На автобусной остановке, примостившейся неподалеку от перекрестка автомагистрали и двух других дорог, стояла толпа народу. Ребята о чем-то оживленно спорили между собой. Несколько десятков молодых людей обоего пола, одетых для выезда на природу, — это уже само по себе странное зрелище. А учитывая предметы характерных форм, выглядывающие из их объемистых рюкзаков, а также дикую раскраску на некоторых лицах, можно было сделать только один вывод: ролевики. Несмотря на многочисленные препоны, приверженцев этого течения появлялось все больше и больше, поэтому вид взрослых людей, собравшихся поиграть в орков, эльфов и прочих подобных персонажей, мало-помалу становился привычен глазу обывателя.

Неожиданно из-за поворота вылетел самосвал, в открытом кузове которого были уложены ровные ряды строительных блоков. Водитель, превысивший скорость, был явно пьян. Или спал. Или возомнил себя бессмертным. Потому что выехал он на встречную полосу. Первая легковушка от него еще каким-то чудом увернулась, слетев с дороги на обочину, а вот второй не повезло. Массивный джип, владелец которого то ли не разглядел угрозу, то ли не успел на нее среагировать, лбом встретился с разогнавшимся до бешеной скорости грузовиком. От удара обе машины разлетелись в разные стороны и опрокинулись. Вряд ли кто-то из водителей и пассажиров остался жив, но на этом список жертв дорожно-транспортного происшествия не окончился. Бетонные плиты, вылетевшие из открытого кузова самосвала, подобно чудовищным игральным кубикам, прошлись по стоявшей на остановке толпе, сея разрушение и смерть не хуже авиационных бомб. Люди шарахались в разные стороны и стремились убраться подальше от места трагедии. Лишь парочка ролевиков нашла в себе силы преодолеть страх. Дрожащими руками они достали из рюкзаков аптечки… Но большинству помощь была уже не нужна.

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы не являлся официальным государственным деятелем, но был широко известен как ярый патриот. Любил родину, всегда отличался готовностью протянуть соотечественнику руку помощи, работал на благо Западного леса без сна и отдыха, а кроме того, отчаянно ненавидел тех, для кого звон монет и титулы были выше общего дела. Собственно, именно поэтому он и не входил в высшую эльфийскую знать, несмотря на свой совсем немаленький титул и куда более чем немаленькое могущество. Просто не хотел работать в одной упряжке с карьеристами, лизоблюдами и некомпетентными, по мнению чародея, коллегами. И уж тем более он не собирался скрывать свои взгляды. Уже почти три тысячи лет как не скрывал. С момента официального признания его старейшим магом леса. Сильнейшим, к слову, тоже, ибо без высшей магии столько не прожить даже эльфу.

С детства будущий архимаг проявлял упорство, граничащее с упрямством, и интеллект, граничащий с гениальностью. К роду он принадлежал не самому знатному, но и не последнему в эльфийской расе. Где-то среди его не очень далеких родственников затесалась даже одна из младших княгинь леса, якобы уличенная в тайной связи с гномом и потому не нашедшая лучшей партии, чем прадед Келеэля. Сложно сказать, что именно подтолкнуло самого Келеэля к изучению магии, но с однажды намеченного жизненного пути эльф не сворачивал. Он не довольствовался достигнутым, не переставая учиться с основательностью, которая заставляла подозревать вышеупомянутого гнома в осквернении не только благородной девицы, но и священных уз брака. А уж для опальной принцессы, владеющей магией жизни по праву крови, поменять фенотип[1] еще не рожденного ребенка так, чтобы муж-рогоносец ни о чем не догадался, труда не составило. Повышенная устойчивость к магии и ширина плеч Келеэля эту версию тоже косвенно подтверждали. Наследственность-то изменить сложнее. Да и виновников уже не найти за давностью лет. Традиционную для эльфов магию природы Келеэль изучил еще в первые двести лет жизни, когда постигал пути друидизма[2].

Магию жизни, тесно с ней связанную, тоже осилил без особых трудностей: сказалась звездная кровь князей. К пятистам годам Келеэль стал еще и магистром-стихийником, так что с равным успехом мог повелевать любым из первоэлементов. Женился скорее из соблюдения приличий и расчета, чем по любви, справедливо полагая, что сотни лет совместной жизни заставят две души слиться в единое целое хотя бы путем диффузии. Как обычно, не ошибся и получил комфортное жилище и отличную супругу. На исходе первого тысячелетия жизни артефакты, созданные руками эльфийского чародея, могли посоперничать с творениями величайших мастеров древности. Затем Келеэль потратил лет триста на воспитание троих детей, по одному столетию на каждого. Двести лет преподавал в одной из академий, до тех пор, пока однажды его особняк не навестили нанятые недоброжелателями убийцы, забрав жизнь супруги и младшего сына. Постижение магии смерти, силы, в общем-то не характерной для эльфа, заняло еще половину тысячелетия, попутно избавив его от появившихся врагов, дав титул сильнейшего из магов Западного леса и удивив тем фактом, что мертвые не всегда хотят возвращаться в мир живых, пусть им даже дают такую возможность. Когда после этого уже знаменитый архимаг попытался постигнуть еще и Хаос, то немногочисленные друзья и родственники как-то сами собой исчезли.

Сильно разочаровавшийся в жизни эльф забросил все дела и поселился на самой окраине леса, надежно защитив почти треть южной границы и даже немного расширив свои территории за счет части прилегающих к землям перворожденных гор. Громадный комплекс из подземных, надземных и даже одной летающей лаборатории стал известен на весь мир. В основном тем фактом, что если сунешься на стройку без особой причины, то пожалеть о своем решении не успеешь. Масштабный проект претворялся в жизнь несколько десятков лет и, несмотря ни на какие запреты и опасности, пользовался неослабевающей популярностью как среди всех мало-мальски понимающих в магии, так и среди простых обывателей, жадных до диковинных зрелищ. Позже добраться до места строительства пешком было невозможно, потому что и без того не слишком приветливый горный ландшафт Келеэль еще и подправил, увеличив крутизну склонов. Теперь гости у старого эльфа стали явлением редким, а слуг он не держал, полагаясь во всем на магию. Хотя мало кто хотел заглянуть просто так на огонек к самому сильному магу мира. Вот купить или украсть его секреты в таких специфических областях знаний, как некромантия или демонология, желающих было хоть отбавляй, а просто в гости почему-то давно уже никто не захаживал. Даже селиться рядом с жилищем архимага рисковали немногие, потому как от его исследований иногда бывали побочные эффекты… м-да… бывали. И если бы виновником их появления был не легендарный эльфийский мудрец, а, скажем, какой-нибудь человеческий волшебник, его бы давно уже пристукнули как потенциального владыку Тьмы.

Срок жизни волшебника достиг почти пяти тысячелетий, и мало было в этом мире тех, кто мог бы указывать ему, что делать. Да и сам он советы давать не любил. Но если какое-нибудь молодое и считающее себя разумным существо все же добиралось к отшельнику, то он обычно сначала выслушивал его, а потом решал, как поступить. Если гость был одной расы с хозяином, то чаще всего дело заканчивалось тем, что этого бездельника, посмевшего побеспокоить могущественного мага по какой-то мелочи, заставляли проявлять должное почтение, в результате чего он в спешке уносил ноги. За этим следовал визит на ближайший княжеский совет, после чего вся знать расы или отдельного леса еще долго ругалась сквозь зубы, выполняя указания архимага. Если же гость принадлежал к другой расе, то были возможны разнообразные варианты… Впрочем, сегодняшний гость был эльфом и, кажется, даже дальним родственником архимага. Последний факт не был удивителен, так как пять тысяч лет — срок даже для эльфов очень и очень немалый и на родство с Келеэлем мог претендовать если не каждый десятый житель леса, так каждый двадцатый — точно. Хотя, факт наличия или отсутствия родственных связей никакой роли бы в этот раз не сыграл. Пришелец говорил и доказывал такие вещи, что архимаг стерпел бы абсолютно все ради этой информации. И не только стерпел, но еще и поблагодарил бы гостя за ценные сведения, засыпав на прощание по уши лучшими подарками из тех, что скопились в его сокровищнице. Волшебник, что бы там о нем ни говорили, был на свой лад справедливым, а истина, что открылась ему сегодня, стоила многого. Ведь забота о благе расы вообще и Западного леса в частности уже сотни лет была его любимым увлечением. После магии, естественно.

— Таким образом, — возбужденно рассказывал молодой эльф в мантии магистра воздушной стихии, водя маленькой тучкой, как указателем, по висящему в воздухе гигантскому свитку, испещренному разнообразными значками, рунами и диаграммами, — эти цифры позволяют сделать закономерный вывод: мы вымираем. Еще каких-то десять тысяч лет — и будет достигнута критическая точка, а жалкие остатки нашей расы безвозвратно растворятся среди других. Дроу это, правда, не затронет, но если эльфы, которые останутся в нашем мире, будут темными, то лучше бы их не было вовсе.

— Невероятно, — прошептал Келеэль, пораженный. Он лихорадочно проверял расчеты и сверял данные с теми, что имелись в его архивах, которые он не так уж и регулярно обновлял. — Я, конечно, заметил, что в городах стало как-то просторнее, но не обращал на это внимания. Думал, меня все еще боятся после той маленькой промашки с драконом…

Гость, который макет этой «промашки» видел в музее, поежился. Спрашивается, кем надо быть, чтобы перепутать векторы портальных маяков и отправить разъяренного дракона в подземелья княжеского дворца? Еще большое счастье, что тот не смог оттуда выбраться из-за узких коридоров и всего через каких-то полчаса дождался своей смерти в виде знаменитого архимага, который наконец-то понял, куда именно задевалась пропажа. Взять зверя живьем, как хотел первоначально, волшебник уже не сумел и потому очень расстроился. Но своих планов, связанных с созданием идеального сторожа сокровищницы, не изменил. Поскольку телепортироваться из столицы, не разломав предварительно половину ее защитных сооружений, было невозможно, то трофею пришлось добираться до пригорода своим ходом. Появившегося из-под земли на центральной площади драколича и его марш по опустевшим улицам, пусть даже нежить и была совсем ручной, гости и жители столицы запомнили на всю оставшуюся жизнь.

— Немыслимо! — вскричал архимаг, заново убеждаясь в расчетах.

— Гм, — рискнул напомнить о себе гость, — я пока пойду? Как все проверите — позовете.

— А? Да… нет! Вы это сами все сосчитали?

— Не совсем, просто взял у одной знакомой черновики ее работы на соискание степени магистра исторических наук. Она, конечно, человек, но в своем деле большой профессионал…

— Че-ло-век?! И знает почти точный состав и численность нашего народа?! Знает, сколько магов и какие они по силе?! Знает, как часто у нас рождаются дети и сколько браков на сотню — лишь чистая формальность?!

— Но у нас же открытые границы с людьми, это узнает любой, кто захочет. Да и потом, разве эти данные — тайна?

— Во времена изоляции после войны Золотого ручья по приказу князя… А, о чем я! Это же было полтора тысячелетия назад, все указы десять раз изменили! О вечные звезды, как я, оказывается, отстал от жизни! Неужели старею? Ладно, ты и твоя знакомая-человек, что вы хотите за этот труд?

— Для меня большая честь…

— Значит, любовь? — Архимаг перебил молодого волшебника, беспардонно прочтя его мысли. — И не хочешь, чтобы подружка состарилась в положенный срок… угу… не побоялся даже прийти к… Это что? У меня кличка такая? Повторяются злопыхатели, не помнят опыта своих предшественников… Но хорошо, что пришел… тем более расу спешно увеличивать надо… Тащи ее ко мне, проведу парочку ритуалов над обоими. Жить вместе будете, не знаю уж как и счастливо ли, но долго. Заслужили. Так, как вы, меня уже давненько никто не пугал.

Осчастливленный гость быстро ушел, не решаясь злоупотреблять гостеприимством древнего волшебника, а тот остался обдумывать шокирующее известие, бормоча по старой привычке свои мысли вслух.

— Значит, вымираем. Близкородственные браки чреваты кучей неизлечимых болезней. Фамильные проклятия косят всех подряд, ибо нет такого дома, который бы не участвовал в междоусобицах, а сила проклятий умирающих перворожденных велика. Последствия отравлений и интриг укорачивают жизни немногочисленных князей. Принятая в обществе мораль делает низшие слои населения пустоголовыми и болтливыми эстетами, не способными даже зайца освежевать своими руками, а неразумная внешняя политика ставит под угрозу будущее расы в целом. И что же мне делать? Сам собою напрашивается неприличный, но простой ответ. Ха! Если я использую кое-какие свои наработочки, то мой план может быть осуществлен… Вот только боюсь, после этого меня так в веках потомки ославят… Если они еще будут, эти потомки. Надо, чтобы были! Нет, простыми методами здесь не поможешь. Кратковременный всплеск рождаемости я, конечно, смогу устроить… но в корне это ситуацию не изменит… Увы и ах, но мой народ слишком много времени тратит на интриги и слишком мало — на детей. Хотя бы просто на то, чтобы их делать, я уж не говорю про воспитание… Попробовать соседей чуть придавить, чтобы возросло могущество эльфов? Нет. Не выйдет. Они же все мало живут, на их место другие придут, и очень быстро. Тогда что? Подстегнуть свою расу? Но как? Влить свежую кровь. А откуда ее взять? Если привлечь другие народы, то полукровок долго контролировать придется, чтобы доля чужаков не увеличивалась в потомках… нет, меня на такое не хватит. Надоест, отвлекусь, и все прахом пойдет.

Нужны эльфы. Молодые, активные, которые сами, хочешь не хочешь, а население увеличат во всех близлежащих и отдаленных городах и странах. Такие, чтобы после них в каждом ребенке частичка силы звезд осталась. Из другого мира, лучше бы из очень дальнего. В ближних, что ни говори, если покопаться, найдешь родичей не в десятом, так в сотом колене. А дальние и новую кровь, и новые знания принесут, а заодно, чем только силы не шутят, и новые идеи в общество подкинут. Что-то закоснел мой народ. Необходимы перемены. А много переселенцев надо? Смотря какие будут. Если такие же, как наши, то очень много. Но с другой стороны, не навредить бы своему и так больному племени. Понаблюдать придется за чужаками на первых порах. Ограничусь… ну не знаю… десятком… двумя?.. Короче, одной партией. И вообще, организм, он штука тонкая, межреальность плохо переносит. Надо бы этих новых сородичей подлечить для надежности… И чтобы домой не рвались. Чтобы там они как бы умерли… Точно! Наловлю по Древу Миров павших душ и дам им новые тела. Лучше прежних! И всем польза, и мне давно хочется поэкспериментировать…

Подготовка к масштабному эксперименту заняла два дня. Стационарный артефакт межмирового портала, расположенный в одной из лабораторий, был заполнен энергией под завязку и настроен так, чтобы активироваться как можно дальше, причем не в каком-то мире как таковом, а в прилегающих к нему слоях. Из запасников, оставшихся со времен изучения некромантии, было извлечено магическое зеркало, которое вместо стандартной функции дальновидения обладало другой, позволяющей наблюдать параллельные реальности и общаться с душами умерших без особых усилий и долгих ритуалов.

В спешном порядке маг создал несколько десятков эльфийских тел, немного улучшенных по сравнению с естественными, чтобы поместить туда души переселенцев. Тела он мог производить в любом количестве: ничего сложного в этой операции для мага жизни и смерти не было. Собственно, от того, чтобы наделать так необходимых эльфов прямо на месте, его удерживал только тот факт, что поместить в эти создания чью-либо душу против ее желания было крайне сложно. Ну не приживались они и при первой возможности норовили упорхнуть в высшие или низшие планы, а то и обратно в свое тело, если оно сохранилось в пригодном состоянии. Экранировать было бесполезно: стоимость всего одной комнатки, в пределах которой чужая душа не могла бы сбежать из нежеланного тела, в несколько раз превышала годовой доход всего Западного леса. Так что процесс заселения должен был быть добровольным. А пока будущие вместилища для перворожденных плавали в небольших ванночках, до краев заполненных кое-какими составами, которые в магическом плане весьма сильно фонили и должны были притягивать любую лишенную самосознания душу полезными для нее в таком состоянии флюидами. Необходимо лишь, чтобы она задержалась в кормушке на некоторое время, тогда архимаг сможет завершить ритуал и соединить тело и душу в единое целое. К слову сказать, на такой улов слетелись бы тучи эфирных падальщиков, жадных до энергетических эманаций, если бы дело не происходило в специально защищенной лаборатории.

Эти же составы вместе с замысловатой вязью рун, нанесенных на внутреннюю поверхность магических сосудов, влияли и на строение души, облегчая срастание с новой оболочкой. Проще говоря, подгоняли полусырую заготовку под то, в чем эфирной сущности будет комфортно существовать. Система сложная, но полезная, с ее помощью число тех, кого возвращали к жизни, увеличивалось раза в два. Хотя иногда, разумеется, случались и ошибки. К примеру, первый эльф, которого архимаг воскресил таким способом, после того как был извлечен из раствора, оказался обладателем костяных клинков и крупной чешуи по всему телу. При жизни мастер меча, убитый в стычке с отрядом диверсантов-дроу, так привык к своему воинскому обмундированию, что оно в прямом смысле стало частью его души. Над новым обликом пациента смеялись все присутствующие при ритуале коллеги-целители. Келеэль, разумеется, согласился все исправить в кратчайшие сроки. Как только восстановит разгромленную пришедшим в бешенство воином лабораторию.

Оказывается, умерший от раны в живот эльф страдал так, что душа запомнила эту боль и возродилась с ней. Следующие опыты маг уже проводил, заранее помещая в комплекс артефактов, необходимых для воскрешения, матрицу тела, которая допускала лишь определенные изменения. Рост, цвет глаз или волос, черты лица и телосложение — все это могло меняться. Но отныне все проходящие ритуал эльфы либо становились абсолютно здоровыми, либо не вставали вообще. А в этот раз Келеэль немного изменил обычную матрицу. Основа осталась та же, но кости стали прочнее, зрение и слух намного лучше, мускульная сила позволяла бороться на равных с орком, а в саму структуру формирующегося энергетического тела закладывались три наиболее полезных заклятия: регенерации, защиты от болезней и замедления падений. Подобный или схожий набор чар накладывается почти на каждого подростка-перворожденного, чтобы уберечь будущее расы от досадных случайностей. Другое дело, что если заклятия не обновлять, то они сходят на нет, и лишь немногие взрослые эльфы могут позволить себе такое волшебство. Но в том случае, если сам каркас души образуется вокруг структуры чар, они станут такой же неотъемлемой частью организма, как нога или, скажем, голова.

Монтирование всего этого в единый комплекс и настройка его были делом архисложным. Вероятность того, что груда артефактов откажется работать, как нужно, и придется начинать все сначала, была куда выше пятидесяти процентов. Но Келеэль все-таки был великим магом: все заработало с первой попытки.

— Миры… миры… миры… — бормотал архимаг, обшаривая поисковым лучом артефакта запредельные дали. — Ну есть миры. Безжизненный. Безжизненный. Заселенный. Ого! Сколько душ! Отметим. Идем дальше. Какая-то муть непонятная, одна нежить в том мире, что ли? Все, сектор кончился. Дальше или пробивать новый портал, или работать с тем, что есть. Нет уж, ману я такими порциями разбрасывать не собираюсь, буду работать с третьим. Так-с, мир… мир… мир… жаль, что не могу посмотреть на него в физическом плане, но сколько же душ от него отлетает и мечется по преддверию мира мертвых! Да их же сотни… нет… тысячи! О!

А эта полетела обратно! Видно, ее хозяина воскресили. И вот разворачивается и еще одна! Хорошие маги, вероятно, там не редкость. Что же за война сил такая? На их фоне любой конфликт в нашем мире выглядит как спор двух малышей в песочнице. Ладно, значит у меня есть большой выбор. Надо будет найти какого-нибудь мелкого героя, погибшего на этой великой войне, у крупных обычно самомнения и амбиций столько, что воскрешать их себе дороже. А мелкий, чей подвиг восславит пара бардов, да и все на этом, в самый раз. И чтобы был эльфом. Если они, конечно, там водятся. А как искать? Ну… героя — понятно. Молодая душа, внезапная насильственная смерть, десятка два-три соратников рядом, таких же молодых и азартных, это всегда видно. Скорбь окружает души, как аура, достойных она окутает большим серым облаком. Скажи мне, сколько народу о тебе скорбит, и я скажу, кем ты был. Но как узнать среди этих душ эльфийские? Как найти их, как найти, как найти? Идея! Где же тот странный аквариум, который я спер у туманящих мысли? Он точно умеет различать души, а подчинил я его уже давно… лишь бы не испортился!

Быстро обнаруженный на складе и расконсервированный артефакт напоминал гигантский мозг, плавающий в сорокалитровом аквариуме из горного хрусталя. Да им он, собственно, и был когда-то, в те давние времена, когда принадлежал вождю молодой колонии туманящих разум, довольно мерзкой расы, называемой также попросту туманниками, или гипнургами. Эти создания, телосложением весьма похожие на людей или эльфов, были одновременно убоги и страшны. Убоги, потому что слепы, глухи и лишены обоняния. На их светло-зеленых, абсолютно плоских лицах были только рты. Один более-менее обычный, пусть и с острыми игольчатыми зубами, располагался в нижней части лица, а еще два уродливых нароста, служивших для принятия особой пищи, были в том месте, где у большинства созданий находятся глаза. И именно из-за этих двух ртов гипнургов боялись и ненавидели, ибо толстые, похожие на червей щупальца были предназначены для того, чтобы буравить черепную коробку и проникать в мозг жертвы, обладающей разумом. Затем, забравшись внутрь чужой головы, они буквально выворачивались наизнанку, растворяя плоть потоками кислоты и высасывая содержимое. Мерзкая раса, в этом были единодушны все остальные народы, населявшие Федрлонд. Но могущественная. Благодаря столь отвратительному способу питания туманники получали в свое распоряжение мощное оружие — псионические силы, дававшие этим монстрам неоспоримое преимущество в извилистых подземных переходах, где они обитали. Ведь находиться на одной прямой с объектом атаки становится вовсе не обязательно, достаточно лишь навести удар по искорке разума, что вполне можно сделать из хорошо замаскированного убежища, не подвергаясь ни малейшему риску. Хотя и в случае прямого столкновения гипнурги были грозными врагами, ведь псионика — это не только ментальные удары, но и телекинез, а также многие схожие с ним способности. Но самым страшным оружием псиоников было отнюдь не умение свести жертву с ума или раздавить ее телекинезом, вовсе нет. Тем, чего боялись все, являлся ментальный контроль.

Разумный, чье сознание подвергалось такой атаке, больше не мог управлять собой. Гипнурги могли сделать со своей жертвой все что угодно. Заставить напасть на бывших друзей и перебить их без жалости, просто съесть живьем для укрепления своих сил или же направить нового невольника работать до изнеможения, обогащая и расширяя владения своих хозяев. Власть туманников была абсолютной, и мало было тех, кто мог им хоть в чем-нибудь противостоять. Единственное, что спасало расы Фредлонда от покорения псиониками, — это то, что на поверхность, под лучи солнца, гипнурги не выходили. Снаружи они были уязвимы, и не узнать их было сложно, а значит, из охотников они могли превратиться в добычу. Псионические силы хороши лишь против живого… а вот простую стрелу из лука их обладатели, как правило, не замечали. И гибли. Поводов любить туманящих разум ни у одной расы, кроме них самих, не было, а вот поводов ненавидеть хватало.

Трофей Келеэля некогда был весьма сильным туманником, опрометчиво выбравшимся с компанией сородичей на поверхность в поисках новых жертв. Вот только он сделал очень большую ошибку, оказавшись слишком близко от жилища старого волшебника. Весь отряд гипнургов был перебит, их жертвы, те, что были еще живы, освобождены и, насколько это возможно, приведены в более-менее нормальное состояние, а предводителю туманящих разум не повезло больше всех. Келеэль отделил его мозг от остального тела, немного подрастил, решив, что с увеличением его массы пропорционально возрастет и псионическая сила, а потом поставил к себе на службу. Сейчас сознание гипнурга было стерто, а его сохранившиеся и преумножившиеся псионические силы готовы были служить эльфийскому архимагу по первому требованию. Некоторые побочные эффекты, правда, появились: в частности, теперь этот живой артефакт мог в качестве пищи усваивать только мозговое вещество бывших сородичей… Но Келеэлю новая игрушка все равно понравилась.

— Ищи! — велел Келеэль полуразумному артефакту, подтаскивая его телекинезом к зеркалу, где по-прежнему был виден хоровод душ. — Ищи тех, о ком искренне скорбят десятки молодых умов, охваченных жаждой мести. Ищи тех, кого вспоминают перворожденными, эльфами, детьми звезд. И пути их душ должны совпадать или быть близки. Ищи тех, кто только недавно покинул свою бренную оболочку и жаждет продолжения жизни!

— Соответствие найдено, — через некоторое время отозвался артефакт.

— Уже нашел?! Так быстро?! — поразился архимаг.

— Незначительное количество объектов, подходящих под заданные параметры, излучают волны, соответствующие в моем понятийном аппарате названному. Еще меньшее количество отождествляет себя с ними.

— Замечательно! Эх, выяснить бы, кто они… а то воскрешу еще заговорщиков, казненных при большом стечении народа. Или преступников, о которых идет дурная слава. Хотя… эти точно размазнями не будут.

— Вношу добавление. Составляющие их энергий частично перемешаны, но сохраняют тесную взаимосвязь с ядром искусственного происхождения, которое, вероятнее всего, и является центром аномалии. Часть душ сохранила мировосприятие и ограниченную способность к общению.

Архимаг впал в задумчивость. Обычно душа без тела сознания не сохраняет. Хотя смотря чья: сам архимаг и в таком состоянии был бы не менее опасен, чем при теле. То, что они частично перемешаны, — это понятно. Не зря же говорят про родство душ. Если близкие друг другу умирают одновременно, да еще и подпитываются общей энергией скорбящих, то вполне могут образовать единый объект. Разъединить его нетрудно, если бы не одно «но». Ядро, состоящее из нескольких душ, сохранивших разум, наверняка способно значительно изменить ход процесса. С одной стороны, это плохо — такое образование будет очень сильно сопротивляться, его просто так в тело не заманить. С другой, хорошо — если удастся договориться, вероятность того, что переселенцы умрут, будет сведена к минимуму. Хотя можно ли говорить о смерти? Скорее уж о неоживании, но такого термина ведь нет.

— Так, хорошо! — принял решение понаблюдать за интересным объектом архимаг. — А ну-ка дай мне возможность их услышать!

— Дурак несчастный, хорек косорукий! Да чтоб тебя перекосило, пенек ты недоушибленный!

Мужской голос был сердитым. Келеэль задумался. Слушать излияния жаждущей мести души удовольствия ему не доставляло. Но, по крайней мере, сразу видно характер покойного. Не плачет, не зовет богов, не кается в грехах. Ругань — не самый худший вариант времяпрепровождения в случае внезапной смерти. Во всяком случае сам архимаг, если бы его все же сподобились убить без возможности воскрешения, еще не так бы выражался. Поизобретательней.

— Сергей, успокойся, и хватит ругаться, мне щекотно! Не прекратишь — уйду к Миху! Михаэль, примешь?

На этот раз подавшая голос душа принадлежала женщине. Имя погибшего типично эльфийское, а что до его коллег… ну… разнообразные воительницы всегда пользовались уважением у эльфов. Причем умение фехтовать, стрелять и колдовать частенько было им совсем не обязательно. Судя по тому, что эльф машинально начал оправдываться, девушка при жизни отличалась завидной внешностью. Но кто этот Мих?

— О чем речь! Вот только Лика меня потом прибьет и даже не посмотрит, что я уже мертвый.

— Милая, ну скажи, чем я могу щекотать? У нас же теперь нет тел. Михаэль, ну хоть ты ей подтверди, если она тебя считает таким авторитетом!

«Нетипичное сокращение, — подумал Келеэль, — с другой стороны, не будешь же каждый раз выговаривать полное имя, иногда на это просто нет времени».

— Цыц, вы оба! Я и так из последних сил нас держу, чтобы еще отвлекаться. Вот отлеплюсь от вас и уйду в свободное плавание.

— Ой, напугал, Шура же отлепилась. И Сема тоже, и Лика, и Настя, и Серый и даже этот… новенький… как там его?

— Зиритаэль.

— Точно, он. Кто такое имя придумал? Пока выговоришь — язык узлом завяжется. Вот они, вокруг нас.

— Старейшина наш отличился, кто ж еще? А ты не заметила, что тут-то они тут, но уже давно молчат?

— Да? — перепугался женский голос. — Ребята, не молчите, скажите что-нибудь. Ну ребя-а-ата-а!

— Ты зачем это ляпнул, шаман недоделанный? Вот видишь, что ты натворил? Викаэль, не плачь. Вика, ну пожалуйста. Вика, тушь размажется!

— Где? У меня же нет ни туши, ни помады, ни лица-а-а…

«Кажется, косметику и в том мире женщины любят больше жизни, — сделал вывод архимаг, — а я так надеялся, что где-то есть места, где женщины не знают этой мании превращать свое лицо в доску для рисования. Но эльф-шаман? Большая редкость. Но теперь ясно, как он сохранил свое сознание и поддерживал его еще в нескольких душах. Шаманы, они вообще всегда одной ногой вне тела, им не привыкать к его отсутствию».

— Вика, не плачь: ну сама посуди, что с нами может случиться? Самое страшное уже произошло. Всё. Финита. Правда, загробный мир я себе представлял немного не так.

— А как?

— Не знаю, но иначе. Здесь же ничего, кроме душ, нет. Вообще ничего! Хотя, сдается мне, мы просто еще не доехали до пункта назначения.

— Откуда ты знаешь? Может, так и надо.

— Нет, вряд ли. Что-то маловато тут народу… гм… слоняется. Вы же их тоже чувствуете?

— Ну, чувствуется что-то… неопределенное. Пустовато тут.

— Вот-вот. Спрашивается, где все?

— Кто?

— Да те, кто умер раньше нас. Пространство, в котором мы перемещаемся, если меня не обманывают мои ощущения, ограничено. Но здесь довольно-таки свободно. И что-то я сомневаюсь, что так мало народу умерло на планете. Скорее всего, то место, где мы с вами сейчас, является промежуточной остановкой…

— Не надо об остановках… — вновь напомнил о себе женский голос.

— Хорошо.

— Никаких «хорошо»! Не надо мне больше никаких остановок и вообще ничего не надо!

— Да ладно, ладно, не надо так не надо, — попытался успокоить ее шаман, — я теперь тоже остановки всю жизнь… в кошмарах видеть буду.

— Это если мы еще когда-нибудь будем спать, — Сергей был исполнен пессимистичных настроений, — но того гада надо бы все же прибить. Мих, ты точно до него ничем не дотянешься?

— Да я и не сумею. Чем мне дотягиваться?

— Ну да, ленишься просто, так и скажи.

— Да не нудакай мне тут! Сказал, не умею, значит, не умею. Дедушка меня ничему почти и не учил. И вообще нас всех вместе собрать у меня как-то случайно получилось.

— Точно-точно ничего ему отсюда сделать не сможешь?

— Точно.

— Жаль. Этот водила перекалечил треть всех эльфов нашего города. Нас вот вообще по асфальту размазал. Шумахер, блин, на самосвале «Формулы-1»!

— Угу. Зато мы узнали две важные вещи. Первая — бетонные плиты умеют летать. Вторая — когда на тебя такая падает, то боль почувствовать не успеваешь. Как там сейчас ребята, наверно, убиваются… Интересно, что говорят? Какие мы были хорошие и как рано ушли или какие мы были гады, что позволили себя расплющить вместе со всей своей экипировкой?

— Зная наших олухов, можно догадаться, что и печалятся, и ругают одновременно. А вот родителей действительно жаль.

— Это точно. Ты им отсюда не можешь передать, что все в порядке?

— Ну, снова здорово. Во-первых, как? Вот скажи мне, как?! А во-вторых, еще слишком мало времени прошло, чтобы можно было сказать что-то определенное. Да и потом, остальные-то молчат и на вопросы не откликаются. Но им хуже не стало, я чувствую!

— Да, я тоже. А как думаешь, сколько времени уже прошло?

— Не знаю, часов ведь нет, но, если судить по тому, сколько мы болтаем, думаю, уже около трех часов. Хотя еще большой вопрос, с какой скоростью мы теперь общаемся по земным меркам.

Услышав достаточно, архимаг решил начать переговоры. А подробности смерти этих эльфов он выяснит позже. Время действительно дорого, слуги богов, которые приходят за душами верующих, могут в любой момент вытянуть эту прелюбопытнейшую компанию, и тогда они будут потеряны для него.

— Меня слышно? — спросил он, заранее зная, что артефакт, сделанный из мозга предводителя отряда гипнургов, понимает необходимость транслировать душам его слова.

Секунд десять длилось молчание. После чего Михаэль ответил:

— Вполне. Вы, я так понимаю, за нами?

— Да, — согласился волшебник, одновременно чуть ослабляя защиту на подготовленных телах и позволяя некоторой части исходящих от них флюидов пройти сквозь портал, — вы чувствуете, куда надо двигаться?

— Ощущается нечто такое вблизи. Необычное для окружающей обстановки и весьма притягательное. Оно?

— Именно оно.

— А вы за всеми или, может, только за кем-то? Мы потерпим, если надо, тут не так уж и плохо. Вернее, тут вообще никак.

— Я смогу переправить всех вас к вашему новому дому. Двигайтесь сюда.

— Прочтите молитву.

— Что? — К такому повороту Келеэль готов не был. — Какую молитву?

— Да любую, лучше бы какую-нибудь из всем известных. Я, знаете ли, излишней доверчивостью перестал страдать еще в раннем детстве. А если вы по наши души от тех, кому положено, то уж молитвы знаете…

— А с чего такая подозрительность? Я вроде вам никаких оснований оскорблять меня недоверием не давал!

— Если не считать того факта, что мы здесь молимся разным богам, то нет.

— Это не имеет значения, все равно пантеон у нас один…

Действительно один. Богов вообще гораздо меньше, чем принято считать, просто верующие обычно, когда переселяются на новое место, приносят религию с собой, а потом меняются языки — и у богов появляются новые имена. Разнятся только мелкие божки, появившиеся уже позже. К примеру, той же Ллос, богине темных эльфов, поклоняются под разными именами даже некоторые людские секты.

— Да ну? Двое из нашей группы, включая меня, не признают единобожие вообще, а христианство в частности, и вы еще говорите о каком-то пантеоне? Лестно, конечно, знать, что был прав, но я сильно сомневаюсь, что наши души должны по замыслам высших сил идти по одному пути. Грести их все под одну гребенку будет только тот, кому этот факт безразличен. Например, какой-нибудь демон. Я угадал?

— Нет! Хватит пререкаться, идите ко мне, и без глупостей.

— Молитву.

— Подчинись мне! — К словам была примешана толика силы, обычно заставляющая собеседника на время забыть о собственной воле.

— Нет, демон, не подчинюсь. Ребята, давайте помогайте мне, валим отсюда!

Сказать, что Келеэль был удивлен, значит ничего не сказать. Он проиграл словесный поединок! Впервые за несколько тысяч лет проиграл. Ну ничего, не хотят по-хорошему, будет по-плохому. Тем более это для их же блага. Вытянуть девять соединенных душ, три из которых упирались, было непросто. Но он справился и закрыл портал.

— А теперь занимайте свои новые тела, — скомандовал он, — и быстрее, а не то сильно ослабнете и тогда шансы на то, что в мире станет на несколько глупых эльфов больше, сильно сократятся.

— Новые тела? Да еще и эльфийские? Мы что, в Валинор попали? Вроде бы только там воскрешают погибших эльфов для новой жизни. Но мы-то сюда каким боком относимся? Наша старушка Терра на Средиземье не похожа ну вот ни капельки, так что лучше верните, где взяли.

Что-то такое про Валинор Келеэль помнил. Кажется, это был какой-то очень дальний мир, где перворожденные служили тамошним богам. Они воскрешают верующих? Хорошие боги, обычно такого от них не дождешься.

— Нет, вы в мире, который наша раса зовет Фредлонд. И тела для вас создал я.

— А кто ты?

— Архимаг Келеэль к вашим услугам. Самый могущественный волшебник этого мира. А теперь быстро занимайте тела!

— Зачем? Что ж ты сам нас туда не распихаешь, раз такой могучий? Ведь нас сюда притащил.

— Я-то могу, да только вы подохнете. Ты еще не чувствуешь оттока энергии?

— Чувствую. Убедил. Об остальном поговорим позднее.

Души разъединились и действительно попытались занять тела. Как только это у кого-то получалось, архимаг немедленно связывал душу и тело в единое целое сложнейшими заклинаниями и усыплял нового жителя своего леса. Вскоре восемь тел были заняты. Одна душа все-таки не смогла или не захотела освоить новое жилище и ушла в иные слои.

Порядком уставший эльф оглядел результаты своих трудов и остался доволен.

— Ладно, спите пока, — улыбнулся он, — а как проснетесь, поговорим. Надеюсь, я не ошибся в вас и вы действительно поможете моему народу. Хотя, может, я и напрасно все это затеял. В конце концов, разве могут изменить мир всего восемь новых эльфов?

Архимаг Келеэль был очень любопытен. Старый эльф затруднялся сказать, было это его качество достоинством или недостатком. С одной стороны, в молодые годы оно много раз едва не стоило ему жизни, а в зрелые — души. С другой, именно благодаря ему жизнь и душу у чародея теперь отобрать было несколько затруднительно. Много тайн и секретов он узнал, купил, украл, и почти каждое подобное приобретение оставляло в его памяти очень яркие воспоминания. Приятные или не очень — это уж как повезет. Для удовлетворения своего любопытства у Келеэля было много способов. Доступ к шпионским сетям нескольких государств, изощренные ментальные заклинания, незаметно считывающие память, животные-наблюдатели и даже коллекция искусственных глаз, созданных совместно с верховным жрецом дварфов[3] Протоклисом. Эти шедевры магического протезирования пользовались большой популярностью среди частично или полностью ослепших воителей, предпринимавших ради возвращения зрения целые экспедиции к малодоступному жилищу архимага.

С этим высокопоставленным клириком у архимага было много общего. Кроме того, его можно было смело назвать единственным другом старого эльфа. По росту и возрасту, конечно, дварф своему приятелю уступал раза в два, но вот в остальном являлся точной копией. Разве что бородатой. Не раз и не два они ставили совместные эксперименты, узнай о которых их сородичи, на двух стариков развернулась бы настоящая охота как на осквернителей всего и вся. Протоклис тоже был очень любопытен и ради познания не гнушался преступать нравственные законы. Некоторые образцы созданных им механизмов, предназначенных для подсматривания и подслушивания, заставляли Келеэля завистливо кусать локти. Например, к прошлому юбилею друга дварф преподнес ему подборку шпионских материалов, посвященных дроу. Те стороны жизни темных эльфов, которые были подробно запечатлены в них, едва не заставили архимага вспомнить молодость и снова жениться. Причем сразу на нескольких представительницах потенциального противника. Хорошо, что в тот момент чародей был слишком пьян, чтобы куда-то идти, а утром решил обойтись более традиционными способами, благо такое заклинание, как вызов суккуба[4], любой демонолог осваивает чуть ли не первым. В общем, подпортил архимаг свою репутацию в собственных глазах. Так сорваться… Зато теперь он точно знал, как именно выглядит нынешняя повелительница дроу без одежды, где она прячет останки своих любовников и когда именно пора делать ноги после совместно проведенной с ней ночи. Не то чтобы он собирался воспользоваться этими знаниями… Но пусть уж лучше они будут… В конце концов, если в глаза не заглядывать, то он вполне еще и за тысячелетнего сойдет!

Как Протоклис добился такого результата, старый эльф не представлял. Всех его шпионов отлавливали, а заклятия нейтрализовывали прежде, чем они успевали пробраться внутрь главного святилища Ллос. Жрицы долго гадали, чем вызван такой пристальный интерес их светлого сородича, но в конце концов просто плюнули и решили увеличить награду за его голову. Хотя в то, что им придется все-таки раскошелиться, они давно уже не верили. Да и покровительница им отсоветовала. Она давно уже решила, что с теми из смертных, кто умудряется разрушить больше двух ее храмов, связываться без особой нужды не стоит. Иначе большего числа последователей можно лишиться.

Именно с помощью одного из его изобретений, которое представляет собой хитроумную сеть артефактов, размещенную по всем владениям архимага, Келеэль сейчас и наблюдал за приходящими в себя эльфами из своего любимого кабинета. Аквариум с мозгом гипнурга стоял рядом. Знания всеобщего и эльфийского языков были уже заложены им в бессознательные тела, но отправлять артефакт обратно на склад волшебник пока не спешил. Полезная, если подумать, вещица псионики такого уровня. С ее помощью в новых сородичей вполне можно будет вложить начальные знания по природе нашего мира, ну и еще что-нибудь. Для адаптации одного языка мало, нужно еще иметь представление о социальном укладе, политическом строе, истории, верованиях… Да много чего нужно! Правда, если всю эту информацию выложить за один раз, не давая времени на осмысление, то объект воздействия может сойти с ума. Но архимаг никуда не торопился. А без его разрешения гостям уйти не удалось бы.

Длинная комната, в которой сейчас в ряд стояли невысокие кушетки со спящими эльфами, одетыми в серые балахоны, была наполнена ярким дневным светом, так как оканчивалась обзорной площадкой. Заснеженные горы весьма живописны, а Келеэль любил под настроение полюбоваться пейзажем, поэтому почти в каждой комнате его резиденции были большие окна, забранные толстыми пластами нетающего льда, которые не только беспрепятственно пропускали свет, но и исправно защищали от холода. Старый маг, подобно всем своим сородичам, ценил комфорт и красоту природы. Причем первое чуть больше второго: утро в горах, конечно, прекрасно, но не в том случае, когда за несколько минут на пронизывающем ветру можно замерзнуть насмерть. Куда лучше любоваться гордой стихией из такого вот окна, сидя в удобном кресле и наслаждаясь теплом. Если слегка постараться, то можно было представить, будто находишься в самом центре этого сияющего великолепия. Даже свежесть воздуха в помещении была талантливо сымитирована с помощью переплетений довольно хитрых заклинаний и обонятельных иллюзий. Чары удаленного взора тоже были тщательно замаскированы под обычную бытовую магию. Расположены они были на потолке по углам залы для того, чтобы как можно лучше передавать изображение и исключить возможность образования непросматриваемых зон.

Прошло уже больше суток с момента прихода в этот мир новых обитателей, их души должны были окончательно срастись с новыми телами, а сонные чары, которые маг наложил на них, вот уже две минуты как были сняты. Над тем, с чего начать разговор, чародей думал долго. Минуту. Потом решил дать гостям с часок, чтобы прийти в себя, а уж затем обсудить все с их лидером. Осталось только узнать, кто он. Самому волшебнику было бы легче общаться с шаманом, но вовсе не факт, что именно он главный в этом отряде. Интересно все же, что такое этот самосвал, который раздавил их летящей плитой? Даже если они стояли очень кучно, например в строю, прикрывшись со всех сторон щитами, то накрыть сразу девятерых довольно сложно. В мире Фредлонд камни, способные расплющить сразу нескольких эльфов, могли запустить только из лучших катапульт. Или сильные маги.

Первым в себя пришел шаман. Ожидаемо: те, кто владеет хоть какой-нибудь силой, всегда обладают и большей сопротивляемостью, а значит, и быстрее отходят от последствий заклинаний. Он рывком сел, огляделся. Лицо его, поначалу выражавшее растерянность и изумление, внезапно закаменело и стало похоже на маску.

«Оказывается, этот юноша знаком с приемами самоконтроля, — сказал вслух сам себе довольный архимаг, — что ж, полезный навык. И явно у парня знатное происхождение, низшим слоям общества управление эмоциями особо и ни к чему. Хотя что есть благородство? Сила дает нам куда больше преимуществ, чем длинный перечень титулованных предков, не так ли?»

Но ответить на вопрос было некому. У бывшего туманника если и была когда-то способность вести диспуты на философские темы, то сам волшебник ее и уничтожил беспощадно. А юноша тем временем продолжал осваивать новый мир. Увидел ряд кроватей с лежащими на них эльфами, помотал головой, ущипнул себя и встал. Осмотрелся, задержав взгляд на окне.

Келеэль ждал восторженного вздоха от вида горного пейзажа. Не дождался. Шаман только на мгновение склонил голову, будто подобные картины были ему не в новинку, и подошел к окну. Определить что-либо по его лицу было невозможно. Он дотронулся до преграды, почесал голову, пощупал свои уши и зачем-то зубы. Осмотрел все свое тело, насколько позволял балахон. Если бы дамы не спали, то дело могло бы кончиться крупным скандалом, все-таки редкая мораль позволяет почти полностью обнажаться при представительницах противоположного пола. Закончив осмотр, Михаэль привел одежду в порядок, развел руки в стороны и выполнил ими какое-то сложное движение. Со стороны казалось, будто по телу эльфа слева направо прошла волна. Затем мгновенно упал на спину, кувыркнулся, по-змеиному изогнувшись, встал прыжком на ноги, провел серию молниеносных ударов, после чего рывком взвился в воздух и, сделав сальто, приземлился на ноги.

«Какая-то боевая школа, — пробормотал Келеэль сам себе, — недурно, недурно. Вот почему он не стал развивать в себе силу шамана, увлекся совершенствованием тела. Любопытно, а что он умеет делать с оружием? Для мастера меча его душа все же слишком молода, но тренировался этот эльф усердно, раз такие сложные приемы пытается выполнять».

Тем временем Михаэль закончил свои упражнения и огляделся, причем долго задерживал взгляд на тех углах, где потолок смыкался со стенами!

— Уважаемый хозяин, — произнес он, — я знаю, вы за мной следите, не могли бы вы уделить мне немного времени для беседы или хотя бы прислать сюда завтрак?

Келеэль подумал немного и решил усилить маскировку следящих артефактов. А то куда это годится — не успел гость глаза открыть, как тут же на подсматривающие гляделки натыкается. Но заранее приготовленный завтрак в комнату все же отправил. Аппетит проснувшегося был понятен: процессы образования тончайших связей между плотью и душой, происходящие в его теле, требовали уйму энергии. Архимаг своими чарами обеспечил лишь наиболее грубый контакт, просто привязав эфирное тело к костной материи, прорастание же их друг в друга должно было стимулироваться уже силами самого организма сотворенного эльфа.

Возникшие из снопов ярких искр столики с блюдами все же пробили эмоциональный контроль шамана. Чувства, которые отразились на его лице, маг правда не смог интерпретировать, уж слишком сложная смесь там была. Недоумение, неверие, отрицание, надежда и что-то еще.

«Ну да, — согласился с шаманом Келеэль, — неразумная растрата сил на внутреннюю телепортацию и разные балаганные эффекты вроде искр. Послать пару слуг доставить завтрак в комнату было бы раз в десять дешевле. Даже если этих слуг самих кормить, как князей. Но слуг у меня нет, вот и балуюсь. Можно же простить старику маленькую страсть к эпатажу?»

То ли ароматы блюд разбудили эльфов, то ли они почуяли отголоски творимых заклинаний, а может, шум, который производил шаман, когда тренировался, разрушил сон, но тем не менее оставшиеся семеро переселенцев практически сразу заворочались и начали приподниматься.

— Вот это глюки у меня были, — еще сквозь сон пробормотал один, — снилось мне, что пошли мы на ролевку, а нас на полпути прихлопнуло, как комаров. Во кошмары, а, Настен? Настен…

— Ага, я тоже этот сон видела… — также не до конца проснувшись, отозвалась одна из эльфиек.

Тут говоривший окончательно проснулся и увидел окружающее.

— Ой, блин, — ахнул он, — я, оказывается, еще сплю.

— Не спишь, Серый, не спишь.

Свою маску отрешенности шаман для разговора с соратниками снял.

— Да, Серег, ты не спишь, — подтвердила еще одна девушка, — а иначе придется предположить, что все мы видим один и тот же сон. И убери свою похабную ухмылку! Я поняла, о чем ты подумал. Нет, он не эротический и таким не станет!

— Да я ни о чем таком даже не думал, — обидевшись, попытался возразить ей собеседник.

— Думал-думал, а то я собственного брата не знаю, — фыркнула первая девушка, окончательно проснувшись. — Ой, а кто это?

Ее возглас слился еще с несколькими другими: «Ой, где это я?», «Ого, какие ушки!», «Доигрался в „Линейдж“» и «Больше не читаю на ночь фэнтези!». Вслед за этим в помещении поднялся гомон, какой едва ли можно было ожидать всего лишь от восьмерых эльфов.

«И что так шумят-то, — спросил сам у себя архимаг, — радоваться надо, что живы, а они шумят! Нет чтобы чего путного сказать. Спорят, кричат, эта парочка так и вообще друг друга щупает, ничего не стесняясь! Хотя признаться, отвык я несколько от молодежи, может, так и надо?»

Оглушительно громкий хлопок в ладоши слился с ревом.

— На первый-второй рассчитайсь!

Этот клич неожиданно подействовал, все замолчали. Успевшие встать на ноги даже дернулись построиться в какое-то подобие шеренги.

«Это ж для какого строя такая команда, — озадачился архимаг, — что первая линия клинки наголо, а вторая пусть бьет через их головы?»

— А вы, простите, собственно, кто? — спросила одна из эльфиек.

— Я ваши ум, честь и совесть, аптечка первой помощи и магическая поддержка. Для тех, кто в танке, поясняю, я Мих. Еще вопросы?

Снова поднялся гомон и начались переглядывания.

— Тихо все! — прикрикнул шаман. — Произвожу перекличку, кто не ответит, останется без завтрака!

Это подействовало.

— Серый, Настя, наши двое из ларца одинаковых с лица, это вы первыми проснулись и болтать начали?

— Вроде да, — озадаченно пробормотали они и уставились друг на друга.

— Обрадую. Вы больше не близнецы, о чем давно мечтали. Выйдите вперед на подиум и покрасуйтесь, дайте другим себя рассмотреть и запомнить.

Пара неуверенно сделала шаг вперед и взялась за руки. Если раньше они и были похожи, то теперь их вряд ли бы посчитали даже родственниками. Юноша занял тело высокого брюнета с серо-стальными глазами, его же сестра была, пожалуй, самой низенькой в группе, блондинкой с длинной косой почти до пояса, а цвет ее глаз напоминал озеро, прогретое летним солнцем.

— Насть, а мы точно не спим? — спросил сестру эльф.

— Один сон на двоих даже нам не снился, а тут и Шура есть, и Лика, и ребята.

— Потом впечатлениями обменяетесь, — прервал их Михаэль, — дуйте к столам. Проверьте, насколько вкусна та икебана, что на них сервирована. Заодно и узнаете, съедобная ли.

После этих слов эльфы, уже нацелившиеся на столы, мигом отпрянули.

«Ну, знаешь ли, — возмутился архимаг, — я за все свои годы еще никогда не травил гостей!»

— Идем дальше. Лика, не ковыряй ногой пол, он же паркетный, а ты без обуви, наставишь заноз, я вынимать не буду!

— А откуда ты знаешь, что я Лика? — улыбнулась девушка. Она практически во всем напоминала Настю, видимо, их тела были созданы по одной матрице, вот только ростом была куда повыше, а светлые волосы чуть короче.

— Потому что Шура уже Семена неизвестно как опознала и жмется к нему поближе, а он, как всегда, от нее пытается спрятаться. Шурочка, агрессор ты наш, я понимаю, любовь — великое чувство, но давай потом, а? Нас и так тут мало, а если Семен, спасаясь от твоих надругательств, в окно выпрыгнет, станет еще меньше.

Эльфийка с черными, как вороново крыло, волосами, такими же глазами и воистину божественной фигурой состроила невинное личико, забавно надув пухлые губки. Архимаг подумал и решил, что точно такое же выражение лица было у той княжны, что была его прапрабабкой. Тем более что объект ее интереса вел себя очень характерно. Настороженно косясь на соблазнительные окружности, парень, судя по всему, судорожно прикидывал, за что ему привалило такое счастье и какие будут последствия, если взять его в руки. Взвешивал плюсы и минусы, по возможности уклоняясь от попыток представительницы прекрасного пола слегка на него надавить. Во всяком случае, пытался, но взгляд, направленный на девушку, его выдавал.

— А я Вика, — робко улыбнулась еще одна эльфийка и единственная в компании, чью внешность с трудом можно было назвать женственной. Слишком уж она выглядела худой… вернее, нет, не худой — жилистой.

— Тогда остался всего один вопрос. Парень, ты Азриэль или Зиритаэль?

Взгляды скрестились на последнем, так и не опознанном субъекте. По сравнению хоть и с высокими, но пропорционально сложенными эльфами его следовало признать настоящим бугаем. Под кожей перекатывались волны мускулов, подходящие скорее не перворожденному, а какому-нибудь ярмарочному силачу из числа людей. А то и полуогров[5]. Только лицо, открытое и прямо-таки излучающее какое-то умиротворяющее спокойствие и благородство, говорило, что он не представляет угрозы.

«Это ж какой фигурой он обладал до того, как сюда перенесся? — хмыкнул архимаг. — Или мечтал обладать, да так, что грезил о груде мышц наяву? Ну-ну, посмотрим, не заплывет ли все это великолепие жиром через год-другой… Хотя нет. Не заплывет, брака моя магия не терпит. Ну или потребуется ему на это дело лет десять».

— Я не Дзирита… Зирита… Ну ты меня понял, Мих?

— Вполне, Рустам, — кивнул шаман, — а где тогда наш новенький?

Вопрос повис в тишине.

— Ладно, раз его нет с нами, то он считается по умолчанию живым до тех пор, пока не докажет обратное.

«Не докажет, — заверил его архимаг, — ту душу уже, наверное, кто-нибудь да прибрал».

Тем временем лидер группы, которым оказался все-таки шаман, продолжал:

— Итак, с чего начать? Нас раздавило, все это помнят?

Эльфы негромко загудели, выражая согласие. Никакой сдержанности и привычки не перебивать старших, присущей перворожденным, у них не наблюдалось. Архимаг подумал немного и решил, что у него в молодости тоже этой привычки не было.

— Потом мы умерли, и наши души полетели… куда-то. Кажется, это был Лимб, то есть пересадочная станция между мирами, но тут я не уверен. Кто помнит этот момент, кроме меня, Вики и Сергея?

«Лимб… Лимб… Лимб… — знакомое слово, — пробормотал Келеэль, — где-то я его встречал, в каком-то трактате. А ты не ошибся, парень, именно Лимб это и был».

— Вроде бы я, — подтвердили хором Шура и близняшка. Ну то есть бывшая близняшка, сестра Серого.

«Может, все же поменять им внешность? А то близнецы — и друг на друга непохожие… — задался вопросом архимаг. — Не то чтобы это было сложно… просто долго… И ведь другие девушки тоже захотят что-нибудь подправить… будут десять раз просить все переделать и все равно останутся недовольны… Нет. Не буду. Пусть потом сами, если новые физиономии не устроят, ищут себе мага жизни и деньги ему на гонорар. Лучше скажите спасибо, что с полом не ошибся, прикрепляя к телам. Хотя если бы ошибся, то пора было бы уходить на пенсию. Не суметь отличить женщину от мужчины, пусть даже от них и остались только души, куда это годится? Вот с расой ошибиться — это да… это возможно…

— А потом нас затянуло в какую-то дыру, и эльф, представившийся Келеэлем, распихал нас по этим телам, — закончил свою речь Михаэль. Какие у кого будут идеи?

— Поесть, — тут же откликнулся один, — есть хочется — просто спасу нет.

— Ну тогда прошу к столу, — пригласил их шаман, выказывая какие-то знания этикета, — а я пока попробую поговорить с хозяином этой роскошной виллы. Уважаемый, не могли бы вы оказать нам внимание и почтить своим присутствием за обедом? Мне кажется, у нас есть несколько вопросов, которые стоило бы обсудить.

„Есть, есть“, — негромко подтвердил Келеэль и сотворил заклятие, чтобы его голос был слышен в комнате, в которой находились гости.

— Не буду отвлекать молодые и растущие организмы от принятия пищи, прошу того из вас, кто зовется Михаэлем, подойти ко мне.

А потом архимаг открыл портал в виде арки из языков синего огня.

— Не стесняйтесь, проходите, — пригласил он шамана.

У Келеэля была слабая надежда впечатлить этого молодого эльфа зрелищем эффектно выполненного портала. Она пошла прахом: с безукоризненно застывшим выражением лица тот оглядел предложенное средство перемещения и без трепета шагнул внутрь.

— Устраивайтесь, — кивнул архимаг на глубокое кресло. — Меня, если вы не помните, зовут Келеэль, и именно я перенес всех вас в наш мир и наделил новыми телами.

— Я помню, — кивнул шаман, — меня зовут Михаил, можно Михаэль или Мих, но это вы, думаю, уже знаете.

— Почувствовали слежку после пробуждения? — учтиво осведомился архимаг, мысленно еще раз напоминая самому себе о проверке мощности маскировочных чар на подсматривающих артефактах.

— Просто она должна была быть по законам жанра, а значит, она была, — несколько непонятно ответил его собеседник. — Могу я поинтересоваться, где наш последний спутник? Когда вы тянули нашу группу в свою лабораторию, он еще был, неужели Зиритаэль остался на Земле?

— Земля — это их мир», — подумал архимаг и, немного помолчав, решил сказать правду.

— Нет, он перенесся сюда вместе с вами, но, увы, не смог приспособиться к новому телу. Его душа ушла в иные планы. Какие-нибудь обряды нужно справить? Я готов помочь, если надо, или позвать клирика. Понимаю вашу скорбь… хотя особой скорби в вашем голосе что-то не слышно.

— Я бы мог сказать, что мне очень жаль, что его нет с нами, но в таком случае я бы соврал. Я почти не знал этого новичка, да и вряд ли кто-то из остальных знал его лучше, к нашему отряду он присоединился, замещая заболевшего товарища. Не думаю, что стоит делать пустую могилу, ведь его тело похоронят как подобает.

— В таком случае, может быть, нам сосредоточиться на более насущных проблемах?

Слегка поколебавшись, волшебник отверг идею порыться в мыслях юного эльфа. Все-таки шаман… и далеко не бесталанный, раз смог сохранить свое сознание после смерти, да еще и нескольких друзей поддержал. Не то чтобы он смог бы сопротивляться Келеэле, все-таки сила и опыт были на его стороне, но вот незамеченными действия мага не остались бы, а он не любил, когда о его некрасивых поступках знали другие. Потом иногда приходилось устранять этих свидетелей. А избавляться из-за минутной прихоти от эльфа, с таким трудом возвращенного к жизни, было глупо.

— Я только что сам хотел это предложить. Зачем вы призывали нас в это мир? Я немного разбираюсь в магии… больше в теории… Эти тела, они ведь не принадлежали раньше каким-нибудь невезучим эльфам, они были вами созданы?

«Угу. Теория магии без практики, — мысленно улыбнулся Келеэль. — Хорошая шутка, тонкая, причем выданная экспромтом. То, что большинство из тех недоучек, которые ошибочно именуют себя магами, не зная и азов великого искусства, умудряются творить весьма сильные заклинания, пока пропустим. Ведь в самом же деле, что может удержать того, кто имеет знания, от практического применения своей силы? Разве что лень. А как, интересно, он понял, что перед ним другой мир?»

— Как вы узнали, что тело сотворенное и вы не находитесь в каком-нибудь глухом уголке вашей родины?

— Отсутствие пуповины и шрамов на телах. Запредельная гибкость суставов, характерная разве что для детей, подростков и гимнастов. Абсолютно здоровые зубы без следа повреждений и износа. Вы либо капитально отреставрировали чьи-то старые тела, либо создали новые. Я склоняюсь ко второй версии, потому как, если уж исцелять на таком уровне, то разум больному можно и вернуть, а не приглашать со стороны.

— А как же пропажа души? Такое не исцеляется.

— Сразу у двух десятков пострадавших? Я чувствовал свободные тела там, в той комнате, куда вы перенесли нас из Лимба. Я не очень хорошо разбираюсь в темной магии, но массовое исторжение душ по силам разве что высшим демонам. А они не будут возиться с кучкой подростков, раздавленных упавшими стройматериалами. Если только не сочтут их достаточно аппетитными. Так все же, зачем мы вам и можем ли вернуться?

«Не очень хорошо разбираешься в темной магии, — второй раз за недолгую беседу мысленно улыбнулся Келеэль. — Малыш, я тоже когда-то в ней не очень хорошо разбирался. В начале своей карьеры некроманта. Это вообще не свойственно большинству эльфов. А сейчас мне вполне по силам вытряхнуть десяток-другой душ из тел. Хотя просто испепелить вызвавших мой гнев все же будет проще».

— Зачем? Вопрос сложный. По большому счету это был эксперимент, я проверял, смогу ли я это сделать. Смог. Что насчет возвращения… вы думаете, вас там узнают и признают в новом теле?

— Определенные сложности будут, не спорю. С властями придется не связываться или по крайней мере найти лояльных среди них. Но дать родственникам знать, что я жив, хотелось бы.

— В этом деле будут определенные сложности. Я полагаю, что это не ваш родной мир, вы тоже уже давно поняли?

— Да.

— И что, их много знаете?

— Ну… учитывая, сколько зафиксировано стихийных проколов в ткани пространства…

— В вашем мире есть стихийные порталы?

Стихийные порталы! Да за обладание таким Келеэль бы отдал… отдал… многое. Очень. Только никто не продаст столь великую ценность. Если завладеть таким порталом, то на разнице энергий между миром и окружающим его бесконечным безжизненным пространством можно создать настоящий легендарный источник чистой маны! Если бы ему достался такой дар судьбы, то об эльфийском архимаге можно было бы забыть и приветствовать нового эльфийского бога.

— Постоянных нет, но в некоторых местах периодически открываются. Иногда те, кто в них попадает, возвращаются назад. Да и легенд о других мирах предостаточно. А понял я, что попал в один из них, когда увидел вас. В нашем мире чародеев, способных открывать межмировые или даже обычные порталы, нет. Не помню, кто сейчас считается сильнейшим из магов, но в годы моего детства им был Копперфильд. У него даже прозвище было «человек, умеющий летать». Да и вообще у нас искусство волшебства выродилось. Привороты, отвороты, сглазы, порчи — вот потолок среднестатистического чародея. Целителей знают в каждой стране по именам, и редко их больше двух-трех на регион. Шаманы же… в общем официально очень долго считалось, что шаманов у нас нет, их деятельность была повсеместно запрещена очень долгое время, и запрет сняли лишь около сотни лет назад. Знания были большей частью уничтожены вместе с их хранителями, уцелели крохи. По остальным направлениям искусства магии ситуация схожая.

Энтузиазм Келеэля увял. Никакие это не порталы. Так, истончения в ткани реальности, многочисленные и почти бесполезные. Одно такое у него есть в подвале лаборатории. Видно, знания этого Михаэля и вправду невелики. Да и магия в их мире находится в упадке. Это ж надо! Всего один волшебник на целый мир летать умеет, да и тот человек! Да, способность редкая, и, чтобы развить ее, нужно приложить много терпения и сил. Но все же в каждом потоке студентов любой академии с десяток таких наберется!

— Человек? Не эльф?

— Человек. А что, в этом мире этой расы нет?

— Есть, и даже больше, чем хотелось бы. Насчет возвращения… теоретически это возможно, но практически навряд ли осуществимо. Приди вы из какого-нибудь ближайшего мира, я вернул бы вас сегодня же, но, учитывая ту даль, откуда я забрал ваши души… Даже для меня это было заклятие запредельного уровня. Материальные объекты я за один раз так далеко и не отправлю. А если сделать промежуточную остановку, то где взять специальные алтари и накопители энергии в чужом мире? Да и место нужно подобрать правильное, чтобы хоть куда-то попасть. С нуля же межмировые порталы не строятся. Магов, сильнее меня, искать в нашем мире бесполезно, здесь таких нет, остальные архимаги слабее меня раза в два-три, а то и больше. Так что, боюсь, наш мир станет для вас новой родиной.

— То есть теоретически возвращение возможно, но просто очень сложно и дорого… Понятно… Вы меня успокоили. Всегда приятно знать, что есть способ для достижения поставленной цели. А координаты нашего мира вы не скажете?

— А почему нет? Я брал за основу заклятие великих ключей Амилодиуса. Вектор направления луча — зенит. Дальность — пятьдесят четыре больших грани. Просто для сравнения скажу вам, что если бы я пытался перенести материальный объект, то больше семи граней не осилил бы. Ну а там уж совсем мелочи остались, третья малая грань — вот то место, откуда я вас забрал, да перепутать сложно, больше заселенных миров там нет.

— Значит, семь-восемь пересадок — это минимум, а вероятнее всего — десятка два-три. Понятно. Да, вряд ли мы сможем добраться в такую даль. Что вы хотите за наше воскрешение?

— Помочь попавшим в беду перворожденным — это мой долг…

Шаману изменила выдержка. Он улыбнулся. В его улыбке было что-то такое, что Келеэль задался вопросом: «А не кучку ли дроу он перенес в свой мир?» Это требовалось немедленно узнать. Способ был простой. Сканирующее заклятие, которое искало на душе собеседника метки богов или иных сил. Светлых или темных. Даже если Михаэль его и засечет, то большим нарушением приличий это не назовешь. А лишний слушок о скверных привычках архимага… затеряется в тысячах таких же. Но заклятие результатов не дало. Никаких. Шаман не был посвящен какому-нибудь духу, силе или стихии. А более мелкие следы не являются существенным показателем. Что ж… значит, Келеэль пока оставит этот вопрос.

— В таком случае о своих причинах я пока умолчу, — принял решение чародей.

— Ваше право, — склонил голову шаман, — могу я поинтересоваться, что это такое находится в вашем кабинете? Выглядит очень уж… необычно.

— Это? Всего лишь небольшой артефакт, который помог вам выучить наш язык и будет помогать в будущем.

— Разрешите его прощупать? — спросил Михаэль. — Я впервые вижу что-то подобное.

— Разумеется, — кивнул архимаг, — он полностью в вашем распоряжении.

Необходимые заклятия, давшие шаману разрешение на работу с бывшим туманником, были наложены меньше чем за секунду. Смысл их сводился к одной фразе: «Служить и слушаться всех его приказов, которые не нанесут мне вреда».

— Хозяин, к вам гости, — внезапно ударило в голове архимага ментальное сообщение, пришедшее от сети наблюдательных маяков на периферии его владений.

— Кто? — был задан ему вопрос.

— Князь Западного леса Тилакоэль. Со свитой.

— Дай мне с ним поговорить.

Тотчас же коммуникационный артефакт соединил разумы двух эльфов подобием моста. Вообще-то такая практика была опасна для человека, облеченного властью, и потому обычно для разговоров повсеместно использовался придворный, выполняющий функции связного и занимающий должность «голоса трона». Опытный чародей запросто мог подчинить разум более слабого собеседника. Но не в том случае, если волшебником являлся Келеэль, а говорил с ним князь Западного леса. Так уж сложилось, что вот уже почти три тысячи лет молодым отпрыскам правящего рода вменялось в обязанность проучиться хотя бы год у великого архимага. Если бы эльфийский мудрец заметил в будущем повелителе хотя бы следы гнили, то на место своего отца тот больше не мог бы претендовать. Вердикт пятитысячелетнего чародея был неоспорим. А потому каждый князь Западного леса, который вошел-таки под сень листьев Священного Древа, мог с полным правом называть старого эльфа учителем. И доверять ему полностью.

— Для меня большая честь видеть своего ученика. Владыка, что привело вас к моему скромному жилищу?

— О, ничего особенного, мой дорогой наставник. Всего лишь та свора фокусников, которая зовется Высшим кругом гильдии. Эти шакалы уловили отголоски какой-то проводимой вами волшбы и едва не пустили слюни от зависти. Они спешно посвятили в магистры магии аж трех претендентов и теперь жаждут представить их вам. Ну и заодно попытаться разнюхать ваши секреты. Меня попросили их сопровождать. Отказывать официальному прошению без весомой причины я не хотел бы, а то вою поднимется… Мне их развернуть?

— Ученик, ты как был беззаботным шалопаем, так им и остался! А если они нас подслушают?

— И что они сделают? Скорчат страшную рожу в знак протеста за нашими спинами? Наставник, против вас они не пойдут даже в страшных снах.

— Ладно, приму я их, куда деваться? Только веди их ко мне подольше, ладно?

С этими словами Келеэль прервал мысленную беседу.

— Неприятности? — осведомился Михаэль, от глаз которого не укрылась деятельность архимага.

— Да.

— Следует ожидать толпу гостей, которые не то чтобы способны нанести большой ущерб, но могут испортить вам настроение, будут шуметь, кричать и мешать вам работать?

Мысленно архимаг моментально поднял планку способностей шамана с отметки «слабак никчемный» до уровня «тихоня перспективный». Незаметно подслушать мысленный разговор тот был явно не способен… Значит, остается только предвидение.

— Как вы узнали? Вы оракул?

Эльф мотнул головой из стороны в сторону.

— Не то чтобы я видел будущее, но иногда оно становится очень уж понятным. А визит большого количества нежданных гостей так и вообще — одно из типичнейших событий иной реальности. Каковы будут наши действия, то есть не нас с вами конкретно, а моих подопечных? Нам сражаться, бежать или прятаться?

Келеэль из его речи не понял почти ничего, кроме того, что гость все-таки каким-то образом угадывает грядущее и сейчас просматривает возможные варианты развития событий.

— Лучше бы бежать, — принял решение архимаг, — я потом вас сам найду и объясню, что мне нужно.

Шамана, судя по всему, ответ устроил, но он счел необходимым внести свое замечание.

— Без снаряжения мы далеко не уйдем.

— Будет снаряжение, — заверил его волшебник, — есть у меня кое-какие запасы. А отсюда я вас отправлю телепортом подальше.

Архимаг не дожил бы до своих лет, если бы не имел целой кучи заначек на все случаи жизни. Абсолютно на все. Найти изолированное, комфортное и удаленное убежище, из которого гостям уйти будет затруднительно? Да нет ничего проще. Им надо оставить видимость свободы? Немного сложнее. Нужны припасы и снаряжение для самостоятельной жизни? Да никаких проблем.

Была у архимага в его покоях одна очень особая комната. Очень особая. Телепортирующаяся. Хотя комнатой ее назвать было сложно. Так, закуток. Но все его стены были одним большим собранием артефактов. Они по воле волшебника могли переноситься к без малого трем десяткам заготовленных заранее маяков и пребывать там некоторое время, не оставляя никаких следов в магическом плане. А маяки, вышедшие из-под рук архимага, были не просто плетениями. Точнее, прежде чем разместить где-нибудь заклинание, привязывающее к определенному месту врата портала, эльф строил там небольшое убежище на шесть-семь комнат, складывал туда нехитрый скарб и небольшой запас провизии и надежно защищал его магией. Конечно, время от времени его убежища находили, и тогда приходилось оборудовать новые. Но такое редко бывало.

А еще с телепортирующейся комнатой соседствовала кладовая, запасы которой были практически бездонны. И она тоже могла самостоятельно перебрасывать свое содержимое к любому из маяков. А уж заранее подобранные комплекты обмундирования у архимага нашлись бы для любого вида деятельности и на любое количество персон. Любил он иногда, под настроение, побродить инкогнито в одиночку или с компанией големов, маскирующихся под слуг или охранников, по удаленным местам мира.

На этот раз портал открылся в одном из крохотных пустынных оазисов, лежащих вдалеке от караванных путей. Единственным его достоинством, исключая, само собой, маяк архимага, было небольшое, но глубокое озеро, в котором водилось очень много рыбы. Какому точно королевству в данный момент принадлежала эта негостеприимная часть мира, волшебник сказать затруднялся. Но что людям — точно. Перед тем как отправить восемь эльфов в это убежище-тюрьму, чародей собственноручно вытащил из кладовки несколько ящиков, в которых были дополнительные вещи, необходимые для того, чтобы обеспечить путешественникам не только выживание, но и некоторый уровень комфорта.

Когда спешно открытый портал захлопнулся, то Келеэль с удивлением обнаружил, что гости унесли не только выданные им вещи, но и контейнер с мозгом гипнурга.

«Как подняли только? — обескураженно хмыкнул он. — Ах да. Я же им силу увеличил. Немного… И дал приказ помогать… Интересно, что они будут с ним делать? И, главное, кем кормить? Они-то рейда по подземельям не перенесут… Ладно, теперь это уже их проблемы, а я, если что, себе нового достану».

Звук гонга раздался по всему комплексу. Прибыл князь.

Архимаг Келеэль не то чтобы очень любил поесть, но богатый и тщательно сервированный стол, блюда на котором способны были впечатлить самого привередливого гурмана, являлся, по его мнению, непременным атрибутом успешного чародея. В его бурной биографии бывали дни или даже недели, когда он не всегда отдавал должное не только хорошей кухне, но и еде как таковой.

По молодости причиной этого служило безденежье, которое знакомо любому студиозусу. Работать нельзя, да и некогда, постоянных источников дохода, соответственно, нет, родители уже не содержат, а чудом появившиеся деньги тают быстрее, чем лед в лабораторной печи. Период ученичества же у жадного до знаний эльфа затянулся надолго и превосходил обычный для большинства сверстников раза в два. В юности, когда Келеэль уже стал самостоятельным колдуном, денег у него тоже водилось не слишком-то много, и особых изысков он позволить себе был не в состоянии. Плюс четыре года плена у орков. Мерзости, из которых складывались невероятно длинные дни в то время, эльф жизнью назвать не мог. Состояние полубезумия, в которое его погрузили шаманы, чтобы не опасаться побега пленника до получения выкупа, и последовавшее за этим животное существование долго снилось эльфу в кошмарах. Из этого неприятного жизненного урока волшебник вынес две истины. Первая — нелюбовь к оркам. Вторая — неклассические школы магии, отвергаемые большинством человеческих и эльфийских магов, могут дать такой эффект, которого привычными средствами добиться просто невозможно.

В зрелые годы чародей уже мог позволить себе почти любые маленькие радости без ограничений. Но для многих ритуалов высшей магии, которую он изучал, требовалось поститься или голодать. Обычно пару дней. Иногда несколько месяцев. В общем, и тогда порадовать себя экзотическими яствами или просто хорошим обедом можно было не всегда.

Теперь же Келеэль почти не испытывал неудобств, связанных с чародейством. Нужный опыт был набран, все необходимые ритуалы проведены, артефакты на все мыслимые и немыслимые случаи жизни уже лежали в многочисленных хранилищах. А на кухне архимага трудились признанные мастера кулинарии. Все как один бывшие придворные повара, уволенные из дворцов исключительно по причине смерти. Призраки, поднятые могущественным некромантом, имели перед живыми кулинарами много преимуществ. Они не ленились, не уставали, не могли заболеть или ошибиться. Им не надо было платить, и они не воровали, да что там, они даже плюнуть в суп своему работодателю и то не могли! Вот только в отличие от живых, призраки не могли экспериментировать или учиться новому… Поэтому их личный состав периодически обновлялся. Где-то раз в столетие. Волшебник бы и княжеских поваров, обслуживающих высшую знать Западного леса, поднять не постеснялся, но, увы и ах, они все поголовно были эльфами, а к своим соотечественникам темные искусства чародей старался не применять. Во всяком случае, без очень существенного повода.

Сейчас Келеэль был очень занят. Даже для него делать пять дел одновременно было тяжеловато. Вести светскую беседу с приехавшими магами, обедать, творить заклинания, внимательно наблюдать за действиями своих подопечных и пытаться читать по губам было невероятно трудно. Но бросить первые два дела не позволяли приличия, а последние три — любопытство. Ну а когда еще он сможет увидеть охоту на песчаного скорпиона с сетями? За всю свою долгую жизнь Келеэль не видел никого, кто пытался бы приручить этих тварей… Они вообще нигде, кроме Тунской пустыни, не водились. Жалко только, что стервятник, через которого архимаг и наблюдал за компанией молодых эльфов, не мог, паря в вышине, различить их слова. Он вообще был глуховат. А вот зрение у него было отличное, и потому волшебник пытался читать происходящее в оазисе по губам. Надо сказать, у него это вполне получалось.

Разворачивающаяся в пустынном оазисе деятельность заставила архимага забыть про свою давнишнюю спутницу — скуку. Эти эльфы, которых он притащил из чужого мира, оказались очень деятельными. Келеэль никак не мог взять в толк, как им удается производить столько шума, гама и суеты. За неполные четыре часа они уже успели переворошить всю его кладовую, нацепить на себя доспехи, предназначенные для всадников, упариться в них, снять, найти одежду пустынников, перемерить ее, поскандалить о том, что нет нужных размеров, наловить рыбы и приготовить ее, опрокинуть котелок, снова наловить рыбы, попытаться заняться магией, убедиться, что, кроме шамана, никто ею не владеет, заставить шамана войти в транс и начать призывать духов, чтобы понять, где именно они оказались, найти среди своих вещей контейнер с гипнургом, переругаться из-за того, что это такое, растормошить шамана, узнать о себе много нового, договориться с гипнургом, заставить его просканировать окрестности, найти песчаного скорпиона, подманить песчаного скорпиона, увидеть песчаного скорпиона, напялить раскаленные солнцем доспехи за несколько секунд, сказать песчаному скорпиону, солнцу и нагретому металлу все, что они о них думают, понять, что тварь нападать не будет, потому как туманник ее контролирует, опутать скорпиона сетями, обругать шамана, обсудить с шаманом, что им делать дальше в этом новом мире вообще и с конкретным монстром, размером немного превосходящим лошадь, в частности.

Именно этим сейчас и занимались четверо эльфов, которые, очевидно, пользовались среди товарищей наибольшим авторитетом: Михаэль, Лика, Азриэль, зовущийся также Рустамом, и Серый. Ну а еще с ними был гипнург, которого безуспешно пытались привлечь в качестве консультанта. Кажется, о том, что он не самостоятельная личность, уже догадались и, мало того, в рекордно короткие сроки научились им управлять. Вторая же часть коллектива опасливо заматывала скорпиона во что попало. То есть в рыболовный невод и найденные веревки. Получалось у них это не очень хорошо.

Ростом скорпион слегка превосходил эльфа, Серый назвал его двухметровым и добавил, что спина у этой твари не меньше метра. В длину же опаснейшее из насекомых пустыни было примерно в три раза больше, чем в ширину. Плюс хвост. Гладкий поблескивающий панцирь, по цвету неотличимый от песка, покрывал все его тело. Гигантские клешни монстра могли разорвать латника, а жало пробило бы и полноценного рыцаря в доспехах вместе с его конем. Туловище скорпиона по высоте отстояло от земли примерно на половину роста эльфа и было практически гладким, даже швы от накладывающихся друг на друга сегментов брони лишь едва-едва выступали из тела. Архимаг знал, что это нужно монстру для того, чтобы закапываться в песок, откуда он мог совершить резкий рывок за жертвой. На дальние дистанции этот хищник бегал плохо, но вот спастись от него неосторожному путнику, если друг от друга их отделяло менее сотни метров, было почти нереально.

Клешни существа были уже плотно примотаны к туловищу нашедшимися в тайнике канатами, и освободиться без посторонней помощи скорпион не мог. Сейчас четверо эльфов отчаянно пытались обезопасить еще и хвост твари. Способ они для этого выбрали оригинальный: одели на жало пехотный панцирь. Теперь колоть им тварь не могла. Только глушить, дубасить и плющить. Келеэлю хотелось бы узнать, что еще придумают укротители чудовища, но после короткого спора с самим собой он решил сосредоточить внимание на группке лидеров. Держать в поле зрения сразу всех даже архимаг был не в состоянии.

— Мих, я на эту тварь не полезу, — возмущалась эльфийка.

— И не надо.

— Мих, он же плотоядный, чем мы его кормить будем?!

— Вряд ли он много ест. Мозг, справку.

— Информация отсутствует.

«Еще бы она не отсутствовала, — улыбнулся своим мыслям Келеэль, — даже когда этот туманник был живым, что он знал о жизни на поверхности? Да ничего! А уж с тех пор, как я его обезопасил, он и соображать-то толком не может».

— Да ты в морду ему посмотри, он же страшный, как… как…

— Да, у вас много общего.

— Дурак, и юмор у тебя дурацкий! — вспылила Ликаэль.

— Какой есть, — признал шаман, — но животинка чумовая, прямо танк ходячий.

— Лика, отстань, пожалуйста, от нашего верховного шамана. Не видишь, он себе новую зверушку завел и теперь в нирване? Я этого хомяка давно знаю, он, во что вцепится, нипочем не отдаст, — попытался урезонить девушку Азриэль.

Эльфийка неодобрительно покосилась на неожиданно пришедшую к оппоненту подмогу, но смолчала. То ли громадная фигура, сверкающая отполированными доспехами на солнце, выглядела столь внушительно, что спорить не хотелось, то ли тоже отлично знала характер и слабости Михаэля.

— До танка эта тварь все же не дотягивает, — возразил шаману Серый, еще раз окидывая существо взглядом, — а вот с какой-нибудь бээмпэшкой в один ряд я бы ее поставил. Хитиновое бронирование толщиной… не знаю сколько, но уверен, что пулю держит. С дальнобойностью, правда, зверушка подкачала, но вот в зоне досягаемости клешней, хвоста и жвал живого не останется в течение нескольких секунд.

— Бегает она медленно, — возразил Михаэль, — километров сорок в час, не больше.

— А ты по песку больше выдашь? — спросил, утирая пот капюшоном торчавшего из-под брони балахона, Азриэль. Судя по всему, эльфу было жарко в едва-едва налезших на широкие плечи доспехах. Вообще-то под них полагалось надевать еще и кольчугу, но то ли железной рубашки подходящего размера не нашлось, то ли здоровяк прикинул, что уж в ней-то он в эту скорлупу точно не поместится.

«Нет, — решил Келеэль, — ему там не жарко, а очень жарко! Еще немного, и поверхность лат можно будет использовать для того, чтобы что-нибудь на ней приготовить! Вообще-то такие доспехи жители пустынь если и используют, то обычно вместе с заклинаниями охлаждения, вплетенными в сталь еще при изготовлении. Но в этом такого нет, я же его на голема заказывал».

Утиравший пот эльф балансировал на грани теплового удара, но латы так и не снимал — то ли из опасения остаться незащищенным при возможном нападении, то ли потому, что сам их стащить не мог, а попросить помочь ему раздеться стеснялся.

— Нет, — подумав, решил шаман.

— Ну тогда ей быстрее и не надо, — выдохнул эльф, косясь на озеро. Лицо его стремительно краснело, как будто раскаляясь изнутри. Казалось, еще немного — и оно потечет. Кажется, Азриэль уже мечтал прыгнуть в воду прямо в латах, наплевав на риск утонуть. — Хотя это смотря на кого она тут охотится. Мозг, ты не в курсе?

— Нет информации.

— Ну да, что-то у этого биокомпьютера базы данных нет вообще, — фыркнула Ликаэль, тряхнув светлыми волосами. — Какой хакер в нем поковырялся?

— Не уверен, что это работа хакера, — возразил девушке Серый, который додумался нацепить поверх кольчуги плащ жителей пустыни и потому с недоумением смотрел сейчас на стремительно краснеющую физиономию Азриэля, — может, его уже таким вырастили, а, Мих? Эй, светило передовой колдовской науки, не спать!

— Я не сплю, я думаю, — оскорбленно фыркнул шаман, прикрывший глаза. То ли он пытался увидеть то, что ждет его и его товарищей в будущем, то ли просто солнечные зайчики от лат Азриэля уже успели ему надоесть. — Вырастить Келеэль такого… такой… ну, мозг, короче, смог бы, это без вопросов. А вот привить ему его магические способности вроде телепатии, телекинеза и ментального контроля — это вряд ли.

На этих словах Михаэль замолчал и приобнял стоявшую почти вплотную к нему Лику. Эльфийка в ответ на это лишь возмущенно фыркнула, но отодвигаться не стала, напротив, встала так, чтобы парню было удобнее.

— Он телекинезом владеет? — спросил Серый, с легкой усмешкой оглядывая пару.

— А ты думаешь, я эту лохань на руках пер? — отозвался шаман, крайне недовольный тем, что его отвлекают от пристального изучения нового тела эльфийки. — Сказал ему «идем за мной», — он и послушался. Попульсировал немного и взлетел. Парил, правда, над полом невысоко, но ведь парил же.

— Это не телекинез, а левитация.

— Без разницы, предметы он тоже двигать умеет, я уже проверял.

— А зачем его нам этот архимаг всучил? — спросил Азриэль, глотнув воды из фляжки, снятой с пояса, что привело его в более-менее нормальное состояние.

— Ну, — протянул шаман, — я бы не сказал, что нам его так настойчиво пихали в руки…

— То есть как, — не понял эльф, — подожди, ты что, его свистнул?

— Ну… — засмущался Михаэль, — как бы не совсем. Скорее так: мне позволили его забрать. Да ты не бойся, если этот архимаг попросит его вернуть, то я моментально это сделаю и извинюсь. Думаю, он не сильно на нас обидится из-за такого пустяка. Ну до летального исхода точно не дойдет, иначе вся его работа обессмыслится, а остальное я как-нибудь вытерплю.

«Соображает, — решил Келеэль, — или просто знает, что я действительно не возражаю против того, чтобы этот гипнург оставался у них. Какая, впрочем, разница, каким путем достигнут результат, если, конечно, он всех устраивает?»

— Главное, чтобы у Мозга операционка не слетела, — вздохнула девушка, устраиваясь поудобнее в объятиях явно не имеющего ничего против шамана, — а то эта мечта биолога придет в себя и стрескает нас на ужин. Кстати, я тут немного подумала… Нам же все равно, как-нибудь по этому миру передвигаться придется, так? Ну вот лучше бы это делать не пешком, а на такой вот скотинке, — решила наконец Лика. — Мозг, какова длительность твоей работы в текущих условиях без техобслуживания?

— Четыре месяца двенадцать дней, затем понадобится подпитка или я впаду в режим сна.

— Мы можем ее осуществить? — тут же задала следующий вопрос эльфийка, опередив остальных.

— Да, — подтвердил гипнург.

«Вряд ли, вряд ли, — подумал архимаг, — разве что доберетесь до ближайшего входа в Подземелье. Пойдете ли вы на это? Хотя… Может, и пойдут. От тех, кто решился оседлать песчаных скорпионов, можно ожидать чего угодно. Сам процесс подпитки артефакта, сделанного из мозга вождя туманников, прост и не вызовет затруднений. Берется обычный гипнург, у него срезается череп, вынимается мозг и опускается в раствор. А дальше мое творение уже само все сделает».

Процедуру кормления эльф осуществлял достаточно редко, где-то раз в триста лет. Спящему гипнургу больше не требовалось, а вот если разбудить его и заставить активно работать, то тогда кормежку придется проводить раз в полгода.

— Какова вероятность того, что скорпион сбросит твой контроль? — Следующий вопрос принадлежал Серому.

— Без вмешательства посторонних факторов — порядка одной стотысячной.

— Какие причины могут увеличить такую вероятность? — тут же заинтересовался шаман.

— Моя гибель, удаление меня от объекта воздействия на расстояние больше чем четыре дневных перехода, отсутствие ментального контакта с объектом на протяжении более чем десяти дней.

— Какова вероятность сброса полученных установок при выполнении этих условий? — не собирался останавливаться на достигнутом Михаэль.

— Возрастает до одной тысячной.

— Чтоб наш автопром так работал, как ты, — восхищенно ахнул Азриэль и от избытка эмоций хлопнул себя ладонью по бедру. Раздавшийся звук от столкновения двух металлических предметов был абсолютно немузыкальным и заставил всех эльфов разом поморщиться.

— Запрос неясен.

— Еще бы, — усмехнулась Лика, крутанув головой, от чего шаман едва не чихнул, видимо, волосы девушки задели его нос. — Какие еще крупные живые существа есть в зоне твоей досягаемости?

— Животных с массой тела, превосходящей десятую часть моей, поблизости не наблюдается.

— А в килограммах это сколько?

— Запрос неясен.

— Ребята, вы чего, какие килограммы? — удивился шаман, — мы в другом мире. Единственная привычная нам система отсчета, на которую мы теоретически можем наткнуться, это час с его шестьюдесятью минутами по шестьдесят секунд в каждой, да и то вряд ли.

— А почему здесь нет деления на килограммы, если мы можем найти привычный взгляду циферблат?

— А потому что эта система измерений, если мне память не изменяет, дошла к нам прямиком из Древнего Вавилона, столицы шумерского царства, а оно, судя по всему, было цивилизацией, не чуждой магии. Были бы мы поближе к Земле, может, и нашли бы чего. В древних летописях. В очень древних. Лика, ты же вроде бы должна хорошо знать историю, сколько там тысячелетий назад он развалился?

— Вроде бы где-то лет за пятьсот до Христа, — пожала плечами девушка. Но я могу ошибаться. Да, кстати, шаман ты наш… потомственный… колись!

— Это не я, Лика, точно не я, — забеспокоился шаман и сделал попытку отодвинуться.

Судя по всему, оправданию эльфийка не поверила. Может, потому, что обвиняемый начал волноваться и проявлять прочие признаки неоспоримой виновности в глазах представительницы прекрасного пола.

— Чего не ты? — с хищной улыбкой уточнила она, хватая острыми коготками Михаэля за руку и не давая убрать ее со своей талии.

— А все что угодно, но не я.

— Ладно, шутки в сторону, — вмешался в беседу Азриэль, который, судя по всему, вновь начал испытывать дискомфорт под палящими лучами пустынного солнца. — Ну что ты колдуешь потихонечку, мы знали.

— Ясен пень. Вы ж в прошлый наш тур по полям, лесам и болотам заглянули в избушку к моему дедуле. А с его хором хоть картину пиши. Типичное жилище колдуна из сельской местности. Сколько лет после его смерти прошло, а атмосфера там так и не поменялась. Да он и не скрывал ничего, даже наоборот, разве что только официальную рекламу не давал в последние годы.

— А от кого ему скрываться? — пожал плечами Серый. Решив, что хватит утруждать ноги, он присел на песок. — Последние лет двадцать у нас даже сатанисты не особо прячутся. А уж их и им подобную публику, вроде индийских тугов-душителей, всегда первым делом на плаху отправляли и только потом за других кудесников принимались. Так что, пока их не трогают, таким, как твой дедуля, и подавно прятаться не от кого.

— Да развелось всякого, — подтвердил скривившийся Михаэль, судя по его лицу, об упомянутых персонах мнения был он крайне негативного, — но ты от темы не отходи. Что от меня надо-то?

— По мелочи ты нам подшаманивал ведь на ролевках, так?

— Ну так, — не стал отпираться от былых заслуг эльф. — Дождик отводил пару раз, бывало, ноги кое-кому от волдырей спасал. Желудочное расстройство я кому лечил, не тебе ли, Серег?

— Да я спорю разве? — замахал руками Серый, видно хорошо помнивший упомянутую болезнь. — Но реально, что ты можешь-то? Без оглядки на материалистическую картину мира и нормы законодательства? Тут ни журналистов, ни юристов нет и не предвидится.

— Да практически все, что я умею, вы уже знаете, — попытался пожать плечами шаман, но выполнить это движение, одновременно обнимая девушку, не смог. — Или ты думаешь, что я, как тот архимаг, дуну, плюну и отправлю вас за шестьдесят секунд из Альп в пустыню Каракумы? Да мне до него как спасательному кругу до атомного ракетоносца. Мои силы — это так, мелочь, боль унять, болезнь прогнать, зверей напугать или, наоборот, раздразнить. Я же шаман-то только по названию да пару сказочек с практическим смыслом от деда послушать успел, пока он живой был. Вот и… научился.

— А боевая магия?

— Ну… теоретически… — прикинул Михаэль, наморщив лоб, — нет, не получится.

Архимагу он в этот момент ужасно напомнил старшего сына. Тот был прекрасным магом-исследователем и тоже обычно корчил похожую гримасу перед тем, как засесть за очередной опыт. В итоге, как правило, все у него получалось. Не всегда так, как было задумано, но это уже мелочи. Несмотря на то что первенец Келеэля погиб, не дожив даже до трехсот лет, старый волшебник считал его лучшим из своих детей. Он бы точно составил своему отцу отличную конкуренцию… если бы не его беспечность во время поиска убийц младшего брата, стоившая ему жизни.

— Что у тебя теоретически не получится? — тотчас же сделал стойку не хуже охотничьей собаки Азриэль.

— Призыв духов холода, — пояснил шаман. — Это единственное из того, о чем мне рассказывал дедушка и что с некоторой натяжкой можно назвать боевой магией. Но это отнюдь не понижение температуры до абсолютного нуля, так… вместо ясного зимнего дня пойдет снег, вместо снега — метель. Но сам я этого никогда не делал, да и дед вроде бы только в молодости баловался.

— Не в сорок первом, случайно, когда немцы дивизиями замерзали насмерть? — опасливо уточнил силач, видимо не желающий превратиться из-за неопытности приятеля в глыбу льда.

— Да нет, это не он… — тотчас же ответил Михаэль, после чего ненадолго задумался, — наверное… ну не в одиночку — точно. Чтобы созвать столько духов холода, нужен… нужно… короче, много шаманов надо. Очень. Да и другие препятствия есть. И потом, какая вам разница, в эту дыру ни один дух холода не явится, климат тут для них неподходящий. Их такой жарой, как в этом пекле, разве что запугивать можно.

Азриэль сразу потерял всякий интерес к шаману и широким шагом переместился в тень пальмы, которая и так уже почти дотянулась до его ног, хотя пользы от нее было меньше, чем от бумажного листа, выставленного в качестве защиты от арбалетной стрелы. Во-первых, температура в тени была ниже незначительно. А во-вторых, эльф был шире ствола дерева раза в три.

— Да, видимо, снега эти пальмы так и не узнают, — пробормотала Ликаэль, с усмешкой наблюдая за метаниями облаченного в доспехи эльфа. — Жаль…

— Значит, с тобой мы разобрались и что имеем в итоге? — подвел черту Азриэль. — Семь обычных эльфов. Фехтуют и стреляют, как малыши на утреннике в детском саду. Может, чуть лучше.

— Ну ты скажешь тоже… — попытался возразить ему Серый.

— Я еще и не такое скажу. Местные нас сделают на раз-два. Для нас вступать в ближний бой с теми, кто учился пырять противника в пузо острой сталью с детства, смерти подобно. Ты про русскую школу ножевого боя слышал? Века эдак с двенадцатого по семнадцатый очень популярна была среди населения.

— Э-э-э… нет. А что, была у нас такая?

— Вот видишь, ты не знаешь. А ведь владеть холодным оружием было почти обязательным навыком для любого человека, желающего прожить подольше. В то время степняки нападали с периодичностью плохой погоды. Тогда десятилетних подростков учили, как правильно выпускать кишки врагу маленькой железной полоской, будь это всадник или пеший воин. Один такой юноша без проблем перережет всех нас, городских олухов, видевших кровь только в больнице. Да, приплюсуй еще, что половина из нас женского пола. Не знаю, как тут обстоит дело с рабынями-эльфийками, но, думаю, спрос на них есть, и немалый. Ты только глянь на девочек: как думаешь, неужели не найдется горячего парня, желающего умыкнуть такую для личного пользования с последующей перепродажей?

— Если до этого дойдет…

«Не дойдет, я все же не такая сволочь, — буркнул под нос архимаг и только потом осознал, что произнес это вслух. — Нет, это я не вам, — заверил он своего соседа. — Так, просто вспомнилось…»

— Не надо громких слов, — продолжил речь шаман, — если дойдет, мы тихо придем и выкупим их. Если не получится, зарежем покупателя и продавца. В спину. Воины из нас никакие, а вот мастерство убивать в нашем родном мире достигло больших высот. Местным ассасинам наверняка и не снились возможности наших киллеров. Другой вопрос, что после этого долго мы не проживем, но это уже дело десятое. Один раз мы все уже умирали, ощущения, конечно, не из приятных, но и особо страшными их назвать я не могу.

— Это потому что испугаться мы не успели, — со вздохом пробормотал Серый.

Все помолчали, вспоминая последние секунды старой жизни.

— Ладно, хватит о грустном, — развеяла воцарившееся после слов Михаэля молчание Лика, — еще же ничего не случилось, а мы будем осторожны… Нет, честно! Давайте подведем лучше итоги, что у нас есть и чего мы хотим. Мих?

— Пас, у меня горло на этой жаре пересохло, сейчас уже шипеть начну, пусть лучше Рустам продолжит, у него как-никак вроде бы армия за плечами, и он уже полфляжки выглотал.

— Могу и я, — согласился воин, мужественно решивший получить тепловой удар, но импровизированный совет не покидать, — у нас в дополнение к кое-как вооруженным эльфам есть один шаман-недоучка. Опасен, разве что если найдет себе посох и начнет им лупить по головам. Ах да, еще мозги в стеклянной ванночке имеются. Но думать самостоятельно они не умеют, только с чужой подачи. Но это и есть пока наша главная ударная сила. Я что-нибудь забыл?

— Скорпиона двухметрового, веревками перемотанного, — вздохнул Серый, немного вытаскивая и вгоняя обратно в ножны саблю, — а также наш высокий боевой дух и то, что Рубикон мы уже перешли.

— Точно. Ну что, господа-товарищи-перворожденные, какие будут предложения?

— Гм, предложения есть у меня, и связаны они с тем чудом природы, которому Вика глянула в глаза и упала в обморок, — вновь взял слово шаман.

Все обернулись и посмотрели на начавшуюся суматоху.

— С чего это она? — спросила Ликаэль с довольной улыбкой, прижимаясь к шаману еще плотнее, пока остальные отвернулись.

— Подошла к морде, — пояснил краем глаза наблюдающий за происходящим шаман. — А она у насекомых и членистоногих и так отвратная донельзя, а тут еще размер гигантский, да и запах наверняка соответствующий. Пока ее приводят в чувство, вы мне вот что скажите: кто-нибудь видел постер старой, еще даже не компьютерной игрушки «Робокоп»? Я это к чему говорю, просто там была девочка. Маленькая. С автоматом. И сидела она, болтая ножками, на плечах большого такого киборга. С большим таким пистолетом. И обижать ту девочку очень не хотелось. Может, нам взять тактику на вооружение?

— В смысле, — заинтересовался Серый, — ты хочешь посадить наших девочек на это чудовище?

— Не только их. И не только на это. Мозг, подчинение скольких тварей ты способен обеспечить?

— Зависит от их сопротивляемости.

— Ориентируйся по скорпиону.

— Около семи сотен.

От названной цифры все, кроме подслушивающего архимага, просто обалдели. Келеэль-то прекрасно знал, каким опасным существом был предводитель гипнургов до того, как попал в его лабораторию.

— Ну тогда нет проблем, — решил Азриэль, — перед тем, как покинуть это местечко, ловим и приручаем особо выдающиеся образцы здешней живности. Будет и транспорт, и охрана в одном флаконе, да и не пешком же нам бродить по окрестностям? В пустыне, знаете ли, на своем горбу тяжеловато таскать баклаги с водой и еду. Заодно и верхом ездить научимся.

— Значит, решено, проводим разведку местности, набираем припасов для путешествия и убираемся из оазиса подальше? — подвел итог Михаэль.

— Еще бы, что нам тут делать, пальмы пересчитывать до конца своих дней? Так жить нам долго, а пальм здесь мало.

— Всего тридцать две, я считал, — влез в беседу Серый.

— А зачем? — поразился Рустам. — Тебе что, делать нечего?

— Элементарно, Ватсон, я искал следы вырубок или знаки на коре.

— Ну и?

— В этот оазис, если кто и забредал, то очень давно. Ни одного пня со следами топора, ни одной надписи вроде «Маша плюс», да если бы не схрон, из которого мы вылезли, то я бы сказал, что тут вообще не ступала нога человека.

— А эльфа?

— Да хоть гнома. Если уж тут нет и не было людей, то другие расы и подавно в такую глухомань не забредут. Здесь же жить невозможно, а человек — скотина такая, что ко всему приспосабливается.

«Хорошее выражение, — одобрил Келеэль, — надо запомнить. Эх, как жаль, что обед уже заканчивается, теперь придется прервать заклятие и оставить молодежь. Хотя они не пропадут, да и потом, я же вернул их к жизни не для того, чтобы стать им нянькой?»

После окончания обеда, когда приехавшие волшебники начали длинную и донельзя скучную церемонию официального представления сильнейшему магу эльфийского народа новых магистров, слух Келеэля уловил разговор, который вели два чародея в дальнем углу. К слову сказать, это и были те самые магистры. Их выход на передний план должен был состояться только после того, как главы гильдии закончат хвалебную речь в адрес хозяина и самих себя с подробным перечислением всех былых заслуг. Как явных, так и выдуманных. То есть слово виновники собрания, конечно, получат, но ближе к вечеру, когда пора будет заканчивать торжественную церемонию и переходить к не менее торжественному ужину. А где третий новобранец магической элиты? А, вот он, во второй шеренге представителей гильдии. Наверное, чей-то родственник, раз его поставили почти под самые очи страшно великого мудреца. На полигон его, что ли, отправить? Так ведь вступительная речь уже началась, прерывать не хочется, опять слухи о выжившем из ума архимаге пойдут. А если уж его там поцарапать сподобятся, так вообще такой ор поднимется, хоть из леса беги. А он, Келеэль, в своем уме, это гильдейцам спесь и чины мозги и магическую силу заменяют чем дальше, тем больше! Не умеет кандидат ничего, кроме красивых теорий, составлять? Ну и зачем, спрашивается, такой магистр нужен? Нет, если проводить проверку умений молодого волшебника, то только после обеда, а он, признаться, нужное время просто прошляпил. Ладно, примет на этот раз новоявленных магистров без проверки. А о чем все-таки эти двое там шушукаются? Подслушать разговор в собственной резиденции для Келеэля ни малейших проблем не составляло.

— А архимаг-то сильно сдал.

— С чего ты взял?

— А ты что, не заметил? Да он же откатом до сих пор мается! Смотри сам, Мудрейший весь обед был погружен в себя, ничего не говорил, ни на кого не орал, единственная реплика, которую он бросил, была мыслью вслух, а это ведь для официального мероприятия вообще недопустимо! Ему такое поведение свойственно? Нет! Он скорее должен был вытащить нас на полигон и оставить наедине с какой-нибудь нежитью. Признаться, чего-то такого я ожидал.

— Я тоже. Так ты считаешь, что это на него откат давит? Может быть, он просто устал сильно или расстроился из-за неудачи?

— Если бы он расстроился, то мы бы точно с тобой вместо этой тягомотины попали на полигон. Вот только противников он бы нам подобрал таких, что оптимальным решением было бы удрать отсюда на фиг, наплевав на воинскую честь и звание магистра.

— Думаешь?

— Знаю. Две тысячи лет назад один наш предшественник, специализировавшийся в боевой магии, так и сделал, когда архимаг лично против него вышел.

— И что?

— Догнали. В оркских степях. И дали старшего магистра. За здравый смысл и умение трезво оценивать свои шансы.

— Шутишь?

— Нет.

— Ну от Мудрейшего всего можно ожидать. Но с чего ты решил, что он сдал?

— Так ведь… откат же. Сильный. Это же первый признак слабости мага.

— Угу. Сильный… Ты расшифровку возмущений видел?

— Нет.

— А я видел. Открытие врат — это раз.

— Куда открытие?

— Никто не знает. В академии карты миров не хватило. Указующая стрелка как уперлась в край макета, так и не сдвинулась оттуда. Этого уже хватило, чтобы обеспечить половине присутствующих острый приступ собственной неполноценности, а вторая половина в этой ветви магии просто не разбирается, им не понять. Но и это еще не все! Второй волной были пущены в дело чары мистических школ высшего порядка. Предположительно воскрешение, изменение или подчинение, разобрать не удалось.

— Кого же он провел через эти врата?

— А вот это наше начальство и пытается сейчас выяснить. Ты все еще считаешь, что он сдал?

— Но откат же длительный. Ведь после того ритуала, отголоски которого почувствовали все сильнейшие маги леса, уже сколько времени прошло?

— Мало. Слишком мало для чар такого порядка. Будь это кто-нибудь другой, а не Мудрейший, то он бы сейчас лежал в постели, а вокруг него бегали маги-лекари. Это если бы чародей, использовавший такое количество высшей магии, вообще бы выжил.

— То есть ты считаешь, что все в порядке?

— А нам, собственно говоря, какая разница? Даже если ты прав и он начал сдавать, то, учитывая пущенную в дело силу, от дел он отойдет лет так через пару тысяч. Не раньше.

— Ты прав. Мудрейший еще долго будет пугалом для чинуш гильдии.

«Долго, — мысленно согласился с молодыми магистрами Келеэль, — очень долго. Может быть, даже всегда».

Изображение, выдаваемое кристаллом дальновидения, сбоило. Виды пустыни почти полностью перекрывались крупной рябью. Причины ее были понятны. Наблюдатель, которого архимаг создал на смену глухому стервятнику, оказался на вид чересчур аппетитным для какого-то орла-переростка. А может, птица приняла творение Келеэля за конкурента. Кто теперь знает? Нахальная тварь кинулась сверху на разведчика и, прежде чем сработала система защиты, успела клюнуть летающего шпиона по голове. Мало того что клюнула, так она еще и умудрилась каким-то образом повредить передающий артефакт! Теперь архимагу приходилось бороться с помехами. Конечно, проще было бы заменить наблюдателя, но для того, чтобы послать нового разведчика взамен покалеченного, требовалось время. А отвлечься от того, что происходило сейчас в пустыне, было выше его сил.

— Серый, заходи справа!

— Серег, сеть возьми!

— На мед ее приманивай, на мед! Она сладкое любит!

— Серег, да ты палкой в нее кинь! Палкой!

— Мих, хватит любоваться, — практически простонал доведенный до исступления подначками остальных эльф, убедившись, что самостоятельно он эту зверюгу не остановит, — действовать надо, а то они нам здесь все разнесут! Усыпи ее!

Шаман просьбу эльфа проигнорировал. Был занят тем, что уворачивался от бегущего прямо на него варана.

— Вы, толкиенисты, мать вашу! Харэ ржать и помогите мне снять ее! — взревел Серый с мощью, которую было сложно заподозрить в его поджаром теле.

И все это под аккомпанемент пронзительного визга. Но не испуганного, а счастливого.

— Ей-ей, ребята, это класс! — кричала девушка, галопирующая на спине очередной песчаной твари.

— Вика, серпентолог ты наш заслуженный, слезь. Ну слезь, ну чего тебе стоит? Викаэль, у меня голова кружится на тебя смотреть!

Но эльфийка на просьбы Серого не реагировала. Счастливый девчоночий визг не смолкал. Громадный варан, на спине которого она умостилась, в отличие от нее, выглядел донельзя испуганным. Прыжки, которые он совершал, заставляли подозревать его в попытках научиться летать. Келеэль немного знал об этих животных. В частности, он помнил, что у них очень чувствительный слух. И громкие звуки причиняют им боль. А пронзительней визга девушки он вряд ли что-нибудь слышал в жизни.

— Класс! Класс! Мальчики, это круче моего мотоцикла! Это круче американских горок!

Метания всадницы и ее скакуна по окрестностям оазиса продолжались уже почти час. Келеэль не знал, что это за животное такое мотоцикл, но заранее посочувствовал несчастной твари. Архимагу было очень интересно, как именно эльфы будут снимать разбушевавшуюся наездницу, но тут снова пошли помехи. Рябь, создаваемая кристаллом, не давала рассмотреть происходящее. Архимаг пытался ее убрать. Безуспешно. Она не исчезала. Конечно, можно было бы наплевать на несовершенных разведчиков и сделать заклятие дальнего обзора достаточной мощности, чтобы дотянуться до оазиса, вот только сил на это придется потратить…

Келеэль отодвинул в сторону кристалл и всерьез задумался, перебирая воспоминания о том, что происходило в оазисе. Стоит ли наблюдение за группой эльфов таких затрат? Вот уже несколько дней он почти все время только и делает, что разглядывает далекую пустыню, почти забросив остальные дела. Это… странно. Уж не заболел ли он? Пожалуй, все же нет, признаться честно, чем-то притягивали его эти молодые сородичи. Может, их неуемной энергией, которая прямо-таки била через край? В чем причина этого факта, архимаг не знал. Но днем молодежь носилась как ошпаренная, успевая сделать больше, чем бригада гномов, а ночью… На ночь эльф наблюдение снимал. Не с его слабым здоровьем на такое любоваться. Видимо, в клане толкиенистов, из которого, судя по обрывкам речи, происходили эти эльфы, кто-то несколько поколений назад активно занимался демонологией. Ничем иным, кроме примеси инфернальной крови в прежних телах, архимаг не мог объяснить энтузиазм, охватывающий все население оазиса с заходом солнца. Эльфы в любви весьма холодная раса, подобно остальным долгоживущим. Это необходимо для того, чтобы деды не передрались с внуками за место под солнцем. Но то, что творили эти четыре пары с наступлением темноты, больше походило не на вынужденное прозябание группки молодежи вдали от родного леса, а на первый призыв суккуба каким-нибудь молодым демонологом.

Единственное, что злило архимага, — это полный запрет Михаэля на разговоры о прошлом, который шаман ввел едва ли не сразу же, как ступил на горячий песок пустыни. Он был уверен, что их подслушивают, благодаря своему дару провидца. Шаман ни капельки не сомневался, что его спутники могут разболтать нечто важное. И остальные с ним согласились.

Келеэль думал им объяснить, что нечто важное, что они знали на их старой родине, утратило значимость в этом мире. Разболтай они даже самую страшную тайну всей их расы (интересно, какую?), то кто бы ее передал в такую даль?! Конечно, время от времени в их разговорах проскальзывали слова, зацепившись за которые как за ниточки можно было бы распутать клубок. Но их было мало, и в единую систему они пока не складывались. Узнать, как живут представители его расы в таком далеком мире, как тот, из которого они пришли, могущественному волшебнику очень хотелось. Но не получалось. Вариант с просмотром памяти кого-нибудь из этой компании Келеэль, поколебавшись, отбросил. Во-первых, если заявиться к ним сейчас, то придется возвращать всю группу к себе в апартаменты, а гостей в количестве более трех штук волшебник не очень любил. Совсем не любил, если честно. Потом придется обустраивать их в Западном лесу, представлять старейшинам, объяснять, откуда они взялись, ругаться с магами, которые будут выклянчивать заклятия, чтобы узнать, как эти эльфы были возвращены к жизни… Жуть. И скука. Во-вторых, это вроде как неэтично. В-третьих, архимаг любил разгадывать загадки, а не получать готовое на блюдечке. В-четвертых, нарушалась чистота поставленного эксперимента, ибо какой же это эксперимент, если результаты будут подправляться? В-пятых… Короче, предоставить эту компанию самим себе и потихонечку за ними следить было куда интереснее.

Вот уже семь дней эльфы обживали оазис. Они ловили и сушили рыбу, их запасы уже начали достигать пугающих величин. Они пытались упражняться с оружием. И чего, спрашивается, эти ребята на себя наговаривали? Вполне прилично машут клинками. Не на уровне ветеранов войны, конечно, но и не сказать, чтобы первый раз в жизни оружие увидели. И, пожалуй, все же армейская, а не гражданская выучка чувствуется. Горожане и селяне привыкли полагаться на профессиональных вояк или на крайний случай отбиваться со стен. Поэтому удары у них сильные и размашистые, сверху вниз. А молодежь в основном сражалась строем и пыталась сбить стену щитов, хоть у них это выходило криво и косо. И били они из-за преграды пусть не слишком сильно, но часто. Такой стиль боя больше подходил для регулярных войск. Впрочем, еще большим уважением у них пользовались одиночные тренировки, во время которых эльфы вертелись как волчки. И это им удавалось тоже не совсем плохо. Хотя можно было, конечно, и улучшить результаты, если правильно распределить нагрузку.

Келеэль, пожалуй, и не смог бы с уверенностью сказать, как именно им надо тренироваться. Сам он ничем, кроме ритуального ножа, никогда в жизни не размахивал. Да и тем, признаться, обычно бил по хорошо зафиксированной цели, которую на алтаре удерживало или специальное заклятие, или хотя бы путы. Но какая-то подготовка у эльфов точно была. Во всяком случае, на утренние упражнения, которые проводились в одно и то же время согласно самодельным примитивным солнечным часам, они ходили все. Даже девушки не отлынивали. Единственной странностью, которую отметил у воскрешенных Келеэль, было их полное неумение стрелять. Большинство эльфов во всех известных ему мирах были приучены к луку. Умение выпустить точно в цель, находящуюся от тебя в трехстах шагах, десять стрел гораздо надежнее продляет жизнь, чем умение правильно махнуть полосой железа, отбиваясь от подошедшего вплотную врага. Но, как это ни парадоксально, пользоваться луком ни один из восьми эльфов не умел. Хотя они и пытались учиться. И, глядя на их попытки, даже далекому от военных искусств архимагу хотелось настучать криворуким неучам по голове. В первый раз, когда одна из девушек, только примериваясь к оружию, попробовала спустить тетиву, она рассекла себе пальцы! Как ругался шаман, затягивая рану… затянул, кстати, тоже так себе. Келеэль, немного подумав, даже подбросил в кладовую одной из комнат маяка учебник по общей магии с небольшим уклоном в целительство. Если Михаэль его найдет, то немного подучится.

Кроме того, эльфы продолжали отлавливать тварей пустыни, которые в будущем должны были им служить и защищать. К их ловле они подошли основательно, видимо, имелся у них нужный опыт. На второй день после прибытия в оазис они соорудили себе вполне неплохие костюмы для верховой езды и аналог примитивного седла. Скорпиона обмотали веревкой и сами привязались к нему. В качестве фиксатора на гладком панцире спины насекомого, нимало не сомневаясь, выдолбили подобие канавок, куда должны были помещаться ноги наездника. Ноги тоже закрепили, пропустив веревки через отверстия, сделанные по бокам углублений. Но ведь до этого еще надо додуматься! Получилось надежнее, чем в стременах. Не выпадешь, даже если будут дергать. Правда, и быстро вскочить в «седло» тоже не получится. Сам Келеэль никогда бы не измыслил такую конструкцию. Хотя молодежь, видимо, тоже не сама ее придумала. Как сказал перед первым испытанием Азриэль, «чувствую себя настоящим кроссовком!». Единственным выявленным пока недостатком было то, что у наездника быстро затекали ноги.

Пустыня бедна жизнью. Нет травы, а значит, и нет животных, которые бы ее ели. Все животные пустыни могут долгое время обходиться без воды, а то и вовсе ее не пьют. Пустынных хищников мало. Все они зорко охраняют свою территорию, где охотятся на более мелких созданий. Скорпион, ошивавшийся вблизи оазиса, был «владельцем» этого источника жизни в бескрайних песках. И конкурентов, до момента промывки того, что заменяло ему мозги, он бы не потерпел. Поэтому до сих пор у восьми эльфов было лишь два трофея, заслуживающих внимания. Скорпион, пойманный в первый же день. И более крупная самка этого же вида, очевидно являвшаяся его супругой и пришедшая на розыски спустя сутки. Теперь к ним прибавился еще и варан, отловить которого охотничья команда сумела только сегодня. И как раз сейчас ребята пробовали его объездить. Более мелкие животные, вроде ночных тушканчиков, ящериц или змей, не в счет. Их всех переловили и пересчитали в первую же ночь, которая, к слову, была единственной целомудренной. Не до того всем было.

Отчаянный девичий визг, раздавшийся на берегу озера, нарушил умиротворение заката. На звук побежали все жители оазиса, кроме гипнурга и скорпиона, что было весьма странно, так как Михаэль отдал им приказ охранять территорию от хищников и защищать эльфов. Быстрое сканирование местности, проведенное артефактами маяка, дало удивительный результат. Ничего опасного оно не обнаружило. А спрятаться от заклятий архимага было очень непросто. Но почему же тогда одна из эльфиек начала кричать? Спешно поднятый в воздух стервятник быстро нашел причину. Практически раздетая Ликаэль, которая участвовала в спорах с мужчинами наравне и еще пару часов назад пыталась прокатиться на скорпионе даже без седла, жутко визжала, уставившись как завороженная на самого обычного тушканчика.

Первым на звук прибежал Азриэль, размахивая почему-то кузнечным молотом. Келеэль задумался. То, что его положил в кладовую именно он, сомневаться не приходилось. Но вот зачем он это сделал, учитывая, что кузницы в комплексе подземного убежища не было?

— Там! — Отчаянный крик, казалось, разнесся по всей пустыне. Эльф метнул молот в ту сторону, куда указывала рука девушки, и выхватил из-за пояса короткий меч, одновременно задвигая Лику за спину. Почти тут же появились и остальные. Каждый из них сжимал в руках какое-нибудь оружие. Большинство выбрало одноручные мечи или топоры, только Михаэль почему-то взял копье, а Викаэль — два кривых орочьих ятагана. Благодаря увеличенной Келеэлем при создании новых тел силе она могла ими размахивать, а вот фехтовать сразу двумя клинками она не умела. Но, кажется, хотела научиться.

— Крыса, там крыса! — завопила девушка, выглядывая из-за спины защитника. — Убейте ее!

Виновник беспорядка давно смотался прочь, едва заслышав громкие звуки. Эльфы постояли, поразмыслили, посмотрели друг на друга да как начли ржать. Ликаэль, подумав, начала хихикать вместе со всеми. Тот факт, что из одежды на ней была лишь нижняя сорочка, похоже, не смущал никого из присутствующих.

— Да уж, братцы-кролики, — отсмеявшись, сказал шаман, — я, признаться, ожидал какого-нибудь лихого бедуина, впечатленного формами нашей громкоголосой красавицы, или, на худой конец, песчаного медведя-шатуна, вот даже рогатину прихватил. Но чтобы на нас напала мышь! Такого я себе и вообразить не мог. Коллеги, а вам не кажется, что мы плохо подготовлены к отражению такой угрозы?

— Да, кошек нам завести не мешало бы, — согласился с ним Серый, — но где же их взять?

— Зачем нужны кошки, когда есть мозги? Точнее, Мозг. Если уж он сумел подманить к нам скорпиона-переростка, то что-нибудь более мелкое и подавно сумеет.

— Подманить?

— Прогнать. Зачем нам дрессированные мыши?

— Не знаю. Пугать слонов, например. Или Лику.

Все снова засмеялись.

— А ты бы не испугался? — обиделась девушка. — Я только в воду собралась заходить, а она как прошмыгнет!

— Угу. А черепахи как ломанутся! Чего ж ты испугалась, воительница, вон у тебя и кинжальчик имеется, заработала бы первый левел на грызуне.

— Сам на них охоться, они антисанитарные! А я потом посмотрю, как ты сам себя от лихорадки исцелять будешь.

— Кстати, а замечание-то в тему, — поддержала эльфийку Викаэль, — грызуны — это не только вредители припасов, но и разносчики болезней, так что их лучше ликвидировать.

— Если у нас это получится, то можно смело планировать захват мира, задачи сравнимы по сложности, — буркнул шаман. — От крыс и мышей начали избавляться, пожалуй, сразу, как только занялись земледелием. Их пугали молитвами и священными кошками еще жрецы фараонов, а сейчас на это дело брошен, пожалуй, целый институт ученых. Но до сих пор ни у кого не получилось избавиться от грызунов.

Келеэль согласно покивал. К чему только не приспосабливались разнообразные вредители. Их живучести можно было позавидовать. У них каким-то образом вырабатывался иммунитет к самым сложным алхимическим ядам и заклятиям, по слухам, даже божественные силы, применяемые против них жрецами в монастырях, не давали стопроцентного результата. Он, архимаг, самый могущественный волшебник этого мира, и тот был вынужден терпеть в своей резиденции их присутствие. Правда, все грызуны, которые обитали в его жилище, были мертвы. Ведь кто лучше справится с крысой, чем крыса-умертвие?

Но к гипнургу шаман все-таки пошел. За ним потянулись остальные.

— Мозг, какие еще живые объекты, кроме нас, есть в этом оазисе? И сколько их, — спросил он.

— Птицы. Рыбы. Мелкие животные. Змеи. Насекомые. Общее количество требует времени на подсчеты.

— Сколько?

— Не менее суток.

— Ого, почему так много?

— Объекты многочисленны и сливаются в единый фон.

— Так-с, ясно, а змей в оазисе сколько?

— Тридцать четыре змеи.

— Ядовитые среди них есть?

— Мало информации.

— Но она есть?

— Мне известны некоторые виды змей. Мне неизвестно, водятся ли они в этом месте. Я фиксирую лишь наличие здесь объектов, сходных своими характеристиками с известными мне змеями.

— Ясно, значит, натуралист из тебя хреновый. Собери их всех вот здесь на берегу, только внуши им запрет на агрессию. Даже на инстинктивную. Если на них кто-нибудь наступит, например. Короче действуй, как со скорпионом.

— Принято.

Тотчас же со всех концов оазиса стали сползаться пресмыкающиеся.

— Ой, блин, сколько их тут, — ахнул Серый и отпрыгнул с пути особо крупного экземпляра. — Мих, где они днем прятались?

— Под камнями, наверное. Мозг, здесь все?

— Нет, еще четырнадцать змей, обитающих в прилегающих к оазису песках, ползут сюда из пустыни и будут в скором времени.

— Блин, ну и чего мы будем с ними делать? — осторожно спросила Шура.

— Мозг, среди них есть водоплавающие?

— Есть.

— Сколько?

— Шестнадцать.

— Многовато, они что, на рыбу охотятся?

— Да.

Значит, просто утопить большую их часть мы не сможем?

— Сможете.

— Но ты же сам сказал, что они водоплавающие.

— Да.

— И как же их тогда топить?

— Змеи дышат воздухом. Их просто надо продержать под водой до того времени, пока он не кончится.

— И кто этим будет заниматься?

— Нет ответа. С высокой степенью вероятности это сделаю я.

— То есть твои команды для них главнее, чем собственный инстинкт самосохранения?

— Да.

Шаман помолчал, подумал, обернулся к остальным эльфам. Поискал в их глазах намек на дальнейшие действия и не нашел его.

— Ну что, — спросил он, — мне их топить или как?

— Ну, может, не стоит так сразу, жалко же, — возразила Лика, — к тому же змеи мышей едят.

— Но змеиная кожа весьма дорого ценится, — возразила ей Вика.

— А ты перчатки или туфли из нее сшить сумеешь?

— Нет.

— Ну вот и я нет.

— А зачем нам их вообще топить? — спросил Азриэль. — Змеи, — это же почти идеальные убийцы и сторожа. Мозг, ты их можешь заставить слушаться нас так же, как заставил того скорпиона?

— Да.

— Тебя хватит на всех змей?

— Да.

— Ты не слишком устанешь?

— Время моей активности сократится приблизительно на семь-восемь часов.

— Вполне приемлемая цена за два десятка пастей с набором ядовитых клыков, — согласился с идеей Михаэль. — Вроде бы я где-то читал, что морские змеи одни из самых ядовитых, как думаете, к озерным это относится?

— Морские? — переспросила его Викаэль. — А откуда шаман из России может знать о морских змеях?

— Да не гигантские, вроде мифической Несси, если она, конечно, змея а не ихтиозавр, а обычные, просто водоплавающие. Видел их в какой-то передаче. Ну что, будем приручать змей? Кто за? Кто против?

Против никого не оказалось.

«В Совет бы такое единодушие, — подумал Келеэль. — Может, мне еще одного гипнурга поймать? Пусть каждому по змее подарит. В знак, так сказать, их нелегкой и многотрудной работы».

— А где мы их будем носить? В карманах? — спросила Лика.

— Зачем в карманах? Лучше бы на шее. Как шарфик. Мозг, их уже можно в руки брать или ты еще не закончил? Все-таки это не насекомое, пусть и большое.

— Да, — подтвердил гипнург. — Примитивный разум. Легко поддается.

Все переглядывались, но никто не решался начать примерку холоднокровного украшения. Даже шаман смотрел на пресмыкающихся с явным сомнением.

— Эх вы, — смотрите, как надо, — фыркнула Ликаэль и бесстрашно взяла гада средних размеров, надев его на шею.

«Странная девушка, — решил архимаг, — мышей она, значит, боится, а змей нет? Нелогично… Хотя женщины, они все такие».

— Ну как? — спросил ее Серый.

— Нормально, — кивнула эльфийка, пытаясь в свете луны рассмотреть свое отражение на подернутой рябью глади озера. Надо сказать, что к своим светлым волосам она подобрала пресмыкающееся наиболее схожего оттенка. — Но все-таки круглые сутки их не поносишь. Тяжелые.

Остальные несмело начали тоже выбирать себе телохранителей. Оставшихся змей Семен быстро загнал в корзину, извлеченную из кладовки тайника Келеэля, и захлопнул за ними крышку.

— Как часто их надо кормить? — спросила Лика у гипнурга, поглаживая плоскую голову своего нового украшения. — И чем? Или они сами охотиться будут? А если их снять, то не расползутся? Ах да, дрессировке поддаются?

— Они в состоянии добывать себе пищу самостоятельно. Едят любую животную органику. Я привязал их к хозяевам, они всегда будут следовать за вами и знать, где вы находитесь.

— Лика, змей не дрессируют, — наставительно сказала Шура, подняв к небу палец, — поэтому если хочешь, чтобы они понимали команды, попроси Мозга научить их на них откликаться. И лучше бы команды были не звуковыми. Змеи ведь глухи.

— Ладно, девочки, — решил Михаэль, забирайте ваш серпентарий — и пойдем спать. Завтра с утра нам рано вставать, чтобы наловить рыбы на завтрак.

— А зачем? — спросила Вика.

— Что зачем?

— Зачем ловить? Если Мозг может приказать змее нырнуть в воду, то он может приказать и рыбе выпрыгнуть из воды. Мозг, можешь?

— Могу.

Все помолчали, обдумывая сказанное.

— Ничего себе рыбалочка получается, — ошеломленно пробормотал кто-то из эльфов, — электроудочка и динамит в сторонке нервно курят.

— Вика, ты гений, — восхищенно пробормотал шаман, — а теперь, может, мы все-таки пойдем спать?

— Какой спать, — перебил его Азриэль, — айда к берегу, мы щас такое устроим!

Рыбачили эльфы долго. Точнее, они долго собирали всплывшие на поверхность озера экземпляры, как дети радуясь наиболее крупным из них. А потом они заставили гипнурга созвать с оазиса всю мелкую живность, чтобы и среди нее поискать себе что-нибудь полезное. Прискакавшую толпу тушканчиков они, осмотрев, признали непригодной для любого разумного использования, но Викаэль все же решила оставить себе одного пушистого малыша с аргументом: «Потому что на хомячка-культуриста похож». А затем всех попытался разогнать шаман, уставший вконец и сообразивший, что если так пойдет и дальше, то до вожделенной постели он доберется не раньше рассвета. Но ему помешали. Сам Келеэль и помешал.

— Хороший улов, — похвалила груду рыбы внезапно возникшая иллюзия архимага, которую он отправил в оазис при помощи артефактов, спрятанных в стенах убежища.

— Замечательный! — воскликнула Лика и только потом сообразила, кому это она говорит. — Ой!

— Добрый вечер, — поприветствовал волшебника Михаэль. Кажется, визит Келеэля он предвидеть не смог, потому как при появлении слегка светящегося силуэта старого эльфа ощутимо вздрогнул. — Хотя, думаю, правильнее было бы уже желать доброго утра. Ребята, не пугайтесь, это архимаг Келеэль, тот, кому мы, собственно, и обязаны пребыванием в живом состоянии.

Нестройный хор приветствий был на редкость однообразен и сводился к пожеланию здоровья.

— Это вас те гости так? — спросила старого эльфа Викаэль.

Келеэль сначала не понял, а когда понял, улыбнулся. Вот за кого, а за призрака его еще ни разу не принимали.

— Нет, — ответил он девушке, — это я в таком виде явился, чтобы меньше сил тратить.

— Жаль, — вздохнула Шура, бросая на него лукавый взгляд из-под длинных ресниц, — а то мы бы вас угостили… рыбкой.

Архимаг иронично хмыкнул. Чтобы заинтересовать его этим… предложением, девушке надо было сначала подрасти. Лет хотя бы до трехсот.

— Я ненадолго, — уверил он внимательно слушающих его эльфов. — Буквально на минутку заскочил, дела, знаете ли, да и время позднее. В общем, я пришел обсудить с вами ваше ближайшее будущее, так как некоторым образом за вас отвечаю.

— Есть конкретные предложения? — полуутвердительно спросил шаман.

— Скорее пожелание, — поправил его Келеэль. — Видите ли, перворожденных в нашем мире немного… ну, хотя это зависит от того, с кем сравнивать, если говорить откровенно, расу эльфов медленно, очень медленно вытесняют.

— И здесь тоже? — тихо спросила Настя и тотчас же осеклась под взглядом шамана.

Келеэль сделал вид, что реплики девушки не услышал. Хотя судя по ее оговорке, ситуация, возникшая в мире Фредлонд, уникальной не была.

— Так вот, — продолжил он, — мне бы не хотелось, чтобы дети звезд через несколько тысячелетий остались лишь в легендах. Поэтому я предпринял кое-какие шаги. В частности — воскресил к жизни вас.

— Неужели эльфов на этой земле настолько мало осталось, что даже мертвых легче найти в другом мире? — пришел в ужас шаман. — Но… вы ведь не хотите сказать, что все перворожденные этого мира сейчас находятся здесь?

— Нет-нет, — поспешил развеять ужасные опасения архимаг. — К счастью, дети звезд не собираются сдавать свои позиции. С глубокой древности и до наших дней мы являемся одной из главных сил этого мира. Но новых земельных приобретений у нашей расы давно не было. Очень давно. Именно поэтому я и предлагаю вам своеобразное партнерство.

— А поподробнее можно? — настороженно спросил Семен, усевшийся на песке практически у воды.

— Почему нет? — не возражал против более полного объяснения Келеэль. — Содержимое моего тайника можете считать своим, это будет чем-то вроде подарка ко дню рождения… всем сразу. Вы вольны делать что захотите, я никого ни к чему принуждать не буду, но если вам удастся хоть немного раздвинуть рамки, стеснившие нашу расу, то я буду очень благодарен. Ну а если конкретнее… ну не знаю… Давайте так: за каждое поселение эльфов, которое появится вне наших родных лесов с вашей помощью, я буду делать вам какие-нибудь ценные подарки на правах дальнего родственника, коим после возвращения вас к жизни имею полное право себя считать. Первый из них — то существо, которое вы назвали Мозгом и чью полезность вы уже оценили. Да, кстати, когда встретите других эльфов, можете смело говорить, что входите в дом Вечной листвы.

— А что это значит? — спросил волшебника Азриэль. — Что это за дом?

— Дом как дом, — пожал плечами Келеэль, — довольно древний и уважаемый. Поскольку я являюсь старейшим его представителем, то автоматически вхожу в его Совет. А раз так, то могу принимать в него кого захочу. Вот вас, например. Это ни к чему не обязывает, просто целых восемь эльфов без родни будут выглядеть подозрительно, а так, если у кого будут какие-нибудь вопросы, смело ссылайтесь на меня. Уж я найду, что им ответить.

— А поселиться здесь мы можем? — спросила иллюзию архимага Ликаэль.

— А почему нет? Вот только не советую, оазис маленький, караванных путей, проходящих через него, нет, и если прокормить вас он еще как-то сможет, то обеспечить достойное существование навряд ли. Ну вроде все? Да, кажется, все. До новой встречи.

Иллюзия архимага растаяла в воздухе.

— И почему у меня такое ощущение, — задумчиво пробормотал Михаэль, — что нам только что очень вежливым тоном вручили задание то ли по спасению мира, то ли что-то подобное?

Келеэль усмехнулся. Приятно знать, что и пророки не всеведущи. Хотя это как сказать… кто может дать гарантию, что мир без эльфов уцелеет?

— Ну есть и хорошие новости, — хмыкнул Серый, — у нас появился богатый дядюшка.

— Угу, — кивнула Шура, — Скрудж!

Громкий хохот вспорол ночную тишину и разнесся над оазисом.

Магический трактат — вещь очень сложная. В особенности если тот, кто его сочиняет, не представляет, о чем именно ему писать. А написать какой-нибудь фундаментальный труд надо. Причем в рекордно короткие сроки. Представители гильдии, уехавшие, наконец, из жилища Келеэля, поставили ему завуалированный ультиматум. Или он объясняет, зачем потратил такую прорву магической энергии, или делится каким-нибудь другим открытием, или покидает свое уютное жилище и едет на некоторое время в академию преподавать факультативы по высшей магии. Предоставленные архимагом сведения о возможном вымирании эльфийской расы и необходимости как можно скорее принять экстренные меры его младшие коллеги дружно пропустили мимо ушей. Основным их аргументом стало: «Этого не может быть, потому как быть не может!»

Келеэль пытался настаивать. Его высмеяли и ужесточили требования. Один из этих потерявших всякий страх нахалов даже посоветовал ему не упрямиться и подготовить все свои исследования для оценки их ревизорами Совета магов. И почти все остальные высокопоставленные эльфы его поддержали! В противном случае волшебники, забывшие печальный опыт своих предшественников, пробовавших угрожать самому старому чародею мира, пообещали не присылать больше к архимагу на стажировку самых талантливых учеников и рассказать о кое-каких его, Келеэля, делах, о которых сейчас замалчивается в многочисленных летописях. За такой недальновидный поступок зарвавшиеся маги еще понесут соответствующее наказание. Скоро. Архимаг об этом позаботится. Подготовка уже началась. Уже настаиваются в лаборатории смеси из множества простых и сложных компонентов, которые не признает ядом ни один алхимик даже при самом тщательном анализе. Но принимать их внутрь, применять наружно или хотя бы дышать их парами безбоязненно может только нежить, да и то не вся. Уже выращивается в одной из горных пещер небольшая стая волков, отличить которых от обычных не сможет и мастер зверей. Но попадаться им на пути даже боевому магу очень не рекомендуется. Уже поступил анонимный заказ в одну из ночных гильдий, занимающихся не самыми законными делами. А объекту их пристального внимания очень рекомендуется огласить завещание. В общем, возомнившие о себе чиновники в мантиях волшебников очень скоро станут достоянием истории.

Но и их требования просто проигнорировать нельзя. Сейчас Келеэля уважают и боятся. Но уважают все-таки больше. А если гильдия немного поменяет акценты в некоторых исторических документах, то архимагу придется ставить во всех своих владениях антивандальную защиту. Но вряд ли она поможет. Молодые хулиганы, называемые героями в том случае, если целью их свершений выбран неугодный правящей власти объект, подчас бывают очень изобретательными. Келеэль это точно знал. Сам был таким же когда-то давно.

Уже несколько дней он пытался выбрать, какие из собранных им за тысячелетия знаний можно было бы передать в гильдию, чтобы удовлетворить ее аппетит на некоторое время. Половина известных ему магических тайн уже сама по себе являлась компроматом на него. В слишком уж специфических отраслях он специализировался. Вторую половину без первой эльфийские волшебники просто бы не поняли. Самым оптимальным вариантом для передачи во все доступные библиотеки была бы какая-нибудь новая, интересная, но в то же время и достаточно простая теория. Подтвердить или опровергнуть которую получилось бы разве что у богов. А лучше у демиургов. Но вот как раз в теории-то архимаг был подкован не очень хорошо. Ну во всяком случае, по сравнению с титулованными болтунами, верховодящими в гильдии.

Добро бы его секреты попали только к жителям родного Западного леса, тогда бы Келеэль как-нибудь потерпел бы нападки. Не впервой. Но ведь и эти болваны из Древнего доберутся до знаний, к которым их и на полет стрелы подпускать нельзя!

Всего эльфийских лесов в мире Фредлонд было два. Западный и Древний, называемый также Восточным. Последний был расположен на востоке самого большого континента в огромной скальной долине, которую, по легенде, воздвиг специально для народа перворожденных какой-то уже всеми позабытый бог. Учитывая, что данное деяние больше подошло бы представителю гномьего пантеона, верили в эту чушь немногие. Но как бы то ни было, Древний лес был самой старой цитаделью народа перворожденных на сегодняшний день. И самой неприступной. И самой консервативной! Царящие там порядки архимаг мог обозвать исключительно одним словом: идиотизм! Обозвать мог, изменить нет. Кастовая система, которая действовала в этом государстве, была тесно переплетена с религиозным догматизмом. И родись в семье, не принадлежащей к аристократии, хоть новое воплощение бога разума, занять какой-нибудь пост ему не было бы никакой возможности. Естественно, у власти оказались эльфы, чьи качества были далеки от тех, которые нужны для заботы о процветании народа. Но спесивые фанатики понимать этого не желали и иногда даже пытались облагодетельствовать остальной мир своим присутствием. Военным. Все низшие расы они или уничтожали, или превращали в рабов. Они не понимали, что, если осмелятся вылезти из укрепленных тысячелетней магией твердынь, короткоживущие народы их просто перебьют, не считаясь с потерями. Парочку таких попыток архимаг инкогнито сорвал. И еще о трех предупредил кого надо.

С другими расами жители Древнего леса почти не контактировали. А не было точек соприкосновений. Дальше торговых постов путешественников не пускали, а внутрь леса, если кто из представителей других народов и попадал, так обратно не выходил. Исключений не делали.

Неудивительно, что от такой жизни около десяти тысяч лет назад сбежали несколько семей. Вообще-то бежали они после неудачного дворцового переворота и, улыбнись им удача, вряд ли стали бы что-то менять. Но, увы, предкам Келеэля пришлось спешно улепетывать от соплеменников и обустраиваться на новом месте среди других рас. Кто сумел — приспособились и изменились. Стали более лояльными и терпеливыми. Кто нет — потихоньку исчезли. Потомки выживших и составили Западный лес. Примерно через тысячу с небольшим лет между двумя эльфийскими государствами завязались дипломатические отношения. С годами они крепли. И теперь, если гильдия Западного леса получит в свое распоряжение знания архимага, то обязана будет поделиться ими с коллегами из Древнего. А то, что эти напыщенные болваны, воспользовавшись новыми данными, могут попытаться перекроить мир под себя, никого, кроме архимага, кажется, не волновало. Но он-то отлично понимал возможные последствия. И во что бы то ни стало хотел их избежать. Да и на такое дело, как уничтожение старого волшебника, сорвавшего несколько раз их планы, правящие власти Древнего леса могли послать не команду профессионалов, а маленькую армию. А Келеэль все-таки одиночка. И итог такого противостояния заранее предрешен.

Даже наблюдение за группкой своих подопечных архимаг временно приостановил. В конце концов, есть ведь и записывающие артефакты, которые сохранят для него все происходящее в далекой пустыне ничуть не хуже, чем собственная память.

К счастью, некоторые наработки Келеэля в артефакторике и боевой магии вполне можно было повторить с помощью традиционной светлой магии, которой раса эльфов отдавала предпочтение. Вот только надо было провести некоторые расчеты и вывести пару формул… и так запрятать исходные данные, чтобы было неясно, что в заклятиях: к примеру, вместо особым образом зачарованной воды (схема нужного ритуала обещала занять целый свиток) первоначально предполагалось использовать кровь.

Архимаг в который раз попытался вывести заковыристую формулу, но запутался в коэффициентах. Пятитысячелетнему волшебнику терпения было не занимать. Тогда, когда ему это было нужно. А сейчас его заставляли делать эту работу. Может быть, затей он подобное по собственной инициативе, то справился бы куда быстрее. Но дни бессмысленной писанины, к которой его принуждали, чародею не нравились.

— Хватит, — буркнул он, отложив в сторону так и не законченные расчеты. А не то точно сорвусь, и придется снова делать ремонт кабинета. Лучше уж в академию съезжу. Давненько я там не бывал, если о том, чем закончились мои предыдущие лекции, уже забыли. Лет пятьсот тамошние студенты были избавлены от моего общества, если не ошибаюсь в датах. Пора стряхнуть пыль со стен этого учреждения. И с гильдейских магов тоже. Отправиться к академии порталом? Нет, это как-то слишком обыденно. Лучше проедусь-ка я до нее верхом. Заодно и посмотрю, на что теперь похож Западный лес, а то в связи с полученными от воздушника сведениями стоит, пожалуй, освежить память. К тому же пока доеду, пара вакансий уже должна появиться… Ах да! Не забыть предъявить к оплате гильдейцам счет за потраченные по пути деньги. Мелочь, конечно, но мне будет приятно облегчить им кошелек…

Сборы архимага были не очень долгими. А зачем ему, собственно, собираться, если вернуться домой в случае чего можно секунд этак за сорок? В качестве средства передвижения он выбрал обычную лошадь. Ничего экзотического вроде верхового демона или поднятого умертвия кобылы пока ему не было нужно. Может, на обратном пути он и решит немного шокировать соплеменников. Кто знает? А пока можно достать захваченный с собой записывающий кристалл и посмотреть, как же эти дни провели объекты его эксперимента.

Прибывший в столицу Западного леса архимаг был очень занят. Он всерьез подумывал о том, как внедрить в эльфийскую гильдию магов одно очень занятное новшество, подсмотренное им в людских государствах. А именно сжигать кое-какие книги вместе с авторами. Дров бы на такое дело Келеэль не пожалел, даже если бы ему пришлось пустить на это дело половину деревьев из собственных земель. Хотя зачем ему, владеющему стихией огня, дрова? Вполне справится и сам. И даже попытается получить удовольствие от процесса медленного поджаривания. Упомянутые авторы вели неспешную беседу в четырех метрах от него и пока не подозревали о своей грядущей участи. Солидные и уважаемые эльфы. Все как один высокородные, в чьих жилах течет кровь многих поколений аристократов. Все — волшебники на высоких постах. Архимагу на то, чтобы превратить эти ошибки Великого леса в пыль, прах или пепел, потребовалось бы чуть больше минуты. Останавливало эльфа только то, что сидели они все на обзорной лекции, посвященной географии мира. И соответственно кроме полноправных магов находились здесь и ученики академии. Причем почти все.

Нет, поначалу Келеэлю идея занятия, где кроме студентов будет и преподавательский состав, понравилась. Тем более что читать материал должен был ректор, являвшийся, по мнению старого мага, талантливым оратором и весьма умным эльфом. Когда архимаг получил приглашение присутствовать на ней, то очень обрадовался. Надо же ему было потихоньку вникать в дела леса, которые он, признаться, за последнее тысячелетие несколько упустил из вида. Сейчас волшебник с ужасом осознавал, какую ошибку он допустил. Не привлеки молодой маг его внимания к родному народу, еще каких-то лет двести-триста — и осталось бы только устраивать новый раскол расы. А так, глядишь, и обойдется. Может быть. Если очень повезет. Во всяком случае, симптомы болезни показывают, что пациент скорее мертв, чем жив. Но некромантию Келеэль знает достаточно хорошо, чтобы попытаться что-то сделать.

Предмет, вызвавший в пятитысячелетнем волшебнике такую бурю эмоций, скромно лежал перед ним на столе. Это была книга. И материал в ней был дан превосходно. Доступно, легким и понятным языком, с тщательными инструкциями, понять которые мог любой грамотный маг и большинство учеников. Даже иллюстрации были. Вот только содержание этого труда едва не заставило древнего эльфа наплевать на законы и устроить магическую дуэль, а вернее, массовое убийство, здесь и сейчас. Книга была посвящена начальным дисциплинам: методам входа в транс, медитации, концентрации. С упором на использование препаратов с содержанием наркотиков. Почти половина массивного фолианта была посвящена способам изготовления дурманных зелий и «правильного» распорядка жизни при условии их регулярного применения. С ними ускорялся и упрощался процесс обучения, да и мощь выпускников повышалась. Но если так активно применять стимуляторы, как советовали авторы, с самых первых дней учебы… Получалось, что молодой маг, покинувший стены академии, без этой отравы уже не сможет полноценно существовать и чаровать. Да и с ней сможет вряд ли, потому как с одурманенной головой не то что о высшей магии, даже о мало-мальски сложной придется забыть. Архимаг признавал, что многие вещества могут увеличить как душевные, так и физические силы. Сделать выпускника более живучим, повысить реакцию и объем резерва, да даже стимулировать память и соответственно ускорить повышение мастерства. У чародеев всегда с собой имелась пара-тройка фиалов, способных помочь в тяжелой битве или сложном ритуале. Но рекомендовать наркотики студентам?! Включать теорию их применения в обязательную программу?! Да цвет эльфийской молодежи перемрет в течение двухсот-трехсот лет!

Как сказал волшебник, подавший Келеэлю этот труд, данная бомба замедленного действия должна будет стать обязательной к изучению уже у следующего потока. На вопрос архимага, кто это написал, этот идиот назвал себя и еще нескольких членов ученого совета. И еще попросил дать на книгу рецензию. Что ж, Келеэль ее напишет. И даже высечет на его надгробном камне.

Наставник по географии, ненадолго сменивший ректора, начал свою речь издалека, с общего описания мира, сравнивая его с легендарной обителью перворожденных, откуда когда-то и пришел народ эльфов, расселившийся по многим мирам. Если верить разошедшемуся не на шутку ученому, то Фредлонд проигрывал прародине по всем статьям. Непонятным в его речи было только одно: с чего же перворожденные покинули такое удобное жилище, отправившись куда-то еще.

— И чего лить воду? — вздохнул Келеэль, слегка отвлекшись от неприятных дум. — Мир у нас в общем-то нормальный… Три континента — Мадул, Остра и Дертег, много островов, леса занимают почти всю территорию, кроме пустынь… Название, ставшее общеупотребительным, вот правда подкачало… Хотя кто сейчас помнит, что Фредлонд на древнедраконьем означает «яйцо»?

Тем временем вещавший с трибуны ректор, вновь взявший слово, подошел в своей речи к описанию Эрсийского царства, расположенного в самой большой пустыне на континенте. А также к рассказу об истории государства. Архимаг слова ректора пропускал мимо ушей, сосредоточившись на своих собственных воспоминаниях об этом клочке земли, где сейчас пребывали воскрешенные им эльфы. Последние материалы о ходе эксперимента он получил от своего летающего соглядатая сегодня утром.

— Ай, блин, обо что я споткнулся? Это что, череп?! — спросила какая-то из неясных в полумраке теней мужским голосом.

— Нет. Разбитый горшок, — подал голос шаман.

— А… а почему такого цвета?

— Краска хорошая. А кости вообще-то желтеют с возрастом.

Что-то хрустнуло. Пробирающиеся по едва-едва освещенной заходящим солнцем пещере эльфы замерли.

— А вот это была кость.

Спокойный голос шамана заставил Лику, которая наступила на издавший резкий звук предмет, подпрыгнуть.

— Ой, блин! — высказалась девушка, приземлившись обратно на землю.

— Куриная, — продолжил свою речь шаман.

— Какая? — переспросила эльфийка, накручивая прядь волос на палец и проверяя, не поседели ли. Впрочем, в сумраке пещеры цвет волос девушки был не виден, так что пользы ей это занятие не принесло.

— Ты что окорочков не видела? — удивилась Настя. — Обрадую. Господа, в этом мире тоже есть курицы!

— Обрадую, — хмыкнула Шура, заглядывая в какую-то нишу в стене пещеры, — курицы есть не только в этом мире, но и в нашем рационе тоже. В телеге парочка уже лежит. Сегодня на ужин вместо всем надоевшей рыбы будет настоящий бульон!

Под сводами пещеры грянуло троекратное ура.

— И когда ты успела? — восхищенно пробормотал Азриэль.

— В то время, пока Серый с Настей выбивали нам жилье, а вы с Семеном ходили за выпивкой.

— А у нас и выпивка есть? — поразился шаман. — Откуда, почему я ничего не заметил?

— Ты был в астрале, — хмыкнула Шура, развернувшись на голос и слегка перекрыв дорогу своим пышным бюстом идущему сразу следом за ней Семену. Тот затормозить успел, но сожаление об этом его поступке ясно читалось на его лице.

— Я сегодня не занимался такой практикой! — возмутился Михаэль, обходя препятствие в виде заигрывающей друг с другом парочки и устремляясь в глубь подземелья.

— Ну, значит, спал с открытыми глазами, — улыбнулась Лика и толкнула Семена в спину, отчего он едва не совершил мягкое торможение о грудь своей подруги. — Чего встали? Отнорок для двоих маловат? Так дальше, если поискать, целый лабиринт закоулков на любой вкус найдете.

Все засмеялись, а летающий в вышине наблюдатель стал искать себе место для приземления. Несмотря на огромное количество заклятий, навешанных на него архимагом, видеть сквозь толщу камня он не умел.

«Придется поискать другие способы, — решил для себя волшебник, — может, мышей к ним запустить? Или аккуратно заменить парочку их ручных змеек на свои творения? Ладно, потом решу, а сейчас придется заняться более важными делами, то бишь дураками-дурманолюбами. Куда я положил свой запас реагентов?»

В следующий раз вернуться к своим подопечным Келеэль смог только во время похорон. Если уж все равно придется стоять на длинной и скучной церемонии, так почему бы не совместить необходимое с приятным? Правда, в этот раз он, кажется, слегка ошибся при работе с кристаллом, который показал ему не запись последних дней, а то, что происходит в далекой пустыне прямо сейчас.

— Нет, все-таки, что ни говори, а внешность обманчива, — со вздохом протянула Викаэль, с видимым наслаждением потягиваясь в удобном кресле, — вот так посмотришь на кого-нибудь вроде нашего Миха… Он как наша пещера. Снаружи видно одно, а внутри совсем другое. Вот внешне наш волшебничек выглядит раздолбай раздолбаем, в жизни не читавшим ни одного учебника и не интересовавшимся ничем, кроме телевизора и компьютерных игрушек. А присмотришься повнимательнее… такое на поверхность вылезет, что становится страшновато. Вы его сегодня утром видали? Сумасшедший ученый из фильма ужасов. Один в один. Седые волосы во все стороны торчат, взгляд безумный, халат выглядит так, будто его хозяина из пулемета дырявили, и толпа монстров, внимательно прислушивающихся к малейшему капризу этого злого гения, за ним по пятам несется.

— Вик, ты каких травок в чай заварила, что такие глюки явились? — спросила Настя. — Не то чтобы я очень интересуюсь наркотиками, но они нам для наркоза знаешь как пригодятся?!

— Да нет, что-то такое сегодня и вправду было, — вступилась за девушку Ликаэль, — просто все это происходило рано утром, ты еще спала, да и я, признаться, застала только самый конец картины. Представляешь, этот шаман-недоучка пытался сделать огнестрельное оружие.

— Ну и что?

— А то, что у него получилось. Не совсем, правда, то, что хотелось, но все же какую-то стреляющую антинаучную гаубицу он смастерил. Теперь в дальней штольне стена выглядит, словно по ней палили картечью. Хотя так оно в общем-то и было.

— Угу. Я канонаду краем уха еще во сне услышала, — подтвердила слова подруги Вика, — вот и пошла проверить. Выхожу из своей кельи, плетусь, протирая глаза к подземельям, кое-как открываю переходник, лезу на дикую территорию — а там!

— Что там?

— Да я же уже рассказывала. Наш Мих куда-то несется с таким видом, словно его обваляли в мелу, а за ним остальные обормоты мужского пола с горящими глазами и закопченными физиономиями.

— А зачем они за ним гнались? Побить хотели?

— Не знаю. Я с их пути отпрыгнула, чтобы не затоптали, и следом не пошла.

— Ой, какое шоу я, оказывается, пропустила, — всплеснула руками Шура. — А где сейчас наш Бертольд Шварц?

— Кто?

— Изобретатель пороха! Так звали монаха, который первым в Европе сварганил взрывающееся зелье и сумел при этом выжить.

— А ты откуда знаешь?

— А я доклад по этому чудику делала, вот и запомнила.

— А почему «чудику»?

— Да потому что чудику. На фига он рецепт изобретал, если в Китае уже пять тысяч лет как фейерверки запускали? Но Мих все-таки молодец. С такой светлой головой, как его, точно не пропадем.

— Факт, — согласилась с ней Шура. — Признаться, я от него ждала многого. Особенно после того, как мы попали в этот мир и он начал шаманить направо и налево. Но не настолько же! Если он еще и военной техникой займется, как обещал на попойке по случаю новоселья, то у этого мира впереди большие перемены! А у нас большие неприятности. Мальчики ведь не успокоятся, пока не опробуют новые стреляющие игрушки!

— Да, девочки, — согласилась с эльфийками Лика, — что ни говори, а ребят надо спасать. А то они еще немного и пойдут завоевывать мир. Какие будут предложения?

— Девочки, вы что, не знаете, чем надо спасать мир? Красотой конечно же! Кстати о красоте — видела я в одной лавке такие ткани…

Келеэль быстро перекрыл канал связи. Слушать женскую болтовню было выше его сил. В уши волшебника немедленно полезли заунывные напевы прощальной баллады. Архимаг вздохнул и в очередной раз переступил с ноги на ногу. Похороны он не любил. И тот факт, что хоронили придурков, к смерти которых он имел непосредственное отношение, не сильно поднимал ему настроение. Нет, все-таки интриги древний волшебник не любил. Убей он этих любителей дурманных зелий в честном бою, ему бы не пришлось сейчас стоять среди других преподавателей академии с выражением скорби на лице. Но, увы и ах, никто не знал, что это было убийство, а не несчастный случай. Возможно, кроме ректора, который стоял по правую руку от архимага и печально вздыхал. Характер и убеждения самого старого эльфа в мире тот знал прекрасно. И почти полностью их разделял. А иначе не занял бы свой пост. Но, к сожалению, ректор был классическим боевым чародеем, с алхимией и темными искусствами не дружившим. А иначе, во-первых, не допустил бы покойных до руководства кафедрой алхимии, а во-вторых, нашел бы способ устранить их самостоятельно.

Даже архимаг едва не спасовал. Благодаря постоянно принимаемым наркотикам эти идиоты, по собственной дурости собравшиеся отравить весь цвет эльфийской молодежи, стали невероятно живучи. Да и магических сил у них прибавилось, причем настолько, что в прямом бою Келеэль мог и проиграть. Всеми обычными и большинством уникальных ядов их можно было бы разве что рассмешить. Пришлось пускать в дело одну очень уж экзотическую смесь, которую в далекой молодости архимаг изобретал девять лет ради одного-единственного противника, чей скелет сейчас занимал почетное место в его коллекции нежити. Ведь далеко не каждый может похвастаться собственноручно убитым высшим демоном. Да причем не каким-нибудь молодым и неопытным, а древним и опасным монстром, имевшим собственную, и весьма немаленькую секту последователей. Это порождение Бездны было опасно даже не столько своей магией и сворой прислужников, сколько чудовищной способностью восстанавливаться. Ее и использовал против демона Келеэль. Жертву, предназначенную в дар повелителю, сектанты напоили «супом», приготовленным неофитом-полуэльфом. Демон ничего не заметил и дар слопал. А вот потом, на следующее утро, ему стало очень плохо. Его тело, ранее прилежно справлявшееся с любыми ранениями, начало жрать само себя. И сожрало. Повару, то бишь Келеэлю, стоило больших трудов сохранить хотя бы скелет. Да и то мелкие кости крыльев ему пришлось выращивать на уже мертвом теле заново, так как настоящие переварились раньше, чем он выдернул останки демона из кучки едкой слизи.

Магам-наркоманам, понятное дело, достался составчик послабее. Но они и не древние порождения зла. Вон даже кожа уцелела… местами… Наибольшую сложность для архимага представляло добавление яда в пищу алхимикам. Точнее, попытка обставить все так, будто это последствия очередного эксперимента покойных. Но все получилось даже легче, чем планировалось. Когда группка сторонников регулярного применения стимуляторов собралась на какой-то эксперимент, посланный Келеэлем имп[7] добавил нужную смесь в вино, которым планировали отметить успех. В рабочей лаборатории алхимиков с большим количеством разнообразно фонящих ингридиентов следы столь мелкой сущности заметить было воистину невозможно. Демоненку волшебник тотчас же свернул шею, а труп отправил к себе в кладовую, чтобы потом использовать. А эксперимент кончился, как и ожидалось, успешно. Во всех смыслах. Наутро все его участники умерли быстро, но мучительно. Помочь им не успели, да и не смогли бы. Тщательное расследование происшествия ничего не дало. Ведь возглавлял его самый опытный волшебник. Келеэль. Но в приватном разговоре с преподавателями, который по странной случайности происходил в коридоре, полном студентов, пятитысячелетний архимаг выдал версию, по которой покойные настолько увлеклись разнообразной алхимией, что перестали быть эльфами и стали чем-то иным. А опыты свои вели по-прежнему в расчете на среднестатистического перворожденного. Вот и сварили случайно смесь, безвредную для детей звезд, но губительную для тех, кем они стали. Подробную расшифровку отравы Келеэль может предоставить всем желающим после тщательного исследования, хотя смысла он в этом не видит никакого. Студенческие массы вроде бы впечатлились. Во всяком случае, фиалов с разными эликсирами на поясах у молодежи резко поубавилось.

«Кстати о молодежи, — напомнил себе Келеэль, который все-таки начал просматривать записи на кристалле в порядке очередности, — как только освобожусь, надо будет все же попробовать поговорить с этим шаманом. Хотя какой из него шаман? Так, название одно. А для того, что он делает, названия пока не придумано. Или придумано, но в этом мире его не знают. Новая отрасль науки… соблазнительно!»

Пещера, которую приобрели, потратив почти все имевшиеся в наличии деньги, воскрешенные архимагом эльфы, оказалась вовсе не таким не приспособленным для жизни местом, как они посчитали сначала. Точнее, это была не пещера. Это был заброшенный поселок гномов, который они соорудили для того, чтобы строителям города можно было отдохнуть в комфортной, привычной глазу обстановке. Любители подземелий обустроили довольно неплохую сеть естественных и искусственных пещер. Отличить первые от вторых можно было по наличию сталактитов, которые гномы традиционно считали священными. Не настолько, чтобы оставить их, к примеру, в постоянно используемом проходе, но все же. В общем, следы планировки были видны невооруженным глазом в любом уголке жилища. Вероятнее всего даже скала, которую использовали гномы для создания своего дома, была не природной, а поднятой из глубин каким-нибудь геомантом[8]. А может быть, и нет. Обустроить имеющийся кусок камня дешевле, чем поднять его из глубин, а деньги гномы всегда считать умели.

Разумеется, за то время, пока подгорные жители отсутствовали, люди внесли свои коррективы в их обиталище. Все, что можно было унести, — унесли. Даже декоративные колонны и алтари богов из маленького храма как-то вытащили. Все, что можно было разломать, — разломали и тоже унесли. В том числе и заклятые на негниение трубы, подающие воду из подземного колодца к поверхности. Взамен в дальней части пещер появились кучи мусора и несколько скелетов. Самому старому из них, по предварительной оценке архимага, было не менее четырехсот лет. Он бы давно восстал и превратился в нежить, если бы не лежал в помещении храма, где все еще сохранялись какие-то следы божественной силы. Другие покойники были намного моложе, от пяти до пятнадцати лет, и в их останках еще не накопилось достаточно силы, чтобы стало возможным зарождение не-жизни.

Даже четыре из пяти водоемов оказались засыпаны или пересохли, уцелел лишь самый верхний, расположенный почти у входа и выполненный в виде небольшого фонтанчика, изображавшего цветок лотоса. Хотя скорее всего, он был просто восстановлен предыдущим владельцем пещеры, который счел, что собственный источник в доме — это выгодное вложение капитала.

Ближние к поверхности помещения оказались на удивление обжитыми. Там были двери, мебель и даже один старикан-смотритель. Оказывается, лет за пять до того, как пещеру выкупили эльфы, в ней жил какой-то молодой маг, который, судя по всему, очень хотел стать могущественнее. Но не стал. Съела его какая-то призванная тварь, после чего порушила обстановку, растерзала почти всех слуг, кроме одного, и отправилась в свой родной план. Явившиеся на место происшествия маги все ценное из имущества покойного коллеги вытащили, а разный хлам вроде мебели или маленькой кузницы оставили. Сторожить все это добро был назначен выживший слуга горе-демонолога, который из-за преклонного возраста и разыгравшихся болезней в тот злосчастный день на работу не вышел. Это спасло ему жизнь и принесло непыльное место сторожа. Вообще-то охранять пещеру не было никакого смысла, просто власти обоснованно решили, что если оставить такое место без присмотра, то там непременно заведутся воры или грабители, а то и кто похуже. За это старику назначили небольшую плату, позволявшую только не умереть с голоду. Но впечатленный гибелью своего работодателя и коллег человек в подземном поселке не жил, а только охранял его днем. На ночь он уходил в свое жилище, расположенное где-то на окраине городских трущоб. Когда смотритель узнал, что у пещеры вновь появились хозяева, то облегченно вздохнул, пожаловался на возраст, с каждым годом делающий дорогу от дома до места работы все дальше, рассказал всю историю этой пустынной достопримечательности, выклянчил у жалостливых эльфиек несколько монеток, после чего ушел куда-то в город и больше не появлялся.

Обеспечить наблюдение за новыми обитателями пещеры для архимага оказалось очень легко. В первую же ночь, когда эльфы только начинали обустраиваться, он, оторвавшись от составления отравы, телепортировал на стены пещеры несколько колоний светящегося мха. Это зачарованное магами жизни растение было весьма распространенным эльфийским товаром, который очень любили покупать все владельцы разнообразных подземелий. Но мох производства Келеэля, кроме того что светился, мог еще и слушать. А в местах наибольшего скопления — еще и смотреть прозрачными глазами, спрятанными в нем. На то, чтобы распространиться по подземелью и собрать всю возможную информацию, у измененного растения ушла примерно половина ночи. Немного подумав, Келеэль собрал своего шпиона в несколько компактных колоний. «Было бы странно, — решил он, — если бы в брошенном подземелье, разгромленном вандалами, было светло как днем».

Облазившие брошенное поселение эльфы, конечно, нашли колонии и очень им обрадовались. Эльфы хоть и видят в темноте лучше людей, но все же тепловым зрением, как дроу, не обладают. Им нужен свет. Хоть немного, но нужен.

— Занятная флора, — откомментировала находку Шура, — сияет так, будто ее из Чернобыля достали. Мих, она безопасна?

— А? Чего? Щас… — пробормотал шаман, тоже внимательно изучающий находку.

— Бесполезно, у него включился инстинкт первооткрывателя, — вздохнул Семен, — теперь для общества он потерян, пока эту гадость не исследует. Мозг, ты знаешь, что это?

— Мох, — отозвался гипнург, которого эльфы повсюду брали с собой. Чтобы не заставлять туманника расходовать силы на левитацию, переселенцы погрузили его на купленную в городе тачку и в ней по очереди катали, пыхтя и переругиваясь друг с другом. Получалось забавно. Идет по низкому коридору отряд перворожденных, вышедших на тропу войны. У всех лица сосредоточенные, в руках оружие, все стараются как можно меньше шуметь… а за ними дежурный неудачник тащит громыхающую на малейших неровностях тачку. Такого архимаг еще не видел. Хотя и эльфов он понять мог. Идти по незнакомой местности, где всякое разное может водиться, без оружия — идиотизм. А вдруг там есть тварь, на которую псионика туманника не подействует? Идти по той же незнакомой местности без главной ударной силы, то есть того же гипнурга… тоже идиотизм. Ведь пока на всех действует. Ну, значит, и на какого-нибудь подземного монстра Мозг управу найдет в считаные секунды. Заставлять псионика попусту расходовать силы… ну это понятно… идиотизм. Но тащить его за собой в тачке… В общем, Келеэлю было смешно. И остальным эльфам тоже было смешно. Кроме одного. Того, чья очередь была тащить очень ценный, но не ставший от этого менее тяжелым груз.

— Мы видим, что мох, — вздохнул Серый, — а что ты про него можешь рассказать?

— Мох. Светящийся. Сделан магами жизни для того, чтобы создавать свет в подземельях. Безопасен.

— То есть это типа лампочки? — спросила какая-то из девушек.

— Нет ответа.

— И как долго он может светиться? — спросил Мих, отколупывая маленький кусочек растения от стены.

— Зависит от желания мага, проводившего ритуал изменения.

— Ну теоретически? — не унимался шаман. — Максимальный срок, который может работать эта система?

— До тех пор, пока жива колония. Теоретически вечно.

«Ну это тогда должен был великий маг такое растение создавать, — подумал Келеэль, — вроде меня. Обычно лет сорок такой мох светится, а потом приходится подновлять. Хотя гномы и действительно могли на вечный разориться. Да они и разоряются регулярно, как только новое подземелье отрывают».

Сообщение гипнурга заставило эльфов затеять оживленную дискуссию о том, как бы размножить это полезное растение. Сошлись в итоге на том, что постараются пересадить маленькие участки мха на поверхностях с разной степенью влажности и посмотрят, где он будет себя лучше чувствовать. Если, конечно, переживет отрыв от остальной колонии.

Подземный поселок был довольно большой. Эльфы исследовали его примерно десятую часть дня, и наконец им это надоело. Признаться, архимаг рассчитывал, что признаки недовольства появятся раньше, ведь дети звезд подземелий не любят. Но группа путешественников оказалась на диво терпелива.

— Хватит, — буркнул Азриэль, — хочу на свежий воздух! Надоело мне шишки об потолок набивать и о камни спотыкаться! Мы тут долго бродить собираемся? Все равно ни фига тут нет!

— Ну почему же? — возразила ему Викаэль, — тут явно жили, вон сколько нам пещер с обломками мебели попалось! Вдруг отыщем что-нибудь нужное?

— Вряд ли. Сдается мне, все полезное, что здесь могло быть, отсюда уже вытащили, причем давно.

— Поддерживаю, — буркнул шаман, — пойдемте отсюда, нет здесь ничего интересного.

— Ага, нет. А потом это самое интересное придет ночью и схватит тебя за…

— Лика конкуренток на этом поприще не потерпит, — хмыкнула Шура, — правда ведь?

— Что?! — взвилась эльфийка, чувства которой выставили на всеобщее обозрение. — Да ты!

— Тихо, девочки. Тихо, — попытался их успокоить Семен, — ну вы еще подеритесь тут… Эй! Это был не совет!

Драка двух эльфиек — занятие увлекательное, но малопродуктивное. Особенно если им пытаются мешать их спутники. В общем, совокупными усилиями девушки слегка подпортили друг другу макияж и серьезно помяли разнимающих их парней, на чем и успокоились.

— Так все-таки что будем делать с этими пещерами? — спросил Серый после наступления тишины. — Обыскивать их можно до потери пульса — и все равно что-нибудь да упустим.

«Ну это вряд ли, — подумал Келеэль, — можно сказать, вы уже половину осмотрели. Осталось только посетить два самых нижних яруса».

— А зачем что-то выдумывать? — спросила Вика. — Посадим сегодня ночью моего варана в коридоре, соединяющем жилую и совсем уж заброшенную части дома. Мимо такого сторожа без шума никто не пройдет. А завтра какую-нибудь дверь понадежней на это место приладим. Прежний хозяин жил же тут несколько лет без всяких неприятностей, а мы чем хуже?

— А почему бы нам не поставить там постоянного сторожа? — подал идею Азриэль. — Он-то будет понадежней двери.

— Потому что и варан, и скорпионы, и любое другое животное — это прежде всего живое существо. Оно ест, спит, дышит и делает… всякое прочее. А кто будет за ним убирать?

Желающих не нашлось.

После той памятной ночи, когда небольшая компания эльфов обогатилась, прошел почти месяц. Жизнь в городе Тенелок вошла в свою колею и затихла. А вот академия, немного успокоившаяся после трагической гибели кафедры алхимиков почти в полном составе, снова бурлила, как котел. Одного из старших магистров, лишь недавно заслужившего этот титул, нашли у него дома с перерезанным горлом. Часть слуг была убита, часть ничего не помнила, но щеголяла большими шишками на затылках. Пропали многие ценные вещи. И записи. Лабораторию, размещенную в подвале дома покойного, тоже вниманием не обделили. В общем, складывалась типичная картина устранения конкурента.

Даже сам пятитысячелетний волшебник придерживался бы этой версии, если бы лично не записывал приметы и адрес усопшего для одного очень специфического ордена, зарабатывающего себе на жизнь устранением сильных мира сего. Естественно, убийц давно бы разогнали, если бы не хорошее прикрытие. Очень хорошее. Их резиденция располагалась в одном из немногочисленных драконьих городов. Каким путем был заключен этот союз, архимаг не знал. Первые упоминания об ордене темного пламени встречались в хрониках за две тысячи лет до его рождения. Взаимовыгодное сотрудничество устраивало, судя по всему, обе стороны. Орден мог не бояться за свою цитадель, а драконы — за подрастающее поколение. У расы разумных ящеров был очень большой недостаток. Они были настолько пропитаны магией, что ужасно ею фонили. Мужчины больше, женщины меньше. Если обычные рептилии и птицы откладывали яйца и высиживали их или, на худой конец, охраняли, то драконы так поступить не могли. Их естественный магический фон безнадежно уродовал еще не родившихся детей, вызывая многочисленные мутации. Любые другие существа погибли бы, но драконы были слишком живучи… Келеэль лично видел двухголового дракона, а судя по легендам крылатого племени, бывали и куда более запущенные случаи.

Поэтому лучшим качеством любящей матери огнедышащие ящеры считали умение очень быстро покинуть пещеру, где среди магически инертного металла, золота, покоилась кладка. Отцу же вообще не рекомендовалось оставаться даже поблизости от своих детей, если же он, конечно, хотел, чтобы они выросли здоровыми. Да и соотношение полов у летающих ящеров было один к пяти в пользу слабого пола. Свое жилище мамочка-дракон конечно же охраняла, но она не могла караулить вход постоянно, ей приходилось отлучаться, чтобы добыть себе еду или просто поспать. А люди, гномы да и, чего таить, эльфы такими моментами пользовались с большим удовольствием. Яйца дракона были одним из немногих ингредиентов, из которых опытный алхимик мог приготовить эликсир молодости. Да и золото лишним не бывает. Соответственно далеко не каждая кладка доживала до вылупления. Частично эту проблему решали так называемые драконьи города, представляющие собой места с естественными препятствиями для магического воздействия. Обычно эту функцию выполняли залежи минералов. То же золото. Но их было мало, и летающие ящеры зорко охраняли свою территорию. На всех природных инкубаторов не хватало. Но тем не менее в драконьем городе всегда были сокровища, а значит, желающие обогатиться одним махом лезли туда не переставая. Иногда просто прячась от немногочисленных взрослых драконов, охраняющих дальние окрестности, иногда переступая через их трупы. После заключения договора с орденом темного пламени и то и другое стало намного проблематичней. Отдельные успехи и у драконоборцев, и у пылающих праведным гневом мстителей, конечно, бывали, но исключения лишь подтверждали правило.

Под подозрение в убийстве попали многие. Но не Келеэль. Во-первых, он в ночь происшествия имел алиби, потому что до очень позднего вечера сидел в библиотеке. Не специально, просто так совпало. Во-вторых, не умел пользоваться холодным оружием. Ну и в-третьих, погибший для него конкурентом не являлся. А то, что он принадлежал к фракции, которая стремилась уменьшить власть архимага, было мало кому известно. Хотя кое-кто из его пока еще живых соратников уже определенно насторожился и сделал выводы. Но у них не было доказательств. А без них и у самых влиятельных чиновников против древнего мудреца были связаны руки. Ведь даже слухи про возможную причастность Келеэля к убийству нельзя было распустить. Архимаг бы не поленился размотать цепочку сплетен. И смог бы это сделать, так как опыта у него было больше, чем у всей стражи академии, вместе взятой. А потом послать тому, кто осмелился запятнать его честь, официальный вызов. По сути — повестку на тот свет.

К сожалению, из-за столь внезапного сокращения количества преподавателей график занятий пересмотрели, в результате чего свободного времени у Келеэля практически не осталось. Целый месяц он замещал отсутствующих по разным причинам преподавателей. Уставал старый эльф до безумия. Первые две недели, например, безвылазно просидел в священной роще вместе с молодыми друидами, сливаясь своей энергетикой с деревьями и контролируя тот же процесс у учеников. За это время волшебник устал как собака и очень соскучился по нормальной постели и еде. Ни того ни другого в роще не было, а отлучиться домой даже на минуточку он не мог. Аура священного места надежно препятствовала всем известным методикам телепортации и дальновидения.

Но были и положительные стороны в его работе. Часть учебных материалов, после более пристального с ними знакомства, он на собрании кафедры порекомендовал заменить. Нагромождения теорий были заменены практическими занятиями или тренировками. Если теоретические сведения и были кому нужны, так это магам-исследователям, создающим свои собственные заклинания. А до таких ступеней мастерства доходил лишь один из десяти. А то и меньше. К счастью, уехавшие было «по делам» из академии преподаватели стали возвращаться. Хотя стоило ли их допускать до учеников, Келеэль не знал. Но сам столько работать просто не хотел. Тем более что еще пятнадцать дней почти без перерывов он провел в искусственном трансе, обучая начинающих магов разума основам их сложного ремесла.

И вот теперь архимаг сидел в своих роскошных покоях и развлекался тем, что просматривал события, произошедшие в далекой пустыне за последнее время. Занятий со студентами, среди которых, по мнению Келеэля, попадались весьма смышленые, у него в этот день не было. Ну а свободное время надо же чем-то занять? Тем более что опыты, проводимые Михаэлем, кажется, близились к завершению. Большую часть записей, сохраненных для него, он просто пропустил, останавливаясь лишь на самых интересных местах. Первым из них была поимка «вора».

— Не похож он на грабителя, — авторитетно высказался Азриэль, сложив руки в латных рукавицах на широкой груди и глазея на упитанного мужика в богато расшитом халате, — у него все руки в перстнях, да в каких! Придет такой грабитель обчищать чей-то дом, да и оставит там больше, чем унес.

Человек осторожно закивал, но тотчас же прекратил свое занятие. Ему кое-что мешало.

— А если они ему какую-нибудь характеристику повышают? — возразил приятелю Серый. Этот воин, в отличие от своего товарища, доспехов не признавал и что-нибудь тяжелее кольчуги надевать наотрез отказывался. — Каждое плюс пять ко взлому, и вот уже вам готовый медвежатник получился.

Вот этот момент Келеэля заинтересовал. Артефакт, который учит какому-нибудь умению при активации? Как такое возможно? Навыки либо есть, либо их нет. Тот же гипнург может научить кого угодно тому, что имеется в кладовых его памяти, но тогда тот, на кого он воздействовал своей псионикой, больше не будет нуждаться ни в какой помощи. Ну кроме времени на освоение новых знаний. Промежуточного состояния здесь быть не может. Или может, но в мире Фредлонд до этого еще никто не додумался?

Человек возмущенно забулькал. Кажется, он был не согласен с тем, что его объявили вором.

— Не… магические артефакты на себе в таком количестве не носят, — возразил Серому Азриэль, сохраняя на лице полную невозмутимость, — помнишь, как Мих испытания проводил, узнавал, что с чем сочетается, а что нет?

— Помню, — согласился эльф, еще раз окидывая «гостя» взглядом и убеждаясь в том, что без посторонней помощи он покинуть общество перворожденных не способен. — Но, по крайней мере, те свиньи, прежде чем сдохнуть, примеривали на себя неплохие украшения. Наверное, ни одного из их племени так не наряжали. Как им девочки поначалу завидовали… до первого летального исхода.

Этот эпизод Келеэль отметил, но большого внимания ему не придал. Методика была не нова и часто использовалась при определении свойств артефактов, о которых нельзя было узнать другим путем, кроме практического их применения. Вот только обычно брались не свиньи, а рабы. Идея использовать животных была не плоха. Во всяком случае, своей дешевизной она подкупала. Интересно, почему до этого никто до сих пор не додумался? Наверное, потому, что просто никому не приходило в голову. Хотя те же яды в пище животные выявляли, спасая жизни своих хозяев. А неизвестная магия чем хуже? Дикость, конечно, но если нет под рукой мага-артфактора достаточно высокого уровня, то других путей нет.

— Угу. Самая везучая дня три ходила, прежде чем спеклась. Жаль, что шашлык из них наш шаманыш запретил делать.

— Точно. Перестраховщик он. Ну вот скажи мне, если свинью заморозило, то зачем бояться, что мясо отравлено?

— И не говори, — покачал головой гигант, который, судя по всему, нашел бы животным иное, более полезное применение. — Все скорпионам скормил. Вот только почему они столько жрут, а не толстеют?

— Биология у них такая. Размеры насекомых заложены от природы, и никуда от них не деться. Ни располнеть, ни похудеть.

— Неплохо.

В голосе эльфа слышалась зависть, ему явно хотелось иметь такое же устройство организма, как у скорпионов. А с возникающими при этом сложностями он знаком не был. А они существовали, и немало. К примеру, если прочный хитин оказывался пробит, то насекомое, каким бы оно ни было большим и сильным, частенько умирало от кровопотери. Даже если рана была совсем крошечной, для скорпиона она становилась не менее опасной, чем для человека или эльфа, скажем, потеря конечности.

Человек зашипел, как целый клубок змей. Он явно не привык к тому, что его игнорируют. А может быть, ему просто не нравилось то, что эльфы говорят на своем, непонятном ему языке.

— Согласен, — усмехнулся Серый. — Тебе не кажется, что этот тип хочет нам что-то сказать?

— Кажется, — согласился Азриэль, сделав шаг к человеку и наклонившись к его лицу.

— Тогда, может, позовем Вику?

— Зачем? — удивился эльф-здоровяк и попытался обернуться к собеседнику, но претерпел неудачу. Прежде чем крутить шеей в его доспехах, было бы неплохо для начала выпрямиться.

— Ну так это же ее варан, — пояснил Серый, наблюдая за борьбой друга с его латами. — Пусть сама с его добычей и разбирается.

— Отличная идея, — одобрил наконец принявший вертикальное положение Азриэль, — пошли!

И они пошли. Следом за ними шел варан, крепко обвивший свой хвост вокруг шеи незадачливого посетителя, пойманного им на входе в пещеру. «Этому человеку еще повезло, — решил Келеэль, — если бы его поймала не рептилия, а скорпион, пришлось бы куда хуже. Чувствовать на своем горле чешуйчатую удавку, конечно, неприятно… но не так неприятно, как громадную клешню».

— Ну и чего тут у вас, — буркнула девушка, появляясь из глубины пещеры в ответ на долгие и пронзительные вопли, подходящие скорее гоблинам, чем перворожденным, — чего разорались?

Ей был продемонстрирован пленник.

— Угу, — кивнула она, — где взяли?

— Сам пришел, — пояснил Азриэль, с умилением рассматривая воительницу, чьи габариты по сравнению с его были воистину миниатюрными. — Ну и попался твоему Дерматину, он же у входа во внутренние помещения лежит.

— Понятно, — кивнула девушка и развернулась к пленнику: — Ну что, рассказывай, зачем пожаловал.

— Вик, он не может, твой ящер ему шею пережал, — просветил эльфику Серый. Хотя зачем он это делал? На зрение Викаэль вроде бы не жаловалась, а значит, причину, мешающую человеку говорить, не заметить не могла.

— Ну так отжали бы обратно, — удивилась девушка, — чего тут сложного?

— А вдруг укусит? — воскликнул Азриэль, судя по всему забывший, что облачен в гномью сталь с ног до головы. — А к тебе этот ящер все-таки привык. Да и потом, мы команд не знаем.

— Он? Да не смешите меня! Более миролюбивого животного в жизни не встречала. Сейчас я его между глаз поглажу, и он хвостик чуток ослабит, — сказала эльфийка, переходя на всеобщий, — а если этот дядя попробует нам нагло врать, то он его слегка покусает. Правда, Дерматинчик?

Ящер ослабил хватку. Вряд ли ему нравилось поглаживание и сюсюкающие интонации, но приказы, заложенные в него при помощи гипнурга, он оспаривать не мог.

Келеэль усмехнулся. Миролюбивый песчаный варан? Чтобы увидеть такую картину, надо немаленькую дозу дурмана принять. Девушка просто еще не видела, как эта тварь охотится. Один парализующий укус и погоня за следующей жертвой. А потом идет пожирание добычи. Медленное. Иногда спасенные из лап подобного чудовища сходили с ума, когда видели, как их еще живого товарища заглатывает чешуйчатый монстр. А вот абориген пустыни не знать этого не мог. И, видимо, принял слова за насмешку. Или за угрозу.

«Проклятье! — буркнул Келеэль, поднимая кристалл с пола, на который тот шлепнулся из затекших пальцев старого волшебника. На каком же моменте остановилось заклинание, а? Вот вроде бы где-то здесь…»

— Останавливай кровь, останавливай! — резал покой пустыни крик эльфа, из-под кольчуги которого тоже сочилась алая струйка.

«Вообще-то с такими ранами обычно не голосят, больно кричать-то, — решил Келеэль, — но этот-то волнуется не за себя».

— Мих, убери его. — Девушка произнесла фразу с такой повелительной интонацией, что ослушаться было попросту невозможно.

Осевшего на песок Серого после тяжелой оплеухи от руки шамана Викаэль тут же оттащила прочь от истекающего кровью тела и тех, кто из последних сил пытался спасти умирающего. Возможно, Азриэлю и понравилось бы то, что его подруга сразу после боя срывает с него доспехи и пытается как можно быстрее добраться до тела. Вот только находясь на грани смерти, трудновато хоть на чем-то сосредоточиться.

— Бесполезно! — взвыла Настя так, словно это ей, а не лежащему на песке воину вогнали в грудь гигантские когти. — У него сломаны ребра, часть осколков наверняка в легких, большая кровопотеря! Сердце уже останавливается!

Возможно, Азриэль и попытался бы утешить девушку, сказав ей, что не все так страшно, как кажется, но, увы, сознание давно покинуло эльфа.

— В сторону, — буркнул Михаэль, ожесточенно роясь в небольшом заплечном мешке, который он использовал для того, чтобы хранить артефакты.

— Мих, ты чего? — оторопело уставилась девушка на нож, вынутый шаманом из богато отделанного чехла. — Стой!

— Да отпусти меня, дура! — взывал наклонившийся над умирающим эльф, пытаясь стряхнуть с себя Настю. — Пойми, мы без бригады реаниматоров его не вытащим!

— Так что, самим прирезать?! Не дам!

«Демонов в роду у этой эльфийки не было, — решил Келеэль, сетуя на чересчур хорошее качество работы звуковой иллюзии, резанувшей по его старым ушам пронзительным воплем, — были баньши!»

— Да отпусти меня, идиотка! — почти прорычал Михаэль, пытаясь вырвать руку с находящимся в ней магическим оружием. А что оружие было магическим, сомневаться не приходилось. Не будет же обычный кусок стали обладать изогнутым угольно-черным лезвием и рукояткой, выполненной в виде обхватывающей лезвие кисти скелета. — Этот нож — собиратель душ! Рустама, как и всех нас, уже один раз воскрешали, воскресят и второй!

«Интересно, кто это будет делать? — озадачился архимаг. — Ну уж точно не я! Если не заплатят, конечно. А просто деньги за такую работу я не беру…»

— Но… может быть… — промямлила Настя, все еще не отпуская руку шамана с зажатым в ней клинком. Судя по всему, мысль о том, что кого-то можно спасти, вогнав оружие некромантов прямо в сердце, ей определенно была в новинку.

— Никаких может, — отрезал Михаэль, — если мы опоздаем, то, чтобы воскресить его, нужно будет куда больше усилий. А так душа у нас уже будет, телу испортиться не дадим, подвергнув заморозке, уж начаровать глыбу льда вокруг Азриэля я точно сумею. Останется только дотащить его до дома, найти достаточно сильного мага, исцелить раны и соединить получившееся в одно целое.

«Гениально! — ахнул Келеэль, восхищенный простотой идеи. — Это ведь, это ведь… Это же избавит меня да и других архимагов от периодически появляющихся идиотов, молящих о воскрешении какого-нибудь покойника! Просто вернуть к жизни мы-то можем любого… но только если находимся рядом с телом в момент гибели. Найти же душу в посмертии и запихнуть ее обратно — это задача не для каждого… Ой, не для каждого! И не всегда, кстати, выполнимая даже для такого мастера, как я. А в родное-то тело душа пойдет куда как легче, чем в восстановленный труп или выращенную оболочку! Нет, можно, конечно, и с нуля все сделать, как обычно и бывает, когда материал уже разложиться успел, можно, но ведь разве кто оценит такой труд? Нет, никто не хочет задумываться о сложностях процесса, все просто берут и приходят. А потом просят, умоляют, угрожают… На какие только подвиги не пошлешь какого-нибудь молодого, ну или не очень, героя, жаждущего вернуть погибшую возлюбленную… Сами возлюбленные в этом плане обычно более рациональны и быстро находят себе другого воздыхателя взамен погибшего.

Какие только редкости, якобы необходимые для ритуалов, не притаскивают влюбленные дураки… если возвращаются, конечно. Но как хороша идея! Два пусть и дорогих, но вполне доступных для воспроизведения в любых количествах артефакта могут дать реальную надежду на воскрешение любого погибшего! А это дорогого стоит… Точнее, стоить будет дорого. Так-так… Один удерживает душу, второй морозит… Нет, что это я? Зачем два? Один! Сделаю его в виде медальона. Как только владелец начнет переходить в мир иной, душа его останется в артефакте, а тело перестанет портиться. Уж подавить процессы разложения сможет любой некромант. Пусть безутешные наследники, ну или кто там будет, тащат труп… ну хотя бы в одно из представительств гильдии. Собрать трех-четырех опытных целителей и пару мастеров, изучающих пути Смерти, можно и без чрезмерных усилий, заклинательный круг, облегчающий работу, есть во многих местах. Справится кто захочет! И всем хорошо будет! И мне мороки меньше, и коллегам заработок, и погибшим воскрешение по умеренным ценам! Вот только как бы сделать, чтобы это новшество от нас к другим расам не ушло, а? Над этим стоит подумать…»

— А другого пути нет? — сдалась наконец эльфийка.

— Если знаешь, подскажи! — огрызнулся шаман, водя лезвием над грудью Азриэля, истекающего кровью. — Блин, как же его в сердце-то воткнуть?

«Гений, — вздохнул Келеэль, — но недоучка. Элементарных вещей не знает. Стыдно! Но, с другой стороны, это плюс. Пока еще опыта наберется, станет знаменитым, от конкурентов маскироваться научится, много времени пройдет, я уже от дел отойду… может быть».

— Давай сюда, — отобрала у Михаэля нож Настя. — Ну если не получится его вернуть, сама тебя убью!

«Эта может, — признал Келеэль после того, как девушка вогнала в сердце лежащего эльфа колдовской клинок. — Если все же соберется учить магию, станет прекрасным целителем. Черным, судя по характеру. Да и вообще у этой восьмерки… или теперь уже семерки… неважно, в общем, у этой компании склонность к непривычным для нашего народа искусствам подозрительно велика. Или, может быть, на их родине это обычное дело?»

Тело Азриэля содрогнулось, а рукоять клинка, торчащая из его груди, немного видоизменилась. Сжатая прежде кисть руки выпустила лезвие, которое стало быстро испаряться под лучами солнца, и сжалась в кулак, костяной, естественно.

— Мих, что это?! — перепугалась до полусмерти эльфийка, решившая, что что-то пошло не так и ее возлюбленного теперь уж точно не удастся воскресить.

— Успокойся, все нормально, — выдохнул шаман, начиная очерчивать вокруг Азриэля круг. — Просто артефакт одноразовый, ловит только одну душу, а потом становится непригоден для дальнейшего использования. Как говорится, экономика должна быть экономной. Кому же охота лишаться регулярного заработка? Никому. Вот и магам тоже, поэтому редко какое изделие, предназначенное для профанов, таких, как я, работает больше одного раза. А кто хочет еще попользоваться плодами их труда, вынужден снова доставать кошелек…

Михаэль продолжал отвлекать потерявшую возлюбленного эльфийку от мрачных мыслей, болтая разную чушь и одновременно готовясь заморозить тело погибшего.

— Вика, как там бедуины? — спросил он девушку, которая как раз осматривала поле боя с высоты повозки, стоящей на гребне дюны.

— Не возвращались! — откликнулась воительница. — Как дунули от этой твари в разные стороны, так и рассосались.

«Еще бы не дунули, — фыркнул Келеэль, — не сказать чтобы это был высший демон, но и мелким бесом эту тварь назвать было сложно. Пожалуй, это был какой-то аналог гвардейца одного из владык Бездны. А тварь такого уровня, да еще без поводка, опасна… Хотя люди это уже, кажется, поняли, хе-хе. На своей шкуре».

Вслед за этим волшебник вернул изображение в кристалле к тому моменту, с которого оборвалась запись, и принялся просматривать все по порядку.

Появившееся после воззвания колдунов существо было демоном. Классическим таким демоном, какими их и представляют большинство живущих в обычных мирах. То есть горой плоти и магии, которая ко всему, что ее окружает, относится с большим интересом. Гастрономическим. Возникшего пятиметрового крылатого гиганта, окруженного странной оранжевой дымкой, люди моментально выпустили из призывающего контура, нисколько не испугавшись непропорционально больших когтей, служивших этому существу основным оружием. С этой тварью сектанты, видимо, имели дело уже неоднократно, раз осмелились выпустить из заклинательного круга без предварительного договора и скрепленных магией клятв, просто указав направление и велев убить врагов, напавших на них.

«Хм, — пробормотал Келеэль, пытаясь классифицировать гостя из других слоев реальности. — Не принадлежит ни к одному знакомому мне домену, да и вообще подобных тварей я видел только в свите архидемона Ношкгх… тьфу! Нет, не буду полностью выговаривать, язык сломается. В любом случае, тот был гостем откуда-то из соседнего мира. Сомнительно, что тамошние служители темных сил забрались в такую даль, а это значит что? Значит, это наемник. Эта публика путешествовать любит. Причем чем дальше от прежних нанимателей, тем лучше. Но драться умеют, да».

Указать-то врага демону указали, да вот только ему по пути к эльфам попался кое-кто другой. Люди. Как прекрасно знал Келеэль, для порождений нижних миров почти все обитатели иных пространств были в буквальном смысле на одно лицо. Различали их демоны в основном по душам, ориентируясь при помощи врожденных магических способностей. Немагическое зрение, слух, обоняние и другие чувства у выходцев из бездны хоть и имелись, но были вспомогательными. Поэтому в большинстве бед начинающих демонологов виноваты только они сами. Призванные, даже если хотят честно исполнить условия, на которых согласились служить, просто-напросто путают тех, на кого надо нападать, и тех, кого надо защищать. А уж если демоны видят кого-то первый раз в жизни, то мгновенно зачисляют его во враги и пытаются уничтожить. Вот только что-либо объяснить им обычно никто не успевает, ибо реакция у выходцев из нижних миров хорошая и медлить они не любят.

Десяток богато одетых кочевников, попавшихся ему на пути, порождение зла растерзало, дав время Михаэлю на подготовку своего странного оружия. Люди, взъяренные потерей то ли вождя, то ли старейшины от рук, как им показалось, ударивших в спину колдунов, набросились на сектантов. Те, выжатые ритуалом, достойного сопротивления оказать не смогли и начали погибать, унося с собой в могилу кто двоих, кто пятерых нападавших.

Этим моментом воспользовался Михаэль, нацеливший на демона очень большую трубу, слегка напоминавшую арбалетный болт. Сначала Келеэль подумал, что это просто снаряд для баллисты, которую предполагалось соорудить на месте, но, как оказалось, это совсем не так. Извергая потоки огня, этот артефакт пролетел над пригнувшимся почти до земли демоном и ухнул в стену пирамиды, мгновенно запылавшую синеватым пламенем. Тот факт, что храм вообще-то был каменным, духов огня, с которыми, похоже, договорился шаман, сильно смутил. На такое они, видимо, не договаривались. Во всяком случае, пламя погасло очень уж быстро.

«М-да, — пробормотал Келеэль, наблюдая за вспышками магии, которой пытался отбиться последний культист, — давно известна слабость демонологов в прямом бою, давно известна… а все равно всерьез заняться боевой магией мало кто из нас решается».

Демон, отошедший от любования последствиями атаки эльфов, взревел. Ярость существа была понятна: репутация, она и в нижних мирах репутация. А его подзащитных только что подняли на копья, тем самым очернив существо в глазах других потенциальных нанимателей. Гигантские когти, мелькавшие в облаке оранжевого тумана, скрывавшем демона, косили людей как траву. Тех, до которых дотягивались. Кочевники, впрочем, дураками не были и рванули врассыпную. Сражение было проиграно, и стоять насмерть ради сомнительной чести быть перебитыми, если не тварью, так эльфами, желающих не нашлось. Крылья крыльями, полет полетом, магия магией, а догнать несколько десятков всадников, удирающих в разные стороны, одному-единственному нападающему почти нереально. Даже если он демон. Ну он и не догнал. Точнее, догнал немногих. Возможно, он бы еще долго гонялся за кочевниками, если бы один из них, с перепугу, видимо забывший о том, кто вообще-то напал на храм, не кинулся в сторону дюны со стоящим на ней передвижным лагерем.

Эльфы в то время, пока в стане их врагов происходило взаимное истребление, отчаянно укрепляли оборону. Получалось у них, правда, не очень, потому что ни одного ритуала, способного остановить уже призванную в мир сущность, Михаэль, видимо, не знал. Или не мог провести, будучи ограниченным во времени и имея в наличии лишь несколько повозок и кучу щитов. Они хоть и были увешаны амулетами, но тем не менее не были способны надолго сдержать ярость гостя из нижних миров.

«Хотя в общем-то защищать от демонов что-то меньшее, чем крепостную стену, ни разу за мою жизнь и не пытались, — решил Келеэль, наблюдая за тем, как Серый и Азриэль с задумчивым видом покачивают длинными, пригодными для таранного удара копьями. — Одиночек и мелкие группы уничтожают на месте, а от чего-то большего прячутся кто куда, созывая всех, кого только можно, на помощь. Да и давно этот мир не видел настоящих демонических армий… давно… И это к лучшему!»

Облако тумана, окутывающее гигантскую фигуру, стоящую над трупом всадника у подножия дюны, вдруг заколыхалось и исторгло из себя десяток таких же оранжевых, как и породившая их среда, молний. Демоническая магия большей частью завязла в щитах, но пара сгустков энергии все же преодолела защиту и попала в Викаэль, которая вместе со своим вараном оказалась на пути у боевого заклинания. Девушку выбросило из седла, а варан, ведомый инстинктами атакующего хищника, бросился на врага, просто перепрыгнув покосившийся после многочисленных ударов щит.

— Вика, ты жива? — встревоженно окликнул подругу Серый.

— Спина! — простонала девушка. — Второй раз за день падаю левой лопаткой обо что-то твердое! Ну что за…

Окончание фразы эльфийки потонуло в предсмертном шипении варана, в бок которого вошли когти поднимающегося по склону дюны демона. Видимо, молчаливое животное в последние секунды своей жизни решило все-таки подать голос и возвестить всему миру о терзающей его боли.

— Ну все, — выдохнул приникший к своим странным трубам шаман, — наконец-то он остановился!

Ударившие в плоть рептилии кусочки металла вызвали прямо-таки фонтанчики из крови и мяса, но вот судьба их собратьев, канувших в оранжевое марево, оказалась неизвестна. Какой-то урон они определенно нанесли, потому что демон, взревев, попытался набрать высоту, ощутимо припадая на левое крыло. Видимо, он хотел как можно скорее добраться до вершины дюны, но у него это не получилось.

Новая вспышка, новый грохот, и что-то большое, напоминающее, в отличие от ставших уже привычными снарядов, не капли железа, а скорее его куски, врезалось в порождение нижних миров, почти полностью развеяв хмарь, окружавшую его фигуру.

— Книппели! — ахнул Серый, восхищенно наблюдая за тем, как демон зарылся головой в песок. — Мих, на фига ты их сделал? Здесь же нет кораблей!

— Какие на фиг книппели! — взвыл, не хуже демона, шаман. — Мне бракованное ядро продали!

Демон, пошатываясь, встал и быстро пошел вперед, правое крыло его было вывернуто. На песке за ним оставались небольшие лужицы зеленой жидкости. Судя по всему, рана у твари была серьезная, но она не отступила.

— Гранатами его! — скомандовал Серый, подавая пример и кидая один из этих непонятных артефактов в поднимающуюся по дюне фигуру.

— Выиграйте мне время, — проорал Михаэль, совершая над очередным артефактом какие-то странные манипуляции и, видимо, готовя его к активации.

Взрывы эльфийского оружия будто пробудили демона от сна, он рванулся вперед, помогая себе для равновесия взмахами поврежденных крыльев, и почти достиг щитов, когда наперерез ему метнулся Азриэль на своем скорпионе.

Хвост пустынного монстра и копье его всадника глубоко вонзились в живот твари. Клешни сомкнулись на ногах выходца из нижних миров, но это не помешало ему вонзить свои чудовищные когти в эльфа. От правой конечности демона Рустам отбился ударом длинного меча, но левая приблизилась к его груди и в несколько очень быстрых взмахов нанесла ему страшные раны. На песок упал уже не эльфийский воин в кольчуге гномьей стали, а груда плоти в изорванных железных ошметках.

Развить успех демону не дал Серый, вонзивший копье ему в спину, а его скорпионша пришла на помощь своему супругу и всадила жало в ногу. Второго удара существо не выдержало и упало. Сначала на колени. Из этого положения оно еще пыталось отмахнуться когтями и даже умудрилось один раз задеть Сергея, нанеся ему неглубокую рану, но тут же вонзившаяся ему куда-то в район головы стрела Викаэли заставила его окончательно завалиться на песок.

— В стороны, — скомандовал шаман, — контрольный буду делать!

Эльфы проворно расступились, и жизнь демона была окончательно оборвана смертоносным градом снарядов, практически отделившим гигантскую голову от туловища.

К лежащему на песке Азриэлю бросилась Настя.

— Охотник выходит на промысел за лисами, и те из них, кто не спрятался или не смог убежать, становятся добычей, — заявил старший друид академии перед юными учениками и древним волшебником. — Если к лисице с щенками приблизится, скажем, свора гончих, то она оставит потомство и спасется бегством. Да, часть погибнет, но потом родятся новые лисы.

— Не спорю, — согласился Келеэль, являющийся его оппонентом. Пятитысячелетний эльф стоял, опираясь на посох, и собирался отстаивать в споре, перешедшем в философскую дискуссию, ту позицию, которую считал правильной. Вот только никто из присутствующих на поляне, кроме архимага, естественно, не знал, чем закончится этот диспут. После того как некоторые маги, сбежавшие на время из стен учебного заведения под разными предлогами, вернулись на свои рабочие места, он начал действовать. Сам по себе такой прием, как бегство, архимаг позорным не считал. Ему не раз приходилось отступать, причем иногда очень и очень быстро, благодаря чему он до сих пор и жив. Но своих он не бросал. Никогда. И если бы ему пришлось уносить ноги сейчас, он вывез бы с собой столько учеников, сколько смог. Если, конечно, был бы уверен, что охота ведется не только за ним. Сбежавшие не взяли с собой никого! Первым делом Келеэль решил разобраться со старшим друидом и преподавателем ментальной магии. Последнюю он, после личного с ней знакомства, оправдал. Эльфийка, бывшая лишь немного старше своих студентов и приходившаяся близкой родственницей убитому ассасинами волшебнику, поступила вполне разумно, отправившись навестить цитадель родного клана. Но вот второй из наставников юных эльфов оправданий в глазах архимага не имел. И должен был за это поплатиться. С заявившимся прямо на урок Келеэлем друид спорить не захотел. И даже от прямо поставленного вопроса: «Почему в такое тяжелое и опасное время он покинул учеников?» — старался отвертеться, переводя разговор в область философии. А когда понял, что отвечать все равно придется, попытался выпроводить студентов, но архимаг не дал.

— Вот только сравнивать магов, пусть и молодых, с зайцами я бы не стал, — продолжил древний волшебник, поудобнее опираясь на посох. — Скажите-ка, ребята, вы со мной согласны?

Юноши и девушки, сидящие перед двумя опытными волшебниками, хранили почтительное молчание, но по глазам было ясно видно, что точку зрения Келеэля они разделяют. Им не хотелось стать чьей-то шубой, в то время как более опытные сородичи удирают.

— Давайте проведем эксперимент, — предложил старый эльф.

— Какой? — бледнея на глазах, пробормотал друид, явно вспомнивший все легенды про характер древнейшего в мире мага, чьим коньком на протяжении тысячелетий была некромантия.

— Ударьте меня, — предложил Келеэль.

— Но, древнейший, я не могу… — опешил жрец природы.

— Смелее, — подбодрил его волшебник. — Вы здоровы, крепки, как столетний дуб, и являетесь не самым слабым магом нашего народа. Неужели вы никогда не участвовали в битвах?! Да быть такого не может.

— Участвовал, но…

— Так чего же вы ждете? Ну же! Ударьте меня. А то я начну первым!

— Э-э-э… как? — замешкал друид, понявший, что отвертеться не получится.

— Да как хотите, — пожал плечами Келеэль. — Обещаю, магией против вас я пользоваться не буду.

Друид поднял руки на уровень груди и сконцентрировался. В них возникло зеленое сияние, которое через несколько мгновений должно было оформиться в какое-то мощное заклинание.

Келеэль просто шагнул вперед и ударом посоха выбил из эльфа дух. Драться оружием он не умел. Но для того, чтобы огреть ушедшего в себя друида тяжелой палкой по голове, этого и уметь не надо было.

— Заметьте, никакой магии, — обратился он к выпучившим глаза студентам. — Так же и лисы в дикой природе не всегда удирают, бросая потомство на произвол судьбы. Некоторые из них дожидаются, пока их увидят, а потом уходят, уводя врага за собой. Или бросаются на свору, кусая псов и заставляя их забыть о детенышах. И вся сила охотников становится абсолютно бессмысленной. Зверь ушел, и детей его никто не тронул. Знаете, мне со всем моим опытом пяти тысячелетий кажется, что те из них, что будут бороться, продолжат род, а те, что будут прятаться и бегать, исчезнут, не оставив потомства. Урок окончен, расходитесь, вряд ли ваш… наставник… сможет его сегодня продолжать.

«Это занятие вообще и эту паузу в частности студенты запомнят навсегда, — улыбнулся про себя Келеэль, глядя в спины уходящим молодым людям. — Да и впечатление обо мне у них останется самое лучшее. Кому же не хочется уйти пораньше и заняться своими делами? Мне, кстати, тоже пора. Раз уж выдался более-менее свободный денек, стоит посмотреть, чего там мои протеже поделывали последнее время».

На запястье архимага вспыхнула синим огнем татуировка, точно таким же огнем загорелся десяток толстых щупалец, пробравшихся в комнату через окно и пытающихся дотянуться до древнего эльфа.

«Примитив, — подумал Келеэль, скатываясь с кровати, — такой примитив, что прямо-таки кричит о ловушке. Но о какой?»

Пламя наконец-то доделало свою работу и угасло, оставив от ветвей, норовивших оторваться от дерева и раздавить волшебника, лишь горстку пепла. Будь на месте зачарованной древесины простая сталь, она бы испарилась в магическом огне раньше, чем волшебник успел бы моргнуть.

— Ну и что дальше? — задал сам себе вопрос только что проснувшийся чародей, одновременно бросая за окно сканирующее заклятие. — Никого нет? Странно.

Прилетевший в ответ хоровод листьев, которые могли бы разрезать даже не слишком прочное железо, доказал, что в саду академии, прямо под окнами архимага, кто-то все-таки есть. И этот кто-то — другой архимаг, да к тому же в совершенстве знает друидизм, но не знает историю. Иначе почему одно из сильнейших заклинаний поиска не нашло ничего, кроме разнообразных форм растительной жизни, а эльфа, который внес в современные учебники по магии немало знаний, пытаются уничтожить заклятием, разработанным им же самим?

— А я ведь тоже жрец природы, — сказал неизвестно кому Келеэль, вытрясая из волос застрявшую там листву, — да еще к тому же и маг жизни! Бить меня «последним танцем осеннего леса», это ж надо додуматься! Интересно, какое дерево в саду загубил этот недоумок? Судя по листьям, яблоню, но откуда она там? Вечером, во всяком случае, плодовых внизу точно не было, неужели с собой приволок?

Сотни вращающихся семян клена влетели с потоком воздуха через окно и наполнили покои архимага. И там, где они касались дерева, мгновенно начинали прорастать какие-то растения, стремительно обзаводящиеся клыками и плюющиеся кислотой.

— Этой бы силой да какую-нибудь армию останавливать, — устало вздохнул чародей, чья защита уже начала поддаваться под натиском магически созданных существ, что было ясно видно по тускнеющей татуировке. Ладно, теперь мой черед. Ну-ка, кто там у нас такой резвый внизу на травке развалился? Как тебе понравится, если она тебя сожрет?

В одно мгновение лужайка стала хищной, а удлинившиеся и заострившиеся стебли травы покрылись льдом и осыпались.

Растительные монстры попытались слиться в одно существо, и им это даже удалось, но вот что делать дальше, получившаяся тварь не могла себе даже представить, потому что Келеэль ментальным импульсом выжег то подобие магической нервной системы, которое у нее имелось, и теперь это был не оживший кошмар вегетарианца, а просто кустик. Размером с двух троллей и ужасно ядовитый.

Заледеневшие остатки хищной травы внизу вспыхнули очень ярким и очень жарким пламенем — это вступил в дело второй слой, скрытый в заклинании Келеэля. Сейчас стремительно перегнивающие растения выделяли просто-таки неимоверное количество горючих газов с температурой возгорания ниже, чем у окружающего их воздуха. Одновременно с этим прах, оставшийся от первой попытки нападения, сжался в сферу, которая полетела прямо в грудь архимага и была рассеяна мгновенно рассыпавшейся костяной пуговицей, выточенной опытнейшим некромантом из собственной кости.

— Зараза! Опять придется фалангу отрезать, а потом новую отращивать! Пора пускать в дело лучшие чары, — решил волшебник, и тотчас же сквозь поры кожи на его левой руке рванулись тысячи алых струек, которые были намного тоньше волоса. Они легко пробили почву на полтора десятка метров в глубину, но там и остановились. Напавший на Келеэля архимаг отбросил большую часть маскировочных чар, стремительно удаляясь куда-то в глубины земли, и останавливаться, кажется, не собирался.

— Не буду преследовать, — решил пятитысячелетний эльф, — геомантия никогда не была моим любимым направлением искусства, а если этот нападавший приготовил там ловушку, а я бы на его месте обязательно приготовил, то попасться в нее будет глупо. Интересно, кто это был? Наверное, кто-то из молодых, не старше тысячи, иначе не смылся бы так скоро. Гм… неужели моя деятельность задела кого-то из коллег настолько, что он решился на открытое противодействие? Да я вроде бы не делал в последнее время ничего такого слишком уж предосудительного, хотя… Ну не считать же воспитательную работу с двумя десятками магов великим грехом? На моей репутации и не такие пятна оставались незамеченными… Так, а кто из них может пожаловаться какому-нибудь архимагу? Не многие… вот разве что старший друид! Он, кажется, был учеником Акраэля? Гм… ходят слухи о нездоровых пристрастиях этого ублюдка: неужели бывший любовник был ему так дорог, что за его позор стоит драться со мной? Или не бывший? Фу… мерзость! Ничего. Узнаю. Если он, то точно убью, давно хочется избавить лес от подобной пакости, а тут и повод появился.

— Мудрейший! Мудрейший! — забарабанил кто-то под дверью. — Вы живы?!

— О! А вот и свидетели! — пробурчал архимаг. — Так, теперь поднять скандал и учинить расследование. Оно, конечно, ничего не даст, но это неважно. Важно, что нападение на меня будет задокументировано и я получу право на ответный ход.

— Мудрейший! Вы живы?! — провопил стучавший в дверь эльф после того, как Келеэль ее распахнул.

Архимагу очень хотелось сказать: «Нет!» — и пугнуть паникера каким-нибудь заклятием из арсенала некромантии, но он сдержал себя. Сначала дело. Развлечения — потом.

«Ну и что мне теперь прикажете делать? — раздраженно подумал он, после того как суматоха улеглась, а все те, кто набился в его комнату, были выпровожены восвояси. — До утра времени много, но не настолько, чтобы снова ложиться спать. Посмотреть, что ли, что за эти дни произошло там, в пустыне?»

Изображение в кристалле, в который с любопытством вглядывался Келеэль, было не очень хорошим. Смазанным. А что делать, если змеи хорошо видят исключительно движущиеся объекты, а сейчас за эльфами наблюдала именно змея. Одна из тех двух, которых всегда носил с собой Семен.

— Сергей, мне не нравится, как на меня косятся стражники, — пожаловалась воину Вика, провожая взглядом десяток закованных в латы дуэргаров, охраняющих очередное ответвление подземных коридоров. Те, впрочем, ответили ей тем же самым, с подозрением косясь из-под опущенных забрал. — Такое чувство, что они нас в чем-то подозревают.

— Светлые эльфы — редкие гости в этих краях, — пожал плечами Серый.

— Ну не скажи, — возразил ему Семен. — Двух-трех таких же ушастеньких, как и мы, я в толпе уже видел. Но знаешь, что-то они не спешили к нам подойти и поздороваться, скорее уж наоборот, старались отвернуться и удалиться по своим делам.

— Может, полукровки? — предположила Вика.

— Или контрабандисты, — предложил свою версию Шиноби. — Вряд ли перворожденным, ну, кроме нас, естественно, стоит тащиться в такую даль, чтобы купить обычных товаров. Да еще и под землю залазить. Как считаешь, Мих?

— А чем тебе не нравится? — удивилась Шура. — Здесь светло, тепло и не дует.

— Да в том и дело, что здесь точно так же, как и у нас в пещере, только чище, — обиженно проворчал эльф. — А я, признаться, считал, что наше жилище — нечто уникальное. Мих, как думаешь, далеко нам еще идти? Мих, да очнись ты!

— Да? Что? — спросил невпопад шаман, занятый своими мыслями.

— Михаэль, успокойся, — посоветовала эльфу Шура. — Лике ничего не грозит. Во-первых, она осталась в надземной и лучше всего защищенной части города, во-вторых, в охраняемой гостинице, в-третьих, у нее ружье, огнемет, мины, гранаты и два скорпиона! Чтобы ее выкурить из той полупещерки, где мы ее оставили, нужна небольшая армия.

— А мне все равно неспокойно, — буркнул шаман, — предчувствия у меня нехорошие! И чего эти серые дварфы уперлись как бараны? Не пустим скорпионов в Подземелье — и все тут! Даже денег не взяли, сволочи. Хорошо хоть орки решили все-таки помочь нам с одной повозкой. Но лучше бы взяли все, тогда и разделяться не пришлось бы, а скорпионов и без Лики никто не украдет.

— А кто бы вез твои телеги? — ухмыльнулся Крырг Кривой Клык, — мои парни и эту-то с трудом тащить согласились.

— А по-моему, с большой охотой, — возразила ему Шура, — и всего за пять лишних монет, притом не золотых, а серебряных.

— Это потому, что вы свое оружие на них сложили, — с охотой пояснил вождь. — Оружие таскать воину не зазорно в любом количестве и как угодно… пока он может с ним двигаться достаточно быстро, чтобы самому не стать жертвой. А ваши громыхалки хоть и выглядят потешно, но бьют здорово. Шаман, ты их точно продать не хочешь? Большую цену дадим!

— Ружей и зарядов к ним продам сколько угодно, — буркнул шаман, — но раскрыть секрет изготовления и не проси.

— Ну как так можно? — притворно пригорюнился орк, — лук продашь, а стрелы не продашь… Нехорошо!

— А ты сам сделай.

— Но я не умею! И никто из шаманов моего племени не умеет, я бы знал!

— Я тоже не умел, но научился. Эх, что-то нехорошо у меня на сердце, долго нам еще идти?

— Нет, — откликнулся проводник, — сейчас на площадь выйдем, а оттуда уже совсем рядом!

— Ого, — восхищенно ахнул Серый, когда отряд вышел из тоннеля в сердце подземного города, — чем же это рыли?

— Ядерным взрывом, — ошеломленно пробормотал шаман, — размер подходящий, и стены светятся. Да тут же целый квартал уместится!

Открывшийся вид действительно поражал: пещера, слишком большая, чтобы быть творением простых смертных, а не высших сил, была подсвечена сиянием, исходящим из тысяч разных окон расположенных здесь зданий и колоний светящегося мха, произрастающего повсюду в гигантских количествах. О высоте ее оставалось только гадать, взгляд терялся во мраке, окутывающем далекие от копошащихся внизу букашек своды.

— Здесь пять кварталов, — пояснил проводник, — квартал знати, магический квартал, квартал старейшин, квартал храмов, квартал оружейников. Обратите внимание, все тоннели сделаны так, что в нашем городе нельзя заблудиться. Чем важнее тоннель, тем он просторнее. Если заблудитесь, сворачивайте туда, где коридоры выше, и вы непременно рано или поздно придете на центральную площадь! Идемте, еще насмотритесь, тут рядом! Один тоннель остался, правда, длинный.

Это «рядом», однако, растянулось надолго, путешественники сделали еще несколько тысяч шагов, пока дошли до своей цели. Торговлю рабами в той части Подземелья, где они находились, монополизировал всего один народ. Точнее, раса, будто бы самой природой созданная для того, чтобы паразитировать на остальных. Раса гипнургов. Об этом эльфы узнали от орков, встретивших в городе своих соплеменников, которые опознали по расплывчатым описаниям туманников. Они, как оказалось, регулярно приводили караваны невольников в Норз. Вот и сейчас один из них находился в городе и торговал живым товаром. Рынок рабов, куда и направлялся сейчас отряд, взяв за мелкую монету проводника из местных жителей, был расположен на большой площади, к которой вел всего лишь один, но очень длинный тоннель. Очень длинный. Спустя некоторое время эльфы даже задумались, а не повернуть ли им назад и не поискать ли другого проводника. Но тем не менее все имеет конец. Пещера, представшая перед ними, была, разумеется, в десятки раз меньше предыдущей, но тоже весьма большой. Вдоль ее стен стояли символические клетки из прутиков какой-то лозы, в которых находились разнообразные живые существа без проблеска разума в тусклых глазах. Рабы, подвергшиеся обработке псионикой гипнургов. Разнообразные покупатели ходили вдоль скопища живого товара, и, если делали выбор, то подходили к жутким продавцам.

— А чего это они какие-то… как зомби, — удивленно уставился на обитателей ближайшего загона Серый.

Стоящий там гоблин безучастно смотрел прямо перед собой. Кожа, обвисшая складками на выпирающих костях, буквально вопила о том, что кормят его с интервалом примерно в месяц. Из уголка полуоткрытого рта тянулась засохшая ниточка слюны.

— Зомби не такие, — авторитетно высказался Крырг, — они не всегда целые и мертвечиной воняют. Нет, эти тоже воняют, но иначе… так только живые могут.

— Мозгососы у своих марионеток чувства давят, — охотно поделился сведениями о гипнургах проводник, — так что их рабы не ощущают ничего: ни жары, ни холода, ни голода… То есть чувствуют, конечно, просто внимания на это не обращают, и бунтовать они не способны. Очень их за такие качества дуэргары в своих шахтах ценят, а если уж покупателю не просто живая кукла нужна, а способная что-нибудь сложное делать, так продавцы часть разума рабам возвращают. Прекрасные получаются работники: не воруют, не капризничают и почти не отдыхают… Мрут, правда, быстро, но что поделать? Ну все, дальше уж сами любуйтесь на этих страховидлов, вон один как раз в нашу сторону идет, а я пошел.

Один из гипнургов действительно направлялся к группке потенциальных покупателей, но был перехвачен худощавым мужчиной человеческой расы с очень бледной кожей.

— Ой, мама! — пискнула Шура и спряталась за повозку. — Мальчики, вы гляньте только на его клыки, это вампир!

— А ведь точно упырь, — задумчиво протянул Семен, рассматривая кровососа, отчаянно торгующегося за очень грязную дроу, — здесь для них прямо все условия созданы. Вечно темно, и еда продается, похоже, в любых количествах.

«В Подземелье всегда собираются отбросы наземного мира, — презрительно фыркнул архимаг, — а уж этим пиявкам-переросткам там действительно самое место. Этот Норз — та еще клоака, подумать только, общины вампиров живут открыто, куда это годится, а? Как только их серые дварфы терпят? Я не я буду, если верхушка бородачей просто-напросто не подчинена Зенкадису, высшие вампиры на такие фокусы известные мастера. А может, и не в магии кровососов дело, а в банальном золоте, дуэргары за горсть монет на любую низость способны».

— Похож на нарисованного, — решил Кривой Клык, сравнивая живого гипнурга, стоящего к отряду в профиль, с виденной мельком картинкой. — Но до чего же рожа жуткая… эй, шаман, сколько, ты говоришь, за голову такого премия будет? Не забывай, нас для охоты за головами наняли, а не для сопровождения!

— Двадцать монет, — буркнул Михаэль. — Золотых.

— Нормально, — решил вождь, — как за какого-нибудь мелкого дворянчика из людей. Осталось только узнать, кто из них опаснее.

— Да как к этим образинам подберешься? — с тоской вздохнул какой-то орк. — Дворянчики обычно поодиночке ходят, разве что со слугами, но это так, мусор, даже клинок против них можно не обнажать, а разогнать пинками.

— Ну мы же прямо здесь на них бросаться не будем, — фыркнула Шура, — подождем, пока из города уйдут, ну и… проследим.

— Ага, проследишь за ними, — фыркнула Вика. — Вон у них одних только огров с дубинами десятка два, да троллей четверо.

Упомянутые представители разумных рас также стояли в рядочек вдоль стеночки, но не были окружены никакими загородками. Хотя чтобы остановить подобную груду мускулов, ведомую пусть и примитивным, но разумом, нужна была по меньшей мере крепостная стена. Или ментальная команда туманника. В отличие от остальных рабов, дистрофией они не страдали, а напротив, выглядели весьма упитанными. К тому же они были вооружены и облачены в какое-то подобие одежды, сделанной из толстых шкур неизвестных тварей Подземелья.

— И самих гипнургов двое, — подсказал ей шаман.

— Трое, — поправил его Серый, — вон видите фигуру в сиреневой мантии? Тоже туманник, просто под капюшоном его голову почти не видно.

— Ну тогда уж и рабов посчитайте, — решил Семен, — всех полторы сотни.

— Мне кажется, их можно не считать, — решил Крырг.

— Это почему?

— Да вы гляньте, какие они худые! Дунешь — улетят без всякой магии.

— Действительно, — согласился Серый, — эти бедолаги похожи на узников концлагеря, да их еще зачем-то и по клеткам распихали.

— Что-то подсказывает мне, что причиной для рассаживания их в разные загоны была цена товара, — подумав, решила Шура. Девушка уже отошла от шока, вызванного воочию увиденным вампиром, и снова активно наблюдала за происходящим на рынке рабов.

— Это почему?

— А вы гляньте: ближайшие к нам клетки почти целиком заполнены гоблинами, но там же еще есть человек, у которого нет левой руки и, кажется, глаза. Дальше идут здоровые люди вперемешку с худыми, как спички, минотаврами. Затем уже более-менее нормальные человеко-быки и только потом — дроу вперемешку с разными тварями, названия которых я не знаю. А в самой дальней клетке все темные эльфы — женщины, причем по местным меркам ухоженные. Иерархия чувствуется, причем товар расположен по мере возрастания его редкости и соответственно цены. Эй, Мих, хватит пялиться на прелести той темненькой красотки, пока Лики рядом нет. Что делать будем?

— Уходить. Здесь слишком много народа для каких-либо активных действий. Дождемся хотя бы вечера, а там посмотрим.

Но вечера они не дождались. Почти сразу после того, как они подошли к тоннелю, ведущему наверх из подземной части города, воздух наполнился странными звуками, среди которых можно было отчетливо различить истошные крики умирающих и звон металла. И шли эти звуки со всех сторон.

— Что происходит?! — рявкнул Серый, схватив пробегавшего мимо дуэргара.

— Дроу напали! — крикнул в ответ серый дварф, вырвался и побежал дальше.

— Вперед! — взвыл вождь орков…

— Стоять! — еще громче взвыл Семен, схвативший за воротник самого резвого из зеленошкурых, устремившихся к источнику шума. — Куда?! В другую сторону, дубины!

— Но… — запнулся какой-то орк, — дроу же там!

— А гипнурги — там! — махнул в сторону рынка рабов Шиноби. — Вам напомнить, зачем мы сюда пришли?

— Разграбим их под шумок? — понял идею эльфа шаман. — Нас могут не понять хозяева, а от целого города сердитых бородачей с секирами и торговцев с саблями мы не отмахаемся.

— Зачем грабить? — удивился Семен. — Судя по звукам, битва стремительно приближается к центральным кварталам. Нам просто надо быть на одном ее участке с гипнургами до тех пор, пока их не убьют, а потом немного помародерствовать.

— А не убьют ли раньше нас? — резонно спросила Шура.

— Могут, — кивнул Серый, — так что хватит сидеть, заряжай!

Однако в самом начале пути обратно на рынок рабов смешанный отряд эльфов и орков подвергся нападению. Десятки мелких существ, похожих на вставших на задние лапы и вооружившихся кинжалами крыс, рванули из тоннеля смертоносной тучей. Дуэргары расшвыривали их, как листья, почти каждый удар серого дварфа стоил одному из нападающих жизни, но их было слишком много, чтобы перебить без потерь. То одна, то другая закованная в латы фигура падала, после того как кинжал врага находил щель в доспехах или попадал в прорезь забрала.

— Что это за твари?! — прорычал один из орков, стряхивая тщедушное тело с ятагана.

— Кобольды[16] вроде бы, — ответил ему шаман, уже взявший в руки свой костяной посох, — у дроу любимая тактика в бою — это пустить вперед себя своих рабов, и чем их больше, тем лучше.

— А почему же они не разбежались, как только получили в руки оружие? — удивился вождь. — Неужто такие хилые, но такие смелые?

— Хозяев боятся больше, чем врага. Да к тому же с ними почти наверняка был кто-то вроде офицера-надзирателя.

— Был, — подтвердила Лика, — точнее, есть. И я, кажется, их слышу.

Новая волна атакующих выплеснулась из коридора, и было их значительно больше. Но не только количеством эта группа была опаснее предыдущей. Примерно в середине серого моря возвышалось несколько фигур с черной кожей и белыми волосами. Темные эльфы. Дроу.

Темная клякса, вылетевшая из посоха шамана, окутала одного из надсмотрщиков, и он тотчас же закричал жутким голосом, но вскоре умолк. Живому существу становится затруднительно издавать звуки, если его кости размягчились до состояния бумаги и собственная грудь сдавила легкие, выдавливая из них воздух.

Кобольды, что-то громко пища то ли от страха, то ли от злости, бросились вперед, но были остановлены струей пламени, вырвавшейся из предмета, напоминавшего бочонок, к которому неизвестный шутник прицепил щупальце какого-то монстра. Викаэль, которая и активировала этот артефакт, сгоняла подземных жителей потоками огня в кучу, подобно пастуху, вооруженному кнутом. Вопли сгорающих существ разнеслись, пожалуй, по всему городу. Ну или, по крайней мере, по всем его ближайшим тоннелям.

Взлетевшие над рядами своих рабов дроу стремительно бросились вперед, умудряясь одновременно левитировать и стрелять. Последнее, впрочем, получалось у них не особо: лишь одна из арбалетных стрел звякнула о щит, поднятый одним из орков прямо перед лицом побледневшего шамана, который лихорадочно ставил магическую защиту при помощи посоха.

— Наверное, пламя их ослепляет, — решил архимаг, — обычно эти почитатели Ллос куда более метки.

Сжимающая оружие Викаэль стремительно зеленела от предсмертных воплей и вида сгорающих кобольдов, но не прекращала уничтожать ряды тварей, которые откатились обратно в узкий боковой проход и потому были стиснуты его стенками. Темные эльфы, в которых орки с энтузиазмом метнули дротики и парочку легких топоров, отступили в глубь коридора. Несмотря на все свое искусство левитировать, к потокам пламени они приближаться опасались, а перезарядить арбалеты без спуска на землю, по всей видимости, не могли. Конец избиению положили раздавшийся в подземельях гром и потоки железных капель, уничтожившие не менее трети нападавших. Это остальные эльфы наконец-то воспользовались своим оружием, выдав нестройный залп по рядам атакующих. Оставшиеся в живых темные эльфы применили природную способность своего племени призывать Тьму, и непроглядный мрак затопил пещеру. Викаэль тотчас же отставила в сторону артефакт, названный шаманом огнеметом, и перегнулась через борт повозки, ее тошнило.

— За ними! — кинулся в окутанный темнотой тоннель один из орков, но тотчас же отлетел назад со стрелой в глазнице.

— Мертв. — Настя даже не попыталась слезть с повозки и оказать помощь.

— Сам вижу. Так нас перебьют, как слепых котят, — зло бросил вождь и схватил за плечо одного из подтягивающихся к месту боя дуэргаров. — Как убрать эту…

«Этого слова не знает не то что какой-то серый дварф, но даже я со всем своим богатым опытом, — решил архимаг. — Впрочем, вполне возможно, что данный эпитет был изобретен зеленошкурым прямо на месте и будет позабыт спустя три секунды. Да и понять его, кажется, поняли».

— Клирик нужен, — зло буркнул бородач. — Но где его сейчас найдешь? Эй, ушастые, среди вас жрецы есть? А, ладно, молчите, вижу, что нет. А ну дай дорогу, орясина клыкастая!

Отпихнув ошеломленного напором орка в сторону, дуэргар сорвал с пояса какой-то амулет и приложил его к стенке тоннеля. Каменный свод, который, казалось, способен пережить не одно тысячелетие, немедленно пошел трещинами и обрушился.

— Все, теперь здесь не проберутся, — оскалился серый дварф и повернулся к эльфам: — А вы чего стоите? Будете ждать — придут эти паучьи дети и схавают на завтрак! Заставы еще сдерживают их, но это ненадолго! Отступать нужно!

— Ясно, что нужно, — кивнул шаман, — вот только куда?

— Ну или вглубь, ко второму поясу укреплений, или прорываться на поверхность, — пояснил дуэргар, — утро скоро, а эта немочь черная света боится, почти как вампиры!

— А вы разве нет? — удивилась Лика. — Вы же тоже жители подземелий.

— А мы в шлемах, а каждый шлем с забралом, — охотно пояснил серый дварф. — Если его опустить, то прямо в лицо светить не будет, а косые лучи наши глаза не ранят.

— Ну тогда удачно вам выбраться на поверхность, а у нас тут еще кое-какие дела, — поблагодарил за совет Серый.

— Не попадайтесь им живыми. — С таким напутствием дуэргар развернулся и затопал по тоннелю, видимо стремясь как можно быстрее добраться до выхода из подземелий.

— Чего встали, — зло рыкнул Крырг на остановившийся в замешательстве отряд, — в городском бою никогда, что ли, не были? А ну заталкивайте повозку с оружием в центр строя и сажайте на нее ушастых девок и шамана, пусть нас через головы прикрывают, как умеют. Ты, эльф с хитрой мордой, бери пару моих ребят и тылы прикрывай, а остальные вместе со мной в лоб будут врага встречать. Ну быстро, быстро, быстро!

По пути к рынку рабов построившийся в боевом порядке отряд еще дважды вступал в короткие стычки. В первый раз он наткнулся на нескольких минотавров, которых орки перерезали раньше, чем эльфы успели пустить в дело свою странную магию, а вот во второй раз им пришлось значительно сложнее.

По потолку одного из главных тоннелей, почти пятиметровой высоты, бегало примерно два десятка кавалеристов-дроу, поражая дуэргаров и торговцев своими длинными копьями с высоты. Серые дварфы и люди сгрудились в центре площади и отбивали атаки: одни хватались за копья, направленные на них, чтобы вытянуть их вместе с хозяевами вниз, другие пытались сшибать темных эльфов разнообразным метательным оружием. Получалось плохо, лишь пятеро всадников оказались уничтожены. А вот тел жителей города по пещере было навалено уже несколько десятков, а то и сотня, в то время как дроу все продолжали свой бой, похожий по красоте движений на танец. Их верховые ящеры недовольно шипели, злясь на то, что им не дают добраться до вожделенного мяса, но приказов наездников слушались. Один из темных эльфов заметил выбравшуюся из бокового тоннеля группу и погнал к ней, криком созывая товарищей.

— Не есть гут, — моментально сориентировался Серый, наблюдая за стремительно приближающимся к его лицу копьем, — отступаем!

И выстрелил из короткой трубки, называемой пистолетом. Не попал. Но вспышка ослепила дроу, и тот с первого раза тоже никуда не попал, а второго не последовало, потому как по ящеру и его всаднику разрядили свое оружие Настя, Лика и Шура. Броня, в которую был облачен воин, выдержала большинство попаданий, но несколько кусков металла задели незащищенные места и лицо. Рухнувшая вместе со своим седоком туша рептилии едва не придавила чудом успевшего отпрыгнуть Семена.

— Почему? — рыкнул вождь. — Их мало, мы порвем их!

— Если сунутся за нами, то растеряют преимущество атаки с высоты, — пояснил ему эльф, проворно отступая и заставляя при этом пятиться весь остальной отряд. — А в узком замкнутом пространстве от нашего оружия уйти нереально.

— А если не сунутся?

— Поздно. Они уже на нас бегут.

Все два десятка всадников спешили обломать зубы огрызающемуся противнику. Они уже успели разглядеть своих самых ненавистных врагов — светлых сородичей, а потому горячили своих скакунов и стремились добраться до цели первыми. На доспехах темных эльфов в полумраке Подземелья цвели плетения разнообразных защит, призванных отразить враждебную магию. Дроу и сами были мастера по части использования заклинаний и наверняка сумели бы достойно ответить, дай им время, но колдовать, вися вниз головой на стремительно передвигающемся по потолку скакуне, почти невозможно. Да и не слишком большой вред могли бы принести заклинания тех, кто избрал для себя стезю воина. Атакующие наверняка поняли, что без потерь не обойдется, но готовы были заплатить несколькими жизнями за то, чтобы навязать магам ближний бой, в котором вместе с всадниками будут сражаться и ящеры, а кто из них опаснее, это большой вопрос.

— Дайте дорогу, — попросил шаман из-за спин ощетинившихся оружием воинов, — сейчас эти черномазые узнают, как чувствует себя тот, кто закрывает грудью амбразуру.

Устройство, которое он выкатил, напоминало все ту же связку труб, водруженную на очень маленькую тачку. Вот только труб этих было несколько десятков.

— «Гармошки» начинают игру! — провозгласил он и активировал артефакт.

Один за другим грянули три взрыва. С потолка посыпалась пыль, и начали выпадать камни. Вместе с камнями падали почти добежавшие до входа в боковой тоннель дроу, перемолотые чудовищным оружием. Нескольких людей и дуэргаров, оставшихся в центре пещеры, тоже нашла смерть. Эльфы и орки оказались оглушены.

— А почему, кстати, ты назвал этот пулемет «губной гармошкой»? — спросил Серый сразу же после того, как к нему вернулся слух. Впрочем, судя по всему, вернулся он не полностью, так как эльф практически кричал.

— Потому что такие милые игрушки на нашей родине лет четыреста-пятьсот назад называли органами, и было в них стволов сорок-пятьдесят, — пояснил шаман столь же «тихим» голосом. — А в моем только пятнадцать, так что на орган он не тянет. Так… гармошка губная.

Шура посмотрела на оружие с немалым удивлением.

— Нехило предки развлекались, — протянула она. — А я-то думала, требушет — вершина древней техники! И почему пятнадцать? Тут же больше!

— Блочная схема. Можно разъединить и таскать на руках, можно объединить и катать на станине, — пояснил ей Семен, участвовавший в постройке грубой механической части этого артефакта. — В любом случае будет три залпа, которые можно разделить во времени, а не один. Хотя можно и одним махом, с интервалом в несколько секунд, все это выпалить, что нам Мих и продемонстрировал.

Кривой Клык в это время стянул с себя шлем и с изумлением осматривал поле боя.

— Что-то я тоже не слышал в песнях, чтобы там было что-то подобное, — ошеломленно пробормотал он.

— А ими очень быстро прекратили пользоваться, — пояснил Михаэль. — Были там какие-то сложности. Да и какая нам в общем-то разница?

— Никакой, — решил орк, — идем дальше.

— Эй, а зарядить?

— Можно, — кивнул вождь, — но лучше бы сделать это на ходу. Одной этой вещи на всю армию дроу не хватит. А чувствую я, они уже бегут сюда, чтобы узнать, чего это тут так громыхало.

Промчавшись еще через парочку коридоров, усеянных телами, отряд вылетел на главную площадь.

— Зря мы не перезарядили пулемет, — выдохнул Серый. — Думаю, дроу наши хлопушки просто не расслышали.

— Ага, — кивнул ему Семен, — слышь, это… надо бы быстрее открытое пространство миновать. И вдоль стеночки, вдоль стеночки…

На центральной площади кипело сражение. Битва магов. Гигантский комок мрака, болтающийся где-то под потолком, осыпал ряды атакующих заклинаниями. На стороне защитников был архимаг Зенкадис, со всеми своими клыкастыми сородичами и гильдией магов в придачу, на стороне нападавших — жрицы и маги дроу в большом количестве, одних только летающих дисков высших жриц было не меньше пяти десятков. Разнообразные заклинания мелькали по всему верхнему пространству пещеры, ведь большинство волшебников так или иначе пытались забраться повыше, чтобы не стать целью для простых воинов, также выясняющих отношения между собой. Ощетинившиеся железом, как гигантские ежи, отряды дуэргаров методично перемалывали рабов темных эльфов, но быстро умирали, если до них добирались немногочисленные дроу, наносившие магические удары сверху.

«Крупновато для набега, — решил Келеэль, осматривая поле боя, — пожалуй, это скорее попытка полноценного вторжения».

— Ну ничего себе НЛО тут летает, — пробормотал себе под нос шаман, перебираясь через слетевшую с какого-то дома крышу, — понаделали антигравитационных супниц, а мы расхлебывай. Эй, кто там сзади, приподнимите повозку, а то застрянет!

— Точно, — согласился с ним Семен. — Особо режиссеру всего этого большого балета удалось лазерное шоу.

Темное облако, в глубине которого и находился, судя по всему, архимаг-вампир со свитой, огрызалось во все стороны разнообразными боевыми заклинаниями, которые в большинстве своем разбивались о защитные плетения темных эльфов, но иногда все же находили себе цель, и очередной дроу замертво падал на камни Подземелья и больше не вставал. Или вставал, чтобы наброситься на бывших соратников. Некромантия для вампиров является одним из доступнейших разделов магии. Прекрасно знающие о том, с кем им придется столкнуться, жрицы хорошо подготовились, и теперь защиту, построенную на Тьме, резало самое эффективное оружие против вампиров — концентрированный свет. Очень редко дроу прибегали к светлому волшебству, но против высших кровососов ничего эффективнее не существовало.

Летающие в вышине силуэты метали друг в друга заклятия, оружие, проклятия и просто грубую брань. В паре мест воздушный бой перешел в рукопашную, не уступающую кипевшей внизу схватке. Темных эльфов, умеющих левитировать, было несравнимо больше, но кровососы были не только сильнее, но и практически мгновенно исцелялись, стоило им лишь добраться до горла очередного противника.

Десяток выстроившихся в цепочку летающих дисков смог рассеять облако мрака примерно на треть, выставив на всеобщее обозрение парящих там вампиров и магов, на которых мгновенно обрушился град заклинаний и зачарованных стрел. Некоторые из них упали. В отместку Зенкадис, оставшийся во тьме, ударом заклинания, которое выглядело как рой гигантских пылающих стрел, уронил четыре диска и основательно покалечил еще парочку.

— Летит! — ахнула Шура, глядя на стремительно падающий вниз объект атаки архимага. — Прямо на нас летит!

— Воздух! — рявкнул шаман, и все эльфы попадали, прикрыв головы руками.

Предназначенный для транспортировки пассажиров артефакт кое-как все-таки снизил скорость падения, но тем не менее все равно чиркнул по стене боком примерно на высоте пяти человеческих ростов и развалился, ухнув вниз градом осколков и тел.

— Добыча! — почти прорычал какой-то орк и, метнувшись в невероятном прыжке вперед, поймал падающую среди каменных и металлических кусков женскую фигуру.

— Какой талант пропадает! — покачала головой Лика.

— Почему пропадает? — удивился вождь. — У него уже две жены есть, эта будет третья…

— Не будет, — пробурчал удачливый ловец, — что я, больной, на паучищах жениться? Пусть у нее и задница в четыре ладони, но яда там и на десятерых хватит!

— А зачем тогда поймал? — удивился вождь, меря упомянутую часть тела дроу своей ладонью, благо наряд жриц Ллос отличался таким минимализмом, что скрыть с его помощью что-то крупнее отравленной иглы было затруднительно. — Все-таки не четыре, три с половиной.

Темная эльфийка молчала и не возражала, лишившись сознания то ли еще во время атаки, то ли при ударе летающего диска о стену пещеры.

— Ну… эти… как их… рефлексы! — оправдывался орк, сгружая свою добычу в телегу. — Пусть пока тут полежит, вы тока сделайте так, чтобы колдовать не могла. Руки ей там свяжите или прирежьте. Но цацки ее — мои!

— Забирай сразу, — посоветовала ему Шура, с готовностью обматывающая запястья дроу найденной где-то в повозке веревкой.

— Не, — не согласился тот, — бой же, растеряюсь еще. Лучше потом.

— Как скажешь, — не стала спорить девушка и заткнула жрице рот кляпом.

В сторону отряда, почти достигнувшего входа в тоннель, ведущий на рынок рабов, направился было еще один диск, но был перехвачен свалившимся из-под потолка крылатым силуэтом, камнем упавшим на головы дроу и устроившим кровавую — а по-другому вампиры не умели и уметь не хотели — резню. Немногочисленных кобольдов и минотавров, попадающихся им по пути, резали орки, эльфам пришлось пустить в ход свои артефакты лишь один раз, когда прямо на их пути оказалась группа ожесточенно месивших друг друга дуэргаров и гоблинов, также приведенных, по всей видимости, дроу.

— Эй, шаман, может, подсобнем все-таки защитничкам? — решил Кривой Клык, задержавшись на одном месте, чтобы стащить с трупа темного эльфа какое-то украшение. — А то чую я, что если дроу бородатых уделают, то драпать нам отсюда придется куда шустрее.

— Ну можно и попробовать, — решил Михаэль. — Семен, ставь ракету. Одну. Вторую прибережем пока.

— А мы ей хоть куда-нибудь попадем? — хмыкнул эльф, но упомянутый артефакт (знакомый архимагу по бою с демоном) из повозки все-таки достал.

— Не прибьем никого, так хоть пуганем основательно, — решил Серый и активировал его.

Снаряд, приводимый в движение странной магией, рванул вперед и вверх, куда-то в направлении летающих дисков, но был замечен и остановлен сразу несколькими заклинаниями.

— Облом, — констатировала Шура, увидев как его остатки, полыхая, падают вниз.

— Уносим ноги, — скомандовал Михаэль, раскрывая с помощью посоха над отрядом защитный полог, который тут же пробила мастерски выполненная стрела льда, пущенная кем-то из дроу в ответ. Глыба замороженной воды разлетелась на множество осколков, к счастью утративших почти всю свою убойную силу. И хотя они и задели почти всех, но относительно несильно. Настя тут же принялась перевязывать раны шаману как наиболее пострадавшему прямо на ходу, в то время как остальной отряд спешно продвигался в боковой тоннель и истреблял оказавшихся там гоблинов.

— Фух, пробрались, — выдохнула Лика, после того как за спинами маленького отряда шум сражения на центральной площади начал утихать.

— Не уверен, — пробормотал шаман, — не услышать такую какофонию мог только глухой, так что гипнурги наверняка уже настороже и во всеоружии.

В очередной раз шаман не ошибся, туманники были-таки готовы к бою. Вот только один бой на рынке рабов, похоже, уже был. Тролли были истыканы отравленными стрелами так, что походили на ежей, огры-охранники от них отличались только тем, что были ежами в доспехах, ну и еще, пожалуй, тем, что лежали они вперемешку с дроу, расплющенными ударами чудовищных кулаков и палиц. Один из гипнургов, тот, что был в сиреневой мантии, оказался перекушен пастью верхового ящера, чьи останки были разбросаны по всей пещере. Хотя нет, только для одной рептилии слишком много лап было. Голова туманника с ее ценным содержимым была раздавлена в кашицу, соскрести которую было бы затруднительно. Второй из работорговцев был похож на головешку. Да он, собственно, и был ею, вот только вместо огня работорговец попал под удар кислоты, под воздействием которой уцелела только мантия, защищенная, видимо, магией. Источник этой всепрожигающей жидкости свернулся клубком и лежал рядом, раскинув кожистые крылья. Его чешуйчатый хвост, украшенный стрелкой, все еще подрагивал в лужице алой жидкости, натекшей из жуткого вида раны на голове.

— Так вот вы какие, драконы, — протянул шаман, рассматривая труп разумного ящера. — И не такой уж он и крупный, крылья метров шесть-семь, а весит, наверное, центнера полтора.

«Это еще очень молодой дракон, — хмыкнул Келеэль, — да к тому же пещерный, а они самые мелкие».

— Вот невезение, — буркнул Семен. — Двое гипнургов сдохло, и у обоих голова в клочья, придется все-таки глубже под землю тащиться.

— Ну придется так придется, — пожал плечами шаман, хотя, может, все-таки третьего где-то здесь найдем?

— Эй, я что-то слышу! — вдруг воскликнула Вика. — Там, за драконом, там что-то шевелится!

Самый смелый или самый глупый орк подошел к телу дракона вплотную и заглянул за него. Впрочем, ятаган в руке он все-таки держал, а сила зеленошкурых вполне позволила бы ему снести разумной рептилии голову, даже окажись она не до конца мертвой.

— Эй, прыгун, — окликнул он своего товарища, поймавшего упавшую практически на голову отряду дроу, — ты насчет девки не передумал? Тут почти такой же счастливчик появился, вот только он даже до шатра ждать не стал, а прямо здесь решил жениться.

Серый, все-таки помнивший об осторожности, но не уступающий зеленошкурому в любопытстве, осторожно обошел тушу ящера по кругу и тоже увидел источник непонятного шума, но, в отличие от орка, не расплылся в сальной улыбочке, а побледнел.

— Ты не прав, — сказал он, стремительно зеленея, — он ее жрет!

Третий гипнург обнаружился за крылом дракона в обществе еще одной жрицы Ллос. Эльфийка в своем мало что скрывающем одеянии стояла к нему спиной с закрытыми глазами и мелко вздрагивала, со стороны эту сцену и вправду можно было бы принять за акт любви, вот только удлинившиеся ротовые щупальца туманника опутывали ее голову и сокращались. Келеэль знал, что это значит. Монстр обедал, а тело его жертвы было уже мертво, просто одеревенело.

Практически моментально жуткие отростки отпустили голову дроу и вернулись к нормальным размерам. Темная эльфийка тотчас же упала, а из отверстий на ее лбу и затылке закапала кровь.

— Низшие твари, — пробулькал гипнург, — я чую вашу злобу, я…

И нанес ментальный удар. Орк, оказавшийся к нему ближе всего, пошатнулся, а затем молча развернулся и вцепился в глотку Сергею. Серый не умер сразу только благодаря увеличенной архимагом силе тела и хорошей реакции, эльф успел перехватить ладони зеленошкурого и теперь отчаянно пытался их разжать. Еще парочка орков вместе с Викаэлью просто упали, словно марионетки, у которых перерезали нити. Шаман, вцепившийся в свой костяной посох, жутко побледнел и согнулся пополам, будто ему нанесли удар в живот дубиной.

Голова гипнурга отделилась от туловища и поскакала по каменному полу Подземелья.

— Силен, тварь, — сплюнул Кривой Клык, подошедший к монстру со спины. Кровь, окатившая его из перерубленной шеи туманника, делала орка донельзя похожим на какого-то демона. — Слышь, шаман ушастый, двадцать монет за такого маловато будет.

— Тридцать, — проговорил одними губами шаман, все еще не рискуя разгибаться.

Но орк услышал. Наемники вообще, когда речь идет об увеличении их вознаграждения, способны не то что по губам читать, а перехватывать мысли нанимателя не хуже гипнурга.

— Уже лучше, — хохотнул он и дал подзатыльник орку, который так и не выпустил Серого. От мощной оплеухи тот потерял равновесие и улетел на землю, увлекая за собой эльфа. — Эти в себя придут?

— Уже пришли, — буркнул орк-душитель и попытался убрать свои руки с шеи Сергея, но не смог. Серый, подозревая какую-нибудь хитрость, отпускать своего соперника был не намерен.

— Сдохните, мерзкие дроу! — вдруг раздался срывающийся от напряжения голос, принадлежавший явно дуэргару, но он был почему-то каким-то тонким, и своды тотчас же затряслись, а из прохода, ведущего к центральной площади, донесся шум и вылетело громадное облако каменной пыли. Вместе с нею появился и замыкающий дозор из Семена и пары орков с криками: «Обвал!»

— Какого!.. — проорал Шиноби, откатываясь в сторону от упавшего почти ему на голову камня. Мнение зеленошкурых по этому поводу было почти таким же, но более развернутым. — Все, — сказал в установившейся тишине тот же голос, — теперь вы все замурованы здесь навеки!

— Крырг, будь добр, — попросил вождя орков шаман, вытряхивая пыль из волос, — возьми своих ребят и помоги мне найти и выпороть это молодое дарование, не умеющее толком колдовать и жаждущее героически подохнуть.

— А оно нам еще одно землетрясение не устроит? — заинтересовался орк.

— Вряд ли, у него еще возраст не тот, чтобы такими чарами разбрасываться. Он и эту встряску наверняка с помощью какого-нибудь артефакта устроил.

Лихорадочный поиск виновного почти мгновенно дал результат.

— Неужели он? — удивился Семен, вытаскивая за ухо из какой-то щели маленького даже по меркам этой расы дуэргара. Точнее, нет, не маленького. Молодого. Или попросту серого дварфа-ребенка.

— Этот, — кивнул шаман, — а амулет на его груди, судя по всему, и есть причина, по которой путь обратно нам отрезан.

— А расчистить с его помощью завал ты сможешь? — уточнила Шура, уже успевшая убедиться в полной непроходимости тоннеля, ведущего обратно в город.

— Вещица наверняка фамильная, а значит, настроена на владельца, да к тому же от чрезмерной нагрузки потрескался центральный камень, — подумав, выдал вердикт шаман. — Прежде чем использовать амулет заново, надо его заменить и зарядить.

— Так мы тут что, и правда замурованы? — забеспокоился Крырг. — Не лучший конец для воина!

— Да, тварь, все вы сдохнете здесь! И никакая паучиха вам не поможет! — яростно проорал дуэргар, но тут же ойкнул, так как Семен почти поднял его. За ухо.

— Малыш, — попробовала поговорить с ребенком Лика, после того как ноги серого дварфа соприкоснулись с полом Подземелья полностью, — мы не причиним тебе вреда, просто отодвинь камни, и мы уйдем.

— Да чтобы я поверил дроу? Ха!

— А где ты здесь видишь дроу? — не оставляла попыток договориться эльфийка. — Те, что в клетках? Так они оттуда не выберутся.

— В клетках корм для червей, — зло фыркнул дуэргар, — а дроу передо мной, не пытайся меня обмануть, ясно тебе, паучий выкидыш?!

— Он что, не видит, какого цвета у ушастых кожа? — ошеломленно пробормотал Крырг.

— А какого? — заинтересовался серый дварф.

— По голове стукнуло, — разорвал установившуюся тишину какой-то орк, — точно! Меня, помню, один рыцарь так по черепушке двинул, что я полдня считал поляну морем и плыть по ней до берега пытался.

— Может, он просто дальтоник? — предположила Настя.

— Кто? — не понял зеленошкурый.

— Ну цвета не видит, — пояснила девушка, — бывает такое иногда, вот и кажемся мы ему с дроу одинаковыми.

— Не, такого со мной еще не было. А сильно для этого нужно стукнуть?

— Подожди, так вы и вправду эльфы? — перестал вырываться дуэргар.

— Да, — подтвердил ему шаман.

— Нет, ты скажи, — упрямо ткнул пальцем в Крырга ребенок, — и честью поклянись.

— Не могу, — подумав, сказал орк.

— Почему? — поразился шаман.

— А кто вас знает, что вы такое на самом деле? Ушастые на магию поголовно мастера, но раз контракт заключен, то выполнять его мы будем, окажись вы хоть выходцами из Бездны.

— А давно ты их знаешь? — потеребил вождя серый дварф.

— Не очень, меньше двадцати дней.

— И цвет они за это время не меняли?

— Нет, вот в этом поклясться могу.

— А откуда вы шли по Подземелью целых двадцать дней? — продолжал допрос дуэргар, не обращая никакого внимания на то, что спрашивать здесь должны были вообще-то его.

— Мы с поверхности пришли.

— Значит, правда эльфы, а дедушка меня убьет за то, что тоннель порушил его амулетом.

— Малыш, — со вздохом потрепал дуэргара по голове один из орков, — он может не успеть.

И тут заворочался дракон, заставив замереть весь отряд. Разумный ящер содрогнулся и снова затих.

— Живой, — вынес вердикт Крырг и двинулся к ящеру, занося над головой ятаган.

— Не надо, — попросил его шаман и кинулся к повозке, — есть идея! Подай мне свой трофей.

— Чего?

— Голову гипнурга сюда!

Из-под вороха разнообразных вещей показался аквариум. Дуэргар увидел его и от удивления открыл рот.

— Как же он открывается, — раздраженно прошипел Михаэль, возясь с крышкой. — Чего стоите? Череп ему срезайте.

Настя молча извлекла из своего мешка хирургическую пилу, применявшуюся обычно исключительно коновалами, не владеющими магией на достаточном уровне, и, забрав из рук орка его трофей, довольно быстро добралась до мозга гипнурга.

Шаман наконец нашел способ справиться с хитроумными замками и откинул крышку.

— Вываливай его сюда, только осторожно, не разбрызгивай, — попросил он ее.

— Хочешь подчинить дракона? — поняла его задумку эльфийка.

— Ну да, — согласился Михаэль. — Сами мы точно не откопаемся, а с помощью этой рептилии, глядишь, и получится. Да и потом, нужно же Вике новое животное? А этот почти такой же, как ее прежний конь, только с крыльями.

— А куда он делся? — полюбопытствовал Крырг. — Я слышал, что у вас кроме скорпионов еще и песчаный варан есть, но ни в окрестностях вашей пещеры, ни внутри ее его не видел, неужели удрал?

— Да так, один демон задрал, — откликнулась девушка. — Мих, мне, конечно, будет приятно снова сесть в седло, но дракон… не слишком ли?

— А ты разве высоты боишься?

Закончивший трапезу гипнург, повинуясь приказам шамана, попытался воздействовать на разум дракона, и ему это конечно же удалось, вот только сам объект его воздействия оказался не в лучшей форме.

— Сознание существа повреждено, — проинформировал всех окружающих туманник. — Причина — механическая травма участка мозга. Возвращение полноценного разума не представляется возможным.

— Чего? — не понял Крырг. — Фокус не удался?

— Дракон от удара идиотом стал, — пояснил ему Михаэль, — но слушаться вроде должен. Мозг, какова вероятность его подчинения и сохранения самостоятельности на уровне тех же скорпионов?

— Сто процентов.

— Отлично, если мы сейчас до него дотронемся, он на нас не кинется?

— Объект временно парализован, чтобы исключить попытку препятствовать внедрению ментальных команд.

— Дракон сопротивляется? И насколько сильная у него воля?

— Данный вид обладает естественной природной защитой против многих видов внешних воздействий. На то, чтобы преодолеть ее и подчинить существо, требуется время.

— Насть, помоги мне его тогда перевязать, — подумав, решил шаман и, нимало не сомневаясь, достал из повозки самое большое из имеющихся в распоряжении эльфов полотенец, — а то будет обидно, если умрет от кровопотери. Да… здоровая скотинка, такой в моей практике еще не было… не знаю даже, с какого бока к ней подступиться…

— Я тебе что, ветеринар? — возмутилась девушка, но тем не менее пошла помогать. — А ты разве уже где-то пытался животных лечить?

— Ну я же все-таки шаман, лечить всякую разную живность представителям моей профессии, можно сказать, по званию полагается.

Рану на голове дракона обмотали тряпками, шаман даже не пытался использовать свои невеликие целительские способности, чтобы затянуть ее, понимая, что это бесполезно. За хорошую защиту от враждебной магии разумные ящеры платили плохой восприимчивостью к дружественной. Впрочем, немногочисленные драконы-маги эту проблему как-то научились решать, а другие существа редко сражались с ними бок о бок.

Наконец, спустя какое-то время, дракон открыл глаза и поднял голову.

— Вик, как назовешь нового питомца? — спросил свою девушку Серый.

— Шариком. — В отличие от остальных, глаза эльфийки оказались прикованы не к зубастой морде, украшенной небольшим гребнем, а к ходящему из стороны в сторону кончику хвоста. — Глядите, как виляет. Мозг, передай ему эту кличку и обучи тому же комплексу команд, что и Дерматина.

— Выполнено, — откликнулся гипнург. — Предупреждение: поскольку затруднена высшая нервная деятельность, то ряд команд, возможно, будет выполняться с ошибками. Чтобы этого не случилось, рекомендуются тренировки для закрепления в его разуме вызывающих затруднение понятий.

— Но копать он может? — озаботилась девушка.

— Ответ положительный.

— Отлично, — обрадовался Семен, — тогда пусть он прокопает нам выход из этой мышеловки наружу.

Дракон потопал к дальней стене и начал царапать ее когтями. Посыпалась каменная крошка.

— Эй, Мозг, чего это он? — удивился Серый. — Выход же в другой стороне.

— Восприятие данного существа ориентировано для жизни под землей. Ближайшее пространство, сообщающееся с внешним миром, находится в том направлении.

— А не легче все-таки раскопать тоннель и обойти стенку? — с насмешкой спросила Шура.

— Время, которое существо затратит на это, примерно в два с половиной раза превышает время, необходимое, чтобы пробить новый проход.

— Подожди, — опешил Семен и встряхнул дуэргара, — ты что, поганец, весь тоннель обрушил?

— Да, — всхлипнул мальчишка, — я думал, там дроу есть, амулет для того и предназначен, чтобы их армии живьем засыпать.

— Да что им тут делать! — зло рыкнул Крырг, но потом оглянулся и, осмотрев поле боя, свое мнение переменил: — Хотя если их сюда столько набилось, значит, было чего. Эй, парень, чего эти ушастики тут забыли?

— Рабов, — пояснил серый дварф, — видите, в клетках и дроу есть? За ними и пришли, наверное. Темные эльфы друг друга, конечно, режут с большим удовольствием, а вот других его стараются по возможности лишить. Абы кого гипнурги на продажу не ведут, а на месте харчат или на развод оставляют, здесь большинство тех, кто обладает какой-нибудь ценной особенностью. Поэтому-то в любое время дроу находят своих покупателей, несмотря на то, что туманники заламывают цены. Купил у мозгососов какую-нибудь жрицу — узнал все известные ей секреты. А если она из другого города, то таких у нее много наберется. Вот и получается, что матронам[17] такие пленники нужнее, чем обычная добыча.

— Так выкупали бы их у гипнургов — и все дела, — поразилась Шура, — так же проще.

— Проще-то проще, но тогда рабы приобретут статус союзных военнопленных, — пояснил ей Семен, — а так после добычи нужных сведений их можно тихо прирезать и в темном уголочке прикопать.

— Верно, — согласился дуэргар, — к тому же ради одних только пленных дроу воевать невыгодно. Обычно сородичи их просто покупают.

— Как? — удивился Михаэль. — Вы же их вроде бы на месте режете. Врожденная ненависть и все такое.

— Ненависть ненавистью, а торговля — дело полезное, — возразил серый дварф. — Они просто перекрашиваются в светлых эльфов, а потом приходят в наши города и делают то, что им нужно. Я вот и вас за дроу принял, потому как светлых эльфов у нас тут видали только по праздникам, да и полукровок мало.

— Чего? — ахнул Шиноби. — Просто перекрашиваются?! Так те эльфы, которых мы видели…

— Дроу, — кивнул дуэргар, — замаскированные дроу. Не все, так половина точно. А может, и больше. Но они из разных домов и городов, а потому безопасны, да и стража за ними старается присматривать. Все всё знают, все всё видят, но делают вид, что так и надо.

— Ошизофренительно милые порядки, — сплюнул Шиноби. — Как вас раньше не перерезали с таким подходом к безопасности, я понимать просто отказываюсь.

— Это решение правителей города, — насупился мальчишка, — не вам его обсуждать.

— Что ж, будем ждать, — вздохнул Михаэль, — дракон в правильную сторону копает, и лезть под лапы ему не надо. Кстати, Мозг, а сколько у него уйдет времени на эти земляные работы?

— Ориентировочно одна пятая часть суток.

— Четыре с половиной часа или чуть больше, — перевел в привычную ему шкалу времени Семен, — долго, а я так и не успел позавтракать.

— Мы тоже… — вздохнул орк. — А может, здесь что-нибудь найдется?

Дракон так и не пробил стену до конца, остановившись после того, как в первую пробитую наружу щель ворвался свежий, по меркам Подземелья, конечно, воздух.

— Создание потратило много сил, — проинформировал гипнург отряд, — ему нужна пища. Он хочет использовать в качестве таковой созданий, находящихся в клетках.

— Да он с ума сошел! — ахнула Вика. — Не сметь!

— А почему? — удивился Крырг. — Хозяев у них не осталось, потери на дроу спишут, да и вряд ли пришедшие сюда будут спрашивать об имуществе этих отвратных тварей, скорее уж сами дограбят под шумок.

— Но они же разумные! — уставилась на него с ужасом эльфийка.

— Да, ну и что? — отмахнулся, как от несущественной мелочи, орк. — Где ты предлагаешь нам взять еды на прокорм этой туши, учитывая, что в город сейчас лучше не соваться?

— Я знаю где, — вдруг вклинился в разговор серый дварф. — Запах, который сюда проник, — я узнал это место. Здесь неподалеку трактир Дрезкинхвальджера стоит!

— Трактир? — не понял шаман. — Так мы что, в город дыру пробили?

— Нет, — разъяснил эльфу его ошибку дуэргар. — Трактир находится за городской линией укреплений, в одной из окрестных пещер, вряд ли там шла драка.

— Почему это? — удивился Серый.

— Потому что это не просто трактир, он содержится слугой бога торговли и удачи Ракатжаста. Дрезкинхвальджера за какой-то проступок из храма изгнали, но от веры тот не отрекся, а значит, все еще под покровительством своего бога. Он основал трактир на том месте, где ему якобы являлся Ракатжаст, и объявил это место священным. И оно действительно стало таковым. Шли годы, Дрезкинхвальджер обзавелся не только детьми, но и внуками, а те, кто пытался осквернить его жилище, исчезли кто куда.

— И что же могло помешать темным эльфам разграбить этот, с позволения сказать, храм? — скептически хмыкнула Шура.

— А где ты найдешь идиота, согласного на то, чтобы ему не везло всю оставшуюся жизнь? — усмехнулся орк. — Знает мой народ этого бога, знает, только как Грыха-конокрада. Служителей у него мало, но за тех, кто есть, он и лично мстить не гнушается. Заметь, кара опустится не только на тех, кто сжег этот трактир, а и на тех, кто планировал это. Или просто допустил.

— Так, — задумался на мгновение шаман, — Вика, хватай своего Шарика, бери телегу и пару ребят Крырга, дуй в трактир кормить дракона, а потом нагружай повозку под завязку едой и бегом обратно. Слышишь, под завязку и как можно более сытной едой.

— Зачем нам столько? — удивилась эльфийка.

— В дорогу, — пояснил шаман. — Пока шум да гам, мы свистнем часть рабов для собственных нужд, а затем скорым маршем двинем наружу, прихватив по пути Лику и остальное имущество. И уедем прочь из этого города с тем, чтобы никогда не возвращаться.

— А как же тот волшебник-дроу? — воскликнула Настя. — Как же Рустам?!

— У него же разногласия с жрицами Ллос, — пожал плечами шаман, — так что если он не успел удрать, то, полагаю, его уже принесли в жертву паучихе. Да не расстраивайся так, не сумели договориться с этим — найдем другого. Тем более есть у меня мысль…

— Какая? — заинтересовалась девушка.

— Увеличить количество эльфийских поселений в пустыне, чтобы дождаться визита одного известного нам старого волшебника, — пояснил Михаэль, перейдя на эльфийский, чтобы его поняли только соплеменники. — Так что, пока Вика мотается за продуктами, отбери в клетках самых крепких дроу, добавим их к той красотке, которая у нас в повозке уже валяется, вот и будет нам пополнение. Проагитировать их не поднимать бучу Мозг сможет… да в общем-то придется только с пленной поработать. Вика, ты почему еще здесь? Сейчас гномы придут и уведут у нас трофеи, включая твоего Шарика, да еще и штраф за обрушение тоннеля припишут.

— Зачем тебе эти дроу? — спросил архимаг у Михаэля.

Шаман все еще сидел к волшебнику спиной, хотя не мог не услышать шума от бутафорских искр, которыми древний эльф окружил телепортационный контур, ведущий в подземную лабораторию в далекой пустыне.

— Вы же сами говорили о том, что вам нужны эльфийские поселения, — пожал плечами Михаэль, — вот и расширяемся помаленьку.

— Эльфийские, а не дроу! — грозно пророкотал Келеэль. — И повернись ко мне лицом. В конце концов, сидеть спиной к тому, кто старше тебя в десятки раз, просто невежливо!

— А в чем разница? — усмехнулся шаман и повернулся. Глаза его закрывали две темные пластинки, а лицо хранило каменное безразличие. Аура же… аура же шамана пестрела калейдоскопом эмоций. Страх, гнев, радость, уныние, ярость, спокойствие… слишком насыщенный коктейль. Источником защиты служила, по всей видимости, гроздь разнообразных кристаллов, висевшая на груди эльфа. Архимаг даже с высокой степенью вероятности мог бы определить, какой именно камень за какую эмоцию отвечает, но не видел в этом ни малейшего смысла. От того, что он поймет, как это работает, защита не исчезнет. Мысли же шамана… мысли шамана сейчас он прочесть попросту не смог бы. Михаэль долго работал над укреплением своего оплота, и теперь ментальные потоки в этой части подземелья безжалостно искажались каким-то духом.

«Идеальная защита, — решил Келеэль, — почти идеальная. Меня явно ждали в гости. Вот только ключик к его телу, собственноручно собранному буквально из ничего, у меня имеется. И я им воспользуюсь. Заклинание, должное сообщить архимагу о настроении его изделия, мгновенно развернулось и начало работать, скрытое аурой древнего волшебника!»

— Нервничает, — определил пятитысячелетний эльф, — но готов отстаивать свою точку зрения, в том числе и насильственными методами, хотя и понимает, что в лучшем случае сможет лишь забрать меня с собой… Гм, а как он собрался это сделать? Ловушка… здесь. Стены, пол, потолок — одна большая ловушка. Вот только принцип действия ее неясен, понятно только, что действует мгновенно, этим он себя успокаивает. В случае чего раз — и все. Совсем как в прошлый раз.

— В чем разница? — прервал паузу архимаг. — В чем разница между светом и тьмой?

— Да, в чем разница, архимаг Келеэль из дома Вечной листвы? — спросил шаман. — Я этого не знаю. И дроу этого не знают. Они вообще, за исключением бывшей жрицы, не в курсе, кто они такие и как их зовут. Так, может быть, вы нам подскажете? Вы, светлый эльф, который живет пять тысяч лет вместо пятисот, вы, прозванный убийцей десятком народов, вы, величайший черный маг этого мира?

— Я не черный маг, я серый, — возразил ему архимаг.

— Для поднятия драколича требуется душа некроманта, — улыбнулся одними губами эльф. — Но мы-то с вами знаем, что ни один некромант не согласился бы на этот ритуал добровольно. Чем вы напугали того, кто за грань заглядывает так же регулярно, как иные в кабак? Развоплощением. Полным настолько, насколько это возможно. Это единственная участь, худшая, чем превращение в остов заклятия, поддерживающего неживую, постоянно страдающую от неутолимого голода тварь. На такое способны только демоны и те, кого стоит бояться даже им.

— Ну и при чем тут это? — не понял архимаг.

— Абсолютно ни при чем, — пожал плечами эльф. — Охотно верю, что тот, кого вы пустили на материал для своего творения, заслужил эту участь. Просто я хотел показать вам на примере, вашем личном примере, что тьма не есть зло. Это весьма известный тезис в нашем мире, в этом же его хоть и понимают, но старательно умалчивают.

— Но мы-то говорим о конкретных дроу, а не о сущности света и тьмы, — напомнил ему Келеэль, усмехаясь внутри. Старому волшебнику понравились слова шамана. В конце-то концов, о том, что он непозволительно далеко залез во Тьму, говорят уже давно, а воплощением зла старый волшебник себя не ощущал ну вот ни капельки. Но такие слухи о нем ходили слишком давно, чтобы не стать, пусть и частично, правдой.

— Ну и чем перед вами провинились эти эльфы?

— Они темные.

— Судите по цвету кожи? Не спорю и даже согласен. Но изменить его смогу даже я… пусть не с первой попытки, но в конце концов смогу обязательно. В остальном же это просто чистые листы. Заготовки, из которых можно выковать все что угодно. Никаких преград вроде учения Ллос или сформировавшегося сознания у них нет, так что это будет не слишком сложно. А вы? Как вы будете выглядеть на их фоне?

— Как… как серый архимаг, которому ужасно надоели разнообразные блуждания вокруг да около. Что ты предлагаешь?

— Вы сами ответили на мой вопрос. В этом мире есть светлые эльфы. Есть темные эльфы. А будут эльфы сумеречные.

Фенотип — совокупность внешних и внутренних свойств организма, сложившихся в процессе его индивидуального развития.

Друидизм — здесь: учение и религия, суть которого заключается в почитании природы, являющейся источником силы. Друиды стремятся сохранять естественный порядок вещей и противятся любым изменениям, которые не возникли сами по себе. Магия друидов в основном предназначена для управления растениями, животными и в меньшей степени силами природы.

Дварф — в переводе с английского «гном». В некоторых источниках дварфы и гномы — это разные, пусть и родственные расы. В мире Фредлонд слова «дварф» и «гном» являются синонимами.

Суккуб — демоница, посещающая ночью молодых мужчин. Употребляется слово в мужском роде. Вероятно, это связано с тем, что согласно воззрению демонологов суккуб — это дьявол в женском обличье.

Огр — злобный великан-людоед. В отличие от схожего с ними тролля, обитает не в горах, а в лесах, преимущественно на болотах. Имеет внушительный рост и невероятную силу, но не одарен особым интеллектом. Взаимодействие огров ограничивается самыми необходимыми и жизненно важными аспектами и совершается с помощью жестов и выкриков. Полуогры — потомки огров и людей. Более слабые, но и более умные, владеющие членораздельной речью.

Муфтий (араб.) — духовное лицо у мусульман, облеченное правом выносить решения (фетвы) по религиозно-юридическим вопросам.

Имп — он же бес. Мелкий демон, занимающий самые нижние позиции в демонической иерархии.

Геомант — волшебник, специализирующийся на магии земли.

Манор — феодальное поместье, основная хозяйственная единица и форма организации частной юрисдикции в государстве.

Сюрикен — метательное оружие в виде звездочек.

Феод — населенное крестьянами земельное владение, пожалованное господином своему вассалу.

Вархаммер (англ. Warhammer) — серия настольных фантастических игр, производимых компанией Games Workshop, а также вымышленная вселенная, в которой разворачивается действие этих игр. Имеет множество фанатов и весьма популярна.

Дуэргар — серый дварф (гном). В отличие от большинства своих сородичей, предпочитают не появляться на поверхности.

Меллорн — священное дерево эльфов, являющееся природным накопителем магической силы. Части дерева или оно само целиком широко используются в различных магических ритуалах.

Камлать — совершать шаманские обряды, шаманить. Камлание — процесс творения волшебства шаманом, призыв духов. Часто сопровождается вхождением в транс и ритуальными действиями.

Кобольды — мелкая гоблиноидная раса, их рост не достигает и метра. Внешний вид и манера одеваться также не способствуют принятию кобольдов всерьез — крысиные хвостики, собачьи головы с рожками, цветастые лохмотья. Недостаток в силе кобольды компенсируют численностью, хитростью и жестокостью. Эти твари никогда не атакуют, пока не добьются соотношения сил: десять-пятнадцать кобольдов на каждого противника.

Матрона — титул главы дома/клана. В обществе дроу царит матриархат.