Ухитряюсь приклеить улыбку и подавить свои глупые эмоции настолько, чтобы притвориться счастливой, беру Макса за руку и иду с ним к машине. Пока мы едем, держимся за руки. Я смотрю на наши вплетенные пальцы, и у меня сжимается грудь. То, что этот простой жест означает для него, и то, что он означает для меня — две разные вещи. Для меня он значит все. Для него это верный признак того, что он перепихнется позже вечером. Стискиваю зубы и закатываю глаза, отворачиваясь, чтобы посмотреть в окно.

Ты такая глупая. Ему на тебя наплевать. Он заботится только о Сиси. Тебя используют.

Нет.

Эй? Достоинство? Где ты, черт возьми?

Мы заключили сделку, я знала, во что ввязываюсь. И не должна быть так шокирована. Макс никогда ничего мне не обещал. Это я позволила себе потеряться в ложной надежде. Ведь знала, что лучше этого не делать. У меня никогда не будет такой нежной любви, как у Тины и Ника, или такой страстной любви, как у Нат и Ашера. И, может быть, все будет не так уж плохо. Может быть, я буду счастлива и без нее.

Тогда почему твое сердце болит при одной мысли об этом?

Я смотрю на Макса, и он, словно почувствовав это, поворачивается ко мне. Он изучает мое лицо, прищурившись, прежде чем мягко спросить:

— Ты в порядке, детка?

— Конечно, — легко вру я.

Макс сжимает мои пальцы.

— Если ты не хочешь ужинать, то все в порядке. Мы можем просто взять что-нибудь и поехать в твою квартиру. Сиси осталась у мамы на ночь. — Его ямочка появляется вместе с улыбкой. — Могу раздеть тебя и втереть в тебя лосьон. Ну, знаешь, сделать тебе массаж.

Я улыбаюсь в ответ. Почему он должен быть таким невежественным в отношениях, разозлить меня, а потом сказать что-то милое? Почти невозможно злиться на него, черт бы его побрал. Прячу улыбку, закусив губу.

— Втирать в меня лосьон? Помассировать меня? Воу. Мне бы и в голову не пришло подвергать тебя такому испытанию.

Макс вздыхает, подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев.

— Признаю, что это было бы испытанием, но знаю, что вместе мы пройдем через это.

Вместе.

Мое игривое настроение исчезло с использованием этого единственного слова.

Как долго мы будем вместе?

Мы подъезжаем к ресторану, и Макс занимает место на парковке прямо у входа. Он предупредил меня, что это не модное место, но я не ожидала такого. Мое настроение улучшается, когда он открывает передо мной пассажирскую дверь, как джентльмен.

— Мексиканский? — удивленно спрашиваю я.

Макс пожимает плечами, и я могу ошибаться, но, клянусь, он краснеет.

— Я хотел отвезти тебя туда, где мне нравится. — Он замирает. — Ты ведь любишь мексиканскую кухню, верно?

Я прищуриваюсь и смотрю на него.

— Тебе не кажется, что надо было спросить об этом заранее?

Его лицо драматически вытягивается, прежде чем он поднимает руку и зажимает переносицу.

— Черт, Лена. Мне так жаль…

— Я люблю мексиканскую кухню, — хихикаю я, а потом поддразниваю: — Тупица.

Макс делает глубокий вдох, затем делает долгий выдох. Я беру его за руку, все еще посмеиваясь, и он стреляет в меня взглядом, словно кинжалом. Макс идет рядом со мной, подражая мне смехотворно высоким голосом:

— Я люблю мексиканскую кухню, тупица. — Его голос снова становится нормальным, и он тихо бормочет: — Хочу напомнить, что как только мы уйдем, твоя задница будет моей. На твоем месте я бы это запомнил.

Округляю рот в притворном ужасе и стою на месте, тряся ногами.

— О нет. Плохой человек накажет меня.

Макс сильно хлопает меня по заднице, вырывая шокированный вопль из моего горла. Он стоит лицом к лицу со мной.

— Как тебе это понравилось?

Я тяжело сглатываю, и мои нижние конечности покалывает. Я всегда говорила, что честность — лучшая политика (когда мне это удобно, конечно).

— Мне это понравилось настолько, что я захотела испытать свою удачу снова и снова, и снова.

Макс опускает руку к моей ключице, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу там. Его рот нависает над моим.

— Прекрати.

Я провожу своей нижней губой по его губам и бормочу:

— Прекратить что?

Макс крепко целует меня в губы. Чуть отодвинувшись, он прикусывает мою нижнюю губу, нежно дергая ее, прежде чем ответить:

— Перестань быть сексуальной.

Я слегка улыбаюсь.

— Извини, но это ты начал.

— Это ты начала, — отвечает он.

Я усмехаюсь:

— Нет, ты!

Он насмешливо смотрит на меня.

— Очень по-взрослому, Лена.

Мы идем рука об руку, ухмыляясь, как пара идиотов. Макс придерживает для меня дверь, и когда я вхожу в ресторан, шепчет мне на ухо:

— Это ты начала. — И я разражаюсь смехом.

Мне нравится эта шутливая сторона Макса.

Нам показывают наш столик в этом причудливом ресторане, и хотя он довольно маленький, но красиво украшен красно-белыми клетчатыми скатертями, табуретами вместо стульев и свечами на столах. Это создает интимную обстановку, и я втайне в восторге, что Макс привел меня именно сюда, а не в какой-то модный ресторан, где еда подается на тарелках размером с автомобильные шины с порцией размером с мою ладонь.

Когда официант подходит к нашему столику, Макс смотрит на меня и спрашивает:

— Не возражаешь, если я закажу?

Я мило улыбаюсь.

— Нет, если ты знаешь, что вкусно.

Он многозначительно улыбается мне.

— Я знаю, что вкусно, детка.

Тянусь за стаканом воды и делаю глоток, когда тихий голос рядом со столом произносит:

— Макс?

Макс и я оба смотрим на официантку, но Макс — единственный, кто бледнеет.

— О, гм, привет, Кейт. Как поживаешь?

Кейт молодая официантка — латиноамериканка с оливковой кожей, длинными черными кудрями и добрыми глазами, обиженно отвечает:

— Ты не перезвонил.

Я отрываю взгляд от официантки и, широко раскрыв глаза, смотрю на Макса.

— Ты, должно быть, шутишь прямо сейчас, Макс.

Он что, серьезно привел меня в ресторан, где тр*хнул одну из официанток?

Но Макс моргает на Кейт, молча проклиная ее, прежде чем констатировать очевидное:

— У меня здесь свидание, Кейт.

Кейт поворачивается ко мне, все еще выглядя обиженной, и я сочувствую ей. Знаю, каково это — быть отвергнутой Максом. Это реальный отстой.

— Дорогая, поверь мне, — говорю я ей со вздохом, — он совершенно не понимает намеков, когда речь заходит о противоположном поле. Для этого нужны неоновые вывески и мигающие огни.

Макс обиженно произносит: «Эй!», а Кейт улыбается и признается:

— Я думала, это только со мной.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. В этом весь он. Поверь мне.

Макс повторяет свое оскорбленное «Эй!».

Теперь мне любопытно. Я вздергиваю подбородок, глядя на нее.

— И что же он натворил?

Макс начинает:

— Не думаю, что нам нужно это обсуждать…

Но Кейт обрывает его:

— Он пригласил меня пообедать, и мы поцеловались. — Она поворачивается и смотрит на него сверху вниз, положив руку на бедро. — И больше не виделись.

Макс ерзает на стуле, потом принужденно смеется.

— Кейт, детка, это был всего лишь поцелуй.

Мне неприятно это признавать, но я рада, что он не тр*хнул ее. Но все же... Качаю головой, глядя на него.

— О, Макс. Ты такой говнюк.

Кейт вздергивает подбородок, повторяя мой предыдущий жест.

— Ты его девушка?

Макс пытается влезть в разговор со словами:

— Это так забавно, правда? — Но когда мы игнорируем его, он замолкает и продолжает ерзать на месте.

Я резко вздыхаю.

— К сожалению, да.

Она сужает глаза.

— Ты мне нравишься. Домашние начос за счет заведения.

Улыбаясь ей, я протягиваю руку.

— Меня зовут Елена. Прости, Макс — большой, глупый ребенок.

Она улыбается, пожимая мою руку.

— Кейт. Приятно познакомиться, и не беспокойтесь об этом. — Она смотрит на Макса, прежде чем прошептать: — Он немного взбалмошный.

Макс — один из самых надежных людей, которых я знаю. Он совсем не легкомысленный, но вижу, что она делает, поэтому не поправляю ее. Вместо этого подыгрываю ей и подмигиваю.

— Тебе повезло, что ты успела вовремя соскочить.

Она хихикает и отходит в сторону.

— Я сейчас вернусь.

Кейт уходит, а я улыбаюсь Максу.

— Она мне нравится.

Он смотрит на меня, совершенно не забавляясь.

— Рад, что смог вас познакомить. Уверен, что вы навсегда останетесь лучшими друзьями.

Молча злорадствуя по поводу его дискомфорта, я протягиваю руку через стол и хватаю пригоршню кукурузных чипсов, хрустя ими с хитрой ухмылкой.

— Давай, Макс, — я говорю с чипсами во рту, — признай это. Это довольно забавно.

Кейт возвращается с тарелкой, полной начос, фаршем из говядины, сочащимся сыром и нарезанными помидорами. Это выглядит потрясающе, и от запаха специй у меня слюнки текут. Она с улыбкой ставит ее передо мной.

— Наслаждайся. Позовите, когда будете готовы сделать заказ.

— Мы готовы... — начинает Макс, и я смеюсь, когда Кейт поворачивается, взмахивая волосами, и уходит, явно игнорируя его. Макс смотрит на мою тарелку, облизывая губы. — Можно мне кусочек?

Подняв кукурузный чипс со всякими вкусностями, я качаю головой.

— Нет. Считай, что это твое наказание, — поддразниваю я и засовываю его в рот.

На лице Макса появляется обиженное выражение. Он рассеянно потирает живот.

— Но я хочу есть.

Очаровательный.

Нет. Зачеркните это.

Восхитительно трогательный.

Протягиваю руку через маленький столик, чтобы погладить его щеку. Макс наклоняется ко мне, и я сжимаю губы, бормоча:

— Не-а, мой большой, глупый ребенок. — Он надувает губы, кивая в знак согласия, и хотя это худшее свидание в моей жизни, мне так весело. И не знаю, почему! Что-то выталкивает эту мысль в воздух, и я говорю ему: — Это худшее свидание в моей жизни, — но делаю это с улыбкой. Настоящей улыбкой.

Макс наклоняется еще ближе, извиняющимся взглядом и одними губами произносит:

— Извини.

— Но мне так весело, — я бросаю ему застенчивую улыбку, — с тобой.

Затем он улыбается своей эффектной улыбкой из журнала GQ.

— Ох, правда что ли? — Но его улыбка увядает. — Ты уверена, что не злишься из-за этой девушки?

— Сегодня я пойду с тобой домой? — спрашиваю я.

Макс хмурит брови.

— Конечно.

Я пожимаю плечами.

— Тогда мне все равно. — Улыбаясь, я грызу кукурузные чипсы. — Я выиграла.

Что-то в моем ответе действует на него, не знаю, что именно. Макс распахивает глаза, прежде чем закрыть их. Похоже, он кусает себя за щеку изнутри, словно пытается держать рот на замке. Покачав головой, он бормочет:

— Ты особенная.

Возвращается Кейт, принимает наш заказ от Макса, сердито глядя на него все время, но даря сладкую улыбку мне, когда уходит. Она приносит нам еду и аккуратно ставит тарелки передо мной, стараясь быть как можно более осторожной, но когда ставит тарелки перед Максом, она отпускает их на дюйм выше стола, заставляя их звенеть и стучать, прежде чем повернуться и взмахнуть волосами, уходя. И я хихикаю про себя. Должно быть, он действительно разозлил ее. Ха. Так ему и надо.

Отодвигаю начос на середину стола и протягиваю руку к его тарелке, чтобы схватить одну из самых красивых куриных энчилад, которые когда-либо видела. Макс в шоке наблюдает, как я краду с его тарелки. Сморщив нос, он тянется к моей тарелке и в отместку крадет один из моих стейков фахитас.

Улыбаюсь ему и подмигиваю, тем самым показывая, что я не Нат. Делясь едой, чувствую себя счастливой. Нат отрезала бы руку, ворующую с ее тарелки. Отрезаю кусочек энчилады и отправляю в рот. Свежий, пряный вкус просто потрясающий. Стону и закрываю глаза. Только когда мои глаза распахиваются, я понимаю, что Макс что-то сказал и ждет ответа.

— Прости. Что?

Он усмехается:

— Я спросил, не оставила ли ты парня дома.

Он спрашивает, был ли у меня парень дома? Откуда такой внезапный интерес?

Не придавай этому слишком большого значения, тупица.

Медленно покачав головой, я снова принимаюсь за энчиладу.

— Нет. У меня не было времени на свидания дома, и я не планировала встречаться здесь. Наверное, могла бы ходить на свидания дома, но что оставалось бы парню? Он был бы загнан в угол. — Как Бэби в «Грязных танцах». — Моя работа на первом месте, и пока я коплю свои часы, думаю, что было бы несправедливо связывать себя с кем-то, зная, что у них будет мало времени со мной.

Макс смотрит в свою тарелку, на его лице написано замешательство.

— Что? — спрашиваю я длинно и протяжно.

Подняв лицо, все еще нахмурив брови, он тихо отвечает:

— Думаю, что, сколько бы времени ты ни уделила парню, он был бы тебе благодарен. — Макс не сводит глаз с меня. — Он был бы счастливчиком заполучить тебя, Кексик. Даже на минуту.

Вот черт. Это было глубоко, сладко и чертовски восхитительно. Мое сердце колотится в такт с мыслями. У меня неприятности.

Прекрати, Макс! Я не должна любить тебя!

Если он отважится войти в глубокую воду, чувствую, что должна встретить его на полпути.

— Расскажи мне о маме Сиси.

Он тут же напрягается.

— Нет.

Я поднимаю брови от ненависти в его голосе.

— Э-э, ладно.

Некоторое время мы едим молча, и я даю ему несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем замечаю, что он сдулся. Его плечи поникли, челюсти сжались, и он бормочет:

— Она больная тема.

Я киваю.

— Понятно.

Молчание между нами такое плотное, что становится неловко. А у меня не было неловких моментов с Максом с тех пор, как мы встретились. Мне это не нравится. Перегнувшись через стол, я кладу руку ему на предплечье.

— Мы не должны говорить о том, чего ты не хочешь. Но если тебе нужно с кем-то поговорить, я здесь и готова выслушать.

Его взгляд перебегает с моей ладони на его руке, потом на мое лицо, ища. Он с подозрением смотрит на меня.

— И это все? Никаких: «Если я спросила, ты должен ответить» или чушь, типа: «Отлично, мы закончили»?

Уверена, что выражение моего лица кричит об оскорблении.

— Я предпочитаю, чтобы ты был счастлив, и вижу, что разговоры об этом производят прямо противоположный эффект. Так что нет.

Макс закрывает глаза и бормочет себе под нос:

— Она предпочитает, чтобы я был счастлив. Она отменяет свой собственный сюрприз ради баскетбола на инвалидных колясках. Ей наплевать на официантку. — Он поднимает глаза к небу. — Почему ты так со мной поступаешь?

Хм, тогда ладно.

— О чем ты говоришь?

Макс улыбается. Это вынужденная улыбка. Я знаю это, потому что она не доходит до его глаз.

— Ничего. — Он протягивает мне руку, и когда я кладу в нее свою, Макс подносит ее к губам и целует. — Просто рад, что я здесь. С тобой. — Он целует мои костяшки во второй раз. — Нет места, где бы я предпочел быть.

Я мягко улыбаюсь ему.

— Я тоже.

С этого момента ужин становится только лучше. Мы с Максом едим, болтаем и смеемся большую часть ночи, а когда приходит время уходить, он оставляет более чем приличные чаевые для бедной, милой Кейт. Хотела бы сказать, что мое сочувствие глубоко, но солгала бы. Я более чем счастлива быть той, кто едет домой с Максом. На самом деле, в восторге от этого.

Как джентльмен, он открывает передо мной дверцу машины и помогает сесть внутрь. Мы возвращаемся в мою квартиру, и с того момента, как выходим из машины, не можем оторваться друг от друга. Протянув руку, Макс берет меня за шею, притягивает ближе, а затем его губы опускаются к моим.

И я растворяюсь в нем. Поцелуй глубокий и сладкий. Мои колени превращаются в желе, а сердце сжимается сильнее, чем когда-либо. От его мягких губ и запаха его одеколона у меня кружится голова.

Боже, у меня слюнки текут. Макс восхитителен. Невероятно сексуальный.

Мы не можем держать языки и руки подальше друг от друга всю дорогу наверх. Когда добираемся до моей квартиры, я открываю дверь, крепко прижимаясь губами к его губам, и мы входим внутрь, закрывая ее за собой. Его руки обвивают меня, крепко обнимают, направляя в спальню, когда кое-что приходит мне на ум.

Отстранившись от него, я делаю шаг назад, наслаждаясь тихим рычанием, которое вырывается у него. Я спиной вперед иду на кухню, расстегивая джинсы сексуально улыбаюсь. Медленно расстегиваю молнию, засовываю большие пальцы за пояс и стягиваю джинсы с ног. Выйдя из них, подхожу к стойке.

Я вижу тот самый момент, когда Макс все понимает. Огонь вспыхивает в его глазах, и внезапно он начинает срывать с себя одежду. Тихонько хихикаю, пока он сражается с пряжкой ремня. От внезапного возбуждения он стал таким неуклюжим. Макс сбрасывает ботинки, наклоняется и прыгает на месте, чтобы снять носки. Наполовину приспустив джинсы, делает шаг, спотыкаясь о них. Выпрямляется, стягивает рубашку через голову, забывает о пуговицах и застревает в горловине. Он тянет и дергает, пока, наконец, не оказывается свободным и почти голым.

Я легко снимаю свою майку и остаюсь только в своем кремовом кружевном лифчике и соответствующих трусиках французского покроя. И это хорошо, потому что Макс одет только в черно-белые клетчатые боксеры. Он обхватывает свою эрекцию и подходит ко мне.

— Не думаю, что смогу сдержаться, — прикрыв глаза от похоти, признается он.

Потянувшись назад, я расстегиваю лифчик, позволяя ему упасть на руки.

— Не хочу, чтобы ты сдерживался.

Он крепко сжимает свой член через боксеры.

— Это может быть грубо.

Демонстративно спускаю трусики вниз по бедрам, позволяя им упасть на землю.

— Я люблю грубость.

Он оценивающе оглядывает мое тело, затем бессознательно бормочет:

— Ты сводишь меня с ума.

Мне нравится, как он на меня смотрит.

— Ты заставляешь мое тело пылать.

Еще один шаг — и вот он уже передо мной, смотрит на меня сверху вниз. Макс наклоняется, прижимая меня к стойке, и сминает мои губы в диком, страстном поцелуе, прежде чем развернуть и прижаться грудью к моей спине. От жесткого тепла его тела у меня мурашки бегут по коже. Протянув руку, Макс берет мои руки в свои и кладет их на стойку.

— Не двигайся.

Мой желудок сжимается. Нежные руки блуждают по моему телу, и я возбуждаюсь еще сильнее. Одна рука сжимает мой затылок так властно, что сжимаю бедра вместе и прикусываю губу, чтобы не закричать. Другая рука ласкает мои плечи, спину, еще ниже, изгиб моей задницы, нежно сжимая и отпуская.

Я борюсь со стоном. Его пальцы скользят по коже моего зада за мгновение до того, как он скользит ими вниз между моих ног.

Ааа! Боже!

Мои глаза закрываются от восторга, когда он шипит:

— Господи, Лена, я... бл*дь. — Он прижимается ко мне сзади, его твердый жар толкается в мою задницу, палец скользит туда-сюда по моим складочкам. Он прикасается губами к моему уху и шепчет: — Ты всегда будешь такой мокрой для меня?

— Всегда, детка, — ни секунды не колеблясь, отвечаю я. Головка его члена трется о мой вход, хотя я даже не заметила, когда он успел снять свои боксеры. Выгибая спину, крепко держусь за стойку и выдыхаю: — Пока я нужна тебе.

Он замирает у меня за спиной, и я резко открываю глаза, думая о том, что сказала не так. Перебросив волосы через плечо, Макс оставляет нежный поцелуй у основания шеи, снимая напряжение. Прижавшись губами ко мне, он произносит:

— Когда ты уже поймешь, женщина? — Его член скользит сквозь мой влажный жар, дразня клитор. Я слабо стону. Макс пристраивает кончик к моему входу, прежде чем резко заявить: — Я никогда тебя не отпущу.

Одним сильным толчком он оказывается внутри меня, растягивая меня на всю длину. Я вижу звезды и ахаю: «О боже!», в то же время Макс издает гортанное: «Господи. Бл*дь.»

Согнувшись в талии, я опускаю лицо к стойке, прижимаясь щекой к прохладной поверхности, пока он резко толкается в меня. От каждого толчка у меня перехватывает дыхание. Груди подпрыгивают в такт движениям тела. Макс обвивает рукой мой живот, притягивая меня ближе к себе, неистово входит в меня. Его член так глубоко проникает в меня, я и не подозревала что такое возможно. Это потрясающе. Захватывающе.

— Идеальная, — шепчет он, врезаясь в меня. — Скажи мне, что тебе нужно, детка.

Мое стеснение вылетает в окно, и я кричу:

— Дерни меня за волосы. — Не останавливая своего бешеного темпа, он протягивает руку и впивается пальцами в мои волосы, слегка потянув. Но этого недостаточно. Когда я выдыхаю: — Сильнее. — Его хватка и темп усиливаются.

— Черт, ты потрясающая, — шипит он.

Более болезненно, чем ожидалось, и я громко стону, когда моя киска внезапно сжимается. Давление все нарастает и нарастает. Моя сердцевина сжимается все сильнее и сильнее. Пот струится по лбу и шее, когда я сжимаю зубы в ожидании последствий восхитительной пытки, которой подвергаюсь.

Мое тело немеет от совершенного тепла, когда перед глазами взрываются звезды, разбиваясь на миллион кусочков, как мозаика из разноцветного стекла. Красивая и в то же время болезненная. Я кончаю вокруг него, стону, пульсирую с каждым рывком, и он рычит:

— Я прямо за тобой, детка.

Его толчки становятся беспорядочными, неконтролируемыми, и в состоянии блаженства, в котором нахожусь, я сжимаю его внутри, желая его освобождения. Отпустив мои волосы, он обхватывает мои бедра и снова глубоко врезается в меня. Затем Макс пальцами впивается в мою плоть, из его горла вырывается низкий, гортанный рык, и его член, дергаясь, взрывается внутри меня. Когда он спускается со своего пика, медленно выходит из меня, а затем толкается обратно. Он делает это несколько раз, и наше совместное возбуждение бежит вниз по моим бедрам.

Без презерватива.

На мои нехарактерно спокойные мысли он заявляет:

— Я не использовал презерватив.

Киваю, поворачиваю голову и смотрю через плечо, его член все еще внутри меня.

— Я на таблетках. У меня в руке имплант. И я чиста.

Взгляд Макса смягчается.

— Я ежегодно сдаю анализы и тоже чист.

Слегка улыбаюсь.

— Ну, тогда ладно.

Выйдя из меня, он разворачивает меня, прижимая спиной к стойке, его твердое обнаженное тело прижимается к моему.

— Никогда раньше так не тр*хался.

Моя улыбка становится застенчивой.

— Я тоже.

Макс наклоняется и нежно целует меня в губы.

— Никогда не хотел до тебя. — Он отстраняется, пряча выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Я не вру, Лена. Ты сводишь меня с ума.

Я с трудом сглатываю.

— Сумасшествие — это хорошо.

Его глаза искрятся.

— С тобой все хорошо.

Он убивает меня. Я должна спасти себя от его сладости! Выскользнув из-под его руки, бросаюсь в душ.

— Кто последний, тот тухлое яйцо!

Он хихикает у меня за спиной, и я принимаю душ, гадая, что нужно сделать, чтобы Макс полюбил меня так же сильно, как я его.