Когда Олег обнаружил новые нары, с незнакомым соседом, то даже не удивился. А стоило бы, ибо лежак нового сидельца располагался в нише стены, которой ещё утром не было. То есть серая каменная стена, поросшая чёрной плесенью, имелась, а вот углубления с нарами не существовало. А теперь ниша имелась, а человек с редким ёжиком седых волос сидел на нарах и тоскливо рассматривал грязные ногти на костлявых ногах.

Олег бы и сам не мог объяснить себе, почему появление странной аномалии оставило его равнодушным. Возможно, неимоверная осталось от работы на каменоломне, под палящим солнцем, вконец выбила из головы способность удивляться хоть чему-то, а может, те мысли в которые узник оказался погружён.

Да, перед тем, как обнаружить нового соседа, Олег напряжённо пытался вспомнить, сколько ему ещё осталось выполнять каторжную работу. От этого он перешёл к тому, за что вообще получил срок и дальше, к жизни до заключения. Во всех этих пунктах Олега встречала звенящая пустота. Он не мог вспомнить вообще ничего. А когда изо всех сил напряг память, то боковым зрением заметил что-то неправильное. Нишу с нарами и грустного незнакомца.

— Эй, — Олег повернул голову. — Ты откуда здесь взялся?

— Ты меня видишь? — на тощем лице появилась гримаса удивления. — Странно. А давно ты меня видишь?

— Вроде бы, только что, — неуверенно сказал Олег. — Так откуда ты здесь?

— Всегда был, — хихикнул его собеседник. — Просто в том пласте реальности, в котором вы все живёте, меня заметить невозможно. И хорошо, потому как тогда бы мне тоже пришлось надрываться в каменоломне.

Олег торопливо сел на нарах. От усталости и сонливости не осталось и следа.

— Эй, — сказал он. — А можешь меня научить, чтоб ы я тоже так мог, а? Честно, до смерти задолбался дробить чёртов камень, а этому ни конца, ни края не видать.

Человек задумался, по-детски помахивая ногами. В бараке слышался храп спящих, покашливание и прочие звуки, какие можно услышать в большом помещении, забитом десятками взрослых мужиков. В узких щелях-окнах под крышей иногда мелькал свет от фонарей конвоиров.

— Тут такая штука, — сказал в конце концов незнакомец. — Понимаешь, всё это, — он повёл рукой вокруг, — оно — ненастоящее. Всё это сделано для того, чтобы то, что есть на самом деле, не так сильно пугало и угнетало.

Олег начал ощущать, что его крыша поднялась и медленно улетает в далёкие края.

— Ненастоящее? — переспросил он. — А как выглядит настоящее и кто такое со мной сотворил?

— Очевидно, те, кто засадил тебя в тюрягу, — ухмыльнулся незнакомец, — чтобы ты меньше нервничал и больше работал. Как выглядит? Лучше тебе не знать.

— Ладно, — Олег махнул рукой. — Лучше и лучше. Расскажи, как стать таким, как ты?

— Так я о чём, — мужчина вздохнул, — научить нетрудно. Трудно удержаться на той узкой грани, где я нахожусь. Чуть промахнёшься и окажешься в реальном мире.

Олег подумал. Посмотрел по сторонам. Чёрные стены холодного барака, узкие проходы между рядами нар, вонь и удушливое дыхание десяток глоток. А утром — испепеляющее солнце и рукоять неподъёмного молота.

— Учи, — сказал он.

Незнакомец пожал плечами и принялся объяснять. Ну что же — это реально оказалось нетрудно. Вот только последнее упражнение, которое должно было удержать от возвращения в реальный мир. Что-то со всем этим было не так. Но Олег махнул на это рукой: перспектива избавиться от невыносимой работы, точно крылья за плечами, несла его вперёд.

— Попробуем, — сказал Олег, потирая потеющие ладони. — Сейчас…

Свет мигнул раз, другой и погас. Стало много теплее и почему-то казалось, будто не хватает воздуха. Олег сам себе казался рыбой, выброшенной на берег. Что-то не сработало! Он испуганно вскочил на ноги, ощутив под ногами холодный металл. Откуда? Ведь полы деревянные?

Вспыхнул ослепительный голубой свет. Олег заслонился рукой, моргнул раз, другой, привыкая. И тут же присел от неожиданности, когда металлический неживой голос рявкнул у него над ухом:

— Заключённые, подъём! Хозяева благодарны вам за усердную работу и рады сообщить, что норма выработки увеличилась на три процента. Пищевой концентрат теперь включает на пять процентов больше татина, что придаст вам дополнительных сил.

— И сгонит в могилу на пять лет раньше, — проворчал кто-то, за спиной Олега. — Эй, новичок, что-то я тебя тут раньше не помню.

Олег убрал руку от лица и огляделся. Небольшое квадратное помещение с металлическими стенами. Блестящие металлом лежаки, похожие на тесные гробы и полтора десятка измождённых бледных мужчин в тёмных трико. Все смотрели на Олега с равнодушием тягловых животных, отупевших от однообразной работы. Один лысый старик с чёрными кругами под глазами казался более-менее живым в этой компании ходячих трупов.

Только появился, — тихо сказал Олег. Ну что же, ему не удалось удержаться на грани, и он провалился в мир реальности. Так вот, как всё выглядит на самом деле.

— Мало времени, — сказал приземистый человек с длинным кривым носом. — Не успеем пожрать — останемся голодными до вечера.

— И верно, — согласился старик, — время не ждёт.

Они пробежались по узкому, плохо освещённому коридору и так же торопливо съели содержимое тюбиков, напоминающее по вкусу сладкий гуталин. Потом всё так же, мелкой трусцой отправились по спирально лестнице в раздевалку, где в узких шкафчиках висели защитные костюмы и блестящие шлемы.

Олег сам не понимал как, но ему удалось с первого раза застегнуть все хитрые застёжки, надеть шлем и подсоединить кислородные трубки. Возникло такое ощущение, будто он уже делал это. Когда-то. Не так уж давно.

И сама тяжёлая работа показалась знакомой, до одури. Под чёрным небом полным ярких немигающих звёзд, сотни людей в скафандрах вгрызались отбойными молотками в твёрдую фосфоресцирующую скалу. Целью были золотистые овальные камни с синими прожилками. Откуда-то Олег знал, что если насобирать сотню таких за двенадцать часов работы, то можно получить два дня полноценного отдыха. Правда, до сего дня никому не удавалось насобирать больше полусотни. Но люди неистово вгрызались в неподдающуюся породу, надеясь получить мифическую награду.

Иногда в небе проплывали светящиеся красным облака и тогда все прекращали работу и опускались на колени: Хозяева приветствовали покорность рабов.

К концу дня Олег ощущал себя пустой оболочкой, способной лишь впихнуть в себя содержимое тюбика и пошатываясь, отправиться спать. Ночью подача кислорода в камеры уменьшалась, так что во сне заключённые страдали не только от усталости, но и нехватки воздуха.

Все уснули, однако же Олег удерживался на самом краю бездны сновидений. Он всё пытался понять, неужто этот кошмар, куда он угодил, и есть настоящий мир? В таком случае, возможно не ему затуманили голову, а он сам придумал мир, благосклоннее этого?

— Эй, новичок, — донёсся до него голос старика, который первым обратился к нему сегодня, — а я ведь тебя вспомнил. Вообще, знаешь, странное дело: сначала ни единого просвета в памяти, а сейчас всплыло. Я же даже помню, как ты пропал: начал разговаривать с кем-то ночью, а наутро исчез — даже койки не осталось.

И точно, Олег теперь сам видел картины из прошлого: бесконечный выматывающий труд под яркими звёздами и душные ночи, когда едва можешь дышать. И так, без просвета, день за днём.

И ничего не изменилось. По-прежнему, короткий душный сон и бесконечная работа, с перерывами на экзекуцию провинившихся. Всякий раз, когда происходило нарушение, с небес спускалось красное облако и стегало электрическими разрядами несчастного, до тех пор, пока тот не падал замертво. И так бесконечно, день за днём, без надежды на спасение.

Однажды перед тем, как уснуть, Олег задумался. Да реальность оказалась много хуже каменоломни, где он прежде сбивал руки. Ну а вдруг тот фокус, который ему показали, всё же сработает? Хотя бы сейчас.

Ведь это же нетрудно. Вот так, и так, а теперь финальное и…

Свет погас.

Обдало жаром так, словно Олег был не одет и завоняло, как будто разверзлись тысячи могил. А потом, во мраке полыхнуло багровое пламя и земля, на которой лежал Олег, содрогнулась. Кто-то огромный злобно и громко заревел, а Олега дёрнули за руку.

— Вставай! — испуганно крикнул кто-то ему в самое ухо. — Быстрее, а не то он рассердится!

Олег открыл глаза. Он лежал на оплавленном базальте и со всех сторон к небесам поднимались жёлто-красные стены пламени. Валил удушливый смрадный дым, вот только понять, откуда он идёт оказалось невозможно — такое ощущение, будто из щелей под ногами. И над всем этим огненным безумием возвышалась исполинская рогатая тварь с багровой плетью в лапах. Монстр опустил голову и из большущих круглых глаз ударили лучи белого света.

— Бежим! — лысый, загорелый дочерна, тощий парень сунул Олегу что-то вроде кирки. — Быстрее, пока он не увидел, что мы стоим без дела.

Не хотелось узнавать, что произойдёт, когда неизвестный «он» увидит, что они стоят без дела. Ясно, что ничего хорошего. Поэтому они бежали, перепрыгивая через испускающие языки пламени расщелины; оббегая воронки изрыгающие вонючий дым; протискиваясь между обжинающими обнажённое тело скалами. Казалось, будто Олег угодил в воплощённый кошмар.

Но нет, истинный кошмар ожидал его, когда он со спутником добрался до места, где им предстояло работать. Огромный провал, содрогающийся от подземных толчков, наполненный бурлящей жижей, воняющей протухшими яйцами. В мутной жидкости плавали членистые черви, которые норовили вцепиться в кожу ног, чтобы сосать кровь. Когда ты не лупил киркой в невидимое дно, ты яростно отдирал паразитов-кровопийц.

В расщелине работали сотни измождённых, чёрных от загара и грязи людей. Они колотили кирками, отыскивая блестящие голубые камни. Прерываться не получалось, даже на короткую передышку: между работающими сновали высокие лохматые чудища, с лапами, напоминающими длинные плети. Стоило Олегу прерваться, чтобы задать вопрос соседу, и он немедленно получил плетью по спине. А над головами — большой диск светила, немилосердно жгущего спины согбенных людей.

Лишь когда диск спрятался и жар немного спал, наступил конец бесконечного адского дня. Все медленно побрели в разные стороны, тупо рассматривая землю под ногами. Никто ни с кем не разговаривал.

— Пошли, — давешний парень потащил Олега за собой. — Слушай, я тебя с трудом вспомнил вообще. А так даже странно, спали под одной скалой, а утром раз — и пропал, и тряпки не осталось. Куда забрали-то? В пламенную расщелину? А нет, оттуда же не возвращаются! В дикую прохладу?

Олег решил рассказать всё, что с ним происходило и спутник внимательно его выслушал, почёсывая фурункул на лбу.

— Не похоже, — сказал он, в конце концов. — Не похоже, что тебе просто дурят голову. Зачем? Тебя тут и так заставят работать, покуда не сдохнешь. Не станешь вкалывать — сдохнешь сразу, вот и вся недолга. К чему мудрить?

— Так что тогда происходит? — угрюмо поинтересовался Олег. — Всякий раз, как я пытаюсь всё улучшить, становится ещё хуже.

— Судя по тому, что тебя помнят и тут, и в предыдущем мире, когда-то ты здесь уже побывал и ушёл дальше, в поисках лучшего мира. Особо ничего хорошего не нашёл, но…хоть что-то! А теперь сдуру вернулся обратно и хорошо, если это — финальная остановка, ибо если есть ещё хуже… Впрочем, — он взъерошил грязные длинные волосы, — есть ещё одно объяснение.

Они как раз протискивались между близко стоящими раскалёнными стенами, и парень замолчал. Приходилось следить, чтобы не коснуться обжигающего камня. Иногда не получалось и тогда в воздух летели проклятия и шипение от боли.

— Ну же, — проворчал Олег, потирая обожжённое плечо, — что ещё за объяснение?

— Всё это происходит лишь в твоей башке, как наказание за какой-то проступок. И ты погружаешься всё глубже и глубже, покуда не достигнешь той степени наказания, какую, по твоему мнению ты сам заслуживаешь.

— Мудрёно, — пробормотал Олег.

В этот момент они пришли к скале, нависающей над ровной базальтовой плитой, где лежали две грязные вытертые тряпки. Здесь же стоял кувшин с мутной тёплой водой и пара глиняных мисок с жидкой кашей. Но невзирая на отвратительный вкус, оба мужчины в момент употребили пищу и завалились на тряпки, служащие им постелью.

Громыхал далёкий гром, тряслась земля, а в тёмном небе полыхали багровые зарница. Иногда во тьме пролетали крылатые огнедышащие твари. Товарищ уже давно храпел, а вот Олег всё никак не мог уснуть, размышляя. Неужели он действительно натворил что-то, настолько ужасное, что его разум впал во мрак безумия и теперь мстит преступнику жуткими видами и болезненными ощущениями? Или же есть что-то ещё? Если попробовать ещё один, самый последний раз?

А вдруг ещё одно перемещение опустит его в реальность, хуже этой преисподней? Олег никак не мог решиться. С тем и уснул.

Утром случилась беда. Во время путешествия к месту работы Олег подвернул ногу. Серьёзно подвернул, так что не мог идти. И если вначале его товарищ пытался помочь и волок бедолагу, подставив плечо, то скоро стало ясно: приближается конец. Исполинская рогатая тварь заметила едва ковыляющую пару и начала поворачивать голову.

— Беги! — Олег убрал руку спутника и толкнул его в бок. — Беги, я говорю, пока оба не накрылись. Беги!

Тот побежал, всё время оглядываясь, а Олег уставился на уродливую морду монстра, которая была уже совсем рядом. Щёлкнула и начала разворачиваться багровая пылающая плеть. Олег закричал, с огромным усилием заставив себя выполнить нужные упражнения.

Свет погас.

Олег замер неподвижно, гадая: получилось ли, или он уже по-настоящему умер.

Повеяло прохладой и донёсся шорох, похожий на звук накатывающих на берег волн. А этот звук напоминает шелест листвы. Да, Олег помнил все эти звуки! И свет, вроде того, когда над морем медленно восходит солнце. Чистый воздух, напитанный свежестью. И плеск — это точно плеск волн!

Олег сидел на песке, рядом с тихим прибоем и смотрел на светило, неторопливо выбирающееся из-за горизонта. По морю тянулась огненная дорожка и всё никак не могла коснуться берега.

Олег повернул голову: пологий склон, поросший высокой зелёной травой; высокие деревья с белыми гладкими стволами и одноэтажный домик рядом с ухоженным садом. Перед домом стоял рыжий лохматый пёс и смотрел на человека. Потом начал раскручивать длинный в репьях хвост. Послышался звук открывающейся двери и чьи-то шаги.

Олег поднялся на ноги и ускоряя шаг, направился в сторону дома.