В те времена я занимался освещением бракоразводного процесса Глэдис, которая как раз расставалась со своим третьим мужем. В сущности, сам процесс не представлял бы особого интереса, если бы не личность супруга моей бывшей возлюбленной.

Этот человек не так давно оказался замешан в скандале, который не имел ничего общего ни с женитьбой, ни с семейной жизнью, вообще. Сей неприятный субъект, обожающий зачёсывать редкие волосы на широкую плешь, называл себя членом известного семейства Мальборо и даже предоставлял некие документы. Бумаги, как и сам субъект, оказались насквозь фальшивыми, однако несколько банков крупно пострадали, вложив определённую сумму в фиктивные начинания мошенника.

Во время процесса я лишний раз убедился том, что провидение хранит меня. В том числе и от неудачных связей. За прошедшие годы из капризной, но милой девицы, Глэдис превратилась в желчную, вечно всем недовольную особу. Помимо дурного характера Глэдис продемонстрировала и абсолютное отсутствие вкуса в одежде, щеголяя безвкусными украшениями, явно фальшивого вида.

При каждой нашей встрече, бывшая возлюбленная в красках расписывала ужасы предыдущих браков и открыто намекала, что следующая связь станет её последним и самым правильным выбором. При этом она бросала многозначительные взгляды в мою сторону, вынуждая обливаться потом и поправлять излишне тугой воротник.

Появление взъерошенного мальчугана, выкрикивающего: «Мистер Мелоун. Мистер Мелоун», я посчитал десницей Господа, спасающего верного слугу. Посыльный принес записку от профессора Саммерли. Как выяснилось сварливый старикан ожидал меня на — нском вокзале.

Я холодно попрощался с особой, которая изливала крокодиловы слёзы и намеревалась облобызать меня, вопреки всем возражениям. Я немедля нанял пролётку и не успела стрелка карманных часов преодолеть половину окружности циферблата, как уши уловили шум множества голосов, а перед глазами предстала тёмная громада вокзала.

Профессор оказался столь же точен, как и прежде, ожидая моё прибытие в центре названной платформы. И столь же язвителен, поинтересовавшись, не пешком ли я добирался до места назначения, раз уж молодые годы и здоровье позволяют. Сам Саммерли не мог похвастать ни первым, ни вторым. Мало того, как мне показалось, за те месяцы, что мы не виделись, он сдал ещё больше.

Когда мы садились в вагон мне пришлось поддержать спутника под локоть. Похоже, одышка и подгибающиеся ноги превратили Саммерли в немощную куклу. К моему большому удивлению, заняв место в купе, профессор достал из кармана плаща плоскую бутылку и налил из неё в крышку что-то, явно алкогольное. После выпил, даже не подумав предложить выпить и мне.

— Проклятые светящиеся камни! — проворчал Саммерли, перехватив мой изумлённый взгляд. — От них выпадают остатки моих волос и зубов. Помогает только бренди и то — на весьма короткий период.

— Мы здесь именно по этой причине? — уточнил я, бросив взгляд в окно. Там задание вокзала дрогнуло и медленно поползло назад. Я сопоставил направление, в котором мы ехала с теми событиями, которые произошли три месяца назад. — Или это связано с нашим общим другом?

— Я бы не стал позиционировать бородатого крушителя, как своего друга, — жёлтые щуки Саммерли порозовели, и старик даже смог улыбнуться. — И мои исследования никоим образом не связаны с его всемирным актом хулиганства. Но в чём-то вы, мой молодой друг, несомненно правы.

И он протянул мне конверт, почерк на котором недвусмысленно указывал на личность отправителя. Получив разрешение, я ознакомился с содержимым письма, и оно показалось мне крайне странным. Весьма расплывчато и неопределённо профессор Челленджер описал некую проблему, с которой столкнулся, обнаружив загадочный артефакт. Ни сути проблемы, ни сущности артефакта — одни общие фразы.

В финальных строках наш старый боевой товарищ становился более конкретным, указывая, кто и что может ему помочь в решении проблемы. Саммерли Челленджер почему-то именовал: «Мой нездорово светящийся друг», ну а меня, как и прежде: «Тот самый писака». Не будь я столько времени знаком с бородатым анархистом, мог бы и оскорбиться. А так я просто улыбнулся и отдал послание владельцу.

— Что думаете? — спросил я и достал свой верный блокнот. — У меня имеются некоторые записи, касательно последних исследований Челленджера, но они по большей части связаны с ответами на иски и судовыми издержками профессора.

— Понятия не имею, — Саммерли вытер лоб платком и откинулся на спинку кресла. — Однако, как я погляжу, сам коллега полностью в курсе моих исследований. Например, пару месяцев назад он даже прислал мне совет, дескать светящиеся камни лучше всего хранить в свинцовом ящике. Экая нелепость!

— Я бы не стал столь легкомысленно относиться к советам величайшего разума Европы, — профессор саркастически хмыкнул, а не преминул добавить. — А возможно — и всего мира.

— Ну, если только считать величайшим разумом мира тот, который заставил кричать этот самый мир. Впрочем, молодой человек, я возможно и соглашусь с мыслями нашего буйного знакомца, если он сумеет их внятно изложить.

Саммерли вскорости задремал, ибо стук колёс, как ничто иное навевает дремоту, а я погрузился в изучение собственных записей. Как я уже упомянул, последние месяцы Джордж Челленджер несколько поутих и пропал из виду. Возможно это как-то было связано с его новым, пока ещё неизвестным проектом, а возможно с лавиной исков, последовавших после инцидента в Хенгистс Даун. Среди них имелись и достаточно забавные, вроде жалобы одного индийского раджи на взбесившихся слонов.

Тем не менее, я подозревал, что исчезновение профессора могло иметь и более приземлённый характер. Ровно полгода назад Джесс, супруга Челленджера разрешилась от бремени прелестным существом — девочкой Энид. Учитывая любовь профессора к супруге, часть этого обожания могла излиться и на чудесное дитя.

Погружённый в размышления, я и не заметил, как поезд преодолел назначенное расстояние. Проводник известил, что точка прибытия достигнута и господам пришло время покинуть гостеприимное купе.

Так мы и поступили.

Профессор Саммерли, чьё сморщенное лицо ещё носило следы недавнего сна, замер посреди вокзальной толчеи и принялся высматривать нечто, известное лишь ему. Моё же внимание привлекли остатки буровой установки, погруженные на платформу, что стояла на запасном пути. Итак, обломки бура моего товарища Пирлесса Джонса готовились отправиться в свою последнюю дорогу. Ну что же, они успели славно послужить делу науки.

— Ага, вот и он, — мой спутник указал на автомобиль, который стоял недалеко от серой постройки с вывеской: «Станция Сторрингтон». — Не узнаёте?

— Хм, — я захлопнул блокнот и спрятал его в карман, после чего вгляделся в человека, сидящего за рулём. Рыжеватый, крепкого телосложения. — Расстояние достаточно велико, и я конечно могу ошибаться…

— Такой прожжённый писака, как вы Мелоун? Увольте! Уверен, вы способны опознать известную персону за тысячу футов, в безлунную грозовую ночь. Лорд Рокстон сегодня вызвался поработать нашим извозчиком.

— Похоже Челленджер собирает всю свою старую гвардию.

— Признаюсь, молодой человек, меня несколько озадачивает и даже пугает этот факт. Ну, просто если вспомнить все наши предыдущие приключения.

Развлекаясь подобными разговорами мы подошли к автомобилю и я оценил мощный механизм с невероятно длинным ходовым отсеком. После этого поприветствовал лорда Джона. Если с профессором Рокстон ограничился вежливым кивком, то со мной обменялся рукопожатием. Сжимая крепкую, точно дерево, ладонь, я обратил внимание, что под пиджаком у нашего товарища спрятано нечто, весьма напоминающее револьвер. Стало быть, он готовился к чему-то опасному.

— Надеюсь, хоть вам известно, в чём дело, — лорд завёл автомобиль и тот дико зарычал. Это распугало престарелых селян и вызвало восторженные крики местной шпаны, — ибо письмо. Которое я получил, весьма отличается от обычных резких отповедей нашего косматого чудища. Ясно, что предстоит нечто, но вот что? Кроме того, насколько я понял из намёков, нас собирают, ибо требуется некое определённое количество участников.

— В моём послании такие намёки вообще отсутствуют, — Саммерли надвинул шляпу на глаза. — Терпеть не могу эти адские приспособления. Вы же слышали, что если этот катафалк преодолеет скорость в полторы сотни миль, то сердце ездока разорвётся?

— Чушь! — лорд беспечно махнул рукой, а я несколько напрягся: отпускать руль на эдакой безумной скорости! — Я со своим механиком модернизировал двигатель и собираюсь превысить ваш смертельный предел. Если желаете, можем попробовать прямо сейчас.

К счастью для всех нас, как раз в этот момент автомобиль въехал в открытые двери, некогда запретной зоны. Нынче здесь дежурил лишь полусонный великан, в котором я узнал Дженкинса. Громила поприветствовал нас, приподняв котелок над коротко стрижеными волосами и продолжил меланхолично жевать окурок сигары.

Наш же путь лежал прямиком к остаткам шахты, куда некогда опустился бур, известивший нашу планету о существовании некоего Джорджа Эдуарда Челленджера. Видимо, пожелай этот скандалист и о нём узнала бы вся вселенная.

А вот, кстати и он, собственной персоной. Профессор щеголял новеньким френчем, который, впрочем, не мог скрыть мощного телосложения своего владельца. Мускулистые руки торчали из коротких рукавов, а бочкообразная грудь распирала коричневую ткань. Лопатообразная борода воинственно топорщилась в сторону собеседника. Точнее — собеседницы.

Супруга профессора, Джесс, упираясь крохотными кулаками в талию, сверлила мужа яростным взглядом и что-то выговаривала ему. Я не слышал, что именно говорила эта маленькая прелестная леди, но казалось, будто от неё исходит столь могучий напор, который сумеет выдержать лишь этот первобытный человек. И это при том, что женщина едва достигала затылком подбородка мужа. Прелестная пара!

— Всё, как обычно, — констатировал лорд Джон и заглушил двигатель своего чудовища. — Думаю, пришло время вмешаться, покуда леди вновь не оказалась на высоте.

Обычная шутка Челленджера: во время напряжённого спора взгромоздить супругу на высокий предмет и ожидать, покуда та не попросит прощения. В этот раз мы спасли леди от унижения, вмешавшись в неприятный разговор.

Если бородатый грубиян почтил нас лишь коротким кивком, то мисс Джесс любезно поприветствовала каждого. Потом отступила на шаг и ткнула пальцем в своего необузданного супруга.

— Господа, должна вас предупредить. В этот раз авантюра, задуманная этим человеком, не просто дурно пахнет, а источает настоящий смрад. Ещё не поздно отказаться от участия, — она указала на группу из шести человек, которые терпеливо ожидали у спуска в шахту. — Если эти люди не могут сопротивляться напору Джорджа, то у вас, я верю, достанет разума и сил не поддаваться на его глупые предложения.

— Обычная женская мнительность, — отмахнулся Челленджер и подтолкнул супругу. — Отправляйся-ка домой, к малышке. Сама же говорила, что к этим ирландкам нет никакого доверия. Пройдёмте, господа.

Джесс фыркнула и решительным шагом направилась к повозке, стоявшей поодаль. В каждом шаге этой женщины скользило такое благородство и красота, что я невольно подумал: если бы выбирал себе спутницу на всю жизнь, непременно искал бы кого-то, подобного ей.

Большинство, из шестёрки у лифта, оказались мне знакомы по работе над мировым уколом. Впрочем, Челленджер, в обычной своей манере всё равно не озаботился тем, чтобы представить гостей друг другу. Профессор сразу перешёл к делу.

— Перед тем, как мы опустимся под землю, и я представлю свою находку, позвольте немного теории. Должен ознакомить вас с теорией множественности миров, — в этот момент профессор Саммерли поморщился, точно у него приключился приступ зубной боли. При этом я расслышал нечто, вроде: «шарлатан».

— Так вот, согласно этой гипотезе, наша вселенная вмещает бесконечное количество миров и каждый из них имеет своё отличие от других. Отличия могут быть значительными или минимальными — сути дела это не меняет.

— И эти миры никогда не пересекаются? — поинтересовался подтянутый мужчина в сером кепи. — Или же мы имеем возможность встречать гостей оттуда?

— Если бы они никогда не пересекались, как бы мы узнали об их существовании? — Челленджер запустил руку в карман френча, точно собирался что-то достать. — Существуют постройки, происхождение которых вызывает множество вопросов. Кроме того, существа, которых недалёкие люди считают духами и ангелами, скорее всего и есть пришельцами других миров.

— Обычная чушь! Почему же эти пришельцы появляются лишь время от времени? — язвительно осведомился Саммерли. — Если этих самых ваших миров бесчисленное множество, мы должны буквально спотыкаться о ваших пришельцев. Очередная нелепая теория.

— Полагаю, что для пересечения границы миров требуется нечто необычное, какой-нибудь крупный катаклизм, например, — Челленджер вроде бы говорил спокойно, но в его голосе звучали отголоски приближающегося грома. — Надеюсь, разумные люди понимают, к чему я веду?

— Вы хотите сказать, — я опустил блокнот, где уже успел сделать пару пометок, — что бур, пронзивший нервную систему Земли, привёл к этому самому катаклизму?

— Молодой человек, несмотря на свою обычную непроходимую тупость, способен иногда демонстрировать зачатки интеллекта, — Челленджер достал из кармана кусок чёрной породы и предъявил собравшимся. — Вам стоит поучиться, Саммерли. А теперь взгляните на это. Что думаете?

— Обычный кусок вулканического стекла, — Саммерли налился желчью, — что совсем неудивительно, учитывая сотворённое вами. Это и есть доказательство вашей сомнительной теории?

Улыбку на лице Челленджера не смогла скрыть даже его огромная борода, которая торчала вперёд, подобно растру боевого корабля. Профессор перевернул камень и продемонстрировал то, что находилось с обратной стороны. Кто-то изумлённо охнул, а остальные подались вперёд.

— Невежи и суеверные глупцы могли бы назвать подобное магией, — Челленджер погладил бороду, — но я скажу, что продвинутые технологии немногим отличаются от волшебства. Особенно, — он покосился на своего оппонента, — для слаборазвитого разума.

Сквозь чёрную толщу блестящего обломка проступали светящиеся жёлтым письмена, отдалённо напоминающие руны древних скандинавов. Да. Я определённо видел похожие, когда писал материал о древних поселениях в Гренландии. Но этот свет…

— На кельтские не похожи, — бормотал Саммерли, протягивая дрожащие руки к загадочному обломку. — Возможно…

— Не стоит гадать. — Челленджер спрятал странный предмет и сделал приглашающий жест. — Позвольте предложить вам всем путешествие в осколок иного мира, который случайно оказался в глубинах нашего. И всё благодаря моему гениальному опыту!

Никто даже не пытался возражать. Лорд Джон шепнул, что наш славный питекантроп вновь готов поставить учёный мир с ног на голову. Я был полностью согласен: мы стояли на пороге настоявшей сенсации.

Пока клеть лифта медленно опускалась в шахту, Челленджер рассказал, как его помощники, очищавшие шахту, обнаружили куски обсидиана с загадочными светящимися письменами.

— Обсидиан, да ещё и в чернозёме! — профессор захохотал. — Это в Суссексе-то! В Хенгистс Даун! Мало того, эта плодородная почва, явно прибыла с огромной глубины. Вдумайтесь, чернозём, который находился глубже залежей угольных пластов — нонсенс! Полюбуйтесь и сами: сейчас мы преодолеваем нижние меловые слои, где должны находиться пески гастингса. И что же мы видим?

Один из приглашённых, видимо геолог, недоверчиво коснулся рыхлой чёрной породе, которая отливала жирным блеском в лучах фонарей. В этот момент клеть лифта остановилась, и мы увидели коридор, укреплённый деревянными брусьями. Футов через двадцать тоннеля я разглядел чёрную стену, напоминающую предъявленный Челленджером камень. В стене зияла рваная дыра, так что становилось понятно, откуда взялся обломок с рунами.

Мы прошли по тоннелю и очутились внутри капсулы, как её назвал профессор. Все стены исполинского полого шара оказались покрыты светящимися рунами, загадочно мерцающими в глубинах чёрного монолита. Кто-то из гостей заметил, что это напоминает охранную магию, но профессор лишь презрительно отмахнулся.

— Пройдёмте, — он указал на возвышение в центре помещения. — С момента находки хочу провести один небольшой опыт, но до сих пор не мог собрать подходящее количество людей, лояльных к моим действиям.

Ступени, ведущие к верхней части помоста, казались серебряными. Однако это было странное серебро, источающее слабое сияние, подобно рунам на стенах. Все гости одновременно достигли небольшого круглого столика, накрытого прозрачным, видимо стеклянным, колпаком. В центре столика я разглядел чёрную чашу с какими-то украшениями. Может — кольцами, может — перстнями.

— Помогите. — скомандовал Челленджер и мы с лордом Джоном положили руки на холодное прозрачное полушарие. Я потащил купол вверх, поражаясь его холоду и тяжести. — Осторожнее, не разбейте.

Теперь стало ясно, что чаша хранила десять колец. Одно, самое большое — в центре и девять, поменьше — по окружности. Когда профессор поднял центральное, по глазам хлестнуло огнём, а на коже лица я ощутил жар. Челленджер глухо выругался, а после — рассмеялся.

— Вы только посмотрите! Как интересно…

Как только световые пятна перестали заслонять мир, я обнаружил кое-что забавное: письмена на внутренней поверхности кольца. Но они не походили на руны, испещрявшие стены капсулы. Скорее вязь вызывала в памяти арабские письмена и почему-то вынуждала тревожиться.

— Итак, — профессор поднял кольцо над головой. — Пришло время решающего опыта. Каждый, возьмите кольцо и приготовьтесь одновременно надеть.

Мощный голос Челленджера не позволял подвергнуть сомнению приказ, и я послушно взял одно из девяти, поразившись холоду, исходящему от металла. Даже Саммерли не стал брюзжать, зачарованно рассматривая украшение.

— Приготовились? Одновременно надеваем, — голос Челленджера обрёл мощь к=громовых раскатов. — Господа. Мне кажется, что мы на пороге величайшего открытия!

Мгновения до того, как кольцо заняло место на пальце, я ощущал сомнение…

А после медленно опустился на колени перед Тёмным Владыкой.