Сейчас 2088 год, и для Луизы, которая дала показания в суде по делу об убийстве, нет безопасного места на Земле. Программа защиты свидетелей подготовила для нее новую личность и брачный контракт в шахтерской колонии, расположенной на Эстер, одной из лун, вращающихся вокруг Юпитера.
Мужчина, встречающий ее там, оказывается не тем женихом, которого она ожидала. Адам Эллиот — неприятный и лицемерный, да и выглядит так, будто его побили в баре. Но вскоре поминальная служба обнажает слабое место Адама. Добавьте немного звездного секса, и эти двое решают, что возможно, брак, в конце концов, не так уж и плох.
Но киллер уже начал работать. Смертельная игра в кошки-мышки разворачивается на замерзшей планете. Луиза полна решимости прожить достаточно долго, для того чтобы отвлечь маньяка от мужа, в которого она, возможно, влюбилась.
1.0 — создание файла — неизвестный;
2.0 — структура, дополнение дескрипшна, облегчение обложки, скрипты, замена части тире на дефисы, исправление части пунктуационных ошибок — Isais.
Жены выходили последними.
Корабль содрогнулся и снова застонал под ее ногами, словно большое металлическое чудовище, которое отряхивалось. Луиза встала сбоку от дверей грузового отсека и пропустила всех важных сотрудников компании вперед по трапу. Никто даже не взглянул на нее во второй раз. Люди шагали рядом с маленькими транспортными кораблями, которые выкатывались наружу, поднимая столбы серой пыли, когда касались поверхности. Все это разворачивалось с военной точностью, пока, наконец, не осталась только она одна.
Пришло время встретиться с мужем.
Она сможет это сделать. Она сможет. Но боже, как было холодно. В комнату ворвался пронизывающий ветер, хлестнул ее куртку и обжег щеки. Ее глаза защипало от песка. Выходить наружу не хотелось. Хотя после пребывания трех месяцев взаперти должно было бы, но нет — даже отдаленно. Ее ноги неподвижно стояли на металлическом настиле. Может у нее костный мозг замерз. Она пошевелила пальцами ног в сапогах, сжала и скрутила их. Все еще работали. Должно быть виновата ее голова. Месяцами растущее воодушевление уступило место нервам.
Луиза выпрямилась и уставилась в темноту. Хватит откладывать — пора идти. Она должна была физически заставить свои кости и мышцы двигаться, постепенно, шаг за шагом. Ее будет ждать муж.
Луиза, а не Джо, спустилась по трапу шаттла. Джо больше не существовало. Она была Луизой Фостер, женой Гидеона, и она могла это сделать.
Она осторожно ступила на поверхность луны, колени трясутся, нервы напряжены. Поскользнувшись на гравии, она начала падать вперед, потеряв равновесие. С ошеломляющей спешкой она полетела на землю. Как внезапно ее сильно тряхнуло — резкая остановка.
— Осторожно, — сказал мужчина и отпустил ее.
— Спасибо.
Луиза глубоко вздохнула и сдерживая дрожь, подождала пока голова перестанет кружиться. Какое прекрасное первое впечатление. Смущение разнеслось по ней, согревая, несмотря на холод.
— Ты в порядке?
— Да. — Луиза заставила себя улыбнуться и впервые внимательно посмотрела на своего спасителя. — Я…
О нет. Нет. Они сказали, что Гидеон встретит ее, но это был не тот человек, за которого она вышла замуж. Этого не может быть. У мужчины на фотографиях, присланных ей координатором по браку, были ямочки на щеках и кривая усмешка. Он казался милым и безобидным. Но этот парень… он был высоким и худым, с налитыми кровью глазами, которым позавидовал бы демон. У него была трехдневная щетина и короткие темные, совершенно растрепанные волосы. С одной стороны его волосы торчали клочьями, как будто он заснул в чем-то жидком и отвратительном. Кто-то, вероятно, недавно вышвырнул его из бара, потому что боже, как от него воняло. У нее не было слов.
Здесь что-то не так. Что-то было совсем не так, и она подумала, что ее сейчас стошнит. Желчь обожгла ей горло, и она сделала несколько долгих, медленных вдохов, стараясь не задохнуться. Из-за приземления у нее скрутило живот. Нелегкое дело.
— Ты в порядке? — снова спросил он шершавым, как земля, голосом.
Она рьяно закивала, при этом изучая верхний кончик его правого уха. «Хммм».
— Я Адам Эллиот, — сказал он так, будто это должно было что-то значить. Но это не так.
— Ладно. Привет. Где Гидеон?
— Гидеон? Его сердитый взгляд обжег макушку ее головы и окончательно сбил ее с толку. Ей говорили, что возврат к естественной гравитации потребует времени чтобы привыкнуть, но это было безумие — и где ее муж? Видимо так себя и чувствует невостребованный багаж. — Тебе сказали?
— Что сказали?
— Черт. — Этот мужчина, Адам Эллиот, сжал губы и пробормотал еще несколько ругательств. — Гидеон мертв. Он погиб в результате несчастного случая четыре недели назад. Я вместо него.
— Вместо него? — Ее мозг завис и категорически отказывался что-либо понимать. — Вроде как в шахтах?
— Вроде как твой муж.
— Мой…
— Я твой муж, Луиза, — медленно повторил он в этот раз.
Она просто смотрела на него, сбитая с толку, в то время как вокруг них завывал ветер.
— Это шутка?
— Нет. После смерти Гидеона мое имя поднялось в списке ожидания. — Он избегал ее взгляда и смотрел куда-то вдаль, словно смущенный. — Брачные контракты так и работают. На Эстер все немного по-другому.
Да он вообще трезв? Вряд ли. Она должна спросить у кого-нибудь, что произошло на самом деле. У кого-нибудь из руководство, от кого не пахло спиртным.
— Пошли, нам надо идти.
Он двинулся по каменистой земле, следя за ней краем глаза. Может быть, он думал, что она может сбежать. Она вновь взглянула на шаттл. Заманчиво. Но ей, вероятно, не позволят вернуться на борт.
Помалкивая, Луиза пошла за ним. Адам Эллиот. Ее муж. Она старалась держаться с подветренной стороны.
Что, черт возьми, происходит?
Бедный Гидеон. Она знала его только по тем сообщениям, которыми они обменивались, но он подарил ей надежду, когда у нее ее уже не было. Надежду на новую жизнь, с ним. Его сообщения были полны очарования и доброжелательности, и сейчас он мертв. Она овдовела и снова вышла замуж, и никто даже не потрудился сказать ей. Это не может быть законно. У нее закружилась голова, и до боли знакомое чувство гнева наполнило ее, бесполезное и горькое. Глупо с ее стороны надеяться на лучшее.
— Что случилось? — крикнула она сквозь ветер. — Как он умер?
Ее муж мрачно взглянул на нее через плечо.
— Несчастный случай.
Вдалеке сверкнула молния, и облака пыли скрыли заходящее солнце. Все вокруг было серым, чужим и отталкивающим. Вдалеке над сверкающей поверхностью замерзшего озера возвышались голые каменные вершины. Все застыло. Она не видела ни единого признака жизни, только камни и лед. Ее новый дом был ужасен. Подобный тому, каким она представляла себе ад, только замерзший и ледяной.
Позади нее, готовясь к отправлению, запустили двигатели корабля. Порыв развернуться и убежать почти одолел ее. Бьет кулаками изнутри, требуя выхода. Ее пальцы крепко сжались, а глаза вспыхнули. Она сморгнула слезы, за себя и за Гидеона. Жалеть себя бесполезно. Она сможет это сделать. Они не оставили ей другого выбора.
Земля под ногами начала вибрировать. Нарастающий гул двигателей заглушил визг ветра. Вспыхнули предупредительные огни, отбрасывая жуткие тени. Когда полетела пыль, она закрыла лицо руками. Вероятно, было мудро с их стороны оставить все напоследок. Один взгляд на ее нового мужа, не говоря уже о пейзаже, и она, возможно, отказалась бы сходить с корабля. Шаттл вернется к дальнемагистральному тягачу, ожидающему его на орбите, готовый начать почти трехмесячный обратный путь на Землю без нее. Тревога сильно давила на нее.
Постепенно шаттл поднимался все выше и выше, и жар за ее спиной угасал, пока она снова не застыла в своей длинной, дутой термокуртке. Больше не будет возможности сбежать.
— Нам нужно спешить, — сказал он, тащась к ожидавшему его транспорту, уткнувшись лицом в воротник пальто. Люк машины был открыт, холодное белое свечение внутри освещало опасный остов. Он располагался высоко на танковых гусеницах, подходящих для каменистой местности. Ее муж, благодаря своим длинным ногам, заставил подъем в машину казаться простым.
— Скоро пойдет дождь.
Он был прав. Темные тучи разверзлись над головой и выплюнули толстые комья грязи и льда. Не совсем дождь, но и не совсем снег. Капли обожгли ей голову, и льдинка скользнула по щеке, последнее оскорбление. Она ненавидела это место. Чертовски ненавидела. И все будет только еще хуже.
— Давай, — нетерпеливо подзывая, муж протянул ей свою грязную руку. От едкого запаха, исходящего от него, живот снова скрутило. От Кона пахло также в конце попойки. Затем он начинал кричать. От этого воспоминания ее желудок сжался.
Луиза ухватилась за поручень, расположенный рядом с люком и поднялась в кабину. Мужчина хмыкнул и отступил в сторону.
Это был всего лишь небольшой транспортник, весьма практичный. Несколько посадочных мест, и немного места для оборудования. Здесь не было ни удобств, ни укромных уголков, где можно было бы спрятаться. Она проскользнула в кресло и села прямо, не отрывая глаз от сгущающейся снаружи темноты. Ее муж что-то сказал водителю, и люк закрылся. Машина с грохотом двинулась, заставив ее откинуться на сиденье. Он сверлил ее взглядом.
— Если тебя сейчас стошнит, то сзади есть пакет, — бросил он небрежно.
— Спасибо.
Мужчина фыркнул и уселся в противоположном углу, скрестив руки на груди. Она смотрела на его темное отражение в окне. Ее муж? В ее голове это даже звучало неправильно. Разве не должны были быть клятвы и обмен кольцами? Одного контракта больше не было достаточно. На Земле все это имело какой-то смысл, но не сейчас.
Адам запустил пальцы в волосы, яростно дернул их и отвернулся. Она могла это понять. Но все было не так уж плохо. Плохо быть мертвым. Подвергнуться пыткам еще хуже.
Нет, это сработает. Она сможет это сделать.
Это не сработает.
Адам Эллиот шагал по коридору, не обращая внимания на доброжелателей и любопытствующих — все новое интересовало уроженцев колонии. Его новая жена неотступно следовала за ним, делая два шага к его одному, пытаясь поспеть за ним.
Перспектива быть запертым в двухкомнатной квартире с этой женщиной его не привлекала. Даже на ночь, и уж точно не на всю жизнь. Даже ради возможности поиграть с ее шелковистыми короткими каштановыми волосами. И уж точно не ради того чтобы узнать, что ожидало под ее большой курткой. Что бы там не ожидало, могло еще подождать, потому как она смотрела на него свысока, будто это он тащил ее на край вселенной исключительно только для того чтобы трахнуть. Нет. Не бывать этому.
Из этого ничего не выйдет.
Как она могла не знать об аварии?
Затратно платить проституткам, которые время от времени совершают длительные поездки оттуда, но все это гораздо предпочтительнее по сравнению с этим. Рука была его давней знакомой, и, судя по всему, в ближайшем будущем ничего не изменится.
Бон, большой темнокожий мужчина, в последний момент появился у него на пути, и так сильно хлопнул по плечу, что он отлетел к стене.
— Хорошая вечеринка, Эллиот.
Адам только хмыкнул в ответ, потому что, во-первых, он был занят поисками равновесия, а во-вторых, да, это была хорошая вечеринка. На самом деле, он все еще ощущал ее последствия. Многие были готовы купить ему выпивку прямо сейчас. Вечеринки, похоже, продолжались весь последний месяц, с тех пор как его выпустили из медотсека. Но самой веселой был мальчишник.
Жаль, что так обернулось.
— Далеко еще? — спросила принцесса хрипло. Она была среднего роста, с чуть вздернутым носом и упрямым заостренным подбородком. Милый ротик и темные глаза, довольно красивая. Бедняге Гидеону понравилась бы. Он был отличным парнем, черт возьми. Гидеон бы прекрасно с ней обращался и точно знал, что сказать.
— Пришли.
Адам хлопнул ладонью по считывателю, вмонтированному в стену, и дверь в их новое блестящее жилище открылась. Еще два дня назад в его распоряжение была койка и душ двумя уровнями ниже. Сияющая кухня, которая плавно переходила в гостиную, где стояла кровать, да еще и отдельная ванная комната — все это заставляло его чувствовать себя чужаком каждый раз, когда он переступал порог. Может это и не было роскошно, но этот мир был лучше, чем тот, к которому он привык.
Его жена просунула голову и, осторожно ступая, нехотя зашла внутрь. Почти все поверхности из стекла и искусственного дерева оставались нетронутыми. В целом выглядело неплохо. Но он уже оставил свои едва заметные следы. Кровать не убрана, грязные чашки и тарелки сложены на стойке. Одинокий носок лежал брошенный на полу. Не так уж и плохо для сорока восьми часов, учитывая восемь из которых он провел в баре, празднуя свою свадьбу, после двойной смены, которую он провел, сидя в кабине экскаватора. Он пытался быстро заработать немного денег на то, что теперь ему уже не нужно, так как искренне сомневался, что они будут женаты достаточно долго, чтобы кому-то потребовалось кольцо.
— Я был занят, — сказал он, и тут же пожалел об этом. Перестань оправдываться перед ней.
Адам выпятил грудь и постарался встать прямо. Она посмотрела на него своими большими темными глазами и планета, казалось, сдвинулась со своей оси. Очень, очень темными глазами. Она все еще была в куртке. Его взгляд задержался на застежках.
Куртка его жены. Его жены.
За ним задвинулась дверь, закрывая их внутри, и что-то начало стучать глубоко в его голове.
— Я в душ, ложись спать.
Женщина повернулась и, моргая, посмотрела на него, на вдохе ее плечи поднимались под ее дутой курткой, которая доходила ей до колен. Ее изящный рот приоткрылся на самую малость, как будто она собиралась заговорить и — черт возьми — он убежал. Он понесся к ванной, по пути снял свою куртку и бросил ее на край кровати. Главное — скорость. Ему надо было уйти.
Только оказавшись в стерильном белом пространстве ванной комнаты, он снова смог дышать, защищенный от ее пристального взгляда. Из этого ничего не выйдет. Ни за что.
Адам уперся руками по обе стороны раковины, хрустнул челюстью и отважился взглянуть в зеркало. Потому что насколько все может быть плохо? Его веки распахнулись, ноздри раздулись, он держался изо всех сил.
Он повернулся спиной к зеркалу, стянул через голову футболку с длинными рукавами и поежился. Не самый приятный запах. Возможно, правильно, что она держалась позади. Она ведь не могла подумать, что в том, что она приехала так рано и застала его врасплох, была его вина.
И все же, может быть, ему стоит пойти и извиниться. Объяснить. И сказать что? Прости, что тебя досталась пьяная развалина? Прости, что твой первый муж умер? Какая дурацкая ситуация.
Адам расстегнул пряжки на ботинках, снял их, разделся и сунул одежду в стиральную машину. У Эстер один плюс — изобилие ледяных озер и ни одной из проблем связанных с перенаселением, как на Земле. После аварии, он стал по-другому относиться к воде.
Душевая кабина ожила, и он громко застонал, когда пошла горячая вода, омывая его тело и смывая заботы. Следы ожогов на его плече были глянцево-розовыми. Не так плохо, как неделю назад. Его руки выглядели почти нормально, и он все еще мог пилотировать. Это были только внешние повреждения. Медики знали свое дело. Вскоре все это сольется со старыми ранами, полученными во время Континетальной войны. На его спине было несколько лазерных ожогов, и даже шрам от старого доброго пулевого ранения.
Он тщательно намылился, потер, где необходимо, и встал под струей воды. Оставался там, пока его пальцы не сморщились, а кожа не насытилась водой. Закрыв глаза и отпустив свои мысли, он прислонился к стене кабинки.
Может быть, она будет спать, когда он выйдет. Адаптироваться к гравитации может быть чертовски сложно. Когда она отправиться спать ей придется снять куртку. И это сводило на нет вопрос о том, что скрывалось под ней и сразу же заставляло задуматься, что же она надевала в кровать, его жена?
Така признался что, когда они были наедине с Роуз, у них было строгое правило «никакой одежды». Какая замечательная идея. Но Роуз сойдя с корабля и лишь раз взглянув на его друга Така, сразу же потеряла голову. Луиза не потеряла голову. Луиза выглядела потрясенной, если уж на то пошло. Напуганной.
Почему ему не достался кто-то вроде Роуз? Кто-то открытый и готовый дать всей этой ситуации шанс?
Огорченно тряхнув головой, которая болела, он сдался и вышел. Прятаться в душе, как маленькая девочка, ни хрена не поможет. Обсохнув под климатизером, скромности ради, он обернул вокруг себя полотенце.
В квартире все было тихо. Свет приглушен. Прохладно. Ширма была частично отодвинута, и как бы разделяла спальню и гостиную, где она сидела. Коммуникатор в ее руках осветил лицо теплым светом.
Она подняла голову, услышав, как открылась дверь ванной, но не обернулась. Не завела никаких неловких разговоров, которые, по всей вероятности, ни один из них не хотел.
Адам сменил полотенце на пару мягких штанов и скользнул в постель. Он закрыл глаза и постарался сделать вид, что спит. Игнорировать ее оказалось труднее, чем он предполагал. Она так громко дышала. Или ему так казалось. Все эти тихие звуки, которые она издавала, передвигаясь по квартире. Его жена.
Прошла целая вечность, прежде чем он заснул.
Сон никогда не менялся. Он оставался мучительно точным каждую ночь.
Справа от него с грохотом вспыхнул огонь и целиком поглотил Гидеона. У него не было ни единого шанса. Легкие Адама горели, огонь был таким горячим, таким внезапным. Он помчался обратно к экскаватору за огнетушителем, но было уже слишком поздно. Упав на колени и размахивая руками, Гидеон превратился в огненный столб.
На самом деле, этого он не видел. Он стоял спиной к месту происшествия. Но каждую ночь в его голове разыгрывались ужасающие подробности, как в документальном фильме, застрявшем на повторе.
Феррис попытался помочь горящему человеку, но тот едва мог приблизиться к нему. Затем огонь добрался до баллона с кислородом, который был у Гидеона. У каждого из них был такой, его хватало минут на десять, что только продлило бы неизбежное, если бы что-то пошло не так в такой глубокой шахте. Такой уж была компания, всегда хотела казаться хорошей. С ужасным
Феррис, шатаясь, направился к нему, весь в огне. Гидеон уже упал на землю, превратившись в обугленный труп. Адам заставил себя подняться. Боль в голове и плече обжигала так же, как любое пламя. Он схватил Ферриса. Сбил его с ног и повалил в грязь.
Затем он тоже загорелся, резкая боль полностью поглотила его.
Адам резко выпрямился в постели, его легкие горели, а грудь… черт. Казалось, что каждое ребро треснуло, а его сердце все еще колотилось в груди, превращая их в щепки. Ему нужно дышать, сосредоточиться. Вход и выход, медленнее и медленнее, как и сказал психиатр. Он присутствовал только на трех обязательных сеансах, но все эти дурацкие советы можно было свести к одному простому трюку. Вдыхайте и выдыхайте, медленнее и медленнее, дышите.
Ему не нужны были объятия. Ему просто нужно было дышать.
Простыни прилипли к нему, его тело было скользким от пота и слишком горячим. Все это было похоже на лихорадочный сон, только болезнь была в его голове, застряла в его воспоминаниях. Этот новый кошмар великолепно сочетался со старым, со всем тем, что он видел и делал во время войны. Прошло пятнадцать лет, и все снова было свежо, ужасно свежо. Его сны были забиты русскими и китайскими словами. Словами, которые он думал, что забыл.
Женщина, к счастью, продолжала спать. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, отвернувшись от него. Еще немного — и она может упасть с матраса. Безусловно, куртку она сняла. Простыня была натянута до пояса, а остальное прикрывала майка. Он смотрел, как медленно поднимается и опускается ее плечо. Ее белая кожа была такой яркой в темноте, что он не мог не обратить все свое внимание на нее. Потому что уступить своим страхам и включить свет было слишком. Он пережил войну. Он ни за что не потерпит поражения от дурных снов. Черт возьми, в следующий раз он попытается спрятаться под кроватью.
Ее безупречное фарфоровое плечо было самым большим, что он увидел. Загипнотизированный, он наблюдал, подстраиваясь под ее дыхание. Ее было спокойным и ровным. Размеренным. Он нашел это удивительно полезным. Вдох и выдох. Медленнее и медленнее.
В конце концов, все замедлилось. Он откинул простыню и спустил ноги с кровати. Пол под его ногами был благословенно прохладным. Заманчиво было бы спуститься и прижаться к нему щекой, но он этого не сделал. Жар постепенно спадал и тонул в полу.
Температура падала в течение ночи — типичная горнодобывающая корпорация, экономящая деньги везде, где могла. Настолько раскутанная, она замерзнет. Меньше всего ему хотелось, чтобы она проснулась, жалуясь на отсутствие отопления. Адам подтянул одеяло и осторожно накрыл ее, на всякий случай. Вот так, все лучше.
Она даже не пошевелилась. Наверное, она совсем без сил.
Он подождал, пока не убедился, что ноги держат его, и позволил им нести себя к ближайшей бутылке спиртного.
Луиза вытянула руку из — под одеяла, чтобы проверить температуру на другой стороне кровати. Холодная. Она была одна. Ее тело осело на матрасе. После того как он поймал ее за локоть, чтобы остановить падение, он больше не пытался прикоснуться к ней. Хвала богам. Все болело, мышцы шеи и спины напряжены из-за изменения гравитации. По крайней мере, ее желудок успокоился.
Она перевернулась на спину и потянулась, уставившись в потолок. Позволяя голове проснуться в своем собственном темпе. Не доносилось никакого шума уличного движения как на Земле. Было почти неестественно тихо. От холода у нее по рукам побежали мурашки.
На Земле, окружной прокурор за последние полтора года протащил ее через ряд убогих дыр, всегда с охраной. Охрана стала единственным постоянным в ее жизни. Оставшись одна, она запиралась в ванной комнате размером со шкаф, окружив себя облупившейся краской и плесенью. Ради сохранения рассудка она научилась жить в своей голове и воображать себе, что она далеко — далеко. Это жилье выглядело красиво, удобно, хотя и немного скучно с его фарфорово — белыми стенами и бледными поверхностями из синтетического дерева. Больше, чем однокомнатная квартира, которую она делила с Коном все те годы.
Заманчиво было прятаться весь день, но окружной прокурор был конкретен в своих инструкциях. Веди себя нормально. Прояви интерес. Общайся и старайся смешаться. Стараться смешаться, отстой.
Она встала и выпила чашку кофе. Надела уродливую и слишком большую одежду, которую ей дал окружной прокурор, и направилась к выходу. Одежда и новый коммуникатор были единственными вещами, которые у нее были. От ее прошлого ничего не осталось.
Колония была встроена восемнадцать лет назад в уже существующую систему пещер из-за неблагоприятных погодных условий наверху. Некоторые участки стен были серые и коричневые, отполированные до идеального блеска, а другие были грубыми, естественными. Население чуть больше тысячи, восемьдесят процентов сотрудники компании, а остальные гражданские. Мужчин в восемь раз больше чем женщин, отсюда и брачные контракты. Женщины ждали годами возможности перенестись в пространстве и жить на луне с мужчиной, которого они никогда не встречали. Но окружной прокурор со всем разобрался, пристроил ее на корабль и велел не высовываться.
Луиза бродила по бесчисленному множеству коридоров. Где было очень — очень много мужчин. Все до единого кивали ей, хотя и не все улыбнулись. Пока она шла, то много раз слышала обращение «мэм». Не то к чему она привыкла. Видимо в обиходе были старомодные манеры. Мужчины даже уступали ей дорогу, как будто это было само собой разумеющееся, в виду того что женщины были в меньшинстве.
И многие взгляды были прикованы к ней гораздо дольше, чем следовало бы. Что, если они узнают ее? Что, если они нашли ее? У Луизы свело живот, и по спине поползли мурашки.
Она осмелилась оглянуться и увидела мужчину, уставившегося на ее задницу. Когда он это понял, она увидела, как его пухлые щеки порозовели. Он пробормотал «мэм», повернулся и убежал.
Она позволила своим ногам вести ее, так как ей было без разницы куда идти. Она была на людях, общалась и пыталась смешаться… вроде как.
Что-то тянуло ее вперед, перемена в освещении и таинственный аромат. Запах был далеко не неприятный, скорее дразнящий. Не совсем чужой, но и не совсем знакомый. Это пахло как… как сад. Запахи земли и листвы становились все сильнее, пока она не вышла на большую площадку. Место выглядело как улей, посреди которого расположились вздымающие вверх джунгли. Джунгли, которые скрывались под землей.
Луиза остановилась как вкопанная и изумленно уставилась на это. Некоторые деревья доходили почти до ламп, встроенных в потолок тремя пролетами выше. Удивительно. В центре поселения вырос сад.
Птица взлетела, сверкнув своим оперением, и исчезла в густых зарослях. Она никогда не видела ничего подобного. На Земле только богатые имели доступ к чему-то подобному. Это было неслыханно.
Луиза бросилась к краю платформы и схватилась за металлические перила, нависая над ними, как взволнованный ребенок. Ее короткие волосы коснулись щек, и кровь прилила к лицу. Как прекрасно. Чтобы попасть в сад, надо было спуститься на два уровня. Должен же быть какой-то путь вниз. В ее коммуникаторе могут быть карты. Она похлопала по карманам.
Но лифт наверняка доставит ее туда. Да. Ей необходимо было увидеть сад вблизи. Нужно было прогуляться под ветвями деревьев и почувствовать траву под ногами. Величие природы казалось пережитком прошлого, мифом.
Открылся лифт, и из него вышел шахтер в сером комбинезоне, уступая ей дорогу, когда она практически налетела на него в спешке. Серебряные двери бесшумно закрылись, и на нее уставилась женщина. Совсем незнакомая. Она нахмурилась так сильно при виде своего отражения, что лицо ее скривилось. Нос наморщился, а рот исказился. Это была уже не она. Не была
Обычно она избегала зеркал. Они лишь служили напоминанием о том, что она никогда не будет больше собой. Никогда не увидит свою семью и друзей. Та жизнь прошла.
Серебряные двери распахнулись, и она резко выдохнула. Все казалось зеленым, пышным и совершенным. Все было живым и растущим. Аромат наполнил ее. Она дышала глубоко, вбирая в себя влажный, насыщенный запах земли и пьянящий запах цветов. Она вновь и вновь вдыхала этот аромат. Ее щеки болели от улыбки.
Двери перед ней начали закрываться, и она протянула руку, чтобы остановить их. Луиза вышла из лифта в сад.
Жена спала, именно так, как он и планировал. Адам прокрался внутрь, стараясь не потревожить ее. Он опустился на край кровати. Он был таким чертовски уставшим, что его кости казались хрупкими, лишенными энергии.
Така сидел с ним несколько часов, играя в бесконечные партии шахмат и потягивая саке, и еще долго, после того как Роуз ушла спать. А ушла она раздраженной. Всем быстро надоело обсуждать ситуацию с его браком. По-видимому, эта женщина не встретилась сегодня с Роуз для ознакомительного обхода, несмотря на неоднократные запросы, отправленные на коммуникатор. Как будто он виноват в том, что его жена необщительная. На самом деле, он почти оценил это. Ну, или, по крайней мере, понял. Она, должно быть, ошеломлена всеми этими переменами.
Но нет, он не хотел обсуждать свою жену или их мнимый брак. Роуз не раз вздымала руки в воздух. Така поднял бровь, но ничего не сказал. Он продолжал молчать, пока Адам, немного пьяный, не доковылял до двери. Снова.
— Дай этой ситуации шанс, — сказал его друг.
Но разве этого хотела его жена?
Адам положил руку обратно на матрас и склонил голову на плечо, позволяя сну овладеть им. Так чертовски устал. Слабое освещение отбрасывало тени, но ее лицо казалось ясным и мягким во сне, разочарование и отвращение от их вчерашней встречи не отражалось на нем. Она спала на боку, прижав руку к щеке, как ребенок. Другая ее рука, свернувшись и обхватив голову, лежала на кровати, как будто она пряталась или защищалась от нападения, ожидая его.
Любопытно. Адам подвинулся на кровати, чтобы подобраться поближе.
Его манил какой-то запах, приглашая еще ближе. Обнаженный изгиб ее плеча находился совсем рядом, поэтому он наклонился и принюхался. Никто не узнает. Цитрусовый, лимонный — кто бы мог подумать? Запах был приятный. Он вдыхал глубоко снова и снова.
Луиза издала какой-то тихий звук и перевернулась на спину. Рука, охранявшая ее голову, поднялась, и ее ладонь прижалась к его груди. Адам лежал совершенно неподвижно, не смея даже дышать. Ее пальцы прижались к нему, но не настолько сильно, чтобы оттолкнуть, а скорее как будто она потягивалась, разминая их.
Ее глаза открылись, большие, темные и сонные.
— Адам?
— Да. Оцепенев, он навис над ней. По правде говоря, он не смог бы даже пошевелиться, чтобы спасти себя, и не мог сказать почему.
Убрав руку с его кофты, она по-прежнему смотрела на него сонным взглядом. Она не проснулась. Не по-настоящему. Он не должен был беспокоить ее. Обнюхивал ее, пока она спала. О чем, черт возьми, он думал?
— Все в порядке. Засыпай, — сказал он.
Она ничего не сказала, глядя на него темными глазами.
— Ты в безопасности.
— Хорошо. Веки опустились, и она отвернулась от света и от него.
Адам сполз с матраса, не сводя с нее глаз. Плохо это или хорошо, незнакомка в его постели. Его жена, благодаря смерти Гидеона и контракту, подписанному еще до того, как они познакомились. Насколько это может связывать их? Да и что означает такая связь?
Она выглядела такой нежной во сне. Он потерял счет тому, как долго стоял там, глядя на свою жену.
Офис брачных координаторов был оплотом бежевого цвета. Луиза присела на край мягкого дивана с натянутой улыбкой, положив руки на колени, расправив плечи и выпрямив спину. Ее шея болела. Все это было похоже на бесконечное позирование для школьной фотографии, будучи при том паинькой.
К несчастью, под ногтями у нее была корка грязи. Она незаметно поджала их и спрятала с глаз долой.
На стене висела цепочка сертификатов. Изучая их уже почти полчаса, он практически запомнила их содержание. Это не давало ей поддаться искушению, выковырять грязь из — под ногтей, и насорить на нетронутый ковер. Потому что это выглядело бы жалко и неприлично.
Кристиана, консультант, деликатно откашлялась и в сотый раз повернулась к коммуникатору, расположенному на подлокотнике ее кресла. У этой женщины это было отработано до совершенства. Сначала изящный поворот головы, за которым следует удар пальца, чтобы оживить экран коммуникатора. Затем ее блестящие розовые губы открывались, чтобы издать немного раздраженный вздох.
— Я не думаю, что он придет, — сказала Луиза, потому что спустя двадцать девять минут кто-то должен был озвучить очевидное.
— Он, наверное, задержался на работе или что-то в этом роде.
— Необычно для первой встречи. Идеально изогнутые брови напряжены. — Что вы чувствуете по этому поводу, Луиза?
— Я полагаю, мы должны попытаться перенести.
— Я не про практические вопросы, Луиза. А про ваши эмоции. Розовые губы скривились в сухой улыбке. — Пожалуйста.
— Не удивлена? Мы были вместе меньше сорока восьми часов, — сказала она, — и обсуждение этого брака кажется преждевременным. Кристиана перевела взгляд на колени Луизы, где она теребила пальцы. — И нервничаю. Я нервничаю.
— Я здесь, чтобы помочь вам, а не судить, Луиза. Вы не должны нервничать.
И все же ее рубашка прилипла к мокрым подмышкам, а челюсть болела. Поди разберись.
— Хорошо.
— Почему бы вам не рассказать мне о том, что вы делали с тех пор, как прибыли сюда? — как бы приглашающе спросила консультант.
— Ну, я была волонтером в садоводческом отделе. Сегодня утром мы переносили рассаду. В основном листовая зелень для потребления. Поскольку внизу был не только сад, весь этаж использовался для снабжения колонии. Там располагались гидропонические установки, занимающие все помещения. Все это было непривычно, но ей нравилось. Это придавало ей сил.
Консультант кивнула, но по ее глазам было видно, что что-то не так. Проверка была провалена.
— Это хорошо, но я подумал, что мы могли бы поговорить о вашем браке. Как идут дела с Адамом?
Ее взгляд скользнул обратно к сертификатам на стене с их причудливым позолоченным шрифтом. Признаться, что она не видела мужа с самого приезда, было неразумно. Она засыпала одна и просыпалась вновь одна. Единственным свидетельством того, что они живут в одном и том же месте, была вмятина, оставленная на его подушке.
— Медленно, но верно. Нет никакой спешки, верно?
— Верно. Но важно работать над созданием связи, которая поможет преодолеть вам первые проблемы в отношениях. Вы уже были физически близки? — Кристиана взяла свой ком — блок, и ее пальцы заплясали по экрану. — Луиза?
Физически близки. Хорошая формулировка. Это может быть работа Кристианы, но все же. От ее ярого интереса у Луизы по коже побежали мурашки. Было заманчиво солгать, но эта женщина, вероятно, могла бы распознать ложь за версту. Окружной прокурор всегда говорил держаться как можно ближе к истине. То немногое, что ей было позволено иметь.
— Нет. Мы не были физически близки.
— Странно. — Консультант нахмурилась. — Луиза, очень важно приступить к налаживанию физических отношений с вашим партнером как можно скорее. Уникальность этих отношений означает, что они имеют свой собственный набор руководящих принципов, установленных, чтобы обеспечить вашему браку наилучшие шансы на успех. Вам же объяснили все требования еще до того как вы покинули Землю, не так ли?
— Да. Окружной прокурор и судебная полиция читали ей бесконечные лекции. Политика горнодобывающей компании в отношении браков по контракту была подробно изучена. Как и их огромное количество требований. Если бы это не был единственный верный способ для нее исчезнуть с радаров, она бы никогда не поднялась на борт этого корабля. Но потом, Гидеон подарил ей надежду. Ее сердце сжалось при мысли о нем.
— Хорошо, Луиза.
— Кому идет этот отчет? — она указала подбородком на коммуникатор Кристианы.
Женщина слегка улыбнулась ей, но не ответила на вопрос.
— У нас есть шесть недель до прибытия следующего пассажирского корабля, Луиза. В это время будут проводиться обязательные еженедельные консультации для пар. Я отправлю официальное сообщение вашему мужу, чтобы предупредить его об этом.
Кристиана встала и провела рукой по юбке. — Нет никаких оснований полагать, что ты вернешься на корабле на Землю, Луиза. Нет, если ты будешь работать со мной.
Консультант, вероятно, рассчитывала, что ее слова звучали ободряюще, но Луиза смогла услышать только скрытую угрозу. Смертельную угрозу, хотя Кристиана не могла этого знать. У Луизы перехватило горло, и ей пришлось выдавить из себя слова — Я буду.
Адам стоял в первых рядах собравшихся, рядом со своей женой, одетой в строгое черное платье. Оно было так себе. Хотя каблуки недурны. Каблуки были нечто.
Это уже пятая поминальная служба после аварии. На всякий случай, если кто-то сомневался в глубине горя компании в связи с потерей двух человек. Собравшиеся стояли на смотровой площадке. Кроме нескольких складских помещений, это была единственная часть базы, построенная не под землей. Благодаря стеклянному потолку открывался захватывающий вид на галактику, занимающуюся своими обычными делами. Раз, взглянув на сексуальные туфли его жены, и площадка, задуманная как прекрасное развлечение, сразу надоела.
Натан Хильер, главный операционный директор, читал речь, посланную с Земли двум сотням собравшихся. С каждым мероприятием их число уменьшалось. В один прекрасный день они полностью избавятся от этого дерьма, и Адам вздохнет с огромным облегчением.
В конце концов, шеф закончил и один из высокомерных менеджеров вышел вперед. Костюмчик прочистил горло и положил руки по бокам кафедры. И впился орлиным взглядом в толпу.
А потом ублюдок начал рассказывать о кошмаре, не упуская ни одной детали. Гидеон, охваченный пламенем. Фаррис, пытающийся подобраться достаточно близко, чтобы уронить его и повалить в грязь. Адам, бегущий за огнетушителем на борту транспорта. Всё.
Адам отгородился от этого. Его голова была забита песнями, шахматными ходами и историями, которые мать читала ему в детстве, еще до того, как все пошло наперекосяк. Сердце бешено колотилось в груди. За плечами руководителей показался край планеты. Оттенки золотого, желтого и серого были потрясающими. Чертовски поразительными. И все же губы этого придурка продолжали двигаться. Пот щекотал его спину, но горло пересохло, а желудок скрутило. Он не сможет пережить это. Только не снова. Проклятье. Во время войны он пережил нечто похуже, чем пожар, но по какой-то причине смерть Гидеона и Ферриса превзошла все это. Они превзошли каждый адский момент того времени, которое он провел в спецназе.
Все отошло на второй план, пока громовые аплодисменты не вывели его из оцепенения. Кто-то похлопал его по спине и назвал героем. Вокруг собрались люди. Глаза Роуз блестели от слез.
Он не был героем. Он никого не спас. Гидеон и Фаррис были мертвы. Он сам чуть не поджарился. Все разговаривали, но он не мог расслышать ни слова из-за крови, пульсировавшей в его ушах. Голоса превратились в бессмысленный звон. Бесконечное, бессмысленное жужжание сводило его с ума. Потом кто-то взял его за руку, и холодные пальцы коснулись его лица. Это было похоже на то, как если бы его резко разбудили и сильно ударили. Он отпрянул, его зрение затуманилось, и хватка на его липких пальцах усилилась.
— Адам, — сказала она. Темные глаза жены не отпускали его, подушечка ее большого пальца терлась о тыльную сторону его ладони, как будто она оттирала пятно. Бесполезно пытаться. Следы ожогов остались там навсегда.
— Мы должны идти, — объявила она ясным голосом среди хаоса. Она уверенно потянула его за руку и повела прочь от толпы людей. Он слепо последовал за ней, так чертовски благодарный, что мог бы расцеловать ее ноги.
Роза шагнула вперед, ее глаза блестели. — Адам…
— Позже, — это все, что сказала его жена. Никто и ничто не замедляло их продвижение сквозь толпу.
Она повела его прямо к лифту. Двери открылись, и они вошли, одни. Двери закрылись, и его жена подошла к экрану коммуникатора на стене. Их руки были вытянуты между ними, как линия жизни, их руки были соединены. Он не был уверен, кто за кого держится, но не мог отпустить. Не хотел. Пока нет. Эта связь, казалось, была единственным, что не позволяло ему развалиться.
Луиза сжала губы пальцами и уставилась на карту, мигающую на экране.
— Кажется, я знаю, где мы находимся.
— Я, э — э, знаю.
— Ох. Хорошо. Она вернулась к нему и удивленно посмотрела на их соединенные руки.
Логично осознал он. Сначала он делал все возможное, чтобы избежать ее, и теперь не отпускает. Но, как ни странно, она не пыталась его заставить.
Казалось, что эти части тела принадлежат двум совершенно разным людям. Пальцы переплелись, ладони крепко сжались. Странно, как хорошо ее маленькая ладонь вписалась в его, как будто они делали это целую вечность. Он поднес ее руку к своему лицу. Под двумя короткими аккуратными ногтями лежал тонкий слой грязи. Интересно, может быть, принцесса не так уж совершенна. Чем же она занималась?
Двери лифта открылись, и они, держась за руки, направились к квартире. Было уже не далеко дом, милый дом. Когда дверь за ними закрылась, он выдохнул с огромным облегчением. Просто отпусти все это. Это заставило его застонать, тихо, устало и жалобно.
Он пережил еще одну службу.
Они стояли молча.
— Адам? — спросила она через некоторое время.
— Да.
— Ты в порядке? Луиза сняла туфли, положив руку на дверь, чтобы сохранить равновесие. Она снизилась примерно на три дюйма, больше не соответствуя его росту. Она сжала и разогнула пальцы, и издала тихий, счастливый звук. Это было мило. О том, чтобы попросить ее снова надеть сексуальные туфли, не могло быть и речи, каким бы тяжелым ни был его день.
— Я в порядке. Спасибо. Его взгляд вернулся к их соединенным рукам. Точнее, к ее ногтям. — Иди сюда.
— А?
Адам подвел ее к двухместному столику, где оставил свой перочинный нож.
— Не двигайся. Он щелкнул двухдюймовым лезвием и почувствовал, как она вздрогнула. Она дернула рукой, но он не отпустил ее. — У тебя грязь под ногтями.
Она широко раскрыла глаза. — Ох. Я собиралась ее убрать.
Даже при слабом освещении он видел, как она покраснела, и невольная улыбка расплылась по ее лицу. — Спасибо.
Она расслабила руку, и он склонился над ней и принялся за работу, осторожно убирая грязь из под ее коротких ногтей. Работал он, не спеша, потому что не хотел ошибиться и сделать ей больно, и, кроме того, он уже привык держать ее за руку. Поэтому он и не торопился. Это было приятно — странно, но приятно.
Его спасла жена. Внутри возникли теплые, смутные чувства.
Это занятие подразумевало, что они должны стоять рядом, а она стояла прямо там, рядом с ним. Цитрусовый запах ее шампуня или чего там еще витал вокруг них. Ее плечо коснулось его, и он замер, слишком сильно ощутив ее присутствие. Рука напряглась, он ждал, не повторится ли это снова. Ее дыхание согревало сбоку его шею. Едва ощущалось, удивительно, но ему нравилось всё это, очень.
— Чем ты занималась? — спросил он.
— Работала в садах.
— Правда? — удивленно спросил он. Но с другой стороны, откуда же еще у нее взялась грязь под ногтями? Принцесса занимается садоводством, поди разберись.
— Да.
— Хм.
— У них не хватает людей, поэтому я вызвалась добровольцем.
— Правда?
— Да. Вызвалась. Ее рука напряглась в его, и резкий, как удар хлыста, голос заставил всю непринужденность между ними испариться. Внезапно все снова стало чертовски ужасно, неловко и неприятно. Они были незнакомцами. — Ты не одобряешь?
— Нет. С чего бы это? О чем он только думала? Ничего из этого не выйдет. Адам бросил последний взгляд на ее пальцы и отпустил ее руку. — Всё доделал. Я собираюсь принять душ.
Она все испортила.
Луиза смотрела, как Адам скрылся в ванной. Рука, которую он держал, была прижата к ее груди. К ней так давно никто не прикасался, разве что случайно. Подобно охранникам, сопровождающим ее иногда, или окружному прокурору, успокаивающе сжимающему ее пальцы. В общем, несущественные социальные условности.
Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз ощущала присутствие мужчины. Почувствовала себя женщиной. Почувствовала невероятную вибрацию в теле, когда ее гормоны проснулись.
И они общались. Действительно, по-настоящему разговаривали. Затем она открыла рот, сделала неверный вывод и оттолкнула его.
— Отличная работа.
Под ногтями у нее не было ни следа грязи. Какая прекрасная альтернатива, если работа в шахте надоест. Он был так осторожен, нежен. Между ними была некая нить, что-то тонкое, крепнущее в непосредственной близости.
И Адам был… ну, Адам был довольно привлекательным.
Оказалось, что ее муж на самом деле очень милый, когда не был только-только вышедшим из запоя. Его скулы и челюсть должны быть высечены на камне, каждая острая и совершенная линия. У него был высокий лоб и короткие темные волосы. На подбородке у него была небольшая ямочка, заметная, когда он не был покрыт трехдневной щетиной. Он даже пах приятно. Чем-то теплым и мужским и…
Луиза сжала бедра вместе и крепко прижала руку к груди.
Ее муж.
Дверь в ванную оставалась закрытой.
Разумеется.
Издалека доносился низкий гул работающего душа.
Неужели он запер дверь?
Она подошла ближе, любопытствуя. Она предусмотрительно остановила руку рядом со сканером, как и следовало ожидать. Она не должна. На самом деле, наверное, не стоит.
Но жизнь коротка, и никогда наверняка не знаешь.
Поэтому она вошла.
Ради супружеских уз. И чтобы извиниться, только ради приличия.
И действительно, в глубине души она хотела уловить нечаянную нить между ними. Она хотела понять, куда она ведет. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз чувствовала что-то помимо страха и опасений.
Маленькая комната была заполнена паром, но она могла видеть его, так как душевой двери не было. Длинные, жесткие линии его тела были продемонстрированы в совершенстве, так как стоял он, прислонившись руками к стене душа и свесив голову между ними. Она пожалела, что у нее нет с собой коммуникатора, чтобы сделать снимок для потомков. Вода стучала ему по затылку, стекала по плечам и спине.
И заднице, которой стоит гордиться. Затем по крепким бедрам и длинным мускулистым ногам с темными волосами.
Что, черт возьми, он скажет, когда увидит ее тут?
Пути назад нет.
Она сжала руки и откашлялась. — Адам?
Его голова повернулась так быстро, что капли теплой воды попали ей на лицо. Он опустил руки и повернулся к ней лицом. Она старалась не смотреть вниз.
— Я просто хотела извиниться, — начала она и подошла ближе. Спереди ее платье уже пропиталось водой, а волосы прилипли к щекам. Здесь было очень жарко. А ее голый муж хмуро смотрел на нее. — Мне не следовало огрызаться на тебя.
Он ничего не сказал.
— Так что мне жаль.
— Это не могло подождать, пока я не закончу?
Злой или нет, но он был красив. Она придвинулась ближе, так близко, что ее ноги оказались в воде, а чулки промокли. — Мне стыдно.
— Вот как, — сказал он.
У него были ясные голубые глаза, и когда он смотрел на нее, то ее сердце начинало трепетать. Сумасшедшая маленькая вспышка электричества. Пальцы пощипывало. Ее веки начали трепетать, как крылья бабочки, ей неподвластные. О чем она только думала? Она зашла в душ к мужчине, и теперь отступать было некуда. Ее руки сжались в кулаки по бокам ее дурацкого, бесформенного подола.
Может быть, ей стоит уйти. Дать бедняге побыть наедине.
Нет, она должна знать, чем все это закончится.
Здесь. Решение принято.
Она ждала, но он больше ничего не сказал.
Один из них шевельнулся, но она не была уверена, кто именно. Спереди платье промокло насквозь. Они стояли лицом к лицу в луже воды. Неизвестность убивала ее. — И это все, что ты собираешься сказать? Ну?
Адам стоял там, горячий, мокрый, голый и смотрел на нее. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Луиза?
— Скажи мне уйти или еще что — нибудь. Я не знаю.
— Я не хочу, чтобы ты уходила.
— Ты же не хочешь, чтобы я осталась, — возразила она. — Ты провел последние два дня, избегая меня.
— Верно, — согласился он. Это было очевидно, но ее это задело. — Но так было до этого.
Она прищурилась, пытаясь понять его, но безуспешно. — До чего?
До этого. Он упер руки в бока, покачал головой и улыбнулся. Выглядел как будто немного смущенным. Она ошиблась. Этот мужчина был великолепен. Когда он улыбался, то был сногсшибательно красив. Ее соски напряглись и натянули ткань платья. Адам не мог этого не заметить. — До поминальной службы. До того как ты испачкала руки. До того как ты пришла ко мне в душ, черт возьми.
— Тебя так волнует, что я запачкала свои руки?
— Волнует. Ты всегда задаешь столько вопросов?
— Да, — сказала она. — Иногда.
— Вот как, — сказал он.
Луиза наклонилась к нему еще ближе. Она могла только надеяться, что он поймает ее прежде, чем она упадет. — Ты все время это повторяешь.
Он улыбнулся, как будто знал какой то секрет.
Они были так близко, его губы едва касались ее губ. Вся его голое, влажное тело было перед ней, как на ладони. Уже не только ее чулки промокли, а колени дрожали.
— Ты очень красивый мужчина, Адам Эллиот, — сказала она.
Храни его бог, этот мужчина действительно покраснел. — Ты так не думал, когда впервые увидел меня.
— Ты был не в лучшей форме.
— Нет. Не был.
— И ты тоже был от меня не в восторге.
— Верно.
— Мне нравится твоя честность, Адам. Она опустила голову и посмотрела вниз, ну теперь-то он точно от нее в восторге. Даже в экстазе. Он был длинным, толстым и красивым, другая его часть была достойна того, чтобы быть высеченной на камне. Когда она в последний раз видела настоящий, живой пенис? Больше года назад. Ее рот наполнился слюной.
Она снова посмотрела на него, и напряжение усилилось, когда она встретилась с ним взглядом. От синевы в его глазах почти ничего не осталось. Они стали практически черными. — Хм.
— И это все, что ты собираешься сказать? — спросил он.
— Нет. Ей просто необходимо прикоснуться к нему. Не имело значения, где она, в конце концов, получит его всего. Она вновь провела дрожащими пальцами по его челюсти, как тогда на поминальной службе, когда он выглядел таким потерянным. Его кожа становилась все бледнее с каждым произнесенным словом, пока он не стал совсем серым.
Через что он, должно быть, прошел.
Подушечками пальцев она касалась его едва отросшей щетины, пока он стоял совершенно неподвижно. Если не считать того, что на его щеке дергался мускул. — Чего ты ждешь, Адам?
— Чтобы ты сделала первый шаг.
— Я пришла сюда.
— Ну, значит второй.
Ладно. Действия говорили громче слов.
Луиза обвила рукой его шею и поцеловала его. Свершилось. Она целовала своего мужа. Из его горло вырвался звук, который пронзил ее, сжимая ее внутренности в восхитительном порыве.
Адам открыл рот, и она приняла приглашение, скользнув языком внутрь и проведя по его зубам. Он был хорош, и ей не хотелось, чтобы это кончалось. Сильные руки устремились к ее бедрам, и он притянул ее к себе, прижимая горячий, твердый член к ее животу.
К тому времени, как они оторвались друг от друга, ее голова кружилась, а руки обвились вокруг его шеи, цепляясь за нее изо всех сил.
И она полностью промокла. Ее платье прилипло к телу, а волосы облепили голову. Она была им пьяна, тонула в нем.
— Эй, — его прерывистое дыхание касалось ее уха, — можно сказать кое-что, только чтобы без ссор?
Она кивнула, затаив дыхание, все еще пытаясь вдохнуть воздух. — Честно говоря, я не собираюсь ссориться с тобой прямо сейчас.
— Хорошо. Хорошо. Он отстранился и прижался лбом к ее лбу, улыбнулся уголком губ, и ее трусики уже бы намокли от этого, если бы душ давно не сделал свое дело. — Я чертовски ненавижу твое платье.
Она удивленно усмехнулась, и его пальцы нащупали молнию на ее спине. Прохладный воздух коснулся ее кожи, и она покрылась мурашками. — Порви его, Адам. Я тоже его ненавижу.
Он не порвал его, просто на случай, если она передумает.
Адам стянул мокрую ткань с ее рук, обнажив практичный черный лифчик. Возможно, он выглядел практично на ком-то другом, но на ней он выглядел как грех. Райский, восхитительный грех. У его жены была гладкая бледная кожа. Она сияла, как жемчужина. Чем больше он открывал, тем больше хотел. Его член был таким твердым, что ему было больно.
Этот день неожиданно стал лучше.
Луиза потянулась назад, наклонила голову и расстегнула лифчик с привычной легкостью. Она застенчиво улыбнулась ему. Он услужливо взял на себя задачу снять с ее лямки и избавиться от нижнего белья. И то, что ему открылось, было восхитительно. Идеальные, небольшие, с твердыми темно — розовыми сосками, и ему стало интересно насколько они чувствительные. Понравится ли ей, если он ее поцелует. Какие звуки она будет издавать?
Но не было времени, чтобы проверить или попробовать.
Его жена стащила темную ткань с бедер, открывая столь же практичные черные трусики. Мокрое платье с плеском упало на пол в душе. Чулки телесного цвета заканчивались скромными кружевами, и его мозг перегрелся.
Другого оправдания нет.
Он встал на колени и прижал ее к ближайшей стене, прежде чем она успела понять это. Вода ударяла по его спине, в то время как его руки были на ее теплой, мягкой коже. Так чертовски красива.
— Адам?
— Сними их.
— Чулки?
— Нет. Трусики.
Пальцы скользнули вниз по обеим сторонам черного белья. Она потянула их вниз по ногам и перешагнула через них. Когда она потянулась к мокрым чулкам, он оттолкнул ее руки.
— Оставь их. Он прижался лицом к нежной округлости ее живота, провел пальцами по бархату ее бедер и по верху чулок. Эти чулки должны быть незаконными. Его жена, должно быть, приобрела их нелегально. Он провел кончиками пальцев по краю кружева, и мышцы ее ног напряглись. Ее колени дрожали. Он поцеловал ямочку ее пупка и попытался придумать, что сказать. Какой-нибудь комплимент или что-нибудь поэтичное, но ничего не мог придумать.
Чуть ниже, ее киска манила, абсолютно женским, терпким, густым аромат.
Он хотел ее. Нуждался в ней.
Он нежно сжал ее колени, настолько, чтобы она поняла, что он хотел. К счастью, она не колебалась. Одной рукой он перекинул ее ногу через плечо, раскрывая ее для себя. Она действительно была восхитительна, от маленькой выпуклости ее холмика до голых, пухлых розовых губ.
— Адам?
— Ммм? Он коснулся губами ее лобка и поднял на нее взгляд. Ему безумно понравилось то, как она на него посмотрела. Как будто ничего другого не существовало кроме его прикосновений. Она была так сильно сосредоточена, что между бровями у нее образовалась морщинка.
Он прижался ртом к чувствительной коже и впился кончиком языка в ее клитор. Она вздрогнула, и ее руки нашли его волосы вместо того, чтобы вцепиться в стену душа, пальцы массировали его голову.
В следующий раз, когда он провел губами по ее лобку, она резко дернула его. — Адам, перестань дразнить.
Его жена любит дергать за волосы.
Ухмыльнувшись, он принялся за работу, и начал лизать ее сладкую, горячую киску, как изголодавшийся мужчина. В нем было мало изящества и никакой сдержанности. Он безумно хотел, чтобы она кончила.
Нуждался в этом.
И это он только начал благодарить ее за то, что она сделала для него сегодня.
Одной рукой он обхватила ее бедро, удерживая его на плече, и помогая ей держать равновесие. Другой обхватил ее ягодицу, прижимая к себе, когда ее ноги начали дрожать. Луиза повернула бедра и прижалась к нему, совсем не стесняясь. И ему понравилось.
Чертовски понравилось. Не только ее вкус, но и эта распутная сторона, которая была выставлена напоказ.
Когда ее спина выгнулась и она вскрикнула, ее пальцы резко вцепились в его волосы. Больно до слез, но стоит того. Все ее тело сотрясалось и дрожало. Она чуть не выскользнула у него из рук.
А потом раздался сильный удар, когда ее затылок ударился о кафельную стену.
— Принцесса?
Она убрала руку с его головы и прижала к своей, и моргнула большими, полными боли глазами. — Ой.
Адам опустил ее ногу и встал, обхватив руками за талию, чтобы она не упала. Его нетерпеливый член постукивал по животу, как будто ему нужно было напоминание.
— Мне кажется, у меня череп треснул. Луиза прижалась к его груди раскрасневшимся лицом. Ее пальцы осторожно ощупали затылок. — Блин.
Он осторожно потер пальцами. — Ты в порядке?
— Да. Просто дай мне минутку. Еще раз охнув, она уткнулась носом в его грудь, и глубоко вздохнула. Ее руки все еще были на нем, сначала неподвижно. Но потом они начали кружить по нему. Ласково гладить по бокам, приближаясь к его предвкушающему члену.
Все ближе и ближе.
Она жаждал этого. Его яйца болели.
— Луиза. Он откинулся назад, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал медленно, горячо и непринужденно. Снова и снова и снова. Так нежно, насколько мог. Насколько она ему позволяла. — Все нормально. Мы не обязаны…
— Я хочу, — сказала она низким и сексуальным голосом. И рука обхватила его член, поглаживая. Она убивала его, но он умрет счастливым. — Я действительно хочу.
Хвала богам. Он тоже хотел.
Адам просунул руки под ее задницу и приподнял. Ее руки обвились вокруг его шеи, а ноги обхватили талию. Он больше не думал ни о чем. Потребность быть внутри нее захватила его. Он обхватил ее рукой, приподняв ее и пристраивая свой член к ее киске. Затем опуская ее на себя, вонзаясь глубже.
Горячо, влажно и идеально. В ней было тесно, он судорожно ловил ртом воздух и прокручивал в голове позывные сигналы радиосвязи, только чтобы не кончить. Трудно сказать, кто из них дольше был без настоящего секса. — Черт.
Она что-то простонала. Он не мог понять, что именно. Не важно, она позже ему расскажет.
Все медленнее и медленнее.
Он сможет. Доставь ей удовольствие, а не трахай, как животное. Но, черт возьми, ощущать себя внутри ее, и касаться ее тела было слишком для его чувств. Прошло много лет с тех пор, как в последний раз он был с женщиной именно так — в его собственном доме и без ограничений по времени. Бесплатно.
Она издала тихий звук, приоткрыв рот рядом с его шеей. Влажный жар ее дыхания дразнил чувствительную кожу под его ухом. Она заставила его вздрогнуть. Он ни в коем случае не хотел причинить ей боль, но битва уже проиграна.
Он входил в нее медленно и осторожно, чтобы она привыкла к нему. Он действительно хотел, чтобы она привыкла к нему. Прямо здесь и сейчас он хотел стать неотъемлемой частью этой женщины. Даже больше, чем он хотел сделать следующий вдох, а ему нужен был следующий вдох, чтобы продолжать трахать ее, так что это было чертовски важно. Все будет нормально. Он сможет.
Но затем она дернулась на его члене, и сжала его. Господи помилуй, ощущение ее убивало его. Адам, прорычав, потерял самообладание. Трахая ее жестко и быстро, прижимая ее к себе, пока его тело не потеряло контроль. Это было слишком давно. Да помогут ему боги.
Он кончил с криком, его сперма вытекала из него, яйца были плотно сжаты, руки и бедра впивались в нее. Все вокруг стало серым, его мышцы расплавились. Казалось, это никогда не кончится. Он может умереть. Она действительно может убить его. Но, черт возьми, он бы умер счастливым человеком.
Медленно. Медленно. Реальность вернулась.
Его член, став уже мягким, выскользнул из ее тела, и он осторожно опустил их на пол в душе, положив одну руку ей на задницу, а другую на затылок. Им больше не нужно никаких травм головы. Оба тяжело дышали. Звук их дыхания эхом разнесся по комнате. Льющаяся на него вода немного остыла, но это не важно. Ноги его жены все еще были вокруг него, и ему было приятно сидеть с ней вот так на твердой земле. Нет необходимости двигаться в ближайшее время. Ее короткие ногти выводили узоры на его спине. Бесконечные круги.
— Луиза. Ты в норме?
Ее подбородок скользнул по его плечу. — Да. Ты?
— В порядке.
Чертовски великолепно, на самом деле, но и в порядке кавычки подойдет. — Извини, если я был немного груб. И немного быстро все кончилось.
— Я не против.
— Правда?
— Ммм — хмм. Было хорошо.
— Хорошо. Это здорово.
Она потерлась щекой о его плечо.
— Давно у меня этого не было.
— У меня тоже, — сказала она.
— Хм. Он хотел бы продолжить разговор, но ему нечего было больше сказать. Кончики ее сосков задели его грудь, и он крепче прижал ее к себе, оправдав это защитой. Потому что безопасность была очень важна. Нельзя допустить, чтобы она поскользнулась и снова ударилась головой. Кроме того, ему нравилось прижимать ее к своей все еще чувствительной коже. Ему нравилось чувствовать ее.
— Я слишком тяжелая? — спросила она.
— Нет. Его рука онемела и покалывала, но он не отпускал ее. В голове у него возникло какое-то смутное предчувствие. Или, может быть, это был голос опыта. Когда они оторвутся друг от друга, все станет неловко. Пока они были очень близко, все шло хорошо, но они все еще были незнакомцами. Обмен биологическими жидкостями не изменил этого факта. Он провел рукой по ее позвоночнику, вверх и вниз по изгибу плеча. Кожа на ее руках покрылась мурашками. — Тебе холодно?
— Немного, — призналась она.
— Температура в квартире не намного выше, чем над землей, жадные ублюдки. Пойдем. Он помог ей подняться на ноги, и она некоторое время стояла, неуверенно глядя на него. Глаза широко раскрыты, а припухший от поцелуя рот чуть приоткрыт.
Его член дернулся, уже возвращаясь к жизни, желая второго раунда. Какая замечательная идея. На этот раз у него будет больше контроля, и он заставит ее кончить на своем члене. Она действительно этого заслуживает. Почувствовать все эти нежные мышцы внутри ее киски, заставляющие его обкончаться. Ему бы очень хотелось, чтобы она снова кончила. Но он сдерживался и ждал сигнала, потому как это неизведанная территория.
Она опустила глаза и посмотрела на его полный надежды член. — Быстро же ты восстановился.
Чем больше она смотрела на него, тем тверже он становился.
Луиза потерла большим пальцем нижнюю губу и стала пытаться прикрыть грудь рукой. Затем она, казалось, поняла, что делает, и нахмурилась. Ее руки упали по бокам, а пугливый взгляд блуждал по комнате.
Вот теперь она смутилась. Чертовски неловко.
Адам выключил воду, желая, чтобы его наполовину вставший член просто исчез. Не сработало. Им просто придется его игнорировать. Он схватил полотенце с полки для нее, но не отдал его. Нет, у него была идея получше. Вместо этого он обвил его вокруг талии и заправил конец. Он соорудил для нее юбку.
Она наклонила голову, но он увидел ее усмешку. Она подняла руки, чтобы снова прикрыть грудь, но он схватил ее за запястья и прижал их к себе. На теле Луизы не было ни следа солнечного света и голубого неба Земли. Она уничтожила их.
— Твоя грудь слишком красивая, чтобы ее прятать, — сказал он.
Она подвигала языком за щекой. — Что ж, спасибо.
Адам игнорировал свой член и наблюдал за ней, его женой. Что он может ей предложить? Что он может сделать для нее сейчас? В животе у нее заурчало, как раз вовремя.
— Голодна? — спросил он.
— Ты готовишь? Она казалась почти удивленной.
Он фыркнул. — Зря не веришь.
На каждом столе мигали огоньки свечей, и теплый свет отражался от гладких каменных стен. Было шумно, бар был практически полностью забит, почти каждый столик занят. Болтовня посетителей казалась Луизе ровным жужжанием, а басы музыки разносились по ее телу, медленные, мощные и плотные, как мед.
Она чувствовала себя немного загипнотизированной всем этим после относительной тишины и покоя работы в саду в течение дня. Попала под чары.
Когда она в последний раз выходила вот так, куда — нибудь, где есть свет, музыка и смех? Почти два года назад, с тех пор как умер Кон. Мысли о нем причиняли страдания, как и всегда, знакомая боль поселилась в самом центре груди. Она даже не могла вспомнить, когда гнев перешел в принятие. На скорбь время не было. Никто не заставлял его брать взятки. Это был только его выбор, и на какое-то время он разрушил ее жизнь.
Но, может быть, теперь у нее появилась надежда. Она
На борту корабля она, согласно инструкции, оставалась в своей каюте. Там, на Земле, когда она не давала показаний, ее держали под замком, как какую-то грязную тайну. Но сейчас, когда Адам все еще сидел рядом с ней за ужином, а его рука была перекинута через спинку ее стула… к этому она могла легко привыкнуть.
То, как он расправлялся с любым мужчиной, который смотрел на нее похотливо, приводило ее в восторг. Не то чтобы она признает это. По правде говоря, меньше всего им было нужно, чтобы кто-то оскорбился и затеял драку.
— Адам, — осмелилась она, положив руку на его обтянутое джинсами бедро, и его мышцы вздрогнули. Они еще не были готовы к легким прикосновениям друг друга, но мужчина, в джинсах, был одним из лучших событий в жизни, и она не могла устоять. К счастью ей и не надо было.
Он перевел взгляд с ее руки на лицо. Твердая линия его рта расслабилась, хотя плечи под футболкой оставались напряженными.
— Хэй, — сказал он.
— Эй. Расслабься.
Напротив них, его друг Така откинул голову назад и рассмеялся. Роуз, жена Така, закатила глаза, но ничего не сказала.
— Теперь ты знаешь, — сказал Така. Он взял бутылку пива и отпил, темные азиатские глаза сияли за прядями черных как смоль волос. Еще один красавчик. Не такой красивый, как голый и улыбающийся ей Адам в душе, но все же.
— Отвали. Ее муж сунул палочки в миску, помешивая лапшу. У Адама было недовольное лицо, рот сжат, челюсть напряжена. К счастью, хмурый вид ему шел. Его палец постукивал по спинке ее стула, кончик задевал ее с каждым ударом. Это крошечное прикосновение пробудило внутри нее тепло.
— Ревнивый придурок, да? Уверенно ухмыльнувшись, Така наклонился через стол.
— Как ты себя чувствуешь, когда половина зала смотрит на твою жену, дружище?
Адам бросил палочки и с раздражением откинулся на спинку стула.
— Вы оба ведете себя нелепо, — сказала Роза, задрав нос так высоко, чтобы вызвала бы кровотечение. Что вполне подходило. Темнокожая красавица с распущенными по спине косами выглядела столь же величественно, как и любая королева. Судя по всему, Ее Величество не очень-то жаловала Луизу.
Серьезные вибрации исходили с другой стороны стола, по крайней мере, от Розы. Така звонко чмокнул Луизу в щеку, когда их представили друг другу. Она подозревала, что это было сделано отчасти для того, чтобы разозлить мужа, но не могла сомневаться в его теплом приветствие. Роза, однако, старалась избегать её весь вечер. Насколько можно было избежать того, кто сидел с тобой за одним маленьким столиком.
Взглядом эта женщина исполняла прямо акробатические трюки, избегала смотреть на Луизу, никогда не останавливаясь на ней больше чем на мгновение, прежде чем вновь отвести глаза. Мужчины, казалось, не замечали нарастающего напряжения. Неважно. Она чувствовала себя достаточно счастливой, улыбаясь мужу, наслаждаясь дрожью в груди, которую он вызывал. Еще дважды он будил ее ночью, чтобы доказать, как сильно она ему нравится.
Она чувствовала, что действительно очень нравится. Все немного ноет, но зато он доказал это.
Кто-то заговорил, но не с ней. Она не обращала на них внимания. Палец Адама прошелся по ее спине, вперед — назад, сквозь ткань рубашки.
— Принцесса, — сказал ее красавчик муж. — Така разговаривает с тобой.
— Да?
Така улыбнулся ей. — Я произнес твое имя раз десять. Никакой реакции. Молодожены — что поделать?
— Ой, прости.
Роуз потянулась через стол и сжала руку Адама, одарив его сдержанной улыбкой.
— Как идут дела с новой командой?
— Хорошо — мы почти вернулись к обычному режиму. Уже не так сильно отстаем. Когда Адам вновь сосредоточился, напряжение немного спало, и он тепло посмотрел на жену своего друга. Очень тепло. Как и следовало ожидать — они знали друг друга много лет. Луиза поняла, и все же… рука Роуз осталась на руке ее мужа.
Ладно. Ничего страшного. Но вдруг ее кожа будто стала ей мала. Она не вписывалась.
По крайней мере, внимание мужчин переключилось. Никто, казалось, не беспокоился о том, что она не отзывается на свое предполагаемое имя. Ей нужно было быть более осторожной. Такое случалось уже не в первый раз.
Така задал Адаму еще один вопрос о работе, и они втроем начали быстро и яростно обсуждать его. Большая часть его содержания была далеко за пределами ее понимания. Она попыталась следить за обсуждением, но у нее это не получилось, только начало раздражать, так же, как и действие Роуз.
И, кроме того, ей нужно было сходить в туалет. Пиво ей аукнулось.
— Сейчас вернусь, — прошептала она на ухо мужу. Она встала и пробралась сквозь толпу, подавляя раздражение. Лучше сосредоточиться на музыке, биении ударных и атмосфере этого места. Пусть все это ее успокоит.
Роуз может идти к черту. Адам не принадлежит ей.
Луиза позаботилась о своих нуждах и помыла руки. Не глядя в зеркало, она расчесала пальцами короткие темные волосы и поправила мешковатую белую блузку. Она надела пояс на бедра, в попытке подтянуть ее, но это ничего не исправило. Чего бы она только не отдала за свою одежду. И возможно за косметику. Она не была совсем уж кокеткой, но были пределы тому, насколько скучной и бесполой она могла притворяться. Проснувшись и почувствовав давно забытое чувство, когда все немного ноет, которое говорило о хорошем сексе, ей было намного труднее поддерживать эту видимость.
Было бы замечательно снова почувствовать себя самой собой. Быть окруженной своими вещами. Чего бы она только не отдала за коллекцию старинных книг, унаследованную от бабушки, некоторые из которых были настолько хрупкими, что она не осмеливалась к ним прикоснуться. Чего бы она ни отдала за все свои вещи, какими бы глупыми или незначительными они ни были. Они ничего не позволили ей взять.
Луиза крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться, и глубоко вздохнула. Жалеть себя в уборной ресторана никак не поможет. Она-то это хорошо знала. Ценой за ее вещи будет ее жизнь, и она не собиралась ее платить.
Вошла еще одна женщина и приветственно кивнула, прежде чем нырнуть в кабинку. Луиза плеснула немного воды на лицо и собралась с мыслями. Она сможет это сделать — время вернуться к мужу. Одна из его редких улыбок пойдет ей на пользу.
В ее отсутствие сдвинули стулья, отодвинув ее, чтобы освободить место для их посиделок вокруг маленького стола. Они были глубоко погружены в свой разговор. Роза положила руку на каждого из мужчин, словно привязывая их к себе. Одна рука лежала на плече Така, а другая сжала запястье Адама, когда он засмеялся и покачал головой в ответ на ее слова.
Она впервые услышала, как он смеется. Настоящий хохот. Это звучало замечательно. Луиза стояла в нерешительности, наблюдая за происходящим, как ребенок, прижавшись носом к стеклу. Желающая присоединиться, но не приглашают.
Така заметил ее первым, и уголок его рта дернулся. — Слава богам, хоть с кем-то разумным я могу поговорить.
— Я принесу нам еще по одной, — Роуз вскочила.
Адам повернулся к Луизе и медленно улыбнулся, тепло в его взгляде было только для нее. — Нет. Давайте на том закончим.
Ей показалось, что кто-то щелкнул выключателем внутри нее. Кровь понеслась по венам, и стало жарко. Быть полностью в центре внимания мужа было захватывающе и головокружительно. Она даже не услышала язвительного ответа Роуз… в основном.
Адам поднялся, отодвинул стул и встал перед ней. Достаточно близко, чтобы закрыть все остальное. Его запах, теплый и хорошо знакомый, заполнил ее голову.
— Позволь мне позаботиться о счете, а потом мы пойдем, — сказал он.
— Хорошо.
Така пристроилась рядом с ним, пока Роуз возилась за столом, собирая сумку и пальто. Темный водопад косичек скрывал ее лицо.
— Здесь очень красиво, — отважилась сказать Луиза.
— Верно. Я хотел привести тебя сюда на днях, когда собирался устроить тебе экскурсию. Голос Роуз прозвучал резко. Она повесила сумку на плечо. И не смотрела непосредственно на Луизу. Она смотрела куда-то поверх плеча Луизы, плотно сжав губы.
— Прости, что пропустил твое сообщение.
Женщина фыркнула.
Как бы намекая, что пора прекратить нести чепуху. — В чем тут проблема?
Роза повернулась и вздернула подбородок.
— Это не имеет значения… я понимаю, что ты пошла к Адаму и предложила потереть ему спинку. Это здорово, что вы с ним теперь ладите. Женщина улыбнулась, обнажив белые блестящие зубы. — Может быть, теперь ты приложишь больше усилий, чтобы подружиться с другими женами. Община здесь очень важна.
Он растрепал интимные подробности о ней своим друзьям? Он действительно так поступил? Луиза сжала колени и посмотрела женщине в глаза. — Благодарю за твое мнение, Роуз. Если ты не возражаешь, мне необходимо поговорить с моим мужем.
— У Адама была трудная жизнь. Знаешь, ему не всегда все давалось легко.
— Нет, не знаю. Я только познакомилась с ним.
Женщина пристально посмотрела на нее. — Вот именно.
Ярость сковала ее так крепко, что легкие не выдержали. На ее языке вертелся миллион колкостей. Чего бы она только не отдала, чтобы дать волю чувствам и устроить скандал. Кроме того, ее муж мог бы побеспокоиться о том, как бы она не оторвала его достоинство, как только она доберется до него.
Рука Адама прижалась к ее пояснице. — Все в порядке?
— Ты обсуждал нашу сексуальную жизнь с Роуз?
Краем глаза она заметила, что Така удерживает Роуз.
Мудрый мужчина.
Он покосился на нее, словно она заговорила на каком-то непонятном языке. — Нет, я просто… Роуз и Така мои друзья. Но я не…
— То, что происходит между нами, — это личное, — сказала Луиза, пораженная тем, что это необходимо было сказать. Она отступила от него, нуждаясь в передышке. Чувство предательства ошеломило ее. Ее горло сжалось так же сильно, как и кулаки. — Все дело в деталях, Адам. Тебе не следует делиться с другими людьми таким личным.
Ее поразило желание ударить его. Так ей и надо — секс значил не больше, чем чертов контракт. Она была такой глупой. Нужно было убраться оттуда.
— Луиза, — сказал он низким и тяжелым голосом.
— Не надо. Она подняла руку, чтобы остановить его.
Она сделала еще один шаг назад. Потом она повернулась и убежала.
Из-за влажности в саду рубашка липла к телу Адама. Освещения почти не было. Если бы на ней не было белой блузки, он бы никогда ее не нашел. Его жена сидела у лагуны, закатав штанины и опустив ноги в воду.
В воде у них все шло хорошо. Она надеялся.
— Привет, — сказал он, подойдя достаточно близко. Хотя она, вероятно, слышала, как он пробирался сквозь заросли, несмотря на шум небольшого водопада.
Она на мгновение оторвала взгляд от бассейна. — Привет.
Адам присел на камень рядом с ней, начал стягивать ботинки и носки. Искал в голове, что бы сказать. Что-нибудь безобидное, что не разозлило бы ее еще больше. Разговоры просто не были его талантом. — Ты знаешь, э — э… компания построила все это по психологическим причинам. Они думали, что это облегчит адаптацию к жизни здесь.
— Дома нет ничего подобного, — сказала она тихим голосом.
— Нет. Первое прикосновение прохладной воды к пальцам ног было волшебным. Он тяжело вздохнул и прижался к ней так близко, как только осмелился. Его колено практически касалось ее. На мгновение он затаил дыхание, ожидая, но она не двинулась с места. — Здесь хорошо.
Так оно и было. Насыщенный запах влажной земли, аромат цветов. Он понимал, почему это место стало ее убежищем.
— Чего ты хочешь, Адам?
Его плечи опустились, и он тяжело выдохнул. — Честно говоря? Придумать способ извиниться перед тобой, не прибегая к извинениям.
Луиза уперлась локтями в колени. Она закрыла лицо руками, отгородившись от всего. Все в ее позе излучало поражение, и у него внутри все сжалось. Он сделал это с ней. В этой ситуации не было ничего смешного.
— Принцесса, мне очень жаль. Я был придурком.
Она повернула голову, все еще держась рукой за щеку. — Почему ты меня так называешь?
— Ну… Он потер руки и напрягся. Неужели им действительно нужно было со всем этим разбираться? По крайней мере, она снова заговорила с ним, не много, но и это было лучше, чем ничего. Это было точно лучше, чем, если бы она ушла от него. Черт. — Ну… вчера вечером, ты помнишь, как мы обсуждали наше взаимное недоверие друг к другу, когда впервые встретились?
Она моргнула.
— Так, э-э… я… я почувствовал… — он втянул щеки и закрыл свой глупый рот, совсем не наслаждаясь собой. Грусть камнем лежала у него на душе. Его жена терпеливо ждала, пока он выроет себе яму поглубже. Это-то он делал очень умело. — Это выражение привязанности. Сейчас.
Луиза повернулась и посмотрела на темный бассейн. — Тебе надо пойти и немного поспать. Завтра на работу.
— Нет, у меня завтра выходной.
Она коротко и безразлично кивнула.
— Ты еще не приняла мои извинения, — услужливо заметил он.
— Мне пока не хочется тебя прощать.
Он сдержал победную улыбку. Ей
Вода струилась и плескалась, а где-то в чаще деревьев позади них ухала птица. Он потерся своей ногой об нее, осмелившись прикоснуться к ней. Ему нужно было прикоснуться к ней.
Ответ последовал незамедлительно. Луиза отдернула ногу, нахмурив брови и плотно сжав губы. Ее глаза загорелись яростью. — Ты обсуждал нашу сексуальную жизнь с другой женщиной!
— Только немного и в общих туманных выражениях, и я сказал, что мне очень жаль.
— Этого недостаточно. Скажи еще раз. Ее губы задрожали, и он почувствовал себя самым большим подонком во Вселенной.
— Я не совсем это обсуждал с Роуз. Я просто… ты должна понять, они для меня семья.
— И если бы ты рассказал даже своему брату интимные подробности обо мне, то будь уверен, мы бы до сих пор вели этот разговор. Ты предал мое доверие.
Он крепко сжал челюсти. — Я знаю.
— Она тоже для тебя часть семьи, Адам? Или еще что-то? Потому что честно говоря, я в замешательстве.
— Луиза…
— Правду. Пожалуйста.
— Ты что, черт возьми, серьезно? Она жена моего лучшего друга, — прорычал он.
— А я спрашиваю, трахал ли ты ее. Вот почему она так ревнует? Ответь мне.
— Луиза…
— Забудь. Его жена покачала головой и вытащила ноги из воды, каждое движение было жестким и резким, быстрым и грубым. Она отпрянула от края лагуны и встала на колени, явно собираясь уходить.
Он не может этого допустить. Он не мог отпустить ее снова. Все в нем восставало против этой идеи. Он даже не чувствовал, что больше контролирует свое тело.
Адам развернулся и бросился на колени. Он обнял ее за талию, схватив сзади, прежде чем сомнительный смысл такого шага смог пробиться в его панический разум.
Луиза хмыкнула, и верхняя часть ее тела качнулась вперед, потеряв равновесие. Она уперлась одной рукой в землю, чтобы удержаться, а другой вцепилась в его руку. — Что ты делаешь?
— Не уходи.
— Адам, — прорычала она и заерзала.
— Пожалуйста. Он провел рукой по ее груди и притянул ее обратно к себе спиной. — Принцесса, мне безумно отвратительна даже мысль о том, что ты снова уйдешь от меня. Честное слово, до глубины души отвратительна. Поэтому… пожалуйста.
Ее грудь, прижатая к его ладони, вздымалась и опускалась от ярости. — У тебя теперь комплекс покинутости?
— Похоже, что так. Я и об этом тоже сожалею, если это поможет. Он невесело усмехнулся. Адам сжал в кулаке ее топ и уткнулся лицом ей в шею. Он прижался губами к ее горячей коже. — Я клянусь, что была лишь ты. Только ты. Он принадлежал ей, а она — ему. Или должна была принадлежать. Он хотел, чтобы так и было. — Мне жаль, что она была груба с тобой. Я думаю, что ей не понравилось, что ты пренебрегла ее предложением провести экскурсию или что-то в этом роде.
Луиза извивалась в его объятиях. — Не защищай ее передо мной.
— Хорошо. Хорошо. Мне жаль.
Она ничего не сказала.
— Я хочу только тебя.
Она усмехнулась.
— Это правда.
Роуз никогда не принадлежала ему — ей и не сравниться. Он всегда был о ней высокого мнения. Она была красивой, очаровательной женщиной. Но она не была Луизой. Каждодневная близость с женой унесла все переполненные чувством вины грезы о Роуз прочь. Она не была для него такой настоящей как Луиза. В этом плане Роуз его совсем не привлекала. Когда его жена остановилась и уставилась на него, казалось, время тоже остановилось. Чего бы он только не отдал, чтобы узнать, что у нее на уме. Никогда прежде ему не хотелось узнать женщину до мельчайших подробностей. То, что Луиза была с ним, было откровением. Чувство принадлежности было потеряно для него очень давно, но Луиза, сидела рядом с ним в баре, спала рядом с ним, положив руку ему на грудь… Он слушал ее тихое дыхание в темноте ночи, ощущал тепло ее тела и ее запах. Все эти маленькие интимные вещи питали в нем что-то такое, о существовании чего он даже не подозревал. Он едва успел попробовать ее на вкус, и теперь был на грани потерять ее.
— Луиза?
Ее дыхание прервалось, и она потянулась назад, запустив пальцы в его волосы. Она дернула только один раз. Но дернула сильно. То ли от разочарования, то ли от умиления, не важно, хоть это и было умно. — Ты сводишь меня с ума, Адам Эллиот.
— Как и вы меня, миссис Эллиот.
— Это безумие. Прошло всего четыре дня.
— Представь, какими мы будем через четыре года.
— Ты действительно думаешь, что мы продержимся так долго?
— Да. Он прильнул к ней в тишине сада, целуя ее шею, пока ее дыхание не успокоилось, и она снова прижалась к нему. — Возвращаясь к твоему вопросу, я думаю, что, возможно, я был влюблен в Роуз. Раньше…
— Ты и твое «раньше». Ее рука медленно соскользнула с его волос и прижалась к руке, обхватившей ее за талию. Пока они были на нем, все было хорошо.
— Есть «до» твоего приезда и «после». «До» не считается.
— Не считается, — твердо сказала она. Я согласна. Но ты же понимаешь, что я жестоко отомщу тебе и твоему мужскому достоинству, если ты еще раз вытворишь что-нибудь подобное.
Его живот напрягся, а член в штанах затвердел. Это было немного неправильно, но очень сексуально, когда она угрожала ему кастрацией, никак не меньше. Она могла быть такой жестокой, его жена. Адам потерся носом о ее шею. Боги, как же хорошо она пахла. Опять тот лимонный, цитрусовый аромат. — Люблю честность, принцесса.
Таким тихим голосом, что он казался потерянным, она сказала: «Честность важна.»
— Верно.
С минуту она молчала. Затем она открыла рот и сделала его очень счастливым человеком. — Как и примирительный секс.
— Очень.
— Я подумала, что ты согласишься. Твой член толкает меня в спину.
— Ну…
— К счастью, он мне нравится.
— Ты запутаешь его, сначала угрожаешь, а затем хвалишь, и все это в течение минуты. Он провел ладонью по ее прекрасной маленькой груди сквозь рубашку. Его жена подняла ставку, скользнув рукой вниз, чтобы обхватить его пах, она начала поглаживать его тыльной стороной ладони сквозь толстую ткань джинс. Ему нравилось, как она была самоуверенна, когда дело доходило до этого между ними. Это действовала на него, как ничто другое.
— Не похоже, чтобы он волновался, — сказала она.
Он хмыкнул, сунув ей в руку упомянутый прибор. — Хм.
— Домой?
— В воду.
— Что? Здесь? Кто-нибудь может увидеть.
— Я знаю. Он потянул ее за сосок, и у нее перехватило дыхание. — Твои соски затвердели. Возбуждает тебя, не так ли? Что кто-нибудь может увидеть нас.
— Нет. Если ты вспомнишь наш предыдущий разговор о личной жизни, Адам.
— Тссс. Нам это нужно. Ее поспешное отрицание не убедило его, но он оставил это при себе. Он начал с аккуратной линии пуговиц, спускающихся вниз по ее рубашке. — Вокруг никого нет. Здесь нет никакой охраны или чего-то еще. Никто не узнает, кроме тебя и меня. И каждый раз, когда ты будешь спускаться сюда, ты будешь вспоминать…
— Адам…
— И будешь думать обо мне.
— Эгоист.
— Расчётливый. Он стянул рубашку с ее плеч, но тот зацепился за что-то. Ремень. С этим препятствием можно было справиться достаточно легко. — Ты там долго возишься. И нет, я не против, чтобы ты долго возился, так что не смотри на меня так. Мне просто нравится мысль о том, чтобы время от времени быть у тебя на уме.
— Ты определенно не выходишь у меня из головы.
— Хорошо. Штаны были ей велики, так что он скользнул рукой вниз и зарылся в ее трусики. Он понятия не имел, почему она носила такую плохо сидящую одежду, но в этот момент это ему очень пригодилось. Он почувствовал, какая она уже горячая и влажная, и он почти кончил прямо там. Слабый, пьянящий аромат ее возбуждения сводил его с ума. — Принцесса, тебе нужна помощь.
— Заткнись, — сказала она, но он услышал улыбку в ее голосе.
— Ты можешь говорить.
Ее рука сжала его член. Неприлично ругаясь, он убрал ее руку, прежде чем опозорился бы. Он сплел их руки вместе на ее голом животе, в то время как другой рукой он исследовал ее, скользя двумя пальцами по гладким складкам ее киски. Она была такой красивой и сексуальной. Он прошелся туда и обратно, убеждаясь, что полностью завладел ее вниманием.
— Мой супружеский долг — помогать.
— Правда? Ее подбородок опустился на грудь, голова склонилась вперед. — Быстрее, Адам.
Он неодобрительно хмыкнул. — Будет лучше, если ты подождешь.
— Ты должен мне.
— Это так. Справедливо.
Он нацелился на ее клитор, потирая обе стороны, массируя твердую бусинку. Запах ее возбуждения тяжело повис в воздухе, подстегивая его. Луиза крепче сжала его руку, и долгий, низкий стон сорвался с ее губ.
Это был самый сладкий звук во Вселенной.
— Не надо так шуметь, принцесса, — прошептал он ей на ухо. Отчасти потому, что это была правда, но больше для удовольствия. — Тссс.
Ее ягодицы дернулись под его рукой, что было красноречиво.
Он нежно, быстро надавил на ее клитор, и она кончила. Самое горячее, что он когда-либо видел. Ее киска задрожала под его ладонью. Со сдавленным криком все ее тело содрогнулось, напряглось, а затем обмякло в его объятиях. Заставить Луизу кончить было чудесно.
Ее дыхание было прерывистым, а затылок влажным от соленого пота. Сопротивляться невозможно — да и зачем ему это? Она извивалась, когда он лизал ее, терся задом о его твердый член. Эта женщина — что она сделала с ним. Мышцы его живота напряглись от желания.
— Все в порядке? — спросил он, медленно убирая руку с ее брюк, осторожно, чтобы убедиться, что ее ноги будут держать ее.
— Все прекрасно, — вздохнула она.
— Хм. Адам тщательно облизал пальцы, и уголок ее рта расплылся в кривой усмешке. — Ты вкуснее, чем еда у Хали.
— Высокая оценка.
— Правда, — сказал он.
Она смотрела на лагуну, ее темные глаза были полны тайны. — Мы действительно собираемся это сделать?
— Да. Он не сказал «пожалуйста». Показаться с сильной стороны может быть важно во время переговоров.
Ее плечи поднялись, когда она глубоко вздохнула. — Я никогда не купалась нагишом. Лучше бы ты был прав насчет этих камер.
— Я прав. Никто, кроме меня, не увидит твою голую задницу.
— Она большая. А грудь у меня маленькая.
— Ты ошибаешься. Очень сильно. Он покачал головой и начал расстегивать пряжку ремня, потом ширинку. — Снимай свою одежду.
Но она колебалась, оставаясь на коленях. — Сначала это.
Прохладные руки скользнули по его животу, пальцы юркнули под пояс боксеров. Возбуждение почти лишило его сил. Темные глаза откровенно смотрели на него. Когда она облизнула губы, он чуть не проглотил язык.
— Ты так не думаешь? — спросила она.
Как будто он мог не согласиться. — О, все, что делает тебя счастливой.
Его член прыгнул ей в руку, словно она его укротила. Луиза поднесла его к своему ждущему рту, горячему, влажному и нетерпеливому. Она взяла почти половину его члена сразу и пару раз сильно втянула его, затем отодвинулась, сосредоточившись на головке, путешествуя по ней языком. Адам сцепил колени и держался.
Какое прелестное создание — жена. Черт… она была. Поистине прелестна. Он обязательно скажет ей, как только сможет говорить.
Он благоговейно положил руки ей на голову и погладил по волосам. Она издала урчащий звук, который отозвался в нем болезненно приятным эхом. Все его тело тряслось. Пальцы обхватили его яйца и нежно массировали их, потирая сладкое местечко за мешочком. Пальцы его ног впились в подошвы ботинок, и напряжение собралось у основания позвоночника. Так чертовски хорошо. Слишком хорошо. Это надо остановить. Потому что, как бы ни было приятно кончить ей в рот, он действительно хотел залезть в лагуну вместе с ней. Да и к тому же, это было общественное место — кто-то мог прийти. Они не могли позволить себе слишком долго развлекаться.
— Остановись, — порывисто сказал он.
Она медленно отодвинулась от его набухшего члена, блестящего и влажного от ее слюны. Луиза ждала его, стоя на коленях. Боже, выглядела она конечно превосходно. Он чувствовал себя королем, принимающим дар. Только он никогда не сделал ничего, чтобы заслужить ее.
— Почему? — спросила она.
— В воде, — прохрипел он и, протянув к ней руки, поднял ее на ноги. — Я хочу трахнуть тебя в воде.
Они быстро и тихо разделись, и он помог ей войти в остывающий водоем. Температура никак не повлияла на его недовольный, пульсирующий член. Он потянул ее глубже, держа руку на камнях вдоль края. Они не останавливались, пока ее соски не покрыла вода. Она была само совершенство. Ее волосы гладко лежали на голове, а с кончика ресницы упала капелька воды.
Такая красивая, что он мог только любоваться.
— Луиза, — сказал он, и она придвинулась ближе. Руки обвились вокруг его шеи, и ее теплое дыхание коснулось его лица. Ее темные глаза были огромными. Он мог упасть прямо в них. Его жена, должно быть, была каким-то гипнотизером. Жрицей вуду.
— Знаешь, я предпочитаю «принцесса».
— Значит так и будет.
Она обхватила его ногами за талию, а он обнял ее, притягивая к себе и целуя, в чем нуждался уже несколько часов…. Не останавливаясь, пока они оба не начали тяжело дышать, а ее губы не стали еще более влажными и распухшими. Он приподнялся, и его член нашел ее, глубоко вдавливаясь в жар ее тела.
Они охуительно друг другу подходят. Она была создана для него. Вся оставшаяся кровь в его мозгу улетучилась в бешеном порыве.
— Проклятье.
Ее зубы впились в его подбородок, а пятки барабанили по его заднице, немного требовательно, что очень ему нравилось.
— Трахни меня, Адам.
— Да.
Что он и сделал. Держась за край водоема, он начал ритмично двигаться, а пальцы ног зарывались в мягкий песок на дне бассейна. Пальцы впились в его спину, и ее киска вцепилась в него, когда она откинулась назад на его члене с мягким ворчанием, принимая его целиком. Его дыхание остановилось, застряв в груди, а яйца подтянулись к телу.
Он скоро кончит, но не только он один. Не в этот раз.
Адам схватил ее за талию и изменил угол наклона, достаточно, чтобы найти ее сладкое местечко и потереться о ее клитор. Ее изумленный возглас это подтвердил. Снова и снова он входил в нее. Когда ее колени уперлись ему в ребра, а влагалище сжалось, у него не было ни единого шанса. Он был беспомощен перед ней, беззащитен. Он кончал и кончал, пока в нем ничего не осталось.
Адам прижимал ее к себе в воде, наслаждаясь безмятежностью, после оргазма, умственной и физической одновременно. И не хотел, как обычно, разрывать связь. Все было намного проще, когда они были голыми.
— Принцесса?
— Да?
— Я люблю твое тело.
Мышцы на ее руках и ногах напряглись, и она прижалась ближе. — Я твое тоже люблю — такое стройное и крепкое.
— И я никогда больше не нарушу твоего доверия, — продолжал он.
Его жена откинулась назад, и ее темные глаза изучали его лицо. Этот момент был наполнен смыслом — примет или отвергнет? Он нуждался в ее доверии. Он хотел этого. Она заставила его ждать этого очень долго.
— Я верю тебе, — сказала она, наконец.
— Хорошо, — сказал он.
Луиза, вздрогнув, проснулась. Кто-то сидел на расстоянии вытянутой руки от ее лица. Они нашли ее. Она подавила крик и шлепнула рукой по твердой груди, адреналин хлынул по ее организм, как поток воды. Драться или бежать. Вот и все.
— Привет. Ее муж нахмурился и спокойно накрыл ее руку своей, смущенный ее чрезмерной реакцией. — Я тут подумал.
— Адам! Проклятье, ее чуть удар не хватил.
— Ммм?
Ее звали Луиза и она была замужем. Замужем за этим человеком, Адамом Эллиотом.
Очевидно, он лежал, нос к носу с ней, наблюдая, как она спит. Что, возможно, было довольно мило, но он напугал ее до смерти. Ребра болели, а горло саднило от практически случившегося сердечного приступа.
— Здорово. Ты думал. Ее дыхание постепенно замедлилось, а сердцебиение успокоилось. Кто знает, сколько лет он отнял у нее? — О чем?
— О том, чем мы сегодня займемся. Он придвинулся ближе, и его стояк толкнул ее в бедро.
— Держу пари, я догадываюсь.
Адама прищурились, и провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев. — И это тоже. Но я думал отвести тебя на крышу — мы могли бы пойти и посмотреть на огни. Примерно в часе езды есть хороший наблюдательный пункт.
— Что? Подожди. Она высвободила руку и села, потирая тяжелую от сна голову. — Я обещала сегодня поработать в саду.
Он нахмурил брови, и тоже сел. — У меня сегодня выходной, помнишь?
— Да, но ты сказал мне об этом только вчера вечером. Адам, если бы ты предупредил меня заранее, я бы не стала этого делать.
— Ты можешь спуститься в сад в любое время.
— Но я обещала быть там сегодня.
— Ты серьезно?
— Да. Серьезно.
Зазвенел дверной звонок, и она соскользнула с кровати, завернувшись в халат, в то время как ее муж сердито смотрел на нее. Очень похож на избалованного ребенка.
— Сколько займет эта работа? — резко спросил он, с явным раздражением. Это ни в малейшей степени не должно было показаться горячим, но он был абсолютно голым. Обманщик.
— Обычно от пяти до шести часов. У них сейчас очень мало персонала, Адам. Я не собираюсь бросать их в беде. Особенно когда я дала слово.
Она провела рукой по сенсору. В дверях ждал красивый, стоявший по стойке смирно мужчина в черной униформе компании. Его каштановые волосы были аккуратно причесаны. Она сложила руки на груди и понадеялась на лучшее. Возможно, ей следовало заставить Адама открыть дверь.
— Привет, — сказала она.
— Миссис Эллиот, приятно познакомиться. Хотя обстоятельства складываются не так, как хотелось бы. Мужчина протянул ей руку для рукопожатия, и она пожала ее. Она вспомнила, что он произносил речь на поминальной службе. Его рукопожатие было крепким, но не слишком, а улыбка теплой. Лет сорока пяти, наверное? Симпатичный мужчина лет сорока пяти. Он пожал ей руку, не сводя с нее глаз, и по какой-то причине она тоже не могла перестать смотреть на него. Он определенно умел подать себя.
— Шеф. Рядом с ней появился ее муж, одетый в штаны и футболку. Адам скользнул рукой вокруг ее талии, привлекая ее к себе. Возможно, заявлял свои права. — Принцесса, это начальник оперативного отдела Нейтан Хильер.
При упоминании ее прозвища на лице шефа мелькнула веселая улыбка, и он наклонил голову, видимо, чтобы скрыть ее. Благослови ее мужа за то, что он открыл рот.
— Заходите. Ее муж жестом пригласил мужчину войти, и дверь за ним закрылась.
— Спасибо. Адам, у нас сообщение от твоей матери. Мне жаль, что я принес плохие новости, но я боюсь, что у твоего отца был сердечный приступ. Он скончался вчера в 1: 20 ночи. Шеф нахмурился и внимательно посмотрел на ее мужа. — Я могу предоставить тебе место на корабле через 2 дня. Это всего лишь грузовое судно, но это лучшее, что я могу сделать за короткий срок. Твоя мать дала понять, что готова отложить похороны, чтобы ты был там, или провести вторую церемонию по прибытии.
— В этом не будет необходимости. Рука Адама напряглась на ее бедре, но голос оставался спокойным. — Спасибо за предложение.
— Ты уверен?
— Весьма.
— Хорошо. Губы шефа сжались, а глаза впились в ее мужа с каким-то мрачным, несчастным пониманием. — Они ждут ответа. Не хочешь сам что-нибудь отправить?
— Нет. Спасибо.
Взгляд шефа скользнул к ней, но ей нечего было предложить. Она еще ничего не знала о его семье.
— Хорошо. Шеф поднял руку к сканеру, и дверь бесшумно открылась. — Дай мне знать, если передумаешь, Ад.
— Ладно. Ее муж несколько раз моргнул, когда дверь закрылась. Его челюсть двигалась так, словно он скрежетал зубами по камням.
Его отец. Какой ужас. Ее сердце болело за него.
Ее собственные родители погибли при крушении шаттла четыре года назад. Это разрушило ее. Потеря на какое-то время сломила ее, и Кон был ее утешением, ее силой. Он не всегда был склонен к жадности и двуличию. Когда-то он был просто ее парнем, предполагаемой любовью всей ее жизни. Но он любил деньги больше, чем ее.
Луиза положила свою руку на руку Адама и крепко сжала ее.
— От пяти до шести часов? — спросил он, продолжая их предыдущий разговор, не теряя ни секунды. — Значит, если я приду и помогу, мы сможем выбраться оттуда меньше чем через три часа?
Она кивнула, и он кивнул в ответ.
— Хорошо, — сказал он. И у нас останется достаточно времени, чтобы найти хорошее место и посмотреть на огни.
— Эй. Луиза повернулась и шагнула к нему, так что они прижались друг к другу. Она обхватила его лицо руками, и его темная щетина царапнула ее ладони. Ее муж, ее мужчина — не важно, какие чрезвычайные обстоятельства свели их вместе — должно быть страдал. Отсутствующий взгляд и напряженный рот свидетельствовали об этом. Ей нужно было утешить его, сделать все, что в ее силах. — Поговори со мной.
Нет ответа.
— Адам?
Он посмотрел ей в лицо и поморщился, положил свои теплые руки поверх ее и опустил их на свою хлопковую футболку.
— Я в порядке.
— Но…
— Луиза, я не разговаривал с родителями с тех пор, как они отреклись от меня, когда мне было семнадцать. Так что да, я в порядке.
— Что случилось, когда тебе было семнадцать?
Он крепче сжал ее руки, и его голубые глаза смотрели так, словно несли в себе всю боль мира. Он сказал сквозь зубы.
— Когда я был подростком, то сбежал с дурной компанией. Был слишком глупым, чтобы понять это. Однажды ночью мы подрались в баре и кое-кто умер. Это был несчастный случай, но… он собирался застрелить моего друга, поэтому я выстрелил в него. Он умер.
— Ох.
Адам кого-то убил. Адам был… Адам был убийцей. Ее муж. Нет. Это все не вписывалось. Это было неправильно. Она видела убийцу за работой, и его ни на йоту не волновала пролитая кровь или потерянная жизнь. Убийца с удовольствием всадил пулю в мозг Кону, больной ублюдок. От этого воспоминания ее желудок сжался.
Это доставляло Адаму боль. Прошло два десятилетия, но вся та история еще лежала у Адама на плечах. Он выглядел так, словно постарел просто от рассказа об этом. Глаза у него были усталые, грустные. В этом не было никакого смысла. Ее руки начали дрожать, мелкая дрожь, которую он не мог не почувствовать.
— Тебя посадили в тюрьму?
Она решительно заставила себя смотреть ему в глаза.
— Только четыре месяца в ожидании суда. У моих родителей были деньги, они наняли лучших адвокатов. Они не хотели, чтобы имя семьи было запятнано. Его руки выскользнули изее. Она сделала то же самое, и они повисли вдоль тела. Все вокруг нее было холодным и тихим. Адам на нее не смотрел. — После этого они перестали со мной общаться. От меня отреклись. У меня ничего не было. И тогда я пошел в армию. Война только начиналась, и они отчаянно нуждались в людях. И я уже доказал, что готов нажать на курок, так что я стал лучшим.
Она с трудом сглотнула.
— Это все?
— Да. Наверное, кто-то должен был предупредить тебя.
— Адам, ты был ребенком…
— Мне было семнадцать.
— Тем не менее, все еще ребенком.
— Это нельзя оправдать, Луиза. Человек умер. Он сделал шаг мимо нее, и она остановила его, встав на его пути и обвив руками его шею. Пытаясь дотянуться до него, как только могла. Он отвернулся, и его руки поднялись, чтобы высвободиться из объятия. — Не надо…
— Это твое
Он настороженно посмотрел на нее.
— Луиза…
— Мне нужно обнять тебя, а тебе нужно, чтобы я обняла тебя, так что не надо.
Он провел ладонями по ее рукам, затем остановился, его пальцы вяло пытались убрать ее.
— Гидеон был хорошим человеком. Ты заслуживаешь лучшего. Может быть, если мы поговорим с координатором…
— Гидеон мертв. Ты мой муж.
С испуганным видом он поднял подбородок и посмотрел на нее сверху вниз.
— Ты действительно разозлилась.
— Ты говоришь о разводе и оскорбляешь меня. Конечно, я злюсь.
Между бровей у него появилась морщинка, и она устояла перед искушением использовать ее как мишень, ударить ладонью прямо туда. Вбить в него немного здравого смысла. Обычно она не была склонна к насилию, но он пробудил в ней самые разные чувства.
— Я пытаюсь поступить правильно по отношению к тебе, — сказал он.
— Что за чушь. Я не ухожу от тебя, так что же дает тебе право?
— Луиза…
— Нет. Точно.
Мужчина остановился и уставился на нее.
— Я не думал об этом в таком ключе.
— Да, ну… это лицемерно.
— Ну… — Его грудь тяжело вздымалась, а руки легли ей на спину, разглаживая халат. — Хорошо.
Она ничего не сказала. Она расслабилась от облегчения. Если бы его не было рядом, чтобы поддержать ее, она могла бы упасть на пол.
— Мне жаль, — сказал он.
— Хорошо.
Ее муж медленно кивнул, не сводя с нее глаз.
— Ты был молод и глуп — ты совершил ошибку, — сказала она. — И Адам, мне никто другой не нужен.
— Нет?
— Нет.
Адам прижался лбом к ее лбу, плотно закрыв глаза. Он долго молчал, стоя рядом и крепко обнимая ее. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях, в их доме. — Думаю, мне нужно было услышать это от тебя.
Она вздохнула и прижалась лицом к его лицу.
— Идиот.
— Не настолько. Он улыбнулся.
Улыбка Адама Эллиота была прекрасна. Луиза облизнула губы и выпрямилась во весь рост. Отстойно поступать правильно. — И если тебе нужно будет вернуться на Землю на похороны отца, я пойму.
— Не нужно.
— Адам, у тебя будет только один шанс. Я не хочу, чтобы ты сделал то, о чем потом пожалеешь, — сказала она. Я знаю, что семья — это сложно, но, кажется, что твоя мать пытается помириться с тобой.
Он издал низкий горловой звук неодобрения. — Мы действительно должны продолжать говорить об этом? Я думал, что нам нужно идти работать в саду.
— Ладно. Я только говорю…
— Принцесса.
Она с громким щелчком закрыла рот, и он запечатлел на ее губах легкий поцелуй.
— Спасибо, — сказал он.
Луиза позволила Адаму держать ее крепко за руку, когда они шли в сад. Его желание быть рядом с ней, вызывало в ней какое-то теплое и смутное чувство. Держаться за руки было так просто и приятно.
Он повел ее через черный ход, двигаясь как обычно слишком быстро. По маленькому тихому коридору из шероховатого камня. Вниз шесть лестничных пролетов. Они все шли и шли. К тому времени, как они добрались до нижнего этажа, ее рубашка прилипла к телу, несмотря на то, что в коридорах было очень холодно.
— Ты пытаешься кого-то избегать? — спросила она.
— Нет.
— Потому что это кажется немного неуместным. Может быть, спуститься на лифте было бы проще?
— Нет.
— Ты ведь не пытаешься избежать встречи с шефом?
— Нет.
— Просто интересно.
Коммуникатор Адама запищал, и он вытащил его из заднего кармана, не замедляя шага. — Завтра у нас встреча с координатором по вопросам брака.
— Ты придешь в этот раз?
Он остановился так быстро, что она наткнулась прямо на него. Сильные руки схватили ее за локти, удерживая на месте. Темная щетина покрывала его подбородок, потому что он не потрудился побриться. Ему это удавалось чертовски хорошо. Ей захотелось упасть в обморок, совсем чуть — чуть. — Мне жаль, что так получилось в прошлый раз.
— Дай — ка угадаю, это было «до»…
— Верно. Голубые глаза сузились, но он не смог сдержать улыбку на лице. Что бы он ни говорил, но в такой ужасный день, улыбка была для него победой. — А ты немного злючка, принцесса.
— Я твоя обожаемая жена, — поправила она.
— Да. Именно так.
— Лучшие пять дней в твоей жизни с тех пор, как я приехала.
— Верно.
— Поэтому я думаю, что на этот раз ты должен прийти и сказать об этом милой леди.
Он серьезно кивнул.
— Я буду. Мы вместе пойдем. — Адам наклонил голову и поцеловал ее в кончик носа, и подбородок. Его глаза излучали тепло и ласку. — Лучшие пять дней в моей жизни.
Ее сердце будто перевернулось, и она влюбилась. Это пугало ее, но она ничего не могла с этим поделать.
— Адам.
— Ммм?
Она не могла себе этого позволить — открыться кому-то, стать уязвимой. Любовь к этому мужчине определенно могла разоблачить ее и ее секреты. Это может подвергнуть опасности их обоих. Окружной прокурор настаивал на своем. Она никому не могла рассказать. Это риск для них обоих. То, что случилось с Коном, возможно, было его собственной ошибкой, но это не произойдет с Адамом. Он не будет втянут в это. Она не позволит этому случиться. Теперь больше, чем когда-либо, она должна была держать себя в руках. За то, что она дала показания на суде против убийцы Кона, все еще была назначена цена за ее голову. Если они ее найдут, то убьют. Один из охранников был замучен до смерти незадолго до того, как она села на корабль, потому что кто-то в офисе окружного прокурора сболтнул лишнего. Если бы охранник знал…
Луиза уставилась на него, разинув рот, но ничего не сказала. Ее муж.
В ее душе широко разверзлась бездна, и она стояла на краю, одинокая и неуверенная. Ее голова была забита всем тем, что она не могла ему сказать. Всю правду, которую она не могла сказать, потому что он стал ей дорог. Она не могла сказать ему правду. Не может рисковать.
— Ты в порядке? — спросил он.
Решительно, она отогнала все эмоции, бьющиеся внутри нее. Ей потребовалось много времени, чтобы угомонить их.
— Да.
Адам долго и пристально смотрел на нее.
— Может быть, пойдем в сад и покончим с делами?
— Конечно. Давай.
Адам смотрел на свою жену, пока она наблюдала за чем-то подобным Северному Сиянию, только в версии планеты Эстер. Ослепительные полосы зеленого, синего и серебряного играли в небе над головой. Луиза смотрела наверх, широко раскрыв глаза от удивления. Адам зачарованно следил за ней. Он находил ее в миллион раз интереснее, чем то шоу, которое природа устраивала снаружи. Она сидела на пассажирском сиденье рядом с ним, слабый свет транспортной панели освещал ее лицо.
Ледяные ветры выли и ударяли по крепкому транспорту класса «скаут», который они позаимствовали, но в остальном ночь была прекрасной. Ну или хорошая, если учесть что за планета Эстер.
— Расскажи мне о своей семье, — попросил он.
Ее глаза метнулись к нему.
— О моей семье?
— Хм.
— Они давно умерли. Я была единственным ребенком в семье. Да и рассказывать особо нечего.
— Ты действительно была принцессой. Бьюсь об заклад, они тебя ужасно избаловали.
Она рассеянно улыбнулась ему.
— Перебирайся ко мне на колени, — сказал он, схватив ее за руку и потянув к себе. Идеальное место для поцелуев.
— Места нет…
— Конечно, есть. Еще один рывок, и она встала, бросив на него недоверчивый взгляд. Он откинулся на спинку сиденья, чтобы она могла протиснуться между ним и консолью, сидя боком на его коленях. — Видишь. Теперь ты можешь положить голову мне на плечо и смотреть на сияние. И шея не будет болеть.
— С моей шеей все в порядке, — сказала она, но действительно прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Ее тепло было чудесным, а ее запах наполнял его чувством правоты. Его женщина. Его жена. Нет другого места, где он предпочел бы быть.
— Спасибо, — сказал он, его пальцы нашли и погладили изгиб ее бедра под плотными рабочими брюками.
У них не было времени переодеться после того, как они выполнили все задания, которые она приготовила для них в саду. После того как он разбил пятый по счеты горшок с рассадой, она дала ему задание поднимать и переносить тяжести. Все в саду обожали его жену, а некоторые ботаник даже слишком. Несколько угрожающих взглядов в их сторону, заставили их угомониться.
— Где ты раньше работала? — Адам осторожно поддел пальцем мешковатый джемпер жены. В один прекрасный день он купит ей одежду, которая будет впору. У его жены было красивое тело. Глупо его скрывать.
— Я работала в магазине одежды, — сказала она. Я уже говорила тебе.
— Да. Точно.
— Что насчет тебя? Что именно ты делал в армии?
— Обычная рутина, а потом занимался пилотированием. Ничего интересного. Он давно уже научился не вдаваться в подробности спецопераций — чем меньше сказано, тем лучше. Кое — что из того, что они делали во время сбора разведданных, должно остаться в прошлом. Да, они спасали жизни, но и забирали их. Для общего блага или чего-то еще — не имело значения. Это были темные дела.
— Хм. Ее глаза по-прежнему были устремлены в небеса. Никакой реакции на его руку шарящую под ее джемпером. Он скользил легкими прикосновениями по ее ребрам.
— Адам. — Она вдруг дернулась, мило потерлась задом о его пах. — У тебя руки холодные.
— Извини. — И он действительно было жаль. Надо было сначала их согреть. Но она не попросила его убрать их, и он не стал. — А какой именно магазин?
— Женской одежды. — Она улыбнулась.
— Мило. — Кончиками пальцев он нащупали холмик груди и мягкий хлопок лифчика. — А чем занимались твои родители?
— Смотри, цвета снова меняются. — Она указала на небо, и он воспользовался этой возможностью, чтобы засунуть палец в чашечку ее лифчика и потянуть вниз. Костяшками пальцев он скользнул по мягкому пику ее соска, и он тут же напрягся. — Ты меня очень отвлекаешь, Адам.
— Правда?
— Да. Ух ты, смотри — теперь там еще и желтый цвет появляется. Это потрясающе. Я никогда не видела ничего подобного.
— Очень красиво.
— Ты даже не смотришь.
— Я все это уже видел. Адам обхватил ладонью ее нежную грудь. Одно только ощущение ее тела сводило его с ума. Приводило в восторг. — Ты собиралась рассказать мне о своих родителях.
— Конечно. Тогда мы должны поговорить о письме твоей матери.
Он проигнорировал ее слова и легонько провел подушечкой большого пальца по ее соску, заставляя его ожить. Это не заняло много времени. У нее перехватило дыхание, когда он легонько ущипнул ее, и ее восхитительный зад снова завертелся у него на коленях. — Чем занимались твои родители, принцесса?
— Мой отец был программистом, а мама домохозяйкой. В этом транспортнике есть камеры видеонаблюдения?
— Да, они есть на всех транспортниках. Но за нами не следят. То есть, скорее всего, нет.
Она напряглась и схватила его за руку.
— Адам.
— Расслабься — они ничего не видят. — Он покрутил ее сосок между большим и указательным пальцами, медленно увеличивая давление, слегка потянув, пока она не издала хриплый стон. Единственный звук, который гарантировал, что в его мозгу вообще не останется крови. — Я обещаю тебе, они понятия не имеют, насколько чувствительна твоя великолепная грудь. Они также не знают, насколько тебе нравится, когда с ней играют.
Спина Луизы выгнулась под его хваткой, она прикусила губу.
— Прекрати. Вдруг кто-то слушает?
— Ну да. Это может быть неловко. Его член уже превратился в стальную пику, а она все еще продолжала вертеться у него на коленях. — Лучше расскажи мне еще о своей жизни, пока я не увлекся и не начал говорить о том, какая соблазнительная у тебя попка.
— Адам, — выдохнула она. — Я думала, ты хочешь увидеть огни.
— Да, они очень красивые. Интересно, смогу ли я заставить тебя кончить, просто играя с твоими сосками? Как ты думаешь, принцесса?
Его жена издала сексуальное рычание, отчего жар в паху стал невыносимым. Ни одна другая женщина не смогла бы это сделать. Только эта каждый раз сводила его с ума. — Что ты хочешь знать?
— Есть брат или сестра?
— Нет. Дай мне встать. — Она сделала слабую попытку подняться. — Ну, же, Адам.
— Нет. Ты не хочешь вставать. Расскажи мне о своих бывших. — Он стянул чашечкой лифчика с ее левой груди, до которой он не успел было добраться, и скользнул пальцами по ее теплому аппетитному холмику. Сладкие, тихие звуки сорвались с губ Луизы, и она уткнулась лицом в его шею, пытаясь спрятаться. Ее ноги были крепко сжаты, колени беспокойно терлись друг о друга. — Ты уже мокрая, принцесса?
— Пара бойфрендов. Но с тобой сложнее, чем с ними.
— Будь любезней. Ты же хочешь, я чтобы я запустил руку тебе в трусики?
— Кто-нибудь может увидеть, — прошипела она.
— Тебя это действительно волнует?
— Адам…
— Давай по-честному. Ты же знаешь, что тебе все равно.
Его хорошенькая жена нахмурилась.
— Зачем ты издеваешься надо мной?
— Если бы ты не была такой горячей, когда злишься, то клянусь, я бы этого не делал. Я разумный человек, — сказал он, наслаждаясь собой. На самом деле, он не мог вспомнить, когда ему было так весело. Институт брака все-таки был замечательным — самым лучшим. — Кем, ты говоришь, был твой отец?
— Учителем. Она стонала и извивалась в его руках, ногти впивались в предплечье. Скорее всего, до крови. — Боже Адам. Так хорошо.
— Учителем? Его рука замерла, твердый бутон соска оказался в его крепкой хватке. — Мне показалось, ты сказала, что он был программистом?
Луиза напряглась, ее тяжелое дыхание согревало ему шею. Она долго молчала, и ее ответ, когда он прозвучал, был каким-то странным. Ее голос был таким неправильным, что тонкие волоски на его затылке встали дыбом.
— Он… он преподавал программирование.
Адам остановился. Он просто прекратил. Всё. Твою мать. Она соврала ему. В этом нет никаких сомнений. Он понимал, когда ему врали. Его обучали тому.
— Адам?
— Угу, — сказал он. — Хорошо.
— Эмм, давай просто остановимся — сказала она, и потянула его за руку, спрятанную под ее одеждой. Ее поведение полностью изменилось, все возбуждение исчезло. Он знал, что она чувствует. В одно мгновенье, все между ними поменялось. Она отвернулась от него, и каждая линия ее тела казалась теперь жесткой и холодной. — Мы должны остановиться.
— Луиза.
— Это зашло слишком далеко.
— Эй. Подожди. Давай поговорим. Ему нужно было докопаться до сути, что бы это ни было. Во рту у него пересохло от страха, но мозг усиленно соображал. Трудно избавиться от старых привычек.
— Нет, — сказала она. Одна ее рука лежала на его груди, а другой же она судорожно искала место на панели управления, чтобы опереться на него и подняться. — Это глупо.
— Я отключил службу безопасности. Никто не наблюдает за нами, Луиза, — заверил он ее. — Со мной ты в безопасности.
Но был ли он в безопасности с ней? Вот в чем был вопрос.
Она посмотрела на него своими темными глазами и покачала головой, все еще сидя у него на коленях. Она выглядела встревоженной, губы были плотно сжаты. Внезапно она показалась ему уставшей — изможденной даже. Все это не походило на нее. Не имело никакого смысла.
— Давай вернемся, — сказала она.
— Хорошо.
Она перестала так сильно давить пальцами на его грудь, и немного расслабилась. — Мне жаль. Я… разволновалась.
— Все в порядке.
Она одарила его еще одной очаровательной улыбкой, но не смотрела ему в глаза.
Адам наклонил голову, прижался носом к ее носу, немного подталкивая ее. Она поняла, чего он хочет. Луиза прижалась губами к его губам и нежно, осторожно поцеловала. Один раз, потом еще раз. Он не углублял поцелуй, позволяя ей задавать темп. Ее ответный поцелуй немного задобрил и успокоил его. Он не давал никаких ответов, и напряжение никуда не исчезло.
Он выяснит, что происходит.
Все было прекрасно. Казалось, ей нравиться сидеть с ним здесь, в темноте. Трепет от того, что за ними, возможно, наблюдают, и поддразнивание — все это сработало. Ее кожа была горячей, а тело возбужденным. До тех пор, пока он не усомнился в ее ответе относительно отца. Тогда она определенно солгала ему. Полностью закрылась от него, когда он начал расспрашивать ее.
Его жена была не очень хорошей лгуньей. Но с другой стороны, его обучали лучшие. У нее не было и шанса. Что-то внутри него болело, в сердце или в животе. Боль казалась непостоянной и глухой. И все еще не могла успокоиться.
Почему она солгала ему?
Когда она отстранилась от него, после поцелуя, глаза ее были закрыты, губы влажные, и по ее прекрасному лицу было видно, что она начала расслабляться. Казалось, что все почти хорошо. Почти, но не совсем.
— Поехали, — сказал он.
— Спасибо.
Адам сидел в углу бара и пил.
Или не пил по-настоящему, потому что виски в стакане перед ним, был нетронутым уже больше часа. Выпивка ничем не поможет. Пора остановиться. Ему нужно было собраться с мыслями, чтобы во всем разобраться.
Он оставил спящую Луизу дома, потому что некоторые вещи нужно было делать в одиночку. Например, выяснить, кто твоя жена и почему она тебе солгала. Обрывки информации заполняли его мозг, но они не складывались вместе. В этом не было никакого смысла. Ответов не было, только все больше и больше вопросов. Он всегда был хорош в головоломках, но на этот раз…
Например то, как долго она не реагировала на свое имя. Пауза, прежде чем она ответила. Разве Така не произносила ее имя несколько раз за ужином в тот вечер, и она ничего не замечала? Да. И это был не единственный случай. Он просто был рассеянным. К тому же она все время боялась, была нервной. Когда он разбудил ее сегодня утром, она посмотрела на него так, словно он был Смертью с косой или кем-то в этом роде. На мгновение ей стало страшно. Его жена часто оглядывалась через плечо.
Поначалу Адам старался не замечать шефа. Игнорировал, пока тот покупал выпивку и подсаживался к нему, вторгаясь в его личное пространство.
— Что происходит? — спросил шеф.
— Ничего.
Они через многое прошли вместе. Это была идея шефа — перетащить остатки их отряда, его, Така и Бона, на Эстер. Начальник присматривал за всеми, как курица наседка. После войны никто, казалось, не знал, что делать, как начать жить спокойно. Эстер оказалась идеальным решением. К тому же корпорация платила довольно хорошо. Отличная зарплата компенсировала отвратительные условия. Не то чтобы это что-то значило на самой, блин, окраине космоса.
— Ты беспокоишься о своей семье?
— Нет. Адам вздохнул. — Это все было слишком давно.
Шеф кивнул.
— Мне сегодня не до компании, — сказал он.
— Понимаю. Если бы ты хотел чтобы тебе составили компанию, то Така был бы здесь. Но его здесь нет. Обычно вы не разлей вода. — Шеф потер подбородок и откинулся на спинку стула, потягивая виски. — Значит, если дело не в твоей семье, ты, вероятно, снова думаешь о Роуз…
— Но я видел, как ты смотришь на свою жену, поэтому думаю, что это не так, — сказал идиот. Подумать только, он следовал за этим человеком в бой, доверил ему свою жизнь. Это противоречило логике. — Ты так строил ей глазки. Мне было немного стыдно за тебя.
— Спасибо.
— Твоя жена очаровательна. Мне она нравится. Знаешь, ты никогда не смотрела на Роуз так, как смотришь на Луизу.
Адам хмыкнул. Даже ответа не заслуживает. Он был не в настроении делиться своими тревогами. Пока нет. Ему нужно было еще подумать, разгадать загадку.
Шеф глубоко вздохнул и стиснул зубы.
— Проблема в том, что здесь не хватает женщин. Люди в конечном итоге мечтают о тех, кто им недоступен.
— Я не думаю о Роуз и не в настроении для компании.
— Ты действительно не хочешь говорить, да?
— Нет. Действительно. Так в чем смысл того бреда, что ты сейчас наговорил?
— Господи, ты слишком переживаешь. — Шеф бросил на него веселый взгляд. Из-за чего Адаму захотелось его ударить. — Конечно, некоторые мужчины не прочь поделиться своими женщинами, но такое редко происходит. Если только… ты случайно не один из них? Потому что, когда я сказал, что твоя жена очаровательна, я, возможно, преуменьшил, насколько она мне нравится.
— Лучше заткнись. Сейчас же. Пальцы Адама крепче сжали стакан. Кто-то другой трогает его жену? Его принцессу? Не важно, что происходит между ними сейчас, но такое произойдет только через его, блять, труп.
Шеф постучал пальцем по стойке бара.
— Значит, речь идет о Луизе.
— Уйди, Нейтан. Я не в настроении.
— Я удивлен. Вы сегодня с утра были такой парочкой.
Адам ничего не сказал.
— Дай-ка я угадаю — она просто не понимает тебя. Больше не уважает тебя. Принимает тебя как должное?
— Не смешно.
— Конечно, смешно. Теперь, я думаю, дело не в сексе, потому что она выглядела хорошо взъерошенной этим утром с растрепанными волосами и всем остальным. Она действительно очень милая.
Адам ничего не ответил и отодвинул свой стакан с виски в сторону, чтобы обезопасить себя. Еще немного — и он размозжит стакан голыми руками.
— Ты действительно не собираешься говорить со мной об этом, не так ли?
— Нет. Не собираюсь.
— Ладно. Ладно. Сдаюсь.
— Хорошо.
— Но я должен сказать, что твоя жена, по-моему, из тех тихих типов, которые просто слетают с катушек, при правильном влиянии конечно. Я прав? — Ублюдок причмокнул и повел бровями. Он считал себя забавным. Он ошибался. — Приведи ее в нужное настроение, и она просто съест тебя живьем. Мне бы очень хотелось это увидеть.
Адам мог бы поклясться, что услышал, как хрустнули зубы, так крепко он их сжал.
— Натан, в чем, блять, твоя проблема?
Шеф громко вздохнул.
— Давай же. Ты не должен держать хорошенькую киску при себе, Адам. Будь другом — делись. А твоя жена — прелестная кисонька. Я то вижу.
Адам без дальнейших раздумий ударил ублюдка кулаком в челюсть. Нейтан вместе со стулом отлетел назад и ударился об пол. Внезапная тишина в баре была бы оглушительной, если бы у него голове не стучало. Он чувствовал, что уже не в силах здраво рассуждать. Его трясло от злости. — Не говори так о ней.
— Хорошо. — Шеф пошевелил челюстью и спокойно взглянул на него. — Это оказалось легче, чем я думал. Ты все еще бьешь как девчонка, Эллиот. Может, мне просто пойти и подраться с твоей женой, а?
С ревом Адам бросился на мужчину.
Бон швырнул его на койку внутри камеры. А жаль, потому что все тело Адама болело. Бон был огромный — без сомнения, именно поэтому шеф заставил его быть наготове во время сцены в баре. Его подставили те, кто предполагалось, были его друзьями.
— Считай, что твои друзья за тебя беспокоятся, — сказал Бон, нависая над ним, как гора.
— Вы все это спланировали, ублюдки. Его разбитая, распухшая губа делала слова невнятными. Одна сторона его лица пульсировала, а правое ухо превратилась в кровавое месиво. Ничего серьезного, просто чертовски больно. Он уже много лет не дрался в баре. Обычно оставлял такую чушь малолеткам, и не без оснований. — Зачем?
Даже Така наблюдал за ними, прислонившись к металлической решетке и скрестив руки на груди. — Ты слишком много пьешь, — сказал он. С тех самых пор, как произошел несчастный случай.
— Мы решили, что в следующий раз, когда мы узнаем, что ты опять надираешься, то мы вмешаемся, — сказал Бон.
— Я проиграл. Шеф выглядел еще хуже, чем Адам. Или он надеялся, что это действительно так. Мужчина стоял в дверях, потирая бок. — Мне кажется, ты сломал мне ребро.
— Ты чуть не откусил мне ухо.
Мужчина пожал плечами, потом поморщился. — Я же любя.
— Что бы ни происходило между тобой и Луизой, разберись с этим, — сказала Така. — Вам хорошо вместе.
Адам поморщился. — Она что-то скрывает.
— А ты прямо все ей рассказал? — спросил Бон.
— Попробуй еще раз, — сказал Така своим обычным серьезным тоном. Затем он повернулся и ушел, оставив Адама одного в трудную минуту. Не то чтобы Така не была плохой нянькой — обычно он мужественно все терпел.
Но черт, как же Адаму было больно. Все его внутренности размельчили. Больше этого не повторится.
— Я приеду и заберу тебя через несколько часов или около того. Может быть, — проворчал начальник, кровь капала из пореза на подбородке. — Используй это время для размышлений.
— Я даже не пил, — проворчал он.
— Ему нужно зашить ухо, — сказал Бон басом.
Шеф отмахнулся от этой новости и направился к двери. — Что угодно. Отправьте за медиком.
Бон с легкой улыбкой наблюдал, как тот ковыляет прочь. — Он должен был только поговорить с тобой.
— Я отказался отвечать, — сказал Адам.
Бон медленно кивнул. — Да. Это точно.
Луиза наблюдала, как Кристиана снова проверяла время на коммуникаторе, пока они сидели и ждали.
Она, возможно, убьет Адама. Или, по крайней мере, сильно изобьет. Ничего серьезного, но достаточно чтобы он понял.
Консультант по браку прочистила горло и выдавила улыбку.
— Какие у вас отношения с мужем?
Луиза проснулась сегодня утром одна, но Адам, наверное, рано встал. Но будильник не прозвенел. Она работала в саду весь день и ничего от него не слышала. Но ведь она этого и не ожидала. Все было прекрасно. Но, очевидно, это не так. Она убьет его за то, что он снова проделал это с ней. Убьет. Его.
— Хорошо, — сказала она. — Между нами все отлично.
Кристиана в ответ выгнула одну идеальную бровь.
— Замечательно. Луиза сидела и начинала закипать. Она не могла винить эту женщину. Доказательства, касающиеся состояния ее брака, явно противоречили этому утверждению. — Правда.
— Хорошо. Консультант кивнула и сделала пометку на своем коммуникаторе. — Вы были физически близки со своим мужем с момента нашего последнего разговора?
— Да. Достаточно близки, чтобы она знала, что ей придется взять мясницкий нож, когда она попытается отрезать ему пенис. С ножом для чистки овощей больно долго возиться.
— И как все прошло?
— Хорошо.
Кристиана облизнула губы, и плечи ее элегантного белого костюма поднялись и опустились, когда она глубоко вздохнула. Как будто женщина собиралась с силами, чтобы справиться с особенно раздражающим ее ребенком. — Луиза, мне потребуются от вас не только односложные ответы. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, как вы относитесь к вашим личным отношениям с Адамом?
— Я чувствую, что они именно такие, как вы сказали — личные. Приватные. Если только не возникнет проблем с нашей сексуальной жизнью, которых, насколько мне известно, нет, тогда я не хочу обсуждать это с вами, — сказала она. — И я чувствую, что сидеть здесь с вами вместо того, чтобы быть там, выясняя точно, почему мой муж решил не присутствовать на этом сеансе, когда он обещал мне иначе, глупо.
— Понимаю.
— Пока я не поговорю с Адамом и не выясню, что происходит, мы ничего не добьемся, Кристиана.
Женщина несколько раз моргнула, словно не могла поверить, в то что она сказала.
— Значит, вы считаете, что этот сеанс — пустая трата времени?
— Да.
— Луиза, мне нужно напомнить вам о ваших контрактных обязательствах…
Дверь кабинета скользнула в сторону, и в кабинет вошел шеф Нейтан Хильер. Его губы были сжаты в тонкую, бескомпромиссную линию, а на подбородке был большой, уродливый синяк. Казалось, что его избили. Луиза удивленно уставилась на него.
Следом вошел ее муж, и выглядел он еще хуже. Синяк под глазом и разбитая губа. Несколько порезов и ссадин. Костяшки пальцев сбиты.
— Извините, что прерываю, — сказал шеф.
— У нас тут сеанс в самом разгаре, шеф Хильер. Кристиана стояла, крепко сжимая в руке коммуникатор и держа его перед собой, как щит. — Мистер Эллиот. Хорошо, что вы присоединились к нам.
На мочке уха ее мужа виднелась зловещая красная отметина. На самом деле это оказался…
— Это что, след от укуса? — спросила она.
— Привет. Адам поднес руку к уху, но не прикоснулся к нему. — Ах, да. Прошлой ночью мы с шефом поссорились.
— Прошлой ночью? Ты же спал со мной ночью.
Муж изучал ее кроссовки.
— Вообще-то, я немного прогулялся…
— В бар? — спросила она, уже заранее зная ответ. У них было все так хорошо. Или она думала, что так оно и было. Но счастливые мужья не уходят потихоньку по ночам пить и драться, не так ли? Нет. Хотя его отец умер. Так все запутано.
— Да, в бар, — ответил ее муж.
— Луиза, почему бы нам не… — вмешалась Кристиана.
— Подождите. Луиза даже не потрудилась взглянуть на женщину. Муж полностью завладел ее вниманием. — Объясни мне все, Адам. Пожалуйста. Я действительно хочу понять.
— Я не пил. Но мне нужно было кое-что обдумать.
— Тебе надо было кое о чем подумать. Ну и как, удалось?
Шеф хмыкнул. Она и него не обратила внимание.
— Адам? — снова спросила она его.
Он облизнул губы.
— Хорошо, на самом деле. Шеф и я… Ну, мы просто валяли дурака.
Нейтан Хильер откашлялся и шагнул ближе.
— Позволите мне сказать? Такое случается время от времени, миссис Эллиот. Мужчинам просто нужно время от времени выпускать пар.
Она недоверчиво уставилась на мужчину.
— Вы пытались откусить ухо моему мужу.
— Честно говоря, я сломал ему одно ребро, принцесса, — глупо сказал ее муж.
— Вот именно, — согласился шеф.
Эти люди — нет, вся эта ситуация. Это же не имеет никакого смысла. У нее голова даже разболелась.
— Где ты был, Адам? Почему ты опоздал на наш сеанс?
— О, я посадил его в тюрьму, чтобы он мог все обдумать. Только что освободил его. Шеф взглянул на ее, без сомнения, недовольное лицо и шагнул назад. — Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы разобрались со всем. Думаю, так будет лучше всего.
— И после всех этих размышлений ты сделал какие-нибудь выводы? — спросила она своего смущенного мужа. Это был настоящий подвиг. Адама, казалось, ничто особенно не пугало, но губы его были поджаты, а взгляд устремлен куда-то вдаль. — Адам?
— Да. — Их взгляды встретились. — Сделал.
— Ну и?
— Я твой.
Луиза склонила голову набок.
— Что?
— Я твой, принцесса, — повторил он. — На сто десять процентов. Вот что я понял.
— Хм. У нее будто ком в горле застрял, и глаза начало пощипывать. Она не знала, злиться ей или плакать, или еще что. — Понимаю.
Адам пристально смотрел на нее, его взгляд не дрогнул ни на йоту. Он осмелился улыбнуться. Он поморщился, когда вспомнил про свою бедную, потрескавшуюся губу. Так что, мы со всем разберемся и все выясним. Только между нами. Как ты думаешь?
— Я думаю, что должен отвезти меня туда, где можно выпить.
— Давай выбираться отсюда.
Он протянул ей руку, и она взяла ее. Поскольку что еще она могла сделать? Она была без ума от него.
— Хорошо.
— Но у нас же… — начала консультант и замолчала, едва взглянув на шефа.
— Я разберусь с этим, — заверил их Нейтан. — А вы, детки, бегите.
Хвала богам.
Дверь скользнула в сторону, и она шагнула в проем вместе со своим избитым мужем. Может быть, с ними все будет в порядке. Она хотела, чтобы все было в порядке. Да, ситуация была запутанной, но их брак был важен для нее. Он бы важен ей. По правде говоря, она даже не осознавала, насколько сильно, пока он снова не подвел ее.
Они вместе вышли из бежевого кабинета в оживленный коридор. Много людей официального вида, расхаживали взад и вперед в костюмах или серой униформе корпорации. Роуз и Така ждали в конце коридора. Не то, что ей нужно. Разве мало было испытаний на сегодня?
Лицо женщины было напряжено. Ее руки теребили складки длинного цветастого платья, пока она смотрела на приближающуюся Луизу. Така слегка улыбнулся Луизе.
— Привет, Луиза, — сказала Роуз. Женщина нервно улыбнулась, но улыбка быстро сползла с ее лица. — Послушай, я должна извиниться перед тобой за свое поведение прошлой ночью.
Луиза не знала, что сказать, поэтому стояла молча. Да и к тому же ей хватило сюрпризов для одного дня.
— И я подумала, не хочешь ли ты поужинать со мной, — сказала Роуз. — Сегодня в ресторане Хали дамский вечер. Ты могла бы познакомиться с другими женами. Если хочешь?
Така одобрительно кивнул жене, в его глазах светилась любовь. Адам только пожал плечами, но в его взгляде было что-то обнадеживающее — одновременно и хорошее и плохое.
Черт, это все из-за нее. Эта женщина пытается. Признание своей неправоты никогда не дается легко. Эти люди были важны для ее мужа. Ее мужа, в которого, у нее было дурное предчувствие, она могла быть влюблена.
— Конечно, Роуз. С удовольствием.
Луиза, возможно, была немного пьяна. Чуть-чуть. Каждый раз, когда она оборачивалась, Роуз совала ей в руку очередной стакан. Очевидно, Луиза должна была пить за них обоих, потому что Роза — по слухам — возможно беременна! Так волнующе. Она познакомилась с множеством женщин. С двадцатью? Пятьюдесятью? Кто знал? Их имена расплывались в ее пьяной голове.
— Блин.
Она ударилась носком ботинка о кофейный столик, пытаясь разглядеть что-то в темноте.
— Что ты делаешь?
Слабый, теплый свет озарил комнату, и ее муж сел в постели. Его темные волосы торчали во все стороны. Он сидел по пояс голый. На нем была какая-нибудь одежда?
Она хотела спросить, но вместо этого произнесла:
— О, это ты.
— Ты ожидала увидеть кого-нибудь другого?
Адам посмотрел на нее и нахмурился. На его лице было так много синяков. Синяки, которые он получил, когда бродил где то посреди ночи, вместо того, чтобы поговорить с ней. Брак — это непросто. Гораздо труднее, чем ей казалось.
Она пожала плечами. В любом случае, займись с ним сексом.
Вообще-то, хорошая идея. Она была чертовски возбуждена. Ее последней связной мыслью была необходимость вернуться домой к Адаму и выяснить отношения — поиметь его. Быстро и медленно, и наоборот. Как угодно, но именно сейчас.
Луиза скинула туфли и направилась к кровати. Расстегнуть пуговицы на ее простой белой блузке было той еще задачкой. Ее пальцы неуклюже потянулись к ним. Она забралась на кровать и опустилась на колени рядом с ним.
— Помоги мне расстегнуть ее.
— Принцесса, сколько ты выпила? Пальцы Адама в мгновение ока пробежали по пуговицам.
Счастливая, она сбросила рубашку и потянула его руки вниз, к пуговице и молнии на своих брюках.
— Немного.
— Ага.
— У меня был очень тяжелый день.
— Понимаю, — сказал он. Чьи-то руки толкнули ее на спину, и весь мир закружился в причудливой манере, свет заплясал в головокружительном тумане. — Ложись, пока не свалилась с кровати. Я сниму с тебя одежду.
— Хорошо.
Он стянул с нее брюки и нижнее белье. Она лежала покорно, как кукла, пока он раздевал ее, и возился с застежкой лифчика. От прохладного воздуха у нее мурашки побежали по коже. — Мой муж — придурок.
— И даже сейчас?
— Ага.
— Очень приятно. Где же чертова застежка на этой штуке?
— Ты можешь управлять шаттлом и не можешь расстегнуть лифчик?
— Спокойствие. Получилось, — сказал он, и лифчик расстегнулся.
Наконец, она лежала обнаженная, а Адам нависал над ней. Она скользнула ладонями вверх по его предплечьям, скользя пальцами по всем впадинам и выпуклостям мускулистых плеч. Он был таким сексуальным. Его глаза такие яркие — ясно-голубые, как небо на Земле в безоблачный день. Самое прекрасное, что она когда-либо видела.
— У тебя такие красивые глаза.
— Спасибо. Ты хорошо провела время с Роуз?
— Ммм — хмм. Мы о многом поговорили. Она провела пальцем по его губам и улыбнулась, когда он попытался прикусить его острыми зубами. — Обо всех твоих причудах.
— Луиза…
— И выходках.
— Давай не будем говорить об этом сейчас. Губы Адама опустились на ее губы, целуя ее снова и снова, горячее, глубже и сильнее, и… Вау, у нее закружилась голова. Снова. — Ты на вкус как текила.
Она моргнула ошеломленными глазами и лениво улыбнулась.
— Да, я пила Маргариту с… не помню, как ее звали. Но она была очень мила.
— Правда?
— Ага.
Адам прищурился.
— Ох, принцесса. Я думаю, что утром тебе будет плохо.
— Мне и сейчас нехорошо. — Она запустила пальцы в его темные волосы и царапнула его голову. Попыталась столкнуть его вниз, но он легко уклонился, смеясь над ней, низко и подло. — Адам. Сделай мне куни.
— Где твои манеры? — спросил он, проводя губами по ее ключице.
— Пожалуйста.
— Хорошая девочка. Адам сбросил простыню и подтащил ее бедра к краю кровати. Он уже щеголял большим стояком. Аппетитный. Она попыталась схватить его, но он перехватил ее руку и опустился на колени между ее ног. — Позже. Ты же хотела, чтобы я отлизал тебе, помнишь?
— Верно. Займись этим, — приказала она. Рука Адама опустилась на внешнюю сторону ее бедра, и она вскрикнула от боли. — Эй!
— Это за то, что назвал меня придурком. Он закинул ее ноги себе на плечи и коснулся губами ее лона своим носом. Его дыхание было щекочущим, теплым, восхитительным.
— Ты так себя вел. Не говорил мне, что происходит. О да, именно так. Она застонала, когда он провел языком по её киски. Казалось, что сияющие звездочки и еще много чего разливалось вдоль ее позвоночника, заставляя ее светиться изнутри. — Еще.
Большие руки скользнули под ее ягодицы и обхватили их. Большими пальцами он раскрыл ее киску и припал к ней ртом. Его язык мягко скользил по ее половым губам, затем он ускорил темп. Без какого либо ритма или цели. Ее муж делал все идеально. Она вцепилась руками в простынь.
— Ммм, Адам. Ты так прекрасно управляешься со своим ртом.
С влажным звуком он отстранился и окинул ее критическим взглядом.
— Недостаточно хорошо, если ты все еще разговариваешь. Моя жена. Моя великолепная жена. — Руками он развел в стороны ее ягодицы, так что она была полностью открыта перед ним и погладил большим пальцем ее тугую, сморщенную дырочку. Он все это время наблюдал за ней, его рот блестел от ее смазки. — Что ты про меня сказала?
— Я сказала, что у тебя красивые глаза.
— Хм. До этого. Подушечка его пальца дразнила ее дырочку, круг за кругом, взад и вперед. Угроза была удивительно приятной. Все нервные окончания ожили. Он внимательно наблюдал, как ее спина выгнулась дугой, и она тяжело вздохнула, напрягая плечи. — Я совсем не помню, что сказала.
— Адам, — взмолилась она. — Пожалуйста. Заставь меня кончить.
Его палец легонько надавливал на тугое отверстие, снова и снова, но дальше не продвинулся.
— Хорошо.
Он опустил голову и одарил ее киску долгим, страстным французским поцелуем. Она закатила глаза. Так фантастически хорошо, это продолжалось и продолжалось. Он лишил ее разума. Его язык лизал ее складочки, испытывая и дразня. Постоянное давление его губ, почти отправило ее в космос. Делал куни он блестяще. Мышцы ее живота и бедер напряглись. Каждый атом в ней сосредоточился на том, что Адам вытворял у нее между ног.
И на пальце, дразнящем ее дырочку. Немного соскальзывающем внутрь, и осторожно возвращающемся назад. Так хорошо. Все остальное отошло на второй план. Когда он прижался губами к ее клитору, она с хриплым криком кончила, тело ее содрогнулось в его объятиях. В глазах вспышки. Фейерверки. Возможно, она больше никогда не сдвинется с места.
Боги, что за день.
— Вот так, — прошептал Адам, поднимая ее на руки и укладывая обратно на середину кровати. Его большое, теплое тело прижалось к ней, и она открыла глаза, обнаружив, что он смотрит на нее. — Лучше?
Она кивнула, все еще ошеломленная. Ее ноги были неповоротливыми и вялыми.
— Хорошо. — Он раздвинул ее ноги своей, и она поняла намек, разводя бедра пошире. Именно там, где она и хотела, чтобы он был. Его взгляд не дрогнул, когда он наклонился, прижал свой член к ней и толкнул. Ее киска жадно вцепилась в него.
— Ммм, да. — Луиза обвила руками его шею и притянула к себе, пока волосы на его груди не коснулись ее груди. Сильный жар его тела внутри нее казался превосходным. Он идеально наполнял и растягивал ее. Его запах окутал ее — мыло и острый мужской пот. Ей хотелось обвиться вокруг него и впитать его в себя.
И на его лице был мускусный запах ее смазки. Он не был против запачкаться, и этот факт наполнил ее ликованием. Такой красивый мужчина, ее муж.
Он двигался медленно, уверенно, делал бросок вперед и отступал назад внутри нее, и это постепенно заводило ее. Казалось, тепло разливалось по ее венам. Все это время он пристально смотрел ей в лицо, наблюдая за каждой ее реакцией. Он как будто изучал ее. Оценивая, какое движение его талантливого члена заставило ее задержать дыхание и извиваться под ним. Затем он повторял его снова и снова, не сводя с нее глаз. Она беспомощно уставилась на него. Втянутая в то, что возникло между ними. Не в силах бороться с этим, даже если бы захотела.
— Принцесса, поиграй со своим клитором для меня. Заставь себя кончить.
— Не знаю, смогу ли я снова так скоро.
— Тссс. Просто постарайся ради меня.
Отрывисто кивнув, она провела рукой по телу. Ее скользкий клитор был твердым и готовым. Тело Адама налетело на ее руку, усиливая давление.
— Хорошая девочка.
— Не останавливайся, — взмолилась она хриплым и слабым голосом.
— Не остановлюсь. Можешь мне доверять.
Он не остановился. Ее тело напряглось, когда она снова кончила, скользя пальцами по клитору. Адам рычал и вбивался в нее снова и снова. Он сжал ее, когда кончил, уткнувшись лицом ей в шею.
Когда он перекатился на бок, то притянул ее к себе, прижимая, их покрытые потом тела друг к другу, защищая от холодного воздуха. В конце Адам натянул на них одеяло и приник к ней. Голова еще долго не переставала кружиться. Сердце громко стучало.
— Адам?
— Ммм?
Она глубоко вздохнула и задержала дыхание, пытаясь подобрать нужные слова. В голове у нее был полный кавардак.
— Что такое? Он перевернул ее на спину и навис над ней. Взгляд был серьезным.
— Что произошло прошлой ночью?
— Ну, я пытался понять, что лучше.
— Для тебя.
— Нет. — Нахмурив брови, он покачал головой. — Для нас. Я хочу только лучшего для нас, Луиза. Всегда.
Она обхватила руками его лицо, щетина на подбородке покалывала кожу.
— Так не пойдет, Адам. Ты делаешь выбор. Это не сработает.
Сначала он ничего не сказал. Лег обратно, притягивая ее к себе, ее голова покоилась на его плече.
— Нам придется доверять друг другу.
— Да, но доверие требует времени.
Он вздохнул. Это могло означать что угодно или вообще ничего. Раздраженный мужчина.
— Адам, я без ума от тебя. Но ты… — она снова заколебалась, не зная, как сказать ему, что у нее на уме. На сердце. Алкоголь развязал ей язык, и она была уже готова излить душу. Поток эмоций. Она должна быть осторожна, чтобы не утопить его.
— Но я что? — как бы подталкивая ее.
— Послушай. Просто… не исчезай снова. Останься со мной. Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе. Ладно?
Муж крепко прижал ее к себе. Он держал ее так крепко, что у нее ребра затрещали, но она не протестовала.
— Хорошо, — сказал он, прижимаясь теплыми губами к ее уху. — Я клянусь.
Адам оставил жену спать в постели, а сам выбрался из нее, пока она не проснулась. Но это уже не была привычная и безысходная попытка избежать ее. На прикроватном столике он оставил пачку аспирина, перевязанную бантиком, а рядом — стакан воды. Конечно, бантом служил шнурок, но она поймет. У них все хорошо. И так будет дальше.
Что бы ни скрывала Луиза, он все равно узнает об этом и разберется. Защитит ее.
Возможно, они были вместе всего неделю, но он знал свою жену. Она была хорошим человеком. Какие бы скелеты ни прятались в ее шкафу, они не могли сравниться с его тайнами.
Поэтому, хотя для нее было бы предпочтительнее сказать ему об этом в свое время, он не будет ждать. Если бы она не боялась, все было бы по-другому, но она была напугана. Его жена чего-то боялась, и так не пойдет.
Тот, кто ему был нужен сидел, прислонившись к шаттлу, и просматривал отчеты на своем коммуникаторе. Он понятия не имел, как этот человек умудрялся выглядеть так, словно держал в руке коктейль, находясь посреди ангара. Это казалось, был дар, присущий только Нейтану Хильеру. Из-за его щегольских манер многие недооценивали его — им же хуже.
— Нам нужно поговорить, — сказал он шефу.
Нейтан приподнял бровь.
— Мы уже пробовали. Не думаю, что я готов к очередной драке. Ребро все еще болит. Пришлось его перевязать.
— Не будь таким нюней. И я имею в виду поговорить о Луизе. Ей нужна помощь.
Шеф выпрямился и сунул свой коммуникатор в карман.
— Что тебе нужно?
— Информация. Вся биография.
— Как глубоко нам придется копать, Ад?
Адам уставился вдаль. Гроза приближалась. Он видел, как она собирается, через широкие двери ангара. Тяжелые серые тучи низко нависали над столь же серым ландшафтом. Неподалеку завели шаттл, рев двигателей был таким громким, что разговаривать стало сложно. Огни вспыхивали красным и белым, когда он медленно двигался, и механики убегали с его пути.
— Она смогла попасть сюда, — сказал он, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь шум. — Прошла через все проверки. Я думаю, что бы мы ни искали, это не будет просто лежать на поверхности и ждать нас.
— Хорошо, давай еще Бона подключим. Полезно, когда вопросы будет задавать представитель Службы безопасности корпорации.
Адам медленно кивнул.
— Луиза — это не настоящее ее имя. Я уверен.
Шеф прищурился, глядя на него.
— Она твоя жена, Адам?
Он понял, о чем его спрашивал этот человек, и ответ мог быть только один.
— Безусловно.
— Ну, тогда хорошо. Давай приступим к работе.
Что-то ударило Луизу по лицу. Сильно. Он ударил ее по щеке, и боль пронзила ее насквозь. Затем раздались крики. Они нашли ее.
Она в панике сползла с кровати. Датчики отслеживали ее движение и освещали комнату теплым светом. Ее пульс бился, как барабан в голове, сердце колотилось, когда она пыталась дышать. Она крепко спала, ведь уже почти полночь, но не сейчас.
Она развернулась и оглядела пространство безумными глазами. Ничего. В доме, казалось, не было никого, кроме нее и Адама.
Он лежал на середине кровати, тело было покрыто потом, голова металась из стороны в сторону на подушке. Покрывало было сброшено.
Ночной кошмар. Ему снился кошмар. Его рука лежала поперек ее половины кровати.
— Нет! — вдруг проревел он.
— Адам. — Она снова забралась на кровать, опасаясь его размахивающих рук. — Адам, проснись.
С закрытыми глазами он вздрогнул, разинув рот, хватая ртом воздух, как будто задыхался. Как будто из комнаты высосали весь кислород.
— Адам. Малыш, проснись. Посмотри на меня. — Луиза оседлала его грудь, прижав ладонями его широкие плечи. Мышцы напряглись — он мог легко причинить ей боль снова, сам того не зная. Его большие руки больно сжимали ее плечи, а голубые глаза смотрели на нее, не понимая.
— Эй. Все в порядке. Ты в безопасности, — промурлыкала она, не обращая внимания на то, как его пальцы впились в нее. — Все хорошо. Ты дома в постели со мной. Посмотри на меня, Адам.
Он быстро заморгал
. — Принцесса?
— Да. Это я.
Адам втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и его руки упали с нее обратно на кровать.
— Вот, блин. Мне жаль. Его тело напряглось под ней. — Я весь вспотел, мне лучше пойти…
Луиза прижалась ногами к его бедрам и склонилась над ним, прижимая его обратно к кровати.
— Даже не думай об этом, приятель.
Он издал какой-то звук. Прозвучало как-то обиженно. Очень жаль.
— Тссс. — Она поцеловала его в щеку, поставила локоть рядом с его головой и поцеловала еще раз, между жесткой линией его скулы и подбородка. Соленый пот с его кожи вскоре покрыл ее губы. — Расслабься.
Медленно-медленно его дыхание успокаивалось. Нежное прикосновение к его груди успокаивало ее.
— Вот так, — прошептала она.
Он скользнул ладонью по ее рукам, дружески и пренебрежительно похлопал по плечу. Он все еще выглядел грустным. Даже со всеми этими синяками нельзя было ошибиться в том, что он нахмурился. — Со мной все нормально. Прости, что разбудил тебя.
— Полагаю, ты не хочешь говорить о своем кошмаре?
— Нет. Спасибо.
— Такой вежливый, — сказала она. — Тебе часто снятся такие кошмары?
В приглушенном свете, когда он смотрел на нее, его голубые глаза были, как небо после бури или что-то столь же поэтичное. У нее не было слов, чтобы описать, насколько замечательным он ей казался. И она не могла сказать ему, что понимает его. Что ей тоже снились кошмары. Солгав Адаму, во рту остался дурной привкус. Он покрыл ее язык и скользнул вниз по горлу. Когда-нибудь это может задушить ее. Она ненавидела это.
— Адам?
Нет ответа. Ладно, он не хотел разговаривать. Поэтому она снова поцеловала его, коснувшись губами уголка его рта, осторожно избегая раны на губе. Затем она поцеловала его в скулу и впадинку на щеке, прежде чем вернуться к его рту.
— Все в порядке.
Она целовала его снова и снова, нежно, ласково. Его губы были поджаты, дыхание теплое. Он выдохнул, и она вдохнула, его губы чуть приоткрылись для нее.
— Я в порядке, — пробормотал он. Его член уперся во внутреннюю сторону ее бедра, натягивая мягкие спальные штаны. — Это был просто дурной сон. Ничего страшного.
— Ладно, — сказала она. — Нам не обязательно об этом говорить.
— Принцесса… — вздохнул он, полностью открывая ей рот, позволяя ей переплести свой язык с его. О да. Она наклонила голову и поцеловала его глубоко и горячо. Она отдала ему всю свою любовь и заботу. Каждый грамм тепла, нежности и глубокого, неугасимого желания, которое он пробуждал в ней, она возвращала ему в десятикратном размере. Он был таким сильным мужчиной. Ее гормонам срывало крышу от одного его запаха. Ей хотелось потереться об него всем телом, прикоснуться и попробовать на вкус каждую его частичку. Было даже страшно, как сильно она к нему привязалась. Но это оставалось физическим, низменным и грязным. Нет проблем — она могла хранить свои секреты отдельно от этого. Но не ее сердце — оно уже было у него. Но секреты останутся в безопасности. Должны остаться. От этого зависела его жизнь.
Он задрал ее майку, и его пальцы нашли ее твердые, ноющие соски и дразнили их. Все внутри нее напряглось. Только Адам мог так быстро возбудить ее. Она прижалась к его эрекции. Секс всегда был хорош, но только с Адамом он стал замечательным. Потрясающим. Неземным. Он точно знал, как прикасаться к ней и как понимать ее тонкие сигналы.
Все вышло из — под контроля и стало еще более безумным.
Их зубы несколько раз стукнулись друг о друга.
Она спустила брюки Адама так, чтобы освободить его член, и его пальцы коснулись ее под свободными хлопковыми шортами, которые она носила. Она привыкла к более теплым ночам в душных квартирах на Земле. Да и к тому же ее муж был очень горячим. Адам всегда согревал ее.
Он просунул палец в ее киску, чтобы подразнить ее. Два пальца. Он вонзился в нее и вытащил с нежными сосущими звуками. Она уже намокла. Три пальца и его мизинец играли над ее задним проходом, заставляя ее ягодицы вздрагивать и сжиматься.
Она же, в отместку, поглаживала его член. Большим пальцем она гладила его шею.
— Твою мать, — прошипел он. — Принцесса.
— Войди в меня.
— Ммм.
Она расположила головку его члена рядом со своим входом, медленно, неуклонно отодвигаясь назад, пока он не оказался полностью внутри нее. Пока она не вобрала каждый сантиметр его тела, и это приятное, слегка переполняющее чувство не захватило ее.
Они никогда не пробовали эту позу раньше, лицом к лицу, и она сверху. Она поднялась и оттолкнулась, наслаждаясь ощущением его члена, входящего в нее. Снова и снова она поднималась и снова опускалась на него, быстрее и сильнее, все больше и больше. Все контролировать было ужасно приятно. В конце концов, она села верхом на него, оседлав, как ей хотелось, и он позволил ей сделать то, что она хотела. Его руки блуждали по ее бедрам и заднице, животу и груди, и плечам. Нужда овладела ею, и она вымещала все на нем. Она не собиралась ни в ком нуждаться, никогда больше, но Адам проник в самое ее сердце.
Напряжение и жар, бурлящие внутри нее, превратились в непреодолимую волну, захлестнувшую их обоих. Ее муж схватил ее за бедра и прижал к своему члену, когда кончил в нее. Каждое нервное окончание в ней, казалось, было полно жизни. Все до последней мелочи казалось чрезмерным. Это ошеломило ее. Но Адам лежал под ней, его тело было таким твердым, но не для нее. Если она сейчас потеряет его, то это убьет ее. Она слышала, как сильно бьется его сердце. Всё получится. На этот раз все будет хорошо.
Ей потребовалось много времени, чтобы собраться с силами и оторваться от него. — Я думаю нам обоим нужно принять душ.
— Ммм. — Адам запустил пальцы в ее волосы, притянул ее к себе и крепко поцеловал, аж до дрожи. Она не хотела, чтобы то заканчивалось. Но это произошло. — Что это за красный след у тебя на лице?
Она открыла глаза и увидела, что он снова выглядел несчастным. Его темные брови были вытянуты в прямую линию. Внутри нее зашевелилось беспокойство.
— Это я сделал? Он поморщился, в глазах появилось недоверие. Он отодвинул ее в сторону, и убрал руки. — Блять!
Ее блаженство после секса испарилось в одно мгновение.
— Адам, ничего страшного. Ты спал. Ты не знал.
С легкостью он скатился с матраса и ринулся на кухню. Он с жестоким пренебрежением ударил ладонью по автомату со льдом. Если бы кухонная утварь не удовлетворила его просьбу, она не стала бы винить ее. Вскоре он вернулся с чайным полотенцем, набитым льдом, тяжело топая по полу из синтетического дерева.
Ей хотелось дать ему подзатыльник. Похоже, они оба были вспыльчивы.
Он присел на матрас рядом с ней, плотно сжав губы, и осторожно прижал пакет со льдом к ее щеке. Пакет приятно холодил горящий след.
— Мне жаль, — сказал он.
— За то, что испортил мое удовольствие после секса?
Он хмыкнул, одной рукой держа пакет со льдом, а другой, сжимая ее подбородок.
— Нет. За то, что ударил тебя. Не двигайся.
— Не за что прощать. Это случайность.
— Теперь я буду спать на диване.
— Черта с два. — Луиза оттолкнула пакет со льдом и бросила на него самый грозный взгляд. Она надеялась, что это заставит его большие яйца сжаться от страха. — Я серьезно, Адам. Мы разберемся с этим.
Ее муж беспокойно наблюдал за ней. Темные волосы торчали во все стороны на его голове, а щетина покрывала его красивое лицо. Его беспокойство за нее было очевидным. Как он заботился о ней. Он заставлял ее хотеть чего-то опасного. Ей захотелось выложить всю историю своей жизни, рассказать ему все и ничего не утаить.
— Поздравляю. Мы продержались неделю.
Адам опустил голову, но она успела заметить неохотную улыбку, промелькнувшую у него на лице. — Неделю? Это уже что-то.
— Если ты попытаешься спать на диване, я лягу вместе с тобой. Она обвила его руками, положила свою щеку, на которой не было синяка, ему на плечо. — Я уже привыкла, к тому, что ты здесь. Ты согреваешь меня.
— Ааа. Он потерся щекой о ее макушку и легонько сжал ее руку. — Ну, тогда ладно.
Этот негодяй ушел из кровати, как только она заснула, выполнив свою угрозу спать на диване.
Луиза воткнула свою маленькую лопатку в невинный холмик грязи и перевернула его с большим рвением, чем заботой.
Роуз первым делом зашла на чашку чая. Немного попричитали. Это не нытье, когда ты так хорошо представляешь свой голос. Оказалось, что Луиза может представлять его довольно хорошо, когда старается. Брови Роуз поднимались все выше и выше. Было приятно снова иметь подругу, которой можно довериться. Она скучала по этому.
Снова вошла лопата, с большой энергией и немногим умением. С такой скоростью она потянет мышцу на руке.
Обычно сады успокаивали ее — насыщенный запах урожая и прохладный, влажный воздух. Ничто не могло успокоить ее сегодня. Она спряталась в углу густых зарослей, чтобы избавить остальных от своего дерьмового настроения. Не все проявляли терпение и сообразительность, присущие Роуз.
Они держались в стороне, умные люди. Или держались до этого момента.
Сзади приближались шаги, шумно пробираясь сквозь подлесок, который она в данный момент использовала как камуфляж. Ее брюки цвета хаки и
— Ай. Мужчина присел рядом с ней, оценивая синяк на ее лице. Он подошел ближе, чем нужно, пересекая одну из невидимых социальных границ. Это встревожило ее. — Как это произошло?
— Извините, я вас знаю?
Она знала, что это не так. Неторопливый взгляд, которым она его одарила, говорил больше, чем, если бы она сказал «проваливай».
Мужчина широко улыбнулся. Он был красив — короткие светлые волосы и примерно ее ровесник. Он был хорош собой и держался дерзко. Она уже видела таких раньше. Кон был того же сорта. Самоуверенность не заводила ее так сильно, как раньше.
— К сожалению, нет. Я Джош Томс. Я из службы безопасности. Спустился, чтобы предупредить вас о срочном сообщении с Земли. Должно быть, уже на вашем коммуникаторе.
— Ох. Спасибо.
Луиза отряхнула грязные руки и достала из кармана брюк свой коммуникатор. Конечно же, на нем было сообщение. Она забыла, что поставила его на беззвучный, на тот случай, если Адам решит ответить.
Сообщение было от окружного прокурора.
— Миссис Эллиот, я должен спросить. — Томс указал пальцем на ее лицо, губы сжаты, выражение лица серьезное. По тому, как он смотрел на нее, можно было подумать, что кто-то ударил ее битой по лицу. — Это сделал ваш муж? Это был Адам?
Без колебаний она посмотрела ему прямо в глаза и солгала. — Нет.
— Вы же знаете, что вам не нужно бояться. Понимающие глаза изучали ее, беспокойство читалось в каждой черточке его лица. Это было фальшиво и очень похоже на выуживание информации.
— Я знаю.
— Луиза, вы можете сказать мне. Он наклонился к ней, продолжая вторгаться в ее личное пространство, с выражением спокойной уверенности на лице.
— Будьте уверены, мистер Томс, если бы мой муж когда-нибудь поднял на меня руку, я бы похоронила его тело в этой ямке. Она даже не моргнула, потому что это было правдой. — Это все?
Мужчина ухмыльнулся еще шире и хлопнул ладонями по коленям. Он поднялся на ноги. — Хорошо.
— Спасибо, что дали мне знать.
— Рад был помочь, миссис Эллиот. — Он ушел, осторожно продвигаясь через заросли. Теперь уже не так шумно.
Она открыла официальное сообщение. Ключ был привязан к отпечатку ее пальца, так что никто больше не видел его содержимого. Сначала слова не имели смысла. Или ее мозг не хотел этого.
На экране появилось краткое изложение армейской службы Адама. Ее муж многого достиг — это впечатляло. Были даже медали и благодарности. Адам был героем войны, помимо всего прочего. Запись была помечена как совершенно секретная. Внизу красовалось требование окружного прокурора, напечатанное красным шрифтом, посадить ее на следующий шаттл, покидающий Эстер. Не так уж и удивительно. Ее муж был бы едва ли не самым страшным кошмаром в плане секретности.
Все силы покинули ее. Она опустилась на землю. Адам. Смерть Кона разбила ей сердце, но сейчас все было по-другому, как-то острее. В этом не было никакого смысла, потому что она была с Коном много лет, прежде чем он превратился в кого-то, кого она больше не знала. А с Адамом у них был брак, длящийся восьмой день, и ей было больно. Чертовски, блять, больно.
Значит, у них обоих были секреты. В армии он был не просто пехотинцем. Совсем. Вероятно, он уже знал, что она лжет. С его подготовкой, конечно, он знал. Ей надо бежать. Прямо сейчас.
Большая слеза
Ее браку пришел конец.
— Что значит, она в безопасности? — закричал Адам.
Бон бесстрастно посмотрел на него и даже не вздрогнул, когда Адам оскалил зубы.
— Мне жаль. В данный момент я не могу допустить тебя к ней, — ответил Бон.
— Блять!
— Успокойся. Нам нужно все обдумать. — Шеф прислонился к большому письменному столу, который был, втиснут в каморку, которая служила ему кабинетом, рядом с главным ангаром. Температура была выше, чем снаружи, но не намного. Все по-прежнему носили свои серые теплозащитные костюмы. Он едва успел отвлечься, и его жизнь перевернулась с ног на голову. Снова.
Дверь скользнула в сторону, и вошел Така. Снаружи завывал ветер, предвещая надвигающуюся бурю. Мокрый снег попадал внутрь через широкие двери отсека.
— Что происходит?
— Луиза попросила интернировать ее вместе с охраной до завтрашней отправки корабля.
— Почему? Така смотрел прямо на него, лицо его было напряжено.
Адам снова зарычал в отчаянии. Она не позволила ему спать на диване. Так что это не было связано с его ночным кошмаром.
— Я не знаю. У нас все было хорошо.
— Вообще-то, мы изучали ее прошлое. И до сих пор нам мешает кто-то более высокого уровня. — Шеф постучал ногой по земле. — Что очень интересно.
— Ты был прав насчет ее имени. Записям в досье Луизы едва есть пять лет. Они очень неточные. Бон размял шею и опустил свое большое тело на стул. Металлические ножки заскрипели, протестуя против внезапного веса, который на них обрушили. — Ее глаза…
— Что с ними? Спросил Адам. Он не мог сидеть, поэтому расхаживал взад — вперед. Не то чтобы он мог далеко уйти, но это помогало. У его жены были прекрасные темные глаза. И если она думает, что не останется его женой, то сильно ошибается.
— Темно-карие, не так ли? — спросил Бон.
Адам кивнул.
— В глазах можно изменить пигмент, но пока удалось только на темно-карий. Технологии не настолько развиты. — Бон постучал пальцем по колену. — А ее волосы… они везде такого цвета?
— Что?
Шеф прочистил горло.
— Я полагаю, что Бон пытается тактично спросить, отличаются ли цвет волос на ее киске от оттенка волос на голове.
— У нее нет там волос.
— Славно. Я имею в виду, верно. Ладно. Нейтан сделал осторожный шаг назад. — Извини — давно это было. Вернемся к делу.
— Ее имя фальшивое, и, скорее всего, цвет глаз тоже, — сказал Бон.
— Ты думаешь, она в бегах? — спросил Така.
Бон начал стучать пальцем быстрее.
— Да. Но от кого бежит?
— Что она сказала? — спросил Адам, продолжая расхаживать по комнате. У него была энергия, которую нужно было потратить. Кто-то удерживает его от жены? Маловероятно.
— Немного — ей и не нужно, учитывая синяк на ее лице, — сказал Бон. — Она все еще отрицает, чего бы то это не стоило, что ты его поставил. Ссылается на непримиримые разногласия. Кристиана пытается решить спор путём посредничества.
Шеф хмыкнул. Он-то мог. Не
— Хорошо. — Нейтан выпрямился и скрестил руки на груди. — Ей пришло официальное сообщение с Земли. Мы можем с уверенностью предположить, что оно это и спровоцировало. Нам нужно знать его содержание, и еще необходимо ее настоящее удостоверение личности. Немедленно.
— За дело. Бон встал и кивнул Адаму, прежде чем уйти.
— Как ты думаешь, она бы поговорила с Роуз? — спросил Така.
— Стоит попробовать, — сказал шеф.
Така кивнул и тоже ушел.
— Я спрашиваю в последний раз. Эта женщина солгала тебе, притворялась другим человеком. Она может принести нам целую кучу неприятностей, Адам. Ты уверен, что хочешь продолжать в том же духе?
— Да.
Нейтан коротко кивнул.
— Тогда иди и делай то, что должен.
— И что же?
— Громко возмущаться и бушевать. Требовать встречи с женушкой. Все, что хороший муж сделал бы в этой ужасной ситуации. Нейтан схватил его за плечо и повел к двери. — Прикрой нас, чтобы мы нашли то, что тебе нужно, потому что кто-то точно наблюдает.
— Луууиииззаа…
Она сможет это сделать.
Это правильный поступок. Правильный поступок, однако, отстойный. Что-то внутри нее сломалось, и починить это было невозможно. Ей хотелось свернуться в клубок, спрятаться в углу и выплакаться. Вместо этого она сидела и ждала. Следующий корабль был уже недалеко. Она сможет это сделать.
— Луууииизза!
Глаза Кристианы расширились, и она раздраженно тряхнула волосами.
— Я разберусь.
— Хорошо. Луиза сомневалась, что эта женщина сможет справиться с Адамом даже в свой самый удачный день, но возражать не было смысла.
Она собиралась оставить его. Пути назад нет. Если он еще не заподозрил, что она солгала ему обо всем, то скоро это изменится. Он воспользуется своей армейской разведывательной подготовкой и все узнает. Затем он наверняка возненавидит ее. Но что еще хуже, он может стать мишенью. Плохой человек может заметить, что Адам задает вопросы, и она не могла рисковать. Однажды в офисе окружного прокурора кто-то сказал не те вещи и не тому человеку, и одного из ее охранников замучили до смерти. Это случилось как раз перед тем, как они затолкали ее на корабль, и отправили на Эстер. Веское доказательство того, что эти ублюдки были в ярости. Она засадила одного из их любимчиков в камеру смертников за убийство Кона. Так что все это на ней.
Адам не попадет под перекрестный огонь.
— Луиза! Где ты? — проревел он откуда-то издалека.
Ее плечи дернулись, а лицо вытянулось. Бедный малыш, он казался таким уязвленным. И еще злым как черт.
— Принцесса!
— Миссис Эллиот? Мужчина, которого она видела с утра, стоял перед ней. Зовут вроде Джош. Симпатичный блондин, который сообщил ей хорошие новости, когда она работала в саду.
— Да?
Кристиана торопливо вернулась в комнату. Она выглядела взволнованной. Взбешенной.
— Его удерживает охрана. Этот мужчина совершенно безрассудный.
Да. Именно такой. И она любила все его безрассудство.
— Я как раз собирался перевести Миссис Эллиот в более безопасное место, — сообщил ей Джош.
Кристиана вытащила свой коммуникатор.
— Ох, я не думаю…
Рука Джоша в мгновение ока обвилась вокруг шеи консультанта, а другую он положил ей на голову. А затем повернул. Раздался хруст свернутой шеи Кристианы… боги, этот звук. Луиза чуть не обмочилась от страха.
Коммуникатор Кристиана выпал из ее мертвой руки и с грохотом упал на землю.
— Даже не пытайся пикнуть, — сказал ей мужчина. — Но ты же не собираешься этого делать, правда? Ты же не хочешь, чтобы с тем придурком что-нибудь случилось.
Она отрицательно покачала головой.
— Принцесса! Иди сюда. Голос Адама звучал ближе, чем раньше — в опасной близости.
Парень мрачно улыбнулся ей, и безвольное тело Кристиана соскользнуло на пол. — Я так и думал.
Луиза вскочила со стула и быстро побежала. Страх придал ей сил. В комнате было две двери, и она направилась к той, которая был дальше всех от него. Он издал какой-то рычащий звук, но она просто продолжала бежать. На случайной двери, в этом казалось бы бесконечном белом коридоре, была наклейка, на которой была изображена тележка уборщика. Бесполезно — она побежала дальше. Ее сердце стучало как барабан.
Адам снова закричал позади нее, выкрикивая ее имя. Она должна была увести от него этого жестокого убийцу — должна была. Возможно, это последнее, что она сделает в своей жизни, но ничего страшного. Все нормально. Оружия у нее не было, так что бежать она будет недолго. Глубоко внутри, на задворках разума, она всегда знала или, по крайней мере, подозревала. Однажды они ее поймают.
Она бежала по хорошо освещенному коридору. В конце коридора стояла большая, старая, неуклюжая на вид раздвижная дверь, и она медленно открылась, когда она приблизилась. Она услышала шум, хлопающий звук, доносящийся из-за спины. Твою мать. Он стрелял в нее. Рядом с головой она увидела маленький черный кружок, встроенный в стену. Во второй раз ей может не повезти.
Как только дверь открылась достаточно широко, она протиснулась внутрь. Дальше шел обледеневший старый коридор, на стенах были рыжие и коричневые подтёки ржавчины. Очевидно, никто особо не ходил этим путем. В воздухе стоял затхлый металлический запах. Дверь за ее спиной медленно захлопнулась, и этот ублюдок с грохотом врезался в нее, нетерпеливо колотя по ней, потому что не мог пролезть туда, куда смогла пролезть она. На этот раз она может умереть, но этому ублюдку придется потрудиться.
Луиза повернула налево и побежала. Коридор все тянулся и тянулся. Дверь за ее спиной взвизгнула и с жалобным звуком начала распахиваться во второй раз. Она уже должна скрыться, к тому времени как дверь распахнется полностью — и где же она, черт возьми, находится? Куда же ей бежать? Ее кеды скользили по льду, и она врезалась в стену, ударившись локтем о твердый металл.
Дверь за ее спиной медленно открылась. Она слышала крики, но кто это был, и что они кричали, она не знала. Что бы ни случилось, этот ублюдок прибежит. Ее голова была его источником дохода.
В стене была вделана лестница, которая вероятно вела на поверхность. Она полезла наверх.
Мышцы ног горели, а бок сводило судорогой от страха. Глухо отдавался стук ее ног и рук о перекладины.
Продолжай лезть. Быстрее и быстрее.
Над ее головой располагался круглый металлический люк. Сенсорный датчик лениво мигнул зеленым, и шестеренки начали двигаться, люк начал открываться. Первый порыв полярного ветра ударил в нее, и
На ней были только ее рабочая одежа — футболка и брюки — карго, потрепанные кеды. Это плохо кончится. Но ведь она знала это с самого начала. Ужасно было надеяться.
Внизу послышался шум, шаги. Она нашел ее.
— Сука, — прорычал он. Ублюдок не отличился оригинальностью.
Ей надо торопиться. Он прямо позади нее.
Снова раздались хлопки, и каждая частичка ее тела напряглась — слишком поздно. Ее пронзила мучительная боль. Пуля пробила ей голень, и она закричала. Рыдала, кричала и съеживалась, воя от боли и ярости. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Ничто не сравнится.
Но шум снизу вернул ее в настоящее. Она могла бы поклясться, что слышала, как Адам зовет ее.
Она решительно поползла по ледяной поверхности. Острые камни впивались ей в руки, но она едва замечала их. Ничто из этого не могло сравниться с болью в ноге. Кровь пропитала ее брюки и сочилась в обувь. Ветер завывал, и она ничего не слышала, но должна была двигаться. У нее не было выбора.
Стиснув зубы, она приподнялась на одной ноге, пытаясь привстать на раненную и… ничего, кроме боли, слишком много боли. Ослепительно белый, простреливающий ногу и проходящий сквозь все тело, целый мир боли только для нее.
Позади нее дверь люка постепенно открывалась. Он приближался.
Тут много скал. Ей нужно спрятаться за ними. Да. В этом есть смысл.
Луиза захромала к ближайшей скале. Последние лучи дневного света исчезли на горизонте. Темнота может помочь ей…
Казалось, она все еще могла надеяться. Глупо.
Если бы только она надела черную футболку. Черные штаны. Бежевый был слишком светлым, слишком заметным. Дождь со снегом намочили ее одежды, и зубы стучали. Холод проникал глубоко внутрь, особенно на контрасте с теплой кровью, которая вытекала из пулевого ранения. Ее всю трясло. Постепенно она переставала чувствовать части своего тела. Голова затуманилась и ничего не соображала.
Она добралась до первой груды камней. Двигалась она мучительно-медленно.
Быстрее — она должна была двигаться быстрее. Уйти подальше.
— Где ты? — заорал ублюдок, чертовски близко.
Луиза спряталась за ближайшую груду камней, не обращая внимания на то, что ударилась боком об острый край. Это не шло, ни в какое сравнение с остальным.
— Я был следующим в списке. Не Эллиот. Было слышно, что ублюдок немного отдалился, но недостаточно. — Долбанный герой.
Она должна была отвлечь его, если он приблизится —
— Гидеона было легко убить. Очень легко. Эти придурки даже не проверяют, сломано их снаряжение или нет. Он подошел ближе. — Мы могли бы хорошо провести время, ты и я.
Черта с два.
— Впрочем, недолго. Кто-то действительно хочет твоей смерти, дорогуша. Много денег за твою хорошенькую головку.
Луиза подняла камень и отшвырнула его как можно дальше в сторону. Ее пальцы замерзли, а внутренности словно заледенели. Те части ее тела, которые не онемели от холода, ужасно болели. Слезы застыли на ее лице.
По крайней мере, этот идиот, похоже, был готов тратить патроны впустую. Может они закончатся. Есть план.
— Ты не можешь вечно от меня прятаться.
Нет. Верно. Но она будет чертовски стараться.
— Луиза!
Ее сердце тревожно сжалось.
Луиза вскочила на ноги, вернее, попыталась это сделать. Парализованная болью, ее нога не двигалась. Бесполезная. Она должна справиться. Ни за что этот ублюдок не доберется до ее мужа. — Эй! Джош!
Ублюдок повернулся к ней с пистолетом в руке, и она захромала от него. Подальше от Адама и крышки люка, отвлекая огонь на себя и давая ему шанс.
Пуля попала ей в спину, и казалось, что весь мир взорвался. Сжался, а потом…
Раздался еще один хлопок. Нет, грохот. Звучало по-другому. Что-то рухнуло рядом с ней — еще одно тело.
Нет. Волосы были влажными, но все еще было видно, что они русые, светлее, чем у Адама. У этого ублюдка из дырки в голове текла кровь. Это означало, что Адам в безопасности — должен быть. Облегчение захлестнуло ее. Она попыталась улыбнуться, но не смогла собраться с силами.
Кто-то что-то сказал, но она едва расслышала. Все вокруг стало серым.
У Луизы болела спина. Как и ее ноги. Да и раны от серебряных пуль. Все болело. Роуз предупреждала ее, но она не слушала. Она слишком много работала. Но ей было легче, когда она была занята. Время шло быстрее.
Она провела рукой по сканеру, и дверь квартиры открылась. Дом. Как хорошо — или должно быть хорошо. Вместо этого он казался одиноким. Ужасно тихо, и каждая частичка пространства напоминала ей о нем — о том, кого не следует называть по соображениям ее душевного равновесия. Подушка не пахла им уже несколько месяцев, но она все еще держала ее мертвой хваткой по ночам, притворяясь. Все еще надевал одну из его футболок в постель.
Он не вернется. Ей надо смириться с этим.
Очевидно, вторые похороны отца прошли хорошо. Но шефу больше ничего не сообщили. Не то чтобы она абсолютно ему верила.
Адам сел на корабль на следующий день после стрельбы и с тех пор не появлялся. Очевидно, он убедился, что она пережила операцию и ее состояние стабилизировалась, а потом —
Она скучала по нему. Она все еще была без сознания, когда он улетел. Они даже не успели поговорить. Не было возможности объясниться.
Она всхлипнула, и слеза скатилась с ее подбородка. В эти дни такое происходило буквально ни с того ни с сего. Чертовски неловко. И все были так добры, что только усугубляло ситуацию. Все ее друзья… потому что теперь у нее были друзья, были милыми и понимающими. У нее была своего рода жизнь.
Бедняжка, брошенная мужем. Такого раньше никогда не случалось. Они действительно не знали, что с ней делать. Роуз и Така проводили много времени, присматривая за детьми, и она была не лучшей компанией. Лучше всего, если они позволяли ей днем возиться в саду, а ночью смотреть в пустоту.
Она была в безопасности. На Эстер только Томс был в этом замешен, и он мертв, убит из пистолета Бона. Адам об этом позаботился. Окружной прокурор, в конце концов, согласился, что лучше всего оставаться на месте. Кто знает, какое давление оказал Нейтан Хильер на ситуацию, чтобы добиться такого результата?
Луиза стояла посреди гостиной, все еще в садовой одежде и мешковатом пальто. У нее действительно была хорошая одежда. Роуз настояла. Если бы она захотела, то могла бы пойти переодеться и присоединиться к Роуз и Така за ужином в ресторане Хали. Но она не пойдет. Что она скажет?
Она не очень голодна, но ей надо поесть.
Она громко вздохнула.
— О горе мне!
— Привет, принцесса.
Она резко повернулась на цыпочках, вытаращив глаза.
Он сидел на краю дивана, свесив руки между колен.
— Как дела?
— Т-ты вернулся, — она запнулась, констатируя очевидное.
— Да. Пару часов назад.
— Ох.
Он вернулся. Как тебе такое? Ее мозг не мог поверить в то, что видели ее глаза. Она столько раз представляла себе его возвращение.
— Как дела? — снова спросил он.
— Нормально. Ты?
Адам кивнул и натянуто улыбнулся ей. Все так же прекрасен, как грех. Он отпустил небольшую бороду и выглядел старше. Она виновата в том, она и ее дурацкая ситуация. Чувство вины обняло ее, как старого друга. Всем весом обрушился на нее.
— Мне жаль, — сказала она.
Адам поднял руку.
— Нет, Адам, правда.
— Лу… я не знаю, как тебя называть. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
Она пожала плечами.
— Луиза тоже нормально. Я уже привыкла. Кроме того, они сказали, что мне нужно сохранить прикрытие.
— Луиза. — Его пристальный взгляд изучал ее лицо, задержался на губах. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты в безопасности. Человек, который тебя заказал, мертв.
— Мертв? — Грандиозность того, что он сказал, ошеломила ее. — Что произошло? Ты?
— Бон и я. Дело сделано.
Он снова убил ради нее. Снова подверг себя опасности. Что, черт возьми, она могла сказать? — Эээ, спасибо. Но Адам, ты мог пострадать.
— Я в порядке и ты теперь в безопасности. Хотя, наверное, будет лучше, если ты останешься здесь, на Эстер.
— Я и не собиралась улетать. Это теперь мой дом. Или, точнее,
Слова превратились в ничто. Этого будет недостаточно. Скорее всего, ничего и никогда не будет достаточно. Никакие «Я люблю тебя» или «Мне жаль» или что-нибудь еще, что она могла бы придумать. Так эгоистично с ее стороны даже пытаться.
Адам медленно встал и подошел к ней. Приблизился, но не коснулся. Она сжала кулаки, чтобы не вцепиться в него, и не отпускать, не отпускать никогда. Если бы она сможет пережить эту первую встречу, не потеряв полностью контроль, то все будет нормально. Не падать на колени и не умолять. Не затопить комнату слезами. Все станет проще, как только они переживут эту первую встречу. Возможно, она даже станут друзьями. Ну, или попытаются.
— Ты выглядишь усталой, — сказал он. — Ты ела?
Она неохотно улыбнулась ему.
— А ты…
— Что я? Ты не ела?
— Я много ем, — запротестовала она, переплетая пальцы. Нервы брали над ней верх. — Действительно.
Но очевидно он ей не поверил. Он схватил ее за лацканы коричневой шерстяной куртку и стянул ее с плеч. Она зацепилась на ее локтях и повисла. Адам просто смотрел на нее, не отрываясь. Казалось, его челюсть отвисла. — Твою мать.
— Я не так много веса набрала.
Он захлопнул рот, и его ноздри раздулись. — Принцесса, ты беременна.
— Да. Она пожала плечами. — У нас будет ребенок, Адам. Это происходит, если заниматься незащищенным сексом.
Но выражение его лица… мужчина выглядел бледным, поразительно бледным. Его глаза были необычно круглыми. На мгновение показалось, что он едва держится на ногах, словно вот — вот упадет в обморок.
О боже.
— Ты не знал? Шеф не сказал тебе?
Он отрицательно покачал головой. Его лицо, казалось, застыло. — Нет. Не сказал.
— Ты выглядишь испуганным.
— Нет. Я просто… — он осторожно протянул руку и задрал ее футболку, обнажив выпуклость живота. Она подавила желание опустить футболку. Выражение его лица ни капли не изменилось. — Здорово. У нас будет ребенок.
— Да.
— Здорово.
— Ты это уже говорил.
Уголок его рта приподнялся, и внезапно жизнь к нему вернулась. Краска залила его лицо, и он широко улыбнулся ей. — Я люблю тебя.
Ее сердце запнулось совершенно нездоровым образом. Кроме того, в комнате, казалось, не осталось воздуха. Ее плечи быстро поднимались вверх и опускались вниз. — Потому что у нас будет ребенок?
— Нет. Потому что я люблю тебя. Адам встал на колени и прижался лбом к животу. — Это потрясающе.
— Но я лгала тебе.
— У тебя были причины. Ты не знаешь это мальчик или девочка? — спросил он и поморщился. — Фу, я не стала бы называть ребенка «это». Это ужасно.
— Девочка. Из-за меня тебя чуть не убили.
— Тебя чуть не убили. Такое больше не повторится. Мне ужасно не хотелось оставлять тебя, когда ты была в медотсеке. — Он нежно покрывал поцелуями ее увеличившийся животик. Борода щекотала ее кожу, отчего пошли мурашки по спине. Адам положил руки ей на живот с выражением нескрываемого удивления. Его лицо расплылось в улыбке. — Малышка? Это замечательно. Как насчет имен? Ты уже придумала?
— Все не так просто, Адам.
— Нет. Но мы можем начать составлять список. Кстати, у тебя фантастическая грудь. — Он окинул ее горячим взглядом. — Принцесса, взгляни на них.
Она беспомощно махала руками, все еще запутавшись в пальто. Страх и разочарование полностью заполнили ее, а он облизывал губы и смотрел на ее грудь, как будто ужин был подан. Смысла в этом никакого не было, а они действительно нуждались в некотором смысле в этой ситуации. — Адам, сосредоточься. Я говорю не про имя ребенка — я имею в виду нас. Я все испортила.
Адам пристально посмотрел на нее, затем поднялся на ноги. А его глаза… у него были самые прекрасные голубые глаза. Он нежно взял ее лицо в ладони и наклонился к ней. Тепло его тела сразу согрело и успокоило ее. Одно его присутствие делало все пугающе лучше, как солнечный свет, радуга и сверкающие звезды.
— Нет. Ты оказалась в безвыходной ситуации. Мы были женаты восемь дней. У тебя не было времени научиться доверять мне. Да еще и такую тайну.
— Ты не злишься?
С болезненным вздохом он поджал губы.
— Злился. Я справился с этим. Бон помог.
— Ты подрался с Боном?
— Нет, я с ним поговорил. Я ни за что не стану с ним драться. Он огромный.
— Ох. Хорошо.
— Я также поговорил с психиатром, — сказал он. — Или, скорее, психотерапевтом. Про кошмары и все такое.
— Правда?
— Да. Пришло время. Я даже разговаривал с мамой. Он провел большими пальцами по ее щекам и шумно выдохнул. — Дела идут неважно, но мы будем поддерживать контакт.
— Адам, это чудесно.
— Ты прощаешь меня? — спросил он, потершись носом о ее нос. — За то, что оставил тебя так, надолго не сказав ни слова? Я не хотел, чтобы это касалось тебя — ты и так достаточно пострадала. И я не хотел, чтобы ты волновалась.
— Да, конечно.
— Сейчас ты в безопасности. Ты можешь выбрать, то, что хочешь.
— Я выбираю тебя, — поспешно выпалила она.
— Ты не обязана, принцесса. Ты свободна как птица. Ну, птица, которая застряла на Эстер.
Она накрыла его руки своими. Они стояли так близко друг к другу, что разделял их только ее живот. Она никогда не думала, что у нее будет шанс снова быть с ним. Особенно когда все так запуталось. Ее мозг гудел от перспектив. Его запах был как наркотик для нее. Она хотела уткнуться носом в его шею и никогда не отпускать, несмотря ни на что. Связать его, если он позволит. — Я выбираю тебя. Я люблю тебя, Адам.
— Боже, спасибо за это. Если бы пришлось отпустить тебя, то это убило бы меня. И я не уверен, что смог бы. — Он нежно поцеловал ее, коснувшись губами ее губ. — Знаешь, я разговаривал с твоим другом, окружным прокурором. Он рассказал мне, какой храброй ты была. Как ты сбежала от этого парня и скрывалась. Как ты никогда не сдавалась во время суда, как бы тяжело ни было. Я очень горжусь тобой.
— Правда? Слезы потекли сами по себе. Конечно же. Адам вернулся и не собирался оставлять ее. Все будет хорошо. Это казалось невозможным и чудесным, как и все остальное. Ее колени дрожали. Весь мир словно сошел со своей оси. Она сбросила пальто и повисла на муже.
— Эй. Не плачь. — Адам поцелуями смахнул ее слезы, не пропустив ни одной. — Тссс.
— Ты действительно меня любишь? После всего что было?
— Я действительно тебя люблю, — сказал он. — Я клянусь.
Он снова поцеловал ее, медленно, нежно и глубоко. Его поцелую казались такими правильными, и она прильнула к нему, вцепившись руками в его рубашку. Его вкус был безупречен. Прошло так много времени. Она изголодалась по нему. Ощущение его языка, касавшегося ее, и давление его губ заставили ее пошатнуться. Испуганный смех, смешанный с рыданием, вырвался из нее неизвестно откуда, и Адам осыпал ее лицо поцелуями.
Когда он отстранился, то прижался лбом к ее лбу, глядя ей в глаза с улыбкой на лице. — Знаешь, мы должны устроить настоящую свадьбу с большим нарядным платьем, цветами, тортом и всем прочим. Со всеми этими украшениями. Мы можем провести ее в саду. Как ты думаешь? Ты выйдешь за меня замуж, принцесса?
— Попробуй остановить меня.
Концепция безопасности, ограничивающая доступ к информации и ресурсам обработки информации в объеме, необходимом для выполнения обязанностей данного лица.