Я – преподаватель английского языка.

Обучаю по собственной методике.

Мои ученики через полгода уже свободно говорят по-английски. Хоть в Лондон переезжай…

Ещё бы они не заговорили! Ведь за каждую ошибку, я их строго наказываю.

Всё дело в том, что моя методика изучения английского языка основана на принципах BDSM-культуры.

Избить ученика стеком или плетью? Легко. Заставить целовать подошву моих сапог? Легко. Ударить его между ног, если он совсем тупит? Легко. Я знаю множество способов, чтобы заставить ученика быстро всё выучить!

На самом деле к каждому ученику нужен свой подход. Кто-то лучше запоминает, если я наступлю ему сапогом на пальцы ног и буду давить. А кто-то начинает идеально произносить целые фразы, тогда как до этого с трудом выговаривал «My name is…», всё благодаря тому, что его яички сжаты в моём кулаке.

В общем, к каждому ученику я нахожу индивидуальный подход.

Самое главное – мне не надо искать работу. Ученики находят меня сами. Всё благодаря «сарафанному радио» и моему умению заставить их быстро выучить чужой язык. Каждый мой урок стоит приблизительно в одиннадцать раз дороже, нежели в среднем по рынку, но ещё никто не попросил у меня снизить цену. Мои клиенты люди очень обеспеченные и подобные траты для них просто пшик. Однако такие люди привыкли платить за результат.

И этот результат они получают.

Скажу сразу – моя методика требует вложений. Мне всегда надо выглядеть шикарно. Поэтому фитнес я посещаю три раза в неделю, а бассейн дважды. Мой рабочий гардероб состоит только из кожаной облегающей одежды и обуви на высоком каблуке. Стрижка, макияж – всё должно быть на самом высоком уровне. Ну и конечно – реквизит. Мне его вообще приходится таскать с собой от ученика к ученику. Целый чемодан со множеством различных девайсов из мира БДСМ. Кстати, одним из моих условий является то, что за мной должны прислать машину с климат-контролем, а водитель обязан дотащить мой чемодан до багажника, а от багажника до класса. После урока всё в обратном порядке. Вначале я сама таскала чемодан, да и ездила на собственном авто, но потом реквизита заметно прибавилось, а клиенты ведь нередко живут достаточно далеко за МКАДом, в собственных резиденциях, и накатывать к ним по сотне километров в одну сторону выходит накладно.

Есть у меня и другие требования, которые целиком изложены в договоре, подписываемом перед началом занятий. Все я перечислять не буду, лишь несколько. Например, мой ученик должен быть полностью обнажён, но на его голове должна быть маска из кожи или латекса с прорезями для глаз и рта (с человеком проще работать, когда он обезличен). Ещё мой ученик должен иметь хорошо освещённый учебный класс со специальной партой, возле которой он будет стоять, и к которой я могу его пристегнуть. Должна быть доска и небольшой столик для учителя. Ещё ученик обязуется принимать от меня любые побои, оскорбления и унижения. Однако самое главное – если урок срывается по вине ученика, то мне полагается двойная оплата, поэтому уроки у меня пропадают крайне редко (к сожалению).

С моей стороны там гарантируется полная конфиденциальность и соответствующие суммы за разглашения тайны. Так что имён здесь не будет.

Кстати, в договоре есть и пункты о поощрении ученика…

Когда я вошла в класс, там уже меня ждал ученик. Он стоял рядом с партой и что-то смотрел в телефоне.

– Выключил, немедленно! – приказала я.

Мой чемодан с реквизитом уже находился возле учительского столика. Одета я была в короткую кожаную юбку, кожаную рубашку, расстёгнутую на несколько пуговиц и лакированные сапоги на высоком каблуке.

Это был наш второй урок. Первый был лишь пристрельный. На нём я объяснила правила и показала всю серьёзность моих намерений, о том, что он максимум через полгода будет болтать по-английски лучше англичан. Заодно я изучила его желания и табу.

Сегодня мы начинали занимать по-настоящему. Уровень моего ученика – beginner.

Я взяла стек и подошла к парте, посмотрела в глаза ученика. Затем обошла его сзади, остановилась прямо за спиной. Потом резко схватила его мошонку и совсем чуть-чуть сжала.

– Если я ещё раз увижу телефон в учебном классе, то сожму твои яйца так, что сперма из ушей польётся. Ты меня понял?

– Я понял! – поспешил заверить он.

Поначалу я требовала, чтобы ученики звали меня госпожой, но потом отказалась от этой практики. В конце концов – я для них преподаватель. Да, своеобразный, жёсткий, но моя цель быстро и хорошо обучить их языку. За это они и платят. А если хотят кого-то называть своей госпожой, то пусть женятся… или идут к индивидуалкам, предлагающим подобные услуги…

– Вот и отлично, – я отпустила его яички и подошла к доске. – Open the textbook. Page five. Exercise one. Read the task, – и сразу перевела. – Открой учебник на странице пять. Упражнение первое. Читай задание. Кстати, чтобы ты понимал, по-русски я буду говорить с каждым уроком всё меньше, так что если не хочешь, чтобы я тебя наказывала, то учись меня понимать. Do you understand me?

– Да, – кивнул ученик.

– Read the task1! – повысила я голос и ударила стеком по парте, рядом с его рукой.

– Послушай запись и повтори, – прочитал ученик.

Тогда я достала из чемодана компактный плеер со встроенным динамиком, где хранились необходимые аудиозаписи для этого урока. Включила первую. На ней женщина с хорошей дикцией произнесла какую-то банальную чушь о том, что её зовут Молли и о том, чем она увлекается.

– Повтори! – приказала я.

Ученик коряво повторил лёгкую и простую фразу. Тогда я подошла вплотную к парте и сунула ему в рот свои пальчики левой руки.

– Твой язык плохо шевелится. Облизывай мои пальчики, разрабатывай язык.

И он принялся активно им работать.

– Лучше! – вновь стукнула я стеком по парте. – Активнее!

И он принялся ещё усерднее работать языком. Несколько минут я так стояла и наблюдала за ним. Отметила, что его член эрегировал. Это хорошо. Возбужденный мужчина делает всё намного охотнее для женщины, которая его возбудила.

Я вытащила руку из его рта и вытерла о его волосатую грудь.

– Пробуем ещё раз, – сказала я, перед тем, как повторно включить запись. – Если ещё раз посмеешь произнести нечётко и не так, то будешь разрабатывать свой язык на моём каблуке. Это ясно?

– Да.

Я вновь включила запись. Он её прослушал и повторил. На этот раз чётко.

– Отлично. Теперь опускаешь взгляд в учебник. Упражнение второе. Текст видишь? Вот его тебе надо прочесть.

– Но я же не знаю английского! – взбрыкнул мой ученик. – Как я его прочту?!

Вместо ответа я взяла из чемодана плеть. Обошла его со спины и довольно сильно ударила. Он аж выгнулся.

– Ещё раз посмеешь мне перечить, я тебя отлуплю так, что спать научишься стоя! Это ясно?

– Да.

– А теперь я включаю аудио. Там этот текст тебе будут читать. Ты будешь вести глазами следить за тем, что читают. А только потом будешь читать сам. Тебе всё ясно?

– Да.

Я включила запись, на которой мужчина с хорошей дикцией прочёл текст из двенадцати предложений.

– Теперь я ещё раз включу запись, а ты будешь проговаривать текст про себя. Это ясно?

– Да.

И я ещё раз включила запись. Когда она закончилась, я взяла плеть и обошла ученика со спины.

– Читай, – приказал я. – За каждое неверно произнесённое слово ты будешь получать удар.

И он начал читать. Била я несильно, но… много. Затем вновь включила запись и заставила его прослушать. А потом опять стала сзади и принялась бить уже чуть сильнее, когда ученик ошибался. Кстати, во второй раз ошибок было заметно меньше! За это следовало поощрить.

– Шаг назад, – приказала я.

Когда ученик это сделал, я взяла его член в руку и начала мастурбировать. Его дыхание участилось. Глаза закатились от удовольствия.

Однако я тут не для того, чтобы доставлять ему удовольствие, а для того, чтобы обучить английскому.

– Стал к парте, – приказал я, и прошла к чемодану, откуда достала специальный альбом с картинками. Положила его на парту. – Листай и называй мне всё, что ты видишь. Обязательно по-английски.

– Но я же не знаю, как и что назы… – вновь попытался возразить ученик, но не успел договорить.

Я ударила под партой стеком по яичкам. Удар несильный, но обидный и в меру болезненный. Ученик чуть присел, но сразу выпрямился.

– Я уже предупреждала, чтобы ты со мной никогда не спорил! – я схватила его за шею и наклонила над партой. – Всё, что я говорю, должно выполняться беспрекословно! Иначе в следующий раз я ударю тебя ногой! Тебе это ясно?

– Да.

– Тогда открываешь альбом, – я отпустила его и сделала шаг назад. – Смотришь на картинку и называешь предмет. На английском!

Ученик открыл первую страницу и увидел там зёрна кофе. Естественно такое произнести оказалось нетрудно. Но и дальше ничего трудного не обнаружилось. Все слова он прекрасно знал: такси, фото, отель, емейл и подобное.

После того, как ученик перевернул последнюю страницу альбома, я увидела на его губах лёгкую улыбку. По опыту я знала, что он ждал поощрения. Все мужчины одинаковы…

– Теперь мы переходим к цифрам, – я достала другой альбом, где были цифры от нуля, до тысячи. Однако на этом уроке нам так много не требовалось. – Я назову тебе все цифры, а ты их повторишь.

Я положила альбом на парту, и мы проговорили все цифры от нуля до девяти. Надо признать, справился он хорошо, произнёс всё без ошибки. Оно и не удивительно, я прислонила стек к его яичкам и при любой ошибке бы шлёпнула. Ученик это явно понимал.

– А теперь ко мне, – указала я на пол, рядом с собой. – На колени!

Ученик быстро выполнил требование.

– Теперь я буду выкручивать твои соски. А ты будешь считать, про себя, количество секунд. Когда я тебя отпущу, будешь мне говорить, сколько секунд я держала твои соски. По-английски говорить. Если неверно назовёшь цифру, получишь между ног. Понял меня?

– Да.

Тогда я чуть наклонилась и, взявшись за его соски, основательно их выкрутила. На три секунды. Когда отпустила, ученик мне верно назвал цифру.

– Хорошо, – сказала я. – Теперь продолжим.

И я вновь выкрутила ему соски. На этот раз на девять секунд. Когда отпустила, он неверно произнёс цифру… и тут же получил подъёмом стопы между ног. Естественно, что это не был удар, а так, лёгкий шлепок. Ученик чуть согнулся, но сразу распрямился.

– Ещё раз! – я вновь выкрутила ему соски…

Так мы прошлись по всем цифрам от одного до девяти, больше он ни разу не допустил ошибки.

– Хорошо, молодец, – погладила я его по голове, спрятанной под маской. – А теперь я должна тебя кое о чём предупредить. В конце каждого урока тебе надо будет у меня выпрашивать домашнее задание. Как? Сейчас объясню. Но предупредить я тебя хочу насчёт его выполнения. Оно в обязательном порядке должно быть выполнено. За невыполненное домашнее задание я тебя накажу так, что ты будешь скулить как пёс и валяться у меня в ногах, просить пощады! – я вдруг наклонилась, схватила его за подбородок и заставила посмотреть на меня. – Если ты, козёл, попробуешь что-либо не выполнить… или у меня хотя бы закрадётся мысль, что это делал не ты… Я заставлю тебя сосать собственный член! Ты меня понял?

– Да, – сказал он.

– Вот и отлично! – я слегка оттолкнула его голову и распрямилась. – А теперь ты будешь выпрашивать у меня домашнее задание! – я подошла и взяла из чемодана конверт, в котором было заготовлено домашнее задание, продемонстрировала ему. – Мастурбируй!

Он медленно и неуверенно тронул себя за член. Начал совершать требуемые манипуляции.

– Активнее! – отвесила я ему несильную пощёчину. – Иначе не получишь конверт и не сможешь выполнить домашнее задание! А, значит, будешь наказан! Ты должен кончить быстро! Сперма должна быть на моих сапожках. А потом ты их хорошенько протрёшь! И учти, на будущее, если будешь не слушаться меня на уроке, то протирать свои сапожки я тебя заставлю языком. Ты меня понял?

– Да.

Я стояла перед ним, поигрывая стеком и давая себя рассматривать, ждала, когда он кончит. По опыту знаю – это процесс быстрый. Так и вышло. Минуты полторы, от силы, заняла его возня. Потом он весь вздрогнул, сделал ко мне несколько шагов на коленях и начал заляпывать мои красивые лакированные сапоги своей спермой. Когда его поток иссяк, я подошла к чемодану и достала из пачки одну влажную салфетку. Вновь подошла к ученику и бросила её себе под ноги.

– Быстро вытер, всё, что ты напачкал, грязное животное!

Ученик поднял влажную салфетку и принялся вытирать собственную сперму с моих сапог. В такие моменты мне даже не верилось, что передо мной человек, у которого громадные суммы на счёте, у которого тысячи, десятки тысяч подчинённых, у которого в друзьях люди, мелькающие на телеэкране.

– Всё, – сделала я шаг назад, когда посчитала, что мои сапожки достаточно чистые. – Урок окончен, – бросила на пол конверт с домашним заданием. – Там в конце емеил. На него ты пришлёшь выполненную домашнюю работу за день перед следующим занятием. Я дома её проверю, и, если там что-то будет неверно, то следующий урок начнётся с твоего наказания. Учти, за неверное выполнение домашнего задания я наказываю очень строго. Будешь скулить и просить пощады. А вот если вообще решишь не выполнять… или забудешь… я пристегну тебя к парте и буду бить до тех пор, пока ты не заплачешь. Ты меня хорошо понял?

– Да.

К этому ученику я приехала в леггинсах под кожу, красных туфлях на высокой подошве и высоком каблуке, а также красном топе с открытой спиной. С этим учеником мы занимались уже чуть более трёх месяцев, и я рассчитывала, что нам уже недолго осталось. Месяцев до пяти, может, дотянем, а потом ему мои занятия станут уже не нужны.

Когда я вошла в класс, ученик уже стоял у парты и терпеливо меня дожидался. У меня, кстати, ученики никогда не опаздывают – за такую халатность их ждёт очень строгое наказание.

– Добрый день, – сказала я. – Начинаем урок.

– Добрый день, моя госпожа! – поздоровался ученик, который уже находился на уровне intermediate.

Хоть я и запрещаю называть себя госпожой, иногда попадаются такие ученики, которые ни в какую не хотят отказаться от этого слова. Я его уже как только ни наказывала, а он всё равно называет меня госпожой. Предлагала заменить на «учитель», «преподаватель», но нет… упорно зовёт госпожой. В таких редких случаях я всё оставляю как есть. Хочется ему, чтобы я была его госпожой… хорошо. Любой каприз за ваши деньги.

– Домашнее задание! – сказала я, вынимая из чемодана стек и плеть, и укладывая их на учительский столик.

Вообще все мне присылают домашнее задание на электронную почту за день до урока, но в этот раз – исключение. В назначенный день ученик написал, что улетал по делам в другую часть света и физически не мог выполнить домашнее задание, но к уроку оно будет обязательно готово.

Следующие десять минут я проверяла, как он его выполнил. Тут всё оказалось без сюрпризов. Этого ученика мне ни разу не пришлось наказывать за домашнее задание. Всегда чётко, правильно и в полном объёме.

– Приступаем к изучению нового материала. Открой учебник на странице пятьдесят шесть, – я дождалась, когда он найдёт нужную страницу и продолжила. – Посмотри на фото и опиши людей, которых ты видишь. Узнаёшь ли ты их? Знаешь ли что-нибудь из их биографий?

Ученик мне подробно описал их внешность. Говорил он на иностранном языке уже уверенно, чётко, правильно, однако иногда задумывался, подбирал слова и выражения.

– Кто эти люди? – спросила я. – Ты должен их знать. Это известные люди.

Ученик опустил взгляд на учебник, ещё раз рассматривая изображение.

– Я не знаю, кто эти люди, – сказал он.

Тогда я взяла плётку и обошла его со спины. Размахнулась и ударила. Где-то в пол силы. Затем ещё раз. От обоих раз он вздрогнул. На спине проступили красные полоски.

– Значит, в дополнение к домашнему заданию, – я прошла к столику и положила на него плеть. – К следующему занятию прочтёшь о них и перескажешь мне их биографии. На английском, естественно. Ты меня понял?

– Да, моя госпожа.

– Отлично. Тогда идём дальше. Читай задание к следующему упражнению.

В следующем упражнении требовалось прочесть высказывания и догадаться, какие из них могла бы произнести женщина, а какие мужчина. Ученик прочёл все двенадцать высказываний. Какие-то из них были лёгкими, а какие-то довольно трудными, обезличенными, с ними уже требовалось включать логику.

– А теперь идём по каждому высказыванию, и ты говоришь, кому оно принадлежит, – я подошла к столику и взяла стек, затем опустилась перед партой на корточки. Яички ученика были в метре от меня. Член ещё не эрегировал, но это ничего, скоро поправлю. Я провела по яичкам стеком. – Если ошибёшься, я сразу тебя накажу. Это понятно?

– Да, моя госпожа.

– Приступай.

Ученик прочёл первое высказывание и заявил, что оно принадлежит женщине. Всё правильно. Оно лёгкое. Поехали дальше. Так мы и прошли десять высказываний. А вот одиннадцатое и двенадцатое он не угадал, точнее не захотел подумать. За оба неверных ответа я его шлёпала стеком между ног. Довольно ощутимо стукала. Оба раза он вскрикивал, непроизвольно делал шаг назад, чуть сгибался. К этому моменту его член уже эрегировал. Это хорошо. Из возбуждённого мужчины можно верёвки вить.

– Переходим к следующему заданию, – сказала я, поднимаясь. – Теперь ты ещё раз прочтёшь эти высказывания и определишь, в каком времени глагол в придаточной части.

Это задание я выдумала на ходу. Для закрепления пройденного. Ученик великолепно с ним справился. Тогда я решила его немного наградить.

– Повернись боком, – сказала я, откладывая стек на парту.

Затем я подошла вплотную к нему, провела ноготками по его груди, животу, члену. Затем опустилась на присядки и взяла его половой орган в руку, начала мастурбировать. Его член находился прямо перед моим лицом. Я могла в любой момент взять его в ротик. Я даже несколько раз совершала движения головой, будто вот-вот возьму… Но, естественно, не делала этого.

– Переходим к следующему заданию, – я поднялась и взяла стек.

С губ ученика слетел стон разочарования. Каждый из них, каждый раз думал, что вот, сейчас, наконец-то, он сможет…

– В следующем упражнении пять предложений. Прочти их про себя.

Поигрывая стеком, я прошлась по кабинету, пока он читал.

– Всё, – сказал ученик.

– Чем пятое предложение отличается от предыдущих четырёх? – подошла я к парте.

– Не знаю, – пожал плечами ученик. – Тут же незнакомая грамматика.

Незамедлительно я отвесила ему пощёчину.

– Ты мне дерзить собрался, похотливое животное?

– Нет, моя госпожа. Простите! – потупил он взгляд.

– Открыл грамматический справочник на странице сто пятьдесят три! Живо! – я обошла ученика, стала прямо за его спиной. – Читай вслух правило! – впилась ноготками в его задницу. – И только вздумай его не запомнить с первого раза!

Пока он читал, я усиленно его отвлекала, водя ладонью по ягодицам и бёдрам.

– Открыл рабочую тетрадь! – шлёпнула я его рукой по заднице. – Страница тридцать! Живо! Чего, копаешься?!

Наконец ученик нашёл нужное упражнение.

– Теперь берёшь ручку и выполняешь задание! – я прошла к столику и взяла плеть. – Не-ет! Не всё так просто, – улыбнулась я, когда увидела, что он уже начал писать. – Левой рукой начинаешь мастурбировать. И не вздумай кончить! Ты же помнишь, что оргазм без моего разрешения наказывается сильным ударом между ног?

– Да, моя госпожа. Помню.

Вообще-то мне ни разу не приходилось бить своих учеников по яичкам сильно. Это всё-таки уже членовредительство. Только слабые шлепки – для наказания их всегда достаточно. Однако если бы кто-то из них кончил без моего разрешения, я бы непременно ударила. Таковы правила – мужчина должен быть на взводе.

Но никто ещё ни разу не позволил себе меня ослушаться.

Ученик начал мастурбировать себе левой рукой, выполняя в этот момент упражнение. Я подошла и стала рядом, внимательно наблюдала, что он пишет. Если допускал ошибку, то в первый раз я просто поправляла. Если же повторно допускал подобную ошибку, то била плетью по спине. И довольно сильно била. Тут я уже учеников не жалела. Спина быстро заживает.

Так мы и выполнили это упражнение. Затем я разрешила ему перестать мастурбировать и дала дополнительную рабочую тетрадь с подобным заданием. Сразу предупредила:

– Здесь я уже не буду тебе подсказывать. Ты должен всё сделать правильно и с первого раза. Только попробуй ошибиться! – я прошла к чемодану и, достав оттуда наручники, продемонстрировала ему. – Скую руки и изобью! Ногами, руками… По любым местам куда попаду. Ты меня понял, похотливое животное?

– Да, моя госпожа.

– Приступай.

Пока он выполнял задание я, покручивая наручники на пальце, прошлась по кабинету, задумчиво посмотрела в окно. Видела, как он изредка бросал на меня взгляды. Так делали все ученики. Я знала, что могу любого из них с лёгкостью уложить в постель. Однако я – преподаватель, учитель. Для постели, мужчины его уровня и достатка, с лёгкостью найдут сотню-другую девиц.

– Готово, моя госпожа, – наконец, сказал ученик.

Я направилась к нему, кинула наручники, и он их поймал.

– Надел! – приказала я, поворачивая к себе рабочую тетрадь с выполненным заданием.

– А вдруг там всё правильно?

Я сразу отвесила ему пощёчину.

– Ты со мной огрызаться решил, грязное животное?

– Нет, моя госпожа, – потупил он взгляд.

Я быстро пробежала глазами задание. Ученик за это время сцепил себе впереди руки наручниками. Как я и ожидала, всё было выполнено верно. Я ещё раз, на всякий случай, прошлась взглядом – да, всё верно.

Тогда я прошла к чемодану, наклонилась над ним, давая ученику всласть налюбоваться моей попкой. Ключи лежали в кармашке. Я медленно их вынула и вернулась к парте.

– Давай свои лапы, – сказала я. – Ты всё правильно сделал. Не буду наказывать.

Я сняла с него наручники и вернула их, вместе с ключами, в чемодан.

– Переходим к лексике. Следующее упражнение в учебнике видишь? – я подошла и стала за учеником, плотно к нему прижавшись. Обхватила руками бёдра спереди. – Видишь пять половинок предложений на одной стороне страницы и пять половинок предложений на другой стороне страницы? – зашептала я ему на ухо, моё дыхание могло бы ожигать ему кожу, если б на нём не было маски. – Тебе эти половинки предложений надо сопоставить друг с другом, – я обхватила рукой его член и начала медленно мастурбировать. – И только попробуй ошибиться или кончить! Я тебя так накажу, что забудешь как дышать. Ты меня понял, животное?

– Да, моя госпожа, – с трудом выговорил ученик.

Ему требовалось вслух прочесть и понять каждую из половинок предложений, чтобы потом соединить половинки вместе. Вначале он провёл в учебнике одну линию. Я наблюдала – всё верно соединил. Потом вторую – и тоже верно.

– Давай, ещё чуть-чуть, – подбодрила я, продолжая ему медленно мастурбировать. – Ты хороший мальчик. Не хочу тебя наказывать.

Неуверенно он провёл третью и замер. Ожидал, что я скажу.

– Правильно-правильно, – шепнула я ему на ушко. – Продолжай.

Тогда он провёл четвёртую, а за ней и пятую линию.

– Всё правильно, мой сладкий! – я вновь обхватила его спереди за бёдра. – Только очень медленно. Если в следующий раз будешь такой же медленный, то заставлю вылизывать подошву моих туфель. Это ясно?

– Да, моя госпожа.

– Вот и отлично, – я прошла к чемодану и достала диктофон, нашла нужную запись, но, перед тем как включать, сообщила. – Я сейчас включу тебе небольшой текст. Там буквально пара-тройка предложений. Ты послушаешь раз. Затем я разрешу тебе послушать эту запись ещё раз. А потом ты повторишь наизусть эти предложения. С той же самой интонацией. Я не должна слышать разницы. Если я её услышу – это будет ошибка. За каждую ошибку я тебя накажу!

И я нажала воспроизведение. Пока мой ученик слушал запись, я прошла к чемодану. Достала страпон, оральную смазку и, вернувшись к парте, положила на неё. По опыту я знала, что предложения сложные и наказывать придётся.

Ученик уже догадался, что я с ним собралась сделать. Подобным образом я его уже не единожды наказывала за неверное произношение. Не можешь правильно произнести? Ничего, я умею разработать язык, губы, горло…

Ученик прослушал запись второй раз.

– Слушаю, – мило улыбнулась я.

Он начал старательно повторять то, что услышал. Я насчитала три ошибки. О чём ему и сообщила.

– Твой рот надо ещё разработать, – сказала я. – Он ещё плохо тебе повинуется. На колени! – указала я пальчиком в пол, рядом с собой.

Ученик быстро обошёл парту и опустился на колени.

– Подготовь меня, – поступило ему следующее указание.

Он приладил на меня страпон, затянул ремешки. Затем обильно нанёс на него оральную смазку.

– Руки за спину, рот открыть! – приказала я.

Когда он это выполнил, я взяла его двумя руками за голову, медленно ввела искусственный член в рот. А потом начала жестоко иметь. Изначально я планировала, что будут иметь учеников в рот столько минут, сколько они допустят ошибок. На практике это не получается. Я просто держу их голову и имею в рот, пока они не начнут вырываться. Обычно это происходит раньше чем через минуту. Часто я делаю второй и третий подходы, но не больше.

В этот раз ничего особенного не произошло. Я держала голову ученика и имела его страпоном в рот. Глубоко, от души. Он хрипел, в его горле чвякало. Он стойко и до последнего боролся с рвотными позывами. Наконец, не смог больше терпеть и взялся за мои руки, инстинктивно пытаясь вырваться.

И я его отпустила. Дала отдышаться и вытереть слезы, выступившие на глаза.

– Твой грязный рот ещё очень плохо тебя слушается, – нагнулась я к нему и провела большим пальцем по нижней губе. – Тебя надо ещё разок наказать, может тогда он будет лучше слушаться?

– Может, не надо, моя госпожа? – предпринял ученик робкую попытку.

– Надо, мой сладкий, – ласково произнесла я. – Надо, мой хороший.

В следующую секунду я вновь схватила его за голову и сунула искусственный член в рот, принялась иметь. Второй раз он вытерпел ещё меньше. Вырвался, откашливаясь и судорожно вдыхая.

– Может, в следующий раз ты научишься пользоваться своим грязным ртом? – задала я риторический вопрос. – Теперь снимай с меня это, – стукнула пальчиком по страпону.

Ученик снял орудие наказания, а сам вернулся за парту. Я отнесла искусственный член и смазку обратно в чемодан.

– Следующее упражнение, – я подошла к парте и сама открыла нужную страницу с большим текстом. – Читаешь. Вслух, а я буду стоять сзади с плетью и за каждую ошибку тебя бить. Ты думаешь, где ошибся и повторяешь последнее предложение. Если в нём снова будет ошибка, я опять тебя ударю. Так до тех пор, пока ты весь текст не произнесёшь правильно. Ты меня понял?

– Да, моя госпожа.

Я сходила к столику за плетью, а потом, как и обещала, стала позади ученика.

– И не забывай понимать, о чём читаешь, – сказала я. – После того, как прочтёшь, мы с тобой побеседуем об этом тексте. Ты меня понял?

– Да, моя госпожа.

– Тогда начинай.

Ученик принялся читать текст. Раз шесть я его ударила за неверное произношение. Каждый раз он исправлялся и правильно читал дальше.

Теперь наступала самая интересная часть этого урока.

Дело в том, что текст был про Фриду Кало – мексиканскую художницу, занимавшуюся автопортретами. Кистью она владела великолепно, а вот внешностью её природа обделила. Точнее как обделила… Обычная мексиканская женщина, только вот мои ученики, с их достатком и влиянием, вряд ли бы обратили внимание на такую женщину.

Тем интереснее было давать им следующее задание:

– А теперь расскажи мне, по-английски, естественно, как бы ты с ней переспал. Где, сколько и в каких позах.

Все ученики долго смотрели на фотографию Фриды, а потом начинали неуверенно лопотать, что положили бы на кровать, раздели… В общем, у каждого из них наступал ступор. У меня иногда даже создавалось чувство, что я их насилую! Честное слово! Бывали правда те, кто мне честно признавался, что никогда бы даже не посмотрел в её сторону, но я сразу обрывала эти поползновения, говоря, что вариантов не переспать – нет.

То же самое произошло и с этим учеником. Он мне рассказал до зубодробительного скрежета банальный сюжет того, как бы он с ней переспал. Так как я потребовала подробности, он мне рассказал, как медленно бы её раздел, одновременно целуя, затем бы осторожно положил на кровать, и разделся бы сам. А после лёг бы сверху и вошёл.

Я уверенна, что все мои ученики пробовали очень многое в сексе. Даже если бы не смогли придумать что-то новое, то могли просто пересказать по памяти то, что с ними уже было. Однако при виде Фриды на всех нападал ступор, и они мне рассказывали лютую банальщину.

Из всех этих рассказов я уже давно поняла, что, если женщина мужчину не возбуждает внешне, то его фантазия напрочь отключается.

И это всенепременно подтверждалось заключительной частью урока – беседой на английском на произвольную тему.

Точнее как на произвольную… Это ученики думали, что на произвольную.

– Переходим к заключительной части, к беседе, – я опёрлась левой рукой на парту, а правую запустила в леггинсы, провела по киске и томно вздохнула, запрокинув голову. – Ты меня так возбудил своим рассказом о Фриде, – сказала я, вынимая руку и вытирая пальчики о его губы. – А расскажи, как бы ты взял меня! Давай это обсудим?

И вот тут фантазия у моих учеников включалась на полную мощность. Нередко их рассказы и правда меня не на шутку заводили. Где они меня только не брали в своих рассказах. Самолёты, яхты, президентские люксы, дорогие машины… В позах я тоже побывала во всяких, и, даже, в групповухе участвовала. Естественно, что я поддерживала разговор уточняющими вопросами, чем ещё больше распаляла учеников.

На этом уроке ученик решил меня взять в кабинке лифта, который ездил прямиком с первого этажа его офисного здания, в его кабинет. В мечтах он остановил лифт, затем прижал меня к стенке и, не давая сказать ни слова, впился в мои губы. Затем перешёл на шею, взялся за грудь. А потом приспустил леггинсы, рывком повернул лицом к стене и вошёл. В его мечтах я стонала и кричала. Охрана по камерам видела, как мы занимались сексом, и это заводило ещё больше, ещё сильнее. А потом мы вместе кончили и, наконец, доехали к его офису.

– Шикарно! – честно призналась я, когда рассказ закончился. – Я вся теку! А теперь пришло время выпрашивать домашнее задание.

Этому ученику уже ничего объяснять не требовалось. Он только и ждал этого момента. Резво оббежав парту, он опустился передо мной на колени и принялся мастурбировать. Мне оставалось лишь стоять перед ним, изредка поворачиваясь то одним боком, то другим. Иногда я в этом моменте радовала учеников и поворачивалась попкой. По опыту знала, что так они быстрее кончают. Повернулась и в этот раз. Постояла так секунд десять, а после развернулась лицом. В этот момент ученик сделал ко мне пару шагов на коленях, а с его члена брызнула сперма. Прямо мне на ножки.

Дальнейшие команды мне так же отдавать не пришлось. Ученик уже и сам прекрасно знал, что делать. Он на коленях добрался к моему чемодану и взял оттуда влажную салфетку. Вновь подобрался ко мне и тщательно вытер мои туфли от собственной спермы.

Затем я подошла к чемодану и достала оттуда конверт с домашним заданием, бросила его на пол.

– Урок окончен, – произнесла строго.

На урок я надела короткие кожаные шортики, подчёркивавшие мою попку, любимые лакированные сапоги, и белую полупрозрачную рубашку, которую снизу завязала в узел, чтобы был виден живот, а сверху расстегнула довольно много пуговиц. Бюстгальтер я, кстати, не надела, так как знала, что этот ученик своё особое внимание уделяет женской груди.

– Начинаем урок, – вошла я в кабинет и сразу направилась к чемодану, лежавшему под доской.

Однако дойти не успела.

– Добрый день, Солнышко! – поприветствовал меня ученик.

Он, как и полагается, был абсолютно голым и в маске. Я остановилась, смерила его демонстративно презрительным взглядом.

– С этой самой минуты ты приветствуешь меня поцелуем моей ноги, – ответила я. – Тебе ясно, ничтожество?

– Ясно, Солнышко.

– Тогда чего стоишь? Выполнять!

Ученик, находившийся уже на уровне advanced, поспешно подскочил ко мне, опустился на одно колено и приложился губами к носку моего лакированного сапога.

– Вот так-то. Теперь живо занял своё место!

– Да, Солнышко, – он быстро занял место за партой.

За это «Солнышко» я его когда-то сильно наказала. У него на ягодицах живого места не осталось. Я его била и заставляла после каждого удара по-разному благодарить. По-английски, естественно. Однако он непременно, после каждого удара, добавлял «Солнышко» – Sunshine.

– Открывай учебник. Страница двенадцать. Читай задание к упражнению «А».

Ученик прочёл задание. Требовалось предположить, правильны или ложны утверждения.

– Хорошо. Начинай.

– Да, Солнышко, – ответил ученик и принялся вслух читать длинные предложения. А после прочтения он мне говорил, ложно утверждение или истинно.

В последнем предложении он ошибся.

– Ты допустил ошибку, но я не скажу тебе где, – сказала я. – Тебя надо за это наказать. Однако я отложу наказание, если ты сам исправишь свою ошибку. Видишь упражнение «Б». Читай его про себя. В нём содержатся все ответы. У тебя пять минут на то, чтобы понять, где ты ошибся.

Текст был довольно объёмным, к тому же с новой лексикой. Однако этого было недостаточно. Я подошла, стала позади него. Начала целовать спину, шею, правой рукой водила ему по груди, а левой трогала пах. Его член эрегировал.

Прошло четыре с половиной минуты, а ученик ещё не нашёл допущенную ошибку. Я уже думала, что придётся его наказать, но через четыре минуты пятьдесят пять секунд ученик нашёл, где ошибся и исправился.

– Отлично, – похлопала я его по заднице. – Молодец. Переходим к следующему упражнению.

Он прочёл задание. Требовалось ознакомиться с текстом и исправить ошибки в предложениях. Он начал читать. Почти все ошибки он нашёл и исправил сам. Однако несколько он пропустил. Пришлось взять плеть и под каждый удар помочь ему найти пропущенные ошибки, а также их исправить.

– Переходим к следующему заданию, – сказала я, откладывая плеть на учительский столик. – Видишь следующее задание? Ты должен его прочесть и ответить на мои вопросы. Читай.

Я подошла сзади к ученику. Левой рукой принялась легко и нежно сжимать его яички, а правой принялась мастурбировать. О том, что ему запрещено кончать, ученик и так прекрасно осведомлён, можно не напоминать. С чтением ученик справился на отлично. Интересное ждало дальше.

– А теперь ты ответишь на мои вопросы, – я прекратила ему мастурбировать и довольно ощутимо сжала яички.

Я задавала вопросы по тексту, а ему требовалось отвечать. Отпустить его яички он и не просил – знал, что бесполезно. Постанывал, но благоразумно отвечал на все вопросы.

Наконец я решила прекратить его расспрашивать.

– Думаешь, отпущу твои яйца? – я даже чуть сильней их сжала.

Ученик чуть согнул колени и глубоко задышал.

– Да, Солнышко.

– Нет, – я вновь начала ему мастурбировать, чтобы боль мешалась с удовольствием. – Ты теперь ещё должен найти и выписать все новые слова. А также транскрипцию. А ещё и перевод из словаря. Только после этого я отпущу твои яйца. А, если посмеешь кончить, то я твои яйца не отпущу. Буду сжимать их до конца урока. Причём, чем дальше – тем сильнее, – прошептала ему на ухо.

Ученик застонал, но не посмел возразить. Он принялся выискивать по тексту новые слова, выписывать их. Затем искал их в словаре, выписывал транскрипцию, произносил. Я поправляла, если требовалось. Так же записывал и перевод. Давление на яички я, кстати, почти сразу чуть ослабила. Во-первых, сил у меня столько нет, чтобы так долго давить, во-вторых, я пришла сюда, чтобы он знания получал.

– Всё, Солнышко, – сказал ученик. – Я все новые слова выписал.

– Расставил широко ноги, – приказала я, прекратив ему мастурбировать.

Ученик безоговорочно выполнил приказ. В следующий миг я отпустила его яички, но только для того, чтобы хлопнуть по ним ладонью и вновь сжать. Ученик дёрнулся, застонал.

– Четвёртое предложение, – жёстко произнесла я.

– Да-да, Солнышко, – он быстро нашёл пропущенное слово и повторил с ним процедуру.

– Отлично, молодец, – и я, наконец, отпустила его яички.

Ученик сразу за них схватился и облегчённо выдохнул.

– Следующее упражнение, – я взяла стек и начала ходить вокруг ученика. – Грамматика. Ты должен прочесть предложения и сказать, в правильной ли форме употреблены местоимения. Тебе ясно?

– Да, Солнышко, – поспешно сказал ученик.

– Тогда приступай! – ударила я стеком по его заднице.

Он прочёл текст, затем отдельно прошёлся по местоимениям. Дважды ошибся с их формой. О чём я ему и сообщила.

– А ведь это было твоё домашнее задание, – остановилась я напротив него. – И ты мне его прислал верно выполненным. Так почему ты тогда сейчас допустил ошибку?

– Прости, Солнышко…

– Я ничего не прощаю, – я влепила ему пощёчину. – И ты это прекрасно знаешь!

– Да, Солнышко. Знаю.

– Тогда мы сейчас повторим с тобой правило, которое ты должен был выучить когда делал домашнее задание, – я подошла к ученику сзади, запустила ему руку между ног и снова сжала яички. – Я слушаю правило!

Запинаясь, он мне всё-таки его рассказал.

– Молодец! – я уменьшила давление на его яички и обняла за грудь, прижалась. – Однако тебе их вообще надо оторвать за то, что ты позволяешь себе допускать ошибки в упражнениях, подобных домашнему заданию.

– Не надо, Солнышко.

– Ладно, я подумаю, – отпустила я его половые органы. – А теперь мы поговорим.

Я подошла к чемодану и достала оттуда цветную карточку, где были нарисованы белые медведи и пингвины на льдинах. Под карточкой были четыре предложения. Я небрежно бросила карточку на парту.

– Читай, – приказала, остановившись напротив и поигрывая стеком.

Он быстро пробежал глазами текст.

– Вслух читай! – хлопнула я стеком по парте.

Он прочёл короткий текст вслух. В нём говорилось, что надо беречь природу и не допустить всемирного потепления, так как это убьёт не просто множество животных, а целые виды.

Я специально выбрала этот текст, так как большинство моих учеников имели если непосредственное, то хоть косвенное отношение к этому самому потеплению. Точнее к выбросам, которые изрыгали их заводы.

– Согласен ли ты с этим утверждением? – спросила я.

– Да, Солнышко.

– Почему?

– Потому что оно правильное, – пожал он плечами. – В нём все верно до каждой запятой.

Вот такие ответы меня раздражали больше всего. Все мои ученики всегда соглашались с этим утверждением. Они даже не сопоставляли то, что именно они вносят вклад в это самое глобально потепление.

– Это не ответ, – несильно стукнула я его стеком по губам. – Мне взять фаллоимитатор и разработать твой рот? Чтобы ты начал со мной говорить?

– Нет, Солнышко.

– Тогда давай мне полный и развёрнутый ответ! – потребовала я.

С одной стороны я требовала, чтобы он разговаривал со мной по-английски. Я учила его излагать любые мысли на чужом языке. К сожалению, я ещё ни от одного ученика не добилась правильных мыслей не этот счёт…

Всё и всегда упиралось в деньги. В очень-очень-очень большие деньги. Один из учеников мне однажды сказал фразу, после которой я даже прекратила попытки донести к ним идею, что именно они виноваты в этом самом глобальном потеплении: «Я уже не в состоянии остановить то, что запустил. Даже если захочу. Ведь тогда я могу потерять не только всё, что имею, но и жизнь. Там крутятся невероятные деньги. Люди за намного меньшие режут друг другу глотки на войнах».

Ученик начал мне объяснять, что глобальное потепление, это, конечно, плохо, но человечество всё равно выкарабкается, перейдёт в виртуальную реальность, а животные и так вымрут. Эволюция, видите ли…

За такие его слова мне хотелось хорошенько вмазать ему между ног, но я этого не сделала.

Так отвечали все…

– Переходим к сложной части нашего урока, – я забрала карточку с белыми медведями и бросила её в чемодан. Специально нагнулась так, чтобы ученик мог хорошенько полюбоваться моей попкой и представить, как бы он мог с ней порезвиться. Точнее помечтать об этом… В это время я достала плеер. – Начнём аудирование, – я положила плеер на учительский столик. – Сейчас я дважды включу тебе запись, и ты её прослушаешь. В конце будет три вопроса. И ты мне на них ответишь. Если не ответишь, то я тебя накажу. А потом ты попытаешься заново. Я буду тебя наказывать до тех пор, пока ты не ответишь. Тебе ясно?

– Да, Солнышко.

– Тогда, поехали, – включила я запись.

Пока ученик слушал запись, я взяла плеть, и несколько раз обошла вокруг него. Провела рукой по его ягодицам, затем села сзади и погладила внутреннюю часть бёдер. Запись стояла на повторе. Поэтому когда закончилось первое проигрывание, началось второе. Я нежно потрогала многострадальные за этот урок яички. Затем положила на пол плётку, одной рукой раздвинула ягодицы ученика, а пальчиком другой провела по коже, рядом с анусом. После подняла плётку и прошла к учительскому столику. Уже возле него дождалась, когда запись завершится, и выключила плеер.

– Надеюсь, ты запомнил вопросы, потому что теперь тебе нужно на них ответить, – сказала я, подходя к парте. – Слушаю ответ на первый вопрос.

Текст был о синих китах. Вопросы, соответственно, тоже о них. На первый вопрос ученик ответил без заминки. А вот второй и третий вопрос он вообще забыл…

– Что ж, – улыбнулась я, поигрывая плетью. – Придётся тебя наказать.

Я обошла его со спины. Примерилась. А потом сильно ударила по ягодицам. Ученик вздрогнул. Но его коже осталась красная полоса. Затем я ударила ещё раз. Полосы пересеклись.

После я обошла парту, схватила за подбородок и заставила наклониться к себе. Наши лица находились не далее чем в паре миллиметров.

– Я дам тебе послушать запись ещё раз, – сказала я. – На этот раз твоё прослушивание будет ещё тяжелее. И только попробуй ответить мне на два оставшихся вопроса! За каждый вопрос, на который ты не сможешь ответить, я нанесу тебе пять ударов по спине. Ты понял?

– Да, Солнышко, – пробормотал он.

– Вот и отлично, – оттолкнула я его лицо. – Повернулся боком к парте!

Я прошла к учительскому столику, где лежал плеер, и снова включила запись. Оставила плеть рядом. Затем подошла к ученику и опустилась перед ним на корточки. Его член находился прямо перед моим лицом. Я начала его медленно мастурбировать. Я специально держала губы совсем-совсем близко. Вероятно, вытащи язык, смогла бы коснуться головки полового органа. Но я этого, естественно, и не собиралась делать. Однако ученику ведь об этом знать не обязательно?

Он тяжко застонал. Догадываюсь, что он был серьёзно на взводе. Ему требовалась разрядка, а не английский…

– Только попробуй сделать как в прошлый раз, – предупредила я, глядя на него снизу вверх. – И наши занятия точно прекратятся.

– Да, Солнышко, – пересохшим языком ответил он.

Два занятия назад произошла подобная ситуация. Тогда он не удержался, обхватил меня за голову и попытался насадить ртом на свой член. Я успела сомкнуть губы, поэтому головка его члена лишь проелозила по ним. Я моментально поднялась и врезала ему коленом между ног. Не со всей силы, естественно, но довольно ощутимо. Он даже чуть согнулся и, держась за ушибленную промежность, попросил прощения. На том урок, кстати, был экстренно закончен, ведь в договоре чёрным по-русски прописано, что секс с проникновением в любое из отверстий строго запрещён. Следующий урок ему, кстати, обошёлся в двойную цену – как наказание.

Тем временем запись шла. И он должен был её слушать. Не будет слушать – будет больно. Я медленно мастурбировала член, держала ротик открытым, совсем-совсем рядом с головкой и смотрела на него, прекрасно зная, что мужчины любят этот взгляд. Конечно, они любят, когда в это время их половой орган во рту девушки, но, в данном случае, и так сойдёт.

Наконец, запись закончилась. Я резко поднялась. Хлопнула ладошкой по головке члена и направилась к учительскому столику. Выключила запись. Взяла плеть и строго посмотрела на ученика.

– Я слушаю, – сказала, демонстративно поигрывая плетью.

На этот раз ученик ответил на оба вопроса. При этом взгляд не отрывал от плётки.

– Молодец! – кивнула я. – Не думала, что у тебя получится! Я уже рассчитывала избить тебя, а тут… Хочешь поощрение? – загадочно улыбнулась я.

– Да, Солнышко! – кивнул ученик.

Я подошла к нему и повернулась спиной.

– Разрешаю потрогать меня за попку.

Он с таким рвением начал меня лапать, мял и тискал, точно впервые дорвался до женского тела. Я начала возбуждаться, что мне и требовалось для следующего упражнения.

– Ну-ну, хватит, похотливое животное! – сказала я, стоя при этом на месте.

Ученик с глубочайшим вздохом разочарования, прекратил. Я обернулась и увидела то, что и ожидала – мысленно он меня уже раздел и занялся со мной сексом.

– А теперь развернулся обратно к парте, – приказала я, сама прошла к учительскому столику, отложила плеть и взяла стек. – Перевернул страницу. Видишь упражнение. Посмотри на слова в рамке и соотнеси их с определениями ниже. Семь слов и восемь определений, одно лишнее для усложнения задания.

При этом задачу я ему облегчать не собиралась. Я прошла к учительскому столику, убрала в чемодан ненужные предметы, а затем легла на него, ногами к ученику. Колени я подняла, а ноги раздвинула. Запустила руку в шортики.

– Давай, приступай, – томно произнесла я, принявшись себе мастурбировать. – Говори всё вслух.

Я по опыту знала, что в этот момент он пожирал меня взглядом. Удивительно, но с этим задание ученик справился на отлично. Мне пришлось ему пару раз томным, волнительным голосом подсказать, а один момент даже пояснить, но это всё в рамках допустимого. А потом я кончила и секунд на двадцать выпала из этого мира. Ученик стоял и смотрел на меня, не в силах отвести взгляд. Затем я поднялась, подошла к нему, протянула к его рту выпачканные пальчики. Он уже открыл рот… но в этот момент я их сунула в свой ротик и медленно обсосала. Затем с улыбкой вытерла руку о его волосатую грудь.

– А мне поощрение? – спросил ученик.

– Тебя наказать за такие слова? – я схватила его за подбородок, заставила наклониться. – Ты хорошо справился с заданием, но поощряю я только тогда, когда сама этого желаю. За столько уроков ты ещё этого не понял? Может, если дам тебе ногой по яйцам твои мозги начнут лучше работать?

– Не надо, Солнышко, – попросил он.

– Тогда глаза в книгу! – оттолкнула я его лицо. – Переходим к произношению. Быстро принёс страпон и надел на меня!

С некоторыми я оральную смазку не использовала, так как они предпочитали без неё. К таким относился и этот ученик. Что ж… хозяин-барин. Любит жёстко – будет жёстко.

Ученик безоговорочно прошёл к раскрытому чемодану. Достал страпон. Опустился рядом со мной на колени и помог мне его надеть, затянул ремешки на моей попке. Как бы ненароком несколько раз тронул меня, но я решила его не наказывать. Человек и так сильно перевозбуждён.

– Взял учебник, положил его мне под ноги и сам стал на колени! – приказала я.

Не прошло и десяти секунд, как мои слова были выполнены.

– Видишь следующее упражнение?

– Да, Солнышко.

– Прочти группы слов. Реши, какое слово в каждой группе лишнее.

Ученик выполнял задание, а я стояла над ним. Страпон находился в нескольких сантиметрах от его лица, как напоминание, что ожидает, если его язык не будет правильно шевелиться. По опыту скажу – угроза наказания работает лучше, нежели само наказание. Так вышло и в этот раз. Ученик, пусть и с моими мелкими подсказками, но всё выполнил верно.

– Молодец, – погладила я его по голове, провела по щеке, скрытой под маской, затем большим пальцем по нижней губе. – Но ты же не думаешь, что мне не придётся немного порезвиться с твоим ртом?

– Не думаю, Солнышко.

– Вот и отлично, – упёрла я руки в бока. – Следующее упражнение. Видишь список слов?

– Да, Солнышко.

– Все эти слова тебе незнакомы. Читай их полагаясь на лингвистическое чутьё, – приказала я.

Ученик принялся читать. Трижды я произносила «Чудесно» и «Молодец». Только ученик уже по опыту знал, что при фонетических упражнениях я это произношу лишь тогда, когда он ошибается. А за ошибки будет наказание…

– Вот и чудесно, – сказала я, когда он закончил. – А теперь ты послушаешь, как это правильно произносится.

Я прошла к чемодану и вновь достала плеер. Нашла нужную запись.

– А теперь слушай, как правильно произносятся слова, в которых ты ошибся, – приказала я. – После наказания ты произнесёшь их снова. Как ты уже знаешь, по прошлым нашим урокам, этот чудесный предмет, – стукнула я ноготком по искусственному члену. – Хорошо тренирует язык и губы, улучшает артикуляцию.

Я включила запись, на которой хорошо поставленный мужской голос чётко произнёс все слова из учебника.

– А теперь наказание, – отложила я плеер и подошла вплотную к ученику, коснувшись его головкой искусственного члена. – Руки за спину, рот открыл.

Когда он выполнил приказ, я обхватила руками его голову и принялась жёстко иметь. Из его горла послышалось хэканье, его тело начало сотрясаться, на глаза навернулись слёзы. Он стойко крепился секунд двадцать, но потом непроизвольно начал вырываться и я его отпустила.

Ученик отстранился. Прокашлялся, тяжело сглотнул.

– Ты три раза ошибся, – напомнила я. – Так что наказание ещё не закончено.

– Я помню, Солнышко, – и он сам взял в рот искусственный половой орган.

Мне оставалось лишь снова обхватить его за голову руками и начать жёстко иметь.

На этот раз ученика хватило секунд на пятнадцать.

А в третий раз и вовсе на семь-восемь.

После я сделала шаг назад.

– Теперь, когда мы хорошенько разработали твой непослушный рот, я жду правильного произношения, – сказала я.

Как в этих случаях всегда и бывало, ученик произнёс все три слова, в которых изначально ошибся, теперь верно.

– Видишь, как хорошо работает наказание, – я легонько похлопала его ладонью по щеке. – А теперь снимай с меня страпон.

Когда он его снял (снова будто бы ненароком несколько раз меня тронув) я сказала:

– А теперь пришло время выпрашивать домашнее задание.

Ученик отнёс страпон в чемодан. Без моей просьбы взял конверт и дал мне. Затем опустился передо мной на колени и принялся мастурбировать. Мне оставалось лишь стоять перед ним, изредка поворачиваясь то одним боком, то другим. Ну и попкой, конечно же. Наконец с его члена брызнула сперма. Прямо на носок моего правого лакированного сапога.

Дальнейшие команды мне так же отдавать не пришлось. Ученик уже и сам прекрасно знал, что делать. Он встал и быстро взял из чемодана влажную салфетку. Затем вернулся и, опустившись на одно колено, вытер собственную сперму с носка моего лакированного сапога.

– Урок окончен, – бросила я конверт на пол.

Затем развернулась и подошла к чемодану, принялась складывать в него инвентарь.

С этим учеником мы прозанимались уже пять месяцев. Скоро нашим занятиям придёт конец. И он предложит мне стать его женой.

Тут дело в том, что все ученики, в конце обучения, предлагали мне выйти замуж. Те ученики, что были женаты (их жёны, насколько я понимаю, ничего не знали о наших занятиях), непременно хотели развестись, чтобы жениться на мне.

Все мужчины такие предсказуемые… Они влюбляются в образ, который я для них создаю. Они влюбляются в женщину, которая для них загадочна.

Тем опаснее мужчины с деньгами – с большими деньгами. Они тоже влюбляются. Сегодня в одну, завтра в другую… Каждая женщина для них – это новая вершина. А на вершину интересно забраться лишь единожды. Во второй раз там уже не интересно…

Пока я загадочна, пока я не покорена, пока я недосягаема – до тех пор я интересна. Если честно, то я даже не уверенна, что все мои клиенты действительно хотят выучить английский. Одно я знаю точно – стоит мне потерять загадку, стоит уступить одному из них, как мои уроки быстро прекратятся. «Сарафанное радио» умолкнет. Человек, способный купить практически всё, вряд ли обратит внимание на вещь, бывшую в употреблении.

А ещё ни один из моих учеников даже не догадывается, что я, вообще-то, давно и счастливо замужем. И, даже, ращу двух чудесных девочек. Ученики влюбляются в мой образ, думая, что это я настоящая и даже не догадываются, что каждый урок отрепетирован с мужем до мельчайших подробностей.

А вскоре мы хотим расширить бизнес. Взять на обучение женщин. Уроки, естественно, будет вести мой муж, а репетировать он будет, конечно же, на мне.

А что поделать в стране, где профессия учитель – это фактически проклятие? Приходится выкручиваться.

Примечание автора – по мере изучения материала, преподаватель должен всё меньше и меньше говорить на родном для учеников языке и всё больше и больше переходить на язык, который они учат. В конечном итоге, преподаватель и ученик вообще прекращают говорить на родном языке. В этом произведении нет смысла приводить слова преподавателя на английском, чтобы потом делать сноски, увеличивать текст и время прочтения. Просто следует понимать, что, чем сложнее урок, тем больше в нём преподаватель говорит по-английски.