Теперь можно спокойно выдохнуть за девчонку. Скорей всего, мой брат не пожалел бы малышку. Сорвался и превратил первый раз крошки в незабываемый ад.

— Писец, — братишка расстроился.

— Просто смирись с тем, что сегодня не твой день.

Он ничего не ответил, лишь недовольно оскалился. Схватив пластиковый стаканчик с пивом со стола, Тоха направился на поиски укромного места. Я перевёл взгляд на постанывающую Яну. Фух! Дыхание сбилось, пальцы затряслись от волнения. Итак, она девственница. А это значит, на мне большая ответственность. Одно неверное действие, и у девчонки навсегда может возникнуть отвращение к сексу.

Антон удобно развалился в кресле, напротив кровати, как будто собрался смотреть порнушку выходного дня. Для полного счастья не хватало лишь попкорна. А я… я же говорю, что спятил. Сбросил с себя штаны, трусы. Забрался на кровать и обрушился на улыбающуюся принцесску страстным ураганом из поцелуев. Наши тела сплелись в единое целое, а сердца забились в унисон. Она просила меня, звала по имени, умоляла не останавливаться… И целовала. Немного неумело, робко, что типично для такой вот «божьей коровки», а я, напротив, сатанел от этой неопытности. Но дикой была вовсе не моя реакция, а то, что мой брат внимательно следил за каждым нашим движением, пальцами поглаживая свой огромный и уже стоячий член. Он тоже разделся. И, чтобы не терять времени даром, надумал подрочить.

Зацеловав Яну всю, где только можно, я бережно развел её стройные ножки в стороны, потрогал кончиками пальцев промежность, сглотнул сухой ком в горле. Влажная! Она такая классная! Горячая, мокрая и очень узкая! Давно я не трахал девственниц. Хотя не могу сказать, что их в моей жизни было много, в отличие от полового опыта моего тронутого на всю голову близнеца. Их было всего две.

Из-за девчонки.

Я припёрся сюда из-за новенькой, первокурсницы, которую охмурил мой брат и прямо здесь, в атмосфере полного хаоса и разврата, собирался затащить в постель, тем самым надрав мне зад.

Самое интересное, что этот осёл представился ей мной! Это уже игра не по правилам, чёрт! Но какие там правила? Мой брат всегда славился своей хитрожопостью. Хоть мы и близки, как две капли воды, но всю жизнь пытаемся соперничать друг с другом, доказывая всему миру, кто из нас лучший.

А-а-а-а, в общем это слишком сложная история! Нужно немедленно спасать положение и что-то делать, иначе мой брат сделает меня.

— Исчезните, — мне надоело топтаться на месте, поэтому, теряя терпение и срывая нервы, я растолкал в стороны блондинистых сосал, а сам кое-как вклинился внутрь особняка. Народу — тьма! Не развернуться.

В ушах как будто лопнули барабанные перепонки, и я оглох, а потом ещё и ослеп от атмосферы, что царила в этом «портале ада на земле». Особняк Влада Бессонова буквально прыгал, как мяч, так, что стены дребезжали, от басистой музыки, от хохота и ора отрывающейся на полную катушку молодежи. Точнее, сливок общества, собравшихся отметить грёбанный Хэллоуин. Именно поэтому здешние девчонки щеголяли как шлюхи на подиуме, в коротких мини. Кто со светящимися рогами в волосах, кто с метлой в руках, кто вообще в костюме развратной медсестрички — подружки зомби, испачканном в кетчупе.

Ну а я сегодня решил побыть графом Дракулой. Надеюсь, любимый братец выбрал себе что-то более оригинальное. Я с удовольствием представил его напыщенную тушку в костюме петуха. Вот было бы смеху! Даже заулыбался на людях. Но не время расслабляться, я хочу выиграть тот долбанный спор и получить девчонку себе. А заодно еще и уважение. Со стороны брата и друзей. Пожалуй, уважение было в приоритете. Как привычка быть лучше своего брата. Между нами — пожизненное состязание. Мы всегда бьёмся друг с другом за право быть в нашей семье лидером. Это как олимпиада длинной в жизнь. Что-то вроде эстафеты, что вошла у нас в привычку с тех пор, как мы научились ходить. Я даже не знаю откуда взялась такая фигня? Наверно дело в том, что мы, по сути, выглядим как один человек. Но на деле — нас двое.

Я расталкиваю локтями танцующих отморозков в блестящих костюмах, пытаюсь прорваться вглубь дома, а сам глазами постоянно выискиваю высокого синеглазого брюнета с пышными, уложенными в модную причёску волосами, с подкаченным отменным телом и лукавой белозубой улыбкой, с проколотым левым ухом и редким бриллиантом в нём. Ага, кое-кого вроде меня. То бишь — своего клона. У нас даже уши в одном и том же месте проколоты.

Хотите прикол? Мы прокололи их в один и тот же день. Спонтанно. Ни о чём не договаривались! Из разряда мистики. Оба уехали в по делами, а вернулись с проколотыми ушами. Давно это было. Ещё в школе. Предки подарили нам охренительно дорогие, редкого вида бриллианты. Под заказ сделали идентичные гвоздики. Теперь, мы носим их в ушах, не снимая. Для того, чтобы нас было не отличить друг от друга. А что, приходится иногда злоупотреблять положением. Есть и плюсы в том, что твой братец — близнец. Можно подстраховать, в случае ЧП. Иногда мы ладим. Конечно, ради какой-либо выгоды. Как я уже говорил ранее, даже родная мама путает нас.

Атмосфера полного треша давит мне на мозги. Всё в неоновом свете, кругом едкий дым, что режет не только ноздри, но и глаза. Я не больше трёх минут в доме, а мне уже охота проблеваться. Какая-то соска прыгает мне на шею и… впивается губами в мои губы! Проклятье! Она заталкивает мне в рот язык и начинает усердно им работать, громко постанывая от кайфа.

— Отвали, — грубо толкаю дурынду в сторону лестницы, а она… эта малолетняя дура показывает мне сначала язык, а затем свои нифига не маленькие сиськи. Резко срывает с себя блестящий огрызок ткани и с криками «Еху!» машет им над головой, весело пританцовывая, а после — с разгона врезается в орущую толпу беснующихся мажоров.

Кучка курящих отморозков, переодетых в костюмы чертей, подхватывают девку на руки, начинают всей гурьбой её лапать и подбрасывать вверх едва ли не до самого потолка. Вот же ж дура! А Владюша опять, по ходу, переборщил с травкой. Его дом сейчас напоминает отделение в психлечебнице, в котором психи отмечают Новый год. Как бы погоны в гости не нагрянули. Хотя, чего там, все уже давно знают, кто его папик и сколько он отстёгивает ментярам, чтобы те не мешали сыночку веселиться.

Ага, сегодня мы гуляем на вечеринке у моего друга — Влада Бессонова. Его семейке принадлежит несколько нефтяных вышек в Персидском заливе. Как и нам, собственно, тоже. Наши отцы когда-то вели общий бизнес. Теперь моему папке не до нефти. Он решил выловить рыбёшку покрупней — подался в политики. И вот, Михаил Назаров уже практически мэр нашего округа.

Я взрываюсь от бешенства! Да, меня начинает подёргивать от того, что я, кажется, начинаю чувствовать запах поражения. А нет, это, оказывается, только что вывернуло наизнанку вон ту проститутку в костюме Джулии Робертс из фильма «Красотка». Какая мерзость. И не скажешь, что у всего этого сброда отцы — олигархи и нефтяники. Если не обращать внимание на баснословно дорогих диджеев, пойло, золотой унитаз в туалетной комнате и битком забитую парковку «Феррари» и «Ламборгини». А все остальное — как везде. Танцы до упада, беспорядочный секс в тёмных углах, веселящая трава.

В голове всё гудит, комната плывёт в глазах. Лицо Антона делится на три части. Дурацкое пиво! Дурацкая вечеринка! Дурацкая трава, которой я надышался, пока искал Антона. Лихорадочно верчу головой. Меня чем-то напоили. Ещё и эта сумасшедшая стоячка в штанах мешает ходить. Полный атас!

— Ладно, вместе так вместе, — из-за передоза алкоголем, ни черта сображая, я оглашаю свой сумасшедший ответ. — Учти, если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься — я сломаю тебе нос.

— Пфф, спятил? Да ни за что в жизни. Будем лапать только её. По очереди. За кого ты меня принимаешь? За пидара? Придурок.

— Я предупредил.

— На, выпей и успокойся. Получай удовольствие! Вишь, как ей не терпится? Девочка готова. Смотри какая она нежная, ласковая и красивая? Как она изящно выгибает спинку в постели. Как страстно стонет и умоляет своими губками вытрахать её всю. Хочешь её? А? Знаю, что хочешь. Как и я, мля.

Да, у меня горячий характер. Я резко вспыхиваю, если моя гордость задета. Задета моим неугомонным братцем. Срабатывает защитный инстинкт… и всё. Я мечтаю поставить близнеца на место, опустить его пониже, притупить его царскую самооценку.

— Я хочу заключить с тобой спор. Такая ерунда… Через месяц отец улетает за границу на какой-то мега отстойный, нереально скучный, офигительно неинтересный саммит. Он просил для отвода глаз, дабы порадовать репортёров, устроить очередную показуху миру — чтобы кто-то из нас поехал с ним. Эта туса пройдёт в полной глуши. Неделя! Не знаю, как ты, а я там откинусь, или двинусь умом, если поеду.

— Всего-то? — хмыкаю.

Да, глупее спора я ещё не видел.

— Ага! Ну что, по рукам? Кто проигрывает — едет в попу мира.

— Давай. И ещё кое-что… Если выиграю я — ты навсегда перестанешь меня задирать, — протягиваю ему руку.

— Не дождешься! — Тоха ловко хватает мою ладонь, сжимает так сильно, что кости хрустят, а Бес разбивает цепкий замок из крепко сжатых рук.

Вот и всё. Влип я. Да просто невозможно швырнуть своего брата в пожизненный игнор, хотя бы мысленно. Каждый раз пытаюсь быть пофигистом — не выходит.

Парни весело ржут и уже начинают делать ставки на то, кто же из нас выиграет. Как делают ставки? Как на ринге или на скачках. Вон Бес, например, уже пообещал Серёге свой коллекционный «Мустанг», а тот — все свои мячи с автографами звёзд футбола. Честно слово, они как дети. Несмотря на то, что нам уже перевалило за двадцать. Скучно живется тем, кто вечно катается как рубин в золоте, когда из него делают украшение века. Такие как они всегда ищут острых ощущений. Оттого и придумывают всевозможные развлечения.

Я перевел взгляд на это чудо в безвкусном мешке. Она не обращала на нас ни малейшего внимания, даже и не знает, что творится за её спиной. А ведь только что решилась её судьба.

Уткнувшись в «Путеводитель по университету», не замечая никого вокруг, она зашагала по своим делам. Класс, ей даже ещё форму не выдали — видать, прямиком с вокзала.

Врубив музыку на максимум, кивая в такт треку, на какое-то время я углубился в собственные мысли, а потом вдруг увидел ЕЁ. Девчонку-стипендиантку. Мой лакомый объект спора. Вот так удача! Лучше ситуации подкатить не придумать.

Она стояла на остановке под проливным дождем, мокрая до нитки, как бездомный котенок, и, обхватив своё худенькое тельце, дрожала.

Я резко дал по тормозам, так как немного пронесся мимо, сдал заднюю, открыл окно и громко гаркнул:

— Привет, запрыгивай!

Думал, ну как обычно, зубрилочка начнет морозится, ибо не с того поля фрукт, как говорится, но к моему удивлению девка радостно улыбнулась, будто узнала во мне своего лучшего друга или родственника. А потом я понял, что к чему.

— Артём, привет! Мне так неловко…

М-м-м, Артём! Вот те на! Уже познакомились? Ну писец! Пока я там девок на «леденец» насаживаю, братец зря времени не теряет.

— Давай, давай. Дождина такая, что утонуть можно. Так и заболеть недалеко. Садись, отогрею.

М-да. Поселком это место ну никак не назовешь. В моем представлении поселок — это неасфальтированная дорога, куры, лошади, коровы… Одноэтажные чахлые домишки и конечно же грязь, грязь, грязь.

Академию построили не так давно. Всего пять лет назад. За такое время ничем не цепляющая пустошь, не считая удивительных берёзовых и хвойных лесов, превратилась в настоящий оазис для самых обеспеченных личностей нашей страны. Здесь училась элита не только Москвы, но и студенты, прибывшие из других стран мира по обмену.

— Ясно, спасибо! — попрощавшись с таксистом, я расплатилась, взяла свои скромные пожитки — чемодан и пару сумок — и зашагала в сторону общежития, не закрывая рта от восторга.

Я успешно зарегистрировалась на ресепшене, подписала все необходимые бумаги, взяла ключ «от номера» и потащилась на седьмой этаж на лифте. Шикарно! Даже лифт здесь был, как экспонат современного музея.

Зайдя в комнату, я познакомилась со своей новой соседкой. В общежитии в основном все комнаты были совместными. Одна комната — два студента. Но, приплатив, можно было арендовать одиночную «ВИП».

— Приветик, я Эля, — соседка встретила меня веселым окликом. — Мой папа всего лишь банкир. А мать — сидит у него на шее. Он мечтает, что когда-нибудь у него родится сын. Я самая старшая в семье. У меня две сестры. А пока он впихнул меня в ВАЗ, чтобы я стала запасным вариантом и унаследовала его детище.

— Привет, а я — Яна. Здорово!

— Та туфта, блин, — закатив глаза, Эля устало выдохнула. Мне оно нафиг не надо. Я хочу свой салон красоты и меховую фабрику. Обожаю шубы! А ты откуда?

— Из Челябинска, — я присела на свободную кровать и принялась раскладывать вещи по шкафчикам. Моя мама… домохозяйка, а отец — работает таксистом за границей. Мы видимся раз в год. Честно, с мамой у нас далеко не идеальные отношения.

У Эли был такой резкий голос, как скрипка, а ещё она показалась мне чрезмерно любопытной и доставучей девицей. Усевшись на постели в позе «йога», девчонка усердно полировала ногти пилочкой. Общежитие не делили по классам. То есть здесь не было отдельного этажа для стипендиатов. Поэтому меня определили в ту комнату, в которой оказалось свободное место.

— Почему?

— Я бы не хотела говорить на эту тему.

— Ясно.

Да мои родители в разводе. Мама выпивает. Я — её вечное бремя по жизни. И что бы я не делала, как бы не старались, как бы не стремилась стать лучше, ей по барабану. Она не планировала беременность. Она считает, что я испортила ей молодость.

Обустроившись на новом месте, на следующий день я приехала в университет. Кстати, общежитие мне тоже досталось бесплатно. Я попала в некую программу от депутата Назарова. Так вот, он лично вручил мне диплом за заслуги в учёбе и студенческое удостоверение в золотой корке с логотипом ВАЗ. После торжественного мероприятия я час прорыдала в туалете от радости и целовала этот билет счастья, пока губы не опухли.

— Советую надеть юбку пониже, — она глянула на своё отражение в зеркале, поправив пышные локоны белоснежных волос, которые не так давно накрутила плойкой. — И не наряжайся в шлюху, — красопета не стеснялась в выражениях.

— Да ты что, конечно! Я найду что-нибудь более элегантное.

— Попробуй, — хитро улыбнулась мне Эля, махнув на прощанье рукой.

Так, ну и что обычно надевают на костюмированные вечеринки в честь дня «ужастиков»? Костюмы вампиров, зомби, демонов? Вроде так. Честно говоря, я не поклонница подобных праздников. Я люблю всё наше, русское, родное. А наряжаться в чудовища… ну, я лично такого не понимаю.

До столицы я добралась за час. По навигатору нашла нужный недорогой магазин костюмов. Рассматривая товар, долго не могла определиться с выбором, как вдруг мне на помощь подоспел продавец.

— Девушка, у нас есть для вас кое-что особенное! Вот это платье…

Мужчина тряхнул передо мной пурпурной пышной тканью, я едва не задохнулась от восторга. Да, это оно! Моя мечта. Сегодня я стану Золушкой.

Вот, правда, я не учла тот факт, что современная молодежь давно уже не наряжается в костюмы принцесс. В основном девушки предпочитают образ «шлюхи». Чем меньше одежды, тем лучше. То, что надела на себя я — прошлый век. Отстойный отстой. Не нужно было заморачиваться так, как это сделала я, потратив полдня. Просто надела бы лифчик, трусы, каблуки и вперёд, веселиться. Чтобы подчеркнуть атмосферу Хэллоуина, можно было бы дополнить образ рожками или кошачьими ушами.

Кстати, я купила себе линзы для зрения. В очках принцессам не гоже расхаживать… Правда, теперь мне придется ходить пешком на учебу, чтобы дожить до стипендии.

Вуаля! Костюм готов. А я… конкретно так отстала от жизни. Напялив на себя золушкины тряпки, до самых лодыжек, в пол, я чувствовала себя каким-то инопланетянином. Особенно когда веселящиеся гости пилили меня насмешливыми взглядами, окатывая с головы до ног бурным хохотом. До того, как не напились. Потом уже всем всё стало фиолетово.

Вот и Артём! День всего прошёл, а я уже соскучилась. В костюме Дьявола он выглядел ещё привлекательней. Горячий, плохой мальчишка! Этот образ ему чертовски идет.

Десять минут общения с парнем и плясок в шумном доме его друга Влада, и мне вдруг захотелось прыгнуть красавчику в объятия, повиснуть на шее, ткнуться губами в его губы. Поцеловать! Так жёстко, так остервенело, как это делали сошедшие с ума девчонки, что страстно обнимались с парнями в тёмных уголках особняка.

Да! Я должна быть такой, как они, чтобы понравится парню ещё больше.

Откуда взялось это сумасшедшее желание? Какое странное пиво… Все пили. И я пила. Потом не заметила, как начала терять голову.

Мне кажется, если бы я была научена опытом, а это была бы не первая моя вечеринка, я бы вовремя успела «нажать на стоп-кран».

Представьте себе ситуацию, когда пещерного человека, что с рождения прожил в дремучих джунглях, вдруг бросили в цивилизацию? Так и я. Обалдела от увиденного. Послушная отличница потеряла голову. Лучше постепенно привыкать к алкоголю, шуму, развратным зажималкам во тьме, чем вот так вот, быстро и резко, знакомится с чем-то новым. Тем, на что было наложено табу в прошлом по причине того, что это грязно, вульгарно, непристойно. Сейчас, после энного числа стаканов веселящих напитков, про меня было впору сказать: «В тихом омуте черти водятся».

Треш. Шоу в костюмах! Алкоголь рекой. Лесбийские оргии в углах. Я была шокирована. Но это началось уже после того, как я выпила немного пива из стаканчика, который вручил мне Артём. Просто очень хотелось пить. Все пили. И я тоже. А потом сама не поняла, как начала сходить с ума и плясать, как угорелая, со всеми подряд. А монстры в костюмах будто стали живыми.

Я понимала, что должно произойти. Я была готова. Да, я хотела Артёма. Тогда я не задумывалась о последствиях. Увы, в нашей жизни так бывает. Иногда мы неподвластны чувствам. Тёма казался мне милым парнем. Его обаяние сжигало живьём моё сердце, а душу вертело в огненном вихре. Так и до пенсии с книгами просидеть можно. А парня давно уже пора себе найти. Хватит в монашках сидеть! Теперь я студентка. Началась новая жизнь. Надо меняться. Если у нас с Тёмой случится ЭТО, я не буду против. Хочу его. Красивого, сексуального и горячего. Чтобы был моим первым, и чтобы свой первый раз я запомнила надолго. Даже если у нас вдруг не сложится. Я не буду жалеть. Ради такого парня я готова на всё. Выпрямить волосы, каждый день шпатлевать лицо пудрой, накачать попу. Лишь бы он стал моим. А я — его. Но если этому не суждено сбыться, то я буду наслаждаться тем, что у меня останется после первого секса — незабываемыми воспоминаниями.



Я невольно облизала пересохшие губы. Взглядом скользнула по двум влажным от пота телам ниже, к очерченным твердыми кубиками пресса животам. Сглотнула. Почувствовала сильное головокружение. Тряхнула головой. Взглядом мазнула ещё ниже, к узким, соблазнительным бёдрам, и ещё ниже… Выдох застрял в горле. Их главные органы… Стоят как штыки. Большие, твёрдые, готовые. Пульсирующие желанием, с сеткой из бугристых вен и крупными набухшими головками, на конце которых блестят росинки.

Ладно, божья коровка, расслабься! Это всего лишь сон. Отдайся своим самым тёмным и запретным желаниям. Во сне можно всё! В этом-то и заключается плюс. Ощущения настолько реальны, как в жизни. На деле — всего лишь происки отравленного алкоголем воображения. Так чего же скромничать и стесняться? Время отрываться!

Отдавшись плену собственных порочных чувств, я просто закрыла глаза. Упала на подушки, раскинув руки и ноги в стороны, позволяя парням делать со мной всё, что они только пожелают. На кожу до дрожи в нервах обрушились ураганы жарких ласк. «Один Артём», оседлав меня сверху, терзал мои губы напористыми, глубокими поцелуями, проникал глубоко в рот языком, властно и уверенно им работал до мигающих пятен в глазах и покалывания в кончиках пальцев, схватив за волосы, намотав их на кулак. «Второй Артём», устроился в моих ногах. Его нежные руки касались стоп так чувственно, что приходилось поджимать пальчики на ногах. Он гладил мои ноги, не только руками, но и, кажется, кончиком носа. Потом поцеловал. Каждый пальчик, начиная с мизинца. Я едва не кончила от удовольствия. Просто закричала во все лёгкие о том, как же мне хорошо!

«Артём номер один» поймал мой крик своим ртом и с жадностью проглотил, пока его клон дорожкой из поцелуев двигался всё выше и выше, к самому чувственному женскому местечку. Меня резко подбросило на кровати. Один из них рывком вздернул меня в вертикальное положение, поставил на колени, развернул лицом к своему дублёру, а сам, пристроился сзади. Нечто твёрдое, обжигающее ткнулось между ягодицами. Он намотал мои волосы на кулак, слегка сдавил пальцами шею и, прошептав что-то очень грубое, непристойное, чуть разведя коленом ноги, толкнулся внутрь меня, заставляя взвизгнуть и задышать открытым ртом. Мой визг поймал «другой Артём», который одновременно с поцелуем накрыл мою грудь ладонями, сжал соски, и исступленно вонзился в мои губы доминирующим поцелуем в засос.

Вперёд, назад. Вперёд, назад… Член одного из них скользил внутри меня ритмичными рывками, погружаясь во влажные глубины и так же резко вырывался обратно наружу, размазывая влагу на складках сжимающегося от толчков лона. Я стонала и выла от невыносимо, адски сильных ощущений, от которых хотелось лопнуть и разлететься по воздуху мелкой пыльцой. Но мне не давали выпустить наружу эмоции через крик. В моем горле усердно работал язык «второго Артёма».

Влага наслаждения не просто обволакивала бёдра, она текла по ногам, а из рта с хрипом вырывались стоны, которые моментально пожирались одним из «Артёмов». Один из них продолжал врываться в меня сзади, второй — доводил до безумия своим языком и чувственно сжимал оба полушария груди горячими ладонями.

— Пожалуйста. Не останавливайтесь, — всхлипнула я, когда шлепки паха о ягодицы внезапно прекратились, а рот частично обрёл свободу.

Как же мне хорошо! Я как будто зависла… на краю Вселенной.

Они одновременно рассмеялись.

— Настало время поменяться, — огласил тот, что смотрел мне в глаза, пощипывая уже во всю отвердевшие соски, зажимая их фалангами пальцев, перекатывая между костяшками.

Не успела я что-либо выдать в ответ, как они крутнули меня вокруг своей оси, как какую-то игрушку-юлу, и банкет достиг пика кульминации. Один клон вонзился в мой рот, второй — продолжал тыкаться головкой стоячего члена в клитор. Погрузился в складки, намеренно дразня, размазал влагу по бедру. Я захныкала, почувствовав очень сладкую вибрацию в до ужаса припухшим бугорке. Хочу еще! Пусть двигаются одновременно! Как же мне хорошо, жарко и сладко. Феерия безумия застала меня врасплох, обрушившись на дрожащее тело острыми конвульсиями моего первого в жизни оргазма, подаренного мужчиной. Точнее, мужчинами.

Сокращаясь и извиваясь на члене «одного Артема», я ловила губы другого, будто от этого зависела моя судьба, сминала их своими губами, пока в порыве экстаза случайно их не прикусила. На влажное и дрожащее от резких судорог тело набросились две пары рук. Они исследовали меня везде. Очень нежно. Без капли стеснений. Будто я была их личной вещью. Сжимали грудь, втягивали и покусывали уже изрядно припухшие соски, теребили мочки ушей языками, толкались в лоно до самого упора, насаживали на себя по очереди. То есть регулярно менялись местами. Один наматывает волосы на кулак — тянет на себя. Целует в губы. С сильным напором! Потом второй. Грубо выхватывает мои волосы из рук дублера, и отталкивает первого от лакомого трофея, повторяя тоже самое. Но ещё более властно, более страстно. Будто старается выглядеть круче, что-то доказать своему отражению. Как будто принимает его за соперника, вызывает на бой!

Они делили меня всю ночь. Иногда даже бросались друг в друга грубыми словами. Видимо, от жадности. Не хотели делится. Вот и все. Мои воображаемые мальчики вошли во вкус. Как забавно. Приснится же такое. Самое интересное, что все ощущения во сне были настолько реальными, что я уже подумала, а вдруг это вовсе никакой не сон?

Да ну! Бред же. Подобная нелепость возможна лишь в кино. Как проснусь, на досуге напишу книгу. Отличный сценарий. Станет бестселлером года.

С этими смешными мыслями, получив несколько мощных вспышек оргазма, я отключилась. Картинка двух горячих, чертовски сексуальных парней, вылизывающих моё обмякшее тело, расплылась перед глазами миллиардом ярких пятен. А после и вовсе исчезла в бездонной тьме.

— Он… они… — всхлипываю. Слова вырываются сами по себе. — Затащили меня в постель. Это был всего лишь глупый розыгрыш.

— Че-е-ерт! Дерьмо! — Эльвира взорвалась громким рёвом, ещё и ногой топнула. — Кто посмел? Ты сказала «они»! Кто они?

— Близнецы, — хрипло выдыхаю. — Я думала он один… А их оказалось двое!

— Твою ж мать! Неужели это были Назаровы?

— Артём и…

— Антон, — она меня перебила. — Капец. Ты влипла. Это полный атас. Зря я тебя не остановила. Если бы знала, рассказала бы всю правду об этих опоссумах. Вообще, зачем ты связалась с мажорами? Я думала, у вас будет тематическая тусовка среди бюджетников. Как так вышло?

— Сама не знаю, — мямлю безжизненным голосом, уткнувшись носом в стену. — Он просто предложил дружить.

— Кто, Артём?

— Артём, а потом и Антон, наверно, тоже… Спас меня от дождя. И угостил суши. Но я точно не уверена, кто из них что для меня сделал. Они такие одинаковые…

— Ладно, — Эльвира сделала глубокий выдох. — Просто забудь. Что-либо предпринимать бессмысленно. Их папочка настолько богатый, что заткнёт рот любому, кто посмеет обидеть его сынков.

Я и не собиралась что-либо делать, потому что думала также, как и Эля. Куда идти? В полицию? И что я им скажу? Ведь на вечеринку я пошла добровольно. Даже костюм взяла на прокат, продавец это подтвердит.

К тому же, мне, моли из-за плинтуса, ни за что не выиграть суд с сильными мира сего. Остаётся одно — просто сделать вывод, усвоить урок жизни, не отчаиваться, не обращать на падлюк никакого внимания и смело двигаться дальше. Это еще я не сказала Эле самого важного — что они стали моими первыми мужчинами и лишили меня невинности.

Чтобы не расстраиваться ещё больше, обдумав ситуацию как следует, я просто решила лечь спать. Утро вечера мудренее.

Один из недоносков, Артём, не давал мне прохода. Всё бегал и бегал за мной, будто пес, пытался поговорить, но я и слушать не стала. Хватит с меня. Довольно! Вот я дура. И что мы только натворили? Это ненормально. Отвратительно! Постыдно. Никаких разговоров. Пусть и дальше бегает. Видеть их не могу. Тошнит! От обоих. Идиоты.

Когда я сталкивалась лбами с близнецами во время перемен в академии, я просто зажмуривала глаза, прижимала сумку к груди и как танк пёрла вперед, не замечая, как мажористый придурок, назвавшийся Артёмом, распинается передо мной.

— Пошёл ты! Идите вы оба!

Это всё, что однажды я выплюнула ему в лицо. Еще и замахнулась для пощёчины, ибо в конец достал, кретин. Ходит за мной, ходит. На что-то надеется. Всё. Больше не верю. Ни единому слову гадов НЕ ВЕРЮ. Поздно. Они жизнь мне испортили. Утраченную невинность не вернёшь. Как и время. Интересно, что я скажу подругам, когда мы вдруг решим пооткровенничать? На тему: «Кто был твоим первым мужчиной?».

Что ответить-то? Не знаю. Два. Два мажора-отморозка делили меня между собой. Ещё и чуть было не погрызлись, как псы бешеные.

Боже, такое ощущение, словно меня отымели, как подзаборную шлюху. Грязную, развратную давалку. Ещё и рассмеялись, когда я проснулась утром между ними двумя. В эпицентре двух огней. И испугалась. Я помню, как мерзко хохотал один из них. Простите за грубость, но в тот момент хотелось дёрнуть его за яйца, чтобы немедленно прикусил свой наглый, бессовестный язык.

После такого смелого выражения — «Пошёл ты!» — Артём на время отцепился. Я тоже старалась не попадаться им на глаза, чтобы не видеть эти наглые, хамские рожи. Ходила другими путями, не через центральный вход в учебное заведение, а через запасной. Я думала, что так быстрее их забуду. Каждая встреча, даже издали, и сердце щемит от боли, а на ресницах скапливаются слёзы. Уроды. Да, теперь я убедилась, что они близнецы, когда увидела братьев в академии, в окружении своих друзей. Идентичные. Они реально как два капли воды!

Не отличишь, особенно, когда на них надета одинаковая форма. Здесь в ВАЗ все до единого носили их фирменный бренд — бордовые пиджаки, клетчатые юбки или штаны и белые накрахмаленные рубашки. Такую красоту и мне тоже выдали. В кредит правда.

О-о-о, да мажорчики не иначе как звёзды академии! За ними вереницами вьются девчонки и парни. Пытаются отхватить хотя бы секунду внимания со стороны «преподобных господ». Тошно смотреть. Так я поняла, что близнецы являются достаточно популярными личностями вуза. Если исходить из того, какие толпы подружаек сгущаются вокруг них. Как мухи, что летят на дерь…, так местные красопетки пытаются строить мажорам глазки, чуть ли не на шею местным плейбойчикам вешаются всей своей визжащей смазливой ордой. А мне… отчего-то больно смотреть на воцарившееся «Шапито». И горько. Где-то там, в области расколотого обманом сердца.

Я стою за углом дома, сдерживая слезы, ногтями впиваюсь в ладони, глядя на то, как они, такие красивые, с улыбками до ушей, вешают лапшу на писаных красавиц академии. Можно поспорить, что каждая из мажорок по любому натирает на близнецов по ночам, или на переменках, после такого вот задорного общения. А эти, гуси голубых кровей, тоже хороши! Выделываются, как цари мира. Демонстрируют свои белоснежные голливудские улыбки и впечатляющие бицепсы, когда складывают руки на груди. А я едва не вою от досады и обиды. Ну что ж, «Назаровы-Князи-Всея-Руси», карма не заставит вас долго ждать. Она вернётся ответным бумерангом. И… Кстати! Вернулась не им. А мне. Да, несомненно, судьба их наказала. Но и меня, в первую очередь, за наивность. Чем же? Не поверите! Что может быть хуже унижения от двух зазнавшихся мажоров?

Верно. Две полоски на тесте. На беременность.

— Простите, уже бегу! — выкрикнула я в ответ, едва не свалившись со стула кувырком. Поправив съехавший на бок фартук, я ринулась «навстречу приключениям». Но не успела и шагу сделать в сторону главного входа, как тут же, будто в бетон влитая, застыла на месте, забыв на миг, как нужно дышать.

Ох, нет! Вот чёрт!

И как вы думаете, кто оказался клиентами?

Конечно же, мои «любимые» братья-кролики.

Сегодня близнецы выглядели несколько иначе… По-особому привлекательно. Хоть я и ненавидела мажоров всеми фибрами своей души, но восхищалась их внешними данными. В этот раз они были выряжены в разную одежду. Один предпочел более спортивный стиль — спортивная куртка неизвестного мне бренда, чёрного цвета с белыми полосками-вставками на плечах, плюс такого же цвета и дизайна штаны. Бесподобный образ дополнили белые кроссовки. Второй близнец сделал упор на повседневной классике — белый свитер крупной вязки с глубоким вырезом, тёмно-синие джинсы, что отлично подчёркивали его совершенную фигуру, и кожаные ботинки. При одном лишь взгляде на «звёзд подиума» у меня обожгло роговицу.

Ну почему? Ну почему они не оставят меня в покое? Забыть их хочу.

Чтобы исчезли навсегда. Чтоб не соблазняли своими телами и дьявольскими глазами. И так уже высосали всю душу. Хотя им, наверное, мало. Я ведь ещё дышу. Не дососали. Так, чтобы до последней капли. Черти окаянные.

Столкнувшись с братьями взглядами, я едва не поседела от отвратительного ощущения в области солнечного сплетения. Прекрасно! Сейчас я буду унижаться перед барами, как подобает безродной холопке, подавая господам осьминогов и кальмаров.

Я не хочу лишиться работы. Придется идти на поклон к гадам. Хотя бы постараюсь обойтись без коронной фразочки, которую я обязана говорить всем клиентам, посетившим «Nobu»: «Меня зовут Яна. Сегодня я буду вас обслуживать».

Спасибо. Обслужила уже. Двоих и сразу. По полной программе.

Как только они узнали во мне не просто официантку, а свою бывшую игрушку на одну ночь, одновременно выгнули дугой брови, ещё и глаза свои синющие выпучили от удивления — те превратились в два мячика. Странно, у клонов даже мимика повторялась. Ведром мне по голове! Но «кроликов» не отличишь! Разве что по одежде. И, может быть, по запаху.

— Какие люди! Артём, Антон! — я вздрогнула, когда мимо меня пронеслась «госпожа Олеся» и, встав на носочки, демонстративно чмокнула в щеку сначала одного парня, потом другого. — Как ваши дела? Давно я вас не видела. Как мама? Папа? Миша-то к выборам, наверно, вовсю готовится.

От этих слюнявых ми-ми-ми меня передёрнуло. Зрелище такое себе. Гаденькое. Зрелая тетка бросается на молодых слюнтяев. Да, братья Назаровы, не удивили. Как обычно, извращенцы.

— Всё хорошо, — «Кены» с обложки ответили в унисон.

Один из «кроликов» хотел продолжить фразу, но женщина перебила, обернувшись, бросив на меня крайне недовольный взгляд.

— Эй, Яна, ну чего стоишь? Обслужи гостей, если хочешь повышения, — гаркнула в мою сторону «госпожа», деловито щелкнув наманикюренными ноготками.

Мне понадобился локомотив сил, чтобы сдвинуться с места и направится к тому самому столику, за которым около месяца назад мы сидели с одним из близнецов и весело общались друг с другом. Думаю, они выбрали этот стол, с видом на пруд, не случайно. Олеся предложила им закрытый вип, но тот близнец, что был в спортивной форме, махнул рукой, кивнув в сторону «нашего» стола. Второй близнец обратился к «спортику» с именем «Антон». Ага! Значит ранее я ужинала здесь с Антоном. И это он потащил меня на вечеринку. И это он меня опоил, прикинувшись братом.

Что за путаница? Зачем он это сделал? А-а-а-а! Просто часть шоу. Я поняла. Хотел побыстрей запудрить мозги. У богатых типа свои причуды.

— Яна! Ты что там копаешься? Сколько раз мне ещё тебя звать?

Я подскочила на месте от крика этой блондинистой истерички. А потом не заметила, как оказалась за её спиной. Опустив голову в пол, разглядывала свои балетки, при этом невольно подслушивала их разговор.

— Простите, ребята, новенькая. Взяла вот себе ещё одну… головную боль. Ну отдыхайте, а я пойду на кухню, потороплю

— Аригато! — в один голос вякнули братцы.

— Ух-х-х! Какие же вы душки! Кстати, Тём, Радочка спрашивала о тебе. Не знаю, что у вас там произошло, но она сама не своя в последнее время. У неё на заставке телефона до сих пор стоит ваша фотография… Вы такие милые и отлично смотритесь вместе, — сбавив тон до шепота, мадама прошептала, обращаясь к близнецу в белом свитере. — Рада скучает. Может, как-нибудь загляните к нам в гости на семейный ужин?

— Я передам маме ваше предложение, — голос Артема прозвучал как-то холодно, без эмоций.

Олеся Эдуардовна была немолодой дамой, но выглядела весьма неплохо. Конечно, не грех жёнам миллионеров как следует за собой ухаживать, коль средства позволяют. Выходит, у неё есть дочь? По имени Рада. И у этой Рады с Артёмом кое-что было.

Как-то странно я отреагировала на это, вообще не моего ума дела, новость. С силой сжала края папок с меню, едва не поцарапав ладони. Да и в душе что-то неприятно кольнуло. Ревность, поди?

И смешно, и тяжко от собственных мыслей. Нет, нет, нет! После того, что эти снобы со мной сделали, ну какие тут могут быть чувства?

Всё же они есть. Как бы мне не хотелось. Раз меня так знатно торкнуло при упоминании какой-то там Рады, которую я в жизни не видела.

Лукаво улыбнувшись, хозяйка заведения грациозно зацокала каблучками по паркету в сторону кухни. И вот… мы остались втроём.

Ну, Ян, ни пуха, ни пера!

Аминь.



— Яна? Ты что здесь делаешь?

Вот и прилетел первый вопрос от нахмурившегося красавчика «в белом».

— Что будете заказывать? — я сделала вид, что мы не знакомы, продемонстрировав полный игнор. Холодно уставилась в свой блокнот, готовясь записывать хотелки клиентов.

— С ума сойти.

— Вот это поворот.

На одном выдохе отчеканили мажоры, переглянувшись друг с другом.

Секундная пауза. У меня дрожат колени. Я держусь, как могу. Но как же сильно хочется забиться в угол и дать волю слезам. Сидят, как два барана, довольные собой. Хозяева жизни. Сейчас буржуи будут издеваться над простыми работягами. Однако мои мысли не совпали с реальностью.

— Ян, — один из братьев, сидевший по левую сторону Артём, кашлянул. — Поужинай с нами, давай поговорим.

— Я работаю. Жду от вас указаний.

— Как это работаешь? Это шутка? — прыснул второй, развалившись на мягкой софе, закинув ногу на ногу.

Нет блин! Хэллоуин продолжается. Просто мне стало скучно, я подкараулила вас на улице, узнала, что вы собираетесь перекусить в «Nobu», стащила форму официантки из кладовки, переоделась и теперь собираюсь напоить вас пургеном, который подсыплю в суп из рачков, потом трахну в туалете, не спрашивая дозволения, также как, как вы меня трахнули на вечеринке, сниму на видео голых и выложу в сеть. А ваши пипирки нафотошоплю до размера «невидимок». Вот ваши дружки оборжутся!

Я почти улыбнулась от грандиозных мыслей и едва не откусила конец ручки, когда задумалась, но тут же быстро пришла в себя, осознав, что ни черта не выйдет. Сначала меня за такой дебош уволят, а потом посадят в тюрьму. Мажорики же неприкосновенны. Как золотые слитки скифов в музеях, что охраняют под десятью замками целыми бригадами солдат.

Артем привстал из-за стола:

— Но всё-таки, я настаиваю. Мне очень жаль, что тогда… такое случилось.

Поразительно! Он бегал за мной хвостиком две недели с извинениями, какой настырный. Не сдаётся. Какой-то неправильный мажорик попался. Попахивает блефом. Братишки просто не до конца насладились весельем. Пупы земли возжелали взять реванш.

— Не о чем разговаривать, что было, то забыли, — я практически не дрожу. Голос — холоднее льда. — Я на работе. Жду вашего заказа, сэр, — прошипев ответочку, я гордо вздернула нос к потолку.

— Получи от ворот поворот! — Антон раскатисто заржал, хлопнув в ладоши. — Я буду суп дня, дорогая.

А Артём, скорчив угрюмую мину, безвольным телом плюхнулся обратно на софу. Кажется, сдался.

— Мне тогда без разницы что, — он с силой хлопнул коркой меню. Подперев рукой подбородок, расставив широко ноги, уставился в окно. — Сама выбери, на свой вкус.

Ути-пути! Какие мы бяки обидчивые! Даже губку надули.

Ну, Темочка, так бывает. Это жизнь. Может, я сделаю для тебя открытие, но не всегда деньги решают всё. Я не одна из ваших мочалок, которые по первому требованию падают в ноги. Готовься, что ты будешь бегать за мной очень и очень долго. Я не такая. Я жду трамвая. Это не сарказм.

— Мышьяк подойдёт? — тихо-тихо предложила я, так, что они вряд ли услышали, забирая у парней тёмно-синие папки с перечнем блюд. Под пристальными взглядами мажоров на негнущихся ногах я направилась в сторону кухни.

Яна! Тебе что, работа не нужна? И так еле-еле пробилась. Вот ёлки-палки! Ну не удержалась. Вроде бы гады не услышали мой сарказм.

Антон заказал тот самый суп из каракатицы, как в прошлый раз. Этот супец сегодня был блюдом дня. А меня… меня, чёрт возьми, от него едва не стошнило. Хотя нет. Вру. Стошнило. ПРЯМО в тарелку.

Я смотрела на это «существо» в кашеобразной жиже и едва сдерживала рвотные позывы. Да что ж такое? Не надо было есть тот черствый хлеб со спредом из Ашана. Теперь вот, отравилась. Что не день, то радость и удача! В кавычках.

Я думала смогу дойти до их столика. Набрала побольше воздухе, чтобы не дышать. Даже щёки надула. Этот супец вонял похлеще стухшего яйца, недельной давности… Повара что, издеваются? Как можно есть такую похлебку? Бездомных собак на помойке и то лучше кормят. Сейчас достопочтенные князья вдоволь наедятся, а потом меня обвинят, что это я стала причиной их незапланированных побегов на горшок.

С отвратительной ломотой в коленях, я послушно тащила «князьям» золотой поднос, набитый диковинными вкусностями и смотрела на них, как будто приклеилась глазами к двум совершенным силуэтам. Не знаю почему, но именно сейчас в голову ударили воспоминания о той самой ночи. Как будто амнезии резко настал конец. Яркие картинки позабытого прошлого вернулись обратно в мозг. Даже щёки из бледных превратились в пунцовые, когда перед глазами вдруг вспыхнуло тесное переплетение трёх влажных тел. Уши наполнились громкими стонами и тяжёлыми вздохами, по рукам побежали мурашки, по бёдрам, как кнутом, ударили острые спазмы удовольствия.

Сделав несколько глубоких вдохов, я почувствовала сильное головокружение, даже покачнулась на ногах, отчего посуда на подносе угрожающе загремела. Ну и напоследок феерии, в горло фонтаном врезалась тошнота. НЕТ! С ума сошла, Яна?! Что с тобой? Просроченный йогурт? Или… Или это нормальная реакция нормальной девушки на двух кретинов, после того, как у нас с ними был секс втроём?

Я не успела дойти до стола. Я отдала свой завтрак. Прямо в этот чёртов суп с уродливым и щупальцами.

— Нифига себе! Во дает! — Антон первым обратил внимание на феерический триумф. Разинув рот, он, как дикий баклан, вскочил из-за стола, вцепившись в меня ошарашенным взглядом.

— Яна! Яна, что с тобой? — а вот Артём уж очень заметно изменился в лице. В отличии от своего брата, его мимика выражала полное беспокойство, в то время как мимика брата — отвращение. — Может, скорую вызвать?

Я швырнула поднос на стоящий рядом столик. Зажав руки ладошками, быстро дала дёру в сторону запасного входа, в шаге от которого располагалась комната для персонала. Схватив куртку и сумку, я вылетела на улицу, как космическая ракета, и со всех ног бросилась наутек.

Вот что это было? Что за странный холодок, хлынувший по позвонкам? И укол внизу живота? Та беременяшка… встретилась на моём пути не случайно. Как какой-то намёк судьбы? Вот тогда я и вспомнила, что у меня уже задержка дней, эдак, в десять. Но так как я человек достаточно впечатлительный, впору было списать беды на стресс во время смены учебного заведения и места жительства. Однако тошнота по утрам, что длится вот уже несколько дней и не связана с расстройством кишечника, как при отравлении, начала не на шутку волновать.

«Нет, это не то, что ты думаешь. Просто стресс. Просто гормональный сбой. Просто просроченный йогурт», — пытался утешить меня внутренний голос.

Хорошо. Придётся купить тест. Я никогда не пользовалась тестами на беременность. Да и когда ими пользоваться, когда на носу экзамены, а мальчиков я видела только из окна своей каморки, в которой днями и ночами зубрила формулы по физике и алгебре. Ладно, не маленькая, разберусь.

Первый секс в жизни, и… сразу же первая покупка теста. Честное слово, удивлялась сама себе. А ещё отличница, называется. Получается, двоечники в реальной жизни ведут себя более разумно, чем зазнайки. Это, кстати, факт. Почему так происходит, трудно объяснить. Наверно, потому что отличницы во всем себе отказывают. А запретный плод, как бы то ни было, сладок. К новому нужно приучаться постепенно, а не нырять в омут с горы, с разбега. Не так, как я. «С голодухи» напилась водки так, что ничего не помнила несколько дней. Ужас.

«Так! Берём палочку, писаем в баночку, макаем туда бумажечку. Инструкция для дебилов, — бормотала я себе под нос, сидя на унитазе и, надев очки, всматривалась в лакмусовую бумажку, на которой уже началась реакция с красными чернилами. — Считаем до десяти и… получаем… две жирные полоски!».

Что? Ч-что-о-о? Две. Две полоски? Твою ж!

На этой чёртовой палке ДВЕ яркие полоски?!

У меня просто двоится в глазах от нервов. Нет, нет, нет!

Это ошибка. Это… Боже, мама родная, дорогая, милая мамочка!

Я… беременна.

Вот, оказывается, как бывает. Счастье приходит тогда, когда его вообще не ждешь. Говорят, дети — это счастье. Но сейчас я испытала совершенно непонятные эмоции. Мне казалось, что всё, что сейчас произошло мной — просто какая-то глупая шутка. Последствия наркотиков, которые подмешал мне в чай Артём, решив ещё разок поглумиться.

Мои оправдания — полный бред. Как бы я не лупила себя за по щекам, моё состояние в данный момент — здоровее некуда. Чай мне принес официант, а не Артём. У меня был секс. Беременность не исключена. Тем более, если этот секс осуществлялся в состоянии полного небытия.

Вот гады! Вот они попали! Прибью их! Хотя тут нужно действовать очень осторожно. Мажоры же. Сами меня прибьют, чтобы я не порочила их репутацию. Вот и как им сказать? Что мне делать? Боже! За что ты так со мной? Мне ещё рано становится мамой. А как же учёба? Как же карьера и грандиозные планы на будущее? Да меня мигом попрут за неуспеваемость. Не только с учебы, но и с работы. Если я вдруг не признаюсь близнецам, то обеспечивать ребёнка и себя придётся самой.

Сколько вопросов… И ни одного здравого ответа. Только сижу, забившись в угол ванной. Рыдаю, рву на себе волосы. Я ведь столько сил потратила, чтобы оказаться в лучшем вузе страны! Столько зрения угробила на подготовку к экзаменам! И что? Что в итоге?

Отчислят. Вот что. На содержание ребёнка, тем более матери-одиночки, требуются деньги. Хотя есть ещё один хитрый способ. Взять кроликов за яйца! Мол, если откажутся признавать ребёнка (хотя так и будет, я уверена, они ведь мажоры), то я пойду на телевидение и расскажу журналистам, что сынки мэра вдвоем совратили бюджетницу. Теперь она ждёт ребёнка и вообще непонятно, кто отец. Сами Назаровы опровергнут мои слова, утверждая, что я — лгунья. Но медицина не дремлет. Тесты ДНК никто не отменял. Пусть сами расхлебывают ситуацию. Это они виноваты в первую очередь. Это были их дурацкие игры.

А заявление будет сенсацией века! Полный позор и срам мэру Михаилу Назарову. Отличный план, вот только я не такая… не такая стерва. Не умею себя вести подобным образом. А если не повезёт? Они ведь такие могущественные со своими миллионами. Заткнут глотки любой телевизионной тявкалке, а меня в бетон закатают.

Обхватив колени руками, от полного отчаяния я разрыдалась в голос. Так и просидела в ванне часа два, наверное, толком не придумав план по устранению проблемы. Одно решила точно — ребенок будет жить.

Со мной или без меня. Но я не буду убивать невиновного человека из-за глупости троих безголовых «подростков». Почему подростков? Потому что в тот день мы повели себя именно так.

Я корю себя. Сожалею о многом. Я в отчаянии. Но слезами горю не поможешь. Разве что силой духа.

Выпив горячего чаю, я немного пришла в себя. Что ж, поплакали и хватит. Слезами горю не поможешь. Это случилось, это жизнь. Это реальность. Нужно не кукситься, а действовать. Сказать братьям, не сказать? Не знаю. Я боюсь. Боюсь их реакции. Вдруг они меня придушат, они же испугаются за репутацию папочки и сделают всё, чтобы я избавилась от малыша. Наплевав на мои чувства и на то, что нерожавшей девушке опасно делать аборты. Тем более, с резус-отрицательной группой крови. У меня — четвертая отрицательная. По крайней мере, я должна сообщить матери о случившемся. И сделаю это прямо сейчас.

Отодвинув кружку в сторону, я набрала номер мамы. На звонок долго не отвечали. Лишь на десятом гудке, послышался сонный хрип:

— Алло.

Ну вот, набрав в грудь побольше воздуха, сначала я ходила вокруг да около… рассказывала ситуацию. Мать слушала молча, как будто уснула, даже захрапела в трубку, а потом, когда услышала слово «беременна», тут же очнулась. И… заорала в голос так пугающе, что, наверно, всё общежитие услышало её «глубоко интеллектуальную речь».

— Ты что?? Ты залетела что ли? Вот ты дрянь! Я так и знала! На меня даже не надейся! Ты и так меня бросила! Смылась, оставив без копейки!



— Неправда! Я устроилась на работу, я скоро переведу тебе денег!

Вот тебе и замухрышка-мышка. Врезала, так врезала!

Я крутился на кровати, вот уже полночи не мог уснуть, всё думал о девчонке, одной рукой поглаживая до сих пор пылающую жаром щеку, другой — прижимая к вискам пакет со льдом. Голова трещала, как будто я лихачил без шлема на мотоцикле, врезался в столб и заработал сотряс. Этот удар хрупкой на вид ручонки, но пипец, оказывается, сильной на деле, хорошенько встряхнул мне мозги. Проклятье! Я еще больше заболел Мармеладкой.

Да, именно в тот момент, когда она мне двинула. Капитально устроила встряску башке. В тот момент после удара там, в черепушке, что-то заклинило. Вот так вот… Именно так! У меня проснулись чувства к Яне.

Утром я так и не успел её догнать. Ноги подкосились из-за похмелья. К тому же ещё и удар, блин, дезориентировал. А она убежала. Вся в слезах. Жалко очень. Если бы можно было отмотать время назад, я бы всё исправил. Да, я жалею о многом. Я идиот. Послушал брата, точнее — не хотел, чтобы он выставил меня слабаком и трусом перед дружками. Поэтому и согласился. Но в тот момент Яна нравилась мне не столь адски сильно, как сейчас. После ночи жаркой любви и отрезвительного хука по морде.

Но та ночь, в отношении ощущений, была божественна. Ни с одной девушкой, даже самой красивой, я не испытывал ничего подобного — такого яркого, что в голове и в паху взрывались радужные салюты.

Я закрыл глаза, напряг извилины и вновь вернулся в тот день. Память частично восстановилась. Понемногу я начал вспоминать минувший вечер. Мурашки по коже от того, какие картинки всплывали в моих мыслях — яркие, острые горячие! Ух! Мне стало очень душно, даже лёд не помогал. А мой приятель в трусах налился кровью и до боли врезался в поверхность матраса. С ума сойти! Когда такое было? Чтоб вот так вот, как пятнадцатилетний задрот, от одних лишь мыслей становился тверже металла?

— Мармеладная девочка, — где-то вдали, родом из прошлого, в мыслях эхом загудел голос брата.

— Что? Мармеладная? Почему ты так на её назвал?

— Потому что она сладкая…

Он подошел к Яне со спины, схватил за волосы и облизал бархатную кожу малышки. От ключицы до самой мочки. Девчонка вскрикнула. И едва не упала от слабости, но брат её придержал. Пьяненькая такая.

Доступная. Нереально отзывчивая.

— Ну давай, братец, сам попробуй, убедись… — Тоха провоцировал меня на игру.

Да, я не удержался. Подошел к ней с другой стороны и повторил тоже самое. Медленно, затаив дыхание, смакуя каждое мгновение, провел кончиком языка по совершенным изгибам тела.

— Да-а-а. Сладкая. И вправду! Как мармеладка.

— А еще я советую потрогать её грудь. Сочная. Натуральная. Мягкая. Как попка младенца.

Я рассмеялся.

— Вот ты придурок! Озабоченный. Как будто ты когда-нибудь трогал попки детей?

— Заткнись. Не ломай кайф. Просто возьми её сиськи в обе ладони и крепко сожми.

Я тряхнул головой. Б-р-р-р! С ходу влепил себе же пощёчину.

Так, успокойся! Просто дыши, просто спи, наконец, не думай о сексе, о красивой фигурке Яны, о её стонах и приятной узкой киске.

Да хер там! Полночи не спал. А утром решил во что бы то ни стало добиться прощения девчонки. В душу запала. Хрен теперь выдерешь.

Сколько же страха, грусти и отчаяния было в этих огромных, ярко-зелёных глазах? Не по себе мне. Жалко малышку. Вот я идиот! Я хоть в резинке с ней… того? Конечно же, эту жаркую ночь я помнил обрывками.

Впервые в жизни со мной приключилось самое настоящее дерьмо. Я не знал, что когда-нибудь смогу так сильно налажать. Почему? Да потому что башню снесло капитально. Только потом я это понял, когда она мне врезала. Мозги на место встали. Проснулись чувства. Неужели влюбился? Эти эмоции совершенно новы для меня. Несмотря на приличный опыт в любовных делах.

Поэтому я и потерял голову, и пошёл на поводу у братца. Чтобы завоевать сердце Яны. В другой ситуации не вспылил бы так, сломя голову бросившись к черту на рога. Точно! Вот оно как. Влюбился. И потерял мозг. Когда человек влюбляется, он становится уязвимым. А ещё малость дурит.

Прошло несколько дней. Как бы я не старался — бесполезно. Убегает от меня, как от чумы. Да уж, нормально мы её напугали. Будь я на месте Яны, тоже бы кукушку словил. Уснула с одним, проснулась с двумя. Полный шок!

В общем, не добился я прощения. И слушать не стала. Десятой дорогой обходит. Возможно, следует дать Яне немного времени. На полторы недели мы уехали с отцом и маман в Париж, чтобы немного развеяться перед предстоящими дебатами папы. Вернувшись домой, мы с братом забежали перекусить в «Noby». А там нас ждал сюрприз.

Вот это новость! Яна теперь официантка. И почему мне так больно на нее смотреть? Опять-таки, на предложение перемирия девчонка недовольно морщила нос, пыталась показать характер. А я бесился. Что впервые в жизни не могу контролировать ситуацию, как обычно бывало.

Даже деньги и власть утратили полномочия. Я почувствовал себя никем, пустым местом. Когда всё вышло из-под контроля? Когда проблему невозможно было решить одним ленивым щелчком пальцев. Как я привык. Ох, эта девочка!

Правда, что не такая как все. Строптивая умница. Очевидно, в этом — её изюминка. А у меня к ней всё больше и больше подогревается интерес — как у завоевателя.

В кафе Яна выглядела нездоровой. Бледной, измученной. Хотелось наплевать на все, забросить её строптивую тушку на плечо и вынести вон из ресторана. И пофигу, что она там кричала про работу. На ногах едва держится. Совсем себя загоняла, девчонка. Я так понимаю, до обеда у неё учеба, а после обеда — работа.

Полным потрясением было увидеть то, как Яну стошнило в наш заказ. Вот тогда я не на шутку распереживался. Но не смог догнать девчонку. Она сама испугалась. Представляю, как ей стыдно. Что вообще произошло? Что с её самочувствием? Колокольчик в груди забил тревогу.

Я долго думал, как же помириться с Яной? Пока по счастливой случайности не стал свидетелем отвратительной картины. Рада! Мерзкая сучка в компании своих верных овец решила попрессовать новенькую.

Через двадцать минут мой брат уже стоял напротив меня и яростно раздувал ноздри. Я встретил его на улице, на парковке. Начало третьего ночи. Интересно, как там Яна? От врачей пока никаких вестей. А у нас с братом назревают серьезные разборки.

— И ты ей веришь? — злобно хмыкнул Тоха.

— Она мне так сказала, — отвечаю уверенным кивком.

— О, мля, и ради этого ты лишил меня секса «выходного дня»? Поверил этой зубрилке?

— А почему и нет? У нас с ней был секс. Не просто секс, а бешеная оргия.

— Только это? Ну-ну. Она тупо притворилась мышкой, чтобы взять нас за члены, скрутить их в бараний рог и получить наши денежки, — брат криво улыбнулся, скрестив руки на груди.

— Прекрати. Она не такая. Ты же сам видел! К тому же… мы совсем с тобой заигрались. Так, что…

— Драли её без резинки! Это да. Это пиздец. Я вообще ни черта не помню. Что за бадью там всем разливали?

— Ну же, киса, встань коленями на край кровати, обхвати свои булочки ладошками и разведи их пошире. Хочу взять тебя сзади.

Шлюшка наигранно мяукнула, облизала губки. Наклонившись раком, она послушно оттопырила попку. О, да-а-а! Пристроившись позади красотки, довольный, я громко присвистнул:

— Вот так, моя хорошая. Да, сладкая! Трахнуть тебя хочу. Глубоко и быстро. Хочешь быстро? И жёстко?

— Да, да, чёрт возьми! Хочу! Боже, Антон, ты такой классный.

Ухмыляюсь, глядя на то, как эта покладистая сучка с удовольствием забирается на кровать. Как медленно поглаживает свою задницу красными ноготками, прогибает спинку и одновременно зазывающе покручивает бёдрами. Делаю два шага вперёд, со всей силы шлёпаю девку по жопе. Она громко взвизгивает. На коже остаётся красная полоска. Облизываю место удара языком. Член не просто горит, он уже, мать его, взрывается от жажды глубокого и грубого анала.

Пристраиваюсь позади шлюшки. Как её имя? Хер знает. Не спросил даже. Да это и неважно. Завтра утром уже забуду сосалку. Не успеет сказать два слова «доброе утро», как я её вон выпру. Впрочем, как обычно. В отличии от братца, я люблю разнообразие. Жить нужно в своё удовольствие, что я, собственно, и делаю.

Властно просовываю руку между ног девушки, жадно сминаю пальцами сочный персик. Она течёт. Прямо в мою ладонь. От этих захватывающих ощущений яйца сводит болезненной судорогой. Хватаю первокурсницу за патлы, наматываю на кулак, наклоняю ещё ниже раком, легонько кусаю за мочку и рычу севшим голосом:

— Попроси меня тебя вытрахать.

— Вытрахай, — давалка жалобно хнычет, когда я медленно погружаю в мокрую киску указательный палец и начинаю уверенно им покручивать.

— А-а-а-ах! О, Антон!

— Не слышу! Громче стони! — ввожу второй палец, подразнивая стенки тугой дырки сразу двумя пальцами.

Незнакомка широко открывает рот, откидывает голову назад, как вдруг позади себя я слышу недовольный хнык:

— Я тоже так хочу! Антон! Это несправедливо!

Оборачиваюсь. Фак! Я едва не забыл про свою вторую подружку на сегодняшний вечер. Сегодня в меню два десерта — миловидная рыжуня и жгучая брюнетка. Девочек ожидает адское шоу!

— Отшлепай меня! Пожалуйста, отшлепай также, как и Катю! — милашка падает передо мной на колени, я не успеваю опомнится, как она тут же хватает губами мой хер и начинает быстро-быстро работать ртом, посасывая нереально тяжёлую, набухшую от спермы головку члена.

Вот-вот и кончу. Но, сука, хочется продлить удовольствие. Поэтому я отпускаю волосы Кати, чтобы схватить за волосы её подружку и швырнуть девчонку на кровать, чтобы нагнуть аналогичным образом и входить в их классные дырки уже по очереди.

Красивые тёлки. Модели. Фигуристые, с наколотыми губами и силиконовыми сиськами. Ухоженные от и до, знающие себе цену сосалки. Впрочем, других не ебу. Люблю вещи исключительно высшего качества. Ебать что попало — себя не уважать.

— Блять, вы красотки! — глядя на две сочные жопки, выругвашись, с маху отвешиваю сразу обоим щедрого шлепка. Девчонки одновременно вздрагивают, одновременно вскрикивают от наслаждения. Игры набирают обороты. Сейчас я буду трахать их в порядке очереди.

Без предупреждения, вцепившись пальцами в пышные булки брюнетки, набрав разгон, без предварительных ласк, я резко врываюсь в мокрую киску давалки. Вау! До взрыва считанные секунды. Приходится прикусить губу до крови, чтобы не разрядиться раньше времени, не попробовав одновременно и другую щелку её аппетитной подружки.

Быстро-быстро заработав ягодицами, я натягивал Катю на себя, а она, открыв рот, издавала самые разные звуки. Как какое-то животное. Как чистокровная самка. Моя послушная собачка! Что визжала во все гланды, когда её все имеющиеся отверстия имел дикий кобель.

Пах свело колючим спазмом. Вот-вот освобождение вырвется наружу.

Укусив девчонку за попку, я быстро вышел из её лона. И сразу же ворвался в не менее приятные глубины подружки.

Какая красота! Две оттопыренные попки, что жаждут моего внимания. Какой чудесный сегодня день! Не налюбуюсь зрелищем. Рыженькая ахает. В отличие от подружки, она сама начинает подаваться назад, сама начинает меня трахать и активно насаживаться киской на член. Внутри нее так жарко и так мокро, что пот течёт по всему телу, а в её дырке хлюпает. Да там целый океан смазки!

Рывок, рывок, рывок!

Стон. Визг. Мат, что врывается наружу, глушит стоны возбужденных до чёртиков девиц.

— Мои грязные девочки! Я вас обожаю! Теперь, твоя очередь, Катюш!

Оттолкнув в сторону рыженькую, я снова врываюсь в горячие пучины брюнеточки и тараню её до боли в лобке, в момент, когда её попка ударяется о мой пах. Двадцать секунд, снова меняю дырку, трахая красоток попеременно. И как я только держусь? Да просто губы собственные грызу, глотая кровь, чтобы не обломать весь кайф быстрым опорожнением яиц.

Снова меняюсь. Снова вколачиваюсь на запредельной скорости до искр из глаз. И опять меняюсь. Так ещё три подхода. Потом понимаю, что всё. Невмоготу больше сдерживаться. Хочу выпустить внутреннего шакала наружу! Словить кайф. Дрожать и кричать от вселенского удовольствия, извергаясь спермой в женское тело.

Швыряю рыжую на спину, широко развожу ей ноги. Сверху на рыжуху кидаю её подругу. Впечатываю носом брюнетку в киску рыженькой и надменным тоном чеканю:

— Лижи её. Потреби язычком сладкую горошинку. Пусть кончит.

Она охотно соглашается. Правильно, я здесь главный. Я — их хозяин. Приличные бабки за забавы плачу, между прочим. Отказать не имеют право.

Брюнетка принимается сладостно причмокивать. Рыжуля выгибается дугой навстречу кайфу, кусает губки и мычит, пока я, пристроившись сзади, глубокими рывками-шлепками начинаю вколачиваться в узкую попку Кати.

Мля, мля, мля-я-я-я!

Башку срывает окончательно. Вот это вечеринка! Вот это жизнь! Вот это я понимаю, отрыв на всю катушку! Как же я обожаю этот мир!

O'кей! Порешав проблему, мы пришли к выводу (точнее, Артем всё за нас решил), что мы с братом будем заботится о залетевшей Яне. Просто заебись забавная ситуация!

Ой, ну ладно, больше спорить не буду. Игра продолжается. А почему бы и нет? Это ж так весело! Очередной вызов брату. Ха! Он думает, типа такой крутой и Янка его выберет. Да хрен там! Меня. Меня она выберет, а я в очередной раз утру зазнавшийся нос своего брата.

Честно, ну не хочу я становится отцом! Трахаться хочу. С тёлками. С разными. Направо и налево. Какие памперсы, пелёнки, распашонки?

Это конец. Конец спокойной, кайфовой жизни. Я долго думал о внезапно свалившейся на наши головы проблеме, в итоге — достал таблетку. Сидя в машине, в вертел в руках «спасительную пилюлю». Девочка ведь не заметит, если я брошу эту таблетку в её бутылку с водой…

И всё. Головной боли конец.

Думал я, размышлял. Видел в мыслях заплаканное лицо Яны, тогда, в больнице… Нет, не смогу. Хоть я и сволочь последняя по жизни, но нет. Не могу это сделать. Жалко крошку. Поиграю ещё немного в заботливого Антончика, потом уж как получится. Позадираю немного брата. Обожаю, когда он бесится!

Гаденько улыбнувшись, я вышвырнул из окна упаковку с таблетками, дал по газам и поймал ежедневную порцию адреналина от быстрой езды, рева мотора и запаха горелой резины от резкого старта автомобиля.

Когда нас с Тёмой выперли из больницы, мы тут же поехали домой. Хоть бы не опоздать на ужин. Отец не выносит неуважения к себе. Тем более, когда он разослал нам обоим смс-ки о том, чтобы мы явились к трапезе не позднее восьми вечера. Млин. Чё-то кошки скребут на душе. Неужели папуля что-то пронюхал? Артём тоже нервничал. Ёрзал на сидении, хрустел костяшками. Вот ведь вляпались, два идиота! Особенно в столь неподходящий для карьеры отца период.

Наспех переодевшись в «классику», мы спустились в обеденный зал. Вау! Никаких гостей, друзей, коллег. Тихо. Очень тихо. Я ожидал чего-то большего. Выходит, банкет состоится в кругу семьи.

Когда мы вошли, а дворецкий распахнул перед нами двери, отец разделывал омаров. В окружении прислуги и мамули лакомился вечерней трапезой из морепродуктов.

— Что с лицами? Чего кислые такие? Натворили чего, поди? — гавкнул он, причмокивая. Ни тебе здрасте, ни как дела. В его стиле. С возрастом он становится всё ворчливей и холодней.

Мы одновременно, как бы отрицая, качнули головой. А у самих душа в пятки ухнула. Артём побледнел. А я застыл, как столб, в ожидании матерщины в наш адрес.

Мать, нарядившись в элегантное платье из черного бархата и колье из натурального жемчуга, сидела напротив главы семейства. В отличие от всех остальных, она была спокойна, как удав. Грациозна, элегантна. Спасибо пластике и операциям. Иногда незнакомые люди называли её нашей сестрой. В принципе, если бы случилось что-то серьезное, она бы нам маякнула сообщением в «ватсап». Поэтому можно смело выдохнуть.

— У меня есть к вам важный разговор, — батя промокнул губы салфеткой, причмокнул и откашлялся. — Садитесь, чего на месте топчетесь, как не родные?

Мы одновременно кивнули и одновременно юркнули за стол.

— Не нравитесь вы мне. Ну точно что-то натворили. Тихие такие, аж зябко. На вас из ментовки ни одной жалобы за месяц… — проткнул нас по очереди прищуренным взглядом.

— Ой, па, да всё о’кей. Просто решили встать на путь истинный, как ты и просил, — слукавил я, подмигнув маме. Она мягко улыбнулась. — Что за срочное дело? Мы внимательно слушаем.

— Ты что делаешь? — рычу и бросаюсь на защиту своего трофея. Вклиниваюсь между ними пуленепробиваемой стеной, до белизны в костяшках сжимая кулаки. У меня дёргается глаз. Как же мило началось сегодня утро! Они что, они… сосались? Прямо здесь? В больнице?

Гад усмехается:

— Пытаюсь привыкнуть к своей будущей невесте. Мы всего лишь целуемся! Обычное дело.

— Так ты Антон?! — Яна взвизгнула, выпучив глаза. — Ты опять меня обманул!

— Что? — положив руку на сердце, идиот включил дурака. — Я назвался Артемом? Блин, прости, кис. Сам попутал.

А-а-а-а! Держите меня армией! Я сейчас вмажу утырку! Клянусь!

Он опять взялся за старое. Обманул девчонку, притворившись мной.

— Ян, прости, нам нужно с братом поговорить, — схватив уродца за локоть, я утащил его в коридор. Швырнул брата спиной в стену, сверху навис, выдувая из ноздрей невидимый пар бешенства, как дракон.

— Не знаю какую на этот раз ты затеял игру, но если обидишь Яну — получишь пизды, — мат вырвался сам по себе. Аж самому от себя стало противно. Сейчас я крайне взвинчен. Так и хочется разорвать гада на части. Когда увидел его близко к ней… во мне проснулся демон из ада. Не ожидал, что начну ревновать так быстро. И вообще, чем только думал, когда воспитывал брата, принуждая его взять на себя ответственность за случившееся?

А тут вдруг… Захотелось нахрен всё послать. И самому стать обладателем столь уникального трофея. Но брат быстро пронюхал мой аномальный интерес к Яне. Всё, теперь поздно менять план. Он принял вызов. Вступил в соперничество, как обычно. Он пожелал отнять то, что мне стало дорого. Снова я пошел на поводу у эмоций. Машинально принял вызов. Завёлся с пол-оборота. Точно также, как тогда, когда согласился на спор, приз в котором — лакомая девчонка.

— Что ты творишь? — повторил вопрос, сжимая воротник пиджака брата едва ли не до треска ткани.

— Как что? — смотрит глаза в глаза немигающим взглядом, будто бросает вызов. — Пытаюсь показать ей, что мне не похуй. Как ты и просил. А что? Разве не романтично? Разве я не душка? — выдавливает ехидную лыбину.

— Ты специально действуешь мне на нервы? Это нифига не реалистично выглядит.

— Да брось ты, — он резко сбросил мои руки. — Я просто пытаюсь встать на путь истинный.

— Да уж, я практически тебе поверил, — хмыкаю.

Позади раздаёт знакомый голос — лечащий врач заглянула в палату к Яне.

— Наверное, Яна ещё не завтракала. Иди и купи ей что-нибудь вкусное.

Это была проверка. Я приготовился выслушать парочку ласковых от братишки, но тот, к удивлению, фыркнув, спрятал руки в карманы и зашагал вдоль коридора.

Нет, не верю! Не верю, хоть ты тресни, что такой индюк, как Антон, с его мизерным серым веществом в башке, решил вдруг взяться за ум и сделать что-то годное для своей кармы. Посмотрим, что же будет дальше. Насколько же тебя хватит, братец. Я вот намерен держаться до конца.

Закончив беседу с братом, я вернулся обратно в палату.

— Ян, как самочувствие? — спросил, глядя на стоящую у окна девушку. Кстати, на ней был надет тот самый халатик персикового цвета, который я подарил ей от чистого сердца. Отлично сидит. Надеюсь, и ей нравится.

А вот тапки с заячьими мордами — это уже Тоха выбирал! Баран.

— Хорошее. Сегодня после обеда меня выписывают, — голосок бодрый. И выглядит Яна свежо. Никаких синяков. В глазах здоровый блеск.

— Отличная новость! — я присел на край постели. — После пар мы тебя заберём. Кстати, насчёт пропусков не переживай. Я решил этот вопрос — предоставил справку в деканат.

Зрачки Яны расширились от испуга.

— Да нет же, не волнуйся! — махнул руками. — В справке написано, что у тебя ОРВИ.

Она выдохнула, расслабилась:

— Как у тебя получилось её достать?

— А, ерунда, — отмахнулся, играя белоснежной улыбкой. — Есть один друг- докторишка.

Малышка улыбнулась. Положив ладонь на живот, она ответила:

— А как быть дальше? Месяцев через пять-шесть моё положение скрывать будет невозможно.

Я встал с кровати. Шаг вперёд, накрыл её руку своей, крепко сжал и выдохнул:

— Мы что-нибудь придумаем. Это не твоя забота. Главное, ты только никому не говори, чей это ребенок. Скоро выборы. Наш отец баллотируется в мэры. Сама понимаешь, что будет, если кто-нибудь из конкурентов узнает столь жаркую новость?

— Скандал, — прошептала Яна, глядя в мои глаза.

Ух! Аж дух захватывает. Капец, как меня корёжит. Она ведь так близко. Я чувствую её тепло своей ладонью и начинаю теряться в глубине её изумительных глаз. Вот-вот забуду алфавит, не смогу связать и слова.

— Именно! Дождёмся, пока он займёт законный пост, а после признаемся. Сделаем тест на отцовство и тогда сыграем свадьбу. Ты станешь одной из нас, Назаровых.

— А с кем свадьбу-то играть? — пухленькие губки задрожали.

— С кем захочешь. У тебя есть выбор. Я, или мой… братец. Конечно, многое решит тест. Кто окажется отцом, за того ты и выйдешь замуж. Так будет правильно.

— Хорошо. Поживём — увидим, — мягко кивнула.

Я не ожидал, что девочка так быстро согласится. Заранее настраивал себя на то, что придется побегать за малышкой, поуговаривать. А она согласилась. Умная девочка. Никаких истерик, никаких «качаний своих прав». С каждым днём Яна нравилась мне всё больше и больше. Как же сильно я хотел, чтобы этот ребенок оказался моим.

Антон принёс Яне завтрак. Тем самым извинившись за глупую шуточку. Девушка смягчилась. Позавтракав, она отправилась на процедуры, а мы — на учёбу. Но после обеда вновь вернулись в больницу, чтобы забрать нашу Золушку после выписки.

Забросив вещи в тачку, мы ждали девушку возле крыльца клиники, пока она решала кое-какие вопросы с врачами. Антонина Алексеевна заверила нас, что с Яной и малышом всё в полном порядке. Она может заниматься обычными делами и даже ходить на пары. Но девушке категорически противопоказаны физические нагрузки. И стресс, конечно же, тоже. Ведь из-за ссоры с матерью она едва не потеряла ребёнка. Наверно, Антон был бы только рад. А вот я, честно и непонятно почему, очень сильно захотел, чтобы наш малыш увидел свет.



— С какого такого ху… радости? — возмутился Антон.

— Потому что я первый сказал.

— И что? Я тоже хочу за руль.

— Сядешь на заднем сидении, а мы с Янкой впереди.

— Прекрати, прекрати, прекрати!

Я мотала головой, ёрзала на месте, но всё равно не могла пошевелиться. Антон прижал меня к подоконнику. Толкнулся вперед своим крепким, полуобнажённым телом. Как выброшенная на берег рыба, я судорожно поймала губами воздух. Боже! Его возбуждение упёрлось в мою попку. Твёрдое, горячее. И такое большое!

— Яна, пойми, мы с братом — мужчины в самом расцвете сил. До тебя у нас было много женщин… Мы не можем терпеть год, пока ты не родишь, не восстановишься после родов и, в конце концов, не сделаешь выбор. Я хочу тебя. И мой брат тебя хочет. Ты должна нам дать это. Ты нас мучаешь, сводишь с ума. Ты красотка. Желанная малышка. Я от тебя сатанею. Невытраханный самец — злой самец. Это не мы придумали, а природа. Мы едва не поругались сегодня, помнишь? Потому что наши яйца лопаются от переизбытка жидкостей. У меня, млять, уже давно не было секса. Помоги мне, милая. Подними мне настроение. Избавь от этого грёбанного стояка!

Он сделал глубокий вдох и лизнул меня за ушком. Я поежилась. Задергалась, как в лихорадке, перед глазами быстро-быстро замигали чёрные пятнышки — признак возбуждения.

— Д-да. Я понимаю.

Да, он прав. Он, чёрт побери, прав. Я не могу сопротивляться. Мне правда… придётся ублажать их по очереди? Верно, такие красавцы, как они, привыкли к безлимитному вниманию со стороны женщин. Они привыкли к регулярному сексу. Выходит, я — их поводок. Ублажать себя рукой — не вариант. Надо что-то с этим делать.

И да, чёрт! Я устала бороться с запретами!

Они выиграли. Эти два дьявола добились своего. Я им нравлюсь! Они мне тоже. Мы всё уже обсудили насчёт той вечеринки. Они признали вину. А я их простила. Вот только для меня было дуростью делить с братьями одну постель на двоих. Но как же выбрать между двух искр? Это всё равно, что сделать выбор между своим правым и левым глазом. То же самое, как если бы меня спросили: какой глаз тебе больше нравится? Правый, или левый? Ребёнок-то один. От кого-то из них. Один! А они — два сапога пара. И оба хороши. Очень сложно решить. Спать с двумя — не вариант. Это неправильно. Но меня к ним тянет. И я не понимаю, почему. Наверное, дело в моём эмоциональном фоне и в их притягательности. Во мне проснулась жажда. Во время беременности такое бывает. Всплеск либидо. Это нормально.

Рыкнув, Антон прижал меня лбом к стеклу. Я застыла. Тяжело дышала и прерывисто выдыхала из ноздрей воздух. Так быстро, что стекло вмиг запотело. И смотрела на Артёма. Как он, сбросив с себя плед, начал разминаться, приступив к утренней гимнастики. Покрутил шеей, махнул руками, встряхнул ноги. Потом начал прыгать и приседать. Его ягодицы, обтянутые спортивными штанами, вызывали ещё большие электрические покалывания где-то в районе клитора, который уже набух и увлажнился под тонкой тканью нижнего белья.

Я смотрела на Артёма и не могла надышаться, пока Антон, поддев мизинцем резинку моих трусиков, опускал их вниз. Медленно, дразня. Умелыми наглыми пальцами он юркнул между ног, поймал мой клитор и сильно его ущипнул. Я охнула, невольно сжав ноги, ещё и согнулась пополам, тряхнув головой.

— Что т-ты… нет, Антон. Нет!

Я мычала. Пыталась сопротивляться. Но на самом деле хотела, чтобы он ни в коем случае не останавливался.

— Вот так, малыш, вот ТАК, — надавил сильнее. — Нравится?

Горошинку свело тугим комком. Это невыносимо. Невыносимо, мучительно приятно. Хочется большего. Чтобы меня освободили, избавили от напряжения, расслабили. Выпустили взрыв наружу.

— Хорошо? Классно, да? Мне продолжать?

Я кивнула, чувствуя, как начинает сводить зубы. Пришлось сжать челюсти. Сопротивляться чувствам бесполезно. Эмоции и первобытные инстинкты сильнее меня. Они — два совершенства с горячим, идеальными телами. Безупречные, богатые, завидные парни города. Они — чистый грех в человеческой оболочке. А я — их плен.

— Ты прелесть. Боже, Яна, ты чудо. Я от тебя тащусь. Я хочу тебя, Мармеладка. Можно, я войду? Немножко. Чуть-чуть. Пристроюсь сзади. На полшишечки. И сразу же кончу. Мы ничего не скажем брату, договорились? Он не узнает и не будет ревновать. По-быстренькому.

Я киваю. Я сама не своя. Меня всю трясёт и лихорадит. Колени дрожат, я впиваюсь пальцами в край подоконника, а потом чувствую, как нечто горячее и большое прижимается к моим влажным складкам. Антон надавливает на мою поясницу ладонью, заставляет меня прогнуться, коленом чуть раздвигает ноги пошире и… входит. Очень медленно. Он меня дразнит. Неторопливо растягивает удовольствие. Водит потяжелевшей головкой по складкам, равномерно размазывает влагу по коже. А я дрожу. Прикусываю губу и хнычу. Таких сильных эмоций во время интима я ещё не испытывала никогда.

Он медленно погружается головкой в промежность. Я его тут же сжимаю. Чувствую полноту. Чувствую его внушительный размер. Как он, такой большой, стоячий, горячий, владеет мной. Как вибрирует там, внутри, и хочет лопнуть. Взорваться! Мощным напором спермы, улетев в мир безумной агонии.

Больно ли мне? Нет. Немного непривычно. Я всё ещё узкая, неопытная. Но очень влажная. Влага помогает Антону войти глубже. У меня давно не было секса. Всего один раз. И то в бреду. Поэтому я немного волнуюсь, но желание сильней.

— Чё-ё-ёрт! Яна!

Сжимая мои ягодицы пальцами, Антон скользит глубже.

— Капец ты мокрая!. Я дурею. В тебе так жарко и туго, что я на пределе, малышка.

— М-м-м, — не могу говорить.

Неожиданно, парень хватает меня за подбородок и принудительно засовывает в мой рот указательный палец.

— Соси, крошка, — нагло приказывает он, продолжая работать бёдрами. — Поработай губками. Так я быстрее кончу.

Я немного привыкаю к размерам Антона. Его член уже свободно трётся о напряжённые стенки лона. На смену легкому дискомфорту приходят сладкие вибрации в нижней части живота. Я смотрю на отжимающегося Артёма, как его волосы сексуально колышутся на ветру, как его идеальные мышцы рук сжимаются и напрягаются, в то время как сзади в меня врывается член его брата, а во рту играет его бесстыжий палец, который я усердно вылизываю языком — и таю, как мороженное на жаре.



Какие красивые бицепсы у Артёма! Какой он горячий! Как же мне хорошо. Слишком блаженно. Клубок оголённых нервов крутится в области бёдер. Стягивает живот, вот-вот лопнет. Боже, я очень сильно этого хочу. Получить желанную свободу! Взорваться, как ракета. Узнать, что такое оргазм. Да! Я взрываюсь. Остро! Ярко! Запредельно! Так чертовски сильно, что трясусь, будто в припадке. Антон кричит. Делает мощный, глубокий толчок и кончает внутрь меня, изливаясь, но не полностью.

Он вытаскивает член из сокращающего лона, быстро-быстро работает рукой по всей длине ствола и, наконец, опорожняет себя полностью — забрызгивает спермой окружающие предметы, в том числе и мои подкашивающиеся ноги.

Я мычу. Рычу. Кусаю губы. Мои колени трясутся. Ноги становятся какими-то бескостными, ватными. В ушах звенит, в висках стучит. А внизу живота все горит огнём и сладко пульсирует. Я пытаюсь отдышаться. Как будто только что пробежала трехчасовой марафон.

Ничего себе! Что это… Что это было?

С трудом пытаюсь вернуться в обычное состояние. Правда, через минуту наступает полное осознание реальности и шок, когда первобытные потребности удовлетворены, а возбуждение сменяется апатией. Я перевожу взгляд в окно — Артёма там нет. Внезапно, я слышу шаги на лестнице.

— Уфф, нихера себе! Как ты? Как кончила, детка? — Антон тоже задыхается. Вытирает пот со лба, лыбится, как сам чёрт, которому я только что продала душу, и отдергивает вниз подол ночной рубашки, пряча с глаз долой мои голые, испачканные его семенем ягодицы.

— Я н-не знаю! Мне нужно в душ.

Парень хохочет, глядя на моё пунцовое лицо, а я, подхватив трусики с пола, быстро мчусь в душевую. Только и успеваю щёлкнуть щеколдой, прежде, чем в спальню войдёт Артём.

О, кошмар! Что это только что было? Я слишком глубоко погрузилась в ощущения собственного тела, чтобы соображать.

Капец, мне так стыдно!



Как быть, если вдруг я, к примеру, влюблюсь в Артёма, а ребёнок окажется — Антона?

Проклятье, какая сложная ситуация. Даже и не знаю, что в таком случае буду делать. Кому-то будет больно. Эх, судьба! Круто ты решила надо мной поиздеваться.

Артём положил мою руку к себе на локоть и повел. Тропинка привела нас к небольшому деревянному мостику, с которого открылся изумительный вид на горы и на гладкое, чистое-чистое озеро с прозрачной водой. В озере плавали золотые рыбки. Я бы сказала, не рыбки, а рыбищи. Караси. Красивые такие. Красные, жёлтые, белые, в крапинку, черные. Разных мастей. Как мило!

— Встань вон там, у края пирса. Я тебя сфотографирую, — попросил Артём, вытаскивая из кармана телефон.

— Хорошо, — смутившись, я заправила волосы за ухо, одёрнула вниз куртку и обхватила себя руками. Нет, позировать — это не моё.

— Смотри вдаль и улыбайся.

— Я не люблю фотографироваться.

— Ты создана для этого. Поверь.

Ну вот, я опять поплыла. Улыбка расплылась на моих губах, как по заказу Артёма. Телефон щёлкнул. Снимок вышел нежным, естественным. Даже мне понравилось. После мини-фотосессии мы продолжили прогулку. Артём показал мне ещё несколько удивительных мест, при виде которых я хлопала в ладоши, как маленькая гиперактивная девочка. Через несколько часов мы вернулись в дом и устроили чаепитие.

Потом я, как и обещала, приготовила мальчикам мясо на мангале. А ближе к вечеру мы поехали домой. В общем, выходные прошли замечательно. Не считая того самого случая в спальне, с Антоном. Надеюсь, я забуду о нём уже завтра, а Антоша не проболтается брату. Если уже это не сделал. Хвастун. Нет, скорее всего, не успел. Иначе настал бы конец света. Об этом событии узнало бы полпланеты. Их крики и удары кулаков слышали бы даже в космосе. Я так думаю. Если они действительно ко мне не равнодушны. Если не преследуют какую-то тайную цель, о которой я не знаю.

Прошло ещё несколько недель. Мой организм испытывал ну просто колоссальные изменения. Я попросила братьев, чтобы они отвезли меня в торговый центр. С каждой новой неделей одежда становилась мне мала — не сходилась на талии. Животик заметно подрос. Стало всё сложнее прятать моё интересное положение под свитерами и платьями. Нужно было купить что-то более свободное. Тунику, например. Близнецы ни в чем мне не отказывали. Артём спешил на помощь по первому моему слову, а вот Антон — мне показалось, или он начал от меня отдаляться? Может, так повлияла на него наша шалость в загородном доме? Уф! Хватит об этом думать. Забыли.

В стенах академии братья всегда были со мной рядом. Следили издали, чтобы никто из студентов не смел причинить мне вред. Но иногда мы с ними общались, как друзья. Разумеется, избегая телесных контактов.

Самочувствие хорошее. Никаких болей. Минимум переживаний. Матери я больше не звонила. Хотя она мне звонила. Всего пару раз. Но я не отвечала. Я решила вычеркнуть её из своей жизни. Забыть. Как она забыла обо мне, когда я уехала. Или забывала в детстве, когда напивалась. Один раз она забыла меня на остановке. Бросила под дождём и уехала. Тогда мне было почти два года. Я плохо помню эту историю, но соседи рассказали, что в тот день к нам во двор приезжала полиция. Меня, малышку, забрали в участок. В пять лет она потеряла меня в торговом центре. Не хочу даже вспоминать об этом. Я всю жизнь была ей обузой. Но я буду другой мамой. Я буду любить своего малыша. И подарю ему ту любовь, которой у меня никогда не было.

Как быстро пролетело время! Моему чуду уже пошла двадцатая неделя. Кажется, окружающие люди уже начали замечать мой секрет. Но мои друзья, с которыми я общалась в академии — а их было всего несколько человек — из вежливости не грузили меня вопросами. Я часто смотрела на фотографии беременных девушек в инстаграм и пришла к странному выводу, что мой животик вроде бы выглядит даже немного больше, чем должен. Странно. Когда я лежала в больнице с угрозой, мне делали УЗИ. Врачи сказали, что размер плода несколько выше нормы. Я немного запаниковала, но меня заверили, что в этом нет ничего страшного. Тогда я не понимала, на что намекала доктор. Лишь когда пришла на второй скрининг, испытала шок.

В этот волнительный день я знатно нервничала. Поэтому попросила, чтобы кто-нибудь из братьев оказал мне поддержку.

Взяв меня за руку, Артём отправился со мной на диагностику, а Антон остался в машине, чтобы не смущать врачей. Мне не нравилось, что на меня пялились окружающие, когда я шагала в окружении близнецов. Тем более, когда животик уже начал просматриваться под одеждой. Нам следует более очень осторожными, чтобы случайно не наткнуться на гадких папарацци.

Как-то сегодня было неспокойно на душе. И чего я нервничаю? Всё будет отлично. Я прекрасно себя чувствую, никакой тошноты, никаких болей. Хочется обнять и расцеловать весь мир. Братья всегда со мной рядом, в любую секунду готовы примчаться на помощь. Что же тогда? Как будто кошки скребут грудную клетку. Сегодня особый день. Возможно сегодня, если нам повезёт, мы узнаем пол нашего малыша.

Удобно устроившись на кушетке, я сделал глубокий вдох и прикрыла глаза. Живота коснулась прохлада. Диагностика началась. Артём сидел рядом со мной и внимательно смотрел в монитор. Такой серьёзный. Как мне нравится, что он переживает. Я больше не чувствую себя раздавленной и одинокой. И уже начинаю благодарить судьбу, что она свела нас. С другой стороны, если бы я не сглупила в день той постыдной вечеринки, то, возможно, не встретилась бы с близнецами. И они не стали бы обо мне заботиться. Во всем следует искать плюсы. Я счастлива, что они у меня есть.

Приятные мысли моментально рассеялись в сознании, когда я услышала голос врача.

— Один вопрос, дорогая, — ласково обратилась ко мне Алевтина Григорьевна. — У вас случайно в роду нет близнецов?

Что-то не нравится мне её тон. И эта подозрительная ухмылка. Ого! Так вот, значит, в чём проблема. Вот почему мне вдруг стало так боязно. Только не говорите мне, что…

— Отец ограничил нас в средствах, забыл? Он сейчас очень зол. Всё до копейки спускает на предвыборную агитацию. И типа не заметит, как мы стырим с карты пару миллионов.

— Продадим «Порш».

— Пф, — близнец нервно заржал. — Ни. За. Что.

— Она должна понимать, что мы сожалеем, — я скрипнул зубами.

— Она так сядет тебе на голову.

— Нашим малышам нужно создать все условия для нормальной жизни. Ты забыл? Яна ждёт двоих. И живёт в общаге. С Эльвирой. Подружкой с языком без костей.

— Ну ты загнул. Правда, бро. Ты меня пугаешь. Я тебя не узнаю. Что, проснулся отцовский инстинкт?

— Представляешь, да. Проснулся. А это значит, что я повзрослел. И да, я очень хочу стать отцом.

— Ну, о’кей, — Антон устало выдохнул. — Квартира так квартира. Главное, чтобы отец не узнал о нашей тайне. И на пары она больше ходить не будет. Лишний стресс ей ни к чему. Скоро начнётся сессия. Я обо всём договорюсь. Яне поставят зачёты автоматом, переведут её на дистанционное обучение. Часть бабла за квартиру отвалим, часть — ректору на отпуск. Ну писец просто! Прощай, любимая лялечка с новым мощным мотором после рестайлинга.

— А что делать. Если ты забыл, так я тебе напомню, чья это была идея. Поиграть в спор.

— Ладно уж, заткнись. Не дави на больное. Прорвёмся.

Поддав газку, я позволил «Кадиллаку» разогнаться. Нам предстоит напряженный вечер. Не стоит медлить. Одногруппники Яны скоро начнут болтать лишнее — интересоваться, почему у девчонки такой большой живот. Если уже этого не делают.

Прошло три дня. Мы нашли квартиру. Комфортную двушку со всеми удобствами, в новостройке, на окраине «Раздоров». Оплатили три месяца вперёд, со скидкой. Денег хватило. Да, тачку жаль. Бесу впороли, он был только рад. Давно на нее косился. Всё расспрашивал, откуда пригнали. Таких всего в мире три штуки осталось. Редкий экземпляр.

Мы вместе забрали Мармеладку после учёбы. Встретили у главных ворот академии, хором пролепетали:

— У нас для тебя есть сумасшедший подарок.

Я завязал девушке глаза шёлковым платком. Посадил в машину. Когда она улыбалась, у меня сердце замирало в груди. Какая же она красивая. Её улыбка стоит сотни таких вот квартир.

Антон сел за руль. Через пятнадцать минут мы были на месте. Припарковались во дворе. Скоро отметим грандиозное новоселье!

— Осторожно, сейчас будут ступеньки, — шепнул на ушко девушке, поддерживая её за талию. Антон шел с противоположной стороны, держал малышку за руку. В отличии от меня, его лицо — типичный «покер фейс». Почему? Неужели не счастлив? А у меня вот скулы уже болели. Уголки губ трещали, как резина, от улыбки.

— Где мы? В каком-нибудь помещении? — Яна возбуждённо дышала.



— Ш-ш-ш, — чмокнул девочку в мочку. — Терпение, скоро узнаешь.

А вот и лифт. Полминуты, и мы на седьмом этаже. Щелчок замка. Яна сильнее сжимает мою руку. Её ладошка вспотела. Она приоткрыла ротик, дышит через рот. Я пялюсь на её аппетитные, влажные губки и еле-еле сдерживаюсь, чтобы не смять их своими. Набросится хочу на Мармеладку, поцеловать! Нет сил больше сдерживаться. С каждым днём, узнавая девушку все ближе и ближе, я начинаю желать её всё больше и слаще. Жить как монах становится невыносимо. Когда-нибудь я точно сорвусь. Да простит меня Антон! Но я так больше не могу. Каждый день отдрачиваю в собственный кулак. Верность ей храню. Вообще, даже и не хочется на других девок смотреть. Но понимаю, что скоро свихнусь без девочки. Воздержание затягивается. Антон вот совершенно иначе выглядит. Потому что по углам шлюх натягивает. А меня трясёт порой. Я стал слишком нервным. Неудивительно. Сдерживаюсь кое-как. Но ведь всему есть предел. Что делать — не знаю.

Бить себя ладонью по морде и терпеть? Вероятно. Или курву снять? Нет, не могу. В моём сердце не так давно родилась железная совесть. Сам в шоке. Не думал, что когда-нибудь стану таким вот перфекционистом. Любовь и правда творит чудеса. Люди годами не могут изменить себя. А я, считай, изменился за одну ночь. Никак не могу в это поверить.

— Ну что, готова?

— Здесь пахнет… свежестью. И деревом.

Да, это аромат новых вещей. Вся мебель и стройматериалы сделаны исключительно из натуральных материалов.

— Один, два, три, — мы считаем одновременно с братом и одновременно срываем повязку с глаз Яны.

— Божечки… — она закрывает рот ладошками, пытается сдержать крик. — Что это? Где я?

— Это твой новый дом, малышка. Нравится? — обнимаю её сзади, мои ладони ложатся на небольшой круглый животик, который она прячет под свободным плащом. Так приятно трогать и гладить её там.

— К-как это? Ой, дайте мне воды… — Яна плюхается на диван в гостиной, перед большим панорамным окном, пока Антон бежит на кухню и приносит ей воду.

Она осушает стакан до самого дна. Девочка шокирована, но её глазки светятся от радости. Она счастлива. И это самое главное.

— Вы шутите? Не нужно было… О, кошмар, — стонет Яна. А вот и первые слёзки капают с ресниц. Какая же он все-таки милая. Ранимая. Чувствительная. Таких, как она, единицы в нашем большом и жестоком мире.

— Малыш, — опускаюсь перед ней на колени. — Мы с братом хотим, чтобы ты переехала. Мы сняли эту квартиру для тебя. Послушай, я сейчас скажу тебе очень важную вещь, — беру её за кукольную ручку, крепко сжимаю. — Пообещай, что не будешь возмущаться? И согласишься. Ради безопасности. Твоей и малышей.

Пауза. Она кивает.

— Хорошо. Обещаю. Что ещё вы придумали?

— Мы хотим, чтобы ты на время оставила учебу, — в разговор вмешивается брат. Он стоит напротив окна, скрестив крепкие бицепсы на груди. Его взгляд твердый, выражение лица — как сталь. — Договорится с ректором не проблема. Я могу. Ты будешь учится дистанционно.

— Ох, — сглатывает, дрожит.

Девушка не может подобрать слов. Чего и следовало ожидать.

— Зачем тебе лишний стресс во время экзаменов? Плюс живот уже вырос. Папарацци и сплетники не дремлют. Решай, что для тебя важнее. Дети или карьера. Мы ради тебя из кожи вон лезем, пытаемся угодить, вину загладить. Ты нас тоже не подставляй. Народ в академии уже странно на нас поглядывает. Нехорошо это. Мне лично стрёмно.

Антон ведёт себя слишком резко. Я бы его ударил. Но благодаря этим жёстким словам Яна соглашается. Несколько раз кивает, с силой сжимает ладонью мои пальцы. В её больших и удивительных глазах отражается полное понимание. Истерики не будет. Это главное. Я волновался. Характер у нашей крошки — сахар с перцем.

Одним махом сбрасываю на пол конспекты, хватаю Яну за талию усаживаю на стол. Развожу её колени и пристраиваюсь в центре её гладких ножек. А она… она скрещивает ноги на моей заднице, прижимается бёдрами плотнее к моему адски твёрдому бугру. Я толкаю её спиной на стол. Покрываю лицо малышки быстрыми и резкими поцелуями. Опускаюсь вниз, к шее. Ласкаю ключицы. Она стонет. Громко, протяжно! С каждым касанием моих губ всё громче и громче. Выгибает спинку, приоткрывает ротик. А я зверею с каждой прожитой секундой, потому что хочу ворваться в её совершенное тело. Хочу доставить нам обоим неземное удовольствие.

Резко распахиваю на ней края халатика. И плевать, что швы трещат! Бог мой! Её грудь… Такая большая, упругая, мягкая. Идеальная. Наверно, очень чувствительная. Я осторожно расстегиваю застежку бюстгальтера. И меня накрывает ступор. Красивые, сочные вишенки. Темные на концах, алые по краям, манят своим совершенством. Не теряя времени даром, я набрасываюсь на соски Яны, как голодный шакал. Сначала поймал губами один сосок, потом другой. Всосал в рот. Начал сосать и теребить кончиком языка твёрдые камушки по очереди. Яна тем временем запустила пальчики в мои волосы, потянула на себя, задавая ритм движениям.

— Не останавливайся, Тёма, молю!

Ничё себе. Малышка, ты меня удивляешь!

— Ни. За. Что, — ещё требовательней сжимаю руками её прелести и одновременно работаю языком. — Тебе не больно?

— Господи. Как же хорошо! — моя малышка запрокидывает голову назад, хнычет, и начинает ёрзать бёдрами, потираясь своей мокренькой девочкой о мой, мать твою, ну просто адски твердый, нет, железный, стояк. Титановый!

— Нравится?

— Безумно.

— Хочешь большего?

— Я готова умереть за минуту продолжения.

Я смеюсь. Снова набрасываю на уже покрасневшие сосочки Яны, одновременно с этим засовываю руку между её ног. Пальцами касаюсь влажной ткани трусиков. Нет, не влажной, а мокрой. Начинаю усердно работать и ртом, и рукой одновременно. Целую соски, потом целую губы и натираю тугой комочек сквозь тонкую ткань атласа.

— Ох, Тёма! — Мармеладка извивается в моих руках, кусает губы, дышит часто, рвано.

— Что, моя девочка? — облизываю её ушко.

Яна распахивает глаза. Взгляд пьяный, на губах расплывается лёгкая улыбка. Она обхватывает дрожащими ладошками мои скулы, притягивает ближе к себе, кокетливо мурлычет:

— Возьми меня. Войди в меня, Тёма-а-а-а.

И сладко целует в висок. А я… меня, блять, выбрасывает в открытый космос.

Я теряю счёт времени. Я парю в облаках. Хорошо — до чертей, до розового тумана перед глазами. Я вхожу в её мокрую, тугую щёлочку очень медленно, потому что боюсь причинить дискомфорт. Внутри меня орёт моя совесть: «Остановись! А вдруг нельзя?». Но я не могу. Сцепив зубы, я сбрасываю с себя штаны, вынимаю член из трусов и начинаю ласкать девушку головкой вздыбленного мужского органа. Она стонет, ахает, воет. Выгибается и толкается мне навстречу. Не похоже, что ей не нравится. Я буду очень нежным и крайне осторожным. Противопоказаний к сексу нет. Врачи уже давно сняли ограничения. Более того, это поднимет ей настроение, улучшит кровообращение.

Я бережно растягиваю ее узкую дырочку. Любуюсь этим зрелищем. Капец, какая она мокрая, хочется кончить! Прямо сейчас. Но кое-как я сдерживаюсь. Вожу головкой по влажным складкам, покрываю их своей липкой и тягучей смазкой.

— Тебе удобно? — спрашиваю, обнимая Яну за талию.

— Мне хо-ро-шо, — она распахивает для меня свои ножки ещё шире.

Я остро реагирую на этот акт, как на провокацию, одним плавным толчком скольжу вглубь жаркого рая.

— А-а-а-а, Тёма! — Яна впивается ноготками в мои руки, дышит рвано, дергается.

— Что? Что, малыш? — пугаюсь я. Вдруг сделал ей неприятно?

— Просто, — глубокий вдох и судорожный выдох, — двигайся. Подари мне это. Нет никаких сил терпеть.

Проклятье! Я начинаю чуть энергичней двигать бёдрами. Медленно вхожу, разрабатываю узкое местечко, делаю девушку ещё более мокрой, горячей, развратной. Обеими руками я придерживаю её за талию, потихоньку насаживаюсь. Яйца колет током. Мышцы жаждут разрядки. Я. Больше. Не могу. Что же ты со мной делаешь, детка?

— Двигайся, быстрей, Артём! Кажется, я скоро…

Понял. Я заработал ягодицами чуть резче, пряжка ремня со звоном начала биться о паркет в такт моим фрикциям, но все равно я старался держать себя под контролем. Работал вполсилы. Не на пике своих возможностей.

Оргазм ударил по нашим влажным телам ослепительной, острой вспышкой. В глазах — тьма. Сердце бьется со скоростью трех ударов в секунду. Я кричу, моя девочка кричит вместе со мной. Ничего прекрасней, чем крик Яны, я ещё ни разу в жизни не слышал. Её стоны — моя личная мелодия страсти. Её сокращения на моём члене — моя запредельная эйфория. Её вздохи — мой кислород. Она — мой кайф в живом виде.

Я крепко обнимаю девушку, прижимаю к себе, наслаждаюсь последними секундами нашего с ней сумасшествия и изливаюсь в её горячее тело своим пульсирующим белком. А после, когда мы частично приходим в себя, я осторожно поднимаю Яну со стола и несу в спальню.



— Солнышко, прости меня, я сорвался, — ласково шепчу в ее маленькое ушко и укладываю в кровать.

Боже, как мне гадко и как стыдно! Я урод.

Она часто моргает, зевает, потягивается, отвечает сонным голосом:

— Да всё в порядке. Правда. Мне тоже очень захотелось… Но что скажет Антон?

— Блин. Да, — выдыхаю.

Вот и что теперь делать?

— Прости ещё раз. Будет лучше, если мы ему ничего об этом не скажем.

— Хорошо, — она просто кивает. Переводит взгляд в потолок, как будто испытывает дискомфорт. Словно попала в неловкую ситуацию.

Хм, как странно. Я ожидал несколько другой реакции.

— Останешься на ночь? — быстро переводит тему разговора. — Пожалуйста.

— Разве тебе можно отказать? — я укладываюсь рядом, переворачиваю Яну на бок, осторожно обнимаю её животик. Закрываю глаза. Прислушиваюсь. Кажется, я вновь чувствую вибрацию на своих ладонях.

— Малыши толкаются, — мурлычет моя девочка. — Им хорошо. И мне тоже. Очень хорошо. Я жду не дождусь, когда они родятся. Когда… я стану женой. А один из вас станет… — она запнулась, — моим мужем.

Настроение упало.

— Артём, я не знаю, кого выбрать. Вы оба мне дороги. Что же делать? — всхлипывает.

— Просто спи, малыш, — целую девушку в макушку. — Пока не думай об этом. Не нервничай. После родов всё устаканится.

— Хорошо, — зевает она.

Полминуты, и Яна засыпает, крепко-крепко сжимая мою руку на своём животе. А я лежу ещё час, наверно. Без капли сна в глазах. Думаю. О многом. И слушаю её глубокое, ровное дыхание.

Мне будет больно. Очень больно. Если Яна выберет Антона.

Ведь я… очень сильно её люблю. Но я приму любой выбор малышки. Потому что хочу, чтобы Яна была счастлива.

Мне жутко не хотелось идти на пары. Но ещё сильнее мне не хотелось бросать Яну одну. Так бы и валялся в постели до самой старости в объятиях любимой девочки.

Дни летели, летели недели. Больше я не срывался, старался держать себя в руках, как мог. Того срыва хватило на некоторое время. Все же это лучше, чем полгода жить как монах. Не понимаю, как Тоха обходится без траха? Уверен, что он отнюдь не воздерживается. А шлюх дерёт. Втихаря. Сученыш!

Вечером я набрал номер Яны. Пришёл домой после шоппинга в компании мамы, решил узнать, как дела у моей крошки. Ни дня не мог прожить без её голоса. Ломка, как у нарика проклятого. Честное слово.

— Завтра я иду на третий скрининг, — обрадовала она меня бодрым голосом. — Так как ты был со мной в прошлый раз, то в этот раз я поеду с Антоном. Не обидишься? — мямлит в трубку.

Ого, уже третий скрининг? Поразительно. Как быстро летит время.

Да, Яна изменилась внешне. Поправилась, прибавила в весе, щёчки округлились. Особенно сильно потяжелела её грудь. Боги, я как вспомню эти тугие, острые соски в своих пальцах, аж выть хочется от восторга! Хватит. Соберись! Не думать о формах. Не думать! Мягкие, сочные, красивые. Они такие большие, что не помещаются в моих ладонях. В паху зачесалось. Чёрт! Вот опять побегу гонять лысого в уборную. Только что же оттуда.

— Конечно, не обижусь, — соврал я. — Как скажешь. Твоё слово закон, ты же знаешь.

— Хорошо. Ну тогда спокойной ночи. Что-то спать очень сильно хочется.

— У тебя всё хорошо? Как самочувствие? Настроение? Плачешь?

— Да всё нормально. Ага, бывает. Плачу. Сама не понимаю почему.

Какая прелесть. Люблю её! До жути обожаю! Мой ангел.

— Ты только скажи, что купить — я быстро. Клубнику? Селёдку? Мел?

— Артё-ё-ём, — она раскатисто рассмеялась. — Слава богу, с аппетитом у меня всё в порядке. Я не извращенка в этом плане.

— Да, странно. С учётом того, что ты носишь двоих.

— От пирожных бы не отказалась.

— С заварным кремом?

— О, да-а-а! И от корзиночки. Со сгущёнкой.

— Заказ принял. Завтра вечером привезу. Будем пить чай.

— Здорово. Спасибо тебе, Тёма. До встречи.

— Спи сладко, Мармеладка, — поцелуй в трубку, и я нажал на сброс вызова.

В душе росла тревога. Чем дальше, тем ближе день родов. Тем ближе тот день, когда ей придётся сделать выбор. И придётся признаться отцу в новости века. Как странно, что он до сих пор не в курсе. Или ему пофиг, или реально не до этого, или мы мастерски скрываем тайну. Ну да. Мы стараемся. Яна почти все время дома, на пары не ходит. Когда у неё появился животик, мы стали реже появляться с ней на людях. Врачи не имеют права нас сдать. Да и вообще, мы стоим на учёте в частной клинике, там нас не знают. Волноваться не стоит. Всё будет хорошо.

Я бросил сумку с формой в багажник, прыгнул в тачку и выехал из гаража. Появилось немного свободного времени, можно и на треню смотаться. Жаль «Порш». Сейчас я взял отцовский «Гелек». Он на нём на охоту часто ездит. Надеюсь, вовремя успею вернуться домой, и он не спалит пропажу. Антон забрал «Кадиллак». У него важная миссия. Сегодня он везёт нашу будущую мамочку к врачу. Интересно, как там дела у Яны и Тохи? Они должны уже быть в клинике. Что-то я переживаю. Хоть бы с малышами всё было в порядке.

Внезапно салон авто наполнился громкой мелодией входящего вызова.

Я посмотрел на дисплей — Яна звонит.

— Да! — быстро ответил.

— Артём, — голос Яны наполнен тревогой. — Я не могу дозвониться до Антона. Вдруг у него что-то случилось? Я опаздываю к врачу…

Я понял, что она хочет.

— Сейчас буду. Жди.

— Прости, у тебя наверно планы? Если что, я на такси доеду.

— Не страшно. Я сейчас еду на тренировку, но это ерунда. Жди, малыш. Скоро буду. — Отключился.

— Утырок! — ударил по рулю, выругавшись на брата. Я резко крутанул руль влево, пересёк двойную сплошную и помчался в сторону новостроек.

Почему-то я не сомневался, что у Антона всё прекрасно. Просто он опять развлекается. Яна стала слишком большой и неповоротливой. Не в его вкусе. Ещё ждать два месяца. До свадьбы. Минимум. Не кобелиное это дело. Проще шмару снять. Как же я зол на него! А-а-а-а-а-а! Пропустить третий скрининг! Из-за того, что в штанах жмёт. Убью его. Увижу и накостыляю. Клянусь.

Антон не прошел испытание воздержанием. Яне бы об этом сказать. Но я не хотел расстраивать девушку. Я позвонил Владу. Может, друг знает, где шляется этот ловелас хренов? Да, Влад, к счастью, знал. Он сказал, что у него вчера была вечеринка. И он видел там Антона. С двумя девушками. Они всю ночь веселились и развлекались. Утром у Антона было сильное похмелье, поэтому он не отвечал на звонки. Узнав об этом, я превратился в бешеного монстра.

Когда я припарковался возле дома Беса, тут же увидел Антона. Он сидел на крыльце и курил. Помятый, заросший щетиной, как бомж. От него за километр несло перегаром. Я не сдержался. Сорвался на бег. Схватил его за шиворот, резко тряхнул и заорал в лицо:

— Почему я должен тебе постоянно наяривать, как папочка, заставлять вытащить член из мозга и сделать что-то хорошее для своей кармы?! Ты УЗИ пропустил, идиот! Яна тебя ждала!

— А мне п-пофиг, — он был в стельку ушатанным. Язык заплетался. Я чуть не блеванул от тошнотворного запаха спирта и дыма. — Потому что т-тебе это больше надо. А мне надоело с ней ц-цацкаться. Она толстой стала. И не даёт. Она могла сделать аб… решить эту проблему и не париться.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Спокойно. Спокойно. Спокойно.

Он неадекват. Он под дозой.

— Знаешь, Антон, порой мне становится стыдно, что мы с тобой братья, — честно признался я, держа его за воротник облёванной рубашки. — Из одной крови, плоти, ДНК, чёрт возьми!

— Мне тоже. Взаимно, блять! Вместо того, чтобы отрываться на полную, наслаждаться тем, кто ты есть, ты просто превратил мою жизнь в обязаловку! И ведешь себя, как наш папочка, словно тебе уже давно перевалило за сороковник. А она — всего лишь хочет наших денег. Такая, как и все остальные наши бывшие тёлки. Одним словом, — специально выждал паузу. — Шлюха.

Удар. Сильный, жёсткий, резкий. Ругнувшись, брат упал лицом в кучку мусора, разбросанного на газоне после вечеринки. Я подхватил его за шиворот с газона и хотел нанести второй удар — под дых, но он меня опередил. Мы свалились на землю и покатились кубарем. Молотили друг друга кулаками, матерились, орали. Не знаю, что бы было, если бы на крыльцо не выскочили наши друзья.

Я прилично раскрасил лицо брату. Как и он мне. Но я ему больше, так как был трезв и сильней физически. Как же сильно утырок меня выбесил! До белого каления. Надеюсь, он по пьяни сказал мне всю эту дрянь. Надоело. Отныне я больше не буду за ним бегать. Сам буду заботиться о Яне. И плевать, от кого малыши. Они будут моими. А он пусть нахер идёт. И шлюх своих ебёт, пока не подцепит какую-нибудь заразу. Он неисправим. Он не хочет меняться. Как будто мне это одному надо. Да плевать. Я ради Яны его воспитывал. Чтобы ей не было больно. А теперь понял, что не нужной ей такое дерьмо. Пусть сам уйдёт. Нахер его!

Но проблемы на этом не закончились. Проблемы начались вечером, после семейного ужина. Хорошо, что отец уехал в командировку. Он не видел наши разукрашенные физиономии. Тоналка не помогла. Мы явились на ужин, как на казнь. Отсели друг от друга на противоположные стороны стола. Молчали. Бросали друг на друга полные ненависти взгляды. И мать нас раскусила. Выгнав из зала всю прислугу, он встала из-за стола, подошла сначала ко мне, потом к Антону. Потрогала наши лица, выругалась шепотом, достала сигарету и закурила. Прямо в доме, в обеденном зале. Села на край стола и задымила, как паровоз. Писец! Она же бросила!

— Что происходит? Откуда синяки? — холодным, но спокойным тоном поинтересовалась она. — С кем вы подрались? Обещаю, что не скажу отцу. Давайте вместе решим проблему. Жду объяснений, — сбросила пепел на пол ухоженным ноготком, накрашенным ярко-красным лаком. — Мой Бог! Сколько вам лет? Четырнадцать? Один из вас скоро возглавит компанию вашего отца. Стыд. Срам. Позор! Мы вас разбаловали.

— Ничего такого, — я прыснул, спрятав руки в карманы. Посмотрел в потолок. Лишь бы не на рожу этого кретина.

— Артём, ты до сих пор не научился врать. Я по глазам вижу. Я твоя мать. Вы погрызлись, как две собаки, из-за девки?

Молчание.

— Нет, просто… — слова застряли в глотке. Я не успел придумать отмазку. Блин!

— А я думаю, что да! — она повернулась ко мне лицом, с силой сжала руки в кулаки, с яростью топнула ногой. — Кто она? Та… пузатая пигалица? И почему вы оба за ней бегаете, как преданные собачонки?



Великан в смокинге посадил меня на диван напротив загадочной леди.

— Спасибо, мальчики, — я впервые услышала колос королевы. Медовый, но в тоже время резкий, как визг тормозов.

Бугай откланялся и зашагал прочь. Встал возле дверей в ВИП-зал, скрестил руки в области паха — занял свой пост, как секьюрити. Никого не впускал и не выпускал. Я поёжилась. Не хотелось смотреть даме в лицо. Она ассоциировалась у меня с коброй. Один прямой контакт с хищной тварью… И всё. Я не жилец.

— До меня тут дошли слухи, — голос незнакомки изменился. — Не очень приятные. Это правда, что ты носишь в себе ребёнка от моих сыновей?

Сегодня я решил прогулять тренировку. Пофиг. Хотелось увидеть Яну. Просто так взять и приехать. Сделать сюрприз. Взять её под руку и отправиться в парк кормить голубей. А потом в кафе, лопать пирожные.

Меня смутил тот факт, что мать узнала о нашем секрете. Этого и следовало ожидать. Она за нами следила. Конечно, мы с Антоном начали оправдываться, ржать и всячески отнекиваться. Но выглядело это неубедительно. Вряд ли она поверила.

— Глупости, с чего ты взяла? — съязвил я, прыснув.

— Очень смешно, у тебя что возрастной кризис? — поперхнулся брат, а сам дёрнулся и резко побледнел.

— Не врите мне, да вас насквозь видно! — гавкнула маман, сцепив челюсти.

— Ты что за нами следила? Делать нечего? — я закипел. Резко встал из-за стола. Так, что стул на пол грохнулся. Почему меня задели её слова, её претензии? Потому что она полезла в нашу личную жизнь. Мне не пять лет. Не надо за мной всюду бегать и контролировать мои действия. Я больше не ребёнок.

Смирив Антона предупреждающим взглядом, я быстрым шагом направился к выходу из зала. Надеюсь, индюк не проболтается. Я взглядом дал ему понять, чтобы он держал свой рот на замке. Иначе в этот раз так отметелю, что ему понадобится пластика лица. И мы внешне больше не будем близнецами.

Я увидел её издали. Она быстрым шагом шла, можно сказать, даже бежала по тротуару, направляясь к дому. Бледная, будто увидела призрак. Моя девочка с тревогой оглядывалась по сторонам. Как-то стало хреново на душе. По венам побежал мороз, меня бросило в холод. Не зря. Из-за угла на скорости выскочил чёрный джип. Я не поверил собственным глазам. Сорвался с места, как бешеный бык. Яна! Что за херня?!

Малышку окружили два здоровенных лба в чёрных костюмах. Выругавшись, я налетел на них, как шторм. Обезумел! Когда увидел, как дегенераты схватили девушку под руки и пытались затолкать в машину. Я озверел. Впервые в жизни разозлился до пара из ушей. Моё! Они посмели тронуть моё!

Я начал молотить кулаками и ногами каждого ублюдка по очереди. Пытался дать им отпор, защитить своё. Недаром я занимаюсь кикбоксингом. Но, несмотря на моё мастерство и силу, наработанную годами, один из громил всё- таки прошёлся кулаком по челюсти. Будет синяк. Но не страшно. Спасибо адреналину! Я не чувствую боль. Проклятье! Кто они такие? Что им надо от Яны?

Внезапно, меня осенило. Ну конечно. Я догадался… Мама!

— Не тронь его! — огрызнулся второй недоделок. — Спятил?! Это же сынок начальницы!

— Валим тогда, к бесу! Ну нахрен! Она нас в порошок сотрет!

Они прыгнули в тачку и умчались прочь на бешеной скорости. Я быстро обнял Яну, дрожащими руками потрогал живот. Кажется, он стал твёрдым. Сердце бешено колотилось в груди. Я хорошо прощупал животик Яны, нежно его погладил, чтобы девушка расслабилась. Малыши притихли. Хоть бы с ними ничего не случилось.

— Яна, маленькая, — прижал девушку к груди, прошептал на ушко. — Что, плохо? Болит??

— Нет. Нормально, — вздрогнула. — Сейчас пройдёт.

— Идём, — взяв Яну за руку, я повел её к машине.

Посадил на переднее сидение рядом со мной, дал воды. Она сделала несколько коротких глотков, вытащила из сумочки носовой платок, смочила его водой. Наклонилась ближе ко мне, осторожно поймала мои руки своими, перевернула ладонями вниз, тихонько охнула, когда увидела окровавленные костяшки. Мои руки дрожали. Весь напряжён, взбешён как бык на родео, я никак не мог выдохнуть, успокоится. Вместо лёгких в моей груди — две каменные глыбы.

— Испугался? — девочка нежно провела по ранам платком.

— Очень, — кивнул.

— Из-за меня? — она моргнула, боясь причинить мне новую боль своими прикосновениями. Но когда её заботливые ручки легли на мои, я будто получил порцию сильнодействующего обезболивающего.

Я перехватил Яну за запястье, потянул на себя. Обхватил за шею правой рукой, притянул к груди, нежно поцеловал в висок, а левую руку положил на живот. Моя ладонь дрожит на её круглом, как мяч, животе. Слава богу! Малыши оживают. Начинают ворочаться и толкаться. Я прекрасно чувствую знакомую вибрацию. Тогда и успокаиваюсь, делая долгожданный выдох. Я выпускаю его наружу вместе с откровенными признаниями:

— Как увидел всю эту картину, чуть не сдох.

— Ар-тём, — шмыгает носом. — Это была… твоя мать.

Мы одновременно рассмеялись, а малыши в моём животике активно зашевелились. Ух, им там наверно очень тесно. Да и мне тяжело стоять на ногах. Зайчики достаточно крупные. А я вот худенькая и небольшого роста. Спасибо судьбе, что она послала мне мощную поддержку. Теперь у меня есть всё. Деньги, роскошное жильё, любящие меня люди. И аж целых два ухажёра! Вот теперь я ни о чём не жалею. А когда-то корила себя и ненавидела за ту проклятую ночь, которая бросила меня в самый жаркий котёл ада девять месяцев назад. Мои страдания за всю жизнь искуплены долгожданным счастьем.

Братья решили вдвоём отвезли меня в роддом. Как-то выглядели они не особо весёлыми. Наверно, потому что приближался час «Х». Их гонка вот-вот должна была завершиться. Они ждали моего решения. А я? Да я уже пожалела, что согласилась на всё это. Ведь одного из них мне придется обидеть. Я надеялась, что кто-то из них сольется. Ну хорошо. Логично сделать так! Как покажет тест, за того и выйду замуж. Будет проще.

Меня определили в одноместную палату. Здесь было всё. Удобная, мягкая кровать, огромная навороченная плазма на полстены, просторная ванная комната и своя мини-кухня, как в отеле пять звёзд. Честно, я даже не представляю, сколько денег выложили братья за мое пребывание здесь и отдельно — за сами роды. Точнее, есть услуги врачей. Когда есть деньги, почему бы и нет? Тем более, если Назаров-старший сам лично распорядился.

Шли дни. Братья навещали меня каждый день. И каждый день ко мне приходили медсестры и врачи. Осматривали меня, опрашивали о самочувствии, слушали сердечки малышей, беседовали, брали анализы, готовили к родам морально. Здесь ко мне был приставлен личный психолог, плюс индивидуальные курсы по уходу за новорожденным. Благо, у меня не было никаких проблем со здоровьем, как и у малышей. Это радовало. Так что я не скучала. Некогда было.

Я пробыла в центре пять дней. А на шестой почувствовала неладное. Живот заметно опустился. Периодически низ живота тянуло, а поясницу кололо. И вот ночью, точнее, в начале пятого утра я проснулась со странными ощущениями. Поясницу тянуло резче, чем обычно. Ноги немели, вдоль позвоночника пробежал спазм. Мне стало тревожно, а ещё очень жарко. Как будто я вспотела. Даже простынь намокла. Но нет, я не вспотела. Это… были воды. Я вызвала в палату дежурную медсестру, а та — акушерку. Мои предположения подтвердились. У меня отошли воды. Вот-вот мои крошечки появятся на свет.

— Поздравляю, мамочка! У вас мальчики.

Отмучилась. Вытерпела. Я сделала это!

Услышав два голосистых крика, я расплакалась. На мою дрожащую от нервных всхлипов грудь положили два крохотных, тёпленьких тельца.

— Малыши! Мои крошки! Не верится! Какие вы удивительные!

Братья дежурили на улице. Я была против, чтобы они присутствовали на родах. Не мужское это дело. Было трудно. Очень. И больно. Но я не кричала. Стиснув зубы, молча терпела, слушая наставления врачей. Судьба научила терпеть. Теперь я мама. Я дала жизнь двум чудесным малышам. Сначала я боялась, переживала, сходила с ума, когда узнала, что у меня будут близнецы. А теперь счастлива до истерики. Два счастья — намного лучше, чем одно.

Моих крох осмотрели, взвесили, одели, пока я лежала на кушетке и наблюдала за процессом. Спустя два часа нас перевели обратно в палату. Я, правда, не могла поверить в то, что вижу. Как же это волнующе! Это сон? Нет. Я несколько раз интенсивно моргнула. А после мне в руки дали моих котяток. Маленькие пальчики, маленькие носики и губки. Восторг! Они как пупсики. Идеальные пупсы. Моё счастье. Моя жизнь. Они спали. Устали не меньше меня.

Я поставила телефон на беззвучный режим. Сотни пропущенных, двести сообщений. Пока я умирала от схваток в родильном зале, сложилось ощущение будто мне позвонила вся Россия. Даже сам Назаров-батюшка трезвонил. Приятно. И… О-о-о! Ничего себе! Даже Анфиса наяривала. Наверно остыла, как говорил Михаил Сергеевич. Было бы здорово. Не хотелось жить в одном доме с гиеной. Вообще, надеюсь мы с малышами съедем. В собственный дом. Когда сынишки немного подрастут.



Ступор. Шок. Растерянность. Мне послышалось? Он серьёзно?

— К-как это? Антон? Что за… Так неожиданно. Но ведь мы ещё не дождались результатов теста. Обещали через неделю прислать.

— Вот, — он протягивает мне какие-то бумаги. — Они мои, Ян. Вот тут написано. Денис и Димка — мои сыновья.

Дрожащими руками я беру документ и читаю. Просто не верю собственным глазам. На листе я вижу какие-то непонятные расчеты, символы, графики, картинки, а внизу страницы красным написано «Антон Назаров». Печати и подписи прилагаются.

— А как же Артём? — подбородок дрожит, я с силой сминаю документ потными ладонями, падаю на кровать. — Он ведь… любит меня.

— Слушай, мне нужно тебе признаться…

Антон садится рядом со мной, вытаскивает из кармана телефон и включает какое-то видео.

Я вижу на экране смартфона двух братьев. Артём и Антон. Они о чем-то разговаривают. Сначала их беседа идёт хорошо, но потом ребята срываются чуть ли не на крик. Я внимательно смотрю. Прислушиваюсь. Улыбаюсь, ожидая типичной шутки от них. Вот-вот они что-то сделают для меня, как обычно. Может, ламбаду станцуют, может, споют, чтобы поднять настроение. Но нет… Улыбка мгновенно стирается с губ. Глаза наполняются слезами, когда я отчётливо слышу их диалог.

Особенно эту острую, липкую, как яд, фразу, озвученную голосом Артёма:

— Я цацкаюсь с этой курицей лишь из-за заявления отца. Я хочу стать управляющим его фирмы. Да, я играю намного лучше тебя, Тоха. Скажи ещё, что тебе не нужны деньги? Власть? Самоутверждение?

— Я хоть не притворяюсь! Я такой, какой я есть! А ты — двуличный осёл! — перебивает его голос Антона.

— Ну, каждый крутится как может. Забыл? Наша с тобой жизнь — вечная гонка. А ещё ты наверно забыл, что я десять лет ходил на курсы актерского мастерства. Даже в рекламах раньше снимался и в спектаклях в школе участвовал.

— Ты урод. Жаль, что мы с тобой братья. И у нас одно ДНК на двоих.

Артём хохочет, а я закрываю рот ладошкой, чтобы не закричать, потому что начинаю понимать, что раскрывает этот кошмарный диалог.

— Мне пофиг, я хочу власти. Отец явно дал нам понять, что его фирма перейдёт к одному сыну. К тому, кто закончит академию на отлично и женится на Яне. Я уверен, что наша дурнушка выберет меня. Она течёт на меня, как первобытная сучка. Разве не видно, что я привлекаю её больше, чем ты. Я с самого начала делал всё, чтобы стать лучше тебя, чтобы выиграть. Наплевав на то, что она как грязь под ногтями. Частичка той серой массы, которая работает на нас, как рабы. Ничего не достигшее в жизни ничтожество. Меня от нее воротит. Надеюсь, ждать осталось недолго. Женюсь на ней, получу компанию, разведусь и найду нахрен другую. Да хоть Раду. У неё есть за что подержаться, у неё сисяндры…

Я не стала слушать до конца. Отвратительно. Мерзко! Подло!

«Артё-ё-ём!» — это кричала во мне раненная душа. Его слова искромсали мою душу глубокими порезами. Больно. Ужасно. Печёт. В сердце. Как больно. Как больно чувствовать себя грязью. Клопом. Которого использовали ради выгоды. Ублюдок!

— Это правда. Это правда? — одну руку кладу на сердце, другую — на грудь. Сердце жжёт. Как будто лопнет. Кровь затопит внутренние органы. Я просто захлебнусь в чудовищном горе. Особенно когда оно обрушилось на меня так внезапно. Почему меня в жизни предают те, кого я люблю больше всего на свете? Это моя карма? Сначала мать, теперь Артём. Господи, чем я заслужила? Я ведь любила свою мать. Несмотря на то, что она била меня каждый день и теряла где попало.

— Да. Мне очень жаль. Я снял это видео специально для тебя, скрытой камерой, потому что не смог больше терпеть его фальшь. Мой брат дерьмо. Но, в отличие от него, мои чувства — искренни. Так тебе будет проще сделать выбор. Потому что я на самом деле тебя люблю. А он с тобой цацкался лишь из-за выгоды. Он жаждет одного — получить от бати наследство. Он любит Раду. И не верь ему, если он лжёт. Когда он получит наследство и управление кампанией, он начнет ходить налево. Он потребует развод. А сам убежит к Раде. И мама с ним заодно. Она ему поможет. Зачастую люди кажутся не теми, кем являются на самом деле. Наша жизнь — большая игра. Некоторые из нас носят лживые маски, чтобы получить выгоду. Он тебя обманывает, мне очень жаль, малыш. Мне очень жаль. Не плачь. У тебя есть я.

— Чёрт возьми! — я всхлипываю. Швыряю телефон на подушку, закрываю рот ладонями и реву, реву, реву. Чуть ли не до потери сознания. Антон меня обнимает. Рывком притягивает к груди, гладит по волосам, пытается поддержать, утешить, успокоить.

— Ш-ш-ш, у тебя есть я. Я люблю тебя. По-настоящему. Так что, ты выйдешь за меня?

Пауза. Я не буду думать. Ответ вырывается сам по себе. Боже, я чуть не совершила самую ужасную ошибку в жизни! Я едва не вышла замуж за обманщика, мерзавца, лицемера. Двуличного игрока! А ведь хотела. Хотела выбрать Артёма, несмотря на тест. Потому что считала, что он делает для меня больше, чем Антон. Оказалось, его поведение — грязная ложь. Фальшь. Спектакль. Чёртов обман!

Размазав по щекам слёзы, я отстранилась от Антона. Посмотрела в его грустные глаза и, всхлипнув, прошептала:

— Да. Выйду. И хочу, чтобы мы уехали из Раздоров. Не хочу больше видеть Артема. Никогда.



— Чёрт возьми! — она швыряет телефон на подушку, закрывает рот ладошками и ревёт. Я быстро обнимаю Яну. Прижимаю к себе, поглаживаю девушку ладонями по спине, утешая сопливыми речами.

— Ш-ш-ш, у тебя есть я. Я люблю тебя. По-настоящему. Выйдешь за меня?

Пауза. Я знаю, что она ответит. Она жаждет мести. Я изучил женскую психологию. Все бабы одинаковые.

— Да. Выйду. И хочу, чтобы мы уехали из «Раздоров». Не хочу больше видеть Артема. Никогда.

Обычно во время семейных трапез Яна всегда садилась рядом с Артемом, ну и со мной, естественно. Она сидела в центре, а мы по бокам. Сейчас она демонстративно села с краю стола. Рядом со мной.

Артём припозднился на обед, он вошёл в комнату и поздоровался с нами. Яна промолчала. Опустила голову вниз, побледнела, проигнорировав его приветствие. Её кулачки раздраженно сжались на коленях. Правильно, детка, ненавидь его.

— Вы чего сегодня такие молчаливые, как воды в рот набрали? — Артём взял стул и поставил его возле Яны. Она пошатнулась, отвернулась, спрятала личико в волосах.

Хорошо, что в этот момент нас прервал звонкий голос нашего родителя.

— Антон, а ты чего так вырядился? — в зал вошёл отец под ручку с мамой. — День рождения у вас через два месяца, если память меня не подводит.

Итак, шоу продолжается. Сейчас мы должны объявить о нашем решении.

Откашлявшись, я встал из-за стола, взял Яну за руку, она тоже встала.

Улыбайся, крошка. Что за кислое личико?

— Мама, папа, — сделал паузу, — брат… У нас для вас важное заявление. Ещё одна эпическая пауза. Они откладывают приборы в сторону, концентрируют на нас внимание.

— Мы с Яной решили поженится. Яна сделал выбор. Она выбрала меня.

— О как! — воскликнул отец, — Неожиданно.

— Как это понимать? — Артём так резко вспылил, что треснул кулаком по столу. Приборы со звоном посыпались на пол. — А как же тест? Он ведь ещё не готов! Что за ерунда происходит?

Артёмка бесится. Ух, как же это сладко!

— Яна, скажи что-нибудь! Почему ты молчишь? Почему меня избегаешь?

— Я сделала выбор, — твёрдо сказал она, не глядя на брата, будто разговаривала со столом. — Мы получили результат теста… Покажи им, Антон.

— Вот, — я передал документы брату.

— Ну что ж, поздравляю, — хором сказал отец и маман, одарив нас аплодисментами. — Чудесная новость.

— Я немедленно позвоню дизайнеру, пусть приедет на дом с примеркой, — засуетилась мамуля.

Шах и мат, братец.

Я оборачиваюсь, смотрю на разъярённое лицо брата и кайфую. Да, какие восхитительные эмоции. Кайфовей секса в две дырочки сразу может быть лишь победа над братом.

— Это невозможно! — Артём сопротивляется. — Результаты обещали прислать через два дня, а они у тебя уже на руках!

— Да, получилось сделать раньше. По новым технологиям, — соврал я.

— Я навёл кое-какие справки. Мы близнецы, Антон, у нас идентичное ДНК, определить отцовство практически нереально!

— Это всё прошлый век. Вот результаты, посмотри, — я встал из-за стола, направился к брату, практически ткнул его носом в документы. — Я отец. Я! Читай внимательно!

Он молчал. Лишь бурно дышал. Пялился на лист с заключением и внутренне взрывался от ярости. Я положил руку на его плечо, сжал пальцы, наклонился ниже и шепнул брату на ухо так, что никто, кроме него, не услышал:

— Ты облажался. Я всегда и во всём буду первым. А ты… вторым.

Сел обратно на свой стул, обнял Яну, показывая брату, что эта девчонка теперь моя, прижал её к себе теснее. Пусть бесится, матерится, плюётся пеной. Она моя. А он проиграл.

Яна не реагировала на его вопросы. Она молчала, будто язык проглотила. Конечно, после такого запального видосика! Я бы не ее месте ему зенки расцарапал, чтобы знал, как изменять.

Артем психанул. Схватил в руки тарелку, швырнул её об стену, пнул стул ногой и вылетел вон из зала под грозные вопли отца и мамы:

— Ты что творишь?!



— Угомонитесь! Артем, Антон! Вы что творите?!

— Не дети, а два дьявола, — буркнул отец. — Нет на вас управы!

Оба с разбитыми кулаками и губами, мы всё ещё брыкались в руках охранников, пытались дотянуться друг до друга, плевались гадостями, пока, кажется, окончательно не довели отца до срыва.

Сначала он подошел к Антону, с маху вмазал ему отрезвительного леща в ухо, а потом и я разделил участь брата.

— Совсем охренели? — отец распсиховался. — Что? Что опять не поделили?

— Пусть этот ублюдок тебе расскажет! Антон! Что ты сделал? Что ты, мать твою, Яне наговорил, за что она меня ненавидит?! Покажи видео!

Появилась Яна. Выбежала прямо в свадебном платье. Какая же она красивая! Нежная принцесса. Я едва не ослеп от её нового образа. Сказочная. Нереальная. Я чуть не потерял свою крошку, своё счастье. Отдал бы на растерзание этому невменяемому упырю. Знаю, что он брат мне, нельзя его ненавидеть, свою кровь, свою копию… Но так, как поступил этот слизняк, поступают лишь уроды, слабаки, трусы.

Теперь все присутствующие уставились на невесту.

— Он показал мне видео… — запыхавшись, Яна подобрала с газона телефон Антона, который он выронил в момент потасовки. Клацнула что-то на экране. Нашла видео. Включила.

Показала отцу и мне. Нас по-прежнему держали в тисках охранники. Назаров-старший смотрел видеозапись молча. Но изменился в лице за считанные секунды. Его густые брови поползли вверх, губы задрожали, обнажая оскал:

— Антон! Что это?

— Это ложь. Видео смонтировано. Этого разговора не было.

— Правда? — настойчивей спросил отец.

Антон молчит.

— На войне все средства хороши, — сплевывает сгусток крови на пол. — Сука!

Отец теряет контроль. Шаг, он замахивается и отвешивает брату оплеуху.

— Миша, — мама воет, закрывая рот ладонями.

— Мне стыдно, что ты мой сын! Уберите это существо с глаз моих! Заприте в комнате, телефон, компьютер, все гаджеты изъять. Пусть посидит и подумает над своим поведением! А я буду думать над его наказанием. Ты поступил низко, сынок, не только по отношению к своему брату, но и по отношению ко всей семье. Как подросток. С низким уровнем развития. Мы, Назаровы, добиваемся целей честным путём. Это — главное правило семьи.

Черт, мне даже стало жаль брата. Но совсем чуть-чуть. От него отвернулись все. Даже мать. Она не пришла к нему в комнату, чтобы позаботиться о ранах после драки.

Охранник уводит Антона в дом, он рычит, как бешеный пес, очередные гадости, но я его не слушаю. Меня отпускают. Утырок получил своё. Вне себя, я хватаю телефон брата и швыряю его бассейн. Подлый, жалкий кусок грязи. Выставил меня полным урод перед любимой. Это ж надо было до такого додуматься? Провернуть целое дело! Стащить мои вещи, нанять оператора и монтажиста. Писец. У меня нет слов.

— Артём, — Яна жалобно хнычет. Я чувствую, как маленькие и тёплые ручки девушки обвиваются вокруг моей талии. Она стоит позади меня. Кладёт голову мне на спину, вздрагивает.

— Прости меня. Прости, что поверила этому недоноску. На самом деле это он относился ко мне, как пофигист? Нет у него никаких чувств? Правда?

Я молчу. Киваю, сжимаю её ручки на своём животе. Её тепло, её сладкий голос успокаивают. Не хочется признаваться, но её вопросы — вовсе не вопросы, они звучат как утверждения. Моя вина. Не надо было взывать его к совести, заставлять, угрожать. Сам бы заботился о малышке. Своей правильностью сделал только хуже.

— Поверить не могу. Он такой негодяй… Я потрясена. Артист, блин! Но да, он ведь в последнее время стал намного реже со мной видеться. Изменял, наверно. Противно. Почему я раньше не догадалась? Просто была слишком счастлива. Антон играл очень убедительно.

— Да, он очень хитрый и подлый человек. Я всегда его жалел и прощал все его выходки, потому что он мой брат. Близнец. Мы даже больше, чем братья. Мы ведь копии, так я себя убеждал. Но на деле — копии лишь снаружи. А внутри — небо и земля. Золото и навоз, млять, — хмыкаю. — Хотел быть правильным. Ничего ведь важнее семьи нет на свете. Семья — это всё. Но не в этот раз. Не знаю, смогу ли я его простить. Может быть. Когда-нибудь. Когда пройдёт время, пролетят года. Даже не знаю, что должно измениться, чтобы я его простил.

— Артём, Господи боже! Ты ранен. Идём, я позабочусь о твоих ранах, — внезапно рядом с нами выросла маман.

— Анфиса Григорьевна, давайте я об этом позабочусь, — Яна взяла меня за руку, повела в сторону дома.

— Хорошо. Я не против. Нам всем нужно выпить чаю и успокоиться, — она похлопала нас по плечам. — Я распоряжусь, чтобы накрыли стол на летней веранде. Кстати, Яночка, как там малыши? Не пора бы их кормить?

— Они с няней, гуляют в саду, спят. Я жду её звонка, когда они проснутся.

— Ясно, — мама окинула девушку пристальным взглядом, её глаза заблестели от восторга. — Кстати, это платье тебе очень идёт, ты восхитительна. Правда, Тёма?

— Нет, ма, — пауза, я притягиваю Мармеладку теснее к себе, обнимаю её стройную талию и, наслаждаясь тем, как по её нежной шейке от моего шепота бегут мурашки, шепчу Яне в ушко: — Она идеальна.



Антон