© Целовальникова Д., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

С одними Петей и Мышонком я бы заскучала. К счастью, в нашем блоке ещё живут Тинеке, моя лучшая подруга, и Фритци с Юл. На самом деле их зовут Фредерика и Юлия. Как вы уже поняли по именам, они – девочки, вдобавок сёстры.

Петя

Тинеке восемь, как и мне, Фритци – всего семь. Зато Юл уже десять лет.

Тинеке

Фритци и Юл

«Для детей места лучше и не придумать!» – сообщила мама по телефону своей подруге, как только мы переехали. Это было прошлой зимой, и мы даже не знали, как здорово здесь жить.

А всё потому, что тогда мы ещё не спали в палатке, не устраивали вечеринок в честь постройки забора и засева лужайки или летнюю вечеринку в гараже!

Зато теперь мы точно знаем, что наша улица Чаек – самая красивая в мире! Тинеке тоже так думает. В нашем блоке шесть домов, я вам сейчас нарисую.

Мы живём в доме под номером 5д, и я иногда думаю, что соседи у нас могли быть и получше. Потому что рядом с нами, в доме 5 г, проживают Войзины. Детей у них нет, и люди они не очень хорошие. Мама говорит, что трудные соседи бывают повсюду, и с Войзинами тоже можно поладить.

По-моему, мама ошибается. Соседи вечно на нас жалуются и всем недовольны.

С другой стороны, в конце дома, живут бабушка и дедушка Клеефельд, и они гораздо лучше. (Конечно, я знаю, что на самом деле нужно говорить фрау Клеефельд и господин Клеефельд, только бабушка и дедушка Клеефельд не хотят, чтобы их так называли.)

Иногда они приглашают нас на блины или разрешают искупаться в своём саду под газонной поливалкой, если жарко. По-моему, с Клеефельдами нам повезло.

Винсент и Лорин

Возле Войзинов живёт моя лучшая подруга Тинеке, за нею – Фритци и Юл. Жаль, что Тинеке поселилась рядом с Фритци и Юл, а не со мной. Мы не можем свободно гулять по всему саду, потому что между нами находятся эти «трудные» соседи. Они купили себе дорогой рулонный газон, по которому нельзя бегать.

Как говорит госпожа Войзин, чужую собственность нужно учиться уважать.

В другом конце дома живут со своей матерью Винсент и Лорин, к сожалению, они – мальчики. Сначала Петя заявил, что братья для него недостаточно взрослые, ведь Лорину только семь, а Винсенту девять. Потом он попал в один класс с Винсентом (и с Юл тоже), и теперь ребята играют вместе. Вообще-то, мы почти всегда играем вместе. За исключением тех моментов, когда мальчики бывают противными. Впрочем, это случается не так уж часто.

Вот почему я никуда не хочу переезжать с улицы Чаек. Никогда-никогда в жизни!

В конце концов она решила, что хочет либо совсем чёрного, либо совсем белого, и ей нужно подумать ещё минутку.

– Не хочу вмешиваться, – заметила женщина в обрезанных джинсах, – но кроликам не очень хорошо живётся в одиночестве. Им нравится компания. В любом случае я хотела бы раздать их по двое.

Представляете, мама Тинеке позволила ей взять сразу двух! Поэтому женщина посадила белого и чёрного крольчат в ящик для игрушек и дала им морковку, чтобы они чувствовали себя хорошо. А мама Тинеке вручила ей пластиковый пакет с бутылкой вина. Потому что женщина не хотела брать денег.

Когда мы дошли почти до ворот, из дыры в земле выпрыгнул чёрный кролик гигантского размера и присел перед нами на задние лапы, совсем как ручной. До чего же он был милый!

– Боже мой! – с тревогой воскликнула мама Тинеке. – Я и не знала, что кролики вырастают такими огромными.

– Это наш старый кролик, – пояснила женщина. – Он не карликовый и живёт сам по себе. У него нора в саду.

– Ну, надеюсь, наши такими не вырастут, – пробормотала мама Тинеке.

Мне стало жалко чёрного кролика. Я подумала, что ему тоже хочется иметь друзей и играть с другими кроликами.

По дороге домой мы заспорили, кто понесёт коробку. Тинеке заявила, что ей можно нести всё время, потому что это её кролики. А мы будем меняться, когда она разрешит. Я несла коробку три раза, а Юл и Фритци только по два. Юл тут же надула губы. Тинеке заметила, что не виновата, раз дорога домой такая короткая.

Нас всех пригласили пройти в комнату Тинеке и посмотреть на кроликов. Им пришлось посидеть в ящике до тех пор, пока не будут готовы домик и вольер в саду. Увы, Тинеке не позволила их погладить, потому что кролики должны сперва привыкнуть к ней. Если мы возьмём их на руки сейчас, они перепутают и решат, что мы их мама.

– Ничего ты не понимаешь! – возмутилась Юл. – Разве мы похожи на кроликов? Ты и сама не веришь, что они спутают нас с мамой!

Тинеке имела в виду совсем другое. И, конечно, Юл это понимала. Просто ей хотелось позлить Тинеке.

– При чём здесь мамы! – воскликнула я. – Тинеке хотела сказать, что хозяйка – она.

Юл ударила себя по лбу и заявила, что уходит, потому как не желает водиться с дураками.

– Это же не собаки! – заявила она. – Хозяйка бывает только у собак!

– И у кроликов, – сердито заметила я. – И вообще – много ты понимаешь!

Но Юл уже ушла. Конечно же, Фритци побежала за ней. Она постоянно так делает.

Мы с Тинеке остались с кроликами одни, и Тинеке вздохнула с облегчением. Теперь можно было спокойно подумать об именах – никто не будет нам мешать.

Мы взяли бумагу и составили список. Писать досталось мне, потому что Тинеке тем временем заботилась о кроликах.

Забавно, сколько прекрасных кроличьих имён нам пришло на ум: Черныш и Белыш, Чёрная Лапка и Белая Лапка, Малыш и Глупыш, Дурачок и Пушок, и просто Зайка. Последнее имя предложила я, и, по-моему, оно звучит очень мило.

Тинеке не понравилось ничего, потому что эти имена годились для одного кролика, а их у неё было двое.

Я придумала назвать второго Гигантским Зайцем, и подруга покрутила пальцем у виска.

Когда папа Тинеке пришёл домой, мы спросили у него совета, и он предложил имена Джанго и Рэмбо, а мама – Бетховен. Так зовут собаку в каком-то фильме.

Тогда мы поняли, что родители нам не помощники, потому что ничего не понимают в кроличьих именах.

В конце концов Тинеке решила назвать чёрного Пушистик, а белого – Ушастик. Мне тоже понравилось.

Дома за ужином я рассказала, что у Тинеке теперь два крольчонка, их зовут Пушистик и Ушастик, а Петя заявил, что имена дурацкие.

– Пушистик и Ушастик! – пропищал он противным голосом. – Ой-ёй-ёй, как миленько!

Мышонок чуть со стула не свалился от смеха, но мама заметила, что, по её мнению, Пушистик и Ушастик – два очень милых кроличьих имени.

На всякий случай я спросила, можно ли мне взять хотя бы одного кролика.

Только одного, и он сможет играть с Пушистиком и Ушастиком! В конце концов, у той женщины осталось ещё два крольчонка.

Увы, мама не разрешила. У Тинеке всё по-другому, ведь она единственный ребёнок в семье. Поэтому у неё должно быть хотя бы одно животное, чтобы играть. А у меня есть Петя с Мышонком.

Зря надеялась… Я ушла в свою комнату. Как будто братья не хуже кроликов!

Неужели мама не понимает? В тысячу раз лучше быть единственным ребёнком, если при этом тебе можно завести своего кролика!

По-моему, взрослые не так уж хорошо разбираются в жизни. Даже мама.

Шампанского у Тинеке не нашлось, к тому же мы решили, что детям его пить нельзя. Винсент заверил, что сгодится и кока-кола. Мы сбегали за колой домой к Тинеке, а потом спросили её маму, можно ли нам взять фужеры для шампанского.

Пить из старых банок из-под горчицы, из которых мы обычно пьём лимонад у Тинеке, не очень-то торжественно. К тому же из-за мытья в посудомоечной машине цветные картинки с улицей Сезам почти облезли.

Мама Тинеке заставила нас пообещать, что мы будем очень-очень осторожными. Фужеры для шампанского подарили им с папой на свадьбу, и они очень дорогие. Разве мы дети, чтобы объяснять нам такие понятные вещи?! Правда, насчёт Мышонка я не уверена, но он так громко завопил, когда Тинеке хотела дать ему баночку из-под горчицы, что пришлось уступить. Все встали перед вольером с фужерами в руках, а мы с Тинеке ещё и с коробкой из-под игрушек. Винсент сказал, теперь кто-нибудь должен произнести речь. Увы, никому ничего не пришло на ум, даже Пете. Поэтому мы просто выпили колу, держа хрупкие фужеры очень осторожно.

– Какое восхитительное шампанское, господа! – воскликнул Петя. – Вот теперь всё в лучшем виде!

Лучше бы он выступил с речью.

Потом Тинеке перенесла крольчат в вольер. Вид у них стал испуганный, они сидели и не двигались.

Мне пришло в голову, что нужно сказать: «Счастья и удачи в новом доме!» – так всегда говорят, когда кто-нибудь переезжает. А вдруг Петя надо мной посмеётся? Поэтому я тихонечко прошептала это про себя.

Фритци, Юл, Тинеке и я сели перед вольером и стали смотреть, как Пушистик и Ушастик едят травку. Просто невероятно, до чего быстро они жуют и смешно шевелят носиками!

– Теперь вам больше не нужна газонокосилка, – заметила я.

Тинеке решила, что будет ставить вольер каждый день в разных местах. И весь газон будет подстрижен. Кролики – очень полезные животные!

Но Петя заявил, что крольчата скучные. Себе он купит большую опасную собаку или даже обезьяну. Однажды он видел таких питомцев по телевизору. Во всяком случае, он предпочитает диких животных.

– Ты что – дурак? Они тоже дикие! – воскликнул Мышонок и сунул в вольер листок одуванчика, хотя на самом деле травы у Пушистика и Ушастика было предостаточно. – Это же дикие кролики!

Петя покрутил пальцем у виска, и мальчики пошли играть в футбол перед гаражом.

А девочки довольно долго сидели и смотрели, как устроились в новом доме Пушистик и Ушастик. Потом нам разрешили помочь Тинеке – заполнить кормушки зерном и повесить поилку на дверцу клетки.

Вечером случилось кое-что грустное. Мы сели обедать на кухне, и вдруг в гостиной раздался глухой стук, как будто от удара мяча.

Папа встал и пошёл посмотреть. В окно гостиной на полной скорости врезалась маленькая птичка. Наверно, не увидела стекло и подумала, что это воздух. И вот теперь она лежала на террасе мёртвая. Вид у неё был очень жалкий, и папа её осторожно потрогал, чтобы проверить, жива она или нет. Только птичка больше не пошевелилась.

– Тут больше ничего не поделаешь, – вздохнул папа, и я почувствовала, что в горле у меня стоит ком, как будто я сейчас заплачу. А ведь я даже не знала эту птицу…

Мама принесла мою игрушечную лопатку и освободила обувную коробку, в которой хранила носки без пары. Затем очень осторожно подняла птичку и положила в коробку.

– Иначе её заберёт кошка, – пояснила мама, – или хищная птица.

Папа отнёс коробку в прачечную.

– Хотите устроить завтра для птички похороны? – спросил он.

Конечно, мы хотели.

Перед сном я думала о том, что в жизни происходит столько прекрасного и столько печального… Теперь у Тинеке есть милые кролики, а маленькой птичке пришлось умереть. И то и другое происходит в один и тот же день, и ты даже не знаешь, радоваться тебе или грустить.

Кстати, по-моему, виновата мама. На прошлой неделе она помыла все окна. Если бы стекло оставалось таким же грязным, как раньше, птица не попыталась бы пролететь сквозь него. И, наверно, была бы жива. Но я маме ничего не сказала.

Когда я вырасту, то не буду мыть окна слишком часто. Надо думать и о защите природы!

Затем я вспомнила, что завтра похороны, и от радости сразу заснула.

Крест выглядел очень торжественно, и мы с Тинеке и Фритци немного посидели на террасе и полюбовались. Тут пришли ребята и рассказали, что Лорин нашёл гнездо, в котором жила маленькая птичка. Конечно же, нам тоже захотелось на него посмотреть!

Представляете, родители птички и в самом деле свили гнездо возле строительной бытовки, прямо в старой тачке! Винсент заметил, что с их стороны это разумно, потому что ни деревья, ни большие кусты пока не выросли. У нас всё ещё пустынно. Птицам нужно было как следует поразмыслить, чтобы выбрать правильное место.

Как хорошо, что рабочие со стройки не выбросили гнездо! Конечно, без тачки им пришлось нелегко, так как таскать всякие тяжести в руках неудобно.

Потом Тинеке и Фритци захотели поиграть в маникюрный салон. Иногда мы красим ногти в один цвет, иногда рисуем красивые узоры. У меня есть синий и зелёный лак и два разных оттенка красного. У Тинеке больше всего цветов – целых семь. Увы, хотя я люблю эту игру, присоединиться к девочкам у меня бы не получилось. Причина была достойная.

– Завтра у мамы день рождения! – поделилась я. – Так что мне нужно что-нибудь для неё смастерить.

Мама всегда говорит: самые лучшие подарки – это те, которые Петя, Мышонок и я делаем для неё своими руками. Купить себе подарок в магазине она может и сама.

Родители такие странные! Лично я рада, что мама и папа не дарят мне на день рождения собственные поделки. Я предпочитаю получать правильные подарки.

Хотя мне очень нравится мастерить своими руками, на этот раз я не придумала ничего особенного. У мамы уже чего только нет: и разные витражи, и таблички из полимерной глины для дверей всех комнат, и подсвечники, и кольца для салфеток из втулок от туалетной бумаги, и красивые шкатулочки из коробок из-под сыра…

– Давайте сделаем духи, – предложила Фритци. Иногда у неё бывают отличные идеи!

Фритци довелось побывать на летнем фестивале, и дети там чего только не пробовали: делали значки со своими именами, сбивали «птичье молоко», заколачивали гвозди и создавали духи.

Идея с духами нам всем очень понравилась. Фритци уже не помнила подробностей, но вроде бы сначала нужно собрать цветы, потом как-то их приготовить и налить духи в красивую бутылочку.

Мы взяли с кухни хозяйственные ножницы, чтобы резать толстые стебли. Пришлось подождать, пока мама выйдет, иначе бы она спросила, зачем нам понадобились ножницы.

Фритци принесла полиэтиленовый пакет, и мы отправились за цветами.

Мышонок тоже захотел присоединиться, потому что большие ребята не взяли его играть. Мы разрешили, заставив поклясться, что он не будет нам мешать и маме ничего не расскажет.

Мышонок трижды плюнул на пол и воскликнул: «Клянусь, клянусь, клянусь!», после чего мы взяли его с собой.

Сначала мы поискали на нашей улице, но там цветов почти не росло. Мама рассказывала, что раньше тут были луга, где паслись коровы, а теперь идёт стройка. Представляете, мы живём на бывшем коровьем лугу! Только цветов, к сожалению, уже не осталось.

Тогда мы пошли на улицу, где забирали кроликов, и там было получше. Так мы и думали! Вокруг многих домов росли большие старые сады с густыми деревьями и множеством клумб. Тинеке объяснила, что брать цветы из чужих садов, конечно, нельзя. С другой стороны, если это для мамы, к тому же ко дню рождения, и если срезать по одному цветочку из каждого сада и очень близко к забору, то в виде исключения можно.

Я тоже так подумала, хотя у меня и возникло странное ощущение в животе. Фритци чуть не плакала и твердила, что это воровство, а воровство – ещё хуже, чем враньё. Нас с Тинеке было двое, Фритци – одна, и, кроме того, она училась только в первом классе, вот мы и сделали как хотели.

Всё получалось как нельзя лучше. Мы прошли довольно далеко и сорвали у каждого забора по цветочку, как вдруг увидели сад, который выглядел как в книгах сказок из платной библиотеки. Розы росли повсюду – вокруг дома, вдоль забора и на клумбах, и мы с Тинеке переглянулись. Я знала, что мы обе думаем об одном и том же. Мы часто так делаем. По-моему, у лучших подруг так и должно быть.

– У них слишком много роз! – прошептала Тинеке, и я постаралась не замечать странного ощущения в животе.

Все знают, что лучшие цветы для духов – розы. И если в саду их растёт ужасно много, то хозяева наверняка не заметят, если мы возьмём несколько цветочков.

Я вытащила мамины кухонные ножницы из полиэтиленового пакета, однако перерезать стебли не смогла. Сердце у меня забилось часто-часто.

Вдруг из калитки вышла женщина с сумкой для покупок и поинтересовалась, что мы делаем.

– Любуетесь моими розами? – спросила она.

Мышонок испугался и сказал, что нет, не любуемся, мы просто хотим их украсть.

К нашему удивлению, женщина засмеялась и воскликнула: вот это да! Фритци, конечно, тут же расплакалась.

Я быстро объяснила, что Мышонок – сумасшедший и, возможно, мы просто хотели срезать пару малюсеньких розочек, потому что завтра у мамы день рождения.

– А у нас их нет! – сердито заявил Мышонок. – Ты должна с нами поделиться! Иначе ты жадина!

Так всегда говорят дети в детском саду.

Женщина спросила, нужны ли нам цветы для букета ко дню рождения, и я ответила, что мы собрались делать духи. И Мышонок снова прокричал:

– А у нас цветов нет! Ты должна делиться! Надо же, какая непослушная!

– Значит, духи? – повторила женщина, потом открыла калитку и впустила нас в сад. – Тогда у меня есть идея.

И хозяйка сада срезала все цветы, которые чуть повесили головки. Потому что розы нужно обрезать в любом случае, пояснила она. Для духов они всё ещё чудо как хороши.

Представляете, мы набрали полный пакет роз! Я подумала, что завтра мама будет очень счастлива, ведь духи из роз – гораздо лучший подарок, чем витражная поделка или подсвечник.

Вода только начинала пузыриться, когда вернулась Юл. Ортодонт похвалил её за то, что она так хорошо подкручивает винтики.

Конечно, нам снова пришлось выслушать всё про её пластину для зубов.

Потом Юл понюхала кастрюлю и заявила, что наши духи не пахнут ничем!

– Нет, пахнут! – крикнула Фритци.

Я тоже решила понюхать и обнаружила, что Юл права.

– Может, запах не чувствуется сразу? – понадеялась я. – Может, это очень нежные духи?

Мы все снова понюхали, по очереди, и Тинеке признала, что они действительно ничем не пахнут. В лучшем случае чуточку отдают тухлыми яйцами. Для парфюма это не очень-то хорошо.

Юл предложила прокипятить цветочную воду как следует, пока бо́льшая часть не испарится. Не помогло, только вся кухня наполнилась паром.

Тинеке засомневалась, что духи на парфюмерных фабриках делают из одних цветов. Конечно, тут должен быть какой-то секрет!

– Наверное, настоящие духи создают тайком, – догадалась Фритци, а Тинеке сбегала домой и принесла большой флакон маминых духов.

Сначала мы вылили в бутылку из-под соуса цветочную воду, затем добавили духов матери Тинеке. И сразу запахло чудесно! Настоящий парфюм! Мы молниеносно закрутили крышку.

Когда мама вошла на кухню, она почему-то вздрогнула. Похоже, она решила, что мы будем печь торт, и теперь не знала, что и думать.

– Ну вот, теперь мне действительно любопытно! – воскликнула она.

Так и должно быть! Для того и готовятся сюрпризы ко дню рождения, чтобы у именинника мурашки бегали и он изнемогал от любопытства. Я постоянно что-нибудь придумываю. Жалко, Тинеке не устраивает ничего подобного для своей мамы. По-моему, Тинеке просто не любит мастерить всякие поделки. Так что её маме не повезло.

Потом мы поиграли с ребятами, а вечером я заперлась у себя в комнате (на самом деле обычно мне нельзя запирать дверь) и нарисовала красивую этикетку. Я приклеила её на бутылочку, и теперь там уже не значилось: «Йогуртовый соус. С лёгким привкусом чеснока», теперь там были «Розовые духи».

Я украсила этикетку чуть ли не тысячей крошечных розочек (рисую я очень хорошо). Всё, что нужно сделать, так это набросать маленькие полумесяцы по кругу, затем заполнить пустое место внутри такими же розовыми полумесяцами, вот так:

Флакон получился ужасно красивым, и я долго не могла заснуть. Интересно, что скажет завтра мама?

Наутро она и в самом деле ужасно-преужасно обрадовалась!

Мама взяла меня на руки, обняла и призналась, что ей никто не дарил такую огромную бутылку духов.

– Неужели ты сделала их сама? – спросила она.

Мне пришлось рассказать, откуда взялись цветы, ведь маму особо не обманешь. Узнав о женщине в саду и о розах, мама вздохнула. Тогда я поклялась, что больше никогда не буду воровать цветы у незнакомых людей.

Петя, конечно, опять ничего не придумал и подарил маме зажигалку. Вряд ли это полезный подарок – маме она ни к чему. Петя постоянно находит зажигалки и, наверное, думает, что они нужны всем. Мама вроде бы обрадовалась и пообещала, что будет зажигать ею свечи.

По совету папы Мышонок нарисовал картину. По идее, он хотел изобразить экскаватор, но вышла опять каляка-маляка. Мама его похвалила, потому что Мышонок ещё такой маленький.

По-моему, больше всего мама обрадовалась моим духам. Ещё бы! Они же такие красивые. Не зря я старалась!

Мама открутила крышку и приложила бутылку к носу, а потом посмотрела на неё с удивлением.

– Духи действительно пахнут! – воскликнула мама. – Боже мой, Тара, неужели ты приготовила их из роз?

Я могла бы в этом поклясться.

Мама протянула бутылку папе, он долго нюхал и сказал, что пахнет цветами, но не совсем розами. Больше похоже на сирень.

– Странно, что розы принимают аромат сирени, стоит их поварить! – заметила мама. Ещё она добавила, что обязательно будет ими пользоваться. По-моему, лучшей похвалы и желать нельзя.

Мы не стали праздновать должным образом: мама решила перенести свой день рождения на воскресенье. Вечером мы просто пошли в кафе-мороженое и пригласили остальных детей. Ещё пришли родители Тинеке, родители Фритци и Юл. Мы сели на террасе кафе, сдвинули четыре стола вместе, и я устроилась посередине, подальше от края. Когда я сижу спиной к кустам, то боюсь, что из темноты высунется и потянется ко мне ужасная рука или даже призрак! Я никому в этом не призна́юсь, только, может быть, Тинеке. Остальные надо мной просто посмеются.

Михаэль встал и произнёс торжественную речь. Он заявил вот что: хотя маме уже больше тридцати, вряд ли кто поверит, что ей больше семнадцати! Разве я не упоминала, что Михаэль всегда говорит глупости? По-моему, мама совсем не похожа на семнадцатилетнюю, и это хорошо. Я думаю, что мама должна выглядеть достаточно старой, точь-в-точь как моя.

Мы затянули хором песню «С днём рождения». Мы пели как надо, а не так, как дети в детском саду, коверкая слова: «С днём варенья тебя». Потом мы все стали есть мороженое.

Когда мы возвращались из кафе домой, уже темнело. Звёзд было не очень много, но мы с Тинеке всё равно затянули «Знаешь ли ты, сколько звёзд на небе», и я вспомнила, что скоро снова наступит время фонариков, и мы будем ходить и петь в темноте, освещая путь. Я почувствовала себя очень счастливой.

Увы, это продолжалось недолго, потому что ребята, конечно, снова принялись горланить дурацкие песенки и смеяться над нами.

Петя снял кроссовки и спел: «Знаешь ли ты, сколько пальцев на ноге?», и Винсент с Лорином сделали то же самое. Им бы только посмеяться и испортить нам прекрасное праздничное настроение! Мы с Тинеке решили больше не петь.

Целуя меня на ночь, мама ещё раз повторила, как сильно её порадовал мой подарок.

– До чего смешно, что твои розовые духи пахнут сиренью! – повторила она. – И знаешь, что ещё я заметила? Если как следует принюхаться, чувствуется лёгкий запах чеснока, и я ума не приложу, с чего бы это!

Но я слишком устала, чтобы ей объяснять.

В пятницу вечером мы с Тинеке затеяли в её саду игру в зоомагазин. Увы, мама позвала меня слишком рано и сообщила, что пора ложиться спать, потому что завтра мы хотели приступить к поклейке с самого утра. Тинеке предложила прийти и помочь с обоями, только я вежливо её поблагодарила и отказалась. По-моему, если человек не любит делать вещи своими руками, то клеить обои ему будет очень трудно.

Говорить этого Тинеке я не стала. Просто объяснила, что в нашей семье помощников хватает.

Однако на следующий день вышло совсем по-другому! В восемь утра к нам в дверь позвонил Михаэль. Он был в рабочих джинсах и странной шляпе из газеты.

– Я не опоздал? – спросил он.

Папа очень встревожился и сказал, что на самом деле вовсе не нужно, чтобы Михаэль жертвовал выходным ради нас. Но Михаэль и слушать не желал. Если соседу необходима помощь, он всегда стоит у дверей!

Разве это не мило с его стороны? По-моему, из всех соседей Михаэль самый милый.

Правда, в нашей кухне стало довольно тесно. Мы поставили посредине комнаты стол для обоев, а Пете доверили размешивать клей в ведре. Мама поняла, что ей лучше выйти.

Папа с Михаэлем принялись за дело: разворачивали рулоны обоев на столе, отмеряли и отрезали полосы нужной длины. Нам с Петей и Мышонком разрешили мазать их клеем, только по очереди. Иногда в клейстере попадались комочки, которые приходилось убирать, иначе под обоями на стене получатся холмики, объяснил папа.

Мышонок ужасно разволновался и норовил пролезть без очереди.

– Теперь моя очередь, куда ты лезешь?! – вскричал он, когда Петя только хотел окунуть кисть в ведро с клеем. – Хватит пихаться!

Из-за того, что Мышонок был сам не свой, он всё время суетился. Поэтому в том, что произошло дальше, нет ничего удивительного. С криком «Хватит пихаться!» Мышонок случайно задел ведро, оно опрокинулось, и клей потёк на пол. Слава богу, пол на кухне кафельный, так что ничего страшного не случилось. Михаэль быстро вытер клейстер.

Папа заявил, что сыт по горло нашей помощью. Приятно, если дети хотят принимать участие в домашних делах, только, вероятно, наша кухня слишком мала для такой уймы народу. Они с Михаэлем справятся с поклейкой обоев и сами.

Петя разозлился и ударил кистью по столу с обоями, а Мышонок крикнул: «Да я тут вообще ни при чём!» – и зарыдал.

Сначала я хотела поругаться. В конце концов, мы с Петей ничуть не виноваты в том, что Мышонок ещё слишком мал и глуп. Хотя на самом деле я подумала, что оно и к лучшему, ведь стоять и ждать, пока настанет твоя очередь мазать обои клеем, довольно скучно. Однако я промолчала и просто вышла из кухни со злым лицом вслед за братьями.

Петя распахнул перед нами парадную дверь.

– Всё как всегда! – объявил он. – Сначала взрослые говорят, что мы должны им помогать, а когда откладываешь все свои дела, внезапно выясняется, что ты никому не нужен!

Я даже не знала, что Пете пришлось отложить все свои дела. По субботам он всё равно свободен. Вечно Петя придумывает невесть что.

Фритци с Юл сидели на крыльце и сердито смотрели друг на друга. Родители запретили им качаться на калитке, чтобы петли не сломались.

Я обрадовалась, что Фритци и Юл снаружи. Вообще-то, мне вдруг гораздо больше захотелось играть с подругами, чем возвращаться на кухню.

– Ну что? – спросила я и хотела повиснуть на калитке.

– Перестань! – воскликнула Юл и оттолкнула меня. – Калитка сломается…

Я поняла, что у Юл плохое настроение. Кстати, это было написано у неё на лице большими буквами.

– Всё из-за вашей дурацкой кухни! – возмущённо проговорила Фритци.

Сначала я не поняла, о чём это она, но потом Юл объяснила. Михаэль обещал, что поведёт Фритци и Юл в парк развлечений, где они поиграют в боулинг. Но сегодня утром вдруг передумал и сказал, что нет, нет, если соседу нужна помощь, разве можно бросать его одного! Михаэль пошёл к нам клеить обои, и с парком ничего не вышло.

– Приятно, что ваш папа так любезен, – осторожно заметила я, пытаясь поднять Фритци и Юл настроение.

Петя заявил, что Михаэль просто жадный. Сходить в парк развлечений стоит дорого. Их папа сэкономит кучу денег, если вместо парка займётся обоями.

Я только хотела предложить, чтобы мы занялись чем-нибудь интересным – обидно тратить летние каникулы на ворчание, – как вдруг раздался странный свист.

На балконе над входом в свой дом стояли Винсент и Лорин.

– Фьють! – прокричал Винсент. Свистеть как следует он не умеет, поэтому всегда только делает вид, что свистит. – Фьють! Идите сюда!

Не зря он нас позвал. Винсента с Лорином посадили под домашний арест, потому что вчера они не убрали свою комнату. К тому же Лорин плохо справлялся с заданиями на каникулы.

Вот почему их мама разозлилась, и им пришлось оставаться в своей комнате всё утро.

– Только мы не собираемся этого делать, тьфу-тьфу, ещё чего не хватало! – воскликнул Лорин.

Тут он был прав. В конце концов, ребята стояли на балконе, а вовсе не в своей комнате.

– Мама ушла за покупками, – мрачно объявил Винсент. – И мы не упустим свой шанс! Мы уходим. Верно, Лорин?

– Вот именно, – поддакнул Лорин, и Винсент велел нам сделать шаг назад, чтобы они могли спрыгнуть.

– Ты же не станешь прыгать с балкона! – испуганно воскликнула Юл.

Винсент уже взобрался на перила.

– Я никому не позволю лишить себя свободы! – крикнул он. – И точка!

Только Винсент не прыгнул. Он очень осторожно сполз по балконной колонне. В результате у него в руке застряла заноза, столбы-то деревянные.

– Сейчас я спрыгну! – пообещал Лорин.

Он всего лишь первоклашка, поэтому ещё не знает, как это делается. Лорин перелез через перила и повис на опоре, только, видимо, отпустил её слишком рано, и – оп! – просто упал. Хорошо, что на земле был гравий.

Лорин всё равно расплакался ужасно громко, и Винсент подбежал к нему с криком:

– Лорин! Ты ничего не сломал?

Лорин замолчал, он просто лежал на земле и не говорил ни слова.

– Лорин! – проревел Винсент. – Скажи хоть что-нибудь! Лорин! Ты умер?

– Чепуха! – заявил Петя, отталкивая Винсента. – Трупы не дышат.

Лорин очень даже дышал, а потом он везде себя ощупал.

– По-моему, всё в порядке, – удивлённо признался он. – Попробуй сам!

И он дал Пете пощупать сначала руки, потом ноги.

– Всё у тебя целое, – подтвердил Петя. – Вставай, Лорин. Хватит притворяться!

Вдруг Фритци увидела, что у Лорина на локте кровь, показала ему, и Лорин снова заплакал.

Я бы тоже на его месте плакала. Крови вытекло немного, и всё же она была настоящей.

Винсент объявил, что Лорин – герой, потому что рисковал собой ради свободы. Хотя потом он признался, что входная дверь не была заперта. Так что они вполне могли бы убежать через дверь, обычным путём.

Винсент считал, что это глупо. Если сидишь под арестом, то ты всё равно что в тюрьме. И если тебе надоест оставаться взаперти, ты не можешь просто взять и выйти через дверь.

– Побег устраивается только через окно, – объяснил Винсент. – А затем ты бежишь в большой мир.

Мы посмотрели на него удивлённо.

– Хочешь уйти из дома? – спросил Петя. – По-настоящему?

Винсент сделал лицо, как у мужчин в телевизоре.

– Я не останусь жить с тем, кто сажает меня под домашний арест! – заявил он. – Мы уходим, правда, Лорин?

Лорин уставился на свой локоть, хотя тот давно прекратил кровоточить.

– Мой брат рисковал жизнью! – воскликнул Винсент. – Нет, мы уходим навсегда! – и он отвернулся от родного дома.

Я переглянулась с Петей, Петя посмотрел на Фритци с Юл и вспомнил, что этим утром наш папа тоже был к нам ужасно несправедлив. Пожалуй, мы не станем с этим мириться. И Фритци тоже считала, что её папа повёл себя нечестно.

И тут стало ясно, что мы хотим уйти все вместе. Только Юл заявила, что мы ведём себя как маленькие. Петя сказал, пожалуйста, она может остаться дома, если хочет и дальше терпеть несправедливости от своего отца.

Юл слегка насупилась, но всё же решила к нам присоединиться.

От волнения я покрылась мурашками, и мне стало немного грустно. Жить на улице Чаек действительно хорошо. Хотя убежать из дома может быть даже лучше.

Мы уже собрались, и тут я вспомнила про Тинеке – вдруг ей тоже захочется пойти с нами? Я велела Юл подождать меня в гараже и помчалась к Тинеке.

– Доброе утро, Тара! – улыбнулась мама Тинеке, открывая дверь. – Зайдёшь? У нас на завтрак вафли.

– Нет, спасибо, – отказалась я, хотя очень люблю вафли, особенно политые шоколадом. – Я хотела бы поговорить с Тинеке.

Тинеке уже и сама вышла ко мне.

– Привет, Тара! – обрадовалась Тинеке. – Пойдём в зоомагазин?

Я покачала головой. Поскольку её мама всё ещё стояла рядом, я ничего объяснять не стала.

– Не могли бы вы уйти, пожалуйста? – попросила я маму Тинеке.

Она засмеялась и ответила, ну конечно, раз я так вежливо спрашиваю. Должно быть, я хочу обсудить с Тинеке какой-нибудь большой секрет.

Вот и всё. Тинеке очень разволновалась, когда узнала, что мы хотим убежать из дома, и объявила, что не имеет значения, ссорилась она с родителями или нет. Можно ведь сбежать на некоторое время. Всё, что ей нужно сделать, – это съесть вафли.

Я предложила взять немного еды с собой в дорогу. Конечно, скоро мы обязательно найдём подходящее занятие и заработаем денег, может, будем петь на улице и обходить прохожих с шляпой, но на первое время еда нам точно не помешает.

К сожалению, Тинеке понятия не имела, что беглецы едят в дороге, поэтому захватила только кока-колу. Зато бутылка была огромная.

– Идёмте же, пока нас не настиг враг! – воскликнул Петя.

Вряд ли мама с папой и другие родители нам настоящие враги. Просто так говорят, и тогда сбегать из дома намного веселее.

Винсент велел следовать за ним как можно тише. Он уже тщательно обдумал, куда мы пойдём. Повезло, что Винсент взял дело в свои руки! Без него мы бы понятия не имели, как надо убегать.

Когда мы покидали улицу Чаек, я обернулась. Наверно, я больше никогда не увижу наш дом! У меня в горле застрял самый настоящий комок. Честно говоря, мне стало ужасно грустно. Вдруг мы уже не вернёмся?!

Мне захотелось подбежать, стукнуть Фритци по руке и крикнуть: «Догони меня!» Ведь Фритци и вполовину не такая быстрая, как я.

Конечно, на самом деле природа тут была не очень дикая. Юл наморщила лоб и сказала, что так близко от улицы Чаек взрослые нас сразу найдут. Винсент заявил, что это ерунда. К примеру, его мама каждый день ищет очки для чтения, в то время как они висят на цепочке у неё на шее.

– То, что совсем рядом, найти труднее всего! – заметил Винсент. Он очень умён.

– Мы же не висим на цепочке! – вскричал Лорин, желая посмеяться. Он никогда и ничего не понимает. Что ж, по крайней мере, он больше не плакал из-за ободранного локтя.

Фритци немного всплакнула, потому что после долгого пути её мучила жажда. Мы сели на траву и пустили колу по кругу. Выпив глоток, нужно было передать бутылку соседу слева. Моей соседкой слева была Тинеке.

Винсент заверил нас, что на самом деле точно так же делают индейцы.

– Поэтому мы должны дать клятву! – воскликнул он.

Петя заявил, что именно это он и хотел предложить ещё давным-давно. Он всегда так делает, потому что хорошие идеи могут быть только у него.

Винсент решил, что с этого момента нам теперь всегда нужно вставать, прежде чем выпить глоток. Он также научил нас словам клятвы, и мы должны были повторить с ним вместе:

– Клянусь этой священной клятвой, что буду жить в дикой природе, пока не умру. Я никогда не предам своих друзей, даже если мне отрубят руку. И я буду делиться с ними своей едой и всем прочим. Во мраке и в опасности, на солнце и при луне, аминь!

(Я слышала её столько раз, что запомнила слово в слово.)

Получилось очень торжественно. По-моему, слова насчёт мрака и опасности, солнца и луны звучали особенно прекрасно. Лорин, конечно, тысячу раз переспрашивал.

– Во мраке и ещё где, Винсент? – бубнил он.

Зато насчёт солнца и луны Лорин повторил правильно, поэтому ему тоже достался глоток колы.

Наконец страшная жажда нас покинула, и Петя решил, что пора строить шалаш, иначе мы останемся ночью без крыши над головой. Вот почему мы оторвали ветви от кустов (так поступать нельзя, потому что кусты тоже живые, но у нас сложилась чрезвычайная ситуация) и затем воткнули их между ветвями трёх других кустов, которые стояли довольно плотно.

Возможно, шалаш получился не совсем правильный, но Петя сказал, что на данный момент сойдёт и так. Когда станем зарабатывать деньги, мы сможем купить настоящие доски. Для первой ночи кустарник, пожалуй, вполне сгодится.

Я представила, как стемнеет и мы все вместе заберёмся в шалаш, и у меня на душе стало очень приятно. По-моему, такая хижина подходит для сна куда больше, чем наш дом. Удивительно, почему люди не убегают из дома гораздо чаще.

Внезапно Винсент понял, что у нас проблема.

– Мы все не поместимся! – воскликнул он. – Для семи человек тут слишком мало места!

Юл предложила попробовать. Она залезла в хижину, легла на землю и стала совсем тоненькой. Потом вошла Фритци, за ней я. Увы, несмотря на то что мы все втянули животы и даже задержали дыхание, у Тинеке поместилась только голова, а для ребят места вообще не осталось.

– Ну и что? – пожал плечами Петя. – Ночью нам всё равно нужны люди, которые будут по очереди нести караул. В хижине им не место. Или, быть может, вы хотели спать посреди дикой природы без охраны? Ну вы даёте!

Я подумала, что спать в хижине с Фритци и Юл и половинкой Тинеке очень уютно. Однако стоять в карауле и ходить в темноте в одиночку вокруг пожарного пруда мне бы, пожалуй, не хотелось. Но я промолчала.

Лорин начал ныть, потому что очень проголодался, и я тоже заметила, что мой живот урчит, как медведь. Так и бывает в дикой природе.

Петя заверил нас, что это не проблема. Старшие сейчас пойдут и раздобудут что-нибудь поесть. Под старшими, конечно, имелись в виду Винсент, Петя и Юл.

Нам пришлось ждать их в шалаше, и сперва это было даже весело. Мы с Тинеке подметали землю веткой, а двух младших (Фритци и Лорина) отправили нарвать травы, чтобы постелить её на пол. Тинеке сказала, что по ночам ей нравится спать на мягком.

Затем мы сунули ветки в бутылку из-под колы и сделали вид, что это ваза с цветами. Мы втиснулись в шалаш вчетвером, вазу поставили посередине и притворились, будто прячемся от врагов в своём одиноком домике в глуши.

Лорин сидел совсем близко от входа, поэтому я велела ему постараться не высовываться из шалаша. Иначе мы станем для врагов лёгкой добычей.

– Ни мизинчика! – припугнула я.

Тогда Лорин снял сандалии с носками и провёл правой ногой вдоль входа в шалаш, шевеля пальцами.

– Привет, враги! – окликнул он. – Поймайте нас, поймайте нас!

Разумеется, он сделал так, потому что хотел нас позлить.

– С тобой вообще нельзя играть! – крикнула Фритци.

Всё равно нам уже стало немного скучно. Никакие враги нас не караулили.

Тинеке заметила, что пора бы нашим старшим вернуться с едой. Мы вышли из шалаша и стали их ждать.

В самом деле, мы уже начали на них сердиться!

Я надеялась, что Петя, Винсент и Юл пошли в супермаркет, чтобы купить нам кислых мармеладных червячков, бисквитов с молочной начинкой или, на худой конец, чёрствых булочек. Наверное, Винсент взял с собой деньги, прежде чем убежать из дома. Он всегда такой умный. Тинеке тоже так считала.

Представьте себе, как мы удивились, когда вышли из шалаша и увидели Петю, Винсента и Юл у пожарного пруда! Они с довольным видом сидели и ловили рыбу. Мы вполне могли бы к ним присоединиться и раньше!

Для рыбалки они взяли длинные прутья. Вместо лески с крючком Петя и Юл привязали на конец прута шнурки, а Винсент был в сандалиях, поэтому ему пришлось одолжить один шнурок у Юл.

Проблема была лишь в том, как считал Петя, что у них нет наживки. Без неё рыбы клевать не хотели.

– Я поищу дождевого червя! – крикнул Лорин.

Дурацкая идея. Дождя не было давно, и земля совсем высохла. И поэтому, конечно, червей он не нашёл. По-моему, лучше солнце без червей, чем черви с дождём. Вряд ли в мокрую погоду в шалаше было бы уютно, крыша-то у него не очень прочная.

Тинеке, Лорин, Фритци и я тоже поискали прутики и привязали к ним шнурки от Тинекиных и моих кроссовок.

Петя велел всем успокоиться. Вполне логично, что семеро наловят больше рыбы, чем трое.

Но из этой затеи так ничего и не вышло. Без наживки рыбы вообще не хотели клевать. Не такие уж они и глупые.

– Теперь мне понятно, что значит голодать! Мой живот… – простонал Лорин.

– Что с ним? – спросил Винсент.

– Голодный, – всхлипнул Лорин. – По-моему, уже и ноги проголодались.

– Ну и дурак! – вскричал Петя. – Нельзя голодать по частям! Ты голодаешь только целиком!

Меня его слова тоже не утешили. Я совсем не хотела голодать – ни по частям, ни целиком. Тинеке заметила, что у неё в животе урчит всё громче и громче.

И тут нам пришла в голову одна идея. Конечно, сдаваться своим преследователям мы не собирались, потому что убежали от них не просто так. Зато другим людям вполне разрешалось нас найти, спасти и накормить.

– Здесь нас никто не найдёт! – спохватилась я.

– Значит, им надо помочь, – рассудила Тинеке и посмотрела на шалаш.

И я тут же поняла, что она имеет в виду.

– Письмо в бутылке! – прошептала я.

Поэтому мы потихоньку вернулись в шалаш. Нам не хотелось, чтобы Петя, Винсент или Юл увидели, что мы делаем. Они сразу запретили бы нам раскрывать наше тайное убежище.

К счастью, у Тинеке в кармане завалялся список, который мы составили, когда играли в зоомагазин. В нём значились цены на сено, подстилки и кроличьи поводки (только не на корм, потому что мы не знали точную стоимость). Надписи вполне можно зачеркнуть и нарисовать карту, чтобы нас смогли найти, и заодно перечислить еду с напитками, чтобы спасатели знали, какие продукты принести с собой.

– Давай скорее ручку! – велела я Тинеке.

Ну конечно, у неё не нашлось ни ручки, ни хотя бы крошечного цветного карандаша! И у меня тоже не было ничего.

– Придётся спросить у ребят, – вздохнула Тинеке.

Я покрутила пальцем у виска.

Сомневаюсь, что ручка нашлась бы даже у Винсента. На самом деле, в жизни так всегда и бывает. Только в кино люди терпят кораблекрушение на необитаемом острове и спасаются благодаря посланию в бутылке. Если у вас есть при себе ручка, то вам повезло. Может, когда-нибудь я тоже буду носить её с собой. Так, на всякий случай. Разумеется, простую синюю, а не мою самую любимую гелевую ручку с розовыми чернилами!

– Придётся голодать, – мрачно проговорила Тинеке. – Писать-то нечем.

Я предложила просто сунуть бумажку в пустую бутылку из-под колы. Если люди найдут в бутылке наш список, то наверняка поймут, что послание отправили те, кто терпит страшное бедствие, ведь несчастные даже не смогли написать его как полагается.

– Как же они найдут нас без карты? – спросила Тинеке.

Я объяснила подруге, что пожарный водоём не так уж и велик. Если кто-то обнаружит там бутылку, он легко сможет найти и нас.

Тинеке засунула список в бутылку, я завинтила крышку. Потом мы пробрались к пруду и осторожно опустили бутылку в воду.

Тинеке поинтересовалась, можно ли бросать пластиковые бутылки в пруд, это же всё равно что мусорить. Конечно, так поступать нельзя, однако в чрезвычайной ситуации иногда можно.

– Особенно если ты голодаешь, – кивнула я. Тинеке рассудила так же.

Мы сели на берегу и стали смотреть, как бутылка качается на воде.

Вдруг подошёл Петя.

– Ну и чего вы ждёте? – поинтересовался он, только мы, конечно, промолчали. Нам не хотелось, чтобы он над нами посмеялся. – Все по домам! – объявил Петя.

Мы с Тинеке очень удивились.

– Разве мы не останемся здесь навсегда-навсегда? – спросила я. – Пока не умрём?

– Обязательно, только давайте как-нибудь в другой раз, – сказал Петя.

И он объяснил, что в следующий раз мы подготовимся к побегу как следует. Нужно будет взять с собой еду и напитки.

– На пустой желудок убегать совсем погано! – заявил он, целясь камнем в бутылку из-под колы. Он даже попал. Хорошо ещё, что не увидел наше послание.

– Шалаш получился такой милый! – воскликнула Фритци, и я с ней согласилась. Жаль, что нам не удалось в нём поспать.

Когда мы вернулись на главную улицу, я вдруг испытала огромное облегчение. Я представила, как мама с папой поняли, что мы пропали. Они очень расстроились и позвонили в полицию. Потом все родители из нашего дома бросились на поиски, но, конечно, так и не смогли нас найти. Наверно, они даже плакали. (Только не Зита-Сибила, конечно, потому что её сыновья должны были сидеть под домашним арестом.)

У меня тут же закрутило в животе, потому что мама так из-за меня страдала, и я прибавила шагу. Петя тоже помчался чуть ли не вприпрыжку. Но он заявил, что просто проголодался.

Когда мы свернули на улицу Чаек, я немного удивилась, не увидев перед нашим домом полицейской машины.

– До скорого! – громко крикнула я, и Тинеке даже не ответила: «Пока!», потому что уже звонила к себе домой.

Мама и папа вообще не вышли меня встречать.

Входная дверь была распахнута. Мышонок стоял на четвереньках и насыпал гравий в старую банку из-под горчицы.

– Никогда вы меня с собой не берёте! – сердито пробурчал он. – Зато я съел два мороженых, бе-бе-бе!

Я чуть не упала в обморок от голода.

На кухне папа стоял на стремянке, и Михаэль подавал ему намазанную полосу. Они уже заклеили обоями три стены. В гостиной мама кое-как разместила шесть тарелок на журнальном столике, потому что обеденный стол был занят.

– Отлично, Тара, неси сюда столовые приборы, – велела она, даже не взглянув на меня.

Как ни странно, мама ничуть не соскучилась. Представляете, родители даже не поняли, что мы убежали из дома! Оно того не стоило.

После обеда я заметила Тинеке, что в следующий раз нам действительно нужно подготовиться получше. Мы возьмём не только еду и питьё, но и карандаш для послания в бутылке и наживку для рыбалки. И дома оставим повсюду записки, где напишем, что мы убежали и никогда не вернёмся. Тинеке сочла идею хорошей. Её родители тоже не поняли, что она сбежала.

Зато субботний обед был самым лучшим за всю мою жизнь, хотя мама приготовила обычный гороховый суп. Я съела две большие тарелки, а Петя даже три, и папа сказал: можно подумать, вы вернулись из дальней экспедиции, настолько вы голодные.

– Так оно и было, – кивнул Петя.

По-моему, ничто на свете не пробуждает аппетит так, как побег из дома!

Мы сказали, что очень даже сидится, но нам захотелось испечь блинов и для этого у нас не хватает яиц.

– Сейчас посмотрю, смогу ли вам помочь, – пообещала бабушка Клеефельд.

И когда она вернулась, то принесла и яйца, и немного подвядших огурцов для Ушастика и Пушистика, и ещё плитку шоколада для нас! Белого пористого шоколада! Я его просто обожаю!

Больше всего мы с Тинеке обрадовались огурцам, потому что теперь не нужно было идти и собирать одуванчики под проливным дождём.

Вообще-то, конечно, я не должна была собирать одуванчики, кролики же не мои. Только я считаю, что если у тебя есть лучшая подруга, то нужно ей помогать даже под дождём.

На кухне мы начали с того, что разделили шоколад поровну. Мы не знали наверняка, дала бабушка Клеефельд шоколад только девочкам или мы должны угостить ребят. И тут на кухню ворвался Мышонок и закричал: «Шоколадка! Я тоже хочу кусочек!»

И нам пришлось разделить плитку на восемь частей. Вот почему каждому из нас досталось не так уж много. Мама заметила, что бабушка Клеефельд вовсе не обязана кормить сладостями чужих детей, пока они не лопнут. Никто этого и не ожидал. Кроме того, мы для бабушки Клеефельд не чужие. Кстати, я вовсе не против объедаться сладостями, пока не лопну.

Затем мы приступили к блинам. Я бы с удовольствием всё сделала сама, потому что я отлично готовлю. Но тогда, наверно, остальные бы на меня разозлились. Поэтому мы разделили работу поровну.

Сначала мы надели кухонные фартуки. Фритци пришлось обмотаться полотенцем, потому что у мамы нашлось всего три фартука. Затем мы по очереди стали бить яйца в большой миске. Яиц было семь, Тинеке, Юл и я разбили по два, а Фритци досталось только одно, потому что она была последней. Она снова чуть не расплакалась.

Поэтому ей позволили очень осторожно сыпать муку до тех пор, пока я не сказала: «Стоп!», а потом Тинеке перемешала содержимое миски электрическим миксером. После этого Юл стала лить молоко, пока я снова не скомандовала: «Стоп!», и тоже взялась за миксер, покуда комочки в тесте не растворились без остатка. Теперь можно и печь!

Мы налили тесто в сковородку ковшиком. Мама научила меня печь блины, когда я даже в школу ещё не ходила, и я умею это делать очень хорошо. Я переворачиваю блины специальной лопаточкой, чтобы они не пригорали и становились хрустящими с обеих сторон.

Тинеке заявила, что для этого много ума не надо, так сможет каждый. Настоящий мастер по блинам подбрасывает блины, чтобы они переворачивались в воздухе, а затем снова ловит их сковородой. Я так делать не хотела, поэтому Тинеке попробовала сама.

Конечно же, ничего не вышло и её блинчик плюхнулся на пол. К счастью, у нас на кухне кафельная плитка, так что убирать совсем не трудно.

Тинеке здорово разозлилась. Она заявила, что тысячу раз видела такое по телевизору и это всегда выглядит очень легко. Похоже, ведущие в телевизоре опять всё наврали. Конечно, они подбрасывали не дурацкие блинчики из настоящего теста, а пластиковые.

Только я в это не верила.

Мы перепекли всё тесто и накрыли на стол: поставили сахар и яблочное пюре, тарелки, чашки и столовые приборы. Не успели мы попробовать свои блины, как нагрянули ребята! Они смотрели телевизор так долго, что заскучали, и теперь им хотелось посмотреть, чем заняты девочки.

Разве не странно? Вечно мальчишки приходят именно тогда, когда есть что-нибудь вкусненькое!

– Нюх-нюх-нюх! – проговорил Петя. – Я чую, чую…

– Человечий дух! – воскликнул Винсент.

Так говорится в одной сказке, только наш слишком умный Винсент на этот раз ошибся.

– И вовсе не человечий дух, болван! – рассмеялся Мышонок. – Тут пахнет блинчиками! Я тоже буду кушать!

Всем ребятам захотелось блинов. Конечно, если делиться, то нам достанется меньше, зато есть блины всем вместе гораздо веселее. Мы поставили на кухонный стол ещё несколько тарелок. Стульев тоже не хватало, поэтому мы с Тинеке сели вдвоём на один, а Винсент и Лорин на другой. Петя не хотел сидеть с Мышонком, и тот пошёл к Фритци. Пете и Юл достались два отдельных места. Юл заметила, что так и надо, потому как они самые старшие.

– Да-да, бабуля и дедуля! – серьёзно проговорил Винсент. – Для таких толстых поп, как ваши, нужен собственный стул, к тому же у вас подагра!

Хотя я не знаю точно, что такое подагра, по-моему, это очень красивое слово.

– Налетайте, товарищи! – пригласил Петя, схватил верхний блин и набухал сверху столько яблочного пюре, что мне стало неловко. Если к вам пришли гости, то нужно им оставить хоть что-нибудь.

Впрочем, никто не жаловался.

Вдруг Винсент крикнул: «Стоп!» и предложил, чтобы мы запихивали в себя блины не просто так. Он напомнил нам про игру с поеданием шоколада, и всем эта идея понравилась.

Когда меня приглашают на день рождения, поедание шоколада – моя самая любимая игра. Ну или почти самая любимая, ведь хороших игр так много.

Итак, мы взяли мой розово-зелёный шарфик, папину лыжную шапку и мои зелёные рукавицы, а также мой зимний комбинезон и два игральных кубика.

Мы всё бросали и бросали кубики, и сперва никто не мог выкинуть две шестёрки. Это нужно, чтобы вступить в игру. И вдруг Лорин воскликнул:

– Ура! Я в игре!

И в самом деле, у него выпала нужная комбинация.

Он мигом напялил папину шапку и обернул вокруг шеи шарф, но так разволновался, что надел перчатки прежде, чем нарядиться в зимний комбинезон.

– Одевайся, одевайся! – закричали мы, когда он собрался взять блинчик.

Тогда Винсент вскочил и принялся надевать комбинезон. Не успел он засунуть вторую руку в рукав, как Петя выкинул две шестёрки.

– Стоп! – крикнул он, сорвав с Лорина шапку и шарф. Он оделся довольно быстро, хотя мой комбинезон ему слишком мал. И тогда Петя набросился на блины, как будто ничего не ел целых три недели.

Потом две шестёрки выпали Фритци, после – Винсенту, но ему досталось уже не так много блинов.

У меня две шестёрки не выпали ни разу, поэтому и наших блинов мне больше не досталось. Впрочем, я не расстроилась. В любом случае печь блины намного веселее, чем есть их.

Когда на кухню вошла мама, мы уже загрузили грязные тарелки, чашки и ложки с вилками в посудомоечную машину. Разве мы не молодцы?

Винсент принялся вытирать стол – прямо шапкой и шарфом, перчатками, зимним комбинезоном и всем прочим.

– Что с тобой, Винсент? – испугалась мама. – Неужели ты настолько замёрз? Давай-ка померяем температуру!

Все засмеялись, и Петя тут же достал термометр. Я объяснила маме, что нам пришла отличная идея поиграть в поедание шоколада, только с блинами.

Винсент выглядел ужасно смешно, и остальным тоже захотелось во что-нибудь нарядиться. Мышонок громко завопил, что наденет моё самое красивое летнее платье и станет маленькой девочкой, и тогда Юл сказала, что не будет играть в эти детские игры. Уж лучше она отправится домой и продолжит собирать свой пазл из тысячи кусочков.

Тинеке, Фритци и я пошли ей помогать.

По-моему, этот страшный дождь вовсе не испортил нам день!

(Кто-нибудь хочет узнать рецепт моих блинов? Вот он.)

Рецепт рассчитан на одного ребёнка. Можно приготовить тесто и для большего количества детей, но тогда следует прикинуть, сколько продуктов вам понадобится. Тинеке говорит, что для неё это слишком сложно.

Сначала перемешайте блендером семь столовых ложек сухого молока, яйцо, половинку чайной ложки сахара и чуточку соли на кончике ножа.

Затем положите сверху две столовые ложки муки. (Только сначала смешайте муку с содой для выпечки, тоже на кончике ножа, иначе блинчики будут трескаться!)

И размешивайте до тех пор (сначала медленно, иначе будет брызгаться), пока тесто не станет красивым и жидким.

Выпекайте с обеих сторон в маленькой сковороде, налив в неё масла. Снимайте блинчик, добавляйте яблочного пюре, и готово!

Она запустила текстовый редактор, и мы задумались, что бы такое написать в нашем приглашении. Ясное дело, сперва нужен заголовок. Юл велела начинать так:

Потом ниже:

Я решила уточнить, что это не настоящие артисты, иначе наши родители могут разочароваться.

– Неужели ты думаешь, они и так не поймут? – спросила Юл.

Я решила рассказать об этом маме и папе по секрету.

– Вход – два евро, – продолжила диктовать Юл.

Тинеке посчитала, что это слишком дорого, потому что на самом деле петь будем не мы, да и насчёт ребят нельзя быть уверенными: вдруг у них получится полная чушь. Платить за такое два евро вряд ли стоит.

Итак, мы написали «вход 50 евроцентов» и «начало в 20.00».

По-моему, это слишком поздно, потому что я всегда ложусь спать довольно рано, но Юл нас заверила, что настоящие концерты иногда начинаются даже позже.

Затем Тинеке сделала шрифт покрупнее и пожирнее, буквы разноцветные и с тенью. Смотрелось приглашение очень классно, прямо как настоящее.

Мы напечатали шесть штук, по одному для каждого дома, и собрались положить их в почтовые ящики. Вдруг Юл сообразила: Войзины точно не придут, потому что вряд ли им нравится поп-музыка.

– Нам они тоже не нравятся! – воскликнула Фритци.

Вот мы и не стали звать Войзинов. На обратной стороне приглашения потом можно будет что-нибудь написать.

Бабушке и дедушке Клеефельд мы, конечно же, приглашение занесли. Мы даже позвонили им в дверь, чтобы объяснить: выступать будут не настоящие группы. Старые люди не очень разбираются в поп-музыке.

– Концерт? – удивилась бабушка Клеефельд. – Уже сегодня?

Фритци заверила её, что да, ведь дольше репетировать нам не нужно.

– Следует ли мне посетить парикмахерскую? – спросила бабушка Клеефельд. Мы объяснили, что это будет поп-концерт и посещать парикмахерскую ей вовсе не обязательно.

Она успокоилась и сказала, что с удовольствием придёт.

После этого мы больше не знали, чем заняться, и тут Тинеке спохватилась, что у нас ещё нет посадочных мест. Мы позвали ребят, и они помогли нам таскать стулья.

Мы расставили штук двадцать, даже от Тинеке принесли и наши садовые складные стулья тоже прихватили, хотя и знали, что придут только девять зрителей. Что же это за концерт, если стульев так мало? Двадцать заняли почти всё место в подвале.

Винсент спохватился, что ещё следует приготовить попкорн: его всегда едят и в кино, и в цирке. Если мы не позаботимся об угощении, публика будет разочарована.

Не знаю, продаётся ли попкорн на поп-концертах, я пока ни на одном не была. В общем, идея мне понравилась.

Мы все пошли к нам, потому что у мамы в кухонном шкафу припасена кукуруза, и, когда мы объяснили, для чего нам понадобится попкорн, она разрешила её взять. Представляете, мама даже не знала, что вечером будет поп-концерт! В почтовый ящик она пока не заглядывала.

Мама тут же достала из ящика приглашение и воскликнула, что очень рада.

Мы с Петей и Мышонком часто делаем попкорн. По-моему, это отличная еда, потому что от неё двойная польза: попкорн весело готовить и весело есть.

Итак, мы налили масло на сковородку и, когда она разогрелась, вытряхнули туда твёрдые кукурузные зёрна. Мама всегда закрывает сковороду крышкой, а затем мы слушаем, как под ней хлопают зёрна. Я подумала, что на это стоит посмотреть, тогда получится вдвойне смешно. Поэтому мы не стали брать крышку.

Вышло очень весело. Кукуруза начала лопаться, зёрна подскакивали довольно высоко, выпрыгивали из сковороды и летали по всей кухне.

– Круто! – вскричал Лорин и наклонился над сковородкой, чтобы разглядеть получше. Зря он так сделал. Попкорн прыгнул ему прямо в лоб, и Лорин испуганно завопил.

Мы велели ему не расстраиваться из-за маленькой кукурузинки. Но Лорин всё плакал и плакал, и, представьте себе, когда мы спустились в подвал, на лбу у Лорина вздулся настоящий волдырь! Из-за какой-то кукурузинки! Мы тут же извинились за то, что посмеялись над его бедой. Лорин заверил нас, что всё не так уж плохо и лоб больше не болит.

Винсент даже немного испугался. Наверно, он думал о том, как разозлится их мама, когда увидит ожог. Она всегда чуть что ругается.

Наконец все зёрна полопались, мы сложили готовый попкорн в пакетики и посыпали сахарной пудрой.

Вот только почти половина попкорна вывалилась на пол. Петя заверил нас, что это не проблема, и мы всё равно его продадим. В конце концов, пол на кухне не такой уж и грязный.

Я тоже так думала.

Мышонок, Фритци и Лорин ползали на четвереньках по кухне, изображая собак, гавкали и ели попкорн прямо с пола. В результате в пакетики класть стало почти нечего.

Ладно бы так делал один Мышонок – в конце концов, ему всего четыре года. А вот от Фритци с Лорином я такого ребячества не ожидала! Тинеке со мной согласилась.

После этого мы стали искать, во что бы нам нарядиться, и это оказалось не так уж просто.

У меня есть очень короткая мини-юбка, которая отлично подходит для сцены, только к ней не наденешь обычную футболку. Мама одолжила мне чёрный топ на узких бретельках. Они были слишком длинные, и мама заколола их булавками. К сожалению, её туфли мне тоже пока велики, иначе я смогла бы надеть и высокие каблуки.

Юл всё твердила, что самое главное в группе – это солистка, и перемерила тысячу разных нарядов, пока совсем не достала нас своими капризами. Наконец она взяла мини-юбку у Фритци, потому что та была гораздо короче, чем её собственная, и колготки с блёстками у матери. По-моему, Юл ужасно повезло, блестящие колготки смотрятся очень круто. У моей мамы таких нет.

Самое главное на сцене – макияж. Мы собрали всю свою косметику, а потом накладывали друг другу макияж, пока нас стало не узнать.

Теперь я выглядела как минимум лет на шестнадцать! Посмотрев в зеркало, я немного испугалась. Я даже не подозревала, что могу быть такой красивой! Пожалуй, когда я вырасту, то буду делать макияж каждый день.

Время тянулось так долго, что мы совсем замучились ждать восьми часов. Вдобавок возникли проблемы с мамой, потому что я отказалась ужинать. Девочки так красиво меня накрасили, что я боялась смазать макияж во время еды. К тому же голода я вообще не чувствовала.

Без пяти восемь пришли первые зрители, это были родители Тинеке. Мышонок стоял у двери подвала в чистых брюках и в праздничной белой рубашке. Мама даже повязала ему бабочку, которую мой братишка надевает только на Рождество.

– Вы уже заплатили за вход? – спросил Мышонок, и, когда родители Тинеке ответили «нет», он принял у них две монеты по пятьдесят центов и выдал два билета.

Про билеты мы вспомнили только перед самым концертом, и мне пришлось рисовать их на скорую руку. Вот почему они вышли не очень красивыми, но это было не так уж важно. Мышонок всё равно сразу же забрал их у зрителей и порвал на мелкие кусочки.

– Теперь можете войти, – разрешил он.

Следующими пришли родители Фритци и Юл.

– Вот деньги за вход, господин кассир, – проговорил Михаэль и дал Мышонку монету в один евро. – Два билета, пожалуйста.

Мышонок заупрямился.

– Одна монета – один билет! – заявил он.

Что за глупый ребёнок! Он не сообразил, что монета в один евро стоит столько же, сколько две по пятьдесят центов. Михаэль спорить не стал и вручил ему ещё одну монетку. Вот и хорошо! Мы заработали даже больше, чем надеялись.

Бабушка и дедушка Клеефельд нарядились как на праздник. Старые люди всегда одеваются красиво в торжественных случаях. Ещё они принесли три огромных бутылки колы.

– Потому что артистам, конечно, захочется пить, – пояснила бабушка Клеефельд. – От света прожекторов бывает очень жарко.

Неужели она не знает, что в подвале нет прожекторов? К тому же никому из нас не разрешают пить колу, разве что Тинеке.

Когда все родители собрались, Винсент шепнул Мышонку, что теперь он должен выйти вперёд и объявить начало концерта. Нельзя просто взять и начать петь, вначале нужно сообщить об этом зрителям. Никому из нас не хотелось быть конферансье, потому что мы слишком стеснялись.

Так что Мышонок в праздничной рубашке и галстуке-бабочке вышел вперёд и громко объявил:

– Мы начинаем!

Взрослые дружно захлопали.

– Браво! – крикнул дедушка Клеефельд.

Мышонок так и застыл на месте, и это было не очень хорошо: пока он маячил посредине сцены, мы не могли начать петь. Поэтому Винсент быстро оттащил его в сторону, и Мышонок громко прошептал: «Я справился, Винсент? У меня получилось, как на настоящем концерте?»

Зрители, наверное, всё слышали. К сожалению, Мышонок ещё мало что знает о концертах.

Затем Юл включила компакт-диск, ребята прыгнули вперёд и одновременно махнули публике правой рукой. Только Лорин, конечно, перепутал и выставил левую руку. И всё равно вышло эффектно!

Ребята скакали и дёргались вразнобой. На самом деле им нужно было двигаться одинаково, только у них не очень-то получалось. В целом вышло неплохо, потому что они оделись во всё чёрное (кроме Винсента, у которого нашлись только тёмно-синие джинсы) и почти попадали в такт музыке.

В самом конце выступления Петя повернулся налево, Винсент – направо, и они со всей дури столкнулись друг с другом!

Они так смеялись, что не могли остановиться. Мне стало грустно. Разве так бывает на настоящих концертах?

Когда девочки вышли вперёд, Михаэль громко присвистнул.

– Вот это да! – воскликнул он, и мне стало очень приятно.

Наше выступление началось. Мы хорошенько всё отрепетировали, поэтому по большей части получилось удачно. В первой песне Юл пела правильно, а потом только открывала и закрывала рот, чтобы никто не заметил, что она вообще не знает слов.

После первой песни взрослые громко захлопали, а дедушка Клеефельд даже затопал ногами.

– Бис! – кричал он.

Хотя ему уже много лет, он очень даже способен веселиться. В итоге мы исполнили три песни.

После второй взрослые снова зааплодировали, а мама Винсента и Лорина поднялась с места. Наверное, она подумала, что выступление окончено.

Нам оставалось спеть третью песню, и после неё мы так запыхались, что едва могли дышать. Мы все одновременно поклонились, как на репетиции, и зрители снова захлопали. Теперь они поняли, что концерт действительно подошёл к концу.

Мама заметила Зите-Сибиле (это мать Винсента и Лорина), что дети отлично справились, учитывая, что подготовили всё без помощи взрослых.

Зита-Сибила с ней не согласилась. Она заявила, что лучше бы её дети занимались правильной музыкой. Честно говоря, ей гораздо больше нравится, когда дети играют на музыкальных инструментах.

В этом вся Зита-Сибила! Я умею играть на флейте, но при чём тут флейта, если мы устраиваем поп-концерт? Флейта годится для Рождества, а поп-концерт – это поп-концерт. Представляете, как смеялась бы публика, если бы я сыграла на флейте?

Затем мне разрешили пойти к Тинеке, чтобы покормить Пушистика и Ушастика. От волнения моя подруга совсем про них позабыла, и её мама очень рассердилась.

По-моему, кормить кроликов в темноте гораздо приятнее. Луна выглядит такой таинственной, и вокруг так тихо, и можно представить, будто ты попал в совершенно другой мир.

Пушистик и Ушастик поели с удовольствием, разве что накинулись на еду чуть быстрее, чем обычно.

На следующий день нам разрешили посмотреть у Тинеке видео с концерта.

– Я в телевизоре! – закричал Мышонок. Он очень обрадовался.

Мне тоже ужасно понравилось видеть нас по телевизору. По-моему, мы выглядели намного лучше, чем настоящие поп-звёзды. И всё же чего-то нам не хватало. Во всяком случае, сразу было ясно, что мы не настоящие «Ноу Энжелс» и что Юл просто открывает и закрывает рот, как рыба. Да и танцевали мы не так слаженно.

И всё равно нам было очень приятно. Особенно когда раздавались аплодисменты, и дедушка Клеефельд кричал: «Бис!»

Кстати, я уже говорила, что нам пришлось съесть весь попкорн самим? Мы переволновались перед концертом и забыли перенести его из кухни в подвал дома Фритци и Юл. Поэтому на следующий день весь попкорн достался нам. Это было очень вкусно!

Я хотела предложить, чтобы Тинеке водила на поводке одного кролика, а мы бы по очереди – другого, и тут у Войзинов распахнулась калитка.

– Нет, это уже совсем никуда не годится! – вскричала фрау Войзин. – Мало того что по саду бегают эти звери, так теперь ещё четверо детей орут во всё горло!

И вовсе мы не орали! Мы просто немного посмеялись. Мама всегда говорит, что смех – хороший звук.

Сначала я хотела надерзить соседке, потом передумала. Тинеке посадила Пушистика и Ушастика обратно в вольер, и мы вышли на улицу. Там можно шуметь столько, сколько захочешь.

И очень хорошо, что вчера мы не бросили в почтовый ящик Войзинов приглашение на наш концерт. Они этого вовсе не заслужили!

У нас всё ещё было скверное настроение, и тут появились ребята на велосипедах. Петя сообщил, что они решили покататься. Кто знает, вдруг завтра снова пойдёт дождь.

– Можно с вами? – крикнула Фритци.

Петя ответил, что если поторопимся, то очень даже можно.

Мы поскорее вывели велосипеды из гаража, и я подумала, что к правильной прогулке на велосипедах также полагается пикник и шерстяное одеяло. Поэтому я поспешила на кухню, а Тинеке, Фритци и Юл побежали к своим мамам.

Конечно, против пикника не стал возражать никто. Вот только у нашей мамы не нашлось для нас ничего вкусненького. Она просто не знала, что мы захотим отправиться на велосипедную прогулку.

Я заверила её, что хлеб с колбасой и сыром вполне сгодится. На пикнике можно представить, что ты – бедный ребёнок в стародавние времена. У них тогда были только бутерброды.

Кроме того, я всё равно надеялась, что другие ребята принесут чего-нибудь получше.

Мама спросила Петю, куда мы едем, а Петя ответил, что пока не знает. Во всяком случае, это будет довольно далеко.

– И довольно опасно! – воскликнул Лорин. Они с Винсентом тоже зашли на кухню, потому что входная дверь была открыта.

– Нет-нет, давайте лучше без опасностей, – попросила мама и предложила нам съездить в детский игровой городок, который находится в конце поля. Хотя это не так уж и далеко, идея нам всё равно понравилась.

Мышонок громко завыл, потому что ему тоже хотелось с нами. Мама объяснила ему, что на маленьком трёхколёсном велосипеде он от нас сильно отстанет, к тому же для такого малыша это слишком опасное путешествие.

– Вовсе нет! – закричал Мышонок. – Почему Лорину можно, а мне нет?

Я хотела его утешить и напомнила, что вчера ему разрешили продавать билеты на концерт, и тут он пнул меня ногой.

И тогда я перестала его жалеть.

Хотя почти всем нам доводилось бывать на озере и купаться там с Михаэлем, в одиночку мы не ездили ещё никогда. По-моему, очень здорово, что мы живём на улице Чаек, а не в центре города!

Иначе мама ни за что не отпустила бы нас с Петей одних. К тому же мы бы так и не встретились ни с Винсентом, ни с Лорином, ни с Фритци, ни с Тинеке, ни с Юл.

Мы поехали по песчаной дороге, ведущей в поля за нашими садами. Сначала было не так уж и мокро, но потом мы увидели огромную лужу посередине дороги – размером примерно с нашу гостиную. Похоже, в ней собрался весь дождь за последние три дня.

Петя крикнул: «В темпе, парни, в темпе!», и ребята ринулись друг за другом по воде. Брызги полетели во все стороны, и, конечно, ребята слегка промокли. Погода стояла такая тёплая, что простудиться им не грозило.

– Девчонки струсили! – закричал Петя.

Просто потому, что мы не поехали сразу! По краю лужи шла узкая и сухая полоска травы, по которой вполне можно проехать. Мы задумались, как лучше сделать. Конечно, разумнее было бы проехать по краешку, только нам этого не хотелось. Мы никогда ещё не ездили по такой огромной луже, и поэтому я крикнула: «В темпе, девочки, в темпе!», и мы закрутили педали.

Я поехала первой, за мной – Тинеке, за Тинеке – Фритци. Только Юл посчитала нашу выходку ребячеством и осторожно двинулась по краешку лужи.

И всё равно ей это не помогло! Когда она поравнялась с лужей, ребята повернули обратно и снова покатили по воде, вздымая тучи брызг. Конечно же, Юл промокла до нитки.

– Совсем сдурели?! – возмутилась Юл. В тот день она надела новый красивый топик, который ей только что купили.

Остальные ничего не имели против. Ну и что с того, что мы немного промокли? К тому же погода была тёплая. Если уж мы всё равно испачкались, то почему бы теперь не покататься по луже в своё удовольствие?

Мы принялись ездить туда-сюда, и в конце концов даже Юл к нам присоединилась. И вдруг Лорин спрыгнул с велосипеда прямо посреди лужи! Заметьте, он был в кроссовках, причём довольно дорогих.

– Стойте! – пронзительно закричал он. – Все стойте!

Сперва мы выбрались из лужи. В ней тонула оса, которая еле-еле шевелила лапками.

– Я тебя спасу! – воскликнул Лорин. – Я же любитель животных!

Я тоже люблю животных, но не уверена, стала бы я спасать осу или нет. Тинеке думала то же самое. Нет уж, мочить кроссовки мне не хотелось. К тому же мать Лорина всё равно ругается по всякому поводу, вот пусть он и лезет в воду.

Лорин швырнул велосипед рядом с лужей и оторвал от куста ветку. Ею он и выловил осу. Как только ветка оказалась ровно у неё под брюшком, оса вцепилась в неё лапками, и Лорин смог её спасти.

Оса промокла насквозь и едва шевелилась, она ползала по земле как пьяная.

– Бедная маленькая оса! – воскликнул Лорин.

Петя предположил, что Лорин, наверное, совсем спятил, ведь осы – ужасно подлые существа.

– Ты не прав! – заявил Лорин, протягивая палец, чтобы оса могла на него заползти. – Она знает, что я её спас!

Похоже, оса этого не знала, потому что она вдруг ужалила Лорина. Её вовсе не интересовало, спаситель он или нет.

Лорин громко завопил, мотая пальцем в воздухе и прыгая на одной ноге.

– А-а-а! – кричал он. – А-а-а, ма-ма, а-а-а!

Я знаю, что такие укусы очень болят. Меня тоже один раз ужалила оса.

– Нам нужна луковица! – взволнованно воскликнул Винсент, который вспомнил, что к укусу можно приложить нарезанный лук, и боль утихнет.

Для пикника мы захватили всё, что угодно, кроме лука. Петя вынул из бутерброда маринованный огурец и попытался приложить к месту укуса. Лорин завопил ещё громче. Затем я взяла кусочек ливерной колбасы с анчоусами, Винсент крепко прижал Лорина к себе, и я обернула ему колбасу вокруг пальца.

– Нужно приложить холод, Лорин, тут нужен холод! – повторял Винсент, не давая Лорину вырваться, хотя тот пинался изо всех сил. У Винсента даже синяки остались.

Фритци, конечно, тоже принялась плакать, а Лорин вскоре перестал вопить и только рыдал. Мы его отпустили, и я сняла колбасу с пальца. Лорин мигом наклонился и опустил палец в лужу.

– У тебя может случиться заражение крови! – вскричал Винсент.

Лорину было всё равно, лишь бы только палец перестал болеть.

Я хотела выбросить колбасу, потому что её прикладывали к укушенному пальцу, но Петя не дал. Он воскликнул: «С ума сошла! Скорее давай её сюда!» И он её съел.

Наконец мы отправились дальше, и Винсент заставил Лорина поклясться, что тот никогда не расскажет матери, как спасал осу. Наверно, лучше маме этого не знать, пояснил Винсент.

Юл предложила поехать домой, чтобы Лорин смог перевязать палец. Однако Лорин заявил, что теперь в этом нет нужды. Ему захотелось продолжить велосипедную прогулку.

Петя похлопал его по плечу и заметил, что Лорин довольно крут для парня, который только собирается в первый класс.

– Я пойду во второй! – напомнил ему Лорин и задрал нос.

Зря она это сделала! Шоколад не слишком полезен для собак, к тому же я с удовольствием съела бы его сама.

Когда нам больше нечего было ему дать, пёсик вернулся к своей хозяйке. Тинеке и я осмотрелись по сторонам, думая, чем заняться теперь.

Судя по граффити, на игровой площадке бывали в основном подростки. Петя предложил спуститься по рампе на велосипедах. Юл заявила, что это слишком опасно и, если ребята это сделают, она всё расскажет родителям. И тогда мы решили просто поиграть на площадке.

Мы с Тинеке сели бок о бок на двух качелях, стараясь качаться одновременно. На самом деле это очень сложно, поэтому мы держались за руки и смотрели друг на друга. До чего нам было хорошо! Ещё мы соревновались, кто прыгнет дальше, и, конечно, каждый раз побеждала Юл. И она даже не жульничала. Нам это быстро надоело.

И только когда мы собрались перекусить, то заметили, что забыли шерстяное одеяло дома. А на скамейке расположились две недружелюбные женщины, и нам не хотелось садиться рядом с ними. Поэтому мы устроили пикник на песке, так тоже можно делать. Увы, пикник не слишком удался: есть бутерброды без колбасы совсем не вкусно. Тинеке со мной согласилась.

Кроме того, Лорин совсем притих, и Юл решила, что нам пора домой. С осиным укусом гулять не весело. Фритци уже чуть не плакала.

Винсент предложил, чтобы на обратном пути мы разговаривали только на тайном языке. Это должно быть очень забавно.

– Начнём с простого, – решил Винсент, – чтобы Лорин и Фритци тоже смогли поучаствовать.

Оказалось, язык этот не слишком сложный. Нужно всего лишь прибавлять окончание «иус» к каждому слову, и речь сразу же звучит совсем по-другому.

– Меняиус зовутиус Винсентиус, – начал Винсент.

– Круто! – закричал Петя.

– Крутоиус! – поправила Юл.

– Чего? – не понял Петя.

– Чегоиус! – снова поправила Юл.

Наконец Петя сообразил.

– Умиус заиус разумиус заходитиус! – сердито и очень медленно проговорил он.

– Значитиус, ониус всё-такиус естиус! – закричала я.

Юл хихикнула, и Тинеке тоже, но Петя опять воскликнул «Чего?», и тут Юл, Тинеке и я его поправили одновременно, прокричав «Чегоиус!», и расхохотались так, что хоть беги.

Петя очень разозлился, он терпеть не может, когда смеются над ним. Увы, мы ничего не могли с собой поделать.

Мы ещё довольно долго болтали на языке «иус»: Тинеке рассказывала, что видела по телевизору, Винсент задал нам загадку, которая звучит так:

«Безиус ногиус, ноиус ходятиус. Безиус ногиус, ноиус стоятиус. Чтоиус этоиус?»

На тайном языке она кажется довольно сложной. Юл угадала сразу (разгадка – часы) и призналась, что уже слышала эту загадку. Поэтому ответ ей был известен.

Тогда Винсент захотел научить нас ещё более сложному языку, в котором нужно отнять первую букву от слова и прикрепить её сзади, а затем добавить букву «и». К примеру, «Ара-ти» значит Тара.

Тут надо было много думать, и Петя заявил, что все эти тайные языки – полная ерунда. Лорин тоже так считал.

И когда мы чуть не поссорились, то увидели на дороге двух мужчин на велосипедах, которые ехали к нам. Представляете, это были мой папа и папа Тинеке!

– Вы о нас беспокоились? – спросила я.

Конечно, я не хочу, чтобы мама и папа из-за меня беспокоились, но порой бывает приятно, если о тебе немного волнуются. Тогда понимаешь, что родители тебя любят, и тоже по ним скучаешь.

В любом случае я и так это знаю.

– Нет, мы просто решили немного прокатиться, – ответил отец Тинеке.

А мой папа пришёл с работы и узнал от мамы, что мы уехали кататься на велосипедах. Вот и ему захотелось тоже. Отец Тинеке увидел его на велосипеде и решил отправиться с ним. Они придумали съездить за нами на площадку, и это было приятно.

И вдруг папа заметил палец Лорина. Он распух и покраснел.

– Лорин! – воскликнул папа с тревогой в голосе. – Что с тобой случилось?

Затем он слез с велосипеда и осмотрел палец. Представляете, Лорин тут же громко зарыдал! Хотя почти всю прогулку он вёл себя как ни в чём не бывало.

Лорин прижался к моему папе и плакал, и плакал, и папа гладил его, повторяя: «Всё в порядке, Лорин! Теперь мы с тобой!»

Мой папа нас отругал, потому что мы вовремя не отвели Лорина домой. Кто же знал, что всё так плохо!

Юл, конечно, снова повторила, что его нужно поскорее доставить домой.

Папы повезли Лорина к матери, а мы с Петей пошли к нашей маме.

– Ну что, всё хорошо? – спросила она.

– Ещё бы! – ответили мы.

Рассказать про нашу прогулку мы не успели, потому что увидели в руках Мышонка банку из-под варенья.

– Теперь у меня тоже есть зверюшка, бе-бе-бе! – воскликнул он и поднял банку.

Она вся была забита травой, в крышке зияли большие дыры. Я сразу поняла, что там такое.

– Я поймал Марини! – радовался Мышонок. – Он будет только мой!

– Ну, здорово, – равнодушно проговорил Петя, но я посмотрела на банку. Может быть, в ней было слишком много травы.

– Ты так его совсем задушишь, Мышонок, – проговорила я. – Там очень тесно.

– Там, где живут кролики, тоже тесно! – сердито воскликнул Мышонок.

– Зато они могут свободно ходить по вольеру, Мышонок! – объясняла я ему. – И двигаться. Тинеке не станет обращаться с животными жестоко.

Тут вернулся папа и сообщил, что Зита-Сибила очень недовольна, что мы весь день таскали за собой её укушенного осой сына.

– И она, между прочим, права! – заметил папа. – Петя, от тебя я ожидал чуть больше здравого смысла!

Конечно, тут папа здорово ошибся! Я всегда веду себя гораздо разумнее Пети. С возрастом это никак не связано!

Петя возразил, что Лорин вообще не хотел домой, и тут с террасы с громкими воплями ворвался Мышонок.

– Только бы не оса! – воскликнул бедный папа. – Мышонок, что случилось?

Мышонок рыдал в голос, и понять его было очень трудно. Якобы Тара ему сказала, что в банке Марини задыхается и его нужно выгулять в вольере.

Я вовсе не говорила ничего подобного, но Мышонок понял меня по-своему.

– И я его выпустил! – всхлипнул Мышонок. – Вот он и улетал! Дурочка! Дурочка! Дурочка! – и он принялся лупить меня по животу.

Папа схватил его за руки и объяснил, что надо говорить «улетел», а не «улетал», и ещё надо перестать злиться. Марини нельзя выпускать в вольер, потому что у него крылышки. У кроликов же крылышек не бывает.

Мышонок вовсе не хотел успокаиваться.

– Ты дурацкая вонючка! – вопил он.

Папа сказал, что с него хватит. Таких слов произносить вслух нельзя. И ещё ему хотелось бы знать, как Мышонок вообще попал к вольеру, если для этого пришлось бы пройти через сад Войзинов.

Мышонок сжал губы, и, когда папа попросил Мышонка всё ему рассказать, тот заявил, что ничего не помнит.

– Я забыл, – прошептал Мышонок. – Правда, папа! Я не помню, как я туда попал.

Папа велел позвонить госпоже Войзин утром и извиниться за то, что Мышонок случайно пробежал по её саду.

Мама предположила, что госпожа Войзин этого даже не заметила.

– Не важно, – вздохнул папа. – Мышонок должен извиниться. И к тому же она наверняка его видела. Тут можно даже не сомневаться.

Я тоже так думала. Госпожа Войзин видит нас всегда.

Папа взял Мышонка за руку и пообещал, что теперь они вдвоём поищут новое животное. Банку из-под варенья надо взять с собой.

Вот только она так и осталась в вольере.

Я лежала в своей комнате на полу, пытаясь придумать фразы на сложном тайном языке. Если мы с Тинеке научимся говорить очень быстро, нас не поймёт никто. По-моему, это здорово.

Я так рада, что скоро мы будем учить в школе настоящий английский язык!

Я уже знала наверняка, что фрау Войзин подсматривает за нами из-за шторы.

– Тут вам что, проходной двор? – взвизгнула она. – Вчера – малыш, сегодня – ты! Неужели мне никогда не будет покоя?

Она совсем раскраснелась от воплей.

– Извините! – поскорее крикнула я, но вмешалась Фритци:

– Мы должны были забрать кролика! Не могли же мы оставить его в кустах!

И я поняла, что теперь фрау Войзин снова нажалуется на меня маме.

Михаэль развешивал на балконе покрывала, чтобы они проветрились. В тот день у него была вечерняя смена. И он велел Фритци и Юл вернуться домой, потому что фрау Войзин имеет право немного отдохнуть.

Я снова осталась с Пушистиком и Ушастиком одна.

Было очень жарко, и я посадила их в вольер, а затем поставила садовый стул, чтобы сделать тень. Я боялась, что кролики могут получить тепловой удар – они ещё такие крошки.

Когда мне стало скучно, я пошла в сад к Фритци и Юл. Мы надули детский бассейн и стали в нём играть. Когда ещё это делать, если не летом? Юл не хотела мокнуть, зато мы с Фритци затеяли настоящее водное сражение.

Внезапно бассейн почти полностью опустел, и нам пришлось наполнить его водой из садового шланга. Вы даже не представляете, насколько ледяной была вода! У нас просто зуб на зуб не попадал от холода.

Прежде чем уйти на работу, Михаэль поскорее принёс нам два ведра горячей воды из душа. Мы вылили её в бассейн и получилось то, что надо.

Во второй половине дня Фритци и Юл отправились с матерью по магазинам, чтобы купить вещи для школы. Каникулы, к сожалению, не могут длиться вечно.

Их мама предложила мне пойти с ними, но я отказалась, потому что должна была позаботиться о своих кроликах.

Вот почему я вернулась в сад Тинеке. Пушистик и Ушастик расположились в вольере под садовым стулом и отдыхали. Наверно, им тоже было скучно.

И тогда я сбегала домой и принесла книгу, которую недавно взяла в библиотеке. Это была очень интересная история про мальчика, у которого пропала собака, и он не знал, то ли её украли преступники, то ли она угодила в приют для бездомных животных. Читать книжку в постели мне было слишком страшно, и я решила отложить её на потом.

Зато в саду светило солнышко, к тому же рядом со мной сидели Пушистик и Ушастик. Вот почему я читала им эту историю вслух, и кролики слушали очень внимательно. Они даже не глядели друг на друга, только один раз Пушистик обнюхал мои пальцы ног.

Я уже почти закончила читать, добравшись до того места, где мальчик находит свою собаку (кстати, никакие преступники её не украли), и тут услышала звук подъезжающей машины. Вот и всё, семья Тинеке вернулась с Балтийского моря.

– Кролики в порядке? – спросила меня подруга.

Я ответила, что проблем с ними не возникло.

– Какая ты молодец, что сделала кроликам тень! – похвалил меня папа Тинеке.

Потом он выдал мне евро на мороженое. В награду! Тинеке также получила один евро, чтобы мы могли сходить в магазин вместе.

Я взяла себе мороженое с орехами и шоколадной крошкой, Тинеке – клубнично-лимонное.

Когда я вернулась домой, мама меня крепко обняла.

– Я так соскучилась! – призналась она. – Тебя же весь день не было дома!

В конце концов, я находилась совсем неподалёку – в саду Тинеке! Но мама всё равно по мне скучала. По-моему, это прекрасно!

Потом подбежал Мышонок и показал свою банку с новым животным. Новый питомец оказался улиткой.

Только это была вовсе не коричневая голая улитка, которых я жутко боюсь, а симпатичная улиточка с домиком на спине.

– Она-то точно не улетит, – улыбнулся довольный Мышонок. – И с нею можно гулять.

– Ты отлично придумал, Мышонок! – похвалила я. – А как её зовут?

Мышонок ответил, что сначала улитку звали Самсон, но потом он решил назвать её Тинки-Винки. И она вполне ручная.

Мы пошли в сад и немного погуляли с Тинки-Винки. Вдруг на небе появились большие серые тучи.

– Сегодня снова будет гроза, – заметила мама.

Я ужасно обрадовалась. Мы с Тинеке обожаем грозу! Поэтому я очень надеялась, что мама права.

От молний и грома у меня просто дух захватывает. Только представьте, как невероятно здорово всё задумано в природе! Даже не верится.

Гроза бушевала совсем рядом, потому что гром грохотал почти одновременно со вспышкой. Нужно засечь, сколько времени проходит между молнией и громом, и тогда можно рассчитать, как далеко ушла гроза. Это довольно трудно вычислить, говорит мама, надо учиться хотя бы в третьем классе.

Теперь гроза проходила прямо над нами, небо сверкало и раскалывалось от грома. В центре бури всегда происходит самое интересное. У нас есть молниеотвод, поэтому непогода нам не страшна, говорит папа, пускай шумит на здоровье. Если во время грозы вести себя разумно, то наблюдать за ней совсем не опасно. Мы все трое ахнули, увидев яркую длинную вспышку, которая охватила полнеба, и тут в гостиную вошёл Мышонок.

– Почему так громко? – сонным голосом спросил он. – Я не могу спать!

Мама взяла Мышонка за руку и разрешила ему постоять с нами у окна. Я немного расстроилась. Мне очень редко удаётся побыть с мамой и папой втроём, без никого. Особенно ночью, когда такая гроза.

Мышонок быстро проснулся, а потом вдруг взвыл и забарабанил кулачками по маминому плечу.

– Пусти меня! – крикнул он. – Тинки-Винки остался снаружи!

Мама заметила, что Мышонку придётся оставить Тинки-Винки на ночь на террасе. Для улитки лучше бывать на свежем воздухе почаще, даже если она живёт в банке из-под варенья.

– Там же всё время грохочет! – не унимался Мышонок. – Тинки-Винки может испугаться!

И он хотел выбежать на улицу и забрать свою банку-клетку.

Папа велел Мышонку успокоиться. Тинки-Винки – улитка, и в дождь все улитки в мире обязательно находятся снаружи.

– Они же привыкли! – объяснял папа, крепко прижимая Мышонка к себе, чтобы тот не открыл дверь на террасу.

– Это дикие улитки привыкли! – верещал Мышонок. – А мой Тинки-Винки – домашний питомец!

Мама вздохнула и сказала: хорошо, когда гроза немного утихнет, пусть Мышонок сходит и заберёт Тинки-Винки, иначе долго она не выдержит. Но сейчас выходить на улицу слишком опасно.

Через некоторое время я смогла досчитать до пятнадцати после того, как вспыхнула молния. И лишь тогда раздался гром. Мама решила, что гроза отошла достаточно далеко и теперь мы можем выйти на террасу и забрать улитку в дом.

Снаружи всё ещё сверкали молнии, и гром рокотал совсем тихо. Зато дождь пошёл сильнее. Он так лупил с неба по газону, что капли снова и снова взмывали в воздух.

И едва я подумала: «Очень жаль, что я не могу попрыгать с Тинеке под дождём», как кто-то окликнул меня из темноты!

– Привет, Тара! – крикнула Тинеке. – Как тебе гроза?

И вот Тинеке стоит у двери на террасу со своими родителями и смотрит на грозу! И она тоже надела пижаму, как и я.

– Я позаботилась о том, чтобы с Пушистиком и Ушастиком ничего не случилось! – поделилась она.

Я рассказала, что мы только что забрали с террасы Тинки-Винки.

На балконе вдруг появились Фритци с Юл. Они принялись махать нам и прокричали, что тоже смотрят на грозу из окна своей комнаты.

И у меня возникла идея.

– Пожалуйста, папа! – взмолилась я. – Можно мы наденем купальники и попрыгаем под дождём?

Мы с Фритци и Тинеке всегда так делаем, да ещё громко поём. Во время дождя я чувствую себя очень счастливой.

– Конечно, нет! – воскликнул папа. – Подумай о Войзинах. Надо наконец дать им передышку!

– Будешь прыгать под дождём, Тинеке? – крикнула я подруге. Я надеялась, что если ей можно, то и мне папа разрешит.

К сожалению, Тинеке ответила, что ей тоже нельзя.

– Из-за Войзинов! – пояснила она, и мама закрыла лицо руками.

Фритци с Юл, конечно, нас слышали и прокричали, что тоже не выйдут. В гостиной у Войзинов загорелся свет.

– Зато я приглашаю всех вас, – прошептал Михаэль с балкона, – на полуночный грозовой коктейль!

Мама вздохнула и сказала, что, по крайней мере, в садах снова наступит покой. И кроме того, будут ещё каникулы, и мы сможем попрыгать под дождём как-нибудь в другой раз.

Когда мы пришли к Фритци и Юл, они уже ждали на кухне с Тинеке. Для взрослых в гостиной было пиво и сельтерская, а для детей Михаэль притащил из подвала яблочный, апельсиновый и вишнёвый соки. Из них мы и стали смешивать себе коктейли. Миксера в доме не было, зато мы отлично обошлись пластиковой миской с крышкой.

– Надеюсь, никто не в обиде, что особого угощения у нас нет? – спросил Михаэль. – Я и не догадывался, что сегодня мы устроим вечеринку!

По-моему, намного приятнее, если к вечеринке не готовятся заранее. Мне нравится делать себе напитки самой.

Мы громко смешивали всякие коктейли, и нам даже разрешили налить их в красивые фужеры для шампанского. (Я выпила столько жидкости, что дома помчалась прямиком в туалет. А посреди ночи мне пришлось сходить ещё разок.)

Юл научила нас протирать край бокала ломтиком лимона и макать в сахар, чтобы выглядело так, будто к стеклу прилип снег. Даже взрослым захотелось попробовать наших коктейлей!

Слишком долго мы не праздновали, потому что на следующий день взрослым нужно было на работу. Кроме того, у нас кончился сок.

И всё равно я считаю, что вечеринка удалась. Когда я вырасту, то всегда буду устраивать полночные вечеринки во время грозы! Тинеке решила, что и она так будет делать.

Потом мы вернулись домой, и мама первым делом заглянула в Петину комнату. Петя лежит в постели и крепко спит, сообщила она нам.

Представляете, он проспал всю прекрасную грозу и всю вечеринку! У Пети здоровый сон, заметил папа. Он проснётся, только если над ним дом развалится.

Надеюсь, наш дом развалится ещё не скоро, потому что я хочу жить на улице Чаек долго-предолго!

В следующую грозу я обязательно разбужу Петю. Может быть, тогда мы позовём и Винсента с Лорином. В конце концов, ребята должны как следует повеселиться в настоящую грозовую ночь.

Когда я залезла в постель, то подумала, что гроза, к сожалению, закончилась, и каникулы, как это ни грустно, тоже подходят к концу. Ну да ничего!

В остальном у нас на улице Чаек всё идёт так же, как и всегда. По-моему, это прекрасно!

– Спокойной ночи, доченька, – проговорила мама и встала на цыпочки, чтобы меня поцеловать. – Сладких тебе снов!

Только такие сны мне всегда и снятся!