Полет сквозь портал длился не дольше, чем сердце успевает сделать дюжину ударов. И вместе с тем — нескончаемо долго, так, что само Время казалось одновременно то бесконечно растянутым свитком, то сжавшейся сверкающей крохотной точкой. Звуки и образы мелькали мимо амазонки с быстротой мысли, не давая глазу зацепиться за огненный контур или удержать в сознании частичку принятого на уровне чувств. Темнота, окутавшая девушку, полнилась криками и звуками, о происхождении которых дочь севера не успевала подумать. Несколько раз её задевали шуршащие складки чего-то плотного, кожистого, обдававшего ужасающей вонью, и исчезавшего прежде, чем Уна успевала рассмотреть черты.

Наконец, впереди вспыхнуло багровое пламя, что всё увеличивалось по мере приближения. Амазонка стиснула короткий метательный дротик. В мире, где сама ткань реальности переставала существовать, прикосновение к шершавому дереву казалось единственной опорой и надеждой выбраться живой. Стрекот, биение тысяч звенящих крыльев догонял её в пульсирующей темноте. Стены тоннеля — был ли то на самом деле коридор между мирами и пространствами — покрытые липкой, чавкающей пустотой, сужались за нею, обдавая волнами ужаса. Чудовищным усилием сумев обернуться, амазонка увидела стремительно приближающиеся точки. Десятки светящихся, раскаленных точек. Багровый сполох надвинулся, увеличиваясь в размерах, вытянулся колеблющимся овалом, обдав лицо амазонки волной удушливого жара, потянулся навстречу, распахиваясь точно мантия моллюска, открывая узкую черную прорезь, полную звуков…

Нагретые камни казались твердыми и негостеприимными. Вывалившись из портала, Уна кубарем прокатилась по земле, бренча оружием, высекла сноп искр из кремневого валуна, зацепив желтый бок скалы стальным наплечником, взрыла горсть мягкой черной земли, и окончательно увязнув, наконец, замерла. Тело отозвалось протестующим стоном, но ни одна кость не была повреждена, а руки и ноги немедленно попытались заставить амазонку вскочить. Стряхнув налипшую землю, девушка отбросила на спину косу и осмотрелась.

Ад представляя собой… Ад. Кровавые реки, стоны, доносящиеся издалека, мрачные подземные гроты и очень много огня. Будто его обитатели мерзли всегда. Воздух дрожал от марева, облипая тело сухим, ломким жаром. Амазонка облизнула губы, чувствуя, как покалывает кожу. На неё не обратили внимания — то ли подобный способ прибытия сюда был в порядке вещей, то ли её попросту пока не заметили. Сама же Уна во все глаза рассматривала обитателей подземного мира. В основном это были люди. Прохаживающиеся, торопливо бегущие по своим делам. Арки и мраморные лестницы крепости расходились во все стороны. Амазонка видела небольшие крытые дома, лавки, увешанных оружием людей. Огромные врата, ведущие прочь из крепости, виднелись вдалеке. Бронзовые изваяния, венчающие стены и створки врат смотрели на простирающиеся насколько хватало глаз, владения Повелителя Ужаса. Передернув плечами, Уна отвернулась.

Нехорошее предчувствие поскреблось в сердце — Искандера она не увидела. Вероятно, Воина Света могли схватить, едва его нога коснулась гранита здешних плит. Мало ли желающих найдется здесь для того, чтобы расправиться с паладином? Но почему тогда она не видит следов борьбы, почему все так спокойно? Ведь она шагнула вслед за ним, отстав от Искандера всего на несколько минут!

Тощий силуэт в ниспадающих до пола серых одеждах привлек внимание девушки. Из всех прочих он выделялся светлым пятном на фоне черно-белого мраморного пола. Ноги сами понесли амазонку к нему.

— Каин!

Девушка схватилась рукой за предплечье мужчины, невольно вздрагивая. Она узнала этого старика — последний из харадриков, он был стражем хранилища камня души Диабло — и первым принёс Сёстрам весть о том, что не справился с возложенной на него непосильной ношей…

Рука Каина оказалась человеческой и теплой. Уна подавила вздох, пытливо вглядываясь в его лицо.

Ни удивления, ни тревоги не отразилось в морщинистых чертах старика. Словно он ждал увидеть ее здесь.

— Скажи, ты видел здесь паладина? — Уна не стала тратить времени на лишние вопросы, хотя узнать, как Каин, Последний из рода, как звали его в лагере амазонок, оказался здесь, внизу. — Искандера, он был со мной, ты ведь помнишь?

— Воин Света, — улыбнулся старик, приветствуя девушку, — видел. Проходил здесь три недели тому, дочь северных народов. Торопился, шел один и налегке.

— Три недели? — Уна отшатнулась от Каина, пытливо всматриваясь в спокойные, карие глаза. — Не путаешь ли ты чего? Три недели? Не может быть! Я прошла за ним несколько минут назад!

Каин покачал головой, оперся о резной посох, обводя рукой пространство вокруг себя.

— В Аду время не имеет меры верхних миров, — сказал старец, — минуты тянутся неделями, месяцы складываются в десятилетия настоящего времени. Ты опоздала, девушка-воин.

Уна поверила — вдруг и сразу. Последние хранимые силы оставили ее и Уне внезапно захотелось сесть — прямо на запыленные плиты пола.

— Что же мне теперь делать? — тихо спросила она. Ей вновь, едва ли не впервые за всю ее жизнь, захотелось плакать. Вовсе не того она ожидала, проходя через портал. — Что делать, мудрый волшебник? Где мне искать его?

Спустя несколько недель плавания бывший отряд паладина Искандера прибыл в хмурый и негостеприимный варварский порт земли Великих Холмов. Саиде плаванье далось очень непросто. За свою жизнь она несколько раз выходила в море с отцом, и даже преодолела далекое расстояние от Лут Голейна до джунглей Кураста. Но все ее путешествия до этого происходили только по спокойным и теплым морям.

В этот раз все было наоборот. Восточная девушка с трудом переносила качку и вид тяжелых свинцовых волн и холодных брызг пугал ее. Страшнее всего было то, что теперь ей не с кем было поделиться своими страхами. Амазонка Уна была единственной в отряде, которой Саида рискнула бы довериться. Возможно, это мог быть даже Зандер. Но Уна канула в небытие вслед за своим возлюбленным — паладином Искандером, сыном великого визиря Лут Голейна. А черный маг с добрым сердцем отказался пускаться с ними в это длинное и опасное морское путешествие. «Я догоню вас позже» сказал он, но не сказал, как именно он собирался это сделать. Хотя, скорее всего, на ковре. Восточная девушка с удовольствием осталась бы с ним и помогала ему, а после нагнала бы отряд, помогая некроманту вести ковер. Но Зандер не попросил ее помощи. А навязываться ему Саиде показалось неприличным и не безопасным. И она не имела на это никакого права.

У некроманта никто не спрашивал, для чего он собирался задержаться в Курасте еще некоторое время, но дочь Востока подозревала, что дело было всего-навсего в здоровье волшебника. Зандер не был ранен, и члены Высшего Совета остались живы после того, как померялись силами с этим магом. Но некромант потратил столько собственных сил на то, чтобы сдерживать мощь одержимых Мефисто сильнейших служителей Света, что теперь он будет еще долго приходить в себя. Так думала Саида и даже поделилась своими мыслями с Мраем. Варвар также недоумевал из-за решения Зандера, и был им крайне недоволен, поскольку небезосновательно считал, что уход некроманта сильно ослабит отряд.

Однако, в ответ на доводы подруги, воин только хмыкнул, пробурчав что-то о слишком изнеженных колдунах, которые бы давно перемерли, если бы не их магия. Именно поэтому Саида боялась теперь рассказать о своих страданиях северному варвару. Говорить с Таулом или Натальей казалось тем более бесполезным.

Присутствие Натальи было еще одним, что беспокоило Саиду. Когда девушка-убийца покинула отряд, маленькая волшебница наконец-то вздохнула с облегчением. Каково же было ее расстройство и даже страх, когда исчезнувший вслед за Натальей Таул вернулся обратно — опять с ней! После возвращения насупленная убийца стала еще угрюмее и неразговорчивее. Саиде не казалось, она точно знала, что каким-то образом оборотень-друид заставил Наталью вернуться с ним, и та идет не по своей воле. Временами дочери мага удавалось подсмотреть, как рука Таула касалась тела Натальи в тех местах, которые трогают лишь при любовных ласках, и в такие минуты лицо стриженой проводницы каменело, словно она с трудом сдерживала себя.

Но она всегда сдерживала. Только однажды ночью, проснувшись, Саида услышала приглушенные звуки, доносившиеся из угла, где лежало одеяло Натальи. Их бывшая проводница плакала, и это поразило Саиду больше всего. Дочь мага уже готова была поверить в то, что чувства простых людей были Наталье недоступны. Значит, проклятая девушка действительно отправилась с ними не по своей воле, а по желанию оборотня. Но как он подчинил себе волю такой женщины, как Наталья? Как ни пыталась Саида догадаться, это оставалось для неё загадкой. Впрочем, больше, чем судьба стриженной убийцы, восточную девушку беспокоила её собственная участь.

Однако, что касается Мрая, против ее опасливых ожиданий, варвар вел себя совсем не так, как мог бы вести себя представитель этого племени. Саида помнила и его восхищенные взгляды, которыми он одаривал ее в Лут Голейне, и тот поцелуй в мрачной гробнице Тал Раша, и даже то отчаяние, опять смешанное с восхищением, когда зажатый между страшными щупальцами, не в силах помочь, он наблюдал за ее битвой с болотными гадами. Но Мрай никогда не заговаривал с ней о том, что хочет сделать ее своей женой. Хотя Саида подозревала, что варвар просто решил дождаться возвращения в родной город. И она была благодарна ему, ведь дочери мага было непросто привыкнуть к мысли о ее будущем, таком непохожем на прежнего претендента, муже.

… Пока Таул и Наталья ждали на берегу, а Мрай расплачивался с капитаном, Саида оглядывалась по сторонам. Таких городов ей не приходилось видеть прежде. Город располагался в гористой местности, и дома стояли не ровно, как в ее Лут Голейне, а на отдельных холмах. Во всем городе было не найти ровного места. Саида представляла себе такое и раньше, и город ее представления оправдывал. Ото всех домов как будто веяло холодом. Жители города — высокие мускулистые люди, и мужчины и женщины. Даже малые дети не были похожи на их восточных сверстников. Скорее на крепких и здоровых зверёнышей, каждый из которых, едва научившись ходить, уже умел добыть себе пищу.

Восточная девушка была готова и к отчуждению этих суровых светлокожих людей, но ходившие по пристани варвары почти не обращали внимания на ее смуглость и маленький рост. Да и одета она была им под стать — в замшевые куртку и штаны, меховые сапоги и шапку. Почти так же выглядела Наталья, только поверх одежды был ее старый мешковатый плащ. Таул в своей неизменной шкуре на плечах и Мрай не изменились. Вот на Таула поглядывали с большим подозрением, но взглядами варвары только и ограничивались. Здесь, в предгорьях, вражда с друидами северных лесов ощущалась не так сильно.

— Ну, куда тронемся? — поинтересовался Таул, когда Мрай, грозно наторговавшись с тороватым капитаном, сошел, наконец, на пристань. — Ты здесь ориентируешься лучше. Веди нас, гроза мясных закусок!

— Сначала, стал быть, нужно спросить дорогу, — прогудел Мрай, явно погруженный в свои мысли. Из-за непривычного занятия говорил он медленно. — Я никогда не бывал в этой части предгорий.

Друид дернул плечами.

— Я тоже. Только, чур, спрашивать будешь ты. На меня и так все здесь косятся.

Мрай не ответил, только кивнул в сторону крутых ступенек, ведущих от пристани резко вверх. Саида украдкой вздохнула. Теперь, когда они были на земле, ее слегка покачивало — несколько недель непрерывного плавания по штормовому морю не могли не сказаться на здоровье изнеженной восточной красавицы. Но подъем прошел без приключений. Лестница вывела их на довольно неровную пыльную улицу, со всех сторон теснимую домами. Многие дома были врыты в землю, и почти из всех труб на крышах шел дым.

— Если, стал быть, не топить постоянно, дом промерзает насквозь, — объяснил варвар на недоуменный взгляд Саиды.

Да, здесь действительно было холодно. Дочь мага постоянно куталась в мех своего плаща, и даже Наталья зябко ежилась, ступая то по потрескавшимся каменным плитам, то по засохшей грязи улиц. Мрай, переговорив с первым встречным седобородым гейлидом, теперь уверенно вел их к ближайшей харчевне. Перед тем, как отправляться в путь, нужно было купить хороших лошадей и оружие, а на это бы потребовалось не меньше дня, как бы они не спешили. Торопливый платит дважды, и в спешке выбрав плохих коней или неудачные мечи, они с куда большей вероятностью не исполнят того, что должны.

Старик пожал узкими плечами и указал в сторону высокой каменной арки, в которой не было двери.

— Вот врата крепости. Лишь Крепость незыблема в этом мире. Остальное зыбко. Ты можешь не найти паладина даже если пойдешь вслед за ним по его следам. А можешь обнаружить его прямо за этой аркой. Кто знает, где он теперь?

— Неужели этот мир настолько непостоянен? — в голосе Уны была тревога. Она не могла представить, что ей одной придется бродить по горячим землям Ада. А то, что паладина рядом может и не быть, просто не могло прийти ей в голову, когда она, не испытывая сомнений, кинулась в портал вслед за ним.

— Непостоянен, как сердце избалованной красотки, — Последний из харадриков оперся на свой посох. — Но, может я смогу помочь тебе, указав путь? Куда мог направиться этот воин?

— Он… прошел сюда вслед за повелителями Ужаса и Разрушения, — пробормотала Уна, в душе которой попеременно гасла и вновь вспыхивала надежда. — Он идет, чтобы убить их.

Каин переменился в лице, но голос его остался таким же — спокойным и дребезжащим старческим голосом.

— Лорд Диабло прошел здесь много месяцев назад. Сейчас он собирает армию демонов, которую готовится обрушить на соседний из миров. Трудно сказать, как ему это удастся, ведь без Камня мира столько демонов не под силу перебросить в другой мир даже ему. Но вот Повелитель Разрушения Баал никогда не проходил через портал Ада с тех пор, как был заточен… в неизвестном месте. Баала нет сейчас в Аду.

В другое время Уна бы растерялась, осмыслив эту новость, но сейчас все ее помыслы были только о пропавшем рыцаре.

— Скажи, Каин. Сколько потребуется времени, чтобы дойти отсюда до укрытия Диабло?

— Дворец в двух днях пути, по исчислению нашего мира, если только ничего не задержит тебя в пути, дева.

Уна запнулась. Три недели назад. Искандер прошел здесь три недели назад. Значит, он не добрался до Диабло. Что-то задержало его в пути. Но что?

— Лорд Ужаса Диабло жив и здравствует, — подлил масла в огонь ее опасений Каин, прекрасно понимавший, о чем думала амазонка. — Если бы он погиб, мы все знали бы об этом. Паладин Искандер не дошел до его дворца. Хотя это не мудрено. Столько стражей охраняет подступы во дворец и столько демонов бродит за аркой этой крепости, что ни один человек — живой или мертвый — не сможет находиться там долго незамеченным. Вероятнее всего, что твой паладин мертв, Уна. И душа его давно уже у Света.

Амазонка была так подавлена, что не отреагировала даже на «твоего паладина».

— Его душа не может быть у Света, — прошептала она, с трудом удерживаясь от желания хоть на мгновение закрыть лицо ладонями. — Он заложил свою душу на успех исполнения своей миссии — уничтожения повелителя Ужаса.

— Значит, его тем более не вернешь. Он уже давно внизу, с другими несчастными, — Каин вновь пожал плечами. — Ты зря пришла сюда, дочь северных народов. И едва ли ты сможешь вернуться.

Уна вздрогнула. Она не могла возвращаться без того, чтобы узнать, что случилось с паладином — ее паладином. Но слова мудреца о том, что она не сможет вернуться, подняли в душе девушки новые волны мутной тревоги.

— Ты-то сам как-то попал сюда!

— Я попал сюда иным путём, чем прочие смертные, Уна. Мы, харадрики, имеем свои секреты. К сожалению, даже если я раскрою тебе их все, это не сумеет помочь. Мы путешествуем между мирами… подобно эмиссарам Света. Обычный смертным это не дано.

Амазонка поникла головой. Причин не верить Каину у неё не было.

— А другие люди здесь? В этой крепости, не внизу? Они так же… не как ты?

Харадрик пожал плечами.

— Это обитатели других миров, не нашего, храбрая амазонка. Что до твоего и их пребывания здесь — время в Аду течет быстрее, чем в других мирах, но оно течет по кругу. Это свойство Ада, и миров, подобных нему, всего несколько из мириадов существующих. Ты можешь оставаться здесь вечность и, прожив тысячи лет, останешься такой же, как была, когда твоя нога ступила на здешние плиты.

Он вздохнул.

— Теперь о возвращении на нашу землю. Если пройдешь дальше, вниз, около самого входа в крепость найдешь торговку. Ее имя Джамилла. Не одну сотню лет она здесь торгует с магами и лучшими воинами из всех миров. Достаточно сильными, чтобы открывать порталы сюда. И хотя для тебя надежды очень мало — Джамилла клянется, что с момента ее появления здесь, никого живого из нашего мира ей видеть не довелось, спросить всё же стоит — возможно, найдётся из её покупателей тот, кто сможет тебе помочь.

Поблагодарив старца, Уна отправилась на поиски торговки. Лук покачивался за плечом, дротик время от времени постукивал древком о плиты. Мысли, одна другой мрачнее, обуревали девушку. Три недели, никаких вестей. Искандер не дошел до Повелителя Ужаса, сгинул в бесконечных просторах ада. Значит ли это, что он жив? Мысли о смерти паладина девушка гнала прочь, мысленно прося Свет и диких богов береговых племен сохранить мужчине жизнь. Не может быть так…Не теперь, когда они столько прошли, столько пережили вместе! Уна шла, не замечая людей, обгоняющих её, не слыша голосов, окликавших светловолосую девушку. Кажется, она кого-то толкнула, но не остановилась, продолжая путь. Пока жива крошечная песчинка надежды — нельзя сдаваться. Пока горит в сердце огонь — нельзя забывать. Пока глаза не увидят тела возлюбленного — она будет думать о нем как о живом. Амазонка верила лишь тому, что видела сама.

И не заметила, как, задумавшись, налетела на закованного в блестящие латы мужчину.

— Смотри, куда прешь! — рявкнул человек, угрожающе взвешивая палицу. Уна покраснела — от смущения и гнева одновременно. Никто из мужчин не смел повышать голоса на деву-воительницу!

— Должно быть, задумалась, не заметила тебя, добрый человек, — амазонка едва сдержалась, чтобы не прикусить язык: вместо гневного ответа тот выдал несвойственную воительнице неожиданную фразу.

— А, мысли, — смягчился обитатель крепости, окидывая Уну оценивающим взглядом. — Новенькая? Амазонка? Ну-ну…Ничего, здесь все поначалу задумываются. Со временем привыкнешь.

— Со временем… — повторила Уна, содрогнувшись от мысли провести сотни лет в подземном мире. — У меня нет времени на вечность!

Мужчина улыбнулся: понимающе, жалостливо, словно девушка сказала самую большую глупость в его жизни.

— Чего-чего, а времени здесь всегда хватает, дочь воинов, — пожал плечами он. Доспехи звякнули от движения, скрипнула кожа ремней, и этот звук напомнил Уне, зачем она здесь.

— Торговка!

— Тьфу, — вздрогнул мужчина, — чего ты так кричишь? Тебе нужна торговка, она здесь есть. И не одна. Хороший выбор, невысокие цены. Я как раз к ней иду, надо поискать подмогу вот этой красавице, — человек похлопал палицу. На боку оружия виднелась глубокая вмятина, словно той пришлось соприкоснуться с крайне твердым, длинным и острым рогом. — Идем, — кивнул мужчина, — провожу, а то ты еще на кого-то налетишь.

Джамилла стояла у дверей лавки, безучастно глазея на редких прохожих. Ответив на приветствие спутника амазонки, женщина вопросительно взглянула той в глаза. Уна бестрепетно выдержала испытывающий взгляд.

— Приветствую тебя в Крепости демонов, дочь свободных племен, — сказала, наконец, торговка. Голос у неё был хриплый, словно пропитавшийся жаром раскаленных песков Лут Голейна. — Ищешь чего, или желаешь продать? Хорошую цену дам, если товар твой хорош.

— Ищу, — не отрывая взгляда от лица женщины, кивнула Уна.

— Так проходи внутрь, — предложила Джамилла, — посмотри, приценись. Поговорим о работе. У тебя на лице печать ищущего, — усмехнулась женщина, отвечая на удивленный взгляд амазонки. — Такие как ты, с таким огнем в глазах работают на меня. Не хочешь попробовать силы? Будет чем занять вечность, — с легкой горечью в голосе прибавила торговка, — не бойся, не обижу, питаться и жить будешь у меня, познакомишься с другими искателями. Здесь много женщин, а уж о том, сколько мест можно повидать — не стану рассказывать.

— Ты знаешь, как мне выйти назад, в мой, человеческий мир? — Уна задержалась на пороге лавки.

— Никак, — пожала плечами торговка. Она не удивилась, точно ждала этого вопроса. — Если только ты не маг, и не чародейка. Ну что, проходи, не стесняйся. Будешь покупать? У тебя хороший лук, но в Степях Отчаяния лучше использовать что-то посильнее. Погляди на этот Орлиный Коготь! Крепкий, как кость демона, быстрый как молния, смертоносный — как дыхание самого Диабло.

Сопровождавший Уну воин хмыкнул.

— И весит почти две меры моего собственного веса, — Уна попыталась приподнять лук обеими руками. — Нет, Джамилла, мне не нужно такое оружие.

— Тогда посмотри еще, и подумай над моим предложением.

Амазонка огляделась. Высокие полки занимали три из четырех стен лавки. Доспехи, оружие, одежда и обувь имели собственные прилавки. Еще одну стену, всю в длинных полках, занимали магические предметы. Кольца, амулеты, свитки, ожерелья из зубов и когтей, с камнями и вырезанными рунами. Магические пояса, даже несколько венцов и корон увидела амазонка, скользя взглядом по многообразию товаров.

Вдруг взгляд зацепился за тусклый, знакомый блеск. Уна шагнула вперед, протягивая руку, сняла с полки предмет, оборачиваясь к Джамилле. В руках девушка держала перчатки паладина.

— Откуда у тебя эти перчатки?

— Приглянулись? — Торговка сощурила глаза, рассматривая амазонку. — Перчатки мне принес один искатель из черных болот, владений Андариэли.

— Андариэли, — повторила Уна, глядя на перчатки. Значит, вот куда занесло Искандера… Уне не нужно было принимать решения — она знала, что пойдет куда угодно, лишь бы отыскать воина Света. — Я отправляюсь немедленно! Сколько ты хочешь за перчатки, Джамилла?

— Не торопись, девушка, — торговка подошла ближе, рассматривая синеглазую дочь севера. — Дело твое, куда идти за добром, только смени вид. Прикинься демоницей, так будет легче пробираться сквозь земли мертвых. Все интересное, что найдешь, принеси мне, я не обижу, слово торговца. За амулеты и кольца получишь больше. Еще совет — не отходи далеко в первый раз, мало ли что может случиться?

Не дождавшись ответа, она махнула рукой.

— Удачи, амазонка. Помни — неси всё, что найдёшь. Я всегда, — вдруг белозубо улыбнулась Джамилла, — здесь. Не ошибешься.

— Погоди, — замявшаяся Уна остановила торговку, явно собравшуюся вернуться к своим делам. — Как ты сказала… мне можно прикинуться демоницей?

… Когда через некоторое время Уна вышла из большой каменной ниши в стене, служившей комнатой торговки, ее было не узнать. Светлые волосы девушки были распущены и перепутаны, но это не предавало Уне неряшливого вида, Скорее наоборот. Всю жизнь собиравшая их в хвост, амазонка с изумлением и даже ужасом обнаружила, что со свободными волосами, раскрашенным лицом и странными украшениями, вплетенными в пряди, охватывавшими шею, руки и даже ноги — она выглядит до невозможности порочно. Торговка забрала ее панцирь — вместо этого одарила смущенную Уну каким-то невообразимым легким доспехом, почти полностью открывавшим немаленькую грудь амазонки. Легкие не то сапоги, не то все-таки сандалии — с металлическим плетением через всю ногу до бедра поначалу вызвали у воительницы протест, ибо эта деталь одежды окончательно испортила ее и так не самое доброе настроение. Но Джамилла, ничуть не смущаясь, объявила, что в этой обуви Уна сможет гулять хоть по поверхности огненной реки — конечно, если найдет способ не погрузиться ниже подошв. Что за огненная река, амазонка спрашивать не стала — переодевание и так сильно утомило несчастную девушку. Напряжение и усталость последних суток, и путешествие через портал, а потом и плохие новости вдруг так резко измотали ее, что Уне теперь захотелось только одного — лечь куда-нибудь и уснуть — желательно подольше. Даже мысли о сгинувшем Искандере не трогали ее сейчас.

Пересилив себя, Уна поблагодарила с гордостью ваятеля взиравшую на нее торговку, и, оставив ей все, что было в денежном мешочке, а также пообещав отдать все артефакты, которые найдет, если ей посчастливится вернуться, Уна, с трудом переставляя ноги, поплелась к выходу из крепости.

— Ты изумительно меняешься, женщина. Я едва тебя узнал.

Тот самый воин, который любезно проводил ее, как будто поджидал амазонку здесь, у лотка Джамиллы. На самом деле, конечно, это было не так. Он, должно быть, просто справил все дела в лавке и не успел отойти далеко. Теперь Уна разглядела его получше. Высокий, крепкий и светловолосый, в начищенном доспехе, он мог быть только воином, великим воином своего мира. Ибо невеликим путь сюда был открыт только после смерти. У воина были уверенные движения, благородная осанка и породистое лицо — все это создавало впечатление какой-то надежной силы, и чего-то иного, чему не смог подыскать названия уставший разум амазонки. Но в целом внешность воина впечатляла. Странно, что она не заметила его, когда шла.

— Я иду вниз. Мне сказали, что так меня сложнее… что меня примут за демоницу.

Воин хмыкнул, продолжая оценивающе глядеть на нее. Что-то в его взгляде смутило и насторожило Уну.

— Я тоже иду в нижний мир, амазонка. Мы могли бы пойти вместе. Здешние обитатели, — он усмехнулся, — не особо стараются приближаться ко мне. Но маскировка все же не помешает нам обоим.

Уна покачала головой, досадуя на назойливость странного рыцаря.

— Скорее всего, нам не по пути, воин. Я иду выручать друга. И странно будет выглядеть демоница, идущая вслед за…

— Меня называют Деймон, по прозвищу Противник. Ты можешь звать меня, как тебе вздумается.

— … вслед за рыцарем из людей, Противник.

Тот усмехнулся и чуть склонил голову. В его волосах что-то блеснуло. Только теперь Уна обратила внимание на тонкий обруч с драгоценным камнем посередине, охватывавший голову воина. Смутно припомнилось, что заслуженные паладины одного из соседних миров носили такие обручи, не снимая их даже для того, чтобы надеть шлем. Несмотря на усталость, Уна усмехнулась про себя — везет же ей на паладинов.

— Можешь не беспокоиться насчет меня, — меж тем продолжал новый знакомый, твердо заступивший ей путь. — Я не буду тебе помехой. Даже более того — я помогу тебя стать еще более незаметной на фоне остальных обитателей нижнего мира, — он кивнул в сторону выхода из крепости. — Один я бы сильно привлекал внимание. Но очередной покорный грешник, влекомый во владения Андариэли одной из ее прислужниц будет незаметен на фоне остальных таких же.

Уна покачала головой, стараясь скрыть раздражение, охватившее ее внезапно, как и усталость. И без этого назойливого паладина вся ее затея гладелась посаженной на рыбьи сопли. Появиться во владениях Андариэли с живым грешником, которого она ведет сама не знает куда? Пройти вместе с ним Степи? А как пройти, если она даже не знает дороги?

— Я знаю, как пойти в болота Андариэли, — убеждал тем временем Деймон Противник, и его бархатный голос стал постепенно обволакивать мысли Уны, и так путавшиеся после всего пережитого. — Я тоже должен попасть туда. В этом мое предназначение. А вообще, хочешь обмен? Ты помогаешь мне добраться туда, а я взамен открою для тебя портал в твой собственный мир. Спроси кого угодно здесь, мне это под силу.

Амазонка замерла, не веря своим ушам. Каин уверял, что найти человека, который согласится использовать свое умение для возвращения ее в ее же мир, невозможно. Лгал? Не знал? Или лжет не Каин, а Деймон?

— Не веришь мне, амазонка?

— Верю, — обрела голос Уна, наконец, решившаяся. — Я согласна взять тебя с собой, но у меня есть два условия.

— Слушаю, — рыцарь серьезно кивнул.

— В благодарность ты откроешь портал в мой мир для меня и еще одного человека.

— Это можно. А второе условие?

— Ты… тоже переоденешься, воин. Грешник в доспехах и при оружии будет вызывать лишь только подозрения.

… Уна нетерпеливо притоптывала ногой у выхода из крепости. Деймон обещал справиться за несколько минут, но и это ничтожное время было тяжелым испытанием для Уны. Мысли ее текли двояко — она и боялась и стремилась спуститься вниз по извилистой тропинке, зависшей от крепости над пустотой, и ринуться в Нижний Ад, малейшая проволочка раздражала ее. Поэтому не сразу обратила внимание на фигуру, спешившую к ней. И только когда Каин оказался совсем близко от нее, воительница поприветствовала его кивком.

— Погоди, девушка! — Каин оперся на посох, тяжело переводя дух. Испарина покрыла лоб, с губ слетали хриплые вздохи. — Я… наверное, я всё же должен тебе сказать. Паладин, тот, что проходил здесь до тебя. Искандер. Он оставил кое-что.

Серый рукав балахона соскользнул ниже, обнажая покрытую набухшими венами старческую кисть, когда мужчина запустил руку в прорезь балахона на груди. Пошарив за пазухой, Каин извлек наружу небольшой сверток. Амазонка повела бровью, рассматривая темную тряпицу. Старик протянул предмет Уне, глядя девушке в глаза.

— Возьми, — произнес Каин, вкладывая сверток в подставленную ладонь амазонки, — это оставил твой паладин, когда шел во владения Лорда. Сказал, вернется за ним позже, просил сохранить. Думаю, теперь ты можешь взять его с собой.

Взвесив предмет на ладони, амазонка приоткрыла край ткани.

«Камень Душ! — в изумлении подумала девушка, рассматривая край серого, продолговатого камня размером с её ладонь. Внутри, глубоко в темной оболочке, едва заметно теплилась багровая искра. От идущего изнутри света каждая трещинка, каждая извилина становилась видна, подсвечиваемая потусторонним огнем. — Искандер опасался… Или он точно знал, что может не вернуться оттуда?».

— Благодарю тебя, Каин, — амазонка закрыла камень тряпицей и пристроила ценную поклажу в поясной мешочек. Сшитый из крепкой кожи, тот был надежно прикреплен на поясе девушки, недовольно поморщившейся от очередного осмотра собственного доспеха, оставлявшего тела открытым больше, чем привыкла дочь берегового народа. Она бы предпочла надежную крепость старого нагрудника, но увы — приходилось соответствовать выбранной роли. Насколько Уна помнила, те прислужницы Андариэли, которых она убивала в первый поход с паладином через болота, носили еще меньше одежды. Сказать по правде, пышные формы демониц скрывали разве что узкие полоски материи и шлемы, поверх распущенных волос. И пики, которыми те, как успела убедиться Уна, они пользовались преискусно.

— Доброго пути, амазонка, — пожелал Каин, оглядев девушку напоследок. Опираясь на посох, старец побрел прочь, а раздраженная, уставшая Уна осмотрелась в поисках своего провожатого. Пришлый паладин ей не нравился. Чем, Уна бы не смогла сказать. Может быть, дело было в его светлых волосах, может, обруч и латы напомнили прошлое и совершенно другого мужчину. А, хотя, скорей всего, дело было в настойчивости воина. Если тот так хорошо знал местность и путь к Черным Болотам, то почему не пошел сам? Только ли в ордах прислужников верховной демоницы было дело? Ответа Уна не знала, но на всякий случай решила повременить с суждениями. И очень, очень внимательно следить за неожиданным попутчиком.

Правду говорят — о нем подумай, а он уже здесь. Деймон не заставил себя ждать. Амазонка едва не успела поймать себя на мысли, что краснеет — на странном рыцаре одежды было еще меньше, чем на ней. Правда, в отличие от нее, воин выглядел не порочно, а скорее, жалко — весь его облик точно успел поблекнуть, мощная широкая спина согнулась, плечи ссутулились, благородное лицо приняло беспокойное и даже плаксивое выражение. Запястья рыцаря охватывала прочная толстая веревка, как подсказал Уне ее зоркий глаз, не мешавшая, впрочем, движению рук. Только неясно, где он мог прятать оружие — из одежды на Деймоне была только набедренная повязка, настолько ветхая, что даже Уне, пришедшей из мира, не отличавшегося особой суровостью нравов, показалась верхом неприличия.

— На тех, кто внизу, вообще нет одежды, — проследив за ее взглядом, ровно пояснил рыцарь. — Поверь, мне идти в таком виде доставляет еще меньше удовольствия, чем тебе — созерцать мою наготу. Но действительно — только так можно там пройти. Если вырядиться в доспех и вооружиться до зубов, живой смертный пройдет в самом спокойном месте Степей не дальше первого демона.

Вздохнув, Уна промолчала. Странно, но слова рыцаря как-то внезапно сняли ее сильнейшее раздражение. Может, дело было не в словах, а в тоне? Или все-таки в словах? Амазонка не могла сказать, что ей неприятно было смотреть на обнаженного паладина. Природа не обделила высокого, статного Деймона. Его мускулистое тело, в отличие от тела того же варвара Мрая, создавало впечатление, что его обладатель не только силен, как демон, но еще и обладает гибкостью змеи и изворотливостью угря. Широкие плечи, сильные руки, крепкие длинные ноги и атласно-белая кожа — этот паладин мог принадлежать только к благородному роду. На его фоне Искандер, вид которого ранее приводил Уну в восхищение, показался бы худым подростком.

Неужели она их сравнивает? Осознав это, Уна замерла в замешательстве. Несуразность собственных мыслей поразила ее. Но Деймон требовательно подергал за веревку, которой были обмотаны его руки. Конец веревки Уна держала в своих руках. Вспомнив, что пришла пора выходить, амазонка встряхнулась и, еще раз проведя рукой по тщательно прилаженному к доспеху оружию, пошла к выходу из крепости. По пути она обернулась, чтобы махнуть рукой Каину, но тот исчез, растворившись среди каменных арок. А еще через несколько десятков шагов, вход в крепость остался позади и перед амазонкой зависла в пустоте первая обшарпанная и полустертая ступень длинной лестницы, ведущей вниз, туда, где Уна меньше всего хотела бы оказаться после смерти.

«Проклятое место, — подумала амазонка, останавливаясь на полуразрушенном пролете соединяющим две части лестницы. — Проклятое и разваленное!». Конец веревки дрогнул, Уна обернулась. Деймон легко перепрыгнул через несколько ступенек, оказавшись почти рядом. Начав спуск, девушка забыла про их с паладином вид, сосредоточившись на ветхих ступенях лестницы: приходилось смотреть, куда ставишь ногу, и одновременно зорко вглядываться в подернутую красноватым отблеском часть лестницы, уходящей ниже. Как подсказывало Уне предчувствие, ниже могло быть что угодно — от раскаленной реки огня, как любезно сообщил Противник, следуя за амазонкой, до полчищ демонов, рыщущих в поисках неприкаянной души.

— Гляди, — мужчина остановился рядом, чуть прищурившись и всматриваясь в зыбкую тропу несколькими шагами ниже. — Первые обитатели. Знаешь, кто это?

Ладонь Уны легла на метательный дротик, притороченный у бедра. На пути северянки и паладина, растопырив когтистые пальцы и шумно обнюхивая ступени лестницы, застыла небольшая, чуть выше колена Уны, красно-коричневая тварь. Вытянутая, округлая на конце морда елозила по камню, из приоткрытой пасти тянулись ниточки слюны. Оттопырив локти и перебирая длинными пальцами, животное поднималось, пока не замечая спутников.

— Костокол, — хмуро бросила амазонка, постукивая пальцами по древку. — Мне рассказывали о них. Падальщики, обычно ходят стаей, а не как этот, один…

— Где один, там и остальные сородичи. А за сородичами демон или еще кто посерьезнее. Попробуем пройти незамеченными? — предложил Деймон, рассматривая тварь. — Хотя нет, уже поздно. Он нас заметил.

Животное замерло, вздернув голову; амазонка видела широко раскрытые влажные ноздри, втягивающие воздух. Костоколы не очень хорошо видели, больше полагаясь на превосходный нюх и численное превосходство. Стая из десятка костоколов могла стать серьезной помехой в продвижении: упорства тварям было не занимать, а уж о настырности в преследовании тем более не приходилось говорить. Животное тащилось за жертвой до последнего вздоха, её или его, не важно.

— Идем, — Уна шагнула вперед, ослабляя крепление дротика, так чтобы выхватить его можно было в один момент. В ближнем бою метательное оружие неплохо действовало как короткая пика; амазонка превосходно умела владеть обеими техниками боя, как ближней, так и дальней. При их приближении, животное присело на задние лапы, поднимая морду повыше.

Деймон проскользнул без помех, посланный Уной вперед. Персона паладина видимо не заинтересовала создание, потянувшееся к девушке. Проходя мимо, северянка чуть развернулась боком, чтобы не задеть лоснящуюся кожу животного. Костокол потянулся следом, приподнимая переднюю часть корпуса над истертым камнем. Длинная пятипалая ладонь потянулась к девушке, едва не царапнув когтями по оголенному бедру. Уна отшатнулась, рванув дротик из крепления. Костокол коротко, и как почудилось северянке, вопросительно вякнул. Деймон рассмеялся, заработав яростный взгляд синих глаз дочери береговых племен. Костокола интересовала исключительно поясная сумка Уны. Точнее, содержимое.

Выругавшись на гортанном наречии племени, девушка бросила на ступеньку кусок высушенной, полустертой от долгого применения кожи. Её амазонка носила с собой долгое время, используя как запасной пальцевой чехол, или же материал для латания кожаных частей колчана и оплеток лука. Костокол хрюкнул, наклоняя голову: длинный красный язык подобрал подачку, втягивая в пасть. Амазонка вторично выругалась, стремительно шагая вниз, к Деймону. Стоило бы прибить проклятую тварь, пока та не навела на них сородичей, но возвращаться обратно Уне не хотелось. При виде влажной, красно-коричневой кожи животного, девушка ощутила непривычный приступ тошноты. Не успев удивиться неприличествующим воину чувствам, амазонка обернулась на оклик Противника. Сверху, неуклюже переставляя лапы, скакал костокол.

— Вот привязался, — буркнула Уна, в третий раз проверяя дротик у бедра. — Сам бежит, видать издохнуть не терпится.

Костокол меж тем допрыгал до спутников, близоруко, снизу-вверх осмотрел девушку, и издавая придушенное повизгивание, устроился замыкающим импровизированной колонны из трех.

— Пшел вон, — попыталась отделаться от ненужного спутника амазонка, — что смешного?

Вторая фраза адресовалась паладину, чью улыбку Уна успела заметить до того, как воин отвернулся.

— Они настырные, так просто не прогонишь, — пожал плечами мужчина.

— Прикажешь мне его тащить с собой?

— Почему бы и нет?

Уна сердито сверкнула глазами, меряя паладина негодующим взглядом. Раздражение вспыхнуло с новой силой.

— Ты ему дала подачку, вот он и идет за тобой, — мягко пояснил Деймон, подступая к девушке поближе. — Теперь ты точно выглядишь как демоница, с пленным и сопровождающим тебя обитателем подземелий.

— Надеюсь, — мрачно осмотрев свое сопровождение, подвела итог Уна. — Идем, Деймон.

— Идем, — кивнул рыцарь. — Но демоницы идут впереди. Я буду только подсказывать, куда нам направлять наш путь.

— Не заблудишься? — мрачно поинтересовалась Уна, уже смирившаяся с временным присутствием приставучего собственноручно прикормленного ею гада.

— Здесь — не заблужусь, — не уточняя, где это «здесь» и где «там» он может заблудиться, уверенно ответствовал Деймон, тускло блеснув красной искрой в волосах. Про себя Уна отметила, что, оставив оружие и доспех, с обручем паладин так и не расстался. У каждого ордена свои странности…

— Не заблужусь, — повторил Деймон, вглядываясь вниз. — Ниже — Степи Отчаянья. Эти земли ничего не представляют из себя, и там рыскают совсем низшие демоны, вроде этого вот, — он кивнул назад, за тащившейся за ними тушей. — И некоторые люди, которым удалось сбежать или скрыться по дороге к месту определенного для них существования, — улыбка Деймона стала кривой. — В Степях им мало что угрожает, разве что наткнуться на редкий патруль. Такие патрули шарят и вылавливают беглецов, но никому это, как правило, не нужно. Особенно после того, как здесь начались беспорядки.

— Беспорядки?

— Да, беспорядки. Странно, что ты не слышала. Группка средних демонов с присоединившимися к ним старшими — Андариэлью и Дуриэлем — изгнали правящих Братьев в соседний мир. Позже Андариэлла и Дуриэль переметнулись опять на сторону изгнанников Это произошло после того, как Диабло удалось вырваться на свободу.

— Почуяли, что пахнет паленым, — усмехнулась амазонка.

— Почуяли, — охотно кивнул разговорчивый паладин, подняв связанные руки, чтобы поправить прилипшие ко лбу мокрые волосы, а заодно почесать нос.

— Странно, что Диабло принял обратно предателей, — Уна вглядывалась вдаль все зорче — уже был виден конец лестницы, и последние ступени сбегали в огромной каменной арке.

— А откуда нам знать, принял ли, — пожал плечами ее спутник. Становилось все теплее, и теперь Уна даже радовалась тому минимуму одежды, что была на них. В кожаном закрытом доспехе, она бы уже начала сильно париться.

— Я сталкивалась с ними там, в наших землях, — решилась довериться она паладину, пусть и из другого мира. — Диабло принял на службу их обоих и даже использовал, чтобы заступить путь избранника Света, который преследовал этого демона по пятам. Я видела их, потому что сама сопровождала паладина Искандера всюду в погоне за Повелителем Ужаса.

Деймон споткнулся. Уна только почувствовала, как натянулась веревка в ее руках, а в следующий миг могучее тело рыцаря, уже почти исчезнувшее за краем ступеней, в каком-то нечеловеческом повороте изогнулось, и паладин успел вцепиться связанными руками в ребристый край каменной кладки. Но прийти на помощь Уна не успела — Деймон уже влезал обратно на лестницу, перемазанный ее вечной пылью. Но страха не было в его глазах. Скорее мрачная досада.

— Проклятые ступеньки, — буркнул он в ответ на обеспокоенный взгляд амазонки. — Будь это в моей власти, их бы уже давно укрепили. Вряд ли я первый, кто чуть не сломал тут шею.

— Лучше смотри под ноги. Ты мог уволочь за собой и меня.

— Мог, — к рыцарю уже вернулась прежняя мрачноватая веселость. — Так ты говоришь, что сопровождала паладина Искандера? Того самого, который… сразил в бою самого Мефисто, Повелителя Ненависти? Который долго преследовал, и почти нагнал Темного Странника?

— Откуда тебе известно о Мефисто и Страннике?

Деймон дернул щекой.

— Моему ордену известны все недавние события, которые происходили в вашем мире. Так получается, что тот, кого ты идешь выручать — и есть паладин Искандер? Искандер, Второй Избранник, который так долго гнался за Диабло?

— Да, — легкое раздражение снова охватило Уну. Она не знала, правильно ли поступила, открывшись Деймону Противнику, и ее настроение снова стало портиться. — Это он. И что теперь? Ты отказываешься меня сопровождать? Я могу идти одна?

— Наоборот, теперь я не только провожу тебя в царство Андариэли, а и помогу спасти твоего паладина, — лицо рыцаря снова стало серьезным. — Его цели почти идентичны тем, которые стоят передо мной здесь.

— Ты пришел, чтобы убить Диабло?

Противник улыбнулся и указал вперед.

— Мы пришли. Теперь нужно поменьше разговоров. Даже если тебе покажется, что рядом с нами никого нет.

Перед ними простиралась унылая равнина. Кое-где высились каменные нагромождения, и даже виднелись почти разрушенные остатки рукотворных колонн и арок. Между камнями шныряли какие-то тени, но на кого они были похожи, им не было видно отсюда. Равнина уходила как будто бы вниз, небо было черным, точно гигантский пустотный провал, и только далекий горизонт освещался едва видимым красным заревом.

— Нам туда?

— Туда, если хочешь идти несколько дней и много чего увидеть по дороге, — в голосе рыцаря не слышалось энтузиазма, и Уне передалось его настроение. — Но есть другой путь. Он ведет прямо в земли Андариэли и мы можем дойти туда за неполный день. Вот только…

— Что?

— Этот путь лежит через подземелье и принадлежит другому могучему демону. Ты должна его помнить. Это Дуриэль.

Уна содрогнулась. Противник был прав. Тот, кто хоть раз видел эту мерзостную жуть, не сможет забыть ее никогда.

— Ты считаешь, что этот путь… безопаснее?

— Нет, он просто короче, — беззаботности тона Деймона мог позавидовать кто угодно. — Я предлагаю идти через подземелье.

— А сам-то ты куда идешь? Тебе тоже будет удобно идти этой дорогой?

— Сам-то я иду во дворец Повелителя Ужаса, — Деймон улыбнулся и сделал неопределенный жест рукой. — Из болот Андариэли до Огненной реки подать рукой, а дворец выстроен на острове прямо за мостом. Если очень поторопиться, успеем к вечеру.

… Уна уже многократно успела пожалеть о том, что послушалась Деймона, и дала увлечь себя в этот горячий лаз, больше напоминавший вход в медвежью нору. Здесь, под почвой, было гораздо жарче и меньше воздуха, чем наверху. Сухая горячая атмосфера напиталась каким-то зловонием, которое, должно быть, не выветривалось отсюда тысячелетиями. То и дело им навстречу попадались мелкие демоны, похожие на мерзких лоснящихся гусениц. Но эти были то ли совсем безмозглыми, то ли Уна и Деймон их нисколько не интересовали. За несколько часов пути им не встретилось ни одной сколько-нибудь серьезной опасности.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — удивилась Уна, в очередной раз сворачивая в ответвление лаза по подсказке уже не такого разговорчивого, как прежде, спутника.

— Я здесь ходил не один раз, — мокрый, словно побывал под дождем, и сильно утомлённый после многочасового хождения под горячей почвой, паладин был весь покрыт густым слоем рыжей пыли. — Впору было запомнить.

— Ходил? Ты? А… зачем?

— За Дуриэлем, — не обращая на широко открытые глаза Уны, буркнул Деймон, вытирая локтем лоб, отчего на его лице образовались грязевые полосы. — Это его владения. Я шел, чтобы убить его, но так ни разу и не смог застать дома эту тварь!

Едва ли не впервые в его голосе послышалось раздражение. Уна же лишь в который раз задалась вопросом, кем на самом деле являлся ее таинственный спутник.

— А сейчас… сейчас ты…

— Сейчас, думаю, он может быть где-то поблизости, — совершенно серьезно кивнул паладин, смахивая в пыль капли крупного пота. — А может и не быть. Я веду тебя к выходу из этого логова, не бойся. Если мы и наткнемся на Дуриэля, так только случа…

Светившиеся красноватым стены расширились, делая крутой поворот. И за этим поворотом — это было четко слышно, — возился кто-то очень большой. Шумные сопение и вздохи говорили об исполинских размерах существа, которое их издавало. И еще, возможно, о том, что оно было очень сыто или спало.

— Это что… он??

— Да, вспомни про Дуриэля, и он попадется, — Деймон криво усмехнулся, и веревки сами упали с его запястий, каким-то совершенно непонятным для Уны способом. — Тебе, наверное, это удивительно? Первый после Триумвирата Братьев, могучий демон, живет жизнью гусеницы в подземных лазах. Но таков Дуриэль. Нам не проникнуть в сознание демона. Высшая мощь подчастую в чем-то дает ущербность. Не может не дать.

Уна вспомнила Дуриэля, и ей подумалось, что она-то точно не удивляется тому, что вне служения верховным демонам, Дуриэль жил как слизень. Обладавший таким телом, он не мог быть иным по сознанию.

— Надо же, где пришлось встретиться, — даже следившая за его руками амазонка с трудом успела заметить, что паладин размотал длинную и едва видимую взгляду металлическую леску, все это время бывшую обвязанной вокруг его талии под набедренной повязкой. — Оставайся здесь, — на мгновение коснувшись ее плеча, резко приказал он. — И не пытайся прийти мне на помощь, даже если тебе покажется, что я умираю!

Пока ошарашенная амазонка соображала, где она могла слышать эту — или похожую — фразу, Деймон решительно направился вперед.

Возмущенная и по-прежнему растерянная Уна не так решительно, но все же двинулась за ним.

Ее глазам открылась огромная пещера. Жара здесь стояла непереносимая, и неудивительно — примерно посередине исполинских размеров зала обрывалась, и края обрыва подсвечивались огненными сполохами подземного огня. Из пещеры вело несколько ходов, и ближе всех к тому, из которого крадучись выходил Деймон, спал Дуриэль. Здесь, в своих владениях, он казался еще ужаснее и гаже. Уна совершенно не представляла себе, как ее спутник собирается победить его. На фоне спящего Дуриэля паладин казался букашкой. Вокруг демона, как и прежде, копошились мерзкие толстые белые личинки, каждая — по колено рыцарю. Дуриэль спал беспокойно. Кольчатая спина подрагивала, клешни то и дело скребли золу. Откуда-то из нутра раздавались утробные бульканье и стоны. При появлении Деймона гусеницы пришли в волнение. Они закопошились яростнее, стягиваясь к своему повелителю. Дуриэль начал пробуждаться. Кольчатая туша пошла волнами, гигантские клешни вскинулись, упираясь в горячую почву.

Деймон замешкался. Уна понимала, что он вознамерился убить Дриэля во сне, и бодрствующая гусеница явно не входила в его планы. Между тем старший демон поднял голову и взгляд его красных глаз уперся прямо в незащищенную фигуру паладина.

Взревев, гусеница бросилась вперед с прытью, которой нельзя было подозревать в ее уродливом теле. Рыцарь едва успел отскочить. Мелкие белесые спутники Дуриэля облепляли его ноги, стараясь помочь своему повелителю, но паладина выручил его рост. Гусеницы едва доставали до его колен. Расшвыряв всех в два пинка, Деймон увернулся от клешней подоспевшего Дуриэля и довольно резво бросился бежать.

Уна выскочила из своего укрытия. Деймон, казалось, сошел с ума. Он бежал не под сень коридорного хода, а в сторону обрыва. Одновременно разматывая свою нелепую леску. На конце лески поблескивал тонкий металлический коготь, но разве может такая штука остановить взбешенного вторжением в его жилище демона?

Несколькими мгновениями позже Уна увидела, что может.

Затормозив на самом краю горячей пропасти, Деймон обернулся спиной к провалу и бестрепетно стал смотреть на приближавшуюся смерть. Семь шагов, три… Дуриэль, словно ослепнув от ярости, видел перед собой лишь человеческую фигуру, и несся к ней, желая смять, раздавить, сокрушить… когда до взбесившейся гусеницы оставалось не больше полшага, Деймона словно подкинули вверх. Уна успела заметить только, как в воздухе сверкнул полудиск металла, а в следующий миг туша Дуриэля уже падала вниз, с пробитой когтем головой. Рыцарь перевернулся в воздухе и приземлился на обе ноги и руку. Вскочил и повторно бросился к краю обрыва. Когда к нему подоспела Уна, Деймон уже увидел все, что ему было нужно, и, как видно, был доволен увиденным.

— Вот, — взору изумленной Уны представился все тот же коготь, с висящим на его конце куском жестчайшего мяса. И в этом мясе, вросший так, что едва была заметна малая грань, тускло блестел серыми гранями средних размеров кристальный камень. Не обращая внимания на ставших беспомощными гусениц, Деймон присел там, где стоял — почти на самом краю пропасти и принялся ожесточенно сдирать сочащееся белым мясо с кристалла.

— Это — камень душ Дуриэля? — Уна не нуждалась в ответе на свой вопрос. Она уже все поняла. — Вот уж не думала, что у него есть душа!

Рыцарь усмехнулся, не отвечая, и не отрываясь от своего занятия. Очистив, наконец, мутно-серый, блекло мерцавший камень, он протянул его Уне.

— Возьми пока. Мне некуда его положить.

Камень отправился к камню. Уна затянула мешочек, в котором лежали души двух могучих демонов и спрятала его под броню. Потом осторожно приблизилась к краю пропасти и глянула вниз. Она не увидела там ничего, кроме далекого озера из расплавленных почвенных пород.

— Как-то ты его чересчур легко, — вытирая выступивший пот, задумчиво сказала Уна.

— Не легко, а ловко, — обидчиво поправил Деймон и заново обмотал леску с когтем вокруг себя. — Это тело было создано для подобных встреч, каждое его движение оттачивалось, подобно клинку. И, как видишь, оно меня не подвело. Мог бы совершить то же самое паладин Искандер?

Амазонка покачала головой. Прыжок Деймона был выше ее понимания, выше человеческих сил. Особенно если вспомнить, что в прыжке рыцарь умудрился всадить коготь и вырвать клок мяса из тела демона — так точно, что под оружие попалось именно то, что нужно. Чтобы совершить такое, нужно действительно было готовиться к этому всю жизнь, быть может, даже не одну. И не раз пытаться. Ведь он проговорился уже, что не в первый раз спускается в этот мир? Может, Дуриэль оттого и кинулся так яростно, что узнал ненавистного ему человека?

— А как ты догадался, где он держит камень душ?

— Да и догадываться нечего, — Деймон уже повязал на руки веревку, и ее конец вновь протягивал Уне. — Все демоны среднего звена имеют камни в головах. Только Братья могут носить их отдельно от тела, и даже снимать без вреда для себя.

— То есть камни душ демонов всегда в их головах?

— Демонов среднего звена — да. В голове или ближе к сердцу. Но мы задержались, амазонка. Нужно идти. Путь еще неблизкий.

… Это была уже четвертая брошенная деревня на их пути. Судя по всему, брошена она была совсем недавно и в дикой спешке. Оставалось лишь гадать, куда ушли все жители, если отряд не встретил их на дороге.

— Стал быть, в Гаррогат они ушли, — прояснил ситуацию варвар, спрыгнув на снег. Его могучий северный жеребец облегченно повел лопатками. — Снялись со скарбом, значит, детей и стариков увели в какое-то укрытие.

— Получается, что Баал уже близко?

— Получается, что так.

— Стал быть, переночуем здесь, — решил за всех Мрай, беря коня под уздцы. — Завтра — тяжелый день. Могет быть, даже коней отпустим. Выдадут нас ненароком. Нельзя дать себя изловить до того, как выполним предназначенное.

— Чему ты улыбаешься? — шепотом поинтересовалась Саида у рыжего оборотня. Тот медленно стер усмешку с лица.

— Я просто не уверен, что варвар правильно понимает свое предназначение.

— П… почему?

— Сомнительно, что Свет подумал о нас, когда делал свой выбор. Не уверен, что именно мы должны убить Бала и уничтожить его камень душ.

— Это должен сделать паладин. Но он в Аду, и вернется ли оттуда, неизвестно. Ты сам это знаешь. А мы путешествовали с ним, значит…

— … значит, что наши дороги так же благословлены, как и его? Ты сама веришь в это?

Волшебница не нашлась, что ответить. Пока они разговаривали, варвар выбрал чей-то особенно добротный дом, и теперь торчал на его пороге, отвешивая поклоны, и мелко шепча. Все правильно, нужно испросить разрешения домашних духов перед тем, как соваться в чье-то жилище в отсутствие хозяев. Даже Таулу был известен этот обычай. Правда, сам он его никогда не придерживался.

— Ходите внутрь, — наконец, отшептавшись, позвал Мрай. — Слыхал я вашу беседу. Не надо, то ись, дурака-то из меня лепить. В путь сей отправляясь, мы Гаррогат предупредить намеревались. Но Гарогат уже осажден и все, кто могет держать оружие, уж встали на его защиту. Нам, стал быть, не остается ничего кроме как присоединиться к защитникам. То ись, мне.

— А раз мы едем с тобой, то и нам, — хмыкнул оборотень.

— Тебя никто не заставляет, тощий дикарь!

— Ну, хватит вам уже! — Саиде так надоели их извечные перебранки, что она решила даже вмешаться. Чего раньше не себе бы не позволила. — Пожалуйста, Таул, позаботься о лошадях. А ты… Мрай, принеси дров. Мы займемся ужином.

— Только меньше шумите.

Этот голос они отвыкли слышать уже давно. Поэтому вскинулись все трое. Наталья перестала хмуро смотреть себе под ноги, как делала это уже много недель. Теперь она так же хмуро разглядывала окрестности.

— Я ничего не чую. Что на тебя нашло, женщина?

— У нее, то ись, чутье убийцы, — напомнил варвар, встревоженно тиская рукоять меча.

Саида испуганно оглянулась. Ей показалось, что в спину ей уставились чьи-то недобрые глаза.

— Все, — девушка-убийца медленно потянула из-за пояса купленный в припортовом городе короткий узкий меч. — Они уже здесь. Трое. Они были здесь с тех пор, как мы приехали. Но я думала, что это просто крупные звери.

— Крупные звери??

Варвар первым выхватил свой меч. Дом стоял на окраине деревни, и тёмные колючие лапы ельника тянулись к самым его стенам. Внезапно из кустарника, густого настолько, что он не просвечивал даже зимой, выступили двое в длинных мохнатых шкурах до пят. Еще один держался в стороне.

— Кто вы такие? Что вы делаете ночью на этой дороге?

Мрай и Таул переглянулись. Варвар внушительно и грозно шагнул вперёд.

— Дорога, стал быть, привела нас в эту деревню, где мы рассчитывали на ночлег и ужин. Мы — мирные путники… ежели нас не тронуть. А кто вы?

Незнакомцы приблизились настолько, что факел в руке Таула осветил их фигуры. Оба были высокими и странно тощими. Шкуры на их плечах были шкурами волков.

— Эге, братья, — от настороженности оборотня не осталось следа. — Вас ли я вижу поблизости от селения тупиц и обжор!

Пришельцы взглянули на него повнимательнее. Один из них обернулся к Таулу и положил руку на его плечо.

— Приветствую брат, — отрывисто бросил он. — Сейчас не время для старых ссор. Мы с варварами временно объединились для отражения общего врага, — он обернулся, мотнув головой на проходившую поблизости дорогу. — Вы, видимо, прибыли издалека. Этот путь закрыт для людей. В двух полетах стрелы отсюда — лагерь демонов. В лесу полно их шпионов. Мы сами еле ушли от них. Странно, что вы смогли проехать здесь, и вас никто не тронул.

— Да, нам повезло, — криво усмехнулся Таул. Саида вымученно улыбнулась. Защитное заклятие, отводящее глаза людям и демонам, которое она долгое время держала над всеми ними, отнимало почти все ее силы.

— Мы, стал быть, шли в Гаррогат, чтобы присоединиться к армии его защитников, — вновь вмешался Мрай, подходя и становясь рядом с Таулом. — Как лучше всего попасть туда?

— Как лучше всего попасть в город, осажденный со всех сторон? — на бледном лице оборотня появилось что-то напоминающее улыбку.

— Да, — в голосе Мрая был вызов. — Ежели знаете дорогу — проведите нас. А нет, мы пойдем и попробуем пробраться сами.

— Вас схватят в первом же урочище.

— Я ведаю, где подземный ход в город. Покажите, с какой стороны осаждающих меньше.

Один из оборотней почесал затылок.

— Ладно… расположение демонов по окрестностям я более-менее представляю… Расскажи, где этот ход, и тогда поглядим, какой дорогой туда пройти. Но сами мы туда соваться не станем!

— Добро. А пока — поужинать, — подытожил здоровяк. — Вы, тощие, тож проходите… раз уж перемирие.

Следующие несколько часов Уна вряд ли бы смогла описать в точности. Удушающая жара изматывала её, глаза слипались, пересохшее горло першило так, что мучительный кашель не приносил облегчения.

Странное дело, но на Деймона адское пекло почти не влияло. По крайней мере, так показалось Уне, в конце концов вынужденной остановиться, чтобы стереть пот, заливавший глаза.

— Мы должны идти дальше, — мягко, словно уговаривая ребенка, произнес Деймон. Амазонка кивнула, не отстраняясь, когда рука мужчины поддержала её под локоть. — Здесь нельзя останавливаться.

— Знаю, — скрипнув зубами, прошептала измученная северянка, выпрямляя спину и находя в себе силы отодвинуться от спутника.

Временная передышка пошла ей на пользу: Уна снова почувствовала свое тело, сильное и послушное. Тем загадочнее показалась ей собственная немощь, накатывавшая так не вовремя; у амазонки не было времени разобраться в происходящем: она снова была полна сил, и решила подумать о недомогании позже. Как только они доберутся до нужного места, или встанут на привал.

— Пойдем, Деймон, — сказала Уна, несильно потянув за веревку. Они снова шли вдвоём — костокол потерялся у логова Дуриэля, очевидно, утомившись ожидать новой подачки, бросать которую ему не торопились.

Тяжелая, каменная плита, много лет мирно лежавшая между двумя кроватями, дрогнула. Это могло бы пройти незамеченным, если бы за этой плитой уже долгое время не наблюдал Арк, лежавший на правом боку, и из-за полученных ран не имеющий возможности повернуться самостоятельно. Плита, спустя короткое время, дрогнула сильнее, а потом медленно поползла вверх, словно намереваясь приподняться.

— Тревога! — заорал Арк во всю силу своего ослабевшего голоса. — Демоны сделали подкоп!

Целительница Малах, что-то смешивавшая на столе, ахнула и похромала на выход. Но не успела даже добраться до двери, когда, привлеченные криками, в лечебный дом вбежали несколько воинов, возглавляемые кузнецом Ларзуком. К тому времени плита уже была сдвинута, и из земляного лаза под ней на свет успел выбраться огромный лысый молодой мужчина.

Миг — и на него были направлены сразу пять копий. Мужчина обезоруживающе поднял руки.

— Погодите, други. Нешто своих не узнаете?

На демона он не походил. Меж тем в лазе раздалось копошение, потом девичий голос, в котором слышались нотки говора народов востока, недовольно произнес.

— Мрай! Ну где ты? Помоги мне выбраться из этой ямы!

— Мрай? — Ларзук выступил вперед. Казалось, он был поражен, как громом. — Это ты??

В голосе его было безмерное удивление. И еще — сильное недовольство. Точно он, после долгих лет, внезапно нашел вещь, которую потерял давно и с большим облегчением.

— Отец! — варвар, был, по-видимому, тоже не готов к этой встрече — сразу по прибытию в город. — Я…

Кузнец дал знак, и направленные на его сына копья опустились.

— Кто там, с тобой? — коротко кивнув в сторону лаза, мрачно спросил он.

— Стал быть, мои друзья, — поторопился объяснить Мрай. Ларзук брезгливо поморщился.

— Ты разговариваешь так, словно учился этому у коров в хлеву. Нахватался, поди, в этих проклятых скитаниях у всякого сброда… Ладно. Поднимай сюда своих друзей. Надеюсь, вы не притащили демонов на хвосте.

— За эт могешь не беспокоиться, — вытаскивая из лаза Саиду, которую снизу подсаживал тощий друид, успокоил Мрай. — Мы долго ждали, пока эти твари уберутся. И прошли, прикрытые заклятием. Никто нас не видал.

Когда спутники Мрая были, наконец, извлечены из лаза, Ларзук вновь окинул каждого внимательным и очень хмурым взглядом. В особенности долго он рассматривал перепачканного уже успевшей смерзнуться на нем грязью Таула.

— Добро пожаловать в Гаррогат, друзья моего недостойного сына, — произнес он, но в голосе его не было слышно теплоты. — Надеюсь, вы не пожалеете о том, что сюда пришли.

Чадящие факелы, развешанные вдоль стен, ровно как и огромные жаровни, по одной в каждом углу зала, давали достаточно света. Посреди, на возвышении из четырех ступеней, стояло высокое, украшенное золочеными черепами кресло. Широкие ступени, так же, как и трон Андариэли, были украшены черепами, но не золотыми. Пляшущие блики от факелов придавали костям багровый оттенок.

Амазонка покосилась на Деймона. Тот стоял на коленях, вцепившись обеими ладонями в ошейник, безмолвный и безучастный ко всему. У большинства пленников был не менее потерянный вид; лишь несколько глаз, горящих и дерзких, встретило ленивый взгляд Уны, показывая что эти — еще не сдались, еще не готовы склонить голову перед порождениями мрака.

Тем временем, через двери в зал входили последние служительницы Андариэли, занимая еще свободные места. Между стенами метался шепот и смешки демониц, негромко обменивавшихся новостями. Привстав на носки, Уна разглядела в первых, наиболее приближенных к ступеням трона рядах, обнаженных женщин. Сильные, крупные тела блестели, словно натертые маслом, распущенные волосы, укрывавшие плечи и спины демониц, слегка шевелились, словно тонкие, злые змеи. На запястьях некоторых Уна заметила браслеты, но в основном, те, кто стояли впереди, словно бы гордились наготой.

Рев труб, возвещающих прибытие хозяйки, заставил северянку отпрянуть, смешиваясь с толпой. Деймон чуть заметно кивнул, призывая Уну быть внимательной.

Через распахнутые двери, к трону шествовала высокая темноволосая женщина.

У Уны все замерло внутри — она видела Андариэль уже второй раз, и ей очень не хотелось, чтобы и Андариэль увидела ее. В то же самое время теперь оба они — и она и Деймон понимали, что их плану нелегко было бы осуществиться. Как бы ни старались они встать так, чтобы оказаться поближе к одной из многочисленных дверей, открывшихся во внутреннюю часть дворца, были они все-таки довольно далеко, а сами двери открывались не просто так. Из дверей вышла вооруженная охрана, которая со всех сторон окружила явившихся с добычей охотниц. Должно быть, чтобы пресекать любые попытки «добычи» к неповиновению. Паладин и амазонка с отчаянием переглянулись. Похоже было, что они влипли.

Тем временем Андариэль, прошествовав к трону, опустилась в кресло и цепким взглядом обвела ряды прибывших в ее царство новых «подданных». Деймон вообще, казалось, вознамерился из коленопреклонного положения поцеловать перед собой пол, амазонка тоже приопустила голову, стараясь, чтобы длинные светлые волосы скрыли лицо. Если Андариэль их увидит…

Андариэль увидела их.

Как смогла высшая демоница среди тысяч своих подданных разглядеть Уну — осталось неизвестным. Возможно, ей дано было видеть сущности живых людей? А может, это была случайность. Ни Уна, ни, тем более, Деймон, который не смел поднять головы, этого не поняли. Амазонка только увидела, как внезапно нечеловеческие глаза Андариэли вспыхнули, словно два угля. И эти глаза смотрели на нее. На мгновение все исчезло, исчезли стены адского замка, демоницы и души нечестивых воинов, и лишь эти страшные глаза горели для Уны, обжигая ее диким огнем…

— Все — вон, — громко и четко сказала Андариэль, делая повелительный жест рукой. — Придете, когда позову. Скот — в загон, я потом решу, что с ним делать. А вот ее, — изящная белая рука Андариэли указывала на Уну, — ко мне. Исполняйте!

Ни малейшей суматохи не вызвало приказание Хозяйки. Охотницы без слов и споро поднимали свою добычу и уводили куда-то, судя по всему, в загадочный «загон». Стражницы, те, что поближе, окружили Уну и оказавшегося бесхозным Деймона, которого никто никуда не увел. Получив утвердительный кивок госпожи, демоницы поставили паладина перед очи Андариэли рядом с амазонкой.

Андариэль коротким взглядом окинула Деймона и глаза ее расширились от изумления. С явным усилием оторвавшись от разглядывания его лица, она обратилась к Уне. Голос ее звучал словно бы со стороны. Несмотря на вполне человеческую оболочку, амазонке уже довелось видеть то, что скрывалось под ней, и вид Андариэли вызвал у нее внезапное и настолько сильное омерзение, что женщину-воина едва не вырвало на пол.

— Смелости тебе не занимать, амазонка Уна, любовница паладина Искандера, бывшего эмиссара Света, — наконец, заговорила Андариэль.

Уна промолчала.

— А ты еще смелее, Изуал, бывший эмиссар Света, — продолжала демоница, обращаясь уже к Деймону. Амазонка подозревала, что паладин назвался для нее чужим именем, поэтому даже не повернула головы. — В свое время наши судьбы — ваши и моя — переплетались очень тесно, но встречи эти не доставили мне удовольствия. Скажите, зачем вы оба пожаловали ко мне?

Северянка выпрямилась, подняла голову, отвечая властительнице крепости уверенным, полным холодной сдержанности взором. Теперь, когда их секрет раскрыли, не было нужды скрывать ни себя, ни свои цели.

— Я пришла за паладином Искандером, — сказала Уна, глядя в темные, сияющие злым торжеством глаза Андариэли. — Если он жив — я готова биться за его душу. Если умер — отдай мне его тело.

Демоница улыбнулась; тонко, со скрытой издевкой, но так, чтобы это не укрылось от амазонки и ей спутника. Деймон, или Изуал, как назвала его Андариэль, стоял бок о бок с нею, и если доведись им биться, спасая собственные жизни, Уна хотела бы, чтобы этот мужчина находился рядом.

— Так-так-так, — насмешливо протянула кровавая хозяйка города, окидывая северянку оценивающим взглядом. Откинувшись на спинку трона, Андариэль поставила локоть на подлокотник, и подперла голову точеной кистью. — Явилась ко мне, сама, горя жаждой мести…Ты смелая женщина, Уна, дочь берегового племени, но ты глупа!

Амазонка вспыхнула, стискивая пальцы. Гнев, вскипевший в душе, гордая северянка смогла умерить, как смогла и удержать руку, готовую вцепиться в охранницу, стоящую рядом с нею.

— Может быть, — пожала плечами Уна, — но я знаю, что вело меня. Какая, по твоим словам, глупость помогла мне пробраться в твою крепость, Андариэль, и стоять пред тобой сейчас. Согласишься ли ты, или откажешься — дело твое. Но до последнего вздоха, до последней капли крови в жилах, я буду биться с тобой и твоими прислужниками ради Искандера.

Андариэль непритворно вздохнула и снова покосилась на Деймона.

— Ты очень самонадеянна, Уна, — сказала она, спустя мгновение. — Здесь мои подданные также могут умирать от человеческой руки, и уже не возрождаться. Но их слишком много. Ни тебе, ни ему, — короткий кивок на Деймона, — не дадут сражаться долго. Вас обездвижат, а потом… Великая Тьма, что же делать с вами потом?

Паладин и амазонка переглянулись.

— И все же я не понимаю вас обоих, — хозяйка Города действительно была изумлена. — Шрам от касания твоего ангельского клинка я до сих пор ношу на груди, Изуал. И… я не могу сейчас разглядеть твоей сущности, но вижу, что Свет более не покровительствует тебе. А твоя рука, Уна, оборвала нить моей жизни в последнем из миров, где был заточен мой повелитель Диабло. На что вы рассчитывали, когда шли ко мне? Неужели на милость?

Демоница рассмеялась. Смех ее был тихим, но от его звука у обоих пленников по спинам пробежали мурашки.

— Мы вообще не рассчитывали, что ты нас увидишь, — внес некоторую ясность Деймон. — Но раз уж так получилось… Тогда я могу тебе помочь.

Андариэль подняла бровь.

— Во-первых, насчет меня, — тон паладина все креп, набираясь уверенности. Уне даже на миг показалось, что он перегибает палку, ибо в голосе Деймона все явственнее слышались повелительные нотки. Хотя, если верить словам Андариэли, и он хотя бы когда-то был ангелом, многим эмиссарам это было присуще. — Свет не покровительствует мне боле, в этом ты права, как и в том, что я сейчас совершенно безоружным стою перед тобой. Но вспомни свои собственные законы, Андариэль. Никто не может отобрать у женщины принадлежащую ей добычу после того, как она привела ее во дворец, и ты, бросив свой взгляд, подтвердила ее право. Если женщина добровольно не передаст ее для твоих утех. Ты можешь только назначать способы мучений, но отнимать не можешь даже ты.

— Это верно, — после паузы молвила Андариэль. — Продолжай.

— Нигде в твоих законах не сказано, что женщина должна быть демоницей, — вкрадчиво повиновался Деймон-Изуал. — Я — добыча женщины, амазонки Уны, что следует из веревки на моих руках, конец которой ведет к ее кулаку.

По рядам стражниц пронесся едва уловимый шелест.

— Я не вижу, что это тебе дает, Изуал, — надменно процедила Андариэль, взмахом руки успокаивая своих женщин. — Стоит амазонке Уне расстаться с жизнью…

— И душа ее улетит к Свету, а ты не сможешь отомстить, — спокойно закончил бывший ангел.

Андариэль надолго замолчала.

— Воистину Свет поступил верно, отринув тебя, — пробормотала она, наконец. — Твои речи более походят не его служителю, а Тьмы.

— Потому меня и прозвали Противником, — согласно кивнул Изуал, подмигивая Уне.

— Тогда может, подскажешь мне, что делать и с вот ней? — тонкая белая рука указала на Уну. В голосе Андариэли на миг проскользнула досада. Впервые она почувствовала, что не является полновластной хозяйкой положения.

— Верни ей паладина Искандера, — пожал плечами Изуал, переступив с ноги на ногу. — Или убей, но тогда ты навсегда ее потеряешь.

— Я вижу еще и третий путь, — ухмыльнулась Андариэль, делая знак страже. Демоницы подступились ближе, поднимая оружие. — Сейчас мои воины отведут ее в зал моих… трофеев, и поместят прямо напротив ее драгоценного любовника. Пусть они любуются на муки друг друга вечность. В моем царстве не пытают женщин, но для нее я сделаю исключение! А ты — ты тоже можешь посмотреть, если захочешь. Впрочем, я собираюсь под пыткой вырвать у этой смертной пожелание — чтобы и ты тоже стал моим. Уверена, она будет несогласной очень недолго.

Уна внутренне содрогнулась. Против слов Андариэли возразить было невозможно. Сила была на стороне верховной демоницы. Однако Изуал, несмотря на нависшую над ним самим опасность, оставался бесстрастным. Более того, лицо его было спокойным, а губы… губы улыбались. Снисходительно, и с осознанием своего превосходства. Такая улыбка не должна была украшать даже такого совершенного лица, если оно хотя бы когда-то принадлежало эмиссару Света.

— Вынужден тебя огорчить, ужасная Андариэль, — с усмешкой произнес он, наконец. — Амазонка Уна тоже не в твоей власти. Ты ведь можешь видеть сущности, демоница. Присмотрись внимательнее к Уне, и ты поймешь, почему Свет сейчас не позволит тебе держать в плену и пытать эту женщину. Даже здесь. И даже несмотря на обиду, которую она когда-то нанесла тебе.

Глаза Андариэли сузились. Вновь с видимым усилием оторвав взгляд от лица Изуала, она перевела его на Уну. Долгое мгновение вглядывалась демоница в фигуру вызывающе стоявшей смертной женщины, даже привстав со своего трона. Вдруг ее лицо приобрело странное выражение — изумления и досады. Андариэль опустилась обратно в кресло, в ярости покусывая губу.

— Вот именно, демоница, — Изуал позволил себе ироничную ухмылку. — Она защищена — и как защищена! Ее защита не падет, пока она не покинет этого мира, ибо во тьме не родится свет. Хотя бы она пробыла здесь вечность. Свет не родится, но защитить невинность, защитить себя Свет способен везде. Вот ведь как получается, госпожа Андариэль. Ты можешь отпустить амазонку Уну, а можешь убить ее. Но ты не можешь получить ее в свою власть, иначе… кто может сказать, что иначе может случиться?

Уна не понимала речей Изуала, но чувствовала, что говорил он за нее, и была ему благодарна. Андариэль благодарна не была, и по ее красивому злому лицу это читалось, как по книге.

— Ну что же, в таком случае, ты можешь идти, женщина Уна, — с трудом выталкивая слова сквозь стиснутое яростью горло, процедила она. — Благодари свой Свет, который именно сейчас решил послать тебе ребенка!

Оружие выскользнуло из рук ошарашенной амазонки. Машинально извернувшись, Уна поймала согретый теплом ее ладони металл, но тело действовало отдельно от души. Душа ее застыла в чувствах, описать которые не взялся бы ни единый самый мудрый из мудрейших ее мира, и любого и миров…

— Искандер, — вмиг осипшее горло выдало это имя едва слышно, и усилием воли Уна взяла себя в руки. — Я никуда не уйду без Искандера. Я… хочу видеть его.

Глаза девы-воительницы и верховной демоницы встретились. Это не был яростный поединок взглядов. Уна была слишком поражена поведанными ей вестями, она не знала, верить ли ей тому, что ей говорят, а Андариэль настолько чувствовала свое превосходство, что усмирять противницу взглядом не считала необходимым.

— Пожалуй, я все же смогу отомстить тебе, — усмехнулась Андариэль, по-прежнему глядя Уне в глаза. — Ты сама об этом просишь!

Воздух перед Уной сгустился. Амазонка дернулась, поднимая руку, но связанные кисти Изуала успокаивающе легли на ее плечо. Воздух густел очень недолго, и вдруг — стал чист и прозрачен, словно стекло.

За этим стеклом был Искандер.

В первое мгновение Уна не узнала его. Его голова была опущена ниже плеч, и сильно отросшие темные волосы скрывали под собой не только лицо, но и большую часть груди. Руки паладина были вывернуты настолько, что даже в покрывавшемся рябью изображении было видно, что это причиняет сильную боль. И не только это, иначе бы Искандер не корчился так непрерывно, словно пытаясь отодвинуться, вырваться от чего-то, но эти рывки причиняли муки еще худшие, а не рваться он не мог. Присмотревшись, амазонка поняла, что руки паладина были вывернуты не просто так — бывший воин Света был прикован к одному из огромных светильников, подобные которому в избытке освещали и этот зал. Вот почему он рвался прочь — прикосновения раскаленной меди к обнаженной коже еще никому не были приятны. Опустив затуманившиеся от гнева и боли глаза ниже, Уна увидела, что ноги паладина не доставали до каменного пола, но его бедра в нескольких местах были пробиты острыми кольями, из тех, что украшали основание каждого светильника, имевшего форму округлого цветка с такими листьями. Из каждой раны непрерывно сочилась кровь, но тут же запекалась от близости страшного жара. На несколько мгновений Искандер поднял голову, чтобы тут же уронить ее на плечо. И — снова рвануться прочь от обжигавшего его раскаленного металла…

— Довольно.

Видение исчезло. Уна нескольно мгновений смотрела туда, где только что в страшных муках корчился Искандер. Потом подняла сухие глаза на Андариэль. Весь облик демоницы выражал торжество.

— Знаешь, что самое приятное в его мучениях? Твой любовник все еще жив. И он не умрет до тех пор, пока я не убью его. Но пока он жив — он надеется вырваться из своей тюрьмы — рано или поздно. Пройдут века, и надежда сменится отчаянием, а отчаяние — унынием безнадежности. И когда это произойдет, душа отринет Свет. Тогда я и убью его, хотя это уже не доставит мне такого удовольствия.

Руки амазонки подрагивали. Пальцы Изуала мертвой хваткой впились в ее плечо.

— Не нужно, — едва слышно прошелестел он.

— Впрочем, не все так безнадежно для твоего паладина, — сказала вдруг Андариэль, внимательно за ними наблюдавшая. — Я, пожалуй… да. Я отпущу паладина Искандера. Если хочешь — прямо сейчас.

Перед лицом Уны снова возникло видение с несчастным паладином. Теперь он был гораздо дальше, и Уне даже стала видна часть залы, в которой стоял его светильник. Искандер был не один — перед ним, почти скрывая его за своими спинами, стояли две демоницы из стражи. Похоже, одна из них что-то спрашивала, а паладин молча мотал головой. Видно было, как одна из стражниц вновь спросила, а потом, не дождавшись ответа, сделала резкое движение рукой. Уна не видела, что именно сделала демоница, но тело Искандера вдруг выгнулось. Запрокинув голову, он закричал, и этот беззвучный крик был для Уны страшнее, чем весь кошмарный замок Андариэли…

— Чего ты хочешь взамен? — резко бросила амазонка, с усилием отводя взгляд.

Андариэль поднялась. Плавно прошествовала она к двум своим пленникам, и зашла за их спины. Тонкие руки легли на широкие плечи Изуала, обнимая его сзади за шею.

— Взамен отдай мне этого ангела, — проворковала она, проводя ладонью по его шее вверх, взъерошивая волосы. — Отдай мне его, мне он интересен гораздо больше, чем твой паладин. Отдай — и Искандер твой. Сейчас же!

Видение вновь подернулось рябью. Искандер бессильно уронил голову на грудь. Потеряв, видимо, к нему интерес, стражницы отправились к кому-то, невидимому для глаз амазонки.

— Ну, так что? Ты согласна, Уна? — в голосе Андариэли слышалось едва заметное нетерпение.

Решать судьбу вместо еще живого человека, стоящего напротив — нелегкое испытание. И тысячу тысяч раз Уна бы избрала нечто другое, чем взвешивать, чья жизнь для неё важнее: Искандера, отца её не родившегося ребенка, или Деймона, пришедшего вместе с нею в самое логово зла.

Многие годы назад амазонка забыла, каково это, лить слезы по павшим соратникам. Оплакивать ушедших в другой мир подруг по оружию, с которыми делила и тяготы странствий, и радость побед. Не помнила Уна, каково это — сожалеть о мужчинах, да и не было их слишком много в жизни кочевницы с берегов. Законы Берегового Народа запретили ей быть похожей на обычных женщин.

Деймон догадался. Поднял связанные руки, коснулся щеки амазонки, стирая сбежавшие капельки влаги. Улыбнулся, словно утешая.

— Не плачь, Уна, — сказал он. — Я понимаю.

Северянка стиснула его кисть, глядя в спокойные, сверкающие глаза Противника.

— Прости меня, — прошептала она пересохшими губами. — Во имя всего святого, прости меня.

Андариэль фыркнула; сцена тяготила её, вызывая презрение. Уна подняла голову, глядя в красивое, надменное лицо демоницы.

— Жизнь за жизнь, — сказала она. — Я отдам тебе Изуала за Искандера. Но не прежде, чем мы окажемся там, и я не получу своего паладина, свободного от твоего плена. Тогда я передам… тебе… душу и плоть… этого ангела.

— Что же, хорошо, — Андариэль кивнула своим демоницам. — Вы! Приведите сюда паладина Искандера!

Склонившись, те ушли. Верховная демоница вновь обняла Деймона сзади, положив голову на его плечо — она была достаточно высокой для этого.

— Тебе не придется скучать у меня, Изуал, я обещаю, — сладко проворковала она внешне бесстрастному пленнику. — Я все-все тебе припомню. И ловушку, в которую вы заманили меня и моих демонов, и твой отряд, который ты провел в мой город, чтобы вызволить отсюда нужную Свету душу, и те разрушения, которые вы учинили здесь. Но больше всего я тебе припомню вот это.

Обойдя бывшего эмиссара, она распахнула тунику на груди, демонстрируя старый и давно зарубцевавшийся безобразный шрам — как если бы человека обожгло длинным и гибким прутом.

— То был меч Тирэла, — только и молвил Деймон, глядя перед собой. — Я только выхватил оружие из его перебитой руки.

— Твоя рука обезобразила меня, — усмехнулась Андариэль, запахивая одежду. — Я долго ждала этой минуты, о, как долго. Скоро ты узнаешь, на что способны и мои руки.

Деймон пожал могучими плечами.

— Свет отправил меня сюда отбывать наказание. А где это будет происходить — не все ли равно. У тебя во дворце мне нравится гораздо больше, чем в пещерах Дуриэля.

Демоница усмехнулась.

— Так вот оно в чем дело. Что же, постараюсь тебя не разочаровать.

Боковые двери, те, куда ушли две стражницы, открылись вновь. Уна обернулась на звук. Сперва вошла вооруженная демоница, а следом человек. Вторая демоница завершала шествие.

Паладин Искандер заметно похудел и почернел с того момента, когда Уна видела его в последний раз. Теперь он очень сильно стал похож на лут голейнца. Тем более что на необычно светлых для обитателя пустыни глазах сейчас лежала тугая темная повязка. Руки паладина были скованы сзади, а из страшных ран и ожогов по всему телу непрестанно сочилась кровь пополам с сукровицей. Но, тем не менее, он шел своими ногами, хоть и сильно прихрамывая.

Остановив его перед троном, в нескольких шагах от Уны, демоницы отошли. Больше всего хотелось ей теперь броситься к нему и обнять. Но Уна понимала — сейчас не время. Стиснув зубы, она ждала, почти не глядя на Искандера, чтобы ненароком не выдать своих чувств перед лицом Андариэли.

— Паладин Искандер, — голос верховной демоницы разнесся по всему залу, — передается амазонке Уне в полную собственность в обмен на бывшего эмиссара Света Изуала, прибывшего в мой город для отбытия наказания на весь определенный Светом срок. Я согласна на этот обмен. Согласна ли ты, амазонка Уна?

Искандер вздрогнул и повел головой. Дорого бы дала сейчас Уна за то, чтобы увидеть его глаза!

Древко метательного дротика дрожало, выбивая едва слышимую дробь по плитам каменного пола. Скулы порозовели, дыхание участилось. С усилием, сцепив зубы, Уна повернулась к Изуалу. Что-то неуловимо изменилось в её лице, отчего Противник всмотрелся внимательнее в черты амазонки.

Ярость, слепая и необузданная, бушевала в груди женщины, удерживаемая последними усилиями. Изуал не стал тратить драгоценные мгновения на речь: северянка вряд ли сейчас могла услышать что-то другое, кроме песни крови, приказывающей убивать. Веревка выпала из пальцев амазонки, и паладин метнулся в сторону, скрывая своим телом Искандера.

Вкинув руку, Уна метнула дротик.

Противник видел, как сразу после броска к амазонке кинулись стражницы. Как стремительно промелькнул дротик, пригвождая Андариэль к изукрашенному черепами трону.

Услышал, как сдавленно, мучительно выдохнул Искандер, сбитый им с ног, как взвыла демоница, не сумевшая поразить дерзкую северянку, падая к ногам кипящей яростью Уны со сломанной шеей, и оставляя в руках той черный клинок. И увидел, как превратившаяся в безумную фурию амазонка бросается навстречу противницам.

Против сонма демониц у Уны не было ни единого шанса выстоять. Все они были вооружены и требовали её крови. Амазонка успела заколоть первых двух, но затем упала на колени, исчезая под массой противниц. Демоницы кололи, рвали когтями, словно сами обезумев от запаха крови; бывшие первыми, поддались под напиравшими следом рядами.

И тем бессмысленнее показалась Изуалу гортанная речь Берегового Народа, на краткий миг перекрывшая вой и проклятья.

Тяжело ворочавшаяся, полная блеска мечей живая масса вздрогнула. Крики стали еще громче, из общей битвы выпало несколько обнаженных, покрытых страшными ранами демониц.

Изуал обернулся. Уна стояла за его плечом — с побелевшим лицом, и сбитым дыханием, но невредимая. Шар из живых тел распался, являя множество посеченных и раненых демониц. Тела амазонки не было под ними.

Откинувшаяся на спинку трона Андариэль расхохоталась. Чуть подавшись вперед, так что древко дротика двинулось через пронзенную грудь, верховная демоница замка указывала на окруженных стражницами гостей.

— Оказывается у тебя сердце такое же черное, как и у моих слуг! Ты бы не смогла так сделать, если бы не дар какого-то демона! На миг я словно ощутила здесь отголоски его присутствия.

— Действительно, дар древнего демона. Хитро. Я и не заметил, — пробормотал Изуал, придерживая ничего не понимающего Искандера одной рукой, и спешно разматывая леску вокруг талии другой.

На миг верховная демоница отвлеклась — только лишь на миг. Изуал вложил бы в этот бросок всю свою душу — если б она у него была. Коготь, тот самый, что вырвал камень душ из туши Дуриэля, вонзился в грудь Хозяйки города.

Крик Андариэли огласил, казалось, все Болота. Все, включая еще до конца не уплотнившуюся Уну, присели от неожиданности и страха. Только Изуал остался в разуме, без слов подхватывая на руки сидевшего на полу Искандера. Паладин так и не снял повязки с глаз — он не мог сделать этого со скованными руками. Легко, словно ребенка удерживая Искандера одной рукой, уже на бегу Изуал дернул Уну за плечо.

— За мной, скорее!

Демоницы вокруг опомнились. Андариэль медленно вытащила из груди острие страшного когтя и отбросила его в сторону.

— Чего встали, за ними!

Уна и Изуал уже бежали по неприметной винтовой лестнице в дальнем углу зала. К счастью для них, среди стражи Андариэли не было крылатых демониц. Сама Хозяйка, придерживая руками незаживающую кровавую рану, с ненавистью смотрела им вслед.

Изуал несся легко, словно не давила на его руки и плечо тяжесть тела взрослого человека. Уна едва поспевала за ним, прыгая через несколько ступенек. Два раза им встречалась стража, и оба раза они сметали ее, даже не останавливаясь для этого. Перед глазами амазонки мелькала бесконечная вереница ступенек, оскаленные морды и голая мокрая спина Изуала, ни на миг не выпускавшего паладина из рук. Пронзительные вопли погони резали слух, как и громогласные приказы Хозяйки, долетавшие далеко снизу…

И вдруг все закончилось. Мелькнули и пропали массивные створки, изумленные глаза какой-то скучающей демоницы на страже, и беглецы выскочили на крышу. Тут только Изуал выпустил, наконец, Искандера, неловко осевшего на жесткий камень, и они с Уной с грохотом захлопнули двери.

— Сейчас до нас доберутся, — еле дыша, выдохнула амазонка. — И убь-ют.

Искандер перевалился набок и с усилием поднялся на ноги. При этом лицо его на миг исказилось. Сквозные раны в ногах и даже две в боку, которые раньше не заметила Уна, открылись и сочились кровью беспрестанно. Но каким-то чудом воин Света стоял сам. Страшно было подумать, что он чувствовал при этом.

— Уна, — его спокойный ровный голос подействовал на обоих — ангела и амазонку, как хороший ушат ледяной воды. — Помоги мне освободить руки. И сними, наконец, эту дурацкую повязку. Я хочу тебя увидеть.

Без грязной тряпки лицо Искандера представилось Уне таким же, каким она его запомнила с последнего раза. Хотя появилось и что-то незнакомое в этом лице, незнакомое, но не чужое. Паладин моргнул на низкое багровое небо Ада и перевел взгляд на Уну. Губы, только что кривившиеся в болезненной гримасе, сложились в улыбку. Эту улыбку Уна узнала бы из тысячи — так он улыбался всегда, с самого первого мига их встречи. Уна не могла больше терпеть. На несколько мгновений фигура Искандера поплыла перед ее глазами, а потом и вовсе исчезла, когда она спрятала лицо у него в груди. Паладин дернулся, чтобы обнять ее, но руки по-прежнему были скованы у него за спиной. Вместо этого он склонился к ней, щекой касаясь ее волос.

— Я не знал, что снова увижу тебя, — прошептал он в ее макушку, до боли зажмуривая глаза. — Я не знал…

В дверь ударили чем-то тяжелым. До обернувшихся на этот звук паладина и амазонки донеслись приглушенный визг и крики стражи. Вот бухнули снова, и еще…

— Если вы закончили обниматься, может, все-таки сначала убежим?

Голос Изуала звучал издалека. Ни Уна, ни тем более Искандер не заметили, куда он отлучался. Стоя шагах в двадцати от них возле высокой, сделанной в форме маленькой башенки отдушины, опальный ангел держал на поводу двух драконов — из тех, на которых демоницы Андариэли патрулировали болота. В стороне одна на другой валялись две стражницы, очевидно, только что вернувшиеся с охоты.

— Да скорее же! Двери не выдержат, глупые вы люди!

Люди не заставили приглашать себя дважды. Изуал помог Искандеру подняться на жесткую спину, туда же прыгнула Уна. Сам он оседлал другого дракона. Было видно, что звери не обрадовались такому скорому возвращению в воздух, но все же привыкли повиноваться разумным. Тяжело хлопая крыльями, они поднялись над горячей крышей главной башни и понеслись прочь…

— Если покажутся другие драконы, пригибайте головы, — донесся до ушей Уны прерывистый голос Изуала. — В полете плохо видно, кто там на спине чудища, но лучше не рисковать!

Обжигающий воздух бил в лицо, словно все ветра этого мира устремились им навстречу. Позади возился Искандер, явно не дождавшись помощи, решивший самостоятельно избавиться от кандалов. Уна неумело, но довольно уверено сжимала в руках поводья, правя за драконом Деймона, которому едва ли приходилось легче, от того, что он нес одного седока. Опальный ангел один весил примерно столько же, сколько Уна и Искандер вместе взятые. Амазонка боялась пошевелиться, ровно как и взглянуть вниз, стараясь не думать о том, что сейчас проплывало под ними. Тем неожиданнее было услышать позади звяк железа, которое загремело вниз по драконьему боку.

— Я даже не знаю, о чем раньше спросить, — прокричал Искандер, звук голоса которого сносило назад. Судя по всему, он справился со своими кандалами и это их он сбросил вниз. Паладин придвинулся поближе к Уне и обнял ее сзади за талию. — Я до сих пор не могу поверить в то, что это произошло! Или это все сон? У меня бывали сны, даже нет, видения, когда… когда госпожа Андариэль обращала на меня особо пристальное внимание, но они были куда короче этого…

Дракон хлопнул крыльями, наклонил голову, натягивая поводья, и тяжело нырнул вслед за оливково-зеленым Изуала. Ветер выжимал у амазонки слезы из глаз, но и своих, горьких от боли за Искандера, и одновременно слез облегчения, тоже было немало. Уна не смотрела вниз, на руки, обвившие её талию: боялась не справиться с собственными чувствами. Только теперь, каждой частичкой исстрадавшейся души, поняла она, как велика её любовь к этому мужчине.

— Это не сон, — повернув голову к паладину, крикнула Уна, пытаясь улыбнуться. — Теперь ты свободен!

Дракон зарычал, вытянувшись в струну, гигантская рептилия распахнула крылья, и понеслась над темными топями. Изуал обернулся, махнул рукой, подбадривая амазонку.

Правя драконом, Уна все-таки не удержалась, и зажав поводья в правой руке, осторожно коснулась ладонью смуглой руки Искандера.

— Свободен? — Искандер рассмеялся, зарываясь лицом в ее трепещущие на ветру распущенные светлые волосы. — Пока еще нет. Но Свет и Тьма, Уна, как же я рад, что ты снова рядом! Как проклинал я себя, когда, наконец, меня оставили в покое в Зале Трофеев Андариэли, как проклинал за то, что ушел тогда, будучи в ссоре с тобой! Одно только это наполняло тоской мое сердце, клянусь Светом внутри нас обоих!

Дракон Изуала давно исчез из поля зрения амазонки, но только когда Искандер умолк, она обратила на это внимание. Уна завертела головой, недоумевая, как она могла пропустить миг исчезновения огромного чешуйчатого гада, когда паладин убрал руки с ее талии, но положил поверх ее ладоней и, натянув поводья, решительно повел их дракона вниз, сквозь горячие и сухие багровые облака.

— Я тоже не увидел, как он исчез, — пояснил Искандер, становясь серьезным. — Значит, мы на месте. Дворец Диабло прямо под нами.

Только теперь Уна поняла, что не спросила Изуала, отчего он выбрал именно это направление. Она просто правила за ним, слишком занятая другими мыслями. Еще бы. Но Искандер! Откуда знал он?

Облака разошлись, открывая изумительный и пугающий вид на огненную реку, а может быть, и море, так как берегов этой реки не было видно, насколько хватало глаз. Лишь узенькие тропки, сплошь потресканные от жара, и наверняка раскаленные едва не добела, вели из необозримых далей к огромному острову, вырисовавшемуся из лавовых потоков. Искандер правил дракона прямо на остров, туда, где в самой его середине возвышался необычный и очень красивый в своей мрачности дворец.

— Искандер, — Уна по-прежнему не оборачивалась, во все глаза глядя на дворец Диабло, по мере приближения становившийся все больше. — Ты уверен, что сейчас сможешь встретиться с Диабло? Ты… очень ранен.

— Сам я не хочу, — нехотя отозвался паладин, снова обнимая Уну одной рукой, а другой крепко удерживая поводья. — Но мне был отдан приказ, которого я не могу ослушаться.

— Какой приказ?

Дракон мягко опустился на горячую почву, но людей все равно хорошенько подбросило на его спине. Ворота дворца Диабло возвышались в нескольких десятках шагов впереди. Тут же топтался уже знакомый им дракон, один, без седока. Изуал куда-то исчез.

Искандер первым соскользнул вниз, и тут же заплясал на горячих камнях. Обутой Уне было полегче. И она бы с удовольствием уступила паладину хотя бы одну сандалию, но размер их ног отличался настолько, что вряд ли такая жертва хоть чем-то помогла бы Искандеру.

— Идем, Уна, — синие глаза паладина сверкнули в багряной полутьме. — Жаль, что на мне нет доспеха, но… я думаю, сейчас он мне не понадобится.

Амазонка поспешила вслед за очень быстро идущим паладином, сердито размышляя о том, что Искандер словно бы решил копировать Изуалову манеру разговаривать. Оба мужчины вели себя так, будто знали что-то недоступное, да и не должное быть доступным пониманию Уны. Хотя… Искандер часто вел себя именно так, ведь он общался со Светом, и нес волю Света, которую не обязательно было объяснять простым смертным, даже любимой женщине. Ей оставалось только быть верной ему, своему паладину, верно идя за ним тропою, которую указывала ему его вера. Но ведь Свет больше не говорит с душой Искандера?

Или все же говорит?

И во имя Света, куда же делся Изуал?

Чем ближе подходили они — обнаженный, безоружный паладин и едва прикрытая одеждой амазонка, оружие которой было слишком слабым против орд ждущих их демонов, тем беспокойнее становилось у Уны на душе. Она уже видела долговязые фигуры демонов, сторожившие вход во дворец, опытным взглядом оценивала их оружие, и понимала, что им нужно всего лишь раз навалиться всей толпой, чтобы быстро окончить с ними обоими. Да что там толпой… И десятка хватит для того, чтобы расправиться с двумя усталыми израненными людьми.

— Искандер! — не выдержав, взмолилась она. — Что же ты делаешь? Они нас убьют!

Паладин остановился в каком-то десятке шагов от ворот. Многочисленная стража, состоявшая из длинных и сухих, как лут голейнские мумии, демонов в тяжелых доспехах, странным образом никак не реагировала на их появление у самых стен дворца. Пальцы Искандера нашли ладонь амазонки и крепко сжали.

— Верь мне, они уже предупреждены, — только и сказал он. — Твой знакомец уже давно здесь. Они нас не тронут.

Рука в руке, они поднялись по каменным ступеням, идя прямо на адских рыцарей. При их приближении те вытянулись, словно воины перед полководцем, и отсалютовали оружием.

— Лорд Диабло ждет вас, — прохрипел старший над ними. — Идите все время прямо, и вы не заблудитесь.

Паладин кивнул, словно ждал этих слов, и двинулся мимо них прямо по узорчатым плитам пола. Ничего не понимающая Уна шла за ним.

Дворец Диабло, в отличие от мрачных залов Андариэли, был выполнен в соборном стиле, и оказался нежданно просторным и светлым. Красный свет с улицы чудесным образом преломлялся в оконных фресках, и внутрь попадал уже бело-голубым, словно за окнами был ясный обычный день любого из миров, кроме этого. Сами залы оказались почти пустыми, но здесь эта пустота была к месту. Словно действительно ранее это здание являлось собором, из которого вынесли все, оставив только стены. Да еще под каждым окном стояло по двое адских рыцарей, ничем, впрочем, не подававших признаков жизни.

— Красиво, — мимо воли вырвалось у Уны. Искандер согласно кивнул.

— После дома Андариэли, где все пропахло муками и кровью, это место представлялось мне совсем по-другому. Впрочем, готов поспорить, сам хозяин тоже тебя удивит.

Огромный зал со множеством окон, наконец, кончился узорчатой стеной, наполовину состоявшей из темного стекла. По обеим сторонам от стены вглубь дворца вели коридоры, также освещаемые огромными окнами. Выбрав один, Искандер и Уна быстро прошли его и оказались в зале поменьше, пол которого был выполнен в виде громадной шестиконечной звезды. Пять медно-золотых печатей по сторонам от звезды охранялись быкоподобными крылатыми демонами, а в ее центре стоял трон. Он был ниже того, что им пришлось видеть у Андариэли, скорее просто большой стул, с изразцовой спинкой. На троне, устало оперевшись на подлокотник, сидел сам хозяин дворца, а перед ним возвышался странного вида светло-синий демон, до безобразия уродливый. Демон о чем-то просяще рычал своему Лорду, а тот отрицательно качал головой. Наконец, по-видимому, Диабло надоел этот спор, и он сделал решительный и нетерпеливый жест рукой.

— Проваливай отсюда, Изуал! Решай это со своим Светом, когда он в очередной раз соизволит разговаривать с тобой. Ты приговорен к этому телу, ничтожный предатель, а как распорядиться твоей прежней плотью — в моей власти. Поговорим об этом, когда окончится срок твоего наказания. А когда это случится, я не знаю! И вот еще что — еще раз придешь ко мне со своим нытьем, отдам тебя демонам Андариэли! Зная, что это ты, она тепло примет даже такого урода! Убирайся, я сказал!

Повелитель Ужаса вновь нетерпеливо махнул рукой. Несчастного Изуала словно бы смело к одной из печатей. Темные глаза Диабло теперь смотрели на них, людей, которые осмелились прийти в его дворец, надеясь неизвестно на что. Сейчас, когда спина Изуала не заслоняла от нее Диабло, Уна смогла увидеть его целиком, всего, а не только руку. Несколько мгновений всматривалась она в слишком знакомые черты, а потом вдруг ойкнула, совсем не свойственным ей жестом зажимая рот ладонью. Искандер же оставался бесстрастным, ничем не выдавая своего удивления. Впрочем, не похоже было, что он не знал того, что должен был увидеть.

— Теперь ты поняла? — только и прошептал он, сжимая ее руку.

На троне, потирая костяшками пальцев висок, сидел их давешний знакомый. Деймон Противник устало и совсем не грозно смотрел на Уну из-под полуопущенных век.

За время, в которое сердце успевает сделать десять ударов, Уна припомнила все события, произошедшие с нею с момента выхода из Портала. И появление Деймона, и его желание помочь ей пробраться в логово Андариэли, и побег, так ловко им проведенный. Жар обжег скулы амазонки, перехватил горло: и с этим она ходила по Аду! Его защищала от алчных рук демониц! А самое гадкое — он видел её сущность с самого начала их встречи, знал о её ребенке!

Северянка опустила руку, глядя в человеческое лицо Диабло.

— Зачем тебе все это? — спросила Уна. — Ты мог бы убить меня несколько раз, пока мы пробирались через твои владения. Мог уничтожить нас обоих, — амазонка стиснула ладонь Искандера, невольно придвигаясь к нему еще ближе. — Разве ты, Повелитель Ужаса, не знаешь, для чего я прошла весь это путь?

Умолкла ее гневная речь, а выражение лица Диабло не менялось. Долго и пристально вглядывался он в ее глаза, ее, а не Искандера. Потом нахмурившись, дернул щекой. Узорчатый пол рядом с людьми изогнулся, словно от боли, и застыл в форме скамьи. Не заставляя себя просить, паладин сел, потянув за собой Уну. Лицо его по-прежнему было спокойным.

— Приветствую вас в моем дворце, — прищелкнув языком, проговорил Диабло, чуть изменив положение в своем кресле. — Прежде, чем… Чем я и Искандер уладим наши дела, я отвечу тебе, Уна.

Сбоку подошел адский рыцарь, такой же высокий и сухой, как остальные, но без доспехов. В руках его был поднос с двумя кубками. Искандер взял оба, сунув один в руки Уны.

— Нет, ей — другой, — лениво, словно отрешенно подсказал Диабло. — Тебе тот, что с красной жидкостью. Не бойся, там нет крови. Мне незачем тебя обманывать… сейчас.

— Тебе незачем меня обманывать сейчас, — согласно кивнул Искандер, отпивая из кубка. — Нескоро другой эмиссар доберется сюда, а тебе сейчас ох как это нужно.

На глазах Уны раны и ожоги на теле Искандера стали затягиваться с поразительной быстротой, стоило ему допить подозрительный красный элексир. Через несколько минут рядом с ней сидел абсолютно здоровый, хотя и сильно напряженный паладин.

— Хотите есть? — так же отрешенно спросил Деймон-Диабло, отводя, наконец, взгляд от лица амазонки. — В моих кладовых — кушанья из кухонь всех известных мне миров.

— Мы воздержимся пока, — за двоих ответил Искандер, отставляя кубок, который немедленно убрали. — Расскажи Уне все, что хотел рассказать. Я тоже послушаю, я ведь не знаю ничего о том, как и где ты встретился с моей женой.

Диабло усмехнулся и подмигнул замершей амазонке.

— Я мог бы убить тебя сразу как увидел, Уна, — сказал он нормальным голосом. — Но поначалу я принял тебя за одну из путешественниц по мирам, мало ли вас угождает в Ад? А когда узнал, что именно ты сопровождала эмиссара, которого Свет отправил убивать меня… Было уже поздно. К тому моменту я решил использовать тебя в своих целях, и искать кого-то другого — означало терять время. Да и ты идеально подходила мне.

Искандер растирал кисти рук. Уна бездумно наблюдала за тем, как он это делает. Она старалась не смотреть на Диабло.

— Твой паладин знает, а ты нет, — продолжал между тем Лорд Ужаса, — что произошло в Аду до того, как я и мои братья были заключены в вашем мире. Средние демоны, среди которых были Андариэль и Дуриэль, подняли восстание против нас троих, меня, Мефисто и Баала, и предали нас. Так, и только так смертные смогли захватить нашу плоть и камни душ.

Он тряхнул головой. Поднявшая глаза Уна в который раз увидала обруч на его голове и кроваво-красный камень, который он так тщательно прятал от ее взоров раньше.

Камень душ Лорда Ужаса.

Уна мотнула головой, прогоняя вставшее перед глазами видение страшного камня.

— Вырвавшись из плена, я созвал всех средних демонов и вновь заставил их присягнуть мне, — продолжал Диабло, внимательно следивший за ее реакцией. — Я даже дал задания двум из них задержать паладина, который, как я знал, шел по моему следу. Я был стеснен человеческой плотью и не мог делать всего сам. Одна моя ошибка стоила бы мне и моим братьям свободы и даже существования. Однако после того как вы отправили этих демонов обратно в Ад, я стал сомневаться в их преданности мне. Я подумал о том, что они могли нарочно проиграть вам, что вновь вели предательскую игру против меня и братьев.

Искандер пожал плечами.

— Ты ошибся оба раза, — сказал он.

— Да, я понял это, уже вырвав камень душ из жирной плоти Дуриэля, — кивнул Диабло, вновь меняя положение на троне. Уне вдруг показалось, что Лорд страшно, просто смертельно устал. — Но о Дуриэле я не жалел. Этот повелитель червей был слишком туп, чтобы стать хорошим слугой, и я не мог позволить кому-либо еще использовать его против меня, как это уже случилось однажды. А затем… затем амазонка Уна без ущерба для меня провела меня в самое логово Андариэли, где я собирался покончить с демоницей.

— Почему же не покончил? — против воли вырвалось у Уны.

— Я убедился в ее преданности, — пожал плечами Диабло. — Она назвала меня своим повелителем, и ее камень душ не донес до моего лжи в этих словах. Я решил оставить ее в живых. Остальных предателей я обошел раньше, но не думаю, чтобы вам были интересны результаты моей… проверки.

— Почему ты использовал Уну?

Диабло вновь пожал плечами.

— Я мог найти кого угодно, — согласно молвил он. — Но так получилось, что она подвернулась мне сама. Это раз. Во-вторых, это было забавно. Нечасто приходится путешествовать с врагом, не подозревающем о том, что он — твой враг. Да и… наши интересы совпадали. Едва только я узнал, что ты — у Андариэли, я понял, что лучшего шанса говорить с эмиссаром Света еще долго не представится. Не с Изуалом же толковать о моих делах! Свет отвернулся от него, отняв все, даже плоть. Он думает сейчас только о том, как вернуть ее себе, и для других разговоров бесполезен.

— И как тебе в его плоти, удобно? — зачем-то спросил Искандер, подаваясь вперед.

— О, гораздо удобнее, чем в той смертной подушке, в которой пришлось пройти половину вашего мира, — доверительно поделился Диабло, улыбаясь. — Ангелы все-таки устроены куда удобнее людей.

Искандер помолчал, жестом отвергая очередной поднесенный ему кубок.

— О чем ты хотел говорить со мной? — спросил он, поймав взгляд Диабло, снова готовый переместиться на Уну.

Тот усмехнулся, покачав головой.

— Я сейчас объясню, — ответил он, поднимаясь. Искандер чуть заметно напрягся. — Но вначале… я хотел бы устроить проверку. Чтобы знать, что все не впустую, и Свет слышит меня через тебя.

Искандер кивнул, также поднимаясь. В щелкнувших пальцах Диабло возник платок, из тех, которыми обматывали свои бедра жители Кураста. Искандер поймал брошенную ему ткань и обмотал вокруг талии. Когда он выпрямился, в мускулистой руке Лорда Ужаса едва заметно подрагивал темный клинок.

— Вот мой меч. Где же твой?

Ободряюще кивнув бледной Уне, на лице которой, казалось, остались одни глаза, Искандер встал напротив Диабло, положив обе руки себе на грудь. На глазах амазонки, безмолвных демонов и их повелителя он без усилия, волосок за волоском стал вытаскивать из груди ослепительно сияющий длинный меч, состоявший, казалось, из одного только света…

Оставшейся сидеть на скамье Уне, пришлось только смотреть, как из груди Искандера появляется клинок. От изливающего свет лезвия бежали прочь даже тени. За границами круга, в котором сошлись олицетворения Света и Тьмы, темнота становилась гуще, плотнее, а над нею, превращая воздух в светлое марево, вспыхивали отблески меча Искандера.

Диабло качнул клинком: тугая, жаркая волна раскаленного воздуха докатилась до Уны, разметав распущенные волосы северянки. На лбу амазонки выступили крошечные соленые капельки, и она смахнула их, не отводя взгляда от фигуры Искандера. Паладин знал что делать, тогда как ей остались одни сомнения и мучительные догадки.

По рассказам сестер и легендам, Диабло был наимогущественнейшим злом, подвергавшим сомнению Свет и жизнь с самого сотворения мира. Создав собственный темный мир, в конце концов, Повелитель Ужаса пал от руки своих же последователей: то ли те слишком хорошо слушали своего повелителя, то ли строя козни и изводя человеческий род, научились этому у людей.

В одном Уна не сомневалась, доверяя сейчас не только разуму, но и предчувствию — Диабло чего-то недоговаривал.

Искандер вытащил меч до конца, и взял его обеими руками. Диабло скопировал его боевую стойку и медленно двинулся навстречу, делая своим мечом круговые движения.

— Не думал я, что когда-нибудь увижу это, — проговорил он вкрадчиво, и внезапно сделал выпад. Паладин ушел от удара, не соприкасая клинки. — Как чистейшая душа превращается в оружие Света. Это ведь доступно только паладинам?

Искандер вновь ушел от касания с оружием Тьмы. Вцепившаяся в спинку скамьи Уна подумала о том, что Диабло поступил неразумно, зарастив раны своего противника. Воин Света не мог бы танцевать так легко и изворотливо, зияй его тело по-прежнему множеством сквозных ран.

— А знаешь, я немного удивлен, — Диабло шел за Искандером в танце битвы, хотя видимо и не пытаясь нанести нового удара. — Ты сам назвал эту женщину своей женой, и она носит твоего ребенка. Значит, перед Светом ты все же не так чист. Как же удалось тебе создать такой клинок?

Ошарашенный Искандер замер на миг, и этого мига хватило Диабло, чтобы нанести сокрушительный удар. Паладина отбросило на несколько шагов назад, и, не удержавшись на ногах, он упал на спину. Воин Света едва успел вскинуть меч, отражая удар темного оружия, но насевший Лорд Ужаса не давал подняться, все ближе пригибая скрещенные клинки к человеческому горлу. Мускулы Изуала были куда больше, и режущие кромки медленно и неукоснительно приближались к смуглой коже Искандера.

— Ну что, великий Свет, будем считать это настоящим поединком? — выдохнул Диабло в лицо Искандеру, по мечу которого пробегали волны от длительного соприкосновения с клинком тьмы. — Или отложим на потом?

Внезапно меч Искандера полыхнул особенно ярко — лишь на мгновение. Диабло отшатнулся, и паладин, оттолкнув его, перекатился по полу и вскочил.

— Мое пребывание у Андариэли было искуплением, — спокойно, словно он не слышал из уст Диабло известия о своем ребенке, объяснил Искандер, обходя Лорда Ужаса по кругу. — Перед тем, как вы пришли, Свет вновь заговорил со мной. Ты можешь не сомневаться — мои полномочия, как эмиссара, восстановлены.

— Я все же проверю!

Искандер вновь отбил удар прыгнувшего вперед Диабло, и нанес ответный. Противники, наконец, оставили все игры, и сошлись в настоящем поединке. От блеска и мелькания клинков рябило в глазах. Искандер и Диабло почти исчезли в взблесках световых и теневых сполохов, то приближаясь к Уне, то отдаляясь от нее, занятые только друг другом, исчезнув для всех миров. Это уже была не игра двух существ, это была война сил, война двух сторон бытия, битва противоположных сущностей самой жизни и вечного хаоса…

И вдруг все закончилось.

Уна не увидела, что произошло, да и никто из свидетелей этого страшного поединка ничего не увидел. Они только услышали вскрик, как при легком ранении, а потом из переплетения теней и света, в котором исчезли противники, спиной вперед выпал Искандер, но тут же вновь вскочил, отпрыгивая. Смуглое лицо было забрызгано кровью. Диабло остался стоять на месте, зажимая пятерней рубленую рану на голове. Его красивое лицо исказилось, кожу с левой стороны головы будто сбрили вместе с волосами. Видимо, переждав первый всплеск боли, Лорд Ужаса опустил руку, и на пол шмякнулась часть его скальпа вместе с висящим на куске кожи ухом.

— Демоны Ада! Пройдет не один день прежде, чем это зарастет!

Паладин тяжело дышал. Все тело его покрылось испариной, белый платок потной тряпкой облегал мокрые бедра. Медленно поднял он свой клинок и упер острием в пол.

— Ты понял, Лорд Ужаса? — прерывающимся голосом спросил он.

— Я почувствовал, — поправил Диабло, в руке которого возник другой белый платок. Он зажимал материей хлещущую кровь. — Свет не хочет сражаться сейчас.

— Ибо сейчас не время, — Искандер медленно поднял меч и вложил обратно в свою грудь. Уне показалось, что взгляд его при этом прочистился. — Ты теперь знаешь — Свет слышит тебя через меня. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Диабло поморщился. Это вышло у него совершенно по-человечески. Отбросив окровавленную тряпку, он сотворил другую, и вновь прижал к сочащейся кровью ране.

— Жаль, элексир действует только на раны смертных, — проговорил он, делая знак свободной рукой. Его меч тоже куда-то пропал. — Следуйте за мной.

Прежде, чем покинуть зал вслед за хозяином, Искандер подобрал выброшенную Диабло тряпку, и подмигнув Уне, завернул в нее валявшееся на полу отрезанное ухо…

Идти пришлось наружу, но недалеко. Диабло провел их во внутренний двор своего дворца, где в дальнем его конце прямо под открытым небом располагалась большая кузня. Огромный страшный демон, не похожий на тех, кого им приходилось видеть раньше, ворочал устрашающих размеров молотом. Диабло издали окликнул его, и кузнец, хрипло раздувая легкие, каждое размером с кузнечные меха, отошел от широкой наковальни.

— Погоди, Кузнец, — медленно и раздельно, очевидно, чтобы тот понял, пояснил Лорд Ужаса. — Сегодня на твое место заступят другие. Уна, ты не потеряла то, что я дал тебе в пещерах Дуриэля?

Амазонка вытащила мешочек из-под корсета и швырнула его Диабло. Заглянув внутрь, тот удовлетворенно кивнул.

— Смотрю, камень душ моего старшего брата тоже здесь. Это очень хорошо.

— Ты хочешь, чтобы я разбил их? — уточнил Искандер, косясь на молот. Такой молот явно был ему не по руке.

— Ты должен их разбить, — серьезно кивнул Лорд Ужаса, протягивая мешочек. — И как можно скорее. Инструмент там.

Искандер покосился на подставку с инструментами. Выбрав молот поменьше, он с усилием поднял его и вернулся к наковальне.

Первый камень разлетелся легко, сущность Дуриэля не была такой сильной, чтобы противиться адскому оружию. Зато по камню душ Мефисто взмокшему паладину пришлось грохнуть трижды прежде, чем тот дал первую трещину. Четвертый удар расколол и его.

— Хорошо, — кивнул Диабло, как бы невзначай касаясь собственного камня. — Но могло бы быть лучше.

— Ты рад, что камня душ твоего брата больше не существует? — не выдержала Уна, непонимающе наблюдавшая эту сцену. — Но почему?

Диабло оперся о наковальню. Она доставала ему до пояса.

— Все дела сделаны, — произнес он, видимо, тщательно продумывая каждое слово. — Теперь мы можем заключить сделку.

Искандер закинул молот на место. Его слегка пошатывало.

— Ты хочешь поговорить о своем среднем брате? — тихо спросил он. — Говори. Свет желает знать, что ты можешь предложить в обмен на помощь.

— Мой брат обманул меня, — кивнул Диабло, по-прежнему опираясь о наковальню. — Он должен был собирать войска и ждать моего возвращения. — Но он поступил иначе. Он собрал войска очень быстро, и когда я вернулся из обхода всех средних демонов, поднявших восстание против нас, во дворце меня ждали убийцы. Сам же дворец был пуст — тех огромных армий, что он собирал для нас троих, здесь уже не было.

Он помолчал.

— Убийцы знали свое дело, — проговорил он наконец. — Если бы не случайность, они уничтожили бы мой камень душ, и Баал восторжествовал бы. Я не знаю, сговорились они раньше, или же он действовал один… Но по одному тому, как нагло он действовал, как был уверен в успехе, подозреваю, что Мефисто знал о его планах. Поэтому я не расстроился, узнав о его смерти, Уна. Вот их благодарность за то, что я не бросил их в их тюрьме. Но если я и был удивлен, то не особо.

Диабло усмехнулся.

— Изуал подвернулся кстати. Если бы не его плоть, я не мог бы сейчас ничего. Так же как и Мефисто не смог помешать Искандеру уничтожить его камень душ, или Уне — носить его.

Вдруг он стал серьезным.

— Соглашение, — ровно и четко проговорил он. — Я обещаю оставить в покое ваш мир и все человеческие миры на многие десятилетия, не пытаясь захватить их силой. Я буду править в подвластных мне мирах, до тех пор, пока не произойдет что-то, что изменит результаты нашего соглашения. В обмен на это я хочу, чтобы Свет помог мне в уничтожении моего брата Баала, и сам я окажу любое содействие эмиссару, который будет отправлен для этого в горы Гаррогата, где сейчас находится мой брат.

Искандер молчал. Лорд Ужаса терпеливо ждал, промокая текущую кровь. Уна исподлобья поглядывала то на одного, то на другого.

— Свет согласен, — сказал он, когда Уна успела уже даже соскучиться в ожидании. — Но ты отдашь Доспех. И Молот.

Диабло отклеился от наковальни. На перепачканном лице сверкнули ровные белые зубы Изуала…

Огненный портал был открыт. Они стояли перед ним втроем — хозяин этого мира с перемотанной бинтами головой, одетый в светлые легкие одежды, и двое воинов Света, вооруженные едва не до зубов, в отменной, не виданной в человеческих мирах броне. Уна в немом восхищении поводила плечами, пробуя на прилаженность только что выкованный по ее мерке адский доспех из неизвестных ей металлов. Желтоватая броня, укрывавшая тело амазонки с ног до головы, была вовсе невесомой и прилегала к телу, ровно вторая кожа. И одновременно — неуязвимой. Уна своими руками стреляла в этот доспех почти в упор, с маху колола копьем, и наконец, под насмешливыми взглядами Диабло, швырнула в огненную реку. Доспех возвращался к ней без единой царапины, и был все так же легок и удобен — страшенный Кузнец знал свое дело.

Такими же неуязвимыми были лук и копье, выкованные Кузнецом тут же, и идеально приходившиеся по руке. Демон, без сомнения, имел огромный опыт сотворения оружия, и умел понять, как сделать лучше, просто посмотрев на будущего обладателя творимого им оружия или доспехов.

Искандер же был облачен в отливавшую черным синеватую броню, которую с величайшим тщанием Кузнец просто подогнал по фигуре паладина. Ни броня эта, ни молот с заостренным концом на длинной рукояти, которыми одарил их Диабло, не были выкованы тут же, подобно доспехам Уны — Лорд Ужаса лично принес их откуда-то из своих кладовых. И так же после работы Кузнеца, броня сидела на паладине, как влитая. В нагрузку к оговоренному, хозяин сунул в руки паладину мешочек, содержимое которого оставалось пока загадкой для Уны. Впрочем, после всего узнанного и пережитого, эта маленькая тайна не казалась уже особо привлекательной.

— Ну, идите, — вместо прощания, напутствовал их Диабло. Голову он держал немного вбок, чтобы лишний раз ею не дергать. Видно было, что рана, нанесенная оружием Света, все же сильно его тревожит. — Я чувствую — братец мой вот-вот доберется до горы Аррит. А если так — спаси Свет ваши души.

— Помни о сделке, Лорд Диабло, — тоже не счел нужным прощаться Искандер. — Надеюсь, это была наша последняя встреча.

Тот усмехнулся. Держась за руки, люди шагнули в сторону портала, когда повелитель мрака неожиданно придержал за руку Уну.

— Тогда, во дворце Андариэли, ты сделала выбор, — прищурившись в ее светлые глаза, сказал он. — Ты спасла меня, хотя могла бросить там, и мне пришлось бы открыться, чтобы избежать участи паладина Искандера. А в таком случае кто знает, как поступила бы Андариэль? В этом теле я беззащитен даже перед ней. Ты спасла меня, и пожалела об этом, узнав, кто я такой на самом деле. Не жалей. Если бы ты выбрала по-другому, рано или поздно тебе пришлось бы вернуться ко мне. Переступив через чужую душу, своей уже не спасти. Иди, и помни — ваши жизни — это прогулки по краю пропасти и один только неверный выбор поможет не просто оступиться, а рухнуть вниз.

Диабло усмехнулся. Уна стряхнула его пальцы и, не прощаясь, нырнула в красный ход портала вслед за исчезнувшим там за миг до этого Искандером…