Двадцатитрёхлетняя Кэсси Вейл расположилась на одном из двух пластиковых стульев в приёмной агентства по подбору персонала среди участников программы Au Pair, разглядывая плакаты и карты, висевшие на противоположной стене. Прямо под невзрачной вывеской, демонстрирующей название «Европейское агентство по подбору персонала госпожи Морин», висел плакат с изображением Эйфелевой башни, и ещё один - с Бранденбургскими воротами. Со стен на неё глядела кофейня в уютном мощённом дворике, и живописная деревенька с видом на лазурную морскую гладь. Места, о которых стоило мечтать и которые она так сильно хотела бы посетить.

В офисе агентства было довольно тесно и душно. Кондиционер бесполезно гудел, и из его вентиляционных отверстий не исходило ни единого дуновения свежего воздуха. Кэсси потянулась и осторожно вытерла каплю пота, стекавшую по её щеке. Она не знала, сколько ещё сможет это выдержать.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и девушка вскочила, схватив папку с документами, лежащими на другом стуле. Но тут она с разочарованием увидела, что это всего лишь выходил другой соискатель, коим оказалась высокая стройная блондинка, источавшая всю ту уверенность, которой Кэсси сама хотела бы обладать. Девушка радостно улыбалась, держа стопку бланков, которые были похожи на официальные, и едва бросила взгляд на Кэсси, проходя мимо.

Кэсси почувствовала, как у неё в животе всё сжалось. Она посмотрела на свои документы, задаваясь вопросом, повезёт ли и ей так же, или придётся покинуть это здание с разочарованием и стыдом. Она отдавала себе отчёт в том, что её опыт был абсолютно недостаточным и у неё не было должной квалификации по уходу за детьми. Её кандидатуру отклонили в агентстве по подбору персонала на круизные лайнеры, в котором она проходила собеседование на прошлой неделе. Там ей сказали, что без опыта работы они даже не могут внести её в свою базу. Если то же самое повторится и на этот раз, у неё не останется ни малейшего шанса.

- Кассандра Вейл? Я – Морин. Проходите, пожалуйста.

Кэсси подняла голову. В дверях стояла седовласая женщина, одетая в тёмный костюм - было очевидно, что она и есть владелица этого агентства.

Кэсси вскочила на ноги, и её аккуратно сложенные документы выпали из папки. Пока она собирала их, то почувствовала, как её лицо запылало огнём, и она поторопилась как можно быстрее войти в комнату для собеседований.

Во время того как Морин с хмурым видом перелистывала её документы, сама Кэсси принялась царапать кутикулу ногтями, пока не скрестила руки – это был единственный способ остановить себя от этой вредной привычки.

Она попробовала глубоко дышать, чтобы немного успокоиться. Девушка убеждала себя, что решение всего одной этой женщины не станет её единственным шансом на то, чтобы уехать отсюда. Существовало множество других способов выбраться из страны и начать всё сначала. Но сейчас ей казалось, что это была единственная оставшаяся возможность. Компания круизных лайнеров наотрез ей отказала. Воплотить в жизнь её другую идею - преподавать английский язык - не представлялось возможным, поскольку у неё не было должной квалификации, а получить её было для Кэсси не по карману. Пришлось бы ещё год откладывать деньги, чтобы у неё появилась надежда заняться этим, а на данный момент она не обладала роскошью иметь в запасе столько времени. На прошлой неделе её лишили такого шанса.

- Что ж, Кассандра, ты выросла в Милвилле, Нью-Джерси? Твоя семья всё ещё живёт там? – наконец спросила Морин.

- Пожалуйста, зовите меня Кэсси, - ответила девушка, - и нет, они переехали.

Кэсси сжала руки крепче, так как начала волноваться по поводу заданного направления разговора на собеседовании. Она не ожидала, что её будут подробно расспрашивать о её семье, но сейчас поняла, что им, конечно же, понадобится дополнительная информация о личной жизни кандидата, поскольку сотрудники, прибывшие по программе Au Pair, будут жить и работать непосредственно в домах клиентов. Ей нужно было быстро придумать ответ, так как, хотя Кэсси и не хотела врать, она боялась, что если расскажет правду, то это поставит под угрозу её возможность быть принятой на эту работу.

- А твоя старшая сестра? Ты говоришь, она работает за рубежом?

Кэсси почувствовала облегчение, когда Морин перешла к следующему разделу. Она думала, как бы так ответить о своей ситуации, чтобы не потребовались никакие подтверждающие детали.

- Путешествия моей сестры определённо вдохновили меня на поиск работы за границей. Я всегда хотела жить в другой стране и люблю Европу. Особенно Францию, поскольку я свободно говорю по-французски.

- Ты изучала язык?

- Да, два года, но он был мне знаком ещё до учёбы. Моя мать выросла во Франции и время от времени работала внештатным переводчиком, когда я была моложе, поэтому мы с сестрой хорошо понимали разговорный французский.

Морин задала вопрос на французском языке:

- Что ты рассчитываешь получить от работы по программе Au Pair?

Кэсси была рада, что может свободно ответить:

- Узнать больше о жизни в другой стране и усовершенствовать свои языковые навыки.

Она надеялась, что её ответ произведёт впечатление на Морин, но та никак не расставалась со своим суровым видом, уже даже после того, как закончила изучать документы.

- Ты всё ещё живешь дома, Кэсси?

Снова вопросы о семейной жизни… может быть Морин подозревает, что она что-то скрывает? Нужно ответить крайне осторожно. Она уехала из дома в шестнадцать лет, и если об этом сообщить работодателю, то это сразу же вызовет у неё подозрения. Почему в таком юном возрасте? Были ли какие-то проблемы у неё дома? Ей нужно описать такую картинку, которая выглядела бы как можно красивее и указывала бы на нормальную, счастливую семейную жизнь.

- Я живу сама с двадцати лет, - ответила девушка, чувствуя, как её лицо вспыхнуло от нахлынувшего на неё чувства вины.

- И ещё ты работала на полставки. Я вижу у тебя есть здесь рекомендация от «Primi»? Это ресторан?

- Да, последние два года я работала там официанткой, – что, к счастью, было чистой правдой. А до этого ей пришлось работать в разных местах, даже в одной забегаловке, пока она изо всех сил старалась обеспечить себе съёмную комнату и дистанционное обучение. Трудовая деятельность в «Primi», на её последнем месте работы, была самой приятной в жизни Кэсси. Персонал ресторана стал для девушки той семьёй, которой у неё никогда не было, но Кэсси понимала, что там для неё нет никаких перспектив на будущее. Её зарплата была низкой, да и чаевые не лучше - бизнес в этой части города не особенно процветал. Она планировала двигаться дальше, когда наступит подходящее время, но когда её обстоятельства изменились в худшую сторону, у неё не осталось больше времени ждать.

- Как насчёт опыта по уходу за детьми? – спросила Морин, взглянув через свои очки на Кэсси, которая, в свою очередь, почувствовала, как у неё внутри снова всё сжалось.

- Я… я помогала в детском саду в течение трёх месяцев до того, как начала работать в «Primi». Рекомендация находится в папке. Я прошла базовую подготовку по правилам безопасности и оказанию первой помощи, после чего полученные мною знания были проверены, - ответила она, явно запнувшись, но не теряя надежду, что этого ответа будет достаточно. Это была всего лишь временная должность в истории её трудовой деятельности, когда она заменяла сотрудницу, находящуюся в декретном отпуске. Она и подумать тогда не могла, что это может стать ступенькой к её будущей возможности развития.

- А также я организовывала детские праздники во время своей работы в ресторане. Я очень дружелюбный человек. Я имею в виду, что могу ладить с другими, и я очень терпеливая…

Морин сжала губы.

- Как жаль, что твой опыт работы в этой сфере состоялся очень уж давно. Также у тебя нет никаких официальных документов, подтверждающих твою квалификацию по уходу за детьми. Большинство семей требуют наличие официальной сертификации, или, по меньшей мере, большего опыта. Будет очень непросто трудоустроить тебя с такими скудными исходными данными.

Кэсси устремила на неё свой взгляд, полный отчаяния. Она должна была получить это место, чего бы ей это ни стоило. Выбор был очевиден. Вырваться из этого ада… или оказаться в ловушке в кругу насилия и жестокости, из которого, как она думала, навсегда сбежала, уйдя из дома.

Синяки на её предплечье за несколько дней изменили цвет, приобретя более тёмные очертания, так что она могла рассмотреть каждую отметину от костяшек пальцев в местах, где он наносил ей удары. Это сделал её же парень, Зейн, который на втором свидании пообещал, что будет любить её и защищать, несмотря ни на что.

Когда начали появляться эти уродливые следы, ей в голову пришло одно воспоминание, от которого по её позвоночнику пробежали мурашки, о том, что десять лет тому назад на тех же местах у неё были практически идентичные гематомы. Сначала пострадала её рука, затем шея, и, наконец, лицо. Те удары были также нанесены её предполагаемым защитником - собственным отцом.

Он начал избивать её, когда ей было двенадцать лет, после того как убежала Джеки – её старшая сестра. До этого основной удар его гнева принимала на себя именно Джеки. Её присутствие защищало Кэсси от наихудшего.

Синяки от ударов Зейна всё ещё были заметны - должно пройти некоторое время, пока они полностью исчезнут. Она носила одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть их во время собеседования, а в душном офисе и без того было слишком жарко.

- Есть ли ещё какой-нибудь способ, который Вы могли бы мне порекомендовать? – спросила она Морин. – Я знаю, что это лучшее местное агентство, но, возможно, Вы бы могли подсказать мне онлайн-сайт, где я могла бы оставить заявку?

- Я не могу порекомендовать какой-либо веб-сайт, - твёрдо сказала Морин. – Слишком многие кандидаты столкнулись там с неприятным опытом. Некоторые оказались в ситуациях, при которых не соблюдалось их рабочее время, или от них ожидали, что они будут выполнять работу по уборке, а также присматривать за детьми. Это несправедливо по отношению ко всем. Я также слышала, что некоторые сотрудники сталкивались с некорректным обращением другого рода. Так что - нет.

- Пожалуйста, может быть в Вашей базе данных есть хоть кто-нибудь, кто мог бы рассмотреть мою кандидатуру? Я очень трудолюбива, готова учиться и могу легко вписаться в любую семью. Я прошу Вас, дайте мне шанс.

Морин на мгновение замолчала, затем, нахмурившись, начала стучать по клавиатуре.

- Как твоя семья отнесётся к тому, что ты целый год проведёшь в отъезде? У тебя есть парень или ещё кто-то, кого тебе придётся оставить здесь?

- Недавно я рассталась с парнем. И я всегда была очень самостоятельной, моя семья знает это.

Зейн плакал и извинялся после того, как ударил её по руке, но она не смягчилась, вспоминая предупреждение собственной сестры, которое та произнесла когда-то давно и которое с тех пор неоднократно подтверждалось: «Ни один мужчина не поднимает руку на женщину всего один раз».

Она собрала свои вещи и переехала к другу. Чтобы избежать общения с Зейном, она заблокировала его номер и изменила время своих рабочих смен. Кэсси надеялась, что он примет её решение и оставит девушку в покое, хоть и знала в глубине души, что он этого не сделает. Расставание должно было быть его инициативой, но никак не её. Его эго не было способно принять отказ.

Он уже приходил в ресторан в поисках Кэсси. Менеджер сказал ему, что она взяла двухнедельный отпуск и уехала во Флориду. Это позволило ей выиграть немного времени… но она знала, что он будет считать дни до их встречи. Пройдёт неделя, и он снова будет охотиться на неё.

Соединённые Штаты были слишком малы для того, чтобы она могла сбежать от него. Она хотела, чтобы их разделял огромный океан. Потому что больше всего на свете Кэсси боялась, что может дать слабину, простить его и предоставить Зейну ещё один шанс.

Морин закончила проверять документы и продолжила собеседование, задав несколько стандартных вопросов, которые показались Кэсси достаточно простыми. Они касались её хобби, возможных препаратов, необходимых для лечения каких-либо хронических заболеваний, особых требований по питанию или наличия аллергии.

- У меня нет особого пищевого рациона или аллергий. А также проблем со здоровьем.

Кэсси надеялась, что её успокоительные таблетки не считаются препаратами для лечения хронических заболеваний. Она решила, что будет лучше вообще не упоминать о них, так как была уверена, что они станут огромным камнем преткновения.

Морин сделала заметку в своей папке.

Затем она спросила:

- Как бы ты вела себя в случае, если бы дети, находящиеся под твоим присмотром, были капризными и непослушными? Как бы ты справилась с этим?

Кэсси глубоко вздохнула.

- Ну, я не думаю, что существует какой-то универсальный ответ, применимый сразу во всех случаях. Если ребёнок непослушен и может выбежать на опасную дорогу, тогда потребуется абсолютно иной подход, чем если он просто не хочет доедать свои овощи. В первом примере остро стоит вопрос безопасности ребёнка и наискорейшего устранения его от опасной ситуации. Во втором случае я бы установила причину его нежелания и попробовала бы договориться, расспросив его, почему он не любит овощи. Тебе не нравится, как они выглядят или их вкус? Не хочешь ли ты попробовать хотя бы маленький кусочек? В конце концов, все мы проходим разные этапы становления пищевых привычек и обычно перерастем их.

Казалось, что Морин осталась довольна таким ответом, но последующие вопросы оказались не такими простыми.

- Что бы ты сделала, если бы дети тебе соврали? Например, если бы они сказали, что родители разрешили им сделать что-то, что на самом деле им делать запрещено?

- Если бы мне было это известно, я бы сказала, что этого делать нельзя и объяснила бы им причину, почему именно. Я бы предложила вместе поговорить с родителями и обсудить правила поведения, как это принято между членами одной семьи, чтобы помочь им понять, почему это так важно, - Кэсси чувствовала себя так, как будто она ходила по канату, надеясь на то, что её ответы были приемлемыми.

- Как бы ты отреагировала, Кэсси, если бы стала свидетелем семейной ссоры? Живя под одной крышей с семьёй, будут времена, когда люди могут не ладить между собой.

Кэсси на мгновение закрыла глаза, отгоняя от себя воспоминания, вызванные словами Морин. Крики, разбитые стёкла, гневные возгласы соседей. Она вспомнила и стул, упирающийся в дребезжащую дверную ручку её спальни, который был единственной хрупкой защитой, которую она могла позволить себе на тот момент.

Как раз перед тем, как она собиралась сказать, что закроется с детьми в безопасной комнате и сразу же вызовет полицию, Кэсси осознала, что Морин не могла иметь в виду ссору такого рода. С чего бы это ей предполагать именно такую ситуацию? Она, скорее всего, подразумевала некие словесные пререкания: несколько слов, вырвавшихся в моменты раздражения или в порыве гнева, в общем, то, что можно скорее назвать эпизодическими трениями, нежели полнейшим крахом семейных отношений.

- Я бы постаралась держать детей вне зоны, где они могли бы услышать эту ссору, - ответила она, тщательно подбирая каждое слово. – Я бы проявила уважение к личной жизни родителей, и сама также держалась бы в стороне. В конце концов, ссоры – это часть жизни, и сотруднику программы Au Pair не следует занимать чью бы то ни было сторону и вообще вовлекаться в ситуацию подобного характера.

Сейчас, наконец-то, она заслужила лёгкую улыбку.

- Хороший ответ, - сказала Морин. Она снова проверила свой компьютер и кивнула, как будто бы подтверждая только что принятое решение.

- Я могу предложить тебе единственно возможный вариант. Вакансию на работу в одной французской семье, - произнесла она и сердце Кэсси подпрыгнуло у неё в груди только для того, чтобы потом обрушиться вниз, когда Морин добавила, - последняя сотрудница, работающая в их семье, неожиданно ушла через месяц, и им было трудно найти ей замену.

Кэсси прикусила губу. Ушла ли предыдущая их помощница по собственному желанию или она была уволена, девушка не знала – но она не могла позволить себе повторения такого в её собственном случае. С учётом комиссии агентства и стоимости перелёта, ей придётся вложить все свои сбережения в эту затею. Каких бы усилий это ей ни стоило, у неё нет другого выхода, кроме как найти с общий язык с членами этой семьи.

Морин добавила:

- Это состоятельные люди, которые живут в красивом доме. Не в городе. Это особняк, расположенный в сельской местности на территории огромного поместья. Там есть сад и небольшой некоммерческий виноградник, а также лошади, хотя знания об уходе за лошадьми и конном спорте не являются обязательным требованием к кандидату на эту должность. И тем не менее, у тебя будет возможность при желании научиться ездить верхом, пока ты будешь там находиться.

- Я бы с удовольствием, - сказал Кэсси. Очарование французской сельской местности и обещание научиться ездить верхом, сделали возможный риск более оправданным. То, что эта семья была состоятельной, наверняка предполагало более стабильную обеспеченность работой. Возможно, у девушки, которая работала там последней, просто было недостаточное желание попробовать.

Морин поправила очки, прежде чем сделать заметку в бланке Кэсси.

- Сейчас я должна подчеркнуть, что не во всех семьях легко работать. Работа в некоторых из них порой бывает напряжённой, а в отдельных семьях – откровенно тяжёлой. Успех такой трудовой деятельности целиком и полностью будет зависеть от тебя.

- Я сделаю всё возможное, чтобы преуспеть.

- Бросить работу до истечения одного года – неприемлемо. Это повлечёт за собой существенную плату за аннулирование контракта, и ты больше никогда не сможешь у нас работать. Все детали прописаны в договоре, - Морин постучала своей шариковой ручкой по странице.

- Я уверена, что такого не произойдёт, - решительно ответила Кэсси.

- Отлично. Тогда нам остался последний пункт, который нужно обсудить – это сроки.

- Да, как скоро мне следует выехать? – спросила Кэсси, снова окунувшись с головой в свою тревогу, подумав о том, как долго ей ещё придётся скрываться, изворачиваться и прятать голову в песок.

- Обычно это занимает около шести недель, но у этой семьи очень срочная заявка и нам придётся ускорить процесс. Так что, если всё пойдёт так, как ожидается, ты вылетишь уже через неделю. Это тебя устраивает?

- Это… это просто прекрасно, - запнулась она, - я согласна на эту работу. Я сделаю всё, чтобы у меня получилось, и я Вас не подведу.

Женщина долго и пристально смотрела на неё, как будто в последний раз подводя итоги по её кандидатуре.

- Не подведи, - сказала она.

Кэсси думала, что аэропорты созданы для прощаний. Для спешных расставаний в обезличенной атмосфере, лишающей людей способности выражать словами свои настоящие мысли и лишающей времени должным образом их произнести.

Она настояла на том, чтобы девушка, которая подвезла её в аэропорт, просто высадила её и не заходила вместе с ней. Кэсси быстро и с лёгким сердцем обняла подругу, и выпрыгнула из машины. Это было лучше, чем вместе попивать дорогой кофе и поддерживать вынужденные разговоры, темы которых иссякали бы по мере приближения времени вылета. В конце концов, она путешествовала в одиночестве, оставив позади всех, кого знала. Было более разумным начать это путешествие как можно раньше и не оттягивать время прощания.

Когда Кэсси вкатила тележку со своим багажом на территорию терминала, она почувствовала облегчение при мысли о том, что смогла выполнить все поставленные перед нею цели и задачи. Ей удалось получить работу – а это и было её главной целью. Она оплатила перелёт и комиссию агентства, процесс получения визы был ускорен, и она вовремя успела на регистрацию в аэропорт. Её багаж был упакован согласно предоставленному списку – она была рада, что ей выдали ярко-синий рюкзак с логотипом «Агентство Au Pair госпожи Морин», потому что все её вещи не поместились бы только в один её чемодан.

Кэсси была уверена, что с этого момента, и пока она не приземлится в Париже, всё должно пройти гладко.

Затем она остановилась, и её сердце бешено заколотилось в груди, когда она увидела его.

Он стоял у входа в терминал спиной к стене, продев большие пальцы в карманы кожаной куртки, которую она ему подарила. Высокий рост, тёмные торчащие волосы и агрессивно сомкнутые челюсти делали его легко заметным, пока он вглядывался в толпу.

Зейн.

Должно быть, он узнал, что она вылетает в это время. Несколько человек из числа её друзей говорили ей, что он звонит и расспрашивает о её местонахождении и проверяет правдоподобность истории с Флоридой. Зейн был хорошим манипулятором и, к тому же, не все были в курсе их ситуации. Кто-то мог непреднамеренно рассказать ему правду.

Прежде чем он успел взглянуть в её сторону, она развернула тележку и натянула капюшон спортивного костюма на голову, чтобы спрятать свои волнистые рыжие волосы. Кэсси помчалась в другую сторону, ловко управляя тележкой и оставаясь за колонной, вне его поля зрения.

Стойка регистрации авиакомпании Air France находилась в дальнем конце терминала. Она никак не могла пройти мимо парня незамеченной.

- Думай, Кэсси, - сказала она сама себе. В прошлом Зейн всегда высоко ценил её способность быстро составлять план действий в самых щекотливых ситуациях. Он как-то сказал, что у Кэсси есть талант придумывать всё на ходу. Это было ещё в начале их отношений. Ближе к концу он обвинил её в том, что она подлая, хитрая, чертовски умная, и все эти качества использует исключительно в корыстных для себя целях.

В таком случае, как раз настало самое время побыть чертовски сообразительной. Она глубоко вздохнула, надеясь, что к ней придёт спасительная идея. Зейн стоял у самого входа в терминал. Почему? Было бы проще ждать возле стойки регистрации, там, где он наверняка бы её заметил. Это означало, что он не знал, авиалиниями какой компании она должна была улететь. От кого бы он ни узнал информацию о её вылете, тот человек либо не знал этого, либо не сказал ему. Если бы она могла найти другой путь к стойке, она могла бы пройти регистрацию до того, как он пришёл бы туда искать её.

Кэсси выгрузила свой багаж, взвалив на плечи тяжёлый рюкзак и таща за собой чемодан. У входа в здание находился эскалатор – она проходила мимо него, когда только вошла. Она надеялась, что если бы она воспользовалась им и поднялась на самый верхний этаж, то смогла бы найти другой эскалатор или лифт, ведущий вниз на другом конце здания.

Оставив тележку для багажа, она поспешила назад тем же путём, которым пришла, и встала на эскалатор. Второй эскалатор в другом конце здания не работал, так что ей пришлось спускаться по крутым ступенькам, волоча свои тяжелые сумки позади себя. Стойка регистрации пассажиров авиакомпании Air France находилась недалеко, но к своему ужасу Кэсси обнаружила, что там уже собралась длинная и медленно продвигающаяся вперёд очередь.

Ещё сильнее натянув свой серый капюшон, она стала в очередь, достала из сумки карманную книгу в мягкой обложке и начала читать. Она не разбирала слов, изнемогая от жары под своим капюшоном. Ей хотелось сорвать его, и немного охладить испарину у себя на шее. Но она не могла рисковать подобным образом, так как её яркие волосы сразу бросились бы в глаза. Лучше продолжать скрываться.

Но затем чья-то крепкая рука постучала ей по плечу.

Она обернулась, практически задыхаясь, и обнаружила, что смотрит в удивлённые глаза высокой блондинки примерно своего возраста.

- Извини, что напугала тебя, - сказала она. – Меня зовут Джесс. Я заметила твой рюкзак и подумала, что должна поздороваться.

- А, да. Я сотрудница агентства Au Pair госпожи Морин.

- Ты вылетаешь по контракту? – спросила Джесс.

- Да.

- Я тоже. Ты не хотела бы попросить работников авиакомпании, чтобы они посадили нас вместе? Мы могли бы договориться об этом, проходя регистрацию.

Пока Джесс болтала о погоде во Франции, Кэсси нервно смотрела по всем сторонам терминала. Она знала, что Зейн так просто не сдастся – только не после того, как проделал сюда весь этот путь. Он непременно потребует от неё что-нибудь: извинений, обязательств. Он заставит её выйти с ним «выпить на прощание» и затем затеет ссору. Он не будет беспокоится о том, приедет ли она во Францию со свежими синяками… или и вовсе пропустит свой рейс.

А затем она увидела его. Он шёл в её направлении, в нескольких стойках от них и тщательно рассматривал людей в каждой очереди.

Она быстро отвернулась, на случай, если он успел почувствовать на себе её взгляд. С проблеском надежды она увидела, что они достигли начала своей очереди.

- Мэм, Вам необходимо это снять, - сообщил ей сотрудник стойки регистрации, указывая на капюшон.

Неохотно подчиняясь, она откинула его назад.

- Привет, Кэсс! – послышались слова Зейна.

Кэсси замерла, отдавая себе отчёт в том, что её ответ может привести к катастрофе.

Будучи неуклюжей из-за нервного напряжения, она выпустила из рук свой паспорт и наклонилась поднять его, когда тяжёлый рюкзак запрокинулся ей за голову.

Кэсси услышала, как он снова её позвал, и на этот раз обернулась.

Он заметил её и пробирался сквозь очередь, локтями отталкивая людей в стороны. Пассажиры злились, она слышала их возмущённые голоса. Зейн устроил переполох.

- Мы бы хотели сесть вместе, если это возможно, - сказала Джесс сотруднику стойки регистрации, а Кэсси прикусила губу из-за дополнительной задержки времени.

Зейн снова закричал, и она с болезненным ощущением поняла, что через несколько мгновений он настигнет её. Парень включит всё своё обаяние и попросит дать ему шанс поговорить с ней, убедив Кэсси, что это займёт всего лишь минутку и ему нужно сказать ей что-то наедине. Исходя из предыдущего опыта она знала, что его целью будет увести её одну отсюда прочь. И тогда всё очарование растворится.

- Кто этот парень? – с любопытством спросила Джесс. – Он не тебя ищет?

- Это мой бывший парень, - пробормотала Кэсси. – Я пыталась избежать встречи с ним. Я не хочу, чтобы он создал какие-либо проблемы, прежде чем я уеду.

- Но он уже их создаёт! – Джесс разгневано обернулась.

- Охрана! – закричала она. – Помогите нам! Кто-нибудь, остановите этого человека!

Крики Джесс поспособствовали тому, что один из пассажиров схватил Зейна за куртку, когда тот проходил мимо. Он поскользнулся на плитке, размахивая руками, падая и увлекая за собой вниз один из ограждающих столбиков.

- Держите его, - просила Джесс. – Охрана, скорей сюда!

Кэсси с облегчением увидела, что охрана в самом деле была предупреждена об опасности. Двое сотрудников полиции аэропорта спешили подойти к их очереди. Они приблизились как раз до того, как Зейн смог добраться до неё или убежать прочь.

- Я пришёл попрощаться со своей девушкой, офицеры, - начал было бормотать Зейн, но его попытки применить свой шарм не сработали на этих двоих.

- Кэсси, - позвал он, когда офицер повыше схватил его за руку. – Оревуар!

С неохотой она повернулась к нему лицом.

- Оревуар! Не прощаемся! – прокричал он, пока офицеры уводили его в сторону. – Мы ещё увидимся. И это произойдёт быстрее, чем ты думаешь. Так что лучше побереги себя!

Она услышала предупреждение в последних словах Зейна – но на данный момент они были лишь пустыми угрозами.

- Огромное спасибо, - сказала она Джесс, переполненная благодарностью за её бесстрашный поступок.

- У меня тоже были токсичные отношения, - с сочувствием сказала Джесс. – Я знаю, насколько одержимыми они могут быть, и как приклеиваются к тебе, словно чёртова липучка. Мне было приятно иметь возможность остановить его.

- Давай пройдём паспортный контроль, прежде чем он сможет найти способ вернуться обратно. Я должна тебе выпивку. Что бы ты хотела – кофе, пиво или вино?

- Вино, конечно же, - ответила Джесс, когда они направились к выходам.

Перед взором Кэсси разворачивалась городские виды Парижа. Высотные дома и мрачные промышленные кварталы постепенно уступили место пригородам. Вторая половина дня выдалась холодной и серой, местами было ветрено и шёл дождь.

Она вытянула шею, чтобы лучше разглядеть указатели, мимо которых они проезжали. Они направлялись к Сен-Мору, и на мгновение Кэсси даже подумала, что это и есть их пункт назначения, но водитель проехал тот поворот, и продолжил движение по шоссе за город.

- Долго ещё ехать? – спросила она, пытаясь завести разговор, но он только пробормотал что-то нечленораздельное и включил радио.

Капли дождя стучали в окна, и она ощущала холод прислонённой к стеклу щекой. Она хотела достать из багажника свою куртку. И просто умирала с голоду – Кэсси пропустила завтрак и с тех пор у неё не было возможности купить себе поесть.

Спустя более полчаса пути они добрались до сельской местности и продолжили путь вдоль реки Марна, находящиеся на которой ярко окрашенные баржи придавали некий всплеск цвета на фоне общей серости пейзажа. Несколько человек, укутанных в плащи, прохаживались под деревьями. Некоторые ветви на деревьях были уже голыми, на других же, всё ещё были красновато-коричневые листья.

- Сегодня очень холодно, не так ли? – заметила она, делая ещё одну попытку завязать разговор с водителем.

В качестве ответа он пробормотал единственное «Да» - но, по крайне мере, после этого включил печку в машине, и она могла перестать дрожать. Согревшись в тепле, она потихоньку задремала, пока мимо пролетали километры пути.

Она проснулась от резкого торможения и громкого звука автомобильного предупредительного сигнала. Водитель следовал своему пути, миновав стоящий грузовик и свернув с шоссе на узкую дорогу, по обочинам которой росли деревья. Тучи рассеялись и при слабом вечернем свете виды осенних пейзажей были просто прекрасными. Кэсси выглянула в окно, рассматривая сменяющие друг друга виды: лоскутное одеяло полей, вперемешку с огромными тёмными лесами. Они проехали мимо виноградника, где аккуратные ряды виноградных лоз извивались вокруг холма.

Сбросив скорость, водитель въехал на территорию деревни. Вдоль дороги были расположены бледные каменные дома с арочными окнами и крышами, покрытыми черепицей. Когда они проезжали по каменному мосту, по ту сторону Кэсси заметила открытые пространства полей и водный проток, очерченный плакучими ивами. Её взгляд привлёк высокий церковный шпиль, и она задумалась, сколько лет может быть этому зданию.

Кэсси предположила, что нужное им поместье должно быть где-то неподалёку, возможно, даже в местных окрестностях. Затем она передумала, когда они оставили деревню позади и поехали дальше по направлению к холмам, пока она полностью не дезориентировалась и не потеряла из виду церковный шпиль. Она не ожидала, что дом этой семьи находится настолько далеко. Кэсси услышала, как навигатор выдал уведомление о потерянном сигнале, после чего водитель с раздражением воскликнул, взял свой телефон и внимательно посмотрел на карту, продолжив движение вперёд.

Затем он свернул направо, проехав сквозь высокие воротные столбы и Кэсси выпрямилась, рассматривая длинную гравийную дорогу. Впереди был виден высокий и элегантный замок, каменную кладку стен которого подчёркивали лучи заходящего солнца.

Когда машина остановилась у высокого внушительного входа, раздался звук хруста шин о камни, и Кэсси почувствовала, что начинает нервничать. Этот дом был намного больше, чем она могла себе представить. Он был похож на дворец, увенчанный высокими дымовыми трубами и декоративными башенками. На двух этажах внушительного фасада она насчитала восемнадцать окон с тщательным образом детально выполненной каменной кладкой. Сам дом выходил на английский сад с безукоризненно подстриженными изгородями и мощёными дорожками.

Какое отношение могла она иметь к семье, живущей в такой роскоши, если сама приехала из ниоткуда.

Кэсси заметила, что водитель нетерпеливо постукивает пальцами по колесу, чётко давая понять, что не намерен помогать ей с багажом. Тогда она быстро вышла из машины.

Порыв безжалостного ветра тут же заставил её замёрзнуть, и она поспешила подойти к багажнику, вытащила оттуда свой чемодан, затем, пройдя по гравийной дорожке и укрывшись от ветра на крыльце, она застегнула куртку.

На тяжёлой деревянной двери не было звонка, только большой стальной дверной молоток, дотронувшись до которого Кэсси почувствовала, насколько он был холодным. Стук оказался удивительно громким, и спустя несколько мгновений Кэсси услышала лёгкие шаги.

Дверь открылась, и она оказалась лицом к лицу с горничной, одетой в тёмную униформу, волосы которой были собраны в тугой хвост. Позади неё Кэсси увидела огромную прихожую с роскошными обоями на стенах и великолепную деревянную лестницу в дальнем конце комнаты.

Горничная посмотрела по сторонам, когда дверь захлопнулась.

Кэсси сразу же почувствовала, что в доме царила неспокойная атмосфера. Она могла ощущать в воздухе электрическое напряжение от этой атмосферы, как будто при приближающейся грозе. Ею было пропитано нервное поведение горничной, выбранный способ стучать в дверь, и хаос далёких криков, исчезающих в тишине. У неё внутри всё сжалось, и она ощутила непреодолимое желание оттуда сбежать. Догнать уезжающего водителя и попросить увезти её обратно.

Вместо этого, она осталась на месте и заставила себя улыбнуться.

- Меня зовут Кэсси, я новая сотрудница, приехавшая по программе Au Pair. Семья ожидает моего прибытия.

- Сегодня? – с обеспокоенным видом спросила женщина. – Подожди минутку.

Поскольку горничная устремилась обратно в дом, Кэсси услышала, как она позвала: «Месье Дюбуа, пожалуйста, идите сюда скорее».

Минуту спустя в прихожую вошёл крепкий мужчина с тёмными седеющими волосами и угрюмым выражением лица. Когда он увидел Кэсси у двери, он остановился.

- Ты уже здесь? – спросил он. – Моя невеста сказала, что ты приезжаешь завтра утром.

Он обернулся, чтобы взглянуть на молодую крашеную блондинку, которая спустилась следом за ним. На ней было вечернее платье, а привлекательные черты её красивого лица выглядели напряжёнными.

- Да, Пьер, я распечатала электронное письмо, когда была в городе. В агентстве сказали, что рейс прибывает в четыре утра, - повернувшись к декоративному деревянному столу, стоящему в холле, она отодвинула пресс-папье из венецианского стекла и стала размахивать листом бумаги, отстаивая свои аргументы.

- Вот же, видишь?

Пьер взглянул на бумагу и вздохнул.

- Здесь написано, что рейс прибывает в четыре часа дня, а не в четыре часа утра. Водитель, которого ты наняла, очевидно, понимает разницу, поэтому она уже здесь, - он повернулся к Кэсси и протянул ей руку.

- Меня зовут Пьер Дюбуа. А это - моя невеста Марго.

Горничную он не представил. Вместо этого Марго велела ей пойти и подготовить для Кэсси комнату напротив детских спален, и горничная поспешила удалиться.

- А где дети? Они уже в постели? Они должны познакомиться с Кэсси, - сказал Пьер.

Марго покачала головой: «Они ужинают».

- Так поздно? Разве я не говорил тебе, что в будние дни ужинать им следует раньше? Даже если они на каникулах, в это время они уже должны быть в кровати, чтобы не выбиваться из распорядка дня.

Марго уставилась на него и сердито пожала плечами, затем подошла к двери справа, стуча каблуками.

- Антуанетта! – позвала она, - Элла! Марк!

Она была вознаграждена звуком шагов и громкими криками.

В прихожую вбежал темноволосый мальчик, в руках которого была кукла, которую он держал за волосы. За ним, вся в слезах, сразу же появилась полненькая девочка, младше его по возрасту.

- Отдай мою Барби! - кричала она.

Как только мальчик заметил взрослых, он остановился, скользя по полу, а затем устремился к лестнице. Когда он рванулся к ней, то задел плечом изогнутый край большой вазы золотого и синего цвета.

Кэсси в ужасе прикрыла рот ладонью, пока ваза раскачиваясь балансировала на своём постаменте, а затем упала на пол, разбившись вдребезги. Осколки разноцветного стекла рассыпались по тёмным деревянным доскам.

Воцарившаяся тишина была прервана воплем ярости Пьера.

- Марк! Отдай Элле её куклу.

Шаркая ногами и выпятив нижнюю губу, Марк отпрянул от осколков. Он неохотно передал куклу Пьеру, а тот отдал её Элле. Всхлипывания девочки прекратились, когда она погладила рукой волосы куклы.

- Это была ваза Durand из художественного стекла, - прошипела Марго на мальчика. – Античная. В одном экземпляре. Разве у тебя нет должного уважения к имуществу твоего отца?

Единственным ответом на этот вопрос послужило угрюмое молчание.

- Где Антуанетта? – раздражённо спросил Пьер.

Марго посмотрела наверх и, следуя за её взглядом, Кэсси увидела темноволосую девочку, стоящую сверху лестницы – она выглядела на несколько лет старше остальных. Девочка была элегантно одета в идеально выглаженное платьице, и ждала, взявшись рукой за балюстраду, пока всё внимание семьи не обернётся на неё. Затем она спустилась, высоко подняв подбородок.

Стараясь произвести хорошее впечатление, Кэсси откашлялась и попыталась дружелюбно представиться.

- Здравствуйте, дети! Меня зовут Кэсси. Я так рада быть здесь и присматривать за вами.

Элла застенчиво улыбнулась в ответ. Марк неотрывно смотрел в пол. Антуанетта встретилась с ней взглядом, и в её глазах был некий вызов. Затем, не сказав ни слова, она повернулась к Кэсси спиной.

- Прошу меня извинить, папа, - обратилась она к Пьеру, - мне ещё нужно закончить своё домашнее задание перед сном.

- Конечно, - ответил Пьер и Антуанетта взбежала наверх.

Кэсси почувствовала, как её лицо пылает от смущения, вызванного умышленным оскорблением, только что нанесённым ей. Она задавалась вопросом, стоит ли ей как-то прокомментировать этот инцидент, прояснить ситуацию или попытаться найти оправдание грубому поведению Антуанетты, но она была не в состоянии подобрать подходящие слова.

Марго пробормотала с негодованием.

- Я же говорила тебе, Пьер. У неё уже начинаются подростковые капризы, - и после этого Кэсси осознала, что она была не единственной, кого проигнорировала девочка.

- По крайней мере, она делала своё домашнее задание, несмотря на то, что никто ей в этом не помогал, - возразил Пьер. – Элла, Марк, почему бы вам обоим не представиться Кэсси должным образом?

Ненадолго наступила тишина. Было очевидно, что процесс не начнётся без криков. Но, возможно, она могла бы ослабить напряжение с помощью нескольких наводящих вопросов.

- Что ж, Марк, я знаю, как тебя зовут, и теперь я хотела бы выяснить, сколько тебе лет, - сказала она.

- Мне восемь, - пробормотал мальчик.

Посмотрев на него и Пьера, она заметила несомненное семейное сходство. Непослушные волосы, волевой подбородок, яркие голубые глаза. Они даже хмурились одинаково. Остальные дети также были тёмненькими, но у Эллы и Антуанетты были более утончённые черты.

- А сколько тебе лет, Элла?

- Мне почти шесть, - гордо произнесла девочка. – Я родилась на следующий день после Рождества.

- Какой хороший день для дня рождения. Я имею в виду, что тебе, наверное, дарят много дополнительных подарков.

Элла удивлённо улыбнулась, как будто это было преимуществом, которое она до этого не осознавала.

- Антуанетта самая старшая из нас всех. Ей двенадцать, - сказала она.

Пьер хлопнул в ладоши.

- Хорошо, а сейчас время ложиться спать. Марго, покажешь всё тут Кэсси после того, как уложишь детей. Ей нужно будет ориентироваться в доме. Сделай это быстро. Мы должны выехать к семи.

- Я ещё не закончила собираться, - ответила Марго язвительным тоном. – Ты можешь сам уложить детей спать и вызвать дворецкого, чтобы навести здесь порядок. А я покажу Кэсси дом.

Пьер злобно вздохнул, прежде чем сжать губы и устремить свой взгляд на Кэсси. Она догадалась, что её присутствие заставило мужчину проглотить свои слова.

- Наверх и в кровать, - сказал он и двое детей неохотно последовали за ним по лестнице. Кэсси воодушевилась, увидев, что Элла обернулась и слегка ей помахала.

- Пошли со мной, Кэсси, - распорядилась Марго.

Девушка последовала за Марго через дверной проём, располагавшийся слева и оказалась в гостиной, обставленной изысканной роскошной мебелью, и с гобеленами на стенах. Комната была огромной и холодной, поскольку в массивном камине не горел огонь.

- Мы редко пользуемся гостиной и не пускаем сюда детей. Главная столовая находится позади – к ней применяются те же правила.

Кэсси задалась вопросом, насколько часто использовался массивный обеденный стол из красного дерева, так как он выглядел практически нетронутым, вокруг него Кэсси насчитала шестнадцать стульев с высокими спинками. На тёмном полированном буфете стояло ещё три вазы, подобных той, которую до этого разбил Марк. Она не могла представить себе, как в этом строгом и безмолвном пространстве могла бы состояться счастливая семейная беседа за обеденным столом.

Каково было расти в таком доме, где целые комнаты были недоступны детям из-за мебели, которую они могли бы повредить? Она предположила, что это может заставить ребёнка чувствовать себя менее важным для родителей, чем мебель.

- Это место мы называем «голубой комнатой», - Марго указала на гостиную поменьше, с тёмно-синими обоями на стенах и широкими стеклянными дверьми. Кэсси догадалась, что они выходят на террасу или во внутренний дворик, но там было абсолютно темно, и всё, что она могла разглядеть, было только тусклым светом комнаты, отражённым в стёклах. Она хотела бы, чтобы дом был лучше освещён – все комнаты были мрачными, и по углам таились тени.

Её внимание привлекла одна скульптура… пьедестал, на котором предположительно должна была стоять мраморная статуя, был сломан, поэтому статуя лежала на столе лицом вверх. Черты её лица выглядели пустыми и неподвижными, как будто камень покрывал лицо мёртвого человека. Её конечности были короткими и грубо вырезанными. Кэсси невольно вздрогнула, отводя взгляд от этих жутких глаз.

- Это одна из наших самых ценный вещей, - проинформировала её Марго. – Марк уронил её на прошлой неделе. Скоро мы её отремонтируем.

Кэсси задумалась о разрушительной энергии, переполняющей мальчика, и о том, как до этого он задел плечом вазу. Было ли это происшествие совершенно случайным? Или так проявилось его подсознательное желание разбить стекло, чтобы на него обратили внимание в мире их семьи, где вещи и имущество, казалось, были в приоритете?

Марго повела её назад тем же путём, каким они и пришли.

- Комнаты, которые находятся ниже этого прохода, заперты. Кухня расположена отсюда направо, а за ней – комнаты для слуг. Слева есть небольшая гостиная и комната, в которой мы обедаем всей семьёй.

На обратном пути они прошли мимо дворецкого в серой униформе, в руках у которого была метла, совок и щётка. Он стоял в стороне от них, и Марго не обратила на него абсолютно никакого внимания.

Западное крыло дома было зеркальным отражением восточного. Всё те же огромные тёмные комнаты с изысканной мебелью и произведениями искусства. В доме было тихо и пусто. Кэсси пробрала дрожь, она очень хотела бы видеть повсюду яркий домашний свет или слышать привычный звук работающего телевизора, если подобная вещь вообще существовала в этом доме. Она последовала за Марго по великолепной лестнице на второй этаж.

- Это гостевое крыло, - проинформировала её женщина, указывая на три совершенно нетронутые спальни, в которых стояли кровати с балдахинами. Эти комнаты были разделены между собой двумя просторными гостиными. Спальни были такими аккуратными и официальными, что были похожи на гостиничные номера, а покрывала на кроватях выглядели идеально отутюженными.

- И семейное крыло.

Кэсси обрадовалась, что они наконец-то добрались до той части дома, в которой жили люди.

- Детская.

К своему замешательству, Кэсси увидела ещё одну пустую комнату, в которой стояла только высокая детская кроватка с длинными бортами по сторонам.

- А здесь располагаются спальни детей. Наша спальня находится в конце коридора за углом.

Три закрытые комнаты подряд. Марго понизила голос и Кэсси догадалась, что Марго не хотела заходить к детям, даже чтобы пожелать им спокойной ночи.

- Это спальня Антуанетты, эта – Марка, а та, что находится ближе всего к нашей – спальня Эллы. Твоя комната – напротив спальни Антуанетты.

Дверь была открыта и можно было увидеть, как две горничные энергично заправляли кровать. Комната была огромной и ледяной. В ней было два стула с подлокотниками, стол и большой деревянный шкаф. На окне висели тяжёлые красные шторы. Её чемодан лежал у подножия кровати.

- Ты будешь рядом с детьми и, если они будут плакать или звать – пожалуйста, позаботься о них. Завтра утром их надо будет собрать и одеть к восьми. Они будут выходить на улицу, поэтому следует выбрать одежду потеплее.

- Да, но… - Кэсси собрала всю свою смелость. – Можно ли мне поужинать, пожалуйста? Я ничего не ела после ужина в самолёте прошлой ночью.

Марго с недоумением уставилась на неё, а затем покачала головой.

- Дети сегодня поели раньше, потому что мы уходим. Кухня уже закрыта. Завтрак будет подан завтра к семи. Ты можешь подождать до завтра?

- Я… я думаю, да, - сказала она и почувствовала, что её начало подташнивать от голода, затем она внезапно вспомнила о запретных конфетах, которые привезла детям и испытала непреодолимое искушение при мысли о них.

- Также мне нужно отправить электронное письмо в агентство и сообщить им, что я на месте. Не могли бы Вы сказать мне пароль от Wi-Fi? Мой телефон здесь не ловит.

Взгляд Марго стал каким-то пустым, и она произнесла:

- У нас нет Wi-Fi, и сотовой связи здесь нет. Есть только стационарный телефон в кабинете Пьера. Чтобы отправить электронное письмо, необходимо выезжать в город.

Не дожидаясь ответа Кэсси, хозяйка дома развернулась и направилась к главной спальне.

Горничные ушли, оставив её кровать в состоянии холодного совершенства.

Она закрыла дверь.

Девушка никогда и подумать не могла, что будет тосковать по дому, но именно в этот момент она мечтала услышать дружелюбный голос, болтовню по телевизору, шум от постоянного открывания и закрывания дверец заполненного холодильника. Увидеть в раковине посуду, разбросанные по полу игрушки, услышать, как на телефонах смотрят видео на YouTube. Счастливый беспорядок, наполняющий жизнь нормальной семьи – жизнь, частью которой она так хотела стать.

Вместо этого она чувствовала, что уже была втянута в горький и сложный семейный конфликт. Ей не следует и надеяться быстро подружиться с этими детьми – уж точно не с подобной динамикой отношений в семье, которую она совсем недавно могла наблюдать. Это место было полем битвы – и хотя она могла найти себе союзника в лице маленькой Эллы, она боялась, что уже обрела врага в лице Антуанетты.

Верхний свет, мерцающий на потолке, внезапно погас. Кэсси нащупала в рюкзаке свой телефон и распаковала вещи насколько это было возможно сделать при свете фонарика, пока она не нашла единственную розетку в поле её зрения в противоположной стороне комнаты, и побрела в темноте к своей кровати.

Замёрзшая, испуганная и голодная, она устроилась в своей постели под холодными покрывалами и натянула их до самого подбородка. Кэсси думала, что встреча с семьёй успокоит её и настроит на позитивный лад, но вместо этого она обнаружила, что сомневается в своей способности справиться с ними, и со страхом подумала, что ей может принести завтрашний день.

В дверях Кэсси стояла статуя, со всех сторон обрамлённая тьмой.

Её безжизненные глаза были открыты, губы слегка распахнуты, и она двигалась прямо на Кэсси. Трещины вокруг её рта стали больше, а затем со всего лица статуи начали откалываться частички камня. Осколки мрамора упали вниз и с грохотом рассыпались по полу.

- Нет, - прошептала Кэсси, но обнаружила, что не может пошевелиться. Она оказалась в ловушке в своей кровати, её конечности не двигались, несмотря на то, что её охваченный паникой ум умолял её бежать.

Статуя направилась к ней, вытянув руки вперёд, каменные кусочки отпадали от её конечностей. Она начала кричать, производя высокий тонкий звук, и пока статуя это делала, Кэсси увидела то, что скрывается под мраморной скорлупой.

Лицо её сестры. Холодное, серое, мёртвое.

- Нет, нет, нет! – закричала Кэсси и проснулась от собственных криков.

В комнате была кромешная тьма, а она лежала, свернувшись в дрожащий клубочек. В панике она села, пытаясь нащупать выключатель света, которого там не было.

Это был её худший страх… тот, который она изо всех сил старалась подавить днём, но который прокрадывался в её кошмарные сны. Это был страх того, что Джеки умерла. Потому что, по какой другой причине она вдруг перестала общаться с Кэсси? Почему от неё уже давно не было писем, звонков, ни единой весточки?

Дрожа от холода и страха, Кэсси осознала, что звук рассыпающихся мраморных осколков из её сна был спровоцирован порывами ветра и стуком дождя, барабанящего в оконные стёкла. И сквозь шум дождя она услышала другой звук. Кто-то из детей плакал.

«Если ты услышишь, как кто-то из детей плачет или зовёт – пожалуйста, позаботься о них».

Кэсси растерялась и не знала, что делать. Она хотела бы включить прикроватный светильник и ей была необходима пара минут, чтобы самой успокоиться. Сон был настолько чётким, что она до сих пор чувствовала себя запертой в нём. Но детский крик, должно быть, начался ещё пока она спала, возможно, он и спровоцировал её кошмар. Ребёнку срочно требовалось её присутствие, и ей следовало бы поспешить.

Она отодвинула одеяло и обнаружила, что окно не было заперто должным образом. Через щель в комнату задувало капли дождя, и от этого промок низ покрывала. Она вышла из постели в темноту и направилась через всю комнату по направлению, где, как она надеялась, находился её телефон.

Капли воды на полу превратили плитку в настоящий лёд. Она поскользнулась, потеряла равновесие, упала и приземлилась, больно ударившись спиной. Она ушибла голову о каркас кровати и у неё перед глазами мелькали звёздочки.

- Чёрт побери, - прошептала она, упираясь на руки и колени в ожидании того, что боль в её голове и головокружение утихнут.

Она принялась ползти по плитке в поисках своего телефона, надеясь на то, что ему удалось избежать наводнения. К своему облегчению девушка обнаружила, что эта часть комнаты была сухой. Она включила фонарик, с болью поднимаясь на ноги. Кэсси чувствовала пульсацию в своей голове, её рубашка насквозь промокла. Она сняла её и быстро натянула первые попавшиеся вещи - штаны от спортивного костюма и серую футболку. Она поспешила выйти из комнаты, даже не успев обуться.

Она посветила фонариком на стену в поисках выключателя, но поблизости не было ни одного. Кэсси осторожно последовала за его лучом в направлении раздававшегося звука, приближаясь к спальне четы Дюбуа. Ближайшая к ним комната была спальней Эллы.

Кэсси быстро постучала в дверь и вошла внутрь.

К счастью, здесь наконец-то был свет. При свете потолочной лампы она могла увидеть односпальную кровать, стоящую у окна, на которой спала Элла, сбросив с себя одеяло. Плача и крича во сне, она сражалась с демонами, обитающими в её кошмаре.

- Элла, проснись!

Закрыв дверь, Кэсси прошла вперёд и села на край постели девочки, нежно сжимая плечи спящего ребёнка и ощущая, как она вздрагивала, съёжившись. Её тёмные волосы спутались, а рубашка её пижамы сбилась в кучу. Девочка задвинула своё синее одеяло на край кровати – и теперь ей, должно быть, было холодно.

- Проснись, всё хорошо. Тебе просто приснился плохой сон.

- Они пришли меня забрать! – всхлипывала от рыданий Элла, пытаясь выбраться из объятий Кэсси. – Они идут, они ждут у двери!

Кэсси крепко обняла девочку и расположила в сидячем положении, подставив сзади неё подушку и одновременно расправляя её скомканную рубашку. Элла дрожала от страха. То, как она произнесла слово «они» заставило Кэсси задуматься, не было ли это неоднократно повторяющимся кошмаром. Что такого происходило в жизни Эллы, что было способно вызвать настолько яркий ужас в её снах? Маленькая девочка была глубоко травмирована и Кэсси не имела ни малейшего представления, как её успокоить. У неё были смутные воспоминания о её собственной сестре Джеки, размахивающей метлой в шкафу, чтобы прогнать воображаемого монстра. Но её ужас был порождён реальностью. Кошмары начались после того, как Кэсси однажды спряталась в шкафу во время одного из случаев проявления гнева её пьяным отцом.

Она задалась вопросом, был ли страх Эллы так же основан на каких-то событиях её реальной жизни? Кэсси должна попытаться выяснить это позже, но на данный момент её задачей было убедить девочку, что все монстры ушли.

- Никто за тобой не придёт. Всё хорошо. Посмотри. Я с тобой и свет включен.

Элла широко раскрыла глаза. Полные слёз, они на мгновение смотрели на Кэсси, а затем девочка повернула голову, сосредоточив взгляд на чём-то позади неё.

Всё ещё напуганная своим собственным кошмаром и настойчивым желанием Эллы увидеть «их», Кэсси быстро оглянулась и её сердце начало биться чаще, поскольку дверь была открытой.

В дверях стояла Марго, положив руки на бёдра. На ней был бирюзовый шёлковый халат, а её светлые волосы были заплетены в нетугую косу. Её идеальные черты портили только оставшиеся следы туши для ресниц.

От неё исходила ярость и Кэсси почувствовала, как её внутренности сжались.

- Почему ты так долго? – рявкнула Марго. – Крики Эллы разбудили нас, это продолжалось целую вечность! Мы поздно вернулись – мы платим тебе не за то, чтобы не иметь возможности нормально выспаться!

Кэсси уставилась на неё, смущённая тем фактом, что благополучие Эллы было, по всей видимости, последним, о чём думала Марго.

- Извините, - сказала она. Элла вцепилась в неё и лишила возможности встать и посмотреть в лицо своему работодателю. – Я пришла сразу же, как только услышала её, но в моей спальне не было света, там была кромешная тьма, так что у меня заняло некоторое время, пока я…

- Да, это заняло у тебя слишком много времени, и это твоё первое предупреждение! Пьер допоздна работает и очень злится, когда его будят дети.

- Но… - на губах у Кэсси возник вопрос, который она произнесла с нотками непокорности в голосе. – Разве Вы сами не могли подойти к Элле, если Вы слышали, как она плачет? Это моя первая ночь в доме, и я не могла сориентироваться в полной темноте. Я обещаю, что в следующий раз справлюсь лучше, но я имею в виду, что она – Ваш ребёнок и ей приснился кошмарный сон.

Марго подошла к Кэсси, её лицо было напряжено. На мгновение Кэсси подумала, что она собирается принести свои вынужденные извинения, и что они вместе достигнут напряжённого перемирия.

Но этого не случилось.

Вместо этого Марго резко и неожиданно подняла руку и сильно ударила Кэсси по лицу.

Кэсси сдержала в себе крик, вытирая слёзы, так как Элла начала сильнее кричать. Её щека горела от удара, шишка на голове стала пульсировать сильнее, а её разум с ужасом осознавал насколько жестокими были её новые работодатели.

- До того, как мы наняли тебя на работу, твои обязанности выполняла прислуга по кухне. И может продолжить их выполнять, у нас много слуг. Это твоё второе предупреждение. Со стороны персонала я не приемлю ни лени, ни дерзости. Твоё третье нарушение будет означать немедленное увольнение. А сейчас успокой ребёнка, чтобы мы смогли наконец-то поспать.

Она вышла из комнаты, захлопнув за собою дверь.

Кэсси отчаянно заключила Эллу в свои объятия, чувствуя огромное облегчение, когда её громкие рыдания утихли.

- Всё хорошо, - прошептала она. – Всё в порядке, не бойся. В следующий раз я приду к тебе раньше, потому что смогу быстрее найти дорогу. Ты хочешь, чтобы я осталась спать с тобой здесь остаток ночи? Хочешь, мы можем не выключать свет возле твоей кроватки, чтобы быть в большей безопасности?

- Да, останься, пожалуйста. Ты можешь помочь их остановить, - прошептала Элла. – И не выключай свет. Мне кажется, они не любят его.

Комната была оформлена в нейтральных синих тонах, и прикроватная лампа с её розовым абажуром была ярким предметом, создающим уют.

Когда она успокоила Эллу, и уже была готова отпустить её, Кэсси почувствовала насколько сильно дрожат её руки. Она ворочалась под одеялами, радуясь их теплу, потому что ей было ужасно холодно.

Как она могла продолжить работать на женщину, которая словесно и физически оскорбляла её перед детьми? Это было немыслимо, непростительно, и это воскресило слишком много её собственных воспоминаний, о которых ей уже удалось забыть. Первым делом с утра она должна собрать вещи и уйти отсюда.

Но… она ещё не получила оплату - ей придётся ждать до конца месяца, чтобы у неё появились хоть какие-то деньги. Она никак не могла позволить себе поездку на такси обратно в аэропорт, не говоря уже о том, чтобы поменять билет на самолёт.

Также оставался вопрос с детьми.

Как она может оставить их в руках этой жестокой непредсказуемой женщины? Им нужен кто-то, кто бы о них заботился, особенно о малышке Элле. Она не могла сидеть здесь, утешать ребёнка, пообещать ей, что всё будет хорошо только затем, чтобы на следующий же день навсегда исчезнуть.

С болезненным ощущением Кэсси осознала, что у неё нет выбора. Она не могла уйти сейчас. Материальные и моральные обстоятельства вынуждали её остаться.

Ей просто нужно найти возможность приспособиться к характеру Марго, и не допустить совершения третьего и последнего промаха.

Кэсси открыла глаза, в замешательстве уставившись на незнакомый потолок. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она была в кровати Эллы, и утренний свет струился в комнату сквозь просвет штор. Девочка всё ещё крепко спала, наполовину зарывшись под одеяло. Когда Кэсси пошевелилась, её голова начала пульсировать сзади, и эта боль напомнила ей обо всём, что произошло прошлой ночью.

Она поспешно села, вспоминая слова Марго, жгучую пощёчину и те предупреждения, которые она получила. Да, она была виновата в том, что не сразу пришла к Элле, но всё, что случилось после, было абсолютно несправедливо. Когда она попыталась постоять за себя, её только сильнее наказали. Поэтому, возможно, ей стоило спокойно обсудить некоторые домашние правила с семьёй Дюбуа сегодня утром, чтобы удостовериться, что такого больше не повторится.

Почему её будильник до сих пор не прозвенел? Она поставила его на шесть тридцать, надеясь, что успеет к завтраку на семь.

Кэсси проверила свой телефон и с шоком обнаружила, что батарея была разряжена. Должно быть, от постоянного поиска сигнала он разрядился быстрее, чем обычно. Тихо встав с кровати, она вернулась в свою комнату, поставила телефон на зарядку, и с тревогой ждала, пока он включится.

Кэсси выругалась про себя, когда увидела, что было уже почти семь тридцать. Она проспала, и теперь должна была поднять детей как можно быстрее.

Поспешив обратно в комнату Эллы, Кэсси раздвинула шторы.

- Доброе утро, - сказала она. – Сегодня прекрасный солнечный день и сейчас самое время позавтракать.

Но Элла не хотела вставать. Должно быть, она с трудом уснула второй раз после своего кошмара, и её разбудили, когда она ещё хотела спать. Девочка была раздражённая и уставшая, она со слезами цеплялась за одеяло, когда Кэсси пыталась её раскрыть. В конце концов, Кэсси вспомнила про конфеты, которые она с собой привезла и ей пришлось прибегнуть к подкупу девочки, чтобы вытащить её из постели.

- Если ты будешь готова через пять минут, ты получишь шоколад.

Но даже после этого ей предстояла последующая борьба. Элла отказывалась надевать ту одежду, которую выбрала для неё Кэсси.

- Я хочу надеть сегодня платье, - настаивала девочка.

- Но, Элла, ты можешь замёрзнуть, если мы пойдём на улицу.

- Мне всё равно. Я хочу надеть платье.

Наконец Кэсси удалось пойти на компромисс, выбрав самое тёплое платье, которое она смогла найти – вельветовое детское платье с длинными рукавами, на ноги она надела длинные носки и сапоги на флисовой подкладке. Элла села на кровать и стала раскачивать ногами, искривляя нижнюю губу. Наконец, один ребёнок был собран, её впереди ожидало ещё двое.

Когда она открыла дверь в спальню Марка, то с облегчением увидела, что он уже проснулся и встал с постели. Одетый в красную пижаму, он играл с армией солдат, разбросанных по полу. Под его кроватью была открыта большая жестяная коробка с игрушками, окружённая моделями машин и целым стадом сельскохозяйственных животных. Кэсси пришлось осторожно ступать по полу, чтобы ненароком не наступить ни на одну игрушку.

- Привет, Марк. Ну что, идём завтракать? Что бы ты хотел надеть?

- Я ничего не хочу надевать, я хочу играть, - резко ответил Марк.

- Ты можешь продолжить игру потом, но не сейчас. Мы опаздываем и нам надо поторопиться.

Ответом Марка послужило то, что он разразился громкими слезами.

- Пожалуйста, не плачь, - умоляла его Кэсси, осознавая, что драгоценные минуты уходят. Но он начал плакать ещё сильнее, как будто его слёзы усиливались от её паники. Он наотрез отказался снимать свою пижаму, и даже обещание получить шоколад не помогло изменить его мнение. В итоге, пребывая в полной растерянности, Кэсси надела ему на ноги тапочки. Взяв Марка за руку и положив солдатика в карман его пижамы, она убедила мальчика пойти следом за ней.

Когда она постучала в дверь Антуанетты, то никакого ответа не последовало. В комнате никого не было, кровать была аккуратно застелена, а розовая ночная рубашка была сложена на подушке. Кэсси надеялась, что Антуанетта самостоятельно пошла завтракать.

Пьер и Марго уже сидели в столовой. Пьер был одет в деловой костюм, Марго также была нарядно одета, с идеальным макияжем и завитками волос, струящимися по её плечам. Она посмотрела на них, когда с детьми вошла в столовую, и почувствовала, что её лицо снова начало гореть. Кэсси быстро помогла Элле взобраться на стул.

- Прошу прощения, мы немного опоздали, - извинилась она, растерявшись и уже ощущая себя в невыгодном положении. – Антуанетты не было в её комнате. И я не уверена, что знаю, где она.

- Она закончила завтракать и репетирует свой отрывок на фортепиано, - Пьер кивнул головой в сторону комнаты для занятий музыкой, прежде чем налить ещё кофе. – Послушай, может ты узнаешь мелодию – «Голубой Дунай».

Вдали Кэсси услышала безошибочное исполнение мелодии, которая действительно казалась ей знакомой.

- Она очень талантлива, - выразила своё мнение Марго, но кислый тон её комментария шёл вразрез со смыслом её слов. Кэсси с волнением взглянула на женщину. Собирается ли она что-нибудь рассказать о том, что произошло прошлой ночью?

Но когда Марго отвернулась, сохраняя холодное молчание, Кэсси вдруг подумала, что, возможно, она неверно запомнила некоторые ночные происшествия. Задняя часть её головы болела и опухла в том месте, где она ударилась, поскользнувшись, но когда она дотронулась до левой половины своего лица, там не было ни малейшего следа от хлёсткого удара. Или, может быть, это была правая сторона? Ей стало страшно от того, что она не могла точно вспомнить. Она прижала пальцы к своей правой щеке, но там также не было болезненных ощущений.

Кэсси твёрдо сказала себе перестать беспокоиться о деталях. Очевидно, она не могла ясно думать после сильного ушиба головы и возможного сотрясения мозга. Марго определённо угрожала ей, но воображение Кэсси могло додумать нанесённый ею удар. В конце концов, она была истощена, растеряна, и на тот момент сама только вырвалась из плена своего кошмара.

Её мысли прервал Марк, который потребовал свой завтрак, и она налила детям апельсиновый сок, подавая им еду из подносов для завтрака. Элла настаивала на том, что хочет съесть последний кусочек ветчины и сыра, поэтому Кэсси обошлась круассаном с вареньем и несколькими нарезанными фруктами.

Марго молча пила кофе, глядя в окно. Пьер просматривал газету, доедая свой тост. У них всегда так тихо во время завтрака? Кэсси стало интересно. Ни один из родителей не проявлял никакого желания обратить внимание ни на неё, ни на детей, ни даже друг на друга. Была ли такая обстановка вызвана тем, что она вчера попала в столь неловкую ситуацию?

Быть может, ей стоит первой начать разговор и всё уладить? Ей нужно принести свои официальные извинения за то, что она с опозданием пришла к Элле, но подчеркнуть, что наказание за это она считает несправедливым.

В своей голове Кэсси тщательно продумывала слова, которые намеревалась произнести.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И, тем не менее, я не считаю, что после этого со мной поступили должным образом. Мне угрожали и оскорбляли, я получила за несколько минут два последовательных предупреждения, поэтому не могли бы мы здесь обсудить некоторые правила, принятые в Вашей семье?».

Нет, так дело не пойдёт. Это было слишком прямолинейно. Она не хотела, чтобы её восприняли враждебно. Ей нужен был подход помягче, который бы не усугубил их недопонимание с Марго.

«Ну разве это не прекрасное утро?».

Да, это определённо было бы хорошим началом и направило бы общение в позитивное русло. И уже с этого места, она могла бы плавно подвести к тому, что хотела сказать на самом деле.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И всё же, я хотела бы, чтобы мы сейчас с вами обсудили некоторые правила поведения в доме, с точки зрения того, как нам следует относиться друг к другу, и в каких случаях мне может быть вынесено предупреждение, чтобы я могла наилучшим образом выполнять свою работу».

Кэсси откашлялась, чувствуя, что нервничает, и отложила вилку в сторону.

Но как раз в тот момент, когда она собралась произнести свою речь, Пьер свернул газету, и они с Марго встали из-за стола.

- Хорошего дня, дети, – сказал Пьер, когда они выходили из комнаты.

Кэсси недоуменно смотрела им вслед. Она не имела ни малейшего представления, что ей делать теперь. Ей сказали, что дети должны быть готовыми к восьми – но быть готовыми к чему?

Ей следовало бы пойти за Пьером и переспросить. Она направилась к двери, но как только подошла к ней, то практически столкнулась с женщиной приятной наружности, одетой в униформу персонала дома, которая несла поднос с едой.

- А, упс. Вот так. Всё на месте, - она поправила поднос и вернула ломтики ветчины на место. – Ты новая помощница, да? Меня зовут Марни, я главная экономка.

- Рада познакомиться, - сказала Кэсси, понимая, что это было первое улыбающееся лицо, которое она увидела за весь день. Представившись, она сказала:

- Я собиралась спросить Пьера, что дети должны сегодня делать.

- Поздно. Он, должно быть, уже уехал, они направлялись прямо к машине. Он не оставил никаких распоряжений?

- Нет. Ничего.

Марни поставила поднос на стол и Кэсси дала Марку ещё сыра, а сама с жадностью съела тост с ветчиной и яйцо вкрутую. Элла отказалась есть всю ту кучу еды, которая была у неё в тарелке, капризно толкая её вилкой.

- Может быть, тебе следует спросить у самих детей, - предположила Марни. – Антуанетта бы знала, если бы у них были какие-то особые планы. Хотя, я бы посоветовала подождать, пока она закончит играть на фортепиано. Она не любит, когда её отвлекают.

Ей показалось, или Марни закатила глаза, произнеся эти слова? Ободрившись, Кэсси подумала, смогли ли бы они подружиться. В этом доме ей нужен был союзник.

Но сейчас у неё не было времени устанавливать дружеские связи. Марни явно спешила убрать пустые тарелки и собрать грязную посуду, пока спрашивала Кэсси, всё ли в порядке с её комнатой. Кэсси быстро рассказала, какие проблемы у неё возникли, и пообещав сменить покрывало и лампочку, экономка вышла.

Звук игры на фортепиано прекратился, поэтому Кэсси направилась в комнату для уроков музыки, которая находилась возле прихожей.

Антуанетта отложила ноты. Она повернулась и с опаской посмотрела на Кэсси, когда та вошла. Девочка была безукоризненно одета в ярко-синее платье. Её волосы были собраны сзади в хвост, а туфли идеально блестели.

- Ты выглядишь прекрасно, Антуанетта, это твоё платье такого красивого цвета, - сказала Кэсси, надеясь, что её комплименты помогут ей расположить к себе неприязненно настроенную девочку. – У тебя есть какие-то планы на сегодня? Какие-нибудь мероприятия или другие запланированные дела?

Антуанетта сделала паузу, задумавшись, а затем покачала головой.

- На сегодня – ничего, - решительно сказала она.

- А Элла с Марком должны куда-нибудь идти?

- Нет. У Марка завтра футбольная тренировка, - сказала она и закрыла крышку пианино.

- Что ж, может быть, ты хотела бы сейчас заняться чем-то? – возможно, предоставление Антуанетте права самой выбрать себе занятие, могло бы помочь им сблизиться.

- Мы могли бы пойти погулять в лесу. Мы все очень это любим.

- А где он находится?

- В миле или двух отсюда вниз по дороге, - темноволосая девочка слегка махнула рукой. – Мы можем отправиться немедленно. Я покажу тебе дорогу. Мне только нужно переодеться.

Кэсси думала, что лес находится на территории поместья и изумилась, услышав ответ Антуанетты. Но прогулка по лесу была подходящим здоровым занятием на свежем воздухе. Кэсси была уверена, что Пьер это одобрит.

Испуганный крик Эллы вернул Кэсси в настоящий момент. Посмотрев через дорогу, она с ужасом увидела, что Марк пробрался через ограждение из брёвен и кормил щепотками травы подрастающее стадо, которое состояло из пяти серых, волосатых, покрытых грязью ослов. Они прижали уши и толкали друг друга, оттесняя его.

Элла снова закричала, когда один из ослов приблизился к Марку, ударив его по спине.

- Выходи оттуда! - закричала Кэсси, молниеносно перебегая через дорогу. Она наклонилась через ограждение и схватила мальчика за рубашку, утащив его прочь, прежде чем эти животные могли его растоптать. Может быть, так проявлялось у ребёнка стремление к смерти? Его рубашка была мокрой и грязной, а запасную она не взяла с собой. К счастью, всё ещё светило солнце, хотя она и заметила, что на западе собираются тучи.

Когда она дала Марку его шоколад, мальчик засунул целый батончик в рот, надув щёки. Затем он засмеялся, выплёвывая его на землю, прежде чем помчался вперёд с Антуанеттой.

Элла отбросила свою шоколадку в сторону и принялась громко плакать.

Кэсси снова взяла малышку на руки.

- В чём дело? Ты не хочешь есть? – спросила она.

- Нет. Я скучаю по маме, - всхлипывала девочка.

Кэсси крепко её обняла, чувствуя тепло её щеки рядом со своей.

- Мне жаль, Элла. Мне так жаль. Я только что узнала об этом. Тебе, наверное, ужасно её не хватает.

- Я хотела бы, чтобы папа сказал мне, куда она ушла, - причитала Элла.

- Но… - у Кэсси не хватало слов. Продавец ясно сказал, что Диана Дюбуа умерла. Почему же Элла думала иначе?

- А что тебе сказал папа? – осторожно спросила Кэсси.

- Он сказал мне, что мама ушла. Но он не сказал, куда. Он просто сказал, что её нет. Но почему она ушла? Я хочу, чтобы она вернулась! – Элла прижалась головкой к плечу Кэсси, надрываясь от рыданий.

У Кэсси закружилась голова. На то время Элле было четыре года, и она наверняка поняла бы, что означает смерть. Тогда у неё был бы шанс оплакать маму и поприсутствовать на похоронах. Или, возможно, не было бы.

Её разум ужаснулся альтернативе, при которой Пьер вместо того, чтобы сказать правду, намеренно солгал Элле о смерти своей жены.

- Элла, не расстраивайся, - сказала она, нежно поглаживая девочку по плечу. – Иногда люди уходят и не возвращаются.

Она подумала про Джеки, снова задаваясь вопросом, сможет ли она когда-нибудь узнать, что с ней случилось. Было ужасно оставаться в неведении. Смерть, несмотря на всю свою трагичность, была, по крайней мере, окончательным финалом.

Кэсси могла лишь только вообразить муки, которые перенесла Элла, считая, что её собственная мать покинула её, не сказав ни слова. Неудивительно, что ей снятся кошмары. Ей нужно выяснить настоящую историю, в случае, если за этим кроется что-то ещё. Спросить Пьера напрямую было бы слишком подозрительно, и ей будет неудобно касаться этой темы, если только он не заведёт об этом разговор сам. Может быть, другие дети расскажут ей свою версию, если она спросит их об этом в подходящее время. Возможно, именно с этого и будет лучше всего начать.

Антуанетта и Марк ждали у развилки дороги. Наконец-то, Кэсси впереди увидела лес. Антуанетта недооценила расстояние - они, должно быть, прошли мили три, а та теплица была последним зданием, которое Кэсси видела на своём пути. Дорога превратилась в узкую тропинку, её покрытие было испещрено трещинами и рассыпалось, а по сторонам её обрамляли густые дикие живые изгороди.

- Вы с Эллой можете пойти по этой тропинке, - посоветовала Антуанетта, указывая на заросшую дорожку. – Это короткий путь.

Будучи благодарной за то, что существовал хоть какой-то короткий путь, Кэсси двинулась по узкой тропинке, прокладывая себе дорогу сквозь густую листву кустов.

На полпути кожу на её руках начало жечь так больно, что она не смогла сдержать крик, думая, что её ужалила стая ос. Посмотрев вниз, она увидела по всему своему телу сыпь, в тех местах, где оно соприкасалось с листьями кустов, сквозь которые она шла. А потом закричала и Элла.

- У меня щиплет колено!

Её кожа опухла и покрылась сыпью, на её белоснежном теле появились тёмно-красные следы.

Кэсси пригнулась слишком поздно, и хлёсткий удар ветки пришёлся прямо по её лицу. Сыпь сразу же распространилась и по нему, и она испуганно закричала.

С другой стороны она услышала пронзительный, возбуждённый смех Антуанетты.

- Прижми голову к моему плечу, - скомандовала Кэсси, крепко обхватив Эллу руками. Глубоко вздохнув и пошатываясь идя вдоль тропинки, она вслепую пробиралась сквозь обжигающие листья, пока не вышла на поляну.

Антуанетта кричала от радости, согнувшись вдвое над стволом упавшего дерева, её примеру последовал и Марк, заразившись весельем старшей сестры. Никому из них, казалось, не было дела до горьких слёз Эллы.

- Вы ведь знали, что там растёт ядовитый плющ! – обвинила их Кэсси, опустив Эллу на землю.

- Жгучая крапива, - поправила её Антуанетта, прежде чем снова разразиться новыми приступами хохота. В этом звуке не было ни единой нотки доброты – её смех был абсолютно жестоким. Этот ребёнок показал своё истинное лицо, на котором не было ни тени сострадания.

Кэсси почувствовала прилив ярости, и это удивило её. На мгновение её единственным желанием было ударить по самодовольному хихикающему лицу Антуанетты так сильно, как она только могла. Сила собственного гнева напугала Кэсси. Она уже вышла вперёд, подняв руку, прежде чем здравомыслие восторжествовало, и она быстро её опустила, потрясённая тем, что чуть было не сделала.

Девушка отвернулась, открыла свой рюкзак и стала рыться в нём в поисках единственной бутылки воды. Она промыла водой колено Эллы, и оставшимся количеством – свою кожу, в надежде, что это поможет уменьшить жжение, но каждый раз, когда она дотрагивалась до мест сыпи, жжение становилось только сильнее. Она осмотрелась вокруг, чтобы увидеть, есть ли поблизости кран с водой или фонтан, в котором она могла бы открыть холодную воду и подставить под неё болезненные участки кожи.

Но поблизости ничего не было. Этот лес не подходил для места семейной прогулки, как она рассчитывала. Здесь не было ни скамеек, ни информационных щитов. Не было ни мусорных баков, ни кранов, ни фонтанов, ни даже ухоженных прогулочных дорожек. Повсюду был лишь древний тёмный лес, в котором росли огромные буки, ели и пихты, вырисовывающиеся из спутанного между собой подлеска.

- Нам нужно возвращаться домой, - сказала она.

- Нет, - начал спорить Марк. – Я хочу исследовать местность.

- Это место небезопасно для исследований. Здесь даже нет нормальной тропинки. И кругом слишком темно. Тебе следует немедленно надеть куртку, иначе ты можешь простудиться.

- Я могу простудиться, поймай меня! - с озорным выражением лица мальчик бросился прочь, быстро пробираясь между деревьями.

- Чёрт возьми! – Кэсси бросилась за ним, стискивая зубы, когда острые веточки ранили её воспалённую кожу. Он был меньше и быстрее Кэсси, а его смех поддразнивал её, когда мальчик нырял в очередные заросли.

- Марк, вернись! – звала она.

Но её слова, казалось, только подстёгивали мальчика. Она упорно следовала за ним, надеясь, что тот либо устанет, либо решит закончить игру.

Наконец, она догнала его, когда он остановился отдышаться, пиная еловые шишки. Она крепко взяла его за руку, прежде чем он смог снова убежать.

- Это не игра. Видишь, впереди овраг.

Земля отвесно уходила вниз и было слышно, как течёт вода.

- А теперь пошли назад. Пора идти домой.

- Я не хочу домой, - проворчал Марк, волоча за собой ноги и следуя за ней.

«И я не хочу», - подумала Кэсси, ощутив внезапную симпатию к мальчику.

Но когда они вернулись на поляну, там была только Антуанетта. Она сидела, подложив сложенную куртку, и заплетала волосы, ниспадающие ей на плечи.

- Где твоя сестра? – спросила Кэсси.

Антуанетта посмотрела вверх, казалось, совершенно безразлично.

- Сразу после вашего ухода она увидела птицу и захотела поближе её рассмотреть. Я не знаю, куда она пошла после этого.

Кэсси в ужасе уставилась на Антуанетту.

- Почему ты не пошла с ней?

- Ты не сказала мне, - ответила Антуанетта с холодной улыбкой на губах.

Кэсси глубоко вздохнула, сдерживая очередной всплеск ярости. Антуанетта была права. Ей не следовало оставлять детей без предупреждения стоять на месте и никуда не уходить.

- Куда она направилась? Покажи мне, где ты её видела в последний раз.

- Она пошла туда, - указала Антуанетта.

- Я пойду её искать, - сказала Кэсси, намеренно сохраняя спокойствие в голосе. – Оставайся здесь с Марком. Никуда не уходи с этой поляны и не выпускай своего брата из виду. Поняла?

Антуанетта отстранённо кивнула, расчёсывая пальцами волосы. Кэсси оставалось только надеяться, что девочка поступит так, как она ей сказала. Она подошла к месту, указанному Антуанеттой, и сложила ладони воронкой у своего рта.

- Элла? – закричала она настолько громко, насколько смогла. – Элла?

Она подождала на месте, надеясь услышать ответ или приближающиеся шаги, но никакой реакции не последовало. Всё, что она могла слышать, это был слабый шелест листьев на усиливающемся ветру.

Могла ли Элла уйти за пределы слышимости за то время, пока её не было на месте? Или с ней что-то произошло?

Когда Кэсси бегом устремилась в гущу леса, внутри неё резко начала усиливаться паника.

Кэсси побежала глубже в лес, прокладывая себе дорогу сквозь деревья. Она выкрикивала имя Эллы, молясь, что вот-вот услышит ответ. Девочка может быть где угодно - для неё не существовало чётко размеченного пути, которому она бы следовала. Лес был тёмным и жутким, ветер дул всё сильнее, а деревья, казалось, заглушали её крики. Элла могла упасть в овраг или споткнуться и удариться головой. Её мог схватить какой-нибудь бродяга. С ней могло случиться всё, что угодно.

Кэсси поскальзывалась на покрытых мхом дорожках и спотыкалась о корни деревьев. Её лицо было поцарапано в сотне мест, а горло охрипло от криков.

В конце концов, она остановилась, тяжело дыша. Её пот был холодным и липким на ветру. Что ей нужно было делать теперь? Уже начало темнеть. Она не могла тратить больше времени на поиски, поскольку подвергала опасности сразу всех детей. Теплица была ближайшим доступным местом, откуда можно было позвать помощь, если она всё ещё была открыта. Можно было бы вернуться туда, рассказать лавочнику, что произошло, и попросить его вызвать полицию.

Ей потребовалась целая вечность и несколько неверных поворотов, чтобы вернуться назад по тому же пути. Она молилась, чтобы другие дети были там в целости и сохранности. И она не теряла слабой надежды, что Элла могла найти путь назад.

Но когда она пришла на поляну, Антуанетта собирала листья, а Марк спал, свернувшись клубочком на постеленных куртках.

Эллы не было.

Кэсси уже представляла бурю ярости, которая разразится по их возвращению. Пьера обуяет праведный гнев. Марго может просто жестоко себя повести. Ночью повсюду будут гореть фонари, потому что вся община будет искать потерявшуюся девочку, или хуже того – девочку, получившую телесные повреждения в результате её небрежности. Это была полностью её вина, и её провал.

Весь ужас сложившейся ситуации переполнил девушку. Оперевшись о дерево, Кэсси обхватила лицо руками, отчаянно пытаясь сдержать рыдания.

А затем Антуанетта произнесла тоненьким голоском:

- Элла? А теперь можешь выходить!

Кэсси подняла взгляд, не веря собственным глазам и наблюдая за тем, как Элла вышла из своего укрытия за упавшим бревном, отряхивая с юбки листья.

- Что… - произнесла она хриплым и дрожащим голосом. – Где ты была?

Элла радостно улыбнулась.

- Антуанетта сказала, что мы играем в прятки, и я не должна выходить, когда ты будешь меня звать, иначе я проиграю. Я замёрзла – можешь дать мне мою куртку?

Кэсси была шокирована наповал. Она не могла поверить, что кто-то способен придумать подобный сценарий из чувства злости.

Это была не просто жестокость, это был холодный расчёт в действиях, который и поразил Кэсси. Что двигало Антуанеттой, когда она мучила её, и как она может предотвратить повторение подобного в будущем? На поддержку от родителей рассчитывать не приходилось. Стратегия быть милой по отношению к Антуанетте не сработала, а гнев Кэсси сыграл бы только на руку девочке. У неё были все карты, и она отдавала себе в этом отчёт.

А теперь им предстоит вернуться домой непростительно поздно, учитывая тот факт, что они никому не сказали, куда идут. Дети испачкались, проголодались, мучились жаждой и были истощены. Она боялась, что Антуанетта сделала более чем достаточно для того, чтобы её тотчас же уволили.

Дорога назад в поместье казалась длинной, холодной и очень некомфортной. Элла не хотела идти пешком, и Кэсси пришлось нести её всю дорогу, от чего её руки почти отваливались, когда они наконец-то дошли. Марк плёлся сзади, брюзжа себе под нос - он слишком устал даже для того, чтобы бросать камешки в птиц, сидящих на изгородях. Казалось, что даже Антуанетта не испытывала удовольствия от своей победы, а только угрюмо плелась сзади.

Когда Кэсси постучала в массивную входную дверь, она тотчас же открылась. Девушка оказалась лицом к лицу с Марго, которая была переполнена яростью.

- Пьер, - прокричала она. – Наконец-то они дома.

Кэсси начала дрожать, когда услышала гневный топот ног.

- Где, во имя дьявола, тебя носило? – проревел Пьер. – Что это за безответственность?

Кэсси судорожно сглотнула.

- Антуанетта хотела поиграть в лесу. И мы пошли на прогулку.

- Антуанетта что? На весь день? Какого чёрта ты разрешила ей это сделать и почему ты не выполнила данные тебе распоряжения?

- Какие распоряжения? – спросила Кэсси, испытав желание укрыться от его гнева, убежать и спрятаться, точно так же, как она делала в десятилетнем возрасте, когда её отец срывал на ней свою ярость. Посмотрев назад, она увидела, что дети испытывали точно такие же чувства. Их ошеломлённые, испуганные лица придали ей смелости, с которой она должна была выстоять против Пьера, несмотря на то, что у неё в буквальном смысле подкашивались ноги.

- Я оставил записку на двери твоей спальни, - произнёс он, с усилием заставив себя говорить более спокойным тоном. Возможно, он тоже заметил реакцию детей.

- Я не находила никакой записки, - Кэсси посмотрела на Антуанетту, но девочка потупила глаза и опустила плечи.

- Антуанетта должна была выступать на фортепианном концерте в Париже. В восемь тридцать за ней приехал автобус, но её нигде не могли найти. А в двенадцать у Марка была футбольная тренировка в городе.

Кэсси почувствовала, будто у неё в животе всё завязалось в тугой холодный узел, когда осознала, насколько серьёзными были последствия её действий. Она подвела Пьера и остальных самым худшим из всех возможных способов. Этот день должен был стать проверкой её способностей в организации распорядка дня детей. Вместо этого они отправились в незапланированную прогулку неизвестно куда и пропустили важные мероприятия. На месте Пьера она бы тоже была вне себя от ярости.

- Мне очень жаль, - пробормотала она.

Она не осмелилась сказать Пьеру прямо, что дети обвели её вокруг пальца, хоть она была уверена, что он и сам об этом догадывался. Если бы она это сделала, вспышка его гнева могла направиться на них.

В столовой раздался звук часов, и Пьер посмотрел на часы.

- Поговорим об этом позже. А сейчас собери их к ужину. И быстро, иначе еда остынет.

О том, что нужно собрать детей быстро, было легче сказать, чем сделать. Более получаса и целое море слёз ушло на то, чтобы помыть Марка и Эллу и одеть их в пижамы. К счастью, Антуанетта вела себя наилучшим образом, и Кэсси подумала, что она, возможно, чувствует себя потрясённой последствиями своих действий. Что касается её самой, она пребывала в некоем оцепенении после той катастрофы, в которую превратился сегодняшний день. Кэсси наполовину промокла, пока купала детей, но ей самой некогда было принять душ. Она одела сухую майку, и на её руках снова вспыхнули раны от ожогов крапивой.

Они понуро поспешили спуститься вниз.

Пьер и Марго ждали в небольшой гостиной рядом со столовой. Марго потягивала вино из бокала, а Пьер наливал себе бренди с содовой.

- Наконец-то мы готовы поужинать, - немногословно прокомментировала Марго.

На ужин был рыбный пирог, и Пьер настоял на том, чтобы двое старших детей обслужили себя сами, хоть и разрешил Кэсси помочь Элле.

- Они должны начать учиться соблюдать этикет с раннего возраста, - сказал он, и принялся давать детям указания по поводу правильного поведения за столом на протяжении всего ужина.

- Твоя салфетка должна лежать у тебя на коленях, Марк. А не валяться мятой на полу. И осторожнее с локтями. Элла не хотела бы, чтобы ты толкал её в бок во время еды.

Блюдо было сытным и вкусным, а Кэсси умирала с голоду, но разглагольствований Пьера было достаточно, чтобы всем перехотелось при нём есть. Она ограничилась небольшими аккуратными кусочками, глядя на Марго, чтобы убедиться, что она всё правильно делает на французский манер. Дети очень устали и были неспособны воспринимать то, что говорил их отец, и Кэсси хотелось, чтобы Марго сказала Пьеру, что сейчас не самое подходящее время к ним придираться.

Она задавалась вопросом, проходили ли ужины по-другому, когда Диана была жива, и насколько поменялась атмосфера в их семье с приходом Марго. Её собственной матери удавалось держать в тайне их семейные конфликты, но когда её не стало, они разразились с неудержимой силой. Возможно Диана играла в этой семье похожую роль.

- Немного вина? – к своему удивлению Кэсси увидела, что Пьер наполнил её бокал белым вином, прежде чем она успела отказаться. Возможно, это тоже был жест, произведённый, согласно правилам этикета.

Вино имело приятный фруктовый аромат, и всего после нескольких глотков Кэсси почувствовала, как по её венам начал разливаться алкоголь, наполняя её ощущением благополучия и опасного расслабления. Она торопливо опустила свой бокал, отдавая себе отчёт в том, что не может себе позволить больше ни одной оплошности.

- Элла, что ты делаешь? - рассержено спросил Пьер.

- У меня чешется колено, - объяснила Элла.

- Зачем ты для этого используешь ложку?

- Мои ногти слишком короткие, чтобы достать до того места, которое чешется. Мы шли через крапиву, - гордо сказала Элла. – Антуанетта показала Кэсси короткий путь. И я обожгла колено крапивой. А Кэсси обожгла всё своё лицо и руки. Она даже плакала.

Марго с грохотом поставила бокал на стол.

- Антуанетта! Ты снова это сделала?

Кэсси удивлённо моргнула, узнав, что подобное уже повторялось и раньше.

- Я… - с дерзким тоном начала было Антуанетта, но Марго уже было не остановить.

- Ты злобное маленькое чудовище. Всё, чего ты хочешь – это доставлять проблемы. Ты думаешь, что ты очень умна, но ты всего-навсего глупый, подлый, маленький ребёнок.

Антуанетта прикусила губу. Слова Марго вскрыли оболочку её холодного самообладания.

- В этом нет её вины, - громко сказала Кэсси, поздно задаваясь вопросом, было ли такой уж плохой идеей выпить ещё вина.

- Ей, должно быть, действительно трудно приспособиться к… - она поспешно заставила себя остановиться, потому что собиралась упомянуть факт смерти их матери, но Кэсси была убеждена в другом, и понятия не имела, как на самом деле обстоят дела. И сейчас было совсем неподходящее время начинать этот разговор.

- Приспособиться к такому большому количеству изменений, - сказала она. – В любом случае, Антуанетта не говорила мне пойти по той тропинке. Я сама её выбрала. Мы с Эллой устали, а это должно было помочь существенно сократить путь.

Пока она говорила, то не осмеливалась взглянуть на Антуанетту, чтобы Марго не заподозрила сговор, но ей удалось поймать взгляд Эллы. Кэсси по-заговорщицки посмотрела на нее, надеясь, что девочка поймёт, почему Кэсси приняла сторону её сестры, и была вознаграждена небольшим кивком в ответ.

Кэсси боялась, что её выступление в защиту Антуанетты поставит её в ещё более шаткое положение, но она должна была что-то сказать. В конце концов она знала, каково это расти в проблемной семье, в которой война может разразиться в любой момент. Она осознавала важность наличия какого-то человека, который мог бы стать образцом для подражания и защитить от бурь. Как бы она справилась со всем без поддержки Джеки в плохие времена? А у Антуанетты не было никого, с кем можно было бы действовать заодно.

- Значит, ты решила принять её сторону? – прошипела Марго. – Поверь мне, ты об этом пожалеешь, как пожалела и я. Ты не знаешь её так, как я, - и она показала пальцем с тёмно-красным маникюром на Антуанетту, которая уже начала рыдать. – Она такая же, как и её…

- Прекрати! – взревел Пьер. – Я не допущу скандалов за обеденным столом. Марго, замолчи немедленно, ты уже и так достаточно наговорила.

Марго так внезапно вскочила на ноги, что её стул с шумом перевернулся.

- Ты говоришь мне замолчать? Тогда я пошла. Но не говори, что я тебя не предупреждала. Ты получишь то, чего заслуживаешь, Пьер, - она подошла к двери, но затем внезапно обернулась, уставившись на Кэсси с неприкрытой ненавистью.

- Вы все получите то, чего заслуживаете.

Кэсси задержала дыхание, пока гневные шаги Марго удалялись по коридору. Оглядевшись вокруг стола, она заметила, что не одна она была ввергнута в молчание вспышкой гнева блондинки. Глаза Марка расширились, а его губы были плотно сжаты. Элла начала сосать большой палец. Антуанетта хмурилась в бессловесной ярости.

Выругавшись сквозь зубы, Пьер отодвинул свой стул.

- Я разберусь с этим, - сказал он, направляясь к двери. – Уложи детей спать.

Испытав облегчение от полученного задания, Кэсси встала, взглянув на подносы и тарелки, стоящие на столе. Должна ли она была убрать со стола или попросить детей помочь ей? В воздухе повисло плотное, словно дым, напряжение. Она хотела бы заняться нормальной повседневной семейной деятельностью, например, вымыть посуду, чтобы помочь этому напряжению раствориться.

Антуанетта уловила направление её взгляда.

- Оставь всё это, - резко сказала она, - кто-нибудь потом это уберёт.

Вложив максимально возможные бодрые нотки в тон своего голоса, Кэсси произнесла:

- Что ж, тогда пошли спать.

- А я не хочу идти спать, - запротестовал Марк, откинувшись на своём стуле. Когда стул перевесил его, он испуганно закричал, хватаясь за скатерть. Кэсси бросилась ему на помощь. Она успела вовремя, чтобы не позволить стулу упасть, но опоздала для того, чтобы предотвратить переворачивание Марком двух стаканов и разбивание тарелки об пол.

- Наверх, - скомандовала она, стараясь звучать строго, но её голос был слишком высоким и мягким от изнеможения.

- Я хочу пойти на улицу, - объявил Марк, направляясь к застеклённым створчатым дверям. Помня, как он обогнал её в лесу, Кэсси устремилась вслед за мальчиком. Когда она догнала его, он уже открыл дверь, но ей удалось схватить его и помешать ему открыть её полностью. Кэсси увидела их отражения в тёмном дверном стекле. Маленький мальчик с непослушными волосами и непокорным видом, и своё собственное отражение. Её пальцы сжимали плечи ребёнка, взгляд был взволнованным, глаза – широко раскрытыми, а лицо было белым как простыня.

Неожиданно увидев себя в такой момент, она осознала, насколько плохо справлялась со своими обязанностями до сих пор. С того времени, как она приехала, прошёл уже целый день и ей ни на минуту не удалось стать авторитетным для детей человеком. Она обманывала себя, думая иначе. Её надежды вписаться в семью и сделать так, чтобы её полюбили дети, или, хотя бы, чтобы она им понравилась, не могли бы быть более нереальными. У них не было ни малейшего уважения к ней, и она понятия не имела, как это можно было изменить.

- Время ложиться спать, - устало повторила она. Крепко держа левую руку на плече Марка, она вынула ключ из замка. Заметив высоко на стене крючок, она потянулась и повесила ключ туда. Кэсси повела за собой Марка наверх, не выпуская его из рук. Элла семенила рядом, а Антуанетта уныло плелась сзади, захлопнув дверь своей спальни без единого пожелания доброй ночи.

- Хочешь, чтобы я прочитала тебе сказку? – спросила она Марка, но тот покачал головой.

- Хорошо. Тогда – в кровать. Если ты сейчас ляжешь спать, то завтра утром можешь встать пораньше и поиграть со своими солдатиками.

Это был единственный стимул, который она могла придумать и, похоже, он сработал, или, возможно, мальчика наконец настигла усталость. Во всяком случае, к её облегчению, он сделал, как она и просила. Кэсси раскрыла одеяло, заметив, что от явного переутомления у неё дрожат руки. Если бы мальчик ещё раз вырвался на свободу, она разрыдалась бы горькими слезами. Девушка не была уверена, что он останется в постели, но, по крайней мере, на данный момент её работа была выполнена.

- Я хочу сказку, - дёргала её за руку Элла. – Ты мне прочитаешь хотя бы одну?

- Конечно, - Кэсси вошла в её спальню и выбрала книгу из небольшой подборки на полке. Элла вскочила на кровать, с возбуждением прыгая на матрасе, и Кэсси задалась вопросом, как часто ребёнку читали сказки на ночь в прошлом, потому что такая реакция девочки выдавала, что это не было обычной частью её повседневной жизни. Хотя, как Кэсси могла предположить, в детстве Эллы было не так уж и много обычных для ребёнка вещей.

Она прочитала самую короткую сказку, которую только смогла найти, но, как оказалось, только лишь для того, чтобы Элла настояла на чтении второй. Перед глазами у Кэсси уже начали расплываться слова к тому моменту, когда она закончила читать и закрыла книжку. Поднимая глаза, к своему облегчению, она увидела, что чтение успокоило Эллу, и девочка наконец уснула.

Она выключила лампу и закрыла дверь. Возвращаясь по коридору в свою комнату, она проверила спальню Марка, стараясь сделать это так тихо, насколько это было возможно. К счастью, в комнате всё ещё было темно, и она слышала тихое дыхание.

Когда она открыла дверь в комнату Антуанетты, там горел свет. Девочка сидела в кровати и быстро писала заметки в блокнот с розовой обложкой.

- Ты должна стучать, прежде чем войти, - отчитала она Кэсси. – Таковы правила.

- Извини. Впредь я так и сделаю, обещаю, - извинилась Кэсси. Она боялась, что Антуанетта превратит нарушение этого правила в скандал, но вместо этого, девочка вернулась к своим записям и дописала несколько слов, прежде чем закрыть блокнот.

- Ты заканчиваешь домашнее задание? – удивлённо спросила Кэсси, так как Антуанетта была не из тех людей, которые доделывают всё в последнюю минуту. Её комната выглядела безупречной. Одежда, которую она сняла ранее, была сложена в корзину для белья, а её аккуратно собранная школьная сумка лежала внизу под исключительно опрятным белым столом.

Она задалась вопросом, не чувствовала ли Антуанетта, что в её жизни недостаточно контроля над происходящими событиями, и пыталась компенсировать это в своём непосредственном окружении. Или, быть может, поскольку эта темноволосая девочка ясно дала понять, что она недовольна присутствием нанятой няньки, она пыталась доказать, что самостоятельно может о себе позаботиться и ей для этого никто не нужен.

- Моя домашняя работа уже сделана. Я делала записи в своём дневнике, - сказала ей Антуанетта.

- Ты делаешь это каждый вечер?

- Я делаю это, когда злюсь, - она закрыла ручку колпачком.

- Я сожалею о том, что сегодня произошло, - сочувственно произнесла Кэсси, чувствуя, что ступила на очень тонкий лёд, который может проломиться в любую минуту.

- Марго ненавидит меня, а я ненавижу её, - сказала Антуанетта с лёгкой дрожью в голосе.

- Нет, я не думаю, что это правда, - попыталась возразить Кэсси, но девочка покачала головой.

- Это правда. Я ненавижу её. Я хочу, чтобы она умерла. Она говорила такие вещи и прежде. Это меня так злит, что я могла бы убить её.

Кэсси уставилась на неё, пребывая в состоянии шока.

Кэсси поразили не только слова девочки, но и тот спокойный тон, с которым она их произнесла. Она не знала, что ей следует на это ответить. Было ли это нормальным, что подростку двенадцати лет приходят в голову подобные мысли об убийстве? Антуанетте вне всякого сомнения требовалась помощь более квалифицированного специалиста, чтобы справиться со своим гневом. Может быть социального педагога, психолога, или даже приходского священника.

Что ж, ввиду отсутствия кого-нибудь более компетентного, Кэсси догадалась, что она была единственным небезразличным человеком.

Девушка тщательно проанализировала свои собственные воспоминания, пытаясь вспомнить, что она сама говорила и делала в возрасте Антуанетты. Как она отреагировала и что почувствовала, когда её собственная ситуация вышла из-под контроля. Возникало ли у неё желание убить кого-то?

Вдруг она вспомнила одну из подружек отца, Элейн, блондинку с длинными красными ногтями и высоким пронзительным смехом. Они возненавидели друг друга с первого взгляда. На протяжении шести месяцев, пока Элейн фигурировала в её жизни, Кэсси питала к ней отвращение и всячески стремилась ей напакостить. Она не припоминала, чтобы желала ей смерти, но определённо хотела, чтобы та ушла из их дома.

Возможно, здесь была аналогичная ситуация. Просто Антуанетта была более резкой в своих высказываниях, вот и всё.

- То, что сказала Марго, было несправедливым, - согласилась Кэсси, потому что это действительно так и было. – Но иногда в гневе люди говорят такие вещи, которые на самом деле не имеют в виду.

Конечно, люди также в моменты злости высказывают и своё истинное мнение, но она сейчас не собиралась уводить разговор в эту сторону.

- О, она точно имела это в виду, - заверила её Антуанетта. Она вертела ручкой, крепко сжимая её колпачок и крутя его из стороны в сторону.

- А папа сейчас всегда на её стороне. Он всегда думает о ней, а о нас никогда. Когда моя мама была жива, всё было иначе.

Кэсси сочувственно кивнула. Она тоже пережила такой опыт.

- Я знаю, - сказала она.

- Откуда ты знаешь? – спросила Антуанетта, с любопытством взглянув на Кэсси.

- Моя мама умерла, когда я была маленькой. Мой папа тоже приводил новых подружек, э… подругу, я имею в виду новую невесту, в наш дом. Это вызывало много столкновений и враждебных действий. Они не любили меня, а я не любила их. К счастью, у меня была старшая сестра.

Кэсси поспешно снова поправила себя.

- У меня есть старшая сестра, Джеки. Она противостояла моему отцу и помогала мне защищаться, когда происходили ссоры.

Антуанетта кивнула в знак согласия.

- Сегодня ты встала на мою сторону. Раньше так никто не делал. Спасибо тебе за это.

Она смотрела на Кэсси своими широко открытыми голубыми глазами, и Кэсси почувствовала комок в горле от неожиданной благодарности.

- Именно для этого я здесь и нахожусь, - ответила она.

- Мне жаль, что я сказала тебе пройти сквозь заросли крапивы, - она посмотрела на раны на руках Кэсси, всё ещё опухшие и воспалённые.

- Ничего страшного. Я понимаю, это была просто шутка, - глаза Кэсси наполнились слезами, когда её переполнило сочувствие. Она не ожидала, что Антуанетта ослабит свою оборону. Она поняла, насколько одинокой и уязвимой девочка себя чувствовала. Было ужасно думать, что Антуанетта перенесла предыдущее словесное оскорбление со стороны Марго, и никто не пришёл ей на помощь, а её собственный отец осознанно выступил против дочери.

Что ж, теперь она была не одна – Кэсси была на её стороне и будет поддерживать её, чего бы это ей ни стоило. Этот день не был полной катастрофой, если это означало, что ей удалось стать чуточку ближе к этому сложному и беспокойному ребёнку.

- А сейчас постарайся поспать. Я уверенна, что утром будет получше.

- Надеюсь. Спокойной ночи, Кэсси.

Кэсси закрыла дверь, громко шмыгнула носом и вытерла его рукавом. Истощение и эмоции одолели её. Она поспешила вниз по коридору, схватила пижаму и направилась в душ.

Когда она стояла под текущей струёй воды, то наконец дала волю слезам.

Кэсси отпрянула от тяжёлой деревянной двери, переполненная приливом адреналина, и продолжавшая проигрывать смертельную сцену в своей голове. Грубые руки, сжимавшие бледную шею, раздававшиеся крики в состоянии шока и паники. Там было и ещё кое-что: какая-то вспышка яркого света, источник которой Кэсси не могла разобрать.

Ей нужно было позвать на помощь, причём быстро.

Но кого ей нужно было позвать? Единственным человеком, которого она знала, была экономка, и девушка понятия не имела, где её искать. В любом случае, если Кэсси будет терять время на её поиски, Марго умрёт. Вот так обстояли дела.

Вместо этого Кэсси придётся вмешаться самостоятельно.

Если она ворвётся в спальню, крича во весь голос, это внесёт смятение, которое позволит блондинке освободиться.

При этой мысли Кэсси обуял ужас, но она сказала себе, что это необходимо сделать. Даже если её ноги растекутся, подобно воде, а голос станет всего лишь жалким писком, ей всё равно следует предпринять попытку и быть храброй.

Как только она взялась за дверную ручку, то услышала звук другого характера, и он заставил её остановиться на месте.

Это был громкий стон удовольствия.

Кэсси нерешительно наклонилась и снова посмотрела в замочную скважину.

Двигая головой из стороны в сторону, чтобы увидеть максимально возможную картинку сквозь узкое отверстие, Кэсси поняла, что та вещь, которую она заметила ранее, была ярким цветным шарфом. Запястья Марго были крепко связаны, а шарф был привязан к медной перекладине, которая, должно быть, располагалась у изголовья.

Кэсси ахнула, когда поняла, что именно там происходило.

Это не было убийством, это был сексуальный акт – распутный, жестокий и продолжительный. Ей было видно, как Марго пытается освободиться. Это был не просто извращённый эксперимент, это выглядело откровенно опасным. И она совсем не была уверена, что это было по обоюдному согласию. Марго не была похожа на охотно соглашающегося партнёра. Возможно, Пьер таким образом наказывал её за проявление чувств, которое она продемонстрировала ранее, или использовал это как предлог для того, чтобы делать то, что он делал сейчас.

Кэсси решительно сказала себе, что каким бы ужасным ни выглядел этот акт, это происходило между ними наедине и это, конечно же, не её дело. Если Пьер и Марго узнают, что она наблюдала за ними, у неё будут серьёзные проблемы. И если кто-нибудь из детей заметит, как она подглядывает через замочную скважину, то возможные последствия этого она даже не хотела представлять.

Кэсси отступила назад, но потрясённая тем, что только что увидела, совершенно забыла о кочерге, которую упёрла в стену. Она задела её ногой, и та с грохотом упала на мраморный пол.

Стоны внезапно прекратились. Наступила тишина, в которой было слышно даже то, как бьётся её сердце, затем Кэсси услышала, как Пьер позвал своим резким голосом:

- Что это? Кто здесь?

Он услышал. Внезапный скрип кровати и звук шагов, ступающих по половицам, сообщили ей, что он шёл проверить, кто же находится за дверью.

Кэсси подобрала кочергу и побежала по коридору, двигаясь настолько быстро и бесшумно, насколько могла. Она молилась, чтобы Пьер остановился надеть халат или тапочки, и, что она будет вне поля его зрения, когда он откроет дверь. Потому что, если он её заметил или хотя бы догадался, что она могла бы там быть, на неё обрушились бы все неприятности мира.

Она завернула за угол и поскользнулась на мраморной плитке, отчаянно хватаясь за стену, чтобы не упасть. Её палец болезненно выгнулся, и ей пришлось сдержать крик. Сзади себя она услышала, как щёлкнул замок, когда дверь спальни распахнулась. А затем она услышала звук шагов, раздававшийся в коридоре. Пьер быстро догонял её.

Сценарии из её кошмаров пронеслись в голове у Кэсси, пока она направлялась с свою спальню. Она закрыла дверь так тихо, как смогла и поставила кочергу назад в камин, пытаясь унять дрожь своих рук, чтобы не стучать по каминной решётке. Спустя мгновение она запрыгнула в кровать и натянула одеяло до самого подбородка. Сердце Кэсси бешено билось, пока она ждала, когда Пьер пройдёт мимо её комнаты.

Потому что он точно пройдёт мимо, ведь так? У него не будет причины стучать, если он увидит, что её дверь закрыта.

Шаги остановились за её дверью, но Пьер не постучал. Кэсси не могла этому поверить, но он просто открыл её. Он включил свет и встал в дверях. Его лицо пылало, он был в бордовом халате и с босыми ногами.

Первой и главной мыслью Кэсси было то, что своими действиями он вторгался в её личное пространство. Работодателю было неуместно входить в спальню сотрудника самому, в нерабочее время и без стука. Его присутствие в её личном пространстве вызывало у неё чувство уязвимости и желание защититься, воскрешая старые воспоминания, которые превратились в кошмары. О том, как чужие люди находились в её комнате. О том, как она пряталась под своей кроватью. «Эй, малышка…»

Пьер уставился на неё, а затем осмотрел комнату, останавливая свой взгляд на её банном полотенце, которое висело на крючке возле двери и на груду одежды, которую она оставила, сложив на кресле у камина.

Кэсси села, поправляя рубашку от пижамы и инстинктивно сложив руки на груди. Она хотела крикнуть ему, чтобы он убирался прочь из её комнаты, что у него нет права входить сюда без её разрешения.

Но это было не самое подходящее время для обсуждения личных границ – не теперь, после того, как она подглядывала в его спальню сквозь замочную скважину, пока он был занят своими личными делами.

- Ты что-нибудь слышала, Кэсси? Только что в доме был какой-то шум.

Громкий грохот, который он слышал, был неопровержимым доказательством того, что кто-то был на ногах. Её работой было реагировать на шум и беспокойство в ночи, поэтому она никак не могла утверждать, что ничего не слышала. Ей нужно было предоставить Пьеру внятное объяснение произошедшего.

Она видела, что он с любопытством смотрит на неё, и вдруг вспомнила о свежих следах лосьона на своём лице и руках. И благодаря этому, к ней пришёл ответ. Она сделала глубокий вдох, пытаясь говорить максимально спокойным тоном и в размеренном темпе.

- Это была я. Я ходила в ванную вниз по коридору, чтобы взять немного лосьона для моей кожи. Она настолько зудела, что я не могла уснуть. Я опрокинула стеклянную бутылочку, когда убирала лосьон на место. Она не разбилась, но наделала много шума. Мне жаль, что я Вас разбудила.

Пьер нахмурил брови, а затем кивнул, как будто это имело для него какое-то значение.

- Как твоя кожа? Она в порядке теперь?

- Думаю, с ней всё будет хорошо. Лосьон помог остановить зуд. Если Вы хотите, я пойду посмотрю, всё ли в порядке с детьми на случай, если я побеспокоила и их тоже?

Пьер сделал паузу и прислушался.

- Это не обязательно. Вроде бы всё тихо. Лучше их не тревожить, пока они спят.

Она подумала, что он собирается уйти, но он этого не сделал. Вместо этого он подошёл к стопке лежащей одежды, наклонился и поднял сложенный предмет с пола.

Глаза Кэсси расширились в тревоге, когда она увидела, что этим предметом был её чёрный бюстгальтер. Она положила его сверху всей остальной одежды, но, скорее всего, когда она спешила поставить кочергу на место, она задела его, и он упал.

Пьер встряхнул его, прежде чем аккуратно положить поверх остальных вещей.

- Никогда не складывай бюстгальтеры, - сделал ей замечание Пьер. – Их нужно хранить открытыми, сложенными стопками, желательно в ящике. Тогда они лучше сохраняются.

Он взглянул на её одежду и удовлетворённо кивнул, в то время, пока Кэсси прижалась к стене, ещё выше натянув на себя одеяло. Она была уверена, что под бюстгальтером лежали её трусики, а это значило, что он их увидел тоже. Она была слишком шокирована его поведением, чтобы придумать хоть какой-то ответ, но Пьер, казалось, этого и не ждал.

- Спокойной ночи.

Он развернулся, выключил свет и вышел, закрыв со собою дверь.

Кэсси медленно и глубоко вздохнула. Она опустила руки ровно, заметив, что они всё ещё дрожат.

Он не имел права входить сюда без стука. Какими бы невинными ни были его мотивы, это было полным нарушением – открыть дверь в её комнату, включить свет, подойти к её одежде, проверить нижнее бельё и давать ей советы насчёт того, как ей следует хранить его. Она пожалела, что вовремя не собралась с мыслями, чтобы сказать ему, насколько недопустимым было подобное поведение.

Она начинала понимать, что Пьеру нет никакого дела до личных границ человека. Его действия открыли тёмную сторону этого мужчины – сторону, которая заставляла его всегда добиваться исполнения своих желаний, независимо от последствий.

В дверях её спальни не было ключа, и хоть Марни могла бы его раздобыть, если бы Кэсси попросила её об этом, она не могла запереться, не вызывая подозрений и неодобрения со стороны своих работодателей.

Ей нужно было придумать другой способ оповещения о тревожной ситуации. Возможно, она могла бы протянуть верёвку от дверной ручки к стулу таким образом, чтобы он перевернулся в случае, если дверь откроют. И сказать, что сделала это для того, чтобы немедленно проснуться, если вдруг войдут дети.

Ей срочно нужен был план действий на случай возникновения непредвиденных обстоятельств – ей нужно знать, как действовать, если Пьер решит войти в её спальню, пока она спит.

Кэсси проснулась ещё того, как прозвенел будильник. Она вспотела, свернувшись клубочком под своим одеялом. Девушка догадалась, что её разбудил очередной кошмарный сон. Осматриваясь по сторонам она заметила, что дверь была закрыта. Она помнила, что та была широко раскрыта, но это, должно быть, было частью её сна. Пьер совершенно точно закрыл её, когда уходил.

Мысли о Пьере воскресили события вчерашней ночи. То, как Марго пыталась закричать. А грохот – что это было? Она изо всех сил пыталась освободиться от своих пут?

Поглощённая размышлениями о проявлении агрессии Марго и неуступчивом поведении детей, она совсем не думала про Пьера. По его поведению она могла предположить, что он легко поддаётся переменам настроения, любит доминировать, отчасти является перфекционистом. Она и подумать не могла, что у него была и ещё более тёмная сторона, которая заставляла его воплощать в жизнь опасные сексуальные желания.

Кэсси вдруг задалась вопросом, шпионил ли кто-нибудь из детей за ним так же, как она. Эта мысль была слишком тревожной, чтобы её развивать дальше, поэтому Кэсси прогнала её прочь.

Было полшестого утра. Слишком рано для того, чтобы будить детей, но, по крайней мере, у неё было время, чтобы привести себя в более презентабельный вид.

Кэсси приняла душ, вымыла голову, и воспользовалась сывороткой для волос, которую она привезла с собой, чтобы сделать их гладкими и блестящими. Она нанесла лёгкий макияж – использовала немного тонального крема, чтобы сделать более яркой свою бледную и утомлённую кожу, и нанесла на губы розовую помаду. Девушка надела джинсы, ботинки и бирюзовый топ. Наконец-то ей удалось достигнуть того аккуратного и профессионального вида, который она и представляла себе с первого дня.

Помня, что соблюдение личных границ было важным для Антуанетты, и чувствуя особое понимание её в этом вопросе – она постучала в дверь спальни девочки и подождала ответа. Кэсси пришлось постучать три раза, прежде чем она услышала в ответ угрюмое: «Да?».

Кэсси надеялась, что Антуанетта будет более приветливой по отношению к ней после слов, которыми они обменялись прошлой ночью, но, похоже, Антуанетта выстроила ещё более высокую стену между ними. Хмурая и ненастроенная на взаимодействие, она с трудом ответила на приветливое пожелание Кэсси доброго утра.

- Оставь меня, я оденусь, - огрызнулась она. – Я сама спущусь к завтраку.

Кэсси предположила, что Марк снова будет играть со своими игрушками в окружении такого же беспорядка, который она видела накануне. Но когда она вошла в его комнату, то забеспокоилась, потому что мальчик был всё ещё в кровати, и лежал, развернувшись к стене.

- Марк, ты болен? – спросила она. Кэсси попыталась потрогать его лоб, чтобы проверить, нет ли у него жара, но мальчик нетерпеливо отмахнулся от её руки.

- Мне не нравится сегодняшний день, - пробубнил он.

- Но ведь сегодня такой хороший день, - уговаривала его Кэсси, распахивая шторы. Солнце ещё не взошло, на небе не было ни облачка, а горизонт уже окрасился ярко-золотыми тонами.

- Я ненавижу этот день. И не буду вставать. Я хочу апельсиновый сок. Принеси мне сок.

Она понятия не имела, был ли мальчик действительно болен или просто капризничал, но, в любом случае, идея принести ему сок показалась Кэсси разумным компромиссом.

Девушка спустилась вниз и с облегчением увидела, что Марни уже накрывала стол для завтрака, расставляя тарелки и салфетки под приборы, доставая их из деревянного серванта.

- Доброе утро. Ты сегодня с утра пораньше, - поприветствовала она Кэсси.

- Марк хочет апельсиновый сок. Можно принести ему стаканчик? Он проснулся в ужасном настроении. Как и Антуанетта. Я ещё даже не осмелилась войти в комнату к Элле.

Марни подумала минутку.

- Ты знаешь, что сегодня первое ноября?

Кэсси уставилась на неё в недоумении.

- Здесь, во Франции, это День Всех Святых, но это также и дата, когда не стало Дианы. Это произошло в этот самый день ровно год назад. Скорее всего, они грустят поэтому, вспоминая утрату своей матери. Эту дату легко запомнить, поскольку она совпала с праздником, - Марни сочувственно пожала плечами. – Подожди минутку, я сейчас принесу сок.

Кэсси с нетерпением ждала момента, желая побольше разузнать о том, что именно тогда случилось. Посчитала бы Марни её грубой или бестактной, если бы она спросила её об этом? Она переживала по поводу того, что мерки французского этикета могли отличаться от её представления о них. Возможно, было недопустимым задавать столь прямой вопрос. И она определённо не хотела, чтобы вследствие этого Марни отдалилась от неё.

Экономка поспешила вернуться в столовую с полным кувшином апельсинового сока. Она поставила кувшин на подставку и протянула Кэсси стакан.

- Надеюсь, это немного взбодрит Марка. Он такой капризный ребёнок, - произнесла она, и Кэсси кивнула в знак согласия. Она наполнила стакан на три четверти. Он был сделан из изысканно изготовленного хрусталя, с острыми гранями, которые она ощущала своими пальцами. Кэсси предпочла бы отнести Марку наверх сок в обыкновенном пластиковом стаканчике, но в этом доме, похоже, это был совсем не подходящий вариант.

- Я буду изо всех сил бороться за то, чтобы подбодрить их с Антуанеттой сегодня, - сказала она. – Ты не знаешь, у них запланированы на сегодня какие-нибудь мероприятия? Я вчера так напортачила, потому что не понимала, что именно у них было запланировано.

Марни рассмеялась, пока доставала другие стаканы.

- Да, до меня дошли слухи. Мы все прекрасно знаем, что произошло, во всяком случае, об этом можно легко догадаться. Пьер дублирует мне все распоряжения на день, и я должна убедиться, что ты в курсе. Раньше он оставлял записку на двери в спальню сотрудницы, которая работала до тебя. Но она недолго пробыла здесь, - Марни сделала паузу, проверяя себя, как будто она собиралась что-то сказать, но затем передумала.

Кэсси уже было собиралась спросить, что же случилось с той девушкой, но Марни продолжила, как будто снова вернулась в нужную колею.

- В любом случае, учитывая, что сегодня праздник, никаких особых мероприятий нет, - она развернулась к столу, разглаживая скатерть и расставляя столовые приборы с годами отработанным навыком.

- О, - произнесла Кэсси, удручённая мыслью о долгих, не занятых делом часах, которые ожидали её впереди.

- Если хочешь вывести детей из дому, сегодня в деревне будет карнавал, - продолжила Марни. – Это в двух милях вниз по дороге – выходишь из дома, поворачиваешь направо, и следующий первый поворот снова направо приведёт тебя прямо на деревенскую площадь. Карнавал проводят по случаю одного и того же праздника каждый год, и это довольно весело. Во всяком случае, это может поднять настроение детям. Почему бы не спросить Пьера, можно ли тебе с ними туда пойти?

- Это хорошая мысль. Спасибо, - с благодарностью ответила Кэсси. Возможность узнать больше о смерти Дианы как внезапно появилась, так внезапно и исчезла, и Кэсси до сих пор ничего не понимала. Придётся это выяснить в другой раз.

Марни поставила кувшины с кофе и молоком на стол и подняла поднос.

- В праздничные дни мы на завтрак подаём бекон. Почему бы тебе не сказать об этом Марку? Он обожает бекон.

Она подмигнула Кэсси, прежде чем поспешила выйти в боковую дверь.

Приняв решение использовать бекон в качестве подкупа, Кэсси взяла стакан с соком. Она направлялась наверх, когда встретила Пьера, спускающегося вниз. Сегодня он был одет неформально – на нём были джинсы, кроссовки и чёрная рубашка с высоким завёрнутым воротником, на котором был небольшой дизайнерский логотип.

- Доброе утро, - пробормотала она. В холодном свете дня её воспоминания о прошлой ночи казались намного более яркими. Что было ещё хуже, так это то, что вместо того, чтобы обменяться быстрыми приветствиями, на что и рассчитывала Кэсси, Пьер остановился на лестнице, заставляя её сделать то же самое.

- Доброе утро, Кэсси.

- Я несу Марку сок. Он сказал, что хочет пить, - объяснила она, и тут, с тревожным чувством внутри, осознала, что Пьер даже не заметил стакан в её руках.

Вместо этого он смотрел прямо на неё.

Кэсси прикусила губу, пока его взгляд скользил по её блестящим волосам, лицу, облегающей футболке и джинсам – самым модными из всех, которые были в её гардеробе. Складывалось такое впечатление, будто он видел её впервые. Её растрёпанный и замученный вид в последние два дня служил ей маскировкой, которой теперь больше не было.

- Ты очень хорошо выглядишь, - сделал он ей комплимент, и она запинаясь пробормотала «спасибо», внутренне полностью сжавшись.

Он сделал шаг ей навстречу.

- Это твой натуральный цвет волос? – Пьер протянул руку, и она поняла, что он собирается дотронуться до её волос.

- Да, - прошептала она, и во рту у неё внезапно пересохло. Кэсси оказалась в ловушке прямо на том месте, на котором стояла, поскольку сразу за ней находились перила и ей некуда было отступать. Затем, к своему облегчению, чуть выше них по лестнице раздался стук каблуков, и Пьер опустил руку.

- Чем ты сегодня собираешься заняться с детьми? – спросил он более официальным тоном.

- Марни сказала, что сегодня в деревне проходит карнавал. Могу ли я сводить их туда?

- Конечно. Это достаточно далеко, так что тебе нужно будет подъехать туда на машине. Я покажу тебе, где находятся ключи от Пежо, и тебе также потребуются деньги, - он достал кошелёк из своего заднего кармана и протянул ей купюру в пятьдесят евро.

Кэсси положила деньги в карман, а затем отошла в сторону, чтобы позволить Марго пройти. Как всегда, женщина выглядела очень элегантно: она была одета в кремовый комбинезон и коричневые кожаные сапоги, а вокруг шеи у неё был повязан клетчатый шарф. Она кивнула Кэсси, и та заметила, что Марго сегодня выглядела бледнее обычного.

- Доброе утро, - поприветствовала её Кэсси.

Марго попыталась заговорить, но, к удивлению Кэсси, она не смогла произнести ни слова. Раздался только хриплый прерывистый шёпот.

Кэсси приходилось думать на два шага вперёд, как во время шахматной партии. Она знала, что именно случилось с Марго. Но, если бы она вдруг не знала, то было бы нормально и вежливо спросить об этом.

- С Вами всё в порядке? – спросила она, стараясь, чтобы тон её голоса был одновременно удивлённым и обеспокоенным.

- Ларингит прихватил, - спокойно объяснил Пьер.

Кэсси кивнула.

- Это так дискомфортно, Марго, у Вас, должно быть, очень болит горло. Возможно, Марни могла бы принести Вам немного лимона и мёда? Марк тоже сегодня сам не свой. Я не уверена, что и он не подхватил то же самое – но если так, я не возьму его на карнавал, - поспешно добавила она.

Не произнеся ни слова, Марго продолжила спускаться вниз по лестнице, а Кэсси пошла дальше со стаканом сока в руках. Когда она вошла в комнату Марка, то осознала, насколько тревожным было подобное сдержанное поведение Марго. До этих самых пор блондинка была заносчивой, властной и высокомерной. Но сегодня она выглядела физически и морально подавленной.

Её горло, должно быть, очень сильно пострадало, и на шее, скорее всего, были видимые следы, а также налицо была полная потеря голоса. Кэсси было интересно, знала ли Марго, когда повстречала Пьера, что подобные развлечения будут частью договорённости. Или она узнала об этом только тогда, когда его руки обхватили её горло в первый раз? Если так, то она, должно быть, сама сделала такой выбор жить с этим.

Возможно, это была настоящая любовь, хотя Кэсси цинично считала, что вынести всё это Марго помогают деньги, престиж, внушительный замок и огромное кольцо с бриллиантом.

Единственной в мире собственностью её Зейна был всего один квадратный метр его разбитого Форда. Кэсси любила его за обаяние и харизму, слишком поздно осознав, что это были те же имеющие изменчивый характер качества, которыми обладал и её отец, и которые могли мгновенно открыться своей обратной стороной.

Когда Зейн в первый раз ударил её, она сразу же поняла, что должна положить этому конец.

Открыв дверь в спальню Марка, в момент ужасающего самоанализа, Кэсси задумалась, могла ли она всё-таки дать Зейну второй шанс, если бы он был таким же богатым и могущественным, как Пьер.

По пути домой Кэсси пришлось заставить себя сосредоточиться на дороге. Её несвязные мысли вращались в сотне разных направлений. Она не могла перестать снова и снова думать о том, что только что произошло. Как легко было выкрикнуть детям те ужасные слова, когда злость кипела у неё внутри. В каком шоке были тамошние зеваки, указывая на неё пальцем так, будто она была самим воплощением зла.

Их неодобрение покажется ей мелочью по сравнению с тем, чего ей следует ожидать по возвращении домой.

Сжавшись в комочек на заднем сидении, Элла тихонько сосала свой большой палец. Кэсси с беспокойством наблюдала за ней в зеркало заднего вида.

- Кэсси, быстро остановись, мы сейчас разобьёмся, - взвизгнула Антуанетта, выведенная из своего привычного состояния невозмутимости.

Кэсси снова обратила своё внимание на дорогу, нажимая на тормоза, чтобы избежать столкновения с автомобилем Рено, едущим впереди них, который остановился пропустить стадо крупного рогатого скота.

Марк принялся возбуждённо смеяться, когда услышал визг тормозов.

- Еееееее… Авария! – кричал он. – Бах! Бах! Бах!

Весь оставшийся путь домой он развлекался, криком сопровождая её вождение.

- Дрынь-дрынь! Быстрее. Еееее… Стоп! Бах!

К тому моменту, когда они вернулись в замок, Кэсси чувствовала, как пульсирует у неё в голове и ей стало холодно от отчаяния. Она снова облажалась. Ей абсолютно не хватало терпения и мудрости, необходимых, чтобы присматривать за этими детьми. Эта работа была за пределами её возможностей.

Единственным, что хоть немножечко её успокаивало, было то, что у неё в кошельке оставалась какая-то сдача с тех пятидесяти евро, которые дал ей Пьер. Она совсем чуть-чуть потратила на ярмарке и большая часть денег всё ещё была у неё. На данный момент это были вообще все деньги, которые у неё были и если её сразу же уволят, они ей понадобятся. По крайней мере, этого хватит, чтобы вызвать такси в аэропорт.

Как только она припарковала машину, Антуанетта и Марк вскочили и помчались прочь.

Оставшись наедине с Эллой, Кэсси осознала, что это был её шанс поговорить с девочкой и, возможно, в какой-то степени минимизировать ущерб, прежде чем они столкнутся с гневом Пьера. Но как только она обернулась и собралась с мыслями, Элла вышла из машины и захлопнула дверь.

Кэсси про себя яростно выругалась. Она поспешила вслед за детьми, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

Антуанетта с Марком свернули в сад и играли в догонялки среди фруктовых деревьев, швыряя друг в друга оставшимися перезрелыми персиками. Кэсси подошла, чтобы собрать детей вместе, вдыхая свежий запах сухих листьев, с лёгкой ноткой гниющих фруктов.

- Пошли внутрь, - утомлённо скомандовала она, после чего они прекратили свою игру и побежали к входной двери.

Её живот свело судорогой, когда дверь открыл Пьер. Приступ тошноты вызвал у неё желание рвоты, и она тяжело сглотнула.

- Пожалуйста, дети, снимите обувь у двери. Вы играли в саду, и я не хочу, чтобы вы нанесли в дом раздавленных фруктов, - предупредил он.

Пока Антуанетта аккуратно расстёгивала свои ботинки, он спросил:

- Итак, хорошо ли вы провели время?

Кэсси уставилась на свою собственную обувь, размышляя над тем, хватит ли ей сил справиться с бурей, которая вскоре разразится.

- Да, папа, - самым сладким тоном произнесла Антуанетта. – Мы ели шоколадные блинчики, и, видишь наши лица? Я – принцесса, а Марк – кот. Элла была русалочкой, но она размазала свой макияж.

Не в силах поверить в то, что она слышала, Кэсси подняла голову.

- Я играл в футбол и выиграл! – прокричал Марк.

Он бросил свои туфли в прихожей и побежал наверх, шлёпая по полированному дереву своими босыми ногами.

Понимая, что Пьер смотрит прямо на неё, и что у неё приоткрыт рот от шока всего происходящего, Кэсси поспешно выдавила из себя улыбку. Почему они ничего не сказали? Может быть, дети ждали момента, когда смогут поговорить с отцом наедине. Но они оба говорили так, будто по-настоящему были рады, ничего не утаивая за душой. Без сомнения, они ещё не забыли то, как она на них накричала.

Элла последней из всех вошла в дом и сняла свои розовые кроссовки.

Кэсси с нетерпением ждала. Возможно, Антуанетте с Марком и понравилось то, как они провели этот день, но для Эллы он превратился в настоящую катастрофу. Она, должно быть, сдерживала свои рыдания с того момента, когда Кэсси огорошила её той ужасной новостью. И теперь, без всякого сомнения, они должны вырваться наружу.

- А тебе понравился карнавал, Элла? – с отстранённым видом спросил Пьер, поправляя раму написанной маслом картины, которая висела над столом в прихожей и была выполнена в ярких тонах. Кэсси поразилась тому, что он смог заметить тот факт, что это произведение искусства неидеально висело на стене, но не видел, что слёзы стёрли синих морских коньков, нарисованных на щеках Эллы, превратив их в неузнаваемые пятна.

Едва заметно кивнув головой, Элла молча поплелась наверх.

Пьер даже не проводил её взглядом.

- Я уверен, что она слишком устала, - сказал он, отойдя назад для того, чтобы посмотреть на картину.

- У неё было насыщенное утро, - согласилась Кэсси, чувствуя, что в разговоре появились некие нотки сюрреализма. Узел в её животе немного ослабел. И хотя она была в замешательстве, как никогда раньше, она больше не чувствовала, что её тут же прогонят на улицу.

Пьер развернулся к Кэсси.

- В столовой стоит поднос с сэндвичами на обед, а ужин сегодня будет подан пораньше. Он будет незамысловатым: просто хлеб, сыр и суп, поскольку большинство персонала свободны сегодня со второй половины дня.

- Я позабочусь, чтобы дети были готовы вовремя, - сказала Кэсси. – И чтобы Элла подремала в обед.

Ей и самой не помешало бы вздремнуть. На Кэсси вдруг обрушилось глубокое истощение, которое, должно быть, было вызвано эмоциональным стрессом пережитого дня.

- Прекрасно, - отстранённо произнёс Пьер, и его внимание было уже в другом месте. Он вышел из дома, звеня в руке ключами от машины.

Кэсси медленно направилась наверх, пытаясь заставить свой притуплённый разум придумать, что она скажет детям. Антуанетта и Марк, возможно, действительно забыли про её срыв, и если это так, то будет лучше и вовсе о нём не напоминать. Но на подобное она не могла рассчитывать в этом случае. В то время как Марк обладал вниманием таким же постоянным, как взмах крыльев бабочки и, похоже, не имел привычки держать обиды, Антуанетта была его противоположностью. Скорее всего, она припрятала это происшествие в недрах своей памяти и будет ждать подходящего момента, чтобы с триумфом высвободить его оттуда.

Когда Кэсси вошла в комнату и увидела пластиковый пузырёк с таблетками на своей прикроватной тумбочке, она внезапно осознала, что её усталость, тошнота и спутанность сознания были вызваны не только стрессом. Вчера вечером она забыла принять лекарства, и теперь страдала от последствий, вызванных этим.

Она открыла пузырёк и сунула таблетку в рот, прежде чем поняла, что в стакане на тумбочке не было воды. Взяв его в руки, она направилась в ванную, но как только вышла в коридор, то услышала, как кто-то звал её по имени.

- Кэсси?

Она повернулась и увидела, что к ней подходит Марни, держа в руках листок бумаги.

Вместо своей привычной униформы, экономка была одета в чёрные брюки и спортивную куртку малинового цвета. Она сделала макияж и распустила волосы, что придало ей намного более молодой и симпатичный вид, и она выглядела гораздо лучше, чем когда была на работе.

Кэсси подумала, что, может быть, она принесла распоряжения от Пьера, но потом вспомнила, что только что сама с ним разговаривала, и он ничего не упомянул, кроме того, что ужин сегодня состоится раньше обычного.

- Я надеялась, что найду тебя до того, как уйду. Я собираюсь поехать в Париж на вечер, - сказала Марни.

Кэсси кивнула. Таблетка начала растворяться у неё на языке, передавая свой отвратительный вкус и вызывая повторный приступ тошноты.

Она подала Марни рукой знак, развернулась и помчалась в ванную. Плеснув воды в стакан, Кэсси проглотила таблетку, затем выпила ещё немного, чтобы избавиться от её послевкусия.

- Прости, - сказала она Марни, которая последовала за ней и ждала за дверью ванной с обеспокоенным выражением. – У меня во рту была таблетка.

- О, - кивнула с облегчением Марни. – Я волновалась, что на карнавале ты съела что-то плохое. Ты выглядишь очень бледной.

- У меня разболелась голова, - сказала Кэсси, не желая объяснять, что принимает успокоительные таблетки. В любом случае, это не было ложью - она действительно ощущала пульсацию в своей голове.

- Надеюсь, что это вскоре пройдёт. Извини за беспокойство, но есть кое-что, что я хотела бы рассказать тебе с глазу на глаз, - последние слова она произнесла почти шёпотом.

- Что же? – Кэсси почувствовала, что у неё внутри всё оборвалось. Могло ли ещё что-то пойти не так сегодня?

- Пока тебя не было, кто-то позвонил на стационарный телефон, который находится здесь, в замке. Это был молодой человек, который хотел поговорить с тобой.

- Со мной? – Кэсси нахмурила брови. – Ты не знаешь, зачем я ему понадобилась?

Её основной версией было, что кто-то из присутствующих на карнавале узнал детей и звонил, чтобы сделать ей замечания за то, что она их публично выругала.

- Он сказал, что он твой парень, Зейн, - Марни вручила ей листок бумаги.

- Зейн? – спросила Кэсси высоким голосом, будучи не в состоянии поверить в это. – Это мой бывший парень. И я ему не давала номер – я даже сама его не знаю. В агентстве ведь не сообщили бы его никому, не так ли? Я не могу представить себе, как он узнал, что я здесь.

Марни сочувственно пожала плечами.

- Я рада, что к телефону подошла именно я, - сказала она. – Пьер не любит, когда его сотрудникам по личным вопросам звонят на стационарный телефон. Я сказала Зейну, что ты перезвонишь ему, когда будешь в городе. Будет лучше, если ты попросишь его больше не звонить сюда. Вот его номер, и сообщение, которое он для тебя оставил.

- Какое ещё сообщение?

Она уставилась на листок бумаги. Там опрятным, наклонным почерком Марни было написано: «Кэсси, пожалуйста, возвращайся домой».

Кэсси рухнула на кровать, дрожа всем телом. Она поняла, что сидит на голом матрасе, потому что все покрывала были сброшены с кровати, подушки вынуты из наволочек и брошены на пол.

Она глубоко вздохнула, изо всех сил пытаясь не разразиться истерическими рыданиями, осознавая, что она не может себе позволить упасть духом в данный момент. Неизвестные, разрушившие её комнату, будут ждать острой реакции с её стороны. Они, вероятнее всего, подумали, что их действия заставят её переступить через край. Кэсси не могла доставить им удовольствия и показать, насколько сильным был для неё этот удар. Она просто-напросто не собиралась так легко отдать им победу.

Подобные размышления помогали ей удержаться в стабильном психологическом состоянии. Через несколько минут её шок сошёл на нет, и она стала достаточно спокойной, чтобы снова трезво рассуждать.

Был шанс, что её паспорт просто затерялся среди всего этого беспорядка. В конце концов, возможно, этот загадочный человек взял только деньги.

Кэсси встала и, осторожно двигаясь, чтобы не наступить на остатки таблеток, собрала своё постельное бельё, вытряхнула его и вернула на кровать. Девушка по одной подобрала каждую свою вещь, сложила и положила обратно в шкаф. Она подняла сумку и снова проверила все карманы, прежде чем убрать её.

Паспорта нигде не было.

Она проверила даже под мебелью.

Паспорта не было. Единственной вещью, которую ей удалось найти, была одна целая таблетка - только ей одной посчастливилось уцелеть после этого разрушения. Кэсси осторожно подняла её и положила обратно в пузырёк.

То, как была разгромлена её комната, было похоже на акт проявления чистого гнева, но кража её паспорта выходила за пределы всех дозволенных рамок. Это было преднамеренное преступление, и для неё оно не могло иметь худших последствий.

Без своего паспорта она была здесь фактически пленницей. Поменять его будет дорогостоящим и трудоёмким процессом. Отсутствие у неё доступа к электронной почте и мобильному телефону является чрезвычайно усложняющим фактором.

Кэсси почувствовала себя раздавленной, как будто её лишили свободы в самый последний момент.

Но кто? Кто мог сделать такую вещь?

Её главным подозреваемым стала Антуанетта, после того её слащавого намёка, что дела могут и ухудшиться.

Но, с таким же успехом, это мог быть и странный, импульсивный Марк – такое бессмысленное разрушение было характерным для него. Кэсси поняла, что подобные действия могли бы быть и делом рук Марго, вызванными проявлением явной злости.

Даже Элла могла разгромить её комнату, чтобы выпустить наружу свой гнев. Но зачем ей брать паспорт. Если бы она знала, что это такое, она бы не взяла его, потому что ей явно хотелось поскорее избавиться от Кэсси.

Ей необходимо было узнать, кто стоял за всем этим. Противостояние членам этой семьи должно стать её следующим шагом.

Она быстро приняла душ, сменила одежду и вышла из своей комнаты, решив, что не скажет, что конкретно случилось до тех пор, пока все не соберутся в одном месте. Это дало бы ей возможность увидеть реакцию каждого из них.

Кэсси открыла дверь в спальню Антуанетты - девочка была аккуратно одета и готова спускаться вниз. Когда она вошла, то поняла, что забыла постучать, но Антуанетта не заметила этого. Было ли это знаком?

- Доброе утро, - сказала она. – Не могла бы ты, пожалуйста, сейчас спуститься в столовую позавтракать? Есть кое-что важное, что я хочу сказать всем вам.

Она пристально посмотрела на девочку и Антуанетта всего на мгновение посмотрела на неё, прежде чем отвернуться.

Из коридора она услышала топот ног и оглянулась, увидев, как мимо проходил Марк. К своему удивлению, Кэсси обнаружила, что мальчик был уже одет.

- Ты сегодня рано встал, Марк, - сказала Кэсси с нарастающим внутри неё подозрением.

- Я хочу есть! – закричал он, бегом направляясь к лестнице.

Когда она вошла в комнату Эллы, то увидела девочку, лежащую на кровати, свернувшись калачиком, она была всё ещё в пижаме. Похоже, она снова плакала. Кэсси быстро помогла ей одеться, спросив, хорошо ли она спала и не снился ли ей кошмар, но Элла выглядела хмурой и даже не улыбнулась. Она не сказала Кэсси ни единого слова.

Пьер и Марго прибыли на завтрак в то же время, когда Кэсси шла с Эллой вниз по лестнице. Марго всё ещё прикрывала горло – сегодня на ней был тёмно-синий джемпер с высоким горлом, который облегал её идеальную фигуру. Присмотревшись поближе, Кэсси заметила кое-что ещё. Идеальный красный ноготь на указательном пальце правой руки Марго был сломан почти под корень.

Это могло произойти во время её противоборства с Пьером. Но это могло произойти также и во время того как она неистово сбрасывала вещи Кэсси на пол.

- Мне нужно рассказать Вам о чём-то крайне тревожном, - сообщила Кэсси Пьеру, когда все расселись.

Пьер взял кофейник и повернулся к ней, слегка нахмурив брови.

- Что случилось, Кэсси? – спросил он.

- Сегодня утром я вышла на пробежку и, пока меня не было, кто-то проник в мою спальню. Эти люди сбросили всю мою одежду на пол, вытащили туалетные принадлежности и лекарства. Они раздавили и уничтожили мои таблетки. Взяли деньги у меня из кошелька, а также украли мой паспорт, - она почувствовала, что её голос начал дрожать и попыталась сделать усилие сохранить самообладание, задаваясь вопросом, какую же реакцию вызовут её слова.

Пьер, казалась, был шокирован больше других. Громко выругавшись, он резко поставил кофейник на стол, и его лицо исказилось от гнева.

- Ты уверена? – недоверчиво спросил он Кэсси.

- Ну, конечно, - на этот раз она едва могла сдержать дрожь в своём голосе и ей пришлось побороться с собой, чтобы обрести контроль над своими эмоциями. – Это произошло менее часа назад.

- Ты сфотографировала место происшествия? У тебя есть визуальные доказательства того, что случилось? Они могут нам понадобиться, - спросил её Пьер.

- Нет, нет я этого не сделала. Я всё убрала, пока искала свой паспорт. Это и есть самое важное. И ничего кроме этого. Я даже не имею претензий по поводу пропавших денег - там была только сдача от той суммы, которую мы потратили во время карнавала.

Она отвела взгляд от мрачного и угрюмого лица Пьера и посмотрела на остальных.

Реакцией Антуанетты, как обычно, был лишь холодный взгляд в ответ. Марк сидел с широко раскрытыми глазами и открытым ртом, но она не могла с уверенностью сказать, было ли его удивление правдивым или ложным. Элла всё ещё отказывалась смотреть ей в глаза и вела себя так, как будто даже не слышала того, что сказала Кэсси. Устремив свой взгляд на скатерть, девочка, казалось, ушла в свой собственный мирок.

Марго накручивала на палец прядь своих белокурых волос. Кэсси подумала, что она выглядела грустной, но, возможно, это было лишь её реакцией на настроение Пьера.

- Исчезновение паспорта – очень серьёзная проблема, - сказала Кэсси. – На самом деле, пребывать в другой стране без паспорта незаконно, поскольку я никак не могу подтвердить свою личность. Мои передвижения будут ограничены, и потребуется много времени и расходов, чтобы получить новый.

Марго откашлялась. Её голос был ещё хриплым – сегодня утром она уже могла разговаривать, но с трудом.

- Если пропали деньги, это, должно быть, был кто-то из персонала, - сказала она. – Перебирая твои вещи таким образом, кто-то искал ценные сбережения. У меня до этого пропадали украшения.

Пьер кивнул в знак согласия, его лицо было мрачным.

- Если хочешь, мы можем уволить их всех, - небрежно предложила Марго, как будто она просила кого-то передать ей соль, и Пьер снова кивнул, соглашаясь.

Кэсси была шокирована словами Марго, задаваясь вопросом, была ли эта угроза общего увольнения персонала пустыми словами, или подобное уже случалось и ранее. Была ли эта семья способна уволить весь штат своих сотрудников после подозрения кого-то из них в совершении предполагаемых инцидентов?

- Нет, нет, - поспешно ответила Кэсси. – Пожалуйста, даже не думайте об этом. Это будет совершенно несправедливо по отношению к невинным людям. Я не хочу, чтобы они без причины потеряли свою работу.

Она надеялась, что её слова окажут определённый эффект на кого-то за этим столом, но все они в этот момент смотрели друг на друга, а не на неё, что затрудняло ей анализ их реакции.

- Возможно, я могу попросить Марни о помощи, - сказала Кэсси. – Она хорошо знает сотрудников и может спросить их, может быть кто-то из них видел или слышал что-нибудь.

- Это хорошая идея, - согласился Пьер. – Сегодня у Марни выходной, но завтра она могла бы тебе помочь.

Кэсси надеялась, что, поскольку дружелюбная Марни сегодня отсутствовала, то она будет вне линии огня.

- Мы можем вернуться к этому вопросу завтра, - решил Пьер. – Сегодня будет насыщенный день.

Кэсси рассчитывала услышать от него нечто большее о своём паспорте, но он промолчал. Вместо этого, проходя мимо подноса с выпечкой, он потянулся за булочкой с шоколадом, комментируя прекрасное качество кондитерских изделий сегодня утром.

Она осознала, что потеря паспорта разрушила её мир, но едва ли возымела хоть какое-то влияние на жизнь Пьера. В этом доме она была вроде вещи одноразового использования, Пьер не понимал, и не сочувствовал её затруднительному положению. Возможно, он уже выбросил его из головы, просто как очередной фрагмент дешёвой драмы, разыгрываемой его прислугой.

- Что у детей по плану на сегодня? – спросила она, понимая, что, поскольку паспорт больше не был темой для обсуждения, этот вопрос должен возникнуть в любом случае.

- Сегодня с утра мы с Марго берём их с собой. У меня деловая встреча с новым клиентом в его прекрасной художественной галерее в Орли. Он будет там со своей женой и детьми, и предложил, чтобы я тоже приехал со своей семьёй. Мы вернёмся после обеда, а затем детям предстоят вечерние мероприятия, о которых я тебе расскажу, когда мы вернёмся.

- Отлично. Ваша поездка должна пройти замечательно, - автоматически сказала Кэсси, но когда она произнесла эти слова, то только тогда поняла их истинный смысл.

Целое утро она проведёт в замке в одиночестве.

- Тебе следует провести какое-то время в библиотеке, пока нас не будет, - сказал Пьер. – Там превосходный выбор книг как на английском, так и на французском языках.

- Спасибо. Я так и сделаю, - согласилась Кэсси, хоть и знала, что у неё не будет такой возможности. На повестке дня у неё были другие, более важные дела.

Это была идеальная и, возможно, единственная возможность обыскать весь замок. Если бы ей удалось вовремя найти свой кошелёк, она могла бы даже продвинуться в осуществлении своих планов, и навсегда исчезнуть из этого дома, прежде чем семья Дюбуа вернётся обратно.

Кэсси с нетерпением ждала, пока все члены семьи Дюбуа уедут из дома. Казалось, этот момент не наступит никогда. Пьер придирался к каждой мелочи. Элла была одета несоответствующим образом: она могла бы надеть своё синее пальто, но в таком случае, под низ ей следовало бы выбрать более подходящее платье. Волосы Марка необходимо было немного уложить, чтобы они выглядели опрятнее, и ему было сказано надеть более чистую обувь.

Она изо всех сил старалась собрать детей как можно быстрее, но все трое явно не горели желанием отправиться в эту поездку, и Элла по-прежнему не говорила с ней.

Наконец, все были готовы к отъезду. Под колёсами огромного Мерседеса хрустел гравий, когда машина выезжала со двора. Кэсси поднялась наверх в свою спальню и наблюдала за автомобилем до тех пор, пока он не исчез из виду. Она сказала себе, что если отвернётся или моргнёт, её планы пойдут не так, как ей было нужно. К тому времени, когда машина исчезла за холмом, её глаза уже слезились, но она так и не моргнула, и могла только надеяться, что это можно считать хорошим предзнаменованием.

Ужасно волнуясь, она подождала ещё пять минут, чтобы быть вне подозрений на случай, если кто-нибудь что-то забыл и им пришлось бы вернуться.

Когда Кэсси убедилась, что такого не произойдёт, она начала свою охоту.

Она направилась прямиком в спальню своего главного подозреваемого – Антуанетты. Открыв дверь, Кэсси почувствовала новый прилив боевого духа. Она не позволит этой токсичной семье подавить себя. Она сделает всё возможное, чтобы вернуть свои вещи и убежать – даже если для этого потребуется вторгнуться в их личное пространство.

Комната Антуанетты была настолько аккуратно убранной, что девочка сразу бы заметила, если бы что-то находилось не на своём месте. Кэсси знала, что ей придётся всё вернуть обратно так, как это было до её прихода.

Она начала свои поиски со шкафа, обыскала карманы курток, перебрала груду одежды и просмотрела розовый чемодан и школьную сумку Антуанетты. Затем она проверила стол, открывая каждый ящик.

Паспорт был таким чертовски маленьким, что он мог быть где угодно. Она даже открыла дневник Антуанетты, чтобы проверить, не был ли он спрятан между его страницами. Она решила не переходить черту и не читать секреты, которые там писала девочка. Этого она не готова была сделать.

Однако, Кэсси не могла не заметить, что почерк, которым девочка писала в блокноте, был довольно неопрятным, что было ей несвойственно, слова были написаны небрежно и беспорядочно. Так что, вероятно, этот дневник был для Антуанетты возможностью выражать свои эмоции другим способом. Заставляя себя поддерживать свою комнату и свою жизнь в идеальном состоянии, это, должно быть, было её единственным местом, где она позволяла себе выплёскивать свой бунт.

Спустя двадцать тщетных минут Кэсси покинула комнату, тихонько закрыв за собою дверь. Она надеялась, и даже наверняка предполагала, что найдёт свой паспорт именно здесь. Но девушка обыскала все возможные места, включая под матрасом и в наволочках, но его нигде не было.

Следующей была комната Марка. К счастью, в этой беспорядочной атмосфере ей не обязательно было быть такой осторожной. До тех пор, пока она сохраняла порядок в рядах его армии, выстроенной на полу, она вообще сомневалась, был ли мальчик способен заметить, что что-нибудь было перемещено.

Пока она разбиралась в хаосе внутри его коробки с игрушками, Кэсси неожиданно пришла в голову мысль о том, что Марк по-своему также сопротивлялся чрезмерным нормам чистоты и совершенства, которые навязывал ему собственный отец. Это могло целиком и полностью объяснить его странное поведение и то, каким образом он, казалось, искал возможность разрушить своё окружение.

Методичные поиски Кэсси оставили за собой комнату более опрятной, чем она была до того, как девушка в неё вошла, но они не дали никаких результатов. Её паспорта там точно не было.

Она уже начала терять надежду на свои шансы уйти из этого дома до возвращения семьи.

Её обыск спальни Эллы был таким же тщательным, и таким же безуспешным. Ванные комнаты на верхнем этаже тоже ничего не дали.

Возможно, паспорт был спрятан совсем в другой части дома.

Кэсси спустилась вниз, проверяя сначала каждую комнату, чтобы убедиться, что никого из домашнего персонала там не было. Потому что горничная точно бы спросила, зачем Кэсси трясла шторы, рылась в ящиках, и даже заглядывала в большие вазы и амфоры. Кэсси подозревала, что в этом доме у стен были уши и глаза, и что она должна была делать, если бы кто-то её увидел и сразу бы доложил об этом Пьеру.

Стараясь оставаться незамеченной, она направилась в нижнюю часть дома. Кэсси очень внимательно осмотрела столовую и коридор, думая, что кто-то мог быстро спрятать паспорт в одном из этих мест до того, как утром уехать.

Обыск этой части дома занял у неё целых два часа. К концу она чувствовала себя уставшей и была поражена масштабами дома, количеством комнат и числом возможных укромных мест и ценностей, спрятанных в них. Она задавалась вопросом, сколько из них было семейными реликвиями, а сколько Пьер приобрёл самостоятельно. Судя по краткому намёку, который он выразил за завтраком, о встрече с владельцем художественной галереи, она догадалась, что он каким-то образом был вовлечён в подобного рода бизнес.

Она пропустила две комнаты, потому что в них убирались горничные, и ещё целая секция дома была запертой – но если у неё не было туда доступа, то у любого другого тоже его не было. И, в любом случае, она пыталась успокоить себя, задаваясь вопросом, зачем кому-то прятать документ там, где любая горничная могла случайно найти его во время уборки?

Нет, Кэсси решила, что когда кто-то крадёт нечто настолько ценное, то обычно хранит его в безопасном, укромном месте.

Это означало, что ей нужно было поискать ещё в одной комнате.

Она почувствовала прилив страха, когда поднималась наверх и направлялась в конец коридора. Кэсси оставила эту комнату напоследок, потому что входить в неё – означало, что она действительно преступала все возможные личные границы. Она надеялась, что ей удастся найти паспорт раньше и не придётся этого делать, однако, такого не произошло. И сейчас она волновалась, что потеряла слишком много времени, потому что это было единственным местом, в котором она не хотела бы быть обнаруженной.

Она легонько постучала в дверь спальни Пьера.

- Есть кто-нибудь? – спросила она на тот случай, если внутри убиралась горничная.

Ответа не последовало. Всё, что удалось услышать Кэсси, это был звук её прерывистого дыхания.

Эта часть дома выходила на сады, а не на подъездную дорожку к главной двери, так что ей будет труднее услышать, когда вернётся машина. Это было ещё одним осложняющим фактором.

Вся трясясь от нервного напряжения, она толкнула тяжёлую деревянную дверь.

Комната, представшая её взору, была просторной и изысканной. Сквозь высокие застеклённые створчатые двери, ведущие на роскошный балкон, в комнату проникал дневной свет. Огромная кровать с балдахином была застелена вычурным кружевным покрывалом, несколько больших картин висело на стенах, обклеенных обоями цвета слоновой кости.

В воздухе витал аромат духов Марго.

Кэсси на цыпочках прошла через всю комнату. Она хотела избежать вторжения на территорию их постели после той адской сцены, развернувшейся на её глазах, когда она подсматривала в замочную скважину, но кровать нужно было проверить, поэтому она решила в первую очередь покончить именно с ней.

Она осторожно ощупала место под подушками и покрывалами, а затем какое-то время провела, поправляя подушки и аккуратно расстилая нежное кружевное покрывало, чтобы всё выглядело в точности так, как было до её прихода. Она знала, что Пьер, с его обострённым вниманием к деталям, сразу же заметит любое несовершенство.

Ящики туалетного столика были заполнены косметикой и различными духами. Стеклянные баночки теснились, плотно прижимаясь друг к другу – там было, должно быть, около двадцати флаконов с духами, но её паспорта не было ни в одном ящике.

Приблизившись к столу, она была очарована ослепительно сверкающим пресс-папье из венецианского стекла. Букет цветов всевозможных оттенков был заключён в прозрачный шар. Когда солнечный свет падал на стекло, создавался гипнотический эффект, что достаточно продолжительное время отвлекало её от основного дела - она оставалась на месте, очарованная его красотой, забывая о срочности своих поисков.

Затем какой-то шум за дверью заставил её подпрыгнуть, и заклятие было снято. Она мысленно дала себе пощёчину, заставив вернуться к реальности. Что, чёрт возьми, она делала, остановившись, чтобы восхититься предметами искусства, когда так много было поставлено на карту, и её присутствие в этой комнате было настолько рискованным? Кэсси была потрясена, что её было так легко отвлечь. Было ли это ещё одним признаком того, что она абсолютно неправильно принимала свои лекарства? Если бы Пьер сейчас вошёл в комнату, она не могла бы внятно объяснить ему своё присутствие здесь, и это было бы не что иное, как преступление.

Прислушавшись, она затаила дыхание, но, когда она больше не услышала никаких звуков, то продолжила свою охоту, в этот раз значительно ускорившись.

В кабинете, который находился справа от спальни, Кэсси обнаружила стационарный телефон. Он стоял на мраморном столе рядом с несколькими аккуратно промаркированными папками. Она нетерпеливо посмотрела на него, зная, что, скорее всего, не сможет им воспользоваться, поскольку Пьер может проверить последний набранный номер. Деревянный шкаф для хранения документов, стоящий в комнате, был закрыт, но она надеялась, что это означало также и то, что Марго тоже не имела к нему доступа.

С левой стороны спальни находилась огромная гардеробная, стены которой были образованы шкафами, переполненными одеждой. Запаниковав, что у неё не хватает времени, Кэсси ускорила поиски, насколько это только было возможно, пробежав руками по всем полкам и прощупывая все карманы, которые могла.

Она так ничего и не нашла.

Кэсси глубоко вздохнула, честно признавшись себе, что она и не рассчитывала на то, что паспорт спрятан здесь - именно поэтому она до последнего не входила в эту комнату.

Всё, что он знала, это то, что, кто бы ни взял её паспорт, он мог бы уже просто-напросто уничтожить его. Швырнуть в огонь или бросить в переполненный кухонным мусором бак. Скорее всего, она изначально понапрасну тратила своё время.

Вместо этого ей следовало бы направить всю свою энергию на разработку запасного варианта, каким бы он ни был. Определённо потребуется обратиться в посольство, чтобы выяснить, что ей необходимо делать, чтобы получить новый паспорт.

Но когда она уже направилась к двери, то вдруг вспомнила, что не проверила весьма очевидное укромное место – под кроватью.

Ей нужно было первым делом посмотреть именно там. В конце концов, это было её главным укрытием в прошлом, когда наступали опасные времена.

Кэсси присела на полированные половые доски и заглянула под кровать, сжавшись изнутри, поскольку она услышала отдалённый стук откуда-то снаружи. Она продолжила свои поиски, призывая себя сохранять спокойствие, и не позволять каждому малейшему звуку отвлекать её теперь, когда она почти закончила.

Под кроватью ничего не было, но она заметила длинный узкий ящик, скрытый в её каркасе.

Она его открыла и посмотрела на его содержимое, чувствуя, как её позвоночник покалывает от страха.

В ящике лежали кожаные кляпы, устрашающего вида кнуты, верёвки и жгуты, а также шёлковые шарфы типа того, который она видела через замочную скважину. Их было несколько штук в различных ярких тонах, аккуратно сложенных в углу. Были там и другие предметы. Наручники, повязки на глаза и блестящие металлические зажимы – она даже не хотела точно знать, как и где их нужно было применять.

Она подняла один из шарфов. Он был розового цвета, а на ощупь - лёгким и нежным, как пёрышко. Его мягкость контрастировала с ощущением тяжести и грубости, оставленным от ремней, во время того, как она их перекладывала на другое место. Цепи, соединённые с ними, громко задребезжали, когда она их двигала, и Кэсси подскочила от такого неожиданного шума. Сидя здесь на корточках, она чувствовала себя невероятно уязвимой. Возможно, в том, что она попыталась проникнуть в этот секретный ящик и была её собственная вина, но она вдруг с уверенностью почувствовала, что за ней наблюдают.

Кэсси положила на место ремни и шарф, после того как убедилась, что под ними ничего не было спрятано. Затем она осторожно закрыла ящик и встала, жалея, что вообще увидела его содержимое. Подглядывать сквозь замочную скважину было одним делом, но наткнуться на весь арсенал снаряжений для садомазохизма было абсолютно другим. Она бы никогда и ни за что не допустила того, чтобы Пьер узнал о том, что она обнаружила его секретный тайник.

Она тихонько направилась к двери спальни, но как только достигла её, то услышала более знакомый громкий звук, который заставил её застыть на месте. Она остановилась, чувствуя, как внутри неё разгорается паника, и молясь, чтобы она просто ослышалась.

Затем, в подтверждение своих наихудших подозрений, она услышала это снова.

Это, без всякого сомнения, был звук голоса Марка, раскатисто звучащий в конце коридора.

Её поиски слишком затянулись, семья вернулась домой, и она оказалась в ловушке в хозяйской спальне.

В любой момент дверь мог открыть Пьер.

Дальше по коридору захлопнулась дверь, и Кэсси снова услышала крик Марка. Она отступила назад в спальню Пьера, инстинктивно желая спрятаться, но в таком аккуратном, минималистичном пространстве этого негде было сделать.

Пьер и Марго, должно быть, сразу же направятся в современную ванную, или кабинет, или гардеробную, и если так и произойдёт, то они немедленно обнаружат её. Спрятаться под кроватью будет просто катастрофой.

Кэсси пыталась успокоить себя, вспоминая, как Марк любил бежать впереди всех остальных.

Хотелось бы надеяться, что оставшаяся часть семьи всё ещё была только на пути наверх, и, в таком случае, будет лучше, если они застанут её выходящей из комнаты, чем ждущей внутри неё. Ей нужно немедленно принять решение, потому что они, наверное, уже начали интересоваться её местонахождением и ждали, что она придёт помочь детям, как только услышит, что они вернулись домой.

Она открыла дверь спальни, проскользнула в неё, и быстро закрыла за собой. Затем она поспешила вниз по коридору и завернула за угол. Её сердце начало биться чаще, когда она услышала голос Пьера, раздававшийся из комнаты Марка, и Кэсси осознала, какой потенциально опасной ситуации ей удалось избежать. Мальчик, должно быть, позвал отца в свою комнату, когда тот проходил мимо. Возможно, он хотел, чтобы Пьер полюбовался его ротой игрушечных солдатиков.

Если бы не Марк, Пьер точно бы обнаружил её там – может быть, даже вошёл в тот момент, когда она рылась в секретном ящике, и она даже не хотела представлять себе, какими бы могли быть последствия. Она не могла снова так рисковать и совершать столь безрассудные действия, даже ради своего пропавшего паспорта.

Антуанетты не было в её комнате, но дверь в спальню Эллы была открытой. Заглянув внутрь, она увидела, что девочка уже переоделась - сняла своё нарядное платье и надела один из своих вельветовых сарафанов, который, казалось, был её любимым. Это означало, что вся семья находилась в доме более длительное время, чем она думала.

Она помахала Элле и дружелюбно поздоровалась.

- Ты не хочешь пойти прогуляться в саду перед обедом, Элла? – спросила она, но единственным ответом девочки было то, что она отвернулась в другую сторону.

Кэсси уныло вернулась в свою спальню. Этот день был полным провалом. Её поиски чуть не закончились полной катастрофой, её паспорт всё ещё не был найден, а Элла была непреклонна в своём молчании.

Выглянув в окно, Кэсси увидела, что день снова стал пасмурным и серым. Она надела спортивную куртку, привела в порядок одежду, которую до того бросила в шкаф и некоторое время провела, собирая остатки таблеток и тканью сметая с них пыль, пока весь пол не стал чистым.

Прибравшись в комнате, она заметила, что баночка с единственной уцелевшей таблеткой всё ещё стояла на тумбочке. Она должна была спрятать её сегодня утром, потому что не хотела, чтобы её лекарства лежали на виду.

Кэсси открыла ящик и громко ахнула в изумлении, посмотрев внутрь.

Там лежал её паспорт.

Она моргнула, не в состоянии поверить в то, что видела. Он преспокойно лежал себе в ящике в своей обложке с золотым теснением, целый и невредимый.

- Какого чёрта? – громко сказала Кэсси.

Она вытащила паспорт из ящика, чтобы с облегчением почувствовать его обнадёживающую форму в своих руках. Пролистав его, она увидела, что её виза была всё ещё на месте, и ни одна страница не была согнута или порвана. Её паспорт был абсолютно целым.

Безумное беспокойство, которое поглощало всё её сознание с самого утра, угасло, и настроение Кэсси мгновенно улучшилось, когда она испытала такое облегчение. Потому что, какими бы ни были все её остальные проблемы, а их, как она знала, было целое множество, присутствие этого маленького тёмно-синего документа возвращало ей силу принимать решения. Она больше не была пленницей этого недружелюбного дома.

Кэсси внезапно задалась вопросом, не мог ли паспорт всё это время находиться в этом ящике. Она вспомнила, что когда распаковывала вещи, то подумала, что сумка – это не самое безопасное место для хранения там паспорта, и что ей следует положить его куда-нибудь в другое место.

Возможно, она именно так и сделала, а потом просто забыла.

Она не искала его ни в одном из ящиков, после того как увидела свою комнату в таком разрушенном состоянии, потому что она увидела, что отделение на молнии в сумке было открытым, и предположила, что паспорт взяли именно оттуда. Тем не менее, сейчас он лежал здесь, и Кэсси почувствовала, что её облегчение омрачается некоторым беспокойством, потому что она задумалась, как она могла положить документ в другое место и потом ничегошеньки об этом не помнить.

Может быть, она и в самом деле теряет рассудок?

В замешательстве она потёрла лоб, пытаясь восстановить в памяти свои действия во время разбора вещей, но её мысли были прерваны грохотом у её входной двери. Поднимая глаза, она увидела Пьера, который стоял в дверном проёме.

Кэсси почувствовала, как её лицо начало пылать от смущения, потому что она осознала, что держала в руках свой паспорт, в краже которого обвинила кого-то из членов его семьи ранее.

- Я… Я только что его нашла, - сказала она. – Он был в ящике моей прикроватной тумбочки. Денег по-прежнему нет, но хотя бы паспорт нашёлся, - выдавила она улыбку.

Пьер вошёл внутрь и закрыл за собою дверь. Его присутствие было настолько внушительным, что сама её комната, казалось, стала меньше по размеру, и, хотя он и выглядел суровым, Кэсси не имела представления, что конкретно было не так. Должно быть, случилось нечто срочное, раз уж он пришёл поговорить с ней наедине. Возможно, ему рассказали о том, как она повела себя во время карнавала, и он пришёл сюда, чтобы уволить её.

- Я полагаю, ты искала свой паспорт, Кэсси? – сказал Пьер.

Она сглотнула. Она была недостаточно осторожной - должно быть, одна их горничных увидела, как она рылась в комнатах в нижней части дома.

- Да, - сказала она, решив держаться как можно ближе к правде. – Я подумала, что могла выронить его, когда Марго показывала мне дом в вечер моего приезда.

Некоторое время Пьер обдумывал её слова. Его молчание выбивало девушку из колеи, и она не могла прочитать выражение его прищуренных карих глаз.

- Ты думала, что уронила его в моей спальне, Кэсси? – спросил он, и услышав эти слова, она начала подавать явные признаки своей вины.

- Я… - начала она, но больше ничего так и не смогла произнести. Слова Пьера звучали не как прямой вопрос, а как констатация случившегося факта. Наверное, он каким-то образом увидел или услышал её там.

- Вероятно, ты не всё разглядела в нашей комнате, - продолжал он. – Например, ящик, в котором Марго хранит свои драгоценности. Он находится в очень хорошо спрятанном месте.

Кэсси не могла осмелиться встретиться взглядом с Пьером. Она посмотрела на свои руки, наблюдая за тем, как ноготь её пальца настолько глубоко вонзился ей в кутикулу, что девушка даже подумала, что у неё пойдёт кровь.

- Нет. Я не заметила никакого ящика с драгоценностями. Я просто быстро осмотрелась. Мне очень жаль. Для меня было недопустимым входить туда. Я хотела… что ж, я хотела убедиться, что поискала его везде.

- Вместо этого, ты, должно быть, нашла какой-то другой ящик, - предположил он разговорным тоном, садясь на кровать рядом с ней.

Она уставилась на него в панике. Как он мог догадаться, что она заглянула в тот секретный ящик? Она была уверена, что дверь спальни не открывалась. Возможно, он оставил содержимое в определённом порядке. Кэсси изо всех сил старалась положить каждую вещь на своё прежнее место, но она была настолько шокированной и потрясённой и, к тому же, торопилась, понимая, что у неё заканчивается время.

Если он знал об этом наверняка, то отрицая этот факт, она только усугубит ситуацию. Так что, возможно, лучше было бы промолчать и просто приготовиться к тому, чтобы принять удар его гнева на себя.

К своему удивлению, она увидела, что строгие черты лица Пьера не были искажены гневом. Вместо этого, он рассматривал её с тем же выражением, которое она уже видела прошлым утром, когда они встретились на лестнице.

- Кэсси, ты думаешь, что правила созданы для того, чтобы их нарушать? – тихо спросил он, будто не хотел, чтобы его голос раздался за пределами её спальни, или даже за пределами её кровати.

Она твёрдо покачала головой, выражая вполне определённое отрицание, но он продолжил.

- Думаю, что ты так считаешь. Я тоже. Это делает нашу жизнь более интересной.

Он протянул руку и убрал волосы с её лица, а затем нежно ущипнул её за щеку.

Тон его голоса был игривым, но его слова – нет.

- Я полагаю, что проведение поиска в спальне своего работодателя является недопустимым правонарушением. Это можно даже трактовать как уголовное преступление. В конце концов, раньше у нас пропадали драгоценности. Как ты думаешь, разве мы не предприняли бы с тех пор никаких действий против нарушителей? Местной полиции было бы интересно узнать о твоих злодеяниях. Тебе интересно, есть ли у меня доказательства того, что ты сделала? Возможно, нам следует уже сообщить полиции, чтобы они были в курсе.

Кэсси уставилась на него, чувствуя, как внутри неё нарастал страх по мере того как тихие угрозы Пьера рисовали ей картину того, на что он был способен.

- Пожалуйста, не надо. Мне так жаль. Я не знала, что в Вашу комнату нельзя входить. Я не знала, что таковым было правило. Теперь, когда я в курсе, я больше никогда туда не войду.

- Да, ты без сомнения нарушила правила. Но в этот раз я буду снисходительным к тебе. Я поверю, что ты действовала без злого умысла. Я ничего никому не скажу, и ты не скажешь. Я сделаю вид, что ты просто играла со мной в игру. Но разве в игре не участвуют двое? Так что, следующий раз в нашей игре, наступит моя очередь нарушить правила. Думаешь, тебе понравится то, что я сделаю?

- Я… Нет, не совсем, - запнулась она. Её лицо горело, и Кэсси чувствовала себя скованной нерешительностью, не зная, будет ли наиболее безопасным вариантом сохранять молчание или звать на помощь. Молчание казалось менее пугающей альтернативой, хоть она была потрясена тем, на что намекал Пьер.

- О, ты ошибаешься, Кэсси, потому что я думаю, что тебе понравится, - произнёс он на этот раз дразнящим тоном, а его пальцы бродили по её лицу, будто оно было его собственностью – он поглаживал её челюсть, брови, дотрагивался до её губ, обхватывал её шею. Затем он опустил руку и коснулся её бедра, и Кэсси почувствовала, что каждая мышца на её теле превратилась в лёд.

Она решила, что, в любом случае, будет кричать, независимо от того, сколько неприятностей это может ей доставить. Она должна была положить этому конец, прежде чем это продолжится.

Но пока она набиралась смелости сделать это, Пьер убрал руку и хрипло рассмеялся.

- Жду с нетерпением следующего раза, - прошептал он ей.

Затем он добавил, подмигивая:

- И тебе не нужно беспокоиться. Я могу наказать, но я также могу и наградить. И ты будешь щедро вознаграждена за игру со мной.

Он прижал палец к её губам.

- Думаю, теперь ты понимаешь, как обстоят дела, - улыбнулся он.

Когда Пьер вставал, скрипнула кровать, и мгновение спустя он вышел, легонько закрыв за собою дверь.

Кэсси сделала длинный и прерывистый вдох.

Она потёрла рукой лицо там, где руки Пьера её касались, отчаянно пытаясь стереть его прикосновения. Теперь она понимала, почему Марни прятала волосы и на работе не делала макияж, а также почему все горничные, казалось, сливались с фоном дома и оставались невидимыми.

Ей было жутко от только что состоявшегося разговора, и прощальный комментарий Пьера вызвал у неё окончательное чувство омерзения. Что касается её собственного поведения, она действовала в этой ситуации самым скверным образом. Пребывая в состоянии шока, она позволила ему делать то, что он хотел, а её молчание дало ему молчаливое согласие продолжать.

Слишком поздно Кэсси поняла, что ей всё-таки нужно было закричать.

После того, что случилось в её спальне, Кэсси не знала, как ей теперь встретиться лицом к лицу с Пьером за обеденным столом. Как, чёрт побери, ей надо притворяться, что ничего не произошло и вести себя более или менее естественным образом?

К своему облегчению, когда она провела вниз Марка и Эллу, то обнаружила, что Антуанетта с Пьером уже закончили обедать и собирались вставать из-за стола.

- У Антуанетты урок по игре на фортепиано в Нантере сегодня днём. Я её отвезу, поскольку у меня будет деловая встреча недалеко оттуда, - сказал Пьер.

Он говорил официальным тоном, будто и не сидел рядом с ней на кровати и не шептал все те непристойные слова.

- А у меня футбол, - напомнил ему Марк.

- Футбольная тренировка проходит у Марка в спортивном зале рядом с деревней, где проводился карнавал, - сказал Кэсси Пьер. Взяв блокнот с серванта, он записал для неё адрес и указания.

- Тренировка начинается в два часа дня и заканчивается в четыре. Тебе можно не оставаться там на всё это время, тем более, что на улице становится всё холоднее. Я уверен, что Элла предпочла бы вернуться домой.

- Это хорошая мысль, - согласилась Кэсси. – Мы можем раскрашивать картинки вместе, Элла, или, может быть, ты бы хотела испечь что-нибудь на кухне?

Кэсси выдвигала различные предложения только для того, чтобы заполнить молчание. Она была уверена, что Элла не ответит ей, и оказалась права. К счастью, Пьер, казалось, не заметил этого.

- Мне нужно взять некоторые документы из своего кабинета, - сказал он Антуанетте. – Если ты уже готова, подожди меня в машине.

Они вышли из комнаты, и Кэсси раскрыла сервировочное блюдо, затем подала детям по кусочку пирога и по порции зелёного салата. Пока ела, она мысленно подводила к завершению свои планы по уходу из этого дома.

Она не могла оставить Эллу одну, поэтому ей придётся подождать, пока Марк вернётся со своей тренировки. Вернётся ли Пьер с Антуанеттой домой к тому времени? Она понятия не имела, насколько далеко отсюда был Нантер. Кэсси также не владела информацией о местонахождении Марго, но решила, что та, должно быть, снова вышла. Ведь, если бы Марго находилась в доме, Пьер бы точно не рискнул вести себя подобным образом в её спальне?

Марк, казалось, горел желанием пойти на футбол, несмотря на ухудшающуюся погоду. Вторая половина дня была холодной и ветреной, и когда она вышла с ним со стоянки и направилась к спортивному залу, Кэсси почувствовала облегчение, что ей не придется сидеть и ждать на одной из деревянных скамеек, где была всего одна хлипкая беседка для укрытия от ветра.

Элла вообще отказалась выходить из машины, и они поехали назад в замок в полной тишине. После того как она припарковала машину, Кэсси приняла решение, что так или иначе ей необходимо исправить ситуацию. Ей нужно провести несколько часов с Эллой, и это, возможно, будет последним временем, которое у неё будет наедине с девочкой. Она хотела извиниться и помириться с ней до того, как уедет отсюда.

Она отправилась за Эллой в её комнату, и когда девочка устроилась на кровати, Кэсси пододвинула стул и села к ней лицом.

- Похоже, твой медвежонок хочет, чтобы ему прочитали сказку, - сделала попытку она. – Хочешь, чтобы я прочитала её ему? Может быть, тебе тоже она понравится.

Элла покачала головой.

- Я могу показать тебе, как вырезать снежинки из картона, и мы можем раскрасить их. А затем украсить их блёстками и повесить на абажур.

Её предложение было встречено молчанием. Элла болтала своими ногами, сильно ударяя ими о каркас кровати.

Кэсси не знала, что ещё придумать. Единственной идеей, которая у неё оставалась – было приготовить что-то, но она не думала, что сможет убедить Эллу спуститься вниз и попробовать сделать это вместе. В таком случае, пришло время для откровенного разговора.

- Элла, я буду просить у тебя прощения столько раз, сколько потребуется. И только от тебя зависит, сможешь ли ты меня простить, - мягко произнесла Кэсси. – Я хотела бы подружиться с тобой, прежде чем я уйду. И я не хочу этого делать пока мы в ссоре.

Теперь Элла смотрела прямо на неё своими широко раскрытыми голубыми глазами.

- Куда ты уходишь? – тихим голосом спросила она.

- Я возвращаюсь в Штаты, - призналась Кэсси. – Я приняла решение, что не подхожу для того, чтобы присматривать за вами. Вам нужен кто-то получше: любящий, терпеливый и добрый человек.

Кэсси планировала более подробно рассказать о Мэри Поппинс – как о реально существующей женщине, которая, как она надеялась, сможет её заменить, но ей не представился такой случай, потому что Элла разразилась рыданиями.

- Не уходи, - умоляла девочка, рыдая.

- Я должна, - Кэсси подвинулась, чтобы сесть рядом с ней на кровать и крепко обняла девочку. Её переполнило чувство вины, когда она поняла, что тело Эллы дрожит от рыданий.

- Почему ты должна уходить?

- Потому что я здесь несчастна, - ответила она. – Я чувствую себя очень несчастной, и поэтому не могу как следует позаботиться о вас, - нежно поглаживая спину Эллы, она всматривалась в забрызганное дождём окно, чувствуя, как её собственные глаза наполняются слезами.

- Ты чувствуешь себя несчастной, потому что кто-то устроил беспорядок в твоей комнате?

- Да, это одна из причин.

- Мне очень жаль, - зарыдала Элла. – Это была я. Я это сделала.

- Ты? – Кэсси слышала нотки недоверия в своём собственном голосе. Она убрала руки от девочки, желая посмотреть ей в лицо. Серьёзно ли она говорила? В самом ли деле это сделала она?

- Я так злилась, - Элла посмотрела на неё, и в её переполненных слезами глазах Кэсси не увидела ничего, кроме честности. – Я хотела сделать тебе самое худшее, что могла. Но после этого я подумала, что ты расстроишься, и стала переживать, что ты уйдешь, так же, как и Ханна, девушка, которая присматривала за нами до тебя. И тогда я взяла твои деньги и паспорт, положила их в карман своего пальто, а затем снова легла в постель и притворилась, будто ещё сплю.

Кэсси моргнула, и её разум внезапно наполнился вопросами.

- А почему ушла Ханна? – попробовала она разузнать больше.

- Я не знаю. Однажды она показала мне свой паспорт и сказала, что завтра улетит домой, а затем она уехала. Она мне тоже нравилась. Но ты нравишься мне больше.

- С твоей стороны было очень умно вспомнить, насколько важен паспорт, но ты очень расстроила меня, когда взяла его, - отчитала её Кэсси.

- Я вернула его тебе. Твои деньги тоже здесь. Я всё сохранила у себя в кармане.

Она слезла с кровати, подняла пальто со спинки стула, и протянула Кэсси плотно сложенную стопку денег.

Кэсси уставилась на купюры, медленно разворачивая их кончиками пальцев.

- Это всё моя вина. Я расстроила тебя, а сейчас ты уезжаешь. Пожалуйста, не делай этого, - умоляла Элла.

- Элла, я не тот человек, который вам нужен, - попыталась возразить Кэсси, но девочка решительно покачала своей темноволосой головой.

- Нет, ты именно тот человек. Ты лучше всех, - настаивала девочка. – Мы все тебя любим, кроме Антуанетты, но она вообще никого не любит. Даже Марк сказал сегодня утром папе, какая ты хорошая.

Кэсси положила деньги в карман своих джинсов, чувствуя себя растерянно. Она не понимала, что младшие дети настолько её ценят и нуждаются в ней. В частности, у Эллы были гораздо более сложные проблемы, чем она думала. Какими были её шансы преодолеть эти трудности, живя в такой нестабильной семейной обстановке? Она была всё ещё так невинна, и Кэсси восхищалась смелостью, которая потребовалась девочке, чтобы признаться в том, что она сделала. Это многое значило.

Если она уедет сейчас, Элла будет винить в этом себя, и это добавит ещё больше к тому эмоциональному бремени, которое не должен нести ни один пятилетний ребёнок. Кэсси слишком хорошо знала, какими могут быть последствия этого в будущем. Она совершенно точно могла бы ещё немного потерпеть пребывание здесь. Если она уедет через несколько дней, Элла не станет винить себя за это.

Это звучало вполне справедливым решением.

Единственной проблемой было то, что, если она решит остаться, то ей срочно нужно будет найти замену своим таблеткам. Она не сможет справиться без них. В городе должен быть доктор, который мог бы выписать ей рецепт, но ей нужно будет сделать это сегодня.

Деньги были ещё одним серьёзным поводом для беспокойства. Она сомневалась, что сдача, которую ей вернула Элла, может покрыть хотя бы стоимость лекарств, и как, в таком случае, она может позволить себе оплатить приём у врача?

Кэсси вспомнила, что в ресторане ей пообещали в начале месяца выплатить последнюю зарплату за нечётные смены, которые она отработала в октябре. Она надеялась, что этого будет достаточно, потому что не хотела просить у Пьера аванс, не имея возможности рассказать ему, зачем ей это было нужно.

Однако, когда она вернулась в свою комнату, то поняла, что ей и не придётся просить.

Её внимание сразу же привлёк небольшой коричневый бумажный свёрток, аккуратно положенный на её подушку.

Кэсси обернулась, чтобы проверить нет ли кого-то сзади неё, и закрыла дверь своей спальни, прежде чем подойти к кровати и осторожно взять его в руки.

Внутри аккуратно упакованного свёртка лежал изумрудно-зелёный шёлковый шарф и двести евро наличными.

Она взяла в руки шарф, испытывая чувство нереальности происходящего. Ткань была невероятно мягкой на ощупь - это была дорогая, качественная вещь. Хрустящие новые банкноты были вложены в конверт из белой обёрточной бумаги.

Кэсси стало нехорошо от ужаса, когда она вспомнила слова Пьера.

«Ты будешь щедро вознаграждена за игру со мной».

Эти деньги точно не были авансом за работу, или возмещением расходов, которые она уже понесла, или деньгами на бензин, или чем-то другим, что могло быть истолковано без лишних подозрений.

Без всякого сомнения, Пьер сделал аванс за те услуги, которые он теперь ожидал получить взамен.

Хоть Кэсси и знала, что у Марни сегодня выходной, она всё же надеялась, что экономка уже вернулась из поездки в Париж. После своей кошмарной встречи с Пьером в спальне, и подарка, который она наша у себя на подушке, Кэсси не хотела рисковать. Она не станет проводить здесь ещё одну ночь, если ей не удастся закрыть дверь своей комнаты на ключ.

Она направилась на кухню, где одна из горничных сказала ей, что Марни вернулась сразу после обеда.

- Ты бы не могла позвать её ко мне? – спросила Кэсси. – Я знаю, что у неё сегодня выходной, но это срочно.

Через несколько минут Марни вошла на кухню. Посвежевшая после своей прогулки, экономка всё ещё была красиво накрашена, её завитые волосы ниспадали на плечи, и, сравнивая её с внешностью дежурной горничной, Кэсси могла ясно увидеть разницу. Теперь она поняла негласное правило о форме рабочей одежды в замке.

- Мне нужен ключ от моей спальни, - сказала Кэсси.

Марни нахмурила брови.

- Зачем? Эту комнату обычно оставляют открытой. Доступ туда необходим детям и нам нужно будет заходить убираться. На самом деле, основной ключ пропал и остался лишь один запасной.

- Я буду чувствовать себя более комфортно, если смогу запереть дверь, когда мне это будет нужно, - сказала Кэсси. – Сегодня утром я вышла на пробежку, и пока меня не было, один из детей разыграл меня, устроив в моей комнате полный беспорядок.

- О, дорогая, - сказала Марни, но Кэсси видела, что та думает, что девушка слишком остро реагирует на произошедшее.

- Я уверена, что это было просто невинным розыгрышем, - объяснила она, желая защитить Эллу, - но мне потребовался целый день, чтобы найти свои деньги и паспорт. Я не могу так рисковать в следующий раз. Я должна быть уверена, что пока я буду отсутствовать, а дети будут находиться дома, мои личные вещи останутся на своих местах, - с надеждой улыбнулась Кэсси.

Марни медленно кивнула.

- Да, я понимаю, что это могло иметь серьёзные последствия.

Очевидно, она поняла, что в этой истории есть и ещё кое-что.

- Я дам тебе запасной ключ, но, прошу тебя, береги его. Не оставляй его в двери, и, пожалуйста, запирай дверь только если ты выйдешь из дома. Таким образом, мы не нарушим график уборки.

Кэсси было интересно, пропал ли основной ключ после того как его оставили в двери, и если это так и было, то кто мог его взять.

- Я всегда буду держать его при себе, - пообещала она. – Спасибо тебе большое.

Она только что поднялась наверх, когда увидела, что вернулся Пьер. Схватив сумочку и куртку, она закрыла дверь своей спальни, положила ключ в карман и поспешила ему навстречу. Он вернулся домой позже, чем она ожидала, и было уже без четверти пять вечера. Если бы она была порасторопней, она могла бы уже вернуться обратно из города.

Несмотря на то, что девушка приняла решение остаться ещё на несколько дней, она решила использовать поездку в город как возможность провести разведку. Она могла бы узнать номера служб такси, а также проверить, где был доступен сигнал сотовой сети. Остаётся надеяться, что затем, когда она будет готова уйти, всё пройдёт гладко.

Когда Кэсси подошла к входной двери, она увидела, что Марго тоже вернулась домой. Её волосы выглядели на несколько оттенков светлее, и у неё была недавно сделанная укладка. Должно быть, она провела вторую половину дня в парикмахерской, а затем Пьер её забрал, когда возвращался домой.

Марго прошла мимо неё, даже не поздоровавшись, но Пьер остановился, когда её увидел.

- Мне нужно попросить у Вас об одолжении, - сказала Кэсси.

- В чём дело? – спросил Пьер, положив ключи от машины в медную вазу на столе в прихожей. Кэсси заметила, что Марго повернулась к ним, явно желая послушать, о чём они будут говорить.

- Могу ли я взять отгул на пару часов? Мне нужно съездить в город.

- Сейчас? – спросил Пьер, нахмурив брови. – Это не совсем подходящее время.

- Через час дети должны поужинать, - многозначительно заметила Марго.

Эту поездку нельзя было больше откладывать, но, поскольку Марго выступила против неё, Кэсси знала, что была на грани получения полного отказа. Без своих лекарств завтра к этому времени у неё будут серьёзные неприятности, но она не хотела, чтобы Пьер это знал. Было бы намного лучше, если бы она могла придумать другую причину, по которой ей нужно было уехать.

- Мне нужно связаться с агентством Au Pair и предоставить им обновлённую информацию, - объяснила она. – Они попросили меня сделать это не позднее сегодняшнего дня.

Пьер смотрел на неё нахмурившись.

- Для этого не нужно ехать в город. У нас здесь есть телефон, - сказал он.

- Нет, нет, - запротестовала Кэсси, глубже погружаясь в собственную ложь. – Я должна сделать этот звонок за свой счёт, я не хочу, чтобы Вам пришлось его оплачивать. Мне также нужно сделать важное дело. Я… э… мне нужно оплатить один из счетов за одежду. Платёж уже просрочен и сегодня крайний срок.

Она видела, что Пьер не поверил в её невнятную, в последний момент придуманную историю.

- Не разрешай ей уезжать сейчас. Это без сомнения может подождать и до выходных, - порекомендовала Марго. Отбросив свои блестящие волосы, она поднялась наверх.

- Я хотела произвести оплату до своего отъезда из Штатов, - сказала Кэсси. – Но я старалась как можно скорее прибыть сюда и из-за спешки мне не хватило времени, чтобы закончить определённые вещи.

Пьер задумчиво сжал губы. Кэсси задалась вопросом, может ли он прийти к выводу, что у неё на тот момент не было денег и только сейчас она имела возможность поехать и оплатить свои счета, потому что он только что дал ей немного наличных.

Во всяком случае, к её огромному облегчению, он неохотно кивнул.

- Только быстро, - сказал он. – Даже если ты пропустишь ужин, то ты должна вовремя вернуться, чтобы уложить детей спать.

- Я обязательно вернусь к тому времени, - пообещала Кэсси.

Она взяла ключи от Рено и побежала в гараж, задаваясь вопросом, как она сможет найти кабинет врача в такой короткий срок так поздно вечером.

Когда она уже собиралась сесть в машину, то услышала шаги позади себя. Оглянувшись, она увидела, что за ней шёл Пьер.

Кэсси с тревогой посмотрела на него, испытывая желание бросить его деньги прямо ему в лицо, но зная, что не может себе этого позволить.

Возможно, именно поэтому он и согласился отпустить её в город, зная, что, если она потратит деньги, то это сделает её ещё более обязанной ему. Кусая губы, она ждала, пока он начнёт говорить, и задавалась вопросом, собирался ли он совершить ещё одну попытку сблизиться с ней, и в случае, если это так и было, как на этот раз ей следует справиться с ситуацией.

- Ты собираешься позвонить в агентство? – спросил он.

- Да, да, я собираюсь им позвонить, - снова соврала она.

Пьер поправил тяжёлый золотой перстень на своём указательном пальце.

- И что ты им скажешь? – сказал он более тихим голосом.

- Скажу им? – повторила она в замешательстве, прежде чем поняла истинный смысл его вопроса. Она почувствовала, как краснеет её лицо.

- Я скажу им, что счастлива быть здесь и что я хорошо обустроилась. Я скажу, что моя комната очень удобная, еда великолепная, и что мы потихоньку начинаем сближаться с детьми.

Она сжала в ладони ключи от машины, осознавая, как уплывают драгоценные минуты. Интересно, в котором часу во Франции врачи заканчивают свой рабочий день?

- Это всё, что ты собираешься сказать им?

- Да, это всё, - она чувствовала себя неловко, повторяя за ним слова.

- Конфиденциальность находится у нас в приоритете, - подчеркнул Пьер. – Репутация очень важна для меня лично, а также для бизнеса моей семьи. У меня в прошлом был опыт, когда люди лгали, преувеличивали и пытались причинить мне вред. И это всегда приводило к очень серьёзным последствиям – для них, а не для меня. Ты понимаешь это, Кэсси?

Это было больше, чем простое предупреждение, это была угроза. Ей стало холодно внутри, когда она подумала о том, что же могло случиться с теми людьми, которые откровенно высказывались о нём в прошлом.

- Я всё понимаю, - прошептала она.

Пьер продолжил более громким голосом.

- У тебя достаточно денег, чтобы полностью оплатить этот счёт за одежду? Вот, держи – я выдам тебе аванс, чтобы ты была уверена, что твоя сегодняшняя поездка не пройдёт впустую.

К её удивлению, он вытащил кожаный кошелёк из своего кармана, отсчитал из большой пачки ещё четыре купюры по пятьдесят евро и протянул ей. Прежде чем она смогла произнести хоть что-то или вернуть ему деньги обратно, он развернулся и вышел из гаража.

Она завела машину, понимая, что у неё дрожали руки. Послание Пьера было понятным. Сотрудничай, молчи, играй в игру – и ты будешь вознаграждена.

Кэсси не хотела даже думать о том, какой будет альтернатива.

Была уже одна минута шестого, когда Кэсси вернулась в аптеку, но фармацевт любезно подождал её и обеспечил месячным запасом всех необходимых лекарств.

Кэсси всё ещё не отошла от встречи с доктором Лафайетом. Она была настолько близкой к тому, чтобы создать эффект разорвавшейся бомбы своим признанием, которое имело бы для неё наихудшие из возможных последствий. Даже её единственный намёк на то, что у неё в этой семье были некоторые трудности, и тот мог иметь неприятное продолжение. Она могла только молиться о том, чтобы близкая личная дружба доктора с Пьером не повлияла на соблюдение конфиденциальности пациента, особенно учитывая его удивление от количества препаратов, которые она принимала.

- Этот рецепт рассчитан на обновление каждые три месяца, - сказал ей фармацевт. – Для обеспечения себя запасом лекарств на следующий месяц Вы можете подъехать в любое время, начиная с первого декабря.

К её облегчению, он смог предложить ей доступные по цене препараты-аналоги для двух из её лекарств, и хотя медикаменты стоили немного больше, чем визит к доктору, её карта здесь наконец-то сработала, и она смогла ею воспользоваться.

Пока она ждала, фармацевт позволил ей подключиться к его Wi-Fi, и войдя в свою банковскую систему, она увидела, что небольшая сумма поступила на её счёт из ресторана. Эта сумма была тут же поглощена оплатой за медикаменты, так что она снова была почти на нуле.

Она поискала местные службы такси и посмотрела, сколько будет стоить поменять билет на самолёт. В интернете было так много противоречивой информации, что она не могла быть на сто процентов уверенной, но подумала, что, вероятно, сможет позволить это себе с оставшейся на руках суммой, при условии, что не будет больше тратить ни копейки.

И тем не менее, ей пришлось сделать одну последнюю покупку, которую она могла совершить прямо в аптеке – купить ваучер на предоплаченные минуты.

Теперь в её распоряжении были минуты разговора и работающий Wi-Fi, и Кэсси увидела поток поступивших ей сообщений и электронных писем. Было и несколько пропущенных звонков от её друзей из дома, и сообщение от Джесс, её коллеги по программе, с которой она познакомилась в самолёте, в своём сообщении девушка спрашивала, как у Кэсси обстояли дела и не хотела бы она встретиться в свой выходной.

У Кэсси не было достаточно времени и денег, чтобы ответить на все сообщения сразу. Им придётся подождать, потому что она хотела сберечь свои минуты. И тем не менее, был один важный звонок, который ей безотлагательно нужно было произвести.

Она вернулась к машине и, как только села внутрь, сразу же набрала номер, выполняя в уме арифметические расчёты, чтобы вычислить разницу во времени с домом.

Там был полдень, а это значит, что в будний день Зейн будет на смене на заводе, где он работал. И всё же он ответил на её звонок спустя три гудка.

- Подожди, детка, я собираюсь выйти на перерыв, - сказал он, и Кэсси пришлось ждать несколько бесконечно долгих, дорогостоящих минут, пока она слушала, как он выходит с завода. Она представила его, одетого в джинсы и рабочую куртку, шагавшего по бетонному покрытию и направлявшегося к боковому входу, где располагалось место для курения.

Лязганье на заднем фоне сменилось порывом ветра, оповещая Кэсси, что он достиг этого места.

- Ок, - сказал он. – У меня есть десять минут. Давай поговорим.

Кэсси надеялась, что их разговор не затянется на целых десять минут. Она хотела решить эту проблему как можно быстрее, не растрачивая свои драгоценные минуты попусту.

- Зейн, как тебе удалось узнать, где я? Я не давала тебе номер телефона моих работодателей. Я никому его не давала.

- Для этого потребовалось провести определённую детективную работу, - самодовольно объяснил Зейн. – Видишь ли, я заметил название агентства у тебя на рюкзаке. Я позвонил им и сделал вид, что потерял твой номер. Во время моей первой попытки я наткнулся на женщину, которая не сообщила бы мне эту информацию, она сказала, что всего лишь может передать тебе сообщение. Но в следующий раз мне ответил какой-то другой парень и раздобыл твой номер для меня.

- Пожалуйста, не звони туда больше.

- Почему нет, детка? Ты вообще не хочешь со мной говорить?

- Не в этом дело, - она задавалась вопросом, как ей объяснить так, чтобы не вызвать у Зейна ещё более решительного намерения продолжать названивать в замок? Она не хотела бы, чтобы он подумал, что должен прийти ей на помощь и спасти её.

- Семья, в которой я работаю живёт закрытой жизнью, - сказала она. – Они не позволяют персоналу принимать никакие личные звонки в доме. Обычно они даже не передают сообщений. Тебе очень повезло, что на твой звонок ответила экономка.

Оставалось надеяться, что это убедит Зейна в бесполезности дальнейших попыток ей дозвониться.

- Так когда ты возвращаешься домой? – казалось, он звучал слегка встревоженным, но не побеждённым окончательно её словами.

Кэсси посмотрела на часы в машине. Была уже половина шестого. Ей нужно было поспешить обратно в замок, но она не могла начать движение, пока не разобралась бы с этим окончательно, так как не знала, где именно прервётся сигнал.

- Я пробуду за границей по меньшей мере год, - сказала она ему, и услышала его яростное восклицание.

- Ты думаешь, это справедливо по отношению ко мне – уехать на такое долгое время, даже как следует не попрощавшись?

- Зейн, к тому времени, как я уехала, мы уже не встречались, - раздражённо ответила Кэсси, понимая, что разговор идёт кругами. Она завела машину и включила печку, надеясь, что сможет найти дорогу в замок и в темноте.

- Нет. Ты ушла от меня. Но мы никогда не расставались. В один прекрасный день я вернулся и увидел, что ты собрала свои вещи и ушла.

- Ты отлично знаешь, что на то была причина, - Кэсси услышала надрыв в своём собственном голосе. Она так и не смогла простить ему того, что он сделал.

- Я понятия не имею, что за причина, малышка, я серьёзно. Я вообще ума не приложу.

Он лгал. Он всё знал.

- Зейн, ты разозлился на меня, когда мы поссорились. Ты вышел из себя и так сильно схватил меня, что чуть не выдернул мое туловище из ног. Затем ты ударил меня по руке. Синяки от этого проходили в течение нескольких недель. Ты целенаправленно причинил мне боль. Как я сказала тебе тогда, я не намерена мириться с этим, и я не собираюсь давать тебе ещё один шанс.

Повисла короткая тишина.

- Я действительно не знаю, о чём ты говоришь. Ты имеешь в виду случай, когда я вытащил тебя из той машины? Детка, мы ругались на парковке, ты была расстроена, ты не смотрела на дорогу, ты собиралась буквально наехать на какой-то внедорожник. Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности.

Всё происходило не так. Совсем не так. Его версия была абсолютно далека от истины. Слушая его слова, Кэсси становилась всё более решительной в своём намерении держаться от него как можно подальше навсегда. Она знала, что если бы она была там и смотрела на то, как он невинно разводил бы руками во время разговора, и поднимал брови, выглядя при этом почти комично беззащитным, она могла бы купиться на его историю. Какая-то её часть хотела бы поверить, что он был прав, и что она неправильно поняла ситуацию.

- Я больше не собираюсь ругаться с тобой, Зейн, но я и не собираюсь возвращаться.

- Пожалуйста, Кэсси. Ты даже не представляешь себе, насколько я по тебе скучаю. Все наши друзья спрашивают меня, где ты. О, и я хотел тебе сказать, что на заводе появилась вакансия. Не на производстве, а в офисе. Они ищут помощника в отдел маркетинга. Там неплохая зарплата и действительно хорошие перспективы. Я сказал им, что сообщу тебе. Хочешь, я отправлю тебе все детали? Заявки на вакансию надо подать до понедельника.

Кэсси попыталась закрыть уши и не слышать его слов. У Зейна был талант угадывать, что именно ей нужно для того, чтобы изменить мнение, и сейчас она должна была признать, что перспективная работа стала бы для неё серьёзным спасательным кругом.

Она говорила себе, что этой вакансии в отделе маркетинга, скорее всего, даже не существует, а если и существует, то она, вероятно, уже закрыта, и даже если эта вакансия всё ещё была актуальной, почему они должны взять на работу именно её?

Не мог же Зейн, простой заводской рабочий, что-то сделать, чтобы как-то повлиять на результат.

- Не сейчас, спасибо. Я намерена остаться здесь, так что я не могу вернуться домой.

- Но, детка, ты не кажешься мне счастливой. Я это слышу даже по телефону. Судя по голосу, ты явно обеспокоена. Не нужно оставаться там, если тебе там нехорошо.

Кэсси стиснула зубы.

- Я обеспокоена, потому что опаздываю. Мне надо идти. Пожалуйста, не звони мне больше. Я не отвечу и не стану с тобой разговаривать. Прощай, Зейн.

Она нажала кнопку и сбросила вызов, обрывая его крики протеста.

Затем она выключила свой телефон, и выехала с парковки, будучи на грани срыва после бесполезного разговора, и от осознания того, насколько слабой она чувствовала себя перед Зейном. Почему ей было так трудно противостоять ему? Даже когда она, наконец, собралась с силами, чтобы бросить трубку, она всё равно вежливо попросила: «Пожалуйста, не звони мне больше». Пожалуйста! Как будто она просила его об одолжении. Она всё ещё продолжала передавать ему всю власть над их отношениями. Неудивительно, что он думал, что у него есть ещё один шанс.

Во всяком случае, из-за этого разговора, ей придётся вернуться даже позже, чем она рассчитывала. Возможно, она даже не успеет уложить Эллу в кровать, и она знала, что ей придётся объяснить, почему она так много времени провела в городе.

Пока Кэсси ломала голову в поисках веского оправдания, она в конечном итоге пропустила поворот к замку. В темноте всё выглядело по-другому. Хоть путь в город и был хорошо обозначен указателями, она не подумала, что нужно следить за дорожными знаками и на обратной дороге. Теперь она поняла свою ошибку. Город был хорошо обозначен, а вот замок – нет. Она совсем потерялась и понятия не имела, в каком направлении ей следовало бы двигаться. Кэсси остановилась и попыталась подключиться к GPS, но, к своему разочарованию, она не смогла поймать сигнал.

Когда через несколько миль она поняла, что определённо заехала слишком далеко, она попыталась вернуться назад, но, вместо того, чтобы повернуть направо и объехать квартал, она, в конечном счёте, по ошибке выехала на шоссе. Кэсси оказалась на автостраде, ведущей в Страсбург.

- Чёрт, чёрт, чёрт, - прошептала она, осознавая степень допущенной ошибки. На этой дороге, которая была больше похожей на гоночную трассу, она не могла двигаться медленно, и поэтому у неё не было возможности как следует сориентироваться. Мимо пролетали машины, и ей пришлось ускориться просто, чтобы избежать аварии.

Крепко вцепившись в руль, Кэсси поняла, что ей придётся проехать несколько миль по этому адскому маршруту – шоссе было настолько ярким и освещённым, насколько тёмными были просёлочные деревенские дороги, и оно вынуждало её быстро двигаться совершенно не в том направлении. Сможет ли она когда-нибудь снова найти дорогу к замку? И если сможет, то как она объяснит своё непростительное опоздание после того, как ей прямо сказали, чтобы она вернулась вовремя и уложила детей спать.

После, казалось, бесконечного движения в неизвестном направлении, Кэсси удалось найти подходящее место на дороге для того, чтобы развернуться и понять, где именно она находится, но после того, как она ошиблась дорогой и учитывая стресс, полученный во время напряжённой езды, она поняла, что её способность к ориентированию была абсолютно утеряна. На обратном пути домой она пропустила съезд и теперь была вынуждена начать весь процесс поиска нужного поворота заново, на этот раз двигаясь по направлению в Париж.

Когда ей наконец-то удалось найти правильный по её мнению съезд, она не могла вспомнить ни одного поворота, который сделала, чтобы выехать на это шоссе, и обречённо поняла, что это абсолютно не та дорога.

У Кэсси было такое чувство, будто она застряла в бесконечном кошмаре, поворачивая на каждую безлюдную, неосвещённую просёлочную дорогу, мимо которой она проезжала, и отчаянно вглядываясь в окружающую темноту в надежде найти какой-то ориентир, с помощью которого она могла бы определить своё местонахождение. Но время проходило, а никаких ориентиров так и не появилось.

Дома в этом районе были расположены далеко от дороги, и лишь у немногих были дверные звонки или домофоны. В отчаянии она попыталась позвонить в те дома, в которых они были, но в двух ей вообще никто не ответил, один человек указал ей направление, ведущее к шоссе, и последней её попыткой был звонок в дверь пожилой женщины, которая после разговора ни о чём, окончательно разочаровавшего Кэсси, призналась, что понятия не имеет, где находится замок.

В конце концов, благодаря счастливой случайности, Кэсси набрела на дорогу, которую, как ей казалось, она узнала. Она не могла поверить собственным глазам, когда поняла, что приближается к замку с совершенно другого направления, проезжая мимо деревушки, в которой проводился карнавал. К тому времени Кэсси уже потеряла всякую надежду, потому что было уже слишком поздно и было невозможно найти себе оправдание или даже как следует объясниться. Как мог нормальный человек таким невообразимым образом окончательно потеряться, как это только что произошло с ней?

Пока она искала правильный путь, то перестала смотреть на часы, потому что это только заставляло её ещё больше паниковать, но сейчас, когда она ехала по извилистой дороге, Кэсси на них взглянула. Было почти восемь часов вечера, и она приготовилась к критическим комментариям со стороны Пьера. Он потребует объяснений, где она была и она не знала, каким образом сможет его убедить в том, что она больше часа плутала по окрестностям.

Когда Кэсси открыла входную дверь, то не была готова к тому хаосу, который обнаружила внутри.

На полу лежали осколки вдребезги разбитой декоративной тарелки, а кто-то – она догадывалась, что Марк - стучал по клавишам пианино в комнате для занятий музыкой. Элла сидела на самом верху лестницы и плакала. Кэсси также было слышно, как Марго и Антуанетта кричала друг на друга ещё дальше в столовой.

- Простите, я так опоздала. Всё в порядке? – прокричала Кэсси и в ней вспыхнуло чувство беспокойства. Где был Пьер? Что произошло? Она сомневалась, чтобы дети настолько потеряли контроль над своими эмоциями, если бы он был дома.

За её словами последовало короткое молчание.

А затем Марго взвизгнула в ответ высоким, пронзительным и яростным голосом.

- Иди сюда немедленно, Кэсси! Как ты посмела оставить меня наедине с детьми на весь вечер? Где, чёрт возьми, ты была?

Марго не стала ждать, пока Кэсси дойдёт до столовой. Она встретила её в коридоре, лицо женщины пылало от ярости, а её красивые светлые волосы были растрёпанными.

- Объясни мне всё сейчас же, - закричала она, и Кэсси почувствовала запах алкоголя в её дыхании. Это было нечто покрепче вина - от неё разило перегаром.

- И лучше тебе в этот раз рассказать мне всю правду, лживая шлюха!

Кэсси в шоке уставилась на Марго. Она была в ужасе от того, что эта белокурая женщина выкрикивала подобные оскорбления при детях, и понятия не имела, каким образом можно было бы разрядить ситуацию, когда она уже обострилась настолько сильно.

Очевидно, Марго перебрала со спиртным и, как догадалась Кэсси, она не справилась самостоятельно, оставшись наедине с детьми, а затем быстро потеряла контроль над собой. Теперь она срывала свою злость на Кэсси за то, что та уехала и оставила Марго в этом затруднительном для неё положении. Возможно именно поэтому она чувствовала такую злость – потому что ощущала своё бессилие.

- Мне очень жаль, что я вернулась так поздно, - ответила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Я свернула не на ту дорогу, когда возвращалась из города и заблудилась. Нужно ли мне сейчас уложить детей в кровать?

- О, ты свернула не на ту дорогу? Это и есть реальная причина, по которой ты опоздала? – с насмешкой спросила Марго. Она шагнула вперёд, вторгаясь в личное пространство Кэсси, и оказалась так близко к девушке, что та могла разглядеть замысловатую вышивку на её дорогостоящем бирюзовом пальто.

- Разве ты не хочешь, чтобы дети узнали, что их няня есть не что иное, как обычная лживая потаскуха?

Кэсси отпрянула, поняв, что Марго не просто бросает случайные оскорбления, а сделала совершенно неверный вывод. Или, быть может, вспоминая угрозы и обещания, которые ей нашептал Пьер в её спальне ранее, с чувством вины она допустила, что Марго сделала не такой уж и неверный вывод, как того хотела бы Кэсси.

Посмотрев мимо Марго, Кэсси увидела, как Антуанетта выглядывает из столовой. На этот раз девочку покинуло её обычное самообладание. Её лицо было бледным и неподвижным, и Кэсси догадалась, что она плакала.

- Я прошу Вас, давайте обсудим это наедине? – умоляла она Марго. – Вы абсолютно неверно поняли ситуацию. Я могу Вам всё объяснить, но не думаю, что для детей будет правильным стать свидетелями нашего разговора.

Марго оставила без внимания её просьбы и продолжила свою гневную тираду.

- Ты уезжаешь, и Пьер немедленно едет вслед за тобой! А потом ты возвращаешься обратно спустя более, чем три часа? А он всё ещё не вернулся. Ты считаешь меня глупой? Я знаю, что ты делаешь! Я видела, как он на тебя смотрит.

- Я не знаю, куда уехал Пьер, - настаивала Кэсси, отдавая себе отчёт в том, насколько неправдоподобно звучали её слова и каким совпадением было то, что он уехал сразу за ней – он даже не упомянул, что собирается выйти.

- Покажи мне свой кошелёк. Давай, достань его из сумки и покажи мне! Марго указала пальцем с алым маникюром на наплечную сумку Кэсси.

- Мой кошелёк?

Что Марго надеялась там найти? Кэсси стало интересно. Карточку от номера в гостинице? Записку, написанную от руки? Ничего подобного у неё не было. В замешательстве, она открыла сумочку и протянула кошелёк Марго, надеясь, что это докажет её невиновность, и слишком поздно начав беспокоиться о том, что эта женщина в порыве своего гнева может разорвать его на кусочки.

Марго выхватила кошелёк у Кэсси и открыла его.

- Вот видишь, - с победным видом сказала она, вытаскивая стопку оранжевых банкнот по пятьдесят евро и швыряя их на пол. Кэсси наблюдала за тем, как купюры, дрожа, падают вниз, и вслед за ними внутри Кэсси тоже всё упало, потому что она поняла, что интуиция Марго не подвела её.

- Многовато денег для того, кто ещё сегодня утром жаловался, что все его деньги пропали, - насмехалась над ней Марго. – Или ты собираешься притворяться, что сняла их со своего банковского счёта в «городе»? Я думала, что ты собираешься оплатить счёт, а не получить оплату. Но кто-то дал тебе денег, не правда ли? Интересно, кто бы это мог быть?

- Пьер выдал мне аванс, - ответила Кэсси.

- О, нет, это неправда. Ты получила от него деньги другим способом, мерзкая шлюха!

Кэсси сдержала крик, когда Марго схватила её за плечо, толкая назад. Она споткнулась, и сумочка соскользнула у неё с плеча. Всё содержимое рассыпалось по полу: бальзам для губ, губная помада, заколки для волос, ручки – всё это теперь лежало на мраморной плитке.

Кэсси посмотрела вниз, и как раз в этот момент рука Марго хлестнула её по лицу жалящей пощёчиной. На этот раз Кэсси уже вскрикнула.

Первым её порывом было ударить блондинку в ответ. Сама сила её собственного гнева напугала Кэсси. Она удержалась от этого с огромным усилием, убеждая себя в том, что ей нужно быть умнее и сильнее и не опускаться до уровня Марго. Ей нужно было попытаться решить эту ситуацию мирным путём – тем более зная, что за ними наблюдает Антуанетта.

- Марго, пожалуйста успокойтесь! То, что я сказала – это правда.

Женщина снова толкнула Кэсси, и та наступила на свою помаду, чуть не упав, потому что та закатилась ей под ноги. Она услышала хруст, когда тюбик сломался.

В этот момент она почувствовала странную отстранённость. То, как Марго нависала над ней, её издёвки, запах алкогольного перегара от её дыхания, разворошило её воспоминания, забытые много лет назад. Это было совсем в другом месте и совсем в другое время. Тогда она была намного моложе, до смерти напуганной и ей пришлось противостоять другой пьяной злой женщине, которая насмехалась над ней.

Элейн, которую она ненавидела больше всего из всех подружек её отца.

Кэсси теперь вспомнила, что хотела не просто, чтобы она ушла. Она действительно хотела её смерти. И именно так и сказала – выкрикивая эти самые слова, когда с кулаками набросилась на женщину – била её, пинала ногами, скручивала пальцы, пытаясь выколоть её глаза.

«Я хочу, чтобы ты умерла, - кричала она Элейн. – Села в свою машину и разбилась в ней. Поднялась наверх и выпрыгнула из окна!».

А Элейн, в свою очередь, Кричала на Кэсси, нападая на девочку с гораздо большей силой.

«Отстань, глупая, тощая сука. Почему бы тебе не попасть под грузовик? Или найти отцовский пистолет и поиграть с ним. Думаешь, ты кому-то здесь нужна?».

Её слова пробили гигантскую пропасть в сердце Кэсси, потому что где-то в глубине души она знала, что правда заключалась в том, что ни одному человеку там не было до неё никакого дела. Ни её отцу, ни Элейн, ни их пьяным друзьям. Она была просто статьёй расходов, бременем и неудобством. И, возможно, при виде неё, отец вспоминал её мать и того человека, каким он был раньше.

Теперь, когда она изо всех сил боролась, чтобы сохранить контроль над собой, Кэсси вспомнила, как потеряла его в прошлый раз. Они с Элейн сильно подрались. Элейн выдернула клок её волос, из-за чего у Кэсси кровоточила кожа головы, а Кэсси вывихнула ей палец, так что та в агонии закричала и наконец отпустила её. Элейн пришлось обратиться в отделение неотложной помощи, и в итоге им пришлось вызвать скорую, потому что, когда через полчаса домой вернулся её отец, он был уже слишком пьян, чтобы отвезти её туда самостоятельно.

И сейчас в Марго она увидела тот же гнев, ту же потерю контроля над своими чувствами.

Ту же ненависть.

Блондинка в ярости зарычала, схватив Кэсси. Она ногтями содрала кожу девушки, порвав её одежду, и ударив её в лицо костяшками пальцев.

- Остановитесь, - закричала Кэсси.

Она бросила сумочку и решила сама прислушаться к собственному совету. Она не была готова терпеть подобное насилие над собой ни секундой дольше. Кэсси дала Марго более чем достаточно времени, чтобы успокоиться и разобраться в ситуации, но она этого не сделала. Бесполезно было взывать к её разуму или другим аргументам – она атаковала, а Кэсси была готова защищаться.

Когда Марго рванулась к Кэсси, та вцепилась блондинке в лицо, чувствуя, как её ногти впиваются в её кожу и слыша тяжёлое дыхание Марго. Но тут Кэсси в ногу вонзился один из ярко-зелёных каблуков Марго, пронзая тонкую ткань её кроссовки. Крича от боли, Кэсси отшатнулась назад, но, поскольку её нога была в ловушке, она потеряла равновесие и упала, ударившись бедром и плечом о скользкий мраморный пол.

Позади себя Кэсси услышала испуганный крик и поняла, что это Элла пришла, чтобы посмотреть, что здесь происходило.

- Элла, возвращайся наверх, - крикнула она.

Если бы Элла проигнорировала её слова, Кэсси ничего не смогла бы сделать. Дети однозначно будут затронуты происшедшим и единственный выбор, который ей предстояло сделать, это то, увидят ли они, как она будет побеждена Марго, или, как она её победит.

Кэсси отбивалась так сильно, как могла. Он схватила Марго за лодыжки, надеясь, что это выведет женщину из равновесия, но та начала пинаться и топать ногами, так что Кэсси пришлось, корчась и извиваясь, уклоняться от её смертельно опасных каблуков.

Кэсси отклонилась назад и вцепилась в голень Марго, так что та завизжала от боли. Немного приободрившись, Кэсси ударила её ногой и Марго отступила назад, жестоко ругаясь.

Затем, позади Марго Кэсси увидела, что Антуанетта вступила в драку. Прищурив глаза, девочка аккуратно прицелилась, прежде чем изо всех сил ударить блондинку под колено.

Нога Марго согнулась под ней и, взвизгнув, она выпала из своих туфель. Женщина попыталась ухватиться за полку, чтобы предотвратить падение, и одна её сторона соскочила с петель. Медные птицы залязгали по полу вокруг неё, но Марго успела схватить высокую африканскую маску, прежде чем та упала.

- Сука! Ты делаешь мне больно! – используя тяжёлую маску в качестве биты, она взмахнула ею перед Кэсси, которая практически согнулась пополам, чтобы избежать удара деревянной головой, который пришёлся как раз в то место на полу, где только что была её рука. Воспользовавшись тем, что Марго временно потеряла равновесие, она схватила противоположный конец маски, попытавшись вырвать её из рук женщины.

Марго склонилась над Кэсси, выкрикивая угрозы и нецензурную брань, пытаясь отогнать девушку.

- Сука! Шлюха!

Одной рукой отбиваясь от Марго, а второй продолжая удерживать маску мёртвой хваткой, Кэсси удалось подняться на ноги. Затем она как можно сильнее толкнула маску назад на Марго, так что та растянулась на полу.

Кэсси бросила маску в Марго, чувствуя прилив восторга, поскольку та ударила женщину прямо по лбу.

Затем она развернулась и побежала. С неё было достаточно. Она собиралась запереться в своей спальне до тех пор, пока к Марго не вернётся здравомыслие. К счастью, Эллы нигде не было, и Кэсси надеялась, что девочка ушла, когда она сказала ей это сделать и не оставалась здесь, чтобы понаблюдать за всей их дракой.

Когда она выбежала за угол, то столкнулась с Пьером.

Девушка заметила его в последнюю минуту, и хоть она и попыталась сбавить скорость, она всё-таки врезалась в него с некоторой силой.

Пьер крепко схватил её, когда они оба пошатнулись назад.

- Что здесь происходит? – закричал он, когда Марго завернула за угол, и Кэсси вырвалась из объятий Пьера, увидев ненависть на её лице.

- Убери от неё руки, - фыркнула Марго.

Кэсси увидела, что на щеке женщины была кровь – её острые ногти сделали надрез на фарфоровой коже Марго. К тому же она хромала, но, казалось, не замечала ни одно из этих увечий и была всё так же разъярена, как и до этого.

- На что это ты намекаешь? – спросил её Пьер. Его голос звучал тише, чем у Марго, но его тон обеспокоил Кэсси.

- Ты и она! – Марго ткнула пальцем в них обоих для того, чтобы подчеркнуть свои слова. – Вы были вместе. Даже не пытайся этого отрицать. Я знаю, чем вы там занимались.

Пьер тяжело вздохнул.

- Марго, ты ошибаешься. Я ездил в Париж, чтобы оценить скульптуру, которая будет выставлена на аукцион на следующей неделе. Твоё поведение переходит абсолютно все границы. Как и твоё, - произнёс он, поворачиваясь к Кэсси и нахмуривая брови.

Прежде чем у Кэсси была возможность объяснить, что она действовала в целях самообороны против обезумевшей женщины, в которую превратилась Марго, он продолжил.

- Немедленно иди в свою комнату, Кэсси, на сегодня твой рабочий день закончен. Я сам разберусь с детьми. Мы можем обсудить эту ситуацию завтра.

- Но… - попыталась начать она.

- Иди, - настаивал Пьер.

Несмотря на громовой голос и бескомпромиссность его тона, Кэсси нашла в себе смелость защищать свою позицию. Она не могла позволить себе уйти, не объяснив, что именно здесь произошло.

- Я прошу Вас, выслушайте меня! В этом нет моей вины, - настаивала она.

- Есть, - прошипела Марго сзади неё.

- Марго напала на меня. Я просто защищалась.

- Нет, ты не просто защищалась. Посмотри, как она расцарапала моё лицо, - спорила Марго.

Пьер смотрел взад и вперёд, то на Кэсси, то на Марго. На секунду, которая подарила ей надежду, Кэсси поверила, что он хотя бы примет то, что она сказала. Но затем его лицо помрачнело.

- Марго – моя невеста и я сначала выслушаю именно её версию. В любом случае, я думаю, что ты вернулась непростительно поздно. Если бы ты была вовремя, ничего из этого не случилось бы. Более подробно мы обсудим это завтра.

Разочарованная тем, что Пьер отказался выслушать её, но отдавая себе отчёт в том, что она больше никак не может повлиять на ситуацию, Кэсси развернулась. Она собрала свои разбросанные по полу вещи и сложила их обратно в сумку. Одна из купюр была порвана, а разбитая помада не подлежала восстановлению. Кэсси уходила, испытывая чувство вины, как будто пренебрежительные слова Пьера уже вынесли ей обвинительный приговор.

Звуки фортепианной музыки прекратились. Кэсси догадалась, что Пьер зашёл в комнату для занятий музыкой, когда проходил мимо неё, потому что Марка нигде не было видно. Как только она подошла к лестнице, Марни поспешно вышла с кухни с совком и щёткой для мусора, чтобы подмести осколки тарелки.

- Полагаю, что у тебя только что произошла ужасная ссора с Марго, - прошептала она.

Кэсси кивнула.

- Поговорим позже, - сказала Марни, прежде чем отвернуться и наклониться, чтобы собрать мусор с пола.

Элла всё ещё была наверху лестницы и плакала ещё сильнее.

- Ты уложишь меня спать сейчас? – всхлипывала она. – Марго была так груба с нами сегодня.

- Тебя уложит твой папа, - сказала Кэсси. – Может, он даже почитает тебе сказку, если ты его об этом хорошо попросишь.

Она взъерошила волосы Эллы, проходя мимо.

После того, как она трижды попыталась вставить ключ в замок, Кэсси поняла, насколько сильно она дрожит. К тому времени, когда она вошла в свою спальню, девушка была на грани того, чтобы расплакаться. Она чувствовала себя глубоко надломленной психологически недавней ссорой и была взбешена обвинениями Марго. Она жалела, что не бросила ту маску настолько сильно, чтобы сбить эту женщину с ног. Нет, настолько сильно, чтобы нанести непоправимый урон её эгоистичному, жестокому разуму.

Сцены недавней стычки продолжали воспроизводиться у неё в голове. Запах алкогольного перегара от дыхания Марго и оскорбления, которые та выкрикивала в адрес Кэсси. То, как она пыталась уклониться от острых, пронзительных, ярко-зелёных каблуков, когда Марго пыталась растоптать её. То, как у неё перед глазами мелькали звёздочки, когда она ударилась об пол. Выражение лица Антуанетты – абсолютно растерянное, как будто она больше не могла выносить угроз и запугиваний со стороны Марго.

Внезапно она почувствовала лёгкий аромат духов - тонкий, женственный запах, который по понятным причинам шокировал её.

Кэсси нахмурилась, стараясь избавиться от него. Она не заметила его, когда Марго на неё напала. Её глаза расширились, когда она поняла, в какой момент соприкоснулась с этим запахом. Это было сразу после того, как она столкнулась с Пьером. Она ощутила этот запах на его коже.

Внезапно Кэсси задумалась, а не был ли Пьер действительно на романтическом свидании с кем-то ещё.

Что ж, независимо от того, был или не был, атака Марго была абсолютно неоправданной, и Пьер остался глух к её версии этой истории. Ему было всё равно. Он не заступился за неё, и он ничего не сделает, чтобы подобное никогда больше не повторилось.

Что касается Марго – эта женщина была воплощением дьявола, прибывшего прямо из ада.

Кэсси обуяла ярость, когда она подумала, каким образом к ней здесь относятся. Подобное обращение выходило за все мыслимые рамки. Это семейство застряло в средневековье во всех смыслах. В доме не было мобильной связи, интернета, телевизора, а невеста хозяина чувствовала себя вправе издеваться над персоналом, словно сотрудники были её собственностью, а не людьми.

Чем больше она об этом думала, тем больше возрастала её злость. Ярость от несправедливого обращения вскипала внутри неё. Ей хотелось прямо сейчас ворваться в спальню Пьера и ударить Марго так сильно, как только она могла бы это сделать. Это бы поставило её на место.

Негромкий стук в дверь её спальни вырвал Кэсси из плена своих мстительных мыслей.

- Входите, - сказала она.

Марни вошла внутрь, быстро закрыв за собою дверь. У неё в руках была накрытая тарелка.

- Я очень сожалею о том, что случилось, - громко сказала она, поставив тарелку на стол. – Я не знаю, ела ли ты сегодня вечером, поэтому принесла тебе немного сыра и печенья на случай, если ты голодна.

- Спасибо, - сказала Кэсси. Она абсолютно не хотела есть, но жест Марни был настолько любезным, что она не смогла отказаться от еды. Кэсси раскрыла тарелку и взяла печенье, но у неё во рту настолько всё пересохло, что ей пришлось стараться изо всех сил, чтобы пережевать его. Она закашлялась и потянулась за стаканом воды на тумбочке.

- Мне жаль, что это произошло, - сочувственно сказала Марни. - С тех пор, как прибыла Марго, для всех нас настали непростые времена.

- Могу себе представить.

- В первый раз, когда я сообщила ей, что еду доставят поздно и нам придётся внести изменения в запланированное ранее меню для званого ужина, она ударила меня.

- Правда? Тебя тоже? Это просто ужасно. И как ты поступила?

Черты лица Марни ожесточились.

- Я была настолько ошеломлена её поступком, что ничего не сделала, - ответила она. – Затем, спустя какое-то время я почувствовала такую злость, что мне казалось, я была способна убить её. Никогда в жизни ни один работодатель не обращался со мной подобным образом. Но я не пожаловалась, потому что она уволила троих сотрудников персонала после того как «пропала» какая-то её драгоценность. Я не думаю, что она вообще пропала. Я думаю, что она её продала, и Пьер заметил отсутствие этого украшения.

- Правда?

- О, да. Пьер контролирует её деньги и расходы. Когда они находятся в ссоре, доступ к финансам для Марго прекращается. Во всяком случае, я сделала такой вывод из того, что услышала во время их громких скандалов.

- Как ты относишься ко всей этой ситуации? – спросила Кэсси, пережёвывая кусочек сыра. Эта беседа странным образом её утешала. По крайней мере, она больше не чувствовала себя единственным врагом Марго.

- Все, кто здесь работает, ненавидят её, и никто из нас не хочет здесь оставаться. Я пытаюсь подыскать другую работу, - призналась Марни. – У меня уже есть одно предложение в гостинице соседней деревни. В конце месяца я приму решение, куда пойти и подам заявление на увольнение.

- Я не виню тебя. Я чувствую то же самое, а я пробыла здесь всего три дня. Я тоже хочу уволиться, и думаю, что всё же сделаю это.

Марни с сочувствием кивнула.

- Здесь работать непросто. Никто не может винить тебя за решение уволиться. Твоя предшественница ушла спустя месяц по тем же причинам. А сейчас я лучше оставлю тебя, чтобы ты могла немного поспать. Давай забудем, что между нами состоялся этот разговор и не будем снова о нём вспоминать, в противном случае ни для одной из нас это добром не кончится в этом доме.

Марни заговорщицки улыбнулась Кэсси, когда уходила.

Кэсси решила, что слова Марни подкрепили её собственное намерение. Она не была готова оставаться в доме, где подобный уровень жестокости может и будет регулярно демонстрироваться. От её эмоциональной и психологической стабильности и так уже оставались одни руины, а сейчас она ещё и узнала, что её единственная подруга уйдёт отсюда в конце месяца.

Кэсси решила, что для сохранения её собственного душевного равновесия ей придётся утром уйти.

Она потратила час, чтобы аккуратно собрать свои вещи. Ей не было дела до просьб Эллы или угроз Пьера. Она не собиралась даже думать о том, какие последствия для её дальнейшей карьеры будет иметь это решение. Кэсси собиралась позаботиться о себе и своём собственном благополучии и в данный момент она могла только надеяться, что всё остальное само собой образуется.

Когда всё было сложено и готово к отъезду, Кэсси взобралась на кровать, но поняла, что не сможет уснуть. Её спина была в синяках и болела, она потянула мышцу плеча во время драки с Марго, и это были только физические травмы.

С тех пор как Кэсси ушла из дома, она изо всех сил стремилась избежать повторения того, что ей пришлось пережить в детстве.

Девушка активно избегала конфликтов. Она рассталась с Зейном после первого же раза, когда он в гневе поднял на неё руку. В друзья она выбирала себе мягких по характеру людей, которые жили так, как стремилась жить она, и она старалась выбирать такие места работы, где у неё на рабочем месте было бы минимальное количество конфликтных ситуаций.

А сейчас было такое впечатление, будто ящик Пандоры с воспоминаниями из её прошлого оказался открытым. Кэсси вспоминала то время, когда её собственный отец избивал её. Это началось с толчков и ударов, которые он время от времени наносил ей, и затем переросло в настоящие избиения, будто он не мог сдерживать свою внутреннюю ярость на то, какой печальный поворот приняла его жизнь, и поэтому срывал всё это на своей собственной дочери.

Сейчас Кэсси вспомнила, что были и другие драки с Элейн. И она очень хорошо помнила тот случай, когда застала одного из друзей Элейн в её спальне, во время того как тот рылся в её ящиках. И единственным оружием Кэсси были ключи от дома, которые она держала в руках. Она напала с ними на мужчину средних лет, и он, в конце концов, выбежал из комнаты с порезом на лице.

Но поздно ночью он вернулся.

«Привет, сладенькая малышка. Ты там, девочка?»

Кэсси вздрогнула. Она вспомнила то состояние удушающей паники, которое она испытала, прячась от него, и понимая, что, если он найдёт её там, то рассчитывает не просто получить компенсацию за физическую боль, которую она ему причинила – он захочет сделать что-то похуже.

Трясущимися руками она открыла флакончики с таблетками, которые купила в аптеке. Сейчас было не время, чтобы делить дозы напополам - она взяла по одной таблетке каждого препарата. В её стакане было как раз достаточно воды, чтобы их проглотить.

Затем она забилась в груду своих подушек, ощущая ноющую боль от причинённых травм и ожидая, пока начнут действовать таблетки, и она наконец-то сможет уснуть.

Но пока она ждала, то поняла, что до неё доносится шум по ту сторону двери её спальни.

Кэсси выбралась из кровати и на цыпочках подошла к двери настолько бесшумно, настолько могла. Она внимательно слушала, ожидая временного ослабления порывов ветра, который бил в её окна.

Затем девушка безошибочно услышала это – мягкий, непрерывный звук чьего-то дыхания.

Кто-то стоял у её двери.

Когда Кэсси повернула ключ в двери своей спальни, она почувствовала, насколько дрожала её рука. Она старалась сделать это тихо, но послышался чёткий щелчок и толчок. А затем она услышала быстро удаляющиеся шаги.

Ещё какое-то время Кэсси боролась с замком, пока он наконец не провернулся. Она распахнула дверь и устремила свой взгляд вниз по коридору.

Там никого не было видно.

Кто же стоял у её двери? Пьер? Марго?

Праведный гнев сам собою направил её шаги прямо по коридору к спальне Пьера. Как только Кэсси завернула за угол, она услышала разговоры на повышенных тонах и поняла, что они ругались за закрытой дверью спальни. Таким образом, это не мог быть ни один из них. Похоже, у них там был жаркий и ожесточённый спор и ей стало интересно, не почувствовала ли и Марго запах духов на коже Пьера, или же они всё ещё ругались по поводу того, как она вела себя с Кэсси раньше.

Ей было любопытно послушать, но по ту сторону двери невозможно было чётко разобрать слова. Она нервничала при мысли, что ей снова придётся приблизиться к этой спальне. Она была там дважды и оба раза это плохо закончилось. Она не хотела, чтобы её в третий раз застали на месте с поличным – хотя, где-то в глубине души, она и фантазировала о том, как распахнёт дверь, вмешается в их спор и потребует, чтобы они услышали её позицию.

По крайней мере, она бы высказалась, прежде чем уйти из этого дома навсегда.

Пока она в нерешительности стояла в коридоре, голоса внезапно прекратились и Кэсси поспешила обратно в свою комнату.

Она выключила свет, и чтобы успокоиться, взяла ещё одну таблетку из упаковки и проглотила её, совсем не запивая водой. Если побочным эффектом от неё была сонливость, то она с радостью удвоила рекомендованную дозу. Это был единственный способ, с помощью которого она могла уснуть после полученной сегодня травмы.

Когда Кэсси была на грани того, чтобы заснуть, она услышала из коридора крик, который снова привёл её в состояние бодрствования.

Кэсси села и включила свой прикроватный светильник, с тревогой прислушиваясь и задаваясь вопросом, что же произошло и пытаясь вспомнить, закрыла ли она дверь в свою комнату, когда вернулась. Когда она услышала крик во второй раз, то узнала голос Эллы. Девочке, скорее всего, снился очередной кошмар, и независимо от приказа Пьера оставаться в своей комнате, Кэсси нужно было пойти и успокоить её.

Она порылась в чемодане в поисках своего халата на случай, если ей придётся какое-то время провести с Эллой, а затем поспешила в спальню девочки.

- Элла, это я. Всё хорошо, не переживай. Я здесь.

Кэсси быстро включила свет и закрыла дверь на случай, если крики Эллы потревожат Марго. Последним, что ей сейчас было нужно – так это ещё одно ночное столкновение с этой ненормальной блондинкой.

- Тебе снился плохой сон?

Элла всё ещё находилась в агонии от своих ночных кошмаров. Её маленькие кулачки колотили Кэсси и она вскрикивала во сне.

- Хватит! Перестань делать мне больно!

Обеспокоенная тем, что именно могло вызвать этот кошмар, Кэсси легонько толкнула девочку, чтобы та проснулась.

- Всё в порядке, - успокоила её Кэсси. – Смотри, вот твой медвежонок. Хочешь, мы можем немного посидеть, чтобы убедиться, что ты не вернёшься в свой сон?

Элла пылала от жара, её спина была мокрой от пота. Она почти зарылась в одеяло, и этого было бы достаточно, чтобы ей стало очень жарко, Кэсси надеялась, что это единственная причина и у девочки нет температуры.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - обеспокоенно спросила она.

- Мне приснился страшный сон, - всхлипывала Элла. – Я не могла дышать, Кэсси. Кто-то душил меня. Это было ужасно. Я думала, что умру!

- О, Элла, наверное, это было так страшно. Мне жаль, что тебе приснился этот сон. Но на самом деле этого не было. Смотри, сейчас с тобой всё в порядке. Я думаю, что ты, возможно, боролась со всеми своими одеялами, так как оказалась под ними и тебе было трудно нормально дышать. Я тоже не люблю спать с головой под одеялом. Может быть, надо открыть окно, чтобы впустить немного воздуха?

Когда Элла кивнула в знак согласия, Кэсси подошла к окну и совсем немного приоткрыла его, чтобы снаружи в комнату проник глоток прохладного воздуха.

Стоя на ногах, она почувствовала головокружение и дезориентацию, как будто наблюдала за собой со стороны, пока открывала окно. Она догадалась, что это было связано с последствиями перенесённого ею стресса.

- Я останусь с тобой, пока ты не уснёшь, - пообещала Кэсси, расправляя подушку Эллы и помогая ей устроиться поудобнее.

- А что насчёт завтрашнего дня? – жалобно спросила Элла. – Ты будешь здесь завтра? Или к тому времени, когда я проснусь, ты уже уйдёшь?

Кэсси стало интересно, была ли Элла тем человеком, который стоял за дверью её спальни. Если бы девочка встала на цыпочки, то могла бы увидеть её через замочную скважину. Или, может быть, она просто ждала снаружи, и услышала, как Кэсси положила свой чемодан на пол, а затем последовали звуки, которыми сопровождалось складывание вещей. В любом случае, предположение девочки оказалось невероятно точным, и Кэсси знала, что сейчас ей придётся произнести ложь во благо.

- Ну конечно же я буду здесь, - успокоила она малышку, виновато осознавая, что собирается уйти сразу, как только рассветёт.

Меньшее, что она могла сделать – это подождать пока Элла погрузиться в безмятежный сон, поэтому Кэсси прочитала ей сказку, выбрав ту, которую Элла когда-то назвала своей любимой. После этой сказки Элла выглядела намного спокойнее и Кэсси надеялась, что девочка уже забыла свой прежний сон.

Кэсси села на край кровати девочки и ждала до тех пор, пока будет точно уверенной в том, что она крепко спит. Девушка откинула прядь волос с её лица, чтобы та не попала девочке в рот и не спровоцировала ещё один сон про удушье.

Затем она нахмурилась, глядя вниз. На шею Эллы падала тень или это было что-то другое?

Присмотревшись, Кэсси увидела слабые, но без всякого сомнения ясно проявленные очертания появляющегося синяка.

Пока она смотрела на это, её начала переполнять злость. Кто-то – и она могла с точностью предположить, кто именно – сделал это с Эллой, возможно всего несколько часов назад.

Она могла представить себе ссору, в которой Марго, скорее всего, кричала, чтобы Элла замолчала и слушала её. Когда девочка не послушала её и не стала подчиняться её приказам, блондинка, должно быть, схватила её за шею.

Возможно, к тому времени она уже изрядно выпила алкоголя. Казалось, когда Марго выходила из себя, она была только рада незамедлительно применить физическую силу.

Элла, должно быть, была полностью травмирована этим событием. Неудивительно, что девочка плакала, когда Кэсси вернулась домой. Вероятно, она стёрла этот инцидент из своей памяти, но во сне её подсознание вернуло его и попыталось помочь ей прогнать своих демонов.

Кэсси почувствовала настолько сильный прилив ярости, что это напугало её саму.

Будучи самым маленьким ребёнком, Элла была наиболее уязвимой к такого рода насилию, и это могло оставить самые глубокие шрамы в её душе.

Кэсси приняла решение, что, прежде чем покинет Францию, она сообщит о ситуации в этой семье в соответствующие органы. Оставалось надеяться, что насильственное поведение Марго будет расследовано и остановлено. Это будет последним, что она может сделать, чтобы помочь Элле, прежде чем навсегда покинет семью Дюбуа.

Горло Кэсси обожгла горячая, кислая рвота. Она рванулась к белому фарфоровому унитазу и её обуяли яркие воспоминания об ужасе, который она увидела снаружи.

Тело Марго неподвижно лежало внизу на брусчатке. Одна её нога была согнута под углом, что выглядело отвратительным образом.

Марго, скорее всего, точно была мертва… но, возможно, каким-то чудом ей всё же удалось выжить, и она была без сознания или в коме.

Кэсси сплюнула в унитаз и вытерла рот. Несмотря на то, что в комнате было холодно, на лбу и подмышками Кэсси выступил липкий пот. Её головокружение только усилилось, и, когда она вышла из ванной, то снова направилась на балкон, пребывая в растерянности, затем она повернула в другую сторону и поспешила на дрожащих ногах к двери спальни.

- Пьер? – кричала она, пока бежала по коридору. – Пьер, где же Вы?

Где он был? И, что было ещё более важным, где он был, когда это произошло?

Чувствуя, как тошнота снова взбалтывает её внутренности, Кэсси подумала, стоит ли ей задать тот же вопрос себе. В конце концов, ей приснился тот странный тревожный сон, в котором она видела тело. Могло ли быть так, что во время своего хождения во сне она зашла в спальню Пьера и посмотрела с балкона вниз, не отдавая себе в этом отчёт? Хотя, поскольку на улице в то время было абсолютно темно, она не могла бы ничего увидеть так далеко внизу.

В таком случае, почему её воспоминание о том, как она столкнула Джеки в овраг, было настолько ярким?

Кэсси снова позвала Пьера, и двери одной из спален распахнулись. Она увидела Антуанетту, одетую в свою персиковую пижаму, стоящую в дверном проёме с настороженным любопытством в глазах. Марк вылетел из своей комнаты, словно пуля, сжимая в руке игрушечного динозавра.

- Где папа? – закричал он. – Папа, Кэсси тебя ищет!

Он грохотал сзади неё, но ей удалось схватить его, прежде чем Марк успел спуститься вниз по лестнице. Кэсси развернулась к Антуанетте.

- Пожалуйста, Антуанетта, возвращайтесь с Марком к себе в комнату и оставайтесь там. Это важно и очень серьёзно. Не выходите оттуда. Через минуту я объясню вам почему.

К счастью, настойчивости её тона было достаточно, чтобы убедить Марка, и он без спора вернулся к себе в комнату.

Кэсси спустилась по лестнице, опираясь на перила и спотыкаясь, пока бежала вниз.

Не переводя дыхания, она вошла на кухню, где на неё с любопытством посмотрела горничная, доставая из духовки противень.

- Где Марни? – всхлипывая спросила Кэсси, и слёзы полились рекой, застилая её глаза. Марни бросилась к ней с беспокойством, отставив корзину, которую несла в руках, чтобы подхватить Кэсси за плечи, так как девушка пошатывалась.

- Что такое? – спросила она. – Что случилось, Кэсси?

- Вызови скорую и полицию, быстро, - задыхаясь произнесла Кэсси. – Марго лежит на улице. Она, должно быть, упала вниз с балкона, и я думаю, что она мертва.

- Боже мой, - сказала Марни, на мгновение закрыв глаза. Кэсси заметила, что она очень побледнела.

- Где Пьер? – спросила она.

- Я не знаю, его не было в комнате. Должно быть, он куда-то вышел.

Марни кивнула.

- Хорошо. Покажи мне, куда она упала.

Кэсси не хотела оказаться поблизости от распростёртого тела, но она знала, что это необходимо сделать.

Собрав всю свою силу воли, она вышла из кухни вместе с Марни. Они прошли через дверь прачечной, а затем вокруг задней части замка, спустившись вниз ещё на два пролёта по внешней лестнице. Только теперь Кэсси осознала, на каком крутом склоне был построен дом. Возможность получить такую невероятную панораму, открывающуюся с балкона главной спальни, означала, что до мощёной дороги внизу было три или четыре этажа.

У Марни перехватило дыхание, когда она увидела распластанное на живописных каменных плитах тело. В нерешительности она подошла ближе, Кэсси шла позади.

Кэсси почувствовала, как у неё к горлу поднялась желчь, и её снова чуть не вырвало, хотя в желудке у неё уже ничего не осталось. Она видела, что Марго без всякого сомнения была мертва. Её рот был открыт, а глаза безучастно смотрели вверх. Лужа крови сзади её головы растеклась и застыла на серебристо-серых камнях. Её кожа была иссиня-белой, и Кэсси с ужасом увидела, что это сделало синяки на её открытой шее ещё более видимыми. Она могла ясно разглядеть следы от пальцев на каждой фиолетовой отметине.

Кэсси показалось, что Марни пробормотала молитву, когда она опустилась на колени и взялась за запястье женщины.

- Пульса нет, - подтвердила Марни дрожащим голосом. – Я вызову полицию - нет необходимости вызывать скорую. Не могла бы ты какое-то время побыть с детьми, пожалуйста? Будет лучше, если они останутся наверху, пока полиция не закончит свою работу. Я думаю, тебе следует вернуться к ним как можно скорее, потому что им может стать любопытно, что здесь происходит.

Кэсси кивнула и поспешила обратно в дом тем же путём, которым пришла сюда. Она поднялась наверх как раз вовремя, потому что Элла уже направлялась вниз по коридору прямо к комнате Пьера, её волосы были взъерошены после сна, и она звала отца.

- Элла, вернись.

Кэсси взяла её на руки и отнесла обратно в спальню девочки, решив, что будет безопаснее собрать всех троих детей вместе в одной комнате.

- Пожалуйста, Элла, подожди меня здесь, - твёрдо сказала она, прежде чем отправиться за Антуанеттой и Марком. Спустя несколько минут они все собрались в комнате Эллы.

Кэсси обнаружила, что не может подобрать слов. Она молча смотрела на их выжидающие лица. Вчера вечером они стали свидетелями насильственного поведения Марго и драки с её участием. Это станет их последним воспоминанием о ней.

Кэсси вспомнила, как ей удалось схватить длинную деревянную маску, когда Марго нападала на неё, и как потом она бросила ею в Марго, целясь прямо женщине в лицо. Она хотела причинить ей боль, потому что думала, что боль, возможно, заставит её увидеть истинное положение вещей. На самом деле, она хотела причинить боль Марго за то, что та сказала, даже если она и расценивала это как самооборону.

Она вспомнила, как бежала вслед за Марго и внутри неё вскипала ярость, эти насмешливые слова отпечатались в её голове. Она знала, что на своих каблуках Марго была достаточно высокой, а парапет – достаточно низким, и поэтому она с силой толкнула её. Она подумала, что Марго попытается закричать, но ей удалось издать всего лишь слабый стон, когда она опрокинулась и обрушилась вниз в пустоту.

- Нет! – громко сказала Кэсси.

Этого не было. Она путала воспоминания со своим сном. После того, как она перенесла стресс такого масштаба и после того, как она нечаянно превысила дозу своих лекарств, было неудивительно, что границы между воображением и реальностью сейчас были размыты.

Она вспомнила, как Антуанетта прицелилась и со всей своей злостью ударила Марго под колено. Когда она сообщала эту новость детям, то хотела увидеть реакцию Антуанетты.

- Произошёл несчастный случай, - сказала она им.

- Что случилось? С папой всё в порядке? – с тревогой спросила Элла.

Антуанетта молчала.

- Это касается Марго. Она упала прошлой ночью, - сглотнула Кэсси.

Было ли это игрой её воображения, или Антуанетта пыталась скрыть улыбку?

- Она поранилась? – спросил Марк.

- Она… она выпала с балкона. И не выжила после падения. Она мертва. Нам с вами нужно подождать здесь, пока не приедет полиция.

Кэсси смотрела на лица детей.

Услышав эту новость, Элла разразилась рыданиями, Антуанетта же, напротив, не проявила абсолютно никаких эмоций. Она спокойно смотрела на Кэсси.

Марк нахмурился.

- А что будет делать полиция? – спросил он.

- Они осмотрят Марго и увезут её, - сказала Кэсси.

Её знания в подобных вопросах были слишком поверхностными, чтобы добавить к сказанному ещё хоть что-то. Узел страха туго затянулся в её животе. Что именно произошло прошлой ночью? Передозировка лекарствами внесла неясность в её воспоминания и образовала пробелы, которые она не могла восполнить. Кэсси с трудом могла вспомнить, как собирала свои вещи. Она думала, что пошла в спальню к Элле - или это произошло предыдущей ночью? Действительно ли она ходила во сне, или это было частью её сна.

Кэсси знала, что ей нужно изо всех сил постараться, чтобы собрать воедино целостную картину предыдущей ночи, потому что полиция, несомненно, допросит всех. В конце концов, каменный балкон был высотой по пояс, и Марго не могла бы случайно выпасть из него.

- Я слышу папин голос, - оживившись, сказал Марк.

Кэсси открыла дверь спальни и сразу услышала снизу гул десятка голосов. Среди них действительно был и голос Пьера.

- Можно мне пойти к папе? – спросила Элла, вставая с кровати.

- Нет, нет, определённо нет. Не сейчас, - Кэсси снова закрыла дверь. – В ближайшее время он будет очень занят. Я уверена, что полиция может приехать в любую минуту.

- А можно нам позавтракать, Кэсси? – спросила Антуанетта. – Я очень проголодалась.

Кэсси в шоке уставилась на неё. Еда была последней вещью, о которой она могла думать, и она предполагала, что дети будут слишком расстроены, чтобы хотеть есть. Но было ясно, что новость о недавней кончине Марго ни в коей мере не повлияла на аппетит Антуанетты.

Либо, Кэсси вдруг пришла мысль, что просьба о еде могла быть предлогом, чтобы выманить её из комнаты, если Антуанетта задумала какую-то шалость.

- Ты можешь немного подождать? – спросила она.

Девочка вздохнула.

- Полагаю, что да.

Кэсси снова услышала стук во входную дверь и новый поток голосов. Должно быть, приехала полиция. Если бы она была в своей комнате, то услышала бы, как подъехали их машины, но комнаты детей выходили на сады и поля, расположенные позади дома.

Было слышно, как вверх по лестнице мимо их комнаты прошли шаги, направляясь к главной спальне. Полиция, должно быть, хотела осмотреть место происшествия, чтобы увидеть, откуда упала Марго. Возможно, они также искали улики в самой спальне, которые бы дали им представление о том, что произошло.

Ей надо не забыть упомянуть, что она подняла упавший стул на балконе.

- Может быть, вы хотите, чтобы я прочитала вам сказку? – спросила она у детей, стараясь, чтобы её голос звучал бодро.

Они неохотно согласились, и Кэсси выбрала книжку, которую до этого не читала Элле – это была сказка, которая, как она надеялась, должна понравится и другим детям и смогла бы увлечь их умы. Находясь в состоянии смятения и выведенная из душевного равновесия, Кэсси обнаружила, что стала запинаться на словах, вдруг потеряв способность понимать простой французский язык, который был для неё языком ежедневного общения. Внимание Антуанетты явно не было сконцентрировано на сказке, а Элла с поражённым выражением лица пыталась прислушаться к тому, что происходило снаружи.

Примерно через полчаса в дверь постучала Марни.

- Полиция хочет поговорить с тобой, - сказала она, и Кэсси увидела худощавого мужчину со светлыми волосами, стоявшего позади неё, на нём был одет костюм и галстук. Он выглядел серьёзным и нисколько не сочувствующим.

Марни принесла корзинку с закусками, и раздала детям фрукты и выпечку. Кэсси задавалась вопросом, нужно ли и ей что-нибудь съесть – она была совсем не голодна, но у неё стала ещё больше кружиться голова, и она подумала, что еда может помочь справиться с этим.

Но у неё не было на это времени, неохотно решила она. Полицейский уже спускался по лестнице. Следуя за ним, Кэсси увидела, что они использовали столовую в качестве комнаты для допроса свидетелей. Детектив полиции представился только после того, как вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.

- Я детектив Гранже, а это моя коллега – детектив Биссэ, - сказал он на идеальном английском языке.

Кэсси нервно улыбнулась молодой женщине в тёмно-синем брючном костюме, которая настраивала диктофон на запись.

- Мы опросили Вашего работодателя, господина Пьера Дюбуа, - объяснил детектив Гранже. – И хотели бы услышать Вашу версию того, что произошло прошлой ночью и сегодня утром. Вы предпочитаете, чтобы опрос проводился на французском или на английском языке?

- Подойдёт и на французском, - сказала Кэсси по-французски, надеясь, что это принесёт ей некоторую пользу в общении с двумя этими офицерами сурового вида. Хоть она и думала, что главным подозреваемым должен стать Пьер - она была уверена, что именно он совершил это преступление – она догадалась, что тоже находится под подозрением. Пробелы в её памяти тревожили Кэсси и заставляли её очень нервничать. Она не хотела сказать что-то не то, и не хотела, чтобы они подумали, что она что-то скрывает.

- Хорошо. Давайте начнём. Садитесь сюда, напротив детектива Биссэ. Пожалуйста, скажите мне Ваше имя, дату рождения и домашний адрес для протокола.

Первые несколько вопросов были стандартными. Откуда она была родом, название агентства, которое наняло её на работу, сколько времени она пребывала в этой семье. Кэсси заметила, что детектив Биссэ выглядела удивлённой, когда она сказала, что приехала всего три дня назад.

Они говорили с ней о событиях, произошедших этим утром, задавая ей вопросы о том, что она обнаружила, когда вошла в спальню. Кэсси упомянула опрокинутый на балконе стул, и что она поставила его на место, а затем заметила тело, лежащее внизу.

- А зачем вы вошли в спальню? - спросил её детектив Гранже.

- Я хотела спросить, могу ли я воспользоваться телефоном. Он находится в кабинете, - ответила ему Кэсси.

Она не стала упоминать, что хотела вызвать такси с намерением уехать из этого дома. Это наверняка показалось бы подозрительным. Потом она поняла, что раннее утро во Франции означает полночь в Штатах, так что она не могла сослаться на то, что собиралась позвонить кому-то оттуда. Возможно, она могла бы сказать, что пыталась связаться с Джесс, своей коллегой по программе, с которой она познакомилась в самолёте.

К счастью, полиция больше не спрашивала её о телефонном звонке. Она почувствовала облегчение, но ненадолго, потому что вскоре допрос принял другой, более сложный оборот.

- Расскажите нам, как Вы можете охарактеризовать отношения между господином Дюбуа и мадам Фаброн, - спросил детектив Гранже.

- Я знала её только как Марго, - сказала Кэсси. Я не знала её фамилию.

Интересно, насколько подробно ей следовало бы об этом говорить. Она заметила, что начала теребить пальцами край скатерти и поспешно прекратила это делать на случай, если подобное поведение может быть трактовано как признак её вины.

Она могла бы рассказать о насильственном удушении, свидетелем которого она однажды стала, увидев происходящее в их комнате, и о снаряжении для садомазохистических увлечений, которое хранилось в их секретном шкафу, но тогда пришлось бы объяснить, каким образом она это нашла, что само по себе могло вывести её на скользкую тропинку. Полиция справедливо спросит, с какой целью она проникла в покои своих работодателей. История с украденным паспортом прозвучала бы надуманно и могла быть подтверждена только Эллой, которую Кэсси хотела защитить.

Всё это было настолько сложно, и она снова почувствовала приступ тошноты.

- Пожалуйста, можно мне немного воды – попросила она. – Извините, меня вырвало после того как я увидела тело. И у меня всё ещё очень кружится голова.

- Конечно.

Детектив Биссэ встала с места и принесла Кэсси стакан воды, и чашечку чёрного кофе.

Кэсси добавила в кофе три ложки сахара и сделала глоток, благодарная за любезность.

- Их отношения казались мне нестабильными, - сказала она. – Я имею в виду Пьера и Марго. В доме всегда прослеживалась скрытая тенденция к конфликтным ситуациям. Несколько раз я слышала, как они ссорились, когда я вставала ночью, чтобы воспользоваться ванной комнатой.

- Продолжайте, пожалуйста, - поощряла её детектив Биссэ. Это прозвучало настолько отзывчиво, что Кэсси поняла, что начинает рассказывать всё больше.

- У Пьера достаточно доминантный характер, но, похоже, у него нет тесной эмоциональной связи с детьми, - сказала она. – С другой стороны, Марго выглядела очень неуверенной в себе. Имущество и статус казались ей крайне важными. Она ужасно реагировала на критику.

- Она Вам нравилась? – прозвучал вопрос от детектива Гранже.

Кэсси колебалась.

- Не то, чтобы она мне не нравилась, но между нами не было особо дружеских отношений. Я имею в виду, что я нахожусь здесь для того, чтобы выполнять свою работу, а не для того, чтобы подружиться с ней.

- Я вижу у Вас на лице синяк. А вон там, на Вашей руке – это царапина? – детектив Гранже наклонился вперёд. – Как Вы получили эти травмы?

- Я… я не могу вспомнить, - сказала Кэсси, приняв решение не рисковать, хоть она и чувствовала, что её сердце начало бешено биться. – Со мной регулярно происходят травматические случаи.

- Нам сообщили, что вчера вечером Вы поссорились с Марго, - сказал детектив Гранже и Кэсси поняла, что лёгкая часть вопросов закончилась. Теперь она находилась в опасном положении, потому что Пьер уже рассказал полиции свою версию произошедших событий.

- Да. Мне нужно было отлучиться и решить кое-какие дела в городе. Я поздно вернулась домой, потому что заблудилась на дороге, а Марго тем временем пила алкоголь. Она была крайне злой, потому что ей пришлось остаться наедине с детьми, так как Пьер тоже ненадолго уехал из дома.

- Пьер сказал, что ваша ссора была довольно крупной. Вы физически атаковали друг друга.

- Она ударила меня по лицу, потому что была расстроена, но драка длилась всего минуту или две. Затем Марго споткнулась на своих каблуках и сломала полку, - сказала Кэсси, чувствуя, как начало гореть её лицо и осознавая, что это, должно быть, заметили детективы.

- Когда мы заглянули в Вашу комнату, то обнаружили, что Ваши вещи были собраны. Вы хотели уехать сегодня?

Кэсси в ужасе уставилась на детектива Гранже, сожалея, что у неё не хватило ума распаковать свои вещи после того, как произошла эта катастрофа. Она должна была понимать, что они проверят все комнаты.

- Я собиралась уехать сегодня утром, - призналась она. – Поэтому я вошла в их спальню, чтобы сказать Пьеру, что я увольняюсь, а затем вызвать такси.

- Кэсси, Вы находитесь в состоянии депрессии? – теперь уже отозвалась детектив Биссэ.

- Нет, я не нахожусь в депрессивном состоянии. У меня тревожное расстройство.

- Вы принимаете от этого какие-либо лекарства?

Они без сомнения уже знали, что именно она принимала, так что можно было говорить открыто.

- Да, я принимаю несколько разных препаратов. Ничего особенного, я имею в виду то, что многие люди гораздо лучше могут справиться со своей тревогой, если возьмут её под контроль, - сказала она, попытавшись защититься.

Кэсси была уверена, что доктор проинформировал Пьера о препаратах, которые она принимала. Или полиция обыскала её багаж? Наверное, так и было.

Она со страхом осознала, что на упаковках указана дата выдачи, и полиция сможет сразу же обнаружить, что она превысила предписанную ей дозу. Об этом они тоже, скорее всего, уже знали.

- Мы так понимаем, что после вчерашней ссоры с Марго, Вам было сказано идти в свою комнату. Вы выходили из своей спальни ночью, Кэсси? – Гранже пристально смотрел на неё.

- Нет, - ответила она. – Я была там всю ночь.

А затем, слегка дёрнувшись, Кэсси вспомнила, что это было не так. Она ходила во сне и ей снился тот яркий сон. Она проснулась в то время, когда сжимала в руке медную дверную ручку спальни Пьера. Но девушка никак не могла сообщить об этом полиции. Таким образом она бы призналась им, что присутствовала на месте преступления и абсолютно не помнила, что там в действительности произошло. Она сама даже не знала реальных фактов.

- Вы уверены, что не покидали пределов своей спальни? – спросил Гранже.

Кэсси ухватилась ещё за один фрагмент собственных воспоминаний. Чуть раньше той ночью она услышала плач Эллы. Она пошла успокоить девочку и увидела синяк на её шее, после чего испытала неконтролируемую злость по этому поводу.

- Подождите, простите, я действительно выходила из своей комнаты, - пробормотала она, заметив, как детективы обменялись взглядами и Гранже начал делать записи в своём блокноте.

- Элле, самой младшей из детей, снился кошмарный сон и я пошла успокоить её. Ну конечно же, это было прошлой ночью. Я всё перепутала с этим стрессом. На мгновение я подумала, что это было позапрошлой ночью. Девочке не раз снились кошмары.

- Больше одного раза за три дня? – спросил Гранже, и его вопрос не звучал недоверчиво, а, скорее, просто любопытно.

- Да, и это было одной из причин, по которой я решила уйти, - сказала Кэсси. – Я не считала, что должным образом справляюсь с детьми. В первую же ночь, когда я сюда приехала, Марго…

Она поспешно остановилась. Объясняя им, как Марго предъявляла ей претензии, проявляла жестокость и ударила её по лицу за то, что девушка вовремя не успела прийти в комнату Эллы, Кэсси могла лишь убедить полицию, что между ними была глубокая вражда.

Но детектив Гранже, подняв брови, ждал продолжения её рассказа.

- В первый же вечер Марго сказала, что мне следует всегда наведываться к детям. Причём, делать это как можно скорее, независимо от того, насколько я была уставшей, - уточнила она. – Так что, несмотря на то, что мне сказали оставаться в своей комнате прошлой ночью, я всё равно пошла в комнату Эллы, когда услышала, что девочка плачет.

Их вопросы начали пугать Кэсси. Она вспомнила угрозы Пьера в её сторону. То, как он обещал, что если она не будет играть в его игру, то он расскажет полиции, что девушка рыскала в его комнате, и они арестуют её.

Она серьёзно беспокоилась, что он, возможно, уже рассказал об этом полиции, с целью нарисовать её образ как ненадёжной и нечестной сотрудницы. Или, что было бы ещё хуже, что Пьеру и не требовалось этого делать, потому что у него был «хороший друг» в местном полицейском управлении, совсем как и его «хороший друг» в медицинском сообществе.

Для Кэсси было очевидным, что на самом деле там произошло прошлой ночью. Пьер и Марго ругались. Она была пьяна и крайне агрессивна безо всяких на то причин, и, должно быть, спровоцировала его к применению насильственных действий в свою сторону, которые зашли слишком далеко. Они подрались и он столкнул её с балкона в порыве гнева. Затем он поспешно уехал, так, чтобы у него были доказательства того, что его не было дома в это время.

Пьер был богат и влиятелен, и Кэсси знала, что он не стесняется использовать своё богатство и силу, чтобы получить желаемое. У него было огромное влияние в своём сообществе - казалось, что даже те люди, которые плохо о нём говорили, не хотели открыто обсуждать эти факты и боялись последствий.

И если Пьер уже создал себе алиби, Кэсси знала, что ему понадобится альтернативный подозреваемый, потому что кого-то необходимо было обвинить в совершении этого преступления.

Если полиция всё ещё не арестовала Пьера, это означало, что он указал им другое направление. Судя по тому, что он рассказал детективам, Кэсси уже видела, как работает его разум, и ей стало плохо от страха, когда она начала осознавать его планы.

Кого лучше всего обвинить в этом преступлении, как не новоприбывшего в это сообщество человека – нестабильную, ничтожную и абсолютно не играющую никакой роли сотрудницу Au Pair?

Кэсси сидела напротив детективов, уставившись на свои скрещенные руки с содранными и покусанными кутикулами на пальцах. Она знала, как сильно провалила этот допрос. Собранные воедино, её показания давали довольно мрачную картину для неё же самой. Их драка с Марго, её собранные чемоданы говорили сами за себя. Передозировка медикаментами, и отсутствие воспоминаний об элементарных вещах, которые должен помнить каждый сотрудник программы Au Pair, убедят полицию, что она была ненадёжной и не заслуживала доверия.

Она не могла выбрать худшее время для передозировки неверными лекарствами. Пробелы в памяти компрометировали её, и если бы полиция узнала о том беспокойном сне, который она видела накануне, если это вообще был сон, то это добавило бы веса уликам против неё.

Она чувствовала, что дело было шито белыми нитками, и не могла придумать, как противодействовать уликам, свидетельствующим против неё.

Гранже подтвердил её опасения.

- Нам нужно будет снова с Вами побеседовать, после того как мы опросим детей. Пожалуйста, оставайтесь в комнате с ними, когда подниметесь наверх.

Опрос детей казался обычной формальностью, простой галочкой, которую нужно было поставить перед тем, как процесс неумолимо перерастёт в дальнейшие действия. Кэсси представляла, что будет дальше. Она задавалась вопросом, станут ли они надевать на неё наручники, и молилась, чтобы они этого не сделали. Она знала, что не сможет справиться с этим, не сломавшись окончательно, и если это увидит Элла, она будет травмирована.

Когда Кэсси встала, её посетила одна безрассудная мысль, которая подарила ей внезапное дуновение ветерка надежды. Может быть, ей просто удастся сбежать. Успеет ли она это сделать? Успеет ли она покинуть замок, а может даже добраться до аэропорта до того, как они заметят, что она исчезла.

Как будто прочитав её мысли, детектив Гранже сказал, откашлявшись:

- Вам необходимо передать нам свой паспорт.

Правая рука Кэсси автоматически потянулась к карману куртки, в котором он был надёжно застёгнут.

Она увидела, что детектив заметил её жест. Он знал, что документ был у неё. Кэсси больше не могла выиграть ни минуты.

- Как долго он будет Вам нужен? – спросила она.

Её последний проблеск надежды на то, что, может быть, им просто нужно было сделать копию документа, был подавлен его резким ответом.

- Он останется у нас пока мы не закончим расследование.

Холодное отчаяние гнездилось у неё в животе, Кэсси передала свой паспорт, надеясь, что получит официальное уведомление об этом, но это, кажется, не было частью протокола. Гранже просто забрал его. Это заставило Кэсси нервничать вдвойне. Теперь у неё не было никаких доказательств того, что она находилась в стране на законных основаниях, а также она понятия не имела, где будет храниться её паспорт. А что, если они его потеряют, или он просто исчезнет?

Гранже сопроводил её обратно в комнату Эллы. Марни, которая присматривала за детьми, увидела поражённое лицо Кэсси. Она сочувственно улыбнулась и сжала её руку, чтобы проявить поддержку, когда уходила. Этот неожиданный дружеский жест заставил слёзы навернуться на глаза Кэсси.

- Команда криминалистов всё ещё выполняет свою работу в доме, так что не выходите из комнаты. Пожалуйста, пройдёмте со мной, мадмуазель.

Гранже кивнул в сторону Антуанетты.

Когда Антуанетта последовала за детективом, Кэсси стало интересно, будет ли команда криминалистов снимать отпечатки в спальне. Если так, то они найдут там много её отпечатков. Она касалась там многих поверхностей во время отчаянных поисков своего паспорта. Наличие этих отпечатков способствовало бы утверждению их мнения о ней как о нечестном человеке.

Несмотря на то, что она дрожала от голода, её начало так сильно тошнить, как никогда раньше. Она подняла поднос с едой, но взглянув на круассаны со сливочным сыром, фрукты и булочки с шоколадом, которые принесла Марни, её чуть не вырвало. Она отставила поднос.

Марк был поглощён комиксами, но Элла с любопытством наблюдала за ней.

- Кэсси, ты расстроилась? – спросила девочка.

Девушка вздохнула. Она хотела защитить Эллу от возможной развязки событий, но не существовало никакого способа оградить её от правды, когда Кэсси усадят в полицейскую машину.

- Да, - ответила она. – Детективы не знают, где я была прошлой ночью. Это означает, что они считают меня так называемой «подозреваемой», и я прямо сейчас могу уехать с ними. И если так произойдёт, то я не знаю, когда смогу вернуться.

Элла сморщила лоб, её нижняя губа дрогнула, но, к облегчению Кэсси, девочка не расплакалась.

- Возьми клубнику, - сказала Кэсси, протягивая ей тарелку.

Она надеялась, что еда поднимет настроение Элле, или, по крайней мере, сможет отвлечь её. Казалось, что кусая клубнику, девочка немного успокаивалась, но её лицо по-прежнему было хмурым.

Несколько минут спустя вернулась Антуанетта, и Гранже снова пошёл вниз на этот раз прихватив с собой Марка.

Антуанетта имела уравновешенный и самодовольный вид, как будто допрос был для неё тестом, который она легко прошла. Глядя на её беззаботное выражение лица, одно воспоминание заставило Кэсси содрогнуться: она вспомнила как девочка говорила: «Я могла бы её убить». Это произошло всего несколько дней тому назад, после того, как Марго набросилась на неё с оскорблениями во время обеда.

Кэсси знала, насколько жестокой могла быть блондинка. Она без колебаний говорила Антуанетте ужасные вещи, даже в присутствии других людей. Что же такого она сказала девочке вчера вечером, чем довела её до слёз?

Кэсси задалась вопросом, может ли двенадцатилетний подросток столкнуть взрослую женщину с балкона высотой по пояс. Она не думала, что Антуанетта справилась бы с этим, если бы Марго сопротивлялась, но, может быть, она этого и не делала.

Она видела Марго, одиноко стоящую на балконе и опирающуюся на перила. Что она там делала? Возможно, её рвало или она курила сигарету, а может быть, просто размышляла над своей жизнью.

Решительный толчок сзади мог бы отправить пьяную женщину в полёт с балкона головой вниз, особенно, если она этого не ожидала.

Это могло быть и простым совпадением, но Кэсси слишком хорошо знала, как Антуанетта может ловко использовать ситуацию.

Учитывая эту способность девочки, Кэсси была уверена, что Антуанетта уже всё рассказала полиции о драке между нею и Марго. Она даже могла преувеличить всю степень серьёзности этого конфликта, что вызвало бы ещё больше сомнений в версии Кэсси.

- О чём тебя спрашивали детективы? – задала она вопрос Антуанетте.

- Да так, ни о чём таком.

Антуанетта одарила её таинственной улыбкой, как будто чувствуя обеспокоенность Кэсси. Было очевидно, что она не собиралась её успокаивать.

Через десять минут вернулся Марк, и настала очередь Эллы. Она послушно проследовала вниз за Гранже, а Марк принялся снова разглядывать свои комиксы, не выглядя обеспокоенным состоявшимся разговором. Кэсси догадалась, что он просто подтвердил тот факт, что был в кровати и спал в то время.

Им пришлось немного подождать, прежде чем допрос Эллы подошёл к концу. Кэсси задавалась вопросом, не стала ли девочка плакать, пока с ней разговаривали полицейские. Она надеялась, что они снисходительно отнесутся к маленькой девочке, и не станут запугивать её, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Когда она услышала шаги Гранже, её охватила нервозность. Она глубоко вздохнула, пытаясь подготовиться к тому, что ждало её впереди.

К удивлению Кэсси, детектив был один. Она думала, что он приведёт Эллу наверх.

- Пожалуйста, следуйте за мной, - сказал он Кэсси. – На месте преступления всё убрали, и команда криминалистов завершила свою работу, так что теперь дети могут пройти в свои комнаты.

Кэсси хотела предупредить Антуанетту и Марка о том, что может произойти, но у неё пересохло во рту и она не могла подобрать нужных слов. Она даже не могла попросить Антуанетту присмотреть за Эллой и убедиться, чтобы та не смотрела в окно, потому что не имела ни малейшего представления о том, куда делась девочка.

Когда они вошли в столовую, Кэсси увидела, что Элла была всё ещё там. Она сидела рядом с детективом Биссэ, и крепко держала женщину за руку.

Гранже жестом пригласил Кэсси присесть, пока он перелистывал записи допроса.

- Кэсси, Элла Дюбуа сообщила нам, что Вы наведались к ней прошлой ночью, когда она плакала, и что остаток ночи Вы провели вместе в комнате девочки. Это правда?

В ошеломлении Кэсси уставилась на Эллу, которая невинно посмотрела на её в ответ.

Кэсси не могла поверить тому, что услышала.

Это был неожиданный спасательный круг. Хотя показания пятилетнего ребёнка скорее всего не будут приняты в суде, на данный момент они обеспечивали ей алиби, а также подтверждали её рассказ о том, что произошло прошлой ночью. Возможно, это поможет ей оправдаться в глазах полиции. Поле того, когда она так облажалась во время допроса, ей бы понадобилась любая помощь.

Поскольку её рассказ о прошлой ночи был настолько разрозненным, она даже не сообщила полиции, что вернулась в свою комнату после того, как проведала Эллу. Это упущение могло бы сыграть ей на руку. Ей просто теперь нужно было осторожно подбирать слова и тщательно их формулировать.

- А разве я Вам этого не сказала? – спросила она, стараясь звучать удивлённой. – Элла очень расстраивается после своих кошмаров. Она боится, что они могут повториться. Я ещё в первую ночь обнаружила, что единственный способ снова уложить её спать – это остаться с ней на ночь.

- Вы помните, в котором часу вошли в комнату Эллы? – спросил Гранже.

- Я закончила собирать вещи около девяти вечера. Затем я легла спать и, когда уже почти заснула, мне показалось, что я услышала какой-то шум за пределами моей комнаты. Я открыла дверь, чтобы проверить, не нуждается ли во мне кто-нибудь из детей. В коридоре никого не было, но я слышала, как Пьер и Марго спорили в своей комнате, - медленно сказала Кэсси. – Затем я вернулась в кровать. Я была обеспокоена из-за этой ссоры и прислушивалась к детям. В конце концов, если я слышала крики, то они тоже должны были их слышать, и это бы расстроило их.

Она увидела, что Биссэ кивнула, и продолжила:

- Я припоминаю, как войдя в комнату Эллы, мне стало любопытно, не был ли её кошмар вызван их гневными голосами. Помню, как в детстве мне снились кошмары после того, как я слышала семейные ссоры. Это очень тревожит ребёнка на глубинном уровне, особенно такого маленького, поскольку подрывает его чувство безопасности.

Теперь Биссэ смотрела на неё с определённой симпатией.

- Поговорим о времени. У Вас есть представление, когда Элле приснился тот страшный сон? – напомнил ей Гранже.

Несмотря на то, что нотки обвинения исчезли из его голоса, и он звучал абсолютно нейтрально, Кэсси была уверена, что он ждал и наблюдал, как она совершит ошибку. Она была уверена, что он не доверял её версии рассказа о событиях той ночи.

- Извините, извините, я отвлеклась. Что касается времени, я собиралась спать, когда Элла закричала. Так что прошло не много времени, после того, как я улеглась в кровать.

Гранже вздохнул.

- Вы не заметили часов? Или, может быть, посмотрели на свой телефон?

Кэсси собиралась сказать, что не видела, когда другое воспоминание вспышкой озарило её ум.

- Подождите, - резко сказала она и оба детектива посмотрели на неё с внезапным интересом.

- Луна.

Кэсси закрыла глаза, пытаясь вызвать воспоминания.

- Я только сейчас это вспомнила. Элла захотела подышать воздухом. Она зарылась в одеяла и ей было душно, девочка вспотела так, что я подумала, что у неё, возможно, была температура. Как бы то ни было, она очень нуждалась в свежем воздухе, так что я немного приоткрыла окно её спальни и, когда я это сделала, то заметила, что луна была как раз над горизонтом – она почти касалась холмов. Я не знаю, восходила ли она, или уже заходила. Если бы я так не волновалась по поводу Эллы, я бы какое-то время полюбовалась ею, потому что это действительно было красиво. Мне надо было рассказать вам об этом раньше, но это воспоминание ускользнуло из моей памяти.

Сейчас она вспомнила, что луна тоже выглядела довольно жутковато. Мысли об этом неизвестно почему нагоняли на неё дрожь.

Гранже кивнул.

- Это может нам пригодиться, - сказал он. – Хоть это и не точно, но даёт нам приблизительное время.

Он принялся яро делать заметки, и Кэсси догадалась, что он сможет выстроить все события в единую линию. Она не имела ни малейшего представления о том, в котором часу Пьер покинул замок – или утверждал, что он его покинул – или даже насколько точно можно было определить время смерти Марго. Но показания Эллы, казалось, спасли её на данный момент. Детективы обменялись взглядами, и тугой нервный узел в животе Кэсси немного ослаб, когда Биссэ слегка кивнула.

- Пока что нам нет нужды забирать Вас с собой для дальнейшего выяснения, - решительно сказал Гранже, и Кэсси захотелось разрыдаться от облегчения.

- И тем не менее, Вам следует оставаться на месте. Ваш паспорт пока побудет у нас, по крайней мере, ещё несколько дней. И нам может понадобиться снова Вас допросить.

- Я беспокоюсь о своём паспорте. Он уже однажды пропадал из моей комнаты, и я испытала дикий стресс, пока не нашла его, - начала умолять Кэсси. – Можно ли мне каким-то образом получить его назад?

По выражению лица Гранже, Кэсси увидела, что такой вариант не мог рассматриваться ещё до того, как он заговорил.

- Это стандартная процедура, к которой мы прибегаем в случае каждого причастного к расследованию человека, который не является гражданином Франции. Однако, Вам не стоит беспокоиться. Ваш паспорт будет находиться в безопасности, и мы будем поддерживать с Вами связь.

Кэсси догадалась, что это было единственным успокаивающим обстоятельством, которое она могла от них получить. Но, по крайней мере, благодаря Элле у неё была возможность хотя бы покидать свою комнату, если не страну.

Перед тем, как уйти, Гранже вручил ей визитную карточку со своим именем, номером телефона и электронным адресом. Электронный адрес был бесполезен для неё в замке, но, по крайней мере, теперь она могла позвонить детективу, если бы вспомнила ещё что-то важное.

Затем Кэсси взяла Эллу за руку, и они вместе вышли из столовой. Она почувствовала слабость от облегчения, когда вышла из комнаты. Дверь едва закрылась, прежде чем она услышала, как Гранже и Биссэ начали совещаться тихими голосами.

Теперь, когда Кэсси не беспокоилась о своём скором аресте, у неё появилась другая забота.

- Элла, - мягко начала она, когда они пошли вверх по лестнице.

- Да, - доверчиво посмотрела на неё девочка.

- Почему ты сказала, что я всё время была в твоей комнате?

Элла пожала плечами с отстранённым видом по отношению к тому, как именно она поступила.

- Я думала, что ты там была, - просто сказала она. – Ты же сказала, что не оставишь меня одну, ведь так?

Кэсси нахмурилась, чувствуя себя неловко от ответа девочки. Неужели Элла искренне думала, что она осталась с ней на всю ночь? Возможно, она создала для себя более комфортную реальность, где люди, которых она любила, не исчезали внезапно. Или, что было ещё более тревожно, она намеренно солгала детективам, чтобы Кэсси осталась с ней.

В любом случае, хоть она всё ещё и была под подозрением, слова Эллы предоставили представителям полиции достаточно поводов для сомнений, чтобы не арестовывать её прямо на месте.

Это наверняка означало, что полиция снова сконцентрируется на Пьере.

Кэсси была уверена, что его попросят проследовать за детективами для дальнейшего допроса. Когда она достала несколько кукол для того, чтобы Элла могла с ними поиграть, ей стало интересно, что она должна будет сказать детям. Может быть, лучше не вдаваться в подробности и просто сказать, что Пьер уехал.

Кэсси помогла Элле посадить кукол в круг, усадив их на деревянные стулья. У них было чаепитие. Элла радостно разговаривала сама с собой, делая вид, что наливает чай. Казалось, она была абсолютно спокойной после своей встречи с полицией и Кэсси снова задалась вопросом, намеренно ли девочка им солгала.

Когда она услышала голоса в коридоре, Кэсси вскочила и побежала в свою комнату, где был лучший обзор того, что происходило на улице, около входной двери.

Всматриваясь в окно, она увидела двоих детективов, направлявшихся к белому  Ситроену. Биссэ надела тёмные очки и села на водительское сидение. Гранже, в руках которого был большой портфель, открыл багажник и убрал его внутрь, прежде чем поспешить сесть на пассажирское кресло, рванув замок своей куртки, чтобы застегнуть её и спрятаться от моросящего холодного дождя.

Пьера с ними не было, а это означало, что они не станут больше его допрашивать сегодня. В каком направлении шло расследование? Кэсси сжала губы, задаваясь вопросом, действительно ли у Пьера в кармане была вся местная полиция, как она и опасалась. И если это так и было, то что тогда это значило для неё самой.

Пока седан без опознавательных знаков отъезжал, Кэсси обдумывала своё собственное положение.

Поскольку у Кэсси не было доступа к своему паспорту, она была пленницей в доме Пьера. Он знал, что его попытки свалить вину за смерть Марго на Кэсси потерпели неудачу. Ей было интересно, будет ли Пьер рассержен по этому поводу или он попытается решить ситуацию другим способом.

Когда Ситроен отъехал, руки девушки покрылись мурашками, после того, как она подумала, что именно мог означать этот другой способ.

Понимая, что от её дыхания в спальне запотело окно, она отодвинулась. Ей не было смысла смотреть сквозь мутное стекло. Полиция уехала, оставив её без возможности уйти в доме, где только что произошла подозрительная смерть.

Кэсси постаралась успокоиться, следуя логическому мышлению.

Она была уверена, что если бы у полиции было достаточно доказательств, они бы арестовала Пьера, или, по крайней мере, забрали бы его с собой для дачи дальнейших показаний. Это могло означать, что в игре были детали, о которых она не знала. Подозреваемым мог быть кто-то другой, или полиция даже могла подумать, что это был несчастный случай. Всё, что она знала, это было то, что Пьер в последний раз видел безумный танец Марго на балконе с бутылкой водки в своих руках.

Если бы ей удалось узнать побольше, она бы могла понять, была ли она сама в опасности или нет.

К сожалению, единственным человеком, который мог бы ей об этом рассказать, был Пьер.

Кэсси предпочла бы вообще избежать общения с ним. От одной только мысли поговорить с ним об этом у неё начинали потеть ладони.

Ей нужно было сделать это так, чтобы не вызвать у него подозрений. Ей придётся задать несколько невинных вопросов, подразумевающих, что она и не думала, что Пьер был причастен к убийству. Если бы ей удалось пройти по этому канату, не вызвав при этом у него раздражения, тогда её миссию можно было бы считать успешной.

Кэсси решила, что ей лучше поискать его сейчас, прежде чем она окончательно потеряет самообладание.

Хоть она бы и предпочла не ходить поблизости от главной спальни, Кэсси знала, что ей придётся проверить и там, а поскольку это было самым вероятным местонахождением Пьера, ей следовало бы посмотреть прежде всего именно там. Она пошла по коридору, надеясь, что Пьер был где-то в другом месте, и что ей не придётся заходить внутрь.

Как только она завернула за угол, то увидела, что дверь была открыта.

Кэсси нерешительно приблизилась к спальне, понимая, что это был её шанс увидеть, насколько тщательно полиция осмотрела комнату.

Она заглянула внутрь и с облегчением увидела, что всё было именно так, как она видела это ранее. Она не заметила никаких следов пыли для снятия отпечатков пальцев. Хоть она никогда и не видела этого в реальной жизни, она знала из книг, что эта пыль тёмно-серая и должна оставлять после себя много грязи. В комнате не было никаких следов тёмно-серого порошка, что, вероятнее всего, означало, что полиция вообще не сочла необходимым снимать здесь отпечатки пальцев.

Кэсси задалась вопросом, не означала ли открытая дверь, что Пьер мог быть в своём кабинете. Она тихонько позвала его по имени, но никакого ответа не последовало.

Она уже собралась было уходить, когда её на пути остановил некоторый звук.

Это был громкий, непрерывно возобновляющийся звонок телефона.

Он всё звонил и звонил. Три гудка, четыре, пять.

Кэсси подумала, что там должен быть автоответчик, или другой телефон в доме, по которому могли снять трубку в любой момент.

Тем не менее, она на цыпочках прошла в спальню, ступая по декоративному ковру, а затем направилась в кабинет.

Это мог быть детектив Гранже, который звонил, чтобы предупредить её о чём-то. Это мог быть и Зейн, продолжающий докучать ей.

Мысль о Зейне придала ей смелости ответить на звонок.

- Алло, - нерешительно сказала она.

Последовало короткое молчание, а затем раздался мужской голос.

- Марго? – спросил он. – Это Марго?

Испугавшись, услышав это имя, Кэсси чуть не выронила телефон.

- Нет!

Это слово прозвучало громче, чем она намеревалась его произнести. Она сделала паузу, задаваясь вопросом, что говорить дальше, чтобы сообщить новость звонящему.

- Она…

Кэсси собиралась сказать: «Она умерла».

Но, как только она начала говорить, послышался щелчок и звонок рассоединился.

Кэсси осторожно положила трубку и вышла из кабинета Пьера, заинтересовавшись, кто бы это мог звонить и зачем. Она собиралась сказать ещё что-то, после того, как оправилась от шока, услышав, как этот человек попросил к телефону Марго, но мужчина вообще не оставил ей шанса ничего сказать.

Он явно не знал, что Марго умерла. Полиция уже уведомила бы её семью к этому моменту, так что, должно быть, это был кто-то другой. Парикмахер Марго, её ювелир, новый дизайнер? Версии, ограниченные её базовыми знаниями о блондинке, мелькали у неё в голове, но она отбросила их все по одной и той же причине – наверняка, ничего не подозревающий звонящий выслушал бы то, что хотела сказать Кэсси. Этот же мужчина не стал этого делать. Он в спешке повесил трубку.

Что ещё она могла понять из этого короткого разговора?

Он недостаточно хорошо знал Марго, чтобы узнать её голос. И там был фоновый шум – как только он сказал «Марго», Кэсси услышала, как где-то отдалённо звонил ещё один телефон, что означало, что мужчина мог звонить из офиса.

Более того, Кэсси не могла объяснить почему, но решила, что мудрее будет не рассказывать Пьеру об этом странном звонке. Было бы более разумно сообщить об этом детективу Гранже при их следующей беседе.

Детектив Гранже налил себе немного кофе из кувшина на мини-кухне, прежде чем вернуться в свой небольшой кабинет. Здесь кондиционер с грохотом работал в самом тёплом установленном температурном режиме - все вокруг шутили, что Гранже родился хладнокровным - и жалюзи были открыты ровно настолько, чтобы он мог видеть реку Марна. Он любил эту панораму, ему нравилось смотреть на природу с высоты, наблюдать за счастливыми людьми, живущими своей жизнью, даже когда, как, например, сегодня, было серо и дождливо.

Он поставил кофе на боковой стол, где его случайно не опрокинули бы, и снова обратил своё внимание на файлы и бумаги, разложенные перед ним, которые относились к его новому делу.

Смерть Марго Фаброн.

Гранже взял шариковую ручку и отсоединил телефон от зарядного устройства. Какое облегчение снова поймать сеть - в замке он чувствовал себя ограниченным, не имея возможности позвонить или отправить сообщение. Без всякого сомнения, этот факт усложнял данное дело, потому что очень часто важную роль в подтверждении алиби играло местоположение и триангуляция мобильных телефонов, а также время отправки или получения сообщений.

Было бы очень полезно использовать здесь эти возможности. Но, как бы там ни было, Пьер Дюбуа сообщил полиции, что его личный мобильный телефон находился в его офисе в Шампиньи-сюр-Марне, в связи с тем, что дома отсутствовал сигнал сотовой сети. Он не знал, где находился телефон Марго, но сказал, что она редко им пользовалась по той же причине.

Гранже попросил Пьера передать им его личный мобильный и запросил журнал звонков с телефона Марго, а также со стационарного телефона, который, казалось, был единственным средством связи замка с внешним миром.

Тем временем, он перечитал свои заметки с допросов.

Месье Дюбуа заявил, что вчера вечером он уехал из замка где-то около девяти тридцати. Он сказал, что Марго Фаброн была пьяна и вела себя враждебно, и он не хотел обострять конфликтную ситуацию. Пьер сказал Марго, что проведёт ночь «в шале» - небольшом роскошном коттедже, расположенном недалеко от виноградников, которое время от времени использовалось для размещения приезжих журналистов. Пьер сказал, что вернётся утром, и они смогут всё обсудить, когда она успокоится и протрезвеет.

На самом же деле, Пьер не был нигде поблизости к шале, а вместо этого направился к своей любовнице, молодой разведённой женщине, которая живёт в Валентоне. Именно там он и провёл ночь. В её доме были установлены камеры видеонаблюдения, и, когда вчера вечером полиция посетила её, женщина подтвердила его рассказ и даже предоставила записи с камер с временными отметками, на которых было видно, как машина Пьера подъехала к воротам в десять пятнадцать вечера, а уехала на следующее утро в шесть тридцать.

Вскрытие проведут сегодня, и Гранже надеялся, что отчёт, или, хотя бы, по крайней мере, первоначальные его результаты, будут доступны уже сегодня к вечеру. Он не знал, насколько точно можно было установить время смерти. Этот момент мог кардинально изменить ход расследования или быть абсолютно безрезультатным.

Осложняющим фактором был также статус Пьера как известного бизнесмена. Несмотря на тот факт, что он был прелюбодеем и лжецом, у этого мужчины была власть, престиж и влияние в этом районе. Это означало, что полиция должна была действовать осторожно. Неправомерный арест мог стать катастрофой.

Семья Марго, с другой стороны, была не из местных жителей. Её родители были в разводе: её мать жила в Нормандии, а отец – в Окситании, на юге Франции. Они были шокированы, узнав о смерти своей дочери, но никто из них не был с ней близок с тех пор, как она ушла из дома, хоть Марго и была их единственным ребёнком.

Интересно, что у Гранже сложилось впечатление, что семья Марго была не из богатых. Её мать сказала Гранже, что Марго работала моделью в Париже, пока ей не исполнилось двадцать два года, и в ходе своей работы она не познакомилась с Пьером. Девушка бросила карьеру модели и в течение нескольких лет управляла одной из его художественных галерей, а затем переехала к нему после смерти жены Пьера в прошлом году.

Гранже был убеждён, что их отношения начались намного раньше, возможно, примерно во время смены рода деятельности Марго.

Его мысли были прерваны стуком в дверь. Биссэ вошла со стопкой заметок, которую положила ему на стол. Она осмотрела офис, а затем целенаправленно взглянула на регулятор температуры кондиционера.

- Здесь очень жарко, - заметила она.

Гранже пожал плечами, будто извиняясь.

- Я не люблю холод. Выключи, если хочешь.

- Думаю, что смогу пережить это несколько минут, - Биссэ пододвинула стул и села напротив него.

- Я навела справки об их новой сотруднице, все указанные ею данные подтверждены, - сказала она. – Кэсси Вейл была нанята на работу агентством, которое она указала, у неё не было судимостей и никаких проблем с законом.

Гранже покачал головой.

- Она – ужасный свидетель. Трудно поверить в то, что она говорит. Её история меняется, как ветер, - он начал водить рукой, чтобы проиллюстрировать свой пример.

Биссэ кивнула в знак согласия.

- Хотя, её описание луны звучит точно, - сказала она. – Я проверила несколько раз. Окна в той части комнаты выходят на юго-запад, так что она видела заходящую луну и открыла окно спальни Эллы где-то между девятью тридцатью и десятью вечера.

Гранже нахмурил брови.

- Я надеюсь, нам не придётся вызывать её в качестве свидетеля. Я уверен, что отвечая там на вопросы, она удивит всех нас новой информацией. Скорее всего, она удивит даже саму себя.

- Согласна, - сказала Биссэ. – А показания пятилетнего ребёнка не возьмут в расчёт ни в одном суде. Но, если смерть Марго была самоубийством, как утверждает Пьер Дюбуа, это бы отвело от неё подозрения.

- Если это так, - Гранже намеренно выделил слово «если», - ведь Марго и Пьер жили вместе в течение года, и, вероятно, были любовниками гораздо большее время. Затем приезжает она, и внезапно наступает смерть Марго.

- Да, время сходится. Я также задаюсь вопросом… - Биссэ задумчиво уставилась на свои записи.

- Продолжай? – Гранже потянулся за своим кофе.

- Она красивая девушка. Я имею в виду, их новая сотрудница. А месье Дюбуа, по его собственному заявлению, прелюбодей. Его отношения с любовницей были достаточно бурными. Затем в их дом приходит новый человек. Могли ли они с Кэсси вступить в сговор с целью убийства Марго Фаброн?

Гранже кивнул.

- Есть такая вероятность. Но она была там всего три дня. Может ли бурный роман закрутиться за три дня?

Биссэ улыбнулась.

- Некоторые знаменитости встретились, поженились и развелись и в более короткие сроки.

- Это правда. Так что мы не исключаем и этот вариант. Но я твёрдо чувствую, что в этой истории чего-то не хватает, и она не так проста, как мы думаем. Некоторые факты здесь отсутствуют.

- После отчёта о вскрытии мы должны узнать больше, - сказала Биссэ. – Они только что прислали мне электронное письмо и сообщили, что закончат в течение следующих нескольких часов.

Она выглянула в окно, любуясь видом.

- Смотри, дождь прекратился. Я думаю, что сейчас пойду прогуляться к реке, чтобы немного остудить пыл.

Гранже, к своему удивлению, обнаружил, что смеётся вместе со своей коллегой.

- Ты, наверное, прямо счастливица, раз тебе выпал сегодня такой шанс.

Кэсси было неудобно сидеть, и она пыталась найти себе место на холодной церковной скамье. Слева от неё неподвижно, как статуя, сидела Элла, а Марк без остановки ёрзал справа. Несмотря на холодную, дождливую погоду, на похоронной службе Марго в исторической часовне собралось около ста человек.

Внутри было холодно и сквозило, а батареи отопления, расположенные по периметру здания не особенно помогали согреть помещение. Глядя на древние каменные стены часовни, которые, казалось, были словно пропитаны запахом ладана, и на изысканно выполненные витражи, Кэсси догадалась, что часовне исполнилось несколько веков, и в прошлом это здание стало свидетелем тысячи подобных мероприятий.

Она и подумать не могла, что меньше, чем за неделю её пребывания во Франции, она будет присутствовать на похоронах одного из членов семьи, на которую она работала, и ещё меньше, что эта смерть произойдёт при таких подозрительных обстоятельствах.

Пьер был одет в безупречный чёрный костюм, его волосы были идеально уложены, он сидел в первом ряду в окружении родителей Марго. Он склонил голову. Время от времени Пьер доставал из кармана чисто-белый носовой платок и вытирал глаза.

Он в совершенстве выполнял роль убитого горем жениха, и, хотя это и была столь великолепная игра, Кэсси на неё не купилась. Почему никто больше не подозревал его? Мнение о том, что смерть Марго была самоубийством, казалось, было единодушным. Даже священник в своей проповеди упоминал о «трагическом действии», которое совершила Марго, и о том, как наш «всепрощающий Бог» поприветствует её и отпустит ей грехи несмотря ни на что.

«А что, если в этом действии виноват кто-то другой», - подумала Кэсси, яростно уставившись на священника, как будто её взгляд мог заставить его признать, что существовала и другая причина смерти Марго.

Когда церемония подходила к концу, священник пригласил паству проследовать за ним на близлежащее кладбище, где прах Марго будет покоиться вечно.

Пытаясь удержать огромный зонт и двоих детей, один их которых порывался бегать кругами по аккуратным гравийным дорожкам кладбища, а вторая – отставала и жаловалась на дождь, у Кэсси не было возможности наблюдать за происходящим, пока они шли к могиле.

Просматривая толпу, она увидела Марни и ещё несколько других сотрудников, работающих в замке, и с удивлением заметила, что Биссэ также присутствовала на похоронах, на ней было чёрное платье и элегантное серое пальто. Хоть женщина и стояла с опущенной головой, Кэсси заметила, что глаза детектива были настороже и её взгляд постоянно перемещался с места на место. Девушку успокоил тот факт, что она была не единственной, кто не был полностью уверен в том, что Марго совершила самоубийство. Полиция также присутствовала здесь, скорее всего, чтобы понаблюдать за собравшимися на церемонии людьми.

Понимая, что Биссэ смотрит прямо на неё, Кэсси поспешно отвела взгляд.

- Мы собрались здесь, чтобы придать земле тело Марго, - громко произнёс священник, возвращая внимание Кэсси к церемонии. – Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху.

Когда прозвучали последние слова, со всех сторон от себя Кэсси услышала рыдания и плач. Пьер обнял мать Марго, его голова была наклонена, а плечи дрожали. Отец Марго закрыл лицо руками. Элла, удивлённо осмотрев всех плачущих людей, и сама разразилась громкими рыданиями. Даже Марк, чувствуя значимость момента, стоял тихо.

Бросив взгляд на могилу сквозь моросящий дождь, Кэсси увидела, что был только один человек, которого не затронула эмоция этого момента, и пока она смотрела, её подозрения вспыхнули снова, на этот раз в другом направлении.

Антуанетта высоко подняла голову, её глаза были сухими, а тёмно-синий берет был надет на задорный манер. Девочка стояла и с небольшой скрытной улыбкой наблюдала за тем, как опускали урну.

Кэсси почти всю ночь не спала. Её голова гудела от идей, когда она пыталась придумать, как ей совершить отсюда побег. Она придумала множество вариантов, каким образом она могла уйти, ровно как и множество способов, как защитить себя, пока она находилась в замке, но каждый из этих вариантов был непрактичным или попросту неосуществимым.

К концу, казалось бы, бесконечной ночи, она наконец-то задремала и погрузилась в сон. Отчаянно пытаясь придумать идеальный план, её подсознание изобрело просто блестящее решение своих проблем – логический, пошаговый процесс, следуя которому она будет в безопасности от Пьера, вернёт свой паспорт и уедет.

Как только она проснулась, сон рассеялся, как и чувство невероятного облегчения, которое наполнило её, когда она испытала уверенность в том, что всё будет хорошо.

Но никакого решения не было. Холодный утренний свет отобрал её минуту утешения, оставляя её наедине с чувством уязвимости и одиночества.

Кэсси направилась в ванную и провела много времени, принимая горячий душ. Звук текущей воды успокаивал её и помогал активировать мозговую деятельность. Она решила, что её следующим шагом будет позвонить в агентство Au Pair и объяснить своё положение Морин. Она должна знать, как поступить в подобной ситуации. Она могла бы посоветовать Кэсси, что ей нужно делать, и, по крайней мере, хоть кто-то будет в курсе того затруднительного положения, в котором она оказалась, потому что на данный момент она была абсолютно одна.

Вернувшись в комнату, она подошла к розетке, где заряжался её мобильный телефон.

Но его там не было.

Кэсси посмотрела на то место, где он точно должен был лежать. Провод был на полу, и она в ужасе нахмурилась, поняв, что её телефона вообще не было в комнате.

Когда она видела его в последний раз? Кэсси попыталась отмотать назад воспоминания предыдущего хаотичного дня. Она хотела взять с собой телефон в церковь, просто на случай того, если ей удастся поймать там сигнал. Она сначала взяла его, а затем, как она правильно и подумала, у неё просто не было бы никакого свободного времени на него во время похоронной службы.

Но даже в этом случае она думала о том, чтобы взять его с собой, а теперь не помнила, сделала ли она это или нет.

Если этот телефон всё-таки оказался в кармане её куртки, то была большая вероятность того, что она могла где-то уронить его, или он мог выпасть, и там был очень длинный список мест, где это могло случиться. Это могло произойти в церкви, где-нибудь на кладбище, на парковке, пока она боролась, чтобы усадить непослушного Марка назад в машину. Он мог выпасть, пока Кэсси искала мальчика в саду, или даже в комнате для занятий музыкой.

Кэсси прикусила губу, вспомнив, что произошло в той комнате вчера. Она бы не заметила, если бы потеряла свой телефон, пытаясь избежать заигрываний Пьера, и если он подобрал его, то теперь вряд ли вернёт после всего того, что произошло.

Пока она принимала душ, дверь в её комнату была незапертой, равно как и накануне вечером, когда дети ужинали. Так что, кто-то мог его взять.

Кэсси решила, что даже не собирается думать в таком ключе. Было гораздо более вероятным, что она просто выронила его, и в этом случае, она потеряла все свои контакты, все загруженные сообщения и электронные письма. У неё даже не было распечатанного номера телефона агентства. Почта, звонки, сообщения, скриншот контракта – всё это было у неё в телефоне.

Кэсси не знала, может ли она получить новую сим-карту здесь, во Франции. Это была полная катастрофа. Её единственное средство общения с внешним миром, с людьми, которых она знала, исчезло.

Кэсси отвернулась в другую сторону от удручающего зрелища её пустого зарядного устройства, отчаянно нуждаясь в новом плане действий, но не в силах представить, что бы это могло быть.

Когда она отвела детей вниз на завтрак, Кэсси в растерянности задалась вопросом, откуда у неё взялся этот беззаботный легкомысленный оптимизм для того, чтобы подписать контракт с агентством и думать, что ей посчастливится наконец-таки попасть в нормальный дом, в котором жили бы обычные дружелюбные люди. Вместо этого, она застряла в этой адской ситуации, которая с каждым часом всё больше выходила из-под контроля.

Она не знала, что сказать Пьеру за завтраком. Девушка догадывалась, что ей следует вести себя так, как будто ничего не произошло, потому что таковыми были правила этой гротескной игры, в которую он её втянул. Она могла выйти из игры и противостоять ему, но Кэсси знала, насколько рискованным это могло оказаться. И если бы она сделала это при детях, то для них это было бы болезненно и жестоко.

Столы, предназначенные для вчерашней панихиды, уже убрали, но большие фотографии Марго в чёрных рамках до сих пор стояли в зале на столе. Их было три: её портрет, фото женщины в полный рост в вечернем платье и их совместный снимок с Пьером, стоящими перед замком. Совместная фотография Марго и Пьера выглядела так, как будто её сделали во время официальной съёмки, и Кэсси подумала, что остальные две – были студийными фотографиями, потому что Марго на них выглядела так, будто демонстрировала одежду и украшения, которые на ней были надеты.

Сейчас Кэсси снова вспомнила, что когда она впервые их увидела, то заметила, что ни на одной из них Марго не улыбалась.

Кэсси с облегчением заметила, что никаких признаков Пьера за завтраком не было, и когда Марни принесла кофе и апельсиновый сок, то она подтвердила, что у него были другие планы.

- Сегодня хороший день, так что месье Дюбуа поведёт своих гостей на экскурсию по усадьбе и винодельне в восемь, а на девять часов мы готовим для них завтрак на веранде с видом на виноградники, - объяснила Марни и тепло улыбнулась Кэсси, как будто чувствовала, что отсутствие Пьера было для девушки хорошей новостью.

- Останутся ли гости здесь ещё на одну ночь? – спросила Кэсси с надеждой на то, что она сможет подольше оставаться в безопасности, но, когда Марни покачала головой, то от страха у неё начало покалывать позвоночник.

- Они уезжают после завтрака, - сказала она.

- Есть ли что-нибудь, что должны сделать сегодня дети или я? – спросила Кэсси.

- Каникулы закончились, и в понедельник уже начнётся школа. Не могла бы ты проверить, что школьные портфели детей собраны, и что у них есть все нужные им учебники и тетради? Всё, что потребуется, ты сможешь докупить завтра в городе.

- Я так и сделаю, - сказала Кэсси.

Она налила себе чашку кофе, понимая, что у неё дрожат руки и надеясь, что этого не заметят дети. Элла была занята тем, что намазывала тост Нутеллой, а Марк выбирал всю клубнику из вазы с фруктами, но Антуанетта, казалось, чувствовала её обеспокоенность. Как только Марни вышла из комнаты, девочка завела разговор своим сладким голосом, которого Кэсси уже научилась опасаться.

- Ты была на похоронах своей сестры, Кэсси? – спросила она.

Кэсси пролила немного сливок, которые наливала в чашку. Они брызнули на синее блюдце и на скатерть, и девушка поспешила схватить салфетку.

- О чём ты говоришь? – спросила она. – У моей сестры не было похорон.

Воспоминания о её сне снова вышли на поверхность. Насмешливые слова Джеки, и то, как она морально подталкивала Кэсси к краю, и тогда, Кэсси, в свою очередь, толкнула её в овраг.

Она хотела бы поговорить с кем-то об этом сне, и выяснить, что он означал, какие страхи ей нужно было проанализировать и как она могла их проработать. Она была уверена, что ей мог бы помочь специалист, но она не могла воспользоваться услугами никого из местных. После того, что случилось с Марго, поделившись своими воспоминания об этом сне, она бы только изобличила себя.

- Разве её не похоронили? – спросила Антуанетта, звуча нарочито потрясённой.

- Она не умерла, - осторожно сказала Кэсси, обеспокоенная тем, к чему это могло привести.

- Ты говорила, что умерла, - выстрелила в ответ Антуанетта, но её комментарии звучали скорее искренне, чем насмешливо.

- Я никогда такого не говорила! – Кэсси услышала защиту в собственном голосе.

- Нет, ты такое сказала. Когда мы вчера говорили в машине по дороге на похороны. Она ведь сказала так, Марк?

Антуанетта посмотрела через стол на Марка, который закончил с клубникой, и теперь собирал дольки мандарин.

- Ты сказала, что твоя сестра заблудилась в лесу! – громко сказал Марк, и Кэсси застыла на месте, когда Антуанетта решительно кивнула.

- Да, именно так ты и сказала. Что она заблудилась в лесу и ты боялась, что она умерла.

Кэсси стало плохо. Она отставила свою чашку, не сделав ни одного глотка кофе. Бесспорно, оба ребёнка не могли подтверждать абсолютно вымышленную историю. Также, их упоминание о лесе было очень тревожным, потому что оно составляло часть того ужасного сна. Она никогда не собиралась делиться такими подробностями ни с кем из членов этой семьи. А сейчас дети сообщали ей, что она всё же сделала это.

Изо всех сил пытаясь осмыслить ситуацию, Кэсси предположила, что Марк мог вспомнить тот случай, когда Элла потерялась в лесу – и думать о своей собственной сестре, а не о её, и просто участвовать в игре Антуанетты.

Она нервничала по дороге на похороны. Она чувствовала стресс и беспокойство. В машине Кэсси болтала, особенно не задумываясь над тем, что именно она говорила, занятая поисками церкви и необходимостью доставить всех туда вовремя, девушка отвечала на наводящие вопросы Антуанетты, которые всегда заставляли её защищаться, и она старалась приглядывать за задним сидением, на котором сидел Марк, расстегнув ремень безопасности и высунув голову в окно.

Поэтому, учитывая количество отвлекающих факторов, с которыми ей пришлось иметь дело, было возможным, чтобы она сказала что-то подобное, особенно, если оба ребёнка были уверены в этом.

Кэсси захотелось плакать. Она больше не могла доверять себе самой. Пробелы в собственной памяти ужасали её. Она так же легко могла сказать детям что-то, что бы навело на неё подозрение, и, возможно, она так и сделала. Если она упомянула лес, она могла рассказать и больше, заговорив о том реалистичном сновидении, преследовавшем её.

Пока Кэсси стояла в оцепенении от осознания того, что кто-то мог намеренно направить статую прямо на неё, она услышала крики.

- Что случилось? Что это было?

Пьер бегом повернул за угол, и оказался там, где она стояла.

Кэсси увидела искреннее удивление на его лице, когда он, тяжело дыша, посмотрел на неё, а затем на балкон.

Всё, о чём она могла думать в тот момент, было то, что это не Пьер столкнул тот бюст через край. Для него было невозможно пробежать весь этот путь от верхнего балкона, вниз по лестнице, выбежать из входной двери и обойти вокруг стены дома за такое короткое время.

- Это упало вниз, когда я проходила мимо, - сказала она высоким дрожащим голосом. – Оно попало почти прямо по мне.

- Упало? Статуя не могла просто взять и упасть. Она стояла здесь веками, - Пьер отступил назад, чтобы лучше рассмотреть.

- Смотри, ты можешь увидеть пьедестал, на котором она стояла.

Он присел на корточки и стал внимательно рассматривать статую.

- Бюст не разбился, но нам нужно будет заменить плиту, - сказал он. – Я пойду скажу управляющему винодельней, чтобы он собрал тут всё и установил бюст на своё место.

- Он почти убил меня, - сказала Кэсси. С опозданием у неё начала кружиться голова. На полсекунды позже, и у неё не было бы шансов.

Пьер нахмурил брови, глядя на неё, и Кэсси знала, что после того, что произошло между ними вчера, сочувствия с его стороны ждать не приходилось. На самом деле, она даже не должна была упоминать о своей едва предотвращённой гибели. Она не хотела быть в центре внимания Пьера ни по какой причине. Было бы лучше, чтобы его взгляд пренебрежительно скользил мимо неё, как будто она была незначительной персоной в его жизни, а её проблемы его совсем не заботили.

- Ты не ушиблась? – спросил он таким тоном, который сообщал ей, что Пьер знает, что это было не так.

- Нет, я не ушиблась. Со мной всё в порядке, - как бы обороняясь, сказала Кэсси.

- Если мебель вынесли из комнаты, пока в ней убирала прислуга, кто-то из горничных мог случайно столкнуть её, - прокомментировал он.

«Или это мог сделать кто-то из детей», - подумала Кэсси, вздрогнув. И если это так и было, может быть, это вовсе и не был несчастный случай.

Пьер направился к гаражу и забрался в гольф-кар, а затем покатился по песчаной дорожке по направлению к винограднику.

Кэсси решила самостоятельно выяснить, кто находился наверху.

Тот балкон принадлежал одному из гостевых номеров в пустом крыле дома. Она предполагала, что прошлой ночью некоторые спальни были заняты гостями, приехавшими на похороны, но она не знала, какие именно. Когда она поднялась наверх, то заметила, что все комнаты были незапертыми, хоть их двери и были закрытыми. Сначала она по ошибке зашла не в ту комнату. Внутренняя часть дома выглядела иначе, и казалась больше, чем снаружи.

Следующая комната была верной. Она была идеально убранной, там стояла кровать с балдахином, аккуратно заправленная кремовым покрывалом с бардовыми подушками. Дверь на балкон была открытой, но там никого не было. Кэсси вышла на балкон и посмотрела вниз, при этом у неё в животе всё сжалось. Она напряженно оглянулась и быстро отошла от перил. Ей стало интересно, сможет ли она когда-нибудь смотреть вниз с высоты, не вспоминая о том ужасном потрясении, которое она испытала, и о том, как у неё закружилась голова, когда она увидела тело Марго.

Она попыталась покачать оставшийся бюст из стороны в сторону. У него было узкое основание, широкие плечи и большая, внушительная голова, он был крайне тяжёлым и шатким. Не потребовалось бы много сил, чтобы столкнуть его. Физически это смогла бы сделать даже Элла.

Одно можно было сказать с уверенностью – в этой комнате и даже во всём этом крыле не было горничных. Они, должно быть, закончили всю свою работу раньше.

Пьер даже не упомянул о возможности того, что это мог быть кто-то из детей, хоть и было очевидно, что кроме самого персонала, только они могли бы это сделать. Кэсси задалась вопросом, в самом ли деле Пьер не подумал об этом, или, что более вероятно, он просто не позволил себе рассмотреть такую возможность.

Она догадалась, что это была часть веры Пьера в то, что имя его семьи должно оставаться безупречно чистым и незапятнанным скандалом, чего бы это ни стоило.

Едва избежав смерти, она до сих пор не знала точно, кто мог попытаться это сделать, а этот инцидент только снова привлёк к ней внимание Пьера. Вдобавок ко всему, теперь она была убеждена, что сигнала сотовой сети не было нигде поблизости. Внизу не было ни малейшего его следа, и когда она проверила его на балконе, то на экране по-прежнему высвечивался только лишь упрямый знак «Нет сигнала».

Разочаровавшись окончательно, Кэсси осознала, что ей придётся ждать, пока Пьер не уедет из дома. Может быть, позже он так и сделает, и тогда она воспользуется стационарным телефоном, чтобы связаться с агентством, и Кэсси было плевать на последствия, если он об этом узнает.

Всё, что она пыталась сделать сегодня, заканчивалось катастрофой, и, когда Кэсси подумала об этом с такой точки зрения, ей захотелось расплакаться. Антуанетта украла её телефон. Кто-то пытался убить её. Все, казалось, ненавидели её, корме Марни - единственного дружелюбного лица во всём замке.

Она вышла из комнаты, и, помня о своих обязанностях, отправилась искать детей. Элла была с своей спальне, а Антуанетта – в библиотеке. Она свернулась калачиком в кресле и читала, невинно улыбаясь Кэсси, когда девушка вошла внутрь.

Кэсси сдержала желание закричать девочке, что она воровка, и, возможно, также потенциальный убийца. Если статуя была специально сброшена со своего пьедестала, то она знала, кто из детей был наиболее вероятным виновником этого. Кэсси потребовались все остатки её самообладания, чтобы спросить девочку, знала ли она, где был Марк, а когда Антуанетта пренебрежительно пожала плечами, Кэсси захотелось схватить её блестящий хвост и тянуть за него, пока та не закричала бы.

Марк был на кухне. Он совершил набег на холодильник и нашёл там тарелку с пирожными. Одно он уронил на пол и с триумфальным видом шествовал по кухне вместе с другим, когда вошла Кэсси.

Ей удалось догнать его, когда он направился в сад, съев на бегу половину пирожного, а другую половину выбросив на безупречное тротуарное покрытие, которое теперь было в куче крошек.

- Скоро будем обедать, Марк, заходи в дом, - умоляла она мальчика.

- Я не голоден, - с ликованием закричал он, и ей снова пришлось преследовать его вплоть до оранжереи с разбитыми стёклами. Кэсси полагала, что ей следует рассказать о них кому-нибудь, но у неё не было на это энергии, а, если бы она рассказала, ей пришлось бы объяснить, что Марк сделал это, когда остался без присмотра.

Казалось, было лучше просто оставить всё как есть.

Её единственной связью с нормальным психическим состоянием был ключ от её спальни. Она чувствовала его успокаивающие очертания в своём кармане. Когда наступит ночь, она закроет им свою дверь, и никто не сможет добраться до неё. Кэсси цеплялась за этот факт, как за спасательный плот. Это, казалось, было единственным, что она всё ещё могла контролировать.

Пьер присоединился к ним во время обеда, что удивило и встревожило Кэсси. Бодрость его настроения ещё больше сбивала девушку с толку.

- Положить тебе немного жареной курицы, Кэсси? – добродушно спросил он, и она заставила себя вежливо улыбнуться.

- Марни приготовила её перед тем, как уйти. Я думаю, что это одно из её самых выдающихся блюд. Жареная курица, рататуй и соус. Классическая простота. Тебе нравится, Антуанетта?

Девочка кокетливо улыбнулась, явно обрадованная тем, что была в центре внимания своего отца.

- Это очень вкусно, - согласилась она.

- Марго никогда не ела соус, - заметила Элла. – Мне кажется, он ей не нравился.

Никто не ответил на её замечание, и после этих слов наступила короткая пауза. Марк бросил взгляд на пустое кресло Марго, прежде чем снова сосредоточиться на своей еде.

- А куда ушла Марни? - обеспокоенно спросила Кэсси. Она надеялась, что сможет поговорить с ней сегодня после обеда и узнать, был ли ещё какой-то телефон, которым она могла бы воспользоваться.

- Она отпросилась на вторую половину дня - ей нужно было бежать по делам. Она уже брала выходные несколько дней назад, но она очень трудолюбива. А мы не можем скупиться на предоставление свободного времени хорошим работникам, особенно, когда они так великолепно выполняют свою работу. В конце концов, те люди, которые всё сердце вкладывают в своё дело, получают хорошее вознаграждение. Всегда очень важно удовлетворять потребности своего работодателя.

Его глаза поймали глаза Кэсси за столом и отправили в них многозначительный взгляд. Она без проблем разгадала его скрытый намёк. И тот факт, что Пьер говорил это при детях на следующий же день после смерти Марго, вызвал у неё рвотный рефлекс.

Нечеловеческим усилием ей удалось сохранить нейтральное выражение лица и заставить себя продолжить есть, надеясь, что это может помочь ей снова стать незаметной для Пьера.

- Сегодня после обеда я уезжаю в город по делам, - сообщил Пьер, когда тарелки были уже пусты.

- А когда ты вернёшься, папа? – спросила Антуанетта.

- Вечером.

- А можно нам потом поиграть с тобой в игру? – снова улыбнулась она.

- Думаю, да. Ты же знаешь, насколько я люблю игры, - сказал он, при этом глядя на Кэсси, а не на свою дочь.

Она подумала, что он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент раздался стук во входную дверь.

Пьер встал.

- Я открою. Я всё равно собирался выходить, - сказал он.

Кэсси тоже встала, чувствуя себя так, будто её нервы пропускали через дробилку. Она вышла из столовой, подслушав резкий разговор Пьера с пришедшим человеком, стоящим у входной двери.

- Мадам, тут не на что смотреть. Похороны Марго состоялись вчера, а сейчас я уезжаю из дома. Если Вы хотите провести некоторое время, почтя её память, позвольте мне направить Вас в церковный двор, где покоится её прах.

Он сделал паузу.

- Вы, случайно, не журналист? В таком случае, Вы можете связаться с моим офисом для получения копии её официального некролога. Вам может быть доступна некоторая информация о её жизни, вместе с отличными фотографиями. Вот моя визитная карточка с соответствующими деталями. Я всё ещё горюю и мне нечего Вам сказать.

Пьер плотно закрыл за ней дверь, и через несколько минут Кэсси услышала, как отъезжает его машина.

Кэсси решила, что теперь пришло время действовать. Она не собиралась ждать больше ни минуты.

Она пошла вверх по лестнице, а затем вдоль коридора - в спальню Пьера. Достав из кармана свой мобильный телефон, она пролистала в нём контакты, пока не нашла номер агентства. Затем, решительно подняв подбородок, она повернула дверную ручку.

Дверь была закрытой.

Реальность настигла её ударом в живот.

Она снова попыталась открыть дверь, дёргая ручку. Эту дверь никогда не запирали, а сейчас без всякого сомнения это именно так и было.

И теперь у неё не было доступа к стационарному телефону. Сегодня она больше не могла сделать звонок и получить ценный совет. Единственное доступное ей средство связи пропало.

Кэсси отвернулась от двери, все её надежды были разрушены. Это должно было стать её наказанием за то, что вчера она его отвергла.

Как он узнал, что она зашла в его комнату тогда, впервые? Ясно, что он догадался об этом, или почувствовал, и она была обнаружена. А сейчас он таким образом сообщал ей, что знал о её планах и собирался остановить Кэсси, потому что это была часть его больной силовой игры, в которую он играл.

Подумав об этом, подумав о его странном чувстве удовлетворения во время обеда, у Кэсси возникло предчувствие новой беды.

Этим утром она оставила свою комнату незапертой, потому что Марни попросила её об этом, так как и она, и дети были сегодня в доме, а горничным надо было убраться.

Кэсси вернулась в коридор, достала ключ из своего кармана и закрыла дверь в спальню. Затем она попыталась запереть её на ключ.

В этот раз, однако, ключ не входил в замок должным образом. Он вообще туда не подходил, и Кэсси не могла заставить его повернуться. Девушка дёргала его, трясла, проталкивала, теребила. Она крутила его изо всех сил, пока не остановилась, потому что знала, что, если продолжит попытки, тонкий металлический стержень просто сломается в замке.

Она вытащила ключ, снова вставила его и предприняла ещё одну попытку на случай, если в замке случился какой-то сбой, или он немного заржавел, или её собственная паника приводила к тому, что она делала что-то не так.

Всё оставалось по-прежнему, сколько бы раз она ни пыталась. Она не могла повернуть ключ, и не могла запереть дверь.

Пьер узнал, что она закрывает дверь для собственной безопасности.

А сегодня, он был уверен, что она не сможет этого сделать.

Кэсси швырнула бесполезный ключ как можно сильнее через всю свою комнату. Он ударился о стену и упал на пол. Она не удосужилась его поднять. Кэсси повернулась к нему спиной и захлопнула дверь, когда уходила.

Страх, который она испытывала после смерти Марго, перерос в полномасштабный ужас.

Она убеждала себя, что это просто игры разума, в которые играет с нею Пьер, наказывая девушку за то, что она отвергла его вчера. Кэсси пыталась успокоить себя, что у неё всё ещё есть и другие варианты, и она могла бы спать у Эллы в комнате, если бы это было ей необходимо.

Но она не могла бы делать это на протяжении всей ночи каждые сутки. Она не имела представления, когда ей вернут её паспорт, и не могла никому позвонить, чтобы попросить помощи.

Кэсси начала глубоко дышать. Она никогда в жизни не чувствовала себя более побеждённой и в более безвыходной ситуации. Она жила в одном доме с прелюбодеем, который нацелил свой распутный взгляд на неё, и с возможным убийцей. Она понятия не имела, один и тот же ли это человек или два разных. Кто толкнул Марго вниз с балкона? И кто сбросил вниз статую с пьедестала, заставляя её рухнуть на землю, когда Кэсси проходила мимо?

О, почему же из всех ночей, она перепутала и приняла излишнюю дозу лекарств именно той ночью, что привело к тому, что у неё спутались мысли, снова начались кошмары, и смешались все воспоминания, а это означало, что она даже не знала, что в действительности произошло и какую роль во всём этом сыграла она сама?

Она спустилась вниз и пошла на кухню, гадая, куда ушла Марни. Из того, что она поняла, Марни только что уволилась с работы. Она уже не могла верить всему, что ей говорили.

Одна девушка из персонала кухни работала в помещении для мытья посуды, но в самой кухне никого не было.

В секции приготовления пищи находился большой деревянный блок, где хранились ножи для колки и резки. Они все лежали на своих местах, их ручки торчали из блока в ожидании, пока кто-нибудь ими воспользуется.

Кэсси внимательно изучила все ножи, которые находились в этом деревянном блоке. Она выбрала тот, который, как ей показалось, был самым смертоносным из всех – нож средней длины с жёстким блестящим серебряным лезвием, заострённым на конце. Его скошенный край был смертельно острым.

Она представила себе, как прежде всего схватит его и вонзит кому-то прямо в тело. Или воспользуется этим острым краем, чтобы разрезать плоть, открывая глубокую рану в горле нападающего на неё человека.

Держа нож в руке, Кэсси чувствовала себя так, будто она оказалась на распутье. Хватит ли ей духу воспользоваться им?

Кэсси покачала головой. Как бы заманчиво ни было иметь защиту, которую мог ей обеспечить этот нож, это оружие было слишком смертоносным, а это означало, что она может просто оцепенеть на месте, вместо того, чтобы воспользоваться им, потому что его способность наносить раны или убивать, ужасала её. Также нужно было принимать во внимание возможность того, что его могут отобрать у неё. Тогда Кэсси сама может стать его жертвой, а Пьер сможет честно сказать, что использовал нож в целях самообороны.

Кэсси нужно раздобыть что-то менее смертоносное, но что могло бы стать эффективным сдерживающим фактором. Перцовый баллончик был бы идеальным вариантом, но она была уверена, что в замке такого нельзя было найти. Будет ли так же работать простой перец?

Кэсси отбросила и эту идею тоже. Это было непрактично в использовании. А затем к ней пришло решение.

Инсектициды. Ей нужен был баллончик с сильнодействующим спреем от насекомых. Яд смог бы временно ослепить или удушить Пьера, его легко использовать, а сам баллончик можно было бы также использовать в качестве средства самообороны, если бы она ударила им Пьера по лицу.

В замке, которому сотни лет, наверняка должно быть много жуков, а поэтому, и спрея от них. Она догадывалась, что они могут храниться в комнате для мытья посуды или в чулане.

Кэсси подождала ещё несколько минут, пока горничная не ушла, а затем вошла в комнатушку, где она нашла почти полную банку токсичного на вид инсектицида, который использовали против тараканов и других кухонных насекомых.

Для пробы она распылила некоторое количество средства в воздух, подождала несколько секунд, а затем поднесла баллончик к себе. Пары были удушающими и вызывали выделение слёз.

- Попробуй подойти и взять меня, Пьер, - прошептала она, сжимая пальцем баллончик прямо возле носика. – Посмотрим, как тебе такое понравится.

Несмотря на показную храбрость её слов, чувство страха никуда не исчезло. На самом деле, оно даже усугубилось. Подготовка своей защиты заставляла Кэсси признать реальность того, что, как она думала, он готовил против неё.

Она забрала баллончик с собой в комнату и спрятала под подушку. Затем она закрыла дверь в свою спальню и пошла искать детей.

Её безуспешные поиски продолжались около получаса, она всё больше и больше волновалась о том, где же они были и каких бед могли наделать за это время, прежде чем её встревожил звук двигателя автомобиля, и Кэсси бросилась в гараж.

Марк взял ключи из тарелки, стоящей в коридоре и открыл Пежо. Ему удалось завести машину, и он сидел на краю сидения водителя, крепко схватив руль, и давя ногой на педаль газа. Двигатель взвыл в знак протеста, а воздух наполнился дымом.

Антуанетта привела Эллу, чтобы посмотреть на это представление, и стояла возле гаража, заливаясь от смеха.

- Сейчас же остановитесь, - кричала Кэсси, но из-за рёва машины, никто её не слышал.

Она помчалась в гараж, кашляя, поскольку ей пришлось вдохнуть облако удушающих паров. Кэсси вывернула ручку и открыла дверь, задаваясь вопросом, почему она была липкой на ощупь.

- Вон отсюда, сейчас же! – приказала она.

Марк крепко держал руль, крича в знак протеста. Заглянув внутрь, Кэсси к своему ужасу увидела, что мальчик взял с собой в машину чашку какао и бутерброд с мёдом. Какао, как и следовало ожидать, разлилось по всему пассажирскому сиденью. Лицо и руки Марка, а также руль автомобиля, светодиодное табло, и большинство ручек на приборной панели были вымазаны мёдом.

Кэсси вдруг задумалась, насколько ко всему этому могла быть причастна Антуанетта. Она могла представить, как девочка принесла брату какао с бутербродом, и предложила ему поехать покататься.

- Выходи немедленно, - закричала Кэсси. Воздух в гараже был переполнен дымом. Она схватила Марка за руку и вытащила его из машины, прежде чем дотянуться и выключить зажигание. Ключ тоже был липким. Абсолютно все поверхности внутри машины были измазаны мёдом.

- Марк, что, чёрт возьми, здесь происходит? Ты же знаешь, что тебе нельзя входить в гараж, - закричала она, вытаскивая мальчика наружу, где, к счастью, воздух был намного чище. Затем Кэсси переключилась на Антуанетту, не заботясь о том, что старшая девочка может заметить, насколько злой она стала.

- Ты всё время наблюдала за ним! Почему ты позволила ему сделать всё это?

Антуанетта просто небрежно пожала плечами и развела руками. Этот жест, и, по сути, всё её поведение не указывали ни на что, кроме презрения к Кэсси.

Элла отвернулась, как будто не могла продолжать терпеть грубое поведение Кэсси теперь, когда та пыталась усилить дисциплину. Таким образом Кэсси решила, что она не нравится Элле. Девочка просто извлекала выгоду от её слабости и от того, что Кэсси была подобно пластилину в её руках.

Мозг Кэсси был перегружен. Она практически чувствовала, как один за другим выгорают её нейроны.

- Немедленно внутрь, - огрызнулась она. Как ей следовало объяснить детям, насколько разрушительно и опасно было то, что они делали? Если бы Марк завёл машину, он мог бы переехать Эллу.

- Я не хочу идти внутрь, - начал Марк, и Кэсси начала кричать на него изо всех сил, наклоняясь так, что её рот находился всего в нескольких сантиметрах от его уха.

- Ты пойдешь! И немедленно!

Кэсси заставила детей пройти внутрь. Марк переставлял ноги в угрюмом молчании, Элла пинала камешки гравия и хныкала. Антуанетта всё ещё хихикала, как будто находила всю эту ситуацию, включая потерю контроля со стороны Кэсси, просто невероятно смешной для каких-либо слов.

- Пойдёмте со мной, - сказала она и направилась наверх, но на вершине лестницы она повернула в сторону гостевого крыла. Она толкнула Марка перед собой, Элла хныкала сзади и хлопала руками по дверям, проходя мимо. Кэсси слышала, как сзади раздавался серебристый смех Антуанетты.

Она открыла дверь, ввалилась в спальню и показала через стеклянную раздвижную дверь на пустой пьедестал, стоящий на балконе, на котором когда-то стояла статуя.

- Кто из вас столкнул оттуда статую? Скажите мне. Сейчас же. Потому что я как раз гуляла под балконом, когда она упала, и она прошла всего в нескольких сантиметрах от меня.

Она проследила за их лицами. Элла возмутилась, Марк неповиновался, а у Антуанетты было самодовольное выражение лица.

Кэсси ожидала, что понадобится какое-то время, чтобы получить признание, и ей следует обратить внимание на язык их тел в поисках признаков вины. Но Марк тут же закричал, как будто гордился тем, что он сделал:

- Это был я! Я прятался здесь, потому что мы играли в прятки. Эта статуя выглядела такой шаткой, что я её толкнул. Я такой сильный! Смотри, я могу сбросить и вторую тоже.

Он устремился к стеклянной двери, пока Антуанетта практически завизжала от веселья.

Кэсси поспешила за ним, вспомнив, что Пьер сказал, что сегодня в обед статую должны заменить, что означало, что под ней могли работать люди.

- Нет, - закричала она. – Это опасно, и ты можешь причинить кому-нибудь вред.

- Мне всё равно, - воскликнул Марк. Он пнул её по голени, пальцы его ног причиняли ей боль, пока он старался выбраться из её хватки, и когда она боролась с непокорным мальцом, а его пальцы всё ещё были липкими от мёда, Кэсси почувствовала, как её обуяла грубая сильная ярость.

Она оттащила его прочь от двери. Он кричал от гнева, его лицо побагровело, а его руки, хватающие всё подряд, оставляли на стекле огромные следы.

- Перестань вести себя подобным образом! Тебе нужно начать слушаться, - орала Кэсси на Марка.

- Я не буду! Я не буду! – крикнул он в ответ.

Прежде, чем она успела подумать о последствиях своих действий, Кэсси схватила мальчика и повела его через всю комнату к большому шкафу из красного дерева. Она открыла дверь, втолкнула его внутрь, а затем захлопнула её, прислонившись к ней для пущего эффекта.

- А теперь посиди там и подумай над своим поведением! – закричала она.

На мгновение наступила шокирующая тишина, пока все осознавали то, что только что произошло.

Затем Марк начал испуганно и истерично кричать.

- Выпусти меня! Выпусти меня!

Он колотил в дверь, стуча кулаками по дереву, но Кэсси только сильнее прислонилась к двери. Она дышала быстро, её сердце билось, а уровень адреналина подскакивал у неё в крови. Она не станет его отпускать, не станет.

Марк начал плакать.

- Я боюсь темноты. Пожалуйста, выпусти меня отсюда!

Сцепив зубы, Кэсси уверенно стояла у двери. Она слышала неподдельный страх в тоне его голоса, и знала, насколько ему, должно быть, страшно, но её гнев был намного сильнее её внутреннего голоса, который говорил ей, что она несправедливо поступает с мальчиком.

Элла начала рыдать.

- Он там напуган! Марк напуган!

- А я была напугана, когда та статуя разбилась вдребезги позади меня. Марку надо научиться думать, прежде, чем действовать, - закричала Кэсси. – И не делать умышленно капризные и разрушительные вещи.

Крики Марка немного ослабли. Теперь он просто отчаянно плакал.

- Мне так страшно, - хныкал он. – Пожалуйста, выпусти меня.

Антуанетта подошла к Кэсси и взглянула на неё с презрением в глазах.

- Отпусти его, - потребовала она. – Ты поступаешь очень жестоко.

- Это я поступаю жестоко? – Кэсси подняла бровь, и новая волна гнева захлестнула её. – Тебе, скорее всего, надо показать пальцем на себя, а не на меня.

Антуанетта была в ярости от того, что ей бросили вызов. Она шагнула вперёд с недовольным лицом и физически попыталась оттолкнуть Кэсси от двери.

Кэсси сделала то, что ей не терпелось сделать весь день. Она подняла руку и сильно ударила девочку по лицу.

Антуанетта отшатнулась, упала на колени и согнулась пополам, обхватив лицо руками, рыдая от боли.

- Ой, ой, ой.

Элла подбежала и опустилась на колени рядом с ней, девочка при этом рыдала, помогая Антуанетте вытереть лицо. Крики Марка внутри шкафа стали не более, чем хриплым, отчаянным шёпотом.

- Выпусти меня. Пожалуйста, я прошу тебя, выпусти меня.

Слушая нотки страха в его голосе, Кэсси обнаружила, что к ней возвращаются воспоминания о том событии. Она вспомнила те моменты своего давно забытого прошлого, которые глубоко похоронила в недрах своей памяти.

У неё вдруг возникло такое странное чувство, будто это она была внутри этого шкафа. Она точно знала, каково было там находиться. Как маленькая полоска света сначала сузилась, а затем и полностью исчезла, когда дверь закрыли, оставив её в гнетущей, удушающей тьме. Как шкаф внезапно начал казаться ей слишком маленьким, чтобы вместить её вместе с её паникой, и не важно, насколько сильно она кричала, ей казалось, что её крики никогда не выйдут за пределы той толстой двери.

Кэсси знала, что её отец стоит за той дверью, потому что слышала, как он кричит, даже если она и не могла точно разобрать, что именно он говорил. Это было неважно. Он был зол, а она вела себя плохо, и поэтому он притащил её наверх и затолкал в этот большой, тёмный шкаф, а затем закрыл дверь.

Кэсси вспомнила, что потом он ушёл. Она ждала внутри шкафа, казалось, несколько часов, пока у неё не заболело горло от криков, а её пятки не были разбиты до ссадин, когда она била ими в дверь, отчаянно пытаясь её открыть. Там практически не было воздуха, было очень жарко, и ей приходилось сражаться за каждый вдох.

Её отец не выпустил её оттуда. В конце концов, наверх поднялась Джеки и освободила Кэсси.

Внезапно, не в силах продолжать это наказание, Кэсси отошла от шкафа и открыла дверь.

Марк, полностью побеждённый, лежал на полу, совсем как она тогда. Он вылез, моргая от дневного света, и Кэсси вспомнила, каким мог быть свет после той удушающей темноты. Он причинял боль, и она едва могла открыть глаза хоть на мгновение.

Лицо Марка было опухшим и мокрым от слёз, он казался более подавленным, чем она могла бы себе даже представить.

Когда мальчик проходил мимо, он что-то пробормотал, чего Кэсси не смогла разобрать.

Антуанетта вскочила на ноги и попыталась обнять его, но Марк оттолкнул её и вышел из комнаты, повернув в направлении своей спальни.

Антуанетта и всё ещё рыдающая Элла молча последовали за ним.

В ужасе от полученной травмы, Кэсси вспомнила, что тогда тоже оттолкнула сестру.

Она сильно толкнула её, Джеки закричала и упала вниз, в темноту.

Кэсси яростно помотала головой. Она снова путала воспоминания со снами. Этого не было. Она оттолкнула Джеки, но это был лишь слабый, нежный толчок. Она не стояла на краю оврага. Она не пыталась спастись, хватаясь за воздух своими руками с красным маникюром на пальцах, когда падала.

Кэсси закрыла дверь шкафа, и когда она это сделала, то обнаружила, что весь её предыдущий гнев испарился. А на его место пришло чувство вины.

Она пыталась сказать себе, что её действия были оправданы, что эти дети вели себя настолько дико, что им требовалась серьёзная дисциплина. Что Марку не будет особого вреда от того, что он пару минут провёл в шкафу, а Антуанетта более чем заслужила ту пощёчину.

Но это не помешало ей осознать, что именно чувствовала она, даже если и пыталась отстраниться от реальной действительности.

Она повела себя в точности так же, как это сделал её жестокий отец.

Она потратила годы, пытаясь убежать от него и забыть о его существовании. Кэсси твёрдо верила, что она лучше него и что она, в любом случае, была жертвой, а не угнетателем. Но ничто из этого ей не помогло.

Ей было необходимо признать правду, которая состояла в том, что она, в конце концов, стала такой же, как и её собственный отец.

После того, как они вышли из комнаты, Кэсси ожидала, что дети в бешенстве разбегутся по дому. Она удивилась, когда они покорно вернулись в свои спальни. Дети были такими тихими и послушными, что она догадалась, что это происшествие травмировало каждого из них.

Она спустилась вниз и обыскала комнату для мытья посуды на предмет чистящих средств. Затем она изо всех сил постаралась отмыть машину, вытирая каждую поверхность и убирая как можно тщательнее пролитое какао с кожаных сидений. Она была рада этому занятию, будто оно позволяло её расшатанным эмоциям выйти наружу.

Она перешла черту в общении с детьми. Она стала их угнетателем, вместо того, чтобы быть их защитником.

Она изо всех сил старалась переиграть этот инцидент в своей голове таким образом, чтобы получить некоторое объективное представление о нём, и решить насколько неприемлемым в действительности было её поведение, и могла ли она каким-либо образом исправить это. Пытаясь подробно всё вспомнить, она поняла, что не может в точности воспроизвести всё, что произошло в той комнате для гостей.

Кэсси не могла восстановить все детали. Как ситуация настолько обострилась? Что такого сказал Марк, что она так отреагировала? Она полагала, что отвела детей в ту спальню в воспитательных целях, чтобы объяснить им то, что произошло в машине. А когда она попыталась вспомнить это, то снова стала маленькой и беспомощной девочкой, которая сама была закрыта в шкафу.

Затем, когда она попыталась снова, она оказалась на краю того оврага, борясь со своей сестрой, пойманная в ловушку своего кошмарного сна.

Кэсси задалась вопросом, намеренно ли её разум стирал воспоминания, чтобы защитить её от слишком большого стресса. Она надеялась, что детали происшествия должны восстановиться, когда она сможет лучше справиться с ними.

А пока что у неё было такое впечатление, что её мысли разрывались в сотне разных направлений. Она продолжала думать о словосочетании «быть разрываемым на части дикими лошадьми». Это было именно то, что, как она чувствовала, происходило с её здравомыслием. У неё было слишком много неконтролируемых забот, не было группы поддержки, и её самый большой страх состоял в том, что худшее ещё впереди.

Она по-прежнему хотела расплакаться, и даже думала, что она уже плачет, но, когда девушка подняла свою руку к глазам, то почувствовала, что они были сухими. Внешне она ничего не проявляла, но внутри её душа разрывалась на части.

Проверив время на своём телефоне, она поняла, что был уже вечер. Несколько часов незаметно пролетело, как будто она была во сне. Поскольку Марни не было на месте, то в её обязанности входило проверить, что ужин для детей был готов, что дети были выкупаны и одеты в свои пижамы, при условии, что они вообще захотят с ней говорить. Собирая свои мысли в некоторое подобие нормальности, она спустилась вниз.

На кухне никого не было. Та горничная, которая чуть раньше тут мыла посуду, очевидно уже ушла. По причине неожиданного исчезновения Марни, никаких идей по поводу ужина не было.

Кэсси проверила холодильник, морозильную камеру, и огромную кладовую. В кладовой было полным-полно всевозможной еды, включая коктейли для похудения, которые выглядели неуместно по сравнению с остальным содержимым. Она догадалась, что они принадлежали Марго, и теперь никто их не будет использовать.

Когда она посмотрела на имеющиеся продукты, то придумала несколько вариантов возможного ужина. Потом она подумала – почему бы не спросить детей? Возможно, она могла бы наладить свои взаимоотношения с ними и избавить себя хоть от части той снедающей вины, которую она испытывала, если бы сама сделала первый шаг в восстановлении общения между ними.

Она позвала их всех в комнату к Антуанетте.

Они послушно собрались и молча уставились на неё. Кэсси снова была поражена изменением в их поведении, и поэтому полностью забыла, как намеревалась себя вести.

- Я хотела бы сказать всем вам, что очень сожалею о том, что накричала на вас раньше, - сказала она. – Я вышла из себя и очень плохо обращалась с вами. Поэтому, мне нужно извиниться. Я была зла, но мне не следовало говорить и делать то, что я сделала. Этого не нужно делать в любом случае, но, если такое происходит, то очень важно потом извиниться. Сейчас я знаю, что, если снова окажусь в подобной ситуации, то должна буду контролировать свою злость и не позволять ей контролировать меня. Вот какой урок я вынесла из этого инцидента.

- Я тоже хочу извиниться, - сказала Антуанетта тихим голосом. – Я не попыталась остановить Марка. На самом деле, это я сказала Марку, что он должен так поступить.

- И я хочу извиниться, - сказал Марк, шлёпая ногами по плитке. – Я знаю, что я был непослушным. Я вёл себя очень плохо.

К удивлению Кэсси, его голос действительно звучал так, как будто ему и правда было стыдно, а не словно он гордился своим поведением.

Элла молча обняла Кэсси, прижимаясь к её ногам.

- Я решила спросить у вас, что мне приготовить нам на ужин, - сказала Кэсси. – Марни здесь нет, и я подготовила несколько вариантов на выбор. Мы можем съесть омлет с ветчиной и сыром, или у нас может быть пирог с говядиной и грибами – там есть один в морозильнике – или мы можем поужинать блинчиками с корицей и сахаром.

- Мне нравятся блинчики, - нерешительно сказала Элла, и вслед за этим послышался хор «мне тоже» от Антуанетты и Марка.

- Хорошо. Если хотите, вы можете помочь мне сейчас их приготовить. Мы можем поставить их потом в духовку, чтобы они не остыли, пока вы будете купаться и переодеваться.

Кэсси спустилась с детьми вниз, ощущая странное чувство оторванности от реальности. До тех пор, пока Кэсси находилась в текущем моменте, с ней всё было хорошо. Но, как только она начинала думать о том, что происходило ранее, она понимала, что её мозг перегружался, и начинала дрожать от страха.

Она решила, что ей будет лучше оставаться в моменте, понимая, что так будет безопаснее для неё и лучше для сохранения её душевного спокойствия.

Дети, казалось, получали искреннее удовольствие от приготовления блинов внизу на кухне. Кэсси догадалась, что у них было не особо много шансов готовить еду, так как в это время обычно на кухне было полно обслуживающего персонала. После того, как она смешала тесто и корицу с сахаром, она каждому из детей поручила определённые обязанности. Антуанетта отвечала за вливание теста на сковородку. Затем, когда Кэсси перевернула блины, Элла была ответственна за посыпание их смесью корицы с сахаром. Стоя на низком стуле и опираясь на большой деревянный стол в центре кухни, она казалась довольной и гордой, выполняя своё задание.

Затем, наконец, Марк отвечал за то, чтобы завернуть блины и уложить их на тарелку.

Полчаса спустя тарелка была полна блинов, Кэсси накрыла её фольгой и поставила в духовой шкаф.

Она почувствовала огромное облегчение, что ей немного удалось исправить ситуацию сегодняшнего дня, после такого ужасного начала. Теперь ей предстояло искупать детей и подготовить их к ужину.

Мысли Кэсси постепенно переключились на то, что могло случиться сегодня вечером, и она постаралась выключить их вообще. Она не собиралась углубляться в это. Неважно, чем обернётся сегодняшняя ночь, и чем она в итоге закончится, по крайней мере, все дети будут помнить веселье, с которым они готовили еду на ужин.

- Мне нравится украшение, которое ты заплела в волосы, Кэсси, - сказала Элла, пока была в ванной.

- Спасибо, - ответила девушка. Она даже не могла вспомнить, чем она украсила свою причёску и когда. Возможно, она заплела волосы перед тем, как пойти готовить на кухню, чтобы они ей не мешали.

Она положила руку на хвост и почувствовала тонкое прикосновение шёлка. Убрав волосы в сторону, она увидела изумрудно-зелёный кончик платка.

Тревога узлом завязалась у неё в животе, когда она осознала, что абсолютно не помнила, как повязала в волосы шёлковый шарф, который ей подарил Пьер.

Детектив Гранже сидел с Эстель Брэ в маленькой гостиной, яркой при слабом осеннем солнце. Эстель владела скромной квартирой в городе Санлис, который находился в часе езды от Парижа, и она была второй из бывших любовниц Пьера, которые согласились побеседовать с ним сегодня.

- У нас с Пьером был роман в лучший период года, - сказала она.

Она перебирала руками прядь своих длинных тёмных волос, пока говорила. Женщина была высокой, стройный и очень красивой, она была идеально накрашена и одета по моде в рваные джинсы и замшевую куртку с бахромой.

- Пожалуйста, продолжайте, - сказал Гранже. Снова её успокаивая, он добавил. – Наш разговор полностью конфиденциален, мадам. Я оставлю некоторые пометки, но наша беседа не записывается.

Гранже предположил, что эти разговоры станут обычным фоновым сбором данных, просто галочкой в общем расследовании. Первая беседа шокировала его, и эта тоже набирала подобный оборот. Эстель очень не хотела говорить. Она согласилась на интервью только после того, как ей пообещали, что это будет лишь в рамках сбора информации, и то, что она расскажет, не передадут Пьеру.

- Я была замужем и жила в том районе. Мой муж много путешествовал и его долгое время не было дома. В городе я как-то встретила Пьера - мы стояли вместе в очереди в банк, и он начал общаться со мной. Он был кокетливым, привлекательным. Пьер пригласил меня на ужин. Он сказал мне, что был женат, но я тоже была замужем, - пожала она плечами.

Гранже посмотрел вниз и сделал заметку в своём блокноте.

- Большая часть людей во всей округе считает его замечательным, - продолжила Эстель. – Это известный бизнесмен, который тщательным образом всегда защищал свою репутацию. Но есть несколько человек, знакомых с другой его стороной, которые видели, что он лжёт и что скрывает за всем этим. Когда я рассказала подруге, что мы с ним встречаемся, она предупредила меня насчёт него. Мне следовало бы её послушаться, но я выбрала не верить ей. И вместо этого поверила его обещаниям.

Она накручивала прядь волос вокруг своего пальца и смотрела сквозь залитое солнцем окно на голые ветви деревьев, качающиеся на ветру.

- А что он Вам обещал? – спросил Гранже.

- Он сказал, что влюбился в меня, и что хотел, чтобы я ушла от своего мужа, а затем он женится на мне. Итак, я, как дурочка, созналась своему мужу, что встретила другого человека, и мы расстались. Через год мы развелись. А тем временем с Пьером всё продолжалось так, как было до того - мы встречались один или два раза в неделю. Он говорил много комплиментов и давал ещё больше обещаний. В конце концов я поняла, что он и не собирался бросать свою жену. Но также я начала замечать и другую его сторону.

- Что Вы имеете в виду?

Гранже быстро писал в своём блокноте, чтобы успевать за ходом её рассказа.

- Ему нравились сексуальные извращения. Удушение, связывание, - Эстель посмотрела вниз и Гранже увидел, что её щёки покраснели.

- Вначале это казалось мне своего рода приключением. Он делал так, что это выглядело забавно и захватывающе. Затем, спустя какое-то время он стал вести себя более жестоко. Он отказывался остановиться, когда я просила его об этом. Было несколько случаев, когда он действительно причинил мне боль. Однажды он настолько сильно меня придушил, что я потеряла сознание на некоторое время. Я знала, что для моего собственного здоровья – физического и эмоционального – мне надо было расстаться с ним. Но это было проще сказать, чем сделать.

- Как это?

Гранже старался сохранять спокойствие, несмотря на свою убеждённость, что фрагменты паззла стали наконец-то собираться вместе.

- Он был зол то того, что я захотела расстаться с ним. Мы с ним очень крупно повздорили. Он начал мне угрожать всякими вещами. Были некоторые личные детали, которыми я поделилась с Пьером – он сказал, что сообщит об этом всему городу. А когда я попыталась угрожать ему, что расскажу всем о нём, он схватил меня и начал трясти, а затем так сильно толкнул, что я упала. И у меня на челюсти и плечах остались синяки.

- Вы пошли дальше в своих действиях? – спросил Гранже.

- Я пошла в полицию и они попросили меня получить медицинское заключение о полученных мною травмах как можно скорее, чтобы можно было правильно предъявить ему обвинения.

Гранже кивнул.

- Я пошла к местному доктору, но только позднее узнала, что он был другом Пьера. После того, как я рассказала ему о случившемся, он стал задавать мне вопросы о моих занятиях спортом, которые включали в себя верховую езду и посещение спортивного зала. Он осмотрел меня и заключил, что мои травмы недостаточно серьёзны на его взгляд, чтобы он мог указать их в отчёте для полиции, и что я могла получить эти синяки после того, как упала с лошади. А на следующий день мне позвонил Пьер, угрожая, что если я не откажусь от обвинений, он подаст на меня в суд за клевету и сообщит, что я обо всём врала.

Она развела руками.

- К тому времени я даже не была уверена, что могла доверять сама себе. Я отказалась от обвинений и переехала. Здесь я нашла хорошую работу в качестве организатора мероприятий и решила полностью начать жизнь с нуля. Это был ужасный опыт. Он показал мне, насколько деструктивным человеком был Пьер, и то, что он ни перед чем не остановится, чтобы защитить свое так называемое «доброе имя» в округе.

Гранже медленно кивнул. Это было убедительным доказательством. До разговора с этими женщинами, он никогда бы не поверил в то, что у Пьера была подобная тёмная сторона, и он явно пошёл на всё, чтобы защитить свою репутацию.

Гранже закончил беседу и поблагодарил женщину за уделённое время.

Как только он покинул её квартиру, то позвонил Биссэ, чтобы ввести её в курс новых обстоятельств.

Она говорила взволнованным голосом.

- Я только что побывала в салоне, где обслуживалась Марго. Алекс, её стилист, оказался чрезвычайно полезным.

- Что он сказал? – спросил Гранже.

- Марго не была счастливой. Она чувствовала себя в ловушке. Она хотела бросить Пьера, но боялась возможных последствий.

Гранже почувствовал холод от этих слов.

- Он объяснил, почему она боялась?

- Она планировала вернуться в модельный бизнес - это было всё, чем она могла заниматься. Её связь с Пьером оборвала её многообещающую карьеру. Проблема состояла в том, что это была очень престижная работа. Она была связана с публичной деятельностью, и ей задавались бы вопросы, связанные с её прошлым. Она сказала Алексу, что отчаянно хотела уйти от Пьера, но знала, что он может превратить этот процесс в неосуществимое желание. Она находилась в очень подавленном состоянии.

- Моя беседа с Эстель показала тот же принцип, - подтвердил Гранже.

- Но есть и ещё кое-что, - сказала Биссэ.

- Что же?

Он надеялся, что его коллега быстро изложит суть, потому что батарея его телефона начала разряжаться, а зарядку он забыл в участке.

- Технологии. Помнишь, мы жаловались на их недостаток у них в доме.

- Да.

- Что ж, Марго оставила свой телефон в салоне. Алекс сказал, что она пользовалась им во время своих рабочих встреч, и когда вышла, то забыла его в салоне. На следующий день он позвонил ей на домашний телефон, но ответила другая женщина. Он решил, что будет лучше бросить трубку и подождать, пока Марго сама ему перезвонит. Тогда он ещё не знал, что она умерла.

- Думаешь, что мобильный телефон может содержать важную информацию?

- Там точно есть доказательства того, что она собиралась возобновить свою карьеру. Алекс сказал, что пока Марго была в салоне, то она сделала несколько звонков на предмет своей модельной деятельности, чтобы восстановить контакты по этому вопросу.

- Это здорово. Мы отследим эти телефонные звонки. Пьер не выходил на связь?

- Нет, - подтвердила Биссэ.

Гранже отключился и продолжил движение.

Предыдущий разговор, первый за этот день поведал ему похожую историю. Отношения начались с цветов, украшений, обольщения, обещаний. Затем они ухудшились. Извращенный секс приобрёл элементы жестокости. Обещания стали угрозами. Романтика закончилась, и ей на смену пришли запугивания.

Единственной разницей было то, что в первом случае Пьер сам разорвал отношения, используя всё те же методы подавления.

Гранже заметил, что ни у кого из любовниц Пьера не было работы, связанной с публичной деятельностью. Марго, будучи известной моделью и приняв решение уйти от него, могла представлять для Пьера более чем угрозу.

Гранже решил, что ему искренне жаль любую женщину, которая состояла в связи с Пьером. Все его отношения, казалось, заканчивались очень плачевно, или даже хуже того.

Жена Пьера, Диана, превысила скорость за рулём автомобиля, затем он потерял управление и перевернулся. Она погибла мгновенно, а машина загорелась в результате ужасной аварии.

Гранже сомневался, чтобы кто-то предварительно испортил что-то в машине, хотя она и была разрушена до такой степени, что в этом не могло быть стопроцентной уверенности. Но он обнаружил, что всего двумя минутами ранее, Пьер получил штраф за превышение скорости на той же дороге.

Диана следовала за ним поздно ночью, преследуя его по главной дороге, которая, спустя несколько миль, проходила мимо Кубера.

Возможно, то, что Марго в это время находилась в Кубере, было простым совпадением.

Гранже разочарованно вздохнул. Несмотря на количество предоставленных доказательств, им нужно было что-то более существенное, чтобы произвести арест. То, что они выяснили сегодня, было почти достаточным, но не в полной мере.

Он уже проехал почти три четверти пути домой и направлялся по дороге, следуя послеполуденному движению, когда раздался звонок Биссэ.

- Гранже! – взволнованным тоном проговорила она.

- Что там? Только говори быстро, потому что мой телефон вот-вот отключится.

- Я только что вернулась. По делу Пьера открылись некоторые новые обстоятельства. Тебе надо срочно сюда приехать. Девушка, работающая в замке…

Остальные её слова Гранже не расслышал, поскольку водитель фуры, ехавшей рядом с ним нетерпеливо начал сигналить.

- Что случилось? – спросил он, чувствуя, как его сердцебиение ускорилось, но на линии уже никого не было. Какая девушка и что там произошло? Гранже подумал, что с этим каким-то образом могла быть связана сотрудница Au Pair, которую он вначале подозревал. Она показалась ему эмоционально нестабильной девушкой, которая находилась на грани срыва. Её чрезмерная нервозность и смутные воспоминания о последних событиях заставили напрячься все его инстинкты. Он понятия не имел, постоянно ли она вела себя подобным образом, или внутренняя хрупкость, которую он ощущал, усугублялась сильным пережитым стрессом.

Этот стресс, конечно же, мог быть спровоцирован тем фактом, что эта девушка могла сыграть какую-то роль в убийстве Марго Фаброн.

С разряженной батареей ему понадобится ещё целых тридцать неприятных минут, пока он вернётся в управление и узнает, каков был последний поворот в этом сложном деле.

Кэсси схватила спрей от насекомых.

Когда Пьер крепче сжал её плечо, она дрожащим пальцем нащупала носик. Кэсси собиралась сделать это. Она собиралась обрызгать его ядом, как таракана, и ей было всё равно, задохнётся ли он от спрея, или это средство его ослепит.

Затем, снизу раздался стук во входную дверь, громкий и продолжительный.

На мгновение они оба застыли на месте. Затем Пьер ослабил хватку, а Кэсси убрала свой палец с носика баллончика.

Пьер торопливо поднялся, застёгивая пояс, и выругался, когда отворачивался от неё. Было такое впечатление, будто он на минуту забыл о ней, благодаря этому вмешательству. Поскольку сегодня никто из персонала не дежурил, больше некому было открыть дверь, а это значило, что ей дали отсрочку.

- Возможно, это ещё один проклятый журналист, - пробормотал он.

Он вышел из комнаты и Кэсси слезла с кровати. Она вся дрожала от настигающего её шока. Он едва не поймал её в ловушку, и ей стало плохо, когда она подумала, что могло бы произойти дальше.

Она не собиралась задерживаться в спальне. Это был её шанс убежать вниз и присоединиться к детям, и она решила больше их не оставлять, несмотря ни на что. Их присутствие сейчас было для неё единственной защитой.

Когда она последовала за Пьером вниз, держась от него на безопасной дистанции, снова послышался стук в дверь. Этот звук был громким, настойчивым и отражался от стен дома.

- Папа? – позвала Антуанетта, выбегая из столовой. – Там кто-то есть у двери.

- Я уже иду, - вырвались слова у Пьера. – Возвращайся к ужину.

Кэсси догадалась, что он не хочет, чтобы дети услышали ту гневную тираду, которую он собирался обрушить на того, кто ждал по ту сторону двери. Тем не менее, Антуанетте было явно интересно. Она пошла по направлению в столовую, но, как только Пьер отвернулся, девочка остановилась.

- Что такое?

Пьер открыл нараспашку входную дверь, яростно выкрикивая слова, и сердце Кэсси замерло у неё в груди, когда она увидела двоих детективов, стоящих там.

Вот оно. Предыдущие слова Пьера были не просто угрозами. Он, должно быть, сообщил детективам о том, что она сделала и как обыскивала его комнату, и сейчас все улики указывали на неё.

Во рту у Кэсси настолько пересохло, что она не была уверена, что может говорить, но решила, что в этот раз будет предельно честной с детективами. Ей придётся признаться, что она не помнит, что именно делала в ночь смерти Марго, и о том, имел ли её кошмар корни в реальной жизни, её воображении или где-то между. Она даст обещание полностью сотрудничать с ними и рассказать им обо всём, что произошло с ней в этом замке, начиная с оскорблений и заканчивая попыткой покушения.

Возможно, если она будет помогать следствию, ей позволят взять с собой её мобильный телефон, она сможет, по крайней мере, найти номер кого-то, кого она знала и объяснить, что произошло.

Кэсси шагнула вперёд на дрожащих ногах, задаваясь вопросом, что они ей скажут, и как она начнёт своё признание.

Затем она поняла, что именно говорят полицейские. Её голова закружилась, и она замерла, не решаясь поверить в происходящее.

- Месье Дюбуа, мы вынуждены арестовать Вас по подозрению в убийстве Марго Фаброн. У Вас есть право хранить молчание, но Вашей защите может повредить, если Вы не упомянёте о факте, на который позже будете ссылаться в суде.

- Стойте! Что, чёрт возьми, здесь происходит? Какие у вас для этого основания? – неистовствовал Пьер.

- Месье, мы всё Вам объясним в полицейском участке. Пожалуйста, пройдёмте с нами, - детектив Гранже взял его за руку.

- Я хочу позвонить своему адвокату. Сейчас же! Я не имею к этому никакого отношения.

Пьер обвинительно ткнул пальцем в Кэсси.

- Это она виновата, я говорю Вам правду. Она вошла в мою спальню, пока меня не было дома. Она уже воровала у меня вещи. Она…

Кэсси приготовилась к возможности того, что детективы всё-таки захотят поговорить с ней и забрать её с собой. Но крики Пьера не дали никакого эффекта. Гранже даже не посмотрел на неё.

- У Вас есть право на телефонный звонок сразу, как только мы приедем в участок, и Вы можете воспользоваться своим правом на адвоката. А сейчас садитесь в машину.

Голос детектива звучал с нотками стали и не оставлял места дальнейшим пререканиям. Пьер сел в машину, ругаясь и произнося угрозы.

Как это случилось? Кэсси стало интересно. Какова была причина столь внезапного ареста Пьера, и как долго его не будет?

Она услышала крик позади себя и, оглянувшись, увидела, что все трое детей стояли возле лестницы и в ужасе наблюдали за происходящим.

- Папа! – закричала Антуанетта пронзительным голосом, подбегая к Кэсси у входной двери.

- Куда ты уезжаешь? Почему полиция тебя забирает?

Пьер сердито посмотрел в её сторону.

- Зайди внутрь! – прокричал он.

Антуанетта пробежала мимо Кэсси и бросилась к машине, за ней последовала Элла, плачущая во весь голос.

- Вернись, - умоляла Антуанетта.

Кэсси удалось схватить Эллу и взять её на руки, пока Биссэ поймала Антуанетту за плечи и развернула её в другую сторону, уводя прочь от ожидающей машины.

- Твой папа сегодня не будет ночевать дома, но ты будешь в безопасности. Заходи внутрь, - сказала Биссэ.

Они обе отвели плачущих детей обратно в дом, где те присоединились к Марку, который начал сосать палец и наблюдал из коридора широко раскрытыми глазами за разворачивающимся зрелищем.

- Мы позвоним их ближайшим родственникам как только приедем в участок, - сказала Биссэ, почти затаив дыхание. – Вы сможете посидеть с детьми пока не приедут члены их семьи?

- Да, да… Конечно, без сомнения, - сказала Кэсси. Она очень хотела спросить Биссэ о том, что произошло, но она не могла сделать этого в присутствии детей и, в любом случае, она не знала, станет ли детектив говорить с ней об этом.

- У Вас есть доступ к стационарному телефону в замке? – спросила Биссэ.

- Да, есть, - Кэсси подумала, что Пьер ещё не успел закрыть свою спальню, но даже, если он это и сделал, он оставил ключи на столе.

- Пожалуйста, следующие полчаса будьте готовы ответить на наш звонок. Мы сообщим Вам новую информацию, касательно того, кто приедет позаботиться о детях и когда.

- Я буду ждать.

Биссэ поспешила в машину. Кэсси подумала, что они сразу же уедут, но вместо этого Биссэ взяла из автомобиля конверт из обёрточной бумаги и снова направилась к Кэсси.

Она вручила этот конверт девушке.

- Ваш паспорт, - сказала она. – Мы возвращаем его, потому что Вы больше не являетесь подозреваемой по этому делу. Спасибо за сотрудничество.

- Мой паспорт?

Кэсси вяла конверт, сжимая пальцами маленький тонкий документ, находящийся внутри него, и её наполнило облегчение. Это было не просто официальное подтверждение того, что она больше не находилась в списке подозреваемых, это было признание того факта, что теперь она снова свободна. Она больше не была здесь заключённой и могла принять решение уйти в любое время. Кэсси почувствовала, как груз огромного беспокойства упал с её плеч, понимая только сейчас, когда этот страх ушёл, насколько сильно он её разрушал.

На её глаза навернулись слёзы, и она смахнула их рукой.

- Большое… огромное Вам спасибо, - прошептала она. – Вы не знаете, что для меня значит получить его обратно, и как страшно мне было находиться здесь без него.

Ей хотелось обнять Биссэ, но Кэсси посчитала, что это будет неуместно, потому вместо этого она пожала ей руку, и, к своему удивлению, Биссэ сжала её ладонь в своих руках.

- Я рада, что мы можем вернуть его Вам, - согласилась она.

Кэсси вспомнила, что детектив с интересом смотрела на неё, когда она улизнула из когтей Пьера во время похорон, в панике выбежав из комнаты для занятий музыкой, небрежно одетая. Девушка задавалась вопросом, догадывалась ли Биссэ о том, что могло случиться в той комнате, и поэтому так сочувственно к ней относилась теперь.

- Мы свяжемся с Вами очень скоро, - успокаивающим тоном сказала Биссэ. Затем она развернулась и поспешила назад к ожидающей её машине.

Вернувшись в участок, Гранже закончил бумажную работу над этим делом, пока Биссэ осуществляла нужные звонки. Они устроились в его чрезмерно тёплом офисе, но в этот холодный вечер Биссэ не жаловалась на жару.

Когда она повесила трубку после последнего звонка, раздался громкий стук в дверь.

В кабинет вошёл капитан Паломэ, начальник их управления, он явно дымился от гнева.

- Я только что разговаривал с Пьером Дюбуа, который находится здесь под стражей. Что происходит? В это невозможно поверить. Пожалуйста, объясните мне ваши действия.

Гранже обменялся взглядами с Биссэ, прежде чем вежливо ответить.

- Добрый вечер, капитан. Да, мы арестовали его час тому назад.

- Без моего разрешения?

Всегда румяное лицо капитана теперь стало багровым от гнева. Он опёрся на стол, растопырил свои пухлые пальцы и сердито смотрел на Гранже.

- Мы не смогли с Вами связаться, поэтому проконсультировались с начальником района.

Гранже сохранял спокойный тон. Он прекрасно знал, что отсутствие капитана было для них огромной удачей. Он был уверен, что, если бы тот был на месте, то не разрешил бы им арестовать Пьера. В конце концов, оригинальные произведения искусства, находящиеся в кабинете Паломэ были предоставлены ему одной из студий Пьера, а его жена возглавляла одну из маркетинговых фирм, услугами которой пользовался Пьер.

- Это безумие! Мы арестовали лидера нашего сообщества, человека с безупречной репутацией.

- При всём уважении, сэр, участие Пьера в жизни общества и его репутация будут обсуждаться в ходе судебного разбирательства, на котором люди смогут принять своё собственное решение по этому поводу, но этот факт не может предотвратить его арест.

- Я приказываю вам снять с него все обвинения. Вы поступили безответственно и не следовали распорядку должным образом. Немедленно отпустите его домой.

Биссэ откашлялась и Гранже увидел, что она была даже более яростной, чем Паломэ.

- Мы соблюдали распорядок на каждом этапе пути. Именно поэтому мы и совершили этот арест, сэр. Не арестовать его, имея на руках неоспоримое доказательство его вины, было бы нарушением наших должностных обязанностей.

- Покажите мне документы по этому делу, - огрызнулся Паломэ. – Пьер сообщил мне, что нанял на работу иностранную сотрудницу по программе Au Pair несколько дней тому назад, и что он подозревает её в краже, и в других преступлениях. Почему вы не арестовали её?

- Против неё нет улик, - настаивала Биссэ.

Несмотря на собственные опасения Гранже по поводу нестабильного состояния сотрудницы Au Pair, он знал, что Биссэ крайне сочувственно к ней относится. После похорон Марго Биссэ поделилась с ним своими подозрениями, что, по её мнению, девушка подвергалась сексуальному насилию или преследованию с сексуальными намерениями со стороны Пьера. Основываясь на показаниях, полученных в ходе предыдущих разговоров с потерпевшими, Гранже не мог не согласиться, что это было вполне возможно, и с облегчением согласился вернуть ей паспорт. Она была просто невинным, никому не известным человеком, который попал в эту ситуацию не по своей воле, и сейчас она могла спокойно продолжить свой путь и жить собственной жизнью – оставалось надеяться, что она сможет на этом пути найти душевное равновесие.

- Пожалуйста, Вы можете взглянуть на наше досье. И скажите мне, сэр, если бы это был бедняк из окрестностей Гриньи, Вы бы арестовали его? Основываясь на полученных уликах, думаю, да. Мы не можем сделать исключение для тех, кто побогаче и имеет связи получше, - настаивала Биссэ.

Она бросила папку с документами через стол.

Гранже был уверен, что Биссэ хотела сказать, что создание исключения означает коррупцию, но она этого не произнесла. На канате политических отношений нужно было аккуратно соблюдать баланс, даже если ты был уверен, что делаешь всё правильно.

- На Пьера работает опытная команда юристов, - тихо ответил он. – Я уверен, что они выполнят свою работу наилучшим образом, чтобы опровергнуть улики, выдвинутые против него, и дать судье возможность принять лучшее для него решение. И тем не менее, мы обязаны действовать в соответствии с нашими полномочиями как представителей закона.

Как офицер, который произвёл арест, Гранже знал, что только он или прокурор могут снять обвинения, и он мог видеть явное разочарование Паломэ по этому поводу.

Гранже не думал, что эти обвинения долгое время останутся без изменений. Он знал, что Пьер наймёт лучших адвокатов, которых могут обеспечить ему его деньги, и пойдёт на всё, чтобы очистить своё имя. Но в суде никогда нельзя быть уверенным в результате. Каков бы ни был конечный итог, Гранже не сомневался, что они с Биссэ поступили так, как должны были, и не мог не чувствовать себя удовлетворённым, когда только что побагровевший Паломэ, схватил папку и вышел из комнаты.

- Сколько ему осталось до пенсии? – пробормотала Биссэ.

- Два года, - ответил Гранже. – Может, получится и поскорее, если его настигнут медицинские проблемы. Думаю, гипертония может возникнуть от раздражения. Как мы могли только что убедиться своими глазами.

Он заговорщицки подмигнул ей, и она улыбнулась в ответ.

Кэсси снова села и глубоко вздохнула, чтобы успокоить остатки своего гнева, прежде чем взять трубку. Она догадывалась, что есть небольшой шанс того, что Зейн позвонит снова, но, принимая во внимание то, как закончился их разговор, Кэсси сомневалась в этом.

Женский голос на линии был незнакомым и звучал скорее приятно, хотя и довольно напряжённо.

- Привет, это сотрудница Au Pair? – спросила она.

- Да, меня зовут Кэсси, и я присматриваю за детьми.

- Я так рада, что ты там. Меня зовут Жозефина, и я – сестра Дианы, покойной жены Пьера.

- Я рада пообщаться с Вами, - сказала Кэсси с облегчением, что ей не пришлось общаться с прямыми родственниками Пьера. После его недавнего ареста, его семья должна была находиться в ярости.

- Я сказала полиции, что наберу тебя самостоятельно. Я шокирована этой новостью, и уверена, что ты, должно быть, тоже. Я немедленно еду в Париж, чтобы быть вместе с детьми. Я еду из Бордо, но сейчас я направляюсь на вокзал, где через двадцать минут отходит поезд, на который я надеюсь успеть, так что ты сможешь встретить меня около девяти вечера.

- Отлично, - сказала Кэсси. – Вы хотите, чтобы я сказала об этом детям? Должны ли они дождаться Вас?

- Они, наверное, переутомились. Этот выбор – за ними, но, пожалуйста, скажи им, что их тётя Жозефина уже едет, и что я по ним очень скучаю.

- Я сделаю это, - сказала Кэсси.

Она положила трубку, радуясь, что сегодня ночью прибудет член семьи, и приободрённая тем, что Жозефина позвонила ей лично, а не дожидалась, пока это сделает полиция от её имени.

Размышляя над тем, что сказала Жозефина, Кэсси поняла, что она абсолютно точно не была на похоронах Марго. Её слова подразумевали, что она давно не видела детей.

Кэсси поторопилась обратно по коридору, чтобы сообщить детям новости.

Они все сидели рядышком на кровати Антуанетты, и она читала им сказку. Элла сосала свой большой палец, а Марк выглядел так, будто скоро заснёт.

- Ваша Тётя Жозефина приедет сегодня вечером, - сказала Кэсси. – Она попросила меня сказать вам, что она по вам соскучилась.

Ей было интересно, как отреагируют на это дети, но она не была готова к крику радости Антуанетты.

- Ура! Тётя Жозефина! Мы так её любим. Марк, просыпайся. Тётя Жозефина приедет сегодня к нам, чтобы позаботиться о нас.

Выпрыгивая из кровати, Антуанетта подбежала к Кэсси и крепко обняла её.

- Спасибо, что сказала нам эту новость.

- Она – наша любимая тётя, - закричал Марк, прыгая на кровати. К нему присоединилась сияющая Элла.

Антуанетта скорчила рожицу в его сторону.

- Она наша единственная тётя, глупыш. Но она любит шутить с нами, что она наша любимая тётя. Она так добра к нам. Кэсси, она по-настоящему добрая и любящая. Иногда мы ездим на каникулы к ней домой, там так красиво. У неё есть ферма очень близко к морю.

- А на этой ферме есть животные, - сказал Марк между прыжками. – У неё есть овцы, коровы и лошади.

- И пони. Я ездила верхом на пони прошлый раз, когда там была, - добавила Элла.

- Как ты думаешь, наши кузены тоже приедут? – спросил Марк. – Они мне очень нравятся. Их зовут Тома и Николя, а Николя такого же возраста, как и я.

- Я не знаю, но было похоже, что она едет одна, - сказала Кэсси.

- А когда она приедет сюда? – волнительно спросила Антуанетта.

- Она сказала, что к девяти.

- Мы подождём её, - решила Антуанетта.

- Я приду и сообщу вам, как только она приедет, - пообещала Кэсси.

- Огромное тебе спасибо, Кэсси.

Антуанетта снова обняла её, крепко сжав свои руки вокруг неё, и, к удивлению Кэсси, Элла и Марк присоединились к ней, обнимая её и благодаря.

Она обнимала детей, шмыгая носом, поражённая тем, каким эмоциональным было это проявление благодарности.

- Я так сильно люблю всех вас, - сказала она детям. – Я рада, что скоро здесь будет ваша любимая тётя. Вы заслуживаете быть с тем человеком, который будет к вам относиться действительно по-доброму.

Кэсси не могла поверить, насколько изменилась атмосфера в комнате после того, как она сообщила об этом. Дети сейчас были счастливы и позитивно настроены, они были так взволнованы и находились в предвкушении, как будто перед летними каникулами.

Кэсси задалась вопросом, не напоминает ли им тётя Жозефина собственную мать, и именно поэтому они ждали её с таким волнением – по крайней мере сейчас, потому что она понятия не имела, что может произойти в дальнейшем.

Она направилась вниз, чтобы проверить посуду к ужину, убрать в столовой и найти закуски для детей. Она сделала пометку, что ей нужно забрать паспорт прочь отсюда для дальнейшего сохранения, и забрать фото, которое Марк бросил на пол. Стекло треснуло, но не разлетелось вдребезги. Если оно не было сильно повреждено, то можно было надеяться, что она сможет его ещё спасти.

Когда Кэсси вышла в коридор, то увидела, что фото стояло на своём месте. Трещина в стекле была спрессована, так что её даже практически не было видно. Конверт с её паспортом внутри был помещён в угол стола. Она положила его в карман и застегнула его на молнию, интересуясь, кто бы это мог работать сегодня так поздно. Она подумала, что была единственной здесь, кроме детей, и проверила, была ли закрыта входная дверь, на всякий случай.

Пройдя в столовую, она обнаружила, что все тарелки были вымыты. Кто-то несомненно помогал ей по дому. Желая узнать, может быть этот человек всё ещё убирался, она направилась на кухню.

Когда она вошла, то увидела, как Марни подметает пол кухни.

Марни так сильно подпрыгнула, когда увидела Кэсси, что уронила метлу, и та с грохотом упала на пол.

- Привет, - сказала Кэсси, удивившись. – Я думала, что ты отпросилась на сегодня, но я так благодарна тебе за помощь.

Затем она более пристально взглянула на Марни. Та была белой, как простыня.

- С тобой всё в порядке? – спросила Кэсси.

- Пьера здесь нет? Пожалуйста, скажи мне, что его нет, Кэсси.

- Его арестовали, - сказала Кэсси. – Полиция приехала где-то около половины шестого. А что? Ты знаешь что-нибудь об этом?

Ей казалось, что она начинает догадываться о причине странного поведения Марни.

- Я знала об этом, - подтвердила Марни. Она заговорила тихим голосом, и Кэсси обнаружила, что делает то же самое.

- Поэтому ты взяла выходной? Я предположила, что ты могла бы быть на собеседовании. Разве это не так?

Марни кивнула.

- Я была в полицейском участке.

- Что?

Кэсси снова посмотрела на её напряжённое, испуганное лицо.

- Я думаю, что тебе лучше сесть и рассказать мне всё, что случилось. Я могу предложить тебе чая?

Кэсси поставила чайник и вынула чашки и пакетики с чаем из шкафа, где она видела их ранее, пока искала ингредиенты для ужина. В холодильнике была бутылка молока, и она достала её, поскольку думала, что ориентированная на детали Марни перелила бы молоко в меньший кувшин, и поставила бы всё на поднос.

Марни сидела за кухонным столом. Она опустила голову и глубоко вздохнула, глядя на свои руки.

- Я была так напугана тем, что полицейские не арестуют его, и он узнает, где я была, и тогда я окажусь в больших неприятностях, чем когда-либо. Я знаю, что это всё ещё может произойти, потому что, да, я была причиной того, что его арестовали сегодня.

Кэсси уставилась на неё, потратив несколько минут на то, чтобы понять, что она говорит. Шок и облегчение сменяли в её голове друг друга.

- И что же ты сделала? – спросила она.

Она налила чай и села рядом с Марни.

- Я забирала мусор сегодня утром. Вон тот, что стоит там.

Марни указала на широкое ведро, в котором собирали отходы.

- Я увидела это благодаря чистой случайности, потому что это было прямо в самом низу ведра, покрытое грязью. Это был мобильный телефон. Простой, старый телефон, а не модный смартфон. Я никогда прежде не видела его.

- Странно, - согласилась Кэсси, задаваясь вопросом, как мобильный телефон мог обличить Пьера.

- Это было прямо сразу после похорон. Я подумала, может быть его обронил гость, или кто-то из детей снова взялся за свои штучки и выбросил его в шутку.

Кэсси кивнула, думая, что эти догадки не были лишены смысла.

- Я решила выяснить, кому он мог принадлежать, потому что кому-то его точно не хватало. Потом я вытерла его и включила. Там всё ещё был небольшой заряд батареи. Я проверила список последних звонков и контакты. Контактов там не было. С этого номера было сделано всего несколько звонков, и все они были сделаны по одному и тому же номеру. Поэтому я взяла телефон и пошла по дороге к дальнему краю виноградника, где в ясные дни можно поймать сигнал сети. Оттуда, я позвонила по этому номеру.

- И что случилось потом?

- Женщина ответила практически сразу же, - сказала Марни, сжимая руками свою кружку.

Кэсси уставилась на неё, не осмеливаясь дышать и ожидая, что же Марни расскажет дальше.

- Женщина сказала: «Пьер, всё в порядке? Я думала, что ты выбросишь этот телефон».

Кэсси в ужасе смотрела на Марни, и какое-то время у неё не было слов.

Кэсси была ошеломлена таким поворотом событий. Уличающее содержание слов этой таинственной женщины преподносит всё абсолютно в другом свете. Факт того, что Пьер звонил ей с секретного телефона, утилизированного сразу же после смерти Марго, был ошеломительной новостью.

- Что ты сделала, когда услышала, как она произнесла эти слова? – спросила она у Марни.

Кэсси положила руку на стол, успокаиваясь прикосновением к твёрдому дереву, которое приземлило её, пока всё остальное казалось ей ошеломляюще нестабильным.

- Я бросила трубку. Я знала, что если бы Пьер обнаружил, что я нашла этот телефон, то у меня возникли бы серьёзные проблемы. Я хотела уже выбросить его назад в мусорное ведро, и притвориться, что я никогда его не видела. Потом я задала себе вопрос, хочу ли я сделать то, что легко, или то, что будет правильным?

- И ты выбрала то, что будет правильным?

Кэсси могла представить себе, насколько сложным было это решение.

- Да. Я знала, что должна отвезти его в полицию. Но в то же время, я не могла вот так просто скрыться с этим телефоном. Так что, я немедленно пошла к Пьеру, молясь, чтобы эта женщина не перезвонила ему снова.

- Я не думаю, чтобы она собиралась когда-либо это сделать, - сказала Кэсси. – Может быть она осознала, что допустила ошибку и решила отмолчаться.

- Да, я думаю, что именно так всё и произошло. В любом случае, я попросила у Пьера выходной на вторую половину дня. Я сказала, что мне нужно решить несколько важных дел. Он разрешил мне уйти, и я направилась прямо в полицейский участок. Мне пришлось немного подождать, пока детективы вернутся, потому что они оба были в отъезде. Когда они вернулись, то осмотрели телефон и допросили меня. Именно тогда я узнала, что это доказательство было не просто компроматом, но и основанием для ареста.

Кэсси наполнила чашку Марни и стала ждать, пока она продолжит.

- Они сказали, что эти звонки были сделаны Елене, любовнице Пьера, которую он посетил в ночь смерти Марго. Время сыграло огромную роль. Телефон использовался всего лишь пять раз. Звонки были осуществлены утром, до того, как умерла Марго, затем позже, и поздно вечером, а потом два звонка были сделаны следующим утром.

Для Кэсси все части собирались в одно целое.

- Так они использовали другой номер для связи в период этого короткого времени? А потом Пьер его выкинул?

- Да. Пьер никогда не показывал его полиции, и они сказали, что телефон вместе со звонками указывает на преднамеренное планирование убийства.

- Я так горжусь тобой, Марни, - сказала Кэсси. – То, что ты сделала было очень храбро.

- Я была вне себя от беспокойства. У Пьера сильный характер, и я видела его проявления вживую. Я больше здесь не останусь.

- Ты и не можешь этого сделать после всего. Тебе подтвердили другое предложение о работе?

- Да, но я покидаю Францию. Компания, которая наняла меня на работу, основывается в Лондоне, у неё там два отеля. Я спросила, могла бы я работать в одном из них, и они согласились. Я не хочу оставаться в Париже, и вообще в стране, во время того, пока над Пьером будет суд. Он очень мстительный человек, а его влияние распространяется очень далеко.

- Я понимаю, - рассудительно ответила Кэсси.

Слова Марни заставили её подумать о её собственной ситуации, и угрозах, которые Пьер высказывал в её сторону. Она чувствовала себя более встревоженной, чем когда-либо в своём затруднительном положении, и задавалась вопросом, что именно она должна сказать Жозефине и сколько всего ей следовало бы рассказать женщине.

После того, как они с Марни обменялись телефонными номерами и пожелали друг другу спокойной ночи, Кэсси взяла детям немного шоколадного молока и печенья, а затем ждала в своей комнате, пока не прибудет такси. Она поспешила открыть входную дверь Жозефине.

Стройная темноволосая женщина вышла из машины, подошла прямо к Кэсси и тепло обняла её.

- Бедняжка, - сказала она. – С какой ужасной ситуацией тебе приходится справляться. Как дети? Я приехала так быстро, как только смогла.

- С ними всё в порядке. Они очень расстроились, но достойно справились с ситуацией и поддержали друг друга. И они очень обрадовались, когда услышали, что Вы приедете. Сейчас они кушают печенье с молоком у себя в кровати, - сказала Кэсси.

Но их там не было. Кэсси услышала бегущие шаги, спускающиеся по лестнице, и увидела Марка, который бежал во главе колонны, а Антуанетта и Элла следовали за ним.

- Тётя Жозефина здесь! – кричал он.

Поспешно положив свои вещи на пол, Жозефина собрала всех троих и крепко обняла их.

- Как замечательно видеть всех вас – как вы уже подросли! Кэсси рассказала мне, какой ты смелый. Я так всеми вами горжусь.

Кэсси поняла, что Жозефина плакала. Она достала салфетку у себя из кармана и вытерла глаза, прежде чем вернуться к детям.

- Что теперь будет, тётя Жозефина? – спросила Антуанетта.

- Сейчас? Мы все пойдём в кровать и немного поспим.

- А завтра? – Элла нетерпеливо подпрыгивала на месте.

- Мы приняли решение, что завтра вы поедете со мной и будете жить на ферме в Бордо.

- Правда? – спросила Антуанетта, и у неё в глазах тоже были слёзы.

- Да, - мягко сказала Жозефина.

Марк и Элла закричали от восторга, танцуя вокруг Жозефины, пока Антуанетта крепко обняла свою тётю и заплакала ещё сильнее.

- Я так счастлива. Правда, - сказала она, когда смогла говорить. – Я плачу от счастья.

Жозефина погладила её волосы.

- Поплакать – всегда очень хорошо, будь ты счастлив, или грустен. Но я рада, что вы счастливы поехать и жить со мной. Я разговаривала с вашим папой, и он сказал, что посылает вам свою любовь и говорит, что у него всё в порядке. Он переживает, что вам придётся жить в фермерском доме. А теперь, давайте, сони, вам надо отдохнуть. Завтра нам нужно будет многое сделать. Нам потребуется сложить все ваши вещи и подготовиться к нашему отъезду на поезде в Бордо.

Кэсси последовала за семьёй наверх и помогла Жозефине уложить детей спать. Она заметила, что женщине не требовалось много помощи. Дети искренне обожали её и вели себя наилучшим образом.

В течение нескольких минут все они были уже в постели.

- Давай немного поговорим внизу, - предложила Кэсси Жозефина.

Они направились в столовую, где Жозефина налила им по бокалу красного вина.

- Я обнаружила, что бокал вина перед сном помогает мне уснуть, - призналась она. – А после всего сумасшествия этого дня мне нужно хоть что-то, чтобы успокоиться. Я уверена, что тебе тоже это нужно.

- Спасибо, - ответила Кэсси, наслаждаясь богатым вкусом красного вина и думая, насколько повезло детям. Жозефина была такой доброй, приземлённой и искренне дружелюбной.

Жозефина глубоко вздохнула.

- Я не могу как следует отблагодарить тебя за то, что ты присматривала за детьми. Я знаю, как они были обеспокоены этим случаем, и я уверена, что тебе было нелегко.

- Всё хорошо, - сказала Кэсси, но Жозефина покачала головой.

- Последние несколько лет всё было очень сложно. Сначала, у Пьера с Дианой были проблемы в их собственном браке, и я знаю, что Диана была очень несчастна в течение долгого времени. Когда она умерла, я подумала, что мне лучше забрать детей, но Пьер не позволил сделать этого. Марго въехала к ним почти сразу же, и он сказал мне, что Марго справляется прекрасно, и что моё вмешательство не нужно.

- Должно быть, это было так обидно, - сказала Кэсси.

Жозефина наклонила бокал. Осторожно перекатывая красное вино.

- Меня уже долгое время не приглашали в замок. Мы с Пьером никогда не ладили, и наши отношения с годами ухудшались, несмотря на то, что Диана пыталась сгладить конфликты. Они с Пьером так сильно ссорились на протяжении столь длительного времени, что это только усугубляло конфликты между всеми нами. В конце концов, я осталась в стороне и пригласила детей к себе на каникулы. Затем, когда к ним переехала Марго, Пьер отказался от возможности воплощения этой идеи в реальность. Мы с детьми не виделись больше года.

- Они, должно быть, ужасно по Вам соскучились, - сказала Кэсси.

- Думаю, да. Их жизнь не была счастливой, и я сомневаюсь, что она улучшилась за последний год, - согласилась Жозефина.

Она сделала ещё один глоток вина.

- Когда полицейские позвонили мне, то они сказали, что против него есть веские доказательства. Я спросила, могу ли я поговорить с Пьером и, к моему удивлению, они позволили ему позвонить мне, пока я ехала в поезде. Он выступал с пустыми угрозами, клялся и обвинял всех, кроме себя самого. Он сказал, что недавно использовал другой телефон, чтобы позвонить своей любовнице после того, как Марго стала подозревать его. Он избавился от него сразу после её смерти, потому что не хотел, чтобы о нём узнала полиция, и что именно поэтому они заподозрили сговор и предварительное планирование убийства.

- Это звучит не очень убедительно, не так ли?

- Он продолжал кричать, что он невиновен и что ему удастся очистить своё имя, но даже он признал, что это может быть не быстро и не легко. Тогда я снова спросила у него, могу ли я взять опеку над детьми. У него не было выбора, и в итоге он согласился. В конце концов, поскольку его будущее настолько не определено, и даже его освобождение из тюрьмы до сих пор ещё не подтверждено, в его жизни нет места для детей. Я также предположила, что они могут пострадать от слухов и обвинений, которые будут распространяться в обществе.

- Да, без сомнения, - сказала Кэсси, подумав, сколько из предполагаемых друзей Пьера переметнётся на другую сторону, когда узнает новости.

- Мы пришли к соглашению, что он подпишет официальную передачу опеки над детьми в мою пользу. И я более чем рада сделать это. Нам с мужем нравится то время, которое мы с ними проводим, и они прекрасно ладят с двумя нашими мальчиками.

- Для них так будет лучше всего. Я так рада, что для детей всё обернулось именно таким образом, - согласилась Кэсси.

- Я уверена, что тебе интересно, что будет с тобой, - сказала Жозефина.

Кэсси к своему огромному облегчению поняла, что теперь, когда дети начинают новую жизнь, для неё в замке не будет места.

Она вежливо кивнула, крепко сжимая ладони, пока Жозефина продолжила свою речь.

- Пожалуйста, сообщи мне свои банковские реквизиты. Первое, что я завтра сделаю, это перечислю на твой счёт причитающуюся тебе сумму, вместе с бонусом за стресс и те неприятности, которые тебе пришлось пережить.

- Спасибо Вам огромное, - сказала Кэсси. – У меня в телефоне есть сохранённый контракт, так что я могу проверить, какая зарплата мне полагается за ноябрь.

Жозефина твёрдо покачала головой.

- Мы с мужем согласились, что тебе в этом случае полагается выплата полного годового пособия вместе с бонусом в качестве благодарности. Мы, в свою очередь, хотим попросить, чтобы ты не распространялась о том, что произошло – ни прессе, ни кому-то другому, кто мог бы заинтересоваться подобным. Ради пользы детей, мы бы хотели максимально ограничить любую вредную информацию.

- Я понимаю, - сказала Кэсси. – Я бы и так ничего не сказала, даже без бонуса и полной зарплаты, что с Вашей стороны чрезвычайно любезно.

Жозефина поставила свой бокал.

- Огромное тебе спасибо. Если детям или тебе я понадоблюсь, я буду в первой спальне направо, в гостевом крыле. Спокойной ночи.

Кэсси смотрела, как женщина поднимается наверх, и её мысли кружились у неё в голове.

Она не могла поверить, каким сюрпризом мог закончиться этот ужасный день.

Она поняла, насколько она беспокоилась о детях, которые, как казалось на тот момент, застряли в этой неблагополучной ситуации. Теперь у них был выход. У них была тётя, которая их очень любила, безопасное место для жизни, где впереди их ожидала стабильная семья, и Кэсси была безмерно счастлива по этому поводу.

И её собственные жизненные обстоятельства также сделали неожиданный поворот. После жизни в страхе, под гнётом подозрений, теперь она могла свободно уйти, и у неё был денежный запас – намного больше денег, чем она могла ожидать.

Она поставила свой пустой бокал и направилась к входной двери, чтобы запереть её на ночь, но перед тем, как сделать это, она вышла на улицу.

Она посмотрела на внушительный каменный фасад замка - бледный камень, казалось, светился в темноте. Прохладный ветер заставил её вздрогнуть.

Она не была ещё полностью свободной. Хоть Жозефина и не сказала этого прямо, она была уверена, что Пьер упоминал её имя во время своего неистовства. Она была уверена, что он намерен выполнить свои угрозы и добиться того, чтобы её арестовали за кражу, что может привести к обвинению и в остальных преступлениях.

Если Марни покидала страну, возможно, ей следовало бы последовать её примеру, по крайней мере, пока суд над ним не закончится. В конце концов, Пьер был богатым и достаточно мстительным человеком, влияние которого далеко распространялось, и, хоть полиция и поверила в её историю и отпустила её, Кэсси боялась, что другие могут и не поверить. Да и кто мог знать, когда Пьера освободят под залог? Со всем его влиянием, он мог выйти на свободу уже завтра. И вернуться в замок.

По её позвоночнику пробежала дрожь. Дело не требует отлагательств.

Да, покинуть Францию – это именно то, что ей предстояло сделать.

И она сразу же утром это осуществит.

Утренний свет проникал в замок, пока Кэсси помогала детям относить их сумки вниз. В сумке Марка находилась какая-то одежда и игрушки, которые можно было уложить в большой чемодан. Марни несла сумку Эллы и запасной рюкзак, пока Жозефина и Антуанетта катили огромный чемодан Антуанетты по коридору.

- Нам надо вызвать такси? – спросила Жозефина.

- Нет, нет, давайте я довезу вас до станции, - настаивала Кэсси.

Марни подогнала внедорожник Пьера, самую большую из имеющихся машин, к передней части дома, открыв все двери, пока Кэсси начала загружать машину.

Это был прекрасный день – прохладный, свежий и ясный. Свежий осенний ветер взъерошил волосы Кэсси, и она с надеждой смотрела на своё будущее. После того, как девушка должна была оставить семью на станции, она могла снова приехать сюда, вернуть машину, а затем сложить свои собственные вещи и вызвать такси. Она решила, что потом вернётся на ту же станцию и сядет на поезд Евростар в Лондон. Всего несколько часов ей потребуется, чтобы оказаться на канале Ла-Манш в совершенно другой стране – той, которую она всегда хотела бы открыть для себя.

Марни также готова была уйти и загрузила свои вещи в машину. Кэсси обняла её, с грустью прощаясь с человеком, который стал для неё таким хорошим другом, хоть она всё ещё и надеялась, что если они обе окажутся в Лондоне, то снова смогут видеться.

- Остаёмся на связи, - прошептала Марни. – На моём новом месте работы есть сигнал сотовой сети, а я люблю отправлять сообщения. Удачи тебе.

Затем пришло время отправиться на станцию с детьми, взволнованными путешествием и поющими хором песни на заднем сидении машины. Оказавшись на месте, Кэсси помогла Жозефине загрузить тележку со всеми вещами и докатить её до платформы, на которой уже ждал поезд до Бордо.

Кэсси взглянула на гладкий блестящий поезд и неожиданно почувствовала себя потерянной. Она не хотела бы прощаться с детьми.

Одного за другим, она обняла каждого из них.

- Антуанетта, я так счастлива за тебя. Я знаю, что вместе с Жозефиной ты проведёшь самое потрясающее время, ты очень сильный человек.

- Спасибо. Ты тоже, Кэсси. Я была так ненавистна к тебе, потому что была несчастна, хотя я хотела стать твоим другом, - прошептала Антуанетта.

Марк подошёл к ней и протянул ей руку. Кэсси взяла его за руку и чуть не расплакалась, когда увидела, что мальчик подарил ей одного из своих драгоценных игрушечных быков.

- Ты приедешь проведать нас, Кэсси? – спросил он.

- Обязательно. Обещаю.

Элла робко подошла и протянула Кэсси свёрнутый листок бумаги.

- Я нарисовала тебе рисунок, - сказала она. – Он про солнце. Потому что каждый раз, когда я думаю о тебе, я вижу солнечный свет. Спасибо, что присматривала за нами.

Слёзы проступили на глазах у Кэсси, когда она обнимала Эллу.

- Я всегда буду помнить о тебе, - с улыбкой сказала она девочке.

После всех прощальных слов, семья села в поезд и Кэсси, отчаянно махая им во след, смотрела, как то же самое делали и они, пока поезд не исчез из поля зрения.

Кэсси пошла обратно к машине, размышляя над своими планами, но, как только она села внутрь, то уловила след знакомого аромата, который заставил её похолодеть.

Это был острый сандаловый запах туалетной воды Пьера. Когда она его вдохнула, то почувствовала, как её кожа покрылась мурашками.

Она вспомнила, как Пьер толкнул её на кровать, его пальцы сжали её плечо, он шептал угрозы ей на ухо, заставляя её молчать.

Дрожащими пальцами, Кэсси открыла окно и впустила внутрь ветер, желая, чтобы от воспоминаний можно было также легко избавиться, но они никогда ещё не были настолько яркими, и она чувствовала себя так, будто снова проживала ту ужасную сцену.

Он был настолько уверен в себе, настолько расчётлив. Выражение его триумфа на фоне её беспомощности стало ей противным. В состоянии собственного ужаса, она просто вычеркнула все детали того, что он ей сказал, но сейчас его слова снова вернулись к ней. Он сказал ей, что знал о том, что она была в его комнате, и что у него есть фотографические доказательства того, что она шпионила там, искала и открывала все ящики.

Фотографические доказательства?

Кэсси прижалась лбом к рулю, думая о том, чем он ей угрожал, и осознавая, что именно на самом деле означали эти слова.

Она не думала, что угрозы Пьера были пустыми словами. Уверенность в его голосе в сочетании с тем фактом, что он, в основном, описывал её действия – указывали на другую альтернативу – на то, что у Пьера в спальне была скрытая камера, и он заснял её.

Если она и в самом деле существовала, то Кэсси нельзя было бы доказать свою невиновность. У неё оставался только один шанс – найти её, и если бы она смогла, то ей нужно было бы её уничтожить. В противном случае, она была уверена, что Пьер выполнит свои угрозы и использует записи, чтобы обвинить её, как только у него появится такая возможность.

Она сидела в машине, взвешивая свои решения.

С одной стороны, она должна была покинуть страну до того момента, пока Пьера не освободили.

С другой стороны, она должна была посмотреть, было ли какое-то реальное доказательство против неё.

В конце концов, она повернула руль и нажала на газ.

Ей придётся немного подождать, прежде чем она покинет страну.

Кэсси нужно будет в последний раз вернуться в ненавистный ею замок.

На кухне работали две горничные, но на верхнем этаже замка было тихо, и Кэсси не слышала никаких звуков из гостевого крыла или детских комнат, пока она шла в спальню Пьера.

«Тебе надо это сделать, - сказала она сама себе. – Тебе надо выяснить, что там на кассете прежде, чем он использует это против тебя, потому что он так и сделает».

Она оглядела комнату, и в её животе затрепетали бабочки, в надежде на то, что если система слежки Пьера настроена, то её будет легко найти. Она не знала, сколько у неё есть времени. Пьер уже мог проинформировать частного детектива, что тот должен сделать и где искать. Детектив мог бы уже быть по дороге сюда.

Её первая идея о том, что в комнате были установлены камеры видеонаблюдения, была неверной. Там не было видимых камер.

А что насчёт скрытых?

Кэсси посмотрела на стены, желая иметь лучшее представление о том, как могут выглядеть камеры, или как высоко их нужно было размещать. Шагая по комнате, увеличивая состояние нервозности, в котором она пребывала, она попыталась подойти к ситуации с логической точки зрения.

Камера, если таковая и была в этой комнате, должна была заснять, как она открывала секретный ящик. Так что она должна быть вмонтирована в стену так, чтобы захватывать кровать.

Повернувшись к кровати, Кэсси начала задумываться, была ли основной функцией этой камеры безопасность как таковая, или она была там установлена по другой причине.

Возможно, Пьер получал удовольствие от того, что снимал свои сексуальные эксперименты, чтобы снова и снова переживать эти сцены.

В таком случае, стены по обе стороны от массивной кровати были бы лучшим местом, чтобы спрятать там камеру.

Взглянув поближе на великолепную картину, написанную маслом на стене с правой стороны, Кэсси заметила более тёмное пятнышко в полуночно-синей заводи в центре картины. Свет отражался оттуда, как будто от стеклянной линзы.

Кэсси сняла масляную картину со стены, заметив, что её достаточно легко сдвинуть с места, и что на холсте есть два отверстия.

Кэсси наклонилась ближе, её сердце начало биться быстрее, как только она заметила нишу в стене. Видеокамера, которая находилась сзади неё, была небольшой, современной моделью. Большее отверстие в холсте соответствовало её линзе, но там было ещё и маленькое отверстие, размером с кончик пальца, которое предоставляло доступ к кнопке записи.

- Он использовал её для записи своих сексуальных сцен, - сказала она вслух, пребывая в ужасе от этой мысли. Она задавалась вопросом, знала ли об этом Марго. Какая съемка была там записана? Что ж, она собиралась выяснить это.

Она аккуратно вынула камеру из ниши. Её батарея села, но в нише лежало ещё две запасные батареи к ней, а у второй, которую Кэсси взяла, всё ещё был заряд. Так что это была не постоянная камера наблюдения. Записи камеры будут длиться не дольше времени действия батареи, которое, как догадывалась Кэсси, составит не более пары часов.

Как она работает?

Усаживаясь на кровать, Кэсси развернула экран и включила камеру. Она перешла в меню и открыла сохранённые видео.

На карту памяти было загружено четыре фильма.

Кэсси начала с четвёртого, последнего по дате создания, и как только началось воспроизведение записи, девушка вскрикнула от удивления.

Пьер отдалялся от камеры, улыбаясь. Наверное, он только что её включил. И на кровати, с чёрной повязкой на глазах и связанными сзади руками, сидела пышная женщина с фарфоровой кожей и длинными рыжими волосами.

- Когда это было снято? – вслух задала вопрос Кэсси.

Она могла услышать недоверие в своём собственном голосе. Пьер привёл другую женщину в собственную спальню? Была ли эта рыжеволосая женщина его любовницей, Еленой?

Она не хотела больше смотреть на это видео. Вместо этого она проверила дату и у неё поднялись брови от удивления, что эта запись была сделана всего неделю назад. Должно быть, Марго уехала, а Пьер пробрался сюда с этой рыжей.

Скорее всего он воспользовался возможностью сделать это до прибытия Кэсси. В конце концов, наличие сотрудницы Au Pair означало присутствие другого человека в этой части дома, что бы усложнило возможность провести в дом кого бы то ни было.

Кэсси перешла к следующему видео, морщась, обнаружив, что смотрит на ужасную сцену удушения, которую она подсмотрела в замочную скважину. Кристально чистый экран изображал каждую деталь борьбы Марго, и к своему шоку Кэсси поняла, что камера записывала также и очень точный звук.

Покачав головой она остановила видео. Она не хотела больше ни секунды смотреть эту съемку.

Третье видео было о ней.

Кэсси увидела, как она входила, нервно оглядываясь по сторонам, и затем приступила к обыску комнаты. Она выглядела испуганной и неуверенной, и когда она обнаружила снаряжения для занятий садомазохизмом, она развернулась лицом к камере и можно было чётко увидеть её шокированное лицо.

Она была уверена, что Пьер получил от созерцания этого зрелища дешёвое удовольствие, и это, конечно же, обеспечило его всей необходимой информацией. Он мог бы показать эту запись полиции, и она бы непременно скомпрометировала Кэсси.

Кэсси досмотрела запись до конца, а затем твёрдо нажала кнопку «Удалить». Не важно, что случилось там на записи дальше, у него просто не было бы больше возможности для её шантажа. Доказательство того, что она находилась в этой комнате, было стёрто.

Как только было удалено третье видео, на экране показалось четвёртое, и Кэсси напряглась, глядя на него.

Оно было о Марго.

Она была одела в бирюзовое пальто, которое носила в день своей смерти. Женщина сидела на кровати и смотрела прямо в камеру.

- Что за чёрт? – прошептала Кэсси сама себе.

Это была последняя видеозапись, снятая этой камерой, и, должно быть, она была сделана в ночь, когда умерла Марго.

Она что-то говорила. Осторожно включая звук, Кэсси не решалась дышать, поскольку комнату наполнил злой голос Марго.

- Ублюдок, - проговорила женщина, уставившись на картину прищуренными глазами, - Ты ведь не знал, что я в курсе того, что здесь у тебя находится камера, разве не так? Ну конечно же, я знала о ней, я не такая глупая, как ты обо мне думаешь. Я также не верю тому, что ты говорил мне. Уехал в шале на ночь? О, я не думаю, что именно так и было. Ты находишься с одной из своих любовниц, я всё о них знаю. Может быть, ты даже забрал Кэсси с собой, если не добрался до неё раньше. Или, в этот раз, ты поехал к Елене. Даже не притворяйся, что ты перестал с ней видеться. Ты до сих пор ей звонишь, я уверена в этом. Ты лжец и обманщик, Пьер, и я жалею о том дне, когда мы встретились.

В этот момент Марго остановила свою речь и повернулась посмотреть на входную дверь, как будто её прервал звук.

Ужас ледяными пальцами прошёлся по позвоночнику Кэсси.

На этом месте в сцену должна была войти она. Кэсси была уверена, что дверь откроется, и она будет стоять там. У неё в мозгу бурлили воспоминания. Фрагменты драки и то, что во сне чувствовала Джеки, когда она столкнула её вниз. Кэсси помнила крик, такой резкий и пронзительный, как если бы она слышала его в реальной жизни, и неподконтрольное ощущение своей собственной злости.

Границы между реальностью и воображением были размыты для Кэсси, но камера должна была записать каждую деталь в чётком фокусе.

Кэсси заставила себя смотреть дальше, задаваясь вопросом, сможет ли она наблюдать за тем, как совершает убийство.

Кэсси смотрела на экран, сжимая камеру холодными руками и боясь самого худшего, пока мимо пролетали секунды.

Дверь в спальню оставалась закрытой, и она медленно выдохнула, пока Марго снова обратила внимание на камеру.

Женщина, наверное, услышала Кэсси, пока та ходила во сне по коридору, но она не вошла в спальню, и это наполнило её чувством облегчения.

Марго продолжила свою обличительную речь.

- Я знаю, что ты никогда не позволишь мне уйти. Твоё огромное эго просто не даст тебе сделать этого. Ты никогда не позволишь мне снова преуспеть в карьере. Я так устала от тебя, твоей лжи и твоего отчаянного желания контролировать всё в своей жизни. Я устала от всего этого.

Марго встала, слегка покачиваясь.

- Я не могу позволить себе сопротивляться тебе. И собираюсь покончить с этим, и знаешь, что?

Марго ткнула пальцем в камеру.

- Это твоя вина. Ты корень зла. И надеюсь, что ты почувствуешь свою повинность в этом.

Сердце Кэсси бешено забилось у неё внутри.

- Нет, Марго, пожалуйста, не делай этого. Не надо, - просила она, хоть и знала, что уже слишком поздно.

- Прощай, Пьер, - сказала Марго.

Кэсси в ужасе закрыла ладонью рот, когда блондинка вышла из спальни и взобралась на стул, стоящий на балконе. Она немного побалансировала на перилах, постоянно покачиваясь, а затем упала в темноту, исчезая с поля зрения камеры.

- О, нет, Боже мой, нет, я не могу поверить в это, - пробормотала Кэсси.

Она положила камеру и неистово начала тереть глаза, прижимая к ним свои руки, желая стереть яркое изображение из своей памяти. Покорная злость в поведении Марго и отчаяние в её голосе были пугающими.

Марго покончила с собой и сняла это на плёнку, чтобы отомстить Пьеру. А он так и не узнал об этом. У него не было возможности пересмотреть последние записанные кадры - он вообще не догадывался о существовании этой записи.

Глаза Кэсси широко раскрылись, когда она поняла, что эти кадры доказывают невиновность Пьера.

Вне всякого сомнения, эта запись доказывала, что Марго действительно совершила самоубийство, что очистило бы Пьера от всех подозрений.

Она вспомнила, что Марни сказала ей до этого. Ты можешь выбрать то, что будет легче всего сделать, или то, что сделать будет правильно.

Легче всего было поставить камеру на место за картину и притвориться, что она понятия не имела, что там была камера.

Правильным было отнести её в полицию.

Кэсси начала думать, что произойдёт, если она так поступит.

Пьер неохотно отдал детей на воспитание тёти, даже после всех предъявленных ему обвинений. А если все обвинения будут с него сняты, Кэсси была уверена, что он нарушит ранее принятое соглашение и продолжит свою обычную жизнь. Счастливое будущее детей с Жозефиной очень быстро прервётся, и они будут вынуждены вернуться в замок. Сюда переедет и Елена, и весь этот токсичный цикл событий повторится. Для Пьера весь этот вопрос заключался в возвращении ко власти. Дети придавали ему статус семейного человека в обществе, и их присутствие в доме помогло бы ему восстановить свою репутацию после несправедливого обвинения в совершении преступления.

Кэсси видела, насколько подавленными были все трое. Это был их единственный шанс на лучшую жизнь в более стабильной семье, с тётей, которая искренне их любила.

Она могла выбрать, какое решение принять: то, что было проще, или то, что было сложнее.

Но, может быть, существовал и третий выбор, самый сложный, который был бы оптимальным для всех, и он заключался в том, чтобы стереть эту запись с камеры.

Стереть её с устройства, и извлечь карту памяти, так, чтобы не осталось резервной копии. Уничтожить её в любом другом месте: бросить в мусорную корзину где-то в торговом центре или спустить в унитаз так, чтобы она навсегда исчезла и не было обнаружено никаких её следов.

Кэсси поняла, что ей трудно дышать, когда она представила последствия своего решения.

Если она так поступит, то Пьеру придётся противостоять обвинениям, даже если он и не виноват в совершении этого преступления. Он вполне может быть признан виновным в его исполнении. Он может провести в тюрьме долгое время – в худшем случае это может быть пожизненное заключение, и он бы оставил своих детей на опеку другого человека.

Уничтожив эту улику, Кэсси сама пойдёт на совершение преступления. И, конечно же, может отправиться в тюрьму.

Губы Кэсси сжались, когда она вспомнила, как Пьер почти изнасиловал её, как он угрожал ей и нападал на неё, беспомощный страх, который она испытывала в его присутствии, зная, что он может и сделает именно так, как выгодно ему. Она подумала о тех угрозах, которые он говорил другим девушкам, и как страшно было им от этого, и даже о том, как люди из этого сообщества боялись говорить о нём плохие вещи, несмотря на то, что у них была на то причина.

То, как сотрудники замка отчаянно пытались выглядеть невидимыми в его присутствии, потому что он чувствовал себя вправе делать всё, что хотел. То, как он изменял Марго и заставлял её чувствовать себя так ужасно, что она не видела выхода из этой ситуации. Он эмоционально оскорблял её, и она покончила с собой, не находя иного пути. Она хотела, чтобы Пьер заплатил за то, что он ей сделал, но вся ирония его действий заключалась в том, что если бы он знал об этой съёмке, он вышел бы полностью безнаказанным. А это было совсем не то, на что рассчитывала Марго, и это было даже несправедливо.

Затем вставал вопрос детей, который и был приоритетнее всего. Они вне всякого сомнения пострадали от его рук. Они были воспитаны в неблагоприятном окружении, основанном на контроле, а не на любви. Сейчас у них был шанс начать жить заново. Они могли бы залечить свои раны, начать двигаться вперёд, они снова могли бы научиться вести себя как нормальные, счастливые члены семьи.

Кэсси должна была взять на себя ответственность и понести вину за принятое ею решение на протяжении всей своей жизни.

Сможет ли она принять такое решение?

Некоторое время Кэсси колебалась, удивляясь обстоятельствам, которые привели её к этой таинственной записи, и давали ей право изменить ход стольких жизней во многих отношениях. Она подумала о воображении и реальности, и насколько размытыми стали их границы в её собственном мире.

- Настало время принятия решения, - вслух сказала Кэсси и вдруг поняла, как именно следует ей поступить правильно.

Быстренько, прежде чем она могла бы вступить в спор с собой, она нажала кнопку «Удалить» и стёрла запись с камеры.

Одним касанием она навсегда удалила слова Марго, а секреты этой женщины навеки остались запертыми в прошлом.

Кэсси нашла карту памяти и вынула её, спрятав себе в карман. Когда она будет далеко отсюда, то выбросит её в том месте, где её никто никогда не найдёт.

Она поставила камеру назад в нишу, повесила картину на своё место и расправила покрывало, на котором она сидела так, чтобы никто не сказал, что на нём кто-то сидел. А затем Кэсси вышла из комнаты.

Она боялась, что после того, как она это сделала, её обуяет чувство вины, но она чувствовала себя странным образом спокойно, как будто справедливость восторжествовала.

Когда Кэсси обернулась, то ей показалось, что она увидела вспышку бирюзового цвета – но, когда она присмотрелась поближе, то увидела, что это, должно быть, было отражением света в окне.

- До свидания, - сказала она и закрыла дверь.