— Я беременна от тебя!

Мужчина обращает свой взгляд на меня. Тёмные глаза не выражают ровным счётом ничего — он словно на пустое место смотрит.

— Мы знакомы? — холодно интересуется он.

— Егор, это я… Кира! Мы встречались. Неужели ты не помнишь меня?

— Беременна? Какой у тебя срок?

— Восемь недель...

— Забавно! Два с лишним месяца назад… — начинает он с издевательской ухмылкой. — Меня не было в стране. Не знаю, от кого ты залетела, но явно не от меня...

За несколько дней до этого

— Кира, не плачь. Беременным вредно плакать. Вот увидишь, объявится твой красавчик. Вдруг, у него что-то случилось?

— Нет. Я ему не нужна, — всхлипываю, стараясь сдержать рыдания. — И ребёнок ему тоже не нужен!

— Перестань! Всё обязательно образуется! — подруга Настя пытается убедить меня в том, что всё будет хорошо.

Она говорит чрезмерно бодрым голосом и гладит меня по волосам. Потом вскакивает и пытается растормошить меня. Настя выбегает из комнаты всего на минуту. Я бездумно кликаю пультом по каналам. Кажется, сводка светских новостей. Какое мне дело до жизни успешных и богатых людей под яркими софитами, когда вся моя жизнь клонится под откос?

Пытаться быть в хорошем настроении — дурацкая затея, знаю. Поэтому я просто отворачиваюсь лицом к спинке дивана. Слышится звук шагов Насти. Внезапно она издаёт громкий вопль. Слышится звон разбитой посуды.

— Кира! Кира, смотри! Да вот же он! — кричит подруга. Вскакивает на диван и разворачивает к телевизору лицом. — Где пульт? Нужно добавить громкости!

Я не ожидаю увидеть ничего шокирующего. Считаю, что подруга просто разыгрывает меня. Но взглянув на экран, я подскакиваю едва ли не до потолка. С экрана телевизора на меня смотрит Он!

Мой любимый мужчина. Единственный и неповторимый. Укравший моё сердце. 

Егор Орлов. Я жадно разглядываю широкое, волевое лицо мужчины. Строгие черты. Лёгкая небритость. Смоляные брови вразлёт. Тёмные глаза. Взгляд, пронизывающий насквозь. Он всего лишь смотрит в камеру, но ощущение, будто заглядывает мне в душу. Лёгкая дрожь проносится по моему телу. Пальцы стискивают край пледа изо всех сил.

— Это же он! Он, да? — тормошит меня Настя.

— Он… — шепчу я. — Или не совсем он?

Я сомневаюсь. Эта версия Егора Орлова мне незнакома. Я никогда не видела его таким серьёзным и собранным. Не знала, что он носит костюмы строгого покроя и так хорошо держится перед камерой.

— Если это он, тогда у тебя, Кира, большие проблемы, — говорит Настя. Добавляет громкости, чтобы и я услышала, как диктор объявляет о скорой свадьбе миллиардера Егора Орлова и некой светской львицы Элины Заславской.

 Я моргаю. Экран телевизора гаснет.

— Эй! — возмущается подруга, тыкая пальцем по кнопкам. Безрезультатно. — Кажется, свет опять выключили, — вздыхает Настя, выглянув в коридор. — Да, так и есть…

Через мгновение моя активная подруга уже машет тряпкой, собирая разлитое какао, и выбрасывает осколки кружки в мусорное ведро.

— Итак… Что мы имеем на сегодняшний день? — вслух рассуждает она. — Мы нашли твоего пропавшего мужчину. Это хорошо. Он не тот, за кого себя выдавал. Это не очень хорошо. Он собирается жениться. Это плохо…

— Он враль и скрывается от меня. Это очень плохо, — завершаю я вместо Насти.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Настя.

Я пожимаю плечами. Не думала, что столкнусь с чем-нибудь подобным. Я же ни одного мгновения не сомневалась в Егоре. Он показался мне обаятельным и общительным, простым парнем. Егор влюбил меня в себя очень быстро. Наш роман развивался стремительно. Это был спуск с крутой горы. Резко вниз и без тормозов.

Через некоторое время я поняла, что беременна, а Егор пропал. Телефон постоянно был отключен. Егор съехал с квартиры и не оставил ни одного контакта. Однако теперь, спустя два с половиной месяца, он нашёлся.

Самым невероятным образом…

— Может быть, это не он? — робко спрашиваю я.

Настя садится рядом и протягивает мне телефон.

— Пока ты была в прострации, я поискала информацию. Смотри сама… Это он! — убеждённо говорит Настя, показывая фотографии.

Мне становится дурно. Каждое фото кричит о статусности и роскошной жизни Егора Орлова. Я разглядываю их, и на каждом Егор выглядит так, словно привык позировать для обложек мужских журналов.

— У него очень хороший бизнес… Финансовая корпорация. Большая акула долго плавала глубоко под водой, но теперь владелец огромной корпорации наконец-то дал знать о себе, — цитирует Настя. — Что теперь ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Всё это не очень похоже на Егора. Ты же была с нами пару раз в одной компании. Он казался весёлым и простым парнем. А на фото как будто не он. Всё тот же, красивый и знакомый, но словно чужой…

— Знаешь, если он — миллиардер, это многое объясняет! — убеждённо говорит подруга.

Насте не удаётся усидеть на месте. Она взбудоражено ходит по комнате, размахивая руками, как фокусник.

— Что именно это объясняет? — немного раздражённо уточняю я. — Только то, что Егор обманывал меня…

— Возможно, он обманывал не только тебя! — изрекает подруга.

— Думаешь, по столице гуляет много таких дурочек, как я?

— Ой, да я не о том! — отмахивается Настя. — Вдруг он обманывал и себя?

— Что?

Несмотря на трагизм ситуации, я не могу сдержаться от лёгкого смешка. Настя — фантазёрка, поэтому с ней никогда не бывает скучно. Вот и сейчас она за считанные мгновения придумала невероятную версию случившегося, в которой, уверена, найдётся объяснение всему.

— Ничего смешного! У миллиардеров свои причуды. Я читала статью, в ней многие из обладателей пухлого счёта в банке делились опытом из своей жизни. Ты даже себе не представляешь, как много богатеньких могут прикидываться обычными людьми. Ответственность, лесть, постоянное и пристальное внимание прессы утомляет их… Тогда они прикидываются простыми людьми.

— Зачем?

— Чтобы их любили без купюр, — менторским тоном заявляет Настя. — Вот ты влюблена в Егора. Так? Так… За что ты его любишь?

— Честно? Вот уже не чувствую, что люблю его невероятно сильно. Он меня обидел!

— Отставить, — командует подруга. — За что ты его полюбила, ну? Не за толстый кошелёк и не за отдых на райских островах, верно? Ты его полюбила за какой-то дурацкий случай в кафе, когда ты стибрила его кошелёк…

— Я не воровала его кошелёк! Он просто обронил его в мой пакет! — возмущаюсь я.

— Знаю-знаю. Но это было забавно. И потом он очаровал тебя не шелестом купюр. Так что искренность — это тот наркотик, в охоте за которым миллиардеры влезают в шкуру обычного человека.

Я слушаю трескотню подруги. Вздохнув, встаю с дивана. Распахиваю шторы и настежь раскрываю окна, удивляясь тому, как ярко светит солнце. Чёрт побери, жизнь продолжается. Пусть даже в ней стало на одного гадкого вруна больше!

— Настюш, твои слова здорово звучат. Только не думаю, что они окажутся правдой!

— Но надо что-то делать! — заявляет подруга. — Малышу нужен отец. А тебе нужен муж. Любящий и заботливый.

— Но нужны ли мы ему? — спрашиваю я.

Моё настроение напоминает мигающую лампочку. Только что она светила на максимум, а сейчас снова погасла. Ведь если бы Егору нужна была искренность, и он нашёл её во мне, он бы ни за что не прельстился на яркую Элину Заславскую. Она явно принадлежит к тому же кругу богатых и знаменитых, что и Егор Орлов.

— Возможно, в чём-то ты права, Насть. Но думаю, что Егор наигрался в простачка и вернулся к своей привычной, гиперуспешной жизни. В которой нет места ни мне, ни нашему малышу…

— Это всего лишь твои предположения. Но ты должна выяснить это наверняка! — решительно заявляет подруга. — И даже не смей отнекиваться. Поверь, ты достойна лучшего. А он тоже в этом участвовал. Выше нос, Кира! У тебя всё получится…

И получилось же. Да, у меня меня грандиозно получилось вляпаться в огромные неприятности…

Я думала, что проникнуть в здание бизнес-центра будет трудно. Но это оказалось проще простого. Спасибо дворнику-Ахмету, снимающего квартиру на той же самой лестничной площадке, где жила я с подругой. По счастливой случайности, Ахмет работал дворником в бизнес-центре, где был расположен офис Егора Орлова. В память о дружески-соседской помощи, Ахмет провёл меня через чёрный вход.

Войти в здание — лишь малая часть того, что мне предстояло сделать. Ведь самое главное ожидало меня впереди.

Честно говоря, наш с Настей план был шит белыми нитками. Так далеко мы не забирались. Сначала я должна была собрать как можно больше информации. Но сегодня госпожа удача завела меня довольно далеко, распахнув передо мной двери приёмной.

Всего несколько дней назад и я подумать не могла, что Егор Орлов вращается в таких кругах. Но сейчас я стою посреди огромной приёмной. Здесь много стекла, хрома и ярких красных пятен в виде замысловатых абстрактных картин, а секретарша выглядит как девушка Т-Х из фильма «Терминатор-3». Вот только убить она желает не Джона Коннора, а меня.

— Добрый день, — как можно более вежливо здороваюсь я.

— Добрый. Вам назначено? — холодным тоном интересуется секретарша.

Церберша, так мысленно я окрестила эту девушку. С тоской гляжу налево. Между мной и Егором остался только один рубеж — дверь кабинета Орлова. Но на пути к нему встала Церберша с холёным лицом и фигурой фотомодели.

Она смотрит на меня, как на насекомое. Под взглядом этой стервы мне хочется сделать только одно — исчезнуть. Желательно без следа. Но я прокручиваю внутри себя все напутствия подруги и как можно спокойнее заявляю.

— Назначено, — отвечаю уверенным тоном. Я стараюсь держаться невозмутимо.

— Назначено? — фыркает секретарша. — Не думаю. Я знаю расписание Егора Михайловича на неделю вперёд.  Поминутно. И не припомню, чтобы в нём нашлось место для особы вроде вас, девушка.

— Пятница. Семнадцать часов пятнадцать минут? — наобум спрашиваю я.

— В семнадцать ноль-ноль у Егора Михайловича запланирована встреча с мэром города. Ужин на три персоны,  — чеканит секретарша. — Стейк «Нью-Йорк» с лангустинами, прожарка mediumrare, красное сухое вино. Темпранильо из Рибера дель Дуэро.

Чёрт…Секретарша напоминает компьютер, обрабатывающий данные со скоростью света. Выдаёт нужную информацию быстро и точно. Без огрехов, наверное. Ведь я понятия не имею, куда собирается в пятницу мой ненаглядный Егор.

Ума не приложу, как проникнуть в кабинет Егора Орлова. Секретаршу сложно отвлечь, она держится настороже. Пытаюсь тянуть время, как можно дольше.

— Терпанильо? — переспрашиваю я и потихоньку-потихоньку, по сантиметрику перемещаюсь к двери. — Уверены? Кажется, вы ошиблись.

— Темпранильо! — поправляет меня секретарша. — Это вино насыщенного цвета, с крепкими танинами и сложным ароматом с нотами шелковицы и ежевики.

— Замечательно! — улыбаюсь. — А теперь сверьтесь со своим расписанием в ежедневнике ещё раз. Егор Михайлович отменил одну из встреч и внёс поправки. Лично.

— Не может этого быть! — хмурится секретарша. Но я упрямо смотрю ей прямо в глаза, будто надеюсь выиграть спор — кто кого переглядит.

Церберша опускает взгляд первой и листает свой ежедневник. Есть! Путь свободен! Я делаю несколько быстрых шагов до двери. Мои пальцы скользят по дверной ручке и… хватают пустоту. Церберша с удивительной скоростью настигает меня и заламывает мне руку, прижав лицом к двери.

— А-а-а-а-ай! — шиплю я. — Отпусти! Отпусти немедленно. Ты, что, сумасшедшая!

— Военная подготовка, — ухмыляется она.

Чёрт! Теперь я точно уверена, что она терминатор.

— А теперь пошла вон, — цедит сквозь зубы холёная красотка.

Удивительно, но она умудряется балансировать на высоченных каблуках, держать меня, как питбуль, и дотягивается до телефона, вызывая охрану.

— Охрана? Поднимитесь немедленно! — требует она.

Через пару минут она передаёт меня в ещё более крепкие руки двух охранников.

— Выведите её немедленно и узнайте, как она могла проникнуть в здание. Выясните, кто её провёл. Имя этого человека должно лежать у меня на столе через час! Выполняйте!

Мой желудок резко делает сложный кульбит. Теперь мне становится страшно не только за себя. Добряк-Ахмет может пострадать по моей вине, а у него четверо детей. Вот только навредить другому человеку мне хочется меньше всего. Но скорее всего, о судьбе Ахмета я ничего не узнаю. Почему-то мне кажется, что мне грозит решётка, как минимум.

Но охранники всего лишь выталкивают меня из здания и советуют больше не приближаться к этому монструозному бизнес-центру. Я вытираю слёзы, невольно выступившие на глазах.

Уйти — это лучший вариант в нынешней ситуации. Но потом во мне возникает волна протеста. Я отхожу на безопасное расстояние и украдкой грожу кулаком безликому зданию.

— Я до  тебя ещё доберусь, Орлов! Ты не орёл, ты жалкий брехун!

Как бы добраться до Егора? Стоит признать, что я не способна генерировать хитроумные замыслы. Вот Егор — точно мастер обмана и иллюзий. Как ловко он прикидывался простым парнем! Но теперь все новостные заголовки пестрят его именем… Ещё бы! Егор Орлов, всё время находившийся в тени, внезапно решил явиться на свет божий. И не просто так, а с объявлением о скорой свадьбе.

Подлец!

Чем больше я читаю о нём в интернете, тем сильнее закипает обида. Вот-вот взорвусь на пустом месте.

— Будете заказывать ещё что-нибудь? — интересуется официантка.

— Да, повторите заказ.

— Уверены? — позволяет себе улыбнуться официантка, но наткнувшись на мой сердитый взгляд, молча уходит и ставит передо мной третий по счёту тирамису.

Ничего не поделаешь — мне жутко хочется сладенького, и у меня чересчур паршивое настроение, чтобы отказываться от убойной порции гормона счастья.

Я сижу в кафе напротив здания бизнес-центра. Мой план прост и незамысловат. Решаю дождаться появления венценосного Егора Орлова и прямо в лоб сказать ему: «Привет, ты станешь папой!»

О да, я его дождалась! Встреча получилась просто незабываемой. Для невесты Орлова в первую очередь…

Не уверена, что я поступаю правильно.  Но мне просто хочется посмотреть в глаза гнусного лжеца. Понять, чем он руководствовался, когда водил меня за нос.При знакомстве Егор показался мне простым парнем и обаятельным растяпой. Рубаха-парень, душа компании… Но глядя на фотографии Егора, я начинаю сомневаться — знала ли я его по-настоящему. Кажется, что нет.

В кафе я провожу часа три, не меньше. Потом замечаю движение: перед входом в бизнес-центр останавливается роскошный автомобиль. Из него появляется блондинка. Элина Заславская. Светская львица, обладательница солидного состояния и восходящая звезда эстрады. Прямо стандартный набор!

Так, довольно отсиживаться в засаде. Я расплачиваюсь по счёту, отмечая, как сильно опустела моя карта. Совсем скоро на ней останутся жалкие крохи и экономить придётся на всём. Но не время раскисать. Есть вещи куда важнее — например, чувство оскорблённого достоинства и желание восстановить справедливость.

Я осторожно приближаюсь к бизнес-центру. Приходится оглядываться по сторонам, опасаясь появления бравой охраны Орлова. Но ничего не происходит. Возможно, обо мне уже забыли. Это хорошо.

Но на всякий случай я снимаю верхнюю кофточку нежно-розового цвета и скатываю её в комок, пряча в небольшой рюкзачок. Прячусь за углом здания, в тени, и наблюдаю за выходом. Несмотря на то, что я стараюсь держаться в тени, жара на улице стоит адская.

Я обливаюсь потом, чувствуя, что ещё немного, и я просто хлопнусь в обморок. Возможно, моя затея не так уж хороша, как я решила в самом начале. Возможно, миллиардеры и их избранницы предпочитают покидать здания через запасные выходы… Или Орлова в офисе нет вообще. От сомнений меня начинает мутить. Серый асфальт рябит перед глазами. Я едва держусь на ногах.

Но потом замечаю движение возле входа. Нужно перебороть дурное самочувствие. Сначала появляются два дуболома. Охранники. Потом выходит Егор Орлов, галантно ведя под локоть свою невесту. Небрежным взмахом руки Егор отправляет охранников в сторону. Они послушно отходят.

Наблюдаю со стороны за Орловым и его роскошной спутницей. Эффектный брюнет и блондинка смотрятся вместе просто великолепно. С какой стороны ни посмотри — замечательная пара. Каждое движение и жест полны грации и осознания собственного превосходства.

Должна признать, что рядом со мной Егор вёл себя совершенно иначе! И я не припомню, чтобы в уголках его красивых губ пряталась такая ироничная насмешка, как сейчас…

Так, хватит разглядывать их, Кира! Пора действовать!

Я собираюсь с духом и осторожно передвигаюсь в сторону парочки. Нужно держаться естественно. Если я побегу, меня сразу же заподозрят в злом умысле и бросят лицом на асфальт, как в американских сериалах про бравых копов. Поэтому я приближаюсь к Орлову и его спутнице на трясущихся ногах.

Сердце колотится, как сумасшедшее, ладошки потеют. Тройное тирамису рвётся наружу. Миленький десертик, крепись!  И оставайся в тёплом и укромном местечке!

Так… Три шага до цели! Всего три! Я уже преступно близко.

До меня доносятся обрывки их разговора и запах духов Элины. Резкий, свежий запах. Грейпфрут. Никогда не любила грейпфрут, а из-за беременности меня начинает подташнивать от этого аромата.

— Егор… — выдавливаю я из себя.

Мужчина обращает свой взгляд на меня. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Он пристально осматривает меня с ног до головы. Тёмные глаза не выражают ровным счётом ничего — он словно на пустое место смотрит.

— Мы знакомы? — холодно интересуется он.

— Егор, это я… Кира!

— Кто такая Кира, Орлов? — требовательно спрашивает Элина.

Она резко поворачивается к Егору, взметнув копну волос. Ветром подхватывает аромат её духов. Избранница Орлова щедро надушилась. Прихотливый ветер не менее  щедро швыряет этот аромат мне в лицо. Я едва не задыхаюсь.

Я и без того чувствовала себя дурно. Но сейчас дрожь усиливается, и тело сотрясает спазмами.

— Егор, — ещё один шаг вперёд.

Чёрт. Почему асфальт так сильно раскачивается под моими ногами? Я же должна успеть сказать Егору… всё. В лицо. Всю правду!

— Егор, я беременна от тебя! — выпаливаю из последних сил.

Едва успеваю сказать это. Сразу после этого тирамису подлым образом покидает мой желудок! Нет, всё-таки жара, десертики и сильный аромат духов — вещи несовместимые.Ноги подкашиваются. Я падаю. Егор Орлов успевает подхватить меня, но платье Элины уже испорчено.

— Орлов! — Элина отвешивает Егору звонкую пощёчину. — Мы договаривались, что пока мы вместе, ни о каких других отношениях не может быть и речи! А вот это… — она капризно трясёт туфелькой и брезгливо морщит свой носик. — Это уже чересчур! Между нами всё кончено!

Орлов пребывает в недоумении. Потом он переводит взгляд на меня.

— Привет, Егор! — улыбаюсь ему.

Он не рад. Ни капли не рад. Глаза полыхают тёмным огнём негодования и злости. Он встряхивает меня за плечи:

— Кто ты такая, чёрт побери?

— Ты меня не узнаёшь? — бормочу я.

Орлов резко отдёргивает руки и машинально протягивает мне носовой платок.

— Вытрись.

Мужчина переводит взгляд в сторону Элины, звонко цокающей каблуками.

— Элина!

Девушка только прибавляет шагу.

— Пошёл к чёрту, Орлов! Ты меня опозорил! Завтра об этом напишут всюду! Я не собираюсь иметь с тобой больше ничего общего! — яростно кричит Элина и скрывается за углом.

Я вытираю губы. Чувствую себя отвратительно.

— Антон, Михаил, — Орлов смотрит прямо на меня, но раздаёт команды охранникам. — Поднимите. Нужно поговорить.

Он не уточняет, что именно нужно поднять. Я наивно полагаю, что Егор что-то обронил. Но когда два охранника подхватывают меня под руки, становится ясно — поднять нужно меня. Егор имел в виду меня, его тон и обезличенное обращение дали понять многое. Я для него вроде предмета или нежелательного пятна на безупречной репутации.

Егор стремительно скрывается внутри бизнес-центра. Меня ведут следом за ним. Просторный холл. Зеркальный лифт. Широкие коридоры…

Знакомый путь. Когда мы оказываемся в приёмной, Церберша удивлённо вскидывает бровь. Всё-таки мне удалось её поразить. В самое сердце. Но лучше бы Егор находился под впечатлением от моего появления и повёл себя подобающим образом.

— Вероника. Займись девушкой. Приведи в порядок это тело. У меня серьёзный разговор.

— Это тело? — изумлённо переспрашиваю я. — Однако… Это тело находилось под твоим телом два с лишним месяца назад. Весьма успешно! Я беременна от тебя.

— Бред, — трёт виски Егор и повышает голос. — Вероника, выполняйте. Я не могу разговаривать с человеком, когда вижу на нём следы его пищеварения!

Егор раздражённо скрывается за дверью кабинета. Церберша подходит ко мне походкой профессиональной фотомодели и растягивает губы в ухмылке.

— Оригинальный способ добиться аудиенции! — щёлкает пальцами и разворачивается.— За мной!

Охранники подталкивают меня в спину. Вероника приводит меня в служебное помещение.

— Умойся. Почисть зубы. Одноразовые зубные щётки и бумажные полотенца — слева в шкафу. Средняя полка. И пошевеливайся, — командует Вероника.

Она не сводит с меня хищного взгляда и постукивает коготками по кафелю. Чтобы отвлечься от этого раздражающего цоканья, я разглядываю мозаичную плитку на стенах.

— Готово! — выбрасываю зубную щётку в урну.

— Поправь макияж. Левый глаз. Снизу плохо вытерла потёкшую тушь, — ехидно замечает Вероника.

Я приглядываюсь к отражению и замечаю крохотное чёрные пятнышко. Тщательно вытираю его, ища другие недостатки. Глаза немного покрасневшие и блестят лихорадочно. Но в целом я выгляжу почти как обычно. Я избегаю смотреть на Церберщу через отражение в зеркале. Но она то и дело смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего. Через час охранники, допустившие твоё приближение к господину Орлову, будут уволены. Через час двадцать  я буду знать о тебе всё. Имя, фамилию, адрес, вкусы…

— Да пожалуйста! Кирана Мельникова, двадцать два года… — начинаю перечислять я.

В этот момент по двери многозначительно стучат.

— Замолчи, — обрывает меня Вероника. — Выходи. Терпение у господина Орлова небезгранично.

Мне ничего не остаётся, кроме как последовать прямому приказу. Я уверена в том, что хочу поговорить с Егором. Но чем ближе оказывается дверь его кабинета, тем сильнее трясутся мои колени. А от решительности не остаётся ни следа.

Всё заканчивается тем, что я разглядываю себя в золочённой поверхности таблички с именем Егора и трушу. Отчаянно и дико трушу. Сомнения разрывают меня на части.

Идея поговорить с Егором кажется уже не такой замечательной. Откровенно говоря, сейчас я считаю, что поступила невероятно глупо. Лучше уйти. Как можно быстрее.

— Поздно, — раздаётся зловещий шёпот над моим ухом.

Вздрагиваю от испуга. Вероника распахивает передо мной дверь кабинета Егора Орлова.

— Егор Михайлович, девушка готова поговорить с вами. Принести что-нибудь?

Егор стоит у огромного панорамного окна во всю стену. Даже не оборачивается, бросая:

— Воды. Два стакана.

— Может быть, кофе? — предлагает Вероника.

— Увы, обед сорвался. Аппетит пропал. Воды, Вероника. Будь любезна!

Слова Орлова предельно вежливы. Но в голосе позвякивает острая сталь. Внутри меня всё леденеет. Такого Орлова я не знаю и никогда не знала. Он оборачивается и медленным шагом доходит до своего стола. Опирается о него раскрытыми ладонями и гипнотизирует меня.

— Сядь! — приказывает он. Ждёт, пока я займу кресло. Как можно дальше от него. — Рассказывай, кто ты такая. Что тебе от меня нужно?

— Ты не узнаёшь меня или просто прикидываешься? — удивляюсь я.

Голос звучит еле слышно, как мышиный писк. Орлов морщится и переводит взгляд на дверь.

— Вовремя, — комментирует появление Вероники. Секретарша ставит перед каждым из нас по бокалу воды. — Вероника, проконтролируй, чтобы неприятное происшествие не просочилось в прессу.

— Будет сделано. Что-нибудь ещё?

— Нет, — отсылает девушку прочь небрежным жестом. Потом Егор снова переводит взгляд на меня. — Я жду.

Тон его голоса не предвещает ничего хорошего.

— Егор, я не понимаю, почему ты делаешь вид, будто мы незнакомы! Мы встречались с тобой. У нас были близкие отношения. Я беременна от тебя!

Мужчина откидывает голову назад и громко смеётся. Искрит весельем. Но ровно через несколько секунд обрывает свой смех. Как ножом отрезает. Бр-р-р-р… Жуткий тип. По коже словно проносится колючий мороз, вызывая мурашки.

Но это же мой Егор! Никакой он не жуткий.

Наверное…

— Давно не слышал подобной чуши. Даже соскучился, — губы Егора улыбаются. Но в его глазах я не вижу ни капли веселья.

— Ты отрицаешь, что знаешь меня?

— Я не знаю тебя. Кто ты такая?

Я изумлённо беру стакан с водой и отпиваю несколько глотков жидкости. Собираюсь с мыслями.

— Ты — Егор Орлов?

— Да. Я Егор Михайлович Орлов.

— Кира Мельникова… — представляюсь в ответ, хотя ему и так хорошо известно не только моё имя и род занятий, но и много чего другого.

Но сейчас я чувствую себя странно и неловко. Будто передо мной сидит незнакомец, и я не знаю, с какого бока к нему подступиться.

— Как-как? Карамельникова? — переспрашивает Орлов.

Тёмный, испытывающий взгляд мужчины прогуливается по моему лицу, остановившись на губах.

Что? Как он меня назвал? Карамельникова?

— Кира Мельникова. Полное имя — Кирана, — поправляю его ошибку. — Не узнаешь меня? Мы же знакомы… Встречались целый месяц. Между нами было столько всего! Я почти переехала жить к тебе. Но потом ты пропал. Два с лишним месяца от тебя не было слышно ничего. Хозяйка квартиры сказала, что ты съехал. Но потом я увидела тебя по телевизору и…

— И всё это бред. Стопроцентный бред! — фыркает Орлов. Нажимает на кнопку коммуникатора. — Вероника, будь добра, выясни, не сбегала ли наша гостья из психиатрической клиники?

— Уже проверяю, Егор Михайлович. Мне потребуется ещё пять минут. И самые основные сведения будут у вас, — отчитывается Вероника.

— Знаешь, в этом нет никакой нужды, — вклиниваюсь я. — Ты можешь спросить меня о чём угодно. Я отвечу честно и без утайки. К тебе у меня, например, гораздо больше вопросов.

— Любопытно. Ставлю сотню, что у тебя острая шизофрения, — ухмыляется мужчина.

— Сотню чего? И с кем ты споришь? — уточняю я.

Я до сих пор чувствую себя неопытным йогом, впервые усевшимся голой задницей на битое стекло, но начинаю понемногу приходить в себя. Егор Орлов существует. Он сидит прямо передо мной. Пусть нас разделяют добрых метра два стола, я хорошо могу разглядеть его лицо. Он — реальный, и это главное.

— Сотню долларов, разумеется. Минимальная ставка. Извини, но купюр помельче при себе нет, — усмехается Орлов.

— Тогда давай сюда сотку, — требую я. Достаю телефон из кармана джинсов и запускаю его по столу в сторону Егора. — Открой галерею. Там полно наших совместных фото.

— Это может быть всего лишь фотошоп, — отвечает Егор даже раньше, чем успевает остановить скольжение телефона локтём.

— Да, конечно… А положительный результат теста на беременность я тоже себе нафотошопила? — резко спрашиваю я. — Послушай, я не знаю, по какой причине ты решил поиграть в простого парня, а потом смылся. Возможно, у тебя стресс, сильнейшая депрессия или тебе просто было жутко скучно в костюме за семь тысяч долларов…

— За двадцать семь …

Егор достаёт бумажную салфетку и осторожно дотрагивается до моего телефона. Почему-то меня коробит его жест.

— Я не заразная!

— Не хочу оставлять отпечатков пальцев, чтобы ты потом не могла использовать это против меня…

Боже. Он просто параноик!

— Я облегчу твою задачу.

Прежде, чем мужчина успевает возразить, я подхожу к нему и снимаю блокировку с экрана. Загружаю галерею. В ней полно фото. Есть даже пара коротких видео. На них Егор дурачится и сразу же хмурится, просит не снимать его. Он был такой милашка! Когда только успел превратиться в эту холодную глыбу арктического льда?

Я стою возле Орлова. Непозволительно близко. Листаю фотографии. Улыбаюсь, разглядывая их. Заново проживаю каждый из этих моментов. Меня пронизывает волнами нежности и чего-то необъяснимо щемящего. Замечаю, как при взгляде на фотографии с лица Егора схлынула краска.

Возможно, он не думал, что у меня весь телефон забит нашими фото. Он в шоке? Егор хватает смартфон со стола, забыв про салфетку. Ставит на воспроизведение короткое видео.

— Это…

Голос мужчины надламывается. В нём появляются беззащитные нотки, полные безобидного удивления. Потрясения. Неужели мне удалось пробить брешь в его обороне?

Я стою так близко, что могу разглядеть ворсинки на его костюме или сосчитать ресницы, если захочу. Хорошо ощущаю силу, исходящую от него, и чувствую запах парфюма. У Егора другой парфюм. Не тот, которым он пользовался раньше. Чаще всего, он обходился без него. Сейчас я слышу на нём безумно дорогой аромат парфюма. Но сквозь волны пьянящего дурмана пробиваются нотки его запаха. Исконно мужского и резкого. Волнующего.

— Я так по тебе скучала…

Не понимаю, что творю, я обнимаю его за плечи, целую в шею.

Егор замирает на мгновение. Я смелее и крепче обхватываю его за плечи. Целую шею, вдыхая запах  его кожи. Наполняю лёгкие пьянящим ароматом. Я не видела Егора очень давно. Поэтому мне кажется, что он пахнет сейчас немного иначе. Но может быть, это всего лишь особенности моей беременности.

Через мгновение Егор напрягается, становится литым каменным монолитом. Потом его словно ветром сдувает. Он вскакивает и отходит от меня на безопасное расстояние. Метра два. Не меньше.

— Не трогай меня! — в голосе появляются резкие нотки и угрожающие интонации. — Первое. Я тебя не знаю. Ты либо спутала меня с кем-то. Либо всё это фикция. Умело подстроенная.

— А второе?

— Второе…

Мужчина одёргивает пиджак, проводит пальцами по острым, чётким линиям рукавов и поправляет причёску заученным жестом. Он выглядит как человек, пытающийся убедить себя, что всё полностью находится под его контролем. Но это не так.

— Второе — я обязательно выясню, кто ты такая, и что на самом деле хочешь от меня!

— Егор Михайлович, позволите? — в кабинет осторожно заглядывает Вероника, демонстрируя папку. — Я собрала основные сведения на вашу гостью. Кирана Мельникова….

— Хорошо. Я ознакомлюсь. Положи на стол. И ещё одно. Нужно выяснить подлинность предоставленных фотографий. Возьми смартфон девушки и проверь всё.

— Разумеется.

Я немного медлю. До сих пор не могу прийти в себя полностью. Поэтому глупо упускаю момент, когда мой телефон перекочёвывает в загребущие ручки Вероники.

— Вы не имеете никакого права изымать моё имущество! Отдайте немедленно.

— Хочешь отправиться за решётку? — холодно интересуется Егор Орлов. — Вероника, выполняй. У тебя час. Возьми все необходимые сведения.

— Не хочешь признаваться в том, что связался с простой девушкой? Это постыдно для таких напыщенных жлобов вроде тебя? — спрашиваю, едва за Вероникой закрывается дверь. — Два с лишним месяца назад…

Орлов приближается ко мне и кладёт на губы указательный палец.

— Молчи.

— Но…

— Молчи! — нажим усиливается.

Мало того, что этот деспот затыкает мне рот, он ещё подбородок снизу фиксирует большим пальцем. В захвате чувствуется сила и привычка доминировать. Меня обжигает непрошеным жаром, разливающимся по всему телу. Не припомню, чтобы раньше Егор практиковал со мной подобные приёмы. Речь идёт не только о постели, но в целом о его поведении.

— Два с лишним месяца назад, Карамельникова… — начинает он с издевательской ухмылкой. — Меня не было в стране.

Егор достаёт свой смартфон. Чудо, что он не усыпан бриллиантами со всех сторон. Демонстрирует мне фото пляжа с собой, любимым, растянувшимся на песочке. Причём рука этого мужчины покоится на чьей-то загорелой и умело прокачанной ягодичной мышце.

— Тенерифе, это был очень удачный отдых, — комментирует Егор. — Не знаю, с кем ты кувыркалась, Карамельникова. Но этот кто-то явно не я. Вопрос закрыт. Ах нет, не закрыт. Я выясню, кто помог тебе подделать фотографии.

Его палец до сих пор лежит покоится на моих губах, как приклеенный. Тоже мне, нашёл место для отдыха.

— И видео? — отбиваю руку Егора. Нечего лапать мои губы. — Видео тоже фальшивое?

— Это мог быть мой двойник, — выкручивается Орлов. — Я обязательно выясню, кто это и что вы хотите от меня. Лучше сознавайся сейчас, Карамельникова.

— Я Кира. Кира Мельникова. Думала, что богачи вроде тебя обладают хорошей памятью, ведь постоянно приходится иметь дело с огромным потоком информации. Но у тебя явно проблемы, красавчик.

— Мне плевать, Карамельникова ты или Кира Мельникова. Скоро ты и твой подельник отправитесь за решётку.

Егор Орлов отходит прочь с напыщенным видом, полным самодовольства.

— Можешь идти, Кирана.

— Надо же, запомнил имя. Прогресс, господин Орлов! — язвлю я. — А с моей беременностью ты как справишься?

— Никак. Твоя беременность — твои проблемы. Свободна. Закрой дверь с той стороны! — чеканит Орлов. — Можешь забрать свой телефон у Вероники. Она расторопная и наверняка успела скопировать все необходимые данные. Кстати, можешь не искать себе адвоката. Бесполезно. Сэкономь деньги. Их у тебя явно не так много…

— Хочешь сказать, не ты занимался со мной любовью? Держишь меня за идиотку? — изумлённо спрашиваю я.

— Возможно, тебя держал за идиотку кто-то другой. Такой вариант тоже возможен, — хмыкает Егор. — Говорю же, мне плевать. Выметайся сама. Пока охранники не вышвырнули тебя!

Я вонзаю ногти в ладонь. Не реветь… Не реветь… Не реветь…

— А-а-а-а-а… — всхлипываю и просто падаю на пол.

Не думала, что устрою истерику посреди роскошного кабинета Егора. Но я два с лишним месяца жила в постоянном нервном напряжении. Я изнывала от беспокойства за Егора. Мучилась неизвестностью и жила с ноющим ощущением в груди, как будто мне вырвали сердце и наспех залатали рану.

Последние дни стали невероятно сложными для меня. Я тряслась от страха, как лист на ветру. Сомневалась, стоит ли приходить к Орлову. Собрала все свои силы в кулачок и сделала всё, что возможно. Именно сейчас наступил момент полного эмоционального истощения. Я чувствую себя опустошённой. Не могу справиться с нахлынувшим потоком слёз.

Боже, надо просто собраться. Встать. Уйти. Нужно вести себя достойно, но не получается. Сквозь судорожные всхлипывания я слышу звук шагов. Через мгновение сильные руки  ласково обнимают меня за плечи.

— Успокойся, — в низком голосе Егора раскатываются согревающие интонации. Тянусь на их тепло всем сердцем и телом. — Перестань. Всё будет хорошо. Мы обязательно справимся со всем…

— Мы? — переспрашиваю я, боясь поверить в это возможность хрупкой и сладкой, многообещающей реальности слова «мы».

Егор подхватывает меня на руки. Кажется, это не стоит ему ровно никаких усилий. Через мгновение я уже лежу на диване в его кабинете, а он наклоняется надо мной. Бережно вытирает слёзы. Его красивое лицо расплывается мутным пятном перед моими глазами. Но я вижу, что он улыбается. Ободряюще. Тепло. Красиво…

Его краткая забота проносится по моим взвинченным нервам штормовой волной успокаивающей ласки. Возможно, это была одна из его шуток. Мы встречались недолго. Я думала, что успела изучить Егора до мелочей, но понимаю, что ошиблась. Сейчас он открывается для меня с новой стороны. Придётся как-то жить с этим.

— Егор, — всхлипываю ещё  раз, но уже спокойнее.

Я обнимаю его за шею. Егор наклоняется. Его пальцы медленно опускаются. Вниз, со щеки на шею. Осторожно поглаживает кожу кончиками пальцев, рисуя замысловатые узоры. Таю от его прикосновений. Лицо мужчины оказывается так близко, что я не могу различить ничего, кроме тёмных, расширенных зрачков. Кажется, я сейчас утону. Нет, я точно утону, если он поцелует меня.

Жалкие миллиметры свободного расстояния уничтожаются мучительно медленно. Я приоткрываю губы и закрываю глаза. Готовлюсь ощутить сладкий поцелуй…

Горящее дыхание Егора щекочет губы и внезапно скользит вверх, к раковине уха.

— Думала, пустишь слезу, и этого окажется достаточно, чтобы ввести меня в заблуждение? — вкрадчиво спрашивает он.

Я резко отпихиваю его и вытираю остатки слёз. Егор Орлов выпрямляется и стреляет в мою сторону саркастичной ухмылочкой:

— Не выйдет, милочка. И если до твоей истерики я принимал тебя за экзальтированную дурочку, то сейчас склонен думать, что всё было продумано заранее. Поднимайся, Карамельникова. Я выведу тебя на чистую воду, лгунья!

Орлов даже протягивает мне ладонь. Учтивый джентльмен с ухмылкой головореза.

— Не думала, что за маской рубахи-парня скрывается такой неприятный тип! — цежу сквозь зубы. — Хорошо. Но лжец в этой комнате только один. Ты, Егор Орлов!

Не знаю, почему я упрямлюсь. Ведь мажор явно не желает признавать меня. Делает вид, что мы не знакомы. Причём, очень убедительно изображает из себя того, кто как будто видит меня впервые в жизни.

— Пятёрка за актёрское мастерство, Орлов. Только я действительно беременна и беременна от тебя. Мне ничего не стоит доказать это!

— Пописаешь на тест? — иронично предлагает Орлов, заламывая смолянистую бровь.

Не замечала раньше за ним такой привычки. Я смотрю на его лицо. Оно мне знакомо, но новые эмоции перекраивают его в другого человека. Опасного, но всё-таки притягательного незнакомца. Ведь несмотря ни на что,  я любуюсь его лицом и мысленно обвожу кончиком пальца красивые губы, упрямо твердящие обо мне разные гадости.

— Могу не только пописать, Орлов. Могу сдать абсолютно все анализы. Ты — отец моего ребёнка!

— Ха-ха-ха… Нет-нет, я не разговариваю с сумасшедшими. И… — он смотрит на циферблат дорогих часов. — У меня заканчивается терпение.

— Оно заканчивается в определённый, заранее известный момент? Тогда не имеет никакого значения, что я скажу тебе…

— Мне это надоело! — вздыхает Егор Орлов. Раскрывает дверь. — Вероника, вызови охрану.

— Уже вызвала, — сладким голосочком произносит Вероника. — Они ждут вашей отмашки, Егор Михайлович.

— Можете считать, что я уже махнул. Раз десять. Уведите!

Орлов отходит в сторону, предоставляя возможность двухметровым амбалам двинуться в мою сторону. Боже! Они просто убьют меня. Я подпрыгиваю на месте и испуганно мечусь к ноутбуку, стоящему на столе.

— Не приближайтесь! Или я… или я… — хватаю ноутбук в приступе откровенно бессмысленной паники.

— Возьмёшь в заложники мой лэптоп? Валяй! — откровенно потешается Орлов. — Знаешь, сначала ты меня разозлила. Но сейчас я думаю, что это даже немного забавно…

— Я могу доказать, что я беременна от тебя. Давай проведём генетическую экспертизу! — выкрикиваю я, замечая, как охранники подбираются ко мне с двух сторон.

Они пережимают мои запястья, так, что приходится разжать пальцы. Ноутбук возвращается на стол уже через мгновение, а меня сердито толкают на выход.

— Пожалуйста! Орлов! Что от тебя убудет? Ай-ай-ай… Я беременна, нельзя меня дёргать! — верещу, пытаясь вырваться из захвата тисков охранников.

— Осторожнее, парни. Она умалишённая, но вполне может оказаться беременной. Разумеется, беременной не от меня. Я — её навязчивая идея… — говорит Орлов, двигаясь следом за мной. — Уверен, что вся её комната от пола до потолка обклеена моими фотографиями!

— Куда отвезти девушку?

— В камеру, разумеется, — просто отвечает Егор.

Нет. Это не мой Егор. Это какой-то неправильный Егор. Возможно, его укусила муха цеце или бешеная собака. Или просто ему на голову упал большой кирпич и вызвал крайнюю степень амнезии? Тогда это всё объясняет! А тем временем меня уже ведут по коридору.

— Орлов! Постой… Дай мне последнее слово! Последнее слово дают даже… приговорённым к смертной казни! — воплю изо всех сил.

— Стоп.

Охранники мигом замирают. Как неживые, честное слово.

— Разверните её ко мне лицом, — командует Егор.

Служащие исполняют приказ в тот же миг. Орлов подходит ко мне расслабленной походкой хищника, уверенного в своих правах. Разумеется, в этом офисе всё работает по щелчку его пальцев.

— Слушаю.

— Хорошо… — перевожу сбившееся дыхание. — Тест ДНК на отцовство. Это всё, что я прошу. Если он подтвердится…

— Исключено! — отрезает Орлов.

— Если ты так уверен в себе, значит, тебе нечего бояться, — тараторю я, моля бога послать Орлову терпения выслушать меня до конца. — Если тест покажет, что не ты отец моего ребёнка, я заплачу за тест сама. Ты ничего не потеряешь. Возможно, только своё ценное время. В отместку отправишь меня за решётку… Делов-то!

Мужчина размышляет. Чувствую, что он сомневается. Хотя бы немного, но сомневается. Не знаю, в чём именно сомневается Орлов, но чувствую его колебания.

— Ты ничего не теряешь. Абсолютно ничего, Орлов!

— Хорошо, — выдыхает он. — Но тест проведём немедленно!

Ура! Я уверена в себе на сто, нет… На тысячу процентов! Егор был моим первым и единственным мужчиной. Так что тест покажет, что он отец моего ребёнка.

Я посылаю кроткую улыбку мужчине. Я цепляюсь за Егора, не потому что надеюсь выбить из него миллионы на содержание ребёнка. Скорее всего, Егор Орлов думает именно так. Он видит во мне очередную охотницу за пухлым счётом в банке — и только. Сейчас меня не интересует деньги Орлова. Он просто выставляет меня идиоткой и  лгуньей. Но подобного оскорбления я терпеть не стану.

Я докажу Егору, как он ошибается и заставлю его утереться правдой. Потом потребую, чтобы он встал на колени и попросил прощения. Нет, не просто попросил. Я хочу, чтобы Орлов умолял меня выслушать его. А я буду капризно вертеть носом и нетерпеливо постукивать туфелькой — недостаточно хорошо стараешься, холоп!

— Уснула, что ли? — раздаётся неприязненный голос вслед за едкими щелчками пальцев у меня перед носом.

— Нет. Я готова. Только пусть твои громилы отпустят меня. Бежать никуда не собираюсь, — прошу я.

— Хорошо! — соглашается Орлов, но тут же сам хватает меня под локоть. Ловит мой предупреждающий, возмущённый взгляд и поясняет. — Я не громила. Но выпускать тебя из виду не собираюсь.

Ладно, его руки на своём теле я могу потерпеть. Всё-таки ранее Егор доказал в постели, что умело пользуется руками, губами и всем тем, чем его природа между ног наградила. Отвесила щедрый подарок весьма внушительных размеров, так сказать.

Ой, не о том я думаю… Совсем не о том!

— Экстренный тест ДНК на отцовство. Самый быстрый! — грозным рыком требует Орлов, едва переступив порог генетической лаборатории.

Поневоле я вытягиваюсь по струнке и стараюсь производить как можно меньше лишних действий. От Егора исходит мощная энергетика мужчины, привыкшего повелевать ситуацией и держать под контролем абсолютно всё. У него повадки хищника, главы прайда. Наблюдаю за ним со стороны, подмечая привычку держаться очень прямо. Костюм сидит идеально, жесты скупые, но полные силы. Егор двигается так словно он рассчитывает каждый джоуль расходуемой энергии. Я подмечаю в нём всё больше деталей, расходящихся с тем, каким я знала его ранее.

Это немного путает меня и заставляет чувствовать себя уязвимой. Ведь, получается, что я совсем не разбираюсь в людях, если не смогла разглядеть в мужчине такие резкие и хищные черты характера.

Нынешняя версия Егора Орлова выглядит безупречно и производит должное впечатление. Возможно, немного гнетущее. Но я списываю это только на нестандартную ситуацию, в которой мы оказались.

— Ты готова? — уточняет Егор.

Я прямо смотрю ему в глаза.

— Готова.

— Обычно я не представляю своим оппонентам возможность уйти в сторону. Я иду до самого конца, Карамельникова. Но учитывая твоё взбудораженное состояние и возможную беременность, я предлагаю тебе отступить прямо сейчас, — чеканит Егор. — Я не стану поднимать шумиху и даже найму такси класса Luxe, чтобы оно доставило тебя к месту проживания.

Егор Орлов не сомневается, что я приму его щедрое предложение. На его холёном лице лежит отпечаток власти и привычки раздавать приказы всем. Он умеет давить и пригибать к земле только звуком сильного голоса. И честно говоря, его немигающий взгляд, пронизывающий насквозь, очень сложно выдержать.

Внутри что-то сильно ёкает, и как никогда раньше мне хочется просто смыться далеко отсюда и спрятаться. Но если я сделаю это, Орлову всё сойдёт с рук. Не то чтобы я была недовольна процессом зачатия, но Орлов выставляет меня полной идиоткой. Я заставляю себя вспомнить, что во мне силён дух противоречия, ведь не зря мой дедушка был бравым революционером! Поэтому я стараюсь унять дрожь в голосе:

— Меня зовут Кирана Мельникова. Я думаю, что человек вроде тебя способен запомнить имя матери твоего ребёнка.

Сказав это, я смотрю миллиардеру прямо в глаза. Его тёмный взгляд против моего, небесно-голубого. Кажется, на месте столкновения наших взглядов вот-вот посыплются искры или произойдёт короткое замыкание. Я всё-таки отвожу взгляд первой. С бешено колотящимся сердцем отступаю в сторону.

— Хорошо, — медленно произносит Егор. — Но запомни, ты сама этого захотела. Уверен, тест покажет, что ты ошибаешься в своих предположениях насчёт моего отцовства. И поскольку я давал тебе возможность уйти без потерь добровольно, после оглашения результатов теста…

Орлов делает театральную паузу. Растягивает красивые губы в дерзкой и хищной ухмылке, не предвещающей для меня ничего хорошего. Он делает это специально. Играет на моих оголённых нервах, пытается прогнуть взглядом. Должна признать, он делает это мастерски.

Ещё бы секунда — и я точно не выдержала.

Но на моё счастье, нас приглашают пройти на взятие мазка для теста. Я обрадованно выдыхаю и едва ли не пулей срываюсь с места.

— Ты местная? — спокойным тоном интересуется Орлов после того, как мы покинули лабораторию.

Водитель уже открыл дверцу машины и дожидается, пока его хозяин усадит свою высокомерную задницу на роскошное кожаное сиденье.

— Нет, я задержалась в этом городе после окончания университета, — отвечаю, не чувствуя подвоха. — Ты же знаешь, я тебе рассказывала…

— Во-первых, рассказывала не мне, а кому-то другому. Во-вторых, можешь начинать паковать чемоданы. Ты не устроишься в этом городе. Я об этом позабочусь, — холодным тоном осведомляет меня Егор.

Чёрствый чурбан! Глыба ледяная! Сейчас я очень близка к тому, чтобы по-настоящему возненавидеть этого мужчину.

Я собираю свою волю в кулак и подхожу к нему очень близко. Задираю голову вверх, чтобы посмотреть ему в лицо. Меня захлёстывает ледяной волной его резкого парфюма.

— А если ты ошибаешься, Егор Орлов? Что будет тогда?

— Я никогда не ошибаюсь.

— Ты только что сделал именно это. Считаешь меня недостойной? Тогда готовься к тому, что тебе придётся запачкаться.

Егор Орлов хмурится. Тёмные брови сходятся на переносице.

— Не советую угрожать мне. Это чревато последствиями.! — Егор сверяется с массивными часами на запястье, разрывая зрительный контакт, и сообщает. — Результаты анализов будут готовы ровно через сутки. Мой водитель заедет за тобой завтра.

Молча киваю — на большее сил не остаётся.

— Тогда до завтра, Карамельникова! — бросает мне колкую и белоснежную улыбку.

— Я Кира. Мельникова, — цежу сквозь зубы, топнув ногой от бессильной ярости.

— Я запомнил, — доносится до меня голос Егора. Он полон какого-то странного веселья, словно в глубине души просто потешается над этой ситуацией и ждёт момента, когда можно будет повалиться на пол, катаясь от смеха. — Но Карамельникова звучит гораздо… слаще.

— Эта Карамелька тебе точно не по зубам! — бравирую я.

На этот раз Орлов уже не сдерживается и громко смеётся.

— Ты меня развеселила. Давно я так не смеялся!

Да он просто издевается! Слёзы обиды закипают у меня на глазах. Теперь я более, чем уверена, что он — именно тот парень, с которым я провела большое количество жарких ночей. Возможно, это его хобби — измываться над чувствами дурочек, влюблённых в него!

Автомобиль готовится отъезжать. Но меня вдруг пронизывает сомнениями. Человек, обладающий властью уровня Егора Орлова, вполне может и подделать результаты анализов.

Я просто хочу получить заверение, что Егор не станет жульничать. Спрошу его об этом, глядя в глаза. Не знаю, на что я надеюсь? На крохи искренности? Ведь Орлов отрицает нашу связь, не пряча взгляда. Возможно, я просто поступаю неразумно.  Но я бросаюсь к внедорожнику, распахивая дверь настежь.

Егор цедит сквозь зубы грозное ругательство и внезапно сильно дёргает меня к себе, затаскивая силой на заднее сиденье. На мгновение моя попа оказывается на его коленях, а потом Орлов ссаживает меня в дальний угол.

— Заблокируй двери, Матвей, — просит Орлов. Раздаётся тихий щелчок.

— Эй! — запоздало возмущаюсь я.

— Ты поедешь со мной.

— Я не хочу!

— Проведёшь ночь в моём доме…

— Тем более не хочу! За кого ты меня принимаешь? Между нами всё кончено!

— Ты будешь спать в отдельной комнате. Отдельно от меня, — продолжает Егор безразличным тоном. — Ты выглядишь неадекватной и бросаешься под колёса автомобиля. Я хочу быть уверен, что ты не попытаешься навредить себе, списав вину на меня. Возражения не принимаются.

Автомобиль трогается с места. Чёрт побери, а ведь это самое настоящее похищение!

— Будем заезжать куда-нибудь? — спрашивает водитель.

— Это был утомительный день. Мне нужно переодеться. Сразу домой, Матвей, — отвечает Орлов чуть более расслабленным тоном. — К тому же я всё ещё надеюсь, что ужин состоится.

Потом миллиардер поворачивается в мою сторону и пристально смотрит на меня, не отрывая взгляда. Сердце начинает болтаться где-то на уровне желудка.

— Не смотри на меня так, Орлов. После сегодняшнего я не пойду с тобой на ужин! — замечаю как можно небрежнее.

— С чего ты взяла, что я собираюсь пригласить тебя на ужин? — изумляется Орлов. Даже если на секунду представить, что я пригласил тебя на ужин, в чём ты пойдёшь? В этом? — осторожно дотрагивается пальцем до моей кофточки, потом переводит взгляд вниз, на мои джины. — И в этом? Деточка, в такой одежде не стыдно зайти только в McDonald's!

Сноб!

Я пунцовею от смущения. Хотела выставить Егора глупцом, но вышло совершенно наоборот! Похоже, мне стоит десять раз подумать, прежде чем пытаться сыронизировать над ним. Поэтому я молча отворачиваюсь к окошку и достаю телефон. Мне его вернули почти сразу же. Но теперь у меня было ощущение, что всю мою личную жизнь рассмотрят под микроскопом. Я хорошо представила, как Вероника копается всюду, включая историю просмотров браузера, и морщит свой идеальный носик.

Думать об этом очень неприятно, поэтому я набираю сообщение подруге. Я сообщаю, что Егор Орлов везёт меня к себе домой. Настя сразу же отвечает восторженным посланием:

Настя: «Я так и знала, что у тебя получится!»

Я: «Не спеши с выводами, подруга. Это не то, что ты думаешь. Мне столько всего нужно тебе рассказать…»

Настя: «Хорошо. Не отвлекайся от своего красавчика. Расскажешь потом!»

Я откладываю телефон в сторону.

— Куда меня везут?

— Меня доставляют к месту моего проживания, — отвечает Егор, выделяя слово «меня». — А ты всего лишь — сопутствующий элемент.

— Чем больше времени я провожу рядом с тобой, тем больше убеждаюсь, что тот парень, которого я знала, был очень милым. Не могу понять, то ли у тебя амнезия, то ли ты так хорошо прикидывался адекватным человеком. Но сейчас ты ведёшь себя, как типичный сук…

— Выбирай выражения! — обрывает меня Орлов. — Я могу засудить тебя за оскорбления и выиграю в суде. Будешь выплачивать компенсацию за причинённый моральный ущерб.

— Как типичный суккулент! — завершаю я фразу ледяным тоном. — Выглядишь как кактус, пытающийся стать эдельвейсом.

Орлов кивает и достаёт смартфон, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но он не листает новостную ленту, а звонит всем подряд. Дорога занимает чуть больше часа, и всё это время у Орлова рот не закрывается ни на секунду. Кажется, что он договаривается со всеми и обо всём! Я успела послушать, как он легко и изящно изъясняется на французском, тараторит без умолку на английском и даже может вставить несколько немецких слов.

Полиглот, что ли?

Внедорожник направляется в сторону элитных посёлков. Машина минует пропускной пункт и через несколько минут подъезжает к двухэтажному особняку.

— Тебя проводят и помогут разместиться, — заявляет Орлов, едва мы покинули внедорожник.

Он идёт быстрым размашистым шагом и не даёт насладиться видом ухоженного дворика. Мне приходится почти бежать следом за ним.

— Тобой займётся Дарья Петровна. Она много лет работает на мою семью. Появится через пару минут, — чеканит миллиардер.

Я не успеваю толком оглядеться. Только замечаю, что Егор не склонен к излишествам — никакой золотой лепнины и тяжёлых драпировок. Помещение светлое, с большими окнами. Обставлено минималистично и функционально.

— Я отдал приказание, и тебе уже приготовили комнату. Она на втором этаже. Третья комната слева.

Егор застывает у лестницы, всем своим видом показывая, что не станет подниматься. Честно говоря, я думала, что хозяин дома сам проводит гостью. Но миллиардер не собирается тратить на меня своё время. Причина подобного поведения становится понятной, когда мужчина вновь достаёт телефон из кармана.

Я совершенно случайно, не любопытничая ни капельки, замечаю имя «Элина». Вздыхаю про себя. Возможно, невеста Орлова решила помириться с ним, а я только мешаю парочке?

Вот только этот лгун изменял мне с ней! Или ей со мной? Неважно. Егор Орлов — жуткий бабник. Точка. Вот и пусть проваливает на свидание с Элиной. Они друг друга стоят, честное слово! Непробиваемый эмоциональный кастрат и звезда, мнящая себя лучше всех прочих.

— Кира. Советую подняться наверх! Немедленно! — приказывает мне Егор.

А я только сейчас понимаю, что до сих пор разглядываю мужчину и смотрю на телефон в его руке так, словно мечтаю расплавить пластик силой взгляда.

— Да. Конечно. Спасибо. Чудесной ночи! — выпаливаю я и разворачиваюсь на пятках. Убраться побыстрее — вот чего я желаю.

— Вообще-то для спокойной или неспокойной ночи ещё слишком рано. Я загляну к тебе перед сном и передам пожелания.

Я едва не спотыкаюсь от этих слов.

— Лично, — добавляет значительное многоточие Егор.

Мне становится невыносимо жарко и душно от его слов. Как будто включили печь на полную мощность. Стараюсь держать спину идеально ровной, игнорируя тот факт, что Егор пожирает меня взглядом.

Скорее всего, он обгладывает меня не потому, что сильно расположен ко мне. Увы, этот мужчина не желает иметь ничего общего со мной. О нет, он испепеляет меня взглядом по другой причине — рассматривает на предмет вранья и проведения афер. Но это не отменяет того факта, что меня дико волнуют его приёмчики и остро-жалящие взгляды. Он ведёт себя по-другому, заставляет меня испытывать вихрь из раздражения и восхищения, с каким-то странным трепетом.

Но лучше бы перевёл взгляд в другую сторону. Потому что я чувствую, как он скользит им по моему телу снизу-вверх и обратно. От его взгляда у меня даже волосы на голове начинают шевелиться. Да так сильно, будто их кто-то ерошит пятернёй. Возникает невыносимое желание поправить причёску. Поднимаю руку и провожу по волосам. Но тут же издаю вопль ужаса!

Замираю на месте, как вкопанная. Потому что мои волосы действительно кто-то трогает! Я стою на лестнице, замирая от страха. Моя рука наталкивается на острые когти.

Всё. Тушите свет. Можно орать.

— А-а-а-а!

Я медленно поднимаю голову и ору ещё громче. Мохнатая лапа, оканчивающаяся острыми, длинными когтями, размахивает перед моим лицом и тянется к волосам. У странного существа длинная, узкая морда. Чёрные, бездонные глаза. Оно раздвигает лапы в стороны, словно хочет поймать меня и растерзать…

— Его-о-о-о-о-ор!

Оцепенение спадает с меня, я разворачиваюсь и несусь во весь опор вниз.

— Нет причин для паники. Тормози. Стой! — командует мне Орлов.

Но предначертанного не избежать. Я налетаю на мужчину, спешащего мне навстречу. Сбиваю его с ног. Он падает на пол со звуком рухнувшего дубового шкафа.

Наверное, Егору пришлось несладко. Но я приземлилась довольно удачно. Миллиардер-Орлов смягчил моё падение своим великолепным телом. А я умудрилась боднуть его. Нечаянно, разумеется. Но, кажется, довольно сильно. Потому что я слышала клацанье его зубов.

Моё лицо оказывается близко от его лица. Между губами несколько сантиметров. Снова. Горячее, частое дыхание Егора вихрем обдувает моё лицо

— Спасибо, что поймал меня! — шепчу я.

— Встань с меня, женщина. Немедленно! — сипит Орлов.

— Для женщины я слишком юна, — обижаюсь мгновенно и нарочно при поднятии упираюсь кулачками в его грудь.

Но миллиардер следит за собой и посещает тренажёрный зал. Поэтому грудь у него твёрдая, как камень.

— Ещё потопчись по мне! — язвит Егор, приподнимаясь на локтях.

Встаю, подавляя желание отдавить ему что-нибудь. Желательно, язык. Но потом вспоминаю о причине нашего совместного полёта. Испуганно озираюсь. Икаю от страха.

Монстр направляется в нашу сторону…

Странное существо небольшого размера. Его тело покрыто жёлто-оранжевой, густой шерстью. На спине чёрные поперечные полосы. У него очень длинная, треугольная морда. Передние лапы жутко косолапые. Монстр резво перебирает ими по ступенькам. Направляется в нашу сторону. Явно желая сожрать меня или разодрать в клочья.

— Егор… Пора удирать! Оно сожрёт нас! Егор! Что делать?

Миллиардер смотрит на мохнатого монстра с сумасшедшей улыбкой на лице. Егор Орлов и так не мог похвастаться трезвым рассудком, а я, похоже, отбила ему последние действующие извилины. Боже, что я наделала?

Существо, спустившись с лестницы, совершает страшное. Оно встаёт на задние лапы. Находясь в предобморочном состоянии, я успеваю разглядеть его хвост. Длинный, как у крыс, но гораздо более толстый и мощный. Монстр растопыривает передние лапы, зловеще шевелит длинными когтями. Теперь оно шествует на двух лапах и направляется в сторону Егора.

Ничего страшнее я в жизни не видела.

Но надо что-то делать. Действовать. Немедля. Возможно, за спасение жизни миллиардер отблагодарит меня. После того, как придёт в себя, разумеется. Потому что сейчас он находится в состоянии шока, гораздо более сильного, чем у меня. И кто из нас слабый пол? Явно не я!

Мой взгляд беспомощно мечется по сторонам. Замечаю трость, прислонённую к стене. Хватаю её и делаю несколько решительных шагов в сторону чудовища.

Размахиваюсь. У монстра нет ни одного шанса на спасение!

Внезапно моя щиколотка оказывается захвачена в плен. Сильные тиски сжимаются вокруг моей ноги. От решимости не остаётся ни следа. Я подпрыгиваю, разжимаю пальцы. Трость падает. Я слышу приглушённый и возмущённый стон. Упс! Кажется, трость приземлилась Егору на лоб.

— Что ты творишь?! — гневно рычит Орлов. — За что мне это наказание?!

— Егор… Там… Оно! Чудовище! Спасайся! — лопочу я.

— От кого?! Как можно быть такой глупой? — рявкает Егор, поднимаясь. Отпинывает трость в сторону, наклоняется и обнимает монстра. Тот с довольным видом забирается на руки к мужчине и обвивает лапами за шею.

— Кто это чудовище?

Сердце колотится так, что вот-вот проломит грудную клетку. Опасность миновала или ещё нет? Но Егор не выглядит, как человек, находящийся в смертельной опасности. Он гладит странное существо.

— Чудовище в этом доме только одно. И оно явно из пришлых, — говорит миллиардер, сдабривая свой голос щедрой порцией яда.

Неужели он намекает на меня? И это благодарность за попытку спасти ему жизнь?! Возмутительно!

— Я испугалась этого… этого… Даже не знаю кого!

— Это Жорж!

Миллиардер гладит голову странного питомца, добавляя в голос ласковых интонаций:

— Жорж — тамандуа.

— Что?

— Тамандуа, — повторяет Орлов, поясняя. — Четырёхпалый муравьед.

Я ошарашенно смотрю на экзотического зверька. Теперь он уже не кажется мне таким страшным. Скорее, безобидным и милым. Но он напугал меня до полусмерти, когда свесился с лестницы и трогал мои волосы!

— У тебя в доме живёт муравьед? — уточняю я.

Дышать. Просто дышать. Вдох-выдох. Всё будет отлично. У миллиардеров, как сказала подруга, свои причуды. Конкретно у Орлова причуда — это муравьед. Делов-то!

— Да, у меня в доме живёт муравьед. Они очень смышлёные, ласковые и общительные.

— Не сомневаюсь…

Я с опаской смотрю на длинные, прочные когти муравьеда. Но он ластится к Орлову. Вдруг это обманный манёвр? Длинные когтистые пальцы не внушают мне доверия!

— У муравьедов даже нет зубов, — отвечает с лёгким смехом Орлов. — Они очень дружелюбные.

— Кое-кто возомнил себя Сальвадором Дали? [c1], — наконец произношу я.

Страх ещё не покинул меня. Я чувствую его отголоски, как эхо, в каждой клеточке своего тела.

— Смелее.

Егор протягивает мне ладонь.

— Не бойся. Потрогай его.

Отрицательно мотаю головой. Тогда миллиардер сам делает ко мне шаг, а потом ещё и ещё. Наступает, пронизывая насквозь обжигающим взглядом. Я озираюсь по сторонам. Просторный холл внезапно сужается до радиуса нескольких метров, в которых целиком и полностью доминирует Орлов.

— Потрогай.

Орлов обхватывает мою руку за запястье и кладёт поверх шерсти экзотического питомца. У муравьеда очень густой и жёсткий, топорщащийся мех. Животное реагирует на моё прикосновение, повернув мордочку в мою сторону. Вглядываюсь в тёмные зрачки.

— Он безобидный. Жоржа не стоит бояться.

— Возможно, — выдыхаю я.

Телефон Орлова снова начинает трезвонить.

— Подержи его!

Миллиардер перекладывает животное ко мне на руки. Я немного робею, когда муравьед обхватывает мою шею. У него длинные когти. Наверняка острые и сильные. Я стараюсь не думать об этом и не разыгрывать в своей голове ужасные картины, но они возникают сами по себе.

Орлов достаёт телефон, отвечая на звонок.

— Неужели всё в силе? — отходит на несколько шагов. — Удивлён. Разумеется, я не против. Я ещё не отменил заказ на столик в ресторане. Готов поговорить открыто, чтобы решить это досадное недоразумение и предотвратить распространение слухов.

Орлов оборачивается и смотрит прямиком на меня. Кажется, под недоразумением он подразумевает моё появление.

Я держу зверька на руках, привыкая к нему. Он совсем не тяжёлый, килограммов пять, не больше. От муравьеда исходит тепло, он смешно обнюхивает мою шею влажным носом. Но я впервые сталкиваюсь с таким животным. Поэтому испытываю небольшую тревогу.

— Разумеется, я видел её впервые в жизни! Элина, это какая-то ошибка. Я намерен загладить её… Хорошо. Да… Хм… Не всё так просто? Озвучишь требования? Хорошо. Я — весь во внимании.

Орлов выслушивает требования Элины и неотрывно смотрит на меня. Пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается какой-то жалкой и неуверенной. Потому что я понятия не имею, как обращаться с чёртовым муравьедом! И мне страшно!

— Сколько? — резко спрашивает Орлов. — Ты не перегрелась в солярии, милая? За такую сумму я могу купить себе остров. Нет… Наши условия останутся без изменений. Если ты согласна на них, плюс небольшую компенсацию в виде надбавки в размере пятнадцати процентов, то я готов подписать договор.

В ответ Элина выдаёт длинную тираду о том, в какие места и как глубоко Орлов может засунуть свои пятнадцать процентов.

— Что ж… Очень жаль, что ты не хочешь идти навстречу. Доброй ночи.

Орлов небрежно засовывает телефон в карман и забирает у меня муравьеда.

— Жорж, будь добр, покажи гостье, где мы её разместили, — обращается к муравьеду Орлов, поднимаясь по лестнице. — Кира, ты идёшь?

— Да, но как же твой ужин? Кажется, у тебя заказан ресторан…

— Я обязательно поужинаю. Тебе придётся составить мне компанию.

— Но у меня даже нет платья… — выдыхаю я.

— Кто сказал, что я приглашу тебя в ресторан, Карамельникова? —  насмешливо фыркает Егор, добавляя своему голосу ноток превосходства. — Еду из ресторана привезут домой.

Орлов внимательно изучает меня задумчивым взглядом.

— Знаешь… У тебя очень странное поведение. Возможно, у тебя маниакальная шизофрения или что-нибудь в этом роде. Ты же каждое моё слово, каждое предложение примеряешь на себя. Вероника не нашла на тебя компрометирующих сведений, а также сведений о том, что ты состоишь на учёте в псих диспансере. Но не все психически больные наблюдаются у врачей.

Он опять это делает. Давит катком превосходства и не упускает шанса упрекнуть меня в неадекватности.

— Только один вопрос, Егор! Если ты считаешь меня психически больной, почему позволил войти в твой дом? Остерегись, господин Орлов! — широко улыбаюсь. — Тебе может грозить опасность. В лице меня. Не боишься?

— Меня ждал долгий и скучный вечер в обществе невесты по договору! — внезапно решает сообщить Егор. — А ты — сама непосредственность. Неплохое развлечение. Достойная история, чтобы потом делиться с друзьями нелепыми случаями из своей жизни, — объясняет мужчина, поднимаясь по ступенькам лестницы.

— О, как приятно, значит, сегодня я — твоя клоунесса?

Сверлю широкую мужскую спину взглядом, желая проделать дыру в дорогущем костюме. Ничего не происходит. Мужчина степенно поднимается по лестнице и лично открывает дверь комнаты, в которой мне предстоит провести ночь.

— В спальне есть ванная комната. Можешь принять душ и привести себя в порядок.

Муравьед выражает беспокойство и начинает ёрзать на руках мужчины. Орлов спускает питомца на пол и тот проворно добирается до кровати, залезая на неё.

— Хм… Жоржу нравится эта комната, — комментирует Егор с улыбкой, наблюдая, как его экзотический питомец начинает тискать декоративную подушку. Потом он вмиг переключается на прежний режим строгого дельца, сообщая мне. — Скоро тебе принесут одежду.

— У меня есть одежда. И я не надену одежду с чужого плеча.

— Одежда предназначена для гостей женского пола. Абсолютно новая. Твоя одежда слишком… — морщится Егор. — Одним словом, не подходит для того, чтобы сидеть со мной за одним столом даже без присутствия посторонних лиц.

— Снять? — спрашиваю я, злясь.

— Не стоит! — останавливает меня жестом Егор.

Но уже слишком поздно. Я стаскиваю с себя просторную кофточку, снимая через горловину, швыряя в сторону кровати.

— Я не заказывал стриптиз! — цедит сквозь зубы Егор. — И если ты думаешь, что соблазнишь меня видом отреставрированных прелестей, то ты ошибаешься.

— Они настоящие! — возмущаюсь я.

— Да неужели?

В тёмных глазах Егора загорается огонёк неподдельного интереса. Прежде, чем я успеваю возразить, наглец подходит ко мне и размещает ладони на моей груди. Сжимает пальцы. Горячность его ладони обжигает через ткань тонкого бюстгальтера.

Ох, у него сильные пальцы! И чертовски умелые. Всего несколько прикосновений — и меня сразу же разгоняет до предельного уровня чувственности. По телу разливается приятное томление. Я издаю довольный стон. Чёрт, это уже чересчур!

Егор замирает.

— Проверил на отсутствие имплантатов? — спрашиваю я, как можно грубее. Ладони Егора до сих пор покоятся на моей груди. — Теперь убери руки! Живее!

— Да пожалуйста!

Миллиардер отходит с невозмутимым видом, словно не щупал только что предмет моей гордости вдоль и поперёк.

— Моя спальня находится напротив твоей, через три комнаты! — сообщает он.

— Зачем мне эта информация? Думаешь, что я прыгну к тебе в койку? Ошибаешься!

— Уверен, что ты… случайно перепутаешь комнаты или не сможешь найти полотенце. Всего лишь хочу облегчить твои поиски. Но учти, я буду готов… — ухмыляется мужчина.

Когда за ним закрывается дверь, я издаю вопль возмущения и запускаю в дверь снятым лифчиком. Несносный тип! Совершенно невыносимый! Как я могла влюбиться в этого чурбана?! Поскорее бы закончился этот день, вечер и всё остальное, связанное с Орловым!

Я топаю ногой от негодования и расстёгиваю джинсы. Пытаюсь стащить их. Узкие скинни не поддаются моему усердию. Мне приходится наклониться, чтобы стянуть их.

— Ужин через час.

Чёрт! Я едва не подпрыгиваю от испуга. Резко выпрямляюсь, смотря в лицо Егора с приклеенной самодовольной ухмылкой. В тёмных глазах пляшут весёлые черти, откормленные до состояния «профессиональный тролль».

Взгляд мужчины вольготно прогуливается по моему телу. Запоздало понимаю, что лифчик я сняла. Именно его миллиардер игриво отпинывает в мою сторону носком туфли.

— Пошёл вон! — прикрываю руками грудь.

— Отдаёшь приказы? Ты ничего не перепутала? Это мой дом.

— Твой. Но ты не имеешь права вламываться. И…

Я осекаюсь, замечая, как тамандуа косолапо подбирается к моему лифчику и хватает его, улепётывая прочь. Потом он забирается на кровать, дотягивается до кованого недоразумения, размещённого над изголовьем, и свешивается головой вниз. Жорж держится хвостом и явно не собирается отдавать мой лифчик.

— Что он делает? — спрашиваю я.

— Тамандуа любят наряжаться. Ему понравился твой бюстгальтер.

— Он его отдаст?

— Не уверен. Если попытаешься отобрать эту тряпку, Жорж может расстроиться. И я, хоть не разделяю его вкусов относительно твоего белья, не хочу расстраивать питомца.

— Возмутительно! И ты подозреваешь меня в сумасшествии? Забери его. Забери своего когтистого приятеля! Умоляю…

— Недостаточно хорошо, — чеканит Егор.

— Что?

— Недостаточно хорошо умоляешь, — Егор понижает голос до хрипотцы с чувственными вибрациями и проводит пальцами по пряжке ремня. — Обычно девушки умоляют меня иначе, стоя на коленях. И что самое главное, в этот момент, из их ртов не вылетает ни одного лишнего и раздражающего звука. Только причмокивание.

— Не мечтай, Орлов. Мой рот больше ни за что не окажется ниже уровня твоего пупка.

— Ага… То есть ты продолжаешь утверждать, что он успел там побывать?

Орлов явно издевается надо мной. Нужно прекратить вестись на его шуточки и подколки. Может быть, всё это представление снимается на камеру, а потом Орлов отдаст приказ смонтировать отснятое и из полученного материала получится хорошая комедийная короткометражка.

— У тебя провалы с памятью, Орлов. Говорить ничего не буду. Тебя не убедит даже тот факт, что я знаю о твоей татуировке… Значительно ниже пупка. На левом бедре! Там изображено гадкое ацтекское божество. Мерзкое, откровенно говоря.

Егор Орлов хорошо владеет собой. Но после моих слов его левая рука непроизвольно дёргается вниз. Но потом он невозмутимо опускает руку в карман брюк, словно хотел сделать именно это. Воспользовавшись кратким моментам замешательства, я подхожу к Егору.

— Ума не приложу, как тебе могло прийти в голову набить себе подобную татуировку рядом с причинным местом? — улыбаюсь я, разводя руками в стороны.

Орлов издаёт смешок, переводя взгляд на мою оголившуюся грудь. Я опять прикрываю её ладонями.

— Бесполезно! — весело замечает Егор. — Они огромные. Ладонями не прикроешь.

— Они не огромные, они аппетитные, — возражаю я. — А ещё… ещё у тебя есть симпатичная родинка на правой ягодице. Так бы и укусила за твёрдый орешек! Ой, вернее я это уже делала… два с лишним месяца назад!

Орлов замирает. Я отпускаю одну руку и позволяю себе ущипнуть высокомерного гада за его задницу.

— Попался, врунишка!

Он награждает меня ответным щипком  за грудь, съязвив:

— Не провоцируй меня, Карамельникова. Если не умеришь свой пыл, будешь ужинать голой.

— Размечтался.

— Поверь, — отступает миллиардер спиной назад. — Я с лёгкостью могу это устроить. Мой дом — моя крепость и… мои правила!

Мой дом — моя крепость и… мои правила!

Ого-го… Последнее звучит угрожающе. И я решаю просто закрыть за Орловым дверь, наплевав на то, что он в очередной раз осмотрел мою грудь. Подумаешь… Он её уже видел и не только видел, но изучил и основательно примял. Так примял, что она до сих пор ноет и требует продолжения банкета.

Я стараюсь сосредоточиться на другом. Получается плохо. Поэтому я раздеваюсь и иду в ванную комнату. Скорее всего, меня разместили в гостевой спальне. Но ванная обставлена всем необходимым. Я успеваю засунуть свой любопытный нос в шкафчики, заметив деление полок. Слева стоит всё то, что может понадобиться для мужчин. Справа — для женщин. А тампоны и прокладки целомудренно прикрыты дверцей, сдвигающейся вбок. Предусмотрено всё.

Потом я с удовольствие наслаждаюсь душем, изучая функционал душевой кабины с гидромассажем. Пользуюсь средствами для ухода. В ряд стоят лаконичные упаковки, на каждой из которой стоит логотип бренда с мировым именем.

Во время процедур пытаюсь сообразить, как действовать дальше. Стоит ли пытаться разузнать что-то о настоящем Егоре или не стоит пытаться? Он любезно сообщил, где находится его спальня. И меня, честно признаться, подмывает войти и попробовать раздобыть сведения о нём.

Внутренний голосок хихикает, что мне всего лишь не терпится убедиться, что это тот самый Егор! Меня обжигает мыслью, что человек вроде Орлова вполне мог завести себе двойника… А тот, возможно, оказался недобросовестным и был уволен. Поэтому решил отомстить работодателю вот так, действуя через простушку вроде меня!

И мне очень сильно хотелось бы взглянуть на тело Орлова, чтобы увидеть, есть ли у него родинка на заднице или нет? Татуировку можно сделать, но родинку не подделаешь.

Но моим мечтам о рассматривании задницы миллиардера не было суждено исполниться. Я едва успела высушить волосы и расчесать их, как в дверь ванной постучали.

— Господин Орлов предлагает вам спуститься к ужину. Напоминает, что у вас есть ровно пять минут. Время пошло… — чеканит хорошо поставленным голосом женщина.

— Хорошо. Я сейчас спущусь!

— Ваша одежда висит в шкафу…

Слышится звук шагов. Прислуга покидает комнату. Я последний раз провожу щёткой по волосам. Они блестят в свете софитов и кажутся шёлковыми. Запахиваю халат поплотнее и выхожу. Оцениваю обстановку. В комнате никого нет, только тамандуа продолжает развлекаться на кровати с моим лифчиком.

Я распахиваю дверцы шкафа. Здесь должна висеть одежда. Ожидаю увидеть что-то вроде облагороженной версии халата или платье размера оверсайз, которое хорошо бы сидело на любой девушке, но шкаф почти пуст.

Ровно посередине поперечной перекладины есть всего одна вешалка. И на её плечиках висит коротенький пеньюар.

Что?

Я должна пойти в этом? Да это же всё равно, что отправиться голой! Я стою в изумлении и разглядываю короткий, шёлковый пеньюар цвета топлёного молока. Верх отделан нежнейшим кружевом. Тонкие бретельки. Вещица выглядит невероятно дорого и сексуально, но… к пеньюару не предлагается больше ничего.

— Три минуты, Кирана…

Я вздрагиваю и с громким стуком закрываю дверцы шкафа. Напротив меня стоит женщина лет сорока. На ней надет строгий костюм из юбки миди и модного приталенного жакета цвета марсалы. Тёмные волосы уложены на манер кинодивы тридцатых годов.

— Я пойду в своей одежде!

— Исключено. Я попрошу вас переодеться и напоминаю об условии господина Орлова. Либо это, — указывает холёной рукой в сторону шкафа. — Либо ничего.

— Бред какой-то! — возмущаюсь я.

Сердито направляюсь в сторону ванной комнаты. Но там уже орудует девица, собирая мою одежду в корзину. Когда только успели войти? Наверное, пока я в состоянии молчаливого шока любовалась пеньюарчиком!

— Поторопитесь! — в голосе женщины появляются нотки нетерпения. Я подумываю, а не послать бы её куда подальше, но потом замечаю в дверном проёме широкоплечую фигуру охранника.

— Ясно, — выдыхаю, смирившись. — Выйдите, пожалуйста.

Меньше чем через минуту я выхожу. Мысли мои мрачные, как небо во время грозы. Я беременна от мужчины, который не желает признаваться, что спал со мной. Этот же самый мужчина предпочитает издеваться надо мной и заставляет вышагивать почти нагишом по его просторному дому.

Пеньюар едва прикрывает задницу и до неприличия сильно обтягивает пышную грудь. К тому же я шлёпаю босиком. И пусть полы натёрты до кристального блеска, и я точно не запачкаюсь, я чувствую себя очень уязвимо именно сейчас.

Меня приводят в столовую. Наверняка здесь раньше стоял большой стол и были расставлены стулья, но сейчас посередине огромного зала стоит всего один столик, устланный белоснежной скатертью. Столовые приборы и хрусталь даже издалека режут глаза острыми бликами света, играющего на гранях.

Егор поднимается из-за стола. Он переоделся в угольно-чёрный смокинг. Кристально белая рубашка и аккуратный галстук-бабочка. Тёмные волосы уложены красивой волной. Егор выглядит так, словно собрался пройтись по красной дорожке на вручение Оскара.

Он улыбается мне. Издалека кажется, что его улыбка очень искренняя и согревающая, но потом этот деспот открывает рот и портит всё впечатление:

— Вечер будет незабываемым. Ко мне, Кирана.

— К тебе? — ощетиниваюсь я. — Сесть возле твоих ног?! Ещё чего!

— Осталось меньше минуты, Кирана. Поторопись или будешь ужинать голой.

— Я уже пришла! — возражаю я.

— О нет, я посчитаю, что ты не опоздала, если ты будешь стоять рядом со мной, — издевательски тянет Егор и демонстративно смотрит на циферблат, начиная обратный отсчёт. — Одиннадцать, десять, девять…

Тоже мне, фюрер! Раскомандовался! К чёрту его! Буду ужинать голой и не дам возможности подонку издеваться. Но потом представляю его испытующий взгляд и становится не по себе. Так что когда Егор произносит цифру «три», я уже стою около него, предпочитая не думать, как выглядел мой забег на короткую дистанцию в этом крошечном пеньюаре.

— Успела! — произносит Егор и с сожалением смотрит на меня. — Может быть, мои часы идут неточно? И…

— Никаких «и». Я успела. Точка!

— Тогда приглашаю тебя поужинать…

Орлов берёт меня под локоть и подводит к столу, отодвигает стул и помогает усесться. Внешне его манеры демонстрируют верх этикета и воспитанности. Но я чувствую его тихую ухмылку, запутавшуюся в волосах, когда моя попа касается поверхности стула.

— Тебе идёт этот пеньюар.

— Не сомневаюсь! — отбриваю его комплимент, сдобренный скрытой издёвкой. — По-твоему, это лучше того, что было надето на мне?

— Определённо, — ничуть не тушуется Егор, протягивая мне меню. — Разрешаю выбрать.

Я постукиваю острым краем папки по столу.

— Есть ли смысл? Кажется, ты уже выбрал, что заказать?

— Ошибаешься. Я сказал, что ресторан будет у меня дома. Так оно и есть. Выбирай…

Ох, ладно…

— Твоя секретарша сказала, что у тебя на пятницу зарезервирован столик. Стейк «Нью-Йорк» с лангустинами, прожарка medium rare, красное сухое вино. Темпранильо из Рибера дель Дуэро, — воспроизвожу по памяти, надеясь, что на этот раз не ошиблась.

— Вот ты и прокололась, — улыбается Орлов, касаясь пальцами тонкой ножки бокала для вина. — Вино? В твоём положении?

— Вино не для меня. Я не буду пить. Мне нельзя.

— Надеешься опоить меня? Не выйдет. Я не пью спиртное.

— Вообще?

— Ни капли! — отвечает Орлов. Между его бровями пролегает суровая складка. По лицу проносится тень.

— Кажется, у кого-то были проблемы с выпивкой? Алкоголик в завязке? — сладким голосом спрашиваю я.

— Стейк «Нью-Йорк» с лангустинами, прожарка medium rare! Салат. Всё, как обычно! — холодным тоном цедит Егор куда-то в сторону.

В то же мгновение меню забирают руки в белых перчатках, и только потом я замечаю до жути проворного официанта, удаляющегося с гордым видом. Ещё один снуёт вокруг стола, зажигая свечи.

— Предлагаю потанцевать, пока готовят стейки.

— Сюрреализм какой-то, — бурчу себе под нос. Вероятно, это просто шутка. Дурная шутка, очевидно. Но едва официант зажигает последнюю свечу, как верхний свет гаснет. Мы остаёмся в затемнённом помещении. И только столик кажется небольшим островком света.

Горячие пальцы Егора проводят по моему плечу, ловко спуская бретельку.

— Прости, я плохо вижу в темноте, — белозубо усмехается в ответ на мой жест, когда я поправляю бретельку.

— У тебя куриная слепота? — уточняю я. — Или лучше сказать, петушиная?

— Цыц, языкастая! Не то откушу! — говорит Егор, растягивая губы в обворожительную улыбку Ганнибала Лектера.

Начинает играть лёгкая музыка. Напевная скрипка. Очевидно, в темноте притаился музыкант, потому что музыка живая. Закатываю глаза.

— Если ты хотел впечатлить меня, считай, что тебе это почти удалось.

— Почти?

Егор выводит меня на середину зала и обнимает за талию.

— Думаю, любая другая девушка уже валялась бы в экстазе где-то на уровне подошвы моих туфель. Я хорош. Не отрицай.

— Хорош. Безумно хорош, — соглашаюсь я. — Но воспитание у тебя отвратительное. Складывается ощущение, что тебя воспитывали по закону джунглей. О, можно я буду называть тебя Маугли?

— У меня отличное воспитание и образование.

— Если бы ты был хорошо воспитан, то знал бы, что нельзя заставлять девушку ходить полуголой и танцевать босиком. В то время как сам запакован в несколько слоёв одежды!

— Тебе холодно? Исключено. В моём доме полы с подогревом.

Он прав. Камень гладкий, но тёплый. И дело же не в этом, а совершенно в другом.

Мне не нравится чувствовать себя игрушкой в его руках. Причём, я даже не уверена в чьих именно руках я нахожусь — эксцентричного миллиардера, любителя жестоких пранков или просто психопата.

— Нет, мне не холодно, но я всё равно не желаю топтаться босиком!

Я останавливаю движение и наступаю на туфли Егора. Обеими ступнями.

— Придётся тебе двигаться самому…

— Это будет самый неуклюжий танец. Толстокожий бегемот в тандеме со слоном покажутся верхом изящества по сравнению с нашей парой…

— Мы не пара. Не мечтай.

— И всё-таки я прошу составить мне пару в танце. На вечер было запланировано многое, а я не люблю, когда что-то рушит мои планы.

Хватка пальцев на моей талии становится почти безжалостной. Егор вдавливает меня в свой корпус.

— Что-то или кто-то…

Так, намёк ясен. Я встаю, как положено, и позволяю ему увлечь себя в танце. Орлов ведёт хорошо. В его руках я чувствую себя защищённо — он прекрасный партнёр, сильный и надёжный. Расслабляюсь и получаю удовольствие от танца, только в самом конце приходится схватиться за его плечи чуть крепче, когда Егор резко прогибает меня назад.

Мои распущенные волосы касаются пола. Мужчина нависает надо мной с коронной улыбкой на лице. Его рука покоится на моём бедре, поддерживая. В финальном па он вынудил меня приподнять ногу и обвить его за бедро. Его колено втиснуто между моих ног. И я честно пытаюсь не думать о том, что на мне нет трусиков.

Моя грудь быстро вздымается и опускается.

— Кажется, танец был неплох. Но тебе стоит поработать над техникой.

Егор помогает принять вертикальное положение и ведёт к столу. Как раз вовремя. Нам подают заказ.

Егор разрезает мясо. И я сразу же понимаю, как сильно я сглупила, заказав мясо  medium rare. Средняя прожарка с кровью. Пенять можно только на себя. Я часто путаю medium rare и просто medium! Мясо с кровью я не ем, а вот Егор уплетает за обе щеки, смакуя каждый кусочек. Придётся довольствоваться лангустинами и воздушным салатом.

— Почему не ешь стейк? — интересуется Егор.

— Я не ем мясо средней прожарки с кровью.

— Хм… Надо же. Очень зря. Кстати, обычно я заказываю просто rare…

Боже, нет!Не говори, пожалуйста! Я очень хорошо могу представить, как Егор отпиливает кусок мяса, сочащийся кровью, и смакует его, словно изголодавшийся вампир.

— Не знала, что ты такой кровожадный!

Сосредоточиться на лангустинах — вот что требуется от меня. Но под влиянием ауры Егора даже поедание лангустинов кажется мне кощунственным. Что ж… Остаётся салат. Егор с минуту наблюдал за моими мучениями, потом скомандовал официантам.

— Принесите стейк из форели.

Тарелка с мясным стейком исчезла сразу же, я была почти благодарна мужчине за избавление от непривычной еды. И с удовольствием взялась за стейк из форели.

— Хорошо, что ты помнишь мои вкусы, — благодарю я невзначай, мечтая подловить Егора хоть на чём-то. Но он скользкий, как мурена, и выкручивается в тот же миг:

— Я их не знаю. Просто угадал, — парирует он.

Если не брать во внимание принудительное нахождение в стенах этого дома и то, что я почти голая, ужин получается великолепным. Приятный полумрак и танцующие огоньки свечей придают романтичную атмосферу.

Мужчина, сидящий напротив, чересчур хорош, чтобы можно было равнодушно смотреть на его красивое лицо. Полные, чувственные губы намекают глубокие и страстные поцелуи. Глаза сверкают фантастическим блеском.

Трудно не реагировать на обжигающие импульсы его властной энергетики. Ещё труднее сдержаться и не уколоть его в ответ острой шпилькой. Потому что джентльмен в смокинге то и дело скалит зубы и отпускает в мою сторону ироничные шуточки.

Я решаю перехватить управление беседой и задаю вопрос. Каюсь, он не даёт мне покоя.

— Твоя невеста, Элина Заславская, сильно расстроится, узнав, что ты проводишь вечер в обществе другой девушки?

— Не больше, чем любая другая, — туманно отвечает Егор.

— Моё появление разбило ей сердце и навредило вашей помолвке? — уточняю я небрежным тоном.

— Не преувеличивай свою роль, Карамельникова… — усмехается Егор. — Вероника уже подчистила все следы. И ни одна капля грязи не коснётся моей безупречной репутации. Что касается Элины, то она покрутит носом, подуется, поймёт, что теряет в моём лице слишком много и появится на пороге моего офиса. Знаешь, я даже выиграю… от всей этой ситуации. Уверен, аппетиты Элины уменьшатся, и она согласится на гораздо меньшую сумму…

— Не поняла. Вы ненастоящая пара?

Егор откладывает приборы в сторону и тянется к моему запястью. Удерживает его осторожно, но крепко и поглаживает кончиками пальцев.

— Позволь поинтересоваться, Карамелька, что ты подразумеваешь под парой? — спрашивает проникновенным тоном. Его пальцы рисуют волшебные спирали, от которых появляются мурашки удовольствия.

— Пара — это он и она, вступившие в отношения из-за влечения, притяжения, любви…

Движения Егора завораживают и, кажется, что он сейчас сидит ближе, намного ближе, чем до этого. Потом я словно просыпаюсь и отдёргиваю руку. Ну уж нет, господин миллиардер, тебе не удастся меня загипнотизировать!

— Я не Карамелька.

— Пока ты находишься в моём доме, будешь Карамелькой. Мой дом — мои правила! — напористо возражает Егор и ухмыляется. — У тебя очень наивные представления о паре и отношениях. Твои очки, через которые ты смотришь на жизнь, такого же цвета, как воды озера Хиллиер [с1].

— Розовое озеро? Очень смешно! Зато у тебя не очки, а монокуляр ювелира!

Егор смеётся приятным смехом. Громким и низким, как громовой раскат.

— Элина  — подходящая невеста. Она прошла необходимый кастинг…

— Что?

У меня едва глаза не вываливаются из орбит.

— То есть ты её не любишь?

— Любовь — это иррациональное чувство. В то время как Элина отвечает всем необходимым требованиям. Подходит по параметрам, и судя по сетке интересов, с ней не будет проблем. Собеседование она тоже прошла довольно успешно. Она была рада согласиться стать моей невестой, а впоследствии женой. На определённых условиях. Но… тут возникло недоразумение… — Егор отпиливает кусок стейка и демонстративно показывает в мою сторону. — Ты!

— Не тычь в мою сторону ножом, Маугли! Это невежливо и внушает опасения!

— Мы не успели подписать договор. Слухи о наших отношениях и совместные фото просочились в прессу раньше, чем необходимо. Потом появилась ты… И кажется, Элина возомнила о себе слишком многое, если решила закатить истерику, не дождавшись результатов разбирательства. Она имела наглость потребовать сумму, превышающую мою оценку её полезности… — равнодушно объясняет Егор. — У неё есть время одуматься. Но теперь у меня есть возможность… отказаться от её кандидатуры в пользу других девушек, занявших строчки моего личного рейтинга чуть ниже Элины.

— Теперь ты ждёшь, что Элина приползёт умолять тебя взять её обратно, а ты снизишь цену за её услуги? Торгаш! — делаю я выводы.

— Возможно, я сэкономлю ещё больше, если выберу другую девушку. И сделаю выговор Веронике за то, что она преувеличила оценку стрессоустойчивости Элины, — разводит руками Егор. — Как ни крути, я в плюсе. Мне нужна жена. Для статуса. Но делать это в ущерб своим интересам я не стану. Только и всего.

— Вероника подыскивает тебе жену, составляет твоё расписание и знает его поминутно? Идеальная правая рука. Кстати, она так предана тебе. Истинная Церберша. Вдруг она в тебя…

Я не успеваю сказать глупость вслух, только подумать о ней.

— Нет! — отрезает Егор. — Исключено. Это преданный и целеустремлённый работник. На моего отца трудились ещё её родители. Вероника — что-то вроде династийного дворецкого.

— Сноб! — я тщательно вытираю салфеткой губы. — Извини, мне нужно воспользоваться дамской комнатой.

— Разумеется. Иди. Я тебя подожду, — отпускает меня царственным жестом Егор.

Я действительно нуждаюсь в посещении дамской комнаты. Потом охлаждаю пылающее лицо холодной водой. Смотрю на своё отражение. Волосы распушились и струятся по плечам. Тонкий пеньюар обтягивает грудь, щёки раскраснелись и глаза блестят лихорадочным блеском.

Я выгляжу так, словно только что покинула постель и жаркие объятия любимого, а не беседовала за ужином. Но стоит признать, что наши пикировки и уколы заставляют меня быть в напряжении и искрить, сжимая бёдра крепче. Я слишком часто думаю о том, что на мне нет белья, и держусь настороже, будто Орлову может прийти в голову соблазнять меня за изысканным ужином.

Выбравшись из дамской комнаты, я направляюсь обратно к столовой. Но потом внезапно сворачиваю и крадусь вверх по лестнице. В спальню Егора.

По пути в спальню я думаю о том, что не встречала ещё ни одной фотографии в этом доме. Может быть, в спальне хранится то, что даст мне разгадку странного поведения Егора.

Не знаю, что я хочу найти. Я же не криминалист и не сыщик. Я просто любопытная лисица, сунувшая нос в курятник, пока хозяина нет рядом. В моей голове даже не возникает ни одного сомнения, что я поступаю неправильно. Я искренне верю, что заносчивый сноб смакует стейк и наслаждается игрой скрипача.

Итак, дверь в спальню Егора открыта. Я пробираюсь внутрь и жду, пока мои глаза привыкнут к полумраку. Спальня миллиардера выглядит по-спартански. Минимум мебели. Стол строгих форм, лэптоп. Кристальная чистота. Ни одного лишнего предмета. Он вообще здесь живёт или нет?

Единственный предмет роскоши — это огромная кровать с кучей кнопок. Это не кровать, а ЦУП какой-то. Уверена, прямиком отсюда Егор может вызвать персонал и совершить кучу других действий. Большой босс. Очень большой. Я ожидала, что хоть в спальне Егора найдётся компромат в виде парочки фотографий, но полки почти пусты. На них стоят какие-то замысловатые коряги. Жуткого вида. Ничего эстетичного и красивого.

Итак, что ещё? Остаются только прикроватные тумбочки. С одной стороны кровати ящики тумбочки девственно пусты. С другой стороны верхний ящик тоже пуст, а вот нижний… нижний закрыт на ключ.

Чёрт побери! Наверняка там есть что-то интересненькое, а я ума не приложу, как открыть этот ящик Пандоры.

Стоит ли мне пытаться его открыть? Нет, конечно же! Но Егор и без того измывается надо мной по-всякому. Имею я право на крохотную капельку возмещения морального вреда? Убить меня за то, что я лазаю по его комнате, он не сможет. Даже у такого чёрствого сухаря, как он, не поднимется рука отобрать жизнь матери его ребёнка!

Может, Егор хранит ключ на полке? Я провожу рукой по нижней полке и нахожу искомое.

Гип-гип-ура!

Вставив ключ в замочную скважину, я проворачиваю его, чувствуя, как любопытство съедает меня. В груди разгорается жар предвкушения. Открыть или нет? Открою!

Дёргаю ящик на себя. Там лежит плотный лист бумаги. Разворачиваю его. Там что-то написано… Темно. Не разобрать. Я щёлкаю кнопкой бра. Боковым зрением замечаю наручники на дне ящика. Вот и гнусный секретик Егора. Ай-ай-ай, какой плохой мальчик! Любит игры с обездвиживанием?

Но я хихикаю недолго. Гораздо больше меня интересует лист бумаги. Точнее то, что там написано! Я разворачиваю его. Мои пальцы дрожат от нетерпения.

Ну же… Что там написано? Что?

Всего одна строчка.

«Я знал, что ты это сделаешь…»

— Что? — спрашиваю вслух у самой себя. — Не может этого быть!

— Очень даже может… — горячий шёпот обжигает мой затылок.

Я отскакиваю в сторону, но уже слишком поздно. Вокруг левого запястья защёлкиваются наручники. Егор Орлов замыкает второй браслет вокруг своего запястья.

— Вот ты и попалась, Карамелька, — ухмыляется, впиваясь тёмным, колючим взглядом в моё лицо. — Тебе понравился мой ящик Пандоры?

— Это что? — глупо спрашиваю я и трясу рукой.

— Я знал, что ты полезешь в мою спальню. Попалась. Итак…

Егор дёргает рукой, привлекая меня к себе. Поневоле я утыкаюсь лицом в его широкую грудь.

— Признавайся, на кого ты работаешь? Что ты здесь хотела найти? — грозным тоном спрашивает миллиардер, захватив свободной рукой в плен мой подбородок.

— Ты меня раскусил. Только не убивай, — канючу я, фальшиво всхлипывая.

Взгляд Егора полыхает искрами довольства самим собой.

— Я работаю на… — произношу и понижаю голос, стреляю глазами из стороны в сторону, словно беспокоюсь, что нас могут подслушать. Егор наклоняется, чтобы расслышать мой шёпот. И когда его лицо становится очень близко от моего, я произношу, глядя ему в глаза. — Я работаю на себя и своего малыша. Не знаю, что я хотела здесь найти. Возможно, объяснение твоей амнезии. Возможно, фото брата-близнеца или файл с данными двойника… Или медицинские выписки о твоей амнезии.

— Ясно. Опять та же песня! — усмехается Егор. — Кстати, ты так сильно уповаешь на тест ДНК. Не приходило в голову, что я могу плюнуть на данное слово и уже отдал команду подменить результаты тестов?

— Приходило! — огрызаюсь я. — И это навсегда останется на твоей совести.

— Ты в неё веришь? Судя по твоим словам, я жуткий враль, наглец, хам и меркантильный циник.

— С куском камня вместо сердца, — дополняю его характеристику. — Но у меня розовые очки, и я до сих пор верю, что люди сдерживают данное слово. В особенности, мужчины.

Егор задумчиво смотрит на меня. Потом кивает, словно решил что-то для себя. Но в подробности меня посвящать не собирается.

— Теперь ты меня отпустишь? — с надеждой спрашиваю я.

— Что? Нет, конечно же. Ты останешься прикованной ко мне. Потому что ты лазила в комнате без спроса хозяина дома. Это наказуемо!

— Но как же теперь быть? — спрашиваю я и делаю жалобные глаза.

У меня большие серо-голубые глаза. Я знаю, если немного постараться и построить глазки, то устоять будет очень сложно. Иногда я пользуюсь этим трюком, но не злоупотребляю. Сейчас особенный момент. Пора строить невинно-обиженные глазки. Я усердно стараюсь и вкладываю во взгляд всю силу своего сожаления.

И знаете что? Ледяную глыбу это ничуть не трогает! Поразительно!

— Ладно, — вздыхаю я. — Как долго продлится моё заточение?

— Всю ночь, — ухмыляется Егор.

— А если я захочу в туалет?

— Ты уже была там.

— А если ты захочешь?

— Я предусмотрительно туда сходил. И честно говоря, я желаю лечь спать прямо сейчас. Надеюсь, ты закончила с ужином! — усмехается Егор и тянет меня в сторону кровати.

Я только сейчас замечаю, что мужчина уже избавился от пиджака. Снять брюки для него не станет большой проблемой. Он собирается спать в рубашке?

Ой, не о том я думаю. Надо беспокоиться о том, как я буду спать, прикованная к нему?! Вот как?! Да ещё и на одной постели. Чересчур близко! Невозможно…

— Егор. Отпусти меня, пожалуйста, можешь даже запереть меня в комнате. Но я хочу спать одна. Пожалуйста…

Орлов в это время ловко расстёгивает пуговицу на брюках и ведёт вниз молнию ширинки.

— Нет.

— Но почему?

— Ты хотела меня увидеть и стать ближе? — уточняет Егор. — Вот он я, Егор Орлов. Во всей красе. Не знаю, кого ты желала увидеть на месте меня и о ком мечтала. Но я — это я. Наслаждайся мной, Карамелька!

Егор избавляется от брюк и шагает в сторону кровати. Мне приходится следовать за ним. Выбор у меня невелик. Наверное, со стороны мы напоминаем двух каракатиц, ведь я зеркально повторяю действия миллиардера с большой неохотой.

Наконец, он укладывается на кровать и расстёгивает рубашку. Я поглядываю на него с опаской, не зная, что он выкинет в следующий момент. Внезапно мне становится страшно. Егор ведёт себя очень и очень странно. Я стараюсь не раздражать его лишним движением и чересчур шумным дыханием.

Мы лежим на спине. Между нашими запястьями натянута цепочка от наручников. Можно было бы закрыть глаза и притвориться, что никого рядом нет. Я чересчур хорошо чувствую тепло и аромат мужского тела, чтобы обмануться, будто лежу одна. И врать самой себе, что Егор меня ни капельки не волнует, тоже не стоит. Он словно играет на моих оголённых нервах. Меня это будоражит и, пожалуй, даже заводит, несмотря на привкус опасности и безумия, витающего в воздухе.

— Ты меня не отпустишь? — интересуюсь я.

Егор вздыхает и приподнимается на локте, смотря в мою сторону. Он выглядит так, словно за несколько минут успел погрузиться в лёгкую дрёму, а я помешала ему спать.

— Отпущу. После того, как узнаю результаты анализов теста на отцовство. И предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что не собираюсь ничего подменять. Для меня важна правда. Теперь спи. Я устал.

Молчу. Но моё молчание длится недолго.

— Не думала, что ты устаёшь. Ты выглядишь, словно робот, работающий без передышки! — возражаю я, признаваясь, что у меня не получится заснуть. Слишком большое напряжение. — А как тебе пришла в голову идея завести тамандуа? Не много ли с ним хлопот?!

— Карамелька! — рычит Орлов. — Закрой свой ротик. Или я заклею его скотчем!

— Похищение, наручники, скотч, минимум одежды… Ты маньяк! — немного нервно усмехаюсь.

— Нет, я точно закрою тебе рот! — угрожает Егор и мгновенно подминает меня под себя.

— Ох, кажется, к кому-то возвращается память?

— Та, которой нет и никогда не было? Не смеши!

— Тогда зачем ты взгромоздился на меня? Просто так?

Я стараюсь говорить ироничным тоном, но Егор волнует меня. Обжигающий жар его тела окутывает меня маревом желания. Я словно нахожусь в пустыне. Разумные мысли разлетаются во все стороны. Есть только он и я, недвусмысленная поза и до черта всего остального, не укладывающегося в привычные рамки.

Почему-то сейчас, глядя на лицо мужчины, зависшее над моим в нескольких сантиметрах, я понимаю, что в нашем случае рамок нет и никогда не будет. Не знаю, что нас ждёт в дальнейшем, но это точно не из разряда обыденного и набившего оскомину.

— Как минимум, это было забавно.

— О чём ты? — спрашивает Егор.

— О том, что произошло за этот сумасшедший день. Будет что рассказать своему ребёнку.

Орлов не отодвигается. Он держит меня в капкане своего тела, ничего не предпринимает, но и отступать явно не собирается. Испытывает. Меня или себя? Осмелев, я поднимаю ладонь и касаюсь его лица, проводя кончиками пальцев от подбородка вверх по щеке. Зарываюсь пальцами в густые волосы и нажимаю на затылок.

— Ты азартный?

— Очень… — серьёзно отвечает Орлов.

— Тогда предлагаю пари. Я тебя поцелую! Если ты ничего не вспомнишь и не захочешь продолжения…

— Не захочу! — мгновенно отвечает Орлов. — Ты не в моём вкусе!

— Тогда тебе нечего бояться, просто разомкнёшь наручники и позволишь мне спать отдельно.

— А если захочется? Чисто теоретически…

— Если захочется, то ничего не будет иметь значения. И мы, скорее всего, даже не задумаемся о том, что нам что-то мешает.

— Я азартный, Кирана. И я никогда не проигрываю.

Меня мало что трогает и волнует по-настоящему. Но конкретно в данный момент меня восхищает упорство этой крошки, твердящей о том, что мы не только знакомы. Она убеждена, что беременна от меня. Фото и видео выглядят как подлинные.

Скорее всего, над ними хорошо потрудились. Иного и быть не может. Ведь я — это я. И я точно не проводил время с этой девушкой. Если бы эта ситуация произошла полтора года назад, я бы мог поверить Кире на слово, ведь существовала вероятность того, что она не лжёт, но ошибается кое в чём.

Но то осталось в прошлом. Настоящее — есть настоящее.

В настоящем подо мной лежит забавная малышка, к которой меня всё-таки тянет. Кожу покалывает от её близости, и в голове начинает тесниться отнюдь не безобидные образы. Детишкам такое точно смотреть не рекомендуется. И всё, чего мне хочется сейчас, это отмести в сторону правила, устои, привычки, договора. Плюнуть на чёртов контроль и жизнь по графику.

У меня есть чёткое расписание, которому я следую всегда. Кирана бы смеялась до колик в животе, узнав, что в моём плане есть даже графа с пометкой «интимные отношения». Именно сегодня у меня должен был случиться секс с Элиной. После ужина и обсуждения нюансов. У нас неплохая совместимость в постели, плюс Элина очень умелая, старательная и раскованная. Одним словом, с ней не скучно. Пункт «интимные отношения» тоже присутствует в нашем договоре, который мы так и не успели подписать.

Но по причине дерзкого проникновения Кираны в мою жизнь, все сегодняшние планы пошли насмарку. Ей удалось перечеркнуть их лёгким взмахом пушистых ресниц и парочкой проникновенных взглядов, от которых внутри то ли кипяток начинает плескаться, то ли сердце подхватывает аритмию.

Дьявол на левом плече начинает нашёптывать непристойности:

— Она близко. Даже чересчур. Она влюблена. Считает, что влюблена в тебя, а не в кого-то другого. Она будет не против провести с тобой эту ночь, — и подкидывает жаркие картинки моему воображению.

Благоразумие, наоборот, убеждает меня в необходимости держать дистанцию. Выяснить детали, получить результаты теста на отцовство и только потом, имея на руках полный расклад, действовать.

Поддаться соблазну или воздержаться?

Кирана предлагает спор. Я делаю вид, что раздумываю. Но сам довольно усмехаюсь. Это реальный выход из ситуации — можно попробовать девчонку на вкус, избавиться от зудящего желания. Нужно будет только отстраниться в подходящий момент и сделать вид, что ничуть не тронут. Ерунда. Плёвое дело! Наверное.

— Я азартный, Кирана. И я никогда не проигрываю, — губы выталкивают нужные слова.

Всего лишь звук. Но мысленно я уже распростёр эту крошку так, чтобы она открылась передо мной полностью. На ней нет белья. Ещё один спусковой крючок. Их слишком… много. Её нежный, женственный аромат, сочное тело под тонким шёлком коротенького пеньюара, зовущий взгляд, полный желания, и маковые губы.

Кирана — стройная и невысокого роста. Её фигуре далеко до фигур подиумных моделей и звёзд инстаграма вроде Элины. Но тело Кираны напоминает плавную восьмёрку, полную грации и изящества.

Короткое, обжигающее прикосновение. Кирана всего лишь переплетает пальцы наших скованных рук. Меня покалывает искрой. Той самой фантастической и почти нереальной искрой, которую безуспешно пытаются высечь некоторые парочки. Случайность? Или нечто большее?

Я прижимаюсь теснее и наклоняюсь к её губам. Они приоткрываются. Распахиваются. Едва дотрагиваюсь и снова ощущаю укол удовольствия и предвкушения. Уже сильнее и безжалостнее. Он заставляет меня резко податься вперёд и вторгнуться жестоким захватчиком на запретную территорию.

Губы Кираны оказываются сладкими и податливыми. Тёплыми, как неостывший клубничный джем. Вкусная… Я не могу назвать себя большим любителем десертов, но кажется, только что вступил в клуб анонимных сладкоежек. Мне хочется ещё и ещё. Пробовать её на вкус, продавливать гнетущими поцелуями и похищать частички кислорода, срывая у самых губ. Быстрее и глубже, слизывая частые выдохи и растирая их на языке.

Поцелуй становится обжигающе-страстным за считанные секунды. Это словно резкий спуск вниз без страховки.

Безумие!

Опасность! Этот предупреждающий знак мигает красным где-то в закоулках моего сознания.

Я же хотел остановиться, чтобы не переступать черту.

Кирана начинает дрожать и прижиматься всё теснее и теснее. Под напором моего тела она непроизвольно разводит бёдра в стороны. Её непроизвольный жест на языке тела означает только одно — приглашение.

Егор Михайлович, добро пожаловать в Рай!

Егор Михайлович-младший солидарен с этим приглашением и начинает рьяно рваться в бой. И если я сдвину бёдра хотя бы на сантиметр по направлению к девушке, Кирана поймёт, что я жажду близости с ней. Откровенно и совершенно необъяснимо хочу быть ближе настолько, насколько это возможно. Я едва сдерживаюсь. Но правая рука коварно оглаживает талию девушки и поднимается вверх.

Мне никогда не приходило в голову сравнивать себя с чем-то во время близости с девушкой. Но сейчас я чувствую себя как провод, перегорающий во время короткого замыкания. Плавится пластмасса и нагревается внутренний стержень. Я, чёрт возьми, вот-вот задымлюсь и полыхну огнём, которым спалит всё вокруг!

И я бы точно не смог сдержаться в рамках приличия, если бы в какой-то момент меня не пронзило насквозь острой, безжалостной вспышкой. Это даже не воспоминание и не чёткая картинка в моей голове. Просто смутные ощущения и размытый образ.

Я чувствую себя сторонним смотрителем, подглядывающим за сладкой парочкой. Они лежат в обнимку на диване. Простой диван, матерчатая обивка в чёрно-белую клетку, как шахматное поле. Утро. Причём уже не раннее. Заливается трелью канарейка. Лужица расплавленного солнца на полу. Вставать совсем не хочется. Лучи солнца коварно крадутся по лицу и бьют по глазам, почти ослепляя. Некто — я или тот, другой, дурачится, прячется за завесь русых волос девушки.

— Отдай!

— Не отдам. Заберу себе.

— Мои волосы?

— Не только. Каждый вздох и улыбку — тоже…

Каждая их эмоция отзывается где-то глубоко во мне. Бьётся, как птица, запертая в клетке.

Это было со мной или нет?

Я не могу быть тем, дурачащимся и солнечным, прячущим лицо в волосах девушки.

Я — другой.

Не знаю, что со мной творится. Но я точно знаю, что нужно остановиться. Пока не стало слишком поздно. Заставляю себя отодвинуться от Кираны. Её манящие губы влажно поблескивают. Разомлевшее тело дрожит от неги. Замечаю, как она тянется ко мне навстречу. Вся. Теплом тела и призывным взглядом — ко мне.

Надо остановиться. Это может очень и очень дурно кончиться. Сначала я обязан выяснить, что со мной творится. И лучше не давать Киране лишнего повода на тщетную надежду. Она и без того смотрит на меня влюблённой и голодной кошкой.

Отстраняюсь. Приходится сделать над собой усилие, чтобы оторваться от манящих губ Кираны.

— Неплохо. Поменьше слюней — и у тебя появится больше шансов понравиться мужчине! — роняю небрежно, добавляя в голос циничного льда. — Но пока шансов маловато.

Кирана садится на кровати и порывается убежать.

— Ах, ты кое о чём забыла! — ухмыляюсь, когда моя рука дёргается вслед за ней.

— Освободи меня. Немедленно! — требует Кирана.

Но где-то в глубине её голоса уже звенит обида. Колкая, направленная в мою сторону. Абсолютно правильная обида, честно говоря. Ведь я выгляжу как зажравшийся и циничный хам.

— Да пожалуйста.

Я размыкаю наручники. Кирана вскакивает с кровати и несётся в сторону выхода.

— Кирана…. — окликаю я.

Девушка оборачивается. Даже издалека я вижу море надежды, плескающееся в её глазах. Глупышка! Беги прочь, пока большой и серый волк тебя не съел.

— Ты взрослая девочка. Если завелась во время поцелуя, тебе должно быть известно, как сбросить напряжение.

— Что? — её щёки становятся пунцовыми от смущения. — Да как ты смеешь предлагать мне такое?!

— Если надумаешь, сделай это на камеру, пожалуйста! — ухмыляюсь. — Она висит в левом углу комнаты. Прекрасный обзор…

— Ненавижу тебя! — выпаливает она и уходит, громко хлопнув дверью.

Итак. Она ушла. Я добился того, чего хотел. Но Егор Михайлович-младший со мной категорически не согласен. У меня в трусах намечается большой знак протеста.

Что ж, придётся усмирять этого повстанца… Вручную.

Ранним утром меня будит ласковое копошение в моих волосах и странные звуки. То ли урчание, то ли похрюкивание. Открываю глаза и испуганно озираюсь. Где я? Меня похитили?! Потом вспоминаю всё. Да, меня точно похитили! Гадкий, циничный, самовлюблённый миллиардер!

Оборачиваюсь и гляжу на зверька. Муравьед спал всю ночь в моей комнате. На постели. Как его назвал Егор? Жорж? Очевидно, что Жоржику нравится не только мой лифчик, но и всё, что со мной связаны. Он обслюнявил мои волосы.

Я принимаю душ, удивляясь, что вся моя вчерашняя одежда выстирана и аккуратно развешана на плечиках вешалок в шкафу. Даже трусики! На мгновение мне становится неловко, но потом я вспоминаю, какому унижению я вчера подверглась. Да за такое они были обязаны не то, что трускики вернуть, но и извиниться, как следует.

Косметики мне, видимо, не полагается. Поэтому я довольствуюсь лишь кремом для лица и расчёсываю волосы. Естественная красота — страшная сила. Так пусть же Егор Орлов умрёт от вида моих покрасневших глаз! Я не хотела плакать вчера, но всё равно разревелась, как дурочка. Разумеется, перед тем как начать реветь, я спряталась под одеялом. Уверена, что Орлов ничего не сможет увидеть по записям с камер видеонаблюдения.

— Егор Михайлович приглашает к завтраку, — дежурно улыбается управляющая. — Я провожу вас в столовую.

Видеть Егора мне совсем не хочется. Хочется поскорее распрощаться с этим снобом — и точка.

— Доброе утро, Кирана, — Егор едва отрывает взгляд от своего планшета и снова утыкается в модный гаджет. — Аптечка.

— Зачем мне аптечка?

— Дарья, принесите капли для глаз, — морщится Егор. — Невозможно завтракать с невыспавшимся вампиром.

— Спасибо за заботу, но я не боюсь восставших мертвецов, — улыбаюсь я.

— Капли для тебя. Но пока можешь завтракать.

— Я не голодна.

— Завтрак! — Егор бросает в мою сторону убийственный взгляд. — Или я накормлю тебя. Сам.

— Полегче, господин Орлов. Скоро время вашего ига закончится!

На этом я решаю пресечь пикировки. Лучше позавтракать. Пользы больше будет. Это не первый наш совместный завтрак. Егор как-то пытался что-то приготовить и умудрился спалить яичницу, потом я учила его жарить панкейки. Но Егор предпочёл заняться постельной акробатикой на узком кухонном столе.

Чёрт. Я делаю только хуже. Лучше вообще не думать о нём. Но как? Ведь после поцелуя я точно знаю, что это он! Можно соврать мимикой и словами, голосом, но только не поцелуем. Это он. Вне всяких сомнений, он! Но только для меня это мало что меняет.

Завтрак получается молчаливым. Егор активно сёрфит в сети, я пробую разные вкусности, украдкой разглядывая миллиардера.

Сегодня он выбрал светло-голубую рубашку и костюм кобальтового цвета. Ему идёт. Он выглядит как мужчина с обложки журнала. Ожившая мечта. Не моя мечта, судя по всему…

Я считала, что Орлову больше ничем не удастся меня поразить. Но я ошибалась. В холле ко мне подходит управляющая с твёрдой папкой. На ней закреплено несколько листов бумаги.

— Подпишите, пожалуйста.

— Что это?

— Договор о неразглашении, — отвечает за управляющую Егор. — Увы, но я просто обязан обезопасить себя. Ты просто пообещаешь, что не будешь использовать полученную информацию против меня.

— Дай-ка угадаю. Не подпишу — не смогу покинуть пределы дома? — мой голос звенит от ярости.

— Сегодня ты смышлёнее, чем вчера, — замечает Егор и сверяется с часами. — Лаборатория уже открыта. Ждём только тебя, Кирана.

Я размашисто ставлю подпись на договоре.

— Параноик. Вот ты кто! — шиплю.

Дорога до лаборатории проходит в гробовой тишине. Даже телефон Егора не издаёт лишних звуков. Я с нетерпением переступаю порог лаборатории. Поскорее бы узнать результаты теста и посмотреть на лицо вруна. Просто посмотреть! Больше ничего не надо.

Надеюсь, он не стал подделывать результаты теста… Нас проводят в отдельный кабинет и торжественно вручают конверт с анализами.

— Момент истины! — комментирует Егор. — Открыть?

— Ещё спроси голосом Морфеуса из Матрицы: «Красная или синяя?» — закатываю глаза. — Открывай конверт! Это нужно тебе, в первую очередь!

Орлов вспарывает конверт канцелярским ножом.

Миллиардер разворачивает лист бумаги. Тишина. Я задерживаю дыхание. Слышен только шорох бумаги.

— Итак! Вероятность отцовства Егора Орлова…

— Вероятность отцовства девяносто девять процентов! — довольным голосом зачитывает Орлов и смотрит на меня победным взглядом.

Осознание смысла прочитанных слов доходит до него всего мгновение спустя. Улыбка сползает, как капля краски.

— Подождите! Это какая-то ошибка!.. Не может этого быть…

На мгновение в его ледяном спокойствии появляется брешь. Я хорошо чувствую момент колебания.

— Настаиваете на повторном проведении теста или сомневаетесь в достоверности результатов? — интересуется специалист лаборатории.

Девушка вежливо улыбается и перечисляет заслуги, множественные сертификаты, предлагая пройти тест ещё раз, если результаты вызывают сомнения у господина Орлова.

Я понимаю, что затея с проведением теста ДНК на определение отцовства провалилась с треском. Человека, изо всех сил желающего избежать ответственности, не убедит ничто. Я просто зря потеряла своё время. Не знаю, на что я надеялась? Я чувствую себя так, будто мне на голову вылили ведро помоев, не меньше.

— Если ты желаешь провести тест ДНК ещё раз, я вынуждена отказаться. Забудь, — складываю лист пополам и отдаю Егору. — Делай с ним всё, что хочешь. Это меня никак не касается. Если считаешь нужным выставить счёт за проведение теста ДНК— пожалуйста. Только скажи заранее, сколько времени у меня осталось.

Егор машинально собирает бумаги в предложенную папку, застёгивая её.

— Не понял… — мельком смотрит на меня и обращается к специалисту. — В повторном проведении теста нет необходимости.

— Ты обещал превратить мою жизнь в ад. Сколько времени осталось до начала апокалипсиса? — спрашиваю я голосом, чуть более громким, чем необходимо.

Специалист генетической лаборатории с интересом прислушивается к нашему разговору, усердно делая вид, что работает. Это замечаю не только я, но и Егор тоже.

— Нужно поговорить. Не здесь! — чеканит он, подхватывая меня под локоть.

У его пальцев стальной захват. Егор не оставляет мне выбора. Выводит из здания лаборатории. Очутившись на свежем воздухе, я пытаюсь вырваться, но куда там. Егор лишь крепче стискивает пальцы и дёргает меня на себя.

— Нужно поговорить!

— Подрабатываешь попугаем? Нам не о чем разговаривать! — шиплю я, вырываясь. — Моя беременность — мои проблемы. Не твои! Живи дальше так, как жил до моего появления!

— Ты можешь мне не верить, Кирана. Но в моей жизни ты появилась только вчера! — цедит сквозь зубы Егор и делает знак водителю. — Свободен. Я сам поведу.

— Я никуда… никуда с тобой не поеду! — упираюсь ногами в асфальт, но Его упорно тащит меня за собой.

— Перестань упрямиться. Мне нужно свозить тебя в одно место. Думаю, увидев его, все твои вопросы отпадут сами собой. Но…

— Но что? — настораживаюсь я.

Терпеть не могу эти короткие, но многозначительные «но». За каждым из них скрывается дьявол с миллионом пакостей, припрятанных в рукаве. Он только и ждёт момента, самого неподходящего для тебя, разумеется, чтобы испортить тебе жизнь.

— Садись, — командует Егор и спустя мгновение добавляет чуть мягче. — Пожалуйста.

— Самое вежливое, что я слышала от тебя!

Огрызаюсь только из чувства противоречия и покорно залезаю на переднее сиденье внедорожника. Пропасть между мной и Егором — огромная. Если буду упрямиться, ему ничего не стоит столкнуть меня в неё и присыпать сверху ворохом проблем.

— Расслабься. Дорога займёт время, — советует Егор.

Расслабиться? Рядом с ним? Как же! Рядом с Егором я чувствую себя наэлектризованной  и готовой вспыхнуть в любой момент. Раньше он не вызывал во мне таких противоречивых чувств. Но сейчас я с трудом сдерживаюсь, чтобы не напасть на него в припадке слепой ярости и сумасшедшего желания.

Меня сильно заводит его близость. Несмотря на все те гадости и упрёки, что вылетают изо рта Егора, я мечтаю хотя бы раз прикоснуться к его губам своими и вновь почувствовать себя желанной. Как это будет?

Я прокручиваю в голове жаркие сцены из прошлого с его участием, признавая, что всё не то. Новая, незнакомая версия Егора не будет озадачиваться долгой прелюдией. Мне кажется, он берёт своё жёстко и властно. От фривольных мыслей меня бросает в жар. И глядя на мужские пальцы, стискивающие руль, в моей голове зарождаются отнюдь небезобидные фантазии. Мне чудится крепкий захват в моих волосах, резкий бросок. Жадный укус. Остервенелый поцелуй.

—… объясниться.

Увы, но я слышу лишь окончание фразы. Заставляю себя вернуться в эту реальность.

— Да, тебе следует объясниться.

— Скоро, — кивает Егор. — Возможно, ты поймёшь, что я тебе не врал.

— Да неужели? И как ты объяснишь положительные результаты теста ДНК? Впрочем, не отвечай. Показывай, что хотел, и отпусти меня. Я от тебя ужасно устала, честное слово!

— Я понимаю, что тебе нелегко. Поверь, мне ничуть не легче, — внезапно признаётся Егор. — Скоро ты поймёшь, почему. Но это всё ещё больше запутает.

Я раздумываю над словами Егора. Кручу их в своей голове, выдвигая версии того, что могло случиться с моим парнем.

Двойник? Исключено! Двойники всё-таки отличаются друг от друга. Но рядом со мной сидит идентичная копия парня, с которым я встречалась. Только у него скверный характер.

Брат-близнец? Но тогда бы Егор сразу подумал о таком варианте. Однако Орлов отпирается с видом человека, уверенного в своей правоте.

Почему он выдавал себя за простого человека?

Может быть, что-то случилось, Егор ударился головой и возомнил себя обычным человеком? Жил, как простой смертный, а потом очнулся и вернулся в прежнюю жизнь? Не похоже… Ведь Егор был на Тенерифе с девицей в то же самое время, в которое жил со мной.

Но тогда как объяснить  фотографии в профиле Егора? Да легко и просто! Эти фотографии могли быть сделаны в любой другой момент. Я же не получила никакого подтверждения, что Егор был на Тенерифе. Он просто сказал об этом и помахал красочной фотографией перед моим носиком. Вот если бы он показал счёт за проживание или что-нибудь в этом роде. Ага, размечталась!

Неужели верным окажется вариант, что Егор страдает биполярным расстройством? Если так, что я имею дело с опасным человеком.

Или раздвоение личности? Неужели Егор — псих и маньяк? На что он может быть способен? Б-р-р-р… Даже думать об этом не хочется!

Орлов упорно молчит. Не желает делиться сведениями. А я боюсь спрашивать. Поэтому на протяжении всей поездки я сижу молча, держу язык за зубами. Мои глаза крепко зажмурены. Я чувствую колоссальное напряжение во всём теле, до самых кончиков пальцев. Хочется, чтобы это поскорее закончилось.

Но у меня не получается представить вариант, в котором всё произошло бы так, как мне хочется. Проблема в том, что после всего, что было, я вообще не могу представить, что меня ожидает впереди. Ни один из вариантов не кажется возможным или хотя бы безопасным.

Машина мягко тормозит. Я всё ещё сижу. Паника сковывает горло ледяными пальцами. Дверь с пассажирской стороны распахивается.

— Приехали.

Я осторожно открываю глаза. Но устремляю взгляд вниз, на свои руки, лежащие на коленях. Рассматриваю идеальный маникюр, с тоской думая, что это — единственное, чем я сейчас довольна.

В поле моего зрения возникает рука. У Егора сильные запястья с ярко-выраженными синеватыми венами под кожей. Но сейчас его запястья скрыты под рукавами однобортного пиджака. Егор расстегнул его, отчего выглядит более демократичным и расслабленным. Но я хорошо чувствую вибрацию его эмоций. Он напряжён не меньше моего. И на мгновение мне становится страшно. Чего может сильно опасаться такой мужчина, как он?

— Я провожу тебя, — произносит мужчина низким голосом.

Я хватаюсь за предложенную ладонь и выбираюсь из автомобиля. Оглядываюсь по сторонам и сразу же цепенею от леденящего ужаса.

Мы на кладбище. Прямо по курсу роют могилу.

— Я не пойду… Нет… Ты меня не заставишь! Можно я просто уйду и никогда-никогда больше не подойду к тебе даже на метр! — тараторю я, пытаясь выдернуть пальцы из сильного захвата.

Но чем сильнее я вырываюсь, тем крепче Егор сжимает мои пальцы. Потом он обхватывает меня рукой за талию и дёргает на себя.

— Да что с тобой такой? Ты койметрофоб, что ли? — удивляется мужчина.

— К-к-кто?

— Койметрофоб. Тот, кто боится кладбищ, — поясняет Орлов.

— Я боюсь не кладбищ, а того, что мне роют могилу! Но так просто я не сдамся! — выдавливаю из себя. Привстаю на цыпочки и кусаю мужчину за шею. На большее у меня фантазии не хватило. Как смогла, так и сымпровизировала.

— Какую могилу? — шипит сквозь стиснутые зубы Орлов, растирая место укуса. —Вампирюга! Я привёз тебя на кладбище, чтобы показать могилу своего брата-близнеца! Он погиб.Чуть больше, чем полтора года назад!

— Могилу брата-близнеца? — спрашиваю чуть спокойнее.

Поднимаю взгляд, разглядывая место укуса на шее Орлова. Выглядит так, как будто я перестаралась с поцелуем. Напряжение покидает моё тело вместе с шумным выдохом облегчения.

— Ты не собирался от меня избавляться? — уточняю я.

— Нет! Как тебе в голову могло прийти такое? — восклицает Егор и добавляет голосом, полного превосходства. — Я бы сделал это намного чище.

— Знаешь, я хотела извиниться за  укус. Но теперь решила, что ты вполне можешь обойтись и без этого!

Отхожу от миллиардера, воспользовавшись тем, что он отпустил мою руку.

— Показывай.

— Фантазёрка! — фыркает Орлов, прежде чем двинуться с места. — Удивлён, как ты с такой бурной фантазией дожила до полных двадцати двух лет. Наверняка тебе на каждом-каждом углу мерещатся ужасы. А если дело происходит ночью. В темноте… И вокруг слышатся странные звуки…

Орлов нарочно понижает голос до хриплых и зловещих вибраций.

— Так, стоп! — обрываю Егора. — Не нагнетай! Уверен, что выбрал правильную профессию? Тебе бы в актёры идти!

Егор пропускает шпильку и подхватывает меня под локоть, ведя в нужном направлении. Миллиардер приводит меня на могилу. Да, он прав. Это был его брат-близнец. Погиб чуть больше, чем полтора года назад.

 — Соболезную твоей утрате, — говорю от всей души.

Егор молча кивает. Мы проводим некоторое время на могиле брата Егора, потом в полном молчании отправляемся прочь. Только когда мы покидаем пределы кладбища, я решаюсь высказать вслух свои сомнения.

— Даже если у тебя был брат-близнец. То он погиб почти два года назад. Это не объясняет ровным счётом ничего, — шёпотом говорю я.

— Мой брат погиб при странных обстоятельствах. Его с трудом опознали, — вздыхает Егор. — Мы долгое время сомневались, он ли это. Заказывали экспертизу. Она показала, что это Игнат. Частично.

— Частично? — удивлённо переспрашиваю я. — Как это, частично?

— Тело собирали по кусочкам. Очень страшная авария и сильный пожар в машине. Мы сомневались, Игнат ли это… Часть ДНК совпала. Но теперь я не уверен, что мой брат погиб. Судя по всему, ты проводила время с ним и забеременела от него.

Я вздыхаю. Егор продолжает утверждать, что со мной находился не он. Я, конечно, могу попросить его снять штаны и предъявить задницу для опознания — есть там родинка или нет. Но честно признаться, я устала. Егор держит меня за идиотку. Привёз на могилу брата и плетёт небылицы.

— Хочу сделать эксгумацию тела, чтобы проверить свои догадки! — возбуждённо говорит Егор. Его тёмные глаза блестят огнём воодушевления.

С одной стороны мне понятно его желание уцепиться за крохотный шанс того, что брат чудом выжил. Попахивает дурным бразильским сериалом, но у Госпожи Судьбы очень скверное чувство юмора. Так что всё может быть реальным!

— Желаю успехов в твоём расследовании! — говорю я достаю телефон, ища номер такси.

— Что ты делаешь? — интересуется Орлов, барабаня пальцами по рулю.

— Хочу вызвать такси. Поеду домой.

— В этом нет необходимости. Я сам тебя отвезу! — решительно говорит Егор. Он бережно, но решительно отбирает телефон у меня из пальцев и засовывает обратно в сумочку.

— Хорошо. Тогда поехали! — бурчу, пристёгиваясь.

— Постой! — Егор перехватывает мои руки и разворачивается вполоборота ко мне. — Я должен извиниться. Вёл себя неподобающим образом. Но я не мог даже подумать о таком развитии событий. Я был уверен, что брат умер!

Я кисло улыбаюсь ему в ответ.

— Тест-ДНК  в случае с близнецами покажет идентичный ответ, — с жаром говорит Егор. — Я не поверил тебе на слово, но на то у меня были веские причины. Ещё ничего не выяснено, но я буду держать тебя в курсе всех событий. Я постараюсь разобраться с этим как можно быстрее. Скажу сразу, что решение вопроса займёт некоторое время. К тому же я… — он делает паузу и набирает полные лёгкие воздуха. — Я решил взять на себя ответственность за твою жизнь, беременность и здоровье ребёнка.

— Что? — отнимаю свои руки. — Какую ответственность, Егор? Что ты несёшь?

— Ты родом из небольшого городка. Родители погибли давным-давно. Ты воспитывалась на милости у двоюродной тётки. Близких родственников у тебя нет. Жилья, сбережений, автомобиля и хорошего места работы тоже нет. О тебе некому позаботиться. Я возьму на себя решение всех вопросов. Ни ты, ни твой малыш ни в чём не будете нуждаться. Уже завтра у тебя начнётся новая, обеспеченная жизнь!

Егор смотрит на меня. Он явно доволен собой и ждёт оваций. Вот только мне от него ничегошеньки не надо. Пусть оставит меня в покое и проваливает в свою золотую жизнь!

— Ты мне не веришь? — догадывается Егор. — Ни одному моему слову о брате?

— Верю, что Игнат мёртв. Егор… — тру ноющие виски. — Уважаемый Егор Михайлович, отвезите меня к месту моего проживания, пожалуйста, и оставьте в покое. Это всё, что мне от вас нужно.

— Теперь мы на «вы»?

— Теперь мы почти незнакомы. Прошу. Я очень сильно хочу домой…

Я закрываю глаза и прячусь за спасительной темнотой. Больше не хочу чувствовать себя такой идиоткой, какой чувствовала себя на протяжении целых суток!

Дорога до моего дома проходит в полной тишине. Я слышу голос Егора лишь единожды. Короткое предложение.

— Всё готово?... Хорошо. Буду через пять минут.

Вот и отлично. Через пять минут Егора Орлова не станет в моей жизни. К чёрту его! Автомобиль тормозит. Егор вылезает первым и помогает мне выбраться из машины.

Я замечаю за спиной миллиардера мужчину в тёмном костюме. Судя по каменному лицу, это охранник. В руках у него огромный букет нежно-розовых пионов. Он протягивает его Егору.

— Кирана, это тебе, — передаёт мне букет Орлов. — Обещаю, что скоро у тебя будут ответы на все вопросы!

Орлов говорит так торжественно, будто произносит присягу верности. Возможно, даёт о себе знать его врождённая способность быть пафосным в любой ситуации. Я принимаю букет из его рук.

— На все-все-все вопросы? — уточняю я.

— Да, — кивает Орлов.

— Отлично. Но вопросов у меня к тебе больше нет. Есть только одно пожелание. Одно крохотное, малюсенькое пожелание. Могу тебя попросить кое о чём?

— Проси всё, что угодно. В разумных пределах, разумеется.

— Уверена, что моё пожелание очень скромное.

Я взвешиваю букет на руке. Приятная тяжесть. Красивые цветы. Но от сладкого запаха пионов у меня всегда болит голова. Так что я размахиваюсь и от всей души шлёпаю миллиардера по лицу букетом.

— Держи! И оставь меня в покое. Это единственное, что мне от тебя нужно!

Испорченный букет падает на асфальт. Егор сжимает пальцы в кулаки, смотря на меня потемневшим взглядом.

— Давно я не получал по лицу от девушки. Тем более в ответ на предложение сделать её жизнь лучше!

— Предложи Элине или любой другой девушке. Каждая из них будет счастлива. Любая, кроме меня! Прощай, Егор Орлов!

Я быстрым шагом направляюсь в сторону подъезда. Искренне надеюсь, что Орлов не даст команду схватить меня силой. Я быстро набираю код домофона и проскальзываю в подъезд, слыша короткое, но веское обещание, брошенное мне вслед:

— Я ещё вернусь!

Нужно ехать в офис. Куча дел и проблем ожидают немедленного вмешательства и скорейшего решения. Но в голове царит кавардак, которого не было уже давным-давно. Обычно всё разложено по полкам в строгом порядке. Сейчас же по моей жизни словно пронёсся ураган и смешал всё в одну кучу.

Вместо того, чтобы направиться в офис, я отправляюсь к себе домой. Охрана следует на небольшом отдалении, но держится в поле зрения, чтобы среагировать в случае опасности. Управляющая Дарья удивлена моему приезду. Но благодушно улыбается, интересуясь, чем она может мне помочь.

— Где Жорж? Уже в вольере?

— Разумеется, он там. Жорж провёл всю ночь в гостевой спальне и запачкал ковёр.

— Вы уже прибрали?

— Да, мы об этом позаботились.

— Тогда я хочу увидеть Жоржа.

Дарья поворачивается ко мне спиной. Уверен, что в этот момент на её лице мелькает тень раздражения, смешанного с брезгливостью. Жорж безобидный малый, но у некоторых людей есть предубеждения, против которых сложно бороться. Хоть Дарья ничем, ни единым жестом или словом не показывает, что Жорж ей неприятен, я хорошо чувствую это.

— Постойте. Я возьму его сам. Можете заниматься своими прямыми обязанностями.

— Хорошо, Егор Михайлович. Готовить обед и ужин? Посмотрите меню?

— Обед. Ужинать я буду за пределами дома.

— Будет сделано…

Я направляюсь к Жоржу. Для тамандуа оборудован огромный вольер, полностью имитирующий его естественную среду обитания. Жорж может лазить по деревьям, специально привезённым из Южной Америки. Опытная команда экологов постоянно следит за ареалом семейства муравьёв, которыми любит лакомиться Жорж. Но муравьеду всё равно нравится находиться дома и шалить всюду, где ему только вздумается.

Едва прохожу пару метров по вольеру, как модные итальянские туфли сразу же покрываются слоем пыли. Жорж может быть где угодно. Но я замечаю его, лежащим под огромным пнём. Тамандуа забавляется с какой-то тряпкой. Измочаленной донельзя.  Я узнаю в этой тряпке лифчик Кираны. Смеюсь, понимая, что Кирана так и не смогла отвоевать своё бельё у Жоржа. Значит, всё это время красотка обходилась без него. Честно говоря, я этого не заметил — Кирана плотно застегнула верхнюю кофточку. Ага… Специально застегнула её наглухо, чтобы аппетитная грудь не просвечивала через тонкую ткань блузки.

Вместо того, чтобы заниматься решением вопросов, я застываю  на несколько минут, с блаженной улыбкой идиота на лице, представляя Кирану в мокрой блузке и без белья. Аппетитная, зараза!

— Жорж… Пойдём. И вот это лучше отдать мне.

Тамандуа отдаёт лифчик с явной неохотой, и цепляется за мои ноги всеми лапами.

— Не переживай, дружище. Очень скоро у тебя появится новая возможность украсть у Кирана новый лифчик…

Я не сомневаюсь ни одной секунды, что в ближайшее время Кирана займёт место в одной из комнат моего дома. Это всего лишь вопрос времени — нужно отдать приказ, чтобы всё подготовили к переезду девушки.

Я направляюсь домой. Жорж, разумеется, тоже идёт со мной. Мне нравится проводить время с этим зверьком. Он дружелюбный, шаловливый, но в меру. И ему от меня требуется не так много — никаких исполнений договоров и многомиллионных обещаний. Только внимание и ласка.

В доме тамандуа спускается с моих рук и семенит по направлению к гостевой спальне, где спала Кирана. Разумеется, постель уже убрана, всюду царит идеальная чистота и ничто не напоминает о девушке, прятавшейся ночью под одеялом. Монстров боится, что ли? Или просто рыдала — подсказывает мой внутренний голос. Обошёлся я с ней откровенно дерьмово. И это только ужин! А если сложить всё, что произошло за день… Неудивительно, что ей захотелось отхлестать меня букетом по щекам. Пожалуй, это меньшее, что она могла сделать.

Надо бы извиниться. Одного букета явно недостаточно. Звоню своей идеальной, без преувеличения, помощнице.

— Доброе утро, Егор Михайлович. Я уже предупредила, что вы задерживаетесь! — сразу же говорит она.

— Доброе. Отмени все встречи на сегодня.

— Все? — уточняет Вероника. — У вас сегодня назначен ужин с мэром города.

— Перенеси. Скажи, что у меня возникли семейные неурядицы.

— Хорошо, — после небольшой заминки отвечает Вероника. — Я всё устрою. Будут ещё какие-нибудь пожелания?

Так. Мне нужно поговорить с родителями, предупредив их о семейном ужине. Нужно решить вопрос с переездом Кираны — этим займётся Дарья. Моей будущей соседке по дому нужно обновить гардероб…

— Вероника, ты разбираешься в женском белье? — внезапно спрашиваю я, до сих пор держа в руках испорченный бюстгальтер.

Вероника издаёт лёгкий, смущённый смешок.

— Я девушка. Разумеется, я в этом разбираюсь.

— Отлично. Поможешь выбрать бельё. Самое лучшее и дорогое.

— Я  вас поняла. Отправлю к вам водителя…

— Какой размер?

— Что?

— Какой размер вас интересует? — улыбается Вероника.

— Большой.

— Такой? — показывает стилусом в сторону модели с бюстом, тянущим кило на пять, не меньше.

— Большой не значит огромный, — поправляю я. — Это уродливо. Я говорю об аппетитной женской груди… — ищу взглядом модель для сравнения. Чёрт. Эти поиски женского белья способны свести с ума даже гения. Потом останавливаю взгляд на Веронике. — Больше, чем у тебя. Выше. Круглее. Лучше, одним словом.

— Было бы замечательно узнать и другие характеристики, помимо размытого и неопределённого слова «лучше», — отвечает Вероника с идеальной улыбкой. Идеальной, но холодной, как сталь хирургического скальпеля.

Неужели обиделась на слово «лучше»? Так это объективная оценка. Только и всего. К тому же чувства помощницы — последнее, о чём мне хочется заботиться.

— Бельё нужно для Кираны. Возможно, это вам поможет, — выуживаю из кармана пиджака бюстгальтер.

Вероника даже не касается к нему пальцами, осторожно берёт его, повесив на карандаш, разглядывает со всех сторон. Рядом с ней стоит консультант магазина. И на идеальных лицах девушек написана одна одинаковая эмоция — брезгливость.

— Китай, — вздыхают они в один голос.

— Вероника, тебя что-то смущает? Может быть, ты не в состоянии справиться с простейшей задачей?

— Всё в полном порядке, Егор Михайлович. Я, кажется, знаю, что вам нужно!

Вероника с любовью прижимает испорченный лифчик к своей груди и вместе с продавцом, они направляются прочь, цокая каблуками. Проходит полчаса или около того, прежде чем рядом появляется Вероника, лично демонстрируя коробку, в которой на атласной подложке разложено красивое бельё. Представив Кирану в нём, я на мгновение испытываю странное ощущение — головокружение и ёканье где-то в районе живота. Оно напоминает чувство во время прыжка с парашютом — ещё не уверен, что парашют сработает, как надо, но ты уже летишь и тебе некуда деваться. Остаётся только бурлящий адреналин и щемящее чувство восторга.

— Мне хочется его порвать, — вырывается у меня против воли.

— Значит, мы выбрали то, что надо! — отзывается Вероника.

— И что? Ну! Ну… — тормошит меня Настя, когда я добираюсь в своём рассказе до момента с поцелуем.

— Оказывается, я ужасно целуюсь. Он сказал, что я залила его слюнями с ног до головы.

— Да быть такого не может! — возмущается Настя. — Это точно твой Егор? Он же с тебя глаз не сводил. С работы встречал…

— Он сказал немного не так. Но смысл остался тот же. Я ужасно целуюсь. Я ему не нравлюсь. И вообще со мной якобы был не он, а его умерший брат-близнец. Или не совсем умерший. Там всё запутано!

Настя ошарашенно смотрит на меня. Её глаза становятся круглыми, как чайные блюдца. Подруга придвигается ко мне и трогает мой лоб.

— Проверять нужно не меня, а Егора, — злюсь я. — Со мной всё в полном порядке. А вот с ним — точно что-то не так! Я его не узнаю. То есть узнаю в некоторые моменты, когда он меня целовал.

— Слюнявую? — уточняет подруга. — Подожди, я запуталась! Он же обозвал тебя слюнявой! И всё равно целовался?

— Он обозвал меня после поцелуя.

— Значит, ваш обмен слюнями ему понравился.

— Не уверена! — говорю я, потом вздыхаю и убираю в сторону кружку с остывшим чаем.

На поверхности чая уже плавает радужная плёнка. Выливаю чай в раковину и внезапно всхлипываю. Кружка у меня в руках самая, что ни на есть забавная — в виде шипастого крокодила. Ручка — это его хвост. Эту кружку я увидела в магазине вместе с Егором. Она показалась мне прикольной. Орлов долго воротил свой нос и подтрунивал надо мной. Но на следующий день эта кружка чудесным образом появилась на столе. Орлов был забавным, даже в мелочах. Неправильный Орлов! Или правильный? Какой из них — верный?

Вполне возможно, что ни один из них!

В сердцах, я бросаю кружку в мусорную урну. Там ей самое место.

— Эй, я понимаю, что твой Егор оказался тем ещё парнокопытным! Но кружка со Свомпи в этом ничуть не виновата! — кричит вслед Настя. Замечаю, как она выуживает кружку из ведра и разочарованно качает головой. У кружки откололась ручка. — Теперь точно придётся выбрасывать.

— Вот именно! Выбрасывать!

Я подхватываю эту идею. Она заражает меня, словно вирус. Я начинаю кружить по крохотной съёмной квартире в поисках того, что напоминало бы мне о Егоре.

Ароматические свечи, оставшиеся после романтичного вечера? В мусорный мешок! Фотография в деревянной рамке, где я и Егор дурачимся с воздушными шарами? Туда же! Коробочка с записочками? Рука дрогнула на мгновение, но потом я решительно сметаю эти розовые и жёлтые стикеры в мешок. Туда же отправляю и плюшевого мишку, и кучу разных мелочей, приятных подарков, которые нынешняя версия Орлова обозвала бы проявлением иррациональных эмоций.

Запыхавшись, я обвожу комнату яростным взглядом. Кажется, всё. Ах нет… Остаются ещё золотые серёжки! Пожалуй, единственная ценная вещь, подаренная мне Егором.

— Мать, ты так сильно-то не кипятись! — хватает меня за руку Настя. — Это же золото!

— Мне они не нужны. Ничего от него не нужно!

Подруга пытается схватить меня за запястья. Я так же яростно пытаюсь избавиться от последнего клочка воспоминаний о Егоре. Раздаётся звонок.

— Так. Это наверное, Марик пришёл! — улыбается Настя и мечется в сторону двери. Марик — это её парень, от которого она явно без ума. Ох, находят же себе девушки нормальных парней. А я непонятно как умудрилась вляпаться в психопата!

— Добрый день, — немного растерянно говорит Настя.

По звуку её голоса становится понятно, что пришёл к нам в гости явно не Марик и ни один из наших знакомых. Я выглядываю в коридор, замечая парня в тёмно-синем деловом костюме.

— Киране Мельниковой, — говорит он, останавливая взгляд на мне. Я не сразу замечаю, что парень протягиваем мне огромный фирменный пакет с фирменным лейблом. — От Егора Орлова.

— Ах, от Его-о-о-ора! — тяну я. — Принимать не стану.

— Не дури! — осаживает меня подруга. — Хотя бы посмотри, что там!

— Не буду! — упрямлюсь я.

Настя сама заглядывает в пакет и хмыкает.

— Тут коробка. Но на коробке прикреплена фотокарточка.

— Плевать я хотела на карточки!

— А мне любопытно! — с нажимом произносит Настя. — Ой…

Подруга протягивает мне полароидный снимок Жоржа с моим лифчиком в обнимку. На обратной стороне снимка кривыми, острыми буквами нацарапано:

«Жорж просит прощения. Всего лишь возмещаю ущерб!»

И ниже:

«Прими. Пожалуйста…»

— Кажется, я знаю, что внутри, — говорю я, улыбаясь. Не Егору и не его подарку. Улыбаюсь забавному питомцу, разумеется. Он меня здорово напугал, но потом я поняла, что он довольно милый и безобидный.

— Спасибо, молодой человек. Мы это забираем! — бодро отзывается Настя.

— Егор просил передать ему весточку, что вы приняли подарок. Позвоните?

Парень протягивает мне телефон. На дисплее высвечивается номер. Остаётся только нажать и позвонить, чтобы господин миллиардер убедился в доставке. Позвонить или не стоит?

— Господину Орлову нужна весточка? — уточняю я. — Вот. Пожалуйста! Держите! — вручаю парню мусорный мешок. — Передайте точно в руки. Скажите, что это проделки Игната. Ах, какой шалун он был!

Парень раздумывает над моими словами, но мешок всё-таки берёт. Аккуратненько так перехватывает за верхнюю часть.

— Всего хорошего! — говорю я и закрываю дверь.

— Боже, какая прелесть! Ты должна это надеть! Прямо сейчас! — слышится голос Насти издалека. Судя по всему, она уже открыла коробку. — Кирана, тащись сюда немедленно! — командует она.

Я плетусь в комнату и замираю. Сначала от восторга. Потом от стыда. В коробке лежит бельё. Роскошное бельё, просто мечта любой девушки.

— Ради такого можно и почку продать! — восхищённо говорит Настя. — А говоришь, что Егору целоваться не понравилось. Это намёк… Боже, какая прелесть! Надень!

— Просто его муравьед испортил мой лифчик. Только и всего! — заявляю, накрывая коробку крышкой. Подальше с глаз, чтобы не поддаться искушению.

— Кирана, не будь свинтусом! Примерь! — канючит подруга. — Нам с тобой такое бельё может только сниться! Дай хотя бы вживую полюбоваться, а?

— Я не продаюсь.

— Чего? Кому ты продаваться собралась, а? То говоришь, что он тебя не узнаёт, то фразочки замысловатые отпускаешь?! — подруга следует за мной по пятам. Топчется по крохотной кухоньке и загоняет меня в угол, к холодильнику «Бирюса», тарахтящему, как старый трактор. — Признавайся! Ты что-то утаила от меня.

— Ничего! — пытаюсь отвертеться.

— А ну смотри мне в глаза, врушка! — требует Настя.

— Ладно-ладно! Он заявил, что позаботится о моей жизни, беременности и ребёнке. Сказал, что обязательно сообщит, как только выяснит, кто в меня наследил семенем!

— Хм… И ты отказалась? — Настя крутит пальцем у виска, показывая, что она обо всём этом думает. — Совсем дурочка, что ли?

— Настя, он выставлял меня идиоткой. Измывался, говорил гаденькие шуточки, ставил эксперименты, как я себя поведу в условиях стрессовой ситуации! — возмущаюсь я. — Я провела с ним, настоящим, чуть меньше суток, но уже сыта им по горло. Он гадкий, как… как перловка!

— Какое чудесное совпадение! У нас на обед как раз перловка с мясной подливой!

Настя отодвигает меня в сторону и достаёт кастрюльку и пластиковый контейнер. Накладывает в тарелки и ставит разогреваться в микроволновку. Приходится садиться обедать. Я не любитель перловки, но вчера была очередь Насти готовить. А она любит готовить просто и сытно. Поэтому я ем перловку с мясной подливой.

— Тебе следует подумать!

Я стону. Не прошло и пяти минут, как Настя опять начинает меня убеждать, что я поступаю неправильно. Она сыплет фактами. А факты таковы, что после окончания университета я ещё не устроилась по профессии, а подхватываю работу тут и там, надеясь задержаться на одном месте. Сначала я была курьером, потом немного работала официанткой. Сейчас работаю продавцом в магазине цветов. Только у Ашота, нашего хозяина, наметился переезд. И я временно осталась без работы. Недели полторы, не больше, обещал хозяин. Я думала, что Ашот не станет обманывать, потому что у меня рука лёгкая, и в мою смену выручка всегда больше. «Ты мой талэсман на удачу!» — заверил Ашот и даже выдал мне половину  привычной недельной зарплаты, чтобы я за время переезда не удрала к его конкурентам.

— Сейчас тебе легко! — бубнит Настя. — Но что будет потом, когда ты родишь? Кто будет сидеть с ребёнком? Я работаю, не смогу тебе помочь в этом вопросе. Да и тебе надо будет жить на что-то. Или поедешь к тёте Любе с дитём? Так она тебя на порог не пустит. У неё своих проблем хватает. В общем, подруга, не крути носом. Ты сама захотела оставить этого ребёнка, даже несмотря на то, что его папаша гнусным образом пропал. Теперь ты обязана сделать всё, чтобы твой малыш ни в чём не нуждался. Ясно?

— Яснее ясного! Но я не хочу быть игрушкой зажравшегося мажора! — добавляю спокойным тоном.

Не могу понять, как мне быть дальше. Не хочу быть объектом насмешек и экспериментов Егора. Возможно, это всё проверки или замысловатый кастинг, устроенный им исподтишка. Как тот кастинг, на котором он себе выбрал Элину в невесты. Вот пусть и занимается Элиной, оставив меня в покое. У меня есть гордость. Но денежный вопрос и вопрос будущего уже гнусно ухмыляется мне в лицо и показывает пальцем в пол. Мол, прогнись, Кираночка, если хочешь, чтобы ты и твой малыш не жили впроголодь. Но мне не хочется прогибаться под циничного мажора! Ни капельки… Живут же как-то простые люди?! Миллиардеров — единицы, а простых смертных — миллиарды. Забавно, да?

— Все справляются. И я справлюсь! — воинственно заявляю я.

— Ох и дурочка-а-а-а! — вздыхает Настя, потом загадочно улыбается и отворачивается, ставя грязную посуду в мойку. — Сегодня твоя очередь убираться, подружка!

Настя отправляется прочь, напевая себе под нос.

— Эй! Я знаю эту улыбку! — кричу ей вслед. — Ты недоговариваешь… У тебя что-то на уме.

— Ага, — оборачивается подруга, сияя улыбкой, как начищенный самовар. — Ты вся такая femme emancipation, чудо! Но только ты забываешь кое о чём, — подруга понижает голос до зловещего шёпота. — Он тобой уже заинтересовался. И так просто он тебя не отпустит!

Жду с нетерпением. Кажется, уже давно я не испытывал подобного азарта. Вернее, раньше я охотно наполнял себя этим чувством по самую макушку, играя на высоких ставках, и увлекаясь экстремальными видами отдыха. Прыжок с парашюта, экстремальный дайвинг, три дня в джунглях в роли Робинзона…

 Но сейчас мои чувства напоминают эмоции во время спуск на байдарках по горной реке. Адреналин зашкаливает. Меня несёт мощным и сильным потоком. Я надеюсь только на то, что мои жалкие попытки держать эмоции под контролем увенчаются успехом. Но рано или поздно возникает тот самый момент, когда понимаешь — контроль уже утерян. Поздно пить Боржоми и пытаться выплыть. Остаётся только принять неизбежное.

Кажется, именно сейчас происходит что-то подобное. Но я по привычке пытаюсь держать всё в кулаке и продолжаю верить, что это работает. Наивно, должно быть, полагать, что в случае с Кираной сработает одна из привычных схем. В случае с ней они дают осечку, и происходит нечто из ряда вон выходящее.

Прошло одиннадцать минут тридцать секунд. Ну, что так долго? Почему нет звонка?

Надо было посылать работника порасторопнее, чем Кириленко!

Я нетерпеливо поглядываю по сторонам. Внедорожник припаркован на некотором отдалении от дома Кираны. Вижу, как из двора дома Кираны появляется Кириленко. С чёрным мусорным мешком в руках.

— А она молоток, не теряется, — говорю вслух. — Напрягла Кириленко вынести мусор!

Мой личный водитель согласно кивает. От него многое и не требуется. Давай, Кириленко, быстрее передвигай ботинками в направлении мусорки. Но он минует ряд мусорных баков, огороженных листами жести, и направляется в сторону внедорожника.

Стук по окну. Я опускаю стекло.

— Отдал?

— Так точно! — отчитывается Кириленко. — Отдал.

— И? Ну же! Что сказала, как отреагировала! Подробности! — требую тоном диктатора. — Почему не было звонка?

Кириленко начинает докладывать по форме. Сухо и официально. Он ухватил самую суть произошедшего и чётко докладывает мне нюансы вроде присутствия подруги, взбудораженного вида Кираны, нежелания принимать подарок. Не желала принять роскошный презент? Вот же вредина, а!

Кириленко замолкает и выжидающе смотрит на меня. Я начинаю злиться. С одной стороны, он обрисовал всё, что было. С другой стороны, мне не хватает эмоциональной составляющей! Может, нужно было подняться самому? Нет, в таком случае даже уловка с Жоржем бы не сработала. Камера! Хлопаю себя по лбу. Нужно было сунуть Кириленко камеру в петличку — тогда я бы всё увидел своими глазами. А теперь сиди и гадай, как именно Кирана смотрела на подарок и понравился ли он ей.

Неужели так сложно было позвонить и сказать пару слов?! Нарочно же не стала звонить, зар-р-р-раза языкастая!

— И ещё один нюанс. Кирана просила передать вам это!

Кириленко протягивает мусорный мешок в окно внедорожника.

— Ты что, совсем обалдел? Чувство субординации не ронял, случайно? Так подними его немедленно! — цежу сквозь зубы.

— Простите. Но Кирана просила передать это вам. Цитирую. «Ему нужна весточка? Вот. Пожалуйста! Держите! Передайте точно в руки. Скажите, что это проделки Игната. Ах, какой шалун он был!»

— Передал слово в слово? — настораживаюсь я, продолжая разглядывать таинственный чёрный мешок в руках Кириленко.

— Так точно. Интонации передать не могу, не обучен актёрскому мастерству.

Я начинаю нервно постукивать пальцами по подлокотнику. Что в мешке? Я как будто на передаче для эрудитов, той самой, где головы игроков набиты всевозможными фактами из тысячестраничных энциклопедий обо всём на свете.  Вроде все, до единого, умники, но ни один из них не может ответить, что в чёрном ящике.

Оцениваю взглядом форму мешка. Вполне возможно, там лежит именно то, для чего он предназначен. Мусор? Оригинальный способ сказать: «Вот что я думаю о тебе и твоих подкатах, Орлов!»

— Кириленко, что в мешке?

— Не могу знать, Егор Михайлович. Когда я появился, мешок уже был собран. Мне просто его вручили. Будете принимать или выкинуть?

Момент истины. С одной стороны, это может быть дурной шуткой Кираны. Сохранив мешок, возможно, с очистками, луковой шелухой и пачками из-под молока, я буду выглядеть полным кретином.

С другой стороны, там может лежать что-то иное. Но что? Может быть, старое бельё? Хм… Но Кирана не могла знать заранее, что я решу презентовать ей комплект роскошного белья.

Что же делать? Мне не хочется выглядеть идиотом ни в своих глазах, ни в глазах подчинённых.

— Кириленко, принюхайся. Мешок дурно пахнет?

Кириленко послушно подносит мешок к носу.

— Никак нет. Пахнет довольно приятно. Ваниль. Кокос. Что-то ещё, довольно сладкое.

Хм… Уже неплохо!

— Так. Теперь потряси, только аккуратно. Гремит?

— Есть немного. Но судя по приглушённому стуку и лёгкому шуршанию, в мешке может находиться посуда. Бумага. Может быть, мелкие вещи.

Всё понятно! В мешке точно мусор!

— Ладно, — машу рукой. — Выбрасывай.

— Сюда? — кивает в сторону мусорных баков Кириленко.

— Предлагаешь вести мешок с мусором с собой? Выкидывай. И возвращайся к прямым обязанностям.

Поднимаю стекло. Наблюдаю за удаляющимся Кириленко. Что-то не даёт мне покоя. Что-то… Слова Кираны об Игнате! Мол, ах, какой шалун он был! Тем самым она дала понять, что в мешке лежит нечто из прошлого, имеющее отношение к Игнату или, возможно, ко мне самому.

— Стой! — кричу Кириленко. Исполнительный сотрудник замирает у мусорных баков. Едва занёс руку над баком, но не успел выкинуть мешок. — Сюда неси! Я передумал…

Кириленко торжественно вручает мне мусорный мешок. Я кладу его на соседнее сиденье. Планирую заглянуть в него, когда окажусь в стенах своего дома. Без присутствия посторонних лиц. Пальцы чешутся, и так сильно распирает любопытством, что зудит во всём теле. Даже в голове. Чёрт побери, Кирана как будто пёрышком щекочет мою черепную коробку. Причём, изнутри. Пробралась в идеально отлаженную систему, как вирус, и разъедает, крушит всё на своём пути.

Едва внедорожник останавливается во дворе дома, я опрометью бросаюсь внутрь, неся мусорный мешок, как драгоценность. Меня раздирает на части от любопытства.

Я едва не сбиваю с ног управляющую, Дарью. Она неправильно истолковывает наличие мусорного мешка в моих руках. Строгая женщина выглядит растерянной и потрясённой. Она торопливо бормочет извинения и повторяет, что подобное больше не повторится. Дарья решила, что мешок с мусором был оставлен кем-то из прислуги по невнимательности.

— Это не то, что вы думаете, Дарья. Вас это никак не касается.

— Будут ли особые распоряжения?

— Да, готовьте мой дом к проживанию невесты!

— Уже всё готово, — отчитывается Дарья.

— Тогда не путайтесь под ногами! — почти рычу.

Наверное, в глазах посторонних сейчас я выгляжу окончательно сбрендившим идиотом! Но мне глубоко плевать, что и кто обо мне думает. Захочу — на голове буду скакать. Голым. С бубном в зубах. Да что угодно! Мой дом — моя крепость, и я в ней — царь, бог и диктатор. А скоро в этой крепости станет на одного капризного диктатора больше. Уверен, эта беременная стервочка сделает пряжу из моих нервов и сплетёт из неё что-нибудь в стиле макраме.

Плотно запираю дверь в кабинете. Освобождаю стол, стоящий возле дивана. Распускаю галстук и расстёгиваю запонки. Чёрт побери, я как будто бомбу собираюсь разминировать. Потом сажусь и запускаю руку в пакет. Вытаскиваю первый попавшийся предмет. Наощупь.

Это свечка. Пахнет ванилью. Дальше… Ещё одна свечка. Кокос. Ещё свечи. В виде сердца. Кирана планировала открыть свечную лавку, что ли?! Принюхиваюсь. Последняя свечка пахнет клубникой.

Пошлятина сентиментальная. Тьфу. Зачем надо было хранить это?!

Дальше. Фотография. Вот тут уже меня пронзает ударом под дых. На фотографии дурачусь Кирана и я. Или Игнат, тут же строго поправляю себя. Всматриваюсь в фотографию до рези в глазах, ожидая чуда. Ведь накрыло же какими-то лже-воспоминаниями! Но сейчас в голове пустота и любопытство.

Дальше. Мишка плюшевый. Сушёные лепестки роз. Открыточки.

Ба-наль-щи-на, отдающая дурновкусием! Дешёвка за три копейки. Ничего ценного и дорогого.

Я выуживаю из мешка всё новые и новые предметы. На столе высится гора хлама. Потом я оглядываю добытые экспонаты. Я как будто побывал на мусорной свалке забытых воспоминаний и стёртых впечатлений. Для меня эти вещи ни о чём не говорят. Но Кирана хранила это всё, даже сушёные лепестки. Значит, прошлое ей было дорого.

Всего секунду назад я был намерен выкинуть всё подчистую. Но сейчас осторожно расправляю пальцами бумажную записку, смятую рукой Кираны. Вероятно, в порыве злости.

«Встретишь меня после работы? Люблю! Твоя Кира…»

Я поднимаю мешок и трясу его. На стол, на пол и даже на мои колени пикирует с пару десятков бумажных стикеров на клеевой основе. Нежно-розовые и цыплячьего цвета. Я беру наугад. Розовый. Разворачиваю, читаю. Откладываю в сторону, беру следующую записочку. На розовых — послания от Кираны. Разворачиваю жёлтый листок.

Ещё один убийственный выстрел в цель. Почерк мой. Мой же?

«Не планируй ничего на вечер пятницы. Мои планы намного заманчивее и горячее твоих…»

Вскакиваю, перетрясаю ящики рабочего стола. Хватаю ежедневник, старый. Брат в нём черкнул пару раз свои «гениально-провальные идеи». Причём, обязательно рядом с моими расчётами. Он привносил хаос в стройные ряды моих будней.

Сравниваю почерк Игната с тем, что красуется на записках цыплячьего цвета. Это не его почерк. Не его. Наши почерки были схожими, но всё-таки буквы у меня острее и наклон намного сильнее.

Откидываюсь на спинку дивана. Из меня будто все соки выжали, и голова гудит. Звоню управляющей и прошу принести контейнер. Складываю в него всё, до последней мелочи.

Когда-нибудь я спрошу Кирану о каждой мелочи, затерянной в прошлом. Возможно, она даже соизволит ответить мне, не пытаясь съязвить, и не станет обвинять в чёрствости. Сейчас я не чувствую себя чёрствым. Наверное, выпотрошенная рыба и та чувствует себя намного лучше, чем я. В горле першит, сомнения опять начинают роиться назойливой мошкарой.

И словно текущих проблем мне мало, звонит Вероника, сообщая, что обнаружила источник утечки информации. В прошлый раз слухи о моём романе с Элиной были запущены самой Элиной. Раньше времени.

— Есть опасения, что Элина не станет молчать и сейчас. Что будем делать, Егор Михайлович?

Если бы я только знал, как правильно поступить. Я обещаю перезвонить Веронике, потому что слышу звонок по второй линии. От Элины.

— Я предлагаю компромисс. Обсудим мои условия? — сладким голосом предлагает Заславская. — Я готова потерпеть позор и даже закрою глаза на то, что эта нищенка облевала моё платье. Но я хочу…

— Плевать я хотел на твои желания.

— Ты играешь с огнём, Орлов! — пафосно произносит Элина.

— Хочешь запустить сплетни? — ухмыляюсь. — Валяй. Можешь вылить как можно больше грязи, а потом мои адвокаты сожрут тебя и не оставят даже крошек. Начинай, если есть желание потягаться.

— Я могу подпортить имидж тебе и твоей… не знаю даже, кем она тебе приходится!

— Порть. Смотри только зубы не обломай. Говорят, ты только недавно их обновила. Будет жалко, если деньги окажутся выброшенными на ветер.

Я не даю возможности ей возразить и перезваниваю Веронике.

— Слушаю. Что будем делать, Егор Михайлович?

— Готовиться. Записывай, что нам потребуется завтра…

Слова подруги настораживают меня. Я начинаю переживать, что Егор Орлов нагрянет с неожиданным и поздним визитом. Весь вечер сижу, как на иголках, и потом долго не могу уснуть, ворочаясь с боку на бок. Мне кажется, что стоит мне сомкнуть глаза, как он нагрянет ко мне. Проникнет сквозь стены, вломится в квартиру, наплевав на замок, щеколду и толстую цепочку, склонится надо мной, чтобы выдохнуть что-нибудь едкое и циничное, в своём фирменном стиле.

Засыпаю я только под утро. Уставшая бороться с бессонницей, я просто вырубаюсь. Даже не слышу, как подруга собирается на работу, хотя обычно у неё довольно шумные сборы. Но сегодня я сплю, как убитая. Просыпаюсь уже довольно поздно. Вернее, просыпается моё тело, а мозг ещё спит. Мирно посапывает под звук бормочущего радио.

Я пью чёрный чай с ароматом клубники, наслаждаюсь тишиной, спокойствием утра. Но поневоле сравниваю это утро со вчерашним утром и с теми, когда я просыпалась в квартире с Егором. По поведению это два совершенно разных человека, но по небольшим чувственным пульсациям понимаю, что один и тот же. Но в разных ролях. И как его разгадать? Чёртова головоломка, в которых я никогда не была сильна!

Слышится стук в дверь. Так рано? Кто бы это мог быть. Потом замечаю косметичку Насти, которую она всегда носит в своей сумочке. Автоматически решаю, что подруга забыла её и вернулась за ней. Не ожидаю никакого подвоха. Кто ждёт подвоха в девять утра? Точно не я!

Открываю дверь и тут же зажмуриваюсь. Щёлк! Щёлк! Щёлк. Меня слепят вспышками фотокамер.

— Кирана, вам льстит роль невесты завидного жениха?

— Как вы прокомментируете заявление бывшей невесты Егор Орлова?

— Золушка двадцать первого века. Кажется, вас окрестили именно так! Что вы скажете?

Вопросы сыплются на меня со всех сторона, а одна очень бойкая репортёрша уже почти ввалилась в квартиру. Я с трудом захлопываю дверь.

Злость возникает за считанные секунды. Это всё проделки Орлова! По-другому и быть не может. Не мытьём, так катаньем. Уверена, он всюду раструбил, что я его невеста. Чтобы заграбастать меня себе и «заботиться» о моей жизни и беременности. Вот только в случае Егора Орлова его забота превращается в уродливый сплав тотального контроля и прямой директивы к действиям.

И, что самое ужасное, я даже не могу позвонить ему, чтобы выплеснуть эмоции. Я плохо запомнила номер его личного телефона. Путаюсь в цифрах и не хочу выглядеть глупо, раз за разом попадая не туда. Позвонить в его офис?

Но меня опережает звонок подруги.

— Ты это видела? — спрашивает она голосом, звенящим от эмоций.

— Твою забытую косметичку? Видела!

— Я не о том, Кира! Открой новости! Там бывшая невеста Егора завуалированно намекает на тебя…

— Или это дело рук самого Егора Орлова. Потому что под дверью нашей квартиры уже дежурят журналисты.

Я подхожу к окну, отодвигаю штору в сторону и сразу же отхожу.

— И не только под дверью. Они даже во дворе! Там куча машин, телекамер и жадных до сплетен журналюг! Терпеть их не могу! Всё, Насть… Я на осадном положении. Что делать?

— Жди своего звёздного женишка. Уверена, он скоро объявится. Ну или можешь попытаться сбежать. Но этаж у нас четвёртый, а ты не белка-летяга и даже не Супергёрл. Жди, Кирана! — поняв, что её слова прозвучали, как приговор, подруга пытается смягчить удар. — Я тебе сочувствую, но другого выхода нет.

Потом Настя торопливо шепчет, что пришёл клиент, и отключается. Я долго не решаюсь открыть новости, но потом всё же открываю браузер, просматривая новостные заголовки. Все светские новости пестрят именем Орлова и новым скандалом, связанным с его именем.

«Миллиардер и певица. Конец звёздной паре…»

«Богатые тоже плачут!

«Она больше не смогла молчать. Шокирующие подробности расставания известной певицы и миллиардера…»

О, пожалуй стоит почитать последнее. В статье есть даже короткий ролик. Я ставлю его на воспроизведение. Признаю, что Элина выглядит хорошо и держится просто отлично, но в уголках губ и в глазах застыла вселенская печаль. Если бы не видела эту стервозную дамочку вживую, обязательно бы пожалела её. Вот оно, актёрское мастерство в действии.

— Я не могу раскрывать подробности расставания с Егором Орловым. Скажу лишь, что он может подарить каждой девушке всё, о чём она только может мечтать. Всё, кроме одного, — Элина вздыхает и смотрит прямиком в камеру, как будто обращается ко мне. — Своего сердца.

Ох, это было сказано в точку! У Орлова просто нет сердца. На его месте у Орлова находится сейф, в котором заперта глыба льда.

— Что вы можете сказать о новой невесте Орлова?

Элина поправляет идеальную причёску.

— Она решительная и не боится… эпатировать публику. Появляется из ниоткуда и действует шокирующим образом.

— Хотите сказать, что она идёт по головам? — оживляется репортёр. — Провинциалки уже давно не невинные овечки?

— Без комментариев. Я не столь близко с ней знакома. И честно, не хочу знакомиться. Предпочла бы держаться от неё подальше. Думаю, что она вполне удовлетворяет эксцентричные запросы Егора Орлова.

— Умоляю, приоткройте завесу тайны! — оживляется репортёр. — У Орлова есть особенные пристрастия?

— Без комментариев. Я подписала договор о неразглашении. Даже если это написано на моём сердце кровью, я не смогу сказать ничего. Могу только пожелать новоиспечённой паре счастья.

Дальше репортёр задаёт кучу вопросов, интересуется, как отразилось расставание на творчестве певицы. Элина значительно оживляется и сообщает, что расставание совпало с работой над новым клипом.

— Буквально за сутки мы поменяли концепцию и отсняли потрясающий видеоряд. Моя команда готова презентовать новый клип…

Так. Здесь всё ясно. Элина не теряется и пытается на волне хайпа сделать себе репутацию.

Ещё один звонок. Уже с неизвестного номера. Егор или нет? Не знаю… Надо ответить. Надеюсь только на то, что это не репортёр.

— Алло? — отвечаю осторожно.

— Вы — невеста Орлова? — спрашивает женщина.

— Не совсем так… — говорю я. — Кто вы?

— Берегитесь! Вы и понятия не имеете, с кем вам придётся иметь дело! — чеканит хорошо поставленный женский голос. — Расстаньтесь с ним немедленно. Для вашего же блага!

Так… Ещё одна фанатка Егора Орлова вышла на тропу войны. Я сбрасываю звонок и больше не поднимаю трубку. Несмотря на то, что телефон разрывается телефонными звонками. То один, то другой. Зажимаю уши ладонями, мечтая только об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился. Не знаю, сколько проходит времени. Я просто застываю без движения и впервые нахожусь в прострации. Я не знаю, что мне делать. Я просто не вижу выхода из сложившейся ситуации.

Внезапно слышится стук. В окно. Настойчивый стук. В окно… В окно?!  Да, в окно моей квартиры! Квартира, на минуточку, находится  на четвёртом этаже. Может быть, показалось? Но стук не прекращается!

Я привстаю и осторожно отодвигаю штору в сторону.

За окном стоит миллиардер Егор Орлов. Собственной персоной. С букетом алых роз в руках. Я впадаю в ступор от этой ситуации. Пытаюсь понять, как Орлов смог подняться так высоко. Потом понимаю, что он стоит на выдвижной пожарной лестнице и машет мне рукой.

Я сажусь, прислоняюсь спиной к стене. Пытаюсь дышать.

Орлов, блин! Вот Орлова мне точно не хочется видеть. Но он стучит и стучит. Как дятел. Самый настоящий дятел.

— Кирана, — слышится его приглушённый голос. — Открой окно!

Я не выдерживаю и встаю.

— Слава Ричарда Гира из фильма «Красотка» не даёт тебе покоя? Хорошо подготовился!

— К этому я непричастен, — показывает рукой в сторону репортёров. — Прошу. Впусти меня. Мы обо всём поговорим!

— Зайди через дверь.

— Не могу! — парирует Егор. — Там не пробиться!

Я вонзаю ногти в ладонь, но потом всё-таки распахиваю створки окна. Егор проворно залезает в квартиру и спрыгивает с подоконника.

— Добрый день, Кирана. Или доброе утро — для тебя. Судя по всему, встала ты совсем недавно, — скользит оценивающим взглядом по моей фигуре. —  Очаровательная пижама!

Он протягивает мне букет. Я швыряю его на стол, смотрю на мужчину, насупившись. Егор выглядит как образец мужественности и идеального стиля в одном флаконе. Небрежным жестом достаёт телефон из кармана.

— Вероника, дай команду ребятам. Пусть выгоняют этих клоунов. Подчистую. Оттесните их как можно дальше за периметр! Потом запускай наших. Юрист, стилист, охрана… Да. Выполняй!

— Ах ты гад! — налетаю на него с кулаками. — Ты меня обманул!

— Не совсем! — перехватывает меня за плечи и внезапно наклоняется, чтобы подхватить меня под коленями. Верещу от испуга, оказавшись на мужском плече.

— Спокойно, Кирана… — отвешивает шлепок по заднему месту, поглаживая ладонью мою попку. — Почему на тебе не то бельё, что я тебе подарил?

— Не твоё дело! Поставь меня на место, ирод!

— Жаль, что в этой квартире нет кровати! — с сожалением выдыхает Егор и садится на диван, перехватив меня так, что я оказываюсь на его коленях.

Он крутит меня, словно какой-то акробатический снаряд. От сложных и быстрых кульбитов у меня начинает кружиться голова, и я просто не могу слезть с мужских колен, несмотря на своё желание сделать это немедленно. Приходится дышать его мужским запахом, уткнувшись лбом в крепкое плечо. Жду, пока комната перестанет кружиться.

Мужские пальцы коварно рисуют спирали на моей спине через ткань тонкой пижамы. Его медленные и завораживающие движения вызывают млеющие ощущения внутри меня.

— Руки убери! — прошу миллиардера. — Теперь отпусти меня! — командую и перебираюсь в дальний угол дивана, настороженно глядя на Орлова.

— Прости, — говорит он. Коротко. Ясно. Чётко. Рубит простым словом так, что под ногами снова исчезает твёрдый пол, и появляется зыбкая почва.

— Не прощаю!

— За что ты меня не прощаешь?! — улыбается Егор. Магнетически и очень обаятельно, обнажая белоснежные зубы.

— За всё. И за репортёров в том числе.

— Хорошо. Внесу ясность. Первое. Вопрос с Игнатом всё ещё не решён. Второе. В творящемся хаосе СМИ виноват не я. Я не хотел ничего демонстрировать до того, как будет ясно, в каком направлении мы будем двигаться. Это сделала Элина.

— Вот как?!

— Да, — кивает Егор. — Я просчитался. Понадеялся слишком сильно на представленные данные и сделал неверные выводы. Я ожидал, что Элина не захочет упускать денежную выгоду. Был уверен, что она не станет поднимать шумиху. Но она решила рискнуть. Подняться на волне хайпа. Деньги для неё не главное, она из тех, что кормится славой.

— Потому что денежки у неё имеются. Вернее, у её родителей, и не такие огромные, как у тебя. Но ей хватает. На лабутены и бутерброд с чёрной икрой.

— Элина не ест хлеб! — машинально отвечает Егор и жестом останавливает мои возмущения. — Элина сама слила всю информацию в СМИ. Заняла позицию жертвы.

— Откуда репортёрам известно моё имя?

— Ты же не прячешь данные о своей жизни? А у Элины, как оказалось, есть свой фотограф, который всюду следует за ней и делает снимки. Я постараюсь пресечь появление тех снимков, где ты демонстрируешь свой обед во всей красе…

— Прекрати! Немедленно! А ещё лучше убирайся из моей жизни.

— Поздно, Кирана. Я уже в ней. Очень и очень глубоко. Так же как ты в моей.

— О нет… — стону я. — Только не это!

— О да! — парирует он. — Шумиха уже раздута. Не моими усилиями. Я могу отрубить голову гидре, а на её месте вырастут ещё три. Это борьба с ветряными мельницами. Удивлён, что меня опередили. Но если мы уже увязли, остаётся только одно — сыграть по своим правилам.

— Ты хотел сказать — по твоим? — неприязненно спрашиваю я.

— За краткий период нашего с тобой общения, Карамелька, я пришёл к выводу, что нужно учитывать и твои пожелания. Особенно, если учесть, что ты уже косвенно пострадала и к тому же беременна…

В какой-то момент Егор оказывается слишком близко от меня.

— Беременна и уязвима.

Всё, что я знаю о нём, летит в пропасть. Каждая новая встреча словно стирает прежнюю зарисовку Егора и на её месте появляется иной рисунок.  Сейчас в нём гораздо меньше контрастов и холодных, острых граней, о которые легко порезаться. Интонации приказного тона большого босса исчезают, и на их месте появляются заигрывающие, тёплые нотки. В нём чувствуется стержень и умение укрывать собой. Именно в это качество мне хочется завернуться с головой, обернуть его вокруг себя, как мягкое пушистое одеяло. Использовать его как щит от невзгод и гарантию того, что всё будет хорошо.

Орлов напирает. Действует мягко, но решительно. Не давит силой, но опрокидывает на лопатки одним взглядом. Я полулежу на подлокотнике дивана и прислушиваюсь к бурлящим эмоциям внутри себя. Потом перевожу взгляд на мужское лицо и обвожу знакомые, резкие черты. Высокие скулы, решительный подбородок и пухлые, умелые губы. Почти девичьи, если бы не резкий контур и жёсткая усмешка, спрятавшаяся в уголках. Тёмные глаза, почти чёрные. Манящие с загадочным блеском. Сейчас они становятся ближе и ближе с каждой секундой. Меня словно накрывает бархатной ночью, опустившейся раньше времени. Почти ничего не вижу и не хочу понимать. Только миллиметры расстояния стираются жарким дыханием…

Внезапный рывок вниз.

— Ой!

Егор подхватывает мою голову, резко нырнувшую вниз. Я словно просыпаюсь и лопочу:

— Старый диван. Я забыла, что на этот угол нельзя садиться и тем более ложиться.

Егор улыбается, желая что-то возразить. Но в этот момент стучат в дверь.

— Кажется, это мои люди, — говорит Орлов. К нему возвращаются замашки большого босса. Он протягивает мне ладонь, помогая подняться. — Прежде, чем я их запущу, хочу объяснить, о чём пойдёт речь. Ты станешь моей невестой и женой. В глазах общественности.

Перевариваю услышанное. Пытаюсь собраться с мыслями, пока Егор Орлов продолжает давить катком логических доводов.

— Мы уже жених и невеста в глазах СМИ. Мы выиграем гораздо больше, если будем придерживаться этой линии поведения.

— Стоп! Ты всё прекрасно рассчитал для себя. Но не берёшь в расчёт мои чувства.

— Тебе необходима поддержка и защита. Я их тебе обеспечу. Не хочу тебя пугать, но если твоё имя всплыло, то тебя не оставят в покое. Рассмотрят под микроскопом всю твою личную жизнь, устроят атаку на все страницы в социальных сетях… Если уже не пытаются взломать. Кстати, именно по этой причине страницы у меня нет!

— Угрожаешь?

— Нет, Кирана…

Стук в дверь становится настойчивее. Егор выуживает телефон и ледяным тоном приказывает ждать. Таким ледяным, что вмиг мог бы заморозить ведёрко с кипятком.

— Тебе нужна невеста? Кажется, ты говорил о кастинге. И о том, что там полно девиц. Выбери любую из них, подходящую по сетке вкусов, интересов и личных качеств!

— Да. Я могу так поступить. Но ты кажешься мне более подходящей кандидатурой. Ты не умеешь обманывать и играть на публику.

— Тогда я точно всё провалю.

— Ты ничего не провалишь. Потому что не придётся играть. Я ведь тебе нравлюсь!

Я запускаю в голову Егора подушкой.

— Хочешь принести на алтарь своего честолюбия мои чувства? Приносить нечего, господин с толстым кошельком. Я тебя уже почти ненавижу.

— Я могу быть обаятельным.

— Даже не сомневаюсь. Ты — маньяк, Орлов. Привлекательный мужчина с обворожительной улыбкой. Циник, хам и эмоциональный кастрат. Такие, как ты, убивают, не задумываясь. Извини, но у меня от тебя мороз по коже!

— Это называется мурашки удовольствия… — мигом реагирует Егор, проводя кончиками пальцев по моей коже. Его жест запускает те самые, проклятые мурашки. И я еще больше хочу расколотить об его голову что-нибудь безумно тяжёлое и дорогое. Жаль, что у меня в квартире нет таких предметов. Одна ваза — и та пластмассовая.

— Ты умеешь играть, Орлов. А я хочу по-настоящему. Поэтому мой ответ — «нет»…

Услышав мой отказ, Егор выглядит потрясённым. Он смотрит на меня. Прямо в глаза. Словно хочет залезть мне в голову и понять мотивы моих действий. А ещё он явно в шоке, что ему посмели отказать. И кто?! Я, простая девушка.

— Опять? — недоверчиво спрашивает Егор. — Опять нет? Немыслимо!

— Егор, покинь, пожалуйста, мою квартиру. И жизнь заодно.

— Нет. Я этого не сделаю. Не только потому, что под дверями дежурят репортёры. Наша с тобой ситуация нестандартная, и тебе самой хочется разобраться с тем, что же всё-таки произошло на самом деле. Два с лишним месяца назад. Ты беременна. И это загадка… Для тебя, разумеется.

— О, никакой загадки здесь нет. Хоть этот таинственный осеменитель, — беру пальцами эти слова в кавычки: — был моим первым мужчиной, я прекрасно знаю, что беременность наступает после незащищённого секса. И этот неизвестный был настолько обаятелен, настолько убедительно изображал страсть, порыв, желание быть ближе и нежелание бежать в аптеку за презервативами, что я сдалась. Кажется, несколько раз подряд. О, а ещё он сказал…

У меня горло перехватывает эмоциями. Я вспоминаю тот безоблачное солнечное утро, наполненное светом и любовью. Его руки и губы, удерживающие меня в постели. Моё желание сбегать за экстренной контрацепцией после секса и его убеждённое: «Не торопись… Пусть за нас всё решат небеса!»

Я понимаю, что застыла на месте и вот-вот разревусь, абсолютно глупо и по-детски, из-за обиды. Теперь слова Егора из прошлого кажутся мне всего лишь насмешкой. Фарсом. Розовой ватой, которую он усердно толкал в мои наивные ушки.

— Что он сказал? — спрашивает Егор, напряжённо застыв в паре метров от меня.

Я поспешно отворачиваюсь и вытираю слёзы со щёк. Заставляю себя сказать другое:

— Он вообще много что говорил. Лжец… Или просто игрок в маске. Плевать! — обхватываю себя за плечи руками. — Уходи. Немедленно!

Егор решительно шагает ко мне. Его близость волнует меня невероятно сильно. От осознания этого становится только хуже. Как будто раз за разом в меня вонзают иголки. В одно и то же место.

— Кирана… — его ладони ложатся на мои плечи. Пальцы решительно смыкаются так, что увернуться становится почти невозможно.

Сейчас он не пытается быть мягче и сдержаннее со мной. Движется резко и быстро. Подавляет своей энергетикой. Привыкший брать, повелевать и играть по правилам, известным только ему одному.

— Я приношу искренние извинения за то, что тебе пришлось пережить стресс. В твоём положении это вредно. Впредь я постараюсь избегать давления на тебя…

— Ты давишь уже сейчас! — возражаю я.

Захват Егора становится чуть мягче и нежнее. Он неожиданно расслабляется и привлекает меня к себе на грудь. Одним толчком. Заботливым и точным. Его руки точно знают, как надо усмирять истерику объятиями. Пальцы умеют снимать дорожки слёз со щёк. В нём слишком много контрастов и острых углов, из-за которых иногда проглядывает тончайшая нежность и умение заботиться. Как сейчас.

— Я могу быть другим. Если это то, что требуется для твоего согласия… — начинает он.

— Мне не нужно, чтобы ты был кем-то другим и изображал из себя кого-то. Это опять будет игра в фальшивку.

— На публику играть придётся, — возражает Егор с лёгким вздохом сожаления. — Но наедине, когда вокруг не будет никого, кроме нас, обещаю, — он приподнимает мой подбородок и проникновенно смотрит в глаза. — Я буду собой.

— Мне уже страшно…

— Но ты же пережила ночь в моём доме и познакомилась с моей тёмной стороной, — понижает голос до зловещего шёпота Егор Орлов и вызывает у меня лёгкий смех, которым стираются тёмные разводы тревоги.

— Большой босс с саркастичной усмешкой, горячими руками и с эксцентричными вкусами?

— Что-то вроде того. У меня горячие руки? — лукаво приподнимает уголок губ в обворожительной улыбке.

— Да. Но думаю, что тебе самому об этом известно, — выдыхаю я. Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Но кажется, что мои эмоции — самый дурной советчик на всём земном шаре. Мне хочется быть рядом с ним, меня будоражат пикировки и россыпь искр во время наших перепалок. Ему нравится играть, и кажется, он заразил этим и меня тоже. Потому что мне хочется дойти до финала и разгадать его головоломку. Надеюсь только на то, что в случае проигрыша я не останусь с разбитым сердцем.

— Прежде чем согласиться, я хотела бы задать ряд вопросов…

— Умница, — тепло улыбается миллиардер. — Я готов ответить на все!

Сердце странно ёкает в груди. Мне хочется улыбнуться ему в ответ и потрогать пальцами ямочки на щеках, чтобы понять — его искренняя улыбка мне  не мерещится. Она настоящая и не искусно выверенная.

— И у меня будут условия! — строгим голосом произношу я. Хочется верить, что строгим. Егор одаривает меня лукавым взглядом, говоря:

— М-м-м… После твоих слов про условия я начинаю верить, что эта Карамелька мне точно не по зубам!

Мы сидим на кухне вот уже битый час и обсуждаем будущие отношения по договору. Я записываю всё самое основное, чтобы потом свериться с настоящим договором и ничего не забыть.

— Твои требования более чем разумны, за исключением одного пункта… — Егор проводит пальцем по листу бумаги, подчёркивая нужную строчку. — Никакого интима?

Я подвигаю к себе список, словно он придаст мне сил ответить верно и не стушеваться перед испытывающим взглядом Егора.

— Да. Никакого интима! — твёрдо заявляю я.

— Однако…

Егор отставляет в сторону кружку с чаем. Он выпил ровно половину и ни разу не поморщился брезгливо. Наверное, это не стоило ему ровным счётом ничего. Ведь он привык к неудобным вопросам и каверзным ситуациям. Дешёвый пакетированный чай — меньшая из его забот.

— Ты же помнишь, что будешь изображать мою невесту, сопровождать меня. Это постоянный контакт, прикосновения, объятия… поцелуи.

— Понимаю. Мне искренне жаль, что тебе придётся терпеть мои слюнявые губы и неумелый рот, — вздыхаю я. — Но ничего не поделаешь. Уверена, у тебя есть более опытные любовницы. Ты будешь развлекаться с ними, но…

— Но что? — подаётся вперёд Егор.

— Я не хочу ничего о них знать. Не желаю ни видеть, ни слышать. Если мы будем появляться где-то, я не желаю знать, что рядом ошивается твоя любовница и потешается надо мной.

— Если ты не будешь их знать, как поймёшь, что рядом трётся именно та самая?

Я комкаю лист бумаги и запускаю этим шаром в мусорное ведро.

— Пошёл вон, Орлов!

— Не кипятись, Карамельникова!

Егор обхватывает мои запястья пальцами, удерживая меня на месте.

— Я учту все твои требования и пожелания. Но не забывай, что спать мы будем в одной постели.

— Нет!

— Да. Это моё обязательное условие. Я подпускаю тебя невероятно близко, и хотел бы быть уверенным в тебе.

— Как совместный сон даст тебе уверенность? — недоумеваю я.

— Попробуешь — узнаешь! — загадочно отвечает Егор.

— Хм… Элина тоже давала тебе… уверенность в ночную смену?

Егор раскатисто смеётся.

— Ты забавная малышка, Кирана. Отвечу на твой вопрос — нет. Элина просто давала мне. Совместный сон в условия контракта с ней не входил. И насколько ты помнишь, контракт не был подписан вообще.

— Подожди, Егор. Я не понимаю…

Кажется, я даже хмурюсь от мыслительного усердия. Егор проводит большим пальцем по моему лбу, словно стирая осторожным прикосновением хмурый вид.

— Не хмурься, Кирана. Ты ближе, чем все другие. Можешь остро уколоть, сама того не подозревая. Можешь стать большой проблемой или её решением. Мы можем стать друг для друга чем-то большим, чем фиктивные муж и жена, — его пальцы очерчивают абрис моего лица. Невесомо. Но волнующе. — Я хочу спать с тобой. Точка.

— Меня забыл спросить, хочу ли я того же!

— Обещаю не приставать, пока ты сама не полезешь ко мне в трусы! — колет ухмылкой, возвращаясь к образу неприступного и властного босса. — И если ты выставляешь свои условия относительно постели, я добавлю своё.

— Какое же?

— Никаких пижамных штанов. Только сорочки! — взгляд Орлова вспыхивают тёмными искрами.

— Хорошо! — соглашаюсь я, отвечая своим условием. — Никаких сомнительных игр со связыванием…

— Никаких внезапных сюрпризов вроде сползающего полотенца! — весело парирует миллиардер.

— Никаких внезапных вторжений в ванную комнату, пока я принимаю душ!

— Никакого неповиновения в нужные моменты!

— Поясни последнее! — требую, почувствовав подвох.

— Если потребуется изобразить, будто мы очень… очень срочно хотим уединиться, ты просто обязана выложиться по полной!

— Ах, это! Хорошо. Тебе следует запастись бумажными салфетками, чтобы вытирать мои слюни!

— Признаться, я считаю, что они довольно сладкие. Вылижу… — ухмыляется Егор.

— Что ты сказал?

— Оближу твои губёшки! — говорит без тени улыбки, будто всерьёз намеревается заняться моим ртом.

— Значит, я буду твоей фиктивной невестой.

— И женой…

— И женой, — даже вслух произнести трудно, не то, чтобы представить себя женой Егора. — Я хочу уточнить ещё один момент. Если мне станет невмоготу терпеть постоянное, пристальное внимание прессы, давление…

— Я огражу тебя! — обещает Орлов.

— Но ты же не можешь закрыть меня от всего, правда? Обязательно появится тот, кто задаст неудобный вопрос или сольёт некрасивое фото и обольёт меня грязью с головы до ног. И если мне всё это однажды надоест, я прошу тебя… Развод. По первому требованию.

— По первому требованию? — хмурится Егор. — Я не готов согласиться на это!

— Гонорар? — спрашиваю я.

— Да. Ты не сказала, сколько хочешь получить за услуги.

Сколько? Я тушуюсь. Понимаю, что Орлов может швыряться внушительной суммами с огромным количеством нулей, но назвать цену не могу. Это всё равно, что повесить жёлтую бирку на шею и встать в товарный ряд.

— Я тебе помогу. Двести тысяч…

Не успеваю спросить, как я буду получать свою месячную зарплату — наличными или на карточку, как Егор завершает предложение:

— В день.

В горле спирает дыхание. Я даже не могу представить эту гору деньжищ. Наверное, в конце месяца можно будет рассыпать купюры и купаться в них, изображая снежного ангела. Вернее, денежного ангела среди крупных банкнот.

— Мало? — спрашивает Егор, принимая молчание за жадность и желание набить себе цену. — Хорошо, пусть будет двести пятьдесят.

— Да нет же! — машу руками, едва не поперхнувшись. — Всё в полном порядке. Это очень много и…

— Это немного, — останавливает мои метания успокаивающим жестом. — Второе. Ребёнок…

— Да? Что ты хочешь?

— Тест-ДНК показывает, что ребёнок — мой, да? Да… — подтверждает, прикрыв глаза. — Сейчас я скажу тебе одну фразу. Только не разбивай об мою голову ничего. Пожалуйста. Обещаешь?

— Обещаю! — выпаливаю я и на всякий случай сжимаю пальцы замком. Потому что я прекрасно знаю, как хорошо Егору удаётся выводить меня из себя. За считанные мгновения. Одна насмешка, циничное слово, взгляд, полный превосходства — и я готова расцарапывать ему лицо или кусать. За шею. Кстати, на его шее все ещё красуются следы от моих зубов.

— Ты взяла с меня обещание, что я отпущу тебя, если ты захочешь уйти. Я прошу тебя дать обещание, что ребёнок будет моим.

— Отцовство? — уточняю я с лёгким смехом.

Я убеждена, что близнец Егора покоится в могиле, что я имела дело именно с Егором, а не с другим. Мне всё больше начинает казаться, что Егор Орлов — чуточку безумец. Остаётся только надеяться, что я смогу удержаться на краю и не упасть туда следом за ним.

— Если ты захочешь уйти, то я хочу, чтобы ребёнок остался со мной.

Вскакиваю. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Егор успокаивающим жестом обхватывает запястья и удерживает меня.

— В целях безопасности. У меня много конкурентов и недоброжелателей. Пока вы будете находиться рядом со мной, я могу быть спокоен, что обеспечиваю должную защиту. Но если ты решишь уйти, этим могут воспользоваться недоброжелатели, чтобы надавить на меня.

— Ты же понимаешь, что ни одна мать не оставит ребёнка! Я ещё не знаю, кто у меня родится, но я не собираюсь расставаться с малышом. Ни за что.

— Ты будешь его мамой. Сможешь видеться, воспитывать… Всё, что угодно! — убеждает меня Егор.

— Это жестоко. Это… это означает, что я буду вечно привязана к тебе.

— Не хочу тебя расстраивать Кирана, но ты уже привязана. Нравится тебе это или нет.

Я пытаюсь переварить условие Егора. Это же капкан. Ловушка без выхода. Я попросила его о небольшом одолжении, а он в ответ связал меня по рукам и ногам.

— Это чересчур! Ты просто не оставляешь мне выхода. Если я захочу уйти, я просто не смогу это сделать.

— Я обещаю сделать всё, чтобы тебе не захотелось уходить, — обещает Егор твёрдым тоном, полным силы и уверенности в себе и в своих намерениях. — Но я не смогу остановить тебя, если тебе захочется это сделать. Если ты захочешь уйти, — грустно усмехается. — я буду должен отпустить тебя. Я ведь уже дал обещание, да?

— Вообще-то сможешь…

— Мог бы, но ты уже внесла пункт: никаких игр с обездвиживанием, — с сожалением говорит миллиардер, вновь возвращаясь на ироничную волну с нотками превосходства в каждом сказанном им слове. — Я обещаю, что постараюсь сделать всё, чтобы ты чувствовала себя счастливой и защищённой.

— Хорошо, Егор. Я согласна. Тогда подпишем договор.

Выдыхаю едва слышно пересохшими губами. Ощущение, что земная твердь раскачивается, и под ногами разверзается пропасть.

Егор осторожно тянется ко мне, гладя по щеке.

— Вот ты и заложила свою душу дьяволу, — шепчет на ухо и отстраняется с ухмылкой. — Улыбнись, Кирана. Веселье только начинается!

Через мгновение он звонит своим людям и разрешает им войти. Крохотная квартира заполняется таким большим количеством людей, что яблоку негде упасть. Часть охранников остаётся за пределами квартиры. Двое теснятся в узком коридоре. Пока юрист спешно вносит все изменения в договор, заранее подготовленный Орловым, надо мной хлопочет визажист.

— Егор Михайлович, посмотрите расписание, — слышится голос Вероники. Я осторожно приоткрываю один глаз, косясь на Цербершу. Она поворачивается в мою сторону.

— Чудесно выглядите, Кирана. Через полчаса будете ещё красивее! — растягивает губы в профессиональной и чертовски ледяной улыбке.

— Отмени всё, Вероника!

— Что? Опять отменить всё? Но как же…

— Сегодня у меня семейный ужин. Точка. Свободна, Вероника, — нетерпеливо отмахивается от девушки Егор.

Она отходит в сторону с невозмутимым видом. Но её идеально ровная спина говорит о многом. Так же как отточенный жест, которым она поправляет идеальное каре.

— Закройте, пожалуйста, глаза, — просит визажист.

Я прикрываю глаз, как мне велели, позволяя себя накрасить. Но успеваю словить на себе взгляд Вероники. Острый и холодный, как сталь клинка.

Кажется, мне только что объявили негласную войну…

— Готова?

Я смотрю на себе в зеркало и с трудом узнаю в той незнакомке — себя. У меня никогда не было такого идеального макияжа. И ткань платья не скользила по телу так, словно это нежные пальцы любовника обводят плавные изгибы.

С момента появления в квартире свиты Орлова прошло чуть больше двух или трёх часов. За это время мы успели подписать договор, меня переодели, накрасили, быстро проинструктировали, как вести себя — улыбаться и льнуть к любимому, не говоря ни слова до тех пор, пока нам не придумают достойную легенду. Разумеется, потом я должна буду вызубрить её на зубок.

— Егор Михайлович, нам пора выдвигаться. Пресса всё ещё здесь! — подаёт голос Вероника.

От громкого, командного тона Вероники начинает сосать где-то под ложечкой. Заключение договора с эксцентричным миллиардером и отцом моего ребёнка уже не кажется прекрасной идеей. Откровенно говоря, я трушу и проклинаю всё на свете. Себя в первую очередь.

— Всё пройдёт отлично, — горячая ладонь Егора успокаивающим гнётом ложится на мою талию. — Просто помни, что ты — со мной.

— Говоришь так, будто я — твой вклад, а ты — мой несгораемый сейф, — слабо улыбаюсь, пытаясь шутить.

Егор улыбается мне и искрами в глазах добавляет тепла, растопляя им леденящее напряжение в воздухе.

— Весьма ценный вклад! Вероника, подай туфли Киране.

— Сию минуту! — елейный голосочком отзывается Вероника, ставя на пол рядом со мной коробку с лейблом Джимми Чу. Распахивает её.

Я недоумённо смотрю в коробку. Ярко-красные лодочки. Вернее, лодочка… Всего одна!

— Егор? — спрашиваю я у Орлова, обращаясь прямо к большому боссу, минуя Веронику, улыбающуюся с довольным видом.

— Всё в полном порядке. Так задумано! — успокаивает меня Егор, надевая на ногу лодочку. — Они идеально смотрятся на твоих ножках.

— Но как я буду идти? Хромая? Пританцовывая? Подпрыгивая на одной ноге? — уточняю я.

— Кто сказал, что ты будешь идти? Я тебя понесу!

Ох. К такому повороту событий я точно не была готова. Я ожидала, что мы спустимся, дежурно улыбнёмся всем мерзким журналюгам и быстренько смоемся из-под объективов телекамер.

— Всё готово?

— Да.

— Выходим! — Егор наклоняется, спрашивая. — Не желаете прокатиться, будущая госпожа Орлова? Обхвати меня за шею…

Егор подхватывает меня легко и без видимых усилий, прижимает к своему твёрдо-каменному телу. Я устраиваюсь поудобнее на его руках, прижимаюсь к груди. Прикрываю глаза. Тепло его тела и согревающий аромат парфюма играют в тандеме. В тандеме против меня и моих чувств. Сражают наповал. Остаётся только поднять руки и сдаться. Ах да, именно это я и сделала, верно? Но как же приятно, чёрт побери!

Прислушиваюсь к гулкому биению сердца. Голоса свиты Егора звучат каким-то неразборчивым фоном. Их команды. Щелчок дверного замка. Гулкие шаги. Вниз по ступенькам. До двери подъезда.

— Приготовьтесь. Открываем дверь, — подаёт голос один из охранников.

— Основное блюдо на вынос! — бормочу себе под нос.

Егор смеётся, ловит губами мой висок, говоря  с тихим смехом:

— Кирана, прекрати! Теперь мне будет сложно настроиться на романтическую волну.

— Для тебя же нет ничего сложного! — отвечаю с лёгкой улыбкой.

Мы уже на улице. Егор несёт меня к лимузину, ожидающему нас. Репортёры оживляются, начинают выкрикивать вопросы. Некоторые особо наглые пытаются выскочить из-за плеч охранников Орлова.

— Просто улыбайся, — подсказывает Егор.

Охранник распахивает дверцу лимузина. Егор усаживает меня внутрь. Дверь распахнута. Жадные взгляды репортёров и их зеркальные камеры нацелены в нашу сторону.

— Господин Орлов, ваша новая невеста потеряла туфельку? — особенно громко выкрикивает кто-то из толпы. Кажется, это человек из команды Егора — слишком вовремя звучит вопрос.

— Позвольте задать вам несколько вопросов?

Егор не отвечает на выкрики репортёров. В следующее же мгновение Егор опускается на колено и принимает из рук помощницы вторую лодочку, надевая её мне. Я задерживаю дыхание, когда сильные, длинные пальцы Егора бережно обхватывают мою лодыжку. Забываю, что нужно выглядеть безответно влюблённой — сейчас я покорена волшебством момента, хоть и знаю, что это спланировано заранее.

Потом Егор целует мою руку и закрывает дверь, оборачиваясь лицом к репортёрам.

— У каждой Золушки есть свой принц! — громко объявляет он. — На этом всё.

Лимузин отъезжает сразу же, стоило только Егору залезть внутрь. Я оглядываюсь назад. Нас сопровождает кортеж из нескольких машин. Королевское сопровождение.

 — Можешь расслабиться. Ты хорошо держалась! — дотрагивается до моего плеча Орлов.

— Ты шутишь? — спрашиваю я.

— Разумеется, да. Ты же ещё ничего не сделала, — улыбается Егор. Всего на мгновение. Потом гасит улыбку, сообщая. — Сегодня мы ужинаем у моих родителей.

Родители Егора? Чёр-р-р-рт… Об этом я не подумала!

— Они в курсе, что я буду фиктивной невестой? — осторожно интересуюсь я.

— Скажем так, родители были в курсе того, что невестой должна была стать Элина. Её кандидатура их вполне устраивала … — туманно отвечает Егор. — Но тебе не о чем беспокоиться. Я просто поставлю их в известность и спрошу разрешения на эксгумацию тела Игната.

— Мамочки… — я сползаю по кожаному дивану лимузина, пряча лицо в ладонях.

Что-то мне подсказывает, что ужин будет непростым.

День был длительным и утомительным. Переступив порог дома Орлова, я едва смогла подняться на второй этаж и рухнуть без сил на огромную кровать. Проспала два или три часа. Егор разбудил меня сам и попросил собраться. Надо мной опять трудился визажист, обновляя макияж. И одежда тоже была готова — платье персикового цвета, прекрасно освежающее цвет лица. В нём я выгляжу мило, но не претенциозно. Самый подходящий вариант, чтобы произвести благоприятное впечатление.

— Всё пройдёт замечательно, — говорит Егор, ведя меня под руку к трёхэтажному дому родителей, напоминающему президентский дворец.

Мои каблуки отстукивают бодрый ритм по цветной брусчатке. Я стараюсь сосредоточиться на этом звуке, чтобы не накручивать себя.

— Какие они, твои родители? — спрашиваю, замедляя движение Орлова.

Он послушно останавливается и внимательно смотрит на меня. Очерчивает пальцами волнительную дорожку от щеки к уху, заправляя выбившуюся прядь волос. Я перевожу взгляд за его спину, замечая розоватые разводы лучей солнца на темнеющем небосклоне. Красиво, наверное, чёрт побери! Хочется отвлечься от насущных проблем чем угодно, но голос Егора возвращает меня к действительности:

— Мои родители — замечательные люди. Именно так сказал бы любой другой хороший и послушный сын.

— Неужели ты непослушный? — удивляюсь. — Я думала, что ты — само послушание!

— Мои отношения с родителями гораздо прохладнее, чем те, что были у Игната.

Имя погибшего брата-близнеца снова всплывает в нашем разговоре. Я понимаю, что скоро оно будет звучать чаще и чаще. Возможно, я даже увижу фотографии Игната и пойму, что у безумия Егора есть достаточные основания.Сама не понимаю, в какой момент я начала думать об Егоре, как о безумце. Но всё чаще мысленно я называю его «мой Псих».

Сейчас мой Псих поглаживает меня от плеча до самого локтя, вызывая приятные мурашки по коже. И будь на то моя воля, я бы схватила Егора за руку и убежала. Далеко-далеко… Села бы на край земли, свесив ноги за рваный горизонт, и смотрела, как величественно уплывает прочь красновато-оранжевая лужа расплавленного солнца. А Егор отпускал бы ироничные шуточки и говорил, что моё чувство прекрасного — это иррационально.

— Ты был близок с братом?

— И да, и нет. Мы — разные. Но потерять брата-близнеца — это всё равно, что подойти однажды к зеркалу и не увидеть в нём своего отражения. Пусть даже оно немного отличалось от тебя…

— Расскажешь о нём? — прошу, добавляя с улыбкой. — Сейчас у тебя есть достаточные основания полагать, что Игнат жив и просто дурит всем вам голову.

— Спасибо.

Егор наклоняется, оставляя поцелуй на моей щеке. Я замираю от лёгкого прикосновения, но потом понимаю, что Егор ищет дорожку к моим губам. Спускается ниже и едва ощутимо ласкает языком уголок губ. Я отстраняюсь от Егора с участившимся дыханием, спрашивая:

— Поблизости есть камеры?

— Нет, Карамелька. Просто я захотел подсластить для себя горькую пилюлю.

Кажется, Егор понимает, что мы слишком долго топчемся всего в метре от порога дома. Он решительно ведёт меня за собой. Нас встречают. Мужчина, затянутый в костюм цвета мокрого асфальта.

— Добрый вечер, Егор Михайлович. Добрый вечер, Кирана Александровна.

— Приветствую, Дмитрий. Как родители?

— Прекрасно, — отзывается служащий, ведя нас по широким коридорам дома и замирает возле широких двустворчатых дверей. Распахивает их жестом, полным грации. — Ждут вас в гостиной. Приятного вечера!

Я немного робею от обилия белого с позолотой. Высокие потолки, дорогие драпировки, изысканные картины. Егор крепче сжимает пальцы на моей талии, ведя меня к родителям. В этот момент я понимаю, что мы в одной команде и пора припрятать острые булавки.

Родители Егора сидят за небольшим изящным столиком и пьют чай. Большой плазменный телевизор транслирует блок светских сплетен. На экране как раз красуется интервью Элины.  Её громкий, хорошо поставленный голов вкручивается в уши, словно дрель.

Егор сразу же выдёргивает шнур из розетки. Становится значительно тише. Но родители Егора продолжают беседовать, словно не видят ни меня, ни своего сына. Оба выглядят прекрасно. Ухоженная женщина около шестидесяти в платье цвета пыльной розы. Белокурые волосы тщательно уложены в высокую причёску, пальцы унизаны перстнями, играющими гранями драгоценных камней. Отец Егора чуть старше его матери, волосы напоминают морскую соль с редкими вкраплениями перца. Он почти полностью седой, но выглядит представительно. В каждом движении чувствуется достоинства и привычка смотреть на всех свысока.

— Мама. Папа. Добрый вечер! — громко приветствует родителей Егор.

Они отставляют чашки с чаем в сторону. Отец пожимает руку, а мать Егора подставляет напудренную щеку под сыновий поцелуй, потом снова переключается на чашку чая.

— Позвольте вам представить свою новую невесту — Кирану!

— Добрый вечер, — здороваюсь я.

Однако родители Егора в упор смотрят только на него. Орлов помогает мне усесться на диван и представляет своих родителей.

— Кирана, моих родителей зовут София Марковна и Михаил Антонович.

— Очень приятно, — говорю я.

В ответ опять слышится только тишина и сквозные взгляды. Будто на пустое место смотрят. Егор переплетает свои пальцы с моими, сжимая их чуть крепче. Тайный знак жестов — всё будет хорошо. Не переживай.

Нужно довериться его опыту и умению ладить с людьми, но мне больше всего сейчас хочется спрятать лицо на его широком плече.

— Вы не желаете приветствовать мою невесту? — усмехается Егор. — Как минимум, это невежливо.

Родители переглядываются между собой.

— Помнится, до недавнего времени Элина считалась твоей невестой, — подаёт голос отец Егора.

— Что же стало с Элиной, Егор? — вежливым тоном интересуется София Марковна.

— Мама, кажется, ты прекрасно осведомлена о том, что стало с Элиной.

Егор открыто намекает на то, что его мама смотрела на большом экране выпуск светских новостей в момент, когда мы вошли в гостиную.

— Ты же знаешь, как сильно любят преувеличивать СМИ! — София Марковна осторожно отставляет чашку с чаем в сторону и складывает ухоженные руки с идеальным маникюром на столе. — Я бы послушала твою версию.

Больше всего на свете мне хочется убраться из дома высокомерных родителей Егора. Но ему нужно поговорить с ними. Поэтому я терпеливо дожидаюсь окончания неприятного разговора, хоть он толком ещё не начался.

— Это не версия, а реальность. Она такова, что контракт с Элиной не был заключён. Но слухи о наших отношениях просочились в прессу раньше времени. Вероника выяснила, что утечка информации — это инициатива Элины. К тому же Элина решила играть на опережение. Она попыталась словить волну хайпа и повысить свой рейтинг на скандале. Она сделала это в тот момент, когда ещё ничего не было решено, — спокойно объясняет Егор. — Сама понимаешь, что учитывая всё это, я не стану заключать с ней контракт, будь он хоть трижды выгоден.

— Мне кажется, что ты торопишься с выводами, милый…

София Марковна разговаривает с Егором тоном, будто втолковывает прописные истины младенцу.

— Нет, мама. Я ничуть не тороплюсь. Мои выводы основаны на тщательном анализе и размышлении.

— Но Элина — выгодная партия! — подаёт голос отец Егора.

— Только не в том случае, когда она начинает отбрасывать тень на мою репутацию и на репутацию моей нынешней невесты. Кираны…

Взгляды обоих родителей устремляются на меня, словно они только сейчас заметили моё присутствие.

— Кирана Мельникова. Что мы о ней знаем? — интересуется мать Егора у своего супруга.

— Почти ничего. Кроме того, что по социальному статусу она не пара нашему сыну, — низким баритоном говорит Михаил Антонович.

— Кирана — идеальная невеста для меня, — возражает Егор.

— Может быть, стоило посоветоваться с нами? Или хотя бы попытаться найти девушку из нашего круга?

Голосом Софии Марковны можно подслащать крепкий чай — так любезно он звучит. Но содержание слов гаже некуда. Поневоле я чувствую себя грязью.

— В прошлый раз я устроил кастинг и выбрал, как мне казалось, самых достойных и подходящих девушек, учитывая ваши пожелания. И что в итоге? Лучшая из лучших готова продать меня за миг славы. Идеальная кандидатка! — Егор презрительно усмехается, давая понять, что именно он думает об этих девицах.

— То есть эта девушка, Кирана, по-твоему, лучше? — уточняет отец. — Чем же?

— Она идеальна во всех отношениях! — заявляет Егор, чем повергает меня в состояние лёгкого шока.

Я — идеальная? Милилардер точно говорит обо мне?

— Это исключительно моё мнение, — продолжает Орлов. — Вы можете придерживаться иного. Но на моё решение оно повлиять неспособно.

Родители переглядываются.

— Это очень опрометчивое решение.

— Отнюдь… — качает головой Егор.

За время разговора он ни разу отнял своей руки и всем своим видом показывает, что готов бороться за нашу пару. Это приятно и волнительно. Пусть даже наша пара — фиктивная. Родители Егора не спешат пригласить нас к столу и держат так, словно мы — нежеланные гости. Наверняка если бы Егор пришёл один, его приняли тепло и радостно. Но он привёл меня, значит, автоматически получает порицание в глазах родителей. Мой желудок тихонько, но голодно начинает урчать. Родителям Егора этот звук не слышен, а вот Егор обращает ко мне лицо с улыбкой.

— Голодна? — тихо осведомляется у меня.

— Да, не буду отрицать. Мне хочется перекусить. Извини, если твоей фиктивной невесте не положено быть голодной вне расписания, — отвечаю с лёгкой улыбкой.

— Ерунда. Скоро уедем. Родители, как ты уже поняла, мне не очень рады, — вполголоса заявляет Егор. — Только спрошу у них про эксгумацию тела. Обрисую ситуацию. Вкратце.

Родители Егора вежливо и терпеливо дожидаются конца нашей краткой беседы шёпотом.

— Откровенно говоря, я хотел поговорить с вами не о своей невесте. Хоть с ней это тоже связано. Напрямую. Я хотел поговорить с вами об Игнате.

По лицу родителей Егора проносится тень.

— Ситуация нестандартная, поэтому прошу дать мне слово. Не перебивайте, пожалуйста, хорошо? — спрашивает Егор, начиная говорить. — Начну с того, что Кирана появилась перед офисом, утверждая, что беременна от меня.

— Беременна? — одновременно восклицают родители, потом мать Егора уточняет. — Именно поэтому ты решил на ней жениться? Милый, ты же знаешь, как решаются такие проблемы!

— Ребёнок Кираны — не проблема! — жёстко заявляет Егор. — И я же попросил вас не перебивать меня. Дайте сказать… Ранее я не видел Кирану и не встречался с ней до того самого момента, когда она появилась перед моим офисом. Она утверждала, что встречалась со мной больше двух месяцев назад. Бред, подумал я, однако у неё были фото и видео, на которых снят я. Я или кто-то, выглядящий точь-в-точь, как я. Поначалу я думал, что это фейк, а на видео — мой двойник. Но настойчивость Кираны и её искренность заставили меня усомниться, мы провели тест-ДНК. Он показал, что я являюсь отцом ребёнка Кираны. Разумеется, именно я с ней быть никак не мог, потому что был на Тенерифе в это же самое время. Факты таковы, что у Кираны есть фото и видео. Они настоящие. Не смонтированные, мои люди проверили это. Кирана беременна и отцом якобы являюсь я…

 — К чему ты клонишь?

— Я был на отдыхе в то время и при всём своём желании не смог бы пересечься с Кираной. Мы все знаем, что Игнат погиб при загадочных обстоятельствах, а экспертиза останков лишь частично подтверждала, что погибшим был он. ДНК-близнецов будут идентичными, как и результаты их тестов на отцовство. Я веду к тому, что Игнат может быть жив. И случай с Кираной это подтверждает как нельзя лучше.

Повисает тишина. Гнетущая. Тяжёлая тишина.

— Я хочу провести эксгумацию тела Игната, — заявляет Егор. — Судя по всему, Игнат не умер.

— Нет! — одновременно восклицают оба родителя. — Ты ошибаешься!

— Я не ошибаюсь. Я был на отдыхе. Кирана беременна. Моё ДНК и ДНК Игната идентичны. Вывод — с ней был именно он. Игнат жив! — взбудоражено произносит Егор. — Я собираюсь это доказать и…

— Нет. Никакой эксгумации тела не будет! — повышает голос отец.

—  Я не ошибаюсь. Ясно? Я намерен узнать, что стало с моим братом! Намерен найти его и вернуть в семью! Не знаю, что у него на уме, но…

— Игнат мёртв! — высоким голосом перебивает София Марковна.

Егор начинает спорить с отцом. Оба мужчины повышают уровень децибел и выглядят так, словно вот-вот перейдут врукопашную. Внезапно слышится звон разбитой чашки. Мужчины замолкают и обращают внимание на мать Егора. Та нарочно смахнула фарфоровую чашку, что бы привлечь внимание спорщиков.

— Михаил! Михаил, прошу… Пора сказать Егору правду.

— София! — недовольно рыкает отец Егора.

— Ты же видишь, как он серьёзно настроен! — всхлипывает мать Егора. — Если мы не расскажем ему, в чём дело, он пойдёт до конца. Егор может провести эксгумацию и против нашей воли. Ему хватит средств и связей для того, чтобы сделать это… Михаил, неужели ты хочешь, чтобы прах нашего второго мальчика беспокоили только из-за того, что ты пытаешься скрыть от него правду?

— Правду о чём? — спрашивает Егор.

Он стискивает мои пальцы изо всех сил. Мне почти больно, но я не отнимаю у него своей руки.

— Ну же! Не молчите! — требует Егор. — Что вы знаете такого, о чём неизвестно мне?

— Уверена? — качает головой отец Егора. — Мы же хотели защитить оставшегося сына. Неужели ты хочешь открыть всё именно так, София?

Мать Егора склоняется к нему и что-то тихо шепчет ему. Михаил Антонович усмехается.

— Что ж… Я не думал, что придётся вновь поднимать эту тему. Надеялся, что это никогда не всплывёт. Увы, мои надежды не оправдались…

Михаил Антонович поднимается сам и помогает подняться своей супруге.

— Поговорим наедине, Егор. Это тайна касается исключительно нашей семьи.

— Надо же, какая ирония. Кирана носит ребёнка. И он, нравится вам это или нет, тоже часть нашей семьи! — почти рычит Егор. — Так что Кирана останется и услышит всё. Потому что это напрямую касается и её тоже!

София Марковна вздыхает:

— Твой характер ничуть не изменился, даже после…

— София! — предупреждающего говорит Михаил. — Я сам всё расскажу. Сам. Тебе не стоит волноваться. Хорошо?

— Спасибо… Пойдём в его комнату или расскажем здесь?

— Какая разница, где он узнает правду. Просто дай приказ принести ту самую коробку…

Родители Егора отдают распоряжения. Они выглядят так, словно готовятся произнести самую важную речь в своей жизни. Егор сидит, застыв без единого движения. Словно муха в капле янтаря. Каждый его мускул напряжён и трогая его руку, я чувствую только камень.

Я не пытаюсь привлечь его внимание к себе, просто сажусь чуть ближе, разделяя с ним эти моменты тягостного ожидания. Они тягучие и мучительные, изматывают нервы и заставляют сердце мужчины грохотать невероятно быстро. Кажется, я слышу только это — грохот его сердца в напряжённой тишине.

Наконец, прислуга ставит на стол перед родителями Егора небольшую коробку.

— Спасибо. Можете идти. Закройте двери, — благодарит Михаил Антонович прислугу.

Родители Егора дожидаются, пока двери закроются.

— Что в коробке? — отрывисто спрашивает Егор.

— Давняя история. Думали, что забытая. Оказывается, что нет. Увы… — разводит руками Михаил. — Не хотелось бы это говорить, но ты не был на Тенерифе два с лишним месяца назад.

— Был. Отель. Номер. Броня… У меня есть фото с отдыха! — возражает Егор.

— Нет, милый, это фото с прошлого твоего отдыха, — вставляет пару слов София Марковна и умолкает, говоря извиняющимся тоном своему мужу. — Лучше, действительно, скажи ему сам…

— Ты собирался отдыхать на Тенерифе. Забронировал билеты. Мы считали, что ты улетел! Ты постил фото и говорил, как чудесно проходит твой отдых, который внезапно ни с того, ни с сего затянулся надолго… — подаёт голос отец Егора. — Однако через некоторое время мы поняли, что ты не на Тенерифе. Ты в России. Мы поняли это, когда уже было слишком поздно. Попытались образумить тебя и наставить на путь истинный, но ты заявил, что дойдёшь до конца и попросил не мешать тебе.

— Не мешать в чём? Папа, это бред! Я хорошо знаю, где я провёл время. У меня есть билеты. Туда и обратно!

— Да. Есть! Но посмотри операции по своей карточке в это время. Нет ни одной. Почему?

— Я расплачивался наличкой! — парирует Егор.

— При том, что всегда расплачиваешься картой? — усмехается отец. — Нет, сын… Ты не был на Тенерифе. Ты просто пускал нам пыль в глаза, желая убедить, что находишься на отдыхе. А сам в это время был в России…

— Бред… Почему я ничего не помню, а? — хмыкает Егор, но сам в это время проверяет данные по своей карте. Судя по лёгкой тени, прокравшейся по его лицу, слова родителей подтвердились.

— Ты ничего не помнишь, потому что пострадал. От рук грабителей. Жить как простой человек — означает ходить без охраны и подвергать себя опасности. Тебя обнаружили без сознания в подворотне. Нападавшие сбежали. Ты очнулся в больнице и был в прострации. Многое не помнил, — отец делает паузу. — Мы не хотели, чтобы снова лез в эти безумные игры, поэтому предпочли подать тебе безопасный вариант правды. Твои фото и сообщения, наши рассказы, разговор с грамотным специалистом убедили тебя в правильности этого варианта реальности…

— Я помню, что лежал в больнице после возвращения из Тенерифе с пищевым отравлением…

— Увы, — качает головой отец. — Ты не был в Тенерифе. Не было никакого пищевого отравления. Ты восстанавливался после сотрясения и амнезии. Внести нужные данные в медицинские выписки несложно. После твоего возвращения накопилось много дел: кастинг, сделки, встречи…

Егор, кажется, даже не дышит.

— Твой брат мёртв. С этой девушкой, — кивает в мою сторону отец. — Проводил время ты сам. Просто забыл об этом после травмы.

— Или вы помогли мне забыть? Грамотный специалист-психолог? — рычит Егор. — Опять? Довольно с меня вашего удушающего внимания! Слышите? Не лезьте в мою жизнь.

Родители бледнеют.

— Мы всего лишь хотели, как лучше…

— Что ещё за игры? Ну? — требует Егор. — Говорите. В вашем разговоре проскользнули слова о безумных играх! Что это?

— Вызов, — нехотя выдавливает из себя отец Егора, подталкивая коробку на середину стола. — В закрытом клубе её называют так.

— В каком клубе?

— Увы. Мне неизвестно. Всё, что мы нашли после смерти твоего брата в его комнате, находится здесь. Судя по всему, он… играл в эту игру.

— Михаил…

— София, я расскажу! — говорит отец Егора. — Суть в том, что все желающие проверяют себя на прочность, задания самые разные. И сложные, и опасные, и иногда откровенно нелепые и просто смешные… Твой брат играл в этот «Вызов». Последний «Вызов» оказался смертельно опасным для него. Гоночная машина упала с обрыва в лепёшку. Возгорание. Погиб не только твой брат, но и его штурман…

— Но как это связано со мной?

— Судя по всему, ты решил продолжить «Вызов» за своего брата. Только и всего. Или докопаться до сути того, кто за этим стоит, — натянуто улыбается отец. — Вот там есть приглашение на твоё имя.

Егор хватает коробку и раскрывает её. Там лежат плотные, чёрные конверты, на каждом из которых золотистыми вензелями выбито только одно слово «Вызов». Внутри каждого — карточка с кратким описанием текущего вызова, вверху стоит фамилия «Орлов». Егор быстро перебирает конверты, доходит до самого раннего, судя по дате. Читает задание.

— Изображать из себя простого смертного? — фыркает он. — И в чём тут «Вызов»? Бред!

— Нет, не бред, мальчик мой… — возражает отец Егора. — Задание не такое простое, как кажется. Сколько денег ты тратишь в день? Что ты ешь? На чём передвигаешься? Какие предметы тебя окружают? Это твоя привычная жизнь и ты почти не задумываешься о том, что каждый тратишь сумму денег, кажущуюся баснословной для таких, как Кирана, — кивок в мою сторону. — По этому заданию же ты оказываешься один на один с реальной жизнью, имея в кармане жалкую сотню тысяч рублей. И на неё тебе нужно выстроить повседневную жизнь, словно ты живёшь так не один год. Нужно не просто попытаться не сдохнуть с голоду и не сорваться к привычному luxury, нужно воссоздать полностью образ жизни. Работа, знакомые, отношения…

— Откуда ты знаешь так много, папа? Здесь просто написано «Пройди тропой простого смертного!»

— Ты сам мне это рассказал. Когда мы попытались это прекратить, ты отказался. В очень грубой и категоричной форме. Даже съездил мне по  лицу… Хотя никогда не поднимал на меня руку.

— Я помню этот день, — внезапно говорю я, смотря только на Егора. —Ты всегда встречал меня после работы, но в тот вечер опоздал и догнал меня почти у самого дома. У тебя были разбиты руки. Ты выглядел очень взбудораженно. Ты сказал, что подрался с хулиганами и вышел победителем. Я тебе поверила…

— Потом, Кирана. Я обязательно… — прямой взгляд в глаза. — Обязательно со всем разберусь, хорошо? Просто сейчас я реально не понимаю…

— Эти задания только кажутся лёгкими, — продолжает говорить отец Егора. — В самом начале. Ты побеждаешь в одном раунде, переходишь во второй. Сложность возрастает, а тебя пьянит вкус победы и новых ощущений. Мы прекрасно знаем, до чего довела эта опасная игра твоего брата. Поэтому когда ты ввязался в неё, а потом произошло это несчастье с твоей памятью, мы решили, что это шанс забыть. Всем нам. Забыть и сохранить в семье единственного сына…

Повисает тишина. Мать Егора утирает слёзы платком. Отец сидит прямо и смотрит только вперёд. Егор держит конверт. Его пальцы напряжены. Длинные, умелые пальцы, сильные. Но сейчас они дрожат. Егор резко сминает конверт и закидывает его в коробку.

— Мы уезжаем. Я забираю это с собой. Вы лгали мне. И заставили лгать всё моё окружение!

— Всё твоё окружение — это штат людей, работающих на нашу семью не первый год. Мы с мамой желаем тебе только добра.

Орлов резко встаёт с места и утягивает меня за собой.

— Егор! Егор! — кричит отец.

Я едва успеваю переставлять ноги. Мы почти бежим. Прочь из дома родителей Егора.

— Они выставили меня полным кретином! — цедит сквозь зубы Егор, меча взглядом молнии. — Круглым идиотом!

— Егор Михайлович, куда поедем? — флегматично интересуется водитель.

— Пошёл вон. Уволен! Живо! — командует Егор.

— Егор Михайлович, я лишь выполняю приказы… — оправдывается водитель.

— Пошёл. Вон! — Егор подскакивает к мужчине, сбивая с его головы кепочку водителя, и вот-вот набросится на него с кулаками. Я в последний момент успеваю повиснуть на локте Орлова.

— Уходите, пожалуйста! — прошу я.

— Но как же?! Ему нельзя за руль в таком состоянии! — говорит водитель, отойдя на безопасное расстояние.

— Я о нём позабочусь. Уходите!

Водитель торопливо семенить прочь. Большого босса злить нельзя. Орлов же сейчас не просто зол, он в бешенстве. Яростно срывает с себя галстук и нарезает круги вокруг чёрного седана премиум-класса. Зайдя на очередной круг, он пинает колесо тачки и опускается на капот, дыша учащённо и тяжело. Сорванный галстук валяется на земле.

Егор стаскивает пиджак и рвёт пуговицы на дорогой рубашке. Ему словно нечем дышать. Я подхожу к мужчине, осторожно кладя ладони ему на плечи. Они горячие и напряжённые, твёрдые, как камень. Я медленно веду ладонями вверх, обхватывая мужчину за шею. Сцепляю пальцы замком и нежно поглаживаю вибрирующую кожу кончиками пальцев. Выше и выше к волосам.

Егор замирает. Крупные ладони лежат на коленях. Он медленно сгибает и разгибает пальцы, словно собираясь с мыслями. Потом притягивает меня к себе. Зажимает мои бёдра между своими коленями и утыкается головой мне в плечо.

— Уволю всех. К чёртовой матери... — глухо говорит он. — Всех!

— Уволишь, конечно… — говорю я, поглаживая его по волосам.

— Про ужины в компании родителей можно забыть! Напрочь!

— Само собой… — соглашаюсь.

— Докопаюсь до правды и вспомню всё!

— Разумеется!

Плечи Егора становятся чуть мягче, но они всё равно подавляют рельефом и хорошо проработанными мышцами.

— Поддакиваешь, Карамелька? — уточняет он. Задирает голову кверху и смотрит мне прямо в лицо. — Или ехидничаешь про себя? Ты была права во всём. С тобой встречался и спал я, беременна ты от меня. От меня, а не от призрачной надежды на то, что брат всё-таки жив. После того, что было, у тебя есть все основания ненавидеть меня…

Егор заканчивает свою короткую, но пламенную речь. Смотрит мне в глаза, смыкая губы в жёсткую, молчаливую линию. Дышит прерывисто, будто на него давит груз ответственности за ошибки всего мира. Его непоколебимая уверенность в своей правоте оказалась разбитой в пух и прав. Егору тяжело признавать поражение. Но это уже свершилось. Нужно только принять нашу реальность.

— В одном ты не прав, Егор. Не ты встречался со мной…

Я выпутываюсь из его объятий и отхожу на пару шагов назад.

— Родители сказали, что я. Это многое объясняет. И кстати, я солгал, — усмехается горько и давит катком правды. — Когда ты поцеловала меня, в голове промелькнуло что-то. Кажется, это было утро. Солнечное. Диван в шахматную клетку… Парень и девушка дурачились. Я подумал, что это просто бред. Возможно, даже фантазия в моей голове! Я был уверен, что это не мог быть я.

— Да, это было. Диван в шахматную клетку — это диван в той квартире, которую ты снимал! — грустно улыбаюсь, складывая руки под грудью. — И да, это был не ты!

— Что? Как? Но родители сказали, что это был я! Что ты имеешь в виду, говоря, что это был не я?! Не молчи!

Орлов запускает пальцы в волосы в жесте немого отчаяния. Тёмный, острый взгляд тускнеет, становясь блёклым. Он потерян, все ориентиры разом оказались ложными или искусно скорректированными родителями, желающими уберечь сына любой ценой. Мне хватает этого краткого мига его беспомощности. Мне не хочется видеть Егора таким и даже чуточку больно. Как будто отголоском его эмоций бьёт и меня в грудь. Прицельно и точно. Сразу начинает ныть где-то в районе сердца.

— Тогда со мной был не ты, а тот, кого ты из себя корчил! — объясняю я. — Рубаха-парень, улыбчивый и простой, как пять копеек. Романтик и такой обаяшка, что теперь, когда я вспоминаю все твои слова и жесты из прошлого, я понимаю… Ты был слишком идеален. Просто подарок судьбы, сладкий леденец на палочке, мечта всех девушек. Боже, я была настолько глупая и наивная, что поверила, будто такие парни реально существуют в жизни, а не только на экране телевизора!

Застываю напротив Егора. Между нами не такое большое расстояние, может быть, всего метр или полтора. Но мы не делаем шаг друг другу навстречу. Я так точно не могу сейчас улыбнуться и сказать, что будем жить так, словно ничего не было.

Открывшаяся правда означает лишь то, что Егор постоянно обманывал, изображал простого парня, цинично охмурял меня ради каких-то призрачно высоких ставок в играх для богатых и пресыщенных жизнью мажоров. Он мне лгал. Обманывал каждым жестом и словом. Каждым объятием вводил в заблуждение и крал моё сердце по кусочку. Украл. И сейчас там пустота.

Всё было ложью.

— Ты играл. А что было бы потом? Какие ставки были в этой игре? Зачем было говорить про шансы на счастливое возможное будущее? Втроём! Чёрт…

Слёзы обиды всё-таки закипают у меня на глазах. Я зло отираю их пальцами, а на месте них появляются новые потоки солёной и злой влаги.

— Это было в условиях — пусть девушка залетит и останется с разбитым сердцем? Раздавить пару жизней входило в твои игры, Орлов?

Он смотрит на меня тёмным взглядом. Иногда я хорошо понимаю, о чём он думает. Иногда я словно смотрю в чернильную пустоту ночного неба. Ни одной путеводной звезды. Сейчас глаза у Егора именно такие — без смысла, без подсказок и ориентиров.

Нас обоих вышвырнуло за борт привычного. И всё… всё, что мы знали друг о друге, оказалось пустым и ничего не значащим.

Мы вернулись к исходной точке. Сейчас мы даже дальше друг от друга, чем если бы были просто незнакомы. Между нами — правда, расколовшая реальность надвое глубокой пропастью.

— Я не знаю, — тихо говорит Егор. — Прости. Я не могу ответить ни на один из твоих вопросов. Амнезия и ложная память — самая дурная насмешка судьбы, что со мной приключилась.

Насмешка судьбы?

— Тебе до сих пор смешно? — потрясёно переспрашиваю я. — Значит, вот такой ты — настоящий? Циник. Меркантильный и хладнокровный игрок, идущий по головам.

Егор улыбается мне жутким оскалом. Растягивает губы в улыбке так, словно кто-то невидимый тянет уголки его губ вверх и в стороны.

— Добро пожаловать в мою жизнь, Кирана. Извини, но в ней нет места сахарной вате про идеальные отношения, искренних людей и вечную любовь.

Ему больно сейчас. Я это понимаю. Так же как понимаю, что мне — больнее в тысячу раз, а он прицельно и нещадно бьёт словами.

— Я думаю, что ты был прав. Наш договор — это просто закладная на душу дьяволу!

— Отлично! — хлопает в ладоши и распахивает дверь седана с пассажирской стороны. — Тогда садись в мою чёртову карету, я отвезу тебя в царство кошмаров. Все девять кругов ада будут к твоим услугам!

— Мне в ответ следует расшаркаться или просто поцеловать тебе руки? — цежу сквозь зубы, садясь внутрь.

Какая бы правда перед нами ни открылась, теперь мы связаны договором. И я беременна от Егора Орлова. Теперь даже для неверующего миллиардера не остаётся никаких сомнений. Это может означать только одно — своего ребёнка он никогда и ни за что не отдаст.

Значит, я прикована к Орлову навечно.

Путь к дому Егора пролегает в полной тишине. Рядом со мной словно находится робот, а не живой человек. В окно заднего вида я замечаю вереницу машин охраны, но они держатся на почтительном отдалении, не рискуя злить босса ещё больше. А я нахожусь на линии прямого огня. И если Егора накроет злостью, хуже всех придётся мне в первую очередь. Но он сдерживает себя в руках и держится за руль так крепко, что, кажется, при очередном, повороте просто вырвет руль к чертям.

— Какие предпочтения на ужин? — холодно спрашивает Егор.

Что? После бурной ссоры мы будем обсуждать ужин? Будто ни в чём не бывало.

— Ты говорила, что голодна.

— Аппетит пропал.

— Думаю, ты просто не хочешь видеть за ужином меня. Могу тебя обрадовать — ты меня не увидишь.

— Да неужели? — фыркаю я. Надо бы остановиться и не выходить на новый виток ссоры, но у меня это не получается. — Ах да… Ты, скорее всего, неплохо повеселишься в обществе прос… простых и незатейливых женщин? С которыми проще всего говорить в одной плоскости — в горизонтальной?

— Почему же сразу в горизонтальной? Есть разные способы. Стоя. Сидя. На четвереньках… Было бы желание и гибкость! — цедит сквозь зубы Егор, обжигая колючим взглядом. — Но тебя это не касается. Ты будешь есть. Свой. Полезный. Ужин. Голодной спать не ляжешь.

— Что будет, если я не захочу есть твой ужин? Опять пригрозишь оставить меня голой? Применишь силу? Привяжешь? Прикуёшь? Засунешь воронку в рот и прикажешь кормить через зонд? Бесишь!

— Перегибаешь палку, Карамельникова.

— От тебя научилась. В обычной жизни я милая и очень воспитанная девушка.

— Только не рядом с тобой.

— Ты меня испортил. Забрал вместе с моей невинностью всё самое хорошее, что было во мне!

Егор в ответ стискивает челюсти так, что зубы начинают скрипеть. Кажется, вот-вот начнут крошиться.

— Значит, я был твоим первым мужчиной?

— Слава богу, что не единственным! — говорю я. Разумеется, это ложь. Егор был и есть мой единственный мужчина. Я говорю это просто так, чтобы позлить его ещё больше. Но в этот момент начинает звонить мой телефон. Звонит хозяин цветочного магазина. Ашот. Он так и подписан у меня «Хозяин Ашот».

Не успеваю я ответить на звонок, как Егор выхватывает телефон и вышвыривает его через приоткрытое окно.

— Никаких Ашотов. Точка! — рычит и, уловив мой возмущённый взгляд, спрашивает ледяным тоном. — Не нравится что-то, Кирана Мельникова? Почитай договор!

— Да пошёл ты, сатрап!

У меня даже не остаётся сил, чтобы злиться на него. Я отворачиваюсь к окну и рассматриваю быстро мелькающую панораму города.

— Вероника…

Егор подаёт голос. Конечно, кому он ещё может звонить, если не своей ненаглядной Церберше?!

— Первое — мне нужно очень серьёзно с тобой поговорить. Второе — приготовь то, о чём я тебя просил. Через час…

Хочется уколоть Егора остротой. Но обстановка и без того накалена так, что мы вот-вот взлетим на воздух. Поэтому я заставляю себя замолчать и пытаюсь сосредоточиться на чём-то позитивном. Получается плохо.

— Зря ты выкинул мой телефон. Теперь я даже не смогу позвонить подруге.

— По имени Ашот? — цедит сквозь зубы Егор.

— Напряги свою память, Орлов, или посмотри в материалы моего дела. Ведь у тебя имеется файлик на меня со всеми данными… Там сказано, кто такой Ашот. Ашот — хозяин цветочного магазина, где я подрабатываю. А ты увидел мужское имя и неизвестно, о чём нафантазировал. Боже! Ты такой… такой.. Псих, одним словом!

Машина мягко останавливается во дворе дома Орлова. Он помогает мне выбраться из машины и провожает в дом.

— Завтра тебе подберут гардероб на все случаи жизни, — сообщает он мне. — Сегодня можешь отдыхать. И поужинай! — добавляет немного мягче. — Пожалуйста.

— Хорошо, — выдыхаю чуть спокойнее. Пальцы Егора всё ещё лежат на моём локте. Он не торопится отстраняться. Мне приходится сделать это самой.

— Поиграй с Жоржем, — просит Егор. — Если у тебя останутся силы, разумеется. Он очень дружелюбный.

— Перекладываешь на мои плечи заботу о своём питомце? Может быть, поиграешь с ним сам?

Егор хмурится и произносит с сожалением:

— Не могу. Мне нужно выяснить, в чём и как долго мне врали люди, в преданности которых я не сомневался, — Егор грустно усмехается. — Похоже, у меня тоже есть розовые очки. Нельзя верить никому. Даже самому себе. Особенно, если в твоей голове навели порядок, выгодный кому-то другому.

Внезапно мне становится страшно за Егора Орлова. Он и так проверяет всех и вся, а сейчас, после предательства родителей, его подозрительность только обострится. Это огромный груз и стресс — подозревать в измене каждого человека из своего окружения.

— Тебе тоже следует немного отдохнуть, Егор, — говорю я. Тон голоса получается неожиданно мягким и заботливым. Егор тоже это чувствует и смотрит на меня с удивлением:

— Так забавно. Пять минут назад ты хотела меня убить, а сейчас жалеешь…

— Я тебя не жалею. Ни капельки. Ты сильный и способен справится со всем. С этой неразберихой, в том числе. Желаю успешно провести этот вечер.

Может быть, следовало сделать шаг навстречу и обнять, дать частичку тепла, показав, что от меня ему точно не следует ждать подвоха? Но я боюсь, что эмоциями меня утянет на дно. Поэтому я улыбаюсь ему на прощание и поднимаюсь по лестнице. Егор остаётся внизу и бросает мне вслед:

— У меня намечается деловой ужин. Не более того.

— Мне это ни капельки неинтересно, — говорю, как можно беспечнее, но сама улыбаюсь. Приятно знать, что он не будет охаживать какую-нибудь профурсетку, срывая злость в постели.

Хотя, кто знает, можно ли верить Психу на слово или нет?

Я принимаю душ и стону от облегчения под тёплыми струями воды. Смываю напряжение вместе с клочьями мыльной пены. Потом провожу время за  игрой с муравьедом. Ему нравится сидеть у меня на руках и забавляться с предметами. Как стянуть с себя этого милого зверька, я не представляю. Поэтому ужинаю вместе с ним. Судя по взгляду управляющей, она подобное поведение не одобряет. Скорее всего, ей просто не нравится зверёк. Но он такой милый, как можно его не любить? Сейчас меня не пугают даже его когти — длинные и очень прочные.

Но расстаться с тамандуа всё-таки приходится. У Жоржа оборудован большой вольер, зверёк с явным неудовольствием спускается с рук, но я обещаю вернуться к нему завтра.

Уже довольно поздно. Орлов не возвращается. Я не хочу сидеть у окна и выглядывать на дорожку, ведущую к дому. Но это получается само собой. Я постоянно думаю о нём, гадаю, как он разговаривает с Цербершей и злится ли на неё. Или она умеет усмирять своего разозлённого босса одним лишь взглядом?

В моём шкафу уже появилась одежда — самый необходимый минимум, купленный Егором. Пару платьев, бельё, туфли. Вот только из ночной одежды есть лишь один пеньюар. Тот самый. Хоть мы с Егором днём много о чём договорились, но слепо следовать его приказам я не собираюсь. Для этого у него есть целый штат сотрудников. Я же просто хочу лечь спать. Поэтому позволяю себе порыться на его полках. У Егора почти нет спортивной одежды. Даже поло и тенниски выглядят, как образец мужского стиля, сошедший со страниц журналов моды. Я с трудом нахожу простую чёрную футболку с принтом в виде перевёрнутых пирамид.

Сойдёт за пижаму? Вполне… Егор намного выше и крепче меня, так что футболка болтается ниже задницы. Ночевать в огромной двуспальной кровати Егора я тоже не стану. Это будет выглядеть так, словно я жду его, как дрессированная собачка. Хоть прислуга ясно дала мне понять, где мне следует лечь спать, я выхожу из спальни Егора и занимаю комнату, в которой уже спала раньше. Интерьер для меня уже знакомый. Уповаю на то, что это поможет мне уснуть как можно раньше.

Но практика уже в очень скором времени показывает, что уснуть не получится! Я верчусь, десятки раз меняю положение, взбиваю подушку, но сон всё не идёт ко мне. У меня даже не получается отвлечься на болтовню с подругой или переписку с ней, ведь Псих вышвырнул мой телефон из машины.

Егор появляется позднее. Каким-то волшебным образом я понимаю, что шаги в коридоре принадлежат ему. Он проходит мимо комнаты, где я лежу. Направляется к себе. Задерживаю дыхание, ожидая, что будет дальше, когда Псих поймёт, что я ослушалась его и нарушила договорённость — совместный сон в одной кровати.

Долго гадать не приходится. Снова слышатся его шаги. На секунду он замирает возле двери и через мгновение заходит в спальню. Егор понял, что меня нет в его спальне, и очень быстро нашёл меня. Я усиленно зажмуриваю глаза и дышу как можно ровнее, стараясь не выдать себя.

Слышу его шаги. Осторожные, но всё равно уверенные в себе. Этот мужчина твёрдо ощущает почву под ногами и способен раскачать её, выбив из-под ног других. Лёгкий стук. Он что-то кладёт поверх тумбочки.

— Новый телефон. Извини. Я перегнул палку. С телефоном в машине… И вообще во многом. У меня голова кругом идёт от той правды, что передо мной открылась. Это не самое лучшее оправдание, но я прошу тебя дать мне шанс всё исправить. Можно?

Он наклоняется. Чувствую запах его парфюма через шлейф запаха улицы и сигаретного дыма. Он курит? Не знала… Думала, что он не пьёт и не курит, но сейчас отчётливо ощущаю запах сигарет. Немного тянет спиртным. Как будто едва пригубил и отставил бокал в сторону.

— Я знаю, что ты не спишь, Карамелька, — шепчет у самого виска. Нарочно водит по коже губами. Щекоча. Плетёт паутину из нежных, едва ощутимых касаний.

— Сплю. После твоих слов точно уверена, что сплю. Мне снится чудесный сон, в котором циник Орлов становится приятным мужчиной.

— Приятным мужчиной? Насколько приятным?

Егор спускается ниже и коварно ведёт путеводную стрелку к моим губам.

— Приятный настолько, чтобы не послать его куда подальше.

— Всего лишь? — спрашивает он. — А как насчёт того, чтобы провести ночь в объятиях этого мужчины?

Пульс ускоряется тысячекратно. Я ведь не сплю и не чувствуя сна ни капельки. Я тревожилась и не могла уснуть, потому что переживала. И ревновала, да. Ревновала не того, идеально-приторного Егора из прошлого. Ревновала этого циничного и обжигающе дерзкого мужчину из настоящего. Ревновала своего Психа. После сегодняшней яростной выходки имею полное право называть его Психом, верно?

Слышится шорох снимаемой одежды. Распускается ширинка. Матрас прогибается под весом мужского тела. Он приподнимает одеяло и ложится рядом. Проводит пальцами от плеча до запястья, поднимается обратно и щекочет шею.

— Открой глаза. На минутку.

— Уже поздно. Я сплю и ничего не вижу в темноте…

— Зато я вижу. Прекрасно.

— Кажется, ты говорил, что у тебя куриная слепота.

— Я солгал.

Он придвигается ближе и перекладывает руку мне на талию. Хмурится. Я не смотрю на его лицо. Но слышу его хмурую ухмылку, ощущаю его эмоции каждой клеточкой своего тела.

— Это не сорочка, Кирана! — возмущается Егор. — Мы же договаривались!

— Да. Это не сорочка, это футболка. Между прочим,твоя. Удивлена, что они у тебя есть. Я думала, что ты спишь в шёлковой пижаме в тонкую полоску…

Егор тихо смеётся. Мне нравится его смех. Обволакивающий, вызывающий дрожание струн глубоко внутри меня.

— Хорошо, сегодня разрешаю спать в этой футболке. Сегодня я слишком устал, чтобы воевать за территорию, правила, принципы и правду, — признаётся на одном выдохе, коротком и тихом. Словно, действительно, едва держится из последних сил.

Я приоткрываю глаза, разглядывая его лицо. В комнате темно, но свету уличного фонаря удаётся немного разбавить черноту ночи.

— Значит, завтра будешь опять муштровать меня?

— Буду, — легко соглашается Егор. — У тебя завтра много важных дел… Например, посещение клиники. Я намерен поехать с тобой.

— О, какой продуманный план. Мне кажется, я на тебя дурно влияю. Ты уже второй день подряд не работаешь толком.

— Ты на меня очень… очень дурно влияешь. Я взбудоражен. Весь.

Пальцы Егора недвусмысленно перебираются на моё бедро, оглаживая его. Ладонь ложится горячим, крепким гнётом. Егор придвигается и обжигает горячими выдохами мои губы.

Мне хочется быть ближе, чувствуя его каждой клеточкой своего тела. Какой он настоящий? В постели… Без сдерживающих рамок. Будет ли это так же, как раньше или он умеет играть даже вздохами и толчками сильного тела, изображая кого-то другого? Или не сможет соврать ни единым жестом? Ведь целуя его, я понимала, если он в чём-то не играл в прошлом, то именно в этом — в ласке.

— Не порть трогательный момент, Егор, — прошу. — Ты не можешь получить сразу всё.

— Знаю. Но у меня зверски огромные аппетиты.

— Обжора, — усмехаюсь я и прошу едва слышно. — Просто обними меня. Сегодня мне было страшно и чуточку больно…

Он прибирает меня к своим рукам. Обнимает крепко и сильно, позволяя улечься головой на его плечо. Царапаю его горячую, гладкую кожу ноготками, словно кошка. Млею от ощущения твёрдых мышц под своими пальцами.

— Хочешь правду? — губы Егора замирают в моих волосах. — Мне тоже было немного страшно.

— Врёшь.

— Нет. Не вру… Страшно не принадлежать себе и ощущать себя неполным.

— Но сейчас всё осталось позади?

— Не уверен. Я обязан…

Я кладу пальцы на его губы. Он замолкает и целует кончики пальцев, не требуя большего.

— Скажи, что всё будет хорошо? — прошу Егора.

— Обязательно будет. Даю тебе слово.

Не знаю, как сложатся наши отношения в дальнейшем, но после ночи, проведённой вместе, уже не получается думать о нынешней версии Егора Орлова, как о чёрством сухаре, лишённом нежности. В его объятиях я чувствую себя невероятно комфортно и защищённо.

Завтрак получается на редкость мирным, хоть миллиардер и тратит много времени за своим смартфоном. Его, кажется, почти ничто неспособно отвлечь от текущих дел. Он отправляет меня прочь кивком головы и просыпается лишь тогда, когда я появляюсь перед ним, позвав по имени. Он пробегается заинтересованным взглядом по моей фигуре, задержавшись в районе треугольного декольте. Что бы ни говорил Орлов, но мои прелести его очень даже волнуют. Вон как тёмный взгляд заискрился!

— Чудесно выглядишь. Но сегодня после посещения клиники тебе предстоит выбрать гардероб. Тебя будут сопровождать лучшие из лучших. Ты не промахнёшься с выбором одежды и аксессуаров, даже если сильно этого захочешь.

— Звучит устрашающе.

— Ты справишься, — легко обещает мужчина, окутывая флёром заботы и уверенности в своих силах.

Потом мы отправляемся в клинику. По словам Егора, я могу не переживать за компетентность специалистов. Они, однозначно, лучшие из лучших. Персонал клиники преувеличенно вежливо встречает Егора. Кажется, здесь дело не только в том, что клиника — одна из самых дорогих. Думаю, Егор непосредственно приложил руку ко всему, что здесь есть.

Нас уже ждут. Стоило ступить в царство медицины, как к нам подходит высокая, ухоженная блондинка. Тёмно-серое платье идеально сидит на стройной фигуре, а поверх него накинут медицинский халат. Судя по бейджу на груди, Анжела Викторовна — директор клиники.

— Анжела? Не ожидал, что ты сама встретишь нас.

Блондинка улыбается и целует Егора в щеку.

— После твоего звонка я решила сама всё проконтролировать. Представишь мне свою спутницу?

После краткого знакомства мы обмениваемся стандартными вежливыми фразами. Моё появление не вызывает у Анжелы удивления. Думаю, ей обо мне кое-что уже известно, но она ничем не выдаёт своей осведомлённости. Поневоле я задаюсь вопросом, кем друг другу приходятся Егор и Анжела, но блондинка сама отвечает на вопрос, крутящийся на моём языке.

— Егор, вчера мне позвонили твои родители. Прежде чем я займусь твоим вопросом, позволь уточнить кое-что? — холёное лицо Анжелы напрягается и становится острее в этот момент.— Ты же не собираешься это делать? Тебе следовало спросить и меня о том, разрешаю ли я тревожить прах мужа.

Из сказанного я делаю вид, что Анжела — вдова Игната. Не знала, что у Игната была жена. Да я же вообще практически ничего не знаю о семье Егора Орлова. Подробности всплывают сами, а Егор не спешит быть моим проводником в мутных и тёмных водах их семейной истории.

— Успокойся, Анжела. Мы уже во всё решили. Игната не потревожат…

— Спасибо! — улыбается Анжела, — от чистого сердца спасибо. Только мне показалось, что родители всё равно встревожены.

— Мы немного повздорили. Разошлись во мнениях насчёт моего отдыха, — Егор впивается в лицо Анжелы колючим взглядом.

— В Испании? О, я помню, что эта страна никогда не нравилась им, — легко отзывается Анжела. — Но тебе, кажется, там понравилось.

— Очень, — коротко отвечает Егор. — Теперь мы хотели обследовать Кирану. Нас должны были ждать.

— Разумеется. Я всё устроила, — Анжела солнечно и тепло улыбается мне. — Пройдёмте за мной, Кирана. Егор, можешь доверить мне свою невесту. Поверь, она в надёжных руках…

Анжела, подхватив меня под локоть, уводит за собой. Егор остаётся ждать в коридоре. Думаю, ему не было никакой необходимости следовать за мной по пятам, чтобы сдавать кровь, анализы и записывать все свои данные. Но мне было приятно, что он обещал дождаться меня, хоть и мгновенно переключился на важный телефонный звонок, стоило мне сделать пару шагов в сторону.

Анжела сопровождает меня всюду. При виде этой высокой, холёной блондинки персонал становится ещё вежливее и учтивее. Хоть меня и так осматривали, словно королеву Елизавету. Судя по всему, Анжела пользуется уважением среди своих сотрудников, а некоторые её откровенно побаиваются, потому что держатся крайне подобострастно.

После того, как медсестра вносит в мою карту все необходимые данные, Анжела приглашает меня в свой кабинет. Оказывается, Анжела числится не только директором клиники, но и сама ведёт приёмы в исключительных случаях. Поскольку она вызвалась вести мою беременность, я ожидала профилактической беседы на тему беременности и родов.

— Чай? — предлагает Анжела.

— Спасибо, я не голодна.

— Всё-таки попрошу принести нам по чашечке чая. Расскажи, как протекает твоя беременность? Тошнота, головокружение, слабость?

— Токсикоз донимал меня. Но это длилось не более двух недель. У меня прекрасное самочувствие.

— Отлично. Но насколько мне известно, тебя всё-таки тошнило?

— Откуда это известно?

Анжела снисходительно улыбается.

— Кажется, об этом известно если не всем, то очень многом. Вероника, помощница Егора, хорошо постаралась подчистить все следы. Но… кое-что уже стало известно. Кстати, она очень расторопная девушка. Симпатичная, образованная, милая. Егор в ней души не чает! — как бы невзначай говорит она, потом осекается. — Не бери близко к сердцу. Но стоит понять одно — вокруг таких мужчин, как Егор, постоянно находится большое количество женщин и соблазна. Поддаться ему очень легко, в особенности, если избранница по какой-то причине теряет… форму.

Анжела улыбается мягко и приветливо. О моей беременности она справлялась крайне заботливо и профессионально. Но сейчас в её интонациях проскальзывает миниатюрные уколы. Эта стервозная кошка только пробует выпускать свои коготки и проверяет мою реакцию.

Я не собираюсь заверять её в горячей и вечной любви Егора, поэтому делаю вид, будто не поняла намёка. Переключаюсь на чай, который появляется передо мной на столике. Помешиваю его крошечной ложечкой, но не пью. Почему-то совсем не хочется пить под испытующим взглядом Анжелы.

— Аппетит и сон не страдают? — интересуется Анжела, заметив, что я не притронулась ни к выпечке, ни к сладостям.

— Не страдают. Но предпочитаю более полезное питание. В моём положении это более чем уместно.

— Полностью согласна. Рекомендую уменьшить количество сладкого в рационе, — улыбается Анжела.

Вдова брата Егора позволяет себе пустить в разговор парочку шпилек, но потом снова становится профессионалом, переключаясь на работу. Но теперь я держусь настороже и чутко прислушиваюсь к полутонам эмоций в её голосе.

Что-то здесь не то. Не может вдова Игната недолюбливать меня просто так. Не верю в беспричинную неприязнь с первого взгляда. Но единственное, что связывает меня и её — это Егор. Так что, скорее всего, именно в Егоре кроется причина неприязненного отношения, глазированного показной вежливостью.

— Что ж… На этом, пожалуй, всё, — говорит Анжела после того, как внесла в карту все сведения. — Тебя проводят в кабинет УЗИ, посмотрим на плод. Или на два плода…

Она ловит мой удивлённый взгляд и объясняет со снисходительным видом.

— Есть возможность, что у вас будут близнецы. Наследственность…

Честно признаться, об этом я ещё не думала. Не представляю, как буду управляться с одним карапузом, а возможность того, что у меня будет двое малышей, на миг выбивает почву у меня из-под ног.

— Надеюсь, у вас всё будет замечательно, и проблемы Егора не дадут о себе знать.

Анжела — хороший психолог или просто первоклассная стерва, тонко чувствующая момент слабины. Уверена, что она нарочно проронила вскользь фразу о проблемах Егора.

— Какие проблемы?

Анжела открывает передо мной дверь кабинета. Она держится немного позади и говорит негромким голосом. Мне приходится притормозить, чтобы услышать, о чём она хочет мне сказать:

— После гибели Игната у Егора были проблемы с алкоголем. Очень большие проблемы.

— Терять близкого человека всегда сложно.

— Да, но он топил в спиртном не только тоску, но и чувство вины.

Я злюсь на себя, потому что не могу просто проигнорировать её слова. Я ведусь на них и начинаю чувствовать подвох всюду. Именно этого она и добивается, верно? Нужно просто не обращать внимания. Но червячок сомнения уже запущен.

— Мы пришли! — Анжела улыбается и кивает в сторону кабинета УЗИ. — проходи.

— Я хотела бы войти с Егором.

— Не думаю, что ему это интересно, — Анжела наклоняется ко мне, обдавая меня свежим, морским бризом резкого, почти мужского парфюма. — Поверь, я прекрасно осведомлена о том, какие отношения предпочитает заводить Егор. Там нет ничего, даже близко похожего на отцовские чувства. Это не человек, это компьютер. Он предпочитает высчитывать, контролировать, проверять. Честно признаться, зная его историю, мне тяжело упрекать его в отсутствии тёплых чувств.

Вот опять Анжела сказала «А», но не сказала «Б». Зато теперь мне окончательно становится ясно, что её чувства к Егору далеки от родственных. Возможно, она видит в Егоре своего погибшего мужа.

— Истории на то и считаются историями, чтобы оставаться в прошлом, — таким же доверительным шёпотом сообщаю я Анжеле. — К тому же Егору, судя по всему, не терпится самому убедиться, что с нашим малышом или малышами всё в полном порядке.

Анжела поворачивает голову и улыбается Егору, идущему в нашу сторону.

— Всё хорошо? — уточняет он.

— Разумеется. Кирана немного нервничает перед первым УЗИ. Но это в пределах естественного… Зайдёшь вместе с ней?

— Само собой. Это даже не обсуждается. Спасибо за заботу, Анжела.

— Всегда рада помочь, Егор. Увидимся за семейным ужином?

— Навряд ли. Ужины в семейном кругу в последнее время утратили для меня свою актуальность.

На этом обмен любезностями заканчивается. Мы с Егором заходим в кабинет УЗИ, и через несколько минут смотрим в одинаковом направлении. На чёрный экран с двумя размытыми пятнышками.

У нас будет двойня.

Мне нужно сказать Егору столь многое, что оно едва умещается в голове. Куча эмоций: от тревоги до щемящей нежности от того, что у нас с ним будет двое детишек. Кажется, даже моего невозмутимого Психа немного проняло, ведь на его лице я заметила очень странное выражение, которого не видела раньше. Растерянность в соседстве с решительностью — довольно пикантное сочетание. Он, видимо, до сих пор немного в шоке, но настроен заботиться обо мне и детях до самого конца.

Мы покидаем клинику молча, обмениваясь стандартными фразами. Стены словно давят на нас, но едва мы оказываемся на свежем воздухе, Егор обнимает меня и целует в висок.

— Это более, чем реально, да?

— Всё ещё сомневаешься? — усмехаюсь я.

— Нет. Но ощущения невероятные. Я стану отцом… — Егор произносит это слово и пробует его на вкус, потом усмехается в коронной манере. — Отцом, не помнящим процесс зачатия. Обидно, чёрт возьми!

Орлов не успевает увлечься лёгкой беседой. Его снова отвлекают телефонными звонками. У большого босса множество вопросов и проблем, требующих его вмешательства. И я просто не могу быть для него обузой. Кажется, он говорил что-то о гардеробе, скорее всего, именно этим он и отправит меня заниматься.

Мои предположения оправдываются почти сразу же. Егор прячет телефон в карман, сообщая, что меня отвезут домой. Он ведёт меня в сторону внедорожника. Немного позади следует охрана Егора. Я их почти не замечаю. Они движутся словно на некотором отдалении и не мозолят глаза. Но на их суровых лицах читается готовность вмешаться в случае необходимости.

— Я хотел бы провести с тобой больше времени. Но сейчас вынужден вернуться к работе, — произносит Орлов, обхватывая моё запястье пальцами.

В его голосе мне на самом деле чудятся нотки сожаления и нежелания расставаться. Мне хочется продлить млеющие ощущения от спиралей, которые он рисует своими пальцами, но я знаю, что должна не быть обузой. Но и так просто уйти не могу. Если я не задам интересующий меня вопрос, он будет мучить меня на протяжении целого дня. Я набираюсь смелости и спрашиваю:

— Что тебя связывает с Анжелой?

— Она — вдова моего брата, — без колебания отвечает Егор. — А в чём дело?

— Только вдова? Или нечто большее?

Возможно, у меня нет никакого права допытываться до правды. Но Анжела попыталась вывести меня из себя и колола острыми шпильками с нотками превосходства, едва мы остались наедине. Поэтому я освобождаю руки и в свою очередь обхватываю мужское запястье пальцами, словно считывая пульс. Он как назло, спокойный и ничуть не сбившийся. Либо Егор полностью контролирует свои эмоции. Либо не считает интрижку с Анжелой чем-то серьёзным. Моя интуиция просто вопит о том, что у Егора была с ней интрижка!

— Я прошу тебя быть со мной честным! — вкладываю в свой голос как можно больше эмоций и убеждаю мужчину взглядом в необходимости быть искренним со мной. — Вокруг нас крутится огромное количество людей, которые знают о тебе очень многое. В то время как я знаю меньше всех остальных. Я хотела бы знать, кому я могу доверять.

— Мне, — коротко заявляет Егор. — Исключительно мне. Больше никому.

— Тогда ответь прямо. Ты спал с Анжелой?

Губы Егора дрожат в улыбке. Он наклоняется ко мне, шепнув:

— Ревнуешь?

— Значит, спал. И ты не придумал ничего лучше, чем отвести меня в клинику, которой заведует Анжела? Вдова твоего брата и твоя любовница? — шиплю я.

— Ты слишком много фантазируешь, Карамелька. Но если тебе нужны подробности, то я готов поделиться с тобой. Всеми подробностями? — тёмные глаза Егора искрятся весельем. Ему приятно думать, что я ревную. Вот он и забавляется, смакует это чувство.

— Мне неинтересно знать, чем ты смог приворожить её в постели. Мне нужны факты.

— Анжела сильно любила Игната. Когда его не стало, нам всем было тяжело. Она не была моей любовницей. Мы просто переспали. Всего один раз, случайно. На утро разбежались по разным углам, признав, что это было ошибкой…

— Она любила твоего брата. А ты — его точная копия. Это не могло быть случайностью.

— В то время у меня были проблемы с самоконтролем.

— Из-за алкоголя?

Егор кивает, уточняя:

— Анжела рассказала?

— Я сама догадалась ещё во время нашего ужина, когда ты отказался пить вино. Анжела лишь подтвердила мои догадки.

— Да, мы переспали. Всего один раз. Это было быстро и грязно…

— Мне не нужны такие подробности! — вспыхиваю я.

— Тогда какие подробности тебе нужны, Карамелька? — в голосе Егор проскальзывают стальные интонации. — Поклясться на крови в том, что Анжела меня не привлекает? Она мне абсолютно безразлична! Мы всё выяснили больше года назад и больше не возвращались к этому вопросу.

— Ты не возвращался, — возражаю я. — Об Анжеле я не могу сказать того же самого…

— Ты меня ревнуешь, да?

Я оставляю без ответа вопрос Егора о ревности и он додумывает ответ за меня.

— Всё-таки ты ревнуешь, Кирана. Сильно ревнуешь, — довольно ухмыляется Егор, обжигая меня тёмным взглядом с чувственной поволокой.

— Нет, Егор. Всего лишь опасаюсь за своих малышей. Мне не хотелось бы, чтобы мне навредили по приказу женщины, которая сохнет по тебе.

— Анжела по мне не сохнет. На самом деле она меня недолюбливает. Но я обязан был поддержать её после гибели Игната, поэтому подарил действующую клинику, назначив директором. Можешь не сомневаться в её компетентности, как гинеколога. Она лучшая, и умеет в работе отключать свои чувства.

— Но клиника принадлежит тебе?

— Разумеется. Анжела просто наёмный работник.

Мне хотелось спросить Егора ещё и о том, почему он чувствует себя виноватым в гибели Игната. Но для одного дня получится слишком много откровений и пластыря, сдираемого с присохшей раны.

Егор держится хорошо, но я чувствую его грусть и сосущее чувство потери, разворачивающееся внутри каждый раз, когда речь заходит о родном брате. Внезапно для себя я расстёгиваю дорогой пиджак и запускаю руки под него, гладя ладонями тренированную спину Егора. Даже через рубашку я хорошо чувствую контур каждой проработанной мышцы, ощущаю мощь и энергетику хозяина жизни.

— Тебе всё ещё больно говорить о брате?

Крупные ладони Егора ложатся поверх моих плеч. Он наклоняется, целуя мои волосы.

— Сейчас мне значительно легче. Если проведёшь полную терапию моего тела, буду тебе весьма признателен.

— Ты невыносим.

— Нет. Просто ты слишком аппетитная, Карамелька. А я тебя ещё не пробовал. На вкус.

— Вообще-то пробовал. Я беременна от тебя.

— От другого меня. Не от меня настоящего, — он прижимается ко мне бёдрами, давая понять, что его заводит наш контакт. Сильно заводит. Даже без тягучих поцелуев и откровенных касаний.

В горле мгновенно пересыхает. Колени начинают дрожать. Низ живота тянет странным, почти болезненным ощущением, но в голове становится легко-легко и совершенно пусто. Уже через мгновение Егор наклоняется к моим губам, накрывая их своими. Прижимает меня, словно запирает в клетке. Горячая ладонь поддерживает меня за затылок. Крепко, но бережно. Его пальцы выплясывают в моих волосах, а сердца отбивают убойный ритм. Каждая клеточка тела становится пульсирующим комочком удовольствия, становящимся больше с каждой секундой. Сильный захват Егора и его совершенное нежелание отпускать меня побуждают меня стискивать мужчину изо всех сил.

Я и сама жадно льну к его твёрдому телу, ощущая литую сталь мышц через рубашку. Вокруг, наверное, ещё кипит жизнь. Но мир распадается на фрагментарные кусочки. Как пазл, скинутый на пол. Есть только яркие кляксы наших эмоций. Картина, написанная широкими мазками, но с закрытыми глазами. Сбитое дыхание, одно на двоих. Жадные покусывания и толчки его языка. Он вращается беспокойной юлой у меня во рту, вызывая желание поймать и прикусить, попробовать. Придержать на коротком поводке. Замедлиться и снова ускориться.

Рядом слышится деликатное покашливание. Я словно просыпаюсь. Хорошенькое же представление мы устроили для случайных зевак. Егор не позволяет отстраниться вот так сразу. Сначала он замедляет поцелуй и доводит до полуобморочного состояния, влажно и горячо посасывая мои губы. Снова целует. Коротко. Словно ставит точку. Но потом поправляет мою причёску, которую сам же растрепал. Вглядывается в глаза тёмным, тягучим взглядом. И я понимаю — его финальный поцелуй не был точкой. Это было чертовски соблазнительное многоточие с обещанием обязательного продолжения. Только после этого Орлов соизволил обернуться.

— Чего тебе, Вероника? И почему ты не в офисе?

Помощница Орлова вежливо улыбается своему начальнику и утыкается взглядом в планшет. Хотя я уверена, что она знает наизусть всё то, что собирается сказать боссу.

— Совсем скоро состоится открытие загородного клуба. Хотела уточнить список приглашённых с нашей стороны. Если всё остаётся в силе, распишитесь, пожалуйста! Подтвердите, что будете на открытии.

— Это не могло подождать? — холодно интересуется Егор.

— Мэр ждёт подтверждения уже не один день, Егор Михайлович. Вы же отказались ужинать с ним и не перенесли встречу. Вы её просто отменили…

— Хорошо. Я понял. Можешь не расписывать в красках все ужасы гнева мэра… — Егор изучает список гостей и решительно черкает стилусом на экране. — Вот здесь. И само собой, здесь. Этих людей на вечере быть не должно.

— Понятно. Кто будет вашей спутницей на вечере?

— Разумеется, со мной поедет моя невеста… А ты, Вероника, можешь занять одно из освободившихся мест для сопровождающего персонала, — отчитывает Веронику Орлов.

— Спасибо. Я вас не подведу!

Судя по всему, Орлов отчитывал Веронику. Удивлена, как он её ещё не уволил. Наверное, она на самом деле профессионал своего дела.

— Теперь ты, Кирана… — Егор невесомо обводит лицо кончиками пальцев, рисуя волнительные дорожки. — Тебя ждёт спа-центр, салон красоты и примерка гардероба. Думаю, это приятные хлопоты.

Весьма приятные! Но не успеваю я обрадоваться и поблагодарить Егора, как он добавляет:

— Компанию тебе составит Вероника и стилист Лев. Но он предпочитает, когда его называют Лео. Водитель в твоём распоряжении. Полностью. Увидимся вечером.

Спа, шопинг, салон красоты… Всё просто замечательно, но Вероника? Ох, кажется, день будет чертовски долгим. Но Егор не принимает моих возражений. Отсекает их непроницаемым выражением лица и оставляте наедине с Вероникой.

Мы ныряем на кожаные сиденья лимузина и помощница Егора ослепительно улыбается мне:

— Сделаем из тебя красотку. Лео — профессионал своего дела.

— В прошлый раз был не он? — спрашиваю, вспоминая высокого, худощавого парня, хлопотавшего вокруг меня на съёмной квартире.

— Нет, это был Киан. Помощник Лео, — Вероника отрывается на миг от своего планшета и позволяет себе усмехнуться. — Киана  вообще-то зовут Кирилл. Но в мире моды у каждого есть другое имя. Можешь не переживать насчёт Лео. Он профессионал своего дела. К вечеру ты не узнаешь саму себя!

Я начинаю немного нервничать. Мне не хочется, чтобы Вероника следовала за мной всюду. Так и вижу её блондинистую голову, торчащую из соседней дубовой бочки, и словно чувствую оценивающий взгляд на себе.

К счастью, этого не произошло. Вероника отправила меня в спа, а сама заняла место за журнальным столиком и настроилась работать, всем своим видом показывая, что готова служить Егору даже дистанционно.

— Кто остался в офисе? — как бы невзначай уточняю я.

— Разумеется, секретарь, — с холодной улыбкой заявляет Вероника. — В день, когда ты появилась в офисе, я просто заменяла секретаря Оксану. На самом деле я — правая рука Егора.

Обмен любезностями на этом заканчивается. Я на три часа отключаюсь от реальности и погружаюсь в райский мир блаженной неги. Сложно думать о чём-то плохом. Мыслей нет вообще. Поэтому из спа я выхожу, полная благодушного настроения и даже холодные блики в глазах Вероники неспособны испортить мне настроение.

— Это мой объект? — слышится низкий мужской голос с мурлыкающими интонациями.

Я следую взглядом на источник голоса и замечаю мужчину среднего роста. Одет в костюм тёмно-синего, почти чёрного цвета. Рубашка расстёгнута на верхние три пуговицы. Никаких вычурных цветов и крикливых линий. Лишь в нагрудном кармане выделяется ярко-жёлтое пятно платка.

— Лео, — представляется мужчина, пожимая мою протянутую ладонь.

У него очень мягкие и горячие ладони. Копна тёмных, курчавых волос, зачёсанная назад. Он, действительно, чем-то смахивает на Льва.

— Кирана.

— Замечательное имя. Замурчательное…

Лео обходит меня кругом и пропускает пряди волос между пальцев.

— Это можно трогать? Перекрашивать, менять длину?

— Нет! — восклицаю я одновременно с Вероникой. Я-то переживаю за свою внешность, а вот Вероника чего взбеленилась?

— Егор Михайлович сказал — никаких кардинальных изменений во внешности его невесты. Подчеркнуть, но не портить и не перерисовывать заново, — поясняет Вероника.

Странно, когда это Егор успел так распорядиться насчёт меня? Он говорил с Вероникой обо мне?

— У Кираны очень мягкий тип внешности, — улыбается Ленон ореховыми глазами. — Я бы и сам не стал ничего менять кардинально. Но всё же уточнил, играем ли мы в эту куколку или она играет с нами. Итак, я всё понял. Прошу! — Лео подставляет мне свой локоть. — Можно выдвигаться!

Это звучит чуточку устрашающе, но я покорно следую за Лео. Он приятный мужчина и жуткий болтун. Сразу же начинает пересказывать мне последние сплетни и критикует образ предыдущей невесты Егора. Элины.

— Я сделаю из тебя такую красотку, бомбина, что твой жених проглотит свой язык. Подчеркнём всё, чем тебя природа наградила, — обещает Лео, скользнув взглядом по моей фигуре. Останавливается на груди. — Да. Они — просто великолепны.

— Не думаю, что мои прелести сильно впечатлили Егора Орлова, — фыркаю я.

— О, брось, бомбина… Они впечатлили даже меня, хоть я и по другой теме, — подмигивает мужчина. — Но красота тела всегда совершенна, вне зависимости от постельных предпочтений. К тому же, если учесть, что Егор Михайлович лично выбирал тебе бельё, это говорит о многом…

Вероника предупреждающе шипит позади нас. Лео прижимается ко мне теснее, шепча:

— Ох уж эта стервочка! Доложит большому боссу…

— Уже доложила! — ледяным тоном отзывается Вероника.

— Кажется, я слишком много говорю и однажды договорюсь до беды! — сокрушённо качает кудрявой головой Лео. — Всё, замолкаю!

Но замолкает он буквально минут на десять, не больше. Потом он снова начинает болтать обо всём на свете.

Забег по салонам красоты можно считать открытым. Меня радует, что Лео не третирует меня часами, а тащит в симпатичное кафе, чтобы перекусить. Вероника садится за соседний столик и демонстративно задирает рукава жакета, смотря на циферблат часов. Так она даёт понять, что времени у нас в обрез.

После обеда мы перемещаемся в особняк Орлова. И просторный зал превращается в огромную примерочную. Всюду расставлены вешалки, высятся коробки с обувью и шуршат целлофановые пакеты.

День вместе с Лео протекает незаметно. Благодаря болтливому и энергичному стилисту мне подобрали с пару десятков образов на все случаи жизни. От «пошла выносить мусор и случайно попала под камеру папарацци» до «решила ослепить всех на светском рауте».

К концу дня я чувствую себя если не принцессой, то кем-то вроде неё. Мишура, блеск и роскошь ослепляют. Они бы подавляли меня, если бы всё это презентовала Вероника и ей подобные. Но Лео подаёт это играючи. С его лёгкой руки я оказываюсь вовлечена в эту игру, преуспевая в ней.

Я так увлеклась, что на время забываю о подводных камнях и рисках. Но случайно переключив на федеральный канал, я застываю с пультом в руках. На экране репортёр с видом голодной акулы интересуется о подробностях моей прошлой жизни. В кадре стоит моя тётка и её дети. Простая обстановка хрущёвки, старый советский сервант.

— Вы знали, что Кирана считается невестой Егора Орлова? Одного из самых преуспевающих бизнесменов. Он долгое время занимал верхние строчки рейтинга одного из самых завидных холостяков! — тараторит репортёр.

Тётка тушуется лишь на мгновение, но потом бойко подхватывает:

— Нет. Но Кирана всегда грезила большим…

Репортёр сыплет вопросами, частит, как пулемётной очередью. И по его виду ясно, что он хочет докопаться до всех подробностей. В том числе, каких мужчин я предпочитала.

— Ой, ну Кирана в школе не таких мальчиков выбирала….

— Боже! Только не это! — стону я, понимая, что без внимания не оставят ни один кусочек моей прошлой жизни. Вытащат на свет и дружбу с самым дерзким мальчиком в классе, который впоследствии стал чересчур дерзким, а сейчас так и вовсе мотает второй срок за воровство.

Я вскакиваю и торопливо ищу телефон, чтобы позвонить Егору.

— Егор! Ты обещал, что защитишь меня от всего! А они… они добрались до моей семьи! — выпаливаю я.

— Я знаю, Карамелька. Сейчас же выключи телевизор. Сядь. Успокойся… Я всё решу.

— Но они…

— Я уже еду. Скоро буду. Просто выключи! — чеканит Егор.

Выключить. Успокоиться.

Простые два действия. Но все эти телевизионные передачи для любителей перетрясать чужое бельё обладают сильнейшим воздействием. Понимаешь, что тебя измажут в смоле и изваляют в перьях, но всё равно смотришь. Смотришь и понимаешь, что если тебя ударили низко, могут ударить ещё ниже.

Скорее всего, мою тётку просто подкупили, иначе чем объяснить, что она с таким удовольствием напоказ выставляет простую жизнь, преувеличивая бедность в стократ. Нарочно показывают кадры грязного подъезда, разбитого асфальта, полупустого холодильника. Откуда-то тётка выдернула старые потасканные вещи для детей, хотя я знаю, что она своих детей одевала прилично. А следом идёт ряд кадров, на которых есть Егор. И я рядом. На удивление мы хорошо смотримся вместе, а я вышла удачно и выгляжу довольной жизнью, катающейся как сыр в масле.

— Помогает ли вам племянница? — спрашивает репортёр.

— Нет, — тётка утирает слезу. — Она просила не звонить ей…

— Довольно! — слышится над ухом решительный голос Егора.

Я вздрагиваю, он отбирает у меня пульт.

— Все вон! — командует Орлов. — Немедленно.

Все спешно покидают зал. На несколько мгновений становится очень шумно, а потом меня глушит образовавшейся тишиной. Только в голове звучат на повторе все эти фразы, услышанные с экрана телевизора, и перед глазами расплываются цветными пятнами лица родных.

— Кира, Кира… — зовёт меня Егор. Садится передо мной и легонько хлопает по щеке. — С тобой всё в порядке?

Отрицательно машу головой.

— Это просто сплетни! — убеждает меня Егор. — Пустая болтовня, не больше.

Егор дотрагивается до моего плеча, я отбиваю его руку ладонью.

— Ты обещал! Обещал! — повышаю голос. — И что в итоге? Ты чист и неприкосновенен, а моё имя обваливают грязью. Добрались даже до моих родных! Понимаешь?!

— Не кричи!

На плечах смыкаются сильные, мужские пальцы. Егор пытается меня образумить. Но внутри меня словно взрывается бомба. Становится тяжело дышать и даже удобное дизайнерское платье кажется всего лишь удавкой. Клеткой, сжимающейся со всех сторон. Я начинаю остервенело дёргать за язычок молнии, желая стянуть дорогое платье. Но оно сидит, как влитое!

— Успокойся, ну же!

В голосе Егора позвякивает сталь. Сначала он просто наблюдает за моими метаниями, потом решительно преграждает мне путь и подхватывает под коленями.

— Отпусти немедленно! — колочу кулаками по его широкой стене, пытаясь процарапать даже через пиджак и рубашку.

Но не выходит. Егор мгновенно добирается до просторной ванной и заталкивает меня в душевую кабину, включая на полную мощность режим тропического ливня.

Тёплая вода бьёт мощным потоком. Ещё пять минут назад мои волосы напоминали шёлк, струящийся по плечам. Сейчас пряди облепили лицо, а вода стекает, унося следы великолепной работы визажиста. Платье липнет, словно вторая кожа.

— Тише, Кирана… Тише…

Голос Егора едва слышен из-за шумы воды. Сначала я всё ещё бьюсь в его сильных руках, но потом успокаиваюсь и замолкаю. Просто обмякаю, едва держась на ногах. Только ощущаю, как напор воды ослабевает, а пальцы Егора воюют с моей мокрой одеждой. Он раздевает меня, напористо, но бережно. Я едва ли понимаю, что остаюсь перед ним в одном белье, которое и без того полупрозрачное, а в мокром виде не скрывает ничего.

Егор умывает меня сам, потом закутывает в просторный мужской халат и прячет волосы в полотенце, сворачивая на моей голове тюрбан. Снова подхватывает меня на руки и выносит в спальню. За Егором тянется длинный мокрый след, но Орлов не обращает на это никакого внимания. Он опускает меня на кровать и гладит по щеке.

— Отдохни…

Меня немного пробирает дрожью.

— Принести тебе чего-нибудь, чтобы согреться?

Лицо Егора зависает над моим. Губы застывают в паре сантиметров от моих. Истерика просто выжала из меня все силы. Сейчас мне больше всего хочется почувствовать себя если не любимой, то хотя бы желанной.

— Принеси, — прошу и добавляю, едва отдавая себе отчёт в том, что говорю. — Себя.

В тёмном взгляде Егора закручивается воронка яростного и стремительного желания.

— Я очень сильно этого хочу, — охрипшим голосом отзывается он. — Но ты кажешься слегка не в себе. Потом обвинишь меня в сексуальном домогательстве…

— Потом я обвиню тебя в том, что ты упустил шанс, когда я давала его тебе, — выдыхаю, притягивая мужчину к себе за затылок.

Судорожный вздох со стоном. С таким звуком смыкаются наши губы. Непонятно, с чьей стороны выдох получается жарче. Кажется, температура плавления наших тел примерно одинакова. Даже мокрая одежда уже не причиняет дискомфорт и словно высыхает на теле.

Мой язык проталкивается в услужливо распахнутый ротик девушки. Вырисовываю им волнительные восьмёрки, вылизывая и пронизывая так глубоко, как только возможно. Вес моего тела обрушивается на Кирану сверху. Хочется быть ближе и чувствовать её каждой клеточкой тела. Не просто трение, а вот так — целиком. Во всю длину, кожа к коже.

Я запускаю руки под халат и стягиваю с Кираны бельё. Её тело сейчас горячее, чем до этого. Причина мне известна. Её тоже заводит наше противостояние и близость. Отбрасываю в сторону клочок ткани и торопливо распутываю узел на поясе халата, который сам же завязал. Откидываю полы в стороны.

— Ммм… — довольно произносит она, когда мои ладони очерчивают контуры её желанного тела. Она плавится от ласки, умоляя дать ей больше, чем есть сейчас. Внезапно Кирана отталкивает меня в грудь кулачком.

— Ты мокрый. Заливаешь меня и постель.

Я с трудом отрываюсь от её губ. Тело потряхивает от выстрелов желания и уколов вожделения, пьянящих невероятно сильно. Жадным взглядом пожираю влажные, распахнутые губы.

— Мне уйти? — голос севший и хриплый, царапает нутро сильным желанием.

Кирана выставляет локти назад и приподнимается, трётся нарочно, словно кошка, вызывая умопомрачение.

— Сам как думаешь?

Её колено словно невзначай касается моего бедра и скользит выше.

— Значит, остаться.

Через мгновение я остервенело стягиваю с себя одежду. Она шлёпается на пол с громким чавкающим звуком. Из кармана брюк вываливает телефон, туда же летит модный хронометр. Я обнажаюсь настолько, насколько это возможно, не желая носить на теле ни единого признака из роскошного мира власть имущих. В этот момент становится неважным все атрибуты, статусы и количество нулей на моём банковском счете. Ничего из этого не даст мне потрясающего чувства единения и сплава счастья. Целиком.

Я снова приникаю к Киране всем телом. Слышу её судорожный и немного потрясённый вздох, когда она чувствует моё желание, недвусмысленно упирающееся в низ мягкого живота.

— Егор Михайлович на старте? — спрашивает Кирана с лёгким придыханием.

Её пальцы гуляют по моим плечам и спускаются на грудь. Она не отводит взгляда. Жадно рассматривает меня. Всего. И под её взглядом мне хочется раздеться ещё больше. Хотя на мне и так ни клочка одежды. Но желание обнажиться, стать самим собой невероятно сильно.

— Желания Егора Михайловича-младшего целиком и полностью совпадают с моими.

— У него есть имя?

Чертовка соблазнительно приподнимает бёдра, едва касаясь меня, и снова опускается на кровать. Тянет меня за волосы, прижимаясь к губам.

— Он такой нерешительный?

Я подхватываю её за бедро и отвожу в сторону.

— Готовлю тебя морально к тому, что после этой ночи ты навсегда останешься моей! — говорю и прекращаю прелюдию короткими жадными толчками. — Нав-сег-да.

Каждым слогом словно ставлю точку. Воздуха почти сразу же становится катастрофически мало. Быстрый темп сжигает свободные частички кислорода у самых губ. Я дышу часто и поверхностно, как загнанная борзая, но не могу остановиться. Темп возрастает.

Кирана обхватывает меня и держит так, что если бы я захотел отстраниться — а я этого не хочу — у меня бы всё равно ничего не вышло. Она держит меня крепко, как призёр Олимпиады — золотую медаль. И в этот момент я ощущаю себя чем-то большим.

Чувствую себя важным, нужным и просто любимым. Без условий и срока давности. Без бирки с ценной и гарантийной расписки, что это продлится вечно.

Нет ничего. Никаких вчера и завтра. Есть только сейчас. И это сейчас — превосходное, самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

— Его-о-о-ор! — задыхаясь, просит Кира. — Я больше не могу…

— Да? — спрашиваю.

Кажется, мир начинает расползаться на составные частички, когда она подтверждает мои чувства коротким и жарким:

— Да!

Обоюдный миг экстаза. Жадный. Жаркий. Поглощающий. Это прекрасно.

Мы замедляемся, движемся в плавном синхроне, как фигуристы в парном катании на льду. Не можем оторваться. Цепляемся пальцами, губами, поплывшим и замутнённым взглядом.

Потом падаю на кровать рядом с ней, притягивая в объятия. Вожу губами по нежной шее, покрытой влажной испариной. Запах её тела будоражит меня. Нежный, сладкий, проникающий в лёгкие мощным потоком. Заставляющий чувствовать себя так, словно у меня за спиной распахиваются сильные крылья.

— Я как будто был на длительном воздержании. Голодный.

— Так это или нет, знаешь только ты, Егор.

Кирана смотрит прямо в глаза. Кажется, я забываю, что хотел сказать. Все мысли разлетаются прочь. Есть только одно желание — попробовать на десерт её манящие губы. Смять их жёстким поцелуем и снова продолжить то, что мы начали весьма и весьма успешно.

Кирана не сопротивляется моему напору и голодному желанию, подстраивается и позволяет делать всё, что только взбредёт мне в голову. Впервые в жизни я беру столь многое, насыщаюсь и снова становлюсь голодным, стоит лишь отодвинуться хотя бы на сантиметр.

Все проблемы и важные вопросы теряют свою значимость по сравнению с тем, что творится сейчас. После очередного жаркого раунда я лежу обессиленным на животе, будучи не в силах пошевелить даже мизинцем. Кирана приподнимается и внезапно сильно шлёпает меня по обнажённой заднице.

— Играешь в госпожу?

— Родинка, Егор Орлов! — торжествующе говорит Кирана. — У тебя есть та самая родинка! Для разрешения всех сомнений тебе всего лишь нужно было предъявить свой крепкий мужской зад! — победным тоном заявляет Кирана и кусает меня.

Чёрт побери, меня кусают за задницу! И мне это нравится! Впервые в жизни меня укусили за задницу. Или не впервые?..

Наши постельные забавы внезапно приоткрывают плотный занавес беспамятства. Наверное, это и есть та самая встряска, после которой часть потерянных кусочков мозаики встаёт на место. Я замираю, раздавленный грузом воспоминаний. Вспоминаю не всё, но ту часть, где мы с Кираной уже едва ли не живём вместе, я прекрасно помню. И свои чувства — тоже помню.

Я жадно глотал эмоции Кираны и упивался ими. По-настоящему наслаждался каждым моментом единения. Но внутри меня скручивало желчью и ревностью. К самому себе. Потому что я носил маску улыбчивого парня, идеального если не во всём, то во многом. Кирана была без ума от того Егора, который никогда не стал бы подвергать её жесточайшей проверке, не усмехался бы цинично и не подтрунивал над чувствами беременной девушки.

Я завидовал маске, которую носил, и пытался придумать, как сказать ей о том, что я — не тот за кого себя выдавал? Это должно было случиться рано или поздно, ведь так? Я искал выход и впервые не мог его найти. Потому что в любом из вариантов мне пришлось бы причинить боль Киране. А я этого не хотел. Стоял перед дилеммой. Срок задания игры «Вызов» подходил к концу, а я маялся. Заигрался в чувства так, что боялся их потерять, и ненавидел собственную ложь.

В гамме нахлынувших чувств я различал и душок липкого страха — страха не понравиться Киране таким, каким я был на самом деле — расчётливым циником с большими проблемами: игроманией и тягой к алкоголю в прошлом.

Именно они стали причиной того, что я начал жить по расписанию, где всё было распланировано. Вплоть до последней минуты. Когда забиваешь свой день очень плотно и взваливаешь на себя кучу важных вопросов, требующих решения, не остаётся времени на что-то ещё. Всё работает чётко и слаженно. А малейший срыв графика или простой воспринимается, как очередной вызов самому себе. Как требование уложиться в ещё более краткие сроки. Отключаешь себя. Полностью. Это было трудно. Но помогло справиться с проблемами в прошлом, потом я привык и перенял это как образ жизни.

— Егор? — осторожно интересуется Кирана.

Я переворачиваюсь на спину. Кирана приподнимается надо мной и гладит меня по щекам, обводит скулы. Не задавая больше ни единого вопроса, она начинает меня целовать. Покрывает летящими поцелуями глаза, губы, нос, шею, опять поднимается к губам и останавливается там надолго.

— Ты сладкая, Карамелька, — шепчу между поцелуями. — Очень сладкая. И ты мне безумно сильно нравишься…

— Ты мне тоже, — улыбается она, потом отстраняется и говорит серьёзным тоном. — Настоящий ты — нравишься. Не тот, кого ты изображал. Прошлый Егор был классным парнем, но всё-таки фальшивым.

— Тебе нравится Егор Михайлович?

— Если ты про Егора Михайловича-младшего, то уж он меня ещё ни разу не подводил, а вот тебя самого я узнала впервые совсем недавно. Циник и Псих. Но ты мне всё равно нравишься.

Её слова растекаются по моему телу умиротворяющим потоком. Она сказала именно то, что я хотел услышать, хоть я и не просил её об этом. Мог лишь надеяться.

— Насколько сильно я тебе нравлюсь?

— Ты, определённо, меня очень сильно волнуешь. Заставляешь кипеть.

— Кипеть? — усмехаюсь. — Звучит неплохо. Нужно проверить на практике температуру нашего кипения и закрепить материал. Так лучше усваивается информация…

Когда я просыпаюсь, Егора не оказывается рядом. Я совершенно одна на постели, тело приятно ноет. Даже в самых неожиданных местах. Но мужчины, сведшего меня с ума этой ночью, рядом нет.

Поневоле я испытываю тошнотворное чувство паники и гаденькое ощущение. Я опасаюсь того, что Егор просто воспользовался моментом и ушёл. Боюсь того, что он снова переключится в режим большого и злобного, циничного босса. Наспех привожу себя в порядок и надеваю просторный халат. Отправляюсь на поиски Егора. Первым делом заглядываю в его спальню и обрадованно выдыхаю. Егор сидит на полу. Вокруг него разложены мелочи — свечи, открыточки, записочки. Свидетельства нашей связи в прошлом.

— Доброе утро. Я не хотел тебя будить…

Егор не отрывает взгляда от предметов, разложенных на полу. Но протягивает мне ладонь. Я осторожно переступаю через препятствия, стараясь не наступить ни на что. Сажусь рядом, но Егор утягивает меня к себе на колени. Он обнимает меня со спины и обжигает жаркими выдохами прямиком в волосы.

— Что ты делаешь со всем этим? — спрашиваю я.

— Вспоминаю. Ты устроила мне жаркую встряску этой ночью. И на меня, как град, посыпались воспоминания. Одно за другим. Теперь разглядываю всё, собранное тобой. Помню почти обо всём. И впервые в жизни мне становится стыдно. Я играл, но заигрался. Прости… В прошлом я не знал, как признаться, что я не тот, за кого себя выдавал.

Я поворачиваю лицо к нему и ловлю упрямые губы, запирая в поцелуе.

— Егору стало стыдно за потрясающее актёрское мастерство?

Он вынуждает меня развернуться полностью и расставляет бёдра по обе стороны от своих. Развязывает пояс на халате и ведёт горячими ладонями от самых колен до жаркой развилки между ног.

— Не стыдно. Оказывается, я ревновал.

Орлов заставляет меня приподняться и сбивает в сторону бельё, чтобы выбить пальцами жаркую дрожь. Егор одет почти полностью. Только рубашка расстёгнута, показывая мощную, спортивную грудь. Но сейчас он немного приспускает брюки с  бельём и властным нажатием на поясницу заставляет меня опуститься, чтобы принять его целиком.

Я задыхаюсь от жарких ощущений. Вглядываюсь в его лицо, словно ищу следы замысловатой и изощрённой игры. Но он пьяно улыбается и сцепляет пальцы на талии.

— Я ревновал к самому себе. К тому парню, которого играл. Бред, да? Похоже, я тронулся умом…

— Ты Псих, это точно. Обожаю тебя.

Я начинаю целовать его. Сначала медленно и смакуя каждое мгновение поцелуя. Но поневоле ускоряюсь, подчиняясь жаркому темпу, который он задаёт своими требовательными поцелуями и сильными сжатиями пальцев. Я сцепляю пальцы за его шеей и двигаюсь сама, выбивая из его груди судорожные, жаркие вздохи.

— Чёрт… Наконец-то! Ещё…

Он не позволяет мне замедлиться и снизить темп. Только подстёгивает жаркой лаской, разливающейся по телу сладкой патокой. Сейчас я нахожусь сверху, но тон нашей игре задаёт именно он и никто другой. Насколько бы Егор ни был ниже, создавая иллюзию того, что отдаётся моей власти, главным всегда будет он. Это безумно волнительно и наполняет слепящим восторгом. Ещё несколько резких движений, обоюдных, навстречу, потому что и он срывается в пропасть желания. Потом я обессиленно падаю на крепкую грудь, утыкаясь лбом в его шею. Целую и слизываю языком пряный запах, пока наши тела дрожат после экстаза.

— Надо было переместиться на кровать?

— Мне нравится и здесь, — отзываюсь я. — Что будешь делать с этим мешком воспоминаний?

— Ты мне скажи. Это же свидетельства моего преступления, — шутливо замечает Егор и встаёт, удерживая меня на весу. Опускает на кровать и целует, поглаживая пальцами шею. — Что мне сделать?

— Конкретно сейчас нужно лечь и поболтать после секса. Прежняя версия Егора любила нежиться в постели.

Егор стягивает с меня халат и обнажается сам. Полностью. Я обвожу взглядом его сильное тело, ничуть не стесняясь того, что любуюсь им. Он ложится рядом и накрывает нас тонкой простынёй.

— Скажу тебе одну вещь. Нынешней версии Егора тоже хочется понежиться в постели после секса. Кошмар. Да? Не вписывается в мой суровый и циничный образ.

— Обещаю, что никому не расскажу. Это будет наш с тобой секрет.

Мы замираем в объятиях друг друга. Замираем на целую вечность и не хочется двигаться, разрывая хрупкое единение. Но я всё же не могу не спросить его кое о чём:

— Ты вспомнил всё? Об игре в «Вызов» тоже?

— К сожалению, нет. Об игре я почти ничего не вспомнил! — сокрушённо качает головой Егор. — Видимо, нужна ещё одна сильная встряска. Я не помню, как я вышел на них или они вышли на меня. Проверил переписку и все бумаги, планы, ежедневник. Пустота. Видимо, я сам подчищал следы, чтобы родители не узнали или кто-нибудь другой.

— Ты сам уничтожил все хлебные крошки, Гензель.

— Но у меня есть ты и твёрдое желание выяснить всё.

Потом мы засыпаем. Позднее утро, но мы нагло плюём на это и засыпаем, крепко держась друг за друга.

Повторное пробуждение вселяет в меня уверенность, что всё будет хорошо. Егор окружает меня заботой и вниманием. Он умеет быть чутким и показывает это сейчас в полной мере, на пару часов отбросив амплуа циника и мерзавца в дорогом костюме. Мы обедаем вдвоём, на кухне. Егор отослал прочь прислугу и усадил меня на стол, заставив кормить его с вилки.

— Я должен сказать тебе ещё кое-что…

Я наблюдаю за тем, как его губы осторожно снимаю салат с вилки. Он пережевывает и встаёт, вытирая губы салфеткой.

— Я бы отобедал ещё раз. Тобой, — окидывает меня жарким взглядом, от которого хочется лечь спиной на стол и предложить ему всю себя. Целиком. — Но мне нужно улететь. На неделю.

Он говорит «мне нужно улететь», не включая в это «ты полетишь со мной».

— Деловая поездка. Минимум встреч. Только офис и скучные столбики цифр, Карамелька. Я не могу взять тебя с собой, — объясняет. — Но я могу сделать так, чтобы ты не скучала без меня. Можешь позвать своих друзей. Водитель, Лео и ещё несколько доверенных лиц будут к твоим услугам. Я перешлю тебе список того, что можно будет рассказывать, если вдруг наткнёшься на журналистов. Но если не захочешь отвечать, дашь знак охране.

Ловит мой вопросительный взгляд, отвечая:

— Да, тебя будут охранять. В людных местах ты будешь появляться в сопровождении охраны и команды специалистов. Если захочешь встретиться с друзьями, лучше пригласи их сюда.

— Пригласить сюда, но не появляться с ними за пределами дома? — уточняю я, отчего-то начиная злиться.

— Да. Если ты засветишь своих друзей, журналисты начнут задавать вопросы и им тоже. Ты можешь гарантировать, что они не сболтнут лишнего? Я — нет, — Егор качает головой. — Я ликвидировал неприятные последствия в виде разговоров с твоими родными. Но прочие несанкционированные контакты могут навредить нашей легенде.

Я слушаю Егора. Несанкционированные контакты, вред легенде? Каждое его слово больно ранит меня. В особенности, на контрасте с тем, что было недавно. Кажется, что я слишком рано обрадовалась нашей близости.

Я медленно сползаю со стола и поправляю халат.

— Хорошо. Где информация? Та, которую нужно вызубрить на зубок? Скажи, как мы встретились по легенде? Там есть место правде или всё будет так, как выгодно тебе?

Я вылетаю пулей из кухни.

— Кирана! — кричит мне вслед Егор. Потом движется за мной неторопливым, уверенным шагом. Распахивает дверь моей спальни.

— Что это было?

Большой босс скрещивает руки под грудью. В кармане его брюк начинает трезвонить телефон.

— Уходи. Всё будет сделано по высшему разряду, — обещаю ему и отворачиваюсь, смахивая слёзы пальцами.

— Ты не понимаешь. Я не могу просто взять и бросить всё. Не могу быть беззаботным идиотом. Не могу позволить всему идти бесконтрольно. Есть определённые правила, есть нормы и я должен их придерживаться! — чеканит мужчина. — К тому же я не могу растрезвонить на всю страну о какой-то сомнительной игре, амнезии и ещё чёрт знает о чём. Поэтому будет легенда. Красивая,  в духе мыльных сериалов, так любимых телезрительницами.

— Я. Всё. Поняла. Свободен. У тебя очень много дел. Деловой перелёт. Не трать на меня своё ценное время, пожалуйста!

— Кирана…

Егор делает шаг в моём направлении. Я отскакиваю от него и выставляю руки.

— Стоп. Нет. Забудь о том, что было. Нет. Нет. Нет… Держись на расстоянии. У тебя есть для меня договор? Будем придерживаться его. Точка.

— Какая муха тебя укусила? Не глупи! — злится Егор.

— Ты опаздываешь и ко всему прочему слишком много бездельничаешь в моём обществе. Это негативно может сказаться на твоём процветающем бизнесе. Большому боссу лучше заняться своими делами, а мелким муравьишкам — своими!

— В одном ты права. Я расслабился рядом с тобой. Сейчас вынужден… Подчёркиваю, вынужден, наверстать упущенное и как-то организовать режим жизни с учётом изменений в виде тебя.

— Егор, прошу тебя, уйди. Я переоценила свою симпатию к тебе, Псих. Меня тошнит от твоих словечек и интонаций большого босса. У-ХО-ДИ!

Орлов уходит, как я того и хотела. Даже не грохочет дверью, а мягко претворяет её. Мне становится тошно от всего, что я услышала. Начинаю сомневаться в искренности жаркой ночи и части утра. Вдруг это тоже вписывается в концепцию поведения Орлова? Усмирить излишне эмоциональную дурочку, сбросить напряжение в постели. Даже не нужно искать любовницу! Я сама позволила ему столь много, что от воспоминаний лицо начинает полыхать краской стыда.

Я нервничаю и хожу по комнате кругами. Потом принимаю душ, чтобы остыть немного. Оглядываю просторный гардероб, набитый вещами. Мне не нужно долго гадать, что надеть и обуть — все пакеты снабжены подробными инструкциями, как о допустимых, так  и о нежелательных комбинациях. Я переодеваюсь в элегантное платье, которое Лео пометил биркой с надписью «простая обстановка, круг близких знакомых».

Кажется, меня немного отпустило от эмоций. В голове мелькает, что я зря вспылила так сильно. Нужно поговорить с Егором открыто обо всём. Поговорить, а не кувыркаться в постели во всех доступных позах, чем мы, собственно говоря, и занимались ночью, дорвавшись до запретного и желанного. Я спускаюсь в холл, чтобы немного облегчить тяжкий груз ссоры, лёгший печатью на сердце. Нет ничего хуже, чем ссориться перед поездкой.

Почти сразу же замечаю Егора, стоящего ко мне спиной. Пальцы правой руки сжимают ручку кожаного портфеля, через локоть перекинут пиджак. Левой рукой Егор держит телефон у уха, то ли слушая собеседника, то ли дожидаясь ответа на звонок. Я размыкаю губы, чтобы позвать его и хотя бы частично облегчить груз неловкости, но потом слышу:

— Вероника? Ты всё собрала? Готова?.. Отлично. Сейчас мы с водителем заедем за тобой.

Меня словно пыльным мешком по голове огрели. В поездке Егора нет места для дурочки вроде меня, но зато Веронику он берёт с собой. Конечно… Кто, если не она!

Я разворачиваюсь и крадусь обратно, на цыпочках, чтобы не выдать неосторожным шорохом своё присутствие. Надеюсь, что Егор поднимется ко мне и хотя бы попытается поговорить. Но Орлов покидает пределы дома, заставляя меня поджариваться на открытом огне сомнений и ревности.

— Привет, Кирана!

Слышу звонкий голос подруги. Трясу головой. Не могу поверить, что слышу именно её голос. Наверное, у меня начались слуховые галлюцинации. Но тамандуа приподнимает мордочку, поворачивая треугольную голову налево, словно тоже слышит постороннего.

Я смотрю в том же направлении и замечаю, как ко мне подходит Настя. За её спиной маячит управляющая и тихонько прикрывает дверь. Я вскакиваю с кровати. Тамандуа Егора цепляется за мою шею, не желая слезать. Отдирать его силой не хочется — зверёк недовольно фыркает.

— Настя? — поражённо вскрикиваю я.

Подруга делает несколько решительных шагов в мою сторону, а потом замирает, косясь на зверька.

— Матерь божья, ну и уродец! — говорит она.

Тамандуа, словно нарочно, выпускает наружу свой длиннющий язык. Подруга взвизгивает.

— Фу-у-у-у! Выбрось его! У него червяк изо рта вываливается!

— Настя, это не червяк. Это его язык. Он специально так делает, чувствуя, что ты враждебно к нему настроена…

— Ни капельки не враждебно. Но на фото был он, да? Выглядел гораздо милее, — спокойнее говорит Настя, осматривая тамандуа с любопытством. — К тому же он мешает мне тебя обнять!

Я спускаю зверька со своей шеи, но он умудряется повиснуть на моей ноге.

— Он как ленивец или младенец, — смеётся подруга, обнимая меня крепко-крепко. — Я по тебе скучала, невеста миллиардера!

— Давай не об этом! — вздыхаю я.

— Я бы с радостью, — вздыхает подруга. — Только твой сумасшедший миллиардер примчался на квартиру.

— Что?

Я вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Поправляю волосы, одёргиваю платье. Не знаю, куда деть руки и нервно дрожащие пальцы.

— Егор выглядел очень решительно. Сказал, что ты чувствуешь себя не самым лучшим образом, и тебе требуется поддержка.

Выпускаю лёгкий смешок. Эмоциями штормит невероятно сильно. Боюсь рухнуть там, где стою, и сажусь обратно на кровать. Настя придвигается ближе, накрывая мои руки своими ладонями.

— Он попросил, чтобы я провела этот день с тобой.

— Разве ты не собиралась ехать с Мариком к его родным? — уточняю я.

— Да. Но Орлов умеет убеждать. К тому же он выглядел так, словно это вопрос жизни и смерти. Поэтому я здесь, — улыбается Настя.

— Извини, что из-за меня все твои планы пошли прахом.

— Ерунда. Марик тоже не горел желанием ехать на день рождения дяди, — отмахивается подруга и пристально смотрит мне в глаза. — Как ты, Кирана?

Настя задаёт простой вопрос. Всего два слова. Но ответить невероятно сложно. Хотя бы потому, что мы с Егором переступили грань отчуждения, и теперь всё будет гораздо сложнее. Он признался в том, что я ему нравлюсь. К тому же глупо отрицать собственные чувства. Но в остальном между нами ничего не изменилось. Я — его невеста по договору. В первом ящике комода лежит папка, в которой записана легенда. Мне следует выучить её на зубок и всюду повторять одно и тоже.

— Кажется, всё сложно?

Согласно киваю. Настя вглядывается в моё лицо пристально.

— И какой он в постели? Такой же, как раньше? — небрежно спрашивает она.

Я пунцовею от смущения.

— Неужели у меня на лице всё написано?

— Ещё как! Аршинными буквами. Но видимо, ночь любви прошла, и наступило утро, да? — уточняет Настя. Потом оглядывается и спрашивает. — А нам обязательно сидеть дома?

— Угу, — грустно соглашаюсь я. — Я могу видеться с друзьями только в пределах его дома. Нельзя появляться на публике. Иначе это может спровоцировать волну ненужных вопросов. Репортёры начнут копать и под моих друзей. Как сказал Егор, он не может гарантировать, что все скажут именно то, что нужно, — заканчиваю со вздохом.

— Вообще-то логично. Но я бы всё равно рассказала о тебе только хорошее. Но теперь буду держать язык за зубами, — обещает подруга, соглашаясь с доводами Егора легко и просто, будто речь идёт о пустяке. — Значит, ты пленница в этой комнате?

— Нет, я могу гулять, ездить всюду… Не контактировать с друзьями при посторонних — единственное ограничение.

— Тогда почему ты сидишь здесь с таким несчастным видом? Показывай владения миллиардера! Когда я ещё побываю в доме, напоминающем дворец короля?

Я понимаю, что Настя таким образом пытается растормошить меня и поддержать. Поэтому даю ей возможность показать себя со стороны лучшей подруги. По правде, так оно и есть.

Насте нравится и дом Егора, и просторная территория вокруг, и ухоженный сад, и даже вольер для Жоржа вызывает у неё чувство восторга. Поневоле я начинаю улыбаться чаще. Тучи тревоги над моей головой немного рассеиваются, и становится легче.

— Это был он, — внезапно говорю я. — Со мной несколько месяцев назад встречался сам Егор...

Настя садится за изящный столик под небольшим навесом. Открытая беседка в саду.

— То есть раньше ты сомневалась? — уточняет подруга.

День с подругой пролетает незаметно. Я с явной неохотой прощаюсь с ней, думая о разном.

Хотела бы я жить, как раньше, без забот и замысловатых игр? Вопрос не только в том, хочу ли я этого. До какого момента простирается это дальше? До знакомства с Егором?

Чем чаще я думаю о нас, тем сильнее убеждаюсь в мысли, что вспылила зря. Егора стукнули по голове, и он потерял память. Глупо злиться на человека из-за того, что с ним приключилось несчастье. Часть воспоминаний вернулась к нему, но некоторые остались в беспамятстве. Меня свербит от любопытства — был ли выбор меня для игры в «Вызов» случайным? Или Егор и это спланировал по каким-то, известным только ему одному, причинам?

Это неразрешимые вопросы. И как бы я ни ломала над ними голову, ответа мне не найти. Найти их может только один Егор. Остаётся только ждать его возвращения и надеяться, что он захочет быть со мной откровенным.

Орлов регулярно интересуется, как у меня дела. Посредством сообщений. Они такие сухие и безэмоциональные, что поневоле я начинаю думать, а не строчит ли мне их Вероника по приказу своего босса. Поэтому я отвечаю ему в том же духе — два-три слова, не больше.

Снова начинаю злиться на него, упрямца и наглеца, и на себя, и вспыльчивую и не менее упрямую. Кто-то должен сделать шаг вперёд. И этот кто-то пусть буду не я!

Пока же мне есть чем заняться — например, вызубрить легенду. Я изучаю материалы «дела». Не знаю, кто дал команду составить нам именно такую легенду — Егор ли придумал её или его команда. Но случайное знакомство похоже на то, что состоялось в реальности. С единственной лишь разницей — Егор настолько был очарован мной, что решился порвать с невестой и признаться о том, кто он есть. Но правда открылась для меня гораздо раньше, именно поэтому я появилась перед его бизнес-центром, чтобы вывести на чистую воду.

Откладываю папку с материалами легенды в сторону. Егор лишь немного изменил реальные факты. Такой версии мне будет легко придерживаться. Заботится ли он о моих чувствах или делает так, как будет выгоднее и уместнее в нашей ситуации?

И опять ответа нет. Даю себе слово, что как только Егор вернётся, я наберусь решимости и поговорю с ним обо всём. Открыто. А пока… Пока приходится выполнять условия по договору. Их, к слову, не так уж и мало.

— На время отсутствия Вероники тобой займусь я! — заявляет Лео.

— И как же ты мной займёшься?

—  Нужно найти пробелы и восполнить их. Этикет, умение держать лицо. Правильное владение столовыми приборами, — перечисляет Лео, елозя ухоженными пальцами по экрану планшета. — Для начала пообедаем. Потом танцы…

— И этим всем будешь заниматься ты?

— Кто? Я… О боже упаси. У тебя будет штат преподавателей. Я всего лишь их босс и твой экзаменатор, — небрежно отмахивается Лео. — Требовательный преподаватель. Учти, я буду строг, но это не помешает нам остаться друзьями, верно?

— Очень на это надеюсь!

— Кстати, тобой вполне могла бы заняться Вероника, если бы не уехала с боссом, разумеется… — небрежно замечает хитрец.

Я испытываю невероятный прилив радости и раздражения, ведь Вероники нет рядом со мной. Она рядом с Егором. Ох, как всё сложно!

Я словно коктейль из двух субстанций — взболтать, но не смешивать, иначе может рвануть.

Лео провожает меня на выход. Я занимаю место в роскошном автомобиле. Меня радует, что в нём много свободного пространства, а каждый сантиметр призван быть комфортным и служить удобству. Нас привозят в ресторан, и мне предстоит узнать, насколько огромные у меня пробелы в этикете и владении столовыми приборами. Чёрт…

Вилка для закусок, вилка для рыбы, столовая вилка, вилка для лимона… Зачем всё настолько усложнять: Как сесть, как положить приборы, как дать понять, что собеседник тебе неинтересен, не прибегая к словесной пикировке…

Меня учат правильно подавать руку и танцевать, развивая имеющиеся. Меня словно отправили на экспресс-курсы «Как стать идеальной невестой всего за неделю».

Именно столько времени в городе не будет Егора. Мне хотелось бы знать, куда он отправился и зачем. Но у большого босса чересчур много промышленных объектов и отраслей, в которых задействована его сильная рука. Ткни наобум в любом направлении — нарвёшься на дочерние компании Орлова или его партнёров по бизнесу.

Меня муштрует несколько человек, напичкивая самыми разнообразными знаниями. Лео находится рядом, подбадривает меня и отпускает шуточки. Но когда приходит время экзаменовать и спрашивать, усвоила ли я пройденный материал, от смешливого и дружелюбно настроенного мужчины не остаётся и следа. Он выглядит собранным и деловитым, производит впечатление если не врага, то кого-то очень похожего. Сначала меня насторожила резкая смена поведения. Но Лео объяснил, что мне стоит готовиться к худшему. На меня будут смотреть свысока, ведь я не принадлежу к тому кругу общения, куда собирается ввести меня Егор. Меня будут считать охотницей за толстым кошельком, одной из тех пробивных девиц, добивающихся желаемого любым путём.

Так проходит неделя. С трепетом ожидаю возвращения Егора. Мне есть что продемонстрировать ему и есть что сказать. К тому же я безумно соскучилась и желаю побыть с ним наедине, но ни за что об этом не признаюсь прямо. Пусть первым даст понять, что хочет быть со мной…

Однако в назначенный день вместо самого Егора в доме появляются лишь его чемоданы.

Чемоданы и Вероника.

От вида этой холёной и холодной блондинки во мне начинается атомная война. Ведь Вероника, как всегда, собрана и деловита, выглядит так, словно в любой момент способна выхватить из-под платья офисного кроя пистолет, чтобы  приставить его к моей голове.

В момент, когда в доме Егора появляется эта стерва, я полулежу на диване и смотрю старого, доброго «Шрека» в компании тамандуа, хрюкающего от удовольствия, потому что ему разрешили разбрасывать попкорн из пластикового стаканчика. Прекрасная картина, одним словом.

— Егор задерживается. Возникла проблема на одном из объектов. Он посчитал нужным присутствовать лично!

Вероника садится на кресло и закладывает нога на ногу. Рядом в ту же минуту появляется управляющая.

— Чаю с мятой, пожалуйста, — небрежно заявляет Вероника управляющей.

Однако Дарья, поприветствовав гостью, обращается ко мне с вопросом, подавать ли чай или другие напитки. По лицу Вероники проносится тень, а меня так и подмывает спросить — кем она себя возомнила.

— Нет, Вероника долго не задержится, у меня по расписанию занятие с преподавателями.

— Придётся отложить занятия, — елейным голосочком отзывается Вероника, объясняя. — Нужно проверить, всё ли готово к завтрашней поездке.

— Готово. Мы с Лео подобрали великолепный образ.

— Я бы предпочла проверить.

— Я бы предпочла отказаться, — парирую я.

На мгновение наши взгляды пересекаются. Вероника прекрасно владеет собой, но и я не желаю ей уступать. Тем более, на территории, которую Егор обозначил, как дом для меня и наших малышей.

Пусть Вероника руководит в офисе, понукает водителями, грузчиками, доставщиками еды или прочим обслуживающим персоналом. Здесь не её территория. Проходит минута или чуть больше в напряжённом, холодном молчании.

— Хорошо, — Вероника не выдерживает первой и отводит взгляд в сторону. — Но я уточню пару моментов у Егора Михайловича. Или позвонишь сама, Кирана?

— Вопрос касается работы. Звони, — разрешаю Веронике.

Она достаёт телефон и набирает номер Орлова. Но он не отвечает на её звонок. Зато спустя секунду присылает на мой телефон сообщение.

— Егор прислал сообщение, — с улыбкой говорю я.

На лице Вероники проскальзывает лёгкая досада.

1:0, думаю я, открывая сообщение.

«Приехать не успеваю. Буду завтра вечером. Слушай Веронику. Она знает, что делать…»

Наверное, чувства отображаются на моём лице, потому что Вероника довольно улыбается.

1:1.

Ничья.

Неужели я на самом деле собираюсь воевать с Вероникой?

Орлов на самом деле появляется только на следующий день. К поездке готова я, Лео, Вероника, целый штат прочих сопровождающих и куча охраны. Я стою на третьей ступеньке лестнице, держа в руке небольшую сумочку и поправляю симпатичную шляпку, сбивая её немного налево по совету Лео.

— Выглядишь потрясающе.

Егор Орлов собственной персоной. Внутри всё сладко сжимается от звука этого голоса. Но внешне я не подаю признаков волнения. Само спокойствие.

— Спасибо, Егор.

Мы смотрим друг на друга. Кажется, даже воздух начинает вибрировать от сильных, но невысказанных эмоций. Хочется утащить Орлова в соседнюю комнату, надавать пощёчин за то, что заставляет меня изнывать от беспокойства, а потом поцеловать и попросить, чтобы не давал мне опомниться.

— Если ты готова, я предпочёл бы выдвинуться прямо сейчас.

— Я полностью готова.

Всё приходит в движение, Егор отводит взгляд в сторону. Ощущение особой связи между нами размывается потоком неотложных дел.

Когда мы садимся в машину, почему-то оказывается, что Веронике срочно нужно решить несколько безотлагательных дел. Я закрываю глаза и вытаскиваю наушники. Я предпочитаю увлечься лёгкой музыкой, чтобы не слушать скучные обсуждения грандиозных сделок с умопомрачающими цифрами.

Только изредка чувствую, как кожу покалывает от пристального взгляда. Он скользит по моему лицу и клеймит губы, спускается ниже, в низкое декольте. Я не выдерживаю и открываю глаза. Вероника что-то объясняет Егору, демонстрируя на планшете. Он сидит напротив и не отрывает от меня взгляда. Тёмного и обжигающего, полного тоски.

Немая сцена. Недо-разговор.

Я начинаю испытывать досаду, почему вокруг так много посторонних? Ответа нет. И Орлов не собирается его давать, перечёркивая стилусом что-то на экране. Отводит взгляд и принимается за жаркое обсуждение важных дел.

Что ж… Похоже, выходные, проведённые в загородном клубе, станут тем ещё испытанием для меня. О Егоре я не переживаю.

Для него нет ничего невозможного.

Загородный клуб впечатляет размахом. Сам Король-Солнце съел бы от зависти свой парик, взглянув мельком на великолепие, представшее перед моими глазами. Для того, чтобы богатым и знаменитым не пришлось скучать, есть бассейн, поле для гольфа, поле для футбола, ресторан под открытым небом, сад с замысловатым лабиринтом. Вдалеке стоит конюшня — можно побаловать себя верховой ездой.

Одним словом, здесь есть всё, и каждая комната снабжена личной прислугой и едва ли не чистильщиками обуви. Гости стягиваются постепенно. Каждого чинушу сопровождает целый кортеж из охраны.

Нам выделили несколько комнат, чтобы спокойно разместить меня, Егора и наших сопровождающих. Они разворачивают бурную деятельность, превращая просторную комнату в гардеробную и салон красоты.

Мы будем блистать — вне всяких сомнений.

Только расслабляться раньше времени не стоит. Вероника постоянно находится рядом, оценивает всё и контролирует, чтобы даже муха мимо не пролетела без её разрешения. Она готовится быть во всеоружии и посматривает по сторонам, успевая что-то лихо помечать в своём планшете. Потом отвлекается на телефонный звонок и отходит к окну, договариваясь о том, чтобы в статье для журнала разместили другие фото Орлова, более подходящие, по её мнению.

Мой взгляд сам падает на экран планшета. Я глупо реагирую на большие буквы в кричащем заголовке:

«Егор Орлов и его женщины…»

Содержание статьи оказывается и вполовину не таким скандальным, как название. Сообщается лишь парочку имён, без фамилий. Разумеется, говорится об Элине — ей посвящена добрая половина статьи. Есть упоминание вскользь о том, что прошлая помолвка Орлова с некой Еленой так и не окончилась свадьбой, и много места отводится сплетням обо мне.

— Это не уберут, — равнодушно заявляет Вероника, наклонившись надо мной. — В статье нет ничего, порочащего репутации.

— За исключением нескольких намёков на то, что мне не место рядом с Орловым.

— Но мы и так это знаем. Если рассуждать логически, разумеется, а не брать во внимание желание самого Егора Михайловича! — говорит со сладкой улыбкой Вероника. — На вечере будут присутствовать женщины, с которыми у господина Орлова так или иначе была связь.

Женщины? Так или иначе. Их что, много?

Вероника отвечает на мой невысказанный вопрос сама:

— Егор Орлов не всегда был столь сдержан в связях, как сейчас. До свадьбы дело ни разу не дошло. Откровенно говоря, многие из тех, с кем он имел дело, даже не удосужились звания «временной девушки», но они есть. Все из высшего круга. Некоторые будут здесь. Возможно, они будут не очень рады нынешнему сопровождению Егора Михайловича.

Прекрасно. Мне ещё придётся любоваться на тех, с кем кувыркался Орлов во времена своей половой распущенности.

Чудо, а не вечер! Лучше не придумаешь…

Когда наступает час Х, и нам предстоит появиться перед сборищем высокопоставленных гостей, я испытываю лёгкую дрожь волнения. Орлов соизволяет уделить время мне, как спутнице, и появляется вовремя, для того, чтобы сразить меня наповал изысканными манерами, умением держаться и чарующей строгостью линий красивого лица и безупречного костюма, сидящего как влитой.

Орлов галантно цепляет меня под локоть и уверенно ведёт за собой. Не оставляет ни малейшего места для сомнений. Он умеет производить сногсшибательное впечатление и охотно пользуется этим умением сейчас, когда представляет меня гостям, не отказывая в удовольствии сминать талию сильными пальцами и целовать при каждом удобном случае.

Я держусь хорошо и вежливо улыбаюсь. Так же вежливо и холодно, как улыбаются мне. Прижимаюсь к Егору в ответ, позируя на камеры. Мне даже не нужно долго гадать, какую позу принять — миллиардер сам придаёт мне форму, как гончарной глине. Переставляет, обнимает, разворачивает лицом к гостям или в профиль к фотографам…

Мы много разговариваем с гостями и ещё больше улыбаемся. Миллиардер здоровается едва ли не с каждым. Кажется, он со всеми на короткой ноге — приятель или давний знакомый. Он уделяет каждому времени ровно столько, сколько нужно, приветствуя и спутниц своих знакомых. Некоторые из них решили ослепить всех присутствующих количеством бриллиантов на своих изящных шейках. Другие благодушно улыбаются, но вперяют в Орлова такой острый взгляд, что я начинаю чувствовать подвох. Ещё больше я начинаю подозревать, что у миллиардера была интрижка, если не с каждой, то со многими.

На мгновение мне становится дурно. Неужели меня обнимает плейбой, с огромным послужным списком в прошлом? А он, словно чувствуя моё нежелание быть ближе, обнимает меня нарочно сильно и обжигает жаром сильного тела. Наверняка со стороны мы выглядим так, словно только и мечтаем, как бы поскорее добраться до спальни.

Поймав очередной женский взгляд, брошенный на Орлова и пренебрежительно скользнувший по мне, я не выдерживаю:

— Только не говори, что и с ней ты тоже спал!

Мой шёпот не получается слишком тихим. Он выходит чуть громче, чем я рассчитывала. Но во мне кипят самые разнообразные чувства, среди которых есть место и беспричинной ревности. Не хочу анализировать причины её возникновения. Она просто есть. Меня коробит, что на Егора многие смотрят, как на аппетитный стейк, укусить который имеет право едва ли не каждая женщина, присутствующая на званом вечере. Орлов провожает взглядом рослую шатенку и подтверждает мои догадки.

— Спал, — коротко отвечает Егор, не вдаваясь в подробности.

— Скажи, в этом зале есть хотя бы одна женщина, с которой ты не переспал?

— Вероника, — даже не задумываясь, отвечает Егор. — С ней бы я точно спать не стал.

— Вероника и всё?

Егор склоняется ко мне, рассыпая искры смеха по моей коже:

— Вообще-то тех, с кем я не спал, довольно много. Например, Гаврилова Анна… — показывает в сторону женщины в возрасте.

— Что?! Да ей же лет пятьдесят!

— Вообще-то ей уже почти шестьдесят, — отвечает Егор с улыбкой на улице.

— То есть твой диапазон — это девушки от восемнадцати до шестидесяти?

— Думаешь, я настолько не разборчив в своих связях? — уточняет Егор.

Тёмные глаза уже не блестят искрами смеха. Теперь он предельно серьёзен и увлекает меня за собой, отводя в сторону.

— Анжела. Елена. Евгения.

— Что это?

— Мой послужной список, — фыркает Егор. — Ты же хотела знать, с кем из приглашённых я спал. Вот, пожалуйста… Анжела — вдова брата. Я уже говорил, что мы переспали по ошибке. Евгения, отошедшая от нас только что, скрашивала мои вечера по обоюдной договорённости. Это эскортница премиум-класса, хоть и считается дочерью владельца банка. Можно сказать, это её хобби.

— Фу, мне не нужно знать подробности! — отворачиваю лицо в сторону.

Сама же думаю о том, что три девушки — это не так уж много. Я ожидала услышать «три… дцать» или даже больше.

— Это очень давние связи, Карамелька, — улыбается обворожительно и придвигается теснее. — Кстати, в моём расписании вот уже больше недели значится прочерк в графе «интим». Непорядок!

— Собираешься сообщать мне, с кем будешь спать? Если ты помнишь, я не хочу знать ничего! — сразу же принимаю его слова в штыки, чувствуя себя разъярённым дикобразом, не меньше!

— Да, но ты же сама захотела узнать имена бывших любовниц? — иронично подтрунивает надо мной. — Думаю, нет ничего плохого в том, что ты узнаешь, с кем из гостей я сегодня хочу провести ночь. Пожалуй, даже не одну. Очень много ночей...

— Мне неинтересно! Оставь её имя при себе!

— Кирана, — произносит едва ли не по слогам Егор.

— Что?

— Кирана — это имя той девушки, с которой я хочу провести ночь. И чтобы тебе в голову не пришла ещё куча дурацких мыслей, уточняю. Кирана Мельникова, двадцать два года. Беременная двойней от меня, считается моей невестой по договорённости и пребывает в неведении о том, что она попала. Навсегда.

Сердце резко поднимается вверх, потом также стремительно падает вниз,  едва не разбиваясь. Но Егор мягко привлекает меня к себе, задерживая падение.

— Как тебе такой вариант?

Его губы уже щекочат мои едва ощутимо. Он просто водит губами, очерчивая мои губы жаркими выдохами. Напор едва ощутим. Он словно дразнит меня и ждёт, пока я сама подамся вперёд, напрашиваясь на искушенную ласку его губ. И это работает. Рядом с Егором у меня отключается чувство самосохранения. Я едва не поддаюсь на его уловку, но потом понимаю, что он рассказал мне лишь о Евгении. А о третьей девушке, Елене, он умолчал.

— Елена. Кем она тебе приходилась? — спрашиваю я.

Ещё не добившись от него ответа, понимаю, что вопрос был из разряда тех, после которых рванёт. Противно начинает сосать под ложечкой.

Егор напрягается. Его тело становится каменным монолитом. Он отстраняется от меня совсем немного. Всего несколько сантиметров. Но и этого хватает, чтобы понять — затрагивать некоторые темы он не желает. Елена была не просто любовница, не просто постельный снаряд — это всё, что мне следует знать. Возможно, она зацепила его так сильно, что именно по этой причине Егор отгораживается расписанием и прикрывается, словно щитом, циничным отношением ко всему.

Желание поцеловать этого мужчину никуда не пропало. Оно щекочет мои губы, выплясывая на них жарким ожиданием. Но я с трудом заставляю себя отвернуться в другую сторону.

Я хочу этого мужчину.

Сейчас даже больше, чем раньше, понимая, что он глубже и сложнее, чем казался в самом начале. Но достаточно ли ему будет меня? Сомневаюсь.

— Кирана... — зовёт Егор. Не только голосом, но и пальцами, которыми прокладывает дорожку от плеч к талии.

— Приветствую, Егор. Не хочешь познакомить меня со своей новой невестой? — слышится раскатистый мужской баритон с едва заметным иностранным акцентом.

— Приветсвую, Рихард.

Егор пожимает руку подошедшему. Это высокий мужчина, широкоплечий и крепкий. На его скуластом лице едва заметны глаза — светло-серые, почти прозрачные. У Рихарда волнистые волосы пшеничного цвета и по-приятельски широкая улыбка, не затрагивающая глаза.

— Барон Рихард фон Бауэр, — представляется мужчина, смотря на меня. Его акцент чувствуется едва ли не сильнее, когда он добавляет с лёгкой улыбкой. — Для друзей и близких знакомых просто Рихард.

— Кирана, — отвечает за меня Егор. — Моя невеста.

— Позволь этой крошке сказать самой, приятель? Или ты ещё не выдрессировал эту провинциалочку, как стоит отвечать в высших кругах? — Рихард отпивает спиртное из бокала и нарочно нахально сверлит Егора глазами.

— Тебе лучше отойти, Рихард. Составь компанию мэру и прокурору города.

— Составлю. Обязательно… Но я никогда не упускаю шанса познакомиться с женским полом поближе. Особенно если у него смазливое личико.

— У кого? У пола? — уточняю я. — Так он под вашими ногами, господин фон Бауэр.

— Именно там, да. У твоей невесты, Егор, забавное чувство юмора, — тянет он с нотками превосходства и поворачивается в сторону. — Позвольте представить вам мою жену. Mein Schatz, подойди поздороваться!

Не понимаю, почему Егор просто не может уйти, чтобы не терпеть выходки этого клоуна. Рихард неприятен настолько, что я уже почти возненавидела его меньше чем за пару минут. Определённо, это своего рода рекорд. Можно присудить ему золотую статуэтку как самому омерзительному человеку, которого я только встречала.

Рядом с Рихардом появляется блондинка. С модным, удлинённым каре. Тонкое, светлое личико с огромными глазами. Глубокие, тёмно-зелёные. Пожалуй, даже слишком зелёные, чтобы поверить, будто это не линзы. Спутница Рихарда размыкает полные губы, чтобы поприветствовать Егора певучим, низким голосом:

— Привет, Егор. Давно не виделись.

— Добрый вечер, Елена.

Голос Егора предельно вежлив и холоден. Но он напряжён, и я это чувствую.

— Чудесный вечер, не правда ли? — хлопает Елена густыми ресницами и кротко улыбается. — Вокруг столько знакомых лиц и незнакомых тоже, — стреляет взглядом в меня. — Кажется, Кирана?

— Именно так. Моя будущая жена — Кирана!

— Чудесные планы на дальнейшее будущее, — подаёт голос Рихард, обнимая Елену за талию. — Жаль только некоторым планом не суждено сбываться. Да, mein Schatz?

— Ты всю оставшуюся жизнь будешь упрекать меня за то, что я считалась невестой Орлова? — кокетливо интересуется Елена.

— Всего лишь напоминаю нашему общему другу, как всё начиналось, — добродушно усмехается Рихард и берёт с подноса официанта бокал шампанского. — Егор? — предлагает он. — Не хочешь выпить за встречу, сыграть партию в покер… Сегодня за столом лучшие из лучших — судья Прохоров, главный архитектор города Исаев, владелец «Delta-Bank» Морозов, я, само собой. Не хватает только тебя. Как в старые добрые времена.

— Вынужден отказаться, сегодня я не играю в карты.

— И не пьёшь, — усмехается Рихард. — Жаль. Очень жаль… Не думал, что смерть брата превратит прожигателя жизни Орлова в праведника. Хотя, кое в чём ты себе не изменяешь, да? — взгляд Рихарда скользит по моей фигуре и нахально останавливается на глубоком декольте.

Орлов чуть крепче сжимает мою талию и немного смещает меня в сторону. Теперь взгляд Рихарда задевает лишь моё предплечье.

— Что ж, мне пора занять своё место за столом игроков. Было очень приятно познакомиться, Кирана. Егор, мы ещё встретимся, — Рихард улыбается и едва ли не раскланивается.

Кажется, фон Бауэр не сказал ничего дурного, но по напряжению Егора создаётся впечатление, будто слова Рихарда — это завуалированная угроза.

Рихард удаляется, уводя свою жену под руку. Я тру ноющие виски и ищу выход. Хочется прогуляться на свежем воздухе и вдохнуть его полной грудью.

— Хочешь просвежиться? — догадывается Егор.

Он твёрдой рукой направляет меня и лавирует среди множества приглашённых гостей. Почти не задерживается, лишь кивает в знак приветствия знакомым лицам. Через несколько минут мы оказываемся на свежем воздухе. В саду тоже полно гуляющих, но их гораздо меньше, чем в клубе. И чем дальше мы отходим от здания, горящего, как торт в честь юбилея, тем меньше нам встречается людей.

Я освобождаюсь из захвата Егора и занимаю место в крытой беседке, устало уронив лицо на сложенные локти.

— У тебя плохое самочувствие?

Крепкое тело Егор прижимается к моему. Он обнимает меня за плечи и целует волосы. Нежно, аккуратно, словно боясь спугнуть.

— Прекрати, пожалуйста! — прошу его. — Сейчас нас никто не видит. Не нужно изображать пылкие чувства.

— Чёрт побери, Кирана. Я думал, что мы уже разобрались с этим! Да, мы повздорили перед самым отъездом. Но незадолго до этого всё было замечательно!

— Мы ни с чем не разобрались. У нас просто был секс! — упрямо говорю я.

Не желаю признаваться больше в том, что Егор мне сильно нравится. Сам-то он не спешит рассыпаться признаниями в пылких чувствах. Скорее всего, их у него и нет. Желание совместить приятное с полезным — и больше ничего.

— Пойдём!

Егор встаёт и протягивает мне ладонь.

— Куда?

— В наш номер. Я докажу тебе, как сильно ты мне нравишься.

— В горизонтальной плоскости?

— Или в вертикальной. Да в какой угодно! — многообещающе говорит Егор и смотрит на меня таким тягучим и пронизывающим взглядом, что становится не по себе, а тело пронизывает приятным жаром.

Егор умеет нравиться женщинам, когда сам того пожелает, разумеется. Уверена, что перед ним гостеприимно распахнулись двери многих спален и к ногам сползло немало роскошных платьев.

— Нет.

— Опять «нет»? — хмурится Егор. — Почему я чаще всего слышу от тебя именно это слово?

— Потому что я не хочу стать очередной галочкой в твоём длинном послужном списке. Я уже там отметилась, весьма успешно! — говорю, показывая рукой на живот. — С меня хватит.

— С чего ты взяла, что ты — лишь галочка, Кирана? Ты значишь для меня невероятно много. Ты — мать моих детей, в конце концов!

— Невеста и будущая жена по договору, с перечнем обязанностей, — напоминаю я. — Извини, но я не хочу, чтобы ты сношал меня в номере загородного клуба, как какую-то одноразовую подстилку. Это гадко.

— Я от тебя сойду с ума. Знаешь? Чего ты хочешь? Прямо скажи. И я дам тебе это!

Егор выставляет ладони на сиденье, по обе стороны от меня, и буравит меня взглядом.

— Я незнакома с Элиной, но…

— Причём здесь эта безголосая певичка?! — злится Егор.

— Не перебивай, пожалуйста. Я незнакома с ней лично, но в чём-то я с ней солидарна. С её словами о том, что ты можешь дать всё, кроме одного…

— И чего же это?

— Догадайся сам. Или посмотри интервью своей неудавшейся невесты, — подсказываю ему.

Орлов сжимает кулаки. Он выглядит разозлённым. Неужели мне удалось вывести его за такой краткий промежуток времени?

— Кирана, посещение этого мероприятия — не просто отдых. В кулуарах заключаются важные договорённости и обсуждаются детали сделок, заключаются союзы. Мирные или не очень, с целью выдавить конкурента. И мне сейчас не помешала бы твоя поддержка и внимание. Я не могу отбиваться от врагов, наступающих отовсюду!

— Раньше мог, держал круговую оборону. Что изменилось? — фыркаю я.

— Раньше у меня не было слабости в виде беременной язвочки, выносящей мне мозг. Теперь есть на что давить!

— Слабый тыл? — уточняю я.

— Или очень капризный.

— Хорошо. Я готова играть в команде. В конце концов, именно за это ты платишь мне двести пятьдесят тысяч в день.

Я встаю и провожу по лицу рукой, словно стирая ненужные эмоции. Вежливо улыбаюсь Орлову, спрашивая:

— Так сгодится?

Он резко обхватывает меня за запястье и привлекает на свою грудь. Сдавливает так, что вырваться не получается.

— Я говорю не об игре в одной о команде. Я говорю о другом. Но ты можешь продолжать считать меня циничным чудовищем, если тебе так больше нравится!

Его губы всего на мгновение прижимаются к моим. Это даже не поцелуй, а смазанная дорожка дыхания, коснувшаяся губ жарким ветерком. Обещание чего-то большего. Меня будоражит эта недосказанность в действиях, но хочется быть уверенной в нём и в себе, кстати говоря, тоже.

— О другом? О чём именно ты говоришь, Орлов? Ты не говоришь ни о чём! Договорные отношения — да, о них мы говорили очень много. Но больше ни о чём мы не говорили.

— Значит, ночь и утро, проведённые вместе, для тебя ничего не значат?

— Они могут ничего не значить для тебя, Егор, — выпаливаю я. — И я не хочу стать просто средством для снятия стресса и напряжения.

Он прикрывает глаза на миг и выдаёт порцию отборного мата. Едва  заметно качает головой и внезапно подхватывает меня, усаживая на столик в беседке. Вбивается корпусом, заставляя развести бёдра в стороны. Ткань платья натягивается и трещит. Я упираюсь ладонями в его стальную грудь. Но он напирает и продавливает меня так, что я едва держусь.

— Хочешь взять меня здесь?

— Здесь или в любом другом месте, Кирана. Не имеет значения. Для меня ничего не имеет значения, когда ты оказываешься рядом со мной.

Его ладонь задирает платье и ползёт под ткань, обжигая нежную кожу. Горячая, чуть шершавая ладонь оставляет след многообещающего прикосновения. Я едва не поддаюсь этому жесту. В нашем притяжении есть что-то иррациональное и не поддающееся объяснению. Каждый раз, когда Егор  касается меня, я забываюсь и перестаю принадлежать себе самой. Могу только плавиться от ласки и выпрашивать ещё дрожью податливого тела.

— Я от тебя без ума. Не заставляй меня сходить с ума ещё больше прямо сейчас, когда нас могут увидеть…

— Тогда тебе следует остановиться, Орлов.

— Не могу. У меня, оказывается, до сих пор есть проблемы с самоконтролем. Попробуй остановить меня. Вдруг получится?

Мы тяжело дышим, смотря друг другу в глаза. Напряжение нарастает с каждой секундой. В какой-то момент я перестаю понимать за что или против чего мы боремся. Имеет ли значение хоть что-то именно сейчас?

Орлов опускает взгляд и смотрит на свою руку, до сих лежащую на моём бедре. Он начинает медленно поглаживать мою кожу, рисуя пальцами замысловатые спирали.

— Я тебя хочу. Это очевидно, — говорит, не поднимая взгляда. — Хочу только тебя и намного сильнее, чем хотел кого-либо до тебя. Кажется, раньше я вообще не понимал, что такое чувствовать и сходить с ума по-настоящему.

— Теперь понимаешь? — едва дыша, спрашиваю я.

— Нет, — он поднимает взгляд и выбивает из моих лёгких последние частички кислорода. — Теперь я ещё меньше понимаю, что со мной творится. У меня в мыслях только ты и тысячи способов, как закрыться с тобой от всего мира. Вдвоём. Что мне сделать?

— Быть со мной откровенным. Что тебя связывает с Бауэром и его женой?

— Мы давние соперники. Не только в бизнесе, — надтреснувшим голосом отзывается Егор.

— Но и в любви? Он увёл твою девушку? Поэтому ты стал таким чёрствым и не веришь в отношения? — выпаливаю один вопрос за другим.

— Верю. Тебе верю. Это словно второе дыхание.

— Но сначала не поверил, — качаю головой.

— Тогда я тебя не знал. Сейчас — знаю. Могу поставить всё, что у меня есть.

— И на что ты собираешься ставить?

— Ты — лучшее, что со мной случалось…

Я выдыхаю. Градус напряжения спал. Вернее, меня до сих пор лихорадит от его рук на моём теле, но признания Егора, хождение по грани, ощущение, что ещё немного — и он скажет гораздо больше, пьянят разум и странно успокаивают вихрь недоверия и недовольства. Я осторожно перехватываю его ладонь и прижимаюсь к ней щекой, ластясь.

— Ты будто кошка.

— То карамелька, то кошка. Ты уж определись.

— Карамельная кошка, которую нужно приласкать.

— Нужно, — говорю, целую сухую, горячую ладонь. — Но не здесь. Я не хочу быть с тобой здесь, в этом клубе. Здесь лицемерия в каждом миллилитре кислорода так много, что даже дышать боязно.

Егор помогает мне спуститься и приводит в порядок одежду. Его пальцы задерживаются то на талии, то на груди, чересчур многообещающе оглаживают бёдра. Он обжигает мужской, плотской лаской, но сдерживается и лишь запирает в объятиях, задерживая на несколько минут.

— Я соскучился. Придёшь сегодня ко мне в постель? — уточняет Егор.

Он даёт мне понять, что я, если захочу, могу занять место в другой спальне, благо их две в нашем просторном номере.

— Назначаешь свидание в пижаме?

— Да. Буду ждать. Обещаю не приставать, пока ты сама этого не захочешь…

Мы возвращаемся в клуб. Атмосфера роскоши и необходимость держать лицо утомляют меня. За столом я показываю высший уровень владения столовыми приборами, даже самыми заковыристыми, танцую без огрехов и поддерживаю лёгкую беседу, отвечая на вопросы о личной жизни. Разумеется, я придерживаюсь легенды.

Доволен ли Егор? Надеюсь, что да… Он держится невозмутимо и демонстрирует меня, словно величайшую драгоценность. Но потом его приглашают за стол к мэру, переговорить с глазу на глаз. Орлов извиняется передо мной и оставляет меня на попечение нашей свиты, держащейся немного в стороне. Они наперебой хвалят меня, говоря, что я держусь так, словно родилась в этой среде.

У меня даже начинает болеть голова от их хвалебной трескотни. Я извиняюсь перед ними и ищу уголок поспокойнее. Внезапно наталкиваюсь взглядом на Анжелу. Она салютует мне бокалом шампанского и направляется в мою сторону.

— Прекрасно выглядишь, Кирана?

— Для беременной, которая скоро потеряет свои формы? — иронизирую я.

— О, ты это запомнила? Не бери в голову. Приглашаю прогуляться или… — Анжела наклоняется и обдаёт горячим шёпотом моё ухо. — Или дальше можешь слушать лесть.

— Если я прогуляюсь с тобой, то что я услышу? — интересуюсь я.

— Правду. Ты же хочешь узнать, что из себя на самом деле представляет Егор Орлов? — улыбается Анжела.

Анжела отстраняется. Плевать. Я стою на месте, делая вид, что мне ни капельки неинтересно.

— Не хочешь узнать, что связывает Егора и Елену, нынешнюю жену Рихарда? Сам Егор явно не расскажет тебе об этом… Побоится потерять репутацию в твоих глазах.

— А ты, значит, не боишься, смешать его имя с грязью?

Анжела окидывает меня взглядом, полным сожаления:

— Я думала, ты умнее. Что ж, оставляю тебя слушать лесть и отредактированную Вероникой версию правды о Егоре.

Анжела обнимает меня на прощание и целует воздух возле моей щеки. На мгновение её пальцы касаются моего локтя, а потом скользят ниже. Когда вдова Игната отходит, я автоматически опускаю пальцы на сумочку, понимая, что из крошечного наружного кармашка выглядывает прямоугольный край визитки салона красоты. Зачем она мне? Но на другой стороне указан номер телефона.

Я верчу кредитку между пальцев, но не тороплюсь выкидывать её прочь. Почему-то кладу обратно, хорошо представляя, как Анжела говорит мне: «Хочешь узнать правду? Позвони мне!»

Я не выкидываю визитку, но и звонить по написанному номеру не собираюсь. Решаю отложить её до худших времён, отчаянно надеясь, что они никогда не настанут. Лучший вариант — поговорить с Егором откровенно. Без утайки…

Остаётся только одно — дождаться его. Но проходит больше двух часов. Судя по всему, Егор сильно занят разговорами с власть имущими. Я звоню ему на телефон, но он не отвечает мне. Это начинает злить меня. Пропал неведомо куда, сказал ждать его и даже не отвечает на телефонные звонки.

Я начинаю обход клуба, решив во что бы то ни стало отыскать Егора. Обойдя весь первый этаж, решаю спуститься на цокольный. Лестница устлана мягким ворсом ковра. У тяжёлой двери из красного дерева стоят два охранника, но пропускают меня без лишних вопросов. Я оказываюсь в игорном зале. Только нет шума и звона игровых автоматов. Слышится шелест игральных карт, трескотня рулетки и стук подпрыгивающих игральных кубиков.

Егора я нахожу почти сразу же. Он сидит за одним игральным столом с Рихардом и его супругой. За этим же столом ещё несколько именитых шишек, которых перечислял Рихард, приглашая Егора сыграть.

Во мне взмывает обида — Егор сказал, что ему нужно срочно обсудить важный вопрос, а сам бросил меня для того, чтобы сесть и сыграть?

Я смотрю на него. На его красивое лицо, замершее в высокомерной и безэмоциональной маске. Орлов словно чувствует мой взгляд и медленно поворачивается в мою сторону. Губы едва заметно дрогнули в улыбке. Он смотрит на меня потемневшим взглядом, но таким безумным, проникнутым дурным азартом, что мне становится тошно здесь находиться.

И словно контрольный выстрел — рядом с ним появляется Вероника и ставит на стол перед большим боссом выпивку, касаясь при этом грудью его плеча. Егор отпивает виски и что-то говорит Веронике, кивнув в мою сторону. Церберша сразу же направляется ко мне. Я быстро разворачиваюсь, желая как можно скорее покинуть это гадкое место.

Сбежать. Любым доступным для меня способом. Вот чего мне хочется больше всего!

Вероника настигает меня, находясь на первом этаже. Блондинка цепляет меня за локоть и хватается бульдожьей хваткой.

— Егор Михайлович просил проследить, что ты заняла место в вашем номере и легла спать, — спокойно сообщает она.

— Передай Егору Михайловичу, чтобы не беспокоился, продолжил напиваться и играть в азартные игры! И отцепись от меня! — царапаю запястье Вероники ногтями. Но ей хоть бы хны. Она тащит меня в номер с изяществом подиумной модели и силищей огромного бульдозера.

— Всё. Я уже в номере. Пошла вон! — заявляю я, стоя возле двери.

За спиной Вероники мелькает женский силуэт.

— Вероника, вам не стоит обращаться так грубо с девушкой в положении, — ледяным тоном цедит Анжела. Надо же… Спасительница? Или просто проходила мимо. 

— Мой номер напротив вашего, — поясняет Анжела с улыбкой. — Если ты устала, Кирана, лучше лечь отдыхать. Сегодня был очень насыщенный вечер…

Анжела позволяет себе скользнуть сочувствующим взглядом по Веронике:

— Всё выслуживаешься? Думаешь, оценит? Ох уж эти вечные помощницы!

Анжела улыбается сладко-сладко. Почти так же сладко, как Вероника ей в ответ. Было бы здорово, если бы эти две гюрзы сцепились и отравили друг друга ядом.

— Спокойной ночи, Вероника. Возвращайся к большому боссу! — ехидно заявляю я и вхожу в номер, захлопывая дверь перед носом Вероники.

Хочется сорвать с себя платье и как можно быстрее стереть с себя все признаки того, что я прикоснулась к миру больших денег и ядовитой роскоши с привкусом тлена. Долго и тщательно умываюсь, ложусь в кровать. Сон не идёт. Орлов не возвращается.

Телефон издаёт мерную вибрацию. Я хватаю его в надежде на то, что это Егор, но испытываю разочарование почти сразу же, увидев незнакомый номер. Немного помедлив, я отвечаю на звонок.

— Я так и думала, что ты ещё не спишь, — с лёгким вздохом говорит Анжела. — Ох уж этот мир больших возможностей, да? Слепит, очаровывает и изматывает.

— Чего ты хочешь? Я слишком устала, чтобы играть в шарады, — честно говорю я, даже не скрывая своей усталости. Я не так давно принадлежу к миру Егора Орлова, но контакт с ним причиняет мне дискомфорт.

— Тебе нужно выпить чаю и расслабиться, — предлагает Анжела. — Приходи ко мне в номер...

— Не слишком поздно для визита?

— Отнюдь! Ты же всё равно будешь метаться по комнате, дожидаясь его возвращения. Поверь, я знаю, каково это, ждать. Тебе не помешает поддержка, Кирана.

Анжела отключается. Я сжимаю телефон в руке, гадая, стоит мне идти или нет. Потом, проклиная всё на свете, в том числе и собственное любопытство, я надеваю лёгкие брюки и блузу, не стесняющую движений.

Анжела открывает мне сразу же, после первого стука. Улыбается и пропускает меня в номер. Он почти такой же, как наш, только меньше размером.

— Садись.

Анжела подводит меня к дивану и наливает нам по чашке чая из прозрачного чайника. В воздухе разносится аромат ромашки и мелиссы.

— Тебе можно, чай успокаивает, — добродушно улыбается Анжела.

Сейчас она сняла макияж и распустила белокурые волосы, переоделась в просторный шёлковый халат и выглядит просто уставшей женщиной, а не первоклассной стервой.

— Расслабься, здесь тебе ничто не грозит, — улыбается она, отпивая чай из своей чашки. Только после этого я беру свою и начинаю осторожными глотками пить горячий чай.

Несколько минут проходит в полной тишине. Анжела отпивает совсем по чуть-чуть. К моменту, когда я осушила уже целую чашку и наливаю ещё одну, она осилила едва ли треть своей чашки.

— С удовольствием составила бы тебе полную компанию, — говорит она, перехватив мой взгляд. — Но в моём возрасте не стоит увлекаться напитками на ночь. Иначе утром я проснусь с огромными мешками и припухшим лицом.

— Ты что-то хотела сказать мне?

— Всего лишь предупредить, чтобы ты не влюблялась в этого гордеца и наглеца. Хотя сердечко не спрашивает, да, можно ли это сделать? — пожимает плечами Анжела. — Трудно устоять, когда тебя сводят с ума красивыми жестами и громкими обещаниями. Но лучше поостеречься, пока всё не зашло слишком далеко.

— Насколько далеко? — уточняю я.

Анжела вздыхает и отставляет чашку чая прочь.

— Я любила своего мужа, Игната. Думаешь, мне легко видеть его точную копию? Внешне, разумеется. Потому что по характеру братья были совсем разные. Хочется уйти как можно дальше и забыть, но…

— Но что?

— Думаешь, мне это позволяет? — Анжела усмехается и встряхивает копной светлых волос. — Тебе стоит уяснить одно, Кирана, попав под прицел семьи Орловых, беги как можно быстрее. Пока не поздно. Пока тебя не приковали к ней навечно каким-нибудь договором с кабальными условиями, брачным договором или шантажом.

— Что держит тебя, Анжела? Если хочешь уйти, но не можешь?

— Договор. Навряд ли он такой же, как у тебя, но… — Анжела усмехается. — У нас с Игнатом был брачный договор. По нему я не получила бы ничего, если причиной развода стала бы моя измена. В случае, если я переживу своего мужа, мне полагается пожизненное содержание. Но при одном условии — никаких последующих браков.

— Ого… Смахивает на бред.

— О нет, смахивает на характерную черту всех Орловых. Присвоив что-то себе однажды, они не желают упускать это из рук даже после смерти, — вздыхает Анжела. — Братья были разными, но в одном схожи. Оба азартные собственники. Как видишь, любовь к азарту не довела их до добра.

— Игра в «Вызов»? — уточняю я.

— Откуда тебе о ней известно? — удивляется Анжела. — Всем приказали держать рты на замке.

— Кто приказал?

— Родители Игната и Егора. Они сильно горевали после смерти Игната, а когда Егор снова полез в ту же трясину и выжил лишь чудом, они сделали всё, чтобы ничто не просочилось наружу.

— Значит, ты знала!

— Знала ли я? Конечно! Ведь именно из-за этой игры погиб мой муж.

Анжела опускает лицо и трёт глаза, смахивая слезинки. Потом поднимает на меня взгляд, извиняясь за секундную слабость.

— Это сложно… Жить и видеть того, кто стал причиной смерти любимого.

— Почему ты не уйдёшь? И почему ты считаешь Егора виновным в смерти Игната? — выпаливаю я вопросы один за другим.

— Когда я выходила замуж, то была ослеплена любовью, верила в наше «жить долго и счастливо и умереть в один день». Я подписала договор, не вчитываясь в него, — по тонким губам Анжелы скользит улыбка. — Я чем-то была похожа на тебя, такая же наивная и неискушённая. Именно поэтому при разводе по моей вине я бы осталась с пустыми руками. С чем вошла в блистательную жизнь, с тем бы и ушла. То есть ни с чем. Только потом я поняла, во что влезла. Но было уже поздно.

— Ты всё равно можешь уйти!

— Уйти? И лишиться всего? О нет… К тому же у меня большая семья, живущая за счёт моих подачек. Я оплачиваю лечение младшего брата и матери с денег Орловых. Уйти — значит, обречь их на верную смерть. Нет, я не могу уйти. Приходится жить так, как есть. Со мной уже всё решено, но ты ещё можешь вырваться и уйти. Пока не поздно…

— Почему ты считаешь Егора виноватым в смерти брата?

— Братья были азартными и спорили. По любым пустякам! Знаешь же татуировку на бедре Егора? Он сделал её, проспорив Игнату. О, я могу припомнить десятки бредовых случаев, когда азарт и дурной адреналин заставлял их творить невероятные вещи! Ты же знаешь, что Егор — игроман со стажем. Нет? — Анжела верно истолковывает мой взгляд верно, смеясь. — О, он тебе не рассказал? Елена. Нынешняя жена Рихарда была девушкой Егора, невестой. Пока он её… не проиграл.

— Что? — моему изумлению нет предела. — Как можно проиграть живого человека?

— Да очень просто! Здесь проигрывают состояния, бизнес, приносящий многомиллионную прибыль, и даже людей. Тогда ставки были слишком высокими, Егору не везло, но он желал отыграться. Рихард шутя предложил ему поставить на кон самое ценное, что у него есть. Егор поставил невесту.  Он отыгрался в следующем туре, вернув себе всё проигранное ранее, и оставив невесту. Но Елена затаила обиду и ушла от Егора. К Рихарду. Вот  с таким человеком ты имеешь дело, Кирана!

Голова начинает гудеть от слов Анжелы. Я понятия не имею, сколько в них правды. Знаю только одно — мне нужно поговорить с Егором. Открыто. Потребовать от него объяснений. Пусть сам расскажет об этом!

— Ты мне не веришь? — удивляется Анжела, достаёт из кармана телефон и ставит на воспроизведение видеозапись.

Она сделана несколько лет назад. Но всё сходится. Игральный стол. Блеск софитов и дорогих украшений. Высокие ставки. Рихард, предлагающий отыграться. Егор… Тогда он выглядел гораздо худее и злее, чем сейчас. Черты лица были острыми и ещё более хищными, а глаза горели жутким огнём.

— Поставь что-нибудь ещё. И мы сыграем, — повторяет Рихард. — Самое ценное, что у тебя есть?

Орлов поворачивается к девушке, сидящей слева от него. Это Елена. Орлов тянется к её правой руке, трогая пальцы, на безымянном красуется обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

— Я отыграюсь. Обязательно… — напористо говорит он девушке. Елена открывает рот, чтобы возмутиться, запись обрывается.

Я сглатываю тошнотворный, противный ком, вставший в горле. Неужели Егор был таким?

— Он такой и есть, — со вздохом сообщает Анжела. — Идёт к цели по головам.

— Вернёмся к игре в «Вызов», — напоминаю я.

— Всё очень просто… Идея сыграть в этот дурацкий «Вызов» принадлежала именно Егору. Он прознал о закрытом клубе, об этой игре с невероятно высокими ставками. Загорелся этой идеей. Игнат, удивительно дело, решил воздержаться. Егор как-то чересчур насмешливо отозвался о трусости Игната. Тот вспылил и ввязался в эту дурную игру. Результат нам известен. Именно поэтому Егор считает себя виноватым в смерти Игната.

— Но Егор этого не помнит! — возражаю я.

— Учись задавать вопросы правильно, Кирана. Егор не помнит или не хочет помнить?

Егор не помнит или не хочет помнить?

Я возвращаюсь в свой номер, прокручивая этот вопрос в своей голове. Он не даёт мне покоя. Я полночи ворочаюсь в отдельной спальне, распинывая одеяло и подушки. Сон не идёт. Орлов не возвращается.

Финита ла комедиа…

Игромания взяла своё. Это же как с наркоманами — бывших не бывает, а тут наркотик похлеще кратковременного кайфа. Победа пьянит тем сильнее, чем чаще чувствуешь её вкус. А по словам Анжелы Егор давно не пробовал этот наркотик на вкус. И, вкусив его снова, сорвался.

Егор появляется под утро, когда начинает светать. Тяжёлые, заплетающиеся шаги. Грохот. Приглушённый мат. Я встаю и, закутавшись в халат, захожу в его спальню. Егор валяется на кровати, как кусок дерева, и пытается расстегнуть рубашку. Пальцы беспомощно скользят по пуговицам. Меня штормит от омерзения: как он мог так быстро превратиться из сильного мужчины вот в… это тело?

Подхожу к нему ближе. От Орлова разит спиртным, а на рубашке расплылось пятно. Миллиардер замечает меня и виновато улыбается:

— Я отыграюсь. Вот увидишь!

— Что ты проиграл? Надеюсь, не меня на кон поставил?

Орлов садится, немного неуклюже.

— Как тебе в голову могла прийти подобная чушь?

— А что ещё я могу подумать, глядя на тебя. Ты же на человека не похож. Ты… просто пьяный отброс. Мне противно на тебя смотреть. Я хочу уйти. Немедленно! Отпусти меня прямо сейчас.

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, дёргаю ручку, забыв, как открыть эту чёртову дверь. Запоздало понимаю, что напрасно рвусь в коридор, а не в свою спальню!

Чёрт. Чёрт. Чёрт… Всё летит в тартарары, и как же мне это надоело!

Орлов настигает меня и прижимается со спины. Одной рукой обвивает талию. Левая ладонь накрывает мой рот. Я впиваюсь в его жёсткую, сухую ладонь зубами, едва не рыча, как дикая кошка.

— Послушай, Кирана… — неожиданно твёрдым голосом шепчет Егор. — Сейчас ты покричишь на меня и уйдёшь, громко хлопнув дверью. Можешь обзывать меня, ведь я буду приставать к тебе пьяным… — ухмыляется он и начинает шарить по моему телу ладонями.

Я замираю на мгновение, пытаясь понять смысл всего…

— Я выпил немного, но больше пролил на себя, чтобы от меня разило спиртным!

После его слова до меня доходит, что Егор не пьян. Это всё игра. Но для кого?

— Кажется, ты не прочь позабавиться? — развязно говорит Егор.

Так. Пора включаться в игру. Он хотел, чтобы я была злой?

О, я очень зла! Мог бы предупредить, чтобы я так сильно не переживала. Я же беременна, в конце концов, а его эксцентричные и заумные выходки заставляют меня нервничать. Закатить истерику? Отлично!

Я выворачиюсь из его захвата и залепляю ему пощёчину.

— Чурбан! Видеть тебя не желаю. Меня от тебя тошнит! Не прикасайся ко мне и пальцем!

Егор отстраняется, но потом начинает наступать. В комнате уже рассеивается предрассветный сумрак, и я вижу, как глаза Егора горят тёмным, демоническим огнём. Он гоняет меня по всей комнате, преследуя, как хищник, жертву.

На мгновение я перестаю понимать, чего мне хочется больше — рассмеяться, потому что это очень странно, или убежать, потому что Егор выглядит, как настоящий маньяк.

— Хватит! — набрав полные лёгкие воздуха, выкрикиваю изо всех сил, и прижимаюсь к входной двери спиной.

Через мгновение раздаётся настойчивый стук. Егор кивает мне.

— Выпусти меня! — требую я. — Немедленно!

— Егор! Что у вас там происходит? Открой сейчас же. Егор, это добром не кончится… — слышится голос Анжелы.

Я наконец, нащупываю карточку, и провожу по электронному замку, вылетая в коридор. Почти вываливаюсь в заботливо подставленные руки Анжелы.

— Вернись немедленно! — ворочает языком Егор. — Ты — моя жена!

— Ещё не жена! И не уверена, что хочу ей быть! Я желаю уехать!

Я прячусь за спину Анжелы, выглядываю из-за неё и надеюсь только на то, что я не сильно переигрываю.

— Егор. Тебе нужна помощь специалиста! — властным тоном заявляет Анжела. — Ты пугаешь бедную девочку…

— Бедная девочка получает в день двести пятьдесят штук! Нехило, да? — грязно усмехается Егор и упирается ладонью о косяк. — Ты ещё вернешься, Кирана! Неустойка такая огромная, что расплачиваться придётся и твоим внукам.

— По счастливому стечению обстоятельств они будут и твоими! — ехидно отвечаю я.

— Егор… Вам всем нужно успокоиться! Кирана отдохнёт у меня в номере. Ты протрезвеешь, и мы поговорим. Спокойно!

Я согласно киваю, как китайский болванчик, давая себя увести. Напоследок оборачиваюсь, но Егор ничем не выдаёт себя. Держится так по-ублюдски, что мне становится тошно. Но я должна ему поверить. Он затеял это специально…

— Деньги портят людей, — вздыхает Анжела на следующее утро. Оно наступает до преступного быстро, а я так и не успела поспать. — Позвать стилиста и визажиста? Ты выглядишь вымотанной, но впереди еще много всего, ты должна выглядеть хорошо.

— Держать лицо в любом случае?

— Да, именно так.

Я соглашаюсь принять и визажиста, и стилиста. Они превращают меня в икону стиля, маскируя следы ночных бодрствований. Потом мы завтракаем. Без Егора.

— Позволь спросить у тебя кое-что, — говорит Анжела, понижая голос. — Что говорил Егор, утверждая, что платит тебе двести пятьдесят тысяч в день?

Я колеблюсь мгновение. За кого играет Анжела? В команде Егора или против? Потом взвешиваю всё, сказанное ею. Решение приходится принимать прямо сейчас.

— Кажется, ты вчера посоветовала бежать, пока я не связана кабальными условиями? Так вот в моём случае, бежать уже поздно. Я говорю не только о беременности, — осторожно заявляю я, наблюдая за реакцией Анжелы.

Внезапно я понимаю, что в основе её неприязни к Егору может лежать не только уверенность, что Егор виноват в смерти Игната. Возможно, её уязвлённое самолюбие и женское тщеславие тоже даёт о себе знать! Ведь Егор, переспав с ней, не стал продолжать эту связь.

— Есть что-то ещё? — интересуется Анжела. Она слушает меня очень внимательно, с азартом затаившегося хищника.

— Ты читала статью о нас? О том, как мы встретились… Слышала рассказ. Это всё враньё. Я познакомилась с Егором, когда он играл в этот дурацкий «Вызов»! Мне выпало несчастье стать его целью в задании пожить жизнью простого смертного. Потом он пропал, а я оказалась беременной. Увидев по телевизору того самого парня, я решила встретиться с ним. Вот и встретилась на свою голову. Егор решил оставить наследника и навязал мне кабальные условия договора.

— То есть ты не любишь его? — уточняет Анжела.

— Это не тот Егор, с которым я встретилась! — от всей души говорю я.

Анжела стряпает сочувствующее лицо. Видимо, она решила, что я просто играю на публику, чтобы исполнить условия договора.

— Мне очень жаль, Кирана. Наше с тобой положение очень незавидное. Теперь я понимаю тебя даже больше, чем могла бы себе представить… — доверительно сообщает Анжела. — С Егором стоит быть осторожнее. Игромания и увлечение алкоголем не доведут его до добра. Что ты будешь делать? Попытаешься его остановить?

— В этом есть смысл? — спрашиваю я с видом, будто на самом деле интересуюсь мнением Анжелы.

— Ты беременна. Стресс губителен для малышей, — заявляет Анжела. — Тебе лучше держаться подальше от Егора. Подумай о том, как расторгнуть договор и уйти в сторону.

— Не уверена, что у меня получится это сделать. На его стороне — мощная юридическая поддержка, а я у меня нет ничего.

Анжела начинает ходить по номеру. Кажется, она что-то решает для себя в этот момент. На её холёном лице проносится тень сомнений, но она решает сказать:

— Попроси Егора дать тебе отпуск, слетай, чтобы развеяться. Постой в стороне и понаблюдай за его действиями.

— И что мне это даст? Кратковременную передышку?

— За это время может много чего произойти! — туманно отвечает Анжела. — Если ты разрешишь мне взглянуть на ваш договор, я обещаю найти самого лучшего юриста, который попытается найти лазейку.

— Ты же сама понимаешь, что в случае с Орловыми лазеек не найти! — говорю с осадком горечи в голосе.

Анжела не успевает ответить мне, её прерывает стук в дверь. За ней стоит сам Егор Орлов. Выбрит начисто, одет презентабельно и выглядит весьма решительно.

— Кирана, доброе утро. Приглашаю на завтрак, — официальным тоном произносит Егор, предлагая мне руку.

— Увидимся позднее, Анжела, — говорю с лёгкой улыбкой. Она тепло обнимает меня на прощание и воркует.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Кирана.

— О чём беседуете? — интересуется Егор.

— Ничего того, что было бы интересно мужчинам. Девочковые темы, — улыбается Анжела.

Мы спускаемся в ресторанный зал и приступаем к завтраку. Егор выдерживает паузу и только потом интересуется:

— О чём говорила Анжела?

— Не хочешь для начала поделиться со мной, что задумал ты сам, Орлов? — шиплю ему в ответ. — Меня до сих пор трясёт от твоего вчерашнего представления. Или это не представление вовсе.

— Не доверяешь мне, Карамельникова?

— Побаиваюсь, — отвечая шёпотом и замолкаю, потому что за соседний столик садится пара.

Приходится ждать окончания завтрака. Потом Егор предлагает мне прогуляться в саду. Мы петляем по лабиринту, пребывая в молчании.

— Я наткнулся на след, — едва слышно говорит Егор.

Внутри меня всё переворачивается от его слов.

— Кажется, я очень близок к разгадке. Но для этого мне снова нужно показать себя с другой стороны. Она тебе не понравится.

— Это будет понарошку? Тогда я смогу потерпеть!

— О, нет, ты не сможешь постоянно врать и изворачиваться на публику, моя влюблённая кошечка, — ухмыляется Орлов.

— Слишком много ты о себе возомнил, гадкий интриган! — возмущаюсь я.

— Гадкий? Я был уверен, что нравлюсь тебе.

— Сбавь обороты. Иначе вылетишь в аут…

Орлов тяжело вздыхает.

— Именно этого я и боюсь. Заиграться и утянуть тебя. Не хочу видеть, как ты… переживаешь и веришь в того ублюдка, которого мне придётся играть. Мне неприятно видеть отвращение на твоём лице и разочарование в твоих глазах.

— Анжела порекомендовала держаться от тебя подальше. Кажется, она убеждена, что ты — подонок, каких поискать. С кучей проблем! Игроман настолько, что готов поставить на кон невесту. Елена. Именно поэтому вы расстались? — уточняю я. — Да?

— Что именно Анжела тебе сказала? — внезапно холодно интересуется Егор.

— Ей не нужно было говорить много. Она показала мне видео, где тебе нечего ставить. А на предложение «поставить самое ценное» ты тянешься к руке Елены, своей невесты, извиняясь.

— И что дальше?

— Дальше запись обрывается! Но и так всё ясно…

Егор внезапно усиливает хватку пальцев на моём локте.

— Да. Теперь. Многое. Прояснилось. Очень. Спасибо.

Он разделяет слова длинными паузами и явно о чём-то думает.

— Тебе придётся уехать, Кирана. Это не обсуждается. Я куплю тебе билеты на самолёт. С тобой полетят верные сотрудники.

— Не хочешь ответить для начала на несколько вопросов? — злюсь я.

— Хочу. Но не могу. Я дам тебе все ответы позднее, обещаю. Как только мы вернёмся, я отправлю тебя на курорт.

Я вздыхаю, потому что спорить бесполезно. Если потребуется, он упакует меня в чемодан и отправит, словно бандероль, потому что верит, что так лучше для моего блага.

— Что дало тебе посещение этого клуба, Егор? — уточняю я.

— Заключение выгодной сделки и ниточку к разгадке того, кто стоит за Игрой.

Опять Игра… Как же мне осточертело слышать о ней! Егор словно читает мои мысли, обещая:

— Мы вернёмся. Обговорим кое-какие детали, и ты улетишь из страны. На время. Всё образуется… Поверь.

За оставшиеся пару дней, проведённых за городом, ничего значительного не происходит. За исключением того, что Анжела внезапно разглядела во мне подругу и начала проводить рядом со мной много времени. Такое поведение не могло не настораживать. И почему-то я была уверена, что Анжела прониклась ко мне не только потому, что посчитала меня сестрой по несчастью, попавшей в сети семейства Орловых. Стояло за этим что-то ещё… Похоже, паранойя Егора частично передалась и мне. Он заразил ею меня, как вирусом, и я начинаю думать, что Анжела замешана в этой игре для пресыщенных жизнью. Но в ней пострадал её муж, а она любила его, это было заметно очень сильно…

Так в чём же дело? Я изнываю от любопытства и тоски, потому что Егор решил не откладывать в долгий ящик мой отъезд и сообщает, что всё готово к отлёту.

Весть о том, что нам предстоит расстаться, кажется убийственной. Я ждала, что это произойдёт. Но не могу поверить, что всё случится в ближайшие пару-тройку дней. Мне кажется, что мы провели вместе ничтожно мало времени и совершенно зря упражнялись в остроумии, стремясь уколоть друг друга как можно больнее.

Но сейчас Егор сообщает, что я отправлюсь в Тенерифе. Со свитой, разумеется.

— Тенерифе? Считаешь, что я должна побывать там за тебя? — улыбаюсь, но внутри всё стынет.

 Я опускаю руки. В прямом смысле этого слова. Кладу каталог с вариантами оформления на низкий столик и отхожу. Мне мало воздуха. Егор встаёт за мной, подхватывая папку с перечнем лиц, которых он планирует позвать на нашу свадьбу.

Сейчас мы находимся в одном из роскошных ресторанов, рядом отирается Вероника, уточняя детали, и Анжела. Анжела теперь следует за мной едва ли не по пятам, а Егор этому ничуть не препятствует, но даже как будто поощряет.

— Куда ты? — небрежно интересуется Егор.

— Мне дурно! Хочу подышать свежим воздухом, — заявляю я.

— Может быть, определимся, Кирана, и только после этого ты выйдешь? — напирает Егор, изображая мини-ссору.

Для кого разыгрывается представление? Для Анжелы, Вероники или кого-то другого? Егор не дает ответа, мне приходится гадать на кофейной гуще. Мы выходим на террасу. Отсюда открывается чудесный вид на город, кипящий суетой. Егор останавливается в метре от меня, прикрыв дверь, чтобы наши голоса не были так слышны.

— Что дальше, Орлов? Как долго мне держать маску обиженной на тебя девушки?

— Это всего лишь маска?

В тёмных глазах Егора загораются огоньки неподдельного интереса, обжигающие, словно искры зажжённых бенгальских свечей.

— То есть ты на меня не обижена по-настоящему?

— Самую малость, — признаюсь честно, потом добавляю с неохотой. — Да, я на тебя обижена, что ты не посвящаешь меня в детали и не считаешься с моим положением.

— Я не хотел бы причинять тебе вред, Карамельникова. Я делаю это ради тебя, ради наших малышей.

— И ради себя тоже?

— Я должен закрыть долги по этим счетам, Кирана. Я многое вспомнил. Почти всё. И я не смогу жить с этим грузом, не попытавшись докопаться до сути. Я… засыпаю и вижу лицо брата. Перед глазами встаёт «его-моё» лицо. Он мог улыбаться и жить дальше, мог строить семью и дурачиться так, как умел дурачиться только он. Но вместо этого он лежит в могиле, а я… больше года пытаюсь добраться до сути. Почти удалось. Дай мне это время, Кирана. Прошу. И потом, когда всё закончится, я покажу тебе, что значит быть моей.

Пылкая речь Егора заставляет мои щёки покрываться краской смущения. Чувственный подтекст в его словах и лёгкая вуаль горечи — он умеет приправлять одно другим, создавая немыслимые сочетания. Умеет рисовать и играть словами, убеждать и давать надежду.

— Сколько? День? Два… Месяц или целый год? — шепчу я со слезами в голосе.

— Я не знаю. Но сейчас я буду очень сильно стараться, чтобы это случилось как можно быстрее. Я хочу расставить все точки над i.

Как я могу отказать ему? Ведь если я капризно топну ножкой и потребую, чтобы Орлов был рядом со мной и не лез в эти опасные игры, он может остановиться. Но рано или поздно он возненавидит меня за это. Его будет тянуть туда с непреодолимой силой.

— Я подожду. Только не затягивай это на года, Егор. И не теряй память, пожалуйста. Я не переживу, если ты забудешь меня ещё раз. Меня и наших деток…

Мой голос начинает сильно дрожать от подступающих слёз. Слова даются мне всё тяжелее, и больше всего хочется податься вперёд и разрыдаться на широкой мужской груди. В голос, с надрывом, выреветь всю тревогу и мрачные мысли, растереть сомнения в пыль крепкими объятиями. Но вместо этого приходится держать себя в руках и беседовать так, будто мы обсуждаем список гостей на свадьбу, а не откровенничаем по душам.

— Не забуду. А если забуду, ты напомнишь. Ты умеешь убеждать, Карамельникова, — приободряет меня Егор.

Я чувствую в нём мужское желание присвоить меня себе и дотронуться. Мужчины любят глазами и руками. Сейчас я понимаю, что Егору мало смотреть. Ему хочется взять. Но приходится прятать лютый голод и жажду, маскируя их безразличием.

— Хочу предупредить кое о чём. Кирана. Возможно, скоро, ты услышишь обо мне что-то не очень хорошее. Что-то плохое.

— Твоё имя смешают с грязью? Вытащат грязные секреты на поверхность? — предполагаю я.

— Нет. Это будет другое. Ты узнаешь одной из первых, а меня не будет рядом, чтобы разубедить тебя в обратном. Но помни, я с тобой. Всегда.

Слёзы скатываются из моих глаз, щекоча кожу.

— Почему мне кажется, что ты прощаешься со мной?

— Потому что так и есть. Завтра я отправлю тебя на курорт. Через неделю я должен буду покинуть город. Заключение контракта. Алмазодобывающая отрасль. Посещение рудника и завода. Я вернусь, но скорее всего, сразу займусь решением вопроса с Игрой…

— Это может быть опасно.

— Ходить по улице тоже опасно. Кто-то по глупости пальнёт в воздух за километр от тебя, а тебе эта пуля прилетит прямиком в лоб.

— Нет, тут другое! Ты намеренно хочешь подвергнуть себя опасности. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Просто держи мои слова в своей хорошенькой головке. Идёт? Я вернусь к тебе. Сразу, как только смогу.

Я согласно киваю. Придётся играть по его правилам и набраться терпения.

— Ещё одно. Я знаю, что ты недолюбливаешь Веронику, но…

— Но что?

— Но она будет рядом с тобой. Пожалуйста.

— Ты ей доверяешь? Она же меня ненавидит и мечтает сжить со свету!

— Нет, просто она видела в тебе опасность для меня и нашей семьи. Сейчас она будет находиться рядом с тобой. В качестве персонального помощника.

— Не хочу!

— Ки-ра-на.

— Я ревную! — внезапно признаюсь я. — Мне кажется, что она в тебя влюблена, как кошка, и желает моей мучительной смерти.

— Кто в меня влюблён? Вероника? — удивляется Егор. — Боже… Ничего смешнее я в жизни не слышал. И если уж говорить откровенно, я рискую гораздо больше, оставляю Веронику возле тебя.

— Это почему же?

— Вероника из другого лагеря, — загадочно отвечает Егор и поняв, что я не разбираю смысл его туманного намёка, поясняет. — У Вероники нет парня. У неё есть… девушка. Твоего типажа. Очень мягкая и миниатюрная. Так понятнее?

Я раскрываю рот и забываю его закрыть. Егор тихонько посмеивается, отвернувшись в сторону.

— Откуда ты это знаешь? — наконец говорю. — Вдруг она просто притворяется?

— Нет. Она даже купила кольцо. Чисто символически, разумеется. В общем, Кирана, храни мне верность!

При последних словах Егор отворачивается и начинает гоготать в открытую, на мгновение забыв о необходимости держать строгое и невозмутимое лицо.

— Это не объясняет того, почему Вероника меня невзлюбила. Она же вьётся вокруг тебя как змея.

— Её поведение — амплуа и только. Она была в курсе того, что у меня была интрижка с девушкой. Родители приказали всем держать рот на замке и всячески пресекали открытие тайн из прошлого. Вероника попросту боялась лишиться работы и боялась гнева семьи Орловых. Она не доверяла тебе.

— Сомневаюсь, что её чувства ко мне потеплели…

— Я срезал ей часть жалования. Существенную часть. Но пообещал возместить убыток, если она будет хорошо присматривать за тобой в моё отсутствие. Она очень исполнительная.

— То есть она будет ночевать на коврике под дверью?

— Если понадобится, то да! — совершенно серьёзно замечает Орлов. Потом внезапно добавляет, вертя в руке список потенциальных гостей на свадьбу. — Я хотел бы сделать тебе предложение по-настоящему. Когда всё закончится, я обязательно это сделаю.

— Надеюсь, без показных жестов вроде «залез в окно», «надел потерянную туфельку»?

— Хм… Я надеялся сделать это громко. Но теперь думаю, вдруг тебе больше по вкусу уединённое шале в Альпах?

— Шале и монохромные Альпы?

— Маловато красок? Тогда представь: непогода за окном, танец огоньков свеч и только мы. Вдали от всего мира. У потрескивающего камина.

— Ещё скажи, что на полу будет лежать медвежья шкура? — усмехаюсь я. — Повеяло дурной сентиментальщиной.

— Шкура будет обязательно.

— И камин, чтобы не замёрзнуть?

— Да. Но я горячее. Предлагаю отогреваться в моих объятиях.

Егор обводит меня медленным, тягучим взглядом. Устанавливающим права. Говорящим.

Сейчас он говорит, что я — его. При любом раскладе, удачном или не очень, и во всех доступных версиях нашей сумасшедшей реальности.

Егор кивает, словно подтверждает мои слова.

— Ты — моя, Кирана. Я тебя люблю…

Признание срывается с его губ легко и просто. Я едва держусь от нахлынувших эмоций и цепляюсь за перила, чтобы не упасть.

— Я не жду тех же слов в ответ. Просто хочу, чтобы ты знала это и  запомнила. Ты — лучшее, что со мной случалось. В прошлой жизни. И в этой — тоже.

Егор приближается и говорит тихим голосом:

—  А теперь ты должна надавать мне пощёчин и отправляться прочь с видом, будто я разбил тебе сердце.

Я отрицательно качаю головой, я не в силах сделать ни шагу прочь. Егору приходится самому швырнуть папку на столик с жутким грохотом и уйти, якобы раздосадованному.

Мне даже не приходится делать вид, будто он разбил мне сердце. Его проникновенные слова словно разорвали сердце на мелкие кусочки. Я не знаю, как удержать слёзы. Даже не пытаюсь сделать это. Бесполезно.

Он уходит. Мои губы дрожат, силясь вымолвить хотя бы одно слово ему вслед. Я боюсь. Боюсь, что он попрощался навсегда, и я больше его никогда не увижу. Боюсь, что мне останется на память о нём только несколько мгновений счастья и два малыша под сердцем, кровоточащем от боли потери.

Когда-то я гадала, на каком курорте побывать в первую очередь. Представляла разные, но ни разу не думала о Тенерифе. Однако теперь это место кажется для меня особенным — место ложного отпуска Егора. Который, как оказывается, он провёл со мной на просторах родной страны.

Прощание с Егором перед отлётом далось мне очень тяжело. К самолёту меня Анжела провожала меня с энтузиазмом, шепнув, чтобы я потом поделилась впечатлениями об отдыхе. Перед отлётом она осмотрела меня ещё раз и дала разрешение на перелёт, сказав, что никакой угрозы моей беременности нет.

Находиться вдалеке от Егора достаточно сложно. Ещё сложнее обмениваться с ним лишь дежурными сообщениями. И почти невыносимо читать колонку светских сплетен о том, что Орлова часто замечают на разных тусовках, в обществе разных дам. Поползли грязные слухи, что Егор или расстался со мной или отправил несостоявшуюся жену на тот свет… Чудовищнее не придумаешь, знаю. Но не ревновать у меня не получалось. Хоть убей. Я ощущала обжигающие эмоции и ждала, пока он намекнёт хотя бы одним словечком, что разгадал загадку. Ждала отмашки, что мне можно возвращаться домой. К нему. Почему-то думая о доме, на ум мне приходили только его крепкие и жадные объятия. Похоже, его руки – и их защита – мой единственный дом, где я хочу оказаться.

Незапланированный отдых отказался к тому же затянувшимся. Меня тяготило общество Вероники. Как бы ни убеждал меня Егор, что от Вероники не следует ждать подвоха, я всё равно не могла простить ей снисходительных взглядов. Но отдых запоминается мне не только этим. Мне нанесли визит те, кого я точно не ждала встретить.

Визит родителей Егора становится для меня неожиданностью. Они появляются в один из солнечных дней, хотя здесь, на курорте каждый день светит солнце и жизнь кажется беззаботной.

Вездесущая Вероника тотчас же напрягается и всем своим видом показывает желание остаться при разговоре. Всё чаще в последнее время я воспринимаю её исключительно в качестве «жучка», подслушивающего устройства, чтобы потом донести обо всём Егору. Или не донести…

Кто его знает, чем занят сейчас Егор Орлов — разыгрывает очередную выигрышную партию в покер или заключает выгоднейшую сделку на несколько миллиардов чистой прибыли. И я понятия не имею, для чего ко мне в гости пожаловали родители Егора. Не поленились приехать в другую страну? Для них это наверняка пустяк, а я до сих пор привыкаю к роскоши жизни, в режиме «всё включено». Вот только стала ли я от этого счастливее? Ни капельки!

— Вероника, ты свободна.

— Егор Михайлович попросил не покидать тебя ни на минуту.

— Ты и без того таскаешься за мной всюду. Даже в туалет! — шиплю я. — Будь добра, отойди…

Холёная стерва только сцепляет руки замком под грудью.

— Исключено.

— Хорошо. Оставайся. Но воспользуйся берушами и отвернись лицом к стене.

— Зачем? — недоумевает помощница Егора.

— Вдруг ты умеешь читать по губам? — вздыхаю я. — Или так, или никак…

После секундных колебаний Вероника занимает место в дальнем углу комнаты, развернув кресло лицом к стене.

В номер приглашают родителей Егора, и я готовлюсь отражать их словесные нападки. Внезапно я чувствую сильные вибрации внутри себя. В районе живота что-то начинает дрожать и так ощутимо, что я поневоле прикладываю ладонь на округлившийся живот. Это первые шевеления наших малышей. Я чувствую и понимаю это всей своей душой. Изнутри меня заполняет сладкой и томной волной необъяснимого счастья. Я была бы рада разделить эти мгновения с отцом малышей, но… Не будем о печальном. Я отираю невольно выступившие слёзы пальцами.

— Добрый день, Кирана, — здоровается со мной отец Егора.

Супружеская пара словно специально подбирала цвета в одежде и аксессуары — слоновая кость и редкие, изысканные вкрапления нежно-лимонного цвета.

Мать Егора сразу обращает внимание на мою руку, приложенную к животу, и сразу же понимает смысл моего жеста. Она улыбается, гораздо теплее и искреннее, чем до этого.

— Как проходит твоя беременность?

— Отлично. Я превосходно себя чувствую. А как ваши дела?

— Это первые шевеления? — спрашивает мать Егора, изысканно опускаясь на диван. Она расправляет юбку на коленях и обращается ко мне с ностальгической улыбкой. — Я до сих пор помню день, когда впервые почувствовала шевеления наших мальчишек. Прошло почти тридцать семь лет, но стоит мне закрыть глаза, и я будто возвращаюсь в тот самый день.

Софья улыбается мне мягкой, материнской улыбкой. Я так понимаю, что сегодня разговор будет вести она, а не её супруг.

— Что вы хотите от меня? — решаю спросить прямо.

— Нужно уметь признавать ошибки, — с лёгким вздохом сожаления произносит мать Егора. — Поначалу мы поддались волне этих слухов о вас, Кирана. К тому же, прошу понять нас правильно, вы были частью этой игры, частью «Вызова!» И мы, честно говоря, подозревали, что вы — подставное лицо… Мы не были уверены в том, что вас вовлекли это совершенно случайно.

— Мда-а-а-а… Теперь я понимаю, в кого Егор пошёл паранойей, — говорю с лёгким смешком.

Но потом задумываюсь над словами родителей Егора и нехотя признаю, что в их словах присутствует какая-то извращённая логика.

— В чём-то вы правы. Наверное, вы, как родители, имели право сомневаться во всём. Но…

— Но мы слишком прохладно встретили вас, — кивает отец Егора. — Нам понадобилось время, чтобы сделать свои выводы.

— И проверить меня досконально? — уточняю я.

— Не без этого, — открыто признаёт мама Егора. — Но главное не это, главное, что наш мальчик оживает рядом с вами. Но сейчас… Сейчас мы видим, что в ваше отсутствие он вновь пристрастился к азартным играм.

Из слов родителей Егора я понимаю, что он ни словом не обмолвился о том, для чего всё это затеяно. Ох, Егор, играет и не сообщает о правилах игр другим. Мне становится жаль родителей Орлова. Они защищали сына, как могли. И по всей видимости, сейчас совсем отчаялись, если прилетели за мной, в надежде на то, что я могу повлиять на Егора.

— Вместо двоих сыновей у нас с Михаилом остался только один. И тот оказался потерян для семьи… — говорит мама Егора. — Но вам, Кирана, может, будет по силам вернуть его в семью.

— Я не знаю, какие отношения у вас были раньше, когда был жив Игнат, и какими они стали, когда брат Егора погиб. Но я видела, как сильно задела Егора ваша ложь. И я не понимаю, чем я могу помочь вам. Вот честно! — говорю, как на духу, не пытаясь лгать или увиливать.

Родители Егора синхронно кивают, словно они — единое целое.

— С Егором всегда было сложнее. Он более резок, амбициозен и строг… — осторожно заявляет мама. — Игнат старался быть похожим на него, но характер не тот. В то время как Егор всегда был лидером и не терпел поражений. Несчастье с Игнатом на время выбило его из колеи. Егор начал сильно выпивать после смерти Игната. Но потом взял себя в руки. Правда, наш мальчик стал ещё более холоден, чем был до этого, — вздыхает мама.

— У него есть все основания на то, чтобы прохладно относиться к вам сейчас. Вы так не считаете? Вы обманывали его и скрывали правду. Он считает потерянной часть своей жизни, а вы знали и умолчали о многом.

— О вас, в том числе, — прочищает горло отец Егора. — Но даже беспамятство не помешало ему снова проникнуться чувствами к вам, Кирана.  — убеждённо произносит мама Егора. — Он любит вас. К тому же, дети могут стать тем стимулом, которого так не хватает Егору, чтобы захотеть измениться и окончательно распрощаться с пагубными привычками!

— Мои малыши ещё не родились. И родятся очень и очень нескоро!

— Егору нужно дать почувствовать себя отцом. Пусть посмотрит на них, узнает пол. Вы ведь уже знаете, да, кто у вас будет. Возможно, Егора вновь потянуло к прошлому, но у нас есть шанс остановить окончательное разрушение его жизни и личности.

— Спасибо за разговор, София и Михаил, но боюсь, я буду вынуждена вам отказать, —  качаю головой.

— Мы надеялись, что вы прислушаетесь к нашей просьбе. Если вы согласитесь, мы сможем вылететь уже сегодня. Частный самолёт готов взмыть в воздух в любую минуту…

— Егор будет недоволен, что я ослушалась его! — хмурюсь я.

— Егор улетел на этой неделе. Сказал, что это будет непродолжительная деловая поездка. На пару дней. Не больше. Мы хотели, чтобы при возвращении он увидел вас и проникся всем тем, что заставляло его воевать за право быть счастливым. Рядом с вами…

— Когда я встретил Егора несколько месяцев назад, — подаёт голос отец Егора. — Он заявил, что больше всего на свете жаждет довести дело до конца и жениться на девушке, которую встретил случайно. Жениться на вас, Кирана. В тот раз мой конфликт с сыной разгорелся не только из-за Игры, но и из-за вас. Я считал, что вы ему не пара, и поинтересовался, как он собирается объяснять красотке всё, что натворил. Он был настроен очень решительно...

Я вздыхаю. Родители Егора наседают со всех сторон, не прекращая давить, желая добиться своего. И ведь я уже почти поддалась их уговорам! За три недели роскошь Тенерифе осточертела мне настолько, что я была бы рада даже поездке в родном метро.

И если Егор уже улетел, под присмотром его родителей со мной не должно случиться ничего дурного, верно?

Дурные вести встречают нас сразу же по прилёту домой. Едва мы успеваем сделать несколько шагов вниз по трапу, как замечаем высокого мужчину, Дмитрия. Софья и Михаил переглядываются. Они действуют почти синхронно, в них чувствуется сплочённость и единомыслие, приобретённые за долгие годы совместного проживания.

Дмитрий приближается широким, размашистым шагом. Его лицо полно скорби. Ощущение надвигающейся беды ударяет с размаху в грудь. Становится трудно дышать. Невольно ищу опору. Рядом оказывается кто-то из команды Егора, не понимаю, кто. Но руки сильные и уверенные в себе. Уверенные настолько, чтобы поддержать, когда Дмитрий сообщает о несчастном случае, произошедшем с Егором.

«Ты услышишь обо мне что-то не очень хорошее. Что-то плохое.  Ты узнаешь одной из первых, а меня не будет рядом, чтобы разубедить тебя в обратном. Но помни, я с тобой. Всегда...»

Слова Егора звучат на бесконечном повторе в моей голове. И если функция беспрерывного воспроизведения одного и того же внезапно сбивается, я заставляю себя вспоминать лицо Егора, когда он говорил мне эти слова.

«Меня не будет рядом, чтобы разубедить тебя в обратном…»

Значит, он знал, что произойдёт. Предугадывал или запланировал это. Знал. Но не предупредил.

«Ты услышишь обо мне что-то не очень хорошее…»

Что-то не очень хорошее! Я была готова к сплетням любого толка о нём. Но не к тому, что мне довелось услышать..

Говорят, что что машина Орлова сорвалась с моста и ушла под воду. Сильное течение. Глубокое место. Работы по извлечению машины ведутся, но река очень бурная. Придётся ждать приезда специальной техники, силами местных спасателей не удаётся извлечь автомобиль со дна реки. Орлов якобы был в машине один, отпустил водителя. Возвращался с объекта один. Но почему-то сменил маршрут и направил машину на мост, которым никто не пользуется уже очень давно. Только экстремалы и любители острых ощущений.

Машину не извлекли. Тела пока нет. Но специалисты с уверенностью в девяносто девять процентов заявляют, что спастись Егор не мог.

— Это уже известно прессе? — осведомляется отец Егора. Голос спокойный и лишённый эмоций.

На мгновение я удивляюсь, как он может быть так спокоен, но потом вглядываюсь в его лицо и понимаю, что в нём нет не то, что даже эмоций, но и жизни не осталось. Мать Егора куда-то увели. Вокруг снуют люди, мельтешат и беспокоятся служащие, а я искренне не понимаю — правда это или очередной хитрый замысел Егора. Только для кого?

— Вероника, позаботься о Киране. Отвезите её к нам и приготовьте спальню, — распоряжается отец Егора.

Только когда меня подталкивают в сторону машины, я просыпаюсь и возражаю вялым голосом:

— Нет. Я хотела бы побыть одна. В доме Егора…

Михаил Антонович хмурится, смыкая губы в такую же жёсткую линию, как делал Егор. Видимо, он не привык, что ему перечат. Но кивком даёт согласие и отсылает меня прочь вместе с людьми Егора.

— Шанс ещё есть, Кирана. Ещё ничего неизвестно, — напутствует меня отец Егора. — Всё будет хорошо…

Дом Егора с виду всё тот же — крепость своего хозяина. Но для меня из него словно пропала жизнь. До выяснения всех подробностей произошедшего. Я слоняюсь по нему, словно привидение. Не знаю, чем себя занять. Всё валится  из рук. Даже диковинному питомцу не удаётся развеять мою тоску и беспокойство.

Я много времени провожу в спальне Егора и в его кабинете, здесь особенно сильна его мужская энергетика хозяина жизни. Напитываюсь остаточной аурой и убеждаю себя в том, что всё будет хорошо. Ведь не зря Орлов предупреждал меня заранее, туманно намекал на неприятные новости. Я надеюсь, что не ошибаюсь в своих предположениях насчёт него.

Но первые два-три звоню родителям Егора ежечасно, в надежде узнать хоть какие-то новости. Мой встревоженный вид и бесконечно брожение по дому начинают раздражать даже холодную и спокойную Веронику. Её замечания становятся всё острее и острее. А я, очевидно, начинаю сходить с ума, беспокоясь ещё и за свою беременность. Мне кажется, что всё идёт не так. Я прислушиваюсь к своим ощущениям и пытаюсь вновь почувствовать те вибрации, где-то глубоко внутри. Они есть. Но редкие и едва заметные.

Я решаю посетить гинекологический центр и задать несколько вопросов. Но только не с Вероникой. Не хочу, чтобы она стояла над моей душой в такие деликатные моменты. Поэтому я заявляю ей, что хочу развеяться, прогулявшись по торговым центрам, чтобы подыскать вещички для своих малышей.

Голова идёт кругом от обилия шоу-румов, где крошечный боди для малыша с именитым лейблом стоит целое состояние. По лицу Вероники заметно, что её это брожение по детским магазинам утомляет даже сильнее меня.

В очередном магазине я  решаюсь на военную хитрость, с трагическим выражением лица интересуюсь, где у них туалет. Разумеется, меня сопровождают в известном направлении. Я выжидаю несколько минут, а потом выбираюсь из дамской комнаты и прячусь в кабинке для переодевания, отправляя Веронике сообщение с просьбой:

«Немедленно зайди в туалет! Это очень срочно...»

Уверена, что получив это сообщение, Вероника решит, что я попала впросак на ровном месте. Ведь она считает меня неуклюжей растяпой. Раздаётся решительный цокот каблуков Вероники. Я тотчас же покидаю своё укрытие и бегом выбираюсь из бутика. Спускаюсь на первый этаж и выхожу не с центрального входа. Сажусь наобум в первое попавшееся такси и называю адрес клиники, которой заведует Анжела. 

Мне просто нужно убедиться, что с моей беременностью все в полном порядке и понаблюдать за Анжелой, рассказав о несчастье, случившимся с Егором. Не знаю, с чего вдруг во мне взыграл дух Нэнси Дрю. Но неведомая сила толкает меня на встречу с Анжелой.

Мне кажется, что Анжела была не совсем искренна со мной. И мне хочется узнать, как далеко простирается её неискренность.

Клиника встречает меня улыбками персонала, полами, натёртыми до слепящего блеска, и запахом медикаментов. Но во всём остальном создаётся впечатление, будто я нахожусь в роскошном отеле. Я сразу поднимаюсь на нужный этаж и направляюсь к кабинету Анжелы. Телефон в моей сумочке разрывается от постоянной вибрации. Наверняка Вероника пребывает в бешенстве, ведь я посмела ускользнуть из-под её надзора.

Завернув за угол, я натыкаюсь на стройную фигуру Анжелы. Блондинка направляется к своему кабинету, держа папку под мышкой. Она прижимает телефон плечом к уху, разговаривая с кем-то. Вставляет ключ в замок, проворачивая его. Анжела полностью увлечена беседой, поэтому не замечает моего осторожного присутствия.

— Как скоро я получу своё вознаграждение?

Замок щёлкает. Анжела прячет ключ в карман пиджака, нажимает на дверную ручку.

— Что? Груз привезут только завтра утром?.. Нет. Почему я должна присутствовать при опознании? Неужели кроме меня некому убедиться в том, что он  — это он? По реакции родителей будет всё ясно! Хорошо… Хорошо, я поняла.

Я едва не давлюсь свои возмущением, булькающим в горле. Анжела говорит о Егоре, вне всяких сомнений! Неужели Егор на самом деле погиб, и сюда, в столицу, направили его тело? Я едва держусь на ногах. Перед глазами всё плывёт. Мне нужно узнать правду прямо сейчас.

Дверь кабинета закрывается следом за Анжелой. Выждать немного и потом зайти? Или ворваться и действовать прямо сейчас? Боюсь, что у меня нет терпения ждать. Я вваливаюсь в кабинет Анжелы. Без стука. Едва дыша. Анжела как раз прощается с собеседником.

Заметив меня, она удивляется так, что приоткрывает рот. Я прилетела вместе с родителями Егора на частном самолёте, и ей, видимо, было неизвестно, что я здесь.

— Кирана? — удивлённо восклицает Анжела. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты на отдыхе.

— Я прилетела вместе с родителями Егора. Совсем недавно.

Анжела кладёт телефон на стол. Она пытается придать своему лицу сочувствующее выражение. Но я вижу, как она пытается сообразить, слышала ли я хоть что-то и если услышала, то насколько много.

— Много, — говорю я.

— Не поняла…

— У меня много дурных новостей. От меня скрывают информацию о том, что нашли тело Егора. Но я услышала обрывки разговора родителей Егора. И кажется, ты тоже говорила именно по этой теме, да? Я слышала про опознание, — приоткрываю часть своих карт.

— Мне очень жаль. Никто не заслуживает умирать в столь раннем возрасте, — с лёгким сожалением говорит Анжела. — Родители Егора знают, что ты здесь?

— Нет. Я улизнула, оставив сопровождение с носом.

— Садись, Кирана… — улыбается Анжела и подходит ко мне, подталкивая к креслу. — Садись, такие шокирующие новости губительны для организма беременной. Я налью тебе чаю!

Анжела достаёт чашки из своего стола и косится в сторону чайника.

— Он уже старый. Пожалуй, заварю свежий чай. Сиди. Я скоро вернусь.

— Разве не помощница заваривает тебе чай?

— Да, но у меня получается гораздо лучше.

Анжела улыбается мне и выходит в небольшую боковую комнату. Гремит чем-то. Ищет заварку для чая или делает что-то другое? Теперь я ещё больше убеждаюсь, что она не искренна со мной. Я встаю и хватаю её телефон со стола. Потом быстро мечусь в сторону выхода. Уверена, что найду в телефоне Анжелы что-то важное. Не зря она так суетилась и обрывок услышанного разговора мне совсем не понравился.

— Какая незадача, мой любимый сорт улуна закончился. Может быть, заглянем ко мне домой? Кирана? Кирана! — слышу громкий голос Анжелы.

Ой, кажется, пора удирать со всех ног! Я спускаюсь по лестнице и бегу в направлении выхода, но потом вспоминаю, что на входе дежурят охранники. Наверняка Анжела даст приказ задержать меня. Торопливо пытаюсь сообразить, как поступить в таком случае.

Может быть, стоит попробовать выйти через запасный выход для персонала? Вот только я никогда не была сильна в планах эвакуации, а сейчас, в панике, я даже не могу сообразить, где главный выход. Мой взгляд сам цепляется за распахнутую дверь подсобного помещения. Я забегаю туда, оглядываюсь и понимаю, что здесь есть чем поживиться для маскировки — на вешалке есь тёмно-синяя униформа уборщицы. Скорее всего, она будет мне велика, но выбирать не приходится.

Телефон Анжелы я засовываю в лифчик, чтобы не выпал, а свою сумочку просовываю за резинку эластичных брюк. Натянув сверху униформу, натягиваю маску и шапочку, потом хватаю первое попавшееся ведро, скидываю в него несколько бутылок с бытовой химией. Хватаю палку для очистки стёкол и шествую в направлении выхода. Надеюсь, мой маскарад поможет мне ускользнуть.

— Иди, проверь всё по камерам. Я буду здесь стоять! — раздаёт указания один из охранников.

 Я выхожу с бешено колотящимся сердцем. Опускаю лицо пониже и едва не врезаюсь в парня, вносящего несколько коробок.

— Извиняюсь, — бормочу торопливо и шмыгаю прочь.

— Куда? — доносится в спину грозный окрик.

Я стараюсь идти, как ни в чём не бывало.

— Куда тащишь? Грузы не с центрального входа заносят, болван! — рявкает охранник. — Обойди с торца здания…

Парень ему что-то отвечает.

— Плевать, хоть медикаменты, хоть документы. Обойди здание!

Так. Я выбралась. Теперь самое главное добраться до улицы и поймать такси. Избавиться от пристального внимания и слежки Вероники уже не кажется такой хорошей идеей. Пройдя сотню метров, я оставляю ведро под стеной здания и семеню прочь.

— Девушка…

Чёрт! Я припускаю быстрее.

— Девушка, вы ведро оставили. Вдруг там что-то ценное, а?

Пора уносить ноги! Я бегу прочь, наплевав на маскарад. Убежать, как можно быстрее и дальше. А ещё лучше позвонить и заручиться поддержкой. Но для этого нужно остановиться и вытащить сумочку. Но если я остановлюсь, значит, лишу себя шанса на побег!

Я припускаю, что есть мочи, кляня себя за то, что не слишком увлекаюсь спортом. Вот рожу, стану самой, что ни на есть спортивной мамочкой, фитнес-богиней, и буду бегать быстрее ветра!

Но пока, увы, я проигрываю в скорости тому, кто настигает меня. Топот ног становится ближе и ближе. Я уже почти добежала до дороги. Но внезапно выезд перекрывает чёрным блестящим седаном. Я пытаюсь метнуться в сторону, но меня хватают сильные мужские руки и силой запихивают на заднее сиденье седана.

— Гони!

Машина срывается с места. Голос мужчины кажется смутно знакомым, но паника сильнее. Так что я молочу руками, стараясь расцарапать лицо похитителя. Так просто я не сдамся! Шапочка уборщицы наползает мне на глаза, закрывая обзор, но я готова сражаться даже вслепую.

— Ай…. Ш-ш-ш-ш….

Кажется, мне удалось попасть ногтями в глаза.

— А ну прекрати, Кирана! Твою мать… Ки-ра-на. Карамелька, чёрт бы тебя побрал! Стоп!

Он сказал «Карамелька?!» Это что… Егор? Я замираю без движения, боясь даже вздохнуть лишний раз.

— Егор? — шепчу я.

— Да! Да, это я… Кирана, твою мать! Бестия. Чёрт… Зачем ты так царапаешься? У тамандуа когти и то не такие разящие, как у тебя! — возмущается Егор.

Я стягиваю шапочку  с глаз и сажусь. Вглядываюсь в лицо небритого мужчины, с бейсболкой на голове и дурацкими усиками. Сбиваю кепку с головы и удивляюсь тому, что Егор подстригся очень коротко. Едва не под ноль. Но всё равно это мой Егор! Теперь-то я это ясно вижу и понимаю, что мужчина в рабочей робе — это мой Псих.

Я бросаюсь ему на шею, стискивая изо всех сил, торопливо целую лицо и смеюсь. Или плачу. Или и то, и другое.

— Я так испугалась. Боже… Почему? Я думала, что это правда… — трогаю пальцами расцарапанное до крови лицо мужчины. — Люблю тебя… Больше никогда так не делай. Мне было страшно.

Нахожу его губы, целую. Торопливо и коротко, повторяю ещё раз, что люблю и нападаю на него снова и снова, проникая поцелуем. Егор отвечает мне взахлёб, испустив тихий стон. Он перетягивает меня к себе, я оказываюсь на его коленях. Целую его. Жадно, настойчиво. Спускаюсь к шее, вдыхая мужской, пряный аромат. Потом вновь поднимаюсь к губам и начинаю пить его обжигающую ласку.

— Кхм… Куда едем, Егор Михайлович? — звучит вопрос водителя.

Только это отрезвляет нас. Приходится замереть, я утыкаюсь лицом в плечо Егора, слушая его сбившееся к чертям дыхание.

— Мы едем… — медленно говорит Егор, собираясь с мыслями. — Загони машину на Северный склад.

Я поднимаюсь выше и веду носом по его скуле.

— Я соскучилась.

Егор отстраняет меня, обхватив лицо ладонями.

— Я тоже. Соскучился. Но какого чёрты ты находишься в России, а не на Тенерифе?

— Твои родители…

— Мои родители, разумеется, не в курсе всего. Но ты, Кирана… Я же предупредил, зараза неугомонная. Коза!

— Что?

— Ещё какая коза! Я нарочно отправил тебя в другую страну, приставил наблюдать Веронику и целую свиту! Попросил же — жди. Но ты мало того, что решила вернуться в Россию, так ещё и улизнула из-под охраны. Где Вероника? Я ещё не выходил с ней на связь, чтобы не привлекать внимания!

— Я заманила её в туалет и сбежала, — признаюсь я. — Она мне осточертела!

— И ты решила действовать сама? Не предупредив никого?

— Вероника просто чересчур сильно раскомандовалась, не давала и шагу ступить прочь.

— И правильно делала! — отрезает Егор. — Ну ты и коза… Как мне тебя наказать за непослушание?

— У нас будут двойняшки: мальчик и девочка! — с радостной улыбкой говорю я.

Егор замирает, и всё его бурное возмущение тотчас же сходит на «нет». Он вновь привлекает меня к себе, но уже бережнее и ласковее.

— Это запрещённый приём. Ты их видела, да?

— Ты тоже…

— Но не так, как ты! И я не знал пол... — возражает Егор. — А теперь объясни, почему ты удирала из центра?

— Сейчас… — я снова целую его в губы. Потом отстраняюсь и начинаю расстёгивать униформу. Потом расстёгиваю блузку.

 — Кирана… — севшим голосом обращается ко мне Егор. Я замечаю его потемневший взгляд, устремлённый на мою грудь, обтянутую кружевом. — Давай доберёмся… хотя бы до склада. Я отошлю работников прочь.

— Ой, я не для того обнажаюсь! — отмахиваюсь я. — То есть я тоже по тебе скучала, Орлов. Но я хочу показать тебе другое. Вот…

Я протягиваю ему телефон Анжелы и застёгиваю блузку.

— Это телефон Анжелы. Я зашла к ней, чтобы поговорить. Но услышала обрывок разговора. Она говорила, что «тело привезут сегодня» и спрашивала, как скоро она получит вознаграждение. Потом заверила кого-то, что сама всё проверит. Я заподозрила неладное. Анжела хотела напоить меня чаем. Я сделала вид дурочки, потом схватила телефон и побежала. А ты?

Егор смеётся, привлекая меня к себе:

— Шпионская вылазка засчитана, Кирана. На самом деле я тоже направлялся в центр, но только для другой цели. Хотел достать кое-какие бумаги, которые Анжела хранит среди прочих… Но телефон тоже неплохо. Теперь у нас в руках неоспоримые доказательства

Орлов проводит пальцем по экрану. Требуется ввести пароль.

— Хм… Я могу дать команду своим людям, чтобы они потрудились и подобрали пароль. Но мы можем поступить иначе.

— Анжела, это я, Кирана!

Я сомневалась, что Анжела до сих пор находится в центре, когда набрала номер и попросила соединить с ней. Но нам повезло.

— Что ты вытворяешь, Мельникова? — возмущается Анжела.

— Послушай меня. Твой телефон у меня.

— Он заблокирован, девочка! — усмехается Анжела.

— Да, но специалисты могут подобрать пароль. Попрошу Веронику, и она найдёт того, кто сможет это сделать. Думаю, станет известно очень многое. То, что тебе не хотелось бы показывать, да?

— Не понимаю, о чём ты! — холодно заявляет Анжела.

— Ты всё прекрасно понимаешь. Когда я зашла, услышала обрывок разговора. Ты собиралась проверить тело, которое должны привезти. Тело Орлова, да?

— Кирана, у тебя разыгралась фантазия, — хмыкает Анжела. Она пытается держаться превосходно, но я чувствую в её голосе дрожь сомнения.

— Послушай, мне плевать. Единственное, чего я хочу, это оказаться как можно дальше от семейки Орловых! — проникновенно говорю я. — Думаешь, я по своей воле прилетела сюда? Как бы не так! Прилетели родители Егора и заявили, что я должна восстанавливать имидж будущего мужа, должна не давать забывать о себе и заняться чем-нибудь полезным, вроде благотворительности или ещё какой-нибудь ерунды…

— И что ты хочешь от меня?

— Обмен. Достойный. Ты устраиваешь так, чтобы я беспрепятственно покинула страну, с крупной суммой денег. А я возвращаю тебе телефон.

— Слишком много хочешь!

— Отнюдь. И судя по всему, ты можешь это устроить.. Даю тебе три часа. Я скину сообщением сумму и название страны, куда хочу улететь.

Я сбрасываю звонок и отключаю телефон. Откладываю его в сторону, смотрю на Егора.

— Ну как? Я справилась?

— Ты самая очаровательная шантажистка, которую я знаю!

— Их было много?

Егор улыбается и притягивает меня к себе в объятия. Я зарываюсь лицом в его грудь, вдыхая запах его тела. Любимый и знакомый, ставший единственно желанным среди прочих запахов.

— Очень много, Карамельникова. Чего только от меня не требовали, но ты… — он шутливо прикусывает меня за кончик носа. — Ты — самая очаровательная. И любимая.

Он отстраняет меня от себя и серьёзно смотрит прямо в глаза.

— Я тебя люблю. Больше жизни.

У меня перехватывает дыхание, я цеплюсь за его покатые плечи, чтобы не упасть. Напряжение между нами становится колоссальным. Взгляд Егора становится ещё более тёмным, почти чёрным. Острый кадык дёргается вниз и вверх.

— Сколько часов ты дала Анжеле? Три? Кажется, я знаю, как мы скоротаем это время.

— Егор! — возмущённо выдыхаю, когда он подхватывает меня на руки и несёт в сторону кабинета заведующего складом. Выгоняет оттуда работника и запирает кабинет на замок.

— Это очень… очень плохая идея, — слабо пытаюсь отбиться. — Нас могут застать врасплох…

Егор точно застигает меня врасплох, накрывая рот жадным поцелуем и лишая возможности говорит. От одежды Егор избавляет меня невероятно быстро и укладывает на диван, накрывая своим телом. Я полностью раздета, а на нём потёртые джинсы и мятая футболка. Отросшая небрежная щетина. Никогда не видела его таким. Но это он, мой Егор. И он склоняется надо мной, желая зацеловать всю. От губ, до кончиков пальцев на ногах. Спускается горячими поцелуями ниже и ниже, замирает на животике, уже немного округлившемся. Или мне просто кажется, что я уже становлюсь кругленькой?

— Моя сладкая девочка… — покрывает летящими поцелуями кожу живота, гладит пальцами. — Уже придумала имена?

— Да, но сейчас не скажу. Потом, когда это всё закончится, — шепчу, млея от его обжигающей и нежной ласки.

— Жадина. Нравится мучить меня?

Он снова целует меня в живот, и в этот момент я ощущаю сильную вибрацию, трепыхание где-то внутри меня.

— Они тебя чувствуют. Чувствуют своего папочку, — говорю со слезами счастья на глазах.

— Почему я ничего не чувствую? — возмущается миллиардер.

— Они ещё совсем крохи. Пойдёшь в следующий раз со мной на УЗИ.

— Скажу тебе больше, Кирана, я тебя не отпущу ни на шаг. Будешь постоянно находиться под моим неусыпным контролем.

Егор быстро раздевается и накрывает меня собой. Мне не нужно долго готовиться к проникновению. Я безумно сильно скучала по нему и жажду ощутить его так глубоко, как только возможно. Но слияние после долгой разлуки получается не быстрым и жадным, а степенным и пронзительным. Так откровенно и нежно, что слёзы текут сами из глаз. Егор подхватывает их губами и шепчет на ухо жарко и многообещающе. Обещает быть рядом. Всегда. Твердит о любви. Снова и снова. Наполняя меня до отказа. Экстаз кажется снежной лавиной, накрывающей так, что не слышно наших громких стонов и шумных выдохов. Есть только отчаянные поцелуи и тугие, крепкие объятия.

— Ты выйдешь за меня? — внезапно спрашивает Орлов. — Не по договору, а по-настоящему?

— Да?

— Чёрт побери. Я хочу услышать просто «ДА!», но… — хмурится он. — У меня нет с собой кольца! Я планировал разобраться со этим всем сам, а потом забрать тебя и сделать самой счастливой. Я нарочно отвёз тебя как можно дальше. А ты…

— И твои родители, — улыбаюсь счастливо в ответ. — Они считают, что я на тебя хорошо влияю.

— Не заговаривай мне зубы, Карамелька. Я жду.

Он напряжённо вглядывается в моё лицо, ожидая ответа. Ждёт-по настоящему и тревожится, что я могу отказать ему.

— Да. Я стану твоей женой, Егор. Люблю тебя…

Он целует меня нежно и ласково, вырисовывая языком жаркие спирали у меня во рту.

— Надо одеться. Собраться. Быть во всеоружии. Вдруг Анжела не явится?

— Явится…

Егор одевается сам и помогает одеться мне. Ещё раз обнимает меня и отвечает лукавой улыбкой на моё требование рассказать всё немедленно. Я упрекаю его в том, что он заставил меня и родителей переживать. Он лишь пожимает плечами, мол, нельзя было посвящать в тайну слишком многих, иначе бы ничего не вышло.

Я не могу согласиться с ним полностью, ведь на родителях Егора лица не было, когда им сообщили, что сын пропал и, возможно, погиб. Даже не представляю, как тяжело им приходится сейчас. Хочется, чтобы всё закончилось, как можно быстрее.

Анжела появляется точно в назначенное время. Встречу мы назначили в одном из пустующих зданий, готовящихся к сносу. Я немного нервничаю, стоя посередине пустого, огромного зала первого этажа. Хоть и знаю, в каком углу находятся силовики, и что рядом есть Егор, но всё равно переживаю. Получится ли?

Слышится приглушённый шум мотора. Анжела звонит мне с незнакомого номера.

— Я приехала. Деньги у меня. Разрешение на вылет получено. На завтра. Раньше никак.

— Сумма полная?

— Разумеется.

— Хорошо. Я на первом этаже. Войди в здание.

— Выйди к машине, Кирана, — злится Анжела.

— Нет. Или ты идёшь ко мне, или сделка отменяется, и я…

— Хорошо! — цедит сквозь зубы блондинка.

Она появляется через несколько минут, неся в руках кожаный портфель, туго набитый наличкой.

— У тебя большие аппетиты, девочка, — холодно заявляет она.

— Стой. Не подходи ко мне близко, — останавливаю её. — Открой портфель, хочу убедиться, что деньги на месте…

— Пересмотрела голливудских фильмов? — ядовито шипит Анжела, но всё же присаживается на корточки и раскрывает портфель, показывая, что деньги на месте. — Довольна? Сведения о самолёте лежат во внутреннем кармане.

— Хорошо.

— Теперь верни мне телефон, Кирана! — требует Анжела.

— Как тебе удалось всё провернуть? — спрашиваю я, роясь в своей сумочке. — Навряд ли ты была одна.

— Это тебе знать ни к чему, Кирана. Я выполнила твои условия. Теперь ты выполняй свои.

Я достаю телефон Анжелы и протягиваю его ей. Она шагает ко мне, протягивая ладонь. Я отвожу руку в сторону в последний момент.

— Твой подельник — барон Рихард?

Анжела замирает, но потом вырывает телефон у меня из пальцев.

— Ты умная, Кирана. Даже слишком…

Анжела быстро проверяет телефон и прячет его в свою сумочку. Потом улыбается мне натянуто.

Неприятный холодок пробегается по моему позвоночнику. Паника царапает коготками изнутри. Левая рука Анжела засунута в карман лёгкой кожаной куртки. Что она задумала?

— Было приятно с тобой познакомиться, — Анжела натянуто улыбается. — Я не хотела лишних жертв и советовала тебе держаться подальше. Мне очень жаль, что всё кончится именно так.

Раздаётся приглушённый хлопок. Анжела падает. В нашу сторону устремляются люди в форме. Егор обнимает меня, баюкая.

— Её что, подстрелили? — бледнею от страха.

— Травматические пули. Жить будет. Вырубили на время, — успокаивают нас.

С момента взятия Анжелы под стражу прошло чуть больше суток. Сказать, что они были сумасшедшими, значит, ничего не сказать.

Взяли под стражу не только Анжелу, но и того, с кем она приехала на встречу со мной. Это был водитель Рихарда фон Бауэра, присланный им. Деньги для выкупа тоже нашёл Рихард. Анжела быстро созналась в преступлении и, желая уменьшить срок, заложила своего подельника. Водитель дополнил её показания. Рихарду выдвинули обвинения. Егор поклялся, что приложит все свои силы и связи, чтобы подонку не сошло с рук убийство его брата, попытка убийства его самого и попытка покушения на мою жизнь…

Чего только не произошло в эти сутки. Скандал с родителями Егора был грандиозным. Они обвинили сына в чёрствости и уехали, трясясь от гнева. На мой взгляд, их гнев был праведным, и родители имели полное право обидеться на сына, заставившего их переживать известия о его смерти. На очередной упрёк Егор лишь пожал плечами, заметив вскользь, что теперь они квиты. Моего Психа не переупрямить и не переспорить, я и не пытаюсь. Просто наслаждаюсь его близостью и объятиями, обвожу кончиками пальцев лицо любимого мужчины, слушая его рассказ.

— Когда мы с тобой были на открытии загородного клуба, я вспомнил тот первый раз, когда мне предложили сыграть в «Вызов». Это была закрытая вечеринка, только для своих. В одном из загородных домов, принадлежащих нашей семье. И вдруг, на следующее утро после шумного веселья я нахожу конверт с приглашением в клуб, и затравкой на игру. Тогда я любил щекотать нервы всеми доступными способами, согласился с лёгкостью. Сказал об игре лишь Игнату. В то время у меня не возникло подозрений, кто мог принести этот конверт, ведь гостей было немало… Я просто начал играть и играл вполне успешно, — рассказывает Егор.

— Подожди… Играл в «Вызов» ты, а не Игнат, но как он ввязался в это?

— На конвертах стояла только фамилия «Орлов». Но загородный дом принадлежал мне. Конверт с приглашением лежал на столе в моём кабинете, под фотографией, где я перерезаю ленточку на открытии торгового центра. Играл в «Вызов» я. Игнат оказался втянут в игру по моей вине, — тяжело вздыхает Егор. — У нас с ним были имущественные разногласия. Отец окончательно отошёл от управления лишь пару лет назад, и передал всё мне. Не Игнату. Игнат был не так успешен и прозорлив в бизнесе. Ему, грубо говоря, досталось пожизненное содержание на деньги Орловых, а все финансы были сосредоточены в моих руках. Игнат был задет пренебрежением отца, хоть получал приличные суммы и мог жить на широкую ногу. Анжела тоже считала, что он достоин большего. Она активно подпитывала его недовольство таким разделом имущества… Однажды Игнат завёлся очень сильно, а я ответил ему в той же грубой манере, сказав, что у него просто кишка тонка ворочать бизнесом такого уровня и играть на высоких ставках. Это задело его. И он не придумал ничего лучше, чем доказать, что он умеет рисковать и брать от жизни всё. Он явился на очередной «Вызов» вместо меня. Перехватил конверт с заданием, их после первого раза всегда присылали по почте, предъявил пригласительный и помчался туда… Мы близнецы. Он оделся и вёл себя, как я. Никто ничего не заподозрил. Но гонка по трассе оказалась для него смертельной. Это был сильный удар для всей нашей семьи. Родителей это подкосило, я начал выпивать. Анжела не походила саму на себя. Именно тогда мы переспали, — усмехается Егор. — Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Потом я снова решил играть, чтобы выяснить, кто за этим стоит. Вернее, я думал, что сам управляю ситуацией, ведь снова начал появляться в привычном кругу, делая ставки и показывая, что готов продолжить. На самом деле они лишь затаились, чтобы улеглась шумиха, позволили втянуться в «Игру», создавая видимость, что я подбираюсь к организаторам. На самом деле было не так. Меня хотели лишить жизни в тёмном переулке, когда я встречался с тобой в образе простого парня. Но им удалось лишь нанести мне черепно-мозговую травму. Налётчиков спугнули… Что было потом, ты и сама знаешь — моё беспамятство, желание докопаться до правды. По второму кругу. Наше посещение загородного клуба дало мне толчок. Я вспомнил первый раз, когда получил конверт с заданием и понял, что в кабинет его положить мог лишь тот, у кого был доступ. Кто-то из своих. Им не мог быть Игнат… Помнишь то видео с Еленой? Анжела показала тебе его. Она слишком сильно принялась очернять меня и рассказала всё не так. Она показала тебе часть видео, где я тянусь к руке невесты и соврала, якобы я поставил на кон живого человека. На самом деле я поставил лишь её обручальное кольцо. Елена посчитала это оскорблением и после этого мы расстались…

— Зачем Анжеле очернять тебя в моих глазах?

— Всё просто, Карамелька. Ты беременна от меня и попала в переплёт случайно. Анжела не хотела лишних жертв, только и всего, — грустно улыбается Егор. — Миг неожиданного благородства стоил ей очень дорого. Провала всего.

— Как Анжела связалась с Рихардом?

— Анжела наплела тебе сказок о том, что она — из простой семьи. Вроде твоей. На самом деле, она не из высшего круга, но из неплохой семьи, владеющей своим бизнесом. С Рихардом она познакомилась случайно, когда он презентовал благотворительную помощь одну из клиник, где она работала заведующим. Одно время она была его любовницей. Задолго до встречи с Игнатом.

— Рихард хотел избавиться от тебя, как от конкурента?

— Да, наши отрасли пересекаются. Мы часто сталкиваемся лбами. То ему удаётся урвать кусок пожирнее, то мне… Он закусил удила два года назад, когда начали геологическую разведку на одном из участков с потенциально большими залежами алмазов. Данные подтвердились. Земля была выставлена на продажу. Мы долго пытались перебить ставки друг друга, а владелец, Красинский, выжидал того самого, выгодного покупателя. Соперничество шло между мной и Рихардом. Выиграть стало уже делом чести, не только прибыли. Если бы я устранился сам, Рихард смог бы купить участок. Когда у него не вышло, он решил во что бы то ни стало свести со мной счёты. Анжела и Рихард пересеклись, скорее всего, на одном из вечеров, где появляются власть имущие. У Рихарда на меня был зуб, Анжела считала, что её муж несправедливо обделён и достоин большего, в то время как мне самое место — в лечебнице для игроманов. Рихард давно устраивал игру «Вызов» для своих гостей. Вместе Рихард и Анжела придумали, как сделать игру смертельно опасной и втянуть меня. Только в тот раз вместо меня на «Вызов» заявился Игнат и погиб. Анжела возненавидела меня, кажется, ещё сильнее…

Спустя шесть лет

— Егор, ты не видел Пашу?

Любимый муж оправляет перед зеркалом манжеты рубашки.

— Нет, не видел. Помоги лучше с запонками…

— Сапфировые?

— Лео рекомендовал именно их.

Пока я надеваю запонки Орлову и застёгиваю верхние пуговицы на его рубашке, муж умудряется коварным способом переместить вторую руку мне на талию и скользнуть намного ниже.

— Егор, мы опоздаем на открытие детской спортивной школы, если…

— Если что? — ухмыляется муж. Потом обхватывает меня за шею рукой и целует. Его губы обладают волшебной способностью стирать временные рамки и границы.

Я понимаю, что мы чересчур сильно увлеклись, когда горячие поцелуи  Егора спускаются по шее, в область декольте.

— Хитрец!

— У нас полно времени… — убедительным тоном соблазняет меня Орлов. — К тому же главный на открытии именно я. Без меня не начнут.

Я едва не поддаюсь на его уговоры, но потом слышу вопль Вероники. Я первой подхожу к окну, чтобы понять, что случилось. Бессменная помощница Егора тоже находится здесь и терпеливо дожидается своего босса. Вернее, дожидалась. А сейчас она находится на площадке перед домом. Вероника носится вокруг фонтана и подпрыгивает, издавая ругательства. Над белокурой головой помощницы кружит квадрокоптер.

Мне даже гадать долго не приходится, кто виноват. Я выискиваю пятилетнего разбойника.

— Кажется, я знаю, где Паша!

 Он прячется в беседке и оттуда управляет полётом квадрокоптера. Егор подходит ко мне, обнимая со спины.

— В беседке?

— Где же ещё? — хмыкаю я.

Ругать пятилетнего сынишку у меня теперь язык не повернётся. Я до сих пор не испытываю горячей симпатии к Веронике, хоть и знаю о том, что её ничуть не интересуют мужчины. Поэтому я с улыбкой наблюдаю за тем, как Вероника пытается достать до квадрокоптера в очередном отчаянном прыжке. Потом помощница Егора замечает нас двоих и поправляет на себе одежду.

— Егор Михайлович! — голос Вероники дрожит от негодования. Идеальная причёска растрепалась. — Прикажите вашим… детям вернуть мой телефон. Немедленно!

— Наверное, Маша стащила телефон Вероники, а Паша отправил его полетать? — предполагаю я. — Приказывай, Егор. А я на это посмотрю!

Я с удовольствием перекладываю на плечи супруга необходимость разобраться с проказами сынишки. Разумеется, я скажу Паше, что злить Веронику нехорошо. После того, как посмотрю запись с камеры, установленной на квадрокоптере. Уверена, будет забавно наблюдать, как Вероника в прыжке пытается сбить квадрокоптер.

— Павел! Сбрось груз. Немедленно! — повышает голос Егор.

— Не лучший момент, папа! — тотчас же отзывается безобразник.

— Сию же минуту!

— Как скажешь... — вздыхает Паша.

Квадрокоптер в ту же секунду сбрасывает груз. Бульк! Вероника издаёт ещё один, более возмущённый вопль, потому что её новенький телефон плюхнулся в фонтан.

— Чёрт!

— Ты сам сказал, сбрось сию же минуту, а Паша тебя предупреждал! — шепчу мужу, поцеловав его в щеку.

— Похоже, ты была права… Нам лучше выдвигаться, пока двойняшки не придумали что-нибудь ещё! — усмехается Орлов, устремляясь следом за мной.

Веронику мы встречаем в холле. Она не стала дожидаться, пока появится прислуга, а сама достала со дна фонтана свой телефон.

— Мы полностью готовы к отъезду, — говорю с улыбкой.

— Только после того, как я сменю одежду! — холодно заявляет Вероника. У неё намокла ровно половина платья.

— Постарайся, чтобы мы не опоздали из-за этого досадного происшествия, — советует Егор своей помощнице. — И не оставляй без присмотра свой телефон. Иначе его сможет украсть кто угодно, если даже у пятилетки хватило смекалки сделать это.

— У ваших пятилеток ум маленьких злобных гениев! — бурчит Вероника.

— Знаю-знаю, им достался интеллект отца и тяга к импровизации от мамы. Чудо, а не дети! — довольно отзывается Егор.

— Как ваша супруга будет справляться ещё с одним или с двумя такими же чудесными детками? — спрашивает Вероника и покидает комнату.

Её последние слова повисают в воздухе. Я с подозрением смотрю на Егора. Он сразу же отходит в сторону, целуя дочку, сидящую в кресле возле окна.

Я недолго думаю над словами Вероники, складываю один плюс один — свою небольшую задержку и повышенную чувствительность груди. Плюс слова помощницы Егора. А ведь именно её Егор отправил в последний раз за противозачаточными таблетками. Хотя, мы вполне могли сами проехаться до аптеки.

— Егор, можно тебя на минуточку?

— В чём дело, милая? Я немного занят.

Милая? Вот ещё один звоночек, что Егор как-то замешан во всём этом. О, господи. Разумеется, он замешан. Он же мой муж, спит со мной и уповает на защиту таблеток для контрацепции. Или уповает на кое-что другое?

— Егор, у меня нет времени ждать! Сейчас же!

Орлов с видимым сожалением отрывается от дочки. Я захожу в ванную комнату и достаю аптечку, ища тест на беременность.

— В чём дело, госпожа Орлова?

— В этом! — расстёгиваю платье, показывая округлившуюся грудь.

— О да... — ухмыляется Егор. — В этом кроется ежедневная причина моего умопомрачения.

— Я не о том, Орлов! Я чувствую, что со мной что-то не так. Грудь ноет.

— От недостатка внимания?

Орлов подбирается ко мне, словно хищник. Я сую ему под нос упаковку с тестом на беременность.

— Если я его сделаю, что он мне покажет? Две полоски?

— Ох, не могу предположить. Давай сделаем его прямо сейчас? — невинным тоном предлагает Егор.

— Кажется, ты не только можешь предположить, но сказать с уверенностью, что так оно и есть, да? Ты отдал приказ Веронике подменить таблетки!

— Это недоказуемо! — быстро отвечает Егор, но потом поднимает руки вверх. — Каюсь, виноват! Но я не рассчитывал на такой быстрый эффект.

— Интриган! У нас уже есть двойняшки! Что, если их опять… будет двое? — хватаюсь за раковину, чтобы не упасть.

Егор подхватывает меня и прижимает к своей груди.

— Ещё очень рано, но скоро мы точно узнаем, так ли это. И сделай для начала тест, Кирана? Прошу…

— Просишь? Мог бы нормально попросить о детях, а не так! — я обижена на мужа, что он плетёт интриги за моей спиной в таком деликатном вопросе.

— Я говорил тебе много раз. Но ты просила ещё немного времени и ещё немного, чтобы первая двойня подросла. Смотри, они уже подросли. Можно продолжать! Или ты боишься?

— Боюсь, что не справлюсь.

— Не бойся, Кирана, у тебя будет целый штат самых чудесных нянь, — ласково говорит Егор. — У тебя буду я. Мы справимся. Вместе…

Он на мгновение запирает меня в тугих объятиях, дарящих силы и уверенность. Потом ненавязчиво, но настойчиво всовывает мне в руки тест на беременность и демонстративно отворачивается, засекая время. Выждав положенные три минуты, Егор поворачивается с улыбкой победителя на волевом лице:

— Да?

Две буквы. Две полоски. Выдыхаю:

— Да, я беременна.

Орлов улыбается.

— Не хочешь вспомнить, что ты сказал мне, когда я появилась перед тобой в первый раз?

— Что я от тебя без ума?

— Ах, если бы…

— Но зато сейчас я могу наверстать упущенное. И мы всё-таки опоздаем на открытие спортивной школы, — надвигается, запирая меня между своим телом и стеной.

— И кто будет виноват?

— Вероника слишком долго переодевалась, — не задумываясь отвечает Егор и прижимается к моим губам.

Он начинает целовать меня, и всё остальное перестаёт иметь значение.

Могу ли я отказать ему? Не сегодня. Возможно, даже никогда не смогу. Он — лучшее, что со мной случалось в этой жизни, и мои чувства взаимны.