— Зрителей сегодня много, — сказал Кайл Морган, проходя по узкому коридору, который в кафе «Синяя птица» считался кулисами. Он подмигнул Брук Боннер: — Не думаю, что они все пришли ради меня.

Брук неуверенно улыбнулась старику, при этом не перестав напевать себе под нос. Зал в «Синей птице» всегда был полон. В это небольшое заведение, расположенное в Нэшвилле, штат Теннесси, приходили авторы песен и певцы, чтобы представлять новые песни. Брук сюда приезжала уже на протяжении десяти лет, сначала как постоянный посетитель, а потом как исполнительница. Однако последние полтора года она не появлялась.

Она нигде не появлялась после рождения Бина.

И сегодняшний вечер ознаменовывал ее официальное возвращение на сцену. Семь месяцев она провела, образно выражаясь, под домашним арестом и была рада снова оказаться в центре внимания. Она решила перестать прятаться.

Лишь некоторые были осведомлены о существовании Джеймса Фрейзера Боннера, которого Брук продолжала называть Бином, хотя он уже и вырос из этого прозвища. В три месяца малыш уже ворковал с ней и улыбался папиной улыбкой.

Кайл ничего не знал о Бине, отчего Брук чувствовала неловкость: ведь Кайл был практически для нее отцом. Он присутствовал на ее первом концерте в «Синей птице», и это он учил ее писать песни. Он был рядом на всех этапах ее пути от «девочки с гитарой» до «феномена кантри‑музыки», всегда давал дельные советы и при необходимости мягко подталкивал вперед.

— Я скучал по тебе, — сказал Кайл, — без тебя было тихо.

Если бы Брук могла выбирать отца, то Кайл был бы на первом месте. К сожалению, Крисси Боннер категорически отказывалась назвать имя того, от кого она родила дочь. Брук всегда переживала из-за того, что не знала своего отца, и понимала, что, скрывая имя отца Бина, повторяет ошибку матери и создает большие проблемы для своего сына.

Брук не хотела идти по стопам матери. И ради Бина она собиралась открыть имя его отца, однако сначала ей нужно было вернуться на музыкальную сцену.

От улыбки у Кайла образовались морщинки в уголках рта. Чертовски жаль, что он отказывается даже разговаривать с матерью, подумала Брук. Из них могла бы получиться хорошая пара. Более того, ей сыграло бы на руку, если бы у матери появился ухажер или муж — это отвлекло бы внимание Крисси Боннер от дочери. Правда, те несколько раз, когда ей удалось затащить их в одно помещение, моментально разрушили все ее мечты о полноценной семье: уж больно сильна была плохо скрываемая ненависть, отталкивавшая этих двух человек друг от друга.

С другой стороны, если бы Кайл и Крисси сошлись, Брук не смогла бы получить «Грэмми» и занять верхние строчки в музыкальных чартах. И тогда она не выступила бы на родео «Все звезды», в котором участвовал Флэш Лоуренс, и тогда Бин не появился бы на свет.

— Ну что, шоу означает, что перерыв окончен? — спросил Кайл, укладывая гитару в чехол.

— Да. Я гастролировала почти четыре года, прежде чем ко мне в прошлом году пришел большой успех. Все это просто вымотало меня.

Это была официальная версия, придуманная руководством студии и семьей. Брук понадобился перерыв, чтобы поработать над новым материалом. И дать отдых голосовым связкам.

Все это было полным враньем.

Никто не отдыхает последние три месяца беременности. Молодые мамочки с беспокойными детками совершенно не знают отдыха.

Брук уже не раз пожалела о том, что они не объявили о ее беременности. Да, пресса с ожесточением набросилась бы на нее, но понятия «плохого пиара» не существует. Брук настаивала на том, что неожиданная беременность сделает ее второй альбом «Чудеса белой шелупони»[1] трижды платиновым. В конце концов, неожиданная беременность в моде.

Но к ней не прислушались по одной-единственной причине: она наотрез отказалась называть имя отца Бина. Мать до сих пор не простила ее за то, что она осмелилась скрыть от нее такой важный факт — как будто сама Крисси не сделала того же самого!

Кайл встал и неловко обнял Брук.

— С возвращением, — сказал он и пошел к выходу. — Если что-то потребуется, звони.

Брук снова начала напевать, чтобы разогреть связки. К ней по узкому коридору протиснулась Алекс Эндрюс, телохранитель и подруга, и протянула кружку горячего чая.

— Они даже нашли капельку меда, — сообщила она.

Брук сделала глоток.

— Спасибо.

Несмотря на то, что Алекс была крупной и с грубоватой внешностью, внутри она была наимягчайшим созданием с золотым сердцем. Они дружили со средней школы, когда Брук только начинала играть в группе, а Алекс была первой девушкой-нападающим в футбольной команде. Задолго до того, как «Чудеса белой шелупони» стал хитом, Алекс следовала за Брук по всем барам и ярмаркам, защищая ее от пьяных придурков. Тринадцать месяцев назад Алекс простудилась и осталась дома, поэтому Брук отправилась в Форт‑Уорт на родео «Все звезды» одна. Если бы Алекс поехала, вряд ли то выступление Брук закончилось бы страстной ночью с Флэшем. Алекс стала бы голосом разума, который удержал бы Брук от общения с самоуверенными ковбоями.

— Переживаешь? — спросила Алекс.

Черт, ничего не скроешь от этой женщины.

— Все в порядке. Он дома, с мамой, — сказала Брук.

— Они отлично справятся. Крисси знает, что ему во благо, — кивнула Алекс, вероятно желая успокоить Брук, и тут же поняла, что ляпнула глупость.

Ведь любимой присказкой Крисси Боннер было «во благо». Брук начала ходить на вокал в пять лет — это ей во благо. В шесть стала посещать уроки гитары — это ей во благо. Изо дня в день часами репетировать — тоже ей во благо. А вот пижамные вечеринки, дни рождения, домашние животные и мальчики — вот это не во благо.

И знать, кто твой отец, — определенно не во благо.

Брук продолжала напевать. Этим вечером ей предстояло выступать во втором отделении концерта. Она с удивлением осознала, что нервничает. В последний раз она появилась перед публикой семь месяцев назад, когда просторные платья и длинные свободные кардиганы не могли больше скрывать ее округлившийся животик.

Свою музыкальную карьеру Брук начинала с выступлений в барах Музыкального ряда[2] и на ярмарках, от местных до федеральных, потом она выступала на разогреве у самых именитых певцов кантри. Годы тяжелого труда окупились, когда ее альбом «Чудеса белой шелупони» стал хитом, а ее саму официально признали новой восходящей звездой в кантри‑музыке.

И она все испортила, залетев от Флэша Лоуренса.

Она победила в номинации «Лучший новый исполнитель», но ей пришлось пропустить вручение «Грэмми», так как у нее начались роды.

Брук вдруг захотелось оказаться дома, рядом с сыном. Она почувствовала, что не готова снова окунуться в выматывающие переговоры, утомительные гастроли с одинокими ночами в гостиницах, а самое главное, в постоянное внимание прессы. Но у нее не было выбора. Ее дядя и бывший менеджер, Брентли Гиббонс, присвоив почти все ее деньги, а также деньги его клиентов, вложил их в финансовую пирамиду Престона, которая, конечно же, рухнула у него на глазах именно в тот момент, когда Брук вынуждена была прервать свои выступления.

Конечно, Брук с матерью не нищенствовала — она получала гонорары за свои два альбома и смогла сохранить большую часть прибыли от последних гастролей. Что до дяди, то он перебрался в Мексику, спасаясь от уголовного наказания. После рождения Бина Брук поняла, что ей больше нельзя оставаться в тени, что пора выходить на сцену и ковать железо, пока горячо.

— Дамы и господа! — начал ведущий. — Наш последний исполнитель на сегодня не кто иной, как победитель конкурсов «Грэмми» и «Ассоциации кантри‑музыки» Брук Боннер!

Брук сделала глоток уже остывшего чая. Ей было четырнадцать, когда она впервые выступила на сцене «Синей птицы». Испуганная маленькая девочка с акустической гитарой. Было нечто символичное в том, чтобы выступать заново там, где все началось.

Брук вышла из‑за кулис под бурные аплодисменты. Она улыбалась и кивала, пока шла к микрофонам в центре зала. Когда она уселась на высоком стуле, у нее возникла твердая уверенность в том, что Флэш Лоуренс здесь. Она попыталась убедить себя в том, что это нелепость. За тринадцать месяцев, прошедших с той ночи, от него не было никаких вестей. Она сама тоже с ним не связывалась, когда поняла, что беременна. Правда, она периодически гуглила его и видела ужасные заголовки о его драках в барах и судебных процессах.

По спине Брук пробежала дрожь. Черт, там, у стойки, на последнем табурете сидит высокий, худой ковбой. Лица его не видно, так как его закрывают поля черного стетсона. На нем были джинсы, кожаная куртка поверх черной рубашки.

«О нет. О черт», — думала она, чувствуя, что ковбой смотрит на нее.

Возможно, она ошибается. Разве в Нэшвилле мало высоких ковбоев в черных шляпах?

Ковбой изменил позу и поднял голову. Их взгляды встретились. Брук поняла, что не ошиблась.

Свет погас, и воцарилась тишина.

Что ж, сказала себе Брук, шоу должно продолжаться.

— Я рада вернуться к вам, ребята. Я работала над новым альбомом, он выйдет через несколько месяцев. Мы подумываем назвать его «Ваши корни обнаружились».

Толпа одобряюще засмеялась.

— Вы, ребята, замечательные.

Брук отчаянно хотелось посмотреть на ковбоя. Если это Флэш, что он подумает, услышав название песни? Она заиграла, а потом сказала:

— Итак, первая песня с нового альбома, которую я хочу для вас спеть, называется «Мимолетная ночь».

Господи, она выглядит потрясающе.

В последний раз, когда они виделись, Брук Боннер была в облегающем топе и кожаной мини‑юбке. Сейчас на ней были черная ниже колен юбка в стиле хиппи и бирюзовые ковбойские сапоги. Поверх белой рубашки с глубоким вырезом была надета длинная жилетка. В ушах и на шее красовались украшения из бирюзы. Флэш наклонился, чтобы увидеть, есть ли у нее на пальце кольцо. На загорелом пальце не было не только кольца, но даже белой полоски.

Слава богу.

Несколько месяцев назад, когда Брук неожиданно исчезла, Флэш испугался, что она кого‑то встретила и вышла замуж. Если бы это было так, то он бы просто ушел из «Синей птицы», потому что не собирался рушить чужой брак. А отсутствие кольца означало, что он остается. Поэтому он заказал еще имбирного эля. Он здесь надолго.

В Брук было нечто такое, что привлекло его внимание. Флэш не смог отвести от нее глаз с того самого момента, как увидел ее впервые в Форт‑Уорте. Сейчас Брук была без шляпы, и Флэш любовался ее великолепными темно‑рыжими волосами, струящимися по спине волнами. Ему ужасно хотелось запустить пальцы в эту копну волос, намотать прядь на кулак, как он делал в прошлый раз, и закинуть ее голову так, чтобы он мог постоянно ее целовать.

Флэш был так рад увидеть Брук, что с трудом сдерживал желание броситься к ней, подхватить на руки и унести далеко‑далеко, прочь от этого людного места, и показать ей, как он чертовски счастлив ее видеть.

Целый год Флэш старался не думать о ней, но все было тщетно. За год ему так и не удалось забыть самый сладостный секс в его жизни. Брук настолько глубоко запала ему в душу, что он даже перестал смотреть на других женщин. Что было опасным прецедентом, так как могло привести его к женитьбе, а он ни за что на свете не хотел связывать себя узами брака. Ведь на носу было соревнование за звание «Ковбой года» в рамках родео «Все звезды». Потеряв целый год из‑за своего взрывного характера, приведшего к пьяным дракам, он вернулся к тренировкам и готовился доказать, что он не просто тупой драчун с хорошим правым хуком. Слишком долго люди думали, что Флэш побеждает только потому, что родео «Все звезды» принадлежит семье Лоуренс, и теперь ему предстояло убедить всех, что он не просто один из Лоуренсов, но и лучший в родео.

То, что после последней драки его отстранили от соревнований, а также лишили призовых денег, было для него благословением, хотя тогда он этого не понимал. Это заставило его взять себя в руки и повзрослеть. Кроме того, он всем доказал, что родео «Все звезды» не просто семейный бизнес, балующий своего ребенка, что Флэш по праву занимает свое место в рейтинге.

Настало его время, и он не упустит свой шанс исправить все свои ошибки, в том числе и то, что произошло между ним и Брук.

Он просто хочет… что ж, он хочет провести еще одну ночь с ней и посмотреть, пробежит ли снова между ними та искра.

Тут Флэш услышал, как Брук объявила свою первую новую песню. «Мимолетная ночь».

У него покраснели уши. Ведь песня же не о нем, верно?

Нет, не о нем. Этого не может быть. Было бы верхом эгоизма считать, что ночь с ним оставила у Брук только приятные воспоминания.

— У каждого в жизни наверняка есть одна запоминающаяся мимолетная ночь, верно? — продолжала Брук, и толпа одобрительно засмеялась.

Кто‑то свистнул. Флэш не видел, кто именно, но ему захотелось врезать этому свистуну. Он сдержался. Он не собирался выходить из себя. Ведь людям позволено иногда быть придурками. Не ему поучать их, когда они переходят черту. Прежний Флэш ввязался бы в драку, а нынешний и, как надеялся Флэш, исправившийся просто посмотрел в сторону свистевшего.

Кроме того, в его планы не входило устраивать сцену. Ему хотелось заново познакомиться с Брук Боннер, чтобы понять, есть ли между ними что‑то стоящее, или забыть ее и двигаться дальше.

Флэш искал способ пересечься с Брук и в социальных сетях увидел объявление о том, что этим вечером она будет выступать в «Синей птице». Он, словно летучая мышь, вылетевшая из ада, помчался в Теннесси на пять дней раньше, чем планировал ехать для участия в родео.

Когда толпа успокоилась, Брук наклонилась ближе к микрофону и сказала:

— Рада видеть, что столько людей со мной согласны. Ну, а те, кто не согласен… их можно пожалеть, они многого лишились.

Флэш медленно выдохнул и улыбнулся. В прошлом году ему тоже нравилось ее язвительное чувство юмора. Она не льстила ему, а он изо всех сил старался не льстить ей. Между ними было… почти взаимопонимание. И женщина с чувством юмора была на удивление соблазнительна.

Слава богу, что за год она не изменилась.

Брук начала петь, играя на гитаре, и что‑то ёкнуло в груди у Флэша, когда он услышал ее голос. Как же он соскучился по ней! Возможно, она не помнит его. Хотя то, как расширились ее глаза, когда они встретились взглядами, дало ему понять, что она все‑таки помнит его. И скорее всего, не захочет его видеть.

На какое‑то время Флэш затерялся в мире ее песни, постепенно вникая в слова.

Черт побери. Да, Брук его помнит. И в ее воспоминаниях нет ничего хорошего.

Флэш это понял, когда она добралась до припева.

А песня‑то великолепная. Публика в восторге.

На последней ноте по спине Флэша пробежала дрожь. Закончив петь, Брук даже не повернулась к нему и даже не взглянула на него. Если она и узнала его, то явно игнорировала.

— Ого. Вижу, вам понравилось? Это только начало. Вас ждет невероятно дерзкий альбом.

Гнев — старое знакомое чувство — начал подниматься во Флэше, но он контролировал себя. Он должен был предвидеть, о чем она будет петь. Он должен был предвидеть, что она разозлится. Ведь злость — его второй язык. А он прозевал нападение.

Флэша охватило возбуждение, когда он стал вспоминать их суперстрастную ночь. Они переспали в ее гримерке перед шоу, из‑за чего она опоздала с выходом на сцену. Он прижимал ее к стене в этой крошечной комнатушке, глядя ей в глаза, и они оба старались не издать ни звука. Было так чертовски хорошо. А потом он ждал ее после выступления. И когда она увидела его, ее лицо просияло, и она поманила его пальчиком. Остаток ночи они провели в объятиях друг друга в ее гостиничном номере, занимаясь горячим сексом и заказывая еду в номер. Им было весело вместе.

На следующее утро они расстались друзьями. Флэш был уверен, что Брук вспоминает его с улыбкой. По крайней мере, он потом еще несколько дней улыбался.

Даже несколько недель.

И как получилось, что после той радости и веселья он оказался перед полнейшим равнодушием?

— Моя следующая песня, — сказала Брук в микрофон, — называется «Сколько же раз лизнуть?» Ведь вопрос серьезный, не так ли? — Толпа загудела. — Сколько раз надо лизнуть, чтобы добраться до сердцевины леденца?

— Три! — заорал какой‑то придурок.

— Столько, сколько потребуется! — крикнул другой.

Брук пригрозила ему пальцем.

Флэш закрыл глаза и глубоко задышал. Ярость вскипала в нем. Он понимал, что Брук стремится именно к такой реакции, что ему не надо лезть и защищать ее от любого оскорбления. Он уже однажды попытался так сделать, и все закончилось судимостью — Флэш здорово отдубасил Текса Макгроу за то, что тот посмел оскорбить Брук.

Теперь Флэш понимал, почему Текс так люто его ненавидит. Ведь Флэш правым хуком вышиб его из «Всех звезд». С тех пор Текс не прекращает своих онлайн‑атак на него и уж точно не принял ни одного его извинения: ни предписанного судом, ни искреннего, которое Флэш лично принес ему после нескольких месяцев трезвости. За прошедший год он научился не реагировать на атаки Текса приступами ярости.

Брук запела. Не было сомнений, что эта песня тоже личная. Она была о парне, который не справился со своим характером и попал в заключение, а потом вышел под залог.

Многие не любили Флэша. Да он и сам не давал повода любить себя. Тем не менее он не вызывал ни у кого таких сильных чувств, чтобы о нем написали целый альбом, основанный на ненависти к нему.

В глубине души Флэш был польщен. Не всякому наезднику родео посвящают целый музыкальный альбом. А если Брук публично признает, что Флэш был вдохновителем этих песен, то его сестра Хлоя найдет способ раскрутить альбом так, чтобы это пошло на пользу Флэшу и «Всем звездам».

Только Хлое обязательно захочется узнать, почему Брук так зла на него. У Флэша не было ответа на этот вопрос. Брук поцеловала его на прощание, поблагодарила за чудесную ночь. И все, они расстались.

Брук запела следующую песню, но Флэш уже не мог ее слушать. Однако в «Синей птице» были свои правила: когда композитор или певец начинали петь или играть, никто не двигался и не разговаривал. Он понял: прийти сюда было не очень хорошей идеей. Только как еще он мог убедиться в том, что та ночь что‑то значила и для нее?

Наконец выступление закончилось, и толпа оживилась. Поскольку выступление Брук было последним, она задержалась в центре зала, чтобы раздать автографы и попозировать фотографам.

Флэш тем временем обдумывал свой следующий шаг. Дождаться, когда зал немного опустеет, и подойти к ней? Или лучше, чтобы не было лишних глаз? В таком случае ему следует ждать ее на парковке у машины.

Брук бросила на него быстрый взгляд. Флэш успел заметить, что она хмурится, но его это не испугало. Он только посмотрит ей в глаза, изложит свою точку зрения, а потом выслушает все, что она о нем думает.

И если ему не повезет… он уйдет.

Флэш оплатил счет и вышел из кафе. «Синяя птица» располагалась в ничем не примечательном торговом центре, и ему потребовалось время, чтобы обойти здание и выйти к парковке. Предположив, что седан песочного цвета принадлежит Брук, он приготовился ждать.

— Отличный сборник, — похвалил Кайл. — Альбом станет хитом. В нем чувствуется девичья сила. Жаль, что я не написал и половины таких хороших песен.

У Брук от постоянных улыбок болели щеки, но она все равно улыбнулась Кайлу. Она ценила его мнение, и зрителям песни, кажется, тоже понравились. Все было бы замечательно, если бы не появление Флэша Лоуренса. И что теперь делать?

— Я так горжусь тобой, — добавил Кайл, обнимая Брук.

Брук рассеянно ответила на его объятие. Ее мысли были заняты Флэшем. В кафе она почти собралась с духом, чтобы подойти к нему и выяснить, для чего он здесь. У нее было только два предположения: либо это случайность, либо он хочет увидеться с ней…

Внутренний голос подсказывал Брук, что Флэш ждет ее снаружи. Значит, ей придется поговорить с ним и рассказать о Бине. Ее сыне. Его сыне.

— Эй, — окликнул ее Кайл, положив руку ей на плечо. — Ты в порядке?

— В порядке, — ответила Брук, изображая улыбку.

Она скрывала существование Бина по многим причинам, но ни одна из них не могла стать препятствием к тому, чтобы не рассказать о сыне Флэшу. К тому же Брук не хотела повторять ошибку своей матери, которая все время пряталась и лгала. Ей надоело прятаться.

Кайл с беспокойством посмотрел на нее:

— Уверена? Я знаю тебя, Брук. Я знаю, как ты пишешь. Тексты песен… кажутся слишком личными.

— Нам нужно идти, — сказала Алекс, оттесняя Кайла. — Извини, Морган.

— Господи, женщина, — сказал Кайл, потирая плечо, — тебе надо было идти в футбол.

Брук снова обняла Кайла и быстренько убежала в дамскую комнату. Черт побери, она тянет время.

«Хватит прятаться», — приказала она себе.

Вернувшись в коридор, она убрала гитару в чехол. Алекс открыла заднюю дверь, и Брук вышла на улицу, где ее окутал влажный воздух Теннесси.

— Брук.

Сбылся самый худший ее кошмар и одновременно самая заветная мечта. Флэш пришел за ней.

— Эй, пошел прочь отсюда! — рявкнула Алекс, загораживая Брук. — Шоу окончено, приятель.

— Брук, — повторил Флэш. — Я всего лишь хочу поговорить. Наедине.

Да, Брук знала, что бывает, когда они остаются наедине. В первый раз, когда они оказались наедине в ее гримерке, она не планировала заниматься с ним сексом.

Брук положила Алекс руку на плечо.

— Все в порядке, — тихо сказала она, обходя подругу. — Я его знаю.

Алекс наклонилась к Брук.

— Не нравится он мне, — прошептала она, но по ухмылке Флэша было понятно, что он услышал.

Крисси Боннер он тоже не понравится.

— Алекс, можешь подождать в машине?

Алекс посмотрела на Флэша и чертыхнулась.

— Хорошо. У тебя есть пара минут, — Алекс двинулась в сторону машины.

Но тут Флэш дерзнул подойти к ней и представиться:

— Привет. Я — Флэш Лоуренс. А вы кто?

Алекс посмотрела на него так, что другой на его месте сбежал бы. Однако Флэш был не из пугливых.

Бросив быстрый взгляд на Брук, Алекс ответила:

— Алекс Эндрюс. И давай без дураков!

— Даже и не думал об этом! Брук может подтвердить, что у меня нет чувства юмора.

Брук не могла сдержать улыбку. Она прекрасно помнила, как легко он мог ее развеселить. С ним было чертовски просто общаться — добрый, веселый, нежный, горячий…

Она не могла не влюбиться в него.

А потом она увидела все те заголовки и узнала о его диких выходках. И ей стало ясно, как сильно она ошибалась на его счет.

Флэш стоял, не двигаясь, пока Алекс шла к машине, в которой находилось детское автомобильное кресло. Правда, на него было наброшено покрывало, чтобы никто его не заметил.

Брук смотрела на Флэша. В жизни он выглядел лучше, чем в ее мечтах.

Алекс захлопнула дверь машины. Флэш и Брук остались в уединении, которое однако, было неполным: в любую минуту из «Синей птицы» мой выйти Кайл или кто‑то еще.

— Прекрасно выглядишь! — нарушил молчание Флэш.

— Что тебе надо, Флэш? — сурово спросила Брук, хотя комплимент доставил ей удовольствие.

«Прошу, не говори приятные слова», — сложилась у нее в голове музыкальная фраза и сразу за ней зазвучала еще одна: «Приятные слова услышать я хочу». Надо бы потом записать это, подумала она, хорошее начало для новой песни.

Флэш снял шляпу и одарил ее улыбкой, которая тогда растопила ей сердце.

— Я снова захотел увидеться, но у меня такое чувство, что ты не рада встрече.

— Ты это уловил?

— Звучало очень завуалированно, — ответил он с легкой усмешкой, — но я смог распознать гнев в твоих песнях.

— Великолепно. Чудеса дедукции. Логика у тебя в прекрасной форме. — Брук хотела обойти его, но он преградил ей дорогу. — Что, Флэш? Я устала.

— Я хочу извиниться, — сказал он.

Брук горько усмехнулась.

— Вот как? А за что именно ты извиняешься?

— Даже не знаю. Ну… если честно, я причинил тебе боль. А если судить по песням, которые я сегодня услышал и которые мне очень понравились, я ранил тебя очень глубоко. Так что позволь мне извиниться, Брук.

Господи, неужели он говорит серьезно? Ей хотелось, чтобы он был дерзким и самоуверенным. С ним таким ей было бы проще. Она с ним смогла бы совладать.

— Хорошо. Извинения приняты. Спокойной ночи, Флэш.

— Брук, — прошептал Флэш. — Я безумно скучал по тебе. Даже не знаю почему.

— Неужели? — огрызнулась Брук. В ней закипала ярость. И закипала не от его сладких слов, а от того, что она вспомнила: ее жизнь перевернулась с ног на голову только потому, что она купилась на его сладкие слова. — Это не похоже на извинение. Это оскорбление.

— Может, выслушаешь? — сказал он с раздражением в голосе. Потом Флэш повел себя странно: отступил на шаг, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Я хочу сказать, что ты потрясающая, великолепная, веселая, умная, что с тобой легко общаться, и я был бы дураком, если бы не хотел большего. С тобой, — быстро добавил Флэш.

Брук снова фыркнула, скрестив руки на груди. Флэш продолжил:

— Мы были вместе всего одну ночь. Мимолетную ночь, как ты красноречиво выразилась. — Флэш провел рукой по волосам, а затем посмотрел ей в глаза. От этого взгляда, полного желания, у Брук перехватило дыхание. — И этим все должно было закончиться, но, черт побери, не для меня. Я тогда хотел большего с тобой, и того же хочу сейчас.

— Это все хорошо, Флэш, но этого недостаточно. Для меня, во всяком случае.

Надо рассказать ему о Бине, мысленно уговаривала себя Брук. Нечестно скрывать от него факт существования сына. И нечестно лишать Бина отца.

Но Брук не могла преодолеть себя. Она отговаривалась тем, что нужно сначала выяснить, что он хочет. Еще одну ночь? Нет, на это она не пойдет. Флэш нужен ей как отец для ее сына. И ей важно понять, можно ли ему доверять.

Флэш снова сделал глубокий вдох, а затем шагнул к Брук. Он взял ее лицо в свои ладони и большим пальцем погладил по щеке. Брук понимала, что должна бы оттолкнуть его, но, когда он коснулся своим лбом ее лба, она не удержалась и с наслаждением вдохнула его запах. Запах мужчины.

— Я следил за твоей карьерой, наблюдал, как ты поднимаешься в чартах. Радовался за каждый твой хит и праздновал победы в номинациях на премиях. Всякий раз, когда я закрывал глаза, я видел твое лицо, — тихо сказал Флэш. — Я очень сильно старался забыть тебя, но не смог. И за это прошу прощения.

— За то, что не смог меня забыть?

— Нет, — усмехнулся он и продолжил: — Вот об этом я никогда не пожалею.

— Но тогда что тебе нужно?

— Я пришел сюда не для того, чтобы сказать тебе, что хочу тебя. Хотя это действительно так. Я пришел, чтобы рассказать, что со мной произошло после той истории. После того как меня приговорили и отстранили от участия в соревнованиях, я окончил курсы по управлению гневом. Я пообещал себе и своей семье, что не позволю гневу управлять мной.

— Неужели?

Флэш слегка повернул голову так, что его губы коснулись ее виска.

— К тому же я бросил пить. Не скажу, что я алкоголик, но когда я выпиваю, то не могу сдержать свой гнев и попадаю в неприятности. Я не пью уже восемь месяцев.

— А сегодня? — спросила Брук хриплым и напряженным от нарастающего желания голосом.

— Я пил имбирный эль. Из пивной кружки.

Флэш прикоснулся губами к ее губам, и Брук оказалась бессильна что‑либо сделать, кроме как открыть рот и впустить его язык. Ответив на его поцелуй, она почувствовала вкус сахара и имбиря, а не пива.

Все происходящее было безумием. Откуда Флэш знает, что это именно то, что ей нужно? Почему он так приятен на вкус? Как она до сих пор может столь сильно желать его?

Флэш оторвался от ее губ, но не отстранился. Он стоял настолько близко, что Брук могла почувствовать его эрекцию.

— Я хочу повторить ту ночь, — прошептал Флэш, проводя губами по ее шее. — Мне нужно больше, чем одна ночь. И я ни о чем другом не прошу.

— Да. — Это слово слетело с губ Брук прежде, чем она успела осадить себя.

— Где? Только скажи, и я буду там, детка.

Флэш просунул колено ей между ног, оказывая давление именно там, где необходимо. Брук не смогла подавить стон.

— Только скажи, что ты хочешь меня.

— У меня дома. Я хочу…

И тут Брук вернулась в реальность.

Дома мать, которая сидит с ее сыном. И если Брук заявится домой с Флэшем под ручку, добраться до кровати им будет не суждено. К тому же начнется скандал, а она к такому не готова.

— Приходи через полчаса.

Брук надо было выпроводить мать и дать себе время передумать. Или по крайней мере убедиться, что у нее есть презервативы, потому что она не хотела снова совершить ту же самую ошибку.

В ночи раздался гудок. Флэш и Брук отпрянули друг от друга. Брук виновато посмотрела в сторону Алекс, сидевшей в машине. Именно в этот момент из дверей «Синей птицы» вышел Кайл Морган.

— Эй, Брук, все в порядке? — спросил Кайл.

Брук впервые слышала, чтобы в его тоне было столько злости.

— Где Алекс?

Флэш отступил на шаг и смотрел на Брук, словно ожидая ее реакции.

— В машине.

Кайл подошел к ней и устремил на Флэша сердитый взгляд.

— А это мой знакомый.

— Прекрасное выступление, — сказал Флэш, разряжая обстановку и протягивая руку Кайлу. — Флэш Лоуренс. Похоже, ваши великие хиты только и ждали своего часа, чтобы вырваться на волю. Может, Эрик Черч? Спев хотя бы одну песню про мятежников, он соберет стадионы.

Кайл осторожно взглянул на Брук, прежде чем пожать в ответ руку.

— Благодарю. Тоби Кит как раз присматривается к песне «Мой единственный» для своего альбома.

Флэш одобрительно присвистнул, и Брук почувствовала, как расслабился Кайл. И как только у Флэша это получается? Ведь он способен расположить к себе любого в любой ситуации. Она уже однажды попалась на его удочку.

Пока Флэш и Кайл вели светскую беседу, Брук размышляла о том, как Флэш догадался о том, что она хочет услышать — что он уже не тот человек, про которого писали в заголовках, что он действительно постарался исправиться.

Но стал ли он тем мужчиной, которого она готова была видеть рядом с ее сыном?

Брук напомнила себе о том, что Бин не только ее сын. Он также и сын Флэша. Она знала, каково это — расти без отца, и не могла допустить такой участи для Бина. Только готов ли Флэш быть отцом?

— Что ж, приятно было познакомиться, Морган, — сказал Флэш, протягивая Кайлу руку. — С нетерпением жду очередного мегахита.

Кайл даже покраснел.

— Приятно слышать добрые слова от поклонника. Надеюсь, мы снова увидимся? — Кайл пожал протянутую руку.

Слово «мы» резануло слух Брук. Флэш тоже обратил на это внимание.

— Все зависит от Брук, — сказал Флэш.

Не выпуская руки Флэша, Кайл дернул так, что Флэш едва устоял на ногах, и процедил:

— Ты чертовски прав, так и есть. И знай, что Алекс не единственная, с кем тебе придется иметь дело, если ты причинишь ей боль.

На лице Флэша отразилось удивление, но через мгновение он расплылся в улыбке, которую Брук часто видела у Бина.

— Поверьте мне, у меня нет желания причинять Брук боль.

Оба мужчины повернулись к ней.

Брук поняла: настал момент, когда надо принимать решение. Правильно ли она поступит, если снова впустит Флэша в свою жизнь и жизнь сына? Или это станет еще одной ошибкой?

— Давай я тебе оставлю свой номер и адрес, — сказала она Флэшу, протягивая руку за его телефоном.

Флэш разблокировал аппарат и передал его Брук. С бешено бьющимся сердцем она вбила адрес и телефон, добавила пометку «через полчаса» — этого времени должно было хватить, чтобы выпроводить мать из дома и… понять, как вести себя с Флэшем.

Вернув телефон, она повернулась к Кайлу:

— Слушай, если мне потребуется помощь с несколькими песнями, поможешь?

У Кайла загорелись глаза.

— Черт возьми, конечно, милая. Просто позвони. Рад был познакомиться, Лоуренс.

Однако он никуда не ушел. Он остался стоять и наблюдал за Брук и Флэшем.

— Морган. — Флэш приподнял шляпу. — Брук. Еще увидимся.

Брук смотрела ему вслед. Одно можно было сказать наверняка: за последний год его задница определенно стала лучше. Правда, она пригласила его домой вовсе не для секса. Главной ее целью было сообщить ему, что он отец.

— Милая, — заговорил Кайл, когда Флэш скрылся из вида, — неужели я только что познакомился с музой всех твоих песен?

— Никакая он не муза, — ответила Брук, — он просто знакомый.

Кайл устремил на нее скептический взгляд. Ну да, его не проведешь.

— Чтобы простой знакомый так смотрел на тебя? Глупости все это. Он хочет большего, чем просто дружба, — сказал Кайл. — Давай рассказывай. Я, может, и старик, но не слепой.

Брук не смогла быстро придумать, что ответить. Однако положение спасла Алекс, которая практически заорала из окна машины:

— Мы едем?!

— Будьте осторожны, — сказал Кайл, когда Брук садилась на пассажирское сиденье. — Позвони мне, если нужна будет помощь.

Алекс уже рванула с места, и Брук успела только помахать рукой.

Интересно, как Кайл отреагирует, когда узнает, что она месяцами скрывала от него такие пикантные подробности? Брук надеялась, что окружающие не сильно обидятся на нее, когда узнают новость. О существовании Бина было известно только руководству студии, личному гинекологу и акушерке, которые принимали роды у Брук дома, частному педиатру и Алекс. И матери, естественно.

Брук уже устала прятать Бина от друзей и поклонников. Она мечтала, как будет ходить с ним в парки, зоопарки… да просто гулять. Как будет общаться с другими мамочками, как отведет его в фотостудию, чтобы сделать несколько нормальных фотографий. И в ее мечтах всегда присутствовал Флэш. Он был рядом с ней и днем и ночью. У ее сына был отец, а сама она не чувствовала себя одинокой.

Но мечты оставались всего лишь мечтами. А она жила в реальном мире. И в этом реальном мире ей предстояло рассказать Флэшу про Бина и постараться не заняться с ним сексом.

Они свернули на шоссе, которое вело на запад, к дому. Особняк Брук купила на деньги, до которых каким‑то чудом не добрался дядя. Она планировала заняться ремонтом, если ее новый альбом и тур будут успешными. Во время беременности делать ремонт было невозможно, так как от запахов ей становилось дурно.

— Выступление прошло хорошо, правда? — нарушила долгое молчание Брук.

— Ты рассказала ему про Бина? — ворчливо спросила Алекс.

Вот этим и отличаются лучшие друзья. От них ничего нельзя скрыть. Конечно же, Алекс догадалась, что единственное шоу, на котором она не присутствовала, было родео «Всех звезд».

— Нет, — ответила Брук.

Алекс сосредоточилась на перестроении. Пробравшись через поток машин, она наконец спросила:

— А собираешься?

Брук закрыла глаза. Флэш — отец мальчика. У нее нет другого выбора.

— Да, — призналась она, — только…

— Да, я помню, не рассказывать твоей маме. Хотя рано или поздно она все равно узнает.

Ее мать двадцать с лишним лет хранила тайну о том, кто отец ее дочери. А Брук через короткое время откроет тайну о том, что Флэш отец Бина. Только прежде — пусть это эгоистично и неправильно — она еще раз побудет наедине с Флэшем. Вопрос только в том, что ей принесет появление Флэша в ее доме? Очередную ошибку или новые впечатления от пережитых эмоций?

Ровно в двадцать сорок пять Флэш подошел к дому Брук. Дом стоял в полумиле от основной дороги, благодаря чему создавалось ощущение уединенности. Вокруг не было ни одного огонька, царила тишина. Флэш изо всех сил старался ступать тихо, боясь нарушить эту тишину. Ему было очевидно, что Брук не хотела, чтобы кто‑то увидел, как он зашел к ней в дом, и он уважал ее желание. Ведь она была объектом пристального внимания со стороны прессы.

Флэш едва сдерживался, чтобы не насвистывать. У него было отличное настроение. Погода великолепная, Брук его поцеловала. Она потрясающе талантливая певица, и она поцеловала его! Значит, он нужен ей. В общем, дела идут на лад.

Правда, его обуревали некоторые сомнения. Зачем ей понадобились эти полчаса? Чтобы убрать в доме? Как будто ему есть дело до разбросанной одежды или грязной посуды. А вдруг она все же замужем или живет с каким‑то типом, и ей понадобилось время, чтобы избавиться от этого придурка?

При мысли об этом у Флэша болезненно сжалось сердце. Для него, как и для всех Лоуренсов, узы брака были святы. Его отец до сих пор оплакивает смерть жены, несмотря на то, что прошло четырнадцать лет. Трикси Лоуренс продолжает быть женой Милта, и даже смерть этого не изменила. Да, он желает Брук, но не настолько, чтобы принудить ее изменить с ним мужу. Он готов на все ради одной ночи с Брук, но только не рушить ее брак.

Долгий, болезненный год самосовершенствования и самоанализа остался позади. Весь этот год он провел без женщин, которые прежде снимали с него напряжение, и без пива, которым он наливался, чтобы избавиться от разочарования, и учился обуздывать себя. Тринадцать месяцев он наблюдал за Брук и задавался вопросом: так же ли часто она видит его во сне, как он ее?

И вот теперь он близок к тому, чтобы снова обладать ею. Тот поцелуй у «Синей птицы» пробудил в нем настоятельное желание погрузиться в ее тело.

Желание вдруг стало настолько сильным, что Флэшу пришлось остановиться перед крыльцом дома и подождать, пока остынет кровь. В заднем кармане у него лежала пачка презервативов, купленная в припадке оптимизма после того, как он узнал, что Брук будет выступать в «Синей птице». Он стал убеждать себя в том, что ничего особенного ждать от этой встречи не стоит. В лучшем случае они окажутся голыми незадолго до рассвета и проведут время в таком виде до завтрашнего обеда. Хотя, если повезет, они проведут вместе несколько дней — ведь на Бриджстоун‑арене его ждут только к полудню пятницы.

Но, как говорится, надейся на лучшее — планируй худшее. То, что Брук прижалась к нему и прошептала «да», не означает, что Флэшу вот‑вот повезет. А план у него такой: если Брук разозлится, он не будет злиться в ответ. Это не соревнования по крику, и ему не надо побеждать. Он стиснет зубы и сосредоточится на дыхании или будет ходить взад‑вперед, если начнет терять хладнокровие, но обязательно выяснит, что плохого он натворил, если вдохновил ее на написание таких страстных песен. Потом он снова извинится и сделает все, что в его силах, чтобы это исправить…

А затем уйдет.

И если он уйдет, то не пойдет в бар и не затеет драку, а пробежит несколько миль на беговой дорожке в своей гостинице, пока не упадет без сил.

Вот. Таков его план.

Взяв свои эмоции под контроль, Флэш поднялся на крыльцо. Он не успел постучать, как дверь сама открылась, и на пороге появилась Брук.

— Брук, — сказал Флэш.

От ее красоты у него перехватило дыхание. Она переоделась, и в вырезе легкого домашнего платья он увидел ложбинку между грудей. Но сильнее на него подействовало то, что она была босой. Вид стройных щиколоток взбудоражил все его естество. Между ними снова проскочил электрический ток, как тогда, в первый раз, когда он увидел эту женщину. В ней было нечто такое, что вдохновляло его.

Флэш сообразил, что тупо таращится на ее ноги, и быстро поднял глаза.

Брук покраснела.

— Ты вовремя.

— Разве я могу разочаровать благородную даму?

Брук прикусила нижнюю губу, и Флэш еле сдержал стон. Ну, и долго она будет мучить его? Ему отчаянно хотелось верить, что ее колебания вызваны тем, что она знает, как попросить его о том, чего ей хочется. Хотя в прошлый раз она без стеснения говорила ему, где и как надо к ней прикоснуться. И Флэш делал все возможное, чтобы дать ей все, в чем она нуждалась. Потому что хотел дать ей все, что она хочет. Абсолютно все.

Флэш переступил порог.

— Я скучал по тебе, — сказал он, беря ее лицо в ладони.

— Ты уже говорил это.

— Это правда. Я ни по кому так не скучал, как по тебе.

Брук обняла его за шею и прижала к себе.

— И как сильно ты скучал? — спросила Брук почти шепотом.

Флэш провел пальцем по ложбинке, затем обхватил ее бедра и притянул к себе. В последний раз, когда он вот так держал Брук, она обвивала руками его шею, а ногами — талию и умоляла довести ее до оргазма. Тогда он сделал именно то, о чем она просила.

Дважды.

— Очень сильно, детка. Я сделаю все, что хочешь, ты же знаешь, верно?

Брук смущенно опустила глаза и покраснела.

— Все, что угодно?

Коснувшись губами ее щеки, Флэш скользнул руками вниз по талии. Обхватив руками ее ягодицы, он приподнял Брук и притянул к своему набухшему члену.

— Все. Если захочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь, — пробормотал Флэш, целуя ее в шею. Затем снова прошептал: — Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Только скажи.

Он ждал ее ответа, целуя ее мочку, крепко сжимая руками ягодицы и согреваясь теплом ее грудей. Каждый дюйм его тела пульсировал от желания быть ближе и не отпускать ее от себя.

Флэш почувствовал, как Брук медленно втянула в себя воздух и выдохнула. Каждая минута ожидания была для него пыткой, но он заставлял себя терпеть.

— Не уходи, Флэш, — прошептала Брук, прижимаясь к нему всем телом и целуя его в шею. — Останься.

Потом она укусила его, не сильно, но достаточно ощутимо, и тем самым выпустила наружу накопившееся в нем возбуждение. Флэш ногой захлопнул входную дверь и прижал Брук спиной к створке, а потом начал ее целовать, одурманенный сладостью ее тела. Забыв про все на свете, он положил руку на ее грудь и ощутил в ладони ее приятную тяжесть. Брук скинула с него шляпу и убрала его руку со своей груди.

— Тсс, — прошептала она с неподдельным страхом в глазах. — Тише!

— В чем дело, детка? Что случилось? — Флэш тяжело сглотнул, но сдержался и не дал волю своему раздражению. — Мы можем остановиться. Мы не…

Отрицательно покачав головой, Брук отпустила его руку и погладила по щеке.

— Я не хочу останавливаться, но… все сложно, вот и все.

— Давай проясним. Ты замужем?

Брук покачала головой, а Флэш чуть не обмяк от облегчения.

— Помолвлена?

Она одарила его самой грустной из улыбок.

— Нет. Просто… Ты мне нужен, Флэш. Как раньше, — так тихо прошептала Брук, что Флэш едва расслышал. — Но ты должен вести себя тихо и не трогать грудь.

Он с удивлением посмотрел на нее. Если он правильно помнил, ей очень нравилось, когда он играл с ее грудью.

— Пожалуйста, — ласково сказала Брук, прижимаясь к нему. — Еще раз, как было раньше. А потом… Я пойму, что бы ни случилось.

Флэш уставился на нее. Что, черт возьми, происходит? Он точно что‑то упускал из виду и не мог понять, плохое это или очень плохое.

— Детка, — он старался говорить максимально тихо, — если тебе нужна еще одна ночь или даже целые выходные, то я тоже этого хочу. — Он прикоснулся лбом к ее лбу. — Просто скажи мне об этом.

Брук ответила не сразу, но, когда ее прекрасные зеленые глаза обратились к Флэшу, он уже знал, каким будет ответ.

«Да».

Флэш страстно ее поцеловал. Свершилось то, чего он так долго ждал и желал. Брук прижалась к нему. Отвечая на его поцелуй, она впилась ногтями ему в плечи. Вспышка боли быстро переросла в удовольствие. Брук действовала на него как ни одна другая женщина, и ему это нравилось.

Внезапно она резко отстранилась.

— Презервативы, — прошептала Брук.

— Идем в постель? — спросил Флэш, доставая презерватив из заднего кармана.

— Нет… не могу ждать. — Пока он возился с оберткой, Брук уже расстегивала пряжку ремня его брюк.

Господи, ей действительно невтерпеж!

Флэш застонал, когда ее пальцы сомкнулись вокруг его члена, и чуть не выронил презерватив, когда она начала водить рукой вверх‑вниз.

— Я тоже по тебе скучала, Флэш, — призналась Брук, — никто не вызывает во мне таких эмоций и чувств, как ты.

Каким‑то образом у него получилось надеть презерватив. Приподняв платье, Флэш обнаружил, что на Брук только тонкие трусики. Он даже не потрудился их спустить. Флэш поднял Брук, а затем, просто сдвинув трусики в сторону, одним толчком погрузился в ее горячее лоно.

— О, — простонала она.

Какое‑то время Флэш не мог ничего делать, кроме как стоять, поглощенный ощущениями от получаемого удовольствия.

Целый год он пытался забыть, как хорошо ему было с ней, как идеально они подходили друг другу. Но у него так ничего не получилось.

— Брук, — шепотом сказал Флэш. Он прижался лбом к ее лбу и посмотрел ей в глаза. Ему отчаянно хотелось верить, что он видит отражение своего собственного желания. — О, Брук.

— Тсс.

Затем она начала целовать его со всей страстью. Флэш еле сдерживал желание, сводящее его с ума. Он двигался в ней, она шептала «еще», и ему казалось, что следующий толчок будет последним.

Их соитие в гримерке было точно таким же — страстным, быстрым и тихим. Оно тоже произошло у двери, за которой ходили люди. Как же это было захватывающе!

Удерживая Брук одной рукой и прижимая ее к двери, Флэш просунул другую руку между ее ног. От его прикосновения ее тело содрогнулось. Она откинула голову, и он почувствовал, как его член охватывают спазмы ее оргазма. Этого оказалось достаточно, чтобы он тоже кончил.

Флэш всем телом повалился на Брук, прижимая ее к двери. Тяжело дыша, он не мог ни думать, ни говорить.

«Дом».

Это было единственное слово, которое крутилось у него в голове, когда Брук поцеловала его в шею, а затем в губы.

Ощущение было такое, будто он вернулся домой.

Флэш высвободился из ее тела, но не из ее объятий.

— Детка, — заговорил он и тут же замолчал, так как не был уверен в том, что именно хочет сказать.

— Прости, — прошептала Брук, и Флэш услышал, как дрожит ее голос. Он отстранился и посмотрел на нее. Нет, ему не показалось — она была на грани слез.

— Не извиняйся передо мной, Брук. Ты и я…

Но тут до его ушей донесся новый звук — что‑то пронзительное и визгливое. От этого звука у него по спине пробежали мурашки.

Одинокая слеза скатилась по щеке Брук.

— Прости, прости, — шептала она, выскальзывая из его объятий. — Я не хотела, чтобы все так получилось.

— Брук! — воскликнул Флэш. Крик становился громче и действовал ему на нервы. — Что за…

— Мы разбудили ребенка, — сказала Брук, всхлипывая.

— Ребенка? Какого ребенка?

Флэш уставился на Брук. Волоски на его руках встали дыбом, словно его ударило электрическим током.

Чужой ребенок. Это могло быть единственным логичным объяснением. Только не ее.

Не…

О господи.

Брук уже успела подняться наверх, но так и не ответила ему.

— Брук! — крикнул Флэш. — Чей это ребенок?

— Мой. — Она, рыдая, повернулась и посмотрела на него: — И твой тоже. Наш ребенок, Флэш. Наш сын.

Затем она развернулась и убежала.

— Сынок. О, Бин, — пробормотала Брук, беря малыша на руки. — Мне не хватило всего нескольких минут. — Пять минут для того, чтобы сообщить Флэшу, что его сын наверху.

Мальчик обиженно заплакал, и Брук быстро поняла, в чем причина его дискомфорта. Он полностью промок и к тому же проголодался. Она не смогла его вовремя покормить, так как он уже спал, когда она вернулась домой.

Все пошло не так. Не так, как она хотела. Новость о том, что у него есть ребенок, огорошила Флэша всего через несколько минут после страстного секса. Она же рассчитывала сначала сообщить ему о Бине, а уже потом заняться сексом. Только все ее благие намерения пошли прахом, едва Флэш к ней прикоснулся.

Брук протянула Бину погремушку в форме лягушки, которая квакала, когда ее трясли. К счастью, ребенок был полностью поглощен игрушкой, что дало Брук возможность спокойно поменять ему подгузник.

Неожиданно она обратила внимание на то, что в доме царит тишина. Где же Флэш? Он еще здесь? Или открыл дверь и ушел из ее дома или из ее жизни навсегда? О господи. И разве можно винить его за это? Нет, она не имеет права. Ведь она скрывала от него Бина. Скрывала беременность, рождение ребенка и самого ребенка. Она не сказала ему об этом ни слова. Действительно, это было непростительно с ее стороны.

Даже если Флэш и ушел, то это ничего не меняет. Она и дальше будет нести ответственность за ребенка. Только теперь Флэш все узнает, и она сможет показать всему миру, что растит удивительного маленького мальчика. Ее новому альбому не помешает дополнительный пиар. Так что все будут в плюсе.

Внезапно Брук услышала звук тяжелых шагов, и у нее перехватило дыхание. Флэш не ушел. Наоборот, он поднимался к ней наверх! Ведь это же хорошо, что Флэш вернулся! Ура! Значит, он их не бросит. Это же великолепно, не правда ли?

Флэш замер в дверях. Он был похож на привидение. Он ничего не говорил. Брук даже показалось, что он перестал дышать.

Вероятно, решила она, он испытывает то же самое, что и она, когда узнала, что беременна. Все казалось кошмаром, а потом к этому кошмару прибавились жуткие заголовки с его именем. Ее охватывала паника, когда она читала в газетах про пьяные драки в баре, про выдвинутое против него обвинение в нападении.

Брук взяла Бина и повернулась к Флэшу:

— Можешь его подержать?

— Что?!

— Смотри. — Она протянула Бина Флэшу. — Это Бин. — Брук сглотнула. — Джеймс Фрейзер Боннер, но я зову его Бином.

Флэш таращился на малыша. Его лицо стало еще белее — Брук не думала, что такое возможно.

— Он твой, — сказала Брук. — Пожалуйста, Флэш. Мне надо поменять ему постельное белье и помыть руки. Ты можешь его подержать? Всего пару минут.

Бин только сейчас заметил Флэша. Его маленькое тельце напряглось, и он издал тревожный звук. Инстинктивно Брук прижала ребенка к себе.

— Все в порядке, — пробормотала она, наблюдая за Флэшем. — Это… — Она сглотнула. — Это папа, малыш. Твой папа.

— Ты… Я… — начал запинаться Флэш. Затем, не сказав и слова, развернулся и ушел.

Брук словно ударили в солнечное сплетение. Она застыла от боли и шока. В следующее мгновение в комнату влетел Флэш. Его глаза грозно сверкали.

— Я вернусь, — ровным голосом произнес он и снова исчез.

На этот раз Брук услышала, как он шумно спускается вниз по лестнице.

Она бросилась к двери.

— Флэш?! — закричала она ему вслед.

Флэш остановился внизу спиной к ней. Его кулаки сжимались и разжимались. Выглядел он так, будто его сбросила полудикая лошадь за секунду до окончания выигрышного времени.

— Мне нужна минута, — сказал он и оглянулся. Его взгляд заставил Брук попятиться — столько в нем было гнева. — Просто дай мне чертову минуту, Брук.

Флэш расправил плечи и вылетел из дома. Но дверью он не хлопнул.

Возможно, что это что‑то значит?

Господи, что он там делает?

Флэш нервно расхаживал вокруг грузовичка. Такая реакция была значительно лучше, чем та, когда он пулей вылетел из дома, как будто за ним гнались черти.

Это добрый знак, решила Брук. Он не уехал на бешеной скорости, и, хотя он явно был расстроен — какое мягкое слово для его состояния! — он не совершил ничего… пугающего.

Брук тошнило от беспокойства. Надо же, она, которая без страха предстает перед пятидесятитысячным зрительным залом, боится одного‑единственного мужчину.

Словно почувствовав ее панику, Бин, лежавший на коврике, посмотрел на нее и улыбнулся, словно хотел приободрить. У него была такая же обаятельная, как у отца, улыбка, только дополненная невинностью. Улыбка подействовала на Брук.

— Тебе весело, да? — заворковала она, беря его на руки. — Сегодня у нас так много событий, и все они мешают спать.

Бин загукал, и Брук поцеловала его в макушку. Хоть кому‑то весело.

Она выглянула в окно. Флэш все еще был там, стоял, привалившись к грузовичку. Ждал — или говорил по телефону? Неожиданно он повернулся к дому, и Брук, несмотря на большое расстояние и темноту, почувствовала, что их взгляды встретились.

С кем он разговаривает? Конечно, имеется особый план на тот случай, если во время ее объявления о рождении Бина возникнут непредвиденные обстоятельства. Зная ее пиар‑менеджера, можно утверждать, что такой же план есть и на тот случай, если произойдет утечка информации. Брук категорически не хотела, чтобы Бин становился предметом сплетен. Она хотела держать всю информацию под контролем. Она хотела представить сына миру.

У нее была назначена встреча со своим пресс‑агентом, и эта встреча касалась сегодняшнего выступления, а также серии концертов, которые предполагалось давать в Музыкальном ряду в центре Нэшвилла до того момента, когда официально выйдет ее альбом. Еще ей предстоял гастрольный тур. Все организационные вопросы уже были улажены, хотя о туре еще не объявили. Еще ей надо было поработать над альбомом с продюсерами. Еще были интервью — правда, только по телефону.

Естественно, может случиться, что представители СМИ все время, отведенное на интервью, потратят на вопросы о ее большой ошибке, но она была намерена приложить все силы, чтобы не допустить этого.

Как же поступит Флэш?

Признает ребенка публично? Согласится на неизбежное интервью и даст его именно тогда, когда Бина будут представлять миру?

У Брук не было желания противостоять Флэшу, вступать с ним в войну из‑за ребенка. Ей хотелось, чтобы Флэш был на ее стороне. Тем более с учетом того, что Брук намеревалась рассказать о нем матери. Оттягивать больше нельзя, через день‑два ей придется начать разговор, который так ее страшит. Флэш Лоуренс олицетворяет для Крисси Боннер все, что та ненавидит. Пусть Флэш, как он утверждает, и изменился в лучшую сторону, Крисси Боннер все равно будет видеть в нем безответственного, незрелого негодяя, который надругался над ее дочерью, а потом бросил ее ради склок в суде и скачек на быках, и все это подвергло опасности карьеру, тщательно выстраиваемую Крисси с тех пор, как Брук исполнилось пять.

Прижимая Бина к груди, Брук села в качалку. Что бы ни было, ее сын на первом месте. Они с Флэшем… что‑нибудь придумают. К примеру, договорятся о совместной опеке. Брук не допустит, чтобы ее мать, или руководство студии, или кто‑то еще — даже Флэш — причинили вред ее ребенку.

Постепенно мысли Брук обратились не к тому, что произошло несколько месяцев назад, не к тому, что должно было произойти завтра, а к тем коротким моментам, когда все было хорошо.

Флэш, прижимающий ее к двери. Флэш, страстно целующий ее. Флэш, вызывающий в ней тот же экстаз, что и тринадцать месяцев назад.

Флэш, заставивший ее вспомнить, какой она была до того, как стала матерью.

Как же все сложится дальше, размышляла Брук. Будут ли они встречаться? Будут ли вместе воспитывать сына? Совершенно очевидно, что она не сможет проводить длительное время в обществе Флэша, не имея с ним секса. Ведь ее возбуждает одно его присутствие, ее потребность в нем слишком велика. Может, им стоит жить вместе? У Бина будет возможность общаться с отцом, а она заполучит Флэша в свою постель.

Хотя совместное проживание маловероятно. Флэш будет ездить на соревнования, а она на гастроли. И вряд ли они окажутся одновременно в одном и том же городе.

Брук опустила взгляд на Бина. Он уже засыпал, посасывая большой палец. Она никогда не покидала малыша больше чем на несколько часов, а альбом записывала в перерывах между кормлениями. Конечно, ей хочется, чтобы сын знал своего отца, очень хочется. Сама она не знала, кто ее отец. Мать вытравила все признаки этого человека из ее жизни. Но с Бином она такого не допустит. Она не собирается идти по стопам матери.

Наконец Брук приняла решение. Она не будет требовать от Флэша больше, чем тот готов дать, и она не позволит ему отказаться от собственного сына. И еще она ни под каким видом не допустит, чтобы он забрал у нее сына.

Вероятно, Брук задремала — открыв глаза, она обнаружила, что Флэш сидит перед ней на низкой табуретке. Выглядел он совсем не разъяренным, а… сосредоточенным. Он не был бледен, в его глазах не было дикого блеска. Брук заметила на его губах призрак улыбки и сама непроизвольно улыбнулась в ответ.

— Я переложу его, и мы поговорим, — прошептала она.

Флэш кивнул и внимательно наблюдал за ней, а когда она встала, он встал тоже. Она уложила Бина в кроватку и на мгновение замерла, наслаждаясь, вероятно, последними секундами покоя. Ведь как только она выйдет из комнаты, все сразу переменится, причем быстро.

Флэш встал рядом. Брук боролась с желанием обнять его за талию и прижаться к нему. Ей очень хотелось этой близости. Ей хотелось почувствовать их с Флэшем единой родительской командой. Да, у нее есть Алекс и мать, но Флэш — это совсем другое.

Брук поняла, что все это фантазии, когда он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Нам надо поговорить. И немедленно.

Она кивнула и шагнула к двери, собираясь спуститься в библиотеку. Так она называла комнату, где были собраны все книги и стояло пианино. Она приходила сюда, когда ей надо было посидеть в тишине и покое; здесь она сочиняла свои песни. Сейчас она направилась сюда потому, что комната располагалась в другой части дома относительно детской — крики и вопли не разбудят малыша.

Флэш последовал за ней не сразу. Оглянувшись, она увидела, что он склонился над кроваткой и, слегка прикасаясь, гладит Бина по головке. Ей показалось, что в его глазах отразилось искреннее восхищение.

— Спи, малыш, — прошептал он.

Если можно было влюбиться за одно мгновение, то именно это и произошло сейчас с Брук. Ее душу заполнила уверенность: Флэш полюбит Бина, а Бин будет знать своего отца.

В ее сознании пронесся образ счастливой семьи, в котором Флэш укачивает Бина, когда тот просыпается ночью, и целует ее по утрам. В котором родители учат сына ходить, плавать, ездить верхом, петь песни. Брук безумно захотелось всего этого, всего, что определяет семью.

Однако ледяной взгляд Флэша, когда он повернулся и посмотрел на нее, опять разрушил все ее мечты. И никакого восторга в этом взгляде уже не было.

«Приятные слова услышать я хочу». Другая строчка для начала куплета — «Прошу, приятные слова не говори» — полностью исчезла. Мелодия продолжала звучать у Брук в голове, и ей очень хотелось, чтобы Флэш сердцем слышал ту же песню. Только этому не суждено было случиться, потому что он продолжал кипеть от гнева.

Брук стала спускаться вниз, полная решимости покончить с этим неприятным делом. Пусть Флэш ей нравится, пусть ее тянет к нему, но она не допустит, чтобы он разрушал ее карьеру, и не станет рисковать счастьем сына. Она будет защищать свою семью.

Флэш догнал ее, когда она была внизу. Он схватил ее за руку, как будто опасался, что она сбежит.

— Сколько ему? — тихо спросил он.

— В следующую среду будет четыре месяца, — ответила Брук, проходя в библиотеку. — Роды начались в тот вечер, когда вручали «Грэмми». Я родила его в три ночи.

— Ясно. А я‑то гадал, почему тебя там не было. — Он встал у камина, а Брук села на длинный светло‑голубой диван. — Все прошло нормально? Не было никаких… — Он нервно сглотнул. — У вас с ним не было никаких проблем?

— Нет. Роды были долгими, но все закончилось хорошо. Семь фунтов шесть унций, все пальчики на месте. Врачи говорят, что он абсолютно в норме.

Было видно, что Флэш испытал облегчение.

— Отлично. Это здорово. Жаль, что меня не было рядом с тобой.

— Мне тоже жаль.

Флэш устремил взгляд в пол.

— Так я был прав? Ты отыскала меня в Интернете и увидела заголовки?

У Брук запылали щеки, но она не понимала, почему вдруг засмущалась.

— Да. Извини, Флэш…

— Не извиняйся. — Его голос зазвучал жестче. — Я сам навлек на себя эти неприятности, о чем моей сестрице так нравится напоминать мне. — Он прикрыл глаза и замолчал. — Так, к сведению, — продолжил он, — если я вышел из комнаты, так только для того, чтобы не потерять контроль над собой. А не потому, что я ушел от тебя. Остыну и вернусь.

— Поняла, — сказала Брук. Она нервничала, не знала, куда девать руки. — Ты злишься на меня? — И что она спрашивает? Разве это не очевидно?

— Я ужасно расстроен, — на удивление спокойным голосом ответил Флэш, потом закрыл глаза, подумал и снова заговорил: — Я злюсь на тебя за то, что ты не рассказала мне о моем сыне. Я злюсь на себя за то, что подвел тебя: ведь мы предохранялись, но что‑то не получилось. Я подверг риску твое здоровье, и я оказался не тем, кому ты могла бы доверять.

Что это? Неужели он берет на себя всю ответственность? Или хотя бы часть ее?

— Флэш, я не виню тебя за это.

Он коротко кивнул, давая понять, что услышал ее.

— Я уяснил, что у меня гнев подавляет все эмоции, и мне требуется усилие, чтобы понять другие свои чувства. В настоящий момент я чертовски уязвлен. А еще я удивлен, и немного испуган, и… дико зол. Как ты могла прятать его от меня, Брук? Почему ты даже не дала мне шанс?

Его голос звучал громко, на грани крика, но он все равно контролировал себя. Чтобы совладать с эмоциями, он стал ходить по кругу перед камином, напоминая Брук лошадь в загоне.

Взорвется ли он? Или угомонится?

— Я собиралась рассказать тебе, — сказала Брук.

— Когда? — отрезал он. — Ведь он уже не новорожденный младенец.

Брук поморщилась. Ей было неприятно чувствовать свою вину, но Флэш был прав.

— Я действительно собиралась рассказать тебе, думала, вот завтра, или послезавтра, или после‑послезавтра, но чем дольше я откладывала разговор, тем сильнее боялась, что ты…

— Что я разнесу стену или на полной скорости въеду в фонарный столб?

В этом он тоже был прав.

— О нем вообще никто не знает, кроме Алекс, моей матери и нескольких врачей, которые подписали соглашение о неразглашении в дополнение к законным обязательствам хранить мою медицинскую историю в тайне. Ой, и еще кое‑кто из руководства студии, и все они придерживаются мнения, что нужно скрывать эту новость.

Лицо Флэша приняло озадаченное выражение.

— Но почему? Ты стыдишься его?

— Естественно, нет. — Брук вдруг почувствовала себя очень уставшей. Сначала она отработала концерт, потом было сладостное соитие с Флэшем, а сейчас она вынуждена защищать те решения, что принимала в этот тяжелый год. — Дело в том, что я никому не рассказывала, кто отец. Алекс об этом сегодня догадалась. Я не хотела держать это в тайне, но мной тут руководят практически все, и у меня не было желания втягивать тебя в это.

Флэш изумленно вытаращился на нее:

— Так ты никому не рассказала обо мне?

— Ты был моей тайной. Эти заголовки… — Она поежилась. — Так как я никому не сказала, что отец ты, моя мать и руководство студии решили скрыть мою беременность.

— Черт побери! — возмутился Флэш. Возмутился тихо. — Я следил за твоей карьерой и тут вдруг обнаруживаю, что ты куда‑то пропала. Если бы я знал, я бы…

Флэш замолчал и неожиданно шагнул к двери. Вместо того чтобы выйти, он обернулся. Вид у него был измученный, и у Брук сжалось сердце. В ее сердце опять возродилась надежда. Может, что‑нибудь и получится?

Она подошла к Флэшу и положила руку на его предплечье. Его взгляд смягчился. Он обхватил ладонями ее лицо и провел большими пальцами по щекам.

— Жаль, что не получилось по‑другому, — прошептала Брук. — Прости, Флэш. Я бы с радостью изменила прошлое, если бы могла.

— Никто из нас не может.

Флэш обнял ее за талию, Брук положила голову ему на плечо.

— Флэш, он такой хороший мальчишка. Я хочу, чтобы он знал всю свою семью — твою.

— Я позвонил сестре, — сказал Флэш. — Хлое. Помнишь, вы познакомились с ней на родео в Форт‑Уорте? — Брук кивнула, и он продолжил: — Они с мужем управляют «Всеми звездами», и сейчас они в городе. Едут сюда.

— Здорово. Хлоя мне показалась милой.

Вообще‑то тогда Хлоя очень расстроилась из‑за Брук, когда та опоздала к началу шоу. Однако Брук не держала зла на нее. Как‑никак, шоу должно продолжаться. Если кто‑то первым и должен узнать о существовании Бина, уж лучше пусть это будут близкие родственники Флэша.

Флэш хмыкнул.

— Она у нас всезнайка и любит всем распоряжаться, но она столько раз прикрывала мне задницу, что и не сосчитаешь. И она любит детей.

— Очень хорошо. Я… — Нервно сглотнув, Брук подняла голову и посмотрела на Флэша. Приятно, что разговор о прошлом не перешел в ссору, только это не означает, что обсуждение будущего пройдет так же легко. — Я хочу все расставить по своим местам. Дело в том, что до сегодняшнего дня моя мать так и не рассказала мне, кто мой отец, и я не хочу, чтобы мой сын рос в таком же незнании. Я хочу, чтобы мы оба воспитывали его.

Флэш сделал несколько глубоких вдохов, но не закрыл глаза, не вышел из комнаты, не начал кричать. Ведь это прогресс, не так ли? Вместо этого он сильнее прижал к себе Брук.

«Приятные слова услышать я хочу», — безмолвно просила она его. Такие, что помогут ей понять: все получится. Такие, что наполнят их сердца этой совершенной мелодией и превратят ее в песню.

Флэш не сказал. Он не поцеловал ее, не предложил ей прилечь, пока Бин спит. Вместо этого он устремил на нее жесткий взгляд и заговорил нежным, как шелк, голосом, от которого Брук бросило в дрожь.

— С этого момента мы занимаемся Бином только вместе. И поэтому мы как можно скорее женимся.

— Чего‑чего?

Флэш обратил внимание на то, как мгновенно напряглось тело Брук.

— Женимся, — повторил он. — Как можно скорее. Этот мальчишка — Лоуренс по крови и по праву.

Брук поспешно вывернулась из его объятий.

— Флэш, о чем ты говоришь?

Флэш, конечно, не рассчитывал, что Брук будет прыгать от радости, но разве не она только что говорила, что они должны вместе заниматься воспитанием сына?

— Нам надо пожениться, — сказал он. — Быстро. Например, завтра.

Брук с ужасом уставилась на него.

— Нет. Это абсолютно невозможно.

Нет? Нет?

Но разве не очевидно, что они должны узаконить их отношения, особенно если учесть, что она собирается во всеуслышание объявить о рождении именно их ребенка?

— Брук, этот вопрос не обсуждается. Ты не можешь продолжать делать вид, будто я не существую, просто потому, что тебе так удобнее. Господи, он же мой сын, и я не позволю тебе мешать моему общению с ним. Ты выйдешь за меня! — закричал он.

— Я не собираюсь мешать твоему общению с ним! — закричала в ответ Брук.

— А разве до этого ты не мешала?

Даже сквозь ярость, пылавшую в глазах Брук, было видно, что она опешила.

— Флэш, мы не поженимся. Ни при каких обстоятельствах.

Едва ли Брук могла нанести ему более болезненный удар. Флэшу пришлось ухватиться за косяк, чтобы не упасть.

— Женимся, черт побери, еще как женимся, — отрезал он. — Это мой сын, и нам с тобой хорошо в постели. Почему мы не можем пожениться?

Внутренний голос подсказывал ему, что он выбрал не лучшую форму предложения, но он ничего не мог с собой поделать. Потому что был взбешен. Ведь все просто! Брук — мать его ребенка, и она ему нравится.

Неожиданно полумрак библиотеки прорезали лучи фар. Оба повернулись к окну. В следующее мгновение Брук вскочила и побежала из комнаты. Флэш перехватил ее, останавливая.

— Разговор не окончен, — сказал он, изо всех сил пытаясь придать своему тону нежность.

Но то, как блеснули глаза Брук, как она выдернула руку, показало ему, что своим предупреждением он ничего не достиг.

— Я не допущу, чтобы меня принуждали к чему‑то, чего я не хочу, — ледяным голосом произнесла она.

По дому разнеслась трель дверного звонка.

— О, только не это! Малыш! — Брук ринулась к двери. — Проходите, только тихо, — обратилась она к Хлое и Питу.

Но было поздно: Джеймс Фрейзер Боннер решил, что ему пора в общество.

— Ой, прости, — тихо, почти шепотом проговорила Хлоя Лоуренс. — Мы не хотели будить его.

— Это моя вина, — сказал Пит Веллингтон, снимая кепку. — Это я позвонил в дверь. Не сообразил.

Брук удрученно вздохнула, но все же улыбнулась Хлое и Питу.

— Ничего страшного. Сегодня здесь и так шумно, — добавила она, с вызовом глядя на Флэша.

Неужели она считает, что в этом виноват он? Ведь она тоже кричала во все горло!

— На то есть основания, — отпарировал он, складывая руки на груди.

Пит по его виду понял, что он не преуспел в своей миссии.

— Прошу прощения, — сказала Брук, — мне нужно к своему сыну.

— К нашему, — напомнил ей Флэш.

Хлоя и Пит, ощутив напряжение, переглянулись и принялись действовать как одна команда.

— Я с тобой, если ты не против? Мне не терпится познакомиться с молодым человеком, пусть он и не в настроении. — Хлоя заботливо обняла Брук за плечи и подтолкнула ее к лестнице. — Уверена, вечер получился долгим — для всех.

— Ты даже не представляешь, до какой степени, — сказала Брук.

Даже сквозь пелену с трудом сдерживаемого гнева Флэш различил в ее голосе усталость. Но прежде чем он успел открыть рот, к нему устремился Пит.

— Как дела? — отважился спросить он.

— Замечательно. Чертовски замечательно. Спасибо, что спросил, — ответил Флэш. Вернее, прорычал.

Он принялся ходить взад‑вперед по комнате. Той самой, где они с Брук говорили о взаимопонимании и взаимодействии, а еще о любви. Так почему она не хочет выходить за него замуж, черт побери? Она вообще не хочет замуж? Или не хочет замуж за него?

Он тоже не очень‑то хочет жениться. Для него главное — родео. Он десять месяцев в году живет вне дома. Такой образ жизни не подходит для того, чтобы воспитывать ребенка. А в этом году он намерен выиграть все призы. Поэтому у него нет времени, чтобы прохлаждаться дома. И если он быстро не разберется со всей этой историей, ему придется попрощаться с чемпионатом.

Проклятье. Если бы Брук рассказала ему о ребенке несколько месяцев назад, он уже успел бы познакомиться с сыном и стал бы строить планы. А сейчас он вынужден полагаться на Пита Веллингтона и надеяться, что тот поможет ему.

За долгие месяцы Флэш не ударил ни одного человека. В последний раз опасное желание врезать кому‑то обуревало его, когда…

Когда Текс Макгроу говорил все те гадости о Брук. Тогда Флэша из‑за драки отстранили от участия во «Всех звездах».

— Что произошло?

Спокойный голос Пита ни на йоту не охладил Флэша, у которого так и чесались руки. Господи, вот было бы здорово…

Однако Пит достаточно долго общался с Флэшем, чтобы научиться равнодушно относиться к его вспышкам.

— Ты хочешь кого‑нибудь побить?

— Предлагаешь свою кандидатуру?

— Козел, — весело сказал Пит. — Вот. — Он взял с дивана две подушки, прижал их к животу и встал перед Флэшем. — Начинай.

— Ты серьезно? — Неужели Пит и в самом деле дает ему разрешение ударить его?

Пит улыбнулся.

— Боишься пораниться о подушку… ой! Черт побери, старина… не так сильно! — завопил Пит, пятясь.

В течение минуты тишина нарушалась глухими ударами Флэша по светло‑голубой подушке и оханьем Пита.

— Я сказал ей, что мы должны немедленно пожениться, а она сказала «нет», и тут пришли вы. — Свои слова он подкрепил серией из трех быстрых ударов. — Это мой год, я должен выиграть все соревнования. Предполагалось, что той ночью у нас с ней все и закончится. А теперь мы вынуждены пожениться, потому что я не могу допустить, чтобы она прятала от меня парня, и это рушит все мои планы. И несмотря на все это, она говорит «нет».

Он ощутил, как гнев начинает утихать. Он еще несколько раз в сердцах ударил по подушкам.

У него есть сын. Эта мысль вызывала в его душе ликование. Маленький здоровый мальчишка, которого так любит Брук…

А она даже не рассказала ему!

— Лучше? — спросил Пит.

Флэш кивнул, тяжело дыша. Пит в утешающем жесте положил руку ему на плечо.

— Я позвал вас для поддержки, — сказал Флэш, — когда понял, что сам не справлюсь.

— Ты, кажется, сказал ей, что вы должны пожениться?

— Ага. — От этой мысли Флэшу стало… неуютно. Ведь брак — это навсегда. Лоуренсы — и Пит как дополнение — влюбляются глубоко и навсегда. Если он женится на Брук, это и будет навсегда.

Но он женится. Женится потому, что так должен поступить отец ради своего сына. Да и секс с Брук великолепен. Люди во все времена решались на брак и ради меньшего.

И все‑таки…

Жениться на женщине, которая без зазрения совести утаила от него рождение сына.

Это прямой путь к катастрофе. А катастрофа случится, если она согласится.

Именно что, «если».

Пит все молчал, и Флэш поднял голову. Когда‑то, в детстве, он с благоговейным восторгом взирал на Пита Веллингтона. Он был отличнейшим наездником родео, таким, каким мечтал стать Флэш. Но десять лет они находились по разные стороны баррикад, оспаривая права собственности на родео «Все звезды». После этого они поладили, но Флэшу все еще трудно было видеть в этом человеке друга.

А кем еще может быть Пит? Ведь только друг согласился бы стать боксерской грушей для Флэша.

Пит продолжал весело смотреть на Флэша.

— Где твое обаяние, Лоуренс? Я думал, что ты — ой! — легендарный дамский угодник. Что тебе под силу уболтать любую женщину, затащить ее в постель и — ой! — заставить почувствовать себя единственной на свете.

— Да, я такой, — сказал Флэш, ударяя по подушке. Наверное, придется покупать Брук новый диван. — Вернее, был таким, — поправился он.

Он перестал быть таким с тех пор, как… встретил Брук.

«Может, все не так уж плохо», — твердил ему внутренний голос. Отличный секс — да, но Брук запала ему в душу еще до того, как на первый план вышел вопрос о ребенке. Черт, ведь с той ночи он не взглянул ни на одну женщину! А ведь прошло больше года.

Да, но тогда придется доверять ей, а ей придется поверить в то, что он уже не тот мерзавец, каким был раньше. И в этом заключается самая большая проблема.

— Ты просто сказал ей, — проговорил Пит, — ты сказал этой женщине, что она должна выйти за тебя? Какой же ты козел!

— Тебе‑то что до этого?

— А ты чего ожидал, отдавая приказы, и не кому‑то там, а самой Брук Боннер?

Флэш повернулся и увидел, как Пит закатил глаза.

— В следующий раз попроси ее, просто попытайся. — Он подушками оттолкнул Флэша.

Тот попятился, изумленно глядя на него. Пит все сокрушенно качал головой.

Попросить ее?

Попросить ее выйти за него? Типа встать на одно колено, подарить кольцо и сделать предложение по всем правилам?

Не потребовать? А попросить?

— Извини, что так получилось, — сказала Брук, вместе с Хлоей Лоуренс поднимаясь наверх, в детскую, где кричал Бин.

Ей самой тоже хотелось кричать во все горло. Это же надо, требовать, чтобы она перестроила свою жизнь — еще раз — и вышла за него замуж!

Замуж!

Ей предстоит возвращение на сцену, нужно записать новый альбом и представить всему миру своего ребенка. Не говоря уже о том, что ей просто нужно заниматься своим ребенком. Где тут найти время на свадьбу? Может, через пару лет…

Да, секс с Флэшем прекрасен, как и прежде, но она не намерена навсегда связывать себя с кем‑либо и тем более с тем, кто уже был арестован и имеет склонность отдавать приказы направо и налево. В ее жизни и так хватает тех, кто указывает ей, что и когда делать, и обращается с ней так, будто она не способна принимать важные для своей жизни и карьеры решения. А теперь она вынуждена общаться с его сестрицей, потому что Флэш вызвал подкрепление и наверняка пытается взять ее измором.

Брук так и подмывало вызвать Алекс, но она понимала, что ее появление приведет к крупному скандалу. О том, чтобы звонить Крисси Боннер, не может быть и речи — все закончится не только скандалом, но и вызовом полиции. Брук прикинула, а не вызвать ли Кайла Моргана, однако тут же сказала себе, что это тоже ничего не даст, потому что Кайлу придется сначала выйти из ступора, в который его, как и Флэша, вгонит новость о Бине.

Нет, ей придется действовать в одиночку.

— Не стоит извиняться за что‑либо, имеющее отношение к моему брату, — сказала Хлоя таким тоном, по которому можно было бы решить, что она невысокого мнения о Флэше.

Брук удивленно посмотрела на нее, но она лишь пожала плечами.

— Послушай, я знаю, что он плохо поступил с тобой, еще я знаю, что у меня нет всех фактов, однако то, что Флэш просто хочет заполучить тебя, не означает, что он заслуживает этого.

Брук меньше всего ожидала услышать такое.

Что она имеет в виду?

— Спасибо.

Хлоя остановилась у кроватки и с восторгом уставилась на Бина.

— О боже, — зашептала она, прижимая руки к груди. — Ты мой красавчик! Привет, мой золотой, я твоя тетя Хлоя.

Брук взяла Бина на руки.

— О, он само совершенство! — продолжала восхищаться Хлоя. Ее глаза блестели от слез. — Как его зовут?

— Джеймс Фрейзер Боннер, но я называю его Бином, — ответила Брук.

— Можно его подержать? — Хлоя протянула руки к малышу, но не взяла его. — Извини. Я просто… для меня это такой сюрприз. Я обожаю детей, а это ребенок Флэша. Ведь ты и имя ему дала такое же, как у Флэша! — Она улыбнулась Брук.

— Конечно. Давай садись в качалку, и мы посмотрим, настроен ли Бин на общение.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — спросила Хлоя. — Как я понимаю, несколько часов назад Флэш не знал о существовании этого ангелочка?

— Да, не знал. И никто не знал. — Брук устроила Бина на руках у Хлои.

— О боже мой, — прошептала та, когда Бин перевел на нее взгляд.

Неожиданно он улыбнулся такой же обаятельной, как у его отца, улыбкой. Хлоя зарыдала от умиления, и это испугало малыша. Он заплакал.

— Прости, — сказала Хлоя, когда Брук забрала у нее сына. — Мы давно хотим ребенка, но у нас не получается…

— Все в порядке.

Брук стало жалко Хлою. Ей трудно было представить, что та испытала, когда она, пытаясь решить проблему своего бесплодия, вдруг обнаружила, что у ее брата случайно, несмотря на все предосторожности, получился ребенок. От всего этого Брук чувствовала себя виноватой.

— Так как мой братец вляпался во все это? — немного успокоившись, спросила Хлоя.

Брук ей все выложила как на духу. Она пыталась придерживаться только фактов. Возможно, с ее стороны было глупостью изливать душу едва знакомой женщине, но, господи, какое облегчение принесла ей возможность поговорить об этом с кем‑то еще, кроме Алекс и матери. Вынужденная изоляция и напряжение последних нескольких месяцев сильно утомили ее, а сейчас она испытала такое облегчение, что даже расплакалась. Как ни странно, от слез ей стало лучше.

Когда Брук закончила свою историю, Хлоя перевела взгляд на Бина, который теребил дорогое на вид ожерелье. Если повезет, Хлое, возможно, удастся укачать его, а если удача повернется лицом, то никто не закричит и не хлопнет дверью.

— Я хочу уточнить, правильно ли я все поняла, — тихо проговорила Хлоя. — Он сказал тебе, что ты должна выйти за него? Он даже не попросил?

— Нет, — так же тихо ответила Брук. — И именно в этот момент ты и вошла.

— Какой мерзавец. Ой, извини, солнышко, — обратилась она к Бину, который вопросительно заморгал, а потом расплылся в улыбке. — Но он не сорвался с катушек?

— Ну, нет, — сказала Брук. — Я понимаю, что у него есть все основания для того, чтобы расстроиться. Но в его поведении не было ничего такого, о чем тогда писали газеты.

Хлоя хмыкнула.

— Он рассказал тебе, из‑за чего была драка?

— Нет.

Хлоя посмотрела на Брук, и та увидела в ее глазах странный блеск.

— В том‑то и проблема — он не считается не правым, — продолжила она. — С точки зрения общественности, я имею в виду. Если вы поженитесь, мы можем подать это так, будто вас связывают давние отношения, а не одна ночь. Мы можем придать этому романтический ореол, пока будем готовить эксклюзивные интервью и обложки для журналов. СМИ будут в восторге.

Брук похолодела. Ведь именно так скажет ей поступить и руководство студии…

Да, она хочет предать огласке рождение своего сына. Да, это разумная идея — составить план. Но разве так сложно сделать все на ее условиях? Оставить личной часть ее личной жизни?

— Я еще не знаю, нравится мне это или нет, — как можно дипломатичнее ответила она.

— Плохо, что мы не можем задним числом оформить свидетельство о браке, — задумчиво произнесла Хлоя, глядя на малыша. — Но если ложь можно выявить обычным запросом в архиве, значит, это плохая ложь.

Брук совсем не понравилось то, что она услышала.

— Я не хочу никому лгать.

— Не лгать, — возразила Хлоя. — Просто немного приукрасить правду. Вы встретились, имели постоянную связь, но все никак не могли согласовать расписания… Нет, это не сработает — в прошлом году Флэша на полсезона отстранили от родео. Он запросто мог бы приехать к тебе. Нет, ты пылала страстью, пока его не арестовали, и тогда предъявила ему ультиматум: либо он берется за ум, либо вы расстаетесь навсегда. Вот он и взялся за ум.

— Давай притормозим в этом месте, — попросила Брук. Происходило именно то, чего она опасалась: Хлоя настойчиво подталкивала ее к тому, чего хотел Флэш. Разница состояла только в том, что Хлоя делала это с сочувствием и пониманием, а не орала во все горло. — Моя мать никогда не одобрит такого, как Флэш.

Однако этот довод не остановил Хлою.

— Итак, он взялся за ум, и вы тайно встречались в течение… пять месяцев вполне пойдет. А сейчас, когда он прошел все испытания, вы решили пожениться! Да, мне нравится. Флэш получает свою историю об искуплении грехов, а ты — мощную пиар‑кампанию для своего нового альбома…

— В настоящий момент я не собираюсь замуж, — твердо напомнила Брук.

— Я понимаю твое нежелание, — сказала Хлоя теперь уже без всякого сочувствия. — Флэш так действует на людей. Но есть проблема — я не имею в виду историю искупления или маркетинговый блицкриг. А если с тобой, не дай бог, что‑нибудь случится? — Брук не успела даже охнуть — это была угроза? — а Хлоя уже продолжала: — Без правовых оснований, которые ему дает брак, сможет ли Флэш усыновить собственного сына? А если твоя мать откажется подпускать его к этому замечательному ангелочку? Конечно, мы сможем оспорить это в суде, — улыбнулась она Бину. — Какой смысл быть миллиардером, если не можешь купить лучших адвокатов?

Миллиардером? Брук судорожно втянула в себя воздуха. А ведь это и в самом деле угроза.

— Только вот рассмотрение дела будет долгим и тяжелым, и может случиться, что Флэш еще не скоро увидится со своим сыном. Я не знаю, что за человек твоя мать, но, если ты хоть немного представляешь, каковы будут ее действия… — Она замолчала, уверенная, что ее намек понятен.

Брук охватила паника. Она не выйдет замуж только для того, чтобы Флэш восстановил свою репутацию. Она не выйдет замуж даже ради собственной рекламы. Но ради того, чтобы Флэш мог позаботиться о собственном сыне?

Ведь Хлоя права.

Крисси Боннер любит Бина. Ей нравится быть бабушкой, и в случае чего она постарается оставить Бина себе.

Брук осознала одно: она не знает, как далеко зайдет Крисси, чтобы добиться своего — и наверняка под лозунгом «ради блага».

— Ты готова идти на такой риск? — тихо спросила Хлоя. — Я бы не рискнула.

— Я не стою на краю могилы, — сказала Брук, удивленная тем, что ее голос дрожит. Она встала и забрала Бина у Хлои. — Я не обязана выходить за твоего брата ради того, чтобы у него была возможность видеться с собственным ребенком. Если ты пришла сюда для того, чтобы сыграть доброго полицейского в противовес плохому в лице Флэша, тогда можешь уходить.

Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты и стала быстро спускаться вниз. Хватит с нее разговоров, хватит с нее этой семейки! Господи, какая же она дура! Ничего не изменилось. Да, их с Флэшем притягивает друг к другу секс, но она не допустит, чтобы страсть ослепляла ее и мешала увидеть картину в целом.

Спустившись вниз, Брук посмотрела на входную дверь. Неужели прошел всего час с тех пор, как Флэш довел ее до оргазма, прижимая к этой самой двери?

Даже меньше часа. Еще и дня не прошло с тех пор, как Флэш Лоуренс ураганом ворвался в ее жизнь. И кто теперь будет разбираться с последствиями этого урагана? Она. Снова.

Она не имеет права на проявление эгоизма. Она должна быть матерью, и, если ради этого ей придется одной противостоять Флэшу, семейке Лоуренс, собственной семье, студии и, черт побери, всему миру, она будет бороться!

Хватит прятаться и постоянно извиняться. Если она и скучает по той девчонке, какой она была когда‑то, ничего не поделаешь. Она стала женщиной. И обратной дороги нет.

Брук зашла в библиотеку и уже открыла рот, собираясь прогнать всех, но то, что она увидела, заставило ее промолчать. Флэш прижимал Пита Веллингтона к дальней стене и кулаком бил и бил его в живот, а Пит стонал от боли.

— Что вы делаете?! — в ужасе закричала Брук.

Остановив на полдороге руку, Флэш по инерции повалился вперед и едва удержался на ногах.

— Брук?

Бин заплакал, Пит чертыхнулся, Проклятье.

— Все совсем не так, — сказал Флэш, как ему показалось, спокойным голосом.

— Мне совсем не больно, — заявил Пит, хотя по его тону было ясно, что это ложь.

— Все совсем не так? — Брук с ребенком ринулась к двери.

О господи, подумал Флэш, если она убежит, он уже никогда не увидит своего сына. А так рисковать он не может. Поэтому он добавил:

— Да, все совсем не так. Я бил по подушке.

— По подушке? — У Брук от изумления глаза полезли на лоб.

— Все в порядке. Опасность никому не угрожает, — подтвердил Пит.

— В чем дело? — спросила Хлоя, вбегая в комнату. — Кто ранен?

— Никто, — ответил Флэш.

Он чувствовал себя обязанным Питу. Если бы ему в голову не пришла идея врезать по подушке, Флэш — он точно это знал — не смог бы рассуждать здраво, не говоря о том, чтобы действовать разумно.

— Брук! Я бил по подушке.

— По подушке, — подтвердил Пит. С подушкой в руке он обошел Брук. — С дивана. Видите?

— Все нормально, — тихо сказала Хлоя и погладила Бина.

— И зачем ты это делал? — озадаченно спросила Брук.

О черт. Флэш за всю жизнь никогда так плохо не исправлял свои ошибки. Вечер начинался так прекрасно, а потом она огорошила его ребенком, и ситуация вышла из‑под контроля. Ему нужно вернуться к тому моменту, когда он держал ее в своих объятиях, и снова стать тем хорошим парнем, которого она так хотела.

— В качестве терапии, вызывающей первичную резкую боль. Чтобы выпустить пар и вернуть себе способность думать. Все было под контролем. Все в порядке, — повторил он.

— Ничего не в порядке, Флэш Лоуренс! — воскликнула Брук, пятясь от Хлои.

— Хорошо, — процедил Флэш, — все будет в порядке.

Он лгал, потому что не доверял ей, а она не доверяла ему, и над ними довлела реальность, которая в настоящий момент заключалась в том, что малыш жалобно всхлипывал.

Брук оглядела встревоженные лица. Хлоя помогла Питу разложить на диване подушки.

— Ты не нападал на него? — спросила она, опуская глаза и краснея.

Флэшу захотелось подхватить ее на руки, отнести наверх и уложить в постель. А утром они бы от души посмеялись над всем.

— Нет.

— Он действительно не нападал, — вмешался Пит.

Флэш оглянулся и увидел, что Пит обнимает Хлою за плечи, а она, прижавшись к нему, смотрит на Брук и малыша. Ему показалось, что Пит удерживает Хлою. Поймав взгляд Флэша, тот кивнул.

— Мисс Боннер, — снова заговорил Пит, — мы с вами знакомы совсем немного, но вот Флэша я знаю почти одиннадцать лет и могу поклясться на Библии, что он уже не тот вспыльчивый сопляк, каким был раньше.

— Спасибо, Пит, — буркнул Флэш.

— Это я подал ему идею побить подушки, — продолжал Пит. — Я их держал.

— Какая же я дура, — выпалила Брук и прижала свободную руку к глазам.

Ее попытка сдержать слезы ошарашила Флэша. В нем боролись две эмоции: злость на Брук и желание утешить ее.

— Ничего подобного, — поспешил возразить он. — Сегодня весь вечер все идет не так. — Наверняка есть способ все исправить. Но как? Попросить прощения? Что ж, это хороший первый шаг. — Прости меня, детка.

Брук издала звук, нечто среднее между всхлипом и смехом.

— Ты хоть знаешь, за что просишь прощения на этот раз?

— Список длинный, — согласился Флэш, выдавливая улыбку. — Но на первом месте то, что я не должен был настаивать на нашей с тобой женитьбе. Хотя это и хорошая идея.

— Да, — дрожащим голосом произнесла Брук. — Не должен был. И никто не должен был. — Она бросила взгляд на Хлою. Флэш услышал, как та вздохнула. — Я не хочу, чтобы меня к чему‑то принуждали.

Вот это Флэш отлично понимал. Он всегда, получая приказ, делал наоборот.

Брук шмыгнула носом и стала утирать со щек слезы. Флэшу было ясно: если он обнимет ее и попытается все исправить, она только упорнее будет стоять на своем. И если он хочет дожить до новой битвы, ему нужно поменять тактику и отступить. Фигурально выражаясь, естественно.

— День был долгим, и выступление, вероятно, утомило тебя, — сказал он. — Я искренне сожалею о том, что испортил вечер. Думаю, нам всем пора уходить, чтобы вы с Джеймсом могли поспать.

Господи, сплошная неразбериха. Он хочет ее. Он не доверяет ей. Ему нужно жениться на ней. Как же из этого выбраться?

Брук посмотрела на сына. Даже Флэшу было ясно, что малышу плохо. Он ерзал и извивался на руках у матери.

— Что ж, можно попробовать.

Флэш был близок к тому, чтобы предложить покачать малыша, пока Брук поспит. Он бы познакомился с сыном поближе, а утром, когда Брук проснулась бы, они смогли бы…

Нет, сдержанность — его лучшее оружие. Ему нужно пересмотреть свою тактику. Поэтому он сказал:

— Я был бы рад снова увидеться с тобой, чтобы мы все обсудили. Я буду в городе до… — Он задумался. У него еще десять дней, прежде чем он должен ехать в Лексингтон, штат Кентукки, но едва ли этого времени хватит, чтобы мирно разрешить ситуацию.

Черт. Его лидерство в рейтинге ненадежно. Пропуск родео сбросит его вниз и, вероятно, будет стоить ему чемпионата на звание «Ковбой года».

Флэш посмотрел на Брук и вздохнул. Пропуск родео — это не конец света. Главное, чтобы это не вошло в привычку. За неделю или две они могут составить план пребывания малыша у одного из родителей или расписание посещений, а после родео он сразу же вернется в Нэшвилл.

— Ты снова само очарование, — сказала Брук.

— Стараюсь, — согласился Флэш с веселой улыбкой.

Эта искра нормального общения приободрила его. Он почти не сомневался, что ему удастся уговорить Брук. Он действительно хотел добра ей и их сыну.

— Флэш, нам нужно составить план… — начала Хлоя.

Флэш жестом остановил ее:

— Сегодня не надо ничего решать. Единственное, что нужно, чтобы Брук позаботилась о себе и малыше. Вот и все. — А ему нужно разобраться в своих приоритетах.

Во взгляде, который бросила на него Брук, он разглядел и тревогу, и надежду, и даже некоторую благодарность.

— Завтра в час у меня встреча. Будем обсуждать шоу в «Синей птице». Может, встретимся после этого? За чашкой кофе? — Она посмотрела на Хлою и Пита. — Только мы вдвоем, так что без обид.

Ответил Пит:

— Никаких обид.

Флэш не расстроился из‑за того, что Брук не попросила его остаться. Он радовался тому, что она предложила встретиться. В самом деле, это хорошая новость! Значит, у нее не отпало желание говорить с ним.

— Скажи где, и я приду. Сбрось эсэмэской.

Она кивнула и посмотрела на дверь. Хлоя и Пит поняли намек.

— Надеюсь, мы скоро увидимся с этим молодым человеком? — сказала Хлоя и погладила Джеймса по спинке.

— Я решу это с Флэшем, — не очень уверенно ответила Брук.

— Спасибо. Он такой милый мальчишечка.

Пит обнял Брук и сказал:

— Мисс Боннер, мне нравится ваша музыка. И что бы ни случилось, добро пожаловать в семью. — Вместе с женой он пошел к двери.

Флэш услышал, как Хлоя очень тихо простонала:

— Ох, Пит… какой малыш!

— Знаю, дорогая. Знаю, — сдавленно ответил ей муж.

После их ухода Флэш остался наедине с Брук.

— Сожалею, что так все получилось. Я думал, они помогут, — тихо сказал он. — Хотя Пит действительно помог. Нам обоим. — Он подошел к ней и взял на руки Джеймса. Брук не сопротивлялась. — Думаю, мне впервые приходится извиняться за свою сестру, — продолжал он. — Обычно она ведет себя по‑другому.

— Все в порядке, Флэш, — устало произнесла Брук. — Подозреваю, вы, Лоуренсы, все упрямы.

— Виновен по всем пунктам, — усмехнулся Флэш и похлопал Джеймса. — А тебе спасибо вот за него. Не помню, говорил ли я тебе это.

— Нет, не говорил. — Выражение лица Брук смягчилось, когда она смотрела на них, и Флэш надеялся, что ей нравится то, что она видит. Потому что он не собирался отказываться от этого малыша. Выйдет она за него замуж или нет, простит он ее или нет, он все равно будет присутствовать в его жизни.

Флэш поцеловал сына в макушку.

— Спи спокойно, сладкий мой, и дай поспать мамочке, ладно? — Он перевел взгляд на Брук. — Я могу для тебя еще что‑нибудь сделать?

Флэш знал, что она не попросит его остаться, однако для него это ничего не меняло. Он все равно намеревался жениться на этой женщине.

Черт, только вот хочется ли ему жениться на ней? Он мечтал о ней целый год. Думал, что мечтает о сексе, о любовных утехах. А что, если это была мечта о чем‑то большем?

Как бы то ни было, надо срочно выбираться из сложившейся ситуации. А все потенциальные чувства к Брук — если они есть — придут позже.

— До завтра? — вопросительно произнесла Брук, забирая спящего Джеймса у Флэша.

— До завтра, — ответил он еле слышным шепотом, затем наклонился и поцеловал ее в губы. — Если что, звони мне. Я буду здесь через двадцать минут.

«Надо бы перебраться в гостиницу поближе к ее дому», — сказал он себе.

Флэша так и подмывало еще раз поцеловать ее, но он преодолел искушение и направился к двери.

— Спокойной ночи, Брук.

Он был уже на пороге, когда услышал:

— Флэш!

— Что, детка?

— Нельзя допустить, чтобы это вылезло наружу. Нельзя, чтобы моя мать узнала о нас. Пока… — Даже в полумраке Флэш заметил, как она нервно сглотнула. — Пока рано.

Странно, Брук боится, что не пресса узнает о ребенке, а ее мать. Это встревожило Флэша. Он пожалел, что рядом нет его матери. Вот она бы объяснила ему, нормально ли это для отношений матери и дочери. Может, Рене, невестка, сможет пролить свет на эту загадку? Надо будет спросить у нее после того, как Оливер отчитает ему все нотации.

— Хорошо. Дальше Пита и Хлои это не пойдет. Хотя нет, — поправился Флэш, — дальше Пита и Хлои, а еще моего старшего брата Оливера и его жены, которая является близкой подругой Хлои.

Им всем придется немного подождать, прежде чем рассказывать Милту Лоуренсу о том, что у него есть еще один внук.

— Твоего брата и его жены? А ты уверен, что они промолчат?

— Абсолютно.

Как Флэшу показалось, она облегченно выдохнула.

— Ладно. Ну, тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, детка.

Флэш поспешно вышел из дома и зашагал к машине. Его занимала одна мысль: как мужчине делать предложение о браке по расчету во второй раз, если его уже отвергли в первый?

— Подумаешь над этим, Брук? — спросила Кари Стокланд, выходя вслед за Брук из конференц‑зала. — Одного фото малыша в СМИ достаточно, чтобы поднять продажи твоего альбома до небес. Да ты и сама это знаешь.

— Да, ты говорила об этом на встрече.

Кари была отличным пиарщиком, но Брук пока что не спешила согласиться с ней. То, что должно было стать коротким совещанием по поводу выступления в «Синей птице», превратилось в долгое обсуждение за длинным столом, по одну сторону которого сидела Брук, а по другую — целых семь топ‑менеджеров, продюсеров и директоров в костюмах. И все они рассказывали ей, что ей делать с ее личной жизнью. А ведь они пока еще не знают о Флэше.

Брук сожалела, что не взяла с собой на встречу Алекс. Но предполагалось, что встреча будет короткой, и она предложила своей лучшей подруге взять отгул, так как не желала обсуждать с ней Флэша. А вот свою мать, которая, по сути, была ее менеджером, она не пригласила потому, что той пришлось дома сидеть с Бином. Правда, от матери особой помощи не было бы. Она согласилась бы на все, что предлагала звукозаписывающая компания.

— Да и время сейчас самое подходящее, — продолжала Кари. — Представляешь, какая поднимется шумиха!

Брук понимала, что ей предстоит сражаться против всех. Она ускорила шаг — поскорее бы добраться до машины. Она встретится с Флэшем, и там ей придется вести совсем иную битву. Только вот воевать ей не хотелось.

Однако Кари, как выяснилось, сдаваться не собиралась. Она догнала Брук.

— Нам даже не придется называть имя отца. Мы можем сказать, что все было in vitro! Через банк спермы.

— Нет. — Брук почти бежала. — Когда я буду готова представить его публике, я дам тебе знать. — Она взялась за ручку дверцы.

— До выхода альбома?! — крикнула ей вслед Кари.

Брук намеренно не ответила на вопрос. У нее разболелась голова. Она села в машину и выждала некоторое время, чтобы убедиться, что Кари не плюхнется на заднее сиденье. Она собралась с мыслями, и ее размышления обрели форму мелодии. По ночам, когда она дремала в кресле с Бином, песни в ее голове вырастали из чего‑то мрачного, чего‑то примитивного. «Прошу, не говори приятные слова» все еще звучала. Однако сейчас на границе ее подсознания маячила совершенно другая песня. В ней были терзания. В ней была безвыходность, когда нет правильных ответов. Брук открыла в телефоне блокнот и надиктовала слова.

Черт, чем бы ни закончилась эта история, все, что вчера сказала Хлоя Лоуренс, верно. По закону Флэш — персона нон грата в том, что касается Бина. Его нет в свидетельстве о рождении, и, пока не будет анализов ДНК, он не сможет доказать, что является отцом малыша.

Что бы Хлоя или Кари ни говорили, истина в том, что в течение нескольких недель ей придется терпеть жестокие нападки СМИ. А все потому, что у нее хватило выдержки так долго утаивать свою беременность и рождение ребенка. А вот если она выйдет за Флэша — причем быстро, — ей не придется в одиночестве отбиваться от прессы. И не придется скрывать тот факт, что она переспала с ним.

Может, самое правильное сейчас — это выйти замуж за Флэша?

В ее мозгу тут же возникла фраза: «Но разве могла бы я сказать „нет“». После тяжелого совещания Брук хотелось выпить, и она мгновенно надиктовала: «Я б глотнула чего‑нибудь покрепче», позволяя словам течь вольным потоком.

«У меня нет права на ошибку, к которой виски меня подтолкнет».

Гм, над этим надо поработать.

Матери она сказала, что у нее в кофейне назначена встреча с Кайлом Морганом для обсуждения песни, а так как она на самом деле что‑то сочиняла, это не являлось абсолютной ложью.

Брук сообразила, что надо делать. Надо попросить Флэша встретиться в кофейне.

«Ты где?» — быстро набрала она на телефоне.

«В гостинице. Где ты хочешь встретиться?» — пришел мгновенный ответ. Стало ясно, что он ждал от нее весточки. Брук немного успокоилась.

Сейчас главное — выбрать бар, или ресторан, или кофейню. Такое заведение, где много народу, чтобы они смогли спокойно и взвешенно вести дискуссию.

«Ты в каком номере?» — написала она.

Флэш ответил сразу:

«623. Хочешь встретиться у меня?»

Брук понимала, что это станет ошибкой, но почему‑то, когда дело касалось Флэша, она продолжала и продолжала их совершать.

«Замуж я за тебя все равно не выхожу, — набила она, в сердцах нажимая кнопки. — Так, к сведению».

«Принял», — ответил Флэш.

«Еду к тебе», — написала Брук и включила двигатель.

Когда она выезжала с парковки, пришло сообщение:

«Хвала Господу».

Мужчина, который создан для нее.

Вот такая мысль промелькнула в голове у Брук, когда она приникла к губам Флэша.

— В кровать? — спросил он, на мгновение оторвавшись от нее.

— В кровать, — согласилась она. — Ой! — вскрикнула Брук, когда Флэш приподнял ее. Она непроизвольно обхватила его за шею.

— Попалась, детка. — Для Брук эти слова были как музыка. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю?

Она уткнулась ему в шею:

— А ты расскажи.

— Я буду наслаждаться твоим телом, я заставлю тебя выкрикивать мое имя. Ты кончишь, а потом я дождусь, когда ты вернешься на землю, погружусь в тебя и заставлю еще раз кончить, — низким голосом проговорил он и ухватил губами мочку ее уха. — Я хочу, чтобы ты провела у меня следующие два дня.

Брук всем своим существом отзывалась на его слова, но при этом она понимала: действительность не на их стороне.

— У нас нет на это времени.

И все же искушение было огромным. Два дня изучать, насколько глубоко они связаны. Два дня наслаждения этим мужчиной и его мастерством.

— Тогда не будем терять время. — Он ногой распахнул дверь спальни, прошел в комнату и, положив Брук на кровать, снял с ее головы бейсболку. — Господи, Брук… ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?

Она приподнялась и провела рукой по бугру в его джинсах.

— Вообще‑то да.

— Ты… — Он судорожно сглотнул, когда она села, прижалась щекой к его животу и принялась расстегивать его джинсы.

Спустив их, она засунула руку в его боксеры и вытащила наружу его член.

— Если не хочешь, чтобы я пробовала тебя на вкус, дай знать.

Флэш застонал и вцепился ей в волосы.

— Делай что пожелаешь, Брук, — прерывающимся голосом проговорил он. — Я не скажу тебе, что хочу.

Брук устремила на него внимательный взгляд, затем медленно обхватила губами головку его члена. Флэш содрогнулся, однако она быстро отстранилась и провела большим пальцем по тому месту, к которому только что прикасались ее губы.

— Ты получаешь еще один шанс, — со всей серьезностью сказала она.

— Я тебя больше не подведу. — Он ослабил хватку на ее волосах и ласково провел ладонью по ее щеке. — Можешь рассчитывать на меня, Брук… сегодня и всегда. Не важно, что мы решим, мы все равно будем вместе.

Брук чувствовала: несмотря на страсть, Флэш тоже говорит серьезно.

— Знаю, — прошептала она.

Он наклонился и поцеловал ее. Этот поцелуй был гораздо красноречивее слов. В этом поцелуе было нечто большее, чем страсть, нечто более глубокое.

Возможно, даже любовь.

Нет, нет, сказала себе Брук, она не допустит, чтобы любовь смешивалась со страстью. Тем более сейчас. Сейчас, когда им нужно утолить свое желание, а потом составить план. Ничто из этого не имеет, черт побери, никакого отношения к любви.

— Снимай с себя все, — потребовала она, убирая руку с его члена. — Я хочу видеть тебя голым.

Флэш стал поспешно освобождаться от одежды. Тем временем Брук распустила хвост и взялась за подол майки, намереваясь снять ее.

— Только будь честна со мной, Брук, — вдруг сказал Флэш, останавливая ее. — Не в сексе — во всем остальном, — добавил он. — Будь честна с самой собой.

После этого он сам снял с нее майку и спросил, глядя на ее набухшую грудь:

— Можно дотронуться?

Брук хотела было кивнуть, но удержала себя. Прошлой ночью она чувствовала себя той девушкой, какой была до рождения ребенка. Сейчас же она ощутила себя полноценной женщиной. А Флэш настаивает на полнейшей откровенности…

— Не сейчас. Пусть бюстгальтер останется.

По тому, как улыбнулся Флэш, стало ясно, что ее просьба ничуть не задела его.

— Без проблем.

Брук снова обхватила пальцами его член и взяла в рот. Флэш застонал от удовольствия. Неожиданно он отстранился.

— Нет, — выдохнул он, отталкивая ее от себя.

— Нет? — Брук пришлось опереться на руки, чтобы не упасть. — Что я сделала не так?

Флэш засмеялся.

— Не так? Черт, женщина. Да мне никогда в жизни не было так хорошо. Но таким образом я скоро кончу, а я этого не хочу. Пока…

Он сорвал с нее шорты и трусики. Брук легла на спину и открылась перед ним, но потом вдруг приподнялась на локтях.

— Пока что?

— Пока ты не кончишь. — Он встал рядом с ней на колени и принялся массировать ей плечи. — Сколько у нас времени?

— Около часа, наверное. — Бин проснется голодным, и ей надо его кормить.

— Тогда используем этот час в полной мере. Не думай ни о чем, детка, — сказал он. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Брук постепенно расслаблялась, но, когда руки Флэша передвинулись к ее бедрам, она вдруг напряглась.

— Ты такая красивая, — прошептал Флэш.

— Я не смогла вернуться в тот вес, что был до родов, — она сжалась, когда он провел пальцем по растяжкам на животе.

— И что?

— Все мне твердят, что я должна похудеть. Мать, руководство студии — все говорят одно и то же.

Глаза Флэша недобро блеснули.

— Давай с самого начала кое‑что проясним, — сказал он. — В прошлом году мне нравилось твое тело. Мне нравится твое тело в этом году. Но если ты думаешь, что для меня важно только твое тело и что я буду шарахаться от тех изменений, что произошли в твоей внешности, то ты сильно заблуждается. Ты плохо меня знаешь.

Брук почувствовала, что сейчас расплачется. Она попыталась вырваться из‑под его рук.

— Значит, ты уже не такая, какой была тогда? — продолжал он. — Ну, я тоже изменился. Брук, мы оба прошли через ад. И думаю, мы оба стали лучше. — Он стал нежно целовать растяжки. — Ты очень красивая, — повторил он.

Брук понимала, что это не комплимент. Она видела, что перед ней другой Флэш, который очень гордится ею. Человек, который готов биться за нее, за их сына, за их семью.

— Я желал тебя год назад, когда мы встретились в поисках приятного времяпрепровождения, — сказал он. — Я хочу тебя сейчас, когда ты родила мне сына и сделала меня отцом. Через год, через пять лет ты уже не будешь такой, какая ты есть сейчас, но я все равно буду хотеть тебя.

Флэш перекатил ее на живот, и она позволила себе расслабиться.

— Лежи, не думай ни о чем, — он засунул руку ей между ног. — Наслаждайся тем, что я буду делать с тобой.

Брук поняла, что он изо всех сил сдерживается, чтобы дать ей возможность испытать полное наслаждение. Она отдалась охватившим ее чувствам, и в ее душе зазвучала песня. Она готова была поклясться, что Флэш тоже слышит это мелодию, потому что его рука двигалась в ней в том же ритме. Ощущая, что подступает оргазм, она попыталась повернуться к Флэшу, но он не выпустил ее, удерживая за шею.

Неожиданно он убрал руку.

— Одну секунду, детка. Ты хоть представляешь, что делаешь со мной?

Брук оглянулась. Флэш надевал презерватив.

Приподняв ее за бедра, он встал на колени позади нее.

— Тебе так удобно? Скажу честно, зрелище восхитительное.

Брук рассмеялась и оперлась на локти.

— Насколько я помню, в прошлом году мне было удобно.

Она отлично помнила, как в тот раз мощная волна наслаждения просто сбила ее с ног. Никто и никогда не заставлял ее испытывать нечто подобное. И она знала, что сейчас Флэш подарит ей такие же ощущения.

Он вошел в нее сзади. Она застонала от удовольствия.

— Господи, как же я скучал по тебе, — проговорил Флэш, выходя и снова врываясь в нее.

— Да, — прошептала Брук, устраиваясь так, чтобы он был как можно глубже.

Флэш взял ее за бедра и стал двигаться с ускоряющимся ритмом. Затем, наклонившись вперед, он принялся одновременно ласкать ее. Через несколько мгновений Брук, позабыв обо всем, громко вскрикнула, когда оргазм подхватил ее и унес ввысь. Флэш выпрямился и стал двигаться, с силой врываясь в нее, а на Брук накатывались все новые и новые волны наслаждения. Наконец Флэш издал горловой звук и, забившись в судорогах, рухнул на нее. Тяжело дыша, они вместе повалились на бок.

— О, детка, — выдохнул Флэш, обнимая Брук и прижимая к себе. — Я…

Она не знала, как он собирается закончить это предложение. «Приятные слова услышать я хочу». Нет, она не хотела, чтобы он говорил что‑нибудь приятное. Она не хотела, чтобы в ее сердце вспыхнула любовь к нему, не хотела, чтобы он делал ей предложение, когда она размякла от его ласк и не может противостоять ему. Ведь велика вероятность того, что после такого восхитительного секса она скажет ему «да».

Что ж, подумала Брук, Флэш подарил ей удовольствие, которое она жаждала, теперь пора сосредоточиться на действительности. Она откатилась от него и выбралась из кровати.

— Я все еще отказываюсь выходить за тебя, — бросила она, направляясь в ванную.

Она закрыла дверь, прежде чем он успел ответить.

Нелегко с ней придется, подумал Флэш. Пока Брук была в ванной, он попытался собраться с мыслями. Больше всего на свете ему хотелось уложить ее в постель, прижать к себе и проспать так до вечера. Однако у них не было на это времени. Пока.

Ничего, он справится. Он будет спокоен, хладнокровен и корректен — благодаря восхитительному сексу.

Флэш снял презерватив и поспешно вымыл руки в кухне. Затем он стал готовить чай для Брук. Хотя вода в чайнике немного остыла, она все равно, как он надеялся, была достаточно горячей. Залив пакетик, он положил в чашку мед.

Брук все еще отказывается выходить за него, размышлял он. Она дала это ясно понять. Теперь ему надо выяснить, не упорствует ли она из‑за того, что он давил на нее. И чем быстрее он это поймет, тем легче им будет решить все проблемы.

Флэш вернулся в спальню как раз в тот момент, когда дверь ванной открылась. Он был так потрясен красотой Брук, что едва не выронил чашку.

Брук сложила руки на груди, все еще упрятанной в бюстгальтер.

— Сосредоточься, Флэш. Нам предстоит серьезный разговор.

— Хорошо. — Он все же не отказал себе в удовольствии полюбоваться ее телом. — Мы будем вести разговор в одежде или без? Я за первое.

— Не сомневаюсь в этом. — Брук вздохнула, но все же улыбнулась. — Это чай?

— Зеленый с жасмином и медом. — Он протянул ей чашку.

Неожиданно Брук нахмурилась. Флэш сообразил, что она смотрит не на чай, а на его руки. На покрасневшую кожу и ссадины.

— Это от битья подушек?

Флэш подвигал пальцами одной руки и поморщился. Ему не понравилась нотка сомнения в голосе Брук.

— Нет. Сегодня утром я зашел в один боксерский клуб и почти час избивал грушу. — Ему пришлось купить годовой абонемент, но это меньше всего его волновало. К счастью, боксерский клуб оказался в трех кварталах от ювелирного, поэтому он смог одним выстрелом убить двух зайцев. В кольце было семь камней. Он очень надеялся, что оно понравится ей.

— И что, помогло? — обеспокоенно спросила Брук.

— В полной мере. Кстати, у меня и дома есть груша, — добавил он. — Я уже несколько месяцев не дрался.

— А ты помнишь, из‑за чего была последняя драка?

Брук явно ожидала, что он ответит «нет».

Но он помнил.

— Я подрался с Питом незадолго до того, как они с Хлоей поженились. Я был абсолютно трезв. Я думал, что защищаю свою сестру, но Хлоя в жестких терминах дала мне понять, что не нуждается в моей защите и что я самый настоящий козел, если решил, будто ей требуется моя помощь. — Он хмыкнул и потер подбородок. — Пит не позволяет мне забыть о том, что он сломал мне челюсть. Зато я сломал ему руку, так что мы квиты.

Брук охнула:

— Ты серьезно?

— Совершенно. У меня потом был тяжелейший отходняк. Руки разбиты, челюсть в скобках, говорить запрещено. Но это был тот самый звоночек, которого мне не хватало. Я едва не лишил свою сестру всего, что ей было дорого, едва не погубил свою карьеру, а все потому, что не смог совладать со своим взрывным темпераментом.

Флэш отлично помнил, каким он был тогда. Сначала он случайно услышал, как Текс Макгроу нелицеприятно отзывается о Брук, и бросился защищать ее честь. За это он был арестован и едва не угодил в тюрьму. Потом он налетел на Пита, уверенный, что тот злоупотребляет доверием Хлои. И оба раза он ни на мгновение не усомнился в своей правоте.

А сейчас? Сейчас ему ясно, то ни та, ни другая женщина не нуждалась в его защите. Брук, вероятно, даже не знала о существовании Текса и тем более о том, что этот придурок — женоненавистник. Хлоя сама могла решить все вопросы с Питом. Получается, что он, Флэш, делал всем только хуже.

Для него это стало суровым уроком, но он его выучил. Да, вчера он был на сто процентов уверен в том, что Брук нужно немедленно выйти за него замуж, и тем самым едва не лишил себя всех шансов на нормальные отношения с ней.

— Ты хочешь сказать, что отныне ты умеешь обуздывать свой гнев? Что вы с Питом… друзья? — В каждом слове Брук слышался скепсис.

Флэш сделал глубокий вдох. В ее скепсисе нет ничего страшного. Ведь все газеты в течение нескольких месяцев пестрели жуткими заголовками. С ее стороны было бы неразумно с улыбкой сказать ему «да» и сделать вид, будто его прошлое ее не волнует.

— Мы с ним ладим. И он хорошо относится к моей сестре. — Флэш прокашлялся. — Как ты знаешь, я рассказал Оливеру, своему брату, о Джеймсе, но о том, кто его мать, умолчал. — Хотя Оливер наверняка обо всем догадался. Ведь он не просто так стал руководителем семейной энергетической компании.

— Я с ним знакома, да?

— Мне кажется, да. Вы познакомились на родео в Форт‑Уорте. Оливер старший. Он руководит «Лоуренс энерджиз» — это семейный бизнес. Он женат на Рене, и у них восьмимесячная дочка Трикси. Мой отец больше не управляет компанией.

— А ты действительно миллиардер?

— Лично я? Думаю, нет. А что?

Брук изумленно уставилась на него.

— Думаешь — нет? Ты не знаешь?

— Я продал свою долю в «Лоуренс энерджиз», когда стал участвовать во «Всех звездах» — чтобы избежать конфликта интересов. Большую часть этих денег я инвестировал, кое‑что потратил на машины и лошадей. Купил отличный участок земли к югу от Далласа, в нескольких часах езды. Там есть огромный дом с кучей комнат — мальчику будет где развернуться, — добавил он. — Я получаю отчеты от брокеров, но их не читаю.

— Я даже не знаю… — начала Брук, присаживаясь на край кровати.

Флэш устроился в центре и до пояса укрылся простыней. Он понимал, что ему не выиграть битву с искушением прикоснуться к ней, поэтому он, едва касаясь, провел подушечками пальцев по спине Брук. Она не отстранилась.

— Для тебя это проблема? — спросил он.

— Нет. Просто… Я выросла в небогатой семье, а потом мой дядя растратил почти все мои деньги, и… — Ее голос дрогнул. — Соблюдая нашу договоренность об откровенности, признаюсь, что меня взбесило, когда твоя сестра намекнула на то, что у вашей семьи хватит денег, чтобы засудить меня и обобрать до нитки, если я откажусь взаимодействовать.

Флэш застонал.

— Теперь мне все понятно. — Он в сердцах стукнул кулаком по матрасу. Ведь он позвал сестру, чтобы она помогала, а не пугала Брук! — Прости. Вообще‑то она должна была сказать о том, что мы оплатим все твои расходы на ребенка — что ему там надо: подгузники, коляски? — Он плохо представлял, что еще может понадобиться младенцу. — Наверняка пони, когда он станет старше.

Брук усмехнулась, но спрятала свою усмешку за чашкой.

— В общем, что угодно, — продолжал он. — А если что‑нибудь понадобится тебе, дай мне знать. — Он задумался, что еще может ей понадобиться. И тут его осенило. — Если тебе нужна студия, я тебе ее построю. Если захочешь жить в другом доме, я его куплю… на твое имя. Я учрежу фонд для Джеймса, на его учебу в колледже или еще на что‑нибудь.

— Ты построишь мне студию? — ошеломленно спросила Брук.

— Ну да. — Чем больше Флэш думал об этом, тем больше нравилась ему идея. Брук сможет жить там неделями и даже месяцами. Она сможет работать, пока он будет учить Джеймса кататься верхом и заботиться о своем пони. Брук не будет привязана к Нэшвиллу. Хотя они не станут продавать жилье здесь, чтобы она могла регулярно приезжать. — Строители могут начать уже на следующей неделе.

Флэш плохо представлял, что требуется для студии, но с деньгами никаких проблем не будет. Он наймет знающего человека и попросит закупить лучшее оборудование.

— Это было бы здорово, — произнесла Брук.

Да, вот так он и покажет, что желает ей добра, подумал Флэш.

— А что еще мне следовало бы узнать о твоей семье? — спросила Брук, делая большой глоток чая.

Он пожал плечами:

— Ты уже познакомилась с Хлоей, которая управляет «Всеми звездами», которые раньше являлись частью «Лоуренс энерджиз», а сейчас стали самостоятельным предприятием. Кстати, мы пока ничего не рассказали папе о Джеймсе, потому что сдержанность — не его сильная сторона, особенно когда дело касается внуков.

Отец был без ума от Трикси еще и потому, что Оливер и Рене назвали малышку в честь его любимой жены. Каждый раз, когда Милт Лоуренс видел внучку, он дарил ей либо новую игрушку, либо платьице в оборочках, либо еще что‑нибудь. Он обожал ее.

— А что насчет твоей мамы?

Флэш сглотнул комок в горле и погладил Брук по спине.

— Она умерла, когда мне было одиннадцать.

Брук охнула:

— Прости, я не знала.

— Все нормально. Сейчас я знаю, что все старались оградить меня от проблем, но, когда стало ясно, что ей не победить в борьбе с раком, все изменилось.

Маме понравилась бы Брук, подумал он. И ее было бы не оттащить от Джеймса. Она любила бы своего внука, оберегала бы Брук, как собственную дочь.

— Грустно все это слышать, — сказала Брук, поворачиваясь к нему и обнимая его.

— Все нормально. Прошло уже много времени. Вскоре после этого папа выиграл в покер «Все звезды» и перевез все семейство в Даллас. Он не мог оставаться в Нью‑Йорке, где жил с мамой. Он стал ходить на родео и общаться с ковбоями. Меня он брал с собой. Я быстро понял, что среди них есть два типа — те, кто быстр на улыбку и шутку, и те, кто быстр на драку. Именно так мне и дали прозвище, — продолжал он. — Я был маленьким и шустрым, часто попадал в беду, а потом исчезал в одно мгновение, как вспышка[3].

Флэш всегда оглядывался на свое детство с нежностью. Какой мальчишка не обрадуется тому, что ему позволено делать что угодно? Интересно, как сложилась бы его жизнь, если бы Милт Лоуренс сумел выбраться из кризиса и глубокой депрессии после смерти любимой жены? Был бы он сейчас другим?

— Не знаю, но почему‑то я была уверена, что ты вырос на ранчо. Ты квинтэссенция ковбоя.

— Я воспринимаю это как комплимент, хотя на самом деле я был настоящим городским мальчишкой из Нью‑Йорка.

Брук легла рядом с ним, и он обнял ее.

— Дело в том, что для меня всегда существовало только две ипостаси — дамского угодника, который убалтывает красивых девушек, и драчуна, который никогда не отступает. С тобой же мне не надо быть ни тем ни другим. У меня появляется третья ипостась. — Он помолчал. — Мне нужно присутствовать в жизни сына, — продолжил он. — И думаю, нам с тобой ясно, что нас будет связывать секс.

— Хороший секс, — добавила Брук без особой радости.

Флэш почувствовал, как она напряглась.

— Я всегда жила вдвоем с мамой. Я не знаю, кто мой отец — мама отказывается говорить на эту тему.

— Серьезно?

— Да, она категорически отказывается хоть что‑то рассказывать мне о нем. И считает, что с Бином ничего не случится, если и он не будет знать своего отца. Отговаривается тем, что у меня все по‑другому — но в чем? В том, что я сделала карьеру? Кстати, мама стала пихать меня в музыку, когда я еще ходила в детский сад. За что я ее не виню, — поспешно уточнила она.

Флэш поневоле представил ее мать. Образ, который складывался у него в голове, был отнюдь не лестным. Властная, деспотичная и даже жадная.

— Я люблю то, чем я занимаюсь, и у меня есть отличные друзья, — добавила Брук.

— Например, Кайл Морган? — Флэш помнил их встречу у «Синей птицы».

— Да, из Кайла получился великолепный наставник. Но даже хороший наставник не может заменить отца. Я не знаю, известно ли отцу о моем существовании. Я против воли постоянно задаюсь вопросом: нужна я ему или нет?

Флэш понимал боль Брук. Хотя они с отцом всегда сталкивались лбами, он отлично знал, что любим.

— Я никогда не поступлю так со своим ребенком. Даже если у нас с тобой ничего не сложится, я не брошу своего ребенка. Что бы то ни было, он остается Лоуренсом.

Брук тяжело вздохнула.

— Хорошо. Это хорошо. Знаешь, мне казалось, что я успокоилась в отношении отца. Но потом я забеременела, и все началось по‑новой. Я пыталась выяснить, сколько мама скрывает от меня. Я люблю ее, но не знаю, смогу ли я простить ее.

— Я отлично тебя понимаю.

— Мне пришлось сделать над собой усилие и не позвонить тебе и не рассказать о Джеймсе. А хотелось ужасно, — продолжала Брук, не догадываясь, что Флэш думает о том же самом. — Поверь, я собиралась рассказать. Я не собиралась мешать твоему общению с Бином. Потому что знаю, что это было бы неправильно. Просто я…

— Ждала подходящего момента, — тихо договорил за нее Флэш.

— Да. — Брук судорожно сглотнула. — Жаль, что я не сделала это сразу. Я не хочу быть такой, как она. — Она села, и ее голос зазвучал с новой силой. — Я хочу, чтобы Бин знал и тебя, и твою семью. Вопрос в том, как нам все это организовать.

Он провел рукой по своим волосам.

— Мы уже пришли к выводу, что я за всю жизнь не делал ничего глупее, чем когда настаивал на нашей женитьбе.

— Но почему ты настаивал?

Флэш пристально смотрел ей в лицо.

— Потому. Да, это плохой ответ, — усмехнулся он. — Я сам это давно понял. Правда же в том, что ты, Брук, кое‑что значишь для меня. С того момента, как я увидел тебя, я не посмотрел ни на одну женщину — в буквальном смысле. Между нами что‑то есть, и это может перерасти в нечто большее. Но, — поспешил продолжить он, пока Брук его не перебила, — это не означает, что женитьба — правильный шаг. У нас обоих есть карьера, которая требует постоянных разъездов.

— Все верно, — согласилась Брук. — Я не собираюсь отказываться от музыки.

— Что абсолютно справедливо. Твоя популярность не падает целый год. Больше года, — поправился он.

— Есть еще одна проблема. Ты понравишься маме еще меньше, чем понравился Алекс, — извиняющимся тоном добавила она.

По рассказам Брук Флэш понял: миссис Боннер станет большой проблемой. Их с Брук брак сгладил бы большую часть — если не все — острых углов и здорово облегчил бы жизнь. Лоуренсам точно. А Брук? Ей бы это облегчило жизнь?

— Меня не тревожит твоя мать. Я беспокоюсь о тебе. — Он погладил ее по щеке, и ее глаза вдруг наполнились слезами. — И во время беременности, и после родов ты ездила на гастроли и написала множество потрясающих песен. Ты великолепно справлялась со своей работой, и я не могу мечтать о лучшей матери для своего ребенка.

— Проклятье, Флэш, — Брук отстранилась от него. — Не надо быть таким обаятельным. Мне тяжело иметь с тобой дело, когда ты само совершенство.

— Я не пытаюсь тебя очаровать. — Он забрал у нее пустую чашку и поставил ее на тумбочку. — Просто я с тобою честен. Я всегда был с тобою честен. И ты будь со мной честна. Это все, о чем я прошу.

Брук забралась к нему на колени и уткнулась ему в шею. Флэш обнял ее и ощутил невероятное успокоение. Все мысли о ее матери, и о его родственниках, и о музыке, и о родео отодвинулись в сторону.

— Что бы ни было между нами, — спустя довольно долгое время заговорил он, — это должно начинаться с доверия. Я понимаю, почему ты поступила так, как поступила. Но все равно не доверяю тебе в той степени, которая важна для меня. И ты, вероятно, тоже не доверяешь мне в полном объеме. Вчера у меня не получилось все исправить, но это не означает, что я не буду пытаться.

Он услышал, как Брук всхлипнула.

— Ты опять само совершенство, — сдавленно проговорила она.

— Пытаюсь таким стать, — сказал он.

Брук засмеялась, подняла голову и повернулась к нему лицом. С мокрыми от слез щеками и с лучезарной улыбкой она была так прекрасна, что Флэш не удержался и поцеловал ее.

Отец много раз рассказывал, как ему хватило одного взгляда на Трикси Каннингем, чтобы понять: она создана для него. За годы, прошедшие со дня ее смерти, он не встречался ни с одной женщиной, не завел связи с любовницей. Он продолжал любить свою жену. Она была единственной в его жизни.

Как же это похоже на то, что случилось с ним, Флэшем. Тогда, в Форт‑Уорте, на родео «Все звезды» ему было достаточно взглянуть на Брук, чтобы потерять интерес к другим женщинам.

А что, если это навсегда?

Спустя какое‑то время Брук снова положила голову ему на плечо.

— Нам надо спешить.

— Да. — Проклятье! Флэшу пришлось сделать над собой усилие, чтобы мысленно вернуться к насущным вопросам. — Нам нужен план.

— Без плана никуда. — Брук подняла голову, кокетливо улыбнулась ему и поцеловала.

— Первым делом скажи, чего хочешь ты. Нам нужно найти действенное решение, которое может включать, а может и не включать женитьбу. Так что будь честна.

Кокетливое выражение исчезло с лица Брук. Она довольно долго молчала, но Флэш не торопил ее. Наконец она заговорила:

— Я хочу, чтобы люди увидели в Бине полноправную личность, а не маркетинговый инструмент. Я хочу водить его в парк, в зоопарк, хочу знакомить его со своими друзьями — которые тут же набросятся на меня за то, что я целый год лгала им. Впредь я не хочу лгать. Я хочу быть уверена в том, что контролирую хотя бы некоторую часть своей жизни.

— Мне нравится, что ты говоришь, — тихо сказал Флэш.

— Я не хочу никакого принуждения, как это было, когда моя мать и руководство студии заставили меня скрыть беременность. Я хочу, чтобы вышел мой новый альбом, а потом уехать на короткие, не очень утомительные гастроли. Я хочу, чтобы мой сын был рядом. Я хочу… — Она замолчала, глядя на Флэша. — Я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями, потому что ты нравишься мне. — Она опять замолчала. А честна ли она? — Я хочу лучше узнать тебя, и ты прав: я хочу доверять тебе в полной мере. Я хочу, чтобы Бин знал всю свою семью. Я хочу, чтобы все было идеально.

— Ну и списочек.

— Да. И я не откажусь ни от одного из пунктов.

В каждом ее пожелании Флэш чувствовал досаду — на трудности, на одиночество, на беспокойство, — и он еще острее пожалел о том, что его не было рядом с ней. Он‑то, глупец такой, думал, что, влезая в драку с каким‑то типом, защищает ее, а на самом деле она нуждалась в защите совсем другого рода: чтобы он был рядом весь прошедший год, чтобы он поддерживал ее, когда ей приходилось противостоять матери и руководству студии, чтобы помогал ей долгими бессонными ночами.

Прошлое ему изменить не дано. Главное сейчас то, что она не видит противников в нем и его семье. Со всем остальным можно справиться. Правда, миссис Боннер наверняка станет проблемой.

Флэш потянулся к тумбочке и достал из ящика ювелирный футляр, который положил туда заранее.

— Брук.

Она перевела взгляд.

— О, Флэш, не делай этого.

— Это не предложение, честное слово, — поспешно проговорил он и положил футляр между ними. — Это… давай назовем это деловым сотрудничеством.

Взгляд Брук потеплел.

— Что за сотрудничество?

— Нужно сделать несколько вещей. — Все это Флэш обсуждал с Хлоей и Питом вчера, а сегодня утром — с Оливером. — Первым делом нужно сдать анализ на отцовство. Не потому, что я сомневаюсь, — сказал он, когда Брук закатила глаза. — Одного взгляда на мальчика достаточно, чтобы понять, что он мой.

— У вас действительно одинаковая улыбка, — усмехнулась Брук.

— Анализ нужен потому, что меня нет в свидетельстве о рождении, а я не хочу, чтобы хоть кто‑то подвергал сомнению тот факт, что он мой сын. В том числе и твоя мамаша.

— Да, конечно, — согласилась Брук.

— Отлично.

Со следующим вопросом была определенная сложность. Хлоя рассказала ему, о чем они с Брук разговаривали, в том числе и о том, как Хлоя, отвлекшись на малыша, стала вслух высказывать свои мысли и прикидывать, как эту новость можно продать публике. Зная Хлою, Флэш представлял, почему все это возмутило Брук.

— Ты думала о том, что вчера говорила Хлоя?

Брук откинулась на подушку.

— Да, — тихо ответила она, не глядя на него. — Неплохой план. Руководство студии наверняка подпишется под ним, особенно когда увидит твое имя. Но я все равно не хочу выходить за тебя.

— Ладно. Проехали.

— Так что это? — спросила она, указывая на футляр. — Как кольцо — ведь это кольцо, да? — может быть предложением о деловом сотрудничестве?

Флэш подумал о списке всего того, чего Брук хочет от отношений. Хорошее в этом то, что она хочет, чтобы они были друзьями. Друзья вместе проводят время, вместе выходят в свет, звонят друг другу, обмениваются фотографиями.

— Ты встречалась со мной, потом забеременела, потом я все испортил, и ты предъявила мне ультиматум: либо я берусь за ум, либо качусь к черту. Я и покатился, верно?

— Ну, в общем, да. — Сложив руки на груди, Брук смотрела на футляр так, будто в нем было заключено кольцо Саурона.

— Я думаю, что мы могли бы обручиться. — Флэш открыл футляр, и перед Брук предстал огромный сияющий бриллиант в окружении сапфиров. Она ахнула.

— Господи, да он величиной с орех! — с благоговением прошептала она, затем перевела взгляд расширившихся глаз на Флэша. — Обручиться? Ты снова просишь меня выйти за тебя?

— Нет, — ответил он. — Мы не будем назначать дату и тем более заказывать оркестр и рассылать приглашения. Потом, через год или в другое время, мы могли бы расторгнуть помолвку и заявить всем, что будем вместе воспитывать нашего ребенка. И во всем этом не будет никакой лжи.

— Ты серьезно? — Брук протянула руку к кольцу и тут же отдернула ее, как будто боялась обжечься.

— Угу. — Несколько месяцев фиктивной помолвки давали Флэшу время для маневра, когда он сможет появляться на людях в обществе Брук и, естественно, Джеймса, показывать всем, что из него получается хороший отец и, что самое главное, что на него можно положиться.

— Ты сможешь ездить на гастроли со своим новым альбомом, я по выходным буду выступать на родео, мы вместе будем уделять время родительским обязанностям.

— И я смогу разорвать помолвку, когда захочу? — тихо спросила Брук. Она все же взяла кольцо и принялась разглядывать бриллиант круглой огранки.

Да, он сделал правильный выбор, подумала Брук.

— Конечно. Ты смогла бы разорвать ее, даже если бы помолвка была настоящей.

— И ты больше не станешь просить меня выйти за тебя?

Флэш хмыкнул:

— Нет. Хотя предложение остается в силе. — Он забрал у нее кольцо. — Хочу проверить, не ошибся ли я с размером.

Брук отдала кольцо не сразу.

— Это последнее мгновение перед тем, как все изменится. Снова, — проговорила она. — Потом мы уже не сможем ни на что повлиять.

— Нет, сможем, — возразил Флэш, обнимая ее. — Я не допущу, чтобы кто‑то портил тебе жизнь. Теперь мы вместе.

— А что насчет секса? — спросила она.

— Я не собираюсь изменять тебе. Единственное, о чем я прошу, — это чтобы и ты не изменяла. И… — Он задумался, подыскивая слова. — И если каждый из нас пойдет своим путем, я хочу сначала познакомиться с твоим избранником, прежде чем ты представишь его нашему сыну.

Брук кивнула, заметив:

— Как будто у меня будет время для свиданий.

— Да, — кивнул Флэш, гладя ее по спине, — я тоже буду занят в обозримом будущем. — Ведь ему предстояло выиграть чемпионат, воспитывать сына… Да, дел у него будет по горло. — Если ты хочешь, чтобы секс был частью нашей жизни, я ничего против этого не имею. Если тебе претит чисто физическая близость, что ж, ладно. Я все равно не буду ни с кем спать.

Брук вздохнула.

— Думаю… нет, я уверена, что, если мы будем так плотно общаться, нам не избежать близости, что бы мы там ни планировали. — Она отстранилась и продолжила: — Если мы обручимся, я бы не хотела называть помолвку фиктивной, потому что ты мне нравишься, а это, — она обвела рукой кровать, — доставляет мне огромное удовольствие.

— Рад слышать, — Флэш вопросительно посмотрел на нее.

Так она соглашается?

Соглашается.

Брук расправила плечи и вытянула вперед левую руку.

— Ладно, — сказала она таким тоном, будто готовилась к сражению, а не принимала кольцо. — Ради Бина.

— Ради нас. — Надевая кольцо, Флэш заметил, что у него дрожат руки. — Что бы ни случилось, — глухо произнес он, — мы вместе. Доверься мне.

Кольцо подошло. Флэша так и подмывало сказать, что это судьба, что Брук предназначена ему и что он всегда будет принадлежать ей.

Брук посмотрела на кольцо на пальце.

— Довериться. — Она тяжело вздохнула. — Разве может быть нечто, менее достойное доверия, чем фиктивная помолвка, а?

— Это испытание, — сказал Флэш. — Во время которого нам придется действовать одной командой.

Итак, он получил год, и за это время ему предстояло пройти через тяжелейшее испытание, имя которому было Брук.

После того как Брук выбралась из объятий Флэша, события стали развиваться стремительным образом.

Сначала она позвонила Алекс и сообщила подруге новый план. Алекс от плана в восторг не пришла, что было совсем неудивительно. Не была она в восторге и от Флэша.

— Обручились? Серьезно? Не думаю, что это хорошая идея.

— У тебя есть получше? — парировала Брук. — Алекс, я больше не могу прятаться. Ты сама это знаешь. Нельзя и дальше оттягивать неизбежное.

— Да, знаю. — Наступила долгая пауза. — Ты собираешься выйти за него?

— Мы обручены. — Это не было ответом на заданный вопрос, но Брук собиралась именно так отвечать всем: Алекс, матери, прессе. Они обручены. Точка. Конец дискуссии.

— Я прикончу его, если он причинит тебе боль, — буркнула Алекс.

— Позже я посвящу тебя в детали. А сейчас главное, что в пятницу вечером мы берем Бина на «Все звезды». Надеюсь, ты тоже будешь там. Это важно для меня.

Флэш поднял большой палец.

— Для нас обоих.

Алекс, однако, была не из тех, кого легко очаровать.

— Он мне все равно не понравится, так что не старайся, — отрезала она и тут же, в типичной для себя манере, смягчилась: — Ладно, договорились. Мы все отправляемся на родео. Ты уже сообщила своей матери?

— Нет, она следующая. Мы как раз собираемся ехать домой, — сказала Брук.

— Ну что ж, удачи. — Алекс отсоединилась.

У Флэша поубавилось хорошего настроения.

— Не очень‑то обнадеживающе.

— Что поделать. — Брук с некоторым страхом ждала грядущего знакомства.

Флэш поцеловал ее в лоб.

— Как бы все ни пошло, я всегда на твоей стороне.

Она облегченно выдохнула. Перед ней был Флэш, о котором она мечтала. Идеальный, обаятельный, заботливый. Который не пытается взять над ней верх, а поддерживает ее.

— Может… просто продемонстрируешь, какой ты хороший отец? Как‑никак, а Бина она любит.

Если Флэш убедит Крисси Боннер в том, что он хорошо позаботится о ее внуке, их общение может пройти не так уж плохо.

— С радостью, — ответил Флэш. — А что потом?

— Ты останешься у меня сегодня вечером? — прошептала Брук. Ей очень хотелось заснуть в его объятиях. — Ты останешься со мной?

Он лбом прижался к ее лбу.

— Пока ты меня не выгонишь, детка.

— Прошу вашего внимания! Это Брук Боннер, моя невеста, а это наш сын, Джеймс Фрейзер, — объявил Флэш.

Брук поежилась. Ей было странно раскрывать свою тщательно хранимую тайну и представлять Бина присутствующим в комнате. Однако она не хотела повторять ошибки своей матери. Поэтому она вскинула голову и гордо вздернула подбородок. Ей нечего бояться, она столько раз выходила на сцену, только здесь не сцена, а личные апартаменты в Бриджстоун‑арене, где через несколько часов должно было начаться родео «Все звезды». И выступала она перед публикой множество раз, только сейчас ей предстоит не петь, а изображать из себя будущую жену Флэша. И сыграть нужно будет очень убедительно.

— А это Алекс Эндрюс, близкая подруга Брук, — продолжал Флэш, одаривая присутствующих обаятельной улыбкой.

Последние два дня Флэш жил в доме Брук, готовил для них ужин, укачивал Бина и обнимал ее, когда она рыдала, вспоминая все то, что мать рассказала о Кайле. Брук смогла одним глазком взглянуть на то, какой была бы семейная жизнь с Флэшем.

— Это мой брат Оливер, — сказал Флэш, подводя Брук к импозантному мужчине с сединой в волосах, более высокому и широкоплечему, чем Флэш. У братьев были одинаковые глаза и очень похожие по форме подбородки.

Оливер великолепно отработанным профессиональным тоном произнес:

— Мисс Боннер, рад снова видеть вас.

Флэш предупредил Брук, что его брат может быть немного жестким.

— Не переживай, — обратилась к ней блондинка, сидевшая рядом с Оливером. Она передала ему извертевшуюся маленькую девочку. — Давай сразу на «ты». Неловкость скоро пройдет. Добро пожаловать в семейство Лоуренс!

— Это Рене, жена Оливера, — сказал Флэш, целуя блондинку в щеку, а потом нарочитым шепотом проговорил Брук: — Не верь ни единому ее слову, когда она будет рассказывать, как мы были детьми. Все это ложь!

Рене рассмеялась.

— Никогда не думала, что мне доведется познакомиться с женщиной, которой удастся обуздать Флэша. — У нее была широкая радушная улыбка. — А это наша дочь, Трикси. Ей почти девять месяцев. Теперь у нее есть двоюродный братик!

Брук обрадовалась: еще одна мамочка, еще один младенец — она уже не одна в открытом море. Остается надеяться, что Рене будет так же дружелюбна, как и ее улыбка.

Рене с восторгом разглядывала Бина.

— Как же он похож на тебя, — сказала она Флэшу. — Я знаю, что еще будут анализы, но все равно сходство огромное. Оливер, ты видишь?

Бин выбрал именно этот момент, чтобы улыбнуться отцу «отцовской» улыбкой, и Рене ахнула, а Оливер сказал:

— Ну, все вопросы отпадают.

— Да, — согласилась Брук.

Неловкость сразу исчезла.

— Можно? — спросила Рене, протягивая к Бину руки. Брук тут же передала ей малыша. Тот не возражал. — Я практически выросла с Флэшем. Ты не представляешь, какие истории я могу тебе рассказать. — Она устремила пристальный взгляд на Флэша. — Помнишь историю с лифтом?

— Ты достала меня, Рене, — простонал Флэш.

— Тебе полезно, когда тебя осаживают, — с усмешкой сказала она ему.

— Все, хватит, — остановил всех Флэш и забрал у брата Трикси. — Я не прочь выпить. Имбирного эля, — поспешил добавить он, видя, как сразу нахмурился брат. — Я никогда не пью перед родео. Детка, хочешь зеленого чая? Я припас его специально для тебя.

Брук покраснела:

— С удовольствием. Спасибо.

Флэш подмигнул ей, и братья направились к столику, где были собраны различные безалкогольные напитки.

— Я вспоминаю, когда Трикси была такой же маленькой, — заговорила Рене. — Ты как, справляешься?

— Более‑менее, — ответила Брук.

Оглядевшись, она заметила, что Флэшу каким‑то образом удалось завлечь Алекс к столику с напитками, и сейчас он знакомил ее с Трикси. Брук была благодарна ему за то, что он допустил Алекс на семейную встречу.

— Как я понимаю, у Хлои уже готов план, — сказала Рене, глядя на золовку, которая все это время говорила по телефону.

Брук надоело стоять на одном месте, и она подошла к огромному окну, выходившему на арену. Рене присоединилась к ней. Они увидели, как внизу Пит Веллингтон руководит последними приготовлениями. Через несколько минут двери откроются, и трибуны будут заполняться зрителями. А когда все рассядутся…

— Да. Я обсудила его с пиар‑отделом студии, и они поддержали его. Думаю, Хлоя запросто получит работу на студии, если ей надоест родео.

— Поверь мне, этого не случится. Единственный, кому надоело родео, — это Оливер.

Брук предположила, что сейчас Хлоя, скорее всего, разговаривает с Кари, и они вместе координируют большое откровение, как Брук стала мысленно называть грядущее событие. План был таков: перед первым заездом Флэша она и Бин, на котором будут крохотные шумоподавляющие наушники, подойдут к стойлу, и она прилюдно поцелует Флэша и пожелает ему удачи. Все камеры повернутся к ним и возьмут их крупным планом. А позади нее будет Алекс, так, на всякий случай. Потом Флэш возьмет Бина из рук Брук и примется покачивать его. Если Бин пойдет на сотрудничество, она положит голову Флэшу на плечо. Картина будет идеальной.

Брук посмотрела на сына, который в настоящий момент пытался запихнуть в рот свой кулачок. Жизнь редко бывает идеальной, подумала она. Неожиданно стоявшая рядом Рене обняла ее за плечи.

— Ничего, прорвемся, — сказала она. — Как бы то ни было, ты и этот маленький парнишка — наша семья, а семья для Лоуренсов значит все.

— Точно? — Что касается ее семьи, то она только и делала, что вредила ей.

Рене кивнула:

— Абсолютно точно. Даже когда у Флэша в течение нескольких лет были трудности — которые он сам на себя навлек, — быстро добавила она, — семья поддерживала его. Я не знаю твоей истории, если, конечно, не считать официальной биографии, но вот моя семья… — Она пожала плечами и переключила внимание на Бина: — Была далека от идеальной. И когда все от меня отвернулись, Лоуренсы встали на мою сторону. Это значило для меня все.

Брук помолчала.

— А у меня, по сути, никого нет, кроме Алекс. Мама перестала разговаривать со мной, когда узнала про Флэша.

Рене передала Бина Брук и опять обняла ее за плечи.

— Скажу откровенно: иногда Лоуренсы слишком властные, слишком деспотичные и абсолютно чрезмерные. Но они будут биться за тебя и за этого малыша до самого конца, если ты не помешаешь им.

Бин улыбнулся Брук «отцовской» улыбкой.

— Я очень хочу, чтобы все получилось, — сказала она, прижимая к груди сына.

— Все получится, — пообещала Рене.

— Готова? — тихо спросила Алекс.

— Да.

Брук предстояли очень сложные десять минут, и на это время она передала бразды правления Хлое и Кари. Она напоследок проверила наушники Бина и убедилась, что малыш не сбросит их, затем расправила плечи и придала лицу соответствующее выражение.

— Дэн Джонс уложился в отведенное время! — проорал комментатор, перекрывая рев толпы.

Это был сигнал.

— Пора, — сказала Хлоя и повела их переходами, скрытыми от глаз зрителей.

Они поднялись по шаткой металлической лестнице к стойлу, где их ждал Флэш. Он повернулся к ним как раз в тот момент, когда над стадионом разнеслось:

— Следующий Флэш Лоуренс, который возвращается после года отсутствия.

— Привет, детка, — сказал Флэш, подходя к Брук. — Ты в порядке?

Брук знала, что все это шоу, что они оба играют на камеры. Однако она видела, что Флэш искренне переживает за нее, и это трогало ее до глубины души.

— Держусь, — ответила она, когда Флэш наклонился к ней.

— Молодец, — проговорил он.

— А кого это Флэш там целует? — на весь стадион задал вопрос комментатор.

Брук закрыла глаза — ей не хотелось видеть их поцелуй на большом экране.

— Кажется, это наша звезда кантри, Брук Боннер из Нэшвилла! Неужели происходит нечто, о чем мы не знаем?

Шум стих, и Брук поняла, что все смотрят на экран и задаются тем же вопросом.

— Почти закончили, — прошептал Флэш и взял на руки Бина. — Ты не будешь расстраивать мамочку? — громко спросил он и поцеловал малыша в макушку. Бин — слава богу — улыбнулся.

Брук облегченно выдохнула и вспомнила, что ей тоже надо улыбнуться. К счастью, у нее отлично получилось, и никто не смог бы догадаться, как сильно она нервничает.

— Кто это там — неужели младенец? А вы знали, что у Флэша Лоуренса есть ребенок?

Толпа охнула почти в унисон, когда Брук рукой, на которой сверкал огромный бриллиант, погладила Флэша по щеке.

— Кажется, это помолвочное кольцо, а? — спросил комментатор. — Да там бриллиант величиной с булыжник!

В следующее мгновение зрители разразились радостными воплями. Гвалт стоял такой, что он был слышен Бину даже через наушники.

— Флэш, закончили! — сказал Пит. — Отличная работа, ребята.

Под крики толпы Брук забрала Бина и поцеловала Флэша и пожелала ему удачи. Что ж, пока все идет хорошо. Она предстала перед достаточно большой зрительской аудиторией. Получилось самое настоящее шоу, причем получилось хорошо.

И Флэш это понял.

— Я горжусь тобой, Брук, — сказал он. Его довольная улыбка заставила ее на мгновение забыть о том, что за ними наблюдают тысячи людей.

— Готов спорить, что на этом история не заканчивается! — заявил комментатор. — Надеюсь, у нас будет возможность перемолвиться парой словечек с Флэшем после шоу?

Флэш зашел в стойло и оседлал полудикую лошадь. Ему помогал Пит.

— Чертовски близко к идеалу, — пробормотала стоявшая позади Брук Алекс.

Брук только кивнула, не сводя взгляда с Флэша.

Ворота распахнулись, и лошадь вылетела на арену, высоко подбрасывая зад.

— Это твой папочка, солнышко, — обратилась Брук к Бину и перехватила его так, чтобы он мог видеть арену.

Секунды текли медленно. Флэш изо всех сил пытался удержаться верхом. Зуммер прозвучал в тот момент, когда Флэш проиграл битву с земным притяжением и кубарем покатился по земле. Брук вскрикнула и затаила дыхание. Флэш быстро вскочил на ноги и поднял вверх победно сжатый кулак.

— Похоже, сегодня Флэшу повезло, — объявил комментатор. — Этот заезд обеспечит ему первое место в рейтинге!

Брук радостно закричала вместе с толпой. Она рассчитывала, что скоро все закончится. Осталось дождаться, когда Флэш вернется к стойлу и проводит ее к Хлое, которая отведет ее в семейные апартаменты.

— Ну‑ну, вот все и объяснилось, не так ли? — произнес рядом елейный голос.

Брук повернулась в тот момент, когда Алекс рявкнула:

— Эй, давай‑ка отсюда.

На ковбое, смотревшем на Брук, не было ни жилета, ни номера участника. Он показался ей смутно знакомым. Может, они раньше встречались? Или она просто видела где‑то его фотографию?

— Спокойно, дорогуша, — сказал ковбой Алекс, которая аж зарычала от возмущения. — Я… старый друг Флэша. — Он осмотрел Брук с ног до головы, и она ощутила, как от этого взгляда у нее по спине пробежал холодок.

— Что объяснилось? — спросила она, оглядываясь по сторонам в поисках Пита, или Хлои, или кого‑нибудь еще. Ей очень не понравился взгляд этого незнакомца.

— Он трахал тебя все время.

Ковбой расхохотался, но, когда Алекс собралась отпихнуть его, он ловко обогнул ее и оказался в шаге от Брук. Брук же пятиться было некуда, а путь к лестнице преграждал незнакомец.

— Оставьте нас в покое, — потребовала она.

— Эй! — крикнул с арены Флэш. — Вали отсюда, Текс! Алекс! Гони его прочь!

— А знаешь, как твой ненаглядный отдубасил меня? — ласково произнес ковбой.

Трибуны замерли, но сейчас тишина была другой по сравнению с той, что опустилась на арену, когда все увидели малыша и кольцо.

— Сломал мне челюсть и ногу, и все потому, что я рассчитывал хорошенько тебя оттрахать. Он погубил мою карьеру, и все из‑за такой дряни, как ты!

Алекс позади ковбоя приготовилась нанести удар, но этот человек, кажется, был наделен звериными рефлексами — так ловко он увернулся.

— Я тут ни при чем, — сказала Брук, прижимая к себе Бина.

Теперь она узнала его — его фотографии появлялись в статьях об аресте Флэша и суде над ним. Неужели они подрались из‑за нее? Из‑за того, что этот подонок грязно отзывался о ней?

Кто‑то из зрителей крикнул:

— Эй, а что там делает Текс Макгроу?!

— Он же прекратил выступать во «Всех звездах», не так ли? — обеспокоенно произнес комментатор.

— Этот ублюдок забрал у меня все, что я любил, — заявил Текс, с силой хватая Брук за руку. — Настало время оказать ему ответную услугу.

Брук попыталась закричать, но у нее сдавило горло. Тогда она стала вырываться, причем так, чтобы не уронить заплакавшего Бина.

— Брук! — Флэш с разгону врезался в Текса.

Текс выпустил руку Брук, и они с Флэшем, сцепившись, перевалились через ограждение и упали на дно стойла.

Флэш с трудом поднялся. Его качало.

— Господи, — произнесла Алекс. — Бин в порядке?

Брук в ужасе смотрела, как Флэш наносит удары. Из ран на костяшках его пальцев сочилась кровь.

— Если ты еще раз прикоснешься к ней, я прикончу тебя! — прогремел он.

— Шевелись, Боннер! — закричала Алекс, подталкивая Брук к лестнице. — Шевелись!

Оглянувшись в последний момент, Брук увидела, что на арене началось столпотворение. Пит и еще несколько ковбоев пытались оттащить Флэша от Текса. Флэш получил удар в челюсть, и его голова дернулась. Затем его окровавленные губы растянулись в ухмылке, и его кулак устремился к Тексу.

Господи, с горечью думала Брук, ощущая боль в сердце, этот человек получает удовольствие от драки.

— Хорошая новость, — заговорила Хлоя, — состоит в том, что, несмотря на твой арест и историю с Тексом, прокуратура отказалась выдвигать против тебя обвинения в нападении. Всю драку засняли на камеры. Ты защищал свою семью.

И это хорошая новость? Флэш убрал лед с лица и покосился на Хлою.

— А какая плохая?

Хлоя протянула ему свой телефон, чтобы он сам мог прочитать. Слова скакали перед его глазами, будто плыли по реке, однако ему все же удалось сфокусировать взгляд.

Прочитанное заставило Флэша похолодеть. Брук отправила сообщение в группу, состоявшую из Хлои, Оливера и Флэша:

«Спасибо за то, что так радушно приняли меня и Джеймса в семью Лоуренс. Будем на связи, чтобы составить расписание посещений».

Ни единого упоминания ни о Флэше, ни о помолвке.

«Будем на связи».

Оказалось, что этим трем словам под силу сломать его.

Но она же обещала! Обещала! Что отныне они будут вместе! Одной командой! Она клялась в том, что не будет мешать его общению с сыном!

Нет. Флэш отказывался принимать это. И понимал, что должен все исправить.

Он с трудом поднялся, и комната закружилась у него перед глазами.

— Мне надо идти, — сказал он, едва двигая челюстью.

— Нет, — возразил Пит, удерживая его за плечо, — ты никуда не пойдешь. Ты выглядишь так, будто тебя переехал паровой каток, и если ты появишься перед ней в таком виде, то еще сильнее напугаешь ее.

— Все это еще хуже, чем история с подушками, — согласилась с ним Хлоя, беря лед и прикладывая его к лицу Флэша.

Флэш все порывался уйти. Он не мог допустить, чтобы Брук пряталась за холодным текстом сообщения.

— Тогда завтра, — выговорил он.

— Черт, неужели тебе опять сломали челюсть? — Пит наклонился и принялся изучать его лицо. — Знаешь, старик, этот сезон для тебя закончен, — сказал он. — Хлоя, нам надо отвезти его в больницу.

— Поехали, — печально вздохнула она.

Его чемпионат… уже закончен. Вот так вот. На Флэша навалилась тоска, но он тут же отпихнул ее, вспомнив, какой ужас отразился на лице Брук, когда ее схватил Текс. Она значит для него больше, чем все остальное — его челюсть, родео… И сейчас главное — это убедиться, что с ней и Бином все в порядке. Он не может ждать до завтра. Ему нужно собственными глазами увидеть, что она цела и невредима, что малыш здоров, что Брук поняла его стремление защитить ее.

«Будем на связи».

Ему так нужна ее вера в него. А она вместо этого отодвигает его, изгоняет из своей жизни. Нет, он этого терпеть не будет.

— Я оторву тебе башку, если ты еще раз попытаешься встать, — предупредил Пит, усаживая Флэша на стул. — Я уже не раз это делал, сделаю и еще раз.

Комната закружилась. Вероятно, Флэш вырубился — он не мог сказать наверняка. Возможно, Пит на самом деле врезал ему. Тут он сообразил, что его грузят в машину скорой, а наблюдающий за этим Оливер выглядит ужасно обеспокоенным.

— Все будет хорошо, — напряженным голосом сказал он Флэшу.

— Брук, — простонал тот.

Машина тронулась с места, и мир опять закружился у него перед глазами.

— Все будет хорошо, — повторил Оливер, беря его за руку.

Флэш опять погрузился во мрак, уверенный, что ничего хорошего не будет. До тех пор, пока он не поговорит с Брук.

Проснувшись утром в больнице, Флэш обнаружил рядом с кроватью Милта Лоуренса, который с увлечением смотрел бейсбол. Это ошарашило Флэша. Ведь папа должен быть в Техасе. От Нэшвилла до Техаса путь долгий. А может, это он в Техасе?

— Который час? — хрипло спросил он. Во всяком случае, попытался. Нижняя челюсть опять была плотно прибинтована к верхней.

— Ну вот, ты и проснулся, — ответил отец, отворачиваясь от телевизора. — Тот тип устроил тебе сотрясение мозга. Но не переживай, — добавил отец, и Флэшу показалось, что тот ему подмигнул, — ты его тоже здорово отделал.

Вот это было плохо.

— Я его не убил?

— Нет, он жив и в бешенстве. Ты во второй раз одержал над ним верх. Ему уже не оправиться от унижения, а Оливер работает над тем, чтобы привлечь его к ответственности. Плюс твоя сестра запретила ему появляться на мероприятиях «Всех звезд», и я думаю, она вышвырнет его еще и из других соревнований. Она, когда хочет, может быть очень убедительной. — Отец хмыкнул. — Горжусь я этой девочкой.

Флэш что‑то промычал.

Отец встал и наклонился над ним. Флэш сфокусировал на нем взгляд.

— Никогда не думал, что можно иметь стеклянную челюсть и при этом продолжать драться.

— Спасибо, папа, — неразборчиво произнес он. В настоящий момент ему было плевать на челюсть. Его заботило совсем другое. — Брук? Малыш?

Отец погрустнел и сел.

— Они в порядке. Но не настроены иметь дело с твоими братом и сестрой. Правда, ее подруга постоянно присылает новые отговорки.

Флэш пытался думать, но ему мешали болеутоляющие. Ему казалось, что его мозг превратился в мягкую глину.

— Нужна мне.

— Сомневаюсь, что в настоящий момент это хорошая идея, — сказал отец. — Ты ее здорово напугал. Но, черт побери, я видел запись. Я поступил бы точно так же. Когда кто‑то угрожает любимой женщине, нужно отбросить все и защитить ее. Ты поступил правильно.

— Не люблю ее. — Забавно, произнести эти слова было особенно больно.

К счастью, отец без проблем понимал нечленораздельное бормотание сына.

— А мне так не показалось.

— Нравится. Очень. — Для него было важно защитить ее, и, если бы понадобилось, он бы и в третий раз вытряс из Текса душу. — Нужна мне.

— Сынок, — заговорил отец, и по его тону Флэш понял, что ему предстоит выслушать лекцию, — я не знаю, кого ты хочешь обмануть, но у меня есть глаза, и я люблю Трикси гораздо дольше, чем ты ходишь по земле.

— Она мне не доверяет, — попытался сказать Флэш. — Она спрятала от меня малыша.

— И что?

Флэш закатил глаза. Это движение отозвалось острой болью.

— Я серьезно, — сказал отец, наклоняясь и ловя взгляд Флэша. — Я думаю, что она не специально скрыла от тебя рождение ребенка. Готов спорить, что она увидела те заголовки. Их все видели. А еще твоя сестра говорит, мамаша Брук — это тоже проблема.

— Огромная проблема, — согласился Флэш. Отец говорит правильные вещи. Плохой признак.

— Так что у нее были свои причины. А у тебя свои. Если ты будешь ждать, когда звезды на небе выстроятся в четкую линию, а ваши отношения станут идеальными, тебе предстоит провести жизнь в одиночестве, горюя по девушке, которая ушла от тебя. Ты любишь ее и не пытайся отрицать это. Я точно знаю, что любишь. Она тоже от тебя без ума, судя по тому, что я видел. Но все остальное, что сопутствует этому — вера, доверие, любовь, — все это зависит от нашего выбора. Каждый день человек вынужден выбирать и делать то, чего требует любовь. Это работает только так.

Флэш озадаченно заморгал.

— Но… ты и мама?

Милт Лоуренс хмыкнул.

— Были времена, когда твоя мама — да упокоит Господь ее душу — не очень‑то меня жаловала. Не раз и не два она распинала меня на дыбе, и я вынужден признать, что все это было заслуженно. Как ни больно мне говорить, бывали случаи, когда она загоняла меня в угол. У нас были свои битвы, но мы следили за тем, чтобы вы, дети, об этом не знали. На следующий день мы делали свой выбор и любили друг друга. И все это работало. Каждый день я старался показать ей, не как сильно я ее люблю, не как она мне дорога, а то, что я достоин ее любви и ее доверия. — Он снова хмыкнул. — Я никогда ей не изменял. Я всегда находил для нее время. Я ставил ее нужды на первое место. И я всегда был рядом с вами, детьми. Кстати, хочу тебе сказать, что от цветов никогда не было вреда.

Правильно ли Флэш его расслышал? Брак их родителей выглядел идеальным — история любви на века. И никому не пришло бы в голову назвать его работой.

— Год назад… — Отец в задумчивости потер подбородок. — Год назад, думаю, ты был бы на такое не способен. Год назад я бы не посоветовал тебе бежать за своей девчонкой, — добавил он.

— Спасибо, папа. — У Флэша кружилась голова, и он не знал, что тому причина — лекарства, сотрясение мозга, сломанная челюсть или…

Правда.

Отец тем временем продолжал:

— Но вы должны работать вместе. Ты хорошо выполнил свою часть работы, и — Господь свидетель — я еще никогда тобой так не гордился, Флэш.

У Флэша потеплело на душе. Ведь он хорошо потрудился, правда? Год трезвости, сдержанности и воздержания был самым длинным и самым трудным в его жизни. Каждый день, просыпаясь, он был вынужден делать выбор, даже когда ему этого совсем не хотелось. И теперь ему изо дня в день предстоит показывать Брук, что он достоин ее. На это уйдет жизнь, правда, эту жизнь он проведет с ней.

Потому что он любит ее.

Проклятье, он терпеть не может, когда отец прав! Нет, он невыносим!

— Так что дай ей несколько дней. У тебя нет выбора — тебя все равно продержат здесь, чтобы обследовать. — Он тяжело вздохнул. — Флэш, вряд ли тебе будет приятно услышать это, но…

Флэша на секунду охватила паника. Он уже решил, что Брук вызвала адвокатов. Но вряд ли отец читал бы ему лекции, если бы она так поступила. Ведь верно?

— Твоя челюсть не выдержит еще одной такой травмы, — печально продолжил он. — Да и в этот раз придется сделать несколько операций, чтобы все поправить. — Он откашлялся. Звук напоминал рокот заработавшего тракторного двигателя. — Так что лучше тебе все закончить.

Это означало… конец. Конец карьеры.

Его тело больше не будет на несколько секунд становиться единым целым с брыкающимся быком или полудикой лошадью. А может, ему перейти на загон телят?

О черт… неужели с ним покончено?

Нет.

Нет! Это его год! Он еще должен стать «Ковбоем года»! Он уже занял свое место в рейтинге и стал лучшим в мире! Черт, ведь он почти полжизни участвует в родео. Если не родео, то чем ему заниматься?

Сразу за вопросом в мозгу появился ответ. Флэш знал его с тех пор, как увидел Брук, которая защищала их сына от Текса.

Теперь самое главное в жизни для него — она.

Брук и Бин для него все. А родео… это просто работа.

Он будет мужем и отцом. Он будет читать сыну сказки на ночь и вместе с Брук ездить на гастроли. Возможно, у них появятся еще дети, и он сможет увидеть момент, как они появляются на свет. Брук будет на нем тестировать свои песни, а он будет рядом с ней, когда она пойдет по красной дорожке на вручение премии «Грэмми».

Семья, открытая для любви и радости. Семья на всю жизнь. Таково его будущее.

Без сломанных челюстей.

Остается одна проблема.

Надо как можно скорее добраться до Брук.

Отец убрал руку Флэша с иглы от капельницы, пока тот не выдернул ее.

— Оставь все как есть, сынок. Ты еще не готов для разговора.

— Сколько? — Флэш понимал, что под действием седативных препаратов он не замечал течения времени.

— Полтора дня. Оливер выслал за мной корпоративный самолет. — Его телефон издал короткий перезвон. — Эй, ты только послушай, что прислала твоя сестрица. Знаешь, что говорит пресса? Вот: «Флэш Лоуренс защищает свою невесту, Брук Боннер». Да ты герой, сынок.

Да, для всех он герой. А для Брук?

— Нужна мне, — выговорил он.

— Знаю. Лоуренсы влюбляются глубоко и навсегда. То же самое было у меня с твоей мамой, да упокоит Господь ее душу.

В больничной палате воцарилась тишина, нарушаемая мерным писком. Эй, а ведь он давно заметил этот писк. Может, его сознание начинает проясняться?

Тут его осенило. Цветы, конечно, замечательно, но он должен показать Брук, что хорошо знает ее и заботится о ней.

— Чай, — с трудом произнес он.

Да, его сознание точно проясняется, потому что в челюсти начинает пульсировать боль. Но боль — это хорошо. Она помогает ему сосредоточиться.

— Что такое? — Отец наклонился ниже.

— Пошли ей чай. И мед. Хороший мед. От меня.

Отец передвинулся так, чтобы попасть в поле зрения Флэша, и сын увидел на его лице лукавую улыбку.

— Запросто, — сказал он.

— Давайте посмотрим отснятый материал, — сказала Кари, исполнительный директор по связям с общественностью. — Как вы видите, — продолжила она, когда на экране появились кадры с родео «Все звезды» двухнедельной давности, — мы позаботились о безопасности Брук и малыша в трогательный момент.

Все две недели Брук не виделась с Флэшем. Ей казалось, что прошла вечность. Она твердила себе, что все еще обдумывает свое решение насчет его, но это было ложью.

На самом деле она делала то же самое, что и тогда, когда обнаружила, что беременна. Она пряталась.

И она ненавидела себя за это.

Сейчас она, как завороженная, смотрела кадры из своей жизни. С ней вместе на экран, расположенный в конференц‑зале, смотрели дядьки в костюмах — руководство студии — и ее новый менеджер, Дженет Уортингтон. На руках у нее был Бин — теперь она везде брала его с собой. Потому что надобность прятаться отпала. И потому что мать больше с ним не сидела.

Брук не доставляло удовольствия смотреть, как она в одно мгновение потеряла контроль над своей жизнью. Вот Флэш целует ее, берет на руки Бина. В его глазах отражается искренний восторг, когда он смотрит на нее, и неподдельная нежность, когда он переводит взгляд на сына.

Сейчас Брук видела в глазах Флэша Лоуренса истинную любовь.

И всем было абсолютно ясно, что Флэш Лоуренс любит ее.

Любовь проявлялась в каждом его движении, в каждом прикосновении. А у нее…

Камера выхватила момент, когда на ее лице засияла счастливая улыбка. И ведь все это не было напоказ.

Все было настоящим.

Камера вернулась к Брук и Бину, стоящим над стойлом. На них надвигался грозный Текс Макгроу. Брук охнула, увидев ужас на собственном лице. На экране Алекс сделала выпад, но промахнулась, и в следующее мгновение Текс схватил Брук за руку, а потом…

А потом появился Флэш. Он двигался стремительно, как молния. Он оторвал от нее Текса, и она попятилась, удерживая Бина. Ей на помощь поспешила Алекс и помогла спуститься вниз.

На этом видео закончилось.

Кари опять заговорила о чем‑то, однако Брук ее не слушала. Она все еще находилась по впечатлением от увиденного.

Флэш любит ее. Это ясно как день.

Почему она давно это не заметила?

Что бы сделал Текс Макгроу, если бы не подоспел Флэш?

Она опустила взгляд на кольцо, подаренное Флэшем.

А ведь для него все с самого начала было по‑настоящему. Да, он сказал, что больше не будет просить ее выйти за него, хотя его предложение остается в силе. Она‑то думала, что его цель — избежать проблем при оформлении опеки над Бином, а получается, что его предложение руки и сердца было искренним.

— Как вы видите из этого графика, количество просмотров в социальных сетях достигло огромного числа, и отклик во всех аспектах положительный, — объясняла Кари скучающим дядькам в костюмах. — Люди не только в восторге от нового альбома Брук, их очень интересует история Брук и Флэша!

Да, искренним. Он предложил Брук стать его женой только потому, что хотел этого. Не ради ее тела, не ради быстрого перепиха, а именно ради нее, Брук Боннер. Разве он сам не говорил об этом?

А что сделала она?

Именно то, против чего ее предупреждал Кайл Морган; именно то, о чем он сам всю жизнь сожалел.

Она сбежала.

— Брук?

Брук вздрогнула. Лица всех присутствующих были обращены к ней. Все, кажется, ждали от нее ответа.

— Да?

Кари сдержанно улыбнулась.

— На какие даты назначать интервью и фотосессию для тебя, Флэша и вашего малыша? — Было очевидно, что один раз она уже задала этот вопрос.

Брук с беспомощным видом посмотрела на Дженет Уортингтон, которая уже успела вникнуть в ситуацию.

— Ты что скажешь? — обратилась она к Кари.

— Для нас, конечно, главное — живое общение, но мы получили несколько предложений… — Она принялась перечислять все за и против печатных публикаций.

Брук опять погрузилась в размышления.

А ведь Флэш посылал ей очаровательные подарки, которые говорили о его заботе. Начал он с коробки жасминового чая и местного клеверного меда. В прилагаемой записке говорилось: «Я не перестану бороться за тебя и Бина».

На следующий день она получила коробку с черным чаем разных сортов и другой мед, луговой. «Я верю в тебя», — было написано в записке.

С тех пор каждый день ей доставляли чай с различными отдушками и мед; иногда к этому добавлялась красивая чайная чашка, или удобная термокружка, или пластмассовая крохотная чайная пара для Бина. И всегда подарки сопровождала записка, написанная почерком Флэша. Он скучает по ней. Он надеется, что Бин дает ей спать, что ему нравится вместе с ней бывать на людях. Он спрашивал, как продвигается работа над ее альбомом. Поладила ли она с Кайлом и матерью? Нужна ли ей от него какая‑то помощь.

В последней записке — вчерашней — он написал: «Я выбрал тебя. Я готов трудиться. Ты стоишь того».

Флэш любит ее.

Он не произнес заветные слова, это правда, но его любовь проявляется в каждой капле выпитого ею чая, в каждой ложке меда.

Бин захныкал. Брук решила воспользоваться этим в качестве предлога, чтобы сбежать.

— Я еще для чего‑нибудь нужна?

Дженет мгновенно раскусила ее.

— Мы заедем к тебе, чтобы уточнить даты.

Брук вышла из зала.

Целых две недели она задавалась вопросом: может ли она доверять ему, хотя на самом деле она пыталась понять, можно ли доверять самой себе?

Она набила Флэшу сообщение: «Ты где?»

«В своем номере, в гостинице, — сразу же ответил он. — В Нэшвилле».

Брук обрадовалась.

«Ты еще здесь?»

«Я и не уезжал, детка. Я могу уйти от тебя, ты можешь уйти от меня, но я всегда вернусь к тебе. Надеюсь, и ты тоже».

Господи, да он действительно любит ее!

«Мне нужно поговорить с тобой».

«Где?»

Брук очень хотелось предложить для встречи его номер в гостинице, но на заднем сиденье у нее спал ребенок.

«У меня через полчаса».

Она выезжала с парковки, когда Флэш ответил:

«Слава богу».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Презрительное прозвище белых американцев, не получивших образования, безработных или получающих низкую зарплату. (Здесь и далее примеч. пер.)

Квартал в южной части Нэшвилла, штат Теннесси, где сосредоточены студии звукозаписи.

Флэш (англ. flash) — вспышка.