Для детей младшего и среднего школьного возраста

Эта история случилась много-много лет назад. Когда-то давным-давно у короля и королевы родилась прелестная дочка. Счастливые родители назвали маленькую красавицу Фионой. Король Харольд и королева Лилиана обожали свою очаровательную дочурку, но вскоре выяснилось, что на девочку было возложено ужасное проклятье. Дело в том, что днем она была очаровательной принцессой, а по ночам превращалась в отвратительного огра [Огр – ужасный великан-людоед].

Существовала одна-единственная возможность снять проклятье с Фионы – ее нужно было поцеловать. Однако это должен был быть не какой-то обычный поцелуй, который ежедневно дарит, скажем, своему ребенку отец или мать. Нет! Поцеловать Фиону должен был тот, кто по-настоящему ее полюбил бы и кого по- настоящему полюбила бы сама Фиона. Ну, например, прекрасный принц в блестящих доспехах. Вот и ждала Фиона свою будущую любовь, сидя в высокой башне, которую денно и нощно охранял страшный дракон.

Фиона ждала очень и очень долго. Дни незаметно перетекали в месяцы, месяцы превращались в годы. Король и королева очень боялись, что их дочку уже никто и никогда не спасет. Вот они и решили обратиться к кому-нибудь за помощью. Вот только – к кому?

Ситуация казалась безвыходной, поэтому король и королева отважились прибегнуть к отчаянным мерам.

Однажды темной и ненастной ночью король Харольд и королева Лилиана сели в карету и пустились в путь, направляясь в ту отдаленную часть своего королевства, в которую раньше они никогда не наведывались. Приблизившись к пункту своего назначения, они с любопытством выглянули из окна кареты. Их взору открылась странная и пугающая картина. Вокруг в полной тишине рыскало множество ведьм самых немыслимых габаритов, да и внешний вид у них был пренеприятный.

Нервно передернув плечами, королева заперла дверь кареты. Король посмотрел на свою жену, и в глазах у него светилась надежда на то, что их взаимный план спасения дочери сработает.

Внезапно темное небо прорезала яркая вспышка молнии, и тишину взорвал раскат грома. Король встревоженно нахмурился. Заметив это, королева положила ладонь на его руку. Немного успокоившись, король улыбкой поблагодарил свою жену.

Наконец королевская карета остановилась у ворот «Притона старикашки». Прищурившись, король Харольд и королева Лилиана разглядели в темноте яйцеобразный вагончик, обклеенный различными объявлениями и плакатами типа «Магические договоры», «Сделки о долговечности» и «Все мечты сбываются!».

– Я ничего в этом не понимаю, Лилиана, – нервно признался король Харольд. – Вспомни, Фея Крестная сказала, что только поцелуй любимого человека снимет проклятье с нашей дорогой Фионы.

Королева Лилиана взяла мужа за руку.

– Не очень-то я доверяю этой женщине, Харольд. Возможно, визит сюда – это наша последняя надежда. Кроме того, король Мидас отзывается о нем крайне положительно.

Король Харольд с сомнением покачал головой.

– Это так, но можем ли мы доверить судьбу нашей дочери этому типу? – Он кивнул в сторону яйцеобразного вагончика. – Он нечестный. Он хитрый и коварный. Он...

– Румпельштильцхен! – громко возвестил из глубины вагончика странный маленький человечек, приглашая их войти.

Очень осторожно король Харольд и королева Лилиана ступили внутрь. Карлик Румпельштильцхен проворно спрыгнул со своего стула, склонился в поклоне и поцеловал королеве руку.

– Здравствуйте, ваше величество, – произнес он.

Стоило королеве Лилиане посмотреть на человечка, как по спине у нее пробежала дрожь.

– Здравствуйте, – наконец выдавила она.

В эту минуту откуда-то появилась огромная гусыня, которая поприветствовала короля и королеву громким шипением.

– Успокойся, Фифи, веди себя прилично, – зычным окриком осадил птицу Румпельштильцхен, затем расправил на столе смятый лист бумаги и обратился к высоким гостям: – Как видите, господа, всё в полном порядке. Остались только маленькие формальности.

Король Харольд опустил взгляд на контракт.

– Итак, из этого следует, что вы снимаете заклятье с нашей дочери? – спросил он.

Румпельштильцхен мелко закивал, потирая маленькие ручки.

– Да-да, снимаю, но вы должны мне кое- что взамен. Со своей стороны вы обязаны отказаться от правления Тридесятым Королевством в мою пользу.

И снова вспышка молнии прорезала небо, осветив помещение вагончика каким-то жутковатым, даже сверхъестественным светом.

Повернувшись к своей царственной супруге, король Харольд прошептал:

– Послушай, Лилиана, по-моему, это какое- то сумасшествие, тебе не кажется?

Королева Лилиана склонила голову в знак согласия, но, когда она снова посмотрела на мужа, в ее отчаянном взгляде явственно читалось: «Это наша с тобой последняя надежда».

– Разве у нас есть выбор, Харольд? – тоже шепотом отозвалась королева. – Надо же что-то делать. Фиона слишком долго сидит взаперти в своей башне.

– И моложе она не становится, не так ли? – вмешался в их разговор карлик Румпельштильцхен.

Король Харольд снова взглянул в договор, но теперь стал вчитываться внимательнее. Он насторожился – что-то тут было не так.

– Мы что, должны отказаться от всего нашего королевства?! – воскликнул он.

Румпельштильцхен пожал своими хиленькими плечиками.

– Ну, если для вас какое-то там королевство значит больше, чем жизнь вашей дочери... – Не закончив фразы, он вытянул вперед свои крохотные пальчики и принялся сворачивать контракт, лежавший на его столе, в свиток.

Твердой рукой король Харольд остановил Румпельштильцхена, положив тяжелую ладонь на маленькую ручку странного человечка.

– Ничто на свете не может быть важнее для нас, чем жизнь нашей дорогой дочери, – заявил он.

Королева снова схватила мужа за руку. Она-то знала, что сейчас они оба принимают самое верное решение. Ведь без любимой дочки владение целой империей не в радость.

– Я был абсолютно уверен, что вы, как разумные люди, примете мой план, – с каверзной ухмылкой на губах произнес Румпельштильцхен. После чего достал бутыль с волшебными чернилами и опустил оконные ставни. – Давай, Фифи, прыгай! – скомандовал он.

Фифи вспорхнула крыльями и через мгновение оказалась на коленях своего хозяина. Румпельштильцхен принялся нежно гладить свою любимицу по перьям и вдруг выдернул одно из них – то, что росло из хвоста.

– Ой-ой! – крякнула не ожидавшая такого вероломства Фифи.

Не обращая внимания на ее возмущение, Румпельштильцхен ловко выдернул перо из хвоста гусыни, обмакнул его в бутыль с волшебными чернилами и протянул королю. Харольд принял перо из рук мерзкого старикашки и начал очень медленно, с опаской опускать его к контракту.

И как раз в этот момент дверь вагончика распахнулась. На пороге возник задыхающийся от быстрой скачки королевский посланник.

– Ее высочество! – выкрикнул он на последнем издыхании. – Принцесса! Она спасена!

Король и королева в недоумении переглянулись. И тут же их растерянность сменилась торжеством и ликованием. Наконец-то после стольких лет ожидания их дочка нашла свою настоящую любовь! Не теряя ни секунды, король Харольд порвал договор Румпельштильцхена в мелкие клочки, взял супругу под руку, и королевская чета покинула вагончик, оставив ошарашенного Румпельштильцхена смотреть им вслед с открытым ртом. В голове у злобного карлика никак не укладывалось, каким образом события сложились так, что его хитроумный план сорвался и всё пошло наперекосяк.

А принцесса Фиона на самом деле была спасена – и не кем-нибудь, а огром по имени Шрэк, которому удалось добиться любви и уважения всего населения Тридесятого Королевства.

Что же с Румпельштильцхеном? Он и не подумал сдаваться. Да, самая заветная мечта его жизни только что пошла прахом, но у него уже родился план мести. Да, он отомстит! Он доберется до Шрэка и сделает всё возможное, чтобы стать правителем вожделенного Тридесятого Королевства!

Прошли годы, но Румпельштильцхен не оставил свои злобные замыслы. Однажды он зашел в книжную лавку и совершенно случайно обнаружил там интересную книжку сказок, в которой описывалась история любви Фионы и Шрэка. Содрогаясь от отвращения, он принялся перелистывать страницы, что-то бубня себе под нос.

– Ага, поцелуй, идущий от всей души, привел к свадьбе и появлению на свет малышей-огров, – обрадовался Румпельштильцхен и вырвал из книги заинтересовавшую его страницу. – И затем в Тридесятом Королевстве воцарились мир и спокойствие, – продолжал он, выдирая из книги следующую страницу и потирая в предвкушении маленькие ладошки. – Ну, будет вам подарочек, сладкая парочка!

Через мгновение выражение его лица изменилось.

– Что?! Они жили счастливо?! – Шик-шик страницы из книги. – Долгие-долгие годы?! – Шик-шик.

Румпельштильцхен и не заметил, что выкрикивал эти слова вслух. Зато их хорошо расслышал сотрудник книжной лавки.

– Э-э, мистер, – сказал сотрудник, – за всё это вам придется заплатить.

Воровато оглянувшись, Румпельштильцхен обнаружил рядом с собой работника книжной лавки. Это был Пиноккио.

– Может быть, мы как-нибудь сможем это уладить, паренек? – сверкнул на него глазами Румпельштильцхен.

– Я – не паренек, то есть не настоящий паренек, – признался Пиноккио.

– А хочешь стать настоящим? – спросил Румпельштильцхен. – Ну, что скажешь, Пиноккио?

– Я не куплюсь на ваши посулы! – выкрикнул Пиноккио, и с этими словами выставил Румпельштильцхена из лавочки.

Румпельштильцхен пришел в ярость.

– Проклятый огр! Да чтобы он вовсе на свет не родился! – заорал он, топая ногами.

Однако Шрэк, несмотря на вопли Румпельштильцхена, уже давно родился и теперь жил счастливо с Фионой и их троими детишками – Фергусом, Фарклом и Фелицией.

– Просыпайся, папа, просыпайся скорей! – выкрикнула однажды утром маленькая Фелиция, потрясая перед лицом Шрэка своей любимой игрушкой, мистером Сквиклзом.

Шрэк и Фиона раскрыли глаза, потянулись и с улыбкой посмотрели друг на друга.

– Доброе утро, милый, – сказала Фиона, с любовью глядя на мужа.

– И тебе доброе утро, – ответил Шрэк, целуя обожаемую супругу.

Шрэк и Фиона выбрались из постели и приступили к обычным утренним процедурам. Затем Шрэк устроился в гостиной, чтобы накормить завтраком ребятишек, а Фиона затеяла стирку.

Самое заветное желание Фионы исполнилось: каждый последующий день молодой семьи, наполненный счастьем и светлой радостью, был похож на предыдущий. Каждое утро маленькие огры забирались в постель к своим родителям, обступали со всех сторон отца и будили его, требуя завтрака. Каждое утро Шрэк кормил своих любимых малышей, переодевал их и менял им подгузники, а Фиона приступала к стирке. И каждое утро перед домом счастливой семьи появлялся фаэтон с туристами, и маленький гном радостно кричал в свой громкоговоритель одну и ту же фразу: «Эта пара влюбленных дурачков научила нас всех, что не нужно менять свое нижнее белье для того, чтобы изменить мир!»

И всякий раз, когда Шрэк намеревался расслабиться в любимом кресле с газетой и стаканчиком коктейля, в их гостеприимный дом тайфуном врывался Осёл со своими пятью драгонслятами. И тут начинались веселые и разнообразные игры. Правда, иногда Шрэк все-таки пытался устроить себе маленький перерыв и насладиться любимыми с детства развлечениями – ну, например, купанием в грязевом болоте, – но и тогда отцовские обязанности быстро возвращали его на грешную землю...

– Шрэк! – взывала к нему Фиона. – Удобства в нашем домике с удобствами засорились. Пора почистить!

А вечерами Кот в Сапогах рассказывал всем историю знакомства Шрэка и Фионы с извечной концовкой: «И с тех пор они жили очень счастливо».

Шло время, наступила зима, болото завалило снегом, а между тем распорядок дня Шрэка ни на йоту не менялся. Весной начались проливные дожди, однако в повседневной жизни Шрэка всё по-прежнему шло по намеченному расписанию. За весной пришло лето, которое опять, как вы понимаете, не принесло никаких изменений.

Однажды поздно вечером, когда гости разошлись, дети были отправлены в постель, а грязную посуду благополучно вымыли, вытерли и поставили на место, Шрэк облегченно вздохнул и тоже лег спать. Но сон к нему не шел. Шрэк лежал, глядя в потолок, и слушал мелодичный храп Фионы.

В голову ему лезли мысли об установившемся порядке собственной жизни. Утренний подъем. Отрыжка детей. Смена подгузников. Мечты о купании в грязевом болоте. Милые развлечения с гостями. Счастливая. Жизнь. Навсегда.

Провалявшись без сна некоторое время, Шрэк понял, что уже не заснет, и выбрался из постели. Он подошел к шкафу, выдвинул ящик и вытащил из него старый потертый плакат, свернутый в рулон. На плакате значилось: «Разыскивается Шрэк».

Разгладив потрепанные уголки плаката, Шрэк засунул его за раму зеркала, а затем принялся разглядывать изображенного на нем зеленого огра, время от времени с тоской переводя взгляд на собственное отражение в зеркале. Из его глотки вырвался приглушенный стон, и стон этот вовсе не был похож на грозный рык, которым когда-то славился в округе Шрэк. Откашлявшись, он попробовал зарычать погромче. Ничего хорошего из этого не вышло.

– Печально, – грустно вздохнул Шрэк.

На следующее утро Шрэк проснулся и понял, что всё идет как обычно. Он уже приготовился к ставшему привычным для него распорядку дня, как вдруг до него дошло, что именно сегодня всё будет по-другому. Ведь настал первый день рождения их с Фионой малышей!

Осёл, Дракониха и пятеро их драгонслят прибыли пораньше и прямо с порога пригласили Шрэка с его семейством на прогулку в город. Все, кроме огромного Шрэка, быстро вскарабкались на спину Драконихи, после чего та взмыла в небо. Путь ее лежал в «Засахаренное яблоко», где должны были собраться для праздника все их друзья.

– Отличное приземление, малышка, – похвалил Дракониху Осёл, когда они достигли цели, и тут же предупредил ее: – Только запомни, что тебе ни в коем случае нельзя есть прислугу и постояльцев гостиницы.

Дракониха только фыркнула в ответ.

Мимо них промчался Кот в Сапогах, также державший путь в «Засахаренное яблоко». В руках он держал целую охапку подарков, так что и помахать в знак приветствия ему было нечем.

– С днем рождения, малыши! – весело крикнул он огрятам. – Увидимся на празднике!

Когда все скрылись из виду, Шрэк с грустью покачал головой. Даже Кот в Сапогах отправился на вечеринку. А вот ему еще не скоро доведется принять участие в веселье, ведь надо собрать кучу детских принадлежностей и запасной одежды, которую он должен принести с собой.

В тот момент, когда он с трудом запихивал в сумку прогулочную детскую коляску и последнюю пару маленьких штанишек, со двора раздались громкие крики:

– Эй, Шрэк! Шрэк!

Он вышел на улицу и с удивлением увидел бегущую к нему толпу селян с вилами и факелами в руках. Неужели вернулись старые добрые времена, когда люди боялись грозного огра?

Но нет, радость Шрэка оказалась преждевременной.

– Пожалуйста, мистер Шрэк, поставьте автограф на наших вилах! – попросил один из селян.

– Да, и еще на наших факелах, – добавил второй, едва не тыча факелом Шрэку в лицо.

– Эх, мистер Шрэк, – с сожалением покачал головой третий селянин, – а ведь когда-то вы были таким свирепым!

– Да, – подтвердил его приятель, – тогда вы были настоящим огром.

– Настоящим огром? – озадаченно повторил Шрэк. – А сейчас я, значит, не настоящий?

О, как больно задели его эти слова!

Наконец Шрэк прибыл на развеселое празднование дня рождения своих детишек. В «Засахаренном яблоке», празднично украшенном и ярко освещенном, теперь собирались целые семьи, чтобы устраивать свои торжества. Шрэк поверить не мог, что когда-то это место называлось «Отравленное яблоко». Этот притон сам Шрэк и другие злодеи-разбойники облюбовали для себя еще в те времена, когда Шрэк был «настоящим огром». Там, где раньше стояло старое разбитое пианино, сейчас играла роботизированная музыкальная группа со спецэффектами, а вместо необъезженного мустанга красовался оседланный единорог.

С несчастным видом Шрэк стоял посреди веселящихся гостей и смотрел на Пиноккио, который забрался на сцену и принялся петь под аккомпанемент музыкальной группы.

– А у нас тут веселая колбасня, празднует день рожденья ребятня. Пусть за годом проходят года, наши друзья остаются всегда! Ну, а теперь припев, – пел Пиноккио во всю мощь своих деревянных легких. – Тру-ля-ля, тру-ля-ля, пусть смеются все друзья!

– Тру-ля-ля, тру-ля-ля, пусть смеются все друзья! – хором подхватили присутствующие в зале.

Один только Шрэк не участвовал во всеобщем веселье.

– Ух ты, эта песенка никогда не устареет! – заметил Осёл, который, судя по довольной морде, явно получал наслаждение от дня рождения огрят.

Сквик, сквик! Это малышка Фелиция сунула свою игрушку-пищалку прямо Шрэку в ухо.

– Пожалуйста, дочка, не так громко, – поморщившись, взмолился Шрэк, отбирая пищалку и засовывая ее в карман своей жилетки.

В этот момент к нему подошел один из местных сельских жителей со своим маленьким сыном.

– Извините за беспокойство, мистер Шрэк, меня зовут Лемке, а это мой сын, Масляные Панталоны. Не могли бы вы издать для моего парнишки свой знаменитый огрский рык? Он ваш давнишний фанат.

Шрэк с сомнением посмотрел на мягкотелого и полнощекого мальчика.

– Давай же, рычи! – нетерпеливо потребовал тот.

Шрэк покачал головой.

– Лучше мне помолчать, друзья, – сказал он. – Понимаете, сегодня у моих деток день рождения и...

– Рычи! – с напором повторил Масляные Панталоны, топнув ногой.

К счастью, на помощь мужу поспешила Фиона. Заметив, что он попал в затруднительное положение, она быстро подошла к нему и спросила:

– Ты не занят, милый? Я бы хотела, чтобы ты проверил, не готов ли уже наш именинный торт.

– Да, конечно, – согласился Шрэк, вздохнув с облегчением.

– И не забудь, пожалуйста, о свечках, – напомнила ему Фиона.

Кивнув, Шрэк направился к пекарскому прилавку, где хозяйничал Сдобный Маффин. Сейчас он с увлечением занимался раскрашиванием Пряничного Человечка.

– Стой смирно, не вертись, – велел ему Сдобный Маффин, нанося последние штрихи к его костюму – глазированные завитушки.

– Спасибо тебе за мои новые штанишки, Сдобный Маффин, – от души поблагодарил его Пряничный Человечек. Затем он поднялся со стула и принялся любоваться творением рук Сдобного Маффина. И хотя глазированные завитушки украшали лишь переднюю часть его штанишек, а задняя осталась такой же непритязательной, какой и была, Пряничный Человечек был доволен. – О, я всегда мечтал о ковбойских штанах! – радостно воскликнул он, улыбаясь во весь рот.

Сдобный Маффин подал ему маленькую ковбойскую шляпу, чтобы придать Пряничному Человечку полное сходство с ковбоем.

– Йеху! Вперед, моя лошадка, пошевеливайся, а не то я наподдам тебе моим кнутом из сыромятной кожи! – в восторге заорал Пряничный Человечек и заскакал по залу, размахивая над головой воображаемым кнутом.

А Сдобный Маффин поднял голову и обнаружил стоящего перед его прилавком Шрэка.

– Ах, мсье Шрэк! Здравствуйте! – громко поприветствовал он его.

– Привет, Шрэк! – поздоровался прискакавший из другого конца зала Пряничный Человечек, приложив руку к своей новой ковбойской шляпе.

Наклонившись, Сдобный Маффин вытащил из-под прилавка именинный торт и с гордым видом показал его Шрэку.

Шрэк посмотрел на изумительное кулинарное творение, украшенное сверху глазированным изображением безобразно уродливого огра, скорчившего физиономию в широкой улыбке.

– А это так и было задумано? – с сомнением поинтересовался Шрэк.

– Да, это огр Брызгун! – ответил Пряничный Человечек.

Рядом со Шрэком возник Осёл.

– Эй, Шрэк, какая чудесная вечеринка! Не надо хмуриться, настройся на веселый лад! – посоветовал он другу.

– Да у меня и так превосходное настроение, - хмуро сообщил ему Шрэк, на самом деле чувствуя, как внутри у него поднимается темная злоба.

Однако Осёл не был тонким созданием, и ему не удалось различить эмоциональный оттенок в его голосе. Вместо того чтобы насторожиться, он уставился на именинный торт.

– Охххх! Какая красотища! Позволь мне слизнуть эту замечательную радужную глазурь! – И с этими словами он ткнулся мордой в именинный торт.

Если до того Шрэк был просто сердит, то сейчас он почувствовал прилив настоящей ярости. И было из-за чего. Ведь Осёл только что разрушил именинный торт его малышей!

– Осёл! – рявкнул Шрэк.

Именно в этот момент Лемке и его сын сочли нужным снова подойти к нему со своей просьбой.

– В связи с тем, что сейчас вы ничем таким срочным не заняты, может, издадите свой знаменитый рык Шрэка? – вежливо спросил Лемке.

– Ну давай, рыкни, пожалуйста, – принялся умолять его Масляные Панталоны.

Шрэк буквально начал закипать.

– Дай-ка я кое-что тебе объясню, Масляные Панталоны, – проговорил он, глядя на мальчика. – Обычно огр издает свой рык только тогда, когда он очень зол. Ты что, хочешь, чтобы я разозлился?

– Рычи, – стоял на своем Масляные Панталоны.

Чтобы успокоиться, Шрэк глубоко вздохнул, потом медленно выдохнул и, забрав с собой торт, пошел прочь.

– Не волнуйся, – уговаривал он себя на ходу. – Просто держи себя в руках.

– Папа, папа, он уходит, – захныкал Масляные Панталоны. – Сделай же что-нибудь!

А Шрэк, вернувшись к Фионе и друзьям, веселящимся на празднике маленьких огрят, поставил на стол перед своей женой именинный торт, по поверхности которого прошелся язык сладкоежки Осла.

– О, вот и отлично... – начала было Фиона, но затем повнимательнее вгляделась в торт и ахнула, всплеснув руками: – Боже! Что случилось с нашим праздничным тортом?!

Шрэк тоже перевел глаза на торт и заметил некоторые изменения. После того как над лакомством поработал ослиный язык, нелепая ухмылка глазированного огра уже не так бросалась в глаза.

– Поверь мне, дорогая, теперь торт стал намного лучше, – высказал он Фионе свое мнение.

– А мне кажется, ты его слегка полизал, – сморщилась от отвращения королева Лилиана.

– Даже и не думал, – возразил ей Шрэк.

– Тот факт, что ты являешься огром, еще не означает, что тебе непременно нужно есть так, словно ты – невоспитанное животное, – возмущенно продолжала королева Лилиана.

Ситуация осложнялась еще и тем, что Шрэк напрочь забыл об именинных свечах. Заметив это, Фиона побежала за ними сама, предупредив Шрэка, чтобы он следил за тортом, не сводя с него глаз. Кивнув в знак согласия, Шрэк снова повернулся к столу, но – о ужас! – торт исчез!

– Эй, куда подевался наш праздничный торт?! – в ужасе закричал Шрэк.

– Его съел Ви, – сказал один из Трех Поросят.

– Ага, – кивнул второй поросенок.

– Что?! – уставился на него Шрэк.

Посреди всей этой суматохи забытые всеми огрята начали горько плакать.

– Нет-нет, мои милые, тише, не надо плакать, – принялся успокаивать детей Шрэк.

В этот момент перед праздничным столом снова появились настырные Лемке и Масляные Панталоны.

– Послушайте, мистер Шрэк, по-моему, вы обещали моему сыну показать настоящий рык, – заявил Лемке.

У Шрэка голова шла кругом. Рык! Торт! Катастрофа! Всё смешалось в одну кучу. Шрэк снова начал закипать от гнева.

Но Осёл по-прежнему не мог понять, в каком настроении находится его лучший друг.

– Эй, ребята! – провозгласил он, призывая всех к молчанию. – Наш Шрэк собирается порадовать нас своим коронным рыком!

– Не сейчас, Осёл, – предупредил его Шрэк.

Но вокруг него ужа начала собираться толпа.

– Три Поросенка, у нас еще остались кексы? – спросил он, стараясь сосредоточиться на насущной проблеме детского праздника.

– Их тоже съел Ви, – сообщил второй поросенок.

– Зато у Зи есть леденцы на палочке, – сказал первый поросенок.

– Не-а, и их я съел, – признался третий поросенок.

– Что?! – возмутился первый поросенок. – И даже не поделился?!

– Ну и что? Ты ведь тоже не поделился с нами круассанами! – припомнил ему третий брат.

Пока Три Поросенка переругивались между собой, плач огрят перерос в истерические рыдания.

– Всё будет в порядке, мои маленькие, – продолжал успокаивать своих ревущих деток Шрэк.

Когда со свечами в руках вернулась Фиона, ее глазам предстало неприятное зрелище: пустая коробка из-под торта и рыдающие огрята.

– Шрэк! Что здесь происходит? – воскликнула Фиона, обращаясь к мужу.

Но прежде чем Шрэк успел открыть рот, в разговор вмешался Осёл:

– Давай, Шрэк! Твои друзья ждут!

Шрэк напрягся. Толпа гостей принялась хором подбадривать его: всем им действительно очень хотелось услышать настоящий рык огра. А Фиона изводила Шрэка придирками по поводу утраты именинного пирога. И вот наконец...

– Рыыыыыыыыыыыыыыыыыыы!!!!!

Знаменитый огрский рык Шрэка был настолько громким, что половина гостей повалились с ног.

Когда Шрэк умолк, в зале сначала воцарилась полная тишина – присутствующие находились в полном шоке. Затем, когда все пришли в себя, раздались аплодисменты и громкие радостные вопли.

– Шрэк! Шрэк! Шрэк! – возбужденно скандировала толпа гостей.

– Спасибо, папа, я люблю тебя! – счастливо улыбнулся отцу Масляные Панталоны, наконец получивший свой заветный огрский рык.

– А я принес еще один торт, – объявил Кот в Сапогах.

Шрэк посмотрел на торт, который тот торжественно водрузил на стол, и лицо его исказила гримаса отвращения: на глазурной поверхности торта снова кривлялась мерзкая ухмылка отвратительного огра. Ну всё! С него достаточно!

Бац! В ярости Шрэк изо всех сил ударил огромным кулаком по торту.

И опять в зале повисла тишина.

Не зная, куда себя деть и что еще сделать, Шрэк стремительно выскочил из «Засахаренного яблока» и с треском захлопнул за собой дверь.

Оказавшись на улице, Шрэк с упоением вдохнул свежий ночной воздух и улыбнулся. Наконец-то он один!

Только... он был вовсе не один.

За мусорной свалкой прятался Румпельштильцхен. Маленький злобный старикашка с увлечением копался в отбросах, выискивая там что-то полезное для себя, когда неожиданно увидел вышедшего на улицу Шрэка. И тогда он быстро убрался в тень, чтобы не быть замеченным огром.

Спустя минуту следом за Шрэком вышла Фиона.

– Не могу поверить, – сказала она, глядя на мужа и укоризненно качая головой.

– Да уж, – согласился с женой Шрэк. – Эти селяне, они...

– Я не говорю о селянах, Шрэк, – прервала его Фиона. – Я говорю о тебе. Неужели именно таким ты хочешь запомнить первый день рождения наших детей?

Ее слова вывели Шрэка из себя.

– Ах вот оно что! – рявкнул он. – Значит, это я во всем виноват?!

– Да, – кивнула Фиона. – Но давай поговорим об этом дома, после того как закончится праздничная вечеринка, ладно?

– Дома? Ты имеешь в виду ту придорожную достопримечательность, в которой мы живем? – раздраженно поинтересовался Шрэк. – «Посмотрите направо. Видите того приплясывающего огра? Не бойтесь, он не кусается, потому что стал совсем домашним», – мерзким голосом произнес он, передразнивая гнома, исполнявшего роль гида. И продолжил сердито: – Когда-то я был огром, а сейчас превратился в одно нелепое зеленое недоразумение.

– Хорошо, хорошо, – мягко проговорила Фиона. – Я согласна, ты сейчас уже не тот огр, каким был раньше. Но может быть, это не так уж и плохо.

– Ах, я так и знал, что ты меня не поймешь, – огрызнулся Шрэк. – Да и куда тебе, ведь ты же не настоящий огр, ты половину жизни провела во дворце.

Фиона почувствовала укол в сердце.

– А вторую половину жизни я провела взаперти в Башне Дракона, – напомнила она Шрэку с болью в голосе.

– Послушай, я хочу только одного – это чтобы всё было так, как раньше, понимаешь? – постарался объяснить ей Шрэк. – Как тогда, когда селяне трепетали от одного моего вида, а я мог спокойно принимать грязевые ванны в своем любимом болоте. Как тогда, когда я делал только то, чего хотел, и именно в то время, которое я выбрал сам. Как тогда, когда всё в этом мире имело смысл.

– То есть как было до того, как ты спас меня от дракона?

– Вот именно!!! – не удержался от дерзкого ответа Шрэк.

От его крика лицо Фионы сморщилось. Так, значит, с ней он несчастлив? И то, что он стал отцом очаровательных тройняшек, его не радует?

– Шрэк, у тебя есть трое прелестных детишек, жена, которая любит тебя, и друзья, которые тебя просто обожают. У тебя есть всё! Ну почему же единственный человек, который не понимает этого, это ты?

С этими словами Фиона повернулась и пошла обратно к дверям. Но перед тем как войти внутрь, она всё же бросила взгляд через плечо, чтобы посмотреть, не идет ли следом за ней Шрэк.

Нет. Он остался стоять на месте.

И Фиона сделала то, чего он так хотел: оставила его наедине с собой.

Однако одного она не могла знать: Шрэк не был сейчас один. Карлик Румпельштильцхен по-прежнему прятался за мусорной свалкой. С места, где он устроил свою засаду, Румпельштильцхен слышал каждое слово, сказанное супругами. И то, что произошло между ними, очень ему понравилось. Отвратительная ухмылка исказила его и без того мерзкое лицо.

У него в голове родился план.

В груди у Шрэка по-прежнему всё клокотало. Ни за какие коврижки он не вернется в «Засахаренное яблоко», чтобы присоединиться к ликующей толпе и извиниться перед Фионой за резкие слова. Ну уж нет! Неужели Фиона не понимает, что ему необходимо иногда побыть с собой наедине, что ему требуется личное – огрское! – время. Вот прямо сейчас он хочет просто прогуляться по лесу, только это пойдет ему на пользу.

– Если она думает, что я незаметно прокрадусь в зал для праздников и паду к ее ногам, вымаливая прощение, то ей придется разочароваться, – проворчал Шрэк себе под нос. – Она мне не начальница. Я – огр! И я не намерен просить за это прощения.

Неожиданно где-то неподалеку раздался мужской крик:

– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите мне! Умоляю!

Шрэк встрепенулся и настороженно повел ушами. Кто это там зовет на помощь?

Он пошел дальше по грязной, размытой после дождя дороге и вскоре увидел какой-то странный вагончик. Спереди, куда обычно впрягают лошадь, находилась огромная гусыня, а из-под вагончика торчали две ноги со скрюченными ступнями.

– Ой-ой, я застрял! На помощь! Вытащите меня отсюда! – кричал невидимый пока человек. – Кто-нибудь, помогите мне! О, как же мне больно! Я уже вижу яркий свет в конце туннеля...

Кто бы там ни был под странным вагончиком, Шрэк решил прийти на помощь. Он осторожно подошел, наклонился и приподнял вагончик.

А там оказался Румпельштильцхен, хотя Шрэк еще не знал, кто это такой. Пока не знал.

– Бабушка? Это ты? – охая, спросил Румпельштильцхен.

– Да, это я, ну, или что-то вроде того, – ответил Шрэк, подыгрывая пострадавшему. Глядя на маленького человечка, лежавшего под вагончиком, он решил, что тот находится в шоке от травмы.

А Румпельштильцхен тем временем посмотрел на Шрэка, и его глаза чуть не вылезли из орбит от искусно подделанного ужаса.

– Огр! – заголосил мерзкий старикашка, карабкаясь еще дальше под свой вагончик. – О, пожалуйста, мистер огр, будьте так добры, не ешьте меня!

Шрэк затряс головой.

– Я и не думал вас есть, – заверил он старикашку.

Спасенный им маленький человечек настороженно взглянул на Шрэка из своего укрытия.

– Но... но вы ведь... огр, не так ли? – запинаясь, проговорил он.

– Ну да, то есть я был им когда-то, – ответил Шрэк. – Послушайте, выбирайтесь поскорее наружу, иначе вагончик вас просто раздавит.

Румпельштильцхен на четвереньках выполз из-под вагончика. Шрэк быстро прикрутил запасное колесо на место сорвавшегося и аккуратно поставил вагончик на землю.

– Значит, вы не станете меня есть? – наблюдая за его действиями, спросил Румпельштильцхен.

И снова Шрэк покачал головой:

– Нет, спасибо, я сыт. На завтрак я уже съел одного ненормального типа со скрюченными ногами.

С этими словами Шрэк возобновил свою прогулку по лесной дороге.

– Эй, эй, постойте! – крикнул ему вдогонку Румпельштильцхен. – Зачем же так торопиться? И куда вы путь держите?

– Да никуда, собственно, – честно признался Шрэк.

Маленький старикашка надтреснуто захихикал.

– Надо же, какое совпадение! Я как раз направлялся туда же, – заявил он. – Впрочем, если говорить серьезно, я могу вас подвезти. Да-да, я настаиваю!

Наклонив голову, Шрэк посмотрел на странного человечка и задумался. Стоит ли иметь с ним дело? Он понятия не имел, кто это такой. На первый взгляд старик был с приветом. К тому же сейчас самым большим желанием Шрэка было просто побыть одному. Так ли необходимо провести этот вечер в обществе первого встречного чудака?

– Решайтесь же, – настоятельно призывал его Румпельштильцхен. – Это самое маленькое, что я могу для вас сделать. Кстати, у меня сейчас готовится великолепное блюдо из жареной крысы, – добавил он, зная, что от такого предложения Шрэку будет трудно отказаться.

И его хитроумный план сработал. Шрэк забрался в вагончик, и они тронулись в путь. Румпельштильцхен с трудом сдерживал свое радостное возбуждение – ведь пока всё шло именно так, как он задумал.

Поэтому Румпельштильцхен из кожи вон лез, чтобы его гость чувствовал себя как дома.

– Итак, могу я угостить вас напитком из грязевого оползня? Настойкой из личинок с тоником? Хорошая выпивка очень здорово помогает снять напряжение, знаете ли. – Румпельштильцхен смешал в кувшине нужные ингредиенты, хорошенько взболтал и разлил по кружкам. –Позвольте предложить вам коктейль «Вырви глаз», – произнес он, вручая одну кружку гостю.

Перед своим любимым коктейлем Шрэк не смог устоять.

– Ну ладно, разве что одну кружечку, – согласился он.

Пока Шрэк и Румпельштильцхен наслаждались своими напитками, гусыня Фифи тянула вагончик дальше по дороге. Через некоторое время Шрэк и маленький человечек уже болтали, как старые друзья, – обменивались шутками, хохотали, рассказывали истории из своей жизни.

– Знаешь, что я тебе скажу, Шрэк, – наконец произнес Румпельштильцхен, – я тебе завидую. Как это прекрасно – быть огром. Никаких тебе забот, никаких обязательств. Ты можешь грабить, мародерствовать и терроризировать всех вокруг, сколько тебе заблагорассудится. Ты восхитительно свободен.

Шрэк скривил губы в сардонической усмешке:

– Свободен? Ха-ха-ха! Забавно.

– Вот как? – заинтересовался Румпельштильцхен, который явно стремился подвигнуть Шрэка на дальнейшую откровенность.

– Временами мне бы очень хотелось хотя бы на денек почувствовать себя тем огром, которым я был прежде, – со вздохом сказал Шрэк.

Услышав его признание, Румпельштильцхен всем телом подался вперед.

– Так что же ты молчал! Между прочим, моя основная профессия – это операции и сделки, связанные с волшебством.

– Здорово, – скептически усмехнулся Шрэк. – Разные маги и волшебники стоят у меня в первом ряду сразу после пантомимы и клоунов.

Румпельштильцхен подошел к шкафу, выдвинул одну из полок и принялся рыться в бумагах.

– Так, что у нас тут... «Король на месяц»... «Рыцарь на неделю»... Нет, это не то, – приговаривал он, разбрасывая бумаги вокруг себя. Наконец он нашел то, что искал. – Вот оно! «Огр нa день». – И он с торжественным видом положил контракт на стол перед гостем. – Только подумай, Шрэк, каково это, когда тебя все вокруг боятся и ненавидят! Тебе стоит всего лишь разок рыкнуть, и селяне сразу же закричат: «Ах, это же Шрэк! Уходи от меня прочь! Ты наводишь на меня ужас!» Представляешь? Всё будет так, как в старые добрые времена, когда болото было твоей крепостью, когда всё в этом мире имело смысл...

На секунду картина, нарисованная хозяином вагончика, целиком захватила Шрэка. Именно такая жизнь казалась ему идеальной. Однако очень быстро Шрэк вернулся на землю.

– Ну и где здесь кроется подвох? В чем ловушка? – прищурившись, спросил он.

– Ловушка? Да нет тут никаких ловушек! – заверил его Румпельштильцхен, стараясь, чтобы его голос звучал абсолютно невинно. – Никаких специальных уловок и подвохов. Ну, правда, есть одна вещь. Так, совсем малюсенькая вещичка.

Шрэк почувствовал раздражение.

– Ага, так я и знал. Ну так чего же ты потребуешь от меня взамен?

– Один день, – заявил Румпельштильцхен.

– Один день? – удивился Шрэк.

Прежде чем Румпельштильцхен успел продолжить, раздался звонок таймера, оповестивший о том, что жареная крыса готова. Румпельштильцхен натянул на руки маленькие кухонные рукавицы и вытащил жаркое из духовки. Рот Шрэка тут же наполнился слюной, но он понимал, что прежде нужно покончить с делами. Его желудок может подождать – не очень долго, конечно, но все-таки может. Шрэк перевел взгляд на хозяина вагончика.

– Итак, друг мой, – пустился в объяснения Румпельштильцхен, – для того чтобы волшебство исполнилось, тебе необходимо что-то отдать, и тогда ты что-то получишь взамен. Как видишь, всё очень просто.

Шрэк задумался, стоит ли доверять этому странному маленькому человечку. Он с сомнением посмотрел на лежащий перед ним договор.

– Но я не могу так просто взять и оставить свою семью, – сказал он.

– О, вот в этом-то и кроется самое интересное, Шрэк, – поспешно произнес Румпельштильцхен. – Договор-то не простой, а волшебный. Никто не заметит твоего отсутствия! Зато к концу этого чудесного дня ты почувствуешь себя обновленным огром.

Шрэку это понравилось больше. И все-таки он еще не был уверен на сто процентов.

– А какой конкретно день я должен буду отдать? – спросил он.

– Ну, я не знаю, – небрежно произнес Румпельштильцхен и, чтобы отвлечь внимание Шрэка, принялся поливать жареную крысу подливкой. – Какой-нибудь день из твоего прошлого. Скажем, тот день, когда ты подхватил простуду. Или, когда от тебя убежал домашний любимец, например. – Он повернулся к Шрэку спиной и начал разрезать крысу на порционные куски. – Ну, или тот день, когда какой-нибудь надоедливый мерзкий эльф сунул свой жирный нос куда не следует и тем самым разрушил твой бизнес или испортил твою жизнь!

Хряп! Под ножом Румпельштильцхена блюдо с жареной крысой раскололось пополам! Шрэк с удивлением посмотрел на Румпельштильцхена.

– Просто хотел показать, какими бывают неприятности, – невинно улыбнулся тот, протягивая Шрэку тарелку, на которую положил его порцию.

– А может, подойдет тот ужасный денек, когда я впервые повстречался с Ослом? – рассмеялся Шрэк, принимая тарелку.

Румпельштильцхен пронзительно расхохотался, вторя своему гостю. Но вдруг резко оборвал смех.

– Я не знаю никакого Осла, – сказал он уже серьезным тоном и добавил: – О, я придумал. Как насчет такого дня, который ты сам не можешь помнить? Например, когда ты был еще младенцем. Маленьким, невинным огренком.

– Да бери любой из таких дней. По мне, так забирай все деньки, если тебе так хочется, – отмахнулся Шрэк, приступая к еде.

Круглые, похожие на блестящие бусинки, глаза Румпельштильцхена вспыхнули от радости.

– Зачем все? Одного будет вполне достаточно! – воскликнул маленький старикашка. Потом он взял волшебное перо и начертал несколько слов в договоре. – Вот и отлично, – сказал он, отнимая перо от бумаги. – Я вписал сюда один день из твоего детства.

Шрэк с минуту обдумывал его слова. Надо ли ему подписывать этот договор? Но что он в принципе, теряет? Всего лишь какой-то день из прошлого, о котором он даже не помнит. Какой подвох может в этом крыться? Да никакого. Нормальная сделка, решил он наконец.

– Полагаю, не будет ничего плохого, если я получу один день для себя, – рассудил Шрэк.

– Конечно! Ты получишь целых двадцать четыре часа в свое полное распоряжение, – сказал Румпельштильцхен, потирая крохотные ручки.

Шрэк приосанился, чувствуя прилив вдохновения.

– Я по-прежнему настоящий огр! – заявил он.

– Да-да, самый что ни на есть настоящий, – подхватил Румпельштильцхен.

– Раньше я никогда и ни у кого не спрашивал разрешения, как себя вести и что делать, – продолжал логически рассуждать Шрэк.

– Вот и не нужно делать это теперь, – согласно кивнул Румпельштильцхен.

Шрэк взял у него из рук волшебное перо. Да, этот парень немного... не в себе, но он прав, подумал он. Ему, Шрэку, не требуется чье-либо позволение, чтобы один-единственный денек посвятить самому себе. Он снова будет настоящим огром – не домашней размазней, как в последнее время, а тем, кого боится вся округа.

Наблюдая за тем, как Шрэк опускает перо к бумаге, Румпельштильцхен изо всех сил старался сохранять спокойствие, но это давалось ему с трудом. Нервы его были напряжены, на лбу выступили крупные капли пота, коротенькие ножки сплетались и расплетались под столом. Сейчас произойдет то, чего он ждал так долго!

Едва держа себя в руках, Румпельштильцхен начал тихонько бормотать:

– Давай, Шрэк, подписывай! Давай, Шрэк, подписывай! Давай, Шрэк, подписывай!

И наконец Шрэк поставил под договором свою подпись.

– Вот и умница! – воскликнул Румпельштильцхен.

– Да, а что будет теперь? – спросил Шрэк.

– Теперь я желаю тебе отлично провести этот день, – с дребезжащим смехом произнес Румпельштильцхен.

Пуффф! Румпельштильцхен исчез вместе со своим вагончиком, оставив вместо себя облачко золотистого дыма. Вот тебе и волшебство!

Шрэк с грохотом рухнул на землю. Оглядевшись вокруг, он с изумлением обнаружил, что солнце только что взошло над горизонтом, знаменуя раннее утро, а сам он сидит посреди лесной дороги и всё еще держит в руках договор.

Внезапно до его ушей донесся знакомый голос. Это был тот самый назойливый гном, который в качестве гида ежедневно провозил туристов в фаэтоне «Звездные путешествия» мимо хозяйства Шрэка.

– Отлично, – проворчал Шрэк себе поднос, видя, как фаэтон подъезжает всё ближе и ближе.

– Мы с вами выедем из леса и направимся к берегу реки... – говорил тем временем гид в громкоговоритель.

– Огр! – прервал его один из туристов, заприметив Шрэка, и снова выкрикнул: – Смотрите, там огр!

Испуганные туристы в фаэтоне заорали что есть мочи, возница подстегнул кнутом коня, и экскурсия «Звездные путешествия» на всей скорости умчалась прочь. Фаэтон мчался всё быстрее и быстрее, и вдруг – бах! – налетел на огромное дерево. Туристы в ужасе спрыгнули на землю и бросились врассыпную.

Ошарашенный Шрэк молча наблюдал за всем этим действом. Неужели это те же любопытные и безмятежные туристы, что каждое утро проезжали мимо его болота, радостно внимая словам гида о том, что Шрэку не нужно менять свое нижнее белье, чтобы изменить мир?

Взгляд Шрэка упал на контракт Румпельштильцхена, и тут он всё понял. Волшебный договор «Огр на один день» вступил в силу. Старик не обманул! Подпрыгнув на месте от радости, Шрэк поцеловал договор. Впереди его ждет пре красный денек!

Шрэк бегом бросился к своему болоту. Дыхание с шумом вырывалось у него из груди, пот градом катился по лицу. Добежав, он начал судорожно оглядываться по сторонам. Вот он, огромный пень, который служил им домом, но выглядел он так, словно в нем никто и никогда не жил. Не было окон, не было и двери.

– Фиона! – в отчаянии закричал Шрэк, но его крик, подхваченный ветром, остался без ответа.

Шрэк обошел вокруг пня. Наверное, это какая-то шутка. Вероятно, где-то тут имеется секретный вход. Сейчас он его обнаружит, войдет внутрь и снова окажется в объятиях своей семьи.

– Фиона! Ты здесь, внутри? – крикнул Шрэк, стукнув по пню кулаком.

Тишина.

Бах! Бах! Бах! Шрэк принялся из всех сил колотить по трухлявому пню. Наконец очередной удар пробил пень насквозь.

Услышав внутри какой-то неясный шум, Шрэк стал быстро разгребать кучу вьющихся стеблей, надеясь, что за ней он обнаружит свою спальню. Наверняка Фиона лежит на кровати, свернувшись калачиком рядом с тремя маленькими огрятами. Однако когда Шрэк покончил со своим занятием, из-под стеблей с визгом выбежала стайка крыс.

Шрэк выскочил наружу.

– Эй, Румпельштильцхен! Мы так не договаривались! – крикнул он в пространство и стал ждать ответа.

Тишина.

– Румпель! – снова позвал Шрэк и снова не услышал ответ.

Шрэк не мог понять, что с ним происходит. Это не входило в условия договора. Шрэк вытащил из кармана контракт Румпельштильцхена, развернул его и приступил к чтению. На этот раз он изучит его основательно. Однако слова, начертанные на бумаге, не имели никакого смысла.

Неожиданно небо прямо у него над головой пронзила яркая оранжевая молния.

Вжик!

Шрэк посмотрел вверх, но ничего не увидел.

Вжик! Вжик! Вжик! Молнии засверкали одна за другой.

Шрэк лихорадочно шарил глазами по небу, стараясь отыскать источники яркого света. Наконец некоторые молнии замедлились, и Шрэк понял, что это вовсе не молнии, а ведьмы на помеле!

– Здесь огр! – крикнула одна из ведьм.

Вместе с тремя своими подругами она начала кружиться у Шрэка над головой в бешеном вихре. Шрэк в раздражении уставился на них.

– У нас здесь еще один огр, – завопила вторая ведьма. – Хватайте его, дамы!

Ведьмы дружно загоготали.

– Эй, кто вы такие? – громко спросил их Шрэк. – И что вы делаете на моем болоте?

Одна из ведьм устремилась вниз, прямо на Шрэка. Ловко увернувшись, он схватил ее за помело, отшвырнул в сторону, и ведьма с грохотом врезалась в ствол дерева.

– Кажется, мы столкнулись с настоящим нарушителем спокойствия, дамы. Он доставит нам кучу неприятностей, – обратилась к подругам вторая ведьма, продолжая кружить у Шрэка над головой.

Третья ведьма вытащила из кармана яблоко, оторвала от него черенок и швырнула в Шрэка. Яблоко попало ему в голову и, не причиняя никакого вреда, упало к его ногам.

Но едва яблоко коснулось земли, как – пуффф! – оно взорвалось, изрыгнув фиолетовое облако. Закашлявшись, Шрэк принялся яростно размахивать руками, разгоняя вонючее облако.

Когда оно начало рассеиваться, одна из ведьм исхитрилась и защелкнула на левом запястье Шрэка наручник. Шрэк стал вырываться, но все его попытки оказались напрасны: он был намертво прикован наручником к ведьминому помелу.

Прежде чем Шрэк успел продумать свои дальнейшие действия, ведьмы защелкнули другие наручники у Шрэка на ногах.

Затем одна из ведьм выкрикнула какой-то приказ, и все они взмыли на своих ступах в небо, увлекая за собой Шрэка.

– Эй, куда вы меня тащите? – закричал Шрэк, почувствовав, что отрывается от земли.

Он снова попытался освободиться, и так и этак раскачивая ведьм, чтобы лишить их равновесия на помеле. И наконец ему это удалось. Хряп! – и он рухнул на землю.

Однако ведьмы и не думали сдаваться: наручники-то по-прежнему сковывали его. Ведьмы полетели дальше, таща Шрэка за собой по болотным кочкам и грязи. И через несколько минут они снова оторвали огромного огра от земли и подняли его в небо.

Вверх, вверх, вверх. Всё выше и выше.

– Ведьмы! Вы совершаете большую ошибку! – крикнул Шрэк, паря в воздухе следом за ведьмами. – Я свои права знаю!

– У тебя есть право заткнуть свою пасть! – рявкнула в ответ одна из ведьм, и с этими словами она швырнула в него бомбу в форме тыквы, из которой вырвалось облако дыма.

Стоило Шрэку всего разок вдохнуть пары этого облака, как сознание покинуло его.

Когда Шрэк пришел в себя, он услышал донельзя знакомый голос, распевающий песенку о завтрашнем дне.

– Осёл, сделай одолжение, прекрати петь, хорошо? – попросил он, однако песня продолжалась, словно Осёл его не расслышал.

Шрэк потряс головой, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих предметах. Где это он? Шрэк попробовал подняться и – трах! – стукнулся затылком о деревянный потолок. Потирая ушибленное место, Шрэк огляделся.

Он находился в деревянной клетке...

...и тащил эту клетку вперед не кто иной, как Осёл!

Только сейчас он совсем не был похож на старого доброго друга Шрэка – это животное было грязное и неряшливое.

– Слушай, Осёл, куда это я попал? – спросил Шрэк. – И что вообще происходит?

– Ну-ка, потише там! – заорали откуда-то сверху.

Задрав голову, Шрэк увидел двух ведьм, восседающих на крыше клетки.

Осёл продолжал напевать свою песенку.

– Нет, она мне решительно не нравится! – закричала вдруг одна из ведьм и огрела Осла кнутом по спине.

Осёл немедленно сменил мотив и затянул другую песню. Но и она не пришлась ведьме по душе, что она и продемонстрировала, снова хлестнув Осла кнутом.

Совершенно сбитый с толку, Осёл жалобно попросил:

– Послушайте, ведьмы, остановите свой выбор на чем-нибудь одном.

Но ведьмы опять принялись награждать его ударами хлыста.

Подстегиваемый таким образом Осёл наконец-то нашел в своем репертуаре песню, которая понравилась обеим ведьмам. Когда они запели во весь голос, Шрэк негромко обратился к Ослу:

– Эй, Осёл, что происходит? Ты знаешь, где находится Фиона?

– Шшш, спокойнее, огр, – ответствовал Осёл. – Хочешь навлечь на меня беду? Мне, между прочим, нравится моя работа, я за нее держусь и не хочу потерять. Ни за какие коврижки не вернусь к Старику Макдональду, понял? Теперь я обычный ослик иа-иа, вот и весь сказ.

Шрэк не смог понять, о чем толкует его друг Осёл, но сейчас его интересовало только одно: куда подевалась его семья?

– Где мои дети? – спросил он Осла. – И где, кстати, твоя жена Дракониха? Что-то я не вижу ее рядом.

– Слушай, огр, – произнес Осёл, – по-моему, ты спутал меня с каким-то другим говорящим ослом. Лично я никогда в жизни не видел тебя прежде.

Шрэк не мог поверить своим ушам.

– Никогда не видел меня? – с недоверием переспросил он. – Перестань пороть ерунду, Осёл.

– Эй, а откуда тебе известно мое имя, огр? – решил уточнить Осёл на всякий случай.

– Да это же я, Шрэк! Твой лучший друг! – вне себя заорал Шрэк.

В ответ Осёл громко заулюлюкал, а потом за хихикал.

– Ничего себе, огр и осёл – лучшие друзья! Не смеши меня. Ничего более нелепого в жизни своей не слышал.

Тяжело вздохнув, Шрэк приник к деревянным прутьям своей клетки, пытаясь разобраться, где он находится. Но то, что он увидел вокруг себя, не дало ему никакой внятной подсказки.

– Ну ты можешь хотя бы объяснить, куда они меня везут? – спросил он Осла.

– Туда, где они держат всех других огров, – отозвался Осёл. – А конкретнее – к Румпельштильцхену. – Глаза Шрэка превратились в щелочки. Он знал, что с Румпельштильцхеном ни в коем случае нельзя было заключать никакие сделки.

– Так вот как его зовут полностью, – сердито пробормотал он. – А мне он представился просто Румпелем...

Ему надо было держаться подальше от этого старикашки.

Шрэк снова приник к прутьям клетки. То, что предстало его взору, поражало воображение. Некогда плодородные и богатые растительностью земли Тридесятого Королевства превратились в высушенную каменистую пустыню. Теперь глаза Шрэка расширились от ужаса.

– О нет! – прошептал он.

Прямо перед ним, на высоком холме, располагались огромные буквы «Тридесятое Королевство». Теперь эти буквы были сожжены, а те, что еще догорали, падали вниз с холма. Когда-то процветающий город под холмом являл собой груду развалин и кучу мусора. А на том месте, где прежде находился старинный замок, стоял странного вида дворец яйцевидной формы.

Пока Шрэка везли по дороге к городу, он увидел группу селян, собравшихся в кружок. Как выяснилось, в центре круга происходили какие-то бои. Среди селян Шрэк увидел Сдобного Маффина и понял, что он был организатором боев.

– А сейчас будет новая схватка. Бойцы искрошат друг друга, – оповестил собравшихся Сдобный Маффин. – Делайте ваши ставки, господа! Делайте ваши ставки!

После этого Сдобный Маффин вытащил кулинарную лопатку, на которой лежала какая-то домашняя выпечка, и начал подкидывать лопатку в воздух. Шрэк увидел, как выпечка взлетела вверх, а потом сгруппировалась и ловко приземлилась в центре круга, образованного селянами, приняв позу бойца, готового к бою.

Кто же этот бесстрашный воин? Шрэк прищурился, вглядываясь в происходящее.

В центре круга стоял Пряничный Человечек!

Но этот Пряничный Человечек не напоминал того милого маленького паренька, вылепленного из пряничной крошки, которого когда-то знал Шрэк. Теперь это был суровый и несгибаемый гладиатор, которому неведомо чувство страха.

По знаку Сдобного Маффина из своей коробки выпрыгнула целая группа крекеров. И всех их могучий Пряничный Человечек порубил в мелкую крошку своим леденцовым серпом.

– Вот это и есть настоящая пряничная схватка! – заявил Пряничный Человечек, отрубая голову последнему врагу.

Не веря своим глазам, Шрэк следил за этим безумным боем, пока его телега проезжала мимо.

Внезапно неизвестно откуда в голову Шрэка полетел шматок отбросов.

– Смотрите, вот он! – раздался злобный голос одного из селян. – Мерзкий монстр! Гоните его отсюда вон! Отвратительный огр! Гнусное чудовище!

Селяне, наблюдавшие за схваткой, стали забрасывать Шрэка комьями грязи и каким-то мусором. Он, как мог, извивался в своей тесной клетке, уворачиваясь от сыпавшихся на него отбросов, а телега тем временем неспешно везла его к стенам дворца.

Оказавшись внутри дворцового двора, Шрэк увидел строй огров, скованных друг с другом общей цепью. Они трудились в поте лица, а злобные ведьмы понуждали их работать усерднее хлесткими ударами плетей. Что? Огры стали рабами?! Шрэку стало грустно. И очень-очень стыдно. Неужели всё это дело его рук?

Наконец телега с клеткой остановилась в центре дворцового двора. Снова запястья Шрэка заковали в стальные оковы, а затем их надели и ему на шею. Оковы были соединены между собой цепями, концы которых держали несколько ведьм. Время от времени они потряхивали цепями, чтобы показать, что Шрэк находится в полном их распоряжении.

Пока Шрэка волоком тащили из клетки, он наклонился к Ослу и прошептал:

– Не бойся, Осёл, я спасу нас обоих и верну назад наши жизни.

– Ну да, конечно, – ухмыльнулся Осёл. – Не забудь мою жизнь помазать горчицей, господин Псих.

Ведьмы волокли Шрэка к дворцу, когда внезапно двери распахнулись настежь. Внутри дворца громко играла музыка, под которую плясали ведьмы. Под потолком над ними медленно крутился огромный зеркальный шар, какой бывает на дискотеках. Оглядевшись вокруг, Шрэк увидел Трех Поросят, кормивших кусками свинины гусыню. Шрэк распознал в ней Фифи, любимицу Румпельштильцхена.

Шрэк пошарил глазами по залу в поисках злобного старикашки и вскоре обнаружил его сидящим за столом вместе с группой ведьм. Ноги Румпельштильцхен закинул на стол, в руке держал кубок со спиртным, а по лицу его блуждала самодовольная улыбка.

Одна из ведьм приблизилась к его столу и сообщила о прибытии очередного покупателя.

– Серый Волк! – выкрикнул Румпельштильцхен. – Неси сюда мой деловой парик!

Серый Волк быстро подскочил к столу своего хозяина и надел ему на голову деловой парик.

А потом к столу Румпельштильцхена подошел Пиноккио. Старикашка положил перед ним один из своих контрактов.

– Все условия договора описаны подробно, деревянный паренек, – сказал Румпельштильцхен.

Пиноккио был вне себя от радости. Наконец-то он станет самым обычным мальчишкой.

– Ура! – воскликнул Пиноккио. – Прощайте, термиты. Здравствуйте, прыщи!

Но прежде чем Пиноккио успел поставить свою подпись под контрактом, Шрэк громко крикнул:

– Штильцхен!

– О, вот и Шрэк пожаловал к нам! – рассмеялся Румпельштильцхен. – А то мы уж заждались.

С этими словами он выскочил из-за стола, разлив волшебные чернила на то место, где Пиноккио все-таки поставил свою подпись.

– Нет! – с досадой выкрикнул деревянный парнишка. – Счастье было так близко!

После чего ведьмы схватили его под руки и вывели из зала.

– Как же я тебя ждал! – сказал Румпельштильцхен Шрэку. Потом он повернулся к присутствующим и громко объявил: – Дамы и господа! Позвольте представить вам того, из-за кого всё это стало возможным! – Румпельштильцхен подошел к закованному в цепи Шрэку. – Итак, поделись со мной, как ты провел свой самый счастливый день?

Шрэк не на шутку разозлился. Нет, он не станет играть по правилам этого мерзкого Румпельштильцхена.

– Брось свои шуточки, Румпель, – сказал он. – Лучше объясни, что происходит. Что ты натворил?

Румпельштильцхен покачал головой:

– О нет, Шрэк, это не я натворил, а ты. Благодаря тебе король и королева отреклись от королевства в мою пользу. Они всё отписали мне.

– Да они не сделали бы это никогда в жизни, – возразил Шрэк.

– Они сделали бы всё на свете, если бы знали, что это избавит их дочь от заклятия, – объяснил Румпельштильцхен.

– Но это я избавил Фиону от заклятия! – возмущенно выкрикнул Шрэк.

Румпельштильцхен улыбнулся:

– А как бы ты мог это сделать, если тебя не было на свете?

– Перестань говорить загадками, мерзкий старикан! – потребовал Шрэк.

Протянув руку, Румпельштильцхен вытащил из кармана Шрэка составленный ими контракт.

– Вот смотри. Сейчас всё разложу по полочкам, раз ты такой тупой, – произнес он. – Ты отдал мне один день из своего прошлого. Один день, который ты даже не помнишь. Один день, когда ты был совсем крохотным, невинным младенцем.

Шрэк был потрясен. Все кусочки головоломки начали вставать на свои места.

– Ты хочешь сказать, что забрал у меня день, когда я только-только появился на свет, – медленно проговорил он.

И снова Румпельштильцхен покачал головой:

– Нет, Шрэк, ничего я у тебя не забирал. Ты сам отдал его мне.

Лицо Шрэка потемнело от гнева.

– Что ж, Штильцхен, наслаждайся остатком этого дня. Потому что когда он закончится...

– Нет, нет, нет, – прервал его Румпельштильцхен. – Ты не дал мне договорить. А я как раз подхожу к самой интересном части нашего договора. Так как ты еще не родился, то, как только этот день подойдет к концу, – он ткнул пальцем в песочные часы, – с ним вместе умрешь и ты!

Когда он произнес последние слова, одна из ведьм с мерзким клекотом подлетела к столу и перевернула песочные часы.

– Где Фиона? – гневно потребовал ответа Шрэк. – Где моя семья?

Румпельштильцхен расхохотался ему в лицо.

– Ах ты, глупый огр. Ты так ничего и не понял, тупая твоя голова. Ну, смотри. Ты никогда не был рожден. Ты никогда не встретил Фиону. Ты никогда не имел детей. Теперь дошло?

Шрэк потерял дар речи. Что он наделал! Стены дворца поплыли у него перед глазами.

– Счастливо тебе провести твой огрский день до конца! – хихикнув, пожелал ему Румпельштильцхен.

Шрэк ощутил прилив такой ярости, какой он еще никогда не знал. И ярость эта придала ему сил. Он рванул свои цепи, с легкостью стряхнув с их концов охранявших его ведьм.

Видя такое дело, Румпельштильцхен живо подбежал к столу и спрятался за массивными песочными часами.

– Держите его, ведьмы! Держите огра! – закричал он своим приспешницам.

А Осёл в это время стоял за дверьми тронного зала посреди толпы ведьм.

– Знаете, что может поднять всем здесь боевой дух? – вещал Осёл. – Шутихи и фейерверки по пятницам. Удобная обувь, легкий ветерок...

Блям! Прервав поток ослиного красноречия, из дверей выскочил Шрэк. И не просто выскочил, а вылетел на отобранном у ведьмы помеле.

Открыв рот, Осёл смотрел на Шрэка, за которым с хриплым улюлюканьем гналась целая стая ведьм. Так они и носились по колонному залу Румпельштильцхена, то взмывая вверх, то опускаясь к полу и снова подлетая к потолку.

– Заприте все двери, никудышные слуги! – крикнул ведьмам Румпельштильцхен, выбегая из тронного зала.

– Я скоро вернусь, Осёл! – пообещал Шрэк, пролетая над головой друга.

– Я тебя не знаю, – открестился от него осёл и, повернувшись к Румпельштильцхену, повторил оправдывающимся тоном: – Я не знаю этого типа.

А погоня тем временем продолжалась. Ведьмы не отставали от Шрэка. Выжимая из своего крылатого транспорта всё возможное, они на полном ходу швыряли в Шрэка дынные бомбы, стараясь сбить его с помела.

Наконец Шрэку удалось немного увеличить дистанцию между собой и преследовательницами. Он направил свое помело к тронному залу. Пролетая над местом, где стоял Румпельштильцхен, он устремил на него испепеляющий взгляд.

– Не хотел бы я быть тобой, – заметил Осёл, обращаясь к Румпельштильцхену.

Румпель спрятался за спинами ведьм. Неужели ему настал конец?

Внезапно Шрэк нырнул вниз и схватил... Осла!

– Нет! А-а-а! Помогите! – заорал перепуганный Осёл, взмывая вместе со Шрэком ввысь.

Так они и влетели в тронный зал, а ведьмы – за ними по пятам. Взглянув вверх, Шрэк увидел огромный зеркальный шар, крутившийся под куполообразным стеклянным потолком. И тут у него в голове родилась идея.

– Держись! – крикнул он Ослу.

Подстегнув свое помело, Шрэк подлетел к зеркальному шару, затем схватил цепь, на которой он висел, и пролетел сквозь потолок, закупорив проделанную им дыру зеркальным шаром. Преследовавшие его ведьмы на полной скорости врезались в шар и одна за другой повалились вниз.

Шрэк и Осёл были свободны!

Румпельштильцхен с ужасом увидел, как шар с жутким грохотом рухнул на пол и разбился па тысячу зеркальных кусочков

– Серый Волк! – завизжал Румпельштильцхен. – Мой злобный парик сюда!

Брызжа слюной от ярости, Румпельштильцхен нахлобучил злобный парик красного цвета на голову и поклялся непременно найти Шрэка и вернуть его обратно во дворец.

Шрэк и Осёл пролетели уже несколько миль на украденном помеле.

– Помогите! Огр! – орал Осёл, раскачиваясь из стороны в сторону на помеле, которое от удара о крышу вышло из-под контроля. – Меня похитил абсолютно сумасшедший, абсолютно разбалансированный духовно огр! На помощь!

При этом Осёл изо всех сил вырывался из рук Шрэка. Он извивался и брыкался, пытаясь освободиться.

– Осёл! – задыхаясь, проговорил Шрэк. – Прекрати немедленно! Держи свои копыта подальше от меня!

Внезапно помело остановилось, и они стали падать на группу деревьев. Кроны смягчили падение, но, как только они приземлились, Осёл во весь опор поскакал прочь.

– Эй! – крикнул ему вслед Шрэк.

– Заберите мой кошелек! Я на всё готов, только спасите меня от этого похитителя ослов! – диким голосом орал Осёл на ходу.

– Осёл! – рявкнул Шрэк, догнав своего друга и энергично схватив его за шею, чтобы тот не убежал снова.

– Помогите! – не унимался Осёл. – Здесь издеваются над животными! На помо...

Шрэк зажал ему рот ладонью и мягким голосом произнес:

– Успокойся, пожалуйста. Я – твой друг.

Осёл издал какой-то невнятный звук.

– Я не причиню тебе вреда, ты меня понял? – продолжал Шрэк.

Осёл энергично закивал, давая знать, что слова Шрэка дошли до его сознания.

Но как только Шрэк отнял ладонь от его рта, Осёл снова заголосил:

– Пожалуйста, умоляю, съешь мое лицо в последнюю очередь, а копыта пошли моей мамочке!

– Ты должен довериться мне, Осёл, – заклинал его Шрэк.

– Это с какой такой стати я должен тебе доверять? – испугался Осёл.

Шрэк расстроенно вздохнул. Ну как убедить этого упрямца, что он ему друг, а не враг? Внезапно его осенило. Он начал напевать песенку, которую они частенько пели вместе в старые добрые времена, когда еще были хорошими друзьями.

Однако это почему-то еще больше напугало Осла.

– А-а-а-а! – закричал он и помчался прочь.

У Шрэка опустились руки. Все попытки бесполезны, ему никогда не доказать Ослу, что они были друзьями.

– Ну и ладно, беги отсюда, дурачок. Да кому ты нужен, в конце концов! – в сердцах крикнул Шрэк и опустился на вылезший из земли корень дерева.

И тут раздался какой-то писк.

Шрэк полез в задний карман и вытащил Мистера Сквиклза, любимую пищалку его дочери Фелиции. Глядя на игрушку, Шрэк нахмурился. Фелиция, Фаркл, Фергюс, Фиона. Что же он сделал со своей обожаемой семьей, бездумно под писав договор с Румпельштильцхеном! Из глаза Шрэка выползла слеза и медленно потекла по щеке.

– Никогда не видел плачущего огра, – раздался рядом с ним голос Осла.

Шрэк поднял голову и посмотрел на друга. Значит, Осёл теперь с ним.

– Я не плачу, – мрачно заявил Шрэк.

– Ничего постыдного в этом нет, – сказал осёл. – То есть я хочу сказать, что лично я, например, постоянно плачу. Когда думаю о своей бабушке. Или когда думаю о котятах. Или когда думаю о том, как бабушка целует крохотного котенка. Или когда думаю о маленькой бабушке крохотного котенка. – Осёл умолк и немедленно зарыдал. – Это всё так трогательно и грустно.

– Я же сказал, что не плачу, – огрызнулся Шрэк.

– Эй, приятель, не кипятись. Я же просто стараюсь помочь, – утер слезы Осёл. – Меня не касается, что тебя так расстроило. А вообще-то, что себя так расстроило?

Шрэк поведал Ослу о том, как его обманом принудили подписать то, чего он не должен был подписывать. Затем он вытащил контракт Румпельштильцхена и показал его Ослу.

Тот ахнул и в изумлении уставился на Шрэка.

– Ты не должен был подписывать договор с Румпельштильцхеном, – сказал он то, что и так было очевидно.

– Да, я это знаю, – согласился Шрэк.

– Все его коварные уловки кроются в мелком шрифте, – сообщил Осёл.

Шрэк молча кивнул.

– А главные условия вообще очень подлые, - добавил Осёл.

Шрэк навострил уши. Главные условия?

Осёл объяснил, каким образом люди избавляются от контрактов хитрого старика.

– Ты должен был вычислить его имя, а ты этого не сделал, хотя все на свете уже давно знают, кто такой Румпельштильцхен.

– Слушай, Осёл, – произнес Шрэк, – я про читал то, что написано мелким шрифтом, но там нет ни слова о главном условии.

– А ты что, надеялся, что он изложит его простым и доступным способом? – усмехнулся Осёл. Затем он забрал у Шрэка контракт и принялся складывать лист бумаги своими копытами.

Шрэк в замешательстве следил за его действиями.

– Не зря я столько времени провел с этими мерзкими ведьмами, – сказал Осёл. – Кое- каким трюкам научился у этих тварей.

Шрэк не сводил глаз с его копыт. А Осёл с умным видом продолжал складывать контракт так, что из слов и предложений получалось что-то вроде оригами [Оригами – искусство складывания фигурок из бумаги].

– Твои заскорузлые маленькие огрские мозги просто не в состоянии оценить мои разносторонние сгибательные и даже математические способности, – заявил Осёл.

– Слушай, а что это ты делаешь? – спросил Шрэк, придвигаясь поближе.

– Хорошо, сейчас объясню, – сказал Осёл, не прекращая свою работу. – Я складываю этот кусочек сюда, делаю так, чтобы эта буква совпала вот с этой, потом загибаю вот этот уголок таким образом, и если я всё делаю правильно, то прочитаю самое главное: что нужно сделать, чтобы выполнить главное условие. – Наконец он завершил свое увлекательное занятие. – Вот! Смотри, что получилось. «Испытай счастье с Луи!» – Осёл озадаченно почесал в затылке. – А кто такой Луи? – спросил он Шрэка.

Шрэк с раздражением выхватил из его копыт контракт, быстро расправил его, а потом начал складывать его сам. Через минуту он выпрямился.

–    «Поцелуй настоящей любви», – вслух прочитал он и с торжествующей улыбкой посмотрел на Осла.

– Согласен, но сначала ты должен пригласить меня на ужин, – заявил Осёл.

Покачав головой, Шрэк прочитал то, что было написано мелким шрифтом по краю сложенного им контракта:

–    «В соответствии со сказочными законами, если этот контракт будет соблюден не полностью, то поцелуй настоящей любви сведет его к нулю, то есть он будет считаться недействительным». – Шрэк вспыхнул от радости. – Осёл! Ты молодец! У тебя получилось! – завопил он, подхватив Осла на руки. Закружив его в объятиях, он все-таки счел нужным объяснить причину своего веселья: – Если я и Фиона обменяемся поцелуями настоящей любви, то я верну свою прежнюю жизнь!

– Хорошо, хорошо, – проворчал Осёл и принялся извиваться всем телом, освобождаясь от неуклюжих объятий Шрэка. – Здесь все-таки не зоопарк домашних питомцев. Так где сейчас находится Фиона?

– Вот в том-то всё и дело, – мгновенно помрачнел Шрэк. – Я понятия не имею, где она.

– Знаешь, когда я что-нибудь теряю, то всегда возвращаюсь назад по собственным следам, – произнес Осёл. – Итак, где ты расстался с ней в последний раз.

Шрэка накрыла волна паники.

– Когда мы разговаривали в последний раз, я сказал ей, что жалею о том, что спас ее!

Теперь Шрэк понял, что ему нужно делать. Не теряя ни секунды, он помчался к Башне Дракона. Когда он наконец прибыл туда, наступила ночь. Вокруг было темно и пугающе тихо. Лава, растекающаяся когда-то вокруг Башни Дракона, теперь застыла и превратилась в твердый слой черной вулканической породы. Шрэк, охваченный лихорадочным нетерпением, побежал по веревочному мосту. Ему надо как можно скорее добраться до Башни!

– Шрэк! Шрэк! – закричал Осёл, окликая друга. – Ты что, спятил? Это же Башня Дракона! Там же водятся драконы!

Когда Осёл помчался вслед за Шрэком по веревочному мосту, его копыто неожиданно провалилось между дощечками. Осёл сперва оцепенел от страха, а потом стремглав поскакал обратно, на твердую землю.

– Ну хорошо, иди один! – крикнул он Шрэку. – А я, пожалуй, подожду тебя здесь и поищу что-нибудь для нашего завтрака.

Не обращая внимания на Осла, Шрэк устремился дальше. Наконец он ворвался в Башню Дракона и с максимальной скоростью рванул вверх по винтовой лестнице. Добежав до горницы Фионы, Шрэк распахнул дверь.

– Фиона! – громко позвал он любимую.

Но комната была пуста. Никаких следов Фионы Шрэк не обнаружил. Единственное, что там осталось, это пыль и пучки паутины по углам.

В отчаянии Шрэк принялся пристально разглядывать комнату. На одной стене он увидел какие-то глубокие царапины. Такие же царапины виднелись и за пыльной занавеской, которую отдернул Шрэк. Очевидно, Фиона вела таким образом подсчет – вот только чего? Внезапно Шрэк догадался, что Фиона вела счет дням, которые она провела, будучи узницей Башни Дракона. Дням, которые тянулись бесконечно долго, потому что Шрэк так и не вытащил ее из плена.

Шрэк повернулся к кровати Фионы. На ней лежала корона принцессы. Шрэк бережно взял ее в руки.

– Если я не спас Фиону, то где же она сейчас? – спросил он вслух.

Надежда стала исчезать из его сердца.

Шрэк безнадежно уставился в грязный пол, и вдруг его взгляд упал на что-то белое. Подняв белый лоскуток, Шрэк узнал в нем тот платочек, что Фиона дала ему, когда он пришел ей на помощь. Но в той искривленной, параллельной реальности, в которой Шрэк находился сейчас, он не спасал Фиону. И у него не было ее платочка.

Решив воспользоваться этим счастливым случаем, Шрэк положил платочек в карман. Затем он подошел к высокому окну и посмотрел на горизонт, размышляя о том, как одиноко чувствовала себя в этой башне Фиона все эти долгие годы. Сердце Шрэка обливалось кровью при мысли о том, как страстно ждала его Фиона. И о том, что он ее предал.

Но если Шрэк так и не спас Фиону, то куда же она исчезла?

Пока Шрэк находился в Башне Дракона, Румпельштильцхен собрал своих приспешниц в конференц-зале. Мерзкий карлик просто кипел от злости. Он не мог взять в толк, как могло случиться, что целый батальон его верных ведьм позволили Шрэку удрать из дворца?

Но Румпельштильцхен не желал сдаваться. Он поймает этого огра, чего бы это ему ни стоило.

– Кое-кто смотрит на кубок и говорит, что он наполовину пуст, – со вздохом произнес Румпельштильцхен, – а я предпочитаю говорить, что он наполовину полон.

В зале стояла почтительная тишина. Румпельштильцхен поднял голову и обвел взглядом ведьм, собравшихся за огромным столом для совещаний.

– Все мы поднялись из низов к самым верхам, дамы, – продолжал он. – Но мы с вами не просто империя, мы – семья. – На этих словах он быстро сменил тему: – Ну-ка, проверьте, у всех есть кексы? Никто не обделен?

Когда все кексы были розданы, Румпельштильцхен с довольным видом поднялся из-за стола и принялся расхаживать за спинами сидящих ведьм, время от времени просовывая голову между ними.

– Как вы знаете, мы уже избавились от множества огров. Ну и что с того, что один из них сбежал? – Он пожал плечами. – Кого это волнует? Подумаешь! Невелика персона. Мне на это плевать. Его побег – еще не конец света.

Ведьмы закивали в знак согласия. У каждой зародилась надежда, что сегодня гнев хозяина их минует.

Внезапно Румпельштильцхен вскочил на стол.

– Вот только есть одна маленькая закавыка, которая нравится мне всё меньше и меньше. И закавыка эта в том, что огра, который от нас сбежал, зовут Шрэк! – С каждым словом речь Румпельштильцхена становилась всё более возбужденной. – И, если до восхода солнца он обменяется с Фионой поцелуем настоящей любви, вот тогда действительно наступит конец мира. Конец нашего мира! Конец моей империи! – уже совсем истерическим голосом выкрикнул он.

Ведьмы втянули головы в плечи. Румпельштильцхен сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сейчас ему была нужна холодная и ясная голова, иначе он не выследит Шрэка и не удержит власть в Тридесятом Королевстве.

– Но, как я уже сказал, – продолжал Румпельштильцхен более спокойно, – я предпочитаю видеть кубок наполовину полным.

С этими словами Румпельштильцхен потянулся к кувшину с водой и бокалу. Но он был настолько поглощен своими мыслями, что выронил бокал из рук и начал медленно падать. Наблюдая за этим падением, ведьмы замерли от ужаса: ведь если вода прольется на них, они просто-напросто растают. Однако карлик вовремя подхватил бокал.

– Может, кто-то из вас хочет попить водички? – с угрозой в голосе поинтересовался Румпельштильцхен. – Никто не желает промочить глотку? У меня есть чистейшая и вкуснейшая водичка. Ну, никого не мучит жажда, а? – Он обвел взглядом своих окаменевших соратниц. – Итак, никто, как я вижу, не испытывает муки жажды. Что ж, поставлю вопрос по-другому. Желает ли кто-нибудь из присутствующих высказать свои предложения по поводу того, как нам добраться до этого проклятого огра? Молчите? Ладно, выберу сам. – Он ткнул крючковатым пальцем в ведьму, которую звали Эмбер. – Ты!

– Поставить ускорители на помело? – предложила Эмбер.

– Нет, – отрезал Румпельштильцхен.

– Посильнее заострить верхушки шляп? – произнесла Гризельда.

– Нет! – рявкнул Румпельштильцхен и указал пальцем в следующую ведьму.

– Может быть, нам следует нанять профессионального охотника на вредных животных и посулить ему хорошее вознаграждение? – сказала ведьма.

– Нет!!! – в ярости заорал Румпельштильцхен.

Да что же это такое! Что случилось с его доблестными помощницами! Румпельштильцхен поднял бокал, который всё еще держал в руке, и выплеснул воду ведьме в лицо.

В то же мгновение ведьма начала таять на глазах.

– Что за мир... что за мир... – забормотала она, становясь всё меньше и меньше. Еще миг – и она исчезла!

– Гм... а знаете, это в принципе не такая уж плохая идея, – произнес Румпельштильцхен, почесывая подбородок. После чего назвал имя своей главной ведьмы по имени Баба.

Заметно нервничая, Баба поднялась из-за стола. Что сейчас сделает с ней хозяин? Ведьма исподтишка скосила глаза на кувшин с водой. Неужели настала последняя минута ее жизни?

– Значит, так, – обратился к ней Румпельштильцхен. – Мне нужен охотник на вредных животных. И если музыка успокаивает этого дикого огра, мне кажется, что я знаю того, кто нам требуется.

Теперь Румпельштильцхен успокоился и даже довольно ухмыльнулся. У него появился план, и Румпель не сомневался, что он сработает. Румпельштильцхен поймает Шрэка до того, как он успеет поцеловать Фиону, и тогда империя будет принадлежать ему – навсегда!

Шрэк вернулся из Башни Дракона в лес, где его поджидал Осёл. Шрэк вытащил из кармана платочек Фионы и показал его другу.

– Это должна была дать мне Фиона в знак благосклонности в тот день, когда мы встретились, – объяснил он Ослу. – Платочек – это символ нашей любви. Так, а теперь понюхай его, – сказал он и поднес платочек к ослиному носу.

– Эй, парень, забери свой грязный знак благосклонности от моего лица, – запротестовал Осёл, отпихивая платочек копытом.

– Сейчас твой нос – это единственный шанс для меня найти мою жену, – твердо произнес Шрэк. – Поэтому прекрати ворчать и нюхай! Давай-давай, иди по следу, то есть по запаху! Вперед, хорошая собачка!

Осёл оттолкнул Шрэка от себя и возмущенно зачастил:

– Я тебе что, ищейка? В случае если ты еще не заметил, я осёл, а не собака. Если бы я был собакой, меня бы звали Псом, а не Ослом, и поэтому...

Внезапно Осёл умолк и принюхался, ноздри его раздулись и затрепетали. Он уловил какой-то запах. Платочек пах чем-то сладким. И сочным. И соблазнительным. Осёл забил копытом: ему нужно немедленно отыскать источник столь замечательного аромата. И Осёл бросился вперед, прямо в гущу леса.

Окрыленный надеждой, Шрэк последовал за ним и вскоре очутился... перед блюдом, на котором лежала горка аппетитных вафель. И блюдо это стояло на земле прямо посреди леса!

– А я-то думал, что Вафельная Фея – это всего лишь персонаж из детской сказки на ночь! – восхитился Осёл, подходя ближе к блюду с еще дымящимся деликатесом, политым шоколадным сиропом.

Осёл уже высунул язык и приготовился слизнуть этот ароматнейший, этот сладчайший, этот соблазнительнейший сироп.

– Эй, Осёл! – выкрикнул Шрэк, пытаясь остановить своего друга. – Не ешь это! Ни в коем случае не ешь!

Но Осёл уже не владел собой. Вафли выглядели просто восхитительно. А сам он уже так давно ничего не ел. Его язык уже оказался в опасной близости с вафлями в густом шоколадном сиропе.

– Ну сам подумай, – пытался урезонить его Шрэк. – Посреди леса лежит груда свежеиспеченных вафель. Тебе это не кажется немножко подозрительным?

С минуту Осёл обдумывал слова Шрэка. А потом, не в силах противиться аппетитному запаху, лизнул верхнюю вафлю.

Но едва его язык на секунду оторвался от вафли – хоп! – блюдо взлетело вверх, к кроне ближайшего дерева, а на том месте, где оно только что стояло, в земле открылась дыра – прямо у передних копыт Осла.

– Ой-ой! – воскликнул Осёл, заглядывая внутрь дыры.

И в этот момент над головой Шрэка со свистом пролетело бревно, и целилось оно прямо в Осла. Шрэк в отчаянии открыл рот, чтобы предупредить друга, но было уже слишком поздно. Бревно ударило Осла, и он исчез в дыре.

Шрэк бросился к дыре, поглотившей его друга, и, вглядевшись, увидел в темноте Осла, лежавшего далеко внизу.

– Осёл! Как ты там? – крикнул Шрэк.

– О, я чувствую себя великолепно, – отозвался Осёл.

Но едва он произнес последнее слово, как вокруг его хвоста обвилась веревка и рванула Осла куда-то вбок.

Дыра была пуста. Осёл исчез.

Шрэк не мог поверить своим глазам. Осёл пропал, испарился. В лихорадочной спешке Шрэк спрыгнул в дыру. Хлоп! Он с грохотом приземлился на заднюю точку. И огляделся вокруг. Куда это он попал? И, что куда важнее, куда подевался Осёл?

И вдруг Шрэк заметил небольшое отверстие недалеко от того места, где он сидел. Поразмыслив, он рассудил, что отверстие вело в какой-то туннель. Подскочив к этому отверстию, Шрэк опустился на четвереньки и пополз внутрь.

– На помощь! Помоги мне, Шрэк! – донесся до него голос Осла откуда-то из туннеля.

Шрэк пополз быстрее, от всей души надеясь добраться до своего друга. Через некоторое время он наткнулся на другое отверстие и шустро нырнул в него. А когда вылез из нового туннеля, то обомлел, увидев картину, представшую его взору.

Перед ним простирался военизированный лагерь огров с палатками, накрытыми маскировочными сетками. Такого количества огров Шрэку еще никогда не доводилось видеть. Здесь были толстые огры и худые огры, уродливые огры и довольно симпатичные, высокие огры и приземистые, грязные и не очень. Совершенно потрясающее зрелище!

– Эй, у нас пополнение! – крикнул один из огров, показывая на Шрэка.

– Надо же! Он одет в штатское. Смотрите, на нем воскресная жилетка, – заметил другой огр, всматриваясь в Шрэка.

– Что-то он какой-то маленький, вам не кажется? – усомнился третий.

Вперед выступил огр, который выделялся из толпы своим серьезным и важным видом.

– Сама судьба послала нам товарища по оружию, – глубоким голосом заговорил он, – и мы благодарны ей за это! Принесите ему подобающее обмундирование!

Повинуясь его приказу, огры окружили Шрэка и быстро поставили его на ноги. Шрэк было засопротивлялся, но солдаты его не слушали. Огры выкупали Шрэка в бадье, наполненной грязью, и, прежде чем он успел чихнуть, они облачили его в военные одежды – латные рукавицы с крагами, нагрудные пластины из крепкой стали и всё остальное, что необходимо солдату в бою. Отступив на шаг, они оценили творение своих рук и остались довольны.

– Ну, вот ты и готов, – сказал Шрэку генерал, вручая ему в руки боевой топорик.

Шрэк был в страшном замешательстве. Ему хотелось задать тысячу вопросов, но прежде чем он успел рот, огры, которые занимались его обмундированием, внезапно построились в шеренги, выставив вперед острые пики. Сердце Шрэка заколотилось в груди.

Но, быстро оглядевшись вокруг, он увидел, что солдаты кололи своими пиками чучела ведьм. Оказывается, у них начались плановые учения.

– Добро пожаловать в ряды повстанцев, – поздравил Шрэка один из солдат, не занятый на учениях. – Наше Сопротивление победит!

Шрэк пришел в замешательство.

– Сопротивление? – переспросил он.

– Мы боремся за свободу, – гордо произнес начальник огров, затем он схватился за свой нос и выдул из него трубный звук, призывающий к схватке: тут-а-тут-а-тут!

– Молодец, Броган, – хором закричали огры, подхватывая воинственный мотив.

– Я и подумать не мог, что мы способны на такое, – пробормотал Шрэк, недоуменно качая головой.

Неожиданно до ушей Шрэка донесся крик о помощи, раздающийся из лагеря повстанцев. Голос принадлежал Ослу! Бедолага был привязан за все четыре ноги к большому шесту. Похоже, его собирались поджарить на ужин.

– Эй, эй! Меня нельзя есть! У меня чесотка! Ребята, я заразный! – умоляющим голосом взывал Осёл к двум ограм, которые несли его к костру.

Устав от его воплей, носильщики воткнули ему в рот яблоко, и на некоторое время, пока Осёл не выплюнул яблоко, воцарилась тишина.

Шрэк подбежал к своему другу.

– Это неправильное решение, – обратился он к ограм, надеясь, что те освободят Осла. – Вот честное слово, – добавил он, не зная, какие еще убедительные слова подобрать, – вы не должны его есть, его мясо не съедобно.

– Ну да, – подхватил Осёл, – меня легко проглотить, но зато потом хлопот не оберешься.

Поняв, что огры не спешат развязывать ноги Осла, Шрэк обеими руками вцепился в шест, на котором тот висел, и с неистовой силой начал вырывать его из их рук. Но огры не поддались его натиску и не выпустили шест.

Так они и тянули шест из стороны в сторону, пока не заметили, что вокруг что-то резко изменилось. Все замерли, и в воздухе повисла мертвая тишина.

Шрэк медленно огляделся вокруг и увидел, что на вершине холма неподалеку появилась новая фигура. Наверное, это их вождь, решил Шрэк. Когда этот огр, который был в полном военном облачении, снял свой шлем, по его плечам рассыпалась копна длинных рыжих волос.

Шрэк замер на месте. Так что же это получается, вождь – не он, а она!

Фиона!

– Фиона! – завопил Шрэк и помчался к своей любимой жене, распахнув руки для объятия.

Сейчас! Сейчас он ее поцелует! Но вместо таких нежных и мягких губ его встретил жесткий удар сапогом в челюсть.

Бух! Шрэк пролетел по воздуху несколько метров и, подняв облако пыли, приземлился у ног других огров.

Пока он потирал ушибленную челюсть, к нему, гремя доспехами, подошла Фиона и с угрожающим видом нависла над ним.

– На будущее, воин, знай: я чрезвычайно ценю личное пространство и не терплю, когда кто-то дотрагивается до меня, – заявила Фиона, сверля Шрэка гневным взглядом.

– Ты что, не узнаешь меня? – оторопело спросил Шрэк.

Фиона отрицательно покачала головой и, потеряв к нему всяческий интерес, повернулась к своим воинам, начав отдавать приказы.

– Броган, у меня есть кое-какие новости из Тридесятого Королевства. Собери остальных военачальников и вместе с ними жди меня в военной комнате, – распорядилась она.

– Э-э, Фиона, – вставил Шрэк, пытаясь привлечь ее внимание к себе.

Но рыжеволосая Фиона полностью игнорировала его.

– Гретчед, проследи, чтобы все наши воины были готовы к битве. Мы выступаем сегодня ночью, – скомандовала она.

– Фиона, мне нужно поговорить с тобой, – не отставал Шрэк.

– Ну, что еще? – раздраженно произнесла Фиона.

– Ладно, я понимаю, что ты не помнишь лично меня, – начал Шрэк. – Но напряги память и постарайся вспомнить веселую вечеринку в честь дня рождения наших детей. Там были поросята, и Пиноккио, и селяне, а потом один ненормальный тип со своим не менее ненормальным сынишкой пристал ко мне с просьбой «Покажи нам свой рык! Покажи нам свой рык!» А потом я ударил кулаком по праздничному торту, который сожрали эти самые поросята. И дальше всё, что я помню, так это то, что Осёл свалился в твою вафельную дыру.

Фиона потрясла рыжей гривой, пытаясь разобраться в его бессвязной речи.

– По-моему, я ударила его слишком сильно, – рассудила она.

– Послушай, Фиона, мне необходимо...

Но Шрэк так и не смог закончить фразу, поскольку именно в этот момент в небе у них над головами раздалось мерзкое верещание и появились ведьмы, готовые устремиться вниз.

– Ведьмы! – крикнула Фиона. – Внимание всем! Вы знаете, что делать. Все по местам!

– Ведьмы? – заверещал Осёл. – О, нет! Ведьмы, ве-е-едьмы!

Воспользовавшись тем, что внимание огров отвлекла грозящая опасность, Шрэк быстро отвязал Осла от шеста, припечатал его ладонью по морде, чтобы замолчал, и потащил его в укрытие. За считанные секунды лагерь повстанцев преобразился. Все палатки были накрыты камуфляжными сетками, поэтому ведьмы, носившиеся в небе, не могли увидеть ни огрскую армию, ни сам лагерь. Огры были спасены. Пока спасены.

– Фиона, это уже их третья вылазка за день, – сказал Броган. – Мы не можем прятаться вечно.

– Доверься мне, Броган, – ответствовала Фиона и вместе с другими военачальниками пошла прочь, добавив на ходу: – Скоро наступит новый день. Завтра нам уже не придется прятаться.

Из своего укрытия Шрэк и Осёл наблюдали, как Фиона со своей свитой исчезают в дупле огромного дерева. Видимо, там находилась не просто военная комната, как сказала раньше Фиона, а настоящий штаб, в котором они разрабатывали свои стратегические действия.

– Так это твоя жена? – спросил Осёл, недоверчиво качая головой.

– Да, это моя жена, – подтвердил Шрэк.

– Ну, теперь мне ясно, кто хозяин в вашем доме, – усмехнулся Осёл.

Шрэк проигнорировал его язвительное замечание, посчитав его неуместной потугой на веселую шутку, и направился к дереву, в котором скрылась Фиона. Заглянув в дупло, он увидел Фиону и ее военачальников, со всех сторон обступивших макет поля битвы. Фиона объясняла присутствующим свой план. Сегодня ночью Румпельштильцхен намеревался лично возглавить охоту своих ведьм. Это была хорошая новость, потому что он наконец-то вылезет из своего дворца и станет более доступен и уязвим. А значит, на него можно будет напасть.

– План мой предельно прост, – сказала Фиона, расставляя на макете игрушечные модельки вагончика Румпельштильцхена и его ведьм. – Если эти твари не будут отклоняться от своего обычного курса, то к полуночи достигнут реки. А наши силы в это время рассредоточатся вдоль этой дороги и будут поджидать появления его экипажа, – продолжала Фиона, показывая соратникам фигурки огров, спрятавшихся на холмах по обеим сторонам дороги, по которой должен был проехать вагончик Румпельштильцхена.

Все внимательно слушали своего вождя.

Подняв модель вагончика, Фиона медленно переместила его на открытое место.

– Когда он достигнет этой поляны, я подам сигнал к атаке. – С этими словами она быстро перестроила фигурки огрских воинов в боевой порядок, окружая вагончик Румпельштильцхена. – А когда рассеется дым... – Фиона вдруг замолчала. – Позвольте, а это что такое? – показала она на что-то, чего не было раньше на ее макете.

– Это буррито [Буррито – мексиканская лепешка с разнообразной начинкой, обжаренная в растительном масле], – выступил вперед с объяснением повар огров.

– Гм, нет, Куки, нам это не понадобится, – сказала ему Фиона.

– Поверь, Фиона, я знаю, что делаю, – возразил Куки. – После битвы солдаты безумно проголодаются, так ведь? Значит, я прав. Продолжай свою речь, пожалуйста.

Покачав головой, Фиона заговорила снова:

– Ну, хорошо. Итак, как я уже сказала, когда дым рассеется, Румпельштильцхен исчезнет с лица земли и буррито будет съеден, Тридесятое Королевство наконец обретет свободу! Ну, а теперь идите к своим солдатам и объясните им дальнейшие действия. Мы выступаем, как только Румпельштильцхен выедет из дворца.

Заседание штаба завершилось. Шрэк и Осёл отпрянули от дупла.

– Слушай, а дело-то, оказывается, серьезное, – проговорил Осёл.

– Да уж, – согласился с ним Шрэк. – Интересно, как же мне поцеловать ее до восхода солнца?

Осёл прочистил горло.

– Вообще-то я говорил о революции.

Шрэк небрежно отмахнулся от его слов. Революция, шмеволюция! Чушь какая-то. Самым важным из того, что здесь происходило, являлось его страстное стремление вернуть свою жену – и свою жизнь!

По выражению лица друга Осёл понял, о чем тот думает.

– Почему бы тебе просто не сказать ей всё то, что ты сказал мне? – предложил он. – Ну, о том, что она – твоя истинная любовь. О том, что ты явился из параллельного мира.

– Ну да, а в конце своего рассказа я поведаю ей о том, что у тебя есть огромная огнедышащая жена Дракониха и вместе с ней ты произвел на свет маленьких мутантов драгонслят. Так, что ли?

– Это ты сейчас всё обо мне говорил? – оторопел Осёл.

Шрэк вздохнул.

– Ты всё видел своими глазами. Она не поверила мне и решила, что я спятил.

– Боже! Я – отец! – завопил от счастья Осёл.

Шрэк уселся на землю и схватился за голову. Ему нужно было срочно придумать план. Мимо проскакала лягушка. Шрэк ловко схватил ее и проговорил:

– Знаешь, что? Уж если я смог когда-то убедить Фиону поцеловать меня... – он набрал в грудь воздух и вдул его в лягушку, – значит, я смогу сделать это снова!

Шрэк был твердо намерен добиться от Фионы поцелуя. Чуть позже тем же вечером он привязал шарик, который раньше был лягушкой к ручке корзинки с подарками и отправился к шатру Фионы. Осёл следовал за ним. Шрэк надеялся, что, когда Фиона увидит его с подарками, сердце ее оттает. Что из этого выйдет, неизвестно, но попробовать стоит. Остановившись возле шатра, Шрэк глубоко вздохнул.

– Слушай, Шрэк, а у моих деток копыта или когти? – спросил Осёл, прерывая сосредоточенное молчание друга.

– Тише, Осёл, – попросил его Шрэк

Он зашел в шатер и огляделся. Внутри было очень много оружия и звериных шкур, на столе лежали военные карты.

– Здесь есть кто-нибудь? Фиона? – позвал жену Шрэк.

И вдруг в углу он заметил кота. Только это был не совсем обычный кот. Перед Шрэком было холеное ухоженное ленивое животное с розовым бантом на шее, нежившееся в уютном кошачьем домике.

– Вам нельзя входить сюда, сеньор, – сказал кот, обращаясь к Шрэку.

Шрэк пригляделся к нему повнимательнее и ахнул от удивления. Этот голос с легким испанским акцентом он узнал бы из тысячи. Это был Кот в Сапогах, только без сапог, шпаги и шляпы!

– Ты что, разыгрываешь меня? – произнес Шрэк, разглядывая располневшего и обленившегося Кота.

Кот скользнул по стенке своего домика и вольготно расположился на мягкую, пышно взбитую подушку.

– Подойдите ко мне, если не боитесь, и покормите меня, – сказал он, с непонятной угрозой глядя на Шрэка.

– Что с тобой случилось, Кот? – спросил Шрэк. – Ты стал таким... таким капризным и изысканным.

– Разве мы знакомы? – смутился Кот.

– А куда подевалась твоя шляпа? Где твоя шпага? Где ремень и чудесные сапожки? – продолжал расспрашивать его Шрэк.

– Сапожки? Для кота? Вот еще! – скептически фыркнул Кот.

– Но ты же Кот в Сапогах, – настаивал Шрэк.

– Может, когда-то я им и был, – с грустью в голосе согласился Кот, – но это имя я уже перерос.

– По-моему, ты перерос не только свое имя, – пробормотал Шрэк.

– Ну, знаешь! – принял оборонительную позицию Кот. – Может, я и располнел немного после выхода в отставку, но решение забросить шпагу подальше было самым главным в моей жизни. Теперь у меня есть столько сливок, сколько я пожелаю выпить, и столько мышей, сколько я пожелаю съесть.

В эту минуту маленький мышонок вылез из норки и подбежал к кошачьей миске и начал пить молоко. Разленившийся вконец Кот даже лапой не пошевелил, чтобы схватить наглеца.

– Э-э, ладно, поймаю его позже, – сказал он.

Но у Шрэка появились сильные сомнения в том, что он поймает мышонка, даже если очень захочет. Бедняга стал теперь обычным толстым и избалованным домашним животным. И в этом Шрэк винил только себя.

– Ох, Кот, – вздохнул Шрэк, – что же я с тобой сделал! Ты стал таким... мягким.

– Ну да, меня же вычесывают дважды в день, – подтвердил Кот, затем широко зевнул и счастливо растянулся на своей пышной подушке.

– Послушай, еще не поздно всё вернуть обратно, – сказал ему Шрэк. – Для этого тебе всего лишь надо помочь мне. Я хочу поцеловать Фиону, и тогда...

– Что ты здесь делаешь? – раздался у него за спиной голос Фионы.

Шрэк быстро обернулся. В дверях шатра стояла Фиона. Увидев ее, Шрэк еще сильнее позеленел.

– Ты пришел что-то мне сказать? – спросила Фиона.

– Видишь ли, я понимаю, как тяжело возглавлять восстание – собирать войско, планировать атаку, – поэтому я принес тебе кое-что, чтобы ты могла немного расслабиться и снять напряжение, – объяснил Шрэк, протягивая ей корзинку с подарками с привязанным к ручке шариком из лягушки.

– Подарки? Мне? – удивилась Фиона.

Шрэк улыбнулся.

– Ну, конечно, – сказал он. – Давай посмотрим, что там лежит.

Он покопался в корзинке и вытащил из нее коробку, полную шишек в форме сердца и свечку с сильным запахом скунса. Еще в корзинке лежала книжка с нарисованными от руки отрывными талонами. Один был для массажа ног, второй – для грязевой косметической маски на лицо, а третий предназначался для поцелуя.

– Давай обналичим этот купон прямо сейчас, – предложил Шрэк, надеясь, что одного поцелуя будет достаточно, чтобы вернуть им всем их прежнюю жизнь.

Шрэк наклонился вперед и вытянул губы для поцелуя, но Фиона жестом остановила его.

– Послушай, я не знаю, что ты задумал, но сейчас у меня в голове одна только революция, – серьезным тоном проговорила она. – Поэтому раз в твоей корзинке нет головы Румпельштильцхена, убирайся из моего шатра и займись чем-нибудь полезным для общего дела.

– Что ж, ты права, – согласно кивнул Шрэк. – Извини. Я заглянул к тебе просто так, по-дружески. Надеюсь, я ничем не обидел твои чувства?

Он протянул руку, и Фиона пожала ее. Но Шрэк твердо вознамерился не покидать шатер без поцелуя, который так стремился заполучить. Он притянул Фиону к себе и снова попытался поцеловать ее, но прежде чем их губы соединились, Фиона рывком завела руку Шрэка ему за спину, подвела его к дверям и вышвырнула вон.

Избавившись таким образом от незваного гостя, Фиона повернулась к Коту.

– Откуда взялся этот парень? – спросила она.

Кот ничего не ответил, он был слишком занят разглядыванием своего отражения в зеркале – своего шикарного розового банта и пухлого живота.

– Неужели это правда? – осведомился он у Фионы. – Проведя годы в холе и неге, я стал толстым и мягким?

– Перестань говорить ерунду, – отмахнулась от него Фиона. – Ну, кто у нас самый красивый котик?

– Я, конечно, – с довольной усмешкой ответил Кот. Не так уж и плохо жить в холе и неге, как ни крути.

Кот был не единственным, за кем хорошо ухаживали. В тридесятом Королевстве, во дворце, похожем на золотое яйцо, Фифи, любимая гусыня Румпельштильцхена тоже получала свою порцию повышенного внимания.

Фифи открыла рот, и один из Трех Поросят немедленно принялся чистить ей зубы. Второй поросенок в это время подстригал гусыне когти, а третий чистил перья у нее под крыльями.

– Папочке нравится, как ты выглядишь, – удовлетворенно произнес Румпельштильцхен. Затем он повернулся к поросятам: – Хорошо, свинки, вы можете идти. Да, и не забудьте прихватить с собой ее маленький ночной горшок.

Первые два поросенка напрягли последние силенки и подняли огромный маленький ночной горшок, а третий принялся разбрызгивать над ним одеколон. Когда они выходили из дверей, Фифи ухитрилась тяпнуть последнего поросенка в завитой хвостик своим мощным клювом.

– Ух, этот мерз-з-зкая с-с-свинка хочет удрать домой, – прошипела она.

В тронный зал вошли несколько ведьм.

– Мистер Румпельштильцхен, он прибыл, – доложила та из них, которую звали Гризельда.

– Чудесно, – злобно ухмыльнулся Румпельштильцхен и устремил взгляд в сторону дверей.

На пороге тронного зала появилась стая крыс, а на их спинах восседал человек, непрерывно играющий на флейте. Крысы бережно опустили его на пол и рассыпались по залу.

– Привет, Пегий Дудочник, – приветствовал гостя Румпельштильцхен. – Хорошо ли прошло путешествие?

Пегий Дудочник кивнул и заиграл другую мелодию.

– И этого парня вы называете охотником на вредных животных? – расхохоталась Гризельда. – Что он собирается делать? Сыграть мерзким ограм колыбельную на своей флейте?

Румпельштильцхен не удостоил Гризельду ответом. Вместо этого он едва заметным кивком дал знак Пегому Дудочнику. Тот снова кивнул и пробежался пальцами по кнопкам настройки на своей флейте. Кнопки с надписями «крыса» и «единорог» он пропустил и остановился на той, где было написано «ведьма».

После этого Пегий Дудочник поднес флейту к губам и начал играть. И в тот же миг Гризельда пустилась в пляс. Сначала она танцевала медленно, потом ускорила темп, и вскоре ее танец уже напоминал брейк-данс. Остальные ведьмы присоединились к ней.

Румпельштильцхен засмеялся и подмигнул Пегому Дудочнику.

– Ладно, довольно. С них хватит, – сказал он ему наконец.

Едва Пегий Дудочник выдул последнюю ноту, выбившиеся из сил ведьмы перестали танцевать.

– Похоже, настало время заплатить Дудочнику, – сказал ведьмам Румпельштильцхен.

Ведьмы в молчании уставились на Румпеля.

– Гризельда, я не шучу! – прикрикнул хозяин на своих приспешниц. – Сейчас надо расплатиться с Дудочником! Тащите сюда чековую книжку, да пошевеливайтесь!

Ведьм как ветром сдуло.

Румпельштильцхен был очень доволен. Пегий Дудочник доказал, что справляется со своей работой – и справляется отлично. Он установил настройку на огров и принялся ждать дальнейших указаний Румпельштильцхена.

В военном лагере огров солдаты готовились сесть за ужин. Шрэк вошел на походную кухню и увидел кашевара Куки, стоявшего у огромного котелка.

– Вот, держи, – сказал Куки, вручая Шрэку котелок. – Проследи, чтобы они съели всё до последней крошки. На голодный желудок невозможно свергнуть тиранию. Ну всё, иди, – поторопил он Шрэка, выталкивая его из кухни.

Шрэк подошел к группе голодных огров и начал подавать им ужин. От супа «вырви глаз» шел приятный запах, но Шрэк напрочь лишился аппетита. Он постоянно думал о Фионе и о том, как расположить ее к себе.

Зато Осла, казалось, нисколько не беспокоили проблемы Шрэка. Как всегда, он наслаждался всеобщим вниманием, развлекая огров. Осёл окунул нос в котелок с супом, а когда снова поднял голову, в его ноздрях торчали пучки зелени.

Огры разразились громким хохотом.

– Отличный у тебя друг, – с одобрением сказал Броган Шрэку. – Теперь я понимаю, почему ты не позволил его съесть.

Шрэк закатил глаза.

– Слушай, Осёл, – произнес он, подсев к другу, – не хотелось бы отрывать тебя от восторженной публики, но я по-прежнему ни на шаг не приблизился к Фионе. Мне необходима твоя помощь.

Прежде чем Осёл успел ответить, к столу подошел Куки, неся в руках коробку с шишками, которую Шрэк преподнес Фионе.

– Кто хочет десерт? – обратился Куки к группе ужинающих огров.

Огры накинулись на шишки, и Шрэк поник головой.

– Где ты это взял? – поинтересовался один из воинов, с аппетитом жуя шишку.

– Нашел в мусорной корзине Фионы, – объяснил Куки. – Наверное, подарок очередного невежественного поклонника.

Шрэк съежился. Через некоторое время он вновь попробовал привлечь внимание Осла.

– Посоветуй, Осёл, что мне теперь делать? Она не желает меня узнавать.

Осёл покачал головой:

– Твоя беда, Ромео, в том, что единственное, о чем Фиона способна думать, это ее дело.

– За наше общее дело! – провозгласил тост Броган, услышавший последнее слово, сказанное Ослом.

– За наше дело! – хором подхватили остальные огры, подняв свои кубки.

Шрэк вздохнул. Сейчас его волновало только собственное дело, которое состояло в том, как вернуть Фиону.

Проследив за ней взглядом, Шрэк повесил голову. Постояв еще немного, он вернулся в лагерь. Когда он проходил мимо других огров, занятых приготовлением к битве, все его мысли крутились вокруг Фионы. Он мог думать только о том, как завоевать сердце Фоны, а не о том, чтобы победить захватчика Румпельштильцхена.

– Огр! Уно моменто [Одну минутку (итал.)] огр! – услышал он голос у себя за спиной.

Остановившись, Шрэк повернулся и увидел Кота в Сапогах, который со всей скоростью, на которую был способен, бежал к нему.

– Я до сих пор не могу поверить своим глазам, – проговорил запыхавшийся Кот, охваченный благоговением. – То, чему я сейчас стал свидете... Там, на полигоне, вы с Фионой... между вами промелькнула искра, и эта искра зажгла в ее сердце что-то такое, что, как я думал, уже давным-давно погасло. Мне даже на секунду показалось, что она обрела свою истинную любовь.

– Я и есть ее истинная любовь, – с упорством произнес Шрэк. – Я освободил ее из Башни Дракона. Я должен был снять с нее проклятье.

– Проклятье? – изумленно поднял бровь Кот.

– «Проходит день, и ночь пройдет», – процитировал Шрэк.

От изумления у Кота в Сапогах отвисла челюсть.

– Вы даже знаете этот стишок, – пробормотал он. – Значит, это правда. Вы и есть тот единственный, кто ей нужен. Теперь вы должны убедить в этом саму Фиону.

– Но как? – беспомощно спросил Шрэк. Он уже сделал две героические попытки, но они не привели ни к чему хорошему. Фиона дважды его отвергла.

К счастью, у Кота появилась свежая идея.

– Подойдите к Фионе, когда она будет совершенно одна, – сказал он, – и скажите ей что-нибудь такое, о чем может знать только ее любимый.

Шрэк задумался и в конце концов решил, что план Кота в Сапогах может сработать – вот только бы найти те самые нужные слова!

С потолка подземной темницы в замке Румпельштильцхена спустились клетки, в которые заключили пойманных в ловушку огров. Затем клетки снова подняли вверх на толстых цепях.

– Не падайте духом, друзья! – громко обратился к ограм Броган. – Они могут запереть нас в клетки, но наша честь им неподвластна.

– Наверное, мне надо было накормить вас посытнее, – добавил Куки. – Ну ничего, у нас всё впереди.

Пока огры беспомощно болтались под потолком в своих клетках, Румпельштильцхен злобно расхаживал взад-вперед по тронному залу. Шрэк снова ускользнул из его рук, да и предводитель армии огров Фиона тоже. Румпельштильцхен решил выгнать Дудочника.

– Ты мне надоел! – рявкнул он на него. – Я уже вдоволь наслушался твоей хваленой дудки. Пошел прочь!

Пегий Дудочник покинул дворец.

Когда он ушел, Румпельштильцхен принялся вынашивать новый план. Он крикнул, чтобы ему принесли его парик для выступлений. И коробку с гримом. Через пару минут он был готов обратиться с речью к своим подданным.

В огромной витрине засветился экран Большого Магического Зеркала, созывая жителей королевства.

– Внимание, граждане! – провозгласило Магическое Зеркало. – Сейчас вы услышите послание нашего тирана-диктатора. Не переключайтесь!

Вскоре вокруг собралась толпа изможденных и подавленных селян. Экран снова засветился, и на нем появилось изображение Румпельштильцхена. Задний план за его спиной был голубой, и получалось, что он стоит на фоне ясного неба.

– Здравствуй, народ. Это я, Румпельштильцхен, пастырь ваших дум и надежд, – приветствовал людей Румпель. – Я с огромным удовольствием призван служить вам, мои верные подданные, оказывать вам первосортную защиту и окружать вас чистосердечной любовью.

Изображение на заднем плане изменилось. Теперь позади Румпельштильцхена была хмурая горная вершина.

– Однако совсем недавно некая личность поставила под удар вашу беззаботную и счастливую жизнь, – продолжал карлик в парике.

И снова задний план в Магическом Зеркале стал другим. Теперь это был покрытый галькой и мелким булыжником берег реки. И вдруг всё поглотили яркие языки пламени.

– И эта некая личность есть не кто иной, как мерзкий пожиратель крыс и подлый предатель по имени Шрэк! – выкрикнул Румпельштильцхен.

На экране Магического Зеркала появилось изображение Шрэка и Фионы. Румпель принялся взывать к селянам о помощи, а толпа вокруг Зеркала стала увеличиваться.

– Тот, кто доставит мне этого огра, получит... – Румпельштильцхен сделал эффектную паузу, – целую жизнь непрерывного счастья! Только представьте! – продолжал он. – Полное и безоговорочное счастье! Исполнение всех ваших самых заветных желаний. Всё, о чем вы только могли мечтать. Всё, чего вы даже не осмеливались хотеть. Никаких условий и ограничений!

Время поджимало Румпельштильцхена. Шрэка следовало поймать до восхода солнца. Если это не будет сделано, он потеряет Тридесятое Королевство!

Селяне заинтересовались посулами Румпельштильцхена. Это могло стать новым шансом для гладиатора Пряничного Человечка. И шанс стать настоящим мальчиком для Пиноккио!

Жители твердо вознамерились поймать Шрэка и потребовать за него законный приз. Подхватив свои вилы и факелы, они бросились в погоню.

– Шрэк! Шрэк! Шрэк! – кричали они, идя по мосту – прямо к тому месту, где прятались Шрэк, Осёл и Кот в сапогах!

Ничего не зная о том, что на Шрэка объявлена охота, Кот в Сапогах и Осёл изо всех сил старались развеселить своего загрустившего зеленого друга. Но им никак не удавалось утешить его. Он всё больше и больше убеждал себя в том, что Фиона никогда не сможет полюбить его. А день, его день, был уже на исходе.

– Послушай, Шрэк, – обратился к нему Осёл, – я знаю, что сейчас всё кажется тебе в черном цвете. Но поверь, всё кончится хорошо. Могу поклясться чем угодно, что завтра в это же время...

– Да ты не понимаешь! – прервал его Шрэк. – Не будет никакого завтра! Не будет никакого дня после восхода солнца. Моя жизнь была идеальной, и я никогда уже не верну ее назад.

– Но если твоя жизнь была настолько идеальной, тогда почему ты подписал этот договор с Румпельштильцхеном? – спросил его Осёл. – Почему добровольно отказался от нее?

– Потому, что я сам не понимал, что имел, пока всё это не потерял! Теперь ясно? – закричал на него Шрэк.

И вдруг до Шрэка дошло, что он только что сказал. Да, всё так и есть. Он принимал свою жизнь как должное, не понимая, как хорошо она протекала, пока не стало слишком поздно. А что он делает теперь? Старается вернуть свою жизнь назад, но совсем не думает при этом о Фионе и о ее чувствах. Сейчас у Фионы новая жизнь, она возглавила целую армию, чтобы освободить свою страну от тирании Румпельштильцхена. Хотя Шрэк отчаянно хотел вернуть назад свою жизнь, он осознал теперь, что ему нужно помочь Фионе добиться ее цели.

Шрэк услышал странные звуки.

Топ! Топ! Топ!

Шрэк, Осёл и Кот в Сапогах огляделись вокруг. Что это за звуки? Откуда они идут?

– Я предлагаю тебе сдаться! – раздался тоненький голос.

Посмотрев вниз, Шрэк увидел маленького Пряничного Человечка. Он размахивал кулаками, лупя Шрэка по ноге.

– Не вздумай сопротивляться, огр! – воскликнул Пряничный Человечек, удваивая свои усилия. – Ты только сделаешь хуже самому себе.

Рассмеявшись, Шрэк наклонился и поднял Пряничного Человечка.

– Опусти меня, зеленое чудовище! – заорал тот.

Когда Шрэк полюбопытствовал, что он здесь делает, Пряничный Человечек рассказал ему об обещании Румпельштильцхена подписать «договор на всю оставшуюся жизнь» в обмен на поимку Шрэка и доставку его во дворец. А маленький Пряничный Человечек твердо решил заполучить вожделенный приз, о котором он так давно мечтал.

Шрэк осторожно опустил Пряничного Человечка на землю и улыбнулся. Теперь он знал, что ему надо сделать.

– Кот, Осёл, я хочу, чтобы вы оставались здесь, – сказал он.

– Но мне казалось, что мы – команда, – запротестовал Осёл.

– Это так, Осёл, – подтвердил Шрэк, – но только не в этот раз. Сейчас мне нужно действовать одному. Так, Пряничный Человечек, а теперь расскажи-ка мне поподробнее об этом договоре Румпельштильцхена, – попросил он, глядя вниз на то место, куда он поставил малыша.

Но того как кошка языком слизнула. Впрочем, почему «как»? Осмотревшись по сторонам, Шрэк, к своему ужасу, заметил, что к мордочке Кота прилипли пряничные крошки. Замерев, Шрэк и Осёл уставились на растолстевшее животное.

С провинившимся видом Кот развел руками.

– Я и не знал, что вы оба сами задумали съесть это угощение.

Шрэк тяжело вздохнул. Теперь у него не было возможности добыть нужную ему информацию. Ну и пусть! Это не остановит его от претворения в жизнь собственного плана.

Перед Румпельштильцхеном Три Слепые Мышки стояли на столе. Один мышонок был облачен в устрашающего вида одежды Шрэка.

– Ры! – пискнул он. – Бойтесь меня, я огр.

– Берегитесь, – предостерег Румпельштильцхена второй мышонок. – Он такой сильный, что в один миг сделает из вас отбивную!

Однако их маленькое представление не доставило Румпельштильцхену удовольствия. Небрежным взмахом руки он выставил Трех Слепых Мышек вон.

В тронном зале дворца собралась внушительная толпа селян, жаждущих доказать Румпельштильцхену, что именно они поймали Шрэка. Три Поросенка притащили с собой Серого Волка, одетого в костюм огра. Масляные Панталоны и Лемке привели вместо Шрэка какого-то тролля, а Пиноккио даже выкрасил в зеленый цвет старого Джепетто.

– Да это же твой папаша, только почему-то зеленый, – сразу узнал подделку Румпельштильцхен.

– Нет-нет, это самый настоящий Шрэк, – заверил его марионеточный Пиноккио. – Честное- пречестное слово!

Румпельштильцхен понял, что подобным мистификациям не будет конца, а времени до восхода осталось совсем мало. Румпельштильцхен начал терять терпение.

– Неужели никто не способен привести ко мне Шрэка?! – вскричал он.

– Штильцхен! – раздался из дверей глубокий низкий голос. – До меня дошел слух, что ты меня ищешь.

Вскинув голову, Румпельштильцхен возликовал. В тронном зале его дворца стоял Шрэк собственной персоной!

– Итак, друзья, тот парень, что привел сюда Шрэка, получит исполнение его самого заветного желания! – радостно возвестил Румпельштильцхен. Затем он вытащил «договор на всю оставшуюся жизнь» и оглядел собравшихся селян, выискивая счастливчика, чтобы подписать с ним контракт.

Шрэк подошел к столу и выхватил договор из рук Румпельштильцхена.

– Исходя из того, что я привел себя сюда сам, полагаю, что тот парень и есть я, – твердо произнес Шрэк.

Румпельштильцхен застыл в своем кресле. Потеряв дар речи, он молча ловил воздух ртом и наблюдал, как Шрэк ставит на стол бутылку с магическими золотыми чернилами и вырывает перо из хвоста гусыни Фифи.

– Что до моего самого заветного желания, то вот оно, – продолжал Шрэк. – Хочу, чтобы всё в мире стало по-прежнему.

С этими словами Шрэк окунул гусиное перо в чернильницу с магическими чернилами и занес руку над бумагой, готовый поставить свою подпись под «договором на всю оставшуюся жизнь».

Однако прежде чем перо коснулось контракта, обрел голос Румпельштильцхен.

– О нет, Шрэк. Только настоящий поцелуй истинной любви может разрушить наш предыдущий договор. И если ты надеялся, что явишься сюда и получишь свою жизнь обратно...

– Я об этом не думал, – прервал его Шрэк.

Глаза Румпельштильцхена подозрительно сузились.

– Тогда чего же ты хочешь? – спросил он.

Усмехнувшись, он снова поднес перо к бумаге и поставил свою подпись на договоре.

И в тот же миг за стенами дворца стало происходить нечто невообразимое. С деревьев исчезли все плакаты с надписью «Разыскивается огр», словно их тут и не было вовсе. Откуда-то с неба посыпались все огры, которые томились в клетках в подземелье Румпельштильцхена, и с грохотом повалились на землю.

– Неужели нас освободили? Ура! Мы свободны! – радостно закричали огры во главе с Броганом, еще не совсем понимая, что же произошло.

– А где Шрэк? – озираясь, спросил Осёл, направляясь вместе с Котом по тропинке, ведущей к дворцу Румпельштильцхена.

– Не знаю, и мне это всё не нравится, – пробормотал Кот.

Во дворце Румпельштильцхен призвал к себе своих ведьм. Те быстро заковали не сопротивлявшегося Шрэка в тяжелые цепи и повели в подземную темницу. Дорогу им показывал сам Румпельштильцхен.

А не сопротивлялся Шрэк потому, что свой договор хотел использовать лишь для того, чтобы дать свободу ограм, а не себе.

– Должен признать, Шрэк, что со своей стороны ты совершил поистине героический поступок, – сказал ему Румпельштильцхен. – Благодарю тебя за то, что ты значительно облегчил мне работу.

– Обращайся, – спокойно отозвался Шрэк. – Только учти, я это сделал не ради себя, а ради Фионы.

– Уверен, что Фиона будет тронута твоим жертвенным поступком, – ухмыльнулся Румпельштильцхен и добавил: – Кстати, о нем ты можешь рассказать ей лично.

Шрэк растерялся. Фиона? Но ведь она должна уже быть сейчас свободна, как и все остальные огры. Но вот они вошли в подземелье, и Фиона предстала прямо перед Шрэком, тоже закованная в цепи.

– Фиона! – ахнул Шрэк.

– Ага. Мы схватили ее, когда она пыталась проникнуть во дворец через окно своей бывшей спальни, – удовлетворенно объяснил Румпельштильцхен.

Шрэк пришел в ярость.

– Румпель! Но ведь мы подписали договор! – пророкотал он. – Ты должен был освободить всех огров!

– Конечно. Но ведь Фиона ко «всем ограм» не относится, не так ли?

Шрэк повесил голову. Шрэк прав, а Шрэк не подумал о самом главном. Из-за того, что заклятье с Фионы так и не было снято, в огра она превращалась только по ночам, а днем оставалась прекрасной принцессой.

– Кто на свете самый толковый, самый ловкий и продувной? Это я! – с гордостью заявил Румпельштильцхен. Затем он, с довольным видом потирая скрюченные ручки, вышел из подземелья, захлопнув за собой кованую дверь.

Шрэк вздохнул. Только бы с Фионой всё было в порядке! Но когда он повернулся и бросился к ней, его с размаху отбросило назад. Хитрый мошенник Румпельштильцхен подстроил всё так, что цепи не давали им приблизиться друг к другу.

– Я виновата перед тобой, – грустно произнесла Фиона.

– Нет, Фиона, это мне нужно просить у тебя прощения, – запротестовал Шрэк. – Вся эта неразбериха – из-за меня. – Он снова вздохнул. – Мне так жаль, что я не оказался вовремя рядом с тобой.

– Ну, зато сейчас ты рядом, – сказала Фиона, мягко улыбаясь.

Наконец-то сердце Фионы начало оттаивать! Но, наверное, теперь уже слишком поздно, ведь ночь уже стремительно подходила к концу.

Пока Шрэк и Фиона томились в подземелье у мерзкого Румпельштильцхена, Осёл всеми способами стремился проникнуть во дворец. Однако огры всячески препятствовали ему в этом.

Стоило ему сделать рывок вперед, как Куки проворно схватил его за хвост и потянул обратно.

– Отпусти меня! – заорал Осёл. – Мне нужно спасти Шрэка!

– Не глупи, ослик, – урезонивал его Куки.

– Он прав, – согласился с кашеваром Броган. – Дворец Румпельштильцхена заперт сейчас на все замки.

– И надежно охраняется целой армией злобных, отвратительных и гадких ведьм, – подхватил Куки.

– Эй! – раздался над ними визгливый голос. – Мы здесь, и прекрасно вас слышим!

Они подняли головы и увидели головы двух ведьм, с обиженным видом глядящих на них из дворцового окна.

– Извините! Больше не будем! – крикнул им в ответ Броган.

Для того чтобы их больше не могли подслушать, огры окружили Осла и Кота плотным кольцом и понизили голоса.

– Поймите, мы с Ослом должны проникнуть во дворец, – настойчиво внушал ограм Кот.

– Между прочим, нам со Шрэком однажды удалось удрать из этого дворца, – похвастался Осёл.

– Правда? А как? – заинтересовался Броган.

И тогда Осёл, польщенный всеобщим вниманием, приготовился рассказать об их бегстве, но вдруг случайно поймал свое отражение в сверкающем щите Брогана. Сверкающем! Это кое о чем напомнило ему. И у него появилась идея!

– Так же, как и войдем в него сейчас! – ответил он Брогану, окидывая всех победным взглядом.

Сидя в своем тронном зале, Румпельштильцхен наблюдал за тем, как к потолку подвешивают новый зеркальный шар гигантских размеров. Румпельштильцхен был рад. Наконец-то нашлась подходящая замена тому шару, который разрушил Шрэк, когда устроил дерзкий побег из дворца.

– Мой новый прекрасный шар! – воскликнул Румпельштильцхен, любуясь приобретением. – Правда, в каталоге он не выглядел таким огромным, но я думаю, он подойдет.

В зале заиграла музыка, и Румпельштильцхен вышел на танц-пол.

– Ведьмы! – воскликнул он. – И вот настал он, тот момент, которого мы все так долго ждали! Гвоздь нашего вечера! Позвольте предложить вашему вниманию... Шрэка и Фиону!

Танц-пол отъехал в сторону, и под ним обнаружилось мрачное подземелье, в центре которого стояли закованные в цепи Шрэк и Фиона.

Увидев своих главных врагов, ведьмы разразились громкими победными воплями и неодобрительными возгласами, адресованными узникам подземелья.

– А сейчас начнется развлечение, ради которого мы все собрались здесь! – объявил Румпельштильцхен, в то время как один из углов подземелья начало заволакивать густым дымом. – Представляю вам самый страшный кошмар, преследовавший принцессу, ее давнего стражника, а вернее, стражницу – Дракониху!

Из густого дыма появились два глаза, горевшие недобрым желтым огнем. Фиона побледнела как полотно. Долгие годы она провела в томительном заточении у этого свирепого чудовища. И вот теперь ее снова бросили ей на расправу.

Дракониха поднялась на задние лапы и открыла зубастую пасть, из которой в любую минуту – Фиона знала это по собственному опыту – мог вырваться сноп палящего огня.

И вдруг, когда Фиона уже приготовилась к самому страшному, напряженную тишину нарушило... пение, раздавшееся откуда-то сверху.

Все разом подняли головы. Оказалось, что пел Осёл. Он стоял в небрежной позе на огромном зеркальном шаре.

– Это ты, Осёл? – с изумлением спросил Шрэк.

– Ну да, – ответил тот и добавил: – А еще Кот...

– ...в Сапогах! – издал воинственный клич Кот, занимая место рядом с Ослом.

Открыв рты, Фиона и Шрэк наблюдали за происходящим, а Кот в Сапогах тем временем постучал каблуком по поверхности зеркального шара.

– Впе-ред! Впе-ред! – принялись скандировать огры внутри шара.

И в мгновение ока зеркальный шар вдруг взорвался, и из него посыпались воины-огры!

Не теряя времени, огры вступили в сражение с ведьмами. Не ожидавший их внезапного появления и расстроенный уничтожением очередного зеркального шара, Румпельштильцхен заметался по тронному залу в поисках укрытия.

Один из огров, заметив это, приготовился размозжить ему голову своей боевой булавой, но ведьма ринулась вниз и помелом отшвырнула карлика в безопасное место – на балкон.

– Нападайте на них, ведьмы! – тут же отдал приказ Румпельштильцхен. – Бейте проклятых огров!

На его балкон слетелось еще несколько ведьм, которые тут же принялись швырять в огров дынные и тыквенные бомбы.

Осёл и Кот в Сапогах стояли на том, что осталось от зеркального шара, и наблюдали за яростной битвой. Вдруг Осёл увидел Дракониху, которая снова обратила внимание на Шрэка и Фиону.

Осёл подтолкнул Кота локтем и показал в ту сторону, где Дракониха уже разевала свою пасть. Друзья поняли, что нужно что-то срочно предпринять. Быстрым и точным взмахом шпаги Кот перерезал трос, на котором висел шар, и вдвоем с Ослом стал стремительно опускаться на пол подземелья.

Они приземлились прямо на голову Драконихи, быстро скользнули вниз по ее туловищу и отскочили в разные стороны узилища.

Поднявшись на ноги, ошалевший от полета Осёл помотал головой, чтобы прийти в себя. Он совсем позабыл о Драконихе, а та, стоя позади него, уже приготовилась к атаке.

– Осёл, умоляю, расположи ее к себе! – крикнул Шрэк, надеясь, что его другу удастся влюбить в себя Дракониху, как это было в их прошлой жизни.

– Кого расположить? – не понял перепуганный Осёл.

Дракониха зарычала, и Осёл замер. Затем очень медленно повернулся и встал лицом к лицу с чудовищем. Но то, что он увидел перед собой, было вовсе не ужасно и не пугающе. Наоборот, Дракониха показалась ему очень даже привлекательной! Они начали приближаться друг к другу. Осёл вытянул губы в трубочку, наклонился вперед и...

...и Дракониха угрожающе обнажила острые зубы.

– Ого! – только и успел сказать Осёл, потому что через секунду он исчез в пасти Драконихи.

К счастью, Кот мгновенно сообразил, как ему помочь. Он вспрыгнул Драконихе на хвост и вонзил в него свою шпагу. Дракониха огрызнулась, и Осёл вылетел из ее пасти. Взмыв в воздух, он спланировал на помело пролетавшей мимо Бабы.

– Дорожный патруль в действии! – заорал он что есть мочи.

А Дракониха тем временем отчаянно пыталась отделаться от коловшего ее Кота в Сапогах. Она изо всех сил размахивала хвостом по полу, без разбора руша каменные стены, и нечаянно попала по подъемному блоку, на котором были смонтированы цепи Шрэка и Фионы. Последним взмахом могучего хвоста Дракониха избавилась наконец от Кота, отправив его в полет через всё подземелье.

Кот очутился в объятиях Фионы. Увидев это, Дракониха развернулась к ним и извергла из пасти огненную струю.

Вспыхнуло пламя, подземелье наполнилось дымом. А когда дым рассеялся, Фионы и Кота и след простыл!

Дракониха в замешательстве огляделась и вдруг увидела Шрэка, который всё еще стоял посреди темницы и с кряхтением тянул на себя цепь, поднимая Фиону с Котом к дыре над потолком. Шрэк тянул и тянул массивную цепь, а Фиона, не выпускавшая из рук Кота, взлетала всё выше и выше. И вот они наконец были уже вне досягаемости огненных плевков Драконихи. Шрэк вздохнул с облегчением.

Теперь Дракониха обратила всю свою ярость на Шрэка. Она принялась гоняться за ним, изрыгая языки пламени, а Шрэк так ловко, как позволяли ему его огрские ноги, уворачивался от ее челюстей и убегал от нее. Вскоре ему удалось обогнать зеленое чудовище, и он быстро вскарабкался туда, где висела Фиона. Используя цепи, всё еще связывающие их, Фиона и Шрэк сумели подняться к опустевшим клеткам, в которых раньше томились пленные огры.

Кот, прижимавшийся к Фионе, вдруг оттолкнулся от ее груди и вспрыгнул в клетку, а оттуда – в дыру в танц-поле. И через секунду он оказался в тронном зале.

Фиона прильнула к Шрэку, и они вместе перелезли в ту же самую клетку.

Но Дракониха не собиралась просто так выпускать их из своих лап. Пока она поворачивалась, приготавливаясь к новой атаке, Фиона и Шрэк перепрыгнули в другую клетку. Поэтому Дракониха, плюнув в них огнем, промахнулась.

Фиона и Шрэк приготовились к очередной атаке, но ее не последовало: морда Драконихи накрепко застряла в железных прутьях клетки!

Шрэк кивнул Фионе, и они вместе шустро выпрыгнули из клетки и начали раскачиваться вокруг Драконихи, опутывая ее своими цепями. Они вертелись в воздухе и так и этак, и через минуту Дракониха была надежно связана.

Свободными оставались только ее лапы.

– Дракон пролетел под мостом, – сказал Шрэк, пробегая налево.

– Сделал мертвую петлю, – подхватила Фиона, пробегая налево.

– И наконец оказался в башне! – хором за-кончили они.

У них получилось – Дракониха была поймана в ловушку. Теперь настала очередь Румпельштильцхена.

А битва между тем была в самом разгаре. Ведьмы продолжали метать в огров тыквенные бомбы.

Кое-кому из ведьм удалось накинуть оковы на Брогана, но он схватил прикованные к оковам цепи и принялся кружить ведьм по залу, постепенно наращивая скорость. У ведьм от этого закружилась голова.

Куки аккуратно прицелился и, швырнув в кучу других ведьм буррито, попал в Бабу, сбив ее со средства передвижения. Теперь на помеле остался один Осёл, намертво вцепившийся в деревянную ручку.

Перевес сил был явно на стороне огров, которые, в конце концов, со всех сторон окружили Румпельштильцхена. Целая армия огров столпилась вокруг него, закидывая тех ведьм, которые осмеливались приближаться к ним, лягушками, наполненными водой.

В последней отчаянной попытке дать деру Румпельштильцхен исхитрился и вскочил на балкон, оказавшись на спине своей верной гусыни Фифи. Гусыня взмыла под потолок тронного зала и направилась прямиком к окну.

– Прощайте все! Ха-ха-ха! – крикнул Румпельштильцхен, предвкушая свободу.

Однако его эмоциональное возбуждение длилось недолго. Из глубины подземелья Шрэк бросил цепь от кандалов, которая опутала ногу Фифи. Все возликовали: Фифи и Румпельштильцхен никуда теперь не денутся!

– Давай, Фифи! Вперед! Напряги свои крылья! – подбадривал Румпельштильцхен свою любимицу.

Фифи хлопала крыльями изо всех сил, однако цепи держали ее крепко.

– Эй, ведьмы! – в отчаянье призвал Румпельштильцхен своих приспешниц. – Скорее закройте танц-пол!

Но Шрэк оказался проворнее. Прежде чем ведьмы успели выполнить его приказ, он покрепче уцепился за свой конец цепи, другой конец которой удерживал гусыню. Затем он подхватил за талию Фиону, и Фифи, захлопав крыльями еще неистовее, вытащила их двоих из подземелья, и они оказались в тронном зале.

– Давай же, Фифи, постарайся ради папочки, поднажми! – кричал Румпельштильцхен, пришпоривая гусыню.

Шрэк и Фиона выбрались из темницы как раз вовремя. Через секунду створки танц-пола снова сдвинулись, и теперь они стояли на цельном и ровном полу.

Собрав все свои силы, Шрэк рванул свой конец цепи. Фифи беспомощно замолотила крыльями по воздуху, пытаясь прорваться к открытому окну. Ее бесконтрольные телодвижения закончились тем, что она невольно стряхнула с себя Румпельштильцхена.

– О, Фифи, нет!!! – заорал потерявший опору Румпельштильцхен, барахтаясь в воздухе.

Он падал всё ниже и ниже и наконец оказался в подставленных руках Фионы!

– Мы победили! – победно выкрикнула Фиона, схватив Румпельштильцхена за шкирку и поднимая над головой для всеобщего обозрения.

Огры приветствовали свою предводительницу громкими возгласами и аплодисментами, а Фиона брезгливо перекинула Румпельштильцхена полководцу Брогану.

– Эй, Куки, – обратился к кашевару Броган, – похоже, на завтрак у нас будет скрюченный карлик с мерзкими наклонностями.

И огры начали бурно праздновать свою заслуженную победу.

Когда торжество было в полном разгаре, Фионе и Шрэку захотелось побыть немного наедине, и они отошли в сторонку.

– По-моему, из нас получилась хорошая команда, – заметила Фиона.

– Ты даже не представляешь, насколько хорошая, – улыбнулся Шрэк.

Затем он выглянул в окно. Первые лучи солнца появились на горизонте. Черт возьми, начинается новый день!

Внезапно Шрэк почувствовал какое-то странное покалывание в пальцах и со стоном повалился на пол. Посмотрел на свою руку и увидел, что пальцы начали исчезать. Затем настала очередь и ног.

– Шрэк? – испуганно пролепетала Фиона, глядя на исчезающего огра.

– Его день подошел к концу! – возликовал Румпельштильцхен, извиваясь в крепких руках Брогана. – Его день подошел...

Договорить ему не удалось: Броган схватил его за горло, чтобы заставить мерзкого карлика замолчать.

– Надо же что-то срочно делать! – отчаянно ломая руки, проговорила Фиона.

Теряя силы, Шрэк слабо улыбнулся ей:

– Ты и так уже слишком много сделала для меня, Фиона. Ты подарила мне дом и детей.

– У тебя есть дети? – смутилась Фиона.

– У нас с тобой есть дети, – поправил ее Шрэк. – Фергюс, Фаркл и маленькая девочка по имени...

– Фелиция, – произнесли они уже хором.

Удивленно подняв бровь, Шрэк посмотрел на Фиону.

– Мне всегда хотелось иметь дочку, – пояснила она, – и я непременно назвала бы ее Фелицией.

Шрэк потянулся к карману жилетки и вытащил любимую игрушку Фелиции, Мистера Сквиклза.

– Когда-нибудь она у тебя обязательно будет, – сказал он, показывая пищалку Фионе.

Затем он снова повернулся к окну. Теперь небосклон уже окрасился ярче, солнце вот-вот взойдет. Всё безнадежно, его время кончилось.

Он опять посмотрел на Фиону и медленно проговорил:

– Лучшую часть этого дня, Фиона, я занимался тем, что снова влюблялся в тебя.

Когда оставшаяся часть тела Шрэка начала исчезать, Фиона наклонилась и нежно поцеловала его в губы.

Именно в этот момент в песочных часах на столе упала последняя песчинка.

Шрэк исчез.

Яркое утреннее солнце осветило застывшую от горя Фиону, которая никак не могла смириться с тем, что Шрэка больше нет.

Ее грустные мысли прервал Кот в Сапогах:

– Посмотри, Фиона... солнце уже взошло... а ты всё так и осталась огром.

Фиона встрепенулась. Кот прав. Обычно с наступлением утра Фиона снова превращалась в прекрасную принцессу. И тут ее осенило.

– Это сделала настоящая любовь, – сказала она, рассматривая свои огрские руки.

Когда Фиону поцеловал тот, кто любил ее по-настоящему, она освободилась от своего заклятья. И теперь навсегда останется огром.

– Но это невозможно, – пробормотал потрясенный увиденным Румпельштильцхен.

Фиона улыбнулась. Истинный поцелуй сделал свое дело. И она поняла: ее настоящая любовь – это Шрэк.

И тут внезапно, откуда ни возьмись, налетел страшный ветер. Он дул всё сильнее и сильнее. Огры и ведьмы начали корчиться, сморщиваться и съеживаться. Румпельштильцхен заорал от страха, когда огр Броган, который держал его, вдруг испарился. С большой высоты Румпельштильцхен грохнулся на пол.

Следующая, к его вящему ужасу, с негромким хлопком испарилась гусыня Фифи. Затем сморщились и исчезли Осёл и Кот в Сапогах. А потом – и сама Фиона.

– Нет! – протестующее закричал Румпельштильцхен, в то время как весь мир вокруг него закрутился в волшебном вихре.

Теперь Румпельштильцхен уже ничего не мог изменить.