Стал студентом магической академии — что дальше? Дожить бы хоть до первых занятий… Потому что надо было слушаться старших и вообще провалить вступительные экзамены! Или хотя бы не выпендриваться, демонстрируя высокий магический потенциал, совсем необычный для давно хиреющих кланов. А теперь поздно метаться, ректор приметил перспективного ученика, да и главы других кланов, прибывших с посольствами, крайне заинтересованы вливаниями новой крови. Ну, хотя бы не в буквальном смысле, никаких кровавых жертвоприношений не предвидится.
И предложение даже соблазнительное, как и дочки глав кланов, которых отцы готовы подложить в кровать безродному, лишь бы получить магически сильных наследников. Всё бы хорошо, если бы не красотка-рабыня из Ордена Убийц, с которой уже вроде как начали налаживаться отношения. И адюльтер здесь точно станет помехой. Но иногда выбора просто нет. Разве что нашествие зомби вовремя случится…
Авелла сидела в столовой одна, спрятав под капюшоном волосы и подперев подбородок руками. Ей хотелось побыть незаметной и одинокой. В комнате она уединиться не могла. Там, во-первых, постоянно находилась её вздорная соседка, а во-вторых, Ганла. Рабыню можно было оставить в комнате одну, а вот послать прогуляться — уже как-то не очень. Мало ли, что с ней приключится — отвечай потом. А если пропадет, сбежит, как Танн, раб Ямоса?.. Нет, сама-то Авелла не боялась остаться без рабыни. Но сведения об этом обязательно дойдут до папы, и он расстроится. Рассердится, что Авелла не бережет родовое имущество и позорит клан Земли. Мало того, что родилась, выглядя неподобающим образом, так еще и на каждом шагу позволяет себе оступаться. Авелла очень любила папу и совсем не хотела его расстраивать, потому берегла Ганлу и заботилась о ней. Но иногда всё же хотелось побыть одной.
В большое окно за спиной Авеллы проникал серенький утренний свет, не оживляя каменную столовую, а будто делая её ещё более мрачной. После вступительных испытаний небо опять заволокли тучи, и, хотя таких страшных ливней пока не было (а в прошлый раз академию залило едва ли не до самого верха), дождь иногда пробрызгивал. И настроение, как погода, было серым, дождливым, и всё сильнее портилось с каждым днем.
Вздохнув, Авелла вспомнила свои визиты на Летающий Материк, родину мамы, вотчину клана Воздуха. Там дожди шли по расписанию, в остальное время над головой светило яркое солнце, а по ночам — звёзды и луна, такая яркая, что, казалось, вот-вот займёт всё небо. Сквозь прозрачную крышу дворца можно было наблюдать движение светил…
Нет! Авелла помотала головой, и белые локоны выскочили из-под капюшона. Нельзя об этом думать. Она теперь — маг Земли, точка! Она должна с отличием закончить академию, должна увидеть радость на папином лице. Мама всегда была ей рада, а вот на папином лице улыбка была нечастым гостем, и Авелла не оставляла попыток заманить её на внеочередной визит.
Чтобы придать себе твердости, она сжала в кулак правую руку и вызвала черную руну. Всмотрелась в значок на тыльной стороне ладони. Значок обещал тяготы и испытания, но он же сулил и помощь в их преодолении.
Вдруг со стороны входа послышались шаги. Авелла торопливо заправила волосы под капюшон, надвинула его пониже. Когда она готовилась к поступлению, то думала, что здесь на нее все будут смотреть с презрением, как дома. Как брат. Как отец… Но реальность её удивила. Здесь она чуть ли не сразу оказалась местной достопримечательностью. Первые дни после поступления к ней чуть ли не на экскурсии ходили. Поначалу Авелла радовалась, ведь она с детства любила общаться с людьми, но уже спустя несколько дней место радости заняла тоска.
Никто не хотел с ней просто дружить. Парни постоянно рвались остаться с нею наедине, а девушки, видя это, постепенно начали ненавидеть, как опасную соперницу. Впрочем, о презрении речи не шло, это факт.
В столовую вошли двое, о чем-то перешептываясь. Авелла смотрела из-под капюшона и не сразу разглядела лица. Сначала показались ноги, явно принадлежащие девушкам. Одни — в туфлях из блестящей кожи, другие — в коротких сапожках. Одна девушка была в платье, другая — в чёрной юбке и белой блузке, как это теперь было модно в Сезане. Девушки шли, как-то крадучись, в сторону кухни, где мыли посуду после завтрака работники из числа простых людей.
И вдруг Авелла увидела на шее одной из девушек кожаный, с металлическими вставками, ошейник.
— Натсэ! — крикнула она, вскакивая и отбрасывая капюшон. — Госпожа Талли!
Девушки замерли, будто застигнутые врасплох. Натсэ просто стояла, а вот Талли… Талли повела себя очень странно: спряталась за спину Натсэ, по-детски положив руки ей на плечи. Выглядело это тем более необычно, что Талли была выше чуть ли не на голову. Но Авелла не обратила на странность никакого внимания. Её сердечко радостно заколотилось. Она обежала кругом длинный стол и подскочила к странной паре.
Натсэ повернула голову и что-то быстро шепнула. «Что я тебе говорила?» — послышалось Авелле.
Талли спохватилась. На лице её появилось привычное надменное выражение. Она выпрямила спину и встала рядом с Натсэ.
— Как я рада вас видеть! — тараторила Авелла, по привычке выплескивая всё, что было на душе, перед теми, кого считала друзьями. — После испытаний вы куда-то пропали, и никто не знает, куда. А господин Мортегар? Он тоже где-то здесь?
А вот теперь Авелла не могла не заметить странность: у Талли задрожали губы, а в глазах появились слёзы.
— М-м-морти, — пролепетала она.
Натсэ сделала какое-то незаметное движение, и Талли, охнув, поморщилась.
— Господин Мортегар скоро вернется, — сказала Натсэ.
— Правда? — Авелла подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. — А вы можете ему передать, что я его с нетерпением жду? И Ямос тоже. Мы надеемся, что у него всё хорошо.
— Обязательно передадим, — криво улыбнулась Натсэ.
— Ни за что! — детским обиженным голосом выпалила Талли. — Морти — мой! Не смей к нему приближаться.
Авелла уже по-настоящему изумилась, но скрыла это за улыбкой. Она заметила еще одну странность. Вид у обеих девушек был крайне измотанный. Бледные лица, круги под глазами…
Вежливо поклонившись раскрасневшейся от негодования Талли, Авелла сказала:
— Прошу прощения, если создала ложное впечатление своими словами. Разумеется, я не имею никаких видов на господина Мортегара. Мой жених учится здесь же, в академии, его избрали еще когда я была младенцем. С нашей помощью род Кенса и род Седза будут объединены. А господин Мортегар — просто мой хороший друг.
И тут что-то скребнуло по сердцу. Что-то неприятное и болючее, обидное и мерзкое. Авелла почувствовала, что солгала. Не зная, не ведая о том, не думая, просто вдруг сказала неправду.
Талли расслабилась.
— Ну, если друг, тогда ладно, — проворчала она и тут же ойкнула — кажется, Натсэ незаметно пнула её по ноге.
— Нам пора, — заторопилась Талли. — У нас в кухне важное дело.
— В кухне? — удивленно переспросила Авелла, но ей уже никто не ответил. Она проводила обеих девушек взглядом. Они действительно скрылись в дверях кухни.
Ноги отчего-то дрожали. Авелла пошла следом и, не решившись войти в неподобающее магу помещение, привалилась к стене плечом. Казалось, щеки горели. Авелла потерла их ладошками. Господин Мортегар… Морт… Морти… Да что с ней такое? Почему вдруг так приятно стало даже мысленно произносить его имя? Вот имя Кадеса, её жениха, никаких чувств не вызывает. А от имени Мортегара как будто огонёк внутри разгорается.
Авелла обнаружила, что стоит и глупо улыбается в пустоту.
Натсэ вышла первой, неся котелок на вытянутых руках. Из котелка шел пар, и Натсэ держала его через полотенце.
Следом с кастрюлькой вышла Талли. Повернув голову к Авелле, она без особого успеха попробовала скорчить надменную рожицу и строго сказала:
— Ты нас не видела! — И тут же добавила смущенным шепотом: — Пожалуйста.
— Хорошо, — кивнула Авелла. — Конечно.
Талли и Натсэ подошли к столу, поставили свою ношу на две соседние руны. Натсэ что-то сказала Талли, та вызвала печать и, прикоснувшись к кастрюльке, заставила её исчезнуть.
— Ух ты, здорово! — взвизгнула она.
— Талли! — рыкнула Натсэ, косясь на Авеллу.
— Ой, прости, — тут же съёжилась Талли.
Заговорили шепотом, и Авелла не удержалась. Призвав печать Воздуха, она сотворила простенькое заклятие «Шпион» и пошла к выходу, как бы по своим делам. А шепотки девушек звучали так, будто они говорили у неё над ухом:
— Никаких «прости»! Я — рабыня.
— Да, я помню, извини…
— Хватит извиняться!
— Ты так на меня смотришь, что я боюсь! Зачем ты на меня ругаешься? — Похоже, Талли готова была зареветь.
— Переноси котёл!
— Хорошо…
— Вернёмся домой — я тебя утоплю в купальне.
— У-у-у, Натсэ зла-а-ая! Когда Морти проснется, скажу ему, чтобы тебя вы-ы-ыгнал!
— Хватит ныть! Идём обратно.
Авелла уже вышла из столовой и юркнула в смежный коридор. Натсэ и Талли прошли мимо.
— Зайдём в комнату хозяина, мне нужно взять вещи, — говорила Натсэ.
— Комнату Морти? — обрадовалась Талли. — Ух ты, я увижу комнату Морти!
— Талли, я тебя стукну…
— Ну что-о-о?
— Веди себя как… Как Талли!
— А ты со мной поиграешь в наряды?
Заклинание прекратило действие, и девушки ушли довольно далеко, поэтому дальше слов Авелла не разобрала. Услышала только горестный стон Натсэ.
— Странно как… — пробормотала Авелла и медленно пошла к своей комнате.
Постепенно улыбка, приклеившаяся к её лицу, наполнилась искренностью, словно бокал — вином. Авелла принялась подпрыгивать на ходу и напевать песенку. Всё будет хорошо. Мортегар вернётся, и они опять будут дружить. Когда вернется? Наверное, скоро. До занятий ведь всего неделя осталась. А там — столько всего интересного!
— Иди ко мне, Мортегар, — звал меня приятный женский голос.
И я пошёл. Поступил так же, как и всегда, когда меня о чем-то просили девушки. Дай списать домашку? Пожалуйста. Реши за меня задачу? Конечно. Подежуришь один, а то у меня свидание? Ну о чем может быть речь!
Сказать по правде, дело было даже не в девушках. Мне вообще было проще сказать «да», чем «нет» на любую личную просьбу. Максимум, на что я был способен, это согласиться, а потом не сдержать обещания. И заслужить презрительный, осуждающий взгляд, чтобы лишний раз убедиться: я — недоразумение, которого не должно быть в этом мире. Недоразумение, которому на роду написано быть чьей-то тенью.
Без талантов.
Без воли.
Без права на счастье.
Но теперь я был в ином мире. Я шел по серым камням, я карабкался вверх по склону горы, а сверху доносился манящий голос:
— Иди ко мне, Мортегар! Я жду тебя.
Нет, это была не совсем гора. Это был вулкан Яргар. То место, где меня пытались принести в жертву Огню. Или, как его теперь предпочитали называть, — Падшему.
Я вскарабкался на вершину и отшатнулся. Жерло вулкана теперь не было запечатано. Из огромного кратера несло таким жаром, что казалось, вот-вот загорится одежда, волосы…
— Не бойся. Огонь не причинит вреда тебе до тех пор, пока ты носишь его в себе.
Я повернул голову и увидел рыжеволосую девушку, сидящую на краю, свесив ноги туда, где рокотало первозданное пламя. Восходящий поток горячего воздуха перебирал её кудри, теребил ярко-алое платье.
— Садись, — улыбнулась девушка и приглашающе кивнула на место рядом с собой.
Я сел. Свесил ноги и посмотрел вниз. Глаза начало жечь — так ярко пылало там, внизу. Пламя, будто живое, ворочалось и ворчало.
Девушка захохотала. Мои мысли явно не были для нее закрытой книгой.
— Кто ты? — спросил я.
— Я — твоя душа. Отныне и впредь, пока смерть не разлучит нас. Называй меня своей Искоркой, мне будет приятно.
— Искорка, — повторил я; слово приятно щекотало язык.
Девушка кивнула и сразу же посерьезнела:
— Ты кое-что у меня украл, Мортегар. Жертву, что принадлежит мне по праву.
Я вспомнил, как брёл в огне, вытянув руку. Вспомнил, как нашел душу своей сестры и выдернул её оттуда, истратив последние силы.
Нет… Последние силы я истратил еще до того. А тогда я отдал что-то большее. Жизнь, или какую-то ее часть.
— Тебе ведь досталась Талли, — пробормотал я.
— Душа мага Огня не может быть жертвой. Она — уже часть меня. К тому же душа Талли была отравлена, и мне пришлось ее очистить. Потратить ещё больше сил.
— Так чего же ты хочешь? — повысил я голос. — Сестру я тебе не отдам.
Искорка с улыбкой смотрела на меня. Я, смутившись от такого внимания, отвернулся и снова уставился вниз, в вулкан.
— Мортегар стал сильнее, — пропела Искорка. — Мортегар научился говорить «нет» даже красивой девушке. Даже самому себе.
— Хватит издеваться. Это ведь всё из-за тебя.
— Я сижу здесь, а ты сидишь рядом. Я — это я, а ты — это ты. Я прошу — ты отворачиваешься. Не надо валить всё на меня. Я — всего лишь твоя Искорка. Если бы я упала на камни, я бы погасла. Если бы я упала на сухую траву, ты бы уже сгорел, и мир бы уже полыхал в огне моей мести. Но в тебе — и сухая трава, и камень. Нам нужно научиться расти вместе, быть единым целым. И первое правило, которое мы заведём: не брать чужого.
Ее голос, ставший глухим и злобным, заставил меня повернуться. Глаза Искорки сверкнули.
— Я не обреку на смерть человека ради тебя, — сказал я.
— Хорошо. Это будет второе правило. Но я лишилась силы, и мне нужно её восполнить. Чем скорее — тем лучше. Иначе тебе придется увидеть, на что похож мир, который Огонь покинул совершенно.
В этот миг вулкан исчез. Я увидел горы и равнины, заметенные снегом. Пусто. Мертво.
На снегу лежали безжизненные тела.
Я увидел Ямоса, Авеллу, Натсэ и Талли. Мелаирима. Они все были мертвы, и их заледеневшие глаза смотрели в черное небо.
— Так будет выглядеть вечность, — сказала Искорка, и видение развеялось.
Мы опять сидели на краю вулкана.
— Что я должен сделать? — прошептал я.
Искорка улыбнулась и коснулась пальцами моей ладони. Даже в таком пекле её прикосновение обжигало.
— Найти жертву будет проще, — предупредила она. — Но ты уже сделал выбор. Запомни: сначала тебя позовет Вода. А потом — иди туда, откуда ползёт смерть. Там найдёшь частичку меня, которой мне так не хватает. Принеси её в святилище, и мы в расчете.
— Вода? Смерть? — Я вызвал расширенную память и торопливо записал туда все, сказанное Искоркой. — Ничего не понимаю…
— Ты поймёшь, когда придет время, — пообещала она. — А теперь — пора прощаться.
Я и сам чувствовал, что пора. Что-то тянуло меня назад. Я как будто слышал чей-то голос:
«Морт! Мортегар!»
Искорка быстро придвинулась ко мне и коснулась губами губ в невесомом поцелуе.
— Не забывай обо мне, Мортегар, — прошептала она. — Иди и принеси мне её. Свечу, которую так и не смогли погасить.
«Морт! Если ты сейчас же не проглотишь хотя бы одну ложку, я… Я не знаю, что сделаю».
Голос Натсэ переполняло отчаяние. Я не мог этого выносить. Она просила, и я пошел на её голос, как всегда, желая лишь, чтобы её желание осуществилось.
Отнесешь мои книги в библиотеку?
Конечно.
Съешь ложку бульона?
Как тебе будет угодно.
Открой глаза, живи!
Всегда пожалуйста.
Когда-нибудь я услышу: «Умри вместо меня».
Что я отвечу?..
Я спускался вниз по крутому склону. Я бежал. Падал, обдирая ладони и колени. Потом я прошел сквозь землю, двинулся дальше, на голос. В глазах темнело. Где-то высоко заливисто хохотала Искорка. Где-то внизу плакала Натсэ.
А потом я понял, что в глазах темно, потому что они закрыты. И поднял веки.
Теплый куриный бульон вылился в рот. Я попытался глотнуть, но его оказалось слишком много. Я поперхнулся и закашлялся, повернулся на бок, чтобы не захлебнуться.
— Морт? — Натсэ схватила меня за плечо. — Ты очнулся? Ты меня слышишь?
Я кивнул, все еще кашляя. Голова пульсировала болью, во рту будто скунс подох, болела каждая мышца в теле. Да, я определенно вернулся, здравствуй, прекрасный мир.
Прочистив горло, я обессиленно повалился на подушку. Несколько капель бульона все-таки просочились в желудок, и он накинулся на них, словно лев на раненую антилопу. Комната наполнилась злобным урчанием.
Комната, да. Моя подземная комната, любезно расширенная Мелаиримом и разделенная перегородкой на две части, предназначенная для меня и Натсэ…
Она сидела на кровати с миской в руках и смотрела на меня своими огромными фиолетовыми глазами. Миска задрожала, ложка несколько раз стукнула о край, и с губ Натсэ сорвался прерывистый вздох.
— С… Соскучилась? — прошептал я.
Сильная девчонка взяла себя в руки. Вдохнула, выдохнула, и ложка перестала колотиться о край миски.
— Я думала, вы уже не очнетесь, хозяин, — тихо сказала она.
— А сколько прошло времени?
Я смутно припомнил ритуал. Мелаирим падает на пол, я тоже. Натсэ делает мне искусственное дыхание… Талли поднимается и называет мое имя.
— Неделя, кажется…
— Не-деля?
Мысли начали становиться ровными рядами, ощупывая усиками окружающий мир. Я обратил внимание, что глаза Натсэ не просто так кажутся такими большими. Ее лицо побледнело, черты заострились. Она выглядела измученной, изможденной.
И тут до меня дошло.
— Еда… Как ты?..
— Неважно, — оборвала она меня. — Вам нужно восстановить силы.
Она зачерпнула бульон и поднесла к моему лицу ложку. Я смотрел ей в глаза, не отрываясь.
Еды в подземном доме не было. Мелаирим забыл обо всём, сидя над умирающей племянницей. К началу ритуала он сам уже напоминал мертвеца. Значит, и Натсэ всё это время ничего не ела. А теперь этот бульон… А он точно куриный? Говорят, вкус курицы имеет не только курица.
— Откуда? — спросил я, с ужасом глядя на ложку.
Натсэ побледнела еще сильнее, хотя это казалось невозможным.
— Вы обо мне очень плохо думаете, хозяин, — сказала она. — Мы с Талли пробрались в столовую академии сегодня утром и вынесли немного еды. Я не сразу на это решилась, но… Выхода другого не было.
— Талли! — Мой голос окреп. — Она?.. Как…
— Она жива. Она спит. Вам нужно поесть, а потом мы со всем разберемся, хорошо?
Я заставил себя успокоиться, унял бешеное сердцебиение. Талли жива. Моя сестра жива. Кого больше в этом теле? Да, это подождет. Все равно уже ничего не переделать, Натсэ права. Но всё-таки…
— После тебя, — сказал я.
— Хозяин! — угрожающе сказала Натсэ. — Это жидкая пища — то, что вам сейчас больше всего нужно. Для меня есть котелок с остатками перловки.
— К которой ты не притронулась, потому что всё время сидела надо мной.
Она отвела взгляд, щеки ее порозовели.
— И вообще, я не верю в этот твой котелок, — продолжил я. — Ты его выдумала, чтобы заставить меня съесть бульон. Я так не играю.
Натсэ улыбнулась:
— Ну и что теперь? Опять, как в столовой? Одной ложкой на двоих?
— Ты знаешь, как доставить удовольствие хозяину.
Натсэ засмеялась, покачала головой. «Дурак», — послышалось мне. А потом она поднесла ложку ко рту и проглотила бульон.
— Ну? — зачерпнула еще раз. — Твоя очередь.
Силы возвращались стремительно. Мне казалось, что с каждой ложкой бульона в меня вливается сама жизнь. К моменту, когда опустела миска, боль в мышцах исчезла, голова прояснилась. Я опустил ноги на пол, сел и тряхнул головой.
— Покажи мне её, — попросил я.
Натсэ кивнула. Встала и протянула мне руку.
Комната Талли оказалась закрыта. Я с удивлением смотрел на глухую стену, пока не вспомнил, что у Талли есть печать Земли. И Огня. Моя маленькая сестрёнка — маг двух стихий. Причем, маг куда более сильный, чем я, или даже Мелаирим. Н-да… Об этом я как-то не подумал, когда заставлял Мелаирима провести ритуал. По-хорошему, сестрёнке не стоило доверять даже коробок спичек. Чего уж говорить о третьем ранге силы Огня. Но что сделано — то сделано. Главное, что я более-менее сохранил обеих. Осталось только разобраться, как теперь с этим быть.
Я положил руку на стену и призвал руну. Черный рисунок проявился на тыльной стороне ладони. Земля откликнулась на прикосновение и беззвучно раздалась, открыв панораму комнаты.
У меня отвисла челюсть.
Нет, конечно, в памяти что-то зашевелилось. Комната сестрёнки обычно так и выглядела, но от покоев Талли я подобного не ожидал.
Шкаф был открыт. Все вещи — платья, блузки, юбки, сарафаны — всё валялось кучами на полу, на столе, на стульях. Точно так же висело повсюду бельё. Я даже увидел несколько шляпок. Одна из них была на голове Талли, которая немного напоминала из-за этого перебравшего ковбоя. Она лежала на кровати, широко разбросав руки и ноги, и безмятежно дрыхла. Одеяло валялось на полу. Из одежды на Талли была только сиреневая полупрозрачная ночнушка. На груди лежала каменная роза, которую я сделал на вступительном магическом испытании.
— Морт, — тихо сказала Натсэ, — сколько лет твоей сестре?
— Двенадцать, — шепотом ответил я.
— А почему она ведет себя так, будто ей семь?!
— Ну, — смутился я. — Она такая, да…
Моя сестра умела притворяться нормальной двенадцатилетней девчонкой. Такой она и бывала — в школе, с подругами, с родителями. Но одна, или со мной, она предпочитала превращаться в ребенка. Взрослеть ей совершенно не хотелось. Иногда это немного пугало, но всё-таки я её любил.
— Она секунды не может посидеть на месте, — жаловалась Натсэ. — Постоянно ходит за мной хвостом и говорит, говорит, говорит! Я пыталась хотя бы заставить ее помыться — и мы спорили полтора часа, а потом мне пришлось сидеть с ней в одной ванне и пускать кораблики!
Я неопределенно вздрогнул, представив эту картину.
— А где вы взяли кораблики?
— Это самое страшное. Мы их воображали.
Я подавил дурацкую улыбку. Сестрёнка вернулась. Точнее и быть не может.
— Мы играли с ней в наряды, — продолжала ябедничать Натсэ. — Я перемерила столько одежды, сколько за всю жизнь не видела! Это самый худший кошмар, какой только был в моей жизни. Представляешь, в каком я была отчаянии, если решилась выйти с ней на поверхность?
Я кивнул. И что-то ещё больно царапнуло по сердцу.
— А обо мне она разве не волновалась.
Натсэ вздохнула.
— Я сказала ей, что ты просто очень устал и спишь. Сказала, что у магов это нормально. Что? — поймала она мой удивленный взгляд. — Если бы она узнала, что ты можешь не очнуться, она бы ревела целую неделю рядом со мной. Ты бы тогда точно умер. Я бы умерла на твоем месте. И ещё… Морт…
— Что?
— Есть пара вещей… Не знаю, как ты к этому отнесешься.
— Ну, говори, — подбодрил её я, готовясь к тяжёлому удару.
Натсэ вздохнула и кивком предложила отойти. Я запер дверь, как было, мы медленно двинулись по коридору.
— Она любит тебя, постоянно о тебе говорит. Но… Мне так кажется, что она не помнит, что ты — её брат.
Я сбился с шага.
— В каком смысле?
— Ну… Она ревнует тебя. Устроила сцену Авелле, когда та о тебе спросила. И пару раз обмолвилась, что выйдет за тебя замуж.
Я остановился у открытой двери, пока ещё не понимая, куда она ведет.
— Это… Какое-то безумие, — пробормотал я.
Натсэ пожала плечами:
— Ее душа долго была в Огне. Что-то успело сгореть. А память — память частично осталась от Талли. Ей ты, видимо, был небезразличен.
Да, это надо будет переварить. К такому меня жизнь не готовила.
— Ну а вторая вещь? — спросил я.
Натсэ показала на открытую комнату. Мы вошли внутрь.
Это были покои Мелаирима. Комната была убрана красными коврами, на стенах висели гобелены, изображающие какие-то сценки с участием разных людей и виды Ирмиса, уничтоженного города клана Огня.
Мелаирим лежал на заправленной постели, поверх покрывала, сложив руки на животе. Натсэ подвела меня к нему. Взяла платок со стола и вытерла испарину со лба мага.
Маги Огня не потеют! Я вспомнил это и похолодел. А когда Натсэ повернулась ко мне, в ее глазах я увидел подтверждение своей догадке.
Сила Огня жрала его жизненную силу. Или наоборот… Что-то однозначно шло неправильно, и миской куриного бульона эту проблему было не решить.
Мелаирим умирал.
— Морти-и-и-и! — послышался сзади истошный визг, от которого у меня внутри всё перевернулось и взболталось.
А в следующий миг у меня на шее повисла… Нет, не хрупкая двенадцатилетняя девочка. Талли, конечно, тоже не была жирной коровой, но она была старше меня, выше ростом и, чего уж кривить душой, сильнее, несмотря на истощение последних недель.
Я держался, мужественно хрипя от удушья, секунды две, а потом случилось неизбежное: я упал на спину, придавив собой Талли. Хвала Огню, на полу был постелен мягкий ковер, но все-таки я не на шутку забеспокоился о «существе», оказавшемся подо мной.
«Существо», радостно смеясь, стиснуло мне шею еще сильнее, да к тому же обвило ногами. К щеке прикоснулись влажные губы. У меня начало темнеть в глазах.
— Как я по тебе соскучилась, Морти! А ты по мне скучал? Почему ты так долго спал? А что тебе снилось? А я тебе снилась? А я была красивая? Скажи, что ты меня любишь?!
— Да ты же его задушишь, дура! — будто луч света, режущий тучи, ворвался в это безумие голос Натсэ. — Отпусти немедленно, или я тебя выпорю!
Угроза возымела действие, руки на моей шее разжались, и я рывком сел, разминая пальцами пострадавшую гортань. Продышавшись, медленно повернулся…
Талли, резко успокоившаяся, уселась, скрестив ноги, на полу и уставилась на меня, как на ожившую статую из святилища, с благоговением, трепетом и обожанием. Вынести этот взгляд дольше секунды я не смог. Однако, когда я опустил взгляд, легче мне не стало. Талли, разумеется, и не подумала одеться после сна, и ее ночнушка, без того короткая, задралась до самых бедер.
— Прикройся, — процедила Натсэ сквозь зубы и бросила ей на ноги плащ Мелаирима.
Талли тут же надула губы и ткнула в Натсэ пальцем:
— Морти, она плохая, злая! Она всегда на меня ругалась и даже немного била! Прогони её!
— Да? — подал, наконец, голос я. — А кто с тобой играл целую неделю?
Талли потупилась.
— Натсэ говорит, ты вела себя хуже некуда.
Талли сложила на груди руки, и вот этот жест уже явно принадлежал не моей сестре. Ох, чую, намучаюсь я, прежде чем разберусь, как работает этот «гибрид».
— Прости. — Голос стал нормальным, из него исчезли детские, дурашливые интонации. — Я волновалась за тебя, и мне было скучно. И кушать хотелось.
— Тебе хотелось есть, и ты целую неделю тут колесом ходила?!
Талли с серьезным видом покивала, глядя мне в глаза.
Мне всегда было интересно, откуда моя сестра берет энергию. В новом теле ничего не изменилось, передо мной опять был сумасшедший розовый кролик из рекламы батарейки, только барабана не хватало. Можно купить барабан, конечно. Навещу Вимента, спрошу, как бизнес, заберу долю… Это ж как давно я долю не забирал?! Так и вовсе потеряю уважение на рынке, с такими вещами не шутят. Нужно срочно выбираться наружу.
— Почему ты разговариваешь со мной, как с ребенком? — надулась тем временем Талли.
— А почему ты ведешь себя, как ребенок? — подал я встречный иск.
Она несколько раз тяжело вздохнула и опустила руки с таким видом, типа «ну ладно, буду взрослой, если тебе так хочется».
— Скажи, Талли, — попросил я, — как ты здесь оказалась? Ты понимаешь, что произошло?
Удивленный взгляд в ответ.
— Произошло?.. Но я всегда тут жила. Вместе с дядей, — кивнула она в сторону лежащего Мелаирима и вдруг нахмурилась. — Мы призвали тебя… Кажется, потому, что я тебя любила. Мне было очень больно… И… Я плохо помню. Кажется, мы когда-то жили вместе и любили друг друга…
Она подняла внезапно задрожавшие руки и сжала виски́.
— Хватит, — поспешил я сказать. — Не надо вспоминать.
Талли опустила руки, ее лицо расслабилось.
— Почему не надо? — вмешалась Натсэ, и в ее голосе мне послышалась ревность. — Ей нужно вспомнить, разобраться, что к чему.
— Потому что ей больно, — ответил я. — Так же, как мне, когда я пытаюсь вспомнить свой мир. Голова на части раскалывается, и кто знает, к чему это приведет. Она теперь такая, как есть, и с этим придётся как-то свыкаться.
Ага, вот и интерфейс проснулся. Мотивирующие цитаты поперли. Что ж, всё хорошо, что в тему.
— Морти, — жалобно позвала Талли, — ты ведь всё ещё меня любишь?
Ну и что я мог ей сказать в ответ? Был у меня хоть один крохотный вариантик?
— Конечно, люблю.
Талли с визгом бросилась мне на шею, обняла, уже не пытаясь придушить, и покрыла лицо поцелуями. Я машинально прижал ее к себе.
Я обнимал свою сестру, но это была ещё и Талли. Первая девушка, с которой у меня установилось какое-то подобие отношений. Первая девушка, которую я увидел без одежды. И с этим ничего нельзя было поделать.
— Да, Морти, — хихикнула она мне в ухо, — теперь я чувствую, что ты правда меня любишь.
— Так, хватит! — Я решительно отстранил ее от себя. Нашёл взглядом Натсэ, которая отвернулась к выходу, сложив на груди руки. — Пойдёмте… Пойдёмте, позавтракаем. Ну, или что там сейчас?..
— Поужинаем, — поправился я. — Там вроде какая-то перловка была.
Я посмотрел на Талли и добавил:
— Оденься, пожалуйста.
Она с готовностью кивнула.
Перловки было немного, и факт этот, похоже удивил Натсэ и смутил Талли. Однако обе девушки поступили, как леди, и сделали вид, что так и было задумано. Талли сказала, что не голодна, зато вытащила откуда-то из стены бутылку красного вина.
— А ну, отдай! — тут же вцепилась в бутылку Натсэ.
— Сама отдай! — потянула на себя Талли.
— Сейчас как всыплю! Тебе еще напиться не хвата…
Натсэ не успела договорить. Она вскрикнула и до пояса ушла в каменный пол. Талли, завладев бутылкой, показала Натсэ язык и отбежала к столу.
— Эй! — возмутился я. — Отпусти её!
— А вот и не хочу. — Талли показала язык и мне. — Твоя рабыня — ты и отпускай.
И принялась отколупывать пробку.
Я подошел к Натсэ, попробовал потянуть за руки — без толку. Меня земля легко отпустила, когда закончилась битва в саду дома Авеллы, но это потому, что я все-таки был магом. А у Натсэ магических сил не было. Совсем.
Я призвал руну Земли и повторил попытку.
— У тебя заклинания есть какие-нибудь? — спросила Натсэ.
Я, прищурившись, вызвал перед внутренним взором дерево заклинаний Земли. Оно всё было тусклым, неактивным. Насколько я помнил, что-то должно проявиться после того, как у меня образуется учитель. Значит что, Натсэ торчать здесь до начала семестра?!
— Талли! — грозно прикрикнул я.
Она обернулась, держа двумя руками кубок. Красная капля упала у нее с носа.
— Чего?
— Отпусти её.
— Не хочу, — надула губы Талли.
— Что значит, «не хочу»?! Это тебе что — игрушки?
Опять упала капля. На этот раз прозрачная и не с носа.
— А почему ты с ней живешь в одной комнате, а я отдельно? Ты с ней так ласково разговариваешь, а на меня только ругаешься!
Кубок задрожал у нее в руках.
Я всерьёз призадумался. В голове у Талли была самая натуральная каша, в которой она сама толком не могла разобраться. А уж такому тонкому психологу, как я, вообще непонятно было, с какого краю подступиться.
— Ты… её любишь? — дрогнувшим голосом спросила Талли.
Я увидел черный рисунок печати на её руке. Натсэ вскрикнула — каменные объятия сжали ее крепче.
Тогда я призвал руну Огня, и факелы, освещавшие столовую, вспыхнули ярче.
Я шагнул вперед, наполняясь спокойной злостью, которую мог полностью контролировать. С размаху ударил Талли по руке. Кубок полетел на пол, звякнул и покатился, вино выплеснулось. Талли вскрикнула и отшатнулась.
— Прекрати ломать мои вещи, — сказал я. — И кто тебе разрешил пить? Совсем ополоумела, пока меня не было?
Несколько секунд Талли-Талли боролась с Талли-сестренкой, и, наконец, победила последняя.
— Ну и пожалуйста, — крикнула она, и я услышал, как сзади скрежетнул камень, выпуская Натсэ. — Ну и целуйтесь тут, сколько влезет!
Она бегом бросилась вон из столовой. А я погасил руну.
— Прости, — сказала Натсэ, подойдя сзади. — Ты ее не догонишь?
Я покачал головой:
— Ей сейчас нужно пореветь. Потом поймёт, что поступила неправильно, и сама же извинится.
— Уверен? — Натсэ села за стол. — Ты говоришь о младшей сестре, а не о девушке, которая в тебя влюблена и ревнует.
— А что мне с этим делать? — Я шлепнулся на стул напротив и обхватил голову руками.
— Я могу поменяться с ней комнатами, — предложила Натсэ.
Я бросил на нее взгляд исподлобья.
— И тебе бы этого хотелось?
Натсэ покраснела и опустила взгляд. Сделала вид, что поправляет блузку.
— Если это сделает вас счастливыми…
— Натсэ! О чем ты говоришь? Я не собираюсь спать с собственной сестрой, это вообще не обсуждается!
— Ну так не спите, хозяин. У вас в этом деле огромный опыт.
Мне захотелось запустить ей ложкой в голову, но вместо этого я разложил остатки каши по двум тарелкам.
— И вообще, — сказал я, осененный спасительной мыслью, — я — студент академии, у меня комната в общежитии есть. Это всё решает.
Натсэ, только что зачерпнувшая каши, положила ложку обратно в тарелку.
— Серьезно? — посмотрела она на меня. — А с этой, — кивнула она в сторону выхода, — я тут буду сидеть? Сегодня она поняла, что со мной не так сложно справиться.
— Так она ведь тоже студентка, — сказал я с набитым ртом. — И у неё своя комната. Третий курс.
Натсэ кивала, пока я говорил.
— Да-да, хозяин, вы совершенно правы. Она придёт в свою комнату, поиграет с соседкой в переодевания, потом заявится на занятия. Всё прекрасно, не о чем беспокоиться.
Каша застряла у меня в горле. Я похолодел, представив, как это будет выглядеть.
— Вы, хозяин, до сих пор под неофициальным подозрением. Странностей от вас всё больше. Последняя: исчезновение на неделю после получения печати. А ещё исчез проректор. И его племянница ведёт себя страннее некуда. Над Сезаном висит Летающий Материк, глава клана ведет с Воздухом переговоры, о чём — неизвестно, но ваше имя там знают.
— И что может быть? — прохрипел я, сглотнув, наконец, перловый ком.
— Если Мелаирим не появится, вас скоро опять арестуют и на этот раз применят процедуру дознания. Может быть, вы её выдержите. Но они наверняка захотят допросить Талли.
Аппетит скончался где-то в районе желудка. Я тоже отложил ложку.
— Нам нужно как-то спасти Мелаирима.
Натсэ кивнула.
— Как? Ты знаешь, что нужно сделать?
Она грустно улыбнулась:
— Морт, ты помнишь, кто я такая? Я могу только избавить его от мучений. Быстро и безболезненно.
Да уж, вряд ли это решит проблему…
— Помочь может только маг Огня. Причем, с хорошим рангом, не ниже третьего. А наш маг Огня… — Натсэ посмотрела в сторону коридора.
— Даже если бы это была настоящая Таллена, она бы вряд ли сумела, — сказал я. — Мне так показалось, что в их команде мозгом был Мелаирим, а она — силой. Она делала сложные ритуалы под его руководством.
Натсэ потерла рукой лоб, закрыла глаза и помассировала их пальцами.
— Ты всё это время не спала? — спросил я тихо.
— Да какая разница… — Она отвернулась.
— Есть разница. — Я поймал её за вздрогнувшую руку и удержал. А потом захватил и взгляд. — Спасибо. За то, что была рядом. И что позаботилась о ней.
Наконец-то улыбка.
Я привстал, потянул Натсэ к себе, и она подчинилась. Я бросил взгляд в коридор — слишком много видел дурацких комедий, чтобы позволить себе оказаться в такой ситуации.
Коридор был пуст, и мы поцеловались над каменным столом. Романтический ужин. Горящие факелы. Перловка и бутылка красного вина… Впрочем, нет, бутылки я что-то не замечал на столе.
— Что? — озадаченно улыбнулась Натсэ, когда я тихо рассмеялся.
— Талли стащила бутылку.
— О, нет! — Натсэ дернулась к выходу, но я не разжал рук.
— Пускай. Вряд ли она сейчас захочет буянить и играть в кораблики. Напьётся и отключится.
— А если она что-нибудь с собой сделает?
— Кто? Талли слишком горда для такого, а моя сестра… Нет. Никогда.
Я обошел стол и, приобняв Натсэ за талию, повёл из столовой.
— Тебе тоже нужно поспать, — сказал я.
— А ты?..
— А мне нужно выйти.
— Ночью?! Зачем?
— Ну, скажем, есть у меня на примете один хороший маг Огня. Попробуй убедить его помочь.
Уже в комнате Натсэ остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я не сомневался, что, приди нужда, она ещё месяц спать не будет.
— Отдохни, — сказал я. — Не надо больше всё контролировать. Кое с чем я могу справиться и сам. Вернусь скоро. Хорошо?
Она кивнула. Я опять привлек ее к себе, и мы вновь поцеловались. С каждым разом это получалось всё проще и естественней, но совсем не становилось обыденным.
— Возьми кастет, — прошептала Натсэ.
— Разумеется, — в тон ей ответил я. — Жди меня. Я закрою дверь.
Я вышел, оставив за собой закрытую дверь, читай: глухую стену. Конечно, Талли это не остановит, реши она туда ворваться, но хотя бы отрежет звуки. Натсэ заслужила возможность спокойно поспать.
Перед уходом я всё-таки заглянул в комнату Талли. Увидел там то, что и ожидал: бардак и спящую посреди него хозяйку с пустой бутылкой в обнимку. Я укрыл её одеялом с кровати и ушел. Надо было сделать многое. Войти в крепость посреди ночи, отыскать рыцаря, имени которого я не знаю, и убедить его помочь Мелаириму, которого тот, судя по всему, недолюбливает.
Ночь была теплой, только небо опять заволокли тучи, спасибо, хоть дождя нет. Выбравшись на поверхность, я зашагал к воротам крепости Земли, немного робея. Впервые с тех пор, как оказался в этом мире, я шел куда-то абсолютно один. И ладно бы в магазин, за пряниками, или в общагу, спать. Нет, мне предстояло от кого-то чего-то добиваться. Ну, Огонь не выдаст, Земля не съест, как говорится… Наверное говорится.
Ворота были закрыты. Я постучал по ним кулаком в перчатке — без толку. Ну а какой толк лупить в скалу? Тогда я ее попинал. Потом попробовал открыть с помощью печати Земли.
— Ты головой долбани, — спокойно посоветовали с той стороны. — Ворота строго на голову заговорены.
— А может, вы с той стороны откроете? — предложил я, удивляясь такой отличной слышимости.
Удивляться долго не пришлось — в воротах отворилось окошко, закрывающееся тонкой перегородкой, и я увидел озаренную светом фонаря голову в шлеме.
— Куда ломишься? — недовольно спросила голова.
— Я ученик этой академии.
— Ну тогда порядок знаешь. Кто не успел — тот опоздал. Спокойной ночи.
— Меня зовут Мортегар.
Окошко захлопнулось, а ворота тут же открылись, практически бесшумно. Мне навстречу шагнули два рыцаря. В лицо посветили масляным фонарем. Я прищурился.
— Парень, ты обалдел? — сурово сказал рыцарь. — Тебя где носило?
— Там, сям, — сказал я, неопределенно показав руками в разные стороны. — Больше, конечно, сям. Зайти-то позволите?
Рыцари как-то странно переглянулись. Я с лёгким запозданием подумал, что поступил не самым умным образом, приперевшись сюда один среди ночи. Натсэ, если бы не была так измотана, ни за что бы меня не отпустила. Хотя, может, она посмотрела мне в глаза и решила, что я, после всего пережитого, стал сильным и мудрым магом и знаю, что делаю… Бедная наивная девочка из Ордена Убийц!
— Ну и что? — спросил один рыцарь у другого. — По твоей, или по моей?
— Раскинем, — предложил второй.
Оба подняли кулаки в латных перчатках:
— Камень, ножницы, бумага — раз, два, три…
Второй вздохнул, глядя на результат «раскида». А первый повернулся ко мне и широко размахнулся.
Ну а я что? Мне было не привыкать вырубаться и падать без чувств. Правда, кулаком в латной перчатке меня отоварили впервые, это да.
В себя я пришёл в каземате, лёжа на каменной скамье-кровати. Голова трещала, мучительно хотелось пить. В этот раз по ту сторону решетки горел факел. Не то рыцари сжалились надо мной, не то опять будут пытаться как-то спровоцировать…
Не сразу, но я собрал своё бренное тело в единое целое и заставил его сесть. Обхватил голову руками, глубоко задышал. Руки дрожали, голова… Не будем о ней. Она и так не самая сильная моя сторона, а уж теперь и говорить не хочется.
Тошнило неимоверно. Я ведь не в святилище, так? Так. Значит… А, вон, знакомая дыра в полу. Я рухнул на карачки, подполз к ней, и меня вырвало. Прощай, перловка. Хоть бульончик успел, наверное, всосаться, и на том спасибо.
— Интересно, — пробормотал я, покачиваясь над зловонным отверстием, — какие у меня теперь перспективы?
Перспективы вырисовывались туманные. Пока я толком даже не понимал, во имя чего меня опять сюда упаковали. Наверное, у меня есть шанс стать единственным учеником академии, который умудрился дважды побывать в казематах. Да тут вообще кто-то, кроме меня, бывает? Что в прошлый раз, что в этот — тихо, пусто. Может, специально ради меня их и наколдовали? Ничему уже не удивлюсь.
Натсэ спит взаперти, хотя что она может поделать против магов-рыцарей из Ордена? Талли спит пьяная, хотя… Нет, упаси меня Огонь от попыток Талли помочь. Я уж как-нибудь один сдохну.
По крайней мере, сестрёнку я вытащил. Дал ей шанс, который у неё отобрали. Может, в этом и было моё великое предназначение? Да, конечно, многого я не успел, но всё же… Всё же последние недели моей жизни были такими, что не стыдно отправиться на тот свет. Настоящие друзья, настоящие враги. Настоящие приключения, и даже настоящий поцелуй. Многим в моём возрасте и того не досталось, грех жаловаться.
Из пучины унылых размышлений меня вырвал звук тяжелых шагов по коридору. Я быстро, как мог, перебрался обратно на койку и сел.
Шаги приблизились, и передо мной предстал рыцарь. Не просто рыцарь, а тот самый рыцарь.
Я с облегчением выдохнул, но, судя по его выражению лица, — преждевременно.
Решётка опустилась, рыцарь вошел в мою камеру, остановился напротив. Выглядел он непривычно — доспеха не было. Просто мужчина в неброской одежде и чёрном плаще поверх. В руках он держал кувшин. С водой, наверное. Я мысленно облизнулся, но удержался от внешних проявлений слабости.
— Я сегодня не на службе, — сказал рыцарь, будто объясняя, почему он не закован в броню. — Спал у себя дома. Однако глава Ордена знал, что я заинтересован, и послал меня разбудить.
— Извините, — пробормотал я. — Меня уже ударили по голове, так что можете не беспокоиться на этот счет…
— Оно и видно. Какой-то вы дохлый, господин Мортегар.
— Есть немного. Скажите, а как вас зовут?
Он долго молчал, изучая меня задумчивым взглядом. Лицо его с каждой минутой становилось мрачнее. Наконец, он протянул мне кувшин. Я схватил его и с жадностью принялся глотать прохладную воду. Казалось, ничего вкуснее в жизни не пил.
— Моё имя — Лореотис, — говорил тем временем рыцарь. — Осмелюсь предположить, что в вашей веселой компашке случилась какая-то дрянь, и ты прибежал разыскивать меня? Иначе я никак не могу извинить такого дурацкого поступка: завалиться в крепость среди ночи в полудохлом состоянии.
Я поставил пустой кувшин на пол, вытер рукавом губы. Полегчало, даже голова немного унялась. Я получил бесценную возможность мыслить трезво и ясно.
— Вы совершенно правы. Мелаирим…
— Не нужно, — мотнул головой Лореотис. — Не сейчас. Сейчас у тебя есть более насущные проблемы.
Я кивнул, признавая его правоту.
— За что меня на этот раз?
— Инициатива служителя Наллана. Он с тебя с живого не слезет. Выбил у главы клана разрешение на допрос без применения магических средств.
— Это хорошо, — сказал я. — Что без магических.
— Это плохо, — расстроил меня Лореотис. — Знаешь, как по ощущениям раскалённая кочерга?
Я поёжился.
— Не волнуйся, сильно болеть не будет. Учитывая, насколько ты слаб и зелен, у тебя, скорее всего, самопроизвольно активизируется печать, и жара ты не почувствуешь. А вот потом начнётся самое интересное.
Я стиснул зубы. Вот Наллан… Скотина въедливая. Могу ещё понять Герлима — мы его сына убили. Кровная месть, всё такое. Но Наллан… И чего ему спокойно не живётся?
— Я сумею сдержать печать, — процедил я сквозь зубы.
— Мортегар, тебя когда-нибудь пытали по-настоящему? — вздохнул Лореотис и сел рядом со мной. — У него будут сутки. И он
— А что вы мне предлагаете? — угрюмо спросил я.
— Ну… Я вижу два варианта. Первый и наиболее разумный — бежать. Пока о том, что ты здесь, знает лишь Орден Рыцарей, и то — не весь. Скажем, я могу вышвырнуть тебя отсюда пинком под зад.
— Бежать? — растерялся я. — Куда?
— Мир довольно широк, и затеряться в нём не проблема. Есть один городок в трех сотнях миль отсюда. Магов по пальцам пересчитать можно. Признаешь Таллену своим учителем, разблокируешь дерево заклинаний, немного подучишься — и на кусок хлеба заработаешь всегда. Люди кормятся с земли, а ты ей управляешь. Не будешь заниматься всяким идиотизмом вроде спасения рабынь — вполне доживёшь до смерти. Лет через сто о тебе все и думать забудут.
— Сколько?! — вытаращил я глаза.
Лореотис задумчиво посмотрел на меня.
— Ты даже этого не знаешь? Откуда Мелаирим тебя вытащил?
— Не знаю чего?
— Маги живут дольше обычных людей. Гораздо дольше, Мортегар. Как по-твоему, сколько мне лет?
Я пожал плечами:
— Сорок?
— Накинь сотню, и будет почти в самый раз.
Вот это бонус. Вот это неожиданность. А Мелаирим и словом не обмолвился! Хотя он-то не планировал для меня «долго и счастливо». С его точки зрения я должен был быстро прокачать силу Огня и не то умереть, не то вернуться обратно в свой мир — этого я так и не понял толком.
Однако планировать долгую жизнь пока рановато. Сначала надо её как-то спасти.
— А второй вариант? — спросил я.
Лореотис откашлялся.
— Я предполагал, что бежать тебе не захочется. Это из-за той блондинки?
Я вздрогнул, вспомнив Авеллу.
— При чём тут она?..
— Да ладно. Я видел, как она на тебя смотрит.
— Она на всех так смотрит. Так что за вариант?
— Ну… — помялся Лореотис. — Скажу честно: для тебя это будет не многим лучше пыток. Хотя и продлится всего десять минут. Ты ведь хотел стать рыцарем?
Я воодушевленно кивнул, но Лореотис, судя по его виду, моего оптимизма не разделял.
— Хорошо. Для начала… Какой у тебя ранг?
— Нулевой.
— Нет, нет, Мортегар, не ранг мага Земли. Я про другое. Ты знаешь.
Червячок подозрения шевельнулся у меня в душе. А что если всё это хитрая провокация? Что если этот Лореотис просто пытается вывести меня на чистую воду? Кто сказал, что признания обязательно добывать под пытками? Можно ведь притвориться другом…
Я запросил интерфейс и получил огненные буквы:
Ого. Что-то явно подросло с тех пор как я заглядывал сюда в последний раз. Хотелось бы знать, почему.
— Первый, — сказал я, решившись довериться рыцарю. Кто не рискует…
— Отлично. У тебя должна быть новая ветвь заклинаний. Загляни туда. Нас интересует Исцеление. Нужно привести тебя в порядок.
Я послушно вызвал пред свои очи дерево и увидел, что действительно, проявилась веточка. Торопливо пробежав глазами по наименованиям, я остановился на нужном. То самое, которым Талли пыталась одолеть яд жабьей бородавки. Безуспешно…
— Делай, — велел Лореотис и отошел в другой конец камеры.
Я сосредоточился и одними губами произнес:
— Исцеление.
Чувство было невероятное. Как будто в глубине живота зародился огненный шар. Он стремительно разросся, наполнив тело волшебной легкостью, вышел наружу. Огненные сполохи угасли у самых ног рыцаря.
Я вдохнул. Ощупал голову. Голова больше не болела — разве что кожа, там, куда попало латной перчаткой.
— Отличное заклинание, — сказал Лореотис. — Уникальное, есть в арсенале только у магов Огня. Остальные могут только использовать магический ресурс для восстановления здоровья. Это долго и не всегда удобно.
Он не ударил меня. Не побежал докладывать о том, что увидел. Кажется, этому человеку отныне можно доверять полностью. По крайней мере, в вопросе о том, как сохранить себе жизнь.
— И что дальше? — спросил я.
Лореотис повернул голову в сторону выхода из камеры. Почти сразу я услышал приближающиеся шаги.
— Не раскрывай рта, — посоветовал Лореотис. — Этот разговор я беру на себя.
В проёме появился хорошо знакомый мне «расписной» рыцарь в компании тех двух, что встретили меня у ворот. Глава Ордена. Тот самый, что однажды вынес мне приговор. Тот самый, что потом снял с меня обвинения. Теперь он снова окинул меня таким взглядом, будто впервые видит эту кучу грязи, и отвернулся, сосредоточившись на Лореотисе.
— Сэр Кевиотес, — склонил тот голову.
— Без церемоний, — оборвал его «расписной». — И без иллюзий. Ты знаешь, что Наллан не отступится, это лишь временное решение.
— И это всё, о чём я прошу.
— Если он не выдержит?
— Тогда я отступлюсь.
— Хорошо. Я был тебе должен, но теперь, после этого — всё.
— Справедливо.
— Собери всех, — повернулся сэр Кевиотес к первому рыцарю, и тот немедленно ушел. — Ты — приведи мальчишку, — сказал Кевиотес второму. И второй рыцарь тоже удалился.
На прощание Кевиотес окинул меня презрительным взглядом.
— Сколько суеты из-за какого-то заморыша, которого можно прикончить одним щелчком.
Лореотис вывел меня из казематов на свежий воздух, и мы куда-то пошли. Этой тропинкой я ещё не ходил. Она вела к очередному строению, слепленному из скальной породы. Судя по факелам, движущимся в том же направлении, там затевалось что-то грандиозное.
— Никаких печатей, Мортегар, — инструктировал меня Лореотис на ходу. — Никакой магии. Тебе предстоит показать, чего ты стоишь сам по себе.
— Да что будет-то? — Я едва поспевал за его широким шагом, то и дело переходя на бег.
— Будет поединок. Тебе предстоит выдержать десять минут против одного из рыцарей Ордена. Не сдохнешь, не залежишься на полу — и ты наш.
— И-и-и?.. — протянул я.
— И если нет прямых обвинений, то все спорные вопросы решаются внутри Ордена Рыцарей. Служители не лезут к нам, мы не лезем к Служителям. Соображаешь, или картинку нарисовать?
— Наллан не сможет меня пытать?
— Ну, — усмехнулся Лореотис, — смочь-то он сможет, если попадешься. Но это уже будет грубым нарушением этики. Он не захочет стравливать между собой два Ордена. Распри никому не нужны, особенно сейчас. Сильно не обольщайся, он обязательно найдет другие пути к твоему сердцу. Но пока… Если ты хочешь задержаться в академии, это — единственный способ.
Поединок. Драка. На мечах, что ли? Я представил себя, с трудом поднимающего огромный двуручник без использования печати, и шумно сглотнул. Да, судьба дала мне шанс… Только вот как им воспользоваться?
— Не геройствуй, — посоветовал Лореотис. — Не твоё. Победы от тебя никто не ждёт. Скачи, как вошь на сковородке. Этот парень не особо расторопный. Но упаси тебя Земля попасться под прямой удар с правой. Это его коронка.
Мы добрались до здания и вошли внутрь. Там ярко горели факелы, и было не протолкнуться от рыцарей. Сотни две, наверное, их собралось. Все возбужденно о чем-то переговаривались, но, как только я оказался внутри, — замолчали. Все они внимательно смотрели на меня.
— Иди, — подтолкнул меня в спину Лореотис. — Земля в помощь.
Я пошёл. Рыцари расступались передо мной. Кто-то фыркал, кто-то печально качал головой.
А в конце живого коридора меня ждала арена. Круглая площадка, обнесенная каменным бортиком. На арене стоял один человек, без оружия, обнаженный по пояс. Ему, кажется, нравилось демонстрировать всем своё безупречное сложение. Ни грамма жира, каждая мышца будто прорисована. Он упер руки в бока и поигрывал бицепсами, будто бодибилдер какой.
Я посмотрел ему в лицо и остановился.
— Так-так-так, Морти, — оскалился Зован, брат Авеллы. — Кажется, кое-кто захотел сегодня ночью умереть? Я знал, что рано или поздно ты мне достанешься. И ни одной из твоих шлюшек не будет рядом.
Я оглянуться не успел, как оказался на зловещем каменном ринге в одних штанах. Зован смотрел на меня с этакой усмешечкой, как матерый кот на крохотного мышонка. Со всех сторон то и дело доносился смех. Ну что сказать… Могучим телосложением я похвалиться не мог. Пара-тройка тренировок на стадионе с Натсэ явно не могли изменить ситуацию кардинальным образом, да тут еще эта недельная кома…
Ладно, начнем с малого, Мортегар. Они хотят, чтобы ты прожил десять минут, но мы же с тобой реалисты, так? Я прошу десять секунд. Для начала. А там поглядим, как пойдёт. Может, смерть не так уж плоха. Может, мне, как иномирянину, все же достанется не пламень Яргара, а что-нибудь более гуманное. Опять же Натсэ умрёт одновременно со мной. Найдут ли там наши души друг друга? Ну, ее душа мою точно найдёт, хотя бы для того, чтобы набить ей морду за такую дурацкую подставу. Вышел, блин, на пять минут за хлебушком…
Тем временем на ринг выбрался рыцарь. Он взметнул вверх кулак, и помещение наполнилось тишиной.
— Сегодня мы посмотрим в деле на господина Мортегара, — провозгласил рыцарь. — Напоминаю правила. Бой длится десять минут. Если по окончании этого срока Мортегар сможет стоять на ногах без поддержки, он может считать себя одним из нас. Если нет — мы с ним попрощаемся.
«Навсегда», — закончил я за него мысленно.
— В бою нельзя использовать магию, нельзя использовать посторонние предметы. В остальном, девочки, можете ни в чём себя не ограничивать. Можно визжать, кусаться, дергать за волосы и молотить в самые интимные места, на которые хватит фантазии.
— А кусать за интимные места можно? — вырвалось вдруг у меня. Сам не знаю, почему. Наверное, меня перестала пугать самодовольная рожа Зована и начала злить. Все-таки с каждым днем Огонь выжигал во мне все больше слабости.
Зован озадачился. Рыцарь тоже посмотрел на меня с удивлением.
— Э-э-э, — протянул он. — Вообще, можно…
— Хорошо, — кивнул я и хищно улыбнулся Зовану. — Я просто так спросил. Мало ли, как повернется.
Рыцарь помялся и продолжил зачитывать по памяти нехитрые правила:
— Ограничение одно: рыцари не бьют лежачего. Это тебя касается, Зован! — повысил он голос; Зован, поморщившись, кивнул. — Но лежать дольше десяти секунд — это проигрыш. А это уже касается вас, господин Мортегар! — Теперь рыцарь рявкнул на меня. — Если вылетел с арены, у тебя все те же десять секунд, чтобы вернуться. Вопросы есть? Вопросов нет. Я сказал, нет вопросов! — заорал он, увидев, что я опять тяну руку.
Ну и ладно. А я всего-то хотел спросить, суммируются ли секунды. То есть, могу я, скажем, девять секунд походить за ареной, а потом девять секунд полежать на арене, а потом опять за ареной… Придется тестировать, мануал откровенно так себе.
— Приготовились, — буркнул рыцарь и перелез через ограждение обратно.
Я сжал кулаки — так, на всякий случай. Раз в год, говорят, палка стреляет, может, и кулаки мои на что сгодятся.
Ударили в гонг. Гулкий звук разлетелся по залу, и прежде чем он затих, на меня налетел Зован. Тянуть и давать мне фору он явно не собирался.
Я увидел красное от злобы лицо, раздувающиеся, как у быка, ноздри, кулак со сбитыми костяшками…
Боли я в первый миг не почувствовал. Голова мотнулась, я попятился, суматошно пытаясь закрыться руками. А потом всё вернулось: голова вспыхнула болью, к горлу подкатила тошнота, дыхание сбилось. Сколько там прошло? Час, два?
Перед глазами появились цифры с обратным отсчетом:
Следующий удар прилетел сбоку, в ухо. Я покатился по полу.
— Десять! — грянул хор рыцарей. — Девять! Восемь!
Я лежал. Зован стоял надо мной, уперев руки в бока, и криво ухмылялся.
— Не вставай, Мортик, — посоветовал он. — Хуже будет.
Я бы последовал умному совету. Но вспомнил троих человек в подземелье, которые сейчас целиком зависели от меня, и повернулся на бок.
— Пять! Четыре! Три!
На счет «два» я заставил себя вскочить. Именно вскочить — быстро, неожиданно, чтобы этот ублюдок не успел тут же отправить меня обратно.
Оказавшись на ногах, я побежал. Рыцари возмущенно загудели. Да и класть я на них хотел. Тут сейчас идет другая драма, и на этот раз мне нельзя в глубокий нокаут. Думай о Натсэ, сосредоточься на Талли, помни о Мелаириме! А Авелла? Каково ей будет узнать, что меня убил её брат? Хотя она и не узнает, если у этого маньяка есть хоть капля мозгов в тупой башке.
Однако башка у него, может, была и тупая, но бегал — как и дрался — он куда лучше меня.
Зован настиг меня ребром ладони по затылку. Опять в голову! Как будто знает, что голова у меня — самое слабое место. В ней слишком много всякой бесполезной фигни, которая очень хрупкая и от ударов ломается, осколки мешаются между собой, получается такое… Такое!
Я сделал вид, что подвернул ногу и упал под ноги Зовану. Тот споткнулся об меня и полетел носом в пол. Я вскочил, он — нет.
— Десять! — грянул неумолимый рыцарский хор. — Девять! Восемь!
«Не вставай, Зован, — мысленно взмолился я. — Если встанешь — тут же меня убьёшь. Не знаю, почему это должно тебя останавливать, но больше у меня никаких доводов нет. Мне просто до зарезу необходимо пережить эту ночь! И простоять эти жалкие оставшиеся девять минут».
— Семь! Шесть! Пять!
Хор замолчал. Зован подчеркнуто медленно поднялся и повернулся ко мне. Нос и губы были в крови. Он провел по ним тыльной стороной руки, посмотрел на кровавый след.
— Тебе конец, Мортик. Ты только что подписал себе приговор.
Я сделал шаг назад, поднял руки примерно так, как это делали бойцы в фильмах.
Почему жизнь так несправедлива? Десять минут наедине с Натсэ показались бы мгновением, а десять минут с Зованом — что-то до боли напоминающее вечность.
Он набросился на меня. Сделал обманный выпад рукой в лицо, заставил вздернуть руки выше, а сам ударил ногой в живот. Я отлетел, задыхаясь, на оградку, перегнулся через нее, почти упал…
— Э, ты ведь еще не уходишь? — Зован схватил меня за волосы. — Мы же только начали!
Я зашипел от боли, махнул кулаком наудачу, но Зован держал меня на вытянутой руке. Эх, кастет бы мне сейчас, с воздушными печатями… Но его пришлось отдать на сохранение Лореотису.
Зован дернул меня за волосы вниз, заставил согнуться. И тут же врезал коленом в лицо.
Он отпустил меня. Я упал на колени, закрывая руками разбитый нос. Зован тут же пинком отправил меня лежать.
— Десять! Девять!
— Я лично схожу за служителем Налланом, — пообещал Зован, пока я считал летающие перед глазами звездочки, и это, увы, была не новая заставка ждущего режима моего интерфейса.
Нос болел жутко. Казалось, его раздуло до размеров небольшого глобуса. А вот интересно, есть в этом мире глобусы? Посмотреть бы… А потом взять — и надеть с размаху на голову Зовану. Учи, скотина, географию. Блин… Вот говорил же — не надо меня по голове бить! Последствия будут тяжёлые.
— Шесть! Пять! Четыре!
Я уже не мог вскочить. Кое-как соскребся с пола, опираясь на дрожащие руки. С носа падали алые капли и разбивались о каменный пол.
— За каким хреном ты встаешь? — гундосо зарычал Зован, глядя на мои жалкие потуги.
— Потому что это — мой выбор, — в тон ему ответил я, уже стоя на одном колене.
Наши взгляды встретились. Отсчет прекратился. Технически я уже не лежал, и Зован от всей души широко размахнулся.
А я уже точно знал, что не смогу ни откатиться, ни уклониться. Ничего не смогу, кроме как смотреть на приближающийся кулак. Который, всего вероятней, вынесет из моей черепной коробки на каменный пол всю ту бурду, что там плещется.
И вдруг время остановилось. Буквально. Такой приход со мной случился впервые в жизни, что в той, что в этой. Было бы особенно здорово, если бы я мог двигаться, а остальные — нет. Но, увы, меня настиг тот же самый паралич, что и всех остальных. Все, что я мог — это думать. Ну, и читать сообщения интерфейса.
А откуда у меня такие специфические навыки?
Интерфейс выплюнул новые буквы. Он заставлял их исчезать и появляться снова и снова:
Ардок… Тот парень, которому пришлось расстаться с жизнью, чтобы я попал в этот мир. Тот загадочный безродный, о котором я ничего толком не знал, и остатки сознания которого поселились у меня в голове.
Это ты, Ардок?
Ты, наверное, должен меня ненавидеть.
Но почему ты мне помогаешь?
Я ждал, всё ещё глядя на застывший в воздухе кулак Зована.
Напугали ежа… Ладно, где там подписать? Кровь из носа подойдет, или можно чернилами?
Да. Всё для победы. Если примитивные навыки помогут мне простоять еще семь минут и тридцать две секунды, я буду счастлив.
Буквы, составляющие короткое слово «Да», на мгновение вспыхнули, ослепив меня, и исчезли. Мир пришел в движение. Кулак пришел в движение. А я почему-то всё так же стоял на одном колене и не двигался. Ну и где, спрашивается, мои навыки? Не прижились? Отторглись? Уничтожены иммунитетом вечного лузера?
Я уже простился с жизнью, когда произошло нечто неожиданное. Кулак Зована был в пугающей близи, и мое тело, вместо того, чтобы уклоняться, бросилось в атаку. Я резко выпрямил ногу, на которую опирался, и одновременно наклонил голову. Кулак врезался мне в лоб. Послышался хруст…
«Вот и всё», — подумал я.
Но свет не померк перед глазами, хоть искры из них и брызнули. Сотрясение мозга мне, конечно, обеспечено, однако я стою на ногах, да? Стою и ровно дышу, пусть и часто.
А вот Зован согнулся в три погибели, придерживая левой рукой бесполезно висящую правую.
Я услышал тонкий визг. Не сразу понял, что издает его Зован. Не сразу понял, что моя «боевая программа» ещё не закончилась.
Я шагнул вперед и с размаху зарядил Зовану кулаком по морде. Вышло и вправду как-то по-деревенски, но главное — сработало. Зован упал на пол.
— Десять, — как-то неуверенно начал хор. — Девять. Восемь…
Зован, скрипя зубами и омывая слезами окровавленное лицо, встал. Двинулся на меня, попытался ударить ногой в прыжке, но я просто шагнул в сторону, и когда он приземлился, ударил что есть силы в грудь. Зован опять рухнул на пол.
— Десять! Девять!
Он трижды пытался подняться. В третий раз ему почти удалось, но он неудачно оперся на сломанную руку и со стоном повалился обратно.
— Один! Ноль! — закончили рыцари отсчет.
Наступила тишина. Никто не кричал, не бросал на арену цветы и нижнее белье. Поэтому я далеко не сразу осознал, что сотворил.
Вместо того, чтобы выдержать десять минут против Зована, я его победил. За пять минут до конца боя! Опять косячу, кажется, иначе почему все эти рыцари так озадаченно смотрят на арену?
Наконец, выполз тот рыцарь, который зачитывал правила. Окинув меня недоумевающим взглядом, он сказал:
— Господин Мортегар победил. Добро пожаловать в Орден!
Рыцари слегка оттаяли и встретили эти слова рукоплесканиями. Некоторые хлопали, забыв дематериализовать латные перчатки. Грохот поднялся могучий и торжественный. Рыцарь, стоящий на арене, дождался окончания оваций и сказал, глядя на корчащегося на полу Зована:
— Ну и… Необычная ситуация. Однако правила есть правила. Сэр Зован. Вы изгоняетесь из Ордена, лишаетесь оружия, лишаетесь права называться «сэром». Ветвь навыков и заклинаний, открытая только для рыцарей, блокируется. Унесите его в лазарет.
Двое рыцарей выбрались на арену, подняли Зована и в молчании потащили прочь. Проводив их взглядом, рыцарь посмотрел на меня и сказал, как будто примирительно:
— Он всегда плохо переносил настоящую боль.
Арена незаметно заполнилась людьми. Рядом со мной оказался Лореотис. Он набросил плащ мне на плечи.
— Хорошая работа, господин Мортегар. Я приятно удивлен.
— Я что, теперь — рыцарь? — пролепетал я, всё ещё не веря в случившееся.
— Не совсем. Рыцарь должен быть не только крепким бойцом. Ему нужно доказать свою доблесть ещё в одном деле. Возможно, самом важном.
— В каком? — напрягся я.
Лореотис кивнул куда-то вперед. Я повернул голову и увидел, что ко мне несут красивую серебряную чашу. Рыцарь держал ее двумя руками и недвусмысленно протягивал мне. Я принял подношение. Чаша была увесистой.
— До дна! — заорали со всех сторон.
Я выдохнул и поднес чашу к губам, начал пить. Вино. Сладковатое, немного терпкое и явно отдающее спиртом. Глоток, глоток, еще глоток.
— Пей! Пей! Пей! — скандировали рыцари.
Последние капли я влил в себя с трудом и выронил чашу. Рыцари одобрительно взвыли.
— Могучий воин вступает в наш Орден! Прими оружие воина, которого ты одолел. Владей им по праву и используй лишь в благородных целях.
Мне поднесли меч Зована в черных кожаных ножнах с ненавязчивым серебряным узором. Я трепетно взял оружие в руки, наполовину вытянул его наружу. Лезвие было отполировано до зеркального блеска. Легкое, острое, смертоносное. По нему змеились узоры из рун Земли. Мой меч…
Голова закружилась, я пошатнулся.
— Тихо, тихо, сэр Мортегар, — проговорил над ухом Лореотис. — Давайте-ка ко мне домой.
— Не могу, — пробормотал я. — Там… Мелаирим… И Натсэ. И Талли…
— Подождут, — заявил Лореотис.
Он говорил так уверенно, что я успокоился. Оперся о его руку и позволил увести меня с арены, из здания… Собственно, я уже почти ничего не видел. Креплёное вино быстро нашло дорогу к голове через пустой желудок. Всё крутилось, вертелось, гомонило… А потом погрузилось во тьму.
Сколько раз, сколько раз приходилось слышать грустные истории, в которых люди просто умирают. Вот в прошлом году даже в интернете писали, в моём родном городе умер пацан, мой ровесник. Отличник, спортсмен, безупречное здоровье, на какие-то соревнования ездил, и вдруг — что-то с сердцем. Раз — и всё. Но почему такая жалкая тварь, как я, обречена снова и снова возвращаться к жизни? Через огонь, воду, с отбитой напрочь головой, после этого проклятого крепленого вина в дозе, терминальной для моего возраста и состояния, учитывая и то, что опыта употребления алкоголя у меня практически нет.
Так думал я, приходя в себя наутро в мягкой постели. Смерть казалась спасением, решением всех проблем вообще. То, что происходило у меня в голове, не поддавалось описанию. Казалось, все мозговые клетки превратились в задоспешенных рыцарей и устроили бой каждый за себя с изобильным использованием магии Огня. Добавим тошноту, боль в желудке, переполненный мочевой пузырь и выжженную пустыню в глотке.
Вот. Интерфейс надо мной глумится, а я даже «кыш» сказать не могу. Хотя, если как следует сосредоточиться, то смогу. Но то ли это слово, ради которого стоит прикладывать настолько титанические усилия? Нет… Есть другое слово. И сейчас я его скажу. Нет, чуть позже. Вот вдохну… Еще раз… Так, теперь губы, язык, гортань, дерево заклинаний… Давайте, ребята, дружно, три-четыре — па-а-ашли!
— И… Ис… И-Цзы… Сцы… Исцеление! — прохрипел я.
Живительное пламя зародилось в глубине меня, распространилось по телу и вырвалось наружу, испепелив отравляющие меня вещества и как будто наполнив кипящей лавой каждый кровеносный сосуд. Я вздохнул с облегчением.
Нет, конечно, я не стал сразу бодрым и веселым. Голова всё ещё побаливала, в мышцах оставалась омерзительная слабость, и резь в желудке никуда не ушла. Но мысли о смерти Огонь уничтожил. Я вздохнул с облегчением.
А потом обнаружил, что огонь продолжает гореть вокруг меня и воняет паленым матрасом.
— ***! — заорал я и кубарем скатился на пол.
Легче не стало — горел ковёр. Я вскочил на ноги, бросился к выходу и в дверях столкнулся с Лореотисом. Он, наверное, тоже только проснулся — был в одних трусах.
— ***! — крикнул он и рывком переместил меня себе за спину.
Лореотис вытянул руку перед собой, и пламя, охватившее комнатку, дернулось к нему, будто от порыва ветра. Я увидел руну, вспыхнувшую на тыльной стороне его ладони. Языки огня спрыгнули с матраса, с ковра, соединились в одну пылающую струю, и эта струя, описав в воздухе петлю, влилась в руку Лореотиса.
Пожар погас, остался только дым и запах гари. Лореотис повернулся ко мне.
— Дебил! — зарычал он. — Я предоставил тебе кров и уют, и так-то ты мне платишь?
— Извините, — дрожащим голосом произнес я. — Я как-то не подумал…
— Не подумал, что огонь имеет свойство сжигать?
— Ну… Он же магический… И одежду не трогает. — Я потеребил пояс штанов, которых огонь не коснулся.
Лореотис хотел сказать еще что-то злое, но, видно, решил, что мне хоть кол на голове теши, и ограничился вздохом.
— Мелаирим вообще хоть чему-то тебя учит? Или свалил всё на племянницу, а сам ходит, щёки надувает? Что? Что такое?!
Наверное, я побледнел, причем, сильно и резко, потому что Лореотис встревожился не на шутку.
— Мелаирим! — прохрипел я. — Натсэ… Который час?! Надо срочно… Вы мне нужны, Лореотис, это вопрос жизни и…
И послышался стук в дверь. Не такой стук, как «здравствуйте, вы не хотели бы сменить провайдера?», а скорее в духе «откройте, полиция, дом окружён, над домом вертолет».
— Вовремя, — процедил сквозь зубы Лореотис. — Так… Будут вопросы — скажешь, что был дома всю неделю. Нога распухла после испытаний, не мог ходить.
— Дома? — озадачился я.
— Дома, Мортегар, не тупи! Где-то ведь ты жил, пока Мелаирим тебя не нашел.
Он в мгновение ока покрылся доспехами. А я понял, что в нашем с ним взаимопонимании — серьезнейшая пропасть. Возможно даже незаполнимая. Дом, в котором я жил… Мать моя женщина…
Я, как оказалось, спал в своём «боевом облачении» — то есть, в одних штанах и в плаще на голое тело. Так я и вышел в прихожую вслед за Лореотисом.
Домик его был небольшим — две комнаты и кухня. Пол, стены и прочие потолки — разумеется, из камня, как и большая часть мебели. Дверь, однако, была деревянная. В нее и продолжал кто-то яростно долбиться. Интересно, почему деревянная дверь? Какой-то же есть в этом смысл, надо будет спросить.
Лореотис откинул засов и потянул дверь на себя. Дверь оказалась серьезной, с кулак толщиной. А за ней, кипя от злости, стоял…
— А, служитель Наллан, — безмятежно произнес Лореотис. — Я уж думал, маги Воздуха напали, приготовился вот. Чем обязан вашему визиту? Хотите кофе? Мы как раз собирались завтракать.
Услышав «мы», Наллан перевел на меня испепеляющий взгляд. Негоже праведному магу Земли иметь такой взгляд. Ему бы какой-нибудь «окаменяющий», что ли. Но этот мужик явно хотел, чтобы я сию секунду обратился перед ним в кучку пепла.
— Думаешь, выкрутился и на этот раз? — прошипел Наллан. — Думаешь, так просто всех обвел вокруг пальца?
— Не понимаю, о каком пальце вы говорите, служитель Наллан, — смиренно отозвался я и отвесил вежливый и предупредительный поклон.
— Всё ты понимаешь, мелкий гаденыш. Но ничего, я очень терпеливый человек. Ты у меня…
— Служитель Наллан, — оборвал его Лореотис, — вы, кажется, немного забылись. Я слышу, как вы оскорбляете рыцаря Ордена в присутствии свидетеля, коим являюсь я. Вы оскорбляете, кроме того, гостя моего дома, а значит, и меня самого. Я готов забыть об этом, поскольку понимаю ваши эмоции — совершенно, кстати, необоснованные. Простого извинения будет достаточно.
— Я с удовольствием принесу любые извинения, когда увижу голову этого недобитого скота с выклеванными вороньём глазами!
Лореотис положил руку на эфес меча.
— Убирайтесь прочь, служитель. Имейте в виду, я доложу об инциденте главе Ордена, а он обратится к главе клана. Мы уже десять раз обсуждали правила мирного сосуществования наших орденов, и Дамонту не понравится, как вы втаптываете в грязь все усилия.
Наллан неожиданно оскалился, будто хищник, почуявший добычу.
— Знаете, что интересно, господин Лореотис? То, что маги Земли не склонны употреблять такие выражения, как «втоптать в грязь», в уничижительном ключе. Грязь — суть, земля, наша стихия.
— Грязь — земля, смешавшаяся с водой, — отрезал Лореотис. — Вязкая и бесполезная. Странно слышать такие речи от главы Ордена Служителей.
Но служитель Наллан, похоже, его не слушал. Он перевел взгляд на меня.
— И безродный мальчишка, случайно открывший в себе силы Земли, вряд ли будет лепетать «слава Огню», как это сделали вы, господин Мортегар, когда впервые оказались в казематах.
Он потянул воздух носом и оскалился еще страшнее. Пахло горелым ковром и матрасом.
— Что там у вас случилось? Не рассчитали с заклинанием?
— Свеча упала на ковер, — сказал Лореотис. — Всего наилучшего, Наллан. До встречи у главы клана.
Он захлопнул дверь и быстрым злым движением задвинул засов.
— Вдобавок ко всем твоим успехам, ты еще вот-вот развяжешь войну между орденами, — проворчал Лореотис. — Ладно… Пошли завтракать. Потом посмотрим, что можно сделать…
— А можно не завтракать? — спросил я. — Или взять еду с собой? Господин Лореотис…
— Я тебе не господин, а брат теперь. Давай без церемоний. «С собой» — это куда?
— В логово Мелаирима, — сказал я. — Ему нужна ваша помощь.
— Вот как? — удивился Лореотис. — Что же у него за беда?
— Он умирает. И помочь ему может только маг Огня.
— От голода, что ли, умирает? — хмуро буркнул Лореотис.
— Нет. От голода мои девчонки умирают. Если, конечно, еще друг дружку не съели…
Лореотис кивнул и погромыхал в доспехах на кухню, а я на всякий случай полез в глубины интерфейса. Вроде бы можно как-то узнать, жив раб или нет… Где же это?.. А, наверное, вот: магическое имущество. Ну-ка…
Тавреси! Та рабыня, которую я купил для ритуала! Ой, блин, и забыл совсем… Что же мне с ней теперь делать? Так… Ладно. Об этом я подумаю, например, завтра. Пока есть более насущные вопросы.
— Лореотис! — крикнул я. — А где у тебя туалет?
— За углом, на улице, — донесся ответ из кухни.
Туалет, судя по моим внутренним биологическим часам, отнял у меня не меньше получаса. Огненные часы были всё же точнее — согласно им, я управился меньше, чем за две минуты. Оставался лишь чудовищный сушняк из проблем номер один.
Я вывалился из — каменной, разумеется, — будочки уличного туалета и, шатаясь, подошел к каменному колодцу. Схватился за каменную крышку. Она и на миллиметр не сдвинулась от моих усилий.
— Пошла вон, — просипел я и вызвал черную руну Земли.
Крышка соскочила, будто картонная. Я опустил вниз ведро и достал самую прекрасную в мире жидкость. Да чего там — самое прекрасное вещество вообще. Наверное, это неправильно для мага Огня — так относиться к воде. Ну и ладно, буду неправильным магом. Талли, вон, вообще из купальни не вылезала.
Пил я еще две минуты, а потом облился остатками и присел на край колодца, позволяя легкому ветерку и набирающему силу солнцу осушить меня.
Огляделся. Дом Лореотиса находился в компании ему подобных. Видимо, это был рыцарский поселок — еще одна интересная деталь в крепостных скалах.
Домики казались одинаковыми, но на самом деле походили друг на друга, как один камень на другой. Видимо, внешним видом никто особо не заморачивался, какие получились глыбы — такие и ладно. Ну а внутри уже каждый, надо полагать, обустраивался по своему усмотрению.
— Эй, ты там не утонул? — вышел из-за дома Лореотис с заплечным мешком. Он был без доспеха, в простой одежде. Выходной, наверное.
— Порядок! — откликнулся я и вернул на место колодезную крышку.
Я подошел к Лореотису, он бросил мне мою рубаху. Пока я одевался, он спросил меня, куда пойдём.
— Есть два пути, которые я знаю. Один — за воротами. В холме у реки. Другой — через подвал академии. Но его Герлим запер наглухо.
— Наглухо? — фыркнул рыцарь. — Герлим? Хорошая шутка.
Я в ответ криво улыбнулся.
— Держи-ка. — В руке Лореотиса появился мой трофейный меч. — Повяжи на пояс. Не надо пренебрегать возможностью показать, кто ты есть. По крайней мере, иногда.
Мы двинулись по тропинке. Я возился с креплением ножен, и Лореотис сдерживал шаг. На крылечки домов выходили люди — рыцари без доспехов. Кто просто щурился на солнце, наслаждаясь ясным днем, кто забивал трубку. Я увидел нескольких женщин, пару ребятишек — похоже, тут и семьями жили.
— Так держать, Морт! — слышалось порой то от одного, то от другого дома.
— Славно ты этого выпендрёжника уделал! Теперь-то нос опустит.
— Добро пожаловать в Орден, брат!
Я в ответ смущенно кивал и махал рукой.
— Дружный у вас коллектив, — заметил я, когда посёлок остался позади.
— Орден, — пожал плечами рыцарь. — Братство.
Вот и сбылась мечта идиота, стал частью чего-то большего. Обрёл могущественных друзей. Только всё равно сердце что-то глодало. Потому что у меня от них была серьезная тайна. Узнай они её — и от дружелюбия следа не останется.
Да и опять я победил нечестно. На помощь пришёл Ардок со своим «деревенским кунг-фу». Это меня огорчало ещё больше. Я чувствовал себя восходящей поп-звездой, продуктом деятельности гримеров, пиар-менеджеров и звукорежиссеров. Мыльные пузыри рано или поздно лопаются, эту простую истину знает каждый ребенок. Вот только мало кто знает, что делать, если ты оказался внутри такого пузыря.
А потом я вспомнил слова Тарлиниса, отца Авеллы, и мне, как ни странно, полегчало. Как там он говорил? Что-то вроде: «Каждый человек оказывается в том или ином месте тогда — и если! — когда он там необходим». Так что, быть может, я всё-таки играю тут какую-нибудь важную роль.
На подступах к академии стали попадаться гуляющие ученики. Одни не удостаивали меня и взглядом, другие таращились, раскрыв рты, особенно когда замечали выглядывающую при каждом шаге из-под плаща рукоятку меча.
Возле самой скалы мы наткнулись на Ямоса. Он, хмурый и красный, как рак, тащился со стороны реки с корзиной, полной мокрой одежды. Похоже, нового раба ему мать так и не купила.
Увидев меня, Ямос встрепенулся.
— Морт! — воскликнул он, двинувшись навстречу. — Ну ты дал! Где тебя…
Он осекся, заметив меч. Перевел взгляд на Лореотиса. Тот остановился, давая нам время поговорить.
— Слушай, ты когда-нибудь остановишься? — с какой-то даже досадой сказал Ямос. — Или к концу года станешь главой клана?
— Э! — Лореотис отвесил ему подзатыльник. — Разговорчики. Ты не в кабаке сидишь.
Ямос потер затылок и на всякий случай отступил на шаг.
— Где был-то? — спросил он.
— Дома, — соврал я, как и подучил меня Лореотис. — Нога разболелась, вот я и… — Я сделал неопределенный жест рукой, мол, ерунда, о чем тут говорить вообще, и спросил: — А ты чего делаешь? — Я кивнул на корзину.
— А… — Ямос покраснел. — Стирался… В прачечную не пошел, там рабы… А на речке эти. — Тут он со злостью посмотрел на толпу гогочущих неподалеку старшекурсников. — Мать говорит — никаких рабов до второго курса. Можно подумать, денег у неё нет.
— Могу занять, — предложил я.
— Серьезно? — просиял Ямос. — Морт, ты прям мой спаситель.
— Без проблем. Сходим как-нибудь в город.
— Я, конечно, извиняюсь, девочки, — вмешался Лореотис, — но, может, вы потом почирикаете?
Мы вместе вошли в академию. Ямос пошел прямо, мы свернули налево, ко входу в подвал.
— В комнату-то сегодня вернешься? — спросил на прощание Ямос.
— Завтра, наверное… Не знаю пока, — признался я честно.
— Здоровски. Авеллке скажу, она по тебе уже истосковалась.
— Серьезно, что ли? — пробормотал я себе под нос, когда мы, наконец, разошлись.
— Сделай мне одолжение, Мортегар, — сказал Лореотис. — Не влезай в ещё одну идиотскую историю. У госпожи Авеллы Кенса есть жених, и до свадьбы она должна дожить в целости и сохранности. Соображаешь, о чём речь, или показать взрослую книжку с картинками?
— Соображаю, — буркнул я себе под нос. — Навидался я этих картинок, вам такие и не снились.
— Вот и хорошо.
Мы остановились перед стеной, которая закрыла вход в подвал. Лореотис огляделся и положил на нее руку. Нехотя, с ворчанием, камень раздвинулся и позволил нам войти. Тут же, за нашими спинами, сомкнулся обратно.
— Ну здравствуй, свобода магии, — сказал Лореотис, и на вытянутой его ладони заплясал огонёк, освещая каменные ступени, ведущие вниз. — Показывай дорогу.
Я показал. К чему тут был выстроен этот лабиринт, я пока так и не понял. Голые стены, ничего интересного. Поворот, поворот, и вот он, тот самый тупик. Я присел на корточки и коснулся пола рукой. Немного нервничал. Всё-таки предстояло ввести в тайное убежище Мелаирима постороннего человека… Но выбора-то не было.
Растворился тоннель, уводящий вглубь земли. Не отвесный — наклонный, чтобы можно было по нему идти, а не падать.
Путь занял не много времени. Земля смыкалась за нашими спинами. Путь освещал огонёк Лореотиса.
Когда же впереди появился свет, и я уже приготовился вздохнуть с облегчением, по ушам ударил громкий крик, переходящий в визг.
— Натсэ, — выдохнул я и побежал, забыв про всё на свете, включая топающего сзади Лореотиса.
Крик доносился из моей — нашей! — комнаты. Она была настежь раскрыта, и когда я влетел внутрь, увидел жуткую картину.
Талли стояла спиной ко мне, выставив перед собой руку с растопыренными пальцами. Черная руна походила на прорезанное в ладони отверстие. А посреди комнаты будто в воздухе висела Натсэ.
Её руки и ноги были широко разведены в стороны, их как будто засасывало в набухшие на потолке и на полу каменные «кочки». Блузка задралась, обнажив живот, перечёркнутый красной линией заживающего шрама.
— Спрашиваю ещё раз, — ледяным тоном произнесла Талли, — где мой Морти?!
— Я не зна-а-а… — Слова опять превратились в крик, потом — в визг. Мне казалось, я слышу, как трещат кости, суставы… Талли могла убить Натсэ в любую секунду.
— Стой! — заорал я и бросился на Талли, схватил ее за плечи.
Она подпрыгнула от неожиданности, повернула голову.
— Морти?
— Я! Я здесь, всё хорошо, отпусти Натсэ!
Пару секунд она как будто размышляла, потом досадливо махнула рукой, и Натсэ со стоном упала. Пол и потолок сделались ровными, как были.
— Что с тобой случилось, Морти? — жалостливо проворковала Талли, потянувшись к моему лицу. — Где ты был?
Лицо у меня, наверное, выглядело всё ещё ужасно, несмотря на утреннее «Исцеление» с переходом в лёгкий пожарчик. Но сердце не позволило мне успокаивать на этот счет сестру. Сердце заставило меня отодвинуть её в сторону и упасть на колени перед Натсэ, которая пыталась встать. Дрожащие руки и ноги пока плохо её слушались. Я мог только надеяться, что обошлось без вывихов и переломов.
— Ты как? — прошептал я, не решаясь до неё дотронуться; от Натсэ исходила какая-то очень нехорошая аура. Кажется, она очень хотела кого-нибудь убить и с трудом сдерживала это желание.
— Ты. Сказал. Что. Быстро. Вернёшься.
— Я так и хотел! Но там так получилось…
Всё-таки я не выдержал и прижал к себе этот смертоубийственный комок затаённой ярости. Натсэ в моих руках напряглась ещё сильнее.
— Это что? — тихо спросила она. — Ты так сильно соскучился, или у тебя на поясе рыцарский меч?
Я отодвинулся, откинул плащ и продемонстрировал рукоятку меча. Не без гордости продемонстрировал. Натсэ, однако, не собиралась восхищаться и аплодировать.
— Так значит, ты там проходил посвящение, а потом… — Она понюхала воздух возле моего рта. — А потом — пьянствовал? И спал себе спокойно, пока твоя психичка рвала меня на части?! Я тебя сама убью!
Она потянула непослушные руки к моему горлу. Но тут к нам подскочила Талли и шлёпнула её по рукам.
— Не смей! — взвизгнула она, рывком подняв меня на ноги. — Мой Морти! Я сама его убью! Морти, как ты мог бросить меня с этой злючкой? Хоть бы сказал…
— Я же сказал! — воскликнул я, глядя на Натсэ. — Сказал, что иду в крепость. Почему ты молчала?
— А ты бы хотел, чтобы она туда побежала тебя искать? — крикнула в ответ Натсэ.
— Нет, нет, это было бы не…
— Морти! — топнула ногой Талли. — Прекрати говорить с ней, я же стою рядом с тобой. Я правда сейчас тебя убью.
— Не посмеешь! — Натсэ подхватила свой изогнутый меч, который валялся на полу, и приготовилась меня защищать.
— Дамы, — послышался от дверей спокойный голос Лореотиса, — прошу заметить, что господин Мортегар теперь состоит в Ордене, а следовательно — мой брат. И если кто-то из здесь присутствующих его и убьёт, так это буду я. Успокоились!
Дамы не успокоились. Талли с визгом спряталась за мою спину, а Натсэ встала рядом со мной, держа меч обеими руками.
— Это за ним ты уходил? — спросила она, не сводя с рыцаря глаз.
Лореотис стоял в проёме, прислонившись плечом к «косяку», и отвечал Натсэ равнодушным взглядом. Руки его были безмятежно сложены на груди. Он будто не сомневался, что успеет выхватить меч, если до того дойдет. Хотя, он же может моментально покрыться доспехами. Так что действительно, чего суетиться.
— Да, — кивнул я. — Мы с ним познакомились на вступительных, это он принимал нашу группу. Я не успел тебе рассказать, там всё так завертелось…
— Ты ему доверяешь?
— Он маг Огня. Он знает, что я — маг Огня. Он помог мне вступить в Орден, чтобы отделаться от Наллана, и согласился прийти сюда.
Взвесив доводы, Натсэ убрала меч за спину и кивнула Лореотису. Тот в ответ тоже наклонил голову.
— Девочка-убийца? Наслышан, наслышан. Многие братья дорого бы дали, чтобы поболтать с тобой о твоём Ордене.
— В нашем Ордене болтунов не жалуют, — отрезала Натсэ. — Вы можете помочь?
— С чем? — Лореотис пожал плечами. — Я пока ничего не видел, кроме скучной драки двух полностью одетых девочек. Тут, конечно, мог бы исправить ситуацию, но мне кажется, сэр Мортегар не захочет от меня такой помощи.
Мелаирим лежал в той же позе, в какой мы его и оставили. Разве что дыхание его сделалось более частым, и пот уже не собирался на лбу капельками, а стекал на подушку струйками.
Лореотис подошел к постели, опустился на колени. Взял Мелаирима за руки, внимательно осмотрел с двух сторон ладони. Потом оттянул пальцами веки и заглянул в глаза.
— Факел, — коротко сказал он.
Натсэ немедленно сняла со стены факел и подала ему.
Лореотис сунул руку Мелаирима в огонь, выждал секунду и не глядя протянул факел обратно. В молчании мы смотрели, как краснеет обожжённая кожа.
— Что делали? — тихо спросил Лореотис.
— Ритуал, — ещё тише отозвался я.
— Понятно, что не оргию. Какой ритуал? Что-то вытягивает из него силу, и пока я не пойму, что, я ничем не смогу помочь.
Мы переглянулись, все трое.
— Талли, — сказал я, — выйди, пожалуйста.
— Еще чего! — заартачилась она. — Я тоже хочу помочь дяде.
Я встретил взгляд Натсэ, и она кивнула. Что ж, может, и правильно. Когда-то же она должна узнать.
— Хорошо, — вздохнул я. — Но… Лореотис, вы не могли бы дать клятву молчать о том, что услышите?
— Клятву? — усмехнулся тот. — Хорошо же ты думаешь о брате по Ордену.
— Может быть, когда я всё расскажу, вы больше не захотите называть меня братом.
Лореотис долго молча смотрел на меня, потом произнес слова клятвы. Когда факелы дружно вспыхнули, приняв её, я начал рассказывать:
— Мелаирим и я возвращали из Яргара душу моей сестры. Нам нужна была жертва, тело, в котором она поселится. Поэтому Талли купила мне в подарок Натсэ. Но потом… Так получилось, что Талли отравилась ядом жабьей бородавки. Яд она вывела, но её душа расставалась с телом. Я уговорил Мелаирима провести ритуал, и… Вот.
— Не дожидаясь солнцестояния? — Лореотис покачал головой. — Понятно, почему он свалился.
— Я и сам едва выкарабкался. Ушел по ресурсу в минус на пятьдесят.
— Минус пятьдесят магического ресурса? — вытаращил на меня глаза Лореотис. — Каким образом ты ещё жив?!
Натсэ ойкнула, услышав это число. Один я, как обычно, ничего не понимал. Но догадывался.
— Наверное, дело в том, что я не совсем правильный маг Огня. Я вообще не совсем правильный. Видите ли, я из другого мира. Сам толком не понимаю, как и почему, но Мелаириму было проще выдернуть оттуда меня, чем использовать здешнего парня. В общем, в меня вселилось что-то вроде души Огня, я ее вы́ношу и выпущу, и она откроет Яргар — ну, как-то так. Но силы у Огня были слабые, ему нужна была энергия на перемещение между мирами. Здесь в жертву принесли Ардока — ну, который пропал без вести, он, кстати, до сих пор живет у меня в голове. А в моем мире погибла моя сестра. И я потребовал от Мелаирима её вернуть. Он согласился. И вот, мы провели ритуал… С вами всё в порядке, сэр Лореотис?
Лореотис сидел на полу, вытянув ноги, опершись спиной о кровать Мелаирима, и смотрел на меня, приоткрыв рот. Лицо его сделалось почти серым.
Но прежде чем он успел что-то сказать, я услышал сдавленный всхлип Талли. Повернулся к ней. Она выглядела не многим лучше Лореотиса. Пятилась к выходу, прижимая ладони ко рту.
— Ты… Я… Брат и сестра? — пролепетала она.
— Талли… — потянулся я к ней.
— Нет! — взвизгнула она и выскочила из комнаты.
— Я присмотрю, — пообещала Натсэ и побежала следом.
А мы с Лореотисом остались вдвоём, не считая Мелаирима. Я откашлялся. Почесал голову.
— А как вы думали, кто я такой? — тихо спросил я. — Просто паренек из местных, у которого Мелаирим случайно открыл Огненный дар?
Лореотис медленно встал, выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Я ничего не мог прочитать в его взгляде. Не то он убить меня хотел, не то пожалеть. Ничего не оставалось, кроме как ждать слов. Я и ждал. А чтобы ждать было веселее, попытался посмотреть его ранг и силу.
Я сглотнул. Лореотис мог одним мизинцем упокоить меня, Талли и Мелаирима, даже если бы тот был в форме.
— Вернуть Огонь, — пробормотал Лореотис. — Нет… Я, конечно, знал, что Мелаирим не самый умный маг в академии, но чтобы такое… Использовать другие миры…
— А разве вы не должны радоваться тому, что появилась возможность вернуть Огонь? — спросил я.
Лореотис ошпарил меня безумным взглядом.
— Радоваться? — переспросил он. — Чему мне тут радоваться? Ты хоть малейшее представление имеешь о том, что случится, когда Падший вырвется на волю?
Я покачал головой. Не, ну а что уже врать-то? Я и правда ни малейшего понятия не имел о перспективах всей этой аферы.
— Это будет даже не война, — продолжал Лореотис. — Это будет… Бойня. Стихии восстанут. В этом безумии места для людей не останется.
Больше я понимать не начал. Понял только, что будет плохо. Всем.
— Я лишь хотел тихо и спокойно дожить до смерти. Я полагал, что все маги Огня мыслят именно так. Даже Мелаирим! А он… О, безумие!
— Так значит, вы не поможете? — Я кивнул на Мелаирима.
— Надо было бы его прикончить, как взбесившегося пса! — прорычал Лореотис. — Но если он исчезнет, вопросов к тебе будет в десять раз больше. Нет, к моему сожалению, его придется спасать.
Я приободрился. Значит, Лореотис от меня не отворачивается. По крайней мере, пока.
Лореотис прошелся взад-вперед по комнате, потом сел на кровать рядом с Мелаиримом и обхватил голову руками.
— Хотел бы я знать, что заставило его спланировать этот кошмар. Да ради одного этого вопроса я готов его исцелить. Но это не в моей власти.
— Нет? — огорчился я.
— Нет. Всё, что мы можем, это отсрочить смерть.
— А потом?
— А потом… Что происходит, Мортегар? Ты, разумеется, не понимаешь. Вы сотворили всю эту чехарду с жертвами, всех подряд обдурили, включая самих себя. Кроме того, когда тебя пытались сжечь, то об успешном ритуале доложили главам всех трёх кланов. Считается, что на этот год жертв больше не нужно. Я понятия не имею, успели ли исправить ошибку, подумал ли кто об этом, когда выяснилось, что ты жив. Даже если другая жертва была принесена — этого мало. Огонь голоден. Огонь требует жертву.
Меня передернуло от воспоминания. Тот сон, который я увидел перед пробуждением. Рыжеволосая девушка, сидящая на краю Яргара. Что же она такое говорила?..
— Неприятно говорить, Мортегар, но нам нужно принести человеческую жертву. Тайно. Тогда всё уляжется. Сейчас жертва — это Мелаирим, и Яргар высасывает его досуха.
— Она говорила о какой-то свече, — сказал я, прокручивая в голове беседу с Искоркой. — Мол, если я ее принесу, то это всё поправит, и не нужно будет приносить жертву.
— Кто — «она»?
— Ну, Искорка. Огонь. Душа Огня. Та, что живет внутри меня. Понимаете?
Он понимал. Он понимал гораздо больше, чем ему хотелось.
— Наследие Анемуруда, — прошептал он.
— Чего? — насторожился я. — Кого? Я, кажется, слышал об Анемуруде. Это ведь отец Талли, да?
Я думал, что сильнее поразить Лореотиса уже не сумею, но, кажется, мне это удалось.
— Отец?! — закричал Лореотис. — Ты переселил душу своей малолетней сестры в тело дочери Анемуруда?
— Знаю, я много косячу, но…
— Достаточно, — остановил меня Лореотис. — Для одного дня — более чем достаточно. Давай сделаем то, зачем пришли, и покинем это место. Не спорь! Здесь ты не останешься. Ты уже достаточно пропадал. Теперь нужно пожить на виду. Позови наследницу, мне понадобятся все маги Огня, какие ни есть.
Я поспешил исполнять приказ. Талли отыскалась в своей комнате, где рыдала на груди у Натсэ. Та с деревянной улыбкой механическими движениями гладила ее по волосам. На меня посмотрела с явным облегчением.
— Но ведь это же несправедли-и-и-иво! — плакала Талли. — Я так его люблю-у-у-у!
— Он тоже тебя любит, — пробормотала Натсэ. — Как сестру.
— Но тебя-то он по-другому любит! — захлебывалась слезами Талли. — По-настоящему…
— Ну… Наверное, — покраснев, сказала Натсэ. — Он пришел, вообще-то.
Талли встрепенулась, вытерла слезы и повернулась ко мне. Я постарался избежать её взгляда.
— Лореотису нужна помощь, — сказал я. — Твоя, Талли. Мы попытаемся поднять Мелаирима.
Моя сестренка ударилась бы в окончательную и бесповоротную истерику. Но Талли после секундной борьбы с собой стиснула зубы и кивнула.
— Мы частично передадим Мелаириму свой ресурс, — говорил Лореотис. — Я хочу, чтобы вы оба изо всех сил подумали об одном и том же числе. Пусть это будет пятьдесят. Каждый из нас отдаст пятьдесят единиц своего ресурса, этого должно хватить. Но не больше, ясно?! Если не получится с первого раза, мы повторим ритуал и отдадим еще по тридцать. Как только начнётся, вам покажется, будто что-то буквально сжирает ваш ресурс. Но вы не позволите ему сожрать больше задуманного. Всё зависит лишь от вашей воли, от того, насколько она тверда.
Мы стояли на коленях вокруг Мелаирима, который лежал на полу в святилище. Талли держала дядю за правую руку, я — за левую. Лореотис стоял между нами, держа за руки нас.
— Поняла, — сказала Талли.
— Вроде понял, — был более осторожен я.
— Тогда начали.
Лореотис зашептал заклинание. Я нашел взглядом Натсэ, стоявшую неподалеку. Она кивнула, будто благословляя меня, и я кивнул в ответ.
— Началось! — Лореотис стиснул мне левую ладонь.
Цифры стремительно уменьшались. Лореотис был прав. Возникло ощущение, будто какое-то ненасытное животное стремится сожрать как можно больше. И я вдруг понял, что животное это — Мелаирим. Он бессознательно стремился к жизни любой ценой.
«Пятьдесят, — мысленно повторял я. — Только пятьдесят!»
— У меня всё! — пискнула Талли.
— Держись! — приказал Лореотис. — Не пускай его дальше. Не размыкай круг!
Мне показалось, что пальцы Мелаирима дрогнули.
— Я не могу! — закричала Талли.
— Держать! — рявкнул Лореотис.
— У меня тридцать!
Лореотис выругался, но только крепче стиснул мою руку.
— Морт? — спросил он.
— Шестьдесят, — ответил я.
— Подтолкни, иначе он выжрет её.
А ведь я ещё даже на первом курсе не поучился. Как мне понять это «подтолкни»? Тоже мне, нашел супермага.
Я представил себе решетку, которой отгораживался от дикого зверя, вроде волка, и убрал её. На, жри! Сюда иди, ко мне!
И волк прыгнул на меня. Я вздрогнул, когда цифра ресурса в одночасье упала до сорока.
— Всё! — крикнул я.
— Назад!
Лореотис упал на спину, увлекая за собой меня и Талли. Я выпустил руку Мелаирима. В висках стучало, в глазах темнело, но от очередной отключки меня отделяло ещё слишком многое. Я даже при нуле магического ресурса худо-бедно ползал, а уж сорока — за глаза хватит.
— Талли, ты как? — прошептал я.
— Двадцать, — отозвалась та.
Хорошо. Лореотис тоже вроде не умирает. Как бы то ни было, мы этот ритуал пережили благополучно. А Мелаирим…
Я приподнялся на локте и посмотрел на лежащего мага. Натсэ приблизилась к нему, с опаской наклонилась.
— Кажется, дышит ровнее, — заметила она и тут же отшатнулась. Рука её автоматически потянулась за мечом.
Мелаирим открыл глаза. Шумно и прерывисто вздохнул, несколько раз сжал и разжал кулаки.
— Получилось! — дрожащим голосом воскликнула Талли. — Дядя! Ты хорошо себя чувствуешь?
Услышав голос племянницы, Мелаирим рывком сел. Черные глаза его блестели нездоровым блеском. Всё-таки магическим ресурсом нельзя было полностью компенсировать недельное истощение.
Мелаирим посмотрел на Талли, на меня. Но вот его блуждающий взгляд остановился на Лореотисе.
— Ты? — прохрипел Мелаирим. — Ты?! Грязный предатель. Трус. Мразь! Как ты посмел переступить порог моего дома?!
Никогда бы не подумал, что мне будет стыдно за Мелаирима. Он как будто только что не вернулся с того света. Нет чтоб полежать, постонать, попросить глоток воды, выразить последнюю волю. Нет же — вскочил, трясясь от злости, вытянул к Лореотису руку, зажег печать…
— Не советую, Двуличный, — сказал рыцарь, поднимаясь на ноги. — Твоя сила течет прямиком в Яргар. Мы накачали тебя нашей, чтобы ты сумел хотя бы подняться на поверхность и снять с Мортегара подозрения в убийстве твоей бесценной персоны. Затеешь шалить Огнём — тут же свалишься снова, и я трижды подумаю, прежде чем опять тебя поднять.
Мелаирим замер. Печать медленно померкла и исчезла. Он прислушивался к себе, и лицо его с каждой секундой становилось всё более яростным.
— И чего ты ожидаешь, тварь? Благодарности? — зашипел Мелаирим.
— Кофейку, я так понимаю, не предложишь? Да не жмись, я со своим пришел. — И Лореотис толкнул ногой по полу свой заплечный мешок. — Чуток того, чуток другого. Хлеб, мясо. Подкрепись — на дольше ресурса хватит.
— Я скорее буду жрать камни!
— Ну, это вряд ли — рангом не вышел.
Ситуацию немного разрядила Талли. Она с трудом поднялась, держась за Лореотиса, и тут же, будто получив заряд энергии извне, бросилась на шею Мелаирима с воплем: «Дядюшка, миленький!».
Даже если бы не был так слаб, Мелаирим всё равно свалился бы от одного этого крика. Я-то немного попривык уже, а вот ему было непросто осознать, что его надменная и самовлюбленная племянница так бурно выражает свои чувства.
— А вы давно знакомы? — тихо спросил я Лореотиса, пока эта пара валялась на полу.
— Ну, нас друг другу не представляли. Но мы виделись ещё когда Ирмис стоял.
— А почему вы называете его Двуличным?
— Потому что он был двойным агентом в последние годы Огня. Маг Земли, снабжал информацией лично Анемуруда. Надеялся получить печать. Огонь его всегда завораживал.
Вот так номер. Я-то был уверен, что Мелаирим изначальный маг Огня, и только в целях маскировки принял печать Земли. А оно вон как… Двойной агент. Это, впрочем, даже хорошо. Значит, шифроваться мужик умеет. Глядишь, как-нибудь ситуация с Налланом и рассосётся.
Мелаирим, наконец, освободился от объятий Талли и опять с яростью уставился на Лореотиса. Тот невозмутимо огляделся.
— А неплохо устроился, — сказал он. — Святилище — прямо как настоящее, только размах, конечно, не тот. Я даже вспоминаю эту статую. Что, в последнюю ночь трудился, не покладая рук? До сокровищницы добраться не успел?
Мне вспомнились закрытые сундуки в той комнате, из которой мы с Талли выходили смотреть на испепеленный Ирмис. Судя по тому, как позеленел Мелаирим, в сундуках было именно то, о чём я подумал. Лореотис тоже без труда прочёл ответ на лице Двуличного. Он усмехнулся и покачал головой.
— Обидно, должно быть, сидеть на куче золота и не иметь возможности его продать или переплавить, потому что на каждой брошке — руна Огня. Так и рехнуться можно. Я вот налегке ушёл и ни о чем не жалею.
— Убирайся, — зарычал Мелаирим. — Вон! Вон отсюда!
— Ух, как страшно, — поежился Лореотис. — Ладно, ты — хозяин, я — гость. Мортегар, идём.
— Он останется здесь! — Голос Мелаирима стремительно окреп и прогрохотал уже действительно жутко. — Мортегар — ко мне!
Мелаирим хлопнул по бедру, кажется, вообще не соображая, что делает и говорит.
— Ни *** себе! — вырвалось у меня. — Нет, спасибо, я лучше наверху постою.
Натсэ быстрой тенью переместилась по святилищу и встала рядом со мной. Больше она не собиралась никуда отпускать меня без присмотра, чему я лично был только рад. Пропадать, так вместе.
Мелаирим закрыл рукой глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.
— Мортегар, прости меня, — сказал он тихо. — Я не хотел так говорить. Я забыл, что ты…
— Что я «что»? Ношу в себе Огонь, который делает меня сильнее?
— Да, — кивнул он.
Я несколько минут смотрел на него, потом отвернулся.
— Идите вы знаете, куда… Сделайте хоть одно полезное дело, расскажите Талли, как она должна себя вести в академии. Перед кем задирать нос, а кого обходить по широкой дуге.
— Я с тобой пойду, Морти! — подхватилась Талли.
— Нет. Пока ты останешься с Мелаиримом. Потом вы выйдете вместе. Ты понимаешь, насколько всё серьезно? Если ещё и ты будешь вести себя подозрительно, нам всем несдобровать. Меня могут убить! — привёл я самый весомый довод.
Это её убедило. Она опустила голову и скривила губы. Тут же на пол закапали слезы.
Натсэ локтем толкнула меня в бок и сделала большие глаза. Я вздохнул…
Не то чтобы я боялся своей обновленной сестрёнки… Но она будила во мне слишком противоречивые чувства. Казалась маленькой девочкой, которую хочется пожалеть, но при этом обладала такой внешностью, такой фигурой и так беззастенчиво пускала в ход всю эту тяжелую артиллерию…
Но я сделал над собой усилие, подошёл и обнял её, поцеловал в щеку.
— Я тебя не брошу. Слышишь?
Она кивнула.
— Как только там, наверху, всё немного устроится, мы с тобой будем… — Я проглотил слово «вместе» и закончил так: — Будем видеться очень часто. А пока — слушайся Мелаирима. Хорошо?
— Хорошо, — проворчала двенадцатилетняя девчонка. — Но ты принесешь мне конфет!
— Постараюсь, — улыбнулся я и пошел к выходу.
— Да что за… — Лореотис кипел от злости, глядя в окно первого этажа. За окном плавали рыбы с грустно-любопытными мордами, искоса поглядывая в нашу сторону.
— Почему не предупредили?! Как я теперь домой-то доберусь?
— Засада, — согласился я.
— Где засада? — насторожился Лореотис, положив руку на эфес.
— Эм… Нигде особо. Это я так, на своём наречии.
Натсэ, как и в прошлый раз, с отрешенной улыбкой подошла к окну и стала вглядываться в водную глубь. Лореотис, грязно выругавшись, одним легким движением отодрал от стены плоский кусок камня и уставился на него, скрипя зубами от напряжения. Я заглянул ему через плечо. На камне проявились буквы:
«Лореотис — Кевиотесу. Лично. Что за ***? Я застрял в академии! Почему не предупредили о проверке плотины?»
Буквы исчезли, а через несколько секунд появились другие:
«***, Лореотис, какого *** ты там забыл?! Я, ***, с тебя *** просто. Это не проверка, это клан Воды внезапно прибывает. Спешно встречаем. Обеспечивай безопасность учащихся. Выговор. ***».
— А что означают вот эти слова? — спросил я, потыкав пальцем в непонятное на камне.
— Секретные рыцарские позывные, ***, — проворчал Лореотис и с размаху швырнул камень обратно в стену, в которую тот немедленно и врос. — Подрастёшь — научим. Ну и что мне теперь с вами тут делать?
— Привет, рыбка, — ворковала Натсэ у окна. — Ты красавица, да? Как тебя зовут?
С той стороны перед ней вертелась большая рыбина с чешуёй, переливающейся всеми цветами радуги. Трогательная вышла картинка. Я умилился и отвернулся.
— А почему так внезапно прибыл клан Воды? Из-за меня опять?
— Ну а из-за кого? — с досадой сказал Лореотис. — Скорей всего глава знал заранее, но не предупредил на всякий случай. Мало ли… У нас не такие уж ровные отношения.
— А вы, случаем, не знаете, в столовой конфеты подают? — вспомнил я сестрёнкину просьбу. В город-то когда еще выберусь, с потопом этим.
— А я почём знаю, что в вашей убогой столовой подают? — огрызнулся Лореотис и тут же нахмурился: — А жрать-то хочется… Ладно, идём, разведаем.
Натсэ я от окна практически унёс. Вот тоже любительница воды! Аквариум, что ли, завести? Интересно, есть ли тут вообще такое развлечение…
На пути в столовую мы пересеклись со стайкой крайне весёлых мокрых девушек. Они были в открытых купальниках и даже не особо старались закутаться в пушистые белые полотенца. Шли они в том же направлении. Вдруг послышалось ругательство, и одну из них оттолкнули. Она едва не упала мне под ноги, но её спасла моя внезапно прорезавшаяся реакция. Я подхватил девушку под руки и замер, не зная, что делать дальше.
— И нечего ходить за нами, белянка! — послышалось грубое напутствие от «подруги».
Девушка повернулась ко мне, и я вздрогнул. Оказывается, мне посчастливилось поймать саму Авеллу Кенса. Я привык видеть ее этаким одуванчиком, а сейчас она мало того, что была не в платье и не в форме, ещё и пышные волосы мокрыми сосульками свисали на полотенце.
В первый миг было похоже, что она расплачется, но вот извечная улыбка осветила лицо.
— Мортегар! — воскликнула она и стиснула меня в объятиях. — Как же я соскучилась! Ты ведь не будешь больше пропадать? Занятия скоро начнутся.
— Не планировал пропадать, — улыбнулся я, аккуратно её отстраняя под тяжёлым взглядом Натсэ.
Лореотис ушёл вперёд, полагая, что уж тут-то я разберусь без его помощи. Девчонки тоже почти исчезли за поворотом, но что-то их остановило.
— Извольте объяснить, — услышал я сочащийся ядом голос Герлима, — что за недопустимое поведение?
Девушки что-то забубнили в ответ, но Герлим оборвал их оправдания:
— Меня не интересует, что вы думаете. Здесь военная академия, а не дом досуга. Если желаете хвастаться своими телами, я с великой радостью препровожу вас в то место, где вас оценят по достоинству и не дадут умереть с голоду. Сейчас вы все назовёте мне свои имена и получите свои первые взыскания. Нарушение придётся отработать, вымоете сегодня первые три этажа академии. Молчать! — взвизгнул он, когда поднялся ропот. — И чтобы никаких рабынь! Я лично проконтролирую. А теперь — имена.
Девушки сокрушенно назвались по очереди. Последняя, представившись, оглянулась и ткнула в нашу сторону пальцем.
— А еще Авелла Кенса, вон она! Запишите её!
Герлим растолкал девушек и подошел к нам. Мы честно смотрели ему в глаза. Он злобно сверлил взглядом мой плащ, который я, смекнув, чем дело пахнет, успел перевесить на Авеллу. Она была ниже меня, и плащ скрывал её от плеч до ступней, даже по полу волочился.
— Что, хотите залезть ей под плащ? — язвительно спросила Натсэ.
Герлим зыркнул на неё с такой яростью, что даже у меня сердце ёкнуло. А Натсэ ничего — стоит себе, улыбается.
— Не забывайся, рабское отродье! — зашипел Герлим. — Кто дал тебе право подавать голос?
— Я — раб-телохранитель, — ответила невозмутимая Натсэ. — У меня есть привилегия заговаривать первой.
— Со своим хозяином!
— А я к нему и обращалась. — Натсэ сверкнула на меня глазами и добавила: — Бабник!
Я поперхнулся воздухом от такой несправедливости бытия, но промолчал. А Герлима начало потряхивать. Теперь он смотрел на меня. Смерил взглядом, задержался на мече и, наконец, уставился в глаза.
— Господин Мортегар, — заговорил он. — Сэр Мортегар. Сама галантность и благородство. Рыцарь Ордена. Главная надежда клана Земли.
Вот это было что-то новенькое. Я, конечно, понимал, что из того, чего я не знаю об этом мире, можно построить мегаполис, и еще останется на шалаш, но вот «главная надежда» — это неожиданно.
— Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — продолжал змеиться Герлим, подходя ближе. — Вас тут искали, о вас беспокоились.
Глазенки лысого уродца горели ненавистью.
— Да, — откашлялся я. — Ну, вы знаете… Дела. Нужно было порешать всякое. Неотложно.
— Как я вас понимаю, — приложил руку к груди Герлим. — Дела, которые нужно решать — мне это так близко. Я вот тоже всё пытаюсь решить одно дельце. Странные вещи творятся в академии. Исчезают рабы, преподаватели, студенты… Кто-то во всём этом виноват, и я найду способ до него добраться.
— Как найдёте — зовите меня, — кивнул я. — Хочу посмотреть в глаза этому мерзавцу.
— О, непременно, непременно, сэр Мортегар. Вы первым узнаете.
— Благодарю за доверие, учитель! — Я поклонился и попробовал обойти Герлима, но он выставил руку вперёд, упёрся мне в грудь. На запястье ему тут же мягко опустился кончик меча Натсэ, но Герлим на это внимания не обратил.
— Ещё кое-что, сэр Мортегар. Глава клана, он же ректор академии очень хочет вас повидать завтра. Не соблаговолите ли вы заглянуть к нему утром?
— Обязательно, — сказал я, и Герлим, наконец, удалился.
— Жуткий какой, — пискнула Авелла, кутаясь в мой плащ. — А ты меня опять спас, Мортегар.
— Опять? — удивился я.
— Да… — вздохнула Авелла, и я вдруг понял, что она знает о том моём разговоре с её отцом. Подслушивала? Она же маг Воздуха. Наверняка могла использовать какое-то заклинание.
— Я, наверное, переоденусь, — сказала Авелла. — Можно верну плащ потом?
— Когда отдашь — тогда отдашь, — улыбнулся я.
Авелла зарылась в плащ носом и понюхала.
— Дымом пахнет. Ты сидел у костра?
— П-почти, — промямлил я.
Авелла убежала вперёд. Злобные девчонки пропустили её, не тронув. Должно быть, осознали тот факт, что она в дружбе с рыцарем и его телохранительницей. Вот и правильно, стервы, нечего маленьких обижать! Да чтоб вы знали, есть такие миры, где голубоглазые блондинки — эталон красоты, вот!
Натсэ убрала меч в ножны, и мы пошли в столовую. Натсэ дулась. Я потихоньку уже начал разбираться в женской психологии и понял, что дело во мне.
— Ну прости, — сказал я. — Я не хотел с ней обниматься, так само вышло.
Натсэ покосилась на меня, вздохнула и снизошла до объяснений:
— Плащ мага — это очень личная вещь. Если ты одалживаешь его девушке, то это знак твоего величайшего к ней расположения.
— Да глупости! — возмутился я. — Это ведь просто плащ! — Я остановился и, повернув Натсэ к себе, взял ее за руки. — Помнишь, он ведь и на тебе был. Ну, тогда…
Она потупила взор, и я осекся. Дошло.
— Так в этом и дело?
Натсэ прикусила нижнюю губу.
— Слушай, ну прости. Я не знал.
— Я всего лишь рабыня, хозяин… — скромно протянула Натсэ.
— Перестань! — застонал я. — Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?
— Хм… — Натсэ задумалась и вдруг решительно посмотрела на меня. — Хочу купальник! Такой же, как у них.
— Да хоть два, — сказал я с облегчением.
— Тогда один красный и один чёрный.
Лихо. Поздравляю, Мортегар, теперь ты — ну вот ни разу не подкаблучник. Однако, прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что никакого отторжения ситуация во мне не вызывает. Напротив, я был рад, что Натсэ у меня чего-то попросила. Я был рад каждому её выходу за рамки отношений «раб — хозяин».
— Идём, — дернула она меня за руки. — Пора меня кормить.
День прошел незаметно. Мы пообедали, пошатались по академии, пытаясь высмотреть в толще воды приближающуюся флотилию клана Воды. Натсэ под шумок, кажется, перезнакомилась со всеми рыбами. Они даже начали её узнавать и переплывали от окна к окну.
Наконец, стемнело. После ужина мы вернулись в комнату вместе с Ямосом. Мы с ним интеллигентно встали лицом к окну, позволяя Натсэ переодеться ко сну за нашими спинами. На столе горели свечи, за окном было темным-темно.
— А можно открыть окно? — попросила Натсэ.
— Да там всё равно рыб не видно, — закатил я глаза.
— Да нет же. Просто я отражаюсь в стекле.
Ямос послушно отворил окно, и сзади послышалось шуршание.
— Слушай, Морт, — заговорил Ямос. — Ты же серьезно тогда сказал, насчёт раба?
— Абсолютно. Как плотину опустят — сходим на рынок. У меня тоже там дела есть.
И тут меня осенило:
— Слушай! — воскликнул я. — Ты ведь хотел рабыню, девушку?
— Ну, было дело, — почему-то смутился Ямос.
— Если пообещаешь, что будешь хорошо к ней относиться, я тебе уступлю свою.
— Свою? — изумился Ямос и чуть было не повернулся, но я быстро схватил его за подбородок и заставил продолжать созерцать речные глубины.
— Чего? — сдавленно произнесла Натсэ.
— Да нет! — махнул я рукой. — Не тебя, конечно. Тавреси! Я купил её перед экзаменами, она сейчас где-то у толстяка-работорговца. Понятия не имею, что с ней делать.
— Тавреси… — повторил Ямос. — Красивая?
— Нормальная, — пожал я плечами.
— Крррруть, — протянул он. — И сколько я тебе буду должен?
— Да… Придумаем что-нибудь.
Ямос хотел сказать ещё что-то, но не успел. Из темноты вдруг появилось лицо.
— ***! — крикнул я, шарахнувшись от окна.
Ямос тоже испугался, но воздержался от высказываний.
Лицо приблизилось. Теперь я увидел, что оно принадлежит девушке, облачённой в странные облегающие одежды. Мне даже показалось сперва, что она голая. Её светло-зеленые длинные волосы колыхались в воде.
— Пф! — сказала она прямо в воде, выпустив изо рта струйку пузырьков. — Никакая не ***, а дочь главы клана, между прочим. Мужлан! Было бы на что смотреть.
И она изящно, как русалка, уплыла куда-то вверх.
— Обалдеть, — выдохнул Ямос. — Клан Воды прибыл…
До принудительной блокировки дверей ещё оставалось время, и мы, не сговариваясь, бросились вниз, к главному входу. Толпы не было, никто ничего не знал. Видимо, та девица заглядывала не в каждое окно. Единственными, кого мы встретили, были злые и красные «подружки» Авеллы, ползающие по полу второго этажа с вёдрами и тряпками.
Мы пронеслись через половину академии и остановились наверху лестницы, спускающейся к двери. Натсэ дернула нас с Ямосом за плечи, и мы отошли за перила, скрылись в тени. Факелы здесь погасли. Тяжело за ними уследить, когда ты не маг Огня. Хе-хе, сами виноваты, не надо было целый клан выреза́ть. Глядишь, жили бы сейчас, как люди.
Возле двери стояли двое. Ректор и — внезапно — Мелаирим. Они смотрели на глухую каменную стену, будто ждали чего-то.
Дождались. На камне проявилась огромная руна Земли. Ректор щелкнул пальцами, и камень раздался в стороны. За ним, непроглядно чёрная, стояла вода. Но вот из неё выдвинулась сперва нога, потом — зеленый плащ, а следом и весь маг целиком. Настоящий морской старец, подумал я. Худой, что было заметно даже несмотря на плащ, с зеленоватыми волосами и такого же цвета бородой. Он вышел сухим из воды в буквальном смысле этого слова.
Миг спустя рядом с ним появилась уже знакомая мне девица. Теперь я мог рассмотреть её наряд повнимательнее. Герлиму бы понравилось это обтягивающее нечто. Не то комбинезон, не то непонятно что вообще. Не было видно ни швов, ни застёжек. Интересно, как она раздевается?..
Волосы у девушки были мокрыми, с них ручьями стекала на пол вода. А вот на костюме не задержалось ни капли, насколько я мог заметить с такого расстояния.
Она подняла правую руку. Я успел заметить голубую печать на тыльной стороне ладони. Волосы девушки зашевелились, будто на них подул ветер, и вдруг стали совершенно сухими, пышным облаком окружили голову. Потом вода, успевшая стечь на пол, собралась в шар и переместилась девушке на ладонь. Одновременно со стариком они поклонились, и Мелаирим с ректором ответили на поклон.
— Рад приветствовать вас в моей цитадели, господин Логоамар, — проговорил ректор. — Надеюсь, ваш путь был благополучен?
— Благодарю, вполне, — несколько тонковатым голосом отозвался морской старец. — Позвольте представить мою дочь. Сиектян из рода Нимо.
— Как он её назвал?! — зашептал я, выпучив глаза. — Сиек-тян?
Ямос пожал плечами, а Натсэ спросила, что меня так смущает.
— Это сложно объяснить, — пробормотал я. — Ладно, будем считать, что мне послышалось.
Тем временем внизу закончились приветствия и любезности.
— Где же ваша свита? — спросил Дамонт.
— Они остаются на кораблях.
— Помилуйте, это же неудобно. Мы приготовили комнаты для всех, кто вас сопровождает.
Логоамар кивнул, будто лишь того и ждал, и, повернувшись ко входу, начертал на воде какие-то слова, которые тут же исчезли.
— Они прибудут, — сообщил он. — Когда состоится совет?
— Завтра в девять, — ответил Дамонт. — Надеюсь, вы успеете хорошо отдохнуть?
— Об этом не волнуйтесь. В моём возрасте много отдыхать опасно. Увлечёшься — и не заметишь, как течение унесло тебя к Большой Воде.
— Бросьте, Логоамар, — подал голос Мелаирим. — Вы ещё нас всех переживёте.
Логоамар улыбнулся, но заметил:
— Ты и вправду выглядишь скверно, старый знакомец.
— Небольшая простуда, — отмахнулся Мелаирим. — Давайте я покажу ваши покои, а Явета пока позаботится о вашей свите. Явета! — крикнул он, и в поле нашего зрения вошла комендантша общежития. Она остановилась у входа и кивнула, дав понять, что готова исполнять обязательства.
Остальные четверо, включая Сиек-тян, пошли к лестнице. Мы затаились, полагая, что гостей поведут по освещенной половине. Убегать уже было как-то неудобно, наверняка услышат. Эх… И выглядим-то как попало. Мы с Ямосом без плащей, Натсэ вообще в пижаме и босиком. Да и ладно. Сиек-тян, вон, вообще считай что голая.
Она как раз прошла мимо, так и держа в руке прозрачный водяной шар, будто колдунья.
Мелаирим задержался и, когда все свернули на освещённую половину лестницы, шагнул в нашу сторону.
— Что вы здесь делаете? — тихо, но грозно спросил он. — Комнаты закрываются через десять минут.
— Простите, почтенный Мелаирим, — пролепетал Ямос. — Скажите, а что, будет совет всех кланов? Он был в последний раз ещё до моего рождения!
Мелаирим перевёл на Ямоса тусклый взгляд и сказал:
— Совета всех кланов не будет уж больше никогда. Иди в комнату! Оставь нас ненадолго.
Ямос предпочёл подчиниться. Как только его шаги стихли, я спросил Мелаирима:
— Вы как?
Он скривился:
— Передай своему новому другу, что я не нуждаюсь в его помощи. Не желаю его больше видеть.
— Вам же постоянное «переливание силы» нужно.
— Вообрази, Мортегар, я тоже немного разбираюсь в магии. Всё под контролем. Я превращаю магию Земли в огненную.
— И в результате толком не можете управлять ни одной из стихий, — вклинилась в разговор Натсэ. — Умно. Как говорят маги Воздуха: гордую птицу пнёшь с обрыва — она крыльев не расправит.
— Избавь меня от своих поговорок, — пробормотал Мелаирим; выглядел он и правда изможденным донельзя. — Я сам решу свои проблемы. Мортегар, ты знаешь, что завтра должен предстать перед советом?
— Слышал, — кивнул я. — Но понятия не имею, что говорить.
— Смотря что спросят. Будут задавать вопросы о том, где ты жил, — отмалчивайся. Безродные маги обычно не любят говорить о прежней жизни среди простолюдинов, это не вызовет подозрений. И надень свои перчатки!
— Ясно, — кивнул я. — Как Талли?
Мелаирим совсем поник.
— Хорошо, наверное, — пробормотал он и вдруг усмехнулся: — Просила передать тебе, что уже почти не сердится. Завтра я верну её сюда.
— Так быстро? — вырвалось у меня.
За миг до того, как Мелаирим развернулся и ушёл, мне почудились слёзы в его глазах.
— Морт, — подергала меня за рукав Натсэ. — Опоздаем.
С тяжёлым сердцем я последовал за ней. Лишь бросил прощальный взгляд вниз. Там как раз начали прибывать маги Воды. Один за другим они входили в академию. Одни были в обычной одежде зеленоватых тонов, другие — в костюмах, подобных тому, что был на Сиек-тян. Все они вежливыми поклонами приветствовали Явету.
По лестницам я бежал, думая одну мысль, которая странно меня тревожила. У магов Земли волосы были чёрными или, по крайней мере, тёмными. У магов Воздуха — белыми. У магов Воды — зеленоватыми или синеватыми. А маги Огня? Какими они были?
Сам не знаю, почему меня это так волновало.
Утром, после завтрака и душа, со мной случилась странная вещь. Это был как раз тот краткий период в сутках, когда мы с Натсэ разделялись. Она направлялась в душевую с рабынями, а я шёл в свою комнату, планируя немного посидеть и собраться с духом перед визитом к ректору.
— Эй, ты! — окликнули меня.
Я повернул голову.
— Да, ты. Иди сюда.
Это была Сиек-тян. Она сидела в одиночестве в одном из многочисленных залов и странно на меня смотрела. Сегодня она была одета проще — в платье зеленого цвета, оставлявшее открытыми только икры. На правой ладони она подбрасывала водный шарик.
Я сделал несколько шагов в её сторону и остановился. Подумав, на всякий случай отвесил поклон. Блекло-зеленые глаза внимательно за мной наблюдали.
— Прошу прощения за то, что вчера ночью так грубо высказался в вашем присутствии, госпожа Сиек-тян, — сказал я, не придумав ничего лучше.
— Как ты меня назвал?! — вся как-то окрысилась она.
Я повторил.
— Это одно слово, — процедила она сквозь зубы. — Потрудись хотя бы научиться его верно произносить.
— Сиектян, — сказал я со всем возможным смирением.
Как бы потактичнее свалить, чтобы не вызвать негодование клана Воды? Может, прикинуться, что у меня живот скрутило?
— И что? Нравится? — наседала зеленоглазая девица.
— Что? Имя? Ну, да, по-моему, звучит очень красиво. И очень к вам подходит.
В последнее время слишком много красавиц относились ко мне с невероятной нежностью. Я уж было начал забывать, что я — жалкое ничтожество, не достойное даже плевка. Комплименты, вон, делать научился… Как хорошо, что появилась красавица Сиек-тян и напомнила мне, как обстоят дела.
В ответ на мои слова она так скривилась, что на миг от красоты её не осталось и следа. А потом вдруг размахнулась и швырнула в меня своим шариком.
Я зажмурился, ожидая удара. Но ощущение было такое, будто мне в лицо выплеснули стакан воды. Я открыл глаза. Сиек-тян стояла передо мной, тяжело дыша.
— Нравится? — выкрикнула она.
Руна вспыхнула на ее руке, и я почувствовал, как вода меня покидает. Она вновь собралась в шарик на ладони Сиек-тян, а миг спустя опять полетела мне в лицо.
— Нравится?! На! На! Получи! Грязное животное!
Наконец, забрав свою воду, она молча убежала, оставив меня стоять с раскрытым ртом.
— И что это вообще было? — спросил я.
Какой бы низкой ни была моя самооценка, полностью списать произошедшее на себя я не мог при всём желании. У Сиек-тян явно было что-то глубоко личное.
— Может, они так здороваются? — послышалось сзади.
Я развернулся и оказался нос к носу с Ямосом. Тот пожал плечами. Выглядел он не менее обалдевшим, чем я.
— Скорее прощаются, — попытался я пошутить, но получилось как-то вяло.
Авелла заглянула к нам в комнату, когда я уже собирался выходить.
— Успела! — воскликнула она. — Как хорошо, что почтенный Герлим при мне упомянул о вашей аудиенции. Вот, Мортегар, мы с Ганлой постирали и выгладили его. — Она протянула мне аккуратно сложенный плащ.
Натсэ проигнорировала появление Авеллы, а Ямос, который только что валялся на кровати и зевал, вскочил на ноги и вытянулся, постаравшись придать лицу выражение благородной скуки. Смешно получилось.
— Да не стоило так торопиться, — сказал я, набрасывая плащ.
— Как! — воскликнула Авелла. — Мыслимое ли дело — прийти на встречу магов без плаща!
Я улыбнулся. Натсэ только фыркнула с подоконника. Присутствие рабов на подобных встречах не предусматривалось, и ей предстояло дожидаться меня в комнате. Она, впрочем, не расстроилась. За окном плавали рыбки, и Натсэ крошила им кусок хлеба, который утащила из столовой.
— А это что? — Я заметил на подкладке белый рунический рисунок.
— Это… — Авелла покраснела. — Я полагала хоть немного отблагодарить вас за вашу доброту. Если не нужно — я всё уничтожу, это совсем не трудно.
— Да что это?
— Это небольшая хитрость магов Воздуха. Вот возьмите свой меч.
Она сама подскочила к шкафу, у которого стоял меч, и подала его мне.
Меч, который принадлежал её брату.
— Уберите его под плащ, мысленно или вслух сказав: «Хранение».
Я подчинился.
— Эй! — воскликнул я. — Куда он делся?!
Меч попросту исчез из моей ладони.
Авелла хитро улыбнулась:
— А теперь используйте магическое сознание, посмотрите, там должно появиться «Хранилище».
Магическое сознание… Вот как, оказывается, правильно называется мой интерфейс. Я пробежался по нему и обнаружил, что и вправду где-то рядом с магическим расширением памяти оказалось Хранилище. Мысленно «кликнув» на него, я увидел миниатюрное изображение меча. Сунул под плащ руку, и пальцы сомкнулись на рукояти.
— Обалдеть! — воскликнул Ямос. — Я тоже такое хочу!
Авелла не на шутку смутилась.
— Понимаешь… Я не должна здесь пользоваться магией Воздуха. Папа этого не одобрит. Он будет на совете, и… Мортегар, не говорите никому, что эти руны нарисовала я.
Она сцепила перед грудью руки и так жалобно на меня посмотрела, что у меня сердце защемило.
— Можно подумать, в академии учатся ещё штук пятьсот магов Воздуха, — проворчала Натсэ.
— Никто не узнает, — пообещал я Авелле и спрятал меч обратно. Почему бы и нет, собственно. Мало ли, зачем может пригодиться на совете меч. Бутылку открыть, там…
— Я не очень сильный маг, — продолжала каяться Авелла. — Вы сможете убрать в хранилище только пять предметов. Но зато они не будут ничего весить. Их хранит Воздух.
— Спасибо, — кивнул я и добавил, глядя в сторону: — Как брат?
— Хорошо. Кости срастаются быстро.
Я отважился посмотреть ей в глаза и не нашёл в них упрека.
— Ты ни в чём не виноват, — шепнула Авелла. — Это был честный бой, мне говорили.
Ну как, честный… Нет, ну я даже не знаю. Правила, конечно, не запрещали пользоваться субличностями. Что ж, если из меня сделали психа с раздвоением личности, я уже и в рыцари поступить не могу?!
— Эх, жаль, что у неё есть жених, — вздохнул Ямос, когда Авелла убежала.
— И это всё, о чем ты думаешь? — с горечью спросил я.
Ямос посмотрел на меня с недоумением.
— Меня вызвали на совет всех кланов, который в последний раз состоялся до твоего рождения. Даже ничего не объяснили. А что если я вообще не вернусь?
Ямос мгновенно посерьезнел. Подошел ко мне и с силой долбанул кулаком в плечо.
— Ты справишься, Морт! Ты их всех порвёшь, Морт! Будь сильным, Морт!
— Так-то лучше, — проворчал я, потирая плечо.
С Натсэ мы простились взглядами.
Пока дух Ардока вёл мои ноги к кабинету ректора, я смотрел по сторонам. В академии опять было суетно и опять ловкие люди делали лёгкие деньги. Но если в прошлый раз хозяева комнат брали мзду за возможность посмотреть в окно на подводный мир, то теперь было веселее.
Маги с зелеными волосами стояли в каждом зальчике и за деньги рисовали желающим руны Воды на плоских дощечках.
— Один час! — то и дело слышал я наставления. — Ни минутой больше.
— И дышать можно будет? — доносились вопросы.
— Ну ясное дело! В том и смысл. Дышать можно и одежда не промокнет. Главное печать при себе держать. В кармане, а лучше в руке. Уронишь — всё. Греби во все лопатки.
От одной из таких толп отделился сияющий Лореотис. Увидев меня, помахал дощечкой с руной.
— Сваливаю отсюда, — сказал он вместо приветствия. — Ты куда? На совет?
Я кивнул.
— Не дрейфь! — Лореотис врезал мне кулаком в то же плечо, что и Ямос. — На таких собраниях смертные приговоры не выносят. Скорее всего бредни Наллана там и не упомянут, там про другое.
— Про что?
— Вот ты мне потом и расскажешь. Заходи, как плотину уберут, я ночами дежурю, днём всегда дома. Мелаирим как?
Я пожал плечами:
— Выдумал какую-то ерунду с переливанием силы из пустого в порожнее. Просил передать, что вас видеть не хочет.
— А, — усмехнулся Лореотис и кивнул. — Ну да, понятно. Ладно, пусть развлекается. Если что — свисти.
И мы с ним разошлись в разные стороны.
За окнами вместо рыбок начали проплывать одетые парни и девушки. Представляю, как это взбесит Натсэ. Надеюсь, хоть не пырнёт никого мечом через окно от доброты душевной.
С такими вот мыслями я подошел к стене, отделяющей кабинет ректора от остальной академии. Надел перчатки без пальцев, коснулся стены. На ней тут же появилась чёрная руна, а перед глазами всплыла надпись:
Стена раскрылась, и я, глубоко вдохнув, сделал шаг внутрь.
Кабинет у Дамонта оказался размером со столовую, ну, может, чуть меньше. Посередине каменного помещения, в котором не было даже ковров, стоял длинный овальный стол. Внезапно — деревянный. За столом оказалось всего несколько человек. Это меня немного озадачило. Я почему-то воображал целую толпу разношерстных магов, которые будут с пеной у рта друг друга перекрикивать и потрясать важными документами.
За столом сидели: глава клана Земли Дамонт, уже известный мне Логоамар, отец вспыльчивой Сиек-тян и глава клана Воды по совместительству. К этим двум я был толерантен и где-то даже симпатизировал, а вот трое других…
Во-первых, на меня грозно блеснуло пенсне господина Тарлиниса из рода Кенса. Во-вторых, мне улыбнулся глава клана Воздуха Агнос. И эту улыбку я бы стерпел, может, даже улыбнулся бы в ответ, но она для меня слилась с улыбкой мага, который сидел рядом. Искар. Тот самый мудак, из-за которого Натсэ попала в рабство к такому недоделку, как я.
— Сэр Мортегар, — поднялся Дамонт, сидящий во главе стола. — Благодарю, что откликнулись на приглашение. Прошу вас, присядьте и подождите несколько минут, мы не успели решить текущие вопросы.
Я поклонился, выражая подобающее почтение столь высокому собранию, и подошел к столу. Не знаю, насколько это было прилично, но я выбрал место прямо напротив Дамонта.
— Нет-нет, сэр Мортегар, — улыбнулся он мне, когда я отодвинул деревянный (!) стул. — Прошу сюда.
Вот это уже было ого. По левую руку от Дамонта сидел Тарлинис, а место по правую пустовало. Туда и указывал Дамонт.
Я обошел стол и уселся между Дамонтом и Логоамаром. «Морской старец» добродушно мне улыбнулся и тут же перевел взгляд на Дамонта.
— Давайте признаем, — заговорил он извиняющимся тоном, — Вода зависит от Земли куда меньше, чем Земля от Воды.
— Возможно, — кивнул Дамонт. — Однако, насколько я знаю, вы все так же активно продолжаете пользоваться плодами Земли. Угодья на берегах ваших владений…
Логоамар скривился и поднял руку, как бы прося Дамонта помолчать. Тот умолк.
— Друг мой, Дамонт. Давай говорить без обиняков. Мы вполне способны прокормиться дарами моря. То, что родит суша, — приятное лакомство и не больше. Признаюсь, я изначально заключил контракт только из желания оказать услугу. Все, чего я хочу сейчас, — это немного пересмотреть условия.
— Немного… — грустно усмехнулся Дамонт. — После последнего пересмотра мы лишились горячей воды в душевых. Это ерунда. Однако сейчас вы просите невозможного. Оставить город без привычных удобств… Это серьезно ударит по нашему положению.
— Но ведь вы еще кое-что от нас получите. У вас возникла проблема с болотами — мы ее решим буквально завтра.
— Природа этой проблемы носит магический характер.
Логоамар вздохнул:
— Что ты хочешь от меня услышать, Дамонт? Да, я заметил, что стихии начинают набирать силу. Это нередко выливается в такие вот досадные недоразумения. Мы пережили несколько тайфунов, один из которых потревожил даже мой дворец… Однако куда направляется эта сила — мне неведомо. Точно не в наши жилы. Магии становится всё меньше. Магический ресурс серьезно проседает даже у меня, и я не могу приписать это одной лишь старости. Ходят слухи о магах, у которых самопроизвольно понизился ранг…
Тут все присутствующие скорбно закивали. Я с интересом впитывал сведения. Вот она какая — магическая политика.
— Ходят и другие слухи, — заговорил Агнос. — О безродных, которые рождаются в семьях простолюдинов и обладают огромным магическим потенциалом. Слухи множатся, ветер носит их и приносит к моим ушам.
— К сожалению, — проворчал Тарлинис, — ни одного такого уникума заполучить не удалось. По слухам, они примыкают к этому таинственному «клану Людей». Пока еще не было стычек с ними, мы ничего о них не знаем, но… — Он развел руками. — Дыма без Огня не бывает.
Он посмотрел на меня, сказав это, и деревянный стул с мягким сиденьем тут же сделался жутко неудобным. Я поерзал, стараясь выглядеть равнодушным. Это мне удавалось недолго.
— А что если я скажу вам, — сказал Дамонт, обводя взглядом собравшихся, — что у нас получилось отыскать одного уникума? И он сейчас сидит рядом со мной.
Я вздрогнул. На меня уставились все. Кажется, они изумились не меньше моего.
— Он?! — Тарлинис до хруста сжал кулаки. — Глава, да вы издеваетесь!
— Нисколько, — спокойно откликнулся Дамонт. — Вспомните, что говорят слухи об этих безродных. Обычные люди, обычное детство, но где-то в шестнадцать-восемнадцать лет начинают проявлять сильнейшие магические способности. Например, в одной деревеньке вспоминают мальчишку, семья которого лишилась последней лошаденки. Тогда он взял плуг и пошел с ним по полю. Меньше чем за час вспахал всё и даже не устал. Потом его семья сняла самый лучший урожай. Только вот мальчик его не увидел. Однажды ночью к нему в дом пришел странник, о чем-то с ним говорил до рассвета, а утром они ушли. Навсегда.
— И что же здесь общего с господином Мортегаром? — сквозь стиснутые зубы произнес Тарлинис.
— Возраст, — начал загибать пальцы Дамонт. — Сила Земли, благодаря которой он дважды мгновенно перенесся сквозь толщу земли в ее святилище. Да, конечно, там были задействованы странные руны, но даже с рунами… Господин Тарлинис, у вас — седьмой ранг. Вы можете мгновенно перенестись сквозь землю, скажем, на версту?
Тарлинис потупился, покашлял в кулак.
— Ну… Может, не мгновенно…
— Вот видите. Добавим сюда то, что произошло на вступительных испытаниях. Я надеюсь, сэр Мортегар не откажется повторить нечто подобное? Вы сами можете убедиться: у него нулевой ранг, и дерево заклинаний закрыто, поскольку обучения он еще не начал. Сэр Мортегар, прошу вас.
Ректор Дамонт положил передо мной камень с руной, такой же, как на экзамене.
Теперь понятно, почему Мелаирим велел надеть перчатки. Предусмотрительный…
Я взял камень в руки. Повертел его, внимательно разглядывая.
В этот раз всё получилось легче. Две стихии внутри меня будто переплелись в единое целое, и контуры камня расплылись.
— Быть не может! — задохнулся Тарлинис.
Подумаешь. Видел бы ты, как я на машинке вышиваю!
Я до скрежета стискивал зубы, вглядываясь в камень, который постепенно принимал нужные мне очертания.
А я уже закончил. Всё-таки первый Огненный ранг, да и печать Земли на руке явно не помешала.
Все молча смотрели на моё произведение. На столе стояла миниатюрная каменная лошадка, запряженная в каменную повозку. Лошадь «сфотографировали» в движении: она подняла переднюю ногу и готовилась ее опустить.
Возницы не было, на него не хватило камня.
— Теперь я тебе верю, мой дорогой друг, — прошептал Логоамар и потер лицо дрожащими ладонями.
Маги Воздуха смотрели на меня, как на… Нет, я не знаю, как на что. Наверное, примерно так же я смотрел на Авеллу при первой встрече. Тарлинис же побледнел и снял пенсне, будто надеясь, что это оно его подвело, и сейчас лошадка исчезнет.
— Вот причина, по которой я сделал эту встречу такой секретной, — заговорил Дамонт. — Все мы понимаем, что это означает. И решение, которое мы примем… Оно тоже будет не для всех. Это вынужденная мера, и если мы на нее пойдём, то, разумеется, постараемся сохранить в тайне от всех. По крайней мере, пока.
Тарлинис схватился за голову.
— Ну почему именно он?!
Дамонт повернулся к нему.
— Я слышал о вашем конфликте с сэром Мортегаром, любезный Тарлинис. Замечу, что всё это было лишь одним большим недоразумением. Я уверен, у вас хватит достоинства, а у сэра Мортегара — благородства предать этот нелепый случай забвению. К тому же он, как я слышал, неплохо ладит с вашей дочерью.
— Моя дочь — и он! — застонал Тарлинис.
Да что здесь происходит?! Я даже перестал пытаться делать умный вид. Хотел подать голос, что-то спросить, но не решался. Я всё же был несколько придавлен осознанием того, насколько важные люди сидят здесь. Маги, способные одним щелчком уничтожить меня.
— А как насчет обвинений, которые выдвинуты против него? — Тарлинис, казалось, цеплялся за ниточку.
— Подозрений, — отрезал Дамонт. — Для обвинений там многого не хватает. При всем моем уважении к служителю Наллану, он уже не в первый раз гоняется за своими фантазиями. Вспомним хотя бы его «войну» с Мелаиримом. Что в итоге? Мелаирим добровольно пошел на пытку огнём, после чего получил от Наллана формальные извинения. А ожоги пришлось залечивать несколько месяцев. На это время я остался без помощника. Зато Наллан потешил свое воображение.
Сколько нового я узнаю о Мелаириме! Нет, это положительно интересный человек.
— А Герлим? — не отставал Тарлинис. — Его сын мёртв!
— Его сын, родившийся без способностей к магии и к тому же идиотом, действительно мёртв, — согласился Дамонт. — И рабыня Герлима действительно объявилась вновь, не помня о произошедшем ровным счетом ничего.
— Действительно? — вскинул голову Тарлинис.
— Действительно. Ею владеет ваша дочь. Кого же я должен заподозрить в нападении на Герлима? К Мортегару оно привязано лишь о-о-очень смутным описанием его рабыни.
— Вы обвиняете меня? — в ужасе прошептал Тарлинис.
— Я не обвиняю, — поморщился Дамонт. — Я лишь говорю, что некоторые вещи было бы полезно предать земле. Мне не очень жаль Герлима. Если вы с ним хоть немного знакомы, то должны меня понять. С ним было связано несколько очень тёмных историй… Что ж, теперь в центре тёмной истории оказался он сам. Возможно, в этом есть некая высшая справедливость.
— Дамонт! — подал голос старец Логоамар. — Я готов продлить контракт без изменений. Нет, даже верну горячую воду вашим студентам…
— И жителям города, — быстро сказал Дамонт.
— Да! Жители города Сезан тоже получат горячую воду, — без колебаний согласился «морской старец». — Продлим контракт на сто лет. Если я смогу увидеть, как воскресает мой род, как поднимает голову мой клан… Я умру счастливым, Дамонт!
— Возможно, нам удастся ухватить стихии за хвост и повернуть к новому расцвету, — задумчиво сказал глава клана Воздуха. — У меня нет дочерей, но у моего друга, — он посмотрел на Искара, — есть воспитанница.
— Первым буду я! — стукнул кулаком по столу Логоамар. — Моя Сиектян.
Он повернулся ко мне и горячо заговорил, будто пытаясь продать мне сомнительный товар:
— Вы видели мою дочь, сэр Мортегар? Второй ранг, половина заклинаний ей не даётся. Она выходит в стихию в плавательном костюме! Дочь главы клана!
— Сочувствую, — пробормотал я. — Но костюм ей идёт…
— Значит, она вам нравится? — «Морской старец» схватил меня за руку.
Ну что можно ответить на такой вопрос. Да, Сиек-тян была красавицей, но характер её меня абсолютно не прельщал. Будь мы с ней одни на необитаемом острове, я бы, может, и влюбился без памяти, но у меня была Натсэ. И Авелла. И Талли. Три девушки, которые как-то гармонично замкнули на себя весь мой мир, и благодаря этому волшебному «кольцу» я впервые мог смотреть на прочих красавиц трезвым взглядом.
— Конечно, — сказал я, и Логоамар засмеялся радостным смехом.
— По правде говоря, я думал, что для начала сэр Мортегар сделает честь роду Кенса, чтобы окончательно похоронить все распри, — задумчиво произнес Дамонт.
— Об этом не может быть и речи! — Логоамар встал, продолжая держать меня за руку. — Юноша, вы хотите погостить в моем подводном дворце?
— Подводном? — В этот момент я представил, как будет пищать от восторга Натсэ и улыбнулся.
— Оно и к лучшему, — решился на что-то Дамонт. — Авелле всё равно нужно сперва закончить обучение.
— Да Огонь с ним, с её обучением, — отмахнулся Тарлинис. — Из неё всё равно ничего путного не выйдет. Но я готов подождать год. Возможно, она хоть немного повзрослеет за это время.
— Два года, — уточнил глава клана Воздуха.
Тарлинис повернулся к нему, грозно надвинув на нос пенсне.
— Нет, — сказал веское слово Дамонт. — Второй год будет посвящен Земле. Род Кенса заслужил это.
— Тогда мы могли бы быть первыми, — не унимался воздушник. — Любезный Дамонт, вы опасаетесь разрыва контракта с Водой, но вспомните и о наших контрактах.
— Господа, господа! — поднял руки Дамонт. — Давайте не будем сходить с ума. Нам в руки попало сокровище, и мы уже готовы за него передраться, как простолюдины. Дабы ничья гордость не была ущемлена, предлагаю сэру Мортегару самому определить очередность.
— Справедливо, — впервые подал голос Искар и улыбнулся мне: — Хотите погулять по Летающему Материку, сэр Мортегар? Считанные единицы из магов Земли могут похвалиться такой честью.
Засунь себе эту честь знаешь, куда… Так я и потащил Натсэ к тебе в гости, жди-дожидайся.
— Подводный дворец, морские глубины! — пищал в ухо Логоамар.
— Да в чем дело? — не выдержал я. — Чего вы все от меня хотите?!
Все смущенно умолкли, и только Искар звонко рассмеялся:
— Сэр Мортегар, это такая щекотливая ситуация… Мы хотим от вас возрождения кланов. По непонятным причинам древние рода угасают, магия покидает их. А в вас магии — хоть ложкой ешь. Вам не предлагают жениться, не подумайте дурного. Речь идёт исключительно о зачатии детей. Сам этот факт останется тайной. Вы ничего не теряете, лишь получаете возможность каждый год наслаждаться новой прекрасной дамой. Кто вам больше по нраву? Прелестная белокурая Авелла, зеленовласая непокорная Сиектян, или моя замечательная падчерица, которой вы в глаза никогда не видели?
Он опять рассмеялся, несмотря на грозный взгляд главы своего клана.
— Подводный дворец, — бормотал Логоамар. — Коралловые рифы, ласковые течения…
— Да вы что? — вскочил я со стула. — Вы хотите, чтобы я… Чтобы с вашей дочерью?! И с вашей?!! И… — На Искаре я запнулся. Тот уже не смеялся, подобно лесному эльфу, а конкретно ржал, даже не пытаясь сдерживаться.
— Все верно, сэр Мортегар, — сказал Дамонт. — Простите, что сообщаю вам только сейчас… Я не мог допустить огласки. Мы действительно просим вас сделать для начала троих девушек счастливыми матерями, заложить основы нового поколения магов, которые выведут нас из упадка.
Я молча упал на стул. Мой мир в очередной раз дал трещину.
— А я могу отказаться?
Ректор Дамонт молча встал, подошел к стене. Камень расступился, открыв потаённый шкафчик, из которого в свете факелов блеснуло стекло. Наверное, обычно кабинет ректора был довольно светлым местом — здесь было три огромных окна. Но теперь за ними стояла вода, и свет давал огонь. Изгнанный и заточённый, но по-прежнему необходимый.
— Разумеется, можете. — Ректор вернулся за стол и поставил передо мной бокал со светло-коричневой жидкостью. Сам с таким же бокалом уселся в своё кресло.
Мы были в кабинете одни. Совет закончился, и остальные удалились, сойдясь на том, что у меня остаётся неделя для размышлений.
Я кивнул, пододвинул к себе стакан и понюхал. Запах был резкий, но не лишенный приятности.
— Можете, сэр Мортегар. Я — глава клана, но отдать такой приказ я не могу. Не теперь, когда вы — полноправный маг и, к тому же, рыцарь. Но я хочу, чтобы, думая, вы приняли в расчет тот момент, что вы — не просто член клана, но — боевой маг военной академии.
— Мне как-то иначе представлялись магические боевые действия, — сказал я и сделал небольшой глоток, следуя примеру Дамонта.
Ректор улыбнулся:
— Война порой принимает неожиданные формы. В мирное время она притворяется политикой. Я намеренно попросил вас прийти пораньше. Вы слышали окончание переговоров. Что скажете?
Я пожал плечами:
— Ну… Я так понял, что магия куда-то девается, и теперь кланы не очень хотят помогать друг другу.
Ректор медленно кивнул и сделал из бокала большой глоток.
— Верно. Поскольку вы — рыцарь, сэр Мортегар, я полагаю, вам можно доверять чуточку больше, чем обычным ученикам. Вы не станете болтать обо всём, что здесь услышите.
Да уж, кому понравится, когда о твоей дочери ползут грязные слухи, что она тайком спарилась с каким-то безродным выскочкой. Ясное дело, я буду обо всём настолько молчать, что от моего молчания сама Тишина удавится. Главы кланов и древних родов — это не Герлим и даже не служитель Наллан. Меньше всего мне бы хотелось заиметь таких врагов. Однако мне предлагалось заполучить друзей.
— Никто этого не говорит, однако слова витают в воздухе, — продолжал Дамонт. — Сегодня практически все, кроме самых ярых фанатиков, признают, что решение, вынесенное в отношение клана Огня, было скоропалительным. Мы не учли множества последствий, с которыми сталкиваемся до сих пор. Баланс стихий серьёзно пошатнулся. Магия, которая раньше казалась чем-то таким же само собой разумеющимся, как жизнь, или дыхание, сделалась нестабильной. Вырождение. Деградация. Бесконтрольное буйство стихий. Вот с чем мы столкнулись за последние двадцать лет. Ну и, разумеется, политика. Раньше, когда сходились главы четырех кланов, нам всегда удавалось договориться. Огонь был опасен, но Анемуруд, глава клана, был мудр.
— А зачем тогда сделали всё это с Огнем? — спросил я. — Зачем его заточили? Уничтожили клан?
Ректор выпил еще и поставил бокал на стол. Задумчиво глядя на покачивающуюся у самого дна жидкость, заговорил:
— Огонь был необычной стихией, сэр Мортегар. Земля существует сама по себе. Как Вода. Как Воздух. Огонь же сам по себе существовать не может. Огонь что-то сжигает. Поэтому в клане Огня приносились человеческие жертвы. Человеческие души обращались в Пламя, которое затем согревало наш мир. До поры это не казалось проблемой. Всегда есть преступники, по которым плачет смертная казнь. Однако кланы разрастались, и магов Огня становилось больше. Они потребляли больше магической силы. И в годы расцвета, предшествовавшие тому, что теперь называют Великой Битвой, нам требовалось приносить несколько сот жертв в год.
— Ого, — только и сказал я.
— Простолюдины боялись магов буквально как Огня. Они знали, что даже за крохотную провинность можно угодить на костёр, и старались вести себя прилично. Прекрасное время. Мирное время. Когда мир трясся от ужаса. Были организованы тайные отряды, похищающие людей. Одиноких. Отверженных. Было сделано много такого, чем никто теперь не гордится. Но кланы продолжали увеличиваться, и мы сознавали, что рано или поздно мы просто истребим население нашего мира. Пожар начался. Как погасить его, убедив Огонь гореть лишь в камине и довольствоваться малой толикой дров? Когда пламя бушует, оно не слушает увещеваний.
Я поднёс бокал к губам. Рука чуть-чуть дрожала. Случайно ли то, что ректор пустился со мной в такие откровения?
— Теперь у нас совершенно обратная проблема. Магия уходит. Медленно, но верно она поворачивается к нам спиной. Маги рождаются в семьях простолюдинов. Такое бывало и раньше, но скорее в рамках исключения из правил. Теперь в среднем десятая часть учащихся в каждой из академий — безродные. Пройдут годы, десятилетия, и они объединятся. Создадут формацию, которая осознает свою силу и заявит свои права. В мир, который и без того нестабилен, придёт новая сила. Чем всё закончится?
Я представил себе лицо Тарлиниса. Как он смотрел на меня — с ужасом, презрением и надеждой. Признает ли этот человек толпу безродных равными себе? Да ни в жизнь. И он не один такой.
— Войной? — предположил я.
Ректор Дамонт медленно кивнул.
— Именно войной. Ослабленные кланы, погрязшие в распрях, и набирающие силу безродные. Мир дорого заплатит за эту войну. Поймите, сэр Мортегар, я мог бы говорить сейчас совершенно другие вещи. Я мог бы сказать, что вы молоды, и вам только в удовольствие должно быть провести неделю, наполненную сладким ароматом любви, с прекрасной девушкой, нисколько при этом не беспокоясь о последствиях. Я мог бы посулить денег, статус. Пожаловать дворянство. И, смею заверить, за этим дело не станет. Однако я говорю с рыцарем и проявляю уважение. Вам предоставляется честь послужить орудием возрождения кланов, залогом нового равновесия. Отцом новой надежды.
Я поставил пустой бокал на стол. В голове слегка зашумело. Алкоголь придал мне смелости, и я спросил напрямик:
— А вариант выпустить Огонь вы не рассматривали? Тогда ведь, наверное, всё наладится само.
— Наладится, — кивнул Дамонт. — Однако мы этого уже не увидим. Стихии не терпят насилия, а мы надругались над, возможно, сильнейшей из них. Она вырвется наружу, и за ошибку, допущенную десятками, расплатятся миллиарды. Я признаю, что мы допустили ошибку. Но признаю и то, что исправить её нельзя. Мир сейчас таков, каков есть. И нам нужно научиться в нем жить. Мне кажется, я всё сказал, сэр Мортегар. Неделя. Жду вашего решения.
Он отвернулся и посмотрел в окно. Я как будто исчез для него. Аудиенция окончилась.
Я вышел из кабинета ректора, погруженный в тягостные размышления. Теперь стало ясно, почему Сиек-тян швыряла в меня своим шариком. И почему подплыла к моему окну. Хотела посмотреть на человека, которого добрый папаша подложит ей в постель.
Представив, что произойдёт в постели, я содрогнулся. Да мне после этого понадобится серьезная медицинская помощь. Садо-мазо по-взрослому, куда тем «Пятидесяти оттенкам». Но это будет только началом. Потом мне придется смотреть в глаза Натсэ, которая нервничает, когда я одалживаю свой плащ беззащитной девушке. Н-да, ситуация…
Свернув к жилой части академии, я нос к носу столкнулся с Искаром. Попытался обойти, но он как-то удивительно вежливо заступил мне путь.
— Сэр Мортегар, всего минутку, прошу вас. Господин Тарлинис передаёт вам это. — Он протянул запечатанный сургучом конверт. — Приглашение на бал в его временную резиденцию, Небесный Дом.
Я взял конверт и скептически осмотрел его. От прошлого визита, признаться, до сих пор оставались смешанные впечатления. А теперь что? Тарлинис будет изображать из себя воплощенное дружелюбие? Гадость.
— А почему приглашение передаёте мне вы?
Искар загадочно улыбнулся:
— Потому что инициатива исходит от меня. Я также приглашен.
Я продолжал молча на него смотреть, ожидая продолжения. Улыбка Искара сделалась ещё радушнее.
— Не буду ходить вокруг да около. Вы, должно быть, и сами понимаете, чего я хочу. Всего лишь увидеться с ней, поговорить десять минут. Вы ровным счетом ничего не теряете, но можете немало приобрести. Я довольно влиятельный человек в клане Воздуха и могу делать смелые предложения. Как насчет интересного артефакта с нашими рунами? Такими вещами не разбрасываются, поверьте. Воздух повсюду, и с его помощью можно творить чудеса. Воздух может, к примеру, донести ваши слова до ушей человека, находящегося в сотнях вёрст от вас.
Откуда он достал этот плоский ящичек, я так и не понял. Наверное, что-то вроде того же хранилища, что подарила мне Авелла.
Искар открыл ящичек, и я увидел там два прямоугольных зеркальца в серебряных рамках. Одно Искар протянул мне, второе взял сам и посмотрелся в него.
Я тоже бросил взгляд на зеркало и вздрогнул. Вместо своего отражения, увидел гнусную рожу Искара.
— Слова — и не только, — сказал он.
Голос его доносился ещё и из зеркала.
Замечательно. Меня пытаются купить при помощи средневекового магического смартфона.
— Не интересно. — Я вернул зеркальце в специальное отверстие в недрах ящичка. — Вот если бы сзади было выгравировано надкушенное яблоко — тогда другое дело. А пока — несерьёзно.
— Яблоко? — опешил Искар.
Я молча обошёл его.
— Сэр Мортегар! — окликнул меня Искар. — Вы, кажется, относитесь к рабам по-человечески. Прошу, хотя бы скажите ей, что я ищу встречи. Если она захочет…
Я ускорил шаги. Если она захочет… А ты спроси, я хочу, чтобы она захотела?! Так вот: нет! Ни капли! Не нужна мне никакая Сиек-тян, вообще тян не нужны, подавитесь вы своим вырождением! Вот устроим с Мелаиримом апокалипсис — будете знать.
— Ты что, опять нажрался?! — встретила меня Натсэ у порога.
— Что значит, «опять»? — возмутился я. — И почему «нажрался»? Ну выпил немного… Неудобно было отказаться, когда сам ректор предлагает.
— Дамонт? — насторожилась она. — Тебе лично?
Я повесил плащ в шкаф и устало повалился на кровать.
— Морт! Что было на совете? — Натсэ встала надо мной, сложив руки на груди.
— Трепались о политике. Логоамар хочет отключить воду в Сезане. Дамонт против. Ну, пока ещё не решили.
— А ты там с какого боку?
Вот ведь… Ну не рассказывать же ей прямо сейчас всё? К тому же, вот так, дыша перегаром.
— На меня, в основном, просто смотрели, — сказал я. — Велели сделать скульптуру из камня с руной. Говорят, я один из этих уникумов, которые безродно появляются везде и всюду. Рады, что я не достался этому клану Людей, а поступил в академию. Ну, такое…
Я даже почти не соврал. И Натсэ немного расслабилась. Во всяком случае, она села на кровать рядом со мной.
— Я волновалась, — заявила она ледяным тоном.
— Я знаю. — Я взял ее за руку, потянул к себе. Она вроде бы поддалась, но момент безжалостно испортил Ямос.
— Ку-ку! — вбежал он в комнату, помахивая стопкой печатей магов Воды. — Глядите, чего я раздобыл!
— Приглашаешь поплавать? — спросил я скептически.
— В Огонь плавание! Пошли в город. Ты мне рабыню обещал, помнишь?
Я перевел взгляд на Натсэ. Та кивнула:
— И купальник. Два.
Как же я много всего наобещал… Ладно. Отчего бы и не прогуляться. Я, кряхтя, соскреб себя с кровати.
Внизу у выхода нас перехватил Логоамар. Ямос растерялся, столкнувшись нос к носу с такой важной «шишкой», и запутался в словах и поклонах. Я же вовсе не успел среагировать — морской старец, заставив Натсэ напрячься, тут же подлетел ко мне, схватил за руку и начал не то пожимать, не то поглаживать её, заглядывая в глаза.
— Сэр Мортегар, скажите, вы уже приняли решение? Хотя бы намекните мне, не рвите сердце пожилого человека, дайте знать, стоит ли надеяться…
Я на удивление быстро взял себя в руки. Подавил нерешительность. Старик заслуживает правды.
— Господин Логоамар, — сказал я, честно глядя в белесо-голубые глаза старика, — мне дали на размышления неделю, но…
Сухонькие руки сжали мою ладонь с силой, которой нельзя было от них ожидать.
— Вы говорите «но», сэр Мортегар, — прошептал Логоамар.
— Но я просто не смогу согласиться. Я понимаю, как много зависит от моего решения, но и для меня тоже от него зависит очень много. И для другого человека…
— Вы подразумеваете любовь, — улыбнулся старец. — Я должен был догадаться, что без этого ужасного чувства не обойдётся юноша вашего возраста, к тому же рыцарь. Но вы ведь понимаете, что всё это останется в тайне? И вы не измените сердцем.
Я покосился на свою телохранительницу, по-прежнему готовую в один миг отсечь старику его руки, и покачал головой:
— Вряд ли.
Логоамар бросил на Натсэ взгляд. Значительный такой, понимающий. Всё-таки главы кланов — неглупые люди и смотрят выше предрассудков.
— Не говорите «нет». — Логоамар выпустил мою руку и сделал шаг в сторону, освобождая путь к двери. — Пусть будет неделя. Многое может измениться за неделю. Хорошей прогулки, сэр Мортегар. Попутного вам течения.
И мы, наконец, вышли за дверь. Это было… странно.
Я сжимал в руке печать и шёл под водой. Лицо ощущало касание прохладной воды как касание ветра. Одежда не мокла, я просто чувствовал через неё давление. Движения были медленными, усилий требовали больше.
— Чего он просил? — спросила Натсэ, выпуская струйку пузырьков, которые немедленно потянулись кверху, к кажущемуся тусклым солнцу.
— Мортегар продолжает покорять мир, — сказал Ямос. — Я уже не удивляюсь. Давайте плыть, так быстрее.
И он первым оттолкнулся ногами и «полетел», подавая пример. Я бросился следом.
Плыть было тоже странно. Поскольку влага почти не ощущалась, действительно было похоже, что я лечу в очень густом воздухе. Забавно поначалу, но быстро надоедает. Всё-таки обычное плавание куда как интереснее. Может, вся суть в том, что приходится всплывать, что человек лишь гость в подводном мире. Окунулся — и вылез. Обсох и пошёл себе дальше.
— Морт! — нагнала меня Натсэ и поплыла рядом, пытаясь заглянуть в лицо. — О чём шла речь? Мне нужно знать, я, в конце концов, телохранитель!
Всё равно ведь не отвяжется. А может, и отвяжется. Сделает стеклянный взгляд, скажет: «Конечно, хозяин, раб не должен требовать ответа…». Ладно, придётся кое-что сливать. Самый минимум.
— Логоамар предлагал погостить у него во дворце. Ну и Дамонт вроде как обещал выписать мне освобождение от занятий.
— И ты отказался?! — Натсэ даже «утонула» от возмущения, но тут же взлетела обратно. — Ты что, с ума сошёл?
— Натсэ, ты же знаешь… У меня сестра, у меня все эти дела с Мелаиримом, с которым вообще непонятно, чего делать. И вообще, мне учиться надо, вот! Я, может, впервые в жизни решил взяться за ум.
— Мортегар! — Нечасто она называла меня полным именем, я даже не знал пока, что бы это могло означать. — Ты, наверное, сошел с ума. Море! Ты понимаешь, что это означает?!
— Для тебя — наверное, понимаю, — признал я.
— Вот! — Натсэ погрозила мне кулаком. — Неделя, говоришь? Думай хорошо! Иначе я не смогу ручаться за твою безопасность.
— Почему? — насторожился я, не зная уже, куда бояться и что думать.
— Потому! — отрезала она. — Не стоит злить девушку с двумя купальниками и мечом, даже если она рабыня. Всему бывает предел, в конце-то концов.
И, фыркнув, она уплыла вперёд, догонять Ямоса. А я смотрел ей вслед и грустно думал. Думал о том, что она сама не знает, чего просит… Что ж, я ей объясню. Не сейчас. Надо сперва подобрать нужные слова для всего этого идиотизма. Чтобы и вправду на меч не напороться.
Я бросил взгляд вниз. Там ветвились безлюдные дорожки-тропинки. Стены плотины стояли вокруг академии, и я понятия не имел, как мы будем выбираться. Старался не терять Натсэ из виду, чтобы не заблудиться.
Но вдруг она пропала из виду. Вообще всё пропало из виду. В глазах стремительно потемнело. Я издал слабый стон, услышал, как он пузырями уходит кверху, и, перевернувшись, пошёл на дно.
Вновь я стоял на краю кипящего лавой Яргара, а Искорка сидела, болтая ногами над пылающей бездной. Посмотрев на меня, она рассмеялась.
— Ты забыл, о чем мы говорили, Мортегар? — спросила она с улыбкой. — Мне расторгнуть договор? Душа Мелаирима рвётся ко мне, и я могу забрать её одним движением.
Искорка стремительно выбросила руку перед собой и поймала… искорку, вылетевшую из вулкана.
— О чём ты? — Я присел рядом с ней на корточки. — Я ничего не нарушал.
— Ты обещал принести мне свечу. А когда свеча тебя позвала, ты отвернулся.
— Какая свеча? Куда позвала? — недоумевал я. — Ты можешь говорить конкретнее?
— Не могу, — погрустнела Искорка. — Ведь кто я? Всего лишь сила, переплетённая с твоей личностью. Ответы в глубине твоего сердца. Всё связано. И если ты не разгадаешь загадку, всё затянется узлом на твоей шее. Огонь. Свеча. Вода. Мелаирим. Талли. Я. Ты.
Я смотрел на её волосы, переливающиеся на ветру, будто лава из вулкана. Они пылали.
— Ты хочешь увидеть меня раздетой, Мортегар?
Искорка встала и спустила с плеча одну из бретелек платья.
— Зачем ты это делаешь? — Я тоже вскочил на ноги.
— Ты этого хочешь?
— Нет!
— Возможно, тебе это нужно.
— Возможно, тебе стоит узнать меня получше, прежде чем раздеваться передо мной. За всю жизнь до попадания в этот мир ни одна девушка, кроме сестры, не провела со мной и пяти минут наедине. А тут все как с цепи сорвались. Но я не такой. Мне не нужны все подряд, мне нужна только одна, и я её уже выбрал.
Внимательно меня выслушав, Искорка улыбнулась:
— Ты так говоришь, как будто я — девушка, с которой ты боишься изменить. Но ведь я — твоя душа. Будь со мной, Мортегар. Пока ты бежишь от меня, ты бежишь от себя. Соединись со мной, и станешь цельным. Перешагнёшь границу и пойдёшь дальше.
С этими словами она позволила платью упасть. Под платьем не оказалось ничего. Если, конечно, не считать тела. Кожа Искорки слегка отдавала бледно-розовым, и сполохи огня снизу красиво раскрашивали её фигуру.
— Не пытайся отвернуться, Мортегар! — сказала она и отступила на шаг. — Посмотри на меня. Тебе это нужно. Тебе…
Я пришёл в себя от непередаваемого чувства, что меня пытаются надуть. Я что, уже на рынке?! Ах, нет, это Натсэ делает мне искусственное дыхание рот в рот.
— Ожил! — выкрикнул над ухом Ямос.
Я открыл глаза. Натсэ отстранилась. Мы, все трое, покачивались на поверхности воды. Ямос держал меня за подмышки, а Натсэ занималась реанимацией.
— Что случилось? — спросил я, выровняв дыхание.
— Это ты скажи, — откликнулся Ямос. — Шёл и упал! Мы думали, может, печать плохая попалась, думали, захлебнулся.
— В лёгких не было воды, — подхватила Натсэ. — Что произошло, Морт?
Я ответил не сразу. Рассказать свой непонятный эротический сон? Вряд ли это пойдёт на пользу нашим странным отношениям. Но что хотела сказать Искорка? Н-да, мне бы надо об этом с кем-нибудь поговорить. Может, с Лореотисом?
— Голова закружилась, — сказал я.
Ямос отпустил меня и переплыл вперёд.
— Бывает, — сказал он. — Выглядишь вроде бодро. Как себя чувствуешь?
— Порядок. Плывем дальше?
Ямос вместо ответа тут же нырнул, а Натсэ не спешила. Она пристально вглядывалась мне в глаза.
— Ты точно ничего не хочешь мне сказать?
По опыту общения с родителями я знал, что на такой вопрос нужно отвечать с некоторой долей изворотливости. Скажешь: «Нет» — услышат: «Да». Поэтому лучше с серьезным выражением лица перевести разговор на что-то другое.
— А ты, случайно, не знаешь, зачем маги Воды собирают воду в шарики? — спросил я с очень серьезным видом.
— Случайно знаю. Так делают те, кому не даётся магия высших рангов. Этим они как бы подчёркивают, во-первых, своё невысокое положение, а во-вторых, показывают, что они в гостях, и, типа, та вода, что принесла их сюда, уйдёт вместе с ними… В общем, как-то так. У них много всяких заморочек, традиций. Живут под водой, это накладывает свой отпечаток.
— Интересно, — сказал я, неспешно плывя в сторону крепостной стены. — А если, допустим, швырнуть таким шариком в лицо? Это что значит?
— Хм… — озадачилась Натсэ, плывя рядом. — О таком обычае я не знаю. Но если подумать, то это должно быть оскорблением. Эта вода — как грязная одежда.
Ага. Значит, в меня запустили грязными носками. Милота, ничего не скажешь. Похоже, у дочери главы клана не только магия провисает, но и воспитание.
— Сиектян, да? — холодно спросила Натсэ.
Да чтоб тебя! Увёл разговор от Искорки, умница, Мортегар, возьми с полки пирожок.
— Я просто шёл мимо, — пробормотал я. — А она… Да можешь Ямоса спросить, он всё видел.
Натсэ немного посопела, потом вздохнула:
— Ну, может, появилась хоть одна девушка, которая не станет кидаться вам на шею, хозяин.
С этими словами она рыбкой ушла на глубину.
Эх, Натсэ, знала бы ты, что Сиек-тян могут мне на шею повесить вообще безо всякого ее на то желания… Но это, конечно, останется в тайне. Есть примерно миллион причин, по которым этому лучше всего оставаться тайной.
— Знаете, господин Мортегар, с вами очень приятно иметь дело, — разливался толстяк, ведя нас узкими улочками Сезана. — В нынешние времена всё очень непросто. Когда я был моложе, люди были гораздо чище душой. Никому не говорите, но я думаю, что это из-за того, что клан Огня был при делах. Огонь — он очищает, знаете. А теперь? Вы посмотрите вокруг! Народ за дилс удавится. В былые времена маг покупал раба и давал сверху пару гатсов просто так, исключительно из благодарности за работу. А сейчас? Вы же сами видите, как измельчали люди…
— Я не стану требовать сдачу, — перебил я.
Толстяк радостно оскалился и замолчал. Хороший человек. Нет, я, конечно, понимал, что будь ему это выгодно, он запросто пырнёт меня ножом в тёмном переулке. И Натсэ это понимала. Потому старалась держаться поближе. На толстяка она поглядывала не то чтобы с неприязнью, но этак холодно и отстранённо, как бы на без пяти секунд жертву. Вряд ли у неё сохранились о нём приятные воспоминания.
— А далеко ещё идти? — подал голос Ямос. У него опять прорезались те капризные интонации, из-за которых он мне сразу не понравился.
— Почти пришли, молодой господин, — заверил его толстяк.
— Пить охота, — проворчал Ямос.
— Ты только что из воды вышел, — сказал я.
— Ну так и что? Она ж не питьевая.
Через пару минут мы и вправду пришли. Толстяк меня удивил. Я просил его, чтобы Тавреси обеспечили достойное содержание, но подсознательно всё равно ожидал увидеть грязный барак. Однако мы остановились у дверей приличного одноэтажного домика. Правда, с решётками на окнах.
— Вы же её не звали? — уточнил толстяк, доставая ключи. — Она бы откликнулась на ваш зов хоть с другого конца земли, но, видите ли, дом заперт, и девушка вполне могла навредить себе, пытаясь выбраться.
— Не звал, — твердо сказал я. — Она должна быть в полном порядке.
— Значит, будет, — уверенно сказал толстяк и отпер дверь.
Он вошёл первым, следом проскользнула Натсэ, затем — я. Ямос вошёл последним и закрыл за собой дверь.
— Тавреси-и-и, — тошнотворно сладеньким голоском позвал толстяк. — Твой хозяин здесь и хочет тебя забрать!
Он медленно шагал по вышорканному, но чистому ковру, мы двигались следом. Вообще, домик был приличным. Мебель не разваливалась. Из кухни пахло чем-то вкусным. В спальне обнаружилась широкая кровать — правда, неубранная, но это уж претензия не к толстяку.
— Ну и где она? — спросила Натсэ.
Толстяк недоуменно развел руками, и тут из коридора послышался шум воды и громкий визг.
Мы бросились туда. Ямос, слегка покрасневший, стоял перед закрытой дверью, откуда и доносилось журчание — теперь уже приглушённое.
— К-кажется, я её нашёл, — пробормотал он. — Морт… От всего сердца тебе — спасибо.
Это напоминало любовь с первого взгляда.
Толстяк подошёл к двери и постучал.
— Эй! Тавреси! Это я. За тобой хозяин пришёл.
— Как хозяин? — В голосе слышался страх. — Но ведь ещё только…
— Ты хозяину условия ставишь? — Толстяк грохнул по двери кулаком. — Опять в дом смирения захотела? Это я мигом! Я за свой товар краснеть не привык. Быстро оденься и выйди сюда, или он тебя «выдернет».
— Ой, не надо, не надо, я уже иду! — запаниковала девушка.
Пока мы ждали, Ямос оправдывался:
— Да я просто пить хотел. Слышу — вода. Думал, может, фонтанчик. У нас дома фонтанчик стоял, например.
Натсэ фыркнула, и Ямос, совершенно смешавшись, замолчал.
Наконец, дверь открылась, и, в облаке пара, выплыла Тавреси, закутанная в пушистый халат и с полотенцем на голове. Она отыскала меня взглядом и поклонилась.
— Здравствуйте, хозяин. Простите, что не успела приготовиться к вашему приходу должным образом.
Ой, было бы о чём говорить. К своим приходам я сам подготовиться не могу, чего же с других-то спрашивать.
Теперь, когда жизнь Тавреси оказалась вне опасности, я с интересом её осмотрел. Личико симпатичное. Немного веснушек его только украшало. Ростом с меня, чуть плотновата. Наверное, деревенская какая-нибудь. Видно, что не из благородных семейств.
— Привет, — сказал я. — Ты будешь не моей. Вот Ямос, твой новый хозяин.
И не успел я это сказать, у меня перед глазами вспыхнуло сообщение:
Она вздрогнула. Её рука дернулась к горлу, коснулась ошейника, а взгляд переместился на Ямоса.
— Привет, — смущенно сказал он. — Как дела?
Тавреси напоила нас всех кофе с печеньем. Долго собиралась. Видно было, что покидать уютный домик ей совсем не хочется. Мы пока ей не говорили, что жить придётся вчетвером в тесной общаге. Нельзя сразу столько вываливать на человека.
Когда мы, наконец, вышли, Натсэ немного отстала, и я последовал ее примеру.
— Знаешь, я хочу спросить. Ты ведь не рассердишься, если я задам вопрос, который мне, как рабыне, задавать не следует?
— Просто спроси, — сказал я.
— Хорошо. Скажи, а ты хотя бы подумал о том, чтобы снять с неё ошейник?
Меня как бревном оглушило. Я, хлопая глазами, смотрел на Натсэ.
— Но ведь… Но… Мелаирим же сейчас…
— В прошлый раз ошейник снимала Талли. Это просто, там только ресурс расходуется, твоя сестра бы справилась. А ещё — Лореотис.
— Твою. Мать. — Я закрыл глаза.
— Ямос неплохой парень, — сказала Натсэ, коснувшись моей руки. — Не надо так расстраиваться. На самом деле, это было правильно. Ещё одна освобождённая рабыня — и поднимется новый переполох.
— Да если бы я об
— Ты мне понравился за то, что тебе было не плевать на посторонних, даже на рабов, — сказала Натсэ. — Но это было тогда. Теперь у меня больше причин. Я чувствую, как в тебе многое меняется, что-то к лучшему, что-то нет. Просто хотела увидеть, расстроишься ли ты, когда я скажу. Извини. Мне это было важно.
Я открыл глаза и посмотрел на неё.
— И что? Ты мной довольна?
— Нет. — Натсэ покачала головой. — Где мои купальники?! Плотину, может, со дня на день снимут!
Прежде всего мы отправились искать художника Вимента. И тут меня опять подстерегал сюрприз. Вывеску «Картыны» сменила другая: «Картины маэстро Вимента». На этот раз народу внутри было поменьше. Зато картины стали круче. Ценитель живописи из меня был так себе, но даже я не смог не заметить, что рука художника окрепла и заматерела. Девушки с огромными глазами казались живыми. Появились сюжеты. Появились мужчины. Батальные сцены, кровавые трагедии. Наверное, многое было взято из истории кланов — персонажи картин были по большей части в разноцветных плащах.
— Маэстро Вимент? — удивился парень, заворачивающий картину покупателю. — Он теперь здесь не сидит. У него своя школа.
— Школа?! — удивился я.
— Ага. Переворот в искусстве. Новая школа. А вы, случайно, не господин Мортегар?
— Он самый.
— О. Погодите.
Парень оставил картину и, сбегав куда-то, принёс мне визитную карточку: «Маэстро Вимент. Художник». На обратной стороне был написан адрес.
Натсэ в городе ориентировалась превосходно, и требуемое здание мы отыскали без труда. На входе нас остановил было угрюмый привратник, но стоило показать ему карточку, как он раскрыл перед нами дверь.
Внутри пахло краской. Ученики сидели в одной большой аудитории и корпели над холстами. Тут были и ребята моего возраста, и мужчины постарше. Было даже несколько девушек.
— Гаспадын Мортыгар! — Вимент выскочил из неприметной двери и поклонился мне. — Давно нэ захадылы. Я валнавалсы.
Он провёл нас в свой кабинет, больше напоминающий склад холстов и картин, и поставил передо мной на стол тяжёлый сундучок.
— Вимент, Вимент, нет, это уже через край, — сопротивлялся я, увидев, что сундучок доверху забит золотыми солсами.
— Быры, быры! — настаивал Вимент. — Мой народ говорят: «жулыкы». Но Вимент — честный человек. Вот чтоб все знат. Сматры! Я тыбе картыну дарю, да?
Он вытащил из кучи в углу одну картину в резной раме и показал мне.
Грозовое небо. Крепость магов Земли на заднем плане. На переднем, лицом к зрителю, стоит самая настоящая Натсэ с изогнутым мечом в руке. Слева от неё с насмешливой улыбкой застыла Талли в чёрном платье, справа — Авелла в белом. Прямо постер нового анимешного мультсериала, только названия не хватает.
— Называется «Гарэм гаспадына Мортыгара», — похвастался Вимент.
Я зажмурился.
— Он, вообще-то, рыцарь, — услышал я голос Натсэ.
— Вах! Рыцарь? — всполошился Вимент. — Сэр Мортыгар?! Эх, надо пырыпысать назва́ные…
— Нет-нет, не надо, всё хорошо! — замахал я руками. — Спасибо, Вимент, прекрасная картина.
Вимент расплылся в улыбке.
— Какой такой «спасыбо»? Это я — спасыбо! Жызнь обязан. Новая школа. Уже другой город пашлы. Ныкого другого ны хатят пакупать. Мыня всэ художныкы нынавыдят!
Последнюю фразу он произнёс с такой гордостью, что у меня выступила слеза.
Любезности Вимента не было конца. Он даже вызвал нам извозчика, которому строго наказал кататься с нами, пока не отпустим, а потом явиться к нему за расчетом.
Мы и покатились. Все вчетвером: я с Натсэ и Ямос с Тавреси. Последней нужно было купить многое из одежды, Натсэ, оценив перспективы сундучка, тоже решила не тормозить на двух купальниках. В общем, когда повозка доползла до ворот академии, неизвестно было, кто измучился больше: мы, лошадь или извозчик.
— Я в воду не поеду, — буркнул извозчик, с сомнением глядя на бассейн, раскинувшийся за открытыми настежь воротами. Лошадь же, быстро разобравшись в ситуации, сунула туда морду и начала пить.
— Резонно, — сказал я и посмотрел на своих спутников. — А мы туда протащим столько, не намочив? Печати как работают?
— Вряд ли, — покачала головой Натсэ. — Они же так, только поплавать… Надо бы кого-то из магов Воды позвать.
— Так, — решил я. — Ямос. Вы с Тавреси идите, а мы с вещами потом.
— А вы как? — нахмурился Ямос.
— Всё-то тебе знать надо, — хмыкнул я.
Когда Ямос с новоприобретённой рабыней, сжав в руках по печати, удалились, я показал извозчику на холм у реки:
— Высадишь нас там?
Он равнодушно дёрнул поводья…
— Смело, — сказала Натсэ, когда мы остались вдвоём, с грудой свертков, сундуком и картиной на склоне холма. — А если нас заметят на выходе из подвала?
Я засунул в подплащное хранилище сначала сундук, потом — картину, не без усилия. Пару самых больших свёртков. Остальное мы с Натсэ уже запросто унесли бы в руках.
— А что, это преступление — находиться в подвале? — спросил я.
— Ну, знаешь… Сразу будет ясно, что где-то там защита сломана, и ученики запросто туда-сюда шастают. С безопасностью-то у них строго.
Я долго думал, пока не скрылся из виду извозчик. И тогда принял смелое управленческое решение:
— Ну что поделать…
Натсэ развела руками, полностью доверившись мне.
В подземном жилище никого не нашлось. Мы заглянули в святилище, в столовую, в купальню, в комнату Талли. Там я чуть в обморок не упал: идеальный порядок. Вещи культурно лежат в шкафу, постель заправлена, нигде ни соринки.
— Мелаирим научил Талли быть Талли, — хмыкнула Натсэ. — Идём? Сейчас по времени обед, народу будет мало.
Её предсказание сбылось. Народу не было вообще. Мы преспокойно выбрались из подвала и, добравшись до комнаты, стали разбирать покупки. Ямос и Тавреси, должно быть, обедали, и никто нам не мешал.
— Наконец-то! — Натсэ с торжествующим видом извлекла расчёску из какого-то своего абсолютно секретного свёрточка, с которым вышла, помнится, из дверей лавки «Товары для красоты». — Самая необходимая в мире вещь. После меча, разумеется.
Я распаковал картину и задумчиво прислонил её к стене над кроватью.
— Меч, безусловно, полезнее, — продолжала Натсэ. — Им столько всего можно сделать.
Я развернул картину лицом к стене и поставил на пол.
— «Гарем господина Мортегара», — фыркнула Натсэ, расчёсывая свои длинные волосы. — Какая же пошлость!
— Он старался, — робко возразил я. — Хотел как лучше. Откуда он только про Авеллу-то узнал…
— Узнал что? — посмотрела на меня Натсэ, сжав расческу, как дубинку.
В общем, романтические минуты уединения у нас как-то не туда ушли. Ну и ладно. Всё равно на душе было как-то спокойно. Хорошо. Как будто всё наконец налаживается.
Если бы я знал тогда, что такие затишья обычно бывают перед бурей…
С Талли мы встретились за ужином. Она шлёпнулась за стол рядом с нами, отвесила мне подзатыльник и сказала:
— Дурак ты, Морти.
— Очень похоже! — восхитился я и тайком сунул ей в руку кулёк с конфетами.
Талли улыбнулась мне одними глазами, быстро спрятала кулёк и шепнула: «Спасибо!».
— Эй, это моё место! — возмутился какой-то мой будущий однокурсник, остановившись за спиной Талли.
— Твоё? — повернулась та. — Мальчик, ты головкой не стукался? Нет? Ну так сейчас стукнешься, да об стеночку. Сбежал отсюда в страхе, пока я добрая!
— Ладно тебе, хватит хулиганить, — шепнул я.
Талли надула губы. Похоже, Мелаирим использовал все свои педталанты. Моя сестрёнка с упоением «играла в Талли». Она и в школе драмкружок посещала.
— Ладно, пойду к своим, — буркнула она, вставая. — Эй, голодный! Садись, пока не остыло.
На столе как раз появились тарелки.
Плавать мы с Натсэ в этот день уже не пошли. Во-первых, устали, а во-вторых, за окнами всё ещё было много народу. Окна-то на ночь не запечатывались. В общем, мы погасили свечи и легли спать.
Я долго старался не обращать внимания на звуки, раздающиеся с соседней койки. Когда это стало уже невозможным, я дёрнулся было встать. Встать на защиту, так сказать… Но тут послышался шепот Тавреси: «Не останавливайтесь, хозяин!» — и я остался лежать.
Кровь то бросалась мне в лицо, то совсем не в лицо. Передать ту гамму чувств и эмоций, что меня переполняли, я не возьмусь. Из самого очевидного — злость, смущение, раздражение, зависть, возбуждение и какой-то даже страх. Последнее меня разозлило ещё больше. Да чего я, в конце-то концов, боюсь?!
Моя рука, лежавшая на боку неподвижной Натсэ, начала долгий и тяжелый путь…
Натсэ быстро повернулась ко мне лицом и шепнула на ухо так, чтобы слышал только я:
— Ты правда хочешь, чтобы в первый раз это было вот так? Если хочешь — прикажи.
Я помолчал и так же тихо ответил:
— Нет…
В ответ получил поцелуй.
— Тогда постарайся уснуть. Я люблю тебя, Морт.
— И я тебя люблю. Натсэ.
Как ни странно, после этих слов мне полегчало. Вскоре я и вправду уснул.
А проснулся, как мне подсказал интерфейс, в половине третьего ночи, потому что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
— Хорош дрыхнуть, сэр Мортегар, пошли покурим.
Я узнал голос Лореотиса.
— Кто здесь? — подскочил в темноте Ямос.
— Никто, — огрызнулся рыцарь. — Продолжай упражнение, помогать не буду.
Натсэ тоже проснулась. Я сел на кровати, потёр глаза. Глаза ощущались тяжело. Красные, небось, с недосыпа, как у кролика.
— В чём дело? Что-то случилось?
— Мортегар, тебя среди ночи будит трезвый рыцарь Ордена. Как по-твоему, что-то случилось? Допрыгалась ваша шайка окончательно. Встал, оделся, пошел за мной.
Лореотис вывел нас в уже знакомый мне зал, где меня пытался спровоцировать Зован с прихлебателями. Здесь мало что изменилось. Лореотис щёлкнул пальцами, засветив факелы на стенах, открыл большое окно и, умостившись на подоконнике, принялся забивать трубку. Тот факт, что за окном вместо свежего воздуха стояла свежая вода, его, кажется, совершенно не смущал. Настоящий рыцарь. Вижу цель — иду вперед, а остальные — как хотите.
Мы с Натсэ стояли перед ним, будто провинившиеся школьники. И было такое ощущение, что не «будто».
Наконец, трубка загорелась, и Лореотис, выпустив тугую струю дыма в окно, заговорил:
— Позволь задать тебе деликатный вопрос, сэр Мортегар.
Я развёл руками. Мол, задавай уже, мы ж не просто так сюда припёрлись.
— В том мире, откуда ты пришёл, существует понятие об интимной гигиене?
Я трижды хлопнул глазами. Вопрос был, мягко говоря, неожиданный.
— Ну… Да, — сказал я. — А что конкретно вас интересует?
— Меня? Меня интересует использование в этом вопросе бритв, либо других методов удаления нежелательной растительности. О таких вещах ты имел понятие?
Может, это всё-таки какой-то идиотский сон? Или Лореотис как-то хитроумно нажрался, что от него не пахнет? Или в трубке у него не табак?
Но трубка пахла табаком, а когда я что есть силы ущипнул себя за руку, ничего не изменилось. Разве что красное пятно появилось на том месте, где положено быть печати.
— Понятие имел, но лично не сталкивался, — сказал я, разозлившись от боли. — И что? Меня из-за этого теперь изгонят из Ордена? Вы что, совсем, что ли…
— Помолчи, Мортегар. Я всего лишь задаю вопросы. Итак, ты знал, что дамы занимаются такими вещами. А сколько лет было твоей сестре?
Вот от этого «было» мне сделалось не по себе. Как и от упоминания сестры в таком разговоре.
— Двенадцать…
— Н-да, — поморщился Лореотис. — Что ж… Запомни на будущее, брат Мортегар. Если ты ведёшь тайную игру — никогда не приплетай к делу детей. Если приплетаешь детей — засовываешь все свои моральные принципы себе в задницу и контролируешь всё от и до.
— Да что случилось? — воскликнул я.
Лореотис ещё раз неспешно затянулся и, выпуская облачка дыма, пояснил:
— Твоя сестра вышла из подземелья. Она неплохо справилась. Никто даже не обратил внимания, что она — не она. Прекрасно сыграла свою роль на людях, сносно пообщалась с подругами — благо, их у Таллены было не так уж много. Всё было отлично до тех пор, пока она не пошла в душ.
Я всё еще ничего не понимал, а вот Натсэ вдруг схватилась за голову и, воскликнув: «О, нет!» — опустилась на пол.
— Душ? — переспросил я. — И что?..
Лореотис со злостью выбил трубку в окно. Горящие угольки исчезли в водяной тьме.
— Что?! — заорал он. — Ты совсем тупой, или не проснулся? Она была в душе с кучей других девушек. Кто-то посмотрел туда, куда не следовало. И заметил то, чего не надо было. Донесли служителям.
— Морт, — тихо сказала Натсэ, — у чистокровных магов Огня рыжие волосы. Как бы так сказать… Везде.
Теперь и у меня подкосились ноги. Я сел рядом с Натсэ. Вот! Вот о чём во весь голос орало мне подсознание! Вот зачем передо мной раздевалась Искорка, но я предпочёл отвести взгляд, защищая своё бесполезное целомудрие.
— Какая же я дура, — прошептала Натсэ. — Ведь мы же с ней купались в одной ванне, как я не подумала…
— Больше чем уверен, про ванну — это очень интересная история, — оборвал её Лореотис. — Я бы с удовольствием дослушал её до конца, сиди мы сейчас в кабаке, попивая пиво. Но такими темпами, боюсь, до спокойных посиделок мы просто не доживём.
— Где она? — подскочил я. — Где Талли? Что с ней?
— В казематах, где же ещё. Ждет утра. Суда. Суд составляют: служитель Наллан, глава клана Дамонт и глава Ордена Рыцарей Кевиотес. Поскольку процесс пойдёт над ученицей, будет глава Ордена Менторов.
— Мелаирим? — с надеждой спросил я.
— Мелаирим, — кивнул Лореотис. — Но, учитывая то, что он — лицо заинтересованное, его слова будут иметь мало веса.
— Но ведь сейчас не война. — Натсэ встала рядом со мной. — Клан Огня считается полностью уничтоженным, однако нет никаких законов, по которым можно убивать случайно сохранившихся магов…
— А ты умная девочка. — Лореотис с одобрением посмотрел на неё. — Занялась бы образованием своего бестолкового хозяина, глядишь, и вышел бы толк. Да, всё верно, Талли формально ни в чём не провинилась. Но, с учетом обстоятельств, суд назначит дополнительное разбирательство. Её будут пытать. Ей вывернут наизнанку мозги. Мелаирим однажды прошёл через такое. Я не очень люблю этого мужика, и не так он силён, как хочет казаться, но силы воли ему не занимать. Он всё вытерпел, отряхнулся и ушёл с гордо поднятой головой. Не знаю, смог бы я так. А что будет с девчонкой? Что будет, когда она запоёт про другой мир, переселение душ, жертвоприношения? Что будет, когда она назовет имена? Мортегар. Мелаирим. И, самое главное: Лореотис, мать вашу так! — Под конец он сорвался на крик. Потом немного успокоился и добавил: — Достаточно будет имени её отца, чтобы с ней точно было покончено. Списки на уничтожение всё ещё действуют, и дочь главы клана там есть, в этом можно не сомневаться.
— Идём к ней, — сказал я. — Мне нужно её увидеть.
Лореотис кивнул с кислым видом и достал из кармана три знакомых уже водных печати.
— Вот почему я и здесь, — сказал он. — Если бы ты не был моим братом, я бы к тебе не пришёл. Ты заслуживаешь права увидеть сестру в последний раз. А пока мы идём — советую тебе хорошенько поработать мозгами. Времени всё меньше.
Мы быстро проплыли под водой, выбрались на каменный берег. Казематы оказались не затоплены. У входа стояли двое рыцарей в полном доспехе. Они попытались было заступить нам дорогу, но Лореотис только головой качнул и сказал:
— Ребята, не начинайте того, чего не сможете закончить.
Они расступились.
— Ты её не выведешь, — сказал один.
— А ты меня не видел, — огрызнулся Лореотис и выдернул из стойки длинный факел.
Внутри было темно. Мы шли на звуки всхлипываний. У меня сердце разрывалось от этих звуков.
Талли сидела в той же камере, что и я. Увидев нас, она соскочила с койки и подбежала к решётке, вцепилась в прутья.
— Мо-о-орти! — застонала она, пытаясь меня обнять. — Я ничего не понимаю, за что я здесь?
Я прижал её к себе, погладил по голове, пытаясь утешить, насколько это было возможно. Лореотис поднёс факел поближе.
— Нет, ну точно! — воскликнул он. — Мелаирим — баран безмозглый, я лично его прикончу!
Талли, испугавшись, отстранилась от факела, но я увидел, что так разозлило Лореотиса. Волосы Талли у самых корней были рыжими.
— Она красилась, — вздохнул я.
— Надо полагать, не лысой же ей было ходить, — с досадой сказал Лореотис и, плюясь и ругаясь, принялся ходить взад-вперёд. Свет перемещался вместе с ним. Натсэ угрюмо молчала. Талли плакала. Я же… Я думал.
— Что теперь будет, Морти? — прошептала Талли, стискивая мою руку, дрожащую на пруте решетки.
— Не знаю… Лореотис! Кто об этом знает?
Он остановился возле меня.
— Кто знает? Наллан. Кевиотес. Дамонт, скорее всего. Можно предположить, что весь Орден Служителей знает. Ну и те девчонки, которые донесли, — тоже. Без понятия, кто это был, имена не разглашаются. Рыцари знают только то, что она арестована, о причинах пока ничего. Лазейки нет, Мортегар. Дерьмо уже выплеснулось наружу, всё, что мы можем, это заткнуть дыру, чтобы нас не затопило. Один маг Огня — случайность. Четверо — угроза. А четверо с прицепом в виде ритуала по возвращению Огня — это, мать её так, смертная казнь.
— Ты понимаешь, что он на это не пойдёт? — спросила Натсэ.
— Я был бы совсем дураком, если бы не понимал! — вздохнул Лореотис.
— Тогда зачем вообще притащил сюда? Мог бы разбудить только меня.
— Я уже сказал. Потому что он мой брат.
Натсэ, тяжело дыша, смотрела в пол. Внезапно на что-то решившись, она положила ладонь мне на плечо.
— Морт. Уходи.
— Что? — Я недоумевающе на нее посмотрел. — О чём вы говорите?
— Просто уйди. Притворись, что ничего не понял. Я обещаю, что всё будет быстро.
До этих слов мне и притворяться не следовало. Но теперь я понял, что собирается сделать Натсэ из Ордена Убийц.
Перед глазами как будто что-то вспыхнуло, а в следующий миг я обнаружил, что держу её за горло, прижимая к стене, а из моих уст вырываются слова:
— Ты пальцем до неё не дотронешься, поняла меня?!
Я уже почти забыл это чувство — как натягивается невидимый поводок. Натсэ, морщась, кивнула, и я разжал пальцы. На нежной коже её шеи остались следы.
— Лучше она, чем я, — сказал Лореотис. — У нас нет другого выхода, Мортегар. Из крепости не сбежать при всём желании.
Натсэ потирала горло. Мне сделалось стыдно и страшно за свою вспышку.
— Извини, — пробормотал я.
Она лишь кивнула и махнула рукой.
— Только вот не надо сейчас сопли тут размазывать! — прорычал Лореотис и вытащил из ножен меч. — Дело нужно сделать. Либо сам. Либо я. Либо она. Девчонка отработает лучше.
Талли с визгом шарахнулась к противоположной стене. Теперь и до неё дошло, о чём идет речь. Я выхватил меч из-под плаща и развернулся к Лореотису. Натсэ со своим оружием молча встала рядом.
— Успел три раза подумать? — спросил Лореотис. — Не заставляй меня показывать, чем рыцарь отличается от убийцы.
— Натсэ, ты сможешь его одолеть? — спросил я.
— Не уверена, — сказала она.
— Постарайся не подпускать его к Талли, пока я не вернусь.
— Куда ты опять? — стрельнула она в меня взглядом.
— Просто постарайся, — повторил я и, спрятав меч, пошёл к выходу.
— Мортегар! — крикнул мне вслед Лореотис. — Ты лишишься обеих. Подумай.
Я обернулся.
— Ты сказал мне, что суд будет утром. Подожди до рассвета, если ты действительно мне брат. Дай мне время!
Помолчав, он нехотя сказал:
— У тебя час. В это время года светает рано.
Я кивнул и пошёл дальше.
— Удачи, брат Мортегар, — прилетело мне в спину.
Я только стиснул зубы. Удачи… Да уж. У меня была только одна сомнительная карта в рукаве, и теперь придётся её разыграть.
У дверей кабинета ректора я остановился, переводя дыхание. А что если там никого нет? Да там скорее всего никого нет! Ночь всё же, должен он когда-нибудь спать. Что тогда? Разыскивать его апартаменты? Ломиться туда? Дело закончится тем, что меня швырнут в тот же каземат, и я услышу последний вскрик своей сестрёнки.
Проклятье! Да что ж за судьба у неё такая? Не успели вытащить с того света — и вот опять.
Я положил руку на стену, вызвал печать. Секунды шли, ничего не происходило. Когда я уже совсем было отчаялся, на камне проступила черная руна, и стена беззвучно расступилась. Я ворвался внутрь, но тут же замер.
Дамонт был не один.
Огромный кабинет едва освещали три свечи, горевшие на столе. Сам ректор замер у окна, заложив руки за спину, а рядом с ним кто-то стоял на коленях.
— Она была совсем ребенком, — услышал я дрожащий голос Мелаирима. — Как бы вы поступили на моём месте?! Мы не убийцы. Я не мог позволить просто зарезать маленькую девочку, которая даже ходить еще не умела!
— Твои мотивы мне понятны, почтенный Мелаирим, — спокойно говорил ректор. Говорил так, будто не знал о моём присутствии, хотя не мог не знать. Ведь именно он отворил мне дверь.
— У неё нет печати. Она не владеет магией Огня, — продолжал Мелаирим. — Поймите, она просто девчонка, которой хочется жить.
— Если твои слова подтвердятся, ей ничего не будет грозить, — сказал Дамонт. — Нет печати — нет проблемы. Но ты же понимаешь, это вопиющий случай, и просто так отпустить ее я не смогу. Служитель Наллан не проглотит ещё один плевок в лицо, а он воспримет это именно так.
— Прошу вас, господин Дамонт! Пытки? Я знаю, каково это. Она не перенесёт. Неужели вы позволите Наллану терзать Талли? Она же наша ученица, одна из лучших, академия может гордиться ею…
— Оставь. Поднимись с колен, Мелаирим. Тебе нечего мне предложить, кроме мольбы. Давай послушаем того, кто может предложить больше.
Он повернулся и уставился на меня. Молча. Выжидающе. Я шагнул навстречу. Мелаирим поднялся на ноги и, проследив за взглядом ректора, широко раскрыл глаза.
— Мортегар? Что ты здесь…
— Помолчи, друг мой, — мягко сказал Дамонт. — Что вы хотели сказать, сэр Мортегар?
Проглотив комок в горле и заставив умолкнуть все мысли, я сказал:
— Я согласен.
— Таково ваше слово? — наклонил голову Дамонт.
— Да. Я согласен. Куда скажете. Когда угодно. Только отпустите её.
— На что согласен? — всполошился Мелаирим.
— Ты можешь быть свободен, — сказал ему Дамонт. — В дальнейшем твоё участие не требуется. Иди домой, Мелаирим, это мой приказ. Жди свою дочь.
Медленно-медленно, шаг за шагом, переводя взгляд с меня на Дамонта и обратно, Мелаирим вышел из кабинета. Когда за ним сомкнулась стена, Дамонт улыбнулся:
— А вы смелый молодой человек, сэр Мортегар. Как и подобает рыцарю. Впрочем, господин Зован, думается, в такой ситуации ради своей сестры бы палец о палец не ударил. И дело даже не в том, что он её не любит. Дело в том, что он побоялся бы замарать репутацию.
— Талли мне не сестра, — солгал я. — Она говорила, что мы троюродные, но на самом деле — нет.
Дамонт покачал головой. Мои слова его не удивили. Мне вообще казалось, что он насквозь меня видит, но ведёт какую-то свою игру, правила которой для меня пока — тайна, покрытая мраком.
— Слово рыцаря — нерушимо, — сказал он. — Слово главы клана — тоже. Через неделю ты поедешь с Логоамаром в его цитадель и проведешь там семестр. Именно семестр — потому, что официально это будет обмен студентами. Так иногда делают. Многие проявляют интерес к получению второй печати. Правда, с годами прецедентов становится всё меньше. Большинство и с одной-то печатью не могут толком ничего сделать. Однако меня не будут волновать твои академические успехи в академии Воды. Лишь одна неделя будет иметь значение, и в эту неделю ты сдержишь слово.
— Почему неделя? — спросил я. — Что это вообще означает?
— О, ты не знаешь? — Дамонт улыбнулся. — Занятно… Женщина-маг может зачать мага лишь одну неделю в году. Благословенную неделю. Когда магия особенно сильна.
— Это, часом, не когда солнцестояние? — спросил я.
— Угадал. Но не будем терять время. Теперь, когда мы договорились, пойдём и нанесём визит рыцарям.
Когда мы с ректором вошли в казематы, то оказалось, что к Натсэ и Лореотису добавился глава Ордена Рыцарей — Кевиотес в своих расписных доспехах. Они там о чем-то препирались, но, увидев Дамонта, все замолчали и поклонились.
— Открыть решетку, — приказал Дамонт.
По мановению руки Кевиотеса решётка ушла в пол. Талли не решалась выйти. Она сидела, дрожа, на койке и смотрела на всех перепуганными глазами.
— Вот как мы разрешим эту ситуацию, — сказал Дамонт. — Госпожа Талли. Вы отчислены из академии. У вас будет время под надзором одного из рыцарей забрать свои вещи из комнаты и покинуть эти стены навсегда. Печать Земли разрешаю оставить, но появляться здесь вам запрещено. Если это понятно, идите к выходу и ожидайте.
Талли в панике посмотрела на меня.
— Иди, — кивнул я. — Жди меня.
Она выскочила из камеры и убежала. Как только звук её шагов затих, Дамонт продолжил, ни к кому особенно не обращаясь:
— Я не вижу трагедии в том, что рыжая девчонка будет дышать одним со мной воздухом. Единственное место, где наличие мага Огня может быть опасным — это вулкан Яргар, и отсюда она уйдёт. Если кто-то хочет возразить — я внимательно слушаю. Выйдя отсюда, мы обо всём забудем и к разговору этому не вернёмся.
Кевиотес откашлялся:
— Служитель Наллан…
— Служитель Наллан сделал для клана многое, — перебил Дамонт. — Однако есть обстоятельства, которые вынуждают меня делать выбор. Я его сделал. Кевиотес, ты меня слышишь?
Кевиотес кивнул:
— Как это должно случиться?
— На твоё усмотрение. Главное — быстро, и чтобы не было ненужных пересудов. Скажи своим парням, чтобы держали рты на замке.
— А девчонки? Ну, которые донесли…
— Девчонки были из клана Воды, и я могу предположить, по чьему наущению они действовали. С ними проблем не возникнет.
— Разрешите идти?
— Иди.
У меня во рту пересохло. Вот он, глава клана в деле. Вот как он решает вопросы. Служитель Наллан… Эх, лучше бы Герлим был на твоём месте. Он хотя бы псих и маньяк, а Наллан — просто чересчур рьяный служитель.
— Привыкайте, сэр Мортегар, — сказал мне Дамонт. — Мы живём не в сказке. Здесь приходится лить кровь, чтобы доплыть по ней до берега. Готовьтесь к путешествию.
Он вышел прочь, оставив нас втроем. Я, Натсэ и Лореотис.
— И что это было? — тихо спросил рыцарь.
— Ничего. — Я закрыл глаза и прислонился лбом к прохладной стене.
— Морт, — подошла Натсэ. — Какое путешествие? О чём ты с ним договорился?
— Мы с тобой отправимся в гости к Логоамару. На целый семестр. Ты рада?
Она молчала. Наверное, почувствовала, что я совсем этому не рад.
Я открыл глаза и заставил себя улыбнуться:
— Мы поплывём в подводный дворец.
Неуверенно, растерянно она улыбнулась мне в ответ.
Обязательный элемент подростковой студенческой комедии — герои пробираются в женское общежитие. Только вот никто не смеялся. Талли беззвучно плакала, собирая в мешок свои пожитки. Я молча за ней наблюдал, а Лореотис держал фонарь и тоже о чём-то тягостно думал. Даже спящая соседка Талли ничего эротического собой не являла. На ней была совершенно целомудренная пижама.
— Готова? — шепотом спросил Лореотис, когда Талли с трудом затянула мешок. — Уходим.
Мешок подхватил я, и мы вышли из комнаты.
— Морти, — дергала меня за рукав Талли, пока мы шли по коридору. — Ты на меня не сердишься?
Ее только что чуть не убили, выгнали из академии, а она беспокоится об этом.
— Нисколечко, — сказал я. — Это моя вина. И Мелаирима…
— Как я теперь буду? А ты? Ты же будешь меня навещать?
— Талли, я уеду на полгода…
Она тихонько завыла, и у меня сжалось сердце. Но что сказать — я понятия не имел. Впервые в голову закралась мысль, что, быть может, не стоило возвращать сестру. Как там мне интерфейс говорил? Что-то типа: «Из пепла прошлого будущего не построишь»…
— Для тебя всё не так плохо, — влез зачем-то Лореотис. — Теперь тот случай с принесением тебя в жертву получит второе возможное толкование. История станет более складной и…
— Заткнись, а? — попросил я.
Да уж, все выиграли. Я получу кучу плюшек, включая развратную неделю с подводной принцессой, Мелаирим и Лореотис вздохнут спокойно. Только Талли потеряла всё. Вообще всё.
У выхода нас встретил — внезапно — Логоамар. Он тщетно пытался придать своему лицу скорбное выражение. Чувствовалось, что старик доволен, как морской слон.
— Господа, дама, — поклонился он нам. — Нет слов, чтобы выразить, как мне жаль. Господин Дамонт попросил меня сопроводить вас до…
— Это ты сделал? — Я остановился напротив него. — Не надо врать. Я сказал «нет», и ты нашёл, как надавить. Быстро сориентировался, мое почтение.
— Мортегар! — прошипел Лореотис сзади, но я только отмахнулся.
— Сэр Мортегар, — улыбнулся Логоамар. — Я не был бы главой клана, если бы не умел быстро решать текущие вопросы.
— А ты не мог сперва подойти с этим ко мне? Ну, там, пошантажировать, или как?
— Вы бы легко и быстро замели следы, и остались бы лишь слова. Всё бы пошло иначе. Возник бы конфликт между кланами. Кому такое нужно?
А ведь он прав. Прав, скотина логичная. Немного везения, немного расчета, и вот — я в его гнусных лапах.
— Искренне надеюсь, что утром госпожа Сиек-тян будет столь же рада, как я.
Логоамар помрачнел. Ага, значит, дочурка не стесняется и ему концерты закатывать. Молодец, выдай подонку всё, что о нём думаешь!
— Идёмте, — сказал мерзавец и, открыв дверь, выставил руку вперёд.
Вода расступалась перед ним так же, как передо мной бы расступалась земля. Мы пошли. Лореотис время от времени командовал, куда свернуть. Пару раз мы все-таки сбились с пути. В воде было тяжело ориентироваться. Устроили, блин, запруду. Всё ради этих мразей.
— Надеюсь, в честь моего визита вы море осушите на семестр? — злобно сказал я в спину морского старца.
Спина сочла за благо промолчать. Осушит он, как же.
Наконец, мы вышли из воды на берег. Логоамар остановился, изъявив намерение нас подождать. Ему никто не ответил. Дальше пошли вслед за Лореотисом. Я одной рукой обнимал за плечи Талли, другой придерживал мешок на своем плече.
Преподаватели жили в поселке, подобном рыцарскому, только вот дверей тут уже не было. Просто здоровенные валуны стоят рядами. Не знаешь — и не догадаешься, что люди живут. Не удержавшись, я спросил у Лореотиса о деревянных дверях в его поселке.
— Да просто всё, — буркнул тот. — Рыцарь всегда должен быть готов к бою. А если вдруг кто запечатает вход снаружи? Над преподавателями детишки так подшучивают иногда. Над теми, кто послабее, вроде Герлима. Проснется он, а выйти не может. Пока еще руну подберет…
Мелаирим сидел на крыльце одного из домов и поднялся нам навстречу.
— Как? — спросил он. — И почему этот ублю…
— Давайте зайдем, — сказал я. — Все.
Мелаирим, поколебавшись, махнул рукой, но всё равно злобно зыркнул на рыцаря, когда тот проходил мимо.
Внутри мы расположились в креслах у камина. Мелаирим закрыл дверь и присоединился к нам. Нелегко ему далась эта простейшая магия. На лбу выступила испарина, дыхание участилось.
— Ну? — хрипло спросил он. — Кто-то мне что-то расскажет?
Я взял слово первым:
— Талли отчислена. Преследовать ее не будут, но здесь ей жить нельзя. Утром вы, Мелаирим, уведете ее в город и поселите… Я даже знаю, где. Хороший домик.
Говоря, я запустил под плащ руку и достал сундучок Вимента. Открыл его и высыпал на стол пару горстей золотых монет. Еще одну пригоршню всучил Талли. По моим прикидкам, этого с лихвой хватит на полгода безбедной жизни, включая непредвиденные обстоятельства.
Убирая сундучок обратно, я обратил внимание, какими круглыми глазами смотрят на меня Мелаирим и Лореотис.
— Что? — спросил я.
— Откуда у тебя такие деньги, Мортегар? — прошептал Мелаирим.
— Инвестирую в искусство, — отмахнулся я. — Неважно. Лореотис, как вы думаете, за Талли будут следить?
— Это что, вопрос? — фыркнул тот. — Дамонт не дурак. Наверняка прикажет кому-нибудь, чтоб приглядывали.
— Значит, ей нельзя потом просто вернуться к Мелаириму в убежище?
Лореотис вздохнул, почесал подбородок.
— Через недельку-другую, думаю, смогу провернуть один трюк. Сделаем вид, что она уезжает из города, потом проведем в убежище… Но это если нужно. Потому что выходить оттуда ей уже будет нельзя. Не знаю, я бы выбрал свободу.
Встретив взгляд Талли, я понял, что она выбрала бы хоть кроличью нору, пожертвовала бы любой свободой за возможность видеться со мной.
— Я скоро уеду, — перешел я к самой тяжелой части. — Скорее всего — на семестр.
— Куда? — вскинулся Мелаирим.
— В логово Логоамара. Он настоятельно приглашает в гости.
— С ума сошел? Никуда ты не…
— Спокойно, старый, — одернул его Лореотис. — Брат Мортегар сказал — значит, так будет.
— Да ты вообще…
На этот раз Мелаирима перебил я:
— Этот человек будет к вам заходить и смотреть, как вы. Не спорьте! Мне плевать, как вы друг к другу относитесь, но Талли вас любит, и вы будете о ней заботиться, а значит, ваша смерть недопустима. Лореотис?
Тот пожал плечами с кислой миной. Однако от него исходила такая аура надежности, что я успокоился. Хоть кто-то тут не будет делать глупостей.
— Что происходит, Мортегар? — смотрел на меня Мелаирим. — На что ты согласился? Чем ты их купил? Что… Что было на совете?
Я по очереди заглянул в глаза каждому и понял, что не скажу ни слова. Лореотису — возможно, но не здесь, не сейчас.
— Морти, — робко подала голос Талли. — А мне с тобой совсем-совсем никак нельзя?
— Извини, — развел я руками.
Она опять заплакала, обхватив голову руками. «Какая же я дура!» — послышалось сквозь рыдания.
Лореотис откашлялся и обратился к Мелаириму:
— У тебя ведь есть ход отсюда в твою нору, Двуличный?
— Разумеется, — сквозь зубы ответил тот.
— Мне нужен такой же, из моего дома. Я не мальчик, чтоб по подвалам и холмам бегать, да это и внимание привлечет.
Мелаирим попытался начать спорить, но быстро стушевался от одного моего взгляда.
Я встал.
— Пойду обратно. Натсэ одна…
— Она всего лишь рабыня, — сказал Мелаирим.
— А я — всего лишь безвольное ничтожество, вынашивающее силу Огня.
Лореотис тоже встал, подскочила и Талли… С ней мы долго стояли, обнявшись, на крыльце. Лореотис деликатно стоял внизу и ждал. Мелаирим не соизволил даже выйти проводить. Хотя у него, наверное, просто не было сил. Как он протянет полгода? Где мне там, под водой, искать какую-то свечу?.. Которая якобы должна будет его спасти.
— Я его боюсь, — прошептала мне на ухо Талли.
— Мелаирима?
Кивнула.
— Он постоянно на меня сердится, что я — не она. Можно я буду не у него жить?
— У него тебе будет безопаснее…
— Не хочу, не хочу безопаснее!!!
— Талли! — Я повысил голос. — Ты уже взрослая.
— И что? Это значит, мне теперь всю жизнь прожить с каким-то стариком, потому что у него безопасная нора?
Да уж, Талли и моя сестренка так причудливо смешались, что границу провести я уже не мог. Да и не было той границы. Из двух получалось одно.
— Поговорю с Лореотисом, — пообещал я. — Он тебя не оставит. Лореотиса ты не боишься?
Вместо ответа она обняла меня еще крепче. С благодарностью. Было бы за что…
Ночью мне удалось отвертеться от объяснений с Натсэ, а утром мы долго не могли остаться наедине. Душ, завтрак… Привычный распорядок немного меня взбодрил, несмотря на полубессонную ночь. Я даже спокойно смотрел, как Ямос и Тавреси переглядываются и хихикают. За стол он ее, однако, не повел — отправил в угол, к рабам.
После завтрака мы с Натсэ устроились на подоконнике в одном из залов.
— Что это за поездка? — тут же напустилась она на меня. — К чему мне быть готовой?
И я рассказал. Быстро, сухо, глядя в каменный пол и даже не пытаясь представить реакцию. Когда я замолчал, казалось, будто весь мир замер в ожидании.
Тишина становилась невыносимой. Я покосился на Натсэ. Она была бледной, как мертвая.
— Что мне еще оставалось? — прошептал я.
Молчание. Да наори ты хоть на меня, ударь, убеги! Но она просто молча сидела рядом.
И, как будто этого было мало, начался парад прекрасных встреч.
— Ублюдок! — вбежала в зал Сиек-тян. — Тварь! Скотское ничтожество!
Словно против воли Натсэ спрыгнула с подоконника и встала между мной и разъяренной водной магичкой.
Сиек-тян остановилась, несмотря на взятый разбег, почувствовав угрозу. Шарика воды у нее в этот раз не было, зато язык оставался при ней.
— Только попробуй! — кричала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы увидеть меня через голову Натсэ. — Только рискни ко мне прикоснуться, и я тебе отрежу…
Тут ее вдруг перебила Натсэ дрожащим голосом:
— А я что, должна буду стоять рядом и следить, чтобы не отрезала?..
Тут они обе замолчали и посмотрели в глаза друг другу. Во взгляде Сиек-тян не было выражения типа «что эта рабыня себе позволяет?». Наоборот, она смотрела с горьким сочувствием, будто в одночасье поняв всю нашу общую непростую ситуацию.
— Эта мразь здесь? — раздался для разнообразия мужской голос, и в зал вошел Зован с забинтованной правой рукой на перевязи. Увидев меня, он сжал левую руку в кулак. Натсэ молча выдернула из ножен меч.
— Зован, перестань! — влетела следом Авелла и схватила брата за руку. — Он ни в чем не…
— А ну, сгинь! — Зован выдернул у нее руку. — Я не потерплю такого позора для нашего рода! Я… Я утоплю его!
Зован бросился в атаку. Авелла активировала руну Воздуха и что-то шепнула… Да, конечно, я всегда подозревал, что мой первый сексуальный опыт будет сопряжен с немалыми трудностями, но чтобы вот так…
— А ну, заткнулись все! — заорал я, соскочив с подоконника.
Голос дрожал и срывался, но, тем не менее, все заткнулись и посмотрели на меня с удивлением.
— Мне тоже ни разу не нравится то, на что меня подписали, ясно?! Но у меня не было выбора. Я дал слово главе клана, и такова его воля. И воля ваших отцов. Хотите решать эту проблему — решайте с ними. А если кишка тонка вякнуть против, так не надо выпендриваться передо мной. Натсэ, идем отсюда.
Опять будто поводок натянулся. Натсэ убрала меч в ножны, и мы с ней вместе отправились к выходу.
— Сэр Мортегар, — шагнула ко мне Авелла. — Прошу вас, возьмите.
Она достала из-под плаща уже знакомый мне ящичек.
— Господин Искар просил передать, что сделал всё как вы просили и надеется на ваше содействие.
Натсэ подпрыгнула, услышав имя. Зован зарычал:
— Белянка! Не смей с ним разговаривать!
— Хочу и смею! — топнула ногой Авелла. — Он мой друг!
— Друг?! Ты хоть поняла, что этот «друг» с тобой сделает через год?
— Ничего такого, чего бы мне не хотелось! — выпалила Авелла.
Должно быть такое понятие: «бомба тишины», или вроде этого. После слов Авеллы в зале рванула одна такая. Не просто стихли все звуки, они ушли в минус.
Лицо Авеллы медленно налилось алой краской. Она прижала руки ко рту. Посмотрела на меня. На глазах выступили слёзы.
— Ой, мама! — крикнула она и бросилась бежать.
Зован шлепнулся задницей на пол. Сиек-тян истерически рассмеялась.
Я, в каком-то трансе, открыл ящичек. Вытащил одно из зеркал. Сзади, среди рунных узоров, красовалось выпуклое надкушенное яблоко.
— Вот дебил! — вырвался у меня стон.
Как же мне в этот миг хотелось проснуться в своем мире и спокойно пойти в школу, где всем на меня плевать с высокой колокольни.
Сиек-тян ушла. Зован тоже. Мы остались вдвоем с Натсэ. Я посмотрел ей в глаза и сказал:
— Он хочет с тобой встретиться. Мы приглашены на бал к Кенса. Если ты, конечно, хочешь…
— И ты предал меня за эту безделушку? — прошептала Натсэ.
— Нет… Нет! Всё не так, всё вообще по-другому! — застонал я.
Однако, если воспользоваться терминологией Лореотиса, выплеснулось уже слишком много дерьма, чтобы был смысл пытаться заткнуть дырку.
— Хорошо, — сказала Натсэ ледяным тоном. — Если хозяин предоставляет выбирать мне — я согласна.
Я закрыл ящичек с таким чувством, будто опустил крышку на собственный гроб.
Я уже привык спать либо с Натсэ, либо не спать, а валяться без чувств, с трудом выкарабкиваясь из царства мертвых. Теперь же казалось, что односпальная кровать слишком огромная и неудобная. Натсэ гордо легла на полу и не подавала признаков жизни. Зато эти самые признаки в изобилии подавали Ямос и Тавреси. Вот что за бесстыдство? Какой-никакой, а аристократ, дворянин. Ладно я — безродная шушера, но этот…
— Может, хватит?! — крикнул я, не выдержав.
Пыхтение прекратилось.
— А че? — подал голос Ямос. — До Благословенной недели всего ничего!
— И что? — не понял я.
— Надо многое успеть! — с жаром произнес Ямос. — А то потом целую неделю нельзя будет.
Я обдумал его слова и откашлялся.
— Ты дурак, что ли? Это мага можно зачать только в Благословенную неделю. А простолюдинов — в любое время.
Сказав, я тут же усомнился. Слова Дамонта можно было истолковать по-разному, конечно. Однако Ямос прошептал ругательство, а Натсэ фыркнула, хоть и попыталась притвориться, что чихает. Ну и кто тут попаданец, а?
Постепенно шепотки и шорохи на соседней койке затихли. Я мысленно поздравил себя с победой и стал думать о вещах отвлеченных, чтобы не провалиться в пучину черной самоненависти. Вот интересно, ребенок рабыни тоже будет рабом? По идее, родится-то он без ошейника. Может, таких детей сдают в какой-нибудь пансионат рабов? Детский рабский сад.
Однако, как я ни старался, тяжелые мысли все-таки пробрались в голову. Разобиженная Натсэ, например. Как с ней помириться? В школе какой только хрени не учат, а таким простым и жизненно необходимым вещам — нет. Что толку от квадратного трехчлена, когда самый дорогой человек не желает с тобой разговаривать?!
Талли… Я даже не видел, когда Мелаирим ее увел. Как она там сейчас? Где она?.. Бедняжка. Я так и представил, как она тоже лежит сейчас, ворочается, уснуть не может. Отобрали у нее сперва жизнь, потом — любовь, теперь вообще изгоем назначили.
А может, она не ворочается, а сидит за столом, пьет вино из горлышка бутылки и злобно ругается, грозя всем страшной местью. Это было бы вполне в духе Талли. Так думать, безусловно, приятнее. Но к правде мое воображение имеет мало отношения.
Ну и, разумеется, перспективы. Каждый год проводить Благословенную неделю с новой «принцессой». Себе-то можно не врать, идея приятно волновала. Но вот стоит только удариться в частности… Взять хоть Сиек-тян. Как это будет выглядеть? Благодаря ее плавательному костюмчику вообразить картинку труда не составило. Вот она лежит, стиснув зубы и отвернувшись, тихая и неподвижная, предоставляя мне инициативу спасения ее рода… Да уж, из меня инициатор тот еще. Может, напиться вдребезги перед этим делом?
А на будущий год — Авелла. Тут воображение послало меня лесом. Я даже в мыслях не смел представить, как столь низменными вещами можно заниматься со столь возвышенным существом. Хотя и в купальнике ее видел, и она совершенно недвусмысленно дала понять, что вовсе не против. Но всё же… Нет, нет, нет! С Авеллой можно прогуливаться по цветущему саду, держать за руку, вести одухотворенные беседы. А не вот это вот всё.
Хреновый из меня герой, в общем. Другой бы возмутился, что по целому году новую «принцессу» ждать, а я лежу, страдаю… В полушаге от рабыни, которая по первому слову отдастся мне так, как мне заблагорассудится.
— Я какой-то неправильный герой, — забывшись, изрек я в темноту. — И мне достаются какие-то неправильные приключения.
Все уже спали, и никто мне не ответил. Я без труда различал дыхание Ямоса, Тавреси и Натсэ. Вот даже она уснула, а я…
А я вдруг получил шлепок мокрой ладонью по лбу.
— Не спится, герой? — прошептала из раскрытого окна Сиек-тян. — Идем, прогуляемся.
На одеяло что-то упало. Я нащупал печать Воды.
Вот будь это фильм, или книга — я бы сейчас мысленно кричал: «Куда ты прешься, дурак?! Зачем? Натсэ проснется, пойдет следом, отыщет тебя как раз в тот момент, когда Сиек-тян, например, случайно споткнется, упадет на тебя, и вы застынете в неоднозначной позиции!». Однако в жизни все не так уж просто бывает.
Что меня заставило взять печать и выплыть в окно? А Огонь его знает. Она позвала — я пошел. До этого она только орала на меня и угрожала кастрацией, а тут вдруг — «прогуляемся». Учитывая то, что нам с ней предстоит, я решил, что не стоит обострять отношения со своей стороны. Хотя кому я вру? Решил… Ничего я не решал. Она позвала — я пошел, как безвольное животное, и уже задним числом придумал себе мотивацию. Зачем мне вообще разум? Чтобы презирать себя? Пока — единственная функция, которой я пользуюсь.
На запястьях и лодыжках Сиек-тян оказались светящиеся браслеты. Я плыл на их мерцание, не боясь заблудиться. Мы обогнули академию, пошли на глубину…
— Ай, ***! — выкрикнул я, со всего маху долбанувшись обо что-то твердое и деревянное.
— Да, ты все-таки безумно невоспитан, — сказали стоящие рядом браслеты.
— Моим невоспитанием занимались лучшие безумцы, — отозвался я и встал ногами на деревянное нечто.
Сиек-тян вздохнула и, взмахнув рукой, что-то сказала. Из тьмы проявилась ее печать, светящаяся голубым светом, и вдруг сделалось совершенно светло. Я огляделся. Мы стояли на носу корабля, который сиял.
Светилась каждая доска, каждый брус. Светились мачты без парусов.
— Как ты это делаешь? — воскликнул я, отправляя ввысь струйку пузырьков.
— Это не я, — сказала Сиек-тян. — Я просто активировала печати.
— Огня?!
— Дурной, что ли? Наши, водные.
— А почему светятся?
— Потому что. Тебе об этом поговорить хочется?
— Ага, — сказал я, хотя чувствовал, что правильный ответ будет «нет».
Сиек-тян закатила глаза (теперь я прекрасно ее видел, во всей красе плавательного костюма), но снизошла до пояснений:
— Есть глубоководные светящиеся животные и рыбы. Это свойство выманивается на печать Воды. Печать ставится на любой предмет. — Она потрясла у меня перед носом рукой с браслетом, на котором я разглядел рунический рисунок. — Все корабли так оборудованы, это не только для навигации, но и чтоб не сталкиваться с другими. Ясно?
— В общих чертах, — кивнул я. — Очень круто.
Сиек-тян кивнула и отвернулась. Посмотрела куда-то в сторону жилой части корабля. Не знаю уж, как она там правильно называется. Корабельное дело вообще прошло мимо меня.
— Подруга рассказала мне о Таллене.
Я медленно вдохнул. Сиек-тян ступила на больную мозоль. Я уже немного в себе разобрался и смекнул, что за себя самого я палец о палец не ударю, но вот если кто-то из близких попадает под удар…
— Подруга? — переспросил я. — Одна из тех, что донесли служителям?
— Они донесли отцу, а к Наллану тот пошел сам. Но по сути ты прав. Тебя вынудили согласиться.
— Твой отец — та еще скотина, — заметил я.
— Пожалуйста, не надо! — Сиек-тян топнула ногой. В воде движение это получилось гротескно медленным. Нога еще опускалась на палубу, когда Сиек-тян продолжила: — Папа очень хороший, но сейчас он с ума сходит из-за вырождения. Я прошу у тебя прощения за него.
— Нет уж. Прощений за других я больше не принимаю.
Вспомним хотя бы Зована. Авелла тоже извинялась за своего братца. И что получилось?
— Ну тогда прими за меня. — Это прозвучало приказом. — За то, как себя вела.
— Да ладно, — вздохнул я большим красивым пузырём. — Тебя-то я понимаю. Если тебе от этого станет легче — я себя примерно так же ощущаю.
— Угу. Только тебе потом не носить под сердцем ребенка от нелюбимого человека. Не воспитывать его. Ах, Мортегар, как же нам пережить эту проклятую неделю! — застонала она.
— Да там вроде просто всё должно быть, — пожал я плечами. — У меня была мысль напиться…
— Что, я до такой степени страшная? — повернулась она ко мне.
— Нет-нет, не до такой… Тьфу, в смысле, ты очень красивая, но… Но…
Сиек-тян с горькой улыбкой смотрела, как я пытаюсь подобрать слова.
— Рабыня? — подсказала она.
Я кивнул, опустив руки и голову.
— Я так сразу и подумала. И что? Ни разу?
Наверное, я покраснел — под водой было непонятно.
— Теперь мне хотя бы не так страшно, — подытожила Сиек-тян.
Вот и где, спрашивается, логика у этой дамы? Наоборот надо бояться пуще прежнего. Мало ли, чего у меня там получится, по неумению. Сломаю пространственно-временной континуум — то-то все обалдеют.
— Я буду не одна, мы будем вместе, — выдала она еще одну гениальную мысль.
— Так вроде бы в том и смысл, — пробормотал я.
Сиек-тян расхохоталась. Смех ее звучал слегка нервозно, но искренне.
— Мортегар, ты дурак! — воскликнула она. — Это прелесть.
Еще одна, блин. Откуда она знает моё кодовое слово? О, женщины! Загадочные создания, с какой стороны ни посмотри.
Сиек-тян вытянула руки, и к ней тут же метнулась из темноты стайка маленьких серебристых рыбешек. Они кольцами завихрились вокруг ее запястий, как еще одна пара браслетов. Сиек-тян смотрела на них внимательно, будто выслушивала важные донесения, или пыталась на что-то решиться. А я смотрел на нее. Красавица все-таки. Несмотря на цвет волос. В моем мире девушки, красящие волосы в такие цвета, выглядели какими-то… Не то седыми, не то вообще мертвыми. Но Сиек-тян такой родилась, и воспринималось это иначе.
— Ладно! — Она взмахнула руками, разогнав рыбок. — Давай поцелуемся.
— Э, нет! — воскликнул я, сделав шаг назад.
— Что значит, «нет»? — Сиек-тян двинулась на меня. — Там у нас может не получиться узнать друг друга поближе. Нам вообще не надо будет встречаться, чтобы не возбудить подозрений. А я хочу хоть примерно знать, чего ждать.
— Нас и здесь могут увидеть, — возразил я.
— Верно…
Она что-то прошептала, и корабль погас. И ее браслеты. Я вообще ничего не видел. Сделал еще пару шагов назад…
— Чего ты боишься? — Сиек-тян схватила меня за руку. — Просто поцелуй. Он ничего не будет значить.
Угу, бесплатный ознакомительный фрагмент будущего секса. Только вот знаю я свою податливую натуру. К Благословенной неделе я себя еще как-нибудь подготовлю, но если начать так задолго с поцелуев…
— Отпусти меня! — крикнул я и высвободил руку. — Хватит лепить из меня все, что заблагорассудится, я хочу быть таким, как сейчас, пока это возможно, и…
Отступая, я запнулся о борт и упал.
Падение в воде ничего особо непоправимого собой не представляло, по сути, я просто поплыл спиной вперед. Сориентировавшись, взмахнул руками, добавив себе скорости.
Однако Сиек-тян плавала не в пример лучше меня. Секунды не прошло, как я ощутил ее ладони у себя на щеках.
— Какой же ты трус, Мортегар!
И ее губы коснулись моих. Да чтоб оно всё… Губы Сиек-тян были тонкими, движения их — какими-то судорожными. Я невольно подчинился, уступил напору. И вдруг с немалым удивлением понял, что… Мне не понравилось.
Нет, конечно, отвращения я тоже не испытал. Было как-то необычно и странно, в целом приятно. Но того, чего я боялся, не произошло. Моя душа не распахнулась навстречу её, новое тяжелое чувство не хлынуло в сердце, сметая всё, что там уже было.
— Не делай так больше, — сказал я, когда она отстранилась.
— И не надейся, — фыркнула Сиек-тян. — Можно подумать, мне этого хотелось. Просто попробовала. Знаешь, люди бывают двух типов: одним проще сразу нырнуть, а другим нужно время, чтобы привыкнуть к воде.
И она уплыла.
Она меня бросила! Одного, в темноте, под водой. Охренительное завершение свидания. Вот куда мне теперь грести?
И я увидел перед собой огненную карту, на которой пульсировала стрелка, обозначающая, кажется, меня. Где ж ты была, карта, когда я в лесу блуждал, спасаясь по болотам от демонических лягушек?
Карта на секунду исчезла и появилось объяснение:
Карта вернулась, и я поплыл согласно маршруту. Пока плыл — то и дело проводил рукой по губам. Не то пытался стереть ощущения от этого странного поцелуя, не то… Не знаю.
В окне горел свет. Сердце у меня ёкнуло, но я храбро поплыл навстречу судьбе. Когда шагнул на подоконник, то обнаружил, что судьба спит на моей кровати, развалившись всей своей миниатюрностью так, что не подступишься. Да еще и с обнаженным мечом.
Свеча горела на столе. Рядом с ней лежал листок бумаги, прижатый водной печатью, с которой исчезла использованная руна. На листке карандашиком Ямоса было аккуратно выведено: «Козёл».
Я зачеркнул это слово и приписал внизу другое: «Дурак».
А потом задул свечу и лег на пол. На душе немного полегчало. По крайней мере, Сиек-тян меня не ненавидит, и Натсэ снизошла до диалога. Вряд ли, конечно, всё простила и забыла. Но злость — это уже лучше холодной отстраненности.
В злости есть Огонь.
Когда я проснулся, Натсэ в комнате уже не было. С минуту я тупо смотрел на пустую кровать, на закрытую дверь, снова на кровать. Потом додумался посмотреть на раскрытое окно. Блин… С этой треклятой запрудой всё стало так непросто. Ну и куда она уплыла, спрашивается?
Я нашел в интерфейсе Натсэ среди своего имущества и… Остановился. Нет, это не наш метод. Подожду, пока вернется сама.
Записка со стола исчезла. Я счел это добрым знаком. Всё, что не игнор, — добрый знак, такое мое мнение. Ямос и Тавреси постепенно начали шевелиться под одеялом. Я отвернулся, шагнул к двери, и вдруг она отворилась. С той стороны стояла Натсэ, держа целую стопу одежды.
— Спасибо, — сказала она студенту, который открыл дверь своей печатью.
— Да не за что, — ответил тот и поспешил ретироваться.
— Ты где была? — спросил я, когда Натсэ принялась раскладывать по полкам одежду.
— Стирка, — ответила она. — Сушка. Глажка.
— Но… А…
— Сегодня бал у Кенса. Привела в порядок ваш фрак, хозяин.
Опять «хозяин»! Провалиться мне сквозь землю! Нет, все-таки нарисованные девушки проще и понятнее. Вот возьму и повешу на стену свой «Гарем господина Мортегара»! Нет, это я, конечно, преувеличиваю. Не хватит наглости.
Ямос и Тавреси окончательно проснулись, начинать разговор по душам при них я не стал. А потом…
Потом — душ. В столовую Натсэ не пришла. И вообще я ее весь день не видел. Раз десять мысленно «хватался за поводок», но тут же его отпускал. Если меня испытывают, я выдержу до конца!
Когда я без толку шатался по коридорам, на меня наткнулся Лореотис и уволок в подвал.
— Мы что, в гости к Мелаириму? — спросил я.
— Угу, только торт испечем. Разводи огонь.
Мы пристально посмотрели друг другу в глаза, и я потряс в воздухе указательным пальцем:
— Понял: ты прикалываешься.
— Огромный прогресс с нашей последней встречи! — усмехнулся Лореотис. — Убивашка все-таки взялась за твоё образование?
— Вообще-то нет, — поник я. — Мы вроде как поссорились.
— Это само собой.
— Почему это? — возмутился я.
Лореотис пожал плечами:
— Есть вещи, которые надо делать, и делать вовремя, сэр Мортегар. Жизнь обязательно подкинет два-три удачных момента, но когда ты запорешь десятый… А ты запорешь.
Не ждал я такой беседы. Но раз уж она началась…
— Ну, был тут один момент недавно, — сказал я, отводя взгляд. — Но она не…
— О, великий Огонь, Мортегар, ты что, спрашивал ее мнения?!
— Типа того, да. То, что она рабыня, еще не…
Лореотис стукнул меня ладонью по лбу.
— Она — девушка, тупица. Будешь спрашивать ее мнения по таким вопросам — вы и в бане голыми будете в карты сидеть играть. Когда пришел момент, ты просто берешь — и делаешь. Понял? Берешь — и делаешь. Разумеется, если ее меч вонзится тебе в пузо больше, чем на сантиметр — это повод отступить и поинтересоваться, что не так. Во всех остальных случаях — идешь на штурм. Кстати, я тебя именно поэтому сюда и позвал.
— Зачем? — поежился я, оглядываясь на голые холодные стены.
— Ты собираешься в путешествие. Мне и Мелаириму будет гораздо спокойнее, если у тебя будет хоть какая-то магическая защита, которой ты сможешь пользоваться. О том, что между нами произойдет в этом подвале, никому ни слова, это грубое нарушение устава.
— Это как-то очень плохо звучит…
— Мортегар! Шутить будешь в постели со своей фиолетовоглазкой. Я на тебя личное время трачу, между прочим. Давай руку.
До меня дошло. Мы сцепили руки, и Лореотис произнес формулу:
— Я, Лореотис, маг Земли шестого ранга, принимаю в ученики Мортегара.
Как и в прошлый раз, с Талли, у меня перед глазами возникла подсказка интерфейса, только буквы были не огненными, а черными. Я прочитал вслух:
— Я, Мортегар, маг Земли нулевого уровня, принимаю в учителя Лореотиса…
В глазах потемнело. Мелькнуло что-то про магический ресурс, который ноль, а потом я понял, что лежу на полу.
— Ну вот, — облегченно вздохнул Лореотис. — Теперь сможешь призывать доспех. На нулевом уровне, конечно, позор один, а не доспех, но магию Земли сможешь раскачивать, не таясь. Только тут печатью пока не свети. Когда будет посвящение, делай то же самое, у тебя просто вместо моего имени появится «академия». Сейчас пока отдыхай, к вечеру оклемаешься как раз, а утром попробуем рыцарские заклинания.
— Не, — прокряхтел я, вставая. — Давай сейчас.
Лореотис посмотрел на меня с удивлением.
— Ты как так быстро оклемался?
— Так Огонь же, — пожал я плечами.
— Так ресурс-то общий!
— Не-а. Я ведь не просто маг, во мне живет сам…
— Так, всё, заткнись, я понял, — махнул рукой Лореотис. — Совсем из головы вылетело…
Он посмотрел на меня с какой-то непонятной грустью и покачал головой.
— Что? — развел я руками.
— По-хорошему, зарубить бы тебя прямо в этом подвале, вот что! — рявкнул он с неожиданной злостью. — Кретины… Ладно, я поищу способ, как тебя от этого избавить. А до тех пор на Огонь сильно не нажимай, Землю раскачивай.
— От чего избавить? — нахмурился я, одновременно скользя взглядом по обновленному дереву заклинаний. Появилось кое-что новенькое. Трансформация. Разделение. Умножение.
— От личности Огня, — сказал Лореотис. — Давай я больше не буду объяснять, что план Мелаирима — безумие? Из тебя нужно будет изгнать эту Искорку. Вполне возможно, печать Огня тоже пропадет. Но магом Земли ты останешься.
Первым моим порывом было запротестовать. Безумием казалось предложение Лореотиса. Но все-таки протест этот был не мой. А когда мне удалось подавить порыв, я понял, что согласен. Не хочу я никаких восстаний Огня. Сам — не хочу. Мне будет вполне достаточно участи обычного мага Земли. И жизни в этом мире. Чтобы рядом со мной были Натсэ и Талли, моя сестренка. И Лореотис. И даже Ямос. Понятно, что обычного мага из меня уже не выйдет. Я обречен ежегодно вступать в тайные связи с девушками из самых знатных родов всех трех кланов… Ну, по крайней мере, пока не поймают другого такого же виртуоза-безродного, или пока не выяснится, что моё потомство годится только на то, чтобы пиво в трактирах подавать.
— Ладно, давай, открывай ветку рыцарских заклинаний, — махнул рукой Лореотис.
Я быстро нашел требуемое. Так, что тут у нас… Металлы. Трансформация, Поглощение, Хранение… Куча разных умных слов, половина даже не активна.
— Амуниция, — подсказал Лореотис.
Ага, есть такая. Полный доспех — закрыто, Кольчуга — допустима.
— Кольчуга, — произнес я.
Ноль вниманья, фунт презренья.
— А, да, — поскреб в затылке Лореотис. — Совсем забыл. Тебе для начала нужно немного немагической земли в личное пользование. Из чего ж кольчугу-то клепать…
— А если взять с того места, где проход к Мелаириму? — предложил я.
— Точно. Сделаем там ямку. Кто найдёт — пусть сходят по следу дальше, навестят Мелаирима.
— Понял, отстал, — проворчал я. — Ну и как тогда?
Лореотис немного подумал и отмахнулся:
— Завтра. Завтра утром — всё сделаем. А можешь и сам, по дороге на свой бал. Главное на земле стоять. Для верности лучше босиком, или присесть и руками коснуться. Всё, урок окончен. Свободен!
Мы пошли к выходу. Я был немного разочарован: дали игрушку, а играть — завтра. Ну кто так поступает?
— А насчет девки — подумай, — напомнил Лореотис. — Серьезно говорю, сейчас клювом прощелкаешь — потом локти кусать будешь.
— Почему ты не удивляешься? — задал я вопрос, который меня уже минут десять как беспокоил.
— Тому, что ты — слюнтяй и бестолочь? Да привык уже как-то.
— Тому, что у меня чувства к рабыне.
Лореотис остановился и, приподняв бровь, посмотрел на меня.
— Ты что, думаешь, это такая дикость? Нет, среди родовитых-то понятно, там и мыслей таких быть не может. А вообще-то — сплошь и рядом. Вот нравится парню девчонка, а папаша ее в карты спьяну проиграл. Ну, ясно дело — бегом выкупать. Вот тебе и жена, и всё остальное. Или просто девка на торгах глянется. Да не пучь ты зенки на меня, у нас, вон, половина поселка с рабынями живет. Оно ж удобно. Чуть чего не так — слово сказал, и всё наладилось. Ни тебе «кто в доме главный», ни «почему опять пьяный в три часа ночи приперся».
— А сам-то ты почему не…
— Не хочу, вот и не, — оборвал меня Лореотис. — Закончили разговор. Дуй к себе, готовься к балу.
В девять часов вечера мы собрались у выхода из академии. «Мы» — это была необычная компания. Я, Натсэ, Авелла, Зован и еще какой-то парень с третьего курса, которого я впервые видел.
— Сэр Мортегар, — чопорно сказала Авелла, — позвольте вам представить моего жениха, господина Кадеса.
Господин Кадес кивнул и протянул руку. Я нехотя ответил на пожатие. Кадес мне сразу не понравился. Хотя бы тем, что он был женихом Авеллы. Логика подсказывала, что я сочиняю какую-то чушь, что это Кадес должен меня ненавидеть. Но ему, похоже, не посчитали нужным ни о чем сообщить.
— Мортегар, да? — улыбнулся он, тряся мне руку. — Наслышан. Рад знакомству. Человек, отделавший этого выпендрежника, вызывает уважение!
— Кадес, заткнись, а? — поморщился Зован, и его рука, которая под плащом все еще покоилась на перевязи, дрогнула. — Отделать тебя еще раз?
— Злой какой, — подмигнул мне Кадес. — Это потому, что меч прощелкал, отцовский еще.
— Кадес! — заорал Зован, выходя из себя.
— Да молчу я, молчу, — поднял тот руки. — Но ты тоже в мое положение войди: раньше к тебе не подступиться было, весь такой рыцарь, весь такой из Ордена. А теперь — глумись — не хочу.
От идиотской атаки Зована удержала Авелла. Она как-то мягко заступила дорогу брату, уперлась ему в грудь ладошками и что-то шепнула на ухо, приподнявшись на цыпочки. Зован сдулся.
Вдруг он посмотрел на меня и сказал:
— Это трепло тоже пыталось вступить в Орден. Десяти секунд не простоял.
— Эй! — возмутился Кадес. — Я ж говорил — то была маскировка. Я так ловко притворился проигравшим, что все поверили. Даже ты, Зован. Вот где настоящий боевой талант, вот где искусство! Сдались мне ваши рыцари! Подумываю податься в Орден Убийц, там-то настоящее веселье.
Я бросил взгляд в сторону Натсэ. Она как раз посмотрела на Кадеса, и ее губы слегка дрогнули. Не то насмешка, не то симпатия… Эх, а ведь мы так и не поговорили.
— Как мы доберемся? — спросил я, в нелепом порыве переключить внимание на себя.
— За нами вот-вот прибудет карета, — сказала Авелла. — А… Вот и она.
Дверь открылась, а за ней оказалась Сиек-тян с фонарем в руке.
— Дамы, господа, — сказала она, сделав приглашающий жест рукой. — Мне было скучно, и я взяла на себя смелость проложить вам проход. Прошу!
Она поклонилась и тут же ушла. На меня даже и не взглянула.
Первым вышел Зован, левой рукой таща за собой Авеллу. Потом — Кадес, засунув руки в карманы брюк и насвистывая. Неплохой все-таки парень. Если не думать о том, что он будет мужем Авеллы.
Мы с Натсэ вышли последними.
— Послушай, — сказал я.
Натсэ ускорила шаг, догнала Кадеса. Я поморщился и… только теперь понял, что идем мы не сквозь воду. Вода стояла вокруг нас, образуя тоннель.
Карета обнаружилась в двадцати шагах. Кучер спрыгнул на землю и с поклоном растворил перед нами дверь.
Вот тут возникла заминка. Мест было всего четыре: два напротив двух. Похоже, никто всерьез не подумал о Натсэ… Зован и Авелла сели спереди, Кадес устроился сзади. Я колебался. Предложить Натсэ, такой, как сейчас, сесть ко мне на колени, было страшно. Приказать — противно.
— Госпожа рабыня Натсэ! — высунулась из кареты Авелла. — Я могу сесть к вам на коленки, если вы, или сэр Мортегар не возражаете.
— Я лучше с кучером поеду, — мрачно отозвалась Натсэ.
— О, что вы, это совершенно исключено, ваше прекрасное платье может испачкаться доро́гой. Прошу вас.
Она привстала, невзирая на возмущенный клекот брата. Натсэ покосилась на меня и, поджав губы, проскользнула на сиденье. Авелла опустилась ей на коленки.
— Ну вот видите, — засмеялась она. — Мы обе такие маленькие, что как будто один человек сидит. Вам не тяжело?
— Переживу, — проворчала Натсэ из-под Авеллы.
Я сел рядом с Кадесом, который весь прямо светился от желания острить и стебаться. Кучер закрыл дверь.
— Нашла госпожу, — ворчал Зован, стараясь отодвинуться подальше от девичьего «бутерброда». — Смотри, в род ее не прими, пока ехать будем.
Авелла, как обычно, рассмеялась, предпочтя расценить злобную подколку как добродушную шутку.
Карета тронулась. Секунд десять было тихо, потом Кадес откашлялся.
— Значит, так, — сказал он. — Заходят как-то раз в трактир трое магов: Огня, Воды и Воздуха…
Зован со стоном ударился головой о стенку кареты. Поездка обещала быть веселой.
В Небесном Доме было людно. Пожалуй, до меня только сейчас дошло в полной мере, что означает слово «бал». Оно означало нечто такое, к чему я в принципе не должен был иметь никакого отношения. Я — и бал! Хм… А неплохо звучит. И даже смыслы какие-то новые вкрадываются, несмотря на тринадцатипроцентное различие лингвистических баз.
В том зале, где мы обедали в компании троих Кенса и одного Наллана (да упокоит Земля его душу), уже было не протолкнуться. Откуда-то звучала музыка, хотя музыкантов я не видел. На свободном пространстве в центре зала кружились несколько пар. Остальные либо смотрели, либо беседовали. Многие сидели за практически пустыми столами, цедя вино из фужеров. Тут собрались, как я понял, всякие знатные дядьки и тетки из кланов Земли и Воздуха. Зеленых волос я пока ни у кого не видел. Ну да и откуда им взяться? Логоамар староват отплясывать, Сиек-тян нам только коридор проложила, а остальные маги Воды, прибывшие на корабле, были, как я понял, не особо родовитыми. Свита, охрана, группа поддержки — что-то такое.
Зован немедленно куда-то слинял, Кадес повлек Авеллу на танцпол, или как там оно культурно называется. Остались мы с Натсэ. Встали тихонько в стороне, не зная, куда приткнуться. Музыка и голоса звучали не так громко, и я решился на очередную попытку поговорить:
— А тебе точно хотелось сюда приехать?
Не верх гениальности, но с чего-то надо начинать.
— Ага, — коротко ответила Натсэ, кого-то высматривая в толпе. «Кого-то», да… Может, этот полудурок воздушный отравился каким-нибудь деликатесом и сейчас презренно удобряет землю где-то далеко отсюда? Вот было бы неплохо.
— Тогда почему ты так… — Я замялся, не зная толком, что хочу сказать.
— Почему я «так» — что? — На прямой взгляд она не пошла, но покосилась.
— Я ведь пытался тебе объяснить, что никуда тебя не предавал. Я над этим кретином просто посмеялся, а он этого не понял.
— Что смешного в просьбе выгравировать на подарке надкушенное яблоко? Символ поруганной невинности.
О-бал-деть. Зашиби меня скала академии, что ж я творю-то?! Что подумал обо мне Искар? Небось, решил, что я ему Натсэ прямо на матрасе в голом виде сюда приволоку!
— Понимаешь, в моем мире этот знак…
Я осекся, будто натолкнувшись на стену. В мыслях-то такие слова, как «смартфон», обыгрывались без проблем, но вот сказать вслух…
— В общем, это знак одной… Одного мастера, м-да… Он делает очень популярные вещи, вроде этих вот зеркал. И многие люди за такое вот изделие готовы буквально душу продать. Я вот и пошутил сам для себя. Я не знал про поруганную невинность.
Натсэ отвернулась. Похоже моя речь её не особо впечатлила. Да и шутка, как я уже сейчас понял, была дурацкая. Привык за годы интровертного существования сам с собой разговаривать. А тут все-таки люди кругом, надо проще быть.
— В общем, извини, — сказал я.
— Мы всё ещё здесь, — был ответ.
— Я думал, что ты меня простила, еще ночью…
— С чего это ты так думал?
Вот, уже «ты», неплохо.
— Ты ведь оставила записку!
Натсэ повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.
— Мортегар! В каком из возможных миров слово «козёл», написанное на листе бумаги, означает «я тебя прощаю»?!
Да, Мортегар, хороший вопрос. На самом деле это просто великий вопрос. Давай послушаем, что ты скажешь, мне самому интересно. О, ты молчишь? Хм, странно, а почему ты молчишь? О, да ты — это же я! Ну прости, прости, как-то вылетело из головы. Ладно, давай вместе попробуем спасти ситуацию, ты и я. На счет «три». Раз, два…
— Сэр Мортегар! Я так рад видеть вас и вашу прелестную спутницу. Надеюсь, подарок пришелся вам по сердцу? Я отыскал лучшего гравера на Летающем Материке.
Искар. Человек по имени «Вовремя». Стоит, лыбится, мразь такая. Красивый весь из себя. Небось думает: ну и дикие же нравы у этих «кротов», что они на магических безделушках надкушенные яблоки гравируют.
— Надкус не с той стороны, — огрызнулся я. — Взаимно очень рад встрече.
— Вы позволите мне на некоторое время увести вашу красавицу?
— Если она того хочет…
Я стоял и смотрел, как она уходит. Искар держал Натсэ за локоть и, наклоняясь, что-то шептал ей на ухо. А мне, в моё мыслительное ухо, шептал Лореотис: «Не надо спрашивать у девушки, чего она хочет, Мортегар! Надо просто брать — и делать. И только если ее меч войдет тебе в брюхо глубже, чем на сантиметр, сдай назад и спроси, что не так».
Если бы я был таким крутым…
Что ж, зато я теперь в абсолютно привычной среде. Кругом куча людей, которые знают, чем заняться, а я болтаюсь среди них, бесполезный и бессмысленный. Здравствуй, школа, Осенний бал, и все прочие увлекательные внеклассные мероприятия. Впрочем, отличие все-таки есть. Тут, вон, бухло свободно подается.
Я сдернул с подноса у пробегающего мимо слуги бокал, залпом его осушил и решительно двинулся к столу. Бухнувшись рядом с каким-то беловолосым мужиком, я почти из-под носа у него взял графин красного и налил себе еще. Эх, маловаты бокальчики. Это ж сколько телодвижений придется осуществить, пока напьешься до потери сознания.
— Тяжелый день, сэр Мортегар? — вежливо осведомился мой сосед.
Я повернулся к нему и постарался взять себя в руки. Плюс один в копилку гениальных поступков сэра Мортегара. Я, оказывается, в наглую завалился рядом с Агносом, главой клана Воздуха. Еще и графин подрезал. Снова как будто голос Лореотиса раздался: «Не в кабаке сидишь!».
— Э… Да, простите, — пробормотал я и на всякий случай быстро выпил еще бокал.
— Когда выдался тяжелый день, вино — плохой советчик, — миролюбиво сказал Агнос. — Я бы порекомендовал хороший дистиллят, маги Воды его отлично готовят. Действует быстро, успокаивает надежно, плюс — поутру ясная голова. Если не перебрать, конечно. Обратитесь к Сиектян, думаю, она вам поможет. Вы все-таки друг другу не чужие. А иметь в Хранилище бутылочку такой полезной жидкости — это никогда не повредит.
«Дистиллят»? Это что, они водку так называют? Или спирт? Пожалуй, у цивилизации, сделавшей ставку на магию, есть действительно интересные перспективы. «Смартфоны», вон, уже изобрели. Еще немного — додумаются до волшебных экранов, показывающих магические передачи, до безналичного расчета, ядерного оружия… Хотя до последнего уже додумался Мелаирим. Интересно, он-то на что в итоге рассчитывает? Если всё будет так весело, как расписывает Лореотис… И почему я такой нелюбопытный, а? Так, вот прямо сейчас запишу в расширенную память: «Узнать, какую выгоду хочет получить Мелаирим от конца света». Ох ты ж… У меня теперь две расширенных памяти? Земляная и Огненная. Интересно, а заметки из одной в другую можно переносить? И еще бы хотелось видеть сортировку по папкам…
— О чем задумались? — поинтересовался Агнос, про которого я вообще забыл.
— Обо всём, — признался я. — Ничего не могу с собой поделать. Мысли в голове вообще не держатся.
— Да в вас пропадает маг Воздуха! — засмеялся Агнос. — Про нас нередко говорят: ветер в голове.
Здесь, за столом, музыка гремела очень громко, и приходилось наклоняться, чтобы друг друга расслышать. Кажется, Агноса это тоже напрягло. Он протянул руку к пустой стеклянной тарелке, которая стояла перед ним, коснулся края, и… Музыка как будто переместилась в другую комнату. Причем, танцующие ничего не заметили. Для них, видимо, всё звучало, как и раньше.
— Перенаправление звуков, — пояснил Агнос. — У нас очень интересная магия, сэр Мортегар. Захотите вторую печать — не торопитесь подставлять руку Логоамару. Подождите год.
— Это вот прямо официальное предложение? — отважно спросил я, поскольку вино успело проложить дорожку к голове.
Агнос пожал плечами:
— Если хотите. Это один из самых ценных даров, которыми клан может отблагодарить. А вы, похоже, собираетесь оказать нам немалую услугу. Быть может, даже череду немалых услуг. Опять же, будет значительно проще, если вы сами будете прилетать к нам, когда придет время. Отправлять Летающий Материк за одним человеком — это немного чересчур, даже если этот человек особенный.
Он прищелкнул ногтем по тарелке, и музыка сменилась на более веселую. Уставшие пары покинули танцпол, их место заняли другие.
— Это оттуда? Из тарелки? — заинтересовался я.
— Что, музыка? Ну да. Звук парит в воздухе. Его можно поймать и удержать. У меня хорошая коллекция, которую я собирал всю жизнь. Множество талантливых музыкантов, великолепных оркестров. Большинства уже нет в живых, но стоит захотеть — и вот они. Звучат. Играют. Как будто стоят рядом.
Обалдеть, что называется. Глава клана Воздуха подрабатывает ди-джеем на вечеринке. Я засмеялся было, но смех застрял у меня в горле, когда я увидел Натсэ. Она… танцевала. С Искаром. Музыка была слишком динамичной, и они особо друг к другу не прижимались, но они были вместе! Двигались в едином ритме. Смотрели в глаза друг другу. Она смеялась!
Как бы я хотел в этот момент, чтобы рядом была Сиек-тян… Да нет, плевать мне на ее поцелуи. Дистиллята бы… Грамм пятьсот. А лучше — тысячу, чтоб наверняка.
— Большое спасибо за интересную беседу, господин Агнос, — печально сказал я и встал, потянув с собой графин.
— Э, нет! — Агнос выдернул графин у меня из руки. — Только дистиллят, юноша. Запомните. Не доверяйте печали вину, у него коварная душа. Доверьте их лучше прекрасной даме.
Мига не прошло, а я уже понял, о чем он говорил. Ко мне шла сияющая Авелла.
— Сэр Мортегар! — Она протянула мне ручку в белой перчатке до локтя. — Вы не окажете мне любезность на следующий танец?
В голове уже неплохо шумело, и я даже не испугался. Взялся за руку, позволил меня куда-то тащить… Только вот одна загвоздка.
«Эй, Ардок! — позвал я мысленно. — А у тебя случаем нет в загашнике каких-нибудь там навыков деревенского плясуна, или вроде того?»
Да, пожалуй. Если я пущусь вприсядку, это будет эпично. И что же делать? По ходу, надо сдаваться.
— Авелла! — сказал я на ухо, спрятанное в белокурых локонах. — Я танцевать не умею.
— Правда?! — обрадовалась она. — Здорово! Тогда позвольте вас пригласить на Воздушный Вальс. Господин Агнос! — закричала она ди-джею. — Если вас не затруднит — Воздушный Вальс, пожалуйста!
Что еще за Воздушный Вальс? Какого… А-а-а, она уже вытащила меня на площадку! Ну, теперь поздно объясняться, пора лажать, да по-полной.
— Просто держите меня, вот так, не отпускайте! — сказала она, положив одну мою руку к себе на талию, а другую сжав тонкими пальчиками. — Пока мы в одном потоке — ничего страшного, но на всякий случай — очень крепко!
— Так, а делать-то чего? — воскликнул я.
— Ничего! — рассмеялась Авелла.
И вдруг одновременно произошли две вещи. Музыка оборвалась на полуноте, заиграла другая. И мы взлетели.
Неприличное слово не вырвалось у меня изо рта только потому, что рядом была Авелла. В её присутствии я до сих пор не то чтобы робел, но как-то внутренне облагораживался, что ли.
Мы вознеслись под самую люстру и закружились. Я не разбирал уже, где заканчивается музыка и начинается свист воздуха в ушах, только что есть силы прижимал к себе девушку, разлука с которой в этот момент означала для меня если не смерть, то пару-тройку переломов как минимум.
— Сэр Мортегар, — услышал я её спокойный голос. — Отстранитесь немного. Между танцующими должно быть расстояние.
Так. Отстраниться. Сейчас. Сила воли, сила воли, где ты там у меня? Не вижу. Может, у Ардока? А, ладно, нет силы воли — буду работать на идиотизме. Уж этого-то добра навалом. Помирать так помирать.
Я ослабил хватку, Авелла подалась назад, и мы со стороны, наверное, начали более-менее напоминать вальсирующую пару, а не унесенных ветром перепуганных подростков.
Пируэт за пируэтом, вверх, вниз… Голова кружилась. Я сфокусировал взгляд на лице Авеллы. Ее улыбка привычно меня зачаровала, и тошнота улеглась.
Вдруг Авелла скользнула в сторону. Правая моя рука соскользнула с ее талии. Мы просто держались за руки, но я не падал, хотя сердце, кажется, пропустило пару тактов. Авелла стремительно провернулась вокруг своей оси, подол платья разметался. Миг — и она опять в моих руках, опять мы кружимся. Снизу послышались хлопки и одобрительные возгласы.
— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила чуть запыхавшаяся Авелла.
— А почему мы опять на «вы»?
— Я постоянно путаюсь! В обществе нужно обращаться на «вы», даже если муж и жена, иначе неприлично. А я почти всю жизнь прожила в обществе. Я не оскорблю вас, если попрошу не замечать, когда я сбиваюсь?
— Только если пообещаешь меня не ронять!
— В этом я могу поклясться.
Выйдя из очередной фигуры высшего пилотажа, Авелла опять исполнила свой пируэт, а потом… Отпустила мою руку.
Я висел в воздухе один. А она — кружилась рядом, воздев руки, похожая на балерину. Секунда, две, три… Авелла остановилась в полупоклоне, протянув ко мне ладонь. Я за нее схватился и, под угасающую музыку мы, медленно кружась, опустились на пол.
Зал взорвался аплодисментами. Авелла встала рядом со мной, плечом к плечу, и поклонилась. Я, увлекаемый ее рукой, повторил движение. Перед глазами плыли улыбающиеся лица магов Воздуха. Кажется, я увидел госпожу Акади. Она смотрела на меня, как мать на сына, которым гордится. Кажется, так на меня никто и никогда не смотрел…
Интересно, знает ли госпожа Акади, что произойдет год спустя между мной и ее дочерью? Наверняка. Если уж Авеллу предупредили, она не могла не рассказать матери. Вот и как мне ей теперь в глаза смотреть?..
— Благодарю вас за танец, сэр Мортегар, — сказала Авелла.
Ее ладонь задержалась в моей достаточно, чтобы я сообразил, что следует сделать. Неуклюже коснулся губами перчатки. Авелла улыбнулась мне и упорхнула.
Я завертел головой. Уже играла другая музыка, уже собирались другие танцующие. Натсэ… Где она? Я не видел ни ее, ни Искара. Надо полагать, воздушное шоу ни разу не помогло мне заслужить прощение.
Бредовое ощущение радости и праздника испарилось. Понурившись, я побрел сквозь толпу. Мне что-то говорили, пожимали руку, хлопали по плечу. Я им чего-то кивал, а сам искал место, где можно спрятаться, какую-нибудь укромную нору… А, вот, дверь на лоджию. Хм… Лоджия на первом этаже. А почему бы и нет?
Я толкнул стеклянную дверь, вышел и вдохнул прохладный воздух. А чего он такой прохладный, спрашивается? Вроде ночи теплые стоят… Наверное, маги Воздуха тут и климатом рулят. Только вот запашок какой-то странный…
— Поздравляю вас, — услышал я и вздрогнул.
Оказывается, на лоджии я был не один. Тут уже стоял Тарлинис и курил трубку, глядя в глубину сада, тонущего в темноте.
— Спасибо, — сказал я на всякий случай и подошел к перилам. Лучше уж терпеть одного Тарлиниса, чем целую толпу.
— Воздушный Вальс, — ответил Тарлинис на вопрос, которого я не задавал. — Это что-то вроде проверки из трех этапов. Первый этап — взлет. Не испугался — второй этап: одна рука свободна. Выдержал — третий: стоишь в воздухе без поддержки. Тот, кто выстоял весь Вальс до конца, заслуживает уважение клана. Его принимают как равного. Он может взять жену из дочерей клана. Может совершать визиты на Материк.
Помолчав, Тарлинис выбил трубку и добавил:
— Когда-то мы с Акади исполнили нечто подобное. Жаль, что я часто забываю это чувство.
Я молчал. Во-первых, мне хотелось помолчать, а во-вторых, я все равно не знал, что говорить. Было еще и в-третьих. Я случайно посмотрел вверх и влево и увидел на лоджии второго этажа беседующую пару. Да, было темно, но, как говорят, зорко одно лишь сердце. Там стояли Натсэ и Искар.
Тарлинис направился к выходу в зал, но задержался. Смерил меня взглядом через пенсне и сказал:
— Я не знаю, как к вам относиться, сэр Мортегар. Честно, от всей души — не знаю. Мне, кажется, было бы проще смириться, если бы вы были самым обыкновенным безродным и женились на моей дочери. Тогда я бы спокойно вас ненавидел. Но пока не определюсь, я бы предпочел не относиться к вам никак. Надеюсь на понимание.
И он ушел. Дверь открылась и закрылась. На миг стала громче слышна музыка, и вновь приглохла. Я еще раз посмотрел влево. Пара стояла. Я опустил взгляд вниз, на цветочные клумбы…
Чья-то длинная рука медленно, почти нежно обхватила меня, прижав руки к туловищу. Не успел я дернуться, как горла коснулось лезвие ножа, острого, как бритва.
— Спокойнее, сэр Мортегар, — произнес тихий, ласковый мужской голос. — Вы не успели бы ничего сделать, даже если бы были магом десятого ранга. Просто слушайте, а когда я попрошу — отвечайте. Коротко и внятно. И никто из нас не останется разочарованным встречей. Как вам такое предложение?
— Что вам нужно? — спросил я сдавленным шепотом, боясь лишний раз пошевелить кадыком. — Денег? У меня есть…
— Оставьте ваши деньги при себе, они меня не интересуют. — Мой собеседник, судя по голосу, поморщился. — Если только… Если вы хотите нанять меня, тогда мы встретимся с вами ещё раз и обсудим цену и сроки.
— Н-н-нанять? — заикаясь, переспросил я.
Ножом мне угрожали не в первый раз. Был один случай в школе, с пацаном из параллельного класса, когда я отказался таскать ему деньги. Но там даже я чувствовал, что парень ничего не сделает, просто захотел попредставляться. Сейчас же дело было другое. Я попал в лапы к самой смерти и даже не сомневался, что он легко, одним движением перережет мне глотку до кости, а через минуту возьмет бокал вина и забудет о моем существовании навсегда.
— Ну да, нанять. — В голосе человека зазвучал азарт. — Есть ведь люди, которые вам мешают. Задаток, контракт. Несколько звонких монет и росчерк пера — больше вам ничего не придется делать, а жизнь станет гораздо легче. Как насчет ментора Герлима? Это будет недорого. Или господин Тарлинис. Он рыцарь в отставке, с ним может получиться непросто, тут придется раскошелиться. Господин Искар?
Он сделал какое-то едва заметное движение ножом, и я рефлекторно дернул головой. Вновь увидел лоджию, на которой продолжали беседовать две фигуры.
— Здесь он уязвимее, чем на Материке, но все равно его защищает множество рун и заклинаний. Закажете прямо сейчас — четыре тысячи золотых. Когда он вернется к себе, цена резко возрастет.
Мне как-то внезапно захотелось в туалет. Однако я понимал, что это не тот случай, когда можно поднять руку и попроситься выйти, потому терпел. Всё выпитое, что шумело в голове, улеглось, оставив щемящую пустоту и ужас.
— Вы из Ордена Убийц…
— Вас это смущает?
— Не больше, чем нож.
— О, нож… — Убийца усмехнулся. — Нож — это просто инструмент ведения успешных переговоров. Когда человек осознаёт, что балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью, он принимает правильные решения, потому что думает только о главном, о том, что ценит превыше всего. Я бы мог сейчас предоставить вам выбор, кто умрет этой ночью: вы, или Натсэ. И мы оба знаем, что вы ответили бы.
— Да ну? — Я почувствовал, что у меня напряглись мышцы рук, внутри что-то заклокотало. — Точно знаете?
— Точно, сэр Мортегар. Вы свою жизнь ни во что не ставите, когда на другой чаше весов — жизнь прекрасной дамы. Настоящий рыцарь, похвально. Но иногда рыцари начинают создавать проблемы. И вот мы постепенно переходим к цели моего визита.
Лезвие начало путешествовать по моему горлу вверх-вниз, как будто меня пытались побрить опасной бритвой. Я закрыл глаза и стиснул зубы. Приходилось напоминать себе, что нужно дышать.
— Некоторое время назад вы удачно прикупили рабыню. И той же ночью отправились с ней в дом Герлима, где положили с полсотни охранников и сына уважаемого ментора. Оставили живого свидетеля. Нашалили с Огнем. И вот по городу идут слухи.
Лезвие замерло посередине горла и вдавилось в кожу. Я задержал дыхание…
— Люди говорят: работал Орден. Люди боятся и восторгаются. Простые, бедные люди. Это ещё не проблема, сэр Мортегар, хотя мы никогда не ставили своей целью сделаться ночной страшилкой для детей. Мы работаем. Мы зарабатываем себе на жизнь тем, что умеем делать лучше всего на свете, и вкладываем душу в работу. Но ладно. Толки приходят и уходят, ветер приносит слова — ветер их и унесет. А вот что действительно плохо, о благороднейший из рыцарей, так это когда крупный заказчик смотрит на тебя с недоверием и говорит: «Мне посоветовали обратиться к вам, но после той грязной истории я не уверен, что могу доверить вашему Ордену деликатное дело. Вы просите большие деньги, а в итоге устраиваете бойню, которая поднимает на уши весь город». Понимаете меня, сэр Мортегар? Ре-пу-та-ци-я! Она строится десятилетиями, а рушится от одного щелчка.
Он знал обо мне, кажется, всё. Все мои похождения, всех моих врагов, как настоящих, так и мнимых. Знал даже то, что я — маг Огня. Возможно, и моё происхождение из другого мира для него не тайна.
— Вот что я вам скажу, сэр Мортегар, облекая свою мысль в оболочку, понятную юноше вашего возраста: так делать нельзя. Вы купили прекрасную рабыню, мои поздравления. Вы назначили ее своим телохранителем — и это прекрасно. Если кто-то бросится на вас с ножом… — Тут он тихонько засмеялся. — Она его убьёт, и тут не будет никаких неприятностей. Остановитесь на этом, сэр Мортегар. Не геройствуйте. Не нужно совершать секретные вылазки, спасать рабынь, защищать честь знатных дам такими методами. Натсэ — не благородный воин, она — убийца, но убийца, которая не имеет больше отношения к Ордену. Ещё одно грязное пятно на нашу репутацию, и… Натсэ умрёт. Она, а не вы, сэр Мортегар. Вот в чём заключается цель моего визита. Многие из наших говорили: «Просто убей его, и она тоже умрёт». Но таких, кто помнит Натсэ и любит её, тоже было немало, и поэтому мы решили поговорить. Вы всё ещё живы только благодаря ей. Ну разве она не прекрасный телохранитель?
Убийца опять рассмеялся, и нож исчез. Исчезла и его рука. Я судорожно схватился за горло, поднес ладони к рукам. Крови не было.
— Запомните наш разговор, сэр Мортегар, — прошелестело сзади. — Запомните его смысл, но забудьте эту встречу. Меня нет и никогда не было. Я — всего лишь игра теней у вас за спиной.
Подул ветер. Я медленно обернулся и никого не увидел. Я один стоял на лоджии, освещаемой светом из зала, проходящим через полупрозрачные занавески.
Страшное напряжение ушло. Я весь будто обмяк и затрясся, как желе. Чтобы не упасть, облокотился на перила, глядел вниз и дышал широко раскрытым ртом. В глазах темнело.
Постепенно я приходил в себя. Убийца был прав: на грани между жизнью и смертью становится не до надуманных условностей. Всё делается кристально прозрачным. Жизнь — одна, и каждый шанс может быть последним. Я посмотрел на беседующую наверху пару и стиснул зубы.
Пусть будет еще один шанс. Больше я не сваляю такого дурака, ни за что. В Огонь все мои комплексы и умопостроения. Я — человек, и значит, имею право сражаться за своё счастье всеми доступными мне способами…
— Сэр Мортегар? Вы так внезапно покинули зал…
Я подскочил и чуть не заорал в голос, но вовремя успел заткнуть себе рот обеими руками.
— Сэр Мортегар? Что с вами?!
Авелла подбежала ко мне, схватила за плечи, заглянула в лицо перепуганными глазами.
— В-в-всё в п-по-порядке, — пробормотал я.
Как бы теперь заикаться не начать на постоянной основе… Очаровательный будет штришок к моему образу.
Авелла несколько секунд пристально вглядывалась мне в лицо, но я и вправду чувствовал себя гораздо лучше. Расправил плечи, спокойно вдохнул и… Поднял взгляд. Авелла за ним проследила.
Не берусь предположить, какие мысли и чувства ураганом пронеслись через ее белокурую головку. Она немного помолчала, потом серьезно посмотрела на меня.
— Хочешь послушать, о чем они говорят?
Я непонимающе уставился на неё.
— Это просто. Я могу сделать.
В ее глазах я видел искренне желание хоть как-то помочь. Может быть, она вообще не воспринимала Натсэ, как конкурентку, считала её простительной слабостью для меня.
Я кивнул.
Авелла закрыла мои уши своими ладошками, зажмурилась и что-то шепнула.
— …дальше? — услышал я, как в наушниках, голос Искара. — Он будет молодым еще много десятилетий, если не столетий. А ты? У тебя отобрали магическую силу, отобрали печать…
— У меня не отбирали силу, — отозвалась Натсэ, и голос её, к моему облегчению, звучал напряженно, резко. — Печать тоже. Её только заглушили отсроченной Черной Меткой.
— Даже не хочу спрашивать, что это значит.
— И не нужно. Некоторых вещей лучше не знать. Знание бывает опасно для жизни.
— Натсэ, пойми, я очень высоко ценю твои чувства ко мне. Тебе могло показаться, будто я над ними смеялся, но это не так. Мы, маги Воздуха, таковы, к нам нужно привыкнуть.
— Я знаю, кто такие маги Воздуха. Я целый семестр жила среди них — помнишь?
— И это был мой любимый семестр. Ну, до тех пор, пока ты не попыталась меня убить.
— Брось. Тебе это понравилось.
Искар засмеялся, и мне показалось, будто Натсэ тоже усмехнулась. А когда она заговорила, голос её смягчился:
— Ты не сможешь мне помочь. Один раз тебе удалось выкрутиться, но второй раз…
— Хорошо. Пусть ошейник останется на тебе. Но войди в мой дом, как моя жена. Денсаоли будет тебе рада. Я буду относиться к тебе так, что ты забудешь о том, что ты — рабыня.
— Искар… Не надо.
— Надо! Где ты живешь сейчас? В тесной комнате, меж двух сопливых мальчишек? Стираешь, моешь полы.
— Он ни разу не заставлял меня работать.
— Он ведь рассказал тебе о договоренности кланов, да?
Тишина. Наверное, Натсэ кивнула.
— И ты это будешь терпеть? Будешь с ним путешествовать и наблюдать, как он осеменяет очередную высокородную даму?
— Твоя Денсаоли тоже в очереди.
— Но ты не будешь к нему привязана! Ты будешь со мной!
— Искар, пожалуйста… — Мне показалось, что она готова заплакать.
— Ты ведь любила Материк. Ты была там счастлива, я видел это по твоим глазам. Я ни за что не поверю, что это твой взвешенный выбор — ютиться в кротовьих норах и выдергивать какого-то недотепу из каждой передряги, в которую он, по своей дурости, влипнет!
— Замолчи! — Теперь уже точно слёзы.
— Тише… Тише, дорогая.
Пара на лоджии слилась в один силуэт. Искар обнял Натсэ.
— Отпусти, — попросила она.
— Нет.
— Прошу тебя, Искар.
— Если бы захотела, ты бы освободилась сама, а я был бы уже мертв. Видишь? Я не боюсь оказаться перед тобой беззащитным…
Я отстранился от Авеллы. Она открыла глаза и без улыбки на меня посмотрела.
— Мне нужно идти, — сказал я.
Авелла кивнула и, как в день магических испытаний, подняла вверх кулачок.
Удивительная она всё-таки. Как и вообще маги Воздуха.
Я быстрым шагом прошел через зал. На меня уже никто не обращал внимания. Накрыли столы, утомленные танцами маги перетекали туда, пили, ели. Музыка звучала уже больше для фона.
Взбежав по лестнице на второй этаж, я справился со своим топографическим кретинизмом и отыскал нужную дверь. Толкнул её и вышел на лоджию.
Две фигуры отпрянули друг от друга.
— Сэр Мортегар? — удивился Искар. — Мы ещё не закончили разговор, и…
— Закончили, — отрезал я. — Отойди от неё.
— Хозяин, со мной всё в порядке, я… — заговорила Натсэ хрипловатым голосом.
— Мы уходим, — перебил её я.
Это не был приказ, но она вздрогнула. Я различил это движение, несмотря на темноту.
— Сэр Мортегар! — Из голоса Искара исчезли дружелюбные нотки. — Мы с вами договорились.
— Договорились? — Я вынул из Хранилища ящичек с зеркалами и бросил его под ноги Искару. — Я ни о чём с вами не договаривался. И ничего вам не обещал. Возникло недопонимание. Мне очень жаль.
Я шагнул вперед, схватил левой рукой запястье Натсэ и потянул к выходу.
— Ты жалок! — вдруг выкрикнул Искар. — Подслушал чужой разговор, и теперь, как испуганный ребенок, прибежал лить слёзы и топать ногами.
Он сделал шаг ко мне, и я не задумываясь выдернул из Хранилища меч. Луна, выползшая на небосвод, коснулась лезвия мягким светом, и Искар замер.
— Давай, — сказал я, чувствуя себя так, будто долго-долго толкал в гору телегу, груженную камнями, а теперь запрыгнул в неё и качусь вниз. — Примени свою магию, напади на меня. Орден Рыцарей этим заинтересуется. И главы кланов тоже.
— Морт, — прошептала Натсэ.
Больше она ничего не сказала и ничего не сделала.
Налетел порыв ветра. Искар отступил обратно. Когда луна осветила его, я увидел, что он улыбается. Опять.
— Прошу простить меня за эту вспышку, — сказал он и слегка поклонился. — Я был не в себе. Мне вовсе не хочется ни ссорить кланы, ни ссориться с вами, сэр Мортегар. Пожалуй, на сегодня действительно хватит. Рад был с вами повидаться и надеюсь, что встреча эта была не последней.
Я спрятал меч обратно и, ничего не сказав, вышел с лоджии. Натсэ молча шла следом. А что ей оставалось? Ведь я тащил её за руку.
Внизу никто не обратил на нас внимания, мы спокойно покинули дом, прошли по тропинке, и лакей раскрыл перед нами калитку. Наверное, можно было бы заорать: «Карету мне!», но я сегодня уже своё оторал, больше не хотелось. Поэтому мы пошли к городу пешком.
Когда Небесный Дом скрылся за поворотом, Натсэ выдернула у меня руку и опустилась на корточки. Подол платья лёг на грязную землю.
Я остановился. Натсэ смеялась и плакала, почти беззвучно, опустив голову, дрожа, как в лихорадке.
— Послушай, — начал я.
— Не сейчас. У меня истерика, — прошептала она, и я умолк. Достал из Хранилища графин с вином, который успел-таки умыкнуть под шумок, пока бежал спасать возлюбленную, и протянул ей. Это вызвало еще один всплеск истерических рыданий пополам со смехом. Но графин она взяла и несколько раз хорошо глотнула.
— Агнос говорит, вино для таких случаев не подходит. Но что они понимают, эти маги Воздуха?
Натсэ протянула графин мне обратно и вытерла губы ладонью.
— Это точно, — сказала она, немного успокоившись.
Я тоже приложился к графину, потом поставил его на землю и опустился на корточки напротив Натсэ. Заглянул ей в глаза.
— Дура ты! — вырвалось у меня.
— Не дурнее тебя! — отпарировала она.
— Нашла, с кем равняться. Я в этом деле — практически глава Ордена.
В одновременном порыве мы встали и прижались друг к другу.
Мы не спеша шли по дороге, ведущей в город. Опустевший графин Натсэ хотела запулить в кусты, но я отобрал и спрятал в Хранилище. Нечего мусорить в магическом мире, а то еще превратится в такую же зловонную помойку, как мой собственный.
— Погоди! — остановился я. — Дай-ка кое-что попробую.
Я присел, коснулся пальцами земли и произнес:
— Кольчуга!
Чувство было такое, будто земля всосалась в кончики пальцев, и я ощутил на себе нечто новое. Встал, осмотрелся.
Натсэ расхохоталась. Да уж, выглядел я забавно. В кольчужной рубахе до колен, поверх плаща и фрака.
— Там надо еще настраивать, — замахала руками Натсэ. — Ну, чтобы она под одежду уходила. А на кой тебе она?
— Лореотис беспокоится, — сказал я, мысленно отменяя заклинание. На магическом ресурсе оно почти не сказалось.
— А толку? Если маг Воды захочет тебя убить, кольчуга — последнее, что тебе поможет.
Сделав еще пару шагов по дороге, Натсэ споткнулась и выругалась на неудобные туфли. Тут же со злостью их сняла.
— Грязно ведь, — сказал я, увидев ее босые ноги.
— А что делать?
Вместо ответа я как-то полубессознательно взял ее на руки. И понёс. Откуда только силы взялись?
— Слушай, это, по-моему, уже чересчур, — серьезно сказала Натсэ. — Отпусти. Хватит, ну правда. Всё равно даже до города не донесешь.
— Не хочу я тебя отпускать, — улыбнулся я. — Сколько смогу — пронесу. А так-то у меня еще Огненный ресурс имеется.
Она, похоже, чувствовала себя действительно смущенной, но больше не возражала. Обхватила одной рукой за шею.
— А с чего ты вдруг о кольчуге вспомнил?
Я вздрогнул, и взгляд Натсэ сразу же сделался цепким и внимательным.
— Что случилось?!
— Ко мне приходил кто-то из Ордена Убийц, — признался я. — Это из-за Герлима. Попросили больше так не делать. Очень настойчиво попросили…
— Морт… Прости.
Она опять плакала.
— Да за что…
— За Герлима. Я тогда сама не своя была. Мне казалось, что я все равно как мертвая, вот и захотелось сделать что-то живое, настоящее. Это была такая глупость!
— Ну, ты там не одна была. И за все, что мы сделали, отвечать будем тоже вместе.
— Кто к тебе приходил? Как это было?
Я в общих чертах передал ей наш разговор на лоджии.
— Тень, — кивнула Натсэ. — Наверняка он. Не худший вариант. Если бы за тобой отправили Громилу, или Тесака, мы бы сейчас тут не обнимались.
— У вас там что, клички? — заинтересовался я.
— Да. Именами убийцы не пользуются.
— А у тебя какая была?
— Не важно!
— Нет, скажи, мне интересно.
— Морт, это всё осталось в прошлой жизни, я не хочу вспоминать.
— Но ты ведь уже вспомнила! Скажи!
— Не хочу-у-у-у! — застонала она и вдруг ловко спрыгнула на землю. Обула неудобные туфли, взяла меня под руку.
Мы молча шли, а я только сейчас начал думать, куда мы идем. Ворота академии давно закрыты. В подземелье, к Мелаириму? Пожалуй… Впрочем, можно зайти в гости к Талли, проведать её перед скорым отъездом.
— Малышка, — прервала мои размышления Натсэ.
— Чего? — Я едва не рассмеялся.
— Ты меня слышал. «Малышка», так меня звали.
— Тень, Громила, Тесак, Малышка…
— Заткнись, Морт! Там вообще был парень, которого называли Фикус, так что мне еще повезло.
Так мы и шли по дороге, смеясь и болтая об убийцах, но когда впереди зачернели контуры города, Натсэ напряглась.
— Бежит кто-то, — произнесла она сквозь зубы, сразу изготовившись к бою.
Теперь и я различил звук торопливых шагов, увидел приближающийся силуэт. Потянулся рукой к плащу, чтобы выудить меч из Хранилища, одновременно нашаривая кольчужное заклинание.
— Морти-и-и-и! — послышался исполненный облегчения крик.
Талли буквально врезалась в меня, повисла на шее.
— Что ты?.. Как ты здесь очутилась?
— У меня беда, — всхлипнула она мне на ухо. — У нас беда. Мелаирим, он… Он…
Мелаирим упал.
Он пришел проведать Талли, принес кое-какие ее вещи из убежища и, уже собравшись уходить, рухнул у порога.
— Он лежит, как в прошлый раз, — тараторила Талли, пока мы бежали к ее новому дому. — Почти не дышит и потеет страшно.
Не дорассчитал, значит, чего-то в своих хитрых операциях с силами стихий… И что нам-то теперь делать? А, ладно, сначала посмотрим.
Домик Талли — тот самый, который толстяк арендовал для Тавреси, — стоял недалеко от окраины города, поэтому я почти не умирал, когда мы до него добежали.
— Как ты нас нашла-то? — спросил я.
— Дядя сказал, что ты у Кенса на балу, а я ведь знаю, где они остановились… Откуда-то, — запыхавшись, отвечала Талли.
Наконец, мы влетели в домик. Мелаирим, как и говорила Талли, лежал у порога лицом вниз.
— Я не стала его переворачивать, — прошептала она, будто боясь разбудить. — Мало ли, вырвет…
Натсэ нащупала пульс, проверила температуру, подняла взгляд на меня.
— То же самое.
Вижу, что то же самое. И? Я тут что, главный? Выходит, да. Понятия не имею, что делать. Тот ритуал, что провел Лореотис, наверняка запускался заклинанием, до которого мне расти и расти. В обозримых ветвях Огненного древа ничего подобного видно не было.
— Так, — сказал я, чтобы ободрить девчонок. — Сейчас решим… Нам нужна связь. Кто-нибудь знает, как работают эти надписи на камнях?
— Там ранг нужен, хотя бы третий, — сказала Натсэ.
— Так у меня четвертый, — сказала Талли и выбежала из домика. Вернулась со здоровенным куском камня в руках, который, видимо, отломала от фасада дома.
— Что писать? Кому? — деловито осведомилась она.
Похоже, с памятью все-таки освоилась. Ну, уже хорошо, дальше легче пойдет.
— Пиши, — сказал я, напряженно работая мозгами. — Постой, не пиши. Сообщение могут перехватить?
— Легко, — отозвалась Натсэ. — Надпись появится на ближайшем к адресату камне, или участке земли.
Ясно, значит, надо составлять шифровку.
— Пиши! — решительно сказал я. — «Лореотису. Лично. „М“ опять в дрова, не знаем, что делать. Я в домике. Помогай».
— Очень мудрёно, — похвалила Натсэ.
Буквы, появлявшиеся под взглядом Талли, исчезли. Прошло несколько секунд, и на камне возник ответ:
«Я смотрю, пьянка у Кенса удалась на славу».
— Пиши, — рассердился я. — «Не смешно, ***, он потеет!»
В этот раз ответ пришел чуть позже: «Да понял я, не истери. Уйти не могу, дежурство. Давайте без меня, замкнитесь на огонь, сбросьте до 20, заклинание: Контур, не пиши пока».
— Замкнитесь на огонь? — повторил я. — О чем он?
— Я, кажется, поняла, — сказала Талли. — Надо перенести его в гостиную…
В гостиной был камин, в котором тлели угли. Мы положили Мелаирима головой к огню, и Талли подбросила несколько деревяшек, лежащих тут же горкой.
—
— Мы с тобой берем Мелаирима за руки, — сказала она. — И сцепляем свои руки в огне. Будет больно.
— Но в прошлый раз мы…
— В прошлый раз, — перебила она меня, — вместо огня был Лореотис, самый сильный маг. В этот раз мы заменяем его огнём настоящим, он всегда сильнее. Поэтому и тяга будет гораздо выше, смотри, не потеряй весь ресурс!
Натсэ взяла в руки увесистое поленце и сделала им несколько взмахов.
— Так, — сказала она. — В какой момент мне на вас кидаться и бить, чтобы вы не отдали ему все силы?
— Когда я завизжу, — сказала Талли и посмотрела на меня. — Готов? Не опускай ниже двадцати, ясно?
Просто поразительно, как быстро она взяла себя в руки. Со временем, наверное, ее перестанет кидать из одной ипостаси в другую.
Я взял за руку Мелаирима, другую протянул Талли. Огонь в камине разгорелся весело и жарко. Язык Талли скользнул по пересохшим губам.
— Начали… Раз, два, три!
Мы сунули сцепленные ладони в пламя, и я что есть мочи стиснул зубы, чтобы не заорать, когда огонь вгрызся в кожу.
—
Если забыть о боли, которую причинял огонь, то всё было как в прошлый раз. Я чувствовал, как сила изливается из меня, носится по кругу, постепенно оседая в Мелаириме.
— Тридцать четыре! — пискнула Талли; из-под опущенных век выбежали слезинки. Опять она иссякала быстрее.
Я собрал волю в кулак и подтолкнул ресурс. Чего тянуть-то, сам сейчас с ума сойду от боли. И даже понимание того, что на коже не останется и следа, не слишком помогает.
— Шестнадцать! — завизжала Талли и дёрнулась, но не смогла отпустить ни мою руку, ни руку Мелаирима.
— Поняла! — услышал я крик Натсэ, и в следующую секунду Талли получила удар поленом в плечо.
Удар вышел что надо — Талли отбросило назад, и контур разомкнулся. Разомкнулся, когда мой ресурс был ещё всего-то 26.
— Между прочим, могла бы ударить его! — простонала Талли, лежа на полу. — Я всё-таки девушка.
— Так визжала-то ты. — Натсэ отбросила полено обратно к камину, в котором огонь грустно поник и нехотя лизал дрова. — Я подумала, надо скорее тебя спасать.
— Фигня, — огрызнулась Талли. — Просто ты в него влюблена, и потому пылинки сдуваешь.
— Он мой хозяин, между прочим!
— Да, конечно, удобная отговорка!
Пока они препирались, я на коленках подполз к голове Мелаирима. Капли пота на лбу высохли, дыхание выровнялось. Слава тебе, Огонь… Но так дело, конечно, не пойдёт. Если я уеду, а история повторится… А она повторится. Лореотис, конечно, рад помочь, но он далеко не всегда может сорваться. А если приступ случится, когда Мелаирим будет вести занятие, или разговаривать с Дамонтом? Или вообще будет где-нибудь, где его никто не найдёт? Пойдет прогуляться в горах и вырубится. Полетит вниз головой в пропасть, или просто завалится в расщелину и останется там.
— Да ты просто ведьма, вот ты кто! — расходилась всё сильнее Талли, хотя даже встать толком не могла, Натсэ ей помогала. — Сообразила, что у рабыни жизнь не сахар, и давай вертеть задницей перед мальчишкой, чтобы он на тебя слюни пускал! А у нас с ним были настоящие чувства! Я — личность, даже две, а ты только убивать и можешь.
Вот это уже, между прочим, бред полный. Насчет задницы. Потому что мне в Натсэ больше всего нравились глаза. Хотя влезать в перепалку я поостерегся во избежание получения тяжких телесных, но особое мнение при себе оставил.
Веки Мелаирима дрогнули. Он с трудом открыл глаза — красные, как будто вот-вот лопнут, выплеснув фонтаны крови, — и посмотрел на меня.
— Мортегар, — это я почти что по губам прочитал. — Мальчик мой… Скажи, чтобы они замолчали.
— А ты, стерва, играешь на его чувстве вины по отношению к сестре! — перешла в наступление Натсэ, помогая сопернице усесться в кресло. — Это же так просто, чуть чего — слёзки ручейками, и «Морти, я хочу на ручки!».
— Да пошла ты! Дура, я ведь не специально!
— Девочки, — позвал я. — Больной просит тишины.
Талли, бледная и красноглазая не хуже Мелаирима, оттолкнув Натсэ, подалась вперед. С кресла, однако, не встала — не было сил.
— Дядюшка! — воскликнула она. — Ты очнулся, у нас получилось?
— Перестань так меня называть, — проскрипел Мелаирим, пытаясь сесть.
Я помог ему, поддержав за локоть, но, едва заняв желаемое положение, он со злостью выдернул у меня руку.
Этот человек определенно ненавидел быть слабым. И, до кучи, ненавидел всех тех, кто видел его слабость. Чуть ли не впервые в жизни я подумал, что быть мной не так уж плохо. Куда лучше, чем быть Мелаиримом, который всеми силами пытается поддержать образ, уже безнадежно разрушенный.
— Вот видишь, Морти, — тихо сказала Талли. — Он меня ненавидит…
— Это не так, — прошептал Мелаирим.
— Нет, так, так! — Талли ударила кулаком по подлокотнику кресла. — Ты меня теперь даже не обнимаешь совсем!
Мелаирим со стоном уронил лицо в ладони.
— Безумие, — прошептал он. — Это какое-то безумие! Но я справлюсь, я выдержу…
— А ради чего? — вспомнил я свою давешнюю мысль. — Что вы получите в итоге? Лореотис говорит, что когда стихия вырвется наружу, человечество просто уничтожится. Или вам… Вам просто не нравится человечество?
Мелаирим посмотрел на меня. Краснота из глаз постепенно уходила, теперь, по крайней мере, можно было различить красные прожилки.
— Человечество спасётся, — сказал он. — Если найдутся те, кто сможет вобрать в себя силы стихий. А они найдутся.
— «Вобрать в себя»? Это как я, что ли?
— Ты носишь крохотную искорку. Когда она станет достаточно сильной, чтобы распечатать Яргар, оттуда вырвется гораздо больше. И тебе такая сила будет не по зубам.
— А кому она будет по зубам?
Мелаирим чего-то не торопился отвечать. Зато Натсэ, вытащив откуда-то из-за спины Талли плоский камень, прочитала свежее сообщение:
— Лореотис пишет. Спрашивает, горит ли огонь в камине.
— Талли, ответишь? — попросил я.
Талли кивнула, печально всхлипнув, и выдернула камень из рук Натсэ. Всмотрелась в него.
— Просит отойти подальше, — проворчала она.
Я встал, помог подняться Мелаириму, и мы отошли к стоящим в стороне девушкам.
Пламя в камине вспыхнуло ярче, загудело и… как будто выплюнуло Лореотиса в полном доспехе.
— Откачали? — Он бросил пытливый взгляд на Мелаирима и кивнул: — Молодцы. И даже никто не умер. Значит, так, Двуличный, времени у меня нет, потому говорю быстро и по делу, а ты — слушаешь и запоминаешь. Никаких больше путешествий, ясно? Живёшь в своей халупе в посёлке, аккуратно ходишь в академию и обратно. Я буду тебя проверять два раза в день: утром и вечером. Все будут думать, что мы отчего-то сильно подружились.
— Ни за что! — слабым голосом выкрикнул Мелаирим.
— Либо второй вариант. — Лореотис сжал кулак. — Латной перчаткой по башке — и в лазарет. Скажем, что хулиганы отделали. А как оклемаешься — снова те же самые хулиганы. И опять. И еще раз. И так до тех пор, пока я не найду способ вытащить из Мортегара то дерьмо, которое ты в него засунул. Огонь вернется к Огню с процентами, и у тебя перестанут исчезать силы.
Похоже, Мелаирима больше поразили не слова Лореотиса, а то, что я, слыша их, с понимающим выражением на лице молчал.
— И это твой выбор? — тихо сказал Мелаирим. — Хочешь опять стать таким же ничтожеством? Своими руками вырвешь из сердца всё то, что делало тебя личностью?
— Морти, ты чего? — подхватила Талли. — Зачем?!
— За тем, что не нужен ему никакой Огонь! — высказалась Натсэ и положила руку мне на плечо.
Лореотис протянул руку к Мелаириму.
— Пошли.
— Куда? — скривился тот.
— Туда, откуда я пришел. Ко мне домой.
— Не собираюсь, — дернул головой Мелаирим. — Я не в том состоянии, чтобы ночью пробираться через воду…
— А я не в том состоянии, чтобы тебя ночью одного куда-то послать. Заночуешь у меня. Ну, или — перчаткой. Завтра в полдень плотину опустят. Клан Воды уходит домой вместе с Мортегаром. Сможешь вернуться посуху.
— Завтра? — удивился я.
— Ага. Решили не тянуть, раз ты уже согласился. Так что заночевать можешь здесь, но утром, как можно раньше, возвращайся в крепость и собирай вещи. Кольчугу сделал?
Я кивнул.
— Молодцом. Возьми ещё земли, сколько влезет. Используй
Я приблизился. Лореотис тихо сказал мне на ухо:
— С Мелаирима я глаз не спущу. Но кто-то должен приглядывать за Талли. Тут уж извини, придётся тебе самому выкручиваться. Найди кого-нибудь ответственного, кто сможет, не привлекая внимания, сюда заходить. Объясни, что в случае чего, нужно бежать ко мне.
— Понял, — кивнул я, перебирая в голове имена людей, которым мог бы доверять.
Список выходил недлинный, если вычеркнуть Лореотиса, Мелаирима и Натсэ, которая уплывёт со мной.
— Всё, идём! — повысил голос Лореотис и схватил за руку Мелаирима. — Пока мне ещё один выговор не влепили из-за твоей двуличной рожи.
Мелаирим уже даже не возражал. Они одновременно шагнули в камин и, как только их ноги коснулись огня, исчезли в ослепительно белой вспышке.
— А что, так можно было? — спросил я, глядя на увядающие языки огня.
Вспомнились те бесчисленные разы, когда я, рискуя всем и вся, проходил в логово Мелаирима через подвал или холм. А оказывается, достаточно было шагнуть в огонь…
— С пятого ранга, — успокоила меня Талли. — Ну, тебя один раз примерно так и выдернули, когда пытались в жертву принести, помнишь?
Ещё бы такого не запомнить.
Талли с трудом вылезла из кресла. Её всё ещё пошатывало, но лицо приобрело нормальный оттенок, и глаза просветлели.
— Вы хотите есть? — спросила она. — Я сделала запеканку, хотела угостить дядю, но он почему-то не стал…
Есть хотелось очень, желудок сводило. На балу до закусок как-то не дошло. Вот что за народ, эти маги? Все нормальные люди сперва поедят, а потом уже танцуют, а эти — наоборот.
— Это запеканка? — Натсэ потыкала вилкой черное нечто, лежащее на противне.
— Ага, — с грустью сказал я. — Фирменное блюдо моей сестры.
Талли ограничилась тем, что проводила нас в кухню, сама же отправилась спать. Этому я был только рад. Не хотелось огорчать её ещё сильнее.
Натсэ молча вывалила угли в мусорное ведро. Так же молча нагребла в миску картошки из ларя, стоявшего у стены.
— Ты умеешь готовить? — спросил я с интересом.
— Еще бы! — улыбнулась она. — Если бы на тех торгах вместо боевого устроили кулинарный поединок, у вас бы на меня денег не хватило. Помогать будешь?
В гостевой комнате обнаружился диван, на котором мы с горем пополам расположились вдвоем. Однако после такого сумасшедшего вечера и позднего ужина было уже не до удобств.
Я лениво в полусне размышлял о том, как бы не позволить сестре умереть от голода. И чем дольше размышлял, тем отчетливей понимал, что кандидат на такую ответственную должность у меня есть лишь один. Вернее, одна.
Потом подумал о завтрашнем отплытии. Немного побоялся, без лишней паники, и, наконец, уснул.
Корабль клана Воды всплыл. Его было видно издалека, от самого города, он гордо возвышался над стеной плотины и нареза́л круги вокруг академии.
— Выпендрёжники, — сказал я.
— Ага, — согласилась Натсэ.
Мы, поскольку были теперь богатыми, взяли извозчика и тихо-мирно ехали к крепости, покачиваясь в открытой бричке.
Все-таки стихии накладывают отпечатки на личность. Например, маги Земли — ребята основательные, серьезные. Если уж чего решили — не отступаются. Маги Воздуха — с ног до головы воздушные и неуловимые. Настроение меняется, даже, кажется, убеждения надолго не задерживаются. Маги Воды наглядно оправдывают поговорку: «вода дырочку найдёт». Или «невелика капля, а камень точит». Жаль, «чистых» магов Огня мне встречать не доводилось. Лореотис, Мелаирим и Талли, да и сам я — носили по две печати. Наверное, те, что настоящие и беспримесные, походили на Искорку…
— Ну и что? — посмотрела на меня Натсэ, когда извозчик, высадив нас у раскрытых ворот, поехал обратно. — Водных печатей у меня с собой нет. Идём к холму?
— Да сейчас же! — нахмурился я. — Приготовься. Сейчас будет глупо и бессмысленно, но эффектно.
Я вытянул руку перед собой и подумал: «
Что-то вроде магических нитей протянулось от моей головы через руку к земле. Ресурс, обозначаемый черными цифрами, потёк от сотни к нулю. А земля поднялась. Вспучилась, вздыбилась, изогнулась, поднимая над собой страшную толщу воды, треснула, раскрывая проход…
— Идём! — сказал я, кивнув на образовавшийся перед нами коридор.
— Морт, у тебя не хватит сил, — с сомнением сказала Натсэ.
— Значит, мы погибнем под завалом.
— А, ну, раз у тебя всё спланированно, тогда ладно, — вздохнула Натсэ с облегчением и вслед за мной вошла в тёмный тоннель.
Я шёл, заставляя землю подниматься передо мной. Ощущение было… Как в детстве, когда ползёшь под одеялом. Только сил требовалось гораздо больше.
Здорово. Сколько мы прошли? Шагов десять? Какой я стал импульсивный. Импульс, правда, уже погас, но теперь я не хотел отступать из-за ослиного упрямства. Рука подрагивала от напряжения, ноги двигались с трудом.
Я заставил себя ускорить шаг. Земля тоже начала подниматься быстрее, но ресурс вроде как убавлялся с прежней скоростью. Я перешёл на бег.
— Морт, скажи мне, когда всё, — попросила Натсэ, спеша за мной следом. — Я тебя хотя бы обниму.
— «Хотя бы» меня уже не устраивает, — бросил я в ответ.
— Ну прости, надо было раньше думать!
— Раньше ты другое сказала!
— Что?! Я сказала: «Если хочешь — прикажи!» Почему ты всё время воспринимаешь мои слова с какой-то напрочь извращенной логикой?
Слов у меня не было. Зато возникло желание разбить себе голову о камень. Но я сдержался. Дорога повела вверх. Я обнаружил, что могу контролировать слой поднимаемого грунта и камня, сохраняя верное направление.
Мы ведь вроде правильно бежим… Какого Огня этот путь не кончается? О! Огонь. Попробую-ка сделать фокус в духе Мелаирима.
Я сосредоточился на неподписанных глубинах своих интерфейсов. Я атаковал их своей волей, и они нехотя слушались, соединяя несоединимое. И вот, наконец, я почувствовал, как огненный поток устремился в нужное русло.
Ну, пускай будет «Да». Надеюсь, я всё понял правильно.
Бинго! Ещё повоюем. Рано звонить в колокола и небо тревожить впустую.
Я побежал быстрее, умудряясь даже задыхаться от бега.
— Мы почти добежали! — уверенным тоном подбодрила меня Натсэ.
Можно было бы вызвать карту, но я не хотел отвлекаться. Мало ли, чего там с ресурсом приключится. Как говорится: работает — не лезь.
— Сейчас, — предупредила Натсэ. — Сейчас… Уже вот-вот… Да!
«Одеяло» вскинулось, и впереди показался свет. Дверь академии. Открытая. Там, внутри, даже кто-то стоял.
Мы влетели внутрь и упали на пол, а за нашими спинами что-то оглушительно громыхнуло. Тяжело дыша, я приподнялся на руках и обернулся. Вода почернела от грязи и шла угрожающими волнами, не решаясь, впрочем, влиться внутрь.
— Так вам, — прошептал я, спешно отзывая печати.
Так, а это что? Аплодисменты?!
Я сел и завертел головой.
Передо мной полукругом стояли маги. Не наши ученики, нет — преподаватели, несколько рыцарей. Ну и зеленоволосые тоже. Ректор Дамонт и Логоамар стояли рядом. Дамонт сиял, как начищенный солс, Логоамар хмурил брови, но тоже улыбался.
— А я говорил! — воскликнул ректор. — Никогда не ставь против моих студентов, мой морской друг. Мортегар! Ты уничтожил дорогу от ворот до академии. Строгий выговор за порчу имущества… мог бы я тебе вынести, но ты с этого дня почетный студент академии Воды. Выкрутился. Добросердечный Логоамар за тебя заплатит. Так ведь?
Логоамар кивнул.
— Ладно, — сжалился над ним Дамонт. — Половину отдашь монетами, а в счёт остального подбросите меня до столицы. Засиделся я тут. Мортегар — у тебя два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться.
— Мо-о-орт, — ныл Ямос, пока мы с Натсэ запихивали в мешок свои пожитки. — Ну скажи, вот за что тебе такое счастье? Только за розочку на испытаниях, что ли? Подводный дворец! Целый семестр! С ума можно сойти.
Родись в другом мире, попади под случайный ритуал, натвори несовместимых с жизнью глупостей, верни сестру с того света… Нет, пожалуй, оставлю мануал при себе. Наверняка есть какой-то другой путь.
— Ещё и Кенса на тебя влюблёнными глазами смотрит, — продолжал Ямос.
— А где Тавреси? — спросил я.
— В прачечной. Да что Тавреси? Рабыни рабынями, а девчонки — дело другое.
Я поймал взгляд Натсэ. Она скорчила какую-то сложную гримасу и затолкала в свой мешок пару купальников, после чего решительным движением затянула горловину.
— Я готова, — сказала она.
Я отобрал у нее мешок и определил в Хранилище. Вошёл только так. Следом затолкал свой, раз в пять худее. Отличная штука! Слава Авелле Кенса!
— Сэр Мортегар? Вы позволите войти?
Ну вот, легка на помине. Я кивнул, и Авелла вошла в комнату. Ямос, как всегда в ее присутствии, постарался приосаниться. Авелла, как всегда, уделила ему толику своей извечной улыбки и переключилась на меня.
— Господин Искар просил вам передать. — Она достала из-под плаща знакомый мне ящичек. — Я толком не знаю, в чём заключается дело. Он говорит, что ещё раз просит у вас прощения, и что его подарок не имеет никакого отношения к тому, что произошло, или… не произошло. Он желает вам приятного путешествия.
Я неуверенно посмотрел на Натсэ. Та пожала плечами. Я забрал ящичек из рук Авеллы.
— Это что там? — заинтересовался Ямос.
— Воздушный артефакт, — объяснила Авелла. — Волшебные зеркала, чтобы видеть и слышать друг друга на большом расстоянии.
— Я думал, такое только в сказках бывает! — восхитился Ямос.
— Ну что вы… Нет, на Материке это обычное дело. Просто маги Воздуха редко допускают, чтобы их магические предметы попадали в другие кланы.
— Ага, только ради Морта опять исключение, — фыркнул Ямос. — А ведь я перед ним поначалу пытался нос задирать.
Как бы его куда-нибудь сплавить… Мне бы с Авеллой парой слов перемолвиться. Не то чтобы таких секретных, но… Впрочем, что я опять торможу? Если утёс не уходит от золотой тучки, можно отогнать тучку от утёса.
— Пройдёмся? — предложил я Авелле.
Та с готовностью кивнула и предложила мне свою руку. Я посмотрел на Натсэ. Она поколебалась, но потом махнула рукой. Ну и ладно. Надеюсь, за пять минут я не успею ни в какие новые приключения вляпаться.
— Послушай, — сказал я Авелле, когда мы с ней вышли в располагающийся неподалеку зал. — У меня к тебе просьба. Возьми одно из этих зеркал.
Я раскрыл ящичек и протянул ей зеркальце. Улыбка Авеллы чуть-чуть померкла, когда она увидела гравировку.
— Долгая история, но это на самом деле вообще ничего не значит, — сказал я. — Хотя лучше родителям не показывать, понимаю.
— А что за просьба? — Она посмотрела мне в глаза.
— Можешь позаботиться о Талли?
— Талли? — Голубые глаза широко распахнулись. — А что с ней?
— Её отчислили…
— Как? За что?!
— Авелла! — Я убрал ящичек в Хранилище и сжал её ладони в своих. — Вот об этом и речь. Я не знаю, к кому больше обратиться. Ты такая… особенная. Ради друзей готова на всё, без лишних вопросов. Помнишь, как тогда, когда ты пнула меня по ноге на испытаниях?
Она покраснела и, кажется, чуть не расплакалась.
— Вот и сейчас мне нужно что-то подобное. Талли живёт одна. Она толком даже готовить не умеет. Но деньги у неё есть. Просто заходи к ней… Ну, скажем, раз в неделю. Хотя бы просто посмотреть, как у неё там что…
— Вы хотите, чтобы я отдала ей зеркальце?..
— Нет! — Я вспомнил, сколько телефонов умудрялась сломать или потерять моя сестрёнка, пока я спокойно пользовался одним. — Зеркальце пусть будет у тебя. Просто звони мне и рассказывай, как у неё дела.
— «Звони»?
— Э-э-э… А как называется это — ну, через зеркальце?
Авелла пожала плечами, изрядно озадачившись:
— Ну, просто… Говорить.
— Вот! Просто говори мне, как дела у Талли. Хорошо?
— Хорошо. — Авелла с серьезным видом спрятала зеркальце под плащ. — А можно я буду говорить вам, как у меня дела, и спрашивать, как дела у вас?
У меня сердце дрогнуло, но я кивнул.
— Конечно. Если захочешь поговорить просто так…
Улыбка опять осветила ее лицо.
— Спасибо, Мортегар! Я буду ходить к Талли каждый день. Возьму с собой Ганлу, она вроде бы хорошо готовит.
— Ты меня по-настоящему выручаешь!
Похоже, не только я потихоньку учусь не попадать в дурацкие ситуации. Во всяком случае, Авелла, прежде чем обнять меня, внимательно огляделась.
Плотину начали отпускать. Мы с Натсэ выбрались на крышу академии, туда, где не так давно встречали Летающий Материк. В этот раз народу было гораздо меньше: ректор Дамонт, бледный и мрачный Мелаирим и злой Лореотис. Рыцарь оттащил меня в сторону и шёпотом сказал:
— Обязательно было устраивать этот идиотизм с подводным тоннелем?
— Психанул, был не прав, всё достало, — отчитался я.
Лицо рыцаря немного смягчилось.
— Ладно, — проворчал он. — Но на будущее помни, что ты всё-таки член Ордена. Пока Кевиотес сделал вид, что ничего не видел, но в будущем за такие выходки придётся отвечать. Теперь быстро объясни мне, что означает этот твой отъезд на самом деле.
Нашёл время, ага. Впрочем, я собирался ему рассказать, так что почему бы и нет. Лореотис — мужик подготовленный, жизнью битый.
— Главы кланов посчитали, что я — один из тех одарённых безродных, что появляются в вашем мире, — сказал я шёпотом ему на ухо. — Они хотят, чтобы я помог им возродить кланы, из которых уходит магия. Скоро Благословенная неделя, ну и вот…
Взгляд Лореотиса напомнил мне взгляд Ямоса.
— Вот ведь повезло дураку… Сиектян?
Я кивнул.
— А чего такой кислый? — Рука в латной перчатке ударила меня в плечо. — Водные магички в постели такое вытворяют! Такая гибкость — с ума сойти можно. Так! В Хранилище место есть?
Я кивнул. Ящичек с зеркальцем я перепаковал в мешок, и таким образом у меня оставалось ещё место.
Лореотис присел и выдрал из академической крыши плоский булыжник.
— Вот. Пиши мне всё в мельчайших подробностях. А будут вопросы — задавай. Я, как-никак, твой учитель.
— Учитель, — сказал я, — у меня ранг нулевой. А чтобы писать, нужен второй хотя бы.
— Так тренируйся, ничтожество! — Он ударил меня в плечо еще раз. — До второго раскачаться — на день работы. Ну, на неделю, если с ума не сходить. Пока доплывёте, как раз будешь готов. Впрочем, если вы с Сиектян захотите порепетировать в каюте — тогда не торопись. Я пойму.
Закатив глаза, я спрятал булыжник в Хранилище и, пожав руку Лореотису, двинулся к краю крыши. Туда как раз пришвартовался корабль. Паруса на мачтах появились, лёгкий ветерок заставлял их колыхаться. Цвет парусов был, разумеется, зелёный, а начертанные на них руны — белыми, Воздушными. Наверное, будут призывать ветер.
— Я искренне надеюсь, что ты справишься, — говорил Дамонт Мелаириму. — Если что — немедленно сообщай. Но под «если что» я подразумеваю серьезные происшествия.
И он взошёл на борт. Это меня озадачило. Ректор покидает академию перед началом учебного года?
— Прошу вас, — сказал я Мелаириму, — слушайтесь Лореотиса. Я раздобуду то, что вас излечит.
— И что же это? — хмуро спросил проректор.
— Не знаю. Но меня ведёт Искорка. Она говорила о какой-то свече…
По лицу Мелаирима пробежала тень. Он сжал мне на прощанье руку.
— Будь осторожен, — сказал он. — Вернись. Самое главное — вернись. Моя жизнь не имеет большого значения. Твоя — бесценна.
Взяв Натсэ за руку, я поднялся по трапу на борт корабля и обернулся, чтобы помахать двум оставшимся на крыше фигурам.
— Это ваше первое путешествие, сэр Мортегар? — осведомился Дамонт.
Я кивнул.
— С непривычки всегда отправляешься в путь с тяжёлым сердцем. Но это ощущение временное. Вам только кажется, что жизнь остаётся там, в крепости. На самом деле жизнь — там, где вы.
— А вы-то почему уходите? — задал я мучивший меня вопрос.
— Я — глава клана. Моя резиденция в столице, в славном городе Тентере. Просто я не могу себя заставить сложить полномочия ректора. В этой академии прошла моя жизнь… — Он вздохнул, глядя на удаляющуюся скалу. — Держитесь, сэр Мортегар. Сейчас мы перешагнём первый порог на пути к приключениям.
Дамонт смотрел вперёд по курсу. Я проследил за его взглядом и судорожно вцепился в борт корабля, Натсэ последовала моему примеру.
На палубе, кроме нас, были только двое — Логоамар и Сиек-тян, стоящие в носовой части корабля. Эти ни за что не держались, смело глядели перед собой. На опускающуюся стену плотины, через которую потоками низвергалась вода. Вниз, в реку, по которой мы с Натсэ однажды ночью выплыли из академии.
— Они что, с ума сошли?! — закричал я, пытаясь представить, на сколько мелких щепок разобьёт это корыто.
— Если не сходить весело с ума — зачем тогда магия? — захохотал в ответ Дамонт.
Я заставил себя отнять от борта одну руку и обнял ей Натсэ. Та повернулась ко мне и с весёлым азартом улыбнулась. Да что тут, один я такой трус?! Я заставил себя улыбнуться в ответ.
Корабль подошёл к краю опускающегося обрыва, на мгновение замер и рухнул носом вперёд, полетел в пенящиеся воды реки.
Корабль рухнул с высоты академии. Я проклял всё. Потом я тут же простил всё и возлюбил. Захотелось обнять и расцеловать всех, в алфавитном порядке, начиная с Авеллы и заканчивая Ямосом, подарить цветы Герлиму и порыдать на безвестной могиле Наллана. Ещё я бы с удовольствием взял дополнительные задания по геометрии и научился бы вырезать лобзиком, но…
Падение закончилось.
В тот самый миг, когда нос корабля должен был врезаться в бурлящую воду, в которой хищно таились зубастые камни, ветер надул паруса, корабль со скрипом выпрямился и полетел над водой. Потом он медленно приопустился и заскользил по реке, едва касаясь поверхности килем.
Восторженный визг Натсэ в одно ухо и радостный смех Сиек-тян в другое вернули меня к ощущению реальности. Я с трудом оторвал руку от борта, но пальцы еще минуту отказывались менять положение.
— Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие, — сказал я дрожащим голосом, но меня никто не услышал. Натсэ была слишком переполнена восторгом, а Дамонт отошёл к Логоамару и о чём-то с ним заговорил. Нет чтоб в челюсть пробить… А, ладно, что-то я злой становлюсь. Все ведь живы, все здоровы, даже штаны менять не нужно. Солнышко, вон, сияет, речка журчит… О, вон и холмик со входом к Мелаириму промелькнул. Ничего себе разогнались, однако. Вскоре и приречные участки города потянулись. На каменных парапетах сидели местные жители, удили рыбу и с интересом провожали взглядами корабль. Некоторые махали руками.
Я тоже помахал в ответ, прощаясь с Сезаном на полгода. Счастливо оставаться! Как пойдёте в туалет, или в душ, вспоминайте меня добрым словом, потому что если бы не я, вы бы с сегодняшнего дня начали выплёскивать ночные горшки под окна. Эх, приятно всё-таки чувствовать себя немножко героем!
Я повернул голову и нашёл взглядом Сиек-тян, которая в одиночестве стояла на носу. Светло-зеленый плащик развевался у неё за спиной, как флаг. С ней мне тоже предстоит почувствовать себя героем…
— Эй! — Натсэ схватила меня за подбородок и повернула к себе лицом. — Если я забыла вашу трогательную ночную прогулку, это ещё не значит, что мне стало резко наплевать.
— Да не было там ничего трогательного! — запротестовал я. — Она просто репетировала…
— Ещё одна такая репетиция — и «да, хозяин, чего вам будет угодно, хозяин?».
— Ну, знаешь, — покачал я головой, — если начать без репетиций, мне недели может не хватить. Придётся оставаться на второй год.
— Об этом не волнуйся, — улыбнулась Натсэ. — Такому важному пассажиру, как ты, наверняка выделили отдельную каюту.
Она подмигнула. У меня в животе что-то дрогнуло и затрепетало. Как я тогда подумал — от сладостного предчувствия…
— Ты ещё живой? Я немного поспала.
Натсэ, судя по голосу, зевала. Посмотреть на неё я пока не мог. Мой расфокусированный взгляд блуждал по пенному следу от корабля. Только что из моего желудка вылетели туда, вниз, кажется, последние кусочки души, потому что пищи там было взяться уже неоткуда.
— Ты только посмотри, какая красота! — Натсэ встала рядом со мной, оперлась на перила. — Столько звёзд, такие яркие… И как тебе не надоест блевать? На, попей.
В плечо мне что-то ткнулось. Я, не глядя, нащупал фляжку и сделал несколько глотков воды. Ну вот, орудия заряжены, приготовились к сто тридцать четвертому залпу… Угадать бы ещё, откуда он будет. Если верно угадаю — успею доползти до гальюна вовремя, или же наоборот мудро останусь на месте. Эй, интерфейс! Ардок, кто-нибудь?
От души тебе, интерфейсушка! Вот есть же и от магии какая-то польза. Я обессиленно повалился на палубу, не зная, ничком, или навзничь — всегда путал эти понятия. И писатели меня всегда бесили, когда слова эти употребляли. Скажи ты по-человечески: «на спину». А то поди угадай, как он там валяется…
Надо мной плыли хвалёные звезды. Плыли и качались, чтоб им провалиться. Я печально застонал в небо.
— Впервые вижу, чтобы так страдали от морской болезни. — Надо мной появилось сочувствующее лицо Натсэ. Оно было неподвижно относительно меня, и я с благодарностью сфокусировал на нём взгляд.
— Я вообще круче всех на свете страдаю, от чего бы то ни было, — слабым голосом произнёс я.
— Это я заметила.
Натсэ опустилась на корточки, сложила руки на коленях и примостила на них подбородок. Волосы она убрала в хвост — ветер дул постоянно, и длинная прическа только мешала.
— Слушай, а может, ты проклят?
Я вяло попытался содрогнуться и придал взгляду вопросительное выражение.
— Ну, знаешь, болтают об этом клане Людей, что они могут накладывать проклятия, — принялась развивать мысль Натсэ. — Кого немым сделают, кого бесплодным. Глав кланов, говорят, тоже они прокляли — вырождением. Может, и тебя так же?
— Чем? Тошнотой?
— Да нет. Девственностью.
Я долго смотрел на неё, прежде чем спросить:
— Ты серьезно, или издеваешься?
— Честно? Ещё сама не решила.
Я гордо отвернулся и уставился на доски палубы.
— Не обижайся. — Натсэ тронула меня за плечо. — Ты вообще самый удивительный человек из всех, кого я встречала, вот.
— Да? — повернулся я обратно. — Это чем же?
— Ну, посмотри. Ты дурак — это даже не обсуждается. Здоровье — отсутствует. Ни силы, ни скорости, ни твёрдой жизненной позиции. Да, ты вроде как талантливый маг, но и то под большим вопросом, ты ли это. Добавим сюда абсолютное отсутствие жизненного опыта и бытовой интуиции. Да ко всему прочему — держишь меня на поводке. Я по всем прогнозам должна была убить тебя в первую неделю и умереть рядом, с чувством выполненного долга!
— Но ты подумала, что легко сможешь из меня веревки вить, и решила подождать, а потом…
— Ага, а потом с какого-то перепугу угораздило влюбиться.
— Болото — оно засасывает, — пробормотал я, закрывая глаза.
— Не смей так о себе говорить! — шлепнула она меня ладошкой по лбу. — Никакое ты не болото! В тебе определённо есть какое-то удивительное сокровище, я просто пока не знаю точно, как его назвать.
— Серьезно, что ли? — фыркнул я.
— Серьёзнее не бывает. У каждого человека должен быть какой-то талант. И у тебя он есть! Просто ты его пока не нашёл. О, там идёт кто-то. Сказать, что ты занят?
— Да, запиши на завтра, — попросил я.
Натсэ встала, расправила платье.
— Доброго вечера, — услышал я Сиек-тян. — Надеюсь, не помешала? Мне бы хотелось поговорить…
— Сэр Мортегар просит передать, что он очень сильно занят. Он созерцает звёзды и предаётся размышлениям. Сэр Мортегар очень не любит, когда его отвлекают от таких занятий.
— Да? Кгхм… — откашлялась Сиек-тян. — Ну, ясно, как скажешь. Но, если не сложно, передай сэру Мортегару, что я хотела поговорить с тобой. Если он, конечно, не возражает.
— Со мной? — удивилась Натсэ.
Она нерешительно посмотрела на меня. Я дернул плечами — мол, почему бы нет.
— Я вернусь, — пообещала Натсэ.
— Буду ждать здесь, — пообещал и я.
Девушки ушли. Я уставился на звезды. Качаются, падлы… Так, Мортегар, ты сильный человек. Давай уже, хватит валяться. Соберись, встань в полный рост и иди к перилам блевать. Ты сможешь, я в тебя верю! Пусть никто не верит, а я — буду!
Разбудили меня солнечный луч, направленный в глаз, и подозрительная вибрация. Я нехотя перенёс себя в мир живых. Так, локация та же: я лежу на палубе, только вместо звёзд на небе этот подлый апельсин. Впрочем, на меня не угодишь.
Тошнота вроде бы улеглась, но думать о еде всё ещё неприятно. Натсэ рядом не было, однако её любовь и заботу демонстрировал мой плащ, которым она меня и укрыла. Вибрировало что-то в плаще.
Я пошевелил рукой и достал из Хранилища свой вещмешок, распустил тесьму. Сверху лежало зеркальце. Сейчас оно демонстрировало радостное личико Авеллы, под которым красовалась надпись: «Авелла Кенса. Коснитесь, чтобы принять».
— Да вы что, издеваетесь? — пробормотал я.
Коснулся стекла и машинально поднёс зеркальце к уху.
— Да?
— Что «да»? — немедленно удивился тихий, но неискажённый голос Авеллы. — Мортегар, я вижу твою щёку!
Хм… Логично.
Я поставил зеркальце себе на грудь и всмотрелся в изображение. Авелла сидела на полу, спиной к погасшему камину. Камин выглядел знакомо.
— Вот, теперь вижу тебя! — заулыбалась Авелла.
— Привет! — Я тоже попытался придать своим губам улыбчатое выражение. — Ты у Талли? Как она?
— Да, мы с Ганлой тут заночевали. Талли жива-здорова, хотя и очень грустит. Мы с ней почти всю ночь разговаривали. Мортегар! С твоей стороны было неблагоразумно умолчать о том, что она в тебя влюблена. Я, конечно, догадывалась, но не была уверена. Она плакала, представляешь?! Говорила о какой-то страшной преграде, которая встала между вами. А что это за преграда — так и не объяснила.
— Просто я люблю её, как сестру, — попробовал объяснить я.
Авелла сделалась мрачной.
— Вы страшно жестокий человек, сэр Мортегар! Если девушка вам безразлична, лучше так сразу и сказать. А «сестра» тут совершенно ни при чём!
— Еще как при чём. — Я, морщась, поднялся и сел, повертел головой, оценивая обстановку.
Водные маги постепенно выползали на палубу, зевали, щурились на раннее солнце. Согласно моему интерфейсу, было только шесть утра. Эх, и рано же светает, когда ты не в горах и не в подземелье…
— Сэр Мортегар! — привлекла моё внимание Авелла. — Я хочу сказать, что нахожу ваше поведение бесчестным и… И вообще…
Я прищурился.
— Авелла? — прошептал я. — Ты что, пьяная?
— Как вы могли подумать такое обо мне! — покраснела Авелла. — Я почти ничего не выпила, это всё она!
— Ясно, — вздохнул я. — Вы всю ночь пили вино и разговаривали, теперь Талли вырубилась, а ты захотела меня отругать. Так?
— Так! — тряхнула головой Авелла.
— А что ещё обо мне говорила Талли?
— Она только о тебе и говорила! Ей даже отчисление не принесло столько боли. Говорила, какой ты добрый, чуткий, весёлый и заботливый, маг Огня, на тебя всегда можно положить…
— Стоп-стоп-стоп, что?! — шепотом воскликнул я, выпучив глаза.
— На тебя всегда можно положиться! — повторила Авелла.
— Нет-нет, раньше!
— А-а-а… Маг Огня? Ну да. Или мне это приснилось? Мортегар! — вдруг округлила она глаза. — А… А сейчас я не сплю?
— Спишь, — сказал я дрожащим голосом. — Конечно же спишь.
На ее губы вернулась блаженная улыбка. Авелла встала, куда-то пошла… Мельком я увидел знакомый диван. Авелла шлёпнулась на него и подняла зеркальце над собой.
— Скажите, сэр Мортегар, а я? Я вам нравлюсь?
— Ты самое прекрасное видение из всех, что у меня были, — заверил её я.
— Вы такой милый, сэр Мортегар…
— Спи…
— А вы споёте мне колыбельную?..
— У меня слуха нет.
— А как мы с вами танцева-а-а…
Она выронила зеркальце, и связь оборвалась. Я увидел своё обалдевшее отражение.
— Нет, ну это уже вообще финиш какой-то, — пробормотал я и вскочил на ноги.
Накинул плащ, спрятал зеркальце, достал булыжник. А, проклятье! Ранг-то… Так, что делать, что делать… О! Ректор Дамонт вышел из каюты.
К нему я и заторопился.
— О, сэр Мортегар! — приветливо улыбнулся он мне. — Слышал, вас поразила морская болезнь? Прискорбно. Потерпите, осталось немного, к вечеру вы будете на месте. А я вас покидаю.
— П… Покидаете?
— Да. Вот она, моя цитадель. Столица магов Земли.
Я бросил взгляд за борт. Мы плыли по реке, не в пример более широкой, чем та, что текла мимо Сезана. На берегу раскинулся огромный город, обнесенный стеной. Я заметил высокие разноцветные здания, острыми крышами бьющие в беззащитное небо, но приглядываться особо не стал.
— Господин Дамонт, вы не могли бы мне помочь? Мне срочно нужно отправить письмо.
— Конечно, почему бы и нет! — Он забрал у меня булыжник. — Диктуйте.
— Спасибо! Так… Мортегар — Лореотису. Лично.
— Эдак не получится, — покачал головой Дамонт.
На камне появилось: «Дамонт — Лореотису. Лично. Сообщение от сэра Мортегара».
Ректор посмотрел на меня и кивнул.
— Э-э-э… — задумался я. — «Сестра болтает. Никакого спиртного. Вмешайтесь скорей!».
— И всё? — удивился Дамонт.
— Всё, — кивнул я.
— Похоже на какой-то шифр…
— Что вы! Нет, это… Это называется «хокку». Такие особенные стихи. Сэр Лореотис обучает меня стихосложению, и вот, кажется, получается что-то… Хочу похвастаться.
— Занятно, — сказал Дамонт. — Хокку… Трехстишие. Что-то в этом есть.
Слова исчезли. Дамонт вернул мне камень.
— Огромное вам спасибо! — поклонился я. — Вы замечательный человек.
Ответ от Лореотиса появился, когда глава клана Земли сошёл на берег, и корабль продолжил путь.
«Решу. Ты завалил, кого я просил?»
— Кого это он просил? — заглянула через плечо Натсэ.
— Ой, всё! — Я запихал булыжник в Хранилище. — Никто никого не завалит на этом корабле, пока я жив!
К вечеру корабль вошёл в море. Именно вошёл, замедлив ход и спустив паруса. Он тут же погрузился на треть и некоторое время плыл без всяких магических сил. Мы с Натсэ стояли у борта, наслаждаясь видом бескрайней морской равнины.
— Сэр Мортегар, — проговорил, остановившись рядом один из магов Воды. — Вам лучше пройти в каюту. Оставшуюся часть пути мы проделаем под водой.
Я кивнул и потянул Натсэ за локоть.
Каюта была просторная, здесь запросто можно было разместиться вдвоём и даже втроём. Кровать, правда, была одна. Мы уселись на стулья и стали смотреть в окно. На этот раз корабль не полетел носом вниз. Он окунулся сразу, целиком, будто гигантский кракен обхватил его щупальцами ровно посередине и резко дёрнул.
С минуту мы погружались. Толща воды постепенно темнела. Но вот борта корабля засветились, и он пошел прямо. От него шарахались рыбьи стайки, мимо окна проплывали медузы, морские коньки, ру…
— Это ещё что за?.. — воскликнул я, проводив взглядом красотку топлесс с рыбьим хвостом.
— Русалка, — спокойно сказала Натсэ. — Можешь на неё не пялиться, она размножается икрой, как рыба, а людей только жрёт, если поймает.
— Настоящая русалка?!
— У неё ума примерно как у рыбы, Морт…
— Да хватит уже ревновать! Я вообще не об этом! Это ведь… русалка!
Натсэ, посмотрев на меня, наконец, улыбнулась.
— Ты не знал, что они существуют, да?
Я помотал головой.
— Ну, тогда посмотри на вот это.
Я приблизился к окну и ахнул.
— Это… Это что?
— Подводный дворец, — сказала Натсэ с такой гордостью, будто показывала мне интересное видео на YoyTube.
— Подводный дворец, — прошептал я, глядя на стремительно приближающееся ослепительное строение.
Корабль, словно специально для того, чтобы дать мне возможность полюбоваться дворцом, изменил курс и поплыл кругом. Мы с Натсэ практически прилипли к окошку, рассматривая это невероятнейшее строение, которое казалось живым.
Это был полноценный коралловый риф, только такой высокий, такой огромный, что закрадывались серьезные сомнения в том, что над ним трудилась матушка-природа. Чем ближе подплывал корабль, тем сильнее множились сомнения. Потому что становились заметны окна — высокие и низкие, узкие и широкие. Наружные лестницы и галереи, опоясывающие дворец. По галереям прохаживались люди, приветственно махая своему вернувшемуся главе.
Стены дворца были живыми. Они, казалось, колыхались вместе с течением. Но это были кораллы и прочие полипы, среди которых сновали бойкие рыбёшки. Почти все кораллы немного светились разными цветами, и поэтому дворец отчасти походил на новогоднюю ёлку. Я почувствовал, как против воли мне в душу закрадывается ощущение праздника…
— Если бы мне ради такого зрелища предстояло провести семь ночей с Сиектян — я бы согласилась, не раздумывая, — сказала Натсэ. А когда я на неё покосился, она нашла мою руку и легонько её пожала.
Чудеса не кончались. Корабль продолжал торжественный круг. Я увидел пастбище акул. На некоторых из них ездили люди. Просто садились сверху и — плыли. Акулы выглядели смирными, дисциплинированно толпились перед кормушкой, из которой небольшими порциями выпускали мелких рыбок.
Чуть подальше «паслись» русалки. Видимо, окультуренные. Во-первых, они были в купальниках, а во-вторых, на шеях у них были ошейники, такие же, как у Натсэ.
— Они что, порабощают русалок? — удивился я.
— Слышала, что да, — отозвалась Натсэ. — Говорят, научить их выполнять простую работу вполне себе можно, они очень сильные эмпаты и улавливают человеческие желания даже без ошейников. Тем и кормятся. В основном их, наверное, держат для красоты.
Приглядевшись к ближайшей рыбо-девушке, я заметил у неё на животе серебристую печать с руной. Словно почувствовав мой взгляд, русалка махнула хвостом и поплыла наперерез кораблю, простирая ко мне руки в жесте, похожем на мольбу. Но когда она пересекла почти незаметную границу своего пастбища, лицо её исказилось му́кой, руки дёрнулись к ошейнику, а печать засветилась зловещим зеленоватым светом. Словно какая-то неведомая сила потащила русалку назад.
— Я серьёзно говорю, Морт, — нахмурилась Натсэ. — Не вздумай к ним лезть!
— Да я даже не собирался!
— Они даже с такого расстояния чувствуют твоё отношение, вот и кидаются. Это их обычная схема: обольстить внешним видом, схватить и сожрать. Горло в первую секунду перегрызёт, ты даже крикнуть не успеешь. Это самые опасные хищники в океане.
Что ж, врать было бы глупо. Русалки действительно вызывали у меня симпатию и сочувствие. Красивые девушки с такими жалобными лицами, которых держат, как животных…
Но вот их пастбище осталось позади, мелькнули плантации морской капусты, ещё чего-то, и цикл завершился. Корабль мягко опустился в песок перед расположенной вертикально гигантской морской раковиной. Это, должно быть, вход.
— Сэр Мортегар? — Логоамар постучал в нашу дверь. — Мы прибыли, прошу вас, будьте моим дорогим гостем.
Дверь наружу открывалась прямо из борта корабля. Выходили мы вчетвером: Логоамар с дочерью, я и Натсэ. Сиек-тян мастерски игнорировала моё присутствие как рядом с ней, так и в мире в целом.
— Пап, надеюсь, ты не собираешься закатывать пир прямо сейчас? — со вздохом сказала она.
— Эм… — смешался Логоамар. — Через часок?
Сиек-тян только головой покачала.
За открытой дверью стояла морская вода. Мы сгрудились вокруг Логоамара. Он шагнул вперёд с вытянутой рукой, я поспешил следом. Шаг за порог — и я повис… в воздухе. Всю нашу компанию упаковало в большой пузырь, который величественно поплыл к огромной ракушке.
Створки медленно растворились нам навстречу, и пузырь устремился внутрь. Как только мы пересекли границу входа, пузырь будто лопнул, и я почувствовал, как ноги оказались на твёрдом камне.
— Вот мы и дома! — провозгласил Логоамар.
Вслед за ним мы пошли по длинному коридору, стены которого покрывали окаменевшие кораллы и морские звезды. Выглядело красиво, но вот с практической точки зрения… Я поёжился. Как тут вообще жить? Всё на вид такое колючее и хрупкое, ни к чему не прислонишься…
Я сделал шаг в сторону и провел ладонью по стене. Оказалось, я ошибался. Орнамент был гладко отшлифован, и все морские чудеса, навеки застывшие, были прочными. Вообще, сложилось впечатление, будто всё это вылеплено специально. Разбираться я не стал, ибо какая мне разница? Вокруг и живых прелестей хватает. Вот, например, русалки. Опять.
Коридор повернул, теперь стены были стеклянными. По ту сторону в огромных аквариумах плавали русалки. Без ошейников и печатей. Они подплывали к стёклам, скользили вдоль них, следя за нами любопытными глазами. Логоамар остановился и с улыбкой посмотрел на меня.
— Эти особи отлично выдрессированы. Мы отняли у них всю агрессию, теперь они просто милые зверушки. Если отважитесь — можете с ними поплавать.
— Вот ещё! — фыркнула Сиек-тян. — Никаких магов Земли в этом прекрасном бассейне. Потом за месяц не очистишь…
— Что ты себе позволяешь? — рявкнул Логоамар таким страшным голосом, какого от него нельзя было ожидать. — Чего ты хочешь добиться, невоспитанная девчонка? Хочешь опозорить меня перед гостем? Или ты хочешь, чтобы он смотрел, как я тебя наказываю?
От последней фразы Сиек-тян побледнела. Она торопливо поклонилась сначала отцу, потом — мне.
— Прошу меня простить, я забылась, — пролепетала она.
— Убирайся прочь, — взмахнул рукой Логоамар. — Через час выйдешь к пиру и будешь вести себя достойно.
Сиек-тян тут же улизнула. Мы же ещё немного полюбовались русалками, пока неприятное впечатление постепенно таяло. Хвостатые девушки были только рады такому вниманию. Красовались, как могли, исполняли целые танцевальные номера.
— Если захочется увидеть больше — можно сделать так, — сказал Логоамар и щёлкнул пальцами.
Жест заметили три русалки. Три купальника почти одновременно опустились на дно. Я, смущённо откашлявшись, отвернулся.
— Логоамар! — послышался глуховатый женский голос. — Ты опять заставляешь русалочек творить непотребства?
К нам приближалась величественная пожилая дама в пышном платье синих и зелёных цветов. Логоамар торопливо махнул левой рукой, и русалки быстро оделись обратно. Когда женщина подошла и бросила взгляд в аквариум, все три вполне пристойно водили хоровод.
— Дорогая! — фальшиво улыбнулся Логоамар. — Позволь представить тебе нашего гостя. Это сэр Мортегар. Рыцарь! Маг Земли. Он будет учиться в нашей академии целый семестр, а эту ночь проведёт здесь.
— Если бы только эту, — сквозь зубы произнесла женщина.
Я прекрасно понимал её чувства, но настроения не было испытывать какую-то вину по этому поводу. Почти сутки непрерывной рвоты, а потом натощак столько морских зрелищ сделали меня каким-то бесчувственным, пустым, как барабан. Поэтому я всего лишь молча поклонился.
— Сэр Мортегар, это моя супруга, госпожа Локвинея.
— Очень рад знакомству, — сказал я.
Госпожа Локвинея на вежливость не ответила. Перевела взгляд на Натсэ.
— А это ещё кто? — спросила она с презрением.
— Это Натсэ, моя девушка, — ляпнул я, не задумываясь.
Тут у госпожи Локвинеи, что называется, бомбануло. И не по-детски.
— Что?! — взвизгнула она, брызгая слюной. — Девушка? Какой стыд! Какой немыслимый разврат! Над нами, должно быть, смеётся вся Земля! Что же за нравы там, если столь молодой человек не только соглашается совершить такую гнусность, но ещё и тащит с собой девушку? Логоамар, ты опозорил не только свой род, но и весь свой клан, мне стыдно, что я…
— Тише, тише, дорогая! — Логоамар схватил супругу за руку. — Сэр Мортегар оговорился. Это всего-навсего его рабыня. Видишь ошейник? Такой же, как мы надеваем на русалок.
Локвинея чуть-чуть успокоилась, но только чуть-чуть.
— Да, я наслышана, что они используют рабов для запретных утех. И это развращённое создание прикоснётся к моей дочери? Я умру, но не допущу этого!
У Логоамара, казалось, вот-вот открутится голова. Он постоянно вертел ею, то виновато и заискивающе улыбаясь мне, то корча страшные рожи супруге.
— Родная, всё не так… Сэр Мортегар, простите, недоразумение… Локви, прошу, поговорим после…
— Не смей называть меня так на людях!
Госпожа Локвинея выдернула у мужа руку и, гордо вскинув голову, удалилась. Логоамар перевёл дыхание.
— Женщины… — пробормотал он. — Надеюсь, вы понимаете, сэр Мортегар, всё это ровным счетом ничего не значит.
— Угу, — кивнул я. — Кроме того, что все здесь будут меня ненавидеть.
— Не все! — Логоамар схватил меня за руку. — Я буду вас любить. Всем своим немолодым, но сильным сердцем.
Утешил, спасибо. Просто камень с души свалился.
Покои, которые выделил мне Логоамар, располагались на втором ярусе, или этаже дворца. Это была огромная комната с окнами от пола до потолка. Стены и пол здесь были безо всяких орнаментов, из чего-то вроде полированного мрамора. О море, помимо вида из окна, напоминала только огромная кровать в форме гигантской раковины. Где-то я такое уже видел… Похоже, фантазия у людей в разных мирах блуждает одинаковыми лабиринтами.
— Здесь всё и случится, — сказал Логоамар. — Я подумал, вам захочется привыкнуть к обстановке.
— А окна вас не смущают? — спросил я. — Это же вроде как секретная операция…
— Во-первых, окна легко закрыть.
Логоамар подошёл к одному из окон и коснулся неприметной руны на стене. За окном началось движение. Кораллы, морские звезды, улитки торопливо выползали на стекло, сбивались в кучи. Десяти секунд не прошло, и весь обзор закрыла разнородная масса.
— А во-вторых, сэр Мортегар, это необычная кровать. Она тоже укроет вас от посторонних глаз.
Логоамар глупо хихикнул, но тут же посерьезнел и заторопился.
— Мне нужно отдать распоряжения, — сказал он. — Прошу, отдыхайте пока, вас позовут на торжественный пир. Вот диван для вашей рабыни, вот стол, стул, шкаф для одежды. Кстати, если вас не затруднит, переоденьтесь в зелёное, таковы традиции. Вся одежда пошита по вашему размеру, я заранее предупредил. Здесь, в нише, крепкие напитки. На случай, если поначалу вы будете чувствовать себя скованно.
— Дистиллят? — обрадовался я.
— Несколько видов, — кивнул Логоамар и убежал. Дверь за ним закрылась. Обычная деревянная дверь. Наверное, на тот случай, если мы с Сиек-тян решим закрыться рунами и объявить целибат.
Как только Логоамар ушёл, Натсэ подошла к оставшемуся открытым окну и вздохнула, глядя на плавающих снаружи рыбок.
— Надеюсь, мы сможем там погулять, — мечтательно сказала она. — Не зря же я взяла купальники.
— Прожить полгода под водой и не искупаться — это было бы как-то совсем уже глупо, — согласился я. — Погоди немного. Разведаем, как это сделать, чтобы не захлебнуться. Что-то мне подсказывает, что есть у них способы поинтереснее, чем те печати, что продавались в академии.
— Да у них полно способов, — подтвердила Натсэ. — Только надо с кем-нибудь договориться…
Я бросил плащ на стул, прошёлся по комнате, заглянул в шкаф, убедился, что там полно всякой разной одежды. Исключительно мужской. Правильно, кому надо думать о рабыне.
Задрав голову, я посмотрел на люстру. И не увидел никакой люстры. Светился сам потолок, заливая комнату ровным желтоватым светом. Было уютно. Я почувствовал, что расслабляюсь.
— Тут есть ванная! — крикнула Натсэ.
— Да ты что? — повернулся я на голос.
Действительно, в одной из стен обнаружилась неприметная дверка.
— Морт, ты не против, если я освежусь? Тебе-то хорошо, ты…
Она вовремя осеклась, а то у меня уже в глазах потемнело. Если ещё и Натсэ начнёт на каждом углу кричать, что я — маг Огня, то кому ж тогда верить вообще!
— Конечно, иди. Только не утони там, нам скоро на пирушку.
— Отдай мой узелок!
Я достал из Хранилища её мешок и положил его на диванчик. Натсэ достала оттуда какое-то платье и удалилась, прикрыв за собой дверь. Плотно прикрыв.
Постояв с минуту возле двери, прислушиваясь к шуму воды с той стороны, я решил, что всё-таки не настолько самоуверен и отошёл к кровати. Вся внутренность раковины представляла собой постель, прикрытую голубым покрывалом. Я стащил сапоги, забрался на кровать. Мягкая какая… Добрался до подушек, лёг, раскинув руки, и уставился вверх. Надо мной нависала верхняя створка, закрывая часть светящегося потолка. Интересно, а свет тут как-то гасится? Наверное, Сиек-тян сообразит. Во всяком случае первый раз, наверное, лучше в темноте, особенно если всё так непросто в плане отношений.
Несмотря на предостережение, Натсэ выходить не торопилась. Минут через десять я услышал, как она что-то напевает и улыбнулся. Красивый голос. Попрошу как-нибудь, чтобы она для меня спела…
Пение убаюкивало. Я за всё путешествие так толком ничего и не поел, минувшая ночь напоминала кошмарный сон, и истощённый организм постепенно переходил в режим энергосбережения. Глаза начали слипаться, я зевнул и, должно быть, задремал.
Проснулся я оттого, что рядом со мной шлепнулась Натсэ.
— С лёгким паром, — сказал я, раздирая глаза.
— С чем? — удивилась она.
Ответить я не смог. Да и сон сразу куда-то подевался. Натсэ была завёрнута в одно лишь полотенце. Она лежала рядом со мной, опираясь на локоть, чтобы не лечь на подушку мокрой головой.
— Тут такая влажность, — сказала она, слегка покраснев. — Вылезаешь из воды и как будто она с тебя не уходит.
Я пробежал взглядом по ее руке, ключицам, шее. Взгляд споткнулся об ошейник, но ненадолго. Натсэ тоже внимательно смотрела на меня. Мы одновременно потянулись друг к другу, поцеловались… Показалось, будто меркнет свет, но я не обратил на это внимания, попросту закрыл глаза.
Натсэ придвинулась ближе, я осторожно обнял ее за талию, через полотенце, повел рукой ниже…
— Умеешь ты выбирать моменты, — прошептала Натсэ, отстраняясь. — Нам идти скор… Что это?
Я открыл глаза. Было темно. Может, я не открыл глаза? Но повторное усилие ничего не дало. Мы действительно лежали в темноте. Только через узкую извилистую щель, оставшуюся между двух створок, проникало немного света.
— Раковина закрылась, — сказал я, смело беря на себя роль капитана Очевидность.
— Зачем она это сделала?
— Не знаю. Давай откроем?
Раковина была довольно высокой. В ней можно было спокойно сидеть, не задевая головой потолок. Я встал на колени, упёрся руками, поднатужился. Рядом закряхтела Натсэ. Створка не поддалась ни на миллиметр.
— Сэр Мортегар? Вы готовы? — услышал я приглушённый голос Логоамара одновременно с хлопнувшей дверью. — Я стучал, но вы не откликнулись…
— Я в раковине! — крикнул я. — Она почему-то закрылась.
Я смотрел на полоску света. Вот посреди нее появилась тень — Логоамар остановился возле раковины-постели.
— Вы что, там не один? — с удивлением спросил он.
— Нет. Я с Натсэ. Так получилось…
Да уж, красиво получилось, ничего не скажешь. Поди объясни, зачем я оказался в одной постели с рабыней, замотанной в полотенце. Хорошо еще Локвинея вместе с мужем не зашла, а то не миновать очередной истерики.
— Можете открыть? — спросил я.
— Нет, — послышался странный ответ.
— Как так — «нет»?!
Логоамар смущённо откашлялся.
— Сэр Мортегар… Моя вина. Нужно было сразу объяснить все детали, но я даже не думал, что вы позволите своей рабыне такую дерзость, как посягательство на господскую постель…
— Да в чём дело?
— Видите ли, это особенная раковина. Раковина любви. В таких проводят первую брачную ночь молодожёны. Она закрывается, как только внутри оказываются двое, а открывается только тогда, когда они… Как бы вам это сказать, сэр Мортегар…
Но говорить было уже не обязательно. Я догадался. И Натсэ догадалась — я прямо-таки почувствовал ауру догадливости, исходящую от нее.
— Пятнадцати минут вам хватит? — вздохнул Логоамар.
— Н-н-не уверен…
— В любом случае, я выйду на пир, статус не позволяет мне пренебрегать приличиями. Как только раковина откроется, я получу об этом сигнал, тут стоит специальная руна. Тогда я вернусь и провожу вас. Не задерживайтесь, прошу.
И он ушёл, оставив нас одних. Я почему-то был уверен, что Натсэ рассмеётся. Я ждал этого смеха, надеялся на него, но — увы. Она глубоко вдохнула в темноте, и я расслышал, как прерывается ее дыхание. Надо же… А когда намекала на уединение в каюте — казалась такой смелой.
Надо всё-таки отключить эту идиотскую опцию. Нет, правда, задолбала. Если поначалу ещё действительно вылезали какие-то мудрые цитаты, то теперь интерфейс просто глумится. Итак, давайте разбираться. Формулирую мысленный запрос: как отключить опцию «Мудрость в день»?
Да! Ну вот, даже как-то на душе сразу полегчало.
Пошел ты знаешь, куда? Я б тебе сказал, да ты не поверишь.
Так, ладно, что мы имеем? Глобально ничего в моей жизни не изменилось: я в наглухо закрытой ракушке, а весь мир — снаружи. Только одна деталь: я в ракушке не один. А в компании. Приятной компании. Противоположного пола. Которая ко мне неравнодушна. На которой из одежды — одно полотенце. Эм… И чего же я тогда так переволновался? Где все мои эротические мысли и мечты, которые не покидают меня ровно столько дней, сколько я нахожусь в этом мире?
— Морт… — Голос Натсэ заставил меня вздрогнуть. — Ты так долго думаешь, как будто перебираешь варианты.
— Вариантов, кажется, нет, — так же тихо откликнулся я.
— Тогда о чём ты думаешь?
— Пытаюсь убежать мыслями от пугающей меня реальности, чтобы потом текущую ситуацию разрешил кто-то извне, и я мог бы спокойно вернуться к своему бессмысленному и убогому существованию. В моём мире срабатывало безотказно.
Она хмыкнула, видимо, оценив горькую иронию моих слов.
— Ну, я росла в другом мире. У меня мысли работают иначе.
О, кажется, у нас завязывается разговор. Отлично. Всё на алтарь прокрастинации!
— И как же работают твои мысли? — спросил я, повернувшись на голос.
Глаза уже привыкли к темноте, и я различал не только силуэт Натсэ, но и кое-какие черты её лица. И не только лица… Она медленно размотала полотенце.
— Очень просто. Нужно что-то сделать — значит, делаешь. А уже потом по этому поводу переживаешь. Так я совершила своё первое убийство. И второе… После пятого уже как-то не переживала.
— «Сначала дело — потом страх», — пробормотал я, сам себя не слыша — сердце колотилось так, что казалось, рядом кто-то лупит в барабан.
— Это ты сам придумал?
— Нет… В книжке одной читал.
Натсэ придвинулась ближе, её ловкие пальцы принялись быстро расстегивать пуговицы на моей рубашке.
— И что там ещё было, в этой книжке?
— Ты что, серьезно собираешься говорить о книжке?!
— Не буду, если не хочешь. Я просто не знаю, с какой стороны к тебе лучше подступиться. По логике, это ты должен бы меня успокаивать. Мне, в отличие от тебя, будет больно.
Сколько раз надо тебя послать, чтобы ты уже свалил?! — заорал я мысленно.
Интерфейс стыдливо погас, оставив меня фейс ту фейс с реальностью. А эта вспышка ярости внезапно всё прочистила у меня в голове.
— Там много чего было, — сказал я, поймав руки Натсэ. — В основном о каких-то невероятных людях, которые в трудной ситуации умудрялись брать на себя ответственность. А ещё — доверяли друг другу всё, вплоть до жизни.
Я поднёс её руки к губам и поцеловал. Сначала — пальцы, потом — ладони, запястье… Когда добрался до лица, Натсэ стащила с меня рубашку.
— Я тебе доверяю, — шепнула она и прижалась ко мне.
Я медленно провел ладонью по ее телу, сверху донизу, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя. Настоящее пламя вместо той крохотной искорки, что пугливо трепетала там минуту назад. Теперь мне приходилось обуздывать это пламя, чтобы оно не спалило лишнего.
Натсэ часто дышала. Легко сказать «доверяю», но убедить в этом себя — гораздо труднее. Может, всё-таки и стоило бы открыть эти сеновальные навыки — не ради себя, а ради неё. Хотя, с другой стороны, вряд ли Ардок в деревне особо переживал о том, какие эмоции испытывают его партнёрши. Люди, в основной своей массе, вообще мало переживают.
Я дотронулся пальцами до её шеи. Почувствовал грубый кожаный ошейник, «перепрыгнул» его и коснулся груди. Натсэ глубоко вдохнула и как будто расслабилась. А мои пальцы бежали ниже, скользили по животу. Я нащупал шрам, напомнивший о нашем давнишнем сплаве по реке, и задержался на нём.
— Уже почти зажило, — донесся до меня шёпот.
Я коснулся шрама губами. Натсэ от неожиданности втянула живот.
— Морт… Что ты… Что ты делаешь?
Может, у меня и не было никакого опыта, и даже «сеновал» я себе мог представить весьма отдаленно. Но зато в моём полном распоряжении было воображение, вскормленное бурным потоком всего того, что я читал и смотрел в своём родном мире. Вселенная загнала нас в эту ракушку, но здесь, внутри, всё произойдет так, как происходило десятки раз в моих самых отважных фантазиях.
В этот миг я понял одну очень важную вещь. Я никогда не хотел затащить в постель девушку ради самого процесса. Я хотел любви, и ради счастья той, кого полюблю, я всегда был готов сделать что угодно.
Мои губы опустились от шрама ниже, ещё ниже. Натсэ попыталась что-то сказать, но тут я достиг своей цели, и она лишь тихонько ахнула.
Перед глазами мелькали какие-то слова и цифры, что-то там происходило с моим Огненным Я, но мне в эти секунды было плевать. Я соединялся с чем-то важным внутри самого себя, обретал целостность, которой мне так не хватало. Каждый судорожный вздох Натсэ, шуршание, с которым она стискивала пальцами покрывало, её выгнутая спина — всё служило подтверждением. Как будто огоньки загорались во тьме, в которой я блуждал всю свою жизнь, и я шёл этой огненной дорогой.
На мгновение мне показалось, будто всё это и в самом деле только фантазия, сон, который вот-вот оборвётся пробуждением. Натсэ закрывала себе рот руками, чтобы заглушить стоны, потом что-то беспорядочно шептала. Я разобрал своё имя, потом, кажется, «мама»…
Вдруг она рывком села и схватила меня за голову, потянула к себе.
— Иди сюда, — услышал я хриплый шёпот и подчинился.
На мне всё ещё оставались штаны, но не успел я об этом подумать, как Натсэ ступнями легко стянула их с меня…
Я не сразу осознал, что всё случилось. До такой степени был сосредоточен на ней, что, казалось, утратил способность чувствовать самостоятельно. Но чувства вернула мне Натсэ, легонько вцепившись зубами в шею. Я ощутил, как она напряглась, а потом, прерывисто выдохнув, расслабилась. Зубы разжались.
— Ты?..
— Да! — шепнула она в ответ.
И тут на меня нахлынули собственные ощущения. Именно нахлынули — иначе не скажешь. Меня будто затопило что-то изнутри и снаружи, что-то, забирающее контроль у мозга. Вспышка — и я вижу Искорку. Мы с ней лежим на краю вулкана.
«Теперь ты и я — едины», — шепчет она.
Внутри меня течёт раскалённая лава.
Ещё одна вспышка, и я снова в темноте, чувствую, как Натсэ обвивает меня ногами, сжимает мне плечи и вдруг, откинув голову назад, кричит, не пытаясь сдерживаться.
Переполнявшая меня огненная лава выплеснулась, на мгновение оставив после себя ощущение пустоты. Но вот я вдохнул, и меня заполнил запах Натсэ, теперь внутри меня навеки поселилась она.
Медленно-медленно поднималась створка ракушки. Мы переменили позу: я лёг на левый бок, Натсэ — на правый. Лежали и смотрели друг на друга так, будто никогда раньше не видели, а теперь старались изучить как можно лучше. Смотрели — и удивлялись. И не знали, как быть дальше, что делать…
— А ещё там были вампиры, — сказал я шёпотом.
Натсэ дважды моргнула, не понимая.
— Где?
— В книжке.
Секунда, две, три… И вот она засмеялась. Прильнула ко мне, уткнулась носом в грудь, пытаясь скрыть румянец.
— Дурак ты! — прошептала она.
— Это-то факт, — сказал я, гладя её по голове. — Но книжка уж больно интересная.
Чудеса бывают, в том нет никакого сомнения, но им приходится вставать в очередь из обыденностей, а очередь движется очень быстро. Минуты не прошло с тех пор, как открылась ракушка, а в дверь уже забарабанил Логоамар. Мне, однако, пришлось его расстроить, сказав, что нам необходимо ещё минут пять.
Мы пошли в ванную. Я хотел пропустить Натсэ вперёд, но она утащила меня за собой. Ванна была огромная, как раз для двоих. Наполнять её мы не стали — нашли руну, «включающую» душ. Под струями тёплого дождя, идущего с потолка, мы целовались, наверное, минут десять, но в конце концов здравый смысл возобладал.
Я облачился в зелено-синий костюм из гардероба, Натсэ нашла среди своих обновок платье похожего оттенка. И рука об руку, торжественно, как на свадьбе, мы вышли из комнаты. Логоамар, который печально сидел прямо на полу, ожидая нашего явления, тут же вскочил и с упрёком посмотрел на меня:
— Сэр Мортегар, вы разбиваете моё немолодое сердце. Там же сейчас всё-превсё выпьют!
Мы практически бежали бесконечными коридорами за несчастным стариком. На бегу я пытался заставить себя думать в будущее, или хотя бы в настоящее, но мысли сопротивлялись. Они снова и снова хватали за шкирку воспоминание о прошедших волшебных минутах, трясли этим воспоминанием перед моим носом и орали: «Куда ты думаешь? Сюда думай! Смотри, как фантастически всё было, да к тому же с тобой и на самом деле!».
Мыслей было много, а я — один, и исход битвы был предопределён.
Шум пиршества был слышен издалека. Только этот звук заставил меня вынырнуть из будоражащих грёз и задуматься о том, что Логоамар ведь действительно говорил: «пир», а не ужин, не бал и не что-либо подобное. Но разве не все благородные «кланщики» ведут себя одинаково?..
Как видно, нет.
— Кла-а-ан! — взревел Логоамар тем же самым голосом, каким недавно отчитывал дочь. — Вот он! Вот он, мой дорогой гость, Мортегар!
Я замер, широко открыв глаза. Мы прибежали в огромный зал, посреди которого стоял огромный стол, ломившийся от еды и питья. За столом на длинных скамьях сидели люди. Мужчины и женщины клана Воды, роскошно, даже вычурно разодетые.
Некоторые, впрочем, уже валялись рядом со столом. Как мужчины, так и женщины.
От вопля главы клана прекратились разговоры, крики и смех. Кто-то застыл, не донеся до рта кружку, кто-то — с окорочком в зубах. Одна дама сидела на коленях у своего кавалера и страстно с ним целовалась, но и эти двое замерли, глядя на меня.
— А весело у них тут, — сказала Натсэ.
— Мортегар! — громыхнуло, как из пушки. — Да здравствует! Уррррраааа!!!
Пожалуй, только двое человек не разделяли общего восторга: сидящие во главе стола Локвинея и Сиек-тян. Они единственные старались вести себя культурно. Вилка слева, ножик справа, салфетки, всё такое. На лицах обеих застыло выражение благородной му́ки.
— Чарку! Чарку Мортегару! — орал Логоамар, за руку волоча меня к столу.
Забавная пухленькая девушка подскочила и бросилась нам навстречу с кубком вина.
— Нет-нет-нет! — Логоамар выхватил у нее кубок. — Ты не поняла. Сэр Мортегар — рыцарь!
— Ры-ы-ыцарь?! — ахнуло собрание.
Девушка метнулась к столу и вернулась с чаркой, которую едва удерживала в руках. Что-то мне подсказало, что «простите, я не пью» на этом пиру не прокатит. И я принял чарку…
Подробности опускаю по той простой причине, что не помню.
Помню, сидел за столом. Пил, ел. Рядом Логоамар.
— Вы… Вы что, им рсскзли? — орал я ему на ухо заплетающимся языком.
Лицо Логоамар исказилось от ужаса.
— Ни в коем случае! Как вы могли подумать?
— А чму они тк рады?
— Поводу!
Всё меркнет.
Натсэ с озабоченным лицом что-то мне говорит.
Кто-то, грозно матерясь, пытается влить мне вино в горло — кажется, я участвовал в каком-то споре.
Я стою на коленях перед обалдевшей Натсэ и прошу её стать моей женой.
Презрительный взгляд Локвинеи.
Задумчивый взгляд Сиек-тян…
Кто-то носится по залу с верещащей русалкой под мышкой… Искренне надеюсь, что это был не я.
Огненные буквы:
— У меня ранг поднялся! — ору я, стоя на столе.
— Урррра! Чарку ему, чарку!
— Свечей мне! Или факелов! Я вам сейчас такое покажу — «Раммштайн» отдыхает!
— Раммштайн отдыхает! И мы отдохнём!
Опять затмение.
Натсэ и Сиек-тян тащат меня по коридору, и я слышу удаляющийся хор: «Du riechst so gut! Ich geh Dir hinterher…».
— Он всегда так напивается? — спрашивает Сиек-тян.
— У него сегодня трудный день, — отвечает Натсэ и чему-то смеётся.
В комнате меня положили в ракушку. Сиек-тян исчезла. Я встал…
Было уже темно, но я где-то нашел руну, включил свет и принялся выгонять Натсэ с дивана на кровать, затирая что-то о рыцарской чести, размахивая мечом и обещая зарубить Логоамара. По итогу я получил пяткой в скулу и услышал крик, исполненный страдания:
— Морт, успокойся, пожалуйста, я спать хочу!
Последнее, что помню — упал на мраморный пол. Он был такой приятный, прохладный…
Пробуждение было мучительным. Нет, у меня, как ни странно, почти не болела голова, ничего такого. Просто, еще до того, как открыть глаза, я начал вспоминать вчерашнее… Нет, правда, это что — был я?! Невозможно. Исключено! Как мне теперь смотреть в глаза Натсэ? Да и вообще кому бы то ни было. Лучше уж вообще глаз не открывать. И не шевелиться. Вот так и останусь лежать мордой в пол: «Йа невидимко».
План был безупречен во всех отношениях, кроме одного. На собрании внутренних органов произошел разлад. Все, даже желудок, поддержали идею невидимости, договоренность уже практически скрепили нерушимой клятвой, но вдруг пришёл он. Его Величество Мочевой Пузырь. Он презрительно посмотрел на Мозг, Сердце, Желудок, Руки, Ноги, Глаза — на всех. И сказал: «Ребята, я даже притворяться не буду, будто ваше мнение что-то для меня значит».
И собрание закончилось. Вот что называется «рычаг давления»…
Я робко открыл один глаз и тут же его закрыл. Мысленно сосчитал до десяти.
— Ты уже минут пять, как проснулся, — спокойно сказала Натсэ. — А вот меня учили контролировать дыхание. Если бы я притворялась, ты бы не узнал.
Ага, ясно. Она решила начинать не с «между нами всё кончено». Издалека зашла. Коварная…
Я опять приоткрыл глаз. Натсэ лежала на животе, подперев подбородок руками, и смотрела на меня. На ней была привычная форма Атрэма — белая блузка и черная юбка.
— Если очень нужно, я могу даже мертвой прикинуться — не отличишь. Но мой максимум — три минуты. Потом — либо правда умирать, либо начинать дышать, — сказала она, беззаботно болтая в воздухе босыми ногами.
— Скажи честно, — просипел я. — Ты на что-то намекаешь?
— Намекаю? — удивилась она. — Нет, просто говорю. Это беседа. Ну, знаешь… Ты из другого мира, о котором толком ничего не помнишь, а я с детства только и делала, что училась убивать, а потом убивала. О чём-то же нам нужно разговаривать.
— Ты хочешь сказать, что твоё сердце не переполняет презрение после того, что было вчера?
— Морт! — Она перестала болтать ногами и серьезно на меня посмотрела, даже слегка покраснев. — Вчера всё было чудесно.
Я мысленно отмотал запись вчерашнего дня назад и обнаружил там и вправду нечто чудесное.
— Я не об этом. Я про то, что было на пиру…
— На пиру? — Натсэ удивилась и, похоже, сразу перестала смущаться. — А что там такого было? Ты нажрался вдребезги.
— Вот! Я как раз об этом.
В её взгляде появилось недоумение.
— И почему я должна тебя презирать? Как говорили у нас в Ордене: хочешь узнать человека настоящего — посмотри, каков он пьяный.
— И?..
— Морт, ты нажрался и вёл себя, как дурак. Поверь, я ничего нового для себя не открыла. Хотя, конечно, предлагать устроить огненное представление — это было слишком. Но к этому времени все уже перепились до такой степени, что никто даже внимания не обратил. Хватит страдать, иди и приведи себя в порядок. Логоамар уже заглядывал, скоро нас повезут в академию. Завтра начинаются занятия.
Она помогла мне подняться. Всё тело затекло, я еле волочил ноги. Однако у дверей ванной комнаты я сделал над собой усилие и дальше двинул своим ходом. Сначала прошёл в уборную, потом умылся, причесался. Поглядел на себя в зеркало — вроде ничего. Только переодеться, конечно, надо.
— Морт, у тебя что-то жужжит! — позвала из-за двери Натсэ.
Талли! Вернее, Авелла. Вот ещё повод для головной боли… Эх, а я на сестрёнку сердился. Нам с ней обоим нельзя пить, категорически противопоказано!
Я выскочил из ванной, нашел в мешке зеркальце и увидел суровый лик Лореотиса. Коснулся, чтобы ответить, и машинально вернулся в ванную, прикрыв за собой дверь.
— Первое, оно же главнейшее, — без лишних приветствий начал Лореотис. — Вчера вечером я ощутил, как моё сердце переполняет светлая радость, хотя я ничего специально для этого не пил. Скажи мне правду: ты прошёл тропой достойных?
Мозг спросонок работал плохо, и мне понадобилось две-три секунды, чтобы сообразить, о чем речь.
— Прошёл, — кивнул я.
— Есть! — выдохнул Лореотис и ударил кулаком в ладонь. — Я знал! Я чувствовал. Видишь, как я за тебя переживаю, Мортегар? Моё сердце бьётся в унисон с твоим, брат! Которая из двух? Впрочем, молчи, и так ясно. Была бы Сиектян — у тебя бы сейчас на лице был след от удара мечом. Но я вижу на лице твоем озабоченность. В чём дело? Поделись с братом тревогой.
— Вчера был пир. И, боюсь, я вёл себя неподобающим для рыцаря образом.
— Это как? — заинтересовался Лореотис. — Матом ругался прилюдно?
— Кажется, нет.
— Ну так чего ты мне тогда мозг тревожишь? — разозлился он. — Ладно, давай о серьезном. С сестрой твоей я разобрался, вып… вылил все её запасы и поговорил с нужными людьми в городе. Если ей хоть стакан кто нальёт — будут иметь дело со мной.
— Отлично, — кивнул я и вздохнул с облегчением.
— «Отлично» там даже рядом не стояло. Максимум — «удовлетворительно», и то — с огромным минусом. Тебя не озадачило то, что я говорю с тобой через артефакт магов Воздуха?
Сердце ёкнуло. Я вообще-то думал, что Лореотис говорит из домика Талли, несмотря на то, что с каждым мигом замечал всё больше деталей, опровергающих эту мысль. Нет… Он говорил из моего дома. Вернее — из подземного дома Мелаирима. Из моей комнаты!
Лореотис встал и повернул зеркальце. Изображение замелькало, потом остановилось.
— Привет! — улыбнулась мне стоящая у стены Авелла и помахала руками.
Цепи, приковывающие её к стене, забренчали.
— Да твою ж!.. — воскликнул я, поскольку больше мне по поводу увиденного сказать было нечего.
Из дворца мы выехали в карете, запряжённой акулами. Сама карета формой тоже больше напоминала акулу. Карету совсем не напоминала, разве что изнутри. Там мы сидели вместе с Натсэ, почти не глядя в окна, на проносящиеся мимо глубинные красоты.
— И что он собирается делать? — спросила Натсэ.
— Сам не знает, — буркнул я. — Авелла Кенса не может просто так исчезнуть, как Ардок. Её искать будут. И ой как будут…
— Это её пока и спасает, — кивнула Натсэ. — Однако если завтра она не явится на занятия…
Я промолчал, закрыв глаза. У нас оставались сутки, чтобы что-то решить. А что мы могли решить?.. Мелаирим пока был не в курсе ситуации, но если — когда! — узнает, скорее всего, предпочтёт пролить кровь и перетерпеть последствия. Я представил, как в реке находят разбитое о камни тело Авеллы. Несчастный случай, или самоубийство… В последнее, пожалуй, нетрудно будет поверить Тарлинису, Акади, Зовану. Авелла всегда улыбается, но что у неё при этом происходит внутри…
И не будет никакого шума. Расследование очень быстро свернут, чтобы не бросить тень на честь рода.
— Ганле стирали память, — вспомнил я.
— Угу, только Ганла — не маг. Память мага можно извлечь и прочитать только с его согласия, либо под пытками. А уж изменить… Вариант поверить ей на слово, что будет молчать, Лореотис не рассматривал?
— Он им не доверяет, — сказал я.
— Девушкам?
— Магам Воздуха. Говорит, у них что на уме — то на языке.
— Отчасти так. Но тайны они хранить умеют, это я точно знаю.
— Ты ему это объясни!
Карета-акула совершила резкий поворот. Меня бросило на дверь, Натсэ — на меня.
— Да какого ***? — крикнул я. — Мы же под водой! Что, нельзя просто проплыть по прямой?
— Наверное, акулы что-то вкусное увидели и дёрнули, — предположила Натсэ. — Не отвлекайся. Ты готов начать войну с Лореотисом?
Я вытаращил на нее глаза.
— Войну?
— Ну да. Пытаюсь понять твои приоритеты. Думать ли, например, как сообщить о ситуации Тарлинису, или Акади? Чтобы решить задачу, надо понять, какими ресурсами мы можем позволить себе воспользоваться.
— Не знаю… Нет! Если навести на логово Мелаирима Тарлиниса… Это — всё. Вообще — всё!
— То же самое можно сказать и о любом другом маге, — подытожила Натсэ. — Довериться ты мог бы Ямосу, но от него толку никакого. Зовану… Но я сомневаюсь, что его слово что-то будет значить для Лореотиса, он теперь даже не брат по Ордену.
— С какого перепугу я могу довериться Зовану? — изумился я.
— В последний раз он говорил, обращаясь к тебе. Он как бы предлагал вместе посмеяться над женихом Авеллы. Ты не заметил?
— Заметил, но это ведь ничего не значит…
— Для таких, как Зован, значит. Что у него в башке щёлкнуло — я не знаю, но он тебя принял.
— Стоп! — Я шарахнул кулаком по двери. — А клятва? Мелаирим давал мне какую-то нерушимую магическую клятву, что вернёт мне сестру. Авелла может принести такую же?
— Такую клятву может дать только маг Огня. Огонь — единственная стихия, несущая разрушение, остальные не будут убивать магов своего клана. На этом, кстати, погорел Анемуруд. Он опрометчиво поклялся, что всё сделает ради процветания клана. Однако, когда началась атака трех кланов, он попросту не отдал никаких приказов и сгорел дотла, сидя на троне.
— Правда? — изумился я. — Но… Вроде говорили о какой-то великой войне…
— Ну, в летописях так написали, да. Кому приятно говорить: «Мы напали ночью на спящий город и перерезали практически беспомощных магов».
История клана Огня играла всё новыми красками, но я заставил себя отвлечься. Авелла! Этот одуванчик прикован цепями к стене подземной темницы. Такого не должно быть в принципе! Но что я могу, что я могу?..
В эти минуты план уже начал созревать у меня в голове. Такой глупый и нескладный, имеющий столько слабых мест… Но как я ни старался, ничего другого в голову не приходило. Шанс оставался лишь один. И если я смогу убедить Авеллу и Мелаирима… То хаоса в нашей жизни станет в два раза больше. Если не в три.
— Ты что-то задумал, — насторожилась Натсэ.
Я молчал.
— Ты точно что-то задумал! У тебя такое выражение лица, как тогда, когда мы шли покупать Тавреси. Или когда пришли к умирающей Талли.
Как же хорошо она успела меня изучить…
— Расскажи мне?
— Я боюсь, — признался я. — Когда я рассказываю о своих планах, они всегда звучат глупо. И никогда не срабатывают. Мне проще сделать.
— Я могла бы на тебя обидеться, — задумчиво сказала Натсэ. — Но пока не буду. Если ты мне пообещаешь, что сегодня мы с тобой погуляем в море.
— Да как я могу пообещать такое? Надо сначала добраться до академии, посмотреть, что там к чему. Поговорить насчёт печатей, или еще чего — ну, чтобы можно было выйти.
— Морт. Ты решишь все эти проблемы, включая проблему с Авеллой, до заката.
— Это что, приказ?!
— Ага. Вот такая у тебя наглая рабыня. К тому же я знаю, что под давлением ты лучше работаешь. Как только обстоятельства перестают на тебя давить, ты сразу расслабляешься и плывёшь по течению. Сложный у тебя характер. Но интересный. Мы почти приехали, кажется. Тебе сейчас как лучше — чтобы я тебя поцеловала, или чтобы надулась?
Я заглянул себе в душу, убедился, что Натсэ права, и горько вздохнул:
— Лучше надуйся…
Она тут же отвернулась, сложив руки на груди, и я от этого жеста почувствовал себя самым одиноким в мире существом.
Академгородок представлял собой несколько зданий разных размеров, сложенных из одинаковых красноватых камней. Кораллы на этих камнях торчали кое-где, но, похоже, делали это по собственному разумению, вряд ли кто-то специально пытался разукрасить фасады. Сейчас они понуро висели, больше напоминая грязные тряпки, чем таинственные морские цветы: городок был сверху как бы прикрыт воздушным пузырём.
Акулы внутрь, понятно, не поплыли, карету просто подогнали дверью к стенке пузыря, и мы с Натсэ сразу ступили на сухое дно.
— Сэр Мортегар? — пожал мне руку встречающий, высокий молодой мужчина с длинными волосами, собранными в хвост. — Моё имя Ревиевир. Я куратор первого курса и преподаватель магических основ. А это, я так понимаю, ваша рабыня? Да, меня предупреждали. Сейчас всё решим, не беспокойтесь. Устрою вам маленькую экскурсию, прошу за мной.
Мы шли по дну, усеянному ракушками и морской галькой. Было не очень приятно, ноги то и дело скользили, разъезжались.
— В основном здесь перемещаются вплавь, — бросил через плечо Ревиевир. — Пузырь натянули ради вашего прибытия.
— А как я тут вообще учиться-то буду? — спросил я. — Без печати…
— Ректор поставит вам временную печать. С её помощью вы сможете освоить простейшие заклинания — как раз хватит на первый семестр. Ну и, разумеется, сумеете дышать под водой.
— И я смогу, войдя в здание, собрать с себя воду в шарик?!
— Да уж надо полагать, — фыркнул Ревиевир. — Не сложнее, чем снять шляпу. — Тут он остановился и посмотрел на меня задумчивым взглядом. — Вы же, там, у себя, носите шляпы?
Я тоже задумался и признался, что пока ещё не видел ни единого мага в шляпе. Хотя у Талли в гардеробе что-то такое было.
— Хм… Давненько же я не покидал владений клана. Ещё сто лет назад все наверху носили шляпы, мне это казалось таким изысканным… Особенно милы были дамские шляпки. Вот это здание — это ваше общежитие. Откроется в любое время, стоит только вызвать печать и коснуться рукой. Примерно как с Землёй. Только умоляю, не пытайтесь использовать печать Земли на чём-то, что зачаровано нашей магией! Был у нас один случай… Впрочем, не стоит о грустном.
Он коснулся стены здания, на тыльной стороне его ладони появилась синяя печать, и красные камни раздались в стороны.
— В комнату подниметесь позже, — сказал Ревиевир, ведя нас по большому пустующему залу, который начинался сразу за входом. — Ваш номер — сорок два. Свою рабыню можете оставить здесь.
Он толкнул обычную немагическую дверь и широким жестом указал на открывшуюся за ней комнату.
Три шага в длину. Два — в ширину. Маленькое унылое окошко. Большую часть пространства занимает узкая кровать с грубым матрасом и тонким чёрным одеялом. В углу — небольшая раковина.
— Она же бывший маг? — спокойно говорил Ревиевир, глядя на этот ночной кошмар Раскольникова. — Значит, руна подачи воды на неё откликнется. Можно умыться и попить, вода только холодная. Еду пусть берет в столовой, там в курсе. Туалет на первом этаже, легко найти.
Я посмотрел на Ревиевира.
— Знаете… Там, в академии Земли, мы жили в одной комнате…
— Ну, тут у нас несколько иные порядки, — пожал плечами куратор. — Как видите, рабы у нас в принципе не в ходу. А поселить девушку в мужском общежитии с двумя парнями… Это не выглядит академически целесообразным. Вам и так сильно пошли навстречу, потому что Логоамар замолвил словечко. По-хорошему, рабыню пришлось бы оставить на суше. Ну, или, в крайнем случае, поселить в женском общежитии.
— Всё нормально. — Натсэ протиснулась мимо Ревиевира и села на кровать. — Отдадите мне мои вещи, хозяин?
Я медленно вытащил из Хранилища её узелок. В глазах защипало. После того царского ложа, которое мы делили во дворце у Логоамара, комнатка выглядела так убого… Конечно, говорят, что с милым рай и в шалаше, но милый-то будет жить отдельно. Полгода! Полгода жить отдельно! Как мне смириться с этой мыслью?
— А Сиек-тян не в этой академии учится? — ухватился я за соломинку. Она вроде неплохо общалась с Натсэ, может, согласится приютить её у себя…
— Дочь главы клана? — Ревиевир рассмеялся. — Да вы шутите… Насколько мне известно, она занимается с личными учителями. Сиек-тян… Как вы интересно произносите. Не будем задерживаться, господин ректор ждёт вас, сэр Мортегар.
Ревиевир пошел к выходу, а я задержался. Натсэ ободряюще мне улыбнулась:
— Иди! Поверь, мне и не в таких условиях приходилось выживать. Тут, по крайней мере, тепло. И окошко есть.
— Я приду вечером, — вздохнул я.
— А я приготовлю купальник. — Натсэ развязала мешок. — Тебе какой больше нравится: красный или черный?
Ректор академии представиться мне не посчитал нужным, и вообще посмотрел сурово, исподлобья. Наверное, месяц назад от такого мрачного приветствия я бы оробел и затрепетал. А сейчас я только подумал, что у нашего ректора кабинет куда круче.
Глава подводной академии ютился в «крохотной» комнатушке пять на пять метров, посреди которой стоял стол, а в каждом углу журчали декоративные фонтанчики. Назойливо так журчали — прямо пытка водой.
Я уселся на стул для посетителей и, вежливо улыбнувшись, посмотрел в глаза ректору. Это был, внешне, мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами. Седина у магов Воды выражалась в том, что синий (или зеленый) оттенок выцветал до бледно-голубого или нежно-салатового. Мне, как человеку из иного мира, трудно было серьезно воспринять мужчину, который как будто красится в такой дурацкий цвет. Вот я и улыбался. Но
— Сэр Мортегар, — процедил ректор сквозь зубы. — О вас особо просил глава клана. Первый курс — и сразу в чужой академии. Похоже, вы — чей-то любимчик.
Он помолчал, ожидая от меня разъяснений, но я, покуда мне не задали прямого вопроса, предпочёл воздержаться.
— Здесь у нас не любят любимчиков, — подытожил ректор.
— Ну, значит, мне не придётся привыкать ни к чему новому, — улыбнулся я еще шире.
Дуэль взглядов окончилась вничью. Я моргнул, потому что глаза пересохли, а ректор отвёл взгляд. Наклонился, поднял с пола сумку и бросил ее на стол передо мной.
— Здесь всё необходимое для занятий. Предоставлено лично Логоамаром. От себя я положил устав. Рекомендую подробно изучить и неукоснительно соблюдать, чтобы у нас с вами не было проблем. Занятия начинаются завтра. Первый семестр — практически одна теория, однако вам всё же понадобится печать. Вашу руку, пожалуйста.
Я положил руку на стол. Ректор достал из ящика стола баночку с водой и кисть. Открыл баночку, макнул кисть и вывел на тыльной стороне моей ладони символ, отдаленно напоминающий математический знак суммы, обвёл его кружком. Как только он завершил рисунок, прозрачная вода окрасилась синим, печать ярко вспыхнула и исчезла.
— Я ничего не почувствовал.
— Потому что это — ненастоящая печать. Я, по сути, просто начертил на вас руну, перенеся на неё свойства мага Воды и срок действия — полгода. Ровно столько, сколько вы здесь проведете.
— И что я теперь могу? — Я осторожно положил влажную руку на колено.
— Посвящение состоится в первую неделю, тогда откроются первые заклинания. Без них — можете дышать под водой. Первый опыт будет неприятен: вода заполнит лёгкие. Потом её придется выкашливать. Начиная с первого ранга это неудобство исчезнет, сможете дышать, как на поверхности, и даже разговаривать под водой.
— Есть ведь руны, которые позволяют то же самое, — вспомнил я «гостинцы» водных магов.
— Разумеется. Однако вы, как я понимаю, пришли сюда, чтобы развить в себе силу стихии, а не для того, чтобы поиграться с наспех состряпанными артефактами.
Он опять замолчал, глядя на меня с таким выражением лица, которое красноречиво заявляло: «Свободен уже». Однако я был связан. Узами, там, всякими, обязательствами…
— А что если я захочу выйти в море не один, а с Натсэ?
— С кем? — поморщился ректор.
— Девушка, с которой я приехал. Она бывший маг, может пользоваться рунами, но её печать неактивна.
— По-вашему, я должен заботиться о том, как вы будете выгуливать свою рабыню? Вон отсюда, сэр Мортегар.
Я сидел. Ректор сжал кулаки на столе, и тогда я встал. Упёрся в стол кулаками и заглянул в глаза немного опешившему ректору.
— Я вас, вроде бы, не оскорблял. Зашёл, представился, поздоровался. Я не произносил слова «рабыня», я сказал — «девушка». Попросил совета. А вы приравняли её к животному и послали меня вон. Не хотите помочь — не надо. Обращусь к Логоамару напрямую. До свидания.
Развернувшись, я пошёл к выходу, но меня остановил встревоженный голос ректора:
— Сэр Мортегар, постойте! — Я обернулся; ректор рылся в ящике стола. — Не сто́ит тревожить главу клана по таким простым вопросам. Прошу прощения за резкость. Вот, возьмите.
Он поставил на стол что-то, напомнившее мне упаковку фишек для покера.
— Каждая работает сутки с момента активации. В пластинках, на которых начертаны руны, есть отверстие, можно носить на цепочке. Цепочка там же, в упаковке.
Я вернулся к столу и взял «фишки». Совсем другое дело! В моей улыбке, которую я послал ректору, было немало искренней радости. Ректор в ответ улыбнулся довольно кисло. Я его понимал. Самого постоянно коробит, когда начинают выделываться всякие «золотые мальчики». Но козырей у меня было не так много, а если я не выполню задания Натсэ… Нет, об этом даже думать не хочется! Может, где-то я и не прав, но, пока могу, буду исполнять все её желания, потому что мне самому так хочется.
Комната в общежитии почти не отличалась от той, что я оставил в Сезане. Ну а что ещё можно придумать для студентов? Разве что только окно было круглым, стены — зелёными, а в одном углу журчал питьевой фонтанчик. Придётся привыкать к журчанию…
Соседа пока не было, однако я встретил нескольких студентов в коридоре. Они с интересом смотрели на меня. Волосы у меня были тёмно-русые, не чёрные, как у правильного мага Земли, но ведь и не сине-зелёные.
Закрыв дверь своей новоприобретенной временной печатью, я уселся на кровать и достал зеркальце. Вдохнул, выдохнул… Пора работать.
Лореотис ответил сразу.
— Доложи обстановку, — потребовал он.
— Поступил в академию, всё нормально, — отчитался я. — Авелла жива?
— Минут пятнадцать назад была жива. Я водил её в туалет. Приятная девочка, но я не вижу для нее хорошего исхода…
Авеллу Кенса выводят в туалет на цепи… нет, это уже через край.
— Дай мне с ней поговорить, — сказал я. — Наедине.
— Мне это не нравится, — нахмурился рыцарь.
— Мне тоже. Поэтому я прошу тебя мне помочь. Я сделаю так, чтобы все были счастливы.
Он сомневался.
— Лореотис, я же обещал, что решу проблему с Талли? И я её решил. Поверь мне ещё один раз!
— Да уж, решил, — проворчал Лореотис. — Последствия твоего решения я до сих пор разгребаю. Ладно, у вас пять минут.
Он шел по коридору, изображение то и дело мелькало. Но вот, наконец, я увидел личико Авеллы. Сообразив, что на связи я, она тут же заулыбалась, хотя до этого выглядела испуганной. Она уже не стояла у стены, а сидела на моей кровати, прикованная лишь одной цепью за правую ногу.
— Мортегар, привет, — тихо сказала она, глядя в зеркальце.
— Лореотис вышел? — спросил я.
— Да, и вход закрыл. Мортегар, скажи правду, он меня убьёт?
— А ты хочешь жить?
Она кивнула.
— Очень-очень хочешь?
— Больше всего на свете, — заверила меня Авелла. — Что мне сделать?
Я глубоко вдохнул и изложил ей свой план. Улыбка сползла с лица Авеллы. Она молча смотрела на меня полными ужаса голубыми глазами.
— Извини, но больше я ничего не могу придумать, — пожал я плечами.
— Это невозможно, — прошептала Авелла. — Мама, папа… Они не захотят меня знать после такого.
— Они не узнают.
— Как я смогу утаить
— Авелла, — оборвал я её. — Не чуди. Ты не изменишься внешне. Ты всё так же будешь улыбаться и болтать. Может, не сразу, но будешь. Ты сильнее этого. Ты, может, сильнее вообще всего на свете.
Сам не понимал, что нёс, но, кажется, Авелла прислушивалась к моим словам.
— Что ты такое говоришь… Я очень слабая. Папа постоянно говорит…
— Чтобы прожить рядом с твоим папой столько, сколько прожила ты, и не разучиться улыбаться, нужны такие силы, какие ему и не снились.
— Не говори так! — Её глаза сверкнули. — Он хороший. И очень меня любит.
Ну, любит так любит. Кто я такой, чтобы рассуждать о любви?
— Он, наверное, не обрадуется, если ты исчезнешь навсегда. А твоя мама! Госпожа Акади с ума сойдёт от горя.
По щекам Авеллы потекли слезинки. Я чувствовал себя грязным оборванцем, который вломился в прекрасный храм и грубыми руками хватает всё подряд, плюёт на пол…
— Не могу, — шепнула она.
— А ради меня? — вдруг сказал я и, кажется, нашел нужную струну.
Авелла вздрогнула.
— Вы? — тут же сбилась она на официоз. — Но вы ведь любите Натсэ. Лореотис мне всё рассказал. Я не нужна вам…
Вот же заботливый сукин сын! Подвёл, значит, базу. Подготовил. Сама гуманность.
— Во-первых, мы друзья, — сказал я твёрдо. — И я тебя не брошу в беде. Мне страшно видеть тебя там, где ты сейчас, мне ещё страшнее оттого, что на тебе цепь. Я не знаю, как сказать… Ты для меня очень много значишь. Ты светлая и чистая, ты как лучик света в академии Земли. Пожалуйста, ради меня: не гасни. Живи!
Авелла достала из кармана платочек, вытерла слёзы и посмотрела куда-то в сторону. Я ждал.
— Хорошо, — донеслось из зеркальца. — Я согласна, но только если ты мне кое-что пообещаешь.
Опять обещания…
— Чего ты хочешь?
— В следующем году, когда
— Обещаю. Но ты ведь понимаешь, что я буду не один…
— Мортегар, пожалуйста! Я только прошу, чтобы это было на Материке. Это ведь не слишком много, правда?
— Не слишком, — прошептал я. — Обещаю тебе.
— Время. — В комнату вошел Лореотис и завладел зеркальцем. — Слушаю тебя?
— Тащи сюда Мелаирима, — практически приказал я.
— Это ещё зачем?
— И набери меня, когда притащишь.
— Набе… Чего?
— Ай, ну ты понял. Позвони мне, вызови меня. Возьми это зеркальце и сделай так, чтобы на нём появилось моё лицо. Конец связи.
С Мелаиримом я говорил долго, бегая по всему общежитию в поисках укромных мест. Дело в том, что мой сосед объявился. Им оказался высокий, но сутулый парень, который постоянно молчал и как-то странно смотрел на меня. Однако я не мог поручиться, что он, к прочим своим достоинствам, ещё и глухой, поэтому предпочёл слинять.
Мелаирим был в бешенстве.
Он злился на Лореотиса — за то, что тот приволок в подземное логово Авеллу, и вообще за то, что Лореотис существует. Злился на Талли — за то, что она так глупо проболталась. Но мой хитрый план привёл его в неописуемую ярость. В пустом туалете мне пришлось выслушать целую речь, глядя в окошко на красивых морских рыбок. «Пузырь» сняли, как только я вошёл в общежитие. Мол, у меня есть печать, не фиг теперь на меня ресурсы тратить.
— Поэтому — нет, нет, нет и ещё раз — нет, — торжественно закончил Мелаирим.
— Вы какой-то серый, — заметил я. — Совсем плохо?
— Это к делу не относится!
— А мне кажется — относится. То великое дело, ради которого вы страдаете, теперь целиком и полностью зависит от меня. Вы не сможете призвать нового кандидата, не хватит сил. Талли не будет вам помогать, за это я ручаюсь. Лореотис…
— Тоже не буду, — подхватил рыцарь, сидящий рядом с Мелаиримом в подземной столовой. — Ещё одного такого, как ты, наш мир точно не перенесет.
— А как ваш план забрать у меня силу Огня?
Лореотис ухмыльнулся.
— Ну, способы есть… Вернёшься — опробуем.
Мелаирим посерел ещё больше. В его взгляде я читал самую настоящую ненависть.
— Сделайте это, Мелаирим, — сказал я. — И тогда — клянусь! — я пронесу в себе Огонь столько, сколько потребуется.
Я сказал «клянусь», не подумав. Алая печать вспыхнула на руке, и от неё разлетелось во все стороны «огненное облако». Хорошо хоть гореть в туалете было особо нечему.
Хлопнула дверь, и я торопливо спрятал руку с руной и зеркальцем за спину. Но это оказалась Натсэ.
— Эм… — сказала она, озадачившись при виде меня. — Я, в общем-то, тут по своим делам.
— Понял. — Я соскочил с подоконника. — Буду ждать в твоей комнате.
Она кивнула и скрылась в одной из кабинок. Ей приходилось пользоваться мужским туалетом… Какой кошмар.
Коридор пустовал, и я договаривал уже на ходу. Моя клятва, похоже, впечатлила Мелаирима, а вот Лореотиса расстроила.
— Ты избавишь его от этой клятвы, понял меня? — Он толкнул Мелаирима в плечо кулаком, но тот вдруг нехорошо ухмыльнулся:
— Не сумею. Сэр Мортегар поклялся не мне. Он поклялся себе.
— Это вовсе не значит, что я не могу нарушить клятву и сгореть, как Анемуруд, — заявил я.
Мелаирим перестал ухмыляться.
— Да что ты об этом знаешь…
— Вы сделаете, или нет?
Он поморщился и нехотя произнес:
— Конечно. Можно подумать, мне оставляют какой-то выбор.
Пристроив зеркальце на подоконнике, мы с Натсэ сидели рядом на её жесткой кровати и смотрели, затаив дыхание, на то, что происходило далеко-далеко, в самопровозглашённом святилище Огня.
Лореотис стоял в стороне и держал зеркальце, чтобы мы видели происходящее. Статуя женской ипостаси Огня, горящее перед ней пламя. Авелла… Девочка, которой не должно было здесь быть ни при каких обстоятельствах. Она стояла без цепей, несчастная, съёжившаяся, без своей обычной улыбки.
Мелаирим подошел к ней, поднёс раскрытый ящик с камнями.
— Ты знаешь порядок, — сказал он.
Авелла заглянула в ящик. Отвернулась. Снова заглянула и, протянув дрожащую руку, взяла один из камней.
— Турисаз, — услышал я её дрожащий голос.
— Знаешь названия проклятых рун? — спросил Мелаирим.
— Я изучала историю, и… И ещё…
— Достаточно. Зажми камень в кулак.
— Авелла! — воскликнул я, не удержавшись.
Она повернулась ко мне.
— Будет больно, — сказал я. — Очень. Больнее, чем с Землёй.
— Вытерплю, — пообещала она и сжала кулак.
Натсэ сжала мою руку.
Сначала ничего не происходило. Потом Авелла вскрикнула и согнулась, будто переломившись. Рука дрожала. Она прижала её к животу, всеми силами стараясь не дать пальцам разжаться.
Я помнил эту боль. Я хотел бы пережить её ещё раз, за Авеллу, но мне этого было не дано. Зато вдруг перед глазами всплыл магический ресурс, загорелась моя собственная печать.
— Это ещё что? — удивился я.
— Огонь заточён, — пояснила Натсэ. — Его сила сочится тонкой струйкой. Чем больше магов Огня, тем меньше силы на всех. Но в тебе тоже есть источник. Наверное, ты очень хочешь ей помочь, и сила идёт от тебя.
Авелла застонала, упала на колени. Мелаирим стоял над ней, как скала, и спокойно смотрел на мучения.
— Есть хорошие причины не ставить третью печать, — услышал я голос Лореотиса. — Сейчас все её магические силы перераспределяются в новую структуру. Неуравновешенную структуру. Если она сумеет привести всё к балансу…
— Авелла! — закричал я, перебив Лореотиса. — Ты молодец, у тебя получится, я знаю!
Натсэ закрыла мне рот ладонью.
Авеллу трясло. Она повалилась на бок, скорчилась, тут же разогнулась рывком, будто её дернули за ноги. Сжатая в кулак рука взметнулась вверх, и я увидел проступающую руну в кружке́. Печать запылала и, наконец, погасла. Камень выкатился из ослабевших пальцев. Мелаирим наклонился за ним.
— Умница, — выдохнул Лореотис.
— Встань, — велел Мелаирим.
Авелла, дрожа и всхлипывая, поднялась на ноги. Никто её не поддержал, она готова была снова упасть, но стояла.
— Принеси клятву. Поклянись, что никому не расскажешь о том, что узнала о возрождении Огня.
— Клянусь, — громко сказала Авелла. — Я клянусь, что никому и никогда не расскажу о том, что знаю о возрождении Огня. Я бы и так не сказала, я…
Она вскрикнула снова, на этот раз — испугавшись взметнувшегося пламени у подножия статуи. Огонь принял клятву.
Мелаирим молча захлопнул ящик и пошёл прочь из святилища.
— Убери её отсюда, — бросил он, не оглядываясь.
Авелла плакала, закрыв лицо ладонями. Если бы я мог сейчас оказаться рядом, обнять её…
— Лореотис, — позвал я.
Он повернул зеркальце к себе.
— Не бросай её так, — попросил я.
— Об этом мог бы и не говорить, — вздохнул он. — Я тут уже вообще скоро Орден сменю — только и делаю, что вошкаюсь с детишками.
— Спасибо.
— «Спасибо» ты мне потом в бутылке привезёшь. Того самого знаменитого дистиллята. Поговори с девчонкой утром, а до тех пор — расслабься. Мы в очередной раз выкрутились. Мои поздравления.
Зеркальце показало наши с Натсэ лица.
— Ты молодец, — сказала она, положив мне руку на плечо. — Другого варианта просто не было.
— Как она с этим теперь справится? — прошептал я.
Сердце ныло. Правильные решения далеко не всегда оказываются лёгкими.
— У неё есть жизнь, чтобы справиться.
Немного посидели в тишине. Потом Натсэ нерешительно сказала:
— Извини, что пристала к тебе с этой прогулкой. Не надо сегодня никуда идти. Тебе, наверное, лучше побыть одному…
— Нет уж. — Я тряхнул головой, освобождаясь от паутины сожалений. — Я достаточно был один. Хочу побыть с тобой. Пошли, проветримся. Ну, или как там… «Протеченьимся»?
С вылазкой на природу возникли вопросы. Ни я, ни Натсэ раньше не жили под водой.
— Я пыталась взять заказ на одного парня, который жил в Западном Море, но мне было только двенадцать, и меня не пустили, — сказала она с трогательно расстроенным видом.
— Обидно, — поддержал её я. — У меня тоже был такой случай. Хотели сходить на «Tito & Tarantula» с одноклассницей, но мои родители вспомнили «От заката до рассвета» и забрали ключи от дома.
— Вот! — сказала Натсэ, оглядывая себя в красном купальнике при помощи волшебного зеркальца. — Ты меня понимаешь.
— В тот вечер я посмотрел своё первое аниме… А она пошла с другим одноклассником, и потом они стали встречаться… Какой была бы моя жизнь, если бы я не сказал маме, куда собираюсь пойти?
— Ну да, ты бы стал совсем другим человеком, сильным, уверенным, счастливым. Мелаирим бы вытащил кого-нибудь другого. Меня бы купил какой-нибудь ублюдок и изнасиловал в первый же день. Ночью я бы его задушила и умерла… Нет, этот шрам всё портит! Посмотри.
Она повернулась ко мне, провела ладонью по животу. Я посмотрел.
— Нет, Морт, ты как-то неправильно смотришь, — запротестовала Натсэ. — У меня от твоего взгляда такое чувство, что мы даже из комнаты не выберемся, а тут, между прочим, задвижки нет.
— Возьми меч, — посоветовал я, с трудом возвращая взгляд к лицу Натсэ. — Со шрамом будет прекрасно сочетаться.
Она просияла от такой хорошей мысли и тут же принялась крепить на спину свою любимую катану. Вот интересно, это считается, что я прошёл классический тест на «дорогой, что мне надеть»? Пожалуй, да, с поправкой на сеттинг и характеры.
— По идее, я могу выйти без руны, — продолжил я разговор, прерванный минуткой воспоминаний, — но тогда придётся дышать водой, и я не смогу разговаривать.
— Ну так возьми руну, — сказала Натсэ, закрепляя последний ремешок. — Эти куда более качественные, чем те, которыми мы пользовались дома. Дают полное ощущение воды.
— В том-то и дело — одежда промокнет.
Я сидел на кровати. Натсэ встала напротив меня, сложив руки на груди.
— Что? — развёл я руками.
— Ты собрался идти в одежде?
— Вообще-то — да. Сейчас ещё недостаточно темно, чтобы я мог раздеться.
— А мне, значит, можно?
— Ну, знаешь… С твоей-то фигурой о таких вещах даже волноваться не стоит.
Она медленно вытянула меч из-за спины и коснулась лезвием моей шеи.
— Раздевайся.
Смотрела она взглядом убийцы.
— Ты ведь не отрубишь мне голову?
— Не могу ни за что поручиться. Ты только что спас человеческую жизнь и заставил двух взрослых мужиков делать то, что тебе было нужно, хотя находился от них в двух днях пути. А теперь пытаешься мне сказать, что стесняешься выйти из комнаты в трусах?
— Ты всё вот прям очень хорошо поняла, — кивнул я с осторожностью, чтобы не порезаться.
— Ладно. — Натсэ лёгким движением забросила меч в ножны и завела руки за спину. — Тогда я пойду без купальника.
— Не-не-не! — Я подскочил и схватил её за руки. — Ты с ума сошла? Там, во дворе, сейчас куча студентов.
— Или-или. Решай.
— На-а-атсэ, — чуть не заплакал я.
— Считаю до трёх. Два-а-а…
— Вот видишь? — Изо рта Натсэ вылетали струйки пузырьков. — Никто не умер.
— Это не важно, — мрачно ответил я. — У меня депрессия. Я днём на улице в одних трусах, и всё только потому, что не могу сказать тебе «нет».
— Ой, ну что ты начинаешь? — Натсэ перевернулась на спину, глядя сквозь толщу воды на пятнышко солнца. — Всё ты можешь сказать, если нужно. Просто знаешь, что я права, но упрямишься, как ребёнок. А если тебя не устраивает твоё тело — значит, будем над ним работать. Выплываем дважды в день: вечером и рано утром, до занятий. Плавание — отличное упражнение.
— У нас только двенадцать рун, — сказал я, подумав: «Шах и мат тебе!».
— Ничего страшного, тут неглубоко, — успокоила меня Натсэ. — За полгода я из тебя сделаю мечту любой девушки! И на тебя они будут кидаться ещё больше. И ты меня бросишь…
Говоря, она становилась всё мрачнее, а под конец перевернулась на живот и ушла на глубину. Дно там устилали шевелящиеся от течения мягкие кораллы, среди которых деловито сновали пёстрые рыбки.
Похоже, теперь не только у меня депрессия… Этого я допустить не мог. В несколько гребков догнал Натсэ и поплыл рядом с ней.
— Как я могу в здравом уме тебя бросить?
Натсэ фыркнула, напугав пузырьками рыбку-клоуна. Рыбка метнулась под защиту полипа. А я вспомнил, что полип этот, кажется, ядовитый, и поднялся чуть повыше.
— Когда люди влюбляются, они теряют здравый ум, — продолжала мрачнеть Натсэ. — А влюбляются они постоянно. А учитывая твою миссию по спасению кланов… Сомневаюсь, что я переживу хотя бы Авеллу.
— Так! — Я дёрнул ее за руку и, когда она обернулась, показал огненную печать. — Смотри: я клянусь, что никогда тебя не…
Натсэ кинулась на меня, как акула на добычу, и зажала рот ладонью.
— Совсем спятил?! — крикнула она. — Нельзя так просто давать клятвы Огню! Это стихия!
Я моргнул, показывая, что не совсем понимаю, в чём проблема.
— Огонь не будет разбираться в тонкостях, — объяснила Натсэ, немного успокоившись. — Он, может, сожжёт тебя, когда я останусь в своей каморке, а ты пойдёшь к себе в комнату. Или я погибну, а ты потом найдёшь другую. Или ещё мало ли чего…
Она убрала ладошку и обняла меня. Мы вместе медленно плыли неведомо куда.
— Хорошо, — вздохнула Натсэ. — Я больше не буду говорить о таких вещах. И даже постараюсь не думать. А ты больше не будешь бояться, что о тебе чего-то там подумают. Договорились? И без клятв!
— Договорились, — кивнул я и погладил ее по спине. Спиной, впрочем, не ограничился…
Натсэ напряглась и вдруг легко выскользнула у меня из рук, будто маслом смазанная.
— Начнём занятия! — крикнула она, обдав меня волнами. — Догоняй!
Она плавала нисколько не хуже, чем бегала, а может, даже и лучше. Я изо всех сил старался, но вскоре вообще потерял её из виду. Плыл в неизвестную глубину моря, стараясь удерживать направление. О том, в какой стороне академия, старался не думать. Компас у меня в голове накрылся ещё при рождении. Натсэ наверняка найдёт сама, она ведь убийца. Мне же главное её не потерять. Во всех возможных смыслах.
Я сделал ещё несколько энергичных гребков, почувствовал, что начинаю уставать, и вдруг в глазах потемнело. Я перепугался, что меня сейчас опять накроет, как тогда, и я увижу Искорку… Но Искорка теперь стала частью меня, и нам не было нужды вести долгие разговоры.
Я увидел свечу. Она стояла в золотом подсвечнике и ярко горела. На белых боках не было видно ни следа оплавляющегося воска. Свеча не плавилась, просто горела.
Видение продлилось лишь миг. Я пришёл в себя и торопливо замахал руками. Подо мной как раз тянулись разломы. Упади я в один такой без сознания, и Натсэ при всём желании бы меня не нашла.
Я плыл, пытаясь сообразить, что видел, почему и зачем. Свеча… Искорка говорила о свече. Но где мне её искать? Под водой?
Я вдруг заметил, что плыву не в том направлении. Меня как будто что-то тянуло вправо. Попытался выровнять курс, но вдруг перед глазами поплыло что-то, похожее на темно-красный дым.
— Этого ещё не хватало, — сказал я и поспешил вверх.
Несколько секунд, и я вынырнул. Вокруг, сколько хватало глаз, тянулось сверкающее на солнце море. Только с одной стороны чернела полоска берега, а с другой, далеко-далеко, виднелась чёрная точка. Как раз в том направлении, куда меня тянула неведомая сила.
Я провёл под носом рукой и увидел кровь. Ну и с чего бы? Голова вроде ясная, в висках не стучит. Ну, устал немного…
—
Возникло уже знакомое ощущение, и от меня по воде разбежались языки пламени. Стоило им погаснуть, и в паре метров от меня, как чёртик из табакерки, вынырнула Натсэ.
— Это что было? — крикнула она, смотря на меня полными паники глазами. — Ты всё-таки принёс какую-то идиотскую клятву?
— Нет, исцелился. Посмотри, кровь не идёт?
Паника сменилась тревогой. Натсэ подплыла ко мне, осмотрела. Зачерпнула воды ладошкой, протёрла мне лицо.
— Нет, вроде…
Я обхватил её за талию.
— Догнал!
— Ах, ты…
Она попыталась вырваться, но тут же расслабилась и засмеялась:
— Это было нечестно.
— А когда я побеждал честно?
Она с улыбкой поцеловала меня в нос.
— Ладно. Загадывай желание.
— Загадал. Поплыли туда?
Натсэ повернула голову, проследила за моим взглядом.
— Риф. Или скала… Поплыли, посмотрим.
Теперь мы никуда не торопились. Лениво гребли, наслаждаясь морем, солнцем и молчаливым присутствием друг друга. Теперь, когда курс был
Только здесь, посреди моря, я вдруг почувствовал себя по-настоящему свободным. Здесь и сейчас надо мной ничто не висело: ни родительская воля, ни воля Мелаирима. Не было никаких правил и уставов. Не было и никаких обязательств. Только мы двое и природа.
— У меня такое чувство, будто я сейчас задохнусь. Или лопну, — сказала Натсэ.
— У меня тоже…
Впереди была скала. Не риф, нет — просто чёрный камень, торчащий из воды, и белые пенные буруны вокруг. Мы, не сговариваясь, поплыли быстрее. С каждым гребком силы только прибывали. Если бы я мог, я бы насторожился ещё тогда, привёл бы в себя Натсэ, мы бы спокойно всё обсудили и попытались разобраться. Но тогда я не мог думать.
Мы выбрались на ровную каменную площадку, будто спасшиеся после кораблекрушения. Камень нагрелся на солнце, был сухим и почти горячим.
Натсэ набросилась на меня, как убийца на жертву. Впилась поцелуем в губы, повалила на спину. Сорвала с себя купальник…
В этот раз всё было иначе. Она была сверху, и я даже не пытался ничего контролировать. Только ласкал руками её тело, смотрел на неё, обнаженную, при бесстыдно ярком свете солнца, и чувствовал себя до такой степени живым, словно до этой минуты прозябал в ледяном гробу.
Натсэ надолго не хватило. Очень скоро она, выгнувшись назад, застонала сквозь стиснутые зубы, и тут же повалилась на меня, тяжело дыша и вздрагивая.
— Это какое-то безумие, — прошептала она. — Морт, что с нами только что было?
Я не ответил. Если у неё «было», то у меня продолжалось. И теперь уже я положил её спиной на тёплый камень. Натсэ пыталась что-то сказать, но я ей не позволил. Однако у меня хватило ясности сознания, чтобы понять: она почти выдохлась. Я старался не спешить, старался быть нежнее, и наградой мне служили её неразборчивые шепотки и сбивчивый ритм дыхания…
— Может… Это… Морской воздух так влияет? — произнесла Натсэ, тяжело дыша.
Мы лежали рядом. Я на боку, она — на спине. Моя рука лежала на её груди, и я чувствовал бешеное биение сердца, постепенно, впрочем, успокаивающееся.
А вот я успокоиться не мог. Я остановился лишь потому, что заметил беспокойство в глазах Натсэ. Меня до сих пор переполняло это неизвестно что. Оно требовало движения. Требовало деятельности.
Я переместил руку на живот Натсэ, но особо легче не стало.
— Ай! — она вдруг дёрнулась вперёд и тут же расслабленно засмеялась.
Я приподнял голову и увидел, что вода поднялась. Волна лизнула Натсэ ступни.
— Прилив начался, — сказала она. — Сейчас нас с головой накроет, и мы умрём.
— Через сутки, — уточнил я.
— Раньше, судя по твоему взгляду… И не только взгляду.
Почему-то это шаловливое замечание меня смутило. Я поспешил натянуть мокрые трусы.
— Дай мне хоть десять минут, прийти в себя, — попросила Натсэ, потягиваясь. — Видишь, я же говорила, что у всех есть какие-нибудь таланты.
— Не знаю даже, гордиться мне, или расстраиваться, — усмехнулся я.
— Можно для разнообразия погордиться. Мне кажется, мы оба уже нарасстраивались вдосталь.
Я встал, огляделся. Море немного волновалось, усилился ветер, но небо было ясным, и непохоже было, что назревает шторм. Просто ветер. Просто прилив… Который начался как раз, когда мы взобрались на эту скалу.
— Не хочешь окунуться? — предложил я.
— А можно я лучше позагораю? Ты иди. А потом возвращайся.
— Я скоро.
Стоило договорить, и меня опять будто дёрнуло. Не я, но что-то другое заставило меня согнуть ноги в коленях, а потом выпрямить их и «рыбкой» войти в воду. Быть может, что-то подобное чувствует раб, когда ему отдаёт приказ хозяин?..
Я спустился до самого дна. Тут было довольно глубоко, царили сумерки. Встав ногами на песок, я пошёл вдоль скалы, ведя по ней рукой. Ни кораллов, ни каких-либо водорослей. Я заметил, что даже рыбы не подплывают близко. Мне бы стоило встревожиться. Эта чёрная громада должна была меня напугать. Но она влекла меня и наполняла силами.
Вдруг справа что-то сверкнуло. Я остановился и повернул голову. Изо рта вырвался пузырь изумления.
На чёрном камне, там, где я только что провёл рукой, появились две руны. Я мгновенно узнал обе, ведь они то и дело появлялись у меня на руке. Огненный перевернутый Тейваз стрелкой указывал вниз. Перевёрнутый Отал был таким чёрным, что походил на прорезь в камне.
Я сделал шаг назад. Вот теперь стало страшно. Запрещённая огненная руна посреди моря. Моя руна! И вторая — руна Земли. Тоже моя. Что за безумное совпадение?! Зачем меня сюда влекло?
Что-то коснулось плеча. Я вздрогнул, развернулся и в первый миг не сумел даже вдохнуть.
Сзади меня стоял человек.
От него не так много осталось. Вместо глаз были провалы, кожа лоскутами облетала с лица, открывая голую кость. Одежда висела лохмотьями, и только плащ сохранился таким, как был. Ярко-красный плащ.
«Такого же цвета, как купальник Натсэ», — подумал я.
Но Натсэ осталась в другом, солнечном и прекрасном мире. А здесь, в мире полумрака, мертвец потянул ко мне костлявую руку…
Я с криком отшатнулся и ударился спиной о скалу. Под лопатку врезался острый выступ, но я только сильнее в него вжался, игнорируя боль.
Костлявая рука, частично покрытая разлагающейся плотью, сложилась в кулак, как будто мертвец пытался что-то схватить. Нижняя челюсть задвигалась беззвучно, куски мышц и связок отделились от неё, поплыли в мою сторону. Течение принесло смрад гниения.
Наконец, я преодолел паралич и оттолкнулся от дна. Поплыл вверх — к воздуху и солнцу, к Натсэ, к безопасности, прочь от этого ночного кошмара.
Был миг, когда мне казалось, что я спасён. Но вдруг на правой лодыжке сомкнулась рука мертвеца и дёрнула вниз. Я упал на дно, тут же заработал ногами и локтями, пытаясь хотя бы отползти. А зомби шагал за мной. Правая рука его опустилась к поясу и выдернула из ножен длинный прямой меч. Мертвец замахнулся им…
Лезвие чиркнуло по кольчужной рубахе, покрывшей моё почти голое тело. Мертвец, наверное, хотел разрубить мне грудную клетку, но удар достиг цели лишь самым остриём. Снова зашевелилась челюсть, но я не услышал ни звука.
Так!
Хватит трястись! Я — боевой маг, я — рыцарь! А передо мной — враг, точка. Что это за пугало, откуда оно взялось и почему — потом будем разбираться.
Что я могу, что я могу?..
Ну, самое простое, это позвать Натсэ. Но я даже не знаю, каким подонком нужно быть, чтобы заставить девушку, загорающую совершенно голой, драться с зомби. Для таких мразей в Яргаре стоит специальный котёл высокого давления, я уверен. Разберусь сам.
Я рукой сгрёб горсть песка.
Повинуясь моей мысли, песчинки склеились в булыжник. Я швырнул его снизу вверх, метя в оскаленную морду. Что характерно — добросил. Но камень так ласково стукнул мертвеца в подбородок, что он, боюсь, не понял, что это было вообще. Даже не стал на этом зацикливаться. Шагнул ко мне, наклонился, опять протянул руку, щелкая нижней челюстью.
Я смотрел под ноги мертвецу, и результат оправдал ожидания. Дно морское расступилось. Мертвец, взмахнув руками, провалился в разлом по грудь. Но что ещё важнее — он выронил меч.
Я прянул вперёд, схватил меч и вместе с ним отплыл подальше. Мертвец выкарабкался из трещины и неотвратимо поплыл ко мне, продолжая щёлкать пастью, пытаясь что-то сказать. Ну уж прости, мужик, даже если бы я умел читать по губам, — губ у тебя нет. Вот если бы ты остановился и спокойно выложил камешками на песке что-нибудь вроде «как пройти в библиотеку?» — я бы тебе помог. А так — я парень простой: «зомби — плохо», вот и вся моя логика.
И, тем не менее, сокращать дистанцию мне не хотелось. Даже меч в руке не прибавлял оптимизма. Опыта, чтобы рассчитать удар в воде, мне не хватит, а трупак этот весь насквозь дырявый, сопротивление среды на него меньше действует. К тому же он наверняка боец посерьёзнее меня… Был.
Я, пятясь, заглянул в интерфейс Огня и остановился. Нет, просто остолбенел.
Тысяча? Тысяча?! Пятый ранг?! Простите, это точно мой аккаунт?
Я быстро скользнул по древу заклинаний. Пятый ранг! Мне было доступно создание огня.
Я машинально вскинул левую руку, и вода вокруг забурлила, кипя и пузырясь. Я сжал в руке огненное древко копья и швырнул его что есть мо́чи.
Копьё полетело, должно быть, медленнее, чем могло бы полететь в воздухе, но мертвец всё равно не успел ничего сделать. Он, конечно, попытался отшатнуться, но ему не хватило скорости. Огонь пронзил ему грудную клетку, вскипятил воду вокруг. Мертвец практически пропал из виду за белой стеной пузырей, подсвечиваемой пылающим огнём.
Сейчас, или никогда!
Я перехватил меч двумя руками и поплыл в это пузыристое месиво. Опустился ногами на песок, размахнулся и направил в удар Огненные силы.
Лезвие стремительно обрушилось сверху-вниз, наискосок. Я почувствовал сопротивление, но длилось оно лишь мгновенье.
Погас огонь, последние пузырьки поднялись вверх, и я увидел две половинки мертвеца, медленно падающие в песок.
Я выдохнул и пошатнулся. Теперь, когда горячка боя схлынула, опять сделалось страшно. Побеждать вообще страшно: постоянно посещают мысли: «Что я сделал не так?». Вот и сейчас я оглядывался, как убийца на месте преступления, боясь, что меня застанут, обвинят, заточат в темницу…
Ага, вот и возмездие. Натсэ, в красном купальнике, с мечом в руке, спикировала на дно рядом со мной. Увидела труп, который как раз закончил падать, и приоткрыла рот от удивления.
— Он на меня напал, — попробовал я оправдаться.
Натсэ повернула голову ко мне. Скользнула взглядом по мечу, по кольчуге.
— Почему ты не позвал меня?
— Ты была голая! — не стал я долго думать над ответом. — И кто я такой, чтобы мешать тебе оставаться таковой и дальше?
Мы смотрели в глаза друг другу. Натсэ несколько раз приоткрывала рот, но, не найдя нужного слова, закрывала.
— Дурак? — подсказал я.
Кивнула, даже целых три раза.
— Иногда мне очень интересно узнать, что происходит у тебя в голове, Мортегар, но иногда я хочу отгородиться от этого знания трёхметровой стеной.
— А я с этим вообще живу. Представь, как мне страшно?
Она перевела взгляд на труп, покачала головой.
— Откуда эта дрянь вылезла?
Я пожал плечами:
— Я коснулся скалы в одном месте, и на ней появились две руны. А потом сзади подкрался мертвец…
— Что за руны?
Она подплыла к верхней половине мертвеца, опустилась на колено и принялась осматривать, спокойно отодвигая прилипшие к гниющему мясу мокрые опалённые лохмотья. Меня передёрнуло от этого зрелища.
— Тейваз и Отал. Мои. Только перевёрнутые. Что это может значить?
— Если бы я знала…
Она подцепила клинком правую руку мертвеца.
— Погляди!
Я нехотя приблизился и посмотрел на практически обгнившую руку. На тыльной стороне виднелась печать. Странная печать, с каким-то сумбурным рисунком.
— Тейваз и Отал, — расшифровала Натсэ. — Две руны, наложенные друг на друга.
— Так он тоже был двустихийником? — удивился я.
Натсэ решительно встала.
— Плывём отсюда. Что бы это всё ни значило, от ходячих мертвецов добра не жди. Я только ножны заберу, пока их приливом не смыло.
Она поплыла вверх, а я пока остался. Дематериализовал кольчугу и осмотрел трофейный меч. Меч как меч, в общем-то, на мой похож. Только рукоять с красными вставками, да рунический узор на лезвии другой. Руны Земли переплетались с рунами Огня.
Ладно. Да, вот просто так: ладно. Я в фэнтезийном мире, чего удивляться огненно-земляному зомби, бродящему по дну морскому? Да если меня завтра представят королеве эльфов верхом на единороге, я особо не удивлюсь. Не удивлюсь даже, если мне придётся и с ней возлечь в Благословенную неделю. Главное, чтоб не с единорогом, это, наверное, будет уже через край.
Вернулись в академию мы уже в сумерках, и я мысленно благословлял бесперебойный навигатор в голове у Натсэ. У меня там, по идее, тоже какая-то карта работает, но я ведь только осматриваюсь, и она наверняка ещё бесполезна.
Во дворе студентов было гораздо меньше. Наверное, гуляли где-то далеко отсюда, пили дистиллят и радовались последнему свободному вечеру перед учебой.
— Сохнуть, наверное, целую вечность придётся, — пожаловалась Натсэ, когда мы вошли в её каморочку.
Я вгляделся в своё огненное древо. Сколько там теперь интересного…
— Иди сюда, я тебя высушу, — позвал я.
Почему-то простая фраза сработала как приказ. Натсэ резко отвернулась от окна и подскочила ко мне. Может, это из-за того, что у меня силы увеличились? Надо будет разобраться. Как и с тем, от чего они увеличились. Впрочем, Талли ещё в самый первый день намекала, что прокачаться можно и через постель. Но чтобы так, перепрыгнув через ранг…
— Купальник снимать? — спросила Натсэ, прижавшись ко мне.
Я обнял её.
— Не надо. Я не то имел в виду.
Мы оказались в сердце большого лепестка огня. Стало жарко, даже немного горячо. Натсэ вскрикнула, я испугался, но всё уже закончилось. Мы были до такой степени сухими, что хотелось посетить душ.
— А ты не подумал, что я могу сгореть? — проворчала Натсэ, отстраняясь.
— Не можешь, — возразил я. — Ты — часть меня, Огонь тебе не навредит.
Опять мне достался изумлённый взгляд.
— Понятия не имею, откуда это знаю, — признался я.
Изумление отчего-то перешло в смущение.
— Что? — развёл я руками.
Натсэ долго колебалась, то краснея, то бледнея, потом нерешительно попросила меня проверить семейный статус.
Я начал крутить в голове строки интерфейса. Ранг, магический статус, магическое имущество, дерево заклинаний, двустихийные заклинания… О, где-то в самом подвале — семейный статус. Я заглянул туда и просто упал на кровать.
— «Мирская супруга»? — прочитал я.
Натсэ села рядом.
Момент явно был торжественным, а мы сидели в тесной каморке. Я — в трусах, Натсэ — в купальнике.
— У мага может быть две семьи, — говорила она, глядя в сторону. — Мирская и магическая. Мирские обычно не афишируют. Это браки с простолюдинами, и к мирским супругам стихия благоволит. Но я-то маг! По крайней мере, была…
Она поглядела на тыльную сторону своей правой ладони, и я впервые увидел, как там появляется чёрное пятно вместо печати. Появилось и исчезло. Я догадался, что это была та самая чёрная метка, о которой Натсэ говорила Искару на лоджии.
— Так вот что я тогда почувствовал, — сказал я вслух.
Натсэ вопросительно на меня посмотрела.
— Ну, там, в ракушке… Было такое странное чувство, что ты поселилась внутри меня. Вместо Искорки, которая теперь — часть меня. Мы женаты уже сутки…
Натсэ молчала. Я тоже не знал, что еще сказать. Как-то это всё было внезапно…
Для начала я оделся. Натсэ натянула пижаму. Я застегнул плащ.
— Пойдёшь? — спросила она, избегая смотреть в глаза.
Я запустил руку под плащ и достал из Хранилища бутылку дистиллята, ещё вчера украшавшую стенной бар брачных покоев подводного дворца.
— Мы же в академии, — улыбнулась Натсэ.
— Ну, давай что-нибудь почитаем. — Я бросил на кровать книжечку местного устава и открыл бутылку.
Постепенно напряжение исчезло. Пара глотков обжигающего дистиллята — как всегда, натощак, — этому только поспособствовала. Мы лежали на узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, и листали устав.
— Мирская супруга! — в который уже раз восклицала Натсэ. — Я даже не знаю, что по этому поводу чувствовать.
— А что само чувствуется? — спросил я.
— То, что и должно: защищённость. Я как будто под твоей защитой. Но это ведь неправильно! Я — телохранитель!
Она возмущалась и смущалась одновременно.
— Ты чувствуешь себя слабой? — подсказал я.
— Да! Это дикое для меня чувство, извини, если я не скоро к нему привыкну. Но ты можешь просто удалить эту запись. Мирской брак ни к чему не обязывает. Так что, если всё это слишком серьёзно для тебя, то… Я пойму.
— Ой, да иди ты! — рассердился я и захлопнул устав.
Натсэ мгновенно вскочила с кровати, подошла к двери и остановилась там. Метнула на меня растерянный взгляд.
— Куда?
— Чего «куда»? — подскочил и я.
— Куда идти?
Так… Что-то тут поломалось. Крепко и серьезно.
— Никуда, — сказал я, осторожно приближаясь к Натсэ. — В чём дело? Почему ты слушаешься каждого моего слова? Раньше такого не было.
— А я откуда знаю? — огрызнулась растерянная супруга. — Я уже вообще ничего не понимаю.
— Так, погоди. — Я отошёл к окну и остановился. — Иди ко мне.
Я специально старался говорить мягко, нетребовательно, однако Натсэ тут же подошла. Мрачная, как грозовая туча.
— И что, будешь теперь играть в меня, как в куклу?
— Наоборот. Я пытаюсь понять, как этого избежать.
В дверь постучали. Судя по звуку — ногой.
— Натсэ, ты не откроешь дверь? — спросил я.
— Сам открывай, — буркнула она.
Есть! Надо довести до автоматизма несколько таких оборотов. А ещё надо поговорить с Лореотисом. Или Мелаиримом. Пусть объяснят, что это за ерунда такая началась.
За дверью оказался мой молчаливый сосед. Он держал в руках поднос с тарелками. И молчал, глядя на меня. Эпохальная встреча двух интровертов.
— Да? — наконец, спросил я.
— Ужин, — последовал ответ. — Я дежурный.
Вот это мне как раз в уставе и не понравилось. В силу определённых причин, под водой жили только маги. Как следствие, все работы приходилось делать самим. Дежурить по столовой, например.
Я взял поднос у него из рук. Парень тут же повернулся и ушёл.
— Спасибо, — сказал я ему вслед, но ответа не дождался.
И чего это он? Разносить еду студентам, пропустившим ужин, в обязанности дежурного точно не входило.
После совместного ужина, состоящего из морепродуктов, Натсэ чуточку оттаяла.
— Хочешь, я останусь здесь? — спросил я.
— И тебе понравится спать всю ночь на одном боку, боясь пошевелиться?
— Если, открывая глаза, я буду видеть тебя, то — да.
Улыбку она спрятать не успела.
Можно было бы сказать, что вечер завершился хорошо. И так оно и было. Мрачные впечатления потихоньку улеглись. Дистиллят и вправду был выше всяких похвал. Натсэ легла у стены, я — с краю. Мы немного пошептались, потом она уснула.
А мне не спалось. Я долго лежал, смотря на неё. Смотрел и думал: «Вот моя жена. Немыслимо!».
В конце концов мне потребовалось выйти. Я тихонько встал и, прежде чем шагнуть к двери, бросил взгляд на окно.
На меня пустыми глазницами смотрел мертвец. Тот самый мертвец, которого я убил. Поняв, что обнаружен, он подался назад и исчез. Растаял во мраке моря.
А я, постояв ещё немного, вернулся на кровать, положив между мной и Натсэ меч. Не тот, который забрал у мертвеца, а мой. Бывший меч Зована и Тарлиниса. Настоящий, рыцарский. С ним было надёжнее.
Что же я пробудил там, в той черной скале?..
Утром я встал на час раньше всех (в интерфейсе обнаружилась полезная функция: будильник. Не то я раньше невнимательно смотрел, не то просто с пятым рангом появились новые плюшки) и позвонил Авелле из туалета.
Выглядела она плохо. Круги под глазами, сами глаза — красные. Но что хуже всего — она не улыбалась. И говорила мало, всё больше молчала и односложно отвечала на вопросы. Как подступиться к такой Авелле, я не знал.
— Вот-вот занятия начнутся, — сказал я. — Ты их так ждала.
Она пожала плечами.
— Больше не хочешь? — глупо переспросил я.
Опять пожала плечами. Потом нехотя добавила:
— Я надеялась, мы будем учиться вместе.
— Авелла… Скажи, ну что во мне такого особенного?
Она немножко ожила от этого вопроса.
— Ты совершенно особенный! Как будто из другого мира.
Какая проницательная Авелла… Даже не знаю, что сказать. По идее, можно и признаться, ведь она клятву дала. Но лучше не сейчас, не так. Подожду возвращения, и тогда признаюсь. Уж кто-кто, а она заслуживает права знать, кто будет отцом её ребёнка. Правда, тогда она узнает и то, что от моего ребенка не придётся ждать каких-то особых способностей. Шевелиться будет — уже достижение.
— Ты сильный маг, но совсем не задаёшься, — продолжала Авелла. — Ты согласился со мной дружить, хотя я такая… вот.
Я почувствовал, что закипаю. Тарлинис, мразь такая… Это ж как надо было измываться над дочерью, чтобы она, при такой внешности, испытывала комплексы?! Надо же, брюнетка у него не получилась! Рыцарь, блин… Бывший.
— Неужели твой жених никогда не говорил тебе, какая ты красивая и замечательная?
— Говорил, — кивнула она. — Но я ему не верила. Он не настоящий.
— Это как? — опешил я.
Авелла судорожно облизнула губы и вывалила на меня свою теорию вселенной:
— Его за меня решили, вот как. И родителей я не выбирала. И академию Земли. Это всё — не настоящее. А настоящее только то, что сам выбираешь. У меня сейчас две настоящих печати: одна хорошая, а другая — страшная. И ещё ты.
— Я не печать!
— И Ямос, наверное. А ещё я думаю, что Талли настоящая. И Лореотис. Мы сегодня с ним вместе к ней пойдём.
Вот теперь разговор коснулся той темы, к которой я не знал, как подобраться.
— Отлично! — воскликнул я, пожалуй, излишне радостно. — А ты сможешь передать зеркальце Лореотису ненадолго? Мне бы очень хотелось с ним поговорить.
Авелла рассеянно кивнула и продолжила гнуть свою линию:
— Настоящее — это то, что ты сам делаешь, а ненастоящее делает тебя. Настоящее — это ты, а ненастоящее — снаружи. Я всю жизнь старалась быть ненастоящей, пока не увидела тебя на рынке. Ты как-то так на меня посмотрел, что я почувствовала, что ты меня видишь, настоящую, и сначала даже испугалась, а потом Зован тебя толкнул, а я… А я пришла.
Я мысленно почесал в затылке. Звучало это всё не то по-детски, не то безумно, однако не было никаких сомнений, что Авелла выворачивает передо мной свою душу.
— Глупо звучит, знаю, — потупилась она. — Я никому этого никогда не говорила, вот и получилось непонятно.
— Всё понятно получилось. Ты необыкновенная, Авелла.
Она покраснела. Наверное, из-за того, что я был «настоящим».
— Мне сейчас нужно идти, — соскочил я с подоконника. — Можешь мне пообещать одну вещь?
Она вопросительно вскинула брови.
— Улыбнись сегодня хоть разок.
— По-настоящему? — серьёзно уточнила она.
— Только по-настоящему.
Вздох, раздумья…
— Я постараюсь.
Для второго из утренних разговоров я пожертвовал завтраком. Пошёл сразу в академию, отыскал кабинет ректора и постучался. Было отчасти приятно, отчасти непривычно, что здесь, в подводных зданиях, используются самые обычные двери.
— Сэр Мортегар! — обрадовался ректор, увидев меня. — Как хорошо, что вы сами пришли. У меня как раз выговор для вас.
— За неприличное обнажение? — спросил я, садясь на стул. Ночное чтение устава на многое открыло мне глаза.
— Правильно! — Ректор буквально лучился злорадством. — Вы ведь не ходите в трусах там, у себя, на земле? Полагаю, нет! Почему же здесь вы ведёте себя столь неподобающим образом? Если бы вы заглянули в сумку, то обнаружили бы там плавательный костюм!
— Мне очень жаль, каюсь, больше этого не повторится.
— И особенно это касается вашей рабыни. Я понимаю, что вы не воспринимаете рабов, как людей, но здесь всё иначе. И когда в академгородке, возле общежития парней, появляется чуть ли не голая девушка…
— Тогда нужен ещё один костюм, для неё.
Мы с ректором играли в молчаливые гляделки не меньше минуты. У меня сложилось впечатление, что мы оба вспоминали вчерашний разговор.
— Сегодня получите, — буркнул ректор, сразу растеряв весь запал.
Он, похоже, собирался закруглить разговор, но разговор только начался. Я вытащил из Хранилища книжку с уставом и, листая её, изложил ректору свои взгляды на жизнь в целом и жизнь в академии в частности.
Сказать, что ректор взорвался, значило бы жестоко преуменьшить. Он вскочил, забегал по кабинету.
— Это касается только студентов клана! — орал он.
— Да нет же, написано просто «студент», — мягко возражал я, показывая нужное место в уставе.
— Но ведь речь о магических браках! — выл ректор, схватившись за голову.
— Вот посмотрите: «Если студент состоит
— Но меня не предупредили!
— «…в трёхдневный срок после получения заявления администрация обязуется предоставить…»
— Покажите мне вашу запись!
Я выудил из интерфейса свою брачную запись и постарался сделать её общедоступной.
— Я ненавижу вас, сэр Мортегар! — скрипнул зубами ректор.
— Вполне вас понимаю. Я сам себя ненавижу. Ума не приложу, как такое жалкое существо, как я, смеет ползать, да ещё чего-то там требовать. Это явно какая-то ошибка, и скоро кто-то положит этому конец. Но до тех пор — рассмотрите, пожалуйста, мою просьбу. Не ради меня, но ради прекрасной девушки, единственной отрадой которой оказался я. Представляете, каково ей приходится?
— Да она дворца заслуживает, с полным штатом прислуги и личным выездом!
— Во-о-о-о-от!
— Пошёл вон! — затопал ногами ректор.
Я послушно вышел за дверь, прислонился к стене и медленно съехал на пол. Колени дрожали. Да что колени! Меня всего трясло. В моём мире я предпочитал молча выйти из магазина, если продавщица забывала дать сдачу (и одна продавщица быстро меня раскусила). А здесь? Что я сейчас устроил?!
Кто-то остановился напротив меня. Я поднял взгляд и увидел своего странноватого соседа.
— Что? Теперь ты проводишь меня на урок?
Он кивнул и протянул мне кожаную папку. Мою папку. С моим именем на лицевой стороне. Из моей сумки…
— Почему ты обо мне заботишься? — спросил я. — Спасибо, кстати.
Он пожал плечами. Лицо его так и оставалось совершенно безразличным. Только в зеленых глазах что-то такое мелькало, непонятное.
— Идём, — вздохнул я, поднимаясь.
Ревиевир сел на преподавательский стол, протянул руку к раскрытому окну, и оттуда на ладонь к нему прилетел шар воды. Куратор покатал его в руках, растянул, превратив в какую-то водную колбасу, и разорвал на две части. Подбросил обе в воздух и начал ими жонглировать.
— Кто может сказать, почему вода слушается меня? — спросил он, глядя только на свои водные шарики, один из которых ещё раз разделился, и теперь их стало три.
Девушка с первой парты подняла руку. Ревиевир быстро кивнул в её направлении.
— Власть над водой даёт вам печать с руной стихии Воды, господин Ревиевир, — сказала она и оглянулась на остальных учеников, мол, похвалите меня. Я ей улыбнулся — так, на всякий случай. Девчонка была симпатичной, чем-то напоминала Гермиону из фильма.
— А если поставить печать на руку простолюдина? — полюбопытствовал куратор.
Теперь он жонглировал пятью шарами, и, кажется, нисколько для этого не напрягался.
— Ещё нужна магическая сила соответствующей стихии, — сказала девчонка.
— А что есть магическая сила? Откуда она берётся и почему не работает без печати?
Шесть шаров. Или семь? Они делились и мелькали всё быстрее.
— Она… Просто есть, — пробормотала «Гермиона».
— Садитесь, — сказал Ревиевир. — Можете начинать записывать.
Я покосился на молчаливого соседа по парте. Заметил, как он тычет перьевой ручкой в чернильницу и выводит на листе: «Первый урок». Попытался повторить. Получилось неплохо, куда лучше, чем сделала бы курица лапой, а клякса — так это даже красиво.
— Магия, — сказал Ревиевир, собрав все шарики в один, — суть способность мага управлять волей стихии. Стихия сама по себе обладает лишь силой. Она ничего не хочет, ни к чему не стремится. Таково её существование. Однако маг, заклинающий стихию, сообщает ей свою волю. Такая способность и называется «магией». А теперь — кто назовёт мне стихию, являющуюся исключением?
Все молчали. В тишине мой тихий голос прозвучал чётко и ясно:
— Огонь.
Вообще-то я хотел пробормотать это себе под нос. Но Ревиевир повернулся ко мне и кивнул:
— Правильно, сэр Мортегар. Огонь — единственная стихия, обладающая собственной волей. Злой волей. Огонь хочет пожирать. Он не успокоится, пока не уничтожит всё, до чего сумеет дотянуться. Сам по себе Огонь — пылающий воздух. Огонь вторичен по отношению к другим стихиям. Маг, заклинающий Огонь, по определению сильнее магов, заклинающих другие стихии, потому что он должен подчинить волю Огня своей воле. На уроках магической истории вам расскажут об Одержимых — тех магах, чья воля уступила воле Огня. Очень быстро они переставали быть людьми. Они превращались в свирепых животных, жаждущих только одного: уничтожать, подчинять и… — тут Ревиевир едва заметно усмехнулся, — размножаться.
Я вздрогнул, вспомнив то, что произошло вчера на скале. А что, если я — Одержимый?! Во мне ведь быть не может такой воли, чтобы подчинить Огонь. Хотя моя воля как раз и усилена Огнём… Нет, тут всё сложно, и ведь не спросишь же прямо. Разве что как-нибудь исподволь, вроде: «Один мой знакомый — попаданец, из другого мира, — носит в себе самую суть Огня. Можно ли его считать Одержимым?».
— И, тем не менее, — продолжал Ревиевир, — стихия накладывает свой отпечаток на характер мага. Маги Земли — тверды и настойчивы. Маги Воздуха — непостоянны и легкомысленны. Маги Воды — гибки и податливы, но, вместе с тем, обладают способностью проложить себе путь через любые преграды. Что-то пробить. Что-то обойти.
— А что же тогда даёт печать? — поднял руку широкоплечий парень с третьего ряда.
— Хороший вопрос, — кивнул ему Ревиевир. — Печать — руна, заключенная в круг, — является связующим звеном между волей мага и избранной стихией. Подробно о свойствах рун вы узнаете на занятиях по «теории рун». Я лишь скажу, что печать подобна рыболовной сети, которой вы плените стихию, заставляя её подчиняться. Но сеть бесполезна в руках человека, не знакомого с рыбной ловлей. До сего дня вы, наверное, воспринимали свои печати, как пропуск в мир магии. Но теперь вам необходимо понять, что печать — инструмент. На вступительных испытаниях вы доказали своё мастерство в управлении стихией и получили этот великолепный инструмент, который позволит вам дальше совершенствовать свои умения.
— А когда нам разблокируют дерево заклинаний? — спросила девушка, сидящая впереди меня.
— На занятиях по заклинаниям, само собой. Не отвлекайте меня больше, задавайте вопросы только по текущему материалу.
Ревиевир продолжал вести урок. Я уже давно бросил перо и попросту конвертировал слова куратора в текст, который укладывал в расширенную магическую память. С пятым рангом её объём прилично вырос, и за всю лекцию я не заполнил и половины процента.
Вот чего мне не хватало: образования. Теперь многое становилось на свои места, и я жадно ловил каждое слово Ревиевира.
А многие позёвывали и начинали шептаться. Отчасти я мог их понять. Они хотели разблокировать дерево и забавляться с заклинаниями, а не учить унылую теорию. Это для меня, выросшего в мире без магии, теория была увлекательной.
Первый учебный день прошёл насыщенно. Сначала был сдвоенный урок магтеории, потом — такой же сдвоенный урок магической истории. Историю вела женщина, которую я поначалу принял за одну из учениц — так молодо она выглядела. И голос у неё был молодой, звонкий. Она очень увлекательно рассказывала о том, как появились первые маги, общим числом восемь — по два на каждую стихию. Как они открыли свойства рун и изготовили посвящающие камни. Как основали четыре клана…
Я без устали складывал в расширение всё, что она говорила, точно зная, что ещё не раз это перечитаю.
— Сэр Мортегар, — вдруг остановилась она, — почему вы не пишете?
— У меня память хорошая, — отозвался я.
— Ваше магическое расширение пока ещё очень мало, на нулевом ранге оно практически бесполезно. Ну-ка, повторите, что я говорила о средоточиях силы?
— Первые маги спрятали их, и сведения об их местонахождении — тайна, известная лишь главам кланов, — без запинки оттарабанил я. — За исключением Огня. Его средоточие находится в Яргаре, это вулкан на территории Земли, рядом с военной академией.
Учительница недовольно фыркнула и сказала:
— И, тем не менее, записывайте.
Я послушно взялся водить сухим пером по бумаге.
На обеденном перерыве я забежал к Натсэ и обнаружил, что к её двери снаружи приколот листок с надписью:
Натсэ сидела на кровати, злая, как собака, даже на меня поначалу огрызалась. Постепенно всё же оттаяла и сказала, что вчерашний выход в купальнике, кажется, был большой ошибкой.
— Знаю, мне уже выговор влепили, — похвастался я.
— Они теперь к окну подплывают, — пожаловалась Натсэ, шмыгнув носом. — Третий и четвёртый курсы занимаются со второй смены. Смотрят, как на дрессированную зверушку.
Я сел рядом, обнял её за плечи.
— Можно я попробую поднять тебе настроение?
— Как? Разрешишь кого-то убить? О, Морт… Это было бы чудесно. Ты такой хороший! В общем, есть один парень… Никто даже не догадается, я сделаю чисто, мне только понадобится печать Воды. Это будет выглядеть, как внезапная остановка сердца.
— Почти угадала. Как насчёт вечером поохотиться на мертвецов?
Натсэ напряглась:
— Что?
— Этой ночью мертвец заглядывал к нам в окно.
— Что?! — Она отстранилась. — Морт, я была одетой, спала в пижаме, какого Огня ты меня не разбудил?
— Ты спала, — пожал я плечами. — А он не нападал. Я держал меч наготове.
Натсэ горько усмехнулась:
— Ну вот… Опять ты обо мне заботишься.
— Ты ведь моя жена.
Она вдруг взвизгнула, заткнула уши и замотала головой.
— Я никогда не привыкну к тому, как это звучит! Как я могу быть какой-то там женой? Меня совсем такому не учили.
Я взял её за руки, отвёл их от ушей и улыбнулся:
— Охота на мертвецов тебя успокоит?
— Наде-е-е-еюсь, — печально протянула она. — А ты не думал рассказать об этом ректору?
Я покачал головой:
— Нет. Эти твари как-то связаны со мной, с Огнём. Попробуем разобраться сами.
— Буду ждать тебя здесь, — вздохнула Натсэ, с тоской глядя в окно.
Повернувшись туда, я успел заметить, как кто-то торопливо отплывает в сторону.
— Пойду на обед, — сказал я, поднимаясь. — Принести тебе сюда?
— Нет, я уже пообедала, — сказала Натсэ с кислым видом и принялась прилаживать к окну подушку.
На обед я немного опоздал. Единственное свободное место оказалось рядом с моим соседом. Пока я спешно хлебал уху и разбирался с жареной рыбой, студенты, один за другим, вставали и выходили, оставляя тарелки на полке у выхода. Мой сосед сидел. С обеими пустыми тарелками. Мне сделалось не по себе. Когда последний студент вышел из столовой, я тоже попытался улизнуть, не доев рыбу, но сосед схватил меня за руку.
— Обидишь её — убью, — глухо сказал он.
— Что? — опешил я. — Кого обижу? Ты о чём?
Парень поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Мирские браки заключаются только по настоящей и взаимной любви, — сказал он, поражая меня красноречием. — Поэтому я тебе сочувствую и уважаю тебя. И от тебя жду того же.
Он отпустил мою руку и достал из внутреннего кармана помятый конверт. А потом ушёл, забрав свою посуду.
Я развернул конверт. Внутри оказалось напечатанное на красивой гербовой бумаге приглашение на церемонию бракосочетания Сиектян из рода Нимо и Гиптиуса из рода Лоттис.
Я закрыл глаза и шёпотом выругался. Ну конечно, Сиектян должна спешно выйти замуж, чтобы как-то обосновать грядущую беременность. Наверняка рассказала обо мне своему избраннику. А тот захотел на меня посмотреть поближе… Бедный парень. Ему я действительно сочувствовал.
Ректор оказался расторопнее, чем я думал. Трехдневного срока ему не потребовалось: уже после окончания занятий куратор Ревиевир отозвал меня в сторонку и сообщил:
— Поздравляю, сэр Мортегар. Вы разозлили нашего ректора так, что он готов вскипятить море.
— И какой номер? — спросил я, стараясь концентрироваться на хорошем.
— Тот же самый. Ваш сосед съезжает, он будет жить в городе неподалёку.
Ясно. Значит, Гиптиус просто хотел, что называется, посмотреть мне в глаза, для того и подселился в одну со мной комнату. Наверняка он из какого-то знатного рода и может себе позволить…
— Можно наглый вопрос? — обратился я к Ревиевиру. — Гиптиус платил за место в общежитии?
— Э-э, сэр Мортегар, о таком не говорят.
— А если говорят, то с кем?
— Если разговор серьёзный, то я слушаю. Я ведь ваш куратор, к кому обратиться, как не ко мне.
— Ну, мне бы не хотелось расстраивать ректора…
— И это мудро, — поднял указательный палец Ревиевир. — Зачем ссориться с уважаемым человеком? Ведь покой души стоит дороже десяти желтых кругляшков.
— Вообще смешная цена за месяц спокойной жизни, — согласился я.
Ревиевир растянул губы в улыбке.
— А у вас есть задатки мага Воды, сэр Мортегар. Вы умеете играть течениями, даже подводными.
— Смотрел «Клан Сопрано», — скромно потупился я.
Ревиевир сделал вид, что понял.
— Мой человек подойдёт до отбоя, узнает, как вы устроились.
И, пожав руки, мы расстались, весьма довольные друг другом. Ревиевир двинулся к кабинету ректора, а я отправился вызволять Натсэ.
Подойдя к её двери, я замер в ужасе. Из двери торчало лезвие пробившего её насквозь меча, испачканное кровью.
Я ворвался внутрь с бешено колотящимся сердцем.
— Морт, всё нормально, это самооборона! — Натсэ выставила передо мной ладони, одна из которых была забинтована. — Кто-то украл бумажку с объявлением, и старшекурсники стали подсылать первокурсников, чтобы посмотреть, как я их бью. Меч гораздо лучше работает.
— Ну ты даёшь! — выдохнул я с облегчением. — Ладно. Собирайся, идём домой. Сильно порезала?
Натсэ не сразу поверила. Она стояла посреди комнаты, смотрела в большое круглое окно, на фонтанчик в углу, и хлопала глазами.
— Ты серьёзно? Наша с тобой комната?
— Да, семейным студентам идут навстречу, — улыбнулся я. — Видишь, как мы удачно поженились!
— Бр-р-р! — содрогнулась она, но я не обиделся. Мне и самому было не по себе от таких перемен в личном статусе. Может, потому я и суетился, как ужаленный, что боялся завалить некий условный экзамен на главу семейства.
— Ну ты хоть немножко рада? — спросил я.
Вместо ответа Натсэ молча придвинула одну кровать к другой. Однако мы не успели даже поцеловаться — у меня загудело зеркальце.
— Это Авелла и Лореотис, — сказал я. — Хочу поинтересоваться насчет твоей послушности.
Натсэ кивнула и устроилась рядом со мной на кровати, даже приклонила голову к моему плечу. Застолбила. Я чувствовал себя неудобно перед Авеллой, но заставил внутренний голос заткнуться. В конце концов, я семейный человек, надо расставлять приоритеты. Сначала жена, потом — все остальные, сколько бы их там ни было.
К счастью, звонил Лореотис. Он сидел, судя по фону, в кресле у Талли дома и философски посасывал трубку.
— Хорошо смотритесь, — сказал он. — Только ошейник выбивается, а так — картинка.
— Мы женаты, — похвастался я.
Лореотис поперхнулся дымом и закашлялся. Чуть вдалеке кто-то вскрикнул, что-то упало и разбилось. Лореотис, выругавшись, схватил зеркальце и вылетел на улицу.
— Ты не мог как-нибудь осторожнее начать этот разговор? — зарычал он. — Я всю ночь, всю долгую трезвую бессонную ночь вытирал сопли белобрысой, а теперь ты хочешь сказать, что я должен выплясывать перед твоей полусестрой?! Я на многое готов ради брата по Ордену, но ты подошел к опасной границе! И кроме того — что значит, «женаты»? Ты спрашивал у главы Ордена разрешения на брак?
— А мне оно нужно? — изумился я, даже перестав сокрушаться из-за Талли.
— Разорви тебя четыре стихии, Мортегар, как мне осточертела твоя тупость! Ты — рыцарь, ты с потрохами принадлежишь Ордену и клану. Магические браки среди воинов не приветствуются. Это допустимо только в виде награды за особые заслуги, а у тебя из заслуг — только придурь, граничащая с безумием.
— Это мирской брак, — виновато сказал я.
Лореотис сплюнул и выдохнул:
— Так что ж ты сразу не сказал? Дурак… В землю меня загонишь раньше срока. Ну, рад за вас, что ли. Совет да любовь, счастья и всё такое прочее.
— Ага, спасибо, — оживился я. — Но тут проблемка. Натсэ одновременно моя супруга и рабыня. Что-то там засбоило, и она теперь слушается каждого моего слова, воспринимает как приказы. Это можно как-то исправить?
Лореотис озадачился. Почесал переносицу, посмотрел на Натсэ.
— Эй, убивашка. Не обидишься, если он мне покажет?
— Постараюсь, — сказала Натсэ и немного отстранилась.
— Вытяни руку, — сказал я.
Рука Натсэ, перевязанная бинтом, вытянулась по направлению к зеркальцу.
— Ясно, — кивнул Лореотис. — Скажи-ка мне, брат мой Мортегар, какой у тебя ранг того, о чём я думаю?
Возникла неудобная пауза.
— Ты позавчера говорил, у тебя чего-то там поднялось, — напомнила Натсэ.
— Об этом в другой раз расскажете, — вмешался Лореотис. — Давай про ранг.
— Пятый, — сказал я.
Натсэ присвистнула, а Лореотис вскинул брови.
— Видать, сильно тебе этого дела не хватало, раз так лихо в рост пошёл. Ну вот тебе, собственно, и разгадка. Ты — маг Огня, у тебя пятый ранг. Это — уже серьёзный волевой уровень. Дойдёшь до шестого — она даже некоторые твои мысленные желания исполнять начнёт, если уже не. Помнишь, ты спрашивал, почему я не живу с рабыней? Потому что у меня шестой ранг силы. Была у меня одна, год душа в душу прожили, и я снял с неё ошейник. Первым делом в лицо плюнула, потом чуть глаза не выцарапала. Ну и убежала…
Лицо Натсэ окаменело. Вытянутая рука чуть подрагивала. А я вспомнил то безумие, которое нас охватило на скале. Оно ведь меня охватило, а Натсэ просто подчинилась моему желанию. Как же это… Блин… Плохо…
— Глаза, да? — пробормотал я.
— Ага, — сказал Лореотис, изображая сочувствие. — Но вам это не грозит. Ты ведь не снимешь с неё ошейник. Впереди у вас — долгая и счастливая жизнь в любви и согласии. Примите мои искренние соболезнования.
Он стоял спиной к дому, и я видел кусочек окна с колышущейся на ветру занавеской. На миг занавеску приподняло довольно высоко, и я заметил, что там, в доме, у окна кто-то стоит. Талли или Авелла… Тогда я не придал этому значения. Потом я об этом пожалел.
— Ладно, — вздохнул я. — Нам собираться надо, пока светло.
— Гулять в романтических местах? — спросил Лореотис.
— Не… Охотиться на оживших мертвецов.
— Дело, — одобрил Лореотис. — Пиши, если что. Попробуй перенаправить Огненную силу в Землю — ну, ты знаешь. Думаю, должно получиться.
Я отложил зеркальце, которое теперь снова лишь отражало, и повернулся к Натсэ.
— Опусти руку.
Она послушно положила руку на коленку. Зажмурилась.
— Только-только всё стало так хорошо, — тихо сказала она. — А теперь я даже не знаю, стало ли.
— По крайней мере, это всё объясняет.
Она вопросительно покосилась на меня.
— Не могла ты в меня влюбиться. Сама же говорила. Из-за того, что во мне живёт средоточие силы Огня, тебя, скорее всего, просто сразу поработило.
— Нет! Лореотис же сказал, что только шестой ранг…
— Да мало ли, что он сказал! — вскочил я с кровати. — Он простой маг, и с такими, как я, дел не имел. Да вся моя жизнь до встречи с тобой — ярчайшее доказательство того, что ни одна нормальная девчонка ко мне на милю не подойдёт!
— Я не нормальная, — заметила Натсэ.
— Ты понимаешь, о чём я…
— А как же Авелла? — вскочила теперь и Натсэ. — Она-то не рабыня!
— Она просто видела слишком мало добрых людей.
— Морт, пожалуйста, перестань!
— А почему ты сейчас меня успокаиваешь? — не унимался я. — Потому что мне этого хочется! Потому что я хочу, чтобы ты убедила меня, что всё по-настоящему, и…
От пощёчины я полетел на пол. В голове зазвенело.
— Ты этого хотел? — наклонилась надо мной Натсэ.
— Точно нет, — прошипел я, прижимая к пылающей щеке ладонь.
— Всё по-настоящему. — Она опустилась на коленки и поцеловала меня в другую щеку. — Извини, что сразу так отреагировала. Выбора-то у меня всё равно нет. И, знаешь, если выбирать между смертью и таким вот странным рабским браком с тобой — я выбираю второе. Смерть мне никогда не нравилась. Шагать с ней рука об руку бывает приятно, но когда она заглядывает в глаза… — Натсэ покачала головой. — В общем, я не буду двигать кровать обратно, а там как знаешь.
— Мне нужно долго страдать и сомневаться…
— Знаю, знаю. Я потерплю.
Тут в дверь вежливо постучали. Я поднялся на ноги, гадая, насколько красноречиво выглядит моя правая щека, и не стоит ли её чем-нибудь замаскировать. Потом мысленно плюнул и пошел открывать.
За дверью оказался высокий и широкоплечий парень. Курс, наверное, третий-четвертый. Надо мной он возвышался на целую голову. С этой высоты он окинул меня равнодушным взглядом и сказал:
— Добрый вечер. Я тут где-то деньги обронил. Не попадались?
— Деньги? — удивился я.
— Ага, десять солсов.
— А-а-а… Да-да, конечно. — Я достал из кармана заранее приготовленные деньги и сунул их в руку гостю.
— О, — подбросил он монеты на ладони. — Повезло. Выручил. Кстати, глянь, не твоя жена потеряла?
Он протянул мне свернутую голубую материю, гладкую, как атлас. Я узнал костюм для плавания, подобный тому, что носила Сиек-тян.
— Точно. Спасибо, — сказал я, забрав свёрток.
Парень вздохнул, как человек, выполнивший тяжелую работу, и сказал:
— Ещё я должен тебе пробить.
Я моргнул:
— Что?
— Обязан пробить.
— Не понял…
— Это чтобы ты понимал, что к чему.
— Да я, вроде…
— Ты вёл себя неправильно, сэр Мортегар. Устав притащил, главой клана грозился, был дерзок. В общем, дай, я тебе один раз пробью, и всё будет хорошо.
— Морт? — насторожилась Натсэ, делая шаг к двери.
— Всё нормально! — Я, не глядя, остановил её взмахом руки.
— Давай, будь мужиком! — подбодрил меня парень.
Я обреченно кивнул.
Подумал о том, чтобы втихаря призвать кольчугу, и отказался от этой идеи. Хватит читерства. Надоело, честное слово. К тому же моего знания физики не хватало на то, чтобы прикинуть, облегчит или усугубит удар кольчужная рубаха.
Кулак парня врезался мне в живот. Я успел худо-бедно напрячь мышцы своего рудиментарного пресса, но всё равно согнулся пополам.
— Ну вот! — Парень хлопнул меня по спине. — Теперь другое дело совсем. Ты отличный парень, Морт, с тобой приятно иметь дело. Мы с тобой как-нибудь обязательно выпьем, возможно, даже за мой счёт. Меня зовут Вукт. Если вдруг чего-нибудь понадобится — найди меня, понял?
— Типа чего? — спросил я, с трудом выпрямляясь.
— Ну, там, побеспокоит кто-нибудь в общаге, или с экзаменом не срастется. Если вдруг чего достать — это тоже я. Не стесняйся. Монеты есть — договоримся. Ладно, бывай. Кстати, да: поздравляю с бракосочетанием и новосельем!
Я закрыл за ним дверь и поковылял к кровати.
— Ну и что это было? — спросил Натсэ, скептически глядя на меня.
— Просто бизнес, — пробормотал я и повалился на кровать.
— Интересный подход.
— Значит, в купальнике я вызываю у мальчиков неакадемические мысли и желания, а вот так вот — всё в порядке, — задумчиво сказала Натсэ, когда мы выплыли в своих костюмах из общежития и взяли курс на чёрную скалу.
— У всех магов есть свои странности, — заметил я.
Некоторые странности действительно было сложно понять. На расстоянии десятка метров Натсэ в облегающем костюме казалась полностью обнаженной. О том, что я сам выгляжу так же, я старался не думать. Немного спасали ситуацию мечи. Натсэ свой повесила за спину, как обычно, а я прикрепил меч на пояс. Надеюсь, пояс поверх купального костюма не станет поводом для претензий.
— Вообще, штука забавная, — заметила Натсэ. Она вытянула руки вперед и медленно плыла, вращаясь вокруг своей оси. — Можно даже не шевелиться. Попробуй!
Я попробовал. И вправду, вода как будто сама тащила меня в нужном направлении.
— Слушай, я тут подумал. — Я нагнал Натсэ и поплыл с ней рядом. — Тот мертвец, который напал на меня у скалы… Мне кажется, он не напал.
— А что он сделал?
— Я много раз мысленно прокручивал всё, что там произошло. Во-первых, он постоянно как бы пытался мне что-то сказать. А во-вторых…
Натсэ молча смотрела на меня. А я думал о том, что мы тогда выплыли с печатями Воды. Натсэ свою повесила на прилагающуюся к набору серебряную цепочку, а я обошёлся простым шнурком.
— Мне кажется, он пытался сорвать с меня печать Воды, — тихо сказал я. — Сначала сорвать, потом — срезать. Как будто говорил: «Зачем ты это носишь, идиот?».
По дороге за нами увязалась русалка. Дикая (читай: без лифчика), с длинными ярко-оранжевыми волосами. Плыла на небольшом отдалении, улыбалась и строила нам глазки.
— Она нас не сожрёт? — спросил я.
— Ну, пусть попробует, — фыркнула Натсэ. — Сдадим в столовую. Русалочье мясо, кстати, очень вкусное.
— Это же людоедство! — возмутился я.
— Наполовину нет.
— А тебе какая половина больше нравится?
Натсэ, поглядев на русалку, облизнулась. Морская хищница явно занервничала и предпочла отплыть подальше, однако всё равно держалась вровень. Ждала, пока мы отвлечёмся, или устанем.
— А самцы у них есть?
— Есть, но они особо не светятся. Толку с них мало, только икру оплодотворяют.
— А почему не охотятся?
— Потому что когда мужчина видит в воде обнаженную девушку, он лезет в воду, а любая нормальная женщина, увидев загадочно улыбающегося из воды молчаливого красавчика, огреет его ведром по голове и убежит. Так уж устроено: мужчина — опасность, женщина — самка. Почему, ты думаешь, меня взяли в Орден? При моей внешности я должна была специализироваться на влиятельных, высокопоставленных и хорошо охраняемых мужчинах, а я…
Она замолчала, и я договорил мысленно за неё: «…а я споткнулась на первом же».
Пока в разговоре распростерлась пауза, я решил взяться за ум и открыл в интерфейсе карту. «Восточное море. Дно», — появилась надпись. На карте я увидел дворец Логоамара, академгородок и чёрную скалу — единственные три локации, в которых мне довелось побывать. Мы плыли точно к скале.
— И как ты ухитряешься ориентироваться? — вслух удивился я.
— Когда тебя посылают убивать, ответ «не нашла» не принимается. Ну и когда возникает заварушка, надо быстро уносить ноги: попадаться недопустимо. Я умею слушать место. У каждого места в мире есть душа, и, если хорошо прислушаться…
Она говорила, а я смотрел на неё и думал: как странно. Натсэ — убийца, так просто об этом говорит, а я воспринимаю её откровения так, будто она признаётся в простительной слабости. Например, что иногда выкуривает сигарету, или объедается выпечкой. «Моя жена — убийца». Хорошее название для дурацкого фильма. Впрочем, кажется, что-то такое уже было.
Темнело. Вода становилась тёмно-зелёной, и видимость катастрофически падала. Жаль, фонариков-печатей у нас нет…
В какой-то момент русалка остановилась, будто налетев на невидимую преграду. Я плыл дальше, но, сколько мог, выворачивал шею. Русалка бултыхала хвостом, поддерживая себя в вертикальном положении, и протягивала вслед нам руки, как бы говоря: «Куда же вы, родные?».
— Приближаемся, — заметила Натсэ. — Давай ниже.
Я и сам различал впереди рваный силуэт рифа и за ним — тёмное пятно скалы.
Мы осторожно подплыли к рифу. Натсэ сделала мне знак молчать, я кивнул. Медленно, перебирая руками по камням, поднялись к вершине. Ни одного коралла не было на рифе. Всё живое давно свалило отсюда, только мы за каким-то интересом приползли сюда.
С вершины рифа открывался хороший вид на равнину, посреди которой стояла скала. Открывался бы, если б не солнце, которое как раз закатилось. Сейчас же скала тонула во тьме. За одним маленьким исключением…
— Тейваз, — прошептал я, и Натсэ стукнула меня по руке.
«Что?» — хотел спросить я, но догадался сам. Пузыри! Для тех, кто видит во мраке, струйки пузырьков от мёртвого рифа должны выглядеть очень подозрительно. А учитывая то, что у мертвецов нет глаз, но они видят, можно предположить, что и темнота им не помеха.
Я молча смотрел на горящую алым руну Тейваз. Стрелку, смотрящую вниз. Вдруг она будто мигнула, потом ещё. Электричество, что ли, сбоит? Я почувствовал прикосновение к руке. Натсэ двумя пальцами — средним и указательным — «прошлась» по моему предплечью.
«Там кто-то ходит! — сообразил я. — И, проходя мимо руны, заслоняет её».
Через минуту Натсэ стукнула мне по руке дважды. «Двое», — догадался я. Ну что ж… Пятый ранг, два меча, стремительные костюмы для плавания… Да, я готов.
Я пожал Натсэ руку в знак согласия и поддержки. Уже согнул ногу в колене, чтобы оттолкнуться, сорваться в подводный смертоносный прыжок, но тут Натсэ так стиснула мне ладонь, что я чуть не вскрикнул.
Что?!
Но я уже сам увидел. Скала расступалась, как будто маг Земли возвращался домой. Или не возвращался, а…
— Твою ж…
Натсэ, резко переместившись за спину, закрыла мне рот обеими руками. Теперь я мог выражать свои эмоции только вытаращенными глазами.
Скала открылась. Мы увидели каменную лестницу, уходящую в глубь земли. Увидели потому, что снизу лился свет. Трепещущий, живой свет огня.
А по ступенькам поднимались мертвецы. По десять в ряд, шеренга за шеренгой, они покидали своё убежище. Алые плащи, как только воины пересекали порог скалы, начинали развеваться, послушные течению.
Значит, — подумал я, несмотря на шок, — внутрь вода не затекает. Вход заговаривал маг Воды?..
Армия мёртвых выползала наружу и уходила маршем на север, судя по моей карте. Наконечники копий поблескивали, отражая огонь. Сколько их?.. Я попробовал считать шеренги.
Десять, двадцать, тридцать… Возможно, пару раз я сбился, но сотню насчитал точно. Тысяча мертвецов, вооруженных и молчаливых. Вряд ли они шли на традиционную вечернюю прогулку.
На небо выкатилась луна, и теперь я мог видеть всю вереницу целиком. Гигантская гусеница, ощетинившаяся копьями, бодро ползла к кому-то в гости. Не хотел бы я оказаться на их месте… Впрочем, мне и на своём месте уже было не очень-то уютно. От осознания, что эту дрянь из многолетнего заточения вызволил я.
Мы проторчали за рифом, почти неподвижные, еще минут десять, пока колонна мертвецов не исчезла из виду. У разверстого входа в подземелье осталось двое — те самые часовые, которые бродили там до этого. Теперь они стояли на месте, по обе стороны от входа, держа перед собой наискосок глефы. Оружие выглядело солидно и внушало серьёзные опасения, однако Натсэ это, похоже, нисколько не смутило. Она опять дважды стукнула мне по руке — мол, видишь, дорогой, их опять всего двое, — и показала, кому какой мертвец достанется. После чего у меня уже не оставалось выбора. Одну я её точно не оставлю, а вариант отступить обоим как-то даже в голову не пришёл. Хотя должен бы. Ведь откуда нам знать, что осталось там, в подземелье? Может, там ещё десять тысяч бойцов, только нас и ждут.
Натсэ первая сорвалась с места, взяла левее. Плыла, прямая, как стрела, держа в отставленной назад руке меч. Я скопировал её позу, поплыл к «своему» мертвецу. Я приближался к нему не прямо, а немного сбоку, и заметил он меня, когда между нами оставалось метров десять.
Мертвец повернулся, выставил вперед глефу и приоткрыл безгубый рот. Этот тоже хотел что-то сказать…
Я нанёс удар, особо не целясь, не думая, куда он придётся. Удар пришелся в лезвие глефы, отдался в плечо. А мертвец в ответ ударил меня древком в бок, прямо по ребрам. Наверное, наверху удар вышел бы чувствительным, но мы с моим противником одинаково не могли приспособить свои движения к сопротивлению воды, поэтому я лишь ощутил тычок. А вот мертвец «открылся». Меч мой застыл в очень удобной позиции для удара, а глефа только возвращалась назад, чтобы защитить своего владельца.
Я призвал печать, направил в мышцы свой новообретённый магический ресурс. Казалось, разрезаемая вода дрожит от боли. Меч разминулся с глефой и ударил под правую руку мертвеца. Ребра захрустели, я ощутил, как ломается позвоночник, расползаются мягкие ткани живота…
Мой противник развалился на две части. Однако глефа продолжала плыть ко мне. Я оставил меч в левой руке, а правой перехватил древко. Руки мертвеца разжались, верхняя половина упала в песок.
— Неплохо для рыцаря, — сказал Натсэ, оказавшись рядом. — Сам понял, что наверху уже был бы мёртв? Воздух бы не затормозил глефу.
— Это же только второй раз, — сказал я, исполненный снисхождения к себе. — Я только учусь.
— В некоторых делах твой второй раз впечатляет куда больше.
Мы посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Натсэ примирительно толкнула меня кулаком в плечо.
— Ладно. Как-нибудь потренируемся. Чувствую, умение владеть мечом тебе не помешает. Спустимся? — Она кивнула в сторону прохода.
Я не возражал. Раз уж пришли и зарубили стражей — что ж теперь, назад сдавать? А ну как там, в подземелье, — интересное?!
Натсэ пошла первой, я двинулся за ней, бросив взгляд на её соперника. Тот лежал на спине, прижимая к груди руками собственную голову. Интересно, как так получилось? Жаль, не смотрел…
Сделав шаг через границу воды и воздуха, Натсэ жестом велела мне остановиться. Вода на костюмах не задержалась, но осталась на коже. Натсэ, присев, отжала волосы, чтобы не было слышно, как льётся вода. Я тоже отряхнулся, сколько мог.
Свет давали факелы, закреплённые в стенах. Такие же магические штуковины, как в логове Мелаирима. Ступеньки вели далеко вниз, пока даже не было видно, куда.
— Идём тихо, — прошептала Натсэ. — Держись за мной. Посмотрим. Сделаю так… — Она вскинула вверх кулак. — Значит, стой. Так… — Показала один палец. — Значит, убиваем. А так… — Она выпрямила все пальцы и махнула рукой назад. — Значит, бежим, что есть мочи, и плывём отсюда.
Я кивнул молча, чтобы лишний раз не колыхать воздух. Натсэ пошла вдоль левой стены, оставляя мокрые отпечатки босых ног на серых каменных ступенях. Меч держала в руке, я свой тоже не стал убирать.
Спуск занял несколько минут. Я даже успел соскучиться. Наконец, внизу показался проход. Ступеньки заканчивались, и с каждым шагом открывался кусочек большого помещения. На последней ступени Натсэ остановилась и опустилась на корточки. Я последовал её примеру.
Лестница привела нас к гигантскому залу, столь же широкому, сколько высокому. Очевидно, здесь тысяча мертвецов и ждала своего часа. Об этом говорил и запах. Смрад гниющей плоти заставлял желудок сжиматься в мучительных спазмах. Странно, что я только сейчас обратил на него внимание — должно быть, адреналин в крови поутих.
Однако мертвецов здесь не осталось. Зал был пуст, если не считать чего-то вроде алтаря посередине. Алтаря, на котором в золотом подсвечнике ровно горела свеча.
— Если бы они гнили здесь несколько лет, нас бы запахом убило ещё на лестнице, — шепотом сказала Натсэ. — Похоже, замуровавшись, они применили заклинание
— Ты хочешь сказать, они добровольно здесь умерли?
— Похоже на то. Ты знаешь способ заставить тысячу вооруженных магов Огня закрыться в подземелье и умереть от удушья? Я знаю только один: приказ главы Ордена… Или клана.
— Резервная армия Анемуруда? — предположил я.
— Очень резервная. На случай, если рядом окажется маг с печатями Земли и Огня, да ещё и дружащий с Водой. Как думаешь, сколько таких на весь мир?
Она в упор посмотрела на меня. Я сглотнул. Да, отрицать бессмысленно. Меня здесь ждали. Ждать начали, похоже, даже до моего рождения. Раньше я думал, что являюсь марионеткой Мелаирима и радовался, когда мне удалось обрести некую самостоятельность. Но вот эта самостоятельность затащила меня под воду, и тут приходилось смириться с тем, что и я, и Мелаирим, похоже, продолжаем плясать под дудку покойного Анемуруда.
Натсэ убрала меч в ножны и, встав, шагнула в зал. Я пошел следом, оглядываясь. Смрад постепенно выветривался — видимо, где-то была какая-то вентиляция, или типа того. На стенах зала в изобилии висело оружие: мечи, глефы, алебарды, копья. Были и доспехи, которые в первый миг показались мне рыцарями, и я вздрогнул, но быстро заметил поднятые забрала и пустоту в шлемах.
Я шагал к алтарю, намереваясь взять свечу. Натсэ заинтересовалась оружием.
— Вот это да! — услышал я её возглас. — Жаль, ты не взял плащ с Хранилищем. Но что-нибудь я всё равно утащу…
Тут же что-то заскрежетало, лязгнуло. Я улыбнулся, чувствуя себя так, будто вручил девушке подарочный сертификат ювелирного магазина.
Свеча манила. Я не представлял, как понесу её через воду. Впрочем, казалось, что она не погаснет и в воде. От неё волнами исходила сила, жалкие отголоски которой мы ощутили вчера, на вершине этой самой скалы. Сила, которая много лет поддерживала нечто вроде жизни в мёртвых рыцарях. Теперь, с пятым рангом, я мог как бы отделиться от этой силы, не позволял ей сводить меня с ума, но всё равно чувство было потрясающим.
Я, как завороженный, смотрел на приближающийся огонёк и совсем не думал о том, почему освещается только одна половина зала, та, что ближе к выходу. Лишь когда огонёк свечи отклонился в мою сторону, я заметил движение и замер.
Там, за алтарём, пространство как будто залили чёрной краской. Свет факелов не проникал за условную границу — видимо, какой-то фокус магов Огня. Но там, в темноте, что-то огромное бесшумно двигалось, заставляя трепетать пламя свечи.
Я приоткрыл рот — позвать, предостеречь Натсэ, но не успел. Слева и справа от свечи зажглись два зелёных огня. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это глаза. Чьи глаза — я понял уже в следующий миг.
Послышался звук вдыхаемого воздуха, и морда твари, затаившейся во мраке, засветилась красным, раскаляясь.
— Дракон! — заорал я и побежал к Натсэ.
Она бросила всё, мельком взглянула мне за спину и, изменившись в лице, схватила меня за руку.
— Ресурс! Бегом! — взвизгнула она.
Разжевывать не потребовалось. Я направил магический ресурс в нужное русло, и ноги налились силой. Так быстро я не бежал даже на вступительных испытаниях. А бежать приходилось вверх по лестнице.
Через десяток-другой шагов я подхватил на руки Натсэ, и она не стала сопротивляться. Я летел вверх, как выпущенный из катапульты.
Из-за спины донёсся рёв, от которого задрожали стены, заходили ходуном ступени. А потом послышался приближающийся гул пламени.
Я прыгнул головой вперёд в черноту моря. Вода приятным холодком лизнула кожу. Оттолкнувшись ногами от дна, я отплыл в сторону от входа и повалился в песок вместе с Натсэ. Рядом с нами лежал мертвец, обнимая свою голову.
Из пещеры вырвалась струя огня. Закипела вода, нас окатило волной жара. Секунд десять пламя прокладывало себе путь через море, а потом исчезло. Стало тихо и темно.
— Морт? — услышал я дрожащий голос Натсэ.
— Ага?
— Об этом мы просто обязаны рассказать. Это уже не шутки. Армия мертвецов в алых плащах и дракон… Клан Воды практически беззащитен.
Я только молча кивнул в ответ. Шутки однозначно закончились, возрождение клана Огня вошло в новую стадию. И пусть я поклялся доносить Огонь до конца, спокойно смотреть, как мертвецы и драконы устраивают подводный геноцид я никому не обещал.
— Сэр Мортегар, я думаю, дело вот в чём. Подводный мир — особый мир, и не каждый способен легко пережить такую жёсткую смену обстановки. Вместо того, чтобы идти, вы плывёте, вместо птичек за окном — рыбки. Вместо зелёных лужаек — пёстрые коралловые плантации. Вместо Исхат-Траходуров — русалки…
У меня дёргался глаз, и мне хотелось умереть, но последние слова Логоамара остановили даже нервный тик.
— Исхат… Кого?! — переспросил я.
— Ну, эти волосатые чудовища, которые похищают девушек, загулявшихся после захода солнца, и потом возвращают их с уродливыми младенцами. Сам-то я не видел, но мне про них кто-то рассказывал. А! Да, это был тот старик в горном поселении чорров, мы там гостили, когда ты была ещё совсем малюткой. Помнишь, милая? — Логоамар положил руку на колено Сиек-тян.
Мы сидели в просторной корабельной каюте втроём. Корабль к академии подогнали исключительно из-за моих истерик. Событие это было из ряда вон, и все студенты высыпали из общежитий потаращиться. Логоамар же поднял корабль на поверхность, и теперь он мирно покачивался на волнах со спущенными парусами. Здесь мы могли не волноваться, что разговор подслушают.
— Это была сказка, отец, — улыбнулась Сиек-тян. — Так они пугают детей.
— Да? — смутился Логоамар. — Хм… А мне казалось, он говорит правду… Наверное, я тогда изрядно запировался.
— Да уж. — Улыбка исчезла с лица Сиек-тян.
— Ну, в любом случае, я веду к тому, что иногда разум, взволнованный переменами, может выкидывать те ещё фортели, — сказал Логоамар. — Однажды на поверхности мне показалось, что по залу скачет изумительно красивая белая лошадь. Я тут же встал из-за стола, запрыгнул на неё, она принялась брыкаться, а потом оказалось, что это служанка в белом…
— Папа, пожалуйста, хватит о своих пьянках! — воскликнула покрасневшая Сиек-тян. — Или хотя бы позволь мне выйти.
— Вы что, — вступил в разговор я, — хотите сказать, что чёрная скала мне почудилась?
— Белая лошадь была совсем как настоящая, даже ржала…
Сиек-тян молча вскочила и выбежала из каюты, хлопнув дверью.
— Или это надо мной ржали? — задумался Логоамар, словно и не заметив бегства дочери. — А вы уверены, что не видели ни одного Исхат-Траходура? С чего бы старому чорру рассказывать мне такие дурацкие сказки?
— Скала была настоящей, — настаивал я. — Натсэ тоже её видела. Здесь! Вот точное место. — Я ткнул пальцем в разложенную на столе карту.
— Натсэ, — повторил Логоамар. — Да-да, я слышал, что вы вступили с ней в мирской брак и теперь живёте вместе…
— Да какое это имеет отношение к делу? — застонал я, закрыв лицо руками. — Давайте не будем о Натсэ. У меня уже мозоль на языке…
— Сэр Мортегар, это излишняя для меня подробность и, насколько я знаю, неприемлемый для рыцаря способ выражения любви к женщине. Надеюсь, вы понимаете, что с моей дочерью нужно будет действовать иначе? Не то чтобы я возражал, если вы начнёте с…
Тут уже я вскочил и вылетел следом за Сиек-тян. Ладно, каюсь, виноват: чувствовал же, что в этом мире нет такого фразеологизма, как «мозоль на языке». Но эти слова Логоамара просто оказались тем самым игольным ушком, которое ломает спину верблюда, или как там… А, неважно.
Увидев замершую у борта Сиек-тян, я пошел к ней. Она-то, кажется, мне верила, но заставить своего отца думать о чём-то, кроме пиров и возрождения клана, было за пределами её скромных возможностей.
Вот уже неделю я безуспешно пытался донести тревожную информацию до Логоамара. Сначала обратился к куратору, но тот только посмеялся. Потом я пришёл к ректору — он отказался меня слушать. Я принёс в его кабинет меч, испещренный рунами Огня. К находке отнеслись серьёзно. Известили, наконец, главу клана. Меня тщательно опросили… И что? Пришли к выводу, что меч я нашёл. Какого только барахла не валяется на дне морском.
Иногда я просто мечтал, чтобы мертвяковая армия уже как-то себя проявила. Или чтоб дракон вышел из пещеры и чего-нибудь подпалил. Серьёзно, у меня была просто патологическая потребность сказать: «Я же говорил!».
В академии же началось какое-то безумие. На второй день нас посвятили в маги, открыли ветви заклинаний, дали немножко поиграть с водой. Но уже с третьего дня завалили таким количеством письменной работы, что у меня уже рука отнималась. Доклад о рунах, сочинение на тему «Почему я хочу быть магом Воды», конспект статьи «Магия: истоки. Теория четырёх сердец», которую библиотекарь не давал на руки, и приходилось всем потоком, сидя на головах друг у друга, грызть гранит науки. Все работы были строго обязательными, и за несвоевременную сдачу полагалась суровая кара: переписать работу трижды.
— И какой дурак придумал начинать занятия летом? — стонал я, вваливаясь в свою комнату с грудой учебников и тетрадей. — К тому же под самую Благословенную неделю.
— В том и смысл, — отвечала Натсэ. — В Благословенную неделю маги особенно… Хм… влюбчивы. Оставлять молодых без присмотра не рискуют. И специально загружают по самую макушку. После Недели легче пойдёт.
С Натсэ тоже не всё было гладко. На следующий же день после нашего драконьего приключения, вернувшись с занятий, я обнаружил, что кровати опять стоят отдельно, а моя супруга какая-то хмурая. Попытался осторожно разузнать, в чём дело, и Натсэ сказала, что ей нужно время. Я, разумеется, тут же решил, что время ей нужно, чтобы подумать обо мне, а когда время закончится, она меня бросит. Конечно, я позволю ей уйти, и только долгими ночами буду вызывать интерфейс и грустно вглядываться в строчки:
Эти мысли, похоже, очень ясно выразились у меня на лице. Натсэ молча вытащила из-под кровати свой меч в ножнах и долбанула меня по голове.
— Хорошо, Морт, — сказала она. — Я попробую объяснить так, как могу. Видишь ли, когда мне было двенадцать, один неодолимый враг нанёс мне рану, от которой нельзя исцелиться. Каждый месяц рана даёт о себе знать, и каждый месяц мне нужно немного времени, чтобы это пережить.
— Плохо… — только и сказал я.
Она зачем-то ударила меня ещё раз и вздохнула:
— Нет, Морт, это скорее хорошо.
— Но разве нельзя как-то помочь…
— Можно. И я уверена, что однажды ты меня исцелишь, по крайней мере на какое-то время, но давай это будет нескоро, а?
— Да как скажешь. — Она совсем сбила меня с толку. — А… Поплавать вечером не хочешь?
С глубокой жалостью она посмотрела на меня. Потом улыбнулась. Потом нахмурилась. Легла на свою кровать, повернувшись ко мне спиной, и буркнула:
— Нет.
В общем, последняя неделя у меня выдалась непростой. Я нигде не находил опоры. Даже на занятиях отвлечься не получалось — там меня преследовал внимательный взгляд молчаливого Гиптиуса. Парня, которому не будет дозволено стать первым у своей жены. Бесил он ещё больше тем, что программа первого курса ему явно была не нужна. Он и заклинаниями уже владел, и ранг у него был какой-то серьёзный — сам я почему-то не мог посмотреть, но слышал — и вообще, складывалось впечатление, что Гиптиус торчит в академии только ради того, чтобы мазохистски на меня таращиться. Бр-р-р…
Итак, я подошел к замершей у борта Сиек-тян. Там, куда она смотрела, виднелась чёрная полоска берега.
— Скоро всё, что ты любишь, умрёт, — вырвалось у меня.
Она вздрогнула и посмотрела на меня, широко распахнув зелёные глаза.
— Знаю, — сказала она. — Но до тех пор я не потрачу даром ни минуты. А ты откуда знаешь? Натсэ рассказала?
— Что рассказала? — удивился я. — Мы с ней вместе там были и всё видели!
Она покраснела? Нет, ну что я опять такого сказал? Хоть вообще молчи.
— Что. Вы. Видели? — прошипела Сиек-тян.
— Скалу! — взорвался я. — Армию мертвецов и дракона! Есть в этом мире хоть один человек, с которым можно нормально поговорить, который не будет выискивать в словах тайные смыслы?
Сиек-тян перевела дыхание и даже попробовала улыбнуться:
— А… Ты об этом. Ну да, ну да, дракон… Я уж думала… Мортегар, ты живёшь среди магов Воды. Вода не раскрывает всех тайн сразу, к этому нужно привыкнуть. Насчет скалы… Мы были там и ничего не нашли. Я тебе, конечно, верю, но ещё я верю своим глазам. И вывод могу сделать только один: скала исчезла. Вместе с драконом и всем прочим.
Она развела руками.
— А тела? — не унимался я. — Там трое мёртвых мертвецов, двое разрублены пополам, один держит в руках свою голову. И все в алых плащах!
Говоря, я уже почувствовал слабое место в своих словах. Ведь тот мертвец, которого я зарубил первым, той же ночью заглядывал в моё окно. Значит, они как-то… Хм… Срастаются, что ли? Может, им надо в головы стрелять? Вот только чем…
— Дно совершенно чистое, — говорила Сиек-тян. — Да, там нет водорослей и кораллов, но это ни о чём особом не говорит.
— А мы можем туда поплыть сейчас?
— Если я скажу «да», мы сменим тему?
Я молча протянул ей руку, и Сиек-тян не без удивления её пожала.
— У тебя перстень с руной воздуха? — спросил я, уронив взгляд на её пальцы.
В перстне был вставлен черный камень, а на нём — крохотная белая руна.
— О, ты в этом разбираешься? — удивилась Сиек-тян.
— Ну, мы на этой неделе конспектировали значения рун…
— А… Да, это — подарок. Одного хорошего знакомого. Ладно, поплыли к твоей невидимой скале.
На руке Сиек-тян появилась голубая печать, и корабль вдруг развернулся и заскользил по волнам.
— Ты женился на своей рабыне, — начала менять тему Сиек-тян. — Мирской брак заключается по велению сердца. Скажи честно, что ты чувствуешь по поводу того, что завтра ей изменишь?
Завтра?! Я даже вздрогнул. Как время пролетело! Казалось, что свадьба Сиек-тян, равно как и Благословенная неделя, будут ещё когда-то там. Но вот это «когда-то» подкралось. Если бы мог, я бы вспотел. В жар меня точно бросило. Завтра…
— Чувствую?.. — пробормотал я. — Не знаю… Ничего хорошего. Нет, ты не подумай, что я плохо к тебе отношусь, просто мы и так с ней сейчас тяжело общаемся. Ты, кстати, что-нибудь знаешь о магических ранах?
— Чего? — скривилась Сиек-тян.
— Которые не заживают, или типа того…
— От врага, которого нельзя победить?
— Точно!
Сиек-тян картинно изобразила фейспалм.
— Мортегар, «враг, которого нельзя победить» — это время. Когда случается что-то неизбежное, так говорят.
— А при чём тут тогда двенадцать лет? Она сказала, что… — Я осёкся. Сиек-тян смотрела на меня с ласковой нежностью, как на колченогого жирафёнка, пытающегося встать на ноги впервые в жизни. — А… В смысле…
— Да, сэр Мортегар, у настоящих девушек такое бывает. Не беспокойтесь, она не умрёт.
Я опустился на палубу и спиной прижался к фальшборту.
— Вот об этом я и говорю! — буркнул я. — Неужели нельзя нормально сказать? Она ведь не маг Воды, чтобы ходить вокруг да около.
— Ну, наверное, она думала, что ты взрослый, — пожала плечами Сиек-тян.
— Да при чём тут это?.. А, ладно. Ну хоть один камень с души.
Тут из каюты выбежал Логоамар.
— Доченька, рыбка моя, — заговорил он своим визгливым голосом. — Куда ты направила корабль?
— К чёрной скале, папа. Пусть сэр Мортегар лично убедится.
— Но нам сейчас не нужно к чёрной скале!
— А что? — усмехнулся я. — На белых камнях клёв лучше?
— Вода только что принесла печальную весть. — Логоамар не обратил внимания на мой тонкий юмор. — Деревенька к северу сгорела. Ну та, что поставляла мясо и овощи в город. Я бы хотел лично со всем разобраться.
— Вот! — вскочил я. — Видите? Началось!
— Началось что? — взглянул на меня Логоамар. — Дракон вырвался из подземелья, чтобы сжечь деревню, и на этом успокоился? Ах, оставьте, сэр Мортегар! Это дела клана. Не забивайте себе голову. Доченька, разверни кораблик, давай отвезём сэра Мортегара в академию, и…
— Да мы уже почти на месте, — сказала Сиек-тян.
Я вызвал свою ущербную карту, сверился. И правда, скала уже должна быть видна. Я пошел в носовую часть корабля и, щурясь, вгляделся в даль.
Небо было ясное. Море — спокойное. Корабль скользил по волнам легко и быстро, ветер трепал мне волосы и плащ.
А чёрной скалы не было. От слова «совсем».
— Ну? Ты удовлетворён? — подошла сзади Сиек-тян.
На моей карте крохотное изображение корабля наложилось на схематическую скалу. В этот момент корабль довольно резко остановился, я качнулся вперёд…
— Осторожно! — воскликнула Сиек-тян.
Но я не собирался осторожничать. Я прыгнул вниз, в солёные воды, поглотившие скалу.
Это было моё первое погружение без печати на цепочке. Я вспомнил инструктаж ректора и глубоко вдохнул. Вода хлынула в лёгкие. Показалось, что я тону, но чувство это быстро прошло. На руке замерцала временная печать, и я вдруг понял, что дышать мне не нужно. Хм… Очень интересное чувство.
Я опустился на дно, огляделся. Так, вон тот самый риф, за которым мы прятались с Натсэ. Значит, скала должна быть… Да прямо здесь, где я стою!
Но я стоял на белом песке, и ничего больше не было. Ни скалы, ни мертвецов. Может, Логоамар прав? Мне действительно всё почудилось… И то, что было на скале, соответственно, тоже. А Натсэ вообще существует?..
Так! Хватит бредить. Это приказ, Мортегар.
Я опустился на колени и принялся копать. Мокрая одежда неприятно облегала тело, песок, как белый туман, поднимался вверх, заставляя щуриться и отворачиваться.
Вырыв ямку с полметра глубиной, я остановился. Если скале с печатью Земли приспичило спрятаться, то копать я могу долго. Не лучше ли поступить, как умный человек? Ну, так, чисто для разнообразия в жизни.
И я призвал печать Земли. Положил руку на песок. В первый миг я обрадовался: песок легко расступился передо мной, без всяких заклинаний. Это означало лишь то, что нечто магическое не так давно уже шло этим путём.
А потом я вдруг понял, что мои лёгкие полны воды, и мне нечем дышать. Я попытался выкашлять воду.
Попытался всплыть.
Попытался вдохнуть…
«Исцеление», — мелькнула в гаснущем сознании судорожная мысль.
Огонь рванулся изнутри наружу, но не принёс облегчения. Я ведь не болел. Я тонул.
Последнее, что я запомнил, это зарастающая рана на песке. А потом — будто свет погасили.
Во тьме прозвучал тонкий голос:
—
Вода хлынула из лёгких бурным потоком. Я принялся кашлять, помогая ей, и кашлял ещё долго после того как она закончилась. С трудом открыл один глаз, оценил обстановку.
Я был на корабле, по крайней мере, частично: свешивался через борт, глядя на колышущееся море, которому только что вернул его часть. Во рту оставался солёный привкус, в лёгких… Не будем о них.
Я сполз на палубу, сел у борта, глубоко дыша.
— Мортегар, ты меня даже напугал, — сказала Сиек-тян. — Я уж думала, ты умер.
Она стояла передо мной вместе с Логоамаром. Платье было хоть выжимай. Это она меня вытащила? Ну вот, теперь я и ей должен.
— Да брось ты, — хрипло кашлянул я. — Совершенно не о чем переживать. Я постоянно так делаю.
Постепенно до меня начало доходить, что случилось. Надо было насторожиться ещё тогда, когда нырнул. Светится печать на руке — значит, работает стихийная магия. А, как известно, «работает — не лезь».
— Вы что, попытались добраться до скалы при помощи магии Земли? — поинтересовался Логоамар.
Я кивнул:
— Ага. Уже понял, что сглупил.
Сиек-тян ахнула:
— Мортегар, это безумие! У тебя лишь временная печать. Ты не маг Воды, ты скорее артефакт с руной. Тебе крупно повезло, что я заметила пузыри на поверхности. Кстати, где ты там нашёл пузыри? Ты ведь сразу должен был вдохнуть воду…
Я вспомнил «
— Пусть это будет мой маленький секрет, — улыбнулся я хитро.
Но всё испортил Логоамар. Он коснулся руки дочери:
— Дорогая, ты задаёшь неудобные вопросы. Каким бы отважным ни был человек, когда смерть заглядывает в лицо, над многим теряешь контроль.
Сиек-тян наморщила носик.
— Фу! — сказала она и удалилась. Переодеваться, наверное. Вот спасибо тебе, старец морской. Пропиарил так пропиарил. Если завтра она в ракушке надо мной ржать начнёт — так мы в этой ракушке и помрём.
Я мысленно произнёс заклинание: «Концентрация» — и вся вода, пропитавшая одежду и волосы, собралась в шарик у меня на ладони. Шарик я выкинул через борт в море. Логоамар, внимательно следивший за моими действиями, сказал:
— Если вам нужны новые штаны, можете взять мои, тут есть.
— Я ведь только что осушился!
— Вы понимаете, о чём я, сэр Мортегар…
Глядя на старика, я мысленно послал его прогуляться. Тот смекнул и, горестно качая головой, пошёл в носовую часть.
— Мы плывём к берегу, — бросил он через плечо. — Посмотрим, что с деревней, и завезём вас обратно.
Я поднялся на ноги, посмотрел в сторону приближающегося берега. Что ж, я не спешу. А посмотреть на сожжённую деревню не помешает. Очень даже может быть, что уже там мне представится возможность сказать: «Я же говорил!».
— Я же говорил!
Мы стояли посреди давно остывшего пепелища. Мысль о том, что кто-то уснул на сеновале с сигаретой, Логоамар высказывать не стал. Обугленные трупы носили на себе явные следы холодного оружия. Многих перерубили пополам. А уж голов нашинковали — мама дорогая.
— Кошмар, — сказала Сиек-тян. Её кожа, и без того бледная от подводного существования, стала едва ли не серой.
Я же, как ни странно, чувствовал себя вполне сносно, хотя от запаха немного подташнивало. Уж на трупы я в этом мире насмотрелся, выработал иммунитет.
Логоамар откашлялся, развёл руками.
— Простолюдины, — сказал он. — Они вечно за что-то там бьются. Скорее всего, одна деревня напала на другую, вот и всё. Так бывает.
— Да перестаньте! — воскликнул я. — Простолюдины не убивают друг друга просто так! Посмотрите вокруг — здесь всё уничтожили. Вон дохлые коровы, свинья. Дома сожгли. Ради чего? Господин Логоамар, так не делается.
— Молодой человек. Я живу на свете не одну сотню лет и, поверьте…
— А я живу на свете меньше двух десятков лет, но почти всё это время — среди простолюдинов. Может, я и не встречал ни одного Исхат-Траходура, но знаю, что селяне не будут уничтожать соседей на корню. Они бы увели скотину. Или даже заняли бы их дома. Но здесь просто всё сожгли! Это были не простолюдины, это был Огонь. Его обычай: Огонь жрёт и жрёт всё подряд, и никогда не сможет насытиться.
Сиек-тян посмотрела на меня полными ужаса глазами.
— Вернусь на корабль, — сказала она и пошла прочь, покачиваясь на ветру, как травинка. Зелёные волосы усиливали сходство.
Логоамар, морщась, попинал половинку трупа мужчины, полюбовался, как с него осыпается пепел.
— И как по-вашему, что я должен предпринять? — спросил он, не глядя на меня.
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Но вы же глава клана. Вы должны принять какое-то решение.
Только сейчас я задумался, каким может быть это решение. Вряд ли Логоамар хлопнет себя по лбу и вспомнит заклинание, убивающее всех драконов и живых мертвецов в радиусе пятисот километров. Соответственно, либо война, либо бегство.
— Чтобы воевать, надо видеть противника, — сказал Логоамар, подтверждая мои мысли. — А убегать от неизвестно чего — поступок труса и слабака.
— Спасти клан — не трусость, — возразил я.
Логоамар грустно улыбнулся.
— Я велю поставить в деревнях патрули. Посмотрим.
Это был уже серьёзный прогресс со времён Исхат-Траходуров и белой лошади. Я мысленно пожал себе руку, поздравив с победой.
Когда мы вернулись к кораблю, Сиек-тян сидела на борту с серебряной чашей в руках. Заметив наше приближение, она выплеснула воду в море и ушла в свою каюту. Больше я с ней не увиделся до конца пути. А жаль… Я думал, мы что-нибудь обсудим по поводу предстоящего адюльтера. Хотя, учитывая склонность всех вокруг играть словами, я этот разговор попросту не пережил бы. Ну и ладно, будем импровизировать.
Когда я вошёл в комнату, Натсэ красовалась в тёмно-синем платье перед зеркалом.
— Тебе нравится? — спросила она, даже не взглянув на меня.
— Красиво, — сказал я. — А откуда?
Несколько платьев у Натсэ было, но такого я не помнил. И уж точно, когда я уходил, зеркала в полный рост у нас не было.
— Сиектян прислала. Мне вот как-то не очень. Если быстро бежать, то в нём можно запутаться и упасть. Я бы вообще пошла в форме Атрэма, мне нравится, как ты на меня смотришь, когда я так одеваюсь. Но… — Она со вздохом всплеснула руками.
— Ты что, собралась ехать завтра на свадьбу? — Я сел на кровать и посмотрел на супругу с удивлением.
— Угу… Нет, слишком длинное! Попробую аккуратно подрубить мечом.
— Натсэ, — тихо и виновато позвал я. — Уверена, что хочешь? Ты ведь понимаешь, что потом…
— А что я должна делать? — Натсэ повернулась ко мне и упёрла руки в бока. — Сидеть тут в одиночестве и горько плакать? Нет, конечно, если вы так прикажете, хозяин…
Я поднял руки, показывая, что сдаюсь, и Натсэ, улыбнувшись, вернулась к созерцанию себя. Даже напевать начала. Напевать! Или что, это я слишком себя накручиваю, а на самом деле то, что случится завтра, будет лишь забавным происшествием? Над которым мы, все вместе, потом посмеёмся?
— Как разговор с Логоамаром? — поинтересовалась Натсэ. — Поверил?
— Понятия не имею. Сожжённая деревня, конечно, сыграла мне на руку, но скала… Скалы нет.
— Деревня? — переспросила Натсэ.
Я вкратце описал то, что осталось от деревни на северном побережье владений Логоамара. Выслушав, Натсэ помрачнела.
— Надо что-то делать, Морт. Может, сообщить Лореотису?
— Мне здесь-то никто не верит, а ты предлагаешь убедить человека, который на другом конце света…
— Брату по Ордену верят на слово без рассуждений, — отрезала Натсэ.
Я, конечно, не представлял, чем может помочь Лореотис, но почему бы и нет. Взял со стола зеркальце, но вызвать никого не успел — в дверь постучали. Кого там ещё принесло?
За дверью оказался Гиптиус. Мы с ним, по устоявшейся традиции, долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Потом я сделал шаг в сторону, и он вошёл. Кивнул Натсэ, уселся на стул.
— Она боится, — начал он, как всегда, откуда-то с середины. Видать, у каждого мага Воды своя специфика общения. Я попытался подхватить нить:
— Я тоже. Если бы у меня была хоть половинка возможности всё отменить, я бы так и сделал.
Взгляд Гиптиуса сделался недобрым. Настолько недобрым, что Натсэ сделала незаметный шажок к своей кровати, под которой, как я знал, лежал меч.
— Мертвецы, — уточнил Гиптиус. — Дракон. Деревни. Расскажи.
— ДеревнИ? — удивился я.
Гиптиус поморщился, досадуя, что его заставляют столько болтать, но всё же пояснил:
— Ещё одна. Этой ночью. Так же.
Мы переглянулись с Натсэ.
— А что ты можешь сделать? — спросила она.
— Мой род самый могучий. Если знать, где они скрываются, отец пошлёт рыцарей.
— И сколько у него рыцарей? — поинтересовался я. — И как это вообще — подводный рыцарь?
Гиптиус встал. Мы, похоже, утомили его своей пустопорожней болтовнёй.
— Где дракон? — спросил он.
— Могу показать, — сказал я. — Но тебе понадобится маг Земли, чтобы до него добраться.
Я поднял руку и показал ему чёрную печать.
— И немагическая девушка с мечом, чтобы на всякий случай, — встала рядом со мной Натсэ.
— Но у тебя разве не…
Договорить я не успел — получил ножнами по голове. Когда ж она успела меч достать?..
— Мне уже гораздо лучше, спасибо, — процедила Натсэ сквозь зубы.
Вообще-то я этим вечером заплыв не планировал. Заданий было столько, что хоть плачь. Я и хотел добездельничать до ночи, а потом заплакать и ввериться судьбе. На самом деле, конечно, Натсэ бы мне треснула по голове и заставила заниматься, но это уже детали.
Пока плавательный костюм меня тащил своими неведомыми силами, я решил хоть заклинания поотрабатывать. Завтра обещали проверочную работу. Нам предстояло заставить воду принять форму куба и продержать её минуту, не растеряв при этом весь ресурс.
Я выставил руки перед собой, сотворил заклинание «Трансформация» и представил куб.
Что-то определённо произошло, но… Мы ведь плыли под водой.
— Гиптиус, скажи, как тебе кажется, у меня в руках — куб?
Гиптиус театрально-медленно повернул ко мне голову, посмотрел на мои вытянутые вперёд руки. Он, в отличие от меня и Натсэ, был не в плавательном костюме, а прямо в форме и в плаще. Похоже, ранг у него был повыше, чем у Сиек-тян. Посмотреть ранг я не мог — смотрят только «своих», и только когда у них активированы печати. Ну, или если хотят, чтобы их ранг увидели.
— Ты дурак? — мрачно спросил Гиптиус.
Натсэ, рассмеявшись, отплыла в сторону.
«Ну и ладно, — подумал я с обидой. — Посмотрю я потом на „вашего“ с Сиек-тян гениального сына. Ха-ха-ха!.. Нет, блин, вообще не смешно…»
Вдруг Гиптиус протянул ладонь к моим рукам. Я увидел, как вспыхнула и пропала голубая печать, и у меня в руках оказался куб льда. Я держал его и чувствовал холод.
— Куб, — буркнул Гиптиус и поплыл вперёд.
Интересно, с какого ранга появляется такое заклинание? Можно было бы каток сделать… Впрочем, на коньках я не умею кататься, да и вряд ли их уже изобрели. Ну хоть горку, что ли. Есть же в этом мире санки?
— Приплыли, — крикнул я вскоре, удивив даже Натсэ. Стрелочка на моей карте остановилась точно на изображении скалы.
Вот то самое место, где я сегодня чуть не утонул. Но теперь на верёвочке под костюмом я нёс костяную печать, которая позволяла мне дышать свободно, используя любую магию.
Я опустился на дно, подождал, пока Натсэ и Гиптиус встанут по обе стороны от меня, и спросил:
— А что мы будем делать, когда я достану скалу?
— Достань, — был краток Гиптиус.
Натсэ просто пожала плечами.
— Там дракон, — сказала она. — Причём, старый дракон. Таких могли усмирять только маги Огня. — Тут она выразительно на меня посмотрела.
— Как жаль, что среди нас такого нет, — посетовал я.
— Залью пещеру водой, — сказал Гиптиус. — Вода смертельна для драконов. Они все лишились сил, когда Огонь запечатали.
Угу… Только вот запечатали его не очень, и рядом с драконом сейчас минимум два источника силы: я и эта непонятная свеча.
— Может, лучше позвать твоего отца и тех самых рыцарей? — предложил я.
Когда Гиптиус повернулся ко мне, я увидел в его глазах отчаянное желание совершить подвиг во имя Сиек-тян. Тут я ничего возразить не смог. Я, как человек, вступивший в битву с мертвецом, чтобы не потревожить покой возлюбленной, очень хорошо его понимал. И, вытянув руку перед собой, активировал печать Земли.
Песок прочертила прямая линия, и по ней он начал разделяться. Мы, все трое, оказались как будто на дне быстро углубляющегося каньона. Песчинки разбегались из-под наших ног в разные стороны.
Я упрямо смотрел вперёд и вниз. Магический ресурс медленно таял.
— Есть! — крикнул я, когда показался чёрный камень.
Скала медленно обнажалась, сбрасывая песчаные одежды. Слева и справа от нас вздымались песчаные стены. И я подумал, что всё это напоминает ловушку, которую мы устроили себе сами. Ну хорошо,
Когда показалась пылающая руна Тейваз, я остановил заклинание.
— Здесь скала открывалась, — сказал я. — Слушай, Гиптиус, мы уже многое сделали. Давай позовём взрослых. Если скалу засыплет, я смогу её опять вытащить. Главное, что ты видел! Тебе поверят.
Во взгляде Гиптиуса, обращенном ко мне, было столько презрения, что на меня навалилась светлая ностальгия по школе.
— «Взрослых»? — повторил он.
— Ты меня понял, — поморщился я.
— Если ты маленький — можешь идти домой. Только открой сперва скалу.
— Нет.
Он смотрел на меня, и я чувствовал, как в нём что-то закипает. Стало не по себе, но взгляда я не отвел.
— Господин Гиптиус, — вмешалась Натсэ, — Мортегар прав. Нам не стоит втроём туда лезть. Этот дракон огромный и явно старый, и тысячу мертвецов мы тоже не перерубим…
— Мертвецов уничтожат воины моего отца. А я убью дракона. Открывай скалу!
— Сказал же, не буду!
Вдруг Натсэ крикнула:
— Да плевать ей! Как ты не поймёшь? Ты просто угробишь свою жизнь ни за что!
Теперь они с Гиптиусом сверлили друг друга взглядами, а я ощущал себя третьим лишним. Они что-то знали, а я — нет.
Гиптиус молча развернулся и поплыл к скале. Там он поднял руку и ударил по Тейвазу. Раз, другой, третий. Я видел синюю печать на его руке.
Вода пришла в движение, подчиняясь жесту Гиптиуса. Завертелся какой-то горизонтальный водоворот, потом воронка обратилась в лёд. Гиптиус махнул рукой, и воронка грянула в скалу. Мне показалось, что Тейваз сделался ярче.
— Хватит! — крикнул я.
Бах!
Осколки льда разлетелись в стороны, а Гиптиус вновь отвёл руку назад, на расстоянии управляя ледяной воронкой.
— Идиот, — прошептала Натсэ.
Солнце садилось. Море стремительно наполнялось тьмой, которую рассеивала только огненная руна.
Бах!
И что-то заскрежетало в скале. Гиптиус отступил на шаг.
— Обошёлся без тебя, — сказал он, глядя, как открывается светящийся проём.
Вновь Гиптиус вскинул руку, завертелась новая воронка, только теперь он не стал её замораживать. Раскрутил настоящее торнадо и мановением руки послал его вперёд и вниз.
Сломалась магическая преграда. Пещера изрыгнула огромный пузырь воздуха, и вода хлынула внутрь. Гиптиус повернулся к нам, сияя победоносной улыбкой.
Кажется, он что-то сказал, но слов мы не услышали. Их заглушил громкий рёв. Рёв дракона, который явно не собирался в ближайшее время погибать.
А потом содрогнулись вода и земля. Тварь из подземелья сделала первый шаг к свободе…
— Бежим! — Натсэ дёрнула меня за руку. — Плывём назад, скорее!
Я посмотрел на Гиптиуса, который застыл перед входом в пещеру, вздрагивая от каждого могучего шага.
— Он погибнет! — крикнул Гиптиус. — Вода и Огонь — смертельные враги. Сейчас эта тварь…
Я увидел морду этой твари, поднимающуюся над порогом. Зелёные глаза пылали злобой. Они безошибочно нашли виновника потопа, и тут же распахнулась гигантская пасть. Каждая чешуйка на морде, шее и груди дракона налилась красным. Острые белые зубы сверкали в свете магических факелов.
— Морт, бежим! — закричала Натсэ. — Он сам выбрал себе участь.
Это было так просто: оттолкнуться от дна, взмахнуть руками. Пара мгновений, и лишь тёплый поток восходящей воды снизу донесётся до нас. А Гиптиус умрёт… Сам не знаю, почему, но я испытывал к нему какое-то сильное сочувствие. Не дурак ведь, вроде меня, но что-то его погнало на дракона. Что-то заставляет его стоять и ждать своей участи.
Я поплыл к нему, запалив огненную руну, направив ресурс в силу и скорость. Натсэ, которая, выругавшись, сорвалась следом, отстала.
Гиптиус вздрогнул, когда я налетел на него сзади. Я пытался тянуть его вверх, но он сопротивлялся. Бросив взгляд на дракона, я увидел клокочущее пламя в разверзнутой пасти. Больше времени для маневров не было.
В тот миг, когда Натсэ оказалась рядом, я сменил руну на черную.
Песок вновь расступился у нас под ногами, и мы рухнули в яму. Сверху легла каменная плита из слипшегося песка.
Заревело пламя. Крышка накалилась и сделалась красной.
— Почему он не умер? — услышал я в темноте дрожащий голос Гиптиуса. — Как он изрыгает огонь в воде?!
— Не нравится — давай его обратно в магазин вернём, — огрызнулся я.
— Драконы никогда не приближаются к воде! — кричал Гиптиус.
— Да чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я штраф ему выписал?!
— Могу предположить, — вмешалась Натсэ, — что на драконе — печать Воды. На одной из чешуек.
— Бред! Какой водный маг додумался бы…
Тряхнуло. Со стен нашего убежища посыпался песок.
— Идёт, — сказал я. — Гиптиус, можешь заставить воду швырнуть ему в морду эту каменную крышку?
— Да, — буркнул он. — И ещё — льдиной в грудь.
— Мы сражаемся, или бежим? — спросила Натсэ. — Просто чтобы знать. Но если интересует моё мнение, то бежать лучше.
— Можете уходить, — великодушно разрешил Гиптиус. — Я убью эту тварь.
Возражения его не заинтересовали. В темноте на его поднятой руке загорелась синяя руна. Крышку сорвало водоворотом, завертело, закрутило.
Гиптиус выпрыгнул наружу, «полетел», подхваченный водными потоками. Крышка, вертясь, ударила поперёк морды дракона и рассыпалась белым песком.
Я выплыл из ямы, держа за руку Натсэ. Гиптиус как раз перешел к плану «Б».
— Атакующий лёд. Форма — копьё! Умножение! — выкрикнул он.
Вокруг него появилось штук тридцать острых ледяных сосулек. Гиптиус махнул рукой, и они полетели к дракону, оставляя за собой рябящие следы расходящихся волн.
— Плывём! — дёрнула меня Натсэ. — Доберёмся до академии, позовём на помощь…
— А приплыв сюда, обнаружим ровный песок! Нет, нужно спасать этого идиота, ему поверят, он какой-то родовитый.
Ледяные копья ударили в чешую. Дракона немного пошатнуло, он отмахнулся крылом от осколков льда и взревел снова. Начиная от огромных ноздрей, по чешуе поползла краснота. Дракон готовил новый залп…
— Боевая магия Воды, щит!
Гиптиус вытянул руку вперёд, и от его растопыренных пальцев как будто разрослась ледяная тарелка. Она быстро утолщилась и расширилась, скрыв всего Гиптиуса.
— Копьё! — выкрикнул он, и в другой руке показалась острая ледяная сосулька.
На этот раз дракон не стал «заряжаться» полностью. Ограничился красной мордой. Струя пламени, окружённая пузырями, ударила в щит, и щита не стало. До меня донесся вскрик Гиптиуса. Я увидел, как обугливается его левая рука, как он судорожно дёргается, отплывая с траектории огня.
— Умножение! — крикнул он и швырнул копьё, метя в закрывающуюся пасть дракона.
Вокруг сосульки появилось ещё сто таких же. Одна скользнула по клыку и растаяла, парочке посчастливилось расплавиться о раскалённое нёбо. Остальные разбились о чешую, заставив дракона лишь покачнуться.
Зато он разозлился. Отбросил крылья назад, сложил за спиной и, вытянувшись в струну, поплыл к лежащему на песке Гиптиусу.
Я призвал свою временную руну.
— Течение!
Вода изменила свой ток. Течение подхватило со дна песок и швырнуло в драконью морду. Древний ящер остановился и замотал головой. А я, продолжая управлять течением, перевёл взгляд на когтистые лапы. Песок вымыло из-под них, дракон, взмахнув крылом, повалился на бок.
У нас появилась секунда. Мы подплыли к Гиптиусу, который от боли почти потерял сознание. Схватили его: я — за левое плечо, Натсэ — за правое — и полетели вверх.
Снизу донёсся вой. Дракон, расшвыривая песок, вставал на лапы. Вот он задрал голову, нашёл нас взглядом…
— Отмена, — тихо сказал я.
И заклинания Земли остановились, прекратив мотать мне ресурс. «Разделение» отменилось, и стены каньона обрушились на дракона, похоронив и его, и скалу.
— Мне кажется, или я молодец? — спросил я слегка дрожащим голосом.
— Ты — ещё как, а этого, — Натсэ тряхнула Гиптиуса за плечо, — предлагаю прирезать и скормить русалкам. Свалим всё на дракона.
— Рука… — простонал Гиптиус.
— Хорошо хоть левая, — попробовал ободрить его я. — Завтра свадьба, обидно было бы лишиться правой…
Сто… Нет, тысячу раз клялся себе сначала думать, потом — говорить. И всё равно. Дурак — он и в магическом мире дурак.
— Кольцо! — хрипел я в перекошенное лицо Гиптиуса, пока он душил меня здоровой рукой. — Я имел в виду обручальное кольцо!!!
На горло парню легло лезвие меча.
— Отпусти его! Быстро! — крикнула Натсэ.
Стальная хватка разжалась. Я отплыл в сторону, потирая горло. И вдруг почувствовал, как снизу поднимается что-то большое. Меня обдало восходящим течением.
— Дракон! — заорал я.
В воде, при помощи магии прекрасно друг друга слыша, мы подзабыли о том, что все остальные звуки очень хорошо глушатся. Так, например, звук, с которым гигантский ящер выкапывался из песчаной могилы, утонул за разговором о свадьбе. А теперь этот самый ящер плыл, чтобы сожрать меня, посеребрённый светом растворённой в воде луны. Морда у него — с «Ладу Калину», и такая же страшная. Проглотит и не поморщится.
— Иди дерись, что рот разинул! — услышал я, как кричит Натсэ на Гиптиуса. — Морт, плыви!
Я бросился в сторону, доверил костюму скорость. Сам лишь, вытянув руки, как супермен, выбирал направление.
Справа пролетела кипящая струя. Я свернул влево, выписал какую-то никчемушнюю восьмёрку.
— Эй, ты, тварь! Сюда! — донёсся до меня крик.
Я повернулся и обмер. Дракон был совсем рядом, а на голове у него стояла Натсэ и лупила мечом по правому глазу, заставляя ящера щуриться. Он мотнул головой, Натсэ вскрикнула и отлетела в сторону Гиптиуса, который продолжал без толку висеть в толще воды.
Дракон убьёт нас. Гиптиус сильный маг Воды, но он эту тварь даже не поцарапал. А я вообще не маг, а китайская подделка. Если только…
— Натсэ! — заорал я. — Выруби его!
— Кого?!
— Гиптиуса!
Дракон поплыл к ним двоим. Я рванул следом, засветив на правой руке алый Тейваз.
Ну что ж, повоюем, ящерка!
Я сбросил десяток единиц ресурса, чтобы обогнать дракона и встать между ним и Натсэ. Гиптиус обмяк у неё в руках с раскрытым ртом. Ну ничего, он водный маг, не захлебнётся. А видеть то, что я собираюсь устроить, ему точно ни к чему.
— Атакующая магия, форма: копьё! — закричал я. — Умножение!
Вокруг меня как будто сотню кипятильников опустили в воду.
— Пошли! — махнул я рукой.
Сотня огненных копий ударили в дракона. Он закричал. Впервые — от боли, а не от ярости.
Отлично. Значит, я смогу это повторить ещё девять раз, если дракон не отступит.
Дракон не собирался отступать. Как только пузырьковая завеса рассеялась, я увидел, что дракон весь покраснел, до заостренного кончика хвоста.
— Морт! — закричала Натсэ.
— Не приближайся! — заорал я в ответ, прекрасно понимая, что отдаю приказ, который она не сумеет нарушить, как бы ни хотела.
Дракон изрыгнул пламя. Я вытянул руку навстречу ему и произнёс:
—
Кончики пальцев закололо.
Огонь, который должен был испепелить меня, влился мне в руку…
— Копьё! Умножение! — заорал я.
Ощущение было сродни тому, что испытали мы с Натсэ, впервые подплывая к чёрной скале. Меня переполняло, и мне хотелось поскорее выплеснуть излишки той силы, что рвала меня на части.
В этот раз бурлило куда как серьёзнее. В этот раз в дракона полетело пять сотен копий. Звук удара напоминал взрыв. А потом раздался истошный визг дракона.
— Форма: огненный меч!
Я сжал двумя руками кипящий в воде огонь.
Меч вырос, сделался выше меня.
Стараясь не замечать, что плыву практически сквозь кипяток, я подплыл к барахтающемуся в пузырях дракону и нанёс удар.
Снова громыхнуло так, словно весь мир раскалывался пополам. Я держал меч, застрявший в теле дракона, и продолжал накачивать его ресурсом.
Рвануло.
Потоком воды меня отбросило в сторону, завертело, закружило. Огненный меч погас. Я упал на дно, подняв облако песка, и тут же рядом опустилась Натсэ. Бесчувственного Гиптиуса она тащила за шиворот. На песок, впрочем, положила аккуратно и уставилась вверх.
Я поднял взгляд и с криком шарахнулся, испугавшись драконьей морды. Но она просто упала у моих ног. Голова дракона. Вверх от неё, словно ленточки, тянулись струйки крови.
— Не-е-ет! — простонал я.
— Ты ранен? — Натсэ тут же оказалась рядом со мной, в глазах её застыла тревога.
— Шестой ранг, — сказал я.
Тревога угасла в её глазах. Губы тронула улыбка. Ладонь коснулась моего лица.
— Я в порядке, Морт. Ничего не изменилось. Может быть, твоя воля не так уж отличается от моей?
Как бы я хотел в это верить! Но не получалось. Я смотрел в глаза Натсэ и спрашивал себя: «А что бы сказала сейчас она настоящая? Что бы она сделала?».
Натсэ отошла от меня (сама? Или почувствовала мою неуверенность и восприняла её как приказ пока не лезть?). Потрогала драконью голову, попыталась её покачать — голова покачалась.
— Сможешь её нести течением? — спросила Натсэ.
— Наверное.
— Хорошо. Уж про голову-то не скажут, что она просто в море валялась…
Натсэ осеклась. Замерла, будто прислушиваясь к чему-то. Подняла вверх ладошку. Я встал и тоже почувствовал, как что-то движется с севера. Подрагивал песок под ногами, изменилось течение…
— Армия, — выдохнул я.
Целая армия мертвых магов Огня, и что-то мне подсказывает, что лучше с ними не пытаться продолжить игру в героя.
— Бегом. — Натсэ взвалила на плечо Гиптиуса и оттолкнулась ногами.
Я призвал синюю руну. Так, ну и что тут?
Подчиняясь моей воле, вода подняла мой кровавый трофей и потащила его вслед за Натсэ. Мы уходили под острым углом к линии движения армии мертвецов. Пара минут, и ощущение опасности улеглось. Я вздохнул спокойно.
Если подбить итоги, то получается, что мы, во-первых, убили дракона, а во-вторых, разжились свидетелем. Вот только…
— Натсэ! — позвал я, ускоряясь сам и ускоряя голову дракона. — Слушай, а как мы объясним убийство дракона? Я как маг Земли, и Воды тем более, — ноль без палочки.
— Что значит, «без палочки»? — удивилась Натсэ.
Она даже голову повернула, чтобы на меня посмотреть, но увидела только драконью морду, которую я течением «толкал» перед собой.
Взвизгнула, шарахнулась, выронила Гиптиуса.
— Морт, дурак!
Впрочем, за Гиптиусом она поплыла, уже смеясь, пусть и немножко нервно.
— Скажем вот что.
Натсэ изложила мне свой план, и я нашёл его не только идеальным, но и единственно правильным.
— Заодно и этот горемыка своего добьётся, — сказала Натсэ, поправляя неудобного, высокого Гиптиуса.
— Вали его на меня, — сказал я.
Ждал возражений — не дождался. Натсэ молча перевесила на меня свою ношу, только проворчала, что ей было не так уж трудно. Она даже не поняла, что выполнила приказ…
— А о чём ты говорила тогда? — спросил я, желая проверить кое-что ещё. — Ты крикнула Гиптиусу, что «ей плевать». Это про Сиек-тян, да? О чём вы с ней разговаривали на корабле?
Натсэ печально улыбнулась.
— Давай завтра? Завтра расскажу тебе всё.
— Завтра не до разговоров будет…
— Ничего, мы найдём время.
Натсэ мне подмигнула и унеслась вперёд. Я улыбнулся. Хотя бы тайны она ещё от меня хранила.
Утром в лазарете при академии было людно. Рядом с кроватью Гиптиуса собрались его соклановцы, родители, преподаватели. Даже занятия отменили. Все ученики во дворе кружили вокруг огромной головы дракона. Явились даже Сиек-тян с отцом. И все они, в который уже раз, слушали меня.
— Гиптиус метнул ледяные копья, а сам потерял сознание от боли, — говорил я, ощущая при этом странную пустоту в сердце. — Два копья перебили дракону шею. Туловище разорвало огнём, голову отбросило…
Гиптиус кивал. В этот раз он кивал с уверенностью. А поначалу ещё хмурился, припоминая, как всё было.
— Что ж, господин Мортегар, — произнёс Логоамар. — Ваши слова подтвердились, и жених моей дочери, великий герой Гиптиус — тому доказательством.
Сиек-тян села на краешек кровати и с улыбкой отбросила Гиптиусу волосы со лба. Тот покраснел и напрягся, а я мысленно выругался.
Потому что сам бывал на месте Гиптиуса и теперь, со стороны, видел: не было в Сиек-тян ни намёка на истинное чувство. Она играла. Спокойно, расчетливо играла с женихом, потом будет играть с мужем и, может быть, он никогда не позволит себе этого заметить.
Что-то почувствовав, Натсэ сжала мне руку. Я откашлялся и отвернулся от счастливой пары.
— А насчёт армии… — начал я.
— Её нет, — перебил меня Гиптиус. — Они все погибли, когда погиб дракон.
Его слова встретили восторженными криками. Логоамар вопил, что нельзя, увы, закатить два пира в один день. Сиек-тян поцеловала героя в щёку.
Я повернулся к Натсэ. Грустно улыбнувшись, она покачала головой.
— Смотри. Мы можем найти какого-нибудь хорошего человека, которому полностью доверяем. Я перепишу тебя на него, ты перестанешь быть моей рабыней, но останешься женой. Что скажешь?
Натсэ смотрела на меня с кислым видом. Дело было не только в моём предложении. Попытки ровно подрубить платье мечом затянули её в бездну перфекционизма, и теперь платье заканчивалось чуть выше колен, хотя до знакомства с мечом волочилось по полу. Мы не были уверены, насколько это прилично, но и взять другое платье, отвергнув дар дочери главы клана, было бы некрасиво. Сейчас мы плыли в акульей карете навстречу судьбе.
— Ну и кого бы ты выбрал? — поинтересовалась Натсэ.
— Авеллу, — брякнул я, не раздумывая.
— Блеск. Отдать жену в рабство девушке, которая в тебя по уши влюблена. Давай, может, для начала побьём её, руки, там, сломаем? Ну, знаешь — чтобы подготовить.
Я опустил голову. Да уж, слишком много переменных в уравнении…
— Морт, почему ты не можешь просто успокоиться? — Натсэ наклонилась вперёд и коснулась моей руки. — Ты слишком много думаешь о других, а о себе — почти никогда. Хватит меня спасать. Я уже была сильной и самостоятельной, это привело меня в рабство, и только здесь я нашла что-то, до боли напоминающее счастье. А ты изо всех сил стараешься это испортить. Я знаю, что намерения у тебя самые благородные, но сути это не меняет.
— Видишь?! — с горечью произнёс я. — Неделю назад ты злилась, что, став моей женой, чувствуешь себя несамостоятельной.
— Люди меняют свои воззрения.
— Но ты изменилась не сама! Я убиваю твою личность. Скоро ты станешь самой обычной цундере, вышедшей замуж за главного героя, и третий сезон превратится в комедию положений, напичканную фансервисом так, что досмотрят это только самые отмороженные фаны! Вот почему во всех нормальных тайтлах герои в конце последнего сезона только в первый раз целуются.
Натсэ моргнула.
— Ты… сам-то понял, что сказал?
— Меня больше интересует,
На помощь пришёл интерфейс:
— Имя? — заинтересовалась Натсэ. — У тебя было другое? Скажи!
Я попытался, но не смог выдавить ни звука.
— Никак, — развёл я руками. — Видимо, эта ячейка полностью перезаписалась.
Акулы остановились. Кучер — водный маг на службе у Логоамара — подплыл к двери и распахнул её.
— Дворец, — улыбнулся он. — Желаю хорошо провести время.
Пиршественный зал был полон трезвого народа. Столы пока стояли у стен, ждали своего часа. Красиво разодетые люди громко разговаривали и смеялись. Небольшой оркестр в углу тихонько наигрывал незатейливую мелодию.
Появление Натсэ произвело небольшой фурор. Все собравшиеся дамы носили волочащиеся по полу платья и с осуждением глядели на голые коленки Натсэ. Мужчины тоже глядели, но, в основной своей массе, без осуждения. Ну хоть не заорали «Вон отсюда!» — и то хлеб. А вообще, несмотря на склонность к выпивке, водные маги вели себя более целомудренно, чем остальные стихийники. В академии девушки тоже носили длинные форменные юбки.
Мы шли через расступающуюся толпу к серебряной чаше с водой, установленной на каменном возвышении у дальней стены зала. Как-то так само собой получалось. Люди расступались, образовывая коридор, мы шли по этому коридору, не зная, куда ещё приткнуться.
Вдруг кто-то вырвался вперёд, растолкав толпу, схватил меня за руку и куда-то поволок. Я узнал Гиптиуса. Он уже не сутулился и был в тёмно-зелёном, как бутылка шампанского, пиджаке.
— Ты ещё и церемонию за меня пройдёшь? — прошипел он, когда мы оказались в относительно безлюдном углу зала.
Натсэ, услышав агрессию, нервно повела плечами. Меч остался в комнате, Сиек-тян передала, что тут не поймут такого недоверия.
— Я не хотел, оно само, — отпёрся я и бросил взгляд на левую руку Гиптиуса. Забинтованная ладонь выглядывала из зелёного рукава.
— Как ты в целом? — Я решил проявить участие.
Гиптиус дёрнул левой рукой и поморщился:
— Плохо. Но, говорят, руку спасут. Ты понимаешь, о чём я хочу поговорить?
— Догадываюсь, — кивнул я. — Наврал про мертвецов и теперь хочешь, чтобы я молчал. Так?
Короткий кивок в ответ. Я огляделся. Рядом никого не было.
— Гиптиус, ты что творишь? Это ведь не шутки. Это тысяча магов-рыцарей Огня и Земли, без проблем передвигающихся под водой.
— Сегодня вечером я женюсь на дочери главы клана, — сказал Гиптиус, сверля меня безумным взглядом. — Логоамар отдаст мне многое из того, чем сам владеет, а со временем — всё. Он давно хотел отойти от дел.
— Понял. Ты соберёшь армию и пошлёшь к черной скале? Толковый план, дай пять!
— Нет, не понял. Если ты хоть слово скажешь о чёрной скале — тебе конец. Домой не вернёшься.
Я чуть не задохнулся от возмущения пополам с обидой. Натсэ придвинулась ко мне, коснулась рукой ладони.
— Господин Гиптиус, — тихо заговорила она, — вы совершаете большую ошибку. Пока есть время, лучше напасть самим.
— А мы и нападём, — усмехнулся он. — Вернее, вы. Думаешь, я не помню, как ты предлагала скормить меня русалкам? Не помню, как дракон вырвался из песка? Это не я его убил, но вы сказали так. Значит, не хотели, чтобы кто-то узнал? Недоделанный маг Воды с нулевым рангом и парой базовых заклинаний, да рабыня без магических способностей побеждают тотемного зверя Огня. Как? Это хороший вопрос. Я им задался. И все ответы, которые пришли мне в голову, оказались очень некрасивыми.
Я стиснул зубы. Опять… Опять на волоске от провала и смерти. В Гиптиуса будто вселилось что-то. Куда подевался его флегматизм, что сталось с его молчаливостью? Его трясло, глаза горели.
— Как только закончится Благословенная неделя, вы отправитесь туда. Те, кому по силам одолеть дракона, справятся и с армией мертвецов. А если не справитесь — я шепну Логоамару пару слов насчет тайны сэра Мортегара. Тайны, о которой он и сам догадывается.
Вдруг Гиптиус склонился к самому моему уху и прошептал:
— Это моя младшая сестра донесла о секрете Таллены. Как только я узнал — понял, что всё в тебе ложь. И твой мирской брак, и твоё благородство. Ты пришёл сюда, чтобы разбудить зло, и теперь хочешь заманить нас в ловушку. Но ты сам в неё попадёшь, сэр Мортегар. Ты пойдёшь и принесёшь мне тысячу голов, и тогда я позволю тебе уйти живым.
Посчитав, что сказал всё, он развернулся, но я схватил его за руку — левую. Зашипев от боли, Гиптиус посмотрел на меня. Я убрал руку.
— Не слишком большая цена за поцелуй в щёчку?
Он моргнул. Я учуял запах своей смерти, исходящий от него.
— Что ты сказал?
— Я ведь погибну там — у меня это запросто. Я не герой, мне просто иногда везёт, но не до такой же степени. А когда я погибну, мертвецы придут сюда. Ты собираешься стать главой клана и подвергаешь его смертельной опасности только ради того, чтобы хоть неделю выглядеть героем в глазах своей жены.
Он ударил. Я при всём желании не успел бы уклониться. Кулак летел прямо в лицо. Но для Натсэ такая скорость была смешной. Она перехватила кулак, перенаправила его, отклонилась…
Несколько голов повернулись на резкое движение, но увидели только, как растерявшийся Гиптиус движется с Натсэ, будто танцуя вальс, держа за руку.
— Только один танец, господин Гиптиус, — звонким голосом произнесла Натсэ. — Вам нужно поберечь руку.
Все засмеялись, захлопали, оркестр заиграл красивую музыку, и пара неуверенно закружилась. Наверное, только трое человек в зале поняли, что говорила Натсэ отнюдь не о левой руке «убийцы драконов».
Церемонию проводил Логоамар. Он стоял у алтаря, держа на синей бархатной подушечке два серебряных кольца, и с улыбкой смотрел, как Гиптиус и Сиек-тян медленно идут к нему.
— Дети мои, — провозгласил он, когда они остановились перед чашей. — Сегодня я счастлив заключить магический брак между двумя членами нашего клана. Да будет он процветать вечно!
«Угу, я постараюсь», — проворчал я мысленно. Мы стояли в первом ряду и прекрасно видели каждое движение брачующихся. Вот Сиек-тян осторожно отпустила больную руку Гиптиуса. Они сделали по шагу в разные стороны, повернулись лицом друг к другу. Чаша оказалась между ними.
— Сегодня вы станете единым целым. Два могучих рода сольются в один. Со временем именно вы возглавите клан. Ваш союз — гораздо больше, чем брак двух магов. Это — новая надежда и опора, новая страница в истории. Эти кольца соединят ваши тела, а эта вода — ваши души. Прошу, испейте из брачной чаши, чтобы доказать…
— Морт! — зашептала Натсэ, дёргая меня за рукав. — Мне нужно выйти.
— Сейчас? — удивился я.
Натсэ красноречиво сжала коленки и чуть присела. Я отпустил её руку, и она ускользнула, незаметной тенью. Как-то пусто и одиноко стало… Я повернулся к алтарю.
Сиек-тян и Гиптиус в четыре руки держали серебряную чашу. Сначала чаша наклонилась к Сиек-тян, она коснулась губами края и сделала глоток. Потом то же самое повторил Гиптиус.
— А теперь, — провозгласил Логоамар, — обменяйтесь кольцами!
Дальнейшее мало чем отличалось от свадеб моего мира. Обмен кольцами, поцелуй, рёв толпы, столы на середину зала и, наконец-то, началась основная часть, ради которой, кажется, все и собрались.
Вино хлынуло рекой. Дистиллят — ручьями. Мне показалось, что большая часть магов пришли в состояние нестояния тотчас, как уселись за стол.
Урвать местечко для Натсэ у меня не получилось. Меня зажали на скамье между двумя гогочущими мужиками. Я за минуту раз сорок отказался выпить и, наконец, про меня забыли. Стол ломился от всяческих кушаний. Мясо, птица, фаршированное то, жареное это. Единственное, чего я не заметил, — морепродуктов. Похоже, на серьёзных мероприятиях на столы выставлялись только «деликатесы» с поверхности.
Сиек-тян со счастливым супругом сидели во главе стола, стоящего посередине. Новоиспеченная супруга мастерски удерживала на лице подобающую случаю маску семейного счастья. А Гиптиус — тот просто сиял. То и дело наклонялся к супруге, что-то ей шептал. Она благосклонно кивала в ответ. Меня затошнило, и я отвернулся.
Десяти минут не прошло, а Логоамар встал и уже изрядно нетвёрдым голосом произнёс:
— Ну, друзья мои, соклановцы дорогие! Мы с вами тут отдыхаем, а у молодых есть важные дела. Не будем их дольше задерживать.
Тут и меня толкнули в плечо. Я повернулся, увидел знакомое лицо. Мать Сиек-тян грозно смотрела на меня. Не успел я рта раскрыть, как она дёрнула головой: пошли, мол.
Мы вышли через одну дверь, новобрачные — через другую. Вряд ли кто-то увидел здесь связь…
Я оглянулся напоследок. Натсэ так и не появилась. Может, оно и к лучшему… Что бы мы могли друг другу сказать на прощание?
Перед хорошо известной мне дверью мы остановились. Госпожа Локвинея пристально посмотрела мне в глаза.
— Надейтесь, что вам никогда не доведётся поступить так со своей дочерью, сэр Мортегар, — процедила она сквозь зубы. — Сейчас мне придётся вернуться к гостям и изображать счастливую мать.
— Мне жаль. — Ну а что ещё я мог сказать?
— Вам жаль. Пройдёт несколько минут, и вы забудете о своей «жалости». Я хорошо знаю, какой орган является мыслящим у мужчин, когда они входят в спальню к девушке.
Тут меня, что называется, немного перекрыло. Чаша терпения переполнилась, и я выплеснул излишки на госпожу Локвинею:
— Не я всё это придумал. Не я уничтожил клан Огня, нарушив баланс стихий. При всём моём уважении, эту ситуацию создали главы кланов, а значит, отчасти и вы. Если я чему и научился за свою недолгую жизнь, так это тому, что за каждое решение приходится платить. И очень часто платить приходится тем, кто вообще ни в чём не виноват. Надеюсь, вам никогда не доведётся узнать, каково это — входить в спальню к чужому человеку, когда ваш муж, который всё знает, льёт слёзы в туалете. Вернее, не муж, а жена… Ну, в общем, вы меня поняли.
Я думал, она меня ударит, но лицо женщины внезапно смягчилось.
— Что ж… Возможно, вы не такой негодяй, каким показались мне. Идите! Нет смысла оттягивать неизбежное. Об одном молю: не обидьте мою девочку.
Она удалилась. Я проводил её взглядом и, глубоко вдохнув, толкнул дверь.
Ожидал увидеть съёжившуюся, злую Сиек-тян где-нибудь в углу. Допускал, что в меня с порога полетит что-то тяжелое. Но увиденное порвало все шаблоны.
Потолок в комнате чуть теплился, переливаясь водной рябью, наполняя помещение интимным мягким светом. Таинственные тени змеились по стенам и полу. Они заползали на раскрытую ракушку, ласкали сидящую на разобранной постели девушку.
Сиек-тян была в кружевной ночной рубашке на тонких бретельках. Голубая рубашка была настолько кружевной, что я мгновенно понял: под ней на Сиек-тян ничего не надето. Распущенные волосы водопадами стекали на плечи.
— Наконец-то, сэр Мортегар, — произнесла она чуть хриплым не то от волнения, не то от возбуждения голосом. — Иди ко мне, скорее!
Она подалась вперёд, сложив руки так, чтобы подчеркнуть грудь.
Я тяжело сглотнул и запер дверь на засов. Сердце начало менять свой ритм.
— Скажи, Мортегар, ты сам хочешь меня раздеть, или мне это сделать?
Я повернулся, заглянул в бесстыдные зелёные глаза. Они, казалось, потемнели от желания.
— Ну? Решай скорее, или я решу за тебя.
Она медленно потянула рубашку вверх, обнажая бёдра.
— Сам, — вырвалось у меня.
Пальцы разжались, лёгкая ткань упала обратно.
— Ну тогда иди сюда. Не мешкай! — И Сиек-тян протянула ко мне руки.
Всё было как-то неправильно, и всё надо было как-то исправлять. Вот спроси меня кто-нибудь в тот момент — я бы час убил, чтоб объяснить, что меня не устраивает. Но если вкратце, то — Сиек-тян вела себя не так.
И спрашивается, какое дело мне, озабоченному подростку, до того, какие мотивы заставляют вести себя так девушку, которая пару недель назад швырялась в меня водным шариком и обзывала невоспитанным мужланом? Дают — бери, всё ведь просто!
Но у меня всё не как у людей. Я подумал с сочувствием о Гиптиусе (эх, видел бы он сейчас свою благоверную!), о Натсэ, о Логоамаре и Локвинее.
Ну какая, какая разница?! Всё равно ведь исход один, так неужели обязательно стискивать зубы, жмуриться и шептать друг другу проклятия?! Сиек-тян права, со всех сторон права, и мне бы расслабиться, нырнуть с головой в текущий миг, получить бездну удовольствия… Но нет. В груди и животе появилась какая-то мерзкая пустота. И на это можно было бы плюнуть, мало ли, чего там, внутри, происходит. Но проблемы не замедлили выбраться наружу. Я вдруг понял, что не смогу. Вот никак, абсолютно. Что хочу оказаться сейчас где угодно, хоть перед армией зомби, лишь бы не здесь, один на один с этой привлекательнейшей, но совершенно для меня не понятной девушкой.
Поднялась лёгкая паника. Я попытался подумать о чем-нибудь возбуждающем, но мысли там не задержались. Гиптиус, Натсэ, доклад по значениям рун… Эх, завтра сдавать, как же я успею? Ну и не сдам, пусть отчисляют, вернёмся домой, гори оно всё Огнём! Правда, Мелаирим… И Искорке свечу обещал. Сколько дел, в голове не укладывается…
— Морт?
Я вздрогнул. В реальности прошло уже, наверное, секунд пять. Сиек-тян смотрела на меня озадаченно, однако попыток раздеться самостоятельно пока не делала. За что я был ей благодарен.
— Как ты так можешь? — непроизвольно перешёл я в нападение.
— «Так» — это как? — Она склонила голову набок.
— Это вот так. Вести себя, как будто это мы с тобой только что поженились.
— Слушай, ну ты нашёл момент выяснять отношения… — вздохнула Сиек-тян и, накинув на плечи одеяло, встала с кровати. — Что тебя так волнует? Гиптиус? Это магический брак. Магия, политика, честь. Никакой любви. Все это знают.
— Да, но он-то от тебя с ума сходит!
Кажется, такой идиомы в местном наречии тоже не было, однако Сиек-тян меня поняла. Отвернулась.
— Это его проблема, меня она не касается, — буркнула она.
Меня зато касается. Опять двадцать пять, меж двух Огней. Либо соглашайся на самоубийство, либо умрёшь. Тоже мне, нашли самурая.
— Не вредничай. — Сиек-тян подошла и погладила меня по щеке. — Давай покончим с разговорами и сделаем то, чего от нас требуют обязательства. Или ты переживаешь из-за рабыни? — Тут в её голос просочилось презрение. — Выброси из головы! Она никуда не денется, как грязь под ногами. А я… Семь дней, Мортегар. Неделя, о которой ты, возможно, будешь вспоминать до конца жизни.
Говоря, она прижималась ко мне, её дыхание щекотало мне кожу, руки ползали по моей рубахе. Но чем дольше всё это продолжалось, тем, казалось, дальше я улетал в своих мыслях, и тем отчетливей понимал, что мне, по крайней мере сегодня, просто нечем ответить на ласку Сиек-тян. И лучше не залезать в эту дурацкую ракушку, если, конечно, не рассматривать это как изощрённый способ самоубийства.
— Остановись, — сказал я. — Никакая она не грязь.
Я шагнул в сторону, Сиек-тян осталась на месте. Уже тогда колокольчик подозрения неуверенно звякнул у меня в голове, но я не придал этому значения. Ведь рядом с ним грохотала целая барабанная установка, телеграфируя азбукой Морзе: «Ты облажался, облажался, потому что ты жалкий чмошник, таким ты был, таким ты и подохнешь, и это напишут на твоём надгробии».
Я понятия не имел, как сохранить лицо в подобной ситуации, и возможно ли такое в принципе. Всерьёз рассчитывать, что вотпрямщаз грянет зомби-апокалипсис не приходилось. Зомби-апокалипсис — он всегда не вовремя, сперва даст облажаться по-полной, и уж потом…
Эх, вот если бы у меня была нормальная мужская ролевая модель для подражания… Но мой отец научил меня только одному: «В любой непонятной ситуации будь на работе». Это сейчас не прокатит. Значит, придётся импровизировать.
— Извини. — Я понуро подошёл к мини-бару, налил себе в стакан светло-коричневого дистиллята и сделал скорбный глоток. — Тот дракон нанёс мне серьёзную травму, о которой я никому не сказал. Нет-нет, уже почти совсем не больно, однако я, к сожалению, бессилен. Прости. Я лично объясню всё Логоамару. Постарайся быть счастлива с Гиптиусом. Он, конечно, придурок похуже меня, но знаешь, что? — Воспламенившись каким-то идиотским чувством, я резко повернулся к Сиек-тян, слегка расплескав дистиллят. — Знаешь, что? Если тебе всё равно плевать, так хоть попробуй получше притворяться! Нельзя быть такой равнодушной сукой, когда тебя так любят! И плевать на это дурацкое вырождение, есть миры и вообще без магии, ничего, живут как-то. А вот мир без любви не имеет права на существование!
Я понятия не имел, есть ли в моих словах какая-то связная мысль, или я просто вывалил поток сознания. Однако мне показалось, что сказал я круто и даже с моралью, за что и вознаградил себя глотком дистиллята. Бр-р-р, ну и гадость всё-таки. Надо всё равно немного притырить, Лореотису обещал, да и так, в хозяйстве пригодится.
Сиек-тян стояла на том же месте, где я её оставил и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Морт, ты чего? — тихо спросила она. — Какая травма? Дракон к тебе даже не приблизился.
— А ты откуда знаешь? — нахмурился я.
— Эм… Ну, Гиптиус рассказал.
— Ага. Ясно. А почему ты стоишь на одном месте?
— Просто…
— А с каких пор зовешь меня Мортом?
— Я думала, это уместно, мы ведь должны некоторым образом сблизиться…
Я поставил стакан рядом с бутылкой и внимательно посмотрел на Сиек-тян.
— Сделай шаг ко мне.
Она шагнула.
— Шаг назад.
Подчинилась.
— Сломай стул одним ударом.
Сиек-тян взмахнула рукой. Ладонь ребром прошла сквозь спинку стула, как нож сквозь масло. Стул крякнул и развалился пополам.
— Да какого… — Я не знал, что подумать.
Сиек-тян обреченно вздохнула и нехотя сняла с пальца кольцо. Не обручальное, нет, это осталось. Она сняла тот самый перстень с руной Воздуха, который я приметил ещё на корабле.
В ту же секунду зеленые волосы почернели и удлинились, глаза сверкнули фиолетовым, изменилась немножко фигура. Появившийся на шее кожаный ремешок с металлическими вставками развеял все сомнения.
— Натсэ? — Я шагнул к ней.
— Морт, погоди, я сейчас всё тебе объясню, — попятилась она, кутаясь в одеяло. — Сиек-тян, она…
— Потом, — шепотом сказал я, положив руки ей на плечи.
— Ч-что «потом»?
— Всё — потом, — сказал я, чувствуя, как внутри меня, там, где только что была пустота, разгорается ревущее пламя.
Одеяло упало на пол. Мгновение спустя к нему присоединилась кружевная ночнушка, потом — зелёный плащ…
— Ну… Вот теперь… Можно… Поговорить, — сказал я, тяжело дыша и с тревогой прислушиваясь к своему сердцу, которое, кажется, пыталось выдать нечто в духе дэт-трэш-спид-металла с элементами драм-н-басса.
— Можно, да? — умирающим голосом произнесла лежащая рядом Натсэ. — С… Сп… Спасибо!
Ракушка раскрылась уже давно. Потолок всё так же переливался, и тени скользили по нам. Чуть прищурься, и покажется, что лежишь под водой на мелководье, а по небу бегают облака.
— Морт, — сказала Натсэ, справившись с дыханием, — ты вообще всё перепутал.
— Опять? — флегматично спросил я.
— Благословенная неделя — это семь дней подряд, а не семь раз за ночь!
— Прости… Математика всегда мне плохо давалась.
Натсэ рассмеялась и перекатилась на живот. Подперла руками подбородок и уставилась на меня.
— Так что ты там говорил насчёт дракона? Куда он тебя укусил?
— В Огонь дракона, — отмахнулся я. — Что там насчёт Сиек-тян? Вы это ещё на корабле придумали?
— Да. Ну, не совсем мы — она придумала. — Натсэ нашла на простыне перстень с воздушной руной и надела его на палец.
Я вздрогнул. Рядом со мной лежала самая настоящая Сиек-тян. И вот теперь это осознание меня не отталкивало, скорее даже наоборот…
— Эй! — возмутилась Натсэ чужим голосом, когда я привлёк её к себе. — Вот сейчас обижусь! И вообще, ты не устал, а? Вот уж не думала, что все эти слухи о магах Огня — правда.
— Так в чём смысл? — Я старался смотреть в потолок и думать о бейсболе. — Сиек-тян сейчас с Гиптиусом?
Натсэ вздохнула:
— Нет, Морт, всё несколько сложнее. Вряд ли тебе это понравится… В общем, у Сиектян есть возлюбленный. Я так толком не поняла — либо безродный маг Земли, либо вовсе простолюдин. Он живёт на поверхности, в деревне.
— И она сейчас с ним?
— У него тёмные волосы. Так что, когда родится ребёнок, никто ничего не заподозрит. Ну, до конфирмации. Но и тогда… Никто ведь не гарантировал, что твои уникальные магические способности передадутся по наследству.
Я молчал, гладя по спине не то Натсэ, не то Сиек-тян, и думал. Думал о том, сколько человек в этом подводном мире сходят с ума от любви, бросая на её алтарь всё, вплоть до судьбы клана. Гиптиус врёт про побеждённую армию, чтобы заслужить улыбку Сиек-тян и поквитаться со мной. Сама Сиек-тян обвела вокруг пальца вообще всех, чтобы провести неделю со своим любовником. И Натсэ…
— И как ты на это согласилась?
Она ответила не сразу. Покашляла, поёрзала.
— Не то чтобы я этим гордилась. По сути, мы совершили преступление против клана, даже двух, но… Что я должна была ей ответить, Морт? «Нет, спасибо, спи с ним сама?».
Что ж, я прекрасно её понимал.
— А почему сразу не сказала?
Натсэ смутилась ещё больше.
— Хотела тебя испытать, — пробормотала она.
— И как, я прошёл?
Вместо ответа она потянулась к моему лицу и поцеловала.
— Натсэ, — шепотом сказал я.
— М-м?
— А мы сможем оставить кольцо себе?..
Далее два события произошли одновременно. Я кубарем скатился с кровати на пол от сильного пинка, и в дверь забарабанили.
— Дерьмо! — прошипела Натсэ, вскакивая. — Мне срочно нужно в душ!
Она сгребла в кучу постельное бельё, заметалась, схватила что-то из одежды.
— Мне тоже, — сказал я, потирая ушибленный бок.
— Не валяй дурака, ты вообще не потеешь. Оденься. Сделай «осушение».
С этими словами она влетела в ванную и заперлась.
Стучать продолжали. Похоже, колотили уже ногами. Да кто ж там такой нетерпеливый?
Я «осушился» на свободном от легковоспламеняющихся вещей месте, потом быстро оделся, только плащ надевать не стал. Тонкую ночнушку Сиек-тян аккуратно сложил и засунул в карман, дабы не раздражать лишними деталями внезапного гостя. Кто бы там ни был. Локвинея, наверное. При всём моём уважении к Логоамару (нет), он уже наверняка скачет на белой лошади в погоню за Исхат-Траходуром. Свадьба дочери — не шутки.
— Иду! — крикнул я и поспешил откинуть засов.
В комнату вломился Гиптиус. Оттолкнув меня, он пробежал круг, заглянул в ракушку и остановился.
— Где? — коротко рыкнул он, сжав кулак.
Ответить я не успел — из ванной донесся звук льющейся воды. Гиптиус метнулся туда и снова забарабанил по двери кулаком.
— Сиектян? Сиектян! Ты в порядке?
— Да! — послышался приглушенный голос. — Жить буду.
— Почему не выходила так долго? Он что, удерживал тебя?
— Гиптиус, дорогой, во имя Воды, откуда тебе знать, сколько это должно длиться? — Натсэ, говорящая голосом раздраженной Сиек-тян, — это было нечто.
— Я… Ну… Хм… — смешался Гиптиус.
Да, вопрос-то с подвохом. Рабынь под водой не держат, хентай не показывают. Так что действительно, где же парню из приличной семьи получить сексуальное образование до свадьбы.
Он посмотрел на меня. Такой несчастный и растерянный, что я почти забыл о нашем недавнем разговоре.
— Она заснула, — сказал я. — Ну, знаешь… Шок и всё такое. И… И во сне она шептала твоё имя. И улыбалась. Вот.
Вопреки ожиданию взгляд Гиптиуса сделался колючим.
— А ты что же? Лежал рядом и смотрел, как она спит?
Вот что ему, мало страданий, что ли? Начнёт ещё подробности выспрашивать. Неужели не понимает, что о некоторых вещах лучше не знать, не касаться их даже пятнадцатиметровой палкой. Я вот точно не хочу знать о том, что случилось у Натсэ с Искаром. Хотя по некоторым признакам можно догадаться, что не так уж много.
— Нет, смотрел в потолок и думал о мертвецах, — съязвил я.
— Это ты правильно, — прошептал в ответ Гиптиус. — Шесть дней, и тебе конец. Шесть дней!
Всему бывает предел. Моей мягкотелости — тоже. Однажды ты ударишь меня в очередной раз, ожидая попасть в мягкую подушку, но лупанёшь по каменной стене, горячей от Огня.
— Сделай милость, завтра не прибегай так рано, — сказал я. — Хочу понаслаждаться жизнью напоследок.
Он понёсся на меня, сопя, как разъяренный бык. Я шагнул назад, вскинул руки и приготовился вызвать боевые навыки Ардока, но в этот момент так удачно распахнулась дверь в ванную, и на пороге, завернутая в халат, появилась вылитая (а также вымытая и раскрасневшаяся от горячей воды) Сиек-тян.
— Ах, — сказала она, покачнувшись. — Меня ноги не держат. Дорогой, проводи меня в опочивальню.
Гиптиус мгновенно превратился в покладистого щеночка. Забыл обо мне, подскочил к Сиек-тян, подставил ей плечо. Я нервно сглотнул, глядя, как они выходят. Запоздало подумал: а что если Гиптиус захочет урвать кусочек раньше положенного срока? Я не сомневался, что это для него закончится парой-тройкой переломов, но всё же… Всё же мысль была неприятной.
«Дождись меня!» — одними губами произнесла «Сиек-тян», улучив момент, и выразительно посмотрела мне под ноги. «Внизу», — догадался я и кивнул.
На задний двор меня вывела госпожа Локвинея. Вряд ли она получала от этого большое удовольствие, просто о подробностях моего пребывания во дворце, по понятным причинам, знали немногие, и расширять этот круг никому не хотелось. А слуг и рабов, как я уже заметил, тут не водилось. Даже каретами правили маги. Наверное, местные безродные, или типа того.
— Запомните! Вы были на пиру и теперь торопитесь домой, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям, — сказала Локвинея и, активировав голубую печать, открыла передо мной рифовую дверь в глухой стене. — Кстати, где ваша рабыня?
— Кажется, пошла в туалет. Наверное, заблудилась. Я подожду её.
— Подождите снаружи.
Я вышел в прохладную воду, и стена за мной закрылась. Вдох — вода заполняет лёгкие. Ну, во второй раз уже не такое дикое ощущение. Похоже на затяжку крепкой сигаретой. Пробовал однажды…
Слева от меня был акулий загон, где эти неутомимые торпеды наворачивали круг за кругом. Справа, в таком же загоне, дремали русалки в ошейниках. Они просто висели в воде с закрытыми глазами, изредка шевеля руками и хвостом.
Дворец неярко светился разными цветами. Светились кораллы и полипы. Луны сегодня не было — должно быть, тучи на небе. Я плыл над тропинкой, уводящей во мрак, но на самой границе света видел запряжённую карету с открытой дверцей. Одна закутанная в зелёный плащ фигура сидела на козлах, сдерживая поводьями рыщущих акул. Другая фигура, в таком же плаще, стояла рядом с дверью.
Я прокашлял лёгкие, чтобы не свинячить в карете, и быстро забрался внутрь.
— Концентрация, — пробормотал я и выбросил водный шарик в проём, после чего обратился к застывшему у двери человеку: — Можно чуть подождать? Натсэ сейчас подойдёт, и…
Человек залез в карету. Вода ручьями потекла с его насквозь мокрого плаща. Дверь за собой он захлопнул. В тот же миг карета сорвалась с места так резко, что меня вдавило в спинку сиденья.
— Вы что? — заорал я, пока больше возмущённый, чем напуганный. — Я же просил подождать!
Человек, сидящий рядом со мной, откинул мокрый капюшон, и я заткнулся.
— Здравствуй, владыка, — шевельнулись тронутые гниением губы. — Да не погаснет твоё пламя во веки веков.
— Ага, — только и сказал я, глядя в лишённые век налитые кровью глаза на полуразложившемся лице.
Что-то мне всё это напоминало. Есть такое чувство: «дежавю». Означает мерзкое ощущение того, что в эту конкретную кучу дерьма ты уже вляпывался. Запах узнаёшь, консистенцию, логику. Ну да, как же я мог забыть! Та придурочная лягушка, что похитила меня из-под носа у Талли и Натсэ. Она приволокла меня к своему жабьему царю, и никто толком не мог понять, то ли поклоняться мне из-за того, что я восстановлю баланс стихий, то ли сожрать меня, как представителя враждебной стихии. Тогда инстинкты одержали верх над похитителями. Но сейчас я стоял не перед животными, а перед людьми. Пусть даже с поправкой на то, что люди эти были мёртвыми.
Они окружили меня со всех сторон. Тысяча зомби собрались в том самом зале, где недавно жил себе и не тужил дракон. Стояли и смотрели на меня. У одних были глаза, губы и кожа на лице, у других — нет. Воду из помещения опять каким-то образом откачали. И теперь здесь совершенно не пахло мертвечиной.
— Если вы насчёт дракона, то я почти даже не виноват, — решился я первым нарушить молчание. — Разозлил его не я. Я только защищался.
Они молчали. Сзади послышалось шлёпанье мокрой ткани. Тот мертвец, что сидел со мной в карете, обошёл меня и остановился.
— Вы поглотили пламя дракона, владыка, — сказал он. — Вы доказали свою силу. Простите молчание остальных, многие из них ещё не восстановили свои тела, чтобы должным образом поприветствовать вас. Мы долго находились здесь, и время пировало среди нас. Говорить с вами буду я, Райхерт. Ваш смиренный слуга.
Он поклонился. Я в ответ медленно кивнул, усваивая новые вводные. За дракона меня штрафовать не собирались — это плюс. Меня здесь, кажется, уважают — это тоже плюс. Меня не просто уважают — мне подчиняются. Это эпический плюс. Но надо бы разведать границы дозволенного.
— На колени! — отважно пискнул я.
Голос меня подвёл, сломался в самый неподходящий миг, и я тут же грозно закашлялся, пытаясь поднять уроненное достоинство.
Они опустились на колени — все, как один. Я, конечно, не тщеславен, это даже близко не в моём характере. Но, тем не менее, увидев коленопреклоненных зомби-рыцарей, я мысленно поставил себе ещё один плюс. Где-то должен крыться подвох, и я не я буду, если его не найду. Пока продолжу наглеть.
— Вы зачем сожгли деревню? Даже две!
Райхерт, не дожидаясь приказа, поднялся с колен. Его примеру последовали остальные.
— Мы забрали Огонь их жизней, владыка, чтобы наполнить жизнью наши тела. Но Огня в простолюдинах слишком мало. Мы сожжём ещё деревни, чтобы восстановиться и отомстить за падение клана!
Его поддержали нечленораздельным гулом. Голоса звучали так, что меня затошнило. Разлагающиеся глотки пытались говорить…
— Так. Ясно. Вы называете меня владыкой. Значит, я вами владею. Слушайте мой приказ: вы больше не будете жечь деревни и убивать людей.
Мертвецы начали молча переглядываться. Райхерт опустил голову, как будто ему трудно было начать некий разговор.
— Разве вы можете приказать своему плащу не мараться, владыка? — тихо произнёс он. — Разве вы можете приказать своим ботинкам не ступать по земле? Вы владеете нами, но не повелеваете. Нас ведёт воля Анемуруда, да не погаснет никогда его дух в пламени Яргара.
Ага, вот и границы. Ладно, усвоил, буду работать с этим.
— И зачем тогда я вам нужен? Зачем вы меня сюда притащили?
Хоть бы не для того, чтобы принести в жертву, хоть бы не для того, чтобы принести в жертву!
— Здесь вы будете в безопасности, владыка, — ответил Райхерт. — Дни клана Воды сочтены. Мы здесь только для того, чтобы уничтожить его и защитить вас.
— А если я захочу уйти?
— Этого не будет.
Плохо. Ой как плохо. Нет, за себя-то мне не страшно, на себя я давно рукой махнул, классе в девятом точно. Но, как всегда, за меня цепляется слишком многое. И вот это «слишком многое» не находит меня во дворце. Следующий шаг — «слишком многое», раздобыв печать, плывёт в общежитие, скрежеща зубами и обещая отпинать меня до полусмерти. Третий шаг — в общежитии меня нет. Четвёртый шаг — наверное, «слишком многое» подождёт хоть полчасика, прежде чем поймёт, что дело неладно. А где у нас цитадель неладности? Правильно, здесь. Итак, пятым шагом Натсэ, вооружившись своим неизменным мечом, рванёт сюда. Непременно рванёт и непременно одна. Плевать ей на тысячу врагов, она и на миллион бросится, в этом нет никаких сомнений. И никакого смысла…
Я нашарил в интерфейсе сначала жену, потом рабыню, надеясь открыть какой-нибудь магический канал связи, пусть даже односторонний. Нет, ничего. Я мог призвать раба-телохранителя, но таким образом только ускорил бы процесс. Но, возможно, я смогу… Да. Да, я смогу вычеркнуть её из списка рабов. Что тогда будет?
Это было бы идеально, знай я точно, где Натсэ в это время. Пусть её парализует у меня в комнате, согласен. Но если это случится в море? Сколько я тут просижу? Сутки, двое, неделю, месяц? Не пойдёт. Так я рисковать не стану.
— Но за мной придут, — попробовал я воззвать к своим пленителям.
— Девушка-раб? — кивнул Райхерт. — Она не помешает.
— Это значит, вы пустите её ко мне?
— Мы убьём её, и в вашем сердце проснётся гнев. Огонь скорее созреет. Когда я говорю «владыка», я обращаюсь не к тебе, мальчик, но к тому, что сокрыто в тебе. Огонь — наш владыка. И мы действуем в его интересах. Прекрати сопротивляться, мальчик. Эту битву тебе не выиграть. Твоя роль уже давно сыграна, теперь тобою играет Огонь.
Когда-то давно я пытался прослушать онлайн-курс по самообороне. Как всегда, ожидания были огромными, а результат — нулевым. Всё упиралось в то, что надо что-то делать, а делать я катастрофически не мог. Будто насмешка, в памяти застрял один совет: при встрече с явно агрессивно настроенными хулиганами атаковать первым и при малейшей возможности — бежать. Хулиган не ожидает атаки, он привык считать хищником себя. Волк ведь не ждёт, что заяц даст ему по морде.
Однако стоило мне оказаться нос к носу с явными агрессорами, как я понимал, что ни черта не сделаю. Это просто не моё. Ударить человека было страшно. Бежать, когда тебе приказывают стоять и выворачивать карманы — ещё страшнее.
Но с тех пор я пережил слишком многое. Я бил человека по лицу. Я дрался с долбаными лягушками. Я победил дракона, женился, стал рабовладельцем, зарубил пару зомби, получил титул рыцаря, две магические печати. И пусть под всем этим я оставался тем же перепуганным мальчишкой, но внутри этого мальчишки горел Огонь. Мертвецы служили этой бездушной стихии, но стихия намертво сплелась с моей душой. И вот этому франкенштейнскому чудовищу, коим я являлся, оказался доступен простой совет.
— Ваша взяла, — сказал я.
Опустил голову, развёл руками, как бы показывая, что осознаю своё бессилие, и сделал покаянный шаг к Райхерту.
Сейчас!
Пламя рванулось из пола перед отсутствующим носом Райхерта. В тот же миг вторая огненная стена отделила меня от находящихся сзади мертвецов. Третья, четвёртая — я оказался в огненном колодце.
Разворот, разбег, прыжок. Взмах огненным мечом. Я чувствовал, как он находит плоть врагов, сокрытых от меня огнём.
Магический ресурс разом вылетел до пятисот. А теперь меняем печать!
Пол под моими ногами пришёл в движение, камень превратился в податливую массу, которая рванула к потолку. Я взлетел в невероятном прыжке. Только там, наверху, одурев от такой высоты, понял, что не учёл падения. Ну что ж… Пол каменный. Камень — земля. Земля не откажет, поможет, ведь раньше так было!
Печать Огня.
На собравшихся внизу мертвецов обрушился огненный дождь. Нет, не дождь — огнепад. В зале творилось что-то, до боли напоминающее последнюю ночь Содома и Гоморры.
Печать Земли. Падение…
Мёртвые рыцари бросились врассыпную от моих снарядов, я летел на голый пол, по которому смерчами носилось пламя. Так, стоп! Мне ведь не обязательно падать!
Каменный квадрат рванулся мне навстречу, я упал на него. Прыгнул дальше, к выходу, вызывая себе под ноги ещё одну «ступеньку». И ещё одну, и ещё. Последний прыжок, и я в коридоре! А там — Огненный ресурс в физическую силу и — бежать!
Я прыгнул.
Удар был чудовищным. Всем телом я влепился в невесть откуда взявшуюся каменную преграду. Внутренние органы превратились в хорошо взбитый коктейль, мозг, кажется, долбанулся о черепную коробку. Едва слышно застонав, я сполз на пол.
Что произошло?!
С огромным трудом я приподнял голову. Выхода не было. Его закрывала глухая каменная стена.
— Возможно, как маг Огня, вы превосходите каждого из нас в отдельности, — услышал я спокойный голос Райхерта. — Но мы получили печати Земли двадцать лет назад. И, поверьте, у нас было время достичь совершенства в этой магии. Нас здесь — тысяча магов Земли с рангом не ниже десятого. Оставьте глупые попытки, Владыка. Всё было предрешено задолго до вашего рождения.
Я лежал лицом в пол и мелко-мелко дышал. Запрещал себе плакать, хотя такой боли никогда прежде не испытывал. Запрещал себе скулить. И, самое главное, запрещал себе терять сознание. Не сейчас. Не теперь. Я ещё ни разу не сдался, мрази полудохлые!
— Оттащите его в дальний угол, — приказал Райхерт. — Пусть с ним останутся сто самых сильных. Я остаюсь. Остальные — отправляйтесь за человеческим Огнём. Я жду вас. Я хочу видеть ваши лица такими, какими они были при жизни.
Пляшущий огонёк свечи — всё, что я видел из угла, в котором лежал. Где-то здесь были сто мёртвых рыцарей — стояли неподвижно вдоль стен, не спуская с меня глаз и глазниц. Но я смотрел только на свечу, заставляя себя оставаться в сознании.
Боль, сотрясение мозга, смертельная усталость — трое врагов против одного меня. Это была слишком тяжёлая битва. А я ещё бросался на тысячу… Безумец.
Ни один из них не погиб. Огненный меч просто прошёл сквозь них, не причинив вреда магам своей стихии. Или же они сотворили какую-то защиту? Возможно. В моём ветвящемся древе была ветвь защитных заклинаний, но я туда не полез. Смысл? Не защита мне нужна, а нападение. Резкое, быстрое и эффективное. А для этого нужно хоть немного прийти в себя. Хоть чуть-чуть поспать…
Нет!
Огонь разлетелся вокруг меня. Стало немного легче, боль — этот волк, терзающий мне внутренности, — приподняла голову и задумалась.
Испуганный волк убежал. Я медленно приподнялся на руках, подтянул ноги, сел на полу.
Свеча. Та, о которой говорила Искорка. «Сначала Вода позовёт тебя, а потом иди туда, откуда ползёт смерть». Ну, вот я и здесь. He're we are, мать вашу разэтак.
Шаги. Я не повернул головы, заметил лишь, что в периферии кто-то появился.
— Это всегда происходит одинаково, — сказал Райхерт. — Подходишь к человеку, произносишь одно из тайных заклинаний на древнем праязыке. В древе такого нет, это запрещённое знание. Человека охватывает пламя. И тебя тоже. Всё, что сгорает на нём, появляется на тебе. Кожа. Глаза. Уши. Нос.
Свеча превратилась в огнемёт. Огонь, взревев, рванулся вверх, лизнул потолок и успокоился.
— Сразу не всё получится. Огонь быстр и жаден. Поэтому убивать приходится много…
— Я смотрел «Мумию», — огрызнулся я, скользя взглядом по древу заклинаний.
Шестой ранг. Я равен Лореотису. А Лореотис может очень много, и кое-что из этого я видел. О, великие стихии, сжальтесь! Пусть это будет разрешённое заклинание, пусть оно отыщется в ветвях моего древа!
— Когда девчонка придёт, я подойду к ней и скажу нужные слова, — продолжал Райхерт. — Ты увидишь, как её нежная кожа чернеет и лопается. Услышишь её крик. Её красивые глаза стекут по щекам, оставив пустые безобразные глазницы.
Внутри меня закипал гнев. То и дело вспыхивали огненные буквы, говоря об увеличивающейся пиковой силе.
Всё было логично. Поначалу я мог только молча сносить удары, и Талли питала мой слабый Огонь, позволяя смотреть на неё в купальне. Теперь я стал сильнее, и женская нагота перестала быть для меня такой уж волнующей тайной. Теперь я научился кусаться, и меня провоцируют на ярость.
— Хочешь, чтобы я на тебя бросился? — усмехнулся я.
— Только если владыке будет угодно, — отозвался Райхерт. — Можем сразиться на мечах. Или поиграем с Огнём. Только без магии Земли. Для тебя в ней никакого смысла. Раздувай пламя, Владыка. Другого пути у тебя нет и не будет. Нас не остановить. Клан Воды падёт.
— Исключено, — отрезал я.
— Тебя с ним что-то связывает? Я удивился, когда мне доложили, что ты носишь Водную печать на груди. Продался врагам, да? Чем тебя прельстил Логоамар? Деньги? Власть?
— Позволил переспать со своей дочкой. — Я засунул руку в карман и вытащил оттуда невесомую ночнушку Сиек-тян. Швырнул в лицо Райхерту. Тот поймал, повертел в руке.
Несколько секунд было тихо, а потом омерзительный хохот вырвался из сотни гниющих гло́ток. Да-да, конечно, я знаю, какие шутки по нраву рыцарям. Незатейливый солдатский юморок.
А я вдруг почувствовал себя увереннее. Потому что под ночнушкой в кармане оказалось кое-что интересное. Талисман на счастье, с которым я привык не расставаться…
— И как она в деле? — поинтересовался Райхерт, вертя прозрачную тряпицу на пальце.
— Если сравнивать с твоей мамашей, или сестрой?
Притух. Мне терять нечего, я даже девственность уже просрал, а благодаря образованию, полученному у монитора в родном мире, мог выдать столько оскорблений, что ночи не хватит.
— Грязный у тебя язык, — прорычал Райхерт.
— Чувствуешь, как закипает гнев, да?
Он молча отошёл в сторону.
Атакующая магия, защитная, сотворение — не то, не то… Но должно же быть… Вот!
Мыслью я вцепился в нужную веточку древа. Если это не то, мне конец. Натсэ конец. Если я умру — умрёт она. Но если она умрёт первой — я испепелю себя сам. Есть потери, которые не восполняются. Есть раны, которым лучше не заживать. Не таким слабакам, как я, проходить через такое. Такие слабаки, как я, слишком трусливы, чтобы сдаться и уступить.
— Хочешь подраться? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Давай, только без оружия. Десять минут. Примешь меня в Орден?
— Тебя? В Орден?! — расхохотался Райхерт. — Да ты сам себя видел? Без магии ты — меньше, чем ничто.
— Ну, тогда ты не побоишься обделаться на глазах своих девчонок.
Он, конечно, был прав. Без магии я никто. Да и с магией — тоже. Огонь им не повредит. Землёй они владеют лучше. Земля меня здесь больше не слушалась, сдерживаемая более сильной магией. Вода далеко. Но у меня было кое-что ещё. Счастливый талисман от Мелаирима. И, сунув руку в карман штанов, я почувствовал, как пальцы скользнули в прохладные стальные кольца.
— Пожалуй, я выбью тебе зубы и заставлю молчать, — сказал Райхерт, становясь напротив меня.
— Забавно, — улыбнулся я. — Так же я поступил с твоей мамашей, чтоб не кусала…
И я своего добился. Полумертвец Райхерт бросился на меня, потеряв всякий самоконтроль.
Я выдернул руку из кармана и ударил воздух. Руны на кастете пришли в действие, и сильная волна своротила мертвецу челюсть. Хрюкнув, он кубарем покатился по полу. А я побежал.
Ресурс — в скорость.
Свеча полыхнула, пламя распустилось, словно гигантский цветок. И я бросился в него.
—
Пламя мелькнуло перед глазами и исчезло. А я повалился на каменный пол.
Я даже не попытался поднять голову. Ощущение краха было полнейшим и незамутнённым. Пролетел сквозь пламя свечи, как придурочный мотылёк, и шлёпнулся на пол. Всё. Сэр Мортегар выдал свой максимум, можно аплодировать.
Однако аплодисментов не последовало. Не было слышно и омерзительного ржания из разлагающихся глоток. И Райхерт не торопился хватать меня за шиворот и превращать моё лицо в котлету. Вообще было очень тихо первые несколько секунд после моего падения. А потом раздался до боли знакомый голосок:
— Сэр Мортегар?
А потом другой голос, погрубее, но тоже знакомый и почти родной:
— Шкет, ты что, совсем ума лишился?
Я вскочил. Меня буквально подбросило — с такой силой хлынул в кровь адреналин. Передо мной с вытянутыми от изумления лицами сидели на полу Авелла и Лореотис, держа в руках одинаковые чашки, из которых шёл пар.
Я резко обернулся. За спиной у меня стояла статуя, перед которой на полу горел огонь. Тот единственный огонь, который, как я точно знал, не собирается гаснуть, в отличие от камина в домике Талли, например. Тот самый огонь, о котором я изо всех сил думал, прыгая в пламя свечи.
Получилось!!!
Об этом я и заорал на всё святилище.
— Весьма похвально, — мрачно сказал Лореотис, не разделяя моего восторга. — Но мог бы и через зеркальце похвастаться, трансгрессировать на такие расстояния такому раздолбаю, как ты…
— Молчать! — внезапно рявкнул я, позабыв даже удивиться. — Мне нужна помощь, срочно. Я сейчас заперт в подземном логове с сотней оживших мертвецов, магов-рыцарей Огня и Земли. Скоро туда приплывёт Натсэ, и они убьют её, чтобы нарастить себе плоть. Может, сразу не убьют, им хочется, чтобы я видел, как это произойдёт, чтобы мой гнев ещё поднял мне ранг и увеличил силу Огня. Чтобы я скорее сдох и выпустил Искорку на свободу! А потом они уничтожат клан Воды. Их всего тысяча. Девятьсот пошли жечь деревни и забирать плоть у людей. Лореотис, что мы можем сделать?
Чашка выскользнула из рук Лореотиса и раскололась на несколько кусков. Чай — а это, кажется, был чай, — выплеснулся на каменный пол.
— Мать твою, Мортегар, ты что, серьёзно? — заорал Лореотис, поднимаясь на ноги.
— Я тебе когда ещё про мертвецов сказал!
— Я думал, ты имеешь в виду какую-то эротическую игру!
— Эротическую?! — У меня дыхание перехватило. — Да что может быть эротического в армии живых мертвецов? Ты их рожи видел?!
— Надо было выражаться яснее! — упорствовал Лореотис. — Откуда я мог знать? Есть такая игра: «оживи мертвеца». Это когда голая девушка неподвижно лежит, изображая мёртвую, а ты пытаешься заставить её пошевелиться, или хоть застонать, используя…
— Сэр Лореотис, мне кажется, я не должна такого слышать, — негромко вмешалась Авелла. Она аккуратно поставила свою чашку на пол и встала рядом с рыцарем.
Лореотис поперхнулся словами. Кажется, слегка покраснел и, покосившись на Авеллу, пробормотал извинения.
«Надо же, — подумал я, — эти двое подружились. Сидят ночью в святилище, смотрят на огонь…».
— Ладно, — махнул рукой Лореотис. — Давай подробно, что ты опять натворил.
Я скороговоркой передал всю возможную информацию о том, как нашёл скалу, как на ней засветились руны, как появились мертвецы, как мы видели армию, и как меня похитили. Умолчал, разумеется, о том, что творилось на скале, равно как и о том, при каких обстоятельствах меня похитили.
— А, да, там ещё дракон был, — сказал я под конец. — Но я его убил, это не проблема.
— Убил дракона?! — изумился Лореотис. — Нет, милая, этого придурка вообще нельзя спускать с поводка. Даже не вздумай мне больше его защищать. Какой у тебя ранг?!
«Милая», надо же. Похоже, Лореотис обрёл в Авелле нечто вроде дочери. А, блин, всё это, конечно, очень мимимишно, но пускать слёзы умиления времени нет.
— Шестой у меня ранг. Делать что будем? Мы сможем собрать отряд рыцарей? Только очень быстро!
— Мортегар… Какой, к Огню, отряд? — покачал головой Лореотис. — Чтобы сотня братьев узнала о том, что ты как-то завязан на всю эту дрянь с возрождение Падшего? Допустим даже, что я найду сотню таких героев, которые точно будут держать язык за зубами. А дальше? Как ты их собираешься трансгрессировать? Через Огонь пройдёт только маг Огня. В твоём распоряжении только я, да полудохлый Мелаирим. Можем толкнуть его вперёд, чтобы принял удар на себя, а потом ворвёмся мы с тобой и героически обгадимся. В принципе, у меня вечер свободен, так что если ты «за» — мигни. Рано или поздно всё равно подыхать, так почему бы и не совместить это неприятное дело с отважной попыткой спасти прекрасную даму и клан Воды до кучи?
Вот этого я не предусмотрел. Всё-таки моё взросление идёт не столь быстро, как хотелось бы. Я всем сердцем верил, что как только обрисую ситуацию взрослому, сильному и умному Лореотису, как он тут же сдвинет брови, достанет меч, пойдёт со мной и отпинает негодяев… Ну, или типа того.
— Мне кажется, вы кое-кого забыли посчитать, — снова подала голос Авелла. — Я тоже маг Огня теперь. А ещё есть Талли.
— Не смеши, — отмахнулся Лореотис. — Что ты там делать будешь? Улыбнёшься им, и они умрут второй раз от умиления? Вряд ли там все такие же, как сэр Мортегар.
Улыбаться Авелла не стала. Напротив, нахмурила брови и вскинула правую руку. В следующий миг Лореотис, нецензурно крича, вознёсся под потолок, сделал там несколько стремительных кульбитов и опустился обратно.
— Вакуум! — воскликнула Авелла.
Лореотис с перекошенным и красным лицом схватился за горло, не в силах вдохнуть.
— Попробуй теперь сделать мне что-то огнём, когда у тебя нет воздуха!
Печать на руке Авеллы, и так почти не заметная, погасла, и Лореотис с шумом вдохнул.
— Ладно, мелочь, удивила, — прохрипел он. — Насчёт Талли не уверен.
— Они там весь камень заблокировали, — сказал я, тоже потрясённый демонстрацией Авеллы. — Как маг Земли, Талли не поможет. Как маг Огня… Не знаю. Я с шестым рангом не смог убить ни одного. Огонь их не трогает.
— Смотря как трогать, — оскалился Лореотис. — Я всё-таки рыцарь Огня, это чуток меняет дело.
— Они тоже. И их — сотня, — заметил я.
Лореотис думал. Авелла тем временем приблизилась ко мне и, преданно заглянув в глаза, сказала:
— Сэр Мортегар, я имела честь слышать о вашем бракосочетании. Позвольте вас поздравить. Разумеется, мирской брак почти ничего не значит для большинства магов, но я понимаю, что для вас это не так.
— Спасибо, — сказал я смущённо.
Авелла, с последнего нашего разговора, полностью взяла себя в руки. Она опять научилась улыбаться и спрятала все свои эмоции за белой и пушистой стеной.
— Ждите здесь, — сказал Лореотис, что-то решив. — Вернусь через минуту.
Оттолкнув меня, он шагнул в Огонь и исчез в ослепительной вспышке.
— А он уверен, что у Талли растоплен камин? — спросил я.
— У нас с утра ливень, гроза, холодно, — сказала Авелла. — Наверняка горит.
Что будет, если Лореотис ошибся в расчетах, я спрашивать не стал. Минута — это не так долго. Хотя Натсэ, быть может, уже подплывает к скале…
— Как учёба? — спросил я, просто чтобы нарушить неловкое молчание.
— О, прекрасно! В первый же день нам разблокировали дерево заклинаний. Я сделала из камня тарелочку! Магическая теория и история очень интересные, хотя я почти всё уже знаю. А вот уроки изящных искусств мне не нравятся. Почтенный Герлим очень неприятный человек, ему не нравится, как я танцую, и он постоянно на меня ругается.
Ясно. Бесится, что я ему в лапы не попался на первом семестре, вот и срывает злобу, гнида лысая. Ну, вряд ли он решится навредить Авелле серьёзным образом. Не его полёта птица.
— А с кем танцуешь? — полюбопытствовал я.
— С господином Ямосом.
Авелла бросила на меня быстрый взгляд и отвернулась. Такая наивная попытка увидеть ревность на моём лице…
— Он, наверное, себя не помнит от восторга, — сказал я.
Авелла только дёрнула плечиком, как будто не желая углубляться в эту тему. Пара секунд потребовалась ей, чтобы вернуть на лицо улыбку. Но сказать мы друг другу больше ничего не успели.
Огонь у ног статуи взметнулся вверх, и в святилище шагнул Лореотис, с ног до головы закованный в броню. На руках он нёс зевающую и трущую глаза Талли. Чёрное платье до колен сидело на ней как-то криво, как будто она не сама одевалась. Впрочем, наверное, так и было.
— Морти? — Талли спрыгнула на пол. — Какой-то совершенно дурацкий сон.
— То ли ещё будет! — сказал Лореотис. — Сейчас тебе приснится, как все мы переносимся в огромную пещеру, где нас ждёт сотня оживших мертвецов, рыцарей-двустихийников, как и мы все. Возможно, у них в плену одна хорошо известная убивашка с фиолетовыми глазами. Задача — убивашку спасти, а остальных размазать ровным слоем по полу, стенам и потолку. Шансов на победу — чуть больше нуля.
Талли просыпалась быстро. Она несколько раз моргнула, вглядываясь мне в лицо, потом подошла и обняла, уткнувшись в шею лицом. Для этого ей пришлось неудобно наклониться.
— Как ты, сестрёнка? — шепнул я.
— Скучаю, — шмыгнула она носом. — Ты обо мне хотя бы вспоминаешь?
Мне было стыдно врать, что «да», но ничего другого я сказать не мог. Беда была в том, что Талли совершенно вылетела у меня из головы. Мне стоило великих трудов помнить о сестре, которую у меня отобрал Огонь, но я себя заставлял, чтобы вернуть её к жизни. А теперь, когда всё случилось, волны памяти сомкнулись над родственными чувствами. И с этим я ничего не мог поделать.
— Трансгрессируем одновременно, — начал давать инструкции Лореотис. — Там действуем очень быстро и слаженно. Про тонкий слой — это я пошутил. Битву нам не выиграть, а вот шороху навести — можем. Авелла! Сразу же поднимаешь свой вихрь, пусть они потеряют почву под ногами. Дальше — Талли. Как только начнётся сумбур, ломай их магическую защиту камня. У тебя ранг позволяет. Сломаешь — долби их, что есть мочи, Огонь не трогай. Как только я крикну: «Назад!» — немедленно обе вцепляетесь в меня и прыгаем обратно. Мортегар. — Лореотис протянул мне короткий меч с лезвием, испещренным рунами Земли. — Два варианта. Если Натсэ там нет, то бросаешь в бой весь Огонь, какой только можешь, и несёшься к выходу. Призываешь Натсэ, плывёшь к общежитию, или где вы там живёте. Если Натсэ в плену — почти то же самое, только освобождаешь её.
— Просто бежать — и всё? — удивился я, вертя меч в руке. — А зачем тогда мне оружие?
— Можешь в заднице поковыряться, если больше ни на что не сгодится! — вспылил Лореотис, но тут же успокоился: — Этот клинок будет их неплохо рубить. Не убьёт — так хоть покалечит временно. А вообще — да, просто бежать. Как я понял, это решит твою проблему номер один.
— А клан Логоамара?
— Такими силами мы даже сотню не уничтожим, что говорить о тысяче, — терпеливо пояснил Лореотис. — Постарайся настучать старому пердуну по голове. Пусть он пошлёт Дамонту официальное послание с просьбой о помощи, тогда мы сможем отправить туда отряд. До тех пор — что я могу? Передать Кевиотесу сказки о подводных мертвецах? Не скажу ведь, что сам их видел, иначе возникнет вопрос: «Как?». А это очень плохой вопрос. Что морщишься? Да, трудно делать добрые дела, одновременно храня страшные тайны. Подчас — невозможно. Но мы стараемся. Все готовы?
— Да! — вскинула кулачок Авелла.
Я кивнул. Талли, отстранившись от меня, молчала. Бледная, странная.
— Натсэ, — чуть слышно сказала она.
— Детка, — подошёл к ней Лореотис. — Я могу на тебя рассчитывать? Мне боец нужен, хотя бы на две-три минуты. Боец, а не дурочка, влюблённая в своего брата. Три минуты. А потом сможешь реветь, бросаться посудой и обзывать нас, как тебе заблагорассудится.
Талли вскинула голову. Злой огонёк в её глазах принадлежал именно Талли, а не моей сестре.
— Сделаю, — сказала она.
— Тогда все сюда! — воскликнул Лореотис.
Мы сгрудились вокруг него. Авелла встала слева, я и Талли — справа. Тесно прижались друг к другу, положив руки на плечи.
— Лореотис, а что будешь делать ты? — спросил я. — Ну, просто, чтоб мне знать, к чему готовиться.
Лореотис оскалился в подобии улыбки.
— Убивать, — сказал он. — На счёт «три». Раз, два…
Свою первую настоящую битву я запомнил навсегда. Страх проходит быстро, как только начинаешь действовать. Потом остаются только две проблемы: как не попасть под удар, и как не поддаться этому дикому азарту, который заменяет собой страх.
Я знал одно: меня не захотят убивать. Знал и другое: остальных убьют при малейшей возможности. Шагая в огонь, я вырезал у себя в сознании огромными кровавыми буквами: «Бежать быстро!»
Вспышка. Из-под ног исчез пол. Сначала — ощущение падения, потом — появилось зрение. Я увидел в бешенстве носящихся по залу мертвецов. Похоже, они расстроились, что я так внезапно исчез. Решили, что провалили своё задание. В их разлагающиеся головы не могло прийти, что перепуганный мальчишка, чудом вырвавшийся из их лап, надумает вернуться. Ну что ж, сюрприз!
Вырвавшись из пламени свечи, мы, все четверо, одновременно приземлились на каменный пол. Штук десять мертвецов увидели нас и шагнули навстречу, обнажив мечи.
— Авелла! — рявкнул Лореотис.
Авелла вытянула руку. Воздух в зале пришёл в движение, мертвецов разметало в стороны. Взмах другой рукой — и ещё десяток улетел под потолок. Авелла сразу же обнаружила запечатанный выход и изо всех сил старалась расчистить мне путь к нему.
Я увидел Райхерта. Он стремительно развернулся к нам и приоткрыл пасть.
— Лореотис! — прогремело на весь зал. — Предательская крыса!
— Райхерт! — с какой-то даже радостью откликнулся Лореотис. — Какой ты стал красавчик.
Лореотис рванул на врага с такой скоростью, что мне показалось, он перемещается во времени. Меч, доспехи, шлем — всё покрылось пламенем. Огненный меч взметнулся вверх и обрушился на Райхерта. Тот успел подставить свой меч, который тоже объяло пламя.
— Пошёл! — взвизгнула Талли, выдав мне пинка под зад.
Я побежал, не глядя по сторонам. Только вперёд. Только эта проклятая каменная заплатка, запечатавшая вход. На моих глазах её пересекла трещина, и камень осыпался, открыв уводящие вверх ступени. Талли вступила в борьбу.
Огонь.
Я скопом запустил добрый десяток заклинаний, и вокруг меня разверзся ад. С рёвом летели, обгоняя меня, огненные копья. Слева и справа взметнулись огненные стены. Огненное торнадо заплясало по залу, сшибая мертвецов с ног.
Путь мне заступил мёртвый рыцарь с пустыми глазницами. Он не поднял оружия, не сотворил заклинаний — просто стоял. Я выбросил вперёд меч, почувствовал, как ломается кость, как что-то тошнотворно мягкое внутри насаживается на клинок. Увидел, как чернеют руны на стальном лезвии, уходящем в мёртвую плоть.
Мертвец не дрогнул. Как только меч ушёл в него по рукоятку, костлявая лапа схватила меня за шею, сжала так, что глаза полезли на лоб.
Надо было рубить! Идиота кусок, да что им колотые раны…
От недостатка кислорода мозг породил нестандартную идею. Я быстро вызвал печать Земли.
Не увидел, но почувствовал, как лезвие меняет форму. Та часть клинка, что торчала из спины зомби, «затекла» обратно внутрь него, и лезвие будто расправило стальные крылья. Пальцы у меня на горле дрогнули, когда принявшее форму овала лезвие перерубило мертвеца пополам.
Пальцы дрогнули, но не разжались. Верхняя половина мертвеца потянула меня вниз. Я упал на колени, задыхаясь, скрипя зубами…
Огненный меч обрушился мёртвому на голову. Череп исчез в ослепительной вспышке, и я смог, наконец, оторвать от себя окончательно сдохшую руку.
Лореотис не взглянул на меня. Соблюдая свой обет, он убивал. Впервые я увидел его в деле и потом, вспоминая, не мог не восхищаться силой и скоростью, с которыми он атаковал врагов. Но сейчас было не до восхищений.
Я вскочил на ноги. Слева и справа от меня от пола до потолка поднялись каменные стены.
— Морти, пошёл, её здесь нет! — ударил в спину визг.
Я бросил быстрый взгляд назад, увидел Талли, создавшую для меня этот коридор. Её трясло, глаза пылали.
Я побежал, наступив на останки душившего меня мертвеца.
Коридор продержался секунду, потом рухнул. Мгновение тишины сменилось рёвом Огня и звоном стали. Я увидел Лореотиса, на которого наседали сразу штук пятнадцать врагов, ничуть не хуже него владевших мечами. Услышал истошный вопль Авеллы, направившей на них свои вихри. Нескольких мертвецов пронзили появившиеся из воздуха каменные пики — привет от Талли.
Между мной и выходом стоял десяток мёртвых рыцарей. Те, что успели сообразить, что к чему, и не распылялись на мелочи. Их задачей было остановить меня.
Я вернул мечу изначальную форму и прыгнул, вновь направив ресурс в физические силы. Прыжок вышел не хуже, чем на вступительных в академию. Сердце сжалось от такой высоты.
В воздухе я размахнулся мечом и всей своей магической и немагической силой, всей энергией падения обрушился на рыцарей Огня.
Они не могли меня убить, а я — я мог всё.
Мир вокруг как будто бы исчез. Я видел только мёртвые рожи, тянущиеся ко мне изгнившие руки. А ещё — сверкание меча, терзающего обескровленные тела.
Шаг, другой, третий…
Меня ударили сзади по голове. Я пошатнулся, замахал мечом. Руку заломили, я заорал и понял, что лишился оружия.
Удар под колено, бросок на пол. Опять по голове…
Не смей вырубаться, Мортегар!
Пол подо мной расступился. Я упал в расселину, следом за мной повалились как минимум двое мертвецов.
Побежал вперёд, не разбирая дороги, прокладывая себе путь сквозь камень. Теперь нужно выбираться наверх…
Хватит для последнего штриха. Я, не останавливая заклинания трансформации, представил ступеньки, и они появились передо мной. Одна, две, три…
И вдруг я понял, что бегу уже по настоящим ступеням. Несусь наверх, к свободе!
— Назад! — послышался сзади вопль Лореотиса, а в следующий миг проход за мной обрушился — Талли поставила точку.
Где была Авелла? Лореотиса зажали в дальнем углу… Как они выберутся?! У свечи стояла только Талли.
Я запретил себе думать об этом. Выберутся! Просто буду верить в то, что они спасутся, что у Лореотиса в запасе есть ещё какие-то уловки, которые помогут им сбежать назад, в безопасное святилище.
На полном ходу я влетел в холодную морскую воду, вдохнул её, и на руке загорелась синяя печать. Только она и освещала мне путь в кромешной тьме. Луна этой ночью решила не помогать.
Первым делом нашёл свою «рабыню-телохранительницу» и отправил срочный вызов. Теперь, куда бы она ни направлялась прежде, она поплывёт ко мне. Хоть один камень с плеч долой.
Я закашлялся в воде. Бег, драка; сердце и мышцы, взнузданные магическим ресурсом… Голова закружилась, а заполненные водой лёгкие только мучительно сокращались, не в силах дать кислород в нужном количестве. Опять потемнело в глазах, и я, взмахнув руками, поплыл вверх.
Вырвавшись на воздух, я применил «исторжение». Вода струёй выплеснулась из дыхательного горла. Следом меня вырвало. Я чуть не ушёл опять под воду, охваченный спазмами, но чудом удержался на поверхности. Перевернулся на спину и, загребая одеревеневшими руками, жадно дышал.
Небо было закрыто тучами. Дул сильный ветер, и море тревожилось. Меня швыряло с волны на волну. Шторм? Наверное. Стихии сходят с ума, и я тому причиной. Многие, наверное, мечтают попасть в фэнтезийный мир в роли Арагорна или Леголаса. Гораздо меньше — в роли Фродо. А как насчёт роли Кольца Всевластия, а?! Оказаться непонятной фиговиной, которая таит в себе огромные разрушительные силы и всем нужна до зарезу. То ещё удовольствие, прямо скажу.
Итак, что я имею?
Я имею печать Воды, которая поможет мне не сдохнуть под водой. Ещё — карта, которая поможет добраться до общежития даже в кромешной тьме. А вот с силами — туго. Огненный ресурс я подключать, во-первых, не решался (что если меня вообще вырубит от перенапряжения сил?), а во-вторых, в этом не было смысла. Сменю водную печать на огненную — и захлебнусь, проверено. Буду плыть по поверхности… Нет, в шторм я тут долго не пробарахтаюсь. Придётся погружаться и молиться, чтобы сил хватило доплыть.
С крайне тяжёлым чувством я скинул сапоги, избавился от плаща. Голубая тряпка на миг показалась в свете молнии и исчезла из моей жизни навсегда. Очень, очень жаль, что на мне нет плавательного костюма, который сам по себе нёс бы меня сквозь толщу воды. Всё остальное только мешало, высасывая и без того почти истощенные силы.
В тот миг, когда над головой громыхнуло, я нырнул.
На глубине было спокойно, только вспышки молний то и дело подсвечивали путь. Я заработал руками и ногами, фокусируя взгляд только на огненной стрелке на карте, которая очень медленно двигалась к точке, обозначающей общежитие.
Натсэ… Где же ты?
Теперь, когда адреналин схлынул, я почувствовал, какой холодной стала вода. Зубы стучали. Я старался двигаться интенсивнее, чтобы согреться, но будто бы чей-то мерзкий голос нашёптывал: «Не дёргайся. Замри. Тебе станет тепло, и ты уснёшь. Тебе ведь так нужен отдых».
Я боролся с этим голосом, как только мог.
Натсэ.
Авелла.
Талли.
Лореотис.
Знать бы точно хоть про кого-то из них, что — всё в порядке!
Про Натсэ я знал. Согласно интерфейсу, она до сих пор была моей женой и рабыней. Но где она? Где?!
Путь сквозь чёрную воду казался бесконечным. У меня начали закрываться глаза. В какой-то момент я обнаружил, что опускаюсь на дно.
«Ну и пусть, — мелькнула ленивая мысль. — Пойду ногами по дну. Будет легче…»
Я тряхнул головой, заработал руками, отгоняя непрошенную сонливость.
А что если мертвецы бросятся в погоню?!
Они знают расположение общаги, а может, и вообще чувствуют меня на расстоянии. Если они настигнут меня — это конец. Больше я уже ничегошеньки не смогу сделать, только умереть.
Этой мысли хватило минут на пять. А потом руки снова повисли плетьми. Глупо… Как глупо — столько всего преодолеть и попросту утонуть.
А может, я не утону? С чего мне тонуть, ведь у меня водная печать. Лягу на мягкий песок, высплюсь, а потом встану и доберусь до общежития. Или раньше Натсэ меня найдёт. Ведь найдёт же, у неё выбора другого нет.
Вдруг передо мной появилось лицо. Вспышка молнии озарила его.
«Натсэ?» — одними губами произнёс я, хотя понимал, что это не она.
Рыжие волосы развевались в воде, алые губы ласково мне улыбались.
Русалка схватила мою руку, положила себе на грудь. Приблизилась и поцеловала меня, обвила руками, потянула вниз, на вожделенный мягкий песок. А я уже даже не мог думать о том, что это означает смерть.
Кожа русалки, её губы — всё было холодным, но согревалось под моими прикосновениями. В голове поднялся туман. Я чувствовал, как ласковые пальчики забрались мне под рубашку, погладили грудь, живот, опустились ниже и скользнули за пояс штанов…
Полыхнула особенно яркая молния, и боковым зрением я ощутил движение. Русалка оттолкнула меня и в мгновение ока практически исчезла. Повернув голову, я успел заметить оскаленную пасть, стремительно приближающуюся ко мне.
С немым криком я рванул в сторону. Рука дёрнулась к тому месту, где мог бы быть меч, но меча не было.
Акула пронеслась мимо меня. Молния перестала сверкать, и я вдруг обнаружил, что передо мной светится что-то большое и как будто знакомое.
Карета! Подводная карета, запряжённая акулами. Её обтекаемый корпус испускал слабое голубое свечение.
Наверное, та самая карета, в которой меня и похитили. Акулы без присмотра принялись носиться, пытаясь сорваться с упряжи. Но почему сейчас они остановились?
Дверь кареты открылась, и я увидел, что внутри сидят двое.
— Сэр Мортегар, какая неожиданная встреча! Что вы здесь делаете в столь поздний час? — воскликнула Сиек-тян.
Рядом с ней сидел Гиптиус и смотрел на меня мрачным взглядом. Сиек-тян что-то сказала ему, и он, протянув руку, втащил меня внутрь.
Я упал на сиденье напротив них и закашлялся. Когда в лёгких не осталось воды, собрал всё своё добро «концентрацией» и вышвырнул за борт. Гиптиус закрыл дверь, стукнул по крыше, и карета поплыла дальше. Значит, я и кучера проглядел? Хотя, что тут удивительного…
— А мне вот что-то не спалось, и я решила прогуляться, — щебетала Сиек-тян. — Мой супруг любезно согласился составить мне компанию. А вас как занесло в такую даль?
Стерва. Это было самое меньшее из того, что я о ней думал. Сидит тут, вся такая лапочка, как будто только что не изменяла своему любезному супругу в хвост и в гриву. Хотя и про Гиптиуса я тоже ничего хорошего подумать не мог. Может, и правильно, что эти двое нашли друг друга? Как говорится, минус на минус даёт плюс.
— Сэр Мортегар, вы босиком? — продолжала Сиек-тян. — Нет, мне положительно интересно, что с вами случилось?
— Ничего, — огрызнулся я, дрожа — меня колотил озноб. — Просто вот так я странно гуляю, когда мне не спится.
— О, — озадачилась Сиек-тян и тут же, потеряв ко мне интерес, повернулась к Гиптиусу: — Дорогой, мы сейчас проплываем над интересными рифами. Ты не мог бы спуститься и сорвать мне какой-нибудь красивый коралл?
Гиптиус просиял, как ребёнок, но тут же помрачнел, бросив на меня взгляд.
— Я ненавижу твою жену! — вырвалось у меня. — Понял? Не-на-ви-жу! Если думаешь, что мне нужны сверхурочные — подумай ещё раз. Сорви уже этот идиотский коралл, и отвезите меня домой, во славу возрождения грёбаных кланов.
— Фу, сэр Мортегар! — наморщила нос Сиек-тян.
— Придержи язык, — мрачно посоветовал Гиптиус.
Я заткнулся. Закрыл глаза, привалился головой к стенке кареты. Почти засыпая, услышал, как карета остановилась, открылась дверь. Гиптиус выбрался наружу. Спать, спать, спа…
— Морт!
Я открыл глаза и увидел перед собой бледное лицо Сиек-тян. В глазах её стоял ужас.
— Морт, что с тобой случилось?! Говори быстро, я понятия не имею, есть ли там внизу вообще кораллы!
— Натсэ? — прошептал я. — Это ты?
Кивнула. Потянулась было к кольцу, но, бросив взгляд на раскрытую дверь, передумала.
— Я почувствовала твой зов, печати не было, пришлось брать карету. Гиптиус шлялся неподалёку. Уже утро почти, и какого ему не спится…
— Почему ты до сих пор не…
— Сиектян не вернулась.
Я растерянно моргнул.
— Что?
— Ты меня слышал, Морт. Сиектян должна была ждать меня в своей опочивальне, но её там не было. Она до сих пор не вернулась, а я просто не знаю, что мне делать!
Она вдруг резко от меня отстранилась и устроилась на прежнем месте, приняв расслабленную позу.
Сухой и счастливый, в карету влез Гиптиус и протянул «супруге» водный шар, в котором светилась алым веточка коралла.
— Какая прелесть, — проворковала Натсэ, взяв в руки шарик.
— Разве я не заслужил награды?
С отвисшей челюстью, убитый и раздавленный, я смотрел, как Гиптиус целует Натсэ в обличии Сиек-тян…
Войдя в святилище, все мы использовали заклинание «концентрация», чтобы осушить плащи и волосы. На плавательных костюмах, поверх которых были накинуты плащи, вода и так не задерживалась. Весь курс, порядка ста человек, остановился в полукруглом здании, растянувшись в два изогнутых ряда.
Куратор Ревиевир стоял возле статуи, изображающей мускулистого бородатого мужчину. Перед статуей на полу стояла серебряная чаша, полная воды. Ревиевир вытянул руку, указывая на эту воду.
— Многие из вас наверняка уже были здесь, — сказал он. — Видели эту воду и эту статую. Многие из вас наверняка спрашивали: «Кто этот мужчина?». И многие получали ответ: «Поток. Одна из мужских ипостасей Воды». Но вряд ли хоть один из вас задал другой, странный вопрос: «Что это за вода налита в чашу?».
Мои сокурсники принялись шептаться и озадаченно переглядываться. Я же вообще едва осознавал, о чем говорит куратор. Голова напоминала чугунный шар, в котором с трудом ползали тяжёлые, неповоротливые мысли. Мыслям хотелось остановиться и отдохнуть, но я не позволял им этого.
За всю ночь я поспал от силы час. И то это было уже утром — после того, как «Сиек-тян» и Гиптиус привезли меня в общежитие и высадили прямо в окно. После того, как я проводил взглядом светящуюся карету, уносящуюся во тьму. После того, как заставил себя найти свой чёрный плащ и достать из Хранилища волшебное зеркальце.
— Сейчас вы усвоите один из самых важных уроков, — говорил Ревиевир. — Сейчас вы поймёте, кто вы есть на самом деле.
Этим ранним утром в пустующей комнате мне потребовалась минута, чтобы дождаться ответа. Минуту я вглядывался в своё отражение, шепча: «Пожалуйста, пожалуйста!».
Наконец, зеркало затуманилось, и я увидел бледное лицо Авеллы. Жива! Слава всем стихиям, хотя бы она — жива!
«Как вы?» — воскликнул я.
«Лореотиса ранили, — начала она с плохих новостей. — Ногу чуть не перерубили. Талли сейчас с ним, он без сознания».
Я закрыл глаза. Я ненавидел себя за то, что подставил друга под удар, тогда как в этом не было даже смысла. Натсэ оказалась в совершенно другой опасности, и как с ней разобраться, я даже представить себе пока не мог.
Снаружи чугунного шара звучал голос Ревиевира:
— Первые маги, додумавшиеся до использования печатей, подчиняющих стихии, смело испытывали свои силы и слишком поздно поняли, что стихии тоже испытывают их. Когда ты становишься проводником неизмеримого могущества, тебе не хватает рамок, а существовать без рамок способны единицы. Именно поэтому большинство первых магов… Не погибли, нет. Они стали стихиями. Растворились в стихиях. Где-то на суше в академиях Земли сейчас первокурсникам показывают землю, в которую обратились первые маги. А я показываю вам воду. — Ревиевир посмотрел на серебряную чашу. — Имени этого мага не сохранилось. Никто не знает, как он выглядел. Он шагнул слишком далеко, и стихия растворила его. Человек исчез, осталась вода.
Авелла вышла сухой из воды. Или, вернее, из Огня. Она истратила весь магический ресурс на Воздушную магию, отбрасывая от себя мертвецов, пытаясь защитить Лореотиса и Талли. Окружила себя вакуумом, чтобы не пропустить огненные копья, которыми швыряли в неё. А вот против мертвецов вакуум оказался бесполезен — они не дышали.
— Именно тогда, — продолжал Ревиевир, — печати видоизменили. Руны стали заключать в круг. Круг означает границу. И эти границы вы видите в своём магическом сознании. До сего дня вы, наверное, не задумывались о том, что означают ранги, сила, магический ресурс, дерево заклинаний. Вы полагали, что всё это просто и естественно, как дыхание, как сама ваша магическая сила. Так вот: нет. Всё это — меры предосторожности, предпринятые в глубокой древности, чтобы защитить магов от стихий.
Я с трудом заставил себя вырваться из месива воспоминаний и размышлений, сфокусировал взгляд на Ревиевире.
— Ваше магическое сознание появляется вместе с печатью. Оно несёт много возможностей и много сведений. Использовать эти возможности можно миллионами способов, нас же сейчас интересуют только базовые. Ранг. Это — не показатель того, насколько вы сильны, как маг. Возможно, вам под силу собрать всю воду с земли и зашвырнуть её в небо, однако вы видите перед глазами надпись: «Ранг: 0». Ранг обозначает границу, за которой использование магии для вас становится опасным. Перешагнув за эту границу, вы рискуете раствориться в стихии. Именно поэтому обучение проходит под контролем учителей. Именно поэтому без учителей вы не получаете доступа к древу заклинаний.
Я посмотрел на неподвижную гладь воды, наполнившей серебряную чашу. Это был человек. Живой человек, настоящий. Он дышал, думал, мечтал, боялся, любил, а теперь всё это исчезло. Осталась лишь вода, спокойная, бесстрастная вода.
— То, что мы называем заклинаниями, на деле только условные наименования, базовый набор операций со стихиями. Первые маги ничем таким не пользовались. Они просто говорили на праязыке, чего хотят от стихии, и стихия подчинялась. Потребовалось немало жертв, прежде чем получилось разработать систему условных границ. Их три. Ваша пиковая сила — первая. Постепенно, тренируясь владеть собой и стихией, вы отодвигаете эту границу, и однажды магическое сознание позволяет вам поднять ранг. Ранг — вторая граница. Перешагнув её, вы не становитесь сильнее, запомните это, вы становитесь надёжнее, вам доверяют больше условных заклинаний. Заклинания — третья граница. Вы скованы теми возможностями, что заложены в словах. И большинство из вас так и останутся в этих границах, потому что их более чем достаточно для жизни и деятельности мага. Однако единицы из вас, возможно, отважатся на последнем году обучения пройти курс праязыка и смогут заклинать Воду напрямую.
— Господин Ревиевир! — подняла руку девчонка, которую я еще на первом занятии окрестил «Гермионой». — Значит ли это, что мы можем каким-то образом обойти магическое сознание и уже сейчас обращаться к Воде напрямую?
— Хороший вопрос, — кивнул Ревиевир. — В теории — можете, да. Однако без знания праязыка ваше взаимодействие с Водой будет спонтанным и непредсказуемым.
Я вспомнил, как в первые дни в новом мире пытался управлять огнём, ещё до того, как Талли стала моим учителем. В результате едва не спалил свою комнату, благо та была каменной
— Кроме того, — добавил Ревиевир, — магическое сознание — ваша личная защита. До тех пор, пока вы остаётесь в его рамках, стихия вам не угрожает. Вы работаете в безопасной зоне.
— И всё-таки, — не унималась «Гермиона», — каким образом осуществить выход за рамки?
Ревиевир улыбнулся:
— Вы всерьёз полагаете, что я на первом курсе вам это расскажу? Или наивно надеетесь, что это будет просто и доступно? Нет, нет и ещё раз нет. Впрочем, каждый из вас взаимодействует с водой напрямую каждый день. Когда вы плывёте в воде и дышите ею, — это оно и есть. Идти дальше не рекомендую. Сосредоточьтесь на учебной программе, она и так довольно насыщенна.
Почувствовав на себе взгляд, я повернул голову и увидел Гиптиуса. Он смотрел на меня с прищуром. Я едва удержался, чтобы не зажечь Огненную печать. Ублюдок, из-за лжи которого ранен мой друг. Ублюдок, который целует мою жену. Да, для него я — точно такой же ублюдок, но у меня не было выбора. А у него — был.
Ревиевир продолжал говорить, рассказывать о тонкостях интерфейса, или, как его тут называют, магического сознания. Но я, вынырнув на несколько минут из своего личного кошмара, погрузился туда с головой и ничего больше не слышал.
Мои друзья живы, им я ничем помочь не смогу. Сейчас нужно всего лишь предотвратить падение клана Воды и вернуть жену. Для начала — жену Гиптиуса. Если она, конечно, ещё жива…
После урока в святилище мы вернулись в академию. Я всё ещё напряжённо думал, взвешивая свои возможности. Возможностей было, прямо скажем, небогато. Больше всего меня угнетало то, что я даже не могу ни с кем посоветоваться. В лице Натсэ я потерял не только возлюбленную и телохранителя, но ещё и надёжного друга. Сейчас бы мне пригодился её совет, но — увы, мы с ней даже дистанционно поговорить не могли.
А ведь у неё даже магических сил нет. Каких трудов ей стоит выживать во дворце? Может, больной сказалась… В любом случае, чем скорее это всё закончится, тем лучше.
Бредя на занятие по рунам, я рассеянно скользил взглядом по сторонам и вдруг остановился, будто споткнувшись.
— Вукт! — крикнул я и бросился к парню, стоявшему у стены со скучающим видом. — Привет! Это я, помнишь? Мортегар.
Вукт радости по поводу встречи не выразил. Быстро стрельнул взглядом по сторонам, убедился, что рядом нет посторонних, и буркнул:
— Ну?
— Помнишь, ты сказал, что к тебе можно обратиться, если что? Мне нужна помощь. Очень.
— Проблемы? — Глаза Вукта тут же нехорошо сверкнули. — Кому-то пробить? Говори, сторгуемся.
— Нет, не такие проблемы.
— Пробить
— А ты можешь только пробивать?
Вукт почесал затылок, пожал плечами:
— Могу чего-нибудь достать. Куда-нибудь провести…
— Вот! — кивнул я. — Мне нужно обойти прибрежные деревеньки. Но я не знаю, где они находятся, и… Ну, не знаю — надо как-то быстро перемещаться.
Вукт присвистнул:
— Так себе развлечение за солс в день, знаешь…
— А за два?
Вукт медленно растянул губы в улыбке.
Он раздобыл лодку. Узкую, двухместную лодку из какой-то серебристой древесины, лёгкую, тоненькую и изящную. Мы сидели напротив друг друга, и Вукт, развалившись и распластав руки по бортам, при помощи своей печати гнал лодку по волнам.
— Вообще, я в ней девок катаю, — сказал он. — Кстати. Если захочешь показать своей крошке всякую романтическую луну, или типа того — обращайся, договоримся.
Как бы погано мне не было, я живо представил, как мы с Натсэ плывём в этой лодочке под звёздным небом…
— Пожалуй, обращусь, — кивнул я.
— Между прочим, тебе скоро могут от души пробить.
— Кто? — насторожился я.
— Многие. Благословенная неделя идёт, все зубами скрипят, а ты в открытую с девкой живёшь.
— Она моя жена, вообще-то.
— А кого это колышет?
Н-да, действительно. Тем более, что брак-то мирской, то есть, в глазах общественности — баловство.
— И чего делать? — спросил я.
Вукт флегматично пожал плечами и потёр большим пальцем об указательный. Здорово. Наконец-то всё вернулось на круги своя: у меня опять отжимают деньги в школе. Хотя, Вукт делал это стильно и интересно. И вообще, он мне чем-то даже нравился. Например, лишних вопросов не задавал. Надо в деревню — плывём в деревню. Солс в кармане — рот на замке.
— Скажи сразу, сколько тебе нужно, чтобы меня неделю вообще никто не трогал? — спросил я.
— Неделю?
— Ага. Я так думаю, что максимум через неделю всем уже будет до сиреневой звезды, как и с кем я живу, начнутся проблемы поинтереснее.
— Сиреневой? — глубоко задумался Вукт. — Ну что я могу предложить… Раз уж мы с тобой друзья, давай так: двадцать монет, и ты получаешь полный восторг: неделя спокойной жизни, прогулки со мной по деревням, плюс, в любую ночь, романтическая лодка на двоих. И в знак уважения — бутылку ароматной настойки из той деревни, в которую сейчас едем. Маги Воды делают неплохой дистиллят, но у простолюдинов совсем другие методы, и результат интереснее.
Я задумался. Двадцать монет — это было много. Нет, конечно, мой сундучок был далёк от завершения. Однако я знал, что если так легко выложу требуемую сумму, Вукт почует запах серьёзной добычи. И станет у меня одной проблемой больше…
— Ладно, восемнадцать, — сказал Вукт, по-своему истолковав мою задумчивость. — Но жратву берём за твой счёт. Уже полдень, и я так понимаю, в столовку мы не поплывём.
— Двадцать, — решился я. — Едим за мой счёт, а ты избавляешь меня от дежурств. И ещё я не сдал доклад по рунам и прогулял занятие.
Вукт засмеялся:
— Вот есть у меня нюх на хорошего клиента! Ладно, сэр Мортегар, договорились. Доклад — ерунда, их на первом курсе даже не читает никто. Пошли, берег.
Он встал, покачнув лодку, я подскочил следом и обернулся. Лодка действительно приближалась к усыпанному галькой берегу. Замедляя ход, она доскользила до самой границы, и мы легко шагнули на сушу. Вукт вытащил лодку и оставил её в десяти шагах от воды.
— Тут рядом, — сказал он, размяв плечи. — За лесочком.
Ощущение дежавю стало моим навязчивым состоянием. Мы стояли перед испепелённой деревней, глядя на ещё дымящиеся трупы. Надо же было так угадать…
— Надо… — Я откашлялся, потому что голос вздумал пропасть. — Надо осмотреть тела…
— Тебе надо — ты и смотри. — Вукт попятился. — А я лучше того — на бережку подожду.
И он ушёл.
— Ссыкло, — проворчал я себе под нос.
Сам я тоже не был образцом бесстрашия, но после того как переживёшь сражение с сотней оживших мертвецов, неподвижные уже не особо пугают.
И всё-таки было тяжело. Я склонялся над каждым телом, зажимая рот и нос, выискивал хоть какие-то признаки, по которым можно было отличить мужчину от женщины, и женщину-мага от простолюдинки. Я искал Сиек-тян…
Похоже, зомби постепенно набирались опыта. Здесь они не кромсали людей где попало, согнали их на пустырь и выжгли. Даже почти не рубили, как в прошлой деревне.
Этот высокий, этот слишком широк в плечах. У этого зубы, как у лошади. Вот явно девичий труп. Мне пришлось склониться ближе, от запаха горелого мяса кружилась голова, на миг потемнело в глазах.
Волосы сгорели, глаза тоже. Фигуркой вроде похожа, но… Ничего такого особенного в фигуре Сиек-тян не было. Стройненькая девчонка, вот и всё.
И тут я вспомнил, как Натсэ обследовала первого из зарубленных мной мертвецов. Печати. На его руке проявились сразу обе печати. Я осмотрел руки сгоревшей девушки. Кожа почернела, обуглилась, и нельзя было сказать наверняка…
— Извини, — прошептал я, достав из Хранилища меч. — Но я должен выяснить…
Лезвием соскрёб с правой руки гарь. Меня чуть не вырвало, когда за чёрным появилось алое. Поспешил подняться и выпрямиться.
Нет, печати не было.
Я обошёл по широкой дуге груду маленьких тел. Ублюдки не пощадили даже детей. С каждым шагом меня наполняло всё больше злости. Вот, значит, как выглядит возрождение Огня! Куча обугленных трупов. Месть за то, что сделали с кланом? Мстить нужно тем, кто сделал, а не тем, кто просто живёт на морском берегу!
Наконец, мне «повезло». Я увидел сразу два тела, которые резко отличались от остальных. Во-первых, они гораздо меньше обгорели. У них остались волосы — светло-голубые. Во-вторых, рядом с ними лежали красивые, будто отлитые из серебра, вместе с рукоятками, мечи. Оба трупа были мужскими. Ну да, Логоамар говорил, что расставит патрули по деревням. Видимо, не успел отменить команду, несмотря на ложь Гиптиуса.
— Я тебя уничтожу, придурок, — сказал я. — Хотя бы тебя я точно уничтожу, пусть даже ценой собственной жизни.
Я достал зеркальце из Хранилища. Авелла ответила практически сразу. Выглядела она уже куда лучше. И находилась теперь явно в своей комнате в общежитии.
— Мортегар, — улыбнулась она мне. — Я только что оттуда, — скосила она глаза вниз. — Лореотис пришёл в себя, уже пытается вставать. Интересовался тобой, я сказала, что всё хорошо…
— Ничего не хорошо, Авелла. Мне нужна от тебя ещё одна помощь.
— Что нужно сделать? — сразу посерьезнела она.
— Найди Мелаирима. Просто обратись к нему, как ученица к проректору. Если он начнёт выламываться — найди, кто его заместитель, или… В общем, до ректора Дамонта нужно донести сведения о том, что во владениях Логоамара пробудились мертвецы из клана Огня. Свидетель — я. Они уничтожают деревни. Они убивают невинных людей. А я ни до кого не могу достучаться. Взгляни!
Я повел зеркальцем, давая Авелле возможность оценить панораму. Закончил, показав ей трупы магов. Зеркальце ойкнуло.
— Теперь ты тоже видела. Это не шутки. Скоро они уничтожат Логоамара, а потом двинутся на нас. На Землю.
— Но, Мортегар, это ведь почти наверняка зацепит и тебя…
Я тяжело вздохнул и посмотрел прямо в испуганные глаза Авеллы.
— Я не хочу больше приносить людей в жертву своему спокойствию. Я не настолько герой.
До вечера мы с Вуктом объездили ещё десяток деревень. Сожженных больше не было. Везде нас встречали добродушные аборигены, которые при виде плащей становились ещё добродушнее. О проблемах соседей никто не знал, да и знать не хотел.
Пообедали мы в первой же деревне, нагло забурившись к одной семейной паре в избушку.
Памятуя уговор, я отдал хозяевам за сытный обед золотую монету. Озадаченный мужчина спросил, хочу ли я купить его дом, или жену.
— У меня мельче нет, — сказал я, разводя руками.
Вукт молча забрал у меня золотой и высыпал хозяину в руку немного медяков. Лицо мужчины просветлело.
— Спасибо тебе, господин щедрый маг, — поклонился он Вукту. — Заходи ещё, гость дорогой.
Да уж, щедрый и дорогой — это он верно подметил. Хороший человек — Вукт.
В той же деревне мы обнаружили магический патруль из двух рыцарей Воды. На них, посреди жаркого летнего дня, были ледяные доспехи, которые и не думали таять.
— Вам не холодно? — не удержался я от вопроса.
В ответ мне сказали примерно то же самое, что в своё время Лореотис про свой доспех. Мол, родная стихия костей не ломит, и ты ды, и прочее.
Рыцари уходили. Логоамар наконец-то немного протрезвел, или Локвинея взялась за его дела, но приказ снять патрули таки вышел.
— Соседнюю деревню тоже сожгли, — сказал я. — Может быть, укрыть где-нибудь жителей?
Рыцарям было по барабану. Они получили приказ. Когда они скрылись в море, как богатыри из сказки, я отыскал деревенского старосту и всё ему тщательно рассказал. Впрочем, уже на середине речи понял, что зря стараюсь. Дед слушал вполуха и явно не собирался верить в сказки про оживших мертвецов.
— Ладно, — психанул я. — Когда вас всех сгонят в круг и начнут жечь живьём, не забудьте меня проклинать, что плохо предупреждал.
То же повторялось и в других деревнях. Разве что магов там уже не было. Не находил я и следов Сиек-тян. На все расспросы о зеленовласой красавице жители деревень пожимали плечами и вспоминали разве что недавно ушедших рыцарей, которые, увы, были мужчинами.
Вукт покорной и молчаливой тенью следовал за мной и даже почти не задавал вопросов. Только иногда, когда ему казалось, что очередной мой собеседник темнит, Вукт наклонялся к моему уху и шёпотом предлагал «пробить этому недоделку» за серебряк-другой.
— Тебе не надоело? — спрашивал он, зевая, когда мы выходили из предпоследней деревни.
— А сколько их ещё?
— Да полно. Море-то немаленькое. Но если интересуют те, которые под кланом, то следующая последней будет.
— А остальные под кем? — удивился я.
— Сами по себе, — пожал плечами Вукт. — Мы, под водой, ребята спокойные. Нам всего не нужно. Выпить вкусно, пожрать сытно, да другим не дать с голоду умереть. Это вы, кроты, всех нагибаете, до кого дотянетесь. Человек в лесу избу сколотит, а к нему тут же — здравствуйте, приносите-ка нам дичь, а то вокруг вас весь лес внезапно вымрет. Кровососы.
В последней подклановой деревне мне, наконец, повезло. Первая же старушка, сидящая у крайней лачуги на скамеечке сказала, что, мол, да, была тут одна подводная красавица, и не раз. Ходила к одному, всё таилась, думала, не видит никто. Да вот позапрошлой ночкой парень-то и пропал, и она с ним вместе. Только…
— А тебя, милок, как звать-то? — спросила старушка, глядя на мои волосы.
— Морт. Мортегар.
— Вот, так она и говорила, что Мортегар будет, — кивнула старушка и вытащила из кармана конверт. — Передать просила, ага.
Разорвав конверт, я впился взглядом в строки письма, написанного красивым почерком:
— Уважающая меня, — проскрежетал я зубами, отрывая от письма нижнюю часть, начинающуюся с кольца. — Неделя! Я тебе устрою Благословенную неделю, взвоешь.
— Злой-то какой, — всполошилась старушка. — Точно Мортегар? Девица-то говорила, слюнтяем будешь.
Мрачно поглядев на старушку, я безэмоциональным тоном повторил свою речёвку про огонь и рыцарей, восставших из мёртвых, после чего, посчитав моральный долг исполненным, пошёл к лодке. Вукт, который на этот раз там и остался, поднялся мне навстречу.
— Сегодня твой день, Вукт! — сказал я ему.
— О, да! — прозорливо обрадовался мой щедрый дорогой друг.
Настолько злым я уже давно не был. Все кругом только и делают, что ублажают себя любимых — свои чувства, свои комплексы, свою глотку. И почему-то только я и Натсэ всерьёз обеспокоены будущим клана, даже кланов. Что ж, ладно, вызов принят!
В этот раз во дворец меня доставляли под покровом тьмы, стырив непосредственно из окна комнаты. Я даже не увидел, кто правит акулами, но позже догадался, что Гиптиус. Людей, посвящённых в авантюру, было — раз-два и обчелся.
Логоамара я в этот раз тоже не увидел, только услышал мимоходом гул из зала. Глава клана, не жалея сил, отвлекал внимание домочадцев от происходящего. Вела меня опять Локвинея. А пока она вела — я думал. Думал: откуда берутся эти приживальщики, или как их там называть, тех, кто без всякого толку проживает во дворце и бухает с главой клана? То есть, на каком-то этапе ты задумываешься: чем я должен заниматься в жизни? Могу магией зарабатывать на хлеб с маслом. Могу стать рыцарем. Могу пойти в служители… А, вот интересная вакансия: бухать с Логоамаром! Полный социальный пакет, питание, проживание… Небось ещё и зарплата какая-нибудь.
Пока думал о всякой фигне, мы пришли на место. Госпожа Локвинея на этот раз ничего мне не сказала. Подождала, пока я войду в распутную комнату, и только потом я услышал её удаляющиеся шаги.
— Слава стихиям! — подошла ко мне Натсэ в облике Сиек-тян. — Я места себе не нахожу. Буквально. Пыталась весь день просидеть в спальне — Локвинея перепугалась, что я заболела. Пришлось носиться по дворцу и от всех прятаться. Ты искал Сиектян?
— Угу, — кивнул я, отходя от двери. — Эта пакость сбежала.
— Как, сбежала? — лицо Сиек-тян побледнело.
— Совершенно осознанно. Со своим возлюбленным. Оставила мне письмо в одной из деревень. Всё рассчитала! Пока неделя не закончится, мы её раскрыть не можем. Иначе возникнут вопросы, куда она делась, и что тут делаешь ты. А за неделю она уйдёт так далеко, что можно будет не искать.
Я сел на краешек ракушки, Натсэ устроилась рядом со мной. Сегодня она была в самом обыкновенном платье, из тех, что волочатся по полу и так непрактичны, если нужно от кого-то бежать.
— Значит, я должна притворяться ею до конца недели? — прошептала Натсэ, пряча лицо в ладони. — Что ж… Логично. Если раскрыться, невозможно будет доказать, что ты не знал. За нарушение договорённости будет…
Она не закончила, но я и без того понимал: много чего будет. Глава клана Воды сумеет создать проблемы не только мне, но и клану Земли. А Дамонт в свою очередь от души отыграется на мне…
— Нет, — сказал я. — У меня есть план.
— Дурацкий и опасный? — с надеждой взглянула она на меня.
— Всё как мы любим, — кивнул я. — Пообещай, что ближайшие пять минут не будешь меня защищать.
— Обещаю, — пожала плечами Натсэ.
— Сними кольцо.
Она послушалась. В своём настоящем облике она, казалось, тонула в платье. Сиек-тян была ростом повыше.
— Переодеться есть во что?
Кивнула:
— То платье, в котором я была на свадьбе…
— Бегом!
Она бросилась в ванную. Всё-таки хорошо, когда девушка — немножко рабыня. Гаденькая такая мысль, но она есть у меня, врать себе не буду.
Пока Натсэ переодевалась, я подошёл к закрытому окну и коснулся руны справа. Пришли в движение кораллы и за считанные секунды освободили стекло. Я откинул щеколду, открыл окно и огляделся, избегая, впрочем, высовывать голову в воду.
Вдруг снизу подплыла уже знакомая мне лодочка, в которой сидел Вукт. Он быстро влез в окно, втащил лодку за собой и, закрыв окно, покачал головой:
— Это было непросто, сэр Мортегар. Это было даже тяжело. Это…
Я сунул ему в руку солс, и Вукт замолчал. Тут же вышла Натсэ. Увидев постороннего, она дёрнулась было к мечу, но данное обещание её остановило.
— Что происходит? — спросила она, переводя взгляд с меня на Вукта и обратно.
— Это Вукт, — сказал я. — Он доставит тебя в общежитие в лодке.
— А смысл? — приподняла бровь Натсэ. — Что ты будешь говорить, когда тебя обнаружат здесь одного?
— О! — Я вытащил из кармана оборванное письмо Сиек-тян и прижал его к груди. — Это самое интересное. Помни обещание! Вукт — давай…
Он размахнулся. Я почувствовал, как меня сбило нечто вроде поезда, и привычно нырнул в знакомую тьму беспамятства. Успел расслышать, как вскрикнула Натсэ, и на этом связь с реальностью разорвалась.
— А ну проснись! Очнись! — громко, а потом шёпотом: — Ненавижу…
Сквозь пелену беспамятства я почувствовал, как меня лупят по щекам. Поморщился, замотал головой, но, прежде чем от меня отстали, схлопотал ещё пару пощёчин. Гиптиус определённо наслаждался процессом. А ведь был такой тихий, спокойный парень… Верно пословица молвит: в тихий омут с буйной головой не лезь… Так, нет, это я напутал чего-то.
— Проснулся? — рыкнул Гиптиус и схватил меня за грудки. — Где она? Где моя жена?!
Язык пока ещё не ворочался, голова трещала, и я молча протянул Гиптиусу листок бумаги. В ту же секунду сообразил, что надо было сначала самому с удивлённым видом пробежать глазами по строчкам, но уже поздно, да и плевать. Гиптиус определённо не самый умный маг клана (хотя, пока молчал, казался умнее), к тому же влюблённый. Должен повестись.
И он повёлся. Дважды внимательно перечитав записку, Гиптиус побледнел. Взгляд его, брошенный на меня, поначалу казался растерянным и будто даже молящим, но хватило нескольких секунд, чтобы превратить его в пылающий.
— Ты потерял… Ты позволил похитить мою… Ты?!
Результат превзошёл все ожидания. Сначала Гиптиус чуть не вырубил меня во второй раз. Он кидался к окну, ко мне, взмахивал кулаками и, наконец, выбежал из комнаты.
Я доковылял до зеркала и, пока никого не было, полюбовался на себя. Ай да Вукт, настоящий художник! Правый глаз заплыл так, что любо-дорого смотреть.
Гиптиус совершил титанический подвиг — он приволок в комнату самого Логоамара, и тот, какими-то невероятными Водными заклинаниями, был даже трезв. Это состояние не приносило морскому старцу ни малейшего удовольствия. Он смотрел на меня кроваво-красными глазами и пытался скрыть дрожь в руках. А может, и не пытался, и не думал об этом.
— Как… Это… Произошло?.. — прошептал он, прочитав записку от дочери.
— Не помню, — промямлил я со своим побитым видом. — Какой-то парень влез в окно…
— Как он выглядел? — заорал Гиптиус.
— Кто?
— Тот, с кем сбежала Сиектян, придурок!
— А, этот… Да я его не разглядел. Волосы тёмные, как у меня. Это не маг Воды, точно.
Логоамар схватился за голову. Похоже, мои слова сказали ему куда больше, чем Гиптиусу.
— Изгоняю, — прошептал он. — Изгоняю!
Теперь руки затряслись у Гиптиуса.
— Господин Логоамар, не нужно спешить, — забормотал он.
— Изгоняю! — загрохотал Логоамар, воздев руки к потолку; на правой загорелась голубая печать. — Сиектян, дочь мою, из клана Воды изго…
Договорить он, к счастью, не успел. Судя по ощущениям, должно было произойти что-то страшное, но изгнание прервал появившийся в дверях рыцарь в ледяных доспехах.
— Господин Логоамар! — воскликнул он, безжалостно перебивая главу своего клана. — Война!
У меня ёкнуло сердце. Причём, ёкнуло скорее от радости, чем от страха. Даже скорее от злорадости.
Логоамар медленно повернулся к рыцарю.
— Где война? С кем?!
— Мы всё ещё собираем сведения, господин Логоамар. Похоже, за ночь они уничтожили сразу три подводных поселения, а сейчас вторглись в город.
— Кто? — заорал, брызжа слюной, Логоамар. — Разорви тебя течением, кто движется?!
И ледяной рыцарь, бросив сложный взгляд на Гиптиуса, ответил:
— Мертвецы. Маги-рыцари Огня и Земли.
Ещё медленнее, чем прежде, Логоамар повернулся к своему мертвенно-бледному зятю.
— Ах ты жалкая лживая мразь! — сжав кулаки, заорал старик. — Я с ума схожу, пытаясь остановить вырождение, а оно не имеет к магии никакого отношения. Оно в ваших гнилых головах. Бесконечная ложь и потакание своим порочным желаниям — вот что уничтожит нас скорее, чем уходящая магия.
Красиво сказано, господин Логоамар. Где-то даже изящно. Только вот ещё скорее вас уничтожат живые мертвецы, которым надоело таиться в подземелье.
Разразившись своей грозной тирадой, Логоамар тут же забыл о существовании меня и Гиптиуса. Краснота с глаз спала, руки дрожать перестали. Он резко вышел из развратной спальни, увлекая за собой ледяного рыцаря. Мы с Гиптиусом переглянулись и бросились следом.
У меня болела голова, но это чувство уже можно было считать вариантом нормы. Если меня никто не бил по голове, то обстоятельства вынуждали пить. Или сражаться всю ночь с какой-нибудь нечистью. Или изнемогать в объятиях любимой… Впервые я подумал, что при таких темпах жизни запросто могу сдохнуть от нервного истощения. Спокойных дней и ночей было — раз-два и обчёлся. Так, чтоб просто расслабиться, полежать, глядя в небо… В принципе, Вукт мне лодку обещал. И можно было бы забить на занятия, взять Натсэ и устроить в кои-то веки нормальное романтическое свидание. Но вот незадача — зомби-апокалипсис.
— Поубиваю уродов, — прорычало что-то моим голосом. Не то сам я, не то Огонь… Впрочем, разницы уже почти не было.
Гиптиус покосился на меня и вдруг ускорил шаг. Логоамара он нагнал в зале, который, похоже, и был пунктом нашего назначения.
Ледяной круглый стол занимал добрую треть помещения. Вокруг него стояли мягкие кожаные кресла, но на них никто не сидел. Штук пять рыцарей стояли, опираясь на столешницу ледяными латными кулаками, но при появлении главы клана распрямились.
— Что у нас тут? — резко сказал Логоамар. — Врага локализовали? Жителей эвакуировали?
— Господин Логоамар! — крикнул Гиптиус. — Мортегар — маг Огня!
Логоамар вздрогнул. Медленно повернулся к тяжело дышащему Гиптиусу.
— Что ты сказал?
Я тоже ушам не поверил. Сердце остановилось, не решаясь стукнуть ещё раз, а в голове в очередной раз произошло что-то странное. Я увидел красные линии, идущие от меня к Гиптиусу, Логоамару и каждому из шести рыцарей. Линия, ведущая к ближайшему рыцарю, была подписана: «Огненное копьё». К остальным: «Умножение копья».
В самом низу поля зрения замигала тревожная надпись:
Это что, мне предлагаются макросы?! Удобно. Нет, без дураков, удобно! Но — нет. Не теперь. Хотя, конечно, момент был идеальным. Внезапность. Секунда-другая, и я один в комнате.
— Дракона убил не я, — говорил с жаром Гиптиус. — Я его только ранил. А потом Мортегар приказал своей рабыне меня вырубить. Она как-то сдавила мне горло, я отключился, и он убил дракона! Как он это сделал? Вода — нулевой ранг. Маги Земли никогда не убивали взрослых драконов. Только Огонь мог его уничтожить! Потому я и солгал! Я знал, что он пойдёт на всё, чтобы сохранить тайну. А потом я велел ему отправляться к черной скале и разобраться с мертвецами, и он согласился, потому…
Логоамар с размаху ударил Гиптиуса в лицо. Каким бы дряхлым ни казался глава клана, бил он хорошо. Гиптиус, взмахнув руками, грохнулся на пол.
— Трусливая куча помоев, ты думаешь, я не знал об этом?! — заорал Логоамар. — Ему могут быть подвластны любые стихии, он уникален! Я привёз его в дом, как гостя, а ты, не успев жениться на моей дочери, уже начал тут распоряжаться? Ты хвастаешься, что даже не убил дракона? Где же было твоё ничтожество раньше, почему я его не видел, когда соглашался отдать свою дочь тебе! Эй, вы, — повернулся он к рыцарям. — Порубите в кашу этот позор.
Двое ближайших, не задавая вопросов, шагнули к Гиптиусу, в их руках появились ледяные мечи…
— Стойте! — Я заступил им дорогу.
Сердце отмерло и теперь колотилось во всю силу. Рыцари остановились.
— Отойдите, сэр Мортегар, это дело клана, — приказал Логоамар.
— Это ещё и моё дело, — возразил я. — Я тут замешан, и эта кровь будет на моей совести.
— Он убить тебя пытался!
— А что бы на его месте сделали вы?! — закричал я. — Не нужно было вообще ему рассказывать! Какой нормальный человек вытерпит такой плевок в лицо?
— Молчите! — зарычал Логоамар.
Я молчал, но глаз с него не сводил. Не знаю, что в этот момент думали рыцари. Я же думал о том, что понимаю Гиптиуса. Лучше, чем мне хотелось бы.
Одинокий парень, небедные родители. Формально — вся жизнь перед ним расстилается, а по факту — всё, что ему дорого, втаптывают в грязь. И рано или поздно в сердце закипает гнев: да сколько можно?!
Во мне этот гнев откипел. Я попал в этот мир, уже лившись всех надежд, смирившись с тем, что в моей жизни счастья не предусмотрено.
— Он поставил под удар клан, — заявил Логоамар.
— А вы? — спросил я. — Когда я рассказывал об армии мертвецов, вы несли чушь про каких-то Траходуров. Глава клана! И кого тут нужно порубить в кашу?
— Не забывайтесь, сэр Мортегар! — громыхнул Логоамар так, что затрясся пол под ногами.
Он, сопя, прошёлся взад-вперёд по залу. Рыцари ждали.
— Ты! — сказал старец, остановившись напротив Гиптиуса, который боялся даже дышать. — Два вопроса, один ответ. Ты любишь мою дочь? Хочешь искупить вину?
— Да! — выкрикнул Гиптиус.
— Найди её и верни сюда. Не найдёшь — сам можешь не возвращаться.
Гиптиус встал. Коленки у него тряслись. Он поклонился, но Логоамар уже не смотрел на него. Он склонился над столом.
— Подожди. — Я нагнал Гиптиуса в дверях. — Как будешь её искать?
— Н-не знаю, — прошептал он.
— Начни с деревни, — посоветовал я и назвал деревеньку, в которой старушка передала мне письмо.
Взгляд Гиптиуса сконцентрировался на мне.
— Откуда ты знаешь? Откуда тебе…
— Да мать-то твою так! — не выдержал я. — Не надоело воевать с целым светом за призрак любви? Я тебе помогаю, идиот!
И, не став выслушивать ответ, я отошёл к столу. Когда спустя минуту обернулся, Гиптиуса уже не было. Помогите ему все стихии…
Поверхность стола превратилась в то, что мне проще всего было бы назвать интерактивной картой. Логоамар и рыцари, обсуждая положение, то и дело касались того или иного участка, увеличивали карту, качали головами.
Я увидел подводный город. Наверное, сложись всё иначе, я бы побывал там и собственной персоной, проплыл бы широкими улицами, удивляясь домам, выращенным из морского живого камня, клумбам с разноцветными кораллами, снующим туда-сюда, как автомобили, пёстрым рыбкам. Натсэ бы там понравилось.
Но теперь город погибал. Под водой пылал самый настоящий огонь. Вода кипела и бурлила, пламя пожирало камень, чёрный дым свивался кольцами у самого дна. И среди всего этого двигались они. Люди с безжизненными лицами, в огненных доспехах, с не знающими промаха мечами.
— Удалось спасти почти всех женщин и детей, — говорил рыцарь. — Мужчины вступили в бой, но вы поглядите. Они платят десятком за одного.
— Никому и в голову не приходило, что придётся сражаться под водой против тех, на кого не действует магия Воды, — подхватил другой. — Рыцари уже на подходе, но…
— Акулы? — перебил его Логоамар.
— Они сходят с ума уже на подходе. Ни одно живое существо к ним не приблизится.
Логоамар помолчал.
— Разбудите кракена, — велел он.
Рыцари посмотрели на него.
— Господин… Вы уверены?
— А что, думаешь, будет более подходящий случай? Разбудите кракена, и пусть рыцари велят магам отступать к академии. Они не бойцы, они просто без толку там умирают.
— Есть! — Один из рыцарей заторопился к выходу. Остальные ещё ниже склонились над картой.
Я успел заметить троих водных магов, преградивших путь двум зомби. Маги подняли подводное торнадо, которое должно было разметать мертвецов в стороны. Но те вдруг исчезли — попросту нырнули в землю — а миг спустя появились рядом с магами. Несколько стремительных движений, и вода окрасилась кровью. Целое багровое облако выплеснулось из перерубленных тел. А потом из багровой тьмы выступили двое мертвецов и пошли себе дальше.
Логоамар взмахом руки уменьшил изображение. Город сжался до пятна с кулак размером. Треть пятна святилась красным, две трети были синими — пока.
Теперь на карте было видно многое. Чёрные пятна — это сожженные подводные деревушки. Голубые — те, что пока не попали под меч. Вот скала… Хм, получается, мертвецы, выйдя из скалы, сделали крюк, прошли на запад и начали нападение оттуда. Теперь они шли к дворцу. Но между городом и дворцом…
— Академия! — воскликнул я.
— Именно так, — сказал один из рыцарей. — К счастью, её охраняют хорошие рунические комбинации. Думаю, там они задержатся…
— Вопрос, что их цель, — пробормотал Логоамар. — Если…
— Их цель — уничтожить клан, — перебил я. — Просто и ясно. Они всех убьют.
Вдруг часть карты исчезла, поверхность стола сделалась белой, и на ней появилась тоненькая руна Воздуха.
— Та-а-ак, — протянул Логоамар, прежде чем коснуться руны. — Похоже, наша проблема вышла из берегов.
На столе появилось лицо главы клана Воздуха Агноса на фоне звёздного неба.
— Господин Логоамар. — Он кивнул, приветствуя старца. — Господин Дамонт связался со мной и сказал, что у вас крупные неприятности. Материк летит на подмогу, мы будем в течение часа. Не будете ли столь любезны сориентировать, где нам лучше вступить в бой?
— Держите курс на академию, я встречу вас там, — сказал Логоамар. — Вот и дождались, а? Огонь возвращается, и какое место он выбрал…
— О, друг мой, вы слишком драматизируете, — улыбнулся Агнос. — Это всего лишь горстка восставших мертвецов. Прощальный подарок Анемуруда.
— Эта горстка уничтожила уже треть столицы! — заорал Логоамар. — Они владеют магией, Агнос. Ма-ги-ей! С каких это пор восставшие могут пускать через себя стихии?
Улыбка покинула лицо Агноса.
— Магия? Плохо… Плохо! Это может означать только одно. Где-то там у вас находится мощный источник силы. Источник, сопоставимый по силе с сердцами первых.
— Источник Огня — под водой? — фыркнул Логоамар.
У меня ёкнуло сердце. Свеча. Свеча! Та самая чёртова свеча, которая горит в подземелье, которая не погасла даже тогда, когда Гиптиус нагнал внутрь воды. Если это не источник их силы, то я даже не знаю…
Руки вспотели и задрожали. Свеча. Огонь. Трансгрессия. Я могу всё остановить, мне лишь нужно найти где-то печь, или вроде того. Или хотя бы развести свой огонь, мне это вполне по силам.
— Убивать их получается? — спрашивал Агнос.
— Не особо, — признал Логоамар.
— Вообще нет, — вмешался я. — Те, кого мы порубили, не умерли. Они потом обо всём донесли Райхерту.
Заметив меня, Агнос опять улыбнулся:
— Сэр Мортегар! Да вы опять в гуще событий.
— Извини, Агнос, у меня чёрная руна, — сказал Логоамар, переводя взгляд на другую часть стола. — Земля.
Кивнув, Агнос исчез. А Логоамар коснулся черной части стола, и я увидел Дамонта. Тоже на фоне звёздного неба, только вот звёзды покачивались.
— Несёмся на подмогу, — сказал ректор без приветствий. — Часа два, может, два с половиной. Пришлось наскоро лепить голема. Сколько вы продержитесь?
— Хотим закрепиться в академии. Только там, думаю, можно будет просидеть не меньше пяти часов.
— Мы с Агносом решили осушать море.
— Да вы обезумели?! — заорал Логоамар.
— Это не вопрос, дружище. Я слишком хорошо понимаю, что такое восставшие, к тому же — с двумя печатями. Вода вам больше не союзник, она лишь помешает нам вступить в бой. Не упрямься! Ты прекрасно знаешь, что твой клан никогда не сражался в своей стихии. До сего дня это казалось невозможным.
Судя по выражению лица, Логоамару и сейчас это казалось невозможным.
— И ещё. — Лицо Дамонта посуровело. — Я надеюсь, ты понимаешь, что самое ценное сейчас в твоих владениях?
Логоамар посмотрел на меня и кивнул.
— Сохрани его. Любой ценой.
Прежде чем Дамонт исчез, я рванулся к выходу.
— Стоять! — прогремел голос Логоамара, и двое рыцарей, прыжком настигнув меня, схватили за руки. — Сэр Мортегар, вы останетесь здесь.
— Пустите! — орал я, вырываясь из ледяной хватки рыцарей. — Я должен забрать Натсэ!
— Господин Логоамар! — Рыцарь, оставшийся у стола, тыкал во что-то пальцем. — Похоже, они разделились. Они уже возле академии! Появились, будто из ниоткуда.
Я удесятерил усилия, но рыцари этого, кажется, и не заметили. Логоамар, выругавшись, подошел ко мне.
— Руку, — велел он.
Ему под нос сунули мою руку, он накрыл её своими ладонями.
— Сэр Мортегар, я забираю вашу временную печать. Вы должны сидеть здесь.
— Отвали от меня! — рявкнул я, но Логоамара это не проняло.
Между его рукой и моей вспыхнуло голубое свечение и тут же погасло. Я почувствовал, как что-то важное исчезло навсегда, и обмяк.
— Вот и хорошо, — кивнул Логоамар. — Лакез, остаёшься с ним. Отвечаешь головой. Остальные — за мной! Мы должны отстоять академию.
Я сидел в кресле и не мог даже пошевелиться — только моргал. Сидел и не мог поверить в то, как со мной обошлись. Изъятая печать забрала с собой столько сил, что я удивлялся, как до сих пор жив. Шла вторая бессонная ночь…
— Натсэ… — шепнул я.
— Вы зовёте свою рабыню? — полюбопытствовал рыцарь, оставшийся меня сторожить. — Не стоит этого делать. Академию окружили, и если она попытается прорваться…
Я только моргнул — язык больше не шевелился. Веки тяжелели.
Да очнись же ты! Она — там, в этом безумии, среди пылающего огня и мёртвых рож! Одна, без магических сил, без… Без меня.
Очнуться не получалось. Я с трудом раздирал веки, чтобы по меняющемуся выражению на лице рыцаря отслеживать события на карте. Ничего хорошего. Погибал клан Воды. Сколько там говорили Дамонт и Агнос, им времени понадобится? Два часа? Ха!
— Они прошли рунический барьер! — воскликнул рыцарь. — Начался бой на территории академии… И половины города уже нет…
Блеск, ребята. Вы всё просрали и даже лишили меня счастья обосраться вместе с вами.
Глаза окончательно закрылись. Непрошенный сон опустился на меня…
Я стоял на краю Яргара и смотрел вниз, на кипящую лаву. Хотелось броситься туда и сгореть навсегда. Чтоб даже памяти обо мне не осталось — чтоб не грустили Авелла и Талли. Всему есть предел. И тот, кто, из кожи вон выскакивая, изображает из себя героя, однажды бьётся головой об потолок.
Однажды мыльный пузырь, который с таким старанием надували все близкие люди, лопается, и приходится падать.
Рыцарь…
Маг…
Друг…
Любимый…
Ничего этого я не умел на самом деле. И сейчас, балансируя на грани смерти, я лучше, чем когда-либо, понимал: меня нет. Я был просто оболочкой, которую каждый накачивал тем содержимым, которое хотел видеть. Кому-то был нужен друг, кому-то — брат. А кто-то хотел любить. А я изо всех сил старался сыграть все роли, старался всем угодить, прожить тысячу кусков чужих жизней вместо одной, уничтоженной, своей.
Пора положить этому конец.
— Точно решил? — послышался знакомый задорный голос.
Искорка стояла рядом со мной, в развевающемся алом платье.
— Ты ведь стала частью меня, — сказал я.
— Ты только что выгнал меня. Наверное, тебе понадобилась моя помощь?
Я кивнул. Что-то во мне изменилось. Теперь, когда эта женская ипостась отделилась, я расхотел прощаться с жизнью. Во всяком случае — не так просто!
— Ревиевир сказал, что до того как придумали заключать печать в круг, многие маги превращались в свою стихию.
— И на самом деле это — высшее благо для мага, — кивнула Искорка. — Ты хочешь этого? Слияния? Но тогда ты не доносишь Огонь. Он вернётся в Яргар, мир переживёт пару десятилетий без жертвоприношений и — всё. Как будто тебя и не было. Ради чего, Мортегар?
— На высших рангах маг может принимать обличье стихии, — продолжал я, глядя в глаза ей, своей а́ниме.
Надо же, как забавно. А́нима — душа… Прямо как мои любимые мультфильмы, в которых я души не чаял.
— Тебе не доступен такой ранг, — жестко ответила Искорка. — Даже в годы расцвета лишь один Анемуруд приблизился…
— Мне доступно всё, — отрезал я.
— Мортегар, ты слаб. Ты не сможешь после этого стать прежним.
— Да? — Сделав шаг вперёд, я схватил её за горло. — Я изгнал тебя. Я угрожаю тебе. Быть может, я не так уж и слаб теперь, а?
Она улыбнулась. Несмотря на то, что я всё усиливал хватку, её голос звучал всё так же ровно:
— А ведь это действительно ты, Мортегар. Настоящий. Как же Мелаирим ошибся в выборе!
— Нисколько не ошибся. Меня нет.
Закрыв глаза, Искорка помолчала. А когда её веки поднялись, она уже не улыбалась.
— Тебе нужно слиться с Огнём. В одном ты прав: ты не воин. Твой путь — любовь, а не смерть. И я могу предложить тебе лишь один выход.
Само по себе соскользнуло алое платье с её плеч. Потом разжались мои пальцы. Захват превратился в объятие.
— Люби меня, сэр Мортегар, — прошептала Искорка, и её дыхание опалило мне кожу. — Сколько выдержишь эту битву — столько я буду помогать тебе. Дерись с Огнём его оружием. Распалим друг друга, и пусть наше пламя взовьётся до небес и пронижет землю насквозь. Но если ты растворишься во мне — ты умрёшь. Останусь лишь я в твоём теле — повелительница его и владычица мира.
— Да будет так.
Я наклонился вправо, увлекая её за собой. Взвизгнула и засмеялась Искорка, обвила меня в полёте руками и ногами. Одежда вспыхнула и превратилась в ничто за миг до того, как мы рухнули в раскалённую лаву.
Битва началась.
В реальном мире я открыл глаза и резко встал с тяжело бьющимся сердцем.
— Эй, ты чего? — насторожился рыцарь, положив руку на эфес ледяного меча.
— Ничего. — Я улыбнулся. — Меня нет.
И я действительно исчез. Сгинул, распался, обратившись в пламя. Оно жадно вгрызлось в кресло, перекинулось на соседнее…
«Ещё, ещё!» — доносился из какого-то междумирья голос Искорки.
Я горел посреди зала и видел весь зал, как будто у меня были десятки глаз. Видел рыцаря, который попятился от меня. Растаяли его доспехи, меч. С криком он бросился к двери, и я полетел вдогонку. Убивать не хотел — скользнул в голову. Огню под силу выжечь память. И вот, сэр рыцарь, Мортегара не существует. Вы понятия не имеете, куда он делся.
Я почувствовал дикую боль рыцаря и поспешно отступил. Рыцарь упал на пол, как подкошенный, а я продолжал гореть. Не было уже ни кресел, ни стола, но мне не нужна была пища этого мира. Я питался тем, что творилось в лаве Яргара. Там я доказывал Искорке, что не уступлю ей. Там сопливый мальчишка, сходящий с ума, увидев поднятую ветром юбку, пытался подчинить стихию, выжить в жарких объятиях, остаться собой.
Возможно, оставались секунды… И я поспешил в путь.
— Я не могу! — вырвался у меня стон.
Мы с Искоркой, сплетясь в одно целое, тонули. Плыли сквозь лаву к ядру земли, к пылающему сердцу мира. И весь жар, нас окружавший, был жаром страсти.
Сладкие судороги сотрясали меня. Это было так просто — утратить контроль, позволить Огню захватить меня, раствориться в этом сладком безумии. Да есть ли в мире что-то важнее в этот миг? Есть ли что-то вообще, кроме этого неистового соития?
— Давай, — стонала Искорка. — Ещё чуть-чуть…
И я всё глубже входил в неё, захлёбывался Огнём, задыхался…
Нет.
Почему-то мне пригрезилось лицо Дамонта в ту ночь, когда я принял печать Земли. Отал. Расставание с прошлым. Приди и помоги мне! Я прощаюсь с прошлым собой, с жалким мальчишкой, для которого не было в мире ничего важнее женских ласк.
В тот миг, когда на моей руке, обнимающей Искорку, проступила черная печать, я перестал дрожать. Теперь затрясло её.
— О-о-о, Морт! — закричала она.
Земля — это твёрдость и надёжность. Я ощутил себя скалой, у подножия которой бьётся океан живой лавы. Однажды и скала не устоит, расплавится. Огонь пожирает всё, рано или поздно. Но мне не нужна была вечность. Мне нужны были секунды.
Я есть.
Я — маг Земли, рыцарь Ордена. И это — по-настоящему.
В реальном мире я почувствовал себя целым миром. Огни факелов и свечей, костров и пожаров, каминов и курительных трубок — я был везде, но моего разума не хватало, чтобы это всё осознать.
«Мортегар…» — услышал я своё имя и рванул туда.
Увидел Авеллу и Лореотиса. Они сидели в святилище, смотрели прямо на меня и не видели.
— Хоть бы он скорее вернулся, — вздохнула Авелла.
— Вернётся, — сказал Лореотис, потирая забинтованную ногу. — Этого раздолбая хранят сами стихии, иначе он бы во младенчестве голову себе свернул.
Авелла рассмеялась. А я ушёл. Не то, не сюда…
«Мортегар».
Я бросился к новому зову и увидел Сиек-тян. Она сидела напротив меня, опустив голову на плечо какого-то парня, который тыкал в меня веткой.
— Дрова сырые, — с улыбкой сказал он.
— Интересно, этот дурачок нашёл мою записку? — задумчиво сказала Сиек-тян.
Нашёл. Сейчас ещё кое-кто кое-кого найдёт.
Я взметнулся вверх огненным столбом. Огляделся. Далеко-далеко увидел одинокую фигурку, бредущую по земле. Фигурка замерла, увидев меня.
Я сложился в буквы: «Она здесь!». Всего лишь на миг, но этого хватило. Фигурка перешла на бег. Удачи, Гиптиус. Видишь: стихии тебе помогают.
«Морт! Прости…»
Я рванул на этот голос, и теперь угадал. Я горел в водной толще, летел огненной струёй прямо на неё. Натсэ опустила меч. Понимала, что не успеет, не сможет больше ничего.
— Прости меня, Морт…
В Яргаре я отстранился от Искорки и услышал её разочарованный стон.
— Неужели тебе не хочется закончить со мной? — жалобно спросила она.
Я подался назад и обнаружил себя на краю вулкана, полностью одетым, в чёрном плаще.
— Я с тобой закончил, Искорка, — улыбнулся я ей. — Я…
— Я есть!
С этими словами я появился перед зажмурившейся Натсэ, а в следующий миг мне в спину ударил огонь.
Он не причинил мне вреда. Я коснулся губами напряженных губ Натсэ. Она распахнула глаза.
— Печать, — выдохнул я струйку пузырей.
Девочка-убийца совершила скачок от обреченности через изумление и радость за мгновение. Сорвала с шеи печать и набросила на меня. Я, глубоко вдохнув, развернулся. Правая рука достала из Хранилища меч. Я улыбнулся в костлявое, местами покрытое тонким слоем мяса лицо мертвеца.
— Я есть! — сказал я, прежде чем рубануть сверху вниз, наискосок, развалив восставшего пополам.
Отдав мне печать, Натсэ в плавательном костюме рванула вверх, и я последовал за ней. Внизу кипела битва. Рыцари и простые маги бились с ожившими мертвецами. Вокруг меня то и дело бурлила вода от в изобилии используемых заклинаний Огня.
Натсэ плавала быстрее меня, но я применил Огненный ресурс, и на поверхность мы вырвались одновременно.
Я услышал в темноте, как Натсэ вдохнула воздух, подплыл к ней и обнял. Почувствовал, как её левая рука (в правой был меч) вцепилась мне в волосы на затылке. Почувствовал её губы на своём лице.
— Морт… Как… Ты… — Она задыхалась.
— Я всегда буду тебя защищать. Такая у меня работа.
Натсэ попыталась что-то сказать, но не смогла — зарыдала. Я видел через её плечо распускающиеся внизу огненные цветы. Мгновение передышки у нас есть. Но потом нужно возвращаться.
— Я должен попасть в пещеру. Свеча… Всё дело в этой свече!
Отстранившись от меня, Натсэ кивнула. Попробовала что-то сказать, но вдруг, вскрикнув, исчезла в воде.
Я нырнул следом. В свете пожаров снизу увидел мертвеца, который схватил Натсэ за руку и теперь тащил на дно. Она, быстро сориентировавшись, рубанула его мечом по голове, но удар вышел смазанным. Тогда Натсэ размахнулась второй раз, ударила по ухватившей её руке. Раздраженный мертвец повернулся лицом вверх, попытался ударить в ответ. Я отразил этот удар своим мечом.
Погружение замедлилось. Натсэ «присела» в воде, уперлась свободной ногой в челюсть мертвеца. Раздался треск, и мертвец отпустил её, судорожно взмахнул мечом.
На миг восставший превратился в огненный кипящий шар. Пламя быстро погасло. Прогнившее лицо ухмыльнулось мне обнаженными челюстями.
Что-то стремительное поднялось снизу и обхватило мертвеца поперёк туловища. Он взмахнул руками, завертел головой. Я вытаращился на щупальце, толстое, как канат в физкультурном зале. Оно дважды обвилось вокруг мертвеца, сжалось и с громким хрустом разделило его на две половинки.
Глубоко вдохнув, я снял водную печать и накинул её на шею Натсэ. Одно дыхание на двоих. Одна жизнь на двоих.
Натсэ, схватив меня за руку, потащила вниз. Облечённая в серебристый плавательный костюм, она легко, как рыбка, скользила в толще воды. Я лишь вытянулся в струну и не мешал ей. Смотрел, что происходит на дне.
Основной бой развернулся у учебного корпуса. Должно быть, там собрались преподаватели — самые сильные и опытные маги. Сквозь багровую дымку крови проникали вспышки магического огня. В их свете я видел, как маги в плащах и немного ледяных рыцарей бьются с мертвецами. Видел, как изрубленные тела, в которых не должно было оставаться жизни, поднимаются, как с их рук срываются потоки бурлящего пламени.
Все ученики, как я понял, собрались у девчачьего корпуса. Там тоже кипела битва. Серебристыми молниями летали мои ровесники и ребята постарше. Наверное, где-то там был и Вукт. Если, конечно, его желание «пробить» возобладало над скользкой натурой. Корпус атаковали не больше двух десятков мертвецов, и ученики выбрали интересную стратегию: они избегали прямых столкновений, делая ставку на скорость и ловкость. Мертвецов сбивали течениями, в них летели ледяные сосульки. Ребята повыше рангом — артиллерия — держались поодаль, у самой крыши корпуса. А те, кому боевая магия пока не давалась, изо всех сил отвлекали врага.
Кракен обосновался посередине. Знать не знаю, откуда выползла эта тварь, но работала она отлично. Хватала щупальцами мертвецов, методично рвала их, как осенние листья. Мёртвые рыцари смекнули, что дело нечисто, и принялись перегруппировываться. Половина из той сотни, что дралась с преподавателями, рассредоточившись, поплыла к подводному чудовищу. В гигантскую голову полетели огненные копья. Тяжкий рёв прокатился по водному миру.
— Кракен! — услышал я крик Логоамара. — Защищать кракена!
Перед тем, как мы достигли мужского общежития, я успел повернуть голову и увидел, как со стороны города, в котором я так и не побывал, близится тёмное пятно. Основные силы… Секунды терять было нельзя.
Натсэ втащила меня в окно нашей комнаты, когда у меня уже потемнело в глазах от давления и удушья. Мы повалились на пол.
— Печать! — прохрипел я, не успевая отдышаться. — Есть ещё?..
— Последняя. — Натсэ вскочила, метнулась к столу и схватила кругляш с водной руной, продела в ушко́ веревочку.
— Что ты будешь делать? — спросила она, опустившись рядом со мной на колено.
Её руки аккуратно надели печать мне на шею.
— Трансгрессирую в пещеру. И погашу эту хренову свечу. Она даёт им силу.
Натсэ кивнула:
— Я с тобой.
— Невозможно. Ты не маг Огня, я не пронесу тебя сквозь пламя.
— Но там наверняка кто-то остался! Неужели ты думаешь, они просто так бросят источник своей силы?
— Уверен, что не бросят. — Я поднялся на ноги. — Придётся разбираться самому.
— Морт, ты не умеешь драться!
— Зато я маг Огня двенадцатого ранга, — похвастался я, сверившись с интерфейсом.
Умолчал о том, что:
Похоже, «система безопасности» решила пока со мной не рисковать. Но всё же, двенадцатый ранг…
— Что? — Натсэ побледнела. — Морт, как ты это сделал? У Анемуруда был пятнадцатый ранг, а кроме него никто не доходил даже до одиннадцатого, не повредившись в уме!
— Я дурак, мне уже некуда повреждаться.
Я подошёл к окну, окинул взглядом побоище.
— Зачем ты ввязалась в это? — спросил я.
— Ученики запаниковали, мне пришлось их организовать. Иначе девчонок перебили бы сразу.
— Какая же ты у меня молодец, — прошептал я. — Натсэ…
— Что? — Она встала рядом со мной.
— Когда всё это закончится, мы с тобой уйдём, я обещаю.
— Куда уйдём?
— Куда угодно. Подальше от всех. Я забуду про печать Огня. Найдём какую-нибудь глухую деревушку, будем помогать жителям. Забудем про все эти… Про всю эту срань. Ты и я. И никого больше.
Она помолчала.
— А Талли?
Я закрыл глаза.
— Не нужно было её возвращать. Мёртвые должны оставаться мёртвыми, как бы тяжело это ни было живым.
Натсэ взяла меня за руку.
— Ты согласна?
— Я счастлива, — просто сказала она, и её губы коснулись моей щеки.
— Будь здесь, — сказал я. — Запрещаю тебе вмешиваться. Защищай только себя. Твоя жизнь — самое важное, что есть в мире.
— Поняла, — сказала Натсэ, хотя по глазам я видел, как ей хочется спорить.
— Жди меня.
Простое заклинание:
В воздухе передо мной запылало пламя, как будто окно, сделанное из огненного стекла. Я шагнул в него, не оглядываясь, думая только о непогашенной свече в подземелье.
Я шагнул на каменный пол подводной пещеры. Покачнулся, чуть не упал и сместился на пару шагов в сторону. Получилось. Моя третья трансгрессия — и опять успешно. Хотя, с двенадцатым-то рангом уже можно не обращать внимания на такие мелкие победы.
Так! Свеча. Не отвлекаемся.
Я развернулся на каблуках и замер.
Пещера казалась пустой, но я в ней был не один. Из-за постамента со свечой медленно вышел рыцарь в алом плаще. Длинные рыжие волосы были стянуты в хвост. На мертвеца он походил разве что бледно-синим цветом лица. Довольно красивого лица, с правильными и тонкими чертами.
— Сэр Мортегар, — произнёс он приятным баритоном и медленно извлёк меч из ножен.
— Сэр Райхерт, — кивнул я и повторил его движение.
Он стоял между мной и свечой. Должно быть, прекрасно понимал, зачем я здесь в такой тяжёлый час.
— Я вижу, вы твёрдо выбрали сторону. — Мягким шагом он начал ко мне приближаться. Лезвие его меча смотрело мне в грудь и не дрожало. А мой меч, мой рыцарский трофей, немного потряхивало, и я сжал его обеими руками.
— У меня только одна сторона, — сказал я, отступая. — Это я сам и те, кто мне дорог.
— А как же клан?
— На клан Земли мне также не плевать, — кивнул я.
Райхерт наступал, я — пятился, стараясь двигаться кругом, поджидая момента, чтобы броситься к свече.
— Клан Огня, глупец, — изменил тон Райхерт. — Если бы не Огонь, тебя бы здесь не было.
— Если бы не Огонь, я не лишился бы дома, не потерял семью. Мне кажется, мы с Огнём в расчёте.
— В расчёте с Огнём? — усмехнулся Райхерт. — Так не бывает. Огонь — стихия, которая непрестанно требует жертв. Но беда в том, что его нельзя уничтожить, не уничтожив весь мир.
— Тогда чего ты боишься, гнилушка? — улыбнулся я в ответ. — Стоит ли обнажать меч против такого ничтожества, как я?
Атаку Райхерта я едва не проморгал. Он одним прыжком оказался рядом со мной. Каким-то чудом я успел вскинуть меч, и сталь ударила в сталь. В руки удар отдался тяжело. Я поспешил отпрыгнуть, тяжело дыша. Настоящий бой, один на один. Это не шутки.
— Я не позволю тебе погасить свечу, владыка, — покачал головой Райхерт. — Лучше отступись от этой идеи. Свеча — один из двух источников силы, питающих мир. Первый — вулкан Яргар. Если погаснет свеча — мир уже не спасти.
— Там твои пацаны сейчас мир спасают? — кивнул я в какую-то сторону, предположительно — в сторону академии.
— Именно так. Это лишь один из необходимых этапов. Уничтожить клан Воды и забрать рунические камни. Этот клан не сумеет возродиться никогда. А ещё — месть, сэр Мортегар. Месть за то, что в день гибели Ирмиса шёл дождь из ледяных стрел. Анемуруд видел это. И его память стала нашей, потому что мы все живы благодаря нему.
Райхерт бросил быстрый взгляд на свечу.
Так вот оно как. В тот миг, когда Анемуруд сгорел в своём дворце, здесь, в подземелье, загорелась свеча. И тысяча пар глаз, увидев это, вспыхнула огнём ненависти. Я видел это так ясно, как будто…
— Ты чувствуешь, — сказал Райхерт. — Это потому, что свеча питает и тебя тоже. Можешь посмотреть на последние часы Ирмиса, на то, как твои возлюбленные кроты лили кровь невинных на некогда прекрасных улицах.
Он атаковал вновь, на этот раз — серией стремительных ударов. Мне пришлось активировать печать, чтобы добавить себе скорости. Удары были быстрые, но простые, мне было достаточно успеть среагировать. Однако руки загудели ещё сильнее. Ни умений, ни практики… Пожалуй, хватит ломать эту комедию. У меня против Райхерта только одно преимущество. Посмотрев на него «магическим зрением», я увидел:
Райхерт в ответ тоже прищурился.
— Двенадцатый ранг? Плюс шесть за сутки. Чем же ты таким занимался?
— У мамаши своей спроси, — сказал я.
Райхерт вспыхнул, на миг его даже скрыло огнём. Но когда я бросился к свече, этот ком пламени легко преградил мне путь. Пылающий меч едва не перерубил мне ноги. Я отпрыгнул.
— Ребячество, — сказал Райхерт спокойным голосом. —
Весь огонь мгновенно всосался в его грудную клетку. Не пострадал даже алый плащ. Зато в глазах рыцаря вспыхнул весёлый огонёк.
— Мы можем играть вечность, но ты не подойдёшь к свече. Она не погаснет, Мортегар.
— Да я не собираюсь гасить, — сказал я честно, поскольку в этот миг уже понял, что нужно сделать. — Поиграю и верну, честное слово! Огнём клянусь!
Свеча полыхнула целым столбом пламени, принимая клятву. Райхерт озадачился. Даже меч его поник. Шанс? Шанс!
Пол под ногами Райхерта прочертила широкая трещина, рыцарь покачнулся. Я побежал на него, прыгнул.
Меч в моих руках раскалился, но жар этот был приятным. Лезвие многократно удлинилось, превратившись в пламень. В прыжке я обрушил удар на Райхерта и отлетел в сторону, спешно отменяя заклинание.
— Забыл восстановить защиту Земли, — извиняющимся тоном сказал Райхерт.
Трещина заросла. Рыцарь опустился на одно колено и, что-то шепча, пальцем вывел на полу руну. Когда он закончил, рисунок на миг проявился чёрным провалом на камне и исчез.
— Примерно так запечатана ваша академия кротов, чтобы ученики не баловались с перепланировкой, — с улыбкой сказал Райхерт. — Продолжай, мальчик. Мне весело.
Мне вот только ни хрена не весело. Так, погодь, а что там мне интерфейс показывал во дворце Логоамара? Эта система самонаведения, с линиями атаки, или типа того… Ага! Вот оно.
Я увидел красную линию, ведущую к Райхерту. Она дрогнула и вдруг разделилась. Замысловатыми траекториями от меня зазмеились около десяти линий, каждая из которых подписана заклинанием.
Да! Валера, настало твоё время, отрывайся!
Я почувствовал, как из меня наружу рвётся что-то действительно огромное и мощное. А потом хлынули заклинания.
Названия мелькали так быстро, что я не успевал их читать и осознавать. Всё это творилось одновременно. В Райхерта со всех точек пространства грянули огненные копья, сам он тут же вспыхнул, только на этот раз его окутала целая огненная туча. В самое сердце этой тучи небольшие, острые и стремительные полетели огненные стрелы. По залу заплясали водовороты огня, один из них врезался туда, где стоял Райхерт, и раздался оглушительный взрыв. Хоть бы его разорвало уже!
Сейчас, или никогда — да!
Я бросился в сторону, обогнул борющегося с огнём Райхерта, взял курс на свечу. Жалких десять шагов! Я нёсся даже быстрее, чем когда убегал от дракона. Ещё, ещё чуть-чуть!
Я прыгнул, вытянув руку вперёд…
В тот миг, когда мои пальцы должны были коснуться воска, в бок мне что-то ударило с силой скорого поезда. Я вскрикнул, выплёвывая кровь — почувствовал, как сломанное ребро вонзилось мне в лёгкое — и кувырком откатился к стене.
— Сучёнок! — Вместо приятного баритона раздалось отвратительное клокотание.
Я вскочил. Ресурс всё ещё наполнял меня силой, хотя от боли кружилась голова, вдохнуть полной грудью не получалось. На глаза навернулись слёзы. Я вытер их рукавом.
Из гаснущего огня вышел Райхерт. Плащ сгорел полностью, одежды не осталось — вместо неё теперь пылали огненные доспехи. Половина лица исчезла под черной маской нагара. Глаз остался только один, глотку разворотило. Одна рука почернела и не шевелилась.
— Хватит с меня, — пробулькал рыцарь. —
Я почувствовал, как левой моей руки коснулось что-то прохладное. Дёрнулся, но было поздно. На стене набухла каменная кочка и до запястья захватила ладонь.
Призвав печать Земли, я попытался освободиться, но тщетно. Ресурс утекал в никуда, камень не слушался заклинаний. Тогда я нащупал мою «крафтовую разработку» — слияние Огня и Земли. Попробовал заставить «кочку» трансформироваться, но только нагрел так, что руку начало жечь.
— Вот и славно. — Райхерт махнул здоровой рукой, и посреди зала выросла ещё одна стена, отгородив его от меня.
— Можешь бить огнём в эту стену сколько душе угодно, — послышался его приглушенный голос. — А можешь расслабиться и посмотреть, как погибает клан Воды.
Райхерт произнёс несколько непонятных слов на праязыке, и пламя свечи поднялось, расширилось. Как будто в воздухе образовалась широкая завеса из огня. На ней тут же появилась картинка.
Я вновь увидел академию. Кракен был мёртв. На его неподвижной туше кипели бои. Мертвецы Райхерта рубили рыцарей, огненные мечи легко, как масло, проходили сквозь ледяные доспехи.
— Сволочь! — Я опять рванулся, но боль в вывернутом запястье меня остановила.
Райхерт засмеялся из-за своей перегородки:
— Можешь попробовать отгрызть себе руку. Только позови, если соберёшься. Интересно будет посмотреть.
Я вновь уставился на огненный экран. Изображение поплыло. Бой возле девчачьего общежития подходил к концу. Через багровую дымку я видел огненных рыцарей, стремительно плавающих в поисках последних жертв.
— Это было довольно легко, — прокомментировал Райхерт.
Учебный корпус. Учителя, рыцари и сам Логоамар держали оборону. На их стороне сражались четверо ледяных гигантов, вооруженных огромными ледяными мечами. Здоровенные и сильные, но неповоротливые. Однако мертвецам пришлось сосредоточиться на них. Бурлящее пламя лилось потоками. Я увидел Логоамара с перекошенным от напряжения лицом. Он стоял, воздев обе руки, и непрерывно что-то шептал, наверное, накачивая гигантов силой.
— Десять минут, — бесстрастно заметил Райхерт. — А теперь самое интересное.
На экране появился корпус моего общежития. Ближе, ближе… Вот эта непонятная «камера» поплыла вверх и нацелилась на одно из окон. Окно моей комнаты. И там стояла Натсэ. Наши взгляды как будто встретились, и она выдернула меч из-за спины.
— Сейчас твоя бессильная ярость поднимет ранг ещё выше, — сказал довольный Райхерт. — Как думаешь, получится сразу до двадцатого? Я думаю, этого будет достаточно. Мы должны были всего лишь уничтожить клан, но добьёмся куда большего. Мы освободим Огонь! Душа Анемуруда будет радоваться.
Мертвец, глазами которого мы смотрели, стремительно плыл к Натсэ. Она отступила вглубь комнаты, держа меч перед собой. Но что толку от этого меча, когда её испепелят за одно мгновение…
Выбора не оставалось. Я отвернулся от экрана, встав лицом к стене. Отодвинулся, сколько мог, и поднял меч.
— Эй, Райхерт! Ну иди смотреть.
— Что? — заорал он, и я услышал шаги. — Стой! Стой, ничтожество, ты можешь погибнуть!
— Хочешь, чтобы я остановился?
Меч дрожал у меня в руке, но я знал, что готов, что удар не займёт и мгновения. Никакое заклинание его не опередит.
— Да! — заклокотал Райхерт.
— Тогда скажи стоп-слово.
— Что? Какое слово?!
— Скажи: «Люк, я твой отец!»
Закрыв глаза, я представил Натсэ, объятую огнём, и, не раздумывая опустил меч.
Хруст кости и мой крик раздались одновременно. Боль? Я ничего не знал о боли до этого мига. Каким образом я остался жив и в сознании? Не знаю…
Я открыл глаза. Распахнул их так широко, как только мог. Но опустить взгляд побоялся. Не решился посмотреть ни на свою кисть, застрявшую в стене, ни на оставшийся на её месте обрубок. Я чувствовал, что кровь хлещет оттуда, чувствовал, что жизнь покидает меня.
—
Огненное облако разлетелось от меня. Боль осталась, но кровь течь прекратила. Культю неимоверно жгло. Я повернулся к Райхерту. Половина его лица выглядела обеспокоенной, он подходил ко мне, опустив меч. Протянул руку…
—
— Нет! — воскликнул Райхерт и попытался отшатнуться.
Поздно.
Моя обрубленная рука и его — целая — соприкоснулись. Заклинание сработало, и в меня хлынул Огонь. Так же, как пламя дракона, только меньше, слабее.
Пару секунд Райхерт дёргался. Потом жизнь покинула его. Подобие жизни. Труп иссох, пропали остатки плоти, и мне под ноги упала кучка обугленных костей.
Заклинания Райхерта перестали действовать. Исчез экран над свечой, стена вернулась к обычной форме. Я услышал, как сзади что-то шлёпнулось, и подавил приступ дурноты. Не оглядываться. Всё, что сзади, — прошлое и мёртвое. Нужно спасти живых!
Я подбежал к свече, всё ещё держа в правой руке меч. Пальцы так крепко стискивали рукоятку, что я сомневался, смогу ли когда-нибудь их разжать.
— Поглощение! — крикнул я, сунув обугленную культю в огонёк свечи.
Я опять почувствовал себя мыльным пузырём, который надулся так сильно, что вот-вот его разорвёт. Но через несколько секунд это ощущение улеглось. Я опустил культю и посмотрел на пустой пьедестал. Свеча исчезла. Вместе с золотым подсвечником.
Я глубоко вдохнул, несмотря на боль. Ну вот и всё. Теперь осталось лишь надеяться, что Натсэ сможет зарубить мертвеца, лишённого магических сил. Я вызвал список своего имущества и целую минуту вглядывался в строчку:
Строчка не исчезала.
— Умница, — шепнул я. — Умница моя. Скоро всё закончится, ты только дождись.
На дрожащих ногах я заковылял к выходу. Убрал в Хранилище меч.
—
Три огненных облака подряд. Я начал дышать свободно, изо рта исчез металлический вкус крови. Кажется, ребро каким-то образом встало на место. Рука вот только новая не выросла. Бросив взгляд на почерневшую культю, я затрясся, на глаза опять навернулись слёзы.
— Нет! — прошептал я. — Рано, рано!
И, вновь направив ресурс в силу и скорость, я побежал вверх по ступеням, а когда они закончились — бросился в воду и поплыл, кренясь на один бок, стискивая зубы от боли и напряжения, но не останавливаясь. Впереди ещё ждала битва.
Согласно моей внутренней карте, я преодолел где-то треть пути до академии, когда случилось нечто совсем уже из ряда вон.
Я не мог думать ни о чём, кроме движения. Ресурс таял, своих сил уже практически не было. Краешком сознания я отмечал, что вокруг становится светлее. Над морем поднималось солнце. Ещё одно движение, ещё, ещё…
Жива. Держись там. Прошу тебя, держись, не лезь в битву!
Вдруг какая-то сила потянула меня вверх. Я забарахтался, завертел головой. Мертвецы? Русалки?!
Но нет, вокруг меня не было никого, и, тем не менее, я как будто всплывал. Это в мои планы не входило, и я начал загребать вниз, уходя на глубину. Гребок, ещё один, и вдруг правая рука зачерпнула воздух.
Не успел я сообразить, что к чему, как вода закончилась, и я с метровой высоты упал носом в мокрый песок.
— ***, — шепнул я, не находя других слов.
Что, у меня совсем в голове от боли помутилось? Как в море может закончиться вода?!
Кое-как поднялся, встал, шатаясь, на ноги и распрямил плечи. Так, ладно, действуем сообразно обстоятельствам.
—
Вспышка избавила меня от пропитавшей одежду и волосы воды. Сухой песок осыпался с лица.
Я задрал голову и несколько секунд стоял, хлопая глазами.
Море взлетало. Надо мной колыхалась поверхность воды. Я видел плавающих там рыб. Заметил обалдевшую русалку, которая металась, недоумевая, куда подевалось дно.
— Агнос! — дошло до меня.
Я побежал. Ноги вязли в мокром песке, но в сердце колотилась злая радость. Клан Воздуха пришёл на помощь. Наверняка и Дамонт где-то рядом. Конец тебе, наследие Анемуруда!
Я уже видел впереди здания академии, бежал всё быстрее, хватая ртом насквозь просоленный воздух. Вокруг меня мелькали рифы с безжизненно повисшими кораллами. Временами шел рыбий дождь…
Море поднималось выше, и вдруг прямо над академией разорвалось пополам. Две половины разлетелись в разные стороны, и я увидел Летающий Материк так близко, как никогда. Он заслонил собой добрую половину неба, но солнце всходило с другой стороны, и всё поле боя прекрасно освещалось.
Я уже различал людей, продолжающих сражаться возле учебного корпуса. Я видел, что мертвецы бегут. Четверо из них бежали в мою сторону, и я выдернул из Хранилища меч.
Белые вспышки засверкали одна за другой — с Материка посыпался десант. Рыцари Воздуха в белых одеждах, с полупрозрачными мечами опускались на дно и немедленно вступали в бой.
Послышался грохот. Повернув голову, я увидел нечто, напоминающее огромный — с академию высотой — стол, который… бежал на четырёх ногах. Должно быть, тот самый голем, о котором обмолвился Дамонт.
Вот стол остановился и «преклонил колена». Со «столешницы» вниз посыпались рыцари Земли. Мертвецов брали в кольцо и просто истребляли. Они не могли ни ответить Огнём, ни укрыться в Земле, ни даже уплыть. Я уже слышал лязг стали. Восставших оставалось не больше пятисот, а против них уже билось не меньше тысячи воинов. Свежих, полных сил и магии.
Четверо беглецов были совсем рядом. Страшно скалясь, они подняли свои мечи. Вряд ли намеревались вступать в бой, хотели рубануть походя и скрыться. Но у меня были другие планы.
—
Перед мертвецами вырос небольшой барьерчик, по колено. Все четверо одновременно налетели на него и покатились мне под ноги, пачкая в песке мокрые, похожие на тряпки, плащи.
— Райхерт передаёт привет из Яргара, — сказал я и обрушил первый удар.
Меч расколол мертвецу череп вместе со шлемом. Тело дёрнулось и затихло. Трое остальных вскочили на ноги и молча бросились в атаку. Я махнул мечом, отступая. Слабость восставших была кажущейся. Они по-прежнему оставались рыцарями, настоящими рыцарями, в отличие от меня.
В этот раз получилось как надо — кольчужная рубаха ушла под одежду. И успела встретить скользящий удар. Металл о металл. Брызнули искры. Меня отшвырнуло назад, но я удержался на ногах.
Искры.
Я успел зацепить взглядом одну и призвал алую печать.
Целый рой искр заметался, будто разгневанные осы, жалящие мертвецов. Рыцари пытались отмахнуться, защититься. Тщетно. Искры пронзали их насквозь, и с каждым мигом их становилось больше. Я взмахнул мечом.
Удар — и отсеченная голова катится по песку. Удар — и хрупкий позвоночник переламывается. Удар — и меч вязнет в груди последнего врага.
Он попытался ударить в ответ, но на него налетели все искры. Сгорела плоть, скелет на миг вспыхнул и осыпался кучкой пепла.
Шатаясь, я брёл дальше. Мой взгляд блуждал по стене общежития, выискивая то самое окно, и то самое единственное лицо, которое имело для меня смысл.
Далеко не сразу я заметил, что ко мне кто-то идёт. А когда заметил, то сразу выставил перед собой меч. Сфокусировал взгляд.
— Рыцарь Мортегар, — сказал, остановившись, Кевиотес в своих вычурных доспехах. — Доложи, при каких обстоятельствах ты потерял руку.
Я поднял культю к глазам, посмотрел на неё так, будто впервые увидел.
— Докладываю, — хрипло произнёс я. — Потерял в бою с Райхертом, предводителем восставших. Он мешал мне погасить свечу, которая давала этим тварям силы.
— Достойный подвиг, — кивнул Кевиотес. — Начинаю думать, что не зря согласился взять тебя в Орден, брат.
Я пожал плечами. Спрятал меч в Хранилище. Если глава Ордена стоит и спокойно говорит со мной, значит, драться больше не с кем.
— А ну, не торопитесь! — раздался звонкий, неприятный лично мне голос.
За спиной Кевиотеса скользнуло облачко, на котором стоял Искар собственной персоной. Облачко остановилось. Искар подбросил что-то, напоминающее стальное блюдце, и шепнул заклинание. Блюдце полетело со скоростью пули. Я дёрнул головой вслед за ним и увидел толпу мертвецов, улепетывающих с поля боя. Блюдце настигло их и заметалось. Меньше чем за секунду полтора десятка мертвецов остались без голов. Тела пробежали ещё несколько метров и попадали без движения.
— Вот такая она, магия Воздуха! — весело сказал Искар, поймав блюдце, и подмигнул мне. — Моё почтение, сэр Мортегар. Прекрасная культя, примите мои поздравления.
— Скройся! — бросил Кевиотес через плечо.
— Понимаю. Ухожу.
Он поплыл на облачке в сторону общежития, где уже раздавались победные вопли. Не знаю, что там осталось от клана Воды, но битву мы выиграли. Мы! И на этот раз я не мог себя упрекнуть в том, что победил нечестно.
Кто-то бежал в нашу сторону. Тоненькая фигурка в нелепом плавательном костюме. Черные волосы вихрем вились следом.
— Натсэ, — прошептал я и потянулся навстречу.
— Стоять. — Кевиотес уперся ладонью мне в грудь. — Рука.
— Что? Что рука? Я…
Я осекся. Кевиотес смотрел вниз, но не на мою культю. На правую руку. Я, холодея, проследил за его взглядом и увидел алую печать. Только благодаря ней я ещё держался на ногах. Пока держался.
— Нет, — прошептал я.
Больше у меня не было сил что-то себе доказывать. Всё закончилось. Табуретка выскочила из-под ног, мыльный пузырь лопнул, налетев на иглу.
Я засмеялся. Потом заплакал, упал на колени. Закрывая глаза правой ладонью, я трясся от рыданий, понимая, что тот дурдом, который я называл своей жизнью, закончен.
— Давай! — выдавил я, сам с трудом понимая, что говорю. — Руби! Я сдохну таким же ничтожеством, каким жил. Мне не будет стыдно. Руби, или я сам себя убью!
Я потянулся за мечом.
Кевиотес опустился передо мной на одно колено, перехватил руку, отвёл её в сторону. Потом зачерпнул горсть мокрого песка.
— Лореотис плохо учил тебя, брат Мортегар, — спокойно сказал он. — Видишь ли, кодекс рыцарей недвусмысленно говорит, что рыцарь имеет право плакать только в одной ситуации: если при нём открывают новую бочку вина, а он уже так надрался, что из глаз и ушей капает. Ты видишь здесь хоть одну бочку вина, Мортегар?
— Нет, — прошептал я.
— Тогда почему ты ведёшь себя неподобающим образом?
Песок в его руках сплавился в однородную массу и начал обретать какую-то форму.
— Пошёл ***! — услышал я крик Натсэ.
Поднял взгляд и увидел, как она оттолкнула с дороги Искара. Тот покачнулся, упал в песок со своего облачка. Натсэ, тяжело дыша, подбежала ко мне и остановилась, переводя взгляд с меня на Кевиотеса.
Заметила печать на моей руке. Меч будто сам собой выскочил из ножен и оказался у неё в руке.
— Убери этот позор, — сказал Кевиотес не то ей, не то мне. — Призови печать Земли. Приготовься принять дар.
Я послушался. Алую печать сменила чёрная. Кевиотес взял мою изувеченную руку и поднёс к ней слепленную из песка кисть. Человеческую кисть.
—
Чувство было такое, словно в культю вонзилась дюжина скальпелей. Я дёрнулся, закричал.
— Стоять! — рявкнул Кевиотес. — Не двигаться, рыцарь!
Скрипя зубами, обливаясь слезами, я смотрел вверх, в бездонное синее небо, пока его не заслонил неспешно дрейфующий Материк. И боль исчезла.
Я опустил взгляд. Левая рука была на месте. Моя рука. Настоящая, живая. Я сжал её в кулак и почувствовал кожу кожей.
— Не такая уж плохая магия, а? — спросил Кевиотес и хлопнул меня по плечу.
Поняв, что опасности нет, Натсэ убрала меч, села рядом со мной, прижала к себе.
— Спасибо, — сказал я рыцарю, но тот в ответ только поморщился.
Осененный внезапной идеей, я запустил руку в Хранилище и достал оттуда бутылку дистиллята из запасов дворцовой спальни.
Лицо Кевиотеса просветлело.
— А ты учишься, — сказал он, принимая бутылку. — Нет, я точно не ошибся на твой счёт.
— Мы уйдём, — вырвалось у меня. — Я не могу так больше. Это опасно для меня, для неё, для всех!
Каким-то образом он меня понял и кивнул.
— Что ж, разумно. Любому другому молокососу я велел бы заткнуться. Но ты — сложный случай. Иди. Твёрдой почвы под ногами. Я не буду изгонять тебя из Ордена. Если захочешь вернуться — найдёшь братьев, кров и покой. Но до тех пор никто тебя не потревожит, даю слово. Сегодня ты заслужил. Многое заслужил, сэр Мортегар.
Он встал, отряхнул колено и, не оборачиваясь, пошёл к своим, к рыцарям. Мы с Натсэ остались вдвоём. Сидели на песке, обнявшись, и не могли пошевелиться. Ну, я не мог.
— Что ты с собой натворил, Морт? — прошептала она.
Я закрыл глаза. Вспоминать не хотелось.
— Натсэ… ты же сильная, да?
Она засмеялась сквозь слёзы, толкнула меня макушкой в щеку.
— Вся моя сила к вашим услугам, хозяин!
И, закинув мою руку себе на плечи, она куда-то меня поволокла. Куда — этого я уже не знал. Наконец-то небытие меня настигло, черная бездна, радостно чмокая, засосала в себя моё сознание, и наступил долгожданный покой.
Проспал я многое. Даже слишком. Когда очнулся, море уже вернулось на место, а кланы Воздуха и Земли отбыли восвояси. Но об этом я узнал потом, а пока, открыв глаза, пытался сообразить, где нахожусь. Узнав помещение, не выдержал и расхохотался.
— Что такое? — встрепенулась Натсэ, дремавшая рядом.
Ей пришлось подождать, пока я справлюсь с истерикой. А дело было в том, что мы лежали в кровати-ракушке посреди той самой Благословенной комнаты.
— Почему ракушка открыта? — простонал я. — Что ты со мной делала, пока я спал?!
— Дурак! — Натсэ подскочила, покраснев, как заходящее солнце. — Ничего я не делала! Логоамар расколдовал кровать. И — нет, когда она закрыта, этого было сделать нельзя, я уже спрашивала! Фу, Морт, ты вообще! Ой, всё!
Выпалив это, она отвернулась, сложив на груди руки, но долго дуться не смогла. Хватило её от силы на пару секунд. Потом фыркнула и, тоже расхохотавшись, повалилась на меня. Я с радостью прижал её к себе. Обеими руками.
— Давай только без глупостей, — предупредила Натсэ. — Тебе поесть хотя бы нужно. И Логоамар очень хочет тебя видеть.
— Да уж, надо полагать, — пробормотал я, и всю весёлость как рукой сняло.
У Логоамара должно быть ко мне очень много вопросов. Впрочем, тот факт, что проснулся я в дворцовой спальне, а не в сыром каземате, несколько обнадёживал.
После сытного обеда Логоамар привёл меня в тот самый зал, где оставлял, уходя на бой. Кресел не было, а вот ледяной стол восстановился. Я молча стоял, глядя, как морской старец ходит из стороны в сторону в глубокой задумчивости. Наконец, он остановился и посмотрел на меня.
— Сэр Мортегар. Я знаю, что победу в этой войне мы одержали во многом благодаря вам. Да, кланы прибыли вовремя, но если бы вы не погасили источник силы восставших… Признаться, никто не уверен, чем бы всё закончилось. Вы — рыцарь Ордена, принадлежащего Земле, и я не имею права расспрашивать вас о том, как вы это сделали.
Я молчал. Логоамар ещё раз прошелся туда-сюда, снова замер, уставившись на меня.
— Моя дочь пропала. Поэтому вы не осуществили того, ради чего вас доставили сюда. Вы не помогли клану возродиться, но спасли его от гибели. Это… уравновешивает.
— Гиптиус вернулся? — спросил я, равнодушный к дифирамбам. Хвалили меня не так уж часто, и способность наслаждаться, когда это происходит, у меня, кажется, давно атрофировалась.
— Нет. Попробовал бы он вернуться без Сиектян!
Хм… А вот это интересно. Чем закончилась та встреча у костра, которой я поспособствовал? И произошла ли она вообще?
— Ваш поступок заслуживает награды, сэр Мортегар. Действительно великой награды. Однако клан понёс немыслимый ущерб, поэтому я не могу предложить вам ничего. Почти ничего. Но всё же… Во-первых, вам, наверное, будет приятно узнать, что вы вернётесь домой. После всего произошедшего занятия в академии продолжаться не будут. Этот год придётся пропустить всем, и мне нет смысла обременять вас своим обществом. Мы отправим вас кораблём домой уже сегодня, если пожелаете.
Я кивнул. Эта мысль мне нравилась. Я скучал по крепости Земли, по академии, по подземелью Мелаирима. И, хотя я собирался всё это бросить в самом ближайшем времени, заглянуть попрощаться было бы приятно. Опять же, у меня небольшой должок перед Искоркой, который надо вернуть чем скорее, тем лучше. Магический ресурс Огня подскочил до четырёх с половиной тысяч, и это, кажется, был не предел.
— И второе, чем бы мне хотелось вас отблагодарить. Если, конечно, вы захотите. Это — один из самых ценных даров, которые может преподнести клан.
Логоамар вытащил откуда-то из складок одежды голубой ящичек, поставил его на стол, открыл и сделал приглашающий жест рукой.
Я приблизился. Внутри лежали круглые камни голубого цвета с начертанными на них рунами. Мне предлагали печать, почётное членство в клане. Вторую печать, как был уверен Логоамар. А на самом деле — третью…
Нужно ли мне это? Я не знал. Однако что-то внутри влекло меня к ящичку. Я как будто чувствовал, что мне это нужно. Как будто какого-то элемента мозаики под названием «Мортегар» не хватало.
Вспомнил, каких мучений стоило Авелле принять третью печать. Не выдам ли я себя?
Потом вспомнил, как отсёк себе руку. Если я сумел вытерпеть ту боль, то и эту перенесу. Раз плюнуть.
Последний довод почему-то оказался для меня решающим. Я протянул руку и взял один из камней. Начертанная на нём руна была простой до безобразия: прямая линия.
— Тяжёлый выбор, — вздохнул Логоамар.
Ещё бы он не был тяжёлым. Речь ведь обо мне, а со мной просто не бывает по определению.
Я сжал кулак…
Как будто ледяная вода просочилась сквозь кожу в кости. Неприятно, не больше. Чувство длилось пару секунд, потом пропало. Я вернул камень в ящичек и посмотрел на новообретенную голубую печать. И всё?
— Надо же! — Логоамар тоже удивился. — Села, как родная. Похоже, у вас сильная предрасположенность… Впрочем, да, о чём это я. — Он махнул рукой, видимо, вспомнив, что я — безродный уникум с чудесной магической силой. — Добро пожаловать в клан Воды, юноша! Будьте гостем в моём доме всегда, когда захотите.
— Благодарю вас, господин Логоамар, — поклонился я. — Это величайшая честь для меня. И если мне будет позволено попросить вас ещё о двух мелочах…
— Всё, что в моих силах, — развёл руками старец.
— Не рассказывайте никому о том, что я принял этот подарок.
Логоамар несколько раз моргнул, потом как-то мысленно объяснил себе мою просьбу и кивнул:
— Тогда я предлагаю прямо сейчас принять меня в учителя. Иначе от печати не будет никакого толка…
— Да, разумеется. И ещё кое-что… В академии был такой ученик — Вукт. Собственно, всё, что я знаю. Только имя. Я хотел бы увидеть его, если он, конечно, жив.
— Ну, если он жив, — усмехнулся Логоамар. — Ещё до вечера он будет тут.
— Хорошо бы до вечера, — кивнул я. — А домой завтра утром.
Улыбнувшись, Логоамар протянул мне руки.
— Я, Логоамар, глава клана Нимо, маг Воды девятого ранга, принимаю в ученики…
Вукт выжил. Хотя был изрядно забинтован и сильно зол. В отличие от остальных, он не считал, что мне нужно говорить спасибо. На целый год лишившись своих сомнительных заработков, он психовал, ругался и тонко намекал, что хорошо бы мне от души пробить. Но, увидев горстку золотых монет, буквально на середине фразы изменил тон и смысл, заявив, что, несмотря ни на что, парень я правильный, и дело со мной иметь приятно. От всей проснувшейся щедрости даже презентовал мне бутылку белого вина, загадочно сказав, что там, где была эта бутылка, есть ещё.
И вот настала ночь. Тихая, спокойная и безмятежная. Погода, будто понимая, чего от неё ждут, сделала всё, что могла: спокойное море, лёгкий тёплый ветерок и небо, полное ярчайших звёзд.
Мы с Натсэ сидели вдвоём в крохотной лодке. Не столько сидели, сколько полулежали друг напротив друга, соприкасаясь босыми ногами, и глядели то на звёзды, то друг на друга. В руках мы держали хрустальные бокалы с вином, которое оказалось действительно превосходным.
— Морт, — тихо сказала Натсэ. — Мне кажется, это лучший момент в моей жизни.
Мне тоже так казалось, и я даже сумел отогнать мысль о том, что Натсэ испытывает не свои чувства, а мои. Двенадцатый ранг…
Натсэ была в одном из своих платьев. Я глядел на неё и с удивлением понимал, что мне совсем не хочется кидаться на неё, срывать это платье просто потому, что можно. Мне просто доставляло удовольствие любоваться этой прекрасной девушкой, видеть мечтательную полуулыбку у неё на лице и тянуть эту ночь бесконечно.
— Ну и правильно, — сказала вдруг Натсэ. — Лодка не слишком устойчивая.
Я как раз поднёс к губам бокал и, поперхнувшись вином, закашлялся. Натсэ рассмеялась:
— Не бойся, я не читаю твои мысли! Просто у тебя они на лице написаны.
Позже, когда бутылка опустела, Натсэ спросила:
— А где мы будем жить?
— Ну… — задумался я. — В города, как я понимаю, лучше не соваться. Лореотис говорил о какой-то деревушке, где можно легко потеряться. Хотя я, честно говоря, понятия не имею, что значит жить в деревне. Ты в этом разбираешься?
Натсэ усмехнулась:
— Ну, лет до четырёх я росла в деревне. Кое-что урывками помню. Разберёмся. Уж с магом-трехстихийником как-нибудь не пропадём.
— Двух, — поправил я её. — Больше никакого Огня. Я поклялся, что буду носить его, сколько потребуется, но не обещал, что буду его развивать. Хватит.
— Даже если спички закончатся?
— Натсэ!
— Да шучу! — опять рассмеялась она. — Ты стал таким серьёзным. И вообще — другим.
— Хуже, или лучше?
— Другим, — повторила Натсэ. — Я не хочу сравнивать. Просто хочу быть рядом.
В этот момент чей-то голос негромко позвал из-за левого борта:
— Сэр Мортегар.
Я резко дёрнулся туда, одной рукой готовясь выхватить меч из Хранилища. Лодка покачнулась.
Но опасности не было. Было только лицо Гиптиуса на поверхности воды. По нему пробегали волны, и оно то и дело искажалось.
— Я должен извиниться, — сказал Гиптиус, пытаясь смотреть мне в глаза. — Нет, не так… Я хочу извиниться. Моему поведению нет и не может быть оправдания.
— Ты откуда говоришь? — спросил я. — Нашёл Сиек-тян?
Гиптиус помрачнел.
— Да… Спасибо, что помог. Я нашёл, и она здесь же, недалеко.
— Да где вы?
— Мы не вместе. Но я остаюсь.
— Где?!
— Не могу сказать. — Он помолчал. — Глава говорит, что в своё время ты узнаешь, но пока у тебя свой путь.
— Глава? — вытаращился я.
— Сегодня у меня снимут печать. У меня и Сиектян. Больше мы не будем принадлежать клану Воды.
Медленно до меня начало доходить.
— Так вы нашли клан Людей? — спросил я шёпотом.
Гиптиус кивнул.
— Постой… Тот парень, с которым сбежала Сиек-тян, он был…
— Да. И хватит об этом. Прощай, Мортегар. Должно быть, однажды мы увидимся. До тех пор — желаю тебе счастья. Вам обоим. Пусть хоть у кого-то оно будет.
Гиптиус исчез. Там, где только что было его лицо, осталась только чёрная вода. Как будто волной слизало изображение.
— Интересные вещи творятся, — задумчиво сказала Натсэ, вернувшись в прежнее положение.
— Да уж…
— А ты не будешь скучать по Сиектян?
— С чего бы мне по ней скучать? — искренне удивился я.
— Ну, смотри…
Натсэ откуда-то достала колечко и, смущаясь, показала его мне. Тот самый перстень с руной Воздуха.
— Я подумала… Ну, знаешь, жизнь длинная, и вдруг тебе…
— Выброси, — сказал я. — Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Натсэ зашвырнула перстень далеко в сторону. Я даже не услышал, как он упал в воду.
— Плывём во дворец? — предложила она.
— Уверена?
— Ага. На ближайшие пару веков нас ожидают кровати из жёстких досок, накрытые козьими шкурами, или что-то вроде того. Так что, я думаю, можно провести остаток ночи на чём-нибудь более прекрасном.
Я улыбнулся и призвал печать Воды. Лодочка, подчиняясь моей воле, заскользила в сторону подводного дворца.
Возвращались домой без всякой помпы. Плотину ради нас не поднимали. Академия на горизонте была такой же, как всегда. Я смотрел на высокие скалы, обнесённые каменной стеной, и не мог согнать с лица улыбку, не мог избавиться от мысли, что возвращаюсь домой. Для меня это место навсегда наполнено хмурым Мелаиримом, верным Лореотисом, улыбками Авеллы и наивными восторгами Ямоса. Много там произошло и дурного, но сейчас о нём как-то не думалось.
— Можете высадить здесь? — обратился я к магу Воды, который правил кораблём.
— Прямо здесь? — удивился тот. — Я могу подвести корабль к самому водопаду!
— Здесь. Мы пройдёмся.
Проводив взглядами корабль, мы с Натсэ, не сговариваясь, подошли к заветному холму, и я открыл проход. Знакомый до слёз коридор. Я точно знал, после какого шага он оборвется, и вместо темноты в глаза ударит свет магического факела. Вот мы и в логове. Дома. Дома!
Молча шли, глядя на знакомые стены. Заглянули в нашу комнату. Моя постель была застелена несколько иначе, чем раньше — видимо, здесь частенько ночевала Авелла. Придётся с ней навсегда попрощаться… Но другого выхода нет. Авелла, Талли — я никогда больше их не увижу. Встретиться бы напоследок.
Со стороны святилища доносился чей-то голос. Мы направились туда.
Возле самого огня, у ног статуи лежал неподвижный Мелаирим, а над ним сидел, что-то бормоча, Лореотис.
— Сукин ты сын! — услышал я. — Упрямая сволочь! И что тебе не сидится наверху? Что мне теперь с тобой делать, а?
— Сейчас всё исправим, — сказал я.
Лореотис подпрыгнул, мгновенно облачившись в броню, и меч в его руке нацелился мне точно в грудь.
— Свои, — улыбнулась Натсэ.
— ***! — выдохнул Лореотис. — Таких «своих» в капусту бы крошил! Вы насовсем, или на побывку? Как там, под водой?
— Академию закрыли, — сказал я, подходя к огню. — Мы не насовсем, Лореотис. Мы…
— Да, глава Ордена мне сказал. Ну что ж… Разумное решение. Возможно, самое разумное из всех, что ты когда-либо принимал.
— Знаю, — шепнул я.
Вытянул руку к огню. Неуловимое мысленное усилие, и у меня на ладони появился золотой подсвечник с неугасимой свечой. Я секунду полюбовался ею и сунул руку в пламя.
— Возвращаю долг, Искорка. Прими то, что просила, и исполни то, что обещала.
Пламя взметнулось вверх, и свеча исчезла. Я убрал руку.
С хриплым вскриком очнулся Мелаирим. Рывком сел, схватился за сердце.
— Мор… Мортегар, — прошептал он. — Ты жив!
— Жив, — кивнул я. — И очень надеюсь таким остаться надолго.
Спать мы упали в нашей комнате. Был ещё только день, но мы устали от путешествия, а ночью — ночью собирались уходить. Лореотис пообещал к вечеру привести Авеллу и Талли, устроить прощальный ужин, так что в любом случае нужно было отдохнуть.
Решили для разнообразия лечь порознь. Кровати были довольно узкими, к тому же — каменными, так что сдвинуть их вместе было нельзя. А затевать перестройку ради нескольких часов сна не хотели. Так и легли, как в старые недобрые времена: разделённые каменной перегородкой.
Разбудил нас зычный голос Лореотиса:
— Ну вы дрыхнуть, уважаемые молодожёны! Там девчонки уже не знают, чем заняться от тоски. Подъём, ночь на дворе! Все уважающие себя люди уже занимаются тёмными делишками.
— Встаю, — зевнул я, протирая глаза. — Лореотис… Насчёт Талли.
— Присмотрю я за твоей сумасшедшей сестрой, можешь не напоминать, — сказал тот, закатив глаза. — Официально учреждаю Орден Нянек и провозглашаю себя его главой.
— Спасибо, — улыбнулся я.
— Спасибо моё ты Кевиотесу отдал, мелкий паршивец. Ух, он нахваливал…
— Ну почему же? — Я снял свой плащ с вешалки в форме мужского торса и сунул руку в Хранилище. — Я братьев не забываю.
— О-о-о! — обрадовался Лореотис, принимая бутылку. — Вот сразу видно: повзрослел паренёк. Не страшно с таким девку отпустить. Тебе не страшно, убивашка? — подмигнул он Натсэ, сидящей на кровати.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Ну и правильно. Ладно, жду в столовой.
Лореотис ушёл. Он ещё немного прихрамывал, но, кажется, сам не обращал на это внимания.
Глядя на свою супругу, я вдруг ощутил укол беспокойства. Что-то было не так, но я не мог понять, что. Смотрела она так же, как и всегда. Так же, как и всегда, повязала за спину меч.
— Идём? — спросил я, протянув ей руку.
— Идём, — вздохнула она, сжав мои пальцы.
Я прекрасно понимал этот вздох. Прощание будет тяжёлым. Но что же меня тревожит? Что?!
За ужином моё беспокойство только усиливалось. Мелаирим хмурился — это как раз было нормально — но не решался протестовать. Я не знал, что произошло в душе этого человека за то время, что он боролся со смертью один на один. Но что бы там ни было, он больше не толкал речей о возвращении Падшего и даже пожелал мне удачи.
Лореотис веселился за всех, чему немало способствовала бутылка дистиллята, которую он делил с Мелаиримом. Эти двое, кажется, начали ладить между собой. И надо было бы радоваться, но я с трудом проталкивал пищу в горло. Желудок сжимался от нехорошего предчувствия.
Авелла улыбалась. Прежняя милая улыбчивая Авелла. Мы обнялись с ней, она тоже пожелала мне удачи, глубоко в душе затаив свою боль и обиду… Если, конечно, они были. Маги Воздуха — загадка. Они легко расстаются с эмоциями и, кажется, не хранят камней на сердце. Может, и Авелла такая, несмотря на то, что полукровка. Всё-таки больше всего в ней воздушного.
Талли меня удивила. Я был готов к тому, что она будет плакать, или ругаться. Но она вела себя сдержанно и, подражая Авелле, пыталась улыбаться. Однако её взгляд, мечущийся с меня на Натсэ, был каким-то странным. Она будто ждала чего-то.
Талли сидела на дальнем конце стола. Слева от неё — Авелла, справа — Мелаирим и Лореотис. Мы с Натсэ устроились во главе, как виновники торжества. Разгорался и угасал разговор. Лореотис провозглашал тосты…
— Вы точно решили идти вместе? — спросила вдруг Талли.
В её руке подрагивал бокал вина.
— Точно, — кивнул я. — Извини.
— Я не тебя спрашиваю, Морти!
Это прозвучало резко до неуместности. Я отложил вилку и с удивлением посмотрел на сестру. А та сверлила взглядом Натсэ.
— Я? — переспросила та.
— Ты! Ты хочешь идти с ним?
Натсэ тоже положила вилку на тарелку. Взгляд её сделался холодным. Самая малость отделяла её от боевого режима.
— Зачем ты задаёшь этот вопрос? Знаю, между нами уже не получится никакой дружбы, но мы вполне можем расстаться не врагами.
— Ты уходишь от ответа! — Поставив бокал на стол, Талли встала, у неё засверкали глаза. — Отвечай: ты любишь Мортегара?
— Тебе так хочется это услышать? — Натсэ тоже поднялась. — Всё очевидно, зачем тебе ковырять рану?
— Отвечай! — взвизгнула Талли.
Мелаирим и Лореотис смотрели на неё в немом изумлении. С лица Авеллы сползла улыбка.
— Талли, — тихо сказала она. — Ты что…
— Замолчи! — прикрикнула на неё Талли и с какой-то безумной надеждой уставилась на Натсэ. — А ты — ответь! Подумай! Может, ты ещё не проснулась? Не поняла ничего?
— Да! — выкрикнула Натсэ. — Я люблю Мортегара и пойду с ним куда угодно, никогда его не оставлю и умру с ним в один день! Это ты хотела услышать? Я ответила.
Лицо Талли исказилось. Сначала на нём появилось выражение гнева, но оно тут же сменилось отчаянием.
— Да будьте вы оба прокляты тогда! — крикнула она и, швырнув что-то на стол, выбежала из столовой.
Я смотрел на стол. Передо мной лежал опалённый, оплавленный, но узнаваемый кожаный ремешок с металлическими вставками.
Натсэ ахнула. Я посмотрел на неё и тут же понял, что было не так. Она медленно положила правую руку на горло. Лицо её побледнело, глаза широко раскрылись.
Ошейника не было. А на тыльной стороне ладони появилось круглое чёрное пятно. Чёрное, как провал в небытие.
Я вскочил на ноги. Сердце заколотилось, мысли пустились в судорожную пляску. Талли! Она слышала тот мой разговор с Лореотисом о подчинении воли рабов. И… И сняла с Натсэ ошейник в надежде, что она выцарапает мне глаза и сбежит.
— Натсэ, — сказал я севшим голосом.
Она рывком повернулась ко мне. Бледные до синевы губы шевельнулись, будто пытаясь что-то сказать. В глазах промелькнуло нечто непонятное. Я услышал, как выругался Лореотис, как прошептала что-то перепуганная Авелла.
— Натсэ… — Я протянул к ней руку, и это как будто послужило сигналом.
Так и не сказав ни слова, она перепрыгнула через стул и вылетела из столовой. Я бросился следом, но куда мне было за ней угнаться.
Несколько минут мне хватило, чтобы обойти все помещения. Везде было пусто. Только Талли рыдала в закрытой комнате. Я открыл дверь своей печатью,
— Пошёл вон! — завизжала моя полусестра.
В комнате она была одна. Натсэ пропала. Сбежала из подземного укрытия. Должно быть, к ней вернулась сила Земли, когда на руке проявилась черная метка…
Красиво зайти на третий том: https://author.today/reader/41241/330744