Укрытый белым пушистым снегом, дом старательно коптил холодное зимнее солнце только что разведённым в камине пламенем. Ладно скроенный из толстых, потемневших от времени сосновых брёвен он уже три десятка лет стоял на берегу озера одиноким часовым. Приземистый, с пологой крышей и широкой террасой — он выглядел уютным и обжитым. Под большим окном лежали второпях сложенные связки дров. Через окно было хорошо видно, как мерцает внутри неторопливый огонёк масляной лампы.

По плотному снегу прошуршали шипованные колеса фургона. Двигатель машины нагрелся за время пути, и падающие на него лёгкие снежинки печально таяли без следа. Дверь машины хлопнула, из неё выбрался измученный долгой дорогой пожилой человек и, раскинув руки, стал разминать спину. Он не был худ, напротив, большой живот гордо висел спереди как свидетельство сытой и размеренной жизни. Волосы — редкие и жёсткие как у старой зубной щётки. Лицо его было простым и распространённым настолько, что люди на улицах часто принимали его за своего знакомого и, подойдя, долго и путанно интересовались его здоровьем и делами.

Он выгрузил на снег тяжёлую, защитного цвета сумку. В ней без труда угадывались очертания охотничьего карабина. Мужчина повесил его на плечо и замер, словно прислушиваясь. С высокой, белой от снега ели вспорхнула птица и, издав крик, исчезла в перелеске. Он недовольно хмыкнул и, хлопнув дверью, скрылся в доме. Потревоженный звуком, с крыши на крыльцо упал толстый шмат спрессованного оттепелью снега. Внутри его уже ждали. Оторвавшись от растопки печи, навстречу поднялся пожилой человек с большими раскосыми глазами таёжного охотника.

— Я ждал вас поздно ночью, дорога из аэропорта долгая даже на такой хорошей машине, — охотник показал в строну окна, где виднелся красный фургон гостя, больше похожий на вездеход.

— Служебная, — отмахнулся тот, — себе бы я такую не взял, жрёт много. Три канистры с собой привёз на случай.

— Три — это хорошо, мы ими генератор заправим. Ночи, хоть и март на дворе, совсем пока не весенние.

— Что-ж, давайте знакомиться. Константин Суханов, полевой врач в отставке и ныне биолог.

— Иван Николаев, — улыбаясь, протянул руку охотник.

Суханова всегда поражало отсутствие акцента и обилие простых русских имён у исконных жителей тайги, обитавших тут, казалось, ещё со времён неолита. Биолог жестом пригласил нового знакомого к столу у окна:

— Давайте присядем, у меня с собой отличная настойка на клюкве.

— А я не пью, — виновато развёл руками Иван, — от этого руки дрожат, а для охотника это смерть. Я вот чайник уже поставил с таёжным сбором. Согревает лучше любой настойки.

— Не беда, я так замёрз, что потом ещё и чаю выпью, — ответил Суханов, наливая настойку в металлическую кружку.

Красноватая жидкость приятно пахла ягодами и спиртом. Он резко опрокинул кружку себе в рот, звонко стукнув по зубам металлическим краем. Затем зажмурился от удовольствия и выдохнул:

— Ну, Иван, рассказывай, как дело было, и почему же меня к тебе спец рейсом отправили?

Охотник неторопливо проверил, заварилось ли содержимое чайника. Удовлетворённо кивнув, он приподнял крышку и кинул ещё пару сухих листьев, напомнивших Суханову листья лаврушки в супе из институтской столовой.

— Это случилось почти месяц назад. Я искал трофейного лося и ушёл очень глубоко в лес.

— Трофейного? — переспросил Суханов.

— Да, это самец с мощными рогами и очень крупный. Для чучел подойдёт только такой. А таксидермист их потом втридорога продаёт. От этого места, где мы сейчас, три дня пути на север. Там зверь вообще не пуганный. Вечерело уже, шёл я вдоль замёрзшего русла старой реки. Толстый слой льда наморозило. Идти прямо по руслу не в пример легче, чем сквозь лесные сугробы продираться. На берегу устроился на ночь, палатку поставил, костёр развёл. Лунку сделал и рыбы наловил немного, вечером клюёт там слабо, но на уху хватило. Поел и спать лёг. Ночью проснулся от того, что кто-то вдоль берега идёт и деревья валит, одно упало, второе. Я подумал — ураган, из палатки выскочил присмотрелся. Костёр давно потух, но снег белый луну отражает и видно, что не ураган это никакой, ветра то совсем нет. Послышался хруст, треск и звук такой, будто танковая армия через лес идёт. Пока раздумывал, стоит ли мне с карабином в потёмках на рожон лезть, звук уже удаляться стал. А едва рассвело, я отправился следы посмотреть.

— И что же там было, неужто трактор? — спросил Суханов, подливая в кружку настойки.

— Вовсе нет, следы круглые, трёхпалые, и шерсть на ветках висит.

— Кабаны или медведи. Думаю, шатун какой-нибудь особенно беспокойный, сейчас много про них пишут, — предположил биолог.

— Нет, следы огромные, я на камеру снял, потом в райцентре показал — они быстро по компьютеру сопоставили, что это мамонтовые.

— Неужели думаешь, действительно мамонт был? — хитро прищурившись, спросил Суханов, прикидывая, что именно за пойманного живого мамонта можно у начальства попросить.

— Я бы, может, про эту историю и рассказывать бы никому не стал, пока сам бы его не поймал, но тут, после той ночи, другая беда приключилась. Следы то я снял, но с пустыми руками нельзя оставаться. Решил добыть всё же трофейного, раз уж, думаю, в места такие заповедные попал. Долго ходил кругами, пока не напал на след. Хороший зверь, крупный, следы чёткие. Дошёл по ним до места, где лось этот ночует и ждать приготовился. Укрытие сделал, и маскировка на мне — всё, как полагается. Сижу, мёрзну, а снег всё идёт и идёт. Думал, совсем завалит меня. Вдруг слышу хруст веток. Я ружьё на изготовку перед собой выставил. Кусты раздвинулись, и на прогалину выбралось нечто. Большой, сильный — и не человек и не зверь. Рост метра три, голова широкая, нос едва выражен. Внушительных размеров мощные челюсти. Низкий лоб. Выражение глаз дикое и неприятное, как у бешеной собаки бывает. Шерсть редкая и жёсткая, больше похожая на щетину. Существо резко втянуло ноздрями воздух и посмотрело в мою сторону. Я боялся шелохнуться, сердце бешено колотилось. Вдруг оно прыгнуло и, сбросив моё укрытие из еловых веток, схватило меня длинными руками за шею и вытащило, едва её не сломав.

— А что же ты не стрелял?

— Карабин то я выронил, только нож на поясе остался, пытаюсь дотянуться, но не получается. Оно приблизило меня к себе, пытаясь получше рассмотреть. В лицо пахнул резкий запах как на стойбище кабанов.

— Точно не хочешь выпить?

Охотник отрицательно покачал головой и, глядя куда-то в темноту ночи за окном, продолжил:

— Я хорошо запомнил его глаза. Выпуклые, золотисто-коричневые с ярко красными прожилками. Каждое размером с кулак. Наконец мне удалось извернуться, и я, выхватив нож, полоснул его по руке. Существо взвыло от боли и отшвырнуло меня в сторону. Сугроб смягчил удар. Я вскочил и побежал за карабином. Гигант и не думал убегать, он взревел и бросился на меня. Я успел схватить ружье и выстрелил, не целясь, почти в упор. Пуля пробила ему бок. Существо в бешенстве зарычало и попыталось дотянуться до меня руками. Я выстрелил вновь. Пуля вошла в ногу, и оно рухнуло на колени, схватившись за рану в тщетной попытке остановить кровь. Я побежал, на ходу выстрелив ещё несколько раз. Бежал долго, пока не свалился с обрыва прямо на лёд реки, где ночевал накануне. Дорога отсюда была уже мне знакома и вернуться в город было делом техники.

— Ну, дальше понятно, — перебил его Суханов, — ты в полицию, они службистам, а те уже на нас дело спустили. Рассказываешь занятно, не терпится уже на йети твоего посмотреть. Только по правде сказать, у меня этот вызов уже, наверное, сотый за пять лет работы, и веришь — нет, пока ни одного так и не встретил. Без обид, но большего скептика, чем я, сложно найти, поэтому лучше сразу скажи, не палёного ли самогону выпил, чтобы зря нам с тобой в тайгу не мотаться.

— Да не пью я, но надо сказать, что после того случая всерьёз задумался, не начать ли.

— На карте покажешь? — спросил биолог и, сдвинув со стола кружку с бутылкой, раскатал карту.

Охотник всмотрелся и, узнав привычные очертания, уверенно ткнул пальцем:

— Вот здесь.

— Далече. Снегоход нужен. По реке пойдём.

Суханов расстегнул боковой карман куртки и извлёк радиостанцию. Длинная антенна торчала из трубки неуклюжим отростком.

— Это Пржевальский, приём… это Пржевальский, как слышно, приём…

Сквозь шум эфира пробился бодрый мужской голос:

— Пржевальский, слышим вас хорошо. На место прибыли?

— На место прибыл, помощь нужна, без снегоходов быстро не добраться. Если пешком идти с такими снегопадами следов совсем не найдём.

— Вас понял. Транспорт организуем. Там пограничники у вас поблизости, уверен, поделятся.

— Благодарю. Ждём. Конец связи, — довольный Суханов отложил рацию, — теперь, Ваня, мы с тобой поедем как белые люди на тройке с бубенцами, а то пришлось бы пешком тащиться, а это удовольствие на любителя.

Лес медленно погружался в сумерки. Солнце скрылось за вершинами деревьев. Похолодало. Они затопили баню. Сизый дым стелился по заснеженной крыше. Отходив друг друга размоченным берёзовым веником, они сидели в парилке и молчали. Каждый думал о своём. Охотник, что зря, наверное, вообще сообщил о случившемся с ним в лесу, а биолог, что опять предстоит гоняться за призраками вместо того, чтобы сидеть на кафедре и дописывать книгу.

Холодные, ещё сонные лучи утреннего солнца осторожно тронули седые верхушки пихт. Зевая, мужчины вышли на крыльцо и принялись обтираться снегом. Обжигающий холод бодрил и заставлял кровь бежать быстрее.

Послышался рёв мотора. Испустив клубы серого дыма, на опушку выехал тяжёлый военный грузовик. Отчётливо запахло дизелем. Двое солдат выпрыгнули из кабины и суетливо выгрузили три мощных армейских снегохода с несколькими канистрами топлива.

— А почему их три? — спросил охотник, разглядывая почти новые снегоходы с военными звёздами на зелёных бортах.

— К вечеру приедет ещё один специалист, он был пока занят на другом, — он помялся, подбирая слово, — мероприятии.

Суханов поблагодарил солдат, и они уехали, оставив за собой в воздухе густой туман из солярки.

— Катался на таких?

— На таких нет, но вообще доводилось. Народ у нас есть богатый, охоту любит, и иногда берут меня проводником.

— Ну, эти-то помощнее ваших будут, — биолог довольно похлопал по металлическому боку одной из машин.

Оседлав машины, они сделали тестовый заезд в несколько километров. Нужно было выработать привычку к многочасовому переходу. Двигатель показал себя хорошо, и только слегка нагрелся.

— Смотри, совсем не потратили, — довольный Суханов щёлкнул по датчику расхода топлива пальцем.

Они развернулись и назад ехали молча. Уже возле дома дорогу им преградили широкие следы гусениц.

— Приехал, значит, — крикнул биолог и нажал на газ.

У дома действительно стоял вездеход. Размером и видом он больше напоминал БМП, и был её искусно переобутой в гусеницы копией. Рядом в чёрном комплекте зимней военной формы стоял высокий человек. Он был подтянут, гладко выбрит и улыбчив.

— Привет учёным, — поздоровался он с Сухановым и похлопал его по плечу, было видно, что они давно знакомы. — И вам, отважным покорителям севера, — сказал он, протягивая руку охотнику.

— Иван — приветливо ответил охотник.

— Артём, — кивнул в ответ молодой человек. — Меня вызвали вас прикрывать и подготовить отчёт о потенциальной опасности вашего феномена. Припасы и снаряжение я привёз, предлагаю загружать и в путь. И так много времени упустили.

Лыжи снегоходов мерно шуршали по снегу. Большую скорость не позволяли развить частые повороты русла и то тут, то там вмёрзшие в лёд упавшие ветви деревьев. На каждом из участников экспедиции был мотоциклетный шлем с настроенным на общую волну каналом радио связи.

Они ехали уже несколько часов. Во главе процессии был проводник, он прокладывал курс и пробивал в толще снега лыжню.

— Сколько ещё, а то у меня настолько все затекло, что ночевать, наверное, на этом самокате буду, потому что слезть я с него, уже не слезу? — не выдержал и нарушил радио молчание биолог.

— Давайте остановимся, заодно сверимся с картой, — с готовностью согласился охотник и стал сбавлять скорость.

— Да что карта, я по навигатору наш маршрут смотрю, пока примерно половину прошли. Передохнем и ещё столько же. Но надо остановиться чуть раньше, до того, как стемнеет, чтобы подготовить временный лагерь и развести огонь, — ответил Артём, притормаживая.

К вечеру, как и было намечено, добрались до охотничьей хижины. Сколоченная из потемневших сосновых досок, она стояла здесь вопреки времени и ветрам. Щели от выпавших досок наспех заделали, чем попало. Единственное окно заменяло лобовое стекло грузовика. Внутри была маленькая печка буржуйка, до половины заполненная золой от прошлых растопок. Спальные мешки кинули прямо на дощатый пол.

Быстро стемнело. На ржавый гвоздь под потолком повесили ручной фонарик, заменивший лампу. Поужинали разогретыми на спиртовке консервами. Иван и Артём с удовольствием ели тушёнку, а вот биолог достал со дна рюкзака банку консервированных водорослей.

— И давно ли ты стал травоядным? — спросил с улыбкой Артём.

— Давно, с института ещё, когда понял, что человек всего лишь чуть более развитое животное, чем остальные, и которое, будучи травоядным приматом, вдруг стало как хищник пожирать мясо, а это, как все мы знаем, напрямую противоречит его природе… — биолог не успел закончить любимую лекцию.

В дверь отчётливо постучали. Все трое переглянулись.

— Да-да, входите, — ответил Артём, расстегнув кобуру с пистолетом на поясе и накрыв ладонью рукоять оружия.

Дверь скрипнула, и в проёме показалось молодое розовощёкое от мороза лицо девушки.

— Мы войдём? — спросила она, смущённо улыбаясь.

— Мы? — с удивлением воскликнул биолог, заглядывая ей через плечо.

— Милости прошу, — гостеприимно сказал Артём и пересел, освободив гостям место у печки.

Вошли две девушки и два парня. Они с удовольствием стянули вязаные шапки и, не стесняясь, стряхнули с плеч снег прямо на пол. Жар печи тут же превратил его в едва заметные лужицы. Девушки были отчасти похожи — обе большеглазые и невысокие. Но, несмотря на то, что одна была шатенкой, а другая брюнеткой, Артём отметил для себя, что они скорее всего сестры. Парни, напротив, были полной противоположностью. Один высокий и худой, в оранжевом костюме процессуального сноубордиста, который в глухой тайге смотрелся диковато. Второй, хотя и был молод так же как и первый, но всеми силами старался выглядеть старше. В этом ему помогала редкая, но уже достаточно длинная борода и военная форма цвета хаки. За спиной у каждого было по рюкзаку, в которых туристы обычно носят палатки. На девушках были надеты сильно испачканные, но легко узнаваемые олимпийские лыжные комбинезоны.

— Вы егеря? — осторожно спросил бородатый.

Затем, спохватившись, представился:

— Меня зовут Макс, а это Кэт, Ариша и Паук, — показал он на своих спутников.

— Вообще, моя фамилия Паускас, но мне нравится, когда называют паук, — поправил его другой парень и сдвинул воротник свитера на шее, обнажив татуировку с реалистичным тарантулом.

— Что-ж, мы тоже представимся. Я — Артём, это Ваня, наш проводник, а это Петрович.

— Лесники, то есть?

— В некотором роде. Скорее, рыбнадзор, — пошутил Артём, — а что же туристы в глушь такую забрались?

— Мы в Новосибирске прочитали новость, что тут обнаружили снежного человека. У нас канал по всяким загадкам и неопознанному. Вот, кинули клич подписчикам, собрали с миру по нитке на экспедицию и поехали. Вначале всё шло хорошо, у нас был проводник, который вырос в этих местах и хорошо их знал. Мы наснимали кучу материала: виды, антураж и даже следы. Но всё это было пресновато, таким зрителя не удивить, поэтому захотелось добавить градус остроты. А нам как раз следы попались. Будто кто большими босыми ногами по снегу прошёл, похоже как на фото Гималаев. Мы попросили проводника пойти по ним до конца в надежде найти его лежбище и шли ещё два дня. Следы уже свежие стали. Но тут они в горы повели. Мы совсем выдохлись, поэтому спали как убитые. Утром просыпаемся, позавтракали, собрались и пошли будить проводника. Он как раз поддал накануне. Подошли, а палатка пустая. Все вещи на месте и даже лыжи, а самого нет. Пробовали следы найти, но если они и были, их за ночь начисто замело снегом. Кричали. Огонь сильнее развели и веток навалили, чтоб дым издалека увидеть. Всё бесполезно. Подождали до вечера в лагере. Решили обратно в город идти. Утром сложили всё, что могли, потом поняли, что карты то у нас нет, только компас. Телефон тоже давно уж не ловит, помощь не вызвать. Прикинули, что раз сюда шли на север, то обратно нам в сторону юга. Весь энтузиазм пропал. Припасы на исходе, и вот сегодня к реке вышли. Обрадовались ужасно. Раз вода, могут и поселения быть. Плюс идти во сто крат легче — не надо сквозь дикий лес продираться. И вот видите, не ошиблись, к вам вышли, — закончил сноубордист с гордостью.

— Да, только вы вместо юга ещё дальше на север забрели, — развёл руками Артём, — если бы на нас не вышли, то, наверное, до северного полюса дотопали.

— Только вот как с вами поступить? И обратно одних не отправишь, точно заблудитесь опять, и здесь не пересидите, припасов столько нет, чтоб четверых две недели кормить до нашего прихода, но и с нами идти опасно. Видимо, выбора у нас нет… Ладно, — махнул рукой биолог, — идём все вместе, но по возвращении подпишите подписку о неразглашении. И уж конечно никаких камер и фото.

Снегоходы пришлось оставить, путь по руслу реки кончился, и предстояло углубиться в тайгу. Первым шёл Иван, внимательно прислушиваясь и аккуратно выбирая дорогу. Иногда он подолгу останавливался возле какого-нибудь пересекающего их путь следа и, замерев, придирчиво его рассматривал. Следы были чаще всего заячьи, несколько раз попадались и крупного медведя, но всё ещё ничего похожего на следы приматов. Следом за ним шёл Артём. На его шее висел эхолот, он то и дело заглядывал в него, досадливо морщась, когда им приходилось менять маршрут из-за группы диких кабанов или медведя шатуна. Он поднимался на пригорки и оттуда прибором сканировал местность. Дальность эхолота была не высока, зато точность просто отменной. За ним, перешучиваясь, весело катили на лыжах студенты. Казалось, для них всё это было просто забавным приключением. Замыкал группу биолог, объектом его внимания были деревья. В поисках аномалий он внимательно осматривал каждое.

Лес внезапно кончился. Они вышли на опушку и застыли в изумлении. Снег исчез, а вместо него росла сочная зелёная трава, на которой уютно расположился целый хутор из нескольких приземистых деревянных домов с соломенными крышами. Трубы нехотя коптили серым дымом небо. Возле самого большого играли дети. Одетые в простые льняные рубахи они бегали друг за другом босиком и, поймав, радостно валились в траву.

— Это видят все или только я? — осторожно спросил биолог.

— Если ты про детей, бегающих по зелёной лужайке прямо посреди зимней тайги, то да, я тоже это вижу, — сказал Артём.

— Это мираж? — спросила Кэт, сняв перчатку и ущипнув себя за руку.

— Смотрите! — воскликнула Ариша и показала на мирно щипавшего травку мамонта, который только что вышел из-за стены ближайшего дома.

Дети кинулись к нему. Одного из мальчишек мамонт поднял хоботом и закинул себе на спину. Тот ловко раскинул руки и ухватился за шерсть. Было видно, что это ему не впервой. На шее мамонта висел большой деревянный обруч, служивший оглоблей для запрягания в плуг или телегу.

— Иногда в местах силы или на изломах земной коры бывает, что время искривляется, являя события будущего или прошлого. Без сомнений, перед нами как раз одна из таких сцен — тех далёких времён, когда здесь ещё не было снега, и могли жить люди, — сказал Артём без тени удивления, как будто регулярно сталкивался с подобными явлениями.

Видение подёрнулось пеленой, дрогнуло и исчезло. Перед ними вновь простиралась глухая, скованная ледяными цепями тайга.

Они шли уже несколько часов, как вдруг биолог остановился и крикнул остальным, указывая вправо. Тонкие ветви между двумя молодыми осинами были связаны между собой, образуя арку. Кроны деревьев настолько спутались, что, казалось, уже начали срастаться.

— Тот, кто это сделал — существенно выше обычного человека, но в тоже время обладает руками, ибо очевидно, что с помощью лап такое не сотворить, — сказал биолог, когда остальные подошли ближе.

— Но зачем им это делать? — спросила Кэт, проехавшись на лыжах прямо под деревьями.

— Считается, что это могут быть зачатки религии, и такие конструкции носят культовый характер. — ответил Артём.

— Надо разбить здесь лагерь, сделать измерения, установить фото-ловушку и взять пробы грунта, — решительно заявил биолог.

Спилив несколько лиственниц, они расчистили место и соорудили из густых ветвей подобие навеса. Пока студенты были заняты розжигом костра и укреплением навеса, остальные отправились изучать арку. Охотник взял маленькую сапёрную лопатку и принялся счищать слой снега в центре. Артём извлёк из рюкзака датчики и, расставив их под деревьями, вывел показатели на планшет. Суханов соскабливал маленьким ножичком пробы с коры и убирал в компактные пластиковые контейнеры.

— Дошёл до грунта, — сообщил Иван, с хрустом разгибаясь.

— Давай подменю, как раз с датчиками закончил, — отозвался Артём и спрыгнул во внушительных размеров яму.

Он схватил лопату и вгрызся в мёрзлую землю. Через несколько минут он крикнул:

— Смотри, тут что-то есть, — он провёл по разрытой земле пальцами и поднял череп. Из пустых глазниц выпали комья грязи. — Глянь-ка, чей это? — он кинул череп охотнику в руки.

— Голова вытянутая, похож на собачий, только крупнее, жаль, челюсти нет, по зубам понять даже проще, но скорее всего волк, — ответил охотник и бережно положил череп на землю.

— Тут их много, чёрт, крошатся под лопатой. Словно братская могила, — сказал Артём и сплюнул, — вряд ли они сами сюда приходили умирать, к тому же здесь только черепа, других костей нет.

Он продолжил копать, и снова его голос разнёсся по глухому лесу:

— Нашёл ещё какую-то штуку! — крикнул Артём из ямы, подзывая остальных, — тяжёлое, судя по звуку металл! — он постучал острием лопатки по шарообразному объекту, — надо подкопать и поддеть, но одному не вытащить.

Суханов скинул в яму трос. Артём осторожно обвязал им находку, и они, используя лопату как рычаг, выдернули её на поверхность. Тусклый металл мягко светился синевато-зелёным цветом, окрашивая всё вокруг в зловещие полутона. Снег под ним с шипением таял, растекаясь в стороны бесформенными грязными лужами. Объект имел форму эллипса. Края окислились и потеряли форму, но было видно, что он пролежал в земле долгие годы. Артём снял с пояса нож и провёл по металлической корке. Та осыпалась ржавыми хлопьями, обнажая причудливый орнамент. Объёмные, геометрически неправильные фигуры перемежались с закрученными в тонкие спирали силуэтами людей и животных.

— Эх, не унесём, больно здоровый, но и бросать жалко, — Артём с сожалением покачал головой, — надо пока в палатку его откатить, там можно несколько полевых анализов в спокойной обстановке сделать.

Эллипсоид смотрелся в палатке чужим инородным телом. Артём склонился над ним с дозиметром.

— Радиации нет, — наконец сообщил он замершему у входа Суханову.

— Ну что, зову остальных, явим общественности сие чудо природы? — спросил биолог.

— Погоди, сейчас ещё просветим его, сделаем, так сказать, УЗИ нашей дыне.

Он порылся в рюкзаке и достал агрегат, больше всего напоминавший кустарно собранный калькулятор с проводами.

— Моё творчество — похвалился Артём.

Прибор загудел. Артём уставился в данные на планшете. Недовольно выругался, сбросил показания и вновь начал измерения.

— Похоже, что внутри жидкость, — задумчиво произнёс он, когда показания на планшете повторились.

— Вода? Может снег растаял и попал? — предположил Суханов.

— Нет, совсем не вода, плотность как у крови, точнее лимфы. Но как она не испарилась или не свернулась, он же пролежал там, бог знает сколько. Точнее нам скажет радио углеродный анализ, но я сделал беглый полевой тест, которым обычно пользуются археологи, и он показал, что находке не одна сотня, а может даже и тысяча лет.

В палатке собрались остальные участники экспедиции. Каждый старался подойти поближе и высказать собственное мнение.

— Он очень похож на первый советский спутник, — сказала Кет и добавила, подумав, — разве что антенн нет.

— А мне вот кажется, что это скорее глобус, но не земли, а чего-то другого, — перебила её Ариша.

— Нет, планет такой вытянутой формы не бывает, в космосе всё гравитация по местам расставляет, — не согласился Максим.

— Внутри жидкость, так что это точно не глобус, — поделился Артём только что сделанным открытием.

— Тогда всё ясно, я точно знаю, что это, — сказал молчавший до этого Паук, — как будущий инженер я вижу в нём обычный аккумулятор или батарею, в металлическом корпусе и с электролитом внутри.

— Интересная идея, мне нравится, — одобрительно закивал Артём, — только вот одно но, от владельца этой батарейки до изобретения лампочки разрыв почти в тысячу лет.

— Но что можно заряжать подобной батареей в лесу? — удивилась Кэт, — в те времена леса могло и не быть.

— Ага, и магазин электроники тут стоял, — засмеялся Паук.

— Ладно, костёр почти прогорел, а значит гречневая каша с тушёнкой уже готова, — обрадовала всех Ариша. — Предлагаю оставить наше чудо здесь, а самим перекусить.

Серый туман сумерек наползал мягко, но неотвратимо. В костре трещали, лопаясь от нагретой смолы, большие поленья кедра. Пронзительно чистый воздух тайги пах свежестью, морозом и дымом с ароматом хвои. Где-то в глубине леса завыл волк.

— Далеко, — махнул рукой Суханов и подкинул в костёр поленьев, — да и не сунется он сюда, он нас сам боится!

Но вдруг на зов ответил ещё один волк, и вой послышался где-то совсем близко, прямо у кромки света, что окружала костёр и терялась в темноте ближайших деревьев. Иван поднял ружьё и убедился, что оно заряжено. Артём расстегнул кобуру и вынул пистолет. Девушки скрылись в палатке. Паук и Максим схватили палки потолще и встали у входа. Со всех сторон доносилось нетерпеливое рычание. Вглядевшись в темноту, можно было различить десятки злобных глаз, залитых кровью. Хищники ждали подходящего момента, чтобы броситься и растерзать добычу. Биолог долго ковырялся в рюкзаке, пока наконец с победоносным видом не извлёк узкое, опутанное длинными проводами устройство с ручкой и тумблером. Он проверил уровень заряда и, выкрутив реле на полную мощность, направил узким концом в сторону леса. Пронзительный свист заложил уши. Все схватились за голову, стремясь избавиться от звука, острой иглой разрывающего перепонки. Волки истошно завыли, но вместо того, чтобы убежать, бросились в атаку. Первым появился вожак. Он в два прыжка приблизился к костру и вцепился биологу в руку. Прибор выпал в снег и выключился. Волки появлялись со всех сторон. Их было слишком много, несколько десятков. Охотник приставил ружьё к голове вожака и нажал на спуск. Грянул выстрел, но волк даже с развороченным пулей черепом не разжал челюстей. Суханов, орудуя ножом между его зубами, пытался освободить руку. Артём выстрелил несколько раз, почти не целясь. С такого близкого расстояния пуля неизменно находила цель. Двое зверей взвизгнули и осели на снег простреленными на вылет тушами. Один из зверей прыгнул, целясь в горло Максиму, но промахнулся, ещё в полете получив сильнейший удар увесистой палкой. Другой, вцепившись в край палатки, тряс её, пытаясь оторвать кусок материи и проникнуть внутрь. Максим развернулся и наотмашь ударил зверя по спине, сломав ему позвоночник. В ту же секунду большой чёрный волк схватил его за ногу и, прокусив икру до кости, поволок в сторону леса. Макс кричал и тщетно цеплялся руками за ветки и снег в попытке остановиться. Иван подбежал и огрел волка по голове прикладом. Едва тот разжал челюсти, огрызаясь, он перехватил ружье и выстрелил ему в пасть.

Артём расстрелял уже вторую обойму, весь лагерь был усеян трупами животных, но поток их не иссякал. Горящие палки, выхваченные из костра студентами, держали хищников на расстоянии, но силы были на исходе, и кольцо вокруг них неумолимо сжималось.

Вдруг по лесу словно прошла волна, раздался крик, от которого кровь стыла в жилах. Животные, поджав хвосты и уши, остановились как вкопанные. Жуткий крик зазвучал вновь, оглушая и заставляя волосы на затылке шевелиться от ужаса. Животные, хромая и жалобно скуля, мигом бросились в рассыпную.

Задвигались и захрустели поломанные ветки деревьев, и, совершенно не боясь огня, на хорошо освещённый участок прогалины вышло исполинское существо. Голое тело было покрыто густой шерстью, его можно было принять за медведя, вставшего на задние лапы, если бы не лицо с широкими глазами, плоским носом и жёлтыми кривыми зубами — уродливой копией человеческого. Оно подняло руки над головой и что-то произнесло, не то приветствие, не то угрозу. Все замерли в оцепенении. Вперёд вышел биолог и крикнул остальным:

— Стойте, где стоите, не делайте резких движений!

Он положил палку в снег и показал пустые руки.

— Мир тебе. Я человек, а кто ты? — спросил он медленно, делая большие паузы между словами.

Вдруг, в голове у каждого зазвучал далёкий, странный и непривычно грубый голос:

— Я странник. Вы пришли в наш дом. Младшие Унаги потревожили и разгневали стражей. Вы взяли то, что вам не принадлежит. Оно должно вернуться в первый храм, я заберу его!

— Мы пойдём с тобой, мы хотим сами вернуть это в первый храм и выказать уважение первым богам — осторожно сказал Суханов.

— Нет, это не место для младших, вам запрещён вход в первый храм. Младший народ пока не разумен.

Он решительно шагнул к палатке. Артём сделал знак остальным не вмешиваться и пропустить исполина. Тот одним движением сорвал палатку с места, поднял над головой и вытряхнул эллипсоид на снег. Затем бережно поднял его и двинулся на север.

Охотник хотел было последовать за ним, но Артём остановил его:

— Такой большой металлический объект я могу вести эхолотом, и мы двинемся за ним, оставаясь незамеченными. Надо дать ему время, пусть отойдёт на безопасное расстояние.

— Подумать только, настоящий снежный человек, — мечтательно заметила Кэт, — а я всё же не удержалась от удовольствия и сняла его на телефон.

— Да, — махнул рукой Паук, — всё равно скажут, что это фейк. Чтобы зритель поверил, что видео реальное, нужно помехи, засветку, смазанные силуэты и желательно разрыв плёнки на самом интересном месте.

— Кстати, это был другой, не тот, которого я повстречал, — задумчиво проговорил Иван. — Мой зверь был крупнее и будто бы моложе.

— А голос его слышали все? — спросил Артём.

Вокруг согласно закивали.

— А ведь он рта не раскрывал, значит, они очень сильные телепаты! Это делает их чрезвычайно опасным противником, — продолжил он. — Среди народов севера они всегда слыли лесными духами, способными отводить людям глаза. Если они могут передавать мысли, возможно, могут и внушать, так, что человек забывает, что с ними вообще повстречался.

— Ну, нас много. Возможно, на такую ораву ему просто не хватило мощности, — рассмеялась Кэт.

— Ладно, предлагаю либо убрать туши, либо перебазироваться. Ночевать на этом кладбище домашних животных нет никакого желания, — сказал Артём, оглядываясь вокруг, — неизвестно, кто ещё пожалует из леса, учуяв свежую кровь на снегу.

Утром они двинулись снова в путь — вперёд по извилистой, изнуряющей дороге сквозь снег, ветер и буреломы.

— Мы едва поспеваем за ним, к тому же он несколько раз менял направление, скорее всего знает, что мы сели на хвост, и хочет сбить нас со следа. Но благодаря эхолоту у нас есть возможность хоть немного срезать путь в тот момент, когда он делает петли, — заметил Артём, когда они остановились на отдых.

Через несколько часов они упёрлись в каменистую гряду. Она тянулась в обе стороны на несколько километров. Бурые горы во многих местах покрывали высокие мачты сосен.

— Сигнала больше нет, он пропал с экрана! — закричал остальным Артём.

— Камень рыхлый, — Иван задумчиво поддел и раскрошил его охотничьим ножом, — тут должно быть множество пещер, наверняка он скрылся в одной из них.

— Чтобы не терять, время нужно разделиться и начать поиск пещеры, а связь держать по рации, — предложила Кэт.

Хорошо, — согласился Артём, — с вами пойдёт наш проводник Иван, а мы с Костей попробуем обойти горы с другой стороны.

Снег под ногами хрустел как спелое яблоко, сминаемое мощными голодными челюстями. Охотник шёл впереди, присматриваясь и прислушиваясь. Снятое с предохранителя ружьё он держал прямо перед собой. Сзади раздался взрыв смеха. Он обернулся, за ним шли студенты и о чём-то весело спорили, толкаясь и хохоча. Вдруг один из них вскрикнул и провалился под землю. Кажется, это была Кэт. Он побежал ближе, счёт мог идти на минуты. В земле зияла дыра. Иван перегнулся через край и посмотрел вниз. Вопреки ожиданиям на дне ямы было не темно. Бледный серый свет лился откуда-то сбоку. Он разглядел девчонку. Она сидела на полу и, чертыхаясь, растирала больную ногу.

— Эй, с тобой всё в порядке? Вроде, не так уж далеко было падать, высота меньше двух метров, — крикнул он ей.

— Да, тут не глубоко, к тому же я на рюкзак упала. Хотя ногу, кажется, вывихнула.

— Не волнуйся, сейчас найдём, к чему привязать, сбросим верёвку и спустимся к тебе.

Пристегнув трос карабином к корню сосны, они по очереди спустились вниз. Свет попадал сюда только через провал в потолке, и дальше различить хоть что-то было невозможно. Они включили фонарики, и электрические лучи тут же запрыгали, ощупывая стены.

— Пол ровный, какая-то широкая каменная плитка, очень ровно подогнанная. Стены очень странные, все покрыты хрупкими каменными трубочками, пружинками, рычажками и выпуклыми панелями вроде миниатюрных черепашьих панцирей, которые от одного прикосновения рассыпаются в прах, — докладывал охотник по рации.

— Вас поняли, мы уже развернулись и движемся в вашу сторону. Кажется, вам удалось найти вход, конец связи, — прохрипел в рации голос Артёма.

— Далеко не расходитесь, потолок пошёл трещинами и может упасть, лучше дождёмся остальных. — приказал Иван.

— Да, к тому же у них есть оружие, а у нас на пять человек только одно ружьё, — ответила Кэт, с сомнением покосившись на тонкий карабин.

— Смотрите, что я нашёл! — гордо воскликнул Паук и вышел на свет с огромным черепом в руках.

Девчонки взвизгнули и отпрянули.

— Это череп гориллы, откуда ты его взял? — спросил Иван.

— Да в соседнем зале их полно, господа там на стульях восседают. — он нацепил череп на голову как шлем и навёл луч фонарика снизу, пытаясь сделать страшное лицо.

— Идиот, сними, сейчас Артём спустится и шмальнёт в тебя не глядя, думая, что на нас напали, — поучительно посоветовал ему друг.

— Не шмальнёт! А то я обезьяну от барана не отличу, — крикнул сверху хохочущий Артём, спускаясь по тросу.

Биолог едва спрыгнул на землю, бросился к черепу и несмотря на протест студента молниеносно выхватил его и принялся рассматривать:

— Невероятно! Точней покажут исследования, но скорее всего это какая-то крупная разновидность пещерной гориллы или даже череп нашего общего знакомого — снежного человека!

— Пошли, профессор, покажу тебе целый зоопарк твоих горилл, — сказал Паук и повёл его куда-то вправо.

— Это невозможно! Идите все сюда! Скорее! Берите камеры, телефоны и всё, что есть, — раздался крик из глубины коридоров.

Когда остальные достигли того места, куда так неистово звал биолог, они замерли от удивления. В центре круга из сфер, полных копии той, что они нашли в тайге, сидели в каменных креслах несколько существ. Было заметно, что их могучие белые скелеты покоились в этом зале не одну тысячу лет. Одежды гигантов давно истлели и превратились в обвисшие серые лоскуты. Затхлый влажный воздух помещения пах плесенью и тленом. С потолка падали капли, медленно наполняя водой широкие трещины в полу. Было ощутимо холодно. Казалось, температура тут даже ниже, чем снаружи. Жидкость в трещинах на полу превращалсь в лёд. Вдоль одной из стен тянулись ряды крупных ячеек. Во многих ещё сохранились образцы минералов, небольших растений и детёнышей животных — все они были навечно запаяны в нечто, больше всего напоминавшее янтарь. Биолог с интересом водил фонариком по растениям:

— Папортниковые… мезозой, не иначе, ну да, вот и детёныш птеродактиля тут как тут, — он взял в руки большой овальный камень и с силой швырнул об пол.

Образец раскололся, и обнажился кусочек розового крыла ящера, он понюхал и поддел его пальцем.

— Поразительно, совсем не разложилось! Отличный материал для генной инженерии. А что, может и клонируем тебя, голубчик, будешь голубем почту возить, — сказал он и сунул камень в рюкзак.

Артём долго и придирчиво изучал стены помещения, а затем изрёк:

— Эти пещеры несомненно искусственного происхождения. Тут множество окаменевших от времени приборов, датчиков и механизмов, которые рассыпаются от одного только прикосновения. Конструкции совсем не похожи на то, что мы привыкли видеть, но о назначении некоторых несложно догадаться. Я видел нечто подобное в отчётах с международной космической станции. Этот комплекс — уникальный артефакт инопланетной цивилизации, равного которому по значению я не знаю…

Он не успел закончить, как потолок стал светлеть и залил помещение бледным зеленоватым светом. Позади них стоял снежный человек. В руках он держал сферу. Он наклонился и бережно поставил её к остальным, а затем повернулся к людям. В голове каждого вновь раздался уже знакомый им грубоватый, лишённый эмоций голос.

— Зачем вы явились сюда? Вход в первый храм закрыт для непосвящённых. Узреть могущество предков позволено только раз в поколение!

— То есть, здесь уже бывали люди? — спросил вслух Артём.

— Бывали. Когда младшие братья заходили в тупик, мы — хранители — открывали им дорогу. И здесь они черпали технологии, доступные прежде лишь первым богам.

— А боги прилетели со звёзд?

— Да, их небесный корабль разбился, когда вся планета ещё была покрыта льдом. Некоторые погибли, а немногие выжившие разделились. Пока одни вызвали помощь и стали ждать спасения, другие отправились покорять новый мир. Их назвали первыми богами. Они научили унаги металлам, огню и цифрам. У них есть имена, — он показал рукой на останки, застывшие в креслах. — Зевс, Гермес, Артемида, Аполлон, Афродита — так вы их зовёте на протяжении веков. Именно они вели человечество за руку сквозь века, позволив младшим братьям спуститься с ветвей навстречу новому пути.

— А где ваш дом? — набралась храбрости и спросила Кэт.

— Он очень далеко, даже не в этом скоплении звёзд. Поэтому помощь так и не пришла, сигнал может идти не одну тысячу ваших лет. Но она придёт, это неизбежно, так всегда было, и так всегда будет.

— А сферы, что они для вас? — уточнил Суханов.

— Это маяки, слёзы Афродиты. Первые ставили их, чтобы отправить сигнал. Теперь пришло время их собирать.

— А что будет, когда вы улетите?

— Человечество достаточно зрелое, чтобы выйти в космос, и теперь уже оно полетит дальше, повторяя наш путь где-то ещё.

Внезапно загудел пол, завибрировали стены.

— Наружу! — быстро крикнул Артём, подталкивая всех к тросу.

По стенам пошли трещины, с потолка посыпалась каменная крошка. Они поочерёдно выбирались наверх и застывали в изумлении. Прямо напротив горной гряды завис огромный, дискообразный космический корабль. Непривычные глазу формы и тусклый матовый металл производили гнетущие впечатление. Шириной в несколько километров он занял почти всё видимое пространство. Могучие сопла двигателей зажгли лес, и теперь внизу горела тайга, а снег оплавился и почернел.

— И всё-таки они прилетели… — пробормотал Артём, глядя, как пляшут отблески пламени на металлическом корпусе исполинского корабля первых людей, что завис сейчас над чёрным от копоти снегом горящей тайги.