Быть помощницей вредного босса — непросто. А я к тому же глубоко беременна… Придирки босса и шуточки про беременность — последнее, что мне нужно в этот непростой период.
Да что б ты на себе испытал, каково это, быть беременной!..
Упс! Кажется, моё желание сбылось…
— О да!.. — мысленно простонала я, испытывая едва ли не оргазм от того, что наконец-то успела добежать до туалета и присесть на унитаз.
Думаю, меня поймут только беременные, у которых живот уже лезет едва ли не на нос. Беременность — чудесное время. Даже выполняя самые простые действия начинаешь чувствовать себя супергероем.
Завязать шнурки? Да как два пальца об… Ан нет!..
Пройти в туфлях модной походкой? Пожалуйста!..
Нужно только не забывать, что модной походкой вышагивает Бурёнка с очень-очень внушительным выменем (зачёркнуто) декольте.
Да-да, этому декольте есть чем похвастаться. Всегда было чем потрясти, а сейчас приходится носить эту гордость, разросшуюся едва ли не до четвёртого размера, на радость мужчинам и на тяжесть себе.
— Поздравляю! — хмыкнул Филипп Борисович, мой шеф.
Надо же, стоит там, где я его и оставила, в холле ресторана.
У нас была назначена деловая встреча. Разумеется, я должна была на ней присутствовать. Как-никак, а личная помощница у Вольного Филиппа Борисовича одна-единственная и незаменимая. То есть я.
Наверное, незаменимых не бывает в чьём-то другом случае. Но только не в моём. Потому что начался седьмой месяц беременности, а боссу так и не понравилась ни одна из претенденток.
Уж каких я ему только не находила!.. И всё не то. То слишком недалёкая, то слишком страшная, то слишком медлительная… Филипп Борисович так капризно вертел своим носом, как будто искал спутницу жизни, а не секретаря.
— Надеюсь, это был ваш последний забег в злачное место? — поинтересовался шеф, возвращая мне папку с документами.
Ноутбук босс возвращать не стал, поправил ремень от сумки на плече и махнул в сторону ресторанного зала.
— Прошу, Анель Михайловна, нас уже ждут.
Я постаралась не обращать внимания на ироничный тон своего начальника. Всё-таки он понятия не имеет, каково это быть беременной.
Мне кажется, что этот мужчина вообще не умеет общаться с женщинами, потому что шеф — холост и ни разу не был замечен в ухлёстывании за женским полом нашего большого коллектива.
Поневоле начинали возникать мыслишки, а не «того ли поля ягода» ли наш шеф?.. По крайней мере, девочки из бухгалтерии очень любили обсуждать эту тему за чашечкой чая и даже делали ставки, какие мужчины нравятся Филиппу Борисовичу.
Но сейчас мне нужно было выкинуть все посторонние мысли из головы и сосредоточиться на работе. За столиком в ресторане нас уже ждали представители турецкой фирмы. Собственно говоря, восемнадцать процентов акций обувной фабрики «Cinderella» принадлежали турецкой фирме «Arzum».
Это было ещё одной причиной, по которой Филипп Борисович вредничал, не желая выбирать другого помощника. Я прекрасно знала турецкий язык. И не такой уж редкостью было знание турецкого языка. Но все приходившие секретари со знанием турецкого босса не устраивали. Поэтому я сейчас сидела и мужественно переводила турецкую трескотню своему шефу.
Немного цифр обо мне.
93-93-93, 32-я неделя беременности. Во мне 175 см обаяния и 69 килограмм харизмы.
Но даже меня начинают утомлять чересчур болтливые турки. И хочется как можно скорее распрощаться с ними. Тем более, что все основные вопросы были уже обсуждены в офисе, а эта встреча обязана разбавить официоз непринуждённой обстановкой дружеской беседы.
Дружеской беседы без меня не получается. Потому что турки по-русски не разумеют. Они прекрасно болтают по-английски. Но английского языка не знает мой босс.
Он, видите ли, учил в школе и в университете Шиллера и Гёте. Похвально, конечно, но тяжеловесный deutsch— не помощник в беседе. Поэтому Филиппу Борисовичу приходится ждать, пока я в очередной раз вернусь за столик.
Я опять мило извинилась за вынужденное отсутствие и села. Беседа возобновилась. Я мельком посмотрела на часы: пора бы закругляться. Но турки опять принялись обсуждать производственные мощности и далекоидущие планы. Переводить… в горле пересохло.
Я потянулась за бокалом с водой и почувствовала, как босс аккуратненько и деликатно толкает мою ногу носком своей туфли. Я недоумевающе уставилась на него.
Филипп Борисович метнул взгляд на бокал, потом на меня, потом посмотрел куда-то в сторону.
Начальник вздохнул и пересел поближе, отбирая у меня бокал с водой.
— Хватит.
— В смысле хватит? — удивилась я. — В горле пересохло, пить хочется!..
— Хватит пить, — тихо произнёс босс. — Вы целый вечер только и делаете, что пьёте и бегаете писать. Пить-писать, пить-писать… Занимайтесь работой время от времени, Анель Михайловна.
— Мне ещё переводить надо, знаете сколько? Не знаете? Вот и я не знаю, но говорить мне явно будет тяжело.
— Если бы вы меньше бегали туда-сюда, деловая встреча уже закончилась… Как минимум час назад. Сколько раз вы бегали в туалет?.. А сколько на это уходит времени?..
— Посмотрите сюда, — я положила руку на свой живот. — Вот это называется беременность. Да, мне хочется пить, а потом хочется писать… Потому что плод во время третьего триместра опускается ниже в области таза и оказывает сильное давление на мочевой пузырь.
Филипп Борисович поджал тонкие губы. Босс поправил светлые волосы, зачёсанные назад, и буркнул:
— Меня мало заботят физиологические особенности вашего состояния.
У меня даже кровь от лица схлынула.
— Не заботят? А то, что я уже должна находиться на декретном отпуске, вас тоже мало заботит?
— Вы сами согласились остаться ещё немного, — пожал плечами шеф. — Так что будьте добры потрудиться… и пейте поменьше. Вот этот бокал воды явно лишний.
Нет, всё-таки мой начальник — самый неприятный тип во всей вселенной. Даже с учётом того, что он никогда не скупится на премию…
Неприятный тип, холодный, как замороженная рыба!.. Отталкивает выражение его голубых глаз, намеренно спокойных, немного прищуренных и очень внимательных. От такого взгляда не скроется даже букашка, чего уж говорить об ещё одном бокале воды.
— Отпустите бокал. Мне хочется пить.
— Здесь ресторан, а не водопой для загнанных антилоп, Анель Михайловна.
Меня так возмутило нахальное поведение начальника, что я даже забыла о турках, которые для меня перестали существовать.
— Я сама оплачу счёт за воду, уважаемый Филипп Борисович, — улыбнулась я и потянула бокал на себя.
Не тут-то было. Босс не собирался его выпускать. Он вцепился в него своими длинными пальцами. Я, разумеется, дёрнула бокал и пролила воду себе на блузку.
— Чёрт!..
— Я же говорил, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, — с лёгким смешком ответил босс.
— Вы испортили мою блузку!.. — зашипела я.
— Честно признаться, вашу блузку отвратительного поросячьего цвета было сложно испортить! — фыркнул начальник.
— Всё. Встречу можно считать оконченной! — сказала я, поднявшись из-за стола, и распрощалась с турецкими бизнес-партнёрами.
Те ответили немного растерянно. Они явно не ожидали, что придётся так быстро сворачивать удочки. Я даже не стала смотреть на выражение лица начальника. Наверняка, он был жутко недоволен.
Но пусть сам разбирается с партнёрами!.. Хам.
Я же пошла в женский туалет, чтобы просушить блузку под сушилкой для рук. Я быстро стянула с себя блузку и подставила мокрую ткань под сушилку. Та послушно зашумела. Я была зла и мысленно костерила босса на чём свет стоит, не сразу поняв, что за моей спиной кто-то стоит.
— Вы вернётесь за стол? — раздался спокойный голос начальника.
Я подпрыгнула и обернулась. Сушилка перестала шуметь.
— Эй!.. Это женский туалет!.. — возмутилась я.
— Кабинки закрываются, — спокойно возразил босс. — Переговоры ещё не окончены.
Начальник скользнул заинтересованным взглядом по моей фигуре. А я только сейчас поняла, что стою в юбке высокой посадки и в бюстгальтере, поддерживающим объёмную грудь.
— Выйдите немедленно!
Я проворно прижала блузку к груди.
— Если вы не заметили, я пытаюсь исправить то, что вы натворили!..
— Так вы её не высушите. Будете возиться тридцать лет и три года. Надо по-другому. Дайте сюда.
Филипп Борисович потянул на себя мою блузку. Я, возмущённо дёрнула её на себя. Лёгкий хлопок не выдержал натиска двух упрямцев и затрещал. Треугольный «V»-образный разрез превратился в убогое рваньё.
— Приплыли! — топнула я от злости.
— Хм… Надо же, порвалась, — констатировал босс, прикладывая блузку ко мне. Он словно прикидывал, сгодится тряпка или нет. А потом начальник выдал мне укоризненно:
— Надо покупать качественные вещи.
— То есть вы мне ещё и за это выговаривать будете?.. А не пошли бы вы… за стол переговоров? Может быть, турки поймут несколько слов по-немецки?
— Es ist ausgeschlossen, — будто издеваясь, проговорил начальник. — Без вас не обойтись. Пожалуйста.
— Es ist… и дальше то же самое, что вы сказали, — огрызнулась я, разворачиваясь к сушилке.
Пусть босс сам разруливает ситуацию, а я как-нибудь высушу блузку, натяну её, прикрою грудь папкой и доберусь до дома на такси.
— Увы, не получится, — вздохнул босс. — Придётся пожертвовать вам свой пиджак. Ростом вы немного ниже меня… Грудь у вас выдающаяся… Пиджак сядет на вас отлично!..
— Спасибо за оценку выдающейся части моего тела, но я как-нибудь сама…
Босс тихо выматерился себе под нос, но потом произнёс убийственно потрясающую фразу:
— Двойная премия.
И этот голубоглазый дьявол протянул мне свой светло-серый пиджак в мелкую клеточку.
Переговоры всё-таки завершились и весьма удачно. Турки уехали довольными, и взгляд босса немного потеплел.
— Вот видите! — произнёс Филипп Борисович, откинувшись на диване. — Всё получилось. И без глотка воды прожили, и без туалета… Целый час!.. Идёте на рекорд, Анель…
— Ха-ха!.. Шуточка за десять, да?
— Ммм… Почему так мало? За сто, я полагаю.
Я посмотрела на самодовольного босса. Рукава ярко-голубой рубашки босс закатал до локтей. Волосы на руках у него золотистые, едва заметные. Кожа чуть тронута загаром и под ней жгутами выступают вены. Рубашка контрастирует с загорелой кожей и подчёркивает глаза под длинными светлыми ресницами.
Так… Что-то слишком долго я разглядываю лицо этого мужчины. Хотя, у него есть на что посмотреть. Приятное лицо, благородное с высокими скулами и острым ровным носом.
— Думаю, на сегодня мы закончили, — сказала я. — И на завтра, наверное, тоже…
— Нет, — мотнул головой начальник. — Мы так не договаривались.
— А вы попробуйте договориться вот с ним, — показала я рукой на живот. — Царевич пинаться изволит и живёт по своему распорядку дня, заставляя меня подстраиваться под его запросы. Терпеть ещё и ваши капризы, Филипп Борисович, я не смогу. В конце концов, у меня уже начался декретный отпуск…
Я перевела дыхание.
— Так что я дорабатываю эту неделю и ухожу. Вот.
— Сто сорок дней при обычной неосложнённой беременности, — автоматически ответил начальник. — Соответственно из расчета по семьдесят дней до и после родов…
Босс немного подумал и сжал губы в тонкую линию.
— Многовато будет.
— Что? А вы…
Чёрт… Сдерживаться очень сложно, а тут ещё царевич начал активно возмущаться. Чувствую, получится из него отличный защитник.
Сейчас малыш буянит так, как будто лично показывает противному боссу все приёмчики Жан-Клод Ван Дама. Я подождала, пока малыш утихомирится, и спросила у начальника.
— А вы эпоху, часом, не перепутали?.. Рабовладельческий строй остался в далёком прошлом. Даже крепостное право уже давно отменено. В конце концов, защита прав и интересов работников регулируется нормами трудового права.
— Это прозвучало так воинственно, как будто вы собираетесь на меня жаловаться…
— Если вы меня будете препятствовать моему уходу в положенный законом трудовой отпуск в связи с беременностью, придётся и пожаловаться. Хотя мне очень бы этого не хотелось. Давайте лучше договоримся.
— Отличный метод ведения переговоров! — хлопнул в ладоши босс. — Сначала пригрозили, а теперь хотите договориться. Да вам, Анель, нужно бизнес отжимать, а не секретаршей работать!..
— Вот у вас и отожму обувную фабрику. И будете вы до конца дней покупать и носить исключительно продукцию нашей обувной фабрики, отечественного производства. Качественную и патриотическую!..
Босс невольно перевёл взгляд на свои жутко модные итальянские туфли с заострёнными носами и покачал головой, быстро сказав:
— Думаю, мы договоримся. Премия, да?..
— Премия, — согласилась я.
— Но вы дорабатываете до конца недели.
— Хорошо. Но с понедельника меня в офисе не будет.
— Отлично, — потёр ладони начальник. — И ещё вы поедете со мной в деловую поездку.
— В какую ещё поездку?
— Юбилей обувной фабрики. Десять лет, ну! — босс недовольно цыкнул. — У беременных память напрочь отшибает, что ли?..
— Про юбилей я прекрасно помню. Но думала, что вы собираетесь отправлять туда своего заместителя.
— Не получится, — вздохнул босс. — Заместитель лежит в больнице, отравился неизвестно чем.
— А я вам зачем?
— Как зачем? — раздражённо спросил босс. — Речь подготовить, организовать всё. Должен же кто-то стать мостом между мной и обыкновенными людьми, в конце концов…
Сказать, что я обалдела после слов начальника, значит, ничего не сказать. Как по мне, это заявление было чересчур заносчивым.
Ох, сбил бы кто-нибудь спесь с этого говнюка!..
Несколько месяцев назад самыми радостными словами для меня были два слова: «Я беременна».
Сейчас же я подбадривала себя другим словосочетанием: «Двойная премия».
Двойная премия мне не помешает, потому что растить ребёнка мне придётся одной. Разумеется, моя мама обещала приехать и помогать мне первое время. Но в остальном я — мать-одиночка.
Я рассталась со своим парнем незадолго до того, как узнала, что беременна.
Григорий был весёлым и общительным. Даже чересчур общительным. Особенно в нижней части своего тела. В той самой части, что у мужчин болталась между ног в неэрегированном состоянии.
В первое время с Гришей было невероятно интересно и легко, а потом меня начала раздражать чрезмерная общительность с противоположным полом, куча девушек-друзей и постоянное желание «позависать» где-нибудь у приятелей на пару дней.
С парнем я рассталась, а потом узнала, что беременна. Противозачаточные в сочетании с лекарственными препаратами — не самая лучшая защита. Так что у меня остался сюрприз от наших отношений.
Я сразу позвонила Грише, но оказалось, что его нет в городе: он уехал в гости к родственникам. Гриша вернулся в город и долго тушевался, но потом сказал, что не готов становиться родителем и мне не советует, в двадцать три-то года…
Гриша так не хотел становиться родителем, что даже записал меня в клинику к своей тёте-гинекологу на приём. Но я в самый последний момент отказалась от операции и вышла из кабинета гинеколога, решив, что не буду делать аборт.
— Ого, так быстро? — удивился Гришка.
Он ждал меня, прогуливаясь по улице возле больницы.
— Я не хочу делать операцию.
— Ань, ну мы же обо всём поговорили…
— Анель, — поправила я Гришу. — И я не жду от тебя, что ты станешь участвовать во всём этом. Мне кажется, что ты ещё не дозрел до отцовства…
Гриша не стал бить себя в грудь кулаком и изображать рыцаря светлого образа. Иногда мы пересекались в городе, но разговаривали как случайные знакомые, словно его роли в моём растущем животе не было вообще. Но на самом деле я и не видела Гришку в роли отца ребёнка.
Так что как сложилось, так сложилось…
И двойная премия была бы мне очень-очень кстати. Поэтому я хоть и материла Филиппа Борисовича про себя, но понимала, что поеду с ним в другой город.
Я всегда была исполнительным работником. Я всё спланировала, подготовила и не ожидала подвоха.
Но реальность подготовила сюрприз. И начались практически сразу. В машине босса. Я задыхалась от запаха сандалового ароматизатора воздуха.
— Снимите ароматизатор, пожалуйста… Мне плохо, — обмахнулась я листком бумаги.
— Токсикоз, что ли? — поинтересовался босс, лихо выруливая на автомобильную трассу за городом.
— У меня нет токсикоза. Токсикоз на поздних сроках беременности не говоритни о чём хорошем… Но от жары и тяжёлого запаха мне стало плохо, — пожаловалась я.
Филипп Борисович снял ароматизатор воздуха не сразу. Второй раз я не стала просить его вслух, но демонстративно достала «рвотный пакетик», держа его наготове.
— Для чего вам пакетик?
— Для того самого, Филипп Борисович. Ап, и вы узнаете, что я съела за завтраком.
Босс тут же остановился и снял ароматизатор, проветрив всю машину. Мужчина поглядывал на меня с опаской.
Надо же, как сильно он переживал за роскошный салон своего автомобиля!..
Немногим позже босс включил кондиционер в салоне. Мне значительно полегчало, но потом стало холодно.
— Выключите кондиционер, пожалуйста.
— А сейчас что? Замёрзла?..
— Да, — поёжилась я.
— На улице — жара. Если я выключу кондиционер…
Я опять пошуршала пакетиком. У босса глаза едва ли не на лоб полезли.
— Что? Опять? А сейчас вас от чего тошнит?..
— От холода. Тошнота — защитная реакция моего организма, — соврала я, не моргнув и глазом.
«Скоро и на тебя, Филиппок, такая же реакция разовьётся!» — мысленно добавила я.
Начальник остановил автомобиль и вышел. Странно… Что ему понадобилось?..
Через мгновение дверь автомобиля с моей стороны распахнулась, и босс накрыл меня пледом. Без единого слова. Быстро и аккуратно.
— Спасибо, — поблагодарила его я.
Автомобиль тронулся с места, и незаметно для себя я задремала…
Меня разбудил лёгкий тычок в плечо.
— Что? Уже приехали? — хрипло спросила я, протирая глаза.
— Да, уже приехали. Вы проспали три часа в дороге.
Я незаметно утёрла с нижней губы ниточку слюны, пока босс вытаскивал чемоданы. Я потянулась и встала, сложила плед, протянув его начальнику.
— Нет, спасибо.
Филипп Борисович скользнул по мне насмешливым взглядом.
— Оставьте этот плед себе. Чувствую, что он вам очень понравился.
Я не успела поблагодарить босса, как он тут же выдал следом:
— Вы так блаженно пускали на плед слюни во сне.
Я посмотрела ему вслед. Обязательно было говорить последнее, да?.. Не мог сделать вид, что ничего не заметил?..
И я, полыхая от негодования, сердито поплелась вслед за боссом в отель. Городок был захолустным, отелей в нём было всего два. Причём, один из двух отелей активно ремонтировали.
Я заранее забронировала номера в оставшемся отеле. Но в отеле нас ждал сюрприз.
— Нет брони на номера, — сказала девушка-администратор.
— Что? Я бронировала номера…
Босс оглядел меня насмешливым взглядом.
— Может быть, вы забыли это сделать, Анель?
— Да нет же… Я бронировала два одноместных номера. Один — класса «Люкс», второй — обыкновенный.
Администратор только развела руками.
— Свободных номеров мало… Когда вы бронировали номера?
— В начале недели. Во вторник, — уточнила я.
— А-а-а… Извиняемся за причинённые неудобства. Во вторник девочка работала, новенькая. Наверное, она что-то напутала.
— Не извиняю, — вмешался босс. — Нам нужны номера…
Администратор закивала быстро-быстро и уткнулась в монитор компьютера.
— Остался только один одноместный номер и несколько двухместных. Двухместный номер — общей площадью от 25 м2, с двумя раздельными кроватями и рабочей зоной с письменным столом. В стоимость номера входят завтрак «шведский стол», ежедневно две бутылки воды 0,5 л., чайный набор и посещение тренажерного зала, — проворно тараторила администратора отеля.
— Хорошо. Давайте нам двухместный номер, — обречённо вздохнул босс, махнув рукой.
Время уже было позднее, и усталость брала своё. Босс предложил мне отужинать в ресторане.
Ужинать мне не хотелось. Я вежливо отказалась от предложения начальника и легла спать. Следующий день обещал быть насыщенным…
Ночка тоже выдалась весёлой. Начальник проклинал местных поваров, зарекаясь впредь питаться в подобном «клоповнике», и нарезал круги по номеру, шествуя в известном направлении.
Я бы немного позлорадствовала. Но в номере не работал кондиционер, было душно и страшно хотелось пить. А потом, соответственно, хотелось писать. И словно нарочно, боссу заветная комната нужна была именно в те моменты, когда там находилась я.
В очередной раз позеленевший босс язвительно поинтересовался:
— Анель, вы решили выпить ежедневную норму питьевой воды этого отеля за нас двоих? Или только свою поллитровку успели приговорить?..
Отвечать что-то начальнику не было смысла.
Въедливый запах кожи и клея был таким насыщенным, что я едва выдержала обязательное посещение производства, пулей метнувшись на улицу. Радовало только то, что босс выглядел не лучше меня. Он ещё не пришёл в себя после ночных бдений.
Оказалось, что на этом наши мучения ещё не окончились. Нам нужно было посетить концерт в местном Дворце Культуры. Потому что Филипп Борисович был меценат-с и пожертвовал значительную сумму на обновление театральных декораций.
Я мужественно держалась на протяжение полутора часов на летней жаре, но потом сдалась. Я подумала, что начальник больше не нуждается в моих услугах и решила прогуляться до отеля.
До отеля было минут пять ходьбы. Я поплелась в направлении отеля, решив срезать путь через парк, и села на скамейку. У меня затрезвонил сотовый телефон.
Я перевела дыхание, чтобы не сопеть, как лошадь после скачки, и выудила телефон из сумочки.
Звонил Гриша. Я удивилась.
Последний раз Гриша присылал мне дежурное сообщение с поздравлениями на день России. Больше ничего. Зачем ему понадобилось звонить мне сейчас?..
Я хотела сбросить звонок, но потом всё же ответила.
— Привет, Анель! — пылко поприветствовал меня Гриша.
Надо же!.. Анель… И не сокращает до «Аня»? Но я рано обрадовалась, потому что следом Гриша произнёс, не дожидаясь моего ответа.
— Ань…
— Привет, Гриша, — устало вздохнула я, чувствуя себя трёхсотлетней старушкой. — Анель…
— Да-да, солнышко… Конечно, Анель… Я просто волнуюсь и путаюсь в словах, в буквах…
— Что-то случилось? — спросила я.
— Случилось! — трагически заявил Гриша. — Случилось то, что я — болван.
— Погоди, Гриша… Может, не всё так печально? — утешила я бывшего. — Может быть, врач погорячился с диагнозом?
— Анель… Я не о том. Я просто не знаю, как тебе сказать. Потому что чувствую себя самой последней свиньёй… Но на днях я видел тебя в городе. Издалека. И вдруг понял… Анель, я был слеп.
— Что?.. — спросила я, поражённая таким бурным потоком слов от бывшего.
— Я был слеп. Но я вовремя прозрел. Ещё не поздно всё исправить! — горячо заверил меня Гриша. — Я смотрел на тебя, красивую и счастливую… С круглым животом. И понял, что внутри меня что-то перевернулось.
— Гриша, я сто раз говорила, не увлекайся фаст-фудом!..
— Анель… Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз. И я сам тому виной. Но я вдруг понял… Это было словно озарение. Да, пусть будет озарением. Но я понял, чего я лишаюсь!.. Семья… любимая жена… Я могу быть счастливым, но сам несколько месяцев назад оттолкнул своё счастье.
— Гриша? — спросила я. — Не понимаю, к чему ты ведёшь.
— Прости меня, — проникновенно сказал Гриша. — Я испугался ответственности и сбежал, как самый последний трус. Но теперь я понял свою ошибку. Я хочу исправить её. Хочу быть с тобой и с малышом… Позволь мне быть рядом.
Я едва язык не проглотила от удивления. Чувство, пронзившее меня насквозь, было сложно назвать удивлением. Это был лёгкий культурный шок, который огрел меня по голове, словно пыльный мешок.
— Анель. Не молчи, пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить! Я уже три дня хожу сам не свой. Я не могу ни есть, ни спать… Я места себе не нахожу и постоянно думаю о тебе. Мне ужасно стыдно за то, каким слизняком я был в начале. Анель, ты просто чудо… Ты поступила очень мудро и смело, оставив ребёнка. Позволь мне участвовать в вашей жизни?.. Пожалуйста…
— Скажи, к тебе сейчас можно прийти? — не отступал Гриша.
— Гриш, я сейчас не в городе… Я в рабочей командировке.
— Рабочая командировка? — возмутился Гриша. — Ты уже должна быть в декретном отпуске!.. У тебя не шеф, а изверг!.. Значит, так…
Я отодвинула телефон от уха, ещё раз взглянула на дисплей, проверяя телефонный номер. Гриша ли мне звонил?.. Гриша.
— … как только ты вернёшься! — услышала я окончание фразы.
— Что-что?
— У ребёнка должен быть отец! — решительно заявил Гриша.
Мама с папой твердили мне то же самое. Они так часто мне этого говорили и даже грозились сосватать меня за какого-то знакомого. Мол, Савелию немного за тридцать, не женат, серьёзен и очень хочет иметь семью. Знаямаминых с папой знакомых, сплошь педагогов, осмелюсь предположить, что Савелий — тридцатилетний девственник, живущий с мамой и носящий брюки с подтяжками… Так что Савелия мне рядом видеть совсем не хотелось.
— Я хочу быть отцом! — напористо заявил Гриша. — С твоей стороны будет неправильно лишать меня права видеть, как растёт наш… ребёнок.
— Хм… Гриша… Ты меня удивил.
— Анель, у нас всё было хорошо. В самом начале. Пока я всё сам не испортил. Позволь мне сейчас всё исправить? Я хочу семью… Выходи за меня?..
— Такие разговоры не решаются по телефону, Гриша!.. — осторожно сказала я.
И почему вместо того, чтобы представить семейное утро втроём, я вдруг подумала, что уже всё-всё распланировала. И появление Гриши в эти планы никак, ну никак не входило!..
— Солнышко, возвращайся скорее… Я уже купил обручальные кольца… И ты же знаешь, что у меня папина сестра работает в ЗАГСе. Если ты скажешь «да», родная, нас распишут… Едва ли не завтра! Пожалуйста!.. — взмолился Гриша.
— Дай мне время подумать? — попросила я.
— Здесь не о чем думать… Хочу видеть тебя своей женой! Мы будем счастливы, вот увидишь!..
— Давай мы встретимся и всё обсудим?.. А сейчас, извини, надо ещё кое с чем разобраться.
— Солнышко, береги себя. И поцелуй нашего малыша, — ласково попрощался Гриша.
Поцелуй малыша? Как, интересно?.. Я, конечно, хожу на йогу для беременных, но выполнить этот трюк не смогу.
Гриша, ну ты и вертопрах!.. Я отложила телефон в сумочку и вытянула ноги перед собой.
Гриша меня огорошил. И не очень-то я горела желанием… сочетаться с Гришей браком так внезапно. От его напора я немного ошалела. Надо будет увидеться с ним и всё обсудить.
А пока… сниму туфли… У меня ноги ныли от каблуков.
Я освободила ноги из тесного плена туфель и блаженно зажмурилась: какое счастье!..
— Вот вы где!..
Босс перевёл взгляд на мои ступни.
— Не комментируйте, ради всего святого, — простонала я, обмахиваясь ладошкой.
— И не собирался, — съехидничал Филипп Борисович. — Вы рано ушли. Сейчас надо будет крутить барабан…
— Какой барабан? — поморщилась я.
— Лотерея среди тех, кто покупал билеты, — фыркнул босс. — Победителям лотереи будут вручать чайники, тостеры и замечательные хренорезки за три копейки.
— Так прокрутите его сами, — попросила я.
— Я буду крутить, вы будете доставать билетики. Всё, как всегда… Когда билетики достаёт красивая девушка, возмущённых в проигрыше значительно меньше. К тому же вы в положении… Это умиляет.
— Без меня никак не обойтись? — взмолилась я, пошевелив затёкшими пальцами ног.
— Никак. Нас уже внесли в программу, — непреклонно заявил босс.
Филипп Борисович скривился и сказал чуть более миролюбиво.
— Анель, милая, вам, конечно, нелегко сейчас. Но неужели вы думаете, что я получаю удовольствие от этого цирка?.. Это необходимость, не более того!.. Так что взбодритесь, припудрите носик и вперёд!.. Вертеть барабан…
— Да я этот барабан, знаете, на каком месте вертела бы? — пробурчала я, всовывая припухшие ноги в осточертевшие туфли.
— Ну же, Анель! Где моя везде успевающая и неунывающая секретарша? — внезапно подмигнул мне босс, пообещав. — Если всё пройдёт, как по маслу, я не поскуплюсь на поощрение. Премия будет не двойной, а больше. Так что давайте поскорее с этим закончим. Нам осталось не так много дел… Завтра утром — встреча с представителями края, и потом можем возвращаться, — подбодрил меня босс, идя немного впереди меня.
Я плелась за боссом, еле переставляя ноги и проклиная всё на свете. Ноги ныли. Я остановилась и присела, чтобы ослабить тугой ремешок.
— Девушка-красавица, — раздалось откуда-то сбоку. — Вижу, дорогая, по кругу ты ходишь, на месте толчешься, препятствие какое-то мешает тебе. Давай погадаю?..
Я обернулась. Ко мне подошла цыганка и остановилась близко от меня. На ногах у неё был грубые, растоптанные ботинки. Длинная, пёстрая многослойная юбка поражала многообразием расцветки. На голове цыганки был повязан платок вокруг собранной в узел косытак, что формой напоминал тюбетейку. Цыганка одной рукой покачивала свёрток с младенцем.
Цыганка усмехнулась и протянула мне руку. Я автоматически оперлась на мозолистую ладонь, чтобы встать.
— Вижу, дорогая, на месте ты толчешься. Препятствие какое-то мешает тебе. Давай погадаю?.. — повторила цыганка. — Препятствие уберу. Вот так дуну… — цыганка провела пальцами по моей раскрытой ладони. — И всё плохое уберу. Дорого не возьму, дорогу белую и счастливую тебе пообещаю. Как скажу, всё так и сбудется. Будет у тебя сыночек светленький и голубоглазый, на папу похож, да не на того. Дай сколько не жалко, всё у тебя будет замечательно.
Цыганка тараторила и тараторила, продолжая держать меня за руку.
— Много не возьму. Мне много и не надо. Для ребёночка только. Дай, сколько есть…
Я и сама не заметила, как второй рукой потянулась за кошельком. Внезапно меня за плечо схватили чьи-то пальцы.
— Анель!..
Ага, это босс появился.
— Детский сад!.. Ведётесь на цыганскую болтовню. Дай нагадаю дорогую белую, длинную и счастливую, да? — передразнил цыганку Филипп Борисович.
А я, как дурочка, тем временем, уже вытащила из кошелька две бумажные купюры. У меня в кошельке было только две пятисотенные купюры и немного мелочи. Я в основном везде рассчитывалась банковской карточкой.
— Анель!.. Да вы в своём уме? — изумился босс, перехватывая мою руку. — Вы ещё карточку подарите и пин-код сообщите сразу этой шарлатанке!..
— Много не возьму. Мне много и не надо. Для ребёночка только. Дай, сколько есть… — повторила цыганка, улыбаясь.
— Для ребёнка!..Анель, у неё в рукахпустой кулёк, свёрток из тряпок!..
— Отстаньте, Филипп Борисович. Вас ждёт барабан, — отослала я начальника.
Я никогда не была суеверной. Но тут меня словно перемкнуло: пальцы сами проворно всунули купюры в шершавую цыганскую ладонь.
— Ждёт тебя счастливое будущее, сыночек родится крепенький и здоровенький, — нараспев протянула цыганка. — А вот это держи на удачу…
Цыганка сунула мне в руку какую-то ржавую монету.
— Прекрасно! — съязвил босс. — Медяк на сдачу… Анель, некогда ерундой заниматься. Пойдём…
Филипп Борисович приобнял меня за плечи и повёл за собой, иронизируя над моей доверчивостью.
— Мда-а-а… У беременных точно всё благоразумие испаряется без следа, — фыркнул начальник.
— Да что вы привязались к моей беременности? — вспылила я. — И отцепитесь!.. Без вас дойду.
— Да пожалуйста!.. — босс резко отодвинулся, словно я в него кипятком брызнула, и зашагал впереди меня.
Пришлось пытаться поспевать за ним. Но босс был не отягощён бременем живота, так что шёл очень быстро. Филипп Борисович удалялся горделивой походкой хищника.
Я перевела дух, остановившись у небольшого фонтана в парке. Монетка жгла мне пальцы. Я подставила пальцы под прохладную струю воды и отёрла горевшее лицо.
— Догоняйте, Анель!.. Рабочая неделя моей беременной секретарши ещё не закончилась! — раздался голос босса далеко впереди.
И только секунду спустя поняла, что цыганская монетка выскользнула из пальцев в фонтан…
Когда животик начал расти, спать на животе стало неудобно. Подушка для беременных мне только мешала, я не могла уснуть, лёжа на ней. Так что приходилось во сне перекатываться то с бока на бок, то на спину.
Но сегодня впервые за несколько месяцев я спала на животе и блаженствовала…
Какой кайф!..
Я уже почти проснулась, лениво подумав: наверняка, мне просто снится, что я сплю на животе. Но какой же, чёрт побери, приятный сон!..
Я потянулась всем телом, чувствуя необыкновенную лёгкость. Рано обрадовалась. Дискомфорт, всё-таки был. Создавалось впечатление, что я спала на чём-то твёрдом. Наверное, я просто уснула с пультом от телевизора. И именно он сейчас лежит подо мной, причиняя неудобства.
Я села на кровати и потянулась. Осмотрела комнату одним глазом, второй ещё никак не хотел открываться. Босса в комнате не было. Наверняка он уже охраняет ванную комнату. Интересно, ему полегчало?.. Может, дать ему таблеточку?
Я-то вооружена на все случаи жизни, а он, бедолага, мучается. Конечно, он за дело мучается, но всё равно жаль мужика. Отощает ещё больше, а босс и без того — сухой и жилистый, поджарый, как гончая.
Так… Что-то не то. Почему я сплю на кровати у окна? Я засыпала на той кровати, что стояла ближе к двери… Неужели я стала лунатиком и начала ходить во сне?.. Вот только этого мне не хватало!..
Беременность и без того преподнесла мне очень много сюрпризов, о существовании которых я и не подозревала раньше.
Становиться лунатиком на последних месяцах беременности мне очень не хотелось. Извинюсь перед начальником, что оккупировала его кровать — и дело с концом. Всё равно мы скоро перестанем с ним видеться. И позориться мне будет не перед кем.
Так… А что это на мне надето? Серые хлопковые брюки… Мало того, что я начала ходить во сне, так я ещё каким-то образом умудрилась натянуть мужские пижамные штаны!..
Вот позорна мою беременную голову!.. Я не только хожу во сне, но ещё и обворовываю чемоданы босса.
На этом сюрпризы не закончились.
Я тупо уставилась на свои ступни.
Я, конечно, понимаю, что иногда ноги отекают, но чтобы они вот так успели растоптаться до размеров ног хоббита!.. С длинными пальцами, без признаков педикюра. Только не говорите мне, что я ещё и лак с ногтей ног сгрызаю ночами.
Я пошевелила пальцами ног. Или всё-таки мои?.. Странная каменная резь внизу живота усилилась. Я перевела взгляд туда, где всё звенело от напряжения, и присвистнула. Брюки картинно оттопыривались в паху.
— Вот это да!.. — потрясённо выдохнула я, ощупывая себя.
Моему изумлённому вздоху вторил отборный мат, доносящийся из ванной комнаты. Самым приличным словом было слово, начинающееся на «п» и заканчивающееся на «ц». И это явно была не белая арктическая лисица…
Я вскочила. Чёрт, забыла, когда последний раз подскакивала вот так, как резиновый мячик. Я понеслась в ванную комнату отеля.
Я распахнула дверь, уставившись на…
— Блядь!.. Что за на хуй!.. — материлась я, щупая свою грудь.
Я протёрла глаза: как я могла видеть себя, не стоя перед зеркалом?.. И тем более видеть, как это не моё отражение делает жесты, не принадлежащие мне.
Потом я обратила внимание на свои пальцы рук. Мужские. С длинными пальцами и золотой печаткой на указательном пальце левой руки. Такой перстень с чёрным камнем носил мой босс!..
Я ещё раз ощупала себя: ни груди третьего размера, стремящегося к четвёртому, ни моего беременного животика, ни даже, блин, длинных волос!..
Вместо этого я стала плоской как доска, очень твёрдой и жилистой доской. Доской со стояком в штанах.
Я оттянула пижамные штаны с трусами и охренела. Из трусов мне приветственно махнула головка мужского прибора.
— Блядь!.. Что за на хуй!.. — а вот это уже произнесла я сама, но почему-то мужским голосом.
— А ну отойди! — я двинула плечом… даже не знаю, как сказать, кого я двинула: себя или босса. Скажем там, босса в своём теле.
— Сама отойди! — услышала я в ответ.
Мы синхронно шагнули к зеркалу и застыли.
Я всё ещё не могла поверить. Я щупала пальцами лицо с колкой щетиной и впалыми щеками. Немного волнистые светлые волосы босса были растрёпаны.
Я автоматически пригладила волосы пальцами, понимая, что жест — инстинктивный. Мужское тело само его машинально выполнило.
Я пощупала себя ещё раз, остановив пальцы на груди. Вернее, на её отсутствии…
— Да, теперь твоя грудь висит на мне! — зло рявкнул босс женским голосом.
— Не висит, Филипп Борисович. Висит это то, что у вас между ног болтается.
— Болтается? Уверена, Анель? Пощупай, как следует, — съязвил босс. — Болтается верёвочка в голове, которая уши соединяет!.. Блядь!..
Теперь босс начал ощупывать себя.
— Блядь!..
— Сами вы!.. И не лапайте моё тело! — я перехватила запястье босса и сжала его.
Начальник взвыл, капризно сморщив носик.
— Больно-о-о!.. Садистка!.. Отцепись!.. В моём теле сил больше, чем в твоём.
Босс растёр запястье, ещё раз взглянув на себя в зеркало.
— Да быть такого не может!.. Сколько я вчера пил, Анель? — требовательно спросил начальник.
— Вы вчера не пили!.. Вас после позавчерашнего носило к унитазу, как на реактивной ракете. Так что вы вчера ничего не пили из спиртного, воду и соки пили непосредственно из только что распечатанных бутылок, — отчиталась я по привычке.
Ну а что?.. Босс же спросил? Спросил! Значит, надо ответить.
— Я тем более не пила! — добавила я. — Потому что мне нельзя. Я беременна.
— Теперь уже нет! — саркастично ответил начальник и вдруг замер, испуганно округлив глаза.
Женское лицо побледнело. Босс опёрся рукой на стену, перевёл взгляд на живот, а потом жалобно посмотрел на меня.
— А… А это что… такое?..
До меня дошло практически мгновенно. Наверное, это мой малыш активно пинается. По утрам он всегда особенно бодр и весел, словно делает разминку.
Мне стало ужасно грустно. Я мгновенно опустилась на колени, прижавшись к беременному животу щекой и положив на него свои пальцы. Мне захотелось плакать. У меня перехватило горло, но ни одной слезинки не выкатилось из глаз.
— Мамочка рядом… — произнесла я мужским севшим голосом.
В ответ мой сын толкнулся ножкой.
— Тише-тише… Скоро мамочка будет с тобой…
Малыш, кажется, толкнулся ещё сильнее. Босс скривился, жалобно охнув.
— Прекратите немедленно!.. Этот… этот мне всю печень отобьёт!..
Потому что я, похоже, тронулся умом. Не мог же я оказаться в теле своей беременной секретарши!.. Или мог. Судя по тому растерянному виду, с которым Анель ощупывала моё, блядь, мужское тело!..
И главное, я не пил и не курил накануне, чтобы списать происходящее на бред опьянённого сознания. Остаётся только одно: я точно спятил.
Мало того, что мысли мечутся, как тараканы, которых травят дифлофосом, так ещё и внутри что-то колышется, дёргается. Живот дёргается, а меня распирает во все стороны. То влево, то вправо, то дёрнуло вверх и странно бултыхнулось.
И главное, что это ни хрена не приятно. Такое ощущение, что во мне поселился миксер, работающий на предельной скорости.
Болтанка прекратилась. Я перевёл дыхание. Стало немного легче. Но всё равно живот… Живот, мать вашу. Я теперь не увижу своего верного бойца.
Я провёл рукой по промежности. Да, Фил, теперь свой член ты точно не увидишь. Потому что у секретарши на теле нет члена, если только она не тайский мальчик, сделавший операцию по смене пола.
Я спустил трусы и шорты, подойдя к зеркалу. Аккуратные нежные половые губы, ровная молочная кожа без единого волоска. И никакого члена. Ни одного намёка на член. Анель возмущённо зашипела, натягивая на меня одежду.
— Не смейте пялиться на меня!..
— Я не пялюсь, — огрызнулся я. — Я осматриваю, чем природа наградила… э-э-э-э… в данном случае — меня. Или тебя. Это как посмотреть.
— На «ты» мы не переходили.
— Детка, — сказал я…
В другой раз я бы непременно сжал её плечо пальцами и ухмыльнулся, наклонившись совсем немного, потому что секретарша была со мной почти одного роста.
Но сейчас мне пришлось… Посмотреть немного вверх на мужское лицо с сурово поджатыми губами.
— Если это не галлюциногенный бред, то в скорости мы познакомимся очень и очень близко. По крайней мере, с телами друг друга. Если ты не в курсе, то некоторые утренние процедуры требуют вмешательства.
— Не смейте трогать меня!.. Вылезайте немедленно!..
— Чего? Вылезать? Щас, блядь, найду застёжку-молнию, сниму костюм беременной женщины и верну его тебе.
Я картинно дёрнул себя за волосы.
— Помоги, ну? Ох ты ж, блядь, не снимается!..
Я захлопнул крышку унитаза и со всего размаху сел сверху, услышав треск.
— Вот. Ещё и порча отельной сантехники, — хмыкнула секретарша.
Я попытался встать. Но так просто встать не получилось. Крышка унитаза лопнула и прищемила кусочек ткани пижамы.
— Не дёргайтесь! Сейчас помогу.
Секретарша вышла из ванной комнаты и вернулась с маникюрными ножницами в руках. Так странно было наблюдать за собой со стороны. Я что, на самом деле, хожу именно так, подпрыгивая, словно кузнечик или дурацкий йо-йо?..
Вернусь… Бля или верну… Короче, когда это всё закончится, я поработаю над собой.
— Приподнимитесь немного!.. — скомандовала секретарша, блеснув голубыми глазами. Острый кадык на шее дёрнулся.
Я всё ещё не мог поверить, поэтому мотнул головой и прикусил губу. Нет. Не помогло. Напротив меня, присев на корточки, находилось моё тело. Причём присело оно так типично по-женски, стыдливо сведя бёдра вместе.
Комично, мать вашу… Бля… Похоже, я только и делаю, что матерюсь. Но у меня нет других мыслей в голове, кроме матерных.
Или есть? Есть. Мысли о еде… Почему-то хочется тёплого омлета с помидорами и брынзой…
— Как такое возможно? — спросила секретарша, прислонившись к дверному косяку.
— Понятия не имею. Но мне это не нравится, — поморщился я, оглядев себя ещё раз.
— Побольше вежливости в голос. Вы говорите о моём теле. Не нравятся беременные женщины? К вашему сведению, вы тоже появились именно так, — процедила сквозь зубы секретарша, скрестив руки под грудью.
Я ничего не успел возразить. Тело секретарши мне, в принципе, нравилось. Но не на мне, конечно же!..
Да, было приятно наблюдать за Анель со стороны. Всё такое мягкое, круглое, женственное… Ммм… Даже живот не портил фигурку.
Есть такие женщины — стоит им забеременеть, как их разносит во все стороны и на месте привлекательной девушки оказывается дурнушка. Но Анель повезло больше. Её личико становилось ещё миловиднее.
Да и если смотреть на неё со спины, было непонятно, что она была беременна.
Мужики охреневали и шли дальше. Я-то это замечал, потому что часто появлялся с Анель в разных заведениях.
Взять хотя бы недавнюю встречу с турками… Те поплыли и явно облизнулись. И облизывались они до тех пор, пока не увидели круглый живот. Туркам пришлось подобрать слюни, разумеется.
Чужое. Не входить!..
— Выходите!.. — прервал мои размышления решительный мужской голос.
Чёрт, придётся привыкать, что это говорю не я. Стоп, Фил, какого хрена?.. Привыкать? Нет, конечно!.. Всё образуется.
— Выходите. Мне нужно в туалет!..
Пришлось выйти. Я ж мужчина, в конце концов. Пусть и временно помещённый в ловушку женского тела. Я ходил по номеру, нарезая круги, отмечая, как по-иному приходится управлять своим телом. Особенно забавляет живот: он вроде и мой, и в то же время как будто часть чего-то другого.
Не успел я сыронизировать, как почувствовал резкое желание облегчиться. А секретарша всё ещё была в туалете. Я подошёл и нетерпеливо постучал по двери.
— Анель. Выходи немедленно.
— Не могу. Я ещё не всё, — отозвалась она.
Вроде бы стесняясь, но мужской стесняющийся баритон звучал забавно.
Он бы звучал забавно, если бы мне не приспичило. Да так сильно, как никогда раньше!
— Анель, быстрее!..
— Отстаньте!.. Я не могу так… Мне непривычно. И не стойте над душой.
Я взвыл.
— Секунда промедления и тут будет лужа!.. И я не буду её вытирать.
— Потерпи! — огрызнулась секратарша, вслед за мной перейдя на «ты». — Ты же говорил мне «потерпи», вот и почувствуй на себе, каково это!..
— Я не стану терпеть, открывай немедленно!..
Я чувствовал себя истеричкой, дёргая дверную ручку ванной. Но желание опорожнить мочевой пузырь было гораздо сильнее меня.
— Я не могу открыть. Я хочу пописать, а ты мне мешаешь!..
— Открывай немедленно! — повторил я, громыхнув кулаком по двери. — Тебе нечего от меня скрывать. Сегодня первый день за тридцать три года, когда мой член существует отдельно от меня. И поверь, я прекрасно знаю, как он выглядит. Открывай!..
Секретарша выругалась тихонечко, но щёлкнула поворотной щеколдой. Ванная была маленькая. До двери можно было легко дотянуться, стоя около унитаза.
Секретарша открыла дверь и тут же испуганно отпрянула, усевшись обратно на унитаз. Она пыталась натянуть боксеры и пижамные штаны, чертыхаясь себе под нос. Я плюнул на правила приличия и присел на бортик ванной, облегчаясь.
— О-о-о-о-о… — простонал я, блаженно прикрыв глаза.
— Бессовестный! — фыркнула секретарша.
— Пусть лучше лопнет моя совесть, чем мой мочевой пузырь, — ответил я, чувствуя себя значительно лучше.
Я встал, натягивая шорты с бельём. Мне мешало пузо. Я не привык растягивать бельё и чего-то там поправлять. Натянул и готово. Но сейчас я дёрнул трусы наверх, а надо было ещё и расправлять высокий верх. Не жизнь, а сплошные мучения.
Только сейчас я понял, что секретарша всё ещё сидит на унитазе, стыдливо разглядывая покоцанный кафель на полу ванной комнаты.
— Почему ты до сих пор сидишь на унитазе?
— Тебя забыла спросить! Проваливай, обсыкатель ванн!..
Я ещё раз смерил взглядом своё тело, посылающее меня куда подальше, и догадался спросить:
— Ты что, сидя пыталась сходить в туалет? — я хохотнул, дёргая секретаршу за локоть. — Вставай!..
— И не подумаю!..
Секретарша плотнее сжала бёдра вместе.
— Детка, мой прибор не работает в сидячем положении. Так ты унижаешь его мужественность. Ты можешь хоть три года сидеть так, но не выжмешь из него ни капли. Вставай.
Секретарша медлила. Я воспользовался её замешательством и поднял за локоть, развернув к унитазу лицом.
— Что стоишь? Теперь обхвати пальцами и…
Я потянулся к своему бойцу. Странно, конечно, руки у меня сейчас маленькие и с красным лаком на ногтях, но Анель шлёпнула меня по руке.
— Не смей трогать свой член моими пальцами!..
В другой раз я бы предложил ей потрогать его чем-нибудь другим, если не хочет трогать пальцами. Но в свете последних событий предложение прозвучало бы очень двусмысленно, поэтому я прикусил язык.
— Заканчивай быстрее, — буркнул я, резко развернувшись.
Я развернулся чересчур резко, забыв, что я нахожусь в теле беременной. Я едва не растянулся, поскользнувшись на скользком кафеле. Секретарша среагировала мгновенно. Что-что, но реакция у моего тела всегда была отменной.
Поэтому меня дёрнули на себя, удержав от падения. Прижали к твёрдому телу. Да, я слежу за собой и занимаюсь в зале. И сейчас прочувствовал, как это ощущается со стороны.
И… тут же что-то твёрдое упёрлось мне в задницу. Я отпрянул, поняв, что именно это было. Разумеется, это был мой член.
Если бы мне кто-нибудь сказал, что я однажды буду стыдиться своего стояка, я бы посмеялся. Громко и долго. Носейчас стесняюсь же!..
Во-первых, я не привык, чтобы ко мне прижимались вставшим членом.
Во-вторых… А под пунктом два идёт вся та бессмысленная и безумная чехарда, что творится с нами сейчас.
И самое поганое, что я реагирую на всё не так, как привык.
Всего одна мысль, а у меня уже вспотели ладошки, и подскочил пульс, и лицо горит, как Красноармейское знамя.
Я бы мысленно посокрушался — и всё на этом. Тихо, молча, никто ни о чём бы и не догадался. Так нет же!.. Эта Анель — просто фабрика по производству эмоций!.. Её тело трясётся как в лихорадке и выдаёт моё волнение. Уф… И дышать тяжело.
Я распахнул окно, вдыхая свежий воздух, восстанавливая дыхание. Кажется, стало немного легче. Теперь я понял, что не только тело мне досталось женское, но и суетливость — тоже перешла по наследству.
Потому что я трепещу…
Короче, меня потряхивает о мысли о том, что Анель теперь всё знает.
Моя грязная и пошлая фантазия вылезла наружу и приветственно толкнулась в мягкую задницу тела Анель.
Наверное, это мой личный бзик…
Анель всегда была миловидной и приятной девушкой. Разумеется, как и на любую другую женщину, мой здоровый организм иногда реагировал соответственно. Напрягалось всё, что нужно. Чаще всего это было мимолётноенапряжение, какое часто случается…
А потом меня будто накрыло колпаком, из-под которого было сложно выбраться. Я вдруг начал замечать, что секретарша меняется. Едва заметно, почти неуловимо, но меняется. Это просто миг, выхваченный из миллиона других, пронизывающий осознанием: что-то не то.
В лучшую сторону. Жесты, голос, одежда… Не такой сильный аромат парфюма… Вместо этого я начал чувствовать аромат кожи, когда приходилось ехать рядом с ней или когда Анель сидела рядом. Мягкий и сладковатый аромат, напоминающий запах миндального молока…
И вот от одного этого аромата меня пропирало насквозь. Он как будто прилипал к моей коже и от него было никак не избавиться.
Вся моя ирония и ухмылочки были попыткой избавиться от наваждения, маячившего перед глазами. Не помогало. Спустя какое-то время Анель напросилась на разговор тет-а-тет и заявила, что ей нужно иногда отпрашиваться в женскую консультацию для наблюдения беременности.
Гормоны, ну или что там у мужчин отвечает за возбуждение, резко воспрянули. Член встал по стройке смирно и начал рваться на передовую. Этому генералу хотелось трудиться неустанно и на всех фронтах.
Пока Анель спокойно рассказывала, в какие дни и часы ей нужно будет уходить с рабочего места, я тупо представлял её с округлившимся животиком и проглатывал слюни, давясь собственным возбуждением.
Диким и противоестественным.
Беременная — это всё равно, что чужая женщина. Не просто принадлежащая другому, но будто помеченная им. У всякой беременной есть парень, который станет женихом, или жених, который вот-вот станет мужем, или муж.
Анель была не замужем. Но, думаю, что это просто вопрос времени. Может быть, она хочет сыграть свадьбу после родов, когда сможет залезть в самое красивое платье невесты. Для женщин это важно…
Разумеется, я сразу провёл границу, обозначив надписью в своей голове.
У этой девушки скоро появится ребёнок и своя семья, а семья — это святое. Я едва не скрипел зубами от досады, проклиная собственное прекрасное воспитание, все эти моральные принципы, въевшиеся мне в мозг очень глубоко.
Вот только эта чужая женщина постоянно находилась у меня перед глазами и соблазняла налившейся грудью и округлившимися бёдрами. Стоило только закрыть глаза, оказавшись в постели, как пальцы на автомате начинали гладить возбуждённый член.
А в мозгу щёлкали картинки, в которых я прижимался к этому телу с молочной кожей, лёжа на боку.
В моей голове всё было именно так. Отведя одно бедро в сторону, чтобы подразнить клитор. Ладонью другой руки накрыть тяжёлую грудь с набухшими сосками и перекатывать их между пальцами… И вбиваться короткими, быстрыми толчками во влажную глубину, вдыхая дурманящий запах кожи…
Меня трясло от дикой похоти, но, разумеется, не на показ.
Не-е-ет, внешне я — само безразличие, строгий и вредный шеф, тем не менее мысленно успевший кончить несколько раз подряд, пока просто обменивался дежурными рабочими фразами.
Если бы Анель можно было описать всего одной буквой, я бы охарактеризовал её одной буквой «О». Всё в неё такое же мягкое и кругло обточенное, пухлые губки раскрываются, вытягиваясь навстречу той самой проклятой «О», превращающейся в спираль. Как в гипнотическом ролике.
Именно по этой причине я не отпускал её, находил тысячи тысяч причин, чтобы отказать всем и каждой. Какие на хрен, другие, когда в приёмной находится соблазнительно прекрасная беременная Анель?..
Ну а сейчас реакцией моего тела не обмануть даже невинную девственницу. Чёрт бы побрал эту двусмысленную ситуацию, как в грошовой мыльной комедии!.. Такого просто не бывает!
Я мысленно возмущался, но все мои возмущения разбивались вдрызг от того, что я заперт в теле беременной женщины. И каким чудом это произошло, хрен его знает!..
Послышались шаги. Я обернулся, посмотрев на Анель, и впервые пожалел, что у меня такое выражение глаз и лица, что хрен разберёшь, о чём же я думаю в этот самый момент!.. Вот сейчас: губы поджаты, голубые глаза оценивающе скользят по мне, и не пойми, что думает обо мне Анель.
— Кхм… — прочистила горло Анель и села на кровать, сложив руки на колени.
Её поза заставила меня улыбнуться. Потому что вот этот холёный мужчина тридцати трёх лет от роду никогда не сидел так, как пай-мальчик. Всё-таки Анель — это Анель, просто на ней… на ней временно костюм «меня».
Я улыбнулся и начал говорить, удивляясь тому, как дерзко звучат мои слова, когда я произношу их губами Анель. Не просто дерзко, но провокационно и сексуально…
— Я надеюсь, что ты справилась? — подмигнул мне босс, растягивая губы, мои губы, в улыбке.
— С чем?
— Как с чем? — притворно изумился босс и сжал пальцы в кулак, дёрнув ими вверх-вниз.
— Фу!..
Кажется, я бы в этот момент уже покраснела. А вот телу боссу — хоть бы хны. Оно какое-то твердокаменное и непробиваемое. Ага, да, особенно твердокаменное в одном месте. Которое только-только пришло в расслабленный вид, после контрастного душа.
Но глядя на босса. То есть на босса в моём теле я опять начинаю чувствовать… это!.. Какой кошмар!.. По телу как будто ползут мурашки горячей волной и кровь начинает приливать к…
Я никогда не была чрезмерной скромницей, но сейчас чувствую себя так, словно впервые вижу мужской член вживую. Вообще-то я не только могу на него посмотреть.
И при этом мне становится так неловко, ведь член напрягается при каждом моём взгляде на моё же собственное тело, которым сейчас распоряжается босс.
— Что значит «фу», Анель? Ни разу не дрочила рукой мужчине? Показать, как это делается? — намеренно долго протянул босс, подходя ко мне.
— Извращенец. Не удивлюсь, что у тебя чёрный пояс по ублажению себя, любимого, — поморщилась я. — Не подходи ко мне. Я не стану доставать твой прибор за исключением случаев крайней нужды.
— О, дорогая… Иногда по утрам нужда особенно крайняя…
— Всегда так? — поинтересовалась я, занимая удобное положение.
Как ни странно, удобнее всего было сидеть, развалившись и немного разведя бёдра в стороны.
— Нет, извини. Я неправильно сформулировала. На любую женщину… торпеда реагирует быстрым стартом? — вывернулась я, чувствуя себя ужасно неловко.
— Если ты не будешь выпускать пар, то вставать будет даже на отверстия в розетке.
— Ничего подобного я по утрам не собираюсь делать, — быстро сказала я, добавив. — Чем быстрее мы с этим разберёмся, тем лучше.
Я вздохнула, взглянув на своё беременное тело.
— Уже скучаю по своему малышу. Подойди, пожалуйста…
Босс, немного помедлив, подошёл. Я задрала край футболки и потёрлась носом о живот, поражаясь разнице нашего восприятия. Босс совсем по-другому чувствовал всё, даже ароматы.
— Всё, хватит! — метнулся в сторону босс.
— И что мы с этим будем делать?.. — спросила я, чувствую себя очень и очень странно.
— Сначала разберёмся с рабочими вопросами, — сказал Филипп.
— Что? Какие ещё рабочие вопросы? Я нахожусь в теле озабоченного мужика!.. Я хочу вернуть себе своё тело с ребёнком немедленно!..
— Послушай, Анель. Я, конечно, понимаю, что ты уже собралась в декретный отпуск, и мысли у тебя текут только в том направлении. Но эта встреча — важна. Потом будем решать, идёт?.. Нам пошли навстречу, закрыв глаза на некоторые нарушения. Теперь надо отплачивать добром.
Я цыкнула, но теперь мы с боссом были связаны крепче, чем супруги. В конце концов, у босса мой неродившийся ребёнок!.. А своего малыша я никуда не собираюсь отпускать.
— Хорошо, — согласилась я.
— Сколько времени? — поинтересовался босс. — Встреча с представителями края назначена на одиннадцать часов.
— Сейчас половина десятого, — отозвалась я.
— А, успеем, — отмахнулся босс.
— Советую тебе начинать собираться прямо сейчас, — сказала я. — Не забывай, что ты находишься теперь в моём теле. А я ухаживаю за собой и слежу за своим внешним видом.
Босс пробубнил себе что-то под нос и собрался нагнуться за чемоданом.
— Ох…
— Вот тебе и ох, Филипп. Осторожнее, пожалуйста. Не забывай, что у тебя теперь есть живот.
Начальник присел и вытащил чемодан, задумчиво оглядел вещи, явно не зная, что надеть.
— Помощь нужна? — спросила я.
— Сам справлюсь, — отозвался босс.
Мне не понравилось, что он чересчур долго гладит пальцами кружевной верх бюстгальтера.
— Надо одеваться, а не гладить моё бельё, фетишист!..
Я подвинула чемодан к себе и быстро достала всё необходимое.
— Одевайся.
Босс стянул с себя футболку и попытался застегнуть бюстгальтер. За его попытками попасть крючками в нужные отверстия я наблюдала примерно минуту.
— Чёртова тряпка!.. Снимается она гораздо легче, — не вытерпел Филипп и начал надевать блузку.
— Эй-эй, ты чего? — возмутилась я.
— Так пойду! — заявил босс.
— Не пойдёшь!.. Соски будут просвечивать через ткань. Не делай из меня чёрт знает кого!.. Дай сюда.
Я подобрала бюстгальтер и натянула его на женское тело, стараясь игнорировать возбуждение, простреливающее в пах.
— Теперь чулки.
Я предвкушала занятно зрелище — и не ошиблась. Филипп сел, раскорячившись, и начал совать ногу в чулок.
— Аккурат… — предупреждающе начала я и поняла, что опоздала.
— Дырка, — пожал плечами босс, отбросив чулок в сторону. — Надо покупать качественную одежду.
— Это итальянские чулки!.. Просто нужно иметь не кривые руки.
— Я — мужчина. Я должен раздевать.
— Да?.. А рвать в понятие раздевать тоже входит? Или для тебя одно неотделимо от другого?.. Сядь!.. — толкнула я босса на кровать и потянулась к своему чемодану.
Придётся самой одевать этого неумеху, или он мне весь гардероб испортит.
— Кстати, стоимость порванных чулок я приплюсую к испорченной блузке.
Я раскатала чулки по стройным ножкам, поправила верх чулка, протянув пояс для беременных.
— Ложись.
— Это ещё зачем?
— Бандаж. Готова поспорить, что у тебя с непривычки будет болеть поясница.
— Я — выносливый, — самоуверенно заверил меня босс, отведя в сторону руку с поясом для беременных.
— Тогда держи, — я подтолкнула в сторону босса косметичку.
Он заглянул туда и упрямо мотнул головой.
— Нет. Ты не заставишь меня краситься.
— Придётся. Я ухаживаю за собой и не хожу в каком попало виде.
— Нормальный у тебя вид, — запротестовал босс, решительно отодвинув в сторону косметичку. — Душ — вот лучший макияж. И я его уже принял. Этого достаточно.
— Нужно нанести макияж.
— Я не педераст и не трансветит, чтобы краситься! — фыркнул босс.
— Послушай меня, Филиппок! — рассвирепела я.
— Что? — округлил глаза босс и хлопнул ресницами.
Босс оглядел меня с ног до головы и вдруг произнёс сладеньким голосочком:
— Значит, Филиппок…
Боже. Неужели я тоже иногда говорю так… как будто лью сахарную патоку в чьи-то уши?..
— Именно так ты называешь меня про себя и за глаза, да?.. — продолжал начальник.
— Ничего подобного! — попыталась отвертеться я, но было уже поздно.
Я села на кресло и вздохнула.
— Извини. Хм… Извините, Филипп Борисович.
— После такого близкого знакомства, — махнул женской ладошкой босс, — можешь называть меня просто Фил.
— Анель, — сказала я, словно представлялась впервые. — Только не называйте меня Аней. Терпеть не могу!..
— И в голову бы не пришло. Зачем портить такое красивое имя? — удивился босс. — И не выкай, идёт?.. Ситуация бредовая… Мягко говоря.
— Не понимаю, как могло такое произойти! — я всплеснула руками и по привычке сложила их на живот. Которого не было.
— Веди себя нормально! — посоветовал мне босс. — Я не размахиваю руками.
— Могу посоветовать тебе то же самое. Я не сижу, расставив ноги, словно рогатку. Подбери ноги, выпрями спину!..
Босс вздохнул, взглянул на своё отражение в зеркале и соизволил сесть, как женщина. Я решительно двинулась в его сторону с косметичкой.
— Ты меня не заставишь делать… это! — отпирался босс.
— Хорошо! Тогда и на встречу с представителями власти мы не пойдём! — не отставала я.
— Пойдём.
— Не-а. Во-первых, я не собираюсь выгуливать своё тело в непрезентабельном виде. Во-вторых, не знаю, какие делишки ты проворачиваешь. Так что нет.
— Анель!… — воскликнул босс. — Зачем тебе краситься?
— Чтобы выглядеть хорошо. Разве непонятно? Беременность — и без того не самое лёгкое время, а когда ещё и лицо бледное, так вообще жить не хочется! — пожаловалась я, передвигаясь в сторону босса с косметичкой в руках.
Он разгадал мой манёвр. Но было уже поздно. Я стояла около босса. И с самым решительным видом достала тушь для ресниц.
Филипп отодвинулся и спрятал лицо в ладонях.
— Зачем тебе краситься? — спросил он ещё раз.
— Я уже говорила, чтобы выглядеть хорошо!
— Ну, вот скажи, зачем тебе это надо? Ты и без того редкая красавица! — сказал босс.
Не успела я улыбнуться в ответ на его комплимент, как босс тут же ехидно добавил.
— Думаешь, совратить кого-то своей смазливой мордашкой? А как насчёт этого?
Босс показал пальцем на свой-мой живот.
— Кто-то прельстится?
Я вспылила. Чем больше я узнавала босса, тем меньше он мне нравился. Или он думает, что беременная девушка перестаёт быть девушкой?
Наверное, в глазах большинства мужчин беременные выглядят жутко непривлекательно. Инкубатор на ножках, бегемот…
Я расстроилась. Глаза жгло, в горле саднило. Но тело босса не желало плакать. Ни одной скупой мужской слезы так и не выкатилось.
— Сухарь! — пробормотала я. — И между прочим…
Я не знала, зачем я это сказала, но я выпалила.
— И между прочим, я крашусь не для того, чтобы соблазнить кого-то!.. У меня… у меня есть жених!..
— Поздравляю! — отозвался босс.
Филипп вырвал у меня из рук косметичку и зашвырнул её на кровать.
— Тем более вот это нам ни к чему.
— Встреча не состоится! — по слогам произнесла я, уткнувшись в экран смартфона.
— Состоится… Ещё как состоится.
— Допустим, состоится! — хмыкнула я. — Но даже если встреча состоится, я наговорю та-а-акого!.. Обо всех бонусах можешь забыть. Как и о прощении грешков…
— Шантажистка! — возмутился босс и обиженно надул губы, буркнув. — Ладно. Давай. Чего там…
Я польщённо улыбнулась.
— Совсем немного, — строго заявил босс.
А потом вдруг отобрал у меня тушь, заявив.
— А впрочем… Я сделаю это сам.
Филипп проигнорировал мои возмущения и прошёл в ванную комнату. Я пошла следом за ним. Не могла я доверить такое ответственное дело, как макияж, дилетанту. Босс встал у зеркала, воинственно открутил колпачок туши и… открыл рот.
— Фил! Тушью красят ресницы, а не губы.
— По-твоему я не знаю? — надменно спросил босс и чересчур резко поднёс кисточку к ресницам.
Мало того, что Филипп повесил на ресницах огромный комок туши, так ещё и в глаз угодил.
— Ааааа! — взвыл босс.
— Осторожнее, парень!.. Это мои глаза. И они мне нужны… Дай сюда, неумеха.
Босс покорился. То-то же… Через минут двадцать он похлопал глазами, посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся, заявив:
— Не вижу разницы!..
Что, совсем ослеп? Хоть бы похвалил работу, что ли? Я раздражённо дёрнула плечом, в очередной раз предложила боссу надеть пояс для беременных. Он, разумеется, отказался. Потом он взглянул на часы и присвистнул.
— Мы опаздываем!.. Какие вы, женщины, копуши!
Да, пока мы препирались и пытались собраться, время пролетело незаметно. Я машинально взяла свою сумочку, закинув на плечо. Потом я по привычке, не глядя, мазнула кисточкой с прозрачным блеском по губам. И вышла.
Филипп корячился в коридоре, держась руками за косяк. Он пытался надеть мои туфли.
— Это не туфли, — простонал он. — Это пыточный инструмент. Я не смогу. Можно я пойду босиком?..
— Исключено! — отрезала я и чтобы убедить босса в правильности своих слов, сказала. — Иначе встречу можно считать испорченной! Нет ничего хуже непрезентабельного вида.
А чтобы не мучить босса, я вынула из чемодана босоножки. Они были без каблука, на невысокой и очень устойчивой платформе. Босс быстро обулся, закинул ремень моей сумочки на плечо. Потом он посмотрел на циферблат часов на моём запястье и начал подгонять меня, потому что мы уже опаздывали.
В машине я села на заднее пассажирское сиденье. До здания городской администрации мы добрались минут за пять, не больше. Нас уже ждали. Только секретарша смерила меня странным взглядом.
Сначала мне показалось, будто она не прочь соблазнить меня. То есть не меня, а босса. Я же находилась в его теле. Но потом она как-то странно улыбнулась и проворковала:
— Проходите.
Мы с боссом одновременно шагнули к двери.
— Скажешь, что говорить будет секретарь, потому что я перебрал и ни хрена не соображаю, — шепнул босс. — Я сам с ними поговорю.
— Согласна. Я понятия не имею, о чём вы договаривались.
Босс перевёл на меня взгляд.
— Неля! Ты в своём уме?
— А что?
— Ничего. На губы посмотри. Ты зачем мои губы накрасила?..
— Ой… Я машинально… Я сейчас.
Босс цыкнул, засунул руку во внутренний карман пиджака и достал платок, тщательно вытерев мои губы. Дверь распахнулась.
— Филипп Борисович? — улыбнулся мужчина лет пятидесяти. Низенький, начинающий лысеть. — Прошу. У меня не так много времени.
— Да, — только и смогла сказать я.
Босс тем временем последний раз потёр платочком уголок моих губ.
— После вас, Анель, — очнулась я, пропуская вперёд босса в своём теле.
— Хм… — неопределённо сказал толстяк и уставился на женскую задницу, которая вышагивала впереди меня.
Потом толстяк посмотрел на босса, то есть на меня, сально улыбнулся и подмигнул. Я едва не зашипела Филиппу вслед, чтобы не так активно вилял моей попкой. Конечно, Филипп старался изобразить женскую походку. Но перестарался. Я не виляю своей круглой попкой так сильно. По крайней мере, очень сильно хотелось бы в это верить…
— Филипп, — вполголоса спросил толстяк. — Это кто?
— Моя помощница Анель. Очень толковый специалист. Я без неё как без рук, — громко сказала я.
— Допустим, — хмыкнул толстяк. — Но сейчас-то она нам зачем?
— Я ввёл Анель в курс дела. Просто мне настолько плохо. Съел какую-то дрянь в вашем ресторане, и меня тошнило…
— Ааа… Ну да, ну да… Я тоже «травлюсь» в ресторане, когда выпью лишнего, — хмыкнул толстяк и соизволил пропустить меня.
В кабинете кроме толстяка, которого судя по табличке, звали Валерий Петрович, сидел ещё один мужчина. Светловолосый, с проплешиной на голове, но в дорогом костюме. На первый взгляд, он был немного младше Валерия Петровича.
— Это Дмитрий Александрович… Специалист по связям с общественностью, — представил мужчину Валерий Петрович.
Я вспомнила, что как мужчина, я должна пожать руку, и, как следует, пожала ладонь Дмитрия Александровича.
— Итак… — потёр ладони Валерий Петрович. — Могу обрадовать, что дело удастся замять. Разумеется, это повлечёт некоторые расходы…
— Расходы? — удивился босс высоким женским голосом. — То есть уже понесённых расходов недостаточно?..
Валерий Петрович и не взглянул в сторону босса в женском теле. Он смотрел на меня, выжидающе улыбаясь. Я вздохнула и потёрла переносицу.
— Анель… Вы же в курсе всей этой… — я помахала в воздухе пальцем, — ситуации.
— Конечно, в курсе.
— Так просветите меня, — попросила я, внезапно захотев узнать, какие делишки проворачивает босс.
Не знаю, что на меня нашло. Или это пребывание в мужском теле так дурно на меня повлияло?
— В общих чертах… — нехотя начал босс, смотря на меня таким взглядом, как будто приказывал замолчать.
Но я сделала вид, что ничего не поняла.
— Подробно, Анель…
— Я же вчера…
— То было вчера, — перебила я. — Тем более после вчерашнего на полках моей памяти пусто. Абсолютно.
Валерий Петрович хохотнул.
— Ты, Филипп, потом черкани мне, чем ты так знатно отравился, что не помнишь ничего.
Мне тоже нужна эта отрава. В исключительных ситуациях…
Босс сидел, поджав губы. Не хотел он делиться со мной информацией. Наверняка дело казалось чего-то незаконного. Коррупция, например.
А я вдруг вспомнила, каким вредным бывает босс и решила позлорадствовать. Поэтому я нетерпеливо сказала:
— Анель… Я жду. Премию я вам не за красивые глазки выписываю. Будьте так любезны, расскажите мне всё. Подробно. А потом я решу, что делать.
Босс прищурил глаза и начал рассказывать…
Нельзя сказать, что я была сильно удивлена. Нет, скорее я была возмущена. А дело было вот в чём…
Наша славная обувная фабрика работала прекрасно. У неё был полный цикл производства. Включая изготовление резиновых изделий, гелиевых подошв и прочего. Разумеется, производство требовало поставки различного сырья. В том числе, различных химикатов.
И вот в один из прекрасных дней перевернулась цистерна с химикатами. Водитель не пострадал.
Из-за разлившейся дряни пострадала только окружающая среда края. В том числе, небольшой искусственный пруд, гордость местных жителей. Гордостью местных жителей пруд был в прошлом. В далёком прошлом.
Сейчас за прудом никто не ухаживал, его использовали как водопой для скота. И весь он был заросший тиной и камышом…Городские власти сетовали, мол, бюджетных средств не хватает.
По словам местных жителей, после того, как вылились химикаты, умерло несколько голов крупного рогатого скота. По идее, наша фабрика должна была восстановить причинённый ущерб.
Но тут в дело включалась обыкновенная человеческая жадность.
Филипп Борисович пёкся, в первую очередь, о благосостоянии фирмы. И ему не было никакого дела до старого пруда и проблем местных жителей.
Местные активисты думали, что фирма займётся прудом, восстановив заодно и парк вокруг него.
Но Филипп Борисович не собирался выбивать средства для восстановления ущерба. Он намеревался решить проблему малой кровью. А городские власти, разумеется, пошли ему в этом навстречу. Конечно, им должен был достаться кусок за сотрудничество!..
Иначе говоря, с Филиппа — деньги, с властей края — возможность «замять» экологическую катастрофу в миниатюре.
Я посмотрела в сторону босса. Как же жалко, что он сейчас находится в моём теле!.. Я бы хотела посмотреть на ЕГО выражение лица. Хотя он так хорошо владеет собой, что никогда не поймёшь: что у него на уме.
— Итак, освежили память, Филипп Борисович? — ласково поинтересовался Валерий Петрович.
— Освежил, — кивнула я головой.
— Подбираемся к самому интересному…
— Простите, но как же понесённые расходы ранее? — подал голос босс.
Валерий Петрович с неудовольствием покосился в сторону босса в теле секретарши.
«Ты-то куда лезешь?» — говорил вид главы городской администрации.
— Были выделены средства. Пострадавшим возместили ущерб, стоимостью дохлой скотины, были выделены пожертвования. Например, организован праздник. И другие… пожертвования… Гуманитарная помощь…
Ох, знаю я ваши «другие пожертвования»!.. Кажется, Филипп давал взятку. А теперь жадный глава администрации захотел кусочек побольше.
— Увы! — развёл руками Валерий Петрович. — Среди местных активистов есть те, кто грозится… и, главное, способен закатить скандал. Регионального уровня… Ни нам, ни вам он совершенно ни к чему!..
— Хорошо! — быстро сказала я, прежде чем босс успел вставить хоть пару слов моим голосом. — Мне нужно осмотреться на месте и прикинуть… масштабы. Так сказать.
— Извините, я сейчас! — подскочил босс и пулей метнулся на выход.
Хлопнула дверь. Оба мужчины проводили женскую фигуру глазами.
— Хорошенькая. Мордашка симпатичная, фигурка, что надо. Языкастая, опять же… Жаль, что беременная. Очень жаль, — сокрушённо покачал головой Валерий Петрович. — Я бы… кхе-кхе…
Меня едва не передёрнуло от омерзения. Мужчина преклонного возраста, вы мне в отцы годитесь!.. Кхе-кхе… Вот именно, кхе-кхе, мерзкий старый озабоченный кобель!
— Побольше уважения! — внезапно выпалила я. — Вы говорите о будущей матери!..
Мужчины переглянулись и дружно рассмеялись.
— Ох и шутни-и-и-ик ты, Филипп. Будущая мать!.. Ха-ха-ха!.. — громко смеялся Валерий Петрович, а потом вдруг округлил глаза. — А-а-а-а…Это ты секретаршу, что ли обрюхатил, да?.. Так надо было сразу сказать!
— Нет же! — возмутилась я. — Ничего такого!..
— Ладно-ладно, — махнул ладонью Валерий Петрович. — Ты, главное, вопрос реши со своим турками, идёт? Время поджимает, знаешь ли. Активисты у нас… зубастые. Отсрочка может дорого стоить.
Нет, какой же он всё-таки наглый. Ему только осталось открытым текстом заявить: «дай мне на лапу столько-то тысяч рублей!»
— Решу проблему. Сейчас помощница вернётся, поедем и посмотрим… На месте определимся.
Лицо Валерия Петровича вытянулось. Он явно не ожидал такого поворота. Вернулся босс.
— Филипп Борисович, вы обо всём договорились? — спросил босс.
— Да, Анель.
— На «сколько» часов назначена дополнительная встреча? — спросил босс, выделив слово «сколько».
— Рано судить, Анель, — сказала я. — Для начала осмотримся. Валерий Петрович, Дмитрий Александрович… Всего хорошего!..
Босс хлопнул глазами, но посеменил вслед за мной. И едва мы вышли из здания, он вцепился в мой локоть.
— И что это было? Представление драматического кружка любительского театра?..
Фил говорил достаточно громко. На нас начали коситься прохожие. И я вдруг поняла, что зря расхрабрилась.
Потому что босс — он и в Африке босс, вернее, Филипп и в моём теле — босс. Грозный, вредный, властный… Мужчина, одним словом. А у меня сейчас — даром, что член в штанах болтается, я была и останусь девушкой.
— Давайте поговорим в машине? Не будем привлекать внимание посторонних? — пролепетала я.
И из уст тридцати трёхлетнего мужчины эти слова прозвучали очень глупо.
— Мы на «ты»! Если ты забыла!.. Марш в машину!..
Я по привычке залезла на пассажирское сиденье и сложила руки на коленях. Кажется, что-то сейчас будет… И точно, началось!..
— Что ты там устроила? Осмотримся? Что ты собиралась осматривать, красавица, а?..
Босс хотел сказать что-то ещё, но осёкся и ойкнул, положив руку на живот.
— Не кричи! Иначе малыш будет волноваться, — забеспокоилась я, начав гладить беременный животик. — Тише, маленький, тише, Царевич…
— Имечко, что ли? Царевич? — спросил босс, но уже миролюбивым тоном. — И долго он так будет дёргаться?
— Пока ты сам не успокоишься!.. Нам, беременным, нервничать нельзя.
— Но…
— Причинишь вред моему ребёнку — убью!.. — пригрозила я. — И твой труп никто не найдёт. Тысячи россиян будут носить резиновые калоши и сапоги фирмы «Cinderella», даже не подозревая, что носят на подошве частичку Вольного Филиппа Борисовича.
— Грозно! — покачал головой босс и отодвинулся от меня.
Филипп сел, сложив руки на животе. Пять минут прошли в полной тишине.
— Давай начнём заново… Итак, Анель, что ты там устроила?
— Даже не знаю. Просто спросила, как обстоят дела? — решила я прикинуться дурочкой, но не вышло.
— Послушай, — развернулся босс в мою сторону. — Какое тебе до этого дело? Ну, серьёзно… Ты же здесь даже не живёшь!..
— И что? Я забочусь об окружающей среде! — запротестовала я.
— Гринпис, что ли?
— Волонтёр!.. — честно ответила я.
— О-о-о-о… — простонал босс, схватившись за мою голову. — Повезло же мне!.. Волонтёр!..
Да, я волонтёр. В последнее время с активным волонтёрством пришлось временно завязать из-за беременности. Но я продолжала участвовать в жизни частного клуба по охране за чистотой города дистанционно. Распространяла информацию в социальных сетях, перечисляла часть денег…
— А ты сам видел, что там произошло? — не отступала я от босса.
— Видел, конечно. Там не пруд, Неля, там просто огромная вонючая лужа…
— Я хочу посмотреть.
— И что ты там увидишь, ну?.. Или у тебя при себе сверхчувствительный датчик, определяющий степень химического загрязнения? — насмешливо фыркнул босс, сморщив при этом мой носик.
— Хорошо… — сказала я. — То есть ты решилотделаться по-маленькому?
— Ха-ха-ха!.. По-маленькому?.. По-маленькому я в твоём теле каждые пятнадцать минут бегаю в туалет!.. Меньшей кровью, я хотел обойтись, Неля…
— Праздник, пожертвования, взятка, — начала я загибать пальцы. — А глава администрации — жадный. Ему мало. Сколько ты ему отстегнул в прошлый раз?
— Достаточно.
— Но он так не считает. Ему явно недостаточно.
— К чему ты клонишь?
Я набралась храбрости.
— К тому, что из тебя, Фил, хотят сделать дойную корову. При каждом случае будут грозить растрепать в СМИ… Оп! Схватили тебя за яички!.. И давай дёргать…
Я сама не верила, что произнесла такие слова. Наверное, это всё мужской тестостерон и истинно мужское желание выражаться как можно грубее.
— Перегибаешь палку, Анель. Никто меня за яйца не держит.
— Бедный, — вздохнула я и прикусила язык.
Босс проигнорировал мою колкость.
— Повторяю. Какой тебе резон, Неля?..
Что-то слишком часто босс начал называть меня ласковым именем. Прикипел к моему телу, что ли?.. Так это временно, Фил, потом отдавать придётся. Не знаю, как, но обязательно это выясню…Я ехидно улыбнулась:
— Может быть, я хочу знать парочку твоих грязных секретиков, а?
Босс изумлённо посмотрел на меня и… покраснел.
— Ой… Неужели я так сильно краснею? — удивилась я, глядя на своё лицо.
Филипп Борисович не поверил мне на слово, посмотрев в зеркало заднего вида, и выругался под нос.
— Не знаю, краснеешь ты так сильно или нет. Раньше ты не выражалась непристойными словечками… — сказал босс, как будто даже огорчённо. — А сейчас вовсю пользуешься представившейся возможностью, да?
Босс барабанил пальцами по рулю, потом повернулся ко мне и пристально на меня посмотрел.
— Хорошо, Неля. Сейчас мы поедем туда, и ты всё увидишь своими глазами. Но проблему я буду решать так, как мне угодно. Ясно?
— Да пожалуйста! — пожала я плечами. — Хочешь, чтобы тебя… Ой всё, молчу…
Но смолчать не получилось. Я искоса посмотрела на босса, фыркнув:
— Надо же… Я думала, что мой босс — мужчина несгибаемой воли, способный разрулить любую ситуацию. А оказывается, ему нужно только чуточку пригрозить. И можно его к ногтю прижать…
Босс повернул ключ в замке зажигания и резко развернулся.
— Ты пытаешься мной манипулировать. Хочешь сыграть на чувстве оскорблённого достоинства? Не выйдет.
— Больно надо, Фил!
— Тогда к чему весь этот цирк? — фыркнул босс.
— Не думала, что ты такой…
— Какой?
Босс развернулся в мою сторону.
— Давай, договаривай. Если начала. Не думала, что я такой…
Я закатила глаза, словив себя на мысли, что выгляжу сейчас очень смешно в мужском теле.
— Ну! — нетерпеливо сказал босс, нахмурив брови.
— Не делай так. А то морщины появятся.
— Как? — нахмурился босс ещё больше.
— Вот так.
Я провела пальцами по лбу, разгладив морщины.
— Ну и с чего вдруг ты такая довольная стала? — спросил Филипп.
Я и сама не заметила, как улыбаюсь.
— Оказывается, у меня гладкая кожа и сияющая…
— Да ты вообще, вся сияющая, — заявил босс, отнимая мои пальцы от лица. — Особенно с тех, пор, как начала округляться. Свет новой жизни даёт о себе знать. Именно так это называют, верно?
— Ого! В самом деле?
— Это для тебя новость? — спросил Филипп.
— Со стороны виднее, — честно ответила я. — Теперь у меня немножко улучшилось настроение. Жду не дождусь, когда верну своё тело.
— С хорошей кожей? — хмыкнул босс.
— Да… Непривычно. Когда вот тут щетина, — пожаловалась я, потрогав щеку. — Хочу обратно в своё тело.
— Представь себе, я тоже этого хочу, — миролюбиво закончил босс. — В своё тело. Пусть даже с щетиной.
— Так-то ты вполне ничего. И щетина тебя не портит, — призналась я, желая поддержать миролюбивое настроение Филиппа.
— Ха-ха! Мы будем обсуждать достоинства и недостатки друг друга? — рассмеялся босс.
Внутри меня что-то ёкнуло и сжалось от весёлого смеха. Боже, поскорее бы это сумасшествие закончилось! Почему мне нравится звук моего смеха? Это же ненормально!..
Незамысловатые пейзажи провинциального городка проносились за окном автомобиля.
— Между прочим, ты так и не ответила… — сказал босс через несколько минут.
— Не понимаю, о чём речь.
— Прекрасно понимаешь. Ты сказала… Не думала, что я такой. А теперь вопрос на засыпку… Какой такой? Ну…
Я поёрзала на сиденье. Чего пристал, босс? У меня просто само сорвалось с губ. Я о тебе вообще не думаю много. Вредный ты до ужаса, вот и всё, что я о тебе думаю. Хоть и симпатичный. Ой, а вот это уже лишнее!..
Но вслух я сказала совсем другое.
— За время нашего сотрудничества ты показал себя, как лидер. Руководитель, способный разрешить любые сложные ситуации. Поэтому я удивлена, что ты вот так просто идёшь на поводу у наглого… мэришки. Он мерзкий!
— Лидер. И всё? — разочаровано спросил босс.
Я посмотрела на него внимательно. Вредный. Наглый. Самовлюблённый. Но я всё равно его похвалила. Мало, что ли? Или он ждал от меня оду продолжительностью на три часа? Извини, Фил, но я не подхалимка.
— Лидер — это очень ёмкое понятие, — смилостивившись, сказала я.
Пусть порадуется мужчина, мне не жалко. Но нельзя позволять ему долго радоваться. Филипп и без того слишком высокого мнения о себе.
— Ладно, — немного помолчав, ответил босс.
Остаток поездки прошёл в полной тишине.
— Почти приехали. Мы проезжали мимо этого пруда. Но ты спала…
Босс остановил автомобиль, махнув рукой.
— Авария произошла вон там… Грузовик перевернулся и под действием веса скатился вниз… Водитель чудом не пострадал. А вон там — твой пруд, — хмыкнул босс.
Да-а-а… Водоём сложно было назвать прудом. Наверное, Филипп был прав. Это просто большая лужа, затянутая тиной и камышом. С одной стороны участок был более чистым. Наверное, именно там поили скот. С противоположной стороны к пруду прилегала небольшая рощица.
— А там что? За рощицей?
— Старая усадьба, — пожал плечами босс. — Кажется, продаётся.
— Давай посмотрим?
— Зачем? Дом очень старый! — удивился Филипп.
— То есть ты там уже был?
— Конечно. Сразу после происшествия. Надо же мне было самому оценить, какому историческому наследию был нанесён урон. Пруд относится к дому…
Босс не хотел ехать, но я настаивала. И он уступил. Мы проехали по просёлочной дороге, остановившись у старой изгороди. Двухэтажный дом и правда, был стар, дорожка разбитая. Всюду царило запустение, но атмосфера была приятной и очень спокойной.
— И всё равно мне нравится. Если восстановить…
— Хозяин усадьбы финансово не тянет восстановление. Он напирает на то, что это исторический памятник… Якобы для сохранения исторических памятников должны субсидироваться средства. Власти отмахиваются, мол, не хватает бюджетных средств. Короче, никому нет дела до этого места. Вот и всё.
Мы молча пошли обратно к автомобилю. Но Филипп не спешил садиться в салон. Он оперся об автомобиль так, как, наверное, привык это делать в мужском образе. Но в моём теле он выглядел немного комично.
— Твоя версия несостоятельна, — внезапно сказал босс. — Такое решение проблемы, какое я принял, единственно верное.
— Но по-хорошему, фирма должна восстановить ущерб, да? Просто тебе на шею хотят повесить слишком большое ярмо?
— Не совсем так, — покачал головой босс. — Фирма может себе это позволить. Но… Во-первых, как руководитель, я беспокоюсь за сокращение статьи затрат. А во-вторых, так проще.
— Проще. Значит, ты боишься трудностей!
Филипп с негодованием посмотрел на меня.
— Ты перевернула мои слова с ног на голову, Неля. Я не боюсь трудностей. Но посмотри сама. Кому нужно это место? Да никому! Все только ноют и говорят о каком-то историческом наследии… Но ничего не делается… Никто палец о палец не ударил!
— И ты, в свою очередь, тоже ничего не делаешь, — упрекнула я. — Можешь, но не хочешь. А это ещё хуже, чем если бы ты просто хотел, но не мог.
— Неля… Не начинай! — пригрозил Филипп. — Сядь в машину, живо. Нам ещё надо разбираться с проблемой, которая куда важнее провинциального захолустья.
В принципе, я была согласна с Филиппом. Вернуться в своё тело мне хотелось больше всего. Только как решать возникшую проблему, я не представляла.
— Происходящее кажется мне просто затянувшимся дурным сном. Который должен будет кончиться. Рано или поздно. А сон заканчивается с пробуждением, — сказала я, размышляя вслух.
— Думаешь о том же? — спросил босс и добавил. — Кажется, с этой мыслью надо переспать.
— Переспать? — раскрыла я рот от удивления.
— Да, переспать, — невозмутимо подтвердил Филипп, управляя машину.
— Ты сошёл с ума! Я… я не позволю!.. Извращенец!.. Выпусти меня из машины!
Я задёргалась. Филипп выматерился и резко вырулил на обочину.
— Ты что, сумасшедшая? — спросил он.
— Никаких… извращений я не позволю, ясно? — заявила я и на всякий случай вооружилась бутылкой с водой.
— Я же… — начал босс и осёкся. — Я неудачно выразился. Переспать с мыслью — это тоже самое, что утро вечера мудренее. В моей личной интерпретации, разумеется.
— Интерпретация? Ха, словоблуд…
Я немного расслабилась и выдохнула. Теперь настала очередь босса смеяться надо мной.
— А ты, оказывается, ещё та… штучка! Переспать! — босс ухмыльнулся и посмотрел на себя в зеркало. — Ты, конечно, красотка! И в принципе, можно…
— Эй! Прекрати немедленно!
— Но только не тогда, когда меня будут трахать моим же членом! — резко заявил босс. — Тема закрыта.
— Отлично!.. Лучше закрыть. Это было бы просто… Фу… В сотни раз хуже самоублажения!
— Что ты имеешь против самоублажения? — рассмеялся босс. — Только не говори, что ты никогда не мастурбировала?
Я хлопнула ресницами, а потом вылезла из машины. Как можно разговаривать на такие бесстыжие темы? Ужасно! Это не босс, а какой-то сексуально озабоченный… Наверняка у меня горит лицо. Но я посмотрела в зеркало. Ровный цвет лица. Ни единого признака смущения.
Я почувствовала себя глупой мартышкой, по слогам произнося вслух жутко развратное слово на букву «м». Не то чтобы я никогда этим не занималась… Но вслух говорить об этом я точно не буду!
Я пристально следила за выражением лица начальника. И… ничего!.. Абсолютно. Вообще ни один мускул не дрогнул. Надо же… Вот это выдержка у босса.
— Долго будешь на меня в зеркало любоваться? — спросил Филипп, выбравшись из салона автомобиля.
Я посмотрела на него. Вот у кого щёки горели, как красный свет у светофора.
— Советую тебе посмотреться в зеркало. И перестань выражаться так грязно! — весело сказала я.
— Чёрт! — не удержался босс, потрогав щёки. — Надо же, какая ты чувствительная! Невинный ангелочек. Как только забеременеть умудрилась? Или это было самое непорочное зачатие со дня сотворения мира?
— Не твоё дело, Филипп. Могу дать тебе номер телефона жениха, проконсультируешься, как это делается! — съехидничала я. — Он очень коммуникабельный. С радостью даст несколько советов… старшему поколению.
Не знаю, как с языка сорвалось. Но это же была чистая правда!.. Грише едва исполнилось двадцать пять лет, а боссу тридцать три года. Я же никого не хотела обидеть. Просто Филипп будто нарочно заставляет нести меня непристойную чушь.
— Садись, — скомандовал босс.
Я только успела пристегнуться, как Филипп развернулся в мою сторону.
— Кстати, ты зря это затеяла, Неля.
— Что именно? — насторожилась я.
— Влезла в грязную историю. Теперь ты в курсе всех тёмных делишек. Хочешь стать сообщником?
— Нет!..
— Ха. Тогда ты — свидетель! — щёлкнул пальцами босс. — Ещё лучше. Знаешь, что делают с нежелательными свидетелями?
Шёпот босса показался мне жутко пугающим.
— Убирают? Это же две жизни вместо одной! — забеспокоилась я.
— Нет… Зачем же так сразу? Слишком много хлопот. Нежелательного свидетеля можно держать при себе, контролируя каждый его шаг. Иначе говоря, быть тебе моей помощницей ещё очень и очень долго.
— Не выйдет, Фил. Мне скоро рожать. И у меня будет младенец.
— Отличный стимул для тебя быть очень хорошей девочкой.
— Я уже представляю, как Царевич криком мешает тебе работать…
— Я решу этот вопрос, будь уверена.
— Не будь самоуверен, — попросила я. — У меня от тебя разболелась голова.
— У меня тоже, — поморщился босс. — От тебя…
— Боже, я ещё не завтракала! — всполошилась я.
— И я бы не отказался.
Живот босса булькнул, словно соглашаясь.
— Но в эти вонючие столовки я больше ни ногой. Придётся потерпеть!..
— Не вздумай морить голодом моего малыша! Надо заехать в супермаркет и перекусить хотя бы чем-нибудь…
— Нельзя! — хлопнула я босса по руке в супермаркете, заметив, как он тащит с полки какую-то дрянь.
— И это нельзя…
— И это тоже…
— Да что вообще можно-то? — вспылил босс, но смирился, ходя за мной с угрюмым видом.
— Подожди меня на кассе? — попросила я, потому что видеть, как он корчит моё лицо, было очень неприятно.
Потом я вышла из супермаркета. Босс плёлся за мной, еле переставляя ноги, и потирая поясницу. Мы расположились на лавочке в тени деревьев.
— Вот! Здесь творожок, хлеб с зёрнами… Кефир… И банан. Только один, больше нельзя…
Босс уныло осмотрел предложенное и капризно вздёрнул нос.
— Мне не нравится.
— Это очень полезная еда. Лучше того, чем ты отравился.
Я отвинтила колпачок у бутылки с йогуртом и отпила.
— Ешь, чего ждёшь?
Босс послушно распаковал упаковку с творогом, поковырял его одноразовой пластмассовой ложечкой. И отложил в сторону.
— Не хочу!..
— Здрасьте. Ешь давай.
— Я такое не ем. Ты же сама прекрасно знаешь, где и что я ем. Ты не единожды заказывала мне столик в ресторане.
— Ты сейчас находишься в моём теле. А я слежу за своим питанием, тем более, будучи в положении.
— Следишь за макияжем, следишь за фигурой, следишь за питанием… Носишь неудобные туфли. Это кошмар!.. Это самый отвратительный день в моей жизни!
— Он только начался, Фил! — пожала я плечами, потому что чувствовала себя превосходно.
Но злорадствовала я недолго. Секунд тридцать. Максимум…
Потому что, во-первых, страдало именно моё тело.
А во-вторых, сразу было понятно, что Филипп вообще понятия не имеет, как вести себя с беременными. Наверное, у него не было такого опыта общения.
И я даже не могла себе представить, как ему плохо в моём беременном теле. Даже будучи беременной на протяжении нескольких месяцев, каждый новый нюанс положения воспринимался мной, как очередной переворот картины мира.
Поэтому я быстренько свернула краткосрочную акцию злорадства. Я убрала в сторону кефир и села поближе, погладив босса по плечу. По-дружески, разумеется.
— Плохо, да?
Филипп хмуро посмотрел в мою сторону и буркнул:
— Плохо. Всё болит, тело ноет, в животе — ураган!.. Как женщины с этим живут?
— Молча и не жалуясь! Или жалуясь, но когда их допечёт один очень-очень вредный босс!
— Так я же не знал!..
— Зато теперь узнал. Не так уж плохо, в конце концов. Не расстраивайся, Фил! — я приобняла начальника за плечи, проговорив воодушевлённым тоном. — Всё получится, вот увидишь! Нельзя вешать нос!
Босс тяжело вздохнул.
— Как тебе это удаётся? Я всего полдня в этом теле и уже ненавижу весь белый свет. А ты постоянно была в хорошем настроении. Как, Неля?
Я засмущалась, предпочтя разглядывать носки модных мужских туфель в этот момент. Не могла же я ответить, что я — хороший человек, а Филипп — просто вредная редиска.
— Лучше скажи, чем ты хочешь перекусить? — я решила вернуть разговор в прежнее русло.
— Я сам не знаю, как это выглядит! — отчаянно воскликнул начальник.
— Не преувеличивай, Фил. Времена токсикоза и внезапного пробуждения вкусовых предпочтений у меня уже давно прошли! Давай говори, ну?
— Омлет хочу, — немного подумав, сказал босс.
— Вот видишь? — обрадовалась я. — Всего-то омлет.
— Не просто омлет. С помидорами. И с брынзой. Я даже не знаю, как это выглядит… Брынза!
— А-а-а-а… Ну понятно. Эх ты!.. Не знаешь, что такое брынза? Это сыр. Вставай! — скомандовала я. — Нужно найти брынзу. Ты поешь, потом у тебя поднимется настроение. Главное, успеть, пока ты не перехотел. А то вдруг на тебя свалятся все капризы беременности разом?
Мы спросили, где в этом городке находится рынок. Оказалось, он был не так уж далеко. Городок маленький, и почти всё расположено в крошечном центре.
Начальник поднялся, скривившись. Наверняка у него разнылась поясница. Ходить по жаре с животиком — задача не из лёгких. К тому же я прекрасно знала, каково это, быть беременной. Поэтому я не торопила босса, а медленно шла рядом.
И мой намётанный глаз сразу заметил, что босс начал прихрамывать на одну ногу. Потом Филипп выматерился и присел, расстёгивая ремень босоножек.
Он со вздохом облегчения стянул босоножки и шагнул босиком. Я обалдела.
— Э-э-эй… Ты… Ты чего творишь? Ты… Ты куда пошёл?
— Ногу натёр!
Я посмотрела на заднюю часть ноги, своей, между прочим, и выругалась.
— Болван! Ты стёр мозоль до крови! Как ты умудрился это сделать? Эти босоножки уже разношены!..
А потом я поняла, что кричать бесполезно. Босс старался вышагивать, как полагается, но иногда ставил ногу неправильно. Результат — содранная мозоль.
— Ой, дурак… Ой, дурак!.. Надо было сразу сказать. У меня в сумочке всегда есть пластырь.
— Я не привык жаловаться на временные неудобства! — фыркнул Филипп.
— Правда? А кто меньше пяти минут назад ныл, как его всё достало?.. Давай, всовывай ногу обратно, но не застёгивай ремешок. Дошлёпаешь во-о-о-он до туда. Там рынок. Купим тебе шлёпки.
— Вот! Видишь? Ноги не хотят туда помещаться. Я так пойду. Тут недалеко…
Я вцепилась за локоть начальника.
— Не позорь меня, Фил. Босиком ты туда не пойдёшь!.. Давай я сбегаю и куплю тебе шлёпки?..
— Не надо! — отмахнулся босс. — Ты купишь что-нибудь наподобие вот этих пыточных инструментов. Красиво, с бантиками и цветочками, но с функционалом «испанского сапога»…
— Не позволю. Сядь. Я готова попозорить свои стройные ноги, купив тебе резиновые калоши!.. Только не надо ходить босиком. Порвёшь мои чулки, а пятки потом нужно будет полгода отмачивать!
— Нет, я сам!..
— Упёртый, как баран!.. Ты же вроде не овен!.. Ты стрелец! — возмутилась я. — Откуда в тебе столько упрямства?
Босс не двигался с места.
— Давай я тебя отнесу, — смилостивилась я.
— Что?! Вот ещё! На руках меня ещё не таскали. Неля, запомни… Я — мужчина. В любом теле, ясно тебе? Не член делает меня мужчиной, а характер!
— Восхищена! Но тогда не упрямься и…
— Нет!
У-у-у-у… Как же он мне надоел! В мужском теле босс был просто вредным, а очутившись в теле беременной женщины, стал ещё и капризным. Но я знаю, на какую кнопку надавить.
— Я поняла, — усмехнулась я и намеренно медленным взглядом обвела мужское тело, в котором была временно заперта, как в тюрьме.
— Что? — насторожился босс.
— Ты просто боишься опозориться!
— Не понял!
— Да всё ты понял, Фил! — усмехнулась я. — Ты боишься, что твоё тело сухаря будет неспособно выдержать вес беременной девушки. Вес вш…
Я чуть не проболталась о своём весе, но потом решила опустить такие интимные подробности.
— Этот вес для тебя окажется неподъёмным. Ты боишься, что твоих сил не хватит. Слабак! Надорвёшься, пупок развяжется…
Филипп шагнул ко мне.
— Давай, неси! Убедишься, что твои слова не обоснованы!..
На мгновение я подумала, что босс чересчур хорошо устроился в моём теле. Я о нём забочусь, переживаю, сейчас вот на ручки просится. Но потом решила: а почему бы и нет?
Если Филипп слаб, я об этом узнаю в первую очередь. И никаким позёрством меня потом не проймёшь. Буду знать всего его секретики и слабые местечки.
К тому же, очень хочется проверить крепость мышц Филиппа. Других. Не только тех, что постоянно приподнимают мужской прибор при взгляде на моё тело.
— Я и не подозревал, что ты такая вредная! — сказал Фил, глядя мне прямо в глаза.
Потом босс выматерился и махнул рукой.
— Выговаривать тебе, видя своё лицо!.. Так и до сумасшествия недалеко!
— А ты стал ещё хуже! — не отставала от босса я. — Ты и без того всегда был вредным до ужаса. А сейчас стал ещё и капризным. Капризы своему любимому телу я ещё могу простить, но твой дурной характер терпеть не желаю. Это невыносимо! Сделай одолжение, а? Заткнись!..
Последнее слово я поневоле выкрикнула.
Неподалёку прогуливался полицейский. Который как назло, услышал последнее слово, оценил ситуацию и решил преподать урок наглому мужчине. То есть мне в теле мужчины.
— Добрый день. Старший сержант Пётр Емельянов. Предъявите ваши документы! — услышала я.
— Это вы мне? — спросила я.
— Вам, мужчина, — спокойным голосом отозвался полицейский.
Я оглядела его крепкую, широкоплечую фигуру. Сержант выглядел спокойным, но по сурово поджатым губам было заметно, что он считает моё поведение по отношению к беременной недопустимым. Большие карие глаза Пётра Емельянова смотрели на меня с презрением.
И повезло же мне наткнуться на настоящего мужчину тогда, когда это было совсем не нужно и неуместно!
— А это обязательно?
— Документы.
Я вдруг жутко растерялась и начала хлопать себя по карманам, ища паспорт. Который никак не хотел находиться.
— Нет документов? Прогуляемся до отделения…
Фил решил вмешаться. Он быстро выудил паспорт из внутреннего кармана пиджака.
Меня вдруг даже потом прошибло. Мне ужасно не хотелось неприятностей. К тому же я понятия не имела, как потом отыграется на мне вредный босс, если его тело выгуляют в «обезьяннике».
Пётр Емельянов долго и пристально изучал документы босса. Потом протянул мне корочку, но в последний момент отвёл руку.
— С какой целью приехали?
— У нас… рабочая поездка. Командировка. Мы приехали на юбилей обувной фабрики.
— И чем вы занимаетесь?
— Я директор обувной фабрики, которая принадлежит фирме «Cinderella», — промямлила я, понимая, с каким негодованием на меня смотрит начальник.
— Директор, значит… — усмехнулся полицейский. — А вот эта девушка кем вам приходится?
— Это моя помощница… Секретарша.
— Секретарша…
Взгляд честного полицейского выражал всё, о чём он думал. Наверняка он решил, что директор совратил секретаршу, обрюхатил, а теперь измывается над бедной беременной.
— К сожалению, всё-таки придётся вас задержать, — произнёс старший сержант. Но в голове его не было ни капли сожаления.
— Задержать? — воскликнула я.
— За что? — включился Фил.
— За неподобающее поведение и создание ситуаций, способных привести к бытовым конфликтам с нежелательными последствиями, — ловко завернул фразу Пётр Емельянов и махнул рукой. — Пройдёмте.
— Старший сержант, спасибо за проявленное внимание, но мы уже разобрались. И… И он просто вспылил, жарой голову напекло. Я ничего не имею против… — затараторил Фил женским голосом.
— Уже поздно. Пройдёмте, Вольный Филипп Борисович.
— Я не могу пройти с вами. Хотя бы потому что у Анель, моей помощницы, возникли трудности с передвижением. Ей тяжело идти. Ноги устали.
— Вот на руках свою помощницу и отнесёте, если ей тяжело идти. Пока мы с вами будем беседовать, ваша помощница отдохнёт от жары. У нас в отделении всегда свежо!
Пётр Емельянов достал рацию.
— Петров? Подгони «бобон». Я у рынка…
«Какой идиот!.. И Фил, и этот, честный мент, с высокой гражданской сознательностью — тоже!.. Все мужики — идиоты!» — мысленно бушевала я.
И вдруг я подумала, почему все неприятности сыпятся на мою голову? А босс очень даже неплохо устроился в моём теле!.. Гад.
Я с ненавистью взглянула в его сторону. И мой взгляд был пойман чересчур сознательным полицейским.
Фил в моём теле присмирел и даже будто забыл, как ему было плохо. К нам подъехал полицейский уазик, который полицейские между собой ласково называли «бобоном». Мне пришлось подхватить босса на руки и аккуратно посадить в машину.
К слову, босс оказался не слабаком. Ни разу. Особых трудностей с поднятием своего женского беременного тела я не испытала. Но радости по этому поводу у меня не было от слова совсем.
К полицейскому участку нас привезли очень быстро.
— Надолго нас задержат? — спросил Фил.
— Проведём беседу и отпустим, — усмехнулся Пётр Емельянов.
Но почему-то по приезду вдруг оказалось, что у честного старшего сержанта нашлось очень-очень много дел. Внезапно неотложных. Поэтому у наглого, невоспитанного, циничного мужчины, то есть меня, отобрали документы и проводили-таки в вонючий «обезьянник» с не менее вонючими обитателями в нём…
В одном углу ютился мужик, от которого за версту воняло так, что если бы я была в своём теле, меня непременно вывернуло бы наизнанку. На узкой скамеечке сидел хмурый мужик, переговариваясь со своим товарищем.
Клацнула решётка и замок… Меня оставили внутри, пока Пётр Емельянов разбирается со своими невероятно сложными и срочными делами. Фил что-то ему говорил, всеми силами пытаясь убедить полицейского.
Но честный полицейский был непреклонен. Нарвалась же, блин… Не успела я посетовать на свою судьбу-злодейку, как услышала сзади сиплое:
— Брат, холодно тут. Пиджачок не одолжишь?
И меня настойчиво дёрнули за пиджак…
За что мне это? Я же вроде ничего откровенно плохого в жизни не совершала! А вот босс хорошо устроился, скотина. Мне приходится разгребать за его отвратительный характер, а его самого, под белы рученьки, повели пить чай с бубликами в каморку полицейских, где они обедали.
— Брат, пиджаком, говорю, не поделишься?
Я запаниковала. Ледяная волна страха поднялась внутри меня.
— Дежурный! — позвала я. — Дежурный!..
Дежурный и ухом не повёл. Он отвернулся и начал лениво набирать чей-то номер, созваниваясь. Ситуация была не из простых. И чёрт знает сколько мне тут сидеть!.. А этот, замерзающий, не отстаёт.
Но я же в мужском теле? Должно же мужское тело помнить хоть что-то?
Господи, у меня мужское тело, а реакции… типично женские!..
— Поделись по-братски? — не отставал урод и совершенно не по-братски хлопнул меня по плечу.
А потом видимо, в дело вступила та самая реакция мужского тела. Потому что я развернулась и ребром ладони ударила наглого заключённого по горлу. Потом толкнула, развернула и отвесила пинка под зад.
— Отцепись.
Я медленным шагом прошла и села на скамейку.
Я спокойно хлопнула себя по карману, доставая носовой платок. Его у меня оставили. Протёрла пальцы и носок ботинка, которым пнула наглеца. Я неприязненно покосилась на мужика.
— А ты отодвинься. Воняешь.
К моему огромному счастью, это был единственный инцидент. Всё остальное время меня никто не трогал. В мою сторону даже опасались смотреть.
Меня вывели из «обезьянника» часа через два. Потом ещё около часа Пётр Емельянов читал мне нотации. Видно, в этом городке преступлений практически не совершалось и заняться сержанту было абсолютно нечем.
И напоследок старший сержант сказал мне коронную фразу.
— Отравлять землю у вас получается неплохо, как и разлагаться морально. Жаль, не за всё можно привлечь к ответу.
Из его фразы я сделала вывод, что сержант в курсе разлитых химикатов. И разумеется, винит в этом Вольного Филиппа Борисовича.
А где, кстати, босс?
Босс обнаружился в одной из комнат. Рядом толпились порядка пяти или шести полицейских. И все они радостно галдели, пока Фил… решал кроссворд.
На столе стояла простая вазочка, в которой было навалено печенье, бублики и конфеты. Рядом с ней стояла огромная эмалированная кружка и открытая банка со сгущёнкой. Короче, босс не голодал и не скучал!
Меня едва ли не раздели уголовники, а он чаи гонял, занимаясь интеллектуальным досугом.
Полицейские с сожалением отпустили «Нелечку».
— Нелечка, заходите к нам ещё!..
Я растянула губы в самой доброжелательной из улыбок, которая нашлась в ассортименте у начальника и вывела «Нелечку» Фила под локоток. Только на улице я обнаружила, что на ногах босса красуются сандалиинежно-кремового цвета на плоской подошве и с открытым задником.
— Это что?
— Конфискат, — отозвался босс. — Менты вручили и сказали, что мужик у меня — говно. Едва не сосватали за какого-то Семёна. Которого как раз жена бросила и ушла к другому… Тоже беременная.
— Ох, как тяжело тебе пришлось!.. Едва не сосватали его. Тебя едва не сосватали!..
Я, наученная горькой практикой, говорила тихо и радостно улыбаясь. А то мало ли на кого ещё повезёт нарваться.
— Много кроссвордов разгадал, умница?
— Много, — признался Филипп. — Теперь я понимаю, почему у нас такой низкий процент раскрываемости преступлений по стране.
— Как же тебя пришлось тяжело!.. Пока ты решал кроссворды, гонял чаи и трескал сгущёнку, меня… едва не раздели!
Начальник резко остановился.
— Тебя обидели?
— Нет!.. Я смогла за себя постоять. Но… это были худшие часы в моей жизни. Поэтому, Филя…
Я приблизилась к женскому уху босса.
— Замолчи. Ты даже не представляешь, как ты меня сейчас бесишь. Ни слова.
Я передохнула и направилась в сторону универмага. Босс предпочёл захлопнуть рот и послушно сидел на лавочке, ожидая меня. Потом он посмотрел в пакет и спросил:
— А это… зачем?
— У меня стресс, — отрезала я. — Я возвращаюсь в отель.
Босс, наверное, хотел как-то реабилитироваться в моих глазах. Потому что проходя мимо цветочной лавки, Фил остановил меня.
— Купи цветы. Любые, какие пожелаешь.
— Я не буду покупать цветы! — возмутилась я.
— Купи цветы, — настойчиво повторил босс, но уже чуть громче.
— Мужчина, не жадничайте. Порадуете свою любимую… Она в положении, ей нельзя расстраиваться! — подключилась к разговору продавщица цветов.
Поэтому я выбрала самый огромный, дорогой букет из белых лилий и жёлтых фрезий, которые терпеть не могла, и презентовала боссу со словами:
— Всё для тебя, любимая.
От запаха лилий у меня всегда болела голова, а жёлтые фрезии мне просто не нравились. Поэтому рано или поздно у босса на подсознательном уровне начнётся отторжение.
Отторжение началось почти сразу же. Босс чихнул и попытался вручить букет мне.
— Филя, не тупи, — тихо процедила я. — Не знаешь, что ли… Детям — мороженое, бабе — цветы?.. Вот и неси!
Филипп не стал пререкаться. Я нарочно медленным шагом решила прогуляться до отеля. Злорадствуя над тем, как временами лицо Филиппа искажается от страдания. Я же в мужском теле не испытывала и десятой доли его мук.
В отеле он попытался вручить мне этот мерзкий букет. Здесь нас уже никто не видел и не подслушивал, поэтому можно было и пошуметь. Филипп настойчиво пытался вручить мне букет, бормоча извинения. Я швырнула букет на пол.
— Кроссворды, как орешки, щёлкаешь, а до элементарного догадаться не можешь? Если у моего тела разболелась голова от аромата лилий, значит, я терпеть не могу эти цветы. Нюхай их сам!.. Кретин!
Филипп оторопел на мгновение. Но потом решил избавиться от букета. Пока он пристраивал букет в хорошие руки или просто относил на мусорку, я разделась, решив расслабиться… Я достала своё любимое полотенце из чемодана. Нежно-сиреневого цвета.
В ванной уже журчала вода. Огромная шапка пены росла на глазах. Я разожгла свечки и поставила их всюду, куда только можно. Филипп молчал, наблюдая за моими приготовлениями, но не вытерпел, увидев ведёрко мороженого у меня в руках.
— Это обязательно? Я не ем сладкое!
— Теперь ешь! — рявкнула я и удалилась в ванную.
Вода в ванной была горячей. Сначала я по привычке едва ли не выкрутила вентиль холодной воды до упора. Но потом вспомнила, что беременность и все её примочки теперь легли на плечи начальника.
Поэтому залезла в горячую воду и начала лопать мороженое.
Через несколько минут в дверь ванной постучал Филипп и решил зайти. Сначала я всполошилась, прикрывая рукой грудь. Но мужская грудь Филиппа была размером «минус один», поэтому я расслабилась. Всё, что было ниже груди, прикрывало шапкой пены.
Да и мне было всё равно, увидит ли босс свой член.
Главное, чтобы на моё тело сильно не пялился.
— Извини, — сказал Филипп, прислонившись к стене. — Похоже, что я здорово налажал. Везде, где только можно.
Я гордо вздёрнула нос и зачерпнула ложкой мороженое. Но, по правде говоря, это была уже десятая ложка мороженого. И она никак не хотела в меня залезать.
Похоже, что босс на самом деле не ел сладкое. Филипп категорически не переваривал его в таких количествах. Пришлось отставить ведёрко с мороженым в сторону.
— Если не против, можем прогуляться. После того, как ты отдохнёшь, разумеется. Менты посоветовали пельменную, говорят, там подают домашнюю еду, — предложил Фил. — Простую, но вкусную. Согласна?
— Пельменная, — фыркнула я. — Самое романтичное место, куда меня приглашали.
— Если хочешь, свожу тебя в тот гадюшник, где отравился я сам. Цены высокие, обстановка помпезная… К тому же в этом захолустье, пельменная, похоже, единственное место, где можно перекусить без вреда для здоровья.
Я молчала.
— Неля. По возвращении я организую тебе поход в полноценный СПА и компенсирую ущерб…. Не знаю чем, но компенсирую. Всё, что пожелаешь.
— Верни мне моё тело, изверг.
— Вот об этом мы как раз и подумаем. После того, как поужинаем…
Я обиженно дула губы на Филиппа. Я пыталась понять, за что мне это наказание в виде тела босса? Но мысли, как назло, разбегались в разные стороны. И ужасно сильно хотелось есть. Поэтому я приняла предложение босса.
Не мудрствуя лукаво, создатели чудесной пельменной назвали её «Пельмеш’ок». Обстановка внутри была довольно простой, но пахло вкусно. Как у мамы на кухне. Готовили на самом деле домашнюю еду. Так что я с удовольствием ела пельмени и салат.
— Не ешь столько, — посоветовала я боссу, глядя, как он уминает пельмени.
— Я голодный, — отозвался он. — Первый раз за эти два дня ем что-то нормальное…
В пельменной стоял гул голосов, поэтому можно было довольно спокойно переговариваться, сидя друг напротив друга за маленьким столиком.
— Что мы будем делать?
— Надо разобраться, как и почему это произошло, — резонно заметил босс. — Решим проблему и вернёмся… Возвращаться в таком виде…
Филипп сокрушённо покачал головой и задумался.
— Где же я мог так налажать?
— Да везде! — ответила я. — Ты — самый несносный и вредный босс. А временами, откровенный самодур. Единственное, я не могу понять, почему Вселенная решила наказать тебя, а пострадала при этом я? Я и мой Царевич.
Босс погонял вилкой пельмешку по тарелке, быстро взглянул на меня. Но, кажется, сказал он совсем не то, что хотел сказать. Я-то знаю, какое выражение лица у меня бывает в такие моменты.
— Царь — это прозвище ласковое? — поинтересовался босс.
— Нет. Так будут звать моего сына, — спокойно ответила я, откусывая блинчик с творогом.
— Царь? А почему не император? — сыронизировал Филипп.
— А почему бы тебе не оставить своё ценное мнение при себе? Мой ребёнок. Как захочу, так и назову.
— И будущий папаша не против?
— Мнение будущего папаши по этому поводу меня не интересует, — ответила я.
— Вот как? — удивился босс и внезапно улыбнулся. — То есть…
Чёрт. Вот босса точно не стоит просвещать в подробности моей личной жизни. Надеюсь, мы вернёмся каждый в своё тело в кратчайшие сроки, разбежимся в начале следующей недели и больше никогда не увидимся.
— Давай лучше думать, как вернуться обратно? — предложила я.
Босс привычно нырнул ко мне в пиджак, расплатился по счёту, оставив щедрые чаевые. Он предложил прогуляться и вспомнить всё-всё, до мельчайших деталей. Начиная с момента приезда сюда…
— Я одного не пойму, с чего ты вдруг так развеселился? Пельмени оказали на тебя чудотворное влияние? — спросила я, глядя на то, как Фил улыбается чему-то.
— Я ни капельки не весел, — заявил босс, но уголки губ были приподняты.
Так что босс чему-то обрадовался. Непонятно чему, правда. Я-то не видела ни одной причины для радости.
Мы прогуливались пешком. И кажется, что уже по десять раз обсудили всё-всё, но так и не смогли понять, почему случилось то, что произошло с нами.
— Возвращаемся в отель! — вздохнул Филипп. — Надо переспать с этой мыслью.
— Да. Вдруг утром всё вернётся назад? — подхватила я и ускорила шаг, решив срезать дорогу через парк.
Босс пыхтел позади меня. Мужественно пыхтел и ни разу не пожаловался, стараясь успеть за мной. Посмотрев по сторонам, я увидела, что вокруг нас никого нет, и решила немного подразнить босса.
— Догоняй, Филипп!.. Рабочий день моего беременного начальника ещё не закончился!
Босс скорчил недовольную мину. А меня вдруг осенило!..
— Точно!..
Я едва не подпрыгнула на месте.
— Эврика, Фил!.. Я вспомнила. Я поняла!
— Уф… — перевёл дыхание начальник. — Успокойся. Объясняй, как надо…
Я горела энтузиазмом и была уверена, что поняла всё-всё-всё.
— В тот день!.. Помнишь, я пошла в парк, чтобы передохнуть. А ты, как липучка, увязался следом за мной!
— Я не увязался, а пошёл следом за своей незаменимой помощницей, — простонал босс, растирая поясницу.
— Спасибо за комплимент, но сейчас мы говорим не об этом!.. Цыганка!.. Она дала мне монетку. А я на обратном пути остановилась у фонтана и ополоснула лицо. Монетка упала!
— Фонтан, исполняющий желания? Неля, ты веришь в такие чудеса? — скептически усмехнулся босс.
— О да, Фил. Чудес не существует. Ни единого!.. А на чьё лицо ты смотришь прямо сейчас? — спросила я. — То-то же!
— Хм… Фонтан, монетка… Он должен был исполнять заветное желание. Твоё, что ли? — дошло, наконец, до начальника.
Босс устремил на меня взгляд серых глаз. Потом ахнул и грязно выматерился. Так грязно, что после этого мата мой рот нужно было бы три часа мыть с мылом. А потом еще полчаса ополаскивать специальной жидкостью.
— Значит, это ты виновата! Ах ты, Неля… Интриганка! — крикнул босс и резко приблизился.
— Эй-эй!.. Без рук! Без рук!.. — крикнула я и рванула вперёд.
— Стой!.. Загадала она… Зараза… Да тебя… отшлёпать, чтобы задница горела… за такие желания!.. Чтобы полгода сидеть… не могла! — возмущался босс, семеня позади меня.
Я побежала вперёд. Легко и быстро. Я летела, словно стрела, запущенная далеко вперёд. Тело босса оказалось очень быстроходным. Да и вообще он был ловок, строен и приятен в обращении. За исключением утренних напряжений плоти, разумеется.
Потом я оглянулась и начала ждать, пока босс догонит меня.
Я шла очень быстрым шагом, а начальнику приходилось едва ли не бежать за мной. Смотрелся он комично. Филипп пытался бежать, придерживая рукой живот. Настиг он меня около лавочки и смешно растопырил руки, пытаясь меня поймать.
— Всё, успокойся. Успокойся, Филя! — сказала я.
— Не называй меня так!
— Ногой ещё топни! — посоветовала я. — Сядь.
Босс тяжело дышал.
— Ладно, побегали и хватит. Садись, Фил…
— Сучка, — отозвался начальник, глядя на меня. — За такое драть тебя надо сутки напролёт…
На слова босса его дурацкий член отреагировал молниеносным броском и начал рваться на волю. Я села поудобнее, игнорируя возбуждение.
— Во-первых, я подумала об этом в сердцах, — призналась я. — Во-вторых, я и не предполагала, что моё желание сбудется. А в-третьих… В-третьих, ты меня откровенно достал!.. Загонял. Издевался и постоянно подшучивал. Так что это карма, Фил.
— Я понятия не имел, что беременным так тяжело. И всё остальное — это просто… — начал Филипп и осёкся. — Да к чёрту всё!..
— Смотри, Фил… Мы нашли причину. Осталось устранить.
— Да. Я тоже так думаю… Поэтому пять минут перекур, а потом…
Босс оглядел меня.
— Потом ты будешь нырять в фонтан за той самой монетой.
— Я? А не охренел ли ты, Фил? — возмутилась я.
— Хорошо. Я нырну сам. С твоим беременным животом и ребёнком в нём. Простынешь?.. Ерунда. Говорят, простуда на поздних сроках…
— Молчи! — оборвала я босса. — И всё-таки, ты — самый гадкий в мире босс! Мамочки, как я буду рада от тебя избавиться!
— А ты — самая лучшая в мире помощница. И я не собираюсь от тебя избавляться. Хрен тебе. А теперь пошли… к твоему фонтану.
Я посидела ещё несколько секунд и пошла вслед за боссом. И только спустя минуту до меня дошёл смысл его слов.
— Подожди! Что значит, не собираешься от меня избавляться?.. Я, между прочим, собираюсь в декретный отпуск! — забеспокоилась я.
— То и значит. Никуда ты от меня не денешься. Можешь считать, что я приватизировал тебя в единоличное пользование.
— Надолго?
— Навсегда!
— Я собираюсь… — начала я.
— Знаю, — усмехнулся босс и остановился, переводя дыхание. — Я что-нибудь придумаю…
— Придумай, как поскорее найти себе другую помощницу, — посоветовала я.
— Не хочу другую, тебя хочу….
Я едва не подавилась.
— Ты — незаменима. Я без тебя как без рук, вот честно! — признался босс. — Так что как только мы вернёмся, я, несомненно, что-нибудь придумаю. Может быть, найму для твоего… Царя самую лучшую в мире няню.
— Самая лучшая в мире няня — это мама!
— Или можно работать неполный день… — продолжал босс, фантазируя, словно и не слышал моих слов.
Я догнала босса и схватила за локоть, разворачивая к себе лицом.
— С чего ты взял, что я соглашусь?
— Я сделаю тебе такое щедрое предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — надменно фыркнул Филипп. — К тому же, мы в ответе за тех, кого приручили. Слышала такую фразу? Не сомневаюсь, что слышала. Так что всё, вопрос решённый, осталось утрясти детали.
— Почему я должна быть за тебя в ответе? — возмутилась я.
— Потому что. Ты расторопная, умная, ответственная, неистеричная… Красивая, к тому же. Куда ни глянь, сплошные плюсы. К тому же ты сама меня разбаловала. Своей исполнительностью и оптимизмом. Всё. Я привык к тебе настолько, что рядом с собой другуюдевушку видеть не желаю. Так понятно?..
Я открыла рот и тут же закрыла его, сумев выдавить только одно слово:
— Деспот!..
Филипп пристально посмотрел на меня, а потом мы одновременно посмотрели налево. Потому что дошли до того самого фонтана. Но он… не работал.
— Это точно тот самый фонтан? — спросила я.
— В этом парке только один фонтан… — не менее растерянно ответил босс.
Я почувствовала себя дурочкой, но всё же уточнила:
— Он же работал тогда, да? Скажи, что работал.
— Работал, конечно, — подтвердил босс.
На горизонте появилась старушка. Босс окликнул её.
— Бабулечка, миленькая, давно фонтан не работает?
— Фонтан? Этот, что ли?
Старушка переложила авоську в другую руку.
— Давно он не работает. Вот уже как семь лет не брызжет… Только мусор оттуда выгребают раз в неделю… Власти говорят, что нет денег на фонтан! Ворюги!
Мы переглянулись с боссом. Но не поверили. Когда мы приблизились к фонтану, я сама без подсказки босса перелезла через борт фонтана. Да… Воды этот фонтан не видел уже очень давно.
Я не могла поверить! Как так? Он же брызгал чистой и прохладной водой!
А сейчас он пересох? Нет. Этого просто не может быть!..
И я начала обходить фонтан в поисках той самой злополучной монетки. Было ещё светло, я прекрасно видела всё. И плевать мне было на насмешливые взгляды гуляющих. Спустя минуту ко мне присоединился босс и тоже начал искать. Мы заглядывали в каждую щель и перевернули каждый фантик. Монетки нигде не было.
— Чёрт!..
Я расстроилась и села на бортик фонтана, посмотрев на свои грязные руки. Я совсем забыла о гигиене. Вернее, наплевала на неё, переворачивая мусор. Руки босса выглядели не лучше моих.
— Расстроена? — участливо спросил начальник.
— Ты даже не представляешь, насколько, — ответила я.
— Уже смеркается. Сегодня мы ничего не найдём. Вернёмся сюда завтра. Вооружимся, как следует, и вычистим здесь всё! Мы найдём эту проклятую монету! — воинственно заявил босс. — Я лично натаскаю воды в этот сраный фонтан. А потом ты загадаешь желание. И всё вернётся на круги своя.
— Угу… — отозвалась я.
Почему-то я была уверена, что ничего не получится. Можно считать, что в этот момент я стала закоренелым циником и пессимистом.
— Давай вернёмся в отель? — предложил босс.
— Давай, — согласилась я, но не двинулась с места.
Босс поступил неожиданно. Он подошёл и поцеловал меня в висок.
— Выше нос… Есть ещё вариант, что мы уснём и проснёмся… каждый в своём теле. Ну? Чем не вариант?
Я всё-таки встала и пошла вслед за боссом.
Он, конечно, держался молодцом. Но я-то понимала, что день был долгим и очень-очень тяжёлым. Фил уже едва переставлял ноги. И после принятия душа босс просто повалился на кровать без сил.
Позднее, этой же ночью, Филу предстояло узнать, что такое изжога беременных.
А я за ужином советовала ему: «Не налегай на пельмени, Фил!»
Но разве он меня послушал?..
Нет.
Звучит глупо. Но утром я боялся открыть глаза. Это была не ночь, а самое настоящее испытание.
Сначала меня мучил приступ изжоги, пронимающей до самых кишок. Потом Анель услышала, как я ворочаюсь с боку на бок и предложила мне таблетку от изжоги. Мне полегчало. Значительно.
— Неля, ты ангел! — едва смог выдавить я из себя, надеясь, что меня перестанет так сильно крючить.
Перестало.
Зато спать с беременным животом было очень неудобно. Когда я ложился на спину, создавалось ощущение, что меня придавливает сверху бетонной плитой. На животе, разумеется, спать было невозможно. Вот и приходилось мне переворачиваться с одного бока на другой, как блинчику, который поджаривали на сковороде.
Потом, я, кажется, уснул. Но проснулся от того, что очень сильно хотелось в туалет. По привычку я сунул руку в трусы, не обнаружив там ничего. Выматерился, сел, раскорячившись и проклиная всё на свете.
Потом мне захотелось пить…
Я не хотел будить Анель. Я искал воду, подсвечивая себе экраном телефона. Но в итоге телефон выскользнул у меня из рук, больно ударив по мизинцу левой ноги. От боли я взвыл и выронил стакан с водой. Туда же, мать вашу…
Разумеется, от моих воплей и грохота проснулась Анель.
Очень непривычно было видеть на месте своей милой секретарши… недовольного мужика тридцати трёх лет. Анель с хмурым видом уничтожила следы моих ночных бдений.
— Марш спать! — рыкнула Анель.
Я проворно нырнул под одеяло, искренне молясь о том, чтобы этот дурдом прекратился.
Оказывается, что он ещё и не начинался. Примерно через полчаса внутри живота началась адова болтанка.
Я не знаю, кем себя мнил тот ребёнок, который жил в животе Анель.
Но явно он мнил себя кем-то великим. Наверное, не зря секретарша решила назвать его Царём? Или наоборот, он стал таким вредным, услышав, какое имечко выбрала для него Анель?
Этот маленький… пузан, не имеющий даже держать головку, даже ещё не родившийся причинял мне ужасные неудобства.
Он дрыгался во все стороны и очень активно пинался. Мне начало казаться, что если я вдруг умру, то вскрытие покажет органы, напрочь отбитые. Все до единого. Я крутился, как юла. Пришлось встать. Я сделал несколько шагов по комнате… Болтанка прекратилась.
Обрадовавшись, я улёгся обратно на кровать. Но… не тут-то было!..
Маленький дьяволёнок был проницателен и хитёр. Ему нравилось, когда я ходил. Я это понял по тому, что пинаться Царь начинал, даже если я просто останавливался.
Ходи-ходи, дорогой…
Немыслимо!
Мной управляла какая-то мелкая, назойливая, вредная козявка!..
Полночи я нарезал круги по комнате, пока этому наглому младенцу не надоело пинаться. Потом я лёг и уснул. Но меня опять начало допекать изжогой…
Рано утром я едва смог открыть глаза. И, разумеется, беременный живот никуда не исчез. Он был на месте. Анель не стала скрывать своего разочарования, с мучительным видом покосившись на низ своего живота. Потом она посмотрела в мою сторону, медленно обвела меня взглядом и выпалила:
— Не спи без бюстгальтера, Фил!
Анель подскочила и понеслась в ванную комнату, не глядя на меня. Я осмотрел себя в зеркале.
Теперь понятно, почему она так убежала. Бюстгальтер, пусть даже мягкий, тканевый, мне мешал. Я лёг спать в футболке. А сейчас женская грудь ныла, была тяжёлой, и соски торчали, как дула пушек.
Зная, как моё тело реагирует на Анель, я представил себе тот адов стояк в штанах. Может, подсказать Анель передёрнуть?
Мне приходилось… Чего уж там скрывать! В ящике рабочего стола была припасена упаковка влажных салфеток. На крайний случай.
Ежедневный, блядь, крайний случай. Это уже стало каким-то ритуалом. Моим грязным секретом. Ритуал утренней дрочки после небольшой пятиминутной планёрки с Анель.
Но в свете последних событий, у моего бойца был прогул. Внеплановая увольнительная продолжительностью в несколько дней.
А теперь Анель приходится ходить с каменным стояком и опухшими яйцами.
Короче, с этим грёбаным обменом тел нужно разбираться как можно скорее. А то мало ли что случится после долгого воздержания. Вдруг моё тело выйдет из-под контроля и…
— Что будем делать? — спросила Анель, старательно отводя глаза в сторону.
— Позавтракаем, отправимся чистить фонтан и искать цыганку… — сказал я, понимая, что решать проблему придётся мне.
— Как думаешь, Фил… Мы надолго здесь застряли?
— В этом городе или в телах друг друга?
— Мне кажется, это связано, — вздохнула Анель и посмотрела на меня, вздохнув. — Плохо спалось, да?
— Отвратительно, — честно признался я. — Сейчас девять часов утра… А у меня ощущение, что я не спал ни одного часа.
Я замолчал, вдруг вспомнив, что Анель всегда появлялась на работе к половине девятого.
— Анель, где ты живёшь?
— А что? — насторожилась она.
— Я спрашиваю… просто так.
— На Бульваре Мира, — ответила Анель.
— Далековато от офиса. Тяжело добираться?
Анель пожала плечами.
— Я привыкла.
Я прикинул в голове все эти кошмарно-долгие женские сборы, плюс время на дорогу, плюс прийти пораньше, чтобы проветрить офис и сварить свежего кофе… наглому боссу вроде меня. И… ужаснулся.
Во сколько она встаёт? Это же кошмар! Как только она с ног не валится от усталости? И выглядит всегда хорошо и так… светло, что смотреть на неё одно удовольствие.
— Фил? — осторожно поинтересовалась Анель и махнула рукой. — С тобой всё в порядке?
Я всё ещё проворачивал в голове мысль о том, что даже без наличия беременного живота, сборы плюс дорога заняли бы много времени. А если добавить к этому неудобства в виде беременности… Чёрт!..
Не получив ответа на свой вопрос, Анель подскочила и села рядом.
— Что-то с малышом? Какие-то непривычные ощущения? Боль? Рези? Да говори, не молчи же ты!..
— Нет, — выдавил я из себя. — То есть да…
— Где болит и как? — всполошилась Анель.
— Да я не про то! Я лишь согласился на твои слова о непривычных ощущениях.
— Фил! Изверг! — хлопнула меня по плечу Анель тяжёлой мужской ладонью. — Кто так пугает?
Я поморщился, было больно.
— Чёрт… Забыла.
Анель начала разминать моё плечо.
— Чтобы не осталось синяков, — пояснила она.
— К твоему сведению, я не занимаюсь рукоприкладством по отношению к женщинам. Но спасибо за заботу!
Немногим позже я уныло ворошил полезный завтрак в виде творога с йогуртом без фруктовых добавок. Еле-еле заставлял себя проглотить пережеванное тысячу раз. И никак не мог отделаться от мысли, что если посмотреть на ситуацию с нынешней моей позиции, получается очень нелицеприятная картина.
И за всё время я не услышал ни одного слова упрёка. Я искренне считал, что если Анель постоянно пребывает в хорошем настроении и справляется с работой, значит и чувствует она себя прекрасно.
Раньше беременность представлялась мне чем-то таким же воздушным, светлым и приятным. Одним словом, прекрасным временем. Таким же солнечным и милым, как моя чудесная помощница.
Оказывается, изнанка была совершенно иной. И я понятия не имел, как Неле удавалось быть такой доброжелательной и терпеливой.
Даже сейчас, глядя на своё мужское тело, в котором временно пребывала Анель, я понимал, что и моё лицо с трудночитаемым выражением выглядит немного иначе. Мягче и приятнее.
Или мне просто хотелось так верить?
Но глядя, как терпеливо и без малейшего раздражения Анель помогает мне в нелёгком
Я едва открыл рот, чтобы, расчувствовавшись, признаться, какая она чудесная зайка, и какой я… упёртый осёл, как вдруг Анель выругалась.
— Чёрт!.. — в руках Анель трезвонил сотовый телефон. — Гриша, чёрт…
Я сразу вспомнил её слова о женихе.
Настроение упало ниже плинтуса. Жених у неё всё-таки имеется. Пусть их отношения не самые радужные, если делать выводы из вчерашних слов моей помощницы, но жених есть.
И судя по тому, как Анель посмотрела на меня, разговаривать с женихом придётся мне. А я… не хочу, чтобы Анель с ним даже разговаривала. Не говоря уже о большем.
— Боже!.. Что же делать? И как не вовремя!
— Не отвечать? — спросил босс. — Не слышала, была в ванной… Какие ещё существуют типичные отмазки?
— Да-да… Как будто не слышала, — согласилась я, отложив телефон.
Но не тут-то было! Гриша внезапно загорелся жаждой стать отцом. И жажда, видимо, его сильно допекала. Телефон звонил, не переставая. Замолкал на минуту-полторы, а потом опять начинал звонить.
— Фил?.. — начала я и тут же осеклась.
Не хотелось мне посвящать босса в тонкости и сложности своей личной жизнью. Потому что вредина-Филипп может потом просто подкалывать меня.
Так, погоди, Неля. Потом? Какое ещё потом? У нас с тобой животик огромный, нам рожать скоро. Никаких потом. Пусть босс найдёт себе другую помощницу.
— Как не вовремя, — повторила я, понимая, что у меня нет никакого желания даже разговаривать с Гришей, не то чтобы пускать его в нашу с сыном жизнь.
— Проигнорируй? Отключи телефон, — предложил Фил.
Он явно не горел желанием говорить с Гришей. Помню, я сказала Филиппу, что у меня есть жених…
Но я не хочу, чтобы босс совал свой нос в мою личную жизнь. А он умудрился не только засунуть нос, но и влезть в моё тело.
Главное, чтобы мама не захотела мне позвонить. А с Гришей мы как-нибудь справимся.
— Ответь, пожалуйста, Фил? — попросила я.
— Да? — взвился босс. — И что я буду должен говорить? Сюсюкаться с ним… Милыйзая, дорогой пуся?.. Ни за что!
— Я Гришу так не называю, — поморщилась я. — И вообще… Не такие у нас отношения.
Ох, и зачем я это только сказала? Филипп сразу же оживился:
— Не такие — это какие?
Я замялась, а Фил напористо сказал:
— Анель. Посмотрим правде в глаза. Мы застряли. Друг в друге. Так?
— Так… — согласилась я.
— Значит, информация в некоторых областях должна быть полноценной, чтобы не усложнить нам жизнь ещё больше. Так?
— Куда уж больше? — вздохнула я.
— Отставим в сторону лишние рассуждения. Мы не хотим усложнять друг другу жизнь, согласна?
— Согласна, — ответила я.
Филипп сел в кресло, взял мой телефон в руки и переключил его на беззвучный режим.
— А теперь рассказывай! — царственным тоном сказал он и сложил руки на животе.
Я моргнула, но так и осталась стоять на месте. Рассказывая в общих чертах о Грише, я почувствовала себя школьницей, стоящей перед строгим учителем.
— Хм… — глубокомысленно изрёк Филипп, выслушав мою сокращённую версию истории отношений с Гришей.
— Что значит «хм»? — не выдержала я.
— То и значит. Гриша этот — настоящий мудак! — хохотнул Филипп и обрадованно потёр ладоши.
— А чему ты так радуешься? — возмутилась я и обиделась. — Не смей насмехаться над моей личной жизнью! Я твоего мнения не спрашивала и со всем способна разобраться сама, ясно?
Я обиделась и отошла к окну.
— Ты обиделась? — спросил Фил.
— Нет, — ответила я, но, разумеется, имела в виду совершенно другое.
— Извини, Неля. Но если посмотреть на ситуацию со стороны… поневоле возникают сомнения в искренности намерений… внезапно активировавшегося жениха.
Босс подошёл ко мне и приобнял за плечи, выругавшись.
— Чёрт. Чувствую себя странно, обнимая тебя в своём теле. Но сейчас не об этом, Неля. Я тебе скажу честно… Если мужику было насрать на ребёнка с самого начала, то ему будет насрать на него до самого конца. И ты даже не представляешь, каких вселенских размеров должен быть пиздец, чтобы заставить мужика думать иначе.
Филипп говорил намеренно грубо. И мат меня неприятно покоробил, но… вдруг Фил прав?
— Так что стряслось у твоего женишка? — спросил Фил.
— Не знаю, — ответила я. — Гриша говорил, что понял всё… И прозрел…
— Надо же!.. А о причинах внезапного прозрения он не сказал? — хмыкнул Филипп.
Начальник осмотрел меня с ног до головы и спросил:
— А не умер ли у тебя богатый дедушка? Или бабуля оставила тебе завещание?
— Завещание? Что?.. Нет, не думаю, — замахала руками я. — Бабушек с дедушками у меня уже нет. Они были очень старенькими и умерли, когда я ещё училась в школе.
— На твоём месте я бы уточнил у родителей, — посоветовал Фил.
Я рассмеялась.
— Такую новость мама бы мне рассказала! Нет. Вариант с наследством точно отпадает.
— Тогда я предположил бы… что-то другое… Ну, не знаю, повышение на работе светит только семейным?
— Нет. У Гриши есть своё небольшое дело. Он дизайнер по оформлению интерьера. Сам себе начальник.
— Отпадает вариант…
Босс задумался, побарабанив пальцами по подоконнику.
— А сколько ему лет? — поинтересовался Фил.
— Двадцать пять полных лет, — ответила я, понимая, что отчитываюсь перед боссом, но было уже поздно поворачивать назад.
— Вот!.. — щёлкнул пальцами босс. — Весенний призыв осуществляется в период с первого апреля по пятнадцатое июля. Сейчас у нас на дворе июнь. Как раз твой женишок попадает…
— Да ну. Быть такого не может! — вяло отмахнулась я. — Гриша всегда отмазывался…
— Всегда получалось, а сейчас не получилось! — хмыкнул Филипп и вдруг нахмурился. — Кажется, у твоего недо-жениха не один грешок за душой. Как долго ты его знаешь?
— Это допрос, Фил? — спросила я.
— Не хочешь разбираться, не разбирайся, — оскорблённо фыркнул босс и попытался запрыгнуть на подоконник.
С первого раза у него это не получилось. Он кое-как взобрался, но не так изящно, как привык это делать в мужском теле. Я не хотела продолжать разговаривать на эту тему. Но слова босса посеяли семена сомнений.
К тому же, босс — чертовски умный. С логикой у него нет проблем. Сколько кроссвордов и ребусов он решил в полицейском участке? Загляденье! Да он эти задачи, как орешки, щёлкает!
Поэтому я вздохнула и сказала.
— Ладно, договаривай.
— Рад. Давай начнём с того… Что ты знаешь о призыве в армию? — улыбнулся босс.
Я последовала его примеру и забралась на широкий подоконник, болтая ногами в воздухе.
— Ммм… Мужчин забирают в армию?
— Умница. Забирают, в возрасте от восемнадцати до двадцати семи лет… Есть ряд причин, по которым можно уклониться от службы… Здоровье, учёба или семья…
— Грише нужен мой ребёнок, чтобы его не забрали в армию? — спросила я, понимая, что никогда особо не интересовалась этой темой.
Я никогда не вникала в подробности. А оно мне надо было, спрашивается? Нет и ещё раз нет…
— Ребёнок, да… — улыбнулся босс. — Но тут мы подходим к са-а-амому интересному!
Филипп сделал театральную паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. А я поймала себя на мысли, что едва ли не заглядываю ему в рот. Но он — в моём теле… Как же всё сложно!
— Не томи! — не выдержала я.
— Для призывников без детей отсрочка от армии по беременности жены не предусмотрена, — усмехнулся босс.
— Да ну? — удивилась я. — Откуда тогда слухи берутся, что можно «откосить» от армии, если есть ребёнок?
— Можно. Отсрочка есть, но только при двух условиях. Первое: у парня уже есть один ребёнок. И второе: срок беременности должен быть довольно приличным. Что-то около тридцати недель… Если хочешь, уточню?
Пока я пыталась переварить услышанное, босс слез и потянулся за своим телефоном. Через минуту он протянул мне смартфон.
— Официальная страница… Вот тут всё написано… Я немного ошибся. Беременность должна быть не меньше двадцати четырёх-двадцати пяти недель… У тебя какая неделя беременности?
— Тридцать две полные недели беременности, началась тридцать третья, — машинально ответила я.
Почему Фил выглядит таким радостным? Доволен собой, как всегда? Ах, какой я умный!
— Это всего лишь твои предположения! — вспылила я. — К тому же… Откуда ты столько много знаешь? Сам, наверное, от армии косил?
Фил поджал губы и внезапно придвинулся.
Филипп невозмутимо расстёгивал пуговицы на моей рубашке. Я оцепенела.
— Ост… Отстань! — наконец, смогла сказать я, вцепившись в его пальцы. — Ты что?
— Сними рубашку. На левом плече — татуировка, — вздохнул босс.
Татуировку я видела, но не придала ей значения. Я вообще старалась не трогать тело босса без лишней нужды и не разглядывать. Я даже в душе умывалась с закрытыми глазами!..
Пришлось снять рубашку. На левом мужском плече красовался чернильный двуглавый орёл, держащий в когтях оружие.
— Видишь?
— Вижу. И что?
— А надпись видишь? — поморщился босс.
Я пригляделась. Под орлом красовалась пятизначная цифра.
— Это номер воинской части, где я служил. Так что отмазки от армии — это не про меня, — заявил босс и опять покосился на татуировку. — Надевай рубашку. Набить такую татуировку — это было самое опрометчивое решение за всю мою жизнь.
— Единственная татуировка? — спросила я, одеваясь.
— А ты посмотри сама, если так интересно! — хмыкнул босс.
— Ты — молодец, — похвалила я. — Не думала, что мажоры служат.
— С чего ты взяла, что я — мажор с пелёнок? — оскорбился босс. — Просто я не упускал свой шанс.
— Тогда ты — ещё больший молодец. И достаточно для тебя похвалы!.. Ты как будто нарочно напрашиваешься на комплимент. Вжился в роль женщины? — съехидничала я.
Босс сложил руки под грудью, намереваясь что-то сказать, но передумал. Телефон всё ещё жужжал в отдалении.
— Поговоришь? — спросила я. — Просто скажи, что я ещё в командировке. А потом я сама как-нибудь с ним разберусь. Когда вернёмся, разумеется.
— Без проблем!
Филипп взял мой телефон.
— Уже не звонит. Но нам нужно решить гораздо более важные задачи. Не хочется, чтобы кто-то отвлекал. Так что… Ради такого дела, перезвоню.
— Включи громкую связь, — попросила я и присела на подлокотник кресла.
Два гудка. И Гриша радостным тоном ответил:
— Наконец-то!.. Ань…
Я едва не взвыла: Гриша даже имя моё постоянно коверкает.
— Вообще-то, я Анель! — ответил босс недовольным тоном и, не давая Грише вставить ни слова, внезапно сказал. — Гриша, ты мудак.
Я открыла рот от удивления и изумления. Ткнула босса пальцем, прошипев:
— Ты что творишь? Отдай телефон!
Босс проворно (для беременного тела) увернулся и встал, отойдя в другой конец комнаты.
— Ты думал, что я не узнаю? — воскликнул босс. — Как долго ты собирался пудрить мне мозги! Твоя тайна вылезла наружу. И после того, что я узнала, я не поверю ни одному твоему слову!
— А-а-анель? Ты узнала? Чёрт… — выругался Гриша. — Но как?
— Земля круглая, — ехидно ответил босс. — Там сказали, здесь услышали. Ни о какой свадьбе не может быть и речи! Забудь!..
— Анель, солнышко! — взмолился Гриша. — Всё не так, как ты думаешь… Это для меня ничего не значит!
— Надо же!.. Вот скажи, Гришаня, ты знаешь, как я собираюсь назвать своего сына? — вжился в роль женщины босс.
— Имя мы выберем вместе! — уверенно заявил Гриша и добавил проворно извиняющимся тоном. — Если позволишь…
— Ты даже этого не знаешь. И после всего… Я не позволю тебе приблизиться к своему ребёнку… Так что иди и…
— Послушай, Анель! Я понятия не имею, откуда ты узнала, что у меня уже есть ребёнок… Но это было так давно!.. Брак по залёту, по молодости и без любви. Мы развелись через год. Конечно, я плачу алименты. Но если ты переживаешь, что мне не хватит денег для обеспечения нашего…
— Моего сына. И пошёл ты на хрен, мудак!.. — Филипп сбросил вызов и с надеждой посмотрел на меня. — Ну как? Я старался изобразить женскую истерику! У меня получилось?
— Более чем… — пробормотала я и села у чемодана, автоматически начав перекладывать вещи просто для того, чтобы занять руки чем-нибудь.
На душе было паршиво. Конечно, мне не очень-то хотелось сочетаться с Гришей браком.
Но узнать правду было неприятно.
Филипп — настоящий Шерлок Холмс, он быстро раскусил негодяя. Оставался открытым вопрос, хотел ли Гриша откосить от армии или нет.
Но, честно говоря, мне уже было всё равно. Всё равно он о многом умолчал, считай, соврал.
Внезапно в поле зрения возникли женские ступни.
— Не расстраивайся, Неля… Этот козлина того не стоит.
Босс ласково погладил меня по голове.
— И если ты не против, предлагаю начать искать?
— Согласна, — вздохнула я. — Но я бы переоделась во что-нибудь другое. Кроме рубашки и брюк.
Я решительно придвинула к себе чемодан босса и осеклась. Не слишком ли много я себе позволяю?.. Вот уже и рыться в вещах босса собралась.
А вдруг у него при себе есть что-нибудь интимное или непристойное?..
— Одевай моё тело, как тебе заблагорассудится, — милостиво разрешил Филипп. — Я доверяю твоему вкусу. Он безупречен.
— Можно, да?
— Можно. Не стесняйся. Ройся в моём чемодане, сколько душе угодно. Резиновых вагин и порножурналов в чемодане ты не обнаружишь, — фыркнул босс, видимо желая смутить меня.
А я, не желая оставаться в долгу, в тон ему ответила:
— Оставляешьсамые любимые игрушки у себя дома?
Филипп поджал губы, щёки немного порозовели. Я начала давиться смехом, спрятавшись за раскрытым чемоданом.
— Хочешь проверить, Анель? — ласковым голосочком поинтересовался Филипп. — У тебя будет такая возможность.
— Спасибо! Не надо! — поспешила ответить я и начала изучать гардероб босса.
Филипп, конечно, одевался очень стильно. Рубашки и брюки были безупречны. Но я хотела надеть что-нибудь менее официальное. И потом я увидела… светло-жёлтую рубашку.
О, эту рубашку я помню!.. Я сама подарила начальнику эту рубашку на день Босса, в октябре прошлого года.
Подарок был немного шуточный. К рубашке была приколота брошь с надписью «Я тут Босс!». Сейчас броши не было, а вот рубашка, вне всяких сомнений, та же самая.
— Фил? — я помахала в воздухе жёлтым рукавом рубашки. — А вот это что?
— Рубашка, — спокойно отозвался босс, переключая каналы телевизора. — Отличная, кстати.
— Она же тебе не понравилась? Ты сказал что-то вроде, что «цыплёнком я ещё не был».
— Сказал. И что с того?
Среди аккуратно сложенных брюк мне удалось обнаружить светло-серые джинсы, даже, кое-где разорванные и потёртые. Я переоделась. Босс оглядел меня и поманил к себе пальцем.
— Эту рубашку я ношу по-другому.
Филипп за считанные секунды закатал рукава выше локтей, расстегнул ещё две пуговицы.
— Примерно так.
Я посмотрела на себя в зеркале. Теперь тело Филиппа выглядело по-молодёжному, стильно и немного по-хулигански.
«Оказывается, вы шалун, Филипп Борисович!» — усмехнулась я про себя.
— Вчера мы были в состоянии аффекта, когда полезли в фонтан выгребать мусор. Сегодня мы не будем убирать его сами! — заявил Филипп. — Мы будем наблюдать, как это делают другие.
Начальник приказал мне позвонить главе городской администрации, чтобы тот выделил (за отдельную плату, разумеется) работников коммунальных служб.
Наш разговор выглядел комично. С главой администрации мы разговаривали, включив динамик громкой связи. А Фил сидел рядом и шептал мне ухо, что нужно говорить и как.
— Из тебя вышел бы первоклассный суфлёр, — пробормотала я после окончания разговора и отодвинулась, чувствуя себя неловко.
Босс даже запахи чувствовал иначе, чем я. И у меня горло перехватывало от сладковатого запаха при приближении начальника в моём теле.
Я постаралась отделаться от навязчивых впечатлений. И обратила внимание босса на фразу главы администрации. Он как бы невзначай сказал:
— Ты бы определялся скорее, Филипп Борисович. Местные только и ждут, чтобы скандал раздуть…
Жадный глава администрации почти в открытую требовал денег. Фил не разделял мои опасения. Он просто отмахнулся:
— Всё потом. Сначала — фонтан!..
Мы сидели на лавочке в тени дерева и наблюдали, как команда рабочих расчищает фонтан. Местные жители обрадованно смотрели на кипевшую работу. В своих мечтах они уже видели, что фонтан снова работает.
Потом я и Фил с видом опытных криминалистов прошлись вдоль ряда найденных предметов. И даже увидели несколько монет. Но все — не те.
— Облом, — вздохнула я.
— Мда… Ситуация, — в тон мне отозвался босс. — Остаётся только одно. Найти ту самую цыганку. И пусть вернёт всё, как было!..
После расспросов местных жителей мы отправились в «цыганский» квартал. Квартал — громко сказано, всего три-четыре дома на окраине. Искомой цыганки там не обнаружилось.
У меня сложилось впечатление, что цыгане над нами откровенно насмехались, потому что предлагали других цыганок взамен той, что была нам нужна. Как они уверяли, ничуть не хуже…
А тут ещё местный представитель по связям с общественностью позвонил и тактично намекнул, что скоро терпение у местных активистов лопнет и… будет скандал. Только этого нам ещё не хватало…
Я чувствовала себя отвратительно. Мне не терпелось вернуться в своё тело. Я постоянно тревожилась из-за того, что нет связи с малышом. И я беспокоилась, верно ли Фил разгадывает все сигналы, которые подаёт ребёнок. Чёрт… Откуда боссу об этом знать?
Он явно ничего не понимает и не разбирается в тонкостях беременного организма. Наверное, потому что не имел дел с беременными.
Внезапно я поняла, что ничего не знаю о личной жизни начальника. Жены у него, кажется, нет, но вдруг есть постоянная женщина или любовница? А что если их несколько?
Я могла лишь надеяться на то, что всё решится в ближайшее время и мне не придётся иметь дело с пассиями босса. Пусть сам имеет с ними дело или просто имеет. Тьфу, зачем вообще о таком думать?..
Я сидела на лавочке у Дома Культуры и ждала Фила. Ему понадобилось в туалет. И я терпеливо дожидалась его возвращения. Рядом сновали рабочие, закрепляя плакат на доске объявления. Юбилей… Сто восемьдесят лет со дня основания города.
На плакате были фотографии городишки, в том числе и поместья. От нечего делать я подошла и стала читать. Сто восемьдесят лет считали с года, когда были построены первые здания. В том числе и старая усадьба, где мы были с боссом.
Я разглядывала фотографии и вдруг… обомлела. На одной из чёрно-белых старых фотографий я увидела толпу, а среди толпы — цыганку. Ту самую, вне всяких сомнений. Я протёрла глаза: не ошибаюсь ли?..
— Неля… — послышался голос босса.
Я не смогла выдавить из себя ни слова, махнула рукой, подзывая босса. Я молча ткнула пальцем в плакат. Начальник пригляделся.
— Нашлась!
— Она? — пролепетала я.
— Вне всяких сомнений! — заверил меня босс. — Кажется, это и хорошая новость, и плохая. Хорошая — мы её нашли. Плохая — фотография, судя по надписи, сделана в конце девятнадцатого века…
— В краеведческий музей? — спросила я.
— В краеведческий! — подтвердил босс.
В музее нам обрадовались. Невысокий, сухой старичок был рад свободным ушам. Он проворно передвигался по залу. Но нас интересовало только одно: фотография цыганки.
— Нас интересует одно конкретное фото, оцифрованное для плаката на день города, — сказал босс.
— Все архивные фото хранятся в специальном хранилище. Но… у нас же есть компьютер! — важно заявил старичок.
Компьютер грузился минут пятнадцать, старых фотографий поместья было немало. Но нам не терпелось увидеть ту самую фотографию.
— Стоп! — сказали мы с боссом одновременно.
Фотография была типичной для того времени. На заднем фоне — усадьба. Все домочадцы стояли с серьёзным выражением лица, сбоку виднелась цыганка со свёртком в руках. С той же самой улыбкой.
— Это семья графа Вяземского, — охотно пояснил работник музея.
— И цыганка? — спросила я.
— Ах, эта… В старых газетах писались, что граф был человеком общительным и дружелюбным, любил массовые народные гуляния. И цыганские в том числе. Даже привечал некоторых из них на территории. Суеверен, знаете ли…
Старичок говорил и говорил, а мы с боссом, похоже, думали об одном и том же.
— … пруд для жены.
— Что? — переспросила я.
— Пусто, говорю, было. Жена графа скучала. Пруд ей хотелось. Вот граф и вырыл для любимой пруд и разбил парк. Молодые деревца, уже хорошо разросшиеся, пересаживали прямо так. Прижились, как видите. Роскошный парк, чудесное историческое наследие. Жаль, присмотреть за всем этим некому! — вздохнул старичок. — Так и растеряем всю нашу историю.
— Вот бы и присматривали! — язвительно отозвался босс. — Зачем надеяться на городские власти?
— Пойдём, — потянула я босса на выход.
Фил не стал упираться. Он недовольно поджал губы.
— Чёрт знает что творится!
— Согласна, Фил…
— Фонтан, блядь, и цыганка, которая уже должна была умереть!..
— Не психуй, — попросила я. — Всё негативно сказывается на моём малыше.
Я села рядом с Филом. Тот поморщился, откинувшись на спинку скамейки.
— Опять там болтанка… — пожаловался он. — Кого ты выращиваешь? Каратиста?
— Ещё не знаю, — улыбнулась и не удержалась, начав гладить круглый живот.
— Не делай так, — попросил босс. — Становится только хуже.
— Просто малыш чувствует, что ты — не его мама. И совсем-совсем его не любишь! Так что терпи. Мой малыш… Хочу и буду гладить… Пусть Царевич почувствует хотя бы кроху любви…
— Ха!.. Похоже, что ты записала меня в изверги? — фыркнул босс.
— По тебе заметно, что ты и дети — несовместимые понятия, только и всего.
Филипп внезапно нахмурился и перехотел со мной разговаривать.
— Почему этот фонтан работал тогда?
— Магия, Неля! — рассмеялся Фил и охнул. — Пинается, зараза!.. Поскорее бы это закончилось. И всё, как назло, здесь… Проблемы с химикатами, а теперь ещё и обмен телами. Бредовая фантастика и…
Я кивнула.
— Чёрт!
— Что случилось, Фил?
— Мне пришла в голову одна мысль. Но она настолько бредовая, что я промолчу, — пробормотал босс.
— Говори уже!.. Хотя…
И тут меня осенило.
— А вдруг это связано? Не просто так цыганка появилась у внезапно работающего фонтана! Который уже много лет стоит высохшим. Вода, Фил!.. А твоя цистерна отравила пруд. Это знак…
— Ну вот! — вздохнул босс. — Ты пришла к тем же самым выводам. Похоже, что мы оба поражены одним вирусом сумасшествия. На двоих.
— Ты мне ни слова вслух не сказал. Я додумалась до этого сама. Отдельно от тебя. И ты подумал о том же, Фил! — я сама не заметила, как вцепилась в локоть начальника, с жаром заявив. — Я знаю, что мы должны сделать!.. Нужно просто исправить то, что ты хотел скрыть! И потом всё вернётся обратно.
— Я тоже об этом подумал, — вздохнул босс.
— Но не хочешь этого делать, да? Жмот! А ну живо исправляй то, что натворил! — разозлилась я. — Это всё произошло по твоей вине. И в командировку ты меня за собой потащил. Меня, беременную на седьмом месяце! Изверг!.. А если роды преждевременные начнутся?
— Не надо родов! — побледнел начальник.
— Думаю, что в наказание тебе — как раз надо. Всё, видеть тебя не желаю. И разговаривать тоже.
Я отвернулась от босса, злясь на него. Я нервно покачивала левой ногой, злясь ещё больше из-за того, что я нахожусь в теле начальника. Если бы не это, я бы тотчас же собрала вещи и уехала на ближайшем рейсовом автобусе.
Босс вздохнул.
— Послушай, Анель…
— Не буду я тебя слушать! — обиделась я, но сама всё-таки приготовилась слушать.
— Я и понятия не имел, что беременность — это сложная штука. Ты же всегда ходила легко и с улыбкой, выглядела прекрасно и только расцветала день ото дня…
— Скажешь тоже, — фыркнула я, но почувствовала, что губы расплываются в довольной улыбке. — У меня же живот растёт день ото дня… Как ты говорил, никто не прельстится на беременную? Так что твоя лесть была бы приятной, но, увы, я тебе не верю. Иначе бы ты не вёл себя, как… Как самый последний поросёнок.
— А я не понимаю, каких трудов тебе стоило сдерживаться. Я говорю так не потому, что ситуация обязывает. Но от чистого сердца! Быть беременной — это очень нелегко. Я в твоём теле всего ничего, но чувствую себя смертельно уставшим. И вёл я себя не самым лучшим образом. Но зато теперь мне и в голову не придёт подколоть тебя или пошутить на тему беременности. Я был неправ.
Я затаила дыхание. Конечно, было непривычно слышать извинения, которые тебе преподносят твоим же голосом. Но всё равно приятно и волнительно.
— Извини, Анель.
Я не выдержала и развернулась.
— Хотела бы я видеть твоё выражение лица в этот момент вместо своего.
Я выдержала паузу и только потом смилостивилась.
— Ладно.
— Отлично!
Босс потянулся ко мне, приобняв за плечо.
— Я клеюсь к своему телу, — рассмеялся он. — Кошмар!..
Филипп отодвинулся.
— Кстати, ты зря на меня обозлилась. Как только я догадался о причинах, ясобирался восстановить ущерб, причинённый нашей фирмой. Просто обдумывал, кому бы позвонить, чтобы сделали всё в кратчайшие сроки. Это, конечно, выйдет недёшево. Но за возможность стать самим собой я даже нырну в собственный запас.
— Как бы глава администрации не начал совать палки в колёса? — забеспокоилась я.
— Да, он явно не обрадуется тому, что мимо его рта пронесли жирный кусок. Просто надо действовать на опережение. Объём работ довольно большой…
— Я могу попросить ребят. Волонтёры. Тем более, нашим клубом заведует очень грамотная женщина, эколог. Тамара Васильевна поможет советом.
— Волонтёры? И думаешь, они будут рады ехать несколько часов, чтобы разгребать завалы чужого мусора? Посмотрел я хотя бы на одного!..
Я усмехнулась:
— На меня посмотри. Сейчас я не так активно занимаюсь этим. Только распространяю информацию. А раньше, почему бы и нет. Прошлым летом мы очистили пляж и озеро от мусора: пластик, пакеты, бутылки… К тому же это можно сдать в утиль.
— И ты непосредственно принимала участие в этом? — недоверчиво спросил босс.
— Да. А что такого? — улыбнулась я и не удержалась, съязвив. — Ты смотришь на меня с таким недоверием! Почему считается нормальным прожигать свою жизнь, просаживая по пустякам? А если ты занимаешься чем-нибудь полезным, на тебя смотрят, как на идиота?
— Я ничего такого не имел в виду, Неля. Просто чересчур привык к другим методам решения вопросов. И человеческое бескорыстие кажется мне чем-то фантастическим. Только и всего… — покачал головой босс. — Ладно!
Филипп хлопнул ладонью по моему колену, сжимая его.
— Быстрее начнём, быстрее закончим, правда? Я без тебя не справлюсь. Нужно сделать несколько важных звонков…
Несколько важных звонков превратились в целый день телефонных переговоров.
Филипп диктовал мне, что говорить, а в некоторых случаях даже на листочке писал, что именно и как сказать. Правда, босс шипел недовольно, если мой тон казался ему недостаточно командным.
— Не стесняйся, говори резче, увереннее! Ты сейчас говоришь не за милую помощницу, а за меня. А я редко когда миндальничаю. Ну же!..
Босс подначивал меня и руководил процессом. Поэтому к концу дня о большей части нужных работ мы договорились. Филипп не стал скупиться, оказалось, что он вполне может потянуть и восстановление усадьбы, и очистку пруда.
О шкурном интересе городской администрации Фил не забыл. Так что пришлось играть на опережение и договориться о небольшой пресс-конференции и съёмке.
К концу дня мне хотелось только одного — спать. Фил выглядел тоже уставшим. На кровать он повалился с изяществом бочонка, набитого селёдкой.
Засыпая, мы с боссом переглянулись, подмигнув друг другу. Мы искренне верили, что завтра всё встанет на свои места. Ведь босс нашёл причину и договорился обо всём. Он собрался всё исправить.
Но наутро…
Хватило одного-единственного взгляда, брошенного на свои руки, чтобы понять: я до сих пор нахожусь в теле босса.
Настроение сразу упало ниже плинтуса. А сам начальник уже не спал.
— Ты давно встал?
— Давно, — вздохнул Филипп. — С семи часов не сплю. Потому что твой Царь непонятно чем занимается в животе. Короче, я нарезал круги по комнате. Только бы он не барахтался внутри…
Я махнула рукой и поплелась в ванную комнату. Кое-как справившись с утренними процедурами, я вернулась в номер и растянулась пластом на кровати.
— Мы должны позавтракать, а потом поедем на объект, готовиться к пресс-конференции, — сказал Филипп.
Я молча кивнула, но не встала с кровати, развернувшись к боссу спиной. Ситуация была настолько идиотская и неправильная, что хотелось плакать.
Но мужское тело босса упорно сопротивлялось моему желанию пустить слезу. У меня першило в горле и жгло глаза, но слёз так и не было.
Раздался звук шагов. Филипп присел на кровать, погладив меня по голове.
— Неля… Ты что, плачешь?
— Нет, — хриплым голосом пробасила я. — Твоё тело умеет много чего, но только не плакать. А так хочется…
— Зато твоё тело справляется с этой задачей в сто раз лучше, — шмыгнул носом босс. — Так, прекращай. Не хочу разводить сырость, как перекачанная гормонами…
— Какой ты гадкий! Ты женоненавистник, что ли? Прицепился к моей беременности и гормонам!.. Найди себе другой объект для насмешек. Если я тебе не нравлюсь и настолько раздражаю, то и незачем меня держать возле себя. Наверное, если бы не беременность, то уволил давно да?
Босс сжал пальцы на моём плече.
— А ну-ка развернись ко мне лицом! Что за ерунду ты сейчас выпалила?.. Кто тебе сказал, что я хочу тебя уволить? Ты меня, вообще, слушала? Я тебе сотню раз говорил, что ты для меня ценна и незаменима!
Пришлось развернуться.
— Говорил?
— Говорил, — неохотно призналась я. — Именно поэтому тебя раздражает моя беременность! Она же тебя просто бесит!
— Анель! Не говори ерунды. Соберись. Живо! — приказал мне босс, сурово поджав губы.
— Твоё поведение говорит само за себя. Моя беременность тебя дико раздражает, и…
— Это не так.
— Ха!.. Моя беременность тебя бесит. И тебе не нравится сейчас абсолютно всё во мне…
— Чего ты добиваешься? — вспылил босс. — Хочешь услышать, что ты мне нравишься? По-моему это красноречиво за меня сказал мой член, который встаёт в известном направлении.
Я открыла рот и захлопнула его, спрятав лицо в подушку.
— Что-то не так, Неля? — издевательски протянул босс женским голосочком. — Ты же хотела правды? Правда в том, что у меня дикий стояк на беременную помощницу, которую хочется трахнуть…Так что ты мне очень даже нравишься. Мозги плавятся рядом с тобой настолько, что я начинаю творить невероятную дичь и задирать тебя. Такая правда тебя устроит?
— Ты…
— Что-что? Не расслышал! Убери подушку! И говори со мной нормально.
Филипп вырвал подушку из моих рук, отбросив её в сторону.
— Нормально поговорить?.. Это же ненормально, — пробормотала я, не зная, куда деть глаза. Только бы не смотреть, не смотреть на Фила в моём теле.
Вот только вышло всё наоборот. Босс подцепил двумя пальцами мой подбородок, ухмыльнувшись.
— Ненормально? Добро пожаловать в мой мир грязных фантазий и неудовлетворённых желаний!
— Грязных? — я хлопнула глазами и тут же выпалила. — Не надо! Ничего не хочу знать!
Но потом всё же осторожно поинтересовалась:
— И давно это у вас?
— Вернулись к общению на «вы», Неля? Кажется, что ещё день-два, и мы будем знать друг друга как облупленные. Так что «вы» явно неуместно.
Я приложила пальцы к щекам.
— Какой ты хладнокровный. Я бы уже давно покраснела, а вот твоему телу хоть бы хны!
— Готов поспорить, что мои щёки сейчас алеют, как красноармейское знамя, да?
Поневоле я рассмеялась: так и было. Развратник-босс в женском теле смущался и краснел.
— Можно подумать, что ты волнуешься!
— Молчи! — пригрозил мне пальцем босс. — Я бы и бровью не повёл, но твоё тело и женские гормоны…
Я сидела и глупо улыбалась, посмеиваясь время от времени.
— Не такой уж ты хладнокровный, оказывается, да? Умеешь переживать и чувствовать эмоции! Это круто!.. — похвалила я начальника.
— То есть ты в этом сомневалась?
— Ага. Ты же как рыба мороженая… Ой… Хотя. Какого чёрта? Вот тебе откровенность за откровенность! Иногда ты вёл себя, как мороженая рыба.
Босс смотрел на меня изумлённо. А я, воодушевлённая успехом, решила ещё немножко потоптаться по его самолюбию. Поэтому, мысленно благодаря босса, что он настолько хорошо владеет эмоциями, сказала:
— Настолько мороженая, что всё вокруг в радиусе сотни метров покрывалось изморозью…
Потом я встала и подмигнула боссу.
— А теперь нам пора выдвигаться, рыбка. И подкрась губы розовым блеском. Тебе идёт!
Но это я на публику расхрабрилась и решила утереть нос начальнику. На деле же я под предлогом посещения ванной комнаты, закрылась внутри и включила холодную воду. Может быть, лицо босса ни капли не покраснело и ничем не выдало моего волнения. Но внутри меня бушевал ураган эмоций.
Мысли метались по кругу, а грубовато-откровенное признание босса меня шокировало. И порадовало. Вот же чёрт!..
Проклятое женское самолюбие было довольно. Потому что даже с круглым животиком я была желанной для мужчины. Приятно же! И немного поднимает самооценку. А то во время беременности становишься жутко мнительной и кажешься себе некрасивой до ужаса.
Я и без признания босса уже начала кое о чём догадываться. Потому что хоть босс и сказал, якобы у него просто физиологический утренний стояк, но почему-то его член упорно реагировал на женское тело беременной секретарши. И ни капельки не трепыхался при виде других женских тел.
Ой, стыдно признаться… Но пока мы гуляли по городу, я нарочно долго смотрела на задницу девушки, которая вышагивала впереди нас. Объективно попа была хороша: круглая, вероятно прокачанная, ноги стройные, шортики короткие… В общем, все условия были соблюдены!
Я пялилась на неё несколько минут подряд и едва не прожгла взглядом дыру в джинсовых шортах, но результата не было. Член не вставал!..
Я проводила этот опыт и на другихдевушках… То пялилась в декольте, то на пухлые губы, то на задницы… Ничего.
Но стоило мне чуть подольше задержаться взглядом на округлостях моего тела, оказавшегося в распоряжении босса, как сразу начинался… Старт ракеты! Причём стартовать член стартовал, а вот опадать не желал.
Это просто какой-то кошмар. И как мужчины ходят с такой дубиной в штанах?
Контрастный душ уже почти не помогал. Совсем скоро мне придётся сбивать настрой большого друга босса адовым напором ледяной воды. А потом я слягу с температурой, потому что стопроцентно застужу Филиппа.
В низ живота прострельнуло горячей волной. И я жутко разозлилась. Быть придатком к члену мне не хотелось.
Дурацкий повод для радости, но я не могла не посмеиваться про себя, чувствуя, как уголки губ ползут вверх.
— Очень смешно! Скажи, над чем смеёшься? — нервно спросил босс. — И помоги, чёрт побери, собраться!.. Я в этом ни хрена не разбираюсь.
— Спокойствие. Сейчас всё будет, — весело ответила я, подвигая к себе чемодан.
Филипп стоял рядом в белье персикового цвета.
— И отодвинься. А ещё лучше прикройся, — попросила я. — Или ты нарочно провоцируешь своё тело на длительную эрекцию?
Босс выругался.
— Никак не привыкну. И заметь, я не хочу к этому привыкать…
— Я тоже. Я не привыкла ходить с такой полуразумной штукой в штанах…
Я протянула боссу светло-голубое платье и захлопнула чемодан.
— Всё. Это последняя одежда. Больше тебе надеть нечего!
Я обернулась. Босс просовывал голову в горловину. Не смотреть на женскую грудь, не смотреть, не смотреть…
Но вопреки всему я будто приклеилась туда взглядом, чувствуя, как в горле пересохло. А весь мир как будто сузился до размеров двух полукруглых полушарий, колышущихся от того, что босс не могу натянуть платье и дёргался.
— Неправильно… — севшим голосом произнесла я.
— Что?
— Замок сбоку нужно расстегнуть, — прочистив горло сказала я. Уф… Наваждение немного отступило. — И платье нужно погладить. Дай сюда. А то испортишь… Отойди.
Филипп отошёл в сторону.
— Фил, твою мать. Прикройся же ты! Задолбал! Не крути моей задницей! — рявкнула я, вцепившись пальцами в платье.
— Я не кручу!.. Я не контролирую твою походку! — огрызнулся босс и словно нарочно встал, сложив руки под грудью. — Прикольно, да, на себе прочувствовать, каково это? Вот теперь знай!
— Уйди в другую комнату! — попросила я, прикрыв глаза.
Хлопнула дверь. Я выдохнула и открыла глаза, наткнувшись на тёмно-серый взгляд собственных глаз. Фил и не думал уходить. Напротив, он забрался в кресло напротив, закинул нога на ногу и покачивал туфелькой.
— Нравится? — елейным голосочком спросил он.
— Я так не делаю! — буркнула я, отвернувшись к столу.
Платье. Мне нужно погладить платье. Его нельзя гладить при высокой температуре… Нужно следить, чтобы утюг не перегрелся.
— Делаешь! — безапелляционно заявил босс. — В последнее время ты делаешь так всё чаще. Почти каждое утро. Пока длится наша пятиминутка, ты сбрасываешь туфли, думая, что я не вижу, и вот так покачиваешь своей стройной ножкой. И когда разговариваешь, вертишь ручку между пальцев и поглаживаешь её…
— Ты всё выдумал! — пыталась отвертеться я, понимая, что босс подмечал каждую мелочь.
И с туфельками он был прав. И с ручкой. С ручкой — это просто автоматическая привычка, ещё со школы. Но откуда Фил узнал про туфельки? Он вроде не нырял под стол.
И…
Чёрт!
Я хлопнула себя по лбу. Слева у босса в кабинете стоял высокий узкий шкаф с зеркальной дверцей. Разумеется, в отражении было видно всё. Я принялась активно махать утюгом, игнорируя реакцию тела Филиппа.
— Каждое грёбаное утро… — послушалось за моей спиной.
От испуга я вздрогнула и приложила носиком утюга к пальцу.
— Ай!..
— Аккуратнее, Неля.
Филипп обхватил моё запястье и подул на ожог.
— Забирай платье и подай мою аптечку, — попросила я. — Там есть мазь от ожогов…
Филипп проворно натянул платье и попросил застегнуть. Чертыхаясь, я выполнила просьбу, чувствуя, что от утюга пышет небывало сильным жаром. На всю комнату! Нечем дышать! Я распахнула форточку.
— Вот эта мазь? — помахал Фил тюбиком.
— Да. Давай сюда.
— Нет, что ты? Я о тебе позабочусь, Неля, — сладко улыбнулся босс, выдавливая горошину мази.
Он обхватил запястье пальцами и начал аккуратно втирать мазь в палец. И при этом босс умудрялся успевать поглаживать пальцами запястье нежно и осторожно. От наслаждения и одновременного жжения захотелось то ли простонать, то ли проораться вслух.
Ясно одно, моё состояние — очень близко к сумасшествию.
Я прикрыла глаза. Филипп перестал втирать мазь, а потом прижался ко мне грудью и проворковал на ушко, чем окончательно меня добил:
— Вот теперь ты знаешь, каково это. Наслаждайся, Неля.
Нужно было игнорировать ворох мыслей, сомнений и всего прочего, возникших после откровенного утреннего разговора. Чересчур откровенного, на мой взгляд. К счастью, напрягаться мне даже не пришлось.
Когда мы приехали к старой усадьбе, я была поражена. Там было согнано столько специальной техники и рабочих!..
— Фил, ты собираешься заново отстраивать этот городок? — удивилась я, пока никого не было рядом.
— Я просто хочу разобраться со всем этим. Как можно скорее! — отозвался начальник.
— Ты — самый лучший организатор! — похвалила я босса. Искренне и от души. — А если бы ты так сделал с самого начала, тебе цены бы не было!
— О как!.. А сейчас, значит, есть цена, да? И сколько? Возьмёшь меня по распродаже «всё по пятьдесят»? — съязвил босс.
Не успела я обидеться и ответить ему что-то, как он вцепился в мой локоть.
— Потом успеем мило побеседовать. К нам уже идут…
И началось!..
Мне пришлось давать интервью для местного и областного телевидения. К счастью, я была подкована в некоторых вопросах, поэтому не уронила имя Фила в грязь лицом. А когда вопрос коснулся подробностей, то я ловким оборотом речи перевела внимание на свою помощницу. Предупредив, чтобы не мучали беременную девушку.
А потом мы увидели кортеж автомобилей главы администрации и его приспешников.
По вытянутому лицу Валерия Петровича стало ясно, что он хотел раздуть скандал. Но он очень быстро сориентировался и «переобулся». Разумеется, он произнёс короткую речь перед камерами.
Хитрый глава администрации задним числом оформил постановление, по которому фирма «Cinderella» была обязана в кратчайшие сроки устранить все экологические нарушения. Но так как к устранению нарушений наша фирма уже приступила, то и сказать градоначальнику было почти нечего. Кроме того, что контроль будет вестись самый пристальный.
Ажиотаж царил невероятный. Под шумок активизировались несколько крупных местных предпринимателей. Которые то ли хотели отмыть деньги, то ли просто заработать очки репутации. Они предложили активную и посильную помощь…
А тут ещё воспряло ото сна общество энтузиастов по охране окружающей среды и кружок патриотов края. Я была довольна. Мне казалось, что теперь всё точно пройдёт, как по маслу.
— Ты такая довольная, как будто тебе на голову свалилось счастье, — простонал босс. — Знал бы, давно организовал вот это всё!..
Я чувствовала себя великолепно. Филипп, в отличие от меня, не очень. Он растирал поясницу, морщился и едва ворочал языком. К слову Фил мужественно держался и не жаловался. Но я же знала, что провести целый день на ногах очень тяжело. А короткие промежутки отдыха в полубессознательном состоянии не шли в счёт.
В общем, день прошёл очень плодотворно. Мы обо всём договорились. А за ходом работ вызвалась следить Тамара Васильевна. Босс удивился, когда увидел среди присутствующих ребят из нашего волонтёрского клуба с организатором во главе.
Кажется, что вера босса в бескорыстие и человечность за последние несколько дней сильно возросла. Потому что босс не стал противиться тому, чтобы Тамара Васильевна следила за работой. К тому же у неё здесь в городе жили какие-то родственники. В общем, всё устроилось как нельзя лучше.
— А теперь мы заедем за чемоданами. И двинем обратно! — заявил Филипп.
— Обратно? Прямо сейчас? — удивилась я.
— Да. Начало шестого. За два с половиной-три часа домчимся, куда надо. И нет, в этом блошином отеле я больше не проведу ни одной ночи.
— Фил. Потерпи, а? Давай последний раз переночуем, а завтра с утра спокойно уедем? — забеспокоилась я.
— Нет.
— Ты целый день на ногах! Это вредно для малыша! — забеспокоилась я и нехотя добавила. — К тому же ты явно устал. А я при всём своём желании не смогу подменить тебя за рулём. У меня есть права, но последний раз я сидела за рулём два года назад в автошколе. Сам понимаешь, к чему это может привести.
— Три часа. И мы дома. Это всё, что ты должна знать, — заявил босс. — И не перечь мне. Я хоть и в твоём теле, но всё-таки лидер. Спускаем чемоданы и валим отсюда.
Чемоданы мы спустили ловко и быстро. Потом уложили их в багажник автомобиля. Я внезапно почувствовала чей-то взгляд и обернулась.
Из-за ствола дерева, что росло в нескольких метрах на автостоянке, выглядывала цыганка и посмеивалась.
— Ф-ф-фи-и-ил! — внезапно заикаясь, произнесла я, дёрнув начальника за рукав.
— Что, Неля? — нетерпеливо спросил начальник.
Я молча махнула рукой.
— Там…
Фил обернулся и, увидев цыганку, дёрнулся вперёд.
— Чего стоишь? Давай догоняй её! Ну!.. Я бы и сам догнал, если бы не это… — пыхтел начальник, передвигаясь быстрым шагом и придерживая рукой живот.
Я стрелой умчалась вперёд, успев схватить цыганку за шаль. Она, кстати, и не думала уносить ноги. Наглая особа спокойно достала трубку и начала раскуривать её.
— Уф… Вот… ты где… Старая… ведьма! Возвращай всё, как было! — пригрозил начальник, пытаясь отдышаться.
— Вай, люди добрые! Чего желаете? Погадать? Позолотите ручку, расскажу всё, что знаю и что вижу… — усмехнулась цыганка.
— Не пудри нам мозги! — закипел в два счёта Фил. — Это ты… всё устроила! Обмен телами, цирковое представление, бля… Хотела, чтобы ваше захолустье зацвело? Так всё готово. Иди любуйся!
— Фил, нельзя так! — шикнула я на начальника и ласково попросила. — Верните всё, как было, бабушка? Мы очень хотим обратно! Каждый к себе! А у него просто все мозги от жары поплавились. Он не всегда такой грубиян…Мы уже всё-всё исправили!
— Так уж и всё? — улыбнулась цыганка и покачала головой.
Потом она затянулась, выпустила клубы дыма через нос. Дыма была так внезапно много, что я растерялась и разжала пальцы. Всего на мгновение.
А когда дым немного развеялся, цыганки и след простыл. Словно её и не было.
— Вот же вредная старая сука! — в сердцах произнёс Фил. — Нельзя было прямо сказать, что именно нужно сделать и как? Дайте, блядь, инструкцию неопытным пользователям магических ритуалов!..
Потом начальник насупился и внезапно громко расхохотался.
— Фил, прекрати, — испугалась я за здравый разум начальника. — Давай мы успокоимся?
— Ха-ха! Нет, ты представь… Вот это наглость!.. «Так уж и всё?» — передразнил цыганку босс. — До слёз просто!
— Знаешь, а мне не смешно!.. Вдруг цыганка намекала, что нам не вернуться к себе, пока не устранят все нарушения, а? Сколько это займёт по времени?
Фил тут же перестал смеяться.
— Самые краткие сроки — не меньше двух месяцев напряжённой работы, без провалов, прогулов и форс-мажорных обстоятельств… — сразу же отозвался Фил. — Сама понимаешь, что это нереально. Так что смело накидывай к этому сроку как минимум недели две… А то и три.
— Два месяца — это восемь недель. Плюс две-три недели. Значит, плюс десять-одиннадцать недель, — посчитала я и похолодела от ужаса. — Фил… Мне… Мне рожать скоро… Обычно это тридцать девятая или сороковая неделя…
— А у тебя сейчас сколько? — насторожился Фил.
— Тридцать третья неделя беременности… — пролепетала я и на всякий случай подошла к боссу, чтобы подхватить своё беременное тело.
Если вдруг оно решит потерять сознание от шока. К чести босса тот не упал в обморок. Только поджал губы и заявил:
— Рожать я не буду!.. Я пригоню ещё рабочих. Они будут трудиться в две смены. Работы будут продолжаться круглосуточно. Успеем в срок!..
— Хорошо, — выдохнула я и внезапно обняла босса. — Спасибо! Своего малыша я хотела бы родить сама!..
— Да пожалуйста! — ответил босс и неловко обнял меня в ответ. — Всё. Теперь едем домой!..
На этот раз спать мне не хотелось. Столько мыслей крутилось в голове, что было банально не до сна!.. Я покрепче вцепилась в ручку. Фил гнал, как сумасшедший. Стрелка спидометра уверенно держалась на ста-ста двадцати километрах в час.
— Не гони так! — попросила я. — Вдруг моё тело укачает и тебе станет плохо?
— Не станет твоему телу плохо, — улыбнулся босс. — В это захолустье мы ехали на скорости больше ста тридцати. И ты хорошо спала. Наоборот, начинала ворочаться во сне, если приходилось сбавлять скорость.
Я не стала спорить и предпочла не отвлекать Фила от дороги. В родной город мы въезжали уже поздним вечером.
Было ещё светло, но мы оба были выжаты до предела. И только остановившись у первой развилки, вдруг поняли, что не знаем, куда ехать.
— Классический вопрос: к тебе или ко мне? — рассмеялся босс. — Настаиваю, ко мне.
— Увы… Но нет. Ко мне. Тебе надо переодеться. Сомневаюсь, что у моего босса дома есть одежда или пижама для беременных.
— Нет, конечно, такого нет… — ответил Филипп. — Зато полно мужской одежды.
— Фил, поверь, я переживу один вечер в своём любимом розовом халате!
Начальник выругался себе под нос.
— Или поищу что-нибудь другое. Вдруг я избавилась не от всех вещей Гриши? — подумала я вслух.
Филипп презрительно скривил губы.
— Лучше уж видеть на своём теле розовый халат. Ты говорила, что живешь на Бульваре Мира? А дом какой?..
— Предупреждаю. У меня не хоромы. Обычная однушка…
— Неля, милая… Для меня сейчас и куча соломы — просто рай, — устало отозвался босс.
Ласковое обращение после откровений босса воспринималось мной немного иначе. Он и раньше называл меня «милая», когда бывал в хорошем настроении. Но я не акцентировала на этом внимание. А сейчас… не могла не реагировать.
Филипп заставил меня по-новому посмотреть на всё. И усомниться во многом. Конечно, я не могла не похихикать над поведением босса. По его словам, я ему жутко нравилась. И он не придумал ничего лучше, кроме как… вредничать? Как маленький мальчик в школе, честное слово! Лучше бы прямо всё сказал и…
Ой…
Неля, тебя несёт не в ту сторону. И хватит заглядываться на своё отражение в зеркало. Видишь ты там не своё тело, а тело Фила. Чересчур часто ты туда смотришь и улыбаешься. Хватит.
Ладно, с нашими запутанными отношениями будем разбираться потом.
А пока я проворно достала чистое бельё и домашнюю одежду для Фила, то есть для своего беременного тела. Потом вспомнила, что у меня нет ни свежих фруктов, ни овощей, ни даже кусочка хлеба.
— Я в магазин! — стукнула я костяшками по двери ванной. — Никого не впускай, хорошо?
— Неля, мне не пять лет! — отозвался босс. — Но в нашей ситуации… я на порог никого не пущу. Даже Президента с хвалебной речью!
Я проворно сбежала вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну. Когда в следующий раз мне предстоит такая чудесная возможность: порхать, как бабочка?
В магазине я вдруг вспомнила, что Филу хотелось омлета с брынзой на завтрак. А в нашем маленьком магазинчике брынзы не было, пришлось проехаться до супермаркета. Возвращаясь обратно, я предвкушала завтрашнее утро. Мирное, светлое!..
Фил, наконец-то поест желаемого омлета, и поймёт, как приятно, когда о тебе заботятся и выполняют крохотные, но такие важные прихоти. Уверена, босс это оценит, и в дальнейшем будет вести себя совершенно по-другому.
Просто Фил на своём примере ещё не прочувствовал правило: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе.
В общем, я была полна радужных мыслей и прекрасного настроения. Погода была замечательная: тёплый летний вечер! Сил в моём нынешнем теле было немерено, поэтому грех было бы не прогуляться…
Настроение у меня было замечательное! Я была уверена, что мы с Филом со всем справимся…
— Фи-и-ил!
Я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Фи-и-ил!..
Упс.
Я обернулась на звук женского голоса. Миниатюрная брюнетка стояла у припаркованной машины. Заметив, что я обернулась, она обрадовалась и обольстительно улыбнулась, поправив львиную гриву. Как бы невзначай отставила ножку и упёрлась рукой в тонкую талию.
Мда… Фигурка у неё класс. Миниатюрная знойная куколка… Вероятно, весьма горячая. Я поспешно перевела взгляд в другую сторону.
Вдруг тело босса возбудится на эту расфуфыренную любительницу фитнеса? А я не хочу… И дело не в том, что я не хочу чувствовать мужское возбуждение.
Я не хочу, чтобы тело Фила возбуждалось на кого-то ещё, кроме меня.
Пусть уж лучше член Фила упорно стоит на моё тело. Эта реакция для меня куда привычнее и несомненно приятнее!
К слову, член босса и не думал напрягаться. Он мирно посапывал в боксерах, даже не просыпаясь.
— Это вы мне? — неприязненно спросила я.
— Ха-ха! Привет, Фил.
— А мы на «ты», что ли? — фыркнула я.
Брюнетка возмущённо открыла рот и тут же его закрыла. А я злорадно потёрла ладошки в своём воображении.
— Не думала, что у тебя такая короткая память, — попыталась вывернуться брюнетка, потом жеманно надула губы. — Анжела…
— Анжела… — я призадумалась, якобы вспоминая, потом улыбнулась. — А… Анжела! Точно! Как я мог забыть! Сколько сейчас берёшь за ночь?
— Что? — возмутилась Анжела.
— Ты же Анжела! У тебя в портфолио услуг пометка «развратная Энжи»! — радостно и громко сказала я.
На парковке было довольно много народу. И на мой радостный возглас повернулось несколько человек.
— Что ты несёшь? — обомлела Анжела.
— Нет-нет, теперь я точно тебя вспомнил! Ну же?.. Юбилей филиала компании, сауна на Малой Садовой!
И не давая вставить хотя бы слово брюнетке, я продолжила:
— Тут такое дело… У моего приятеля вечеринка намечается. Нужны горячие, отвязные, готовые на всё… Такие, как ты. Не хочешь подзаработать? Васо щедро заплатит.
— Ты меня с кем-то путаешь! — взвизгнула Анжела.
— Да ну? — ухмыльнулась я. — Мои руки помнят этот силикон!
Я иронично заломила брось, уставившись на чересчур круглые полушария Анжелы, обтянутые тканью короткого платья.
— Короче, передумаешь, дашь знать. Мой номер телефон у тебя есть. Только сразу напиши, «Пойду к Васо на тусу. Энжи», — продолжила я. — А то я могу тебя не узнать… Таких, как ты, знаешь сколько?..
Довольная собой, я удалилась, шурша полиэтиленовыми пакетами. Потом я услышала, как к Анжеле обратился кто-то из мужчин:
— Девушка, работаете?
Я громко рассмеялась.
Анжела мгновенно нырнула в миниатюрный автомобиль и лихо вырулила из парковки. Чересчур лихо, пересекая встречную и две сплошные полосы. Далеко Анжела на уехала, метров через пятьдесят её любезно остановили патрульные…
Может быть, и некрасиво было выставлять Анжелу проституткой и так унижать её. Но она сама виновата! Она так плотоядно на меня посмотрела, как будто готова была меня облизать с ног до головы!
Я вернулась к себе домой в прекрасном расположении духа.
— Я дома! — громко гаркнула я.
Потом выудила из шкафа просторный розовый халат с капюшоном зайки и натянула на себя. Фил был выше и шире в плечах, поэтому рукава были коротковаты, и халат сидел на мне довольно тесно, но всё же терпимо.
Я проворно выгрузила продукты в холодильник, подумывая, какой бы ужин приготовить.
— Как прогулялась? — милым голосочком поинтересовался босс.
— Отлично! — бодро ответила я. — Ужинать будешь?
— Нет… Дай мне что-нибудь лёгкое… — скривил носик босс. — Есть совсем не хочется. Похоже, ты редко ужинаешь.
— Просто у меня полезный ужин! А как ты себя чувствуешь?
— Ноги гудят ужасно.
— Просто полежи так, чтобы ноги были выше головы. Немного полегчает! — посоветовала я.
— Ноги выше головы это вот так? — спросил босс.
Я повернула голову. И тотчас же перед глазами у меня всё поплыло. Потому что Фил не придумал ничего лучше, чем лечь на диван и закинуть ноги на его спинку. Халат задрался, обнажая стройные икры и круглые, привлекательные бёдра…
— Ммм… Значительно легче! — довольно сказал босс и как ни в чём не бывало, сложил нога на ногу.
— Бесстыжий, — выдавила я из себя. — Прикройся! Или надень пижаму. Да… Лучше пижаму! Возьми пижаму, она лежит на средней полке в шкафу!
Я понеслась на кухню, чтобы приготовить лёгкий ужин. Пыталась отвлечься на что-то другое… Вот, фрукты надо помыть, например…
— Эта пижама или другая? Я не стал рыться.
Я кинула быстрый взгляд через плечо. Эта… И нет, не эта…
Чёрт! На хрена такие короткие шортики? А маечка? Кто придумал, чтобы маечка так обтягивала грудь, а потом нежными волнами спускалась на круглый животик? Я едва не задохнулась от того, как резко спёрло дыхание в горле.
— Хорошо. Сядь… Сейчас накормлю тебя… — едва слышно пробормотала я.
— О!.. Фруктики! Хочу яблочко! — пропел босс и проворно выхватил яблоко из пакета.
— Подожди! Я ещё не успела перемыть фрукты! — всполошилась я.
— Не утруждай себя! Я тебе помогу!
И прежде, чем я успела возразить, босс прижался со спины, протягивая женские ручки с яблоком под струю воды.
Беременный живот упирался мне в спину. Да и руки были чересчур близко… И этот запах… Чёрт!.. От болезненной рези в окаменевшем члене хотелось лезть на стенку!
— Дай сюда. И не прижимайся… Не провоцируй меня! Пожалуйста! Ты прекрасно знаешь, какую реакцию это вызывает! — взмолилась я.
— Конечно, знаю… А теперь знаю ещё кое-что! — усмехнулся Филипп.
Он отошёл. Я передохнула, но ненадолго. Потому что Фил вернулся и протянул мне свой дорогой смартфон.
— Читай вслух! — весело сказал он.
«Я всегда знала, что ты мудак!» — послушно прочитала я.
— Ага. А отправитель кто?.. Отправитель «Анжела». Отправлено двадцать минут назад! — прочитал Филипп и развернул меня лицом к себе. — А вот теперь я хочу тебя послушать, Не-е-еля…
От стыда я не знала, куда деть глаза.
— Рассказывай! — повторил босс, улыбаясь.
Нет. Он не улыбался. Он едва ли не светился, как новогодняя гирлянда!..
— Мне нечего тебе рассказать… — буркнула я.
— Я так понял, что ты столкнулась с Анжелой и наговорила ей… много приятного? От моего лица, разумеется?
— Я не виновата! — быстро выпалила я. — Она сама! Она меня едва ли не домогалась! Я была вынуждена ост… отстаивать свою честь!
— Ха-ха… Могу себе представить. Анжела — ещё та акула! Что ты ей сказала? Ну же!..
— Я выставила её проституткой, — тихо сказала я.
А потом я вспылила:
— И отцепись от меня! Я не виновата, что ты встречаешься с такими мерзкими бабами! Я не стану изображать из себя никого!.. Я — неприкосновенная, ясно? Никакой любовницы я знать и видеть около тебя не желаю!
Я поняла, что проболталась и поспешила исправить ситуацию:
— То есть около себя! В твоём теле, конечно, но это же я. Вот освободимся, потом… Потом поступай, как знаешь! Бери хоть Анжелу, хоть Марину, хоть всех разом!..
Я закончила свою гневную тираду и вернулась к фруктам. Около минуты на кухне было тихо, только журчала вода. Я подумала, что босс вышел.
Но оказалось, что Фил никуда не уходил. Он сидел и смотрел на меня таким сияющим взглядом, что мне стало немного страшно. Он точно-точно сумасшедший! Он смотрит на меня, как волк на овечку, которую хочет съесть…
— Ревнуешь, — довольно заявил босс.
— Нет же!
— Да! И не спорь! — ухмыльнулся босс. — Если не ревнуешь, тогда извинись перед Анжелой.
— Не стану!
— Значит, ревнуешь… Ревнивая зайка!
— А ты чего такой довольный? — удивилась я. — Я отшила твою любовницу!
— Любовницу! — громко рассмеялся босс. — Какая любовница? Ты же её видела. Это гондон одноразовый, такую даже в любовницы стрёмно записывать, не говоря о большем!
— Какой ты циничный! — возмутилась я.
Но поняла, что улыбаюсь. Во все тридцать два зуба. Я схватила кухонное полотенце и спряталась за ним.
— Какой кошмар! Ты на меня дурно влияешь, Фил! Я же хорошая девочка! Я себя так не веду… И никогда раньше не говорила таких гадостей. Мне стыдно…
— Стыдиться своей ревности неразумно, глупышка, — промурлыкал босс, явно довольный всем происходящим. — Ладно. Покорми меня… Чем ты обычно ужинаешь… Полезным и невкусным.
Я обрадовалась передышке и взялась за приготовление ужина. Приготовила салат из брокколи и творожного сыра. Филипп не стал возмущаться, сел ужинать без лишних слов. А у меня от волнения кусок в горло не лез. Столько всего навалилось!..
— Спасибо. Неожиданно, но салат был вкусным! — похвалил меня Фил.
— Завтра приготовлю тебе омлет, который ты так и не поел… — пообещала я.
— Ты такая внимательная и заботливая! — восхитился начальник, чем заставил меня засмущаться ещё больше.
— Извини за эту… Анжелу! — вздохнула я. — Сама не знаю, что на меня нашло. Возможно, я осложнила тебе жизнь. Поэтому я больше без тебя никуда не пойду.
— Да, Неля… Это самое приятное, что я услышал. И разумное тоже… Поэтому мы переночуем у тебя, а завтра ты переезжаешь жить ко мне.
— Мы будем жить вместе? — севшим голосом спросила я.
— Конечно! Это лучший вариант. Единственный, я бы даже сказал…
— А как же твои… ну? Женщины? — выпалила я.
— Женщины? Думаешь, у меня целый гарем?
Босс внимательно на меня посмотрел.
— Не знаю. Не хочу осложнять тебе жизнь.
— Ты мне её не осложнишь. Сложнее, чем сейчас, быть уже не может, — улыбнулся босс. — А за женщин не переживай!..
— Вот как? — удивилась я. — Они у тебя… послушные? И не скажут ни слова против, что у тебя в доме поселится… беременная?
— Детка! У меня нет постоянной женщины, если ты об этом. У меня есть… Чёрт. Вернее, всегда было с кем потрахаться. Но это были ни к чему не обязывающие связи. Одноразовый перепихон для снятия напряжения. Не более того…
— Значит, сложностей не возникнет! — обрадовалась я чересчур сильно.
— С моей стороны — нет. А с твоей? — поинтересовался босс. Женские щёчки немного порозовели.
— Если ты про Гришу…
— Про него. Или есть ещё и другие претенденты? — забеспокоился босс.
— Гриша — просто… кусок дебила! — возмутилась я. — Он не очень-то хотел становиться папашей. Нам с Царём и без него неплохо жилось. И даже когда я не знала о его обмане и предыдущей семье… Ему нет места в нашей жизни. И не хочется искать для него даже крохотный уголочек!
— Я рад. А для меня местечко найдётся? — невинно поинтересовался босс.
— Конечно! У меня раскладывается диван и… Ой!.. — осеклась я.
Начальник довольно рассмеялся, махнув ладошкой.
— Ты такая милашка. Даже вот в этом! — показал он пальцем на мужское тело. — Значит, ты у нас свободная девушка… Я совершенно свободен.
— У тебя точно нет постоянной женщины? — недоверчиво спросилая, посмотрев на мужское тело. — На тебя же должны вешаться!
— Почему?
— Ты привлекательный и состоятельный… Одного этого хватит, чтобы все Анжелы стали твоими! — съязвила я.
— Согласен с характеристикой. И всё, не маловато ли положительных качеств? — нахально спросил босс.
— Я могу перечислить ещё несколько качеств. Для Анжел хватит и первых двух… Остальные, возможно, заметят, что ты решительный, остроумный, мужественный…
— И вредный! — добавила я.
— О!.. Последнее явно подмечено лично тобой.
— Нет… Я подметила всё сразу. Объективно, Фил… Ты — лакомый кусочек. И мне как-то не верится, что ты свободен.
Начальник задумался, видимо, решая, стоит ли быть со мной откровенным. Я вдруг загрустила.
— Это твоё личное дело. Просто я не хочу вляпываться в глупые ситуации… — сказала я. Немного не то, что чувствовала. Но не признаваться же вслух, что вопрос наличия у Фила постоянной женщины меня внезапно взволновал.
— Кинь мне яблочко! — попросил Фил и ловко поймал сочное зелёное яблоко.
— Представь, что это яблоко и есть я! — внезапно заявил босс. — Нравится?
— Яблоко?
— Яблоко! Или я… — усмехнулся Фил.
— Очень аппетитное яблоко! — осторожно произнесла я, не зная, какую игру затевает босс.
— Да-а-а… Допустим. А если вдруг выяснится, что у яблока червоточинка? Изъян, который не заметен сразу? — начал допытываться босс. — Скрытый, но такой неприглядный, что стоит его узнать, как перестаёт иметь значение, насколько аппетитно это яблоко.
Фил покатил яблоко в мою сторону. Я успела поймать его прежде, чем фрукт свалился со стола и откусила.
— Вкусное яблоко! И ни капельки не червивое. Тебе показалось!
— А ты кусай осторожнее, — усмехнулся босс. — Червячок может прятаться внутри, а не снаружи.
— Ну и что? — пробубнила я с набитым ртом. — Червяки — не дураки. Они выбирают самые спелые и вкусные яблоки! Так что я червяка аккуратненько вырежу… Если червяк конечно, обнаружится. Но в яблоке его нет. Я в этом уверена.
— Я же говорю, что ты — идеальная! — вздохнул босс.
— Впервые слышу!
— Зато теперь знаешь…
Фил встал и зевнул.
— Сейчас расстелю тебе диван! — забеспокоилась я.
День был очень долгим и насыщенным. Плюс дорога… Для беременной это очень тяжело.
— Ложись, Фил, — показала я в сторону расстеленного дивана.
— А ты? Я не позволю тебе ложиться на пол! — заявил босс.
— Кресла у меня не раздвигаются. Я постелю на пол дополнительное одеяло…
— Исключено. На диване места много! Просто постарайся ко мне не приставать, идёт? — рассмеялся босс.
Фил залез на расстеленный диван и потянулся за большой диванной подушкой, положив её ровно посередине.
— Вот. Граница!
Я покосилась на разложенный диван. Лежать рядом с Филом в моём теле и возбуждаться мне не хотелось… Но и спать на полу я желания не испытывала.
— Это всего одна ночь, Неля. Завтра переедем ко мне. Там у тебя будет отдельная комната. И даже не одна, если захочешь. Просто я не смогу спать, зная, что ты крючишься на полу. Всё-таки, ты — девушка. На тебевременно надета моя циничная маска. Так что не дури… Ложись. Наверняка ты тоже устала…
Босс был прав. Поэтому я поколебалась немного. Но всё же приняла душ и легла на диван, заметив, что Фил повернулся носом к стенке. Намеревается спать? Вот и хорошо. Сон — лучший помощник…
Но не тут-то было. У меня в голове засели слова Фила о червивом яблоке. Я думала об этом. Никак не могла выкинуть из головы эти мысли и ворочалась. Чертыхнувшись, я встала и вышла на балкон.
Начальник появился следом меньше, чем через минуту.
— Не спится? — поинтересовался он бодрым голосом.
Я поняла, что и Фил тоже не спал.
— Нет. А ты почему не спишь? Ты же едва не валился ног от усталости? — усмехнулась я.
Потом вышла и вернулась с палантином, набросив его на худенькие женские плечи.
— Не застуди меня, Фил. Ночью прохладно…
— Так почему тебе не спится?
— Не знаю… — соврала я. — Может быть, ты куришь, и твой организмстрадает от недостатка никотина?..
— Моему организму много чего хочется, будь уверена, — сверкнул глазами в полутьме Фил. — Но я не зависим от табакокурения. Так что не придумывай глупые отмазки… Что тебя беспокоит?
— Здесь прохладно. Завтра будет дождь, — поёжилась я. — Давай вернёмся?
— Давай… — согласился Фил.
Несколько минут прошли в полной тишине. Я включила любимый ночной проектор, глядя, как по потолку и стенам ползут разноцветные пятна.
— Ты как ребёнок, — тихо рассмеялся Фил.
— Не нравится? Могу выключить… — предложила я, даже не обидевшись.
Я — девушка и люблю красоту. Практичному Филу иногда этого не понять.
— Только не обижайся. Но ты на самом деле чудесная девушка. Как в тебе сочетается и здравый смысл, и вот это всё: рюшечки, бантики, огоньки… — усмехнулся Фил.
— Я не обиделась ни капли. Мы разные, здесь не на что обижаться.
— Так что тебе мешает просто взять и уснуть? — поинтересовался Фил.
— А тебе?
— Всё просто. Ты не спишь, о чём-то беспокоишься. Я не могу найти себе места из-за твоего состояния…
— Занятная логическая цепочка. Не мучай мой беременный организм и спи.
— Не раньше, чем узнаю, что тебя тревожит! — упёрся Фил.
Я повернулась на бок и сдвинула подушку, глядя на начальника.
— Ты вдруг решил стать очень внимательным и заботливым? — ласково поинтересовалась я.
— Оказывается, на карте моих положительных качеств есть огромные пробелы в разделе «внимание и забота». Я решил это исправить…
— Похвально, — улыбнулась я. — Дай пять!
Я хлопнула по ладошке босса, но не успела отнять руку. Босс переплёл пальцы с моими. И сердце начало выплясывать в бешеном ритме, мешая мне спокойно мыслить.
— Теперь рассказывай. Беспокоишься за своего малыша? Мне кажется, он прекрасно себя чувствует… — усмехнулся Фил.
— Это стало уже привычкой — тревога за ребёнка. Но не только поэтому… Я всё думаю о червивом яблоке, — призналась я. — Я никак не могу понять, в чём подвох.
— А, ты про это… — протянул босс и поспешил расцепить пальцы.
Я не позволила ему этого сделать, воспользовавшись преимуществами мужского тела: силой и настойчивостью.
— Ни хрена, Фил. Давай выкатывай правду! — внезапно грубо сказала я.
— Требуешь? — поинтересовался босс.
— Да! Как-никак, ты предлагаешь мне пожить у тебя. А вдруг?!Вдруг у тебя обнаружится нелегальное казино на дому? Или у тебя странные и пугающие пристрастия? Или всё-таки у тебя есть проблемная жена, о которой никто не знает, но вдруг…
— Ха! Сколько версий! И все, как одна, мимо. Особенно про жену. У меня нет жены… и, наверное, не будет. Если только…
— С чего ты так решил? — удивилась я.
— Ну-у-у… Я-то знаю, о чём я говорю.
— Вот и я хочу узнать! Иначе не перееду к тебе! — пригрозила я. — Останусь жить у себя. И тебе придётся!
— Нет! У меня отличная квартира… В конце концов, мне надо работать!
— Значит, не жмись, а выкладывай. Поверь, после обмена тел меня мало чем можно будет удивить! — фыркнула я.
— Ладно. Сама попросила… У меня нет жены. Но однажды я чуть не женился, — признался Фил. — Я собирался сделать своей девушке предложение. А она незадолго до этого обрадовала меня новостью о своей беременности. До свадьбы дело так и не дошло. Как только она сказала мне, что беременна, я расстался с ней.
— Ты бросил беременную девушку? — удивилась я, но не спешила осуждать Фила.
— Да.
— Но почему?
— Потому что, милая, я бесплоден. У меня не может быть детей, — саркастично отозвался Фил и объяснил. — В подростковом возрасте меня отправили к бабуле в глухомань, пока мама с папой уехали на какие-то очередные археологические раскопки. Там я умудрился переболеть свинкой с осложнениями. Результат — мужское бесплодие…
— А как же прививка?.. Разве детей в раннем возрасте не вакцинируют против этой болезни?
— Мои предки — ярые противники вакцинации. За что им огромный поклон до самой земли… — фыркнул босс. — Так что беременной от меня девушка быть не могла…
— Она не знала о том, что ты не можешь иметь детей?
— Нет, конечно же. Я не успел обрадовать её к тому моменту новостью о собственной неполноценности!
Я помолчала и спросила:
— И всё? Это и есть твой ужасный и огромный секрет? Яблоко червивое именно по этому поводу или есть ещё и другие причины?
— Тебе недостаточно? — удивился Фил. — Я бы сказал, что яблоко не червивое, оно просто негодно к употреблению…
— Ну и зря! — я рассмеялась, поймав на себе взгляд босса, полный недоверия.
— Ты просто говоришь это из жалости…
— Нет! Просто ты накручиваешь себя, Фил! — успокоила я начальника. — Я думала, что твой секрет будет кошмарным или жутко грязным.
— О да!.. Я стерилен. Я — идеальный и самый безопасный партнёр для секса. Со мной можно экономить на контрацепции, — саркастично сказал босс.
— Молчи. Твой секретик не такой ужасный, как тебе кажется. Он просто безобидный! И яблоко вовсе не червивое. Очень даже съедобное и аппетитное!
Босс недоверчиво хмыкнул.
— Спокойной ночи, Фил…
Внезапно я приблизилась к нему. И мгновенно, пока не передумала, быстро поцеловала босса в губы.
— Ты… Чёрт… Похоже, я ни хрена не соображаю… — пробормотал босс, потянувшись ко мне. Но в последний момент Фил остановился, переводя дыхание.
— Если бы не этот дурацкий обмен телами, я бы потребовал продолжения, — признался он.
— Представляю, — рассмеялась я и отвернулась, чтобы не чувствовать прилив возбуждения.
— И? — нетерпеливо спросил босс.
— Что «и»?
— Ты бы отказалась? Отбивалась от меня всем, чем только можно? — пытливо спросил Фил.
Я повернулась.
— Ответить честно?
— Конечно, ответь честно! — потребовал Фил.
— Честно? Нет. Не стала бы отказываться. Но…
Я поцеловала кончики пальцев, приложив их к губам Фила.
— Но мой ответ тебе просто приснился…
А вот теперь можно отворачиваться и спать, чувствуя, как улыбка щекочет губы.
— Неля?.. И как это понимать? — возмущённо спросил босс и выругался. — Чёрт… Женщина до мозга костей. Ты неисправима! Твоё женское коварство не способен перебить даже тестостерон!..
На следующее утро я проснулась от потрясающих ароматов кофе. Сначала я подумала, что кофейный аромат мне просто снится, но потом поняла, что пахнет чересчур вкусно.
Я встала и прошла на крохотную кухоньку…
— Доброе утро! — поприветствовала я босса.
— Добрый день, — ответил он, снимая турку с плиты. — Уже одиннадцать.
— Ого!.. Я даже не слышала будильник.
— Угу. Я его отключил заранее…
— А ты давно не спишь? — поинтересовалась я.
— Часа три или около того… — беспечно отозвался Фил.
— И что ты делал?
— Смотрел, как ты спишь… Шучу… Позаимствовал твой лэптоп, — кивнул Фил в сторону моего ноутбука, стоявшего на кухонном столе. — Работал.
Фил аккуратной струйкой перелил кофе в крохотную чашку, поставив её передо мной.
— Пей.
— Я не знала, что ты умеешь варить кофе! — удивилась я.
— Это единственное, что я умею делать на кухне. Так что, милая, не надейся надеть на меня кухонный фартук! — подмигнул Фил и вышел из кухни.
— Ты добавил корицу? — спросила я, принюхавшись. — Не знала, что ты любишь пить кофе с корицей.
— Теперь знаешь!.. — отозвался босс издалека.
Я пригубила кофе: было вкусно и пряно, корица придавала необычайный аромат и немного убавляла горечь кофе. Я бы такой напиток не пила, но вот босс лакомился им с огромным удовольствием…
Так что я насладилась вкусом кофе и проявленной заботой Фила, чувствуя приятное щемящее ощущение в груди. У меня как будто выросли крылья. Я решила приготовить боссу его омлет.
Иначе говоря, утро было идеальным. Босс вышел из ванной комнаты и застыл на пороге кухни.
— Чем так вкусно пахнет?
— Догадайся с первого раза, — улыбнулась я. — Тем самым омлетом, который ты так и не успел поесть…
— Сейчас проглочу свой язык!
Босс сел за стол и начал уплетать омлет за обе щеки.
— Очень вкусно… Ты просто чудо! — похвалил меня босс.
Внезапно раздался звонок в дверь. Мы с Филом напряглись, одновременно переглянувшись.
— Ты ждёшь кого-то в гости? — спросил Фил.
— Нет. Никого не жду! — уверенно ответила я. — И искренне надеюсь, что это не Гриша, — пробормотала себе под нос.
Я подошла к дверному глазку и… выругалась. По ту сторону двери стояли мама и папа.
— Фи-и-ил! — шёпотом позвала я. — Иди сюда!
— Что случилось?
— Да тише ты! — шикнула я на него. — Сюда посмотри!.. Это мама и папа…
— Ха! Знакомство с родителями, — хмыкнул босс. — Немного не по плану, но рано или поздно пришлось бы это сделать!
— Фил, что ты несёшь? — спросила я шёпотом.
— На минуточку, ты собиралась переехать жить ко мне! — фыркнул босс. — Или ты хотела удержать это в секрете?
— Это же временно!
— Временно — растяжимое понятие… Вся наша жизнь — временное явление, — философски заметил босс.
— Не время умничать, Фил! Что мы будем делать?
— Анель, солнышко! — послышался голос мамы. — Мы знаем, что ты дома! Ещё вчера мы проезжали мимо твоего дома и видели, как светились окна! Открывай!..
— Фил, прячься! — взмолилась я и выругалась. — То есть я… спрячусь! В шкаф! А ты поговори с родителями и выпроводи их по-быстренькому!
— Неля… Детский сад! Ты уже взрослая… Я расскажу, что без ума от тебя, то есть босса, что страсть обуяла…
— Я пошла в шкаф! А ты открывай! — приказала я боссу.
Но если призадуматься, то моя реакция на Анжелу вообще из ряда вон. А зачем я вчера полезла целоваться к боссу? Можно же сказать, что для поддержания морального духа. Но ведь это не так. Мне не было жалко Фила.
Какой кошмар!
Филипп — жутко вредный, самовлюблённый, самоуверенный и капризный… Ещё он симпатичный, уверенный в себе и такой жутко властный, что иногда я спорю с ним только из чувства противоречия. А на деле спорить не хочется совсем. Хочется покориться, на ручки и сладких поцелуев…
Мамочки… Я точно сошла с ума!
Я с лёгкостью поместилась в шкаф и замерла, молясь Боженьке о том, чтобы разговор с родителями прошёл, как надо. Но откуда Филу знать, как надо, спрашивается?
Надеюсь лишь на то, что мама с папой просто проездом… Вдруг приехали в город на рынок или за бытовой техникой!.. Кажется, они собирались покупать что-то…
— Привет, мама! Привет, папа! — радостно сказал Фил.
Я взвыла. Минус одно очко. К родителям я обращалась на «Вы».
— Привет… — немного растерянно ответили родители.
— Проходите, угощу вас чаем…
Родители что-то ответили. Но я не расслышала, потому что Фил принялся греметь посудой, в поисках чая или ещё чего-нибудь.
— Сядь, Анель. Не суетись! — строго сказала мама. — Вижу, что у тебя всё из рук валится. Тяжело ходишь уже?
Послышалось красноречивое молчание…
— Нет. Нормально всё, — соизволил выдавить из себя Фил.
— Как поездка прошла? Бледноватая ты такая! Гемоглобин давно проверяла? — начала сетовать мама.
Вот почему я не любила обсуждать с мамой свою беременность, так это потому, что маме казалось, что всё не так, как надо.
Бледновата, маловато набираешь вес… Шевеления не такие активные… Надо бы ещё раз провериться и сдать тысячу лишних анализов…
Поэтому я старалась как можно меньше обсуждать с мамой тяготы своего положения. Нет, даже если я чувствовала себя не очень хорошо, маме я всегда говорила, что всё отлично. Иначе заклюёт, честное слово!..
Папа многозначительно молчал, постукивая чайной ложечкой по кружке.
— А мы за холодильником приехали… — начала мама.
Ага, значит, долго не засидятся.
— Проведать тебя решили, совсем про нас забыла! — укорил папа.
Если папа вставил слово, значит, следом мама развернёт агитационный проект. И точно, я не прогадала.
— Солнышко… — ласково сказала мама. — Ты сегодня вечером будешь дома?
— А ты с какой целью интересуешься? — спросил Фил.
— Кхе-кхе… — подавился папа.
Фил отвечал явно не как я.
— У меня на вечер есть свои планы! — важно заявил Фил.
— Может быть, отложишь свои планы? — спросила мама.
Мама спросила таким тоном, чтобы дать понять: вечером мне надо сидеть дома.
И…
Не знаю, что она придумала. Надеюсь, не сватать меня…
— Хотели заглянуть в гости. Но не одни. С Савелием! — многозначительно сказала мама.
Вот и не пронесло.
— Савелий? — холодно поинтересовался босс. — Кто такой Савелий?
Но спросил он очень громко. Так что его вопрос адресовался мне.
— Я сама не в курсе, кто такой Савелий! — пробормотала я себе под нос, как будто Фил мог меня услышать. — Женишок какой-то… Мама постаралась.
— Очень! Очень надёжный молодой человек! Из хорошей семьи… — воодушевлённо начала расписывать мне мама. — Взрослый, ответственный, порядочный… Не то, что Григорий, который бросил тебя!
— Вообще-то это я его посла… Послала. Да! — гордо заявил босс. — Мне не нужен такойкусок… кусок получеловека.
От досады я уже едва не жевала рукав осенней куртки. Я, конечно, мысленно поблагодарила Фила за то, что сдержался и не начал ругаться.
Но так, как говорит он сейчас, я никогда не говорю! Я — хорошая девочка! Тем более в присутствии мамы — завуча в школе, и папы — преподавателя экологии в колледже.
На кухне воцарилась тишина.
— Что касается неизвестного Савелия, то не думаю, что ему обрадуется мой ненаглядный Филипп, — продолжил босс.
— Филипп? Кто такой Филипп? — поинтересовалась мама.
— Давно хотела вас познакомить, но никак не получалось. Но раз уж все мы здесь сегодня собрались… — радостно проворковал босс.
И через несколько мгновений Фил раскрыл дверцу шкафа.
— Вылезай, Неля, — шёпотом сказал босс.
— Ты что там наговорил?
— Правду. И ничего кроме правды! — заявил босс и потащил меня за собой.
— Дорогие мама и папа! Знакомьтесь! Это Филипп. Мы будем жить вместе! — радостно выпалил босс и сел на табуретку, уткнувшись носом в кружку с чаем.
На кухне воцарилась тишина.
Мама Анель изумлённо хлопала глазами, папа многозначительно покашливал. Родители Анель напоминали мне моих родителей чем-то. Наверное, убеждённостью в собственной правоте.
— Филипп! — решительно протянула руку Анель.
— Михаил… — ответил отец Анель.
— Татьяна, — пробормотала мама Анель, поправила на носу очки и вдруг решительно поднялась.
— Анель, солнышко. Мне нужно у тебя кое-что спросить… Личный вопрос женского характера… — сказала мама Анель и так сомкнула пальцы на моём локте, что стало ясно: придётся идти.
Неля одобрительно улыбнулась мне, переключившись на разговор с папой. Конечно, ей проще найти с ним общий язык. Она же его знает!.. А вот мне придётся иметь дело с этой женщиной. Могу поспорить, что она — училка…
Мама Анель решительно закрыла за собой дверь зала и тихим, но возмущённым голосом спросила:
— Анель! Это тот мужчина, о котором я думаю?
— Не могу знать мама, о каких мужчинах ты думаешь! — ответил я.
Лицо мамы Анель вытянулось. Я уже понял, что Неля с родителями вела себя совершенно иначе. Такая светлая, добрая пай-девочка, уважающая маму и папу. А мама тем временем собирается устроить своей дочурке жизнь, сватая за каких-то левых мужиков.
Какие ещё, на хрен, мужики? От одного еле избавились… Хочется верить, что избавились. А тут предки второго рисуют.
Так что пора сделать из Нели плохую девочку! Придётся. Видимо, в подростковом возрасте Неля не буянила.
— Анель! — возмутилась мама. — Что за недостойное поведение? Ох, наверное, это кризис беременности третьего триместра! Ты становишься совершенно неуправляемой!
— И не надо мной управлять. Я сама с собой неплохо управляюсь, — улыбнулся я.
— Об этом мы потом поговорим… Но, Неля… Я знаю этого мужчину! Я видела фотографии с твоего корпоратива! Это же твой начальник!
— Совершенно верно, мама.
— Служебный роман? Это возмутительно!.. — тихо сказала мама Анель. — Надеюсь, что об этом никто не узнает.
— Не вижу ничего возмутительного! Филипп — лучший мужчина из всех! — я решил не скупиться на комплименты.
Разумеется, исключительно для того, чтобы мама Анель поняла: ей тут ничего не светит. Не подвинусь.
— Анель, солнышко! Я же воспитывала тебя совсем не такой. Я взращивала в тебе порядочность, правильность, бескорыстность!.. — начала нудеть мама. — А ты перечёркиваешь всё это! Ох, ты меня так расстроила. Сначала беременность без мужа… Ребёнок без отца! Теперь роман с начальством!..
— Мама! — решительно заявил я. — Если ты не в курсе, меня сейчас расстраивать нельзя. А ты меня жутко расстраиваешь, думая, что я неспособна устроиться в этой жизни и выбрать себе достойного человека. Я не стану тебе ничего доказывать…
Мама Анель порывалась что-то сказать. Но я перебил:
— Оправдываться, тем более, не стану. Вопрос с Филом — решёный. Обсуждению и, тем более, осуждению он не подлежит. Сегодня я переезжаю жить к Филу!..
— О боже! — прижала руки к груди мама. — Но если ты ошибёшься?
— Девочка выросла и имеет право на собственные ошибки!.. А теперь я хочу чаю… — сказал я, направляюсь в кухню.
Маме Анель пришлось проглотить свой язык и прошествовать на кухню следом за мной. На кухне Анель активно обсуждала со своим отцом экологическую катастрофу края, откуда мы недавно вернулись. Ага, вот откуда у моей девочки такой высокий уровень сознательности!
— Соскучилась! — заявил я и уселся на колени к Анель. Анель опешила, но всё же приобняла меня одной рукой.
Остаётся надеяться, что твёрдый член не станет упиратьсямне в задницу.
Родители Анель посидели ещё немного и только потом уехали. Мама была в глубоком трансе и недоверчиво смотрела на Анель в мужском теле.
Я понял, что Вольный Филипп — не самый желанный кандидат в зятья.
Ничего, привыкайте, будущая дорогая тёща.
Я нравлюсь далеко не всем, но мне от этого ни горячо, ни холодно.
Едва мы выпроводили родителей из квартиры Анель, как я почувствовал, что меняхлопнули по заднице мужской ладонью. Я едва не подпрыгнул на месте от неожиданности и возмущенно посмотрел на Анель.
— Что за шуточки?
— То же самое я хочу спросить у тебя, Фил! — заявила Анель и пригрозила пальцем. — Это тебе за то, что самовольничал и очень неуважительно говорил с моей мамой!
— Твоя мама — это…
Договорить я не успел. Анель быстро поцеловала меня в губы и отодвинулась.
— А это за то, что не дал ей разохаться! — довольно произнесла Анель.
— Кнут и пряник? — произнёс я, чувствую, что щёки Анель… опять покраснели. — Я очень люблю пряники, Неля! Почему их так мало?
— Их именно столько, сколько ты заслужил!
— А ещё я освободил тебя от какого-то неизвестного Савелия! — сказал я, чувствуя себя питомцем, выклянчивающим угощение.
— Да! И тут же «обрадовал» маму, что ты — мой спутник на всю оставшуюся жизнь! — рассмеялась Анель.
— Собирай вещи, хохотушка! У тебя отличное настроение?
— Первый раз вижу, чтобы мама так быстро перестала читать нотации! — весело заявила Анель и даже не стала пререкаться, начала складывать вещи в большущий чемодан.
— Твоя мама — зануда?
— Ну-у-у…
— Зануда! — хмыкнул я.
— Иногда. Когда я веду себя не так, как она планировала. Но вообще, я её часто расстраиваю.
— Не может этого быть! — уверенно заявил я. — Ты — лучшая дочь, паинька! Ты — само совершенство!
— Не совсем так, Фил! — вздохнула Анель. — Взять даже моё место работы и должность!
— А что с ним не так? — нахмурился я.
— Как что? — округлила глаза Анель. — Я же отличница, у меня красный диплом, переводчик! По мнению мамы, я должна была работать где-нибудь в посольстве, причём сразу же на крутой должности! А я в офисе отвечаю на звонки, перекладываю бумажки и варю кофе боссу. И лишь изредка занимаюсь тем, на что училась. Перевожу…
Анель ловко складывала вещи, иногда поглядывая в мою сторону. Потом она захлопнула чемодан, надавив на него сверху, и защелкнула замочек.
— Как хорошо быть сильной! — восхитилась она и потрогала мужские бицепсы. — Никогда не могла застегнуть этот чемодан!
Анель отволокла чемодан в коридор, а потом неожиданно приобняла меня, начав гладить живот.
— А потом ещё вот это… «Ребёнок без отца, позор!» — передразнила она свою маму. — Эх… Я так скучаю по своему Царевичу!
— Не переживай, Неля. Во-первых, работы уже ведутся… Во-вторых…
— Во-вторых, меня мало интересует, кто и что думает по поводу моего Царевича! — гордо заявила Анель. — Выдвигаемся?
— Какая ты сегодня шустрая!..
Анель напоследок прибрала на кухне.
— Но я же смогу приехать, если я что-нибудь забыла? — забеспокоилась Анель. — А я по-любому что-нибудь забыла!
— Нет. Не сможешь! — отрезал я. — Закрою тебя, как в замке Синей Бороды…
Я рассмеялся.
— Сможешь, конечно! Погнали… Нам ещё надо подумать, как теперь работать!..
— Ты — трудоголик! — улыбнулась Анель, закрывая дверь.
— Приходится. Иначе бы у меня за душой не было ничего, кроме высокоморальных принципов, навеянных родителями, — хмыкнул я.
— Ты — высокоморальный?
Анель обвела меня взглядом. Ничего не говорящим. Да что это за эмоциональность такая у моего тела?! На уровне нуля? Хрен поймёшь, о чём сейчас думает Анель!
— По-твоему я недостаточно хорош в вопросах морали? — поинтересовался я, втискиваясь за руль. Пришлось отодвинуть кресло назад.
— Твои шуточки говорят сами за себя… А грязные словечки!
— Ты такая невинная овечка, — усмехнулся я. — Так и хочется испортить тебя немного и сделать грязной.
— Прекрати! — попросила Анель, но не стала дуться.
Настроение у неё сегодня было великолепное. Несмотря ни на что. И у меня, кажется, тоже…
— А насчёт высоких принципов могу сказать тебе одно, Неля… Я не стал клеиться к тебе ни на работе, ни на корпоративах. Я ни единым словом или взглядом не показал, как мне хотелось тебя… испортить. А всё потому, что я считал, что у тебя будет полноценная семья…
Анель притихла, преувеличенно внимательно глядя в окно.
— Но теперь, как выяснилось, семьи у тебя нет… И не планируется!..
Автомобиль плавно заскользил по улицам города.
— Значит, мне можно не корчить из себя святошу года. Могу открыто заявить, как мне тебя хочется, да, Неля?
Анель быстро на меня посмотрела и сказала:
— А ещё… Ещё мне на днях надо посетить женскую консультацию!.. То есть теперь — тебе!
Чёрт! Как-то я совсем не думал об этой стороне вопроса…
Когда Анель переступала порог моей квартиры, я чувствовал себя так, словно я сдаю очень важный экзамен. Даже ладошки вспотели! Сердце громыхало в районе горла. Я словно задыхался, пока Анель спокойно разувалась.
Моя помощница взглянула на меня и подумала, что со мной творится что-то не то.
— Фил? Что с тобой? — забеспокоилась она, прикладывая ладонь к моему лбу. — У тебя жар?
Да, блядь, я горю! Не потому, что у меня высокая температура. Но меня всё равно трясёт как от лихорадки. Только у моей лихорадки совершенно другая причина возникновения.
Честно говоря, я не думаю, что эта лихорадка неизлечимая. Полегчает мне только тогда, когда мы вернёмся каждый в своё тело, и я, наконец-то распробую на вкус эту девчонку, разрывающую моё воображение в клочья.
— Нет. Нормально всё… Просто жара на улице, — отозвался я. — Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
Я пристально наблюдал за реакцией Анель, когда она вышагивала по моей огромной квартире. Домработница убиралась регулярно, так что за чистоту можно было не переживать. Но мне было важно знать, что Неле нравится обстановка, что она комфортно чувствует себя в этих стенах.
Я никак не мог понять, что она думает. Поэтому не выдержал и спросил, вцепившись пальцами за дверной косяк:
— Тебе нравится?
Анель помолчала, обвела взглядом спальню. Она развернулась ко мне лицом и вдруг… рухнула спиной на кровать.
— Ёб твою мать! — вырвалось у меня.
— Не матерись, Фил! — громко рассмеялась моя помощница мужским смехом. — Просто при взгляде на твою огромную кровать, у меня возникла только такая мысль. Рухнуть на неё солдатиком.
Анель села на кровати, скрестив ноги по-турецки.
— Это твоя спальня?
— Бля. Не делай так больше! — попросил я.
— Ты подумал, что я падаю в обморок, потому что впечатлена стильным дизайном твоей квартиры? — иронично заломила бровь Анель.
— Хрен его знает!
— Ладно. Извини. Это было глупо! — смутилась моя помощница, но тут же поинтересовалась. — А где ты будешь спать?
— Ещё не решил. Комнат много… — пожал плечами я и вышел из комнаты, предоставляя Анель свободу располагаться с комфортом.
— Фил! — окликнула меня Анель.
— Да?
— А можно я поставлю ночной проектор?
— Ставь хоть десять!
— Правда? — обрадовалась Анель. — А ты потом не будешь ворчать, что я своими женскими штучками испортила тебе суровую брутальность холостяцкого интерьера?
— С вот этим, — показал я на беременный живот. — Я не очень-то смахиваю на брутального холостяка. Так что твой проектор мне никак не помешает.
— Спасибо! — сердечно отозвалась Анель, с любовью доставая из чемодана тот грошовый проектор.
Незаметно для себя я улыбнулся, чувствуя приятное тепло и покалывание во всём теле, до самых кончиков пальцев. А потом вспомнил, что за несколько дней у меня накопилось огромное количество дел…
— У тебя очень уютная квартира! — донеслось мне в спину. — Мне здесь нравится.
Ха! Оказывается, я не так уж плох!.. Шансы у меня есть. Я едва не начал посвистывать, но Анель свистеть не умела. ПришлосьнапеватьпесенкуМэрилинМонро:
Потом мы долго спорили, как организовать рабочий процесс. Анель напирала на то, что мы договаривались: с понедельника она уходит в декретный отпуск. А сегодня был далеко не понедельник…
Её декрет теперь повис тяжким бременем на мне. Но я же не мог бросить фирму на произвол судьбы! Я остаюсь самим собой, пусть даже в женском теле…
После изнурительного и жаркого спора мы пришли к компромиссу: мы будем приезжать в офис вместе. На пару-тройку часов, не больше.
Все важные дела придётся уместить именно в этот промежуток. А всё остальное время, если уж мне так хочется, Анель милостиво разрешила проводить в стенах кабинета моей квартиры.
Я и сам не понял, когда эта красотка начала ставить мне условия и ловко подводить меня под то, чтобы я соглашался с её доводами! Уму непостижимо. Но Анель вдруг ловко научилась связывать меня по рукам и ногам. Конечно, у неё был очень важный аргумент: малыш в животе.
Мне приходилось уступать ей. И спорить мне с ней не особо хотелось. Только для галочки, что ли?..
Первый день совместного проживания пролетел незаметно. Поздно вечером мы разошлись каждый в свою комнату и легли спать.
Мне завтра предстояло отвести тело Анель в кошмарное место под названием «женская консультация». Конечно, без Анель я и шагу не ступлю. Но всё равно жутко волнительно!
Внезапно я понял, что это первая ночь за последние несколько дней, когда мы с Анельбудем спать по отдельности друг от друга. В отеле мы дышали одним кислородом на двоих. И при желании могли посмотреть друг на друга, пусть и спящих на разных кроватях.
Сейчас небольшое расстояние, около десятка метров вдруг стало казаться огромным… Непреодолимым. И это заставляло меня нервничать. Чертыхаясь, я встал и вышел из комнаты.
Я застыл у двери своей спальни, которую сейчас занимала Анель. Рука поднялась и сама опустилась. Надо было придумать благовидный предлог, чтобы войти, но не получалось.
Внезапно дверь распахнулась. За ней стояла Анель. Сна ни в одном глазу.
— Ты? — удивилась она.
— Я. Придумываю хреновые оправдания…
— А мне просто не спится. Даже проектор не помогает, — пожаловалась Анель.
Я заглянул в комнату. Темноту разрывали яркие цветные пятна, ползущие по потолку.
— Рассказать тебе сказку на ночь? — усмехнулся я.
— Только со счастливым концом, — попросила Анель.
— Непременно… — пообещал я, вздыхая с облегчением.
Похоже, нам обоим было неуютно вдали друг от друга в таком изменённом облике. И только находясь рядом, мы чувствовали себя более уверенно.
Анель с довольным видом взбила подушку и укуталась в одеяло.
— Какая у тебя мягкая кровать! Как облако!.. — мечтательно произнесла она. — Всегда хотела именно такую!
— Мечта сбылась, Неля!
— Всего одна…
— Их много? Давай рассказывай!
Анель улеглась поудобнее, с ироничной усмешкой наблюдая, как я укладываюсь на кровать, не забывая положить между нами подушку.
— Так неинтересно… Гораздо лучше, когда твоё желание сбывается само по себе… Спонтанно. Независимо от тебя, — протянула Анель. — А если тебе так хочется, можешь рассказать, о чём мечтаешь ты.
— Не уверен, что стоит говорить об этом вслух! — усмехнулся я, чувствуя, что усталость наваливается разом, а глаза слипаются сами собой.
Я стремительно засыпал. Меня будто кувалдой по голове ударили, и я терял связь с реальностью.
— Фил? — шёпотом спросила Анель.
— Ммм?
— А у нас точно всё получится?
— Конечно. Даже не сомневайся. На крайний случай… Мы сделаем операцию по смене пола, — успокоил я свою неугомонную помощницу.
— Я не хочу операцию! Я боюсь! — забеспокоилась Анель.
— Не бойся. До этого не дойдёт.
— Обещаешь?
— Да. А теперь спи…
— Ничего не перепутай! Это очень важно! — в десятый раз повторила Анель, ведя меня под локоток в отделение акушерства и гинекологии.
— Я всё запомнил! — ответил я.
Но на всякий случай, я взял с собой блокнот, в котором записал все необходимые сведения о том, как чувствовала себя Анель во время всей беременности.
У самого крыльца опрятного больничного здания я вдруг остановился.
— Что случилось? — спросила Анель, прохаживающаяся неподалёку.
— Не пойду туда один. Буду выглядеть, как идиот! Я же ничего не знаю!..
— Я же всё объяснила! Фил…
Мимо прошло девушка с огромным животом. Рядом с ней передвигал ногами будущий папаша.
— Вот видишь, пойдём вместе! — обрадовался я.
— Фил, тебе всего лишь нужно сдать кровь, анализы и… заглянуть в кабинет… — сказала Анель.
Но я же понимал, что ей самой хочется быть рядом со своим… Царём. Просто она боится, что общественность запишет этого высокого блондина в папаши её ребёнку.
— Либо ты идёшь со мной. Либо ноги моей там не будет! У меня полно работы! — заявил я, поглядывая на циферблат любимых часов.
Я отвоевал свои массивные мужские часы. Пришлось передвинуть их немного повыше, потому что запястья у Анель были тонкие, но с этими часами я чувствовал себя увереннее.
А Анель, будто в пику мне, надела браслет из трёх ниток бирюзы на руку.
Я, конечно, был против подобных побрякушек на своём теле, но смотрелось это не так хреново, откровенно говоря. Мало ли вокруг хипстеров?..
— Пойдём, только не вздумай… — пригрозила мне Анель.
— Конечно, конечно! — отозвался я, но ухмыльнулся про себя.
После посещения лаборатории, нам пришлось посидеть в коридоре примерно полчаса, прежде, чем нас позвали в кабинет гинеколога.
Ничего страшного, вопреки моим ожиданиям, не произошло. Врач спрашивал всё то, что мне усердно втолковывала Анель накануне. Я держал листок наготове…
— Растём, — ласково улыбнулась мне акушерка. — Ложитесь на кушеточку, померим объём животика…
— А вы ещё не всю сумму внесли за дородовое обследование? — поинтересовался врач-гинеколог.
— Нет, ещё не всю, — отозвалась Анель прежде, чем я успел открыть рот.
— Хорошо. Я вас не тороплю, время ещё есть. Но талончик в кассу выпишу. Как заплатите, чек принесёте сюда, хорошо? — улыбнулась врач.
— Фил, заплати, пожалуйста! — попросила я.
Анель хлопнула глазами, но взяла талончик и поплелась на кассу. Наверняка она материла меня за самодеятельность или за то, что в кармане у неё только мужское портмоне с моими средствами.
Меня тем временем обмерили, примяли живот, заявив, что ребёнок лежит, как надо. Врач проворно щёлкал пальцами по клавиатуре.
— Кстати, сведения об отце когда вносить будем, а? — строго поинтересовался врач. — Теперь-то уже можно, когда папаша объявился?.. А то в графе отцовства только группа крови с резус-фактором и прочерк… Маловато!
Я едва не поперхнулся, а потом плюнул на всё. Я и так чувствую себя едва ли не мамашей. Подумаешь, запишут ещё и в папаши.
Я скороговоркой назвал свои имя, фамилию и место работы. Группа крови и резус-фактор у нас с мудилой Гришаней, оказывается, совпадали.
— Вот и славненько!.. Вот и хорошо! — обрадовалась врач так, словно я её осчастливил.
К этому времени вернулась Анель, протянув чек врачу.
— Какая неделя у нас сейчас? Ага… Уже полных тридцать три недели… Можно на УЗИ сходить. Сейчас пойдёте? Как раз папочка на сына посмотрит. Он у нас здесь впервые, да?
Врач ободряюще улыбнулась Анель в мужском теле.
— Вы готовы к первой встрече с сыном… — врач посмотрела в записанные сведения. — Филипп?
Анель согласно кивнула, а потом вдруг метнула на меня удивлённый взгляд. И тихонько пригрозила кулаком, пока врач заполняла последние сведения.
Нас направили в кабинет УЗИ.
— Фил! — возмущённо зашипела Анель. — Что ты наплёл, пока меня не было?
— Ничего. Просто назвал имя… твоё. То есть своё, конечно же. А что, нельзя было? — притворно удивился я.
— Не корчи из меня дурочку! Я прекрасно знаю, как выгляжу в такие моменты! Ты, что, себя любимого в папаши моему Царю записал? — возмутилась Анель.
— Представь себе, я — лучший претендент! — заявил я. — К тому же…
— И наглый! Безобразие! Я… Ты у меня не спросил! Что ты себе позволяешь?
Я улыбнулся.
— Детка, это всего лишь сведения в больничной карточке! Что ты так разволновалась? Когда будешь оформлять документы на сына, можешь хоть Деда Мороза в отцы записать. Но…
Анель, кажется, немного успокоилась.
— Но что? — поинтересовалась она.
— Но лично я порекомендовал бы себя! Я, в отличие, от Деда Мороза — реальный! И не собираюсь смываться или использовать тебя в корыстных целях, как тот мудила…
Анель нахмурилась, поджав губы, потеребила браслетик на запястье.
— Конечно. У тебя, Фил, свои цели, да? — усмехнулась она.
— Да. У меня много планов относительно тебя. Очень больших планов!..
— Анель? — послышался голос медсестры. — Вас уже второй раз приглашают на УЗИ! Пройдёмте!
Оказывается, пока мы шушукались, уже подошла наша очередь на обследование. Анель придержала меня за локоть, прошептав:
— Подожди, мы с тобой ещё об этом поговорим! Планы у него!.. Меня спросить забыл.
— Здесь даже спрашивать нечего. Бери и действуй. Всё, нас ждёт врач!..
Анель не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом за мной. В кабинете УЗИ я прилёг на кушетку, мне на живот плеснули каким-то прохладным гелем.
— Мальчик же у вас будет, да, Анель? — поинтересовалась женщина-специалист. — Я вас хорошо запомнила… Такая светленькая девочка и постоянно улыбается! Умница… Всем бы столько позитива!
А потом на большом чёрном экране я увидел содержимое своего живота. Нехорошо, конечно, так отзываться о ребёнке. Но до этого момента я воспринимал ребёнка Анель, как что-то непонятное, невероятное и лишь чудом ко мне относящееся.
Но увидев крохотные ручонки и ножки, которыми малыш смешно шевелил, я внезапно… проникся каким-то неведомым чувством.
— Вот он ваш красавец!..
Анель смотрела на экран, не отрываясь. И так сильно вцепилась в мои пальцы, что я едва не зашипел от боли, но решил немного потерпеть.
— Как решили назвать сыночка? — спросила женщина-врач мимоходом, делая свою работу.
— Царь, — произнёс я внезапно тихим голосом.
— Как? — переспросила специалистка. — Царь? Ох, у меня дома тоже Царевич топает… Три года уже топает, покоя не даёт. И вокруг него носится Принцесса, но немного постарше. А у соседки моей… Босс. Тот так вообще!.. Заливается с утра пораньше командным ором. И будильника не надо. Ровно в семь часов начинает всеми руководить!
Я посмотрел на медсестру, потом перевёл взгляд на Анель. Она хитро улыбнулась мне и вновь уставилась на экран, разглядывая своего сына. Царевича…
Царевич, блин! Ласковое прозвище!.. Чёрт! Меня обвели вокруг пальца! Я-то уже решил, что Неля выбрала своему сыну такое экстравагантное имя. А она просто ласково его так называет…
— Малыш развивается хорошо. Показатели в норме. А сейчас послушаем сердечко…
Потом женщина-врач пощёлкала кнопками на своём аппарате. И в кабинете раздалось громкое сердцебиение младенца. В этом громком, частом трепетании крохотного сердечка растаяли мои последние сомнения.
Я посмотрел на Анель, видя в этот момент не собственное мужское лицо, но её саму, замершую от трепета. Я твёрдо решил, что прекрасную Нель и её малыша я никуда и никогда не отпущу.
Я едва не расплакалась в кабинете УЗИ, увидев своего малыша на экране. Ругаться с Филом мне совершенно расхотелось. Я притихла и в очередной раз подумала, как у нас всё запутано!
Мы вышли из больницы невероятно притихшие. Каждый витал в своих мыслях. Но кажется, наши мысли пересекались, судя по осторожным перекрёстным взглядам.
Я не могла не думать о том, во что превратилась моя жизнь. В особенности, за последние сутки.
Филипп чересчур быстро активизировался. Он начал действовать с таким нахрапом, что я даже растерялась. Все мои попытки отбиться ни к чему не приводили. Фил уверенно шёл вперёд, как ледокол. Он просто сминал все мои доводы и аргументы, не оставляя от них ни малейшего следа.
А мне в нынешнем положении нужна забота, сильное плечо и внимание. Я, конечно, изображала из себя будущую уверенную в себе мать-одиночку.
Но правда была в том, что я тряслась от страха перед будущим, сотни раз волнуясь, смогу ли я справиться со всем одна?
Одна, потому что Гришаню в свою жизнь пускать не хотелось ни под каким предлогом. Пусть даже он выстелет лепестками роз путь от своего дома до дверей моей квартиры.
У нас с Царём будет своя жизнь без всяких Гришань с внезапно проснувшимся отцовским инстинктом.
Но поневоле я улыбнулась.
— Теперь-то можно перекусить? — поинтересовался Фил.
— Да-да, конечно! — спохватилась я.
Фил ещё не завтракал, потому что кровь для анализов нужно было сдавать натощак. Мы проехали до ближайшего супермаркета.
По пути к супермаркету Фил умудрился купить связку бананов у уличного торговца фруктами и отломил один банан, начав чистить.
— Не спрашивай ничего. Это ты любительница бананов, — пробубнил Фил с набитым ртом. — А у меня просто желудок от голода сводит…
Я промолчала, потому что думала совсем о другом.
В супермаркет Фил заходить не стал. Супермаркет открылся совсем недавно. И работники спешно доделывали последние штрихи. Сейчас они что-то красили жутко вонючей краской. Фил покачал головой.
— Не зайду внутрь… От запаха краски мне тошно!
— Подожди меня на парковке, идёт?
Я согласилась и пошла совершать покупки сама. Краской воняло ужасно сильно. Беременной точно не стоит вдыхать этот едкий запах… Я старалась не слишком долго гулять по магазину. Мне кажется, что я справилась очень быстро.
Пока я стояла на кассе, я посмотрела в сторону выхода. Витрины с этой стороны — прозрачные, поэтому мне было видно моего начальника. Фил стоял снаружи и лакомился бананом.
«Лакомился бы приличнее! Иначе у всех мужиков в радиусе километра будет адов стояк!» — ворчливо подумала я, наблюдая за Филом из-за стеклянной витрины супермаркета.
Я расплатилась карточкой Фила за покупки и вышла из здания. Вдруг я заметила, как к Филу направляется… Гриша.
Гриша, с внезапно, но чересчур поздно проснувшимися отцовскими чувствами, заметив Анель, спешил к ней со всех ног.
— Вот гад! — выругалась я, двигаясь в том же направлении.
— Анель, солнышко! — воскликнул Гриша и… совершил ошибку.
Он подошёл к Филу со спины и приобнял его за плечи. Разумеется, Гриша не знал, что обнимает мужчину в женском теле. Но я-то знала! И, кажется, я знала, что Фил отреагирует не самым радостным образом на внезапные объятия другого мужчины.
Так и произошло.
Фил вздрогнул. Так типично по-женски, что я прыснула со смеха. От неожиданности Фил разжал пальцы и выронил банан, одновременно отходя на пару шагов вперёд.
Гриша явно не ожидал такой прохладной встречи. Он хлопнул глазами и шагнул за Анель. «Анель» же размахнулась сумочкой на Гришу.
Гриша отшатнулся, поскользнулся на банане и рухнул… ударившись головой о бордюр.
Вот это поворот!..
Я замерла на месте от удивления, но потом подскочила к бывшему, лежащему на асфальте. Гриша не шевелился. Он не подавал признаков жизни.
— Фил! Что ты натворил? — зашипела я.
— Ко мне приставал какой-то мужик! Что я должен был делать? — возмущённо отозвался Фил. — В своём теле я, разумеется, дал бы ему кулаком в челюсть или…
— Или ребром ладони по горлу? — съязвила я.
— Откуда ты это знаешь? — удивился Фил.
— А как по-твоему я выжила в «обезьяннике»? — воскликнула я. — Но сейчас… Фил, ты его убил… Ты убил отца моего ребёнка!
— Вот этот смазливый сморчок? — скривил губы Фил и потыкал тело Гриши носком туфли. — Не, не убил… Такое дерьмо — неубиваемое! Он просто отключился… Временно! Пойдём отсюда.
— Фил! Я так не могу! Я не могу бросить беззащитного человека!
— Да он же…
— Я не прошла бы мимо любого другого! — отмахнулась я. — Надо вызвать «скорую»…
Фил возмущённо пыхтел. Но я всё же позвонила, вызвав машину «скорой помощи».
— Я поеду с ним до отделения травматологии. А ты пока можешь отправляться домой! — посоветовала я Филу.
— Без тебя не поеду! Я подожду тебя здесь! — обиженно надул губы Фил и опять скривился, взглянув на Гришу. — Я бы бросил его тут.
— Нельзя быть таким злым. Жди меня… И не смотри на меня, как на идиотку. Мне Гриша даром не нужен, даже если бы не врал. Но просто я не могу бросить беззащитного человека!
Гриша очнулся в аккурат перед приездом машины «скорой помощи».
На меня он посмотрел равнодушным взглядом. Он же не знал моего начальника в лицо. Так что сейчас для Гриши я была просто посторонним мужчиной.
— Вы не видели здесь девушку? — спросил Гриша у меня, порываясь встать.
Но видимо, он хорошо приложился головой, потому что его повело в сторону.
Санитары уложили его на носилки, а я залезла следом в машину «скорой помощи», потому что была единственным добровольцем и помощником пострадавшему.
— Какая девушка? — спросила я. — Ты, мужик, на ровном месте рухнул! На огрызке банана поскользнулся и ударился головой.
— О-о-о-о… — застонал Гриша.
Врачи посоветовали ему лежать и не двигаться.
— Была девушка, — настойчиво повторил Гриша.
— Не было, — уверенно ответила я на вопросы врачей.
— Скорее всего, сотрясение мозга. При нём иногда возникают зрительные и слуховые галлюцинации… — сурово заявил врач «скорой помощи».
Я терпеливо сопроводила Гришу. Его осмотрели и перевязали разбитую голову, поставили диагноз «сотрясение мозга» и посоветовали соблюдать постельный режим. Домой Грише разрешили отправляться только в сопровождении третьих лиц.
Я находилась всё время рядом, поэтому сразу сказала, хлопнув Гришу по плечу:
— Ну, парень, поздравляю… Жить будешь! До свадьбы заживёт!
Гриша тыкал пальцами по смартфону, силясь набрать номер своего приятеля. Потом чертыхнулся и попросил меня сделать это за него, потому что в глазах у Гриши двоилось после сотрясения.
Через минут десять в больнице появился один из его разбитных дружков, Тимур. Я Тимура знала довольно плохо, видела всего пару раз. Но судя по тому, как Тимур поприветствовал Гришу, эти двое сильно сдружились за последнее время.
Тимур приехал на машине за своим приятелем. А я решила быть наглой и навязаться в пассажиры.
Я вспомнила обращение заключённого в «обезьяннике» и сказала:
— Эй, брат! А меня не подбросишь? Пока я возился с твоим другом, прошло много времени… Опаздываю!
Тимур согласился. Они с Гришей ничего не подозревали.
Я села на заднее сиденье, назвав адрес неподалёку от супермаркета, где на парковке меня ждал Фил. Я достала телефон и засунула наушники в уши, сделав вид, что слушаю музыку.
— Как ты умудрился так приложиться башкой? — спросил Тимур, заводя автомобиль.
— Да хрен его знает, как! Я Аньку увидел, решил подойти…
«Анель. Я — Анель, тупица!» — скрипнула я зубами.
— Аньку? — перебил Гришу Тимур. — Чё, как? Так же морозится?
— Походу, морозится! — вяло отозвался Гриша. — Я звонил ей на днях, она мне истерику закатила… Узнала откуда-то о бывшей с ребёнком… Вдруг обо всём догадалась?
— Ну, хрен её знает! — пожал плечами Тимур. — Она же вроде натуральная блондинка. Значит, не должна догадаться. Ты нормально хоть подкатывал?
— Отлично я подкатывал! — огрызнулся Гриша. — Ждал, пока она вернётся, чтобы предложение сделать. Ну, всё, как эти пробки любят… Музыка под окном, лепестки роз и шарики!
Ах ты, гнилая душонка! Возмущению моему не было предела!.. Это же надо умудриться, обозвать всех сентиментальных девушек «пробками»!
— И чё?
— И ни чё! Походу, я в пролёте. Это она мне вмазала по роже так, что я упал и головой ударился.
— Ну, дела-а-а-а… — присвистнул Тимур и посоветовал. — Подкати ещё раз. Только на этот раз нормально. Где ты ещё беременную на таком сроке найдёшь? У тебя самого поджимают сроки!
— А то я не знаю! Думаешь, мне хочется плацдарм в кирзачах топтать? Но Анька, сучка, решила упереться. Ни в какую…
— На твоём месте я бы постарался. Это у меня, бро, ситуация безвыходная. Мой папаша-военныйни за что не поверит, даже если я покажу десять беременных и с детьми!.. Упечёт служить на Камчатку!
— Бля… Вот влипли-то… Может, пообещаем тачку восстановить? — предложил Гриша. — Вдруг, твой батяня оттает?!
— Ты что? Он меня теперь к ней и близко не подпускает. Старик разозлился, что разбили раритет. Эту рухлядь ему армейский другв молодости подарил. Друг погиб недавно на горячей точке… Короче, дело труба. Папаша мне даже сообщил, куда отправит меня служить! — пожаловался Тимур.
— И куда?
— Так я же сказал, в самую жопу России. На Камчатку! — вздохнул Тимур. — Он не шутил…
— Бля… Слу-у-у-ушай… Так я же вроде головой сильно ударился! — оживился Гриша. — Может меня из-за травмы теперь не возьмут, а? Как думаешь?
— Не знаю. Папаша пообещал, что нас даже без ног и без рук возьмут служить. Хотя бы мишенью на стрельбище!
Я прислушивалась к разговору, сделав неутешительные выводы. Гриша вместе с Тимуром умудрились разбить вдребезги раритетную машину отца Тимура. А тот, разозлившись, решил пристроить оболтусов, сделав из них настоящих мужчин…
Фил оказался прав.
Я и Царевич были нужны Грише, чтобы отмазаться от армии. Я несильно огорчилась. Потому что уже давно решила для себя, что для Гриши нет места в моей жизни.
Но было немного обидно за Царевича. Папаня моему Царевичу достался самый отвратительный! Где, где были раньше мои мозги? Наверное, я посмотрела только на Гришину смазливую физиономию и забыла обо всём остальном!
Ой, ладно, что было, то прошло! Главное, что мозги и светлый разум сейчас находятся при мне. Я не позволю влезать в нашу с Царевичем жизнь Грише, с его гнилой душонкой!
И если он всё-таки припрётся под мои окна, то…
Я мысленно рассмеялась. Под окнами моей квартиры Грише придётся стоять очень-очень долго! До посинения. Ведь сейчас я живу у Фила!
Я поблагодарила Тимура и вылезла из машины.
И чтобы Гриша уж точно отстал от меня, я отправила ему сообщение со своего телефона.
Потом я немножко подумала и исправила на «любимый мужчина».
Разумеется, я внесла поправки только для того, чтобы Гриша впечатлился и отстал меня наверняка!
Выполнив эту сложную, но приятную миссию, я неспешным шагом прогулялась вдоль парковки.
Другая бы на моём месте расстроилась, что бывший оказался гнусным обманщиком, а я радуюсь. Так радуюсь, что тело будто звенит, как напряжённая струна! Тело торжествует…
Ага, очень сильно торжествует. Член так, вообще, стоит по стройке смирно, как главнокомандующий, пока перед ним шествуют парадные войска под звуки победного марша.
И как мне жить рядом с Филом? Вдруг случится непоправимое? Я уже боюсь реакции мужского тела. И надо как-то разграничить спальные зоны! Не всё время же спать с боссом в одной постели!
Тем более что наша пограничная подушка постоянно уползает в сторону. Приходится выставлять её обратно, а ранним утром оказывается, что мой нос щекочут женские волосы или босс сопит мне в спину.
Но возвращаться и жить как-то надо! Жить и надеяться, что скоро всё вернётся на свои места.
Фил пообещал, что наша жизнь наладится. Я ему верю. Босс не бросает слов на ветер. Все свои обещания он исполняет.
Фил обязательно разберётся с этим проклятым обменом и с путаницей в наших отношениях.
— Как прошло? — спросил босс, пристально глядя мне в глаза.
— Отлично. У Гришани сотрясение. Твоими стараниями, — улыбнулась я.
— Всего лишь сотрясение? Жаль!..
Босс порывался спросить ещё что-то, но я его опередила, рассказав о том, какие планы были у Гриши в отношении меня.
— Я же говорил: мудак! — заявил босс и тут же с жаром заверил меня. — Такой ушлёпок не достоин того, чтобы его хотя бы в больничной карточке отметили в качестве отца!
Я не сдержалась, чувствуя, что улыбка растягивает губы.
— Ты прав. Зато Гриша годится на то, чтобы чистить картошку тоннами или полировать раковину зубной щёткой! Может быть, в армии из него сделают человека?
— Не уверен! — фыркнул босс и тут же нахмурился.
Я поняла, что Фил сейчас жутко ревнует. Я тут же натянула на лицо серьёзное выражение и решила подразнить босса.
— Почему же? Вот взять, к примеру, тебя!
— А что со мной не так? — забеспокоился босс. — Кроме женского тела и беременного живота, разумеется!
— Ты же понял все свои ошибки и встал на путь исправления! Вдруг и Гриша тоже исправится?..
— Нет! Нет. И ещё раз нет! — босс даже ножкой топнул от усердия. — Такие, как он, не исправляются. Если ты в это поверишь, это станет самой большой ошибкой в твоей жизни!
Я оперлась плечом о внедорожник Фила, глядя, как он беснуется от негодования. Такой забавный и милый!.. Внутри что-то сладко сжалось от вида негодующего босса.
— Ошибкой? — скучающим голосом поинтересовалась я.
— Ошибкой! — перевёл дыхание босс, потом вдруг скрестил руки под грудью. — И я не позволю тебе совершить эту ошибку! Рядом с тобой должен находиться достойный мужчина, а не его жалкое подобие!
— Хм… Зажигательная речь! Ещё бы найти достойного мужчину, — мечтательно протянула я. — Подскажешь, где искать?
Фил от возмущения едва не задохнулся. Потом пощёлкал пальцами перед моим лицом и произнёс елейным голосочком.
— Смотри прямо на меня, детка. Ничего достойного не находишь?
— Серьёзное заявление, Фил. Очень серьёзное.
— Да. Или ты думаешь, что я шутил, говоря, что ты мне очень сильно нравишься?
— Нравлюсь? — недоверчиво спросил я.
— Нравишься.
— Сильно?
— Очень сильно! — пылко заверил меня босс.
— Докажи.
Босс застыл на месте, изумлённо посмотрев на меня.
— Да, докажи. Поцелуй меня! — улыбнулась я. — Клюнуть в щёку носом не считается.
— Я не стану целовать своё же тело! — нахмурился босс.
— А-а-а! — махнула я рукой. — Всё с тобой понятно, Фил! Тебе нравлюсь не я, а моё тело! В таком случае рекомендую обратить внимание на других, не менее красивых девушек…
— Чертовка! — топнул ногой босс. — Будь уверена, потом я отыграюсь на тебе за эту провокацию!
Я рассмеялась, но потом мой смех быстро прекратился. Потому что Фил решительно шагнул ко мне и притянул к себе за лацканы пиджака.
— Оу, детка… Ты так горяча! — передразнила я босса.
— Кажется, я знаю один способ, который гарантированно заставит тебя перестать смеяться надо мной! — пообещал босс и впился в мои губы поцелуем.
Губы уФила были мягкие, а во рту чувствовалась сладость и аромат банана. Но в его поцелуе ни капли женской мягкости не было. Он целовал меня дерзко, напористо и жадно. У меня даже голова закружилась. Я на время забыла обо всём, отвечая ему.
Поцелуй прервался так же быстро, как начался. Хорошо, что можно было опереться о машину. Мои сильные мужские ноги тряслись, как пудинг.
— Я думаю, что вышло достаточно убедительно! — сверкнув глазами, заявил босс.
— Вполне, — тихо ответила я.
— А теперь залезай в машину! — скомандовал босс и сел на водительское кресло.
Едва дверца захлопнулась, он тут же развернулся в мою сторону.
— Попрошу не провоцировать меня таким образом! — резко произнёс Фил. — Нам предстоит жить вместе, пока проклятие не обернётся вспять!.. И не стоит всё усложнять.
— Согласна! — кивнула я решительно.
Но в моих мыслях была пустота. А в животе летали юркие, красивые светлячки. И губы приятно горели…
— Это просто была проверка на «слабо ли тебе», Фил! — усмехнулась я, решив не подавать виду, как меня расплющило от одного властного поцелуя.
— Мне не слабо, — усмехнулся в ответ Фил. — Но в следующий раз ты меня не заставишь делать это в твоём теле.
— Заставлять? Ха… Больно надо! Успокойся, Фил, ты слишком сильно взбудоражился!.. Всё. Кажется, у нас сегодня много работы…
Машина Фила тронулась с места. Я покосилась в его сторону. Не было ни капельки женственности в том, как уверенно он водит машину. Возможно, кого-то удастся обмануть, но мне трудно обмануться видом симпатичного женского личика.
Я поняла, что думаю совсем не о том, о чём надо, и осадила себя. Похоже, что у меня первой отказывает благоразумие, и слетают планки. К тому же я первой полезла целоваться к боссу. А только что вымогала поцелуй… Мамочки…
Соберись, Неля!
Нам с Филомпридётся жить вместе чёрт знает сколько времени. Поэтому будет лучше, если я перестану думать о всякой ерунде.
— Извини, Фил. Мир?
Босс посмотрел на меня, улыбнувшись, протянул женскую ладошку, сложенную кулачком.
— Мир. Дружба. Жвачка.
Я стукнула по протянутому кулачку костяшками своего мужского кулака.
Мы с Филом — самые лучшие в мире друзья! И у моего самого лучшего друга, на минуточку, в животе живёт мой ребёнок.
Такого я не могла предположить даже в своих самых смелых и бредовых фантазиях.
Было множество запоминающихся, забавных или очень тревожных моментов.
Фил наотрез отказался идти на шугаринг, как бы я ни пыталась его туда отвести. Он заявил, что может довериться только моим рукам. Поэтому я, чертыхаясь, купила сахарную пасту и все прочие материалы для шугаринга. Я тренировалась на Филе.
Теперь, даже если я останусь без работы, то смогу подрабатывать, делая шугаринг.
Правда, «глубокое бикини» Фил не позволил сделать. Но хорошо, что согласился хотя бы на среднее!
Потом у Фила случились тренировочные схватки. И мы сидели, глядя друг на друга глазами, круглыми, как большие плошки, ожидая, пока всё закончится. Фил так сильно стиснул мои пальцы, что они побелели. А я приобняла его за плечи и убеждала, что это скоро закончится, хотя сама извелась в этот момент от страха…
Мы с Филом упорно продолжали верить, что чудо произойдёт. Само по себе. Что однажды утром мы проснёмся, посмотрим друг на друга и улыбнёмся.
Каждый — своей улыбкой. А не чужой, но становящейся как будто своей.
Да, кстати, спали мы всё-таки вместе.
Мы пытались спать по отдельности в разных спальнях. Но меня начинало колотить безотчётным страхом, и я просила Фила остаться со мной.
Было сложно просыпаться по утрам, чувствуя, что выворачивает наизнанку от адского стояка. Меня всё время тянуло потрогать, обнять, поцеловать босса.
Но я каким-то чудом держала себя в рамках, чувствуя, что медленно схожу с ума. Потому что я смотрела на женское тело, но видела в нём Фила: его словечки и привычки, его напор и мужская харизма.
Но тело босса реагировало на женщину: круглые бёдра и попа, на которую нельзя было смотреть вообще. Грудь, казавшаяся каким-то грёбаным раем, пухлый рот и невольный прикус губы…
Мать моя женщина! В последнее время мне было сложно вообще смотреть на эти губы. Их хотелось целовать и кусать, посасывать, заставлять дрожать и прижиматься к моим в остервенелом поцелуе.
Как-то я в шутку предложила сходить к другой колдунье. Фил громко рассмеялся, но потом внимательно посмотрел на меня.
— Почему бы и нет?
— А к кому мы пойдём? Я ни разу не обращалась к ведьмам, гадалкам и экстрасенсам, — смутилась я.
— Я тем более… — ответил Фил.
Рассудив немного, мы решили поспрашивать у знакомых, почитать отзывы в интернете. И обобщив эту массу информации (полезной или не очень) мы записались на сеанс к ясновидящей Глафире, Ведунье в Седьмом Поколении.
Старушка лично меня поразила. Тихим голосом, проникновенным взглядом и такими плавными движениями рук, что хотелось лечь и лежать без движения. Всё-таки, девушка — и есть девушка, пусть даже в мужском теле.
— Скажи, милая, с чем пришла? — ласково обратилась ясновидящая Глафира к… Филу в моём женском теле.
Фил мило улыбнулся, коснулся моего колена под столом.
— А вот это ты мне расскажи, бабушка… Печаль меня гложет. Скажешь, какая? — заулыбался Фил, подставляя локотки на стол.
Он пристально смотрел на ясновидящую. Та закивала головой.
— Скажу. Всё, что вижу, скажу…
Потом ясновидящая долго шептала, держала женскую ладонь между своих ладоней, загадочно водила этой же ладошкой над чашей с водой, что-то рисовала иголкой на воде. А потом принялась рассказывать…
— Тревожит тебя, милая, будущее ребёнка. Вижу, что завидуют тебе. И тенью зависть на ребёночка ложится…
— Угу. Допустим, я тревожусь, — хохотнул Фил. — Это всё?
— Отношения с мужчиной… сложные! — продолжала гадалка. — Через предательство и боль перешагнуть ой как нелегко… Но я подскажу, как…
— Угу. Допустим. А ещё что?
Гадалка говорила о чём угодно. Но только не о том, что мы с боссом обменялись телами.
— Спасибо, баба Глаша. Но мы, пожалуй, пойдём. Вставай, Неля! — скомандовал мне босс.
За приём мы оплатили на входе. Так что сейчас я послушно засеменила за Филиппом. А он так вцепился в мои пальцы, словно боялся, что гадалка одурманит меня чем-нибудь.
— Почему мы ушли? — спросила я на улице, хотя сама знала ответ.
— Если бы она была ясновидящая, то сразу бы поняла, что к чему. Шарлатанка!.. — хмыкнул Фил.
— Может, другую колдунью поищем? — робко спросила я, не испытывая желания бегать по сомнительным бабкам.
— Исключено, Неля. Придерживаемся первоначального плана. Работы ведутся постоянно. Совсем скоро должна закончить свой участок бригада, восстанавливающая парк. Скоро всё вернётся! Без участия прохиндеев!.. Кстати, работу надо проверить… — забеспокоился Фил.
А потом мы впервые крупно и очень сильно поругались.
Я поняла, что до этого момента мы и не ругались, а просто мило препирались, остывая очень быстро.
Босс упёрся в то, что он сам должен проверить работу бригад непосредственно на месте.
Я была категорически против. Сроки беременности поджимали. Я до чёртиков опасалась долгой поездки на автомобиле. Фил не имел никакого права распоряжаться моим малышом, в конце концов.
Больше всего бесило то, что босс сидел и со спокойной улыбкой повторял только одно:
— Поеду. И не тебе меня останавливать.
Своим ледяным спокойствием и упрямством он выводил меня до белого каления. И если первые несколько дней босс в моём теле был капризным, то теперь приспособился, что ли, и стал просто… непробиваемым.
Я едва не взлетала в воздух от злости, а ему хоть бы что, пальцы порхают над клавиатурой ноутбука. Фил разозлил меня так, что захотелось отхлестать его по щекам.
— Хрен тебе, ясно! — прорычала я, хлопнув крышкой ноутбука, и стукнув по ней кулаком.
— Неля. Это Mac, а не форточка на окне. И я работаю, — хмыкнул Фил и невозмутимо раскрыл ноутбук. — Не переживай. Всё будет хорошо. Чувствую я себя… прекрасно. Со скидкой на твоё беременное положение, конечно. Но я хорошо переживу поездку, вот увидишь!..
— Ни хрена!
— Ты начала слишком часто ругаться, — фыркнул Фил и выбесил меня ещё больше.
В следующее мгновение его модный лэптоп… улетел со стола.
— Ты, Фил, наверное, точно сейчас думаешь той самой, филейной частью! Но на таком сроке я никуда не поеду, ясно? Я не поеду. То есть… Перевожу на язык упрямых ослов. Я не отпускаю своего неродившегося малыша. Ни-ку-да.
— Зря ты швыряешься дорогой техникой, Неля!
— Ничего… Купишь себе новый лэптоп. Как выяснилось, ты можешь себе позволить это и ещё очень многое!..
— Могу. Но лучше прикуплю тебе успокоительного и мозгов. Хороший комплект. Годится? — издевался босс.
И потом случился ядерный взрыв!
Хорошо, что квартира у Фила была огромная, а кухня — ровно посередине. Наша ссора напоминала химическую реакцию. Сверхбыструю химическую реакцию с непредсказуемым финалом. Когда в горле пересохло, и орать стало невозможно, я обессиленно рухнула на стул.
— Успокойся, ну…
Босс взобрался на высокий стул и подвинул мне стакан воды.
— Выпей.
— Издеваешься? Почему ты такой спокойный? — возмутилась я.
— Хочешь, чтобы на этой кухне началась бойня истерички и психопата?
— Я не…
— Да. Вот именно сейчас, Неля, ды. Ты истеришь. Впервые вижу, как ты истеришь. Непривычно смотреть. Вижу-то я себя, а реакции и слова — твои.
— Зато ты — само спокойствие, — фыркнула я.
— Я может быть, тоже хочу психануть? Но мне нельзя. Во-первых, я — мужчина. Если и я потеряю способность здраво мыслить, нас ждёт только одно — пиздец. Во-вторых, в твоём положении нельзя нервничать. Вот я и пытаюсь этого не делать. Но получается всё хуже и хуже…
— Чёрт… Да. Извини.
Я пристыженно поплелась в душ, чтобы освежить буйную голову с дурными мыслями.
Потом после долгих препирательств мы пришли к соглашению, что принимать работу поеду я, но буду постоянно на связи. И покажу всё, до мельчайших подробностей, боссу по видео-связи, прежде чем пикнуть хотя бы одно слово.
— Ты так и не сделала это, да? — улыбнулся Фил и повернулся ко мне спиной.
— Что это? — насторожилась я.
— Как что?.. Я же тебе советовал. Передёргивай изредка. Или тебе вообще башню снесёт.
— Иди на хрен! — огрызнулась я.
— У тебя просто недотрах. Точнее, у моего тела пиздец какойнедотрах. А ты даже пар не выпускаешь, — хохотнул Фил.
— Я не стану этого делать!
— Но хочется же. Ха… Только не ври, что не хочется. Я-то знаю… Тем более…
— О, не говори! Тем более, что рядом двадцать четыре часа подряд находится тело секретарши, на которую у тебя просто… пригорает!
— Что за сексистский акцент на тело? — возмутился Фил.
Возмутился так естественно, что у меня даже рот приоткрылся. Босс рассмеялся и подобрал лэптоп.
— Я пошутил. Но в каждой шутке есть доля правды. Ты — это не только твоё тело, ясно?
Фил вышел из кухни, притворив за собой дверь.
— О боже… Полегчало! — выдохнула я и пробормотала. — Осталось только в любви признаться…
— Я сделаю это не раньше, чем мы вернёмся в свои тела! — услышала я голос Фила.
— Что?
Я вскочила, оглянувшись. Начальник приоткрыл дверь и улыбался.
— Ты же ушёл! — возмутилась я. — Не подслушивай!
— А ты поменьше болтай вслух… — посоветовал мне босс, подмигнув.
— Ну и шуточки у тебя, Фил. Вот от них я точно сойду с ума.
Я протиснулась мимо начальника, нужно было собрать дорожную сумку.
— Насчёт последнего я не шутил… — донеслось мне в спину.
Я споткнулась, едва не грохнувшись на пол. Э-э-э-э… Это я просто не так поняла. Мне послышалось. Я поспешила в спальню Фила и закрылась внутри. Ручка дёрнулась.
— Ты закрылась от меня в моей же спальне. Класс… Я не шутил, Неля. И если ты ещё это не поняла…
— Я складываю вещи и не хочу отвлекаться! — громко сказала я, хотя на самом деле ничего не складывала.
Я сидела на кровати и хлопала глазами. Сердце выплясывало, как сумасшедшее. Мысли сбились в кучу и блеяли как беспомощное стадо овец…
Кажется, Фил ушёл. Вот только сумбурных, туманных объяснений в любви нам сейчас не хватало. Всё так сильно запуталось, и я не понимаю себя. На мои мысли о Филе накладывается реакция Фила на меня, крепко зашитая в нём. Как будто вирус в крови. И… я хочу обратно к себе.
Но внезапно обожгло мыслью, что я просто боюсь себе признаться. Фил — это даже в другом облике, остаётся Филом. Он мне нравится. Вот до жути нравится. Даже заскоки звёздного босса, заставляющие меня ругать его про себя, такие привычные и… любимые?!
Мне нравится, как лихо он разоблачил гнусного обманщика Гришу или сразу пресёк попытки родителей навязать мне кого-то ещё, а потом вообще заявил, что «девочка выросла»…
Я легла на кровать и обняла подушку.
Правда в том, что в последний месяц Фил — мой почти единственный спутник, собеседник, друг, нянька… Да кто угодно! Всё крутится вокруг нашей сумасшедшей жизни вдвоём.
Пришлось ограничить круг общения, чтобы не вызывать подозрений. Родители и без того считали, что я очень сильно изменилась. Подруги и знакомые иногда удивлённо вскидывали брови, но списывали всё на капризы беременности.
К тому же всюду мы появлялись с Филом вместе. Общение с подругами само собой сошло на нет. Я и без того немного отдалилась от них, потому что с наступлением беременности у меня поменялись приоритеты в жизни.
А сейчас, когда всюду ходил Фил… То есть подруги видели это наоборот: рядом с Анель отирается мужчина, её непосредственный начальник.
Но как-то стало плевать, кто и что думает по этому поводу. Пусть чешут языками, если ничем другим развлечь и занять себя неспособны!..
«Осталось совсем немножко…» — с тревогой подумала я.
Мне жутко хотелось, чтобы всё поскорее встало на свои места. Но в то же время я этого боялась. Что меня ждёт потом? Этот сумасшедший месяц перевернул мою жизнь вверх тормашками. Но правда в том, что я не хочу спускаться обратно. Или хочу, но чтобы всё было не так, как прежде…
Кажется, я не заметила, как задремала.
А потом вдруг почувствовала присутствие постороннего и вздрогнула.
— Чёрт побери, Фил! Как ты сюда вошёл?
— Мой дом — мои секреты! Я смотрю, что ты уже успела собрать сумку в поездку? — насмешливо протянул Фил.
Сумка так и стояла на полу. Расстёгнутая. А на дне сиротливо лежала пара носков и больше ничего.
— Кажется, ты просто опять ускакала от неудобного разговора?
— Ты даже не представляешь себе, насколько неудобный этот разговор!
Я бросила наФила быстрый взгляд через плечо и снова отвернулась, обнимая подушку. Фил забрался на кровать и лёг рядом.
— Я очень хорошо себе это представляю, Неля. У нас с тобой ситуации зеркальные.
Фил помолчал и внезапно заявил.
— Эгоистка.
— Кто? Я? Почему я — эгоистка? — возмутилась я.
— Потому, — вздохнул Фил. — Думаешь, мне легко? Я говорю сейчас не про особенности физиологии во время беременности. Эй… Я не хочу разговаривать с мужской спиной. Повернись. Немедленно.
Я нехотя перевернулась, но подушку из рук не выпустила. Сейчас мы с Филом лежали на боку, глядя друг на друга.
— Так лучше, что ли? — усмехнулась я.
— Ненамного. Но если смотреть только в глаза и не отвлекаться ни на что другое… — посоветовал мне Фил.
— То можно сойти с ума… — пожаловалась я.
— Уже. Мне так можно не беспокоиться по этому поводу. А ты дуешься. Думаешь, что тебе тяжело находиться в моём теле.
Совет Фила не помогал. Я, конечно, пыталась смотреть только в глаза, но взгляд то и дело опускался на пухлые губы. В ноздри забивался сладкий аромат… Возбуждение вновь прилило к члену. В последнее время член стоял колом, не переставая.
— Отпусти подушку? Держишь так, как будто собираешься её трахнуть…
— Тебе смешно, Фил!
— Честно? Ни хрена не смешно. Особенно сейчас. Меня настолько прёт, что я смотрю на тебя, вижу себя, но знаю, что ты — это ты. Меня наизнанку выворачивает от дикого желания тебя поцеловать. Несмотря ни на что…
— Прекрати! — взмолилась я.
— Потом ты точно повесишь на мне ярлык «озабоченного извращенца». И как только это закончится… Даже не знаю. Не захочешь ни видеть меня, ни разговаривать со мной.
Мысли плавились, как масло на жаре. В горле вдруг пересохло.
— Ты же говорил, что не отпустишь меня? Деспот! — попыталась пошутить я.
— Говорил.
Фил замолчал. На секунду воцарилась тишина. Слышно было даже, как быстро колотится сердце уФила, и бьёт набатом в ушах стук собственного сердца.
— Да пошло оно всё! — резко сказал Фил и внезапно притянул меня к себе за шею.
Наши губы встретились ровно посередине. Губы кольнуло, как будто на месте столкновения родилась шаровая молния.
— Чёрт… Это неправильно… Так… Я не могу… — бормотала я, тут же отвечая на жаркий поцелуй, от которого в голове не осталось ни одной путной мысли.
— Думаешь, я могу? У меня крыша едет, — торопливо отвечал Фил. — Я заперт в теле беременной девушки, от которой я без ума! И мне сейчас банально по хуй на всё. Дай хотя бы поцелую тебя!
Меня трясло как в лихорадке. Такого поцелуя у меня ещё никогда не было. И вероятно, больше не будет. Потому что только от прикосновений губ и языка меня едва не разорвало на части. Возбуждение оглушительно молотило по голове, кровь приливала к члену.
Реальность смазалась под давлением пьянящих ощущений. Я забыла, что мы сейчас слегка не в себе, и отвечала на жадный поцелуй, трясясь от ощущения силы и властности.
Лишь услышав какой-то странный звук, я поняла, что этот гортанный стон, наполовину рычание выдало… моё мужское горло.
Я отстранилась.
— Постой. Я… Нет. Этого не будет!
— Секса? Ты права. Секса в этом виде не будет. Это та грань, за которую я ещё не слетел, — усмехнулся Фил.
Он перекатился на спину и выдохнул.
— Я в теле беременной девушки. А мне хочется выпивки и секса. Как же хочется, ты бы только знала!.. Готов поспорить, тебе тоже…
Я мрачно кивнула, едва не застонав.
— Это невыносимо.
— Прекрати корчить из себя невинную… Сделай, что нужно. Подрочи.
— Я не могу! Ты просто…
— Знаешь, что, Неля? Либо ты делаешь это… Либо…
— Либо что? — испугалась я.
— Лучше тебе не знать! — усмехнулся босс. — Просто расслабься и…
— Ни хрена! — выругалась я. — Тут всё напряжено, а ты говоришь, расслабься!
— Хочешь, покури? Поможет… — предложил Фил.
— Ты куришь? — удивилась я.
— Не сигареты, — отрицательно мотнул головой Фил. — Кальян… Вставай.
Понукаемая Филом, я встала. Пришлось достать кальян.
— Я не умею, — буркнула я, наблюдая за ловкими движениями рук Фила, — а вот ты, похоже, любитель.
— Иногда, — пожал плечами Фил.
— А теперь выходи! Не дыши этим дымом! — скомандовала я, решившись перевоплотиться в восточного любителя подымить.
Кто его знает, вдруг, правда, курение помогает расслабляться.
— Да, Неля… Этим дымом беременным лучше точно не дышать, — улыбнулся Фил, проинструктировав меня напоследок.
Сначала ничего не получалось. Сладковатый дым не хотел приживаться в лёгких. Но потом я просто перестала думать, что и как нужно делать. Я втянулась… Не только втянулась, но и затянулась.
И правда, стало чуточку легче. Не в том смысле, что напряжение спало в известном месте. Я посмотрела на ситуацию с другой стороны и проще начала к ней относиться. Вот так, почти по щелчку пальцев. Или вернее сказать, по парочке десятков пыхов.
Не знаю, сколько затяжек я сделала, но было забавно наблюдать за сизым дымом. И так красиво!
Так что я отложила кальянную трубку и вышла из комнаты, чуть покачнувшись.
— Фи-и-ил?
Упс… Кто-то подхватил меня под локоть.
— Ни хрена тебя развезло! Ты сколько затяжек сделала?
— Чу-у-уточку. Всего разочка два или два десятка! Не знаю, я сбилась со чс… счёта!
— Ни хрена себе! — присвистнул босс и заглянул комнату. — Вот это ты надымила! Нельзя накуриваться так быстро! Я думал, что ты всего раза три успела пыхнуть! В кальяне же…
Босс не договорил, что именно он добавил в кальян. Веселящее средство? Очень!
— Ты что, раньше ни разу не курила?
— Не-а… Я хорошая девочка. Я не курю, почти не пью и очень-очень редко ругаюсь матом. Но сейчас всё по-другому. Это ты меня испортил. Теперь я ругаюсь матом, психую и хожу с огромной дубиной в штанах…
Хорошую девочку быстро завели обратно в спальню и заставили лечь на кровать. Глаза прикрывались сами собой, потому что потолок плясал. Я лениво открыла глаза, заметив, что лицо, моё женское лицо расплывается куда-то в стороны.
— Закрой глаза… Так будет легче… — пообещал Фил.
— Что ты добавил в кальян? — пробормотала я.
Фил ответил своеобразным способом, заткнув мне рот поцелуем. А меня настолько штормило и болтало, что не было сил отказаться. Кажется, я даже обхватилаего лицо ладонями, чтобы эти сладкие губы не посмели от меня убежать.
Потом раздался звук лёгкого жужжания молнии. Фил, не переставая меня целовать, отнял мою руку от своего лица и разместил на… стояке. Босс накрыл мою ладонь своей, заставив меня сжать пальцы.
Я почувствовала под пальцами твёрдый, горячий член и даже дёрнула по нему пальцами. Но потом я словно очнулась.
— Не-е-е… — отдёрнула я пальцы и резко отстранилась. — Ты меня не принудишь.
Я села и пыталась натянуть боксеры и поймать язычок застёжки на брюках. Не получалось.
— Дурочка… Ты психуешь из-за вот этого! — ткнул Фил пальцем в сторону гордо торчащего члена.
— Не-е-е… Я его сейчас водичкой… Л-л-ледяной. И спать, — пьяно пробормотала я.
— Заболеешь! — пригрозил Фил.
— Нравится свой член, да? Скучаешь по милому? Так приласкай его сам! — фыркнула я.
— Ляг и не дёргайся! — скомандовал Фил, легко преодолев моё сопротивление.
Я попыталась увернуться, когда он приблизился к моим губам.
— Не дёргайся, Неля! — приказал Фил.
Мы лежали, сохраняя дистанцию, но по мере нарастания поцелуя дистанция сокращалась.
— Бля, ты сводишь меня с ума. Не могу поверить, что я готов пойти на это… трезвым. Ведь я даже не курил! — сокрушённо выдохнул Фил и снова начал целовать меня.
А потом я почувствовала, как чужие пальчики сомкнулись на члене и потрясённо выдохнула.
Вот оно!
Я что-то вяло попыталась сказать, возможно, отказаться. Но поглаживания были ритмичными и приятными. Наслаждение волнами скользило по телу.
— Ещё… — потребовала я, толкнувшись бёдрами вперёд.
Аппетит приходит во время еды. И до меня он добрался. Разрядки хотелось очень сильно. Так что я по-настоящему кайфовала, пока ловкие пальчики проворно меня ублажали, двигая по стояку непозволительно быстро.
А потом я почувствовала, как давление возрастает. Неумолимо… Горячая волна ползёт вниз… Я поняла, что вот-вот кончу.
Ситуация — хуже не придумаешь. И… к чёрту всё. Я откинула доводы разума. На первый план выступила память тела, перехватив управление. И всё, что было дальше, вытворяла не я, но тело босса. А оно было жутко развратным, порочным и умело соблазнять.
Левая рука босса проворно заползла под футболку и бюстгальтер, сжав упругую женскую грудь с торчащими сосками. А пальцы правой руки оттянули резинку шортиков. Я нырнула рукой в трусики, в одно мгновение добравшись до сладенького и жутко влажного местечка.
Фил дёрнулся, но я цыкнула, и перестала мять грудь, крепко ухватив его за плечо.
— Остановишься — убью… — простонала я, удерживая Фила на месте.
Мне хотелось, чтобы он не преставал двигать пальцами на члене. Мои мужские пальцы поглаживали влажные складки, перед тем как, погрузиться внутрь жаркого лона. Судорога и ответная дрожь была ощутимой.
Я кайфовала, от того, как Фил двигал пальцами по члену. И с такой же скоростью ласкала женскую плоть.
— Я тебя тоже убью, если ты не дашь мне кончить! — простонал Фил, распахивая ножки пошире, чтобы мне было удобнее его ласкать.
Жаркая волна нереального возбуждения нахлынула сверху. Несколько сумасшедших мгновений. Движения пальцев быстрые и дерзкие, почти болезненные. Дрожь наших тел невозможно сильная. Оргазм был резким и мощным.
Меня просто будто выдавило из этого тела, встряхнуло и потом опять поместило внутрь.
Меня ещё мелко трясло. Спазмы удовольствия заставляли член истекать семенем на сомкнутые женские пальцы.
Мои пальцы находились внутри подрагивающего жаркого лона. Через мгновение я отстранилась, но всё же поцеловала перед этим губы Фила. С закрытыми глазами. Так было проще обманывать себя.
Вставать не хотелось. Меня будто размазало по кровати. И было невероятно легко…
— Полегчало? — поинтересовался Фил, не торопясь вставать. Женский голос звучал смущённо.
— Да, — коротко ответила я, потом поправила на нём женские трусики с шортиками и рассмеялась. — Ты сделал из меня очень плохую девочку, Фил. Раньше в этих трусиках никогда не было так мокро.
Босс сначала сурово поджал губы, но потом расхохотался.
— Просто ты не была близко знакома со мной.
И мгновением позже босс добавил:
— Да, надо завязывать с этой историей. Совращать тебя в твоём теле будет намного интереснее и приятнее.
К теме того, что было, мы не возвращались. Я уже поняла, что кальян был наполнен не безобидным табаком, а кое-чем покрепче. Но злиться на Филиппа не хотелось. Потому что мне реально полегчало и стало проще общаться, не закипая по пустякам.
Мы договорились, что я поеду на скором электропоезде. Времени дорога займёт большем, чем на автомобиле, но я не умела водить, поэтому для меня оставался реальным только такой вариант.
До отправления поезда оставался один час. Я уже заказала такси. Нужно было ехать на вокзал. Но взявшись за ручку сумки, я поняла, что не могу сделать ни одного шага в сторону двери.
Я выругалась себе под нос и бросила сумку на пол. Потом прошла в его кабинет. Фил, будто ни в чём не бывало, работал за столом. Но хитро улыбался.
— Твоя взяла, босс! — призналась я. — Поехали?
— Я с самого начала твердил тебе об этом! — польщённо улыбнулся Фил и легко встал.
— Когда ты успел переодеться? — удивилась я, заметив, что вместо обычной пижамы на нём надет длинный сарафан.
— Кажется, я начинаю привыкать управляться с женской одеждой! — пожал плечами начальник. — И мне это жутко не нравится, так что отпускай такси. Сейчас рванём…
— А ты не хочешь взять с собой немного больше одежды? — поинтересовалась я, глядя на небольшую ручную кладь Фила.
— Нет. Оставаться с ночёвкой мы не будем. Примем работу и поедем обратно, — отрицательно покачал головой босс.
Дорога прошла на удивление спокойно.
— Только сейчас в полной мере я оценил плюсы вместительного внедорожника, — сообщил мне Филипп, выбираясь из салона автомобиля.
Не прошли мы и пяти метров, как он сказал:
— Кстати, твоему Царю нравится быстрая езда. Он ведёт себя на удивление смирно. Не пинается. Только иногда как будто вертится.
От умиления у меня в горле перехватило. И я вцепилась пальцами в мягкую женскую ладонь, чувствуя, что у меня нет слов.
— Только не вздумай плакать, — попросил босс. — Всё образуется, рожать своего малыша ты будешь сама. Вот увидишь.
— Спасибо!
— Не благодари, — рассмеялся Филипп. — Выше нос. Ты — грозный босс, а не тряпка. Соответствуй!..
Приехав на место, где активно велись работы по восстановлению, я всё же не сдержалась. Но вместо того, чтобы восторженно ахнуть, я присвистнула по-мужски.
Конечно, нам регулярно присылали фото и видео отчёт. Но в живую видеть это было в сто раз приятнее.
Пруд полностью отчистили от тины, мусора и камышовых зарослей. Воду из пруда полностью сливали, а потом заполнили его чистой водой. Часть почвы тоже снимали специальными ковшами и насыпали сверху привезённой плодородной почвой.
Сейчас рабочие занимались выкладкой тропинки, ведущей от усадьбы к пруду. Вода была кристально чистой. Рядом со мной материализовался прораб, отвечающий за очистку пруда. Он начал рассказывать, как правильно регулярно чистить пруд и не давать воде застояться. Я выслушала его, потом отпустила царственным кивком головы.
— Отлично. Выглядишь солидно, — похвалил меня босс.
Я с улыбкой оглядывалась, не узнавая это место. Первый раз оно предстало передо мной как грязное, запущенное захолустье. От пруда несло застоявшейся болотной водой. Но сейчас вода была кристально чистой. От сорняков и мусора не осталось и следа.
Рабочие расчистили старые тропинки и принялись их выкладывать по-новому. Парк тоже вычистили, спилили засохшие деревья и выгребли весь мусор. Сейчас там устанавливали небольшие фонарики по обеим сторонам дорожек для прогулки.
Я посмотрела вперёд. Вдалеке белел фасад дома. Его тоже обновили.
— Внутри ещё не всё доделано, — прокомментировал Фил. — Тебе нравится?
Босс не сводил с меня пристального взгляда. Его взгляд я ощущала всей кожей. У меня даже мурашки побежали.
— При чём здесь я? Ты должен был восстановить причинённый ущерб. И ты это сделал. Местные жители будут довольны.
— Ладно… Пойдём, взглянем на усадьбу!
Я предложила боссу локоть. Он не стал отнекиваться. Вдвоём мы неспеша направились в сторону усадьбы.
Обновили не только фасад здания. Но и много чего ещё. Заменили старые рассохшиеся рамы на новые и стёкла блестели на солнце. Мы вошли в старый дом. Там стоял густой запах дерева и лака. В воздухе витала стружка. Слышался визг шлифовальных машин.
Дом обновили и изнутри. Выкинули прогнившую мебель и заменили старые скрипучие полы.
Фил что-то сказал, но из-за шума я его не услышала. К тому же дышать запахом лака было вредно. Мы предпочли выйти на улицу.
— С этой стороны все тропинки до пруда уже обновлены.
Фил вопросительно посмотрел на меня. Я согласно кивнула. Здесь, даже несмотря на кипевшую работу, было приятно находиться. У меня на душе становилось очень спокойно. Мы неторопливо прогулялись до озера.
— В сарае нашли лодку. Обновили и её. Пришвартована там, — махнул рукой босс в сторону небольшой пристани.
— Я была бы не против покататься на лодочке. Но так как грести придётся самой, а я этого не умею делать, то откажусь, — пошутила я.
Но всё же не отказалась прогуляться по деревянному настилу. Мы сели на край и спустили ноги, болтая ими в воздухе над самой водой, как дети.
— Ты так и не ответила, — повторил Фил. — Нравится?
Босс не сводил с меня взгляда, и я не смогла не повернуться.
— Нравится. От всей души признаюсь, что нравится. Ты прекрасный организатор!
— Я? — рассмеялся Фил. — Ничего этого бы не было без тебя.
— Тебе пришлось хорошо потратиться?
— Часть денег спонсировали акционеры нашей фирмы, местные присоединились по мере сил, но пришлось и добавить из собственного кармана, — отмахнулся Фил. — Ерунда. Главное, чтобы ты была довольна,
— А причём тут я? — удивилась я.
— Не догадываешься? Мне было плевать по большому счёту на то, что здесь произошло. А вот тебе — нет. Тебя это искренне взволновало, и как-то подействовало на меня. Не только потому, что так надо, нет. Я бы даже сказал, совсем не потому, что вот это всё — некий мой кармический долг…
Я была восхищена Филом, поэтому переплела свои пальцы с его пальцами. Я поцеловала в губы, не обращая внимания на то, что я была — им, а он был мной. В этот тихий и невероятно светлый момент было плевать на всё.
Мы едва оторвались друг от друга, тяжело дыша. В голове привычно начало шуметь, а возбуждение уже кипело в крови и не только.
— Какой же ты горячий мужчина, оказывается! — пошутила я, переводя взгляд на воду.
Вода успокаивает, вот пусть и успокоит! А то взволновался мой мужской прибор, встав по стойке смирно.
— Когда всё закончится… — начал Фил и замолчал.
Я типично по-женски прикусила губу, волнуясь.
— Хочу попробовать без этой сумасшедшего обмена телами, — закончил Фил и тут же добавил, не давая вставить мне и слова. — Ты и сама поняла, что ты мне безумно нравишься. Причём уже давно. Меня вдали от тебя удерживала только мысль о том, что у тебя будет своя семья, что неправильно рушить отношения… Но сейчас-то я знаю, что это не так.
— О да! Сейчас мы многое друг о друге знаем.
— Очень многое! — подтвердил босс. — И одновременно очень мало. Хочу узнать тебя больше. Хочу тебя в тебе, а не вот так, как сейчас.
— Разумно, — тихо ответила я.
— Разумно? — переспросил босс. — И кто из нас хладнокровный? Да или нет?
— Ты говоришь это всё под давлением ситуации и гормонов… — осторожно начала я.
Говорила я еле слышно, потому что от волнения голос был невероятно тихим и слабым. Кажется, даже голова кружилась.
— Какие, на хрен, гормоны? Не надо приписывать моему предложению действие женских гормонов, идёт? Я тебе от чистого сердца признаюсь, что хочу быть с тобой…
Фил опять нахмурился, впиваясь в меня взглядом.
— Фил. Я… У меня будет ребёнок.
— Вот это неожиданность, Неля! — перебил меня босс. — Как будто я только что об этом узнал!
— Не твой ребёнок, Фил. Он не будет тебе родным, — сказала я, глядя ему в глаза и видя отражение мужчины в зрачках.
— Неля, если ты помнишьо моей небольшой особенности, своих детей у меня не может быть вообще. А что касается этого ребёнка… Я его уже больше месяца чувствую так, как будто сам беремен им. Так что будем считать, что он и мой тоже, — заявил Фил.
— Шутишь?
— Похоже, что я шучу? — усмехнулся Фил. — Ни капли не шучу.
— Ты меня поражаешь…
— Чёрт. Похоже, я ни хрена не старался. Я думал, что я уже тебя поразил… Но смею заметить, что у меня сейчас ограниченный функционал. Жду не дождусь, когда всё встанет на свои места!
Фил приблизился. Серы-голубые глаза ярко сверкали воодушевлением. У меня от его желания и напора полыхнуло лицо. Я почувствовала, что его напору удалось пробить даже ледяное спокойствие мужского тела непоколебимого наглеца и гордеца.
— Да или нет? — настойчиво повторил Фил.
— А ты хорошо переживаешь отказы? — поинтересовалась я, чтобы потянуть время.
— Прекрасно переживаю, — мгновенно отозвался босс. — И твой отказ тоже переживу.
Похоже, только что он утверждал обратное. От заявлений Фила у меня начал плавиться мозг. Я наклонилась и, держась за край пристани одной рукой, зачерпнула ладонью воды. Прохладная… В самый раз, чтобы освежить лицо.
— Твой отказ я прекрасно переживу, — заявил босс. — Знаешь, почему?
— Понятия не имею. Найдёшь, чем утешиться?
— Конечно. Твой отказ меня не остановит! Побывав на твоём месте, я обнаружил просто огромное количество упущений. Это настолько элементарно, но, тем не менее, очень важно… Удивительно, как только раньше я об этом не догадывался. Так что твой отказ меня лишь подстегнёт. Я продолжу добиваться тебя. Теперь-то я знаю все твои секретики, слабые местечки, тайные пристрастия и… буду нагло этим пользоваться! — ухмыльнулся босс.
— Коварный тип! — хотела возмутиться, но поневоле восхитилась.
— Но я надеюсь на твоё согласие. Это воодушевит меня гораздо больше…
— Роскошный выбор… Либо да, либо… «да» но с отсроченной датой наступления.
— Соглашайся. Я буду стараться, чтобы ты ни единой минуты не сожалела о принятом решении…
— Да, — ответила я, опустив глаза.
— Так не пойдёт, — ответил Фил, поднимая моё лицо к себе. — Ещё раз скажи и не прячь глазки при этом.
— Твои глаза.
— А мне плевать, в каком ты виде или теле… Я совсем недавно это понял. Но теперь уже окончательно.
Моё сердце грозило выпрыгнуть из грудной клетки.
— Я тоже подумала так вчера и решила, что сошла с ума.
— Тогда мы оба сошли с ума. Одинаково. А сходить с ума по одной теме вдвоём намного приятнее. Да?
— Да, Фил, — ответила я, улыбаясь. — Да. Это мой ответ. Да.
Босс прижался к моим губам на мгновение.
— Нанесём визит нашим рабочим? Нужно посмотреть, что из запланированного ещё не выполнили…
Я согласилась и встала, помогая Филу подняться.
— Наверное, из нас вышла бы самая экстравагантная пара, — усмехнулась я и оглядела босса с ног до головы. — Филечка моя ненаглядная!
— Так не годится. Ты постоянно обзываешь меня женским прозвищем. До окончания срока работ я просто обязан придумать тебе мужское прозвище. Неля… Нел… Нельсон! — Фил рассмеялся. — Точно, Нельсон!
— Ты шутишь?
— Не-а. Теперь только так и буду тебя называть, пока не вернёмся, разумеется. Я почему-то уверен, что сейчас точно всё получится! Не унывай, Нельсон!..
Босс веселился. И я тоже не могла остаться равнодушной. Мы остановились, оглушительно громко смеясь над своей историей и прозвищами. Мы смеялись так сильно, что даже слёзы с глаз брызнули.
— Хватит, Филя. Тебе вредно так много смеяться! — отсмеявшись, простонала я.
— Минута смеха ещё никому не… — начал Фил и вдруг осёкся.
Он поднял на меня испуганные глаза и моргнул несколько раз.
— Ааа… Это что такое?
Фил перевёл взгляд вниз. Он приподнял подол длинного сарафана. Между ног Фила растекалась лужица. Я окаменела и забыла, как дышать. Но всё же выдавила из себя:
— У тебя отошли воды. Скоро начнётся…
Я пересмотрела сотни обучающих роликов. Я ходила в школу подготовки к родам и очень много читала. Но все мои знания вмиг улетучились. Я почувствовала, что начинаю паниковать!.. И меня вот-вот накроет удушливым колпаком.
— Неля? Неля! Мне ходить можно? — послышался голос Фила. — Мне ходить можно или надо прямо здесь ложиться? Что делать, Неля?
— Что значит ложиться прямо здесь, Фил? Я роды на природе принимать не умею! Пойдём… У тебя же ещё не начались схватки. Идти можешь?
— Могу, но вот это…
— Ничего страшного! Сейчас дойдём до лавочки. И я сбегаю за подмогой!..
Что творится? Почему сейчас? Почему проклятье цыганки не дождалось ещё немного? О, ужас… Неужели Фил будет рожать?
Я добежала до усадьбы, позвала на помощь. Через несколько минут на площадке появилась машина «скорой помощи».
Водитель лихо затормозил возле лавочки, на которой сидел побледневший Фил.
— Ну что, мамочка!.. Рожать будем! — весело поприветствовал Фила врач.
Санитар помог Филу взобраться в машину. Я полезла следом.
— А вы кем приходитесь? — строго поинтересовался врач.
«Я — мама!» — хотела выпалить я, но вместо этого строго проронила:
— Будущий отец.
Машина «скорой помощи» тронулась с места. Нас должны был отвезти в больницу.
— Ох, ты ж и повезло вам! Дорогу отремонтировали, ездить одно удовольствие! Не то пришлось бы на носилках от самого пруда тащить! — поделился с нами радостью санитар.
А женщина-врач тем временем начала заполнять карточку больного. От шока Фил не мог выдавить из себя ни слова.
— Да не трясись, мамочка! — ласково погладила Фила по ноге врач. — Первый раз, что ли?
— Первородящая, — подтвердила я.
— Дай бог, не последний!
Настроение у врача было отличное. Я была близка к обмороку, а Фил… не издавал ни звука.
— Главное, чтобы успели довезти… — услышала я голос врача.
— Что?
— Роддома, говорю, у нас нет своего сейчас. Закрылиза ненадобностью. Всех рожениц в городской роддом отвозим. Час-полтора будем ехать!
— Полтора часа? — переспросила я одновременно с Филом.
— Не бойся, мамочка… Всё будет хорошо!.. Как раз у нас схваточки пойдут, шейка матки хорошенько раскроется… Приедешь, походишь немного… Потом сразу в родильный зал тебя отдадим. Ничего!.. Родим, оглянуться не успеешь! — подбадривала нас врач.
— Не надо! — прошептал Фил. — Это нельзя отложить? Дайте мне какое-нибудь средство!
— Ты ещё спроси, не рассосётся ли, ну? — улыбнулась врач. — Чего только я не наслушалась за годы практики! Меня уже ничем не удивишь!
«Ошибаешься, тётя! — подумала я. — Ты везёшь рожать мужчину!.. Первого в мире мужчину!»
Первые полчаса дороги пролетели незаметно и безболезненно для Фила. А потом он скривился и вцепился пальцами в мою ладонь.
— Ой…
— Ага! — тут же обрадовалась врач. — Вот они, родимые!.. Ты главное, не переживай!..
— Кто они? — прошептал Фил обескровленными губами.
— Схватки. Тренировочные схватки чувствовала, милая? Чувствовала! Вот сейчас то же самое, только сначала редко. А потом чаще и чаще… Ничего, успеем!..
Через минут десять Фил скривился. И я поняла, что процесс уже точно запущен…
— Ептитьтвою налево! — выругался водитель. — Железнодорожный переезд закрыли!
— Надолго? — с тревогой спросила я.
— А зачем ты через переезд рванул? — насела на водителя врач. — Знаешь же, что перекрывают на полчаса, а то и на час…
— Так уже должны были пройти все поезда, — оправдывался водитель. — Время-то вон сколько уже…
— Значит, составы задержались в пути! Давай разворачивай… — скомандовала врач. — Поедем, как всегда. Пусть дольше, но зато гарантировано доедем!..
— Поздно. Подпёрли меня уже, там сзади лента машин на двадцать… И дорога узкая. Хрен разъедешься.
Я выругалась. Часть машин перестроилась и на встречную часть дороги. Но врач всё же настояла, чтобы водитель включил сирену с мигалками и протискивался. Кое-как машина развернулась и помчалась в объезд.
Лицо Фила бледнело. Он стиснул мою ладонь пальцами так, что даже костяшки побелели. На лбу и висках выступила холодная испарина.
— Ты как, Фил? — спросила я, нагнувшись.
Фил в ответ что-то промычал нечленораздельное. Лицо его опять искривилось, и из губ вырвался стон.
— Ты же со мной будешь? Я не знаю, что делать, Неля! — едва слышно прошептал он и опять простонал.
— Да… Конечно. Я буду с тобой рядом… Я от тебя ни на шаг не отойду! — заверила я Фила и разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь.
— О, папочка! Ну ты даёшь!.. У наших папочек нервы не такие крепки да, мамочка? — усмехнулась врач. — Не переживай… Не смотри, что он разнылся. Мужчины понятия не имеют, что это такое!.. Ничего не бойся! Если надо будет, и в дороге родим! Не в первый раз…
Я выпрямилась и отёрла слёзы, продолжая держать Фила за руку. В этот момент я окончательно поняла, что ни за что не оставлю его одного. Дело даже не в моём ребёнке, с которым я временно оказалась разлучена.
Просто при близком знакомстве Фил оказался невероятно приятным и жутко волнующим мужчиной, даже в женском теле «с ограниченным функционалом». Но даже таким он мне жутко нравится.
Машина «скорой помощи» ехала очень быстро. У меня вдруг возникло ощущение, что я лечу в какой-то чёрный колодец. Перед глазами замелькали чёрные мушки. Я помотала головой, поняв, что лицо Фила расплывается перед глазами.
— Всё хорошо? — спросил он, поняв, что со мной что-то творится.
— Да. Нормально всё… Я всегда буду рядом! — заверила я Фила и поняла, что начинаю заваливаться на бок, теряя сознание.
— О! Папочка отъезжает! — послышался голос врача. — Лови его, Сёма…
Я закричала в ответ и поняла, что сижу на постели.
— Фил! — крикнула я.
Боже… Мы уже в больнице! Неужели я была в отключке столько времени? А малыш? А роды? А Фил?
— А-а-а-а-а-а! — заверещала я.
— Неля?
— Фил!
Я обернулась.
— А-а-а-а-а-а!..
— О боже… Боже…
Я посмотрела на свои пальцы, перевела взгляд ниже: грудь, беременный живот, круглые бёдра. Потрогала длинные волосы и свои пухлые губы.
Фил сидел на соседней кровати и с таким же недоверием ощупывал себя.
— Всё вернулось? — спросил он.
— Повтори! — потребовала я.
— Я… не понимаю. Чёрт… Как? — Фил был ошарашен не меньше моего.
А я глупо улыбалась, обхватив руками свой беременный живот, месяцев так на семь размером.
Запищал телефон. Я не могла двинуться с места, боясь, что одно крохотное движение сможет всё разбить. Фил нахмурился и подошёл ко мне, вытаскивая телефон из-под моей подушки.
Начальник отключил будильник.
— Радуешься?
— Рада слышать твой голос, — глупо ответила я. — Твой, а не свой.
— Половина девятого. Девятнадцатоеию… Блядь…
Филипп поднял на меня изумлённый взгляд, швырнул телефон на кровать и метнулся в сторону. Он перепрыгнул через кровать и начал трясти свои брюки. Фил нашёл телефон.
— Девятнадцатое июня! — повторил он.
Потом, словно не веря, позвонил на рецепшен и поинтересовался, какое сегодня число и месяц. Босс подбежал ко мне и обхватил мои руки своими ладонями.
— Девятнадцатое июня! Неля! Де-вя-над-ца-тое! Неужели ты не понимаешь?.. Охренеть! А-а-а-а!..
Босс вскочил и запустил руки в свою светлую шевелюру. Он легко крутанулся вокруг своей оси, как юла, и рассмеялся.
— Я понял. Ты в счастливом ступоре. Девятнадцатое июня… Неля! Это то самое утро, когда мы отправились на фабрику, а потом на концерт…
— А потом я встретила эту цыганку…
— И нам всё это приснилось. Охренеть… Вот это сон!.. С ума сойти!.. Всё! Всё было сном!
Я не могла отвести взгляда от босса. Тот радовался, словно младенец.
— Больше никаких цыганок! — внезапно заявил он, резко остановившись. — Ничего этого не было, конечно. Но всё равно, никаких цыганок!.. А теперь пора собираться! Сегодня у нас очень насыщенный день.
Филипп танцующей походкой направился в ванную комнату. А я достала косметичку, разглядывая себя в зеркало. Как же я рада!.. И потом я ощутила лёгкие толчки в животе и расплакалась от счастья.
Я лежала и радовалась, что всё это было нереальным. Всё-всё-всё! Всё? Ой!
От кое-каких воспоминаний мои щёки покраснели. Услышав мужские шаги, я спряталась под одеяло с головой.
Фил присел рядом на кровать.
— Ты плачешь, что ли? От счастья?
Босс потянул одеяло на себя.
— Хм…
— Не смотри на меня так, я стесняюсь.
— Да ладно! Это же всё было нереально! — отмахнулся Фил и легко встал с кровати, едва ли не подпрыгнув, как кузнечик.
— Нереально?
Я села на кровати.
— Что именно нереально, Фил?
— Да всё это!.. Обмен телами, беременность «твоя-моя», вот эти поиски цыганки… Разоблачение жениха!
— Ага… Да… Родители, совместное…
— Проживание, — закончили мы в один голос с Филом и переглянулись.
— Нереально! — повторил босс и сел, нахмурив брови. — Но как же тогда? Одинаковый сон для двоих?.. Или было, но вернулось? Но так не бывает!..
— Значит, сон. Давай не будем ломать голову? Я пойду в ванную.
— Конечно, конечно… Тебе нужнее, я же знаю… — сказал Фил и прикусил свой язык.
Я неторопливо принимала душ и особенно тщательно собиралась. И что удивительно, босс ни разу не поторопил меня.
— Что у нас по плану? Обувная фабрика? — босс галантно распахнул передо мной дверь автомобиля и помог мне усесться. — Или для начала позавтракаем?
— А как же фабрика?
— Никуда не денется. Тем более, там такое амбре. Ты туда всё равно не пойдёшь. Вредно…
— Что? — удивилась я. — Фил!..
Ой… Всё вернулось. И надо называть начальника правильно.
— Филипп Борисович… — исправилась я.
— Прекрати называть меня так, Неля. Даже такому цинику, как я, ясно, что даже если всё это было сном, то не просто сном. А сном с эффектом присутствия. Наглядным уроком, так сказать. А я — успешный ученик. Не хочу примерять всё то, что было во сне, на свою реальность. Выводы я сделал… молниеносные. Поэтому мы едем завтракать в полюбившуюсянам обоим пельменную.
— Думаешь, она существует?
— Вот это мы как раз и проверим!
Пельменная никуда не делась. Мы заказали обычный завтрак и, пожелав друг другу приятного аппетита, принялись за еду.
Филипп ел с удовольствием. А у меня всё произошедшее крутилось в голове. И слова Фила тоже. О том, что он не хочет примерять на себя всё то, что нам приснилось.
Ну, кроме родов Фила, разумеется. Так что пока босс уминал за обе щеки завтрак, я тайком разглядывала его лицо и понимала, что буду по нему скучать.
Потому что во сне прошло довольно много времени. И я за это время успела прикипеть к этому наглому, властному, деспотичному и вредному мужчине. Влюбилась, дурочка!..
Так что я поковыряла ложкой свой завтрак и отставила его в сторону.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, просто аппетита нет. Из-за жары.
Босс вёл себя не в пример лучше, чем до этого. Сама вежливость и обаяние. Он отвёз меня обратно в отель, купив по дороге назад ведёрко моего любимого мороженого.
— Жди меня в отеле. Я заеду за тобой позднее.
— А?..
— Бэ, Неля. У тебя есть чем заняться.
— Но как же общение с народными массами? — спросила я.
— Я не глупый и могу связать несколько слов в предложение. А на этой вонючейфабрике ноги твоей не будет. Я приеду и заберу тебя на концерт. Сократим твою программу до минимума. Лотерейный барабан…
Фил не дал мне даже согласиться с его словами. Он оставил меня одну. Так что мне ничего другого не оставалось, кроме как послушаться его прямого приказа.
И грустить.
Начальник появился позднее. На пороге комнаты он посмотрел на мои туфли, которые я собиралась надеть, и цыкнул.
— Только не это, Неля. У тебя ноги устанут очень быстро.
Не успела я ничего сказать, как босс двинулся в сторону. Филипп достал из чемодана босоножки на плоской подошве и даже помог застегнуть ремешок.
— Спасибо, — пробормотала я, не узнавая в этом солнечном улыбчивом мужчине своего хмурого и вредного начальника.
На концерте меня ждал ещё один сюрприз. Над моим стулом закрепили зонт, чтобы мне не напекло голову, а рядом поставили пластиковый столик с прохладными напитками.
— Туалет на первом этаже, налево и до конца коридора, — на столик легли ключи. — Это ключи от туалета администрации. Он гораздо лучше устроен и удобнее.
— Не благодари, — улыбнулся Фил. — Я позову тебя, когда будет нужно. Покрутишь барабан пару раз?
Я согласно кивнула. Фил пожелал мне приятного просмотра и куда-то отлучился. Я поискала взглядом его светловолосую голову и не смогла отыскать босса среди толпы. Передвигался теперь начальник молниеносно…
Пришлось смотреть концерт. А потом ощущение дежа-вю накатило на меня, когда зазвонил телефон.
Начало разговора совпадало точь-в-точь. Мне даже не нужно было задумываться, как ответить Грише. Я чувствовала, что сон был не просто сном.
Это было реальным. Всё, от первого и до последнего мгновения. Но потом прихотливая рука высших сил решила, что с нас достаточно испытаний, и крутанула рычаг времени на исходную позицию.
Если цинику-Филу хочется думать, что нам это приснилось, пусть думает именно так. А я всем сердцем знаю, что всё это уже было… С нами.
— Я был слеп. Но я вовремя прозрел. Ещё не поздно всё исправить! — горячо заверил меня Гриша.
— Прозрел? — спросила я. — Поздравляю, Гриша!
И не давая бывшему парню вставить хотя бы одно слово, сказала:
— Если ты, Гришенька, прозрел, значит, место в отряде снайперов тебе обеспечено! Воинская карьера пойдёт в гору!..
— Что? — притворно изумился Гриша. — О чём ты говоришь?
— О том, Гриша…
Потом я вспомнила, как разговаривал с Гришей мой босс, набралась храбрости и весело сказала:
— Гришаня, ты мудак! Если ты думал, что я ничего не узнаю, то ты ошибся. Я знаю и о первом браке с ребёнком. Который нагулян по молодости и глупости… Я знаю, что тебе принесли повестку в армию, и отмазаться справкой о состоянии здоровья не получится, да? Потому что ты с Тимуром умудрился разбить тачку его отца, военного. И ай-ай-ай… В качестве воспитательных мер он решил упечь вас, обормотов, в армию!..
— Анель… Ты… Ты всё не так поняла!
— Я люблю носить на ушках красивые серёжки, а не лапшу, Гришаня. Ты вдруг вспомнил, что есть бывшая, глубоко беременная, и собирался жениться очень поспешно. Только для того, чтобы «откосить» от армии. Так вот, не получится, Гришаня! Ищу себе другую беременную!..
— Анель… Это… Я не знаю, кто тебе это всё напел! Да, я немного накосячил, но армия тут не при чём! — заверил меня Гриша. Но его слова звучали неубедительно. — Ань… Ань… Дело не в этом! Я же всегда уходил от повестки.
— Всегда уходил, а сейчас не получилось. Учись наматывать портянки и чистить картошку.
— Анель. Просто… подумай о ребёнке. О нашем ребёнке! У ребёнка должен быть отец!
— Внезапно ты вспомнил о ребёнке. Но при чём тут ты? — рассмеялась я.
— Это мой ребёнок!
— Ошибаешься, Гришаня! — я решила идти в отказную до самого конца.
— Но ты же беременна!
— И ты уверен, что я беременна от тебя?
— Что? — удивился Гриша. — Но ты же… Ты же не сделала аборт?
— Да. Поначалу. Но потом я поняла, что это опрометчивое решение…
— Но ты же беременна! — окончательно запутался Гриша. — У тебя огромный живот…
— У меня нормальный живот, ясно? Сроки так сказать, позволяли. Иначе говоря, у этого ребёнка твоего ничего нет и быть не может.
— Ты беременна от другого? От кого? — изумился Гриша.
— А вот это тебя никак не касается! У ребёнка есть отец, — сказала я и попрощалась с Гришей.
И, между прочим, я не соврала ни капли. Я же назвалась отцом, когда Филу приспичило рожать. Так что я буду и за маму, и за папу!..
— Десять из десяти, Анель! — послышался голос босса сбоку от меня. — Отшила, как надо! Пойдём крутить барабан?..
Розыгрыш прошёл, как нельзя лучше. Босс не стал мучить меня, предложив вернуться в отель.
— Хочу прогуляться в парке… — заупрямилась я.
— Опять, Неля? — иронично воздел бровь Фил.
— Не хочешь, можешь не идти, — ответила я.
— Я не оставлю тебя наедине с сомнительными цыганскими личностями! — заявил босс, оглядел меня с головы до ног. — Мало ли что ты ещё загадаешь?!
Цыганка нам так и не попалась. А фонтан был ожидаемо засохшим и загрязнённым. Потом мы вернулись в отель. Фил распахнул передо мной дверь, пропуская вперёд.
Я сделала шаг вперёд и застыла…
В номере отеля витал аромат цветов. Весь пол был заставлен корзинами с цветами. За спиной щёлкнул замок двери.
— Это тебе. В качестве небольшого извинения за своё прошлое поведение… — раздался голос Фила над ухом.
Я обвела взглядом цветочное великолепие.
— И ни одной лилии или фрезии?
— Ни одной, — подтвердил начальник.
Я развернулась лицом к Филу. Голубые глаза были сейчас необыкновенно яркими и казалось, горели. Поневоле я вздохнула и отступила назад. Шаг, ещё шаг… Я отступала до тех пор, пока поняла, что отступать некуда.
Позади — стол. Я упёрлась в него попкой.
— Всё, что было, навсегда останется между нами. А я настаиваю, что всё это было. Невероятным образом, но было, — усмехнулся Фил. — И кажется, мы остановились на чём-то приятном…
— Уверен, Фил? — спросила я, млея от его желанной близости.
— Не знаю. Впервые со мной случается нечто подобное. Но ты уже знаешь, как сильно ты мне нравишься. Так что я не стану упускать свой шанс, — пообещал Фил.
Он не стал набрасываться на мои губы тот час же. Он медленно повторил кончиками пальцев контуры моего лица, подчеркнул скулы и линию подбородка. Большим пальцем босс медленно провёл по моим губам.
Глаза закрылись. Фил судорожно вдохнул. С его губ сорвался низкий стон с рыком. Я понимала, что сейчас мы застыли в полушаге от пропасти. Это пугало и одновременно манило. Голова кружилась от впечатлений, и сердце плясало, как сумасшедшее.
— Очень давно хочу попробовать… — севшим голосом произнёс Фил.
И я поняла, что у меня нет ни одной причины отказываться от поцелуя.
Между нашими телами ещё херова туча лишних сантиметров, а меня уже штормит и заставляет прибиваться всё ближе и ближе к ней.
Тёмно-серые глаза Анель напоминали тучи перед дождём. Они блестели и призывно смотрели на моё лицо. Взгляд Анель гулял по моему лицу, словно она прокладывала дорожку из поцелуев.
Густые, пушистые ресницы чуть дрогнули, опускаясь. И, чёрт побери, она сейчас смотрит на мои губы, которые начинает жечь неумолимым желанием.
Похищаю последний выдох прямо из её губ. Я пробую её на вкус. Мягкие губы, сладкие и сочные, как спелая клубника. Которую хочется тотчас же посмаковать, вгрызаясь и посасывая.
Анель вздрогнула, но подалась вперёд, приоткрывая губы навстречу моему поцелую. Я обхватил ладонями её лицо и принялся жадно целовать желанные губы. Пухлые, сочные, сводящие с ума изгибом капризной улыбки.
Блядь, они мне снились и коварно усмехались, уводя куда-то в горячечный бред.
Но реальность оказалась приятнее самой смелой и отвязной фантазии. Мягче, податливее, слаще… Её можно погладить ладонями и пробежаться по нежной коже пальцами, чувствуя ответную дрожь прихотливого желания.
Мягкий, пудровый аромат её кожи окутывает с головой, отдавая в голову выстрелом шального возбуждения. От которого члену становится тесно в модных итальянских брюках.
Анель робко подняла руки, пробежалась пальцами вверх по моим рукам, начиная от самых запястий до плеч. Потом спустилась на грудь и проворно нырнула под пиджак, стаскивая его по моим плечам.
Меня начало колотить от похоти и желания. И нежных поглаживаний пальчиков было недостаточно. Я на мгновение опустил руки, позволяя пиджаку соскользнуть вниз. Анель тут же вцепилась в галстук, развязывая его.
Я рассмеялся. Немногим ранее Анель своими пальцами скрутила замысловатый и жутко красивый узел из этого галстука, а сейчас нетерпеливо дёргала его, пытаясь с ним справиться.
Я отстранился, расслабляя галстук, и стянул его через голову. Потом подхватил Анель под попку и усадил на стол.
Ножки приглашающе распахнулись передо мной. Я тотчас же устремился туда! Но едва упёрся прессом в круглый живот, Анель оторвалась от моих губ.
— Постой…
Какого хрена?
— Постой, Фил!.. — торопливо сказала Анель, перехватывая мою руку за запястье.
Моя рука упорно ползла к ней под платье. Нежная кожа подрагивала от прикосновений. Тёплая, мягкая, манящая… Ещё немного и доберусь до тонких трусиков…
Анель мотнула головой и свела бёдра вместе, удерживая мою руку.
— Подожди… Ещё не поздно всё отменить.
— Отменить? — я пробежался горящим взглядом по её фигурке, сводящей с ума. — Ты издеваешься?
Я обхватил её руку и разместил у себя на стояке, накрыв её ладонь своей.
— Отмени моё увлечение тобой, Анель. Но только одним способом… Приятным.
Она потрясённо вздохнула и простонала, начав поглаживать мой член через ткань брюк, сжимая его.
Я тут же набросился на её ротик и попытался поймать язычок, ускользающий от меня.
Поймал…
Прикусил, дразня кончиком языка. И принялся вылизывать, сосать, кусать. Губы, язык, снова губы и вглубь горячего рта языком. Так глубоко, чтобы она поняла: я её уже трахаю. Так, как трахал сотни раз в своём воображении.
И как бы она ни пыталась сдержаться из последних сил, мой поезд уже сошёл с рельсов и несётся прямиком в пропасть. И по хрен…
Поэтому я двинулся рукой вперёд, заставляя разжать судорожно сведённые бёдра. Хватило всего одного прикосновения…
— Ты очень мокрая. Неля… И хочешь сказать мне «нет»?
— Хочу…
— Лучше скажи мне «да». Сейчас я тебя трахну в любом случае. Потому что тебе самой очень сильно этого хочется.
Анель посмотрела на меня пьяным, мало что соображающим взглядом.
— А потом? — прочитал я по её губам.
— Думаешь, мне хватит одного траха? Наивная, одним разом ты от меня не отделаешься.
Я проворно подцепил влажную ткань и отодвинул в сторону, не церемонясь. Нежные складки были влажными и скользкими. Запах её возбуждения витал в воздухе ароматом спелых груш.
Я толкнулся внутрь сразу двумя пальцами, выматерившись. Анель задрожала и толкнулась вперёд, предлагая себя. Мягко, горячо и пульсирует так, что пальцам становится тесно. Несколько быстрых, жадных толчков. Первый её оргазм неожиданный и резкий, как выстрел.
— Охренеть, детка…
Меня, кажется, повело в сторону. И я больше ни хрена не соображал, подхватив её на руки. Я опустил её на кровать, остервенело стаскивая с себя рубашку и брюки. Платье Анель задралось, обнажая круглые бёдра и светлые трусики с влажным пятном желания.
Она не пыталась отодвинуться или прикрыться, заводя меня ещё больше.
Но ждала действий от меня. Я немного повозился с замысловатой застёжкой её платья, хотя, казалось, знал наизусть секреты каждого из них.
Но вот эта блядская «собачка» ускользала из пальцев. Пришлось рвануть её чуть сильнее, услышав треск ткани.
— Моё любимое платье! — протестующе возразила Анель.
— Скоро твоим любимым платьем станут мои рубашки, — пообещал я, избавляя её от лишней тряпки.
Подцепить трусики и спустить их по ногам — дело нескольких мгновений. А вот перед тем, как окончательно снять бюстгальтер, я помедлил, потому что во рту стало слишком сухо.
Последняя граница отброшена в сторону. Полная грудь с нежно-розовыми бутонами торчащих сосков. По моим губам расползлась довольная ухмылка. Прижался губами к ложбинке между полных грудей, подразнив кожу языком. Потом в сторону до одного соску. Лизнуть, подразнив кончиком языка. Чувствуя, как сосок становится во рту ещё больше, отстраниться, переключившись на вторую грудь.
И вновь то же самое. Дразнить языком тугие вершины… Брать их в плен губами, сминая упругие полушария пальцами. Ответные вздохи и всхлипы Анельподстёгивали хлеще кнута.
Каждый стон щелчком отзывался внутри моей головы.
Ещё.
Ещё.
Ещё…
Анель застонала особенно громко и протяжно, выкрикивая моё имя.
Я оторвался от её роскошной груди, поднявшись над ней.
— Ещё раз, милая. Не слышал в жизни ничего эротичнее…
Анель моргнула и выдохнула мне в губы, притягивая к себе за шею:
— Хочу ещё один горячий поцелуй…
Согласиться я не успел. Её губки дерзко сомкнулись на моих, а язычок настойчиво начал тереться, прося впустить его внутрь.
Я охотно дал ей возможность управления и ох, блядь, как проняло, когда её ладошка скользнула за резинку боксеров, сжимая каменный член.
Я начал стонать и рычать в её рот, гася громкие звуки глубокими толчками языка. А её пальцы тем временем шаловливо пробегались по стволу и двигали по нему так быстро, что я не выдержал.
— Кто кого ещё соблазняет?
Анель облизнула губы, невинно улыбнувшись. Выглядела она при этом, как милая, но шаловливая кошечка. Кошечка, которой можно простить абсолютно всё за одну улыбку.
Она остановилась и провела ноготком от самого основания до головки члена. Меня начало трясти от похоти. Пальцы кольцом сомкнулись вокруг головки.
— Кто-то обещал показать мне полный функционал?.. — проворковала Анель, оттягивая вниз резинку боксеров.
— Покажу. Но не сбегай от меня с воплями, что я утрахал тебя до изнеможения.
Анель тихо рассмеялась.
— У меня очень-очень давно не было секса. И… кто кого ещё утрахает?
Пошлые словечки в её губах звучали откровенно бесстыже. От них закипела кровь, прилившая к члену.
Я избавился от боксеров и поцеловал Анель перед тем, как прижаться к ней сбоку. Одну руку просунул под её тело, обхватывая грудь. Пальцами второй руки обхватил свой член, медленно вводя его во влажную глубину её лона.
Влажные стенки туго обхватывали. Тесно, влажно, горячо… Я сдерживался. Продвигался медленно и понемногу, чтобы не …
Блядь…
Анель сама качнула бёдрами, нанизывая себя. И я понял, что сдержанность мы оставим на потом. А сейчас я толкнулся до упора, кайфуя от дрожи. Пальцами второй руки отвёл бедро в сторону и погладил пульсирующий клитор.
— Охренеть… — простонал я, дрожа внутри неё от нетерпения. — Ты даже себе не можешь представить, сколько раз я представлял себя это.
— Именно так? — простонала Анель.
— В первый раз, да… Потом… Потом узнаешь, — пообещал я и не стал тратить время на болтовню.
Потому что хотелось врезаться в неё до упора, выходить и снова всаживать себя до тумана перед глазами и сбитого, сорванного дыхания.
Пальцы перекатывают тугие соски. Ладонь второй руки уже вся влажная, потому что он течёт так, что мокрыми стали не только пальцы. Я дразню её влажный вход, когда выхожу полностью и вновь ныряю в эту порочную, манящую глубину.
Я сжимаю пальцы на её бедре, поглаживая горячую, бархатную кожу. Линия её плеч и шеи сводит с ума. Особенно вот здесь, где я прикусываю кожу зубами, слушая её ответный вскрик.
— Ты маньяк, Фи-и-ил… — стонет она довольно и прижимается ещё теснее ко мне спиной.
— Ещё какой…
Толчки становятся невозможно быстрыми и жадными. Мне кажется, что мы расшатаем эту чёртову кровать и перевернём весь мир вместе с ней во время бурного секса. Самого жаркого и желанного, что у меня был.
Анель снова кончает, сильно сжимая меня, выдыхает и просит продолжить.
— Горячая… Ненасытная… — шепчу я, слизывая капельки пота с её шеи.
Охотно продолжаю брать её быстро и жадно, понимая, что всегда будет мало. И стоит только остановиться, как я буду хотеть ещё и ещё… Сейчас меня резко сплющивает, и я чувствую, что вот-вот кончу. Но я жду, пока моя малышка начнёт дрожать в преддверии ещё одной порции экстаза.
И только потом… Да… Оргазм бешеной волной спускается, толкаясь наружу горячей струёй спермы. Ответные сжатия такие же резкие, сильные и жадные, как моё удовольствие.
После пережитого бурного оргазма не хотелось вставать. И даже если бы я захотела это сделать, мой босс бы меня никуда не пустил. Его длинные пальцы скользили всюду, гладя каждый сантиметр кожи. Они забирались в самые потайные местечки и заставляли меня дрожать от удовольствия, млеть от незнакомых, новых ощущений. Потому что ещё ни разу не было вот так: страстно, откровенно и в то же время небывало нежно…
Я потянулась за очередным поцелуем, понимая, что губы уже опухли, но не было сил отказаться.
Вздохнув оторвалась от губ Филиппа, глядя в глаза, горевшие бирюзой. Горячая ладонь Фила легла на круглый живот, поглаживая его ритмичными движениями. Приятно… И что-то сладко сжимается внутри, а Царевич начинает пинаться.
Слёзы радости и умиления выступают под закрытыми веками. Фил бережно смахивает кончиками пальцев, целуя ресницы.
— Надеюсь, ты плачешь не потому, что жалеешь о произошедшем? — спрашивает Фил.
Внимательно смотрю в его лицо. Босс замер в ожидании ответа.
— Нет, — тихо отвечаю я. — Настолько хорошо, что сердце щемит и не хватает слов описать это состояние…
— Ммм… Поверю на слово. Но позже ещё проверю, — мурлыкает Фил, поглаживая меня по бедру.
Ярко-голубые глаза Фила собственнически оглядывают меня с ног до головы. И обратно.
— А теперь вопрос.
Я укладываюсь головой на его плечо.
— Какой?
— Ты уже сказала мне «да». Там… В нашем, — Фил подбирает слова. — В нашем невозможном прошлом. Помнишь? Ты сказала «да». Так что я надеюсь услышать это «да» в нашей реальности.
Я улыбаюсь, вспоминая всё то безумство, что было между нами, и смеюсь.
— Это было… незабываемо, иногда забавно. И очень-очень сумасбродно!
— Эй, не смейся. Я предлагаю тебе руку и сердце! — фыркает мой босс, поглаживая скулы. — Я хочу услышать «да»!
— А ты хорошо переживаешь отказы? — спросила я, смеясь.
— Я их прекрасно переживаю! Потому что в итоге всегда добиваюсь желаемого. Но твой отказ заставит меня быть… невыносимо настойчивым, непереносимо властным и очень жестоким.
— Ого!
— Да! Я стану откровенным самодуром, деспотом и тираном. Украду тебя, и дело с концом, — рассмеялся Фил. — А потом буду надоедать тебе заботой и постоянно домогаться…
— Даже не знаю, Фил, — улыбнулась я и вдруг забеспокоилась.
Быль или не быль? Явь или навеянный сон?
— Сомневаешься? — прищурился Фил.
— Да. Я чувствую, что мы стали ближе и даже в подробностях могу описать твою квартиру, хотя в реальности ни разу в ней не была… Но это реальность. И это — мой сын…
Я погладила рукой живот, следя за выражением лица Фила. Не такое уж оно трудночитаемое, просто нужно уловить тень изменений. Вот и сейчас по его губам скользнула лёгкая улыбка.
— Ха. Так уж и только твой?
— Ты серьёзно?
Фил погладил мой живот.
— Конечно, серьёзно! Зря я, что ли, вставал в шесть-семь часов утра и нарезал круги по дому целый час, а то и два, пока Царевич развлекается. И вообще, он точь-в-точь я! — самоуверенно заявил Фил.
— Да?
— Конечно. Нахальный парень, жутко требовательный, обожает быструю езду и…
Фил посмотрел мне прямо в глаза.
— Любит свою маму. Я бы поспорил с ним, кто любит её сильнее. Но этот мелкий пацан ещё даже не родился. Впрочем, я даже готов уступить ему на время твою роскошную грудь.
У меня перехватило горло от волнения.
— Опять задумалась, Неля? Мне кажется, что пребывание в моём теле на тебя плохо повлияло. Ты слишком много стала анализировать! — возмутился Фил и начал целовать мои губы быстро и нежно, приговаривая. — Люблю. Люблю. Люблю…
После его слов я уже точно расплакалась, обняв вредного, но любимого босса за шею. Я его тоже люблю, но скажу об этом позднее, когда смогу говорить. Сейчас я едва дышу и просто плаваю в океане счастья.
— Чёрт… Забыл спросить у Царевича, готов ли он принять меня в вашу дружную компанию! — улыбнулся Фил, положив ладонь на живот. — Мелкий, отзовись! Пни свою маму, если согласен. Только не сильно пинайся…
С минуту ничего не происходило. Фил фыркнул.
— Настоящий Царь. Сначала он будет долго рассматривать это предложение, потом назначит мне аудиенцию месяцев так через…
В этот момент сын толкнулся, пнув ножкой. Мы с Филом замерли на месте. И в этот момент я совершенно точно знала, что босс понимает всю важность этих едва ощутимых толчков. Потому что Фил испытал всё это на себе.
Нежность и восторг переполняли меня. Я решилась тихонько признаться Филу в любви.
— Люблю тебя…
Сказала тихо и всего один разочек. Но была уверена, что меньше чем через секунду Фил потребует, чтобы я повторила признание ещё много-много раз.
— И сегодня мы никуда не пойдём… Для начала нужно сделать ряд важных звонков! — вытягивается Фил и встаёт.
Я наблюдаю за его поджарым и сильным телом, чувствуя, как каждая клеточка внутри меня поёт и звенит от счастья.
— Что ты собираешься делать? — интересуюсь я.
— Восстанавливать здесь всё, разумеется. Разверну такую же бурную и активную деятельность, как в прошлом. Это надо сделать. И не только потому, что где-то здесь бродит дух ведьмы-цыганки, решившей охранять этот край от посягательств.
— Почему же ещё?
— Помнишь, мы сидели на той мини-пристани? В этом месте что-то есть… Я хочу посетить эту усадьбу, когда она будет полностью восстановлена. Чтобы прокатить тебя на лодочке… Будет чудесно. Тебе понравится!
Фил ещё раз целует меня, а потом одевается. Застёгивает пуговица за пуговицей, не находит часть из них и чертыхается, доставая другую рубашку. За считанные мгновения он превращается в строгого и вредного начальника, и у меня дух захватывает от восторга.
Фил сразу включается в процесс, начиная звонить.
Я просто наблюдаю за боссом. Мне нравятся уверенные жесты его рук и резкий командный голос.
Мне жутко нравится, когда он строг и собран, от его уверенности в себе исходит невероятная аура притягательности. Понимаю, что теперь — уже точно — я пропала.
Ловлю на себе взгляд пронзительных голубых глаз. Фил продолжает говорить по телефону, но при этом игриво подмигивает мне, заставляя сердце плясать ламбаду.
На встречу с городской администрацией Фил наплевал. Он уведомил секретаря, что жутко занят. Всё перенесли на следующий день.
И я уже знала, что ждёт нас в этом «уездном городе N» завтра: огромное количество техники и рабочих, кипучая деятельность, пресс-конференция…
Так и вышло.
Только с той разницей, что теперь сам Фил руководил абсолютно всем. А я просто присутствовала рядом. Глава администрации попытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
Но мы уже знали, что он выкатит распоряжение, оформленное задним числом. И… больше ничего. Разумеется, Филу в будущем не удастся теперь легко и просто идти на сговор с администрацией города. Но я надеялась, что ему и не придётся этого делать…
— Кажется, всё? — улыбнулась я.
Мы сидели в парке, глядя, как рабочие расчищают тот самый фонтан.
— Нет, — потёр виски Фил. — Осталось ещё заказать ресторан, лимузин… В общем, Вольный Филипп намеревается сделать тебе предложение как полагается, в присутствии твоей мамы-училки. Чтобы ей и в голову не пришло упрекать тебя… Потом подадим заявление в ЗАГС. И кстати, учитывая твоё положение, нас очень-очень быстро распишут!
— Какой ты предусмотрительный! — рассмеялась я.
— Твоё положение даёт нам очень много преимуществ, Неля! — ухмыльнулся Фил, притягивая меня к себе.
Мы замерли на месте, наслаждаясь умиротворяющей тишиной и близостью друг друга.
— Кстати, ты так мне и не сказала, как собралась называть сына?
— Царь! — рассмеялась я, иронизируя над боссом.
— Я уже понял, что это всего лишь прозвище. А ты коварно хихикала над моим выражением лица в эти моменты, да?
— Что есть, то есть. Ты так комично недоумевал по этому поводу! Грех было не воспользоваться шансом…
— Так какое имя? — пытливо спросил босс.
— У меня есть несколько вариантов на примете… Но не знаю. Поможешь определиться? — попросила я Фила и потянулась за поцелуем.
Целовался Фил отменно. Поэтому я при каждом удобном случае пробовала желанное лакомство на вкус. И кажется, Фил ни капельки не возражал по этому поводу.
— Ты разрешишь мне поучаствовать в выборе имени? — удивился босс.
— Конечно. Не зря же ты был его мамочкой так долго! — рассмеялась я.
— Мы — уникумы. Два в одном, — солнечно улыбнулся Фил.
— И вдвоём, — добавила я.
— Втроём! — поправил меня Фил и тут же начал предлагать варианты имени для нашего Царевича.
Фил был скор на расправу и не стал откладывать в долгий ящик такое приятное и увлекательное занятие, как выбор имени…
Я прижалась к любимому боссу теснее, слушая его низкий приятный голос и чувствуя, как в животе толкается сын. Царевич тоже излагает своё мнение.
Конец