Джохара Бехвар смотрела на приближающегося отца. Она стояла в саду их семейной виллы во французском Провансе, с трудом понимая, что происходит. Визиты отца в Прованс — явление редкое, всегда приуроченное к какому-то поводу. А ведь он был здесь всего неделю назад, и вот прилетел снова. Зачем?

— Хорошие новости, дочь моя, — начал вместо приветствия король Ариф. — Очень хорошие новости. — Возможно, он решил, что раз дочь ничего не ответила, значит, она не слышала его слов. Но на самом деле Джохара их обдумывала. Что отец мог считать хорошими новостями? Отмена ее свадьбы не казалась королю радужной перспективой, в отличие от самой Джохары. — Уверен, ты будешь рада.

— Я рада уже тому, что снова вижу тебя, отец.

— Как приятно это слышать, habibti.

С этими словами король достал из нагрудного кармана расшитого золотом костюма бархатный мешочек и протянул дочери.

Синий бархат скрывал в себе ни много ни мало бриллиантовое ожерелье.

— Очень красивое, — констатировала Джохара, зная, что отец хочет это слышать. Она надела подарок на шею. Бриллианты, усеявшие крупную подвеску в виде сердца, ярко блестели в солнечном свете. Подарок был действительно красивым. Но, учитывая, сколь спокойную жизнь вела Джохара, ей попросту некуда было его надеть. — Но что за хорошие новости, папа?

— Я поторговался насчет вашей свадьбы, — с радостью ответил король Ариф и широко улыбнулся.

Он крепко сжал руки дочери, глаза его блестели, чуть ли не ярче бриллиантов в ожерелье. Джохара не знала, что ей это сулит. Но новость совсем не была хорошей.

— В каком смысле поторговался? — запнувшись, спросила Джохара, чувствуя, как пальцы ее холодеют в горячих ладонях отца. — Неделю назад ты сказал, что Малик… В смысле, его высочество разорвал нашу помолвку. — Да, с тех пор прошла уже целая неделя. А Джохара все еще отказывалась верить, что ей не нужно выходить замуж за нелюбимого мужчину. Что впереди ее снова ждет свобода, с которой она уже успела попрощаться. Свадьба, которой она так боялась, не состоится. И Джохара физически чувствовала, как огромная каменная глыба свалилась с ее хрупких плеч. Мир снова заиграл яркими красками, солнце засветило ярче. И вдруг… — Папа, ты же сам сказал, что его высочество бесплоден.

Она произнесла эту страшную фразу с той же легкостью, с какой сам король Ариф обрушил на нее неделю назад эту новость. Он специально прилетел во Францию, чтобы сообщить ей о бесплодии Малика аль-Бахджата, наследника Апазарского султаната. По словам отца, Малик аль-Бахджат сам решил разорвать помолвку, узнав такую новость о себе. И король Ариф рвал и метал, как ни пыталась Джохара его успокоить, как ни старалась она намекнуть отцу, что размолвка с алазарским наследником вовсе ее не расстраивает. Скорее, наоборот. Джохара вообще не видела смысла выходить замуж. Ни за кого. Но сказать об этом отцу напрямую — значит ранить его в самое сердце, ведь король Ариф делал это ради счастья любимой дочери.

— Все верно, — радостно кивнул отец. — Но Малик больше не является наследником. И я благодарю небо за то, что ты не успела за него выйти. Это было бы настоящей катастрофой.

Джохара лишь молча кивнула в ответ. Итак, Малик больше не наследник султаната. Но кто тогда наследник?

Король отпустил руки дочери и сложил перед собой ладони, словно в молитве.

— Небо тебе помогает, Джоджо, — сказал он.

Джохару с детства никто не называл этим ласковым именем. Вместо слов несогласия она привычно прикусила язык. За всю жизнь Джохара ни разу не позволила себе поспорить с отцом. Слишком больно ей было видеть, как в его глазах гаснет огонь, уступая место разочарованию. Любовь матери к ней увяла много лет назад, и потерю чувств отца Джохара просто бы не пережила.

— Папа, расскажи мне, что произошло, — попросила она, стараясь заменить тревогу в голосе на заинтересованность.

— Вернулся Азим! — буквально воскликнул король с непонятной для Джохары радостью.

Это имя казалось знакомым, но не более того.

— Азим? — переспросила она.

— Истинный наследник Алазара воскрес из мертвых, — качал головой король в счастливом неверии. — Хотя я всегда верил, что он жив. И чудо произошло.

Ах вот оно что. Азим аль-Бахджат — старший брат Малика. Странно, что она сразу не провела параллель. Его похитили двадцать лет назад, когда Джохаре было всего два года. Тело не нашли, поэтому все двадцать лет Азим считался пропавшим без вести.

Поэтому для Джохары единственным наследником Алазарского султаната с детства был Малик. А теперь…

— Азим, — повторила она это давно забытое имя. — Но как так получилось?

— Похоже, с ним случилась амнезия. После похищения он двадцать лет прожил в Италии, не помня, кто он есть. А недавно он увидел в новостях родной Алазар, и память неожиданно вернулась. Теперь он претендует на трон.

— Но… — Подозрение нарастало в душе Джохары, как в пустыне песочная буря. Отец же не собирается отдать ее замуж за абсолютно незнакомого мужчину? — Но как все это относится ко мне?

Улыбка застыла на губах короля. Джохара знала, когда такое бывает. Знала — и боялась этого.

— Ты сама понимаешь, Джоджо, — проговорил король Ариф с холодной иронией в голосе. — Теперь Азим твой будущий муж.

Что-то оборвалось у Джохары внутри.

— Но я, — хотела было возразить она, но мгновенно усмирила свой пыл. — Отец, мы с ним даже ни разу не виделись.

— Он наследник престола, — сказал король Ариф, словно это что-то само собой разумеющееся. — А твоей судьбой с рожденья было стать женой наследника их султаната. Причем женой именно Азима, а не Малика. Просто Азим исчез, а Малик остался. Но теперь все вернулось на свои места.

Шок разливался по телу Джохары ледяными волнами.

— Я не знала.

— Это логично, — пожал плечами король. — Азима украли, когда ты была младенцем. А теперь он вернулся и хочет вернуть себе то, что принадлежит ему. В том числе и тебя.

Все это походило на сюжет любовного романа или романтической мелодрамы про принцесс и рыцарей. Сердца юных дам млеют от подобных историй. Вот только сердце Джохары наливалось свинцом. Никому она не принадлежит! Тем более незнакомому мужчине.

— Но это так неожиданно, — ответила она, умело маскируя возмущение. — Всего неделю назад я была невестой Малика. Может, нужно подождать хоть немного?

Король отрицательно покачал головой:

— Ждать нет времени. Азим хочет скорее взойти на трон. А для этого он должен быть женатым. Кстати, завтра он ждет тебя в Апазаре.

Джохара искала рукой, за что ухватиться, чтобы не рухнуть на пол. Она знала, что это ее долг. Да, ей твердили об этом с детства, но черт возьми! Она уже подготовила себя к замужеству с Маликом, которого видела всего два раза в жизни. Неделю назад ее огорошили новостью об их размолвке. За эти семь дней Джохара вновь успела привыкнуть к свободе. К тому, что у нее могут быть свои интересы, мечты и планы на будущее. А теперь, глядя в добрые глаза любимого отца, она понимала, что была наивной дурочкой. Ни за что и никогда отец не даст ей остаться без мужа. Традиции страны и родного народа для короля Арифа приоритетнее, чем желания взбалмошной дочери.

— Джохара, — прервал ее мысли отец. — Надеюсь, для тебя это тоже хорошая новость?

Она беспомощно смотрела в глаза любимого отца. Лишь во снах Джохара видела себя обычной девушкой, как все. В реальной жизни без отцовского одобрения она не могла ступить ни шагу. Она даже получила образование. А все выходы из дворца ограничивались посещением благотворительных вечеров — тоже с одобрения отца. Мама давно исчезла, испарилась, перестала существовать из-за своей болезни и вечных страданий о не наступившем счастье. Поэтому то, что Джохара любила больше всего на свете, — это глаза отца, его добродушная улыбка и редкие поцелуи в щеку.

— Да, папа, — почти прошептала она. — Конечно же да.

Азим аль-Бахджат наблюдал в окно, как черный седан с занавешенными окнами появился на горизонте и теперь подъезжал к Алазарскому дворцу.

В этой машине к нему едет невеста. Он ни разу ее не видел. Даже на фотографии. Он убедил себя, что внешность принцессы абсолютно ему не важна. Какой бы она ни была, народ Алазара ждет, что он женится именно на ней. А значит, так тому и быть.

К машине подбежал слуга, открыл дверь, и Азим машинально пригнулся к окну. Выходит, он все-таки желал увидеть свою невесту — свою будущую султану.

Вот из машины показалась миниатюрная ступня. Затем изящная тонкая щиколотка из-под традиционно расшитого яркого платья. И вот она вышла вся. Даже в бесформенной одежде было видно, насколько она стройна. Из-под красочного хиджаба ниспадали чернильно-черные волосы.

Чтобы взглянуть на фасад дворца, Джохара Бехвар подняла голову, и Азим увидел ее лицо. Это была поразительно красивая девушка. Длинные черные ресницы обрамляли большие серые глаза, над которыми темными арками красовались тонкие брови. Вздернутый нос, худые скулы и полные, нежные, явно жаждущие поцелуев губы.

Вот она поправляет плечи и с гордой осанкой идет ко дворцу. Как шли к гильотине пленницы, приговоренные к смерти.

Значит, перспектива стать его женой не радует Джохару Бехвар. Что ж, удивительного мало. Но почему-то все равно обидно.

Азим отошел от окна и поднес к вискам указательные пальцы. Этот мальчишеский бред сейчас ни к чему. Эта женщина все равно станет его султаной. Жизнь распорядилась так, что он привык жить независимо. Ему никогда и никто не был нужен. Привязанность к другому человеку — это слабость и уязвимость. А слабость всегда соседствует с болью. Азим слишком хорошо это знал и не горел желанием испытывать каких бы то ни было чувств. Это будет вынужденный политический брак. Брак, гарантирующий союз двух государств. Брак, в котором должен родиться наследник. А все остальное не важно.

Убрав пальцы от висков, Азим сделал глубокий вдох и повернулся к двери. Сейчас в нее войдет его будущая жена.

Каждый шаг по мраморному коридору будто приближал казнь. Джохара уверяла себя, что все не настолько страшно, но тело не соглашалось. Ее даже тошнило. Причем, до такой степени, что пришлось несколько раз просить слугу остановиться. Глубокий вдох, затем еще один. Она справится. Она должна.

Но если Малика она хоть как-то знала, то Азим являлся для нее неведомой и оттого пугающей бездной. И ее передавали ему, как какую-то посылку!

От одной этой мысли в животе опять забурлило и закололо. Все восемь часов полета из Ниццы Джохара убеждала себя, что с Азимом можно будет прийти к договоренности. В конце концов, все браки — это список условий, которые должны соблюдать оба супруга.

Итак, она предложит ему жить отдельными жизнями. А он, конечно же, согласится, ведь это преимущество для них обоих.

— Вы в порядке, госпожа Бехвар? — раздался где-то рядом голос слуги.

Только сейчас Джохара поняла, что слишком долго застоялась на месте.

— Да, спасибо. Идем.

И она последовала дальше за мужчиной в белом. Ткань широкого платья шепотом отдавалась по скользким мраморным полам. Это было даже не платье, а огромные куски расшитой материи с отверстиями для рук, ног и головы. Чрезвычайно неудобное и к тому же тяжелое одеяние. Но отец попросил надеть именно его на первое свидание с Азимом. Странно, ведь на обе встречи с Маликом она одевалась по собственному выбору.

Но вот слуга остановился перед высокими двойными дверями. Было похоже, что двери эти выполнены из цельного золота. Джохара вспомнила, что Малик для встреч с ней выбирал небольшие, но уютные дворцовые комнаты. Азим, похоже, действовал от обратного, выбрав для знакомства с ней самый сказочно богатый зал во всем дворце.

— Его величество Азим аль-Бахджат, — декларировал слуга, и на ватных от страха ногах Джохара шагнула в золотые двери.

Солнечный свет лился из множества арочных окон, почти ослепляя ее. Джохаре пришлось усиленно заморгать, чтобы разглядеть в этом свете фигуру мужчины. Не просто мужчины, а будущего мужа.

Он стоял посреди зала с серьезным, почти каменным лицом. Ни намека на улыбку. Даже отсюда Джохара заметила, насколько черны и глубоки его глаза.

Словно беззвездная ночь в пустыне.

Он был коротко подстрижен. От уголка левого глаза и до самого рта шел изогнутый шрам. Шрам, очевидно, был еще свежим, поскольку отдавал в красноту. Будто не успел полностью зажить.

На нем была надета расшитая льняная арабская рубаха до щиколоток с воротником и длинными рукавами. Традиционный для этих мест наряд, подчеркивающий его мускулистые руки, широкие плечи и длинные, атлетичные ноги.

Этот мужчина не просто производил впечатление. Он почти что пугал. Пугал настолько, что первой мыслью Джохары было ринуться обратно к дверям, спасая свою жизнь. Но это был лишь зов инстинкта. Разум подсказывал, что этот мужчина, скорее, даже привлекателен. У него ровные черты лица, прямой греческий нос и чувственно изогнутые губы.

Вот он идет к ней и останавливается, чтобы изучить ее так же, как она сейчас изучает его. А вот он немного наклоняет голову вперед. Джохара расценила это как приветствие. Свои первые слова он произнес сдержанным холодным тоном:

— Через неделю мы станем мужем и женой.

Джохара едва не открыла рот, когда стены роскошной залы, казалось, завибрировали от произнесенных Азимом слов. Он никак ее не поприветствовал, не сказал, что ему приятно с ней познакомиться. Никаким образом он не проявил к ней уважения или маломальских признаков воспитания. Если он и дальше станет вести себя так, то она, конечно же…

Что она? Разве у нее есть выбор?

— Рад, что ты согласна, — так же кратко продолжил Азим.

«Он счел твое молчание согласием», — пронеслось у нее в голове.

Похоже, что на этом разговор был закончен, поскольку Азим, уверенно пройдя мимо Джохары, пошагал к выходу.

— Постойте, ваше высочество! — почему-то хрипло окликнула его Джохара и тут же откашлялась.

Слишком важен был этот момент, чтобы вести себя как испуганная девочка. Азим повернулся и посмотрел на нее холодным взглядом прищуренных глаз. Его губы будто и не знали, что такое улыбка.

— Да.

— Я хотела… — Но Джохара не знала, что хотела сказать. Их беседа, если это можно так назвать, закончилась не начавшись. У нее даже не было возможности подумать. — Почему вы так быстро… — Она снова не договорила. — Ведь мы даже не познакомились.

— Мы знакомы заочно.

Джохара смотрела ему в глаза и абсолютно ничего в них не видела. Ничего!

— Да, но мы не знаем друг друга, — продолжала она. — А эта свадьба… — Джохара развела руками и попыталась улыбнуться. Произносить сейчас речь, заготовленную в самолете, попросту невозможно. — Эта свадьба — слишком серьезный шаг для людей, не знающих друг друга.

— Мне сказали, что вы готовы.

По всему было видно, что ответа от нее он не ждет.

— Да, но… — еле осмелилась произнести Джохара. — Разве мы не должны узнать друг друга получше, чтобы…

Не меняя выражения лица, Азим ее перебил:

— Нет.

Джохара набрала в грудь воздуха. От былой сдержанности теперь не осталось и следа. Даже в самых мрачных предчувствиях будущий муж не виделся ей настолько холодным. Как заговорить с ним об условиях совместной жизни? Как с ним вообще о чем-то разговаривать?

— Просто когда мы говорили с Маликом…

— Никогда не называй при мне его имя, — отрезал Азим.

Джохара тут же забыла, о чем хотела сказать. Отец вроде бы говорил, что Малик — советник Азима. Но та жесткость, с которой была произнесена эта фраза, ставила под сомнение теплые отношения двух братьев. Или дело в отношениях с ней?

— Простите. Я просто подумала, что есть смысл сделать наш брак удобным не только нашим странам, но и нам самим.

Несколько секунд Азим смотрел на нее словно в бесчувственно-ледяном изумлении.

— Объяснись.

Джохаре словно придал мужества тот факт, что Азим вообще ее о чем-то попросил.

— Как вам должно быть известно, большую часть жизни я провела во Франции.

— Но ты родилась алазаркой, — перебил Азим. — Твоя родословная известна на тысячи лет назад.

— Но я была в Алазаре не больше десятка раз.

Губы Азима сложились в нелестную ухмылку.

— Досадное упущение в твоей биографии.

Итак, разговор продвигался совсем не в нужном русле.

— Я хочу чаще бывать во Франции, чем в Алазаре, — выпалила на одном дыхании Джохара. — Нам обоим будет удобней, если я стану приезжать в Алазар только по срочным делам.

Азим горделиво вздернул подбородок.

— Лично мне так будет совсем не удобно.

От отчаяния Джохара сжала кулаки.

— Могу я знать, почему?

— Моя жена должна жить со мной, а не преследовать личные интересы в другой стране. Твое место здесь. В моем дворце. И в моей постели.

Азим видел, как изменился взгляд Джохары. Как побледнело ее лицо. Неужели ей настолько неприятна мысль о совместном с ним ложе? Как бы то ни было, ему все равно. За долгие годы воздержания плотские утехи стали чужды ему.

Джохара медленно качала головой:

— Вы хотите, чтобы я всегда была при вас. Но не считаете, что мы должны узнать друг друга лучше?

— Что именно нам нужно узнавать? — спросил Азим. — Ты молода, здорова, твоя родословная безупречна. Большего мне знать не нужно.

Теперь глаза Джохары горели от гнева.

— Таких женщин в мире сотни, если не тысячи, — ответила она гордым тоном. — Почему бы вам не жениться на той, которую вы лучше знаете?

— Многие мечтают быть на твоем месте.

— Но я не многие.

— Я уже начал это понимать.

— Зато я перестала понимать что-либо.

— Тебе и не надо, — ответил Азим. Головная боль все сильней напоминала о себе. В висках стучало, а теперь еще и живот начинал болеть. — Ты должна только повиноваться.

Джохара уже открыла рот, чтоб возразить, но Азим развернулся и уверенно пошагал к выходу.

— Ваше высочество!

Это был почти крик. Что-то среднее между мольбой и протестом. Азим хотел, чтобы это была мольба. Он знал, что может повернуться и продолжить беседу. Но он не хотел. Чем раньше его невеста смирится с реальностью, тем лучше для него.

Не придется ее переделывать.

Долгие пять минут Джохара стояла в золоченой зале не в силах пошевелиться. Мужчина, от улыбки которого веяло мрачной жестокостью, мужчина, который вместо общения предпочитал раздавать приказы, — уже скоро станет ей мужем.

Она прижала ладони к щекам и даже не сразу ощутила холод своих рук. В арочном окне открывался вид на безжизненную пустыню.

Словно символ ее скорого одиночества.

Такой пейзаж казался злобной насмешкой в сравнении с пышными холмами и лавандовыми полями Прованса.

Руки Джохары упали на подоконник, дыхание стало почти невозможным. Она чувствовала себя совершенно беспомощной в этом темном, ограниченном мире одного мужчины. Похоже, других шансов на спасение нет. Нужно бежать к отцу и на коленях вымаливать свободу.

Слуга ожидал ее на выходе из залы.

— Приказ его высочества проводить вас в ваши покои, — покорно проговорил он.

— Спасибо, но сначала мне нужно видеть отца.

Безропотное выражение лица слуги мгновенно сменилось на виноватое.

— Прошу меня простить, но это невозможно.

Тревога ядовитой змеей поползла по телу Джохары.

— Позвольте узнать, почему?

— Ваш отец на важной встрече, — объяснил молодой человек. — Но я передам, что вы хотите его видеть.

Паника немного отступила, и Джохара кивнула. Отец обязательно выслушает ее. Он ее поймет, ведь его любовь к ней безгранична.

— Спасибо.

Последовав за слугой по мраморным коридорам, Джохара совсем скоро оказалась в покоях — не менее роскошных, чем зала, в которой ожидал ее Азим. Огромная кровать с пышными шелковыми подушками и одеялом, мраморная ванна размером с ее комнату в Провансе. И длинная просторная терраса с видом на цветущий сад.

Хотя бы здесь не голая пустыня.

Все бы ничего, если б не ощущение золотой клетки, отделенной тяжелыми прутьями от остального мира.

Что она будет делать, став женой Азима? Лежать, уткнувшись лицом в подушку? Так же, как долгие годы делала ее мать в абсолютном отчаянии?

От одной этой мысли у Джохары леденели пальцы. Ведь когда-то она поклялась сделать все, чтобы не повторить судьбу своей матери.

Джохара рухнула на мягкий диван возле окна. Тело ломило от усталости, голову — от тяжелых мыслей. Отец должен отменить ее свадьбу с Азимом. Он слишком любит свою единственную жемчужину, чтоб обречь ее на такие страдания.

Азим открыл глаза в непроглядную темноту. Осколки кошмарного сна до боли пронизывали усталый мозг. Во сне он снова был в Неаполе. Он опять был до смерти напуган.

Его опять преследовал Паоло.

Ощущение реальности не спешило возвращаться к Азиму, как он ни старался. Но все-таки он в родном дворце. И он наследник престола, восстановленный в своих правах.

Опять раскалывалась голова. Мигрень преследовала его с четырнадцати лет, а по возвращении в Алазар головные боли лишь усилились. Когда его похитили, он был еще ребенком. Но никогда в жизни Азим не забудет события того черного дня.

Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати. Темная комната перед глазами ходила из стороны в сторону, как детские качели. Неожиданно нагрянули воспоминания прошедшего дня. Джохара, его будущая жена. Их короткий разговор. Обрывистые фразы и приказы, которыми он общался с ней. Может, и нужно было вести себя чуть мягче. Но что сделано, то сделано. А просить прощения он не привык. Признание любой вины — это слабость.

— Азим, — раздался из-за двери робкий голос Малика.

Резким движением Азим схватил со стула рубашку и надел. Брат не должен видеть его шрамы. Ни одна из его бесчисленных любовниц не видела их. Никто не должен знать его позора.

Он включил свет, больно пронизавший глаза, словно лазер.

— Войди.

И Малик вошел.

— С тобой все хорошо? — спросил он, закрывая за собой дверь.

— Все отлично, а что?

Конечно, брат ему не поверил. Это явственно читалось в его взгляде. Когда-то они были близки. И полагались друг на друга, когда родители предали их. А теперь Азим не имел представления, как общаться с родным братом. Чем ближе ты подпустишь любимого человека, тем тяжелее будет расставание с ним.

— Ты встречался с Джохарой?

— Да, — ответил Азим. — Но она была мне меньше рада, чем обещал ее отец.

Малик оперся о стену спиной и скрестил на груди руки.

— Но свои обязанности она знает.

— Надеюсь, что так, — развел руками Азим и потянулся к висящим на стуле джинсам. За двадцать лет жизни в Италии он привык к западному стилю одежды. И в собственных покоях предпочитал европейское удобство традиционным нарядам Алазара. — Я сказал ей, что наша свадьба через неделю.

Малик округлил глаза:

— Так быстро?

— Я не могу позволить себе тратить время.

— И все же это слишком внезапно. Учитывая, что еще неделю назад ее выдавали за меня.

— Ее выдавали… — начал Азим, но запнулся. — Ее выдавали за наследника султаната.

Малик засунул руки в карманы широких штанов.

— Но она слишком молода и не сильно знакома с нашими традициями.

— Я думал, ты ее не знаешь, — перебил брата Азим, удивившись своему раздражению.

Он не знал, откуда взялось это чувство, но думать о Малике вместе с Джохарой было неприятно до боли. У него и так слишком многое забрали в этой жизни. Не хватало лишиться еще и невесты.

— Почему она живет во Франции? — спросил Азим.

Малик пожал плечами:

— Ее мать больна уже долгое время. Поэтому король Ариф увез дочь из страны.

— Из-за болезни ее матери? Не вижу логики.

— Я не знаю подробностей, — признался Малик. — Король Ариф не поднимал со мной эту тему.

Азим нахмурил густые брови.

— Я думал, у Джохары идеальная родословная.

— Так и есть. Но даже в идеальных родословных есть люди, которые чем-то болеют.

Азиму нечего было возразить. Он сам происходил из королевского рода, но отнюдь не был здоров.

— Что ж, — сказал он после недолгой паузы. — Как бы то ни было, у нее нет выбора.

— Я лишь попрошу тебя быть с ней чуть добрее, — мягко проговорил Малик. — Учитывая ее юность и неопытность.

— Со своей невестой я разберусь сам, — привычно отрезал Азим.

Послушно кивнув, младший брат вышел за дверь, а Азим вызвал в комнату слугу.

— Принесите Джохаре Бехвар ткани, — распорядился он. — Сатин и парчу на свадебное платье в подарок от меня. И утром во дворце должны быть минимум три швеи.

Азим знал, что у Джохары осталось платье от несостоявшейся свадьбы с Маликом. Но он хотел, чтоб за него она выходила в другом. Вступление в брак — это начало новой жизни. Джохара должна оценить такой жест.

Несмотря на теплое летнее утро, Джохара чуть ли не до дрожи в коленях мерзла, глядя в окно на пологие парижские крыши. Конечно, она еще не отошла от поездки в Алазар. От встречи с тем, кто чуть было не стал ее мужем. И от разговора с отцом.

Оставалось лишь убедить себя в том, что она поступила правильно.

— Отец, — запинаясь, окликнула она Арифа, когда тот выходил из переговорного зала.

И сразу поймала на себе неодобрительные взгляды других участников встречи. Женщине не следует врываться в мир мужских дел.

— Джохара, что ты тут делаешь? — спросил Ариф и обернулся на коллег. — Через неделю у нее свадьба с его высочеством Азимом, — пояснил он.

— Об этом я и хочу поговорить, — ответила Джохара, собрав в кулак остатки воли.

— В чем дело? — Ариф взял дочь под локоть и отвел в сторону. — Ты позоришь меня перед людьми.

Джохара ни разу не видела отца настолько раздраженным. Еще никогда через прищур его глаз не лилось столько злобы.

— Азим… он был так холоден со мной.

— «Холоден»? — повторил отец, чуть ли не с насмешкой.

— Холоден в смысле жесток. Я не могу… Я не хочу выходить за него замуж.

Ариф так сильно поджал губы, что кожа вокруг них побелела.

— Это я тебя избаловал, — прохрипел он.

— Папа, пожалуйста…

— Впервые в жизни я что-то у тебя попросил, — перебил отец. — А ты унижаешь нашу семью и весь наш род. Ты рушишь мои связи и репутацию, потому что будущий муж к тебе холоден? — Он медленно покачал головой. — Я сделаю все возможное, чтобы забыть этот разговор.

— Папа, если ты меня любишь… — начала было Джохара дрожащим голосом.

— Любовь здесь ни при чем, — обрубил ее отец. — Это дело чести и совести. Любовь — это слабость дураков. Твоя мать тому подтверждение.

Не дожидаясь ответа, король Ариф отпустил руку дочери и пошагал в переговорный зал.

«Любовь — это слабость дураков». Джохара поверить не могла, что отец ее даже не выслушал. Одной простой фразой он перечеркнул все свои чувства к ней. А она, как наивный ребенок, верила, что он ее любит. Отец никогда не любил ее, вот в чем жестокая правда.

Весь обратный полет во Францию голова Джохары гудела, словно рой шершней. Будучи оптимистом в душе, она искала и не могла найти ни единого повода для оптимизма. Она едва нашла в себе силы улыбнуться Томасу — водителю, встречавшему ее в аэропорту. Именно Томас когда-то научил ее кататься на велосипеде. А его жена Люцилла — придворный повар — показала Джохаре, как сцеживать масло растений. Именно тогда, много лет назад, Джохара заинтересовалась природной медициной.

И пока Томас подгонял лимузин, она сделала то, чего не делала ни разу в жизни. Она поддалась панике и…

Убежала.

Джохара бежала, а разум ее кипел. Она бежала от места, где просил подождать ее Томас. Она бежала на вокзал. А уже час спустя она сидела в поезде до Парижа, не веря в произошедшее.

Побег совершен. Да здравствует свобода!

И теперь, сидя у окна дешевого отеля в Латинском квартале Парижа, Джохара мысленно перебирала варианты дальнейших действий. Она наконец обрела долгожданную свободу. Свободу, с которой не умела обходиться. Самостоятельная покупка билета на поезд, поездка до Парижа, размещение в гостинице — уже от этого неподготовленная голова шла кругом. А как жить одной дальше? Где искать работу? Откуда брать деньги? А главное — как сделать так, чтоб ее не нашли?

Уже через пятнадцать минут Джохара шла по улице, крепко прижимая к груди сумку-клатч. Она в жизни не могла подумать, что в Париже может быть так шумно.

— Вам нужна официантка? — спросила она у менеджера уличного кафе.

— Нет, простите.

Это был первый отказ. За ним последовал второй, четвертый, седьмой…

Менеджеры кафе — все как один — словно с ходу подмечали в ней отсутствие опыта. Но откуда? Дело в одежде? В манере говорить? Или в наивности, которую она излучает?

И все-таки она, скорее, устроится дворником, чем станет женой жестокого и бесчувственного Азима аль-Бахджата.

— Salut Chérie, — раздался сзади мужской голос, и Джохара повернулась.

— Salut, — ответила она незнакомому мужчине.

Мужчина улыбался, стоя на входе в самое замызганное кафе, которое Джохара видела в жизни. Внутри на побитой напольной плитке стояло всего три неубранных столика.

— Ищешь работу?

— А что? — поинтересовалась Джохара в ответ. — У вас есть вакансии?

Улыбка мужчины стала шире.

— Прямо скажем, имеются. Умеешь быть вежливой с клиентами?

Вопрос казался нелогичным, и Джохара пожала плечами:

— Думаю, да.

Мужчина обвел ее взглядом с ног до головы. Да так, что Джохара не только покраснела, но даже поежилась.

— Приступай сегодня в девять.

Джохара с трудом сглотнула. Она уже не была готова к тому, что работа подвернется так скоро. Ей совершенно не нравилось это обшарпанное кафе. Еще меньше по душе был Джохаре сальный взгляд этого мужчины. Но выбора у нее, понятное дело, не было.

— Хорошо, приступлю, — ответила она.

Джохара и сама удивилась, что подошла к кафе без опоздания. Все улицы Латинского квартала так похожи — одни и те же узкие мощеные дорожки, одинаковые дома. Немудрено заблудиться.

— А, дорогая! — раздался уже знакомый мужской голос. — Рад, что ты пришла.

Он взял ее за руку и повел внутрь кафе, теперь переполненное людьми. Другой рукой мужчина обнял ее за талию. В голове Джохары тревожно зазвонили колокола, тело инстинктивно уходило в сторону. Ни один мужчина в жизни не касался ее так. Их бедра, например, соприкасались, а ее грудь — о боже! — терлась ему о плечо.

— Не надо стесняться, — сказал мужчина, прижимая Джохару еще ближе к себе. — Помнишь, я просил тебя быть вежливой?

Джохара оглядывала посетителей. Все лица такие неприятные и, похоже, пьяные. В нос то и дело ударял терпко-приторный запах алкоголя. В считанные секунды у Джохары закружилась голова.

Она хотела что-то сказать. Объяснить, что все совсем не так, как она себе представляла. Но за спиной вдруг раздался другой мужской голос:

— Убери от нее руки.

Тон говорившего не терпел возражений. Более того, слова были сказаны с такой угрозой, что мужчина мгновенно убрал от Джохары руки, а сальная улыбка исчезла с его лица.

— Пардон, месье, — извинился он, поворачиваясь. — Я не знал, что девушка занята.

Вслед за ним повернулась и Джохара. Ее сердце теперь вырывалось из груди, кровь шумела в ушах. Это не мог быть тот, о ком она думала.

Но это был именно он.

В дверях кафе стоял Азим — со сжатыми кулаками, с пылающим черным огнем в глазах, с этим свежим шрамом на щеке… Он выглядел настолько угрожающе, что Джохара машинально задумалась о втором побеге за день.

— Не вздумай, — пригрозил Азим низким, устрашающим голосом.

Похоже, ко всему прочему, он умел читать мысли.

— Как вы меня нашли? — спросила Джохара сбивчивым шепотом.

— Пошли со мной. — Сильная рука подтолкнула ее к выходу, и у Джохары не осталось других вариантов, кроме как повиноваться. — Машина ждет.

— Но я не хочу ехать с вами, — запротестовала Джохара менее убедительно, чем хотелось.

— Здесь ты не останешься, — отрезал Азим.

— Почему?

— Потому что я только что спас тебя из публичного дома.

Джохара смотрела на него с открытым ртом.

— Ой!

— Полагаю, ты знаешь, что это такое? — спросил Азим тем же ледяным тоном. — Не настолько же ты невинна.

Щеки Джохары мгновенно залил румянец.

— Знаю, — ответила она. — Читала в книгах.

— Тем лучше.

Азим обхватил ее запястье и пошагал к ждавшему на улице лимузину. Джохара решила более не возражать.

Она забралась в роскошный салон дорогого автомобиля. Мягкая кожа приятным теплом встретила ее голые ноги. Азим сел рядом и недовольно буркнул водителю адрес. После чего громко захлопнул дверь и откинулся на спинку кресла.

С осознанием произошедшего — а точнее, того, что могло произойти — у Джохары задрожали колени. Это была катастрофа. Ее могли изнасиловать. Продать в сексуальное рабство. Ее могли даже убить, и никто бы не нашел ее тело.

Джохара закрыла глаза, чувствуя приближение тошноты.

— Тебе холодно? — спросил Азим.

Джохара отрицательно качнула головой.

Ей не было холодно, но тело ее дрожало.

Тогда Азим открыл дверцу минибара, достал бутылку виски и наполнил стопку до краев.

— Выпей, это поможет.

Непослушными пальцами Джохара взяла предложенную стопку.

— Поможет от чего?

— У тебя шок.

Джохара всмотрелась в янтарную жидкость. Затем понюхала и скорчила гримасу.

— Я ни разу не пила крепкий алкоголь.

Но, глядя в командный взгляд Азима, Джохара поднесла стопку к губам.

Виски обжег сначала горло, затем внутренности. Она еле удержалась, чтобы не сплюнуть огненный напиток, но вместо этого вытерла губы ладонью и протянула Азиму пустую стопку.

— Спасибо.

Азим, к ее удивлению, как будто даже улыбнулся.

— Неплохо для первого раза. Даже не раскашлялась.

— Я сдержалась.

— У тебя есть сила воли.

Не поняв, хорошо это или плохо, Джохара решила просто расслабиться и немного посмотреть в окно. События этого дня попросту не укладывались в голове. Но при движении огни парижских улиц казались бесконечным размытым пятном. Или это начал действовать виски?

— И все же, как вы меня нашли? — спросила Джохара спустя несколько минут. — Я уже поняла, что легко, но…

— Водитель позвонил твоему отцу, а твой отец позвонил мне.

Итак, отец еще раз ее предал. Неудивительно, но все равно обидно.

— Он злился?

— А ты как думаешь?

— Я не знаю, — почти шепотом ответила Джохара.

Сейчас ей хотелось расплакаться. Она чувствовала себя уставшей, загнанной и почти обесчещенной. Хуже, чем ребенок, которого у всех на глазах ни за что наказали ремнем.

— Не думал, что тебе хватит глупости сбежать, — сказал Азим с нескрываемым гневом в голосе. — Хотя ты и сказала, что тебе плевать на нашу свадьбу.

— Как и тебе, — ответила Джохара.

Она сама удивилась своей смелости. Ни отцу, ни кому бы то ни было еще она не позволяла себе отвечать вот так. А еще она так естественно и смело обратилась к Азиму на «ты».

И главное — ей понравилось. Оказывается, это приятно — говорить то, что действительно думаешь, не думая о последствиях.

Азим ничего не ответил, а лишь отвел взгляд в окно. Зато Джохара теперь вдруг ощутила его близкое присутствие. Его силу и могущество рядом с собой. Она чувствовала кедровый запах его лосьона после бритья. Что-то при этом творилось в ее теле, о чем она раньше не знала. Это интриговало. Ей хотелось придвинуться к нему ближе, но она боялась. Этот мужчина — ее злейший враг.

— Наше знакомство, — проговорил вдруг Азим, не отводя взгляда от окна, — прошло не так, как я ожидал.

— А чего ты ожидал? — спросила Джохара.

Ей было действительно интересно, но она не смогла скрыть в голосе нотки сарказма.

— Я думал встретить покорную женщину, которую мне описывал твой отец. А пока что ты только и делаешь, что разочаровываешь меня.

— Не больше, чем ты меня, — выпалила Джохара и чуть ли не вжалась от испуга в спинку кресла.

Азим посмотрел на нее взглядом, полным холодной ненависти. Похоже, в этот раз она перешла черту.

— Значит, нам обоим придется смириться, — сказал он после пугающе долгих секунд тишины и вновь отвернулся к окну.

Больше никто не сказал ни слова, пока лимузин не подъехал к красивому зданию на Елисейских полях.

— Ты здесь живешь? — спросила Джохара.

— И здесь тоже.

Водитель открыл дверь машины, и Азим вышел первым. Он протянул руку Джохаре, и…

Она знала, что не выберется самостоятельно. У нее не было выбора. И она опустила ладонь в руку Азима.

Это простое прикосновение вызвало такой удар изнутри, словно Джохара взялась за оголенный провод. Она чуть не воскликнула от шока, но вдруг заметила на лице Азима улыбку. Нет, скорее, это была ухмылка холодного самодовольства.

Но едва Джохара вышла из машины, Азим отпустил ее руку и, как ни в чем не бывало, направился к входу в здание. На дрожащих, как и все тело, ногах Джохара пошагала за ним.

Никто из них не говорил ни слова. Лифт с зеркальными стенами поднимал их в пентхаус, а Джохара жалась спиной к заднему зеркалу. Ее серые глаза загадочно горели и казались почти серебряными в тусклом свете лифта. Раньше Азиму доводилось видеть будущую жену только в бесформенных восточных одеждах. Теперь же его взгляд машинально упал на тонкие и эстетичные изгибы ее тела, подчеркнутые узким летним платьем. Чего стоила хотя бы ее маленькая, но такая манящая грудь в неглубоком декольте. Или узкая талия, или длинные стройные ноги. Неудивительно, что тот отвратительный сутенер горел желанием затащить ее в свой бордель.

Но догадывается ли сама Джохара, насколько она привлекательна?

Когда двери лифта открылись, Азим жестом пропустил ее вперед, а затем вышел сам. Теперь он просто стоял и смотрел на Джохару сзади. На то, как ткань платья облегает ее бедра. На то, как волнисто шевелится легкий материал при каждом ее движении. Локоны темных волос опускались Джохаре на плечи, а ему хотелось поднять их и увидеть нежную кожу, скрытую за ними.

— И? — протянула Джохара, поворачиваясь к нему. — Что дальше?

Азим скрестил на груди руки.

— Дальше мы поженимся.

— Допустим, — сказала Джохара, принимая ту же позу. — Хотя меня никто не спрашивал.

— Тебя готовили к этому с рождения.

— Пусть так, но ты четко дал понять свои намерения. Ты не хочешь узнавать меня как человека.

— А Малик хотел?

Азим сам не знал, как мог спросить такое. Произносить имя брата было противно до боли. Еще омерзительней было представлять Джохару с ним в постели.

Джохара гордо приподняла подбородок и отвернулась в сторону.

— Не особо.

— Так в чем проблема?

Азим не знал, что и кому хочет доказать. Что его невесте больше по душе Малик? Что сам он ей неприятен? Может, виной тому шрам на лице? Тогда что с ней будет при виде его спины?

— Если честно, — тихо начала Джохара после недолгой паузы, — за Малика я тоже не хотела выходить. Надо быть ненормальной, чтоб стать женой незнакомца ради какой-то короны.

— Но ты согласилась.

— Не я, а отец. Он просто не оставил мне выбора.

— Если ты не хотела выходить и за брата тоже, почему не возражала в тот раз?

— В тот раз я почему-то не думала об этом, — честно призналась Джохара. — Возможно, в душе я верила, что свадьба не состоится.

— Не очень дальновидно, — ухмыльнулся Азим. — До росписи оставалось всего ничего.

Джохара пожала плечами:

— И все же она не состоялась. — Прошло не меньше полминуты, прежде чем она продолжила: — Представляю, что ты обо мне думаешь.

— Я думаю, что вовремя нашел тебя, — сказал Азим со всей серьезностью своего низкого голоса.

И вдруг ему показалось, что в уголках глаз Джохары засверкали слезинки. Но отчего? И разве такое возможно? Ему вдруг захотелось подойти к ней и успокоить. Но инстинкт подсказывал, что это будет ошибкой. Он — охотник, она — жертва. По крайней мере, так должно казаться ей. Да и как он ее успокоит? Он понятия не имел, как успокаивают женщин.

Но все же сейчас, когда Джохара отошла к окну и смотрела теперь на залитый огнями вечерний Париж, Азим испытывал непреодолимое чувство жалости к ней. Он знал, что такое быть в ловушке.

— Тебе нужно отдохнуть, — наконец сказал он. — Завтра будет трудный день.

Резко повернувшись, Джохара испуганно посмотрела на него.

— Почему?

Но Азим лишь покачал головой, не желая говорить большего. Пора учить будущую жену покорности.

— Просто ложись спать, — распорядился он и кивнул в сторону темного коридора, ведущего из прихожей в жилую зону. — Можешь занять любую гостевую комнату. И не вздумай сбежать. Пентхаус закрывается на электронные замки. К тому же здесь везде сигнализация. А охране дан приказ не выпускать тебя одну.

Джохара заморгала от удивления. Слышать приказной тон было странно после того, как она показала ему свою открытость. Но что-либо возразить она не успела, потому что Азим уже развернулся и пошагал по коридору, не дожидаясь ее ответа.

Он знал, что она повинуется.

Джохара проснулась от яркого света, льющегося в широкие незанавешенные окна. На мгновение она почувствовала себя прежней — веселой, оптимистичной, радующейся новому дню. Но вот всплыли воспоминания о прошедших сутках, и Джохара сжала под подушкой кулаки. День только начался, а она уже ощущала себя изможденной.

Признав свое совершеннейшее фиаско, она поднялась. Хочет она того или нет, но скоро они встретятся с Азимом. И что тогда? Они сегодня же вернутся в Алазар? Встретит ли она в этот день отца? От одной этой мысли в животе туго затянулся узел. Джохара уже знала, что за человек ее отец. Он не любил ее. Ее не любил никто. И единственное, что ей оставалось, — покорно встретить свое будущее. Покорно, но с гордо поднятой головой.

Вчера Джохара вошла в первую же спальню, даже не оглядевшись по сторонам. Теперь же она видела, что это была просторная комната в светлых тонах с большим окном, выходящим на город. За ним Сена зелено-голубой водой разделяла узкие улочки и широкие бульвары.

Ее чемодан стоял у двери. При этом прислуги в пентхаусе вроде как не было. Значит, чемодан принес сам Азим. И значит, он знал, в какой комнате она остановилась. А еще это значило, что он в любую минуту может к ней зайти.

Интересно, каким будет его следующий приказ?

Почему-то сейчас Джохаре было все равно. Она неспешно приняла душ и оделась. Медленно, словно это помогало отложить момент встречи с Азимом.

Она прошла по коридору и увидела его в одной из комнат. Он сидел за столом в итальянском костюме. Перед ним стоял ноутбук, рядом дымилась чашечка кофе. А дальше случилось необъяснимое. Азим поднял на нее взгляд, и тело Джохары затряслось, будто сквозь нее пропустили электрический ток. Взгляд этих мрачных глаз пронизал ее насквозь, пройдя все без исключения уровни защиты.

Джохара стояла на месте как вкопанная. Его скулы и вчера были такими острыми? А губы такими полными? И почему, черт возьми, она вообще об этом думает?

— Решил с утра поработать? — спросила Джохара первое, что пришло в голову.

Ей просто показалось, что вид Азима уж слишком деловой. Но разве она видела его другим? Может, он и по пляжу ходит в костюме. В конце концов, она его совсем не знает.

— Нет, — кратко ответил Азим и кивнул на серебристый чайник и поднос с круассанами. — Позавтракай.

— Ты намерен всю жизнь давать мне указания?

Азим приподнял одну бровь.

— Разве ты не хочешь есть?

— Хочу, но…

Вот опять. Она действительно жутко хотела есть. А он как будто заранее знал об этом. Не догадывался, а именно знал наперед.

Тем временем Азим откинулся на спинку стула и теперь наблюдал, как Джохара подходит к столу и наливает кофе в чашку. Она знала, что он не отводит от нее глаз. Но не знала, что это значит. Вчера, находясь в шоке от происходящего, Джохара почти не запомнила внешность Азима. В память въелось лишь то мистическое, почти демоническое впечатление, которое он производил. Разве его можно сравнивать с Маликом? Сложно поверить, что они вообще родные братья.

— И каково это — вернуться? — вдруг спросила Джохара и сама же чуть не поперхнулась кофе.

Слова вновь опередили мысли, и она не успела подумать о последствиях.

Азим опустил чашку на стол, глаза его сузились в две тонкие полоски.

— Что ты имеешь в виду?

Джохара смогла лишь пожать плечами. Сейчас лучше изобразить из себя недалекую дурочку, говорящую все, что приходит на ум. Тем более что в каком-то смысле так оно и было.

— Ты долго не был в Алазаре.

Азим встал из-за стола и убрал ноутбук в блестящий кожаный чехол.

— Вернуться было достаточно странно, если ты понимаешь, о чем я.

— Кажется, понимаю, — ответила Джохара, откусывая кусочек круассана. — Отец сказал, ты потерял память.

На пару секунд Азим как будто замер. Затем положил ноутбук на столешницу.

— Да.

Джохара заметила, как изменился его взгляд. Это уже не был взгляд охотника. Охотник как будто внезапно сам стал жертвой. Интересно, почему.

— А теперь ты все вспомнил?

— Нет, не все, — мрачно ответил Азим. — Отчетливо я вспомнил только детство.

Джохара медленно кивнула. Она знала, что на этом беседу лучше закончить, но любопытство взяло верх.

— И все же, если мы поженимся, нам нужно знать друг друга лучше.

— Если? — повторил Азим, изогнув дугой брови. — Никаких «если» быть не может.

Джохара отвела взгляд в сторону, готовая расплакаться. Похоже, только чудо может спасти ее от замужества за этим тираном.

— Неужели нет более подходящих кандидатур на мое место?

— Нет, — отрезал Азим.

Он сложил руки на груди, и под тканью костюма округлились его крепкие бицепсы.

— В другой ситуации это бы мне польстило, — выдохнула Джохара.

— Тебе это льстит и сейчас.

— Я бы предпочла свободу.

И вдруг по лицу Азима проскользнуло что-то, чего Джохара не смогла уловить. Что-то сродни состраданию. Как будто он понимал, каково это — терять свободу. Но по его поджатым губам и пульсирующей на виске жилке было ясно, что это ничего не меняет.

— Если бы тебе даровали свободу сейчас, что бы ты сделала? — спросил Азим. Он знал, что у нее нет ответа, но продолжал ждать. — В свои несколько свободных часов ты чуть не стала проституткой. — Его тон давил Джохару, как асфальтовый каток. — Ты ничего не знаешь об этой жизни. Ты не приспособлена ни к какой работе.

— С чего ты это взял? — возмутилась было Джохара, но быстро поняла, что он опять прав.

— За всю свою жизнь ты хоть минуту работала?

Живя во Франции, Джохара любила часами сидеть в саду или в своей комнате и листать книги по природной медицине. Но значит ли это, что она ленива и избалованна? Как бы то ни было, она не будет отвечать. Азим уже признал — ему интересна только ее родословная.

— Да, у меня не большой жизненный опыт, — признала Джохара. — И поэтому я не хочу еще сильнее заточать себя во дворце.

— Кто говорил о заточении?

— Ты сам сказал, что я должна всегда быть рядом с тобой, в твоем гареме и где там еще…

— В моей постели, — подсказал Азим. — И поверь, в мире есть места куда ужасней. Так что тебе еще повезло.

— Не знаю…

— Но скоро узнаешь, — перебил Азим, и у Джохары сбилось дыхание. Он оттолкнулся от столешницы и подошел к ее стулу. Так близко, что Джохаре ударил в нос знакомый кедровый запах. — Должно же быть в нашем браке хоть что-то приятное. — С этими словами он взял ее за руки и помог встать со стула.

Джохара нервно выдохнула:

— Что это значит?

— Ты не знаешь, что значит «приятно»?

Не в силах смотреть Азиму в лицо, Джохара опустила взгляд и теперь видела, как переплелись пальцы их рук. Она чувствовала источаемый им жар. Ни разу в жизни она не была так близка с мужчиной.

— Тебе лучше заранее узнать, что значит «приятно», — продолжил Азим. — Иначе в первую брачную ночь ты можешь сойти с ума.

— Я не…

Но Джохара не знала, что хочет сказать.

— Ты не что? — спросил Азим и приподнял рукой ее подбородок.

Теперь Джохара не могла смотреть в другую сторону. Перед ней была вся глубина его темных карих глаз. Отчего-то они уже не казались ни холодными, ни жестокими. Теперь в них хотелось потеряться, утонуть, исчезнуть навсегда.

Не найдя ответа, Джохара лишь покачала головой. И тогда Азим засмеялся.

— Ты шлешь мне путаные сигналы, Джохара. Из них я понимаю, что ты напугана. И что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

«Поцеловал»? Но Джохара видела поцелуи только в кино, поэтому не могла этого хотеть. По крайней мере, голос ее рассудка громко кричал «нет». А вот тело желало, чтобы дистанция между ними сократилась и губы их действительно сомкнулись в поцелуе.

И вот это случилось. Джохара отказывалась верить, но губы Азима уже примкнули к ее губам так нежно, осторожно и… Щекотно.

Затем еще раз, и тело Джохары натянулось как струна скрипки, которую впервые настраивал умелый музыкант. Еще мгновение, и губы Азима уже плотно прижались к ее губам. Симфония чувств заиграла в ней в полную силу.

Джохаре казалось, что внутри ее взрывается фейерверк. Азим ласкал губами нежный контур ее рта, так уверенно и крепко прижимая к себе ее тело. Их бедра тесно соприкасались, своей грудью она упиралась в его мускулистую грудь. Машинально Джохара запустила пальцы в его густые черные волосы.

Она не знала, что поцелуй — это так приятно. Это практически чудо. В голове Джохары звенело, тело содрогалось. Она чувствовала, что кто-то будто открыл ее, как бутылку шампанского, долго ждавшую своего часа. Она водила пальцами по его лицу — так нежно и ласково.

Поцелуй завершился, когда Джохара коснулась его шрама. Едва это случилось, Азим разомкнул губы и отступил в сторону. Джохара смотрела на него не моргая, а разум ее кружил каруселью. Лицо Азима было непостижимо, как никогда. Вот только черные глаза его едва не светились от триумфа.

— Неплохое начало, — сказал он, отходя еще дальше в сторону.

Джохара уже не понимала, что происходит и почему. Единственное, что она знала, — это то, что этот поцелуй был настоящим. Страсть в нем не была притворной. А реакция ее собственного тела попросту пугала.

— Ты всех так целуешь? — неожиданно для себя спросила Джохара.

— Нет, — ответил Азим. — Только жену.

— Пока что я тебе не жена.

— Пока что нет. Но сегодня ты ею станешь.

Конечно же, Джохара просто не оправилась от поцелуя, и эти слова ей просто послышались.

— Что значит «сегодня»? — боязно поинтересовалась она.

— Я забронировал время в местном ЗАГСе, — ответил Азим деловым тоном, словно дело происходило на рабочем совещании. — Через час мы должны быть там.

Джохара округлила глаза:

— Через час?

— Ты не ослышалась.

— Но… — В горле Джохары пересохло, сердце колотилось в груди. — А мои родители? А другие гости?

— Все уже приглашены.

Кого бы Азим ни имел в виду, это будут не те люди, которых желала видеть на своей свадьбе Джохара. Алазар для нее — чужая страна. Место, куда она приезжала лишь время от времени, да и то по воле отца. Да и сам Азим — как ни был приятен его поцелуй — оставался Джохаре чужим человеком. А если свадьба случится сегодня, последует ли за ней и первая брачная ночь? Когда перед глазами Джохары пробежал ряд непристойных картинок, ноги ее подкосились.

— Но почему? — Вопрос вылетел из ее уст, как пуля из револьвера. — Куда ты так торопишься? Почему бы не провести официальную церемонию в Алазаре, чтобы твой народ…

— Мой народ получит все, что хочет, — спокойно перебил Азим. — Официальная церемония со священником и алтарем тоже будет. Но через пять дней.

Джохара смотрела ему в глаза, не веря своим ушам.

— Я не готова, — сказала она, хотя знала, что Азиму все равно.

— А я не уверен, что ты снова не сбежишь, — объяснил свою позицию Азим.

— Я дам тебе слово.

— Твоему слову я не верю.

— Но мой отец ни за что не…

— Твой отец не только в курсе, но и согласен со мной.

Значит, отец окончательно занял сторону Азима. Что ж, теперь это неудивительно. Выходит, свадьбы не миновать. Если попытаться сбежать еще раз, Азим ее отыщет. Да даже если нет, она в первый же день попадет в передрягу.

Так, может, пришло время повзрослеть и смириться с судьбой?

— Все не так страшно, как ты думаешь, — прервал Азим мысли Джохары. — Я не палач, и никто не ведет тебя к гильотине. Это даже не пожизненное заключение.

— Для меня это именно оно, — тяжело выдохнула Джохара.

И вдруг она заметила, как в глазах Азима словно погас огонек, горевший еще секунду назад. Но возможности обдумать это не было.

— Я уже понял, — с привычной холодностью заключил Азим. — А теперь ступай готовиться к свадьбе.

Азим видел, с каким бледным лицом садилась в лимузин его невеста. После того как он отправил ее готовиться к церемонии, Джохара лишь кратко отвечала на его вопросы как по дороге в ЗАГС, так и в самом ЗАГСе.

Выглядела она при этом прелестно — в светло-розовом платье с перламутровой кисеей. Ее тяжелые темные волосы были затянуты сзади в низкий шиньон. Это платье — как и четыре других — Азим заказал в соседнем бутике и теперь был польщен, что Джохара все же выбрала одно из них.

Азим откинулся на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. Как некстати эта головная боль. Только не сегодня. Только не сейчас.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джохара, когда он зажмурился от мигрени.

— Да, спасибо.

— А с виду похоже, что тебе больно.

— Со мной все хорошо, — повторил Азим уже тверже и снова закрыл глаза.

— Я даже не знаю, куда мы едем, — сказала Джохара после недолгой паузы. — Ты решил вернуться в Алазар?

— Нет, мы летим в Италию. У меня срочное дело в Неаполе.

— Что за дело, если не секрет?

Меньше всего Азиму хотелось посвящать Джохару в подробности своего бизнеса.

— Нужно проверить счета своей компании до возвращения в Алазар.

— Я не знала, что у тебя есть своя компания. И чем она занимается?

— Недвижимостью. Фирма называется «Оливьери холдинге».

Брови Джохары поднялись дугой.

— «Оливьери»? — переспросила она.

— Пока я не вспомнил, кто я, меня звали Рафаэль Оливьери.

Да, когда-то его звали Рафаэль Оливьери. А теперь Рафаэль Оливьери был мертв. Погребен вместе со всем его позором.

— А как же люди, которые знали тебя под этим именем? — спросила Джохара.

Тело Азима напряглось. Он смотрел в окно на напряженное парижское движение, а видел свою прошлую жизнь. Столько лет тяжкого труда и безрезультатной борьбы. Злость и позор. Боль и обида. Снова боль и, наконец, долгожданная сладкая месть. Он уничтожил человека, который хотел уничтожить его самого. Но даже мести ему было недостаточно.

— А что эти люди? — спросил Азим, не поворачиваясь от окна.

— Ты скучаешь по ним?

Он достал из кармана телефон и открыл входящие сообщения.

— Нет.

В мире нет человека, по которому он бы скучал. Раньше его жизнь была посвящена одной цели — отомстить Паоло Каивано. Лишь когда это случилось, он вспомнил все. Память вернулась, когда в новостях показали его родного деда. Только тогда Азим вспомнил, кто он на самом деле. Тогда-то он и решил, что должен вернуть свое имя, свое прошлое и настоящее. И получить за все мучения сполна.

— Мы надолго в Неаполь? — поинтересовалась Джохара.

— На пару дней. В выходные у нас свадьба в Апазаре.

Практически весь полет до Неаполя Азим молчал. По дороге от аэропорта до его личной виллы он тоже не произнес ни слова. Джохара ни о чем больше не спрашивала, и Азима это устраивало.

Если бы еще не чувствовать ее дыхания. Не вдыхать ее ванильно-миндальный запах. Не видеть боковым зрением ее волосы, чернота которых граничила с синевой. Все это отвлекало его от работы, и за время поездки он так и не ответил на несколько писем.

Когда они добрались до виллы, Джохара выглядела уставшей и как будто недовольной. Войдя в шикарный дом, она даже не огляделась по сторонам и не обмолвилась ни словом. Зато когда дворецкий по имени Антонио помогал им занести вещи, Джохара улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась Азиму. Это была добрая и, главное, искренняя улыбка. В душе Азим корил себя за то, что вообще обратил на это внимание.

— Я распорядился, чтобы нам приготовили ужин, — сказал он.

— Было бы прекрасно, — ответила Джохара без намека на эмоции.

Азим знал, что сейчас будет логично оставить ее и заняться делами. Знал и по какой-то дурацкой причине не хотел этого делать. Джохара выглядела такой хрупкой и ранимой. И ему хотелось как-то это исправить.

— Не желаешь переодеться? — внезапно спросил он.

«Во что?» — пронеслось в голове Джохары.

— В чем-то другом тебе будет удобней, — продолжил Азим, не дождавшись ответа. — Одежда наверху.

Джохара не знала, относилось ли это к его аристократичным приказам или он и впрямь о ней заботился. Возможно, и то и другое.

— Хорошо, спасибо, — ответила она.

— Я тебя провожу.

И Джораха последовала за Азимом по винтовой лестнице в спальню, декорированную в кремовых и золотистых оттенках. На огромной кровати лежало не меньше десяти подушек из шелка и сатина. И вдруг так неожиданно Джохара представила на этой кровати себя.

Обнаженной.

Вместе с ним.

Откуда взялась такая фантазия?

Просто их первая брачная ночь неминуема. Джохаре показалось, что пол под ее ногами качнулся. Глаза застлала белесая пелена.

— Одежда в гардеробной. — Азим указал жестом на смежную со спальней комнату.

— Спасибо, — ответила Джохара, чувствуя, как по телу ее бегут мурашки.

Успел ли он что-то прочитать в ее глазах?

— Я буду внизу, — продолжил Азим. — Присоединяйся, когда проголодаешься.

— Хорошо.

Но Азим вышел за дверь, не дождавшись ее ответа. Только сейчас Джохара наконец свободно вдохнула. Сможет ли она когда-либо вести себя с ним естественно? Будут ли они беседовать о чем-то, смеяться вместе, смотреть кино? Найдут ли общие интересы, или их будет объединять только постель? Ведь теперь они законные муж и жена.

Когда Джохара вошла, Азим стоял у окна спиной к ней. Он повернулся, услышав ее шаги, и оглядел ее с ног до головы. По телу Джохары пробежала дрожь, словно рябь по речной воде. Но главное — она будто ощутила внезапную горячую волну у себя между бедер. Такая реакция тела пугала. Похоже, Азим умеет не только читать ее мысли, но и управлять ее телом на расстоянии.

— Пахнет вкусно, — кивнула Джохара в сторону накрытого стола, продолжая чувствовать на себе его взгляд.

— Что ты желаешь? — спросил Азим, подходя ближе к блюдам.

Или к ней? Джохара обхватила себя руками, чтобы хоть как-то скрыть дрожь.

— Я… Я не знаю, — ответила она голосом напуганного ребенка.

— Расслабься, — сказал Азим, словно поняв ее состояние.

Он уже накладывал себе ризотто с овощами. Джохара была голодна, как никогда в жизни. Слюна выделялась и от запахов, и от вида блюд на столе. Больше всего хотелось попробовать пасту с фаршированными перчиками в соусе «рагу». Да даже не попробовать, а съесть целиком всю тарелку! Вот только как это сделать, когда в горле пересохло и стоит ком.

— Мне можно?… — хотела было спросить Джохара, но не смогла подобрать подходящих слов.

— Тебе можно все, — ответил Азим, так и не дождавшись окончания вопроса. — Ни в чем себя не ограничивай. И не бойся, — многозначительно добавил он. — Брачная ночь у нас будет после венчания в Алазаре.

Джохара окончательно потеряла дар речи. С одной стороны, будто тяжелый камень вдруг упал с ее души. Но вместо него вдруг появилось колющее разочарование.

— Я тебя успокоил? — услышала она голос Азима, полный нескрываемого сарказма. — Можешь быть уверена, к тому моменту ты сама будешь этого желать.

Столь дерзкое заявление прозвучало как угроза и успокоение. Сердце Джохары пропустило пару ударов, щеки зарделись румянцем.

— Тогда зачем ждать? — спросила она и чуть не упала в обморок от своего вопроса.

Слова будто сами сорвались с ее губ, не спрашивая разум.

Азим поднял одну бровь и чуть склонил голову набок.

— Наш народ должен видеть доказательство твоей девственности. В противном случае позор нам обоим.

— Неужели ты серьезно? — заморгала глазами Джохара. — Это звучит так… архаично.

Азим лишь пожал плечами:

— Серьезнее некуда. — Он кивнул в направлении выхода на террасу. — Кстати, ужинать мы будем там.

— Хорошо, — вновь машинально ответила Джохара.

В действительности ее радовало наличие нескольких дней в запасе. Будет время подготовиться, набраться уверенности. Поговорить с ним, в конце концов.

— «Поговорить»? — переспросил Азим удивленно. Но еще сильней удивилась Джохара. Неужели она сказала это вслух? И какую именно из своих мыслей она озвучила? — О чем ты хочешь поговорить?

— О нас, — ответила Джохара с наигранной уверенностью. Должна же она ответить хоть что-то. — Теперь, когда мы женаты, нам нужно узнать друг друга получше. — Азим посмотрел на нее взглядом усталого родителя. Она вспомнила, что уже много раз говорила ему эти слова, и он явно дал ей понять, что не желает узнавать ее лучше. — Ладно, забудь, — проговорила в сторону Джохара, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

С этими словами она переступила порог террасы. Прохладный бриз и головокружительный вид окружающих гор как будто привели ее в чувство. Джохаре на секунду показалось, что даже настроение ее улучшилось. Вот только отчего? Как, черт возьми, ей вести себя в этом браке?

— О чем конкретно ты хочешь поговорить? — раздался сзади голос Азима.

Поставив две тарелки на небольшой чугунный столик, он всмотрелся в горизонт. Его профиль напомнил Джохаре какого-то римского консула или императора. Аристократический нос, волевой подбородок, более чем уверенный взгляд. Лишь шрам на щеке слегка портил совершенство картины. Конечно, Джохара хотела знать, откуда у него этот шрам. Но она никогда об этом не спросит.

— Признаться, я не привык к разговорам, — продолжил Азим, всматриваясь в горизонт.

— Почему?

Он пожал широкими плечами и как будто напрягся.

— В моем детстве это не поощрялось. А потом…

Азим вдруг остановился, словно следующие его слова были бы лишними. У Джохары неприятно кольнуло в животе. Она не хотела провоцировать его агрессию, но ей было любопытно. В конце концов, теперь этот мужчина — ее муж.

— Ты имеешь в виду, что потом тебя похитили? — осторожно спросила она. Ответом ей стал чуть заметный кивок. — Но ты говорил, что почти ничего не помнишь.

— Я не помню само похищение, — холодно проговорил Азим, не отводя глаз от гор. — Помню только, как проснулся в итальянской больнице. Врачи констатировали амнезию.

— Это ужасно, — только и смогла ответить Джохара. Даже в страшном сне она не могла представить такую участь. В момент похищения ему было всего четырнадцать лет. — Но ведь ты был совсем юным мальчиком. Кто заботился о тебе, когда ты очнулся?

Грустная полуулыбка скользнула по лицу Азима, слегка изогнув его шрам.

— Никто.

Господи, зачем люди вообще говорят о себе? Разве это не пытка — ворошить свое прошлое? Воспоминания — сродни оголенным нервам, выставленным на бой палками и плетьми. Он не был готов делиться своим прошлым с Джохарой. Как не был готов к отношениям с ней. Все, что она о нем знает, может обернуться против него. Не зря говорят, что знание — сила.

Но лишь в паре предложений он сказал ей так много.

Теперь она будет жалеть его. Азим знал, что это такое. Его уже жалели и раньше. Самое ужасное, что тогда он это заслужил. А сейчас? Зачем он вообще заговорил с ней об этом?

— Ну а ты? — спросил Азим, меняя тему. — Как тебе жизнь во Франции?

Задавая свой вопрос, он машинально представлял себе веселье, коктейли у бассейна и бесконечные вечеринки. Да, Джохара девственница, но это не значит, что душа ее такой уж чистый лист.

— Я жила очень спокойно, — ответила Джохара. — Помогала маме, ухаживала за садом. — Она пожала плечами и улыбнулась. — Ничего особенного.

— А как же вечеринки и все такое?

— Ничего такого не было. Маме часто бывало плохо, поэтому я всегда была рядом. Если я куда-то и выбиралась, то только в соседнюю деревню к репетитору.

Совсем другой представлял себе Азим жизнь Джохары.

— А друзья?

— Друзей как таковых у меня нет, — вновь пожала плечами Джохара. — Разве что прислуга. Повар Люцилла и ее муж Томас. Я очень по ним скучаю.

— И это та жизнь, за которую ты так держишься? — Азим видел, что при этом вопросе Джохара слегка прищурилась. Но все же не мог не продолжить. — Ты сбежала от меня к больной матери, саду и поварихе?

Джохара гордо вздернула подбородок. Ее тонкие плечи расправились.

— Я сбежала к свободе.

— Свободы нет даже у меня.

Джохара нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Моя судьба быть новым султаном, хочу я этого или нет.

— Но ведь выбор есть всегда.

Видимо, она не понимает, о чем речь. Султанат для него — не блажь, не простая необходимость. Это то, что он заслужил своей бесконечной мукой. Иногда ему казалось, что это единственный способ спасти свою душу.

Если от нее хоть что-то осталось.

— У тебя тоже был выбор, — ответил Азим. — Ты сама сказала брачные клятвы. Если тебе была так дорога твоя свобода, на росписи ты могла ответить «нет».

Джохара покраснела и отвернулась в сторону. А Азим не знал, зачем гнет эту линию. Вместо того чтоб помочь Джохаре расслабиться, он то и дело давил на нее.

Джохара стояла отвернувшись.

— Это было бы нечестно, — спокойно проговорила она. — И бессмысленно. У меня тоже есть обязательства, к которым меня готовили с детства. Я уже пыталась сбежать, и ты знаешь, что из этого вышло. Теперь я просто выбрала меньшее из зол.

— «Меньшее из зол»? — переспросил Азим. — Думаешь, мне приятно это слышать?

— Не знаю. Я просто ответила на твой вопрос. — Джохара глубоко вздохнула и повернулась к нему. Ее серебристые глаза горели смелостью и решительностью. — Но теперь мы женаты, и я хочу жить с тобой в мире. Знать тебя и быть тебе хотя бы… подругой.

— Подругой?

Азим не знал точно, но, возможно, он впервые в жизни произнес это слово. У него никогда не было ни друзей, ни подруг.

— Почему нет? — продолжала Джохара. — Я твоя жена, а значит, мы можем спокойно общаться, делиться переживаниями, новостями, надеждами…

Азим смотрел ей прямо в глаза и понимал, что она действительно так считает. Но их представления о браке прямо противоположны. У него нет никакого желания делиться с кем-либо новостями и уже тем более — переживаниями. Это дает другим власть над тобой.

Ему вспомнился Малик, у которого были подобные отношения с Грейси. Да, Малик выглядит влюбленным, даже счастливым.

Но таким слабым.

— Мы не можем быть друзьями, — отрезал Азим. — Мы муж и жена, и не более того.

Когда Джохара проснулась, Азима уже не было.

Вчера после ужина он закрылся в кабинете, и с тех пор она его не видела. Спали они в разных комнатах.

Джохара провела утро, бесцельно бродя по просторным комнатам его виллы. Нигде ни одной фотографии. Ни одного воспоминания. Ни намека о том, кто он — ее новоявленный муж. Единственное, что удалось узнать, — это то, что Азим бывает здесь чаще, чем в других своих резиденциях. Об этом Джохаре сообщил Антонио.

Он же позвал ее на завтрак, после которого у Джохары появилось желание прогуляться. Она собрала сумочку и попросила Антонио вызвать водителя.

— Синьора, вы решили погулять? — спросил дворецкий и поднял брови так, что лоб его наморщился.

— Да, хочу посмотреть Неаполь.

Антонио выглядел озадаченно. Вежливая улыбка явно давалась дворецкому с трудом.

— Простите, синьора, но господин не велел вам покидать дом.

Сердце Джохары пропустило удар, но сразу начало стремительно набирать скорость. Она смотрела на Антонио, не зная что сказать. Ей было обидно. Неужели Азим и впрямь считает, что она может сбежать даже после свадьбы? Значит, она его заложница в прямом смысле слова. А в Апазаре будет еще хуже. Что, если его разговоры о гареме были не метафорой? Что, если она действительно будет для него лишь «одной из»?

Учтиво кивнув Антонио, Джохара повернулась и направилась в сад. Она привыкла загорать на природе, но не так. Не за забором и не среди высаженных цветов, похожих на искусственные. Все это ни в какое сравнение не шло с видами Прованса. В эту секунду ей до боли в сердце захотелось во Францию. В свой сад, в свою комнату, заставленную вазами и банками. В кухню, залитую солнечным светом, где постоянно напевает мимо нот Люцилла.

Ей хотелось даже к маме, которая давно превратилась лишь в молчаливого призрака.

Куда угодно, только чтоб не сидеть здесь в одиночестве и изоляции.

Сев на лавку под раскидистым кипарисом, Джохара закрыла глаза. В этот раз сбежать не получится.

Здесь Азим ее и нашел. Джохара выглядела спокойной. Она сидела с закрытыми глазами, откинув голову на ствол кипариса. Издалека Азиму даже показалось, что Джохара улыбается. Что-то дрогнуло у него внутри при виде ее. И Азиму это не понравилось.

— Ты давно здесь? — спросил он вместо приветствия.

Собственный голос прозвучал громко и оттого даже как-то грубо.

Джохара открыла глаза, и улыбка — если она и была — исчезла с ее лица.

— Я не знаю, — ответила Джохара. — А что, сидеть в саду тоже преступление?

— Антонио сказал, что ты здесь уже несколько часов.

Она вздернула подбородок.

— И что с того?

Азим понял, что разговор принял ненужное направление. И причина тому — он сам. Он умудрился столкнуться с проблемой даже тогда, когда хотел лишь мирно побеседовать.

— Но почему именно здесь? — спросил Азим, стараясь придать голосу вежливую тональность.

— Дома скучно, а ездить в город ты запретил.

— Ты знаешь, к чему эти меры.

— Мы уже женаты, — напомнила Джохара. — Как ты представляешь себе мой побег? — Она снова откинула голову на кипарис. — Я уже смирилась с пожизненным заключением.

Азиму показалось, что из его ноздрей исходит ярко-красное пламя. Он приехал с работы на три часа раньше, чтобы поговорить с ней. Просто потому, что колонки из цифр на экране рабочего компьютера в какой-то момент потеряли смысл. Все его мысли возвращались сюда, на эту виллу, где осталась его законная жена.

Но теперь получалось, что все зря. И это лишь потеря драгоценного времени.

— Не выходи больше в сад, — холодно распорядился Азим.

Джохара открыла глаза, блеснувшие ледяным светом.

— Ты запрещаешь мне бывать даже здесь? В саду за забором с кучей камер слежения? Здесь-то чего ты боишься?

Азим ощутил приступ боли в висках. Он знал, что ведет себя неразумно. И знал почему. Причина тому — равнодушие Джохары. По каждому ее жесту, взгляду и слову было видно, насколько ей все равно.

— Речь о твоей безопасности, — попробовал оправдаться Азим.

— Речь о том, что ты в очередной раз демонстрируешь свою власть надо мной.

— В Неаполе у меня есть враги.

Глаза Джохары округлились в изумлении.

— И кто же они?

Азим пожал плечами, не желая посвящать жену в подробности.

— Власть и богатство вызывают в людях зависть, — уклончиво ответил он.

— То есть я здесь в опасности? — спросила Джохара и облизнула губы.

Это простое движение пронзило тело Азима огненной стрелой. Может, не так-то и хорошо, что до первой брачной ночи еще так долго?

— Я не знаю, — честно признался Азим. Он действительно не знал, на что способен Паоло Каивано. Как не знал, какой властью наделен этот человек сегодня. Но как бы то ни было, судьбу испытывать не нужно. Много воды утекло с тех пор, как он сбежал от Паоло Каивано. Но до сих пор живет, оглядываясь по сторонам. Он нанял лучших телохранителей и ездит в бронированных машинах. Но машины и охрана есть у каждого неаполитанского бизнесмена. — Я просто не хочу рисковать.

— То есть мне нельзя выходить в сад? — переспросила Джохара, не веря в происходящее.

— Мы здесь всего на несколько дней.

Она посмотрела на высокий забор, обнесенный колючей проволокой. Затем перевела взгляд с одной видеокамеры на другую. Азим уже было сам засомневался в разумности своих слов. Действительно, какого черта? Джохара здесь в полной безопасности.

— Ладно, как скажешь, — недовольно заключила Джохара. — Но знай, что твой сад самый скучный из всех, что я видела.

Уязвив напоследок Азима, она встала и с гордой осанкой пошагала в дом.

Джохара не заметила, как опустились сумерки — ей попросту было не до этого. Все ее мысли были заняты тем, как ей жить дальше во владениях Синей Бороды. Гоня из головы одну мысль за другой, она оказалась в темном коридоре, в котором не была раньше. Не иначе как коридор, ведущий в спальню Азима.

Дом был погружен в полную тишину, если не считать то тут то там случайного треска дощатых полов.

Джохара шла на цыпочках, затаив дыхание. Она сама не знала, что или кого она хочет увидеть. Если Азима, то что она ему скажет при столь странной поздней встрече?

Дойдя до конца коридора, Джохара уперлась в закрытую дверь. Вероятно, это и есть его спальня. Свет из-под двери не проступал, и изнутри не доносилось ни единого звука. Джохара подняла было кулак, но рука повисла в воздухе.

Смелости постучать не хватило.

К тому же Азима, скорее всего, в спальне нет. Наверняка он в кабинете или просто где-то сидит за компьютером.

Но вот внутри раздался странный звук. Даже не звук, а стон. Каждый мускул в теле Джохары напрягся. Может, все-таки постучать? Что, если ему там плохо?

Но звук не повторился, и Джохара опустила руку. Азим явно будет взбешен, если она нарушит его личное пространство. Но если не сделать это сейчас, то это не случится никогда.

Набрав полную грудь воздуха, Джохара толкнула дверь, и та открылась.

В комнате стояла кромешная тьма. Лишь лунный свет падал на пол сквозь окно. Прошло несколько секунд, прежде чем глаза Джохары привыкли к темноте. Только потом она увидела Азима в кресле возле окна. Его голова была запрокинута назад, глаза как будто закрыты.

— Антонио, я просил меня не беспокоить, — произнес он голосом, словно сдавленным от боли.

— Это Джохара.

Глаза Азима мгновенно открылись, и Джохара закрыла за собой дверь.

В это сложно поверить, но Азим не предпринял никаких действий. Он просто снова закрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Азим, как показалось Джохаре, сквозь стиснутые зубы.

— Тебе было больно.

Она уже шагала к нему, ведомая инстинктом помочь близкому человеку. Но едва ее рука коснулась тела Азима, он схватил эту руку и резко отвел в сторону.

— Я в полном порядке.

Его глаза были закрыты, на лбу блестели капельки пота. По всему было видно, что о полном порядке не может быть и речи.

— Это мигрень? — тихо спросила Джохара.

Азим не без труда приоткрыл глаза.

— Я же сказал, все хорошо.

— Почему ты мне не расскажешь? — Каким бы холодным и отстраненным ни был ее муж, Джохаре не хотелось видеть его страдающим.

Прошло несколько секунд, но Азим ничего не ответил. Его глаза снова были закрыты.

— Хорошо, — сказала Джохара полушепотом. — Тогда я скоро приду.

Не прошло пяти минут, как она вернулась с тремя флакончиками эфирного масла. Азим не шевелясь сидел в кресле. Достав из кармана платок, Джохара промокнула его лавандовым и мятным маслами.

— Должно помочь, — тихо сказала она и вложила платок в ладонь Азима.

— Что мне с этим делать? — спросил он, не открывая глаз.

— Прижми там, где сильнее болит.

Когда Азим не шевельнулся, Джохара поняла, что ему больно сделать даже это.

— Позволь я сама, — сказала она и села перед ним на колени.

Взяв платок из его влажной руки, она прижала два конца платка к вискам Азима.

— Здесь больно?

Азим молчал несколько долгих секунд.

— Да, — наконец сказал он еле слышно. — У меня всегда болят виски.

Приятный запах эфирных масел медленно наполнял комнату. Было в этом мгновении что-то мистическое и невероятно интимное.

Джохара начала массировать виски Азима нежными круговыми движениями.

Последовал тихий стон.

— Больно?

— Нет, — ответил Азим, и Джохаре показалось, будто дрожь прошла по его телу. — Наоборот, приятно.

Джохара вдруг поняла, что от этого приятно и ей самой.

— Тебя часто мучает мигрень? — негромко спросила она.

Да, ей было приятно его трогать. От висков она медленно перешла ниже, к щекам, затем к подбородку. Мокрый от эфирного масла платок упал Азиму на грудь.

— Да, — честно и так неохотно признался он.

— Ты слишком напряжен, а от этого только больнее.

— Может быть, — почти не слышно проговорил Азим.

Мышцы его лица теперь заметно расслабились. Он сидел с закрытыми глазами и откинутой назад головой, давая Джохаре свободу в изучении черт его лица. Греческий нос, полные губы, удивительно длинные ресницы.

И шрам, нисходящий к уголку рта неровным горным ручьем. Он красив, но какой-то своей — звериной красотой. А еще он сейчас хоть немного доступен.

— Как давно тебя мучают головные боли? — спросила Джохара.

— Двадцать лет.

— С тех пор, как тебя похитили?

Арифметика и впрямь была простой. В ответ Азим только кивнул.

Последовала долгая пауза. Слышалось лишь мерное дыхание их обоих и звук прикосновения пальцев Джохары к лицу Азима.

— Да, — ответил Азим. — Меня избивали. Хотя сам я этого не помню. Но так говорят.

Джохара тяжело выдохнула и покачала головой.

— Мне очень жаль.

— Врачи сказали, амнезию спровоцировало сотрясение мозга. Правда или нет, но с тех пор у меня жуткие головные боли.

Мозаика начинала складываться. Джохара вспомнила, как время от времени Азим сжимал челюсть и закрывал глаза. Как иногда он будто терялся, становился невнимательным.

Джохару осенила внезапная догадка:

— В момент нашего знакомства у тебя болела голова?

Очередная долгая пауза. Затем Азим вздохнул и выдохнул как будто с облегчением.

— Да.

Джохара вновь принялась массировать его виски медленными ритмичными движениями. Она чувствовала запах его лосьона после бритья. Ощущала близость его сильного тела. Желание прижаться к нему нарастало. Почувствовать крепость его мышц на своей нежной мягкой коже. Прильнуть к его мощной груди. Допустить его к своей.

— Почему ты мне не сказал? — спросила Джохара. — Хотя бы теперь, когда я твоя жена.

Она была не готова к тому, что случилось дальше. Словно от удара электрического тока Азим открыл глаза и наклонился прямо к ней. Она уже забыла, каким мрачным и злобным может быть его взгляд.

— Да, — прохрипел Азим, словно хищник, загнавший жертву в ловушку. — Теперь ты моя жена.

Азим видел, как расширились зрачки Джохары.

И слышал ее учащенное дыхание. Уже целых пятнадцать минут, пока она делала ему этот массаж, ее грудь касалась его груди. Желание дотронуться до нее было сильнее, чем самая страшная мигрень.

Никогда в жизни он не видел картины сексуальнее. Каждое прикосновение пальцев Джохары наполняло его неведомым ранее чувством. С одной стороны, ему хотелось накинуться на нее и следовать самым низменным инстинктам. С другой — он желал просто откинуться на спину и позволить Джохаре делать с ним все, что она захочет.

Когда Джохара прекратила массаж и подалась назад, Азим схватил ее за руку. Но в этот раз это было совсем не грубо, а, наоборот, — нежно, почти заботливо.

— Тебе легче? — прошептала Джохара и провела по губам языком.

Азим ощутил мощнейший удар изнутри.

— Намного. — Это было правдой. Обычно мигрень держалась несколько часов. — Спасибо.

— Я рада, что смогла помочь. — Джохара посмотрела на пальцы Азима, сжимающие ее запястье. Затем вновь подняла взгляд ему на лицо. — Ты до сих пор меня держишь.

— Потому что не хочу, чтобы ты уходила.

Легкая, неуверенная улыбка промелькнула на лице Джохары.

— Ты… не хочешь?

Азим протянул вторую руку и убрал с ее лица локон волос. Затем коснулся ее щеки так же ласково, как она минуту назад касалась его. Кожа Джохары была нежной и прохладной, словно он опустил кончики пальцев в воду или дотронулся до мягкого шелка.

— Да, — кивнул Азим. — Не хочу. — Каким-то волшебным и неуловимым движением он обхватил ее талию, и Джохара в долю секунды оказалась у него на коленях. Подол ее платья задрался, слегка обнажив ее худые загорелые ноги. Но самое главное — Джохара чувствовала под собой его крепкую эрекцию. — Вот так-то лучше, — заключил Азим.

— Я думала… — Джохара медленно покачала головой и опустила взгляд, словно была в чем-то виновата. — Я думала, мы подождем до Апазара.

— Если ты про брачную ночь, то все верно. Но это не значит, что мы не можем узнать друг друга получше.

Как ни странно, Азим не лукавил. Неожиданно для себя самого он понял, что хочет ближе узнать свою избранницу. Медленно, чтобы не спугнуть, он приподнял ее бедра, давая Джохаре лучше ощутить крепость своей эрекции.

Джохара издала легкий стон.

— Тебе приятно? — спросил Азим тихим, манящим голосом.

— Да, — сбивчиво выдохнула Джохара.

Чтобы сохранить равновесие, она положила руки ему на плечи. Щеки ее горели, но еще ярче горели глаза Азима. Он снова подался бедрами вверх, и Джохара вцепилась пальцами в его плечи.

— Это слишком приятно, — призналась она сдавленным шепотом.

Азим снова повторил движение. Затем еще раз. И еще — до тех пор, пока не понял, что теряет контроль над собой.

Так же, как и Джохара.

Ему было интересно, может ли он так довести ее до экстаза. Ему хотелось услышать ее крик. Увидеть, как она обмякнет на нем в неге сексуального наслаждения, которое он ей подарит.

Но разум пока что контролировал тело, и Азим понимал — время еще не пришло. Но не в силах был удержаться. Его рука скользнула Джохаре по бедру, прямо к ее влажному центру. Джохара заметно напряглась и округлила глаза.

— Но…

— Я не намерен портить нашу первую брачную ночь, — хрипло прошептал Азим. — Я хочу лишь дать тебе представление о том, что тебя ждет.

— О, — нежно простонала Джохара, когда он снова приподнялся под ней.

Она была так открыта ему, и это возбуждало.

Но и пугало одновременно. Откуда Азим мог знать, сможет ли он доставить своей женщине наслаждение?

Как бы ему ни хотелось продолжить, он был вынужден убрать руку от главной эрогенной зоны Джохары. Теперь он притянул к себе ее лицо и поцеловал в губы.

И Джохара растаяла в его объятиях.

— Остальное мы оставим на брачную ночь, — прошептал Азим ей на ушко, разомкнув уста. Джохара кивнула и прикусила нижнюю губу. Вся сила ее желания читалась в этом жесте. И вся сила смущения тоже. — Не бойся, Джохара, — успокоил Азим, — в том, что мы это делаем, нет ничего постыдного. Мы женаты.

— Я знаю, но… — Джохара покачала головой. — Я не знала, что все будет вот так.

— Как — так? — спросил Азим, искренне не понимая смысла ее слов.

— Так приятно, — призналась Джохара и стыдливо уткнулась лицом в его плечо. — Прости, я такая наивная.

— В наивности нет ничего плохого.

— Особенно для жены, которая должна быть девственницей.

— Хочешь сказать, что и этот обычай устарел? — спросил Азим, чуть сощурив глаза.

— Не знаю. — Джохара поправила подол платья и провела ладонями по бедрам. — Куда важней, чтоб я была тебе не просто украшением.

Азим поднял одну бровь.

— «Украшением»?

— После нашей свадьбы единственной моей миссией будет сопровождать тебя у трона и на светских раутах.

— И еще произвести наследника, — заметил Азим и чуть подался бедрами вверх. — По-моему, это устраивает нас обоих.

— И все же, брак это нечто большее. По крайней мере, для меня.

Только сейчас Азим осознал всю чудовищность своей ошибки. Он слишком близко подпустил к себе Джохару. Так близко, что теперь она диктует ему условия.

— Уже поздно, — произнес Азим внезапно холодным тоном. — Тебе лучше уйти.

Джохара посмотрела на него большими глазами, в которых теперь читалась обида.

— Ты прогоняешь меня?

— Можешь считать, как хочешь, — ответил Азим, вставая с кресла. — Но я прошу тебя уйти. И еще, — многозначительно добавил он, отвернувшись в темноту окна. — Завтра мы возвращаемся в Алазар.

Джохара смотрела в иллюминатор королевского самолета, когда внизу показалась пустыня и горы Алазара. Азим весь полет занимался своими делами — то был погружен в работу, то читал свежую прессу, то спал в одной из спален самолета. Один раз Джохара спросила, не страдает ли он снова от мигрени, но в ответ получила резкое «нет».

Так ее мечты рухнули, едва успев обрести форму.

«Глупая, глупая Джохара», — твердил в душе внутренний голос.

— Что будет, когда мы выйдем из самолета? — спросила она, когда Азим сел в кресло напротив.

Он нахмурил брови и закрылся очередной газетой.

— Мы поедем во дворец.

— Но будет ли какая-то церемония в честь нашего прибытия? Фуршет или торжество.

— Тебе нужна церемония?

— Нет, конечно. Но мне важно знать, что нас ждет.

Азим откинулся на спинку кресла и опустил газету.

— Я сделал все, чтобы мы прилетели незаметно. Но кто-нибудь из прессы все равно будет в аэропорту. Что же касается церемоний, то наша свадьба через два дня.

— Да, но чего мне ждать?

— Слуги тебя проинструктируют, — ответил Азим и вновь погрузился в чтение.

Джохаре оставалось лишь обиженно моргать. Видимо, это один из аспектов королевского брака — немногословность и вечная занятость.

— Почему ты сам мне не расскажешь? — спросила Джохара, укоряя себя за обиженный голос.

Азим вздохнул и выглянул над газетой.

— По прибытии во дворец ты отправишься в так называемый гарем. Вплоть до самой свадьбы ты пробудешь там в одиночестве.

Джохара скорчила недовольную гримасу:

— На дворе двадцать первый век.

— Алазар верен древним традициям. Ты знала это, когда давала согласие.

— Да, но почему я должна жить в этом гареме? Почему не в нормальной дворцовой палате?

— Гарем и есть нормальная дворцовая палата.

— Мне казалось, ты хочешь сделать Алазар современной страной, не отстающей от Запада. По крайней мере, так мне говорил Малик.

При упоминании имени брата глаза Азима вспыхнули. И Джохара знала, что его реакция будет именно такой. Но не могла удержаться.

— Я модернизирую страну, но по-другому, — отрезал Азим ледяным тоном, не подразумевавшим продолжение беседы.

Джохара понимала — дальнейшие вопросы сделают только хуже. Но, как ни странно, через мгновение Азим вздохнул и провел ладонью по лбу.

— Ты родилась в одной культуре, а выросла в другой, — сказал он. — Будь твой отец подальновидней, он бы не дал тебе так надолго покидать родной Алазар.

Видимо, отец Джохары был настолько уверен в ее беспрекословном подчинении, что просто не подумал об этом.

— Не понимаю, к чему все эти древние традиции, если, по твоему же утверждению, Алазар нуждается в модернизации.

Джохара была уверена, что вместо ответа Азим уйдет в пространственные и ничего не значащие политические дебри. Но, к ее удивлению, он ответил предельно честно.

— Территория Алазара полностью контролируется племенами пустыни. А это необразованные люди, у которых, кроме древних традиций, ничего особо и нет. И им крайне важно, как я обращаюсь с женой.

Джохара с трудом сглотнула.

— И как ты должен со мной обращаться, чтобы им угодить?

— Племена должны видеть твою скромность в действиях и в одежде. Когда мы вместе, ты должна идти на несколько шагов позади меня. Когда меня нет, ты не должна покидать женское крыло дворца.

Это звучало ужасно.

— Тогда в чем твой план модернизации? — спросила Джохара.

— Один из вариантов — гражданская война, — спокойно ответил Азим, словно говорил с ней о шахматной партии. — Мое возвращение посеяло в племенах хаос и раздор. Видишь ли, они успели привыкнуть к Малику. Моя цель — вернуть Алазару стабильность и вывести страну на более светский уровень.

— Мне казалось, с твоим возвращением вернулась и стабильность, — призналась Джохара. — Ведь ты королевский первенец, то есть настоящий наследник.

— Ты была бы права, не проведи я двадцать лет в западной стране. Вожди племен сомневаются в моей преданности алазарским традициям. Поэтому мне важно доказать им эту преданность.

Поначалу услышанное показалось Джохаре притянутым за уши. Но немного обдумав слова Азима, она уследила в них логику.

— Ты мог сказать мне об этом и раньше.

Азим наклонил голову набок.

— Мог бы — сказал бы. Но тебе надо переодеться. Мы скоро приземлимся.

— Переодеться?

— Надеть хиджаб и закрытое платье. — Азим кивнул в сторону задней кабинки. — Одежда там.

Джохара уже знала, что спорить бесполезно. Задавать вопросы — тоже. Не сказав больше ни слова, она поднялась с кресла пошагала в указанном ей направлении.

Следующие события произошли как в тумане.

Трап, аэропорт, папарацци, лимузин, золоченые ворота дворца. Машина остановилась, и выстроившиеся в ряд слуги сначала помогли Джохаре выйти, а затем проводили будущую супругу султана в роскошные палаты за инкрустированными дверями.

Это и был гарем.

Первая мысль, посетившая Джохару, говорила о том, что все не так-то и страшно. Здесь у нее было несколько своих комнат — для сна, для чтения, для отдыха — а также личный бассейн и тренажерный зал. В обеденном зале стоял стол с фруктами, выпечкой и ароматным мятным чаем в керамическом чайнике. В какой-то момент будто из воздуха воплотилась девочка лет четырнадцати и, заметно нервничая и кланяясь, спросила Джохару, желает ли она что-нибудь еще.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Джохара доброй открытой улыбкой. — Как тебя зовут?

— Айша, госпожа, — ответила девочка, потупив взгляд.

— Очень приятно, Айша. — Только сейчас Джохара заметила сильно потрескавшуюся кожу на руках девочки. — Но что у тебя с ручками?

Айша распрямила пальцы и тут же покраснела.

— Все хорошо. Они всегда такие.

— Можно мне посмотреть? — спросила Джохара, наклоняясь к девочке.

— Конечно, госпожа.

Это было похоже на экзему, которую можно вылечить кремом кокосового масла и жожоба. Джохара уже была готова предложить Айше помощь, как вдруг вспомнила, что здесь у нее нет ни любимого сада, ни тихой комнаты с нагревателем и всем необходимым для приготовления масел. Джохара жалобно и грустно улыбнулась.

— Я попробую достать тебе специальный крем.

Лицо девочки просияло.

— Спасибо, госпожа.

Отвлекшись от чтения перед сном, Джохара поймала себя на мысли, что все-таки в гареме совсем не плохо. Незадолго до этого Айша принесла ей ужин и, немного посомневавшись, даже покушала вместе с ней. Потом они душевно побеседовали у камина, съели по мороженому и посмотрели мультфильм.

В гареме было все. Но в то же время все напоминало ту самую золотую клетку, в которую так хотел запереть ее отец. Здесь было все, но не было главного — свободы. Свободы решать свою судьбу, любить того, кого хочешь, и становиться женой мужчины, которого выбрала ты сама. Этого Джохара не могла попросить здесь ни у Аиши, ни у отца, ни у своего загадочного супруга.

Она не видела его два долгих дня, которые, казалось, никогда не закончатся. А ей так хотелось с ним встретиться. Чтобы убедить себя, что молчаливый, закрытый, но добрый в душе мужчина, которого она видела в нем, никуда не исчез.

Когда Джохара спросила Айшу, знает ли та, где находится Азим, девочка искренне округлила глаза от удивления.

— Господину нельзя вас видеть до свадьбы.

Сказав это, девочка как-то неожиданно вышла в коридор.

На глаза Джохары навернулись слезы. Ему нельзя ее видеть даже после того, как они целовались. Она вспомнила, как его руки касались ее тела, и покраснела. Никогда в жизни у Джохары не было ничего столь интимного, чувственного… сексуального. Она возбуждалась от одних мыслей о том, что произошло в тот вечер в кресле. Ей хотелось повторить это. И ей хотелось большего.

Даже в изолированном от внешнего мира гареме Джохара чувствовала, что вся страна гудит как улей в преддверии их свадьбы. Слуги то и дело сновали то в одну, то в другую сторону, возбужденно друг с другом беседуя. Они приносили ей одежду, драгоценности и духи. Они просили примерить ее то одно, то другое ожерелье, и хотела того Джохара или нет, но она и сама уже поймала праздничное настроение.

Джохара стояла по стойке смирно, готовая примерить инкрустированное жемчужинами платье — одновременно скромное и самое роскошное, которое она видела в жизни.

— Его высочество выбрал ткань специально для вас, — сказала портниха.

Джохара округлила на нее глаза.

— Он сам выбрал ткань?

— Да. За день до вашего первого визита к нему.

Значит, за день до ее побега. Джохара испытала приступ чувства вины. Азим предпринял столь добрый жест, а она от него сбежала. Теперь, глядя на свое отражение, она думала, какой Азим увидит ее в этом платье. Загорятся ли его глаза желанием и страстью? Она представила, как он снимает с ее головы хиджаб, распускает ей волосы, затем снимает платье…

— Не дергайтесь, — напомнила портниха, и Джохара загадочно улыбнулась зеркалу.

И вот наступил день свадьбы. Азим внимательно изучил свое отражение и поправил воротник парчовой джуббы, расшитой драгоценными камнями.

Джубба — свадебный наряд султанов. Тяжелый и неудобный, но обязательный, традиционный. Азим машинально вспомнил разговор с Джохарой о модернизации страны.

Он знал, что Джохаре — с ее европейским воспитанием — будет сложно принять многие привычные для Алазара вещи. Интересно, как ей живется сейчас в гареме? Может, после подаренного им предвкушения, их свадьба стала для нее долгожданным событием?

Последние два дня без Джохары показались Азиму вечностью. Он пытался полностью уйти в работу, окружил себя ассистентами, но это не сильно помогло. Его дед уже был довольно стар, чтобы участвовать в делах, поэтому просто лежал на кровати и недовольно ворчал. Азим был ему за это даже благодарен. В последнее время он старался максимально избегать старика. Связанные с ним воспоминания были малоприятны.

— Ваше высочество, — позвал появившийся в дверях помощник. — Пора.

Азим кивнул своему отражению и отошел от зеркала. Пора — значит, пора.

Огромный дворцовый зал до отказа заполнили дипломаты и знаменитости. Азим с серым от волнения лицом стоял у главной стены, глядя перед собой. Совсем скоро Джохара будет ступать к нему по этой дорожке. Ему было интересно, как она сегодня себя чувствует. Волнуется она, нервничает ли? Смогла ли уснуть ночью?

Сегодня она встанет перед ним на глазах у всей страны и объявит о своем желании стать его женой.

Со всеми столь приятными последствиями.

Чтобы не упасть от волнения в обморок, Джохара набрала в грудь побольше воздуха. В зале было слишком много знакомых и не очень людей. После двух дней в изолированном гареме она была не готова к такому шуму и многолюдству.

И к образу Азима, стоящего в конце зала в парчовых джуббе и штанах. Его лицо казалось каменно-холодным — прямо как в момент их первой встречи.

Душа и разум Джохары сопротивлялись. Ноги отказывались сделать следующий шаг, но она знала, что выбора нет. Тем более они и так уже женаты. Но осознание того, что всего один шаг приведет ее в неизвестное будущее, действительно пугало.

И вот Азим ее увидел. При этом уголки его губ как будто чуть приподнялись. Неужели это улыбка? Ее жених, ее муж, ее мужчина улыбался ей? Не это ли лучший подарок в день свадьбы? И пусть уже через мгновение его лицо вновь стало каменно-серым, Джохара будет хранить эту улыбку как маленькую тайну.

С этой мыслью она сделала судьбоносный шаг вперед и пошла к алтарю.

Взгляды сотен людей и тяжесть платья приземляли. Джохаре с трудом удавалось держать спину прямо и смотреть перед собой на Азима. Она мечтала, чтоб он снова улыбнулся, но его лицо было непроницаемым. И вот он протягивает руки вперед, словно принимая ее в свою жизнь. Прикосновение его теплых ладоней мгновенно придало Джохаре сил, и церемония началась.

Со всех сторон Джохара слышала поздравления, почти неразличимые на фоне колотящегося сердца.

Но вот последовал вопрос, прозвучавший громче всех других слов. Вопрос, отозвавшийся эхом в огромном зале и в голове Джохары.

— Вы вступаете в брак по доброй воле?

Джохара знала, что это часть церемонии и вопрос задан священником. По традиции каждый из брачующихся должен вслух подтвердить, что вступление в брак является для него желанным.

Джохара подняла глаза на Азима. Его взгляд также был устремлен на нее, челюсть крепко стиснута. Она сразу поняла, что это значит. Азим сомневался, что ее ответ будет положительным.

На секунду Джохара задумалась — что будет, если она и впрямь скажет «нет». Скандал, нестабильность в Алазаре, униженность Азима на всю жизнь. Что при этом сделает отец? Выкинет ее с позором на улицу?

Но улыбка на лице Азима дала ей надежду. И она ему поверила.

Азим сжал ее руку — не сильно, но ощутимо, — и Джохара поняла, что ее молчание затянулось. Что ж, она уже знала ответ.

Но не знала будущего, которое этот ответ сулит.

— Да, — сказала она. — Я вступаю в этот брак по доброй воле.

Незаметно опустился вечер. Вечер ее венчания.

Слуги вокруг шептались, хихикали и явно подшучивали, готовя Джохару к ночи с Азимом. Джохаре ничего не оставалось, кроме как молча краснеть. Ее уже помыли, словно маленькое дитя, промассажировали тело ароматными маслами, нанесли хной переплетающиеся линии на руки и ноги. Волосы заплели в тяжелые косы, на лицо нанесли скромный макияж. Затем одели в вечерний халат, который, во-первых, был практически прозрачным, а во-вторых, его лацканы лишь едва закрывали ей грудь.

— И больше ничего не будет? — спросила Джохара и посмотрела на свою маму Наиму.

Мама, как всегда, молчаливо стояла в стороне.

Служанка по имени Басима рассмеялась:

— Поверьте, ваш муж оценит.

К счастью, сверху халата подразумевалась накидка из золотистого сатина. Но Джохара все равно ощущала себя почти обнаженной. Оказалось, что она совсем не готова к предстоящей ночи. Это притом, что между ними уже кое-что было.

Но что именно? Всего лишь поцелуй и немного ласки. Ей было приятно, но это никак не подготовило ее… к тому, что будет.

Во время церемонии они с Азимом практически не разговаривали, сидя на поставленных впритык тронах, попивая вместе с гостями местный шарбат и вежливо кивая тостующим, которым не было числа. Все эти люди казались такими важными и чересчур серьезными. И все они поднимали бокалы за здоровье и плодовитость молодоженов.

Зато Азим не проронил ни слова и почти не смотрел на Джохару. А она то и дело отводила взгляд в его сторону, ожидая увидеть ту самую улыбку или хоть какую-то поддержку в его глазах. Что-то, что убедило бы ее в правильности выбора. В том, что их брак может быть настоящим.

— Пора, — объявила Басима и, хлопнув в ладоши, отошла в сторону.

На лице мамы не было ни единой эмоции. Уже много лет Наима не проявляла никакого интереса к окружающему миру. Казалось, для нее свадьба дочери — обычное событие, не больше и не меньше любого другого.

Джохаре было не привыкать. Она давно уже не надеялась услышать от матери доброе слово. «Эмоциональное отсутствие» — так окрестил состояние Наимы врач.

— Да хранит Бог ваш союз, — наконец сказала Наима, и ее холодные губы коснулись лба Джохары.

Джохара смотрела в глаза матери, надеясь услышать хоть что-то еще. Может быть, мама скажет, что и ей было так же боязно в первую брачную ночь. Знала ли она мысли своего мужа в тот вечер? Джохаре так нужен был мудрый совет от более опытной женщины. Как вести себя в браке, в котором нет любви?

— Спасибо, мама, — прошептала Джохара, и мама вновь отошла в сторону.

Ее миссия была исполнена. Утром она уже улетала во Францию, и Джохара не имела понятия, когда они снова увидятся. Вся ее прошлая жизнь уходила в небытие. Оставался только Азим.

Оглядев по кругу всех служанок, Джохара набрала в грудь воздуха и пошагала к спальне супруга.

Услышав в коридоре отдаленные женские голоса, Азим мгновенно напрягся. Он ждал этой минуты с того самого дня, когда впервые поцеловал Джохару.

Как часто не мог он заснуть, представляя себе предстоящую ночь. А теперь, когда время пришло, он чувствовал себя неуверенным юнцом.

Дневная церемония прошла по всем традициям и обычаям — помпезно и грандиозно. И Азим идеально исполнил свою роль. Да, пожалуй, роль — самое подходящее слово. Эмоционально он был отстранен от всего происходящего. То и дело он поглядывал на Джохару, подмечая ее молодость и красоту. Он видел сощуренный взгляд своего деда и то, как Малик сжимал руку Грейси. Головой Азим понимал, что находится у себя дома и окружают его свои люди. Но в душе он чувствовал себя одиноким узником, заточенным за решеткой в тюрьме незнакомой страны.

Он всегда был и будет один. По-другому у него не получалось и вряд ли когда-то получится. Вот и сегодня он будет так близок к женщине, как это только возможно. Но даже это не спасало от чувства безысходного одиночества, снедавшего его долгие годы вынужденного изгнания. Испещренное шрамами тело напоминало о мести, о которой Джохара не узнает никогда. Он закрылся от всех людей, потому что впустить кого-то в свой мир — значит дать ему ключ ко всем своим слабостям. И тогда жди беды. В один из дней даже самый близкий человек непременно вонзит тебе в спину кинжал.

И Джохара не исключение. Иначе почему она задает так много вопросов? Она хочет знать о нем больше. С одной стороны, это настораживало его. С другой — ему было приятно. Ведь где-то в глубине души он хотел, чтобы кто-то узнал его по-настоящему.

«Боже, как это глупо».

Раздался стук в дверь, и ровно через пять секунд в спальню Азима влилось целое море из женщин. Они смеялись, подшучивали и, опуская глаза, подталкивали Джохару вперед. В какой-то момент Джохара споткнулась, наступив на подол своей длинной накидки. Но тут же выпрямилась и, покраснев, подняла взгляд на Азима… и тут же опустила, словно устыдившись.

Служанки, исполнив свою часть ритуала, спиной назад выходили из спальни своего господина. Наконец дверь с негромким щелчком закрылась за последней из них.

Они остались одни.

Джохара по-прежнему стояла опустив взгляд. Ее тело покрывала сатиновая накидка, волосы были закручены в крупные петли и в свете люстры отдавали иссиня-черным блеском.

Азим откашлялся.

— Выглядишь изумительно.

— Спасибо, — тихо ответила Джохара с откуда-то взявшейся хрипотцой в голосе.

Азим догадался — это от волнения. Он видел, что тело ее немного дрожит. Если даже он чувствовал себя неуверенно, то сложно представить, каково сейчас Джохаре. Ее буквально впихнули в комнату к почти незнакомому мужчине, словно девственницу на алтарь жертвоприношения.

В каком-то смысле так оно и было.

— Хочешь выпить? — решительно спросил Азим.

Он заказал бутылку шампанского и уже открывал ее, заранее подготовив два бокала. Им обоим не помешает расслабиться. Джохара подняла удивленные глаза — чистые, как два райских озера.

— Я ни разу не пила шампанское.

— Несомненно, сейчас самое время.

Джохара кивнула и, приняв из рук мужа бокал, сделала глоток.

Она скорчила рожицу.

— Какое газированное.

Азим улыбнулся, в очередной раз удивленный и тронутый ее честной реакцией на происходящее.

— Да, шампанское всегда газированное, — пояснил он.

Джохара посмотрела на него неописуемо невинным детским взглядом и сказала:

— Мне все это кажется таким странным.

— Еще бы.

— Смотри. — Она протянула вперед руку, изрисованную хной. — На это ушло несколько часов.

— Очень красиво, — констатировал Азим.

— Но немного глуповато, ты не находишь?

— У каждой традиции есть причина.

— Понимаю. — Джохара сделала второй глоток шампанского. — Местным племенам всегда приятно, что кто-то и сегодня выполняет их вековые традиции. Как ты думаешь, им понравилась церемония?

Азим поднял глаза к потолку.

— Хочется верить, что да.

Когда Азим вернулся во дворец, Малик предоставил ему подробный отчет. В племенах шептались, что наследник престола мог вернуться чересчур европеизированным. Кто-то успел пустить слух, что Азим намерен свернуть с пути, проложенного его предками.

Впереди его ждет ряд изнурительных переговоров с вождями племен. Нужно будет убедить их в преданности ритуалам и обрядам Апазара, чтобы в стране не вспыхнула новая гражданская война.

Но Азиму не хотелось думать об Алазаре.

Джохара сделала круг по комнате. Накидка чуть слышно шуршала о ее худые ноги. Азим видел контур ее груди под сатином, и его кулаки непроизвольно сжимались. Предвкушение грядущего делалось невыносимым.

— Это твоя спальня? — спросила Джохара.

— Да.

Джохара бросила взгляд на огромную кровать с балдахином. Затем, чтобы не выдавать волнения, осмотрела всю спальню.

— Она никак тебя не раскрывает.

Азим отвел взгляд в угол комнаты. Посмотрел на одну стену, затем на другую. Потом снова взглянул на жену.

— Почему она должна меня раскрывать?

Джохара повернулась к нему и пожала плечами.

— Потому что это спальня. Здесь твое личное пространство.

— Да, но я не так давно вернулся во дворец.

— И все же здесь могли бы быть книги, фотографии. Что-то твое. У каждого человека есть что-то свое.

На этот раз плечами пожал Азим. Зачем она сравнивает его с другими людьми?

— В Неаполе я тоже не увидела ничего такого, — продолжила Джохара.

— Так и есть, — подтвердил Азим. — Я не люблю выпячивать себя.

Он не лукавил. Вещи не имели для него никакой ценности. Дома, машины, яхты — все это было у Азима, но он как будто не замечал этого. Вещи можно купить, а можно продать. Если ты не придаешь вещи особой ценности, тебе не грустно с ней расставаться. И он слишком хорошо знал, что значит терять то, что дорого.

— Мне непонятно одно, — аккуратно проговорила Джохара. — Значит ли это, что ты прячешься, или тебе действительно нечего скрывать?

Она смотрела на Азима широко открытыми глазами. Похоже, ей искренне хотелось услышать ответ. Вот только Азиму нечего было сказать.

Нечего скрывать? Ему есть что скрывать. Даже слишком много. Шрамы и раны, темноту прошлого. Позор, в конце концов. Все это Азим действительно хотел скрыть от Джохары. Вот только видя, какими глазами она смотрит на него в эту минуту, он чувствовал, что она уже проникла в его тайны.

Не желая давать прямой ответ, он нашел, за что зацепиться.

— Ты упомянула фотографии. У меня их нет, потому что в моей жизни было не много моментов, которые мне приятно вспоминать.

— А люди? — спросила Джохара, но Азим лишь пожал плечами. — Может, хотя бы родители.

— Мой отец был слабым человеком. После смерти матери он отстранился от нас.

— Но ваша мама умерла, когда вы были совсем маленькими, — вспомнила Джохара.

— Мне было шесть лет. Но до этого я почти не видел ни ее, ни отца.

— Вас растил дедушка.

— Да.

— Я так поняла, он тяжелый человек.

Джохара увидела, как Азим поджал губы.

— Да.

— А твой брат? — осторожно поинтересовалась Джохара. — Вы были близки?

На мгновение Азим вспомнил маленького Малика. Его иссиня-черные волосы и открытый миру взгляд. Перед глазами мелькнула картинка, как они вместе лежат на полу и строят самолет. Они вместе смеялись и шутили. Азим почти что почувствовал ту легкость, которую ощущал тогда. Но уже через секунду словно черная туча заслонила горизонт.

— Были, — коротко ответил он. — Но это было давно.

Джохара поняла, что эта тема не подразумевает продолжения.

— Про фотографии мне ясно, — сказала она. — А книги?

— Я их не читаю.

Джохара подняла брови.

— Ты совсем не читаешь книг?

— Я умею читать, если ты об этом, — пояснил Азим с плохо скрываемой нетерпимостью. — И я читаю много документов по бизнесу. А читать для удовольствия…

Он отрицательно покачал головой.

От внезапной догадки у Джохары кольнуло в груди.

— Дело в мигрени.

— Да, — признался Азим.

Он не знал, зачем открылся ей в этом. Возможно, хотел, чтобы Джохара все же узнала его получше. Чтоб она поняла, что он не какой-то таинственный шифр, а самый обычный мужчина. Он и так слишком долго жил как призрак. И сегодня ему хотелось выйти из тьмы. Сегодня он был готов чувствовать.

— Ты обращался к врачу? — спросила Джохара.

— Врачи, все как один, твердят, что в моем случае они бессильны. Как бы то ни было, я давно привык жить с болью. В каком-то смысле боль стала частью меня. И если она когда-то уйдет, я уже не буду собой.

Азим сам не верил, что говорит эти слова. Но по какой-то загадочной причине ему хотелось, чтоб Джохара их слышала.

— Любой опыт формирует нас как личность, — тихо сказала Джохара. — Но если что-то ушло, это не значит, что ушли и мы.

— Возможно.

Азим не был до конца согласен с этим философским утверждением. Если у него отнять боль, страдания, тревогу… Что от него останется?

Джохара подняла одну бровь.

— Похоже, ты не согласен.

— Похоже, тебе придется меня убедить. — Азим уже не мог бороться с желанием. Он хотел дотронуться до нее. Почувствовать ту связь, что уже была между ними. — Подойди ко мне, — сказал он и открыл перед собой ладони.

Его руки были теплыми и мягкими на ощупь. Едва Джохара их коснулась, Азим притянул ее к себе. Она стояла перед ним, и грудь ее вздымалась. Грудь, что просвечивалась под тонким сатином халата. Джохара подняла глаза — чистые, полные надежды. «Надежды на что?» — спрашивал себя Азим, но не хотел думать об этом сейчас.

Он приподнял руку Джохары, скользнул большим пальцем по ее ладони, поцеловал нежную кожу ее запястья. И ощутил, как содрогнулось ее тело.

— Я хотел вновь до тебя дотронуться, — тихо признался он. — Очень.

— А я хотела, — прошептала Джохара, — ощутить твои прикосновения.

— Ты не боишься?

— Нет. Только немного волнуюсь.

— Волноваться не нужно. — Азим приподнял пальцами подбородок Джохары так, что теперь они смотрели друг на друга. — Я не причиню тебе боли.

— И все же мне будет больно, — проговорила Джохара, стыдливо опустив взгляд.

— Разве что немного. По крайней мере, так говорят люди.

— Когда ты потерял девственность?

Азим улыбнулся — то ли вопросу, то ли покрасневшим щекам Джохары.

— Давно.

— Зря я спросила. — Джохара закусила губу. — Прости.

— Нет-нет, — пожал плечами Азим. — Это была случайная встреча без последствий.

— Ты ее помнишь?

— Смутно.

Джохара опустила глаза и пожала плечами. Азим же испытал приступ чувства вины от собственного признания. Возможно, ему и впрямь было чего стыдиться. У него были женщины, но женщин он не знал совершенно. Секс — единственное, что он умел от них получать.

— Я подолью шампанского, — сказал Азим, беря в руки бутылку.

Джохара улыбнулась и сделала глоток.

— По-моему, ты хочешь меня споить.

— Двумя бокалами? Это вряд ли.

Азим явно не хотел, чтобы Джохара опьянела. Чуть-чуть расслабилась и открылась ему — это да.

— Я не большой специалист по спиртному, — сказала Джохара. — Максимум выпивала бокал вина, когда приезжал отец.

Эта фраза напомнила Азиму о том, что он давно хотел спросить.

— Твоя мама болеет, — то ли спросил, то ли утвердил он, подводя Джохару к глубоким креслам у окна.

В глазах Джохары как будто промелькнула тень.

— Да, можно сказать и так.

— Чем она больна?

Азим видел, что Джохара с трудом сглотнула. Она смотрела в окно и крутила худыми пальцами тонкую ножку бокала.

— У нее депрессия.

Азим понимающе кивнул. На свадебной церемонии он лишь мельком видел Наиму Бехвар, но успел отметить, что та совсем не общается с дочерью.

В такой-то день!

Он смотрел на погрустневшее лицо Джохары и искренне ей сочувствовал. Кто, как не он, знает, что такое родители, которые есть, но которых как будто и нет.

— Поэтому отец отправил вас обеих во Францию? — спросил Азим.

— Да, маме там лучше, — ответила Джохара не раздумывая. Она скромно пожала плечами и отглотнула шампанского. — Отец мне не говорил, но, думаю, причина в этом. — Джохара смотрела на лопающиеся в бокале пузырьки. — К тому же недуг мамы стал очевиден окружающим. Отец начал ее стыдиться. Она стала преградой на пути к его целям. Впрочем, мы ни разу этого не обсуждали.

— И поэтому ты не часто возвращалась в Алазар.

— Я прилетала только по особым случаям, — ответила Джохара с улыбкой настолько грустной, что у Азима сжалось сердце. — Долгое время я просто не задумывалась об этом. Мне свойственно принимать вещи так, как мне их преподносят. Я всегда была слишком доверчивой.

На последнем слове голос Джохары дрогнул. Она опустила голову и закрыла глаза, будто вдруг вспомнив о чем-то печальном.

— Твой отец не заслуживал доверия? — спросил Азим, и Джохара отрицательно покачала головой.

— Нет.

Азим неплохо знал Арифа Бехвара, так что такой ответ не стал для него открытием. Но все же ему было любопытно, что именно Джохара имеет в виду.

— Почему ты так считаешь? — спросил он.

— Потому что… — начала было Джохара, но вдруг замолчала.

Она подняла голову, и глаза ее широко открылись, словно от внезапной догадки.

— Джохара, — осторожно окликнул ее Азим, хотя уже знал, каким будет ответ.

И он не хотел его слышать.

— Потому что, — прошептала Джохара, — он настоял, чтоб я стала твоей женой.

Она одарила его грустной неуверенной улыбкой.

Как будто это было забавно и печально одновременно. В каком-то смысле так оно и было.

— А ты просила его отменить нашу свадьбу.

Это было утверждение. Но почему его так ранит осознание того, что Джохара не стремилась выйти за него замуж? Азим не знал ответа на этот вопрос. И возможно, не хотел его знать. Ему было больно, когда Джохара сбежала. Теперь ему снова больно, когда она делает эти признания.

— Просила, — честно призналась Джохара. — Но лишь потому, что я просто… не знала тебя.

Только сейчас она села в мягкое белое кресло. Азим опустился в кресло рядом.

— Понятно.

— Думаю, тебе не совсем понятно, — засомневалась Джохара. — Потому что теперь я… — Она запнулась. — Теперь все по-другому.

Конечно, ведь что ей еще сказать? Сейчас Джохара наверняка путает страсть с кое-чем посерьезнее. С более глубоким чувством, которое люди называют любовью. Но Азим знал, что уже и сам почти перепутал одно с другим. По какой-то необъяснимой причине ему было приятно испытывать те нежные чувства, которые не давали ему покоя последние дни.

— В любом случае наш брак уже заключен, — сказал Азим и, приняв бокал из рук Джохары, поставил его на столик рядом со своим пустым бокалом.

Джохара посмотрела на него как будто с интересом.

— Ты злишься?

— Нет, с чего бы? Твое нежелание создавать со мной семью было изначально понятно. — Азим наигранно улыбнулся. Не важно, что думает Джохара об их свадьбе. И он лично позаботится о том, чтобы так было и дальше. Ее мнение, желание или отсутствие этого желания никак не должно влиять на их брак. — Но я думаю, — продолжил Азим без каких-либо эмоций, — что нам пора перейти от слов к делу.

Лицо Азима не выражало никаких чувств. Улыбка заметно отдавала холодком. Приятная расслабленность Джохары, ощущение того, что ее понимают, — все это мгновенно испарилось. В долю секунды вместо комфорта Джохара стала испытывать смятение и тревогу.

— Уже?

— Сегодня наша первая брачная ночь, — сказал Азим, и глаза его блеснули темным светом. — Это должно произойти.

— Я знаю.

Джохара не шевелилась. Она и не могла пошевельнуться. Кровь в ее венах застыла, а тревога теперь граничила с предвкушением чего-то приятного. Джохара вспомнила их поцелуи. То, как жадно Азим касался губами ее губ. Как и в прошлый раз, ниже живота искра желания быстро разгорелась в огонь.

— Джохара. — Голос Азима прозвучал грубо и нежно одновременно. В эту минуту он был обворожителен донельзя. Волевой подбородок слегка приподнят, губы немного поджаты, свободная льняная рубашка расстегнута у шеи, приоткрывая темные волосы на его накачанной груди. — Я обещал, что не сделаю тебе больно.

Азим протянул руку, и Джохара опустила взгляд на его мозолистую ладонь и длинные тонкие пальцы. Она знала — теперь ее очередь сделать шаг вперед. Но она медлила.

Ведь они только начали разговаривать. Она только начала узнавать его. И ей нравилось то, что она узнавала. Тогда зачем она призналась, что не хотела за него замуж? Да, Азим и сам это прекрасно знал, но атмосфера была испорчена. Впрочем, Азим тут же создал новую атмосферу — атмосферу сексуального напряжения. Джохара видела огонь в его глазах и знала, что этот огонь может сжечь ее целиком.

Но она не была готова. Ей было стыдно обнажиться перед Азимом физически и духовно. Это сродни неминуемому падению в бездну, которого ты не в силах избежать. Но все же он был ее мужем, и Джохара знала свои обязанности. Азим прав — это должно случиться.

Медленно она положила руку ему в ладонь. Словно лунатик, она шла за Азимом к кровати, не ведая своих действий. Сердце колотилось в груди, кровь шумела в голове так, что Джохара не слышала ничего более. А ведь ничего еще даже не началось.

Она подошла к толстому пушистому ковру, ожидая, что Азим до нее дотронется. И скажет ей, что делать дальше, так как сама она не имела об этом ни малейшего представления.

Азим нежно прислонил палец к пульсирующей жилке на ее шее.

— Ты напугана.

— Немножко, — шепотом призналась Джохара.

— Позволишь? — Он коснулся пояса ее халата, и Джохара, затаив дыхание, кивнула.

Азим потянул, и халат раскрылся, обнажив почти прозрачное белье Джохары — самое сексуальное, что она когда-либо надевала. Джохара знала, что через кружева бюстгальтера теперь отчетливо видны ее соски. Она чувствовала себя полностью обнаженной. Что ж, скоро она и будет такой.

Азим приглушил освещение и задернул шторы. Спальня погрузилась в интимный полусвет с располагающими тенями на стенах. Впрочем, даже теперь Джохара чувствовала стыд за свою обнаженность. Она тяжело и громко сглотнула.

Зато ее муж безо всякого стыда смотрел ей на грудь. Его губы поджались, на шее запульсировала вена. Взгляд скользнул ниже, еще ниже и еще. Можно было бы сказать, что он раздевал ее взглядом, если бы она уже не была почти раздета. Наконец Азим посмотрел ей в глаза.

— Ты распустишь волосы?

Джохара машинально потянулась к тяжелой массе волос. Но, вытащив первую же заколку, она остановилась.

— Это обязанность мужа — вытаскивать заколки из волос жены.

— Возможно.

Прошло несколько секунд, но Азим не шевельнулся. Джохара неуверенно смотрела ему в глаза, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку.

— Так ты мне поможешь?

— Да, — так просто и искренне ответил Азим и подошел ближе к ней.

Джохара стояла, натянутая как струна. И без того неровное дыхание окончательно сбилось, когда Азим остановился впритык с ней и поднес руки к ее волосам. Джохара чувствовала тепло его дыхания и слегка откинула голову. Так ему будет легче вытаскивать заколки.

Каждое прикосновение его пальцев посылало электрический разряд по всему телу Джохары. Скольжение каждой заколки из волос ощущалось как что-то невероятно интимное и эротичное.

Азим вынимал заколки одну за другой и складывал на столик. Их клацанье о крышку стола казалось единственным звуком во вселенной. Еще одна заколка, и волосы Джохары темной рекой упали ей на плечи.

Ниже талии.

Азим взял их в обе руки, поднес к лицу и вдохнул ванильный аромат ее шампуня.

— Твои волосы такие длинные.

— Мне их ни разу не стригли.

Азим удивленно посмотрел на Джохару.

— Ни разу?

Она отрицательно покачала головой.

— Мама думала, они будут еще длиннее. Когда она выходила замуж, ее волосы доходили ей до колен. А мои в какой-то момент перестали расти.

— По мне, это более чем достаточно. — Азим накрутил ее волосы себе на ладонь, другой рукой провел по ним рукой. — Они очень красивые.

Эти слова прозвучали сдержанно. Азим явно не привык говорить комплименты. Впрочем, Джохара не привыкла их получать.

Ей нравилось собственное лицо, но свою красоту Джохара находила слишком стандартной. В одном Алазаре жили тысячи более красивых девушек. Джохара знала, что она слишком высока, у нее длинноватый нос, да и рот широковат.

— Спасибо, — прошептала она.

Сердце ее билось так сильно, что Азим, казалось, мог увидеть это сквозь тонкую ткань ее халата.

Он отпустил ее волосы и убрал их в сторону так, чтобы оголить шею Джохары. Затем Азим наклонился и прижался губами в изгиб ее шеи. Джохара затаила дыхание. Когда он слегка прикусил ее кожу, Джохара почувствовала, будто в нее вонзилось жало пчелы. Но почему-то это было приятно.

Он негромко ухмыльнулся, как будто самодовольно.

— Мне нравится, как ты на меня реагируешь.

— Я не знаю, что мне делать, — призналась Джохара. — Я даже не знаю, что я сейчас чувствую.

При этом она чувствовала даже больше, чем в прошлый раз. Ей казалось, она тает изнутри. Глубокое инстинктивное желание росло в ней с каждой долей секунды, контролируя ее мысли и действия.

Азим поцеловал ее за ухом. Это был поцелуй легкий, как бабочка. Затем он нежно обхватил губами ее мочку и слегка прикусил. Ощущение было едва ли не самым странным, которое Джохара испытывала в жизни. Но ей понравилось и это.

— Тебе и не надо ничего знать, — проговорил Азим, приближаясь губами к ее рту. Джохара ощутила внезапное и такое насыщенное желание слиться с ним в поцелуе. По-настоящему, надолго. — Главное, что ты чувствуешь, — продолжил Азим и остановился. Его губы почти касались губ Джохары. — Почувствуй это, — сказал он и обрушил на нее долгожданный поцелуй.

Чтобы не упасть, Джохара вцепилась в рубашку Азима. Ее переполняли неведомые ранее чувства. Она понимала, что завоевана. Что с этим поцелуем ее жизнь разделилась на до и после.

Но вот Азим разомкнул уста и теперь смотрел на нее уверенным, почти тяжелым взглядом. Джохара сама не заметила, как халат скользнул с ее плеч и упал на теплый пол.

Она была полностью обнажена. Розовый румянец, казалось, покрыл все ее тело, и Джохара смущенно опустила глаза. Ни разу в жизни она не чувствовала себя такой незащищенной.

Азим положил ладонь ей на грудь, провел большим пальцем по соску. Это было сродни удару электрошоком. Джохаре показалось, будто он коснулся не одной ее части, а овладел всем ее телом целиком.

— Ты прекрасна.

Джохара выдохнула набранный в грудь воздух, о котором, казалось, забыла. Рука Азима была такой теплой и уверенной. Большим пальцем он медленно водил круги по ее соску, распространяя волны желания по всему телу Джохары. И это тело жаждало продолжения.

— Мне приятно, что ты так считаешь, — прошептала она.

Когда Азим положил ей на грудь обе ладони, Джохара закрыла глаза. Она и не знала, что может растаять от одного прикосновения. Тем временем руки Азима скользнули ей на талию. Он повернул ее спиной к себе и прижал к своей груди. Теперь Джохара отчетливо чувствовала силу его эрекции.

Новый электрический разряд прошел по ее телу. Она хотела ощущать его внутри себя и не знала, как это приблизить. Зато женские инстинкты как будто знали все, и Джохара чуть сильнее прижалась ягодицами к паху Азима. Ее бедра невольно, будто сами собой двигались в такт неслышимой музыке.

— Замечательно, — томно протянул Азим.

А в следующее мгновение он вдруг подхватил Джохару под колени и поднял на руки, словно невесомую пушинку.

Несколько секунд прошли как в забытьи. И вот Джохара уже лежит на шелковых простынях — полностью открытая Азиму во всей своей наготе. Когда Азим принялся расстегивать рубашку, глаза Джохары расширились. Будто восторженный зритель, наблюдала она, как он медленно открывает ей свое мускулистое загорелое тело. Расстегнув последнюю пуговицу, Азим швырнул рубашку на пол. Его торс мог составить конкуренцию самым красивым греческим статуям. Вниз от мощной груди вела полоска черных волос.

Теперь на пол упали брюки. Бедра Азима были такими же мускулистыми и бронзовыми от загара.

А когда он потянул вниз свои трусы-боксеры, Джохара отвела взгляд. Почему-то ей было стыдно видеть его полностью обнаженным.

— Тебе нечего бояться, — негромко сказал Азим и накрыл Джохару собой.

В соприкосновении их обнаженных тел было что-то такое естественное, но одновременно странное. Нежное так охотно встречалось с грубым, мягкое — с твердым. Джохара была так напряжена и в то же время полностью расслаблена. Впервые в жизни она чувствовала каждую точку своего тела, не имея над собой ни малейшего контроля. Твердая, как стена, грудь Азима приятно щекотала ей соски. Его крепкий эрегированный член аккуратно касался ее между ног.

Азим неспешно провел рукой от шеи Джохары до бедра, и тело ее вытянулось в струну. Как бы ни было ей приятно в прошлый раз, но это не шло ни в какое сравнение с сегодняшней ночью. Ведь теперь они оба были без одежды.

Когда пальцы Азима коснулись ее лона, Джохара вздрогнула так сильно, что Азим улыбнулся.

— Почему мне так приятно? — тихо спросила она.

Джохара не знала, что делал с ней Азим, но через мгновение она застонала. Слишком велико было наслаждение. Слишком умело он владел своими пальцами.

— Тебе совсем не нужно это знать, — негромко ответил Азим.

Он шире раздвинул ноги Джохары и ввел свои пальцы чуть глубже. Каждое такое проникновение усиливало волну удовольствия, которая — Джохара это знала — вскоре накроет ее с головой.

Затем Азим наклонил голову и, к удивлению Джохары, поцеловал ее в губы. Он провел по ним языком и углубил поцелуй. Их языки затанцевали в странном влажном танце. Джохара двигала бедрами в такт проникновению его пальцев. Она не открывала глаза, стесняясь и наготы их обоих, и того, что Азим мог прочитать в ее взгляде. Как люди могут этим заниматься, глядя друг на друга? Джохаре казалось, что, если взглянуть на Азима сейчас, ей откроется его главная тайна. Секрет, о котором она, возможно, не узнает никогда.

Но разве он уже не знает о ней все? Разве не обращается он с ней, как гениальный музыкант с инструментом, который он один умеет настраивать?

Джохара раздвинула ноги еще шире. Как это случилось, ведь она совсем не хотела этого делать? Просто Азим уже спускался к ней ниже, а тело Джохары знало, что делать.

Когда он коснулся губами ее главной эрогенной зоны, Джохара издала протяжный стон. Это был почти плач. В ней уже накапливалась та энергия, которая скоро приведет к столь желанному взрыву. Джохара знала, что это случится впервые, и даже немного боялась.

— Отдайся чувствам, Джохара, — проговорил хриплым голосом Азим. — Просто отпусти себя.

— Как? — почти прокричала она.

Нечто приятное внутри ее затягивалось в такой крепкий узел, что Джохара опасалась сама за себя. Что будет с ней, когда этот узел порвется? А случится это совсем скоро. Лежа с закрытыми глазами, она видела перед собой яркий свет. Этот свет больно обжигал, он испепелял изнутри, но Азим вел ее к нему. И Джохара покорно шла.

— Доверься мне, — говорил Азим, продолжая ласкать ее пальцами и ртом одновременно.

Но вот волна, приблизившись к Джохаре максимально, накрыла ее целиком. Случился взрыв, которого она так ждала и боялась. Сознание померкло, видимый свет погас, а тело непослушно дрожало в судорогах экстаза. За первой волной прошла вторая, чуть слабее, затем третья. Когда от прошедшего цунами осталась лишь рябь, Джохара наконец смогла выдохнуть.

Она открыла глаза и увидела, что крепко вцепилась в бицепс Азима, а ее мокрый от пота лоб уперся ему в плечо. Она была обессилена, истощена, изнурена. Никакие эмоции в мире не сравнятся с тем, что она только что испытала.

Ей хотелось кричать от радости, но не было сил. И вместе с этим ей хотелось плакать. Она жаждала близости Азима. Не только телесной, но и душевной. Неужели женщина может по-прежнему относиться к мужчине, с которым она испытала такое? В мире просто не может быть одной близости без другой.

— Это еще далеко не все, — сказал Азим с едва уловимой ухмылкой.

Было что-то такое в его голосе. Что-то сырое, неподконтрольное, первобытное.

Он положил Джохару на спину и оперся над ней на локти. Джохара смотрела на него, усиленно моргая. Она видела хищную целеустремленность в его взгляде. Азим знал, что делает. И знал, что она — его жертва.

Его лицо никак не изменилось. Те же напряженные черты, тот же сосредоточенный взгляд. Для него все это — приятное физическое упражнение, не более того. Да, Джохара готова, влажна и открыта ему. Но ее разум хочет большего. Ей важны чувства мужчины, а не только умение пробуждать в ней страсть.

Джохара обхватила плечи Азима, и он начал проникновение. Теперь это казалось таким странным и неестественным, что она стиснула зубы. На глаза навернулись обжигающие слезы. Почему об этом не пишут в романах? Почему режиссеры мелодрам не говорят об этих чувствах? Азим входил в тело Джохары, уже успев проникнуть в ее душу. Она прикусила губу и закрыла глаза.

— Тебе больно? — спросил Азим будто не своим голосом.

— Нет.

Конечно, ей было больно. Но он спрашивал не об этом. Физической боли не было. Ощущение Азима внутри было странным, чуждым, но не болезненным. И все же с каждой минутой ей сильнее хотелось плакать.

Азим умело овладевал ею, проникая в нее в нужном ритме. Ей было приятно, и он прекрасно это знал. Джохара видела это в его улыбке. Нет, не улыбке — это была ухмылка удовлетворения и триумфа. Она видела самодовольный огонь в его взгляде, не замечающем слезинок в уголках ее глаз. Каждое проникновение нагоняло волну удовольствия. И в какой-то миг удовольствием стало все вокруг — каждая клетка тела Джохары, каждое нервное окончание. Разум будто протестовал против этого неземного наслаждения, но тело уже не слушало доводов рассудка. Мир во второй раз взорвался и разлетелся на куски.

Какое-то время Джохара просто лежала, глядя в потолок. Она не знала, что происходит рядом, и не вела счет минутам. Азим мог заставить ее тело петь от удовольствия, но сделать ее счастливой он не в силах.

Азим смотрел на свое отражение в ванной. Его глаза блестели, лицо чуть раскраснелось. Налицо все признаки удовлетворенности, но он совсем не был удовлетворен. Реакция Джохары была именно такой, как он и ожидал. Ему было приятно видеть, как от его прикосновений она распадается на осколки. Но вот потом…

Его сердце вернулось в привычный ритм, дыхание выровнялось. Но перед глазами еще стояло лицо Джохары. С каким доверием и девичьей наивностью смотрела она на него. Как невинно закрывала она глаза, когда Азим оттягивал вниз ее волосы. Он знал, что ни один мужчина не делал этого с ней. Никто не видел ее полностью обнаженной до него. Ни для кого не кричала она так громко. Ничьи плечи не принимали в себя ее острые ногти в моменты экстаза.

Конечно, это тешило мужское эго Азима. Но было в этом и что-то такое, что совсем ему не нравилось. Будто старая, давно зажившая рана словно раскрылась, и кто-то, пока Азим спал, насыпал в нее соль.

Итак, между ними была химия — отрицать это не имеет смысла. И в этом даже есть свои плюсы. Во-первых, хороший секс уж точно не помеха браку. А во-вторых, не это ли единственное, что ему нужно от Джохары? По крайней мере, еще утром дела обстояли именно так.

Вернувшись в спальню, Азим застал Джохару уже в халате. Она лежала на одной стороне кровати спиной к нему.

Какое-то время Азим сомневался. Вспомнив ее невинное лицо, он вдруг подумал, что Джохара может быть обижена.

— Все хорошо? — спросил он низким голосом. — Ты не… Тебе не больно?

Она покачала головой, и волосы с ее плеч упали на подушку. Азим подошел к кровати и сел рядом. Он убрал выпавший локон волос за ухо Джохары. И только сейчас заметил серебристые слезы на ее щеках.

Глаза Азима округлились.

— Ты же сказала, тебе не больно.

— Мне не больно, — ответила Джохара и притянула к лицу простыни.

— Тогда почему ты плачешь?

— Я не знаю, — честно призналась она и попыталась улыбнуться. — Глупо, да?

Азим не был уверен, что «глупо» — подходящее слово. Но глупо это или нет, такое положение дел ему явно не нравилось.

— Мне странно видеть женщину в слезах после того, как мы занимались любовью, — сказал он, стараясь не придавать голосу лишних эмоций.

Ведь он видел, как ей было хорошо. Плакать после такого? Пожалуй, это действительно глупо.

— Но ведь мы занимались не любовью, — заметила Джохара и повернулась на спину. Теперь Азим мог отчетливо видеть блестящие в ее глазах слезы. — Понимаю, все это нелепо, — продолжила Джохара. — Ты не можешь и не должен меня любить. Мы ведь едва знакомы. В конце концов, я тоже тебя не люблю.

Почему-то при этих словах Азим ощутил резкий укол в сердце.

— Тогда в чем проблема? — спросил он чуть сдавленным голосом.

— Я не знаю, — выдохнула Джохара. — Просто мне почему-то грустно.

Не в силах совладать с нетерпением, Азим отвернулся в сторону. Как бороться с такими перепадами настроения, он попросту не знал.

— Наверно, в таких обстоятельствах все женщины чувствуют что-то подобное, — неожиданно для себя проговорил Азим.

Было бы неправильно сравнивать Джохару с другими женщинами из его прошлого. С ней все было по-другому. Она девственна, невинна и наивна. И конечно же, ей в эту ночь хочется больше романтики, нежели Азим может ей предложить.

— Наверно, — опустила голову Джохара. — Полагаю, у мужчин все по-другому.

— Я не могу ответить за всех мужчин, — ответил Азим.

У него самого все точно было по-другому.

— Ты когда-нибудь любил? — тихо спросила Джохара. — Знакомо ли тебе это чувство?

— Нет. — Ответ прозвучал резко и бескомпромиссно. Азим словно заранее знал, что она задаст этот вопрос. — И тебя, Джохара, я тоже не полюблю. Можешь на это не надеяться. Ты юна, неопытна, и тебе пока что свойственно мечтать о романтике. Но не жди ее от меня.

— Я и не жду, — скромно ответила Джохара и улыбнулась.

Азиму было приятно, что от его слов она не пала духом.

— Хорошо.

— Я знала об этом с тех пор, как ты заговорил о нашей свадьбе, — продолжила Джохара. — Твое предложение изначально нельзя было назвать романтичным. Впрочем, имей в виду, что и я не спешу в тебя влюбляться. — Она говорила с заметной гордостью, но Азим все же уловил обиду в ее голосе. — Это проклятье для женщины — полюбить того, кто никогда не ответит взаимностью.

— Рад, что мы поняли друг друга, — проговорил Азим и лег на спину.

Последовали долгие минуты абсолютной тишины. Азим лежал на спине и смотрел в потолок. Джохара лежала к нему спиной, подтянув колени к груди. Азим слышал ее мерное дыхание — странно, но оно как будто успокаивало его. Он ни разу до этого не проводил с женщиной всю ночь. И, несмотря на усталость, граничащую с изможденностью, он долго не мог заснуть.

Утром, готовясь к новому дню, Джохара мысленно корила себя. Слуги сначала разбудили их стуком в дверь, а затем вкатили в комнату столик, уставленный серебряными тарелками. Вскоре вошел специальный дворцовый слуга, в чьи обязанности входила проверка простыней на предмет наличия доказательств девственности молодой жены. Сама же Джохара при этом, покраснев, убежала в ванную. Удовлетворившись увиденным, слуга поклонился и оставил покои молодоженов.

Они завтракали в постели. Это могло бы выглядеть романтично, даже эротично, но по факту больше походило на деловую встречу.

— Скоро служанки проводят тебя в гарем, — сказал Азим, наливая кофе в обе кружки.

— Я буду жить в гареме?

К сожалению для себя самой, Джохара не смогла скрыть ни злость, ни обиду в своем голосе.

— Уверен, тебе там будет очень удобно.

Джохара медленно кивнула:

— Я действительно должна провести остаток жизни в паре замкнутых комнат?

— Разумеется, нет. Зачем нужно все драматизировать?

Азим был заметно раздражен.

Джохара поставила чашку на поднос.

— Я не замечала за собой склонность к драматизму.

— Ты будешь сопровождать меня на разных событиях, посещать множество ужинов и формальных встреч во дворце, в городе, в стране и за ее пределами. Ты не мой узник, Джохара. А если ты чувствуешь себя заложницей, то ты просто не знаешь, каково это.

Что-то в тоне Азима было такое, что Джохара не сдержалась:

— А ты знаешь?

Выражение его лица изменилось.

— Я знаю, что такое быть в ловушке.

— Но откуда?

Джохара затаила дыхание в ожидании ответа, но несколько долгих секунд Азим просто молчал.

— Годы после моего похищения были тяжелыми, — сказал он наконец и отвернулся, словно рассказ был на этом закончен.

— Но почему ты чувствовал себя в ловушке? — не удержалась Джохара, и Азим крепко поджал губы.

— Сейчас это не важно. Я боролся, чтобы выжить и победить. И у меня получилось. Но до этого я долгие годы провел в плену. Да, это была ловушка — без выхода и без возможности прекратить мучения. Как можно сравнивать такое вот с этим?

Он нетерпимо обвел рукой вокруг себя, указывая Джохаре на окружающую ее роскошь.

— Прости, Азим, я не хотела…

Он дернул плечом в знак того, что слова излишни.

— Ты здесь не в заточении, Джохара. В гареме ты будешь жить свободной жизнью. Ты сможешь дружить со своими служанками, заниматься любимыми делами. У тебя будет больше свободы, чем у любой другой женщины в Алазаре.

Джохара ощущала себя избалованной девочкой, которая только и делает, что жалуется на все вокруг. Но все же в той жизни, которую сейчас описывал ей Азим, многого не хватало. Например, близости с мужем, дружбы с ним и…

Его любви.

Об этом она уже боялась даже подумать. Вчера она говорила, что любовь Азима ей не нужна. Но после того, что было, не думать о его любви попросту невозможно. Разве может женщина не думать о любви, отдав мужчине свое тело и всю себя? Джохара уже не могла представить себя отдельно от Азима. Но для него, похоже, такой проблемы не существовало.

По пути в гарем, Джохара осуждала себя за то, что вообще заговорила с ним о любви. Какой ответ она ожидала? Что он должен был сделать? Обнять ее и прошептать заветное признание? Было глупо верить, что после секса он как-то изменится. Нет, такой глупой она больше не будет никогда.

А еще она не станет во всем ему подыгрывать, как всю жизнь подыгрывала отцу. Ее отец был добр к ней лишь тогда, когда ему от нее было что-то нужно. Теперь Джохара понимала, что Азим в точности такой же. Да, он может одаривать ее красивыми платьями, даже страстными поцелуями. Но все это ему ничего не стоит. Это не затрагивает в нем никаких чувств, а ведь именно чувства и есть самое главное.

Джохара не хотела попадаться в ловушку любви. Что бы ни пережил Азим, но безответная любовь — та еще тюрьма и заточение. Нет уж, это ей нужно меньше всего.

К тому же она ведь совсем не знает Азима. Но чем больше она о нем узнавала, тем яснее становилось, как много он пережил и как он силен. Оттого ей хотелось узнать его еще лучше. И даже сейчас тонкий голосок в душе кричал ей о том, что она просто должна подождать. Что сердце Азима скоро оттает, и он сможет ее полюбить так же, как она его. И это будет настоящая любовь, а не чувство для слабых глупцов, о котором говорил отец.

Джохара посмотрела на свое отражение и задержала дыхание. Горящие глаза, алые щеки — на нее смотрела женщина, которую любили. Вот только вне Зазеркалья все было не так. Ее не любили, ею максимум наслаждались. Прошлая ночь не принесла никаких чувств. По крайней мере, для Азима.

А значит, с этой минуты она будет вести себя так же, как он. Ее отношение к их браку будет в точности таким же — исключительно практичным с легким налетом сексуального магнетизма, которая у них, безусловно, имелась.

И не более того. Ничего такого, отчего она чувствовала бы себя обиженной и используемой еще сильнее, чем в случае с отцом.

Утро прошло за обустройством личного гарема Джохары. Она просила прислугу убрать какую-то мебель, казавшуюся ей ненужной, и распаковать коробки с ее любимыми книгами, одеждой и фотографиями. Обед прошел за дружеской беседой с Айшей и Басимой.

Днем она вышла в пригаремный сад, оценив красоту его посадок, фонтанов и скамеек. Он был больше, чем сад во Франции. Вдруг вспомнив слова Азима о свободе, Джохара подбежала к Айше с огоньком в глазах. — Айша, а можешь принести мне лопатку?

Азим весь день просидел в кабинете, несколько раз проведя встречу с Маликом и другими придворными чиновниками. Изо всех сил он пытался сосредоточиться на работе, но давалось это с трудом. Он без остановки вспоминал лучшие моменты их первой с Джохарой ночи. То и дело приходилось переспрашивать Малика о том, что тот только что сказал.

— Ты, видимо, устал, — подметил Малик, лукаво улыбаясь.

Азим отрицательно покачал головой:

— Я в полном порядке.

— Знаешь, брат. После первой брачной ночи не зазорно признать собственную усталость.

Малик говорил тепло и душевно. Это напомнило Азиму то время, когда они были не только братьями, но и близкими друзьями. Если бы не похищение и годы мучений, он бы сейчас улыбнулся и признался брату, что действительно сильно устал. И все же, если в других случаях подобные ремарки Малика, скорее, злили и раздражали его, то сейчас Азим почему-то испытывал лишь печаль.

— Признаю, я немного устал, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но причина тому разница во времени с Италией, а не то, что ты подумал.

Малик улыбнулся глазами и сел напротив брата.

— Само собой.

К четырем часам Азим понял, что рабочий день окончательно не удался. Значит, нерешенные дела лучше оставить на завтра, пока он не наделал стратегических ошибок и в сердцах ни с кем не поругался. Для себя он решил пока что не искать встречи с Джохарой. Он позовет ее лишь ближе к ночи: именно так должен вести себя султан с молодой женой. Во-первых, не нужно никому показывать, что она ему нужна. Тем более что это не так. Информаторы быстро донесут об этом в пустыню, где племена и так обвиняют его в излишней европеизации. Особенно теперь, когда он женат на женщине, проведшей большую часть жизни во Франции.

И все же, распрощавшись с тремя дипломатами, Азим вышел в коридор и сам не понял, как очутился в женском крыле дворца. Последний раз он был здесь в далеком детстве, когда приходил в гарем к маме.

Такие далекие, давно забытые воспоминания: его мама в пригаремном саду, смотрит на него из темно-синей воды озера. Она умерла, когда Азиму было шесть лет, и с тех пор гарем был закрыт. Жизнь приняла новый оборот, когда его воспитанием занялся дед — человек, желавший выбить из маленького мальчика все слабости и чувства. Их с Маликом отец от горя превратился в тень, полностью потеряв интерес к сыновьям. За следующие восемь лет Азим научился быть твердым. А затем его похитили, и он познал, что такое быть твердым по-настоящему.

— Боже мой! — воскликнула служанка, открыв дверь женских покоев. Мгновенно покраснев, она отпустила низкий поклон и потупила взгляд. — Если вы ищете ее высочество…

— Да, я ищу ее.

— Она в саду.

— Спасибо.

Азим с неожиданной легкостью пошагал сквозь стеклянные двери коридора в сад, но на террасе остановился и замер.

Его жена стояла на коленях возле клумбы и отчаянно копала землю маленькой лопаткой.

— Айша, нужен еще один пакет компоста! — прокричала Джохара. — Еще нужно поставить здесь поливалки. В таком климате цветам будет не хватать воды.

Азим закрыл за собой дверь на террасу, чтобы служанки не смогли войти.

— Боюсь, что я не Айша.

— Ой! — охнула Джохара и повернулась к нему. Как ни странно, в ее глазах явственно горел огонек. Она как будто была рада его видеть. — Я не ждала тебя.

— Не ждала?

Джохара состроила рожицу.

— Басима сказала, ты позовешь меня только к ночи.

Да, это был план, о котором Азим успел забыть.

— Я хотел убедиться, что ты здесь.

Джохара улыбнулась:

— Я здесь, и со мной все хорошо.

— Работаешь, значит. — Азим кивнул на раскопанную клумбу. — Эти розы — подарок нашему государству.

Глаза Джохары округлились.

— Правда? Наверно, мне нужно было спросить разрешения. Но ты же сам сказал, что в гареме я полностью свободна. Тем более я всего лишь решила их пересадить.

— Розы мне не важны, — проговорил Азим. — Я рад, что ты нашла себе занятие. — И это было правдой. Он действительно хотел, чтобы Джохара была счастлива во дворце. — Помнится, ты говорила, что во Франции у тебя был сад.

— Да, но там я растила, в основном, медицинские травы.

— Типа тех, которые сняли мне мигрень?

— Именно.

Борясь с желанием коснуться тела Джохары, Азим взял ее за руку и отвел от клумбы к лавочке возле фонтана.

— У тебя на носу земля, — сказал он и убрал темный кусочек с носа Джохары.

— Я знаю, что выгляжу странно.

— Ты выглядишь странно, но обворожительно. Волосы Джохары были убраны вверх и обмотаны платком. Несколько непослушных локонов ниспадали ей на лоб и щеки. Азим недолго боролся с желанием поцеловать ее. Их губы соприкоснулись в приветственном поцелуе, но Азиму уже хотелось большего. Однако, едва он предпринял попытку продолжить, Джохара отпрянула назад. На ее лице читалось искреннее непонимание, между бровей образовалась складка.

— Что это? — недоуменно спросила она.

— Ничего, — улыбаясь, пожал плечами Азим. — Я просто рад тебя видеть.

С этими словами он поцеловал ее снова — не спеша, чтобы насладиться сладостью ее вкуса и нежностью ее губ. Для этого он медленно провел по ним влажным языком. Поцелуй не заканчивался, и вот Джохара уже таяла в крепких объятиях мужа, вжимаясь в его могучую грудь.

Когда рука Азима скользнула ей под юбку, Джохара отдернула голову и ахнула:

— Нас увидят.

— Двери закрыты, и твои служанки нас не побеспокоят. А стены здесь слишком высоки, чтоб нас увидели.

Его пальцы поднялись выше, коснулись ее нижнего белья, затем чувственной плоти. И Джохара издала краткий стон. Азима до дрожи в коленях возбуждало то, что он единственный мужчина, касавшийся ее тела.

Но вдруг Джохара почти нечеловеческим усилием убрала его руку.

— Нет.

Азим смотрел на нее, не веря в происходящее. Непонимание и обида от отказа отчетливо читались в его взгляде.

— Нет?

Глаза Джохары сверкнули, и она чуть стыдливо ответила:

— Если ты так уж хочешь, то трогать тебя теперь буду я.

Чувство облегчения захлестнуло тело Азима вместе с чем-то еще более приятным. Джохара хотела его.

Его тело содрогнулось, сердце колотилось с тройной скоростью. Он откинулся на спинку скамейки.

— Тогда, прошу тебя, начинай.

Джохара смотрела на Азима из-под длинных ресниц. Его мускулистые ноги были расставлены в стороны, тело было готово к ее ласкам. Но Джохара боялась, сможет ли правильно доставить ему задуманное наслаждение.

Прошлой ночью она была тем, кто пассивно принимал ласки. Конечно, ей было неописуемо приятно, но сейчас она и сама хотела быть главной. Она никогда не имела контроля над людьми. И сейчас ей хотелось сделать Азиму приятно. Она хотела увидеть, будет ли он реагировать на ее ласки так же, как она на его. Она хотела доставить ему удовольствие, чтоб хотя бы в этот момент ощутить над ним власть.

Но как? С чего начать?

— Джохара, не говори, что ты боишься, — сказал Азим с нескрываемым сарказмом, и губы его сложились в улыбку.

В этот момент он был демонически прекрасен. Темные глаза, черные волосы, бронзовая кожа под белой рубашкой, облегающей идеальную мускулатуру груди и пресса.

— Я не боюсь, — соврала Джохара и, боясь упустить момент, прижалась ладонью к его груди.

Она почувствовала, как колотится его сердце, как сокращаются мышцы под ее пальцами. И вдруг Джохара поняла, насколько приятно будет ей самой доставить наслаждение Азиму.

Она улыбнулась, и их взгляды встретились.

— Полагаю, это начало, — проговорил Азим.

— Да.

Не в силах выдержать взгляд мужа, Джохара принялась расстегивать его рубашку. Получалось это не очень ловко — пуговицы словно отказывались вылезать из прорезей. Но вот она расстегнула последнюю и раскрыла рубашку, чтобы насладиться видом его мощного торса.

Азим действительно выглядел потрясающе. Его скульптурное мускулистое тело покрывали темные волосы, тонкой дорожкой уходящие под ремень брюк.

Джохара провела ладонью по его обнаженной коже — от шеи до живота. Ее кровь вскипела, когда в глазах Азима она увидела неприкрытое желание.

Одним уверенным движением Джохара оказалась у него на коленях, подняв юбку до бедер. Азим откинул голову назад. Глаза его горели, даже щеки как будто покрылись румянцем. Джохара чувствовала лоном его горячую эрекцию. Она вспомнила, как однажды уже сидела у него на коленях. Тогда он трогал ее в самых интимных местах. Теперь пришла ее очередь.

— Мне нравится, — прохрипел Азим.

Предстояло самое главное. Джохара расстегнула молнию его брюк и так невинно ахнула, почувствовав в руке его эрегированный член. Высвободив его из трусов-боксеров, она провела по нему по всей длине. Затем принялась ласкать его сверху вниз рукой, удивляясь собственной смелости. Ощущение его горячей упругой плоти невероятно возбуждало ее саму.

— Мне очень нравится, — прохрипел сквозь зубы Азим. — Главное, закончи то, что начала.

Что он имеет в виду? Осознание пришло не сразу. Она сможет закончить то, что начала. Она обязательно это сделает — особенно теперь, когда Азим уж точно хочет ее так же, как она его.

— Обязательно закончу, — сказала Джохара и приподнялась на коленях. Отодвинув в сторону свои трусики, она впустила Азима в себя и медленно опустилась вниз. — Господи, — выдохнула она, опустившись до предела. — Теперь все совсем по-другому.

Азим засмеялся, но это не был смех человека, которому смешно. Это был, скорее, рык довольного животного, поймавшего добычу.

— Как по-другому? — спросил он низким голосом.

— Не знаю, — выдохнула Джохара. — Мне просто очень приятно.

Она понимала, что теряет дар речи. Разум ее отключался, и теперь она может лишь двигаться в такт с Азимом.

Когда все закончилось, и Азим заказал напитки, Джохара поражалась своей смелости и умению. Она сияла в лучах солнца, Азим сидел рядом, обнимая ее. И ей казалось, что она еще никогда не была такой счастливой. То, что он пришел в этот сад в поисках ее, наполняло душу Джохары небывалой теплотой. Все утренние мысли исчезли с первым дыханием надежды. Она не хочет жить, как ее мать и отец. Она не станет контролировать свое сердце, чтобы вечно оставаться одинокой. Так жил Азим, так жил ее отец. Но она будет жить по-другому, пусть это и может быть больно. Сейчас она как никогда была уверена, что со временем Азим полюбит ее. Возможно, он уже начал в нее влюбляться.

— Почему природная медицина? — спросил Азим, играясь с локоном ее волос.

Они сидели на той же лавке, попивая ментоловый чай, что принесла Айша. Заметив хитрую искорку в глазах служанки, Джохара поняла, что та догадалась о произошедшем в саду.

— О медицинских травах мне рассказала наш повар Люцилла, когда я пыталась снять худшие из маминых симптомов. Затем я стала много читать о травах и с помощью Люциллы завела собственный сад.

— Маме твои травы помогли?

— Они помогали ей время от времени. — Джохара выдержала паузу. Не самые приятные воспоминания вдруг затмили свет этого прекрасного дня. — Мама мучилась от страшных головных болей.

— С чего у нее это началось?

Несколько секунд Джохара молчала. Она знала, что разговор вышел на скользкую тропинку.

— Отец никогда не любил ее, — медленно начала она. — По крайней мере, так он мне говорил.

Спустя годы, Джохара поняла, что попросту игнорировала жалобы мамы. Она слишком любила отца и жалела его за то, что ему досталась столь печальная, погруженная в себя женщина. Но со временем пришло понимание, что жалеть нужно было маму. Жить без любви — невеселая участь. Каково это — начинать каждый день с мыслью, что он не принесет ни счастья, ни надежды? Сегодня, представляя себе тот путь, на который ступила она сама, Джохара испытывала тревогу. Что, если Азим никогда не полюбит ее? Что, если она сама влюбится в него и закончит, как ее мать? Риск был слишком велик, а перспектива не так уж и радужна.

— А она любила его? — спросил Азим.

В его голосе не прозвучало ни единой эмоции, но Джохара почувствовала, как тело его напряглось.

— По крайней мере, так она мне говорила. А еще у нее случилось несколько выкидышей. Отсутствие детей было большим разочарованием для обоих. Особенно отсутствие сына. — Джохара почесала нос и попыталась засмеяться, чтобы разбавить краски. Она знала — Азим не любит разговоров о любви, и от этого ей было еще больше не по себе. — В общем, я не явилась для них лучшим из утешений.

Азим провел пальцами по ее щеке.

— Ты лучшее из утешений для меня.

Джохара чуть не подавилась от нахлынувших эмоций. Она не сомневалась в искренности Азима, но все же…

Ей не хотелось быть для него просто утешением. Она хотела быть его женой. Любовницей, единомышленником, вдохновением. Но надежда все же вновь зацвела в ней красивым душистым цветком. Она поняла, что медленно и неотвратимо влюбляется в своего мужа. И тем сильней она жаждет его взаимности. Но внезапное осознание того, что этого никогда не случится, сменило внутреннюю надежду на панический страх.

Азим стоял в дверном проеме и буквально источал напряжение.

— Мы едем в Найджаби, — сказал он без лишних вступлений.

Сердце Джохары и без того вырывалось из груди — как всегда в присутствии супруга. Прошло три недели с момента их свадьбы, и если, с одной стороны, время пролетело незаметно, то, с другой, казалось — они женаты целую вечность.

Дни проходили по определенному шаблону, который полностью устраивал Джохару — с самого утра она работала в саду, а днем Азим приходил к ней в женское крыло дворца, и они вместе обедали. Как правило, ужинали они тоже вместе и вместе проводили каждую ночь.

Это было больше, чем Джохара мечтала получить в своем вынужденном браке. И все бы ничего, но сердце с каждым днем хотело большего. Джохара жаждала любви Азима и не получала ее. Да, он был внимателен к ней и ласков в постели. Но все же немного отстранен. К примеру, как только они заканчивали заниматься любовью, он сразу отворачивался. А иногда и вовсе одевался и куда-то исчезал.

У них уже получалось общаться друг с другом. Они делились мыслями, обсуждали политику, искусство, кино и вообще все, кроме планов на жизнь. Азим принципиально не разговаривал о себе, а Джохара не задавала лишних вопросов. Если он что-то и рассказывал о своем прошлом, то информация поступала скомканными обрывками, каждый из которых Джохара берегла, как добытое сокровище.

А еще Азим помог ей переделать одну из комнат гарема в своеобразную кладовую, где была глубокая ванна и печь для дистилляции эфирных масел и приготовления бальзамов.

Такая забота одновременно и трогала Джохару, и приносила ей пользу — теперь она могла часами заниматься любимым делом. Слава о ее умении разнеслась по дворцу, и совсем скоро она уже лечила гостей и чиновников от самых разных недугов. Она посетила два официальных ужина, где познакомилась с невестой Малика Грейси. Пару дней назад Грейси улетела в Америку, чтобы подготовиться к окончательному переезду в Алазар.

Все это придавало Джохаре чувство полезности, которого она была лишена в своей прошлой жизни.

— Найджаби? — переспросила Джохара, стараясь долго не смотреть мужу в глаза. — Где это?

— В пустыне. Мне нужно встретиться с племенами и уверить их в моей преданности традициям.

— А я должна буду играть роль послушной жены?

— Ты и есть послушная жена, — ответил Азим, подавив ухмылку. — Но ты права. Я должен буду показать им, что не являюсь подкаблучником и моя жена полностью у меня под контролем.

Теперь Азим говорил легко, почти шутя. Но Джохара понимала, насколько все серьезно.

— Когда выезжаем?

— Завтра, на несколько дней. Нам нужно посетить разные племена. Каждое из них подготовит праздник в нашу честь. Поездка будет очень напряженной, — предупредил Азим. — Басима поможет тебе собрать все необходимое.

— А что, когда мы будем там? — спросила Джохара понимающе. — Какой мне нужно будет быть?

— Я буду тебе подсказывать, — ответил Азим, что, впрочем, никак не помогло. — Это очень важно, Джохара, — добавил он самым серьезным тоном. — И для нас, и для страны.

Ранним утром вертолет уже нес их над бесконечной пустыней, окруженной величественными горами Алазара. Почти весь полет Джохара восхищалась пейзажами, пытаясь не обращать внимание на тошноту. Стоило им встать утром с кровати, как Азим моментально погрузился в мрачное молчание, напомнившее Джохаре первые дни после их свадьбы. Тогда они были друг другу чужими, если не сказать врагами.

Ей казалось, что эти жуткие дни позади. Но теперь выходило, что нет. Проблема в том, что Джохара не имела ни малейшего представления в том, насколько крепок их брак и связь между ними. Когда Азим смеялся над ее шутками, втягивал в себя аромат ее волос, крепко обнимал ее или нежно входил в нее ночью, Джохаре казалось, что в мире нет более влюбленной пары.

Но были моменты, когда такие мысли казались ей наивной глупостью. Например, сегодня.

— Почему мы не можем долететь на вертолете прямо до места назначения? — спросила Джохара.

Вечером Азим рассказал, что они оставят вертолет в нескольких часах езды до первого поселения.

— Потому что я как их лидер не могу демонстрировать подобную слабость, — объяснил Азим.

Джохара покачала головой:

— А ехать к ним на джипе — это не слабость?

Азим одарил ее чем-то вроде ухмылки.

— Мы не поедем на джипе.

— А на чем же тогда?

— Верхом.

— Верхом? — округлила глаза Джохара. — Но я ни разу не ездила на лошади.

— Что-то всегда бывает в первый раз, — ответил Азим как ни в чем не бывало. — Но можешь не беспокоиться. Ты поедешь на одном коне со мной.

Азим впервые ехал в самое сердце древнего Алазара. Его подготовка к султанату началась с жизни в Теруке и продолжилась в военной школе. Но все же здесь он чувствовал нехватку опыта и винил в этом деда, который ни разу не вывез его сюда.

Джохара вылезла из вертолета и приложила к глазам ладонь от яркого солнца. Их ждали несколько часов поездки в сторону пугающих, уходящих за горизонт скал. Рядом стоял провожатый с лошадьми и провиантом.

Поблагодарив провожатого, Азим вспрыгнул на коня и натянул поводья. А затем вдруг зажмурился. Первые признаки мигрени давали о себе знать. Все потому, что вчерашняя беседа с дедом не выходила из головы.

— Она делает из тебя дурака, — в сотый раз повторял дед Асад.

Азим смотрел на лежащего в кровати старика — жалкого и одинокого — и старался не реагировать. Асад попытался привстать, яростно вцепившись пальцами в простыни, но тут же снова рухнул на подушку. Придворный врач отвел ему лишь несколько месяцев жизни. А Азим поймал себя на том, что, услышав такие вести, он совсем ничего не почувствовал.

Когда-то он уважал этого старика. Радовался, когда тот его хвалил. Старался быть жестче, как учил его дед. Но за двадцать лет, прошедшие после похищения, он почти полностью забыл деда Асада. Как забыл и родной Алазар. Видя деда в новостях, он не испытывал ничего, кроме злобы. Это была злость к человеку, от которого он ни разу не увидел доброты. Зато теперь он смотрел на старика без каких-либо эмоций.

— Завтра я еду в Сердце Алазара.

— Ты слышал, что я сказал? — прохрипел дед Асад.

— Я слышал, но предпочел не отвечать.

— Уже поползли слухи. Люди говорят, она каждую ночь ночует в твоей кровати.

— Мне нужен наследник, — холодно констатировал Азим.

— Еще говорят, что ты каждый день ходишь к ней в гарем, — продолжал хрипеть старик. — Ты полностью поддался этой ведьме. — Азим стоял молча. Лишь жилка нервно пульсировала на его щеке. — Что, по-твоему, скажут племена? Они скажут, что жена тебя контролирует. Жена, которую ты привез из Европы.

— Джохара — это выбор страны, — напомнил Азим. — Ее кровь столь же благородная, что и наша. Она достойна трона не меньше меня.

— Но она не жила в Алазаре! — не унимался старик. — Так же, как не жил в нем и ты. Люди уже не знают, какой союз мог бы быть хуже для страны.

— Ты закончил? — спокойно спросил Азим. — У меня есть срочные дела.

И, не дожидаясь ответа деда, он развернулся и пошагал к выходу.

— Тебя сравнивают с ним, Азим, — прохрипел ему вслед старик. — Люди говорят, ты такой же, как твой отец.

Азим молча захлопнул за собой дверь.

Сейчас, сидя на красавце-скакуне, он пытался стереть из головы слова деда. Он не такой, как отец. Он не слабый. Нет, сейчас он уже не слабый. Он слишком долго был слабым по чужой милости, но теперь все изменилось. Да, ему нравилось быть с Джохарой. Ее тело доставляло ему удовольствие. Но это не значит, что он слаб. Тогда почему слова деда никак не выходят из головы, с каждой минутой усиливая мигрень?

— Не знала, что лошади бывают такими большими, — призналась Джохара, глядя на Азима снизу вверх.

Сейчас она была с ног до головы обернута в льняной хитон — как из скромности, так и для защиты от жары и задувающего песка.

— Провожатый тебе поможет, — бросил Азим и отвернулся, игнорируя обиду в глазах Джохары.

Он знал, что после беседы с дедом ведет себя с женой весьма холодно, но ничего не мог с этим поделать. Он испытывал чувство вины за то, что обижал ее, но считал такое поведение необходимым. В конце концов, им обоим не следует забывать о границах отношений. Только так их союз сможет развиваться в нужном направлении.

Провожатый помог Джохаре забраться на коня. С притворно недовольным стоном она наконец оказалась верхом на скакуне — точнее, лежа на нем. Она лежала грудью прямо на бедре Азима. Подняв на него взгляд, она рассчитывала увидеть улыбку на его лице, но Азим лишь взял ее за руку и помог принять сидячее положение перед собой.

Он крепко обвил Джохару одной рукой прямо под грудью и пришпорил коня. Поездка по песку началась. Джохара крепко прижималась к Азиму, а он изо всех сил старался не реагировать на близость ее тела.

Когда скакун перешел на галоп и пустынный ветер стал сильнее бить в лицо, Азим ощутил приступ первобытного желания власти. Его переполняло чувство того, что Джохара полностью принадлежит ему. Только он может позаботиться о ней и защитить. Только он может любить ее.

Едва это слово промелькнуло в голове, Азим тут же поставил на него мысленный запрет. Он не имеет права так думать. Любовь — это слабость. Доверие — это глупость. Азим знал это точно. Он видел слишком много примеров — сначала отца, затем Каивано. Доверять кому-то — значит даровать им власть над собой. Любить кого-то — значит позволить себя предать.

Азим крепче прижал Джохару к себе, и она повернулась, чтобы посмотреть на него. Брови ее были нахмурены, а в глазах читался вопрос. Но Азим в ту же секунду отвел взгляд в сторону — точнее, на песчаный путь впереди.

К моменту, когда они добрались до Найджаби, тело Азима болело от жесткой поездки. Он даже представить не мог, как чувствовала себя Джохара, для которой это была первая поездка верхом. При этом она ни разу не пожаловалась, что не могло не вызвать восхищение Азима. Судя по всему, его жена — сильная женщина.

Когда они добрались до оазиса, вожди племен уже ждали их, выстроившись в круг. Момент был наполнен гнетущим напряжением и, как показалось Джохаре, даже враждебностью. Она спешилась с лошади вслед за мужем. Голова ее была скромно опущена, чтобы не встретиться взглядом ни с одним из вождей. Таково было правило. Вот только Азиму это почему-то не принесло ни спокойствия, ни удовлетворенности. Наоборот, теперь его это только злило.

Он не хотел, чтобы Джохара рядом с ним вела себя как лакей. Ему хотелось видеть ее с гордо поднятой головой и улыбкой — чтобы все видели, как она рада быть его женой. Желание обнять ее и поцеловать на глазах у этих людей было непреодолимым. Только откуда оно взялось? Его сила удивляла и пугала одновременно.

Азим кивнул одному из вождей, который после очень долгой, почти бесконечной паузы кивнул ему в ответ. Азиму было все равно. Он продолжал думать о Джохаре.

А Джохара продолжала чувствовать враждебность, буквально закипающую в пустынном зное. Вот несколько вождей одновременно поклонились Азиму, но выражение их лиц было мрачным, если не сказать недовольным. Она держала голову опущенной, но все же аккуратно приподнимала взгляд, чтобы следить за происходящим.

Тишина становилась невыносимой. Единственным звуком был усиливающийся пустынный ветер и периодическое ржание коня. А затем — внезапно, словно выстрел — послышался смех и веселые громкие голоса. Джохара машинально подняла голову и увидела группу женщин в ярких хиджабах и платьях, идущих в ее сторону. На их лицах сияли приветливые улыбки.

Словно получив сигнал от своих жен, вожди вдруг похлопали Азима по плечам и пригласили в шатер. Каким же облегчением было для Джохары понять, что напряженный момент закончился. Похоже, это был не более чем очередной обязательный ритуал молчания.

Женщины обступили ее, каждая крепко обняла Джохару, после чего ее повели в сторону от шатра.

И Азима. Она лишь успела в последний раз бросить на мужа полный удивления взгляд.

По дороге к женскому шатру жены вождей не умолкали ни на секунду. Говорили все одновременно, поэтому Джохара не понимала смысла их слов. Ясно было одно — они в самых восторженных эпитетах нахваливают ее мужа. В палатке Джохара заметила, что уже сама подпала под настроение этих женщин. Теперь она тоже смеялась и обменивалась с ними репликами. Она даже пыталась шутить, и женщинам как будто нравились ее шутки. Или они просто делали вид, потому что таков обычай? Но как бы то ни было, на сердце у Джохары было по-прежнему неспокойно.

Почему Азим так холоден? Они проскакали вместе несколько часов, а он вел себя так, словно везет мешок картошки, а не молодую жену. Столь неожиданная отстраненность казалась непонятной. Конечно, может, сказывалось волнение перед встречей с вождями. А может, причина где-то глубже, и тогда дело плохо.

Угостив Джохару холодным щербетом самых экзотических вкусов, женщины повели ее к оазису. Они буквально настаивали, чтобы она присоединилась к их купанию в озере сказочной красоты, но Джохару и не нужно было уговаривать. После нескольких часов в седле она была счастлива смыть с себя дорожную пыль и песок, хотя раздеваться при незнакомых людях — пусть и женщинах — было немного стыдно.

После купания ей выдали новое льняное платье кремового цвета, расшитое пурпуром и золотом — под стать принцессе. Запахло жареным мясом, приготовленным по случаю приезда султана с супругой. Сердце Джохары пропустило пару ударов, когда ее вели вдоль рядов из мужчин, одобрительно кивающих ее традиционному наряду. Джохара с опаской глядела по сторонам через вуаль в поисках единственного мужчины, чье мнение было ей важно.

Однако, увидев Азима, она заметила, что лицо его по-прежнему не выражает никаких эмоций. Более того, когда их взгляды встретились, он просто отвернулся.

Вечер остался в памяти, как размытая картинка. Джохара пыталась улыбаться и общаться с женщинами, которые, казалось, действительно были настроены к ней благосклонно. Но холодность Азима волновала и обижала ее. Она забыла про уговор с самой собой — быть спокойной, бесчувственной и отстраненной, как сейчас он.

Выходит, она все же угодила в ловушку — попалась на щедрые подарки и добрые жесты, которые не стоили ее мужу ничего. Она все-таки поверила, что это первые шаги по пути к большой любви.

После праздничных церемоний Джохару препроводили в отведенный для них с Азимом шатер. Здесь была разложена огромная постель с пышными подушками, пахло душистыми травами, горели свечи — одним словом, кульминация пустынной романтики. Не хватало одного — ее супруга, который, похоже, так разговорился с вождями, что и не собирался приходить.

Джохара долго не могла заснуть. А если и засыпала, ее сразу же будило ржание коней вдалеке и ветер, бьющий в стены шатра. Так толком и не уснув, она дождалась прихода Азима. Джохара привстала поздороваться, но он лишь снял верхнюю одежду и лег на своем краю спиной к ней. С сердцем, налитым свинцом, Джохара кое-как заснула.

Она проснулась ночью и не сразу поняла, где находится. Осмотрелась по сторонам — кровать пуста. Азима снова нет рядом.

После нескольких секунд нерешительности Джохара спрыгнула с кровати и, надевая по пути платье, выскочила из шатра. Но кто бы подсказал, куда идти дальше. Ночью пустыня казалась поистине зловещей. Двигаясь как тень, Джохара устремилась сквозь лагерь. В лунном свете песок сиял как серебро, отражаясь на гривах коней и острых углах шатров.

Но в лагере ли Азим? Вот в чем главный вопрос.

Повинуясь одним лишь инстинктам, Джохара вышла к оазису, похожему в лунном свете на волшебный поднос из восточных сказок. Здесь было идеально тихо и… пусто. Она уже развернулась, чтоб уйти, как вдруг услышала негромкий всплеск воды. Наверно, Азим плавает в озере, где вечером купали ее женщины.

Продвигаясь на цыпочках, с замирающим сердцем, Джохара подошла к озеру и спряталась за пальмой.

Сначала она заметила его голову, а уже после плечи и мускулистое тело, плывущее черным шелком по спокойной озерной воде. Его движения были полны невероятной грации, и Джохара могла лишь стоять и любоваться этой сказочной картиной. Вот он подплыл к берегу и вышел из серебристой воды, словно могучий Посейдон. Сотни блестящих капель бежали вниз по его роскошному телу.

Серебристый луч лунного света картинно лег на его мускулистую спину, и Джохара громко ахнула.

Азим замер и медленно повернулся. В свете луны его лицо пугало. Это было лицо разъяренного чудовища.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Джохара и раньше видела его шрамы. Но не те, что на спине. Их Азим стыдился. Он никогда не переодевался в чьем-то присутствии и ни разу не повернулся спиной ни к одной из любовниц. Никто не должен видеть следов его позора.

После занятий любовью с Джохарой Азим предельно быстро одевался, а с постели вставал только лицом к ней. Шрамы на спине — его главный в жизни секрет. Судя по ужасу на лице Джохары, она отчетливо их увидела и поняла, каким пыткам он позволил себя подвергнуть.

— Как это случилось? — сдержанным шепотом спросила Джохара, выйдя из-за пальмы.

Азим уже не спешил надевать рубашку. Отвечать он тоже не торопился.

Джохара протянула к нему руки:

— Азим…

— Меня избивали, — холодно произнес он. — Как собаку. Что еще ты хочешь знать?

— Но кто?

Резко и нетерпимо Азим отвернул голову в сторону. Его переполняла злость, не до конца понятная ему самому. Был ли он зол на Джохару или на кого-то еще? Может, на самого себя за то, что позволил этому случиться? Или на Каивано, которому он давно отомстил?

— Это было, когда тебя похитили? — тихо спросила Джохара. — Тебя били тогда?

Было легко соврать и ответить «да». Сказать, что неизвестные увезли его в Неаполь и избивали так, что на теле не оставалось живого места. Все просто и логично. Но он не мог позволить себе лгать. По крайней мере, об этом.

— Нет.

Этот короткий ответ прозвучал сдавленно, словно Азиму было нечем дышать.

— Тогда кто сделал это с тобой? Дедушка?

— Нет. — На этот раз Азим хрипло рассмеялся. — Хоть мой дед и жесток, но такого он никогда бы со мной не сделал. Человек королевской крови не должен…

Он замолчал, так как был не в силах сказать больше ни слова. Настоящий мужчина никогда бы не позволил сделать с собой такое. А он позволил.

— О, Азим.

— Не надо меня жалеть. — Звук его слов был резким, как удар хлыста. — Я могу вынести все, кроме жалости.

— Я не жалею тебя, — тихо сказала Джохара. — Просто мне очень жаль, что тебе пришлось вынести такое. Но почему ты мне не расскажешь? Азим, я хочу понять тебя. Я хочу знать…

— Что ты хочешь знать? — перебил Азим настолько громко и грубо, что голос эхом отозвался в его собственных ушах. — Тот, кто спас меня из больницы. Тот, кто представился моим любимым дядей. Тот, кто сказал мне, что мое имя Рафаэль Оливьери. Но это было враньем. Все его слова были гнусной ложью. Он увидел беспомощного мальчика без защитников и без друзей. Он увидел раба.

Даже теперь, спустя двадцать лет, воспоминания все еще имели над ним безграничную силу. Годы не смогли залечить ни боль, ни обиду в сердце. Он был благодарен Каивано. В дни, проведенные в больнице, он считал его отцом. А Каивано умело подыгрывал — приносил подарки, гостинцы, говорил душевные речи. В ответ на это маленький Азим — одинокий, потерянный мальчик — полюбил его. Своего похитителя.

— Что случилось? — спросила Джохара с округлившимися от ужаса глазами.

Азим потупил взгляд:

— Он заставлял меня работать в своем гараже. Бесплатно, как раба. А когда я решил сбежать, случилось вот это.

Он показал на свою спину, и Джохара побледнела лицом. Азим заранее знал, что пожалеет о сказанном. Ведь Джохара уже не сможет смотреть на него, как раньше. Теперь она увидела его шрамы и узнала, откуда они взялись. Отныне для нее он будет жертвой, а не мужчиной.

— Но как ты все-таки сбежал? — спросила Джохара шепотом.

— Это случилось много позже. Каивано был членом мафии, и у него везде были свои люди. Это значило, что скрыться от него невозможно. Прошло долгих четыре года, прежде чем у меня созрел план. — Азим набрал в грудь воздуха, но внутри больно кольнуло. — В один прекрасный день я напоил Каивано и забрал доказательства его преступлений. Я шантажировал его, чтобы получить свободу и крупную сумму денег. Кстати, эти деньги я потратил на покупку своей первой недвижимости. С тех пор я вынужден жить, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Но что случилось с этим человеком? — спросила Джохара.

— Я уничтожил его, — холодно ответил Азим.

Ни единой эмоции не прозвучало в его голосе. Десять лет он спал с ножом под подушкой. Всегда начеку, всегда готовый обороняться. Расправа над Каивано случилась шесть лет назад. Она была хладнокровной, но все же сладкой. И такой долгожданной.

— Уничтожил? — переспросила Джохара. — Но как именно?

— Я выкупил его бизнес и обанкротил его. На это ушло целых десять лет, но зато Каивано стал никем. Моя вилла в Неаполе когда-то принадлежала ему. Я купил ее по дешевке, когда он распродавал за долги свое имущество.

Лицо Джохары приняло странное выражение, расшифровать которое Азим не смог.

— И после этого тебе стало легче? — спросила она.

— Да, мне стало легче, — признался Азим.

«Но не в достаточной степени», — добавил он про себя. Нет, хотя бы это он утаит от своей жены.

— Я слишком долго ждал момента, чтобы отомстить.

— Мне кажется, я тебя понимаю, — грустно сказала Джохара. — Если это помогло тебе излечиться…

— Мне не нужно было лечиться, — перебил Азим, и лицо его исказилось от гнева. — Мне было нужно положить конец несправедливости. — Он надел брюки и повернулся к ней спиной. — Ступай в шатер, Джохара. — Азим подождал несколько секунд, но Джохара не шевельнулась. Одна секунда сменяла другую. И каждую из них наполняла боль и страдание. — Почему ты до сих пор здесь? — прохрипел он.

— Почему ты так холоден со мной? — спросила в ответ Джохара. — Помнишь, когда ты сказал, что мы едем в Найджаби? С того самого момента ты все сильнее отдаляешься от меня. Но ведь нам было хорошо вместе. По крайней мере, мне так казалось.

Пальцы Азима сжались в кулаки.

— Я еще никому не показывал своих шрамов.

— Но я твоя жена. Ты не мог вечно скрывать от меня свою спину. Ведь я не понимала, почему ты не даешь гладить себя по спине во время занятий любовью. Только теперь я понимаю, почему ты так быстро одевался после… После того, как мы это делали. Но когда-нибудь я все равно бы их увидела. И скажи мне, что бы тогда случилось?

Азим не отвечал. Что он мог ответить? Всю жизнь скрывать от жены шрамы на спине — это действительно по-мальчишески глупо. Но он не хотел видеть жалость в глазах Джохары.

— Я не понимаю тебя, — сказала Джохара нежным, но грустным голосом. — Как только мне начинало казаться, что я тебя понимаю, ты вдруг…

Неожиданный крик Азима пронзил тишину пустыни:

— Я предупреждал тебя, Джохара! Не вздумай ждать от меня романтики. Между нами есть и будет только одно. Вот это.

Азим крепко схватил Джохару за плечи и прижал к себе. Еще доля секунды, и он впился ртом в ее холодные губы. То, что выглядело так грубо и жестко, все же зажгло внутри Джохары искру. Она не даст ему превратить их занятие любовью в нечто злобное и мстительное. Пусть в жизни ее мужа будет место и чему-то теплому и ласковому.

Она обвила шею Азима руками и нежно прижалась к нему. Мокрый шелк его рубашки намочил ее платье, заставляя их липнуть друг к другу. Она широко открывала рот его поцелуям, становящимся глубже, влажнее и ласковее.

Азим издал грубый хриплый стон, а Джохара не знала, что это значит — разозлился ли он еще сильнее, или она наконец-то пробила броню, в которую ее муж заковал себя много лет назад.

Сжимая друг друга в стальных объятиях и не размыкая поцелуя, они шли назад. Огня в их телах хватило бы на то, чтобы сделать эту ночь светлее дня. Продолжая целоваться, они упали на песок. Их руки и тела переплетались — так жадно и отчаянно, будто в последний раз.

Азим поднял платье Джохары до талии, трогая пальцами ее самые чувствительные места. О да, он знал, что нужно делать, чтобы она таяла под ним и хотела большего.

Мокрая от огненной влаги, Джохара открыла ему себя. Приняла каждый его рывок — такой резкий и нежный одновременно. Ему не победить в этой борьбе. В ней победит тот, кто казался поверженным.

Она.

Джохара крепко обвивала ногами талию Азима, заставляя его входить в себя еще глубже. Их тела бились в бешеном ритме, ища долгожданного наслаждения.

Руки Джохары скользили по спине Азима под мокрой рубашкой. Как ни старался он убрать ее руки, Джохара тут же возвращала их обратно. Она чувствовала его шрамы. Как же их много, и какие они грубые. У нее разрывалось сердце. Невозможно было представить, что мужчина, который сейчас так отчаянно предается с ней любви, когда-то пережил такое.

Она трогала его шрамы нежно, едва касаясь их пальцами. Она хотела, чтобы он принял ее ласку: почувствовал любовь, которой она наполняет каждое свое прикосновение.

Но вот наслаждение начало пронизывать ее своей острой сладостью. Их тела продолжали биться в синхронном ритме на пути к сокрушительному финалу. И вот весь мир раскололся на бесконечное число чувственных осколков. Джохара не знала, сколько еще прошло времени, прежде чем она услышала протяжный стон Азима. Его крепкое тело содрогнулось, и он рухнул на песок рядом с ней.

Никто не говорил ни слова.

Азим лежал на спине, одной рукой закрыв себе лицо. Джохара смотрела на него сбоку, и слезы сдавливали ей горло. Шрамы на спине мужа привели ее в шок. Проявленный им гнев сильно ранил ее. Удовлетворение, с которым он заявлял об уничтожении человека, удивляло. Но сильнее и глубже всего этого была любовь к нему.

Джохара видела перед собой мужчину, которого сломали, но который смог воссоздать себя снова. Только поистине сильный человек способен на такое. Наверно, только такого человека она и могла полюбить.

— Азим, — начала было Джохара. Она так хотела признаться ему в том, что было у нее на душе. Но Азим резко отвернулся. Лишь придвинувшись ближе, Джохара увидела след от слезы у него на щеке. — Азим. — Она взяла его за руку. — Прошу, не закрывайся от меня.

Какое-то время он молчал. Рука по-прежнему закрывала ему лицо.

— Я не могу смириться с тем, что ты все знаешь. С тем, что ты так обо мне думаешь.

— Как — так? — воскликнула Джохара. Азим не ответил, но она уже и сама догадалась. — Неужели ты думаешь, что я сочту тебя слабым из-за твоего прошлого? Из-за того, что какой-то злобный больной человек измывался над тобой, когда ты был юн и беззащитен?

— Я не был настолько юн, — ответил Азим низким голосом. — И я был достаточно силен, чтоб сразить его в бою.

— Тогда почему ты этого не сделал? — спросила Джохара.

Азим убрал от лица руку, глаза его были закрыты.

— Азим, — позвала его Джохара после долгого молчания. Она чувствовала, что за этим кроется самое главное. — Почему ты этого не сделал?

— Потому что я испугался. — Его ответ прозвучал тише шепота. — Я испугался, как маленький глупый мальчишка. Я боялся Каивано и той власти, которой он обладал. А еще потому, что где-то в душе… — Он не договорил и закрыл лицо двумя ладонями. Затаив дыхание, Джохара ждала, пока он продолжит. — Я ненавидел его, — медленно проговорил Азим. — Ненавидел всей душой. Но он был единственным человеком, которого я знал. Он был единственным, кто значил для меня хоть что-то. Получив свободу, я боялся потерять единственного близкого мне человека.

Тело Азима задрожало. Он хотел было отвернуться, но Джохара остановила его.

— Азим, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. В той чудовищной ситуации ты смог не только выжить, но и выйти из нее победителем.

Взгляни на компанию, которую ты построил сам. Взгляни на королевство, которое досталось тебе по крови. Ты сильный человек, Азим, знай это.

Джохара положила голову ему на грудь и после нескольких минут, показавшихся ей вечностью, он обнял ее в ответ.

Они лежали на холодном мокром песке, обняв друг друга. Никто из них ничего не говорил. Но затем Азим сказал всего одно слово. И Джохара знала, сколь дорога цена этого слова. Ведь Азим сказал его по-настоящему искренне.

— Спасибо.

Следующие несколько дней прошли в поездках от племени к племени, нескончаемых переговорах и празднествах. Каждую ночь Азим желал тела Джохары, и она с готовностью отдавалась ему целиком. Она не знала, что творится в душе ее непостижимого мужа, но ей казалось, что их отношения укрепляются. Ей хотелось, чтоб так было. Хотелось признаться Азиму, что она любит его. Но нужный момент никак не выдавался.

Вечерами они практически не разговаривали, общаясь лишь телами, а днем их окружали представители того или иного племени. Совсем одни они оставались только в переездах. Но когда скачешь на коне, особо не до разговоров.

И тогда Джохара дала себе слово, что сразу после возвращения она скажет Азиму все. И возможно, услышит какой-то ответ.

Однако, когда вертолет приземлился в Теруке, Азим тут же отправился в своем направлении, оставив Джохару в окружении прислуги. Направляясь к гарему, она еще видела его силуэт и убеждала себя, что надежда есть. Ведь он еще совсем неопытный султан, вынужденный управлять страной из-за болезни деда. Сейчас он сильно занят, но вот он разберется с делами и найдет время и на нее.

Но этого не случилось. Джохара провела вечер в одиночестве, стараясь занять себя хоть чем-то. Главное — не паниковать. Но чем дольше Азим не давал о себе знать, тем сильней увядала надежда.

Так прошел день, за ним другой. Азим не объявлялся.

А на третий день после приезда из пустыни в гости к Джохаре неожиданно зашла Грейси, невеста Малика. До этого они виделись лишь мельком — перед отъездом Грейси в Америку. И теперь, при виде ее — такой радостной, отдохнувшей и уверенной в любви Малика, Джохара испытывала радость, смешанную с белой завистью.

— Как дела? — спросила Грейси, когда Айша принесла им в сад чай с медово-миндальными сладостями. — Я вижу, ты тут совсем обжилась. Раньше этот сад был почти обветшалым.

— Да, потихоньку обживаюсь, — развела руками Джохара.

— У меня на это ушло куда больше времени. Мы с Маликом обвенчались почти сразу после знакомства.

— И все же не так быстро, как мы с Азимом, — сказала Джохара и состроила гримасу. — Я впервые его увидела за считанные дни до нашей свадьбы.

— Согласись, это тяжело.

Грейси сказала это с таким пониманием, что Джохара испугалась — не читалась ли столь четко на ее лице печаль?

— Да, тяжело, — медленно проговорила она, скрывая дрожь в голосе. — Но ведь так будет не всегда. Я надеюсь.

Грейси кивнула.

— Малик сказал, вы с Азимом прекрасно ладите.

— В общем, да, — согласилась Джохара. — Но Азим… — начала она и осеклась. Ей не хотелось выдавать тайны Азима. Уж слишком сокровенны они были. — Я не думаю, что он ждет от наших отношений чего-то особенного, — сказала она наконец. — Я имею в виду, любовь.

— Малик тоже не ждал любви, — закачала головой Грейси. — Это же мужчины династии Бахджат. Они все усложняют и себе, и нам.

Джохара улыбнулась, хоть ее сердце и было по-прежнему наполнено печалью.

— Да уж, — согласилась она. — Что есть, то есть.

Прошло два дня, как Азим последний раз видел Джохару. Прошло два нескончаемых дня, но он все равно не мог заставить себя к ней пойти. После всего, что она увидела, он боялся с ней встречаться. Как остаться с ней наедине? Как говорить с ней? Станут их отношения крепче или завершатся на этом? Если бы он знал ответы, то не избегал бы ее. Возможно, это самый трусливый выход, но другого Азим не видел. Он был слишком не готов к общению с Джохарой.

В тот вечер намечался банкет для лидеров европейских стран, и Азим через прислугу передал Джохаре просьбу подготовиться. Сделав это, Азим неожиданно для себя обнаружил, что ждет встречи с Джохарой. Возможно, даже слишком сильно. А волнение, с которым он ждал ее в одном из частных салонов дворца, и вовсе не поддавалось описанию. Он хотел дотронуться до нее, увидеть ее лицо. Но для чего? Чего он ожидал в нем рассмотреть? Жалость или что-то еще более ужасное? Выругавшись про себя, Азим поджал губы и скрестил руки на груди. Нужно пустить ход мыслей в другом направлении.

Двери салона открылись, и он повернулся. При виде Джохары его сердце едва не вырвалось из груди. На ней было вечернее приталенное платье голубого цвета, упруго облегающее изгибы ее стройных ног. Ее волосы были забраны в пучок, а в ушах и на груди блестели бриллианты. Она была неописуемо красива.

Ее улыбка очаровывала и в то же время настораживала.

— Сколько лет, сколько зим, — сказала Джохара вместо приветствия.

Защита Азима работала в полную силу. И без сарказма Джохары он уже чувствовал себя уязвимым.

— Я был очень занят.

— Разумеется. — Джохара гордо подняла голову, и ее глаза блеснули огнем. — Мы уже не целуемся при встрече?

Азим сомневался, не желая начинать вечер с ссоры. Он понимал, чем она обижена, но не знал, как с этим быть. С одной стороны, он понимал, что лучше оставить все как есть. Но с другой…

— Прости меня, — вдруг сказал он.

Джохара подняла одну бровь.

— За что?

— За то, что не приходил к тебе.

Она пожала худыми плечами и отвела взгляд в сторону.

— Ты же сказал, что был занят.

Джохара не хотела показать свою обиду. Это одна из форм самозащиты, и Азим это прекрасно понимал.

— Не настолько занят, чтобы… — Азим набрал в грудь воздуха и выдохнул. — Просто я не знал, что тебе сказать.

Джохара округлила и без того большие глаза.

— Что бы это значило?

— Я чувствую, что сказал тебе слишком много.

Азим отвернулся, жалея теперь, что сказал и это.

— Азим.

Джохара взяла его за руку. Ее ладонь была холодной, но в душе его зажегся огонек. Жаль, что слуга уже стучал в дверь салона.

— Нам пора, — сказал Азим, кладя вторую ладонь на руку Джохары.

Он не был готов к разговору с ней. По крайней мере, не сейчас. И в ее глазах он как будто увидел понимание.

— Хорошо, — пожала плечами Джохара.

Весь вечер Азим не отходил от нее, держа за руку. А она улыбалась, наравне общаясь с европейскими лидерами. Она была такой милой и настоящей, что сердце Азима сжималось то в печали, то в радости. Джохара заставляла его чувствовать. Она пробудила его к жизни, и это осознание пугало Азима. Что, в конце концов, ему делать с этими чувствами?

Ближе к концу вечера Малик взял его под локоть:

— Ты должен кое-что увидеть.

Услышав всю серьезность голоса брата, Азим напрягся.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Попросив извинения у собеседников, Азим последовал за Маликом в его кабинет.

— Надеюсь, это действительно важно, — сказал он.

— Еще как, — ответил Малик. С серым, как пепел, лицом, он достал из нагрудного кармана газетную страницу и протянул Азиму. — Вот что прислал мне один из наших послов. Завтра это будет во всех таблоидах Европы.

Нахмурив брови, Азим посмотрел на заголовок и замер.

«Султана Апазара держали рабом и избивали».

Читая статью целиком, Азим скрежетал зубами. Кровь пульсировала в его венах, а глаза застлала дымка. В статье говорилось, что он был похищен неизвестным мафиози, который его избивал. Упоминались и неудачные попытки сбежать. Журналист, написавший это, все знал. Все то, что Азим рассказал Джохаре. И никому больше.

— Азим, мне очень жаль, — сдавленно проговорил Малик. — Я не знал, что ты пережил такое.

Азим положил газетный лист на рабочий стол брата.

— Это не важно.

— Нет, это важно.

— Я сказал, это не важно!

Его голос прозвучал резко, как выстрел. Он глубоко вздохнул и задержал в груди воздух. Неужели Джохара рассказала все журналистам? Она продала им его тайну, но ради чего? Ради денег? Или ради мести?

Азим не мог в это поверить. Он и не хотел в это верить, но…

Его предавали и раньше. Люди, которых он хотел любить. Тот, кому он доверял. Тот, кто спас его и относился к нему, как отец. Черт возьми, ведь он уже знал, что никому нельзя верить! Даже тем, кого любишь. Особенно им!

— Сделай все, чтоб избежать шумихи, — распорядился Азим. — Даже если это будет в таблоидах, главное, чтобы люди быстро об этом забыли.

Малик неуверенно кивнул.

— Ты уверен?

— Да, — отрезал Азим. — Я уверен.

На банкет Азим не вернулся. Надежда, зародившаяся было в сердце Джохары, вновь начала увядать. Что могло случиться? Почему он ушел и не вернулся?

За всю ночь она не сомкнула глаз. Вереница чувств переполняла ее душу — волнение, обида, желание скорейшей встречи. Когда после завтрака ее позвал слуга, сердце Джохары замерло.

— Мы идем к Азиму? То есть к его высочеству? — спросила она, следуя за слугой по дворцовым лабиринтам.

Когда слуга ничего не ответил, на смену бабочкам в животе пришел комок в горле.

Ее проводили в маленький частный кабинет. Азим стоял возле окна и не повернулся, когда она вошла.

— Азим…

— Сегодня ты возвращаешься во Францию, — перебил Азим Джохару привычно ледяным тоном.

Джохара вздрогнула.

— Во Францию?

— Да, во Францию. — Только сейчас он повернулся и посмотрел на нее с холодной пустой улыбкой. — Разве не там тебе так нравится проводить время? Теперь у тебя есть возможность жить, как ты хочешь. Наш брак будет таким, каким ты видела его при нашей первой встрече.

— Но… — У Джохары закружилась голова, земля стала уходить из-под ног. — Азим, что случилось? Ведь вчера вечером…

— Вчера вечером я узнал, какая ты на самом деле. И понял, каким идиотом я был. — Он покачал головой. — Второй раз я не совершу такой ошибки.

— Какой ошибки? Что происходит? Азим кивнул головой на стол.

— Вот что происходит. Хотя ты и так должна знать.

Джохара не сразу смогла сфокусировать взгляд на газете. Это было одно из самых скандальных изданий Европы. Прочитав заголовок, Джохара открыла рот и машинально приложила руку к груди.

— Не может быть, Азим, — проговорила она. — Ты не можешь думать, что я имею к этому отношение.

— Ты единственная, кто знал, — холодно ответил Азим. — Единственная в мире. Поэтому не надо разыгрывать саму невинность. Это лишь злит меня еще сильнее.

Он сказал «злит»? Но Джохара уже не знала, что делать с собственной злостью. Конечно, ей было больно и обидно это слышать. Но в этот раз чувство злости взяло верх.

— А ты знаешь, что злит меня, Азим? То, что ты думаешь такое обо мне. То, что ты делаешь обо мне такие выводы, даже не спросив меня. Вот что меня по-настоящему злит.

Выражение лица Азима нисколько не смягчилось. Его взгляд был таким же ледяным и мрачным, как при их первой встрече.

— Тогда кто это мог сделать? — громогласно спросил он. — Ты единственная, кто знал, Джохара. Единственная!

— Я не знаю, — честно призналась Джохара. — Но точно не я.

— Неубедительно, — недовольно проговорил Азим и вновь отвернулся к окну. — Ты свободна.

Она смотрела на его широкую спину. Шрамы, которые она ласкала с искренней любовью, теперь были спрятаны пиджаком. А ведь она успела поверить, что Азим полюбил ее в ответ. Точно так же она думала когда-то и о своем отце. Но любовь Азима оказалась такой же поверхностной и дешевой. Подарки, сад, секс. Все то, с чем он может распрощаться без ущерба для себя. Когда дело доходило до чего-то настоящего — до любви, преданности и привязанности, — Азим уходил в сторону. Точно так же, как ее отец.

— Знаешь, что я думаю? — спросила Джохара дрожащим голосом. Дожидаться ответа она не стала. — Я думаю, что ты трус. — Азим резко повернулся, и глаза его горели злобным огнем. — Ты все такой же трусливый ребенок, — добавила Джохара, и кожа вокруг рта Азима побелела. — Всю свою жизнь ты был смелым, Азим, и за это я восхищалась тобой. За это я полюбила тебя. Но сейчас ты ведешь себя, как трус. Ты смог пережить физическую боль, но ты боишься боли вот здесь. — Она похлопала себя по сердцу. — Я думаю, ты и сам знаешь, что я не имею отношения к этой статье. Как я могла такое сделать? Кому я должна была позвонить, чтоб выдать твою тайну? Да и зачем мне это? Какая мне, черт возьми, выгода?

— Деньги, — коротко ответил Азим.

Не веря своим ушам, Джохара рассмеялась.

— Деньги? Я жена одного из богатейших людей континента. Если мне что-то понадобится…

— Я имею в виду твои собственные деньги. Возможно, ты снова решила сбежать. Возможно, ты хотела отомстить мне за то, что я принудил тебя к этому браку.

— Но вспомни этот месяц. Вспомни, о чем мы говорили. Вспомни, наконец, как я занималась с тобой любовью. Ты думаешь, это все была игра? — Лишь в этот момент Джохара поняла, что слезы уже льются рекой по ее щекам. Но теперь ей было все равно. — Может, это ты играл? Может, ты просто… — Она махнула рукой и утерла ладонями слезы. — Ты просто испугался. Испугался, что сможешь меня полюбить. Что тогда я стану препятствием к жизни без обязательств, которую ты привык вести.

Да, я понимаю, любить кого-то очень тяжело. Любовь — это прямая дорога к боли и грусти, ведь те, кого мы любим, имеют над нами власть. Они могут легко нас обидеть. Они могут уничтожить нас. — Джохара задержала сбивчивое дыхание. — Поверь, я это знаю. Но я достаточно взрослый человек, чтобы этого не бояться. И мне жаль, что ты еще до такого не дорос. — Нерв дрогнул на щеке Азима, но в остальном выражение его лица не изменилось. На нем не читалось ни единой эмоции — ни сожаления, ни неуверенности. Тем временем, охвативший Джохару гнев пошел на спад. — Я уйду, — сказала она со всем достоинством, на которое была способна в эту минуту. — Мне и самой неприятно здесь быть, если ты намерен так себя вести. — Дрожащим пальцем Джохара указала на газету. — Но прошу тебя, ради уважения к себе и ко мне, признай, что тебе просто удобно так думать. Ты знаешь, что я не имею к этому никакого отношения. Ей потребовалось неимоверное усилие, чтобы гордо поднять голову и выйти из кабинета.

Дверь захлопнулась с такой силой, что громкий звук долго и больно пульсировал в голове Азима. Его и так уже мучила мигрень. С того самого момента, как он узнал о предательстве Джохары. Точнее, предположил ее предательство. Но как он мог поверить во что-то другое? Никто не знал описанных в статье подробностей. Никто, кроме нее.

Азим закрыл глаза, борясь с болью, сомнением и сожалением. А что, если он ошибается? Вдруг он ни за что выгнал Джохару из Алазара? Но, с другой стороны, разве не таким виделся их брак им обоим? Если Джохара будет жить во Франции, а он в Алазаре, от этого выиграют они оба. А вопрос с наследником можно будет решить чуть позже. В конце концов, на все воля Божья, и Джохара уже может быть беременна.

От этой мысли голову Азима пронзила резкая боль.

Джохара с его ребенком.

Почему ему раньше не представилась эта картина? Потому что он старался об этом не думать. Ему было важно, чтобы Джохара покинула Алазар.

Не в силах совладать с болью, Азим, не открывая глаз, на ощупь покинул кабинет.

Через несколько часов беспокойного сна головная боль отступила. Уступив место всепоглощающей боли в сердце. Каждое обвинение, брошенное ему Джохарой, отдавалось в голове громким болезненным эхом. В душу закрадывались сомнения. Может, он и впрямь совершил непоправимую ошибку? Нет, ведь на его стороне логика и здравый смысл. Но почему тогда так тяжело и горестно внутри? Может, довериться единственному верному советнику — своему сердцу?

В дверь еле слышно постучали.

— Азим?

Едва приподнявшись с постели, он снова рухнул на подушки. Пусть лучше Малик увидит его таким, ведь сил и дальше играть эту непосильную роль больше нет. Он и так слишком долго притворялся. К чему это теперь, когда правда и так уже вышла наружу?

— Войди.

Увидев Азима в постели, Малик нахмурился.

— Ты заболел?

— Мигрень, — коротко ответил Азим. — Есть новости?

— Мы нашли источник статьи, — сказал Малик, и Азим напрягся всем телом в ожидании вердикта. — Информацию журналистам слил некто Паоло Каивано.

— Каивано? — округлил глаза Азим.

— Ты его знаешь?

— Да, это… Это и есть тот безымянный мафиози из статьи. Он тот, кто взял меня в рабство.

— Что ж, — протянул Малик. — Тогда все логично.

— Логично?

— Полагаю, он решил тебе отомстить. Ему стало известно, что ты наследник султаната и…

— Он хотел очернить мою репутацию и получить за это деньги. — Азим покачал головой. — Как же я не догадался?

— Хорошо, что мы вовремя узнали. Таблоиды не подхватят эту новость. Каивано уже арестован за похищение и издевательства над человеком. Над тобой. С его стороны было опрометчиво рассказывать такое журналистам.

Азим закрыл глаза.

— О нет.

Осознание ошибки было сродни ледяному ливню. Джохара ни в чем не виновна. Она не предавала его. А он обвинил ее, не задав ни единого вопроса. Чувство стыда сменило чувство страха. Он может потерять лучшее, что было в его жизни. Джохара права абсолютно во всем. Он действительно просто боялся. Он боялся и…

И любил ее.

Франция казалась совсем другой. Изменился дом, по которому она когда-то скучала. Изменился сад, изменилась ее комната. Люцилла и Томас, да даже любимый кот Гаврош стали как будто другими. Все они вместе не могли восполнить отсутствие рядом Азима.

Ее мужа. Мужчины, которого она любила.

Через день после возвращения Джохара сидела в саду с Гаврошем на коленях. На душе было так тяжело, что она едва могла шевелиться. В течение восьми часов полета она вспоминала все чудесные моменты этого месяца. Перечеркнутые последней беседой с Азимом. Как он мог подумать о ней такое?

— Джохара!

Удивившись, она повернулась и увидела маму. Джохара уже забыла, когда последний раз видела Наиму здесь.

— Мама?

Лицо матери было бледным, но она нашла в себе силы улыбнуться и села на скамейку.

— Надо почаще сюда приезжать, — сказала Наима. — Я совсем забыла, как здесь здорово.

Джохара просто смотрела на маму, не понимая, как реагировать. Их глаза встретились, и Наима вновь улыбнулась. На этот раз как будто искренне.

— Прости меня, — тихо сказала она. — За все.

— Мам, ты… Тебе не нужно извиняться.

— Нужно, — грустно вздохнула Наима. — Я бежала от горестей жизни вместо того, чтоб справляться с ними.

— Я не могу тебя в этом винить.

Особенно сейчас, когда на сердце чересчур много собственных горестей.

— Я должна была уделять тебе больше внимания, — продолжала мама. — Должна была благодарить Бога за то, что он мне дал. А не просить Его дать мне еще больше. Я только и делала, что ждала от жизни чего-то еще. И от твоего отца тоже.

— Я тебя понимаю.

Джохаре было больно говорить. Всю жизнь она искала материнской любви, а теперь ее мама сидит рядом и просит прощения. Разве могла она такое представить еще полчаса назад?

— Я знаю, ты умеешь прощать, — сказала Наима, печально глядя дочери в глаза. — Но теперь я боюсь, что у тебя тоже могут быть проблемы с мужем.

— Они уже есть. — Джохара с трудом сглотнула. — Азим отправил меня обратно сюда. Он надумал себе нечто ужасное, и теперь… — Она пожала плечами. — Он хочет, чтобы я жила здесь.

Глаза Наимы оставались такими же грустными, но она улыбнулась.

— Что ж, — выдохнула мама, — жить здесь не так уж и плохо.

— Ты злилась, когда отец тебя выгнал? — спросила Джохара. — Я имею в виду много лет назад.

— Сначала я злилась. Мне было очень обидно. Я хотела быть рядом с ним, быть ему любящей женой и другом. Но у меня начались выкидыши, и каждый из них расстраивал твоего отца все сильнее. Я знала, что он и без того меня не любит, а это лишь осложняло наши отношения. И тогда у меня началась депрессия, которую твой отец не был готов ни терпеть, ни принимать.

Все, как с самой Джохарой. Отец «любил» ее лишь до поры до времени.

— Прости, мама.

— И ты меня прости. Но, может, хоть теперь мы сможем быть счастливы вместе. И может, твой муж образумится.

— Может, — сомнительно согласилась Джохара.

Во время их последней беседы она наговорила ему много всего. Не исключено, что он не сможет простить ей даже этого. Не говоря уже про злополучную статью.

Дни тянулись мучительно долго. Джохара пыталась занять себя садом и разговорами с мамой. Наладить отношения оказалось не так просто, но они обе старались. В ситуации с Азимом такое казалось невозможным.

Лето было в самом разгаре, и в саду с утра до вечера было много дел. Джохара стояла на четвереньках в лавандовой клумбе, когда сзади послышались шаги.

— Люцилла, это ты? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, это не Люцилла, — ответил до боли знакомый голос, и Джохара замерла на месте.

Надежда сменилась волнением, волнение — недоверием, а недоверие — гневом. Она медленно повернулась.

— У тебя вошло в привычку настигать меня в садах, — язвительно подметила Джохара.

— У тебя вошло в привычку часто в них бывать. Улыбка, с которой встретил ее Азим, была широкой и искренней. Он выглядел уставшим, щеки его впали, а под глазами темнели круги. Джохара села на корточки.

— Зачем ты приехал?

— За рассадой.

Джохара невольно улыбнулась.

— Неплохо для начала.

— Прости меня, Джохара, — сказал Азим. — Я совершил ошибку. Ошибку, которую больше не могу носить в сердце.

Облегчение начало заполнять душу Джохары, как надувающийся шарик. Но она знала, что давать волю эмоциям может быть рано.

— И когда ты это понял?

— Когда брат сказал мне, что информатором был Каивано. Он увидел мое фото в журнале и решил отомстить мне, очернив мою репутацию.

— Ах вот как, — медленно кивнула Джохара. — То есть все-таки тебе нужны неопровержимые доказательства. Простого доверия недостаточно.

Азим состроил недовольную гримасу.

— Я признаю, что сделал ужасный вывод без всяких на то причин. Предательство в прошлом заставило меня ждать предательства в будущем.

— Ты имеешь в виду предательство Каивано?

— Когда он спас меня из больницы, я считал его своим спасителем. Я… Я полюбил его как отца, которого у меня никогда не было. Несколько недель он заботился обо мне. Он казался таким искренним, и я поверил ему. — Азим медленно покачал головой. — До сих пор не понимаю, для чего он это сделал? Неужели ему просто была нужна бесплатная рабочая сила? Или это садист, жаждущий абсолютной власти над другим человеком? У меня нет ответа.

Чувство вины и сожаления переполнили душу Джохары.

— О, Азим. Я должна была это учесть. Я должна была понять…

— Нет, ты не должна была понимать, — настойчиво перебил Азим. — Ты права абсолютно во всем. Я был напуган. — Его голос дрогнул, и Джохара поняла, насколько трудно было ему признать такое. И сердце ее снова наполнила любовь. — Я боялся полюбить тебя, — продолжил Азим. — Боялся открыться тебе, потому что я трус.

В сожалении он закачал головой.

— Нет, это не так, — твердо проговорила Джохара. — И я не должна была такое говорить.

— Но я рад, что ты это сказала. Ты будто разбудила меня нового — сильного и смелого. — Азим смотрел на Джохару, и глаза его горели. — Но ты намного смелее меня, Джохара. Ты самая смелая из всех, кого я встречал в этой жизни.

Джохара слушала речь Азима с замиранием сердца.

— И да, Джохара, — продолжил Азим и взял ее за руку. — Я люблю тебя. Я пытался побороть в себе это светлое чувство, поэтому держался в стороне после возвращения из пустыни. Но когда вышла статья… — Он виновато покачал головой. — Ты была права. Я использовал эту ситуацию как оправдание. Это была отговорка, почему я не готов рисковать.

— Но я понимаю тебя, — сказала Джохара. — Ведь в прошлом ты уже пережил предательство.

— И все же в душе я чувствовал, что ты другая. Я понял это в день нашей первой встречи. Уже тогда я стал влюбляться в тебя, Джохара. И с тех пор люблю тебя все сильнее.

Сердце Джохары чуть не выпрыгнуло из груди, когда Азим обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

— Я тоже влюбилась в тебя в тот самый день, — призналась Джохара.

— Это вряд ли, — засмеялся Азим. — В тот день я предстал перед тобой не в лучшем своем свете.

— И все же ты смог меня очаровать. А когда ты спас меня в Париже, это чувство стало глубже. Тогда я перестала тебя бояться и… — Джохара посмотрела в самую глубину черных глаз Азима. — Я люблю тебя, Азим. Никогда не сомневайся в этом. Я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы наш брак был настоящим.

— Я тоже этого хочу.

Несмотря на всю силу новой надежды, Джохара сделала серьезное лицо.

— А что говорят племена?

Азим вздохнул:

— Мы встретились, пообщались, они увидели тебя. Эту традицию мы соблюли. А дальше… Мое дело управлять страной, а не потакать капризам отдельных людей. — Он поцеловал Джохару в губы, а в глазах его теплилась любовь. — Поэтому никакого больше гарема.

— Что?

— Ты можешь сколько угодно возиться в саду, но жить ты будешь со мной.

— Ты готов спать со мной в одной постели? — лукаво уточнила Джохара, и Азим широко улыбнулся.

— Я жду не дождусь этого.

Джохара прижалась щекой к его груди. Счастье переполняло ее так сильно, что ей казалось, она может взлететь до небес. Азим обвил ее руками и прижал к себе еще крепче. Наконец-то все в мире встало на свои места.

— Давай вернемся в Алазар, — нежно сказала Джохара. — Я так хочу домой.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.