В это летнее утро обитатели одноэтажного дома номер сорок на тихой Нижне-Парковой улице занимались каждый своим делом.

Пожилой мужчина, владелец правой половины дома (с табличкой на входной двери «д. 40 кв. 1») с мрачным видом осматривал кроны пяти яблонек, росших в его палисаднике. Загорелое, круглое лицо садовода морщилось, а узловатые пальцы осторожно касались веток.

На двери, которая вела в левую половину дома, кроме таблички с номерами дома и квартиры, была прикреплена еще одна: «Призоров В. Д., док. м. н.». Из окна на этой стороне фасада за садоводом рассеянно наблюдал мужчина тоже в возрасте, но красивый и куда более бледный и полный, как оно и полагается кабинетному работнику.

Негромко стукнула калитка, которая вела в его половину двора. Садовод глянул через плечо, но тут же перевел взгляд на своих питомцев и срезал секатором пару небольших веточек. Призоров покачал головой, словно не соглашаясь с его методами ухода за деревьями, и скрылся в глубине комнаты. Наверное не расслышал стука калитки. Доктор м.н. сел в кресло за письменным столом и раскрыл толстую книгу. И в тот же момент раздался звонок в дверь. Но Призоров даже не поднял голову от книги.

В звонок позвонили еще раз. И только тогда хозяин квартиры соизволил посмотреть на посетителя. Это была чернобровая, пухленькая девушка, казавшаяся юной и робкой.

— Вы профессор Призоров? — спросила она.

— Да, слушаю вас, — ответил он, не проявляя ни малейшего желания пригласить ее войти.

— Меня зовут Ирина Десницкая. Я приехала из Прибыльска, чтобы поговорить с вами. — Стало заметно, что первое впечатление о робости посетительницы обманывало. В ее голосе заметны были бойкость и решительность.

— Здесь я принимаю только по предварительной договоренности, — сказал профессор Призоров таким тоном, словно Ирина была уже десятым посетителем за это утро.

— Но мне нужна не медицинская консультация. Я пришла по личному делу. Вы ведь лечили Корина?

Профессор взглянул на нее внимательнее, отступил и сделал приглашающий жест. Когда они прошли в комнату и расположились по обе стороны стола, Призоров закрыл книгу, которую читал до прихода Ирины, положил ее в ящик и уточнил:

— Вы пришли по поводу Михаила Корина?

— Да.

— Мне знакомо ваше имя. Вы писали мне? Звонили? — Он потянулся к ящику в другой тумбе стола.

— Нет, я приехала без предупреждения. Конечно, это не слишком вежливо, но…

— Где же я мог слышать ваше имя и откуда я знаю, что вы кузина Михаила Корина? — Профессор оставил в покое ящик и оглядел комнату. Потом добродушно улыбнулся. — А-а, он рассказывал мне о своих родных. Вот оно что! Но Михаил намного старше вас, поэтому я не сразу сообразил, что вы его троюродная сестра.

Ирина с улыбкой кивнула:

— Да, троюродная. Когда я шла сюда, то долго думала, как мне начать разговор с известным невропатологом. Нелегко объяснить странное дело, которое привело меня к вам. А я ведь хочу заручиться вашей поддержкой. Простите, но медики вашего уровня известны своей недоверчивостью.

— Я вас слушаю и постараюсь быть доверчивым. — Улыбка Призоров стала еще шире.

— Все очень сложно и очень странно. — Ирина тяжело вздохнула. — Вы слышали, что он исчез?

Профессор перестал улыбаться.

— Да, я читал об этом. Но чем я могу вам помочь?

Ирина опустила взгляд на поверхность стола как бы собираясь с мыслями.

— Дело в том, что я работаю в газете. Я внештатный корреспондент. Мне дали задание и оплатили расходы на поездку в Синеозерск. Чтобы отыскать брата. Это и мое личное желание, но до сих пор у меня не было таких возможностей.

— А когда вы найдете его, что тогда? Вы напечатаете статью?

Ирина пожала плечами:

— Не знаю. Ясно только, это будет громкая публикация. Только бы найти Михаила. Не ради шумихи, нет. Ведь он мой брат!

Профессор ободряюще кивнул:

— Он жив, я уверен в этом. Но… возможно, он просто уехал, не предупредив родственников?

— Такого не может быть, он всегда сообщал моей маме о своих поездках.

— А теперь не сообщил. Вы давно его видели?

— Год назад.

— А я видел его полгода назад. И мне не понравилось его поведение. И его слова. — Призоров помолчал. — Понимаете ли, мне кажется, что он… э-э-э… сумасшедший.

Ирина уронила сумочку, глаза ее округлились от изумления.

— Сумасшедший? Вы хотите сказать, что он не в своем уме? Что он психически болен?

— Простите за резкость, но именно это я и хочу сказать.

Ирина смотрела на профессора с ужасом:

— Но как же так? У него был небольшой тик лицевых мышц, и только.

— О тике мне известно. Но дело вот в чем…

И профессор рассказал, как полгода тому назад Михаил Корин пришел к нему домой на прием. Он был на грани нервного расстройства. Даже будучи не психиатром, а невропатологом, Призоров не решился отказать в консультации. Чтобы успокоить Корина, он обследовал его и выписал ему рецепт — невинное общеукрепляющее средство. И настоятельно посоветовал обратиться, например, к местному психотерапевту. «Психотерапевт» для таких пациентов звучит не так пугающе, как «психиатр».

— Когда именно Михаил приходил к вам? — уточнила Ирина.

— М-м-м, сейчас посмотрю в своих записях. М-м-м… не то… не то… ага… вот… Семнадцатого января, практически полгода назад.

— Но именно со второй половины января его никто не видел. Получается, что Михаил исчез после визита к вам.

— Да, получается, — немного смущенно ответил Призоров и развел руками. — В то время я не придал его состоянию особого значения. Напряженные ритмы современной жизни, знаете ли, стрессы. Но Корин не пришел на прием к врачу, которого я ему посоветовал. Я несколько раз позвонил ему, но никто не отвечал. И тогда я стал думать, что его состояние куда более тяжелое, чем простой срыв, ведь я просил его позвонить мне, а он показался мне обязательным человеком.

— Да, если Михаил пообещал, то он это сделает. Так было всегда.

— Ну вот, вы сами видите, что его личность претерпела изменения. Я волновался, но где его было искать? Кроме того, я подумал, что не в пустыню же он едет. Вокруг него люди, и если что-то… Да, так о чем это я? Ага… Так вот, тогда я решил, что он уехал за границу, потому что о скором отъезде он говорил мне во время визита. Кажется, он говорил о Германии. Или об Америке.

— Да, он собирался ехать в Германию. Значит, он вам больше не звонил и не писал?

Профессор опять развел руками:

— Я никогда не получал от него писем, даже на прием он записался по телефону. Вы встревожены?

— Да. Он очень изменился, если так себя ведет. Хотя я его не видела уже год и до этого не слишком хорошо знала, но могу это утверждать. И моя мама так говорит. Михаил не приехал на свадьбу своего друга, а у них была договоренность, он собирался быть свидетелем при регистрации брака.

— Но это можно понять, если он находился в Германии.

— Так ведь в Германию он собирался ехать только через месяц после той свадьбы. — Ирина вспомнила об упавшей сумочке, подняла ее и продолжала, нервно дергая застежку: — Вы поймите, он ни разу за полгода не приехал к нам в гости. Даже в тот раз, когда был в нашем городе и договаривался о чем-то там с «Каппа-Банком». Михаил почти перестал нам писать, а такого никогда не бывало!

— Что ж, — меланхолически вздохнул профессор, — мне очень жаль, но это тоже признак его неадекватного поведения. К сожалению, он взрослый человек, и вы не можете заставить его вести себя по-другому, пока это не посоветует врач.

— Да, конечно. — Ирина встала с кресла. — Извините за беспокойство. Благодарю, что вы не отказались поговорить со мной.

— Что вы, что вы, было очень приятно познакомиться. — Призоров вышел из-за стола. — Вот моя визитная карточка. Надеюсь, ваши поиски будут успешными. Если вас не затруднит, звоните мне иногда, меня очень заинтересовала судьба вашего родственника.

Призоров проводил Ирину до калитки. Она мельком посмотрела в сторону упрямого садовода. Теперь тот стряхивал гусениц с яблоневых веток в ведерко.

— Очень приятный сосед, — сказал профессор. — Никогда не применяет ядохимикаты.

Ирина вежливо улыбнулась словам Призорова и попрощалась. Он проводил ее взглядом до угла улицы. Девушка шла с деловитым и энергичным видом как и полагается журналистке, ведущей серьезное расследование.

Но только она скрылась с глаз профессора, как походка ее стала усталой и неторопливой, плечи опустились.

— Ничего не поделаешь, — пробормотала она. С вздохом достала из сумочки записную книжку, сверилась с какой-то записью. А потом огляделась и зашагала к остановке автобуса.

Через полчаса Ирина оказалась на центральной улице, чуть-чуть более людной, чем сонная Нижне-Парковая. Но вот нужный ей дом оказался странно современным для Синеозерска зданием в двадцать этажей. Судя по табличкам и вывескам его заполняли фирмы, конторы и магазины. Поднявшись лифтом на пятый этаж, сестра Михаила Корина прошла из конца в конец длинный коридор и остановилась перед дверью с солидно оформленной табличкой «Мишин И.В., юрисконсульт». Этот человек и был ей нужен.

Девицы возле соседней двери пили кофе и болтали, но не решались курить: на стене висел яркий плакат: «С 1 июня в нашем здании никотина нет». Чувствуя, как лазерные глазки болтушек прожигают ее насквозь, Ирина постучала в дверь Мишина И.В. и торопливо открыла ее. Увидела небольшую, но высокую и приятно оформленную комнату. Только вот ее хозяин… Он так не походил на юриста, что Ирина замерла на пороге.

Прямо напротив входа, возле окна, стоял письменный стол, а за ним сидел молодой человек лет двадцати пяти и что-то с увлечением царапал в блокноте. От усердия он даже высунул кончик языка и слегка покачивал головой. На нем была мятая песочного цвета рубашка с многочисленными карманами, а из-под стола торчали тощие ноги в потрепанных сандалиях. Трудно было представить юрисконсульта Мишина И. В. дающим дельные советы.

— Да-а-а? — невнимательно сказал он, не сводя глаз с блокнота.

— Здравствуйте, — произнесла Ирина, оглядываясь на дверь и готовясь сбежать. — Я хотела…

— Подойдите к столу! — приказал мятый и потрепанный хозяин кабинета.

От неожиданности она подчинилась приказу. Вблизи Мишин оказался еще более непрезентабельным: взъерошенные черные волосы и недельная щетина, смуглые подбородок и щеки казались вымазанными в саже. Он наконец-то взглянул на нее и замахал свободной рукой:

— Здравствуйте! Вы-то мне и нужны!

— Я? — изумилась Ирина.

Тут юрисконсульт выскочил из-за стола, и оказалось, что пришел на работу в забавных штанишках чуть ниже колен. Ирина опять оглянулась на дверь, но он схватил ее за руку и насильно усадил в глубокое и широкое кожаное кресло.

— Да-да-да, нужны!

Он схватил блокнот, перелистал его и начал читать, чуть подвывая в конце предложений:

— Ну как? Как вам отрывок?

Ирина смотрела на Мишина и щурилась на солнце, светившее из окна прямо ей в лицо. Она чувствовала себя как киношная героиня на допросе под лампами. Только не комиссар полиции, а юрисконсульт с нетерпением ожидал, когда она хоть что-то скажет. Он не выдержал первым:

— Ну как? Говорите, говорите!

— Говорить?

— Да-да-да!

Ирина побродила взглядом по эстампам на стенах, посмотрела на свою сумочку и спросила:

— Вам так нравятся любовные романы?

— Вот еще! У меня на романы нет времени. Но что вы скажете об отрывке?

— Очень мило, — нашла она вежливые слова.

— Да? — обрадовался мятый юрист. — Тогда послушайте вот это!

— Ну как? — напористо спросил Мишин. — С огоньком?

— Великолепно, — покорно согласилась Ирина. — Автор очень… э-э-э… мило пишет.

— Ух ты, такую книжку я бы почитала! — послышался от дверей голос одной из местных красавиц с кофейной чашкой.

— Спасибо! — улыбнулся ей юрисконсульт. — Вы, дорогие мои, настоящие читательницы, о таких можно только мечтать. А боевики вы, конечно, терпеть не можете? — обратился он опять к Ирине.

Девица в дверях сморщила носик, а Ирина пожала плечиком:

— Ну почему же… читаю.

— Так это же великолепно!

Странный тип пошарил по многочисленным карманам рубашки, вытащил еще один блокнот и притворно мрачным голосом прочел:

— Ну как?

Местная девица заскучала и вернулась к своей двери, поэтому хвалить пришлось одной Ирине.

— Шедеврально, — вспомнила она слышанное где-то слово.

— А вот это? Вот это!

— Ну как?

— И это шедеврально, — покорно кивнула Ирина.

Судя по сияющему лицу, странный чтец готов был подпрыгнуть до потолка. Но ему помешало появление светловолосого красавца, как будто сошедшего со страниц первого блокнота.

— Так я и знал, — притворно строго сказал он. — Ну, и как это называется, Дан? Ты не только сидишь в моем кабинете, но и используешь его для рекламы своих поделок.

— Нужно же амортизировать оплаченную полезную площадь, если она пустует с понедельника по пятницу, — невозмутимо, словно киношный индеец, ответил помятый чтец.

— Постой, постой, а как вы сюда попали? — блондин нахмурился по-настоящему. — Взломали замок?

— Зачем, если ты стал забывать ключи в дверях?

— А, так вот где они… Я потому и вернулся, — у блондина трогательно заалели уши, и он покосился на Ирину. — Но все же, Дан, нехорошо сидеть за моим столом и забивать глупостями голову моей клиентке, — попытался он сменить тему разговора.

— Как? Он не Мишин? — возмутилась Ирина, указывая на владельца блокнотов.

Нарушивший литературные чтения блондин улыбнулся. Сейчас, когда молодые мужчины стояли рядом, было особенно заметно, что его нельзя было охарактеризовать иначе как «красавец». А как же! — сантиметров сто восемьдесят роста, широкие плечи, узкие бедра, правильные черты лица. А еще волнистые светло-каштановые волосы, зачесанные назад, серые глаза, ровный нос и широкая челюсть. И ямочка на подбородке.

— Мишин — это я, — сказал блондин, безуспешно пытаясь говорить строго. — А наглый субъект за столом — известная сочинительница любовных романов Ольга Страстина и одновременно криминальный автор Петр Громобоев. В миру — Богдан Волков или просто Дан.

Растерянная Ирина все же не удержалась от улыбки. Теперь-то она поняла, что за странные отрывки читал ей небритый любимец муз.

— Но это же просто гениально — одновременно сочинять любовные и криминальные романы, — искренне похвалила она.

— Вот! — указал на нее Богдан. — Вот настоящий читатель! Без нытья, придирок, унылой критики и завышенных требований. А сочинять одновременно? Дорогая моя, это же элементарно! Сейчас читатель пошел наивный и прямолинейный…

— Глупости, — перебил его Мишин. — Сейчас сочинять особенно трудно. Нужно учитывать общую малограмотность масс. Если ты напишешь, что Изольда не могла жить без своего Тристана, то читательницы начнут искать в сети модное средство «Тристан». И найдут. И применят. И скажут спасибо. И не смогут жить без него. Таковы многие женщины от года и старше!

— А мужчины? — коварным тоном спросил Богдан.

— И мужчины найдут и применят. Мало ли «Тристанов» в сети?

Богдан фыркнул, опять пошарил по карманам, достал небольшую книжечку в яркой обложке, открыл ее и посмотрел на Ирину:

— Назовите ваше имя и фамилию, чтобы я мог подарить вам авторский экземпляр моего последнего романа.

— Ирина Десницкая. А скажите, — обернулась она к блондину, — вы действительно Мишин И.В?

— Я действительно Мишин Игорь Вадимович. А вы та самая Десницкая?

— Да, я Десницкая.

— Та самая? — вмешался Богдан. — Кто она? Главный редактор? Издатель? Критик из толстого журнала?

— Я читатель! — повысила голос Ирина. Она достала из сумочки фотографию, внимательно изучила ее и посмотрела на красавца-блондина: — Да, вы Игорь Вадимович. Я с вами договаривалась по Скайпу. Будет конфиденциальный разговор, поэтому попросите Богдана… э-э-э…

Она запнулась, недоуменно глядя на Мишина. Тот вдруг покраснел до ушей, словно сопливый мальчишка, которого поймали на том, что он никогда не проходил до конца модную компьютерную игру.

— Да, мне звонила Антонина Ивановна, — забормотал он так не идущим к его мужественной внешности жалобным голосом. — Вы собираетесь советоваться со мной как с юристом? Нет, я не смогу объяснить, не смогу… Дан, ну что ты молчишь, скажи ей!

Богдан как раз надписал книгу и с поклоном вручил Ирине.

— Почему я? — саркастически спросил он. — Ну ладно, ладно. Закрой дверь.

Юрист подчинился и почему-то включил радиоприемник, а писатель тихо и неторопливо начал говорить.

По словам Богдана, которые Игорь сопровождал кивками и душераздирающими вздохами, выходило, что Мишин И.В. был красивым, мужественным, ездил на «шкоде» последней модели, и местные красавицы давно уже положили на него глаз. Появление любой клиентки они встречали очень неодобрительно, как это и заметила Ирина. Утешало их только то, что у Игоря не было секретарши. У него вообще не было постоянного персонала, а в своей конторе (он так и называл ее «контора», а не «офис», но его обожательницам нравилось даже это) он бывал всего два раза в неделю.

Дело в том, что Игорь Вадимович Мишин был плохим юристом.

А ведь с самого его нежного возраста все родственники Игорька мечтали, что он изучит юриспруденцию и сделает блестящую карьеру. Особенно упорствовал дедушка со стороны отца. Безо всякого желания и блата, из чистого страха перед грозным дедом юноша выдержал вступительные экзамены в местном филиале университета. После его окончания с помощью деда смог открыть свою контору. А потом… начался настоящий детектив.

Дело в том, что у покорного родственникам Игоря был совсем другой талант, о котором они ничего не знали. Уже в студенческие годы юноша стал пользоваться успехом как хороший строитель-отделочник. Он сколотил бригаду, и скоро она уже не просто отделывала обычные, хотя и богатые квартиры, а работала на самом люксовом уровне. Номер телефона Мишина И.В. передавали друг другу люди, не просто могущие запросто потратить миллионы на отделку загородного дома, но и желающие, чтобы этот дом был оформлен со вкусом, в котором они, к сожалению, не понимали ни уха, ни рыла. Закон оставался для Игоря мертвой буквой, зато дизайном помещений и строений он занимался вдохновенно и с удовольствием.

Конечно, пользуясь учебниками и справочниками, он иногда давал совет по какому-нибудь юридическому вопросу. Но это было для него неприятнейшим трудом, а за верность консультации нельзя было ручаться, что не раз доводило его до депрессии.

Таким образом, и здоровья, и клиентов у него скоро совсем не стало бы, но по совету своего друга Богдана Волкова (который один был посвящен в тайну) Игорь принялся периодически нанимать выпускников юридических вузов. Начинающие юристы получали возможность практиковаться, а Мишин И. В. теперь все свое время мог отдавать любимой дизайнерской работе. Соответственно стал расти доход от нее, а юридическая практика приносила ничтожно мало. Но, опасаясь гнева деда и возмущения остальной родни, Игорь сохранил свою контору и пытался скрыть от близких тайну своей двойной жизни и то, откуда он берет деньги на комфортную жизнь.

И вот конфуз! Из-за того, что выпускники уехали отдыхать, а Десницкую на прием записала уборщица, тайна вышла из-под контроля.

— Я обещаю держать язык за зубами, — пробормотала Ирина. — Я никому-никому ничего не скажу. Мне нужен не юридический, а житейский совет.

Игорь просиял:

— Ирина… вы разрешите так вас называть? Так вот, если это совет по отделке помещений или выбору мебели, то я вполне компетентен! Нет? Ох… Дан, ну скажи ей.

— Почему я?

Богдан явно наслаждался нелепой ситуацией, в которую попал его приятель. Сгорающий от смущения Игорь попытался свирепо буркнуть на него, безнадежно махнул рукой и принялся объяснять Ирине:

— Этот ужасный человек на самом деле не только гибрид любовных романов и кровавых историй. Он — настоящее ходячее справочное бюро и юридических, и житейских советов.

— Конечно, писатель знает жизнь, — вежливо покивала Ирина.

— Какой к черту писатель? Ох, простите, — одернул себя хозяин кабинета. — Он, конечно, замечательный писатель, но основная работа у него — в охранном агентстве.

— Он сторож? — простодушно спросила Ирина.

— Да-да-да, — закивал ей в ответ Богдан. — Чаще всего я — сторож тел и клянусь, есть такие тела, что работа кажется мне наслаждением. Какие бывают цыпочки, эх!

Девушка уже с опаской поглядывала то на одного, то на другого молодого человека, у нее мелькнула мысль, что неплохо бы направить их к профессору Призорову, чтобы он послал их к тому же специалисту, что и ее брата. Не нужно было быть хорошим юристом, чтобы прочитать испуг на ее лице. Игорь взял себя в руки и начал говорить понятнее:

— Вам, Ирина, порекомендовали меня, как честного специалиста, которому вы можете довериться в этом городе. А я рекомендую вам не менее порядочного человека, моего друга и консультанта из охранного агентства «Гранит» Богдана Волкова. Уверяю вас, клянусь вам, что у него светлая голова и отличные способности ориентироваться в самых неприятных обстоятельствах!

Богдан прищурился.

— Так-так, работать буду я, а славу получишь ты, Лестрейд.

Посмотрел на Игоря, убедился, что опять вогнал его в краску, посерьезнел и спросил Ирину:

— А в чем, собственно, дело, сударыня?

«Легко смеяться над превращениями романиста в сотрудника охранного агентства, а юриста — в дизайнера. Другое дело, доверить этим людям свое дело», — вот что было написано на живом и подвижном лице Ирины. Несколько минут она молчала, а Игорь и Богдан молчали, не мешая ей сделать выбор.

— Ну хорошо, я расскажу.

Она вернулась в кресло и достала из сумочки конверт.

Богдан опять уселся за стол, на место хозяина конторы, Игорь погрузился в глубины второго кресла.

— Я приехала из Прибыльска, чтобы отыскать своего троюродного брата Михаила Корина. Посоветовала мне обратиться к вам, Игорь Вадимович, подруга мамы. Она знакома с вашим дедушкой и сказала, что ему и вам можно доверять. Но… — Ирина с явным сомнением посмотрела на Богдана. Игорь тоже, но не с сомнением, а ожидая увидеть привычное зрелище.

Несколько секунд ничего не происходило. Точнее, сначала происходившее не было заметно даже привычным глазам Игоря. Но затем внешность Богдана стала меняться, словно у первоклассного киноартиста. Черты лица стали строже и основательнее, глаза потеряли озорной блеск, возле рта залегла складка и даже недельная небритость стала казаться малозначащей и даже приятной мелочью. Он выпрямился на стуле, но не скованно, а с этакой горделивой небрежностью. А взгляд… Человек с таким искренним и благородным взглядом никак не мог подвести сестру, трогательно беспокоящуюся о судьбе брата.

И Десницкая решилась:

— Хорошо, я расскажу вам все. Возможно, мне нужно было приехать с вокзала сразу сюда. Но у меня разрядился телефон, я не могла позвонить Игорю Вадимовичу.

— Подождите, — вдруг прервал рассказ Ирины Богдан. — Поставьте телефон на зарядку, вот розетка.

Ирина капризно надула губы, но подчинилась.

— Дело в том, — продолжал Богдан с самым заботливым выражением лица, — что ваш брат не знает ни Игоря, ни меня, но, я уверен, может позвонить вам. А вдруг именно сейчас это и произойдет? Обидно было бы потерять такой звонок.

— Как же я не подумала об этом! — с раскаянием воскликнула Ирина. — Вы правы, вы очень предусмотрительны! — Она заботливо проверила телефон и опять заговорила: — Так как я не могла позвонить Игорю Вадимовичу и договориться о точном времени встречи, то я решила сначала посетить врача. Профессора Призорова. Он лечил Михаила. Понимаете, Призоров живет по пути к вам. Но ему я немножко соврала, боялась, что он меня не примет. Для солидности я не только сказала, что я сестра Михаила, но и представилась журналисткой.

И она рассказала о разговоре с Призоровым. Богдан слушал молча и сочувственно кивал. Игорь пару раз хотел было что-то спросить, но посмотрел на Богдана и прикусил язык.

— Я так понял, что Призоров не стал по-настоящему лечить Корина, потому что его нужно было направить к психиатру, — сказал Богдан, когда Ирина замолчала.

— Так он сказал. Странно, но мама никогда не говорила, что у Михаила не в порядке психика. И лицевой тик у него начался только за пару месяцев до исчезновения и никак не связан с каким-то сумасшествием.

— Михаил Корин, — задумчиво сказал Богдан. — А подробнее об исчезновении вы не могли бы рассказать?

Она могла. Пропажи Корина никто не заметил, так как он жил один и часто уезжал далеко и надолго. После стажировки в Англии и трех монографий по проблемам промышленной экологии, он стал внештатным преподавателем двух отечественных учебных заведений. Жил он один, родители умерли, родных братьев и сестер у него не было. Изредка писал Корин только двоюродной тете, второй жене двоюродного брата своего отца, а иногда приезжал к ней. Это была мама Ирины Десницкой.

Но полгода назад отсутствие Корина затянулось. Он бросил преподавательскую работу и лекции, полностью посвятил себя каким-то таинственным экспедициям. Изредка упоминал в письмах о продаже некоторых акций и переводе денег со своих счетов в другие банки. Именно это и послужило основанием для тревоги.

Дело в том, что отец Корина, ученый, не слишком известный широкой общественности, но достигший больших научных успехов в области металлургии, оставил сыну приличное наследство, а Михаил это наследство значительно увеличил. И вот в одно прекрасное утро, два месяца назад, один из банков, где у Корина был счет, отказался переводить ему деньги в другой банк на том основании, что у них нет никакой уверенности в том, что клиент жив.

Тогда же начала волноваться и двоюродная тетя Корина, мама Ирины, тем более, что у нее начались серьезные проблемы с сердцем, а это усиливало ее тревожность. Она расспросила всех, кто только мог это знать, о планах и намерениях двоюродного племянника, а потом посоветовалась с несколькими друзьями. Ее хорошая подруга вспомнила о своем знакомстве с дедом Игоря Вадимовича Мишина и о том, что Игорь живет в Синеозерске (куда Корин ездил перед тем, как надолго исчезнуть) и занимается юридической практикой. Ирина позвонила в офис Мишина и сообщила, что приедет.

Вот и все.

Богдан и Игорь выслушали Ирину с большим вниманием. Потом Игорь в очередной раз покраснел, вспомнив об уборщице, принявшей звонок клиентки, а Богдан спросил:

— Что же вы думаете обо всем этом, сударыня? И как предполагали искать брата?

— Я не думаю и не предполагала. Я уверена, что у Михаила неприятности!

— Откуда? Какие? — не выдержал Игорь.

— Тише, тише, ты нарушишь покой всех своих поклонниц, — замахал на него руками Богдан. — Вы не поверите, Ирина, но стоит ему где-нибудь появиться — и женщины падают к его ногам. А если кому-то из мужчин это не нравится, он отправляет беднягу в окно. Между прочим, не затрудняясь тем, чтобы открыть раму, и не беспокоясь о том, на каком этаже комната находится. Ладно, ладно, Игорек, я шучу, ты безвредный мышонок!

Несмотря на печальный разговор, Ирина улыбнулась. А Богдан продолжил расспросы:

— Вот вы говорили о неприятностях у брата. Откуда такая уверенность?

Ирина положила на стол конверт.

— Михаил, когда уехал полгода назад, как обычно, довольно часто писал нам с мамой. Он, понимаете, не любил звонить из-за границы, говорил, что это чепуха и трата денег. Да, возможно. Сначала мы получили три письма. Ничего особенного, обычные для него. Потом долго ничего не было. А две недели назад пришло вот это. Прочтите, пожалуйста. Некоторые буквы расплылись, если что непонятно — спрашивайте.

Богдан достал из конверта листок, покашлял и начал читать вслух:

— Гм, очень личный документ, — подытожил Богдан. — Но почему вы решили, что у брата неприятности? Откуда это следует?

Ирина нервно поерзала в кресле.

— Это письмо пришло на адрес маминой подруги, о которой я уже говорила вам. Сначала мы с мамой очень удивились и ничего не поняли. Потом я решила, что Михаил нарочно прислал письмо не нам с мамой. Ну, то есть, в письме есть что-то, что может взволновать маму. Я прочла его еще у тети Тони, так я зову мамину подругу. Но ничего волнующего в письме нет — общие слова и фразы. А Михаил, между прочим, всегда писал очень конкретно.

Ирина перевела дыхание и продолжала:

— Особенно меня поразили обращения ко мне, все эти «рад был бы расцеловать», «драгоценная моя» и прочее. Это настоящая чепуха! Михаилу уже сорок пять, он всегда больше общался с моей мамой, она ему ближе по возрасту. А я для него была маленькая девочка, которой он привозил конфеты. Даже из-за границы, четыре года назад, он привез мне куклу и шоколад, словно ребенку. А я-то надеялась на духи или модное платье, — Ирина грустно улыбнулась. — Не мог он написать такое письмо! Я так тете Тоне и сказала, когда пришла к ней посоветоваться. Мы думали о подделке, но это почерк Михаила, я уверена и мама тоже. Но раз он написал такую чепуху, то это что-то означает. По-моему, что-то нехорошее. Только ведь если я обращусь с таким письмом к кому-то официальному, меня примут за дурочку.

Игорь взял письмо и стал его перечитывать, а Богдан спросил Ирину:

— Не было ли у вас с Михаилом каких-нибудь условных слов или фраз?

— Что-что? — переспросила она.

— Ну, знаете, родственники или друзья в разговорах и письмах иногда используют какое-то слово или фразу не так, как другие люди. С другими они говорят, как обычно, но среди своих у них эти же словечки имеют совсем другое значение. Я, например, знаком с семьей, где все друг друга называют Вася. Не в насмешку или в шутку, просто такая привычка.

— Нет, ничего такого у нас не было. И я называла его не Миша, как он подписался, а Михаил. Поймите, он для меня был не братом, а дядей в возрасте, почти пожилым…

Она и Богдан вздрогнули и обернулись на бормотание Игоря, но он смущенно улыбнулся:

— Показалось, что между строк что-то написано.

Ирина махнула рукой:

— Мы и над лампой грели, и водой мочили. Много чего делали.

— А я уже хотел спросить, почему оно такое подмоченное, если с конвертом все в порядке, — сообразил Богдан.

«А я думал, что над ним плакали», — хотел сказать Игорь, но опять прикусил язык.

Между тем, Богдан продолжал рассуждать:

— Вы говорите, Ирина, что для Корина текст необычен. Тогда информацию нужно искать именно в тексте.

Тут уж Игорь не выдержал:

— Послушайте, Ирина, а вы с ним не играли в какие-нибудь шифрованные письма или коды?

— Нет, никогда. Даже в «слова» мы не играли, он не такой был человек. Но мы с тетей Тоней и этот вариант проверяли: читали и задом наперед, и через слово, и только первые слова предложений, и только последние. Чепуха получается.

— А это мысль, — вдруг сказал Богдан. — Но со словами — дело опасное. Если это действительно зашифрованное послание, то слова могли бы все выдать. Вот, например, в банке намекали, что Корин похищен, а ему пришлось бы слово «похищен» вставлять в текст письма. Но это сразу привлекло бы внимание… — Богдан помолчал, потом повторил: — Похищен. Похищен.

Он забрал у Игоря листок и стал вглядываться в строчки. Ирина и Игорь смотрели на него, почти затаив дыхание. Усмехаясь, Богдан поднял на них глаза:

— Знаете, может быть, это игра воображения, но тут действительно зашифровано слово «похищен».

— Где? Где? — Ирина и Игорь так хотели поскорее увидеть разгадку, что даже надорвали листок.

— А вы прочтите в каждом предложении, кроме первого и последнего, первую и последнюю буквы. Я, потоП, Однако, пороХ, И, плаЩ, Если, болваН, Я, слоВ, Они, глаЗ, Люблю, конкретноЕ, Главное, толькО, Работа, делО, Дело, практикА. Что получается? «Я похищен. Я возле города». Чтобы получить букву Щ, он даже написал не «академическая шапка и мантия», а «академическая шапка и плащ».

— Поразительно! — восхитился Игорь. — Ну, что я вам говорил, Ирина. Он быстро все распутает. Нужно немедленно сообщить властям. Похищение человека — это дело как раз…

— Да-да, как можно скорее сообщить, — заволновалась Ирина.

— И что вы сообщите? — насмешливо спросил Богдан. — Ну просто дети малые… Какие-то буквы складываются в какие-то слова, и поэтому Корина похитили? И спрятали неизвестно зачем и неизвестно где? Да с вами даже разговаривать не будут. Я и сам в сомнениях, хотя это моя расшифровка.

— Но не могли же буквы случайно так сложиться! — Ирина стукнула кулачком по подлокотнику кресла. Кресло хрюкнуло, а Игорь подумал, что совсем забросил свою контору и ее обстановку.

— Предположим, не могли, — согласился Богдан. — Но это не доказательство, это мои домыслы. Я верю в них только из-за ваших слов, что обычно ваш брат не так писал свои письма. Ну, и рассуждаю я, как неофициальное лицо.

Ирина опять стукнула кулачком по креслу:

— И что же, махнуть на все рукой? Пусть Михаил погибает? Нет, я попытаюсь что-то сделать! Я…

— Тише, тише, тише, — остановил ее возгласы Богдан. — Испугаете поклонниц Игоря, они подумают, что вы с ним ссоритесь, и прибегут его спасать.

— Они ушли, — буркнул Игорь. — Смотрите, уже темнеет.

— Да, темнеет. Утро вечера мудренее. Отдохнем, а завтра с новыми силами попытаемся разобраться. Вы, Ирина, где собирались остановиться?

— В гостинице, наверное, только не знаю…

— Вот сейчас мы вас отвезем в приличную и недорогую гостиницу, хорошо? — предложил Игорь.

— Хорошо, но я оставила вещи в камере хранения.

— Съездим и за вещами. Вокзал ведь недалеко.

— Только уговор, — сказал Богдан, изобразив голосом и лицом строгость, — никуда из гостиницы не уходить, обо всех странностях и неприятностях немедленно сообщать мне или Игорю, телефон держать при себе в готовности. Вот моя визитка.

Через сорок минут «шкода» Игоря остановилась возле гостиницы «Сириус», еще через десять минут он уже провожал Ирину на третий этаж, в ее номер. А Богдан отошел в дальний угол холла и сделал телефонный вызов:

— Здравствуйте, Николай Петрович… — сказал он. — Да ничего дела идут, спасибо… Я тут в вашей гостинице поселил одну девушку, в триста одиннадцатом номере… С неделю, возможно… Пусть присмотрят, хорошо?.. Спасибо, Николай Петрович. Привет супруге.

Но незаметно было, чтобы принятые меры безопасности улучшили его настроение. Он так задумался, что когда вернулся Игорь, ему пришлось тронуть Богдана за руку.

— Я проверил номер: других входов нет. И она заперла дверь. А на окнах решетки.

— Двери тут хлипкие, но в дверь вряд ли кто полезет. Мне важнее, что туалет в номере, и ей не нужно будет выходить.

— Ты думаешь, Ирине что-то может угрожать? — забеспокоился Игорь. — Из-за этого письма думаешь?

Они как раз вышли из гостиницы, и Богдан как будто бы рассеянно огляделся.

— Она приехала искать Корина, — сказал он. — Все это может быть и чепухой. Вместе с письмом. Понимаешь, родственники часто зря поднимают панику, зря волнуются. Но дело в том, что в родне, как правило, хорошо знают друг друга. Какие-то привычки и странности, о которых посторонним не известно. Если поведение человека меняется, тому обязательно есть причина, хотя не обязательно серьезная. Если Корин регулярно, хоть и редко приезжал к своей тете, а потом перестал, то это не просто так. И писать перестал. И банк просто так открыто не сообщит, что с клиентом непорядок. Ведь письмо пришло как будто чтобы всех успокоить. Ну, и моя расшифровка ложится в масть. Если у Корина неприятности, то неприятности могут быть и у Ирины. Просто потому что она его ищет и его сестра.

Игорь заволновался. Он чувствовал ответственность за Ирину не только как за клиентку, но и как за знакомую знакомой своего деда. Короче говоря, она ему не чужой человек.

— Так может поселить ее в другом месте? Например в моей…

Богдан мотнул головой:

— Не нужно. Если бы ты не заговорил о «Сириусе», я бы все равно предложил повозить Ирину по городу. Хотя бы и на вокзал за вещами. Ты заметил, что за нами от твоей конторы до вокзала и затем до гостиницы следили?

— Не заметил. А кто?

— Помнишь, я попросил тебя поехать не по проспекту, а по бульвару.

— Да, я еще удивился.

— Как бы мы не ехали, куда бы ни сворачивали, за нами хвостом шла одна и та же машина. Если это не связано с тем, что завтра мне нужно будет охранять Алису Святкину, то следили за твоей клиенткой.

Игорь от изумления даже забыл о Михаиле Корине:

— А что делает здесь Святкина?

— Она одна из судей конкурса «Мисс Снегурочка» под эгидой холодильного комбината.

— Разве у нее нет своих охранников?

— Ей мало. Ее в наших краях, видите ли, преследует снежный человек.

— Шутишь? — Игорь даже повысил голос.

— Не ори. Прочти сегодняшнюю «Новости нашего города». Вчера, когда Святкина купалась в нашем знаменитом Целебном озере, к ней подкрался снежный человек и попытался умыкнуть. На крик прибежала охрана, но все увидели только мохнатую фигуру среди деревьев. Кроме следов от него ничего не осталось.

— Зато какая сенсация! А ты веришь в эти сказки?

— Когда меня нанимают для охраны, я должен верить во все, опасное для здоровья и жизни клиента. Так что, Игорь, когда будешь ехать домой, посматривай назад. Темно-вишневые «жигули». Нет-нет, я сам доберусь домой. Ну, до завтра.

С этими словами они распрощались.

Игорь уехал.

Богдан зашагал прочь от гостиницы.

А тем временем Ирина обживала свой номер.

Вечер был душный, окно закрыто намертво, и она прежде всего включила кондиционер. Потом сменила платье на халатик, умылась, позвонила маме, что ничего пока не известно. И села на кровать, раздумывая о последних событиях.

Она так переживала, собираясь в Синеозерск, но здесь встретилась с отзывчивыми людьми. Профессор Призоров ей очень понравился. В нем были настоящая солидность и доброта. Он от чистого сердца предложил при необходимости обращаться к нему. Игорь тоже очень приятный и добрый. И честный, другой бы сделал вид, что что-то делает, он же сразу признался, какой из него неважный юрист.

А вот Богдан не очень ей понравился. Если говорить откровенно, не понравился совсем Сначала, правда, он очень забавно читал отрывки из своих книжек. Но как только Игорь попросил его помочь, то Богдан заважничал, начал всех перебивать и обрывать, строить из себя великого сыщика. Конечно, это он расшифровал письмо, но тут же посмеялся над расшифровкой.

Ирина не знала, что и думать.

В конце концов, решила пока отключиться от дум. Хватит волнений!

Достала из дорожной сумки газету, которую купила на вокзале еще днем, и стала лениво просматривать статьи. Но она устала, а материалы оказались удивительно скучными. Конкурс «Мисс Снегурочка», проблемы озеленения, скандал из-за бывшего дома отдыха… Вдруг ей бросился в глаза заголовок: «Новая любовь снежного человека». Что за чушь? Действительно, чушь: попытка похищения известной певицы обезьяночеловеком. Это надо же было такое придумать?! Но Алиса Святкина вполне серьезно рассказывала журналистке:

«Как известно из средств массовой информации, — сообщала журналистка уже от себя, — снежные люди, лесные люди, бигфуты, йети и прочие таинственные существа часто похищают женщин…»

Ирина вздрогнула от звонка и уронила газету. Что это? А-а, в номере есть стационарный телефон.

— Вам городской вызов, — сказал мужской голос в трубке. — Будете разговаривать?

— Да, конечно.

Наверное, это Игорь или Богдан решили убедиться, что с ней все в порядке.

— Ирина?

Она не узнала говорившего и молчала.

— Ирина, вы меня слышите?

— Кто это? — неуверенно спросила она, в тревоге подумав: «Почему этот человек так взволнован?»

— Ирина, это Призоров вас беспокоит.

— Ой, профессор…

— Я хотел увериться, что с вами все в порядке. Все-таки вы в чужом городе.

— Все в порядке, — Ирина заулыбалась. Так приятна забота даже практически чужого человека. — А как вы узнали, где я?

— Обзвонил гостиницы, их у нас в городе не так уж много. Ну, я рад, что все хорошо. Спокойной ночи.

— И вам спокойной ночи, — ответила она.

Как хорошо, что профессор позвонил и развеял неприятное чувство от этой дурацкой статьи. Хотя тетя Тоня говорит, что артисты часто выдумывают разные скандалы и ужасы, чтобы о них говорили, для шума вокруг своего имени, для пиара и рекламы. Но все равно страшно представить себе…

Отбросив газету, Ирина достала из сумочки книгу Богдана и решила лечь в постель. Она так устала, что почитает минут десять и обязательно заснет.

Так и сделала.

Но вот беда — ей не спалось. Не из-за того, что ее заинтересовал любовный роман, был самым банальным. И все же целый час она старалась или заснуть, или сосредоточиться на чтении, но напрасно. Когда наступила полночь, Ирина так устала от попыток усыпить себя книжкой, что решительно отложила книгу и погасила свет. Нужно попытаться заснуть, все дело в непривычной обстановке. Спать, спать! Она слышала, как под окнами проезжали машины, кто-то громко разговаривал в одном из соседних номеров. Потом задремала. И даже видела сон.

Но вдруг проснулась от чувства опасности.

Сердце колотилось, по спине пробегал холодок страха.

Села на постели, насторожилась. Но ничего не слышала, кроме собственного дыхания.

Но что-то же испугало ее даже во сне? Может сон, который сразу же забыла? Или громкий звук в соседнем номере?

Да-да-да, как говорит Богдан, она как раз и проснулась из-за того, что раздался какой-то звук. Или звуки.

Какие?

За стеной?

А может, кто-то пытался войти в ее комнату? Или постучал?

Не включая свет, в слабом свете от уличных фонарей она прокралась к двери и постояла, затаив дыхание. Сердце ее громко колотилось.

— Кто там?

Никто не ответил.

В коридоре ни голосов, ни шагов.

Может быть, звук ей приснился? Такое бывает.

Но она в гостинице, и шуметь могли в соседних номерах. Даже в номере выше этажом и внизу. Или шумели на улице, за окном. Да, скорее всего сквозь сон она услышала голоса соседей или шум машины.

Ирина еще раз посмотрела на дверь, потом на окно… Что это? Все было, как в кошмарном сне, как будто она и не просыпалась. Она увидела руку, ухватившуюся за подоконник! Большую и мохнатую!

Ей это кажется? Все из-за интервью Святкиной? А если не кажется?

Поразительно, но в ужасе и остолбенении Ирина все же смогла здраво рассуждать. Когда они с Игорем пришли в номер, окно было закрыто, Игорь ей это сказал, включая кондиционер. Не только закрыто, но и зарешечено. А теперь одна створка рамы настежь!

Ирина стояла, соображая, но не в силах двинуться с места. Не сводя глаз с неизвестного существа. Вслед за рукой показалась голова. Отблеск огней с улицы освещал лицо, покрытое светлым мехом. Узкие глаза, рот от уха до уха. Снежный человек! Включить свет? Она подняла руку и ужаснулась тому, что чудище ее увидит. Рука безвольно опустилась и вцепилась в спинку стула, стоящего сбоку от двери;Ирине просто необходимо было за что-то ухватиться, как утопающему за соломинку.

Стул… Стул! С отчаянным визгом она подняла его и кинулась к окну.

Чего бы ни ожидал снежный человек, но явно не нападения обезумевшей от ужаса девушки, запустившей в него стулом. Ирина промахнулась. Раздался звон стекол. Снежный человек вполне отчетливо сказал: «Ой!» — исчез за окном.

На подгибающихся от страха ногах Ирина подошла к кровати и села. Ее трясло все сильнее. И от ночной прохлады, и от пережитого. А что если страшилище вернется? Торопливо, путаясь в рукавах и пуговицах, натянула халат и уже шла к двери.

Но в нее постучали.

Ирина попятилась. Опять чудище? Постучали настойчивее. Она в ужасе огляделась: куда бежать? Мелькнула даже мысль выбраться через окно. Но — третий этаж. В дверь стукнули еще несколько раз, а потом щелкнул замок. Ирина готова было заорать, но… в номер заглянул охранник.

— Простите, вы не отвечали, я открыл своим ключом. Что у вас тут происходит? — сердито спросил он, включая свет.

— Это не у меня, а у вас происходит! — закричала в ответ Ирина. — Зачем на окнах решетки, если их так легко открыть?

Охранник подбежал к окну и в изумлении стал рассматривать открытые створки решеток.

— Были заперты на защелки. Так во всех номерах, — оправдывался он. — Пожарная инспекция запретила их приваривать на окнах и балконах. А вы открывали форточку?

— Зачем форточка, если есть кондиционер? — возмутилась Ирина.

— Действительно, зачем форточка, если можно было вырезать стекло и отодвинуть защелку? — сказал знакомый Ирине голос.

Охранник обернулся к Богдану:

— А вы кто такой? Я вас не помню.

— Я Волков, — представился тот. — Вам говорил обо мне Николай Петрович.

— А… да, — уже вежливым тоном ответил охранник. — Да, вырезать стекло могли, но сейчас оно разбито, и понять что-либо невозможно. Мне вообще непонятно, зачем вор лез сюда, в дешевый номер, если в гостинице остановились богатые люди. Но это между нами. А вы уверены, — обернулся он к Ирине, — что не открывали рамы и решетки самостоятельно?

Ее все еще трясло, а во рту и горле так пересохло, что она еле смогла выговорить:

— Зачем?

— Ну-у, не знаю… Вам что-то приснилось, какой-то кошмар, и под его влиянием…

— Мне не приснилось, кто-то действительно залез в окно, я видела его голову! — почти закричала Ирина.

— Вот видите, вы возбуждены. Вам что-то приснилось, вы встали, подошли к…

Охранник явно собирался гнуть свою линию, но Богдан перебил его:

— А я вижу, что вы не собираетесь никому сообщать об этом происшествии.

— Какое там происшествие? Девушке что-то почудилось, из-за этого она разбила окно, — упирался охранник.

— Оно-то так, но девушка может рассказать о том, что ей почудилось, вашим богатым постояльцам, — опять перебил его Богдан. — Что? Вам это не нравится? Тогда мы поступим вот как… Девушка сейчас же покинет гостиницу и не будет ни с кем обсуждать свои ночные приключения. А вы спишете разбитые стекла.

— На что? — спросил охранник, но видно было, что он согласен с Богданом.

— На что угодно. На хулигана, кинувшего камень, на птичку-лунатичку. Из-за птиц даже самолеты падают, а тут какая-то гостиница. Придумаете сами, а с Николаем Петровичем я сам поговорю. Идет?

Охранник мрачно кивнул.

— Тогда идите оформляйте, а мы подпишем.

— Успокойтесь, дорогая, никто вам не угрожает, — ласково, словно ребенку, сказал Богдан Ирине, когда они остались вдвоем. — Все уже закончилось. Сейчас я отвезу вас в безопасное место. Соберитесь, а я пока прогуляюсь. Заприте за мной дверь.

Ирина только кивнула. После ужаса и возмущения наступила психологическая реакция, чувствовала себя вялой и разбитой. Кое-как сложила вещи в дорожную сумку, переоделась. Чуть не забыла причесаться, но глянув в зеркало, привела в порядок волосы и лицо. От нервной дрожи несколько раз больно ударила себя щеткой по голове. «Никогда, никогда, — повторяла мысленно, — никогда не буду смеяться над другими! Бедную Алису Святкину напугал этот же монстр!»

Тем временем Богдан совсем не собирался гулять бесцельно. Прежде всего он позвонил Игорю, потом вышел из гостиницы и осмотрел прилегающие улицы и дворы. Никого. Но было бы странно, если бы злоумышленник не убежал. Особенно после удара стулом и падения на цветочную клумбу.

Уже возвращаясь к гостинице, Богдан в очередной раз обернулся. Так, так… Какой-то здоровяк, высокий и широкий, будто шкаф, был уже в нескольких шагах от него. На цыпочках бежал, что ли?

Обрушился на Богдана словно буйвол. Богдану еле удалось увернуться. Огромный кулак возник в воздухе и скользнул по его голове. В ушах зазвенели колокола. Но все же сумел устоять на ногах.

Да, громила не пугал, а напал сетьезно.

Пришлось нанести ответный удар левым коленом в пах. «Шкаф» не ожидал, что противник ударит именно слева. Хрюкнул от боли. Богдан увидел вблизи искаженные черты лица, дико выпученные глаза.

Взмахнув левой рукой, еще стукнул для верности, почувствовал, как ребро напряженной ладони врезалось в «мякоть» напавшего.

Жаль, удар не нокаутировал «шкафа». Но все же он растянулся на земле. И прежде, чем Богдан мог сделать что-нибудь еще, пришел в себя и поднялся на колени, пытаясь достать одной рукой горло Богдана.

Вот упрямец!

Богдан сделал шаг назад, размахнулся, опустив правое плечо. И вложив весь свой вес в удар, со всей силы вмазал правым кулаком по лицу «шкафа». Боль взорвалась в суставах пальцев и пронзила всю руку до самого плеча. Как будто действительно лупил массивную мебель.

Метил Богдан в подбородок, но попал в лоб громилы, удар резко откинул назад его голову. Маленькие злые глазки остекленели, «шкаф» тряхнул головой и издал невразумительное мычание.

Такой удар должен был разбить верхнюю часть его физиономии, оглушить, ошарашить негодяя.

Но где там! У Богдана возникло жуткое чувство, что лишь чугунная гиря может нокаутировать этого верзилу. Что можно бить и бить его, а он будет, теперь уже зная, что Богдан одинаково хорошо владеет обеими руками и ногами, просто трясти головой и надвигаться на него, хотя бы и на коленях, стараясь схватить длинными ручищами.

Какое — на коленях, он поднимался на ноги!

Тут-то Богдан опять достал его кулаком. Со всей силы. Это был жестокий удар. И, наконец-то, «шкаф» осел на землю.

Богдан присмотрелся к нему. Лежит неподвижно. Притворяется? Нет, гото-о-ов.

Осторожно подошел к телу. Пощупал пульс на шее. Живо-о-ой. Ладно…

Огляделся. Свидетелей вроде бы не было.

Скорым шагом и убаюкивая ноющую правую руку, вернулся в гостиницу. Вызвал такси. Позвонил Игорю. Поднялся в номер к Ирине.

Она была готова ехать, открыла ему дверь с вещами в руках. Богдан взял левой рукой ее дорожную сумку, правая до сих пор болела.

Молча спустились вниз. Ирина явно догадалась, что пока Богдан отсутствовал, с ним тоже что-то произошло. Но с вопросами не лезла. Видно было, что ее опять охватил страх. Наверняка если бы не стыд перед Игорем и Богданом, которых она заставила себе помогать в таком опасном деле, тут же помчалась бы на вокзал. Вон из этого города, глаза бы его не видели!

Но смолчала и села в такси. Богдан это оценил.

Только когда они вышли из машины на пестро освещенной рекламой улице перед шестиэтажным домом, и Богдан повел Ирину к входу, она спросила:

— Куда вы меня привезли?

— К нашему общему знакомому. К Игорю Мишину. У него квартира на третьем этаже, а на шестом он снимает помещение, которое квартирные маклеры называют «студия». Там кухня, ванная и большая комната. Не нужно вам оставаться в гостинице, а все другие сейчас переполнены из-за конкурса красоты.

Не успел он договорить, как дверь подъезда загудела и открылась.

— Игорь ожидал нас и заметил, как мы подъехали, — объяснил Богдан.

— Но почему вы не дали мне пожаловаться хотя бы гостиничной администрации?

— Какой смысл? Ну, написали бы вы жалобу — и что? Ее бы тут же спрятали. Уверяю вас, они замнут это происшествие, придумают какую-нибудь невинную историю. Им убыточно признаваться, что по их номерам шарят посторонние.

— Но это был не вор! Не вор! Это был снежный человек! — сердито сказала Ирина.

Богдан остановился на середине лестницы.

— Кто? — спросил с иронией.

— Мне ничего не чудилось и не снилось, как сказал тот тип из гостиницы! Я читала в газете о случае с Святкиной, да. А потом спала, да. Но я проснулась и встала с постели, и подошла к двери. Мне показалось, что кто-то стучал. А от двери я ясно видела в окне мохнатую руку и голову! Тоже мохнатую! Свет был погашен, но улица перед гостиницей хорошо освещена. Поэтому ошибиться и перепутать обычного человека с мохнатым было трудно. Я что, похожа на лунатичку, которая бродит по номеру и видит сны на ходу? Возможно Алиса Святкина и могла соврать для рекламы и скандала, но теперь я ей верю.

— Гм, это что-то новенькое, — пробормотал Богдан. — Нет, я вам верю. Но вы меня огорчили. Ведь это мне с завтрашнего дня охранять Святкину. И если снежный человек — не выдумка… Ладно, пойдемте, Игорь нас ждет.

Но теперь остановилась Ирина:

— А между прочим, кто вас предупредил? Вы так быстро появились.

— И поэтому вы меня подозреваете в сговоре с монстром? — усмехнулся Богдан.

— Ох нет, вы не так меня поняли! Наоборот, я очень обрадовалась, когда вы пришли, — смутилась Ирина. — Было невыносимо слушать, что я ненормальная и не помню, как открыла рамы и решетки. Но кто вас вызвал?

— Никто. Я оставался возле гостиницы, устроился в скверике напротив вашего окна и караулил. На всякий случай. И видел, как ваш незваный гость лез по стене. Там это нетрудно, масса лепных украшений и карнизов. Я сразу же стал звонить вам, но у вас опять что-то случилось с телефоном.

— Я по привычке выключила сигнал на ночь, — смутилась Ирина.

— А вот это плохо! Если мы о чем-то с вами договариваемся, будьте добры выполнять. Ваш телефон всегда должен быть в готовности. Вам очень повезло, что вы проснулись…

На лестничной площадке над их головами открылась дверь.

— Ну, где вы там застряли? — перебил их разговор Игорь. — Я уже успел сварить кофе и разогреть пончики.

— Очень остроумно: кофе ночью, — усмехнулся Богдан.

— Уже третий час, а к кофе я могу подать сливки. Вы любите пончики, Ирина?

— Да, — с готовностью ответила она.

Но Богдан махнул рукой:

— Пончики будут на десерт. Что там у тебя еще в холодильнике? Нам нужно хорошо поесть, мы слишком перенервничали. А еще мы обсудим дальнейшие действия. Представляешь, на Ирину охотится снежный человек?

За едой Богдан повторил Игорю рассказ Ирины о странном взломщике, потом нудно стал объяснять, каким образом тот мог открыть защелки решетки и рамы. Игорь слушал со смущением. Все же Ирина была его клиенткой.

— И все-таки собака могла его найти, — вдруг сказала она.

— Какая собака? — удивился Богдан.

— Розыскная. Ищейка. Если бы вызвали…

— Опять вы фантазируете, — перебил ее Богдан. — Да у нас во всем городе ни одной такой нет, слишком дорого, не хватает финансирования. А вообще-то, да, знал я одну умницу-собаку. Жила она у моих дяди и тети. Очень воспитанная и тренированная. Но появилась проблема.

И Богдан рассказал, что умница и красавица Лесси не желала реагировать на звонок в дверь и обеспечивать хозяевам безопасность. На входящих в квартиру она лаяла, а на звонок — нет.

Решили они любимицу обучить. Где-то вычитали, что животных учат с помощью ласки и лакомств. Только… а кто его знает, что для собаки — лакомство? У них она ела все подряд и от пуза.

Но происходить тренировки должны были во время праздника Масленицы, поэтому обучать решили с помощью блинов.

Хотя дядя весил не меньше двух мешков картошки, а тетя была гибкая, словно березка, участвовали в тренировке на равных.

Сначала дядя стал на четвереньки возле входной двери. Тетя несколько раз выходила на лестницу и звонила в дверь. Дядя свирепо лаял и получал от тети блин. Жевал его и причмокивал. А Лесси смотрела на них с удивлением.

Когда блины были съедены, «тренеры» поменялись ролями. Тетя — изысканная, изящная — опускалась в прихожей на четыре конечности и крутила задом, как бы виляя хвостом. Дядя выходил на лестницу и звонил в дверь. Тетя звонко лаяла и получала от дяди кусок копченой колбасы. Лесси смотрела на них с изумлением.

И так несколько серий.

Когда «тренеры» охрипли и обожрались, а собака стала смотреть на них, как на кретинов, дядя сказал:

— Бесполезно. Отбой.

И они поплелись в гостиную.

Но Лесси тут же приволокла мозговую кость из своей миски и с выжидающим видом уселась перед ними.

Собака требовала продолжения спектакля.

— А вы говорите — ищейка, — заключил рассказ Богдан.

Ирина смеялась от души. Но Богдан говорил и говорил:

— Вот еще история… У отцового знакомого был сеттер, но ничуть не породистый, а совсем дворняжистый такой пес. А у сеттера имелся обалденный документ. Но все по порядку, вот история сего документа…

И Богдан рассказал, что лет пятнадцать назад уезжал тот Иван Андреевич из одной республики бывшего Союза, срочно «освободившейся» и превратившейся в страну мирового значения. Хотя на самом деле — в перевалочный пункт черт знает чего. Андреичу сказали: «Скатертью дорога», но сеттера, как ценное и породистое животное, имеющее народнохозяйственное значение, из страны не выпускали. Хотя невооруженным глазом было видно, что от сеттера-мамы у него только рыжие морда и половина передней лапы. Остальные же лапы и прочие части тела — серые, бурые и желтые с разной степенью мохнатости — от беспородного папы.

Волокита была — кошмар! Иван Андреевич в министерстве сельского хозяйства и под его оградой дневал и ночевал. В общем, как у знаменитого Аркадия Райкина в сценке «Через товаровед, через директор, через министр», добыл он пачку справок и разрешений.

Наконец-то вот аэропорт, а вот вам и ветеринарный контроль. Ну, ветеринар — не кабинетное начальство, он сразу понял, что «народнохозяйственное значение» этот собачий ублюдок имеет только для своего хозяина. И хотя в справках и разрешениях везде четко и ясно проставлено «породистый сеттер», как же он, уважаемый ветеринар, может вписать такую лажу в свое заключение? Но это позже до Ивана Андреевича дошло, а тогда… Самолет вот-вот улетит, все на нервах. Он готов был штаны последние снять и ветеринару отдать.

Короче говоря, когда ему выдали бумагу с подписью и печатью, он галопом кинулся на посадку, ему ж еще пса нужно было устроить в багажном отделении, чтобы бедняга не замерз и, чего доброго, не загавкал. Ведь в небе экипаж может любую животину убить, если посчитает ее опасной для полета и самолета. Иван Андреевич и место специально выбрал для себя в хвосте самолета, чтоб своего верного друга грудью защищать в случае чего. К счастью, пес так напугался от непривычных впечатлений, что даже не скулил.

Прилетает самолет в нужный аэропорт, Иван Андреевич получает из багажа своего любимца и ведет на здешний ветеринарный контроль. Берут у него очередную бумагу, вертят в руках, переговариваются удивленно. Он опять нервничает:

— Там все на месте. И подпись, и печать.

Молодой ветеринар пожимает плечами:

— Подпись и печать видим, но где сеттеровопси?

— Вот он, — по инерции ответил Иван Андреевич, но потом от растерянности даже стал заикаться: — Какое-какое-какое пси-пси-пси?

К счастью, вмешался второй ветеринар, мужик постарше и не такой службист:

— А почему нет? Типичный пси. Обрати внимание на морду — явно сеттерово и тушка — настоящий пси.

Хорошо, что второй не понял юмора — мало ли каких пород навыводили? Короче, «пси» пропустили. Изучил Иван Андреевич документ, выданный ему для выезда, и ахнул. Было от чего: «…Следуят сеттеровопси, с ним — человека один…» Подпись, печать. Официальный документ да еще и международный, из коего явствует, что сеттеровопси по статусу равен человеку и может провозить его с собой. И голосовать, быть может, должен.

— А вы говорите… — усмехнулся Богдан.

Окончательно успокоившаяся за время его болтовни Ирина начала украдкой зевать. Тогда Богдан стал серьезным, повторил инструктаж насчет осторожности и включенного телефона, а закончил напоминанием:

— Вы должны каждые два часа звонить Игорю.

— Даже ночью?

— Когда вы не спите.

— А вдруг Игорь будет спать?

— Ничего страшного, звоните, — сказал Игорь. — Это же для вашей безопасности. И для пользы дела.

— Хорошо, я постараюсь.

— Что значит — постараюсь? — насторожился Богдан. — К вам в номер лезли или вы все выдумали?

Ирина смутилась:

— Нет, я не против, я понимаю, но у меня не так много денег на счете…

— Так я вам его сейчас пополню, — великодушно сказал Игорь. — Не отказывайтесь, ведь это не для развлечения, а для дела. Вы моя клиентка. Звоните мне в любой час дня и ночи — не стесняйтесь.

— Ну, вот и прекрасно, — подытожил Богдан. — Но я вижу, Ира очень устала, это не удивительно. Спокойной ночи. И еще раз повторяю, хотя и надоел вам с напоминаниями, — не открывайте дверь никому, кроме нас с Игорем. Никому. И сразу же сообщайте о любых звонках на ваш телефон и в дверь. Спокойной ночи еще раз.

Игорь отвел Ирину на шестой этаж в студию и галантно отнес туда ее сумку. Но как только он вернулся, Богдан налил себе еще кофе, взял очередной бутерброд и сказал:

— А теперь поговорим по существу.

— А до сих пор мы как говорили?

— Послушай, она милая, но у женщин особый взгляд на жизнь. Они думают, что все в ней делается ради их прекрасных глаз. Если бы я послушался своего внутреннего голоса, то взял бы эту девочку под мышку и отшлепал ее! И отправил бы ее домой. Сыщица… м-да-а-а… Но она оказалась способной смягчить меня одним только покачиванием своей замечательной попки. Да и дома ей могут угрожать так же, как здесь.

— Ага, понимаю, — сообразил Игорь. — Ты знаешь что-то еще. Ты что-то нам не рассказал.

— Я не рассказал Ирине о машине, которая нас преследовала, когда мы отвозили ее на вокзал и в гостиницу. Зачем посвящать девушку во всякие неприятные подробности? Не женское это дело — выводить на чистую воду преступников.

— Так ты думаешь, этот снежный монстр — маскарад?

— Конечно, — Богдан даже развел руками. — Я не возражаю против реликтовых гоминид, но что такому существу могло понадобиться на третьем этаже гостиницы? Мусорные баки с пищевыми отходами внизу, кухня — тоже. Если же ему захотелось похитить женщину, то зачем лезть на третий этаж? Когда начался шум, я своими глазами увидел в освещенных окнах второго этажа двух женщин. Нет-нет, недаром за нами, точнее, за Ириной следили. А статья в газете, возможно, подала преступнику мысль о том, в кого нарядиться. Это вам не колготки на голове.

— Да, любой перепугается и забудет обо всем, если перед ним появится мохнатая обезъянища, — согласился Игорь. — Но зачем преступнику нападать на Ирину? Что у нее может быть ценного?

— Ты же юрист, подумай сам.

— Дан, какой из меня юрист? — вздохнул Игорь.

— Но думать ты можешь?

— Я думаю о другом. Неужели преступник так глуп, что воспользовался выдумкой Алисы Святкиной? Ведь это, как говорится, шито белыми нитками.

— Не скажи, — покачал головой Богдан. — Одно дело, если нападает просто человек, тут сразу же начнется переполох. А вот жалобы Святкиной на обезьяночеловека вызвали только насмешки. Нет, придумано остроумно. И мы, между прочим, не знаем, какой у него план.

— Да, правда, ты говорил, что сегодня у тебя работа на Святкину, — взглянул на часы Игорь. — Уже почти утро. Не выспишься, и звезда будет недовольна.

Богдан, сделал непонятный жест, словно обмахиваясь бутербродом, прожевал и сказал:

— Звезда послала воздушные поцелуи из взятого напрокат лимузина.

— То есть, как?

— Вот так. Уехала. Сбежала.

— Откуда ты знаешь?

— Когда я следил за гостиницей, мне позвонил старший из ее охраны.

— Но ведь она судья конкурса, — удивился Игорь.

— Да, и за это ей должны были заплатить крупную сумму. Но все же она уехала.

— Почему?

— Мне она не сообщила, я говорил только с охранником.

— А что он сказал?

— Он не знает причин ее отказа. Нашему агентству выплачена неустойка — и все.

— Неужели Святкина испугалась того, кто напугал ее у озера? Или выдумала его, чтобы оправдать отъезд?

— Да нет, одно с другим не вяжется, — принялся рассуждать Богдан. — Если она так сильно испугалась или выдумала снежного человека и изобразила испуг, то должна была уехать в тот же день. Но она не уезжает, дает интервью газете, на следующее утро обращается в наше агентство, договаривается, чтобы я охранял ее на конкурсе через два дня. И только поздно вечером аннулирует договор и уезжает.

— А ночью этого мохнатого молодца видит Ирина, — подхватил Игорь, — и тоже готова уехать.

— Готова уехать?

— Да. Когда я привел ее в студию, она, знаешь, вдруг так испуганно оглянулась и сказала: «Если бы могла, уехала бы!»

— Правда? И что ее останавливает? С помощью тебя она наняла меня. Что же еще? Неужели надеется сама что-то выяснить?

— Разве ты не понимаешь? Она и ее мать переживают из-за Корина, — рассердился Игорь. — Милая девушка, как бы я хотел ей помочь!

— За ней нужно смотреть в оба, — продолжал Богдан, принимаясь за последний бутерброд. — У преступника или преступников могут быть основания похитить ее тоже.

— Что за дурацкая мысль! — воскликнул Игорь.

— А ты подумай.

— Опять?

— Опять. Думать нужно регулярно. Не фыркай, не фыркай! Вот смотри… Корин исчез. Когда банки стали подозревать неладное, он появился только здесь и словно напоказ. Потом прислал странное письмо, которое при расшифровке складывается в тревожное сообщение. А Ирина и ее мать — единственные близкие родственницы Корина.

— Ну, и чем они могут заинтересовать преступников? — потерял терпение Игорь.

— О боги, и это спрашивает человек с юридическим образованием! Самая распространенная причина преступлений — деньги. В этом случае — наследство. Банальное наследство, понимаешь? — Богдан усмехнулся: — Знаешь, Игорёша, когда я смотрю на тебя, то вспоминаю свою юность.

Игорь украдкой вздохнул, но терпеливо приготовился выслушать еще одну байку. Богдан действительно разразился еще одной историей:

— Как-то отправился я с приятелем Славой на прогулку километров за восемьдесят на север от нашего славного городка. Можно было поехать на машине и взять с собой печку и складной стол со стулом и удобную постель и много вкусных продуктов в холодильнике. Но настоящий путешественник всегда обходится самым малым, спит на земле и ест с колена. Ему хватает спального мешка и плащ-палатки на случай, если пойдет дождь по лесной дороге.

Мы шли напрямик по тропкам, которые давно скрылись в траве по колено. Тут в округе даже некоторые междугородние дороги заросли, сквозь асфальт кое-где вылезли молодые деревца.

Так вот, собирались мы присмотреть новые грибные места, вблизи от города слишком много грибников появилось. Ну, и просто пялились по сторонам.

В одном месте красота была дивная, хотя на вершине холма остались только пеньки. Но оттуда открывался вид на обширный безлесный склон с зарослями цветов. Меня всегда удивляло, как люди могут смотреть на дикую природу безразлично. Как могут не нравиться эти пейзажи? Я знал многих жителей деревень, впадающих в депрессию из-за того, что вокруг леса и перелески повырубили.

Так вот, место было славное, и я уселся на сухой пень, ведь ничто так не портит настроение, как отсыревший зад. А Слава пошел поискать грибов на обед, он был опытным грибником, не то что я.

Так вот, устроился я поудобнее на том пне и ем припасенные яблоки. Видимость, как всегда в тех местах, была в тот день великолепная. Я мог хорошо рассмотреть поверх верхушек ближайших деревьев овраги, уходившие к западу и востоку и постепенно сливавшиеся там с пустыней, оставленной карьером. И вдруг…

Что в меня стреляли, понял до того, как услышал позади себя эхо выстрела. В следующий момент я упал на землю рядом со своим ружьем. Боли не почувствовал, хотя, кажется, стало труднее дышать. Нет, не ранен, легкая контузия. Но был в ярости и напуган. Хотел крикнуть — и прикусил язык: еще неизвестно, с кем это я хочу общаться. Только что-то бессвязно пробурчал. Тотчас еще одна пуля тяжело ударила в пень рядом с тем, на котором я только что сидел, отколов гнилые щепки на выходе. «Ага, вот он где, мерзавец», — сказал себя я. И сделал выстрел. Не на поражение, намного выше его головы. Ответом было:

— Ой, какой идиот стреляет?

— А ты чего? — поинтересовался я.

— Видишь лося? Не спугни, — прохрипел он с восторгом.

— Парень, ты где в наших местах лосей видел?

— А вон, смотри.

— Не стреляй, говорю, тогда посмотрю.

И я увидел! Какой-то шутник прибил неизвестно откуда взятые оленьи рога не дома у себя в прихожей, а на дерево.

— Подойди и разуй глаза, — сказал я горе-охотнику. — И если еще раз пальнешь…

Он посмотрел на мой пистолетишко, сплюнул, уже смело приблизился к дереву с рогами. С тихой руганью обошел его со всех сторон, явно испытывая желание изрешетить и дерево, и рога.

И потопал в направлении города.

Вот такие пироги.

— Но я тут причем? — спросил Игорь. — Напиши об этом еще одну книжку.

Богдан только усмехнулся.

Когда рассвело, Богдан уже выработал план действий на ближайшее время. Сам, как выразился, собирался заниматься основной работой, а Игорь должен был встретиться с профессором Призоровым и подробнее расспросить его о недомогании Корина, а также выяснить, к кому профессор рекомендовал ему обратиться.

На часах не было еще восьми, поэтому Игорь отправился к Призорову не в поликлинику, а домой, где, по словам Ирины, он тоже консультировал. Нужно было бы заранее созвониться с профессором, но взять у Ирины телефонный номер Призорова, то есть, будить девушку, пережившую столько волнений в эту ночь, Игорь постеснялся.

Когда он подходил к калитке в профессорскую часть двора, сосед-садовник профессора, о котором упоминала в своем рассказе Ирина, уже был на своем посту и внимательно изучал ветки яблонь, выявляя гусениц, которые спаслись от вчерашнего уничтожения. Он мельком посмотрел на Игоря и с увлечением продолжал заниматься своим делом.

Зато Призоров отреагировал на звонок в квартиру очень странно. Сначала он долго выспрашивал Игоря через застекленную дверь, затем потребовал, чтобы тот показал ему документы. Невыспавшегося Игоря все эти манипуляции разозлили, но когда Призоров, наконец, впустил его, он не удержался от восклицаний:

— Что с вами? Несчастный случай? Вызвать врача?

Хозяин квартиры выглядел, мягко говоря, потрепанным. Губы изранены и вспухли, на правой щеке синяк. Рука перевязана.

Да и в комнате замечался досадный беспорядок: кресло валялось кверху ножками, на полу были разбросаны бумаги и книги, в углу какие-то стеклянные осколки. На столе Игорь заметил шприцы и какие-то ампулы.

— Не нужно врача, зачем врач? Я сам сделал укол противостолбнячной сыворотки, — бурчал профессор. — А надо бы и от бешенства.

— На вас напала собака?

— Нет, не собака. — Профессор выглядел смущенным. — Э-э-э… понимаете…

— Но что же случилось? Хулиган?

— Нет, что вы, какой хулиган? Я… э-э-э… — Призоров оглядел комнату. — Э-э-э… Нелепая ситуация, но час назад на меня напал мохнатый человек.

— Мохнатый человек? — переспросил Игорь. — Серый?

— А вы откуда знаете?

— Такое же чудище сегодня ночью напало на известную вам Ирину Десницкую. К счастью, она сумела от него отбиться.

Профессор на пару минут потерял дар речи.

— Что вы говорите? — наконец выговорил он. — На нее… Э-э-э… Надо же! — Призоров даже почесал затылок. — Так вот оно что… Вот почему… Э-э-э… Никогда не верил в йети и бигфутов, а теперь сам попал в такую историю. Я, конечно, читал статью о нападении на артистку Святкину, но решил, что это обычные выдумки ради пиара. Ведь журналисты сообщили, что в нашем городе никакие обезьяны ниоткуда не сбегали. Но поверьте, что здесь была не какая-то там макака, а рослый двуногий зверь!

— Может, это был переодетый человек?

Профессор на несколько секунд замер с раскрытым ртом, затем лицо его исказилось от страха:

— Какой там переодетый! Вы бы видели его морду! До сих пор стоит у меня перед глазами!

Это была ценная информация. До сих пор они с Богданом исходили из того, что кто-то то ли хулиганит в маскарадном костюме, то ли задумал маскарад ради преступления. Но если Ирина видела ночного злоумышленника на расстоянии и в полумраке, то на Святкину и Призорова он напал уже при свете дня. Значит, очень большая обезьяна?

— Вы думаете, это горилла или шимпанзе? — спросил Игорь.

Профессор опять замялся:

— Нет, не шимпанзе, их я видел в цирке. Вот гориллу не приходилось наблюдать вблизи. Может, и горилла. Крупный субъект.

— Он ворвался в квартиру?

— Он напал на меня на пороге дома. Я открывал дверь, чтобы войти, а он подкрался сзади. Я услышал его шаги и кинулся в дом. Но не успел запереть дверь. К счастью, я всегда хожу с тростью. Начал отбиваться ею. Это его остановило, и я успел спрятаться в дальней комнате. Тогда он принялся шарить в кабинете. Я хотел позвонить, но обнаружил, что во время драки выронил трубку. А стационарный телефон находится в кабинете. В отчаянии я принялся стучать в общую с соседом стену. Возможно, это испугало мохнатого, потому что когда пришел сосед и стал меня звать через окно, существо исчезло. Больше я его не видел.

Призоров проглотил какую-то таблетку и печально вздохнул:

— Я чувствую себя неплохо, но очень удивлен. В моем возрасте человек не приспособлен к подобным битвам. Самое печальное, что я не могу даже пожаловаться. Ну что я скажу? Ведь сосед не видел этого… гм… гориллу. И никаких следов не осталось, только вот, — он обвел рукой беспорядок в комнате. — Скажут, что спросонья я подрался с хулиганом, и тот показался мне большой обезьяной. А если еще узнают мои пациенты… Надо мной будут смеяться.

— Ничего себе смешочки! — возмутился Игорь.

— А вы как думаете! Именно будут смеяться, ведь первой жертвой была артистка в неглиже. Полуголая артистка и выживший из ума старик — хороша пара свидетелей. Так и скажут, поверьте!

— Но мохнатого видела и Десницкая, — напомнил Игорь.

— Да, бедная девушка… Но вы ведь знаете отношение к подобным слухам. Одно не понимаю: чем я навлек на себя гнев этого гм… гориллы? Нет-нет, это все синяки и царапины, поэтому прошу вас не волновать Ирину рассказом о моей скромной персоне.

Игорь вздохнул. Конечно, профессор не в восторге из-за того, что кто-то может узнать о его приключении — несолидно. Но ведь эта загадочная тварь может напасть еще на кого-нибудь! От избытка впечатлений Игорь чуть было не забыл узнать у Призорова фамилию врача, к которому тот рекомендовал обратиться Михаилу Корину.

По пути домой рассказал Богдану о нападении и результатах встречи с профессором. Но Богдан не удивился.

— Да-да-да, все это очень закономерно. Возможно, хотели найти какие-нибудь сведения о Корине, ведь Призоров его лечил.

— Но это не был человек! Призоров хорошо его рассмотрел.

— Так уж и хорошо? Злоумышленник подкрался сзади, потом Призоров от него отбивался. В драке, знаешь ли, трудно что-то хорошо рассмотреть. Особенно нетренированному человеку в возрасте.

— Мне кажется, ты ему просто не веришь.

— Ладно, верю. Но на всякий случай узнай у него, не произошло ли чего-то странного в его кабинете в поликлинике. Если он, конечно, туда сегодня пойдет.

Игорь позвонил профессору. Не успел он задать вопрос, как Призоров встревожено спросил:

— А вы откуда знаете? Мне только что сообщили из поликлиники, что кто-то взломал двери кабинета, где я принимаю пациентов.

— Вероятно, искали сведения о Михаиле Корине, — важно ответил Игорь.

— Что вы говорите? Но кому и зачем это нужно? В кабинете нет никаких медицинских карт и прочих бумаг. Разве что результаты некоторых анализов. Все остальное или в архиве, или в регистратуре. И я ведь не лечил Корина.

— Но его могли видеть у вас дома.

— Понимаю, — уныло протянул профессор. — Вот беда, вот беда…

После разговора Игорь еще раз отрапортовал Богдану и высказал мысль, которая пришла ему в голову только что:

— А что если этого мохнатого зверя послал Корин?

— Зачем послал? И, прежде всего, как ты себе это представляешь?

— Ну… — Игорь никак не представлял. Только крутились в памяти какие-то расплывчатые воспоминания. — Ну, есть же такие случаи. Например, обезьяна, которая убила на улице Морг. У нее ведь был хозяин. А у Корина, по словам профессора, не в порядке с головой.

— Ты фантазер не хуже По. Корин приехал в наш город с большой обезьяной, и никто их не заметил? И вообще, ты представляешь себе, что такое горилла или шимпанзе? Ими не так-то просто управлять.

Игорь почувствовал, что версия разваливается, словно карточный домик, и попытался ее немного изменить:

— А что если этот мохнатый тип — сам Корин?

— Корин? — удивился Богдан.

— Да, Корин! Если он действительно свихнулся, ему невыгодно, чтобы об этом знали. Тогда его могут заставить лечиться и даже объявить недееспособным, он не сможет распоряжаться деньгами и имуществом. Вот он и решил напугать Ирину, чтобы она прекратила поиски, а заодно проверить, не осталось ли у Призорова компрометирующих его сведений.

— Логично, — согласился Богдан. — Только должен тебе заметить, что это немного странный способ для проведения обыска. Вместо того, чтобы нападать на профессора и поднимать шум, он мог дождаться, пока тот уйдет, и тихо, без криков и драки, обыскать квартиру.

— Ну-у… — смутился Игорь. — Мало ли какие причуды у сумасшедших.

— Да, мало ли, — согласился Богдан и закончил разговор.

Конечно, для него это была рутина, но Игорь впервые оказался в центре таких замечательно загадочных происшествий и не мог думать ни о чем другом. И сидя за рулем, и входя в свой подъезд, он ломал голову над загадкой реликтового гоминида или гориллы. Правда, его немного отвлек от этого занятия и даже насмешил толстый и бородатый человек, появившийся из лифта, когда он только открыл дверь подъезда..

— Хозяин сорок второй квартиры — мошенник! — громко говорил толстяк. — Он мне сказал, что я могу сразу же вселяться, а в этой квартире, оказывается, забиты трубы, и потолок валится на голову! И я должен таскать вещи туда-сюда! — Было просто удивительно, как этот человек помещался в лифте, ведь почти все пространство там было занято огромным дорогим чемоданом, поставленным вертикально.

— Я говорил вам, что нужно сначала проверить, — сказал человек, стоящий возле лифта. — Но вы сами потащили багаж наверх.

На шум из двух квартир первого этажа выглянули жильцы.

— Возить такой огромный в пассажирском лифте не разрешается, разве вы не знаете? — стала возмущаться полная, моложавая женщина в цветастом махровом халате.

— Где, где забиты трубы? — заволновался худой мужчина в красных тренировочных штанах.

— Что вы подняли шум на весь подъезд? Безобразие! — подключилась и остроглазая старушка в темном сарафане и с противным голоском, которая спустилась со второго этажа.

— Но я заберу у мошенника аванс, я научу его уважать себя! — не менее неприятным фальцетом визжал толстяк, волоча чемодан за собой с помощью помощника и выталкивая Игоря из подъезда.

— Что случилось? Где горит? — кричали уже и с верхних этажей, и со двора.

Игорь отошел в сторону и понаблюдал, как толстый скандалист и его помощник выносят чемодан на улицу и грузят в микроавтобус. Потом начал продираться сквозь мгновенно возникшую толпу. Пару десятков любопытствующих сограждан по пути на работу решили несколько минут побыть зеваками.

— Пропустите, — сказал Игорь, тронув за плечо очередного человека, но тот даже с места не сдвинулся. Пришлось легонько толкнуть его, не грубо, потом еще раз и еще. Человек обернулся и взглянул на Игоря. Глаза его возбужденно сияли.

— Ну и дела! Аварийная квартира, кажись!

Кажись, этот день стал самым знаменательным в его жизни. Неизвестно, как так получается, но есть категория людей, которых словно магнитом притягивает туда, где происходят большие или даже не слишком большие несчастья. Иногда начинает казаться, что чем серьезнее происшествие, тем большее удовольствие они получают от разглядывания его последствий. Во взглядах уличных зевак читается скорее восторг, чем сострадание человеческим проблемам.

Не давая втянуть себя в обсуждение происшествия, Игорь поднялся к себе в квартиру, сварил кофе. И продолжал обдумывать ночные и утренние события. Гипотеза, что переодетым монстром был сам Корин, ему очень нравилась. Неясно только, каким боком сюда можно пристегнуть Алису Святкину. Но ведь это для Ирины сорокапятилетний Михаил был «пожилым», а у более чем зрелой певицы вполне могли быть с Кориным амуры.

Прозвучал сигнал, Игорь рассеянно схватился было за телефон, но сообразил, что звонят в дверь. На пороге стоял Богдан, а снизу все еще доносились возбужденные голоса.

— Шумят? — спросил Игорь.

— Шумят, — кивнул Богдан. — Я, собственно говоря, хотел показать Ирине кое-какие снимки.

— Да? Уже снимки? — переспросил Игорь. — Что-то новенькое выяснилось?

— Нет, просто… — Богдан заглянул в одну комнату, в другую. — А где она?

— Кто?

— Ирина.

— А почему ты ищешь ее здесь? Она в студии.

Богдан замолчал и пронзительно уставился на Игоря:

— Ты ее сегодня видел?

— Нет.

— Но уверен, что она в студии?

— А где ей быть?

— Я хотел поговорить с ней, но телефон опять не отвечал, — наконец сказал Богдан. — Я приехал сюда и звонил в дверь студии раз десять, потом опять вызывал ее по телефону. И решил, что она здесь, у тебя. Да-да-да, хорошо, если спит, как сурок. А если ушла и не предупредила? Вечная суета с этими женщинами, никогда нельзя быть в них уверенным. Ну, куда она делась? Где искать эту любительницу частного сыска? Я же просил ее обо всех передвижениях сообщать мне и тебе!

— Не знаю, где она, — ответил Игорь, чувствуя себя без вины виноватым. — Может, пошла к кому-то из знакомых Корина.

— Могла и предупредить. Кстати, разве у Корина здесь есть знакомые? Ирина об этом не говорила. А сегодня еще и приезжает мой издатель.

— Это кто же? — вежливо переспросил Игорь, которого сейчас больше интересовал таинственный монстр в серой шкуре, чем книжки Богдана.

— Да так, Василий Стрешнев, владелец «Лука», — с притворной скромностью ответил Богдан.

— Что ты говоришь, — Игорь не мог не удивиться. — С каких это пор издатели такого уровня сами ездят к авторам?

— С тех пор как в городах, где живут авторы, проводятся конкурсы красоты. Говорят, одна из миссок — протеже Стрешнева. Вот он и назначил встречу мне. А я должен переживать за эту Ирину. Сплошной детсад. Но что поделаешь? Всякие истории случаются, такое происходит…

И он тут же угостил Игоря очередной байкой.

Дело было в воскресенье, трое мужчин сидели в кухне. Все остальные жильцы ушли, кто за покупками, кто на дачу, кто в гости. Оставшиеся пили чай (к счастью, чай, как с усмешкой вспоминал один из них) и беседовали. Вернее, два человека сидели за столом и пили этот самый чай, а третий мастерил табурет, только изредка отвлекаясь от своего занятия, чтобы хлебнуть из чашки. Позднее, уже во время следствия, его упорно спрашивали, почему это он со своим табуретом возился в тесной кухне, а не в просторном коридоре. Он резонно отвечал, что одному ему в коридоре было скучно, а так как все женщины отсутствовали, и присутствовавшим мужчинам он не мешал, то столярил и пил чай вместе с ними.

Так вот, все трое находились в кухне и не видели, что это там в коридоре гулко грохнуло. Ничуть не удивились, подумали: какая-то вещь упала со стены. А падать было чему. На стенах коридора были живописно развешаны полки со старыми книгами и папками (не поместившиеся в комнате одного из жильцов), два велосипеда, одна ванночка, большие старые ходики и две (большая и маленькая) раскладушки. Ну, и, само собой, вешалка с зеркалом у входа.

Конечно, будь на кухне женщины, они кинулись бы в коридор немедленно. Сразу же!

Но нужно подчеркнуть еще раз: в кухне были мужчины. Поэтому они неторопливо допили свой чай, договорили беседу, а третий домастерил табурет, убрали за собой и только потом вышли в коридор, чтобы по пути в свои комнаты выяснить, что там такое грохнулось со стены.

И обнаружили лежащего ничком молодого мужчину!

Увидев, под каким неестественным углом повернута у него голова, все сразу поняли: бедняга сломал шею. Несколько секунд они пялились на неожиданную находку, потом дружно задрали головы и уставились в потолок. Тот находился над их головами на расстоянии почти пяти метров и был давно небеленым и потрескавшимся. Но выглядел монолитно. И сколько впоследствии не обследовали его и не простукивали, никаких потайных люков, откуда мог упасть несчастный, обнаружить не удалось.

Было следствие. Удалось выяснить личность погибшего: студент из небольшого городка за пару сотен километров от места гибели. Дело было, конечно, серьезное, свидетелей затаскали по вызовам и допросам. Но, к счастью для них, на покойном обнаружились лишь те повреждения, которые должны быть у человека, упавшего с высоты пяти метров и при этом сломавшего себе шею. К еще большему счастью для них, тело лежало недалеко от настенных полок. А те висели на таких мощных креплениях, что выдержали бы и тяжесть человека. Отсюда был сделан окончательный вывод: студент зачем-то взобрался на самую верхнюю полку, но сорвался и погиб.

А потом ОБС — то есть, скамеечное агентство «Одна бабка сказала» — сообщило, что студент занимался перепродажей старинных предметов, за ними наверняка залез в квартиру и здесь нашел свой бесславный конец.

Но на самом деле разгадка была куда интереснее.

— Но она к здешним делам отношения не имеет.

В конце концов, Игорь и Богдан решили, что Ирина — человек взрослый, они согласились искать брата, но не нянчиться с сестрой. И каждый из них занялся своими делами.

Игорь съездил на два своих объекта, поговорил с бригадирами и вернулся домой разбираться со счетами, которых накопилось предостаточно.

Но прошло утро, прошел полдень, а Ирина не возвращалась. Он знал это точно, потому что пару раз поднялся на шестой этаж, отпер дверь и заглянул в студию. Никого. Тогда он решил позвонить ей, но получил ответ «абонент недоступен». Опять разрядился телефон? Так быстро? Его охватило тревожное предчувствие, он позвонил Богдану и выслушал новый взрыв возмущенных восклицаний на тему: «С ними свяжись, ни минуты покоя не останется».

Игорь несколько раз поднимался в студию, но Ирина не появлялась. Он начал серьезно волноваться. Трудно было поверить, что девушка, даже если дел у нее было по горло (кстати, какие у нее дела в городе, где она никого не знает кроме них и Призорова?), хотя бы раз не позвонила и не спросила, как идут поиски Корина. Ведь Богдан несколько раз повторил ей, что она должна через каждые два часа звонить Игорю. В чем же дело? В телефоне?

Приближался вечер. Игорь предложил Богдану пойти и поискать Ирину. Но Богдан категорически возражал:

— Во-первых, где и как ты будешь ее искать? Во-вторых, она может вернуться, а тебя не будет на месте, и ее понесет еще куда-нибудь на ночь глядя. Когда придет, задержи ее, обязательно! Ведь наш мохнатый приятель, оказывается, сутки назад побывал еще у одного человека.

— У кого?

— Вряд ли ты его знаешь, некто Пилкин, бывший фотограф из Прибыльска.

— Тоже из Прибыльска?

— Не перебивай. Сейчас Пилкин на пенсии и живет у дочери в Прибыльске. Но сам он из Синеозерска, у него и сейчас есть здесь дача, поэтому летом он сюда приезжает. Так вот к этому Пилкину в дачный домик пытался вломиться мохнатый тип.

— Он его видел?

— Говорит, что да. Возможно, старик был сильно напуган и что-то ему почудилось. А может, и нет.

— Он его видел?

— Не перебивай. Пилкин как раз лег и слушал перед сном музыку по радио. Вдруг его удивило, что он не слышит лая своего пса, зато раздается какой-то непонятный хруст. Дело в том, что на ночь Пилкин всегда спускал его с цепи, и в первый час тот радостно бегал и лаял, разминался, так сказать. Пилкин отворил окно и посмотрел в сад. Дом у него маленький, но двухэтажный, внизу кухня и кладовка, а наверху жилая комнатка. Пилкин был как раз на втором этаже. Вдруг на расстоянии какого-нибудь метра от себя он увидел мохнатое существо размером с человека. Оно взбиралось по стене, цепляясь за плети винограда.

— Серое?

— Не перебивай. Фонарей поблизости от дачи нет, лампа в комнате не горела, так что видел Пилкин это существо при свете луны. Серое или бурое, но оно было достаточно светлым. Описание монстра сходится с другими: густая серая шерсть, огромный рот, маленькие глазки. И руки!.. Пилкин говорит, что эти руки показались ему нечеловеческими лапами, чертовски мускулистыми…

— Да, очень похоже на чудище из интервью. И Ирина рассказывала…

— Не перебивай! Ну, так вот, монстру не повезло и в этот раз. У старика для защиты был газовый баллончик. Но он, молодец, не стал его искать, а швырнул вниз горшок с цветком и контузил мохнатого. Потом поднял шум, прибежали соседи по даче, позвонили куда следует. Но радиофицированная машина приехала только через час, и, конечно, уже никого не нашли. Так как внешний вид существа совпал с описанием Святкиной, то решили, что кто-то хулиганит, пугает людей. А Пилкин после долгих раздумий позвонил мне.

— Откуда он тебя знает?

— Да не знает он меня, знает его знакомый. Вот они и спросили меня, слышал я о таком хулигане или нет.

— И что ты сказал?

— Сказал, что видел интервью Святкиной.

— Понятно. Но может, и правда, кто-то начитался историй о снежном человеке и сделал маскарадный костюм, а, Дан?

— Может. Но, видишь ли, этот шутник серьезно рискует. Ведь охранники Святкиной стреляли в него, приняв за какое-то животное. В гостинице он лез на третий этаж, хотя и на втором тоже были женщины, которых мог напугать. У Пилкина на даче сторожевой пес, овчарка, которая могла его разорвать на кусочки, а вот у соседей обычные дворняжки.

— Почему же овчарка не остановила его? Или этот мерзавец убил собаку?

— Ты почти угадал: собаку нашли спящей. Хотя Пилкин клялся, что она ни за что не возьмет пищу из чужих рук. Но есть и другие способы анестезии. Да-да-да, этот мохнатый тип — не обезьяна и орудует по определенной системе. И когда я ее разгадаю, ему не спастись, потому что он уже действует мне на нервы. Так что я еду за город к Пилкину, а ты дожидайся Ирину. Только о том, что я тебе рассказал, — никому ни слова. Даже Ирине.

Но выдавать секреты было некому. Звонили только сотрудники по бизнесу и клиенты. Сначала Игорь сидел с телефоном наготове и ждал звонка. Потом махнул рукой и полностью погрузился в разработку нового макета. Так что когда позвонили в дверь, он раздраженно чертыхнулся, но вспомнил об Ирине и поспешил в прихожую. Но за дверью увидел не ее, а невысокого, хорошо одетого мужчину лет сорока пяти. Чуть позади, возвышаясь над ним почти на голову, стояла девушка с жесткими чертами красивого лица, притворно задумчивыми голубыми глазами и сверкающими камешками в ушах и на руках. Мужчина Игорю был не знаком, зато Диану Зайцеву он узнал сразу.

Привлекательность в женщинах выражается по-разному. Одни открыто предлагают себя, в других показная скромность только подчеркивает скрывающуюся внутри страсть. Такой и была эта блондинка. Всем своим видом она демонстрировала, что отлично может существовать без мужчины. Не навсегда, конечно, а пока не встретит не абы какой, а особый, единственный во всем мире экземпляр. Она снисходительно кивнула Игорю и одарила улыбочкой.

Зато мужчина был напорист и суров:

— Я ищу Богдана Волкова.

— Но Богдан живет не здесь, — пробормотал Игорь.

— Мне сказали, что вы его друг.

— Да, но…

— Немедленно разыщите его!

— Видите ли, он сейчас выполняет важное расследование и…

— Знаю, знаю. Сначала смылась эта скандалистка Святкина, а теперь я не могу найти автора, который долго договаривался о встрече.

Игоря вдруг осенило.

— Вы Василий Стрешнев, владелец «Лука»? — как можно более восхищенным тоном сказал он, хотя у него чуть не остановилось сердце: что делает рядом со Стрешневым эта замечательная Диана?

— Он самый, — проворчал издатель. — Но это ладно, не очень-то он мне сейчас нужен. Зато никак не могу дозвониться до Ольги Страстиной. Безобразие! Интересно, кто-нибудь в этом городе бывает на своем месте, или я так и буду бродить безо всякого результата?

Игорь покраснел. Только он знал страшную тайну… ну, теперь и Ирина, которой он ее растрепал… что Ольга Страстина — это тоже Богдан. Договор был оформлен на какую-то знакомую Дана, но она сейчас — вот несчастье! — как раз уехала отдыхать.

— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Игорь, делая приглашающий жест. А сам торопливо соображал, как бы задобрить и успокоить Стрешнева. Наверняка тот любит сенсации. — Дело в том, что на одну милую девушку напало странное существо, и Богдан пытается разобраться в этом.

— Напало? — невнимательно переспросил Стрешнев, не проявляя желания войти. — Та обезьяна, о которой врала Святкина? Я бы поостерегся звать Святкину милой девушкой.

— Ну, дядя, как можно так говорить!

Притворное возмущение Дианы было бы понятно даже ребенку, но Игорь готов был ловить каждое ее слово. Да только его ответа ждал Стрешнев. И Игорь принялся выручать Богдана:

— Святкина не обманывала, и, возможно, на нее напала не обезьяна. Быть может, это опасный преступник в маскарадном костюме. А я говорю уже о втором случае его появления. Второй раз он напал на девушку, третий — на профессора Призорова.

— Дядя, ты слышишь?

Второе раз повторенное слово «дядя» бальзамом пролилось на встревоженную душу Игоря. Диана — всего только племянница Стрешнева? А издатель, между тем, оживился:

— Так у вас тут орудует маньяк? Это меняет дело. Диана! — кивнул он спутнице, и они последовали за Игорем. Просторные комнаты и модный интерьер произвели на них приятное впечатление, даже Диана позволила себе еще раз снисходительно улыбнуться и свернулась клубочком в кресле, эффектно затягиваясь душистой сигаретой.

— Какие потрясающие события происходят в этом городке, — прочирикала она, играя глазками. — Ах, дядя, а ты еще не хотел, чтобы я участвовала в конкурсе! Мы бы пропустили все интересное!

Стрешнев после второй рюмочки дорогого коньяка тоже оттаял:

— Диана — девочка толковая, год назад с отличием закончила престижный университет, она в здравом уме, но уж больно любопытна, на все у нее есть свое мнение, никто и ничто ей не указ. Жизнь пока не огрела ее мешком по голове, и ее возрасту свойственно романтическое восприятие мира, но в этом своем романтизме она переходит все границы. Допустим, теперь ясно, что Святкина не врала, — кивнул Стрешнев, — но что же за типчик на нее напал? И на всех этих людей?

— Волков пытается это выяснить.

— Разумный малый! Одобряю! Если этот маньяк действительно существует и действует так экзотически, то он — настоящая находка для моей газеты. А потом Волков может написать и документальную повесть, только побольше фотографий с хорошими ракурсами. И все же, — вдруг вспомнил Стрешнев, — не знаете ли вы случайно в вашем городе эту… как ее… Ольгу Страстину? Честное слово, я подозреваю, что она фикция и…

— Она не фикция, — горячо возразил Игорь. — Она… она… она живет здесь, на шестом этаже, но ее сейчас нет.

— И она туда же! А я еще хотел поручить ей сделать интервью с участницами конкурса красоты. Придется этим заняться Диане.

— Но ведь именно на Страстину и напали несколько часов назад, — хотя Диана мешала ему нормально рассуждать, Игорь всеми силами пытался выручить Богдана. — Напал этот маньяк!

Стрешнев настороженно прищурился:

— А это не ваши с Волковым выдумки?

— Это чистая правда! Есть свидетели в гостинице. Потом еще профессор Призоров. Сам Волков свидетель, а он ведь не только писатель, но и сотрудник солидной охранной фирмы.

— Знаю, знаю. Гм, тогда, наверное, Страстина идет по следу этого преступника вместе с Волковым и собирает сенсационный материал, — опять подобрел Стрешнев. — Очень хорошо! Но если они появятся, напомните, что кроме мохнатого монстра существую я, и скоро начнется конкурс красоты. Пошли, Диана!

Они важно удалились, а Игорь опять стал ждать Ирину. Но темнело, она все не появлялась, в его голову стали приходить, слегка потеснив амурные мысли о Диане, самые страшные предположения.

Если бы он знал, что в это время происходило с Богданом, то волновался бы еще больше.

А Богдан отправился в дачный поселок для личного разговора с Пилкиным и осмотра места происшествия. Он сел в электричку и вышел на маленькой станции в пятидесяти километрах от города.

До поселка можно было добраться рейсовым автобусом, но, как оказалось, появлялся он всего четыре раза в день. Выяснив, что к дачам есть прямая дорога, и по ней всего минут сорок ходьбы, Богдан быстрым шагом пустился в путь.

Эта прямая дорога была хорошо утоптанной тропой, которой часто пользовались местные жители и дачники, и пару раз он встретил людей, с сумками и рюкзаками, спешащих на станцию. Сначала тропа вела через небольшие рощицы, потом по холмам, поросшим шиповником и терном, дальше потянулась стена какого-то заброшенного предприятия. Богдан уже видел впереди, за большим оврагом, домики дачного поселка. Задумчиво насвистывая, он свернул вправо по тропе, которая как раз огибала угол стены.

И тут дорогу ему преградил мохнатый серый великан, а в плечо ударил металлический прут.

Богдан бессознательно уклонился от удара, но все случилось слишком неожиданно, словно щелчок фотоаппарата. Узкие глаза монстра сверкали, широкий рот издавал рычание. Второй удар пришелся Богдану по голове, и он провалился в мучительную темноту…

…Очнулся то ли от свежего ветерка, то ли от боли.

Со стыдом и медленно приходил в себя. Левая половина головы ныла. Когда открыл глаза, окружающий мир закачался и нелепо расплылся. Только через несколько болезненных мгновений Богдан понял, что лежит не там, где его сбили с ног, а среди кустов, их ветки качает ветер, и солнце уже заходит.

— Дурак, — сказал он себе.

На мгновение всплыло видение мохнатой рожи.

— Отправился на место происшествия. Растяпа!

Закрыв глаза, Богдан тут же снова открыл их, стараясь заставить работать нормально. Потом попытался приподняться на локтях. Боль была чувствительной, нужно потом сделать рентген черепушки. Но картинка перед глазами прояснилось, кусты стали четче.

— А шел я… Куда я шел? Пилкин!

Рывком приподнявшись, Богдан чуть не рухнул на землю. От ярости перед глазами плавала красная пелена. В голове пульсировало и гудело. За левым ухом он нащупал шишку. Крови не было.

— Аккуратный, мерзавец.

И все-таки и второй раз Богдан успел отклониться, ведь негодяй бил прямо по макушке!

Некоторое время пришлось сидеть неподвижно, стараясь прийти в себя. Кружилась голова, и временами подкатывали приступы тошноты. Проверил карманы: все на месте. Так-так, преступник косит под мохнатого монстра, а монстрам телефоны и деньги не нужны. Не нужен даже травматический пистолет!

Богдан встал и огляделся. Стена, вдоль которой он так беззаботно шагал, виднелась метрах в ста выше по склону. Его оттащили с тропы в кусты. И встреча эта — не случайность. Мохнатый ждал его? Или следил? Или следил кто-то другой, а затем приказал мохнатому напасть?

Какая глупость: оказаться избитым, когда идешь к свидетелю! Позор! Не подумать о слежке, дать маху, словно сопливый новичок!

— Ладно, хватит ныть, еще минут пять, и я могу нормально идти, — прошептал он. — Он меня не убил, даже оглушил несильно, прут был чем-то обмотан. Значит, есть надежда и для Корина.

А солнце уже заходит. Долго же Богдан лежал в кустах, Пилкин его заждался. Стоп, сейчас не нужно спешить и делать еще одну ошибку. Все по порядку, все методично. Он внимательно обшарил кусты вокруг места, где лежал, и, хоть с гримасой боли, но довольно сказал:

— Ага, вот так, значит. Улика, мои милый монстр, если ты понимаешь, о чем я.

Богдан спрятал найденное в карман, отыскал тропу и поплелся через овраг. Пробовал идти быстрее, но его стало шатать и пришлось замедлить шаг. Мешали и заболоченные участки, из-за которых боялся потерять тропу. По пути его осенила новая идея: «Стоп, а ведь мерзавец не просто так меня стукнул. Как же я сразу не сообразил!» Торопливо достал телефон и сразу увидел не принятый вызов. Пилкин! «Да, не просто так стукнул, не просто так, я же шел к свидетелю. Сколько раз он мне звонил? Что там у него?»

Пилкин ответил не сразу.

— А? Кто это? Кто? А, это вы, Волков?

— Да, Степан Николаевич. Простите, я опоздал… и тут проблемы с телефоном были…

— А я вам звонил, хотел отменить встречу.

— Но я уже рядом с вашим поселком.

— Ох, как неудобно, — забормотал Пилкин. — Я вам звонил. Я ведь уже еду.

— Куда едете?

— Куда? Как это? А-а… Домой, в Прибыльск еду. На автобусе.

— Но почему?

— Да тут… тут… дочка меня попросила, нужно помочь.

— Помочь… — машинально повторил Богдан. — Понятно.

Пилкин покашлял и признался:

— Если честно, она разволновалась, когда я ей все рассказал. Потребовала, чтобы я ехал домой. Вот я вам и начал звонить. Мне очень неловко, я так хотел вас предупредить, но не мог дозвониться. Даже в вашу фирму звонил, но у дежурного только этот ваш номер. Я понимаю, что получился как бы фальшивый вызов, но я заплачу, переведу какую назовете сумму.

— Не нужно, я сам виноват, что вы не смогли дозвониться.

— Вы уж извините меня… — продолжал бормотать Пилкин, но Богдан перебил его:

— Я все понимаю, Степан Николаевич. Скажите, вам знаком Михаил Корин?

— Нет.

— А Ирина Десницкая?

— Ирину не помню.

— А каких-то еще Десницких вы знаете?

— Андрей Петрович Десницкий мне знаком. Мы с ним играли в шахматы у соседей по дачному поселку, у Николаевых.

— У Десницкого здесь была дача?

— Нет, он приезжал к друзьям. Сам жил в Прибыльске. А почему вы спрашиваете?

— Да так, нужно было кое-что уточнить. Ну что ж, не переживайте, все будет хорошо, возможно, это была глупая шутка. Всего вам хорошего.

К восьми часам вечера беспокойство Игоря стало даже мешать мечтаниям о встрече с Дианой на конкурсе красоты. Ирина не появлялась, но когда он решил поговорить с Даном, то сообразил, что тот ничем помочь не сможет. Он ведь за городом и общается с Пилкиным. Стрешнев говорил, что хочет поручить Ирине интервью с участницами конкурса красоты. Может быть, он ее встретил и… Да, но Стрешнев искал Страстину, а не Десницкую.

На всякий случай Игорь позвонил профессору Призорову, тот долго не брал трубку, потом вяло ответил, что принял снотворное и спал. Об Ирине он ничего не знал, но заволновался, когда услышал, что она куда-то ушла и до сих пор не появлялась.

В полдевятого появился Богдан. Усталый, невеселый, с темными кругами под воспаленными глазами и болезненной гримасой.

— Что-то случилось? — в очередной раз заволновался Игорь.

— Случилось, случилось, — пробурчал Богдан, с удовольствием развалившись в кресле. — Где Ирина?

— Не знаю. Не звонила. Зато приехал Стрешнев. Раскричался. Требовал тебя и Ольгу Страстину. Я сказал, что на нее напал монстр, а ты его ищешь. Но ему она нужна, чтобы брать интервью на конкурсе красоты.

— Где я возьму ему эту Страстину, если она открыла международное брачное агентство и ведет радиопередачу: «Выйти замуж за императора»?

— Но ты можешь попросить Ирину сыграть ее роль. Я так и сказал Стрешневу, что мохнатый напал именно на Страстину.

— К черту Стрешнева! Ты в студию поднимался?

— Да, много раз, но там ее нет.

— А ее вещи?

— На месте.

— А что еще было без меня? Кроме появления Стрешнева, конечно.

Игорь рассказал.

— Угу, — промычал Богдан.

— Что ты такой мрачный?

— Потому что ослом себя проявил и получил по кумполу. А я это страшно не люблю. С детства.

Он устроился в кресле поудобнее и глубоко вздохнул. Игорь приготовился к очередной байке.

— Мне было лет семь, — действительно начал рассказ Богдан, — и подарил мне приятель Сашка маску монстра. Синяя рожа с кровавыми зубами и свернутым носом — мечта идиота. Я на радостях побежал показывать ее папе. Ему понравилось еще больше, чем мне, в его детстве таких чудесных вещей не было. Надел он маску, порычал на меня — очень убедительно. Говорит: «Эх, не то! Нужно срочно кого-то напугать». Кого? Меня уже не испугаешь, на улице темно, и никому ничего не будет видно.

Слышим, с кухни донесся ритмичный стук. Мама на ужин мясо отбивала. Вот она — жертва!

Папа поправил маску, прокрался в кухню и с ревом прыгнул.

Попытался прыгнуть…

Мама сбила его, как муху, — еще в полете. Врезала молоточком для мяса по лбу. Только ноги мелькнули, когда он летел под мойку. След от молоточка у него до сих пор «во лбу горит». А мне папуля чуть уши не оборвал ни за что.

Так что хороший подарок — это память. Но и плохой — тоже. Вот она эта сегодняшняя память, за ухом у меня.

— А что…

— Пошли, посмотрим на студию.

Они поднялись на шестой этаж и осмотрели студию. Подозрительного там ничего не было. В передней стояли голубые босоножки. Но у Ирины могла быть еще обувь. В комнате на спинке стула увидели платье. Но у нее могла быть с собой и другая одежда. В ванной висело полотенце, на полочке лежали зубная паста, щетка и мыло.

И только проходя назад через прихожую, Богдан вдруг спросил:

— А это что?

— Где?

— А вот? — Богдан ткнул пальцем в узкий деревянный футляр, лежащий на тумбочке в прихожей.

— Не знаю, это не мое. — Игорь протянул руку, но Богдан перехватил ее:

— Осторожно.

Присмотрелся к футляру:

— Был заклеен, но его открывали.

Вытащив из кармана и надев перчатки, он осторожно повертел футляр в руках и открыл. Внутри оказался предмет, похожий на металлическую трехгранную палочку, заостренную с одного конца. Конец был острый, как иголка.

— Стилет, — объяснил Богдан.

— Что?

— Кинжал с острием, но без режущих кромок. В старину дамы носили их в прическе. Очень удобно для защиты, ведь тогда не было защитных баллончиков. А к нему — записка. «Ирина! По твоей просьбе посылаю еще один. Будь безжалостна и осторожна». 

— Что за чепуха? — удивился Игорь.

— Ты так думаешь? Интересно, когда этот предмет попал сюда? Ты вчера его не видел? Хотя что я спрашиваю: ты не видел его даже только что.

Игорь, краснея, пожал плечами.

— Предположим Ирина привезла или принесла его с собой, — рассуждал Богдан. — Нет, это предположение мне не нравится. Но вот если ей принесли этот стилет, а потом специально оставили…

— Ты же предупреждал ее, просил не открывать никому, кроме нас!

— Ох, Игорёша, если бы ты знал, сколько людей, которых я просил о том же, распахивали дверь перед кем угодно. Этот стилет не в окно влетел, кто-то его принес. А раз принес — вошел сюда. А раз вошел — мог вывести отсюда Ирину. Добровольно или угрожая. Ух, голова трещит!

— А что с тобой случилось?

— Да, я тоже удостоился нападения мохнатого.

— Ты его видел?

— Как тебе сказать? Он встретил меня за поворотом стены, вдоль которой я шел, и стукнул прутом в тряпке по голове. Так что я видел его только один миг. Но выглядит он так же, как описывали Святкина, Ирина и профессор: узкие глазки, широкая пасть, здоровенные лапы. Зато теперь я точно знаю, что это маскарад. — Богдан достал из кармана комочек серой шерсти. — Этот парень оттащил меня в кусты. Кусты колючие, в своем костюме он этого не почувствовал, да и спешил, наверное. Вот что я нашел на ветках. Это шерсть, и можно было бы определить, какого зверя. Но не нужно. Это искусственный мех.

— Но зачем ему сложности с костюмом?

— Во-первых, преступника сложно опознать, меховой костюм скрывает его реальное лицо и скрадывает настоящую фигуру. Во-вторых, его поведение квалифицируется как мелкое хулиганство. Поэтому стражи порядка начнут им заниматься всерьез только после нескольких таких случаев, да и то, если у потерпевших будут травмы.

— У тебя уже есть травма.

— Но если я сообщу о нападении, мне придется, как улики, показать эти клочки. А я не хочу, чтобы преступник знал, что его маскарад разгадали. Что такое? Что ты на меня так смотришь? — спросил он Игоря, лицо которого вдруг исказилось от досады.

— Я знаю! — Игорь хлопнул себя по лбу. — Я знаю, как ее похитили! — Он опять стукнул себя кулаком. Еще и еще.

— Эй, эй! — остановил его Богдан. — Эти удары у меня как будто в мозгах отдаются! И какой толк разбить себе голову? Лучше расскажи, о чем ты догадался?

— Помнишь, как ты пришел, и внизу шумели соседи?

— Да.

— Ну, так вот тогда ее и похитили! — в отчаянии воскликнул Игорь. И он рассказал о шуме, который поднял толстяк с большим чемоданом. — Они как-то уговорили ее открыть и увезли ее в чемодане. А я, болван, не догадался. И у меня нет ни малейшего представления, куда могли ее увезти.

— Да-да-да, — кивнул Богдан. — То есть, не то, что ты болван, а то, что ее могли увезти в чемодане. Ух, голова трещит! А ты не мог бы расспросить соседей, чем кончился весь базар. Там была такая худенькая старушка с противным голосом. Хотя уже десятый час, но я думаю, она еще не легла спать, и ей будет приятно посплетничать с соседом о редком в вашем доме скандале.

Не прошло и часа, как они знали все. Никто в доме сорок вторую квартиру не сдавал, трубы там были в порядке и потолок тоже.

— Логично, — пробурчал Богдан, — логично, ее вынесли в чемодане.

— Уби… — Игорь даже не смог выговорить слово, только сейчас он осознал зловещее значение чемодана.

— Успокойся, пока они не убивают. Даже меня стукнули, обмотав железку. Я не говорю, что мы должны радоваться, но Ирина жива, это точно. Если дело в наследстве, она им нужна живая.

— Зачем?

— Подожди, сейчас не до этого.

— Как это — не до этого? Ты отвратительно спокоен. Нужно немедленно заявить о ее похищении!

— Успокойся, я разделяю твои чувства. Но, во-первых, с момента исчезновения Ирины не прошло и суток…

— Какое это имеет значение?

— Ты спрашиваешь как юрист или как дизайнер? Тебе скажут, что Десницкая — взрослая девушка, что еще не прошло и суток, а потом спросят, какое отношение ты к ней имеешь.

— Я ее консультант!

— А кто просил меня рассказать ей о твоей профессиональной несостоятельности? Кто буквально заставил меня взяться за это дело только по устной договоренности? И если ты собираешься назваться ее, скажем, адвокатом, то покажи документ, где это зафиксировано?

Игорь понурил голову. Богдан строго смотрел на него.

— Если бы ты сразу назвал мне хотя бы размер наследства, оставшегося Корину от отца, у нас не было бы проблемы с Ириной.

— Но я его не знал.

— Да-да-да, это меня не удивляет. Так вот, оказывается наследство солидное. Тебе известен Иван Петрович Корин?

— Нет. А кто это? — заинтересовался Игорь. — Родственник Михаила Корина?

— Да-да-да, якобы сын его отца и претендует на часть наследства. Это пока не объявлялось, но сегодня будет в газетах. Иван Корин уже приехал к нам и даже снял небольшой дом.

— Так может он и замутил всю эту историю с монстром?

— Все может быть, — философски согласился Богдан. — Ты не мог бы позвонить Призорову и расспросить его об Иване Корине?

— А почему должен звонить я?

— Ты с профессором уже общался, к тебе он отнесется с большим доверием, чем к неизвестному голосу из трубки. А потом позвони и Стрешневу и скажи, что скоро я выведу монстра на чистую воду.

— Но Стрешнев хотел встретиться с тобой.

— А вдруг он уже отдыхает? Или начнет навязывать мне какое-нибудь интервью. У меня нет времени на глупости, но я не хочу портить отношения со своим издателем.

— Даже в такое время ты думаешь о своих романах, — вздохнул Игорь, но покорно взял в руки телефон.

Ирина поняла, что попала в беду, когда ей брызнули в лицо чем-то противным и, как оказалось, усыпляющим. Было глупостью поверить нелепым словам неизвестного из-за двери, что его послал Мишин. Но она открыла.

— Если меня поймают, — тихо сказал ей толстый человек с бородой, — я попаду в тюрьму на всю жизнь. — И показал ей пистолет. — Ты понимаешь?

Но не собирался стрелять пулями, это был не настоящий пистолет, а газовый. Она потеряла сознание. Самое обидное, что теперь не помнила лицо толстяка, не сможет никогда его опознать и обвинить.

Очнулась в полутемной комнате. Лежала на боку, и ее ужасно тошнило. Кто-то — ей трудно было открыть глаза и увидеть его — взял ее за запястье. Щупал пульс.

Постепенно тошнота утихла, и Ирина заснула.

В следующий раз проснулась под вечер, через окно с решеткой в маленькую комнату проникали красноватые лучи заходящего солнца.

Встала с кровати, машинально пригладила волосы, осмотрела себя. Забрали ее в чем была, в халатике и тапочках. Подошла к окну. Увидела небольшой квадратный дворик, окруженный высокими стенами каких-то зданий. Настоящая тюрьма.

Оглядела комнату. В углу раковина с краном и унитаз с мотком туалетной бумаги, вдоль стены стол, скамейка и кровать, прикрепленные к полу. Пол кафельный в коричнево-желтую плитку, стены до половины высоты в коричневой плитке, а выше и потолок покрывает сероватая облезлая краска.

Что-то ей эта комната напоминала.

Тихо скрипнула дверь. Вошел невысокий человек в карнавальной маске с блестками и бесформенном балахоне, который скрывал фигуру. Молча поставил на стол тарелку и чашку, вышел. В тарелке оказались макароны с тушенкой, кусок хлеба и ложка, в чашке — сладкий чай. Не ресторан, но голодом ее морить не собираются.

Она хотела помыть руки, но ржавая вода текла тоненькой струйкой, а мыла не было. Все же она сполоснула ладони и вытерла их туалетной бумагой. Когда поела, человек в балахоне забрал посуду.

Теперь можно было на выбор — смотреть в окно или думать, гадать о том, зачем ее похитили. Наверняка точно так же поступили и с Михаилом. Но зачем?

Со стороны окна донесся шум. Когда она выглянула во двор, то увидела худого мужчину с длинными седыми волосами и бородой. Шел он с трудом, еле волоча ноги, заложив руки за спину и опустив голову на грудь. Сначала Ирина пришла в ужас, потом поняла, что это не Михаил, а чужой человек. Он быстро посмотрел на нее и отвернулся.

Через полчаса человек в маске и балахоне увел его.

Наступил вечер. На окне закрыли ставни. И хотя за стенами ее тюрьмы было еще светло, в комнате стало хоть глаз выколи. Ирине стало жутко, но несмотря ни на что ее не покидала вера в Богдана и Игоря. Они ей помогут, конечно, помогут! Но тут же к горлу подступал колючий комок досады: они даже не знают, что ее, идиотку, так по-дурацки похитили.

Вдруг в углу что-то тихо заскреблось. Ирина съежилась на кровати, подтянув колени к подбородку: крысы? Почему-то ей представились не мышки или какие-нибудь другие маленькие зверюшки, а именно здоровенные крысы с наглыми мордами. Она бы завизжала от страха, но была уверена, что похитителей ее крики мало обеспокоят А какой смысл поднимать шум, если тебя никто не пожалеет?

А крыса все скреблась и скреблась, Ирина была твердо уверена, что она пробивается к ней. Нужно было оставить кусочек хлеба или немного макарон. Она представила, как крыса бегает по комнате, ищет еду на столе. Потом забирается на кровать!

— Эй…

Она вздрогнула. Что это? У нее начались галлюцинации?

— Эй, послушайте, барышня.

Да, ей чудится, ведь ни мыши, ни крысы не могут говорить по-человечьи.

— Вы слышите меня?

Какая странная, а главное, вежливая галлюцинация. И это не мыши и крысы, ведь кроме нее в этой тюрьме есть по крайней мере еще один заключенный, тот седой человек. Ирина вскочила с кровати.

— Эй…

— Я слышу, слышу. Кто вы?

— Такой же пленник бандитов, как и вы.

— А они бандиты?

— А вы думаете, деды морозы?

— Ох, правда… Но как же я вас слышу, неужели здесь такие тонкие стены?

— Сейчас не до этого. Я хотел вас предупредить. Когда принесут ужин, ничего не ешьте и не пейте, а незаметно вытряхните и вылейте на кровать и накройте одеялом.

— Зачем?

— Сделайте так, а когда бандиты уснут, я вам все объясню.

— Хорошо, сделаю.

Ирина принялась думать, что означает это предупреждение. Почему ничего не есть и не пить? Если ее хотели отравить, то какой смысл? Убить могли прямо в студии. А ее притащили сюда, значит, она им нужна живая. Может, они передумали, а этот человек что-то услышал?

Ей стало до того страшно, что когда, освещая себе дорогу фонариком, вошел человек в балахоне, она чуть было не сказала: «Не хочу, унесите!» Но до боли стиснула зубы и промолчала, а после его ухода сделала так, как советовал человек из-за стены. Когда же тюремщик унес пустые тарелку и чашку, она стала ждать шума из-за стены. Ко всем вопросам прибавился еще один: где же она будет спать, на столе?

С этого и начала разговор, как только незнакомец поскребся в стену и позвал ее. В ответ он тихо рассмеялся:

— Мне бы ваши проблемы! Послушайте…

— А почему я вас так хорошо слышу? — не унималась Ирина. — Стена тонкая?

— Можно сказать, да. Всего в один кирпич. Вот я и вытащил этот кирпич. Остался тонкий слой плитки.

— А давно вы здесь?

— Нет, меня привезли сегодня. Но это все неважно. Есть более серьезные задачи. Слушайте меня внимательно! Может статься, у нас мало времени, только ночь. Мы должны бежать!

— Я бы с удовольствием, но как?

— Очень просто. Ваша комната крайняя, стена, противоположная этой, — внешняя. Ее нужно проломить, и мы выйдем. Я бы с удовольствием вам помог, но надобно быть осторожными. Мы накрепко заперты, но вдруг кто-то из бандитов войдет в комнату к вам или ко мне. Поэтому вы постараетесь выломать как можно больше кирпичей, а я присоединюсь позже.

Ирине решила, что этот человек — сумасшедший.

— Но как же я выломаю кирпичи? Это же невозможно.

Человек что-то невнятно и сердито пробурчал, а потом сказал громче:

— Что значит — невозможно? Вы пробовали?

Ирина вздрогнула. Может, при других обстоятельствах это было бы даже забавно. О таких вещах приятно вспоминать много лет спустя, чтобы вволю посмеяться с друзьями. Но теперь ей было не до смеха. Нет ничего забавного в том, что слушаешь человека, а он сходит с ума.

— Но это же и так ясно, — вздохнула она.

— Какая вы понятливая! А вот лягушка в банке со сливками так не думала.

— Какая лягушка?

— А вы не знаете?

— Нет.

— Чему только вас учат, нынешних! Так вот, две лягушки, неважно как, попали в горшочки со сливками. Что такое сливки вы знаете? Это такое очень жирное молоко.

— Да-да, — торопливо ответила Ирина, чтобы не злить сумасшедшего.

— Одна из лягушек решила: «Нужно выбраться!» Вторая заныла: «Это же невозможно». Совсем, как вы. Но первая начала карабкаться на стенки горшочка, и вторая последовала ее примеру. Через некоторое время они устали, и вторая лягушка опять сказала: «Это невозможно», сложила лапки и утонула. А первая продолжала взбираться, лезть. Она работала и работала своими усталыми лапками, повторяя: «Я выберусь, я выберусь!» И благодаря своим движениям она сбила из сливок кусок масла, а с него выпрыгнула на волю.

Ирине вдруг стало не по себе. Этот человек говорил с ней мягко и успокаивающе, как с малым ребенком, пытался убедить. Никакой он не сумасшедший, это она дуреха и которая собирается сидеть здесь всю жизнь.

— Что я должна делать?

— Я передам вам железку. Ее острым краем вы будете выковыривать раствор вокруг плиток и вытащите их. Работать придется на ощупь, но тут уж ничего не поделаешь. Под плитками откроются кирпичи. Тогда то же самое вы проделаете с раствором вокруг кирпичей. Понятно?

— Да.

— Только постарайтесь работать как можно тише.

— А вы уверены, что я успею до утра?

— Милая барышня, если бы вы не задавали вопросы, а, как я, попробовали поскрести раствор, то убедились бы, что он очень старый и легко крошится. Мы ведь находимся на старом заводе, в душевой. Построена она много лет назад, здесь постоянно была сырость, вот раствор и стал хрупким. Советую начать с плиток на уровне пояса и продвигаться вниз. А железку не берите голыми руками, обязательно обмотайте тряпкой, например, разорвите простыню.

— Зачем обмотать?

— Так надо. Ну же, дерзайте!

Через несколько минут Ирина уже ругала себя. Ей было ужасно стыдно, что, не зная человека, она обозвала его сумасшедшим. Пусть даже мысленно. Ведь раствор крошился как сухая земля, и скоро Ирина уже освободила от плитки кусок кирпичной стены.

Она сообщила об этом своему соседу и принялась за кирпичи. Даже не устала, как та лягушка, а пять кирпичей уже валялись на полу. Теперь, когда могла скрести раствор не только вокруг кирпичей со стороны комнаты, но и сверху, дело пошло еще быстрее. Правда, от непривычной работы взмокла от пота и заработала мозоли-водянки на руках. Но если бы по совету седого не обмотала железку куском простыни, то натерла бы их через десять минут, а может, и поранилась бы острыми краями.

Судя по шуму за стеной, седой тоже выламывал кирпичи, чтобы пробраться к ней в комнату. А когда сделал это и стал помогать ей, работа у них пошла быстрее, и скоро они вылезли на свежий воздух.

— Какой вы сильный, — сказала Ирина. — А на прогулке еле волочили ноги.

— Никогда не нужно казаться своим врагам сильнее и умнее, чем на самом деле.

Хорошо, что было темно, и он не видел, как густо Ирина покраснела. Этот человек сразу задумал вырваться отсюда, а она сидела на кровати и кисла. Стыдно вспоминать!

— Как же мы выйдем из дворика?

— Идите за мной. Сейчас перелезем через заводскую стену, она в некоторых местах обрушилась. Только не спешите, чтобы не шуметь.

На небо поднялся тоненький серпик месяца и немного осветил окрестности. Недавние пленники перебрались через стену, при этом Ирина чуть не потеряла тапочки. Но даже и босиком ушла бы отсюда.

— Ох, я была совсем как та трусливая лягушка, — с раскаянием прошептала она. — Я боялась, что меня хотят отравить. Ведь поэтому нужно было выбросить ужин?

— Нет, — возразил седой, — вас могли усыпить. Не обязательно, но я не хотел рисковать. Вы очень смелая девушка, вы молодец, я уважаю вас. Но теперь нам нужно добраться до друзей. У вас в этих местах есть друзья? У меня, к сожалению, нет, я не знаю этих мест.

— У меня есть знакомые! Богдан Волков и Игорь Мишин. Если бы можно было позвонить, они бы приехали за нами. Подождите, — Ирина огляделась. — Кажется, я понимаю, где мы находимся. В детстве мы часто приезжали сюда к друзьям папы на дачу. Помню, помню! На этом заводе тогда делали железные ящики и кастрюли. Вон там — дачный поселок, видите огоньки. А в ту сторону — железнодорожная станция.

— Мне кажется, нужно идти на станцию, — сказал седой. — В дачном поселке нам могут не поверить или там живет кто-то из друзей бандитов. А на станции будет хоть какой-то персонал, и мы попросим у них разрешения позвонить по телефону. Или уедем зайцами…

— Постойте, зачем зайцами? — перебила его Ирина. — У меня есть деньги.

— Но вы же без сумочки.

— Ну и что, они у меня в лифчике, я там прячу крупные суммы, — хихикнув, объяснила Ирина. — Странно, меня не обыскали. Наверное, думали: что там можно спрятать в халате? Ага, вот и тропа. По ней всегда ходили со станции на завод и в поселок.

С обеих сторон тропы тянулись деревья, из-за этого стало темнее. Торопясь и спотыкаясь, бывшие пленники бодро зашагали к станции. Ирине очень хотелось расспросить своего товарища по побегу, но он предупредил:

— Ночью шум слышен на большем расстоянии, чем днем. Когда выберемся, тогда и наговоримся.

Из осторожности он часто останавливался, смотрел назад и прислушивался. Шептал:

— Никого не видно, ничего не слышно, но это еще ничего не значит.

Когда деревья остались позади, стало еще светлее, а тропа то поднималась на очередной холм, то спускалась с него.

— Ф-фух, американские горки, — бормотал седой. — Можно бы и не спешить, да нельзя.

Преодолев очередной крутой подъем, они добрались до вершины самого высокого холма. Седой совсем запыхался и сел на землю.

— Отдохните, — сказала Ирина, присаживаясь рядом. — Теперь до станции близко. И знаете что? Возьмите эти деньги. Мало ли что может произойти?

— В другое время гордость не позволила бы мне взять их, — вздохнул седой, — но что поделаешь.

— А еще я хочу назвать вам номер телефона юриста Ми…

Но седой схватил ее за руку:

— Тихо! На землю, нас увидят.

До них донеслись отдаленные голоса.

— Что там справа, кусты? Ползите по-пластунски. Скорее ползите, — приказал седой и удивительно шустро показал пример такого передвижения. Ирина двинулась за ним. Ползать по-пластунски она не умела, сразу же потеряла тапочки, плюнула на все и кое-как направилась к кустам на четвереньках, больно царапая колени. В конце концов, она решила, что быстрее и безболезненнее будет красться, низко пригнувшись. Но ей удалось сделать всего несколько шагов, ее схватили за плечи и заставили выпрямиться какие-то мохнатые лапы.

Она обернулась и вскрикнула: это был снежный человек! Мохнатая физиономия, широкий рот. Держал ее крепко, а у нее от страха ослабли ноги и руки.

К ним подбежал человек в маске с блестками и балахоне, начал оглядываться, подошел к кустам и даже пошарил в них. Скорее всего, искал седого. Но не нашел. Не нашел! Седой на свободе, он не оставит ее в беде, он доберется до города и позвонит Мишину. Ой, она же не успела сказать ему номер телефона!

Человек в балахоне вернулся. В тот же момент монстр отпустил Ирину. Она попятилась, но он вытянул в ее сторону руку с каким-то оружием. Это не монстр, это ряженый!

Она, как и в студии Мишина, когда неосторожно открыла дверь, почувствовала удушающий запах. Ноги стали ватными, кто-то из бандитов подхватил Ирину, и она потеряла сознание.

Игорь не успел сам позвонить профессору. Помешал разговор с Богданом.

— Сейчас Призоров позвонит тебе, — сообщил тот. — Скажешь, что ты один, но я где-то недалеко. Ни о чем ему не рассказывай, скажи, что всем занимаюсь я. А Ирина куда-то уехала.

— Но почему… — начал было Игорь, и тут его вызвал Призоров.

— Извините, что беспокою вас, Игорь Вадимович, — даже по голосу было понятно, что профессор еле выговаривает слова.

— Ну что вы… — Игорь запнулся: как всегда имя и отчество собеседника вылетели у него из головы. — Ну что вы, какие пустяки.

— Я пытался связаться с Богданом Волковым, но он не отвечает.

— Я могу его… э-э-э… найти.

— Это не так срочно. Но у меня возникли неожиданные затруднения. Я хотел бы переговорить с ним или с вами.

— Хорошо, внимательно слушаю вас.

— Если вы не возражаете, не по телефону.

— Вы хотите, чтобы мы приехали?

— Если вас не затруднит.

— Разумеется, не затруднит.

Богдан, когда Игорь передал ему приглашение профессора, явно встревожился.

— На Призорова уже было нападение. Возможно, он что-то знает и теперь вспомнил или решился рассказать. Я ведь просил его хотя бы на неделю уехать из города, к родным, например. Но люди недооценивают опасность, пока их не стукнут по голове! Хорошо, сейчас я суду у тебя, готовь машину.

Нижне-Парковая улица как всегда была тихой, а сейчас еще и тонула в вечернем полумраке. Сосед Призорова все так же стоял возле яблонь в палисаднике. А дверь в квартиру профессора оказалась открытой, самого его не было видно. Богдан постучал и переступил порог.

— Прошу извинить, что заставили вас ждать…

Его слова заглушил вскрик Игоря, словно застрявший у юриста-дизайнера в горле. Призоров лежал на полу в неудобной позе. Седые волосы на лбу покраснели от крови.

— Ударили по голове! — Игорь заметался по комнате в поисках воды, споткнулся о трубку телефона, машинально поднял ее и положил на стол.

— Ничего страшного, — присев возле профессора на корточки, сказал Богдан. — Ссадины на лице всегда сильно кровоточат. Не трепыхайся, Игорёша, он не в обмороке. Посиди с ним, а я осмотрюсь.

И вышел на крыльцо.

— Вызвать «скорую»? — спросил его вдогонку Игорь.

— Н-не н-нужно, — перебил Игоря Призоров. — М-мне уже лучше.

— Но у вас травма.

— Ерунда… Я упал, пытаясь бежать к вам.

— Зачем? — удивился Игорь.

— От кого? — спросил Богдан с порога. — Давайте мы уложим вас на диван, и вы нам все по порядку расскажете.

Они попытались устроить профессора поудобнее, Богдан по его указаниям нашел в шкафу ящик с лекарствами и обработал ссадину, потом заклеил ее пластырем. Призоров дрожащим голосом поблагодарил его и начал рассказывать.

Он ждал их и читал, когда ему послышался шум возле входной двери. Убедившись, что он ошибся и это шумит сосед на своей половине палисадника, он снова запер дверь и вернулся к чтению. Через какое-то время он опять прислушался и на этот раз не ошибся: скрипнула ступенька. Потом еще раз. Это не мог быть сосед или Богдан с Игорем: они бы сразу позвонили в квартиру. Профессор погасил лампу и осторожно подошел к окну. Потом отодвинул штору и выглянул наружу. При свете уличного фонаря он увидел двух мужчин за калиткой. Еще кто-то постучал в другое окно, которое смотрело в переулок. Явно заметив профессора в окне, оба человека на улице отвернулись, как будто хотели скрыть свои лица.

— Что вам нужно? — спросил Призоров, подойдя к другому окну. — Кто вы?

Невидимый человек за окном сказал:

— Откройте. Нам нужно поговорить с вами.

В этом месте рассказа профессор вдруг замолчал, как будто ему опять стало дурно.

— И что же он вам сказал? — спросил Богдан.

— Я его, конечно, не впустил. А потом послышался звук подъезжающей машины. Это вы приехали. Те двое на улице словно испарились, о третьем ничего сказать не могу, а я кинулся открывать дверь и от волнения споткнулся. Я чувствую себя хорошо, но довольно глупо, — завершил рассказ профессор, от возбуждения глаза у него заблестели, а на щеках выступили красные пятна. — И все-таки хорошо, что вы приехали. Возможно, мне повезло.

— А зачем вы нам звонили?

— Я вспомнил подробность первого нападения на меня. Тот монстр хромал. Сильно хромал. Я не хотел доверять это телефону.

— Вот как, хромал? Это очень важная примета, — согласился Богдан. — Ну, а теперь вам лучше заснуть и отдохнуть от переживаний. Я поговорю с вашим соседом…

— Не нужно!

— Но он может в случае чего…

— Не нужно! Я хочу уехать. Игорь Вадимович, вы не подвезете меня до автостанции? Я буду вам бесконечно благодарен!

— Да, конечно.

Призоров поднялся с дивана и взял в углу саквояж.

— Вот спасибо, вот спасибо! Пойдемте скорее, скорее.

Пошатываясь, он торопливо вышел за дверь и даже забыл бы ее запереть, если бы не напоминание Игоря. Даже усевшись в машину, он повторял:

— Скорее, скорее…

— Подождите, мы хотим осмотреться, — сказал Богдан. — Не бойтесь, мы не дадим вас обидеть.

— Он думает, что они могут вернуться, — прошептал Игорь.

— Кто?

— Те трое.

Богдан хмыкнул.

— Что ты хмыкаешь? — удивился Игорь. — И почему ты не поговорил с соседом? Хочешь, я это сделаю?

— Призоров спешит.

— Но сосед мог что-то видеть или слышать.

— Мне кажется, он откажется с нами разговаривать.

— Почему, Дан?

— Потому. Люди в возрасте, как правило, не любят совать нос в криминальные истории.

— И мы вот так, просто уедем?

— Что ты распереживался? Мы, вообще-то, занимаемся похищением Корина. И только потому, что твоему деду позвонила его знакомая. А профессору ты просто делаешь одолжение. По доброте душевной.

— Но эти мужчины могут быть как-то связаны с похищениями Корина и Ирины!

— Могут. Поэтому когда мы отъедем подальше, ты высадишь меня.

— Но подумай, Дан, их трое! Я тоже останусь.

— Ни в коем случае. А кто отвезет Призорова? А если Ирина вернется в студию? Ей нужна защита. Не спорь! Теперь вот что… Когда ты меня высадишь, я тебе позвоню. Постарайся выслушать меня спокойно и не повторять мои слова вслух. Помни, твоя клиентка — Ирина. Не Михаил Корин, не Призоров, только Ирина. Понятно?

Так они и сделали.

Игорь высадил Богдана в конце улицы, тот недолго поговорил с ним по телефону. А затем принялся осторожно подкрадывался вдоль заборов назад, к дому номер сорок, а потом и мимо него.

Вернее, со стороны казалось, что он старается делать это осторожно, но на самом деле он шуршал подошвами по асфальту и шелестел ветками кустов достаточно громко, чтобы его можно было заметить. И не удивительно, что через пару минут его остановил мужской голос:

— Яблок еще нет. А цветы я не выращиваю. Зря стараетесь. Хотя могу предложить обрезанные ветки, у меня их целая куча.

Это был сосед профессора.

— Спасибо за информацию, — ответил Богдан. — Бродим тут, мешаем вам.

— Вы уехали на машине, — ворчал садовод. Лицо его появилось над забором, глаза поблескивали в свете фонаря. — Но опять вернулись.

— Вы наблюдательный человек. А до нас кто приходил?

— А до вас никого. Тут рано ложатся спать. Вечером никогда не бывает шума.

— Говорите, до нашего приезда никого не было? Но вашему соседу стучали в окно.

— Профессору? Как это? — удивился садовод. — Я не слышал.

— В то окно, что выходит в переулок. Как раз перед тем, как мы приехали.

— Не слышал я. А, подождите, у меня работало радио. И я обрезал ветки вон в том углу, это на противоположной стороне. Стучали, говорите? Что ж он меня не позвал? — в голосе его послышалось раздражение. — Никакой соседской дружбы! Куда он уехал?

— Да это все неважно. Не слышали, так не слышали. Бывает. А уехал он в гостиницу. Там будет жить. Знаете, та, новая, за городом? Спокойной ночи.

Богдан неторопливо пошел вдоль по улице к остановке автобуса, как будто выслеживать подозрительных незнакомцев не входило в его планы. Но метров через сто его опять остановили.

— Не будете ли вы любезны сказать мне, вы беседовали с профессором Призоровым?

Богдан повернул голову и внимательно посмотрел на спросившего. Тот выглядывал из-за разросшегося куста. Даже в полумраке вид его был далек от приличного. Одежда потрепана, выпачкана грязью. Седоватые волосы отросли неаккуратными прядками. Но выглядит моложаво.

— Я разговаривал с его соседом, — ответил Богдан. — Но с профессором тоже, немного раньше. А вы бродяжите?

Человек посмотрел на него со странной улыбкой.

— Прогуливаюсь. Вы ведь Богдан Волков. — Не спрашивал — утверждал.

— Мы знакомы? — удивился Богдан.

— Мне вас как-то показали, позже я вас встречал раза три. Мне бы хотелось поговорить с вами.

— Говорите.

— Это будет длинный разговор, сядем на скамейку. За забором пустой дом, никто не помешает.

— Вы меня ждали? — Богдан внимательно изучал собеседника.

— Да, ждал. Идите же сюда, поговорим!

Ирина горько упрекала себя за то, что не послушалась своего спутника и не захотела ползти. А где же он? Хорошо, если видел, как ее поймали или знает, куда ее отвезли.

В любом случае он сообщит о ней Богдану.

Сообщит? Каким образом, если она не успела сказать ему номер телефона?

Хоть бы Богдан и Игорь побыстрей догадались, что ее похитили! Хоть бы начали искать!

Теперь она опять в городе. Наверняка в Синеозерске. В доме на оживленной улице, это понятно по шуму и видно по яркому освещению, которое пробивается сквозь щели в забитом дощечками окошке. Но что толку, в окно пролезет разве что кошка.

Ирина грустно улыбнулась.

Как-то шла по улице, слышит: где-то горько плачут детишки. Подошла. Дети стояли возле дерева, задрав головы. С дерева жалобно мяукал котенок.

А ствол метров до пяти без веток. Да, где-то аборигены бегом взбираются на пальмы, но Ирина выросла не на тропических островах. Огляделась. Не известно, что придумала бы, но проходящий мимо мужчина нес стремянку. Ирина кинулась к нему и объяснила ситуацию. Так как стремянка была в упаковке, то аргументировала так: «Как раз испытаете ее качество при свидетелях».

С помощью стремянки она добралась до нижних веток, а дальше полезла по стволу, цепляясь за них. А писклявое хвостатое несчастьечко начало с испугу подниматься все выше и выше, она еле до него дотянулась. И поняла вдруг, что при спуске потребуются обе руки.

К восхищению ребятишек Ирина сделала то, что сделала бы любая кошка: спустила котенка, держа его зубами за шкирку.

Но здесь даже стремянка не поможет, в окошко только кошка пролезет. А дверь железная.

Разве что кто-то поможет? Но с тех пор, как Ирина очнулась на полу в этом помещении, она уже пробовала кричать, но никто не отзывался.

Нужно спасаться своими силами. Она снова принялась осматривать комнату и те покрытые пылью вещи, которые в ней были. Металлические столы намертво прикреплены к полу. В углу у двери — старомодная железная вешалка. На полу какой-то хлам. Вот и все. Вспомнив подробности предыдущего побега, она осмотрела и стены, попыталась поцарапать их найденным металлическим прутом. Ни-че-го! Стены бетонные, из-под облезлого линолеума выглядывает бетонный пол, его холод чувствовала босыми ногами. На полу пыльные и грязные тряпки и газеты, железки и деревяшки.

Она в ловушке!

В очередной раз подергала дверь — жалкая надежда. Подошла к вешалке. На ней висела табличка. Такая запыленная, что в полумраке можно было прочитать только одно крупно напечатанное слово: «Инструкция». Ну, конечно, здесь явно была какая-то мастерская, а в них часто бывают всякого рода таблички с инструкциями и предостережениями рабочим на случай возможной опасности. И с планами эвакуации.

А это мысль! Схема этого здания или хотя бы этажа не помешала бы.

Ирина вытерла табличку тряпкой, поднесла ее к полоске света, падающей из щели в забитом окошке: «Внимание! В случае пожара и заклинивания двери не создавать паники, открыть запасной выход и подняться на первый этаж или, если он горит, на крышу. По крыше пройти в подветренную сторону и спуститься по пожарной лестнице, прикрепленной к стене».

Но где же этот драгоценный запасной выход?

Она принялась в очередной раз обходить комнату и заметила деревянный прямоугольник в рост человека, замазанный краской под цвет стены. Постучала по нему… и он развалился на две части. Тонкая и ветхая фанерка! Ирина заглянула в дыру. Луч света, падающий откуда-то сверху, и почти вертикальная железная лестница в паутине.

Ей стало смешно: заперли в подвале, но оставили инструкцию к побегу. И в этот момент где-то хлопнула тяжелая дверь!

Если кто-то войдет сюда, он сразу заметит отверстие в стене, тогда надежды на спасение не будет. Дрожащими руками Ирина попыталась вернуть части фанерки на место, но ничего не получалось. К счастью, паника была ложной.

В таком случае бежать, бежать немедленно! Прихватив металлический прут, она полезла в аварийный выход. Как можно быстрее взобралась площадку первого этажа. Толкнула такой же, как в подвале, фанерный лист на стене. Никакой реакции. Толкнула его сильнее. Напрасно, лист словно превратился в стальную плиту. Или его что-то прижимало с другой стороны.

Испугавшись до озноба, Ирина кинулась по лестнице еще на этаж выше, сбивая пальцы ног о железные ступени.

Еще один фанерный прямоугольник. Она толкнула его. Да, был таким же хлипким, как и самый первый. Разломав его, увидела, что проем выхода почти наполовину задвинут чем-то железным. С огромным трудом протиснулась в узкое отверстие. Вот оно что, большущий металлический шкаф. Была бы чуть-чуть толще — не прошла бы.

«Серьезная причина сесть на диету! — мелькнуло в голове. — А этажом ниже шкаф полностью закрывает аварийный выход».

Ирина оказалась в конторском помещении. С нормальными окнами и дверью, с чистой мебелью, только за окнами не солнце светило, а фонари и многочисленная рекоама. Но даже если бы здесь был склад рухляди, чувствовала бы себя счастливой! И хорошо, что сейчас не день. Представила людей, которые мирно трудятся на своих рабочих местах и вдруг видят, что стена трескается, и из нее появляется чумазая, в пыли и паутине, босая личность!

Личность сказала:

— Здравствуйте, извините за беспокойство.

И вышла вон.

Только тогда кое-кто завизжал.

Ирина улыбнулась своим фантазиям и выскочила из комнаты в длинный и очень захламленный коридор. Но тут же остановилась, как вкопанная: где-то разговаривали. Хорошо, если это не бандиты, а, например, сторожа. Но и сторожей заинтересует, какого черта она здесь бродит? Мысленно обрадовалась, что неизвестно где потеряла тапочки. В гулком коридоре стучали бы как стадо лошадей. А так она потихо-о-оньку… Прокралась вдоль ряда комнат, обходя столы и стулья, металлические шкафы и стеллажи.

Голоса вдруг стали приближаться, к ним добавились гулкие шаги. Торопливо осмотревшись, Ирина хотела спрятаться в ближайшей комнат, но передумала: а если именно туда и войдут эти люди? Она отступила за широкий и высокий шкаф.

— Поэтому ее и нужно убрать, — отчетливо произнес грубый мужской голос. — И больше нечего об этом говорить.

Другой мужской голос, повыше тоном, ответил:

— И все-таки не нравится мне это. Слишком уж много трупов получится. До сих пор было тихо, все списывали на мелкое хулиганство. Если же убрать Хомяка, Волкова и эту девчонку, поднимется шум.

Ирина похолодела. Какой ужас! Еще несколько их шагов, и ужасные люди ее заметят! Кроме того, первый голос был ей смутно знаком. Она его явно когда-то слышала. Голос человека, которому подчиняются. Человек этот заговорил опять:

— Ну и пусть шум. Думаешь, будет лучше, если все провалится? Не бойся, у нас все схвачено!

— Я понимаю, но…

— Никаких «но». Это вынужденная мера. С актриской никаких осложнений не было. И с дачником. Так что пусть себе живут. Разве не так? Но девчонка приехала рыть землю и разнюхивать, еще и Волкова наняла, а Хомяк нас продаст, это уже понятно. — Человек грубо выругался. — Нужно убрать этих троих. Короче, о девке через полчаса мне доложи. И смотри, чтобы не сорвалось в этот раз!

— Куда она из подвала денется?

— Опять стену проломит, хе-хе.

— Слушай… В общем… я понимаю, что Волкова и Хомяка убрать необходимо… Но девушка пусть здесь сидит. Она же ничего не знает.

— Много она знает или мало, оставлять ее все равно опасно. Неизвестно, что рассказал ей профессор. Вот так! И смотри, чтобы все выглядело несчастным случаем.

Ирине казалось, будто ее сердце стучит громко, на весь коридор. До боли сжимала в руке прут: единственное свое оружие.

— Ладно, вижу с девчонкой ты связываться не захочешь, — вдруг сказал первый голос совсем рядом. — Тогда езжай и распорядись убрать Волкова и Хомяка. И узнай, насчет профессора. Двигай, а я пойду в подвал.

Хлопнула дверь, шаги второго мужчины стали удаляться. Вот почему эти двое остановились: кто-то из них должен был пройти в подвал и покончить с Ириной, а шкаф оказался возле двери. Второй мужчина сейчас выйдет из здания, но этот, со знакомым грубым голосом, спустится в подвал и станет искать Ирину. Он знает здесь ходы-выходы и легко поймает ее!

Есть только один способ его задержать.

Дрожа, как овечий хвост, Ирина вошла в дверь и увидела лестницу. Теперь не железную, а обычную, которая вела вверх и вниз. Шаги грубого гулко отдавались в лестничном колодце. Он так топает, что ее шагов не услышит. Нужно идти быстро и не шуметь, быстро и не спотыкаться.

Вот и подвальное помещение. Здесь тоже была чертова уйма каких-то старых столов и стульев, некоторые поставлены один на другой. Но грубый, молодец, свет включил. Так что Ирина могла идти, не натыкаясь на препятствия и почти вплотную за бандитом. Наконец он достал ключи и принялся отпирать дверь. Ирине оставалось мысленно молить его, чтобы повел себя, как нужно. Кого ему тут боятся? В здании, судя по поведению бандитов, сторожей нет.

Тем временем, грубый отпер второй скрипучий замок и распахнул дверь, а Ирина украдкой выглянула из-за груды поломанных стульев, судорожно сжимая прут. Вот он, бандюга. Полный, бородатый, темноволосый. Где-то она его видела…

Грубый шагнул через порог, а ключ остался в замке: молодец, болван! Ирина метнулась к двери, услышала слова:

— Эй, детка, ты где? Не бойся, я должен тебя отвести в туалет. — И осторожно закрыла дверь, стремительно повернула ключ в замке.

Замок жутко заскрежетал, раздался приглушенный дверью крик бандита. Со вторым замком Ирина даже не стала связываться, руки тряслись, словно у припадочной, даже уронила прут. Она швырнула связку ключей куда-то в гору мебели, схватила прут и помчалась вверх по лестнице. Бежать к выходу? А если там сторожит еще один бандит? Или второй бандит вернется, ведь грубый может позвонить. Можно, конечно, попробовать выбраться на крышу, а потом спуститься по пожарной лестнице.

Ирина прислушалась. Нет, никто сюда не бежит, значит, из бандитов в здании только грубый. Теперь важно проверить: сможет он выбраться из аварийной лестницы или нет?

Первый этаж она проскочила, на втором выбежала в коридор и прислушалась. Несколько минут было тихо, а потом раздался отдаленный рев. Казалось, ревел взбесившийся бык. Ирина замерла, готовая удирать во все лопатки. Но нет, голос не приближался. Она подошла к двери уже знакомой ей комнаты и приоткрыла ее.

И не удержалась от хохота.

Сражение с аварийным выходом резко изменило внешность грубого. Мало того, что был в грязной паутине. От безуспешных попыток отодвинуть шкаф или протиснуться в узкое отверстие борода у него почти отклеилась, а усы вообще валялись на полу. Да и фигура бандита поразительно изменилась, куда и делась его полнота. Но, к счастью для Ирины, даже «похудев», он не мог выбраться через оставшуюся часть аварийного выхода.

И в этот момент она его узнала:

— Вы?!

— Ах ты, змея подколодная!

Оскорбления полились грязным потоком, словно грубый опорожнял выгребную яму. Несколько секунд Ирина смотрела на его красное от злости и напряжения лицо, потом во весь дух помчалась к лестнице. И тут же сердце ее ухнуло в пятки: по лестнице кто-то торопливо поднимался. Путь к выходу был отрезан, оставалась надежда на крышу и пожарную лестницу.

Но наверху ее ждал неприятный сюрприз. Запертая дверь.

Идиотка! Как она могла выбросить ключи?

Ирина стиснула голову ладонями. Что делать? Куда бежать? Где спрятаться?

В самом лучшем случае преследователи подумают, что она открыла эту дверь и заперла ее за собой. Если даже они выломают ее, на это уйдет время. И им еще придется искать ее на крыше. Но потом они все равно осмотрят все комнаты.

Окна!

Галопом она спустилась на этаж ниже и выглянула в коридор. На окнах не было решеток! Она спасена!

Уже не думая об осторожности, Ирина открыла одно из окон и огляделась в поисках пожарной лестницы. Не видно! Только третий этаж, это не спуск с высотки. Но если сорвется…

Торопливо оглядела чистые свежеокрашенные стены, ряды дверей. Красивые и хлипкие. Подошла к первой попавшейся. Хилый замок с защелочкой. С помощью прута взломала его и заглянула в комнату.

Вот оно! Шторы! Шесть штук длинных — от потолка до пола — штор. Словно в горячке, Ирина принялась сдирать их с карнизов и связывать. Затем потащила «канат» к окну и привязала к раме.

Ну, вперед, то есть, вниз! А потом бегом к дому Игоря!

Между тем, на Нижне-Парковой улице было тихо. Когда Игорь с расстроенным пассажиром уехали, а седой «бродяга» после разговора с Богданом зашагал в дальний конец улицы, Богдан украдкой направился на новый наблюдательный пункт. Был уверен, что в этот вечер узнает еще кое-что важное.

Из-за своей работы он хорошо знал город, а как раз на тылах Нижне-Парковой улицы начинался старый, полузаброшенный парк. Особенность его была в том, что он отделял тихий массив одноэтажных домиков от оживленных улиц центральной части города. Богдан перебрался на опушку парка, сел за кустами и принялся наблюдать за домом номер сорок.

Время текло. Ничего не происходило. Что поделаешь, работа. Не его, черт побери, работа. Можно было подать заявление о пропаже Ирины, и пусть ее ищут те, кому положено. Но как раз теперь это было смертельно опасно. Как только об этом узнают похитители, часы и даже минуты жизни Ирины будут сочтены. Да, в лучшем случае ее увезут куда-нибудь, но тогда она погибнет только немного позже. И есть только один человек…

Богдан пошевелился, пытаясь размять затекшие ноги. Опять заныло колено. Эх, если бы написанием романов можно было зарабатывать на жизнь, он давно бросил бы неприятную работу! Но те счастливые времена прошли… и не нужно забивать голову ерундой.

Тем более, что скрипнула калитка. Кто-то идет.

Человек с привычной уверенностью шел в полутьме к парку. Судя по силуэту, это не сосед-садовод. Тогда кто же? Еще кто-то был в доме? Богдан пропустил его далеко вперед, потому что путь по аллеям парка от домиков к центру был, в общем-то, один, а в привычных для него местах преследуемый мог легко заметить преследователя.

Когда появились первые фонари, показывающие приближение одной из центральных улиц города, и немногочисленные гуляющие, Богдан смог рассмотреть, что впереди идет полный и бородатый темноволосый мужчина. Непонятно. Пожал плечами и продолжил преследование.

Все время, пока он сидел в засаде, шел за полным бородачом, присматривался к нему, Богдан думал, думал и думал. Как советовал недавно Игорю. Идеи и догадки, толкаясь, сменяли друг друга. Вроде бы вот оно — все по полочкам, все с ярлычками, все ясно, но собираешь все вместе, и… какого-нибудь пунктика не хватает. Что-то он забыл, что-то выпустил, должен был учесть, но не учел. Слово ли, жест ли, звук ли какой. Что-то теребило и скребло память, вот-вот вырвется. Богдану это не нравилось. От нехорошего предчувствия даже поморщился.

А бородач вышел-таки на одну из центральных улиц и вскоре свернул к многоэтажному дому, стеклянный подъезд которого был заставлен мешками цемента и упаковками плитки. На ходу позвонил по телефону, и ему открыл дверь человек в рабочей робе. Строитель? Ремонтник? Но мог быть и ряженым. Богдан решил немного подождать и сориентироваться. Возможно, бородатый пробудет в здании недолго. Если же нет, придется войти. Правда, окна первого этажа закрывали решетки, но всегда можно воспользоваться пожарной лестницей или другими способами. Другое дело, что пока он будет забираться внутрь, бородатый может выйти.

Прошло двадцать минут, Богдан уже прикидывал, где может быть черный ход или пожарная лестница. И в этот момент услышал стук двери. Тот же человек в робе, высокого роста и худой, вышел из стеклянного подъезда и вот-вот должен был скрыться за углом. Вот те на! Хотелось бы знать, кому и что собирается передать? А как же бородач?

«Разорваться надвое не могу, поэтому буду исходить из того, что бородач пришел с важной информацией, которую опасно было передать по телефону. Почему не поговорил как-нибудь шифровано? Значит, шифр не был заранее оговорен. Рискну и послежу за курьером в робе».

Они пересекли несколько дворов, небольшой сквер и оказались среди гаражей. Курьер решительно направился к сторожке и вошел внутрь. Света в ней не было, но тусклый фонарь через окно немного освещал помещение. Курьер и второй мужчина стояли в углу, спиной к приоткрытому окну. Богдан подкрался ближе. Присев под окном, мог почти отчетливо разобрать слова разговора.

— Волкова и Хомяка нужно убрать, — произнес мужской голос. — Постарайтесь до утра.

Хорошенькие же курьер принес инструкции!

Другой мужской голос ответил:

— Понятно. Устроить несчастный случай?

— Плевать на то, как это будет выглядеть. Сможешь сделать несчастный случай — хорошо. Нет — все равно. Главное — быстро убрать и не наследить.

— Нужно сообразить так, чтобы подумали на кого-нибудь постороннего.

— Мне все равно, это твои проблемы.

Черт, как-то интеллигентно они общаются для преступников.

— А девчонка? В прошлый раз говорили и о ней. Сказали, что отвезете меня…

— Не нужно. Сами разберемся. Только Волков.

Они замолчали. Культурно или нет, но обсудили убийство Богдана, какого-то Хомяка и, возможно, Ирины — «девчонки». Скорее всего, курьер сейчас уйдет. А вслед за ним уйдет и второй бандит. Сам убийца или передаст эти распоряжения какому-нибудь исполнителю. Отдающий приказы известен. Цепочка, по которой их передают — тоже. Но мало было ее определить, оказалось, ее нужно немедленно разорвать.

Что будет делать человек из сторожки? Позвонит или сам пойдет куда-то?

Второй человек опять заговорил:

— Сейчас придет сменщик, мне нужно включить фонари и обойти территорию, а потом…

— Только живее!

Богдан попятился под укрытие ближайшего гаража. Почти тотчас же загорелись несколько фонарей в разных местах гаражного хозяйства. Потом он услышал звук шагов. Курьер? Нет, сторож. Слышно было, как шаркает ногами по гравию.

А вот теперь выходит и курьер. На пороге он сделал быстрое движение рукой во внутренний карман своей робы, как будто потянулся за пистолетом. Нет, просто достал очки с темными стеклами и надел их. Был откровенно раздражен и поигрывал желваками.

Странно, зачем человеку надевать темные очки вечером? Фонари светили чуть-чуть. Сделал это потому, что опасался быть узнанным? Возможно, и сюда шел в очках, ведь Богдан не видел его лица. Богдану показалось, что он уже где-то встречал этого высокого, и человек это опасный.

Еще раз посмотрев в ту сторону, куда ушел сторож, курьер зашагал прочь. Не торопился. Шел вразвалочку. Значит, он выполнил все, что ему было приказано? Богдан проводил его взглядом.

Да, не спешит. Значит, теперь дело за убийцей? Тот обойдет территорию, сменится и… Обойдет?!

Бац!

Может, это было не «бац», а любой другой звук при ударе о металлическую стенку гаража. Но шум был ужасный. А условный рефлекс и в этот раз не подвел Богдана. В тот момент, когда он понял, что убийца может подойти к нему с любой стороны, он услышал шорох гравия и отшатнулся. И побежал прочь во весь дух.

Бежал, и ему казалось, что это во сне, что он спит и видит жуткий сон. В его мыслях, в его сознании все время присутствовал какой-то человек, и он знал, что человек этот мертв. Живое лицо мертвеца все время преображалось, как часто меняются лица во сне. Это было не лицо человека в очках, тот был подручным, курьером, возможно, он также надевал костюм монстра, как раз подходил по росту. И не лицо сторожа-убийцы.

Если убрать бороду и полноту. Бороду и полноту. Как же он не узнал его на расстоянии нескольких метров при свете дня? А вот этим вечером, в полумраке…

Макс Горбышев! Богдан знал, что Макс мертв. Знал, потому что видел его изувеченный труп.

Макс мертв, и все-таки Богдан его видел несколько раз.

«Обычно меня очень трудно сбить с толку. Я не признаю предрассудков. Я запросто хожу под лестницами, не поворачиваю, если вижу черную кошку, и не верю в привидения. Но появление воскресших трупов? Что за черт?! Спокойно, не нужно торопится, не нужно больше неосторожных глупостей. Надо только все тщательно взвесить и обдумать.

Это был Макс Горбышев. Живой. Целехонький!»

Богдан остановился, поглядел вокруг.

«Безумие? Почему? Труп тогда обгорел, и идентифицировали его по платиновому перстню-печатке. У трупа был рост Макса, сложение. А рядом с машиной валялся бумажник с документами. Ну и что? Разве трудно надеть трупу на палец перстень, а потом его устроить в машине и ее поджечь? С чего бы документам валяться в стороне? Другое дело, что тогда все так обрадовались, что это он, что не обратили на мелочи внимание. Хотя, кажется, форма черепа и что-то еще совпадало. Но ведь и Горбышев опытный уголовник, он знал, что одними документами и печаткой не обойдешься. Нашел подходящего человека и убил его».

А что Богдан не узнал его сразу, так ведь он видел Макса на фотографиях, и фотографиях старых. Горбышев постарел, посолиднел, научился не смотреть волком. Этот человек по меньшей мере был уже дважды убийцей, и Богдан нисколько не сомневался, что при вынужденных обстоятельствах он не станет особенно размышлять и в третий раз. Ну и дела! Горбышев! Неужели это он похитил Корина и Десницкую? А ведь еще на Парковой Богдана удивили нелепые мелочи, только не было времени сообразить…

К черту Парковую, курьер сказал: «С девчонкой сами разберемся», а Горбышев остался в здании!

К счастью, вдоль улицы выжидающе медленно ехало такси. Водитель поморщился, услышав, что ехать всего несколько кварталов, и заломил двойную цену.

— Ладно, — открыл дверцу Богдан. — Да-да-да, быстрее!

Вот и знакомый стеклянный подъезд со стройматериалами. Но не успел Богдан расплатиться с водителем, как увидел выбегающую из-за угла Ирину. Вид у нее был такой, словно она добиралась на эту улицу сквозь все самые грязные на свете чердаки и подвалы.

— Подожди, — сказал Богдан водителю, замахал Ирине рукой и кинулся ей навстречу. — Здесь могут прятаться убийцы, они охотятся за тобой, — торопливо говорил он на бегу. — Скорее в машину.

— Да-да, и тебя, я слышала… — задыхаясь ответила она. — Этот бородатый… он там, наверху… Он же сосед профессора. Сосед Призорова… Ой!

Богдан вздрогнул от треска выстрела, подхваченного слабым эхом. Пуля подняла маленький фонтанчик рядом с Ириной. Стреляют из здания?

Снова треск выстрела. Пуля пролетела так, что Богдан ощутил движение воздуха.

Схватив Ирину за руку, он ринулся через улицу к такси, водитель которого пытался сообразить, что же он слышит и откуда это доносится. Но слова странного пассажира: «Как будто стреляют?» подстегнули его, и через пару минут между ними и стрелком была уйма кварталов. А Ирина кинулась Богдану на шею.

Вот так.

Реальная жизнь отличается от выдуманной невозможностью сосредоточиться на каких-нибудь переживаниях.

В телесериале из жизни графьев, князей и нефтяных монополистов страстные Антонио с Лаурой могут двадцать пять серий подряд чирикать о своей неразделенной любви на фоне готических или психоделических интерьеров, а остальным домочадцам приходится на это время эмигрировать куда придется или отдохнуть в местном госпитале после взрыва вулкана. Совсем нищая Аксинья в туфлях из кожи редкой змеи и жемчужном колье обсуждает свои финансовые неприятности поочередно с мужем-бандитом, другом сердца из диких охотников на нанди-бэра и поваром ресторана для экстремалов… обсуждает до тех пор, пока стоимость колье не удвоится, а нанди-бэра не привезут в зоопарк. Тот же Антонио рапортует о своих любовных победах всякому персонажу и зрителю, который захочет послушать. В общем, страстные и трогательные эпизоды продолжаются столько, сколько позволит рекламодатель… или кто там управляет этим процессом.

Действительность же бесцеремонна. Она грубо превращает всякие душевные воспарения и чувствительные сцены в фантасмагорию. И это еще в лучшем случае.

Сидят, к примеру, на тахте двое влюбленных голубков — скажем, Он и Его знакомая, об отношениях с которой Он уже столько наврал своим друзьям, что отступать просто некуда. Его рука на ее тонкой талии, ее ручка на Его плече, предсказать их занятия на ближайшее время можно безо всякого гадания.

И тут.

И тут!

И тут в дверь начинают настойчиво звонить. А потом и стучать, судя по всему, ногами.

Знакомая смущается и пугается, Он в ярости мчится в прихожую, чтобы выяснить, какой черт… И оказывается по щиколотку в воде, а за дверью обнаруживает озверевшего соседа снизу, который только что вернулся домой и застал свое любимое, недавно отремонтированное жилище залитым из трубы, лопнувшей в кухне этажом выше. Причем вода оказывается чертовски грязной!

Вот в таких экстремальных ситуациях и зарождается настоящее чувство.

Но стрельба… это уж слишком для романтической парочки!

Игорь был, как говорится, при всем параде, звонок Стрешнева остановил его в прихожей. Голос издателя звучал уже не так раздраженно, как вчера вечером, когда Игорь разговаривал с ним по поручению Богдана.

— Насколько я выяснил, вы приедете в «Сфера-палас», чтобы судить конкурс красоты и талантов.

— Да, я буду одним из судей.

Стрешнев коротко кашлянул и вкрадчивым тоном сказал:

— Диана участвует в конкурсе.

— Я буду только одним из судей. Но я сделаю все, что возможно.

— Этого вполне достаточно.

Хотя Игорь не понимал, как можно не присудить корону Диане, но у него мелькнула трезвая мысль, что Стрешнев точно так же позвонит и другим членам жюри. Потому что красота и очарование в таких конкурсах…

Он взглянул на часы и поспешил к машине. «Сфера-палас» был расположен в десяти километрах от города. Но перед конкурсом Игорь хотел походить по нему. Хотя бы по тем помещениям, куда его пустят. Ведь новенький, словно с иголочки, «Сфера-палас» был одновременно и гостиницей, и развлекательным комплексом, и бревном в глазу у местных жителей. Построенный на возвышенности он в некоторые моменты выглядел великолепным, но совершенно не гармонировал с окружающей местностью. Даже за пару километров от него все казалось нереальным, словно вы оказывались на другой планете или в далеком будущем.

Игорь так задумался о замысле архитектора или заказчиков этого причудливого комплекса сооружений, что нервно вздрогнул, когда его машину на подъеме обогнал лихач. Вихрь цвета мокрого асфальта, негромко шумя, обошел его слева и умчался вперед сломя голову. Игорь даже не понял, кто там за рулем бьет рекорд скорости и какой марки «болид». Какая-нибудь спортивная модель?

Ради интереса он попытался догнать «гонщика». Но расстояние сокращалось медленно, хотя дорога поднималась на холмы и спускалась в низины, сворачивала то в одну, то в другую сторону, заставляя водителей сбавлять скорость. А вдоль обочин довольно густо росли молодые тополя и шиповник, и это тоже мешало увидеть лихача. Возможно, он услышал преследующего и еще больше пытался уйти в отрыв. Только пару раз мелькнул на повороте.

А Игоря охватил охотничий азарт. Когда дорога стала поровнее, он прибавил скорости. Но преследуемая им машина вдруг повернула вправо и словно растворилась в ясеневой рощице.

Он подъехал к тому месту, где лихач свернул. Большая табличка сообщала, что «данная территория контролируется частной охраной», но решетчатые ворота были гостеприимно открыты. Несколько минут он колебался, прислушиваясь к еле слышному шуму машины лихача, потом на свой страх и риск въехал на частную дорогу. Если его остановят, он скажет, что заблудился, отыскивая «Сфера-палас».

Но никакая охрана не встретилась, и через пять минут виляющей подъездной дороги он увидел дом, огороженный чугунной решеткой. Нет, это трудно было назвать просто домом. Особняк? Усадьба? Высокий застекленный фасад выступал вперед и словно висел в воздухе, а под ним располагался бассейн таких размеров, что вполне мог сойти за искусственное озеро. Синяя дорожка огибала бассейн и заканчивалась кругом у основания каменной лестницы, ведущей в дом. Где же машина лихача? Разве что он стремительно загнал ее в подземный гараж. А как попал за ограду? Ворота явно не автоматические, пришлось бы возиться с замком.

Игорь вышел из машины и осмотрелся.

Заметил движение на лестнице.

На ее верхней площадке стояла женщина, прислонившись спиной к большим дверям из резного дерева, и тоже оглядывалась. В одной руке она сжимала большую кожаную сумку, другой нервно поправляла волосы. Диана! Игорь помахал рукой, но она не взглянула на него и направилась вниз по лестнице, а потом к воротам. Безо всяких усилий открыла маленькую дверцу в них.

— Здравствуйте, я хотел…

Она почти бежала, готова была прошмыгнуть мимо него, не сказав ни единого слова. Ее высокая грудь подпрыгивала под сиреневой тканью платья.

— Вы меня не узнаете? Я… — заговорил он.

Диана остановилась, взгляд на секунду задержался на его лице, потом она опять осмотрелась, оглянулась на дом, бросила взгляд на дорогу.

— Никого нет дома? — спросил он, чтобы что-то спросить, потому что не знал ни что это за дом, ни зачем Диана здесь.

— Нет. Идиотство! Настоящее идиотство! — Она была уже возле него.

Ну и дела. Так мило улыбалась прошлый раз, а сейчас готова убежать от него. Пока он соображал, что все это может значить, услышал шум машины, которая выехала из-за поворота ограды. Машина цвета мокрого асфальта. Диана с криком кинулась вперед. Игорь машинально схватил ее за руку и дернул. Она чуть не растянулась на земле. Нет, этот рывок не спас ей жизнь, до дороги было не менее трех метров.

— С ума сошел? — крикнула Диана. — Все сговорились заманить меня сюда? Ты чего?

До сих пор они были на «вы», но на войне как на войне.

— Я ни с кем не сговаривался. Я испугался, что тебя собьют, — сказал он. — А кто там, в машине?

— Я тоже хотела бы это знать! Кто в моей машине?!

— Так это ты лихачила на трассе? Но я думал, что ты спешила в «Сфера-палас».

— Я спешила, потому что дядя прислал записку. Просил меня сюда приехать. Теперь понимаю, что это была ловушка, записка была фальшивкой… — Она замолчала, потому что раздался звук.

Очень характерный звук. Звук удара.

— Кто-то разбил мою машину! — закричала Диана. — Едем туда, едем скорее. Ну что ты стоишь, словно статуя?

Она потащила Игоря к его машине, через несколько секунд они уже ехали к месту аварии.

Автомобиль Дианы стоял на обочине, кажется, он задел ствол придорожного дерева.

— Мерзавка! Мерзавка! — кричала Диана.

Игорь заглянул в открытое окошко застрявшей машины и тут же отпрянул. Сидевшая там женщина представляла собой ужасное зрелище. Словно манекен: красивая, бледная и неподвижная. Неживая? Нужно было оказать помощь, но он боялся прикоснуться к ней, опасался навредить. Пошарил по карманам, ища телефон. Наверное, оставил в машине.

Но Диана была другого мнения об оказании помощи угонщице. Она открыла дверцу и влепила «манекену» несколько пощечин. Бледная и неподвижная тут же покраснела и с визгом выскочила из машины.

Минут десять Диана гоняла ее по рощице, судя по визгу, успешно. Потом все стихло, так что Игорь уже стал опасаться за жизнь угонщицы. Но в это время Диана вышла на дорогу.

— Эту дрянь подучили меня сюда заманить, — сказала она, гневно раздувая ноздри. — Я чудом не вошла в дом. Вдруг подумала: «А почему никого не видно? Мой дядя такие номера не откалывает!» И позвонила ему.

— И что бы было, если бы ты вошла в дом? — встревожился Игорь.

— Меня бы в нем заперли, я бы опоздала на первую презентацию. Объясняйся потом, что тебя обмишурили и объегорили как последнюю дурочку! Но не на ту напали! Сейчас я вызову эвакуатор, а ты подвезешь меня в «Сфера-палас». Нет, сначала мы еще заедем к моей бабке на съемки.

— С удовольствием. Но нужно выяснить, кто это устроил…

— Нет, я должна быть на конкурсе, — резко ответила она. — Все потом. Это очень важный для меня день. Ты отвезешь меня, я знаю, что с тобой ничем не рискую.

Несмотря на большую привычку к женским похвалам, такие слова все равно доставляют чертовски большое удовольствие. Игорь знал одного парня, шагнувшего со второго этажа, не обратив внимание на разницу между дверью и французским окном, потому что одна девушка с черно-фиолетовыми волосами наплела ему, будто он самый мачистый парень на свете. У того парня, возможно, мозги набекрень. Но все равно эта история доказывает, что даже обычный льстивый треп производит на мужчин более сильное впечатление, чем все декларации прав женщины и гражданки вместе взятые.

Правда, в голове Игоря мелькнуло робкое соображение, что объективный судья не должен поддаваться лести. Но ведь он еще не судья, а защитник испуганной девушки. Ну, не испуганной, а разъяренной, это пустяковые различия.

А Диана вспомнила, как пару часов назад с отвращением обвела взглядом кухню в их с дядей нанятой квартире. Стоило ей уйти всего на пару часов, и вот — получите.

Она тогда покачала головой, не зная, за что приниматься в первую очередь. Почему, черт побери, он не устроил совещание в ресторане?! Вряд ли даже после средневекового пира оставался такой кавардак. Насколько она помнила, вместо тарелок и прочих мисок и подносов там использовали большие ломти хлеба, которые после пира кидали псам. Кости и прочие объедки тоже съедали собаки. Дамам нужно было только вывести свору на прогулку. Красота!

— Маленькое совещание, — сказал дядя.

Интересно, что же тогда он называет большим совещанием? А ведь она даже не заглядывала в комнаты, ей хватило прихожей, туалета и кухни, чтобы в ярости заломить руки. Все выглядело так, будто квартира сутки находилась во власти толпы курильщиков и любителей пива.

Диана пока не ощущала себя старушкой, хотя многие девицы позволяли себе смотреть на нее с прищуром. Двадцать три года все-таки. Но сейчас самочувствие было такое, будто ей уже стукнуло двадцать семь с половиной. А ведь еще не заглядывала в комнаты…

Когда вылавливала окурки из вазы с цветами в прихожей, зазвонил телефон. Дядюшка?! Она ринулась к телефонной трубке, словно раненая тигрица. Сейчас он у нее получит по полной программе…

— Диана Тифофеевна? — прокартавил голос дядиной секретарши. — Василий Сергеевич просили передать, тут записочку телефонировали. — Она пошуршала бумагой и прочла: «Уезжаю срочно. До «Сферы» заедешь за мной. На М-37 47 км поворот направо и особняк. Будь умницей. Целую. Дядя Базиль».

Пока она читала, Диана чуть не задохлась от ярости. Даже не захотел лично позвонить или послать сообщение, чтобы не выслушивать ее фырканье! А теперь ей все бросать и лететь сломя голову вместо того, чтобы неторопливо ехать на презентацию. Но какой смысл яриться перед секретаршей, если ей глубоко наплевать, будешь ты умницей или нет? А против дяди не попрешь. Поэтому она ответила голосом, который мог превратить секретаршу в обломки ледника:

— Большое спасибо.

Но на картавую это не произвело впечатления, она и не такие лавины переживала. Что-то муркнула напоследок и отключилась.

Диана сердито взмахнула трубкой, сбила на пол с вешалки зонт и хотела уже начать одеваться, но телефон заиграл снова. Еще записка?! Но в трубке печально пел длинный сигнал, аккомпанируя приятной мелодии. Диана потрясла трубку, но ничего из нее не вытрясла. Какого черта? Авария на линии?

Приятная мелодия смолкла, но через пару секунд возобновилась.

— Дианочка? — Голос бабушки Стефании был как всегда не от мира сего. — Что я хотела тебе сказать? Это адское изобретение, пока нажмешь кнопку, уже все…

Единственное, что Диана уяснила — бабуля приглашает ее перед «Сфера-паласом» заехать за одеждой. Неделю назад она прислала дядюшке (своему младшему сыну) письмо, в котором рассказывала о новом фильме, который снимает в несказанно живописной и тихой местности под Синеозерском. С несказанно пышными нарядами, которые собьют с ног любое жюри любого конкурса. Дианочка вполне может ими воспользоваться, если приедет в мотель «Полосатые скалы».

И вот сейчас бабка подтвердила приглашение.

— О да, да, да! — заорала Диана и тут же прекратила разговор, пока Стефания не передумала. Киношные наряды по фотогеничности переплюнут любой сшитый у дорогого мастера. Конкурс манил ее не только возможностью победить.

Ерунда все эти призы и короны!

Что ей было нужно, так это сменить обстановку. Путешествие в Гималаи. Или, скажем, на Таити. А может, на Каннибальские острова? Она мечтала очутиться в таком месте, где воздух похож на воздух, солнце на солнце, а мужчины — на рыцарей. Дышать полной грудью, любоваться красивыми бицепсами и трицепсами…

Отвлечься. Расслабиться.

Пока — это конкурс.

Она затолкала тарелки и бутылки в пластиковый мешок, вышвырнула их в мусоропровод, яростно пофыркала, осмотрев прожженные сигаретами и усыпанные табачным пеплом коврики и покрывала. Затем схватила сумку и устремилась к машине и особняку и дяде. А потом хотела устремиться к Стефании, если бы ей не устроили эту ловушку.

И она бы к черту опоздала, если бы не Игорь.

— Ты отвезешь меня, Игорь, милый, — сказала она уже ласково.

«Да, так как я тебя очень люблю», — отвечали его глаза.

— Неужели? — заинтересовалась Диана, посылая ему ослепительную улыбку Скарлетт О`Хары, адресованную клиентам ее любимой лесопилки. Окинула взглядом все Игоревы сто восемьдесят и восемьдесят пять, включая широкие плечи и стильный летний костюм.

— Как ты насчет того, чтобы до конкурса съездить в одно тихое и приятное местечко? Называется мотель «Полосатые скалы». Ты бы меня здорово выручил.

Он приосанился:

— Да всегда пожалуйста!

— Твоя машина хорошо смотрится и вообще, — это был последний заряд лести, который пробивает даже бронированную шкуру циника. А Игорь циником не был.

И он, пока они выезжали с частной дороги и разворачивались в сторону тихого местечка, вдохновенно рассказывал, путем каких сложных комбинаций и интриг его знакомому со стесненными средствами удалось раздобыть для своего «форда» какую-то важную деталь. Машине этой столько же лет, сколько папе знакомого, а от детища Форда в ней осталось не больше десятой части. Но и при девяти десятых чужеродных частей в ее престарелом организме она неплохо смотрится и обгоняет даже спортивные машины. А что еще нужно на местных дорогах?

Когда через какие-то полчаса они притормозили возле придорожного указателя, были в отличном настроении и очень довольны друг другом. «Полосатые скалы», лучший мотель в наших краях и самый чистый воздух», — гласила крупная надпись. Чуть ниже буквами поменьше сообщалось, что поворот на мотель через полтора километра направо. Текст дополняли красочные изображения. Слева был нарисован всадник, укрощающий странное животное, похожее на гибрид единорога и трехногого леопарда. С противоположного края указателя на него застенчиво смотрела хорошенькая девушка в костюме Евы. Насколько Диана поняла из объяснений Стефании, именно в этом мотеле и базировалась ее съемочная группа.

Игорь с удовольствием потянулся, выпрямляя спину. Он рад был вырваться из пыльного города и вдыхать чистый воздух этих живописных мест.

Подчиняясь указателю, они свернули налево и оказались на гравийной дороге, ведущей, очевидно, к мотелю. Но путь преграждали высокие ворота. Вправо и влево от них тянулась изгородь из жердей в руку толщиной. Игорь подвел машину к воротам.

В это время по другую сторону изгороди появилась пара ковбоев. Игорь повертел головой во все стороны в поисках Евы, смотрящей на ковбоя, но ее не было видно. Зато один из ковбоев, приветливо махнув им рукой, подошел к воротам. Диана помахала ему в ответ и улыбнулась: чего только хозяева гостиниц не придумывают для рекламы?! Игорь ревниво что-то буркнул, но она похлопала его по колену. Приветливые лица, прекрасная погода, восхитительный воздух — вот это она называла жизнью! Что может быть лучше? Второй ковбой наблюдали за ними издалека. Это были самые что ни на есть подлинные ковбои. Платки, закрывающие нос и рот от пыли, джинсы с кожаными заплатами… «Ой, да это же, наверное, артисты из бабулиного фильма!» — подумала Диана и снова помахала ковбою.

В ответ тот выхватил из кармана пистолет и направил прямо на них.

Диана продолжала улыбаться.

Почему бы и нет? В нее десять раз стреляли в компьютерных играх. Куда только не всаживали пули. Ну и она, конечно, постреляла немало. Ковбоев с киношными револьверами видела на экране. Приветливые, вежливые ковбои, между прочим, по сравнению с некоторыми водителями.

Только этот подстрелил бы ее или Игоря, или их обоих по-настоящему.

Что смутило Игоря в этом типе даже до того, как он достал оружие? Трудно сказать. Но Игорь схватил Диану за шею и пригнул. Одновременно прогремел выстрел, пуля угодила в лобовое стекло машины.

Диана перестала улыбаться.

Игорь начал действовать.

Времени разворачиваться не было. Он дернулся вправо к дверце машины, ударил по ручке, толчком ноги распахнул дверцу, и Диана, больно ударившись спиной, покатилась по земле. Рядом плюхнулся Игорь, сжимая в руке пистолет. Сущая игрушка по сравнению с оружием этих ряженых, но коварная игрушка.

«Ковбой», меж тем, перепрыгнул через изгородь и подбежал ближе к машине. Когда он понял, что в ней никого нет, то огляделся и увидел их. Но Игорь уже стоял на коленях, целясь в него.

Пистолетик еле слышно «пукнул». Диана услышала громкое чмоканье пули и увидела маленький странный предмет на рубашке нападавшего. Он недоверчиво и с ужасом посмотрел на непонятный боеприпас, выронил оружие и вытянул руку, ища себе опору. Еще пару секунд, и Диана грохнулась бы в обморок за компанию с ним. Но послышался звук выстрела, и наискосок от нее поднялся фонтанчик пыли. Такое действует лучше нашатыря.

Второй «ковбой» резко повернулся, еще раз выстрелил в них и понесся прочь галопом, не уступающим лошадиному. Игорь выстрелил ему в спину и промахнулся. Теперь злодей уже был вне досягаемости пуль.

— Это тихое местечко? — сквозь зубы процедил Игорь. — Сказал бы я, что об этом думаю.

Диана выпрямилась, посмотрела на быстро удалявшегося бандита, потом перевела взгляд на неподвижное тело его подельника. Тихое, приятное местечко, беззаботный отдых.

Игорь одернул и поправил костюм, игнорируя дырку на штанине. Как всегда казался безукоризненным джентльменом. Это врожденное свойство, аристократизм: его не купишь и самыми усердными упражнениями не приобретешь.

Трупов не было, его оружие стреляло усыпляющими капсулами. Но Диана об этом не знала и смотрела на него блестящими глазами, вытянув шею и потряхивая короткими вихрами. Прямо за нею громоздились какие-то холмы, поросшие серебристо-серой полынью и колючими даже на вид кустами. Тут и там лежали небольшие камни и крупные валуны. Выскочившая из-под кустов змея исчезла в неглубокой земляной пещерке. Завершало пейзаж тело ковбоя шагах в тридцати.

Тихое местечко.

— Он умер? — прошептала Диана.

— Он спит.

Она вдруг вздрогнула и немного истерично рассмеялась:

— Он уже доставал пистолет, а я махала ему рукой.

Игорь поцеловал ее совершенно непроизвольно, это не было заранее обдуманным действием. Нельзя, конечно, утверждать, что такая мыслишка не закрадывалась раньше ему в голову, но сейчас вообще не думал о том, что делает. Он слушал ее тихий, дрожащий голос, гортанный смех и в следующее мгновение оказался около нее. Она напряглась и попыталась высвободиться. Но только попыталась. Через секунду ее тело расслабилось, а губы стали жаркими, влажными и податливыми. Игорь прижал к себе ее, она прильнула к нему всем телом и обняла за шею.

Когда их губы разомкнулись, он выдохнул:

— Диана…

А она прошептала:

— Ты спас нас… Ты спас меня второй раз…

Один раз. Угонщица ее автомобиля не собиралась сьивать Диану. Но какие счеты в такой момент? Игорь смотрел и смотрел в ее чудесные глаза, в самую их глубину, а потом их губы снова встретились.

— Ты великолепный…

— Да… — сказал он и смущенно добавил: — Да нормально.

И вдруг откуда-то опять донеслись подозрительные звуки.

Игорь и Диана оглянулись. Еще бандиты?

Никого.

Но только что они слышали как будто голоса и еще что-то.

Игорь внимательно осмотрелся.

Там, откуда слышались голоса и шум местность понижалась. И виднелось маленькое озерцо. Вправо извивалась речушка, впадавшая в озерцо, зеленели камыши.

Звуки повторились. Это были женские голоса и ритмичное постукивание Возможно, там устроила пикник какая-нибудь семейка, но…

— Может это съемочная группа Стефании? — с надеждой сказала Диана.

Пуганая ворона кустов боится, особенно после встречи с ненормальными ковбоями. Держа пистолет в правой руке, Игорь протянул Диане левую, и они осторожно двинулись по склону к озеру. Через десяток шагов уже отчетливо слышали женские голоса.

— Так мы свободны?

— У меня уже плечи покраснели!

— А я хочу выпить три литра сока!

— Да, свободны на двадцать минут, — произнес мужской голос. — Помогите мне сдвинуть эту улитку, и мы ее сложим.

Черт возьми, сложить улитку? Это как? Игорь двинулся вперед уже смелее, но все еще держа наготове пистолет. Действительно, за кустами шиповника, прямо перед ними лежала огромная радужная раковина высотой с небольшой домик. За раковиной слышалась какая-то возня.

— Что это? — спросила Диана.

Не зная, что отвечать, Игорь быстро подошел к «улитке» и собирался обойти ее и поглядеть, что за ней творится, но замер. Происходило странное. «Улитка» двигалась!

Нет, он бывал на пляжах, видел маленьких рачков или крабиков, которые таскают на себе домик-ракушку. Но эта махина весила не меньше тонны. Ничего ж себе рачок… Игорь попятился. «Улитка» опять сдвинулась с места и — поднялась в воздух! Он закрыл глаза и помотал головой. Может, ошалел от встречи с «ковбоями» и галлюцинирует?

В этот момент из-под раковины показалась пара ног. Потом еще одна, и еще. Все были обуты в сандалии и напоминали человеческие. Изящные человеческие ножки! У Игоря даже челюсть отвисла. А ноги дружно сделали неловкий шажок, потрясающая раковина резко накренилась и рухнула в воду у берега. Без особого грохота, надо сказать.

И он увидел, что она скрывала.

Трех совершенно роскошных девушек!

Как и обещал указатель к мотелю, одежды на них не было никакой, если не обращать внимание на крохотные тряпочки вокруг бедер и полоски на груди. Девушки стояли неподвижно, нагие и спокойные, будто на картине, а позади них расстилалась гладь озера с редкими камышами вдоль берега. Купающиеся нимфы? От изумления глаза у Игоря полезли на лоб. Он сошел с ума… ничего этого не было и не могло быть… слишком это великолепно… все является фантазией, сном.

Он еще стоял с выпученными глазами и с пистолетом в вытянутой руке, как вдруг Диана ревниво сказала:

— Ну, и чего ты уставился?

Четыре нимфы заметили их, тут же превратились из купающихся в испуганных и отчаянно завизжали. Потом бросились под прикрытие раковины и прибрежных камышей. Жалкая попытка. Испуганные нимфы, неудачно прячась, столкнули раковину с песка в воду. Теперь перед глазами Игоря мелькали соблазнительные плечи, руки, колени, бедра… Нет, все это было взаправду. Попал он куда надо. И если бы не любил Диану…

— Откуда, черт возьми, вы взялись? — услышали они недовольный мужской голос. — Девочки, не топчитесь по реквизиту.

— Нет, это не сон, — еле выговорил Игорь.

— Какой сон? — спросил высокий парень в дорогостояще потертых рубашке и джинсах. — Ты Одиссей? На сегодня твои сцены не запланированы.

Мозг Игоря начал не только воспринимать параметры нимф, но и соображать.

— Я не Одиссей, — признался он, стыдливо отводя глаза от девушек в сторону Дианы.

— Он Казанова, — буркнула она у его плеча.

— Какой пикничок вы здесь устроили, — миролюбиво продолжал Игорь.

— Оружие! — прервал его парень. — Осторожней!

Только что успокоившиеся нимфы опять дружно взвизгнули.

— Извините.

Какой конфуз! Игорь торопливо убрал пистолет с глаз долой.

— Не виноват, простите. В нас тут стреляла одна сволочь. Даже две, если точно.

— Угу, — парень явно не поверил. — И сколько ворон вы подстрелили?

— Мы ищем Стефанию Яновну, — выскочила из-за спины Игоря Диана.

— Вы что, знакомые Стефании? Она разрешила вам прятаться здесь и подглядывать за нами? — Парень держался нагло, и это стало Диану раздражать.

— Вам уже сказано: мы ищем Стефанию Яновну, — сказала он очень сердито.

— И нечего орать. — Разговаривая с парнем, Игорь, как и раньше, на него почти не смотрел. Его невежливость была вполне простительна. Дело в том, что три девушки, разбежавшиеся было в разные стороны, очень быстро пришли в себя и направились к ним. Наверное, они решили, что Игорь актер.

В состав нимф съемочной группы входили маленькая блондинка, высокая брюнетка потрясающего вида с каштановыми волосами и медноволосая красотка, будто сошедшая со страниц модного журнала или книжки о ведьмах. При таких партнершах Игорь сыграл бы не только Одиссея, но и всех древнегреческих героев.

Рыжеволосая ведьма посмотрела ему прямо в глаза и спросила томным, хрипловатым голосом:

— А вы любопытный человек, Одиссей?

— Да нет, что вы! Как раз очень ошибаетесь. То есть, я не совсем Одиссей, конечно.

— И любите приставать к незнакомым девушкам с пистолетом? — спросила блондинка.

— Неужели кто-то стрелял в вас? — не поверила брюнетка, изгибаясь, словно пантера.

Игорю казалось, что эта великолепная троица сошла сюда прямо с облаков.

— Да, сударыня, — ответил он, сам не зная кому и на какой вопрос.

Блондинка улыбнулась:

— Не называйте меня сударыней. Меня зовут Алина. Нам не нужно вести себя так формально.

— Наверное, не нужно, — согласился он.

Солнце играло в ее пепельных волосах, а глаза были той же голубизны, что и небо над нами. А губы, роскошные губы, которые улыбались колдовской улыбкой. И голос, соблазнительный, как у сирены.

— Это Кора, — указала она на брюнетку. — И Мона, — ткнула острым ноготком в рыжеволосую ведьму.

Все это было так обалденно, что Игорь сразу же пришел в отличное расположение духа. Девушки эти способны были хлюпика превратить в маньяка и — если не уклоняться от Древней Греции — придать ему силы Геракла. Если бы он не любил Диану…

— Слушай, Одиссей, почему бы тебе не валить отсюда? — Это снова был брендовый парень. Он с кряхтением выкатил гигантскую раковину на берег и опять принялся прогонять незваных зрителей. — Мы ведь дело должны делать.

Игорь посмотрел на брендового. Он здорово действовал на нервы, но пришлось сдержаться.

— Я ведь уже сказала вам, что мы не собирались мешать вашей работе. Мы ищем Стефанию Яновну! — повторила Диана. Она заметно рассвирепела. Засада, стрельба, а теперь этот занудный осел. — Мы пытались проехать в мотель «Полосатые скалы», но там нас обстреляли. Разве не там ваша база.

— Нет конечно, — брендовый поморщился. — Мотель уже был кем-то занят, мы устроились в другом месте. И мне кажется, ты не Одиссей, — добавил он, подозрительно глядя на Игоряю.

— Точно, не Одиссей. Это ты меня так назвал.

— Тогда тем более вали отсюда. Мы ждали только Одиссея и Василия Сергеевича.

— Только Василия Сергеевича? — сердито спросила Диана.

— Только! — отрезал брендовый.

— Но он еще… э-э-э… в пути. Разве не ждали и Диану.

— Да-да, Диану, я забыл. Привет, Диана, я оператор Бор Дергунов.

— Вот видите, — торжествующе сказала она. — И нечего нас прогонять. Какие-то вы все нервные.

— Нервные? Сначала этот тип с пистолетом…

— Я же объяснил!

— Потом неприятности с артистами. Тут будешь нервным.

— Но у вас очень милые артисты, — пробормотал Игорь.

— Разве дело в этом? Видите ли, нам, чтобы нормально продолжать съемки, нужно убедиться в том, что с Клариссой Токай действительно произошел несчастный случай, — пробурчал Бор.

— Несчастный случай? — переспросила Диана, а Игорь бодро спросил, уверенно изображая мсье Пуаро:

— А с ней действительно был несчастный случай? Может, она съела что-нибудь несвежее?

— Черт побери, она свалилась с лошади и улетела в пропасть!

— Вот как? — не смутился Игорь. — Вы считаете, что так оно и было? А не мог ей кто-то немножко помочь?

— В каком смысле? — удивился Бор.

Игорь впечатляюще изобразил злодея, который подкрадывается и с размаху толкает кого-то.

— Но тогда этому кому-то нужно было взобраться на ее лошадь, — засомневался Бор.

Игорь опять посмотрел на девушек. Вообще-то, он не переставал на них смотреть, даже глядя на оператора, и рисковал заработать косоглазие.

Девушки затараторили все вместе. То, что произошло с Клариссой ужасно, но это мог быть только несчастный случай. Кому было нужно убивать бедную Клариссу? Кто мог точить зуб на несчастную Клариссу? Они делали эти предположения таким тоном, как будто Кларисса не стоила даже того, чтобы ее столкнуть в пропасть. Все три явно и жутко ей завидовали.

— Но разве она не рассказала, как все произошло? — спросила Диана.

При этих словах все уставились на нее. За исключением Игоря. Такое было выше его возможностей. «И этот человек стабильно повторяет даже глазами, что меня любит!» — подумала она.

— Она не рассказала, — проворковала рыжая Мона.

— Ведь она же упала в пропасть, — прочирикала блондинка Алина.

— Как же она могла после этого рассказать? — заключила темнокудрая Кора, принимая очередную эффектную позу.

Игорь понимающе кивнул каждой из них:

— Она сильно расшиблась?

— Нет!

— О-о, — понимающе протянула Диана, — соболезную… Она погибла?

— Если бы!

Теперь уже и Игорь перестал изучать телосложение артисток и вместе с Дианой уставился на Бора.

— Что вы хотите сказать своим «если бы»? — потребовала она от оператора. — Ваша Кларисса может быть или жива, или мертва, не так ли?

— Если бы!

Бор в сердцах стукнул кулаком по драгоценному реквизиту, и на чудо-раковине появилась заметная вмятина.

— Если бы? Она что, превратилась в привидение?

— Она исчезла!

— Исчезла?

— Да, в том-то и дело. Если бы Кларисса погибла или сильно пострадала, мы искали бы похожую артистку для досъемки эпизодов дриады. Если бы отделалась легкими травмами, мы бы подождали, пока она придет в норму. Но Кларисса исчезла! И что теперь делать с дриадой?

— Но с чего вы взяли, что Кларисса упала с лошади в пропасть и исчезла? Были свидетели?

Бор и нимфы переглянулись.

— Нет.

— Нет.

— Никого не было.

— Но почему вы решили, что она упала в пропасть? — удивился Игорь.

— Четыре дня назад она поехала кататься верхом, потому что ее эпизод был еще не скоро. А потом лошадь была найдена на тропинке у пропасти, — ответила Алина.

— И все?

— И все.

— А тело?

— Какое тело?

— Тело ведь не было найдено?

— Нет.

— Тогда почему решили, что она упала с лошади в пропасть? Может, она слезла с лошади и ушла, — предположила Диана.

— Но ведь лошадь была найдена на тропинке у пропасти, — сказала теперь уже Мона.

— Но Клариссы на дне пропасти не было?

— Нет.

— Тогда почему решили, что она упала с лошади в пропасть?

— Но ведь лошадь стояла над пропастью, — произнесла Кора, и четыре пары глаз посмотрели на Диану с искренним сочувствием к ее тупоумию.

Игорь громогласно прокашлялся, привлекая всеобщее внимание к себе.

— Вот эта ракушка, — сказал он, тыча ногой в причудливый реквизит, — только что упала в озеро. Она лежала в воде, пока Бор не вытащил ее на берег.

— Ну и что? — сварливо спросил оператор. — Не нужно было размахивать перед нами оружием.

— Я не о том, — Игорь был олицетворенное терпение. — Все мы видели, как она упала в воду. Но если бы и не видели, то вы, Бор, нашли бы ее в воде и вытащили оттуда.

— И что?

— Если Кларисса упала в пропасть, то должна была там оставаться, пока ее не нашли бы.

— И что?

— Значит, она не была в этой пропасти. Она оставила лошадь у обрыва, а сама ушла или уехала на другом транспортном средстве.

— Но почему уехала?

Произнесла это Кора, но остальные девушки явно были с ней солидарны. На их лицах было написано искреннее разочарование. Еще бы! Если Кларисса всего лишь уехала, то ее разыщут и вернут. Диана вдруг поняла, что полуобнаженная троица горячо надеялась, что Кларисса больше не будет сниматься, а ее место займет кто-то из них. Странные надежды, ведь эти артистки были поразительно разные.

— Она белокурая — эта ваша дриада? — поинтересовалась Диана у Бора.

— Нет, с чего бы?

— Темноволосая?

— Дриада?!

Диана замялась. Конечно, осенью листья рыжеют, но все же… рыжая дриада?

— У нее были отличные салатовые волосы, — сказал Бор. — Но волосы — дело наживное. Ее лицо сердечком и сложение — вот что трудно подделать.

Судя по выражениям лиц артисток, подделывать все это они собирались хоть каждый день, лишь бы заполучить желанную роль дриады.

— Зеленые волосы, — пробормотал пораженный Игорь. — Трудно поверить, что она ушла или уехала незамеченной.

Диана отмахнулась от него:

— И очень даже просто, достаточно было намотать на голову платок или шарф. Но неужели на месте ее исчезновения осталась только лошадь?

Девушки и оператор переглянулись.

— Только.

— Знаете, дорогие, это не шутка, — сказал Игорь. — Как не шутка, что нас обстреляли. Тут не Василию Сергеевичу звонить нужно.

И он, конечно, позвонил Богдану. Тот знает, что делать. Пусть и командует парадом.

— Езжайте на свой конкурс, но будьте осторожны, хотя в «Сфере» вы будете в безопасности, — посоветовал Богдан. — Тут наклевывается развязка. Очень странная. Кстати, возьми заодно интервью у Дианы и еще нескольких девушек.

— Ты с ума сошел?! Я не Ольга Страстина!

— Какая разница? Я же не требую, чтобы ты переодевался в нее.

Игорь только вздохнул.

К этому времени Диана вытрясла из Бора, где же теперь базируется бабушка, и они помчались за фотогеничными нарядами, а потом на презентацию.

«Сфера-палас» встретил их суетой и шумом. Это были ералаш, вавилонское столпотворение, тысяча и одна ночь, слитые воедино. Разноцветные транспаранты, в живописных уголках разместились палатки, в которых обаятельные девушки продавали сувениры и напитки, раздавали рекламные буклеты или просто улыбались.

До начала презентации участниц оставался всего час и в холлах было полно гостей в масках, плащах, юбках, туниках и прочих маскарадных нарядах; один парень вырядился в тигриную шкуру, присобачив ее голову, словно капюшон. Вокруг кружился водоворот веселья, яркий и шумный. В поле зрения виднелись пары, плотно прижавшиеся друг к другу в своей собственной современной интерпретации модного танца.

Игорь и Диана продрались по узкому проходу сквозь всю эту развеселую толпу, которая так странно контрастировала с тем, что они недавно пережили.

Сегодняшний праздник предназначался для широкой публики. Через час здесь будет толпа народу, но не раньше, чем пройдет официальная церемония и перережут ленточку. Праздник почтят своим присутствием звезды и телевизионные знаменитости, местные политические деятели, которые, наверное, будут говорить речи, многие важные и могущественные люди города и области, а, может, и страны. Сюда съедутся всевозможные репортеры и журналисты. И конечно же, прибудет мэр с заранее заготовленным хвалебным выступлением в честь самого важно предприятия города. Потом все устремятся в бары и буфеты или будут танцевать до упаду. А под конец всех ожидает представление участниц конкурса красоты, который, вероятно, станет самым грандиозным в истории этого города.

Знаменитости все прибывали. Знаменитости и те, кого толпа за них принимала. Какая-то девушка подошла к Игорю:

— Пожалуйста, дайте мне автограф!

Слегка потрепанный красавец улыбнулся:

— Зачем вам мой автограф? Вы ведь даже не знаете, кто я такой.

Девушка нервно засмеялась:

— Вы ошибаетесь. Я вас знаю. Пожалуйста!

Он взял из ее рук блокнот и ручку, на чистом листке появилось единственное предложение: «От всей души рад» и запутанная подпись. Затем он вернул их ей. Девушка взглянула на листок, и лицо ее просияло.

— Спасибо! Это драгоценность! — пылко сказала она.

— Ну-ну, — пробурчал Игорь, — я и не знал, что так популярен.

Несколько минут спустя он уже стоял в номере гостиницы без штанов. На левом колене была длинная ссадина, на правом бедре — внушительный синяк. Кошмарно выглядела и царапина на ладони. Разумеется, могло быть хуже, но жаль, что пострадал его лучший летний костюм. Ну-ну, главное, он здесь с Дианой. А костюм ему сейчас доставят. Дело не в костюме, а в Диане. Ха-ха-ха!

Еще через полчаса Игорь уже любовался собой в зеркале. Выглядел великолепно. Он принял душ и облачился в костюм, царапину замаскировал.

«Скоро начнется праздник. И вот тут-то на сцену выхожу я. Я назначен членом жюри этого потрясающего конкурса. Где бурные аплодисменты, переходящие в овации?»

В дверь легонько постучали.

«А вот и они!»

Член жюри напрягся и нащупал пистолет, который немного портил форму кармана и морщил пиджак.

— Да-а?

Дверь открылась, в комнату впорхнула красотка в легкой птичьей шубке, под которой почти ничего не было. У Игоря отвисла челюсть. Красотка задорно улыбнулась.

— Это и есть лучший защитник девушек, попавших под обстрел? — проворковала она нежным голоском.

— Да, — промямлил он и подумал, что ни одна из киношный наяд не сравняется со сногсшибательной Дианой. Она ему улыбалась, смотрела своими пронзительными глазищами, а он разглядывал ее. Надо признаться, это было стоящее занятие. На ней было с килограмм шубки и серебристое с голубым отливом платье, у которого ни бретелек, ни спины, от которого вообще не было никакой пользы в смысле одежды. Оно и к лучшему. Швырнув на кровать крохотную сумочку, Диана кинула поверх нее птичий мех.

Эту девушку природа явно не обделила своим вниманием. Игорь стоял и все пялился на нее, пока она не спросила:

— Долго ты будешь меня держать под прицелом?

— Ох, прости. Садись. Вот кресло. Ты застала меня врасплох. Это что за костюм? Наряд дриады или наяды?

— Владычицы морской. У меня уже во рту пересохло отвечать на этот вопрос.

Игорь предложил выпить.

— Нет, нам пора идти в главный корпус, в «Глобус».

— Как скажешь, — улыбнулся он. Если бы она настаивала, он бы кинулся в кипящую лаву.

«Глобус» поразил его дизайнерское воображение. Ни снаружи, ни внутри не было углов, пол, стены, потолок перетекали одно в другое, сияя свежей отделкой. Вдоль стен в продуманном беспорядке были расставлены напольные вазы с цветами, диванчики и небольшие столики. Диана то и дело поглядывала в стены и поправляла прическу.

Только они двинулись в указанном направлении, как со всех сторон, как будто из сияющих стен, полилась музыка. Какой-то человек улыбнулся, махнул рукой и обогнал их. Диана отбивала такт ногой и еще многими частями своего тела.

— Потанцуем? — предложила она. — Мы ведь выдержали испытания и, мне кажется, на «отлично».

Игорь видел много девушек разных форм и размеров, одетых, обнаженных и в крошечных бикини. Нельзя сказать, что ему было известно о девушках почти все. Но эта и сейчас сразила его наповал, оглушила. Он упивался ее видом, как человек, умирающий от жажды, упивается родниковой водой. Он ласкал ее взглядом и пытался запомнить каждую черточку. Сам поражался, откуда у него берутся такие мысли.

Ему пришлось прокашляться еще раз:

— Ох… да, выдержали. Хотя я пока не судья. Эх, да что там!

Она повихляла бедрами, он опять прокашлялся, и они закружились в танце, главным образом работая не ногами, а телом. После недавних приключений могли отплясывать даже на карусели.

— Диана… Диана… — бормотал он.

— Игорь, Игорь, — усмехалась она.

— Диана, все непросто! Вы — часть моей жизни, часть меня самого.

Она даже приостановилась, пораженная, затем продолжила танец. Смотрела на него изумленно.

— Диана! Вы — везде и во всем. На реке, в облаках, на свету и во тьме, в ветре, в лесу, на улицах. Вы воплощение всех прекрасных грез, какие рождало мое воображение. Как прочны камни самых крепких зданий, так же крепко и нерушимо живет в моей душе ваш образ и в прошлом, и теперь, и навеки. Диана, до моего последнего вздоха вы останетесь частью меня, частью всего, что во мне есть хорошего…

«Это что, так и непрочитанный монолог Одиссея? — хотела спросить Диана, но взглянула в его глаза и прикусила язык. — Мамочка моя, ведь за всю жизнь никто и никогда не говорил со мной такими словами. Какой же он замечательный!»

Они и не подозревали в этот момент, что от романов «Ольги Страстиной», часто испытываемых на друзьях и знакомых, иногда есть какой-то толк.

На следующее утро Игорь вернулся домой в самом радужном настроении. Не успел он принять ванну и выпить чашечку кофе, как с порога комнаты раздался веселый голос Богдана:

— Прекрасно! Приятно проводите время, Мишин И.В., а монстра должен ловить я?

— Ты его поймал! — обрадовался Игорь. — Постой, а как ты вошел?

— Дверь была открыта.

Игорь покраснел. Да, в нем все больше укоренялся беззаботный дизайнер, начисто вытесняя осторожного служителя Фемиды.

— Ну, ладно, ладно… Ты его поймал?

— Ну что ты, я на это не имею право. Дела о похищении людей и покушениях на убийство — это не для частного сыска. Так что я вовремя остановился и предоставил действовать официальным блюстителям порядка и законности. К тому же произошло столько случаев так называемого хулиганства в шкуре монстра, что это трудно стало называть грубыми шутками.

— И кем же оказался мохнатый?

— А тебя не интересуют те, кто его посылал? Вот. Читай. Смотри. Наши репортеры успели везде.

Игорь взял из рук Богдана утренние газеты, которые привычно купил по пути домой, но потом бросил на столике в прихожей.

«Ожесточенная стрельба на съемочной площадке». «Двойник известного ученого разоблачен».

— Предположим, стреляли не съемочной площадке, а в нас с Дианой, — пробормотал он. — И стрельба не была ожесточенной, хотя нас могли застрелить, словно непуганых ворон.

— Предположим, и Призоров не такой уж известный ученый, — в тон ему продолжил Богдан. — Но первый попавшийся более-менее грамотный мошенник сумел занять его место. Куда катится мир?

Игорь удивленно посмотрел на друга и уже хотел задать вопрос, но прочитал еще один заголовок: «Скандальный побег главной дриады фильма с миллионером».

— Я так и подумал, что салатненькая Кларисса не могла раствориться в воздухе, — усмехнулся он. — И какой миллионер ее подхватил?

Богдан поморщился:

— Михаил Корин.

— Он жив?

— Жив, жив этот мерзавец.

— Почему мерзавец?

— Он не из тех, кто кого-то подхватывает. Тогда он как раз сбежал из заброшенного мотеля «Полосатые скалы», где его держали похитители.

— И сумел очаровать Клариссу своей мужественной внешностью.

— Ты так думаешь? Огорчу тебя: обещанием финансировать ее раскрутку на телевидении в обмен на билет до Прибыльска. Эта дриада поняла, что встретила свою судьбу. Как говорится, два сапога пара. А мужества в Корине хватило, чтобы вскочить со своей новой пассией в первый же автобус. Он даже не вспомнил об Ирине, хотя сам вызвал ее сюда шифрованным письмом. Сбежал и, вместо того чтобы сообщить о преступниках, преспокойно собирался на курорт. Их с дриадой задержали при регистрации в аэропорту.

— Задержали?

— Как важных свидетелей. Так что — мерзавец чистокровный. До сестры и Призорова ему не было дела.

— Подожди, Дан, какой Призоров? Профессор? Который лечил Корина и на которого нападали?

— Тот, которого ты видел, не профессор. Его настоящее имя Алексей Хоменко по прозвищу Хомяк. Я наскоро пообщался с ним во время задержания, ну, пока меня не попросили вон. Занятный тип.

— Не профессор? Но почему?

— Просто мошенник. Хотя и неглупый. Он очень похож на Призорова и достаточно образован, поэтому кое-как смог играть его роль.

Игорь с полминуты смотрел на друга, соображая и прикидывая. Потом вскочил и принялся хлопать того по плечам, приговаривая:

— Дан, ты настоящий Шерлок Холмс! Ты все распутал и выяснил! Ты отличный сыщик! Как же ты все разгадал?

— Не все, но многое, — скромно ответил Богдан. — О чем-то можно только догадываться, но состав преступления налицо.

— Ну так рассказывай, рассказывай! Зачем им нужен был двойник Прихорова?

— Этот план придумал приятель Хомяка Горбышев. Как-то, два года назад, он увидел фотографию Призорова и поразился тому, как профессор похож на Хоменко. Разузнал о Призорове побольше. Тот всегда держался отшельником и был мало известен даже среди своих коллег. Но у него были кое-какие деньги и возможность встречаться с разными людьми, не вызывая подозрений. Да еще собрался на год за границу, чтобы заняться написанием монографии и чтением лекций. Тут-то и произошла подмена. Профессор якобы уехал из Прибыльска, а в нашем городе, где лично его никто не знал, появился его двойник — Хоменко.

— Но он же вел прием больных!

Богдан криво усмехнулся. Когда кому-то, как это случилось с ним, приходится зарабатывать себе на жизнь, год за годом копаясь в грязи, то он либо через пару лет превращается в философа, которого уже ничем не проймешь, либо не устает ломать себе голову над вечным вопросом: как все эти субъекты дошли до жизни такой?

— Ну, Игореша, он неглупый человек и имеет подход к людям. Почитал медицинские учебники, рецептурные справочники. Преступникам нужна была солидная «крыша» для своих дел.

— Наркотики?

— Нет, это для них было слишком опасным. Нет, всякие мелкие делишки. А потом — вымогательство. И натолкнула на эту аферу их встреча с Кориным. Вообще, всю эту историю можно назвать «Только гора с горой не сходится, а человек с человеком…»

— Послушай, пословицы и поговорки потом. Что там с Кориным?

— Помнишь, как я ездил к фотографу Пилкину, на даче которого тоже объявился монстр? И этот самый монстр стукнул меня по голове возле заброшенного завода.

— Помню, ты пришел дьявольски злой.

— Так вот, — продолжал рассказ Богдан, — для своих нужд преступники арендовали несколько помещений на заброшенном заводе. Из конспирации редко ездили туда на машине, чаще добирались пешком. И как-то Пилкину дачники показали человека, которого назвали невропатологом Призоровым. Но Пилкин живет в Прибыльске и знаком с Кориным, которого этот профессор пару раз консультировал. А Корин знает, что Призоров уехал за границу и вдруг узнает от Пилкина, что профессор не только не за границей, но живет в нашем маленьком городе. Нелепость! Он человек импульсивный, тут же едет сюда, приходит на Парковую и видит, что перед ним не профессор, а мошенник. Имеет неосторожность сказать ему это в лицо и оказывается у преступников в руках.

— Поэтому они его похитили? Не из-за денег.

— Сначала они просто испугались. Корин полностью разрушал их налаженную жизнь и планы. Горбышев сразу же предложил убить его, но Хоменко был категорически против этого. Взамен он придумал вымогать у Корина деньги, угрожая жизни двух его родственниц.

— Мерзавцы!

— Корин согласился, а что ему оставалось делать? Я думаю, он надеялся убежать. И тут третье потрясение для преступников: приезжает Святкина.

— Да, почему они ее пугали?

— Опять же — только гора с горой не сходится. Хомяк с подельниками как-то выманил деньги у ее знакомых, она его могла видеть в суде. Мошенник перестраховывался. Встретились же с ним Пилкин и Корин? Преступники занервничали. Но как избавится от Святкиной?

— И им пришла в голову мысль о маскараде! — сообразил Игорь.

— Не все так просто. Трудно сказать, что они могли еще придумать, но на арендуемом заводе они нашли старые костюмы то ли для маскарада, то ли спектаклей. Среди них были костюмы всяких зверюшек. Вспомнив, что сейчас мода на снежного человека, Хоменко соорудил серое чудище. Очень удобно: нападение списывалось на мелкое хулиганство и шутки, а действовало очень сильно. Даже меня кто-то из них оглушил именно в костюме монстра.

— Но почему похитили Ирину? Потому что не испугалась монстра и не уехала?

— Во-первых, она сама напугала их своей выдумкой.

— Какой выдумкой?

— Она сказала лже-Призорову, что собирается вести журналистское расследование, хотя на самом деле выдумала для это важности, никакая она не журналистка. Но преступники поверили, испугались, проследили за ней до твоей конторы, потом выяснили, где она поселилась. И когда после нападения ряженого она не уехала, а я начал ходить и задавать неудобные вопросы, ее решили похитить. Ведь она уже видела Хоменко и, вернувшись домой, могла случайно выяснить, что он — не Призоров. Как выяснить — неважно, Горбышев уже запаниковал и втайне от Хоменко даже подумывал убить и подельника, и Ирину.

— Нужно было получше охранять ее!

— Что ж ты не охранял? — огрызнулся Богдан. — На самом-то деле мы ведь не подозревали, что вместо профессора на Парковой обитает его двойник, а на Горбышева вообще не обращали внимания.

Игорь закивал:

— Тогда дальнейшее мне понятно. Чтобы отвести от себя возможное подозрение, Горбышев и Хоменко разыграли нападения монстра на лже-Призорова, а потом появление каких-то незнакомцев.

Богдан махнул рукой:

— Ничего они не разыгрывали. Они банально ссорились, и крепкий Горбышев лупил слабого Хоменко. В первый раз после такой драки нужно было как-то объяснить очень потрепанный вид уважаемого профессора, вот Хоменко и придумал тебе сказочку о нападении монстра. А второй раз, по его словам, он догадался, что Горбышев собирается бросить сообщников, уничтожить пленников и уехать, заметая за собой следы. Хоменко, хотя и сильно избитый, сумел позвонить мне. Горбышев услышал и стал ломиться в дверь. Если бы мы не подоспели, он бы убил Хоменко. И вот тут я впервые их заподозрил.

— Но почему, Дан?

— Вспомни рассказ лжепрофессора. Он дозвонился тебе, сел и читал, ожидая нас. Появились незнакомцы, он разговаривал через окно, потом услышал, как мы подъехали и кинулся к двери, споткнулся, упал, потерял сознание. Но — вот странно — лежал он не по пути к двери, а возле стола, и трубка телефона валялась возле его руки. Это могла быть случайность, но все же довольно странная. Скорее всего он звонил, уже лежа на полу. И не случайно упавший, а избитый. Я заподозрил его в обмане, но еще не понимал, в чем тут дело.

— Вот и я не понял, почему стреляли в нас с Дианой.

— А я тебе не сказал? — удивился Богдан. — Преступники сначала держали похищенных Корина и Призорова в мотеле «Полосатые скалы». Но тут им на голову свалилась съемочная группа, которая постоянно бродила поблизости. Корин неожиданно сбегает. Потом сбегает и второй пленник, Призоров. В отчаянии они перевозят Ирину в город, в подвал здания, где проходит ремонт и где Горбышев числится сторожем, и решают забрать деньги, оружие и ценности, которые спрятаны на территории мотеля, а потом скрыться. И тут прямо возле тайника появляетесь вы. Ну как же вас не застрелить или, хотя бы, не попугать?

— Понятно. Ты гений! А все лавры, как всегда, достанутся властям. Обидно.

Богдан скромно улыбнулся:

— Ничего. Переживем. Вот, посмотри репортаж, ты пропустил.

— Да, конечно… Но где Ирина? И где тот, настоящий профессор? — взволнованно спросил Игорь, машинально разворачивая еще одну газету. Фотография на четверть страницы. «Главарь группировки застрял, словно крыса».

— А это кто? Где я его видел? Не может быть?!

Костюм человека в печальном беспорядке: пиджак разорван, один рукав разодран от манжеты до плеча, брюки свисают клочьями. Да еще и волосы взлохмачены, фальшивая борода съехала на шею. Но, несмотря на растрепанный вид, в глазах престарелого здоровяка горело бешенство.

— То есть, как? Этот мирный дядечка из-под яблони? — не верил своим глазам Игорь.

— Да уж… дядечка, — пробурчал Богдан. — Не повезло подельникам, не согласовали свои слова. А вроде бы опытные. А ведь я с самого начала подозревал, что профессор врет о нападениях монстра. Думал так именно из-за слов этого дядечки. Из рассказа профессора получалось, что сосед не слышал шума нападения монстра, иначе прибежал бы на помощь. А при втором нападении не заметил людей возле дома и не услышал стука в окно профессорской половины дома и разговоров. Он прямо сказал мне, что улица до нашего приезда была тихая и пустая. А ведь возился во дворе, не сидел в доме. Но если он не врал, как профессор, то действовал более чем странно.

— Странно?

— А ты вспомни.

Игорь покачал головой:

— Ничего странного… Что-то там делал с ветками…

— Не что-то делал, а обрезал ветки. И не на одной яблоне. Я ничего не понимаю в садоводстве, но все же знаю, что деревья не обрезают в начале лета. А при последнем нашем появлении он по-настоящему нервничал и грубо кромсал ветки. Понимаешь, ему нужен был повод для того, чтобы наблюдать за лжепрофессором, когда к тому приходили.

— Значит, это тот Горбышев, о котором ты говорил?

— Да, он. Этот «мирный дядечка» собирался своими руками убить Ирину. Он такой же садовод, как я балерина. Старый уголовник Семен Иванович Горбышев. А также Макс, Петр и еще полдесятка фамилий. Он не в первый раз собирался убить, чтобы скрыться. В свое время он инсценировал свою гибель в горящей машине, подбросив туда труп похожего телосложением приятеля. Ему было недостаточно просто бежать, ему нужно было убедить всех в своей смерти. Только так он мог надеяться, что обеспечит себе спокойное существование.

— Но ты его узнал?

— Не сразу. Сначала я понял, что этот садовод врет, как и профессор. А когда ты забрал в машине так называемого профессора и отвез к нам в агентство, то мой шеф быстро прижал его к ногтю, и он сразу же поднял лапки вверх. Так боялся Горбышева, что рассказал все и…

Слова Богдана перебил звонок в дверь. Игорь ушел в прихожую и вернулся с человеком, с которого не сводил глаз, словно с привидения. Лицо гостя было знакомым и вместе с тем совершенно чужим. Приятный человек. Гладко выбритое лицо, добрые глаза и благородная седина на висках. В немного великоватых брюках и свитере.

— Вот это и есть уважаемый профессор Призоров, — представил его Богдан.

— Да, это я, — весело сказал профессор. — Но вот что интересно: на лестнице стоят две симпатичные девушка и не сводят глаз с вашей двери. К чему бы это?

— Это его поклонница, — усмехнулся Богдан.

— Это его читательница, — улыбнулся Игорь.

И пошли открывать дверь.