Некоторое время в полном молчании мы играли в гляделки. И если я ощущал себя абсолютно спокойным, то мой визави определённо нервничал. В конце концов он не выдержал, снял очки и зачем-то начал дышать на стёкла. После достал из кармана платок и принялся тереть линзы. При этом делал это так тщательно, словно намеревался протереть дыры. Водрузил очищенные очки на нос и в очередной раз изучил записи в большой кожаной папке. Записи должны были принадлежать предшественнику моего гостя.

— Растение? — переспросил Пётр Павлович Харитонов. Высокий тощий мужчина, с выбритыми до синевы щеками и почему-то красным носом. Я бы дал Петру Павловичу лет сорок неспокойной жизни, оставивших глубокие морщины на высоком лбу. — Вы уж простите, я ещё подробно не вникал в Ваш анамнез. Просто Виктор Гаврилович настоятельно просил первым делом побеседовать именно с Вами.

— Да, да, — согласился я и заёрзал, устраиваясь поудобнее. — Так мы с ним и договаривались.

Пётр Павлович всё же взял себя в руки, откашлялся и пристально посмотрел на меня.

— Итак, — сказал он, — Вы считаете себя растением?

— Совершенно верно, — согласился я.

— И Вас в этом ничего не смущает? Не наблюдаете никаких противоречий?

— Никаких, — безмятежно откликнулся я. Легко отвечать, когда ты знаешь истину, в отличие от своего собеседника. А он, к его большому сожалению, не понимал одной простой, но очень важной вещи.

А я не торопился объяснять. Ибо время ещё не пришло, а каждый должен преследовать лишь свою выгоду.

— Ладно, — доктор побарабанил пальцами по бумагам. — К этому мы вернёмся несколько позже. Для начала расскажите, каким именно растением Вы себя считаете. Ну, там бузина, дуб или может быть кувшинка.

— Я — гриб с планеты Юггот, — сообщил я и глаза у врача полезли на лоб. — Да, понимаю Ваше удивление; гриб всё-таки не совсем растение. Но будем считать меня таковым, для простоты. Иначе можно уйти в такие глубины классификации, что наша беседа затянется.

А времени, вообще-то, не так уж и много.

— Да нет, не в этом дело…Сам факт! — Пётр Павлович закашлялся. Один из рослых санитаров, стоявших у врача за спиной, налил из графина воды. — Благодарю. Юггот? Это ещё что такое?

— Планета, — повторил я объяснение. — Находится за орбитой Плутона. Тёмный мир, далёкий от Солнца.

— То есть жизнь там априори невозможна.

Ну хоть бы какая оригинальность. Точно, как и его предшественник, чешут, будто по методичке. Впрочем, в своём возмущении я определённо лукавил. Это же, как запускать воду в прорытый канал и ожидать, что она выберет иное русло.

— Юггот — планета с горячей сердцевиной, поэтому жизнь там вполне возможна и существует, между прочим, гораздо дольше, чем на Земле. Однако, как понимаете, в силу особенностей населён Юггот весьма специфическими, с Вашей точки зрения, существами. Не сильно академически излагаю?

— Для гриба — вполне нормально, — врач обозначил губами саркастическую ухмылку. — Продолжайте, мне интересно.

— На Югготе постоянный мрак, поэтому у живых существ отсутствуют органы зрения, — я демонстративно несколько раз моргнул. Трио санитаров за спиной врача дружно изобразило улыбки. А атмосфера слишком разрежена, чтобы пользоваться органами слуха.

— И как же вы ориентируетесь? — Пётр Павлович изобразил заинтересованность. — Ультразвук?

— Нет, телепатия, — врач прищурился. — Ну, то что вы, люди, подразумеваете под этим понятием. Естественно, на самом деле оно работает немного не так, но это не важно.

Доктор открыл рот, но ничего сказать не успел: дверь открылась и внутрь заглянула женщина в белом халате. Таком же белом, как испуганное лицо. В широко распахнутых карих глазах плескался ужас.

— Там! — женщина ткнула большим пальцем за спину. — Там…Вы должны это видеть. Как можно быстрее, прошу!

— Продолжим нашу беседу немного позже, — доктор закрыл папку и поднялся.

— Продолжим, — согласился я и подмигнул санитарам. — Как только осмотрите мёртвого пациента, немедленно возвращайтесь. Время у нас ещё есть, так что побеседуем.

— Мёртвого пациента? — Пётр Павлович остановился в дверях, словно дорогу ему преградила невидимая стена. — Но откуда…Ладно, потом.

Замок щёлкнул, закрывшись и я остался один. Впрочем, я всегда был один, как и прочие грибы с Юггота. Мы вообще индивидуалисты. Не общаемся, даже находясь рядом. Только во время охоты можем обменяться рекомендациями, как лучше преследовать добычу. И Ни в коем случае не станем делиться.

Ждать пришлось недолго. Послышался звук торопливых шагов и в комнату буквально ворвался Харитонов. Сейчас физиономия доктора была столь же белой, как и лицо его ассистентки. Следом вошли, всё те же трое безмолвных санитаров. Врач остановился посреди комнаты и ткнул в меня пальцем.

— Откуда Вы знали? — он закашлялся. — Какой ужас! Не представляю, как такое могло произойти.

Эдакий пафос! А ведь ещё мнит себя опытным специалистом.

— Я всё могу объяснить. Понимаете, мы — грибы с Юггота, питаемся живой плотью. Больше всего нас привлекают внутренние органы. Ну, сами понимаете, чтобы добраться до лакомства, приходится разрывать тело на части.

— Вы хотите сказать, что это ваших рук дело? — доктор истерически рассмеялся. — Возможно, в Ваших фантазиях Вы и являетесь инопланетным растением, но здесь Вы — пациент психиатрического диспансера и не можете покидать этой комнаты. И даже здесь не сможете никому ничем навредить. Да, Виктор Гаврилович говорил о некой опасности, которую Вы можете представлять, но…

Я молчал и улыбался. Виктор Гаврилович знал, о чём говорил.

Врач махнул рукой и прошёлся от стены до стены. Постоял, щёлкая пальцами. Глубоко вдохнул, выдохнул. Потом сел за стол и хлопнул ладонью по папке с документами.

— Пока они едут ещё есть время. Нужно себя чем-нибудь занять, — пробормотал доктор и снял очки. Нет, рано или поздно он провертит в них дырки. — Хорошо, Вы — плотоядный гриб с планеты Юггот. Что ещё Вы о себе можете рассказать?

— Ну, поскольку мы живём очень долго, а мир познаём телепатически, наш разум намного сильнее, нежели разум человека, — какое наслаждение указывать «царю природы» на его истинное место, — особенно в неких аспектах. Кроме того, мы способны передвигаться, пусть и не очень быстро.

— Инопланетный гриб-телепат, который может ходить? — Пётр Павлович покачал головой. Было заметно, что собеседник до сих пор находится под сильным впечатлением от увиденного. Ну да, узреть разорванное на части тело! — Знаете, в моей практике было много разнообразных случаев, но Ваш…

В его практике, гм…Ну, в его настоящей практике точно было много случаев, никак с этим не связанных.

Санитары, с интересом слушающие нашу беседу приблизились и стали полукругом за спиной врача. Такое ощущение, будто им приказали готовиться к атаке. И позы ещё такие напряжённые…

— Хорошо, — Пётр Павлович вновь снял очки и повертел их в пальцах. Возникло ощущение того, что врач держит некий непривычный ему предмет. — Допустим, что Вы — разумное плотоядное растение. Но как быть с тем, что внешне Вы ничем не отличаетесь от обычного человека? От меня, — он указал на санитара за спиной, — от него?

А вот это уже действительно забавно. Я даже улыбнулся.

— Это Вам так кажется, — миролюбиво пояснил я. — На самом деле грибы Юггота напоминают мятую коричневую сферу, покрытую воронками. А внизу у нас — щупальца, на которых мы собственно и перемещаемся.

Врач поднял голову и посмотрел на светильник. Прищурился, поднёс к глазам очки, убрал. Покачал головой. Узкие брови мужчины сошлись к переносице.

— Что со светом? — задумчиво пробормотал доктор. — Или это реакция на стресс? Но ведь до этого ни разу…

Дверь распахнулась и в комнату едва не ввалилась та же женщина, что и перед этим. Лицо её сейчас было даже не белым, а синим, с прозеленью. Одну ладонь вошедшая держала у рта. Санитары за спиной доктора расступились и молча уставились на вход.

— Пётр Павлович! — в голосе женщины слышались истерические нотки. — Там ещё два случая! Такие же, как первый, один в один. Нужно что-то немедленно предпринять! Это же явно дело рук какого-то психопата.

— Или кто-то просто сильно проголодался, — сказал я в спину удаляющемуся доктору. Тот остановился и обернулся. — Почему бы Вам не принять, как факт то, что людей пожирают грибы с Юггота? Ладно, открою Вам небольшую тайну: я здесь — не один. Поэтому для питания нам будет недостаточно одного человека.

— А это мысль, — врач щёлкнул пальцами. — Виктория, срочно проверьте, нет ли связи этого пациента с другими. Возможно, все его дурацкие заявления, просто попытка тянуть время и отвлечь наше внимание от пособника. Пока этот морочит голову, второй совершает преступления. Немедленно заблокируйте все выходы и вызовите дополнительную охрану. Полиция и прокуратура…

— Уже едут, — сказала женщина и потащила доктора за рукав. Когда Виктория взглянула на меня, в её глазах мелькнули ужас и омерзение. Ну да, женщины чувствуют такие вещи куда лучше мужчин. замечал, что охота на самок куда более трудна, нежели умерщвление самцов.

В этот раз Пётр Павлович задержался. А когда вернулся, я заметил, что карман его халата оттягивает что-то тяжёлое. М-да, похоже решил принять меры безопасности. Поздновато, надо сказать. Хоть, в общем-то доктор казался разумным человеком. Вот эта его мысль, об отвлечении внимания, находилась совсем близко к правде.

— Шутки в сторону, — доктор тяжело опустился на стул. Одна рука врача словно невзначай скользнула в карман с неизвестным предметом. — В диспансере — три трупа. Знаю, что не имею права обсуждать подобное с пациентами, однако предполагаю, что Вы имеете отношение к происходящему.

Если бы мог, то непеременное развёл бы руками. Человеку напрямую заявляешь, что ты жрёшь людей, а он это только начинает предполагать. Санитары почти вплотную приблизились к доктору и возвышались над ним, будто огромные каменные истуканы на тёмных равнинах Юггота. Видел картинки в головах…своих жертв. Кто их поставил неизвестно, но выглядели истуканы весьма древними.

— А что по этому поводу говорил Виктор Гаврилович?

— Слишком мало, как по мне. Да и вообще, скорее всего я был чем-то отвлечён в момент нашей последней беседы, потому как помню её содержание весьма смутно. Так, в общих чертах. Помню, речь шла об опасности…

— Смертельной опасности, — уточнил я. Санитары переглянулись. На их каменных физиономиях появились недобрые ухмылки. — Возможно, Вас просили помочь. Предполагаю, что речь шла о спасении от смерти.

Пётр Павлович вновь посмотрел на лампу. Потом обвёл взглядом стены. Морщины на лбу стали много глубже. Походе, доктор чего-то никак не мог понять.

— Вроде бы были другого цвета? — пробормотал Харитонов м взялся свободной рукой за воротник рубашки. — И свет…Что за чертовщина?

— Хотите задать ещё какие-нибудь вопросы, — любезно предложил я, — пока не стало слишком поздно?

— Да, Вы упоминали, что этот Ваш облик — не настоящий, — врач расстегнул верхнюю пуговицу. — Душно-то как…

— Ну да, мы способны внушать нашим жертвам любые образы, — я широко улыбнулся. — Иногда, настолько проработанные, что их невозможно отличить от реальности. Вот Вы сейчас думаете, что у Вас темнеет в глазах, а стены меняют свет, правда?

— Внушение? — Пётр Павлович задумался, постукивая пальцем по виску. — Возможно, хоть я и плохо поддаюсь гипнозу. Но допустим. Тем не менее, никто не способен внушать через стены. Никто не способен ментально воздействовать сразу на несколько человек.

— Никто из людей, — уточнил я. — А ведь грибы с Юггота — не люди. Мы даже не животные.

Из-за двери доносился странный шум. Кто-то бежал со всех ног, кто-то вопил, что есть мочи, а кто-то громко хохотал. Доктор достал из кармана электрошокер и положил на стол. Посмотрел на меня исподлобья.

— Допустим, — сказал Пётр Павлович. — Допустим, что Вы правы и передо мной — плотоядное растение с другой планеты. Но чёрт побери, откуда оно взялось на Земле, в нашем диспансере?

— Это, — сказал я, придвигаясь ближе, — именно тот вопрос, который Вы должны были задать первым. Возможно получили бы небольшой шанс на спасение. А теперь уже слишком поздно.

Кто-то навалился на дверь снаружи, и она громко затрещала. Однако, доктор не обращал на это внимание, неотрывно глядя на меня.

— Это не я оказался на Земле, это вы прибыли к нам, на Юггот.

Дверь распахнулась и внутрь ввалилась Виктория. Только сейчас на женщине был не белый медицинский халат, а блестящий скафандр, с прозрачным колпаком шлема. В коридоре свет мигнул раз, другой и погас. Проём двери колебался, превращаясь во вход пещеры. Так же менялись и стены помещения. Свет фонарей на шлемах землян вырывал из мрака чёрные наросты, тёмные дыры и лохматые нити, уходящие во тьму. Повсюду лежали груды костей, оставшиеся от предыдущих жертв. Виктория ещё барахталась под напором большого гриба, но вскоре затихла.

Пётр Павлович попытался встать, но троица санитаров навалилась на него сверху. Правда, сейчас эти трое ничуть не напоминали людей, вновь превратившись в длинные толстые щупальца, кем они и были на самом деле. Харитонов оказался одет в такой же скафандр, какой был на Виктории. Сквозь пластик шлема таращились широко распахнутые глаза.

— Что происходит? — прохрипел Пётр Павлович, делая попытку дотянуться до лазерного пистолета, лежащего на полу пещеры. — Не могу дышать!

Чуть дальше лежало тело Виктора Гавриловича Лапина, которое уже успел оседлать один из моих собратьев. Гриб медленно просовывал щупальца в рваные дыры в ткани скафандра. Я подполз ещё ближе к Харитонову и коснулся щупальцем ткани защитного костюма.

Мы, грибы с Юггота питаемся живыми существами, но обычно они передвигаются слишком быстро для нас. Поэтому приходится хитрить, внушая жертве, что она находится в безопасности. Показывать добыче картинки, ничуть не связанные с реальным миром. До тех пор, пока мы не доберёмся до цели.

И неважно, кто попался: паукообразная тварь с тёмных равнин Юггота, шестикрылый летун с вершины полой горы или экспедиция с далёкой Земли.

Грибы с Юггота едят всех.