Город Арагас

Одиннадцатое число месяца первого урожая

Осмотр места происшествия начат в двенадцать пополудни. Закончен за два часа до заката.

Производил осмотр дознаватель по уголовным делам Мирас Кантарис и служитель храма Славы Хранителя преподобный Гай Крин.

Осмотр начат с черного хода.

Осмотр производился по заявлению кухарки Гвиды Морс, прислуживающей купцу средней руки Миху Валенсе. Она обнаружила хозяина мертвым и сообщила утренней страже.

В ходе осмотра обнаружено три трупа: сам Мих Валенса и его работники — Грузь Шабень и Сержик Чарс. Кроме них еще присутствует неупокоенный мертвяк. Все они расположены у черного хода, ведущего во двор.

Осмотр места происшествия и расположение тел убитых, а также раны, нанесенные убитым, свидетельствуют о сражении между людьми и мертвяком.

У Грузя Шабеня перегрызена шея, отгрызен нос и половина правой щеки.

У Сержика Чарса перегрызена шея со стороны спины, сломаны шейные позвонки. У самого Миха Валенсы рана на шее от острого режущего предмета. По словам преподобного Гая Крина, раны нанесены проклятым предметом. Рана почернела, и сам Мих Валенса проявлял все признаки неупокоения (рана на теле стала зарастать).

Мертвяк был лишен управляющего духа, что говорит о применении магии упокоения. Тело мертвяка изрублено и не смогло восстановиться…

Кварт Свирт посвятил весь день опросам слуг. Он переговорил со всеми поварами, раздал поварятам по пять дил, надеясь купить их откровенность. Посетил конюха и свинаря, в поисках птичницы измазал сапоги в курином и гусином помете на птичьем дворе. Опросил истопника и всех горничных. И везде слышал одно и то же: «ничего не знаю» и «ничего не слышал». Усталый, он поужинал вместе с мадам ла Коше.

— Что-нибудь удалось узнать, господин дознаватель? — принимаясь за десерт, поинтересовалась она у Свирта.

За ужином она вежливо молчала. Даже, как заметил Кварт, была отстраненной и, пребывая в своих мыслях, словно бы отсутствовала. Он тоже ей не мешал, размышляя над тем, что ему удалось выяснить, поэтому вопрос хозяйки замка застал его врасплох.

— Что, простите? — переспросил Свирт. — Извините, задумался. — Он наклонил голову и надел на лицо вежливую улыбку.

— Это вы простите, сударь, что помешала вам думать. Я хотела спросить, вам удалось что-нибудь узнать? — Женщина смотрела спокойно, но в ее глазах промелькнуло нечто, что Свирт назвал бы обеспокоенностью. Следует отдать ей должное, она умела держать себя в руках, но скрываемое волнение пробивалось наружу.

«Что-то ее беспокоит…» — мысленно отметил Кварт.

Он улыбнулся и как можно нейтральнее ответил:

— По существу дела мне пока ничего нового узнать не удалось, мадам. Но я только начал расследование. Как только появится что-то, я обязательно вам сообщу. — Он снова вежливо наклонил голову.

— Спасибо, господин Свирт. — Хозяйка замка поднялась из-за стола и хотела уйти.

— Вы не скажете, мадам, как и когда появился в замке карлик?

Женщина остановилась и повернулась к дознавателю.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто странно, что юродивый может жить в вашем замке. Насколько мне известно, ваш муж человек рациональный и любит во всем порядок. Он никогда не окружал себя подобными личностями. И в вашей провинции их, мягко сказать, не приветствуют.

Он не стал говорить, что ландстарх сильно ограничил власть церкви в своей провинции. Не давал жечь жителей и только позволял ловить ведьм по лесам. На него пытались жаловаться, но он, как всегда, действовал решительно и быстро. Схватил десяток особо ретивых инквизиторов и обвинил их в попытке государственного переворота и работе на соседнее Королевство сванов. Быстро получил признания и вызвал всю верхушку Канодриона на переговоры. Предъявил им бумаги с показаниями, и патриархи поняли, что, если дать ход этим бумагам, его величество с удовольствием почистит их ряды. Авторитет ландстарха был столь высок, что он добился того, чтобы церковь перестала вмешиваться в его дела. Компромисс был достигнут, и сюда в провинцию церковь направляла только проштрафившихся служителей, которые, помня о суровом нраве наместника провинции, сидели тихо, проповедуя учение Хранителя.

— Его привез мой муж из последней поездки в столицу. Сказал, что выиграл уродца в споре. С тех пор он живет здесь. Правда, чем он занимается, я не знаю, — ответила женщина и тут же добавила: — Если честно, он мне неинтересен, я знаю, что он есть, видела его только один раз, когда он приехал вместе с Гиндстаром, и больше он мне на глаза не попадался. Еще что-нибудь?

Он почувствовал в ее словах легкое раздражение и тем не менее сказал:

— Только один вопрос, мадам. У кого ваш муж выиграл карлика?

— Я не знаю, спросите у него, когда он вернется. — Она ушла, шурша широкими юбками своего платья, оставив Свирта наедине с его мыслями.

«Интересно, — подумал он, — зачем такому прагматику, как ландстарх, понадобился карлик? Странный приз для такого человека. Тайны. Кругом одни тайны, окутывающие личную жизнь обитателей замка, а ведь в этом может быть скрыта загадка смерти наследника. Или тут так заведено — не открывать тайны посторонним, или все проделано так тонко и скрытно, что никто ничего не видел. Но второе вряд ли. Большинство обитателей замка могло действительно ничего не знать. Но обязательно есть те, кто что-то видел или слышал, но не обратил внимания. Следы всегда остаются, надо только уметь их находить».

За столом ему прислуживала одна из горничных, молодая, довольно красивая девушка. Видимо, ландстарх специально отбирал таких. Свирт, посматривая на девушку, размышлял, что ему предпринять дальше. Необходимо опросить стражу и снова пообщаться со всеми, просто расспрашивая о жизни в замке. Надо добиться от них доверия, и по мельчайшим деталям, случайно оброненным фразам можно узнать гораздо больше, чем с помощью прямых расспросов.

Он уже знал, что ландстарх установил в замке строгий порядок. В левом крыле располагались апартаменты господ, кабинет самого хозяина, и все это убирала только Марта. За столом прислуживала только эта девушка, а остальные помещения замка убирали еще три горничных.

Гиндстар ла Коше был буквально помешан на порядке, но и у него была слабость — женщины. Был он очень любвеобилен, и странно, что его жена об этом не догадывалась.

Свирт встал из-за стола. Поблагодарил горничную и дал ей серебряный рукль, который девушка тут же спрятала в складках своего платья. Присела в реверансе и тихонько промурлыкала:

— Если господину угодно, чтобы я согрела ему постель, то только скажите.

Свирт потрепал ее по щеке. Он не без основания считал, что горничные — отличный источник информации, их никто не замечает, зато они все видят и слышат. А самые доверительные разговоры ведутся с ними в постели.

— Угодно, красавица. Только сможешь ли ты пробраться в мою комнату незаметно?

— Не беспокойтесь, господин, — с лукавой улыбкой и покраснев, ответила девушка.

«Вот и посмотрим, — подумал Кварт, — так ли уж недоступны покои господ, как говорят».

Он вышел из столовой и, сопровождаемый молчаливым шуанем Ло Вонгом, стал обходить замок. Замок раскинулся почти на весь холм. Был он обнесен высокой крепостной стеной. В центре замкового двора высился донжон с двумя башнями. Башни соединялись между собой широкой стеной, так что внутри замка находилась еще одна крепость.

Ризбар упал с правой башни, увитой до самого верха диким виноградом. Под ней проходила дорожка, которой пользовались слуги, они-то и нашли тело наследника. Все это он знал из материалов расследования. Местные следователи проделали неплохую работу, но сделали неверные выводы. Сами или им кто-то посоветовал, сейчас уже не установишь, да и не будут местные оспаривать слова наместника. Он огляделся и пошел к стражникам, охранявшим ворота. В небольшом караульном помещении находилось пятеро воинов. Ворота были закрыты, и стражники проводили время за игрой в карты. Увидев человека, наделенного большими полномочиями, они вытянулись в струнку. Вообще замковая стража состояла из трех десятков воинов, а пост был один — у ворот. Проговорив с ними еще с полчаса, он получил тот же ответ, что и от остальных.

Уходя, Свирт приказал:

— Сообщите начальнику стражи, сержант, что я хочу с ним поговорить, — и направился в комнату, выделенную для него хозяйкой.

Из опросов обитателей замка он узнал некоторые тайны, но ни на шаг не приблизился к разгадке смерти сына ландстарха. Кроме того, Кварту показалось странным, что наследник был как бы отделен от остальных благородных обитателей замка. Ландстарх и его жена жили в левой башне замка, а сын в правой — словно нелюбимый отпрыск, он был предоставлен самому себе и оставался на попечении старого слуги. Рос он нелюдимым и замкнутым, без общения со сверстниками. Мать, дававшая ему уроки, молодая и красивая девушка, также присутствовавшая на них, слуги Марта и Том — вот и весь круг его общения.

Свирт уже знал, что молодой Ризбар не интересовался охотой, не любил уроки воинского мастерства и лениво махал мечом. Может быть, он не соответствовал представлениям отца, каким должен быть его потомок? Отец не мог им гордиться и потому отдалил его от себя? Вполне может быть. Но это не объясняло его гибели. Мало ли как отцы относятся к сыновьям, это не повод для убийства, и гнев, который затопил разум ландстарха, был этому подтверждением.

Он вернулся в свою комнату и отпустил шуаня Ло Вонга:

— Забирай второго и идите отдыхать, сегодня вы мне не понадобитесь.

Вечерний сумрак проникал в открытое окно вместе с ветерком, приносящим прохладу. Кварт зажег лампу и стал расхаживать по комнате. Он попытался систематизировать то, что удалось узнать. По его глубокому убеждению, отсутствие информации тоже дает пищу для размышлений. Затем он вспомнил, что хотел посетить башню, с которой упал наследник, и пошел наверх. Крепкая дубовая лестница даже не скрипела под его тяжестью. Все здесь было солидно и добротно. Над ним летал магический светляк, запущенный из амулета, и освещал пространство на три шага вокруг.

Он прошел два круга по спирали и вышел на верхнюю площадку. Из материалов следствия ему было известно предполагаемое место, откуда упал Ризбар. К невысокому парапету примыкала беседка, увитая виноградом, и в самом углу, закрытая густой листвой, была широкая щель. Скорее всего, туда провалился сын ландстарха, по мнению следователей.

Свирт осмотрел беседку. Упасть-то он упал, размышлял дознаватель, но почему нет следов на винограде? Он не цеплялся за ветви, листья не были оборваны, а кроме того, он не кричал, когда падал. Иначе воины на воротах услышали бы его крик. Свирт подошел к злополучной щели и, попытавшись раздвинуть ветви, обнаружил, что они крепко переплетены. Как же мальчишка провалился в нее? Странно. Ему, взрослому, сильному мужчине, чтобы только протиснуться сквозь заросли, нужно приложить значительные усилия. Случайно упасть парень не мог. Это ясно. Он вообще не мог упасть из беседки, сделал вывод Свирт.

Неожиданно за спиной раздался еле слышный шум. И если бы Кварт не привык все время быть начеку, он не обратил бы на это внимания. Но полная опасностей жизнь выковала из него осторожного и ловкого воина. Он резко повернулся и сделал несколько шагов в сторону. Зажал в руке боевой амулет оцепенения, готовый к схватке. Светляк хорошо освещал беседку, но за ней наступала непроглядная серая мгла.

Свирт внимательно оглядел саму беседку и, не найдя ничего подозрительного, осторожно двинулся к выходу из нее. Его чувства были обострены, сам он был словно сжатая пружина. Уголком глаза он увидел движение и развернулся уже, чтобы атаковать и применить амулет, но вовремя остановился. По винограду на беседку лез карлик, держа во рту сухарь. Он посмотрел на Свирта, недовольно рыкнул и полез дальше, скрывшись в густой листве. Затем из темноты послышался хруст поедаемого сухаря, сопровождаемый довольным подвыванием уродца.

— Румбо! — позвал его Свирт. Хруст прекратился. — Ты хочешь сухарь?

Из листьев вынырнула голова в грязном колпаке, и к Кварту протянулась рука.

— Дай!

— Сейчас хлеба нет, принесу потом. — Свирт отступил на шаг.

Карлик зло рыкнул и опять спрятался. Больше на зов он не отзывался. «Еще одна странность, — подумал Свирт. — Что нужно здесь этому уродцу?»

Понимая, что большего сегодня не добьется, он пошел вниз. В его комнате на постели лежала горничная. Ее платье было небрежно брошено на стул. От девушки пахло дешевыми духами. Она смотрела на Свирта, натянув одеяло до подбородка.

— Я рад, крошка, что ты пришла, — улыбнулся Свирт и, не стесняясь, разделся сам. Сколько таких крошек побывало в его постели, он даже не считал, да и в этом не было нужды. Ему нужна была информация, а методы, какими она добывалась, были не важны.

Примерно час девушка неумело ублажала Свирта, а затем, вспотевшая и усталая, откинулась на спину. Самое время для разговоров. Кварт повернулся к ней и стал гладить ее по волосам, говоря что-то нежное и ласковое, затуманивая мечтами сознание горничной. Близость к господам накладывала отпечаток и на них, делая их более восприимчивыми к комплиментам и вызывая желание устроиться лучше, чем все остальные. Они хотели верить в обман и верили в него.

— А мне говорили, что сюда может приходить только Марта, — начал он нужный ему разговор.

Разомлевшая девушка скривилась.

— Марта дура, она думает, что если спит с хозяином, так, значит, она особенная. Он спит со всеми. А больше всего любит неожиданно зажать кого-нибудь на бельевом складе и задрать юбку. Том тоже не прочь попробовать молодого тела. И кто нам запретит приходить сюда?

— А к молодому господину кто-нибудь приходил? — Он гладил и перебирал пальцами ее волосы.

— Нет. Кому нужен злобный мальчишка? Он нас почти не замечал, а если встречал случайно, то всегда шипел как змея. «Пошла прочь, подстилка!» — передразнила она Ризбара.

— А почему он такой злой? Его что, обижали в замке?

— Я не знаю точно, — потянулась девушка, — но отец с ним общался редко. Мать виделась с ним только на уроках.

— Может, другие говорили, почему так? — поинтересовался Свирт.

— Да, Том говорил, что отец хочет сделать из Ризбара сильного мужчину, неизбалованного. Но тот не очень старался. А почему вы спрашиваете?

— Мы сейчас в комнате Ризбара. Так странно… Здесь обстановка очень бедная, а он единственный наследник ландстарха. Комната больше похожа на комнату прислуги.

Девушка пожала плечами:

— Я не знаю. Но это не его комната…

Договорить она не успела. Хлопнули ставни от налетевшего ветерка, и Свирт недовольно посмотрел на окно.

Девушка живо поднялась, явив взору Свирта стройное тело.

— Я закрою ставни, — сказала она, — ночью у нас прохладно и ветрено. Мы, как вы понимаете, живем на севере королевства.

Она легко соскочила с кровати и подошла к окну. Высунулась, стараясь ухватить открытые половинки ставень. Свирт посмотрел на силуэт в проеме окна и отвернулся. Все, что он узнал, подтвердило его подозрения. Ризбар был нелюбимым сыном. Но это еще не все странности…

Додумать ему не дали. Раздался испуганный крик, и, когда Кварт резко обернулся, он мог увидеть, как мелькнули ноги девушки, и она с воплем отчаяния выпала в окно. Вскочив и подбежав к окну, он осторожно выглянул. Внизу на камнях лежало светлым пятном тело. От ворот спешили стражники с факелами. Свирт отошел от окна и, проклиная неосторожность горничной, стал одеваться. Когда он вышел во двор, там уже собрались люди. Над телом разбившейся девушки склонились двое воинов.

— Готова, — сказал один из них. Он поднял голову и спросил: — Откуда она выпала?

Все посмотрели наверх. Там в темноте светилось окно комнаты Свирта, еще выше мрачно вздымалась обрамленная зубцами верхушка башни.

— А почему она голая? — Вопрос задала повариха, и взгляды всех обратились к ней.

— Да это понятно, — ответил седоусый воин. — Видимо, колдовала наверху башни. Вон из-за туч выходит полная луна. Все знают, что это время ведьм. Видимо, полетать захотела и разбилась.

— А куда она хотела улететь? — спросил поваренок, протиснувшись между ног взрослых.

Седоусый, как главный знаток ведьм, почесал плохо выбритый подбородок.

— Знамо куда. На шабаш.

— Не говори глупостей, Хельмут, какая из Норы ведьма! Шлюха да, но не ведьма, — не согласилась повариха.

— Все вы, бабы, наполовину шлюхи, наполовину ведьмы, — веско ответил седоусый. — Потому и не улетела, что была ведьмой наполовину. — Для него все было понятно, а слушать бабий треп — это последнее дело для мужчины, прочитал по его лицу Свирт. Сам он стоял чуть в стороне, слушая разговоры.

— Видимо, на крыше с кем-то встречалась, — отмахнулась женщина, — да упала. Надо пойти посмотреть…

— Стоять! — повысил голос Свирт. — Я сам. Вы же поднимите женщину и уберите отсюда. Негоже ей так лежать. — Он сурово оглядел присутствующих и пошел прочь.

«Тифлинг побрал бы эту неосторожную, как можно так закрывать ставни, что умудриться выпасть из окна!» — с раздражением думал Свирт. Он поднимался по лестнице к себе в комнату. Рассказывать, что девушка была у него, он не хотел. Надо ее одежду отнести на верх башни и оставить там, решил он. Пусть местные разбираются, кто там был и как упала горничная. Он вошел в комнату и, посмотрев на злосчастное окно, подошел к нему. Постоял, рассматривая ставни, и, протянув руки, спокойно закрыл ставни, для этого не надо было высовываться в окно. Он открыл ставни и снова закрыл.

— Что за чертовщина! — пробормотал Свирт. — Как она могла выпасть?

Он высунулся в окно и посмотрел наверх. Над окном нависал широкий козырек, Он еще больше вылез из окна, чтобы его лучше рассмотреть, и сам едва не выпал. Уняв сердцебиение, поднял одежду горничной и пошел на верх башни. Там бросил одежду на пол беседки, подошел краю парапета, нашел место над окном, откуда выпала служанка, и стал с помощью светляка осматривать стену. За спиной снова раздалось шуршание, и он обернулся. Маленькая тень мелькнула в свете луны и исчезла.

— Снова ты, урод, — раздраженно пробурчал Свирт.

Он был разозлен нелепой гибелью девушки. Сама смерть горничной его не тронула, он не был жестоким человеком и не убивал без необходимости, но, по его мнению, она сама была виновата, нечего было так далеко вылезать. Что там можно было увидеть на этом карнизе, ворону, что ли? Он пошел вниз, в выделенную ему комнату, нужно было отдохнуть и выспаться.

Но сон не шел. Свирт ворочался, не в силах прогнать мысли о девушке, которую, оказывается, звали Нора. Он вновь и вновь возвращался к тому, что успел увидеть. Девушка взялась за ставни, и он отвернулся. Для того чтобы их закрыть, ей не нужно было высовываться из окна, но что-то привлекло ее внимание, и она высунулась. Что могло заинтересовать девушку? Он привык доверять своим ощущениям, а спать ему не давала, возвращая его мысли к моменту гибели девушки, взбудоражившаяся интуиция. Разозлившись на самого себя, он встал и подошел к окну. Ставни так и остались открытыми. Он задумчиво смотрел на звезды, усеявшие темное небо, на быстро бегущие облака. Не смог удержаться и, крепко держась за ставни, высунулся побольше и повернул голову наверх. На карнизе, нависшем над окном, сидел человек! Свирт не раздумывая поспешил спрятаться в комнату. Тот, кто сидел над окном, явно не ожидал, что его обнаружат, поэтому не успел ничего предпринять. Дознаватель активировал защитный амулет и закрыл ставни. Быстро оделся и выскочил в коридор. Через две двери от его комнаты расположились шуани. Он заскочил к ним и застал их уже стоящими в оборонительной стойке.

— Взяли оружие, и наверх, — приказал он.

Таким бойцам, какими были жители Дальнего Востока из народа шуаней, не надо было долго объяснять. Через десяток секунд они, вооруженные короткими кривыми мечами и накинув на обнаженные торсы пояса с метательными ножами, выскочили в коридор. Все вместе поспешили на верх башни. Свирт бежал следом, выпустив светляк. Тому, кто был на карнизе, некуда было деться, он мог только попытаться спрятаться наверху. И Кварт подозревал, кто это может быть.

Шуани выскочили на площадку и разошлись в стороны. Следом осторожно выглянул Кварт.

— Ищите любого человека, но не убивайте, он мне нужен живым. Если поймаете карлика, будьте осторожны, он может быть не тем, за кого себя выдает.

Шуани приблизились к беседке и ловко залезли на ее крышу. Некоторое время осматривали ее.

— Маруда,[1] здесь никого нет, только пустое большое гнездо, — наконец сообщил Ло Вонг.

На козырьке тоже никого не было. Только плеть винограда одиноко висела, спускаясь ниже на этаж.

Свирт грязно выругался. Незнакомец его переиграл. Он ушел через окно этажом ниже.

— Ну погоди, Румбо! — погрозил кулаком Кварт. — Доберусь я до тебя!

Разозленный своей неудачей Свирт спустился в свою комнату. С раздражением плюхнулся на стул у стола и, прикрыв руками глаза, задумался.

Какую роль во всей этой трагедии играет карлик? Его привез с собой ландстарх. Кто так ловко его подсунул ему? Если узнать это у самого хозяина, то можно выйти на след заказчика. Придется ждать Гиндстара ла Коше. Он опустил руки и неловко локтем сбил со стола чернильницу. Та упала на пол и закатилась под шкаф.

— Тифлинг бы тебя побрал, — пробормотал Свирт и, кряхтя, полез доставать бронзовую чернильницу.

Он шарил рукой по полу и что-то нащупал. Вытащил и увидел то ли тетрадь, то ли альбом, какими пользовались для записей и рисования. На корешке была надпись «Занятия по счету Ризбара ла Коше». Посмотрел и положил на стол. Затем нашел чернильницу и тоже поставил на стол. Отодвинул ее подальше и обратил свой взор на находку. От нечего делать открыл первую страницу. Там были задачи, которые юный наследник должен был решать. Почерк у парня был не ахти, и с математикой он был явно не в ладах. На полях и внизу решений рукой матери были сделаны замечания. Он перелистнул страницу — все также исправления и замечания. Затем перелистнул следующую и еще одну. И замер! Посидев мгновение, осторожно перевернул страницу обратно. Точно. Ему не показалось. На этой странице было не замечание, а похвала:

«Сынок, молодец. Я рада твоим успехам. К.».

Всего несколько слов, но написаны они были почерком точно таким же, как на злополучной записке, приведшей к гибели Ризбара. Свирт кинулся к своей дорожной сумке и, покопавшись в ней, вытащил эту записку. Положил рядом с записью в тетради, вытер ладонью мгновенно вспотевший лоб. Сомнений быть не могло: это один и тот же почерк.

«Вот тебе и мужской почерк! — потирая от волнения щеки, подумал Свирт. — Что же получается? Или это писала мадам Коше, или… у Ризбара была еще одна мать с инициалом „К.“?»

Нет, этого не может быть! Чушь какая-то. Какая вторая мать! О ней в замке никто не слышал и не видел ее. Тогда чей это почерк? И кто это — «К.»? Мать парня зовут Кринтильда ла Коше. Но ее почерк он уже изучил, он ровный и округлый. Она левша. Тогда кто мог оставить эту запись? Одни загадки в этом семействе.

Свирт стал ходить по комнате, подыскивая подходящую версию.

А если матерью Ризбара была покойная компаньонка хозяйки замка? Нет, не получается ее звали Барбара ла Муж. Тогда кто подписался именем матери? Написавший назвал Ризбара сынком. Или это был мужчина? Стоп. Он заглянул в тетрадь. Тут написано «я рада». Значит, это женщина. Так кто же эта таинственная «К.»?

Сколько он ни думал, его мысли возвращались к мадам Коше. Он перелистал весь альбом, но эта запись была единственной.

Остаток ночи Свирт провел в размышлениях. Утром за завтраком он встретил хозяйку. Выглядела она бледной и усталой. Свирт не спешил с расспросами, а мадам Коше вообще ничего не замечала. В конце завтрака она только поинтересовалась:

— Нашел ли господин дознаватель что-то новое?

— Немного, мадам, — улыбнулся Свирт. — Вот, служанка разбилась.

— Да, я слышала, — равнодушно ответила женщина. — Какая печаль. Это так странно.

Свирт понимал, что ей было все равно, что случилось с горничной.

— Если у вас ко мне вопросов нет, то я, пожалуй, пойду. — Риньера встала и оправила платье.

— Скажите, мадам Коше, а кто занимался обучением вашего сына?

— Конечно, я, сударь. Я сама учила Ризбара письму, счету, риторике. А почему вы спрашиваете?

— Просто хочу знать, кто учил вашего сына. Может, еще кто помогал вам? Например, риньера Барбара?

— Ну что вы. Барбара была глупенькой и не могла сосчитать пальцы на своих руках, — слабо улыбнулась женщина. — Я должна была научить сына всему, что нужно для… правителя.

— Ну, может, кто-то еще проверял его задания? — Свирт говорил спокойно, но в его тоне слышалась настойчивость.

Ее уловила риньера и более внимательно посмотрела на мужчину.

— Нет, ему задания давала я, и проверяла тоже я.

— Тогда, может, скажете, кто сделал эту запись? — Свирт вытащил из-за пазухи тетрадь Ризбара и, поднявшись, показал женщине.

Кринтильда ла Коше взглянула на лист, сильно побледнела и упала на стул, потеряв сознание.

Артем быстро, но в то же время осторожно двигался в тени высокого забора. Сейчас он напоминал хищника, вышедшего на ночную охоту. Но на самом деле Артем прятался от случайных глаз и патрулей ночной стражи. После событий, произошедших в доме купца, куда он попал по собственной неосмотрительности, землянин не хотел, чтобы его видели случайные прохожие или патруль. Найдут трупы, вспомнят, что видели парня, и могут начать его поиски. Это, конечно, по его мнению, было мало вероятно, но он решил быть осторожным.

Ему повезло. Город был неухоженный, и у заборов домов росла высокая трава вперемешку с кустарником. Дважды Артем прятался в траве и за кустами, когда парный патруль стражи, освещая дорогу ночными масляными фонарями, топал мимо. Он заметил, что все ночные патрули были навеселе. Шли вразвалочку, держа короткие копья, словно палки, на плече. Громко переговаривались, отпускали плоские шутки и смеялись.

Ну да, усмехнулся про себя Артем, ребята скрашивают ночное дежурство, периодически посещая ночные кабаки. Скорее всего, они пьют бесплатно.

Так, крадучись, он дошел до городских ворот. У стены, защищающей город, притулилась пара постоялых дворов. Именно сюда Артем и направлялся. В таких постоялых дворах цены были невысоки и можно было наняться в караван охранником. Он уже понимал, что передвижение одинокого путника по дорогам привлекает внимание как дорожных патрулей, так и бандитов всех мастей. Здесь было не принято путешествовать одному и пешком.

Под светом тусклого фонаря он поднялся на высокое крыльцо постоялого двора и, открыв дверь, вошел в зал. В воздухе витали запахи пива, пригорелой пищи и самогона. Стоял гул разговоров, неразличимых по отдельности. Да и никому не было нужды прислушиваться к чужим разговорам, никому, кроме вошедшего Артема. Он оглядел зал, освещаемый несколькими вонючими лампами, и, заметив двоих крепких бородатых мужиков в стеганых куртках — такие были в ходу у охранников караванов, тех, кто победнее, — подошел к их столу.

— Господа охранники, вы позволите присесть рядом с вами? — вежливо спросил Артем.

Бородачи не обратили на него никакого внимания, просто мазнули взглядами по пухлой, глуповатой роже и отвернулись.

Но Артему их равнодушие было только на руку, он спокойно сел и сделал заказ подошедшему подавальщику.

— Мясо с овощами и взвар, а господам по кружке пива, — показал он рукой на сидящих охранников.

Те удивленно уставились на Артема, а когда им принесли заказанное пиво, подобрели. Тот, что постарше, огладил черную бороду и принял кружку.

— Благодарствую, парень, — сказал он и сделал большой глоток.

Артем лишь вежливо улыбнулся и принялся за еду. Напарники пили пиво и тоже молчали. Когда тарелка Артема опустела, тот же бородач спросил:

— Тебя как зовут, парень?

— Артам, господин охранник. — Артем с удовольствием пригубил взвар.

— Чем занимаешься? — Второй бородач, с жиденькой ржавой бороденкой, оценивающе посмотрел на паренька.

— Да вот, следую до Аногура. Хочу наняться в какой-нибудь караван охранником, который следует в том направлении. Не подскажете ли чего?

— Охранником? — переспросил ржавобородый. — А оружие держать умеешь?

— Могу обращаться с копьем, господин охранник.

— Да брось ты нас так величать, Артам, — отмахнулся старший. — Я Мирс, а это мой брат Вирс, — показал он на второго бородача. — Мы не до Аногура идем, но в ту сторону. Вижу, ты парень вежливый, не проходимец. Утром приходи на грузовой двор, найдешь нас, мы порекомендуем тебя старшему охраны. Нам как раз нужен один человек. Но сам понимаешь, там как старшой решит, — подмигнул он.

Выпив свой взвар, Артем пожелал доброй ночи новым знакомым и пошел к стойке, за которой зевал трактирщик.

— Переночевать подешевле где можно?

— В сене на конюшне, пара медяков, — снова зевнув, равнодушно ответил трактирщик и, получив свою плату, потерял интерес к новому постояльцу.

В конюшне Артем забрался повыше на наваленное у стены сено и улегся. Но ему что-то мешало, что-то твердое, как полено, давило на бок, он растормошил сено и с удивлением увидел ногу — голую по колено, в рваном башмаке. Недолго думая он потянул ее на себя, и в конюшне раздался истошный визг, напугавший его и коней. Кони заржали и зафыркали, а Артем отпустил брыкающуюся ногу.

Из сена вылезла всклоченная голова с длинными спутанными волосами, в которых застряли сухие стебельки, и на него уставилась злая девичья мордашка.

— Ты что, обалдуй, совсем страх потерял? Лапаешь без спросу!

Девчонке, судя по лицу, было лет шестнадцать. Чумазая мордашка была искажена гневом.

— Если хочешь любви, олух, с тебя пять медяков, — нагло заявила замарашка и стала отряхивать с себя сено.

— Упаси Хранитель! — отмахнулся Артем и ради смеха осенил себя змейкой. — Я себя не на помойке нашел, чтобы спать с такой замарашкой.

Девушка вылезла из сена полностью и, стоя на коленях, уперла руки в боки.

— А кто говорит про спать? — ни капли не смущаясь, отозвалась она. — По-быстрому сделаешь свое дело и вали отсюда.

— Нет у меня с тобой никаких дел, чучело.

Он повернулся к ней спиной, показывая, что разговор окончен, и стал думать, как ему быть. Надо бы попросить Свада связать его, оградив от ночных чудачеств Артама, но как это воспримет замарашка? Не побежит ли сплетничать о том, что увидела? И сам себе ответил: побежит. С тяжелым вздохом он закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Обоз выехал из ворот постоялого двора через полчаса. Артем сидел на козлах, держа в руках свое копье. Он косил глазом на Живгуна, но тот то ли был незлой, то ли уже забыл происшествие. Изредка понукал лошадок, не обращая внимания на охранника.

Караван покинул город и направился по наезженной дороге, поднимая клубы пыли и заставляя едущих позади глотать эту пыль. Недолго думая Артем достал из сумки платок и повязал на лицо, скрыв нос и рот. Живгун оживился и искоса посмотрел на парня. Ничего не сказав, отвернулся.

Артем обежал кругом постоялый двор и нигде не мог незаметно пролезть через ограду. На грузовом дворе переговаривались возницы и горел костер. Он не решился лезть к ним, чего доброго, еще примут за вора. Расспросы начнутся — что, зачем. Дальше стена трактира и за ним высокая изгородь. На нее не залезть. Он обежал ее и, пригнувшись, прильнул к щели в створках ворот. У поилки для лошадей над лежащим человеком столпились люди. Горели факелы и слышалась ругань. На ворота постоялого двора никто не обращал внимания. Артем пригнулся, просочился в щель и, таясь, стал осторожно пробираться к сеновалу. Если что, он скажет, что ничего не знает и ничего не видел. Он благополучно добрался до сеновала и по лестнице забрался наверх. Там его встретил Свад.

— Вернулся, убогий, — грозно проговорил коротышка и потянулся к своей шестерне.

— Стой, Свад! — Артем выставил вперед руки. — Это я, Артем. Что тут случилось, пока я спал? За мной гнались какие-то люди, били и хотели убить.

— Какие-то, — проворчал гремлун. — Ты напился и обещал за выпивку вылечить кобылу. А когда начал лечить, то такое накрутил плетение, что ужас. Чтобы избежать неприятностей, я решил тебе помочь…

— Это был не я. Это был Артам, — поправил коротышку Артем. — Сам-то ты где был, когда этот дуралей пошел просить выпивку?

— А я что, сторож ему? — отвел в сторону глаза Сунь Вач Джин. — Я вышел до ветру, а когда вернулся, его уже не было.

— Постой… А как ты ему решил помочь? — Артем посмотрел с прищуром на Свада. — Говори, что ты сделал.

— Да ничего особенного. — Свад опять отвел глаза. — Просто увидел, что он творит благословение, и подумал, что за дурень. Ну зачем лошади благословение, она же не человек? Вот и подправил его маленько.

— Маленько — это как? — не отступал Артем.

— Да что ты ко мне привязался, дылда неблагодарный. Я тебе зубы сделал из алмазов? Сделал. Спас тебя от разбойников в порту? Спас. Чего тебе от меня надо?

— Мне надо понять, что произошло и почему за мной охотилась половина постоялого двора.

— Что ты переживаешь? Не за тобой, а за Артамом.

— Ну спасибо, успокоил. Мы с ним, Свад, одно тело делим. И били меня.

— Ах да. Прости, забыл. — Сунь Вач Джин сделал вид, что запамятовал, и попытался улизнуть.

— Стой. Не увиливай, коротышка, говори, что ты сотворил. — Голос Артема посуровел.

— Ничего не творил. Да пошутил просто. Скучно было, вот я и изменил его плетение и добавил энергии. А лошадь как взбеленится. Как встанет на дыбы. Как ударит копытом одного дурня, что разинул рот. Всего-то. А лошадь ускакала. Но она вылечилась зато, — гордо добавил он.

Артем выглянул в маленькое вырезанное окошко под самой крышей сеновала. Люди разошлись, и факелы светили за забором. Лошадь ищут, подумал он. Болезный лежал, оставленный всеми, один. Артем чертыхнулся шуткам Свада и дурости Артама, вылез в окошко и по крыше спустился во двор. Крадучись подошел к мужику и осмотрел. Тот был без сознания, на его лбу вздулась огромная шишка. Наложив на себя благословение, землянин начал лечить. Вскоре больной очнулся, шишка спала, а синяк стал рассасываться. Наложив напоследок благословение на раненого, Артем поспешил уйти. Он вернулся на сеновал и забрался наверх. Спать уже не хотел, Артам отбил всю охоту. Он лежал и думал, как решить проблему с этим пьяницей. Убить того не получится. Отправить в свинью? Хотелось бы. Но тоже нельзя, они повязаны с ним судьбой. Как ни думай, а выходило, что нужно этого остолопа как-то воспитывать. Но как? Его мысли прервал Свад, он подскочил к нему и стал трясти за руку. Артем посмотрел на коротышку, тот был сильно возбужден и, проглатывая слова, зашептал:

— Артем, там эта девка… — он стал тыкать пальцам на крышу, — поджечь… сеновал… хочет.

— Какая девка? — спохватился Артем.

— Да та, что ограбить обоз хотела и удрала. Быстрее, Артем, а то сгорим.

— Где она?

— У самого окна с факелом притаилась.

Артем поднялся и стал красться к окну. Сено под ногами шуршало и выдавало его, но ему ничего другого не оставалось, как осторожно двигаться к окну. В окне мелькнула голова девушки. Подкравшись поближе, он увидел, что она пыталась с помощью кресала выбить огонь. Между ее ног был зажат факел.

Ему повезло, что девушка была занята тем, что тщетно пыталась высечь огонь из старого, стертого кресала. Искры были слабыми, и трут не хотел загораться. Она дула на челку, что спадала ей на лицо, и так увлеклась своим делом, что не замечала ничего вокруг.

«Вот же неугомонная», — подумал Артем и, быстро протянув руку, ухватил ее за волосы. Девушка вскрикнула, выпустила факел и стала отбиваться. Артем сильнее потянул за косу.

— Попалась, дрянь! — радостно закричал он. — Теперь никуда не убежишь!

Но девушка ловко извернулась и вцепилась зубами в руку Артема. Взвыв от боли, он вынужден был ее отпустить и затряс рукой. Девушка, получив свободу, долго не размышляла. Она покатилась по крыше прямо во двор. Артем понимал, что если ее не поймать, то с ее талантами беды не оберешься, и прыгнул в окно вслед за ней. Он тоже покатился и у края крыши постарался сгруппироваться. Ему повезло, он удачно упал на бок. Девушка уже была на ногах и, не дожидаясь, когда ее поймают, хромая, припустила прочь. Под руку Артему попалась палка. Он что есть силы запустил ее вслед беглянке и — о чудо! — попал по ногам. Девушка запнулась и упала.

Артем не мешкал. Вскочил, догнал поджигательницу, ухватил ее сзади за кофту и дернул на себя. Беглянка резко перевернулась на спину, пнула его ногой в пах, отчего он согнулся, и неожиданно и очень быстро полоснула ножом, метя в горло. Артем выставил руки, защищаясь, и вынужден был упасть, избегая смертельного удара. Быстро откатился подальше и зажал глубокий порез на руке. Девушка нападать на раненого не стала, вскочила и умчалась что есть мочи за ворота. Ее силуэт растворился в темноте.

«Опять удрала, — огорченно покачал головой Артем. — Вот шальная… и везучая».

Во двор вошли мужики, ведя за собой лошадь.

— Вон он, охальник! — радостно закричал один из них, показывая горящим факелом в сторону Артема. — Держи его!

На шум и крики стали собираться люди. Они окружили Артема и крестьян.

— Ну что, лекарь-пекарь, попался? — засучивая рукава, проговорил худой.

— А в чем проблема? — спокойно отозвался Артем. Он продолжал зажимать руку, из которой текла кровь. Рана была глубокой, но при всех он лечиться не хотел.

— В чем проблема? — повторил за ним мужик. — А в том, что ты обещал вылечить мою кобылку, а вместо этого, колдун недоделанный, она убила моего брата.

— Этого, что ли? — Артем кивнул на исцеленного, который пристроился рядышком и молчал.

— Этого! Этого! — в запале закричал мужик.

— Так он вроде живой, — насмешливо ответил Артем. — Или мне кажется?

Стоявшие вокруг люди засмеялись.

Ферод стушевался и растерянно заморгал. Он с жалким видом оглядывался на людей, не зная, как быть.

— А кобылка моя? — наконец вспомнил он о лечении.

— А что кобылка? Вон она, рядом с тобой. И не хромает. — Артем видел, что лошадь шла спокойно, не хромая и даже как-то игриво.

— Точно, Ферод, Лешака твоя уже не хромает, — поддержал Артема другой мужик и, покачав головой, хмыкнул. — Чудно. И брат твой жив, и лошадь не хромает.

Раздвигая толпу широким плечом, в круг вошел Маркуй.

— Что здесь происходит? — спросил он властно. Увидел кровь у Артема и схватился за меч. — Кто так тебя, Артам?

Он сурово оглядел собравшихся, и многие попятились.

— Это, Маркуй, та девчонка, что сбежала. Я спал на сеновале и услышал шум. Выглянул в окно, а она там пыталась зажечь факел и спалить сеновал. Увидела меня и испугалась. Бросилась бежать. Я бросился за ней. Но она вот ножом меня полоснула и скрылась за воротами. А потом эти пристали: убил брата! Убил брата!

— А ты его убивал?

— Да вон он, — показал Артем на мужика кивком головы.

Маркуй хмыкнул:

— Хм, ладно. А факел где?

— У сеновала должен лежать, и кресало там же.

Маркуй огляделся, увидел своего охранника и приказал:

— Лавер, сгоняй, посмотри там у сеновала. Если девчонка точно хотела сжечь его, то сгорело бы все, и обозы тоже. Тут бы ничего не осталось, только пепелище.

— Я мигом, — ответил тот и скрылся. Через минуту прибежал с факелом. — Вот, самодельный. И кресало старое тоже там было.

Артам проснулся как-то неожиданно резко. Он почувствовал толчок и открыл глаза. «Опять сено», — недовольно подумал он. Острый конец соломинки неприятно уколол его в щеку. Артам попытался убрать соломинку из-под щеки, но не смог. Его руки и ноги были связаны. Он покрутился и, не в силах развязаться, запаниковал. Только он хотел открыть рот и позвать на помощь, как появился карлик с железкой в руках. Он сурово поглядел на связанного, и Артам притих.

— Попробуй только крикнуть, пьянь беспросветная, — злобно прошипел карлик и пригрозил круглой железякой. — Я вот тебя…

Правда, он не уточнил, что Артаму сделает, но и этого было достаточно трусливому ученику магической школы. Он зажмурился и даже постарался почти не дышать.

— Вот так-то лучше, — пробурчал коротышка. — А то и поесть из-за тебя, дармоеда, некогда.

Раздалось шуршание, и наступила тишина. Артам продолжал лежать связанным, не предпринимая попыток освободиться или позвать на помощь. Он дрожал под впечатлением проклятия из сумки. Это был тот же самый коротышка, которого он увидел в первый раз, когда проснулся связанным. Лучше его не злить, решил Артам и попытался уснуть. Но сон не шел. Устав бояться, Артам немного осмелел. Он давно уже не общался с тем, кто в него подселился, и решил осторожно того позвать:

— Артем… друг… ты спишь?

Артем не отвечал.

— Ну, Артем, ответь. Ответь, пожалуйста, — заканючил Артам.

— Чего ты прицепился? — недовольно отозвался Артем, после неизвестно какой по счету попытки с ним связаться. Артем просто устал слушать его нудный призыв.

— Спасибо, Артем, что ответил, — уже веселее произнес Артам. — Ты не скажешь, почему я связан?

— Скажу. Тебя связал великий мастер проклятий Сунь Вач Джин.

— Это кто такой? — со страхом спросил Артам.

— Ты что, не видел коротышку?

— Видел, Артем. В прошлый раз он вылез из моей сумки. Что ему надо?

Артем задумался. Может, из этой ситуации выйдет что-то дельное?

— Артем, ты где? — напомнил о себе Артам. — Что нужно этому мастеру проклятий?

— Он хочет получить твою душу, Артам.

— Душу? А зачем ему моя душа?

— У него есть свинья, и она при смерти, — недолго думая ляпнул Артем. — Вот он и хочет получить твою душу и засунуть в свинью.

— Я не понял, а зачем ему свинья?

— Свинья-то? — переспросил Артем. — Так он ее откармливает и хочет потом съесть.

— Он что, еще ее не откормил? — замогильным голосом спросил Артам. Артему передалась его дрожь. Парень основательно струхнул. — А почему он хочет мою душу, а не твою?

— А ты не понял? — усмехнулся Артем.

— Если честно, то нет.

— Тогда я тебе объясню, дорогой мой Артам. — Артем развеселился.

Артема убаюкивало монотонное покачивание повозки, и он, чтобы не уснуть, напевал надоевшую ему песню из армейской жизни «Не плачь, девчонка». Светило солнышко, птички выводили свои трели, стрекотали кузнечики… и тут его больно укусили за ухо. От неожиданности он резко откинулся назад и ухватился за ухо. В то же мгновение буквально в сантиметре от его носа просвистела стрела и вонзилась вознице в шею. Сонливость мгновенно слетела с Артема. Он упал с телеги и покатился в ближайшие кусты. Перекатился и, используя силу инерции, вскочил на ноги. Ему в лицо смотрела стрела, наложенная на лук. Он присел и откатился в строну, а стрела полетела в то место, где он был только что. Лучник немного сплоховал. Артем не хотел давать ему передышки и возможности спокойно прицелиться. Он подхватил тяжелую корягу и со всей силы швырнул в кусты. Сам отпрыгнул в сторону и спрятался за дерево.

Он слышал, как с возов, перекрикиваясь, соскакивали возницы и охранники. Зычный голос Маркуя перекрывал шум:

— В лес не суйтесь, оглоеды! Щиты в гору! Встали попарно, как при расчете. Куда прешь, голова твоя дурная? К паре своей бегом, а не ко мне. Забыл, кто твой напарник? Лишу недельного жалованья, обормот! Стой рядом, прикрывай меня щитом! Потерял щит? Лезь под воз!

Артем отдышался и прыгнул к следующему дереву. Но в него никто больше не стрелял. Он «качая маятник» быстро двинулся к кустам, где сидел лучник. Но там была только примятая трава. Он обошел кусты, растущие рядом, и понял, что лучник был один.

«Что он тут делал?» — размышлял Артем. Один. Он стрелял или в него, или в возницу. Но, вспомнив как просвистела рядом стрела, понял, что стреляли в него. Но кто? И зачем? Кому он мог перейти дорогу? Он тщательно осмотрел местность и нашел стрелу. Короткая стрела с костяным наконечником. Простая охотничья стрела на маленького зверя или утку. Но при точном попадании в шею, голову или живот смертельно опасна. Это не разбойники, понял Артем. Это кто-то другой.

Из сумки выглянул Свад.

— Хватит прыгать из стороны в сторону, дылда. Меня уже укачало, — проворчал он. Увидел стрелу и нахмурился. — Опять нападение?

— Ты угадал, мой друг. Кто-то хотел меня убить. — Артем осматривался, выискивая малейшие признаки присутствия чужого. — Свад, а ты не мог бы пройти по следам и найти этого стрелка?

— Найти можно, — вылезая из сумки, ответил коротышка, — но что мне за это будет?

— Арта-ам! — раздался зычный крик. — Ты там живо-ой?!

— Живо-ой! — откликнулся Артем. — Лучник был оди-ин. Сейчас верну-усь! Свад, потом обсудим этот вопрос, сейчас нужно найти стрелка.

— Будешь должен, — отозвался гремлун и исчез в густой траве.

Артем вернулся к повозкам и показал стрелу Маркую.

— Лучник был один. Поджидал в кустах, потом выстрелил несколько раз и скрылся.

— Ты видел, кто это был? — спросил Маркуй, осматривая стрелу. — Это на белку или птицу, — пришел он к тому же выводу, что и Артем. — Лук слабый.

— Не успел, — сокрушенно покачал головой Артем. — Ловкий больно. Хорошо прятался и стрелял быстро. Почти в упор.

— Непонятно только, для чего все это было? — проворчал Маркуй.

— Как там Живгун? — спросил Артем.

— Жив Живгун. Шея у него из жил свита. Стрела застряла в мышцах. Стрелу вытащили и дали Живгуну эликсир исцеляющий выпить. — Маркуй недовольно огляделся. — Давно у меня такого путешествия с приключениями не было.

— Маркуй, давай я по лесу пойду, по кромке, впереди обоза. Если что увижу, дам знать.

— Это ты дело говоришь, Артам. — Лицо начальника охраны посветлело. — Давай шуруй впереди нас.

Артем подобрался и нырнул в кусты. Маркуй, увидев, как ловко этот полноватый парень скрылся в зарослях — они почти не шелохнулись, удивленно покачал головой.

— Надо же! — пробормотал он и вернулся к обозу.

Артем двигался, стараясь ориентироваться по гомону птиц. Если они видели чужого, то обычно поднимали гвалт. Здесь были пичуги, похожие на земных соек. Свада не было видно, Артем прошел уже километров пять, как из кустов выглянул коротышка и, приложив палец к губам, поманил его к себе. Артем удвоил осторожность, пригнулся и пошел очень тихо, подмечая, что лежит у него под ногами. Не дай бог, треснет сухая ветка.

— Она там, — прошептал гремлун и показал рукой в глубь леса. — Устала и спит.

— Кто? — также шепотом спросил Артем.

— Девка. Та, что хотела тебя зарезать и которую ты, дурень, отпустил. Это она в тебя стреляла.

— Далеко?

— Не очень. Под хвойкой притулилась.

Хвойкой здесь называли елку, это Артем уже знал.

— Показывай, — прошептал он и пошел за коротышкой.

Они прошли около пятидесяти метров, и Свад показал на раскидистую ель, из-под больших лап которой виднелись ноги в стоптанных башмаках. Артем подобрался ближе, почти вплотную, и, когда раздвинул ветви, ему в лицо устремилась стрела. Его спасло только чудо или то, что он ожидал подобной встречи. Он дернулся, и стрела, зажатая в девичьей руке, пролетела мимо. Дальше Артем действовал на рефлексах: он ухватил руку, резко на себя дернул и завернул. Девушка вскрикнула и забилась под ним, но Артем держал крепко и заворачивал руку все сильнее. Наконец она не выдержала и сквозь слезы прокричала:

— Не делай больно, скотина, я сдаюсь!

Артем, зная ее подлый характер, уселся сверху и завернул девушке вторую руку. Прижал коленом и, вытащив из сумки веревку, ловко связал девушке руки. Затем слез с нее и прислонил спиной к стволу. Он рассматривал замарашку и гадал, зачем она пытается его убить.

— Почему ты меня преследуешь? Что тебе от меня надо? — наконец прервав молчание, спросил он.

— Ты, скотина, видел мои прелести, ты хватал меня и сдал властям моих товарищей. Я ненавижу тебя!

— Какие прелести? — опешил Артем. — У тебя их нет. Ты себя, уродина, видела, хотя бы отражение в воде? А товарищи твои меня избили, обокрали и пытались ограбить обоз, который я охраняю.

— Это не важно, сволочь, я с ними выросла, они мне были как братья.

— Ага, братья! — рассмеялся Артем. — Такие братья, что сразу сдали тебя властям как ведьму.

— Это ты виноват! Если бы ты шум не поднял, ничего бы не было.

— А если бы вы не грабили, то жили бы сейчас как люди, ты бы не пряталась по лесам, а они не сидели в тюрьме, ожидая суда и каторги.

— Как люди! — передразнила его девушка. Глаза ее злобно сверкнули. — Что ты знаешь о моей жизни? Я родилась дворянкой, а меня похитили и продали бродячим цирковым актерам. Я голодала, меня били! Меня много раз пытались изнасиловать. И только братья меня спасали. А потом я возненавидела всех мужчин. Чтобы зарабатывать, я показывала свою наготу за деньги. Я всех потом убила, кто видел меня. И тебя убила бы…

— Дворянка, — буркнул Артем.

— Она правду говорит, — встрял в разговор гремлун.

Девушка оглянулась, и ее лицо вытянулось. Она некоторое время рассматривала коротышку, а затем посмотрела на Артема. Ее взгляд Артему не понравился.

— Так ты колдун, — тихо сказала она, — и знаешься с лешими.

— Нет, он не колдун, — ответил за Артема коротышка. — Это ты дикая колдунья. Мать твоя была ведьма и зачала от риньера. Продала тебя бродячему цирку. Ты умеешь отводить глаза и очаровывать. Не понимаю, зачем ты сказала, что больна? Ты здорова.

— Я тебя вижу второй раз. — Девушка пришла в себя и смотрела с вызовом. — Сначала я думала, что ты домовой, теперь не знаю, что думать.

— Ты думать не умеешь, — высокомерно хмыкнул Свад. — Если бы умела, то бежала бы отсюда стремглав и спряталась хорошенько. Давай, Артем, хватай эту ведьму, и понесли к обозу. — Коротышка выпрямился и горделиво выпятил грудь. — Это я тебя, дуреха, выследил, — произнес он и тут же с воплем улетел в кусты — девчонка двинула Свада свободной ногой. Юбка при этом высоко задралась, оголив ее худые ноги.

— Дерзкая, — усмехнулся Артем. — Не сдается. Послушай, тебя как зовут? — миролюбиво спросил он.

Тащить замарашку к обозу у него не было никакого желания. Что ему даст ее мучительная смерть после пыток в подвалах инквизиции? Ничего. Это он понимал хорошо. Девчонка запуталась и не знает границ дозволенного. Ополчившись на свою загубленную, как она считала, жизнь, она мстила всем, давая выход отчаянию, ненависти и непрощенным обидам. «Видимо, — подумал Артем, — это качество и гордость ей достались от отца-аристократа».

— Какое тебе дело, как меня зовут! — прошипела она и отвернулась. — Выполняй приказы этого коротышки.

Из кустов выбрался остервенелый Свад. Под его глазом расплылся синяк, глаза горели воинственным огнем. Он держал в руках свою шестерню и приготовился вступить, как показалось Артему, в смертельную схватку.

— Аршем, подержи этой швари ноги, — с трудом, шепеляво простонал гремлун. — Я ей шейчас пасть порву и моргалы выколю. Я ее уменьшу по оши игрек, а жизненную шинушоиду выпрямлю по горижонтальной ветке.

Девушка поджала ноги.

— Не подходи ко мне, огрызок, я тебе остальные зубы выбью! — сжавшись в комочек, предупредила она. Но Артем видел, что девушке было страшно.

— Я не огрызок, бештолочь в юбке и с кривыми ногами.

— Ах ты!.. — задохнулась девчонка. — У меня кривые ноги? Стручок недоразвитый…

Свад зарычал и, подняв над головой свою шестерню, свирепо прокричал:

— Я Свад всемогущий! Мастер проклятий! Тьфу на тебя, вобла худосочная! Я не Свад! Я Сунь Вач Джин! Дрожи, смертная! — Он потрясал шестерней, надвигаясь на пленницу. — Пасть порву! Моргалы выколю! Прокляну так, что сиськи расти не будут!

— Ты хоть сам разберись, кто ты! — зло рассмеялась девчонка. Но по тому, как пунцово вспыхнули ее щеки, было понятно, что последняя угроза возымела действие. Глаза девушки широко раскрылись, и в них плеснулся испуг, когда она метнула взгляд себе на грудь.

— А ну, успокоились! — прикрикнул Артем. — Чего разорались? Свад, оставь девушку в покое. А ты не маши ногами, а то срам свой напоказ выставляешь.

Девчушка охнула и свернулась клубком, пытаясь таким образом прикрыть голые ноги.

— Не хочешь говорить, как тебя зовут, не надо, — спокойно продолжил Артем. — Я не хочу сдавать тебя инквизиции. Тебя там будут мучить и заставят признаться во всех существующих и несуществующих грехах. Давай договоримся: ты идешь своей дорогой, я — своей. Ты больше не пытаешься меня убить — я за тобой не гоняюсь. Что скажешь?

Девчушка шмыгнула носом и нагло произнесла:

— Если ты не хочешь, чтобы я тебя убила, ты должен взять меня в жены.

Артем рассмеялся.

— Ну ты и наглая! И главное, непоследовательная. То хочешь меня убить, то хочешь стать моей женой. Да я тебя даже не знаю. Может, ты меня прирежешь во сне. Вон возьми лучше в мужья нашего неподражаемого и великого мастера проклятий.

— Что?! — в один голос вскрикнули пораженные этим предложением Свад и девчонка.

— Этого коротышку!

— Эту дылду!

Артем хмыкнул:

— Ну как хотите. Я думал, так будет лучше.

— Не будет! — отрезала девушка. — Ты не бойся. Я тебя не буду резать, — вполне серьезно заверила она. — Зачем мне убивать своего мужа, сам посуди.

— Нет, — покачал головой Артем. — Не годится. Я не хочу жениться.

— Тогда пообещай, что, когда захочешь жениться, ты вспомнишь обо мне.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Артем.

— А затем, что я поклялась убивать всех мужчин, кто заглянет мне под юбку, и не могу отказаться от своей клятвы. Она на крови и гонит меня за тобой. А к мужу эта клятва не относится.

— И что мне это даст? Ты перестанешь за мной гоняться? Не верится что-то. — Артем скептически посмотрел на девушку.

— А ты просто пообещай меня вспомнить, а я до этого времени буду как твоя названая невеста. Жениха я тоже убивать не буду.

Артем задумался. Пообещать вспомнить — это не жениться. Он кинул взгляд на девушку. Лет пятнадцать от силы, худющая, с острым носом. Под кофтой не выделялись полушария груди. Не красавица.

Он посмотрел на девушку повнимательней. «Там названая дочь, тут названая невеста, — усмехнулся он. — Обрастаю родственниками». И решился:

— Хорошо, обещаю, что когда надумаю жениться, то вспомню о тебе. Но как я тебя вспомню, если не знаю, как тебя зовут?

— Дурень! — схватился за голову гремлун. — Ты понимаешь, что она колдунья? Она тебя заколдует, приворожит, и ты уже не посмотришь ни на одну девушку. Давай ей пальцы отрубим!

— Заглохни, гнида! — вспыхнула яростью девушка. — А то все зубы выбью! — Посмотрела на Артема и успокоилась. — Неелла, — произнесла она и зарделась.

— Чего не ела? — переспросил сбитый с толку Артем.

— Меня зовут Неелла.

— А-а. Понятно! Давай я тебя развяжу. — Он подошел к девушке и осторожно прикрыл ее ноги юбкой.

— А! Уже можно этого не делать. — Неелла глазами показала на юбку. — Мы, чай, не чужие.

Артем не ответил. Развязал веревку, стягивающую ее руки, и, пока она их растирала, вдруг засмеялся.

— Хочу тебя, Неелла, предупредить: я тоже странный…

— Я это уже поняла, и че?

— И че! — передразнил ее Артем. — А то, что ты должна знать обо мне две вещи. Первое: у меня есть дочь.

Девушка побледнела:

— Ты женат?

— Нет, это названая дочь. Она баска.

— Ты точно ненормальный. — Девушка широко раскрытыми глазами смотрела на Артема. — А второе что?

— Я днем один, ночью другой.

— Это я тоже заметила, — задумчиво произнесла она. — Ну ничего! — Она решительно поднялась. — Дочь воспитаем. С тобой уживемся.

Подошла ближе, чмокнула его в щеку и, покраснев, побежала прочь. У кустов остановилась и обернулась.

— До встречи, жених! — Она помахала ручкой и скрылась в зарослях.

— Эх, дурень ты дурень, — огорченно покачал головой Свад. — Разве можно давать такие обещания!

— Можно, — спокойно ответил Артем. — Пообещать не значит жениться.

— Ты в самом деле так считаешь? — удивился Сунь Вач Джин. — А как же карма?

— Замолю.

Свад сдвинул шестерню на затылок и пораженно посмотрел на парня, который открылся ему с новой стороны. Он уверенно рассуждал о таких вещах, о которых Сунь и помыслить не мог. Он-то прекрасно знал, как действует закон причины и следствия. Но в словах Артема прозвучала нотка, навлекшая гремлуна на размышления. Он же теперь в мире богов, и карму, может быть, и в самом деле можно отмолить.

— А что, так можно? — спросил он.

— Можно. Ты как, по лесу погуляешь или в сумку полезешь?

Свад задумался, поднял глаза вверх и засмотрелся на белочку.

— Эй! — рассмеялся Артем, проследив за его взглядом. — Белочку не тронь. Она и в самом деле поверит, что ты на ней женишься. А опозоришь ее, отмолить грех не удастся. Она тварь бессловесная.

Свад, не ожидавший такого подвоха от своего товарища, вылупил глаза:

— Ты что, дылда, подумал, что я того?..

— Чего — того? — Артем сделал вид, что не понимает.

— Того самого, — хмуро огрызнулся Свад и скрылся в густой траве. Оттуда послышалось его ворчание: — Извращенец. Ну точно извращенец…

Артем вернулся к обозу. Караван уже остановился в небольшой лесной деревушке с постоялым двором. Здесь же был и пост стражи из десятка воинов местного конта. Дорога была наезженной, и разбойнички нет-нет да и пошаливали. Благо им было где спрятаться.

Артем вошел в трактир, огляделся в поисках своих товарищей из обоза и увидел спокойно сидящую Нееллу. Та уже переоделась и в кожаных брюках и дорожной кожаной куртке походила больше на юношу, чем на девушку. Скорость, с которой девушка преобразилась, поразила Артема. Теперь в ней не узнать ту ведьму, за которой охотился весь постоялый двор в одном из селений.

Артем вздохнул и направился в другую сторону зала. Он сделал вид, что ее не узнал.

Девушка тоже не проявляла интереса к нему, посидела и ушла. Артем вздохнул свободнее. Плотно поев, расплатился и поплелся на сеновал. Наверху, под самой крышей, зарылся в сено и задремал.

Проснулся он от того, что кто-то прижался к нему сзади и обнимал. Сквозь приятную истому и еще до конца не проснувшись, он пробурчал:

— Свад, не жмись ко мне, я не белочка.

— Это не я! — услышал он насмешливый голос Суня. — Это твоя названая невеста. Я лучше белочку буду обнимать, чем тебя, дурень.

Артем вздрогнул и быстро перевернулся на другой бок. На него, сонно щуря глазки, смотрела Неелла.

— Ты чего? — пробурчала она, в то же время цепко его обнимая. — Спи давай. Устала я сегодня. Вымоталась. — Она зевнула, показав белые ровные зубы.

«Такими кости можно разгрызать», — отстраненно подумал Артем и стал отпихивать девчонку.

— Ты чего удумала? — возмущенно и шепотом, чтобы его не услышали другие обитатели сеновала, спросил он.

— Ничего не удумала. Спать легла, а тут смотрю, ты пришел и ко мне под бочок лег. Зарываться стал. А я не против. — Она еще раз заразительно зевнула. — Ты хоть и странный, но надежный.

Артем, совсем сбитый с толку, высвободился из объятий.

— Неелла, ты мне обещала…

— Я обещала не убивать тебя. Вот ты лежишь живой и здоровый. Чем недоволен?

— Э-э-э… Я думал, ты ушла…

— Я и ушла, — она вновь зевнула, — и пришла.

Артем растерянно посмотрел на Свада. Тот сидел на перекладине и наслаждался его смущенным видом.

— Зачем?

— Что зачем?

— Пришла зачем?

— Ни зачем я не приходила. Тебя видеть хотела.

— Зачем видеть хотела?

— Спросить хотела.

— Спрашивай.

— Жениться не надумал?

— Не надумал. Ты только за этим приходила? — возмущенно зашипел он. — Узнала, теперь уходи.

— Нет, не за этим. Шучу я. Рассказать хотела, но раз ты девушку ночью в лес гонишь, то я, пожалуй, так и сделаю. Пойду я. — Она стала отряхивать с себя прилипшие соломинки.

— Что сказать-то хотела? — спохватился Артем. — И я… это, тебя не гоню в лес.

— О нападении, — ответила девушка и поднялась.

— Стой! — Артем ухватил ее за руку. — О каком нападении?

— Странный ты. — Девушка от его рывка была вынуждена вновь сесть. — То гонишь, то за руки хватаешь.

— О каком нападении ты хотела мне рассказать?

— Так ты же не хочешь слушать.

— Хочу.

— Нет, не хочешь. Сам сказал уходи. — Неелла широко раскрыла глаза, изображая недоумение.

— Хватит притворяться, хитрюга, говори, что хотела сказать.

— Не могу. Некогда мне. Мне надо ночлег искать.

Артем понял, что она не расскажет, если он ее не оставит на сеновале.

— Хорошо, оставайся здесь.

— Рядом?

— Хорошо, рядом. Что там с нападением?

— Местный конт частенько грабит проезжие караваны. Его стражники переодеваются в бандитов и нападают на купцов. Заберут часть добычи и скроются. Завтра поутру они нападут на ваш караван. При выезде из леса. Там распадок удобный. Десять разбойников уже сторожат. Еще десять прибудут утром.

— Информация точная?

— Точнее не бывает, сама подслушала.

— А одежду где взяла? Убила кого или украла? — покосился на нее Артем.

— И то и другое. Сначала убила, потом обокрала. — Она с вызовом посмотрела на Артема.

И не поймешь ее — то ли правду говорит, то ли смеется. Но уточнять Артем не стал. Лучше не знать, где она раздобыла одежду. Он сосредоточился на других мыслях. «Как предупредить Маркуя о нападении? Тот спросит — кто тебе рассказал? И что ответить? — Он глянул на девушку. — Мол, приходила знакомая и предупредила. Глупо. Надо что-то предпринять. А что?»

— Распадок далеко отсюда?

— Недалеко, час ходу, — беззаботно ответила девушка. Она достала кулек семечек и с удовольствием их грызла. — Хочешь? — спросила она гремлуна.

Тот облизнулся и принюхался.

— Жареные?

— Ага.

— Хочу.

— Пойди купи, тут недалеко, — спокойно ответила Неелла и невинно посмотрела на возмущенного Свада.

Его возмущение было столь велико, что он даже надулся, покраснел, пытаясь найти слова, чтобы высказать обманщице все, что о ней думает, но так и не подобрал их. Видимо, в его арсенале таких не было. Сквалыгу душила обида. Его, простодушно поверившего этой колдунье, так жестоко обманули! Он еще не привык к людям этого мира. И эта, по его мнению, подлость была верхом зла, присущего всем людишкам. Свад побагровел, гордо поднял голову и сложил руки на груди. Он хотел дать достойный ответ этой ведьме, но потерял равновесие, не удержался и рухнул спиной вниз. Обиднее всего было то, что он упал в руки этой замарашки.

— Не ушибся, маленький? — просюсюкала она. — Не плачь, хочешь семечки?

— Нет! — яростно брыкаясь, прорычал Свад и, высвободившись, с ненавистью поглядел на девушку. — Артем, дай мне нож, — сквозь зубы процедил он. — Я возьму душу этой недостойной.

— Это, случаем, не твой сын? — сплюнув на голову Свада шелуху от семечек, спросила Артема Неелла.

Гремлун стряхнул с себя шелуху и двинулся на Нееллу, стаскивая с головы свою шестеренку.

Артем поймал его за куртку и посадил к себе на колени.

— Остынь, Свад, — успокаивающе проговорил он. — Неелла просто тебя дразнит. — И с усмешкой ответил девушке: — Нет, это не мой сын.

— То-то я смотрю, вы не похожи. Он такой красавец, мускулистый, подтянутый. Руки тонкие, рабочие, с большими ладонями. А какие красивые у него пальцы! — восхищенно вздохнула она и закатила глаза.

Артем и Свад одновременно посмотрели на свои руки. У Свада тонкие и длинные пальцы пианиста, у Артема толстые, как сардельки. Артем спрятал руки.

Свад высвободился из его объятий и, довольный комплиментом, забыв о только что нанесенном ему оскорблении, снисходительно похлопал Артема по плечу.

— Не переживай, брат. Не всем дано иметь красоту. Зато ты толстый.

— Спасибо, Свад, — смутился Артем, который вдруг испытал неловкость от слов девушки. — Утешил.

Но тотчас его мысли вернулись к будущему нападению на обоз.

— Свад, ты пойдешь со мной сейчас к месту засады?

— Сейчас? На ночь глядя? Когда я еще не поел? Нет, не пойду.

— Как это ты не ел?! — возмутилась девушка. — Ты сидел под столом и жрал в два горла. Я еще удивилась, куда в тебя столько лезет.

— Это, по-твоему, ел? Я только червячка заморил. Так, по-моему, ты выражаешься? — Сунь Вач Джин посмотрел на Артема.

— Ты, коротышка, глистов лучше бы вывел. Попросил бы мага или алхимика. А то так и не вырастешь.

— Ты опять за свое? — Свад потянулся за шестеренкой, но Артем цыкнул на них:

— Цыц, оба. Если ты, Свад, не идешь со мной к распадку, иди лопай. Я же отправляюсь на ночь глядя.

Артем решительно встал.

— Я с тобой! — вскочила девушка. — Подожди, я за луком сбегаю. — Она метнулась вниз, но тут же вернулась. — Попробуй только уйти без меня. Пристрелю!

— А чем ты мне поможешь?

— Я хорошая разведчица и стреляю из лука. И я твоя названая невеста.

Что она хороший стрелок, это он уже знал, кроме того, решительная и дерзкая.

— Ладно, — как бы неохотно произнес он. — Жду внизу, за воротами постоялого двора.

Через четверть часа они втроем скрылись в темноте. Свад, прихватив копченую ногу индейки, выскочил следом за Нееллой.

— Положи себе в сумку, брат, потом поем. — Откусив огромный кусок, он подал Артему ногу немного меньшую, чем он сам.

— Куда я ее всуну?! — зашипел Артем. — Ты ее размеры видел? Кроме того, там все провоняет едой и будет в жире.

— Жадина! — пробурчал Свад и сунул ногу под мышку. — Чего замер? — прикрикнул он на изумленного Артема. — Пошли!

— Свад, ты же не хотел идти!

— Кто не хотел?

— Ты не хотел.

— Ну да, не хотел. Но как подумал, что ты по глупости своей и колдовству этой ведьмы можешь попасть в беду, так аж сильно захотел идти.

— Вы еще долго будете разговаривать? — Неелла с усмешкой посмотрела на обоих. — Или двинем уже?

Они миновали пост, где дежурили два стражника, обойдя его лесочком, и направились дальше по лесной дороге. Шли молча. Свад громко сопел, таща свою ногу и с раздражением изредка поглядывал на Нееллу. Артем не знал, о чем говорить, и предпочитал молчать. А Неелла не навязывалась на разговор, она легким шагом шла чуть впереди всех.

Наконец Свад не выдержал и скрылся в лесу. Артем удивленно посмотрел ему вслед. «Куда это малыш направился?» — подумал он. Но тот вскоре вернулся без ноги и прямо на ходу залез в сумку Артема. Неелла увидев это, только вскинула брови, но промолчала. Этот нескладный увалень на первый взгляд казался глуповатым, но она знала, что это впечатление обманчиво. Это была отменная маскировка. Она хорошо понимала, как он опасен. И кроме того, он имел ручного домового. Скрытый колдун. И как не боится? После часа неспешной ходьбы она подняла руку.

— Стой! Скоро распадок. — Так на местный манер она называла лощину между двух холмов, поросших лесом.

— У тебя план есть? — почти шепотом спросила она Артема.

— Есть, — также шепотом ответил тот. — Сунь, — позвал он малыша.

Гремлун высунул возмущенную заспанную мордочку:

— Я не Сунь и не Высунь, дылда! Сколько раз тебе это повторять. Я…

— Знаю-знаю, — перебил его Артем, — ты великий и ужасный, и все такое прочее. Извини.

— Ладно, — снисходительно ответил сразу успокоившийся гремлун. — Тебе чего?

— В разведку сходи.

— В разведку? Не-э. Я спать хочу. — Он попытался спрятаться, но ловкая рука Нееллы вытащила его за воротник курточки.

— Ты сейчас же пойдешь в разведку, мелкий пакостник, или я возьму тебя вторым мужем. Ты мне нравишься.

К удивлению Артема, угроза подействовала моментально.

— Да отпусти ты меня! Я пошутил, — буркнул Свад.

Когда Неелла его опустила на дорогу, он поправил куртку, сбившийся набок неизменный замызганный фартук и молча скрылся в темноте.

Артем хмыкнул.

— Ты, Артам, ему много позволяешь, — назидательно проговорила девушка. — Он имя твое коверкает. Живет за твой счет и не хочет отрабатывать. Когда мы поженимся…

— Стой, Неелла! — Артем резко поднял руку. — Хватит об этом.

Заметив, что Артем насупился, девушка осеклась.

— Давай уйдем с дороги, — предложила она, — а то нас видно издалека. Ночь светлая, без туч.

Артем согласился, они зашли за высокий густой орешник. Постояли рядом. Помолчали. Артем, переминаясь, скрестил руки на груди. Неелла осторожно положила руку на его руки. Искательно заглянула снизу вверх ему в глаза.

— Артам, — совсем тихо позвала она.

Артем посмотрел на нее:

— Что?

— Я что, нисколечко тебе не нравлюсь? Скажи мне. Я уродина?

— Нет, не уродина. Ты еще… как бы это сказать… мм…

— Что ты мычишь, как теленок! Скажи честно, я некрасивая?

— Ты… это… как бы еще не выросла.

— Что? Как это? — Неелла была сбита с толку.

— А так! — разозлился Артем, не зная, как реагировать на ее слова. Обидеть ее он не хотел, а назвать красавицей не мог. Не была она красавицей. Нескладный, худой подросток. Но не уродина. — Посмотри на себя, ты еще подросток. У тебя даже… — Он замолчал.

— Ну что даже? Чего замолчал, говори, что у меня даже?

— У тебя даже титек нет, — раздался глумливый голос за ее спиной.

Неелла широко раскрыла глаза и непроизвольно ухватилась за грудь. Резко обернулась и увидела Свада, который ощерился в ухмылке во весь свой немаленький рот.

— Они, они… вырастут, — с усилием, преодолевая стеснение, произнесла она.

— Вот когда вырастут, вот тогда приходи, мы на тебя посмотрим, — произнес донельзя довольный Свад. И на его улице случился праздник. Он смог отомстить этой замарашке. Это было легко прочитать на его счастливой мордашке.

Артем поспешил сменить тему разговора, ему было неловко, он чувствовал, что что-то недопонимает, что-то упускает, может быть, важное, еле уловимое чувствами, как легкий аромат духов, который возбуждает, манит и тревожит. Он хотел избавиться от этого ощущения.

— Что узнал, Свад? — спросил он. Мельком, краем глаза увидел разочарование на лице девушки.

— Остолоп, — неизвестно к кому обращаясь, буркнула она.

— Там десяток мужиков дрыхнут на холме, — ответил гремлун. — Часовой был тут недалеко, я его усыпил. Короче, их можно всех прирезать.

— Зачем? — удивился Артем.

— Как зачем? Утром на холме будет десяток ходячих мертвяков. Конт прибудет с подкреплением, и тогда будет потеха.

— Свад, — покачал головой Артем, — как ты не понимаешь? Конт удерет, а мертвяки нападут на караван. Они будут голодными и будут чувствовать живых издалека. Не отобьемся. Из одной беды попадем в другую.

— Да! — Сунь сдвинул шестерню на лоб. — Это я как-то не продумал. А что предлагаешь ты?

— Я предлагаю их напугать. Они убегут и все расскажут конту. Тот забудет о нападении.

— Напугать — это хорошо. — У Свада стал задумчивый вид. — Предлагаю прирезать одного, и он станет мертвяком. Встанет и будет гоняться за остальными. Тоже будет потеха для нас и работа для конта.

— Можно, конечно, — неохотно согласился Артем, — но я не хотел бы никого убивать.

— Так в чем дело?! — воинственно произнесла Неелла. — Ты не ходи, мы со Свадом сами их перебьем.

— Перебьют они, — раздраженно проговорил Артем. — Неелла, откуда такая кровожадность? Это же люди подневольные. Им конт приказал, они и пошли.

— При чем здесь кровожадность? — изумилась девушка. — Они хотят напасть на вас, значит, их надо перебить. Мы зачем сюда пришли? — Она явно не понимала, чего хочет Артам. Для нее все было просто — есть враг и, прежде чем он нападет, его нужно уничтожить. И вовсе она не кровожадная.

— Свад, — Артем подмигнул коротышке, — мы заставим их полетать. Мобиле перпетуум, и все.

Услышав страшное проклятие, которое он дважды испытал на себе, Сунь Вач Джин вздрогнул и попятился.

— Страшный ты человек, Артем, — прошептал он дрожащими губами и вдруг расхохотался во все горло. — Отправим посыльного с помощью твоего проклятия прямо в замок к конту. Это ты здорово придумал!

Неелла переводила удивленный взгляд с одного ненормального на другого. Но услышанное слово «проклятие» заставило ее насторожиться.

Неужели он колдун? Девушка окинула парня оценивающим взглядом, но не увидела ничего, что говорило бы о том, что он дружен с магией. Мантии нет. Руки толстые, ладони большие, пальцы как сардельки. Как он ими может плести заклинания? «Нет, не может он быть колдуном, — решила она. — Видать, карлик помогать будет».

Свад повел их к холму. Они прошли мимо храпящего часового и поднялись почти на самый верх, там горел костер и вповалку спали бородатые мужики.

Окрестности оглашал дружный храп. Никто не заботился об охране и поддержании огня.

Артем залег в кустах, рядом залегли Свад и девушка. Причем Неелла впихнула себя между коротышкой и женихом. С вызовом посмотрела на недовольного Артема, но тот благоразумно промолчал. Отвернулся и, привстав на одно колено, выглянул из-за кустов. Недалеко, буквально в трех шагах от него, спал мужик. В его бороде застряли соломинки и кололи ему губы. Не просыпаясь, он рукой пытался отогнать надоедливую кусаку.

— Мобиле перпетуум, — тихо произнес Артем и двумя руками сотворил заклинание. Он не стал до конца наполнять его энергией и, оборвав, выпустил.

Мужик поморщился и стал надуваться. Он во сне повертелся и открыл глаза. Не понимая, что происходит, попробовал сесть и не смог. Повалился и раз за разом стал пытаться сесть. Но это у него не получалось. Он, как шар, надувался все больше и больше. Наконец до него дошло, что происходит что-то странное, он испугался и заорал благим матом:

— Помогите… Братцы! Погиба-аю!

Неожиданно из кустов выскочил Свад и с воплем:

— Тварь! О-о! — то ли молниеносно пробежал, то ли пролетел и врезался в живот бедному мужику.

Тот охнул, громко пустил ветры и взлетел. Он поднимался и истошно орал во все горло, распугивая своим криком товарищей и уснувших окрестных птиц. А коротышка, проорав:

— Вернусь… убью, гадина! — пронесся мимо замерших мужиков и скрылся в ночи.

Летун поднялся до высоты первых веток и рухнул вниз, обдав окрестности неимоверной вонью. Вскочил и враскоряку бросился наутек. За ним сорвались с места остальные и бросились следом. Вскоре на вершине холма остались только топоры, щиты и луки. И сильная вонь.

— Ты зачем Свада швырнула в мужика? — изумленно спросил Артем.

— Ты сам сказал, надо что-то бросить в живот надутому.

— Я имел в виду что-то, что было под рукой, Неелла.

— Он и был под рукой.

Ну что за девчонка! Но он сам виноват, нужно было запастись камнями. А он забыл, и, когда мужик стал надуваться, в сердцах бросил:

— Эх, нет ничего, чтобы бросить в мужика. В живот нужно попасть.

Неелла не думала ни секунды, схватила Свада двумя руками и запустила его, словно футбольный мяч, в надутого грабителя, дав ему хорошего пинка. Гремлун не ожидал такой подлянки и кубарем полетел к костру, вопя при этом что-то угрожающее.

— Кроме того, смотри, твой план сработал. — Неелла обвела рукой голую полянку. — Никого нет. А они еще расскажут, что на них напал лесной дух, разозленный их присутствием. Сегодня они уже не нападут, это точно.

На поляне показался разъяренный «дух леса». В одной руке он держал шестерню, в другой топор одного из разбойников. Он шел мрачный, полный решимости посчитаться.

Неелла юркнула за спину Артема и осторожно оттуда выглянула, посмотрела на Артема и виновато улыбнулась. Когда «дух», горящий праведным гневом и жаждой мщения, подошел к ним, она заворковала:

— Ой, Свадушка, какой ты храбрый! Я даже представить не могла, что ты решишься один напасть на разбойников. Какой ты молодец! Правда, Артам?

Артему ничего не оставалось, как поддакнуть:

— Да-а.

— Я так за тебя перепугалась, когда ты вскочил и рванулся к врагам.

— Я вскочил? — Свад удивленно хлопал глазами. — Ну да, вскочил, — согласился он.

— И рванул! — с восторгом поддержала его девушка.

— Ну да, рванул, — важно согласился Свад и водрузил на голову шестерню. Посмотрел на бесполезный топор и засунул его себе за пояс.

— Ты такой храбрец. Ну прямо храбрец из храбрецов. Правда, Артам?

— Да-а, — опять весьма кратко ответил Артем. Девушка сумела снять напряжение в их маленьком отряде, и он ее поддержал.

— Я подумал, — важно стал говорить Свад, развивая мысль Нееллы, — а че вы лежите? Они спят, дай-ка я им задам перцу. И задал. Вы видели, как они драпали?

— Да, Свадушка, ты был таким грозным, прямо жуть. Я сама, честно признаться, перепугалась, и Артам тоже. Правда, Артам?

— Да-а.

— Ты как закричишь…

— Ну хватит болтать, — перебил ее Артем. — Свад молодец, но делу конец. Нам еще возвращаться.

— Вечно ты, Артем, всем недоволен, — нахмурился гремлун. Он только что распушил перья и решил покрасоваться, как петух среди курочек, а его грубо и бестактно обломали. — Что бы вы без меня делали. Ни в разведку сходить, ни врага напугать. — Он засопел и полез в сумку.

Неелла состроила ему глазки и как ни в чем не бывало улыбнулась.

«Вот же хитрюга, — подумал Артем. — Как все вывернула, нашла слабое место коротышки, падкого на лесть, и крутит им как хочет».

Они отправились обратно. Оба молчали. Артем просто не знал, о чем с ней говорить. А девушка упрямо поджала губы и шла чуть впереди с независимым видом. Но так продолжалось недолго. Она убавила шаг и, когда Артем с ней поравнялся, спросила:

— Ты колдун-самоучка?

— Нет. Я ученик магической школы. Возвращаюсь с практики.

— Ты ученик? — пораженно переспросила девушка и остановилась. — И где же ты учишься?

— Учусь в школе, в городе Аногур. Это главный город в провинции Аногур.

— Аногур далеко отсюда. Как же ты сюда попал?

— Меня отпустил конт после упокоения мертвеца на деревенском кладбище, и я вместе с инквизитором отцом Ермолаем поехал в монастырь.

— Ты знаешься с инквизитором?

— Да.

— Но ты же маг?

— Пока нет, только ученик, и то плохой. Отец Ермолай большой пьяница, я ему компанию составлял.

— Ты действительно странный. — Девушка озадаченно покачала головой. — Маг, охранник каравана и знакомец инквизитора. Кому расскажу — не поверят.

— А вот это рассказывать никому не надо. Я не афиширую свою принадлежность к магам. А знакомство с инквизицией мне здорово помогало в дороге. Особенно после того, — он покосился на Нееллу, — как кто-то написал на меня донос, обвиняя в колдовстве.

— Я тебя тогда не знала! — выпалила она и прикусила губу. — Ну правда, Артам, прости меня. Я же не знала, что ты такой хороший. Я думала, ты тупой и жирный как свинья. Нахал. Пьянчуга, как и все мужики. Ой, прости, я что-то не то говорю.

— Не важно, — отмахнулся Артем, — главное, не трепись обо мне.

— Ага. Не думай, я могила. А что такое «не афиширую»?

«Блин, надо следить за словами», — скривился Артем.

— Это значит, что я никому об этом не говорю.

— А-а, поняла. Ты такой умный!

Артем расхохотался:

— Хватит подлизываться.

— Я ничего не подлизывала! — Неелла быстро провела рукой по губам. — С чего ты взял?

— Ты просто нагло льстишь, Неелла, только и всего. Это такое выражение, образное. Когда один человек другому говорит приятные вещи с целью ему понравиться.

— И что такого, если я хочу тебе понравиться? — спросила она. — Что в этом плохого?

— Да в общем ничего плохого нет, если говорить искренно, но ты говоришь только затем, чтобы вызвать к себе мое хорошее отношение. Я к тебе и так хорошо отношусь.

— Правда? — обрадовалась Неелла.

— Правда.

— Тогда я не буду убивать этого противного коротышку.

— Кого? — Артем остановился как вкопанный.

— Да этого твоего очумелого домовенка. Наглый он, везде свой нос сует. Но я потерплю, — поторопилась она заверить Артема в своих мирных намерениях. — Ради тебя.

Артем смотрел на нее, даже не зная, что сказать. Она была непредсказуемой и опасной, словно спящий вулкан, и в то же время по-детски непосредственной. Вот как с ней разговаривать?

— Неелла, убивать тех, кто рядом со мной, ты не будешь! Ни при каких обстоятельствах! Поняла?

— Конечно, я что, глупая, по-твоему? Вот когда ты окончишь школу, я к тому времени насобираю денег на частную практику. Вот заживем! — Она мечтательно закатила глаза.

Артем только сокрушенно покачал головой. Ну что ты с ней поделаешь?

Кринтильда ла Коше только взглянула на лист, сильно побледнела и стала падать на стул, потеряв сознание.

Свирт среагировал почти мгновенно, он бросился к ней, удержал женщину от резкого падения и осторожно усадил. Взяв стакан с водой, он брызнул хозяйке замка в мертвенно-бледное лицо.

Кринтильда открыла глаза и затуманенным взором посмотрела на стол, потом на дознавателя. Затем взгляд ее прояснился. Она вспомнила, что произошло, и, закусив красиво очерченную нижнюю губку, высвободила свою руку из руки Свирта. Она вообще, по мнению Свирта, была женщиной весьма привлекательной.

К ней вернулась ее властность и высокомерие. Она выпрямилась и резко бросила горничной:

— Пошла вон.

Кринтильда снизу вверх посмотрела на посланника королевского прокурора:

— Нам надо поговорить. Помогите мне встать. — Она поднялась и оперлась о заботливо подставленную руку Свирта. — Лучше всего в моем кабинете. Прошу вас, следуйте за мной.

Шурша складками своего лилового платья, что так шло к ее глазам, она пошла прочь из столовой, где они завтракали. Свирт спрятал злосчастную тетрадь и отправился следом.

В кабинете женщина подошла к окну и выглянула наружу. Затем закрыла его и обернулась к Свирту.

— Господин Свирт, все, что я вам сейчас расскажу, не должно стать достоянием сплетен и пересудов. Поверьте, его величеству это не понравится. Я надеюсь на ваше благоразумие.

— Я к вашим услугам, госпожа ла Коше, — вежливо поклонился Свирт. Взгляд его был внимателен.

— За год до рождения Ризбара нашу провинцию посетил король. Он изъявил желание остановиться не в резиденции наместника, а в нашем замке. Они с мужем и придворными много пили и веселились… Ну это не важно… Король, он был… как бы это выразиться… заметил меня… и начал ухаживать. Ночью меня пригласили к нему в спальню… Гиндстар был так пьян, что уснул прямо за столом. Я… я не смогла отказать его величеству. После той ночи я забеременела. Муж хотел меня прогнать, но боялся гнева короля. Потом он потерял ко мне интерес. Его интересовали горничные и моя компаньонка. Когда родился Ризбар и стал одним из претендентов на трон, Гиндстар даже обрадовался. Он понимал, что мог бы за спиной моего сына управлять королевством. Он принял его почти как своего, но после того случая перестал посещать мою спальню. Я знаю, что он жил и с Барбарой, и с ее дочерью, и со всеми горничными. Мне, поверьте, было нелегко примириться с этим, но я терпела. Однажды, когда я посещала замок моего отца, на прогулке в парке я встретила молодого красавца. Он лет на пять был моложе меня, но умел хорошо ухаживать, и я уступила. Мы встречались, когда я приезжала к отцу, в охотничьем домике. Это было время моего женского счастья, господин Свирт. Вы не представляете, как тяжело молодой женщине жить без любви и ласки. Но в последний раз, когда я навещала отца, его там уже не было. Эту записку написала я и оставила в охотничьем домике в месте, которое знали только я и он. Я погостила у отца пять дней и вернулась. Я не понимаю, как эта записка оказалась у моего сына в комнате. Зачем Арнису было нужно передавать ее моему сыну? Может быть, он хотел встретиться со мной здесь, в замке, пока Гиндстар отсутствовал? Я не знаю. Может быть, мы разминулись. Я поехала к нему, а он направился сюда. Вот в общем-то и вся история, господин Свирт. Еще могу добавить, что я умею писать левой и правой рукой. Я училась фехтовать… у меня было много свободного времени, и я натренировала правую руку, хотя я левша. Если теперь у вас есть вопросы, задавайте их.

— Мадам, благодарю за откровенность, поверьте, я не буду разглашать вашу тайну. — Кварт почтительно поклонился. — Скажите, король знает, что Ризбар был его сыном?

— Думаю, нет. Он был сильно выпившим и уснул почти сразу. А я ушла. Может, он утром даже и не вспомнил, с кем провел ночь.

— А как зовут вашего… — Он запнулся, не желая говорить слово «любовник». — Вашего знакомого?

— Арнис. Арнис Кропье. Он мелкий безземельный дворянин, давний знакомый моего отца. Они познакомились в столице на каком-то празднике. И однажды Арнис выступил в защиту чести моего отца и убил на дуэли или ранил, точно не знаю, какого-то столичного аристократа. Он часто после этого гостил у отца, там мы и познакомились… Поближе, — тихо добавила она.

— А не скажете, как он выглядел, этот ваш знакомый? Ну там высокий, худой? Есть ли в его внешности какие-то особенности?

— Высокий, худой? — переспросила Кринтильда и задумалась. — Арнис чуть выше меня, узок в талии. Плечи широкие, сильные руки, — она зарделась, — и он хорошо владеет шпагой. Мы с ним часто фехтовали. И вот еще: у него родинка на правой щеке.

— Понятно. А он часто навещал вас здесь?

— Ни разу, потому я и удивилась, увидев здесь свою записку. Ее мог передать только Арнис. А вот через кого, не знаю.

«Зато я догадываюсь, — подумал Свирт. — Только свидетеля больше нет в живых. Она выпала из окна и разбилась».

— Благодарю, мадам. Не смею больше вас тревожить. — Он поклонился и стал пятиться к двери.

— Надеюсь на ваше понимание, господин Свирт, — обронила Кринтильда.

Кварт понял, что единственная ниточка, ведущая к разгадке смерти Ризбара, оборвана. Он уже не сомневался, что это было убийство, и даже предполагал, кто его мог совершить — пропавший Кертинг, который подстроил свою смерть. У него была родинка на правой щеке.

Сначала он засветился в компании бретера по кличке Мрачный. Тот убил ла Брука — одного из претендентов на престол, затем Кертинг как бы нечаянно убил самого Мрачного, а затем и своего нового друга Рига Транго. Потом появился здесь, соблазнил мадам Коше и убил ее сына.

Бедняжка, она даже не догадывается, что стала невольной пособницей убийства своего сына. «Каков пострел, — почти с восхищением подумал Свирт. — Везде поспел. Сумел втереться в доверие к глупышке Норе и через нее подкинул письмо Ризбару. А следом убил и ее. Какой ловкий стервец. Но зачем это ему нужно? Да все просто — Кертинг лишь орудие в руках неизвестного, который убирает претендентов на престол. И этот неизвестный торопится, иначе череду быстрых смертей претендентов нельзя объяснить. К чему такая спешка? Он знает что-то о короле и спешит поставить на первое место нужного наследника? Возможно, но тогда, выходит, его величество тоже в опасности. А этот неизвестный вхож во дворец. Или был вхож», — подумал о прокуроре Свирт. Если бы он был независимым следователем, он определил бы как самого вероятного заказчика всех убийств бывшего королевского прокурора. Но тот был его боссом, и, главное, от него зависела судьба самого Свирта.

Размышляя, Кварт поднялся на самый верх башни и зашел в беседку. Увитая диким виноградом, она не пропускала лучи солнца, создавая атмосферу уединенности, что так нужно было сейчас Свирту. Ему предстояло о многом подумать.

Свирт боялся даже коснуться мысли, что за всеми этими убийствами стоит его благодетель и работодатель. Он сел на лавочку и прислонился спиной к ограждению беседки. Надо успокоиться и прийти в себя. Слишком много он узнал за сегодняшнее утро. Надо собрать волю и продолжать работать. Кто бы за убийствами ни стоял, надо дать знать боссу, что королю угрожает опасность.

Он просидел так около получаса и уже хотел подняться, как услышал легкий шорох у себя за спиной. Повернулся и испуганно отстранился — на него из листвы смотрел карлик. Шут скалился, показывая большие желтые зубы.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругался Кварт и крикнул: — А ну, стой!

— А ну, стой! — прокричал в ответ карлик и визгливо захохотал. — А ну, стой! — Он ловко подпрыгнул и взобрался на верх беседки. — А ну, стой! — прокричал оттуда.

— Кто ты такой? — громко спросил Кварт. — Ты убил наследника?

— Ты убил наследника! Ты! — прокаркал карлик и, прыгнув на стену башни, ловко пошел по небольшому карнизу над окнами. Не оборачиваясь, прокричал напоследок: — Ты убил!

Свирт поморщился. Он был уверен, что этот недоумок как-то связан с убийствами, но как его поймать и разговорить? Как узнать, что он видел или в чем участвовал? В том, что он сбросил высунувшуюся из окна горничную, Свирт почти не сомневался. Но понимал ли карлик, зачем он это делает?

Кварт, имея большой опыт раскрытия преступлений, уже представлял свои дальнейшие шаги. Чтобы что-то найти, нужно знать, что искать. Кертинг не мог просто так появиться в замке. Он должен был наладить с кем-то отношения, и не факт, что это была только Нора. Ведь как-то он на нее вышел, мог бы воспользоваться услугами Марты, но он все верно просчитал. Недовольная своим положением Нора стремилась к большему и готова была прыгнуть в постель к кому угодно, чтобы возвыситься. Марта не такая, она отказала Ризбару. Значит, надо искать тех, кто видел Кертинга и общался с ним.

Он живо спустился вниз и отправился на поиски начальника стражи. Тот распекал в казарме одного из стражников. Внушение он делал, как обычно делают, — разбил в кровь нос нерадивому служаке.

Заметив посланника короны, он закончил экзекуцию и пинком прогнал крепкого, немного сутулого воина.

— Чем могу быть полезен, ваша милость? Вы уж простите, но оглоеды совсем распоясались.

— Нам надо поговорить, господин Крюшон. И это как раз касается вашей службы.

Крюшон побледнел:

— А что не так с ней?

— Да многое. — Свирт посмотрел на воина. — Например, в замок проникал посторонний мужчина и наладил отношения с одной из горничных.

— Посторонний?

— Да вы присаживайтесь, господин Крюшон. Разговор будет долгим.

Начальник стражи достал платок и вытер лоб. Он вспотел, и видно было, что сильно струхнул.

— Откуда у вас такие сведения, господин королевский дознаватель? Может, это все наговоры.

— Нет, у меня точные сведения. Я даже знаю, кто здесь появлялся. Но начнем мы с другого, вызывайте по одному своих стражников. Я буду при вас проводить опрос, а вы уже сами определите, кто из них врет.

— Яндир! — зычно крикнул Крюшон.

В помещение казармы влетел молодой, еще безусый стражник.

— Я тут, господин Крюшон, — стараясь казаться более взрослым, пробасил он.

— Яндир, всех свободных от службы воинов собери во дворе и тащи их сюда по одному, времени тебе одна минута. Пшел!

Когда посыльный вылетел из казармы словно пущенная стрела, Крюшон осмелился обратиться к Свирту:

— Господин дознаватель, может, с меня начнем? Скажите, что вы хотите знать?

— Крюшон, в замок смог проникнуть посторонний мужчина, и он, если можно так выразиться, спал с Норой. Вот я и хочу узнать, кто его видел или общался с ним.

— Что за мужчина, как выглядит? — Усатый немолодой воин подобрался, как охотничья собака, учуявшая добычу.

— Горничные не выходят из замка, — продолжил Свирт, — а стражники наведываются в деревенский трактир. Там они могли видеть бедного аристократа лет двадцати — двадцати пяти. Как одет, не знаю, но у него есть примета — родинка на правой щеке. И я подозреваю, что он искал подходы к замку. Мог угостить кого-то из ваших воинов и вызнать что нужно.

Крюшон задумчиво почесал бороду.

— Так, значит, Нора не просто так упала с башни. Ее скинул любовничек. А я ей говорил, что она слаба на передок и это доведет ее до беды. Так оно и вышло. Ну надо же! — покачал головой он. — Я, ваша милость, такого аристократа не видел. А мои могли. Могли, — повторил он.

Свирт понимал, что хозяин замка был человеком решительным, умным и скрупулезным. В начальники охраны кого попало не выбрал бы. Вот и посмотрим, как угадал ла Коше.

— Можно заводить? — В дверях появилась физиономия Яндира.

— Давай, — махнул Крюшон.

Первым вошел широкоплечий бородатый, уже немолодой стражник. Он остановился в двух шагах и поклонился.

Крюшон поглядел на дознавателя и, получив его согласный кивок, обратился к стражнику:

— Шер, ты у нас самый старый и опытный воин. Господин дознаватель ищет того, кто мог видеть и общаться молодым аристократом с родинкой на щеке. Что можешь сказать?

Воин степенно огладил усы.

— Видел такого, — произнес он, чем удивил Крюшона. Тот несколько растерянно посмотрел на Свирта. А стражник так же степенно продолжил: — Но сам с его милостью не общался.

— Где видели? — спросил Свирт, довольный тем, что с первого выстрела попал в цель. — Кто с ним общался?

— Видел в деревенском трактире. А общался он с Клеверами. Братья горазды выпить за чужой счет.

— А в замке его здесь видели? — поинтересовался Свирт.

— Нет, ваша милость, в замке его не видел.

— У меня к нему вопросов больше нет, — произнес Свирт. — Пусть он пройдет в оружейку и посидит там. А вы, Крюшон, позовите этих братьев Клеверов.

— Яндир! — вновь зычно крикнул начальник стражи. Когда тот заглянул, приказал: — Клеверов сюда.

— По одному! — уточнил Свирт.

Яндир скрылся, а вместо него зашел худой мужике мешками под глазами, с заметным отвислым брюшком. Глазки его беспокойно забегали.

— Допился, Башмет, — сурово произнес Крюшон.

— А я чего? Я ничего! — отозвался Башмет. — Службу тяну, замечаний нет. А вне службы сам Хранитель велел.

— Тебе велел? — спросил Свирт.

— Чего велел? — Стражник спрятал руки за спину и вновь их перевел вперед.

— Пить вне службы! — пояснил Свирт, присматриваясь к стражнику. Тот вел себя странно.

— Кто велел?

— Хранитель.

— Кому велел?

— Тебе и брату, — терпеливо пояснил Свирт. Он хотел разобраться, кто перед ним — просто любитель выпить или притворщик, который изображает дурачка.

— Не, нам не велел, — отрицательно покачал головой стражник.

Свирт улыбнулся:

— Но это узнает замковый палач.

— Какой палач? Зачем? Я ни в чем не виноват!

— Ну вот он и разберется виноват ты, Башмет, или нет, — все так же сурово проговорил Крюшон.

Стражник рухнул на колени:

— Не губите, ваша милость! Нечистый попутал. Не хотел я с крестьян брать мзду. Хранителем клянусь, больше не буду.

— Не будешь? — переспросил Свирт. — Тогда расскажи, как познакомились с молодым аристократом, у которого родинка на щеке, как и когда вы с братом пускали его в замок?

Стражник замер с открытым ртом.

— Не было такого. Пить с ним пили, в замок не пускали.

— Значит, все-таки нужен палач, — со вздохом сожаления произнес Кварт.

— Мы не пускали, — заторопился Башмет, — но слышали, как хвалился Яндир, что свел знакомство с барином и тот пообещал ему, что возьмет его оруженосцем. Мы еще посмеялись над ним тогда. Но он нам в доказательство еще золотой барет показывал. Дескать, вот как его ценят. Он дежурит вместе с Храпуном, а тот вечно спит стоя. Может, он и пускал.

— Готов поверить, если расскажешь, о чем говорили с аристократом.

— О чем говорили? О бабах, конечно. Он молодой… его милость то есть интересовался, есть ли тут девки красивые и доступные. Ну мы и поржали с братом, мол, есть одна — Нора, горничная в замке, охочая до бар и все такое…

— Он что, не предлагал вам ее с ним познакомить? — приподнял бровь Свирт.

— Нет, ваша милость, не предлагал. Он угостил нас разок, и все.

— Понятно, — невыразительно проговорил Кварт. — Иди посиди в оружейке.

Он свистнул, и в казарму зашли шуани.

— Посторожите этого молодца, — велел он, указав на Башмета. И сказал Крюшону: — Зови второго брата.

Перед ним лежали записи, и Свирт делал по ходу допроса свои пометки.

Зашел второй Клевер, очень похожий на первого, только борода была не такая всклокоченная. Он осторожно приблизился и поклонился. В ходе его допроса Свирт не узнал ничего нового, но нити вновь протянулись к мальчишке, что был у Крюшона на побегушках. Отправив и этого в оружейку, которая находилась в торце казармы, Свирт посмотрел на начальника стражи.

— Думаю, что других стражников вызывать не будем, не вижу смысла, картина более или менее ясна. Зови Яндира, расспросим мальчишку.

После зычного крика Крюшона в казарму влетел Яндир. Крюшон встал и подошел к посыльному, посмотрел на него тяжелым взглядом и вдруг с силой ударил того в живот. Мальчишка согнулся и заохал. Крюшон, не обращая внимания на стоны, ухватил Яндира за волосы и резко поднял его голову.

— В глаза мне смотри, паршивец, — прошипел он, пылая гневом и негодованием. — Я тебя, сученыша, взял по просьбе твоей матери, моей сестры. А ты предателем оказался. Как же так, Яндир? Так-то ты ответил презлым за предобрейшее?

— Дядя! — натужно прохрипел парень. — Я не понимаю вас.

— Не понимаешь? — Крюшон вновь замахнулся своим внушительным кулаком, но Свирт его остановил.

— Хватит, Крюшон. Яндир и так нам все расскажет. Правда, Яндир? — спокойным и располагающим тоном спросил Свирт. Он видел, что парень почти сломлен и ужасно боится.

Тот, не в силах говорить, закивал.

Крюшон встряхнул парня за шкирку, поставил на ноги.

— Отвечай честно господину дознавателю, иначе будешь отвечать палачу, — пригрозил он.

Яндир, услышав про замкового палача, усиленно закивал.

— Оставь его, Крюшон, а то он так трясется, что и рассказать не сможет, — усмехнулся Свирт. — Скажи, Яндир, где и когда ты познакомился с аристократом, у которого родинка на правой щеке, и скажи, как его зовут?

— Это… это было дней тридцать назад, еще до смерти наследника, господин. Мы были в деревенском трактире, и там я в первый раз увидел этого господина. Он сказал, что его зовут Риг Транго. Он собирался на южную границу на службу короне и перед отъездом хотел отдохнуть и найти себе смышленого парня-оруженосца. Сказал, что я подхожу для этой цели, еще сказал, что хочет, чтобы я его познакомил с горничной Норой. И я передал ей записку. Вот. Потом он исчез, и я его больше не видел.

Свирт переглянулся с Крюшоном.

— Что было в записке, ты прочитал?

— Да, там были стихи и приписка, что он горит желанием встретиться с ней.

— И как, они встретились? — спросил Свирт.

— Не знаю. — Парень был растерян. — Я больше его не видел.

— Врешь! Гаденыш! — Крюшон приподнялся со своего места. — Он тебе дал золотой!

— Подожди, Крюшон, — вновь остановил его Свирт. — Я думаю, парень говорит правду. — Затем обратился к стражнику: — Ты передал записку Норе?

— Да, передал, и передал ей серебряный рукль, золотой я получил не от него, от матери. Она хотела, чтобы я угостил дядю и купил себе хорошее снаряжение. — Парень виновато посмотрел на Крюшона. — Он дал мне тоже серебряный рукль. Это я просто перед ребятами похвалился золотым баретом.

— А кто твоя мать, что дает тебе золотой? — удивился Свирт. — Деньги большие для крестьянки.

— Она не крестьянка, — смущенно ответил Крюшон. — Моя сестра совладелица постоялого двора… В соседней деревне, что стоит прямиком на торговом тракте.

— Да? Тогда странно, что она отдала своего сына в стражники, — опять выразил свое удивление Свирт.

— Яндир… он, как бы сказать… — замялся Крюшон.

— Незаконнорожденный я, ваша милость, мне наследство не светит, — пояснил стражник. — А под боком у дяди я могу дорасти до его места.

— Ну теперь понятно, — усмехнулся Свирт. — Дело, стало быть, семейное. — Но что Нора ответила на эту записку?

— А ничего. Забрала деньги и записку, и все.

— И даже не просила передать ответную?

— Нет. У нее есть подруги, вот они могли и передать.

— А кто ее подруги?

— Помощница нашей поварихи Прокла и дочь поварихи. Других не знаю.

Свирт помолчал, обдумывая слова мальчишки, затем произнес:

— Хорошо. Я закончил опрос, иди в оружейку.

Он подождал, когда парень уйдет, и обратился к Крюшону:

— Я верю ему, не губи мальца. Но обрати внимание на то, что стражники много болтают и выдают то, что происходит в замке. Мое дело сторона, я уеду, но ландстарху это не понравится. Всех этих молодчиков, кроме Шера, посади в темницу. На время. Посади их в разные камеры и пусти слух, что дознаватель зверствует. Я пока заполню опросные листы, и ты их подпишешь. Надеюсь, грамоте обучен?

— Обучен.

— Ну тогда давай приступай к делу. — Свирт стал заполнять бумаги.

На ужин он не пошел и, после того как северное солнце скрылось за стенами замка, приказал в подвал, где находилась тюрьма, привести всех слуг, которые могли выходить в деревню. Повариху, ее помощников, конюха, истопника, он же возница, что привозил припасы в замок, когда нужно было что-то срочно доставить.

Не вызвал он только старую ключницу, которая отличалась подозрительностью, суровым нравом и даже жестокостью. К такой Кертинг не подошел бы и на полет стрелы. А она бы уж точно доложила, что к одной из горничных пристает незнакомый аристократ. Он знал, что прислуга весь день шушукалась, не зная, что будет дальше, а когда всех потащили к стражникам в подвал, замок огласил вой и рев. Слуг продержали в неведении до полуночи, и только тогда Свирт пришел с Крюшоном на допрос.

Первой он вызвал дочь поварихи. Девушка вошла, вся дрожа, и тут же упала на колени.

— Не губите, барин, я ни в чем не виновата. А то, что вино домой таскала, так это… я больше не буду. Истинно вам говорю! — Она осенила себя священной змейкой и поползла на коленях к Свирту.

— Ну если не виновата, то тебе бояться нечего, — спокойно ответил Свирт. — Поднимись с колен.

Девушка с трудом поднялась на трясущихся ногах.

— Ты была подругой Норы? Ведь так? — спросил Свирт.

— Я?

— Ну да. Тебя как зовут?

— Тамила, ваша милость.

— Скажи, Тамила, ты передавала молодому красивому аристократу записку от Норы?

— Я не передавала. Если хотите, поклянусь. — И она снова осенила себя змейкой. — Хранитель свидетель, это сделала не я.

— Не ты, а кто?

— Прокла! Она хвалилась, что организовала свидание нашей Норочки с господином и получила за это рукль.

— Что еще слышала?

— Что потаскушка Нора тайно встречалась с этим господином. Это тоже Прокла рассказывала. Говорила, что он и ей под юбку заглядывал. Но это она врет, ваша милость. Правда, Нора с молодым господином встречалась, но недолго, тот господин исчез. Нора немного посохла по нему и запрыгнула в постель к истопнику. — Девушка осеклась и зажала рукой рот. — Ой! Только маме не говорите, она и Фрода, и меня прибьет.

— А где они встречались, ты знаешь?

— Как где? В замке, где же еще.

Свирт многозначительно посмотрел на посмурневшего Крюшона.

— А как он попадал в замок? — поинтересовался сыщик.

— Так Норка знает все норки в замке и тайные ходы… вот и провела, стало быть, любовничка. Ей хозяин показал, чтобы она могла незаметно приходить к нему в спальню. — Девушка произнесла это спокойно, как само собой разумеющееся.

— Это тоже Прокла рассказала?

— Нет, ваша милость, сама Норка. Мы ее так и звали: Норка — дырявая норка. Всем дает. Она и рассказывала, и злилась на Марту, что та тоже ходит к хозяину.

— Понятно. А что, все слуги знают о тайных ходах?

— Ну что они есть, знают. А вот где — этого я не знаю. Может, другие знают, но я не знаю. Нам вход в господские покои запрещен.

— Ну хорошо, у меня к тебе, Тамила, вопросов больше нет. — Свирт посмотрел на Крюшона. — Пусть посидит отдельно, а ты пригласи эту Проклу.

После разговора с бойкой на язык рябой девушкой Свирт понял, как Кертинг обстряпывал здесь дела. У него в голове сложилась четкая картина происходящего. Сначала он втерся в доверие к отцу Кринтильды под именем Арниса Кропье и, скорее всего, использовал для этого Мрачного, которого якобы ранил на дуэли, заступившись за престарелого конта. Затем выяснил подробности семейной жизни ландстарха и соблазнил скучающую и отчаявшуюся обрести счастье красивую женщину, отвергнутую мужем. Затем, используя болтливость стражников, вызнал, кто из служанок готов пойти на близость, и вышел на любвеобильную Нору. Ему не стоило труда обворожить девушку, и она провела его в замок через тайный ход. Она же подложила записку наследнику, и, когда тот, движимый детской страстью к молодой дочери Барбары, вышел на верх башни, скинул его оттуда. Все было проделано настолько четко и умело, что Свирт диву только давался. Какой способный молодой человек. У него прямо-таки незаурядный криминальный талант. Интересно, он тоже отметился в смертях других претендентов?

Он закончил допросы, заполнил опросные листы и вышел подышать свежим воздухом на верх башни, откуда упал Ризбар.

В последнее время его туда почему-то тянуло. Небо было усеяно звездами, дул северный прохладный ветерок, проникая под сюртук. Но для Свирта это было самое то. Он мог спокойно разложить по полочкам то, что удалось узнать, и обдумать свои следующие шаги. Свирт вошел в беседку и в полной темноте наедине с самим собой предался размышлениям. Он так увлекся, что, услышав шум за спиной, недовольно подумал: «Опять этот противный недомерок здесь бродит…»

Свирт так и не смог узнать, какую роль сыграл во всей этой истории карлик. Он хотел крикнуть: «Кыш! Пошел отсюда!» — но из горла вырвалось только:

— Кхр…

Удавка сдавила ему шею, и он захрипел. Судорожно ухватил руками тонкую веревку, пытаясь ослабить ее, и засучил ногами.

Артем стоял на пристани Аногура. Это даже была не пристань, а настоящий речной порт. Несколько длинных деревянных причалов, уходящих метров на сто пятьдесят в воду. На берегу рыбный базар, склады, суета и множество людей, как муравьи снующих между берегом и причаленными кораблями. Вереницы грузчиков, таскающих тюки, катящих бочки, и крикливые приказчики, почем зря орущие на мужиков. На базаре бойкая торговля. Рыба сырая, рыба сушеная, рыба копченая, раки. Он вдохнул сыроватый ветер, тянущийся от реки, и остановился.

— Не стой, парень, сходи, — поторопил его седоусый матрос. Он привязал причальный канат и встал у сходней, провожая пассажиров.

Артем с робкой улыбкой кивнул и, пропустив бойкого мужика с мешком за плечами, который недовольно ругнулся — стоят тут всякие! — сошел на берег.

Вот он и добрался до города, где располагалась школа магии. Добрался по реке без происшествий.

Неелла после ночного приключения, поцеловав его в щеку, исчезла и, к огромному облегчению землянина, больше не появлялась. Он поделился этой новостью со Свадом, но тот только фыркнул.

— Ты связал себя обещанием, зачем ей рядом с тобой тереться. Она сейчас, наверное, караваны грабит и деньги копит на свадьбу. Душегубка. А как найдешь подходящую невесту, тут ее и вспомнишь. Привязала она тебя к себе. Как есть привязала. Слезами, дурень, заливаться будешь и не сможешь жениться на той, которую выбрал.

— Это почему же? — не поверил Артем.

— Колдунья она, тосковать люто будешь, пока не найдешь ее. Все девки тебе противны будут, — сурово ответил Свад, ни капли не сомневаясь в возможностях Нееллы.

— Ну ты и сказочник, Свад, — отреагировал землянин и усмехнулся. — Околдовала. Чтобы околдовать, Свадушка, нужно в самое сердце проникнуть. Понимаешь?

— Нет. И понимать не хочу. — Он отвернулся, и на этом разговор закончили.

Утром обоз спокойно миновал распадок и к вечеру добрался до Нижнего Бажеля, где Артем расстался с обозом. Маркуй выдал ему десять серебряков жалованья и письмо.

— Что это? — с удивлением спросил Артем, разглядывая сложенный лист.

— Это, парень, моя рекомендация. Захочешь где вступить в охрану каравана, покажи это письмо начальнику охраны, и он возьмет тебя с радостью. Меня многие знают, а кто не знает, тот слышал обо мне. — Он похлопал Артема по плечу. — Ну бывай, Артам. — И ушел.

Артем прочитал письмо, сунул его в сумку и пошел на пристань, где дождался парома. Ему нужно было двигаться вверх по реке, и он решил дальше следовать на фриндоне, местном речном судне. Внешне неуклюжие, они могли свободно передвигаться вверх и вниз по реке, преодолевая неспешное течение могучих вод.

Судоходные реки, которые Артем видел в королевстве, поражали его воображение. Широкие, как две Волги, они, словно артерии, пересекали все королевство с северо-запада на юго-восток. Край противоположного берега этой реки под названием Маркена терялся в дымке тумана, стлавшегося над водной гладью.

Сев на попутный корабль, он через четыре дня прибыл в Аногур. Артам, напуганный участью отправиться в свинью, вел себя тише воды ниже травы. Всю дорогу не вылезал из каюты.

— Артам, дружище, — мысленно позвал Артем. — Тебе нужно будет взять управление телом.

Тот отозвался не сразу.

— Это еще зачем? — осторожно спросил он, подождав пару долгих минут, видимо раздумывая над словами Артема и решая, вылезать на божий свет или нет.

Артем терпеливо ждал, понимая, что его товарищ по несчастью очень боится высовываться из своей норки. Там ему было уютно и спокойно.

— А затем, Артам, что мы прибыли в Аногур и я его не знаю. Тебе нужно будет прийти в школу и предъявить кому надо письмо конта, а потом уже располагаться в школе. Я не знаю, что делать. Ты же не хочешь, чтобы нас как одержимого спалили на костре.

— Не хочу, — буркнул Артам, и Артем провалился в приятную дремоту.

Артем разложил постели и сел на свою кровать. Место и в самом деле было удобным. Печь, тянущаяся до самого потолка, скрывала его кровать почти наполовину. Сквозняк сюда не доставал, а зимой будет тепло. Артем похлопал ладонями по застеленной кровати и задумался. Ему нужен был здесь товарищ. Но кого поселить рядом? Петра? Нет, этот не пойдет, а еще постарается опозорить. Может, того толстячка с добродушными глазами?

— Артам, как зовут толстяка с маленькими синими глазами? — позвал он товарища.

Тот отозвался не сразу, но к этому Артем привык.

— Хм… нас в группе двое толстяков. Больше меня только Вартак-Соня. А что ты хочешь? — В голосе Артама послышались тревожные нотки.

— Хочу подружиться и кровать ему предложить возле печи, где я сам расположился. Кстати, кто-нибудь приставать будет?

— В каком смысле?

— Кто-нибудь попробует отобрать нашу кровать?

— Ты занял место у печи?

— Да.

— Как решился?

— Да просто дал кастеляну серебряный рукль, а что?

— Ну тогда держись, бить будут, пока не переселишься к окну. Так что сразу туда иди.

— Это мы еще посмотрим. Так толстяка зовут Вартак?

— Да.

— Ну и хорошо. — Артем поднялся и пошел к выходу.

О том, что к нему попробуют пристать с требованиями убираться от печи, он догадывался, но страха перед драками не испытывал. За себя он сможет постоять, заодно и за Артама. Он спустился вниз, глазами отыскал дремавшего на ступеньках Вартака и подсел к нему. Сейчас на него никто не обращал внимания. Прибыли еще ученики, и они оживленно делились впечатлениями.

Артем слегка толкнул толстяка в бок. Тот приоткрыл сонные глаза:

— Тебе чего?

— Вартак, кровать у печки хочешь?

Тот моментально проснулся.

— Хочу. — И скривился. — Но она, скорее всего, уже занята.

— Занята, — согласился Артем и удостоился недоуменного взгляда маленьких глаз.

— Тогда чего спрашиваешь? — недовольно пробормотал Вартак и снова закрыл глаза.

— Занята мной, — не смущаясь, ответил Артем. — Хочу тебе ее предложить.

Глаза Вартака вновь приняли осмысленное выражение. Он осторожно огляделся и, убедившись, что их не подслушивают, спросил:

— Почему мне?

— Потому что ты надо мной никогда не издевался. — Артем сразу понял, что такой человек, каким был Вартак, просто неспособен выставлять на посмешище других. Но, глядя на его крепкие руки, можно было предположить, что и над собой глумиться он не позволит.

— У тебя тоже там кровать? — быстро сообразил толстяк. — Купил?

— Ага.

— Откуда серебро?

— Конт дал.

Вартак пристальнее посмотрел на Артема, в его немного выпуклые простодушные глаза.

— Вот вижу, что не врешь, а все равно поверить не могу.

— Можешь не верить, но он рад был от меня избавиться и, дав пять руклей, выпроводил вместе с инквизитором.

— В это я поверить еще могу. Из тебя маг, как… В общем, не важно. Если ты будешь драться вместе со мной за места, я приму твое предложение, если опять будешь, как прежде, прятаться под кроватями… то прости.

— Прятаться не буду. Обещаю, — заверил его Артем.

— Тогда пошли посмотрим на кровати, и я перенесу свою постель.

— Постель я взял получше, и тюфяки тоже. — Артем улыбнулся изумленному товарищу. Жизнь налаживалась.

Они встали со ступенек и под мимолетным, вскользь брошенным на них взглядом Петра поднялись на второй этаж.

— Отличное место! — обрадовался Вартак. Затем оценивающе просмотрел на Артема. — А ты изменился, Вонючка. Так мертвяк на тебя подействовал?

— Скорее отец Ермолай со своим желание меня сжечь. Чего я только тогда не передумал…

— Передумал он, — раздалось глухо из сумки, и оттуда стал вылезать Сунь Вач Джин.

Артем попытался запихнуть гремлуна обратно.

— Это кто там у тебя? Домовой? — Вартак решительно отстранил руку Артема и заглянул в сумку. Оттуда на него возмущенно смотрел коротышка.

— Чего уставился, кусок мяса? — недружелюбно пробурчал он и снова полез из сумки.

Артем, расстроенный и понимая, что скрывать человечка больше нет смысла, отвесил тому звонкий щелбан.

— Оу-у! — взвыл Свад, ухватившись за лоб. Ругаясь на чем свет стоит, угрожая дылдам синусами и котангенсами, вылез из сумки, злобно плюнул им под ноги и скрылся под кроватями.

Вартак сначала удивленно пялился на сумку, затем нагнулся посмотреть, куда делся коротышка, и тут же получил шестерней по лбу. Поднял голову, обиженно посмотрел на Артема. Во взгляде толстяка читалось: «А меня-то за что?» Потом Вартак закатил глаза и упал как подкошенный.

— Свад, ты что творишь?! — возмутился Артем, но гремлун выбежал из-под кровати, пробежал по проходу, дробно стуча сапогами по полу, и скрылся.

«Вот гаденыш, подставил-таки, — насупился Артем. У его ног лежал Вартак, на лбу у него наливалась большая шишка. — Не иначе в меня метил, поганец».

Он с трудом приподнял голову и плечи толстяка, сначала усадил его и затащил верхнюю половину на кровать, потом занес ноги и, отдуваясь, улегся на свою кровать. Прикрыл глаза и стал думать, как поставить себя так, чтобы сильно не отличаться от прежнего Артама, и как себя вести, чтобы не усложнить себе жизнь еще больше.

Приятная прохлада, похрапывание соседа и полумрак действовали усыпляюще. Не успев ничего придумать, Артем не заметил, как задремал.

Лестница была длинной и тяжелой. Нести ее надо было прячась за кустами, при этом согнувшись в три погибели.

— Руки бы поотшибал тому, кто ее сделал, — проворчал Артем.

— Да мы же и делали, — отдуваясь, отозвался Вартак. — Я, Петр и Крамэк. Старый пердун пришел к Страшиле и сказал, что ему кто-то лестницу сломал. А мы в это время в карты играли на конюшне. Страшила пришел, увидел нас и говорит: вот они тебе, Пантелей, лестницу и сделают. А нет — я их вместо лестницы поставлю. — Вартак покряхтел, переложил свой конец лестницы в другую руку и продолжил: — Вот из того, что было, мы ее и слепили.

— Слепили они. Еще бы из чугуна сделали.

— Не ворчи, Артам, почти пришли.

За высокими кустами колючего шиповника показалась стена склада. Когда приставили лестницу, то увидели, что до окна она все равно недостает.

— Лезь, Вартак, — скомандовал Артем, — а Свад по тебе залезет. Я посторожу.

Вартак спорить не стал и полез по лестнице. Артем посадил Свада ему на спину и отошел к кустам. Он видел, как сверкал голый зад товарища и как Свад сноровисто забрался в окно и исчез. Он усмехнулся и замер.

Мимо него, не замечая, тихо крался дед Пантелей с кнутом в руках. От деда Артема закрывал куст шиповника с цветами. Пантелей подслеповато таращил глаза туда же, куда смотрел до этого Артем. А Вартак, забыв обо всем, во все глаза смотрел на окно, за которым скрылся коротышка. Артем закусил губу, не зная, что ему делать. А сторож и по совместительству конюх дед Пантелей, подкравшись, недолго рассматривал зад Вартака, затем, сплюнув, размахнулся кнутом и врезал по голому заду ничего не подозревающего ученика. Вартак подпрыгнул, заорал от боли и страха, как раненый марал. Не удержался и, замахав руками, рухнул на деда с высоты двух метров. Дед крякнул и затих. Вартак, держась за голую задницу, вскочил и запрыгал, громко подвывая. Артем, понимая, что тот своим криком сейчас соберет толпу, подскочил к нему и зажал рот.

— Тише, дурень! Сейчас вся школа тут соберется.

Вартак подергался в сильных руках и замолчал. Только показал вытаращенными глазами на деда и что-то промычал. Артем отпустил Вартака.

— Что? — спросил он.

— Дед Пантелей.

— Вижу. Он за нами крался.

— Он что… того… — шепотом и срываясь, плаксиво спросил Вартак. В его маленьких глазах плескался ужас.

— Что — того?

— Помер он. Я, кажется, убил старика. — Вартак всхлипнул и ухватил Артема за руку. — Что делать будем?

Артем высвободил руку, которую тряс Вартак, нагнулся и приложил ладонь к шее деда. Он ощутил биение пульса и облегченно выдохнул.

— Живой дед. Только что с ним делать?

— Отнесем в конюшню и там положим. Давай только сначала лестницу оттащим. Он придет в себя и не вспомнит, что с ним было.

Артем согласно кивнул.

— Дело говоришь, потащили лестницу.

Они потащили лестницу обратно, за передрягами совсем позабыв о Сунь Вач Джине. Поставили на место и поспешили вернуться к складу.

Удавка неумолимо и все туже сжимала горло Кварта, несмотря на его сопротивление. Он боролся. Пытался руками ослабить веревку, дрыгал ногами, извивался всем телом. В глазах было темно, дыхания уже практически не было. Не было мыслей, не было страха. Была жуткая боль, и сознание потихоньку гасло. Он слабел, но инстинкт самосохранения заставлял его бороться за свою жизнь. И когда его сознание почти потухло, а руки сами продолжали цепляться за удавку, неожиданно ее захват ослаб. В беседке раздался хохот и испуганный крик. Кварта отпустили. Он упал вперед на четвереньки и на карачках из последних сил пополз прочь из беседки. Подальше оттого ужаса, что он только что испытал.

Полз он бездумно, объятый лишь сковывающим страхом. Но Кварт не зря прожил жизнь, полную опасностей и интриг. Он был бойцом, поэтому усилием воли заставил себя подавить страх. Из-за обшлага камзола достал амулет и запустил огонек. Синий свет разлился в беседке, толкнув темноту ночи прочь, за густые ветви дикого винограда. Кварт упал на живот, перевернулся на спину и вытащил боевой амулет. Преодолевая боль, он в первый раз смог сделать вздох. Взгляд его прояснился, и Кварт увидел борьбу. На спине незнакомого молодого человека, безумно хохоча, сидел карлик и своими непомерно большими ладонями душил неизвестного. Тот пытался сбросить карлика, но Румбо, обхватив ногами торс незнакомца, сидел цепко, сдавливал шею и все время хохотал так, словно ему было весело и это была лишь забава, в которую он неожиданно включился. Лицо парня посинело, он стал шататься и вытащил из-за пояса кинжал.

Кварт не стал ждать и активировал боевой амулет. Разряд молнии ударил в грудь незнакомца. Карлик с визгом скатился с него и покатился в угол, громко вереща, а незнакомец, отброшенный назад, провалился в дыру, куда до этого упал наследник. Он падал молча, и через секунду-другую Свирт услышал шлепок. Карлик, подвывая, вскочил, бросился на стену беседки и вскоре исчез, спрятавшись в зарослях дикого винограда. Свирт, схватившись за горло, кашляя и хрипя, с трудом поднялся и, держась другой рукой за перила беседки, пошел прочь. Он, как мог, спешил вниз. На лестнице встретил шуаней и, уже почти придя в себя, прохрипел:

— Вниз… Там тело… кхе-кхе!.. Сторожите.

Те бросились исполнять приказание, и, когда Свирт спустился во двор замка, они караулили тело и никого к нему не подпускали. Рядом стояли, освещая факелом пятачок у подножия башни, и оторопело смотрели на труп трое стражников. Он узнал среди них братьев Клевер.

— Ваша милость, это что такое? — спросил Башмет.

Свирт потрогал шею и прохрипел:

— Это я у вас хочу спросить. Как этот незнакомец оказался в замке и напал на меня на крыше?

Он гневно сверкнул глазами. Только сейчас, когда его отпустило напряжение, а боль от удавки стала очень сильной, он дал волю гневу. Он отчетливо осознавал, что был на краю гибели и только вмешательство карлика Румбо спасло ему жизнь. Он понял, что карлик не виноват в смерти сына хозяина замка, это сделал вот этот молодой парень, из-под головы которого разлилась большая лужа крови. Один из шуаней произнес:

— Он мертв.

— Сам вижу, — раздраженно ответил Свирт.

Третий стражник поднес факел поближе к лежащему человеку и удивленно сказал:

— Так это тот самый господин, что угощал вас, Башмет, в деревенском трактире и дал золотой барет молодому Яндиру. Тот еще, помню, хвастался им.

Башмет побледнел и, нагнувшись, посмотрел на тело. Подняв глаза на Свирта, пробормотал:

— Точно он. — Его глаза стали большими, как серебряный рукль, и он упал на колени. — Ваша милость! Мы не виноваты! Ни сном ни духом не ведаем, как этот господин пробрался в замок. Клянусь Хранителем, мы его не пускали!

Свирт поморщился и приказал шуаням обыскать труп. Он уже понял, что это был Кертинг — неуловимый и чертовски ловкий молодой человек.

— Позовите начальника стражи, — разглядывая ключи на связке, вытащенные из поясной сумки Кертинга, велел Свирт.

Рядом с погибшим лежали найденные вещи: два амулета на цепочке, снятые с шеи, кошель с десятком монет и пара ключей на связке, которые были в руках Свирта, — вот и все немудреное хозяйство. Никаких зацепок и ниточек, ведущих дальше. Свирт поморщился. «Как неудачно. Я своей собственной рукой убил важного свидетеля. Эх, старею. Теряю хватку…»

Подошел, одеваясь впопыхах и застегивая на ходу ремень с мечом Крюшон. Быстро окинул взглядом собравшихся, посмотрел на труп, на своих стражников и почернел лицом. Брови сурово сошлись, но он сдержал себя. Вновь поглядел на труп и поднял взгляд на башню.

— Он упал оттуда? — ни к кому прямо не обращаясь, спросил он.

— Оттуда, — кивнул Свирт. — И я хотел бы знать, как он туда попал.

Крюшон уставился на ключи в руках Свирта.

— Откуда у вас ключи от тайных ходов, господин дознаватель? — Затем еще раз внимательно посмотрел на погибшего молодого парня в хорошей одежде. — Были у него? — догадался он.

Свирт кивнул.

— Отойдемте, — тихо попросил Крюшон.

Они отошли на несколько шагов.

— Слушаю.

— Всего есть три пары таких ключей, господин дознаватель. У меня, у хозяина и у госпожи Кринтильды. Мои у меня, я могу показать. Они закрыты в металлическом ящике. Хозяин свои забирает с собой, когда отлучается из замка. Он их никому не отдает.

Свирт понимал, что ландстарх, педант во всем, с ключами не расстанется. Остается мадам ла Коше.

— А дубликаты не могли сделать?

— Нет! — решительно ответил Крюшон. — Это не дубликаты. Это те самые ключи с клеймом мастера. Никто другой его поставить не мог. Магическая защита. Стоят дорого… — Он скривился и продолжил: — Но безопасность, как говорится, дороже. Хотя… — Крюшон замолчал и махнул рукой.

Свирт понял, о чем подумал начальник стражи. Какая же это безопасность, если ключи находились у постороннего?

— Значит, он прошел через потайной ход? — больше утвердительно, чем спрашивая, произнес он. — И ваши стражники тут ни при чем?

— Думаю, да.

Свирт вздохнул и потрогал шею. Крюшон, прищурившись, посмотрел на багровый след от удавки.

— Он напал на меня и хотел удушить. Но, слава Хранителю, меня спас ваш карлик. М-да… — Он помолчал, трогая рукой болезненный след на шее. Затем дал указание: — Отнесите погибшего в часовню, распорядитесь поставить стражу возле нее и позовите туда госпожу ла Коше. Но не сейчас, а утром. Еще найдите мне карлика, я хочу с ним поговорить. Я буду в малой столовой, позаботьтесь о том, чтобы мне принесли вина и закуску.

Он отвернулся от Крюшона и зашагал в замок.

Артем спал чутко. Они договорились, что Артам ночью будет бодрствовать, чтобы недоброжелатели, которые затаили на них злобу, не смогли воспользоваться их сонной беспомощностью. Засыпал он с мыслями об Артаме и школе.

Всего на их курсе было сорок три ученика, и все мужского пола. На вопрос Артема, почему нет девушек, Артам пояснил, что девочек с магическим даром мало, и для них существует одна школа в столице королевства, где их учат целительству и алхимии. После учебы их направляют служить в военные лазареты по гарнизонам, вскоре они выходят замуж за офицеров или магов и продолжают службу там, куда пошлют мужа. Уйти со службы, как мужчины, и взять патент они не могут, им запрещена частная практика. Женщины-магички должны были служить двадцать пять лет и выходили со службы с небольшим пенсионом, на который можно в провинции купить домик и жить подсобным хозяйством или пойти в услужение к владетелю земли вместе с мужем и жить в замке. Такие семейные пары магов очень ценились среди контов.

— Но лучше на них не жениться, — сказал Артам. — Лучше отслужить свои пять лет короне, вложить заработанные за годы службы деньги в патент и иметь частную практику. А жениться лучше на дочке купца. За магов они охотно дочерей отдают и приданое хорошее дают. А можно еще к конту в услужение пойти. Но нужно предварительно вызнать, бедный он, жадный или, наоборот, богач. К бедному идти не стоит. Платит мало, а требует много.

Артем прекрасно понимал настроения Артама. Тот хотел во что бы то ни стало окончить школу и получить свой жезл мага. Потом его направят куда-нибудь подальше служить, чтобы он не позорил школу. Он отслужит свои пять лет и, если останется живым, вернется домой, женится на дочке лавочника, откроет свою аптекарскую лавку и будет жить не тужить. А что делать ему, Артему? Хотел ли он такую судьбу? И как они будут делить одну жену на двоих? Его передернуло от таких мыслей. В его представлении Артам был грязным и вонючим. Хотя они делили одно тело, но душа у Артама, как считал Артем, была именно такой — грязной и вонючей.

Артем часто гнал от себя мысли, что ждет его в будущем. Он не хотел об этом думать. Потому что, как только задумывался, он не видел выхода из той ситуации, в которую попал. Как выйти из тела? Куда еще можно вселиться или как выгнать Артама из его тела? Вопросы, вопросы, вопросы… И у него не было ответов на них. При долгих подобных размышлениях к нему всегда подкатывало желание покончить жизнь самоубийством. Или убить Артама. Добраться до его половинки сердца и задушить там. Лучше бы он, Артем, умер от ножа бандита на Земле, чем влачить такое жалкое существование, какое он влачит здесь.

Ночь прошла спокойно. Утром Артем вскочил бодрым и отдохнувшим. Сбегал вниз, за казарму, в туалет. Из выгребных ям вычерпывали вонючую жижу его сокурсники, определенные Страшилой в штрафники. Они недобро поглядели на него и отвернулись. Он умылся ледяной водой из узкого длинного резервуара. Вернулся, заправил кровать серым армейским одеялом и пошел вниз, ждать построения. Сони еще не было. Тот все делал медленно и с ленцой. И хотя Артем был настороже, его никто не трогал и не приставал к нему.

Подошел Вартак.

— Здорово, Вонючка. — Он хлопнул Артема по плечу. — Как ночь прошла? Никто не приставал?

— Нет. — Артем не обиделся на «Вонючку». Он рад был видеть добродушное лицо толстяка.

— Сегодня начнем учить алхимию, — сказал тот. — Та еще работка. Толки, мни, составляй смеси по частям, отмеряй… Не люблю я эту науку. Хорошо, что она с третьего курса начинается. — Он почесал зад и, заметив взгляд Артема, пояснил: — Чешется, зараза.

Артем понимающе улыбнулся. Вчера Вартаку досталось. Сначала ему подпалили задницу, а потом по ней прошелся кнутом дед Пантелей.

Вскоре их построил Страшила. Безбожно обругал при этом, сравнил со стадом козлов, и они строем, но не в ногу пошли завтракать. На завтрак была овсяная каша с маслом, серый хлеб и молоко. Просто и сытно. Один Вартак остался недовольным, ворча, что повара совсем обнаглели, порции урезают и с каждым годом они становятся меньше.

— Порции не меньше, — со смешком ответил Артем, — это ты становишься больше.

— И что? Разве ты не знаешь, что хорошего человека должно быть много?

Стоящие рядом ученики засмеялись. Улыбнулся и Артем. Соня умел поднять настроение.

К удивлению Артема, в школе была неплохая учебная база и грамотно расписаны занятия. Класс, куда они пришли с группой в десять человек, был небольшой, но заставлен по кругу столами, на которых стояли миски, толкушки и накрытые белой тканью горшки и корзины.

Встречал их толстенький маг, на поясе у него висела плоская бронзовая фляжка. Вид у толстяка был добродушный. Пальцы пухлых розовых рук были сцеплены на необъятном животе. Он оглядел их маленькими, заплывшими жиром глазками, прошелся вдоль строя учеников и тут же очень быстро и неожиданно для всех двинул в зубы Соне. Тот в этот момент широко зевнул. Удар у толстяка был хорошо поставлен, и Вартак был отправлен в глубокий нокаут. Остальные ученики тут же подобрались и стали внимательно смотреть на преподавателя, пожирая его глазами.

— Запомните, тупицы, — начал свою вступительную речь толстяк, — я новый ваш учитель, меня зовут мессир Орландо. Закончил службу в армейских частях и прибыл сюда для того, чтобы передать вам, недотепам и бездельникам, свои знания. — Он перешагнул через ноги распростертого Сони и снова пошел вдоль строя. — Запоминайте все с первого раза, кто не сумеет, тот… что? — Он оглядел молчавших студентов.

— Тот запомнит со второго, — не выдержал Артем.

Мимо его носа просвистел кулак. Артем, ожидавший подобного от толстяка, слегка отклонился. Но второй удар в живот он пропустил и, охнув, согнулся. Толстяк был хорошим боксером, быстрым и с хорошей реакцией.

— Неправильно, ученик, — спокойно продолжил свое размеренное движение алхимик. На Артема он больше не обращал внимания и развивал свою наставительную речь: — Тот дурень. Понятно?

Все молчали. Но мессир Орландо и не ждал от них ответа, это был риторический вопрос.

— А дурни что делают? — Он оглядел затаивших дыхание парней. Обвел их, как им показалось, удивленным взглядом и спросил: — Что, здесь остались лишь умные? Не знаете, что делают дурни?

Артем уже отдышался и выпрямился. Толстяк остановился перед ним, вперив свои свинячьи глазки ему в лицо. Видимо, он выбрал для себя сегодня жертву.

— Наверное, грязную работу? — предположил Артем.

— Правильно, ученик. Как зовут? — Толстяк растянул свои пухлые губы в улыбке, и его глаза превратились в щели.

— Артам, мессир.

— Очень хорошо, Артам, сегодня ты мой помощник. Подними этого недотепу, — он указал на Вартака, — а то он так все занятие проспит.

Артем потер уши Вартаку, и тот пришел в себя. Затем помог подняться ничего не помнящему Соне и придержал его в строю. Соня стоял, хлопая глазами, но мессир Орландо больше не обращал на него внимания.

— Слушайте внимательно, недоделки, — произнес он и вновь сложил руки на своем выпирающем из-под мантии животе. — Чтобы составить алхимическое зелье, нужно взять необходимые ингредиенты в правильной пропорции. Все вместе тщательно перемешать и добавить магической энергии. Только после этого зелье будет обладать нужным эффектом. Все понятно? — Он обвел взглядом присмиревших учеников. Не дождавшись ответа продолжил: — Ингредиенты в правильной пропорции складываются следующим образом.

Он отвернулся, и Вартак снова разинул рот, чтобы зевнуть. Артем тут же наступил ему на ногу, и Вартак, забыв, что хотел зевнуть, охнул.

Толстяк остановился и развернулся лицом к строю.

— Кто сказал «ой»?

Артем, уже понимая методику этого преподавателя и осознавая последствия того, что если никто не ответит, то виноваты будут все, гаркнул:

— Я, мессир!

— Что в моих словах вызвало твое «ой»?

— Вы так складно рассказываете, мессир, я не слышал раньше таких слов, — ляпнул Артем первое, что пришло в голову.

— Да? И какие слова тебя, юноша, удивили?

— Так это… — Артем почесал затылок, — пропорции и гридиенты. Красиво.

Толстяк расплылся в улыбке.

— Да, юноша, алхимия красивое искусство и важное. Ты согласен?

— Так точно, мессир.

— А остальные что, не согласны? Вы почему молчите? — Алхимик обвел замерший строй взглядом прищуренных глаз. В этом взгляде ученики не увидели для себя ничего хорошего.

— Да, мессир! Так точно, мессир! Так и есть! — загалдели ученики, стараясь перекричать друг друга.

Толстяк кивнул.

— Хорошо, что вы все это понимаете. Так вот, ингредиенты в правильной пропорции складываются следующим образом. Берутся равные части различных веществ и тщательно смешиваются. Запомните! — Он поднял палец. — Части. Количество веществ в каждой части должно быть одинаковым. — Запомнили? Подойдите, олухи, к столам и возьмите в руки ступку и пестик.

Ученики робко подошли к столам и застыли. Перед ними были вазочки, корзинки, чашки — и где в этой комплектации названные преподавателем предметы?

Артем колебался, вылезать ему со своими познаниями или нет. Посчитают, что он самый умный, и беды не избежать. Слишком выделялся он среди сокурсников. Артам тоже выделялся, но в другую сторону. Он видел, как расцвел мессир, наблюдая за учениками. Он просто наслаждался их растерянностью.

— Артам! — величаво произнес алхимик. — Покажи всем ступку и пестик.

— Прямо здесь? — спросил Артем и, понимая, что ступил на лезвие ножа, опустил голову.

— А где же еще? — Маг был явно обескуражен.

— Так это, мессир… Пестик у меня есть, а ступки нет.

— Да что ты говоришь? Интересно-о. Ну-ка, покажи свой пестик!

Эх, пан или пропал! Артем поднял мантию и стал развязывать веревку на штанах.

— Ты что делаешь, охальник? — Мессир спросил больше удивленно, чем со злостью.

— Пестик хочу показать.

И тут же в его голову полетел табурет. Артем пригнулся и осторожно поглядел на толстяка из-под края стола. Тот хохотал.

— Почему ты это называешь пестиком?

— Так это… Я слышал, как один аптекарь говорил свой служанке: готовь свою ступку, а то мой пестик заждался. И…

— И? — с большим интересом спросил алхимик.

— И я подсмотрел за ними… вот.

— Ты… Ар… Ар… Артам, смелый, но дурак. Пестик — вот эта толкушка, а ступка — вот эта чаша. Ох… ох… позабавил. А то, что ты мне хотел показать, называется срамной уд. Ох… — Он вытер слезы на глазах. — Взяли ступку и пестик в руки и посмотрели на меня, — приказал он. — Ты, Артам, можешь не брать. Просто стой и молчи. Иначе я умру от смеха. Понял?

Артем кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь откройте корзинку, найдите дробленый рог быка и толките его в ступке до состояния порошка.

Весь день до обеда они толкли разные ингредиенты, учась пользоваться пестиком и ступкой. У кого плохо получалось, оказывались на полу после точного удара мессира. Не смог устоять никто. Лишь Артем стоял столбом и смотрел во все глаза. В конце занятий на лицах всех учеников светились лиловые синяки.

— Артам, подь сюда! — приказал мессир.

Артем осторожно, готовый увернуться от внушительного кулака мессира Орландо, подошел.

— На вот учебники по алхимии, раздай всем. Останешься, приберешь тут все. — Он сунул в руки Артему стопку тонких книжек и, не прощаясь, удалился, важно неся свое пухлое тело.

— Этот похуже Страшилы будет. Прямо зверь лютый, — произнес Вартак, когда за преподавателем закрылась дверь. Он посмотрел на Артема, сделал очень серьезное лицо и вдруг попросил: — Артам, дружище, покажи свой пестик.

Все рассмеялись.

— Да ну вас, — отмахнулся Артем.

Когда все ушли он вызвал Артама:

— Артам, вылезай, надо в классе прибраться.

— Это я мигом. Что изучали?

— Алхимию.

Так прошел первый день учебы. «Жить можно», — подумал Артем.

Обед был скудным — постные щи, рыба, хлеб и взвар из ягод. После обеда Артем побежал в нужник, справить малую нужду.

В узком проеме между стенами корпусов его поджидали трое — Кувалда, Петр и тот парень которого он ударил вслед за Кувалдой, когда его сдернули с кровати. Еще двое зашли со спины. Артем убавил шаг, затем остановился. Понимая, что его будут бить, Артем не стал тратить время на разговоры, а направился прямо к Кувалде, показывая, что хочет просто его обойти. Но Кувалда, хищно ухмыляясь, затупил ему дорогу и решил сначала поиздеваться над ним.

— Ну что, Вонючка, решил в дерьме искупаться? Мы тебе…

Как и все самоуверенные люди, Кувалда не рассчитал реакцию Артема. Он думал сначала покуражиться, потом привести свою угрозу в исполнение. Он считал, что раз их больше, то этому побледневшему олуху деваться некуда.

Но Артем схитрил. Он шел с понурым видом, робко. Кувалда был самым сильным бойцом среди остальных, кроме того, он был лидером этой пятерки, без него их боевой запал снизится, и поэтому его нужно было вырубить первым. Перед Кувалдой Артем на мгновение остановился и быстро нанес удар ногой в пах. Кувалда еще только начал сгибаться, а Артем, развернувшись к Петру, провел двойку в живот в челюсть. Третьему он заехал ногой в живот и, проскочив его, добавил ногой по почкам. Развернулся к двоим, подходившим со спины. Но те, увидев, что стало с их вожаком, развернулись и бросились бежать. Артем понимал, что оставшиеся трое не оставят его в покое, и потому, подойдя к воющему Кувалде, начал бить того ногами. Он не жалел Кувалду, бил со всей силы куда придется. Главное сломить волю и заставить себя бояться. Кувалда сначала прикрывался руками, но, пропустив сильный удар в лицо, затих.

Третий, имени которого Артем не знал, с ужасом наблюдал жестокое избиение товарища. Артем оставил Кувалду, подошел к нему.

— Ты в дерьме искупаться хочешь? — спросил он, нагнувшись над ним.

— Нет… — в страхе произнес избитый ученик и стал отползать от Артема.

— Тогда передай остальным: если не оставите меня в покое, убью. Утоплю в нужнике и скажу, что так и было. Споткнулся упал и захлебнулся. Понял? — Он сделал резкий замах рукой, и, ученик не выдержав, заорал.

Из-за угла вышли несколько учеников, увидели проходящее и тут же спрятались. Артем их понимал, никто не хотел быть свидетелем.

Он ушел, справил нужду и прошагал обратно мимо своих лежавших и стонущих противников.

«Ну что, авторитет он уже заработал, — думал Артем, возвращаясь в свое общежитие, больше похожее на казарму. Только вместо отцов-командиров — воспитатели. — Связываться со мной открыто больше не посмеют, а вот гадость сделать исподтишка могут. Надо удвоить осторожность».

Прошло семь дней. Его недоброжелатели притихли. Артем втянулся в жизнь, «познакомился» со всеми ребятами из своего курса. Артама больше презирали, чем ненавидели. Был он по сути своей тихий и безобидный, в драку не лез и всем уступал. Только Петр от скуки любил над ним поиздеваться и покуражиться, да Кувалда к нему присоединился, когда Артем выбрал лучшее спальное место. Сильный, но недалекий парень.

И все бы ничего, можно было жить и учиться, только Артем с трудом плел заклинания одной рукой. Пальцы не хотели его слушаться, хотя он усердно их разминал, тренировал. Когда выпадало свободное время и он был предоставлен самому себе, то уходил куда-нибудь в глухое место, чтобы никто не видел, и там мучил, мучил и мучил до исступления свои пальцы.

Зато двумя руками он плел плетения заклинаний быстро и без ошибок, за что бывал наказан преподавателями. Те пытались вбить в него умение работать одной рукой.

На занятии, посвященном определению проклятия на отдельно взятом засеянном клочке земли, нужно было магическим зрением увидеть это проклятие, определить его природу, наложено оно злыми духами или человеком. Или пошла эрозия почвы, а значит, чудит элементаль земли и нужно его задобрить, для этого достаточно благословить участок.

Он хорошо помнил этот день. Их привели на чахлый огород и поставили задачу определить природу порчи. Артем глянул магическим зрением и увидел, что черные линии закручены и переплетены в узел. В нескольких местах были разрывы и в них вызревала зеленая субстанция, похожая на дрожжевую плесень. Она пузырилась и потихоньку росла. Незнакомый с теорией проклятий, он спросил Артама:

— Артам, тут надо определить природу проклятия на участке, но я ничего не понимаю в этом.

— Как выглядит проклятие? — Артам был очень хорошо подкован в теории, это единственное, в чем ему удавалось преуспевать. Артем это хорошо знал из прежних разговоров, поэтому консультировался с ним. — Как оно выглядит? — переспросил Артам, не услышав ответ Артема. Он понимал, что они связаны одной нитью и успех одного — это успех обоих, и наоборот, неудача одного — это проблема обоих, поэтому не прятался и не чинился.

— Линии земли закручены в узлы, а в местах разрыва растет зеленая плесень.

— Это двойное проклятие. Наложено человеком и злым духом. Посмотри боковым зрением, он должен быть где-то рядом. Прячется.

Артем пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и, не выходя из магического зрения, стал смотреть боковым зрением. И увидел слева от мессира Гронга — преподавателя магии земли — на тонком поводке облако, похожее на снеговика. Поводок шел к руке мессира. Причем если Артем смотрел прямо, то не видел ничего.

— Артам, оно привязано к Гронгу и выглядит как серое облачко размером с человека.

— Как облако? — задумался его сожитель. — Это может быть старший юшпи. Скорее всего. Места выхода таких духов вызывают гнилостные процессы в почве, и зараза разрастается, заражая слабые в магическом отношении участки, где нити ослабли по тем или иным причинам, и готовит новые места прорыва для таких же духов. В данном случае Гронг проклял участок и выловил духа, привязав его к своей ауре. А дух стал портить участок.

— Ну! — потерял терпение мессир Гронг. — Кто скажет, в чем причина того, что всходы на этом участке засыхают?

Артем решил не лезть вперед и послушать, что скажут остальные. Но ему не суждено было спрятаться за чужим спинами. Раздался голос Петра:

— Лучше всего это знает Артам, мессир. Он лучший теоретик.

Артем вылупился на сокурсника, но тот смотрел кротко, аки агнец, сделав невинную рожу.

— Да, — неожиданно поддержал его Вартак. — У него даже есть для этого пестик.

Артем повернулся у к предателю, но тот еле сдерживался, чтобы не заржать.

— Ах, Арта-ам! — воскликнул мессир. — Ну, значит, пусть он отдувается за всех. Давай, Артам, выходи сюда и рассказывай, что ты видишь.

Артем зло свернул глазами и вышел вперед. Встал перед строем и произнес:

— Я вижу, мессир, девять недоумков.

Мессир ухмыльнулся и кивнул.

— Я их тоже вижу. А еще?

— Еще засохшие всходы. И духа, которого вы привязали к себе.

Мессир Гронд вытаращился на него:

— Ты в самом деле видишь это?

Артем потупился и скромно ответил:

— Вижу, мессир. Он как облачко.

— Может, скажешь, что это за дух?

— А в духах, мессир, лучше всего разбирается Вартак, — осмелев, ответил Артем.

Мессир ощерился, показав желтые, крупные, как у кобыл деда Пантелея, зубы. Его, видимо, забавляло, что ученики сваливали проблемы друг на друга.

— Хорошо, Вартак, иди сюда, — потирая руки, сказал он. — Ты видишь этого духа?

Вартак опустил плечи и, виновато глядя на Артема, вышел вперед. Глазами спросил Артема: где этот дух?

Артем со спокойной совестью также глазами показал, что справа от мессира, и Вартак попался. Он важно показал пальцем в противоположную от духа сторону. Вот тут-то Артем и увидел, что значит отдуваться за всех. Мессир ловко вытащил из-за пояса свой жезл и врезал им Вартаку по голове.

— Тупица слепая! — заорал он, и в голосе мессира были нотки радости, а не злости. Затем он стал охаживать неудачника по плечам и спине, приговаривая: — Два года балбес просидел, протирая штаны, а духов видеть не научился. Я тебе сейчас глаза прочищу, неуч.

Вартак взвизгнул и побежал прочь. Ему вслед ударила молния, и он, громко вскрикнув, упал на землю.

Довольный мессир убрал жезл и обратился к Артему:

— Кто еще, по-твоему, разбирается в духах?

Артем мстительно свернул глазами и ответил:

— Думаю, Петр, мессир.

— Ага, хорошо. Петр, выходи сюда и покажи нам духа. — При этом мессир Гронг перевел духа с левой стороны от себя на правую и умильно смотрел на хмурого Петра.

Тот кинул уничтожающий взгляд на Артема, потом посмотрел на поднимающегося Вартака, у которого волосы стояли дыбом. Взгляд у толстяка был расфокусированным.

«Убойная методика подачи знаний, — подумал Артем. — Здесь не церемонятся. И никаких тебе прав человека». Он стал смотреть, как выкрутится Петр. Тот вернул взгляд на мессира и показал рукой в противоположную сторону от той, куда показал Вартак. Заметив, что мессир потянулся за жезлом, не раздумывая бросился наутек, желая спрятаться за спины товарищей, но те разбежались, и в спину незадачливому ученику прилетел разряд электричества, который сбил его на землю.

Мессир Гронг был доволен. Занятие проходило весело. Заметив, что Артем радостно улыбается, он посуровел и прорычал:

— А ты чего скалишься? Показывай, где дух! — Жезл он не убирал и постукивал им по ладони. При этом духа перевел обратно, и теперь тот снова был слева от него.

— Да вот же он. — Артем показал на духа.

Мессир похлопал глазами и вынужден был признать правоту ученика.

— Значит, ты считаешь, что всему виной злой дух? — с напускным равнодушием спросил он.

— Не только, мессир, вы прокляли этот участок и вызвали духа, привязав его к этому месту.

Глаза у мессира Гронга стали совсем большими. Он даже растерялся, не зная, как реагировать. Он приготовился к очередной экзекуции, а ученик дал правильный ответ. Маг глубоко задышал и зло проговорил:

— Если ты, Артам, так поумнел за последнее время, то изгони этого духа, а мы посмотрим на твои успехи.

И Артем совершил ошибку. Он самодовольно хмыкнул и сплел двумя руками заклинание изгнания духов. Мессир выпучил глаза, наблюдая, как ловко ученик плетет плетение в нарушение всех правил, а затем со всего маху врезал Артему по голове жезлом, не дав довести начатое до конца. Артем ойкнул, а маг с воплями: «Ты что творишь, паскудник?!» — стал лупить жезлом по его рукам.

— На тебе! На тебе! — приговаривал он.

Артем не стал убегать, он юркнул мессиру за спину. Мессир потерял его из виду и закрутился в разные стороны. Нашел нарушителя и снова принялся махать свои жезлом. Но Артем успевал уворачиваться и все время прятался за спину мага. Наконец тот так закрутился, что не удержался и шлепнулся. Артем стал помогать ему подниматься. Взмыленный маг, отдуваясь, встал, поправил мантию и сурово вынес приговор:

— С этого дня… недоделок, тебе… уф… на моих занятиях будут одну руку привязывать к телу. А сейчас марш в строй.

Вечером его вызвал старший воспитатель. Страшила был не один, в учительской собрались маги-преподаватели. Они с интересом смотрели на ученика. Артем, не понимая в чем дело, стоял ни жив ни мертв.

Страшила ушел подальше от Артема и сел у стены. Вперед вышел мессир Гронг.

— А покажи-ка нам, Артам, как ты плетешь заклинания.

Артем замялся.

— Одной рукой или двумя? — уточнил он.

— Вот видите! — торжествуя и оглядывая товарищей по ремеслу, произнес Гронг. — Вы слышали? Двумя руками! Это же надо до такого додуматься!

— Ну пусть покажет, как он плетет благословение двумя руками, — предложил худой и немного сгорбленный преподаватель целительства, самый старший по должности среди присутствующих магов.

— Давай, Артам, показывай, — приказал Страшила.

— Я не умею, — выдавил из себя Артем.

— Брешет! Как есть брешет, собачий хвост! — возмутился Гронг. — Я своими глазами видел, как он плетет заклятия двумя руками. А мы все знаем про запрет плести заклятия двумя руками. Оно введено в годы Большой войны, когда у магов не хватало своей энергии на заклятия, и жезл они не могли держать, так как работали двумя руками, а шуани работали одной рукой, подпитывая заклятия жезлом, и много тогда наших магов уничтожили. Все эти запреты и правила написаны большой кровью. А этот… — Гронг не мог подобрать слово, чтобы обозвать Артема, так велико было его возмущение.

— Показывай, Артам, иначе вылетишь из школы! — пригрозил Страшила.

Артем нехотя быстро сплел заклинание благословения и наложил его на старшего воспитателя. Тот дернулся как от удара и побагровел.

— Ты нарушаешь все запреты, щенок. Кто тебе разрешил накладывать заклинание на меня? Неделю чистишь свинарник, паскудник!

— Да-а, Артам, — проговорил худой сутулый маг, — ты изменился после практики. Ищешь легкие пути в магическом искусстве. А наш труд — это упорные тренировки и еще раз тренировки. На занятиях ты будешь с привязанной к телу рукой, и если через месяц не сможешь плести простейшие плетения, то будешь выгнан из школы из-за неуспеваемость. А теперь иди и хорошо подумай.

На сердце Артема упала тяжесть. Ноги стали будто чугунные, и их трудно было передвигать. Он понурил голову и поплелся прочь. Вышел, тихо прикрыл за собой дверь и только потом дал волю чувствам.

— Артам! Артам! — мысленно закричал он, кипя от ярости.

— Ну чего еще?

— Ты почему мне не рассказал о правилах в школе?

— О каких правилах? — Артам был явно озадачен.

— О том, что нельзя плести заклятия двумя руками и что нельзя накладывать заклинания на преподавателей школы.

— Так ты не спрашивал.

— А я что, должен знать, что спрашивать? Откуда мне было знать, что на плетение заклятий двумя руками наложен строжайший запрет? Теперь ты неделю чистишь свинарник, понял?!

— Понял, — захныкал Артам. — Давай поделим на двоих. Ты не представляешь, как там грязно и воняет.

— Нет! — отрезал Артем. — Нам дали месяц научиться плести плетения одной рукой. Иначе вышвырнут из школы. Ты чистишь свинарник, я тренирую пальцы. Я все сказал!

Как только за Артемом закрылась дверь, худой маг посмотрел на собравшихся.

— Есть информация, коллеги, что этот юноша связан со святой инквизицией. У конта, у которого он проходил практику, гостил меченосец и забрал с собой нашего ученика. Что было дальше, мы не знаем. Но юноша вернулся целым и невредимым.

Старший воспитатель приподнял правую бровь:

— Информация достоверная?

— Мне прислал письмо лечащий врач конта, мой давний товарищ. Вот он и описал, что этот так называемый маг с неупокенным дрался вручную. А потом ходил к отцу Ермолаю на исповедь.

— На исповедь? На исповедь!.. — послышались крики. — Надо же! Уму непостижимо!

Когда все немного успокоились, худой спросил:

— Что будем делать?

— Да гнать его надо, и все! — потряс кулаком мессир Гронг. — Что мы с ним церемонимся?

— А если инквизиторы решат, что мы его выгнали не просто так, а потому, что боимся, что он расскажет о заговоре или о запрещенных практиках? — спросил худой маг и озабоченно оглядел собравшихся.

— О каком заговоре? Что за практики?

— А вот когда они его спросят, — вступил в разговор старший воспитатель, который сразу ухватил суть дела, — он, обидевшись на нас, наговорит что было и не было, и сюда заявится целая орда ревнителей веры. Половину из нас сожгут, половину покалечат пытками, и мы сами признаемся в том, чего не было.

Все сразу закрыли рты. Перспектива, которую обрисовал Страшила, их впечатлила и заставила задуматься.

— Если его сюда отправили шпионить, то лучше поступить по-другому, — продолжил старший воспитатель. — Пусть учится и с привязанной рукой плетет плетения. Выгонять его не надо. Тем более что надо отправлять прошение в королевскую канцелярию, а там спросят, на что были потрачены казенные деньги и почему мы неуча, неспособного к магии, держали два года.

Он оглядел собравшихся, все внимательно его слушали.

— Я предлагаю следующее, — продолжил он. — Мы будем вести себя, как будто ничего не знаем о его связи с инквизицией. Но ведь каждый год, и этот не будет исключением, нам присылают запрос на досрочный выпуск магов и требуют от нас учеников, которые могли бы досрочно окончить обучение. Их отправляют на границу с дикими землями. Там всегда недобор магов. Что мы делаем? Мы отбираем самых неуспевающих и выпроваживаем. Вот мы его аттестуем и выпроводим честь по чести. И все будут довольны. Он — тем, что смог закончить школу и сдать экзамены без присутствия королевских инспекторов. Мы — что избавились от шпиона.

— Идея хорошая, — проговорил худой. — Я как заместитель руководителя школы такой план утверждаю. О том, что здесь обсуждалось, никому ни слова. Даже нашему вечно занятому неотложными делами в столице руководителю.

Маги заулыбались. Главный маг школы жил в столице и появлялся пару раз в году — когда нужно было выпускать учеников и когда забирал отчет для королевской канцелярии, подготовленный его замом.

Артем готовился отойти ко сну, когда в спальню зашел сам Страшила. Увидел сидящего на кровати ученика, кивком головы позвал его за собой и быстро вышел.

Вартак проводил старшего воспитателя взглядом и повернулся к другу.

— Прощай, брат, — с притворными слезами в голосе проронил он. — Мы будем хранить о тебе память.

Артем зло зыркнул на зубоскала и, ни слова не говоря, стал собираться. О том, что воздушный кулак, предназначенный для него, нашел Страшилу, он уже знал. Да и вся школа знала эту историю и потешалась над ее участниками.

Все ждали развязки. Не могло такое случиться, чтобы Артам, по чьей вине подрались два преподавателя, остался бы без возмездия. Все ждали и гадали, какие немыслимые муки ожидают Вонючку. Спорили, делали ставки, обходя Артема стороной. Но время шло, день подходил к развязке, а его никуда не вызывали. Артем уже понадеялся, что пронесло, но тут заявился сам старший воспитатель и велел ему следовать за собой. Не прислал первогодка, как обычно, а пришел сам. И это Артема здорово озадачило.

Артем вышел из спальни, с тоской оглянувшись на соучеников. На лицах некоторых читалось злорадство, другим было все равно. Вартак помахал ему на прощанье рукой. Отвернувшись, Артем зашагал вниз по лестнице. Весь день он был в напряжении, но сейчас, когда то, что должно было произойти, свершилось, он как-то быстро успокоился, смирившись с неизбежным наказанием, и шел к Страшиле, готовый ко всему.

Старший воспитатель с интересом посмотрел на вошедшего в его кабинет Артема. Смотрел долго, изучающе. Лицо Артема не выражало страха или беспокойства.

— Ты изменился, Артам, — прервав молчание, произнес Страшила и улыбнулся. — В тебе появился стержень, которого раньше не было. Это хорошо. Я вижу, ты не боишься наказания. Но его и не будет. Я тебе ставлю условие. Ты знаешь мессира Трампа, что сегодня днем за тобой гнался. Так вот, я хочу, чтобы ты сделал ему какую-нибудь пакость, о которой будет говорить вся школа. Если ты при этом будешь пойман, это твои проблемы. Срок исполнения я не выставляю, смотри сам по разумности, но и уйти от этого у тебя не получится. И знаешь почему?

Страшила хищно ухмыльнулся. Скорее это был оскал волка, чем ухмылка. У Артема между лопаток пробежал холодок, и он мгновенно вспотел. Но, собрав в кулак всю свою выдержку, просто плотнее сжал губы.

— Потому, что в школе знают о твоей связи с инквизицией, и как ты думаешь, выйдешь ты отсюда живым без моей помощи? — Страшила еще раз внимательно посмотрел на лицо ученика, надеясь найти на нем следы страха или растерянности, но Артем словно окаменел. Откуда они знают про отца Ермолая?

Не найдя то, что искал, и разочарованно поджав губы, Страшила продолжил свое внушение:

— Надеюсь, ты понимаешь, какие сомнения по поводу тебя испытывают преподаватели. Они не хотят гореть на костре по твоей милости и считают за лучшее по-тихому избавиться от тебя. А кто им может помешать? — Страшила вновь замолчал, ожидая реакции ученика.

— Вы? — предположил Артем.

— Совершенно верно. Это я уговорил их тебя не трогать. Но я могу и передумать. Так что?

— Он должен умереть? — спросил Артем.

— Нет, конечно, — засмеялся, ухая как филин. Страшила. — Он должен стать посмешищем всей школы.

— Но если меня поймают, то сделают именно так, как вы и говорили, — произнес Артем.

— Не исключено. Но кто тебе сказал, что жизнь легкая штука? Ты знаешь, что в природе выживают сильнейшие? Так и в жизни. И еще: если я узнаю, что ты кому-то проболтался о нашем разговоре, жизнь твоя будет измеряться часами. — Он вновь вперил взгляд своих колючих глаз в ученика, изучая его лицо, чтобы понять, проникся тот его словами или нет. Видимо найдя подтверждение своим мыслям, произнес: — Все, ступай.

Артем шел обратно не спеша. Он не думал о том, что ему нужно было сделать, он думал, что пора отсюда бежать. Осталось понять куда. Можно инсценировать самоубийство. Положить вещи у реки и скрыться, пусть думают, что он утоп. Никто искать на дне его не будет. А самому уехать в столицу и там затеряться. Средства у него есть, можно открыть торговлю. А можно стать охранником в караване и уйти в другое государство. Он задумчиво брел по плацу, шаркая подошвами сапог по стертым камням, и не заметил, как к нему подошел первогодок. Дернул за рукав, и Артем остановился и оглянулся. Непонимающе уставился на робко переминавшегося с ноги на ногу ученика.

— Ты Артам?

— Ну я. Чего тебе? — недружелюбно отозвался Артем, озадаченный и недовольный тем, что перебили его размышления.

— Пошли со мной, тебя зовет мессир Трамп.

«А этому-то что нужно?» — сильно удивившись, подумал Артем.

— Пошли, — настойчиво повторил ученик. — Они велели тебя привести срочно.

— Они?

— Ну, мессир Трамп.

Артем поплелся за учеником. Они пришли на конюшню. Там на колоде сидел Трамп и пил вино. Конюх спал, громко храпя. Трамп увидел учеников и сказал первогодку:

— Привел, можешь быть свободным. А ты, Артам, проходи и садись вот сюда, — указал он на колченогий табурет.

Артем осторожно сел и уставился на грязный стол, на котором стояло два стакана, лежал прямо на досках кусок жареной курицы и пучок зеленого лука.

— Артам, тут такое дело, — начал без всяких прелюдий, жуя лук, мессир Трамп. — Мы знаем, что тебя подослали инквизиторы. И многие бы хотели от тебя избавиться. Но я могу встать на твою защиту. Понимаешь?

Артем уже понял, куда тот клонит, и, сдерживая предательскую ухмылку, кивнул.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Так вот, я хочу, чтобы ты насолил Страшиле, так чтобы об этом знала вся школа. О безопасности думай сам. Но за это я обещаю, что с моей стороны тебе будет поддержка. Ты закончишь школу и выйдешь дипломированным магом. Хранителем могу поклясться, что я это сделаю. Но только если твоя шутка будет того стоить. Понял?

Артем кивнул.

— Ну тогда иди. Чего сидишь, коли все понял? — высокомерно произнес довольный маг.

Страшила сидел в своем кабинете, уставившись в одну точку, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. На вошедшего ученика он не обратил внимания. Артем остался стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу.

Наконец старший воспитатель соизволил его заметить и взглядом указал на стул.

— Присядь, — тихо произнес он.

Артем сел и стал ждать. Пауза затягивалась. Артем видел, что Страшила о чем-то напряженно думает, и не мешал ему.

Через пару минут мессир Зольд заговорил:

— Я десять лет отслужил на границе с северными пустошами. Там есть полоса ничейной земли, но королевство считает ее своей территорией. Туда селят охотников, каторжников и бандитов. Туда уходят жить те, кто хочет иметь свободу не платить налоги, и там нет власти инквизиции. Но у дикарей, живущих в пустошах, есть свои маги — шаманы. Они используют ритуальную магию. Об этом не принято говорить, но я тебе скажу, Артам. Эту магию церковники побороть не могут. Она творится медленно, на ее подготовку нужно время, но когда она срабатывает, то противостоять ей никто не может. Шаманы поднимают сотни мертвецов и гонят на поселения. Создают пыльные бури… м-да. И много чего могут… — Страшила некоторое время молчал, обдумывая, говорить ли дальше, затем, видимо, решился. — Я был охотником на шаманов, такое у меня дарование. Я мог чувствовать их издалека, мог незаметно подкрасться и убить. Голову убитого сдавал командиру гарнизона. Нас называли охотниками за головами. — Он посмотрел прямо в лицо Артему, и под его взглядом Артему стало неуютно. — В тебе… в тебе тоже есть такой дар. Ты умеешь хорошо притворяться, Артам, прячешь свой дар, боишься. Так вот, я чувствую в тебе или собрата по искусству, или шамана. Сам-то что скажешь? — спросил он, увидев, как Артем непроизвольно вздрогнул.

Артем тоже прямо посмотрел в глаза Страшиле.

— Я не знаю, что сказать. Но я точно не шаман. Я не знаю ритуальной магии.

— А меж тем ее сегодня применили, — сообщил Страшила. — И скоро об этом узнают остальные маги. Еще утром я был в нужнике, и доски пола были крепкими, они могли прослужить еще пятьсот лет. Но их прокляли, и они сгнили за утро. А с учетом моей просьбы к тебе… м-да… Все, что происходит с мессиром Трампом, указывает мне на тебя. Испорченные сапоги, сгнившие доски, и теперь этот дурень Трамп стал посмешищем для всей школы. Ему придется покинуть нас и перейти в другое учебное заведение.

Артем хотел сказать, что он не колдовал, хотя уже понял, кто это мог сделать, но Страшила поднял руку, останавливая его.

— Ничего не говори, Артам. Я не могу доказать, а ты не можешь это опровергнуть. Но в свете нашей договоренности все указывает на тебя. Я не хочу, чтобы при проверке на камне правды ты назвал меня как заказчика покушения на этого дуралея. Поэтому хочу научить тебя, как обойти ловушки.

— Камень правды? — Артем удивленно приподнял брови. — Что это такое?

— Это артефакт древних. Человек кладет на камень руку, и ему задают вопросы. Если человек солгал, камень светится красным светом. Как только маги школы обнаружат причину гниения досок пола нужника, они начнут искать колдуна. И я не хочу, чтобы им оказался ты. И не хочу, чтобы ты назвал мое имя. Тебе понятно?

Артем кивнул.

— Хорошо. Теперь слушай. Я объявлю на совете, что заметил у тебя дар охотника за головами и возьму тебя в ученики. Скажу, что я сам проверю тебя на камне правды. При проверке будет присутствовать пара магов, но я буду правильно задавать вопросы. Ты будешь отвечать так: «Я думаю, это может быть… Да, вы, может быть, правы, мессир». Или: «Не знаю, что сказать, мессир». Понял?

— Понял.

— Ты, наверное, уже знаешь, что в школе появился домовой?

Артем вновь кивнул. Об этом знали практически все. Свад нагло слонялся по кухне и умело прятался.

— Я буду подводить тебя к тому, что это проказы домового. Это он мочился в сапоги Трампу и мог проклясть его за что-то. В это поверят. И начнут на него охоту, тем самым мы отведем угрозу от себя. Дальше тебя отделят от остальных учеников, и я буду учить тебя, как охотиться на шаманов. Понял?

Артем кивнул. Он только не понимал, что за этим последует. Но Страшила, усмехнувшись, сообщил ему сам:

— Твоя служба, Артам, начнется в пустошах, поэтому, если хочешь прожить подольше, хорошо учись. Тебе все понятно?

— Все, — ответил Артем.

— Тогда иди и молись Хранителю, чтобы у нас все получилось.

Из кабинета старшего воспитателя Артем отправился на хоздвор. Взял тачку и стал вывозить дерьмо. Взгляды парней потеплели. Они не знали, что этим занимался Артам.

Когда все ушли, Артам позвал Артема и скрылся в своем уголке сердца.

Артем не пошел даже на ужин. Он стал ждать Свада. Не хотелось есть, хотелось сбежать из школы. Внутри его горел и пожирал его душу липкий страх. Артем был не из боязливых, но известие о существовании камня правды вселяло в него в панику. А если он не сможет соврать? А если то, что он скажет, камень примет за ложь? А если… Таких «если» промелькнуло у него в голове, пока он ждал Свада, десятки.

Тот появился где-то час спустя. Жуя большой кусок пирога с ливером, он подошел и спросил:

— Все разминаешь?

— Нет.

Не ожидавший такого ответа Сунь Вач Джин поперхнулся.

— Чего? — вытаращился он на Артема. С открытым ртом, с прилипшими на губах крошками пирога, он смотрел на друга, не понимая, что произошло.

— Свад, зачем ты проклял доски нужника, куда упал мессир Трамп?

— Как это зачем? — Коротышка вытер рот, сдвинул на затылок шестеренку. — Я тебе по-братски помогал. Страшила хотел посмеяться над этим вислобрюхим учителем и хотел, чтобы это сделал ты. Вот я тебе и помог. А ты спрашиваешь зачем. — В глазах Свада затаилась обида.

Артем понял состояние друга и обнял коротышку. Усадил к себе на колени.

— Свад, спасибо, ты мне помог, но теперь мы оба в опасности. Тебя ищут и хотят поймать, считая злым домовым. А меня будут проверять на ложь на местном полиграфе. Они ищут колдуна, который проклял доски.

— Что за полиграф? — Малыш повертелся и уселся поудобнее. Он почти вывернул шею, смотря Артему в лицо.

— Тут есть артефакт древних — камень правды. Кладешь руку на камень, тебе задают вопросы, и, если ты солгал, камень становится красным.

— А, это. Знаю такую штуку. Ты не бойся, я его подправлю. Скажи только, где он находится.

— Я не знаю, где он находится, Свад.

— Ладно. — Коротышка завозился, спрыгнул с колен. — Сам найду. До встречи.

Он скрылся. Вот только что был — и его не стало. Артему ничего не оставалось, как вздохнуть и довериться неугомонному гремлуну. Хотя он хорошо понимал, что помощь Свада — это как шляпа фокусника, никогда не знаешь, что из нее вытащишь. Он хотел попросить Свада не мочиться в сапоги Трампа, но опоздал, тот убежал слишком быстро и неожиданно, оставив расстроенного Артема одного.

Вечером, лежа на кровати и пялясь в потолок, он обдумывал свою ситуацию. Подошел Вартак, присел рядом на кровать.

— Ты чего, Артам, сам не свой? Чего хотел от тебя Страшила?

Артем вздохнул, перевел взгляд на друга, приподнялся и шепотом сообщил:

— Нас завтра будут проверять на камне правды.

— Зачем? — удивленно и так же тихо спросил толстяк.

— Ищут среди нас колдуна, что проклял доски пола нужника.

— А они что, в самом деле были прокляты?

— А как ты думаешь: дубовые доски превратились в труху за одно утро сами по себе?

— Вот оно как… Ну, я не колдун, и мне бояться нечего, — повеселел Вартак. — А тебе почему он это сообщил?

— Спрашивал, видел ли я колдуна среди учеников.

— А ты что?

— А я сказал, что видел.

— Да ты что! — Вартак наклонился еще ниже и воровато повел глазами по спальне. — И кто?

— Я сказал, это или Петр…

— Правильно сказал, — захихикал Вартак. — А второй кто?

— Или, говорю, Соня Вартак.

Вартак отшатнулся.

— А я-то почему?! — воскликнул он громко, и на них обратили внимание.

— Потому, что спишь на ходу и гадишь у кровати, а потом забываешь, — рассмеялся Артем. Ему стало легче.

Толстяк поморгал, тараща глаза на друга, и тоже рассмеялся.

— Это не я, Артам! Хранителем клянусь! — Отсмеявшись, Вартак задал еще один вопрос: — Страшила больше ни о чем не спрашивал?

— Нет, сказал только, что будет моим учителем.

— Страшила? — Удивлению толстяка не было границ. Он с минуту смотрел на друга, пытаясь понять, шутит он или нет, но Артем был спокоен.

— А чему он будет тебя учить? Ходить строем?

— Нет. Искать шаманов. Он сказал, что чует во мне охотника за головами.

Вартак почесал небритую щеку.

— Слышал о таких. Сочувствую, брат, это пустоши. Невесело. — Он с печалью посмотрел на Артема.

Утром после завтрака Артема забрал мессир Зольд по прозвищу Страшила. Его привели в дальнюю лабораторию, куда учеников не допускали. В помещении было два мага, которые преподавали первогодкам теорию магического искусства. На одном из столов находился небольшой предмет, накрытый куском зеленого сукна.

Зольд подошел к столу и снял ткань. Взору Артема предстал круглый камень — серый, гладкий с вкраплениями красных точек, на подставке из красного дерева диаметром сантиметров пятнадцать.

— Подойди сюда, Артам, — требовательно произнес Страшила.

Артем повиновался и, холодея под пристальными взглядами двух магов, подошел к столу.

— Это камень правды, — сказал Зольд, показывая рукой на камень. — Ты положишь на него руку и будешь держать так, пока я не досчитаю до ста. Потом я буду задавать вопросы. Отвечай честно, иначе камень засветится красным светом и мы поймем, что ты лжешь. Тебе все понятно?

Артем сглотнул и тихо ответил:

— Да, мессир, понятно.

— Тогда давай свою руку сюда. — Зольд взял его руку, положил ладонью на камень и стал считать.

Артем почувствовал, как камень нагревается. Вчера ему пришло в голову заставить Артама пройти испытание. Тот мало знал о делах Артема и не мог сообщить магам ничего такого, что навредило бы им обоим.

— Артам, вылезай и отвечай на вопросы, — решился Артем и нырнул вглубь сердца.

Сонный Артам увидел свою руку на камне, и глаза у него округлились. Он оторопело огляделся.

— Сколько будет пять плюс пять? — спросил Страшила.

Артам поглядел на Страшилу и, в свою очередь, задал вопрос:

— А почему вы спрашиваете?

Теперь и у Зольда глаза стали большими.

— Мы проверяем тебя на ложь, Аргам. Ты не понял?

— А-а-а, — протянул Артам. — Я думал, вы не знаете.

Зольд сверкнул глазами и повторил вопрос:

— Сколько будет пять плюс пять?

Артам посмотрел невинными глазами на Страшилу и ответил:

— Это все знают…

И тут же камень стал красным. Маги ухмыльнулись.

— Видно, не все, — со смешком произнес тот, который был пониже и потолще.

— Артам, ты мочился в сапоги мессира Трампа?

— Что?! — Казалось, ученика сейчас хватит удар. — Мессир, как вы могли такое подумать?!

Камень остался серым.

— Конечно нет!

— Может, ты знаешь, кто это сделал? — продолжил допрос Страшила.

— Кто сделал? — Артам поднял глаза к потолку. — Я однажды видел маленького ужасного человечка, — вспомнил он коротышку из сумки, что охотился за его душой, чтобы поместить ее в свинью. — Может, он?

Камень остался серым.

— Ты связан с инквизицией? — спросил Страшила.

Артам захлопал длинными ресницами:

— В каком смысле, мессир?

— Ты на них работаешь? — уточнил вопрос Зольд.

— Нет, не работаю. В замке конта, где я проходил практику, был отец Ермолай из ордена меченосцев. Мы просто общались, вместе пили…

Камень остался серым. Увидев удивленные взгляды магов, Артам уточнил:

— Немного. Совсем чуть-чуть.

Камень засветился красным.

— Ну правда немного, четверть кварты в день, и все, — поспешил сказать Артам, и камень вновь потух.

— То есть ты не являешься агентом инквизиции? — спросил Страшила.

Артам, вспотевший и сбитый столку, неожиданно ответил опять вопросом:

— Я… я… являюсь?

Камень не загорелся красным.

— То есть не являешься? — терпеливо спросил Страшила.

— Нет.

Камень остался серым.

— Знаешь ли ты агентов инквизиции в школе? — последовал новый вопрос.

Артам, вспомнив, как над ним издевался Петр, и смекнув, что можно отыграться на враге, решил отомстить.

— Знаю, — ответил он, и камень загорелся красным светом. Увидев это, Артам сдал назад: — Ну или догадываюсь…

Камень остался красным.

— Артам, — укоризненно, со вздохом проговорил Страшила, — зачем ты лжешь?

— А что он вечно пристает? Издевается…

— Ладно, пошли дальше, — отмахнулся Зольд. — Ты знаешь колдуна в школе, который проклял пол в нужнике?

— Что? — крайне удивился Артам. — Проклял пол в нужнике? Когда? Зачем?

Камень был серым.

— Хватит, — остановил допрос второй маг. — Видно, что он ничего не знает, а вот оговорить может. Ступай, Артам!

Глядя в спину уходящему ученику, Страшила мысленно усмехнулся: каков артист, как ловко всех провел! Он сам чуть не поверил в его придурковатость.

Маги с сомнением посмотрели на Страшилу.

— Зольд, ты уверен, что он тебе подходит? — спросил тот, который был потолще.

Страшила неопределенно пожал плечами:

— Мы должны выпустить одного ловца шаманов. Почему не он?

— Тоже правильно, — согласился второй маг. — Этого остолопа можно выпроводить из школы раньше, без комиссии из столицы, пусть отправляется в свою пустошь!

Экипаж катил по пыльной, хорошо наезженной дороге. Кварт заметил, что, хотя ею очень часто пользовались, она содержалась в полном порядке. Были выровнены все взгорки, засыпаны щебнем ямы. Чтобы вода не скапливались после дождя на дороге, были сделаны дренажные канавы.

Из окна кареты Свирту были видны раскидистые дубы, посаженные вдоль дороги. Часто попадались деревеньки — домики с соломенными крышами, побеленными в белый цвет стенами и палисадниками, огороженные плетнями из ивовых прутьев. На кольях сушились глиняные горшки. Крестьяне в поношенной одежде провожали карету равнодушными взглядами. Ребятня старалась побыстрее убраться с дороги, и она же прогоняла кур и гусей, которые возились в пыли и мешали проезду. Вроде бы везде порядок, и дороги ухожены, и деревни полны людей, но во всем чувствовалась гнетущая бедность. Железной безжалостной рукой правил провинцией Гиндстар ла Коше.

Свирт вспоминал нелегкий разговор с ландстархом, которого король не стал казнить за самосуд. Пожурил, подержал в темнице и, помиловав преданного и умелого правителя провинции, отпустил домой.

Хозяин замка прибыл на третий день после смерти жены. Узнав от начальника стражи, что она погибла, упав с башни, он даже не изменился в лице. Ушел в свою комнату и не выходил весь вечер и ночь. Утром, гладко выбритый и надушенный, потребовал к себе дознавателя.

Кварт увидел осунувшегося мужчину лет пятидесяти, с запавшими, глубоко посаженными глазами, смотревшими жестко и внимательно.

— Кварт Свирт, дознаватель, по королевскому поручению, — представился Свирт, поклонившись, как положено по рангу.

— Будьте любезны, предъявите мне ордер, — сухо проговорил риньер.

Свирт сделал два шага к хозяину замка и, вытащив из-за обшлага камзола небольшой свиток, протянул его ла Коше. Тот свиток взял, посмотрел на малую королевскую печать и внимательно изучил.

— Подписано старым прокурором, — хмыкнул он, на что Свирт спокойно ответил:

— Мое поручение никто не отменял.

— Да это и понятно. Новый прокурор небось и не знает об этом поручении. — Он свернул свиток и вручил Кварту. — Присаживайтесь, господин Свирт, — показал он рукой на стул, стоявший немного сбоку от невысокого изящного столика. — И раз уж вы стали свидетелем двойного несчастья, постигшего мою семью… — Ландстарх положил ногу на ногу, откинулся на спинку кресла, крепко сжал кулаки, разжал их и сцепил руки в замок. Только это выдавало его волнение. — Расскажите, что вам удалось узнать о смерти сына и, если знаете, о подробностях смерти моей жены.

— Риньер, вашего сына убили. — Спокойно и уверенно ответил Свирт. — Как и остальных претендентов.

Коше это известие воспринял не изменившись в лице. Ни один мускул не дрогнул, взгляд оставался холодным и бесстрастным, ландстарх продолжал внимательно слушать дознавателя. Свирт должным образом оценил выдержку этого человека, потерявшего сына и жену.

— Господин ла Коше, я открываю вам служебную тайну в уверенности, что такой человек, как вы, не будет разглашать ее, — глядя в глаза ландстарху, продолжил Кварт.

Ла Коше лишь сухо кивнул. Этим кивком он показывал, что это само собой разумеется и слова тут излишни. Его репутация говорит сама за себя.

— Убийца лежит в вашем леднике, и зовут его Кертинг. Он выдавал себя за дворянина и однажды оказал помощь вашему тестю. Он присутствовал, когда состоялась дуэль между бретером по прозвищу Мрачный и Маншелем ла Бруком, одним из претендентов на королевский престол. При этом Кертинг как бы случайно убивает бретера, затем инсценирует свою смерть. Он убивает своего нового знакомого на своей съемной квартире и выставляет дело так, что это он умер от удара кинжалом. Сам же оказывается здесь, знакомится в трактире с двумя вашими стражниками братьями Клеверами, и те, видимо, за деньги пропускают его в замок. Ваша служанка Нора становится его любовницей и подбрасывает Ризбару письмо. Ваш сын, влюбленный в дочь компаньонки вашей жены, бежит наверх, где его поджидает Кертинг, который и сбрасывает его с башни. Затем он устраняет Нору, сбрасывая ее из окна. В последнее дежурство братьев он пробирается на крышу и пытается убить меня, но ваш карлик мне помогаете ним справиться. И Кертинг, убегая, падает в ту же дыру, что и ваш сын.

Свирт помолчал.

— После этого я дал распоряжение начальнику стражи арестовать Клеверов и дождаться вашего приезда. Но у них был сообщник, старый Шер, который ночью их выпустил. Они его убили и бросили труп в замковый ров. К сожалению, следы Клеверов потеряны. Их ищут, но пока найти не могут. Ваша жена, риньера Кринтильда, узнав, что сына убили, написала завещание и бросилась с крыши. Перед смертью она просила найти того, кто все это организовал. В завещании я был указан как наследник ее драгоценностей. Вот они. — Он положил мешочек на столик перед ландстархом. — Я не смог их вернуть, потому что Марта не брала, а мадам покончила с собой. Поэтому возвращаю вам, господин ла Коше.

Гиндстар ла Коше мельком бросил взгляд на драгоценности и отмахнулся.

— Оставьте, господин Свирт. Я не могу нарушить последнюю волю покойной. Кроме того, вы проделали большую работу и отомстили за моего сына. Я тоже хочу, чтобы вы нашли заказчика всех этих убийств и сообщили мне его имя. Я же обещаю вам, что вы всегда можете положиться на мою поддержку во всем, господин Свирт. Если когда-нибудь вам станет трудно, мой дом, как говорят на Востоке, ваш дом. Если нужно еще золото для ваших последующих действий, вы только скажите, я дам сколько потребуется.

— Спасибо, риньер, мне ничего не нужно, но, учитывая, что это была последняя воля погибшей, я не могу отказаться от драгоценностей, не оскорбив вас и память мадам Коше.

— Хорошо, что вы это понимаете, господин Свирт. Благодарю вас. Если у вас ко мне нет вопросов и просьб, вы можете распоряжаться своим временем и моим гостеприимством.

— Просьба есть, и только одна, — мягко произнес Кварт. — Не наказывайте начальника вашей стражи. Он делал все, что в его силах.

— Я услышал вас.

Свирт поднялся, поклонился и пошел прочь под прожигающим камзол взглядом Гиндстара ла Коше.

Теперь, отъехав от замка на значительное расстояние, Свирт мысленно прокручивал свой разговор с могущественным ландстархом. Он искал узкие места и нестыковки, за которые умный Коше мог ухватиться, но пока их не находил. Правильно ли он сделал, что рассказал Коше подробно ход расследования? Все ли учел с Клеверами? Но сколько он ни думал, слабых мест в своем рассказе не видел.

Вечером он прибыл в столицу ландстархата, город Бамергем. Заранее наведя справки, выбрал простую, но хорошую гостиницу в городе. Снял два номера рядом на втором этаже и спустился в зал поужинать. Заказал суп из баранины, баранью лопатку с зеленью, свежий хлеб, сыр и графин красного вина.

Пока его заказ выполняли, он по профессиональной привычке шпиона осмотрелся в зале. За соседним столом сидели купцы в разноцветных сатиновых жилетках, шелковых рубахах и добротных яловых сапогах. Не местные. Лица загорелые, темные. С юга. Веселые, шумные. Дальше сидели местные лавочники, они были, как все северяне, белокожие и тихие. Разговаривали шепотом и неодобрительно поглядывали на веселящихся гостей. Еще дальше пять офицеров с красотками. Они ни на кого не обращали внимания. Зал был наполовину пуст. Шуани сидели отдельно и ели свою лапшу.

Принесли вино, хлеб и сыр. Улыбчивый подавальщик сообщил, что скоро будет суп. Кварт кивнул и налил в бокал вина. Снял с шеи амулет с большим красным камнем на серебряной цепочке и опустил в вино. Встряхнул камень, выпил вино, блаженно прикрыл глаза и ощутил приятный аромат послевкусия. Из южных княжеств, не местное, понял он. Засунул кусок сыра в рот и стал жевать. Он хотел отдохнуть и ни о чем не думать.

Вскоре принесли суп, густо посыпанный зеленью, одуряюще вкусно пахнувший, и у голодного Свирта потекли слюни. Он сглотнул их, взял ложку и уже приготовился отпробовать суп, как вспомнил про амулет и, не церемонясь, сунул его в тарелку. Когда он вытащил камень, то с лица его сошла улыбка. Он внимательно посмотрел на камень — тот стал зеленым.

«Интересно. Очень интересно, — подумал Свирт. — Мне принесли отравленный суп. Что бы это значило? И кто мог это сделать? Кто мог знать, что я поеду обходной дорогой на юг, сделаю крюк и заеду Бамергем?»

Надо вспомнить, случайно, не обмолвился ли он в замке о своем маршруте. Нет, он никому не говорил и даже мимоходом не проговорился об этом. Значит, остается только одно. За ним следят. С учетом отравленного супа вариантов всего два. Либо это Гиндстар ла Коше решил избавиться от умелого сыщика и не допустить утечки информации о том, что произошло в замке. Либо это сообщники Кертинга. Если это сообщники, значит, Свирт не учел такую возможность. Почему? А скорее всего, потому, что Кертинг всегда действовал в одиночку. У него были временные сообщники, но даже они не знали, что он делает. И он их всех убрал. Надо прояснить вопрос, от кого исходит угроза. Если это ландстарх, то исполнитель будет действовать грубо, непрофессионально и постарается избавиться от Кварта быстро, пусть и выдав себя. Если это сообщники Кертинга, то это другой уровень специалистов. Они будут действовать не спеша и наверняка.

Кварт, не оборачиваясь, слегка повел глазами, но ничего, что его насторожило бы, не увидел. По дороге от кухни до стола подсыпать яд не могли. Значит, подсыпали на кухне. Кварт опустил нос к тарелке и сделал вид, что вдыхает аромат пищи, закатил глаза и, обернувшись, поманил пальцем подавальщика. Тот живо прибежал.

— Что угодно-с? — с низким поклоном спросил он.

— У вас божественно готовят. Такой вид! Такой аромат! — закатил от восторга глаза Кварт. — Я нигде не встречал такой… изысканной еды в харчевне. Позови, голубчик, хозяина, хочу его отблагодарить.

Подавальщик расплылся в широкой улыбке и стал похож на шуаньского чиновника.

— Сей момент-с.

Вскоре прибежал красный и довольный хозяин. Он поклонился знатному господину в дорогой одежде по последней моде. Сразу видно, из столицы. У них, кабатчиков, глаз наметан.

— Присядьте, уважаемый, — улыбаясь, пригласил его Кварт. — И выслушайте, что я вам скажу. При этом продолжайте улыбаться. — Он достал жетон королевской прокуратуры и показал хозяину постоялого двора. Тот увидел страшный предмет в руках столичного гостя, и улыбка стала медленно сползать с его лица.

— Улыбайтесь! — резко, но негромко приказал Кварт. — Или уже никогда не вернетесь в свое прекрасное заведение.

Улыбка вновь прилипла к лицу хозяина, но глаза его словно остекленели.

Кварт приблизил лицо к нему и тихо, тоже улыбаясь, сообщил:

— Меня только что хотели отравить.

Глаза хозяина постоялого двора стали огромными, и улыбка вновь стала сползать сего лица.

— Улыбайтесь! — сквозь зубы прошипел Свирт. — Слушайте и улыбайтесь, если хотите жить. Вы же хотите жить?

Тот закивал и прошептал:

— Хочу, господин.

— Тогда нам надо разобраться, как яд мог попасть в суп. Вы хорошо знаете этого подавальщика?

— Это… — Собеседник облизал пересохшие губы. — Это мой племянник.

— Хорошо, — проговорил Кварт и похлопал его по руке. — Очень хорошо. Вы за него ручаетесь?

— Ручаюсь, господин…

— Тогда расскажите, как, по-вашему, яд мог попасть в мой суп. Может, повар?

— Нет, господин, повар работает у меня больше десяти лет. Он на такое неспособен.

— Уже лучше, двоих отсеяли. Кто еще мог иметь доступ к тарелке?

— Кто?.. Даже не знаю…

— Это узнать несложно. Пригласите меня посмотреть вашу кухню.

— Э-э-э… Господин, не хотите ли посмотреть нашу кухню? — сумел произнести хозяин и вытер вспотевший лоб.

— Спокойнее, — прошипел Кварт, увидев его волнение. — Спокойнее. Ведите себя естественно. Пусть никто ни о чем не догадывается.

Он первым поднялся, и они с хозяином отправились на кухню.

Свирт наклонился к уху своего невольного спутника и, не отпуская с лица улыбку, тихо сказал:

— Придем на кухню, вы мне покажете все, что там есть, и представите всех.

Хозяин вымучил улыбку и кивнул.

В просторной кухне у больших печей стояли и что-то мешали в котлах и на сковородах двое мужчин. Три женщины месили тесто, двое поварят проворно мыли посуду, еще двое чистили рыбу и овощи.

Откашлявшись, сиплым голосом, стараясь говорить громко, хозяин постоялого двора произнес:

— Господин, вот наша кухня, которую вы хотели посмотреть. А это наши повара Рул и Брул. Рул старший. Это он готовил вам суп, который вам так понравился. А Брул жарил баранью лопатку. Вы ее еще попробуете.

Они прошли мимо разинувших рот поварят и подошли к поварам.

— Спасибо, Рул, твой суп просто великолепен, — одобрительно произнес Кварт и одарил смущенного повара благосклонной улыбкой. — Может, дашь мне твой рецепт?

— Так это… — замялся Рул, — рецепт простой.

— Простой! — всплеснул руками Кварт. — Так, может, его кто-то доготовил после тебя?

— Нет, что вы, господин, — смущенно произнес Рул. — Я, как приготовлю, никому не разрешаю в него лезть, сам и наливаю, и зелень сыплю сколько нужно. А потом поварята несут блюдо вон на то окно, и его там забирают — показал он на длинное окошко в стене.

— И что, сюда никто не заходит? — удивленно спросил Свирт.

— А зачем? — в свою очередь удивился Рул. — На кухне чужим делать нечего. Могут плюнуть или соли насыпать, чтобы испортить пищу. Нет, сюда я никого без разрешения хозяина не допускаю.

Свирт сразу ему поверил. «Значит, это кто-то из своих сделал, — подумал он, — и по пути от повара до меня подсыпал яд». Он достал серебряный рукль и подал Руклу.

— Бери, заслужил.

Потом достал медяк и весело спросил, кто нес тарелку к окну. Один поваренок живо вскочил:

— Я нес.

Второй зло зыркнул на него и отвернулся, и Кварт это заметил.

— Точно ты? — спросил он.

— Да. Точно! — жадно глядя на медяк, поспешил ответить мальчишка.

— Один? — смеясь, спросил Кварт.

— Ну не совсем, — сдался мальчуган, — дал подержать поднос Сиду, пока бегал вытирать руки, а нес сам, один.

Сид опустил голову и промолчал.

— Ну держи монетку, — кинул кругляк мальчугану Кварт и, крепко ухватив хозяина за локоть, потащил его из кухни. В зале у стойки он прошептал: — У тебя есть отдельная комната?

— Есть, господин.

— Приведи туда Сида.

— Я сейчас… Я быстро! — затараторил хозяин. — Мигом…

— Подожди, — удержал его Кварт, — покажи мне эту комнату, я буду ждать вас там.

Они прошли в отдельный коридор, и хозяин открыл маленькую неприметную дверь. Пригнувшись, зашел сам. Следом зашел Кварт.

В комнате был стол, стул и масляная лампа на стене, горевшая тусклым светом.

— Пойдет, — произнес Кварт, осмотрев обстановку комнаты. — Тащи мальца.

Хозяин быстро ушел, а Кварт сел за стол ждать. Ему было ясно, что подсыпать незаметно яд в суп мог кто-то из мальцов. Поднос отнесли к окну, и оттуда из-за спины хозяина постоялого двора забрал заказ его племянник. Обоим травить постояльца было не с руки. Пришли бы дознаватели и долго не стали бы разбираться. Им нужно закрыть дело, назначить виновного и отчитаться. Виновным стал бы кто-то из этих двух или по сговору оба. Значит, кто-то другой уговорил и подкупил поварят.

Свирт прождал минут десять, хозяина все не было. Он уже поднялся, чтобы пойти самому, как заявился бледный кабатчик.

— Ваша милость! — упал на колени мужчина. — Не погубите!

— Что случилось?

— Нет мальца. Убили!

Сид лежал на крыльце черного хода в кухню.

Кварт нагнулся и осмотрел его. Одна колотая рана пришлась в живот, в печень. Специально чтобы наступил болевой шок. Мальчик даже не мог кричать. А затем ему хладнокровно перерезали горло. Убийца понимал, что делал.

Кровь еще не потемнела, и красная лужа натекла на доски крыльца. Тот, кто его убил, тело не прятал, просто дождался мальчика и зарезал. Но почему Сид вышел? Кварт не мог выдать себя. Значит, что-то заставило его выйти. Это надо было узнать. За спиной Свирта толпились испуганные работники. Свирт оглядел внутренний двор. Он закрыт со всех сторон. Дрова сложены у забора в поленницу. У стены поставлены одна на другую бочки. Ворота закрыты на засов. «Как сюда можно пробраться? — подумал он. — Это раз. Второе: мальца как-то вызвали. Как и кто?»

— Вас как зовут? — спросил Кварт хозяина.

— Митрофан, ваша милость. — горестно вздыхая, ответил тот. — Что делается-то, что делается… — запричитал он. — Никогда такого в наших краях не было, чтобы вот так прийти и зарезать мальчонку. Ох, беда-то! Что я матери его скажу? Один он у нее был и помощник и добытчик.

— Митрофан, — прислушиваясь к его причитаниям, спросил Кварт, — как сюда можно попасть, кроме ворот? Еще вход есть?

— Нету. Нету, ваша милость.

— А почему Сид вышел на крыльцо? Его кто-то сюда направил?

— Не знаю, ваша милость.

— Позови второго поваренка, поспрашиваем, — приказал Кварт.

Мальчик был рядом, протиснулся и, насупившись, встал перед дознавателем.

Кварт внимательно посмотрел на посуровевшее лицо мальчика и спросил:

— Ты знаешь, зачем Сид пошел на хоздвор?

— Мы услышали шум во дворе, кто-то ворочал бочки. Сид вскочил, сказал, что пойдет посмотрит, кто там, и вышел… вот и все.

— Сильный был шум?

— Ну как… — Мальчик замялся. — Шумели.

— А кроме вас двоих кто-то еще слышал этот шум?

Мальчик пожал плечами:

— Не знаю.

Кварт громко спросил:

— Кто-то слышал шум на хоздворе?

Все молчали.

— Значит, шум слышали только вы двое, — утвердительно произнес Кварт. — Все могут возвращаться на кухню, а ты, — он положил руку на плечо мальчика, — останься.

На крыльце осталось трое — сам Кварт, хозяин постоялого двора и мальчик.

— Видишь, — Свирт показал на бочки, — они стоят нетронутыми. К ним никто не подходил. Значит, ты лжешь. — Он достал жетон и показал мальчику. — Я могу сдать тебя жандармам, и домой ты уже не вернешься, но, если расскажешь мне правду и расскажешь, с кем Сид свел знакомство, я тебя отпущу.

Мальчик разревелся.

— Я ни в чем не винова-ат. Это Сид… он сказал, что ему надо отлучиться ненадолго, а если будут спрашивать про него, сказать про бочки. Он мне дал пять монет. А шуршали не во дворе, а в прихожей. Там темно. Сид сказал, что, наверное, мать пришла, и вышел.

— Я понял тебя, — успокаивающе произнес Кварт. — Расскажи, что знаешь про Сида. Он должен был сегодня вечером с кем-то разговаривать. Я хочу знать с кем.

— Ни с кем он не разговаривал. Только мать его приходила, он с ней поговорил и вернулся.

— Это все, что ты знаешь?

— Да-а, — всхлипывая и вытирая лицо ладонями, ответил поваренок.

— А как его мать могла попасть во двор? — Свирт испытующе посмотрел на мальчика.

Тот засопел, кинул взгляд на Митрофана, но ответил:

— Рядом с воротами в заборе одна доска отходит. Его мать часто приходила по вечерам через эту дыру, а Сид выносил ей остатки еды, что оставались после гостей.

— Это все?

— Да! — воскликнул мальчик. — Хранителем клянусь!

— Ну тогда иди на свое рабочее место.

Свирт, глядя ему вслед, спросил:

— Митрофан, ты знаешь, где живет мать Сида?

— Да, ваша милость, тут совсем рядом. Она прачка, и живут они… жили в подвале…

— Пошли, покажешь.

— А с ним как? — Митрофан кивнул на тело мальчика.

— А он пусть пока полежит. И пошли посмотрим эту дыру. Ты знал о ней?

— Ни сном ни духом, ваша милость.

Доска и впрямь отходила. Но ни Кварт, ни тем более хозяин постоялого двора через нее пролезть не смогли. Значит, убийца был или подростком, что маловероятно, либо очень маленьким и худым. Кварт стал вспоминать всех, кого видел в зале, но никого с подходящим телосложением, чтобы смог пролезть в дыру, не вспомнил.

Вывод напрашивался один: за ним следили и серьезно готовились устранить его. Это не посланники ландстарха, это профессионалы. Они сумели очень быстро, прямо на ходу организовать комбинацию, которая вполне могла сработать. Если бы не его привычка постоянно проверять пищу на яд, он бы уже умер. Затем они стали подчищать следы. Если в этом участвовала и мать Сида, то, скорее всего, ее уже нет в живых. Но проверить не помешает. Кварт думал, что это она дала мальчику яд.

— Проводите меня к ее дому! — решительно приказал он.

Недалеко от постоялого двора стоял мрачный дом из красного кирпича. Все окна его были темными, двери закрыты на навесной замок.

— А что, здесь никто не живет? — поинтересовался Свирт.

— Хозяин дома лет пять назад был обвинен в колдовстве и сожжен. С тех пор дом стоит пустой. Сид с матерью жили в подвале. Они, насколько я знаю, всегда там жили, и при прежнем хозяине тоже, и после его смерти остались жить в нем. Их никто не трогает, живут они тихо и присматривают за домом, чтобы бездомные и бродяги туда не забрались.

— Митрофан, ясно, что яд в суп подсыпал Сид, а яд ему принесла мать. У меня только один вопрос: как Сид узнал, что сыпать яд нужно в мою тарелку? Он мог насыпать в любую другую.

Хозяин постоялого двора остановился и задумался.

— Когда подавальщики приносят заказ, они кричат кому. Про вас кричали — богатый господин из столицы, бараний суп и баранья лопатка.

— А зачем они это делают?

Хозяин замялся.

— Дело в том, что своих мы обслуживаем просто, а для таких гостей, как вы, стараемся сделать все наилучшим образом. И чаевые побольше, и проблем меньше.

— Понятно, — кивнул Кварт. «Значит, мальцу дали мое описание — богатый господин из столицы. Из столицы, потому что платье у меня по столичной моде, и тот, кто давал мое описание, знал местные правила. А кто это мог быть? Самое вероятное — мать Сида».

По ходу разговора они обошли дом и оказались у входа в подвал. Митрофан хотел пройти первым и открыть дверь, но дознаватель его остановил:

— Подожди, Митрофан, это может быть небезопасно.

Он достал боевой амулет и, неслышно ступая, подошел к двери, прислонил к ней ухо и стал слушать.

За дверью была тишина. Кварт осмотрел петли и достал из кармана камзола маленькую бутылочку с пахучим маслом, которым он смазывал волосы. Капнул несколько капель на петли и осторожно, без шума открыл дверь. Заходящее солнце осветило каменную лестницу со стертыми ступенями, ведущую вниз. Вторая дверь была приоткрыта, и в проеме торчал старый женский башмак. За спиной раздался сдержанный вскрик, но Кварт поднял руку, заставив Митрофана замолчать. Он спустился и заглянул за дверь. На полу лежала женщина неопределенного возраста, с помятым лицом. Бок, к которому она прижала руки, был красный от крови, на шее зияла огромная рана. Ее убили так же, как и сына, прямо на пороге, непосредственно перед приходом Свирта. Кровь еще вытекала из раны на горле.

Свирт, оставаясь на месте, внимательно осмотрел комнату. Убогая обстановка. На земляном полу разбросан мусор. Грязные чашки на столе и бутыль самогона, наполовину пустая. В углу два топчана и печь. За его спиной кашлянул Митрофан, и Кварт обернулся. Хозяин постоялого двора зажимал рот рукой, с ужасом глядя на тело.

— Митрофан, мне нужен проворный помощник, который не боится преступить закон. Вам, как человеку бывалому, такой должен быть знаком. Чтобы вы не боялись, я скажу, что не в моих интересах поднимать шум из-за отравленного супа. Но мне нужна помощь. — Кварт пристально посмотрел в бледное лицо хозяина постоялого двора.

— Я знаю такого, — тихо проговорил тот.

— Хорошо. Я побуду здесь. Вы ступайте и приведите его сюда, потом можете заниматься своими делами. Сообщите страже об убийстве мальчика.

— Хорошо, господин, я мигом.

Митрофан ушел. «Очень быстро злоумышленики нашли мать Сида, — размышлял Кварт, обходя комнату слева направо. — Очень быстро организовали покушение. Как это у них получилось? Они что, подошли к первой встречной? Навряд ли. Значит, им дали наводку. А кто мог дать? Ясно кто — местный преступный элемент. Значит, мать Сида занималась чем-то не вполне законным. А прачкой она была для прикрытия основного своего промысла».

Комната была небольшой. Маленькая масляная лампа, подвешенная к потолку, освещала ее тусклым светом. Свирт заглянул в печь, там давно не жгли дрова, и она была пустой. Он подошел к топчанам и брезгливо приподнял один. Ничего. Все тот же земляной пол и блохи. Он поднял второй и улыбнулся. Интуиция его не подвела. Под топчаном с матрасом, набитым сеном, находилась деревянная крышка люка. Свирт откинул в сторону топчан и потянул за кольцо. Крышка туго, со скрипом поддалась, и взору Свирта предстала деревянная лестница.

Снаружи послышались шаги. Кварт обернулся и выставил перед собой боевой амулет.

— Ваша милость, это я, — услышал он голос Митрофана.

— Заходите! — громко крикнул Свирт.

В комнату бочком протиснулся, обходя распростертое тело, хозяин постоялого двора и молодой мужчина в недорогой, но опрятной одежде. Он мельком взглянул на труп, потом на Свирта, увидел открытый люк и усмехнулся.

— Ваша милость, это тот человек, которого вы хотели видеть, — представил мужчину Митрофан.

— Спасибо, Митрофан, ты можешь идти. Кто вы? И как вас зовут? — спросил мужчину Кварт после того, как ушел хозяин постоялого двора.

Мужчине было лет двадцать пять — тридцать, на щеке бордовым рубцом выделялся шрам. Сам он был гладко выбрит. Невысокий, поджарый. Глаза цепкие, внимательные, хотя на лице царило равнодушное выражение.

— Местный, можно сказать, частный сыщик, ваша милость, — без всякого подобострастия ответил мужчина. — Зовут меня Уильям.

— И есть лицензия? — без усмешки спросил Кварт.

Уильям пристально посмотрел на сыщика:

— Это обязательно?

— Нет, не обязательно. Мне нужен для одного небольшого дела ловкий человек, который в случае нужды сможет преступить закон.

— Я не убиваю, ваша милость.

— Этого и не требуется. Я вам, Уильям, заплачу десять золотых за работу. Устроит?

— Смотря какая работа, ваша милость.

— Секрета в этом нет. Меня хотели отравить. И к этому причастны эта женщина и ее сын. Вы их знаете?

— Знаю. Это Грунда. Она хранила ворованные вещи, которые ей приносила местная мелкая банда. Вы, я вижу, обнаружили их тайник. Обоих, как я понимаю, убили.

— Правильно понимаете. Я хочу узнать, кто на меня покушался. Никто не знал, что я еду в Бамергем. Значит, за мной следили. Вы улавливаете ход моих мыслей?

— Если за вами следили, то как те, кто организовал покушение, сделали так все быстро? Как нашли того, кто сможет подсыпать яд вам в пищу? Так?

— Так, Уильям, — улыбнулся Свирт. — Вы мне подходите. Что можете рассказать об этой женщине и ее сыне? Кто главный в банде и где его найти?

— Как я уже сказал, Грунда хранила ворованные вещи, пока ее подельники искали сбыт. Краденое сбывали бродячим старьевщикам, потому что местные дадут цену ниже. Главный у них Тролл. Хромой нищий, что побирается у храма Хранителя в этом районе. Сколько точно человек в банде, я не знаю, но не больше семи. Занимаются грабежом небогатых лавок, домов мелких ремесленников и карманными кражами. Не гнушаются убийствами. Трудно сказать, как заказчики вышли на них. Банда мелкая и неавторитетная. Платят дань смотрящему за районом Фикусу. Фикус собирает мзду с ремесленников, мелких лавочников, чтобы их не трогали, и крышует за плату такие банды, как банда Тролла, позволяя им работать в своем районе.

— Мог Фикус поручить Троллу такую работу?

— Если бы заказчик обратился к Фикусу? — переспросил Уильям. — Думаю, он не стал бы поручать ее Троллу. Не тот уровень. Скорее всего, эти люди спешили и нашли тех исполнителей, кого смогли. Осталось выяснить как. Сама Грунда на это бы не пошла, но и ослушаться Тролла тоже не посмела бы. Значит, нам нужен Тролл.

— Вот задаток, Уильям. Здесь три золотых серебром. — Кварт протянул местному сыщику мешочек с деньгами, который тут же исчез в кармане молодого мужчины.

— Я не хочу задействовать своих людей, но, если вам нужна боевая поддержка, они будут в вашем распоряжении. — Кварт выжидательно посмотрел на местного сыщика.

— Я справлюсь, — уверенно ответил тот.

— Хорошо, как справитесь, поставьте меня в известность через Митрофана.

Мужчина кивнул и исчез из проема дверей.

Свирт еще раз окинул комнату внимательным взглядом и, убедившись, что он не упустил ничего важного, вышел. В подпол он заглядывать не стал. Узлы с ворованной одеждой его не интересовали.

Но что-то резануло его глаз и заставило остановиться. Кварт вернулся и еще раз внимательно осмотрел комнату. Ничего такого, за что можно было зацепиться. Так что же это было? За что зацепился взгляд помимо его сознания?

Он перевел взгляд на убитую женщину. Серое платье в пятнах крови, стоптанные башмаки, прижатые к боку руки и… Кварт увидел кусочек голубой ткани, выглядывающий из-под тела. Свирт нагнулся и потянул за уголок. Это был платок. Испачканный кровью голубой платок. Кварт недоуменно повертел его в руках. Ну платок и платок. И что? И тут он вспомнил! Он видел этот платок. Видел два раза. Где же он видел его первый раз? Вот! Когда он въезжал на постоялый двор, у открытых ворот стояла женщина в голубом платке, спиной к нему, и с кем-то разговаривала. С кем? Он силился вспомнить, но образы размазывались, уплывали, не давали возможности их ухватить.

Ментальная магия! На том, кто с ней разговаривал, был амулет отвода глаз. Вот почему образ собеседника женщины расплывался и сознание Свирта не смогло сосредоточится на нем.

Как же быть? Что он может сказать о втором человеке? Это мужчина или женщина? Непонятно. Большой? Маленький? Он возвращал и возвращал в памяти голубой платок и видел, что объемы тела собеседника Грунды были вполне сопоставимы с ее фигурой.

Одежда — платье или штаны? Ноги? Нет, ног он не видел. Карета въехала во двор и остановилась у крыльца. Кварт вышел и ступил на крыльцо. Оглянулся, чтобы дать указание шуаням, и… он увидел ускользающий от его внимания взгляд. Внимательный, если вдуматься, враждебный. Их было двое. Тогда он второй раз увидел голубой платок. Он как пятно маячил в памяти, затмевая все остальное…

Грунда и… и… Что же это? Что его привлекло? Вот! До него дошло: глаза! Он видел большие черные глаза. У второго были большие черные глаза, такие, как у жителей княжества Брахма. Глаза под насупленными черными сросшимися бровями. Кварт силился вспомнить еще какие-нибудь детали, но не смог. От напряжения у него заболела голова.

Но главное, он вспомнил приметы незнакомца — черные большие глаза и сросшиеся брови. Он был уверен, что, если увидит обладателя этих глаз, он его узнает.

Местный сыщик ушел, оставив дознавателя в раздумьях. Кварт Свирт не собирался покидать город, не встретившись с заказчиками своего убийства. Потеряв Кертинга, он наделся разговорить его сообщников. В том, что заказчиками были они, он не сомневался. И то, как быстро они провернули покушение, говорило ему, что это профессионалы своего дела. У них было преимущество: они знали его, он их — нет. Но он был им нужен, и нужен мертвым. Значит, они не уедут из города, пока он здесь. То, что они не напали на карету по дороге, позволило ему сделать вывод, что их мало. Два, максимум три человека, и все. А у него телохранители-шуани плюс куча амулетов на все случаи жизни. Нет, открыто нападать они не будут, рассудил Кварт, но и упускать единственного человека, кто понимал, что претендентов на престол убирали, тоже не станут. С его смертью расследование прекратится, и злоумышленник, организовавший убийства, спокойно доведет свою партию до конца. Из покушения на свою жизнь Кварт сделал один важный вывод — он напал на след. Он сам не понимал, где нащупал его, и куда ведет этот след, и где ниточка, за которую нужно ухватить, но преступники всполошились.

Что такого он узнал, что могло его вывести на главаря? Свидетели убиты. Ниточка, ведущая к заказчику, оборвалась… Или нет? Он раскладывал ситуацию подробно, в мелочах, но ответа не находил. Не хватает одного важного звена, его надо найти, и тогда он поймет, почему его хотят убить. А где он его может найти? Возможно, следует тщательнее изучить обстоятельства гибели первого претендента на престол королевства Риванган Орангона де Ро — восьмилетнего сына кангана Жупре де Ро.

Сейчас надо понять, как поступить. У него появился неплохой проворный помощник, который сумел многое узнать и шел по следам убийц. Те поняли, с кем имеют дело и что Кварт начнет свое расследование, и, не сумев отравить его, принялись убирать свидетелей, кто мог вывести его на них. Следовательно, Уильям тоже в опасности.

Он поманил пальцем шуаня.

— Проследи за парнем, но не вмешивайся. Вот амулет отвода глаз. Если на него нападут, проследишь за теми, кто это сделал, мне потом доложишь. Ступай.

Шуань молча взял амулет и вылез в окно. Двигался он быстро и неслышно, словно тень.

— Ты останешься здесь! — приказал Кварт второму. — Будешь охранять мой сон.

Он разделся, лег в кровать и вскоре уснул.

Разбудил его шуань. Он легонько тряс дознавателя за плечо.

— К вам пришли, мурада, — кратко сообщил он.

— Кто? — вставая и натягивая штаны, спросил Свирт.

— Сыщик.

— Твой брат вернулся?

— Еще нет.

— Зови сыщика. — Свирт подошел к тазу с водой и стал умываться. За его спиной хлопнула дверь и раздалось покашливание.

— Что-то ты рано, — произнес Свирт, вытираясь полотенцем. Он повернулся к нанятому сыщику. Тот стоял на пороге, и лицо у него было бледное.

— Они меня выследили. Убили Малого и хотели, чтобы я убил вас.

— Даже так. — Свирт натянул камзол и стал застегивать многочисленные пуговицы. — Садись и рассказывай.

Выслушав подробный рассказ сыщика, он переспросил:

— Значит, ты тело мальчика не видел? Лишь предполагаешь? Так?

— Так. Но судя по этим людям…

— Не суди… — остановил его Кварт. — Просто излагай факты, больше ничего. Ты ранил девушку, хотя ее не видел? Так?

— Так. Я почувствовал, как меч вонзился в плоть. Еще я ранил в руку мужчину. Но мне пришлось бежать, они стали применять амулеты. Я не стал возвращаться на это место.

— Ты правильно сделал. Их там уже не было бы. Пошли позавтракаем и пойдем к тебе домой. Все посмотрим сами.

Свирт не спешил. Если мальчика убили, то нет нужды торопиться, а обдумать последующие шаги надо. Значит, пока известно о двух людях. Девушка со сросшимися бровями и мужчина лет тридцати, с бородой. Оба южане. Здесь, на севере, они весьма приметны. Девушка ранена, мужчина тоже. Но у них должны быть эликсиры для исцеления. Навряд ли он покинут город, скорее затаятся на время, пока не придут в норму. Нужно дождаться второго шуаня. Он не различал их по лицам, не звал по именам. Они были для него — ты. И не важно кому давать поручение, оба выполнят одинаково хорошо.

После завтрака, состоявшего из яиц и жареного гуся, они втроем пошли к дому Уильяма. Сыщик никак не мог решиться открыть дверь своей квартиры.

— Открывайте, — помогая ему собраться с духом, просто сказал Кварт.

Уильям еще немного поколебался и открыл дверь. В небольшой прихожей на полу лежал старый потертый коврик из овчины. Линялые занавески закрывали вход в комнату.

Первым прошел по знаку руки Кварта шуань. Заглянул и произнес:

— Тут нет никого.

Мимо него протиснулся Уильям. Он осмотрел комнату и удивленно повторил:

— Никого.

Кварт прошел в чистую комнату, вся меблировка которой состояла из кровати, дубового шкафа и стола. На стене висели две полочки с баночками.

Шуань упал на пол и заглянул под кровать.

— Пусто, — сказал он и поднялся.

— Вариантов два, — задумчиво проговорил Кварт, — либо парня забрали с собой, либо он сбежал сам. Кварт подошел к маленькому окну и поднял створку. — Взрослый человек не пролезет, но мальчишка вполне. Выглянув из окна, он повертел головой. — Высоко. Если парень ушел через окно, то мог сильно ушибиться.

Он выпрямился и повернулся к Уильяму.

— Вы знаете, как его найти?

— Думаю, это будет нетрудно.

— Хорошо. Найдите его и приведите ко мне на постоялый двор. Обещайте ему золотой. И вот вам еще задаток. Вы хорошо работаете, Уильям. Пока я нахожусь в вашем городе, я нанимаю вас с жалованьем два рукля в день.

Уильям взял мешочек с деньгами.

— А что мне нужно будет делать? — осторожно спросил он.

— Мне нужны эти люди живыми, Уильям. Постарайтесь их найти.

Сыщик кивнул. Найти чужаков-южан в городе будет нетрудно. С его связями он управится за пару дней.

Кварт и шуань ушли, оставив сыщика одного. Кварт направился в жандармерию, чтобы сделать нужные распоряжения. Этих южан надо обложить со всех сторон.

На входе в городскую тюрьму, где располагалась и жандармерия, он показал жетон с выбитой короной и скрещенными алебардами под ней — знак королевской прокуратуры. Стражники вытянулись, втянув животы, и столичный господин беспрепятственно прошел к начальнику Пятого отделения. Без стука вошел в кабинет и произнес:

— Дело короля!

Глаза толстенького невысокого мужчины в мундире широко открылись. Впервые к нему зашел такой важный господин. Фраза «Дело короля» говорила о чрезвычайных полномочиях гостя.

Кварт уселся напротив и протянул ему ордер с малой королевской печатью. Жандарм принял свиток, как ядовитую змею. Он никого не боялся, кроме ландстарха, но тот далеко. А этот господин тут, напротив.

— Важно сохранить дело в тайне, — сказал Свирт. — В городе находятся государственные преступники, посягнувшие на королевскую власть. Они убили несколько граждан в городе. Их приметы… — Он посмотрел на замершего чиновника. — Что сидите, записывайте! Их приметы. Женщина. Молодая. В сером плаще с капюшоном. Южанка. Черные глаза, сросшиеся брови. На руке серебряный браслет со слониками. Использует амулет отвода глаз. Мужчина. Южанин с черной подстриженной бородой. Говорит с акцентом. Одет в белую рубаху и кожаную жилетку. На поясе короткий меч. Оба очень опасны, используют боевые амулеты. Задержать живыми. Они ищут выходы на представителей криминала в городе.

Начальник Пятого отделения от волнения вспотел. Он усердно записывал слова важного столичного гостя, ордер которого позволял ему взять всю полноту власти в городе. И повесить любого, кого захочет.

— Информация секретная, разглашению не подлежит. Обо всем сообщать мне на постоялый двор «Северный ветер». Вопросы?

— Никак нет! — Жандарм вскочил и вытянулся в струнку.

К обеду вернулся шуань, посланный следить за Уильямом.

Он молча прошел к столу и стал есть. Кварт ему не мешал. После обеда поднявшись в номер, Свирт уселся на стул и уставился в желтолицее невозмутимое лицо шуаня, ожидая доклада.

— На вашего человека, мурада, напали двое. Мужчина — житель княжества Брахма и девушка под заклятием невидимости. Местный держался достойно, не предал и ловко атаковал южанина, затем ранил девушку. Ему не хватило сил задержать их. Он скрылся, когда они начали атаковать магией. Затем мужчина влил в рот девушке эликсир и повел ее, держа под руку, к старому кладбищу, что в заброшенных катакомбах. Они заплатили смотрителю и больше оттуда не выходили. Я прождал до обеда и вернулся. Это все.

— Хорошо. Отдыхай. Подождем местного сыщика и решим, что делать, — удовлетворенно произнес Кварт.

Он уже понял, что южанин с бородой — это тот самый человек, что появлялся в обществе Кертинга в столице. Значит, он на правильном пути, и этот южанин ему нужен. Но тут главное — не спугнуть этих двоих. Хотя, судя по их действиям, парочка дерзкая и очень способная. Не боится крови и хладнокровно убирает свидетелей. Могут быстро анализировать обстановку, принимать решения и воплощать их. Нет, эти так просто не отступят, утвердился в своих мыслях Кварт.

Уильям знал, где можно отыскать следы Малого и южан. Все беспризорники отирались на рынке, а они могли знать или видеть карманника из банды Хромого Тролла. Поэтому он отправился на рыночную площадь. Там от мелких воришек и нищих он надеялся получить нужную информацию. Южане люди приметные, и глазастые завсегдатаи рынка могли дать ему наводку. Уильям часто использовал информаторов и помогал им, «отмазывая» от стражи. Его знали и ему доверяли.

Пройдя мимо деревянных лотков торговцев всякой скобяной мелочью, Уильям вышел на многолюдную площадь.

Сновали покупатели, зазывно кричали продавцы, расхваливая свой товар. Слонялись праздные люди, пришедшие посмотреть товар и показать себя. Приставали к прохожим мальчишки, желая заработать медяк-другой, а то и украсть при случае.

Оглядевшись, он увидел чумазого мальчугана, ковыряющего в носу, и свистнул. Малец тут же отреагировал на свист, повернулся к Уильяму и улыбнулся. Тот поманил его пальцем. Мальчик подбежал. Уильям достал пять медных драхм — неслыханное богатство для побирушки — и сказал:

— Разиня, — это была кличка мальчугана, тот вечно глазел по сторонам, разинув рот, — мне нужно знать про двоих людей. Мужчина и девушка, южане. Возьми монетку и поспрашивай у своих, не видел ли их кто.

— А че спрашивать, — радостно отозвался мальчик. — Тут Малой ошивается. Он рассказал, как попался этой девчонке с юга. Он их выследил.

— А ты знаешь, где Малой? — скрывая радость, равнодушно спросил Уильям.

— Конечно. Пошли, покажу, где он прячется.

Уильям обрадовался, удача вновь была на его стороне. Он пошел следом за Разиней, и вскоре они вошли в один из кабаков — старый, убогий, с почерневшей крышей из дранки, стоявший на отшибе. Разиня ловко проскользнул между столами и пьющими мужчинами и женщинами, прошел мимо равнодушно посмотревшего на них буфетчика в коридор перед подсобкой и показал на люк, ведущий вниз в канализацию.

— Там Малой прячется. Ну все, я пошел.

Уильям ухватил его за ухо, и Разиня заорал:

— Ой! Больно!

— Отведешь меня прямо к Малому, — грозно проговорил сыщик. — Потом отпущу.

— Ладно, ладно. Отпусти, все покажу. — Разиня перестал орать, поднял люк и стал спускаться по лестнице.

Уильям снял лампу со стены, зажег ее и пошел следом. Городская канализация выходила в реку, которая опоясывала город. Идти можно было пригнувшись. Жутко воняло. Но оба, привыкшие к такому и неизбалованные, шли, не обращая внимания на вонь.

Вскоре они вышли еще к одной лестнице и услышали крик:

— Разиня, это ты?

— Я! — крикнул мальчуган и вопросительно посмотрел на Уильяма.

Тот подтолкнул его вперед, и они пошли дальше.

— Пожрать принес? — К ним выскочил воришка и, увидев за мальчуганом Хитреца, остолбенел. — Ты… ты зачем его привел? — зло закричал он и насупился. — Чего тебе надо? — сухо спросил он Уильяма.

Уильям, не обескураженный таким приемом, улыбнулся:

— Тебя искал, Малой. Ты ушел, не попрощался…

— Не попрощался?! — задохнулся от возмущения Малой. — Да ты знаешь, кто в твой дом пришел и залез в квартиру?

— Догадываюсь. На меня они тоже напали, еле вырвался. Молодец, что ты жив. Как спасся?

— Спасся, — неохотно ответил Малой и сел на ступеньку лестницы. — Провисел под окном, пока они не ушли. Слышу, кто-то у двери топчется, думал, ты. Потом отмычками работать стали, я и вылез в окно, а там высоко. Повис и висел, руки чуть не оторвал. Потом еле забрался обратно. Еле створку открыл. Если бы кружку не подставил под раму, не открыл бы.

Зная натуру воров и побирушек, Уильям достал рукль.

— Заработать хочешь?

Мальчик уставился на монету как на чудо. Сглотнул и медленно проговорил:

— Два рукля.

— Будет два, — согласился Уильям, — если скажешь, где прячутся эти двое.

— Они в катакомбах. Дурни, полезли к мертвецам.

— Держи. — Уильям кинул Малому две монеты.

Тот ловко подхватил их на лету.

«Самому соваться на старое кладбище не с руки, — подумал Уильям, — надо рассказать все столичному господину, и пусть он сам туда лезет. Мне платят за поиски, а не за то, чтобы я ловил этих убийц».

— Если хочешь получить золотой, пошли со мной, и все расскажешь одному господину, который их ищет. А нет, то я твой золотой заберу себе, — равнодушно сказал Уильям.

У маленького вора от возмущения, что его надурили и дали всего два рукля за информацию, которая стоит целый золотой, раздулись ноздри.

— Ты… ты… — задыхаясь от возмущения, проговорил он. — Ты… знаешь кто?

— А что ты убегаешь? — невозмутимо ответил сыщик. — Я что, должен тебя искать? Пошли, сам расскажешь господину и получишь свой золотой. Я что, тебя обманывал?

Мальчик задумался. Нет, он не помнил, чтобы Хитрец кого-то обманул. Был он, как говорили воры, мутный, но слово свое держал. Если сказал, что он получит золотой, значит, так и будет. Страх и жадность боролись в нем. «А что я теряю? — наконец решил воришка. — Эти двое не могут быть одновременно повсюду, и не нападут они днем, а ночью пусть ищут в канализации».

— Пошли! — решительно заявил он и поднялся со ступенек.

Они вышли за пределами рынка. Уильям не знал всех ответвлений канализации, как их знал маленький пройдоха, живущий в ней зимой, с наступлением холодов.

Они пришли на постоялый двор, и Уильям сказал хозяину, чтобы тот сообщил о нем столичному господину.

Через минуту-другую Митрофан вернулся.

— Поднимайтесь к нему, — сказал он и ушел за свою стойку.

— Значит, ты видел, как они ушли к катакомбам? — задумчиво переспросил Кварт Свирт мальчика. — И не побоялся проследить за ними. Молодец. А сам ты в катакомбах бывал?

— Был. Только там делать нечего. Смотритель гоняет, и иногда мертвяки поднимаются.

— Поднимаются, говоришь? Сам видел или от других слышал?

— Нет, сам не видел. Что я, дурной, что ли! Ребята рассказывали.

— А они, значит, видели?

— Значит, видели, — ответил Малой. — Я все сказал, давай, дядька, золотой, как обещал.

Свирт улыбнулся.

— Не вопрос. Раз обещал, значит, дам. Держи. — Он достал из кармана камзола монету и протянул ее Малому.

Тот быстро выхватил, попробовал на зуб и довольно ощерился щербатым ртом.

— Ну иди, — отпустил мальчика Кварт.

Тот пятясь, не веря своему счастью, вышел. Шуань с невозмутимым лицом открыл перед ним дверь, потом закрыл. Второй шуань по приказу Свирта дежурил у катакомб.

— Уильям, вы знаете катакомбы? — проследив взглядом, как за мальчуганом закрылась дверь, спросил Свирт сыщика.

Уильям посмотрел долгим взглядом и неохотно ответил:

— Знаю.

— Не хотите туда со мной идти? — понял его затруднения Свирт.

— Если честно, не хочу. Эти двое швыряются магией.

— Спасибо за честность, — мягко улыбнулся Кварт. — Но сражаться нам не придется, всю работу сделают мои люди. Вам нужно будет только показать, где они могут находиться. Кроме того, с вами буду я и дам вам амулет защиты. Щит второго круга. Что скажете?

Уильям раздумывал. Чтобы подтолкнуть сыщика к нужному ему решению и чтобы он перестал сомневаться, Свирт зашел с другого бока:

— Кроме того, дам еще десять золотых.

Услышав про деньги за недолгую, хоть и опасную работу, Уильям согласился:

— Хорошо, ваша милость, я покажу вам кладбище в бывших каменоломнях.

Они договорились встретиться перед закатом у входа на старое кладбище.

Кварт не хотел идти днем. Он хотел дождаться ночи и, когда преступники уснут, попробовать их захватить. План был так себе — сырой и имел лишь общие черты. Но привлекать силы местной жандармерии он не хотел. Тогда уж точно он не взял бы этих двоих живыми. А мертвые они ему были не нужны. Он даже был готов выпустить их из города и быть сам в качестве живца, лишь бы поймать и узнать имя заказчика убийств. Он впервые за время своего расследования подобрался так близко к разгадке.

Весь день он готовился. Достал свой полевой костюм. Два кинжала. Три метательных ножа. Запасся амулетами защиты и отвода глаз. Положил в поясную сумку алхимическую бомбу, вызывающую при взрыве удушье, тошноту и рвоту.

С наступлением темноты он стоял в условленном месте и ждал сыщика. Уильям пришел вовремя. Сыщик был одет в кожаную куртку и такие же кожаные потертые штаны, на ногах высокие сапоги на мягкой подошве. На поясе висел короткий меч.

Свирт оглядел сыщика и остался доволен. Парень знал, что делает.

— Выпейте это зелье, Уильям. — Свирт протянул ему флакончик. — Оно поможет вам лучше видеть в темноте.

Уильям с сомнением выпил. Зелье было приятное на вкус, немного сладковатое.

— Ведите нас, Уильям, — произнес Свирт после того, как убедился, что тот выпил зелье, и показал рукой на железную кованую калитку.

Они вошли. Первым шел Уильям и показывал дорогу. В темноте он выделялся серым пятном. За ним шел шуань, потом Кварт, и замыкал процессию еще один шуань, тот, что сторожил южан. Они прошли мимо домика смотрителя, в окне которого за задернутыми занавесками горел неяркий свет, и дошли до входа в пещеру, закрытого решеткой. Уильям осмотрел замок и под одобрительным взглядом Свирта достал маленький флакончик, капнул масла на замок, потом на петли. Подождал и быстро вскрыл решетку. Дверь в ней открылась без шума, и все четверо быстро проникли внутрь. Свирт остановился и закрыл за собой замок, отрезая путь обратно. Теперь выйти отсюда было непросто. Объяснялись, не сговариваясь, знаками.

Уильям понял, что господин из столицы весьма непрост и что он пойдет до конца. Его уверенность передалась сыщику. Он махнул рукой и пошел дальше. Четверо мужчин осторожно двигались вдоль тоннеля, пока не оказались перед большой пещерой. Свирт поднял руку, и обернувшийся Уильям остановился. Свирт жестом приказал шуаню идти вперед, и тот, пригнувшись, невидимой тенью скользнул в пещеру. Свирт достал амулет щита и знаком показал Уильяму сделать то же самое.

Вскоре вернулся шуань и отрицательно покачал головой, потом показал три пальца и указательным ткнул в три разные стороны. Свирт выжидательно поглядел на сыщика. Тот подумал и показал налево. Хотел двинуться вперед, но Свирт предостерегающе поднял указательный палец. Уильям остановился. И кивком головы вверх спросил, в чем дело. Свирт указал на одного из шуаней, и тот пошел первым.

Подождав с полминуты, Свирт махнул рукой, и в пещеру пошел второй шуань, следом двинулись он и Уильям.

Уильям был рад такому повороту событий. Пусть эти узкоглазые помощники его милости рискуют собой.

Они прошли пещеру, где в вырубленных в стенах нишах, как в сотах, находилось множество гробов. Глаза, привыкшие к тусклому свету магических фонарей, уже освоились и сносно видели то, что из себя представляла пещера. Еще помогало зелье, данное Свиртом. Пещера была огромной и высокой, здесь, по мнению Свирта, можно было разместить дворец ландстарха. Пройдя ее, они стали углубляться вниз. Шли, настороженно ощупывая всеми обостренными чувствами окружающее пространство. Перед следующей пещерой остановились. Шуаня не было. Вернулся он минут через семь-восемь и отрицательно покачал головой, скрестив руки перед грудью, показывая, что дальше хода нет.

Уильям пожал плечами и показал направо. Узкоглазый худощавый шуань исчез за их спинами.

Все стали возвращаться. Дошли до первой пещеры и вошли в следующий в коридор, который находился правее. Прошли они недалеко. В глубине раздался приглушенный девичий крик:

— Ибрагим! Здесь чужие!

Уильям от неожиданности вздрогнул. Свирт, поняв, что застать убийц врасплох не получилось, поморщился и успокаивающе положил руку ему на плечо. Второй шуань скользнул вперед, и сразу коридор осветила яркая вспышка. Гудящая волна огня понеслась по нему в сторону Уильяма и Свирта. Оба мгновенно активировали щиты. Огонь обогнул их и умчался дальше.

Свирт сильно удивился. Южане использовали могущественное заклинание «стена огня». Его в амулет не запихнешь, значит, среди них колдун. Это усложняло дело. Но он не привык отступать и знаком показал Уильяму, что они должны разойтись вдоль стен. Он спрятался за выступом, Уильям последовал его примеру.

Внутри пещеры разгоралась схватка. Видимо, шуани сумели подобраться ближе, и применить массированную убойную магию, как в первый раз, враги уже не могли. Звуки схватки отдалялись, и Свирт, сорвавшись с места, рванул вперед. Следом, немного замешкавшись, побежал Уильям.

Они вбежали в пещеру и неожиданно столкнулись с мертвецом. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону, из гробов вылезало еще несколько мумий. Свирт с разбега ударил мертвеца ногой и выпустил по нему огненную стрелу. Узкое пламя пробило грудь поднятому мертвецу, и он вспыхнув, упал, продолжая дергаться и возиться на полу пещеры. Свирт расстрелял еще троих и остановился, озираясь. Отовсюду лезли из гробов мертвецы.

— Один, три… восемь, — стал считать Свирт. — Все! Больше колдун поднять не мог.

Не обращая на них внимания, пригнувшись, он поспешил на шум схватки. Пока мертвецы придут в себя, пока они почувствуют живых, пройдет немало времени, а шуаням нужна помощь. Он увидел распростертого на полу помощника с раной на животе и почти отрубленной рукой. Он спасся от огня, но не смог справиться со сталью. Здесь колдун и мастер меча, понял Свирт. Вот почему они так уверенно вели себя. Свирт нагнулся над шуанем, тот был еще жив. Он быстро достал флаконы с исцеляющим зельем и вылил один на рану, другой влил в рот раненому. Потом еще один. Оставив его, поспешил дальше.

Уильям мгновенно вспотел. На несколько мгновений его охватила оторопь, но он справился с замешательством. А затем с ужасом тоже понял, что из себя представляет эта парочка. Колдун и мечник — это смерть для них четверых. Да и господин из столицы вдруг исчез.

Уильям топтался в нерешительности, не зная, что ему делать. Идти следом на затухающие звуки боя было страшно. Оставаться здесь — еще страшнее. Он поколебался, потом подошел к раненому и помог ему подняться. Затем подвел к одной из свободных ниш и, перехватив того за пояс, уложил в нее. Когда раздался топот за спиной, быстро юркнул в другую нишу, упал на мертвеца и затих. Он не знал, кто это бежит, и не хотел знать. Он очень хотел выжить и поэтому лежал почти не дыша. Топот ног отдалился, и все затихло.

Уильям подождал еще и, когда установилась тишина, стал вылезать. Но неожиданно крепкие руки схватили его и прижали к себе. Уильям дернулся и понял, что не может встать. Сверху мешал каменный свод ниши, а снизу лежал мертвец, который своими руками крепко ухватил его за руки.

Глаза мумии вспыхнули зеленым светом, и пасть ее раскрылась, обнажив съеденные желтые зубы.

Сунь Вач Джин очнулся в комнате мага, который его сжег. Еще не понимая до конца, что произошло, он сделал глубокий вдох, и у него получилось. Он потрогал рукой шею и откашлялся. Свад лежал на полу, в той же позе, что и у себя в сарайчике. На дворе стояла ночь, и через незадернутые выцветшие занавески в комнату пробиралась темень. Маг храпел, уснув, не раздеваясь. Сапоги мессира Трампа стояли рядом с кроватью, прямо перед носом Свада. Коротышка огляделся и понял, что снова очутился в мире Артема. Узнав сапоги, он злорадно ухмыльнулся. «Ну погоди, убивец. Я не только помочусь в твои сапоги, я и дерьма туда наложу».

Свад хорошо знал, что когда маг напьется, то на нем можно плясать, он все равно не проснется. Он, не церемонясь, достал из-под кровати ночной горшок, сел на него, поднатужился и, громко испортив воздух, опорожнился. Встал, вытерся краем простыни, свисающим с кровати, и вывалил содержимое горшка в сапоги Трампу. Негромко напевая фривольную песенку о молодой и доступной гремлунке, он ногой открыл дверь и вышел в черноту коридора. Свад хорошо ориентировался в темноте. Он мог ночью видеть почти как днем, поэтому, прикрыв дверь, не боясь, что его увидят, направился на выход. Он был даже рад, что братья его убили. Там, в своем мире, он не имел друзей, потерял родню. А здесь есть близкое ему существо, тоже из другого мира, как он сам выразился — брат по несчастью.

Свад пробрался на кухню, слопал сыр, закусил холодным мясом и выпил вина, которое старший повар держал для себя. Отдуваясь, направился в конюшню.

Утром истошный крик и нецензурная брань разбудили жителей особняка. В коридоре стоял Трамп. Он держал один сапог в руках, потрясая им, другой был надет на ногу, и маг орал во все горло, что он убьет эту сволочь, что вновь нагадила ему в сапоги. Да непросто нагадила, она наложила туда дерьма. Он так неистовствовал, что стал кидаться боевыми заклинаниями направо и налево. Маги, выбежавшие из своих квартир, поспешно сбили его воздушным кулаком и, связав коллегу веревками, затолкали ему в рот кляп. Страшила поднял его сапог и, понюхав, поморщился.

— Что там? — спросила его жена, кутаясь в халат.

— Там дерьмо.

Та недолго оторопело смотрела на сапог, а потом стала хохотать во все горло, пока под холодным взглядом заместителя главного мага школы не поперхнулась воздухом.

Утром к Артему подошел хмурый Страшила и, велев ему следовать за ним, направился к административному зданию.

Артем, не понимая, что ему нужно, переглянулся с Вартаком, пожал плечами и пошел следом.

— Садись, — приказал Страшила, когда они вошли в его кабинет.

Он долго смотрел на парня, стараясь понять, что тот собой представляет. Выражение лица простака. Глаза смотрят так, словно он видит все первый раз. «Но он же не простак, — думал Зольд. — Он умело притворяется. Даже то, что он сумел сойтись с инквизитором, говорит о том, что этот парень личность неординарная. Так по нему и не скажешь, что он опасен». Но Зольд опасность чувствовал издалека. Когда был на охоте, он всегда чувствовал опасность. А сейчас он вышел на охоту за тем, кто нагадил в сапоги Трампу. Зольд четко понимал, что такое спускать нельзя, иначе все они станут посмешищем для школы, и это разойдется дальше, как круги по воде, обрастет сплетнями, подробностями, которые сочинят выдумщики, и тогда уже не отмоешься. Он выпил зелье концентрации и, когда оно начало действовать, увидел, что этот парень с лицом дурня, сидевший напротив него, был опасен. Он явственно ощутил, что сидит рядом с хладнокровным убийцей, и от осознания этой истины испытал страх. Стряхнув его с себя как наваждение, Зольд спросил:

— Ты знаешь, что случилось сегодня ночью и утром в нашем коттедже?

Артем удивленно посмотрел на старшего воспитателя:

— Нет. А что, опять кто-то нагадил в сапоги мессиру Трампу?

Страшила усмехнулся:

— Откуда знаешь?

— А я не знал. Я просто предположил. Раз вы задаете такой вопрос, значит, случилось что-то, что вы не можете объяснить.

— Артам, где ты научился так изъясняться? До отъезда на практику ты двух слов связать не мог, а сейчас разговариваешь как ученый муж.

Артем прикусил язык. Но слово не воробей, вылетело — не поймаешь, и надо объясняться. Он вздохнул и, честно глядя в глаза старшему воспитателю, ответил:

— В библиотеке монастыря преподобного Брока.

Сказать, что Страшила удивился, это ничего не сказать. Он был поражен. И поражен сразу двумя вещами: что парень сознался в своей связи с церковью и что его пустили в монастырь. Он оторопело смотрел на спокойно сидящего парня и терялся в догадках. Наконец он смог справиться с удивлением и задал вопрос:

— А что ты там делал?

— Был крысоловом. Прежнего сторожа крысы сожрали, и меня отец Ермолай определил в услужение к библиотекарю. Тот хотел меня сжечь, да попал в крысоловку и помер. Там я читал молитвы и общался с монахами. Если честно, я хотел уйти в монастырь, — ответил Артем вполне спокойно, нимало не беспокоясь, как это воспримет Страшила. Он уже понял, что надо просто переть вперед, и все. Хуже уже не будет.

— В монастырь? Зачем? — Зольд был сбит с толку.

— Все просто, мессир. Я не умею плести заклинания, и меня могут выгнать из школы. А если это случится, то меня поймают и сожгут инквизиторы. А в монастыре ничего не надо делать, ешь, пей и молись три раза в день, вот и вся работа. Еда у них отменная, я у конта так не питался. И всего-то надо было нарубить дров и поймать десяток крыс.

Парень так свободно и честно рассказывал о своих делах и планах, что Зольд не мог ему не верить. Он был поражен тем, как этот, казалось бы, забитый ученик ловко продумал свою дальнейшую жизнь.

— И почему не остался в монастыре? — спросил Страшила. Он так увлекся рассказом ученика, что забыл, зачем его позвал. Он видел, что тот мог изменить свою жизнь, но почему-то вернулся в школу, и это его очень интересовало.

— Выгнали. Приехали какие-то важные господа и решили, что я не могу быть библиотекарем.

— Библиотекарем? А ты что, стал там библиотекарем?

— Да. Мне отдали ключи от нее после смерти досточтимого иерона библиотекаря и сказали, что я, раз помогал ему, буду временным библиотекарем. Но, видно, не судьба, — вздохнул Артем. — Хорошо не сожгли, я вовремя убрался.

— Да уж! — откинулся на спинку стула Страшила. Он долго изучал Артема, думая о чем-то, а потом, приняв решение, тихо произнес, приблизившись к нему: — Ты вот что, Артам. Помалкивай об этом. С сегодняшнего дня я буду учить тебя охоте на шаманов. И вот еще что. Я не знаю, как это получается, просто совпало или судьба у Трампа такая, но я больше ничего не хочу слышать о своей просьбе. Забудь, ее не было. Ты понял?

— Понял.

— Вот и хорошо. Иди завтракай и приходи ко мне. На занятия ты будешь ходить только на алхимию. Остальное время учить тебя буду я. Мне все равно, одной рукой или двумя ты творишь заклинания. Иди.

Артем встал и направился к двери.

— Стой! — остановил его окрик Страшилы.

Артем остановился и обернулся.

— Ты знаешь, кто нагадил в сапоги Трампу?

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Наверное, кто-то из ваших.

— Иди, — махнул рукой старший воспитатель. Сам он думал точно так же.

После завтрака Артем вышел на площадку перед столовой, и его уже дожидался Страшила. Они пришли на свободный полигон. Зольд протянул Артему флакончик с темной жидкостью:

— Пей. Это зелье концентрации. Оно позволит тебе почувствовать творимую волшбу. Сейчас я завяжу тебе глаза, ты будешь сидеть и пытаться почувствовать, если где-то в школе начнут творить заклинания. От заклятий всегда идет волна, так же как и от ритуалов шаманов. Магия оставляет в эфире следы, и по нему распространяются волны. Запомни, в природе ничто не происходит бесследно. Любое действие всегда оставляет свой след, и магия тоже.

— Да? А почему нас этому не учат? — поинтересовался Артем, вертя пузырек в пальцах.

Страшила почесал мочку уха левой рукой. Огляделся по сторонам и тихо произнес:

— Потому что это наука псов-церковников, их ищейки так диких находят.

— А вы откуда это знаете?

— Знаю, и все! — отрезал Зольд. — Пей.

Артем вытащил пробку и выпил горьковатую жидкость. От нее вязало во рту, и Артем непроизвольно скривился. Зольд, заметив это, усмехнулся.

— Привыкнешь, сам будешь делать такое зелье. — Он завязал сидящему на бревне Артему глаза и ушел, велев не снимать повязку до своего возвращения.

Артем остался сидеть в полной темноте. Никаких изменений в себе он не чувствовал.

— Артам? — позвал он сожителя по телу. — Слышь?

— Чего? — неохотно отозвался тот.

— Нас с тобой определили в ловцы шаманов.

— Кто? — Артам явно был удивлен и сбит с толку.

— Страшила.

— Это мы попадем в дикие земли на границу, — уныло произнес Артам.

— А ты хотел гореть на костре?

— Нет, не хотел. А почему нас?

— Потому что мы не умеем одной рукой плести заклинания и, вероятнее всего… я предполагаю, мы не сможем сдать экзамены. А так хоть какой-то шанс получить королевский патент мага. Мы будем иметь узкую специализацию, но зато рабочую. А в армии все равно бы пришлось служить. И я тебе, Артам, скажу, что лучше служить подальше от начальства. Поживем на природе, похудеем, и тогда уже после службы можно перебираться куда-нибудь в теплые края. Жениться, открыть лавочку.

Артам, захваченный нарисованными Артемом перспективами, успокоился и поправил его:

— Сначала лавка, потом женитьба.

— Ну пусть будет так, — согласился Артем.

Он вдруг почувствовал, как что-то вокруг него изменилось, и насторожился. Все его чувства моментально обострились. Он стал лучше слышать. Носом потянул воздух и уловил странный, ранее не ощущаемый запах. Воздух отдавал прелой травой, пылью и… потом. Вот! Он вычленил этот запах. Мужской горький козлячий запах немытого тела.

Артем стал искать, что его насторожило, и неожиданно понял, что рядом творится волшба и она направлена против него. Он не мог объяснить себе, почему так решил, но уловил направление, откуда исходила опасность, и понял, что сейчас колдовство приведут в действие. Так же неожиданно он успокоился. У него появилось чувство времени. Он ощущал его как материю и мог высчитать, когда, в какой момент заклинание приведут в действие. Он начал считать про себя.

Один! Он напрягся, готовый прыгнуть.

Два! Он был на старте.

Три! Артем упал за бревно и тут же стал создавать воздушный щит. Над ним прошелестел ветер, обдав холодком, взлохматил волосы на голове. И тут же рядом раздался разочарованный вскрик.

«Воздушный кулак!» — понял Артем, и в следующий миг в его щит врезался новый заряд. Артем вспомнил заклинания, изученные со Свадом в библиотеке монастыря, и создал слабую цепную молнию, без усиления. Выпущенное им заклинание стало полной неожиданностью для атакующих и сбило им каст. Поляну, на которой находился Артем, огласили вопли. Затем раздался громкий крик Страшилы:

— А ну, стоять! Вылезай, Артам, из-за бревна и снимай повязку! — услышал Артем приказ Страшилы и снял с глаз повязку.

Выглянул из-за бревна и усмехнулся. На полянке стояла троица, которая его ненавидела, — Петр, Кувалда и его прихлебатель. От них самих, из их волос на голове шел дымок, а сами волосы торчали дыбом.

Как они тут оказались? Артем огляделся и заметил на соседнем полигоне их группу, но мага с ними не было. Вот откуда пришли голубчики. Видимо, заметили его, одиноко сидящего на бревне, и решили отмстить. Воспользовались тем, что преподаватель пока не пришел. Ну теперь получите, мысленно усмехнулся Артем.

— Вы трое, — Страшила уперся тяжелым взглядом в учеников, — вместо занятий идете на весь день чистить свинарник. Вечером вычерпываете дерьмо из общего нужника. Я проверю. Плохо сделаете работу, будете до выпускных экзаменов чистить свинарник и нужник. Марш отсюда.

Артем, не спрашивая разрешения, уселся на бревно. Страшила это заметил, но ничего не сказал. Сел рядом.

— Почувствовал?

— Почувствовал.

— Что почувствовал?

— Не могу объяснить. Понял, что кто-то рядом творит колдовство. И почувствовал, что это опасно.

— Понятно. Никто не может объяснить, что он чувствует, вот чувствует, и все. И ты тоже. Я видел, как ты спрятался и ушел от атаки. Случайно или рассчитал?

— Не знаю. Это я тоже почувствовал. Именно тот момент, когда надо спрятаться. Ни позже, ни раньше.

Страшила покивал.

— Ты применил цепную молнию. Такое заклинание здесь не изучают. — Он поднял руку, заставляя замолчать Артема, когда тот хотел ответить. — Для меня не важно, где ты умудрился его изучить и сколько заплатил за него. Это твое дело, все ученики стараются расширить арсенал заклятий, ты не слишком отличаешься от них. Но это хорошо для тебя. Кроме того, я тебе могу дать еще пять-шесть боевых заклинаний, если есть деньги. Это поможет тебе выжить.

— Сколько это будет стоить? — осторожно спросил Артем.

Страшила искоса посмотрел на ученика и улыбнулся.

— Пять руклей одно заклинание.

— Хорошо. Я беру… сразу все. Скидка будет?

Страшила громко рассмеялся:

— Вот что значит сын торговца. Везде ищет свою выгоду. Нет, скидки не будет. Жизнь, она, парень, бесценна. На сегодня закончим. Обдумай, что ты почувствовал, а завтра начнем искать проказника, что гадит в сапоги.

Артем с удивлением посмотрел на учителя.

— Что смотришь? Думаешь, это другие маги ему гадят? Нет, это домовая нечисть. Ее будем выводить.

— Может, не нужно, мессир? — попытался отговорить Страшилу от его затеи Артем. — Говорят, она очень злопамятная. Вон что с мессиром Трампом сделала.

Старший воспитатель не ответил, поднялся с бревна и пошел прочь. Артем посмотрел ему в спину, вздохнул, вспоминая Свада, и тоже встал. Потоптался на месте и решил идти спать на сеновал.

Его встретили негромким ржанием две старые кобылки. Дав им по сухарю, что предусмотрительно захватил в столовой по дороге, он забрался наверх и стал подгребать сено под голову, чтобы удобнее было спать.

— Ты это, не толкайся!

Артем дернулся и ударился затылком о балку. Схватился за голову и выругался. Из сена на него смотрела заспанная рожица Свада.

Артем не верил своим глазам.

— Сва-ад?

— А кто же еще! Ты думал, невеста тут твоя? — Он вылез полностью, и у Артема помимо воли рот расплылся в улыбке.

— Ты как тут оказался и куда пропал? Я думал, ты ушел к себе домой… А ты вон как… здесь, значит… Чего не приходил?

— Не приходил, — скривился Сунь Вач Джин, снял соломинку, которая прилипла к щеке, и выбросил. — Убили меня. Маг, которому я гадил в сапоги… и, заметь, я тебе помогал.

— Да, спасибо, конечно, но прекращай. — Артем нахмурился. — Тебя маги решили искать… Так это ты ночью у Трампа был?

— Так я там возродился, — невесело отозвался Свад. — Меня, Артем, понимаешь, родные братья второй раз убили. Причем жестоко. Сначала оглушили молотком по голове, потом задушили. Я уже начал привыкать умирать и переселяться.

Лицо коротышки стало скорбным. Уголки рта опустились, в глазах появились слезы. Артем протянул к нему руки, обнял друга.

— Не печалься, брат. Пережили зиму и лето, переживем и это.

Сунь Вач Джин шмыгнул носом и повернул свою мордашку к Артему.

— Правда? — спросил он. И такое доверие было в этом вопросе, такая беспомощность и готовность принять защиту большого парня, что Артем крепко прижал коротышку к себе и прошептал:

— Правда, Свадушка, правда.

Малыш несколько секунд посидел спокойно, а затем стал вырываться.

— Сколько раз я тебе, дылда, говорил не перевирать мое имя. Я Сунь Вач Джин. Ты, тупая голова, можешь это запомнить?

Артем рассмеялся:

— Могу, Свад, могу. Только ты прекращай безобразничать. Хватит уже. Спрячься где-нибудь и не колдуй. Мы завтра со старшим воспитателем выходим на охоту. Тебя ловить.

— Он что, тебя приблизил? — Сунь Вач Джин, усаживаясь поудобнее, повертелся на коленях у Артема.

— Нет, я теперь его ученик. Буду учиться выслеживать шаманов в диких землях и убивать их.

— Выслеживать? А как?

— Выпиваю зелье концентрации, и мои чувства обостряются. Сегодня я почувствовал, как творилось колдовство.

— Вот как? — Малыш пришел в возбуждение. — Интересно! Этот вопрос требует изучения.

— Изучай, Свад, только не попадайся.

Зольд сидел в обнимку с красивой дамой, и та смеялась и охала, закатывала глаза от любой его шутки. Щечки ее разрумянились. Зольд был в ударе. Дама его поила за свой счет и осыпала комплиментами, а в какой-то момент неожиданно ловко протянула руку под столом и стала гладить его между ног. Зольд сначала дернулся, вытаращил глаза. Но дама прищурилась, как кошка, поевшая сметаны, и прижалась к нему своей горячей грудью.

Зольд беспокойно огляделся — не видел ли кто непристойные экзерсисы смелой красотки, и, убедившись, что никому до них нет дела, успокоился. Он обхватил своей широкой ладонью ее такую податливую, пышную и мягкую грудь, вдохнул аромат ее кожи, смешанный с дорогими духами, и потерял голову. Женщина прикрыла глаза и тихо застонала. Губы ее, похожие на спелую вишню, приоткрылись, и Зольд впился в них своими губами. Они целовались страстно и долго. До тех пор, пока удар бутылкой не разрушил их идиллию.

Зольд схватился за голову и повалился на пол. Женщина взвизгнула и, закричав, вскочила со стула, подхватила его и подняла над головой. Жена Зольда прикрылась руками и, тоже завопив нечто неразборчивое, бросилась с растопыренными пальцами на соперницу. Женщины напоминали голодных тигриц, не поделивших добычу. Худая и сутулая Берта вцепилась в волосы незнакомке и, визжа, пыталась повалить ее на пол, но соперница, выронив стул, расцарапала ей лицо, ударила коленом в живот и добавила кулаком снизу в челюсть.

— Этому бабушка научилась на каторге, — с гордостью произнесла довольная Агнесса.

Арингил промолчал. Бабуля дралась жестоко и умело, и он видел, что ей это нравится.

Когда Берта, отпустив волосы женщины в черном, упала, та добила ее ногой в живот. Плюнула на нее и, поправив прическу, с гордо поднятой головой, качая бедрами, под изумленными взглядами зевак прошла к выходу. Громко хлопнула дверью и скрылась. На полу в окружении зевак остались лежать и стонать Зольд и его жена.

Арингил, наблюдая этот спектакль, только диву давался изощренности и таланту местных тифлингов. Такого он на Земле повторить не смог бы. Ему бы просто не позволили. Он вспомнил, как дрожал перед архангелом Гавриилом, а тот сурово внушал ему, что можно, а что нельзя.

— Ты можешь, Арингил, — трубным голосом гремел старший ангел, — следить за путями смертных. Помогать не можешь! Ты можешь во сне, когда он спит, внушать ему сны, чтобы он задумался и стал их разгадывать. Открыто говорить не можешь! На развилке ты можешь смотреть. И только! — Он поднял свой огромный палец, привлекая внимание, и взмахнул легонько одним из своих шести крыльев, подняв легкую бурю в Тихом океане. — Все запомнил? Ну ежели не запомнил, то лишу тебя осеняющего нимба и благодати. Будешь не ангелом судьбы, а простым вестником.

От этого воспоминания у Арингила по спине побежали мурашки. Он передернул плечами, и Агнесса удивленно посмотрела на него.

— Ты чего? Тебе не нравится меня обнимать?

— Нет…

— Не-эт? — словно ядовитая змея, прошипела Агнесса, и Арингил поторопился объяснить:

— Я хотел сказать, что нравится.

— Хотел сказать, что нравится, — она дернула плечами, пытаясь вырваться из его объятий, а сказал «нет».

— Я хотел сказать — нет, нравится. Я отрицал твое утверждение.

— Я ничего не утверждала… Отпусти меня. Я просто спросила. — Она вырвалась и, насупившись, ушла.

Арингил остался один, он был в расстроенных чувствах и не знал, как исправить ситуацию. Он сел и стал думать.

— Грустишь?

Он обернулся на голос и увидел бабушку Агнессы.

— Грущу, — невесело ответил он. — Мне тут у вас многое непонятно. И с Агнессой не получается…

— Ничего, зятек, втянешься, наберешься опыта и освоишься. А с девушками нужно быть решительным. С нами ведь как? — Она уселась рядом с ним. Достала бутылку вина и два бокала. На удивленный взгляд Арингила, пожав плечами, ответила: — А что такого? За вино уплачено. Не пропадать же добру. Выпей, зятек, тебе и полегчает. По себе знаю.

Она разлила вино по бокалам.

— Знаешь, ангел, у нас, у девушек, всегда бунтуют два начала. Мы, с одной стороны, ищем того, кто нами будет управлять и мы ему покоримся. А с другой стороны, всегда хотим сделать все по-своему. Поэтому отношения мужчины и женщины носят характер противоборства двух начал. Воды и огня. Мы огонь, а вы вода. Если вода побеждает, то остается ее сила волны, что увлекает нас, и мы такого мужика ругаем, бывает, бесимся, но безумно любим. За его силу, за его способность потушить наш пожар и дать нам возможность пребывать в равновесии. А если он ради спокойствия между нами старается уйти от скандала, не настаивает на своей точке зрения, его волна ослабевает. Мы испаряем его воду, а затем видим, что от мужика остался только один пар и нет у него больше мужского начала. Он начинает слушаться нас. Мы перестаем его уважать за это. И наш огонь сжигает всю любовь к нему. В мыслях начинаем тянуться к тому, кто сильнее. И чем больше мы тянемся к другому образу, тем меньше чувств остается для своего мужчины. Вот так-то, зятек. Бери бокал, выпьем, чтобы твоя волна не иссякала.

Арингил поднял бокал и, зажмурившись, выпил. Он первый раз открыто нарушал запрет архангела. Когда он открыл глаза, женщины рядом уже не было.

— Вода и огонь, значит, — повторил он.

Он вдруг понял, что прошлое ушло безвозвратно и ему нужно начинать жить с чистого листа. Это другой мир. Здесь нет архангелов, и есть лишь один владыка этого мира — Хранитель, который их с Агнессой отверг. Они вдвоем остались сами по себе против всех стихий мира. Ну еще бабка-каторжанка. Он повертел в руке пустой бокал и неопределенно хмыкнул. Одному ему пить не хотелось.

— Скучаешь? — услышал он голос и удивленно обернулся. Что-то гости зачастили.

Рядом стоял тифлинг — отец Агнессы. Не спрашивая разрешения, он уселся рядом. Посмотрел на бутылку, на пустой бокал.

— Понимаю, один пить не хочешь. Не переживай, зятек, я тебе составлю компанию. Наливай, а то я гость, мне как-то неудобно.

Арингил налил ему и себе, потом поздоровался:

— Здрасте, Оренгон.

Оренгон поднял бокал.

— За мужиков, Арингил! — И залпом выпил. Сморщился. — Кислятина! И как ты его пьешь.

Он достал из-за пазухи плоскую флягу из серебра и до половины наполнил бокалы белой прозрачной жидкостью.

— Самогон, зятек, сам варил. — Он достал сверток и развернул его. — Закуска. Сало, лучок и черный хлебушек. — Он подмигнул ангелу. — Грустишь из-за ссоры с Агнесской? Зря. Они, бабы, отходчивы, ты, главное, не спорь. Хочет она делать по-своему, пусть делает. И тебе спокойнее будет, и ей. Она в мать пошла. Если что не по ее нраву, тут же на дыбы и давай ругаться. А я, знаешь, ссоры не люблю. Налью себе пару рюмок, выпью, и жизнь кажется краше, и жена красивее. Вот… — Он вдруг грустно вздохнул. — Но, если по-честному, ты меня не слушай. Не любит жена меня, считает никудышным. И правильно считает. Я как увидел ее, сразу влюбился. Голову потерял. Знаешь, талия тонкая, бедра широкие, рожки точеные. Глазищи ух! Голову потерял, а вместе с ней и себя. — Он надолго замолчал, погрузившись в воспоминания. Затем увидел пустой бокал и удивился. — Негоже, — сказал он и снова разлил самогон по бокалам. — Давай выпьем. Знаешь за что? Не повторяй моих ошибок. Не теряй голову из-за баб. Держи ее знаешь где? — Он поднял кулак. — Вот здесь. Тогда она тебе в рот заглядывать будет. Будет и брыкаться. Они это любят, но тебя будет любить больше. — Он залпом выпил. Занюхал луком и поднялся. — Ну ладно, зятек, бывай. Спешу я. А то моя мегера ругаться будет. У нас сегодня, понимаешь, стирка. Так я выжимать белье должен.

Тифлинг исчез, а Арингил с удивлением уставился на бокал с самогоном в своей руке.

— Уже и пить начал? — услышал он голос за спиной и опять оглянулся. — Быстро же ты!

Там стояла Агнесса и, уперев руки в боки, зло на него смотрела.

Арингил еще раз поглядел на бокал в руке и усмехнулся. Пора показать Агнессе мужской характер. Показать, кто будет в доме старшим.

— Пить я не хочу, Агнесса. — Он поставил бокал. — Оказал уважение твоему отцу. Хочу знать, где ты была и почему уходишь, не поставив меня в известность, куда и зачем ты пошла.

Агнесса удивленно воззрилась на ангела:

— А какое тебе дело, куда я пошла и зачем?

Арингил спокойно посмотрел ей в глаза и ответил:

— Правильный вопрос, Агнесса. Давай разберемся, кем я для тебя являюсь. — Он встал и подошел к ней. — Если я жених, значит, имею право знать, где проводит время моя невеста. Если я посторонний, то знать мне не надо.

Агнесса, не ожидавшая такой постановки вопроса, вытаращилась на ангела. Наконец она опомнилась и осторожно спросила:

— А сам-то как считаешь?

— Считаю себя женихом, — солидно ответил Арингил и снова заставил Агнессу вытаращиться на него. — А ты за кого меня принимаешь?

— Я еще не решила.

— Ну вот когда решишь, тогда и поговорим. — Он отвернулся и пошел на свое место, оставив девушку в полной растерянности.

Та смотрела ему вслед, не зная, что сказать. Конечно, она хотела быть его невестой. Но как ему это сказать? Гордость не давала ей сделать этот шаг. Раньше она сама добивалась его, а теперь не могла преодолеть свое смущение.

Арингил сел, залпом выпил самогон и закусил хлебом с салом. Он не пил раньше ничего, кроме вина, а самогон отца Агнессы оказался ядреным. У него на глазах навернулись слезы, и он, сдерживая кашель, отвернулся, чтобы девушка не видела его слабость.

— Чурбан неотесанный, — прошипела Агнесса и снова исчезла.

Старший воспитатель Фьерд вышел из стен школы магии и спокойно направился на площадь перед храмом Хранителя. Каждую седмицу, во второй и шестой день, он ходил в храм. Там старший воспитатель молился и жертвовал храму небольшую сумму. Помолившись и преисполненный уверенности, что выполнил свой долг прихожанина, он выходил и бродил по району в поисках девочки десяти — двенадцати лет. Увидев подходящую, он знакомился и обещал ее накормить и дать денег. Иногда забирал девочек у матерей, и те, видя благообразный облик сухопарого немолодого мужчины, отпускали дитя с ним. Он действительно кормил приведенных девочек, отмывал своими руками и, «поиграв» с ними, давал деньги — полрукля или даже рукль. Оттого что деньги для нищих были большими, никто не жаловался на его шалости. Бывало, девочки искали его сами и предлагали пойти с ним в номера.

В этот раз он вышел на крыльцо храма и огляделся. На ступеньках сидела красивая девчонка и заплетала косы из пакли у самодельной куклы. Она напевала что-то мелодичное себе под нос.

— Тебя как зовут, красавица? — наклонился к ней Фьерд. Грязная, но красивая, уже с набиравшим сок телом, она привлекла его внимание.

— Бети, господин. Пожертвуйте драхму. — Голосок у девочки был звонкий и нежный.

— Ты, наверное, кушать хочешь, детка?

— Хочу, господин.

— Тогда пойдем ко мне, я тебя умою, покормлю и дам монетки.

— Правда покормите? — Девочка живо вскочила.

— Правда, правда, — засмеялся Фьерд. Девочка ему нравилась все больше.

Они пошли к доходному дому за углом.

— А где твоя мама, Бети?

— У меня нет мамы, только бабушка, — беззаботно ответила девочка. Она шла рядом, держа Фьорда за руку, и подпрыгивала от радости. — Она вечером придет за мной и заберет то, что я насобирала. А ты правда дашь мне монетку?

— Конечно. Если ты будешь послушной и хорошей девочкой, я дам тебе серебряный рукль.

— Ух ты! Я буду послушной. Я все, все сделаю, как ты скажешь.

Они завернули за угол, и дорогу им преградили двое парней.

— Слышь, старик! — развязно произнес чубатый парень. — Эта девочка наша, хочешь ею попользоваться — гони монеты.

Фьерд взмахнул палкой:

— Пшел прочь, сопляк!

— Ты не ори, а то рассыплешься, — засмеялся второй парень, мелкий, худой и пучеглазый. Он демонстративно достал нож.

Фьерд не стал дожидаться продолжения, он швырнул девочку под ноги чубатому, но та неожиданно крепко ухватилась за его ладонь и не отлетела, как хотел Фьерд. Девочка истошно закричала и ногами ударила чубатого под колени. Тот упал. Фьерд тряхнул рукой, но девочка, продолжая кричать, словно клещ уцепилась за его руку. Тогда он тряхнул палкой, ее верхняя часть отлетела, а в его руке оказался недлинный, сантиметров сорок, острый, узкий клинок. Он взмахнул им, метя девочке в голову, но та живо пригнулась, и клинок пролетел мимо. Девочка отпустила руку Фьерда и откатилась от него в кусты. В это время большой камень сильно ударил его по затылку. Шапка смягчила удар. Фьерд зашатался, но устоял. Он сделал два быстрых шага вперед, и пучеглазый оказался нанизанным на клинок. Он истошно, по-бабьи закричал и ухватил Фьерда за руку. Второй удар по голове оправил Фьрда в беспамятство.

— Сука! — Испуганно плача, чубатый два раза вонзил нож в грудь старика. — Сука! Чалого убил!

Подбежавшие двое бандитов быстро осмотрели истекающего кровью Фьерда и нашли кошель.

— Смотри, шур не обманул, — сказал жилистый. — Стронг, что с Чалым делать?

Тот лежал, схватившись за живот, и поскуливал.

— Жаль, конечно, что так вышло, но он уже не жилец. Чуб, помоги ему.

— А че я? Вы сами помогайте.

Жилистый вдруг выхватил свой нож и вонзил чубатому в живот. Тот охнул и, широко открыв глаза, стал падать на мостовую. Жилистый добил второго и огляделся.

— Тут еще девчонка была, — просипел он и откашлялся.

— Уходим! — приказал Стронг. — Здесь скоро толпа соберется. Мы старика не убивали, а за двоих загородных нам ничего не будет.

Они быстро нырнули в кусты, куда залетела девочка.

— Сбежала, тварь! — злобно прошипел жилистый. — Нет ее. Пошли.

Они выбежали из кустов и увидели склонившегося над стариком полноватого парня. Не обращая на него внимания, бандиты побежали мимо. Но парень неожиданно разогнулся и прыжком преградил им дорогу.

— Стоять, братки! — приказал он и создал заклинание. Между его ладоней засверкали молнии.

— Маг! — заорал жилистый и бросился с ножом на парня.

Ветвистая молния встретила его на полпути, и он, заорав, упал на мостовую, второй бандит, высокий и широкоплечий, бросился наутек. Но воздушный кулак, ударивший в спину, швырнул его лицом на землю и протащил пару метров.

Парень поднял старичка, взвалил его на плечи и побежал прочь.

Наутро за Артемом пришли два младших воспитателя. Глядя на их лица, можно было подумать, что его поведут на казнь. Они встали слева и справа от него и приказали следовать за ними. Так, под конвоем, мимо замерших учеников они вывели его из столовой. Настроение у Артема упало. «Неужели дознались, кто напал на воспитателей? Тогда плохо дело, надо будет рвать отсюда когти», — размышлял он, гадая, что бы это значило. Артем, как арестант, сложил руки за спиной и под пристальными любопытными взглядами учеников направился туда, куда вели его воспитатели. Пройдя пару шагов, Артем усмехнулся — словно заключенного на казнь ведут, и неожиданно для всех запел блатную песню из прошлой жизни.

Услышав жалостливые слова песни, все разом посмотрели на небо. Воспитатели дернулись как от удара, и один из них, смутившись, пробурчал:

— Ты это… давай прекращай… Мы тебя не на казнь ведем, а на испытание.

— Какое испытание? — Артем подобрался.

— На камне правды, Артам. Больше ничего сказать не можем.

Услышав, что его хотят проверить на камне правды, Артем приободрился:

— Артам, вылезай.

— Зачем?

— Будешь проходить испытание на камне правды. Говори правду и только правду.

— Чего они опять хотят? — недовольно спросил Артам.

— Откуда мне знать, что ты ночью натворил? — Артем сделал вид, что удивился.

— Да ничего я не творил! Лежал, и все.

— Ну вот так и скажешь. Давай вылезай. — И, сказав это, быстро провалился в свое место отдыха.

Артам шел насупившись. На него поглядывал иногда, бросая быстрые взгляды, молоденький воспитатель. Затем не выдержал и попросил:

— Ты хорошо поешь, Артам, дашь слова песни?

Артам вылупился на него, но промолчал.

— Не хочешь, — сделал свой вывод воспитатель и отвернулся.

Его провели опять в то же помещение, где на столе стоял камень. Трое магов во главе с заместителем главного мага школы уже ждали их.

— Артам! — обратился к нему мессир Вольф. — Чтобы снять всякое недопонимание в возникшей э-э-э… непонятной ситуации с тобой…

У Артама широко раскрылись глаза. Он захлопал длинными ресницами, удивленно оглядываясь.

— Короче, мы будем задавать тебе вопросы, а ты честно на них отвечай, — закончил маг. — Клади руку на камень. Сначала будут вопросы на проверку готовности камня правды к работе.

Артам безропотно подчинился.

— Готов?

Артам облизнул губы и кивнул.

— Итак, Артам. Твое имя Артам? — спросил мессир Вольф.

— Вы же сами знаете. — Артам беспомощно огляделся, ища поддержки, но встретил лишь холодные сосредоточенные взгляды.

— Я-то знаю, — терпеливо сказал маг. — Но отвечай ты. Да или нет.

— Да или нет, — повторил Артам.

— Нет, Артам, ответь только одно. Да или нет.

Артам, сбитый с толку и взволнованный, повторил вслед за магом:

— Только одно… Да или нет.

Мессир Орландо не выдержал и взорвался криком:

— Ты нападал на воспитателей, тупица!

Артам съежился и замотал головой.

— Нет, мессир.

Камень оставался безжизненно серым. Все маги посмотрели на него и скривились как по команде. Алхимик меж тем разошелся:

— Ты гадил в сапоги Трампу?

— Нет, не я…

— А кто?

— Я не зн-н-наю, — заикаясь, ответил Артам. — А зачем?

— Что зачем? — спросил мессир Вольф.

— Зачем гадить в сапоги мессиру Трампу?

— Этого никто не знает. Мы сами хотим разобраться. Ты видел здесь призванных существ?

Артам вновь заозирался.

— А что, они здесь?

— Мы сами хотим это знать.

— Нет, здесь не видел.

— А где видел? — спросил подобравшийся как кот перед мышкой алхимик.

— В деревне.

Камень по-прежнему был серым.

— В какой деревне?

— Не помню, мессир, по дороге. Он ночью пришел и сел. Смотрит на меня. А потом говорит: я, Артам, засуну твою душу в свинью и съем тебя…

Камень остался серым. Алхимик хотел задать еще вопрос, но мессир Вольф обреченно махнул рукой:

— Хватит. Артам, ты свободен, иди.

Артам осторожно убрал руку с камня, поклонился всем и стал пятясь двигаться к выходу.

— Вы зачем его отпустили? — спросил недовольный алхимик. — Вы же видели, камень остался серым.

— Мессир, вы у нас недавно, — ответил Вольф. — Артам, бывало, напивался как свинья… или как наш Трамп. Это все знают. — Он вздохнул. — Напился самогонки и привиделось ему. Как и нашему бедному Трампу.

— А кто же тогда тому гадил в сапоги? — не унимался алхимик.

— А в сапоги, я думаю, он гадил себе сам, спьяну.

Маги переглянулись.

— Точно! — хлопнул себя по лбу маг земли. — Как я сразу не догадался.

— Ну, мы, мессиры, выяснили, что два воспитателя хотели проклясть Артама за то, что он притащил живым рена Фьерда. Им за это заплатили три ученика нашей школы. Амулет приобрел один из них во время стажировки. Ученик по имени Петр. Он из богатой купеческой семьи. Способный ученик. Как мы знаем, он давно конфликтует с Артамом. М-да… Это мы выяснили… М-да… Как вы понимаете, остается найти ответы на два вопроса: что делать с ними и кто напал на воспитателей.

Маг земли почесал в затылке.

— У нас слишком многое случилось в последнее время. Могут не понять… там в столице… Думаю, выносить эту информацию за стены школы нельзя. Нас просто разгонят. Ротозеев-воспитателей нужно наказать на половину жалованья, чтобы неповадно было. Амулет отправить в музей школы как экспонат. Учеников предупредить, чтобы не лезли к Артаму, а кто не послушает, пригрозить, что выгоним из школы. Вот как-то так. Ну и искать тех, кто напал на воспитателей… Или не искать.

— Искать! — твердо произнес алхимик. — Вчера они напали на воспитателей, а завтра нападут на нас.

Мессир Вольф грустно посмотрел на раскрасневшегося алхимика.

— Вам, мессир Орландо, и поручим поиски.

— Почему мне? Я не этот… как его… Я не сыщик.

— А здесь нет сыщиков, — быстро ответил маг земли, — но вы, мессир, изъявили желание разобраться глубже по существу проблемы, потому вам и искать преступников.

Толстенький алхимик покраснел еще больше. Он запыхтел, почесался и примирительно сказал:

— По большому счету вы правы. Не надо поднимать шума. Может, оно само как-то рассосется.

— Вполне может быть, — охотно согласился с ним заместитель главного мага школы. — Но поискать виновных вам придется. Мы надеемся на ваш боевой и житейский опыт, мессир Орландо.

Алхимик стрельнул в мага маленькими заплывшими глазками и пробурчал:

— Я постараюсь, мессиры.

Он отвесил легкий поклон и поплыл вон из комнаты. Вышел на плац и стал осматриваться. Увидел стоявшего к нему спиной Артама и, хищно улыбнувшись, направился к нему.

После получения документов Артем не стал задерживаться в школе. Выйдя из корпуса, он столкнулся с шедшим ему навстречу Вартаком.

— Ну вот и все, Вартак. Я убываю. Желаю тебе окончить школу и распределиться в хорошее место. И хочу дать совет. — Артем улыбнулся, увидев, как Соня от удивления раскрыл рот. — Не бери жезл, который будут давать в школе, и держи ухо востро с кладовщиком, он за прием мантии требует деньги. Ну прощай! — Он обнял застывшего столбом товарища, похлопал его по спине и, отстранившись, пошел дальше.

На глазах Вартака навернулись слезы.

— Стой, Вонючка! — Он ухватил Артема за руку. — Я тебя провожу до ворот.

Они в молчании дошли до ворот. Вартак шмыгнул носом и хлопнул Артема по плечу.

— Прощай, мессир. Останься живым.

— Постараюсь, Соня, — улыбнулся Артем и, поправив сумку, шагнул из ворот в новую жизнь.

В трактире у городской стены он заказал себе царский обед. Самые дорогие блюда, заморские фрукты и свежий сок. Сел за стол и, устроив себе маленький праздник, стал ждать Свада. Тот появился спустя полчаса. Появился внезапно, как из-под земли. Неожиданно вылез из-под стола и сел на лавку. Артем с подозрением посмотрел под ноги, на доски пола. Может, и в самом деле вылез из-под земли? Но доски были целы, а малыш поудобнее уселся, осмотрел стол и одобрительно кивнул Артему. Уже не обгорелый и не в рваной одежде, хотя и без волос на голове. «Где только сумел достать одежду по размеру?» — оглядывая малыша, подумал Артем. А гремлун как ни в чем не бывало схватил кусок мяса и стал жадно жевать. Артем уже поел и лениво цедил сок из большой кружки.

— Жив-здоров? — спросил он гремлуна.

— Жив.

— И что там в лаборатории приключилось?

— Этот алхимик с головой не дружит. Он оставил на столе две жидкости в банках, красную и зеленую, а на банках было написано «Не смешивать».

— И что?

— А то, что рядом лежал листок. С рецептом. А в нем написано: для получения средства от похмелья смешать две части Рубиновой настойки и одну часть Малого зелья исцеления. Я и смешал красную и зеленую. А оно как бабахнет.

— Свад, — засмеялся Артем, — но, если написано не смешивать, почему ты стал смешивать?

— Да потому что я подумал, что красная жидкость — это Рубиновая настойка, а зеленая — Малое зелье исцеления. По цветам все сходится. Как вообще можно оставлять на столе такие опасные вещи! Ваш алхимик точно ненормальный человек.

— А ты, значит, нормальный?

— Я доверчивый. Вот и тебе доверился и чуть не погиб.

— Ты чуть не погиб не потому, что мне доверился, а потому, что пьянствовать начал.

Гремлун кинул на него недовольный взгляд, схватил большой кусок пирога и круглый желтый плод и полез в сумку, лежащую на лавке.

— Свад, все хочу спросить тебя, как ты там помещаешься?

— Простая инженерная доработка. У меня там есть свое дополнительное пространство.

— Какое пространство? Откуда?

— Пространство — это материя, а с материей мы, гремлуны, работаем лучше всего. Мы самые лучшие мастера по преобразованию материи.

Свад почти залез в сумку, но Артем ухватил его за шиворот.

— Стой, братишка! Ну-ка, объясни мне, что ты сделал с моей сумкой.

— Да все просто. Я создал пространственный карман, забрав часть пространства из пересекающейся вселенной. Только и надо подпитывать его эртаной.

— А откуда у тебя эртана? Что-то ты недоговариваешь дружок.

— Так это… — У гремлуна забегали глаза. — Я запитал ее на тебя. У тебя ее много после поглощения душ. Отпусти. — Гремлун дернулся, но повис в руках Артема.

Тот не боялся, что их увидят посетители. Маленький прохвост умел очень ловко отводить глаза, поэтому на одинокого паренька, сидящего в углу, никто не обращал внимания.

— Постой. Ты тратишь мою эртану и живешь в моей сумке, а я ничего о пространственном кармане из другой вселенной не знаю! Это как называется?

— Да никак, — нагло заявил коротышка. — Мне жить где-то надо, вот я и сделал себе дом.

— Я не возражаю, но почему я им не пользуюсь? Мне есть что прятать.

— Давай спрячу, — недовольно проворчал Сунь Вач Джин и снова дернулся. — Да отпусти ты меня!

— Я хочу сам пользоваться своим карманом.

— Хорошо. Хорошо! Я расскажу, как им пользоваться, только отпусти. Он все равно к твоей ауре привязан. Просто представь пустое пространство и пожелай туда что-нибудь положить.

Артем отпустил Свада и пожелал поместить в карман малыша. Гремлун исчез. А как его достать? Артем не спросил об этом, но, подумав, решил попробовать достать так же, как и поместил того в сумку. Пожелал достать гремлуна, и тот снова оказался в его руках.

— Хватит меня таскать за шиворот! — возмутился Свад. — Я тебе не щенок!

Артем довольно улыбнулся — в этом мире он снова узнал нечто новое — и отпустил мастера проклятий. Тот сразу же исчез.

Артем полез в заплечный мешок, где лежали вытащенные из тайника, который он устроил в конюшне, драгоценные камни, костяной нож — тот, что жил своей жизнью и влиял на того, кто им пользовался, и книга. Запрещенная книга по некромантии. Он еще не дочитал ее до конца, но решил это сделать при первой же возможности. Она влекла его к себе как запретный плод, не давала успокоиться и обещала расширить его познания и помочь обрести магическую силу. В этом мире ему как нигде нужны были знания и сила. Он по одной вещи убрал в секретный карман свои «богатства», оставил десяток монет серебряными руклями и медными драхмами. Подозвал официанта, заказал еще пирогов, копченого мяса и, спрятав все это в пространственный карман, расплатился.

Слоняться без дела по городу он не стал, а отправился по аптечным лавкам закупать ингредиенты для зелий. Кто знает, будут ли они на границе, а запас может пригодиться. Посетив три аптечные лавки, Артем пошел в порт. Ему нужен был фриндон, плывущий на запад. Как он знал, по реке можно добраться до города Марома, а оттуда с купеческими обозами отправиться на север, до города Бамергема, и дальше на границу. В предписании, что ему выдали, значился город Хволь, где располагался штаб пограничного округа. Он вспомнил, что не сообщил радостную весть Артаму.

— Артам!

— Что? — как всегда недовольно отозвался напарник.

— Мы с тобой получили диплом мага-универсала, и нас отправили служить на границу. Вот, хотел поделиться с тобой радостной вестью.

Артам некоторое время молчал. Потом с сомнением в голосе произнес:

— Так-то оно так, с одной стороны, весть действительно радостная — нас не смогут сжечь инквизиторы, мы на службе у короля. А с другой стороны… Куда нас направили служить?

— На северо-западную границу, город Хволь.

— Да уж… — с сарказмом произнес Артам. — Повезло так повезло. Гиблое место, там самые высокие потери среди солдат и офицеров. Но опять же мы не боевые маги, мы поддержка. Лекари, некроманты. А там, я слышал, есть госпиталь. Хранитель даст, попадем туда служить. А в госпитале сестрички милосердия и магини… В общем, не так все плохо. Надо это дело отметить. — Голос его явно повеселел.

— Не вздумай, Артам, иначе точно в свинью попадешь. У нас в сумке домовой живет, он живодер и людоед. Засунет тебя в свинью и съест… А с другой стороны, почему нет? Действуй, ты освободишь мне тело.

Артам хрюкнул и спрятался. Он помнил этого маленького злобного волшебника.

Артем усмехнулся. Испугался. Вот и хорошо.

На причале он подошел к будке, где сидел смотритель, и спросил, есть ли корабль до Марома. Положил перед ним полрукля.

Смотритель деньги сграбастал и сообщил, льстиво улыбаясь:

— Есть, господин. У второго причала стоит грузопассажирский фриндон «Речная фея». Отправляется вечером.

Артем поблагодарил смотрителя и направился к второму причалу.

«Речная фея» напоминала баржу, большую и неуклюжую. Артем подошел и крикнул:

— Эй, на мостике! Пассажиров до Марома берете?

На него сверху глянул матрос.

— Подожди, сейчас второго помощника позову.

Вскоре появился второй помощник капитана и разрешил Артему взойти на корабль.

Артем поднялся по сходням. Помощник капитана раскрыл журнал и попросил его назвать имя и род занятий.

— Мессир Артам. Маг-универсал.

— О! Простите, мессир, но по вас и не скажешь, что вы лицо магического звания.

Артем его понимал. На нем была цивильная одежда, небогатая, но добротная, мантии мага у него не было, поэтому вопрос речника был закономерен.

— Я только что окончил школу магии в этом городе и следую к месту службы.

— Понятно, мессир. — В голосе второго помощника появились нотки уважения. — Вам какую каюту, первого класса или второго?

Помня свое путешествие вниз по реке на юго-восток, Артем достал рукль и положил его в журнал помощника капитана.

— Мне второго класса, подальше от нужника. Следую до Марома.

Речник довольно улыбнулся и закрыл журнал.

— Все будет сделано в лучшем виде, мессир. С вас пять руклей, и запаситесь едой в дорогу.

Артем протянул ему плату за проезд.

— Иллинг! — крикнул помощник капитана. Дремавший на бочке матрос всполошился и вскочил. — Проводи мессира в девятую каюту.

Путешествие продлилось пять дней и прошло спокойно. Артем в основном спал и читал книгу «Практика некромантии мага третьего круга Вилона Арнадуса».

Раньше Артему некогда было углубиться в изыскания мага прошлого, да и опасно — поймают за этим занятием и точно сожгут. Вилон Арнадус описывал некоторые заклинания третьего круга, которые он использовал, и рассказывал, где и в каких случаях их стоит наиболее эффективно применять. В основном это были заклинания массового действия. Но было одно удивившее Артема заклинание, с помощью которого можно было связать свой дух с духом низшего мира юшпи. Что при этом происходило? Человек как бы умирал. У него останавливалось сердце, переставала циркулировать кровь, он терял чувствительность. Его можно было закопать в землю. В это время жизненными процессами управлял юшпи, использую некротическую энергию. И такой человек продолжал жить, но как бы консервировался. Он мог сам выкопаться из земли или закопаться. Описывался случай, что так поступил один из смертельно раненных в бою магов. Он соединил свой дух с юшпи и закопался в землю. Там за два дня произошло его исцеление, потому что тело лечилось через юшпи. Маг выкопался и вернулся в строй. Прожил после этого еще двести лет.

«Интересный способ маскировки и лечения!» — удивился Артем и принялся читать дальше. Обладая большим запасом эртаны и зная заклинания третьего круга, можно поднять до сотни мертвецов. Ниже приводился расчет эртаны для массового поднятия и как ее исчислить в самом себе. Мерилом запаса магии было простейшее заклинание светлячка. Замеряя скорость его появления, можно было рассчитать объем накопленной эртаны. Чем быстрее огонек загорится, тем больше в человеке магической энергии. Ну и самым интересным, на взгляд Артема, было описание методики увеличения объема внутренних хранилищ магической субстанции посредством поглощения душ. Описывались промежутки времени, которые нужны, чтобы не сгореть от избыточного поглощения. Главными здесь были постоянные тренировки. Следовало накачать эртану и быстро ее израсходовать. Лучшим способом избавления от эртаны как раз и были заклинания массовой некромантии.

Артем решил проверить свои запасы эртаны. Он создал светляка и стал считать до того момента, когда он загорится. Получилось примерно четыре секунды. Затем он стал считать, сколько времени будет гореть светляк. Без подпитки. Он сосчитал до двадцати одного. Потом разделил двадцать один на четыре и умножил на десять. Итого у него получилось, что объем его магической энергии составлял свыше пятидесяти условных единиц. Немало по сравнению с тем, что имели нынешние маги, и совсем мизер от того, что имели маги в прошлом. Тот же Вилон Арнадус имел запас в пятьсот сорок единиц. Зато Артем знал, как раскачивать у себя объем магической энергии.

На шестые сутки путешествия, рано утром, перед рассветом, в тумане, стелющемся над гладью воды, корабль пристал к причалу порта Марома. Поеживаясь от сырости, Артем спустился на берег и, как обычно, подошел к будке смотрителя.

— Утро доброе, уважаемый, не подскажете, здесь есть трактир, где можно обогреться и перекусить?

— Как не быть. Есть, — ответил сонный старик. — Иди по деревянным настилам и выйдешь как раз к постоялому двору. При нем трактир. Там всегда открыто.

Артем поблагодарил и пошел по настеленным на песок берега толстым доскам. В тумане он видел только на два шага перед собой. Скоро он вышел к мерцающему в белесой молочной мути свету. Приблизившись, он увидел высокое крыльцо и горящий фонарь над входом.

В трактире было тепло, пахло испеченным хлебом и жареной рыбой. За стойкой дремал бородатый мужик. Он поднял косматую голову, увидел Артема и зевнул, показав большие желтые зубы. Молча уставился на вошедшего.

— Я хочу есть, — сказал Артем.

— Уха, жареная рыба, хлеб, овощи. Что пить будешь? — спросил кудлатый и вновь широко зевнул.

— Давайте уху, рыбу, хлеб и взвар.

— Тридцать драхм.

Артем рассчитался.

— Садись, сейчас принесу, — приняв монеты, произнес мужик.

Вскоре он притащил на большом подносе заказ. Поставил на стол и сел рядом с Артемом.

— Ты на «Речной фее» прибыл?

— Да, — ответил Артем, засовывая в рот большой кусок еще горячего хлеба. — На ней самой. Почему спрашиваете?

— Товар должен был прийти на этом фриндоне. Откуда путь держишь и куда? — Трактирщику, видимо, было скучно.

— Из Аногура в Хволь. Не подскажете, где я могу найти уходящие туда караваны?

— Здесь на постоялом дворе и найдешь. А в Хволь за какой надобностью едешь?

— Служить. Я маг.

— О-о! — удивился мужик. — По тебе, мессир, и не скажешь, что ты маг.

— Это потому что я досрочно окончил Аногурскую школу магии. На границе потери среди личного состава, вот меня и аттестовали досрочно. Может, подскажете, к кому лучше обратиться, чтобы добраться до Хволя?

— К кому? — задумчиво повторил трактирщик. — Отсюда, мессир, в Хволь караваны не ходят. Только до Бамергема. А к кому пристать, я подскажу. Только и вы, мессир, сделайте милость, отвезите в Бамергем моему брату письмо. Он содержит постоялый двор «Северный ветер». Там и остановиться можно будет.

— Не вопрос, давайте письмо, доставлю в целости и сохранности, — ответил Артем, хлебая наваристую уху.

— Я напишу и скоро принесу вам, мессир. Вы же, как выйдут завтракать купцы, ищите Жульда — начальника охраны каравана купца Агамона. Скажите, я вас послал.

Артем поблагодарил, а когда трактирщик ушел, позвал гремлуна подкрепиться.

Через час вернулся трактирщик и принес запечатанный пакет. В зале уже было довольно людно. Половые быстро принимали заказы и приносили еду. Отдав пакет, трактирщик представился:

— Меня Авроном зовут, а моего брата в Бамергеме — Митрофан. А вон сидит Жульд с помощником. — Аврон указал на стол напротив через проход. — Успехов вам, мессир, и легкой дороги.

Артем встал и направился к человеку, на которого указал трактирщик.

— Утречка доброго, господа, — вежливо произнес Артем. — Меня к вам послал Аврон. Я направляюсь в Бамергем, могу я следовать с вашим обозом?

Крепкий седовласый мужчина в кольчуге, с коротко стриженной бородой и шрамом через левую половину лица, поднял голову и посмотрел на Артема.

— А вы кто, сударь? — густым басом спросил он.

— Меня зовут Артам, маг-универсал. Я могу быть полезен. Имею опыт охранника каравана. Есть рекомендательное письмо.

Жульд недоверчиво хмыкнул, почесал толстыми пальцами под бородой.

— По вас и не скажешь, что вы маг, сударь. А от кого рекомендации?

— От Маркуя. Он водит караваны на юго-востоке.

Мужчины переглянулись.

— Знаем такого, — произнес Жульд. — Покажи бумаги!

Артем вытащил рекомендательное письмо и протянул начальнику охраны каравана. Тот степенно принял бумагу, не спеша ее развернул и углубился в чтение. Прочитав еще раз, почесал подбородок.

— Да, письмо от Маркуя… Мессир, у меня штат охранников укомплектован. Но я предлагаю вам ехать с нами без оплаты жалованья. Мы обеспечиваем вас едой и ночевкой, вы оказываете нам магическую поддержку в случае нападения разбойников. Ну и можете лечить в обозе за плату. Что скажете?

— Благодарю вас, я согласен, — улыбнулся Артем.

— Тогда подождите, потом вместе пойдем к обозу.

Артем кивнул и вернулся на свое место.

Через полчаса они втроем вышли к обозу, который собирали приказчики купца. Десять крытых возов выстроились у выезда со двора. Вокруг них ходил и покрикивал на всех невысокий, но круглый словно колобок мужик в шелковой красной рубахе, синих шерстяных штанах и сафьяновых щеголеватых сапогах. На толстой короткой шее видна была массивная золотая цепь. Следом семенил худой сутулый мужчина.

— Это наш хозяин, — показывая на толстяка, уважительно проговорил Жульд. — Купец средней руки рен Агамон Маорил. А рядом старший приказчик, Версай Сутулый. Пошли, представлю тебя.

Не успели они подойти, как Сутулый резко обернулся и впился маленькими глазками в Артема.

«Словно пиявка», — подумал Артем. Старший приказчик окинул его взглядом и, сразу же изменившись в лице, из слащавого став высокомерным, грубо спросил:

— Это кто?

— Это, рен Версай, мессир Артам. Маг, что будет следовать с нами до Бамергема.

— Не похож он мага. Морда тупая, — брюзгливо возразил Сутулый.

Артам хмыкнул и создал светляк.

— Прокляну, — спокойно произнес он, и приказчик, побледнев, отшатнулся. — Я целитель и некромант, — продолжил Артем. — Вызову духа умерших и подселю. Будете как мертвец смердеть.

Купец остановился, посмотрел на Артема и вдруг громко рассмеялся. Он смеялся весело и заразительно, а его объемный живот колыхался в такт смеха. Отсмеявшись, он вытер слезы и, ударив испуганного приказчика по плечу, спросил:

— Ну что, Версай, получил? Не будешь грубить людям? Это тебе не возница.

Он прошел мимо сжавшегося сутулого приказчика и подошел к Артему.

— Добро пожаловать, мессир. Вы действительно лекарь?

— Да, рен Агамон. Я маг-универсал. Умею всего понемногу.

— Вы так молоды и уже маг. Это впечатляет. Не окажете мне одну услугу?

Артем внимательно на него посмотрел:

— Слушаю вас.

— У моего возницы расстройство живота, а нам надо ехать.

— Где его можно найти? — вежливо улыбнувшись, спросил Артем. — Постараюсь сделать все, что в моих силах.

Купец широко улыбнулся.

— Я заплачу за лечение, мессир.

— Хорошо, сударь, если я вылечу вашего возницу, вы заплатите один рукль.

— Всего-то! — удивился купец.

— Я не практикующий маг, рен Агамон. Еду на службу, поэтому беру маленькую плату за свои услуги.

Купец с пониманием кивнул.

— Хорошо, мессир. Жульд покажет вам приболевшего. — Затем он посмотрел на начальника охраны, и его взгляд потяжелел. — Покажи больного, Жульд.

Жульд слегка поклонился.

— Идемте, мессир.

Возница сидел на козлах, схватившись за живот. Лицо его было страдальческим и пожелтевшим. Артем осмотрел его, заглянул в желтые зрачки. «По виду у парня желтуха, — подумал Артем, — и малым исцелением дело не обойдется». Он наложил на себя благословение и создал заклинание малого исцеления. Затем протянул бутылку с лечебным зельем больному.

— Выпейте, вам поможет.

Возница приподнялся и с нескрываемым удивлением посмотрел на двоих мужчин.

— По-моему, отпустило, — произнес он. Выпил зелье, и кожа его лица стала розоветь.

Артем довольно улыбнулся. Хоть лечение обошлось ему в два рукля, он не расстраивался. Он смог вылечить серьезную болезнь. И спасибо Страшиле и мессиру Орландо за то, что сподвигли его заняться алхимией. Малое исцеление вкупе с эликсиром, похоже, работает как усиленное исцеление почти второго круга, сделал вывод Артем.

— Спасибо, мессир, — произнес начальник охраны каравана. — Вы нам здорово помогли. А то нам пришлось бы задержаться здесь и искать местного мага-лекаря, а они берут по золотому за лечение караванщиков.

— Рад был помочь, рен Жульд. Куда мне сесть?

— Да вон к нему на козлы и садитесь, — показал тот на исцеленного возницу. — Его Варнава зовут.

Вскоре караван отправился в путь. Дорога была наезженной и после вчерашнего дождика непыльной. Обоз выехал на королевский тракт, мощенный большими гранитными плитами, и, стуча обитыми железом колесами, неспешно покатил на север.

Возница долго сидел молча, изредка понукая лошадей, но спокойная дорога и простодушный взгляд мага его успокоили.

— Спасибо, ваше магичество. Думал, уже все, загнусь.

Артем повернулся к нему и кивнул. Говорить было лень, и он дремал, покачиваясь в такт движению воза. Но словоохотливого возницу это не смутило. Долгая дорога и возможность если не поговорить, то хотя бы просто выговориться, придали ему смелости.

— Вы до Бамергема?

Артем кивнул и решил поддержать разговор:

— А что, дорога спокойная, разбойнички не балуют?

— Здесь, бывает, балуют. А в провинции Бамергем, там нет, там спокойно, — ответил возница. — Да и то, по правде сказать, это не совсем разбойники. Местные конты, что живут по лесам, то выкуп потребуют, то нападут. Это сейчас спокойно, а на второй день пути мы въедем в Темнолесскую чащобу. Три дня только по лесам и будем ехать. Вот там ухо держать надо востро. Звери дикие на лошадей могут напасть, или банды попробуют воз отбить.

— И что, людей убивают? — поинтересовался Артем.

— Редко, но бывает, — неохотно ответил мужик. — Купцы стараются откупиться. Хуже, если конт нападет, тот или все заберет и людишек похоронит, или пошлину за проезд возьмет. Это как повезет.

— Так это незаконно! — удивился Артем.

— Так они сами себе закон, кто будет разбираться с ними. Пропал обоз, и все. Ничего не видел, ничего не знаю. А если пожаловаться, что проездную пошлину владетель с купца взял, то тогда он вызывает купца на бой правды. Выставляет своего воина против купца. А кто пойдет за купца сражаться? Никто. Нет таких дурней. Поэтому им все с рук и сходит. Купцы это понимают и стараются решить дело миром.

Артем, слушая его, кивал, соглашаясь. Да, правда — она у всех разная. И для простого люда ее просто не существует. Этот мир устроен так, что если ты волк, то режь баранов, а если овца, то терпи.

Обоз с короткой остановкой ехал до глубокого вечера и остановился у небольшого городка, окруженного деревянной стеной, около которой притулилась деревушка с постоялыми дворами. Обоз затемно втянулся в один из дворов.

Утром, завтракая диким жареным гусем и яйцами всмятку, Артем увидел, как в зал вошли трое жандармов и инквизитор в красной мантии. Они осмотрелись и направились к столу, где он сидел вместе Жульдом. Сердце у него екнуло, но он себя успокоил — что ему до жандармов и служителей ордена меченосцев, за ним стоит король.

— Вы Жульд, начальник охраны каравана купца Агамона Маорила? — спросил жандарм с сержантскими нашивками на рукаве.

— Он самый, — с достоинством ответил бывалый воин.

— У вас в обозе есть некромант, практикующий мерзкую магию. — Инквизитор смотрел так, словно Жульд и все остальные были грязью под его ногами.

— Не знаю такого, — спокойно ответил Жульд.

Инквизитор впился в него злыми глазами:

— У нас есть точные сведения, что вы привели его в обоз.

Но Жульда не так-то просто было взять «на слабо». Он пожал плечами.

— Ваше священство, пусть тот, кто сообщил вам эти сведения, покажет некроманта. Я такого в нашем обозе не знаю.

— Укрывательство колдуна — государственное преступление, — произнес инквизитор, — и наказывается сожжением на костре. Мы можем устроить допрос с пристрастием.

— Для этого, ваше священство, у вас должны быть два свидетеля, которые покажут, что я укрываю колдуна. Приведите их, тогда поговорим. Я вожу караваны здесь десять лет и ни разу не видел колдунов.

Инквизитор поиграл желваками.

— Колдуна зовут Артам, — наконец произнес он.

— Артам — это я, святой отец, — вступил в разговор Артем. — Но я не колдун. И если есть тот, кто обвиняет меня в колдовстве, я, как маг на службе короля, вызываю его на поединок правды. И кроме того, хочу заметить, что я исповедался у меченосца веры отца Ермолая и был помощником библиотекаря в монастыре преподобного Брока. — Он достал книжицу псалмов и молитв и показал ее инквизитору. — Вот это мне дали в монастыре. Я каждое утро начинаю день с молитвы. — И он по памяти начал повторять услышанное от старого библиотекаря: — Наши молитвы — пища для нашего господина. А он использует полученную силу для того, чтобы отвечать на просьбы истинно верующих. Люди из мира часто забывают о своем долге. Больше заняты суетой, добыть пропитание, нажить богатство и не воздают хвалу господину, а мы, верующие в него, восполняем этот пробел.

Теперь все в зале сидели с открытыми ртами. Такое они видели впервые: маг — и верит в Хранителя! Это было сродни чуду. А Артем, войдя в раж, уже понял, что донос на него написал Версай. «Ну что ж, — подумал он, — кто с доносом к нам придет, тот от доноса и погибнет».

— Я думаю, святой отец, что только враг нашего Хранителя, жалкий идолопоклонник, мог оклеветать служителя короля. И этому надлежит дать правильную оценку. Он хотел обмануть карающий меч нашей матери-церкви и втереться в доверие. Не иначе он одержим искусителем. Кто этот враг? Покажите нам его! — громко провозгласил Артем, и стук падающего тела возвестил о том, кто написал донос. На полу лежал потерявший сознание старший приказчик.

Инквизитор злобно взглянул на Артема.

— Предъявите диплом мага, — прошипел он сквозь зубы.

— У меня два диплома, святой отец. Диплом Аногурской школы — мага-универсала и диплом мага — ловца ведьм и колдунов.

Последние слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ловцами ведьм были инквизиторы и редкие маги. Инквизитор расслабился и хищно улыбнулся.

— Благодарю вас, брат Артам. Я верю вашим правдивым словам. Мы проверим клеветника на одержимость.

Он указал жандармам на неподвижно лежащего приказчика, и те подошли к телу. Один из них слегка пнул Версая, но тот не шелохнулся. Жандарм наклонился к нему и проверил пульс на шее.

— Святой отец, клеветник того… помер.

— Ну, значит, высший суд свершился, — проговорил инквизитор. — Забирайте его, и закроем дело.

Он развернулся и пошел на выход.

После ухода жандармов еще долго стояла тишина. Люди стали обходить стол Артама стороной и спешно покидать зал. К ним подсел купец.

— Вы простите этого дурня, мессир. Это он от злости написал донос. Пакостный был человек, но по-своему честный. Остальных держал крепко. М-да… Глупо, конечно. Он же знал, что вы на службе у короля. На что надеялся?.. — Он помолчал. — Откуп брать будете?

— У него семья есть? — спросил Артем. В душе он огорчился — еще одна живая душа покинула этот свет при его участии.

— Да, жена и двое детей, — ответил за купца Жульд. — Мы с ним соседи, наши дома рядом стоят.

— Пусть им достанется, — сказал Артем и заслужил одобрительные взгляды мужчин.

— Хорошо. — Купец поднялся. — Через час выезжаем.

На другой день местность стала меняться. Все чаще попадались островки леса и прильнувшие к речкам немногочисленные деревушки.

— Скоро Темнолесье, — пробурчал Варнава.

И точно, извилистая дорога вышла к краю темной полосы, заслонившему весь горизонт. Темнолесье наступало ровным фронтом лиственных и хвойных деревьев. Дорога тянулась до леса и терялась в его сумраке.

«Действительно Темнолесье», — подумал Артем. Каменная дорога закончилась и потянулась проселочная, заваленная сушняком и хвоей. Пахнуло застоялой сыростью. Солнце скрылось за верхушками деревьев.

Артем огляделся. Слева и справа — стена деревьев, густая, почти непроходимая из-за мелкой поросли. «Нападать будет трудновато, — разглядывая лес и дорогу, — подумал Артем, — а вот обстрелять и скрыться самое то».

— День будем ехать спокойно, — перебил его мысли возница, — а потом надо ухо держать востро.

Артем успокоился и стал вспоминать заклинания, изученные вместе со Свадом в монастыре. А какие разделы они изучали? Артем силился вспомнить это, но память словно уснула. Человеческий мозг так устроен, что, освобождая место для другой информации, забывает то, чем долго не пользуется. Он хорошо помнил рецепт эликсира концентрации, но почти забыл линии плетений изученных заклинаний.

«Да что же это такое! — огорченно подумал он, и вдруг его посетило озарение. — А почему бы не использовать этот самый эликсир концентрации?» Артем достал склянку, с сомнением повертел ее в руках, но затем, решившись, открыл и выпил.

Варнава скосил глаза на Артема, увидел его окаменевшее лицо и, подстегнув лошадок, только усмехнулся: маг-то выпивоха!

Сначала к Артему подступила полная тишина, словно он попал в замкнутое пространство, отгородившее его от мира. Затем наступила ясность мысли, вернулась память. Он помнил все до мельчайших подробностей. Где сидел Свад. Обстановку зала библиотеки. Груду свитков. И даже вспомнил крошки, прилипшие к губам неопрятного коротышки. Они изучали по свиткам усиленные заклинания, и там были разделы… Боевая магия. Магия жизни. Некромантия. Магия иллюзий. Магия разрушений. Всего понемногу. Свад хотел, чтобы он изучил все направления и получил представление о магии как о науке. Как он сейчас вспомнил, начал знакомство с магией с усиленной «каменной брони», что превращается в бомбу и поражает камнями все вокруг в радиусе пяти метров. Суть усиления была в том, чтобы ввести в резонанс два плетения. Полученный эффект резонанса и есть усиление, но при чрезмерном усилении синхронизации система будет работать в условиях усиленного резонанса, что приведет к ее разрушению с высвобождением энергии. Вместо брони он создаст бомбу. Надо вспомнить, как совмещать плетения, чтобы броня оставалась целой и чтобы в случае необходимости он мог ее взорвать. Артем просидел около часа, вспоминая настройку составляющих заклинания и силясь с учетом полученных в школе знаний собрать конструкцию. В прошлый раз они со Свадом пробежали по верхам.

«Разработав» теорию брони-бомбы, он перешел к следующему заклинанию. Это была «волчья яма», усиленная «зубами дракона» на дне, — простое, но действенное заклинание. Потом в памяти всплыла «заморозка». Это заклинание накладывается на противника, оно похоже на «каменную броню», только плетение из синих нитей. Оно одевает противника в лед, снижая до нуля его подвижность и боевые качества. При усилении заклинания лед взрывался, поражая окружающих осколками. Было еще заклинание «искорка», не слишком мощное, но тратившее мало эртаны. Оно действовало как электрошокер и было смертельно для мелких животных типа крыс и кошек. Им он убивал крыс в библиотеке. Произнес: «Редус», — и готово. Но если усилить его, то получалась шаровая молния, и эффект от нее был непредсказуемым. Следующим шло «ошеломление», которое нельзя было усилить, волны расходились концентрическими кругами от заклинателя и действовали на мозг противников, дезориентируя их. Его можно было применять и по одиночной цели, для этого нужно было создать вектор направления. Затем «обуза», «замедление» и «усталость». После них Свад предлагал использовать сразу «кольцо холода». Еще было «развеять» и «истинное зрение». О том заклинании, что погребло Свада, Артем старался не думать. Он с дрожью вспоминал это слово — «комронофас». Как дать приказ собаке. Только из воздуха появлялась огромная плита и падала на того, на кого было направлено заклинание.

Артем поразился тому, что хорошо помнит и, главное, знает плетения. На его лице появилась глуповатая улыбка. О хотел выйти из своего состояния, но что-то в окружающем мире стало приносить дискомфорт. Артем перешел на внешний уровень восприятия — так он стал называть свое новое состояние, в котором он находился под действием эликсира концентрации. Он прочувствовал, что их два. Внутренний уровень — познание и внешний — восприятие.

За обозом наблюдали. За густыми придорожными кустами сидел человек.

Само собой, честный человек прятаться не будет, поэтому Артем решил немного побезобразничать. Он создал заклинание искорки и направил его на прятавшегося. Он видел открывшимся внутренним взором, как протянулась связующая нить между ним и тем, кто скрывался за кустами. По этой нити полетела искорка и врезалась в человека. Следом тут же вторая и третья. В кустах раздался громкий крик, и на дорогу перед их лошадью выскочил мужик. Артем открыл глаза и увидел человека с венком из травы на голове и луком в руках. Он упал на четвереньки и повалился на бок.

Варнава резко натянул вожжи.

— Тпру, милые-э!

К мужику уже бежали два охранника с других возов. Остальные выставили шиты, преграждая путь к возам. Начальник охраны зычно раздавал команды:

— Щиты в гору! Лучники на возы! Огонь без предупреждения!

Артем еще раз проверил окружающее пространство и, не увидев других людей, громко крикнул:

— Жульд! Он один, других нет рядом.

Но воин только отмахнулся.

— Не мешай ему, — тихо проговорил Варнава. — Жульду виднее.

Жульд о чем-то поговорил с мужиком, вновь махнул рукой, и охранники отвели под руки незнакомца к обочине, усадили его и пошли прочь.

Обоз двинулся дальше.

— Чего это с ним так вежливо обошлись? — удивился Артем.

— Да местного конта, видать, человек, — ответил опытный возница. — Высмотреть должен был да сообщить хозяину. Не простой мужик, следопыт. Осы, что ли, на него напали? Видали, ваше магичество, как он прыгал?

Вскоре к их возу подошел Жульд. Запрыгнул на подножку и сел рядом с Артемом.

— В общем, мессир, это соглядатай местного конта. Я думаю, там дальше может быть засада. Он высматривал обозы и должен был сообщать о них. Вы, мессир, сказали, что других нет. Это точно?

— Не могу сказать, рен Жульд, как было до того, как я его заметил. Но то, что, когда он выбежал из кустов, других рядом не было, это верно.

— Так это вы его заметили и чем-то шарахнули?

— Я, Жульд. Мне показалось странным, что он прячется за кустами.

— М-да. Старею, — с огорчением произнес бывалый воин. — Я его проглядел. Дело может плохо обернуться, мессир. Конты лишь тогда посылают соглядатаев, когда хотят напасть. Кто-то ему сообщил о нашем обозе. Вот только кто?

— Так, может, он и не наш обоз ждет, а любой, который пройдет.

— Может быть, — задумчиво проговорил Жульд. — Может быть.

— Расскажите мне подробно, рен, чего стоит опасаться. Вдруг я смогу помочь. Я уже сталкивался с такой ситуацией, когда конт делал засаду, и смог обезопасить обоз.

— Правда?

— Хранитель свидетель, — осенил себя священной змейкой Артем. Он сделал это особо не задумываясь.

— Странный вы маг, мессир. Инквизитор называет вас братом. Жили в монастыре… М-да…

Артем промолчал. Жульд недолго размышлял, а потом сказал:

— Значит, такое дело. Отойдемте в сторону, мессир.

Жульд спрыгнул с козел, и следом за ним спрыгнул Артем.

Они отошли на обочину и остановились. Начальник охраны, внимательно глядя на возы, понизив голос, продолжил:

— Мы везем дорогой товар, очень дорогой, остальной товар, что в возах, это прикрытие. На него бы конт не клюнул. Ну взял бы пошлину, и дело с концом. А здесь высматривали именно нас. Значит, кто-то прислал весточку. Ситуация. И назад не повернуть, и вперед идти подобно смерти.

Артем выслушал его и постарался улыбнуться, хотя сердце у него тревожно сжалось.

— Велики ли силы у местного владетеля? — спросил он.

— Воинов тридцать — сорок. А у меня всего двенадцать, из них два лучника. Да и нападать они не будут, прикажут остановиться и сложить оружие, после чего всех поубивают.

— И что? Вы не будете сопротивляться?

— Как не будем, будем. Только кто выживет после этого? Если только вы не окажете нам помощь. Агамон говорит, что не пожалеет пяти золотых баретов, если вы согласитесь поддержать нас магически, а потом засвидетельствуете, что на нас напали.

Артем кивнул.

— Договорились. Только я немного изменю план. Я пойду впереди обоза и высмотрю противника. После этого решу, что нужно делать.

— А вы, мессир, следопыт? — удивился Жульд.

— Есть немного, — усмехнулся Артем. — Ведьм и колдунов по лесам как-то ловить надо. Вы, Жульд, будьте готовы выставить оборону. Магически я вас подержу.

— Спасибо, мессир, мы не забудем вашу доброту.

— Лучше подумайте, — сказал Артем, — кто мог передать весточку конту.

Лицо воина потемнело.

— Догадываюсь, — процедил он.

Артем потрусил по дороге. Обгоняя возы, выбежал на свободную дорогу, добежал до первого поворота и остановился. Достал еще один флакон зелья концентрации. Выпил эликсир и, шагнув в кусты, исчез.

Жульд подошел к крытому возу, в котором ехал купец. Отодвинул занавесь и пролез внутрь.

— Ну что? — спросил его Агамон. — Маг согласился помочь нам?

— Согласился.

— Я так и думал. Он молод, и лицо у него довольно простодушное, я бы сказал, туповатое.

— Ты в самом деле думаешь, Агамон, что парень дурень? — удивленно воззрился на купца Жульд.

— Нет, я так не думаю, — ответил купец. — Но думаю, что он молод и в нем есть романтика приключений. Это видно по нему. А внешность его… Очень хорошая маскировка. Человек, — а в нашем случае еще и маг, которого инквизитор называет братом, не может быть дураком. Но он молод и неопытен. Нарывается на ссоры. С магом повзрослее конт просто бы договорился. А я надеюсь, что юноша еще соблюдает закон и чтит справедливость.

Жульд кивнул, соглашаясь со словами купца.

— Кстати, что он делает? — спросил Агамон.

— Пошел на разведку.

— Куда пошел?

— На разведку. Он уже сталкивался с ситуацией, когда конт пытался напасть на обоз, и, по его словам, он решил эту проблему. Я должен тебе заметить, Агамон, он очень в себе уверен. Не суетится, вдумчив. Он может быть опасным противником.

— Ты предложил ему пять золотых за помощь?

— Конечно. Он согласился их взять. Начинающий маг. Без денег.

Поздним утром обоз двинулся дальше. Лесная дорога петляла между покатыми холмами, пересекла ручей и наконец вывела к деревушке, которая окружила домами, вросшими в землю, небольшой деревянный замок. Проезд был закрыт шлагбаумом из бревна. Четверо воинов мрачно смотрели на приезжих.

— Дорога закрыта, — сообщил один из воинов подошедшему Жульду.

— По какой причине?

— А это не твое дело, — грубо ответил тот. — Ждите.

— Тракт королевский, и мы имеем право проехать по нему в любое время, — заявил Жульд. — Не вижу причин для того, чтобы вы нас останавливали.

— А ты попробуй проехать, — нахально предложил воин, — и мы посмотрим, как у тебя это получится.

Артем слышал эту перепалку. Он спрыгнул с воза и направился к спорящим. Остановился напротив наглеца и сообщил:

— Я — маг Артам из Гризби, нахожусь на службе короля. Моя служба состоит в том, чтобы вместе со святой инквизицией находить колдунов и одержимых. По дороге сюда мы видели убитых, и там творилась злая магия. Ее отголоски я чувствую на вас четверых.

По мере того как Артем спокойно, не повышая тона говорил, выражение лиц воинов менялось с наглого и ухмыляющегося на растерянное и испуганное.

— По прибытии в ближайший город я сообщу представителям ордена меченосцев, что здесь водятся еретики и колдуны.

— Э-э-э… — заблеял тот, который ругался с Жульдом, видимо старший. — Это не мы сами… это… э-э-э… нам дали такой приказ.

— Позовите того, кто отдал приказ не пускать обозы по королевскому тракту.

— Я сейчас… я это… я мигом. — Воин побежал к замку.

— Вам лучше открыть дорогу и пропустить нас к замку, — глядя ему вслед, произнес Артем. — Иначе я вернусь сюда и испытаю вас на одержимость.

Артем рассчитал все правильно, страх перед орденом меченосцев был у людей в крови. Двое воинов быстро убрали бревно, перегородившее дорогу, и отошли в сторону. Их бледные лица говорили, что они страшно напуганы. Обоз неспешно двинулся дальше. Из замка выметнулась пятерка всадников и направилась к обозу. Подъехав, один из всадников, молодой парнишка, ровесник Артама, осадив лошадь, замахнулся плетью на Жульда. Тот выставил щит. Всадник бить не стал, понимая всю бесполезность такого удара.

— Кто разрешил? — тонким голосом закричал он.

— Его величество король, — спокойно ответил Артем.

Он еле сдерживался. Вот такие аристократы на лошадях огрели его плетью в начале его путешествия по стране. И теперь он хотел отыграться на этом прыщавом потомке конта — а никем другим парень быть не мог. Слишком молод и нагл.

— Кто?.. — запнулся всадник. — Ты кто такой? Решил в колодках посидеть, смерд?

— Я маг на службе короля. Это королевский тракт. А вы, закрывая проезд, подрываете власть его величества. Кто может запретить то, что разрешил король? Или одержимый, или бунтовщик.

Молодой аристократ, привыкший к своеволию на своих землях, на минуту впал в ступор. Затем гордость и злость взяли верх над благоразумием.

— Да я тебя… — Он замахнулся плетью.

— Вы вызываете меня на поединок? — спросил Артем и применил приготовленное заранее заклинание ошеломления. Слабое, неусиленное.

Парнишка зашатался и выпал из седла. Его спутники обнажили короткие мечи.

— Вы хотите напасть на мага, состоящего на службе короля? — уточнил Артем и помог подняться юноше.

Тот схватился за голову. Воины опустили мечи, не зная, что делать.

— Я вижу, в этом замке много одержимых, — продолжил давить на них Артем. — Среди вас есть, кто может читать?

— Я могу, — неохотно произнес воин постарше.

Артем отпустил наследника конта, достал диплом мага — охотника на ведьм и протянул воину. Тот осторожно взял пергамент с магической печатью и, шевеля губами, прочитал.

Артем все так же спокойно забрал диплом, убрал в сумку и произнес:

— Не вынуждайте меня присылать сюда братьев меченосцев.

Воин спешился, поддержал юношу и махнул рукой.

— Проезжайте, мессир, вышло недоразумение, вас никто не задерживает.

Артем повернулся к Жульду:

— Проезжайте, рен Жульд.

Когда обоз удалился от замка, Жульд пригласил Артема в возок купца.

— Мессир, — начал он после короткого раздумья, — мы благодарны вам за помощь, только… Знаете, я должен сказать вам правду. Ваше вмешательство усугубило нашу ситуацию… Конечно, вас оправдывает молодость и неискушенность. А так я бы подумал, что вы хотите нам навредить.

— Я? — удивился Артем. — Почему вы так решили?

Жульд хотел ответить, и ответить резко, но Агамон положил руку ему на плечо.

— Подожди, Жульд. Я объясню мессиру его ошибку. — Он посмотрел Артему в глаза. — Дело в том, мессир, что местные конты в родстве. Они в Темнолесье полные хозяева. Им тут король не указ. Вы задели две чувствительные струнки этих людей. Наступили на гордость, заставив их отступить. Вы обвинили их в бунтарстве и припугнули инквизицией. Они прекрасно знают, что орден не будет разбираться, правы вы или нет. Вашего слова будет достаточно, чтобы отправить на костер местного конта и его семью, а все имущество забрать в казну ордена. Такого эти люди допустить не могут. Поэтому нам предстоит тяжелая дорога. И скорее всего, мы не доедем, если не случится какого-нибудь чуда. Нам ехать по лесу предстоит еще три дня и три ночи, и на нас будут нападать из засад. Просто отстреливать по одному из кустов. Если бы вы промолчали, Жульд смог бы договориться и проехать за плату. Заплатили бы несколько больше, чем обычно…

Сначала Артем не понимал, почему начальник охраны каравана так рассердился. Но по мере того как Агамон говорил, он бледнел и улыбка сползала сего лица. Он опустил голову и задумался. Хорошего, конечно, было мало. Но шанс выбраться с его помощью у них был. Видимо, ему не придется спать эти три дня и три ночи.

Его раздумья прервал топот копыт. Обоз догоняли. Артем напрягся и подготовил заклинание обузы.

— Стой! — услышал он повелительный окрик. — Где мессир маг?

Все трое переглянулись. Артем откинул занавесь и выглянул наружу. За ними прискакал тот же всадник, что читал его диплом.

— Мессир! — даже как-то обрадованно закричал он и подскакал к самому возу. — Меня послала за вами наша госпожа. Ее мужу плохо. Вы могли бы его полечить? За платой дело не станет.

— А что с ним? — спросил Артем.

— Он ранен.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Подождите меня.

— Мессир, садитесь ко мне на коня, мы доскачем быстро.

Артем вылез из воза. Улыбнулся испуганному купцу и хмурому Жульду.

— Я скоро, — успокаивающе произнес он. — Не беспокойтесь.

Замок напоминал большой хутор, огороженный тыном и невысокой стеной. Внутри были постройки и господский дом в два этажа. По стенам ходили часовые. Во дворе бродили гуси, куры и свиньи. Собаки, завидев Артема, лениво побрехали и успокоились.

Конт лежал укрытый шкурой медведя на кровати и тихо стонал. Лицо владетеля земель было скрыто бинтами из белой грубой ткани.

Артем внимательно осмотрел раны, приподняв края бинтов. Маг-зомби изрядно покусал его лицо. Даже почти оторвал кончик носа, который челядь аккуратно пришила нитками.

— Я могу помочь, — сказал он воину, который привез его в замок. — Полного выздоровления не будет, потому что я не магистр. Но вашему господину полегчает, и раны заживут быстрее. У вас кто-нибудь разбирается в лекарствах?

— Конюх, ваше магичество. Он лечит и лошадей и воинов, это он зашил раны господину.

В комнату стремительно вошла женщина лет сорока, несколько полноватая, с простым крестьянским лицом. Волосы у женщины были собраны в пучок на затылке. Она решительно приблизилась.

— Господин маг, помогите моему мужу, и я вас отблагодарю. — Голос у нее оказался неприятно резким.

— Его что, покусали собаки? — сделав вид, что ничего не знает, спросил Артем.

— Медведь, — быстро ответила женщина, и воин удивленно посмотрел на нее.

— Хорошо, что жив остался, — покачал головой Артем. — Прежде чем приступлю к лечению, риньера, я хочу принести извинения вашему сыну, с которым мы поспорили. И за лечение попрошу о следующем. Вы даете нам спокойно проехать по вашим землям. Вы гарантируете, что на нас никто не нападет и не будут стрелять из кустов. Я, со своей стороны, не буду придавать значения перекрытию дороги и забуду этот инцидент.

— Я сделаю все, что вы просите, мессир. Но моя власть распространяется только на наши земли. За других контов я ручаться не буду.

— Спасибо и на этом, — поблагодарил Артем. — Для меня этого достаточно, госпожа, — поклонился он.

Артем повернулся к конту. Наложил на себя благословение, создал заклинание малого исцеления и наложил на конта. Осторожно снял бинты, достал зелье исцеления и омыл им израненное лицо конта. Достал вторую бутылочку и стал вливать по глотку в рот раненому. Когда эликсир закончился, конта было не узнать. Раны затянулись, и на их месте образовались красные бугристые шрамы. Лицо было обезображено, но конт жил и мог открыть глаза. Он пришел в себя и огляделся. Увидел стоявшего у кровати Артема, жену. Потом посмотрел снова на Артема.

— Ты кто? — спросил он и попытался встать.

— Проезжий маг, лекарь, риньер. Лежите, вам нельзя вставать. Ваше состояние требует покоя дня на три-четыре…

Конт не дослушал и откинул шкуру, собираясь встать.

— Винтор! — решительно остановила его жена. — Лежи и не вставай. Ты хочешь оставить меня вдовой?

Конт скривился, кинул неприязненный взгляд на Артема, но прекратил попытки встать и закрыл глаза. Слуга тут же снова накрыл его шкурой.

Видимо, жена имела над ним власть, раз он послушался ее беспрекословно. Артем это отметил и, потирая вспотевшие руки — он почему-то разволновался, — произнес:

— Больному нужен покой, я оставлю вам эликсир, смачивайте ему раны по одному разу в день в течение трех дней. Вставать три дня не рекомендую.

Жена конта озабоченно оглядела лицо мужа.

— Он таким и останется? — спросила она, показывая на шрамы.

Артем развел руками:

— Что поделать, риньера. Я не всесилен. Тут нужен магистр магии.

Но женщина лишь отмахнулась и с какой-то еле прикрытой язвительностью в голосе произнесла:

— Ничего страшного, шрамы украшают мужчину.

Артем понял, что это она произнесла для мужа. Чтобы тот услышал.

— Идемте, мессир, я расплачусь с вами.

Они прошли в соседнюю комнату. Женщина прикрыла дверь и спросила:

— Мессир, вы правда считаете, что среди моих слуг есть одержимые?

Артем пожал плечами:

— Я не знаю, риньера.

— Но вы говорили, что от воинов мужа пахнет одержимостью… Это что, просто слова?

— Риньера, нам надо было проехать. Ваши воины вели себя нагло. Что я должен был подумать? Что конт поставил себя выше короля? — Артем посмотрел женщине в глаза, которые сузились до щелок.

Она поджала губы и отвернулась. Подошла к комоду, открыла его и достала кошель. Отсчитала монеты и, повернувшись, подала Артему.

— Здесь два золотых барета серебром. Обычная плата лекарю. Хочу сказать вам, мессир, вы смелый юноша. По нашим землям можете ехать спокойно. — Она усмехнулась. — Но на землях других контов поостерегитесь. Такое здесь не прощают.

Она позвонила в колокольчик, который стоял на комоде. Дверь отворилась, и в комнату вошла девушка. Девушка поклонилась и, опустив голову, ожидала приказаний.

— Проводи мессира к выходу из замка, — равнодушно приказала риньера.

Девушка вновь поклонилась. Когда она подняла лицо на Артема, он вздрогнул, но справился с собой. Правую сторону лица девушки покрывали шрамы от ожогов.

— Следуйте за мной, мессир, — тихо произнесла она.

По дороге им попалась еще одна девушка с обезображенным лицом. Она посторонилась, пропуская их, и опустила голову. «Неспроста все это», — подумал Артем.

От ворот замка ему предстояло идти пешком. Воспользовавшись его услугами, а затем выпроводив за ворота, ему показали, что он стоит в глазах господ. Артем поправил рубаху за ремнем и пошел. Шел он не спеша, размышляя, как теперь быть. Он не верил риньере. Что-то звериное было в ней, это чувствовалось по ее взгляду, по ее тону и по тому страху, который она внушала своим слугам. В ней было мало аристократичного и чувствовалась разбойничья жилка. Их не оставят в покое. Он даже был уверен, что она считала его обреченным и что обоз из Темнолесья не выйдет. Да, он явно перестарался и полез не в свое дело. Торопливость и неосмотрительность — вот его беды. И что-то надо было делать. Ясно одно: открыто на них нападать не будут, но из засад будут расстреливать из луков. Один он не справится. Кроме того, у других контов тоже могут быть замковые маги.

Дорога на север одна и проходит через эти леса. Все караваны платят контам, и те накопили достаточно богатств, чтобы содержать магов. Опасаться нападений им не приходится, а их дружины — это разбойничьи банды. А банды имеют слабость — слишком уверены в своих силах против беззащитных и не сомневаются в своей безнаказанности.

В своих размышлениях Артем склонялся к тому, что ему нужны ожившие мертвецы. В своей книге маг-некромант писал, что ими можно управлять. В трех лигах отсюда остались лежать два трупа и рядом кружат юшпи. Если звери еще не растащили убитых на куски, они ему могут пригодиться. Он собирался сделать то, что никто долгое время до него не делал. Поднимать мертвецов могли только маги в замке короля, маги прокуратуры для проведения дознания и маги в школах для обучения учеников, но только там, где изучали некромантию, ее маленький раздел — упокоение. Сказать, что он не боялся, Артем не мог. Но скорее это все же был не страх, это были опасения, что его могут выследить. Поэтому он решил идти другим путем — наложить руны на тела мертвых. Низший дух, попав в тело, оказывался там заперт магией руны и подчинялся заклинателю. Уже не нужно было постоянно обновлять заклинание подчинения, за мага это делала руна. Это была магия третьего круга, которую он не изучал и не имел практики нанесения таких рун, но Артем все же решил попробовать.

Он подошел к обозу и, поравнявшись с возом купца, постучал кулаком по телеге. Высунулась голова Жульда. Он поглядел на мага, потом оглядел окрестности и спросил:

— Ну как?

— Нормально, — ответил Артем. — Конта полечил, договорился с его женой, что на их землях на нас нападать не будут. А на землях других контов надо будет держать ухо востро.

— Ну и на том спасибо, — не особо радостно проговорил Жульд. — Мы можем трогаться?

— Да, вы езжайте, — кивнул Артем, — а я вас догоню.

— Появились дела? — уже не скрывая недружелюбия, спросил помрачневший начальник охраны и кинул подозрительный взгляд на парня.

Артем понял, что тот ему не поверил, но переубеждать не стал. Развернулся и зашагал к посту, где вновь воины перекрыли дорогу бревном.

Жульд некоторое время прожигал взглядом его спину, потом вновь скрылся в возу.

Агамон осуждающе покачал головой:

— Жульд, ты никогда не умел разбираться в людях. Ты хороший воин, исполнительный, но бываешь таким дурнем, что я, право, удивляюсь тебе.

— А что не так? — хмуро спросил Жульд. — Парень струсил и сбежал, оставив нас одних. Или его перекупили.

— Жульд, парень дал нам отсрочку. Мы можем до середины следующего дня ехать безопасно. И кроме того, он предупредил нас о засаде. Мы бы уже червей кормили, если бы не он. И вспомни… на месте засады была битва. Конта ранили. Что случилось с магом, никто не знает. Этот парень полон загадок, а его лицо очень хорошо на него работает. Я думаю, что он решил как-то помочь нам проехать Темнолесье.

— Твоими бы устами да мед пить, Агамон. Хорошо, если бы это было так. Пойду дам распоряжение, чтобы отправлялись в путь.

Артем дошел до места засады за час. В кустах возле поляны все осталось как прежде. Лежали два покойника с перерезанным горлом, только кто-то — скорее всего, из обоза — их обобрал, снял сапоги, не погнушался окровавленными штанами и рубахой. Но для задумки Артема было не важно, одеты мертвецы или нет. Он на всякий случай обошел поляну, мантии мага тоже не было. Вернулся к телам дружинников и перевернул их на спины. Задрал нижние рубахи до самого горла и присел на корточки. Некоторое время сидел в раздумьях. Как чертить руны? Сначала наметить угольком, взятым из потухшего костра, или сразу ножом?

— Возьми меня, — услышал тихий шепот у себя в голове.

«Опять этот нож со мной говорит, — недовольно скривился Артем, но затем его мысли повернули в другую сторону. — А почему нет? Свад сказал, что это инструмент некроманта. А значит, им нанести узор на теле сподручнее».

Нож сам нырнул ему в руку и в предвкушении тихо загудел, подрагивая в ладони. Артем чувствовал его желание коснуться плоти. Недолго поколебавшись, Артем уступил его желанию, и тут же его рука сама тремя точными движениями начертила треугольник на груди одного из убитых парней, затем в середине треугольника черкнула крест и все это заключила в правильный круг. Артем поглядел на рисунок, сверил с книгой и очень удивился. Рисунок получился один в один с тем, что был нарисован в книге. Артем встал и магическим взором оглядел окрестности. Как он и предполагал, духи были рядом. Он не задумываясь сплел ножом призыв, и юшпи, моментально преодолев барьер, выскочил рядом с телом и тут же нырнул в него. Артем усмехнулся.

— Сейчас посмотрим, что ты можешь, — произнес он и приказал: — Вставай!

Тело дернулось. Это дух понял, что попал в темницу, попытался вырваться, но магия руны держала его крепко. Тело дернулось еще разок и неуклюже стало подниматься. Мертвец качался, падал и снова вставал. Наконец он встал и открыл глаза. Артем понял, что дух подчинился.

— Походи по поляне, но не покидай ее, — приказал Артем. Он хотел, чтобы дух освоился с телом и полностью взял его в управление.

Со вторым телом он поступил точно так же, и вскоре по поляне ходило два зомби. Подождав минут пятнадцать и увидев, что зомби вполне сносно ходят, он позвал их.

— Подойдите ко мне! Выполняйте все мои команды, и я вас отпущу, — сказал он духам.

Из глаз оживших рабов полыхнуло зеленое пламя. Они поняли его.

Артем достал зелье концентрации, но все пить не стал, сделал один глоток и стал ждать результат. Вскоре он почувствовал, что стал мыслить яснее. Точно знал, что он хочет, и почувствовал, как забурлила в нем энергия. Он убрал флакон в сумку и приказал обоим зомби идти за ним. Он не оборачивался, зная, что те следуют за ним по пятам. Артем нырнул в кусты и побежал трусцой по звериным тропам.

Он бежал не торопясь, слегка пригнувшись, похожий на хищника, идущего по следам. Каждый раз после употребления эликсира Артем испытывал пьянящее ощущение свободы, легкости и необъяснимого могущества. Он видел то, чего не замечал простым глазом. Чувствовал дуновение ветерка и запахи леса, прилетающие с ним. Он мог различить десятки запахов.

Артем неутомимо петлял по лесу и в то же время шел параллельно дороге. Он обогнал обоз и двигался впереди него.

— Стой! — Он поднял руку и приказал обоим зомби остановиться. — Ждите здесь!

Он нырнул в чащу и исчез. Пробежав волчьим ходом по тропкам, вышел к дороге, к подножию холма. Наверху, прячась за кустами, сидели двое. Ясно было, что они ждали обоз. Артем недолго думая создал заклинание заморозки и, услышав испуганные крики, побежал наверх.

Наверху, закованные в ледяные панцири, стояли на карачках двое. Присмотревшись, Артем понял, что это не воины. Одежда простая, оружия нет. Лишь охотничьи луки валялись на траве возле орущих мужиков. Увидев Артема, они заорали еще громче.

— Кто такие?

Но мужики продолжали орать, оглашая лес своими воплями и распугивая птиц.

— Я сейчас вас прирежу, если не скажете, что вы тут делали и кто вы такие! — заорал на них Артем и для убедительности достал свой костяной нож.

Крик и вид ножа пробрал обоих. Они замолчали, и только зубы у них стучали от страха и холода. А вскоре один из мужиков, тот, что постарше, с сединой в бороде, запричитал:

— Егеря мы, ваша милость, егеря конта. Я Василь, а это мой сын Прох. Посланы хозяйкой проследить за обозом, в котором маг едет. А потом доложить.

— Что доложить?

— Что делают, где останавливаются на привал, сколько людей и охраны.

— Ваша хозяйка? — повторил Артем. — Вы ее боитесь?

Оба закивали.

— Почему? Она что, пострашнее конта?

Старший опустил голову, а младший не выдержал:

— Ее все боятся. Сажает на кол провинившихся. Девок калечит…

Старший быстро поднял голову.

— Цыц! — прикрикнул он, и его сын тут же заткнулся.

— Ладно, я понял, — усмехнулся Артем и развеял заклинание. Он уже догадывался, что собой представляет хозяйка замка, и ничего хорошего для себя не ждал. — Идите и передайте хозяйке, что людей много. Все вооружены, охрана два десятка, и с ними маг. Если еще кого встречу, кто высматривает обоз, того заморожу намертво. Поняли?

Отец и сын, дрожа, усиленно закивали.

— Ну тогда бегом отсюда, заодно и согреетесь. — Артем махнул ножом, показывая направление, куда им бежать, и те сорвались с места, оставив оружие и колчаны со стрелами.

Артем наклонился и подобрал один из луков. Простой короткий лук из цельного куска дерева, в меру упругий, с силой натяжения килограммов пятнадцать. Он без усилий натянул тетиву и отпустил. Поднял колчан и заглянул в него. Половина стрел была с костяными наконечниками, хорошо выделанными и острыми, другая половина со срезнями. Эти для нанесения резаных ран. Из лука он стрелял в школе, ходил в секцию, потом забросил. Решил попробовать, как у него получится. Наложил стрелу, натянул лук и выстрелил в дерево. К своему удивлению, попал. «Может, пригодиться?» — подумал он и, повесив колчан за спину, оставил в руках лук. Артем направился к своим зомби.

Еще издали он почувствовал их голод. Уловил движение сбоку и увидел выводок диких свиней с маткой. Он даже не раздумывал. Его скорость восприятия и принятия решений была почти мгновенной. За доли секунды он оценил обстановку и наложил на поросенка «ошеломление». Тот хрюкнул и упал на передние лапы, и в ту же секунду стрела вошла ему в спину. Выводок продолжал бежать дальше, не заметив потери. Артем ухватил полосатого детеныша и закинул себе на плечи. Тот был еще жив, но не понимал, что с ним происходит. Через полминуты Артем был возле зомби, кинул им под ноги поросенка и приказал:

— Жрите!

А сам отошел в сторонку, присел за кустами и стал ждать. У каждой медали, рассуждал он, есть две стороны. У зомби тоже. Они и помощники, они и бездушные пожиратели всего живого. С чем-то приходится мириться. Он мыслями пытался заглушить шум, производимый ожившими мертвецами.

Трапеза продолжалась недолго. Когда чавканье и довольное урчание закончилось, он встал, посмотрел на мертвецов и покачал головой. Рожи зомби были вымазаны кровью. Исподние рубахи тоже. Выглядели они как персонажи фильма ужасов. «За что я взялся?» — подумал он и тут же отогнал эти мысли от себя. Тренер поучал его: «Артем, продумай схватку, а потом следуй плану не уклоняясь, и он сработает, даже если вначале не будет получаться».

Отбросив всякие сомнения, он продолжил путь.

Под вечер сильно уставший Артем пришел на большую поляну с ручейком, подготовленную для стоянки обоза купца Агамона. Расположился обоз основательно, словно крепость отгородившись возами и нарубленными кольями, вбитыми в землю под углом, острием наружу. Артем подошел к костру, около которого сидели купец и начальник охраны каравана. Сбросил у ног тушку поросенка и сел рядом.

Купец кивнул своему вознице, указав на поросенка, и улыбнулся магу.

— Здорово, мессир. К нам надолго?

Артем посмотрел, как мужик подхватил тушку и ловко стал свежевать, потом ответил:

— До утра.

— Разведал? — вступил в разговор Жульл.

Артем кивнул.

— Что видел?

— Егерей, хозяйка замка послала их за обозом проследить.

— Та еще стерва, — отозвался Жульд. — Она дочь соседнего конта. Жена конта померла, он стал жить с молодой кухаркой. Когда родилась девочка, он ее удочерил. Потом выдал замуж. Не знаю почему, но девка получилась злющая. Всех красивых девчат портит и мужа держит в кулаке. Ходят слухи, что за ней большое приданое дали.

— Видимо, не забывает о своем не совсем благородном происхождении, — подкидывая дрова в костер, предположил Агамон.

Смеркалось. Трещал костер, разбрызгивая искры. Возница резал мясо и кидал в котел. Установилась тишина. Все словно зачарованные смотрели на огонь.

— Откуда лук и стрелы? — прервал молчание Агамон.

— У егерей взял.

— Что, сами отдали? — с улыбкой повернулся к нему Жульд.

— Нет. Бросили.

— Не думал, мессир, что ты луком владеешь. — Жульд окинул его оценивающим взглядом. — По тебе и не скажешь, что ты ловкий.

Артем промолчал.

— Утром пойдешь вновь в лес? — спросил Агамон.

— Пойду, — спокойно ответил Артем. — Засаду выискивать буду.

— Спасибо, мессир. — Жульд вытянул ноги поближе к костру. — Мы будем у тебя в долгу. Но будь осторожен.

— Да, — подхватил купец. — Будьте осторожны, мессир. Дальше, лиги через три, начинаются Могильные холмы, они будут справа. Слева болота — Гиблая топь.

— И чего мне стоит опасаться? — Артем посмотрел на купца.

Тот неопределенно пожал плечами:

— Не знаю точно, мессир, всякое говорят. Но местные туда не суются.

— Могильные холмы, — вступил в разговор возница, — это могилы древних правителей или даже богов. Их покой охраняют слуги. Кого из живых увидят, того хватают и в подземелья утаскивают, там в жертву приносят. И они больше не возвращаются.

— Ты сам это видел? — с легкой усмешкой спросил Артем. Такие побасенки часто гуляют про заброшенные места. Чего только люди не придумают. Кто-то что-то услышал, кому-то что-то померещилось. И начало сказание обрастать фантастическими подробностями.

— Нет, сам не видел, — степенно ответил возница. — Люди рассказывали.

— А еще что рассказывали? — поинтересовался Артем и подумал: «Раз придумывают страшилки, значит, не хотят, чтобы там шастали посторонние. Надо будет туда заглянуть».

— Еще рассказывали про Гиблую топь, — сказал возница, — там чудища живут. Подходит человек к воде, смотрит, а на ней ряска лежит. Простая такая, из тины и водорослей. Не колышется лежит, а потом вдруг начинает собираться. И тотчас из воды появляется дева в зеленом плаще с капюшоном. Из-под капюшона только глаза горящие видны, а вокруг них тьма непроглядная. Дева эта начинает звать человека, и голос у нее нежный такой, влекущий. И сама дальше в болото уходит. Идет человек за ней, забыв обо всем, и тонет в болоте. Вот так-то.

— А почему дева, если только глаза видны? — засмеялся Артем. — Может, старуха или мужик?

— Может, и старуха, — покладисто согласился возница, помешивая варево в котле. — Только не мужик. Голос, говорят, женский, приятный.

— Варнава, — рассмеялся Агамон, — ну и любитель ты байки сочинять. Прямо сказочник, да и только. Я здесь постоянно езжу, а этого не слышал.

— Так вы, ваша милость, с простыми людьми не общаетесь. Откуда вам знать про то. А мне люди знающие говорили. Что услышал, то и рассказал.

Артем улыбнулся. Видел он таких знающих людей. От скуки байки придумывают. Даже в их бригаде бандитов был такой сказитель. Слышал, мол, он от братвы, что на зоне чалилась, про справедливого киллера. Якобы пострадал от предательства. Сдали его свои ментам, и он погиб в перестрелке. Только такая сильная обида в нем проснулась от предательства друзей, что месть стала течь вместо крови в его жилах. Парня похоронили, а он душой привязался к могиле и ночью бродил по кладбищу. И помогал тем, кто был несправедливо обижен. Придут, мол, братаны на кладбище, попросят его помочь, он и помогал. То прокурора завалит, то сыскаря. Артем еле сдерживался тогда, чтобы не рассмеяться. Но молодые пацаны слушали развесив уши. А что? Это было просто мясо — накачанное, тупое, жаждущее денег и быстро уходящее в расход. Они мечтали подняться по иерархической лестнице и жить, как жили их лидеры. Но мест наверху было мало, а желающих много.

Арингил не понимал, что ему делать. Сильное беспокойство завладело его душой. Артем стремительно двигался по тонкой извилистой дорожке. По мнению ангела, он дважды только чудом прошел перекрестки судьбы и остался жив. Но та дорога, по которой он пошел сейчас, была не видна ангелу-хранителю. Будущее и для него было скрыто во мраке.

— Ты чего маешься? — Агнесса прижалась к его плечу.

— Агни… — Он первый раз сократил ее имя, и девушка удивленно подняла голову. — Мне почему-то страшно.

— Страшно? — Девушка отодвинулась и внимательно стала рассматривать лицо жениха. — Почему страшно?

— Не знаю… Но Артем… как бы это сказать… по-моему, он потерялся.

— Потерялся? Где потерялся?

— В будущем. Я не вижу последствия его шагов. Все в темноте. — Последние слова он произнес почти шепотом.

Девушка внимательно посмотрела на подопечного. Полуголый парень сидел у костра и рассматривал костяной нож. Рядом дремал гремлун. Костер горел и разгонял тьму подземелья.

— Странно, — произнесла Агнесса. — Я тоже не вижу его будущего.

— И ты тоже! А что ты знаешь о местных богах?

— О богах? — переспросила Агнесса. — Есть только Дракон Хранитель, и мы служим ему. Вернее, я служила раньше. Теперь даже и не знаю… — Она растерянно заморгала, взмахивая длинными черными ресницами. — Я как-то не задумывалась.

— Этот неизвестный, — перешел на шепот Арингил, — называл кого-то узурпатором. И Артем стал последователем этого неизвестного… — Он помолчал, задумчиво разглядывая свои руки. — Может, потому будущее парня скрыто во тьме, что оно еще неопределенно? И оно связано с будущим этого существа, что говорило с Артемом?

— Не знаю, Ари.

Они оба посмотрели на парня. Тот обтер нож о штаны и уставился на спящего гремлуна. Некоторое время рассматривал его. Затем воровато огляделся и осторожно потянулся рукой к малышу. Арингил и Агнесса замерли, наблюдая, что будет дальше. Парень, не дотянувшись, отдернул руку. Вытер ладонь о штаны и вновь уставился на коротышку.

Лицо его исказилось от ненависти. Он поднял руку с ножом к плечу — было заметно, как она дрожит, — привстал, а затем резко метнулся к телу малыша и навалился на него всей тяжестью.

— Да он хочет его убить! — воскликнула Агнесса. — Артем, просыпайся! Артем!

Артем встрепенулся. Ему послышалось, что его кто-то звал. Окончательно он проснулся от крика:

— Артем!

Он вынырнул из сна и застрял на полпути. Артам рычал, словно дикий зверь, подвывал и хрипло кричал:

— Я убью тебя, свинопас! Ты не захватишь мою душу!

— Артам, ты что?! Что ты делаешь?! — не понимая, что происходит, закричал Артем.

— Опусти… — полузадушенно стонал Свад. — Брат… отпус-ти-и…

— Артам, остановись! — еще громче заорал Артем, понимая, что гремлуну грозит опасность.

Но Артам словно не слышал. Он поднялся, держа маленького гремлуна за горло, и дико расхохотался.

— Теперь твоя душа уйдет свиней пасти за гранью! Ха-ха-ха! — Он поднял нож и прошептал: — Упейся кровью, мой господин!

Артем не успевал. Он отчаянно пытался вырваться из плена, но был стиснут незримыми оковами воли Артама. Еще он чувствовал жажду крови ножа. Не зная, что предпринять, он мысленно сплел заклинание ошеломления и послал его на кончик ножа.

Нож в руке Артама дернулся и пролетел мимо головы гремлуна, тот в ужасе закрыл глаза и перестал дергаться. Шло время, а он все еще был жив. Гремлун открыл глаза и увидел пустой взгляд человека. Сам человек застыл, держа его за горло, рука с ножом висела плетью. Гремлун схватил с головы шестерню и запустил ее в Артама. Удар пришелся по лбу.

Артем почувствовал, что освободился, рванулся вверх и тут же ощутил боль в голове. Закатил глаза и рухнул лицом вниз рядом с костром.

Агнесса и Арингил перевели дух.

— Ну ты видел, что творил этот придурок?! — всплеснула руками Агнесса. — Еще бы чуть-чуть, и малыш ушел бы к себе.

— А может быть, и не к себе, — ответил Арингил. — Нож довольно странный. Непонятный.

Утром Артем вновь покинул обоз и ушел вперед. Лигах в трех начинались владения другого конта, и он чувствовал, что там что-то происходит. Напряжение, царившее в воздухе, нарастало и давило на Артема как пресс.

Дорогу перегораживал шлагбаум, и четверо воинов сидели у костра, доедая свой нехитрый завтрак. Артем решил послушать, о чем они говорят. Он подкрался со стороны небольшой сторожки, крытой тесом и обросшей мхом.

— Может, гонца позовем? — спросил самый молодой, зачерпывая ложкой из котелка. Подул, раздувая щеки, на нее и закинул в рот.

— На него харчи не выделяли, — лениво ответил пожилой стражник с седой бородой и отвисшим брюшком, закрывающим ремень. — Пусть его конт кормит. Как увидим обоз, поднимем лежебоку, и пусть поспешает. Наше дело маленькое — досидим до вечера, а там смена.

— Сколько с обоза возьмем? — спросил молодой воин, который начал этот разговор.

— Да как обычно, по серебряку на брата. И серебряк для старшого.

— Может, того?.. Поднимем цену? — спросил молодой.

— Не-э. Не надо. Во всем, Прокл, надо меру знать. Жадность, она, знаешь, никого до добра не доводила. Вот, помню, случай был годков пятнадцать тому назад…

Дальше Артем слушать не стал, и так ясно, что где-то там по дороге кто-то ждет обоз. Кто это может быть, он примерно догадывался. Конт — владетель этой территории. Их не хотят выпускать из леса. Большие ценности в обозе, и он, Артем, постарался усугубить ситуацию.

Артем обошел стражников и вместе с зомби направился звериными тропами вдоль дороги. Это только непосвященному кажется, что лес непроходимый, но на самом деле он полон дорожек и тропинок, протоптанных зверьем.

Через три лиги он вышел на отряд из двух десятков воинов, возглавляемый магом. Артем кожей ощутил опасность. Маг был старый и опытный. Посмотрев магическим зрением, Артем увидел охранное заклинание. Отряд сидел затаившись. Но, видимо, неспроста Артем обошел по большой дуге прятавшийся отряд, потому что вскоре вышел еще на один. У этих гербы на щитах были другими. И главным был не маг, а воин в хорошей кольчуге, с красным плащом на плечах.

На всякий случай Артем надел защитный амулет, снятый с убитого мага, и стал уходить в сторону дороги. Он спустился в овраг и, оглянувшись на зомби, идущих за ним, с неприязнью подумал — шумят, как стадо слонов. Краем глаза он заметил силуэт, метнувшийся к нему из густых кустов. Артем резко обернулся и увидел большую черную кошку, летящую на него в прыжке. Он не успел даже испугаться. Единственное, что он успел сделать, — это достать нож, а затем зверь обрушился на него.

Его спас энергетический щит. Хищник размером с большую пуму или пантеру проскользнул по щиту и ушел в сторону, а рука сама полоснула его по шее. Кошка упала в метре от Артема. Из артерии фонтаном хлестала кровь. Зверь, еще не понимая, что произошло, вскочил и тут же покачнулся, потеряв равновесие. Кошка громко мяукнула, зашипела, потом вновь мяукнула, сделала неуверенный шаг и упала. Ее глаза сверкнули последним огнем ненависти, и их затянуло предсмертной поволокой. Кошка повалилась набок, дернула пару раз задними конечностями и затихала.

Артем, оторопело уставившись на тело, стоял ни жив ни мертв.

Постепенно до него стало доходить, что он был на волосок от смерти. Если бы он не надел амулет щита, то сейчас с растерзанным горлом валялся бы на траве. Справиться с таким хищником он бы в рукопашной схватке не смог. Артем свободной рукой вытер вспотевшее лицо, стараясь унять дрожь, и покачал головой. Ну и ну, это же надо, какие звери тут водятся. Он отчетливо понял, что только чудом выжил. Щит и нож, который любил убивать, сделали все за него. Артем постоял, разглядывая зверя, и в голову ему закралась странная идея оживить кошку.

Он посмотрел приценивающимся взглядом на убитое животное и решился. Подошел к ней и присел рядом. Достал эликсир и выпил глоток. Закрыв глаза, дождался состояния, которое за неимением лучшего сам прозвал «могуществом». Уверенным движением перевернул кошку и сделал надрез на ее животе. Огляделся вокруг магическим зрением и увидел под землей несколько духов из низшего мира. Помимо воли оскалился, словно волк, почуявший добычу. Создал заклинание вызова духа и, как только тот вынырнул, наложил на него подчинение.

— Иди в тело! — приказал он.

Дух задергался, не желая подчиняться, но неумолимая сила затащила его в кошку, и та открыла глаза. Посмотрела на человека и зашипела.

— Ну-ну. Потише, тварь! — проговорил Артем и тоже показал зубы в оскале. — Слушайся меня, не то запру здесь навечно, будешь гнить.

Кошка вновь зашипела и встала.

Как только она поднялась, Артему пришлось схватиться за нож еще раз. Неожиданно сверху на них свалился человек. Он испуганно закричал и прикатился под ноги кошки. Та мгновенно ухватила его за шею, и крик прервался так же неожиданно, как возник.

Артем глянул наверх. «Парень что, подглядывал?» — удивленно подумал он. А кошка, рыча, уже рвала зубами плоть человека. Четверо зомби алчно мычали, глядя на ее трапезу.

— Жрите! — приказал Артем. — И ждите меня здесь.

Он поднялся на верх склона и увидел на земле лук и колчан. Да, парень явно преследовал его и случайно упал вниз, видимо, после того, как увидел обряд поднятия зомби. Наверное, хотел рассмотреть получше.

Артем поднял лук и стрелы. Тот лук, что подобрал раньше, он выбросил.

— Интересный ты парень, — услышал он голос Иля. — Вернись и забери душу убитого, тебе нужно больше магических сил.

Артем спорить не стал. Да и что спорить, если это очевидно. Он положил лук, спустился вниз и отыскал висящего у тела призрака. Еще одно заклинание поглощения, и Артем повалился на землю, сгорая от боли. Он подвывал и катался у ног зомби, не обращавших на него внимания. А когда поднялся, то с огорчением увидел, что весь вымазан в крови.

«Надо менять одежду, — подумал он. — А где ее взять?..» Но он уже знал где.

Выбравшись на верх оврага, подобрал лук. И, прячась, быстро направился к отряду, возглавляемому магом. У него в голове созрел план. На первый взгляд план был дикий, но Артем вопреки всему верил в его исполнение.

Отряд остался на том же месте. Все так же сидел, прислонившись к дереву, маг и дремал. Артем прищурился, отмеряя расстояние на глаз. Выходило, что до мага где-то шагов двадцать. Дальше идти нельзя, сработает сигнальное заклятие. Расстояние для его задумки было критичным, был большой риск, что заклинание до мага не достанет, но он решился. Наложил на себя благословение, а затем сплел «ошеломление». Маг остался сидеть. Артем натянул тетиву лука и пустил стрелу. Она попала магу в лицо, но он даже не пошевелился. Вторая стрела вошла ему в горло, и только после этого воины всполошились. Раздались крики, началась суета, а Артем живо взобрался на дерево и затаился в густой листве.

Воины продолжали кричать и бестолково суетиться, пока один из них не прикрикнул:

— Тихо! Вы двое! — указал он на ближайших. — Быстро в лес, и посмотрите, кто стрелял. Да щиты возьмите, бестолочи. Куда помчались?

Воины остановились, ошалело посмотрели на старшего, вернулись и подобрали щиты. Осторожно прячась за деревьями, они немного углубились в лес и остановились за кустами.

— Пусть сам идет, — прошептал один из них.

Старший воин осмотрел мага.

— Помер, страдалец, — констатировал он и, сняв кожаный шлем со своей головы, осенил себя священной змейкой. — Стрела-то не наша. Черное перо используют, — произнес он задумчиво.

— Конта Спарнеги стрела, — подтвердил другой воин, рассматривая оперение. — Из черных гусей. Я слышал, как они с нашим хозяином ругались из-за добычи, все поделить не могли.

Старший кивнул:

— Посторожи здесь, а мы к начальнику стражи сходим, донести ему надо.

— А че я?! — возмутился воин и попятился.

— Потому что я тебе приказал, — сурово произнес старший. — Понял?

— Понял, — недовольно ответил тот. — Я не понял, зачем всем вместе идти. Мог бы один сходить.

— А это не твоего ума дело. Сиди и сторожи тело мага.

Артем понял, что старший испугался. Он побоялся идти один, но и оставаться тут тоже не хотел. Артему это было на руку. Отряд спешно покинул поляну и дошел до парочки, отправленной на разведку.

— Кого-нибудь видели? — спросил старший.

— Нет тут никого, — отозвался один.

Второй, опасливо озираясь, добавил:

— Или прячутся.

— Пошли за мной.

Выждав, когда они отойдут подальше, Артем слез с дерева. Применил «ошеломление» и подошел к магу. Воин, которого оставили караулить убитого, тупо смотрел себе под ноги. Артем его разоружил и позвал Свада. Тот, сонно щурясь, вылез и огляделся.

— Свяжи воина, — не глядя на гремлуна, приказал Артем.

Гремлун, сопя, принялся задело.

Тем временем Артем принялся раздевать мага. Мантия ему была не нужна, она была в крови. Ему нужна была одежда под ней. А коротышка спокойно пошарил в сумке воина, достал круг копченой колбасы и стал жевать. Вскоре воин пришел в себя и, увидев окровавленного человека, хотел закричать. Но Сунь Вач Джин небрежно пнул его и сказал:

— Заглохни, гнида. А то пасть порву. — И снова принялся жевать.

— Молчи! — приказал Артем. — Не то убью. Мы, люди конта Спарнеги, шутить не любим.

Воин широко раскрыл глаза, посмотрел на обоих и согласно закивал. Артем раздел мага, забрал его амулет, пару колец, потом сумку. Ее содержимое он изучит после.

— Живи… пока… — оскалился он в лицо воину. — Скоро мы всех вас перестреляем. — И засмеялся так, что связанный воин обмочился.

Довольный Артем побежал прочь. Следом засеменил Свад. Догнал друга и залез по ноге в сумку.

В овраге Артем переоделся, а свою окровавленную одежду разбросал рядом с останками лучника. Он и его мертвецы засели в густых кустах и стали ждать развития событий.

И дождался. Через полчаса лес наполнился криками и звуками сражения. Артем вылез на край оврага и забрался на дерево, чтобы лучше было видно. Два отряда схватились в рукопашной. Дрались они лениво, стараясь не задеть соперника. Некоторые просто обзывали друг друга. Их было человек сорок. Отдельно махали мечами два конта лет под пятьдесят. Они переругивались, неловко отмахивались мечами, словно палками, и плевали друг в друга. Что они говорили, расслышать Артему не удалось. Он слез с дерева и позвал своих зомби. Те выбрались наверх и ждали команды.

Вновь забравшись на дерево, Артем сверху им крикнул:

— Идите жрите! — и стал смотреть, что будет происходить дальше.

Первой рванулась с места «пантера». Она несколько неуклюже, длинными прыжками добралась до контов и прыгнула на спину ближайшего к ней. Конт упал лицом вниз, при этом замахал руками, открылся и напоролся на меч удивленного соперника — следом за пантерой мыча бежали зомби.

Конт-победитель оказался не храбрым, но смышленым. Он бросил щит, выронил меч, а затем с воплем бросился бежать. Впрочем, на него никто не обратил внимания. Воины лупили друг друга, бегали друг за другом, орали и хрипели. Зрелище было то еще. Артем, сидя наверху, удивленно думал: «Как они хотели победить охрану каравана? С такими-то воинскими умениями. Привыкшие безнаказанно грабить, они забыли, что такое воинская наука. Или, — усмехнулся Артем, — никогда не знали, что это такое».

Но вскоре драка стала затихать, а лес наполнился воплями ужаса. Его четверка зомби вышла к сражающимся и схватила двоих несчастных. «Или самых неудачливых, — размышлял Артем. — Как говорили у нас на Земле, идя за шкурой медведя, будь готов оставить ее сам».

Среди кустов замелькали спины удирающих вояк.

— А ты, смотрю, и без меня справляешься, — услышал он веселый голос у себя в голове. — Опасный ты человек, Артем, еще меня подсидишь. — Иль громко расхохотался.

Артем слез с дерева и приказал недовольным зомби следовать за ним. Они подчинились. Артем хотел привести их к замку и заставить бродить вокруг. Это займет стражу и даст возможность обозу проехать без осложнений. Он целеустремленно двигался сквозь чащу, не заботясь о том, что его могут увидеть. Следом неуклюже, проламывая кусты и падая в ямы, бежали зомби. Артем представил, как он выглядит со стороны, и как сумасшедший рассмеялся. В очередной раз один из зомби упал в яму и напоролся на спрятавшегося воина. Тот вскочил и с воплем, обгоняя Артема, понесся вперед. Но, видимо, он был слишком напуган, потому что врезался в дерево и упал, поднялся шатаясь и попытался бежать дальше, но вновь напоролся на дерево. Что было после, Артем не видел. Он поравнялся со стоявшим на карачках воином и, не оглядываясь, побежал дальше. Вскоре он оказался на дороге, по которой резво бежали оба недавно сражавшихся отряда, прибавил ходу и догнал их.

Оглянувшись, один из воинов от ужаса завопил во все горло, и орава обезумевших людей рванула еще быстрей. Толпа обогнала конта в алом плаще, а тот, задыхаясь и хватаясь рукой за сердце, прихрамывал, сбавлял темп. Артем оглянулся на своих зомби и понял, чего так испугались вояки. Его зомби бежали следом, размахивая конечностями разорванного на части человека. Впереди неслась черная кошка с головой в зубах. Зрелище действительно было жуткое, и Артем, если бы не сотворил это все сам, испугался бы не меньше их. Он поравнялся с контом и, подхватив того под руку, потащил дальше. Артем сам не понимал, для чего это сделал. Просто поддался мгновенному порыву. Наверное, не хотел лишних жертв.

Конт с благодарностью на него посмотрел. Его грудь ходила ходуном, изо рта вырывался хрип. Он показал рукой на бегущих воинов и натужно просипел, стараясь что-то рассказать Артему.

На радость Артема показалась деревянная крепостица. Ворота были открыты, и конт прибавил ходу. У него, по мнению Артема, точно появилось второе дыхание. Он оттолкнул поддерживавшую его руку, не ожидавший этого Артем споткнулся и упал. А конт, вереща что-то нечленораздельное, мешая просьбы с угрозами, побежал дальше. Артем поднялся с колен, сплюнул ему вслед и потрусил в лес. Зомби увязались за ним.

Скрывшись в придорожных кустах, Артем остановился. Зомби сделали то же самое и теперь смотрели на него пустыми глазами. Артем решил, что пора от них избавляться.

— Слушайте меня внимательно, — произнес он и усмехнулся — откуда у зомби может быть внимательность. Но вновь повторил: — Внимательно слушайте и запоминайте. Стойте здесь и нападайте на любого, кто выйдет вон из того замка, — показал он рукой. — Все понятно?

— Похрято… хрозяи… — прохрипел один зомби, и Артем удивленно уставился на него.

— Ты разговариваешь? — не веря своим ушам, спросил он и покачал головой. Это ж надо! Юшпи вжились в мертвое тело и начали им управлять, да как быстро. — Будешь старшим. А вы трое его слушайтесь.

Он оглядел свою четверку мертвых помощников, и ему стало жалко с ними расставаться. Он зло усмехнулся и отогнал от себя неуместные мысли. Они кто? Всего лишь инструмент в его руках. Мертвый и послушный.

— Ну раз понятно, то выполняйте. — Он посмотрел на кошку. — А ты, киса, иди за мной.

Он направился вдоль дороги, не оборачиваясь и не прощаясь с жертвами своего магического эксперимента. Он понимал, что теперь замок будет надолго в осаде. Если, конечно, у них нет мага. Но, судя по тому, что конт был один, мага у них в замке не было. Или он его убил в лесу. «А впрочем, не важно, — отмахнулся от этих мыслей Артем. — Главное, выйти из этого Темнолесья». Он сел на пригорке и стал поджидать обоз. Тот показался спустя час. Проехал мимо замка, и тут Артем всполошился: зомби! Они сейчас нападут! Он вскочил, но, к его удивлению, обоз следовал спокойно.

«Значит, мертвяки точно придерживаются моей инструкции нападать только на тех, кто выходит из замка, — с облегчением подумал он. — Как быстро они становятся вполне разумными! Хотя что я знаю о юшпи и его сознании? Как там в Библии? Тело соединилось с духом и стало душой живой. А душа, она обладает сознанием. Интересно, какое сознание может быть у умершего?..» Дальше думать ему было лень.

Обоз проехал, и следом из ворот выбежал с десяток воинов. Они с громкими криками устремились за обозом и, добежав до дороги, столкнулись с четверкой зомби, которые выскочили из кустов и схватили двоих впереди бегущих воинов.

Попав в могучие руки оживших мертвецов, бедняги заголосили, наполняя округу отчаянными воплями.

«Я всегда говорил, — глядя на эту картину, удовлетворенно подумал Артем, — что поспешать нужно медленно».

Остальные вояки, потеряв боевой задор, с воплями, побросав щиты и копья, чтобы легче было бежать, помчались обратно в замок. Они столпились у закрытых ворот, стуча кулаками, и принялись орать во все горло. А со стены, потрясая кулаками и показывая на обоз, на них кричал конт. Но тщетно. Боевой дух его воинов оставлял желать лучшего. Они готовы были сгрызть зубами ворота, но пробраться внутрь. Кроме того, к ним спешили зомби.

Конт махнул рукой, и ворота открылись. Конт постоял, сплюнул и спустился во двор замка. Артем, наблюдавший эту картину, хохотал до слез.

До вечера он следовал за обозом, а когда тот расположился на ночлег, вышел к ним.

Купец и Жульд многозначительно переглянулись и подозрительно посмотрели на мага.

Артем сел, но не спешил начинать разговор. Он устал физически и морально и хотел отдохнуть. Купец и его начальник охраны каравана тоже молчали.

Сварился кулеш. Возница разложил его по тарелкам и сел у костра.

— Опять эти мертвецы появились, — дуя на кашу, издалека начал Варнава. — За нами, что ли, следуют? — Он кинул хитроватый, испытующий взгляд на мага, но тот спокойно ложкой подгребал с краю кашу и потихоньку ел. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает. — Не знаете, ваше магичество, что они хотят? — продолжил возница.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — ответил Артем.

Купец хмыкнул и добавил:

— Это точно.

За вечер никто из них не проронил больше ни слова.

Утром Артем, как всегда, исчез из лагеря. Жульд приоткрыл глаз и посмотрел ему вслед. Рядом пошевелился Агамон.

— Ушел? — спросил он.

— Ушел, — усмехнулся Жульд. — Надо же ему своих мертвяков пасти.

— Ты думаешь, это его работа?

— А то чья же! Не твоя же, Агамон.

— Не моя, — согласился купец.

Через владения последнего конта обоз проехал без взятки. У шлагбаума вообще никого не было. В замке было тихо, словно он вымер. Когда миновали замок, Артем сел на козлы рядом с Варнавой, и задремал.

На перекрестке дороги, ведущей к замку, и королевского тракта сидела большая черная кошка и смотрела им вслед. Жульд удивленно покачал головой и отвернулся.

— Не мое это дело, — пробормотал он.

Темнолесье они проехали благополучно. Нападений больше не было. Артем понял сразу, что можно больше не опасаться, когда увидел темный, словно вымерший замок. Он оставил кошку на перекрестке и наказал сидеть здесь до тех пор, пока не исчезнет из виду обоз, а потом она может идти куда угодно.

Купец и Жульд не расспрашивали его, куда он отлучался. Они вообще как будто потеряли к нему интерес. Едет себе и пусть едет. Иль тоже не донимал его разговорами, и Артем был предоставлен самому себе. После беготни и сражений он имел возможность спокойно обдумать, что он сделал и как это может отразиться на его жизни. В глубине его черствеющей души пряталось сомнение, правильно ли он сделал, что по дороге убил столько людей? Мог ли он обойтись без жертв? Но эти мысли звучали лишь отголосками, как эхо далекого разговора. Он следовал плану, и его план работал. «Что еще нужно? — отвечал он на укоры своей совести. — И вообще, я на Земле умер, меня нет. Какой с меня спрос? Это пусть мой ангел-хранитель думает, как быть. Не надо было тащить меня в это тело!»

На вторые сутки после того, как обоз покинул Темнолесье, показались стены города Бамергема — столицы одноименной северной провинции.

Агамон и Жульд тепло распрощались с Артемом. Купец протянул ему мешочек.

— Здесь, мессир, пять золотых. Премия вам. — Увидев удивленный взгляд мага, улыбаясь, пояснил: — За то, что мы смогли без проблем пройти Темнолесье. Всего вам доброго, да пребудет с вами Хранитель.

Артем без смущения принял золото, поблагодарил и пожелал удачной торговли. Вскинул на плечо свой походный мешок и направился на постоялый двор «Северный ветер».

Время было утреннее, немногочисленные прохожие указали ему путь, и он не спеша, разглядывая город, шел квартал за кварталом, пока не пришел к постоялому двору.

Зашел в зал и спросил у полового, где можно найти хозяина двора Митрофана.

— Да вон он, за стойкой, — указал сонный паренек в чистом сером фартуке до пят.

Артем направился к мужчине с черной бородой, зевающему за стойкой.

— Доброго дня, уважаемый. Вы Митрофан?

— Так и есть. — Мужчина пристально оглядел одежду Артема. Богатая одежда, не простолюдин. — Чем могу служить? — вежливо спросил он.

— У меня письмо от вашего брата. Вот. — Артем достал из сумки запечатанный конверт и отдал его мужчине.

Митрофан взял конверт, поблагодарил и, не раскрывая его, спросил, должен ли он что-то за услугу.

— Ничего не должны, сударь.

— Еще что-нибудь угодно?

— Я хотел бы снять комнату и узнать, где собираются караваны, идущие на границу, в город Хволь.

— В Хволь? — удивленно переспросил Митрофан. — Вы переселенец?

— Нет. Я маг и состою на службе короля, направлен в армию служить.

— Ах вот в чем дело. Простите… — Митрофан еще раз окинул взглядом парня, стоявшего напротив. — По вас и не скажешь, что вы маг… простите еще раз… Хм. Остановиться можете у меня. Я сдам вам комнату, уютную и недорогую. Услуга за услугу, так сказать. А обозы в Хволь уходят раз в седмицу. Как раз послезавтра отправляется. Собираются несколько купцов и общим обозом уходят на границу. Места там неспокойные, и дикари вылазки делают, и банды отбросов орудуют. Все может случиться, поэтому по одному не ходят. За северными воротами есть большой загон, там формируются караваны, вам, я думаю, лучше пристать к своему, армейскому. Это будет бесплатно. Хотя и кормят, я слышал, там плоховато. Или можно предложить купцу услуги мага на время пути. Он заплатит и прокормит.

— Хорошо, я это учту, — поблагодарил Артем хозяина постоялого двора. — Не подскажете, к кому лучше обратиться?

— К сожалению, я не знаю, кто пойдет в следующем караване, — пожал плечами Митрофан. — Да и не важно, к кому обратиться, все люди бывалые и опытные, охрана боевая, слаженная.

— Хорошо, благодарю, я понял, — кивнул Артем. — Кто покажет мне мою комнату?

— Василь! — зычно позвал слугу Митрофан.

Тот мгновенно очутился рядом и преданно уставился на хозяина.

— Отведи господина в мою комнату, что в левом коридоре. На втором этаже.

— Слушаюсь, хозяин. — Слуга повернулся к Артему. — Давайте ваш мешок, сударь.

Артем отдал свой заплечный мешок.

— Я бы хотел перекусить, но в номере. Это возможно? — спросил он у Митрофана.

— Конечно. Василь все вам принесет. Если нужна с дороги банька, она всегда у нас топится для гостей.

— О! Отлично! — обрадовался Артем. — Тогда сначала банька, а потом перекусить.

Маруда — господин по шуаньски.

Лох (сленг).