Ночь перед началом…

Все следующие пары прошли в режиме «новичка»: меня изучали все учителя, задавая каверзные вопросы по теме предмета; меня подкалывали новые одноклассники, впрочем, больше не трогая моих вещей, но всегда находя повод напомнить, что я здесь — не самый желанный гость… В общем, к концу дня я настолько морально выдохлась, что уже мало чего соображала, когда соглашалась дождаться свою родительницу — чтобы вместе поехать домой.

Я и сама не заметила, как уснула, едва устроившись на удобном диванчике перед кабинетом директора…

— Ты какого черта творишь, убогая?

Открываю глаза и смотрю на троих своих одноклассников — участников драмы, под названием «Баунти всегда правы»: Лика с ведром в руках оказалась припёрта спиной к шкафчикам в раздевалке; Полина стояла рядом, опираясь на швабру, и тыкала пальцем в плечо блондинки; Артём возвышался позади, сложив руки на груди.

— Я тебя серьёзно предупреждаю: либо превратись в ничто, либо сваливай из школы. Терпеть твоё хамство я не собираюсь, — шипела темноволосая красотка.

— Мне плевать на тебя, на него, на всех вас и на всю эту школу, — огрызнулась Лика, скидывая с себя руку Полли, — не мешай мне жить, и я не буду трогать тебя.

— Не мешать тебе жить? Да что ты о себе думаешь, замарашка? Первый раз пришла в школу в своем сознании, и уже диктуешь правила?!

— Да срать мне на твои правила! Я говорю — не мешай мне!

— Смотри-ка, а у кого-то зубки прорезались, — усмехнулась Полина, оглянувшись на Артёма; а затем резко перестала улыбаться и сделала шаг к Лике, сократив расстояние между ними почти до минимума. — Я не знаю, что изменилось в твоем прокуренном до дыр внутреннем мире, но ещё раз устроишь подобный спектакль, и я тебя уничтожу.

— Попробуй, — хмыкнула Лика, умудряясь смотреть на школьную красотку сверху вниз, при том, что была ниже ростом.

— Ты что, не поняла? Я не шучу, — опасно скалясь, перешла на шепот брюнетка.

— Это ты меня не поняла. Ты вообще одноклеточное, потому понять тебе не дано. Вся твоя власть в школе — пшик. — Лика встряхнула кистями рук рядом с лицом Полли, отчего та резко отпрянула от блондинки. — На самом деле ты — дырка в пространстве. Ты вообще ничего не значишь. Ни твои слова, ни твоё жалкое существование, никак не влияют на ход истории. Твой потолок — популярность в школе. Смирись с этим и живи спокойно, тупая ты кукла.

— Всё, она меня довела, — удивительно спокойным голосом произнесла Полина, обращаясь, кажется, к Артёму.

— Полин, не надо, — странно отреагировал парень-качок.

— Ага, Полин. Иди накрась ногти. Или посмотри клипчик с Джастином Бибером. Успокой свои нервы, — явно издеваясь, протянула Лика.

— Бесит, — прошипела его подружка, а в следующее мгновение блондинка была вздернута вверх, но не руками разъярившейся брюнетки… а её волосами, в мгновенье увеличившимися в длине.

— Что?.. Как?.. — растерянно пискнула Лика, опутанная ими по рукам и ногам.

— Что? Не ожидала? Думала, ты одна пересекла грань? Как же ты бесишь меня, заморыш!!! Ходила весь год обкуренная, ничего вокруг не замечала, а теперь вдруг проснулась! — едва не зарычала на неё Полина, продолжая стоять на ногах и удерживать Лику над полом, прижимая её к шкафчикам.

— Ты тоже!.. Вы оба!.. — во все глаза глядя на Полину и Артёма, выдохнула Лика.

— Да уж давно, спящее ты наше страшилище! — продолжая язвить, ответила Полли. — И тебя давно почувствовали. И жили бы дальше — не тужили, но тебе ведь понадобилось выбраться из своего дурмана! Да ещё начать говорить на весь класс о том, что тебе, убогое создание, самой-то смутно знакомо! Ты что, вообще не сечешь, что о некоторых вещах лучше не говорить вслух?!

— Вы тоже там были! Вы были там!!! — явно пропустив весь монолог школьной красавицы, как-то потерянно забормотала Лика.

— Боже, она меня выводит из себя, — обернувшись на Артёма, пожаловалась Полина.

— Отпусти её, — посоветовал тот, а затем сам подошёл к Лике, упавшей на пол, — ты должна запомнить, что говорить о своем… опыте, — недолго подыскав слово, произносит качок, — строго запрещено. Кивни, если услышала.

Лика кивает. Тон качка очень далек от дружелюбного.

— Но вы тоже… как я… — выдыхает она, глядя на парочку одноклассников.

— Не как ты, — отрезает Артём так, что разговаривать с ним и дальше решился бы разве что смертник.

— Мы тебя почувствовали, как только… прошли через это, — также поискав слова пару секунд, продолжила за ним Полина, — теперь ты знаешь о нас. Но только попробуй что-то вякнуть в школе! Мы тебя моментально уничтожим, и никто тебя не спасет, даже богатый папочка.

— Но если вы тоже там были… — непонимание на лице Лики развеселило брюнетку.

— Это ничего не значит. Друзей ты в нашем лице точно не найдёшь — так что даже не думай заговаривать с нами прилюдно. Ты, как была, так и осталась одиночкой-неудачницей.

— Но мы же…

— Нет. — Отрубила Полли, затем выпрямилась и высокомерно посмотрела на Лику сверху вниз. — Домоешь здесь полы за нас. Считай, это твоё наказание за сегодняшнюю выходку. И не дай Бог тебе выкинуть что-то подобное ещё раз — я тебя серьёзно предупреждаю!

— Ты не понимаешь, — покачала головой Лика, глядя на свои ноги. — Ты не одна такая, мы не одни такие… есть ещё…

— Ещё? — Полли остановилась и обернулась на блондинку.

— Тот парень на мосту…

— Парень на мосту? — Полина сделала шаг к Лике. — Ты видела кого-то ещё?.. Такого же, как мы?

— Он не такой же… он убил его… того мужчину… — бессвязно забормотала Лика, словно теряясь в своих воспоминаниях.

Она не заметила, как переглянулись Полина и Артём после слова «убил».

— Вполне возможно, что есть и другие. Другой вопрос — нужно ли всем нам встречаться, или лучше держаться порознь и не привлекать к себе внимания? — Полина внимательно посмотрела на качка.

— Хороший вопрос, — серьёзно ответил Артём.

— А как вы почувствовали меня?.. — Лика подняла голову и посмотрела на пару одноклассников.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась Полли, затем немного успокоилась, — меньше знаешь, крепче спишь.

— Что тебя беспокоит? — заметив неладное, творившееся с подругой, спросил Артём.

— Чёртов альбом… у той мыши… кажется, она нарисовала меня, — поджав губы, ответила Полли, затем посмотрела на Артёма, — ты видел её альбом?

— Нет, — качок нахмурился, а затем обернулся, — вы чувствуете?..

— Что? — Полина положила руку ему на плечо.

— За нами словно кто-то наблюдает… — глядя в темноту коридора, где стояла я, напряженно произнес Артём, — из тени…

Где стояла я?

Резко открываю глаза и тут же начинаю жмуриться от освещения в приёмной директора.

Что за странный сон?!

Приподнимаюсь (оказывается, я улеглась на диване, забравшись на него с ногами) и тру лицо. Судя по тому, что на улице темнеет, я проспала несколько часов. И где носит маму?! Достаю из рюкзака телефон, набираю её номер.

— Радость моя, меня задержали на работе! Я написала сообщение часа два назад. Надеюсь, ты уже дома? Ты же не стала ждать меня? — раздаётся из динамика взволнованный голос моей родительницы.

— Всё в порядке, мам. Я уже дома, — успокаиваю её, прощаюсь и скидываю звонок.

До нашего нового жилища — пара кварталов. В принципе, дойду минут за двадцать, и даже успею ужин приготовить к её приходу.

Хорошо, что я заснула в приёмной директора: секретарша покинула свой «пост» ещё перед моим уходом в мир морфея, предупредив, что начальства сегодня не будет. Если бы кто-то увидел меня здесь, то обязательно решил бы, что я бездомная — от своего нового окружения я уже не жду ничего хорошего…

Выхожу из школы и иду в сторону ворот, затем мимо парковки.

— Эй, это не та ли мышка, что завелась сегодня в нашем классе? — голос Полли заставил меня стиснуть зубы.

— Сколько раз нужно повторить, что я у вас не заводилась, чтобы ты запомнила? — перевожу на неё тяжелый взгляд.

Это они у меня завелись. В качестве очередных неприятностей.

— О, чем больше — тем лучше! Отрицание, говорят — первый признак согласия. А повторение, как всем известно, мать учения, — мило улыбнулась Полли, склонив голову набок. — При наших обоюдных усилиях все быстрее запомнят, какая ты мышь.

— Ни грамма оригинальности, — бормочу под нос и обхожу их с качком.

— Эй, серость, постой-ка!

Делаю над собой усилие, но всё-таки останавливаюсь. Я видела, как Артём разбирается с теми, кто не угоден черноволосой красотке. Лучше её пока не злить.

— Как давно ты стала рисовать эту свою замогильщину? — задает странный вопрос Полли.

— С чего это мои рисунки — замогильщина? — огрызаюсь я.

— Это мрачные, выполненные карандашом наброски невнятных образов, навеянных частично мифологией, а частично — твоей больной фантазией, — отвечает Полина. — Как ещё мне называть эти «шедевры»?

Ничего не отвечаю. Разворачиваюсь и иду от школы.

— Эй, я с тобой разговариваю! — кричит мне вслед Полина.

— Не вижу смысла продолжать эту задушевную беседу, — отвечаю, не напрягая себя повышением голоса. Захочет — услышит.

А если ей так интересно моё творчество, то пусть найдёт в себе силы спросить нормально.

Когда дохожу до дома, у меня ноги гудят от усталости — пара кварталов превратилась в квест «найди свою улицу». Нет, я никогда не страдала географическим критинизмом, но одной поездки на такси оказалось недостаточно, чтобы я запомнила путь домой. Хорошо хоть телефон вел меня первую часть пути — но потом карта съела весь заряд, и идти пришлось наугад.

В итоге, заваливаюсь на кровать без сил, отдавая себе отчет в том, какая я плохая дочь.

Однако…

Тридцать минут рефлексии, и я уже сама тащу себя за шиворот на кухню, чтобы занять себя хоть чем-нибудь, кроме мыслей о своем первом неудачном дне в школе. К началу девятого часа ужин был готов, а я лежала в своей спальне, просматривая инстаграм бывших одноклассниц. Не сказать, что в прошлой школе я была особо популярной, скорее не особо заметной, но подружки (в самом поверхностном понимании этого слова) у меня всё-таки были. Мы иногда встречались по вечерам, пару раз даже ходили в клуб. А ещё, полгода назад они добавили меня в свою беседу в мессенджере. Я вроде как была в компании… хоть и не особо ощущала блага от этого сотрудничества, но всё-таки!

А здесь я совсем одна. От слова «абсолютно».

Набираю сообщение маме с вопросом, когда она вернётся. Ответ не приходит в течении пяти минут… я уже успела прослушать новый трек от своего любимого mc, прочитать комменты под новым рэп-батлом и погуглить все слова, которые не смогла в них понять. Боже, я даже здесь вообще не в теме…

Звук ответного сообщения заставил меня встряхнуться, однако, его содержание не обрадовало: «Буду ночью. Тут вообще завал. Пора спасать этих бедолаг».

Да, в этом вся моя мама. Ставит цель и идёт к ней, невзирая на препятствия. Захотела начать новую жизнь — начала. Захотела забыть отца после развода — забыла. По крайней мере со мной она ни разу его не обсуждала. Ни его, ни его поступок. В этом плане я ей завидовала, потому что сама думала об отце едва ли не каждый день.

Через пару минут я устала и от мыслей о разводе своих родителей, а через десять минут и от бесцельного брожения по просторам интернета… в следствии чего моё любопытство вывело меня на группу нашей школы в соцсети.

— Кошмар, — вслух резюмирую.

И почему группы школ такие скучные?! Кто тут вообще появляется из учеников? Разве что какие-нибудь ботаны… Нажимаю на участников и тут же натыкаюсь на красавицу-брюнетку, грозу всех новеньких. Нажимаю на аватарку Полины и выхожу на её страницу… Кликаю по фотографиям… Да, за фотосессии она отваливает большие деньги — все фотки шикарные и выполненные профессиональными фотографами. Просматриваю её стену… а вот тут биг, даже хъюдж промах! Одни селфи весьма среднего качества… под одной из фоток в каком-то клубе несколько довольно развязных комментов от одноклассников… что-то про крутую вечеринку и следующую неделю… захожу на страницу одного из особо активных «комментаторов» — его стена вся в фотках из этого места… причём фотки — качественные… да и сам парень, по ходу — чуть ли не профессиональный клаббер. Захожу в его группы, первой среди которых была «Close the Door»… Пара секунд, и я уже в самом центре ночной внешкольной жизни всех своих одноклассников, как и всей нашей параллели! Черт, кажется, и не только нашей! Но все участники — десятиклассники и одиннадцатиклассники! А на стене под фотками из сегодняшней тусовки даже целый диспут на тему, включать ли в «закрытое общество» и девятиклассников… насколько ясно из «спора», парням не хватает свежей крови. О! Тут даже меня упоминают! В режиме реального времени! Какой-то «Робин-Бобин» спрашивает, что за новая девица появилась в школе?

Резко отключаю телефон и отбрасываю его в сторону. Сейчас очередная сердобольная последовательница культа стерв напишет, что такой серой мыши, как я, не место в их тусовке.

Пять минут просмотра потолка…

Ещё минута — размышлений о том, что хуже, чем сейчас, всё равно не будет…

В самом деле… я же последний год в школе. Весь этот ад закончится к лету, и я буду свободна от всех штампов и клички «серость» — в придачу. Я смогу сама выбирать, куда идти, где учиться и с кем общаться! Ведь на первом курсе института все будут такими же, как я — новенькими.

Так что… пришло время рисковать! Да! Вряд ли меня станут выгонять оттуда. Унизить — может, и попытаются, но чего я там не слышала?.. А вдруг получится с кем-нибудь… подружиться?..

Рывок к шкафу, и я уже выбираю себе лук под настроение. Джинсы с высокой талией у меня не такие крутые, как у подружки Полины, да и укороченная кофточка не такая стильная… но кто сказал, что повторять — это плохо? Не уверена, что та русоволосая девица останется в той же одежде, в которой пришла в школу. Свои волосы (которые, к слову, были лишь чуть темнее тех, что имела та красотка) я решила распустить и слегка встряхнуть. Из-за култышки, которую я сделала перед приготовлением ужина, они теперь лежали легкими волнами. Возьму у мамы лак для волос — надеюсь, она меня простит…

Пара минут у зеркала, и я уже обладательница черных стрел на глазах и темных теней на веках. Туш сохранилась с утра, не буду обновлять… Губы… наверное, стоит сделать по-ярче, но, опять же, яркой помады у меня нет. Придётся заимствовать у мамы…

После нанесения у меня ступор. Я и не знала, что мои губы такие… большие… Да и цвет слишком в глаза бросается… не разбираюсь в оттенках, но чем-то напоминает спелую малину… и зачем маме такая помада?..

Ладно, с обувью проще. Ботинки у меня одни. Пишу записку маме, что ушла к новым друзьям, и выхожу из дома. Если верить группе, то клуб находится где-то посередине между моим домом и школой. Дойду на своих двоих… Лишь бы меня не прогнали с позором… если нужно, я могу становиться незаметной… да… незаметно проберусь внутрь, а там уже буду решать, что делать дальше — продолжать прятаться или выйти на свет и попытаться завязать с кем-нибудь более-менее связный диалог.

Хороший план.

Как ни странно, мой внутренний навигатор на этот раз не дал сбоя — и я дошла до места сбора всех старшеклассников без проблем и за короткие десять минут. На входе меня встретил мордоворот с «вежливой» просьбой «предъявить документ». Черт, если у членов этого закрытого общества есть какие-то входные карты… Растерянность на моём лице быстро заставила мордоворота прийти в режим боевой готовности выпроводить меня, отправив куда подальше… и тут в мою голову приходит идея.

Начинаю копаться в небольшой сумке, куда я успела засунуть лишь телефон, немного денег и удостоверение личности, где написаны мои имя фамилия, номер школы и класса (выданное сегодня между уроками секретарем директора под контролем Евгения Павловича — уж не знаю, для каких целей, у меня так-то паспорт есть…). Вот это удостоверение и подаю мордовороту, который начинает изучать его с повышенным вниманием.

— Думала, что забыла взять с собой, — натягиваю на лицо беспечную улыбку.

— Проходите, — низким басом «приглашает» в клуб мордоворот.

Забираю удостоверение и прохожу в помещение, где уже гремит музыка. А клуб-то и впрямь принадлежит кому-то из старшеклассников! Или семье одного из выпускников. Потому что внутри только мои ровесники… Чёрт, а это я удачно попала! И пусть я продолжаю чувствовать себя одиночкой в центре веселящейся толпы, танцующей под Imagine Dragons «Believer», никто не кричит мне «пошла прочь, мышь!» и никто не спешит облить меня пивом.

Не знаю, откуда в моей голове взялись такие картинки, но почему-то в моём представлении они упорно сочетались с образом Полли и всеми штампами из американского кино про школьников.

Прохожу по залу, рассматривая присутствующих, и думаю, куда примоститься. В конце концов, я всегда могу подойти к бару и заказать что-нибудь выпить… О! А вот и черноволосая угнетательница! Пора сворачивать отсюда и идти… куда? Блин, где здесь что?.. Прохожу вперёд по небольшому коридорчику, отделявшему предыдущий зал от… чего-то ещё, и попадаю в ещё один зал. Чёрт, а дыму-то здесь! Похоже, кальянная… Медленно иду вперёд, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в этом царстве смога, и вижу в дальнем углу диванчик с огромным кальяном на столе перед ним… а на диване сидит… Да, нет! Не может быть! Тот темноволосый красавчик? Резко отворачиваюсь. Вот это разочарование века! Я думала, он из «хороших», вот только выглядел он сейчас, как самый настоящий Bad Boy… хотя, чего я ожидала? Что он встретит меня здесь и предложит поесть крекера? Бросаю на его диван быстрый взгляд (в попытке выяснить, почему идол сидит один — а он действительно сидел один), но парня на нём уже нет. И куда подевался?

— Эй, там Лика пришла! — крикнула какая-то девица всем сидящим в этом зале. — Кажется, новая разборка намечается! — и толпа любопытных мгновенно хлынула к проходу в коридор.

Стадо.

Дожидаюсь, пока старшеклассники освободят дорогу, заказывая воду у барной стойки. Не хочу быть среди этой жадной до зрелища массы. На месте Лики спокойно могла оказаться я…

Бармен подаёт мне стакан, я делаю пару глотков, оборачиваюсь… и понимаю, что в зале осталась одна. М-да. Ещё больше шансов стать «Развлечением номер 2», если меня кто-то здесь обнаружит в одиночестве. Плетусь в сторону коридора — кажется, моя попытка навести мосты провалилась быстрее, чем я успела подумать о своём провале…

Иду по задымлённому (кальяном с одной стороны, и дым машиной — с другой) коридору и неожиданно останавливаюсь — впереди кто-то стоит, упираясь спиной в стену, и курит. Сигареты. В помещениях же, вроде как, запрещено?.. Или я со своей моралью и уважением законов пришла не по адресу? Блин… одежда мгновенно провоняет, как и волосы. И что я скажу своей родительнице?..

Глубоко вздыхаю и иду вперёд, начиная слышать разборки блондинки и брюнетки даже через музыку, звучащую из обоих залов. Подхожу к курящему парню и…

— Ты? — останавливаюсь, узнав в нарушителе закона своего идола.

Тот выпустил дым изо рта и медленно повернул голову ко мне.

— Ты, — спокойно ответил, глядя на меня, как на пустое место.

Сказать, что мне стало обидно… а, к черту! Ничего хорошего от этой вечеринки я уже не ждала.

— Гляжу, тебе весело, — бросаю через плечо и обхожу его дугой.

Парень разворачивается по ходу моего движения, всё также не отрывая спины от стены. Не знаю, что меня дернуло, но я вновь остановилась и обернулась к нему. Он стоял уже другим боком и смотрел на меня.

Смотрел на меня мутными глазами.

— Ты что, пьян? — изумленно спрашиваю.

Ответа не последовало, но…

С чего бы ему напиваться? Да ещё и стоять одному… как и сидеть в одиночестве на диване? Он же может быть в самом центре толпы красавиц, ждущих от него малейшего намёка на расположение!

Разглядываю его лицо на предмет недостатков и не обнаруживаю их. Ни одного!

— Можно я тебя сфотографирую? — прошу на волне какой-то странной, неожиданной безбашенности.

Парень ничего не отвечает, рассматривая моё лицо с выражением «кто это тут стоит?». Ну, раз он настолько нетрезв, я имею право проявить ту самую смелость, память о которой меня сюда занесла… Достаю телефон и делаю снимок. Рассматриваю… блин, круто получилось! Его лицо так близко, а вокруг — клубы дыма! Поставлю фотку на заставку, как и обещала себе в мыслях!

И всё же я крута! Кто бы мог подумать, что я сделаю что-то настолько смелое!

— Нравится? — неожиданно произносит идол, продолжая смотреть на моё лицо.

— Ага, — выдавливаю из себя, застигнутая врасплох.

Чёрт! Он способен разговаривать! А я в таких случаях — нет!

— Покажи…

Разворачиваю телефон экраном к нему, молясь про себя, чтобы он не попросил удалить.

— Что будешь с ней делать? — всё также безучастно спрашивает парень.

— Хранить у себя, — сознаюсь тихонько, — я никому не покажу, честно!

— Никому-никому? — вновь переваливаясь на спину, равнодушно спрашивает парень, а затем вновь затягивается.

— Никому, — для подтверждения качаю головой, глядя на него большими глазами.

Лишь бы не удалял!

— Хочешь сделать ещё одну? — неожиданно спрашивает мой нетрезвый идол.

Вообще, у меня ступор. Одной мне хватит, но обижать человека не хочется.

— Давай, — несмело соглашаюсь.

— Только ты её тоже никому не показывай. Никому-никому, — как-то странно улыбается идол, в глазах которого почему-то — дикая тоска.

— Х-хорошо, — напряженно киваю.

Не будет же он фотографировать что-то, запрещённое законом…

Нет?..

— Отведи руку сюда, — он откидывает сигарету, тушит её ногой и берёт мою руку с телефоном, направляя её четко между нами, — теперь нажми сюда, — и он сам нажимает «перевернуть» объектив. Боже, он что, собирается сделать селфи? Я о таком и не мечтала! Я и он на одном снимке! Где здесь чертов подвох?!

— Когда фотографировать, — тихо-тихо спрашиваю у него — боясь спугнуть, что ли?

— Ты поймёшь, — без эмоций отвечает парень, а затем наклоняется ко мне и целует в губы.

… наклоняется ко мне и целует в губы…

… наклоняется ко мне и целует в губы…

… наклоняется ко мне и целует в губы…

Боже, он реально меня поцеловал?!

Во рту горечь от табака, но мне плевать — он а-фи-ги-ти-тель-но целуется!!! Стыдно признаться, но это мой второй в жизни поцелуй. Первый вспоминать… да-да, стыдно.

Невольно отрываюсь от его губ, заметив, что крики из соседнего зала всё больше отдаляются: Лику выгоняют на улицу?..

Парень тоже отстраняется, затем смотрит куда-то мне за спину. Чёрт, кажется, кто-то сюда идёт! Отскакиваю от идола, как прокаженная — мне хватило толчков от его поклонниц, чтобы понять, как меня затюкают, застань нас кто-нибудь вместе! Иду, опустив голову, прямо по коридору и на выход. Приключений на сегодня достаточно: свой неожиданный бонус за смелость я буду смаковать всю ночь! Выныриваю из толпы на улицу и вспоминаю про фото — у меня же есть фото!!! И тут меня осеняет: а я вообще фотографировала наш поцелуй? Или застыла, как поломанная кукла?!

— Чёрт! Черт, черт, черт! — достаю мобильный и проверяю галерею…

Вот это мне свезлооооо…

Боженька, если ты решил обласкать меня своей любовью за мою храбрость, то, обещаю, я останусь храброй до конца жизни! Снимков была целая куча — с того момента, как идол ко мне потянулся, до того момента, как я от него отпрянула: я, по ходу, зажала кнопку от нервов!

— Эй!

Быстро выхожу из галереи и выключаю экран. Затем начинаю оглядываться — кажется, у меня появилась привычка отзываться на «эй».

— Новенькая, а ты что здесь делаешь? — весело спрашивает у меня Лика, стоя всего в паре метров от меня.

А у кого-то проблемы с внимательностью.

Присматриваюсь к ней.

— Гляжу, тебе весело, — замечаю негромко и понимаю, что повторяюсь… то же самое я сказала идолу пару минут назад.

Но вид девушки действительно наводил на мысль о том, что она навеселе. На нервном таком «веселе».

— Мне — очень, — действительно нервно смеется она, — а тебе?

— Я прям свечусь от радости и счастья, — бормочу себе под нос.

— А пару секунд назад действительно светилась, — внимательно глядя на меня, произносит Лика.

Ничего не отвечаю на этот выпад. Не буду же я рассказывать мало знакомой однокласснице, что меня поцеловал парень моей мечты! Пусть и немного нетрезвый парень моей мечты. Пусть и поцеловал-то только из-за того, что кого-то другого рядом не оказалось…

Чёрт, выше нос, Соня!

— Как там тебя зовут? — Лика убирает руки в карманы удлинённого распахнутого пальто и поднимает подбородок, ожидая моего ответа.

— Обычно отзываюсь на мышь и серость, — бормочу ещё тише, понимая, что, разговаривая с ней в открытую, уничтожаю свою репутацию… если вдруг нас кто увидит вместе…

Чёрт! Ну, что за свинские мысли?! Уже слышу голос Цезаря в своей голове «И ты, Брут!». И почему я так не хочу, чтобы на меня навешивали штампы, а сама только и стараюсь, что подстроиться под общую волну?!

— Не переживай, — заметив мои метания, усмехается Лика, — можешь не разговаривать со мной, если не хочешь навлечь на себя гнев королей.

— Нет, — мотаю головой, — я не переживаю. В смысле, переживаю… Но это не то, чем я могла бы гордиться.

Лика поднимает вверх одну бровь.

Напряженно застываю на месте, а потом, резко выдохнув, подхожу к ней и протягиваю руку.

— Соня, — представляюсь, ожидая её ответа.

— Вообще-то рукопожатие — это скорее мужская прерогатива, — глядя на мою ладонь с ироничным недоумением, отзывается Лика.

— Это первое, что пришло в голову, — признаюсь я.

— Лика, — ещё раз усмехнувшись, отзывается блондинка и жмёт руку, — как тебя сюда занесло?

— На волнах одиночества и ложной смелости, — бормочу под нос, оборачиваюсь на вход… и начинаю идти в противоположную сторону.

Лика быстро подстраивается под мой шаг.

— А тебя? — смотрю на неё.

— Ну, я подумала, что мне пора вернуться в поток. Но Полли и её прихвостни встали намертво. Никогда не уходи из реальности надолго. — Лика криво усмехается, — она не станет охотно пускать тебя обратно.

— Ты… ты увлеклась чем-то запрещённым? — аккуратно спрашиваю.

— Ради всего святого, ты что, из полиции нравов? — громко фыркает Лика.

— Нет. Я просто спрашиваю… одноклассники говорили на перемене… — бормочу под нос.

— И перестань бормотать под нос! — ещё громче восклицает Лика. — Тебя же так никто не услышит!

— Пока мне нечего сказать этому миру. Так что можно и побормотать немножко, — делаю попытку улыбнуться.

Лика внимательно смотрит на меня.

— А ты не такая уж и мышь, — замечает она через пару секунд.

— Ну, спасибо! — мгновенно теряю желание идти с ней рядом.

— Да нет. Подожди. Я не хотела тебя обидеть! — закатывает глаза Лика. — Просто я в очередной раз поражаюсь Полине.

— В смысле? — нахмурилась я.

— Ну, она та ещё стерва. Никому не даёт возможности пробиться в лидеры, а если видит опасность, то предупреждает её раньше, чем та успевает сформироваться.

— Ты хочешь сказать, что я для Полины — опасность? — поднимаю брови.

— Ты? Нет, — усмехнувшись, отвечает Лика. — Пока что — точно нет. Но ведь ты уже и не сможешь стать для неё опасностью. Да и не станешь, верно? — она смотрит на меня проницательным взглядом.

— Какой мне смысл идти против неё? — не очень понимаю я.

— Вот и я про то же — ты ещё даже не знаешь, сможешь ли выстоять, но уже достаешь белый флаг. Потому что она показала тебе, что будет с непокорными, — хмыкает Лика.

— А ты? Зачем ты нарываешься? — с искренним желанием понять, спрашиваю у неё.

— Раньше мы были подругами, — беспечно признаётся Лика и начинает, пританцовывая, уходить вперёд.

— Что?! Подругами? — догоняю её. Пытаясь подстроиться под шаг.

— А ты думала, я всегда была наркоманкой со стажем? — блондинка с легкой жалостью смотрит на меня. — Соня, я же говорила тебе: Полина не терпит конкуренции.

— Ты что, из-за этого начала… — обрываю себя на слове, предлагая ей продолжить.

— Нет, — Лика качает головой. — Но суть не в том, из-за чего я начала, а в том, что моя лучшая подруга не протянула мне руку помощи. Я почти на год выпала из жизни, завалила все свои оценки, испортила отношения с родаками, но Полина ни разу за это время не проявила ко мне участия. Теперь я понимаю, что ей было даже выгодно, что я так легко и самостоятельно покинула арену, — произносит блондинка, неосознанно сжимая кулаки.

— А то, что ты говорила сегодня на уроке? Ты выглядела не такой уверенной, как сейчас… даже наоборот — потерянной. И несла что-то странное про двери и… что там ещё? — я нахмурилась, припоминая.

— Забудь, — легко отмахивается Лика, — у меня с утра был отходняк. Я ещё мало что соображала. Но после разговора с этой парочкой я пришла в себя… за что им огромное человеческое спасибо, — последние слова Лика буквально процедила, глядя вперёд холодным, обозленным взглядом.

— Да, после того, что вытворил Артём, я бы тоже мгновенно в сознание пришла, — припоминая, как она висела в воздухе, произношу негромко.

— Что? Ах, это… ну, он ещё ответит мне за свою выходку, — как-то нехорошо усмехается Лика.

— А тебя будет мучить… ну, эта… ломка?.. — осторожно спрашиваю.

И, да — из любопытства. А кто меня в этом обвинит?!

— Детка, я не на героине сидела. Да и сидела-то скорее… хм… по религиозным убеждениям. Нет, я уверена, меня ещё не раз потянет, но я постараюсь удержаться от соблазна, — глядя на меня глазами змия-искусителя, протягивает Лика, а потом начинает дико хохотать.

Да… никакого сравнения с той замухрышкой, что появилась на первом уроке, вызвав такой ажиотаж.

— Кстати, как тебе наша «Обитель Зла»? — через некоторое время спрашивает она.

— Ты про школу? — усмехаясь, уточняю. — Или про клуб для своих?

— Про клуб. Школа у нас — «Обитель Зла. Уровень — Ад», — хмыкает Лика, обгоняя меня, разворачиваясь и начиная идти спиной вперёд.

— Ну, ничего так… — аккуратно подбираю слова.

— Его мой брат открыл, — произносит Лика.

— ЧТО?! — недоумение на моём лице настолько веселит блондинку, что она начинает заливисто смеяться. — Но почему тебя не впустили в заведение, принадлежащее твоей собственной семье?!

— Не переживай, скоро я это исправлю, — задумчиво глядя вперёд (а точнее — назад), отвечает одноклассница.

— Но как такое вообще возможно? — продолжала недоумевать я.

— Родители думают, что я — пропащая душа. Они запретили брату впускать меня в его заведения, а, как ты понимаешь, их у него несколько. И только одно открыто чисто для школьников.

— А это не аморально? — спрашиваю, подняв бровь.

— Ну, братишка верно поразмыслил, что старшеклассники всё равно будут выпивать — не здесь, так где-нибудь в подворотне. Проще контролировать процесс.

Мысленно соглашаюсь. Вообще в этом есть смысл…

— К тому же моя семья хорошо относится к Полине. Они доверяют ей больше, чем мне… — Лика щурится, и в её глазах появляется что-то очень опасное, — эту ситуацию я тоже скоро исправлю.

— Исправь заодно и свой внешний вид, — советую на волне доброжелательности.

— А? — Лика останавливается и смотрит на свои джинсы и футболку, выглядывающие из-под модного пальто.

— Ты одеваешься довольно странно для девочки из обеспеченной семьи, — признаюсь ей, вспоминая ту ужасную юбку, в которой она пришла сегодня в школу.

— Оу… я попыталась одеться, как прилежная школьница, — задумчиво ответила Лика.

— Так прилежные школьницы не одеваются. Только возвращенки из другого мира, — окинув её «всё знающим» взглядом, замечаю, — так что лучше больше не пытайся.

— Ок! Ты облегчила мне задачу. В моём гардеробе не так много вещей, которые я смогла бы назвать невзрачными. О! А пойдём завтра вместе пошопимся? — её глаза загораются идеей.

— Эм… моя семья не так обеспечена, как твоя…

Если её семья и впрямь обеспечена. Мало ли одноклассницу всё ещё несет на волнах дурмана?..

— Пф! Брось! Эта проблема решаема! — легко отмахивается Лика. — Тебя, кстати, подвезти?

— Нуууу… ты же не сядешь за руль? — с опаской кошусь на ещё не вполне вменяемую (как мне кажется) блондинку.

— Я? Зачем? Нас довезёт мой шофер — он единственный, кто поверил в моё выздоровление… из всей моей семьи, — негромко заканчивает Лика, отводя взгляд.

— Ну, раз ты на колёсах, соглашаюсь на твоё предложение, — радостно отвечаю, надеясь отвлечь девушку от неприятных мыслей.

— Тогда залезай! — она охотно «возвращается» из мира рефлексии обратно в реальность и кивает на Porsche, припаркованный у круглосуточного магазина.

— Так ты реально богатая?! — недоверчиво смотрю на машину.

— А ты думала, я тебе вру? — усмехается Лика.

— Я не знала, что думать, — бормочу себе под нос, подходя к красавице машине.

— Так что ты думаешь о клубе? Ты так и не сказала, — напоминает Лика, когда водитель (после вопроса о координатах моего дома) трогается с места, убивая мои последние сомнения в том, что машина принадлежит семье Лики.

— Ну, там довольно прикольно… — пытаясь подобрать слова, отвечаю… и неизбежно вспоминаю то, что произошло в проходе между залами.

— Эй! А чего краснеть-то начала? — удивленно и как-то… с азартом, что ли, спрашивает Лика.

— Нет, я… ничего такого… — пытаюсь придумать себе оправдание и терплю полнейший крах.

— Да колись уже! Я тебе всю жизнь свою, считай, пересказала, а ты не хочешь поделиться маленькой подробностью с тусовки? — возмущается блондинка.

Мнусь, разрываемая противоположными чувствами.

Могу ли я ей доверять?.. Я же её всего один день знаю!

В итоге достаю телефон и открываю фотографию идола — ту, где он один, смотрит в объектив.

— Знаешь его? — спрашиваю неуверенно.

— Да кто ж его не знает. Это Данил, учится в нашей параллели. В школе все зовут его Дан — эту тупую моду ввела Полина, когда провозгласила себя Полли. Прошу, не иди у неё на поводу и не зови себя Софи! — Лика сделала большие умоляющие глаза, и я вынуждена была улыбнуться.

— Обещаю, что сама никогда не назову себя так, — клятвенно заверяю.

— Так… стоп! А откуда у тебя фотка Данила? — приходит в себя Лика.

— Ну… он позволил себя сфотографировать, — выдавливаю из себя, а потом сдаюсь под напором рассказать хоть кому-нибудь, — и ещё — себя поцеловать.

— ЧТО?! — едва не вскрикивает Лика. — Соня, прошу, скажи, что этого никто не видел!!!!

— Эм… этого никто не видел, — соглашаюсь осторожно.

— Хвала небесам, — расслабленно осела на сидение блондинка. Затем собралась и повернулась ко мне. — Короче, Калган София, слушай меня внимательно. Этот парень — под запретом. Для всех.

— Чего? — поднимаю брови.

— Да, с ним хотят встречаться все девчонки нашего потока… предполагаю, что и восьмиклассницы тоже… и семиклассницы…

— Я поняла тебя — все, — поторапливаю её.

— Ну, в общем, у него какая-то проблема есть — никто не знает, какая именно. Днём в школе он — идеал для подражания, само спокойствие и идол старшеклассниц, — (тут, я признаюсь, покраснела ещё больше), — а вечером этого хорошего мальчика сносит с катушек. Он депрессирует, бухает, курит и сосется со всеми подряд. Но, чтобы ты поняла, очередь на него формируется под бдительным надзором группы девиц, с которыми ты сегодня имела честь столкнуться локтями.

— Он что, такой блядун? — удивленно смотр на неё.

— Неа. Он несчастный няша, которого всем очень хочется утешить, — сделав умилительное личико, сюсюкает Лика; затем закатывает глаза и качает головой. — Ну, ты поняла размер катастрофы?

— Никому не показывать эту фотку, — послушно киваю я.

— Ещё лучше — удали её. И вообще забудь, что он стоял так близко, — советует Лика, не замечая, как поджимаются мои губы.

Выходит, он целовал меня… по привычке?..

Это грандиозное падение, София Ивановна…

Зато теперь я точно никому не расскажу о том, что произошло — холивар с командой профессиональных вышибал мне не нужен.

Ну, вообще.

Убираю телефон в карман и смотрю в окно — оказывается, мы уже подъехали к моему дому.

— А ты близко живёшь, — замечает Лика, — хочешь, я тебя в понедельник подберу по дороге в школу?

— А тебе не в напряг? — удивляюсь я.

— Неа. К тому же, с тобой куда веселей, — беспечно отзывается блондинка.

— Ну, спасибо, — усмехаюсь я.

Потом неловко выбираюсь из машины, не зная, что ещё сказать.

— До понедельника, — машу рукой, надеясь, что не выгляжу, как идиотка.

— Ага, — усмехается та, заметив мою неловкость, и машина тут же трогается с места.

— Как погуляла? — раздаётся мамин голос из ванной, когда я закрываю за собой дверь.

— Нормально, — кричу в ответ.

— Завела друзей?

— Ага, — повторяю за Ликой… и улыбаюсь.

Ну, может, подругу я и не завела, но знакомство и впрямь вышло интересным.

Не то, чтобы я малодушно радовалась, что Лика перетянет внимание Полины на себя… ну, да, я этому радовалась.

И тем не менее, эта отчаянная блондинка и впрямь мне понравилась. Надеюсь, это взаимно.

«Ворон»

«Кукловод»

«Медиум»

«Монстр»

«Спрут»

«Странник»

«Тень»

Утро понедельника принесло сразу несколько новостей. Первая новость — мама вчера ночью умудрилась постирать все мои вещи, и я осталась весьма ограничена в выборе: между короткой юбкой в клетку, купленной ещё классе в восьмом, и супер-облегающими черными джинсами, пришлось выбрать последние…

— Мама, у меня даже кофты нормальной нет! — кричу из своей комнаты, надеясь донести до неё через стены уровень своего отчаяния.

— Есть у тебя! Тот милый свитерок, помнишь, мы его летом на распродаже купили? — как ни в чём не бывало, отзывается моя родительница, а я закатываю глаза.

Это она купила тот «свитерок». Я такие вещи не ношу. Сливочный цвет этого полусвободного «барбидольного» убожества с надписью «let’s have fun» вызывал у меня чувство омерзения. Но мокрая рубашка вряд ли добавит мне друзей — так что, надеваю.

— Ну, вот! Сейчас ведь все так ходят! — с радостной улыбкой замечает мама, появляясь в дверях моей комнаты.

Ничего ей не отвечаю. Только женщина в процессе развода может купить одежду, на которой написано «давай веселиться»…

— И хватит хмуриться! Что за выражение на лице моей красавицы?

О, пора двигать из дома — когда мама начинает называть меня красавицей, у неё явно какой-то план в голове. Родительница меня не разочаровывает:

— А давай мы сходим сегодня по магазинам, проветримся? — спрашивает она, провожая меня до порога.

— Мам, я тебя люблю, но то, что ты в субботу задержалась, а вчера отсыпалась — это нормально. Не нужно отрабатывать передо мной повинность, — прошу, зашнуровывая ботинки.

— Разве это повинность? — не отрицая факта моей правоты, улыбается мама.

— Хочешь загладить вину — лучше просто дай денег. Я схожу с подружкой, — предлагаю, вспомнив предложение Лики.

— О! У тебя же появилась подружка! — мама складывает ладони перед лицом, сверкая на меня счастливыми глазами.

— Да, и она уже ждёт меня у подъезда! Всё! Я пошла!

— Подожди! Вот деньги, — она вкладывает в мою ладонь тысячу рублей (не буду задавать риторический вопрос «что на неё можно купить?») и чмокает в щёку. — Постой, а как же твой альбом?

— Сегодня я не буду брать его в школу, — отвечаю, убирая деньги в кошелёк.

Мне достаточно вчерашнего позора. Пусть любимые одноклассники чуток подзабудут обо всех моих талантах…

Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор и сразу ныряю в машину Лики.

— Ты чего так долго? — без приветствий спрашивает та, уткнувшись в свой айфон.

— И тебе здравствуй, — замечаю.

Закрываю дверь, и мы трогаемся.

— Что там у тебя? — интересуюсь через несколько секунд тишины и активного просмотра блондинкой чего-то весьма любопытного на экране.

— Последние новости со вчерашней тусовки, — отвечает та, не отрывая глаз от телефона.

— Просматриваешь желтую прессу? — усмехаюсь я.

— Читаю комменты к фоткам, — хмыкает Лика, — много нового про себя узнаю. О! Тут и про тебя есть пара слов!

— Да что ты? — напрягаюсь, затем двигаюсь к ней. — Что именно?

И вот это была «новость № 2»…

— Ты в курсе, что тебя вчера засекли в клубе? — с улыбкой спрашивает Лика, затем фыркает. — Полина в священном гневе!

— Что пишет? — спрашиваю сквозь зубы, мгновенно потеряв позитивный настрой.

— Неважно! Намного интересней, что несколько парней активно обсуждают, как они могли тебя пропустить? — хмыкает Лика.

— Ничего, сейчас Полина быстро им объяснит — как низко они пали в своём выборе, — бурчу, откидываясь на спинку сидения.

— О… Оооо! — глаза Лики увеличиваются, и я вновь заражаюсь любопытством.

— Что такое? — ерзаю на месте, пытаясь заглянуть в телефон, но блондинка убирает его, продолжая читать что-то с экрана.

— Данил вчера не достался никому! Девчонки рыдают! Он, похоже, ушёл после нашей разборки с Полиной! — с маниакальным блеском в глазах отвечает Лика. — Кажется, кому-то хватило ласки на один вечер!

— Пожалуйста, давай не будем об этом, — прошу, закрывая лицо руками.

Машина как-раз останавливается на школьной парковке.

— Ладно-ладно, — сжалившись, усмехается Лика. — Вылезай-давай, у нас пять минут до урока.

Прощаюсь с её водителем и иду со своей новой подружкой в сторону школы.

На нас активно косятся, но на лице Лики широкая улыбка, и, кажется, она заразная. Ничем иным я свою собственную лыбу оправдать не могу.

В раздевалке одноклассница окидывает меня оценивающим взглядом.

— А ты тоже ничего — когда захочешь, — замечает она, поправляя свою кофточку.

На этот раз её юбка была нормальной длины (для Лики, не для меня; я такие короткие вещи стараюсь не покупать, в восьмом классе это было помутнение), а кофточка идеально сочеталась с ней по цвету. Да и весь внешний вид блондинки сегодня просто радовал глаз: она накрасилась, привела волосы в порядок, и теперь вполне могла составить конкуренцию и Полине, и её модной подружке в ретро джинсах.

Удивительно, как может преобразиться человек, у которого есть возможность привести себя в порядок…

И, думая о «возможности», я подразумеваю не только деньги, но и вкус.

— Это вынужденная мера, — замечаю, игнорируя её «комплимент», — а вот ты — прям куколка. Не хватает только бантиков на кудряшках!

— Пропущу это мимо ушей, — прищурив глаза, отвечает та.

Один-один.

— Мне нужно привлечь к себе внимание, — всё же оправдывается блондинка, — против Полины в джинсах и рубашке не попрешь.

Мудро молчу. С утра я только о рубашке и мечтала.

— И вот ещё что — нужно будет прикупить тебе косметики! — прокладывая путь мимо учеников, замечает Лика. — Стрелки на глазах — это, конечно, классика. Но губы тоже нужно выделять. И скулы. И брови.

— А можно надеть на себя маску клоуна и ходить не накрашенной — столько времени с утра сэкономим! — не без иронии «воодушевляюсь»; Лика фыркает.

— Это всего лишь предложение. Но раз ты присоединилась ко мне в борьбе против Полины, то…

— Стоп! — останавливаю её за руку. — Лика, я не собираюсь воевать против неё.

— Но ты уже, — легко пожав плечом, замечает одноклассница, — даже то, что ты идёшь рядом со мной, не говоря о том, что ещё и губами шевелишь — демонстрирует всем твою позицию.

— Но я не хочу становиться между вами. Это слишком для меня, — обнимая себя за плечи, понижаю голос. — Лика, я всего второй день в школе. Мне итак проблем хватает.

— Тебе нужно решить, подруга, как ты хочешь провести этот год. В тени и под кличкой «серость» или под взглядами всех учеников параллели, в качестве яркой единицы, способной отстоять своё имя, — спокойно отвечает Лика и идёт вперёд, оставляя меня одну.

Блин. Она, конечно, права… но я не привыкла жить под прожекторами. Мне проще быть незаметной… Или не проще, а… не так страшно?.. Или просто комфортно?

Черт.

Иду наверх по лестнице, опустив голову. И почему этот выбор нужно делать именно сейчас? Я к нему не готова! Я вообще не люблю делать выбор!

Выхожу на пролёт, убирая локон волос за ухо, поднимаю взгляд наверх и сталкиваюсь глазами с Данилом. Его взгляд спокойно стремится дальше, не задерживаясь на моём лице… секунда осмысления… и он вновь возвращается ко мне. Момент узнавания… И мои щеки вспыхивают со скоростью света!

Новость № 3 — Он меня узнал!

Не зная, как себя вести в таком случае, опускаю голову и увеличиваю скорость шага. Зачем я останавливалась? Боже, это выглядело так же ужасно, как я у себя в голове рисую?..

— Эй, — рука на моём предплечье увеличивает мой ужас до уровня «катастрофа!».

(И что у всех за привычка обращаться ко мне на две эти буквы?!)

Останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к парню, раздираемая внутренними противоречиями.

— Мы ведь с тобой знакомы? — пытаясь найти что-то на моём лице, спрашивает идол.

О! Он меня не помнит! В смысле, не помнит, что со мной делал! В смысле, не помнит, что целовал меня по собственному желанию!

— Пожалуйста, отпусти, — произношу одними губами.

— Что? — хмурясь, переспрашивает идол.

— Твои поклонницы съедят меня живьём за это, — едва слышно отвечаю, боясь смотреть по сторонам.

— За что? — ещё больше хмурится идол.

— За то, что ты разговариваешь со мной, — тихо произношу и устремляю взгляд на свою руку, где покоится его ладонь.

Парень отпускает меня, не прекращая попыток разглядеть что-то «неведомое» на моём лице. (Никак иначе я этот взгляд объяснить не могу…)

— Спасибо, — шевелю губами и начинаю быстренько подниматься дальше.

Надеюсь, этого никто не видел?!

— Ты смертница, — улыбаясь в тридцать два зуба, замечает Лика, глядя на меня сверху вниз.

— Только не говори, что все…

— Ага, — кивает эта дьяволица с довольной мордашкой.

— Пойдём быстрее в класс, — подхватываю её за локоть и устремляюсь вперёд.

— А ты чего такая зажатая? — продолжая улыбаться, спрашивает Лика. — Судя по твоим репликам вчера перед приходом завуча, характер у тебя всё-таки имеется. Понятно, что нарваться на группу фурий не хочется никому. Но раз уж ваша эпохальная встреча произошла у всех на виду, так могла бы воспользоваться случаем!

— Мне смелости не хватило, — признаюсь тихо.

— У тебя вообще со смелостью проблемы, — добивает меня Лика. — Но раз уж ты итак влипла по уши во всё это дурно-пахнущее, так не проще ли успокоиться и начать получать удовольствие?

— Ты мне предлагаешь вот так, за раз, принять факт ненависти почти всех старшеклассниц — и Полины в придачу, поднять подбородок и идти с гордым видом вперёд, насвистывая под нос «Because I’m Happy»? — подняв брови, уточняю у неё.

— Что-то типа того, — усмехается Лика и первой входит в класс.

К слову, стоит ей пересечь порог, как этот самый класс начинает гудеть. В буквальном смысле слова. Но Лика делает вид, что не замечает этой реакции, и садится на своё место.

Поражаюсь её выдержке!

— А кто-то решил вернуть себе человеческий вид! — присвистнув, произносит один из парней.

— И ничего — видок-то! — поддерживает его дружок.

Остальные впиваются взглядом в одноклассницу и ждут…

А чего они ждут, я поняла уже через пару секунд — когда в класс вошла Полина со своей модной подружкой.

— Рита, это не слухи, — подняв брови, по слогам произносит Полина и останавливается перед партами.

— Серьёзно. Она вернулась, — усмехается подружка (которую, как выяснилось, зовут Маргарита).

— Как себя чувствуешь, Лика? — натянув на лицо доброжелательную улыбку, спрашивает Полли.

— Отлично, — Лика расплывается в ответной улыбке. — Желание ширнуться не появляется.

— Мы все просто счастливы, — сверкнув холодным взглядом, продолжает улыбаться Полли.

— Это так здорово, когда лицемерие настолько отполировано, что даже похоже на правду! — продолжает улыбаться и Лика.

А она смелаяяяя…

— Зря ты протрезвела, — качает головой Полина-сама-доброта.

— Тебя что-то не устраивает? — Лика поднимается со своего места.

С новой укладкой волос и на каблуках, она выровнялась ростом с главной задирой класса.

И даже я не могла сказать, кто из этих двух соперниц сейчас выглядел круче…

— Тебе не хватило вчерашнего? — спокойно спрашивает Полина. — Считай, что это только начало. Я вышвырну тебя из школы, как вышвырнула из клуба.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — усмехается Лика, ставя жирную точку в их противостоянии.

— А где наша мышка? — быстро теряя интерес к ней, громко спрашивает Полина.

— И отчего же тебе так необходимо ко всем цепляться? — спрашивает Лика до того, как я успеваю что-либо ответить.

— А ты что, встала на путь защитницы? — чуть нахмурившись, удивленно спрашивает Полина, не прекращая делать вид, что ей «весело».

— Вот задай себе вопрос, Полина, почему людям в принципе требуется от тебя защищаться? — разглядывая ручку, вопрошает Лика. — Может дело в неутомимом потоке агрессии, которая плещет из тебя направо и налево?.. Так в чём же дело? Давно секса не было?

— Оооооо! — загудели в классе.

Лицо Полины перекосило от плохо скрываемого бешенства.

— Кто бы говорил. Твой последний дружок, говорят, скололся до смерти ещё год назад, — словно змея, шипит черноволосая в ответ.

— УООООУ! — ещё больше загудели одноклассники.

Я не видела лица Лики, потому не могла понять, как она отреагировала, но почему-то блондинка молчала. Неужели Полина сказала правду?!

А! Нет, кажется, это был медленный запуск…

— Ну, ты и тварь! — Лика встаёт со своего места с конкретным желанием оттаскать бывшую подружку за волосы, но драке двух звёзд мешает учитель, вошедший в класс со звонком.

— Сели на место! — командует он, и все быстро занимают свои места.

Через пять минут на мой телефон приходит сообщение. Удивленно смотрю на предательский аппарат: во-первых, это было слишком громко! Во-вторых, ни у кого нет моего номера телефона! Что это за звук?!

— Это чей?! — возмущение учителя, конечно, было понятным, а вот косые взгляды одноклассников реально могли мне навредить.

Быстренько убираю телефон под парту и ставлю на беззвучный. Смотрю оленьими глазами на седого мужчину, выдерживаю пытку «это ты, о, жалкое существо?» и тихонько выдыхаю под такие же тихие смешки учеников, когда он отходит обратно к доске.

Ну, спасибо. Удружили. Поворачиваюсь к особо «веселящемуся». А тот возьми — и подмигни мне!

Отворачиваюсь, ничего не понимая. Наклоняюсь и смотрю на экран телефона… так это сообщение из «контакта»!

Причём от Лики! И когда успела найти меня?

Читаю: «Как унять лютое желание убить человека?»

В шоке смотрю на телефон. Не знаю, что ответить.

«Убить её морально?» — строчу, следя за передвижениями учителя.

«Ну, ты и кэп».

Хмыкаю.

— София, вы получаете удовольствие от урока? — вопрос учителя заставляет меня вздрогнуть.

— А это реально возможно? — вырывается из меня на «нервной волне».

Тотальная тишина в классе.

А затем гогот!

Новость № 4 — Я, кажется, умею быть смешной!

Однако, мой триумф не был долгим.

— Выйдете из класса! — глядя на меня, как на иуду, цедит учитель, и мне ничего не остаётся, как собрать вещи в рюкзак и покинуть помещение.

Устроившись на подоконнике, размышляю, во что мне обойдётся эта выходка. Десять минут самобичевания не принесли плодов — в итоге, я продолжала сидеть и прокручивать в голове тот момент, когда все засмеялись после моих слов. Странное чувство, что так может быть всегда (в смысле, не когда я шучу-все смеются, а когда мне также комфортно, как стало в ту секунду) засело где-то глубоко в душе и сейчас тихонько грело…

— Ну, ты даёшь! — выходя из класса после звонка, весело произносит Лика и подходит ко мне. — Бедняга-историк ещё минут двадцать не мог прийти в себя от твоего «комплимента».

— Лика, мне стыдно, — признаюсь негромко, и всё же… такая же весёлая улыбка предательски растягивается на моем лице.

— Если так, то лучше подойди к нему и попроси прощения. Он хоть и вспыльчивый, но отходчивый, — советует блондинка совершенно серьёзно, и я облегченно вздыхаю, а затем иду в сторону опустевшего класса.

— Калган София? Решили испытать своё чувство прекрасного и попытаться вникнуть в суть мировой истории? — холодно встречает меня мужчина.

— Простите меня, — искренне произношу, — своим вопросом вы застали меня врасплох, и я ляпнула первое, что в голову пришло.

Некоторое время историк смотрит на меня. Внимательно смотрит.

— Удивлён, — только и произносит он.

— И… всё? — на всякий случай уточняю, не готовая посыпать свою голову пеплом.

— Я вас услышал, София, вы можете идти, — начиная заниматься своими делами и более не обращая на меня внимания, произносит мужчина.

Выхожу из класса слегка потерянная.

— Ну, как? — Лика спрыгивает с подоконника, где ещё недавно сидела я.

— Он сказал, что удивлён, — нахмурившись, отвечаю.

— Ну, так всё в порядке! — хлопнув меня по плечу, восклицает Лика, и мы начинаем двигаться в сторону следующего кабинета.

— Ты думаешь? — в надежде смотрю на неё.

— Сонь, здесь главное не то, КАК ты извинилась, а сам факт того, что ты осознала, что была не права, — блондинка перевела на меня взгляд умудренных опытом глаз, — поверь, он доволен. Просто не показывает этого тебе.

— Почему?

— Потому что он взрослый, — красноречиво смотрит на меня Лика.

— Ты слишком мудра для своих лет, — фыркаю, поправляя рюкзак.

— А ты слишком паришься по поводу всего. Будь проще.

— Тебе легко говорить, ты от природы боец, — замечаю.

— Никто не рождается бойцом изначально, — замечает в ответ Лика, — это выбор человека — кем он станет: смельчаком или трусом.

Некоторое время идем молча.

— Я, наверное, больше не хочу быть трусихой, — произношу негромко, глядя себе под ноги.

— Что? Я что-то не очень услышала! Ты там что-то сказала? — повышая голос, начинает кривляться Лика.

— Да, я это сказала! — с улыбкой и громко отвечаю ей.

— И что же сказала наша маленькая серая мышь? — Полина появляется между нами и подстраивается под шаг. — Мышь, которая хочет веселиться… или предлагает веселиться? — она внимательно смотрит на надпись на моём свитере.

— А у тебя и с английским проблемы? — спрашиваю сухо.

— О! Она пытается огрызаться! — положив ладони на щёки, восклицает Полина; затем переводит взгляд на Лику. — Я правда не разобрала ни слова из этого «тяф-тяф». Но поставь пятёрочку ученице и погладь её по головке. Детке ещё целый год со мной учиться — у неё будет не так много поводов для радости.

— Тебе что нужно, гроза сердец? — мило улыбается Лика, глядя на Полину без опаски.

— Я вот даже не знаю… чтобы вы обе исчезли? — предлагает Полли, заглянув ей в глаза.

— А где ты своего качка потеряла? А то, без него, знаешь, нет стимула тебя слушать, — улыбается ей блондинка, прекрасно осознавая, что за их диалогом внимательно следят.

— Не беспокойся, он обязательно уделит тебе внимание, как только появится в школе. — Полина награждает нас самым дружелюбным взглядом и обходит, увеличивая шаг.

— Позерша, — фыркает Лика.

— Даже странно, что она так к тебе цепляется, — замечаю негромко.

— Ничего странного. Ей жизненно необходимо кого-нибудь унижать, чтобы казаться выше в собственных глазах, — отмахивается одноклассница.

— Ты знаешь, мне это даже приснилось… — признаюсь на волне искренности.

— Что именно? — с интересом спрашивает Лика.

— Ну, что она запугивает тебя, на пару со своим дружком качком, — усмехаюсь, понимая, как убого это звучит, поворачиваюсь к блондинке… но та смотрит на меня слишком пристально и цепко, — да не обращай внимания! — отмахиваюсь от неё. — Просто меня слишком много всего вчера впечатлило, вот и приснилась всякая чушь.

— Тебе это вчера приснилось? — со слишком серьёзным выражением на лице переспрашивает Лика.

— Да говорю — забудь! — я уже жалею, что рассказала ей это.

— Сонь… — протягивает блондинка, глядя вперёд.

— А?

— А ты покажешь мне свой альбом? Ну, тот, который вчера с собой в школу принесла?

— Зачем тебе?

— Просто интересно, — беспечно отзывается Лика и первой входит в класс.

— Ну, ладно… — неуверенно произношу ей вслед, останавливаясь перед дверью.

— Это точно она? — слышу за спиной.

— Да, я по свитеру узнала, — с этими словами на моем плече появляется чужая рука, и меня резко разворачивают на сто восемьдесят градусов. — Пойдём-ка поболтаем, новенькая.

Смотрю на незнакомую старшеклассницу и не очень понимаю, что происходит.

— Зачем? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— За хлебом, — умничает девица. — Раз говорю, что поговорить надо — значит, надо!

Ну, это вообще было не предложение, а какое-то нагромождение тавтологий, — но я не успеваю сообщить об этом своей «собеседнице»: меня уже тянут за руку куда-то далеко от класса.

— Ты быстрее-то идти не можешь? Тебя что, подпинывать надо? — недовольным голосом интересуется эта интеллектуалка.

— О чём мне с вами разговаривать? — немного испуганно спрашиваю.

Ладно, вру. Испуганно это было. И даже очень!

— Вот сейчас и выясним, — недружелюбно замечает девица и впихивает меня в пустой класс.

Вторая её подружка закрывает дверь, а внутри помещения нас уже поджидает добрая дюжина девчонок.

— Вот, привели, — интеллектуалка пихает меня к группе «ожидающих», и я не вижу на их лицах ни доброты, ни радости.

Скорее желание хорошенько врезать…

Чёрт…

Хуже всего было то, что я даже не могла их толком разглядеть: класс выходил на внутреннюю часть школы, отчего здесь было довольно темно. Свет с улицы доходил лишь до доски и первого ряда. И когда меня подтолкнули прямиком к той самой доске, отрезая путь к бегству, я поняла отчётливо: сюда никто не придёт. Не в ближайшие сорок минут. Или даже час. И кричать мне вряд ли позволят…

Стало действительно страшно.

— Ну, мышонок, давай будем знакомиться, — улыбнулась мне интеллектуалка.

Смотрю на неё и не знаю, что делать. Имя своё называть? Или молчать?

— Ты что, язык проглотила? — она смотрит на меня, как на психически нездоровую.

— Меня зовут София Кал… ай! — вскрикиваю, получив оплеуху.

Щека мгновенно отзывается болью, а на глазах выступают слёзы.

За что?!

— Нет, тебя зовут Беру-Чужое-Без-Спроса, — по слогам цедит девица, уничтожая меня взглядом.

— Я не понимаю… — выдавливаю из себя.

Слёзы так и не пролились из глаз. Всё моё существо затопило одно единственное чувство — недоумение.

— А я тебе поясню. Помнишь Данила? — сощурив глаза, спрашивает девица.

— Да… ай! — вторая пощечина обжигает вторую щёку.

— А не должна помнить! — сообщает мне эта тварь, которую мне прямо сейчас хочется уничтожить!!!

Сознание, как по щелчку, вылетает из тела и зависает где-то на высоте двух метров над полом — в противоположном конце класса.

Это было странное ощущение: я словно смотрела на себя со стороны… из темноты. Спины старшеклассниц, окруживших меня, так и хотелось наколоть на остриё моего гнева; я уже чувствовала, как стремлюсь к ним со всех сторон, огибая лишь полосу света у первого ряда… Как дверь в класс громко открывается.

Я застываю.

Данил пристально смотрит на толпу девчонок, обступивших моё тело, а затем резко поворачивается ко мне.

Мягкий хлопок в сознании…

… я открываю глаза, на которых застыли слёзы, и не понимаю, что произошло. Я отключилась? Почему в голове сейчас было так пусто? И почему перед глазами было темно? Меня так сильно ударили?.. Прислушиваюсь к себе, осознаю, что стою, прикрывая лицо руками. Чуть опускаю ладони, боясь новой порции оплеух, и замечаю, что внимание моих «собеседниц» приковано отнюдь не ко мне.

— Оставили её в покое. Немедленно, — ровно произносит Данил, стоя в дверях и глядя на старшеклассниц с холодом в карих глазах.

— Дан… — любительница пощёчин смотрит на него, как на божество, но в её голосе нет ни капли покорности.

— Я повторяю: оставили её в покое, — парень едва ли повысил голос, но даже мне захотелось оставить себя в покое.

Знать бы ещё — как.

— Ещё раз увижу рядом с ней, и последствия вам не понравятся, — и вновь его голос звучит спокойно, но все присутствующие верят: действительно не понравятся. — А теперь пошли вон.

Идолу достаточно было только кивнуть на дверь, как цепочка его поклонниц послушно направляется к выходу. Как только за его спиной раздаётся хлопок, парень подходит ко мне и поднимает рюкзак с пола. И когда он успел там оказаться?..

— Покажи, — он осторожно, но при этом — настойчиво, убирает мои ладони от лица и осматривает щеки, — я в начале не поверил тебе… — произносит после пары секунд молчаливого осмотра, — а потом решил проверить.

— Я в порядке, — опуская взгляд в пол, произношу негромко; хочу обойти его, но почему-то не решаюсь.

— Ты не в порядке. На тебя только что напали, — произносит Данил, продолжая смотреть на моё лицо.

— Ты меня выручил. Спасибо, — поджимая губы, отвечаю.

Темноволосый идол сводит брови, внимательно вглядываясь в мои глаза, а затем почему-то переводит взгляд на дальнюю стену, утонувшую в тени.

— Ладно, я пойду… — всё же обхожу его и иду к дверям из класса.

— Что я сделал с тобой… вчера? — останавливает меня его вопрос.

— А ты не помнишь? — оборачиваюсь к нему.

— Я в такие моменты вообще ничего не соображаю, — спокойно отвечает Данил.

Так, словно мы говорим о чём-то незначительном.

— Ничего особенного, — решаю не вдаваться в подробности. — Ты не сделал ничего особенного. Просто немного поговорил со мной.

— Просто поговорил? — недоверчиво переспрашивает Данил, но даже это «недоверие» было каким-то… тусклым, что ли? Безжизненным.

— Да. Ты довольно разговорчив в этом своём состоянии, — пытаюсь выдавить из себя улыбку. Получается плохо. Ещё и щёки до сих пор горят.

— Не знал, — только и отвечает черноволосый идол.

А я не знала, что ещё ему сказать, потому поторопилась в другой класс — до урока оставалось меньше минуты.

Когда забежала в него, только и успела, что плюхнуться за парту — и тут же прозвенел звонок. Лика с легким беспокойством посмотрела на меня, обернувшись со своего места, но я лишь покачала головой. Потом расскажу. Не хватало только и с этого урока вылететь…

Осторожно достаю учебник и тетрадь из рюкзака, стараясь не привлекать к себе внимание. И понимаю, что неизбежно его привлекаю.

— Простите, — в итоге произношу вслух, глядя учительнице в глаза, и заканчиваю приготовления к уроку, не пытаясь быть «незаметной».

Ну, она же видела, что я забежала перед самым звонком! Да и… да и хватит уже пытаться слиться цветом с партой! От одного только желания исчезнуть с местных радаров — я с них не исчезну! И смысл пытаться влезть в свою прежнюю серую шкуру? Мне уже надавали оплеух, меня попытались загнобить, меня поцеловали — в конце концов! Не то, чтобы «я уже никогда не буду прежней»…

Но вот смысла пытаться делать вид, что ничего этого не было — я уже не видела. Лика была права.

Я сделала свой выбор. И пусть сейчас это выглядит очень мелко, но я решила начать с малого.

Для начала — я решила больше не прятаться.

— Ты так и не рассказала, почему вошла в класс такая раскрасневшаяся, — Лика по-хозяйски разлеглась на моей кровати, в то время, как я доставала свой альбом из ящика, — и куда вообще уходила.

Да, я не стала посвящать её в подробности наших разборок с поклонницами Дана… Не знаю — почему. Может, потому что моей заслуги в мирном разрешении этого конфликта — не было. И если бы не сам Данил, я бы не вышла из того класса сравнительно целой и невредимой…

— Я всегда краснею, когда быстро бегаю. А тут пришлось устроить марафон до туалета за три минуты до начала урока… — на ходу придумываю я, присаживаясь на кровать с альбомом в руках.

— Соня, твои щеки пылали аж до перемены, — спокойно произнесла Лика, отчего мне стало неловко; я не хотела ей врать… а затем она посмотрела мне в глаза, — говори честно, что там произошло?

— Меня забрали на разговор поклонницы Данила, — тихо отвечаю, пряча глаза.

— Я так и знала! — Лика резко садится и впивается в меня цепким взглядом. — Почему сразу не сказала? Мы бы пошли и разобрались с ними!

— Лика, у тебя итак проблем выше крыши. А ты ещё и за меня собираешься заступаться! — я всплеснула руками, а затем увидела опасный блеск жажды справедливости в глазах блондинки и решила идти другим путём. — Всё в порядке, я жива и здорова, Данил помог мне избавиться от этих девиц, так что переживать не о чем.

— Он заступился за тебя? — чуть спокойнее спросила Лика.

— Да. И сказал, чтоб они больше ко мне не подходили, — радуясь своей маленькой победе, уверенно ответила я.

— Я бы на твоём месте сильно не расслаблялась. Эти девчонки привыкли, что с их мнением считаются, — заметила одноклассница.

— Они что, все с ним… — недоверчиво и чуть брезгливо спрашиваю я, надеясь, что Лика меня поймёт.

— Нет. В смысле — я не знаю, свечку не держала, — Лика поднимает руки вверх, — но могу сказать с уверенностью, что по жгучему страстному поцелую в своё время каждая из них точно получила.

— Но как? Не то, чтобы я сомневалась в их привлекательности, но… он смотрел на них не так, как смотрят на объекты своей страсти, — пытаясь подобрать слова, замечаю я и надеюсь, что моё лицо не краснеет от такой деликатной темы.

— Да они же просто стерегут его на всех тусовках! — смеётся Лика, говоря об этом так, словно это не было чем-то странным. — И не дают подойти к нему другим желающим, чтобы пользоваться его слабостью самолично и без конкуренции. Ну, то есть конкуренция у них есть — между собой, — усмехается она, качая головой.

— Это как-то грязно, — замечаю, поморщившись.

— И он сам в этом виноват, — отрезает Лика. — Это в его голове куча тараканов, которые требуют нажираться до невменоза на каждой вечеринке. А девушки просто используют его, как…

— Как?.. — ожидаю, когда она закончит своё предложение.

— Как сама знаешь — кого! Всё! Давай закроем эту тему! Данил — это меньшая из наших бед.

— У нас есть градация неприятностей? — поднимаю бровь.

— А как же? Как и у всех подростков нашего возраста, — легко отвечает блондинка. — Кстати, кто-то обещал накормить меня борщом?

— Да, прости! Сейчас поставлю разогреваться, — я спрыгнула с кровати и пошла на кухню.

Мы заехали ко мне, чтобы перекусить перед походом в торговый центр: мне бы в любом случае не хватило на фудкорт, так что было практичней подкрепиться дома.

Ставлю тарелку в микроволновку, а сама нарезаю хлеб, продолжая думать о черноволосом идоле и его внутреннем конфликте с собой. Интересно, что у него за проблема? Так желать забыться… это ненормально. В конце концов, ему не пятьдесят пять, и его фирма не обанкротилась, оставив всю его многочисленную семью, привыкшую к безбедной жизни — без дохода… Накрываю на стол, мысленно присваивая Данилу самые разные недостатки, включая одержимость и расстройство личности, ставлю чайник, а когда захожу за Ликой, чтобы позвать её на кухню, то застаю довольно странную картину: блондинка сидит на кровати, вцепившись в края альбома, и напряженно смотрит на рисунок.

— Это «Странник», — отвечаю на незаданный вопрос.

Лика отрывается от страницы и переводит на меня взгляд, значение которого я не могу расшифровать.

— Почему он изображен именно… так? — наконец, спрашивает она через пару секунд напряженного молчания.

Подхожу к ней и присаживаюсь на кровать. Смотрю в альбом на небольшую зарисовку карандашом, где существо неопределённого пола стремится куда-то вверх — но ему сильно мешает удавка на шее, тянущая его вниз. Для себя я решила, что это всё-таки мужчина, но «Странник» был скорее… сущностью — как и все мои герои. А сущность не имела гендерных признаков.

Хотя, если признаться, я вообще не понимала — что я рисую и зачем. И уж тем более — что это значит.

— Цепь на шее мешает ему взлететь, — объясняю очевидное, глядя на рисунок.

— Но он явно летит наверх, — проводя пальцем по контуру Странника, не соглашается Лика, — значит, он умеет летать, и уже летал, — почему-то упрямо заканчивает она.

Поджимаю губы, не зная, что на это ответить. Так глубоко в «образ» я не копала.

— Но удавка удерживает его. И удерживала всегда. Для того, чтобы взлететь свободно, ему нужно оторваться от того, что на другом конце его цепи, — отвечаю негромко, пытаясь разобраться в собственной фантазии.

Некоторое время Лика смотрит на рисунок, ничего не говоря. Не могу утверждать, но, кажется, рисунок ей не очень понравился… И не качеством исполнения, а самой задумкой.

И это было странно.

— А остальные? — она вдруг начала листать альбом, словно злясь на меня, но не имея возможности высказать причину своей злобы. — Вот к примеру «Медиум». Или «Ворон». Почему они все выглядят так, словно им больно от собственных способностей?

— Я не знаю, Лика. Я просто рисую их… и всё. Я понятия не имею, почему они выходят именно такими, поверь, — негромко отвечаю, мягко забирая у неё альбом.

— У тебя в жизни была какая-то травма? — неожиданно резко спрашивает меня одноклассница.

— Что? — не понимаю я.

И вообще… что с ней такое творится?!

— Ну, кто-нибудь умирал на твоих глазах? Или, может, ты сама была на пороге смерти? — начала нервно объяснять Лика.

— Ты думаешь, я рисую это, потому что у меня с головой не всё в порядке? — чуть жестче спрашиваю я, не скрывая холода в голосе. — Так вот, я здорова. И давай закроем эту тему? Мне это неприятно.

— Соня, я не хотела… — Лика качает головой, но я успеваю её перебить:

— Всё! Тема рисунков закрыта, — отрезаю и убираю альбом в ящик. — Пошли на кухню, суп уже разогрет, — предлагаю, стараясь, чтобы голос звучал более дружелюбно.

Лика не виновата в том, что я рисую странные картинки, мне самой непонятные. И да, наверное, я бы тоже заволновалась на её месте, но это моё творчество. Мне с ним и разбираться.

И, пожалуй, я предпочту делать это без посторонней помощи.

Напряженность, возникшая между нами, откровенно давит, но я не знаю, что сказать или сделать, чтобы вернуть прежнюю лёгкость и непринужденность.

Мы садимся за стол…

Блин, надеюсь, этот дурацкий альбом не рассорил нас навсегда?! Было бы глупо в графе «как так получилось?» документа о расторжении дружбы указать «ей не понравились мои рисунки».

Но я недооценила Лику и её способность быстро перестраиваться, оставаясь на позитиве даже в «самые темные времена».

— Вкусно! — удивленно смотрит на меня блондинка, после того, как первая ложка оказывается у неё во рту.

— Мне вот любопытно, почему ты так удивлена? — фыркаю, радуясь возможности разрядить обстановку.

— Ну… — мнётся та в попытке подобрать слова.

— Да, мы живём не богато, но для того, чтобы уметь готовить, необязательно иметь шесть нолей на счету, — замечаю, справедливости ради.

— Скажи это моей маме, — хмыкает блондинка, — она не умеет готовить даже при наличии этих шести нолей на счету.

Хмыкаю в ответ. А затем удивленно застываю, услышав вибрацию телефона.

— Это твой, — подтверждает Лика.

Но мне никто не мог написать! Мама на работе, у отца нет моего нового номера…

— Ты проверишь? — подняв брови, спрашивает Лика, активно налегая на суп в тарелке.

Встаю и беру телефон с микроволновки. Незнакомый номер… открываю сообщение.

— Кто это? — с полным ртом интересуется блондинка.

— Это Данил, — удивленно отвечаю, уставившись на экран.

— Данил?! Серьёзно? Откуда у него твой номер? И что он пишет?! — с азартом спрашивает Лика, но я её словно не слышу. Смотрю на текст сообщения и не знаю, что вообще на это можно ответить…

«Соня, это Данил. Тот, из-за кого ты сегодня пострадала. Ты сказала, что мы с тобой общались на вечеринке… Скажи, я не говорил тебе чего-нибудь… странного?»

— Соня? — Лика приподнимается, но я её останавливаю.

— Слушай… мне нужен честный ответ на вопрос…

— Ну, задавай, — жмёт плечами блондинка, усаживаясь на место.

— Какой вариант вероятнее всего приведёт к потере интереса… — собираюсь с мыслями и выдаю на одном дыхании, — если ты говоришь, что вы с парнем целовались или просто общались?

Глаза Лики так забавно увеличились, что в любой другой момент я бы даже рассмеялась — но в том-то и проблема, что мне было не до шуток.

— Ты что… он у тебя спросил… — начинает догадываться она.

— Я думала, что если скажу, что мы просто общались, он перестанет проявлять ко мне интерес, но почему-то он написал, и, кажется, я сильно промахнулась с ответом… — начинаю оправдываться под её изумлённым взглядом.

— Он вспомнил тебя, но не вспомнил, что между вами было, и ты, как тот самый Пинки, вместо того, чтобы ответить «мы целовались», сказала «мы просто разговаривали»?! — она наклонилась над столом, глядя на меня, как на владелицу сети отелей «Intercontinental», неожиданно решившую отдать все деньги бедным, стать монашкой и уйти в Тибет.

— А кто такой Пинки? — склонив голову, нахмурилась я.

— Тот, кто не пользуется своей головой. Хотя, если бы и пользовался — КПД от данного действия был бы нулевым, потому что мозгов у него нет. ТЫ ЧТО, РЕАЛЬНО НЕ РАССКАЗАЛА ЕМУ, ЧТО ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ?! Даже после того, как он спас тебя от своих фанаток?! — Лика откинулась на стуле и со страдальческим выражением лица воззрилась на потолок, — Соня, иногда ты меня убиваешь…

— Спасибо, ты очень помогла советом, — язвительно отзываюсь.

— Да какой совет? Дело-то уже сделано, — качая головой, простонала Лика; затем перевела на меня более серьёзный взгляд. — Ты скажи мне одно: зачем ты ему соврала?

— Лика, я не очень хочу стать жертвой нападения в школьном туалете, — признаюсь честно, — эти девицы не выглядели убеждёнными, когда Данил велел им меня не трогать. Да и ты сама мне сказала — что они не отстанут.

— Они не отстанут, но… — Лика ненадолго замолчала, задумавшись, — может, ты и права. Узнай они о поцелуе, и тебе сто процентов несдобровать. Другое дело, если Данил будет и дальше защищать тебя… или вообще — влюбится. О, как бы нам это помогло! — её глаза зажигаются, словно она уже видит перед собой наше с Данилом светлое будущее…

— Но ты-то тут при чём? — удивленно смотрю на неё.

— Ты не понимаешь, это же увеличит популярность нашего тандема, — глядя на меня, как на совсем глупую, поясняет Лика.

— Эй, я не буду использовать Данила для твоей борьбы с Полиной! — заявляю сразу.

— Ну, Полина же использует Артёма для своей борьбы против меня, — жмёт плечами блондинка.

— ЛИКА! Я повторяю — я не буду участницей этих военных действий! — предупреждаю её вполне серьёзно.

— Тогда завтра не общайся со мной в школе, — вновь жмёт плечами одноклассница.

Я не нахожусь с ответом.

— Я не хочу не общаться с тобой, — наконец, выдавливаю из себя.

— Тебе придётся выбрать, — Лика поднимается с места и убирает пустую тарелку в раковину, — я не обижусь, если ты решишь остаться в стороне. Но тогда не жди, что я помогу тебе — в случае, когда тебе понадобится помощь.

— Это как-то… — морщусь я, но блондинка меня перебивает:

— Это честно, Соня. Дружба — это не игра в одни ворота. Это отношения, при которых не существует слов «мне от тебя надо». Это отношения, при которых используется слово «мы».

— Ты описала не дружбу, а брак, — замечаю, закатывая глаза.

— Хороший брак строится на дружбе, — просто отвечает Лика.

— Тебе точно семнадцать? — спрашиваю недоверчиво.

— Мне сто семнадцать, моя кожа становится золотистой на солнце, и, да, я — Эдвард Каллен, — фыркает одноклассница.

— Мне так нравилась первая часть, — со смешком замечаю.

— Согласна, к концу саги они переборщили с гримом, — кивнула Лика.

Мы хохотнули.

Лика склоняет голову и заглядывает мне в глаза.

— Если ты всё ещё сомневаешься…

— Я не сомневаюсь, — решительно отвечаю.

В конце концов, кроме неё, у меня здесь нет друзей. Так что смысла отталкивать её из-за боязни столкнуться с Полли — нет и не было.

— Просто… мне сложно переключиться из режима «тихони» в режим «боевой готовности», — выдавливаю из себя кривую улыбку.

— А ты не переключайся, — легко произносит Лика. — Будь собой. Мы все чего-то боимся: так что не нужно воспринимать свою неуверенность, как патологию.

— Кто твои родители? — с лёгким ужасом смотрю на неё.

— Папа — успешный бизнесмен, а мама — психиатр, — отвечает Лика, — это так заметно?

— Что мама-психиатр — это точно. Да и папа явно след оставил… — бормочу под нос. — Ладно! Давай собираться. Пора обновлять твой гардероб!

— А твой? — поднимает бровь Лика.

— У меня только косарь. Так что, максимум, на что мне хватит денег — это на какую-нибудь кофточку в «Bershka», — протягиваю на позитиве, хотя веселиться, конечно, повода нет…

— Ты серьёзно? — фыркает Лика. — Детка, ты со мной по магазинам не ходила!

— Что, и на кофточку не хватит? — с лёгким расстройством спрашиваю.

Как я была наивна…

Джинсы, рубашка и платье. ДЖИНСЫ, РУБАШКА И ПЛАТЬЕ! Как это вообще возможно?!

Смотрю на свои пакеты и продолжаю недоумевать. И это при том, что джинсы с пуш-ап эффектом, нежного бежевого цвета из тонкой ткани (так что это и не джинсы вовсе, но назвать их брюками или штанами язык не поворачивался), рубашка из хлопка в полоску с прикольным принтом на груди, а платье — цветастое, короткое, с чуть завышенной талией и кружевом по подолу…

— Значит так! Джинсы будешь носить с белым свитерком или светлой футболкой — я видела их, валявшимися у тебя на полу, — начала раздавать указания Лика, — эту классную рубашку наденешь с вот этими своими черными джинсами: они будут очень круто сочетаться. А платье… в платье ты пойдёшь завтра в школу!

— Но завтра не так тепло, я замерзну… — хмурюсь, глядя на пакет с недоверием.

— Тебе что, пять? — подняв бровь, язвительно спрашивает Лика. — Во-первых, ты поедешь на машине. А во-вторых — теплые колготки в помощь, если уж ты такая мерзлячка! Сейчас не девяностые на дворе, и они не соберутся гармошкой у тебя на коленях — так что всё в порядке.

— До сих пор не понимаю, как мы умудрились купить все это на тысячу рублей, — качаю головой.

— Это же конец летней распродажи, чудило! Везде скидки до 90 %. Тут главное — найти нужное в ворохе всей этой одежды, — хмыкает Лика. — Кстати! Ты ответила Данилу?

— Нет… я не знаю, что можно ответить на вопрос «говорил ли я что-то странное?». Да весь наш разговор можно смело назвать странным, но я не знаю, какие у него критерии отбора, — машинально касаясь телефона в кармане куртки, отвечаю.

— Знаешь, что… — в глазах Лики блеснул опасный огонёк, — а ты напиши ему, что он говорил про… грань.

— Про «грань»? — удивленно переспрашиваю.

— Ага, — кивает она.

— А что это? — хмурюсь.

— Ты не спрашивай! Просто напиши!

— Вот ещё! Чего ради мне писать о том, чего я сама не понимаю? — фыркаю.

— Ладно! У нашего идола явно «не все дома» — особенно по вечерам. Его что-то мучает, вот он и пускается во все тяжкие, — начинает пояснять Лика, — у тех, кто балуется некоторыми запрещёнными средствами, есть понятие — «пересечь грань». Выйти за пределы… скажем так… разума. Да-да, и не надо закатывать глаза! Так вот, написав ему про эту самую грань, ты сможешь получить ответ, как минимум, на один важный вопрос.

— И какой же? — скептично интересуюсь.

— Хотя бы — насколько глубоко он повяз, — пожав плечами, отвечает Лика; но я чувствую — она что-то не договаривает, — а если он ничего не знает о «грани», тогда можешь быть абсолютно спокойна: там все дома, просто парень проходит сложный подростковый период и бла-бла-бла.

Кусаю губу, глядя на экран телефона.

Узнать, как далеко зашёл Данил в своей депрессии, конечно, очень хотелось… я бы соврала, если сказала, что не переживаю за него. Сама не знаю, почему.

В итоге, поддаюсь и строчу ответ: «Ты говорил о грани». Отправляю.

— Ну, вот. Теперь он будет считать меня ненормальной, — кисло замечаю, глядя на Лику.

А в следующую секунду приходит сообщение.

Недоверчиво смотрю на экран, затем открываю смс…

«ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О ГРАНИ?!»

— Лика, кажется, у нас проблема…

Сhapter 6. Угроза.

Почему так страшно? Блин, это же всего лишь встреча: это даже не свидание. Мы увидимся, чтобы я могла сказать ему вживую, что ничего не знаю об этой «грани»… вопреки его убеждённости в обратном.

Боже…

И нужно было слушать Лику?.. ЛИКУ! Которая только и делает, что лезет на рожон и пытается быть в центре внимания!

Ладно, я сейчас Полину описала — но блондинка не лучше!

Стоит вон, в сторонке, да посмеивается надо мной.

— Лика, всё это глупо! — в который раз говорю ей.

— А ты не смотри в мою сторону и не разговаривай со стеной — тогда не будешь выглядеть так глупо, — хихикает та, прячась за выступом.

Ей легко говорить. Это не она сейчас будет общаться с малознакомым парнем, один вид которого заставляет задуматься о природе человеческой и о некоторых потребностях гомо-сапиенс! Он же идол! Как я вообще смогу вести с ним связный диалог?! До этого я в его присутствии красноречием не блистала… И самое смешное, что я даже сбежать отсюда не могу: Лика заставила меня написать ему, что мой телефон садится, и я в торговом центре, мол, хочешь поговорить — приходи. А потом эта интриганка с шилом в одном месте забрала у меня мой мобильный!

И если я сейчас решу сбежать, то завтра придётся объяснять Данилу, почему я так некрасиво его бортанула!

Это свинство.

Нет, это будет свинством, и в первую очередь — с моей стороны. А уж во вторую очередь — со стороны Лики. Правда, в том случае, если Данил захочет услышать мои оправдания.

Короче — стою и жду.

Думаю о том, что сказать.

Сказать-то нечего… я ничего не знаю ни о грани, ни о проблемах Данила. Прям подстава какая-то…

Поначалу я вообще хотела позвонить и сказать ему все, как есть: мол, Лика заставила написать, у неё и спрашивай. Но увидев взгляд блондинки после того, как я прочла сообщение…

Она не выглядела весёлой или удивленной, или ещё какой…

Её выражение лица было слишком серьёзным…

Так что мне стало интересно — о какой такой грани идёт речь?

— Соня?

Оборачиваюсь.

Как же он чертовски хорош собой! Особенно в этом черном пальто и в этих крутых ботинках… он как с обложки fashion журнала… или с рекламы какого-нибудь модного бутика одежды…

— Соня?.. — повторяет идол-Данил, а я спешно возвращаюсь на землю:

— Привет. Прости, что так получилось. Я не хотела тебя отвлекать, — лепечу, уставившись ему куда-то в шею.

— Ты не отвлекаешь меня. Я сам первый тебе написал, — спокойно парирует Данил.

— Я не смогла ответить, но я не знаю, какую грань ты имел ввиду… ты просто упомянул о ней… — решаю быстро избавиться от проблемы.

Ведь эта ложь была моей проблемой.

— Когда? В каком контексте я это упомянул? — Данил подходит ко мне вплотную и пристально смотрит в глаза.

Он ждёт ответа. А я не хочу ему врать.

— Я точно не помню… это было сказано вскользь… — мученически выдавливаю из себя.

— Соня, не играй со мной, — парень нависает надо мной, пугая серьёзностью своего лица — как недавно пугала Лика…

Что их объединяет?

— Я не играю. Я просто не знаю, что это значит, — отвечаю тихо и честно.

— Не знаешь? — переспрашивает Данил и, кажется, задумывается. — Но ты же такая же, как я.

— Я не такая, как ты, — качаю головой, не понимая, как он вообще может нас сравнивать?

— Разве? — чуть сводя брови к переносице, напряженно спрашивает парень.

И почему-то у меня создаётся впечатление, что он мне ни секунды не верит.

— Что у нас может быть общего? — нервно усмехаюсь, заправляя локон за ухо. Не знаю, куда деть свои глаза…

— Хотя бы то, что мы оба были там.

Смотрю на него удивленно. Где ещё «там»?

— Ты родом из моего города? — уточняю на всякий случай.

Мало ли он тоже в своё время переехал сюда…

— Соня! — он хватает меня за плечи и легонько встряхивает.

Что я делаю не так?! Или что говорю не так? Чёрт!!! Лика, чтоб тебя!

— Я не понимаю… — шепчу, с лёгким страхом глядя на него.

Он же вполне может оказаться неадекватным! Кто знает, какая живность водится в его голове?!

— Ты всё понимаешь, — Данил тем временем и впрямь начинает злиться. — Ты написала мне это сообщение, прекрасно зная, как я на него отреагирую. И вот я здесь. Почему ты просто не можешь сказать мне то, что я хочу?!

— Я не знаю, чего ты хочешь! — выкрикиваю, надеясь привлечь внимание. Хоть чьё-то! Не может же быть так, чтобы здесь не прошёл ни один человек!

Лика!!! Она должна понять, что меня пора выручать!

— Лика! — зову, пытаясь найти глазами блондинку.

— При чём здесь… — начинает, было, Данил, но вдруг замолкает.

Затем отпускает меня, достаёт из кармана телефон и открывает пришедшее сообщение.

Его лицо вытягивается…

Парень переводит на меня удивленный взгляд…

И вновь смотрит на телефон. Следующее сообщение приходит в полнейшей тишине. Затем следующее. И следующее…

— Что это значит? — ровно произносит Данил, глядя на экран.

— О чём ты? — уже не зная, чего от него ожидать, спрашиваю я.

— Об этом, — и он разворачивает ко мне свой айфон, показывая фотографию… Боже!

Закрываю рот ладонью.

Кто…

— От кого это? — тихим голосом спрашиваю.

— Неизвестный номер, — отвечает Данил и вновь переводит взгляд на фото, где он жадно целует меня у стены, заклеенной плакатами групп…

Это фото с моего телефона! Но отправила его не я…

Его отправила Лика! Как видно, со своей симки… и когда она успела скопировать снимки?

— Почему ты не сказала, что мы целовались? — удивительно спокойным голосом спрашивает Данил.

— Потому что не придавала значения тому… происшествию, — чувствуя, как пылают щеки, отвечаю я.

— Ты не придавала этому значения? — ещё спокойней перепрашивает Данил. — А с чего ты взяла, что имеешь на это право?

— На что? На то, что решила не рассказывать об этом тебе?! — искренне удивляюсь. — Ты был невменяем. Так что, считай, это мой выбор!

— Твой выбор? — недоверчиво переспрашивает Данил, глядя на меня так, словно я не способна на какой-либо выбор в принципе.

— Ты даже не помнишь об этом! С чего мне тебе рассказывать?! — недоуменно восклицаю.

— Ну, кто-то снял нас на камеру. Хотя бы с этого, — цепкий взгляд идола, и мои аргументы теряются, не успев найтись…

— Я… я никого не видела рядом… — мямлю, вновь вынуждая себя произносить ложь.

— Это не удивительно, — ровным голосом отвечает Данил, глядя на меня, как на букашку.

Он… он сейчас унизил меня? Или попытался преподнести себя с лучшей стороны?..

— И что я в тебе нашёл? — удивляется идол… и, черт, органично так это делает! Что даже я сама начинаю недоумевать: действительно, что?

— Понятия не имею. Утешение от своих бед, — цежу, начиная злиться не на шутку.

Затем резко отхожу от него и останавливаю рукой, когда тот хочет идти за мной:

— Не стоит! — громко предупреждаю, вставая на эскалатор. — Для начала разберись, что во мне нашёл. А то неловко как-то. Самый популярный парень, а гоняется за серой мышью.

Сама не знаю, зачем так сказала. Просто вырвалось изо рта. Само по себе…

Но эти слова остановили Данила, и спускалась вниз я в гордом одиночестве…

Когда вышла на улицу, села в машину и стала ждать Лику. Та забралась следом через пару минут и молча отдала телефон. Пока её водитель вёз меня до дома, я не проронила ни слова. Не буду говорить, что это всё — её вина: ведь я сама согласилась участвовать. Но осадок у меня остался такой, что лучше было просто сидеть и молчать, чем давать волю своим эмоциям. Лика, похоже, очень чутко это чувствовала, потому не стала тормошить меня своими комментариями по поводу увиденного, ограничившись тихим «прости». Причём я не понимала, за что конкретно она извиняется? За то, что у строила эту дурацкую встречу, или за то, что послала Данилу фотки с вечеринки…

Домой я зашла в растрёпанных чувствах и весь вечер маялась от осознания собственного бессилия. Я даже «нет» не могу сказать! Вот что стоило зарубить эту идею с непонятным мне текстом сообщения — на корню?.. Почему мне проще идти на поводу, чем самой принимать решение? Или для того, чтобы высказать своё мнение, нужно какое-то особое умение?..

И как же легче было, когда я оставалась в тени.

Заснула я с гудящей от разных эмоций, головой, и тут же уплыла в глубокий сон.

Сон, где Лика стояла напротив Данила в каком-то темном полуподвальном помещении.

— Прости, что пришлось тебя так запутать — но иначе я не могла проверить, был ли ты там, — произносит Лика, напряженно глядя на черноволосого идола.

— Как ты вообще поняла это? — без эмоций спрашивает Данил.

— Никак. Я хотела проверить Соню — думала она знает про грань, но, кажется, я ошиблась. — Лика убирает руки в карманы пальто и немного нервно добавляет, — зато на намек откликнулся ты.

— Соня тоже имеет силу. Я это почувствовал, — ровно произносит Данил, — в том классе, где её зажали старшеклассницы.

— Ты уверен, что это была она? — задает логичный вопрос Лика.

Некоторое время черноволосый идол молчит, обдумывая вопрос.

— Не знаю. Теперь — не знаю. Слишком велика разница между той агрессивной мощью и тихоней-новенькой, — наконец, отвечает он.

— Но что-то в Соне всё равно есть, — блондинка достаёт телефон и показывает Данилу фотографии рисунков из альбома, — она рисует тех, кто имеет силу.

— С чего ты взяла, что это те, кто был за гранью? — нахмурился Данил.

— Потому что эти сущности… они реальны, — Лика поднимает взгляд на его лицо, оторвавшись от телефона, — я знаю по крайней мере троих из её альбома.

— И кто это? — не показывая своего недоверия, спокойно спрашивает Данил.

— Это спрут, странник и… кукловод, — отвечает Лика, напряженно глядя на парня.

— Ты хочешь сказать, что новенькая рисует наши астральные формы? — уточняет Данил.

— Она называет это «сущностями», но мы с тобой знаем, что это не самое подходящее название… — Лика поджимает губы и спрашивает прямо, — ты узнал себя на одном из рисунков?

— Я отвечу, если ты скажешь, кто такие странник, спрут и кукловод, — отвечает на выпад парень.

— Я думала… что это ты — кукловод, — слегка нервозно ожидая его реакции, произносит Лика.

— Я не он. С чего ты это взяла? — впервые проявил эмоции Данил, добавив в голос удивления.

— Ну… у тебя очень странное поведение по вечерам… не по всем, конечно, но пару раз в неделю — точно. Когда ты появляешься… на публике, — помявшись, ответила блондинка.

— И? — не понял парень.

— Ну, такое, что создается ощущение, будто ты наказываешь себя за что-то… — поясняет Лика, — кукловод — убийца. Я видела своими глазами, как он заставил мужчину спрыгнуть с моста. И его рост, и телосложение очень похожи на твои.

— Я не убийца, — качает головой Данил, — и это можно легко проверить. Ты знаешь — как.

— В данный момент я повременю с выходом в астрал. Мой вход в него требует определённой платы. А я решила завязать с дурными привычками… хотя бы на время, — без особого желания объясняет Лика.

— Кто ты? — напрямую спрашивает Данил.

— А ты как думаешь? — нервно усмехается девушка.

— Спрут.

— Нет, спрут — это Полина, — фыркает блондинка.

— Она тоже? — удивление парня, наконец, добралось до отметки «всерьёз удивился», — но как? Она же такая…

— Пустышка? — хмыкает Лика. — Понятия не имею. Меня, как ты знаешь, почти год не было в школе. Точнее, я была, но… считай, меня не было, да.

Данил усмехается без особого веселья в глазах.

— Так вот он — твой способ, — произносит он.

— Меня затянуло. Сильно, — коротко отвечает блондинка, глядя в сторону.

— А как же сущности, тени, оболочки, мертвецы… — с лёгким недоверием начинает перечислять Данил.

— Они мне не страшны, — качает головой Лика.

— Чёрт. Ты — странница, — осознаёт черноволосый.

— Так точно, кэп. А ты?..

— Ты чувствуешь чьё-то присутствие? — неожиданно спрашивает Данил, вглядываясь в тьму.

— Нет. Я не подключена к астралу двадцать четыре часа в сутки, — подняв брови, замечает Лика, а затем вдруг вспоминает. — Знаешь, Полина однажды тоже почувствовала нечто подобное… и она смотрела в… — и тут до неё доходит, — включи свет!

Вспышка.

Я проснулась за пару минут до будильника и с тоской подумала о том, что странный невнятный сон, который менялся несколько раз за ночь, съел все мои силы ещё до того, как я успела их получить.

Ненавижу такие дни.

Встаю и плетусь до ванной, там привожу себя в порядок, а затем начинаю готовиться к выходу.

Не знаю, подвезёт ли меня Лика — мы вчера об этом не договаривались, так что лучше выйти пораньше и сесть на автобус. Мама теперь пропадала на работе едва ли не круглосуточно, так что надеяться, что она ещё дома и довезёт меня на такси… заглядываю в её комнату, вздыхаю… да, это было глупо.

Конечно, она уже уехала.

Когда выхожу на улицу, начинается дождь, и он добивает моё настроение до уровня «не хочу жить». Ладно, немного позитива в моё утро добавляет то, что автобус-таки приходит без опозданий. Да, до школы я доезжаю без проблем, снимаю с себя куртку в гардеробе, поднимаюсь в класс, прохожу на своё место и с удивлением смотрю на записку на парте.

Это что, мне?

Оглядываю помещение в поиске потенциальных «отправителей», никого не нахожу. Разворачиваю бумагу и читаю:

«Я знаю твой секрет».

Чего?..

Это какой-такой?..

На ум сразу приходит «Очень страшное кино», и я непроизвольно фыркаю. Там хоть труп был. Как и в триллере «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» — с которого был снят сюжет комедии.

Но каким секретом можно шантажировать меня? Это же глупо, в конце концов!

А затем я вспоминаю вечеринку и наш поцелуй с Данилом.

Нет… нет-нет-нет!

Никого рядом не было. А сам Данил вряд ли будет писать мне подобные записки. Он же не дурак. Как и Лика.

К слову, блондинка появляется в классе в следующую минуту и тут же идёт ко мне стремительным шагом.

— И чего ты меня не дождалась? — с ходу нападает она.

— Мы же вчера не договаривались, — пытаюсь оправдаться.

— Я ждала тебя у подъезда. Десять минут, — по виду она была очень недовольна.

— Прости, — почувствовав укол совести, выдавливаю из себя, — у меня утро не задалось. А тут ещё и это…

— Что «это»? — уточняет Лика.

Показываю ей записку. Лицо блондинки очень забавно изменяется, сменяя на себе выражения любопытства, удивления, недоумения, и заканчивая ступором.

— Это что за шутки? — наконец, спрашивает она. — Ты кого-то убила?

— Понятия не имею. В смысле — понятия не имею, что это за шутки! Я никого не убивала! — выпаливаю, исправляясь на ходу.

Несколько одноклассников поворачиваются и заинтересованно смотрят на меня.

— Да, она та ещё маньячка, — подмигнув и изобразив на лице нечто вроде хищной улыбки, поясняет ребятам Лика.

— Это не смешно, — замечаю я.

— Вообще-то очень смешно. Учитывая, какая ты тихоня, — фыркает блондинка.

— Ребят, у нас ещё один новенький! — входя в класс, с изумлением провозглашает Рита и садится за свою парту.

— Что?

— Как?

— Откуда?!

— Почему опять к нам?

— Он классный, — не прекращая изумляться, протягивает модная подружка Полины, развернувшись к следующей парте, где сидели две сплетницы.

— Классный?! Опиши! — тут же заверещали они.

— Ну, он… — начинает, было, Рита, как в класс заходит Евгений Павлович, тут же собирая на своей персоне всё внимание учащихся, а вслед за ним…

— Уоу, — «реагирует» Лика.

— Отрежьте мне кусочек, — шепчет Рита, и две девицы за её спиной начинают нервно хихикать.

Смотрю на новенького без особого восторга. Ну, да — скуластый. Ну, да — блондин (явно крашенный) с черными бровями. Ну, да — худощавый и весь в модных шмотках (так не он один такой). Ну, да — его губы явно пчёлы покусали. А растили его совершенно точно мама-модель и папа-продюсер: потому что внешность парня бросалась в глаза также явно, как и его характер.

Надменный. Неприятный. Высокомерный. Этот парень мог прям сейчас идти на кастинг какого-нибудь молодёжного сериала — и я уверена: его бы взяли.

Короче — вообще не мой типаж.

— Это ваш новый одноклассник. Переведён из столицы… — начинает, было, Евгений Павлович, но парень заканчивает за него:

— За плохое поведение.

И растягивает на губах ухмылку.

— У-у-у! — отозвались девчонки.

Парни подобрались, напряженно глядя на новенького.

— Ну, представьтесь, молодой человек, — без особого желания делать это за него, предлагает завуч.

— Мирон, — отвечает блондин, с вызовом глядя на своих новых одноклассников… то есть — на нас.

— У нас уже есть новая ученица, — замечает один из парней, — почему всех новичков скидывают в наш класс?

— Скидывают? — Евгений Павлович поднимает бровь.

— Переводят, — выдавливает из себя «вежливую» улыбку парень.

— А кто здесь новая ученица? — с ленивым любопытством интересуется Мирон.

— Вон там, в конце класса сидит, — кивает на меня Рита, успевая в одной фразе и пофлиртовать с блондином, и выразить своё пренебрежение ко мне.

— Пожалуй, я сяду там, — усмехается Мирон и, не дожидаясь согласия завуча или учителя, который только вошёл в класс, идёт в мою сторону и закидывает рюкзак на соседнюю парту. Слева от меня. — Ты не против? — подняв брови, спрашивает у меня, насмешливо глядя в глаза.

— Мне без разницы, — отвечаю первое, что в голову пришло.

— Моя гордость задета, — сообщает Мирон, по лицу которого видно — не задета ни разу…

— Любопытный экземпляр, — замечает Лика и идёт на своё место.

Со звонком в классе появляются и Полина с Артёмом. Главная красотка нашего класса награждает Мирона внимательным взглядом и садится на своё место, в то время, как её дружок-качок уделяет новенькому намного больше времени. И когда садится на своё место, не перестаёт… уделять. И делает это безостановочно, а, учитывая, что я сижу между ними… короче, выносить взгляд Артёма в какой-то момент становится просто… да-да, невыносимо, и я поворачиваюсь к нему с простой тихой просьбой:

— Перестань.

— Что? — спрашивает качок.

— Делать во мне дыру своим взглядом. Если так хочешь пообщаться с новеньким — дождись перемены.

— С чего ты взяла, что я смотрел на него?

Хмурюсь, глядя на Артёма.

— А… — отворачиваюсь и смотрю на доску.

На меня он что ли смотрел?.. С чего бы?..

На этом наш странный разговор заканчивается, зато ко мне оборачивается Полина. Смотрит пару секунд и снова отворачивается.

Что происходит?!

Ладно, буду честной, эта мысль ненадолго задержалась в моём сознании, потому что уже в следующее мгновение на весь мой мозг начал давить материал урока… Я, наконец, занялась делом.

И, тем не менее, я не могла не заметить той вереницы записок, что шла по рядам в сторону новенького Мирона. Бог мой, знали бы девчонки, как это выглядит со стороны…

У парня итак самооценка с небоскрёб, а они ему ещё очков подгоняют.

Так думала я до первой вибрации на телефоне блондина. Второе уведомление через пару секунд — удивило. Следующее — вызвало недоумение: потому что, после того, как Мирон поднял телефон для проверки, Рита обернулась к нему и очаровательно улыбнулась.

Так они все — что … через записки ему свои номера отправляли? Или просили добавить в друзья? Или я — гужевая повозка по сравнению с их мега скоростными поездами, и мои одноклассницы уже во всю лайкают его фотки в инстаграм?!

Короче, урок стал для меня настоящим испытанием, особенно после того, как Мирон демонстративно убрал телефон в рюкзак и откинулся на спинку стула, делая вид, что слушает учителя (или он реально его слушал — я не знаю). Девчонок стало жалко. И, поскольку всё это «представление» проходило в буквальном смысле перед моими глазами, слушать учителя становилось всё труднее: в этой борьбе за внимание класса он явно проигрывал…

Тем не менее, урок на то и урок — чтобы когда-нибудь закончиться… Вот и наш подошёл к концу, отчего я с немалым облегчением выдохнула. Записка, которую я успела спрятать в учебнике, мозолила глаз своим торчащим среди страниц кончиком, и я, не выдержав, вновь её достала.

«Я знаю твой секрет».

А что, если это вовсе не о нашем поцелуе с Данилом?

Что, если это о…

— Соня!

Поднимаю голову и смотрю на Лику, жестами показывающую на выход.

Убираю записку в карман и закрываю учебник. Нет, этого просто не может быть. Об этом здесь никто не может знать…

— Иду, — обхожу свою парту и иду с одноклассницей в коридор.

— Как насчёт сока? Я хочу пить, — предлагает Лика, я машинально киваю. — Ты чего? Новенький так подействовал?

— Кто? Мирон? — удивленно переспрашиваю. — Нет, что ты. Это вообще не мой типаж. Слишком заметный.

— А Данил, что, не заметный? — улыбаясь, уточняет Лика.

— Данил? При чём здесь он? Я не говорила, что он не заметный, я… ты с чего вообще взяла, что он мне нравится?

— Ни с чего — это ты только что сказала, — усмехается Лика, спускаясь по лестнице.

— Я этого не говорила! — упираюсь рогами. — Я спросила, с чего ты это взяла!

— Соня, это нормально — когда красивый и популярный мальчик тебе нравится. Чего ты так упорно продолжаешь отрицать абсолютно обычное явление?

— Мне никто не нравится! — повышаю голос.

— Да чего ты злишься-то так? — удивляется Лика, чуть притормаживая и разворачиваясь ко мне.

— Потому что ты придумываешь про меня то, чего нет! — рявкаю на неё, не контролируя свою злость.

Некоторое время Лика смотрит на меня с лёгким изумлением, затем хмурится, потом поднимает брови и пожимает плечами:

— Ну, нет — так нет. Извини, что обидела, — и идёт дальше.

— Лика… — подбегаю к ней, подстраиваюсь под шаг, — прости меня. Но я просто хочу, чтобы ты поняла: я никогда не влюблюсь в самого популярного и красивого мальчика школы. Это не моя история. Кто угодно — но только не самый заметный.

— Но вы с Даном целовались, — спокойно замечает Лика.

— Только потому что он сам проявил инициативу, — качаю головой, — сама бы я никогда не стала его целовать. Вначале я думала, что он не такой… он заинтересовал меня… он не мог не заинтересовать — ты же видела его лицо… Но потом я поняла, что он такой же высокомерный сноб, как и Полина — такие люди считают всех, кроме себя, вторым сортом. Короче, я ошиблась в нём. Всё, на этом давай закончим, ладно?

— Ладно, — спокойно кивает Лика, разворачивается, чтобы продолжить идти к автомату с едой, — вот только ты ошибаешься на его счёт. Он не считает людей вторым сортом.

— Правда? И когда ты успела его узнать? — не без сарказма уточняю.

— Нет, теперь мне реально интересно: ты почему так злишься на него? — усмехается блондинка. — Вчера этой злости не было. Обида была, но…

— Я не злюсь, — машинально произношу (хотя, конечно, злюсь), — просто слишком хорошо знаю таких людей, как он. И стараюсь обходить их стороной.

— В школе это будет довольно проблематично, — почему-то отвечает Лика и идёт к автомату, а я останавливаюсь на последних ступеньках лестницы — потому что у этого самого автомата стоит Данил, собственной персоной.

Замираю, чувствуя, как бухает сердце. Присматриваюсь к нему… и как я могла подумать, что он — другой? Неужели я так сильно хотела поверить в это? Настолько сильно, что не заметила, как чуть не наступила на те же грабли?.. Теперь-то совершенно очевидно: вся эта его «хорошесть» в школе — наигранная. Да, он надел на себя нестандартную для красавчиков маску: он решил убедить всех, что он — несчастный, и что корона ему вовсе не нужна.

Но я прекрасно видела — даже если и не нужна, он её носит.

И не собирается снимать.

Это проявляется в его пренебрежении к девушкам и к их чувствам. И в его пренебрежении к собственным чувствам. Такие люди — разрушители. А я разрушаться не собираюсь. Больше — нет.

Потому что слишком хорошо знаю: какого это — собираться вновь. По осколкам. По крупицам.

Нет, эти грабли пусть лежат в сарае.

А я буду в сотню раз мудрее и не стану даже предполагать, что бы было, если бы я ему действительно понравилась.

— Слишком красив для тебя?

Вздрагиваю и оборачиваюсь. За моей спиной стоит Мирон и смотрит на Данила и Лику, беседовавших о чём-то у автомата.

— С чего такие мысли? — не утруждая себя вежливостью, уточняю.

— Ну, у тебя было такое выражение лица… презрительное, что ли? Забавно было наблюдать, — усмехается Мирон, облокачиваясь на перила лестницы.

— Я никого не презираю за внешность, — отвечаю холодно, складывая руки на груди.

— А за что презираешь? — растягивает улыбку Мирон, насмешливо глядя на меня сверху вниз.

— За внутреннее уродство, — разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

— Хм… а ты меня не боишься. Несмотря на то, что про тебя говорят.

— И что про меня говорят? — спрашиваю без особого интереса.

— Что ты — маленькая серая мышка, — хмыкает Мирон, склоняя голову.

— Тогда что ты здесь делаешь? — задаю прямой вопрос.

Не знаю, почему мне так легко с ним говорить? Наша беседа ничуть не влияет на моё внутреннее спокойствие. Возможно, так происходит, потому что я его сразу раскусила?

У меня не было возможности разочароваться.

— Вообще-то я шёл вон к тому автомату, — Мирон кивает в сторону ребят, — но тут встретил тебя на пути и остановился, завороженный твоим могучим презреньем к внутреннему уродству старшеклассников данной школы.

Поднимаю бровь, глядя, как на его губах вновь растягивается насмешливая улыбка. Он совершенно точно меня троллил — но я понятия не имела, что мне на это отвечать.

— Так и будешь стоять здесь и любоваться зрелищем? — Мирон убирает руки в карманы и спокойно обходит меня. — Или дойдёшь до автомата и возьмёшь то, что хотела?

— Я ничего не хотела! — отвечаю ему в спину. Но парень пропускает мои слова мимо ушей.

Мне ничего не остаётся, как идти за ним. Разворачиваться и возвращаться в класс ни с чем будет глупо.

— Соня! Ты где застряла? — удивлённо спрашивает Лика, отрываясь от трубочки.

Её сок был почти допит. Интересно, о чём она разговаривала с Данилом всё это время?

— Это я отвлёк её, — оборачиваясь на блондинку, отвечает Мирон и вновь возвращает своё внимание автомату.

— Ты с ним общалась? — бровь Лики летит вверх.

Да-да, я помню, что сказала ей пару минут назад…

— Так вышло, — не углубляясь в подробности, отвечаю.

— Привет, Соня.

Поджимаю губы. Затем беру себя в руки и разворачиваюсь к брюнету.

— Здравствуй.

И вновь отворачиваюсь. Встаю позади Мирона.

— Я подумал над твоими словами. И разобрался в себе, — негромко произносит Данил, и я чувствую его взгляд на своей спине.

— Я рада за тебя, — также тихо, но совершенно сухо отвечаю.

В этот момент бутылка с водой падает в ящик раздачи, и Мирон наклоняется за ней. А когда выпрямляется уже со своей добычей, произносит рядом с моим ухом:

— А ты удивительным образом влияешь на тех, кто заражён этим самым внутренним уродством, — затем отходит от меня и спокойно идёт в сторону лестницы.

Моё лицо пылает. Почему он так сказал?..

— Ты произвела на него впечатление… — протягивает Лика, задумчиво глядя вслед уходящему Мирону.

При том, я была уверена — она не слышала слов, сказанных мне блондином.

— Я не производила на него впечатление! — огрызаюсь на автомате.

— Бог мой, Соня! Ты что, таблетку «озверина» с утра проглотила? Откуда этот негатив по отношению к симпатичным парням? — искренне удивляется блондинка.

Данил внимательно смотрит на меня.

— У меня нет к ним негатива. У меня вообще ничего к ним нет, — выпаливаю первое, что пришло на ум, и резко срываюсь с места, держа путь к лестнице.

Стремительно поднимаюсь наверх, достаю записку из кармана.

«Я знаю твой секрет».

Не знаю, почему, но теперь я уверена: в этой записке говорится о Том Самом случае. И человек, написавший её, открыто угрожает мне, намекая на возможность уничтожения моего более-менее стабилизировавшегося социального статуса среди одноклассников.

Более-менее…

Даже Лика не сможет вытянуть меня из этого болота — если все узнают о Том Случае.

Моя школьная жизнь вновь превратится в ад. И не важно, сколько лет прошло с тех пор…

Да, у меня была причина стать серой мышью, но я очень надеялась, что, хотя бы сейчас, когда я — старшеклассница, всё изменится. Выходит, зря я рисковала? Зря согласилась дружить с Ликой? Зря впервые в жизни позволила себе огрызаться на тех, кто того заслуживал?

Неужели всё так быстро закончится?.. Так быстро и так глупо…

Ну, нет, чёрт возьми!!! Я узнаю, кто мне это прислал! Узнаю и…

Перед глазами темнеет, и я прислоняюсь к стене. Злость, страх и обида, бушующие внутри, на какой-то момент овладевают всем моим существом… Опускаю взгляд вниз, пытаясь справиться с собой, вижу собственную тень под ногами и…

Падаю вниз, ныряя в темноту… полёт… рваный… то влево, то вправо — словно в поиске… вниз…

Остановка…

— Я не знаю, что с ней. Вчера мы не разговаривали, но перед первым уроком всё было в порядке, — Лика смотрит на Данила, затем переводит взгляд за его плечо, — сделай что-нибудь со своими фуриями. Если они меня хоть пальцем тронут — я за их здоровье не ручаюсь. Серьёзно.

— Я поговорю с ними, — произносит черноволосый.

— Будь добр, — криво улыбается Лика, — и желательно не напивайся перед этим до состояния растения.

Данил смотрит на неё тяжелым взглядом.

— И всё-таки — что с ней? — спрашивает он через пару секунд.

— Не знаю. У неё дофигища комплексов, но этот последний пунктик… это что-то из разряда дичайшей тупости.

— И ты считаешь себя её подругой? — спокойно уточняет Данил.

— У всех свои недостатки, — холодно отрезает блондинка, — но, если бы я не «считала себя её подругой», мне бы было пофиг на эту дурь.

— Разберись с этим, — Данил разворачивается к лестнице и окидывает взглядом группу своих поклонниц. — Вполне возможно, что она — медиум. Если она рисует наши способности, да к тому же может видеть во сне то, что происходит с тобой в реальности…

— Я в курсе, — передразнивает его Лика, — другое дело — как ей рассказать об этом? Мне кажется, она даже не подозревает о своей силе.

— Не думаю, что нам стоит рассказывать ей прямо сейчас, — бросает Данил через плечо, — нам всем нужны ответы. А истерикующий нестабильный медиум — это не лучший источник информации. Пусть придёт в себя.

Злость. Обида. И дикое чувство одиночества.

Отползаю назад… сливаюсь с темнотой… рывок в сторону… поиск… смена траектории… ещё один рывок… секунда без движения… возврат назад на пару метров…

— И что? Этого мало! Ты целый день потратил на это! Неужели нельзя ускорить процесс? — чей-то голос там, на границе света, рядом с окном.

— Ты чего хочешь? Запугать? Или морально раздавить? Ты ведь даже не выдвигаешь требований, — второй голос, и я, черт возьми, не могу разобрать даже пол говорящих. Проклятый свет…

— Я хочу, чтобы она не мешалась под ногами! Это наша школа.

— Ты начинаешь войну, ты ведь это понимаешь?

— Соня!

Рывок… возвращение… взлет…

— Что? — резко вдыхая воздух, поднимаю голову и смотрю на Лику.

— Тебе плохо? Ты стояла у стены, — напряженно глядя на меня, произносит одноклассница.

— Я в порядке… просто голова закружилась… наверное, — хмурюсь и начинаю подниматься наверх.

— Ты чего там сжимаешь в руке? — Лика хочет взять меня за запястье, но я резко дергаюсь в сторону. — Там та записка? СОНЯ! Ты что, из-за этой ерунды так расстроилась?!

— Я не расстраивалась! Всё в порядке. Оставь меня! — ускоряю шаг, несмотря на странную слабость в теле.

Весь следующий день я только и делала, что вспоминала лица тех, что когда-то испортили мою жизнь. Я не слушала учителей, не делала ни одной записи в тетрадях… я даже не помнила, как добралась до дома. На следующий день меня срубил грипп, и мама не отпустила меня в школу. Двадцать четыре часа свободы, из которых шестнадцать я потратила на поиски в интернете. Я искала всех, кто мог приложить руку к этой записке. Лика звонила несколько раз, но я не брала трубку. Следующий день пришел с подарками: с солнышком за окном и стандартной температурой тела 36.6… пришлось вставать и идти на занятия. Сердце ёкнуло, когда на своей парте я обнаружила новую записку. Новенький блондин с ленивым интересом проследил, как я подняла её, открыла и…

«Мы все так скучаем по тебе, Сонька-тихонька!»

Лицо мгновенно вспыхнуло. Сердце дёрнулось и застучало с бешеной скоростью. Для кого-то эти слова могут показаться безобидными, но я-то помнила… помнила, кто называл меня так…

— С тобой всё в порядке?

Резко разворачиваюсь к Мирону, сидящему за партой в расслабленной позе.

— Со мной? — переспрашиваю каким-то не своим голосом.

— А я по-твоему с кем разговариваю? — подняв бровь, уточняет блондин.

— Эй, Мирон, ты пойдёшь на вечеринку завтра вечером? — Рита подходит к нам и застывает над парнем, положив ладони на его парту.

— Нет, — равнодушно отзывается тот, подняв взгляд на вторую красавицу класса.

— Но… туда все идут, — слегка растерялась мисс Модные Джинсы.

— Рад за всех, — спокойно отвечает Мирон.

Рита хмурится, затем переводит взгляд на меня.

— Ты что, призрака увидела? — подняв бровь, презрительно спрашивает она.

До меня доходит не сразу… но когда доходит…

— Это ты?

— Что? — теперь её лицо выражало брезгливость.

— Это ты мне прислала? — сжимаю записку в ладони.

— Лечись, мышь! — нахмурившись, бросает мне Рита. — И не забудь, что тебе не к врачу надо, а к ветеринару, — затем разворачивается и отходит к своей парте.

На меня словно ушат холодной воды вылили.

— Сонь, ты как? — Лика, едва войдя в класс и заметив меня, подбегает и останавливается перед моей партой. — У тебя всё лицо горит… ты уверена, что уже выздоровела?

Что? Ах, да, я же вчера не приходила в школу…

— Я здорова, — отворачиваюсь от неё, хотя внутри всю потряхивает.

— Ты не брала трубку…

— Я вообще вчера ни с кем не разговаривала.

— Может, стоит ещё денёк отлежаться?

— Я же сказала, что всё в порядке! — срываюсь… перед глазами темнеет… падаю… рывок в сторону…

— Чего это с ней? — шепчет одноклассница с третьего ряда, глядя на моё тело, что в данный момент застыло, опираясь одной ладонью о парту, а второй ладонью закрывая лицо…

— Не знаю. Больная какая-то… — отвечает ей другая моя одноклассница.

Рывок в сторону…

— И чего они все с ней так нянчатся?! Нашли себе развлечение! Она же мышь!

Отползаю… рывок в другую сторону…

— Ты это видишь? — изумление на лице Полины, когда она смотрит прямо на то место, где я была несколько секунд назад — абсолютно неподдельное.

— Да, — кивает Артём, напряженно глядя туда же, — где она теперь?

Отползаю… возвращаюсь…

— Чёрт… — падаю на стул, обхватывая гудящую голову.

— Соня… давай я отвезу тебя домой… ты явно не до конца поправилась, — заботливый голос Лики врывается в сознание вместе со вспышкой боли.

Я позволяю помочь мне встать, поднимаю рюкзак с парты и иду к двери… сосредоточенный взгляд Мирона — это последнее, что я вижу, выходя из класса.

Не помню, как мы одеваемся… помню, как сажусь в машину… едем… шофер Лики помогает мне подняться в квартиру…

— Чёрт, её мамы нет дома, — блондинка начинает рыться в моей сумке, — я ей позвоню, а ты пока положи Соню на кровать.

Проваливаюсь в темноту…

Просыпаюсь не в кровати, а в углу кухни, за холодильником… что я здесь делаю?..

— Просите, что оторвала вас от работы, — голос Лики заставляет меня замереть в моём укрытии.

— Что ты! Ты всё правильно сделала. Я очень тебе благодарна, — голос мамы усталый, как будто она не спала несколько дней. — Ты — хорошая подруга.

— Скажите, пожалуйста… вы не знаете, что могло повлиять на её состояние? — осторожно подбирая слова, спрашивает Лика.

— Повлиять? Что ты имеешь ввиду?

— Ну… у нас в классе никто не болеет. Обычно организм даёт такой сбой из-за нервных переживаний и ослабления иммунитета.

— Соня никогда не жаловалась на стрессы. Она вообще стала удивительно самостоятельной — особенно после моего развода с её отцом… Почему ты думаешь, что это из-за каких-то нервных переживаний? — удивленно спрашивает мама.

— Ей… ей начали приходить записки… два дня назад. Как раз, когда она стала странно себя вести… — замялась Лика.

— Странно себя вести? — переспрашивает мама.

— Ну… Соня — очень спокойная и неконфликтная девушка. Но с тех пор, как она получила первую записку, она стала вести себя агрессивно.

— Агрессивно? — недоверие в голосе своей родительницы я понять могла, а вот настойчивое желание разобраться в моей проблеме у Лики — никак не могла понять! — Что было в тех записках?

— Да ничего особенного. Обычная подростковая шутка: «Я знаю твой секрет», кажется… А во второй, которую Соня получила сегодня… — судя по звуку, Лика достала записку из кармана джинсов, — здесь написано: «Мы все так скучаем по тебе, Сонька-тихонька!»

Молчание, установившееся на кухне, заставило меня напряженно прислушиваться ко всем звукам…

— Боже мой…

Кажется, мама села на стул.

— Что такого в этой записке? — удивленно спрашивает Лика.

— Это было несколько лет назад. В первой школе Сони… она училась в пятом классе… я тогда уделяла ей мало внимания, постоянно работала, муж тоже… в общем, я не знаю, какие отношения были у неё в коллективе, знаю только, что она особо не выделялась из толпы, ни с кем не конфликтовала, училась на четвёрки — и мне было этого достаточно. Со мной связались на выходных, когда их параллель ходила на какую-то экскурсию в музей… Её потеряли и нигде не могли найти. Я отпросилась с работы, приехала, был уже поздний вечер — к тому времени её не могли найти уже несколько часов. Вокруг музея уже стояло несколько полицейских машин… Её нашли в подвале, она забилась в самый тёмный угол и просидела там всё то время, пока её искали. Мне Соня никогда не рассказывала, что произошло на той экскурсии; с тех пор, как её привезли домой, она постоянно молчала. А через несколько дней она попросила меня перевести её в другую школу — и это единственное, что я тогда могла для неё сделать. Мы переехали в другую часть города, она пошла в новую школу. История постепенно забылась… к десятому классу у Сони появились подружки, она куда-то ходила с ними гулять, пару раз даже в клуб отпрашивалась — и я была уверена, что она смогла адаптироваться… — мама замолчала, а я ощутила себя единым оголенным нервом… она так просто выложила всё это едва знакомому человеку?!

— Вы узнали, что произошло в том музее? — тихий голос Лики.

— Её отец некоторое время после того события продолжал ходить, разбираться на школьные собрания, встречался с родителями остальных учеников. Насколько он смог выяснить, Соня тогда впервые подошла к какому-то мальчику и призналась ему в чувствах… ну, он, как водится, не понял своего счастья в силу своего возраста и высмеял её.

— И… всё?.. — недоверчиво переспрашивает Лика.

Нет, не всё!

— Нет… он высмеял её перед всем своим классом и перед всеми учениками их параллели. Её начали дразнить, — мама замолкает, и я чувствую, что ей трудно говорить, — Лика, дети иногда бывают очень жестокими, — негромко произносит она. — Насколько мы поняли, её не трогали. Просто…

— Загнобили, — произнесла Лика.

— Отец Сони докопался до правды. Нашел того паренька. Симпатичный засранец… — мама хмыкнула, — он не выглядел виноватым, когда мы с ним разговаривали. А на вопрос, зачем он так поступил, он ответил: «А что я должен был сделать? Она сама ко мне подошла». В той школе её все звали Сонькой-тихонькой… мне это никогда не казалось особо обидным. Но, как выяснилось впоследствии, я вообще была не самой лучшей матерью…

— Моя мама никогда бы не смогла признаться в этом вслух, — хмыкает Лика.

Некоторое время они молчат.

— Помоги ей. Сейчас ей кажется, что эта записка — её персональный конец света. Но это всего лишь неприятное воспоминание из далекого прошлого. Она выросла и стала такой красавицей… но до сих пор не замечает этого — того, что она давно изменилась. Теперь вряд ли кто-то из парней осмелится сказать ей «нет», — кажется, мама улыбается.

— Два самых красивых парня нашей параллели положили на неё глаз, — замечает Лика.

— Да ты что? Расскажи поподробнее! — я прям чувствую, как глаза мамы загораются.

— Уверена, она вам сама расскажет. Когда поймёт, какое счастье ей привалило, — фыркает Лика. — Можно я зайду к ней?..

Испуг… рывок… падение…

— Сонь? Сонь, ты проснулась? — Лика осторожно стучит в дверь.

Открываю глаза и с легким недоумением смотрю на потолок своей спальни… Я буквально всем телом ощущаю, что несколько секунд назад была в другом месте!

— Я давно здесь? — спрашиваю хриплым голосом.

— Где-то час… как ты себя чувствуешь? — она присаживается на край моей постели.

— Лучше. Намного. Лика, прости меня… я с тобой так разговаривала… — закрываю лицо руками.

— Ну, ты чего!!! Перестань. Мы же подруги. Это я должна была догадаться, что твой негатив по отношению к Данилу появился неспроста.

Как только она произносит это, я чувствую, что знаю, о чём она сейчас скажет…

— О чём ты? — напряженно спрашиваю.

— Сонь, только не расстраивайся… твоя мама мне всё рассказала, — Лика поджимает губы, глядя мне в глаза, — про того идиота из средней школы.

Это правда! Я знала, что она об этом скажет! Но откуда?!

— Не думай, что ты знаешь обо всём, — непроизвольно натягиваю на себя одеяло, желая закрыться от этой темы.

— А я и не думаю. Если ты когда-нибудь захочешь высказаться, то расскажешь мне обо всем сама. Но, Сонь… ты меня прости, конечно, я понимаю: у тебя произошёл очень неприятный случай, ты не хочешь об этом вспоминать… но почему ты мне-то об этом не сказала? Неужели ты так и не поняла: мне плевать, насколько ты «не популярна». Стала бы я дружить с тобой, если бы мечтала только о школьной короне?

— Ну, спасибо, — бурчу под нос.

— Но это правда, — отрезает Лика, — меня до дрожи бесят все эти штампы и стереотипы — и я не собираюсь подстраиваться под «общественную систему ценностей». И вообще, хочешь менять мир — начни с себя: это настолько банальная и простая истина, что мне даже стыдно её сейчас произносить!

— Это ты к чему? — хмурюсь, запутавшись в её логике.

— А я тебе поясню! Ты устала оттого, что все пляшут под дудку Полины, обзывая тебя мышью? Тогда даже в мыслях не позволяй себе признавать её авторитет в школе. Поверь, даже один в поле — воин. А Полина очень хорошо чувствует угрозу и старается предотвращать её появление заранее. Задумайся, чего она так прицепилась к тебе?.. Тоже самое — касательно твоей первой школы. Пока ты сама чувствуешь свою неуверенность и свою слабость из-за тех воспоминаний — они найдут, как пролезть из прошлого в твоё будущее. А когда ты поймёшь, что это реально давно было и осталось далеко позади… блин, пятый класс! Ты уже в одиннадцатом!!! Ты красивая, неглупая и рисовать умеешь! Успокойся и поверь в себя уже, наконец!

— Тебе легко говорить — ты никогда не страдала низкой самооценкой! — замечаю, начиная хмуриться.

— Я? Соня, меня целый год днищем считали! — повышает голос Лика. — Да я и была на самом дне! И суть не в моей самооценке, а в том, что если бы я сейчас продолжала жить своими воспоминаниями обо всей этой грязи, то меня бы уже давно заперли в клинике для душевнобольных!

— Ты сама выбралась, понимаешь? Ты смогла себя преодолеть! А я ничего не могла поделать! Я стояла там, окруженная всей параллелью, и слушала, какая я дегенератка, что решилась признаться ему! И меня не выпускали из этого круга! Я стояла, плакала, а они ржали и тыкали в меня пальцем! А когда я смогла оттуда вырваться, то у меня был такой шок, что я даже не поняла, в какую дыру я забилась! Я даже отключилась на несколько часов! Всё, о чём я мечтала в тот момент — это стать незаметной! Стать тенью, чтобы больше никто не тыкал в меня пальцем! Со мной три дня разговаривали врачи — а я даже слова из себя выдавить не могла! Ты вообще можешь себе представить, что я испытала? Мне тогда всего двенадцать лет было!

Я замолчала, чувствуя, как быстро стучит сердце.

Лика смотрела на меня напряженно и словно хотела о чём-то спросить — но не решалась…

— Мне очень жаль, Соня, — наконец, выдавила она. — Но сейчас тебе семнадцать. Ты выпускница. И та школа осталась в другом городе — далеко отсюда.

— Кто-то узнал о том случае, — отворачиваюсь к окну, — не пройдёт и пары дней, как всем станет известно — какая я неудачница.

Тишина, наступившая после моих слов, меня напрягла. Бросаю на Лику быстрый взгляд…

— И долго ты ещё будешь жалеть себя? — сухо спрашивает она.

— Что?..

— Ну, вот тебе семнадцать. Через пять лет ты начнёшь самостоятельную жизнь — закончишь институт, устроишься на работу… Как ты думаешь, к тому моменту призраки прошлого доконают тебя — или отпустят с миром? Каковы шансы?

— Я что-то не очень понимаю твоего юмора…

— А я не шучу. Забивайся в щель, если тебе так нравится жить. Но учти — в этой щели ты будешь одна. Никто с тобой туда не полезет. У всех в прошлом была какая-нибудь фигня. Ты не одна такая! И нечего надевать на себя корону страдалицы, и при этом презрительно смотреть на всех симпатичных парней!

Растерянно моргаю, глядя на неё…

— Да-да, твой фирменный коронный взгляд «Соня презирает популярных мальчиков». Ты думаешь, кому-то приятно ощущать на себе подобное? Ты с чего решила, что после того случая, все симпатичные — недостойные твоего внимания козлы? Нет, они-то как-нибудь переживут без твоего внимания. Это ты себя обделяешь, глупое ты создание!

Она встает и идёт к двери. Открыв её, поворачивается ко мне:

— Ты либо завтра встанешь и докажешь самой себе, что ты — не размазня, и что слушок о том, что в пятом классе тебя бортанул красавчик — это шелуха, которая слетит с тебя, не оставив следа… либо можешь не возвращаться в школу, перевестись в новую и надеяться, что уж там-то точно никто не узнает о твоем страшном прошлом.

И она уходит в коридор, закрывая за собой дверь.

Подхожу к зеркалу. На всю комнату играет Kaleo «Way Down We Go», а я рассматриваю своё отражение и думаю о том, что…

Идти ко дну я не хочу.

Самое смешное — в угол меня загнал вовсе не «загадочный некто», а мой собственный страх. Быть в подчинении у этого противного чувства — как-то не комильфо. Мне же не пять, в конце концов!

Так что сегодня я пойду в школу и встречу своё испытание с достоинством. И если правда о Том Случае всё же просочиться через анонимного автора записок… ну, что ж — мои новые одноклассники итак считают меня серой мышью. Ниже падать некуда; теперь — путь только наверх.

Не буду врать самой себе: моя нынешняя позиция — на восемьдесят процентов результат промывки мозгов одной небезызвестной блондинистой особой. Она, к слову, с тех пор не написала мне ни строчки. Думаю, даже у Лики есть лимит кредита доверия.

И сегодня я планирую оправдать её надежды.

Солист исландской группы вопрошал из динамика:

А я красила ресницы тушью и думала лишь об одном: как так получилось, что я позволила какому-то старому воспоминанию забить меня внутрь панциря?

Наверное, подобный вопрос мучает миллионы неокрепших умов… да, думаю, и окрепших — тоже.

Взбиваю пальцами волосы у корней, вдеваю в уши черные гвоздики, подхватываю рюкзак с пола и иду на выход. Автобус не подвёл, и к школе я подъезжаю за пятнадцать минут. Скидываю куртку в гардеробе, протискиваюсь сквозь толпу к лестнице, медленно выдыхаю и начинаю подниматься.

Когда вхожу в класс, первым делом нахожу глазами Лику. Иду к ней.

— Решила-таки появиться? — спокойно спрашивает та, разворачиваясь ко мне на стуле и закидывая ногу на ногу.

Её внешний вид сегодня говорит о том, что кое-кто поднимался с кровати под «Нирвану».

— А ты решила сменить стиль с барбидольного на гранж? — выдавливаю улыбку, жду, когда мне объявят вердикт.

— Моё настроение переменчиво, — протягивает Лика, разглядывая свой маникюр, затем замолкает ненадолго и, наконец, вновь поднимает на меня глаза, — но утро оказалось богатым на сюрпризы.

Незаметно выдыхаю.

— То ли ещё будет, — хмыкаю облегченно.

— Посмотрим, — демократично отзывается Лика и разворачивается к доске, а я продвигаюсь дальше по ряду.

Стягиваю лямку рюкзака с плеча и встречаюсь глазами с Мироном, сидевшим в расслабленной позе за своей партой.

— Сегодня без обмороков? — только и спрашивает он, с лёгкой ленцой глядя на меня.

— Я очень постараюсь, — растягиваю губы в кривой улыбке, падаю на стул.

Когда в класс заходит Полина, её взгляд удивительно быстро находит меня, — и вот уже недовольная красотка идёт в мою сторону.

— Пойдём-ка выйдем в коридор, — предлагает она и, не дожидаясь моего ответа, тут же направляется к двери.

Поднимаю брови, но-таки следую за Полли.

Выхожу и тут же попадаю под её раздачу:

— Какого черта ты припёрлась в школу? — нападает на меня брюнетка.

— Эм… у меня по расписанию сегодня уроки. Как и у тебя, кстати, — отвечаю задумчиво.

— Какое слово из предложения «тебе здесь не место» ты не поняла? — Полина сложила руки на груди.

— У меня с русским всё в порядке, — замечаю совершенно серьёзно.

— Тогда что ты делаешь здесь? — с улыбкой маньяка убийцы перед лицом своей жертвы, вопрошает Полина.

— Учусь, — коротко отвечаю.

— Не беси меня, мышь! Ты прекрасно меня поняла! Неужели не ясно, что такая опасная хренотень, как ты, не должна ходить в школу вместе со всеми нормальными учениками?

— Чего? — недоуменно смотрю на неё.

— В начале ты меня просто вымораживала, но потом я поняла, кто ты, — она оглядывает меня с не меньшим недоумением, чем я её, — как ты вообще решилась прийти сюда после вчерашнего?!

— Мне вчера стало плохо. И что-то не помню, что это запрещено законом, — произношу напряженно, начиная медленно раздражаться.

Чего этой истеричке от меня нужно?

— Такая, как ты, в принципе должна быть запрещена законом. И не удивлюсь, если из-за тебя таковой и появится, — чуть не выплевывает в меня Полина, а я совсем теряюсь.

— У тебя с головой всё в порядке? — спрашиваю на всякий случай.

— Это у тебя с головой не в порядке! Ты что, не понимаешь, что опасна для окружающих? — шипит на меня эта змея, а в следующее мгновение из двери выходит Лика и присоединяется к нам.

— Оставь её в покое, Полина, — произносит блондинка, глядя на бывшую подругу.

— Что, будешь защищать её? После всего, что вчера произошло? — изумленно восклицает та.

— А что вчера произошло? — спокойно уточняет Лика. — Ты прислала Соне записку с тупой фразочкой, желая запугать и унизить — и ей стало плохо. Взглянув на ситуацию со стороны, могу сказать одно: опасный антисоциальный субъект в школе — это ты.

— Так это твоих рук дело?! — резко разворачиваюсь к Полине.

Какого черта она ко мне привязалась?!

— Опасна не я, а она! — брюнетка направляет на меня указательный палец.

— Да? А мне кажется, что ты. Ты провоцируешь людей на самое худшее, а потом визжишь, что им здесь не место, — холодно произносит Лика, — да тебе просто повезло, что в случае с Соней ты так легко отделалась.

Что?

Удивленно смотрю на блондинку, теряясь от странной уверенности в её голосе, когда она произносит эти слова.

Полина переводит на меня озверевший взгляд.

— Я всем расскажу о том, как тебя, бедняжку, загнобила вся параллель!

— Что, покопалась в моём грязном белье? — выдавливаю из себя усмешку. — И приспичило же тебе. Неужели я тебя так пугаю?

— Ты дура? — неожиданно влезает в наш диалог Лика, окатывая Полину арктическим холодом. — Нет, я серьёзно спрашиваю: ты совсем дура? Хочешь из неё, — она кивает на меня, — своего врага делать?

Тут я, признаюсь, немного растерялась. Опять.

— Я знала, что с ней что-то не так! — сквозь зубы цедит брюнетка, глядя на меня, точно я была Фредди Крюгером — не меньше!

— Завязывай со своей войной, Полина, — делая к ней шаг, произносит Лика, — это до добра не доведёт.

И так она произносит слово «добра», что даже мне становится не по себе.

— Ты серьёзно? Ты будешь с ней общаться?! После того, что мы все вчера увидели? — брюнетка смотрит на Лику, как на сумасшедшую.

— Она моя подруга. В отличие от тебя, я своих друзей не бросаю, — ещё холоднее произносит та, и я совсем запутываюсь.

Почему мне кажется, что речь идет не о моём вчерашнем приступе слабости перед уроком?..

— Она же чудовище! — искренне возмущается Полина, а у меня заканчивается терпение слушать все эти прелестные эпитеты в свой адрес.

— Ты на себя-то смотрела со стороны? — бросаю ей в лицо. — Может мордашка и не подкачала, но внутри одна гниль. И если внешность досталась тебе от родителей, то всё дерьмо внутри — твоё собственное.

Эти слова почему-то сильно озадачивают Полину. Мне даже показалось, что она не столько обиделась на них, сколько удивилась тому, что они были произнесены — в принципе.

— Соня, оставь, пожалуйста, нас двоих, — просит Лика через небольшую паузу.

Разворачиваюсь и иду в класс. Внутри бурлит адреналин — я это сделала! Я сказала то, что хотела! Я дала оценку внутреннему уродству первой красавицы класса — вслух!

Было даже немножко жаль, что никто этого не слышал.

Моя маленькая победа над собой… победа, которой вообще не стоит гордиться. Да, я быстро сдулась. Потому что оскорбила человека. Пожалуй, впервые в жизни.

Я теперь плохой человек?..

Звонок на урок не позволил и дальше размышлять над этим вопросом, а вошедший завуч быстро забрал всё моё внимание, уточнив на весь класс:

— София, вы уверены, что поправились?

Да, знаю, после вчерашнего вопрос закономерный. Но всё равно это всеобщее внимание ко мне сильно напрягает — неужели он не мог спросить меня об этом наедине?!

— Да. Уверена, — встаю, отвечаю (надеюсь, что) громко.

— Мне необходима записка от ваших родителей. Насколько я понимаю, справки у вас нет, — прозорливо замечает Евгений Павлович, красноречиво посмотрев на стол и не обнаружив оной.

— Записка у меня с собой, — произношу осторожно — он же не будет сейчас при всех зачитывать мамины объяснения по поводу моего вчерашнего срыва?..

Но Евгений Павлович меня удивляет спокойным:

— Отдадите после урока. А теперь садитесь на место. Тема сегодняшнего занятия…

Смс от Лики приходит где-то в середине урока.

Вечеринка… о ней ещё вчера упоминала Рита…

Пара секунд на размышления и:

А затем добавляю спешно:

Ответ приходит через минуту:

«Переживаю за Полину», — строчу с улыбкой и отправляю смайл с перебинтованной головой.

А сама думаю — не нарываемся ли мы, учитывая, что группа поддержки у Полины всё ещё составляет большую часть нашей параллели… если не всю параллель.

— Чёрт… — выдыхаю, глядя на экран телефона.

— Судьбу мира решаешь? — едва слышно (но всё-таки!) спрашивает Мирон.

Хмыкаю, оценив юмор.

— Решаю, что надеть на вечер, — произношу одними губами, стараясь не привлекать внимание завуча.

— Куда идёшь?

Это всерьёз происходит? Красавец блондин интересуется, в какой клуб я заброшу свои кости?!

— Куда все, — отвечаю тихо, опустив голову — Евгений Павлович как раз в этот момент на меня смотрит.

— Ты всегда ходишь туда, куда идут все?.. — подняв брови, насмешливо уточняет Мирон.

— А тебе жизненно необходимо идти против системы? — парирую в ответ.

Блондин изображает на лице недоумение.

— Ты отказываешь всем местным красавицам, не хочешь ходить на школьные вечеринки, открыто показываешь, что сам по себе, — произношу тихо, продолжая следить за передвижениями завуча.

— Это разве называется «идти против системы»? — задает неожиданный вопрос Мирон.

— А как это ещё назвать? — спрашиваю с лёгким удивлением.

— К примеру, проявлением своего мнения? — глядя на меня не то с жалостью, не то с недоверием, отвечает Мирон. — Попробуй как-нибудь, может, понравится.

— Что ты имеешь ввиду? — не на шутку оскорбляюсь я.

— Быть в системе — вовсе не означает потерять свою индивидуальность, мышонок, — откинувшись на спинку стула, то ли глубокомысленно, то ли легкомысленно произносит Мирон.

И почему-то мне впервые не обидно за своё местное прозвище.

— София, Мирон, вы любите мыть полы в раздевалках? — вопрос Евгения Павловича застаёт меня врасплох.

— Нет, — отвечаю честно.

— К чему вы спрашиваете? — с лёгкой усмешкой уточняет блондин.

— К тому, что мытье полов — моё любимое наказание для всех провинившихся учеников, — завуч растягивает на губах кривую улыбку. — Ну, как? Прельщает идея?

— Не очень, — вежливо отклоняет предложение Мирон.

— Тогда прекращайте болтать, — сухо отрезает Евгений Павлович, и мы с блондином послушно закрываем рты.

Все последующие уроки прошли в странной атмосфере таинственности: Полина почему-то то и дело косилась на меня — но так и не подошла, чтобы высказать очередную претензию к моему существованию, качок Артём напротив — решил сделать вид, что меня здесь нет; Мирон больше не заводил разговоров ни на одну из тем, а весь класс замер в напряженном молчании, пытаясь угадать, откуда нынче ветер дует. Который — «перемен». Я специально не выходила в коридор без особой нужды, чтобы не столкнуться с Даном и его группой поддержки. А после слов Лики, что информация обо мне не просочится в массы, и вовсе решила не провоцировать вселенную — и досидела до последнего урока, как прилежная ученица, не получив ни одного нарекания.

Кстати, вот кто вел себя, как всегда — так это Лика. Странная атмосфера никак не повлияла на неё, напротив, блондинка чувствовала себя, как рыба в воде и успевала наводить мосты со всеми одноклассниками, которые ещё два дня назад считали её изгоем общества.

После уроков, когда я выходила из школы, Лика предложила в очередной раз меня подбросить — и я не стала отказываться. Тем более, мы должны были обсудить предстоящую вечеринку и всё, что с ней связано. Небольшое оживление за моей спиной заставило меня обернуться: из главного входа как раз выходил Мирон, и все девчонки мгновенно привели себя в боевую готовность — вот только красавчика блондина совсем не интересовала страшная сила слабого пола. Он встретился со мной глазами, направился в мою сторону и, проходя мимо застывшей (в глупом ступоре) меня, сказал негромко, чтобы только я слышала:

— Увидимся вечером, мышонок.

Я только и могла, что удивленно хлопать глазами. Он-таки пойдёт на вечеринку? И… он будет ждать на ней меня?..

— Значит так, гроза парней, — подняв брови, протягивает Лика, — сейчас ты едешь ко мне, и мы выбираем тебе такой look, что после этой вечеринки уже ни у кого не повернётся язык назвать тебя мышью.

— Мне надо уроки делать, — замечаю, глядя вслед уходящему Мирону.

— Ага, хорошая шутка. Двигай ногами к моей машине, — и Лика подталкивает меня в сторону парковки.

В итоге через тридцать минут я стояла в огромной гардеробной этой сумасшедшей фанатки шмоток и смотрела на себя в зеркало. Да, к слову, подобрали мы пока только обувь. Размер один. Повезло. С вещами, чувствую, определимся ближе к ночи.

— Лика, ты же понимаешь, как это нездорово? — глядя на черные замшевые ботильоны, обутые на босу ногу, произношу задумчиво.

— То, что ты стоишь в нижнем белье перед зеркалом и оцениваешь мою обувь? — вынырнув из шмоток, висящих на вешалках, уточнила Лика.

— Нет! То, сколько у тебя одежды! — оскорбилась я. — И, к слову, раздела меня именно ты!

— В твоих устах это звучит неприлично, — замечает блондинка и вновь скрывается в ворохе одежды.

— В этом вообще мало приличного, но ты пообещала быстро найти мне что-нибудь на замену! — подняв бровь, уточняю.

— Пардон, с этим возникла проблемка… я никак не могу найти то бордовое… сейчас… да чтоб вас всех!

Наклоняюсь в бок, смотрю, с каким таким тряпичным демоном она так усердно воюет?

— Вот! — Лика резко выпрыгивает из отсека с вешалкой в руке, победно поднятой вверх.

— Это что… кофточка для миниатюрной китаянки? Или туника для новорожденного? — скептично рассматриваю кусок бордовой ткани. — Или ты впервые решила на Ali заказать и прогадала с размером?

— Ха-ха! Это твоё платье. Надевай! — и Лика швыряет ошмётком чьей-то неудачной дизайнерской задумки прямо мне в лицо.

Разглядываю, растягиваю, перевожу взгляд на дочь (судя по всему) Александра Васильева.

— Это мне хоть попу прикроет? — спрашиваю сухо.

— Не примеришь, не поймешь, — заявляет мне это чудо с белыми волосами.

Ничего не отвечаю. Надеваю, натягиваю, поправляю короткие рукавчики, смотрю в зеркало.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, я сказала.

— Лика, нет! Я похожа на малолетку, страстно жаждущую пропуска в клуб! — всплеснув руками, восклицаю.

— Но ты и есть малолетка, страстно жаждущая этого пропуска. И не благодари — мои родственники великодушно позволяют тебе пройти внутрь, — делая странные жесты руками (вроде как имитируя дворцовый этикет века семнадцатого), провозглашает Лика и подходит ко мне. — Ну, посмотри — ты же прям конфетка!

— Это слишком, Лика, — спокойно произношу.

— Ты пойдёшь в этом, — без тени сомнений, и не оставляя возможности оспорить решение, отвечает та.

Кручусь перед зеркалом. Конечно, платье было просто отпадным. Но в том-то и дело — я не планировала становиться гвоздём программы! А в нём у меня было видно буквально всё — каждый изгиб тела!

— И какие колготки я под него надену? Несуществующие? — язвительно вопрошаю, медленно сдаваясь под натиском вражеских сил.

— Бесшовные. Слыхала о таких, дитя двадцать первого века? — сухо отвечает Лика и достаёт упаковку из ящика. — Не благодари.

— И не собиралась. Ты меня насильно одеваешь! — гордо замечаю.

— Ты кошмарное создание, — качая головой, приходит к выводу блондинка и тянет меня за руку из гардеробной. — Теперь волосы.

— Что с ними? — хватаясь за свои родимые, уточняю.

— Им нужен объем. Привет, — Лика закатывает глаза и идёт в сторону ванной, оставляя меня в спальне. — И почему с тобой так сложно? Другие бы уже давно от счастья визжали и прыгали на диване под какую-нибудь Kesha, бросая друг в друга подушками.

— Тебе этого не хватает? — совершенно серьёзно спрашиваю я, оборачиваясь ей вслед.

— Нет. Не знаю. Сейчас всё изменилось, — скупо заканчивает Лика, возвращаясь с лаком, муссом и папильотками.

Поджимаю губы, не зная, что на это ответить. Совершенно очевидно, что я — не та подруга, которая ей нужна…

— Я благодарна тебе за всё, — произношу через некоторое время, глядя в пол.

— Ой, да брось ты! — мгновенно приходит в себя Лика. — Ещё не хватает какой-нибудь слезливой музычки и вывески «фонд помощи» на моей двери.

Фыркаю. Помощь нужна нам обеим. Может, поэтому мы и сдружились?

После того, как все боевые приготовления на головах были закончены, мы забрались на огромный диван в гостиной с лёгкой закуской и двумя стаканами какао, и начали смотреть «Дрянных девчонок». Почему именно их? Потому что Лика справедливо считает, что мне пора выбираться из своего образа забитой мыши и становиться сильной личностью, способной постоять за себя. Как мне с этой проблемой поможет Линдси Лохан (у которой в жизни, как я знаю, тоже не мало проблем), я так и не поняла, но к середине фильма решила, что для получения удовольствия мне вполне хватает кадров с красавчиком Джонатаном Беннетом, и приняла всё, как есть.

После просмотра фильма мы раскрутили бигуди, уложили волосы, закончили с макияжем, потрещали о политической ситуации в стране (шутка, разговоры были только о предстоящей вечеринке) и обнаружили, что уже начало девятого.

— Значит, так! Никаких взглядов в пол. Идешь уверенно, ни на кого не обращаешь внимания, — инструктирует меня Лика, — там будет достаточно парней, которые смогут оценить тебя по достоинству, но ты должна держаться королевой.

— Почему? — удивляюсь, поправляя локоны у зеркала. — Разве цель вечеринки — не общение с симпатичными старшеклассниками?

— Наивное дитя, цель любой вечеринки — далеко не общение. Но суть не в этом. Ты выпала из школьной жизни на несколько дней, никто не знает — с чем это связано. Завуч поддержал твою легенду о болезни, но мы с тобой в курсе, что срубила тебя вовсе не простуда… — блондинка многозначительно смотрит на меня.

— И что ты задумала? — напрягаюсь от её взгляда.

— Ничего особенного, просто напустить немного туману на твой образ, — усмехается Лика, — мы все периодически симулируем болезнь, чтобы свалить с уроков. Почему бы тебе не использовать загадочность событий тех неудачных дней себе на пользу?..

— Ты хочешь, чтобы я убедила всех, что я не болела, а притворялась, чтобы уйти с уроков? — поднимаю бровь. — Но уйти — куда?

— А зачем об этом говорить? — во весь рот улыбается Лика.

— Так! Я никому ничего не могу объяснить, но при этом должна сделать свой образ — загадочным? — не без иронии переспрашиваю. — Как ты это себе представляешь?..

— Спокойно, — отвечает блондинка. — А теперь слушай внимательно: сегодня ты не спеша войдёшь в клуб, при этом будешь выглядеть на все сто, твой взгляд будет уверенным, походка лёгкой. Ты будешь улыбаться, но не кому-то конкретно, а самому факту своего нахождения на общей тусовке; потренируй улыбку Моны Лизы перед зеркалом — потому что счастливая лыба в тридцать два зуба тут не подойдёт. Ты будешь смотреть поверх голов и не замечать взглядов парней, как и язвительных реплик девчонок — а они обязательно будут звучать. Ты должна показать, что ты выше всего этого. И ты не будешь танцевать.

— Почему? Я вообще-то планировала…

— Нет, — отрезает уверенно Лика, — никаких танцев! Это твоя первая вечеринка в клубе. Ты должна показать, что ты просто осматриваешься и решаешь — зайти ли сюда на следующей неделе. Поняла?

— Но это не моя первая вечеринка в этом клубе. Я же была там неделю назад! — спорю с ней.

— Кто об этом помнит? Ты же ни с кем не общалась. Ну, увидели тебя несколько парней — что с того? Сегодня тебя увидят все! — хмыкает эта дьяволица.

В итоге, к клубу мы подъехали в начале десятого, и я была настолько накручена наставлениями коварной блондинки, что моя голова в буквальном смысле кипела. Я уже успела проклясть всё на свете. Но как только услышала знакомые биты, звучащие за железной дверью…

Я обожаю «Драконов»! И эту песню — больше всего!

— «Thunder», — смотрю на Лику.

Та улыбается.

— Готова? — спрашивает у меня.

Киваю в ответ.

Мы заходим в заведение, снимаем верхнюю одежду в гардеробе.

— Кстати, как ты добилась того, что тебя без проблем впустили? — задаю закономерный вопрос. У входа ни один охранник не остановил нас, хотя Полина обещала проблемы.

— А ты в облаках витаешь на уроках? — Лика поднимает брови. — Я ж почти на всех предметах руку поднимала и к доске выходила. К концу недели показала маме все свои оценки и получила официальное разрешение на поход в клуб.

— Так просто? — смотрю на неё во все глаза.

— Ты заметила кого-нибудь из взрослых у меня дома? — в глазах Лики скепсис.

— Нет, — отвечаю.

— Потому что оба предка на работе, — замечает та. — Они не могут и никогда не могли нормально следить за мной. Потому что им до меня дела нет.

— Ты уверена?.. — с сомнением протягиваю, — у тебя же есть водитель, деньги…

Лика красноречиво смотрит на меня, и я замолкаю.

— Мы пришли к соглашению. Я исправляю свою ситуацию с учебой, а они не ограничивают меня в передвижениях. Всё, хватит разговоров обо мне! Пошли — все уже давно внутри.

И мы заходим в зал, в котором на всю мощь гремит музыка: даже если кто-то что-то обо мне и скажет — я не услышу, так что всё волнение мигом покидает меня, зато на смену ему приходит азарт. Смогу ли я произвести впечатление?

Судя по взглядам парней — не только смогу, но и произвожу! Да, меня в таком прикиде и мама родная не узнает, что уж говорить о сверстниках, но присутствие рядом со мной Лики выдаёт меня с потрохами.

— Новенькая? — один из парней удивленно смотрит на меня, а затем подходит и закидывает руку мне на плечи. — Ты умеешь удивлять.

— Глеб, сгинь, — лениво бросает ему Лика. — Иди лучше выпей за мой счёт.

— Знаешь, чем задобрить, — усмехается парень из параллели и уходит к бару.

— Не подпускай к себе всех подряд, — глядя на меня, как на неразумное дитя, наставляет блондинка.

На ней, к слову, был шикарный комбинезон в пол черного цвета с открытыми плечами. А уложенные в стиле «Мерлин Монро» волосы и высокие каблуки делали из неё настоящую бизнес-леди, владелицу клуба. Да она и вела себя соответственно.

Улыбаюсь продуманности этого бесёнка: в отличие от Полины, она действительно имеет здесь власть; ограничение было временным; и теперь она пришла показать, что это заведение принадлежит её семье, и её отсюда никто не вышвырнет. Даже такая хитрая стерва, как Полина.

— Пойдём во второй зал, — предлагает Лика.

— Туда? Нет, пожалуйста, — останавливаю её за руку. — Там скорее всего Данил.

— И что? — Лика вопросительно смотрит на меня.

— Я бы не хотела с ним встречаться, — честно признаюсь.

— Брось, Соня! Это же школа. Вы ещё не раз пересечётесь, — закатывает глаза блондинка.

— Милое платьице.

Оборачиваюсь и смотрю на Риту.

— Где потеряла командира своего ограниченного отряда? — улыбается ей Лика.

— Она зайдёт на огонёк, будь уверена, — кривит губы в неестественной улыбке Рита, затем вновь переводит взгляд на меня. — Думаешь, одела хорошие шмотки — и все сразу забудут, какая ты мышь?

— Думаю, что у тебя явные проблемы с самооценкой, раз тебе жизненно необходимо к кому-нибудь прицепиться и унизить, — отвечаю ей спокойно.

— Ууу, как дерзко, — издевается Рита, — от наркоши набралась?

— Она начинает меня раздражать, — замечает Лика, глядя на меня, — я даже думаю позвать вышибал, чтобы они убрали мусор из зала.

— Мусор? — усмехается Рита. — Мусор — это ты и твоя новая подружка. Вот уж, нашли друг друга!

Вокруг нас начала собираться толпа… А мне резко захотелось подойти и врезать этой русоволосой фифе — я даже слегка испугалась этого желания… раньше никогда кровожадностью не страдала…

— Нет, Рита. Мусор — это никчемная подруга, которая все годы дружбы пытается забрать на себя внимание окружающих, но у неё это упорно не получается. Потому что уровень не тот, — с улыбкой сообщает ей Лика. — И, да, Полина может позволить себе быть стервой, потому что она хоть что-то из себя представляет, а ты же — просто красивый клон в модных шмотках. Так что тебе такое поведение не только не идёт. Оно тебя дискредитирует: вот ты сейчас говоришь что-то, а я слышу только «Посмотрите на меня, я их и одна смогу поставить на место! Полина мне для этого не нужна!», — изображая Риту, кривляется Лика; затем усмехается и качает головой. — Жалкое зрелище.

— Ты можешь говорить всё, что угодно — язык у тебя подвешен, — холодно отвечает Рита, — но не думай, что хоть кто-нибудь из присутствующих забыл, каким жалким отребьем ты была ещё неделю назад.

— В том-то и разница между нами, — улыбается Лика, — что мне нужна лишь неделя, чтобы вернуть прежний статус и влияние, а тебе не хватило и десяти лет, чтобы стать чем-то большим, чем красивой подружкой Полины.

Уоу. Это был разгром.

Судя по лицам выпускников — они были того же мнения.

Лицо Риты покраснело и едва не пошло пятнами. Действительно жалкое зрелище.

А в следующее мгновение в клуб вошёл Мирон.

— Эй, вы видели? Новенький пришёл! — зашептались девчонки со всех сторон.

Смотрю на блондина издалека и удивляюсь — как можно быть таким заметным? Он же даже от двери ещё не отошёл, а все уже на него смотрят!

Мирон проходит в зал и останавливается напротив нас с Ликой, игнорируя и присутствие Риты, и круг из учеников параллели.

— Любопытное местечко, — произносит он.

— Спасибо, — без ложной скромности отвечает Лика. — Я помогала с оформлением.

— Тогда ты должна знать, где здесь чиллаут? При такой громкой музыке особо не поговоришь, — лениво оглядываясь, произносит Мирон.

— Есть тут одна зона… как раз для тебя, — с усмешкой отвечает блондинка и ведёт Мирона во второй зал.

Мне приходится идти за ними. Не оставаться же рядом с разъяренной Ритой, ожидая появления Полины? Часть учеников прошла во второй зал вместе с нами, но большинство осталось на танцполе, беситься под крутые треки. Может, к ним присоединиться?..

Вновь смотрю на Риту, на её злое лицо, и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Второй зал — так второй зал. Мы — люди не прихотливые.

Прохожу узкий коридор и оказываюсь в знакомом помещении. Дыма здесь не меньше, чем в первый раз. Смотрю на Лику — та уже заняла самый большой диван, и теперь о чём-то воодушевленно болтает с Мироном. Любопытно, что блондин умудряется выглядеть звездой вечеринки, будучи одетым в простую белую майку, лёгкий кардиган и джинсы…

Остальные одноклассники и несколько учеников из параллели окружили Лику и Мирона со всех сторон и уже вовсю потягивали дым из кальяна, передавая трубку по кругу.

Нет, я, конечно, за общение и налаживание контактов, но это уже чересчур: неужели никто не замечает, как убого это выглядит со стороны?.. Будто новенький — это центр их вселенной.

А ему, судя по всему, абсолютно плевать на сверстников: его лицо, как обычно, спокойно, а взгляд — надменен.

Отворачиваюсь от этого зрелища и иду к бару. Заказываю стакан воды. Ощущаю острое чувство дежавю… и невольно бросаю взгляд на дальний диван, где неделю назад сидел Данил.

Темноволосый встречает мой взгляд, отчего я едва не шарахаюсь в сторону! И он здесь… вот повезло-то.

Отпиваю из стакана, стараясь больше не смотреть туда, но краем глаза замечаю, что парень поднимается с места. Сердце начинает стучать в такт музыке, доносящейся из соседнего зала. Разворачиваюсь от барной стойки и решительно иду к компании за большим диваном.

— Соня, ты где ходила? — удивленно спрашивает у меня Лика и жестом показывает какой-то незнакомой девчонке, чтобы пододвинулась.

Усаживаюсь между своим одноклассником и этой девчонкой, и облегченно выдыхаю: Данил остановился у барной стойки и что-то себе заказал. Не проходит и минуты, как девица, что сидела между мной и Мироном, неожиданно поднимается и, извиняясь, выходит из-за стола. Зато с другого конца уже подпирают новые желающие присоединиться к весёлой компании. Мне приходится двигаться к блондинку. Неловко конечно… зато я хоть стала слышать Лику, которая сидела по другую сторону от новенького.

— Так что мы собираемся здесь один раз в неделю, — продолжает вещать та, явно рассказывая что-то о клубе, — но я не против открывать заведение и на дни рождения. Думаю, желающих будет много.

— Да, неплохая идея! — тут же поддержала её наша одноклассница с дальнего конца дивана — и как умудрилась услышать?

— Ещё здесь можно отмечать какие-нибудь общие праздники! — поддержала ту другая девчонка, сидящая со стороны Лики.

— Точно! И новый год здесь отметить! Вот это будет вечеринка! — отозвался парень рядом со мной, а затем глубоко затянулся дымом.

И выдохнул.

Нет, я ничего не имею против кальянов. Но зачем выдыхать мне в лицо?.. И ещё смотреть на меня такими шальными глазами?..

Отодвигаюсь от него подальше, невольно прижимаясь к Мирону; тот лениво оценивает происходящее и закидывает руку на спинку дивана, свесив ладонь прямёхонько между мной и тем парнем.

Сижу, не дышу.

А потом незаметно поворачиваюсь к нему и тихонько произношу:

— Спасибо.

Мирон чуть наклоняет голову, опуская взгляд на моё лицо.

— Должна будешь, — негромким, но уверенным голосом отвечает; а потом обнимает меня за плечи той самой рукой.

От этого, казалось бы, безобидного движения мне становится жарко… очень жарко.

Зачем он это сделал?!

Поднимаю взгляд, отрывая его от стола, и смотрю на одноклассников: у тех шок. А несколько девчонок явно хотят моей смерти. Немедленной. Перевожу взгляд на бар и встречаюсь глазами с Даном… снова…

Вот только на этот раз темноволосый буквально сверлит меня своими темными очами. Не знаю — отчего, но начинаю чувствовать озноб. Неожиданно рука Мирона чуть крепче прижимает меня к нему… большой палец мягко проводит по оголенной коже предплечья…

— У вас конфликт? — его губы совсем рядом с моим ухом; и я невольно наслаждаюсь теплым дыханием, покрываясь гусиной кожей.

Слегка поворачиваю к нему голову, чтобы ответить, в то время, как Мирон наклоняется — чтобы услышать.

— У нас недопонимание, — тихо произношу, дождавшись паузы в каком-то очередном монологе Лики.

— И чего он не понял? — продолжая обдавать меня своим теплым дыханием, спрашивает Мирон.

— Что нам не о чем разговаривать, — шепчу осторожно, стараясь не касаться его подбородка губами… хотя хочется…

Почему мне этого хочется?..

— Мой совет: расслабься, — спокойно отзывается Мирон, а затем протягивает мне трубку от кальяна. И когда она успела оказаться у него в руке?

Нерешительно смотрю на неё, не зная, как реагировать: отказать? Или попробовать?.. Я никогда не курила… Разве что — пассивно, стоя рядом с курящими.

И никогда не понимала — в чём фишка?

— Она тебя не укусит, — с лёгкой иронией замечает Мирон.

И я осторожно беру трубку в руки.

Блондин профессиональными движениями меняет пластиковый наконечник на мундштуке и внимательно смотрит на меня. Делать нечего: назвался груздем, как говорится… беру трубку в рот и осторожно вдыхаю дым.

Сладкий…

Выдыхаю и удивленно смотрю на мундштук. А это не так противно, как я думала! Легонько вдыхаю дым ещё раз, стараясь не переборщить — чтобы не закашляться, как несколько одноклассников до меня… — и голова начинает медленно пустеть…

Выдыхаю струю и перевожу слегка расфокусированный взгляд на Мирона. Тот смотрит пристально… и словно — вглубь меня… затем берёт у меня трубку, подносит к губам и медленно затягивается, не отрывая от меня глаз. Ой, как жарко… и… он не сменил одноразовый наконечник… то есть… мы сейчас как бы поцеловались?.. Через трубку?.. Мирон отрывается от кальяна и выдыхает струю дыма в сторону от моего лица — но при этом не разрывая зрительного контакта… Неожиданно осознаю, что мне нравится его внимание… но, когда я успела попасть под его влияние?.. Это же… вообще не мой типаж… он даже ярче, чем Данил… Мирон не даёт мне времени опомниться: протягивает мне трубку, следит за тем, как я осторожно обхватываю её губами, затягиваюсь сладким дымом, ненадолго задерживаю его в себе, а затем осторожно выдыхаю вниз, чтобы никому не помешать — но едва успеваю поднять слегка опьянённый взгляд на блондина, как тот неожиданно накрывает мои губы своими губами. Мягко, тепло, нежно, сладко… это выходит так естественно, что я даже не отталкиваю его… а когда его влажный и сладковатый от дыма язык углубляет поцелуй, я не сопротивляюсь… лишь удивляюсь — когда его рука успела оказаться на моей спине?.. И когда мы вообще развернулись друг к другу?.. Неважно… то, как он целуется… выбивает лишние мысли из моей головы. В его движениях нет ничего собственнического: ладонь лежит на спине спокойно, вторая рука вообще до сих пор держит трубку кальяна, — а вот я со своими конечностями справиться не могу: почему-то они норовят притянуть блондина к себе, и мне приходится уложить их у него на груди, мягко касаясь островка кожи в вырезе его майки. Боже, как это приятно…

— Может, вам номер снять? — усмехается Лика, возвращая меня в реальность.

Нехотя отрываюсь от губ блондина, не желая лишаться его тепла. Мирон же поднимает голову и поворачивается к Лике:

— А здесь есть? — спокойно спрашивает.

Одноклассники взрываются хохотом, а мне становится неловко.

Что это за пошлый юмор?!

Поднимаюсь на ноги.

— Ты куда? — удивленно смотрит подруга.

— Подышать свежим воздухом, — отзываюсь ровно и выхожу из-за стола.

Ну, что я за идиотка?! Неужели нельзя было догадаться, что это ни к чему хорошему не приведёт?..

Пересекаю узкий коридор, невольно вспоминая, как целовалась здесь с Даном неделю назад, и краснею до самых корней волос… Да, моё поведение сейчас спокойно можно назвать легкомысленным: два парня за неделю — это перебор. Правда. Особенно, учитывая, что они оба даже не предлагали мне встречаться.

В конце коридора резко останавливаюсь, заметив спину Данила. Темноволосый словно почувствовал, что я за ним, и развернулся.

Надеюсь, он не видел того, что сейчас происходило?.. Не видел же?..

Наверняка он давно перешёл из одного зала в другой…

— Хорошо развлекаешься, — произносит Данил, разрушая все мои надежды.

— Я… я не должна перед тобой отчитываться, — взяв себя в руки, ровно отвечаю.

— Я и не просил тебя отчитываться, — парирует парень, — я хотел поговорить.

— Не о чем, — отрезаю, начиная чувствовать в себе уверенность.

И впрямь — не о чем. Хоть я и чувствую какую-то странную недосказанность между нами двумя…

— Что, так и будешь презирать меня за то, что сразу не оценил тебя по достоинству? — неожиданно спокойно спрашивает Данил.

На меня словно ведро холодной воды вылили…

Я даже отступила от темноволосого на шаг.

— Какие-то проблемы? — на моих плечах вновь появляется рука, и я с лёгким удивлением смотрю на Мирона; блондин же в свою очередь смотрит на Дана, а затем опускает взгляд на меня. — Ты чего сбежала?

— Я не сбегала, — растерянно произношу, но, вообще, прекрасно отдаю себе отчёт в том, что действительно — сбежала…

— Тогда пошли обратно, — настойчивый и уверенный голос Мирона заставляет подчиниться ему.

— Так и будешь позволять ему управлять собой? — громко спрашивает Дан, вынуждая меня остановиться.

Но ответить темноволосому я не успеваю: меня опережает негромкий и спокойный голос Мирона:

— Вначале разберись с армией своих фанаток — а потом уже начинай проявлять интерес к какой-то конкретной девушке, — блондин кивает за спину Данила; тот оборачивается и смотрит на тех самых девиц, что затащили меня в пустой класс несколько дней назад, — зачем напрягать простых смертных своими гаремными отношениями?

Темноволосый прищуривает глаза, глядя на Мирона очень странным взглядом, а затем разворачивается и уходит в первый зал.

— Спасибо… — шепчу, не в силах посмотреть на блондина.

— Я же сказал — должна будешь, — спокойно отзывается тот.

А до меня вдруг доходит…

— Так это всё… — недоверчиво протягиваю я.

— Если ты про поцелуй — то мне понравилось, — подняв моё лицо за подбородок, отвечает Мирон. — Ты очень сладкая… Но в основном — да. Я решил помочь тебе с этой проблемой.

Мои щёки пылали. Так все те знаки внимания, прикосновения, взгляды, слова… всё это было лишь… помощью?

— Говори, что тебе нужно — и закончим с этим, — холодно произношу, решительно отступая от него.

— В данный момент ты не в состоянии дать мне то, что нужно. Так что отложим этот вопрос на неопределённое время, — совершенно серьёзно отвечает Мирон.

— Нет, так не пойдёт! — качаю головой, непреклонно глядя на него. — Озвучь, в чём заключается мой долг — и разойдёмся с миром.

— Если я говорю, что сейчас ты не в состоянии помочь мне, — блондин делает ко мне шаг, нависая сверху и заставляя меня напряженно замолчать, — значит, ты не в состоянии мне помочь. Я объясню, что мне от тебя нужно — когда придёт время. А сейчас…

Он кладёт ладонь на мою талию, второй проводит по моим волосам, чуть потянув их вниз…

— Сейчас я бы хотел, чтобы ты расслабилась и не бежала от того, чего тебе хочется, — произносит Мирон, наклоняя ко мне своё лицо.

— С чего ты взял, что знаешь, чего мне хочется? — задрав подбородок, спрашиваю; при этом испуганно ожидаю его дальнейших действий.

— Не знаю… может, из-за твоего сбившегося дыхания, мышонок? — холодно усмехается Мирон.

Молчу, не зная, что на это ответить. Моё тело меня предаёт: ему, чёрт возьми, очень нравится внимание блондина…

— Но какая тебе от этого польза? — выдавливаю из себя, безуспешно пытаясь вырваться из плена его глаз.

— Я получаю удовольствие. Разве это не полезно?.. — спокойно отвечает парень.

— Нет, но…

— В отличие от него, — Мирон кивает в сторону ушедшего Данила, — я честен с тобой: мне действительно нужна твоя услуга. Но я не вижу проблемы в том, что мы можем приятно провести время друг с другом.

Приятно провести время… твою ж налево, я почти уверена, что мне будет очень приятно. Да и внимание такого парня, как Мирон, несомненно льстит.

Но ещё больше располагает к нему его честность: лучше быть предупрежденной заранее — что всё это ради услуги. Так проще. И безопаснее. Я же не влюблюсь в него, в конце концов?

— Хорошо, я согласна, — осторожно отвечаю и испытываю странное облегчение: словно я только что заключила деловой договор, а не подписалась на флирт без последствий, — но ответь мне честно — я смогу выполнить твою просьбу?

— Сможешь. Ты — сможешь, — уверенно отвечает Мирон, в глазах которого появляется какая-то необъяснимая уверенность и немножко — болезненного предвкушения.

Напряженно киваю и отхожу от него. На всякий случай.

— Тогда давай вернёмся. Наше отсутствие могут неправильно понять, — предлагаю ему.

— Или правильно, — протягивает блондин и усмехается на мой прищуренный взгляд, — пойдём, мышонок. Твоя амбициозная подружка наверняка уже устроила новое шоу — я видел, как к их столику подходила Полина.

Чёрт, только школьной стервы и не хватало на этом «празднике жизни».

Ускоряю шаг и вхожу во второй зал… и вновь с немалым удивлением ощущаю появление мужской руки на своём плече.

Да, к этому ещё нужно привыкнуть: спокойно реагировать пока не получается.

Но я отвлеклась, а у нашего столика уже разыгрывалась настоящая драма.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я это сделала? — Полли склоняет голову, внимательно глядя на Лику; в её руке зажат сотовый телефон, и, кажется, я понимаю — кто тут и чем угрожает.

— Пожалуйста. Передавай маме привет от меня, — улыбается Лика, сидя на диване, закинув ногу на ногу.

— Это всё показное, — усмехается Полина, — ты думаешь, что я этого не сделаю. И это твоя главная ошибка.

— Да нет же! Я абсолютно уверена, что ты это сделаешь. Именно поэтому я и говорю тебе — валяй! Звони. Можешь даже наврать им, что я валяюсь пьяная в собственной блевотине: тогда они, возможно, оторвут свои задницы от рабочих кресел и приедут сюда — чтобы убрать с чужих глаз своё непутёвое дитя. Я тебе скажу так: я даже жду, что они приедут! Потому что я буду сидеть здесь, вот в этой самой позе. И рядом со мной будет сидеть десяток свидетелей того, какая ты лживая сучка, подруга. Может, тогда и до моих предков, наконец, дойдёт этот факт, — с вежливой улыбкой отвечает ей Лика.

Ай, да молодец! Вот это выдержка.

И вот это характер.

Вижу по лицам одноклассников — они того же мнения. Стервозность Полины всем порядком поднадоела, а тут такой свежий ветерок подул: естественно, они встанут на сторону Лики! Тем более, в отличие от Полли, ограничившей свой круг «приближенных» до трех человек (она сама, Рита и Артём), Лика полностью открыта для общения! За минуты нашего отсутствия, площадка вокруг её столика начала напоминать вагон метро в час пик: диван набился до отказа, и ребята успели придвинуть к нему ещё один и пару кресел — а кто-то и вовсе стоял рядом, не найдя себе места под попу.

Пока я с изумлением и легкой гордостью за подругу рассматривала обстановку, Полина успела проследить за взглядом Лики и повернулась к нам.

— Ты с ней? — её брови полезли на лоб, когда она увидела Мирона и его руку на моём плече. — Признаюсь, разочарована, — протягивает она, бросив на меня брезгливый взгляд.

— Хочешь моё мнение? — в тон ей, также лениво протягивает Мирон.

— Валяй, — «дозволяет» Полина.

— Мне плевать, — спокойно отзывается блондин.

Несколько ребят откровенно хохотнули, кто-то замаскировал смешок под кашель, а кто-то просто уставился на новенького, как на нового Бога.

Да, одно дело — это старинные тёрки двух бывших подружек.

А другое дело — откровенное безразличие нового ученика к законам местных джунглей.

— Ауч, — комментирует Лика, чуть наморщив носик. — Должно быть, это не очень приятно… Твоё мнение уже мало кого интересует.

— Моё мнение интересовало и будет интересовать, — надменно отрезает Полина, — это лишь твой взлёт — временное явление. До первого срыва. Я здесь — константа. Так было и так будет.

— Очень мотивирующая речь, — важно кивает Лика, вновь вызывая смешки, — я уже вижу, как загораются глаза твоих сторонников.

И даже я не выдерживаю и улыбаюсь. Победа подруги настолько очевидна, что…

— Как знал, что найду тебя тут, — Артём появляется в зале так неожиданно, что сразу же приковывает к себе все взгляды; он встаёт рядом с Полли и направляет всё своё внимание на Лику, которая, к слову, мгновенно напрягается.

Словно знает про него что-то, что заставляет её быть осторожной с этим качком.

Или просто помнит, какого это — висеть в воздухе, поднятая одной его рукой.

— Что, опять разборки? — осведомляется Артём, буравя взглядом блондинку.

— А ты что же, хочешь присоединиться? — также не отводя от него глаз, фыркает Лика.

— А ты, я гляжу, опять повисеть в воздухе захотела? — прямо спрашивает качок, отчего блондинка поджимает губы, а часть старшеклассников вновь возвращается «под крыло» к Полли — это видно по их лицам.

Да, с этим парнем не поспоришь.

— А ты всегда так уверен в себе, когда идешь против девчонки? — раздается холодный голос совсем рядом со мной.

Поднимаю голову и с удивлением смотрю на Мирона.

Он что, тоже будет в этом участвовать?..

— А ты слишком дерзкий для неудачника, которого выперли из предыдущей школы, — спокойно бросает ему Артем.

— Думаешь, что-то нарыл на меня? — усмехается Мирон. — Выкладывай. Люблю послушать бабские сплетни о себе, любимом.

…

Он только что назвал Артёма бабой-сплетницей?!

Треть зала с этого момента смотрела на Мирона с восхищением, треть — с ужасом, треть — с предвкушением хорошей драки.

— Ты много разговариваешь для своей комплекции, — замечает Артем, разворачиваясь к Мирону всем телом.

— Ты прав. Оцени и сделай вывод, — спокойно предлагает Мирон.

Он что, его сейчас провоцирует?!

— С удовольствием познакомлю твою морду с асфальтом, — дружелюбно отзывается Артем.

— Может, и мою заодно познакомишь? — протягивает Данил, из-за наших спин.

Поворачиваюсь и с всё возрастающим изумлением смотрю на нового участника этого «боевика»: оказывается, черноволосый стоял у стены рядом с проходом в коридор и всё это время без особого интереса следил за ходом перепалки.

— Данил!

— Они что, реально ссорятся?

— Только бы ему лицо не испортили!

— Блин, этот Артём достал! Всем угрожает!

— А новенький-то такой смелый! Поди действительно сможет уложить нашу звезду реслинга!

— Да нет, скорее понтуется!

— И куда эти двое лезут! Артём же их одной левой уложит!

Это куриное кудахтанье начало доноситься буквально отовсюду, отчего все трое парней одновременно поморщились.

— Пожалуй, слишком много действующих лиц, — замечает Данил и неожиданно властным голосом произносит. — Оставьте нас.

С недоумением наблюдаю, как старшеклассники встают со своих насиженных мест и ручейком вытекают в коридор, освобождая второй зал. Ничего себе — какое послушание! Прям не школа, а пансионат благородных девиц.

Собственно, мне, наверное, с ними?..

Смотреть на то, как парни будут драться, я особо желанием не горю…

— Куда, мышонок? — останавливает мой порыв Мирон, чуть крепче прижимая рукой к себе. — Сейчас начнётся самое интересное…

Замираю, осознавая, что меня не просто «не отпускают». Меня намерены сделать участником этой разборки.

— Мирон, я не уверена, что моё присутствие здесь необходимо. Вы вступились за Лику — это очень похвально. Но драться будут парни, девчонки здесь не нужны, — отвечаю едва слышно, повернув к нему голову.

— Какой ты забавный мышонок, — неожиданно усмехается Мирон, проводя ладонью по моей щеке, спускаясь по ней вниз и, наконец, приподнимая моё лицо за подбородок, — мы вступились за Лику, но драка будет за тебя.

— За меня?.. — тихо повторяю, не вполне понимая, о чём он.

А тем временем второй зал был полностью освобожден от посторонних, и теперь в нём находились только мы с Мироном, Данил, Лика, Полина и Артём.

— Ну, что, теперь можно и кулаками помериться? — усмешка на губах качка почему-то пугает.

— Серьёзно этого хочешь? — Данил стоит спокойно, сложив руки на груди, но я ощущаю, что за этим спокойствием скрывается сила, готовая нанести удар. Неожиданный удар.

Что здесь происходит?

— Предлагаю отбросить все маски, — Полина выходит на центр, ничуть не опасаясь за свою спину, и обводит присутствующих взглядом, — и признаться вслух — кто есть кто.

— К чему эти представления? Мы давно знаем друг про друга, — Данил переводит взгляд на неё. — Полагаю, мы остались здесь, чтобы, наконец, выбрать — кто будет главным в песочнице.

Что происходит?

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

— Успокойся, мышонок, тебя никто не тронет, — мягко улыбается Мирон, а затем для пущей наглядности притягивает мою голову, наклоняется и целует в макушку.

Такой собственнический жест… к чему эта показуха?

— Согласна, — громко объявляет Полина, — я готова разобраться с любой из этих двоих.

И она демонстративно переводит взгляд с Лики на меня.

— Не хочу никого расстраивать, но мою девочку никто не обидит, — произносит Мирон всё также расслабленно.

— Не поняла… а ты вообще, что здесь делаешь? — удивленно смотрит на него Полина. — Ты должен был уйти вместе со всеми.

— Это было ожидаемо… — холодно усмехается Мирон. — Без обид, но, кажется, ты слегка туповата для той, что ходила за грань.

— Чего ты сказал?! — лицо Полли надо было видеть.

Точнее нет, не надо! Какого черта её волосы шевелятся, как живые?!

— Я бы на твоём месте сейчас очень задумался над тем, как попросить прощения, — серьёзно предупреждает Мирона Артём, никак не реагируя на живые волосы своей подруги.

— Меня ваши разборки не интересуют. Я здесь только затем, чтобы донести до всех присутствующих: Соня под моей защитой. Усвойте это, как следует — а дальше грызитесь друг с другом сколько угодно.

Что происходит?! И сколько, черт возьми, раз я ещё должна спросить об этом у вселенной — прежде, чем она даст мне ответ?!?

— Предположим, это кого-то не устраивает, — равнодушно отзывается Данил, всем своим видом давая понять: Мирон для него — не авторитет.

— Предположим, мне насрать на ваше мнение, — с лёгкой улыбкой отвечает Мирон.

И откуда в нём столько гонора?! Да, он не отличался особой скромностью в классе, но и не огрызался особо!

— Ты вообще кто? — Лика смотрит на блондина так изумленно, что я понимаю — она действительно не понимает.

Хотя тут, кажется, каждый знает о собеседнике нечто очень важное, способное изменить жизнь. Иначе бы они так не понтовались друг перед другом.

— А, ты же у нас не можешь чувствовать, — словно припоминая что-то, произносит Мирон. — Хорошо, я объясню остальным.

И в следующее мгновение по моим ногам словно какой-то странный сквозняк прошёлся… Стало зябко, неуютно, холодно… на долю секунды я даже ощутила, будто нахожусь на кладбище…

Какого лешего здесь творится?!?!?

Все четверо одновременно делают шаг назад от нашей пары.

— Медиум, — цедит Данил, пристально глядя на Мирона.

— Так точно. И я не советую проверять мои способности. Вы с ними всё равно не справитесь. Без неё — точно нет, — отвечает блондин, чуть сжимая пальцы на моём плече.

Без меня?.. Он имел ввиду меня?!

— Зачем она тебе? — напряженно спрашивает Лика, не сводя с него глаз.

— А вот это, Соня, твоя лучшая подруга Лика, которая скрывала от тебя — кто ты есть, — неожиданно холодным голосом протягивает Мирон, в свою очередь глядя на Лику. — В то время как сама пыталась установить в классе свою диктатуру, пользуясь твоей силой.

— Что?.. — вопрос звучит жалко. Голос звучит жалко. Но мне уже плевать! О чём он говорит?!

— Закрой свой рот! Ты вообще ничего не знаешь, — начинает шипеть Лика, тело которой заметно напрягается.

— А мне не нужно ничего знать. Я озвучиваю то, что видел собственными глазами, находясь с тобой в одном помещении несколько дней. Подоплека твоих поступков меня мало интересует, — ровно отрезает Мирон.

— Лика… что это? Что здесь происходит? — всё же решаюсь задать вопрос вслух.

— Соня, не слушай его. Я с тобой сдружилась, даже не зная о твоей силе. Я ведь её, черт возьми, даже не способна почувствовать! — начиная злиться, бросает она в сторону Мирона. — А когда я поняла, что ты такая же — я просто дала тебе время оклематься, прийти в себя, почувствовать уверенность: чтобы ты могла нормально воспринять всю правду.

— Какую правду? — спрашиваю едва слышно.

— Правду о тебе, мышонок, — Мирон наклоняет ко мне голову; мне приходится повернуться к нему и посмотреть в глаза. — Ты даже не знала, насколько ты — особенная.

— Я… — ничего не понимаю! Ничего из того, что сейчас происходит!!! Почему Данил назвал Мирона медиумом? Почему Лика говорит о какой-то моей силе, которую она не способна почувствовать? Почему Мирон говорит, что я — особенная?! — Может, хоть кто-нибудь объяснит, о чём вообще речь?

— О людях, ходивших за Грань, — отвечает мне Данил; перевожу взгляд на него. — Ты там была, мы все там были. И мы вернулись изменившимися.

— Что за?.. — пытаюсь сделать шаг назад, но Мирон меня удерживает.

— Выслушай его, — словно отдаёт приказ он, — а потом уже сможешь убежать в свою норку, как привыкла делать.

Что?.. Откуда он вообще об этом знает?..

— Мне плевать — кто здесь кто, Сейчас — реально плевать! Не смей настраивать её против меня! — угроза в голосе Лики — в сторону блондина, меня озадачивает.

Она — тоже?.. В смысле, они все…

— Твоя сила уникальна, Странница. Но ты способна причинить вред лишь тогда, когда находишься там. Так что не стоит бросаться громкими словами, — спокойно отвечает Мирон.

— Вы все… вы… — медленно доходит до меня.

— Зато моя сила вполне способна нанести ущерб твоему здоровью, — неожиданно произносит Данил, а затем поднимает взгляд на Мирона, — будешь проверять?

— Могу лишь представить, насколько это болезненно для тебя, — холодно усмехается блондин.

— А вот мне совсем не больно, — улыбается Полина, — и моему другу — тоже. Давайте-ка ненадолго вернёмся к нашей проблеме? — она склоняет голову набок, с весельем глядя на присутствующих.

— Тупая, как пробка, — качает головой Лика.

— Чего ты сказала, обдолбашка? — мгновенно выходит из себя Полли и начинает идти на блондинку.

По ходу движения её волосы удлиняются втрое, начиная развеваться на невидимом ветру и стремясь к Лике, но неожиданно всё прекращается: Полина останавливается, а её отросшие локоны медленно опадают, наткнувшись на невидимую преграду.

Хотя мне на секунду (буквально на секунду) показалось, что в месте соприкосновения с этой невидимой преградой мелькнуло огромное призрачное крыло.

— Хотите помериться силой? — протягивает Данил. — Пожалуйста. Только не потеряйтесь по дороге, — и после этих слов он резко исчезает.

То есть… реально исчезает. Насовсем. И это, мать его, не фокус!

— Какого?.. — во все глаза смотрю на пустое пространство, где секунду назад стоял Данил.

— Он пошел туда? — Полина смотрит на Артёма кислым взглядом.

— А куда же ещё? — также недовольно отзывается качок.

Затем они оба отходят к дивану, садятся на него и со словами: «Мы скоро» отключаются, безвольно откидываясь на спинку мягкой мебели.

— Любопытная способность. Только Ворон может спокойно перебираться из одного мира в другой. Остальным приходится отключаться и отправлять в астрал лишь своё сознание, — Мирон смотрит на Лику, но его голос не звучит надменно, высокомерно или презрительно; он словно становится беспристрастным. — Последуешь за ними?

— Ты же узнал о нас так много, — щурится блондинка, — наверняка в курсе, что мне нужно сделать для того, чтобы освободиться от оков.

— Только Странница может назвать своё собственное физическое тело — оковами, — усмехается Мирон.

— Но ты можешь изменить расстановку сил. Всё, что тебе требуется — всего лишь обозначить свою позицию, — напряженно произносит Лика.

— Моя позиция — сторона. Я не буду участвовать в этих разборках. Я пришёл лишь для того, чтобы предупредить всех по поводу Сони.

— А она сама-то с тобой согласна? — Лика переводит взгляд на меня.

— Я хочу услышать только один ответ на один конкретный вопрос, — произношу не менее напряженно, поднимаю взгляд на Лику. — Кто я?

— Тень, Соня, — поджав губы, отвечает Лика.

Прикрываю глаза.

— И как долго ты собиралась скрывать от меня правду?.. Ты ведь поняла ещё тогда, верно? В тот момент, когда увидела мои рисунки? — сосредоточенно смотрю на неё.

— В тот момент я ещё не знала, что ты обладаешь силой. Думала, что ты просто чувствуешь астрал. Но когда тебе начали приходить записки…

— Можешь не продолжать, — говорить о шантаже Полины не было никакого желания.

На самом деле, мне было неважно — когда она поняла. Важен был лишь тот факт, что она ничего мне не сказала.

— Я думала, что мы подруги, — выдавливаю из себя, не желая дольше находится в этом клубе.

— Мы и есть подруги. И когда ты успокоишься и перестанешь демонизировать меня со слов своего нового парня, ты это поймёшь, — вновь начиная злиться, четко произносит Лика.

— Он не мой парень, — качаю головой.

— Но вполне могу им стать, — Мирон усмехается краешком губы, опустив взгляд на меня. — А сейчас нам пора. Что-то мне подсказывает, что твой Ворон разгулялся в астрале не на шутку. Как бы не протащил чего в наш мир, — бросает он Лике, а затем разворачивается и уводит меня из зала.

— Соня, ты не обязана с ним уходить! Дай возможность всё объяснить тебе! — несётся мне в спину просьба блондинки, но я не останавливаюсь.

Хватит мне потрясений на сегодня.

Когда мы оказываемся на улице, я разворачиваюсь к Мирону и произношу спокойно:

— Говори, что тебе от меня нужно?

Стараюсь не смотреть на него. А также — не думать о том, что София Калган вряд ли была способна что-то ему дать. Скорее всего помощь требовалась от… Тени.

Но я ничего не знаю о своих способностях. Я даже узнала о них только сегодня! Не говоря о том, что всё ещё не успела в них поверить…

Мирон неожиданно гладит меня по голове, глядя сверху вниз взглядом заботливого старшего брата.

— Не торопи события, мышонок. Тебе сегодня многое открылось — зачем напрягать себя тем, что ты сейчас даже не в состоянии понять? — миролюбиво спрашивает он.

— И что ты… развитием моих способностей будешь заниматься?.. — выждав пару секунд на определение собственного отношения к блондину, спрашиваю слегка грубовато.

— Если понадобится — то да. Но, думаю, ты сама всё поймёшь — особенно сейчас, когда знаешь, — с лёгкой улыбкой отвечает Мирон.

— А если я не захочу их развивать? — спрашиваю прямо.

Я даже не знаю — что развивать! И не является ли всё это каким-то дебильным розыгрышем… но Данил исчез, а волосы Полины действительно развивались на ветру — в помещении, где потоки воздуха вообще не ощущались.

— Ты будешь их развивать, — настойчивость в голосе блондина мне не понравилась, как и его решительный взгляд, — не сможешь удержаться, — быстро смягчается он, но я всё же успеваю уловить сталь в его интонациях…

— Мне нужно побыть одной, — отступаю от него.

— Конечно, — кивает Мирон, — можешь спрашивать меня обо всём в любое время — я отвечу на все твои вопросы. А чтобы ты не накручивала себя и не делала глупостей… — он неожиданно подходит ко мне вплотную и достаёт телефон из моей куртки.

Затем неспешно вбивает свой номер в список моих контактов.

Я стою и молча наблюдаю за всем этим действием, чувствуя, как бурлят внутри вопросы, как нарастает любопытство, грозясь разорвать меня на части…

— Спокойной ночи, мышонок, — усмехается Мирон, убирая телефон обратно в мой карман, а затем разворачивается и уходит, оставляя меня одну.

Смотрю ему вслед и понимаю…

Что не могу, черт возьми, так просто его отпустить! Разве это возможно вообще: пойти сейчас домой и спокойно лечь спать?! Я же не усну — даже если выпью успокоительное! Ну, разве что снотворным закинусь…

Но сколько можно бегать от себя самой и всякий раз зарываться от проблем под одеялом?!

— Мирон! Стой! — громко окликаю и подбегаю к парню, когда тот останавливается и оборачивается ко мне.

— Да, мышонок? — улыбается блондин, глядя на меня сверху вниз.

— Я хочу знать. Всё.

— Уверена, что именно сейчас? — не меняясь в лице, уточняет он.

— Уверена. Больше не хочу быть единственной, кто не в теме. Хочу понять, куда вляпалась, — произношу решительно, убирая волосы с лица.

— В астрал, — отвечает блондин, — но обо всём по порядку… — он оборачивается, осматривает местность на предмет какого-то поиска, а затем вновь поворачивается ко мне, — есть предложение, которое тебе не понравится.

— Какое? — напряженно спрашиваю.

— Сейчас дело к ночи. Все приличные кафешки закрыты. А неприличные тебя сильно напугают, — он усмехается, глядя, как мои щеки начинают краснеть, — предлагаю поехать ко мне.

— К тебе?.. — медленно переспрашиваю, сама, не зная, что именно меня в этом смущает: завтра вроде воскресенье, в школу не надо, время сейчас действительно позднее… — А твои родители не будут против?

— Я живу один, — удивляет меня парень, улыбнувшись краешком губ.

Вот. Поняла. Осознала, наконец, что меня смущает.

— И ты зовёшь меня к себе? — уточняю, надеясь, что ничего не напутала.

— Что, испугалась? — усмехается Мирон.

— Нет, я… мне просто надо маму предупредить… мы же ненадолго? — подыскиваю слова, чтобы не ударить в грязь лицом и при этом не произвести впечатление уж-на-всё-согласной-девицы.

— Ненадолго, мышонок, — вновь усмехается блондин, и почему-то я слышу в его голосе лукавство.

Так. Я иду за ответами. Вернусь через час. Всё в порядке. Маму ещё днём предупредила, что буду поздно — она меня отпустила. Звонить сейчас не имеет смысла…

— Ладно, тогда идём, — киваю я.

— Едем, — кивает Мирон.

Озадаченно хмурюсь, а потом перевожу взгляд на то место, куда смотрит блондин… Неееет… нет-нет-нет…

— Ты же не приехал на том байке? — уточняю на всякий случай. Вдруг он смотрит на гелендваген, припаркованный через дорогу?

Ну, кто знает — может, у него косоглазие?..

— Именно на нём, — усмехается блондин и идёт к своему железному коню.

Мама, во что я вляпалась?..

— А далеко ехать? — протягиваю неуверенно, следуя за ним.

— Пару кварталов, — Мирон садится на байк и кивает себе за спину.

— Без шлемов? — ещё более неуверенно спрашиваю.

— Прости, защитный скафандр забыл с собой взять, — хмыкает блондин, чуть продвигаясь вперёд и без слов намекая, что пора бы уже примостить свою пятую точку…

Осторожно забираюсь, сгорая от стыда за своё короткое платье и стараясь не касаться парня ногами. Это хорошо, что сейчас ночь и этот район не сильно освещается… а что делать, когда по дороге мимо машин поедем?

— Ты так свалишься, — спокойно произносит Мирон.

Придвигаюсь к нему на пару сантиметров.

— Серьёзно? — комментирует парень. — Ты думаешь, что удержишься? Хочешь, проверим?.. — предлагает он, демонстративно заводя своего железного зверя.

— Не надо! — мгновенно прижимаюсь к нему всем телом, стараясь не думать о том, что — буквально всем…

— Умница, — усмехается Мирон и резко срывается с места.

Ничего не буду говорить про поездку.

Вот просто ни слова.

…

Нет, всё-таки три слова скажу: мне безумно понравилось! Боже, это просто невероятные ощущения! Скорость, ночь, рёв мотора… и горячее тело блондина впереди…

Мы слишком быстро приехали.

— Ничего себе! Ты живёшь в этом доме? — озираясь по сторонам, медленно слезаю с мотоцикла. Поправляю платье под курткой и замечаю, что за всеми моими действиями внимательно следят…

— Эй! Тебе обязательно так смотреть на меня?! — ухожу в «защиту».

— Если бы сейчас был день, «так» на тебя смотрела бы вся улица, — спокойно замечает парень.

— Чертово платье, — ругаюсь негромко, а затем поясняю специально для блондина, — я не привыкла к такой одежде — это Лика нарядила меня в клуб… — тут же замолкаю, вспомнив о подруге.

— Пойдём, — Мирон кивает в сторону подъезда, и мне не остаётся ничего другого, как следовать за ним.

Элитный дом. Консьерж. Видеокамеры. Бесшумный быстрый лифт. Теперь понятно, почему его родители так спокойно позволили своему чаду жить отдельно.

Кстати…

— Ты так и не рассказал, почему ты живешь один? — замечаю я.

— Ты не спрашивала, — усмехается Мирон, открывает дверь квартиры ключом и входит внутрь.

— Теперь спрашиваю, — пожимаю плечом, проходя за ним вслед… и останавливаясь, впечатленная обстановкой. — Серьёзно?.. Ты здесь живёшь?!

Квартира была, мягко говоря, холостяцкой…

Нет, евроремонт, дорогая мебель, дизайнерская подсветка — всё это было выше похвал, но от квартиры-таки пахло мужчиной. Мужчиной с определёнными потребностями.

— И давно ты здесь живёшь? — проходя в гостиную, спрашиваю.

— Пять дней, — проходя следом, отвечает Мирон.

То есть, он приехал в тот день, когда попал в школу?..

— И как родители отпустили тебя одного? — оглядываю комнату, выхожу в коридор, захожу в спальню. — Ещё и в другой город!

— Они мне доверяют? — предполагает Мирон, прислонившись спиной к стене.

Оборачиваюсь на него, качаю головой и протягиваю:

— Не-е-е.

— А ты так и будешь по дому в куртке ходить? — вдруг ни с того, ни с сего спрашивает блондин.

Усмехаюсь. Зрелище холостяцкой берлоги Мирона настолько меня впечатлило, что я только и успела, что ботильоны снять.

Возвращаюсь в коридор, стягиваю с себя верхнюю одежду… и неожиданно ощущаю себя слишком голой.

Даже плечи обхватываю.

— Прохладно? — хмурится Мирон.

И как ему объяснить, что моё «платье» при свете ламп выглядит жалким клочком тонкой ткани?!

— Если дашь какую-нибудь тёплую кофту — буду не против, — натягиваю на лицо улыбку, затем следую за блондином и получаю в руки толстовку с капюшоном.

Надеваю. В нос неожиданно ударяет запах его парфюма…

— Интересный аромат, — замечаю, принюхиваясь к вороту.

— Ты нюхаешь мою толстовку? — Мирон смотрит на меня, подняв бровь.

Быстро отпускаю ткань и чинно иду на кухню.

— Чем угощать будешь? — беззаботно спрашиваю.

— Капучино. С корицей и сахаром, — окину меня быстрым взглядом, резюмирует блондин.

С удивлением киваю. И как он узнал?.. А затем с ещё большим удивлением наблюдаю за приготовлением напитка. У него здесь и кофе машина есть!

Уважаемые родители! Вы куда смотрите?! Тут как бы… школьник живет!

Даже не знаю, что больше меня возмутило: его самостоятельность или беспечность его предков?

— Ты выглядишь недовольной, — усмехаясь, замечает Мирон, а затем протягивает мне кружку с напитком.

Себе делает эспрессо.

— Я выгляжу обескураженной, — признаюсь ему, — я впервые вижу, чтобы старшеклассник жил отдельно от родителей, в другом городе, в съемной квартире.

— Это не съемная квартира. Мне её купили на год — пока я доучиваюсь, — спокойно отвечает Мирон.

— Серьёзно?! — смотрю на него во все глаза. — Кто твои родители?

— Очень занятые люди, не жалеющие денег на своего сына? — вновь, словно предполагая, спрашивает блондин.

— Не верю. Ты появился посреди месяца, перевелся в наш класс, у тебя уже есть мотоцикл, квартира и цель пребывания в городе, — уверенно произношу я, глядя в его глаза.

— И какая же у меня цель? — с ухмылкой спрашивает Мирон, проходя в гостиную.

— Ты сам об этом сказал, — вхожу в комнату за ним. — Тебе нужна моя помощь.

Мирон внимательно смотрит на меня. В какой-то момент мне даже становится неловко под его взглядом.

— А ты не так глупа, как может показаться, — наконец, замечает он.

— Я даже не знаю: оскорбиться мне на это или принять за комплимент, — падаю на диван напротив него.

— Прими за комплимент, — ровно отвечает блондин, — я действительно перевёлся в эту школу по одной причине — мне нужно было встретиться с тобой.

— Но что я могу для тебя сделать? — удивленно смотрю на него.

— Кажется, мы уже договорились — оставить пока эту тему, — напоминает Мирон, — давай лучше вернёмся к твоим вопросам.

— Грань, — тут же произношу я, вцепившись в кружку обеими руками, — что это?

— Граница между двумя мирами: нашей реальностью и тонким миром, названным Астралом, — спокойно отвечает Мирон. — Её можно пересечь, лишь будучи Просветленным. Исключением являются наши случаи: когда сознание настолько травмируется, что человек перестаёт видеть разницу между слоями реальности. Это может произойти, когда ты находишься между жизнью и смертью, или, когда ты обдолбан настолько, что тонкое тело само вырывается из физического, или после сильного нервного потрясения… Обычно такие люди чувствуют друг друга и даже тянутся к себе подобным.

— Мы поэтому все оказались в одной школе? Ведь ясно, что таких людей не шестеро на всю округу, — протягиваю сосредоточенно.

— Ты нарисовала семерых, — замечает Мирон.

— Ты не мог видеть моего альбома, — тут же напрягаюсь я.

— Я не мог. Но ты забываешь, кто я. Точнее… пока ещё не до конца понимаешь это, — он отставляет кружку на журнальный столик.

— И всё-таки? — возвращаю его к своему вопросу.

— Конкретно мы должны были пересечься. Я понятия не имею — с чем это связано. Причинно-следственные связи вне зоны моей досягаемости… но их сможешь понять ты — раз ты уже смогла перечислить всех, кто будет являться героями этой истории.

— Осталось найти лишь кукловода, — хмурюсь я, — и понять, что я могу.

Некоторое время смотрю на дно своей кружки.

— А что я могу? — наконец, спрашиваю Мирона, подняв на него взгляд.

Но тот лишь качает головой.

— Ты вообще ничего мне не скажешь? — хмурюсь ещё больше. — Но ты же чего-то ждёшь от меня! Почему не сказать — чего именно?

— Соня, — мягко улыбается блондин, отводя взгляд. — Ты не получишь ответ на этот вопрос. Не сейчас.

— Хорошо, расскажи мне про чужие способности, — перевожу тему я.

— Про чьи именно?

— Про свои, например.

— Я — медиум. Я имею связь с потусторонним миром.

— С астралом? — не понимаю я.

— Нет. С миром мертвых, — терпеливо поясняет Мирон.

— И что тебе это даёт? Почему у тебя есть преимущество перед остальными? Они не стали с тобой спорить, — замечаю я, — ну, разве что Данил…

— Ты так много говоришь, — качает головой блондин, откидываясь на спинку дивана.

— Ты знал, зачем я иду к тебе. Естественно, что у меня куча вопросов! Ведь я понятия не имею, в какие дебри меня занесло и вообще…

— Мышонок! — я неожиданно оказываюсь в клетке рук Мирона, а блондин, в свою очередь, склоняет своё лицо к моему, совершенно не скрывая, чего хочет. — Помолчи немного…

— Я… я сюда не за этим пришла, — замечаю между прочим, инстинктивно отклоняясь назад и в итоге встречаясь головой с подушкой дивана.

— Мы оба знаем, зачем ты пришла, — усмехаясь краешком губ, негромко отвечает Мирон.

— За ответами, — киваю я.

— Пусть будет «за ответами», — с лёгкой улыбкой соглашается блондин, продолжая нависать надо мной…

Проходит секунда, вторая, но положение не меняется. Пытаюсь аккуратно намекнуть, что долго так лежать всё равно не получится, но, кажется, Мирон всю свою жизнь только и делал, что стоял в планке. Блин, парень реально силен! Но чего он добивается?.. Я не чувствую никаких намёков на дальнейшее продолжение… на сближение…

Он просто… лежит, нависнув надо мной.

— Эм… Мирон… — протягиваю осторожно.

— Ты такая забавная, когда смущаешься, — улыбается блондин.

— Мм… ты так и будешь забавляться этим… или выпустишь меня? — тихо спрашиваю.

— Вообще я не прочь продлить своё развлечение, — усмехается Мирон, — но на самом деле мне просто интересно… что провоцирует твою силу?

— Ну, уж явно не сексуальное домогательство, — нервно фыркаю.

— Ты считаешь, что это домогательство?.. — произносит Мирон, приподняв бровь.

— Ну, нет… но… что бы это ни было, это явно не работает, — замечаю осторожно.

Блондин некоторое время смотрит на меня, а затем спокойно поднимается с дивана, отходит к противоположной стене и упирается в неё спиной, складывая руки на груди.

— Да… — произносит он, внимательно глядя на меня. — Это не работает… — а затем он устремляет на меня свой обычный, полу-ироничный надменный взгляд.

— Твоя сила должна чем-то провоцироваться. И наша задача — найти этот элемент, вызывающий реакцию. Когда ты в первый раз оказалась в астрале, он запомнил твоё главное желание, он впитал его, и изменил тебя. Ты выходишь в астрал, не осознавая себя: я это видел, Полина это видела, тот качок Артем это видел. Ты становишься тенью и перемещаешься с огромной скоростью, перескакивая из одной темной зоны в другую. Пока это пассивное умение, но у тебя нет потолка. Тень может быть везде, и она агрессивна. Насколько я понял, ты не можешь этим управлять, но я наблюдал за тобой в том классе, когда тебя начали прессовать фанатки Ворона. Ты способна нанести вред. И все это чувствуют. Даже Полина это почувствовала с самого начала — наверное, поэтому она и начала к тебе цепляться. Твоё второе «я» — твоя полная противоположность. Но пока мы не найдём точку выхода в астрал — твою персональную точку выхода, мы не сможем идти дальше. Рассказывать об умениях остальных я не вижу смысла: как только ты окажешься там, ты сама всё увидишь. Астрал всё запоминает. У него гигантская память, и каждый вошедший туда оставляет свой след. Могу подготовить лишь к одному моменту: скорее всего тебе потребуется отсоединять своё тонкое тело для того, чтобы находиться там. Ворон — единственный, кто может быть в обоих мирах, остальным приходится приспосабливаться. И да, в астрале небезопасно. Там куча всякого шлака, в том числе тени — ошмётки чужих чувств, ярких, таких, как ненависть, страсть, злоба, страх. Там много «оболочек» — астральных слепков теней, абсолютно безвредных для путешественников. Там много мертвецов, с которыми я могу выходить на связь и использовать их, как свои глаза в тонком мире — как это было в том классе до моего прихода в школу. И там много тех, кто выходит в астрал целенаправленно. Путешественников, искателей, адептов древних учений. В какой-нибудь фэнтези-книжке их назвали бы магами. По сути, они и есть маги. Мы в реальном мире имеем иное название. Одарённые. Кто-то рождается с даром входить в астрал, а кто-то приобретает это умение из-за несчастного случая. Мы имеем разные способности, но есть одна константа, которая всех нас объединяет: мы не имеем права игнорировать тонкий мир. Получив дар от астрала, мы обязаны исследовать свои способности и наладить с ним прямой канал — в противном случае за не реализацию своих возможностей мы получим такой пинок от кармы, что мало не покажется… Я удовлетворил твоё любопытство?

Ошарашенно киваю, глядя на него во все глаза.

— Тогда мы в расчёте, — Мирон отрывается от стены, — иди, одевайся. Я вызову тебе такси.

Поднимаюсь с дивана. Пытаюсь наскоро проанализировать полученные данные.

— Подожди, ты сказал — «тени»… В астрале много таких же, как я? — хмурясь, спрашиваю.

— Не путай. Ты — не тень. Это всего лишь название твоей способности, причём данное тобой лично. Те тени, что шатаются по астралу — это даже не люди. Это то, что осталось от людей — их энергия, которая обрела подобие формы и существует сама по себе. Когда-нибудь эти сгустки разрядятся и превратятся в оболочки, но до тех пор они представляют собой опасность для любого путешественника, — отвечает Мирон, выходя в коридор и набирая номер такси.

— А в чём заключается опасность? Что они могут сделать? — заинтригованная, иду следом.

— Они могут влиять на твоё сознание. В астрале очень важно помнить, кто ты — иначе можно собрать на себя много всякой пакости и вернуться в реальность уже совсем не тем, кем ты был раньше, — блондин кивает на куртку, висящую на крючке, а сам ненадолго отвлекается, диктуя адрес.

— Ты часто там бываешь? Ну, в астрале? — спрашиваю негромко, когда тот заканчивает разговор.

— Столько, сколько требуется, — неожиданно ровно отвечает Мирон. — Всё, хватит на сегодня вопросов, мышонок. Ты итак много чего узнала — дай себе время переварить информацию, — он накидывает на себя пальто и открывает дверь.

— Хорошо, тогда последнее, — соглашаюсь, не отступая, — что именно может провоцировать прыжок в астрал? Ты пытался подтолкнуть меня к нему очень странным путем…

— Нисколько не странным, — усмехается блондин, выходя в коридор, — реакция может произойти от яркой эмоции: страх, возбуждение, злость, восторг. Я не знаю, что ты испытывала, когда выпрыгивала в собственную тень, потому буду пробовать разное.

— Что, и пугать будешь? — недоверчиво уточняю.

— Если потребуется, — кривая усмешка на его губах мне не нравится.

Это кому это «потребуется»? Мне вот совсем не требуется пугаться! Нервы, знаете ли, дороже!

Молча спускаемся на лифте вниз…

А потом я опять не выдерживаю:

— А то, как я обозначила способности каждого одаренного — это действительно, так и есть?..

— По большей части — да, — расслабленно кивает Мирон, убирая руки в карманы пальто, — но это лишь наброски основного направления. Каждый одарённый способен развить свою силу до невероятной величины — при условии, что будет над этим работать.

— А почему я не смогла определить собственную силу? — ведомая собственным любопытством, не унимаюсь я; мы как раз выходим из подъезда, но машины я ещё не вижу.

— Это хороший вопрос… — неожиданно Мирон замолкает и напряженно смотрит куда-то вперёд.

— Что с тобой? — удивленно наблюдаю за тем, как меняется его лицо, приобретая холодное и сосредоточенное выражение.

— Ты всё никак не уймёшься? — игнорируя мой вопрос, спрашивает блондин у воздуха.

А в следующую секунду перед нами появляется Данил…

Ну, как — появляется?.. Я бы сказала — резко врывается в пространство реальности из неоткуда.

Да, так будет правильнее.

— Мне не нравятся твои методы достижения цели, — произносит темноволосый, и я с изумлением наблюдаю, как отовсюду к нам слетаются птицы, останавливаясь на ветвях деревьев, на карнизах балконов, на крышах машин…

— Разве ты используешь не такие же? — холодно уточняет Мирон, подняв бровь.

— Я не дарю ложных надежд, — не глядя на меня, отвечает Данил.

И, тем не менее, я чувствую — речь идет обо мне. А затем замечаю бледность на лице темноволосого и то, как странно он держит спину… словно способность стоять прямо даётся ему нелегко…

Что это? И что с Полиной и Артёмом?..

— Ты потерял много сил в астрале. Тебе со мной не справиться, — спокойно произносит блондин, замечая состояние Данила… а затем отлетает в стену дома, снесённый огромным призрачным крылом.

— На тебя сил хватит, — цедит черноволосый, а затем тяжело оседает на одно колено.

— Прекратите! — испуганно выдыхаю, не зная, к кому именно идти на помощь.

Птицы на деревьях начинают беспокойно шевелиться и издавать какие-то резкие звуки, вынуждая меня нервно озираться по сторонам.

— Он слишком редко пользовался силой во всю мощь, — морщась и потирая ушибленный затылок, произносит Мирон, пытаясь подняться на ноги… — поэтому теперь не может её контролировать.

Странный треск заставляет меня вновь обернуться на черноволосого. Он сидит на одном колене, упираясь противоположной рукой в асфальт и склонив голову.

Что именно треснуло, я так и не поняла, но видела, как напряглось всё его тело…

— Данил… — медленно подхожу к нему, опасаясь попасть под раздачу гигантского крыла, а затем замечаю странный горб чуть ниже его плеча… нет, даже не горб — это было что-то иное… как будто какой-то нарост под курткой, который не то пульсировал, не то рос, продолжая неспешно натягивать ткань на спине. — Боже, что это?.. — прикрыв рот ладонью, негромко произношу.

— Не подходи, — Данил выкидывает руку вперёд, останавливая меня.

Но я чувствую — ему больно… Зачем он вообще пришёл сюда?! Какую правду отстаивать?!

И какой смысл в их битве с Мироном?!

Тем временем темноволосый болезненно морщится, вновь опуская голову вниз…

— Что это такое?.. — останавливаюсь, в полнейшем шоке наблюдая, как ещё один, точно такой же нарост появляется с другой стороны от его позвоночника.

— Мышонок, лучше отойди от него, пока тебя не задело выбросом, — всерьёз предупреждает Мирон, выпрямляясь на ногах.

— Выброса не будет, — цедит Данил, поднимая голову, а затем его рука обессиленно падает, и он упирается ладонью в асфальт, предотвращая падение всего тела.

— Боже, скажите — что сделать? Кому звонить? — с отчаянием перевожу взгляд с Мирона на Данила, но оба парня не спешат предлагать выход, — Данил, — наконец, выбираю траекторию своей помощи, — как тебе помочь?.. — осторожно притрагиваюсь к его плечу, а в следующую секунду на моей ладони резко появляется его ладонь, и меня рывком выбрасывает в…

— Что это?!

Оглядываюсь по сторонам. Нет, улица была той же… если не считать, что вместо домов, машин и деревьев, теперь возвышались туманные дымки, словно призраки преград, оставшихся в реальности… а ещё здесь было темно. Совсем темно, как ночью без звёзд. Я даже не сразу поняла, откуда исходит свет… а потом догадалась…

От меня. От Мирона. От Данила. От тех людей, что сейчас спали в своих квартирах, наполняя светом высокие столбы из тумана; в реальности — многоэтажки.

Вновь перевожу взгляд на Данила и отступаю на шаг. За его плечами возвышаются два огромных крыла, и да, кажется, они действительно принадлежат темноволосому…

— Это… — медленно выговариваю.

— Да, это крылья, — отвечает Данил, поднимаясь на ноги; затем оглядывается вокруг, — а это астрал. И он затянул тебя в себя.

— Но… я… — оборачиваюсь на Мирона и понимаю, что он всё ещё в реальности — по крайней мере на том месте, где он стоял, светилось пятно, напоминающее человеческую фигуру.

— Он позаботится о твоем теле, можешь не переживать, — бросив в сторону блондина холодный взгляд, произносит Данил, а затем протягивает мне руку, — идём.

— Куда? — уже ничего не понимая, испуганно спрашиваю. — И почему из твоей спины растут крылья?! Ты думаешь, это нормально? В смысле… ты полагаешь, что у меня не возникнет вопросов по этому поводу?.. А потом, ты полагаешь, я должна спокойно согласиться идти неизвестно куда, учитывая, что моё тело всё ещё находится в реальности?!

— Успокойся.

Хлёсткое слово мгновенно приводит меня в чувство. Данил поводит плечами, слегка наморщив лоб, а затем склоняет голову, переведя взгляд на меня.

— Они прорезаются сами. Я не могу это контролировать. Это — касательно твоего первого вопроса. И, да, я уверен, что ты способна спокойно отнестись к этому факту, учитывая твои собственные способности.

— Но я…

— Не перебивай, — прерывает меня Данил, — то, что ты о них не знаешь, не значит, что их нет. Я тебя видел. Ты очень сильна. Возможно, ты сильнее всех, кто был в клубе. Суть не в этом. Ты не знаешь, как выйти в астрал — и сейчас тебя затянуло вслед за мной. Почему не воспользоваться этой ситуацией? Рядом со мной безопасно. Твоё тело охраняет медиум: он не рискнёт последовать за нами, учитывая, что ему что-то от тебя нужно. Поэтому он не оставит тебя. Сейчас ты представляешь из себя большую ценность. Пользуйся.

Свожу брови к переносице. То, каким голосом было всё это сказано… даже словами не передать.

Он что, реально такой пофигист?

— А как я вернусь? — всё-таки произношу, несмотря на то, что сама идея находиться в астрале мне не особо нравится.

Тем более — с Данилом.

И какого лешего я жалела его пару минут назад?! С ним же всё в порядке!

— Хороший вопрос. Полагаю, раз я смог затянуть себя своим переходом, то смогу и вытащить, — отзывается Данил.

— Так это ты затянул меня! А никакой не астрал! — отступаю от него на шаг. — Это всё подстроено, верно? Явился перед нами, жути нагнал, сделал вид, что тебе больно, вынудил прикоснуться и затащил сюда!

— Сделал вид? — Данил как-то странно на меня посмотрел, а затем покачал головой. — Удивительное создание.

Почему-то от его слов мне становится не по себе. Как и от холода, который отразился в его глазах. Выходит, это было не подстроено?..

А в следующую секунду в астрале раздается спокойный голос Мирона:

— Если не вернёшь её, я это сделаю сам. Соня, такси приехало.

Я вот даже не знаю, как на это реагировать? Смеяться? Или пугаться?..

Нет, пугаться за этот вечер я уже устала.

— Забирай. В прогулке по астралу мне всё равно только что отказали, — сухо произносит Данил, мгновенно теряя ко мне какой-либо интерес.

А вот это ударяет по гордости… Я бы даже сказала — вышибает эту самую гордость напрочь.

— Да что ты за человек такой? — поджимая губы и сводя брови к переносице, спрашиваю с искренним недоумением.

Ответить мне не успевают — меня утягивает обратно в реальность. Мирон стоит рядом со мной и придерживает за плечи, заглядывая в глаза.

— Как ты? — спокойно спрашивает.

— Почему вы все такие мерзавцы? У вас тут что, соревнование: кто больше мудак?! — вырывается из меня нервное.

— Соня, следи за словами, — очень мягко произносит блондин, и эта его мягкость вкупе со взглядом мгновенно остужает мою кровь.

Я его боюсь?..

— Что со мной не так? Почему меня окружают только такие, как вы? — прикусив губу, вопрошаю у воздуха.

Вырываюсь из рук Мирона и иду к машине, остановившейся у подъезда.

— Это действительно хороший вопрос, — отзывается блондин мне в спину.

Забираюсь в салон, подтверждаю адрес. Даже не прощаюсь с одноклассником, как в моё стекло раздаётся стук. Опускаю его, игнорируя Мирона и глядя четко перед собой.

— Он сказал так, потому что больше не мог удерживать тебя в астрале. Он был на пределе. Если бы не драка с Полиной и Артёмом, он бы ещё вывез. А теперь у него будет сильный отходняк, — неизвестно по какой причине, оправдывает Данила Мирон.

— Это что, братская помощь? — скривившись, спрашиваю, так и не взглянув на него. — С чего бы тебе его выгораживать?

— Ты, гляжу, нахваталась гонору от своей белокурой подружки, — холодно усмехается Мирон, а затем насильно разворачивает моё лицо к себе, схватив за подбородок. — Это не братская помощь. Мы никогда не станем друзьями. И я буду стоять между вами, даже если ты сама захочешь попробовать что-то начать.

— Я не… — хочу сказать, что никогда не захочу начать что-то с этим эгоистичным холодным ублюдком, но Мирон ещё сильнее сжимает пальцы на моём подбородке, заставляя замолчать.

— Пока ты не выполнишь мою просьбу, считай, ты принадлежишь мне. Так что даже мысли такой не допускай, ты меня поняла? — и только я успеваю нахмуриться этому странному командному тону, как блондин склоняется и оставляет последний на сегодняшний день поцелуй на моих губах… и если бы этим поцелуем можно было заклеймить, то сейчас на них сияло бы клеймо.

Не было в этом поцелуе ничего приятного. Больно, резко, холодно и равнодушно — вот четыре наречия, которыми я могла бы его охарактеризовать. Меня быстро отпустили, после чего машина тронулась. С какой такой стати глаза стали влажными — даже я не поняла. Наверное, за день слишком много потрясений.

Когда я добралась до дома, квартира оказалась пуста. Мама не перестаёт удивлять своей работоспособностью… ладно, лишь бы ей самой работа нравилась…

Вхожу внутрь, стягиваю ботильоны с ног, снимаю куртку и понимаю, что осталась в его толстовке. Мгновенно стягиваю её с себя и откидываю на пол. Иду на кухню, ставлю чайник, забираюсь с ногами на стул. Я сама во всём виновата. Я согласилась на его «сделку». Я заслуживаю подобного отношения к себе…

Но почему так неприятно кольнуло сердце, когда Данил отказался от претензий на меня?.. Его холодное «забирай» до сих пор звучало в ушах. Ненавижу! Ненавижу!!! Закрываю лицо руками, чувствуя, как начинает кружиться голова. И зачем втягивал меня? Зачем показывал астрал?! Зачем начинал бороться за меня — если так просто отказался?! Что за странная больная игра? Он что, вообще не понимает чужих чувств?! Неудивительно, что меня потянуло к Мирону, который сразу дал понять, что это взаимовыгодный союз! Хотя нет, я идиотка, конечно! Сама не понимаю, куда влезла со своими тупыми способностями, которых я даже не понимаю! Чёртовы способности! Только из-за них меня и пытаются разорвать пополам — а вовсе не из-за того, что я похорошела за несколько лет, как утверждает мама на пару с Ликой!

Всё воскресенье проходила с гудящей головой. Сама себе удивляюсь — как вообще сумела какую-то домашку сделать… но я слишком много пропустила на прошлой неделе, так что необходимо было подтягиваться. Мыслей в голове было так много, что я не сразу поймала себя на том, что уже минут десять стою и смотрю на свою тень под ногами. Всё это был не сон… ведь это был не сон?..

Судя по смс-ке, пришедшей от Мирона, со словами «Как ты?» — нет. Не сон. Реальность. Мне не приснилось всё то, что началось в клубе после ссоры Артёма, Полины, Лики, Данила и Мирона. И я действительно — «Тень»… что бы это ни значило…

Иду к тумбе, достаю альбом, открываю. Всматриваюсь в свой собственный рисунок. В этот, чтоб его, автопортрет. Вообще — сказать нечего… более продуктивным, пожалуй, был бы осмотр своего отражения в зеркале, — но я должна понять, что вкладывала в рисунок, когда его создавала.

Кто я? Почему я не понимаю своих способностей?..

Стараюсь подавить в себе желание открыть страницу с «Вороном». Нужно гнать от себя это… гнать, как можно дальше… Он обидел Лику, он обидел меня, какого лешего я вообще сижу и его жалею?!

И почему, чёрт возьми, хочу запрыгнуть в свою тень и рвануть к нему — посмотреть, что с ним, как он себя чувствует, чем занимается?.. Как я вообще это сделала вчера?.. Откладываю альбом, спускаю ноги с кровати и наклоняюсь, чтобы вновь увидеть темное пятно под собой. Я разозлилась — вот, что произошло. Причём, не хило так разозлилась, на грани нервного срыва. Сейчас спровоцировать злость никак не получалось — я чувствовала слишком много вины: перед ним, перед самой собой, перед Ликой… Ну с чего я так отшила свою единственную подругу? Ведь я не дура — я прекрасно понимаю, что она была права. Она выхаживала меня, ободряла, становилась моей опорой на протяжении всей недели — даже не обиделась на мою грубость после всей той истории с записками… это же естественно, что я была не готова на тот момент к получению такого рода информации!

Это я — тот самый домашний цветочек, который полить забыли…

Меня даже правдой кормят по ложечке, чтоб не подавилась. А я только и делаю, что всех обижаю. И чем я лучше Дана?..

Понимая, что закапываюсь в свои переживания, я откидываюсь на спину и смотрю в потолок. Как завтра вести себя в школе? Ещё вчера все видели: мы с Ликой — подруги! А что будет в понедельник?.. Холодная ненависть? Соперничество? Молчание?..

Телефон завибрировал. Беру его, проверяю… меня добавили в общий чат. Ого… да тут едва ли не вся параллель. Я что теперь… типа, в теме?.. Даже читать не хочется…

Откидываю сотовый и продолжаю заниматься самобичеванием. Почему именно «Тень»?.. Почему из всех возможных отражений, астрал дал мне именно это?.. Да, я порылась в интернете — даже удивительно, сколько там полезной информации в свободном доступе…

Неужели это из-за моего желания стать незаметной для всех?.. Это же было бы слишком просто. Мирон сказал: «Тень агрессивна». И он, и Дан сошлись в этом мнении… в том классе, где меня зажимали поклонницы темноволосого, я каким-то образом проявила свои способности: только вот беда — я ничего не помню о том случае. Возможно, я тоже разозлилась… но, насколько мне известно, тогда никто не пострадал, значит, я не причиняю вреда людям. Или ПОКА не причиняю.

Если вспомнить, что говорила про меня Полина, то вырисовывается не самая радужная картина. Меня едва ли не в зверинце запереть надо. Но ни Лика, ни Дан, ни Мирон не боятся меня, более того — все хотят для чего-то использовать, потому я склонна верить, что у Полли не всё в порядке с головой. Это намного вероятней, чем версия «я — потенциальный маньяк».

— Доча, ужинать! — кричит мама с кухни, и мне приходится вставать и плестись в коридор.

Завтра будет поистине сложный день.

Но в одном я уверена точно: что бы ни происходило, я пока повременю рассказывать о своей догадке Мирону. Незачем ему пока знать, что я поняла — каким образом я попадаю в астрал.

Сама не знаю, почему так решила. Назовём это интуицией… Блондин не прост, а у меня совсем нет точек давления на него. Пусть моё знание (а после — и воплощенная возможность) станет этой точкой давления.

Больше-то мне и предложить нечего.

Понедельник… день тяжелый. Тот, кто придумал эту фразу, достоин ордена Ванги — если бы такой существовал. Как только я подъехала к школе на автобусе, желание не выходить на остановке окрепло настолько, что я чуть не уехала дальше — правда, люди за моей спиной помогли определиться. Пришлось топать. Лица знакомых то и дело мелькали в толпе; со мной здоровались. Эка невидаль! Как легко оказалось стать «своей» — всего-то посидеть за столиком Лики и поцеловаться с красавчиком новеньким у всех на глазах.

Привет, популярность.

Чего ж так-погано-то на душе?..

Поднимаюсь на третий этаж, иду к кабинету истории. Он пока заперт, ученики столпились у стены напротив; кто-то сидит на подоконнике, кто-то просто стоит, уткнувшись в свой смартфон… Нахожу взглядом Лику. Она стоит в окружении нескольких девчонок и выглядит вполне себе довольной жизнью. Может, не стоит портить ей настроение своим присутствием?.. Ей явно и так — хорошо…

Но тут перед глазами всплывает картина, как Лика сидит, сжав кулаки, и сквозь слезы смотрит вслед уходящему Дану…

Делаю решительный шаг к ней.

Лика отрывается от одной из своих собеседниц и неожиданно поднимает взгляд на меня. Мы встречаемся глазами…

Сейчас… сейчас я подойду к ней и попрошу прощения…

Делаю ещё один шаг — и на моих плечах вдруг появляется рука Мирона.

— Привет, мышонок, соскучилась? — шепчет блондин на ухо, отчего у меня по телу бегут мурашки.

Непонятно отчего только: от страха, от неожиданности или от удовольствия?..

— Когда бы я успела? — поворачиваю голову к нему и с немым удивлением получаю тёплый поцелуй в губы.

Черт. Этот поганец умеет отвлечь от всего мира.

— Вы бы хоть здесь постеснялись, — усмехается та одноклассница, что больше всех на вечеринке общалась с Ликой.

Она и сейчас стояла рядом с ней.

— Почему не отвечаешь на сообщения? — игнорируя девицу, тихо спрашивает Мирон.

Так, словно не было эпичного захвата моего подбородка через открытое окно в машине.

Так, словно не звучало из его уст никаких угроз…

Как его вообще понимать?!

— Я вчера вообще игнорила телефон. Голова болела, — отзываюсь также негромко.

— А у меня вчера было такое дикое похмелье! — словно услышав мои слова, начинает жаловаться одна из девчонок.

— Да, у меня тоже! Только я, по-моему, кальяна перекурила! — подхватывает вторая, усмехаясь.

— Было круто! — заключает третья.

— Вот только чем закончились ваши разборки? Хоть кто-нибудь расскажет? Мы же изнываем от любопытства! — спрашивает та девчонка, что стоит рядом с Ликой.

При этом она переводит взгляд с меня, на Мирона, а затем на блондинку.

Ну, да. Мы же, вроде как, троица, олицетворяющая крепкую школьную дружбу…

Аж самой противно…

— Это останется между нами, — усмехается Мирон, крепче обнимая меня и притягивая спиной к своей груди.

Поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза и получаю нежный чмок в лобик. Все тут же начинают умиляться. Показушник.

— Говорят, Полина уехала во Вьетнам на неделю, — замечает ещё одна из одноклассниц, — кто знает — с чего бы?..

— С того, что может себе это позволить, — фыркает Рита через плечо и отходит от группы девчонок, отвечая на звонок.

И как я её не заметила?..

— Артёма тоже нет, — протягивает новая подружка Лики, — он же вам ничего не сделал? — она переводит взгляд на Мирона.

— Ты замечаешь на мне какие-то отметины от его «огромных кулаков»? — подняв бровь, сухо уточняет тот.

— Нет, и это странно, — отбивает та.

Хм… Лика нашла себе подружку по характеру?..

Вцепляюсь в руки Мирона, обнимающие меня за талию. Что это? Ревность?.. Почему я не хочу, чтобы они сдружились?..

— Тише, мышонок, — шепчет блондин, склоняясь надо мной.

А что я? Я — ничего!

— Он вроде на соревнования уехал. У него их много в этом году, — зевая, отвечает одноклассник, сидящий на подоконнике.

Неужели они смотались из города после встречи с Даном? Что там вообще произошло?..

— А вы слышали самую горячую новость? — усмехаясь, спрашивает та, которую-я-не-буду-звать-подружкой-Лики-даже-в-мыслях!

Буду звать её… подхалимкой! Нет, не так… прилипалой! Вот!

— Неа, — лениво качает головой девчонка рядом.

— Дан в субботу оторвался на полную катушку, — сообщает всем прилипала — по большому секрету.

— «На полную катушку» — это как? — чуть холоднее переспрашивает Лика.

Да-да! Эта девица вовсе тебе не подруга! Я — твоя подруга!

— Ну, его группа поклонниц, наконец, получила желаемое! И, говорят, осчастливил он не одну из них, а…

— Всех? — хмыкнув, без особого интереса спрашивает Мирон.

— Ну, троих точно — если верить слухам, — подняв брови, отвечает прилипала.

— Мой тебе совет — никогда не верь, — спокойно произносит Мирон, а в следующую секунду все вокруг замолкают, провожая пристальным взглядом кого-то, кого я не вижу из-за того, что стою к нему спиной.

Поворачиваюсь, заставляя Мирона чуть поменять положение тела в пространстве и смотрю, как мимо нашей компании проходит Дан.

Как всегда, одетый с иголочки, со своими темными волосами, свисающими на лоб густой челкой, он был великолепен и моментально приклеивал к себе чужие взгляды. Он шёл в другой конец коридора, не глядя в нашу сторону, но вынужден был остановиться, когда одна из девиц с нашей параллели бросилась ему на шею. Дан спокойно положил руки ей на плечи, и снял с себя её культяпки. Девушка что-то щебетала ему, глядя в его лицо влюбленными глазами. Дан спокойно выслушивал, потом опустил руки, положив ей на бёдра (что смотрелось слишком пикантно даже с такого расстояния — и я тут же почувствовала жгучую ревность!), и чуть отстранил её от себя. Сказал пару фраз, после которых девица замолчала, а потом задумчиво смотрела ему вслед — когда Дан обошёл её и продолжил свой путь дальше по коридору.

— Вот это шоу, — протягивает прилипала, и я понимаю, за что её ненавижу: она копирует стиль поведения Лики! Причём — нагло копирует. Похоже, моя подруга в статусе «под вопросом», тоже это замечает. Она награждает прилипалу странным взглядом, а потом подхватывает свою сумку с подоконника и идёт за Даном.

Вновь непроизвольно сжимаю ладони на руках Мирона.

— И куда она?.. — переспрашивают друг у друга одноклассницы, а я только и могу, что стоять и злиться.

Через минуту к классу подходит учитель истории и открывает дверь, а поток учеников начинает неохотно течь в её сторону.

Я тоже делаю шаг по направлению к классу, но Мирон меня останавливает.

— Помирись с ней, — произносит он спокойно.

— Не ты ли сам недавно говорил мне о том, какая «подруга» вышла из Лики? — огрызаюсь, не глядя на него.

— Мне безразличны ваши разборки. Но ты слишком напряжена из-за вашего разлада, потому я и говорю: помирись с ней, — не обращая внимания на мой тон, отвечает Мирон.

— С чего бы такая забота о моих чувствах? То с Ликой советуешь помириться, то объясняешь причины поведения Дана. Он же тебе не нравится! Я что-то никак не могу понять — чего ты добиваешься?.. — тут же ухожу в глухую защиту.

— Ничего. Просто пытаюсь объяснить тебе твои же чувства, — сухо произносит блондин, а затем резко разворачивает меня к себе лицом (быстро напоминая о существовании того Мирона, что провожал меня до машины после выхода из астрала…). — В этой жизни очень важно понять: кто тебе друг, кто — враг, а кто — соперник. Из соперника друга не получится, потому Данил никогда не будет мне «нравиться». Но из друга всегда может получиться соперник — поэтому я тебе советую: определись со своим отношением к Лике. Ты можешь потерять её дружбу, и при этом приобрести сильную соперницу — если будешь продолжать корчить из себя дочь Богини Обиды.

— Такой нет на Олимпе, — бурчу себе под нос.

— Именно. Ты её создала сама. Моё мнение относительно Лики не должно тебя интересовать, если ты и в правду дорожишь вашими отношениями. Она личность… разносторонняя. Но и я не проще. И ты — тоже. И если ты будешь позволять своим обидам и комплексам управлять своим поведением, то я в тебе очень разочаруюсь, мышонок, — произносит Мирон и обходит меня, направляясь к классу.

Я что-то никак понять не могу: теперь каждый, кто решит общаться со мной, возомнит себя моим персональным гуру?..

Что это за нравоучения, льющиеся со всех сторон?!

Раздраженно закидываю рюкзак на плечо и иду к дверям в кабинет.

…

Когда добираюсь до своей парты, дохожу и до простой мысли в своём сознании: я не могу на него злиться. Ни на кого из них.

Потому что, барахтаясь в своих ошибках, я никак не хочу увидеть руки помощи, которые мне тянут буквально со всех сторон.

А почему?..

Потому что мне нравится жалеть себя.

Пора избавляться от этого недостатка. Куда бы я ни шла — он не доведёт меня до добра.

На следующей перемене я твёрдо вознамерилась подойти к Лике. И, конечно, я отдавала себе отчёт, что, помимо откровенного разговора, который мы слишком часто откладывали, я хотела узнать, о чём она говорила с Даном перед уроком. К тому же… К тому же мне было очень интересно, когда они вообще успели подружиться?.. И почему Лика так активно подталкивала меня к нашей местной достопримечательности: ведь это очевидно — она делала это с самого начала! Как бы я сама ни сопротивлялась…

Однако, когда я направилась к ней после урока, Лика ускорила шаг и первой выскочила из класса, а когда попыталась заговорить на следующей перемене — она сделала вид, что ей нужно ответить на звонок, а глазами показала, чтоб я даже не думала идти за ней.

Я вернулась за парту в растрёпанных чувствах.

Так, значит, это всё? Нашей дружбы больше нет?..

Ещё одну пару я просто просидела, даже не напрягаясь слушать учителя, и в итоге настолько накрутила себя, что на последней перемене влетела в туалет, куда только что зашла Лика, и с ходу выдала:

— Ты слишком много вложила в наши отношения, чтобы так просто от них отказываться! Если тебе наплевать на меня, то хотя бы пожалей собственные труды!

Лика отводит взгляд от зеркала и разворачивается ко мне.

— Ну, во-первых, глупо жалеть собственные труды: ты либо продолжаешь работать, либо забрасываешь их к чертям — на всё воля создателя, — замечает она в своей излюбленной манере, — а во-вторых… если бы я в данный момент сидела на унитазе, это было бы очень смешно.

— Что именно? — хмурюсь, складывая руки на груди.

— Вот это твоё «вбегание» и пафосная речь на два предложения, которую ты толкнула, — пошевелив пальцами в мою сторону, отвечает Лика.

— Не делай вид, что ты её не услышала, — продолжаю держать оборону и не сдаваться.

— О, а у кого-то, наконец, прорезается характер, — фыркнув, замечает блондинка и останавливает мою ответную реплику взмахом руки.

Ничего не понимаю, но молчу. А Лика дожидается, пока из одной из кабинок выходит девчонка, — кажется, из класса восьмого, — и затем подхватывает её под локоток, не позволяя дойти до двери.

— Привет, милашка! Знаешь, кто я? — улыбнувшись, спрашивает у девочки.

— Да, — с робкой улыбкой отвечает та, большими удивленными глазами глядя на блондинку.

— Видишь у двери в кабинет стоит парень-красавчик? Блондин новенький? — приоткрыв дверь, тихо интересуется Лика.

— Ага, — захваченная игрой, кивает та.

— Иди и познакомься с ним. Под любым предлогом. Ты же, кажется, из волейбольной команды? — склонив голову, уточняет подруга.

— Да, — потрясенная её знаниями, подтверждает девочка.

— Попроси его прийти на вашу игру. Скажи, что он популярный и симпатичный, и за ним потянутся остальные — а у вас, насколько я знаю, проблемы с группой поддержки в зале?

— Ага, — ещё больше удивляясь, кивает та.

— Ну, так вот, сделаешь это — и я пропущу тебя в клуб на следующей неделе. Согласна? — Лика выпрямляется и поправляет несуществующую складку на джемпере восьмиклассницы.

— Да! — радостно соглашается та.

— Отлично! Тогда — вперёд! — подталкивает её к выходу блондинка.

Волейболистка выходит…

— Лика! — подняв бровь, произношу со всем серьёзом.

— А? — не особо отвлекаясь на меня, отзывается подруга.

— Она — восьмиклассница! Ей рано в клуб! — произношу очевидное.

— Остынь, я прослежу, чтобы она не напивалась, — отмахивается Лика.

— Да ты даже лица её не запомнила! — шепчу недовольным голосом.

— Не недооценивай меня. Откуда я, по-твоему, знаю, что она из волейбольной команды? — парирует Лика, затем выпрямляется, отступая от двери. — И вообще, что это за Мисс Нравственность тут объявилась? Будьте добры, верните Соню, которая позавчера сосалась с малознакомым парнем у всех на глазах!

— И обязательно надо было напомнить! — уже жалею, что подошла к ней.

— Успокойся, — Лика вновь закрывает дверь и разворачивается ко мне, — если хочешь поговорить, приезжай ко мне после уроков. Но конкретно сейчас я не могу обещать тебе искренней задушевной беседы, ты уж извини.

— А чего так?.. И зачем нужно было отправлять ту малолетку к Мирону? — фыркаю в ответ.

— Потому что она отвлекла его, пока я говорила тебе, где и когда мы встретимся, — спокойно отзывается Лика.

— Что за шпионские игры? — вновь поднимаю бровь.

— Хороший вопрос — вот только не ко мне, — холодно произносит Лика, а затем выходит из туалета, оставляя меня одну.

Ничего не понимаю, но плетусь следом. Мирон встречает меня у двери, с усмешкой глядя куда-то вглубь коридора.

— Что за веселье? — без особого интереса спрашиваю.

— Неважно, — отмахивается блондин, а затем притягивает меня к себе, — после уроков поедем ко мне. У меня есть пара идей, как тебе попасть в астрал без чужой помощи.

— После уроков у меня запланирован поход по магазинам с мамой. Она проштрафилась передо мной на прошлой неделе — так что это надолго, — отвечаю спокойно.

— Хорошо, давай вечером.

— Мирон, дай мне передышку от всего этого? — прошу искренне.

— Ты отдыхала вчера, — спокойно замечает Мирон, не ведясь на мои корявые попытки отвертеться. — В чём дело? Ты же сама хотела побыстрее от меня отделаться. Или тебе всё-таки нравится моё внимание — вопреки твоим собственным словам?.. — и он проводит большим пальцем вдоль моего позвоночника.

— Твоё внимание не может не нравиться, — пытаюсь вывернуться из его рук, — ты же пуп земли, центральная фигура всей школьной жизни.

Блондин усмехается, вновь притягивая меня к себе и заставляя запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Мне даже льстит, что ты это признаёшь. Интересно, с чего бы? — склонив голову, спрашивает он, заглядывая в мои глаза.

Это просто игра.

Просто. Игра.

И то, что он пытается быть милым — это не более, чем ход. Я прекрасно помню, каким может быть Мирон, когда ему что-то не нравится.

— Может, ты головкой стукнулся во время сна? — проверяю его голову на наличие большой шишки, запуская руку в белые волосы.

— Какой именно головкой, мышонок? — растягивает губы в ухмылке Мирон, заставляя меня густо покраснеть.

Надо бы не забывать, что при всем при этом, он ещё ужасный пошляк.

— Боже! Вы — везде, — закатывает глаза прилипала, проходя в класс мимо нас.

— Завидуешь? — сухо интересуюсь.

— Чему тут завидовать? Тут пожалеть надо. Да слёзы пролить — по упущенной возможности лицезреть икону в школе, — фыркает Рита, стоящая через пару метров от нас с девчонкой из параллели, — реально, парень! После неё, — она кивает на меня, — на тебя больше никто не посмотрит так, как прежде.

Мирон отпускает меня. Окидывает долгим оценивающим взглядом, словно решая — достойна ли я его внимания (в какой-то момент приходит мысль, что он подтвердит, что недостойна — молчание затягивается…), затем он отворачивается и идёт к Рите. Та сводит брови, ничего не понимая, а потом происходит всеобщий шок — потому что в следующую секунду Мирон притягивает её к себе и целует так горячо, что даже у меня открывается рот!

А ещё мне становится обидно: почему со мной ни разу так не было?.. Мне обычно доставался блондин-апатичный, блондин-агрессивный, блондин-загадочный… Но ни разу — блондин-страстный!

У всех, кто в данный момент стоял в коридоре перед классами, вырвался один общий вздох. А парочка горячо целующихся всё никак не останавливалась… На меня уже начали поглядывать с жалостью. Перевожу взгляд на Риту. Как обычно, хороша, зараза. Прям конфетка, которая в данный момент плавилась под напором Мирона, как шоколад — в горячих ладонях…

Наконец, блондин отпускает Риту под всеобщее гробовое молчание, поднимает голову, глядя на её удивленное и (чего уж скрывать?) порядком возбужденное лицо с большим вопросом в хорошо подкрашенных и широко распахнутых глазах…

И произносит:

— Знаешь, в какой-то момент я даже засомневался. Но теперь могу сказать точно: она — вкуснее, — кивнув в мою сторону, замечает Мирон.

Это было… fatality. Полное.

Вокруг начинают раздаваться смешки…

А я так сильно краснею, что начинаю чувствовать жар от собственных щёк.

— Ты… — выдавливает из себя Рита, но блондин её перебивает:

— И, да — для того, чтобы получить её поцелуй, мне пришлось постараться. А с тобой — всего лишь подойти и взять, — спокойно произносит блондин, равнодушно глядя на подругу Полины. — Так что — нет, я не буду переживать из-за того, что на меня больше не посмотрят так, как прежде. Чего не могу сказать о тебе.

И он обходит Риту, а затем кладёт руку на моё плечо и заводит в класс. Сказать, что я потрясена — это ничего не сказать. Я вообще уже мало понимаю, что вокруг меня происходит.

— Ты как? — блондин опускается за свою парту и принимает вальяжную позу на стуле; достаёт свой айфон, погружается в него.

Но при этом я чувствую — он ждёт моего ответа.

— Ты же понимаешь, что теперь тебе придётся почистить зубы, — отвечаю ровно.

Кто-то из одноклассников усмехается. Я не смотрю по сторонам. Я смотрю на Мирона, который улыбается краешком губы, глядя на экран своего сотового, и никак не могу понять: зачем он это делает? Зачем путает меня? Зачем пытается сделать вид, что я ему не безразлична? Ему это «просто в кайф»? Делает, потому что может?.. Или он так «ненавязчиво» пытается привязать меня к себе?

Кажется, пора уже пробуждать своих собственных демонов.

Долго за чужой спиной не простоишь — тем более, когда не знаешь, насколько она надёжная.

И вообще, эта тенденция — давать мне советы, оберегать меня, нападать за меня, отвечать за меня, решать за меня… — что у него, что у Лики… что-то мне всё это перестаёт нравиться.

Пора брать жизнь в свои руки: ведь прожить её за меня — уж точно никто не сможет.

— Опять копаешься в себе? — неожиданно спрашивает Мирон, не глядя на меня.

— Что?.. Нет, я… да, копаюсь, — соглашаюсь, прикрывая лицо рукой.

— Это нормально, мышонок.

…

— Мирон?

— Да? — он отрывается от экрана и переводит взгляд на меня.

— Перестань называть меня мышонком, — серьёзно прошу его.

Некоторое время блондин молчит.

— Перестану, — соглашается он, — когда перестанешь им быть.

Уел. Сегодня вечером устрою похороны маленькому грызуну внутри себя.

— Увидимся у меня, в восемь, — Мирон притягивает мою голову одной рукой и целует в макушку, после чего отпускает на все четыре стороны.

А точнее — на автобусную остановку.

Иду себе спокойненько, никого не трогаю, и всё равно ловлю на себе десятки самых разных по эмоциям взглядов: от любопытных до завистливых. Да, наверно, стоило подумать о том, что наши «отношения» с блондином привлекут много внимания. В школе я этого особо не замечаю — Мирон берёт на себя роль громоотвода, но стоит мне остаться без его компании, как желание спрятаться в норку увеличивается раз в десять…

Я — не мышь!

Гордо заявляю сие в своих мыслях и иду к остановке, подняв подбородок.

Надо почаще повторять, а то пока эффект от терапии не особо заметен.

Сажусь в автобус.

Ладно, у меня была вся эта хрень в прошлом, и я спряталась в конуру/покрылась скорлупой/нарастила защиту — понятия не имею, как это называется! Суть в том, что пора из своей брони выбираться — и явить уже миру настоящую Софию Калган.

Заодно хоть сама разберусь, какая она — я.

Сообщение на телефон приходит в тот момент, когда я расплачиваюсь с кондуктором. Прям закон подлости. Забираю сдачу, достаю мобильник, смотрю на экран.

«Ты где?» — от Лики.

Набираю ей одним пальцем, держась за поручень: «Еду».

Не знаю, какой КПД был у этой весьма информативной переписки, но телефон на время замолк. И молчал до тех пор, пока я не подошла к подъезду подруги.

«Можешь заходить!»

Скептично смотрю на экран. Да я, как бы, только что подошла.

И под дверью до этого не стояла.

…

Что вообще происходит?..

Когда добираюсь до её квартиры, вижу, что дверь открыта. Вхожу…

— Отлично! Игра как раз началась! — схватив меня за руку и затащив внутрь, говорит Лика, а затем быстро захлопывает дверь.

Переводит дух. Смотрит на меня.

— Ну, привет подруга, — и она обнимает меня так, словно мы с ней и не ссорились вовсе.

— Лика… — кладу руку ей на спину, неуверенно обнимая в ответ. — Что происходит?

— А происходит то, что твой дружок-медиум стережёт тебя денно и нощно, — фыркает Лика, складывая руки на груди и прислоняясь к стене, пока я снимаю обувь. — Ты вообще в курсе, что тебя с недавних пор начали охранять мёртвые?

— ЧЕГО?!

— Ты разувайся-разувайся, — кивая на мои ноги, произносит Лика, а когда я заканчиваю с этим занятием, разворачивается и идёт в гостиную, предлагая мне следовать за ней.

— Лика, что значит «меня охраняют мёртвые?!» — повторяю свой вопрос другими словами и откровенно игнорирую предложенное «для беседы» кресло.

— То и значит, что Миронушка твой вцепился в тебя всеми своими замогильными способностями! И чего ему от тебя понадобилось?.. — Лика качает головой и закатывает глаза.

— А поподробнее? — предлагаю ей, продолжая игнорировать «посиделки».

— Медиумы могут общаться с мертвыми. Раз вы с ним так сдружились, думаю, объяснять азбучные истины о жителях астрала будет излишним, я правильно понимаю?.. — Лика закидывает ногу на ногу, удобно располагаясь на диване.

— Правильно. Но зачем за мной следить?

И это я ещё не спрашиваю: каким образом это вообще возможно?! Но раз Лика так просто об этом вещает, значит-таки возможно…

— Это ты мне должна ответить! — разводит руки в стороны подруга. — Мне пришлось придумывать этот план с восьмиклассницей и воплощать его в режиме импровизации — лишь бы получить возможность пообщаться с тобой тет-а-тет! Ведь в любое другое время это мертвое подобие шпиона из одноименного фильма следует за тобой по пятам! В прямом смысле слова!

— Какое такое «мертвое подобие шпиона»? — хмурюсь, глядя на неё.

— О, я сама не видела. Мне Дан сказал: это он вокруг тебя астрал контролирует, — спокойно отмахивается Лика.

— Дан?.. — переспрашиваю взволнованно. — Он контролирует астрал?.. вокруг меня?..

— Да, — неожиданно изменившимся голосом протягивает блондинка, — и если ты и дальше планируешь демонстрировать чудеса искренности на лице и в голосе, то предупреждаю сразу — чтобы не возникло неловкой ситуации: он и сейчас рядом.

— Дан здесь? — вскакиваю с кресла.

И когда я успела сесть?!

— Сонь, ты что, наконец, решила признаться самой себе в своих чувствах? — подняв бровь, уточняет Лика.

— Что? С чего? В каких чувствах? — опускаюсь в кресло, мгновенно прикрываясь привычной бронёй.

Подруга некоторое время молча смотрит на меня, а затем качает головой:

— Неважно. Короче, Дан здесь, только в астрале. Он помог мне, и теперь следит, чтобы «глаза» медиума не добрались до тебя.

— Так вот про какую игру ты говорила… — протягиваю, когда до меня доходит. — Мирон сейчас на волейболе!

— Так точно, кэп, — хмыкает Лика, — а ты, вопреки его воле, здесь — у меня.

— Почему ты думаешь, что он против нашего общения? — неожиданно для себя заступаюсь за блондина. — Он вообще-то сам предложил мне поговорить с тобой.

— Да? — слегка удивленно протягивает Лика. — Любопытно… Наш медиум — тот ещё интриган.

— Это точно, — со вздохом соглашаюсь. Замолкаю. А затем ощущаю Это…

Неловкость; необходимость в честном разговоре; жажду знать правду.

— Почему ты не сказала мне? — спрашиваю, прекрасно осознавая, что она понимает — о чём я.

— Каким образом ты себе это представляешь?.. — совершенно спокойным голосом спрашивает Лика в ответ, — «Соня, тут у тебя ситуация такая: Полина хочет стереть в тебя в порошок, провоцируя худшие воспоминания и доводя тебя до нервного истощения, не потому, что ты ей „просто не нравишься“, а потому что ты — Тень, по сути — сверхъестественное создание, человек, наделённый способностью попадать в астрал. И, да, я поняла это совершенно случайно, считай, методом „тыка“, потому, не обессудь, если не угадала с определением — я ж вообще без колес в астрал не ходок! Кстати, да, я узнала себя на одном из твоих рисунков, вот только твоя трактовка образа так напугала меня, что я надолго загрузилась и долго пыталась разобраться в себе и своих желаниях, пока на людях изображала твою энергичную подружку! И вот ещё что: Полина и Артём, похоже, тоже из одарённых, и они наваляют нам, если не будут опасаться тебя, но ты ведь ещё даже не поняла, что обладаешь силой, так что, будь добра, притворись, что обладаешь, иначе нам обеим — хана!»

Она заканчивает свой монолог, склоняя голову набок и не прекращая смотреть мне в глаза полу ироничным взглядом, в котором не было ни капли веселья.

Поджимаю губы.

Мирон — засранец. Но и я — не лучше. Прежде, чем обижаться и идти неизвестно с кем к нему домой, могла бы и попытаться разобраться во всём, что произошло… учитывая, что Дан, по сути, заступился за нас обеих, вызвав Полину и Артёма в астрал.

— Я — дура, да? — спрашиваю у подруги негромко.

— Ты — это ты. Было глупо ожидать от тебя какой-то другой реакции, — пожимает плечами Лика.

— Ну, спасибо, — бормочу, глядя на неё исподлобья.

— Говорю, как есть, — вновь пожимает плечами Лика.

Некоторое время мы молчим.

— Как получилось, что ты попала в астрал? — наконец, спрашиваю у неё, поднимая взгляд. — Что тогда случилось?..

— Это было чуть больше года назад… мы начали встречаться с моим парнем… он был старше, учился в универе, подрабатывал в фирме у своих родителей чисто номинально… он был очень хорош собой, — Лика вдруг так тепло улыбается, что мне становится неловко, словно я забралась в её личное пространство, на что совсем не имела права, — я быстро влюбилась: красавчик с наколками, тяжелым характером и тонной сарказма в молодой буйной головушке. Мечта. Я не сразу заметила, что он зависимый. Да мне было плевать, если честно. Он был такой картинкой… мне завидовали все: от Полины до самой безликой серости нашего класса, делающей для Полли индивидуальные задания… Мы тогда дружили со Спрутом… Ну, как — дружили? Делали вид, что мы — самые крутые подружки в школе, и все должны нас слушаться… А потом мой самый лучший парень начал затягивать меня в свой мир… Ему стало не хватать меня… там. Я была слишком сильно увлечена, чтобы сопротивляться. Мы начали с мелочи, потом перешли на вещи посерьёзней. И вот в один день я просыпаюсь в незнакомой квартире, а рядом со мной Он… мертвый. От передоза. С типичными отметинами на сгибе локтя… Я не знаю, что тогда на меня нашло — наверное, это была дурь, которая ещё не успела выветриться из организма… я решила, что я смогу догнать его там, в нашем собственном мире, куда мы уплывали вместе каждый раз. Я сейчас даже не скажу, сколько всего я проглотила, но, когда моё сознание потекло, я поняла — его рядом уже не было. Его уже нигде не было. И я захотела найти его — куда бы он ни ушёл! В каком бы слое реальности ни оказался! Да хоть в чистилище! Хоть на приёме у самого Бога! Я вбила себе в голову, что обязана отыскать его след! — Лика ненадолго замолкает, поджимая губы, а затем продолжает чуть более собранным голосом. — Понятия не имею, сколько я провалялась в той квартире без чувств, но очнулась уже в больнице и с удивлением узнала, что пролежала в коме несколько недель. Как ни странно, страха во мне не было. И тоски по Нему я уже не испытывала. Всё словно… прошло. Как будто те дни, пока моё сознание не возвращалось в тело, очистили меня от всего, кроме единственного желания — отправиться в путь ещё раз. Я даже не отдавала себе отчёта в том, что творю. Я просто подсела на всё, что могло помочь мне отправиться туда вновь. Уже много позже я поняла, что тот мир, «Наш Мир» — это вовсе не плод нашего больного, помутненного химией, сознания. Это настоящий тонкий мир, который существует в реальности, вот только мы видели его лишь частично: мы видели отголоски астрала, его очертания. Но когда я впала в кому, я смогла открыть для себя настоящий астрал! Тот самый, куда так стремился попасть Он. Вот только этот мир оказался слишком опасным для меня одной: я то и дело натыкалась на какие-то непонятные ошмётки, желающие прилипнуть ко мне, на обозленных людей, шатающихся в темноте с таким видом, словно у них больше нет цели в жизни (позже я поняла, что это — мертвецы), на опасные сгустки тьмы, заражавшие меня самыми негативными эмоциями — когда я к ним прикасалась… Я не могла защититься. Я испугалась. И на некоторое время, на радость своим родителям, отказалась от своих пристрастий… Вот только я не знала, что астрал игнорировать нельзя. И однажды меня затянуло без моего желания. Я оказалась в знакомом мире без какого-либо допинга, не подготовленная к переходу — со своим собственным сознанием, не подавленным никакими веществами… и я перепугалась до смерти… этот испуг был не сравним с тем, что я испытала, когда проснулась в незнакомой квартире с мертвым парнем на кровати: потому что на этот раз я была полностью трезва и осознавала, что всё, что происходит — это реальность… В общем, я перестала что-либо соображать от страха, и у меня было единственное желание — вернуться обратно, в свой мир.

— И? — напряженно протягиваю, когда Лика замолкает.

— И астрал откликнулся на зов, — отвечает она, — меня вышвырнуло в наш мир. Вот только не полностью — а лишь моё тонкое тело.

— Так вот, как ты стала Странницей… — изумленно шепчу, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

— У астрала забавное чувство юмора… — фыркает Лика. — В общем, когда я вернулась в себя, родители отдали меня в реабилитационный центр: потому что я даже двух слов не могла выговорить связно. Это был шок. Полнейший. Это был страх, восторг, вызов всему миру и полное отчаяние от абсолютного незнания, что делать дальше, — одновременно. Естественно, скоро я вновь захотела вырваться из своего тела. Я вновь захотела этой свободы, этого полета. Но мой первый приход в астрал не был… правильным… Я оказалась там впервые в тот момент, когда моё сознание было искажено химией. И, к сожалению, тонкий мир запомнил то моё состояние, отпечатывая на своих слоях все мои ощущения, стремления и желания — и оставляя их в себе навсегда. Именно поэтому я больше не могу выйти в астрал без… допинга. Моё тело тоже запомнило путь… И на данный момент я не в силах это исправить.

Лика ненадолго замолкает, а у меня так и чешется язык — спросить… и в какой-то момент я не выдерживаю:

— Скажи… что изменилось после того, как ты узнала о своей способности? — сжав пальцы в болезненный замок, тихо спрашиваю.

— Что изменилось? Я изменилась. Всё изменилось. Сила не терпит простоя. Это много больше тебя… много больше всего, что происходит в жизни. Игнорировать это нельзя. Меня потянуло обратно и затянуло почти на целый год. Вот только вскоре я столкнулась с проблемой… — Лика как-то невесело улыбается и поднимает взгляд на потолок. — Я вдруг осознала, что я совершенно одинока со своим даром. Никто не мог понять моего состояния — ни психиатры, ни врачи-наркологи… но хуже всего то, что при этом мои родители то и дело пытались запереть меня то в реабилитационном центре, то в больнице, то дома — пытаясь тем самым скрыть меня с глаз людей. Естественно я сбегала отовсюду, куда меня только ни упекали, и устраивала погромы везде, где меня пытались удержать. Чувствовать себя одинокой и при этом быть запертой в четырёх стенах — было слишком невыносимо, но где уж моим предкам понять это?.. А мне необходимо было общество. Хоть какое-то. Вообще — любое. Чтобы меня окружали люди, и плевать — как они ко мне относятся: главное, чтобы я не оставалась одна в те моменты, когда не была под дозой. Всё закончилось тем, что меня вернули в школу — на том мы с моими родителями и сошлись… Вроде как я учусь, пусть и продолжаю баловаться всякой химией, но зато никуда не сбегаю, и это самое главное… И лишь в тот прекрасный день, когда я встретила подобного себе, я поняла — что не одна, и смогла, наконец, выбраться из этого чертового замкнутого круга! Я даже не осознавала, что всё это время искала таких же, как я!

— Ты встретила подобного себе? Кого? Дана? — вцепившись ногтями в обивку кресла, спрашиваю у неё.

— Нет, я не знаю того парня. Он убил мужчину на мосту и ушёл, не заметив меня. Меня вообще невозможно заметить, когда сознание отделено от тела.

— Убил?! Ты видела убийство?! — я подскакиваю на ноги, изумленно глядя на неё.

— Да… в смысле… то, как это звучит в твоих устах… — слегка сбивается Лика, но я её перебиваю:

— Это так и звучит! При тебе убили живого человека, а ты так просто об этом говоришь!

— Соня, рядом со мной умер мой любимый. Какой-то незнакомый мужчина, летящий с моста, не вызовет у меня сильных чувств — ты уж извини… — спокойно произносит Лика, пугая меня до ужаса этим своим спокойствием.

— Ты вообще слышишь, что говоришь?! — отступаю от неё на шаг.

— Твой новый парень напрямую общается с мертвецами, отдавая им свои приказы, а ты тыкаешь в меня пальцем за то, что я не упала в обморок, увидев чью-то смерть?..

— Я… — теряюсь под её доводами. — И кого же ты увидела в «Тот прекрасный день»? — в итоге спрашиваю, отвернувшись.

— Кукловода, — отвечает Лика.

Резко разворачиваюсь к ней.

— Кукловода? — почти по слогам переспрашиваю.

Не то, чтобы я драматизировала…

Но… тот рисунок, что я создала в своём альбоме…

Он пугал меня больше всего.

— Да, только я не смогла его разглядеть — на нём был капюшон, — подруга подтягивает к себе колени.

— Но, если ты его видела… — произношу медленно, — это значит, что я нарисовала нас всех… заранее. Как это вообще возможно? — поднимаю на неё изумленный взгляд.

Но Лика лишь жмёт плечами:

— Мы должны были встретиться — это точно предопределено. Другое дело — для какой конкретно цели?

Некоторое время смотрю на неё. Чувствую, что ей не по себе, но не из-за осознания всей этой «судьбоносной неопределённости», а из-за её «дефекта».

— С тех пор, как ты вынырнула из своего загула, ты больше не входила в астрал? — спрашиваю её.

— Нет, — как-то слишком резко отвечает Лика, а я понимаю, что угадала.

— А ты не пробовала войти туда… ну… без средств?

Взгляд, которым меня наградили, был красноречив.

— Я уже говорила: тело запомнило путь, — сухо повторяет подруга, отворачиваясь от меня.

— Но тебя же затянуло тогда — без какой-либо химии, — припоминаю ей её же слова, — значит, это возможно!

— Соня, я тогда перепугалась так, что меня выкинуло на грань! Как думаешь, хочу ли я повторения? — подняв брови, жестко спрашивает Лика.

— Но это повторится в любом случае — если ты долго будешь игнорировать астрал! Уж лучше как-то подготовиться к этому моменту! — не сдаю позиций.

— Именно поэтому рядом со мной Дан, — бурчит Лика, притягивая колени к груди, — если меня затянет — он хоть сможет вытащить меня обратно…

Осекаюсь, уже готовая продолжить напирать.

Цель моей атаки была проста — мне позарез необходима подруга, с которой я буду делить «радости» познания собственных возможностей, и с которой буду искать свой путь в астрал.

Но раз Лика уже нашла того, кто будет её страховать…

Поджимаю губы.

Вообще-то, я тоже нашла того, кто мне поможет…

И совместного поиска уже точно не получится. Нас разделило то самое «но» — что порой так активно мешает героям фильмов идти к «хэппи енду» прямо и не сворачивая…

Отвожу от Лики взгляд.

Блин, прям «Две равно уважаемых семьи…»!

Ну, что за тупые выкрутасы судьбы?!

И, может, мы и могли бы договориться и жить в мире, но проблема в том, что ТЕ ДВОЕ, кажется, невзлюбили друг друга с первого взгляда.

— Если Полина — Спрут, значит, Артём — это монстр? — спрашиваю отстранённо, сворачивая с неудобной темы.

— Выходит, так, — кивает Лика, не глядя на меня.

— И, если всё действительно связано… то скоро мы встретимся с кукловодом? — смотрю на её.

Лика поворачивает голову, встречая мой взгляд.

— Думаю, да, — произносит она.

Мы обе замолкаем, а в следующую секунду в центре комнаты появляется Дан.

— Я избавился от его «глаз», но, похоже, скоро придут новые. Вы закончили? — спрашивает он, глядя на Лику.

— Так быстро? И чего он не успокоится-то? — поджав губы, ругается подруга и встаёт с дивана. — Они поняли, что это ты их смёл?

— Нет, — качает темной головой мой идеал. — Но, думаю, их хозяин быстро сделает выводы. Так что ей лучше уйти.

— Ей? Я нахожусь в этой комнате, вообще-то! — не выдерживаю я.

— Да, я в курсе. Из астрала тебя тоже видно, — повернув голову, но так и не взглянув, отвечает Дан.

Вспыхиваю и резко вскакиваю с кресла.

— Тебе сложно посмотреть на меня, когда ты со мной разговариваешь?

Лика вдруг поднимает брови и тихонько выходит из гостиной. А Дан, наконец, разворачивается ко мне всем телом и награждает самым равнодушным на свете взглядом.

— Смотрю. Не сложно, — только и отвечает он.

— Я… — мгновенно теряюсь от этих его слов, — я хотела попросить прощения. За прошлый раз. Я не знала, как реагировать, и вообще мало что понимала…

— Забей, — коротко отрезает Дан и выходит из комнаты.

Забить?..

Чувствую, что моё сердце сейчас забьёт дыру в рёбрах.

Он же… он же предлагал мне тогда пойти с ним!.. Он ведь не может быть таким равнодушным?..

Противный голос в глубине сознания говорит, что очень даже может: я же его игнорировала в школе! Причем — постоянно. Да и в клубе не была особо разговорчивой. А в астрале так и вовсе — обвинила непонятно в чём!

Но почему сейчас так обидно видеть это равнодушие на его лице?!

А ещё — и это признание самой себе далось настолько легко, что мой разум смутился ещё больше, — почему мне до безумия хочется увидеть его крылья вновь? И потрогать их… и, может, даже попросить поднять меня в воздух…

В любом случае, Дана в комнате уже не было, как и у меня — не было смелости сказать ему об этом.

Плетусь к выходу, поджимая губы и ругая себя последними словами.

Почему, чёрт возьми, всё так сложно?!.

В коридоре Лика и Дан замолкают, прерывая какой-то явно важный разговор — и прерывая, конечно, из-за меня. Беру себя в руки и иду в их сторону, делая вид, что ничего не замечаю.

— Короче, скоро вернётся Полина, и эпичных разборок нам явно не избежать: в прошлый раз Дан застал их врасплох, второй раз фокус явно не провернуть, — начинает Лика издалека. — Поэтому мне надо знать: на чьей ты стороне, Соня?

— Я не уверена, что у меня есть сторона: Мирон вряд ли позволит участвовать во всём этом, — признаюсь честно.

— Он теперь управляет твоей жизнью? — хмурится Лика.

— Он помогает мне разобраться с силой, объясняет все законы астрала… — пытаюсь пояснить.

— И ты не знаешь, чего ему от тебя нужно? — перебивает меня одноклассница.

— Нет. Он сказал, что скажет — когда я буду готова, — отвечаю несмело.

— Многообещающе, — произносит Дан, и только глухой не расслышал бы сарказма в его голосе — при том, что он вовсе не напрягался его транслировать.

— Я не виновата в том, что не понимаю своей силы, — холодно отбиваю, бросив в него такой же холодный взгляд.

— В этом никто не виноват. Но ты уверена, что дело в силе? — подняв бровь, уточняет Лика, и я вижу, что она пытается подавить усмешку.

Это что ещё? О чём она думает?!

Перевожу взгляд на Дана.

О чём они оба думают?

— Уверена, — выцеживаю, после чего начинаю натягивать ботинки.

— Он так сказал? Или этот вывод ты сделала самостоятельно? — всё же спрашивает Лика.

— Он ничего такого не говорил, просто… это же очевидно! — выпрямляюсь и смотрю на них взором, полным праведного недоумения.

Как можно этого не понимать?

— Ты прости, просто… со стороны всё смотрится несколько иначе, — замечает Лика.

— Как — иначе? — натягиваю куртку. — Он учит меня, чтобы впоследствии воспользоваться моим даром. Только понятия не имею — как именно воспользоваться.

— И часто он… учит тебя? — вновь уточняет Лика.

— Ну… сегодня будет второй раз, когда мы встретимся вдвоем, — признаюсь, чувствуя неловкость.

К чему все эти вопросы?!

— А где вы встречаетесь? — чуть повысив голос, задаёт Лика последний вопрос.

— У него, — нахмурившись, отвечаю.

Желваки на лице Дана приходят в движение, после чего он исчезает.

— В чём дело? — уже откровенно недоумеваю я.

— Довела парня, — усмехнувшись себе под нос, бормочет Лика.

— Лика! Что происходит? Зачем ты провоцируешь… всё это?! — развожу руки в сторону.

— Потому что надо отдавать себе отчёт в том, что ты делаешь, Соня. Как ты поступаешь. И как это влияет на окружающих. Хватит уже жить в своём отдельном безопасном мирке, наплевав на остальных и не особо беря их в расчёт! Ты, блин, находишься в социуме! Не все же время сидеть гусеницей в своём коконе! — взрывается подруга.

— Да что я такого сделала?! Он меня вообще на дух не переносит!!! Какого черта сейчас вообще творилось?! Я в курсе, что он заставлял себя быть вежливым со мной — уж не знаю, ты ли его надоумила, или он сам так себе придумал… но я тоже живая! Не фиг компостировать мне мозги своим неадекватным поведением! То, значит, я для него не шибка хороша, то он с чего-то руку помощи мне протягивает, желая показать астрал! Что, блин, происходит?

Лика некоторое время молчит, глядя на меня во все глаза, а затем качает головой и открывает дверь.

— Вы слишком сложные, друзья. Так что разбирайтесь сами, — только и произносит она.

Молча выхожу, но затем останавливаюсь и разворачиваюсь к ней.

— Прости. За всё прости. Я не хочу с тобой ссориться. Тем более — из-за парней.

Лика поднимает на меня внимательный взгляд.

— Я очень рада слышать эти слова, — неожиданно спокойно произносит она.

Прикусываю губу.

— Я попытаюсь избавиться от Его опеки. Я хочу быть на твоей стороне, когда Полина вернётся, — признаюсь негромко.

Сказать, что Лика была удивлена…

Да, кажется, я впервые смогла поразить её.

— Спасибо, Соня, — только и отвечает она, но я чувствую… уже второй раз за день чувствую: что она хочет сказать — но чего не говорит.

Что она боится.

За всей болтовнёй и напускной бравадой она скрывает, что боится этих двоих. Артёма и Полину. Потому что ей совершенно нечего им противопоставить.

От осознания этого факта мне почему-то становится… легче. Лика — тоже человек, а не пробивная машина. И я, черт возьми, сделаю всё возможное, чтобы поддержать её в этой борьбе — как она поддержала меня в борьбе против гнёта в школе.

Когда добираюсь до дома, около получаса сижу над своим альбомом, разглядывая рисунки. Что является цепями для «странника»? Почему «ворон» падает? От чего получает удовольствие «спрут»? Какое обличие скрывает «монстр»? Почему «медиума» буквально пронизывают души?..

«Тень» и «кукловод» на моих рисунках были самыми без-эмоциональными, так что понять, что их беспокоит, или выявить какую-то их особенность, — было трудно. Ну, разве что, если подумать, то у «тени» есть конкретные очертания человеческого силуэта — чего у меня явно не наблюдается: я чувствовала себя какой-то однородной массой, когда пользовалась своей способностью. А «кукловод»… «кукловод» вообще мало напоминает человека, судя по рисунку. Какая-то странная фигура в хламиде с капюшоном, прикрывающая глаза своей кукле…

Решаю начать разгадывать эти загадки по порядку. Залезаю в интернет, выискиваю информацию по спруту: не спроста же я так назвала свой рисунок?.. Прочитав пару статей по данному виду и по осьминогам в целом, поняла, что не ошиблась в названии. Сильный хищник, способный менять форму. Вот только у Полины всего две руки и две ноги — и я ни разу не видела, чтобы она отращивала себе ещё одну… Тогда почему именно «спрут»?.. И почему я в его особенностях прописала именно материализацию конечностей?.. И почему, в конце концов, Полина такая довольная на рисунке?!

Ладно, откладываю этот вопрос «на потом». Открываю страницу со «Странником». Рассматриваю. Цепь на шее сильно смущает… почему я её нарисовала? И почему Лика так загрузилась, увидев рисунок?.. Она думает, что что-то сковывает её силы? Кажется, нечто подобное я сказала ей ещё на прошлой неделе, когда она заходила ко мне в гости… Что цепь её держит…

Но что это за цепь?.. Такое ощущение, что ответ вертится на языке — но я никак не могу его поймать.

Открываю страницу в «Вороном». Сама не знаю — почему. А затем что-то дергает меня набрать номер Лики.

— Да? — тут же отзывается подруга.

— Дан всё ещё с тобой? — быстро спрашиваю.

— Да, — уже более заинтересованно отвечает Лика.

— Спроси его, как он управляет птицами? — начиная барабанить пальцами по альбому, говорю ей.

Несколько секунд трубка молчит.

— Эм… Соня, Дан передаёт тебе, что никакими птицами он не управляет, — наконец, отвечает Лика.

— В смысле… как — не управляет? — удивленно переспрашиваю я.

— Вот так, — спокойно отвечает та. — А ты с чего это вообще взяла?

Откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Способности персонажей не были прописаны под рисунками, но, создавая своих героев, я всегда имела их в виду. Поэтому я знала, кто и чем обладает. И, собственно, именно поэтому не удивилась странному поведению птиц у дома Мирона. Ну, как — не удивилась? Напряглась-то я сильно, но этот момент не стал для меня большой неожиданностью. Тем неожиданней сейчас было узнать, что Дан вообще не ведает об основной своей способности…

— Передай ему, что, создавая рисунок ворона, я наделила его способностью управлять птицами, — только и отвечаю, а затем сбрасываю звонок.

Надеюсь, хоть как-то помогла. Хоть и не обязана была…

И вообще — он не заслуживает моей помощи!

И всё же…

Встряхиваю головой, закрываю лицо, несколько минут лежу без движения… а затем резко поднимаюсь и иду на кухню — разогревать обед. Потом возвращаюсь в спальню и переодеваюсь в домашнее, натягиваю мягкие штанишки, надеваю спортивный топ и уже беру в руки такую же мягкую домашнюю кофту — в комплект к штанишкам, — как в моей спальне появляется Дан.

— ЧТО?! — отскакиваю от него, мгновенно закрываясь. — КАКОГО ЧЁРТА?

— Прости, я не смотрю, — спокойно отзывается тот, и действительно — отворачивается.

— Зачем ты здесь?! В смысле… почему не постучался? Как ты вообще вошёл в квартиру? — быстро натягиваю кофту, судорожно вспоминая, что у меня с косметикой, и что на голове?

— Для астрала замков не существует, — всё также спокойно отвечает Дан, затем всё-таки разворачивается, словно почувствовав — что я уже закончила. — Ты сказала, что у меня есть способность управлять птицами.

— Да. В смысле… я подразумевала это, когда рисовала «Ворона», — поправляю волосы, начиная чувствовать дикую неловкость.

Затем кошусь на лифчик, валявшийся на кровати.

— Покажи рисунок, — ровным голосом требует темноволосый.

— Может, не сейчас? Я как бы… в гости тебя не звала… да и не готова… и вообще…

— Я уже здесь, ты уже одета, — произносит Дан, глядя на меня своими темными глазами.

Смотрю на него, взвешиваю в уме все за и против. Затем иду к альбому, по пути откидывая лифчик за кровать — подальше от чужих глаз. Дан это никак не комментирует, за что я ему очень благодарна. Сажусь на край постели, открываю рисунок, почему-то ощущаю себя дико скованной…

Не понимаю, чего я так стесняюсь? Я с Мироном на одном диване лежала в коротком платье и в его толстовке — при том, что сам блондин лежал сверху… А тут! Мы всего лишь будем смотреть мой альбом! Одетые. Сидя.

Но ощущение такое, словно, взглянув на мой рисунок, Дан заглянет в мою душу.

— Вот, — непонятно для чего произношу.

Парень подходит ко мне и садится рядом, начиная разглядывать «Ворона». А я чуть выпрямляюсь и кошусь на его спину. Сейчас вроде никаких отростков не наблюдается… Блин, что это такое было? Неужели у него крылья в реальность прорастают?!

— Что ты пытаешься рассмотреть на моей спине? — спокойный вопрос заставляет меня вздрогнуть и вернуться в прежнее положение.

— Ничего. Прости.

Что за чушь я несу? За что извиняюсь?

Закатываю глаза и обещаю себе больше не тупить.

— Я не вижу на рисунке никаких предпосылок к управлению птицами, — произносит Дан, глядя в альбом.

— Ты их и не увидишь. Это то, о чём я думала, когда рисовала, — отвечаю негромко.

— Он падает? — спрашивает темноволосый идол, не отрывая глаз от рисунка.

— Да, — ещё тише отвечаю я.

Некоторое время молчим.

— Почему ты была уверена, что я знаю об этой способности? — наконец, спрашивает Дан, поворачивая голову ко мне.

Он очень близко! Слишком близко!

Чувствую, что начинаю краснеть. Держаться!

Держаться!!!

— Потому что у дома Мирона птицы были неспокойными и прилетели в тот момент, когда ты появился. Они буквально окружили нас, — отвечаю тихо-тихо.

— Это интересно, — совсем без интереса в голосе замечает Дан, переводя взгляд вперёд.

— Ты об этом не знал? В смысле… ты не замечал этого?

— Нет.

Короткий резкий ответ бьёт по нервам, и я поджимаю губы.

О чём ещё говорить? Как продолжить разговор?

Может, отодвинуться от него?..

Почему он сидит так близко?..

— Я пойду, — Дан поднимается с кровати.

— В следующий раз, когда придёшь, постучись в дверь.

Мысленно начинаю стонать…

Ну, зачем я это сказала?!?!?

— С чего ты взяла, что будет следующий раз? — сухо спрашивает Дан.

Хороший вопрос…

— Не знаю… Но у меня вроде как есть способность — предугадывать будущее, — подняв альбом, произношу ровно.

— Хорошая способность, — отзывается Дан, отводя от меня взгляд, — может, ещё предугадаешь — зачем мы все встретились?

— Ну, явно не затем, чтобы выяснять отношения, — бормочу, вспоминая Полину и Артёма, бросающих вызов мне и Лике… и всем, кто готов за нас заступиться…

Через несколько секунд понимаю, что зависла над это мыслью. Поднимаю взгляд…

Дана в комнате уже не было.

Откидываюсь на кровать, раскинув руки в стороны. Поговорили…

Надеюсь, хоть с Мироном сегодня не будет такого эпичного фиаско. С ним общаться намного проще. Он вообще удивительным образом заставляет меня забывать о том, что он — один из самых популярных парней школы. С ним я помню лишь о том, что он — заноза в моей заднице.

Грубо? Зато по факту.

К встрече готовилась тщательно: моя легенда, что я ходила с мамой по магазинам, требовала доказательств, потому к блондину решила идти в том платьице, которое мы с Ликой купили ещё неделю назад на ту жалкую тысячу, что должна была обеспечить мне новый гардероб. На ноги решила натянуть ботильоны подруги, одолженные для похода в клуб… да, я их так и не вернула, как и её платье… надо бы не забыть в следующий раз.

К слову, о забытом: толстовка Мирона тоже валяется где-то в квартире — надо бы её отыскать.

Пошарила по всем углам, но так и не нашла. Это что ещё за шутки?.. Как я буду это объяснять?.. Мол, прости, твоей кофтой случайно подтёрли пол, и мне пришлось её выбросить? Или — о, кумир мой, герой моих снов, за эти два дня я так занюхала твою толстовку, что на ней появились дыры?..

— Блиииин, — протягиваю, открывая на удачу дверь в мамину спальню — туда периодически кочевала корзина с грязным бельём, когда мама готовилась к генеральной стирке.

Вот только толстовка в пустой (на этот раз) корзине так и не обнаружилась. Зато обнаружилась на сушилке — чистая и благоухающая кондиционером.

О, мама! Спасибо тебе за этот подарок! И я даже не знаю, за что сейчас больше мысленно тебя благодарю: за то, что ты постирала чужую вещь, валявшуюся на полу (а именно туда я и откинула толстовку, когда вернулась от Мирона), или за то, что ты ничего не сказала о наличии мужской одежды в нашей абсолютно девственно-женской квартире?..

Складываю кофту в пакет, одеваюсь и выхожу на улицу. Еду до Мирона на автобусе. Когда звоню в дверь, начинаю понимать все подколы Лики… Действительно, всё выглядит именно так! Я иду к своему парню в гости, да ещё и несу ему его же кофту, оставленную в моем доме… и неважно, что оставленную — мной самой…

М-да…

Качаю головой и поднимаюсь наверх.

— Смотри-ка, без опозданий, — замечает блондин, встречая меня в дверях.

— Я вообще — очень пунктуальная, — отзываюсь не без улыбки, входя в его квартиру.

Вот почему, блин, с ним это так просто? Вести обыкновенный, ничем не отягощённый разговор? И почему это совершенно невозможно — с Даном?!

Раздеваюсь, затем вручаю Мирону пакет с его толстовкой.

— Постирала? — с усмешкой отмечает парень.

— Прости — прежде, чем мама обнаружила её на полу, я её пару раз попинала, — сознаюсь без какого-либо смущения.

— Надеюсь, хоть пинала не при матери, — продолжает усмехаться Мирон; я уже тоже вовсю давлю улыбку, — у меня в планах познакомиться с ней в ближайшее время.

— Не гони коней, — предупреждаю его, а затем мгновенно становлюсь серьёзной, — я не хочу её обманывать, потому не вижу смысла вас знакомить.

— Что в этом плохого? — склоняет голову Мирон, внимательно глядя на меня.

— И в качестве кого я тебя ей представлю? В качестве своего парня-по-договору? — поднимаю брови.

— Ты слишком напряженная, мышонок, — расслабленно улыбается блондин.

— А ты — слишком расслабленный, — отбиваю, не собираясь подчиняться его обаянию.

— Я и тебя расслаблю, не переживай, — и он подхватывает меня на руки, а затем несёт в свою спальню.

В спальню?!

— Эй! Мы прошли гостиную! И кухню тоже! Я вполне способна расслабиться за кружечкой капучино! — сообщаю ему небезосновательно взволнованным голосом.

— Не трусь, мышонок, я тебя не съем, — с улыбкой сообщает мне Мирон.

Что-то заставляет меня усомниться в его словах. Наверное, тот факт, что меня несут к кровати… И вообще… что за хорошее настроение у главного интригана всей нашей компании? Это ему так игра понравилась?..

— Мирон.

— М?

— Ну, как бы…

— Что?

— …

Вдыхаю, прикрывая глаза, а затем спрашиваю ровным голосом:

— Тебе обязательно лежать на мне?

— Почему ты не ценишь мгновения, мышонок? — улыбаясь, спрашивает блондин.

— Наверное, потому что хочу делить эти мгновения с кем-то более близким? — спрашиваю наугад.

И, кажется, попадаю в яблочко.

По крайней мере, блондин приподнимается на локтях и награждает меня очень странным взглядом.

— Это хорошее желание, — произносит он, а затем откидывается на спину, ложась рядом.

— Скажи, для чего тебе нужна моя помощь? — уже в который раз спрашиваю.

— Рано, — только и отвечает он.

— Но ты же не отрицаешь, что тебе нужна помощь не от меня, а от… той, другой меня, — подбирая слова, спрашиваю, поворачивая лицо к нему.

— От другой тебя? — с лёгкой усмешкой переспрашивает Мирон, тоже поворачивая ко мне голову.

— От Тени, — отвечаю.

Он отворачивается, смотрит в потолок.

— Я хочу, чтобы ты научилась мне доверять, — произносит он. — Тогда, когда мне потребуется твоя помощь, ты спокойно её окажешь. И, поверь, тебе не будет это в напряг.

— А это наше совместное «доверие» обязательно должно включать в себя беспричинные кувыркания в кровати и мимолётные поцелуи на глазах у всех одноклассников? — спрашиваю прямо.

И вновь Мирон молчит.

А затем бросает на меня быстрый взгляд и поднимается до положения «сидя».

— А с тобой сложнее, чем я думал, — говорит он, не глядя на меня.

— Ответь на вопрос, — прошу.

— Нет, Соня. Не обязательно, — блондин поворачивается ко мне, и по его глазам я отчетливо понимаю, что всё его обаяние, вся его лёгкость, всё его желание касаться меня и доставлять мне удовольствие — всё это маска.

Кажется, ему вообще никто не нужен — такой холод отразился в его глазах.

— Тогда зачем ты это делаешь? — спрашиваю тихо, приподнимаясь на локтях.

— Может, потому, что так я ощущаю себя живым?.. — склонив голову, сухо усмехается Мирон.

Смотрю на него и не знаю, что на это ответить. С чего бы ему мучиться экзистенциальным кризисом в восемнадцать-то лет?..

— А как ты попал в астрал? — уточняю на всякий случай.

Вдруг там какая-то душещипательная история, вроде той, что была у Лики?

Хотя какой там — «вдруг»?.. У него сто процентов душещипательная история! Без таких на грань не попадают.

— Искал его и нашёл, — просто отвечает Мирон, на корню зарубая все мои предположения.

— Прости? — нахмурившись, переспрашиваю с недоверчивой улыбкой, — просто «искал» и просто «нашел»?..

— Да, — спокойно кивает блондин, — знаешь такую поговорку «кто ищет — тот всегда найдёт»?

— Но… — качаю головой, даже не находя подходящих слов, — как это возможно?

— Что тебе кажется таким невероятным? Астрал — это ещё один слой нашей реальности. У неё вообще много слоёв. И поверь, я не первопроходец в своём роде.

— Но как же личная драма, сильное эмоциональное потрясение и прочая атрибутика для выхода на грань?.. — уже ничего не понимаю я.

— Я не был на грани, — отвечает Мирон, глядя мне в глаза.

— Что?..

— Я попал сразу в астрал. У меня был свой путь — более спокойный и размеренный, — усмехаясь, протягивает блондин, затем отводит взгляд в сторону. — Не понимаю, что тебя удивляет: Лика вообще попала в астрал под химией и только потом её выбросило на грань. Все попадают туда по-разному. Одного универсального хода в астрал не существует. Просто в моём методе не было эмоций и «случая», зато был верный расчёт.

— Но разве так бывает? — ещё более недоверчиво переспрашиваю. — Ведь ты сам говорил: в астрал попадают только после выхода на грань! После выхода на границу между двумя мирами. Это твои слова!

— Да, так и есть у большинства. Но встречаются и такие, как я — которые искали астрал целенаправленно, и смогли найти свой путь в него без особых нервных потрясений.

— Но твоя сила! Откуда тогда она, как не от грани? — перебираюсь на колени, во все глаза глядя на него.

— Я не знаю, от кого она. Может, я с ней родился. А может, она появилась от того, что я слишком часто бродил по астралу — и он дал мне некую защиту, — пожимает плечом Мирон.

— Защиту? — переспрашиваю.

— Ну, конечно. Все наши способности — это не просто отражение наших страхов, это как выработка каких-то определённых гормонов в момент стресса. Защитная реакция. Это, конечно, только моё предположение, но в моём случае так и произошло: у меня появилась сила, которая позволила мне не опасаться за свою жизнь в астрале. Мертвецы стали моими глазами и ушами — так что я ни разу не сталкивался с чем-то серьёзным, когда прогуливался по этому тонкому миру. Я всегда был предупреждён об угрозе.

— В астрале есть что-то похуже теней и мертвецов? — зябко поёжившись, спрашиваю.

— Есть, конечно. И нам всем очень повезло, что мы до сих пор остались незамеченными этими силами, — Мирон встаёт с кровати и протягивает мне руку, — пойдём, я проведу тебе экскурсию.

— По своей квартире? — отползая от него подальше, без особой надежды уточняю я.

— По астралу, — усмехается Мирон, а затем вновь забирается на постель, оказываясь рядом со мной, — не трусь. Рядом с медиумом тебе ничего не грозит.

И он берёт меня за руку, не особо интересуясь моим желанием, а в следующую секунду мир вокруг вновь перестает напоминать реальный…

— Ты знаешь о забавной особенности астрала? — оглядываясь по сторонам, спрашивает Мирон. — Если человек вошёл в него не своим путём, он не будет видеть его… настоящим. Будет смотреть на него как бы не своими глазами: его видение будет ограничено. Зато он сможет увидеть истинный лик того, кто его завёл — как ты смогла увидеть крылья Дана.

— Потому что это чужой путь? — уточняю негромко, осторожно осматриваясь в резко потемневшем пространстве.

— Верно, — кивает Мирон, а затем поворачивается. — В данном случае ты на моём пути.

Вырываю свою руку из его. Отступаю на шаг, прикрыв рот ладонью.

— Что такое? — хмурится блондин.

— Ты… ты видел свои глаза? — как-то резко начиная заикаться, спрашиваю его.

— Нет. Зеркал с собой обычно не таскаю, — приподняв бровь, замечает тот не без иронии.

— У тебя глаза — мертвые…

Мирон ещё больше хмурится, глядя на меня своими застывшими стеклянными белками, кажется, не понимая, о чём я говорю — а я очень чётко осознаю одну вещь…

Никакая это не защита.

Он смог попасть в астрал без выхода на грань, и за это тонкий мир потребовал плату. Как он потребовал плату от Лики, которая грезит полётами — но не может вырваться из физического тела без допинга. Вот какая цепь обвита вокруг её шеи на моём рисунке…

Астрал ничего не даёт просто так.

И за мою силу он тоже потребует плату.

— Мирон, верни меня обратно, — прошу спокойным голосом.

— Тебя это испугало? — он притрагивается пальцами к своему лицу.

— Скажешь, тебя это не напрягает? — свожу брови к переносице, а затем не могу сдержаться от ироничного замечания. — Ах, да, ты же не видишь, как это выглядит со стороны!

— То, как они выглядят… это не имеет значения, — сосредоточенно отвечает Мирон, — имеет значение только твоё обучение.

— Тогда верни меня, — повторяю уверенно. — Потому что, если я пойду твоим путём — я ничему не научусь. Ты сам говорил: моё зрение будет ограниченным.

— Соня, дай руку, — произносит блондин, протягивая мне свою ладонь.

— Ты что, непробиваемый? Я говорю тебе: со мной эта тактика не сработает. Если у тебя был какой-то учитель, который вот так водил тебя за ручку по астралу, то это не значит, что я смогу пойти тем же путём! Ты же только что мне об этом рассказывал! — уже откровенно недоумеваю. — Да и чему я тут научусь? Что мне всё это даст? Я тут абсолютно контролирую своё сознание, а когда я в Тени, я вообще лишаюсь какого-либо контроля, как и формы — и тренинга, который помог бы мне с этим справиться… — замедляюсь, удивленно глядя на него, — не существует… — произношу, а затем и вовсе замолкаю.

На лице Мирона холодная усмешка. В сочетании с мертвыми глазами смотрится пугающе.

— Ты специально это сделал, да? — спрашиваю ровным голосом.

— Ты уже пользовалась способностью и не сказала об этом мне, маленькая врушка? — мягко улыбается он, отчего мне как-то резко становится не по себе.

— Я… это случайно вышло, — отвечаю, отступая на шаг.

— Ты думаешь, это шутки какие-то? Думаешь, что я приехал повеселиться в вашей убогой школёнке — на пару деньков? — он склоняет голову, и меня буквально пронизывает холодом… замогильным холодом — по-другому и не назовёшь.

— Мирон, я уверена, что у тебя всё серьёзно, и ты приехал не повеселиться, — поднимаю обе руки, пытаясь показать, что я ничего не имею против него-да-что-с-ним-не-так?!

— Тогда какого черта ты скрыла, что пользовалась своей силой, да при этом ещё и полностью осознавая себя? — цедит блондин, и я четко понимаю: с ним действительно что-то не так.

Может, это астрал на него так влияет, а может…

Присматриваюсь к нему…

— Мирон, а что прилипло к твоим ногам? — с удивлением спрашиваю.

Парень опускает взгляд, видит какое-то объемное черное пятно, всасывающееся в синие джинсы и часть носка, ругается сквозь зубы, встряхивает ногой, затем быстро подходит ко мне и хватает за предплечье.

— Уходим, — только и произносит, а в следующую секунду я вновь оказываюсь в его спальне.

Тут же отползаю от блондина как можно быстрее, но тот и сам не спешит сокращать между нами дистанцию.

— Иди, сделай мне двойную порцию эспрессо, — произносит охрипшим голосом, — быстро!

Мчусь на кухню. Слышу, как Мирон идёт в ванную, а через минуту там включается вода. Включаю машинку, выбираю нужный режим и наливаю ему кофе… сама не понимаю — по какой причине? Логичнее всего было бы сбежать отсюда как можно быстрее, но что-то подсказывало мне, что Мирону сейчас нужна моя помощь.

Делаю и себе порцию капучино — как только заканчиваю с первым заказом.

Через пять минут на кухню входит блондин в одних домашних штанах, с полотенцем, перекинутым через плечи. Судя по мокрым волосам, он принимал душ… да, я капитан очевидность, но мне нужно о чём-то думать, чтобы отвлекать себя от мыслей о его обнаженном теле…

Красивое тело… черт… подтянутое… Видно, что он не перебарщивает с гантелями: всё в меру.

Хотя, представить Мирона с огромными бицепсами я не смогла бы, даже сильно постаравшись. Как и с выточенным из камня прессом. Это просто не его история. Его история — это гладкая белая кожа, худощавое тело, длинные жилистые руки и ни грамма лишнего жира.

— Что, нравится? — спокойно спрашивает Мирон, затем подходит к столу и берёт кружку с кофе. Выпивает почти залпом — без добавления сахара или сливок.

— Ты знаешь, как выглядишь, — тактично умалчиваю о своих умозаключениях; затем ненадолго затихаю, позволяя парню закинуться кофеином, и тихо спрашиваю, — что там произошло?

— Я отвлёкся, — сухо отвечает Мирон, отходя к окну и вставая ко мне спиной. — Моя ошибка.

— Отвлекся. Окей. Но что было с тобой? Ты превратился в какого-то картонного маньяка из дешевого психологического триллера, — нахмурившись, произношу.

— Это тень. Она присосалась ко мне в тот момент, когда я был вышиблен твоими словами… — холодно отвечает парень, затем поворачивается ко мне, — вот тебе наглядный пример того, что может произойти с новичком в астрале. Тень заражает тебя своими остаточными эмоциями, и ты перестаешь себя контролировать.

— Но ты — не новичок, — хмурюсь я, а затем до меня доходит, — тебя вышибли мои слова… о твоих глазах?

— Я не знал, что всё так плохо, — отводя от меня взгляд, ровно отвечает Мирон.

— Всё не так, чтобы очень плохо, — пытаюсь его успокоить…

Но быстро осекаюсь под тяжелым взглядом.

— Астрал взял с тебя плату.

— Да, я тоже об этом подумал, — Мирон опускает голову и некоторое время стоит молча, — выходит, раньше я ошибался.

— Это нормально… в смысле… мы же не всеведущие, — пожимаю плечом, прекрасно осознавая, что он этого не видит, — не существует методички по работе в астрале.

— Я — медиум. Стоило догадаться, что это не равноценный обмен, — отрезает блондин, вновь замолкает, а затем как-то невесело усмехается, — но всё это неважно; всё это не имеет значения.

— Серьёзно? Снова повторишь, что значение имеет только моё обучение? — подняв брови, переспрашиваю.

А парень неожиданно подходит и прижимает меня к себе.

— Теплая. Ты — теплая, — произносит куда-то в макушку.

— Чего не скажешь о тебе, — пытаюсь отшутиться, но температура его тела сейчас и впрямь была нездорово низкой.

Так что как-то не смешно.

— Это астрал, — только и отвечает Мирон, не отпуская меня и продолжая греться о моё тело.

Блин, ну, что он за человек?.. Вроде давит на меня, использует в своих целях, привязывает к себе эмоционально… а всё равно — жалко его…

Чёртов манипулятор…

Сообщение приходит ко мне так внезапно, что я вздрагиваю.

Не выходя из объятий парня, достаю мобильный, смотрю на экран.

— Э… Мирон? — недоверчиво протягиваю.

— Что? — спокойно отзывается тот.

— Тут написано, чтобы я отошла от тебя, — сообщаю ему.

— Чего? — так же недоверчиво переспрашивает блондин, выпускает меня из рук и забирает мой телефон.

Новое сообщение приходит ровно через секунду.

— Это чей вообще номер? — спрашивает парень, начиная хмуриться.

— А что? Что там написано? — разворачиваю телефон экраном к себе, — «Возьми свой i-phone»?.. Это… тебе что ли?

Но блондин ничего мне не отвечает. Он резко выходит из кухни, а затем возвращается со своим собственным телефоном.

— Что там у тебя? — чувствуя легкий азарт и такой же легкий испуг, спрашиваю.

— Написано «первое правило»: чтобы я больше не прикасался к тебе, — удивительно спокойным голосом произносит Мирон, а затем закрывает глаза и несколько секунд стоит молча.

— Мирон? — удивленно смотрю на него, заметив, как быстро двигаются его глаза под веками.

— Это не Лика и не Дан. И даже не Артём с Полиной. Это кто-то, кого я не знаю, — отвечает он и открывает глаза.

— Ты что… следишь за всеми? — изумленно спрашиваю, а затем до меня доходит. — Так, стоп! Если эти сообщения шлёт не кто-то из нас, то это…

Мирон ничего не отвечает и не торопится продолжать за меня предложение.

Ответ висит в воздухе, заполняя собой всё пространство.

— Слушай, а, может, у тебя тут просто скрытые камеры везде понаставлены? Родители-там следят, как в каком-нибудь реалити-шоу? И я им не особо понравилась?.. — с надеждой спрашиваю, начиная активно осматривать всё вокруг.

— Здесь нет камер, — ещё спокойней отвечает Мирон. — И в астрале вокруг нас нет чужих глаз. Либо это глупое совпадение, либо…

Сообщения приходят к нам одновременно.

«Привет».

— Это что? — перевожу взгляд с экрана на Мирона.

— С нами поздоровались, — отзывается блондин, а затем забирает мой телефон.

— Эй, ты чего? — иду за ним в коридор и с удивлением смотрю, как парень убирает наши смартфоны в карман куртки. — Как это понимать?

— Он может следить за нами с камеры в телефоне, — поясняет Мирон.

— Мой был в кармане. При всех возможностях современных технологий… как он смог через плотную ткань понять, что ты меня обнимаешь — даже при условии, что он действительно наблюдал с камеры? — подняв бровь, спрашиваю у него.

— Я не обнимал тебя. Я грелся, — нахмурившись, отвечает парень, вынуждая меня закатить глаза.

— Да какая разница? — вопрошаю, разводя руки в стороны.

— Есть разница, — неожиданно спокойно отрезает блондин, — либо этот чудило хочет, чтобы я перестал с тобой заигрывать, либо он против какого-либо телесного контакта в принципе. И во втором случае я вынужден буду послать его куда подальше, — холодно заканчивает он.

— Тебе так необходимо кого-то касаться?.. Но почему именно я? — удивленно спрашиваю.

— Не знаю. Ты первая попалась мне на глаза. Да и вообще, ты довольно приятная. А я не хочу жертвовать своим комфортом в угоду какому-то извращенцу-наблюдателю, — чересчур беспечно отзывается Мирон.

— Он не просто «наблюдатель». Он — Кукловод. И Лика сказала, что он уже убивал… — напряженно отвечаю.

— Посмотрим, насколько он крут, — не особо впечатляясь, откликается парень.

Но не проходит и пары секунд, как он удивленно хмурится, глядя куда-то перед собой.

— Что? — тут же спрашиваю я. — Мирон, что случилось?

— Мои глаза… — сосредоточенно произносит он, — куда-то подевались все мертвецы… что за чёрт?..

— Все мертвецы в астрале?! — изумленно переспрашиваю.

— Нет, только те, что связаны со мной, — продолжая хмуриться, отзывается Мирон.

А в следующее мгновение в коридоре рядом с нами появляется Дан.

— Какого хрена ты делаешь на моей территории? — цедит Мирон, а пространство вокруг резко начинает холодеть.

— Я не знаю, что происходит, — игнорируя отсутствие дружелюбия у хозяина, произносит Дан, — но мне только что пришло сообщение, что я должен появиться здесь…

— От кого? — перебиваю его.

— Неизвестный номер, — отвечает темноволосый.

— С какой целью?.. — верно заметив, что тот не закончил, холодно предлагает продолжить Мирон.

— Вот с этой, — и Дан достаёт из кармана куртки блондина два телефона.

Изумленно смотрю на него.

— Покажи свой телефон, — требовательно прошу.

Дан спокойно протягивает смартфон экраном ко мне, чтобы я могла прочесть текст сообщения.

Вот. Чёрт.

Этого просто не может быть…

— Дословно… — недоверчиво протягиваю, глядя на смс.

После чего мы втроём слышим оповещение о новом сообщении.

Данил разворачивает смартфон к себе и читает…

— Что там? — напряженно спрашиваю у него.

— Я должен забрать тебя отсюда, — без эмоций произносит тот, глядя на экран, — в противном случае кто-то пострадает.

— Будем проверять? — цедит Мирон.

— Не будем, — прекрасно помня об исчезновении его «глаз», говорю уверенно. — Если это простое предложение перенести меня домой — то я не вижу в этом ничего опасного. Пока, — добавляю негромко.

Потому что на данный момент — это предложение, но, чувствую, если мы будем сопротивляться… предложение может обернуться приказом. — Пока мы не разобрались, кто этот Кукловод, и что ему нужно — предлагаю следовать его… советам. Незачем злить того, кто в потенциале может нами управлять, — произношу, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Она права, — произносит Мирон, — пока у меня нет глаз, я не могу его вычислить. Мне потребуется время, чтобы подчинить себе новых мертвецов.

Быстро накидываю на себя куртку, впрыгиваю в ботинки.

— Тогда решено. Мы уходим, — Дан, не глядя, берёт мою руку, а в следующее мгновение мы уже идём по астралу — вперёд.

Хорошо, хоть, я застегнуться успела!

— А…

— Что? — не оглядываясь, спрашивает Дан.

— А что по этому поводу думает Лика? — поджав губы, спрашиваю.

Вообще хотела сказать: «А давай полетим?..»

Но, чувствую, мы не настолько близки — чтобы так просто просить об этом.

— Она того же мнения, что и ты. Нужно слушать кукловода, пока его «приказы» сравнительно безобидны. Если он начнёт предлагать делать что-то выходящее за рамки — тогда будем думать, как быть, — отзывается Дан.

Некоторое время идём молча. Потом до меня доходит, что идём мы по астралу. То есть — моё тело вместе с сознанием перемещается по другому слою реальности!!! Чёрт! Я даже не знаю, что ощущаю по этому поводу! Лишь ещё крепче цепляюсь за руку Дана…

— И… мы так и дойдём до моего дома? В смысле — пешком? — спрашиваю у него.

— Нет, мы сядем на транспорт, — отзывается парень.

— На транспорт? Это юмор такой? — оглядываясь по сторонам и пытаясь найти в этом темно сером мареве хоть одно подобие автобуса, уточняю не менее напряженно.

— Нет, — отрезает темноволосый и в следующее же мгновение вытягивает нас в реальность — прямо на остановку.

Ну, да… у него же не было крыльев, когда мы шли по астралу…

Так, стоп!

— А где твои крылья? — вопрошаю изумленно.

На нас оборачиваются несколько человек. Дан лишь прикрывает глаза, словно перенося приступ раздражения от моей тупости.

— Прости, — шепчу, опустив голову.

И чего эти люди не обернулись, когда мы вышагнули на улицу практически из пустоты — пару секунд назад?! Во уж где надо было своими глазами хлопать!

Стою, рассматриваю асфальт под ногами. Дан тоже молчит.

Подъезжает нужный автобус, и мы заходим внутрь.

— И всё же, где твои крылья? — спрашиваю тихо, остановившись в салоне рядом с ним.

Как он вообще добрался до квартиры Мирона без них?

— Я стараюсь не пользоваться ими… по пустякам, — ровно отвечает Дан.

Прикусываю губу.

Получила по носу? Запомни это ощущение! И даже не думай, что вы когда-нибудь сможете общаться нормально!!!

— Меня интересует другой вопрос, — спустя минут десять произносит он, когда мы уже выходим из автобуса рядом с моим домом; в этот раз уже я молчу, как партизан, но парню, видно, не нужно моё разрешение на продолжение разговора, — с чего бы кукловоду так заботиться о тебе?

— Заботиться? — не выдерживаю. — Где ты увидел заботу?

— Он вытащил тебя из квартиры Мирона. Это — наивысшая степень заботы о ком-либо, в принципе, — отзывается Дан.

При этом он идёт, держась чуть впереди меня. Словно мы не вместе, и вообще всё это — то, что мы оказались на одной улице, на одном тротуаре и даже в паре метров друг от друга, — странная случайность.

— Мирон не такой плохой, — тихо возражаю.

— Тебе видней, — звучит короткий ответ, после чего темноволосый вновь надолго замолкает.

Боже, как с ним сложно!!!

Смс приходит на мой телефон уже рядом с подъездом.

Замедляю шаг.

Это что, блин, шутка?!

«Это не шутка», — приходит сообщение ровно через секунду после предыдущего.

Отвожу телефон от лица, убираю его в карман куртки, смотрю на ясное небо. Ладно, не такое уж и ясное… Всё в смоге сегодня…

— Ты чего? — Дан останавливается, заметив, что я не иду за ним.

— Ты… зайдёшь ко мне? — спрашиваю, отводя от него взгляд.

Некоторое время темноволосый молчит, а потом сухо интересуется:

— Зачем?

Хороший, зараза, вопрос задаёт.

— Не знаю. Чаю, там, попить… Это простое гостеприимство, чего ты привязался?! — срываюсь в итоге, тихо проклиная этого чертового Кукловода.

Дан молча отворачивается и идёт дальше.

— Ты куда? — пускаюсь за ним.

— Это не твой дом? — кивнув на здание, ровно спрашивает парень.

— Мой… но… А ты?.. Ясно…

Боже мой, кто-нибудь, заткните этот поток!!! Прикусываю губу едва не до крови и иду за темноволосым, надеясь за весь вечер не произнести больше ни слова!

Вот вообще!

Пока поднимаемся на этаж, я чувствую дичайшую неловкость. Да, кажется, это слово — просто олицетворение наших отношений…

— Чай? — спрашиваю неуверенно, когда мы переступаем порог квартиры.

— Ничего крепче у тебя всё равно нет, — ровно отзывается Дан, разуваясь в моей прихожей.

Боже… он реально разувается в моей прихожей!!! А сейчас и чай пойдёт пить! Как я вообще всё это переживу?

Ещё и чертов телефон молчит… С ним я хоть чувствовала какую-то задачу — а теперь…

Что прикажете делать?!

Быстро мою руки в ванной и иду на кухню с сотовым. Ставлю чайник. Достаю лимон, нарезку ветчины и сыра.

— Голодный? — взволнованно спрашиваю.

И ЧЕГО Я ТАК ВОЛНУЮСЬ?!?!?

— От бутерброда не откажусь, — Дан появляется на кухне, оглядывает её, убрав руки в карманы, а затем неожиданно спрашивает. — Могу я ещё раз взглянуть на рисунки?

Так вот почему он согласился идти ко мне…

Не знаю, почему, но в этот момент я ощутила что-то вроде облегчения.

— Да, я сейчас принесу альбом, — кладу тарелки на стол, иду в коридор, — можешь пока лимон нарезать, — кидаю ему через плечо.

Альбом нахожу в спальне, где я его и оставила. Беру его, возвращаюсь на кухню.

— У тебя телефон вибрировал, — замечает парень, отправляя дольку кислого фрукта в рот.

Чёрт! Бросаюсь к микроволновке, на которой оставила свой смартфон. Я убрала его на беззвучный режим, пока шла по улице… надеюсь, Дан не стал заглядывать и проверять — что и от кого там пришло.

Вот только, посмотрев на экран, я ощутила, как сердце упало в пятки.

Нет… нет-нет-нет…

Быстро строчу ответ: «Я не буду этого делать».

Пульс бьёт где-то в ушах. Во рту всё пересохло.

— Что там? — спокойный голос Дана звучит как из другой вселенной.

— Ничего такого… мама написала, — стараюсь, чтобы мой собственный голос звучал беспечно.

Но спустя пару секунд приходит следующее сообщение…

Куда смотреть? На что смотреть?!

Поднимаю взгляд на Дана и застываю, боясь вздохнуть. Парень находится всё там же, рядом со столом. Вот только он больше не нарезает лимон. Он стоит, глядя на нож бессознательным взглядом, затем кладёт свою руку на разделочную доску, заносит над ней лезвие и начинает медленно опускать руку вниз…

Боже… Боже-боже! Быстро строчу: «Я всё сделаю!!!» и с непередаваемым облегчением вижу, как в глазах темноволосого вновь появляется жизнь.

Он слегка удивленно смотрит на нож, который уже почти коснулся кожи, откладывает его в сторону и бросает дольки лимона в чай.

Кажется, он так ничего и не понял… Чувствую, что меня потряхивает. Кладу телефон на микроволновку, рядом с альбомом, и медленно подхожу к Дану. Осторожно забираю из его рук кружку с чаем, ставлю её обратно на стол, беру его лицо в ладони и притягиваю к себе.

— Зачем ты это… — спокойный голос темноволосого бьёт по нервам, но я не могу остановиться, потому перебиваю его тихим:

— Ничего не говори.

И целую его в губы.

И пусть меня продолжает медленно накрывать от ужаса, я не могу не признаться себе, что хочу этого поцелуя. И что получаю от него удовольствие. А когда на языке появляется чуть кисловатый привкус — от встречи с языком темноволосого, — начинаю ощущать тугие импульсы желания, пронизывающие меня от низа живота вверх… Запускаю руки в его волосы…

Нет, поцелуй с ним не просто «приятный». Он чертовски заводит…

— Ты хочешь лишиться девственности здесь, на кухне? — спокойный голос парня заставляет вернуться в реальность.

— Что? — не сразу въехав, о чём он, переспрашиваю.

— Мы будем делать это на кухне или дойдём до спальни? — терпеливо повторяет Дан.

— Делать это… — резко отхожу от него. — Ты о чём вообще? С чего ты взял, что мне это надо?

— Ты поменяла ко мне отношение. Позвала к себе. Затем начала целовать. Хочешь набраться опыта перед тем, как ляжешь под Мирона? — ровно произносит Дан, и в этот самый момент мне хочется съездить кулаком по его равнодушной физиономии.

— Я не собираюсь ложиться ни под тебя, ни под Мирона, — цежу, глядя на него с такой неприязнью, что, кажется, даже до темноволосого доходит, что он перегнул палку.

— Да?.. — хмурится он, склоняя голову и внимательно вглядываясь в моё лицо. — Любопытно… Тогда зачем это было?

Чтобы спасти тебя от участи стать Капитаном Крюком, мать твою!

— Неважно. Это было ошибкой, — схватив телефон, бросаю ему и выхожу в коридор.

Через пару минут, когда я уже успела всё проклясть (в том числе и затихший предательский телефон), испсиховаться и даже успокоиться — в мою комнату постучали. Я естественно проигнорировала все лишние звуки и продолжила неподвижно лежать на спине, раскинув руки в стороны.

Дверь в спальню бесшумно приоткрылась.

— Можешь захлопнуть за собой, — бросаю парню, закрывая глаза.

Хочу послать куда подальше, но сдерживаюсь.

Затем чувствую, как на постель мягко приземляется что-то инородное. Мой альбом? Ну, спасибо, что занёс!

Открываю глаза, чтобы взглядом сообщить всё, что думаю о госте (может, хоть так догадается, что пора свалить?..), но так и не произношу ни слова. Дан стоит, склоняясь надо мной. Уже в куртке, с шарфом. И, кажется, в уличной обуви. Он совсем ошалел?!

— Спасибо за чай, — произносит спокойно.

— Да пошёл ты! — бросаю ему в лицо, мгновенно почувствовав себя эмоционально дестабилизированной рядом с ним.

Дан не стал огрызаться в ответ. Напротив — прикоснулся к моей скуле тёплыми пальцами, коротко погладив. А затем исчез.

— Ненавижу! — тут же подскочив, кричу туда, где он только что стоял.

Потом падаю на спину и закрываю лицо подушкой.

Если эта игра будет продолжаться в том же духе — надолго меня не хватит.

На следующий день просыпаюсь с дикой головной болью.

Половину ночи я анализировала свои способности, сопоставляла собственное видение себя и свой рисунок; потом строила догадки относительно того, почему я не могу попасть в астрал, зато могу пользоваться силой, им подаренной…

В итоге заснула под утро, не выспалась и сейчас ненавидела всё и всех.

Но, вспомнив о вчерашнем, заставила себя накраситься и привести внешний вид в порядок… Не стоит ходить пугалом, пока кто-то неизвестный пытается свести меня с ума приказами, типа «поцеловать Дана». Мало ли Кукловод и сегодня не уймётся?.. От этой мысли всё внутри сжалось от предвкушения…

Но я заставила себя зажмуриться, встряхнуть головой и воскресить в памяти ещё один момент из вчерашних событий. А именно — эпизод с ножом.

Ничего романтичного в этом поцелуе не было, учитывая, по какой причине он вообще состоялся.

Ладно, с этим буду разбираться по ходу. Сваха-Кукловод ненадолго замолк, никаких новых сообщений не присылает, так что пока можно расслабиться и вспомнить о том, что я — простая школьница, которой неплохо бы ещё и получать хорошие оценки.

И!

Не опаздывать в школу.

— Мам, я ушла, — кричу своей родительнице и выхожу из квартиры.

В автобусе набираю Лике сообщение:

«Ты уже в школе?»

Но ответ всё не приходит и не приходит. Выхожу на остановке с дурным предчувствием. А к классу подхожу так и вовсе — накрутив себя едва ли не до предела.

— Лика! — подхожу к ней, завидев издалека и абсолютно наплевав на то, что мы вроде как должны шифроваться от Мирона …

Но не до этого сейчас! И вообще! В свете происходящего Мирон и его проблема отходят на второй план в графике моих приоритетов.

— Лика, почему ты не отвечаешь? — спрашиваю напряженно у подруги.

— А, Соня… — как-то вяло отзывается та, словно витая в своих мыслях. — Я оставила телефон дома.

Хмурюсь.

— Зачем? В смысле… ты это специально? — а потом до меня доходит. — Ты тоже получила задание от… него?

Лика поднимает на меня затравленный взгляд.

Всё понятно…

— Но это тебе не поможет, — тихо произношу. — Он найдёт способ достучаться до тебя — через других.

— Это я уже поняла, — выдавливает из себя подруга.

Да что он ей такого написал?!

— Привет, мышонок, — Мирон появляется рядом и собственническим жестом закидывает свою руку мне на плечи.

В следующее мгновение нам обоим приходит по новому сообщению.

Мне: «Отойди от него».

А Мирону: «Отойди от неё».

— Так он это всерьёз? — недобро усмехаясь, спрашивает Мирон вслух.

Но руку с моего плеча убирает. И даже делает шаг в сторону. Небольшой такой шажок. Чисто для вида.

— Какое задание приходило тебе вчера вечером? — спрашиваю негромко у Лики.

Пора раскрывать карты. В этой игре мы — пешки, а пешкам стоит держаться вместе.

Так будет хоть какое-то подобие защиты…

— А тебе? Какое задание получила ты? — неожиданно спрашивает Мирон, пристально глядя на меня.

— Подожди… — вдруг останавливает его Лика, на лице которой видна такая работа мозга, что я чувствую — сейчас она что-то выдаст…

Пожалуйста, выдавай поскорее! Я не могу признаться Мирону, что вчера целовалась с Даном по приказу Кукловода!

— Я жду, мышонок, — Мирон прищуривает глаза, игнорируя блондинку, но та закрывает его рот своим указательным пальцем, причем делает это так небрежно, будто медиум не был самым опасным одарённым среди нас.

— Я сказала: подожди, — мгновенно приходя в себя, повторяет Лика уже совершенно собранным голосом, — вам обоим только что пришло сообщение.

— И? — недовольно перехватив её запястье и отведя его от своих губ, спрашивает Мирон.

К слову, её руку он так и не отпускает…

— Ты восстановил свои «глаза»? — Лика поворачивается к нему лицом.

— И если да, то что? — тот склоняет голову, смерив её безразличным взглядом.

— Посмотри вокруг. Есть сейчас в астрале кто-то, кто может быть Кукловодом? — ровно произносит Лика, чуть приподняв бровь.

Мирон прикрывает глаза, затем открывает их вновь.

— Астрал чист от других сущностей. Даже теней рядом нет. Хотя в этой школе вообще поразительно мало астрального шлака, — протягивает Мирон задумчиво, затем переводит взгляд на Лику, — к чему ты клонишь?

Лика делает к нему ровно один шаг, который сводит расстояние между ними до критического минимума (и это ещё не учитывая ее руки в его захвате!), и произносит едва слышно, так, что со стороны это всё смотрится весьма… недвусмысленно.

Кто-то из одноклассников уже косится в нашу сторону!

— К тому, великий ты мой мыслитель, что Кукловод в данный момент находится здесь, в школе, — мягко мурлычет Лика, взглядом показывая, в какой конкретно степени Мирон «великий мыслитель», — я тебе даже больше скажу: он в данный момент находится в этом коридоре. И в его руках — два телефона.

Мирон медленно опускает её запястье вниз, а затем и вовсе отпускает; после чего кладёт обе ладони ей на плечи и заставляет отступить от себя на шаг — почти также, как это сделал Дан день назад с той прилепившейся к нему девчонкой.

— Во-первых, я сам решаю: кто и когда нарушит мою личную границу, — произносит он не менее мягко, решетя Лику взглядом доброго маньяка-убийцы, — а во-вторых… с чего ты взяла, что у него два телефона в руках?

Ха! Его только это заинтересовало? Лично у меня вопрос вызывает не только версия про телефоны, но и уверенность Лики в том, что Кукловод в данный момент — в этом коридоре! Я даже едва успеваю остановить себя от прямого разглядывания толпы учеников, вовремя вспомнив, что это может спалить всю нашу контору. Кукловод итак знает про нас слишком много. И если вчера в моей квартире он вполне мог прятаться в астрале, следя за нами с Даном, то здесь и сейчас… рядом просто никого нет! Мертвецы Мирона следят за тонким миром — и там тоже пусто! Значит, Кукловод просто не может слышать нашего разговора!

Не знаю пока, что нам это даёт, но на душе становится заметно легче…

— Вам сообщения пришли одновременно. С разными словами. Либо Кукловод контролит сеть, либо отправляет сообщения с разных телефонов — отсылая их в одно и то же время, — сухо отвечает Лика, складывая руки на груди.

Мирон выпрямляется и обводит коридор скучающим взглядом. Блин, ну, вот как он так умеет? И не скажешь ведь, что кого-то выискивает! Просто стоит… и скучает — в своей манере!

— Слишком много всех. Не удивлюсь, если на этаже есть кто-то не из наших. Если Кукловод — тоже подросток, то он спокойно может заходить в чужие школы и следить за своими жертвами, — негромко произносит он, спустя пару секунд; а затем вновь поворачивается ко мне. — Так что, говоришь, у тебя там было за задание от Кукловода?

Ага… похоже не я одна дошла до мысли, что нас сейчас не прослушивают…

— Я не говорила, что у меня было задание от Кукловода, — тут же тушуюсь, даже немного отступаю назад.

— Ты спросила об этом у Лики. Значит, тебе тоже приходило сообщение, — продолжает наступать Мирон.

— Приходило… не спорю… но это не имеет никакого отношения к тебе… — пытаюсь найти слова для объяснения, но понимаю, что сама себя загоняю в тупик.

— С тобой всё в порядке? Выглядишь, как повернутый на Соне маньяк, — фыркает Лика, мгновенно сбрасывая напряжение.

По крайней мере — с Мирона.

— Тебя вообще не должно касаться, на ком я повёрнут, а на ком — нет, — холодно отвечает он.

— Да мне, как бы, и без разницы… — протягивает та, — это же ты выглядишь, как безумный ревнивец, — она усмехается и награждает Мирона высокомерным взглядом, — и стоило так кропотливо работать над своим имиджем, чтобы слить все свои старания в унитаз?

— А ты, я гляжу, быстро пришла в себя. Что, страх перед исполнением приказа Кукловода уже прошёл? — Мирон лениво посмотрел в сторону Лики, которая мгновенно потемнела лицом.

— Ребята, хватит, — прикрываю глаза, устав от их пикировки.

— Утро, — ровно произносит Дан, бесшумно появляясь рядом, а затем берёт меня за руку и ведёт за собой, — пойдём, у нас сдвоенный урок — будем смотреть фильм всей параллелью.

— Эм… у нас как бы… — пытаюсь показать ему рукой на дверь класса, едва поспевая за его быстрым шагом.

— У вас отменили занятие. Говорю же: будет общий просмотр.

— Чего? — доносится вопрос Лики со спины.

— Какого-то документального фильма по истории революции, — отзывается Дан.

— Но… зачем ты ведёшь меня за руку? — спрашиваю совершенно серьёзно.

Если это какая-то благотворительность, то мне этого добра даром не надо!

— Тебе не нравится? — не глядя на меня, спрашивает Дан.

— С чего бы мне это нравилось?! — уже искренне лукавлю я.

Вот такой вот оксюморон, да!

— А судя по твоему вчерашнему поступку, тебе должно очень нравиться моё присутствие рядом, — резко останавливаясь и притягивая меня за руку, негромко произносит темноволосый.

— Ты что, флиртуешь со мной? — изумленно спрашиваю.

— Моё предположение основано на конкретном факте, — замечает Дан, игнорируя мои слова, и вновь возобновляет наше движение.

Я уже успела потерять глазами Лику и Мирона, потому чувствовала себя вдвойне странно: быть рядом с темноволосым идолом там, где никто не видит — это одно. Но находиться так близко от него в школе — это совсем другое…

— Твои фанатки сожрут меня с потрохами, — бормочу под нос, прекрасно понимая, что он меня слышит.

— Уверен, ты способна с ними справиться, — бросает через плечо Дан, — а если не способна, то я укажу им место.

— Лучше просто перестань устраивать проходной двор из своей спальни!

Упс! Я не хотела произносить это вслух!

Дан вновь останавливается. На этот раз — перед дверьми актового зала.

— Почему? — неожиданно спокойно спрашивает он, глядя на меня. — У тебя у самой какие-то виды на мою спальню?

— Что ты за… — сдерживаюсь…

СДЕРЖИВАЮСЬ!

— Нет у меня никаких видов на твою спальню, — произношу так убежденно, что и сама начинаю в это верить.

Парень, смерив меня коротким взглядом, открывает дверь зала ключом и входит внутрь первым.

— Мне пришло сообщение, — отвечает он, включая свет.

— От Кукловода? — взволнованно переспрашиваю. — Что там сказано?

— Что я должен охранять тебя, — сухо отвечает Дан, после чего идёт к дальней рубке, над окошком которой был закреплён проектор.

— От кого? — логичный вопрос, если учитывать, что его подружек мы обсудили минуту назад.

— От Полины и Артёма. Понятия не имею, почему. Они вроде оба вне города, — отвечает Дан, заходя внутрь небольшого помещения и включая аппаратуру.

Блин! Да как он связан с этой рубкой, с этим актовым залом, с этим просмотром фильма?!

Наверное, мой взгляд был красноречив.

— На меня повесили это мероприятие. Ничего не говори, — сухо отзывается Дан, а зал тем временем постепенно наполняется одиннадцатиклассниками.

— А меня таскать с собой зачем? — не менее сухо спрашиваю у него.

— Ты и толпа… вещи несовместимые, — бросает Дан, кивками здороваясь со всеми, кто окликал его по имени; а их было бесчисленное множество. — Тебя просто задавят, — констатирует темноволосый, наконец, повернувшись ко мне, — поэтому и сидеть будешь рядом. Мне не нужны проблемы с Кукловодом из-за того, что ты такая…

— Какая? — прищурившись, переспрашиваю я.

— Не самостоятельная, — протягивает Дан, глядя на меня.

— И когда это я стала не самостоятельной? — складывая руки на груди, спрашиваю.

Дан закрывает дверь, бросает рюкзак на пол, а сам садится на небольшой диванчик, расположенный прямо перед окошком рубки.

— А ты когда-то была самостоятельной? — совсем без юмора спрашивает он, вызывая во мне глухое раздражение.

Я даже хочу вылететь из этой рубки пробкой, показательно громко хлопнув дверью — но останавливаю сама себя. Не хочется признавать, но, кажется, он прав. Я — то под защитой Лики, то под защитой Мирона… то под защитой Кукловода. Складывается ощущение, что без чьей-то помощи, без чужой мощи за моей спиной, меня сломает первый же порыв ветра.

— Куда мне садиться? — отводя от него взгляд, тихо спрашиваю.

— Здесь есть только диван, — отзывается Дан, — но ты, конечно, можешь сесть на пол. Я не запрещаю.

— Эта реплика из арсенала Мирона, — огрызаюсь на него, — теряешь свой стиль.

— Не сравнивай нас, — холод в его голосе заставляет меня поёжиться.

Снимаю рюкзак, бросаю его на диван — строго между нами, — и сажусь так далеко, насколько это возможно.

Вот только быстро понимаю, что, оставь я его там на всю пару — и на нашей коже останутся отметины: диван был слишком узким, а мой рюкзак имел слишком острые углы с металлическими вставками.

— Убирай его, — произносит Дан, глядя в окно рубки.

Послушно убираю.

Чувствую тепло от его тела. Он слишком близко. Между нашими ногами максимум пара сантиметров.

От волнения тоже поднимаю взгляд на окно. Ученики уже почти все расселись, Евгений Павлович стоит перед экраном и вещает какую-то речь, а мы — тут, сидим вдвоём отдельно ото всех…

…

— Данил, — в рубку заглядывает учитель, оценивает картину маслом «двое на диване», а затем продолжает как ни в чем не бывало, — запускай.

Темноволосый встаёт, молча запускает файл, дожидается, когда учитель закроет за собой дверь и опускается на диван.

— Приятного просмотра, — сухо произносит.

А я только и могу, что кивнуть. Внутри всё скрутило от ожидания чего-то… вот только непонятно — чего?..

Первые пять минут фильма я только и делаю, что слежу за дыханием. Но навязчивые фантазии о том, что может происходить на этом диване, оказываются слишком смелыми для такой неискушенной в любви представительницы «Школьницы Обыкновенной», как я… так что вслед за необходимостью следить за дыханием, на первый план выползает необходимость следить за температурой тела, — а это уже вам не шутки! Потому что через пять минут на этом чертовом диване выражение «пышет жаром» очень чётко описывает то состояние, в котором я пребываю! Приходится начать думать о революции, тысячах погибших, и о том, куда бы свернула история, будь Николай Второй хоть чуточку посговорчивей…

В какой-то момент я понимаю, что не просто чувствую рядом «тепло мужского тела»: нога Дана реально меня касается!

И когда он успел так развалиться?.. Когда я сжималась в одну маленькую точку?..

Ощущать его близость становится очень сложно. В смысле… у меня сердце из груди выпрыгивает от осознания того, что мы сидим так близко, отделённые ото всех стенами этой рубки, в темноте… вдвоём…

И самое главное — я не слышу сообщений телефона. Кукловод молчит. Сейчас только наше время, а я настолько запуталась в наших отношениях, что вообще уже ничего не понимаю. Вчера мы целовались. По моей инициативе. Но сегодня Дан ведёт себя так, словно поцелуя не было.

Как мне к этому относиться? Что он обо мне подумал? Почему не оттолкнул, если ему это было неприятно? Или ему было приятно? А может, он уже настолько пресытился женским вниманием, что вообще не придал значения этому факту?.. Мол — поцеловала и ладно!..

— Расслабься уже. Раздражает, — негромко произносит Дан.

— Что — раздражает? — так же тихо спрашиваю.

— То, как ты зажата рядом со мной, — отвечает тот, не отрывая глаз от экрана. — С Мироном у тебя в этом плане проблем не возникает.

— Ты говорил не сравнивать вас, — припоминаю ему его же слова.

Некоторое время молчим.

Наверное, зря я про это сравнение ляпнула…

— Он не такой сложный, — в итоге произношу ещё тише.

— «Не такой сложный»? — с легкой иронией переспрашивает Дан. — Серьёзно? И в чём же моя сложность?

Да во всём!!!

— Он не выставляет передо мной стен, — вместо этого произношу шепотом.

— Я не выставляю стен.

— Прямо сейчас этим занимаешься.

— Хорошо, если я выставляю стены, то ты вечно мечешься из стороны в сторону.

— Ого! Да у нас почти разговор получается! — язвительно шепчу, также не глядя на него; затем припоминаю его слова, и… — Я не мечусь из стороны в сторону! У меня одна чёткая позиция!

— И какая же? — хмыкнув, уточняет Дан.

— Я… я не буду тебе её описывать. Это личное.

Боже, какой бред я несу!

— Кажется, в твоей позиции было «обходить популярных парней за километр», — замечает Дан.

— Было и есть! — не отрицаю я.

— Тогда ты себе противоречишь.

— Нет!

— Ты общаешься с Мироном.

— Я всего лишь выполняю свою часть сделки!

— У вас сделка под названием «мы типа встречаемся»?

— Нет! — поворачиваюсь к нему лицом и прожигаю его взглядом. — У нас сделка «мы типа помогаем друг другу»!

— Он помогает тебе привыкнуть к присутствию ярких представителей противоположного пола в твоей жизни? — хмыкнув, предполагает Дан, также поворачиваясь ко мне.

Хочу его треснуть! Он даже хуже, чем Мирон! Напыщенный, самовлюбленный….

— У меня есть причина недолюбливать вашу породу, — прищурив глаза, сообщаю ему. — А что оправдывает тебя?

— В смысле? — чуть холоднее переспрашивает он.

— В смысле: что такого тебе сделали представительницы слабого пола, что ты так наплевательски к ним относишься? — в лицо бросаю ему.

— Наплевательски? — прищуривается и Дан.

— Ты их используешь, а потом забываешь про их существование! Ты даришь им надежду, а потом гуляешь с таким видом, будто между вами ничего не было!

— Я никому. Не дарю. Надежду, — четко и по отдельности произносит Дан, глядя мне в глаза.

— Если б не дарил, на твоём пути не появлялись бы девчонки, готовые запрыгнуть к тебе на шею посреди школьного коридора, — отбиваю ему.

— В тот раз я перебрал, — Дан отворачивается и переводит взгляд на экран, — не объяснил всех правил. Моя ошибка.

— Твоя ошибка в том, что ты не хочешь никого пускать в своё сердце! — выдаю ему, а затем резко отворачиваюсь и тоже устремляю взгляд на экран за окном рубки. — Могу предположить, что у тебя его вообще нет.

— А у тебя-то оно есть, — нисколько не оскорбляясь, спокойно протягивает Дан, — большое и всеобъемлющее; готовое вместить в себя и Мирона, и меня…

Я резко замахиваюсь, но моя рука не долетает до цели — её перехватывает ладонь черноволосого.

— Я никогда в тебя не влюблюсь! — цежу, глядя на него с такой злостью, какой и сама от себя не ожидала.

— Да? Отлично. Тогда мы подружимся, — всё также спокойно отвечает Дан, а затем резко притягивает меня за руку, второй рукой обхватывает мою талию и одним уверенным движением усаживает меня к себе на бедра.

Между нашими губами два миллиметра… Один миллиметр… Ноль…

Но поцелуй так и не начинается.

Я просто сижу на темноволосом красавце, прижатая к нему его же руками, а он медлит! То ли раздумывает — надо ли оно ему? — то ли смакует момент; понять трудно.

— Чего ты ждёшь? — одними губами спрашиваю, чувствуя, как меня потряхивает от нетерпения.

И куда подевалась вся злость? Что случилось с запалом «Ты хуже всех, гадский гад»?..

И откуда взялось столько желания?..

— Вот этого… — произносит Дан, слегка касаясь моих губ своими во время этих слов.

В следующее мгновение на экране начинаются отрывки из документальной хроники с громкими звуками, воем самолётов, взрывами — и всем тем, чем сопровождается война.

А темноволосый притягивает мою голову и затягивает меня в водоворот такого поцелуя, что я разом забываю и про фильм, и про рубку, и про учеников в зале… Чёрт, ну, почему он так хорошо целуется?.. Если бы я развлекалась тем, что подбирала бы эпитет к словосочетанию «Поцелуй Дана», то без сомнения победило бы слово «порочный»…

Да, его поцелуй был порочным. Медленным, глубоким, затрагивающим такие струны моего тела — о существовании которых я и не догадывалась…

Ну, кто бы мог подумать, что прикосновение чужого языка может вызвать дрожь от основания шеи до согнутых в коленях, ног?..

Что от него у меня оживут мурашки где-то в подкорке? — словно удовольствие получает не только мой рот, но и мой мозг…

Дан божественно целуется; он создан для того, чтобы портить хороших девочек. И, кажется, я хочу быть испорченной.

Рубашка на его теле явно лишняя, но неопытные пальцы плохо справляются с пуговицами… мой свитер задран до груди, а его рука где-то между наших тел, нащупывает пуговицу на моих джинсах.

Неожиданно звуки сражений стихают, и начинается какое-то негромкое интервью с очередным историком. Я не успеваю сориентироваться — и довольно отчётливый стон заполняет всё пространство будки, мгновенно вырываясь через окно наружу, в зал…

Вот только ни один из учеников не оборачивается и не начинает тыкать в нас пальцем.

Я не могу этого видеть, но вполне способна услышать издевательские смешки и прочие радости, сопутствующие понятию «застукали»…

Но ничего этого не происходит.

Дан первым останавливается, чуть отодвигая меня в сторону и осматривая спины учеников впереди.

— Они… не услышали? — тихо спрашиваю, мгновенно опуская задранный свитер вниз.

— Не могли не услышать, — произносит темноволосый, поднимается с дивана и выглядывает из окна рубки; затем оборачивается на меня и чётко произносит. — Они под его контролем.

Сhapter 17. Цели и средства.

Подскакиваю на ноги.

— То есть? — недоверчиво переспрашиваю. — Все ученики?.. Как ты понял?!

Взгляд, которым одаривает меня Дан в следующее мгновение, быстро заставляет отступить и даже судорожно схватиться за свой собственный свитер — непонятно отчего защищаясь.

— Какие у тебя с ним отношения? — холодно спрашивает темноволосый.

— Чего?.. — тихо переспрашиваю.

— Какие у тебя отношения с Кукловодом? — повторяет Дан тем же холодным и отстранённым голосом.

— Что ты мелешь? Какие у меня вообще с ним могут быть отношения? Откуда эти выводы? — медленно отступая от него, испуганно шепчу.

— Он заставил меня охранять тебя. Скорее всего он же подстроил этот просмотр фильма всей параллелью. И он взял под контроль всех учеников, пока мы с тобой… находились здесь, — быстро подыскав слова, заканчивает Дан.

— Ты сам сказал мне быть рядом. Сам сказал, что я должна сидеть рядом с тобой, чтобы меня не затоптали. И ты сам усадил меня к себе на ноги! — уже откровенно недоумевая от всего происходящего, парирую.

— Тогда какого хрена у меня создаётся впечатление, что нам подстроили долбанное свидание?.. Это что, такое развлечение для тебя? — нахмурившись, совершенно серьёзно спрашивает темноволосый.

— Развлечение? — смотрю на него во все глаза. — Ты…

Выдыхаю. Опускаю взгляд, считаю до трёх.

— Если это и было развлечением Кукловода, думаю, он изрядно повеселился. Но я это шоу поддерживать больше не намерена, — выдавливаю из себя, подхватываю свой рюкзак, толкаю дверь и выхожу из рубки.

Прохожу все ряды и выхожу из актового зала. Злоба душит изнутри, но я нахожу в себе силы, дохожу до туалета, забрасываю рюкзак на подоконник и откидываюсь спиной на стену, запрокидывая голову и закрывая глаза. Ненавижу… ненавижу… как я его ненавижу!!!

Сознание вырывается из тела, скользит в щель под дверью, мчится в сторону актового зала, пробирается под креслами до рубки, втекает в плохо освещенное пространство, расширяется, расползаясь по стенам, и резко вытягивается сотней игл, замирая в паре сантиметров от Его лица…

Дан поднимает на меня взгляд.

— Соня, — негромко произносит он.

Так, словно не боится меня…

Нет…

Так, словно боится, но знает — что это я…

Не двигаюсь. Смотрю на него со всех сторон, с каждой иглы, с каждого сантиметра тьмы на стене, на полу, на потолке…

— Я тебя не обижу, — спокойно произносит Дан, продолжая смотреть на меня.

Внутри что-то сжимается…

Мягкий хлопок в сознании…

… я открываю глаза и смотрю на потолок в женском туалете. На глазах застыли слёзы, мне очень плохо.

Я всё помню.

Через несколько секунд дверь открывается. Опускаю голову, не смотрю на Дана.

— Твоя сила… — негромко произносит темноволосый, оставаясь на месте, — она невероятно велика.

Мне плевать на мою силу. Отворачиваюсь, подхожу к зеркалу, стираю подтёки туши под глазами, мою руки, срываю бумажное полотенце, после использования выкидываю его в мусорное ведро.

— Ты разозлилась на меня, — Дан смотрит на меня через зеркало, но я игнорирую его взгляд.

— Ты мне наврал.

Голос звучит глухо.

Подхожу к подоконнику, беру рюкзак, закидываю его на плечо.

— Когда? — спрашивает темноволосый.

— Когда сказал, что не обидишь, — всё также не глядя, отвечаю ему, но затем не выдерживаю и поднимаю на него взгляд, вновь ощущая, как глаза наполняются слезами, — но ты только это и делаешь. Обижаешь меня. Постоянно.

— Я думал, ты в сговоре с Кукловодом, но когда ты пришла ко мне Тенью… — он ненадолго замокает; непонятно, о чём он в этот момент думает… — я понял, что был неправ. Ты хотела меня убить: потому что ты была обижена.

— Верно. Я хотела тебя убить. Внемли и больше не попадайся мне на глаза, — выдавливаю из себя и хочу пройти мимо, но Дан меня останавливает.

— Мне жаль, Соня, — неожиданно произносит он.

Опускаю взгляд на его пальцы на моем предплечье…

— А мне жаль, что ты такой…

— Не ругайся, — настойчиво перебивает меня парень, не позволяя закончить предложение, — тебе не идёт.

— Ты вообще ничего не понимаешь?.. — с искренним изумлением смотрю на него. — Мне плевать на то, что ты понял, что «я — не плохая». Мне плевать на то, что ты наступил на свою гордость и притащился за мной в женский туалет. Мне плевать на твоё мнение по поводу того, что мне идёт, а что — не идет. Я не хочу больше ничего слышать о тебе. Лимит моего терпения исчерпан. Серьёзно. С меня довольно. Я была права, когда решила, что мне нужно держаться от тебя подальше. Ты разрушаешь всё вокруг себя. Ты только подумай: мы с тобой впервые нормально общаемся — и то лишь после того, как я чуть тебя не убила, а ты этим впечатлился! До этого всё, что у нас выходило — это ругаться и отталкивать друг друга!

— Это не правда. У нас ещё неплохо выходило доставлять друг другу удовольствие, — спокойно произносит Дан.

— Да плевать! — чересчур резко отвечаю, вновь опуская взгляд и ощущая, как щеки заливает румянец. — Из этого ничего хорошего не получается. Из нашего с тобой общения. И мне плевать, что Кукловод сказал тебе охранять меня. Я больше не подпущу тебя к себе — запомни это.

— Ты думаешь, тебе одной сложно? — склонив голову, ровным голосом спрашивает темноволосый. — Думаешь, для остальных всё происходящее — обычные будни одарённых?.. Полагаешь, что у тебя одной проблемы с доверием? Мы здесь все, как на минном поле: с чего ты взяла, что только ты одна испытываешь трудности в принятии себя и в развитии своих способностей?

— О, я уверена, что тебе также трудно, — язвительно отзываюсь, — самый популярный мальчик школы, который всегда знает, что делать, если станет больно.

— Ты не в первый раз становишься Тенью, — прищурившись, произносит Дан.

— Не в первый. Я это вообще не контролирую, — выдаю ему, не испытывая угрызений совести за тот подслушанный разговор.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — голос темноволосого мгновенно становится холодно-отстранённым.

— Того, что знаю — достаточно. Мне твой метод расслабления не подходит. Я не стану одной из твоих утешительниц, — резко отвечаю, сжимая пальцы на лямке рюкзака.

— Ты бы и не стала ею. Слишком проблемная. Те хоть не выносят мозг своими капризами, — сухо отвечает Дан.

— Будь с ними счастлив, — криво улыбаюсь и вновь хочу его обойти.

— Ревнуешь?

Одно лишь слово, а злость во мне вновь вскипает, норовя выбраться наружу…

— Тебя? — презрительно смотрю на него.

— Меня. Ты же сама ко мне подходила. Сама делала первый шаг: что в первый раз, что вчера.

Спокойствие в его голосе начинает меня реально выбешивать.

— Я была дурой! Придумала себе про тебя невесть что, совершенно не разобравшись в том, что ты из себя представляешь!

— Что ж, ты разобралась. И это не помешало тебе вчера вновь подойти ко мне первой.

— Да это был приказ Кукловода! — выкрикиваю, не имея больше сил сдерживаться.

На лице Дана застывает какая-то безжизненная маска.

— Приказ? — без эмоций повторяет он.

— Да! Иначе ты бы лишился руки! Он взял тебя под контроль и готов был откромсать ножом твою кисть! Я вынуждена была слушаться его!!! Так что не думай, что я целовала тебя по собственному желанию! Никто в своём уме не захочет встречаться с таким, как ты! Даже твои чокнутые фанатки предпочитают твоё общение в порядке очереди! Вытерпеть тебя рядом хотя бы пару дней — за гранью возможного!

Как только произношу все это вслух, осознаю, как глубоко я себя закопала…

Сжимаю ладони в кулаки, оббегаю Дана, вырываясь в коридор, и мчусь вперёд, к лестнице на второй этаж. Стыд душит изнутри. Куда подевалась злоба? Где желание уколоть-обидеть-задеть?.. Что со мной вообще не так? Я же знаю, что хотела этого поцелуя! Почему мне было так сложно сказать правду, зато так легко — произнести все те проклятые слова?..

Полагаю, сейчас мы в расчёте…

Хотя нет… не в расчёте. Это даже не соревнование «кто — кого»… Это откровение века.

Я хотела знать, что представляю из себя без своей скорлупы?..

Правда больно ударяет по гордости.

Оказывается, я — обиженный на весь мир, озлобленный комок комплексов, не способный понять, когда стоит закрыть свой рот. Даже моя астральная сущность — жаждущая расправы, тварь, до поры до времени сидящая на поводке. Но стоит дать ей свободу…

Резко останавливаюсь, забиваюсь в какой-то угол, сползаю по стене и тихо реву, закрыв лицо руками.

Я не хочу быть такой! Не хочу производить такое впечатление… меня не так воспитывали!

Мама, папа… как у вас получился такой выродок, как я?

Или я сама виновата, что стала… этим?..

Кого обвинить в том, что мне самой от себя противно?..

Слёзы не унимаются, и через пару минут у меня начинает болеть голова. Я бы уже и сама рада остановиться — но не получается. Страшно подумать, во что превратилось моё лицо… Открываю глаза и замечаю мужские ноги в щели между пальцами. Отвожу ладони от лица, поднимаю взгляд…

— Ты? — всхлипнув, хрипло спрашиваю.

— Я, — отвечает парень.

— Что ты здесь делаешь? — вновь чувствуя позыв к истерике, выдавливаю из себя. — Почему ты здесь?

— В первую секунду я хотел влепить тебе за те слова, — ровно отвечает Дан, глядя на меня сверху вниз, — потом пришло понимание того, насколько ты права.

— Я не права, — закрываю лицо руками; из глаз вновь ручьями текут слёзы.

Мне даже не обидно за это его «влепить», учитывая, что моя сущность вообще хотела его смерти…

— … потом я захотел скинуть напряжение так, как привык. А потом почему-то решил проверить, как ты… — продолжает Дан, затем опускается на корточки напротив меня, — и увидел тебя, забившуюся в угол и громко рыдающую.

— Мне очень жаль, что я всё это наговорила, — по частям выдавливаю из себя, не в силах справиться с этим эмоциональным потоком.

— Я так и понял, — спокойно отвечает Дан.

Некоторое время мы молчим.

…

— Поднимайся, — наконец, произносит он.

— Чего? — отрываю руки от лица, смотрю на него.

— Мне всё ещё нужно как-то успокоиться, — приходит ответ.

— Как-то?.. Ты что… Я… — теряюсь, не зная, чего от него ожидать.

— Соня, — властно произносит моё имя Дан, заставляя замолчать и посмотреть на него, — поднимайся, — повторяет он и протягивает мне руку.

Встаю на ноги. Затем следую за ним.

— Куда мы? — негромко спрашиваю.

— Куда-нибудь за пределы школы. Мне нужно расслабиться. И подумать, — отзывается Дан, спускаясь по лестнице.

— Но уроки…

— Серьёзно? — он останавливается и оборачивается на меня. — Ты волнуешься из-за того, что пропустишь пары?

Действительно, чего это я? Всего-то моё будущее на кону!

— Хорошо, я согласна — пока идёт фильм… — протягиваю, опуская взгляд в пол.

— Ты уверена, что ты — одиннадцатиклассница?.. — переспрашивает Дан.

— Я в этой школе всего вторую неделю учусь, и половину прошлой провалялась дома с болезнью! — замечаю справедливости ради. — Так что войди в моё положение, будь добр! — не без сарказма произношу; потом начинаю мяться, — и… это… дай мне пять минут, пожалуйста…

— Что собралась делать? У учителей отпрашиваться? — не без иронии уточняет Дан. — И чего ты всё в пол смотришь?

— Блин, дай мне привести себя в порядок! — выдаю на волне искреннего недоумения: и как он не понимает, что такому страшилищу, как я сейчас, никак нельзя идти рядом с таким образцом идеальной внешности, как он!

Дан ничего не отвечает — просто не успевает, потому что я уже выруливаю к женскому туалету и в спешном режиме пытаюсь вернуть лицу прежние семнадцать лет, а не те тридцать восемь, что сейчас смотрели на меня из отражения.

Боже… как он вообще мог разговаривать со мной, учитывая, что на моём лице — почти маска Джокера?.. Стираю туш, размазывая её тем самым ещё больше, ругаюсь сквозь зубы и решаюсь на радикальные меры — умываю лицо с мылом. Хлопаю по нему, пытаясь выровнять цвет кожи. Ужасаюсь красноте глаз. Быстро роюсь в сумке, нахожу только увлажняющий крем, ладно, хоть что-то, наношу его на лицо, затем гигиеническую помаду на губы, подсушиваю мокрые волосы бумажными полотенцами, быстро расчёсываюсь, смотрю на отражение, страдаю от отсутствия всей моей косметички — но делать нечего, придётся идти, как есть. Выхожу из туалета, спускаюсь на первый этаж, подхожу к гардеробу и встречаю Дана, уже в пальто и с моей курткой в руках.

— О, спасибо, — тянусь за верхней одеждой, но застываю, глядя на удивленное лицо парня. — Что?..

— Ты такая естественная, — произносит Дан, вынуждая меня покраснеть.

Блин… неловко-то как… Ну, почему я не взяла с собой тушь с подводкой для глаз?..

Надеваю куртку, застёгиваюсь, закидываю рюкзак на плечо и произношу сосредоточенно:

— Пошли?..

— Да… идём, — протягивает темноволосый, не отрывая от меня задумчивого взгляда.

И мы выходим из школы, никем не остановленные, доходим до первой нормальной кафешки и усаживаемся за столик.

— Зачем девушкам столько косметики? — задумчиво произносит Дан.

— Ну, ты сейчас спросил вообще, — усмехаюсь, пряча за улыбкой своё смущение, — ясно ведь, что мы для вас стараемся.

— Это же неудобно, — хмурится темноволосый.

— В смысле? — теряюсь.

— Ну, вы красите губы яркой помадой, но она фактически ставит крест на поцелуях — до тех пор, пока вы её не сотрёте. Вы красите ресницы тушью, и она течёт, когда вы плачете. А этот тональный крем на лице? Чувствовать его вкус — не самое приятное ощущение, если честно. Неужели не проще быть естественной?

— Эм… ну, ты разгромил нас, — свожу брови к переносице, глядя на свои ладони на столе.

Стараюсь не думать о том, сколько тонального крема он съел с начала своей половой жизни…

Получается плохо.

— Я не хотел обидеть. Я просто хочу сказать, что тебе косметика не нужна.

— О, — это всё, что я могу выдавить из себя в данный момент.

Он мне сейчас типа… комплимент сделал?

Перед глазами тут же возникает фантазия о том, как он пробует мою кожу на вкус прямо здесь, за этим столиком — мягко отводя мои волосы в сторону и проводя губами по шее…

Так… надо срочно менять тему!

Поднимаю взгляд на молоденькую официантку, подошедшую к нашему столику и пожирающую Дана своими томными глазищами с наращёнными ресницами; испытываю не самое приятное чувство, затем мысленно благодарю девушку — это чувство хоть немного отрезвляет, — подтягиваю меню, быстро изучаю и заказываю карамельный Латте.

— А тебе что? — поворачиваю голову к Дану.

Тот отрывается от разглядывания меня, переводит взгляд на официантку и бросает сухое:

— Воду.

— Воду и всё? — слегка нетерпеливо переспрашивает девушка, явно желающая получить чуть больше внимания от парня, несмотря на то, что она старше его, минимум, на пару лет.

— У вас подают бурбон? — чуть склонив голову, ровно уточняет Дан.

— Нет, — теряется официантка.

— Тогда только воду.

Та поджимает губы и отходит от нашего столика.

— Ты собирался пить посреди бела дня? — хмуро спрашиваю у него.

— Я собирался объяснить ей, что другое меня не интересует. И, кажется, она поняла, — спокойно отзывается Дан, выпрямляясь и отодвигая лист меню.

— Странная у тебя тактика, — чуть напряженно произношу, — и вообще… с чего вдруг такая резкая смена настроения? Общаешься со мной, не поливаешь своим презрением — хотя мы только двадцать минут назад перестали кричать друг на друга…

— Я на тебя не кричал. Я, по большей степени, слушал, — замечает темноволосый, отчего мне вновь становится стыдно.

— И всё же? — сцепив руки в замок, произношу собранно.

— Мы похожи. Ты и я, — неожиданно произносит Дан, затем откидывается на спинку дивана, закидывая на неё руку, — оба говорим правду, не задумываясь над тем, что кому-то она может быть неприятна.

Я хочу, было, поспорить, но вовремя останавливаю себя, понимая, что он прав.

— Мне нравятся люди, которые говорят прямо; которые не хитрят. Но их очень мало. Ты — одна из них, — Дан поворачивается и смотрит мне в глаза, — и я надеюсь, что ты не будешь мне врать.

— Если ты этого хочешь, то не буду, — взвесив в уме все за и против, произношу через несколько секунд.

— Ты долго думала, — замечает Дан.

— Вопреки твоему мнению, я не из тех, кто рубит правду-матку. В жизни это обычно мешает. Я думаю, что можно найти баланс, удерживая при себе все свои мысли, и высказывая вслух только то, что необходимо сказать в данный момент, — ещё немного подумав, объясняю.

— Когда Лика посчитала, что тебе рано знать о том, кто ты есть — тебе это понравилось? — произносит Дан, и я поджимаю губы.

Это немного другое… но по сути он прав. В нашем случае лучше ничего не умалчивать.

— Так, говоришь, Кукловод заставил тебя поцеловать меня? — неожиданно припоминает темноволосый.

— Серьёзно? Мы будем говорить об этом? — тут же ощутив дикую скованность, спрашиваю напряженно.

— Я хочу понять, зачем он это делает. «Кукловод — сваха» — это что-то из разряда плохих любовных романов для правильных девчонок. Я уверен, этот извращенец имеет какую-то цель. И наша с тобой близость — это что-то вроде средства добиться этой цели.

— Не думаю. Ну, разве что он спланировал всё, до мелочей, предвидя нашу размолвку, и решил, что ты настолько выведешь меня из себя своим дивным характером, что я тебя убью, — нервно усмехаюсь.

— У тебя характер не лучше, — спокойно отбивает Дан, о чём-то задумавшись, — но нет, ты бы не убила меня ни в одной из вероятностей.

— С чего такая уверенность? — свожу брови к переносице.

— Я тебе нравлюсь, — ровно произносит темноволосый, поворачиваясь ко мне.

— И что с того? — вцепившись руками в салфетку, спрашиваю его.

При этом стараюсь не краснеть. Очень стараюсь.

— Ты не производишь впечатление психически неуравновешенной истерички, — отвечает он.

— Но я хотела тебя убить, — парирую прохладно.

— Но не убила, — в ответ парирует Дан.

Мне приносят кофе. Перед ним ставят воду. На минуту я ухожу в неторопливое поглощение своего латте, игнорируя необходимость поддерживать светскую беседу.

Серьёзно. Он невыносимый.

…

Интересно, я — такая же?..

— Я тебе тоже нравлюсь, — наконец, произношу, стараясь не думать, как это звучит спустя столько времени.

— Мне много кто нравится, — спокойно отзывается Дан.

— Будешь отрицать? — поворачиваюсь к нему, тараня недовольным взглядом.

— Не буду, — удивительно тактично отвечает темноволосый, — а то ещё насадишь меня на остриё своего гнева прямо здесь, при свидетелях, — также ровно заканчивает он, вынуждая меня проявить чудеса сдержанности и не залепить ему пощёчину.

Это был юмор да? Этакая… юмореска! Может, встать и похлопать стоя?..

Достаю телефон и начинаю звонить Лике.

— Кому?.. — только и спрашивает Дан.

— Не твоё дело, — огрызаюсь, отворачиваясь от него.

Находиться с ним наедине больше пятнадцати минут — это уже подвиг. И, кажется, я переоценила свои силы.

Мне срочно нужна поддержка: иначе мы с ним поубиваем друг друга на радость всем врагам!

Заодно — проверю, как долго Кукловод может держать под контролем всю параллель…

— Соня? — голос Лики вынуждает меня забыть ненадолго о всяких темноволосых и не шибко умных, и сосредоточиться на другой проблеме. — Соня, ты где?

— Пью кофе в кафешке рядом со школой, — отвечаю напряженно, а затем продолжаю, подбирая слова, — с тобой все в порядке?

— Да, мы фильм смотрим, а что?

Выходит, они даже не почувствовали влияния Кукловода. А тогда получается…

Чёрт, получается, что Кукловод действительно хотел, чтобы на нас не отвлекались, пока мы будем…

Краснею, кажется, до пят.

Бросаю быстрый взгляд на Дана и вновь отворачиваюсь.

— Выходи из зала, одевайся и иди к нам. Можешь Мирона с собой позвать, — произношу негромко.

— Ты там с кем? — изумляется Лика.

— С Даном. Всё, все вопросы потом. Жду вас, — отключаюсь и присасываюсь к трубочке, торчащей из моего стакана.

— Мы же вроде выяснили, что будем честны друг с другом, — замечает темноволосый, неторопливо отпивая воду.

— Ага, — коротко киваю.

— Тогда что это сейчас было? — спрашивает он, взглянув на меня.

— Это была реакция «Стандартная» на отсутствие минимальной тактичности с твоей стороны, — отвечаю ровно.

— Для того, чтобы проучить меня, необходимо было звать сюда и Лику, и медиума? — отстраненно интересуется Дан.

— Мне показалось, что ты слегка поднапрягся от опасности, исходящей от меня, — выжимаю из себя кривую улыбку, — даже решил сам покривить душой, нарушая собственные заветы.

— Хочешь услышать, что ты мне нравишься? — он разворачивается ко мне всем телом, вновь закидывая руку на спинку дивана.

— Вообще не горю желанием, с чего ты взял? — отворачиваюсь от него, но меня быстро и грубо возвращают в прежнее положение. — А нельзя поаккуратнее?! — возмущенно спрашиваю, а затем затихаю, боясь вздохнуть — когда Дан резко наклоняется ко мне, останавливаясь в считанных сантиметрах от моего лица.

Несколько секунд дышим друг другу в губы, ощущая — каким горячим становится воздух между нами.

— Ты мне нравишься. Точка. Я не знал, что для тебя это так важно. Точка. И да, я хотел посидеть здесь только с тобой, — спокойно произносит темноволосый, обдавая меня своим теплым дыханием.

— Ты мог просто сказать об этом. Точка, — подхватывая его манеру, произношу также ровно — хотя сердце стучит в груди со скоростью дятла, атакующего клювом очередное дерево.

— Я думал, за меня скажут мои действия, — не разрывая нашего контакта, отвечает Дан.

— Я ещё не настолько прозорлива, чтобы считывать чужие намерения без слов, — не без иронии отвечаю.

А затем забываю, как дышать, потому что темноволосый проводит языком по моей губе…

— Мне нравится, когда ты язвишь. Продолжай в том же духе, — после этого произносит он.

— А мне нравится, когда ты так делаешь, — опускаясь до шепота, отвечаю.

Слышу, как дрожит мой голос. Вижу, что он тоже это слышит.

— Если бы ты не вызвонила свою подружку, я бы мог продолжать делать это на протяжении всего часа, — отвечает Дан, почти касаясь моих губ своими, а затем резко отстраняется.

В этот момент в помещение входят Мирон и Лика. Очень удивленные Мирон и Лика.

— Я не спрашиваю, что вы тут делаете вдвоём… — протягивает Лика, опускаясь на диван напротив нас, — скажу только, что это довольно дерзко — сбежать с уроков для того, чтобы попить кофейку в заведении напротив.

— Дерзко — заставлять Соню целовать меня, угрожая ампутацией моей конечности, а потом — брать под контроль всех учеников параллели, чтобы они не мешали нам уединяться в рубке актового зала, — спокойно отвечает Дан, откидываясь на спинку дивана, — так что приз за самую дерзкую дерзость у нас получает господин Кукловод, а мы — лишь скромные исполнители.

Мои щеки полыхают, глаза Лики расширяются, лицо Мирона темнеет.

— Уединяться?.. — медленно переспрашивает он.

— Так это Кукловод заставил вас прийти сюда? — почти одновременно с ним спрашивает Лика.

— Нет, мы сами сюда пришли, когда поняли, что все в зале под контролем! — громко отвечаю, опережая Дана.

Его манера вести разговор — пугает. А если бы мы всё-таки… сделали это…

Он бы озвучил это вслух?

— Что тебя смущает? — неожиданно спрашивает Дан. — Ты же сама хотела выложить им всю правду. Разве нет?

Хотела. Но не так грубо, блин!

— Давайте вернёмся к сути вопроса, — предлагаю дипломатично.

— Нет, давайте заострим внимание на вашем уединении, — холодно и словно даже как-то отстранённо произносит Мирон.

— Что, ревнуешь? — усмехается Лика, после чего Мирон одаривает её таким «дружелюбным» взглядом, что даже мне становится не по себе. — Это смешно, парень. Здесь все в курсе, зачем тебе нужна Соня, — совсем не впечталившись, отмахивается от него бесстрашная блондинка.

— Да? — уже совсем нехорошо улыбается медиум. — И зачем?

— Тебе нужны способности Тени. А вовсе не Соня в качестве твоей новой девушки, — спокойно отвечает та.

Смотрю на Лику удивленно. Она же сама недавно активно делала вид, что не верит в то, что Мирон хочет использовать мою астральную сущность!

Или это был спектакль для Дана?

Но тогда зачем она это делает? Зачем провоцирует парней?

— Пожалуйста, давайте остановимся, — прошу, опустив взгляд на свои ладони на столе.

— Ты не хочешь выяснить, что ему от тебя нужно? — ровно спрашивает Данил, внимательно глядя на меня.

— Я… — поднимаю взгляд на Мирона и вновь опускаю его вниз. — Я думаю, что у всех нас есть свои секреты… Но сейчас не самый подходящий момент для выяснения отношений: нас преследует Кукловод. И лучше бы вам сейчас не цапаться друг с другом, а проверить астрал — не сидит ли он сейчас рядом с нами, развлекаясь нашими разборками.

Что-то в глазах Мирона меняется, он прикрывает их, а затем вновь открывает и произносит сухо:

— В астрале его нет.

Блин.

— Вам приходили какие-нибудь сообщения? — тут же спрашиваю, надеясь направить разговор в нужное русло. Замечаю всё понимающую ухмылку на лице Лики, отвечаю ей «ты-что-не-видишь-я-стараюсь»-взглядом, а затем и сама достаю мобильник, который когда-то успела убрать на самое дно рюкзака.

На экране одно непрочитанное сообщение. Открываю его…

— Чёрт, — напряженно произношу.

Поднимаю взгляд на ребят, у тех такие же сосредоточенные лица.

— Вам пришло тоже самое? — спрашиваю негромко.

Мирон, Лика и Дан разворачивают мобильники экраном вперёд, и мы вместе смотрим на содержание наших смс.

— Он это всерьёз? — ровным голосом спрашивает Мирон.

— Серьёзней некуда, — отзывается Лика. — Я уже видела, как он убивает. Его жертва даже не понимает, что находится под контролем.

— Дан тоже не почувствовал, когда его сознанием завладел Кукловод, — киваю, не отрывая взгляда от строчек на экране, — надо возвращаться в школу.

— Чтобы он взял нас под контроль? — резко спрашивает Мирон. — Лично мне не очень хочется становиться марионеткой какого-то извращенца.

— Это вообще мало кому хочется, но в данный момент в школе около тысячи учеников, которые не виноваты в том, что у нас есть некие недопонимания с этим извращенцем, — напряженно отрезаю.

— И когда это ты стала такой смелой, мышонок? — блондин растягивает губы в недоброй улыбке.

— Тебе нравится, когда тебя называют мелким грызуном? — отстранённо интересуется Дан, не глядя на меня.

— Мне это не нравится, и мы это уже обсуждали, — опускаю взгляд вниз, сжимая ладони, — но это вообще не то, о чём сейчас нужно думать!

— А почему ты считаешь, что это «не то»? — неожиданно спрашивает Лика, внимательно наблюдавшая за нашей небольшой перепалкой со стороны.

— Что? — удивленно смотрю на неё взглядом — «и ты, Брут!».

— Ну… судя по всему, Кукловод как раз этого и хочет, — протягивает Лика.

— Чего — «этого»? — переспрашивает Мирон, прищурившись.

— Чтобы мы разобрались в отношениях друг с другом, — отвечает та, — вот только желает, чтобы данный процесс происходил под его надзором.

— Как бы то ни было, кто-то из учеников сейчас пострадает из-за того, что мы сидим и попиваем кофеёк здесь, противясь его воле, — встаю из-за стола.

— Сядь, — неожиданно властно произносит Дан, а затем окидывает Лику задумчивым взглядом. — Я думаю, она права: у Кукловода есть определенная цель, связанная с теми, кто бывал за гранью. Вот только это касается не только нас четверых. Речь идёт обо всех одаренных, не так ли, медиум? — и он переводит взгляд на Мирона.

— Что ты имеешь ввиду, ворон? — язвительно отзывается блондин.

— Что написал тебе Кукловод? Я увидел, что последнее сообщение — не единственное, — отвечает Дан, пропуская мимо ушей его обращение.

— Это не твоё дело, — щурится Мирон.

— Ты прав, не моё. Это общее дело, — ровно произносит Дан.

— Что тебе написали? — спрашиваю у Мирона.

Лика тоже разворачивается к парню всем телом. Тот обводит нас взглядом, а затем откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди.

— Хорошо. По мнению этого психа я должен охранять её, — и он кивает на Лику.

Мои брови поднимаются вверх почти одновременно с бровями подруги.

— От кого конкретно? — без эмоций уточняет Дан, хотя мы все знаем ответ.

— От парочки небезызвестных одноклассников, — выцеживает Мирон, не спеша встречаться глазами со своей новой «подопечной».

— Что за чушь? — недоверчиво хмурится Лика. — Почему именно ты? Почему не Данил?

— Видимо, потому, что Кукловоду не по душе наше собственное распределение, — цедит блондин, глядя на меня тяжелым взглядом.

Я-то тут причём?!

— Всё ещё думаешь, что он хочет, чтобы мы разобрались в своих отношениях? — он, наконец, поворачивается к Лике.

— Нет, он явно хочет, чтобы мы переругались и поубивали друг друга, — цедит та в ответ; а затем добавляет не менее недовольным голосом, — или просто развлекается за наш счёт.

— Выходит, ему нужно, чтобы именно вы разобрались с Полиной и Артёмом? — протягиваю, сводя брови к переносице. — Ничего не понимаю. Зачем?

— Не это главный вопрос, — качает головой Лика, — главный вопрос: что мы можем ему противопоставить.

— Кому? Кукловоду? — напряженно переспрашиваю.

— Именно. Я не намерена терпеть всё это. Если у нас есть шанс разобраться с этим психом, предлагаю им воспользоваться.

Некоторое время мы все молчим.

— Если мы не вернёмся на уроки в ближайшее время, кто-то пострадает, — напоминаю негромко.

Молчание становится ещё более напряженным.

— Мы вернёмся, — протягивает Мирон, сузив глаза. — Но не раньше, чем поймём — что делать с Кукловодом.

— Нам нужен план, — ровно произносит Дан, и все дружно кивают, опустив взгляд на стол.

— Тогда… пусть это будет Кукловод в астрале, — Лика отодвигает стакан из-под воды в одну сторону, — а это — Кукловод в реале, — и она передвигает стакан из-под кофе в другую сторону. — Что мы можем ему противопоставить, встреться мы с ним лицом к лицу?..

— Для этого нужно понять, каким образом он подчиняет людей, — отзывается Мирон. — И сколько времени ему нужно на это.

— А ещё нужно понять, откуда он подчиняет, — замечает Лика, — из астрала или из реала.

Точно! Не с небес же он за нами следит!

— Из астрала, — громко отвечаю, не колеблясь ни секунды.

Все трое переводят взгляд на меня.

— Вчера в квартире не было никого, кроме нас двоих. Значит, Кукловод следил из астрала. Он знает о наших способностях. И в курсе, что я не умею попадать на этот слой реальности самостоятельно…

Я замолкаю, осознавая свою бесполезность; замечаю странные взгляды ребят и ещё больше тушуюсь… но затем беру себя в руки и заканчиваю мысль:

— Думаю, именно поэтому он не связывается с Даном в непосредственной близи от него, отсылая ему задания с расстояния, — поворачиваюсь к темноволосому. — Ты единственный из нас можешь перепрыгивать из одного мира в другой, не разделяя тело и сознание. Ты для него опасен.

— Логично, — замечает Лика, сводя брови к переносице, — для того, чтобы оставаться незамеченным рядом с Мироном, Кукловоду нужно всего лишь убрать его «глаза». Но рядом с тобой этот трюк не пройдёт — ты умеешь перемещать всего себя… — она неожиданно замолкает.

— Что? — настойчиво тороплю её.

— Это бессмыслица какая-то, — качает головой Лика, — потому что сейчас, благодаря приказам Кукловода, мы с тобой полностью защищены: ведь ни одна из нас не может выходить в астрал. Но с Данилом и Мироном…

— Полина и Артём не нападут исподтишка? — предполагаю негромко.

— Почему-то мне кажется, что речь не о них… в смысле… может, в данный момент и о них, но если смотреть в перспективе… — Лика вновь замолкает, уходя в себя, а я вспоминаю один момент:

— Тогда, в клубе ты мог победить их обоих и в реале — я видела тень от твоих крыльев, — понижаю голос, обращаясь к Дану, — но ты предпочел увести их в астрал. Почему?

— Ты можешь себе представить, во что бы превратился тот зал, используй мы все свои способности — в реале? — спокойно спрашивает тот, глядя мне в глаза.

Оу… так он о последствиях думал?..

Вспоминаю размах его крыльев и вжимаюсь в диван. Вот я дура…

— Полина может активировать свои способности в реальности, — протягивает Мирон. — Артём — вероятнее всего тоже.

— Вероятнее всего? — нахмурившись, переспрашивает Лика; затем хмыкает. — Ты в чём-то не уверен?

— Мои мертвецы ни разу не видели, чтобы он пользовался силой, — холодно отвечает блондин, не глядя на Лику.

— Почему ты вновь вспомнил о них? — уточняю у него.

Мы же вроде как должны придумать план по избавлению от пут Кукловода?.. Или нашей главной проблемой вновь стали Полина и Артём?..

— По сути у нас только две активных способности: моя и его, — кивнув на Дана, отвечает Мирон неохотно, — ты ещё не до конца разобралась со своими силами, она вообще не может их использовать, — он кивает на Лику, отчего та морщится и отворачивается; а Мирон продолжает. — Не будь мы в конфликте с той парочкой — их возможности очень бы пригодились в борьбе с Кукловодом.

— Можешь даже не мечтать, эти двое работают только на себя, — цедит Лика, глядя в окно.

— Да, но мы можем… повлиять на них, — Мирон задумчиво смотрит на меня, отчего я слегка теряюсь.

— В каком смысле? — спрашиваю тихо.

— Давайте вернёмся к нашей проблеме, — напоминает Лика. — Полина во Вьетнаме, а Артем на соревнованиях, насколько мне известно. А мы здесь, как и Кукловод. И если Дан может атаковать как в астрале, так и в реальности, то ты, медиум, становишься опасным лишь в астрале.

— С чего такие выводы? — растягивает на губах улыбку Мирон.

— У тебя есть способность вытаскивать мертвецов в реальность? — Лика поднимает брови, а затем, не дожидаясь ответа, кивает сама себе. — Я так и думала. Мои способности заблокированы, и я признаю, что в данный момент — самое слабое звено, а Соня…

— Соня опасна в реальности, — произносит Дан.

— Да? Откуда такая уверенность? — с холодным любопытством уточняет Мирон.

— Её способности я ощутил на себе. Едва не ощутил, — поправляется Дан.

— Даже если так… — нахмурившись и бросив на меня задумчиво-недоверчивый взгляд, протягивает Лика, — в данный момент у нас два атакующих в астрале и полтора в реальности.

Это честно. Наверно, именно поэтому я даже не думаю обижаться на эти её «полтора».

— Ты думаешь, этого мало? — Дан переводит взгляд на Лику.

— Учитывая, что ты будешь разрываться между двумя слоями реальности, а Соня всё ещё в режиме изучения своих способностей… да, я думаю, этого мало, — отвечает та.

— Нам нужны те двое, — вновь заводит пластинку Мирон.

— Нам нужно вернуться в школу! — напоминаю этим «великим мыслителям» на всякий случай. — Почему вы всё время забываете, что у нас есть маленькая проблема, название которой — новая жертва Кукловода? — уже всерьёз недоумеваю.

Взгляды, которыми меня неожиданно одаривают двое резко замолчавших парней и одна девушка, мне совсем не нравятся.

— Что? — нахмурившись, переспрашиваю.

— После нашего разговора я уже не уверен, что Кукловод угрожает… всерьёз, — вдруг произносит Дан.

— В смысле? — слегка теряюсь от его слов. — Лика видела, как он убивал. А я видела, как тебя взяли под контроль. Мы же это минут десять назад обсуждали!

— Ты говоришь, что Дана взяли под контроль, хоть он этого и не почувствовал, а тебя заставили целовать парня, который тебе всегда нравился… — негромко отзывается Лика, не глядя на меня.

— Не поняла, — реально не поняла я.

И даже не думала обращать внимание на то, что она озвучила вслух то… чего озвучивать не следовало.

— Как-то всё это слишком надумано, — отстранённым голосом соглашается с Ликой Мирон, тараня меня недовольным взглядом, — вообще вся эта ситуация вокруг тебя…

— Ещё раз… — протягиваю недоверчиво, — вы что, думаете, что я это выдумала?.. Ради чего?!

Все трое молчат, но это молчание бьёт по мне сильнее всего.

— Может, гениальные вы мои сыщики, вы ещё ответите на вопрос, как я умудрилась написать себе все эти сообщения, находясь на кухне рядом с Даном? — разворачиваю к ним свой телефон, пролистывая историю переписки. — Или, может, уж сразу скажете, что я и есть Кукловод!

Губы Лики поджимаются.

— А ещё вспомните, что ты своими глазами видела убийство, — глядя на неё в упор, продолжаю.

— Наши с тобой версии слегка не сходятся, — отвечает на это Лика, всё также не глядя на меня, — ты говоришь, что Кукловод управляет из астрала, основываясь на этом случае с Даном — который видела только ты… а я видела Кукловода своими глазами. В реальности. Он стоял позади своей жертвы, а тот мужчина даже не замечал его. И поверь, эти воспоминания не выдуманные.

Но я же ничего не выдумывала! Не понимаю…

То есть, они считают, что я придумала «своего» Кукловода?!

— Мы не спорим: настоящий Кукловод может быть опасен для окружающих, — произносит Лика, а затем добавляет чуть мягче, — но, согласись, все случаи с тобой — очень спорные. Особенно то происшествие на кухне…

Резко поднимаюсь.

— Соня, — негромко произносит Дан.

— Слышать не хочу, — перебиваю его, отступаю, закидывая рюкзак на плечо, — если ты думал… нет, если ты даже просто допустил мысль, что всё это я устроила для того, чтобы поцеловать тебя, — продолжая удерживать телефон на весу перед их лицами, цежу негромко, — то ты дебил, Дан. И я не вижу ни одной причины, по которой мне следует тратить своё время на тебя.

Быстро одеваюсь и выхожу из кафешки.

Вот ведь… гады! Но теперь хоть становится понятным, почему меня и мои слова о том, что Дан был под контролем, не воспринимали всерьёз…

Они не видели того, что видела я.

Но как в их головы вообще пришел этот бред, что я выдумаю такое тупейшее оправдание своим действиям?! Они что, вообще меня не знают?!

Останавливаюсь, а затем невесело усмехаюсь. А ведь и впрямь — не знают.

Как не знают, чего от меня ожидать. Ещё час назад Дан был уверен, что я в сговоре с Кукловодом! Это же естественно, что доверие не появляется так внезапно.

Но почему мне тогда так обидно?..

Пока я иду, закопавшись глубоко в собственные мысли, до меня не сразу доходит, что за звуки я слышу. Но, дойдя до ворот школы…

— Какого?.. — подбегаю к машине скорой помощи, но один из медбратьев захлопывает дверцы прямо передо мной, отрезая от того, кто находился в салоне… — Кто там?

— София, отойдите от машины! — кричит мне одна из учительниц.

Приходится подчиниться, и машина выезжает из открытых ворот школы.

— Кто там был? — подбегаю к ней, взволнованно заглядываю в глаза.

— Откуда вы прибежали, София? И почему вас не было в школе? — тут же набрасывается на меня с вопросами женщина.

— Я бегала за средствами интимной гигиены в аптеку, — быстро нахожусь, понижая голос. — Простите, но всё началось неожиданно, а с собой ничего не было…

— Ладно, я поняла, — останавливает меня учительница, затем громко объявляет всем вышедшим на улицу ученикам. — Возвращайтесь в школу! Уроки никто не отменял! — и сама первая идёт ко входу в здание.

— Это парень из параллели, — отвечает на мой вопрос прилипала Лики, стоявшая рядом, — он часто болеет — у него слабое здоровье, так что он даже некоторое время был на домашнем обучении.

— И что с ним? Почему ему вызвали скорую? — нетерпеливо уточняю.

— Ему стало плохо во время просмотра фильма, — пожимает плечами прилипала.

— Кому стало плохо? — справляясь с учащенным дыханием, спрашивает Лика, подбегая к нам.

— Да тому тихоне из 11 «Б», как его? — прилипала пытается вспомнить.

— Саша, — отвечает Дан, подходя сзади.

Не смотрю на него. На Лику тоже. Хочу идти к школе: об этом Саше узнаю от кого-нибудь другого.

— Постой, — Данил перехватывает мою руку, останавливая.

Одариваю его не самым дружелюбным взглядом.

— Ты мне противен, — признаюсь честно, глядя в его прекрасные темные глаза.

Некоторое время Дан молчит, в то время, как на лице прилипалы и ещё пары девчонок появляются такие изумленные выражения, что впору попкорн с колой раздавать и тащить на улицу мягкие пуфики под попу — чтоб все могли спокойно кино досмотреть.

— Я с этим справлюсь, — наконец, негромко, но с какой-то внутренней силой отвечает Дан, не отпуская моей руки, — а нам нужно поговорить.

— Без меня, — хочу вырвать свою конечность из его хвата, но у меня не получается.

— С тобой, — притягивая меня к себе, но не касаясь ни одним пальцем (кроме тех, что в данный момент обхватывали моё запястье), произносит Дан.

— Прости, Соня. Но согласись, что «Кукловод-твоя-сваха» — это как-то странно! Мы просто не знали, что думать, — также негромко отзывается Лика.

— О нет, вы прекрасно знали, о чём думать, — не соглашаюсь с ней, — и в этом знании вы были удивительно единодушны, — метнув быстрый взгляд в сторону Дана, произношу.

Да, он тоже был уверен в том, что я заодно с Кукловодом… или что Кукловод потакает моим прихотям? Или что я создала «второго Кукловода»? — я уж не знаю…

Всё это ужасно унизительно. Но хуже всего эта версия «Соня придумала угрозу Кукловода, чтобы поцеловать Дана». Это вообще за гранью добра и зла.

Кажется, до парня-таки дошло, о чём я думаю, из-за чего он на мгновение ослабил хватку.

Вырываю свою руку, растираю кожу, а затем отхожу к Мирону.

— Я теперь вне игры. Придумывайте свои планы без меня, — говорю ему, не особо запариваясь тем, что нас слышат посторонние. — Я ставлю телефон на блокировку до приезда Полины и Артёма, — достаю свой сотовый и исполняю задуманное у него на глазах, — так что дозвониться до меня не получится. В школе тоже советую не подходить. Если я и созрею до разговора, то только к концу недели или к началу следующей. И в любой из вероятностей — я сама с вами свяжусь.

— А если с тобой захочет связаться Кукловод? — тихо спрашивает Лика, подходя к нам с Мироном.

— Ну, вы же уверены, что он угрожает «не всерьёз». Так что бояться нечего! А этот парнишка частенько оказывался в больнице, так что для вас и эта ситуация — не показатель. Я ведь права? — оглядываю ребят холодным взглядом. — Так что всё у нас нормально — живём без происшествий! Как ходили в школу, так и будем ходить — а когда вернутся Артём и Полина… там видно будет, — заканчиваю без эмоций, разворачиваюсь и ухожу в школу.

Обида всё ещё разъедает меня изнутри; спускать им это оскорбление я не собираюсь. Суть не в том, что я — такая мстительная особа… нет. Суть в том, что все трое так активно вбивались в моё доверие, стараясь сдружиться или просто сблизиться, что этот удар в спину стал особо ощутимым.

Я б сказала даже — болезненным.

Не хочу их видеть. Вообще. Ни одного из них. И плевать на Кукловода! Если ему так надо, чтобы мы работали в команде — пусть берёт меня под свой контроль и делает, что хочет, но сама, по собственному желанию, я ни за что не стану делать первый шаг им навстречу. Нет. Не в том состоянии, когда мне хочется прибить их в каком-нибудь темном углу.

Весь день я сумела просуществовать автономно ото всех, не вступая в разговоры, не выясняя отношений; я впервые за долгое время просто… училась. Слушала учителей, впитывала информацию и поймала себя на странном чувстве удовлетворения — нет, не из-за того, что наконец-то посвятила себя урокам, а из-за того, что удалила из приоритетов необходимость думать о Лике, Дане, Мироне, обо всех одарённых и обо всех проблемах, с ними связанных. То удивительное спокойствие, что посетило меня после этого отделения, было непередаваемо приятным. Кажется, я отдыхала впервые за долгое время.

Естественно, этот рай не мог длиться долго, и Лика нашла способ достать меня через маму, позвонив на её сотовый. Я не стала спрашивать, где она нашла её номер. Спокойно выслушала все слова, попрощалась и отключилась. Мысль, которую пыталась донести до меня одноклассница, была проста и, самое главное, вполне логична: Кукловод явно мне благоволит, и это напрягло всю троицу. Именно поэтому они сказали то, что сказали. Да, я сама не глупа, и прекрасно понимаю, что это так. Лика имела договоренность с Даном, но Кукловод сделал так, чтобы Ворон охранял меня. А моя симпатия к парню стала поводом для давления на нас обоих.

Кукловод явно хотел, чтобы мы сблизились. Зачем? Пожалуй, только ему и известно.

Но моей вины здесь не было: я не знаю, по какой причине этот неведомый человек одарил меня своей благосклонностью.

Однако, то, что и Лика, и Мирон, и Дан решили, будто я начала пользоваться его симпатией к себе с целью решения своих личных проблем… Это было их тотальной ошибкой.

Я не стану объяснять им, что я — не такая.

Я просто отрежу от себя все их желания.

Лика хотела завести подругу… Мирону нужна была моя сила… Данил…

Переворачиваюсь на другой бок, смотрю в темноту комнаты. Понятия не имею, чего там хотел Дан, но в любом случае — это меня уже не касается.

Да. Не касается.

Дни сменяли друг друга, я продолжала ходить в школу и учиться, игнорируя все взгляды ребят и пресекая все попытки заговорить и наладить контакт. В субботу, когда весь класс загудел в преддверии новой вечеринки, я начала выходить на переменах в коридор.

Клуб — это точно не то место, в которое мне хочется идти. Все виды развлечений мне резко опротивели.

Хочу дойти до дома и завалиться на кровать с альбомом. Уже несколько дней рука зудит — я чувствую необходимость что-то нарисовать.

В итоге, когда добираюсь до квартиры, быстро перекусываю, готовлю ужин на вечер и запираюсь у себя… Когда заканчиваю с рисунком, осознаю, что почти до самого конца не понимала, кто на нём изображен — и лишь последние несколько минут вполне осознанно прорисовывала и форму лица, и глаза, и волосы, и даже одежду. Да, это была девушка незнакомая мне, и единственное, что я о ней понимала — это то, что она не обладает никакими способностями. Она вообще в этом альбоме лишняя. Кто она? И зачем она выбралась из-под моего карандаша? Всматриваюсь в рисунок и всё больше хмурюсь. Я никогда раньше не задумывалась — кого и для чего рисую, но это… это было чем-то из ряда вон выходящим. Потому что девушка была слишком… живой, что ли? Она не была сущностью из астрала, и в её взгляде, и позе не было ничего от той боли, что исходила от героев моего творчества.

Я ещё несколько минут рассматривала рисунок, а затем отложила альбом и пошла умываться. Завтра — абсолютно свободный день, и я смогу посвятить всё время разгадке этой тайны, а сейчас…

Закрываю глаза. Лежу. Стараюсь ни о чём не думать. Но почему-то меня не отпускает ощущение, что что-то не так. Это странное беспокойство не даёт расслабиться… в чём дело? В рисунке? В Кукловоде? Или, может, я телефон на зарядку поставить забыла? Хотя завтра воскресенье, и вообще — мой сотовый отключен уже несколько дней…

Наконец, устав терзаться сомнениями, открываю глаза и застываю, продолжая лежать на спине.

Дан стоит рядом с моей кроватью и смотрит на меня.

Я смотрю на него.

Не тороплюсь открывать рот и кричать. Не тороплюсь открывать рот даже для того, чтобы просто задать вопрос — что он здесь делает?..

Жду, что он сам ответит.

Так проходит секунда, вторая, третья… а потом я уже перестаю считать. Может, это сон? И в моей комнате никого нет? Ну, не может человек долго стоять так неподвижно!

— И когда ты перестанешь холить свою обиду? — спрашивает Дан, спустя то ли пару минут, то ли целую вечность.

— Обиду? — хмурясь, повторяю. — Я не обижаюсь на вас.

Его лицо не отражает никаких эмоций, потому я поясняю спокойно:

— Я просто сделала выводы.

— Сделав выводы, ты должна была понять, почему мы подумали так, как подумали. А потом ты должна была прийти к нам, и мы бы всё обсудили.

— Я никому ничего не должна, — абсолютно убеждённо отвечаю.

— Ты убеждаешь себя в этом? — ровный голос, тихий вопрос.

— У нас нет команды одарённых, — произношу чётко и даже чуть громче, чем нужно, — у нас нет какой-то общей цели. Мы все сами по себе. С какой стати ты навязываешь мне какие-то долги перед вашей компанией?

— Кукловод не перестал быть угрозой, — отвечает Дан.

— Ну, это вообще не причина приходить ко мне ночью и журить за отсутствие желания разговаривать с вами. Ты же знаешь, он мой дружбан, — растягиваю на губах кривую улыбку, — так что…

Резко замолкаю, когда Дан неожиданно наклоняется ко мне и упирается в кровать ладонями — по разные стороны от моей головы.

— Хватит, — только и произносит он, а я ощущаю, как неспокойно дергается сердце.

Его чёлка мягко касается моего лица, свисая вниз; его взгляд — слишком неоднозначен, чтобы я могла равнодушно отвернуться или потребовать, чтобы он немедленно покинул мою спальню.

Зачем он пришёл?

Нет, не этот вопрос самый главный.

Кто его послал?

— Это Лика, верно? — произношу глухо, глядя ему в глаза.

Во взгляде Дана появляется непонимание, но я больше не хочу играть в эти игры.

— Ну, конечно, это всегда она, — невесело усмехаюсь, а затем всё-таки отворачиваю голову.

— О чём ты? — без эмоций спрашивает Дан.

— Она послала тебя ко мне, потому что знает, что я к тебе неравнодушна, — так же без эмоций отвечаю, глядя в сторону, — передай ей, что попытка была неплоха, но я слишком хорошо выучила её методы.

— Я ничего не буду передавать, — сухо произносит Дан.

— Твоё дело. Мне безразлично. Будь добр, возвращайся в астрал — я собираюсь спать, — и я закрываю глаза.

Да, пусть это выглядит демонстративно. Но с ним по-другому нельзя.

— Мы с тобой договорились, что будем честны друг с другом. Моя честность в тот день тебе не понравилась. Это твой выбор. Ты имеешь на это право, — игнорируя мою просьбу, произносит Дан. — Но я требую ответной честности.

— Чего тебе надо? — не особо напрягаясь вежливостью, выдавливаю из себя.

— Ответь — тебе комфортно так? В одиночестве? Отрезанной от всех нас?

Открываю глаза, не смотрю на него.

Комфортно ли мне? Да я никогда не чувствовала себя такой легкой, как в эти несколько дней! Я делала то, что было нужно, не запаривалась проблемами спасения от Кукловода, не искала в себе одарённую, не пыталась использовать свою силу. Моей важнейшей целью был поход в школу.

Без лишних мыслей, без переживаний.

— Да, мне комфортно, — отвечаю, не колеблясь.

Некоторое время Дан молчит.

И почему он не сваливает?!

Лежу, начиная чувствовать беспокойство от этого молчания, как вдруг тихий голос произносит:

— Наверно, ты просто забыла. Я тебе напомню.

Хочу сказать, что не нуждаюсь в ничьих напоминаниях, но так и не издаю ни звука.

Хотя нет, один звук всё-таки вырвался на свободу — рваный вдох, когда Дан прикоснулся губами к моему подбородку: почти невесомо, осторожно, мягко.

А затем — к моей шее.

Затем — к моей ключице… и уже готов был двигаться дальше, как я пришла в себя:

— Хватит! Остановись! — пытаюсь оттолкнуть его, но силы не равны.

— Тебе это нравится, — спокойный ответ.

— Это неважно! — брыкаюсь, отвоёвывая свободу сантиметр за сантиметром.

— Почему? — чуть более холодный вопрос.

— Это будет иметь ценность только тогда, когда тебе это тоже будет нравиться! — выпаливаю, совершенно забывая о спящей маме в соседней комнате.

— С чего ты взяла, что мне это не нравится?

— Это не игра в одни ворота, Дан, — вспомнив слова Лики, уже совершенно серьёзно произношу, проложив расстояние между нашими телами своими вытянутыми руками, — в отношениях нет места холодному рационализму.

— Рационализму? — склонив голову, переспрашивает парень.

— У нас слишком разный подход ко всему этому, — поджав губы, произношу, — для меня это важно. Для тебя — это очередной этап в твоей затянувшейся хандре, которую ты лечишь близостью со всеми подряд.

— Ты сказала «в отношениях», — замечает Дан, а я резко сжимаюсь в комок нервов.

Действительно — сказала?!

— Я…

— Ты хочешь отношений со мной? — вновь нависая сверху, спрашивает парень.

— Я… Зачем ты об этом спрашиваешь?! — пытаюсь натянуть на себя одеяло, но Дан пресекает мои попытки, фиксируя мои руки.

— Ты хочешь отношений со мной? — четко повторяет он.

— Нет! Ты слишком сложный! — цежу, волком глядя на него.

— Ты думаешь, с Мироном тебе было бы легче? — холод в его вопросе заставляет мою кожу покрыться мурашками.

— В отличие от тебя, он никогда не спрашивал — хочу ли я отношений с ним! Он просто появлялся рядом, не задавая вопросов и не спрашивая разрешения, — отвечаю, ощущая приток необъяснимого удовлетворения, когда в глазах Дана что-то меняется.

— Тебе нравится, когда решение принимают за тебя? — как-то неожиданно хлестко спрашивает он. — Что, так не хочется напрягаться?

Что?.. Причём здесь это?!

Дан отстраняется, а затем и вовсе выпрямляется.

— Дело не в моей так называемой хандре и не в сложности моего характера — дело в тебе, — произносит он, убирая руки в карманы джинсов. — Ты боишься.

Натягиваю на себя одеяло, вжимаясь в спинку кровати.

С чего он это взял?..

— Ты что, влюбилась в меня? — чуть склонив голову, спрашивает Данил, а я…

А я…

— Убирайся отсюда! — шипение, вырвавшееся из моего рта, пугает даже меня саму, а лёгкое головокружение, всегда предшествующее хлопку в сознании и выбросу в тень — заставляет из-за всех сил сосредоточиться на реальности.

Дан некоторое время стоит, возвышаясь надо мной и глядя на меня сверху вниз, а затем растворяется в темноте.

А я забираюсь под одеяло и сворачиваюсь в клубок.

Что он такое сказал?.. Почему?.. С чего вообще взял?!.

Некоторое время лежу, пытаясь успокоить зашедшееся в бешеном ритме сердце.

Реакция собственного организма более, чем красноречива. Я действительно боюсь — боюсь признаться себе в этом. Слишком хорошо помню, что было в прошлый раз: тихие слова глаза в глаза, а после — издевательский гогот со всех сторон, вытянутые вперёд пальцы, указывающие на меня, потом толчки — когда я пытаюсь вырваться из этого кольца… Страх, гнев, а затем… ненависть.

Ненависть ко всем ним.

Я ненавидела их всех! Я хотела их смерти! Я хотела…

Резко перестаю дышать. Смотрю перед собой широко раскрытыми глазами. Так вот что это… моя сила… моя тень…

…

Это моя агрессия. Моё второе я, которое я заперла внутри себя так глубоко — что оно прорывается наружу лишь тогда, когда я не владею собой.

…

Выбираюсь из-под одеяла, устремляя взгляд в темноту. Вся моя простроенная модель поведения, всё моё желание избегать каких-либо нервных потрясений, все мои попытки оттолкнуть тех, кто способен расшатать моё внутреннее спокойствие — всё это своеобразная защита. Не меня — от социума. Наоборот. Я неосознанно сдерживала в себе нечто тёмное, что появилось во мне в тот день… Я целенаправленно выбирала путь наименьшего сопротивления: перевелась в другую школу, не высовывалась, не заглядывалась на популярных парней, особо не сближалась ни с кем.

Моя стабильность пошатнулась во время переезда. Затем я встретила Дана, Лику, Полину, Артёма и Мирона — и меня втянуло в водоворот событий, стирающий границу между той темной сущностью и мной, вынуждающий меня испытывать весь спектр эмоций, заставляющий меня чувствовать ярко и изучать саму себя — заново…

Мой спящий дар, моя астральная суть, что за годы безмятежного спокойствия проявлялась лишь в рисунках в моем альбоме, вновь выбралась наружу.

И теперь я вынуждена… что? Смириться с ней? Или изучить её? А может — подчинить и научиться контролировать?..

Пока что это плохо получалось… Но игнорировать свои способности я больше не могла. Это было опасно для всех — так что Полина была права, когда награждала меня всеми теми эпитетами в коридоре перед классом…

Падаю на спину, раскидывая руки в стороны.

Это он пробудил во мне всё это. Он заставил меня очнуться. Это естественно, что я неосознанно делала всё возможное, чтобы отдалиться от него, когда поняла — насколько он опасен для меня. А когда отдалилась, появился Кукловод, возжелавший, чтобы расстояние между нами вновь сократилось.

Зачем? Чего он добивается?..

— Чего ты добиваешься? — спрашиваю шепотом у темноты.

А затем слышу звук пришедшего сообщения.

Хмурюсь. Этого просто быть не может. Я выключила телефон. Я не пользовалась им почти всю неделю! Я…

— Дан, — доходит до меня.

Это он включил его!

Подрываюсь и бегу к столу. Поднимаю смартфон, смотрю на экран.

«Когда соберёшься на улицу — возьми с собой альбом».

Не знаю, как я смогла заснуть после всего, что произошло, — должно быть, сработал какой-то автоматический выключатель сознания для перехода на режим энергосбережения.

Это, вроде как, была необходимость. Потому что силы мои душевные были катастрофически истощены (это от одного только разговора с Даном и одного сообщения от Кукловода! Капец, я — цветок из оранжереи…) и требовали если не отдыха, то хотя бы передышки…

Утро воскресенья я просидела над альбомом, пытаясь анализировать всю имеющуюся у меня информацию. Хочу я того или нет, а в историю с Кукловодом я уже втянута, так что выбора у меня по сути никогда и не было… И моё затворничество пошло на пользу лишь моей гордыне, а вот общему делу — наоборот, навредило: потому что в ближайшее время вернутся Полина с Артёмом, а мы всё ещё не знаем, как с ними разобраться. И это при том, что Кукловод продолжает караулить всех одарённых из-за угла: вчерашнее ночное смс — тому подтверждение…

Если бы у ребят был план — уверена, Дан рассказал бы мне о нём. Или хотя бы намекнул. Но он не обронил ни слова.

Выходит, никакой тактики борьбы с противниками за эту неделю они не разработали…

Рассматриваю рисунок «спрута».

Почему она такая довольная? В смысле… вся эта поза, руки, волосы-жгуты, прикрытая ладонью улыбка… всё выглядит так, словно эта тварь вдруг обнаружила нечто очень вкусное и теперь радуется проглоченной добыче…

Полина никогда не говорила о том, что испытывает какой-то дискомфорт из-за своих способностей, напротив — она была рада пустить в ход силу. Она получала удовольствие от той заварушки в клубе. Она была уверена в своей победе.

Выходит, она попала в астрал правильно. Почему?.. Потому что у нас два примера перед глазами: это Мирон и Лика. И с обоих за неправильный вход была снята плата, из-за чего Лика вообще не может выходить в астрал без допинга и абсолютна бесполезна в качестве союзника, а Мирон… да, Мирон всё ещё может быть опасным противником для Полины и Артёма — вот только его сила, кажется, опустошает его, забирая из блондина саму жизнь… Тепло — как он выражается…

И это я ещё не вспоминаю о Кукловоде, который может оставить нас без козыря — ведь стоит ему вмешаться и убрать всех мертвецов из округи, как медиум станет абсолютно бесполезен.

Я, в свою очередь, понятия не имею, смогу ли воспользоваться своими способностями… и вообще я никогда не выходила в астрал осознанно. Но уверена, за то, что я не спешу в него, мне ещё прилетит — Мирон предупреждал об этом.

Выходит, из всей четвёрки только Дан может что-то противопоставить и Полине с Артёмом, и Кукловоду. Но он лишен эффекта неожиданности, поскольку уже расправился с парочкой неделю назад, и в этот раз те явно будут действовать осторожнее… К тому же, несмотря на то, что Дан был на грани, и платы за «вход не по правилам» с него никто не снимал, у него есть какая-то проблема, связанная с последствиями длительного пребывания в астрале — перед глазами до сих пор стоит картина, как на его спине появляются какие-то наросты, а потом, как он сидит в випке клуба, а Лика обрабатывает странные раны на его спине… и ещё эта его вечная депрессия и периодические уходы из реальности при помощи алкоголя — словно он пытается забыться…

Да и на рисунке он падает…

Возможно, долго он бороться не сможет.

…

Чёрт, нам по сути вообще нечего противопоставить нашим противникам!

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Чувствую себя даже не предательницей… чувствую себя последним дерьмом.

Я просто бросила ребят — решать эту проблему самостоятельно. Самоустранилась из-за своих мелких обид. И ведь сама понимала, что они были в своём праве: мы слишком плохо знаем друг друга, чтобы не подозревать в обмане. А если учитывать, что Кукловод сделал всё для того, чтобы выделить меня среди всех…

Да, я идиотка.

Но… назовите меня ещё большей идиоткой — но я не буду сейчас брать телефон и набирать номер Лики. Нет. Я приду к ребятам тогда, когда в моей голове появится хоть какая-то идея, способная помочь делу. В нашем случае количество участников не столь важно. Намного важнее быть полезным.

А поэтому…

Откладываю альбом, беру телефон и захожу в общий чат старшеклассников. Так, обсуждение тусовки в субботу… не интересно… кто в чём был, бла-бла-бла… обсуждение фильма, который нас заставили смотреть вместо первых уроков… уже ближе… вот!

Притягиваю к себе ноутбук, открываю соцсеть, захожу в группу, ищу среди участников пострадавшего мальчика, фамилию которого нашла в переписке. Захожу на его страничку… не густо. Сразу видно, парень — не поклонник интернет-общения… ни одного фотоальбома, ни одной фотки с общей вечеринки — по крайней мере в свободном доступе. С его аватарки на меня смотрел Альфонс Элрик — один из братьев известного аниме «Стальной алхимик»: тот, душа которого прикована к доспеху. Ладно, признаюсь себе самой — это странный выбор.

Так… смотрим дальше… Парень явно зависает на сайтах типа «Анистар»… Наверно, если бы я часто болела, я бы тоже забила на учёбу и смотрела аниме или какие-нибудь прикольные сериалы — так что понять его можно…

Вновь заглядываю в переписку. А вот и адрес больницы, куда его увезли… Блин, мои одноклассники — какие-то волшебники, честное слово! Их бы энергию, да в правильное русло! Уверена, набери я номер завуча или нашей классной, и они не стали бы делиться со мной подробностями типа «а куда именно увезли паренька, ну, того — из другого класса?»

Решение приходит мгновенно: мне нужно подтверждение моей теории! А для этого мне необходимо посетить эту больницу и своими глазами увидеть, что случилось с тем пареньком. Я должна либо доказать свою правоту, либо признать, что у Кукловода на меня свои планы — и тогда уже устраивать совместные заседания с Ликой, Даном и Мироном на тему «что здесь происходит?» и «почему — я?».

В любом случае — пора действовать!

Быстро собираюсь, одеваюсь и иду к выходу — но сама себя торможу.

Он сказал — взять альбом с собой.

Неужели это так важно?..

Разворачиваюсь и забираю с собой альбом. Как бы то ни было, а Кукловода лучше не злить. Да и мне не сложно.

— Ма, я ушла! — кричу своей родительнице из прихожей.

— Ты куда это собралась в воскресенье? — удивлению мамы нет предела. Она даже вышла ко мне с половником в руках, оставив без присмотра очередной кулинарный шедевр.

— Прогуляюсь до одного одноклассника. Он в больницу попал — хочу к нему наведаться, — признаюсь почти честно; то, что Саша — не мой одноклассник, это для мамы почти спам.

— Хорошо. Может, денег на апельсины дать — или что там ему можно? — быстро соглашается родительница.

Я, признаюсь, не сразу понимаю, о чём она. А когда до меня доходит, соображаю, что я вообще не знаю, по какой причине парень попал в больницу.

Блин! А вдруг ему Кукловод руку отрезал?!

Так, спокойно, Соня! Если бы ему отрезали руку, об этом бы уже судачила вся школа…

— Всё нормально. В смысле… ему ничего такого нельзя. Диета, — на ходу сочиняю, открывая дверь; запинаюсь обо что-то, с удивлением поднимаю с коврика мамин пропуск на работу. — Ты б поосторожнее с документами, — произношу укоризненно, подавая пропуск родительнице.

Замечаю название компании — «Галеон». Хмурюсь. Почему это слово кажется мне знакомым? Что за дежавю?.. Причём, я знала, что мама устроилась именно в эту компанию, но до этого дня слово не вызывало у меня никаких ассоциаций… а может — просто выпало из памяти до поры до времени?..

— Вчера поздно вернулась с работы, была сильно усталая — не заметила, как он выпал, — оправдывается мама и убирает пропуск в сумку.

— Когда закончится этот ваш «аврал»? — качая головой, спрашиваю.

— Когда разгребём все последствия, — с каким-то вселенским спокойствием (или вселенской мудростью?) отвечает мать, — когда вернёшься?

— Через пару часов. Я на телефоне, — кручу сотовым перед её лицом.

— Что, включила, наконец? — усмехается родительница.

— Оставлю вот эту твою усмешку без комментариев, — замечаю, выходя.

Мама хмыкает мне в спину, а затем закрывает за мной дверь.

Итак, до больницы пара остановок — можно дойти пешком. Заодно — подумать над сложившейся ситуацией. Если выяснится, что этот Саша слёг с чем-то хроническим, — а я, не самая умная девушка на свете, даже не удосужилась уточнить этот момент, — то Кукловод здесь явно не при чём. И его угрозы действительно — пустышки.

Вот только я никак не могу представить, чтобы человек, который убил мужчину на глазах у Лики (точнее, у её астральной проекции), стал тратить время на пустые разговоры…

Мои глаза расширяются…

Чёрт!!! А ведь он неспроста убил человека на глазах у странницы! Он просто не мог не засечь её — с его-то способностями: выходит, он сделал это намеренно!

Ускоряю шаг.

Блин… ну, как мы не догадались до этого раньше?! Это же так очевидно!

Вот только… чего он хотел добиться этим убийством? Что хотел сказать?..

Достаю телефон и вбиваю в поисковик «мужчину убили на мосту», потом быстро стираю и изменяю на «мужчина сбросился с моста». Общественность не в курсе, что это было убийство. Смотрю на результат поиска и останавливаюсь.

Этого просто не может быть.

Закрываю глаза, считаю до трёх и снова открываю. Первый же заголовок гласил: «Работник торговой компании „Галеон“ сбросился с моста, узнав, что его ждёт тюремный срок». В самой статье говорилось о том, что этот мужчина присвоил себе приличную сумму денег, скрыв её из отчётов, но после крупной проверки в компании вся правда о его махинациях раскрылась, после чего он решил покончить жизнь самоубийством.

Я никогда не акцентировала внимание на том, кем работает моя мама. Получает зарплату — и то хорошо; хватает на жизнь и даже на пару шмоток для меня — вообще замечательно. Но я очень чётко помню тот момент, когда мама подошла ко мне и сказала, что ей предложили работу в другом городе, и что у нас появился шанс начать свою жизнь заново: уже без отца, на новом месте, в новом городе — подальше от неприятных воспоминаний.

А потом всё так стремительно закружилось! Не прошло и трёх дней, как мы переехали сюда, заселились в съемную квартиру, подобрали мне школу и начали новую жизнь! Здесь.

Убираю телефон в куртку, прислоняюсь спиной к стене какого-то дома… неужели… неужели всё это было спланировано заранее?

Неужели в этот город меня привёл Кукловод?!

— Нет, Полина!!!

Крик знакомого голоса привлекает моё внимание, заставляя испуганно замереть.

Лика?

Где?

Где она?!

Обхожу дом, у которого остановилась, прохожу по небольшому тихому переулку и выхожу к заброшенному детскому саду. Картина, которая предстаёт моим глазам, способна напугать любого смертного… да что там! Если бы простой смертный просто напугался — он бы ещё легко отделался. То, как в данный момент выглядела главная звезда нашего класса, способно было повергнуть в шок и вызвать нервный тик — на всю оставшуюся жизнь…

В данный момент Полина возвышалась над Ликой, лежащей на земле; её куртка была откинута в сторону, а из разорванного пуловера торчала ещё одна пара рук. Помимо двух приобретённых конечностей, волосы Полины удлинились в несколько раз и сейчас представляли собой нечто среднее между живыми жгутами и щупальцами. Чёрт, её копна доводила до инфаркта ещё и тем, что двигалась — то зависая в воздухе, то колыхаясь, словно на невидимом ветру.

— Полина, ты что, вообще не соображаешь? — Лика попыталась отползти, но её ногу захватил волос-жгут. — Нам сейчас не до выяснений отношений! Кукловод…

— Да срать мне на твоего Кукловода, — перебивает её Полли, — вы нехило унизили нас в прошлый раз. Но теперь всё будет по-другому!

В следующую секунду на площадке появляется Дан. Лика только успевает вздохнуть с облегчением, как из детской беседки неожиданно поднимается Артём (как он там оказался?) и идёт на темноволосого.

— Ты не сможешь долго убегать от меня, — сообщает качок ворону.

Тот делает шаг назад, словно готовясь к удару крылом, но тут его за руку ловит жгут Полины.

— Прости, — только и произносит Дан, глядя на Лику, а затем вновь исчезает.

А Артём падает на землю, судя по всему, вновь выпуская своё сознание в астрал.

— Твой дружок такой пронырливый, — усмехается Полли, после чего вздёргивает Лику на воздух, продолжая удерживать за ногу, — я тебе говорила, что мне это совсем не трудно? — с улыбкой спрашивает она.

— Говорила, тупая ты кукла, — огрызается Лика, затем резко достаёт из кармана нож и перерезает жгут волоса.

— ТВАААРЬ! — визжит Полина, в то время, как её волосы агонизируют от боли, дёргаясь из стороны в сторону.

А Лика, в свою очередь, поднимается на ноги и растирает ушибленную спину.

— Боже, какая ты уродливая в своём истинном обличии, — бросает она Полине.

— Я тебя на части разорву, сучка! — шипит та и тут же получает удар в челюсть.

Мать вашу! Лика научилась драться за эту неделю?!

Следующий удар приходит Полине в живот, отчего та падает на землю.

— Конечностей-то много, но защита у тебя хреновая, — презрительно фыркает Лика.

— Когда ты драться научилась, обдолбашка? — скрутившись в позу эмбриона, скулит главная звезда нашего класса.

— Как только вырвалась из мира грёз — так и начала учиться, — неожиданно спокойно отвечает Лика, — неужели ты думала, что та наша дружеская беседа в душевой не натолкнула меня ни на какие мысли? Да, я не могу выходить в астрал. Но вдарить тебе могу без проблем. Так что втягивай свои культяпки обратно, и давай поговорим по-человечески.

— Много болтаешь, — вдруг усмехается Полина.

В это время за спиной Лики неожиданно вырастает Артём, и только она успевает развернуться, как тут же получает удар по лицу — да такой силы, что отлетает на метр и замирает на земле без движения.

— Ты там ей челюсть не выбил? — хмурится Полина, поднимаясь на ноги.

— Нет. Не должен был, — отзывается Артём.

— Где пернатый? — втягивая в себя две лишние руки, уточняет Полли.

— В астрале. Я сломал ему крыло.

— Можешь притащить сюда?..

— Нет, он сопротивляется.

— А медиум где?

— Медиум здесь, — выходит на площадку Мирон.

Он быстро оценивает обстановку, заметив Лику, лежащую без сознания, и Артёма с Полиной — полностью целых и невредимых.

— Признаюсь, ваш ход был хорош. Я почти поверил тому письму, — протягивает блондин, убирая руки в карманы.

— Что, не стал пользоваться шансом? — хмыкает Полина.

— Если бы её было так просто найти, я бы сюда не приезжал, — без эмоций отзывается Мирон, — но вы молодцы, — он склоняет голову, рассматривая Артёма и Полину, — узнали о том, что мне нужно, даже устроили этот трюк с её толстовкой. Любопытно, откуда вы её достали?

— Убери отсюда своих мертвецов — и мы расскажем. А то воняет кладбищем даже в реале! — скалится Полина.

— Я их никуда не уберу, пока вы не расскажете, откуда у вас толстовка моей девушки, — холодно и как-то безжизненно улыбаясь, произносит Мирон.

Хмурюсь. Девушки?.. Он меня что ли имеет ввиду? Полина и Артём попытались обмануть Мирона, сделав вид, что поймали меня?.. Но откуда у них моя толстовка?

— О! Это такая забавная история, — растягивает губы в какой-то дикой, абсолютно ненормальной улыбке Полина. — Видишь ли, в тот момент, когда мы выяснили, кого ты ищешь, выяснилась ещё одна маленькая подробность…

— Подробность? — прищуривается Мирон.

— Да, — протягивает Полина, глядя куда-то на небо, — такая подробность, которая совершенно лишает нас возможности вести с тобой какие-либо дела, к великому нашему сожалению… так что союза между нами не получится. А жаль…

— Какой, на хрен, союз? — холодно отрезает Мирон. — Мне плевать на вас, на эту школу и на это город. Если вы действительно знаете, где Агата…

— Мы не можем сказать тебе, где Агата, — грубо прерывает его Полли.

Какая Агата?!

Я неосознанно делаю шаг в сторону детской площадки…

— И не скажем, — продолжает Полина, — а вот ты сейчас отзовёшь своё мертвое стадо, иначе малышка Лика никогда не поднимется с земли.

Мирон переводит взгляд на тело лежащей на земле девушки.

Затем медленно поднимает его на Полину.

— Мне плевать на неё и на её жизнь. Говори, где Агата?

Нет… он же не может… так?..

— Крепкий орешек. А что насчёт пернатого? — нехорошо улыбается Полина.

— Ответ тот же. Хотя нет — пожалуй, его смерть меня даже порадует, — равнодушно отзывается Мирон.

Что?..

— Ты не понял, глупышка-медиум, — усмехается Полина, — я обращалась не к тебе, — а затем она быстро подходит к Лике, поднимает её нож с земли, разворачивает тело и приставляет лезвие к её горлу, — я обращаюсь к тебе, малыш-пернатый! Тебе её жизнь также недорога? — кричит Полли, обращаясь к воздуху.

Дан тут же появляется в реальности. Его лицо выглядит бледнее обычного, а левое плечо — как-то неестественно приподнято, словно… вывихнуто?..

— Не делай глупостей, Полина. Каким бы сумасшедшим не был этот мир, но за убийство здесь все ещё сажают в тюрьму, — произносит он, игнорируя присутствие Мирона.

— Да я как бы в курсе. Вот только вашего этого… как его?.. Кукловода никто не посадил, хотя обдолбашка утверждала, что он убил человека на её глазах. Выходит, справедливость в случае с одаренными работает как-то криво, — Полли вновь усмехается, а затем делает вид, что в её голову пришла гениальная идея, — поэтому, знаете, что, мальчики? Я хочу воспользоваться этой кривой справедливостью и перевесить вину за её смерть на вас!

— Ты чего несёшь? — без эмоций спрашивает Мирон.

— Я объясню, — глаза Полины начинают светиться предвкушением, — пернатый красавчик не допустит смерти белокурой обдолбашки, хотя я не знаю, что он в ней нашёл?.. А я убью её, если пернатик не убьёт тебя, медиум, — она резко переводит взгляд на Мирона и мерзко улыбается, — хорошо я придумала?..

— Ты психопатка? — абсолютно спокойно уточняет Дан. — Нет, серьёзно. У тебя с головой всё в порядке?

— Я ещё не успела сказать о мотивации для красавчика новенького! — хлопнув в ладоши и тут же вернув нож к горлу Лики, восклицает Полина. — Если ты победишь пернатого малыша, я расскажу тебе, где твоя подружка!

— Ты же сказала, что ты не можешь этого сделать! — мгновенно теряет спокойствие Мирон, буквально уничтожая черноволосую взглядом.

— Правда? Так это было тогда, — улыбается Полли, — а вот убьёшь пернатика — и всё тебе расскажу! Честно-честно! Ты же для этого сюда приехал, верно? Хочешь найти бывшую подружку?.. Пропала она у тебя, у бедняжки. И мертвые тебе не помогают.

— С чего такие выводы? — цедит Мирон.

— Это как-то даже унизительно… Ты считаешь меня совсем тупой? Это естественно, что твои мертвецы не могут её найти — раз ты ищешь помощи у других одаренных, — фыркает Полина.

На некоторое время на площадке устанавливается тишина.

Я во все глаза смотрю на Мирона, наконец, осознав, для чего ему нужна была моя помощь, а Мирон…

— Ты всё видишь, Соня, — обращается он ко мне громко, из-за чего я вздрагиваю и делаю шаг назад.

— Что, и Тень здесь? — Полина тут же начинает оглядываться по сторонам в поисках меня — и, конечно, находит, не скрывая предвкушения во взгляде… но Мирон её словно не замечает:

— Теперь ты знаешь, зачем я здесь, — произносит он, а до меня доходит: ну, естественно, он засёк меня! Он же сам появился здесь буквально пару минут назад… а по словам Полины, его мертвецы буквально кишат повсюду, окружая своего хозяина защитой.

Они рассказали ему, что я прячусь за углом.

— И я хочу, чтобы ты поняла — у меня просто нет выбора, — словно через силу произносит Мирон.

Что?..

— Я приехал сюда, потому что хочу найти её. Я должен найти её. Тебе ещё многому предстоит научиться — но сейчас ты не можешь помочь мне. А время идёт на минуты.

— Ты что… — тихо произношу, а затем повышаю голос, выходя из своего укрытия. — Ты что, собираешься убить его?

— Мне плевать на чужие жизни. Агата была всем для меня. И эта психопатка знает, где она. Если её нет среди мертвых — она есть среди живых… — отвечает Мирон, глядя на меня каким-то до жути безвольным взглядом.

— Ты себя слышишь? — ужасаясь, спрашиваю у него. — Ты готов пойти на её условия, лишь бы узнать информацию о своей девушке?.. Ты ради этого готов драться с Даном?!

— Меня ещё нужно победить, — нехорошо глядя на Мирона, замечает темноволосый, а на деревья вокруг площадки слетаются вороны.

Чёрт… Что они творят?!

— Вы долго болтать собираетесь? — Полина надавливает остриём на шею Лики.

— Да ты посмотри на неё — она же тебе ничего не скажет! — кричу Мирону, делая ещё несколько шагов к нему навстречу. — И даже если ты выиграешь — что дальше? Как ты на себя в зеркало смотреть будешь, после того, как заберёшь чужую жизнь — ради сомнительной подсказки о том, где сейчас твоя девушка? А эта тварь ещё и Лике горло перережет, как только заступиться за неё станет некому!

— Мне плевать на их жизни… — заводит старую пластинку Мирон.

— Да ни хрена тебе не плевать!!! — кричу уже во всё горло. Хочу врезать ему хорошенько, да расстояние между нами — мешает. — Иначе давно бы уже начал драку! Хватит обманывать самого себя!!!

Чувствую, как саднит горло от крика, но не могу думать об этом — не могу думать ни о чём вообще, ведь даже отсюда мне было видно, как по шее Лики течёт струйка крови.

У Полины реально нет тормозов! Зачем она это делает?! Это просто чушь какая-то! Она не была такой отмороженной в школе! Она же не убийца, в конце концов!

Почему ей так надо, чтобы парни ослабили друг друга? И даже не просто ослабили… чтобы один убил другого!!!

А потом до меня доходит…

Медленно перевожу взгляд на Артёма.

Победителя не будет. Потому что с победителем разделается монстр…

Кажется, качок догадался, что я поняла их замысел: он вдруг резко развернулся и побежал ко мне!

Что?.. Ко мне?.. Зачем?.. Я…

— Мирон, они… — кричу, отступая от стремительно приближающегося ко мне Артёма.

— Начинайте! — перекрикивая меня, орёт Полина, запрокидывая голову Лики и вдавливая остриё ножа в горло.

Дан тут же срывается с места, сообразив, что при таком раскладе Лика может потерять слишком много крови — и без других порезов.

Мирон тоже начинает двигаться — словно направляя кого-то в сторону темноволосого. Птицы срываются с деревьев; Артём всё больше сокращает расстояние между нами, а я…

— Как же вы все меня бесите! — шепчу, закрывая глаза и ощущая, как меня накрывает поток такой неистовой агрессии — на всех них: на психопатку Полину, на тупого берсерка-качка Артёма, на идиота Мирона, на глупую и слишком самоуверенную Лику, и даже на Дана, который изволил привалить ко мне в спальню вчера ночью!..

… я чувствую, как меня сносит от удара монстра, но мне уже плевать — моё сознание вылетает в тень, мгновенно расширяясь, заполняя собой все темные уголки площадки перед детским садом… Ненавижу… вспорю их всех… всех!!! Выращиваю иглы из своей глубинной ярости, воплощая их в реальности, уплотняя, создавая материю из тьмы и стремясь проткнуть всех, кто окажется у меня на пути…

Щелчок! Резкое возвращение в сознание.

Фокусирую взгляд; понимаю, что сижу на земле, упираясь спиной в забор… и вдруг ощущаю, что моё сознание словно поделено надвое: одна его часть здесь, в этом теле, осознаёт — насколько велика была сила удара, и пытается защититься от боли шоковым состоянием, а вторая часть застыла где-то вокруг — причём застыла в паре сантиметров от лиц присутствующих, в буквальном смысле, на кончике острия… Боже… ещё бы секунда — и я убила бы их всех!

Пытаюсь пошевелиться — и не могу. Не могу!

Какого…

— Соня… успокойся, — ровным голосом произносит Дан, но даже отсюда видно — насколько он напряжен.

— Это что… Соня? — испуганно спрашивает Полина, рассматривая остриё из тьмы, застывшее перед её лицом.

— Это её сила, — Мирон тоже изумленно рассматривает ту субстанцию, что в данный момент, вопреки его словам, была мне неподвластна…

— Прости, пришлось взять тебя под контроль — иначе ты бы всё испортила, — вдруг шепчет мне на ухо незнакомый голос.

Я хочу дернуться — но у меня вновь не получается. Хочу открыть рот — но и он под контролем…

Кукловода.

— Соня, убери иглы. Пожалуйста, — просит Дан.

И я бы ответила ему — да не могу! Сама не имею понятия, как ими управлять сейчас — когда я вроде как в сознании, а они отделены от меня.

Но самое худшее — я даже не знаю, как подать всем знак, что я под контролем!

О… я думала, что это самое худшее. Я ошибалась. Худшее началось, когда мой рот открылся сам по себе, а мой голос произнёс:

— Давайте все поговорим.

Дан переглянулся с Мироном. Полина напряженно кивнула, а затем упала на землю, получив удар от Лики.

— Простите, давно ждала — когда смогу это сделать, — начиная ощупывать свою шею, спокойно отвечает блондинка. — Как насчёт прогуляться до какого-нибудь медпункта? Не то, чтобы я жаловалась на свою царапину, но тут кругом сплошная антисанитария, да и Соня неслабо приложилось спиной о забор. А ему, по ходу, нужна помощь, — и она кивает куда-то в сторону.

Перевожу взгляд и вижу Артёма, висящего на стенке бывшей деревянной беседки и… буквально пригвождённого к ней моими иглами.

Боже…

Иглы тут же растворяются в полупрозрачный туман и всасываются в темные углы, а Артём падает на землю без чувств.

— А ты жестокая, — шепчет на ухо незнакомый голос, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

— Соня, убери их, — повторяет свою просьбу Дан.

Вздрагиваю, перевожу взгляд на него… Ах, да… рядом с ними всё ещё были отростки моей силы…

Секунда, вторая — и то же самое происходит с иглами, застывшими перед Ликой, Даном, Мироном и Полиной: они просто превращаются в дым, и их затягивает обратно в тень.

— Я всё устрою. Не поубивайте друг друга, пока меня нет, — с этими словами Лика отходит от нашей компании, набирая какой-то номер на телефоне.

— Он… он, — не могу задать вопрос вслух.

Не могу даже смотреть на него.

— Он жив, — отвечает Дан, подходя к Артёму, — просто истекает кровью.

Просто!

Нервно усмехаюсь, стараясь не думать о том, что только что чуть не забрала чужую жизнь.

— У тебя плечо вывихнуто, — замечает Мирон.

— Тебе какая разница? Ты же собирался убить меня, — холодно отзывается Данил.

— Очевидно, что планы меняются, — бросив на меня быстрый взгляд, отвечает медиум; затем идёт к Полине и проверяет её, — наша безбашенная блондинка успела овладеть техникой убийства из фильма «Убить Билла»? Удивительное создание.

— Ты собирался смотреть, как она умирает, — вновь отзывается Дан, — что, опять скажешь, что планы меняются? — бросив на него очень странный взгляд, парень подходит ко мне и присаживается на корточки. — Ты как? Ноги чувствуешь?

Скажи Мирону, чтобы он проверил астрал! Мной управляет Кукловод!

Дан!!!

— Жива, — произносят мои губы, — спасибо за заботу.

КАКАЯ, К ЧЁРТЯМ, ЗАБОТА?!

— Я не знаю, можно ли тебя двигать — вдруг задет позвоночник? Поэтому… — он опускает голову и поджимает губы, — посидишь немного в таком положении? — спрашивает он.

Нет… нет-нет-нет! Не уходи!

— Да, — отвечают мои губы.

— Хорошо, — Дан кивает, а затем поднимается на ноги. — Лика! — он окликает блондинку, — нам нужна не просто «скорая помощь», ты же это понимаешь?

— Как раз этим и занимаюсь, умник, — фыркает та, на секунду отрываясь от телефона.

— Всё хорошо, — вновь шепчет на ухо голос, — они не должны узнать обо мне. Зато должны многое узнать друг про друга… Вот только… вы хорошо себя потрепали, и теперь вам понадобится помощь… но мы не будем торопиться…

Мы не будем торопиться? Звучит, как реплика из «Пилы». Чёрт, почему никто из этих умников не проверит астрал! Это же так очевидно, что Кукловод должен быть рядом в такой момент!!!

— Они не увидят меня, Соня, — усмехается голос в моей голове, — ведь ты так и не поняла, как я управляю своими куклами…

Не поняла… Скорее — даже не задавалась вопросом. Вот я дура… вот мы все дураки…

Чёрт, кажется, у меня перед глазами мутнеет…

— Соня? — озабоченный голос Лики. — Гоните быстрее — она теряет сознание!

Открываю глаза и понимаю, что лежу на кровати в каком-то незнакомом помещении.

— Где я? — выдавливаю из себя.

— В реабилитационном центре, — отвечает Лика, присаживаясь на мою кровать; на ней однотонные мягкие штаны и кофта, её волосы — всё ещё слегка влажные: кажется, она недавно принимала душ, — в нашем распоряжении весь второй этаж загородного дома. На первом — пациенты, но я не могла избавиться от них за такой короткий срок.

— Ты привезла нас в реабилитационный центр? — хмурясь, тру свои глаза; затем замечаю, что на мне такая же кофта. — И давно мы здесь?

— Пару часов. Нам всем успели сделать быструю диагностику: у меня лёгкое сотрясение и неглубокая рана, — она указывает пальцем на забинтованную шею, — у Дана вывихнуто плечо, но ему его уже вправили; у Полины вообще всё в порядке — ну, так, пара синячков, но сейчас она в изоляторе; Артёму уже перелили кровь, так что он быстро приходит в себя — живучий оказался, зараза… и да, не смотри на меня так. Я провела в этом месте какое-то время, так что связи остались. А денежки родителей вообще творят чудеса.

— А со мной?.. — приподнимаюсь на локтях. — Что со мной?

— О, тебе ввели обезболивающее. Но вообще ты цела и невредима. На спине, правда, некоторое время побудет некрасивое пятнышко, но до свадьбы, говорят, заживёт.

— Что за пятнышко? — тут же напрягаюсь, хватаясь за края кофты.

— Да не суетись ты, — Лика тут же профессионально перехватывает мои руки, мешая поднять ткань, — ну, синяк там. Большой. С кровоподтёком. Но ты очень легко отделалась, потому что позвоночник цел-невредим. А после такого удара можно было и калекой остаться.

— Я убью Артёма, — шиплю, чувствуя, как во мне поднимается ненависть.

— Успокойся, фурия, — усмехается Лика, — ты итак его почти на тот свет отправила. Да и всех нас чуть не угрохала.

— Я не хотела, это… — опускаю голову, пытаюсь подобрать слова, а потом вспоминаю… вспоминаю о том, что было после! — Лика…

— А? — она поднимает на меня взгляд, но моим телом уже вновь завладел Кукловод.

— Где остальные? — спрашивает мой рот.

— Сейчас позову, — он встаёт и выходит из палаты.

— Не делай глупостей — и я не буду держать тебя. Дам полную свободу. И никого здесь не обижу, — шепчет голос мне на ухо.

— Ты привёз меня сюда… в этот город… ты всё подстроил, — шепчу в ответ, боясь пошевелиться.

— Я много чего сделал для всех вас — но вы слишком бестолковые, чтобы просто пользоваться сложившейся ситуацией. Слишком эмоциональные, импульсивные, нервные…

— Мы подростки. Чего ты хотел?

— Чего я хотел? Я бы хотел, чтобы вы были чуточку мудрее… но раз это невозможно… — и голос замокает, а дверь в мою палату открывается, и внутрь входят Дан, Мирон и Лика.

— Ты как? — негромко спрашивает Данил, подходя к моей кровати.

— Не знаю. Не поняла ещё, — отвечаю почти честно.

— Когда ты научилась пользоваться своей силой? — спрашивает меня Мирон, из-за чего зарабатывает два недружелюбных взгляда.

— В смысле? — переспрашиваю.

— Ты была без сознания, но продолжала контролировать ситуацию всякий раз, когда некий одарённый пытался свалить из нашей дружной компании, — отвечает за Мирона Лика.

— Я… — протягиваю, ничего не понимая.

— Ты угрожала ему. Из тени, — подбирая слова, произносит Дан, а я прикрываю глаза.

Значит, Кукловод может пользоваться моей силой даже без моего сознания. Отлично. Просто замечательно.

— В траве рядом с тобой мы нашли твой альбом, — Лика отходит к столику и поднимает его, показывая мне, — там появился новый рисунок… куда ты шла, Соня? Как ты вообще вышла на нас?

Хороший вопрос, на который у меня просто не было ответа. Хотя нет, был: Кукловод сделал всё, чтобы мы встретились. Все мы. В том самом месте…

Он уже давно ждал этой встречи.

— Я шла в больницу и услышала твой голос, — отвечаю, поднимаясь с постели.

— На том рисунке моя девушка. Агата, — произносит Мирон.

Останавливаюсь. Некоторое время смотрю себе под ноги.

— Я надеюсь, она не ревнивая, — только и отвечаю, а затем подхожу к Лике и забираю альбом, — идемте.

— Куда? — хмурится Мирон.

— Полагаю, в палату к Артёму. Насколько я поняла, он — единственный, кто в данный момент не может передвигаться самостоятельно, — отвечаю, не глядя на него иду к двери. — И да, нужно привести Полину. Если это возможно — то в наручниках или со связанными руками. У меня нет сил для нового раунда.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Дан.

— Хочу, чтобы мы все поговорили, — отзываюсь, открывая дверь, — и выяснили уже, наконец, какого черта здесь происходит.

В палате Артёма оказалось довольно просторно. Полину посадили на стул рядом с кроватью, а мы встали напротив них.

— Похожа? — показываю рисунок этой парочке и вижу, как на их лицах появляется… что это, вообще?

— Как вы узнали? — цедит Полина, зверем глядя на нас.

Хорошо, что её руки были связаны, как у пациентки психбольницы. Плохо, что руки ей в общем-то и не нужны… но, надеюсь, количество противников удержит её от глупостей.

В любом случае, одноклассница уже выдала себя с головой.

— Так вы не врали! — удивляется Лика, но я останавливаю её рукой; смотрю на Артёма и вижу раскаяние в его глазах.

Да, в отличие от Полины качок раскаивался.

— Что вы с ней сделали? — спрашиваю прямо.

Чувствую, как Мирон напрягается.

Полли хранит молчание, упрямо глядя на дверь.

— Я выбью из вас ответы, — мгновенно выходит из себя блондин, но его останавливает спокойный голос Артёма:

— Мы её убили.

Шок. У всех.

— Ну, ты и трепло! — шипит Полина на своего дружка.

— Это было год назад. Ночью. Мы были пьяными. Ехали не так быстро… она появилась на дороге неожиданно, — короткими фразами отвечает Артём, игнорируя Полли, — я был за рулём…

— Вы не могли убить её, — меняясь в лице и теряя контроль над собой, цедит Мирон, — это невозможно!

— Почему? — хмурясь, поворачиваюсь к нему.

— Потому что она не могла «просто прогуливаться по дороге ночью». Её похитили. И я даже могу сказать — кто! — и он неожиданно поворачивается к Лике. — Я видел, что ты тоже узнала её на рисунке!

— Собери мозги в кучку! В тот момент, когда всё это происходило, я была под дозой где-то у чёрта на куличиках, — огрызается Лика. — Я узнала её, потому что видела фото… уже не помню точно — когда. Но это было у нас дома.

— Что фото Агаты делало у вас дома? — удивленно спрашиваю у неё.

Лика как-то странно косится на Мирона, а тот стоит, плотно сжав челюсть, и пробивает в ней дыру своим взглядом.

— А поподробнее? — не выдерживая их игры в «гляделки», повышаю голос.

— Вполне возможно, что это как-то связано с бизнесом наших родителей, — наконец, выдавливает из себя Лика.

— Вполне возможно? — нехорошо улыбается Мирон. — Моему отцу постоянно угрожают по телефону, а мать вообще не выходит из дома без сопровождения охраны.

— Что у вас за семья такая? — не без иронии спрашивает Дан.

— Это бизнес. Наши родители — главы крупных конкурирующих компаний, — нервно пожав плечом, отвечает Лика, глядя в пол. — Да, порой в ход идут не самые законные методы… Но мои родители не имеют к этому никакого отношения!

— Откуда такая уверенность? — холодно спрашивает Мирон.

— Так ты знал? Вы оба знали, кто вы? — переводя взгляд от одного к другому, спрашиваю потрясенно.

— Я поняла не сразу — только после того, как заметила, что наш новенький смотрит на меня, как на дерьмо со своего ботинка, — мило улыбнувшись в сторону Мирона, отвечает Лика.

— А ты? — смотрю на медиума.

— Я знал, куда я ехал, — без эмоций отвечает тот.

— Невероятно, — качая головой, протягиваю, — вы как долбаные Ромео и Джульетта!

— Даже не думай сравнивать нас с ними! — протянув руку вперёд, останавливает меня Лика. — Этот психопат никак не тянет на наивного влюбленного паренька, способного убить себя во имя светлой и чистой подростковой любви. Он скорее покромсает всех вокруг.

— Сказала девчонка с ножом в кармане, — бросает в её сторону Мирон.

— Заканчивайте, — грубо обрываю обоих; затем поворачиваюсь к Лике. — Ты можешь как-то проверить: связана ли твоя семья с похищением Агаты?

— Да. Мой телохранитель имеет доступ к этой информации, — неохотно кивает та.

— У тебя есть телохранитель? — удивляюсь.

— Мой водитель.

— Боже, — закатываю глаза, — мы как в черно-белом кино, и сейчас из этой двери выйдет крёстный отец.

— А причём здесь черно-белое кино? — уже отходя от меня с телефоном у уха, хмурится Лика.

— Не знаю. Может, это серые стены так давят на мою психику? — фыркаю, а затем перевожу взгляд на Мирона. — Рассказывай.

— Что? — холодный вопрос.

— Ты знаешь — что, — так же холодно отрезаю. — Как пропала твоя девушка?

— А ты у нас нынче за штатного детектива? — щурится блондин.

— Я у вас нынче за штатного Потрошителя, — криво улыбаюсь, затем снова становлюсь серьёзной; ну, почти серьёзной. — Это же то, чего ты хотел. Момент истины. Задание для Тени. Правда, теперь мы знаем, что твоя девушка мертва, но это не должно помешать произнесению заготовленной речи.

— Издеваешься? — спокойно спрашивает Мирон.

— Да, — не отрицаю я; внутри всё ещё бурлит обида за все те эмоции, что он успел вызвать во мне, за все те прикосновения, за все те поцелуи… — я ведь была твоей персональной грелкой, — бросаю ему. — Я имею право знать.

Вижу, как на его скулах двигаются желваки, но ничего не могу с собой поделать. Зачем нужно было сближаться со мной, если он так влюблён в свою Агату?.. Зачем нужно было… всё это?!

— Хорошо, мышонок, — улыбается Мирон, и в его улыбке нет ни грамма веселья, — я тебе расскажу, — он садится на свободный стул, оседлав его, и поднимает взгляд на меня. — Мы дружили с детства. Агата — моя лучшая подруга. Потом, как это случается, в кровь ударили гормоны, и мы сблизились. Избавлю тебя от подробностей — вижу, что ты злишься, поэтому перейду сразу к делу: к моменту похищения.

— Я не злюсь, и её не похищали, мы это уже выяснили, — кивнув в сторону притихших Полины и Артёма, отвечаю.

— Её похитили во время нашего свидания, — отрезает Мирон, заставляя меня усомниться в собственных выводах, — это должен был быть мирный пикничок на лужайке. Она в тот день сделала такую же стрижку, как у меня, обрезав свои шикарные волосы — которые ты удивительно точно изобразила на рисунке, — как только Мирон произносит это, я вижу, как напрягается Дан… с чего бы это? — мы долго спорили по этому поводу, но Агату было не переубедить, и на годовщину наших отношений, она подстриглась: это странно, но ей даже шло. Белая майка, черные джинсы, короткие волосы и такое кукольное лицо… Когда она начала замерзать, я дал ей свою толстовку. Потом пошёл отлить. А когда вернулся — Агаты уже нигде не было.

Мирон замолкает, а я смотрю на Дана…

На Дана, лицо которого было слишком красноречивым, чтобы этого не заметить…

Да, лучше думать о нём, чем представлять перед собой счастливого влюбленного Мирона, целующегося со своей идеальной девушкой на покрывале в парке…

— Одно непонятно: откуда у вас та толстовка? — медиум поворачивается к Артёму и Полине.

— Я хочу тебя огорчить, — вдруг произносит Полли, — но твоя подружка действительно мертва. Потому что эту толстовку мы сняли с её трупа перед тем, как кинуть её тело в лесу. Сама не знаю, какой черт дернул нас сделать это.

Я закрываю рот ладонью, а Дан резко отходит к окну.

Так, с ним потом разберёмся…

— Вы что, действительно убили человека?.. — выдавливаю из себя.

— А ты думала, он такой большой шутник? — кивнув на Артёма, фыркает Полина.

— Сука… — Мирон срывается с места, но его перехватывает Данил, быстро скрутив руки.

— Ты можешь подбирать слова? Речь идёт о человеческой жизни! — цежу, глядя на Полли.

— Она не раскается, можешь не надеяться, — рычит Мирон, пытаясь высвободиться из хвата, — она же нажралась теней из астрала!

— ЧТО?! — подрываюсь с места, отступая от кровати.

— Она питается ими, чтобы поддерживать свою силу. Бонусом идёт вся дурь и агрессия, — ровно произносит Артём, неожиданно решив подать голос.

— Ты жрёшь эту дрянь?! — с ужасом смотрю на черноволосую звезду класса.

— А что такого? Вы вообще в курсе, сколько энергии в этих ошмётках? — изумляется Полли.

— Вырубите её. Иначе я убью её. Серьёзно, — предупреждает Мирон, прикрывая глаза.

— Лика! — окликаю подругу.

Та мгновенно выбегает в коридор и возвращается в палату уже с медбратом; брыкающейся Полине вводят снотворное, а затем уносят её в изолятор.

Всё это время Артём лежит молча и просто смотрит перед собой, не меняясь в лице.

— Почему ты раньше не сказал? — спрашиваю Мирона.

— О чём?

— О том, что Полина жрёт всякую дрянь в астрале! — рявкаю на него.

— Поумерь гонор, мышонок. Я не всегда буду с тобой вежливым, — холодно отвечает тот.

— Да пошёл ты! — отхожу от него, начиная чувствовать дикое раздражение; прохожу по палате, а затем возвращаюсь к блондину. — Ты начал терять самообладание от одной мелкой хренотени, которая прицепилась к тебе на пару секунд. Неужели нельзя было догадаться, что подобная пища сотворит с Полиной?!

— Я замечал, что в школе совсем нет теней. Вообще всего этого астрального шлака. Но не думал, что она его жрёт на завтрак, — холодно выцеживает Мирон, — а о её рационе узнал только сегодня, когда увидел это своими глазами — до их встречи с Ликой.

— Зачем она это… ест? — разворачиваюсь к Артёму.

— Говорит, что это делает её сильнее, — отвечает тот, спокойно встречая мой взгляд, — никто не сказал ей, что это неправильно. У нас не было мастера Йоды, который бы объяснил, что так делать нельзя.

— О! А он у нас шутник, — Лика складывает руки на груди, вновь появляясь в палате.

— Что с информацией? — Мирон бросает в её сторону короткий уничтожающий взгляд.

— Скоро придёт по смс. Моему телохранителю нельзя делиться подобными секретами по прослушиваемому телефону, — Лика строит ему рожицу и подходит ближе к нам, — так что там с нашей всеядной красавицей? Как она вообще получила свою силу?

— Мы оба попали туда после того случая, — произносит Артём ровным голосом, — я — сразу, Полина — во сне: во время кошмара.

— Туда?.. На грань? — негромко переспрашиваю.

— Я испугался. Я убил человека. Полина начала успокаивать, говорила, что девчонка была обдолбана. Но мне конкретно снесло крышу, — Артём замолкает, сжимает зубы, но берёт себя в руки, — я не буду делиться с вами всей этой экзистенциальной хренью, — неожиданно жестко произносит он, — вы все проходили через это. Меня накрыло. Когда пришёл в себя, Полина уже заворачивала ту девчонку в спальный мешок. Мы выбросили её в лесу, избавились от улик и договорились никогда не обсуждать эту тему. Да, звучит, как ебаная пародия на подростковый хоррор, но в жизни всё намного сложней; ты никому не можешь об этом рассказать… — он отводит взгляд и некоторое время молчит, затем поворачивается к Мирону, — ты можешь попытаться убить меня, ты имеешь на это право — если ты её любил. Но скажу честно — у тебя вряд ли получится. Я многое на себе перепробовал. Не работает.

— Ты что… пытался наложить на себя руки? — изумленно переспрашиваю.

— Я не сразу понял, что со мной произошло. Мы оба не сразу поняли. А когда начали происходить все изменения… в общем, Полина справлялась лучше меня. Она начала исследовать астрал, была такой… пытливой.

— А ты? — спрашиваю тихо.

— А мне было срать на свою жизнь, — резко отвечает Артём, — я думал, что мы оба прокляты — после того, что сделали.

Мы с Ликой переглядываемся.

— И что дальше? Как вы превратились в пару самых популярных школьных отморозков? — складывая руки на груди, спрашивает она.

— А, ну, да — ты была в обдолбанном состоянии, потому, естественно, не помнишь, — наградив её презрительным взглядом, спокойно отвечает Артём.

— Пошёл ты! — огрызается блондинка.

— Хватит, — закатываю глаза, — что дальше?

— Она меня вытянула. Полина. Объяснила, что это не проклятие, а дар от астрала. Показала пару сайтов в интернете, заставила вернуться в школу…

— Ага, и с тех пор вы неразлучны, прям как хозяйка и её верная псина, — фыркает Лика.

— Я тебе шею сверну, — совершенно серьёзно предупреждает Артём.

— Выбирай выражения, — спокойно произносит Дан, не отходя от окна.

— Ладно, с вашей парой всё ясно, — разворачиваюсь лицом к темноволосому. — А ты?

— Что — я? — без эмоций отзывается тот.

— Вот и я хочу задать вопрос: что с тобой не так? — произношу четко. — Ты её тоже знаешь? — и я поднимаю рисунок в воздух.

Некоторое время Данил молчит. Затем переводит взгляд на Артёма.

— Я правильно понимаю, что ты попал на грань из-за этой девчонки? — спрашивает он.

— Да. Мы оба, — отзывается тот. — Полина чуть позже — после того, как осознала, что мы сбили человека и избавились от тела. Думаю, до того момента она даже не особо понимала, что делала.

— А ты, — Дан переводит взгляд на Мирона, — начал изучать астрал, когда не смог найти её в реале?

Мирон как-то странно качает головой — словно слышать о том, что его девушка действительно мертва, для него невыносимо.

— Я бросил все силы на её поиски. Но даже все связи отца не помогли найти Агату. Даже её тело, — отрывисто отвечает он.

— Потому что твою Агату случайно сбили два нетрезвых подростка, — произносит Лика негромко.

Мирон вновь бросает на неё недобрый взгляд.

— Я тоже видел её, — неожиданно говорит Дан.

Мы все поворачиваемся к нему.

— Не живую, нет. Мертвую. Я сейчас не буду спрашивать, что вы делали рядом с элитным домом отдыха, — он бросает взгляд в сторону Артёма, — как не буду спрашивать, что Агата делала на загородной трассе, — Дан переводит взгляд на Мирона, — наверное, это какая-то тупая шутка судьбы. Потому что я в ту ночь тоже не сидел дома, а гулял по лесу, пытаясь понять, что делать со своей жизнью.

— Это стёб такой? — мгновенно заводится Мирон.

— Это не стёб, дурило, — останавливает его Лика, напряженно наблюдавшая за Даном, — так это была она?

— Да, — отвечает ей темноволосый, — я это понял, когда он описал её одежду и стрижку.

А мы с Мироном понимаем, что эту историю Лика уже слышала.

— Обойдёмся без подробностей, мне было хреново, — Дан присаживается на подоконник, складывая руки на груди, — но стало ещё хуже, когда я наткнулся на свежий труп молодой девушки, над которым уже летали вороны.

— И что? Ты в штаны наложил? — бросает ему Мирон, глядя на парня с откровенной неприязнью.

— Нет. Я решил, что у меня глюки от антидепрессантов, — так же «дружелюбно» бросает в его сторону Дан, — короче, в ту ночь я тоже попал на грань.

— Она вас всех объединила, — произношу в полнейшем шоке.

— Чёрт, — выдавливает из себя Лика, глядя на экран телефона.

— Что? — мы с Мироном делаем одновременный шаг к ней.

— Ты был прав, медиум. Моя семья имеет отношение к похищению. Но девушку выпустили живой на середине дороги между городами, когда сняли с неё мешок и поняли, что она — это не ты, — произносит Лика спокойно и четко, глядя в глаза Мирона. — Ей что-то вкололи и отправили с миром, так что моя семья к её смерти отношения не имеет.

— Да, потому что Агату сбили Артём и Полина, разъезжавшие в нетрезвом виде по ночной трассе, — заканчивает за неё Дан, повторяя, кажется, главную фразу дня.

— Какого хрена твои предки вообще её похищали? — вновь заводясь, произносит Мирон, в то время, как воздух в палате стремительно холодеет.

— Прости, что меня не посвящают в подробности семейного бизнеса, — сощурившись, отвечает Лика. — Но, должно быть, причина в том, что на мою почту то и дело приходили странные письма, в которых какие-то извращенцы расписывали, что со мной будет, если мой папа согласится на ту или иную сделку?..

Прикрываю глаза.

— Я реально полагала, что так только в убогих сериалах бывает, — произношу негромко.

— Ты ещё многого не знаешь об этой жизни, — цедит Мирон, очень нехорошо глядя на Лику.

— Радуйся тому, что доход твоей матери оберегает тебя от этих знаний, — беззлобно замечает Лика.

— Кстати, о матери, — выдавливаю из себя, опуская голову.

— Что ещё?.. — цедит Мирон.

— Я тут случайно вспомнила, где видела название компании, — протягиваю, понимая, насколько влипла во всё это, — той, в которой работает моя мама.

А точнее — в чьей квартире видела название компании…

— Она работает в компании моего отца, — спокойно отвечает Лика, — там я и узнала её номер, когда не смогла дозвониться до тебя.

— Да, но это не всё… — глубоко вздыхаю, готовясь к тому, что после этого начнётся… — маму взяли на то место, что освободил для неё Кукловод.

— В смысле… она… — Лика хмурится, сопоставляя в голове все данные, а затем её глаза расширяются в понимании, — чёрт, мне надо выпить.

— Я тоже не откажусь, — произношу сдержанно.

— А мне… надо пойти кого-нибудь покромсать, — произносит Мирон и первым выходит из палаты.

— Пациентов центра не трогай, — кричит ему вслед Лика.

Встречаюсь глазами с Даном… и мы оба отводим взгляд.

— Ты, покалеченный… будешь? — обращается к Артёму блондинка.

— Мне нельзя в ближайшие пару недель, — подняв вверх забинтованные руки, отвечает качок.

— Какой ты скучный, — фыркает Лика, — ладно, пошли в гостевую.

И она выводит меня в коридор.

— Мне кажется, или Артём чуток отмороженный? — протягивает она; нервно усмехаюсь — мы тут все… чуток…

Но стоит мне направиться вслед за Даном, как меня останавливает рука на плече.

— Что? — удивленно смотрю на Лику.

— Дан не стал рассказывать при всех… но мне он рассказал, — отводя глаза, произносит она, — короче, в тот день… точнее, в ту ночь… в общем, он был в том доме отдыха… и… это…

— Чуть ближе к сути, — прошу её.

— В общем, он тогда был в неких тесных отношениях с очередной девчонкой.

— Ты хочешь сказать, что он с ней…

— Не нужно сейчас грубостей, — останавливает меня Лика, морщась, — у меня итак мигрень от всего, что происходит. Я что хочу сказать: его состояние… слегка невменяемое… было вызвано тем, что девчонка, получив от ворот поворот, решила сделать широкий жест. — Лика проводит по запястью характерным движением руки.

— Ты попытку самоубийства называешь «широким жестом»? — свожу брови к переносице.

— Да, мне сейчас нужно много алкоголя — я слегка не в себе, это не заметно? — огрызается она. — Ты до конца дослушай! У Дана и так были проблемы со слабым полом, а с той ночи он вообще замкнулся в себе и начал подпускать лишь тех, кому нужно было только его тело. Для взаимного, так сказать, удовлетворения.

Обнимаю себя за плечи. Слышать такие подробности о нём было… странно. Неуютно.

Наверное, я бы предпочла не знать этого.

— В общем, суди сама, что он испытал в тот день, когда пошёл в лес, обвиняя себя в той тупой попытке той тупой девчонки «достучаться до его сердечка хоть таким отчаянным способом» — и наткнулся на труп молодой девушки, который уже начали поклёвывать вороны.

— Боже, — прикрываю рот ладонью.

Рвотный рефлекс сработал.

— В том-то и дело. Я думаю, после всего произошедшего он считал себя недостойным своей силы… поэтому астрал начал издеваться над ним. Начал слать ему испытания.

— Ты говоришь о тех наростах на его спине? — поджав губы, спрашиваю.

— Это крылья, Соня. Они прорезаются в реальном мире, когда Дан слишком долго не бывает в астрале.

Слишком долго?.. Кажется, я была не права…

— Это… — обхватываю голову, упираясь спиной в стену.

— Это жесть, — кивает Лика. — Раны потом быстро затягиваются, но ощущения от этого кошмарные.

— Почему ты рассказываешь мне это? Мне казалось… мы не слишком хорошо разошлись, — глядя в пол, произношу негромко.

— Я, может, не самая лучшая подруга… но я работаю над собой, — криво улыбается Лика, — и сейчас я хочу дать тебе совет: иди к нему. Он нуждается в тепле не меньше твоего Мирона.

— Он не мой, — качаю головой.

— Да я как бы, в курсе. Потому и подкалывала тебя, — пожимает плечом Лика, — по этому парню сразу видно, что он птица не нашего полёта.

— Будь с ним помягче — он сегодня узнал о том, что его девушка мертва, — замечаю.

— Ага. И отнесся к этому удивительно… никак? — она склоняет голову, глядя на меня с откровенным сарказмом. — Соня, кажется, в астрале он отморозил свои чувства.

— Есть немного. Но это не значит, что его нужно вышвырнуть на холод пинком под зад, — спокойно произношу.

— Ты слишком добрая, — фыркает Лика.

— Нет, я только учусь, — отвечаю совсем без веселья.

— Иди, — спустя пару секунд произносит Лика, — я попросила передать всем вашим предкам, что вы ушли с ночевкой к Тане, так что дома нас сегодня ждать не будут.

— К какой Тане? — удивленно переспрашиваю.

— Ну, к моей копии… всё время вокруг меня вертелась, помнишь такую? — сморщив нос, попыталась пояснить Лика.

Хмыкаю.

— Помню, — коротко отвечаю, а затем отлепляюсь от стены, — так, говоришь, ему нужно моё тепло?..

На губах Лики появляется широкая улыбка.

— Правильный выбор, подруга. А я пойду прослежу, чтобы наш медиум никого не отправил на тот свет.

— Не, он скорее устроит сеанс спиритизма местным пациентам, — не соглашаюсь с ней.

— Плевать, нужно остановить его раньше, чем он напортачит, — отмахивается Лика, направляясь к лестнице на первый этаж.

— Эй, — окликаю её.

— Чего? — она останавливается и оборачивается на меня.

— Спасибо тебе. За всё, — произношу честно.

— Мы ещё с Кукловодом не разобрались, — замечает та, — так что рано благодаришь.

И она возобновляет шаг, скрываясь за лестницей.

— Мы-то, может, и не разобрались. А он с нами, кажется, разобрался, — произношу негромко.

— Ещё не совсем.

Вздрагиваю, хватаясь за сердце. Помяни черта!

— Что, тебе не хватило развлечений? — напряженно спрашиваю.

— Впереди — самое главное! — звучит довольный голос в моих ушах. — Но сейчас ты можешь отдохнуть; а я оставлю тебя одну — в благодарность за хорошую работу.

Ну, спасибо, блин! В пол ему, что ли, поклониться?.. Так, стоп… за «хорошую работу»?

— И в чём заключалась «работа»? Мы должны были понять, что связаны друг с другом? — поднимаю голову, понятия не имея, к кому обращаться, но каким-то образом чувствую, что в коридоре я снова одна.

Что это вообще было?! Зачем?..

Встряхиваю головой.

Плевать. Он сказал, что оставит меня одну — а это самое главное. Мне тоже нужен отдых: общаться со всеми, зная, что где-то за твоей спиной засел Кукловод — занятие не для слабонервных. Хорошо хоть, его «развлечения» не включают в себя общую бойню в стиле «Техасской резни бензопилой» — и на том спасибо.

Иду к гостевой…

Останавливаюсь в дверях — там пусто. Зато на столе отчетливо не хватает бутылки и одного стакана. Иду дальше по коридору, захожу в двери. Первая палата пустая, вторая — моя, третья…

Дан стоит у небольшого столика, проворачивая стакан вокруг своей оси.

— Что там? Виски? — кивая на содержимое стакана, негромко спрашиваю.

— Коньяк. Хороший коньяк. У Лики довольно странные связи.

Некоторое время мы молчим. Я морщусь от крепкого напитка, который успеваю выпить залпом прямо из горла, а Дан медленно цедит из стакана, глядя в окно.

— Так вот почему ворон, — произношу негромко.

— Да, — короткий ответ.

Чёрт, как всё это сложно!

— Дан, я не буду резать себе вены из-за тебя, — чётко и уверенно произношу.

— Это… воодушевляет, — протягивает темноволосый, обернувшись ко мне.

— Я серьёзно. В смысле… — тру лоб, не зная, что ещё тут можно сказать. — Я не знаю, что у тебя в жизни случилось, и почему ты такой, какой есть… но я попытаюсь не напрягать тебя. Мне понравился наш союз. И мне было неприятно, когда ты решил, что я «придумала» Кукловода и его угрозу — лишь бы поцеловать тебя. Я не такая больная на голову.

— Да, но, кажется, без угрозы Кукловода ты никогда бы не решилась на этот шаг, — оторвав взгляд от своего стакана, негромко отвечает Дан.

— Возможно… скорее всего… стоп, ты что, обвиняешь меня? — запутавшись, хмурюсь, глядя на него.

— Я хочу сказать, что нам двоим сложно найти общий язык, — Дан отставляет стакан, а я начинаю чувствовать что-то очень странное… словно какая-то пустота сейчас разрасталась внутри моего тела, — при том, что найти точки соприкосновения наших языков нам совсем не сложно.

— Зачем всё опошливать? — морщусь, вновь обнимая себя за плечи.

— Но это факт, — спокойно пожимает плечами Дан.

— Я хочу быть с тобой, — резко произношу, пугая саму себя до чёртиков; Дан останавливается и внимательно смотрит на меня, — и всегда хотела. С первой встречи. С того момента, как увидела тебя в нашем классе в свой первый день в школе. Я понятия не имею, люблю тебя или нет — это сейчас не имеет значения… Я хочу сказать, что если ты испытываешь тоже самое, то зачем нам насиловать друг другу мозг?.. Давай… давай просто будем вместе. И плевать на трудности характера — у кого он легкий?.. Будем… узнавать друг друга по мере общения. Если поймём, что слишком разные — разойдёмся. Но почему просто не попробовать?..

— Ты не права, — произносит Дан, заставляя меня ощутить остановку сердца, — это имеет значение для меня.

— Что? — теряюсь я.

— Любишь ты меня или нет. Не то, чтобы я был жадным до твоих чувств… но я бы хотел, чтобы ты меня любила.

Смотрю на него во все глаза, не зная, что на это ответить.

— Ты права в другом. С таким успехом мы можем отталкивать друг друга вплоть до выпускного, — Дан вновь подходит к столику со спиртным и наливает себе новую порцию.

— И… что? — спрашиваю, ощущая, как меня потряхивает от нервов. — Ты собираешься запить эту мысль алкоголем? — язвительно интересуюсь.

Дан награждает меня тяжелым взглядом.

А я подхожу к нему и забираю стакан из его рук:

— Я понимаю, сейчас тебе было бы легче, чтобы рядом оказалась очередная бестолковая фанатка, готовая безвозмездно согреть твою постель, но, уж извини, здесь только я. И да, я не намерена уходить.

— Ты намерена её согреть? — кивнув на кровать, спрашивает Дан.

Уже открываю рот, чтобы отшить его русским отборным, как чувствую палец на своих губах:

— Не надо, Соня. Это была шутка. Плохая. Я хочу, чтобы ты была рядом.

И вновь я лишаюсь дара речи. У этого парня просто дар — меня удивлять.

Некоторое время мы вновь молчим, глядя друг на друга, а затем Дан неожиданно берёт меня за руку и ведёт к кровати; мы садимся рядом. Плечом к плечу. И, кажется, оба чувствуем дикую неловкость.

— Это для меня такая же неизведанная территория, как и для тебя, — усмехается парень без веселья.

— Что, ты тоже девственник? — фыркаю, надеясь перевести всё в шутку, но потом соображаю, что ляпнула, и дико краснею.

— Не красней, я знаю, что ты невинная, — разглядывая моё лицо, произносит Дан.

— Что, нюхом чуешь? — вновь пытаюсь сострить.

— Это бросается в глаза, — отвечает парень.

Поджимаю губы и хочу встать с кровати, но Дан останавливает меня за руку, вынуждая сесть обратно.

Моя кисть так и остаётся в его ладони.

— Не переживай, я заберу твою девственность, — спокойно произносит он, а я… ещё больше краснею.

— Это невозможно! — зажмуриваюсь, мечтая сжаться в маленький комочек. — Мы можем не обсуждать мою девственность?!

— Нет. Мне нравится, как ты на это реагируешь, — отвечает Дан, а затем неожиданно опрокидывается на спину, утягивая меня за собой, — я не буду тебя ни к чему принуждать, — произносит он так, словно мы говорим о мытье посуды, — хочешь стать женщиной на выпускном — пожалуйста. Я не против.

— Правда? — удивленно спрашиваю, поворачивая к нему голову.

— Да, — серьёзно кивает Дан, тоже поворачиваясь ко мне. — Только тебе придется как-то отвлекать меня от мыслей о твоей…

— Боже, какой ты пошляк! — со смехом вырываюсь от него, но меня возвращают на место.

— Это ты ещё способов «отвлечения» не слышала, — впервые за долгое время почти открыто улыбается Дан.

Святые угодники… какой он красивый, когда так делает…

— Ты чего? — склонив голову к моему лицу, спрашивает парень.

— Ничего. Ты очень красивый.

— Я знаю.

— И самовлюблённый, — подытоживаю, подняв брови.

— Ты тоже красивая и тоже об этом знаешь — но это не делает тебя самовлюбленной в твоих собственных глазах, — замечает Дан.

— Я не красивая, — вновь пытаюсь зарыться под одеяло или вообще: куда угодно — лишь бы подальше от его взгляда.

— Ты очень красивая, — останавливает меня Дан, прижимая к себе. — Я не знаю, кто вбил в твою головку столько комплексов, но мы будем от них избавляться. Потому что для меня ты — самая красивая девушка в школе.

— Только в школе? — с усмешкой уточняю.

— Был не прав. У тебя не так уж много комплексов, — делает вывод Дан.

Я хохочу.

А потом кладу голову ему на плечо.

Вот так просто. Без всякого стеснения.

— Я хочу так заснуть, — сообщаю вслух.

— Я тебе не мешаю, — замечает парень.

Хмыкаю.

Похоже, нам всё-таки по силам найти общий язык…

— И ты думаешь, у нас получится вот так просто заснуть — после всего, что случилось? — через некоторое время спрашиваю у него.

Дан молчит, а затем протягивает сонным голосом:

— Никто вроде не умер.

— Твоя правда, — усмехаюсь и закрываю глаза.

…

Да, никто не умер… ну, кроме Агаты.

И мы все живы… правда, со мной периодически общается Кукловод, и… это… пару раз он уже управлял моим телом — но я не тороплюсь сообщать об этом, потому что…

Хороший вопрос.

…

Ах, да, у нас ещё Полина чуток съехала на фоне поедания всякого астрального шлака. И я чуть не убила Артёма, продырявив его везде, где можно.

Ну, и ещё — все мы сейчас находимся в реабилитационном центре, несмотря на то, что завтра как бы надо в школу.

А так — всё сравнительно хорошо, да…

Просыпаться с Даном было странно… Во-первых, потому что я не сразу сообразила — кто я и где я… Во-вторых, как только я ответила на эти первые два вопроса, я рванула в ванную — приводить себя в порядок. Заснуть в одной кровати от усталости и нервного переутомления с парнем своей мечты — это одно, а проснуться с ним утром, с колтуном на голове, красной полоской на лице (которую я благополучно заработала, лежа в неудобной позе) и вкусом вчерашнего коньяка во рту — это совсем другое.

Хвала небесам, в ванной нашлось всё необходимое для того, чтобы почувствовать себя человеком… Единственный недостаток этой ванной — что она была одна на половину крыла.

— Доброе, — Лика входит без стука и тут же идёт к раковине — чистить зубы.

— Эм… доброе, — удивляюсь ей, потом на всякий случай закрываю дверь на защелку. — Ты как?

— Проснуться в этих стенах было… довольно странно. Не самые приятные воспоминания из прошлого, — отвечает та.

— Как тебе вообще удалось освободить для нас целый этаж? — искренне удивляюсь.

— Связи родителей, — коротко отвечает Лика.

— И что ты им сказала? Что всей нашей компании вдруг резко потребовалась медицинская помощь в реабилитационном центре? — смотрю на неё выразительно.

— Здесь есть штатный врач, — зевая, отвечает блондинка; затем замечает мой взгляд и закатывает глаза, — что ты хочешь услышать? Что этим центром владеет мой дядя? Да, этим центром владеет мой дядя. Ещё вопросы?

— Скажи уж сразу, что твой свояк сидит в кресле губернатора, — качая головой, протягиваю.

— Нет, не сидит: местный губернатор — полный дурак. А кто такой «свояк»? — с неожиданным любопытством уточняет Лика.

Усмехаюсь и беру расчёску.

— Что с Полиной? — спрашиваю у неё через некоторое время.

— Посидит в изоляторе, пока из неё не выветрится вся эта дрянь.

— И догадалась же, — протягиваю.

— Да уж. На всю голову отмороженная, — кивает Лика.

— У меня появилась теория… хочу со всеми поделиться, — подходя к двери, говорю ей.

— Хорошо. Сейчас будет завтрак, его подадут в гостевой. Там и расскажешь.

Отлично… Я должна успеть рассказать ребятам то, до чего дошла — причём сделать это, как можно быстрей, пока рядом нет Кукловода! Он не появлялся со вчерашнего вечера: кажется, и ему нужен отдых. Естественно, ему нужен отдых… Это как раз то, чем мы можем воспользоваться!

Спустя полчаса все мы, включая Артёма, сидели за столом. Не было только Полины, но об этом Лика предупредила сразу.

— Короче, я выявила некоторую закономерность в своих рисунках, — стараясь не смотреть на Дана, который не отрывал от меня глаз с тех пор, как проснулся, произношу немного неуверенно.

— Какую именно? — подбадривая меня, спрашивает Лика.

Которая, к слову, тоже периодически косилась то на меня, то на Дана. Ну, да, не могу я вот так, с пол пинка, влететь в болото под названием «отношения»! Всё, что я вчера ему наговорила… я так и думаю! Но это не значит, что я знаю, как всё сделать правильно! Поэтому с утра мне показалось самым естественным — сделать вид, что ничего не было.

— На рисунках очень четко обозначены некоторые моменты. К примеру, что Спрут словно что-то поглощает… ну, теперь мы знаем — что именно… что монстр чего-то боится… прости, Артём, если в лоб, но я пытаюсь объяснить свою мысль… — перевожу взгляд на качка, но тот отворачивает голову.

— Плевать, — коротко отвечает.

О-кеееей…

— Так вот… медиум словно пропитывается душами умерших, — перевожу взгляд на Мирона, но тот смотрит отстранённо, даже к еде не притрагивается, — странник мучается от цепи, — перевожу взгляд на Лику, — ворон падает, словно что-то тяжелое тянет его вниз… — встречаюсь глазами с Даном, но озвучивать причину не решаюсь… он не знает, что я в курсе его истории: на него давит груз вины — он считает себя недостойным этой силы, и до нашей встречи, кажется, вообще игнорировал астрал, сколько мог… Но время нашего «разговора по душам» ещё не пришло, и я не буду торопиться. Когда захочет, тогда и расскажет, — так вот, я не очень понимаю, что с моей тенью, но зато четко вижу — что не так с кукловодом. Он словно… растворяется на рисунке.

— И что это нам даёт? — равнодушно спрашивает Мирон.

— Подумай сам — какая это сила! Управлять людьми! Управлять огромным количеством людей! — мои глаза загораются. — Это явно как-то отражается на нём! В смысле… астрал не делает кого-то заведомо сильнее остальных: у каждого есть свои слабые стороны!

— И? — подключается Лика.

— Я думаю, что за такую огромную силу должна быть снята соразмерная плата, — перевожу взгляд на Дана, — я думаю, что в жизни Кукловод — довольно слабый человек… Склонный к болезням.

До них не сразу доходит…

— Ты думаешь, что Кукловод — это тот паренёк из параллели? — изумленно шепчет Лика.

— Я не утверждаю, это лишь догадка, — начинаю взволнованно, а затем мой рот перестаёт меня слушаться, — доброе утро, доблестные герои, — произносит он, в то время, как моё тело выпрямляется, а подбородок поднимается наверх.

Ребята удивленно хмурятся, а затем замечают панику в моих глазах и вскакивают со своих мест, не отрывая от меня напряженных взглядов.

— Сядьте обратно, — произносит мой рот, — прошу вас. Я не кусаюсь.

— Ты чуть не отрезал мне руку, — нехорошо глядя на меня, отвечает Дан.

— Плата за эту угрозу вполне тебя удовлетворила, — улыбается мой рот, — а теперь — прошу вас, — и мои руки вытягиваются в приглашающем жесте.

Первой за стол садится Лика, затем Дан, а затем и Мирон с Артёмом.

— Так он настоящий, — протягивает качок, не отрывая от меня пораженного взгляда.

— А ты думал, мы тут шутки шутим? — тихо огрызается Лика.

— Прошу вас, — вежливо улыбается мой рот, — не ругайтесь. Вы должны стать дружной сплоченной командой… если хотите выжить.

— ЧТО?! — Лика вновь подскакивает с места, но тут же усаживается обратно под воздействием чужой воли.

— Ты хочешь, чтобы мы стали какой-то дешевой пародией на «Мстителей»? — холодно произносит Мирон. — Ты для этого пытался свести нас?

— Я всего лишь указывал перспективные направления, — всё также вежливо отвечает мой рот.

— Почему я не вижу тебя в астрале? Как ты ей управляешь? — медиум смотрит на меня в упор.

— Вы слишком ограничены, чтобы понять простую истину, — моя голова покачивается из стороны в сторону, а на губах вместо вежливой появляется снисходительная улыбка.

— Какую? Что астрал — не единственное место, откуда можно зацепить душу? — бросает мне Мирон.

— О! А наш медиум не так безнадёжен, как мне казалось, — поощрительно отзывается мой рот.

— На рисунке Сони отчетливо видно, что твоя кукла — не человек, а нечто другое. — Мирон складывает руки на груди.

А я вдруг понимаю — действительно! Это совсем не человек! И почему я не обратила на это внимание?!

— Почему ты пользуешься именно её телом?

То, как произносит эти слова Дан… он что, переживает за меня?..

— Потому что только её сила способна убить вас всех в любой момент, — улыбаются мои губы.

Лица ребят напрягаются. Вот только…

— Мы не будем объединяться в долбанную команду супергероев. В двадцать первом веке героям просто не с чем бороться. Ну, разве что с коррупцией, — презрительно усмехается Мирон.

Да, кажется, кому-то ночь в центре отнюдь не пошла на пользу…

— Можно ещё всех жадных миллиардеров покромсать, — пожимает плечом Лика, неожиданно продолжая игру блондина. — Ну, так, для примера и в назидание.

— Или банк ограбить, — протягивает Артём; на красноречивые взгляды отвечает спокойно, — не у всех присутствующих богатые предки.

— Суть тебе должна быть ясна: из нас не получится милой компашки одарённых с лозунгом «Спасём мир». Мы для этого слишком… — Лика переводит взгляд на Мирона, ожидая помощи.

— Циничные? — подняв бровь, отвечает тот.

— Современные, — предлагает свой вариант Лика.

— Какая прелесть, — растягиваются мои губы в широкой улыбке, — даже обладая сверхъестественной силой, вы не стремитесь… ни к чему.

— Почему, я стремлюсь, — замечает Лика, — хочу подтянуть учёбу и-таки поступить в институт. Не всё же родителей расстраивать.

— А я вернусь в свой город и продолжу помогать отцу расширять сферу его влияния, — презрительно усмехается Мирон.

— Ты привёл в этот город Соню, — вдруг произносит Дан, не отрывавший от меня взгляда, — зачем? Почему именно её?

— Да, и какого черта мы все связаны через Агату? Это ты подстроил? — тут же подключается Мирон.

— И зачем тебе так нужно было, чтобы я вышла в астрал? — спрашивает Лика. — Если ты в курсе моей проблемы!

— И какого хрена вообще происходит?! — в итоге не выдерживает Артём.

— Молчать.

Простое слово.

Простое слово, в котором даже не было нужды.

Потому что Кукловод работает иначе…

И тем не менее — все присутствующие вытягиваются и послушно кладут ладони перед собой на стол.

— Глупые, избалованные, испорченные дети, — сухо произносит мой рот, — то, что грядёт — сметёт вас с игральной доски первым же порывом ветра. Всё, что от вас требовалось — заранее разобраться во всех своих сложных взаимоотношениях: потому что ваши слабости — это первые мишени для врага. Вы должны были предупредить удар противника и сплотиться, но что вы сделали вместо этого?.. Ты, — моя голова поворачивается к Лике, — ты умрёшь первой: потому что даже толком не знаешь своей силы. И вместо того, чтобы изучать астрал, пытаясь найти способ попасть туда самостоятельно, ты решила никогда больше туда не попадать. Умно. Для самоубийцы. Ты, — он поворачивается к Мирону, — ты кичишься своими знаниями и своим умением пользоваться силой мертвых, но где твоя сила сейчас? — моя рука поднимается и несколько раз щелкает пальцами, параллельно с этим Мирон несколько раз вздрагивает. — Я уничтожил твои связи простым щелчком. Как будешь нападать, великий медиум?.. Я сказал тебе охранять Лику, потому что именно твоя семья стала причиной её недуга: ведь тот наркоман был подослан к ней твоим отцом из мелкой мести.

Глаза Лики расширяются, а затем моментально заполняются слезами.

Но она не может пошевелиться. Никто из них не может…

— С твоим высокомерием тебе придётся сложнее всего, — напоследок произносит Кукловод моими губами и отворачивается от Мирона, поворачиваясь к Артёму. — Ты всё услышал и теперь знаешь расклад сторон. Можешь остаться с этими недоумками, а можешь взять свою прожорливую подружку и спокойно переехать в другой город — и вас не тронут. Но, оставаясь здесь, вы станете участниками того, с чем вам, совершенно очевидно, не справиться. Все вы связаны судьбой, все узоры ваших жизней ткались с определённой закономерностью, и лишь для одной цели. Но, кажется, мы с моим другом ошиблись в вас… — моё тело поднимается, а ладони опускаются на стол, — поздравляю, вы все умрёте. Можете начинать праздновать окончание своей жизни прямо сейчас, потому что ваше поколение — самая бездарная трата нашего времени. Счастливых поминок.

В следующую секунду я чувствую, как меня отпускает — и падаю на стул. Остальные напротив — вскакивают с мест.

— Какого хрена сейчас творилось? — рявкает Мирон.

Затем его лицо встречается с ладонью Лики, а гостевую заполняет звон пощёчины.

— Из-за твоих говно-родителей я стала… такой, — сквозь зубы произносит одноклассница, с ненавистью глядя на Мирона, — я надеюсь, что ты будешь вторым в очереди тех, кто сдохнет. Следом за мной.

И она стремительно выходит из помещения, хлопая дверью.

— А у вас здесь весело, — замечает Артём и тоже не спеша выходит в коридор.

— Вы думаете, он серьёзно? — через некоторое время произносит Мирон, не глядя на нас.

— Про то, что «что-то надвигается»? — Дан подходит и притягивает меня к себе. — Думаю, он абсолютно серьёзен.

— Мы все умрём? — глухим голосом спрашиваю, утыкаясь лицом в кофту парня.

— Необязательно, мышонок, — протягивает Мирон, подходя к столу и поднимая сэндвич, — может, этот странный перс и махнул на нас рукой, но это не значит, что мы полностью безнадежны.

— Как легко ты произносишь слово «Мы», — без особой злобы замечает Дан, наградив медиума равнодушным взглядом, — давно затесался в нашу компанию?

— После вчерашнего неудачного покушения на ваши жизни, — скалится Мирон, откусывая от бутерброда, — и на твоём месте я не сильно бы кичился, ворон. Со сломанным крылом ты противник — так себе.

— Пошёл ты, — спокойно бросает ему Дан.

Медиум усмехается и выходит из гостевой. А мы остаёмся одни.

— Ты как? — теплая рука появляется на моём затылке и осторожно поглаживает по волосам.

— Я не хочу умирать… И частью команды супергероев тоже не хочу становиться, — признаюсь честно.

— А чего ты хочешь? — мягко спрашивает Данил.

— Чтобы ты продолжал гладить меня по голове? — тихонько спрашиваю у него.

Парень усмехается.

— А вообще, я хочу понять — каким боком со всеми вами связана я? Ну, кроме того, что вы появились на моих рисунках…

— Ты говоришь, Кукловод привёл твою семью в этот город намеренно? — припоминает Дан.

— Да. Из нас всех только мы с Мироном — приезжие… — невесело усмехаюсь.

— Почему? Я тоже — не местный, — замечает темноволосый, потом отстраняет меня от себя, заглядывая в глаза. — Этот фрик натолкнул меня на одну мысль… мы все должны раскрыться друг перед другом, иначе в будущем из-за этого может появиться много проблем.

— Ты думаешь, сейчас — самое время? — осторожно спрашиваю у него. Учитывая все события и сложившуюся ситуацию…

— Да, думаю, самое время, — глядя куда-то вперёд, отвечает Дан; затем опускает взгляд на меня. — Может, присядем?

Чувствую, разговор будет… сложным. Киваю и позволяю увести себя к дивану. Мы садимся.

— Ты несколько раз говорила, что не знаешь, почему я… такой, какой есть.

— Да, прости меня за это, я не знала про ту девчонку в доме отдыха, — опускаю голову, чувствуя вину.

— Лика рассказала? — спокойно уточняет Дан.

Чёрт… сама же проболталась.

— Прости, — поднимаю на него взгляд.

— Ничего страшного. Я бы и сам рассказал. Но та девушка… не она — причина моего поведения. Она скорее — следствие. В какой-то момент я просто запретил себе сближаться с кем-либо и вообще — строить какие-либо отношения.

— Почему? — изумленно спрашиваю у него.

— Потому что, кажется, единственное, что я хорошо умею — это разрушать, — произносит Дан чуть более жёстким голосом. — Однажды я поступил очень… плохо. И когда я говорю «плохо» — ну, это когда прям вообще нечем гордиться. Это было в другом городе. Я тогда был тем ещё придурком… красил волосы, зависал в дурной компании… относился ко всем окружающим, как ко второму сорту людей.

— Много ли с тех пор изменилось? — тихо усмехаюсь.

— У меня были разноцветные пряди, — улыбается Дан, запуская пальцы в свои волосы, а моё сердце почему-то делает скачок, — в общем, не буду углубляться и давать степень своему моральному падению в период полового созревания, но вёл я себя, как последний урод. И однажды сильно обидел одну девчонку… у неё было такое же имя, как у тебя. Соня. Она призналась мне в любви, а я её высмеял при всех… полный придурок… Эта девчонка была тихой, она не выдержала того прессинга, убежала и забилась в какой-то угол: её спасатели не могли найти до позднего вечера… приехала полиция, скорая, даже какие-то местные репортёры… И тогда у меня в голове что-то повернулось. Все друзья одобряли мой поступок, а мне почему-то стало так противно от самого себя … Со мной после этого много разговаривали: её родители, попечительский совет, директор школы… я пытался казаться «не впечатленным», но из-за этого в нашей семье тоже начались проблемы: родителям всё это внимание к нам очень не нравилось. Отец тогда занимал важную должность в администрации города… а подобные истории не особо способствуют развитию карьеры… короче, он выложил некоторую сумму, чтобы шумиха дальше не развивалась, и как только подвернулась возможность переехать в этот город на новую должность — сразу согласился. А я…

— Какая у тебя фамилия? — перебиваю его, глядя в пол.

— Что? — хмурится Дан.

— Какая. У тебя. Фамилия.

— Чернов.

Рвано вдыхаю воздух. Я даже подумать не могла, что такое возможно. Мама поменяла фамилию при разводе — и мне, и себе. Взяла свою девичью. Калган. Но почему он сменил имя?

— У тебя было другое имя, — произношу тихо, не глядя на него.

— Я сменил его после переезда — перед приходом в новую школу, — отвечает Дан, а потом хмурится, — откуда ты знаешь, что у меня было другое имя?

— Я ведь тогда попала в астрал… Самая первая из вас, — положив холодную ладонь на горячий лоб, произношу.

— Соня, ты о чём? — Дан пытается поднять мой подбородок, но я вырываюсь из его рук и встаю на ноги.

— У тебя «что-то в голове повернулось», когда я сбежала из того зала? — с издевкой спрашиваю у него. — А у меня произошёл первый выброс в астрал, потому что я поверить не могла, что люди могут быть такими жестокими!

— Что… — на лице Дана появляется странное выражение: кажется, до него тоже начинает доходить… — подожди, послушай… — он пытается взять меня за руку, но я резко отстраняюсь, убирая её за спину.

— Ты мне жизнь испортил, — произношу тихо, исподлобья глядя на него.

На несколько секунд в помещении устанавливается напряженная тишина, а затем в гостевую стремительно заходит Мирон.

— Лика закидалась таблетками, — произносит он, заставляя меня отмереть и испуганно посмотреть на него.

— Что?! Где она?!

— На складе, — коротко отвечает парень; мы быстро выходим в коридор.

— Она… она в астрале? — взволнованно спрашиваю, пока мы бежим на местный склад.

— Я не знаю, где она, — цедит Мирон, открывая передо мной дверь, — но явно где-то далеко отсюда…