Нельзя сказать, чтобы Олегу нравилось работать таксистом. Хорошие деньги удавалось приносить не всегда, а публика подчас попадалась самая разная. Но в целом, на жизнь хватало. К тому же, такая работа делала возможной подработку и частые отлучки. Отлучек требовали особые обстоятельства Олега, и еще — сестра-подросток, которая после смерти родителей осталась на его попечении.

Этот вечер можно было назвать удачным. После недолгого дежурства у автовокзала, Олег, наконец, сумел подцепить достойную внимания пассажирку. С девушкой, которая попросила отвезти за город, они сошлись на сумме, достаточной, чтобы, наконец, купить сестре новую куртку. Да и нужный дачный поселок находился совсем недалеко. Поэтому Олег согласился без раздумий. Пассажирка имела при себе две тяжелые сумки, которые он с трудом погрузил в багажник. Олег не задавался вопросом, что везла в них заядлая дачница в темное время суток, когда на улице уже был ноябрь. Это было не его делом.

… Задумавшись, он едва не проехал нужный поворот. Пропустить его было не мудрено — дорожные службы здесь явно сэкономили на освещении, не поставив не только фонарей, но даже указателя о расположении населенного пункта. Притормозив, Олег осторожно съехал на проселочную дорогу и повел машину между двух полос лесопосадки. Впрочем, посадка кончилась быстро, и по сторонам замелькали пустые недостроенные дома, кое-где огороженные заборами. В надвигавшихся сумерках даже для Олега они выглядели жутковато. Непохоже было, чтобы в это время года здесь жил хоть один дачник.

— Где вам остановить?

— Поезжайте вперед. Это чуть дальше, чем поселок.

Олег хмыкнул про себя. Обстоятельства вполне располагали к тому, чтобы заломить цену выше оговоренной. Будь на месте девушки мужик, он бы так и поступил. Но пассажирка явно его побаивалась. Это было видно по опасливым взглядам, которые она изредка бросала на высокого, плотного водилу. Такая нервная барышня могла среагировать неадекватно даже на самые законные притязания, а потому мысленно плюнув, Олег решил оставить все, как было.

Тем более, ехать все же пришлось не особенно далеко. Дача стояла сразу за поселком, на поросшем мелкими деревьями пригорке. Спутница молча указала на нее, и Олег свернул туда. Он торопился поскорее разобраться с пассажиркой, и уже видел себя дома, за компом, с тарелкой толсто нарезанного яблочного пирога, который сестра собиралась печь сразу после занятий.

Он подрулил к дому, и, выйдя из машины, помог пассажирке вытащить сумки из багажника.

— Послушайте, может, поможете мне донести их в дом? Я накину еще пятерку.

Олег кивнул, и молча взялся за сумки. Поднял их с видимой легкостью, чуть красуясь. Вслед за девушкой он вошел в на удивление хорошо обставленную гостиную, освещенную приятным, теплым светом.

— Оставьте вон там, — пассажирка закрыла дверь, щелкнув замком. — Сейчас я вам вынесу деньги. Посидите.

Дождавшись, пока она выйдет, Олег присел, едва не утонув в одном из мягких кресел. Хозяйка дома явно не торопилась, и постепенно Олега разморило. Сказывались несколько последних суток долгой работы. Дачный дом оказался вполне жилым. Должно быть, его протапливали весь этот день, и разомлевший Олег не заметил, как задремал в тепле.

— Ваши деньги.

Он вздрогнул, открывая глаза. Пассажирка стояла над ним, протягивая купюры. Олег с трудом выбрался из кресла, и встал перед ней, слегка покачиваясь. Накрывшая сонная одурь все никак не желала уходить.

Похоже, девушка поняла его состояние.

— Да вы едва стоите на ногах. Может, кофе?

Не видя причин для отказа, Олег кивнул. Хозяйка снова ушла, но он, несмотря на сильное желание, не стал присаживаться обратно, отчего-то чувствуя, что если сядет, то встать повторно будет еще труднее, чем в первый раз.

Против ожиданий, девушка вернулась быстро, с уже с дымящейся чашкой. Олег с трудом удержал горячий пластик за неудобную ручку и, обжигаясь, отпил. В голове чуть прояснилось, и мысли заработали четче.

Похоже, стоило все-таки лучше высыпаться.

— Спасибо. Желаю удачи, хозяйка.

Он повернулся, чтобы уйти. Его немного повело в сторону, но Олег все же почти твердой походкой добрался до двери.

Тут его ждал сюрприз. Дверь оказалась закрыта, причем таким хитрым замком, что Олег невольно поднял брови. Обернувшись к хозяйке за помощью, он удивился еще больше.

Стоявшая перед ним девушка заметно изменилась. Не обративший на это внимания сразу Олег увидел, что пышные светлые волосы пассажирки исчезли, очевидно, из-за того, что изначально она носила парик. Выражение лица сухощавой брюнетки, которой оказалась бывшая пассажирка, переменилось тоже — теперь оно казалось решительным и брюзгливым.

— Хозяйка, что за дела? Помоги открыть замок. Я тут и так засиде…

В глазах вдруг резко померкло. Ускользающим сознанием Олег успел сообразить, что его за каким-то опоили.

Полыхнувшая злость помогла на несколько мгновений взять себя в руки. Сделав над собой усилие, таксист сунул руку в карман, туда, где хранил складной нож.

Но сделать уже ничего не сумел. Подсыпанная в кофе наркота оказалась сильнее. Выпустив ручку, Олег свалился прямо у порога, сильно приложившись головой об пол.

Некоторое время хозяйка дома стояла поодаль, ожидая чего угодно. Но таксист не шевелился. Наконец, девушка поставила чашку с остатками кофе, которую еще держала в руках, на столик. Подойдя к таксисту, осторожно потрогала его бок носком ботинка.

Потом, не торопясь, достала из кармана телефон.

— Еще один готов. Да, прямо сейчас. Часа два-три. Давайте. Жду.

Подельники Анжелы подъехали мобильно, как всегда. Спустя довольно непродолжительное время молодой здоровенный водила уже лежал на столе, притянутый к нему ремнями, а Стас готовил привезенные ею контейнеры. Рамзан все еще копался во дворе, оценивая захваченную с таксистом «Приору».

— Тебя точно никто не видел?

Анжела пожала плечами, раскладывая инструменты.

— Как всегда, — не вдаваясь в подробности, бросила она. — Этот стоял в стороне от других. Видимо, чужой. Вокзальные таким стекла бьют, вот он и прятал тачку.

Стас хохотнул, протирая очередную ёмкость.

— Ну, считай, допрятался.

Рот таксиста едва заметно дрогнул. Это не укрылось от черного хирурга. Он склонился над телом, внимательно вглядываясь в лицо жертвы.

— Лучше, конечно, сразу их гасить. Чтоб не дергались, — пронаблюдав некоторое время, он отвернулся, возвращаясь к контейнерам. — Паршиво, что нельзя.

— В мертвяке все быстро портится, — Анжела оперлась о край стола, набирая номер. — А у нас пока нет препаратов для лучшей сохранности этого дерьма. Сам знаешь, органы должны быть свежими, иначе это совсем другое бабло. Лучше поставь ему капельницу, чтобы не загнулся, когда будешь резать. Алло, Рамик, — она прижала трубку к уху, жестами давая понять Стасу, чтобы тот поторапливался. — Мы тебя ждем, забыл? Все равно до утра ничего с его тачкой делать не будешь. Загони ее в гараж и иди сюда.

Выслушав ответ, она поморщилась.

— Ладно. Сейчас я его отправлю. Только быстро.

Стас, который закончил с контейнерами, и теперь мыл руки, вопросительно посмотрел на нее.

— Дверь гаража опять заклинило, — Анжела раздраженно сунула мобильник в карман клеенчатого фартука. — Иди, помоги ему, и возвращайтесь уже. Капельницу тогда поставлю сама.

Стас торопливо ушел — свою часть работы он не любил, и предпочитал выполнять ее как можно быстрее. В «деле» они были недавно, и выбор жертв для отбора органов у них носил характер выборочный и бессистемный. Во многом приходилось полагаться на удачу. Именно поэтому черные хирурги сильно нервничали во время каждой операции, больше всего усилий прикладывая не для самого хирургического процесса, а для того, чтобы заметать следы. Жертва должна была исчезать надежно и бесследно. Практика показала, что бомжи, чьей судьбой едва ли поинтересовались бы родственники, на «материал» категорически не годились.

… С дверью гаража пришлось повозиться. Проклятые петли были явным заводским браком, но заменить их пока не доходили руки. Но, когда после долгих усилий, наконец, удалось загнать неновую «Приору» в гараж, до уже порядочно раздраженных черных хирургов донесся словно бы приглушенный женский крик.

Не сговариваясь, они бросились обратно в дом. Рамзан первым ворвался в операционную, на ходу вскидывая огнестрел. Стас вбежал следом несколькими мгновениями спустя. И — замер, недоуменно оглядываясь по сторонам.

Операционная была пуста. Ни Анджелы, только что по уши занятой приготовлениями к операции, ни усыпленного водилы в ней не оказалось. Ремни, которыми водилу привязывали к столу, остались нетронутыми. Словно рослый, коротко стриженный качок растворился в воздухе, не оставив даже малейшего следа на смятой клеенке.

Как и Анжела.

— Эй, — решился позвать Стас, в то время как Рамзан продолжал угрюмо оглядывать медкомнату. — Эй, Анжел, ты где?

— Эта сука где-та зидесь, — имея в виду водилу, процедил напарник, не опуская оружия. — Пашли пасмотрим.

— Он забрал Анжелу, — зверея, Стас стиснул в кулаке длинный скальпель. — Найду — нахрен порежу урода! Медленно, бля!

— Тиха! К машине. Он не уйдет отсюда без машины.

— Он, мать его, вообще отсюда не уйдет!

Оба дернулись в сторону выхода, когда внимание их привлек новый звук.

За спинами подельников с потолка мягко стекла словно огромная, упругая капля. Коснувшись пола, она вновь рванулась вверх, мгновенно уплотняясь и раздаваясь вширь.

Обернувшиеся на звук хирурги на краткий миг замерли от ужаса. А в следующее мгновение заорали — надсаживаясь от безумного, нечеловеческого ужаса, захлебываясь и визжа… Их сумасшедшие вопли смешались с чьим-то утробным, гортанным ревом, и в этих звуках утонули четыре подряд лающих пистолетных выстрела…

Олег ввалился в прихожую в третьем часу ночи. Кинув куртку в шкаф, он туда же со стуком забросил и ключи. Почти одновременно с этим из своей комнаты вышла Ната. Она была в джинсах и даже кроссовках — видимо, собиралась идти его искать, а потому пребывала явно не в духе. Однако при виде нескольких скрученных в жгуты пачек с деньгами, смягчилась.

— Ого, сколько. Ограбил банк?

— Нет, — Олег поскидывал ботинки — вместе с носками и взялся за ремень штанов. — На еще вот, держи.

Ната на лету поймала увесистый медпакет. Тщательно упакованное в него человеческое сердце, смотрелось свежим, еще подрагивающим, точно только что вынутым из груди.

Лицо девушки вытянулось.

— Ох… балдеть, — она подняла на брата глаза, в которых испуг мешался с голодной алчностью.

Однако, мигом позже ойкнула — совсем по-детски.

— Олежка, ты… блин, ты что, ранен?

Олег, который уже успел стащить футболку, и теперь стоял посреди прихожей в одних трусах, досадливо провел рукой по груди. Пулевые отверстия в ней вздулись мокрыми гнойниками и сильно саднили.

— Попал два раза, сволочь, — он еще раз осторожно потрогал раны. — Пусть еще понарывает. Через полчаса можно будет выдавливать. Да не переживай ты так, — он махнул рукой и сунул свернутую одежду в корзину с грязным бельем, которая у них пряталась под шкафом. — Никто этих, — он кивнул на пакет, — мразей не хватится.

Ната бросила деньги на журнальный столик. И, не удержавшись, сунула нос в целлофан, с наслаждением втягивая в себя живой, одуряющий запах.

— Давно ты не приносил такой добычи, — она улыбнулась краем рта. Несмотря на веселый и беззаботный голос, в ее пожелтевших глазах читалось одно только голодное нетерпение. — Я уж забыла, как оно на вкус. Откуда все-таки это все?

Олег, который успел сходить в свою комнату и вернуться с чистой одеждой, ненадолго замер на пороге ванной. Поколебавшись миг-другой, шагнул к сестре и, зарывшись в волосы, чмокнул в макушку.

— Моральная компенсация, — уклончиво соизволил пояснить он.

И, для убедительности, улыбнулся. В ярком свете желтой экономки на миг сверкнули острые, в палец длиной, влажные белые клыки.