Ему всегда нравились эти густо заросшие зелёными елями подмосковные отели. С их болезненно белыми скатертями, избыточно жёлтыми шторами и неряшливо разбросанными по территории клумбами. Артём прошёлся по услужливо вымощенной кирпичом дорожке к столовой. Сонный официант пробубнил что-то приветливо неразборчивое. Несколько столиков у окна были заняты гостями, медленно жующими бургеры из щуки. С кухни доносился лёгкий запах жареного на огне мяса. Он с сожалением вздохнул и прошёл дальше в комнату администратора.

Тот старательно боролся с послеобеденным сном, нехотя листая новости на экране смартфона. Артём вошёл, нарочно хлопнув дверью сильнее, чем было необходимо. Человек подпрыгнул на стуле и воззрился на посетителя.

— Какие-то сложности с бронью? — спросил он осторожно.

— Нет, с бронью всё в порядке. Я журналист из Москвы, приехал по поручению редакции написать о вас заметку. Вот моё удостоверение, — сказал Артём, махнув перед самым носом сотрудника меленьким, давно просроченным удостоверением внештатного корреспондента спортивной онлайн газеты.

Немолодой, упитанный человек приосанился в кресле и начал тоном опытного экскурсовода:

— Меня зовут Пётр Петрович Шаманов, я — исполняющий обязанности управляющего. Наш отель открыт менее пяти лет назад, но считается одним из самых популярных в области и имеет сорок семь современных комфортабельных номеров, собственную пристань и ресторан.

Артём оживлённо кивал, давая собеседнику возможность блеснуть памятью и продекламировать всё с трудом заученное содержимое рекламного проспекта. Едва администратор закончил и довольный собой шумно выдохнул, Артём тут же перехватил инициативу:

— Я собственно и хотел узнать про ваш замечательный отель получше. Особенно про номер двести одиннадцать.

Исполняющий обязанности сразу помрачнел и насупился:

— Да про это уже сто раз в газетах написано, зачем ещё раз эту тему поднимать?

— Написано то написано, но никто в истории не разобрался, а я хочу докопаться до сути.

— Зачем, вы что из полиции?

— Нет, но журналисты часто проводят расследование куда серьёзнее, чем органы правопорядка. У полиции задача статистику раскрываемости как можно быстрее выправить, дело закрыв, а у нас — истину установить.

— Ну хорошо, пойдём, — махнул рукой Петр Петрович, — на месте расскажу, как на самом деле дело было.

Они вышли из кабинета и отправились к озеру. Высокие мачты сосен и густой ельник едва шевелились, движимые молодым весенним ветром.

— Что-то май в этом году холодный, — начал было Артём, пытаясь заполнить повисшую паузу.

— Да, увы. Надеюсь, к лету распогодится, но сейчас очень нужно, чтобы народ ездил, а они боятся. Пришлось даже цены понизить. Если так и дальше пойдёт, хозяин отеля сказал — продавать будет. Говорят, под коттеджи хотят это место очень. Так что ты, пожалуйста, вникни, что брехня это все, досужий вымысел. И непременно напиши у себя, что отель пусть и не новый, но хороший, что ехать можно и бояться нечего.

— Хорошо, попробую, — ответил Артём.

— Вот мы и пришли, — сказал Пётр Петрович и показал рукой на домик у самого озера.

Приземистый, одноэтажный, с широкой верандой, вынесенной на сваях прямо в воду. Построенный из толстых сосновых брёвен, он скорее напоминал большую баню, нежели комфортабельный коттедж. Управляющий полез в карман и извлёк увесистую связку ключей. Он долго пыхтел, перебирая её в поисках нужного и, когда наконец нашёл, отпёр дверь.

— Вот тут они и жили, — сказал он, переступая порог и оглядываясь на окружавший образцовый порядок и идеальную чистоту. Как полиция уехала, мы тут конечно прибрались. Нам же его сдавать надо, иначе деньги теряем, но никто пока заселяться не хочет.

— Я хочу, — быстро ответил Артём.

Глаза управляющего округлились, но он выдавил:

— Хорошо. Оформлю на вас. Сегодня желаете заселиться? Тогда ключ вам оставлю, а формальности уладим после.

Артём оглядел комнату. Две полуторных деревянных кровати, большие окна с широкими подоконниками, старомодный письменный стол под массивным зеркалом. В углу сложенные кучей лежали смотанные провода и аккумуляторы. Артем кивнул на них и вопросительно посмотрел на управляющего.

— Остатки оборудования, что полиция не увезла. Пока тут лежат, если они помешают, могу попросить, чтоб завхоз унёс.

— Не помешают, а может даже и помогут. Пусть пока лежат. Рассказывайте, как дело было.

Управляющий присел на стул, откинулся и задумчиво протянул:

— Ну значит так… в феврале сторож наш Анзор обход делал. Темнеет рано, гостей почти нет. Тишина и мороз. Вдруг возле реки грохот и скрежет, будто взорвалось что-то, или как корабли столкнулись. Он бегом к реке. Смотрит: толстый слой льда вырвало прямо посередине и разметало до самого берега. Анзор спрыгнул на лёд и подошёл к краю. Отверстие было огромным, туда легко мог бы поместиться грузовик или автобус, края будто оплавили, такие ровные и гладкие. Фонарик от телефона светил тускло, сторож решил уже было вернуться утром и разглядеть всё получше, как вдруг вода закипела и словно бы засветилась изнутри.

— Что значит закипела? А цвет свечения какой был, зелёный или синий? — встревоженно спросил Артём.

— Цвет зелёный вроде. А закипела, значит, как вода в кастрюле с супом — большими такими пузырями.

— Понял, понял. — торопливо прервал его Артём, — скажите лучше, утром, когда он вернулся, следов конечно уже не осталось?

— Ну почему же, вода хоть и замёрзла, но следы воронки остались и продержались ещё дня два, пока опять снегу не навалило.

— Да, зима в этом году действительно очень щедрая была, согласился Артем, — а могу я с Анзором этим вашим поговорить?

— Думаю, да, у него завтра смена как раз, попрошу к вам зайти, как в обход пойдёт.

— Вот спасибо. Так что же дальше было?

— Пара тут остановилась, с ребёнком лет пяти. Сначала всё им нравилось, на лыжах катались, а потом вдруг стали жаловаться, что звуки странные, вроде как воет кто-то на том берегу, очень уж тревожно. Попросили их переселить. Ну мы объяснили, что волков тут лет сто не видели, да и плавать они не плавают.

— А на том берегу-то что? — спросил Артём и достал из кармана распечатанную на принтере карту. Разгладил и внимательно вгляделся в неё, что-то прикидывая.

— На том берегу за лесом военный полигон, и неоткуда там волкам взяться, там сплошной бетон и ангары полуразрушенные. Но всё бы ничего, как прибежали вечером оба родителя с криками, что девочка их пропала. Мы всех на ноги подняли и бросились искать. Полицию вызвали. На две группы разделились: одна в нашем лесу искать стала, вторая вдоль реки. Пока полиция приехала, мы уже всё кругом исходили. Следователь орал, что следов на снегу теперь не разобрать. Вызвали кинолога с собакой. Дали ей шапочку понюхать, и действительно повела в лес, а оттуда к реке и к тому месту сразу, где лёд тогда разорвало. Села собака как приклеенная напротив и гавкает, не уходит. Родители в слёзы, ну, думают, под лёд девочка провалилась. Но нет, она из лесу с другого берега вышла навстречу, стоит рукой машет. И так спрашивали и эдак, где была и что случилось, но девочку было не разговорить, она словно язык проглотила. Все твердила про какого-то друга, с которым весело играть было. Пара эта съехала в тот же день, едва полиция всё оформила. Куда-то они там пожаловались, в общем приехала местная газета, и тут же заметку тиснули. И главное газета бесплатная, реклама одна, считай, из одних объявлений и состоит, но заметку про наш отель напечатали. Что-то про «…страх и холод сковал жителей Истры…».

— Очень интересно. На этом, я полагаю, всё не кончилось?

— Верно полагаете, — кивнул управляющий, — не успели мы дух перевести, как приехали на их место уфологи. Странные такие. Двое, на старой ниве, в одинаковых растянутых свитерах. Походили с рамками по берегу и по речке. Лунки просверлили. Кажется, даже порыбачили и уехали недовольные, что ничего не нашли и что клёв был не очень.

— Наверное, любители совсем, — заметил журналист.

— Да, но сразу после них и явились эти трое. Подтянутые, высокие и неразговорчивые. Внедорожник битком набит оборудованием. Даже прицеп с лодкой своей был. Сняли коттедж этот на месяц. Река как раз подтаяла уже, лёд раскрошился, и они по ней с эхолотом плавали. Один гребёт, второй показания снимает, третий с берега в машине по каким-то приборам их данные контролирует. По берегу всё вокруг камерами с датчиками движения завесили. Ну только у нас рыбаки народ смекалистый, спёрли в первую же ночь половину камер. Утром их уже на железнодорожной станции по пять сотен продавали, — засмеялся управляющий.

— Многовато странного для одного места, а что тут раньше было? Только не говорите, что индейское кладбище, — предостерёг Артём.

— Нет, не кладбище, — мрачно сказал Пётр Петрович, — лагерь был Гулаговский. А там всякое бывало: и голод, и бунты, и расстрелы массовые, и в реке топили.

— А потом что же?

— Ничего, власть сменилась, был лагерь НКВДшный, а стал пионерский. А как новая пора наступила, так его продали и под парк отель переделали.

— Понял, а дальше-то что было?

— С чем, с лагерем?

— Да нет, с мужиками этими, что тут жили.

— А! Дык пропали они, ни слуху ни духу. Сначала подумали, лодка перевернулась, и в реке утонули, но нет, смотрим, вот она целёхонькая стоит к берегу привязанная. Потом посмотрели, и машина на месте, значит, не уехали. Всё обыскали, не нашли. Полиция приехала опять. Говорят, задёргали мы их со своими поисками. Вещи парней этих обыскали, но документов не нашли никаких, кого в поиск объявлять не ясно, менты справки и протоколы свои оформили, да уехали. В номере три костюма для дайвинга с заправленными баллонами ещё мокрые стояли, но самих парней так и не нашли, — Пётр Петрович замолчал, довольный произведённым на слушателя эффектом.

Артём сидел, сцепив руки на груди и глубоко задумавшись, наконец, словно очнулся:

— Действительно, всё очень странно и запутанно. Спасибо за рассказ, Пётр Петрович, с вашего позволения я прилягу, пожалуй, с дороги.

Управляющий вскочил, спохватившись:

— Конечно, конечно, загрузил я вас немного. И я пойду, где искать меня, знаете, — он проворно встал и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Артём ещё раз внимательно оглядел комнату. Заглянул под кровать, в шкаф и обе тумбочки, залез на подоконник, снял и осмотрел карниз. Так и есть — камера. Маленькая незаметная, но с хорошим аккумулятором и возможностью съёмки в темноте. Он взял её двумя пальцами, вынес на крыльцо и, аккуратно положив на укрытый досками пол, прыгнул сверху. Стекло и пластик брызнули в стороны. Артём ударил по ним как по мячу, и остатки камеры полетели в реку.

Дав себе отдохнуть, он проснулся только в шестом часу вечера. Солнце почти скрылось за верхушками деревьев, и над холодной водой заклубился туман. Тени деревьев удлинились, и затихли птицы. Казалось, замер и сухой прошлогодний камыш у берега. Артём еще зевая вышел на крыльцо и сел в плетёное кресло. Открыл термос и налил кофе. Он уже не был обжигающим, но всё ещё приятно согревал.

Течение было слабым, мимо, неторопливо покачиваясь на волнах, проплыла пара ленивых уток. Заметно похолодало. Сгустились сумерки. Артём поднялся и зажёг фонарь на крыльце. Яркий электрический свет разлился бликами по прозрачной воде словно искусственная луна. Вдруг в центре реки что-то вынырнуло и, закрутившись на месте, стало увеличиваться в размерах. Он тот час перелез через деревянные перила и сел в привязанную к ним лодку. Осторожно, едва заметно двигая вёслами, он подплыл поближе и свесился за борт, пытаясь разглядеть. Ровно посередине крутился на месте, совершенно не повинуясь течению, пятиметровый ледяной круг. Встретить лёд в мае было странно, особенно такой — с ровными, словно оплавленными краями толщиной с ладонь. Артём постучал по нему веслом, с тем же успехом можно было попытаться расколоть камень. Вращение диска было не быстрым, но заметным. Артём решил вернуться сюда утром с буром и, сделав лунку, взял пробу, чтобы изучить химический состав объекта.

Свежий воздух благотворно сказался на его сне. Артём сел на кровати и с досадой покосился на смартфон, служивший ему будильником. Уже десять утра, а он рассчитывал встать пораньше. Собравшись, он взял лом и, отвязав лодку, сплавал к тому месту, где видел ледяной круг. От ледяной пластины не осталось и следа. Разочарованный он вернулся назад и решил найти Анзора.

Анзор нашёлся быстро. Он стоял рядом с котельной и, погрузившись в собственные мысли, меланхолично красил в зелёный цвет деревянный столб стенда информации. Его чёрные волосы уже покрылись седым инеем, но фигура сохранила ту живость и крепость, которая свойственна только людям много работающим руками. Вокруг его ног, ничуть не боясь испачкаться в краске, крутилась дымчатая кошка. Она морщилась, поглядывая на яркое утреннее солнце, и потягивалась, изящно выгибая спину. Артём присел и погладил её:

— Ваша?

— Не, она ничья. Мы её даже не кормим, мышей столько ловит, что в этом и смысла нет, и так сытая.

— А зовут как?

— Пума.

— Хорошее имя, а ты же Анзор, верно? Меня Пётр Петрович к тебе отправил, я журналист, пишу статью о том, что у вас тут происходит.

Анзор бросил красить, положил кисточку на банку и повернулся, снимая перчатки.

— У нас происходит, верно. Иногда мне и самому жутко становится.

— Ну вы расскажите, поделитесь, я ко всякому привык, — заинтересовался Артем.

— Нет, всё это шайтан делает, я держусь от этого подальше, — отмахнулся Анзор.

— Редакция выделила мне бюджет, и я умею быть благодарным, — он придвинулся и шепнул ему сумму прямо в ухо, — и это только вам лично, наличными, если мне поможете.

Анзор просиял, деньги были ему очень кстати:

— Я, пожалуй, согласен, у вас есть камера? Могу вам кое-что показать, но плыть надо вечером и очень осторожно.

— Камера найдётся. Я живу в доме у самой реки и там есть лодка. Во сколько мне быть готовым?

— Понадобится ещё фонарь и тёплая одежда. Плыть придётся медленно, поэтому долго. Я зайду в одиннадцать. А ты сходи пока в столовку к Алевтине, она из местных, из Лихоборов, ты должен был проезжать поворот на деревню, когда сюда ехал. Наверняка что-нибудь полезное тебе расскажет.

Столовкой Анзор назвал ресторан «Чердак» на втором этаже большого административного корпуса. Постояльцы уже позавтракали, работники деловито меняли скатерти и расставляли приборы, готовясь к новому нашествию отдыхающих в обед. Алевтина поразила Артёма своей худобой, ещё никогда он не сталкивался с поваром, который бы не раздобрел на собственной стряпне. Вытянутое молодое лицо было покрыто веснушками, волосы аккуратно убраны под накрахмаленный белый колпак, а на плечи накинут халат, делавший её похожей на медицинского работника.

— Алевтина… — Артём помедлил, предложив ей подсказать своё отчество.

— Да можно просто Алевтина, — она махнула рукой, — рано мне ещё по имени отчеству.

— Хорошо, а меня зовут Артём, я журналист из Москвы, пишу вот про то, что у вас тут происходит, — он виновато развёл руками.

Ей сразу понравился этот высокий улыбчивый молодой человек. На вид около тридцати, «но как-то уж слишком широкоплеч для журналиста, может спортсмен»? — подумала Алевтина, сразу вспомнив недавно прочитанную ей в журнале историю о знаменитом пловце, который получил травму и вынужден был уйти из спорта, после чего начал пить, но сумел справиться с зависимостью и нашёл себя в журналистике и теперь рассказывает о чужих спортивных победах.

— Я припоминаю, вы же призёр летней олимпиады? А теперь спортивный журналист, я читала о вас в журнале.

— Нет, — Артём усмехнулся, — журналист я действительно недавно, но был совсем по другой части — военным корреспондентом.

Алевтина приосанилась, военные ей нравились даже больше, чем спортсмены:

— С удовольствием помогу, о чём вы хотите спросить? — она показала рукой на свободный стол, и они присели.

— Здесь происходили странные вещи, и я хочу докопаться до сути. Мне сказали, что вы родом из этих мест и наверняка что-то знаете.

— Да, я родилась в Лихоборах, это неподалёку отсюда. Всего тридцать домов было, а сейчас и того меньше. Хотя при царе это место хорошо знали, разбойничья деревня была, обходили её стороной «за три версты», как у нас говорят, оттого и название осталось. Мужики собрались в артель и тем промышляли, что на тракте обозы грабили. Но потом пришли солдаты, все конечно тут же по лесам попрятались, а они со злости, что не нашли никого, взяли да и сожгли всю деревню до последнего сарая. Когда из леса народ вернулся и увидел пепелище там, где были их дома, кто-то даже с горя повесился, но много к казакам ушло, лишь некоторые решили остаться и в стороне, к речке ближе, отстроились заново, но теперь уж о грабеже и не помышляли.

— Интересно вы рассказываете, прямо заслушаешься, — подбодрил девушку Артём.

— Это потому, что я одно время хотела экскурсоводом стать, но не доучилась.

— Жаль, — искренне посочувствовал Артём, — а в советское время что тут было? Пётр Петрович упоминал про какой-то лагерь…

— Да, «Чёрное солнце», его называли, он за год до войны всего открылся. Под этим названием атомный проект проходил тогда. Потому что здесь больше всего, чем где бы то ни было в СССР сидело всяких докторов и академиков. Им ставили задачи и спрашивали строго, если справился — молодец, получаешь поёк усиленный, а нет, так тебя к реке и пулю в затылок. Они называли это «пойти на речку искупаться».

— А над чем работали учёные?

— Разное. Кто-то даже танки придумывал, а один парашют изобрёл нового типа, так его сначала даже освободить хотели и наградить, так понравилась разработка, но дефицит начался и материал взяли подешевле, и парашюты тут же падать стали. — А что с изобретателем?

— Расстреляли конечно, как и полагается. Генетиков группой прям посадили, говорили чуть ли не целый институт в лагерь отправили, что-то они там с экспериментами напортачили. Разбираться не стали. Военное время, враг у ворот, просто отправили исправлять ошибки уже за колючей проволокой, да и к тому же живого материала для опытов у них теперь было более, чем достаточно.

— А вы откуда про это так подробно знаете?

— Да у нас пол деревни в охранники подалось, работа не пыльная, стой себе на вышке да папиросу кури, а платили хорошо.

— А что сейчас на месте лагеря?

— Территория у него большая была, что-то у военных осталось, что-то развалилось, где-то уж и под дачи-участки продали.

— Интересно было бы туда заглянуть, полезно для статьи будет.

— Одному лучше этого не делать, возьмите в проводники Григория Степановича или по другому — Степаныча, как его все у нас зовут, он полковник запаса, у нас сторожем работает, его все знают.

— Как это, полковник и сторожем?

— Ничего странного, он же немолод, на пенсии уже, а это хорошая к ней прибавка.

— Спасибо за совет, непременно воспользуюсь.

— Вот возьмите, — она поставила на стол запотевшую стопку с зеленоватой настойкой и тарелочку с чесночным салом. — Наша фирменная хреновуха, за счёт заведения, гости очень её любят.

Артём недоверчиво поднял стопку и принюхался, пахло свежестью трав, холодной водкой и какой-то суровой крестьянской жизнью. Он шумно выпил и, крякнув от удовольствия, закусил салом. Тепло приятно расползлось по телу.

— Спасибо, вы очень хорошо готовите, — сообщил он Алевтине и, подмигнув, вышел на улицу.

В дверь настойчиво постучали. Артём оторвался от ноутбука и посмотрел в окно. Уже окончательно стемнело, отбрасывая причудливые тени, на ветру покачивался тусклый жёлтый фонарь. Он захлопнул крышку компьютера и открыл дверь. На пороге стоял Анзор, одетый в высокие болотные сапоги и длинный зелёный дождевик.

— Пора! Если не передумал конечно, — сказал он, хитро улыбаясь.

— Не передумал, — ответил Артем и решительно взял сумку с камерой и фонарь.

Они сели в лодку. Анзор вставил вёсла в уключины и оттолкнулся от крыльца. Судно медленно двигалось по течению. Над водой поднимался туман. Артём сидел на носу и вглядывался в темноту. Луч его фонаря осторожно ощупывал прибрежные заросли камышей и высокие ивы, что устало склонились по обоим берегам. Было тихо, лишь ветер сонно перебирал листья, да журчала вода под вёслами Анзора. На луч фонаря слетались насекомые.

— А как здесь рыбалка? — поинтересовался журналист.

— Я сам не рыбак, но, говорят, хорошая, клюёт правда редко, но зато если уж ухватит, то крупная как нигде.

Они плыли около часа, и Артём уже начал было клевать носом. Вдруг Анзор тихо позвал его:

— Видишь то сломанное дерево? Приплыли, расчехляй камеру. Артём осмотрелся, русло реки здесь резко поворачивало, образуя широкую заводь, течение было едва заметным, лодка остановилась.

— Потуши фонарь и жди.

Артём выключил фонарь и достал камеру, настроив её на ночную съёмку.

Некоторое время ничего не происходило, как вдруг где-то в глубине под толщей воды загорелся огонь. Призрачный синий свет мерцал загадочным колдовским цветом. Артём свесился за борт, желая разглядеть получше. Лодка опасно накренилась. Анзор, не произнося ни слова, потянул его за рукав обратно и похлопал по плечу, показывая направление. Там, куда он указывал, на дне зажглось ещё несколько огней. Артём навёл туда камеру. Очень скоро всё дно заводи светилось и переливалось голубыми искрами, словно всё ночное небо вспыхнуло и отразилось в зеркале вод. Огни манили к себе драгоценным светом. Артём засучил рукав и, окунув руку в ледяную воду, потянулся к ближайшему. Тот дёрнулся и тут же устремился навстречу. Другие, почувствовав движение, словно стая голодных рыб бросились следом. Через секунду вода в реке вспенилась, превратившись в сверкающий водоворот.

— Анзор, Греби! — закричал Артём, но тот уже сам, что есть силы работал вёслами.

Мерцающий водоворот искр грозил вот-вот перевернуть лодку. Анзор бешено молотил по воде вёслами, но лодка не двигалась с места.

— Её что-то держит, Артём. Посмотри, может, за корягу зацепилась.

Журналист бросил камеру и включил фонарик. Электрический луч выхватил их темноты зелёные, покрытые мелкой чешуёй перепончатые руки, вцепившиеся в борт лодки. Он вырвал весло из уключины и принялся молотить им наотмашь. Раздался вой, словно раненый дикий зверь угодил в капкан. Послышалось рычание и плеск. Чтобы это ни было, оно скрылось на глубине. Сменив на вёслах бледного от ужаса Анзора, Артём грёб изо всех сил, стремясь поскорее покинуть это гиблое место.

Только отплыв на достаточное расстояние, они смогли перевести дух.

— Я думаю, это были глаза, — задумчиво сказал Артём.

— Чьи глаза?

— Их глаза, тех, кто держал лодку. Как у рыбы удильщика специальная железа со светящейся слизью приманивает жертву, пока она не подплывёт к самой пасти.

— Не похоже на рыбу, рука была хоть и с перепонками, но вполне человеческая. А ты успел что-нибудь снять?

— Пока не знаю, слишком темно было, надо подключить к программе и обработать изображение. Хочу заняться этим сегодня, как только вернёмся.

Артём сел за компьютер и подключил камеру. Изображение было тёмным и смазанным. В фокус объектива то и дело попадали мошки. Немного промотав видео, он увидел размытый силуэт существа, наполовину высунувшегося из воды. Попробовал увеличить и убрать помехи. Зрелище заставило его поморщиться. Белая чешуйчатая кожа, большие жабьи глаза, уродливое тонкое тело и торчащий из спины изломанный полупрозрачный гребень. Подобного он не видел никогда. Существо посмотрело на них из темноты всего долю секунды и бесшумно скрылось под водой.

В дверь резко стукнули. Артём вздрогнул. Уже давно за полночь, кому я мог понадобиться.

— Кому там не спится? — спросил он громко, ища взглядом взятую из машины монтировку.

Вместо ответа в дверь ударили так, что в окнах задребезжали стёкла. Он закрыл ноутбук и выключил свет. Теперь снаружи его передвижения внутри дома были не так заметны. Артём сжал монтировку покрепче, осторожно подошёл к двери и недовольно прошептал: «Эх, замок ненадёжный, ещё пара таких ударов и вылетит». Он подпёр дверь плечом и прислушался. Что-то тяжёлое забралось на крышу. Деревянные балки перекрытий затрещали от натуги. Ему это совсем не нравилось. Он выглянул в окно: лунная дорожка на реке, пустое крыльцо, привязанная к медному кольцу лодка у ступени. Ничего подозрительного. Крыша облегчённо скрипнула, и нечто, свалившись с неё, проползло мимо окна исполинской тенью. Журналист невольно отпрянул. Туша снесла перила крыльца и тяжело упала в воду. Артём облегчённо вздохнул, но глаз до самого рассвета уже не сомкнул.

— Степаныч, слушай, ну мне очень нужен провожатый.

— Хороший ты парень, Артём, но идти на тот берег в заброшенный лагерь это не тоже самое, что нашу базу отдыха охранять. Делать тебе там нечего, особенно если представить, что то, что ты мне рассказал про вчерашнюю ночь — правда.

— А вы думаете, мне что, померещилось? — с вызовом спросил Артём.

— Ну почему же, нет, просто преувеличил немного, — с усмешкой ответил сторож.

— У меня есть деньги, я понимаю, что ваше время не дёшево, но мне действительно нужна помощь.

— Не нужны мне твои деньги, у меня и свои есть. Ты мне лучше вот что скажи, можешь по своим базам данных журналистским найти мне сослуживца одного? А то раньше вместе мы лямку тянули, а потом разбросала нас судьба. Меня в Хабаровск, а её в Салехард.

— Её? — переспросил Артём.

— Ну да, её. Лейтенант связи наш. Или ты думал в армии женщин нет?

— Нет, не думал. Найдём, у меня в армии много полезных знакомств осталось, найдём всенепременно.

— Тогда ладно, уговорил. Значит, диспозиция такая: подменюсь и свожу тебя в лагерь, через час будь готов выступать.

Когда Степаныч явился, Артём уже сидел на крыльце и ждал. Чёрная форма охранника сидела на бывшем полковнике как влитая. За плечами у него бряцал длинный рюкзак.

— Ружье что ли? — удивлённо спросил журналист.

— Да уж, не перочинный ножик. Без охотничьего карабина соваться в глухой лес не стоит, людей там нет, вот зверьё всякое и расплодилось.

Артем кивнул, спорить ему не хотелось. Они сели в лодку и поплыли на другой берег. Течение отнесло их сторону. Артём привязал лодку к ветке и спрыгнул на берег.

Кряхтя вылез и Степаныч:

— Туда километра три-четыре, пока не упрёмся в трубу водопроводную, а потом уж вдоль неё идти до самого лагеря.

Прибрежные ивы сменили высокие сосны. Туч не было, и лучи солнца пронзали ощетинившиеся кроны насквозь. Под ногами хрустел спрессованный временем ковёр из сухой хвои. Степаныч шагал размеренно, без спешки и то и дело курил.

— Курить — здоровью вредить, — заметил Артём.

— Здоровью больше повредит, что мы с тобой тащимся в самую глухомань. Погоди-ка, — он поднял руку и настороженно прислушался.

Захрустели ветки, и прямо перед ними появилось существо, похожее на медведя, но на плоской морде зверя напрочь отсутствовали глаза, только широкий нос и пасть полная острых зубов. Оно жадно втянуло ноздрями воздух и развернулось в их сторону. Степаныч как раз выдохнул в сторону существа облако дыма. Оно чихнуло и, зарычав, двинулось прочь.

— Вишь ты, запах ему не понравился, — довольно сказал полковник, — а ты говоришь не кури. Если бы не я, сейчас бы дожёвывал медведь твою тушку, и ружьё бы наше не помогло.

— Но почему он слепой?

— Ну мало ли, может, малины переел, не забивай голову.

Очень скоро появилась ржавая труба водопровода. Она змеёй тянулась через весь лес, безошибочно указывая направление.

— Ох, жало сейчас не осень, знаешь какие вокруг трубы колонии опят вырастают. Корзинку в пять минут набрать можно. Хочешь жарь, а хочешь и засолить можно, любишь грибы?

— Не очень, — честно признался Артём, — ну разве что шампиньоны.

— Ну, в них и вкуса то нет. Не грибы, а одно название, — разочарованно ответил полковник. — Вот, помню, служил под Рязанью, так там такие маслята были, ты себе не представляешь — крепкие, один к одному, хоть сырыми ешь.

Сосны сменились осинами и невысокими берёзами. Снизу пробивались похожая на листья клевера заячья капуста и зубчики зелёного папоротника. Лес поредел. Они прошли через пологий овраг и, поднявшись по склону, упёрлись в высокий бетонный забор.

— Пришли почти, сейчас только ворота найдём, — сказал полковник и уверенно зашагал вдоль потрескавшегося и покрытого мхом забора. Воротами оказалась дыра в бетонном монолите, выломанная невесть кем, но достаточно большая, чтобы проникнуть на территорию даже не сгибаясь. Артём прошёл и огляделся. Сквозь бетонные плиты лагеря росли кусты и даже чахлые деревца. С одной стороны тянулся ряд одинаковых серых бараков, больше похожих на неухоженные колхозные коровники. С другой торчали трубы котельной и несколько технических корпусов. Рядом с ними высилось серое сферическое здание.

— Что это? — спросил Артём.

— Не знаю, может, лаборатория. Мы, когда мальчишками были, по баракам этим лазили и в оружейную.

— И что, было там что-нибудь?

— Нет, только патроны к винтовке Мосина. Мы взрывали их на костре, вот развлечение раньше было.

— Да уж, мне как раз нужна лаборатория. Как нам в неё попасть?

— Она укрыта толстым многометровым бетонным щитом, это защита от бомбардировок, ни дверей ни окон нет. Объект режимный, за безопасность раньше переживали не то что сейчас. Я думаю, вход через люки, обычно так делали, — ответил полковник, — вот посмотри, — он показал на небольшой холм с несколькими тяжёлыми люками, выкрашенными в тот же металлический серый цвет, что и купол.

— Отлично, замок на месте! Значит не было там никого до нас. Может, прикладом сбить, он же ржавый весь?

— Жалко мне ружье, другого-то нету, — Степаныч скинул мешок и наставил на замок карабин. — Теперь отходи, а то ещё срикошетит.

Грянул выстрел. Заложило уши. Стая ворон испуганно поднялась в воздух и кружила прямо над их головами. Искорёженный замок лежал в стороне. Полковник упёрся ногами и потянул люк на себя. Артём попытался помочь и навалился всем свои весом. Вместе им с трудом удалось опрокинуть металлическую крышку. Из шахты тянуло сыростью. Маленькая лестница из арматуры уходила вертикально под землю. Артём не удержался и крикнул, эхо его голоса отозвалось не сразу.

— Глубокая, черт.

— Ну, а ты как хотел, небось ещё на случай атомной войны строили. Спускайся уже, не зря же мы такой путь проделали.

Артём полез вниз. За ним шумно и тяжело дыша спускался и полковник. Казалось, спуск длился вечность. Они потеряли счёт ступеням где-то на пятой сотне и спускались уже по инерции. Внезапно лестница кончилась и упёрлась в бетонный пол. Лучи их фонарей терялись в этом помещении. По габаритам оно больше всего напоминало самолётный ангар, который переоборудовали в госпиталь. Над серыми бетонными стенами нависал низкий потолок. Разбитые лампы блестели на обрывках проводов. Вдоль стен тянулись ряды медицинских шкафов с выбитыми стёклами, но всё ещё уставленных различными пузырьками и банками. В центре стояло несколько выцветших больничных кроватей. Рядом с ними расположились инвалидные кресла и, что больше всего поразило гостей извне, это большие клетки с толстыми стальными прутьями и гигантские аквариумы.

— Зачем они им? — спросил Артём, подходя ближе.

— Уж точно не устриц выращивать. Вон, смотри, будто лежит кто-то.

Они подошли к аквариуму. Там у стенки в засохших водорослях лежало мумифицированное тело существа с длинным рыбьим хвостом и человеческой головой.

— Плоть истлела и детали уже понять сложно, но, похоже, это один из тех, про которых ты рассказывал.

— Да, — согласился Артём, — смотри, несколько аквариумов разбиты и останков внутри нет.

— Может, эти твари как-то выбрались, но как они прошли через люк?

— Они и не проходили, — ответил Артём, присев на корточки у стенки большого бассейна, наполненного до половины какой-то зелёной жижей, — я думаю, они разбили стекло и нырнули в бассейн, а он, наверное, имеет сообщение с речкой.

Из глубины на поверхность поднялся пузырь. Он лопнул как болезненный нарыв. Они отпрянули. Жидкость в бассейне пришла в движение. Из мутной воды показался гребень. Полковник вскинул ружье и прицелился. Оружие в его руках заметно дрожало. Существо, высунув костлявые руки, пыталось подтянуться и выбраться на берег. Артём разбил истлевший пожарный щиток на стене и снял из петли красный топор, грозное оружие в умелых руках. Существо перевалилось через бортик и ползло к ним, оставляя на полу мокрый след. Полковник выстрелил. Пуля прошила тело существа насквозь, оно зарычало, но не остановилось. Вторая пуля попала в голову, и его челюсть отлетела в сторону, вырванная вместе с костью. Артём подбежал и с размаху ударил топором. Череп чудовища проломился, оно повалилось на пол, конвульсивно дёргая рыбьим хвостом. Из бассейна вынырнуло ещё несколько его сородичей. Полковник перезарядил ружье и стрелял в них без остановки, пока не кончилась обойма. От оглушающего грохота заложило уши. Место раненых занимали всё новые существа.

— К лестнице! — закричал Артем и прыгнул, ухватившись за перекладину. Подтянувшись на ней, он полез вверх. Сердце бешено колотилось. Руки резало о ржавые прутья. Полковник отшвырнул ставшее бесполезным ружье и устремился следом.

Он уже висел на лестнице, как что-то схватило его за ноги и потащило назад. Артём остановился и посмотрел вниз. В пляшущем пятне света было не разобрать, что происходит, но сдавленные крики полковника оборвались, он упал и тут же оказался погребён под горой из жадно вгрызавшихся в его тело существ.

Артём бежал через лес, стараясь не сбиться с пути. «Главное, быть у реки раньше, чем туда доберутся они», — твердил он сквозь зубы и не позволял себе остановиться.

Оказавшись на берегу, Артём замер. Вся вода как ковром была покрыта широкими полукруглыми листьями кувшинок. Это было странно, он совершенно точно помнил, что раньше их тут не было. Он сел в лодку и осторожно оттолкнул её от берега. Аккуратно разгребая листья веслом, он продирался сквозь заросли к другому берегу. Когда он был уже на середине, цветы кувшинок дёрнулись, поднялись и раскрылись.

Вместо цветка на тонких ножках покачивались глаза. Хищные и злые, они провожали его ненавидящим взглядом. Низко, над самыми кронами деревьев пролетел большой военный вертолёт. Артём замахал руками. Лётчик заметил его и, заложив вираж, завис прямо над ним. Артём радостно кричал. Сверху сбросили лестницу. Он дотянулся и полез по ней вверх. Вертолёт набрал высоту и отлетел в сторону. Артёма втащили в кабину под руки.

Он отдышался и осмотрелся. Рядом в полной боевой выкладке сидело двое стрелков с автоматами наперевес. Напротив — одетый в полевую, форму улыбался пожилой генерал:

— Что же вы так, Артём Евгеньевич, себя не бережёте. Сигнал об операции подали, когда уж дело керосином запахло, очень уж вы в армейской разведке рисковать любите.

— Товарищ генерал, виноват, хотел сам разобраться, так сказать, частным образом. Надо людей эвакуировать, твари эти, что на том фото, которое я в штаб отравил, совсем распоясались.

— Мы уже выяснили, нерест у них, весна, понимаешь, икру мечут. Вот они и разошлись, но ничего, будь спокоен, у нас и на них управа найдётся, — генерал похлопал его по плечу.

— Батискаф «Мурена 2» маленький, но очень манёвренный. Экипаж всего три человека. Оператор, стрелок и штурман. Артём, ты у нас за штурмана, я, значит, стрелком, а оператором у нас океанолог с моря Баренцева специально прилетел, — генерал откашлялся и продолжил брифинг, — вот тут на схеме хорошо видно показания эхолотов, — он навёл лазерную указку на изображение, — а здесь в русле реки находится тоннель, который ведёт в лагерь, рядом с ним в заводи они и устроили нерестилище.

Он вывел изображение. Прозрачный, словно сотканный из тысяч стеклянных нитей кокон заполнил собой экран. Внутри него что-то беспрерывно дёргалось и извивалось. Вдруг кожух порвался и наружу вылезла уродливая голова. Моргнув затянутыми липкой плёнкой глазами, она клацнула челюстями. Экран погас.

— Икра крупная, размером с кулак, — продолжил генерал, — только в этой кладке её несколько тысяч. Когда она вызреет, превращается в коконы. Страшно представить, что будет, если течение разнесёт это по всей дельте реки.

— Будем ликвидировать, Владислав Сергеевич?

— Ещё как будем, с батискафом спустим шесть тонн тротила, заминируем лаз и икорную фабрику эту.

— Товарищ генерал, глубина шесть метров, видимость нормальная, активности не наблюдаю. Скрытно, малым ходом движемся к заданному квадрату.

— Молодец, хорошо идёшь. Как у вас на северных морях, наверное, посуровей условия? — обратился генерал к океанологу.

— Так точно, и видимость хуже и отказ двигателей крайне вероятен. Один раз во льдах застряли, еле выбрались, — ответил тот, не отрываясь от панели управления.

— Прошу прощения, но всё же, вдруг не военная тайна. Что это за проект был, кого из них в этом лагере сделать хотели, диверсантов? — поинтересовался Артём.

— Нет, всё гораздо интереснее. Ты знаешь ещё по военной академии, что я люблю по архивам информацию подсобрать, чтобы всё чётко, по полочкам. Так вот, проект «Чёрное солнце» — детище лично генерального секретаря. Не диверсанты, а новая, могущественная раса совершенных, избавленных от пороков людей. Они обладают разумом, способностью к обучению, выдерживают перепады температур и самое главное — имеют возможность дышать под водой. Предполагалось увеличить популяцию и заселить ими моря и океаны. Земля на семьдесят процентов покрыта водой, так что в перспективе эта раса вполне могла бы стать равной человеческой, со своей культурой, городами, искусством. Разделяя идеалы своих создателей по строительству нового коммунистического общества, они гарантированно обеспечили бы доминирование социалистической идеологии на планете.

Военный лагерь на берегу реки замер в ожидании. Офицеры замерли у экрана, транслировавшего изображение с подводных камер, расположенных у детонаторов. Маленькие искры их лампочек, едва заметные на огромных металлических баллонах со взрывчаткой, отсчитывали последние секунды жизни колонии.

Пискнул зуммер. И взрыв разметал в клочья то, что должно было стать началом новой расы. Водяной столб был виден за несколько километров. Зияющая воронка, пробитая в русле реки, быстро заполнялась водой.

Артём стоял вместе с офицерами и, указав за спину, спросил:

— Товарищ генерал, а это было обязательно?

Генерал обернулся и смерил оценивающим взглядом большой прозрачный резервуар с несколькими коконами:

— А ты думал, мы от такой разработки откажемся? Её, конечно, надо обточить, убрать некоторые шероховатости и можно вновь на службу государству поставить, — проговорил он тихим спокойным голосом и улыбнулся так, что Артёму стало не по себе.