Даша

Что я сделала, когда Гаврилов меня уволил? Да ничего особенного, всего — то пропустила через шредер его паспорт, вернее, два паспорта. Загран тоже. Он ведь собрался в Ниццу со своей новой пассией, а меня решил убрать с глаз долой. Наигрался, понимаешь ли. Но ничего, ответочка прилетела незамедлительно. Все-таки против природы не попрешь — кошки с собаками не уживаются. А я кошка, потомок великой богини Баст. Ну, а Гаврилов был из потомков Анубиса. Уж не знаю, правда то или ложь, но именно так наше происхождение объясняют родители, когда мы впервые оборачиваемся и начинаем паниковать из-за клыков, хвостов и когтей. Вообще, в народе нас называют проще — оборотни. Мне посчастливилось родиться пантерой, честно, горжусь своим божественным или полубожественным происхождением.

Ой, представиться забыла. Будем знакомы, я Даша. Дарья Леонидовна Рамонова. Двадцати пяти лет от роду, со средним профессиональным образованием, ныне безработная.

По пути домой, «обласканная» Гавриловым с ног до головы, купила свеженькой прессы побольше. Надо приниматься за поиски новой работы. Ах да, по профессии я повар. Хороший повар, отработавший три года в кафе-ресторане «Курочка Ряба», где отвечала за кондитерку. Вот вроде кошка по природе, а люблю сладенькое. И готовить люблю, и есть. Спасибо ускоренному метаболизму, позволяет сохранять фигуру независимо от количества съеденного. Пироги и штрудели вообще мой конек.

Все-таки правильно я сделала, что испоганила отпуск этому кобелю. Еще жениться обещал, дом — полную чашу, любовь до гроба. Псина поганая! Вернувшись в любимую квартирку, оставленную мне бабулей, швырнула рюкзак на пол и устремилась в кухню. Сейчас будет мне чай, блинчики с мороженым, мясной рулет и большая ореховая шоколадка. Стресс положено заедать. А ночью побегаю, растрясу. Увы, оборотням приходится жить тайной жизнью. В истинном облике можем появляться на улице только после заката, еще мы сильнее, ловчее, быстрее и порою агрессивнее простых людей. А в остальном самые обычные граждане со своими плюсами и минусами.

После сытного ужина сразу засела за поиски работы. Лучшие сайты, что называется, к моим услугам — ХэдХантер, Джоб. ру, Зарплата. ру. И, потратив добрых два часа на рассылку резюме, а также полная надежд, что завтра телефон будет разрываться от звонков с

предложениями, отправляюсь на улицу. Перед сном обязательно надо побегать. Благо, рядом с домом есть лесопарк. Бабуля рассказывала, в девяностые там маньяки водились, но вроде повывелись все.

Добравшись до высокого дерева, где у меня место базирования и складирования одежды, с легкостью забираюсь наверх. Хорошо здесь. Тихо, спокойно, грызуны шуршат, птицы ночные воркуют. Конечно, с загородным лесом не сравнить, но все равно тут здорово. Еще ребенком я частенько здесь бегала, правда, с бабулей. Она меня многому научила, а главное, отучила есть все, что движется или съедобно пахнет. Три раза я ужасно травилась. Один раз крысу съела, второй раз белку, в третий доела оставленную без присмотра курицу-гриль. Если бы не бабушка, даже не знаю, что бы со мной было. Для оборотня очень важно, чтобы рядом находился близкий, кто всегда поможет, наставит на путь истинный, убережет от ошибки. Моим оберегом была она, царствие ей небесное. Помнится, как треснет увесистой лапой по балде, так вмиг наступало просветление. Самое удивительное, за восемьдесят девять лет жизни она ни разу не попалась людям на глаза. Это воистину достижение! Скрытность и осторожность — наше всё. Волкам в этом плане лучше. Они хотя бы обитают в средней полосе, а вот пантеры.

Но ладно, пора…

Обращение — процедура не самая приятная. Кости трещат, зубы лезут, живот крутит, зато после наступает состояние полнейшего душевного и физического комфорта.

Еще одно очень важное замечание, наша животная натура в активной фазе не влияет на состояние сознания. Да, инстинкты иногда вынуждают на необдуманные поступки, но в целом контролировать себя можем. Дурим чаще в полнолуние, в остальное время вполне себе адекватные звери. Например, сейчас я бегу по парку, а думаю о завтрашнем дне. Поскорее бы найти работу, все ж по кредитам платить надо. Знала бы, что уничтожу в порыве гнева Гавриловские паспорта, не взяла бы ни телефон, ни стиральную машинку. Но уж больно привлекательные условия были.

Вдруг лапы сами затормозили. В нос же ударил восхитительный аромат мяса, уверена, приправленного горчичным соусом.

Мимо еды пройти сложнее всего. Дикая кошка во мне прямо требует каждый раз что — нибудь вероломно украсть, затащить на высокое дерево и уже там сожрать. Перебежками, крадучись добираюсь до источника запаха. О как! Полянка! А на полянке-то ни много ни мало скатерть-самобранка. Цветы, вино, фрукты и мясо. Тут и Шерлоком быть не надо, кто-то явно решил устроить свидание при луне. Только где же эти славные смелые люди, которым не сидится дома или в ресторане? Г оворила мне бабуля, чужое трогать нельзя. Но мясо! Какая нормальная кошка пройдет мимо мяса? Ничего страшного, пожуют свои фрукты и вином запьют, легче засыпать будет.

И чуть ли не по-пластунски, максимально прижавшись к земле, прислушиваясь к любому шороху, подбираюсь к скатерти-самобранке. Людей здесь точно нет, уж их я бы услышала. Может, испугались чего и смотались поскорей? К примеру, ужика в кустах увидели. Честно, и вино бы прихватила, но в зубах сразу все не утащишь, это надо оборачиваться, а голая девушка с ворованной провизией в руках посреди леса, ну как-то неблагородно совсем. Ой, мясо-то на косточке. Мать моя кошка! Кто этот великий кулинар, что приготовил сей шедевр? И запустив клыки в мягкий ароматный все еще теплый говяжий антрекот, уже было хотела вернуться обратно в чащу, как до ушей донеслось тихое гортанное рычание. М-да, надо было подольше в засаде посидеть.

А в это время меня с двух сторон обходят, очевидно, хозяева этого милого ночного пикника. Ну, точно свиданка должна была быть. Мужчина, по оскалу которого сразу становится ясно

— передо мной очередная псина, и мадам, правда, без оскала, но с очень-очень злыми сияющими желтизной глазами.

— Какого черта, Андрей? — раздается противный звенящий голосок. — Ты не говорил, что тут водятся пантеры!

— А это не пантера, — прорычал Андрей, — это наглая шкура с усами, которые я сейчас поотрываю.

Усы?! Мои усы рвать собрался? Ага, хрен тебе в зубы! И мясо не отдам, козел ты хвостатый. К этому моменту хам успел перекинуться. Вот это волчара. Метра полтора в холке, но он и без шкуры ого-го. Так, а мне пора когти рвать. И сорвавшись с места, понеслась прочь. Увы, хозяин пикника помчался следом.

Голодный волк, оставшийся без мяса и, видимо, секса, это очень и очень опасный зверь. А если учесть, что лишила его всех прелестей жизни кошка, то вообще все плохо. Для меня. Только бы лапы не подвели. Бежала на всех парах, перемахивая через кусты и овраги, а потом вспомнила, что волчары-то по деревьям не лазают! У них когти не настолько хороши. Как раз на пути встретилась большая ветвистая сосна, на которую я и прыгнула, а через минуту уже была в пяти метрах от земли. Конечно же, Андрюша остался внизу. Все еще злой и все еще мечтающий оторвать мне все, что отрывается. Зато я сегодня молодец. Вырвала добычу из волчьих лап, вот прямо то, что доктор прописал после предательства Гаврилова.

— Сука! — донеслось снизу. Надо же, перекинуться успел. Ну, хорош, однозначно хорош. Богатырь! Они в большинстве своем такие — сильные, рельефные. И каждый мнит себя альфой.

От кобеля слышу! А чтобы добить эту жадину, прямо у него на глазах с превеликим удовольствием и утробным урчанием съедаю свою добычу. Мяско шикарное получилось. Косточку, кстати, отправляю ему едва ли не в лоб. После чего, хвостиком махнув, перебираюсь с ветки на ветку, с дерева на дерево. Волк Андрейка еще какое-то время меня преследует, но потом все-таки оставляет это бесполезное дело. И правильно, его очей очарованье уже соскучилось поди. У них там осталось, что выпить и чем закусить.

Домой возвращаюсь довольная собой. Конечно, сегодня я подпортила той милой паре свидание, но моя преданная душа требовала отмщения и хорошо, что все ограничилось сворованным антрекотом. А завтра меня ждет новый день! Надеюсь, богатый на положительные эмоции.

Уже лежа в постели, после пенной ванны и бокала вина, глядя в окно на сияющий месяц, я вдруг поняла, что тоже хотела бы романтический вечер под луной, но Гаврилов мог предложить максимум бизнес-ланч в кафешке напротив, так как не любил показывать особого ко мне отношения на глазах у сотрудников. В остальное время он все время был занят, якобы зарабатывал на наше светлое будущее. Вот ведь сукин сын, надо было не только документы в шредер засунуть, но и его башку. Однако с таким верзилой черта два совладаешь, даже при том, что мой внутренний зверь очень силен. Против природы не попрешь, самки всегда слабее самцов.

Утро наступило незаметно. Настолько, что я проспала до самого обеда. И если бы не телефонный звонок, так и до вечера дотянула бы. Неужели это мой потенциальный работодатель? Нашарив телефон под соседней подушкой, усилием воли прихожу в себя и наконец-то отвечаю:

— Да, добрый день. Да, да… все верно. Когда? Через час? — и аж подскакиваю. — Хорошо. Сбросьте адрес, пожалуйста.

Ой-ёй. час всего. Мне еще собраться, доехать. Но ничего. Успею! А не успею, настойчиво попрошу меня извинить и принять. Работа любит целеустремленных. И подключив все внутренние резервы, умудряюсь привести себя в порядок за пятнадцать минут. Ехать, судя по присланному адресу, не так-то и долго — полчаса. Заведение называется «КапиБар», ну и название, долго думали, наверно. Им требуется повар. Обычный повар, что меня вполне устраивает. Я полгода заменяла су-шефа, научилась и картофель фри жарить, и супы варить. Да, мое призвание — кондитер, но на безрыбье и рак рыба. Просрочек по кредитам как-то не хочется. Так что, если возьмут, буду капибарить.

А по пути мне звонят еще из двух мест. От названия одного из которых на теле волосы встают дыбом. Наикрутейший ресторан «Vita gustosa», расположенный в центре города, принадлежащий известному ресторатору Сладкову. И надо же, им требуется кондитер. Кошкин хвост! Да я просто обязана из шкуры вон вылезти, но попасть туда. Однако, все по порядку. Первым на пути КапиБар. Куда добираюсь без проблем, правда, спустившись в заведение, разместившееся в подвальном помещении и представляющее собой обычный пивной бар с претензией на английский паб, осознаю, что тут мне светит максимум ненормированный рабочий день и задержки по зарплате, ибо хозяин сразу дал понять, что дела нынче у них не очень, потому и ищут хорошего повара, дабы тот изысками кулинарными исправлял ситуацию. Ага, ищи дураков! Чтобы в пивнухе и завлекать изысками из дешевых продуктов? Мда, бизнесмены от бога.

Ладно, теперь сразу в «Виту Густосу». Остальные подождут.

Сидя в вагоне метро, уже представляю, как буду готовить настоящий итальянский Тирамису, парфе, каштановый пирог, бискотти и многое другое. Ух, развернусь! Это у Гаврилова я жила как в черном теле, не давал мерзавец душе разгуляться, а у меня столько идей было, столько идей.

На улице к тому времени разогрелось, да так, что моя нежная кошачья душа захотела в тенек. В жару люблю подремать в прохладном месте. Дома у меня в каждой комнате по кондиционеру, бывает, перекинешься, растянешься на полу и лежишь, остываешь. Так, где там Тверская-Ямская, пятнадцать? Ага, вот! И, завернув за угол, выхожу к этому прекрасному месту, к этой обители высокой кухни, к своей мечте. Стильная вывеска, идеально чистые панорамные окна и запах, чудесный запах вкусной еды, который встречает гостей сразу с порога.

— Добрый день! — радушно улыбается хостес. — Вы бронировали столик?

— Добрый день. Я на собеседование.

— А, хорошо. Пройдемте.

Ну, пожелайте мне ни пуха, ни пера. Я просто обязана очаровать тут всех.

По пути чуть шею не сворачиваю, разглядывая здешний интерьер. Особенно впечатляет бар, он просто огромный, затаренный элитным алкоголем под завязку. Боже, только бы не заурчать от удовольствия. Иногда это получается непроизвольно, как правило, в моменты особого эмоционального напряжения, в хорошем смысле этого слова.

— Прошу, — девушка указывает на диванчик перед входом в кабинет директора ресторана.

— Скажите, а господин Сладков здесь часто появляется?

— А он больше не хозяин заведения. Месяц назад Владимир Петрович продал ресторан.

— Вот как… — у-у-у-у, это плохо. Новая метла, новые правила. — И кому же теперь принадлежит ресторан?

— Назарову Андрею Александровичу. Очень влиятельному бизнесмену, — понижает голос.

— Ясно, — всматриваюсь в ее бейдж. — Спасибо, Катерина.

— Вас скоро примут.

— Хорошо.

Скоро оказывается аж спустя полчаса, за которые я реально успела вздремнуть. И наконец-то появляется хозяин кабинета. Высокая стройная брюнетка с волосами до попы. Странно, почему она мне кажется такой знакомой?

— Здравствуйте, Дарья Леонидовна, — улыбается дежурно, спину держит ровно, подбородок строго параллельно полу, взгляд волевой, пахнет дорогими духами, на ногах Лубутены. Угу, понятно. Стерва. — Меня зовут Элина Марковна Грановская, я директор ресторана. Пройдемте.

Забавно, даже не извинилась за опоздание. Между прочим, я-то приехала вовремя. Но они тут люди благородные, можно сказать, голубых кровей, так что, надо находить понимание.

А в кабинете атмосфера царит прямо-таки рабочая. Кажется, госпожа Грановская еще и жуткий педант. Каждая папочка, ручечка, блокнотик на своем месте, ни пылинки вокруг, ни мусоринки, пахнет здесь, пожалуй, ничем, кроме чистящих средств.

— Итак, — уселась в кожаное кресло, — вы повар-кондитер с пятилетним стажем работы. Верно?

— Да, все верно. Два года работала в сетевой кондитерской, следующие три в кафе-ресторане.

— Ну, скажем так, опыт небольшой, — поджала свои пухлые губки, — заведения малоизвестные. Но вижу, знакомы с итальянской кондитеркой. Или это так, для красного словца? — вот и усмешка. — Не думаю, что работая в Курочке Рябе, вы каждый день готовили цукотто или семифредо.

— Вы правы, в Рябе я каждый день пекла пироги. А с итальянскими десертами познакомилась как раз в кондитерской. Там мы готовили как Италию, так и Францию для дальнейшей перепродажи в рестораны и магазины.

— Судя по качеству таких вот десертов, можно смело сказать, что вы не слишком хорошо знакомы с технологией.

— Я могу доказать. Пустите меня в кухню, дайте задание.

— Ну, пускать или не пускать вас в кухню, это решит наш шеф-повар. Между прочим, итальянец. Правда, натурализованный. Зовут Густаво Грассо.

— Тогда жду.

— Чего ждете?

— Встречи с шеф-поваром.

— Ваша смелость и некоторая дерзость мне даже импонируют, но я бы все-таки не рассчитывала на головокружительный успех, — поднялась эта краса — длинная коса и поцокала за натурализованным итальянцем. Ну-ну, мы еще посмотрим, кто кого.

Через минут десять в кабинет пожаловал ОН! Седовласый, с пышными усами, небольшой трудовой мозолью и нереально добрыми глазами дядя Густаво.

— Густаво, — глянула на него Элина с некой брезгливостью, чем удивила, честно говоря. — Вот вам кандидат Дарья. Правда, без особого опыта. Но с претензией, — хмыкнула. — На ваш суд.

— Хорошо, Элина Марковна. Дарья, — улыбнулся мне так, что я чуть не растеклась медовой лужицей, — прошу за мной.

Что сказать, кухня здесь — мечта повара. Сталь и белая плитка, чистота. Что может быть прекрасней блестящей посуды и белых кителей? Я однозначно попала в Рай.

— Так уж вышло, — заговорил Густаво, — что с прежним кондитером мы расстались. А так как ассортимент десертов у нас довольно широкий, то держать большую их часть в стопе, сами понимаете, удар по репутации ресторана. Нам срочно нужен человек.

А кошка пойдет? Так бы и спросила, но нельзя.

— Я готова.

— Это очень хорошо, но для начала мне нужно посмотреть, на что вы способны, Дарья. Мы подаем итальянские десерты, а не пародию. Не поймите меня неправильно, ваших способностей я пока не знаю, просто предупреждаю.

— Конечно, — а всем своим существом уже рвусь к дальнему столу, на краю которого стоит изумительная вращающаяся витрина для готовых десертов.

— В таком случае приготовьте мне классический Тирамису. Я глубоко убежден в том, что если повар справится с этим популярным десертом, то у него есть все шансы на дальнейшее сотрудничество со мной. Ваша форма, — передал мне в руки фартук и колпак.

Нет, ну я сейчас точно заурчу от радости. Конечно, судить пока рано, но Густаво мне кажется очень хорошим человеком. Он спокоен, рассудителен, степенен, в отличие от Семёна — бывшего шефа из Рябы, вот уж был припадочный горлопан. Благо, на меня орать перестал, когда я сошлась с Гавриловым.

Так, Рамонова, давай! Не подведи!

И закипела работа. Уж Тирамису я делать умею.

Десерт был готов через два с половиной часа, два из которых настаивался в холодильнике. А я тем временем наблюдала за работой команды дядюшки Густаво, под дружное «Да, шеф!» которой, сердце заходилось от радости. Стать частью такой команды — это был бы успех. И большой шаг вперед по карьерной лестнице. И сейчас этот шаг зависит от тирамису.

— Испробуем, — подошел шеф к моему шедевру, взял из стакана маленькую ложечку, затем окинул взглядом своих поваров, — прошу, господа, присоединяйтесь.

Я же от волнения выпустила когти, из-за чего пришлось спрятать руки за спину, хорошо хоть усы с клыки не вылезли. Когда все шесть человек собрались вокруг стола, я почувствовала себя не взрослой самостоятельной пантерой, а маленьким беспомощным котенком. Первым десерт попробовал, конечно же, Густаво, затем дождался остальных. И только после того, как попробовали все, посмотрел на меня.

— Поздравляю, Дарья. Вы приняты. Завтра можете приступать.

Что? Принята? На самом деле? Без шуток?

— Вы сейчас серьезно говорите? А то знайте, в противном случае получите бездыханную меня, скончавшуюся от разрыва сердца.

— Да, девочка, — улыбнулся в пышные усы, — я такими вещами не шучу. Единственно, отнесите сейчас свой десерт в кабинет нашего директора. Пусть тоже оценит его качество.

— Без проблем, — схватила стеклянную форму.

— Удачи и до завтра, — и едва заметно подмигнул. Ох, уж эти итальянцы.

Гордой поступью я направилась в царство Ледяной Королевы, вооружившись ложечкой и тирамису, однако у двери в ее чертоги в нос ударил какой-то очень знакомый запах, отчего стало не по себе. А следом послышались весьма характерные звуки. В чертогах сейчас явно кто-то шалил. Но мне-то нужно консумировать, так сказать, свое дальнейшее здесь пребывание, так что, извините-простите. Да и тирамису без холодильника долго не протянет.

Постучавшись, тут же захожу и наблюдаю прелестную картину. Некто высокий, широкоплечий, наверняка симпатичный, нацеловывает и наглаживает Элину. И все бы ничего, если бы не один факт — здесь воняет волком, сильно воняет. Обычно мы — оборотни, не распространяем явных запахов, пантеры так и вовсе, но в моменты, так сказать, эмоциональных потрясений, вполне можем подванивать, особенно в период брачных игр. В нас пробуждается некоторая потребность обозначить свою территорию, пометить партнера. Вот и сейчас, этот господин при дорогом костюме, сообщает всей местной фауне, что тут его территория. Происходит это несознательно.

— Прошу прощения, Элина Марковна, — улыбаюсь от уха до уха, а Грановская резко отскакивает от образцового самца в сторону. Он тоже поднимается, одергивает пиджак и не спеша разворачивается.

В этот момент моя улыбка сходит на нет. А в голове начинает крутиться только одна фраза: «трою ж, мать!». Блин, это же он! Хозяин антрекота!

— Вас стучаться не учили? — мечет молнии дамочка.

— Учили. Я стучала, но ответа не последовало.

— Раз не последовало, значит, нечего было лезть! — все-таки не сдерживается.

— Элин, успокойся, — гремит любитель ночных променадов уверенным баритоном, — ничего сверхъестественного не случилось.

Ну, да. Пока не случилось, но если он меня узнает, обязательно случится. В среде оборотней воровать друг у друга провизию — дурной тон.

— Добрый день, — продолжает сотрясать стены волчара, — Назаров Андрей Александрович.

Назаров?! Ну, всё… я сперла антрекот у владельца сего чудного места. Какого черта он вообще решил устроить своей пассии пикник в моем парке?! Да, в моем! Я его в свое время пометила. Не подумайте чего плохого или постыдного, просто бочком потерлась о деревья. Радует одно, вроде бы не узнал, все-таки в человеческом обличье Андрей Александрович меня не видел, а по запаху, так я же говорила, в обычном состоянии пантеры почти не пахнут.

— Здравствуйте, — выдавливаю из себя подобие улыбки, — я пришла поваром устраиваться. Элина Марковна, — перевожу взгляд на все еще раздраженную директрису, — Густаво меня принял, но попросил принести блюдо вам на пробу. Для подтверждения.

— После такой дерзости гнать бы вас отсюда поганой метлой, — никак не унимается.

— А у нас что? — продолжает смотреть на меня Назаров. — Поваров не хватает? М-м, Элин?

— Кондитера нет, — гордо выпрямляется, — я его уволила. Слишком много себе позволял.

Почему-то я уверена, что ничего особенного несчастный повар себе не позволял, просто вот так вот не вовремя попался под руку этой Стервелле. Как, собственно, и я сейчас. Н-да, тут никакие таланты не помогут, тут балом правит самодур в юбке.

— И ты кондитер? — приподнимается густая бровь владельца.

— Да, я кондитер. Между прочим, хороший.

— Ну, давай тогда, тащи сюда свой экспериментальный образец.

Приближаться к нему не хотелось совершенно, но если выбирать между будущим в его ресторане и возможной трепкой за сворованное мясо, я все же выберу будущее в ресторане. Мне очень нужна эта работа. А в случае чего, бегаю быстро. Той ночью смогла же убежать, смогу и сегодня, если понадобится. И, молча, иду к парочке, ставлю на стол тирамису, рядом ровненько кладу ложечку, чтобы Элину не мучил приступ перфекционизма.

— Попробуем, — Назаров зачерпывает немного крема и отправляет в рот, — сносно. Здешний контингент оценит, все равно нихрена не понимают в высокой кухне.

Интересно, он сейчас похвалил меня или обос…, поругал?

— Будешь пробовать? — поворачивается к Элине.

— Нет. Раз Густаво одобрил, пусть работает.

— Какая ты сегодня властная, — скользит взглядом по точеной фигуре волчицы. — Слышала,

— обращается уже ко мне, — иди, работай.

Как в жизни все прозаично. Что я была с Гавриловым, что этот породистый пес пристроил свою Стервеллу на теплое местечко, вот она и отрывается. Но куда деваться, такая жизнь, такие правила. Да и плевать. Главное, меня не узнали — это раз, меня взяли на работу — это два, мой непосредственный начальник, надеюсь, достойный человек — это три.

— Эй?! — небрежно кидает в спину Грановская. — Стряпню свою забери. И впредь без разрешения в мой кабинет не входи.

— Всенепременно, — забираю свою стряпню и удаляюсь.

Это утро началось для меня как никогда ярко. Ведь теперь я повар-кондитер в одном из лучших ресторанов столицы с заработной платой в сто тридцать тысяч в месяц и ежеквартальными премиями в размере двух окладов. В Рябе я получала шестьдесят грязными, а Гаврилов параллельно уверял, что лучших условий чем у него мне не сыскать вовек. А я сидела и не мяукала. Почему? Ну, во-первых, думала, что у нас с ним все серьезно. Пожалуй, это единственная весомая причина.

В Густосу приехала за час до открытия. А на парковке уже чернел крутой Кадиллак Назарова. Надеюсь, удастся избежать с ним встречи. Максимально незаметно промелькнув в переодевалку, представляющую собой просторное помещение с душевой, туалетом и шкафчиками для одежды, быстренько приняла душ, переоделась и устремилась в кухню. Но едва переступив через порог, обнаружила Самого! Он стоял ко мне спиной, как и вчера, правда, на сей раз не лобызал свою раскрасавицу, а отчитывал нашего шефа. Я уже говорила, что кошки по натуре очень любопытные создания? Если нет, то знайте, любая информация, сказанная кому-то тет-а-тет, является для нас большой ценностью, даже если нас совершенно не касается. Вот и сейчас, Назаров говорил в полголоса, тогда как я активно вслушивалась в смысловую составляющую его грозного баритона.

— Если по-честному, — произнес волчара, — ты мне тут совершенно не нужен, я вас на дух не переношу.

— Поверьте, я от вас тоже не в восторге, — абсолютно спокойно ответил ему Густаво, — но согласитесь, работа есть работа. Люди идут в этот ресторан, чтобы попробовать мои блюда. Безусловно, заменить меня ваше право, только, пойдет ли это на пользу ресторану? Вы же его приобрели, потому что у заведения были и остаются высокие показатели.

— Послезавтра состоится банкет, — сделал вид, что все сказанное ему до одного места, — столы должны ломиться от мяса. Ты же не подведешь?

— Как я уже сказал, работа есть работа. Сделаю все, что от меня требуется, только, пусть Элина Марковна принесет мне список, заодно обсудим с ней меню более детально.

— Угу, — после чего развернулся и аж застыл, так как увидел меня.

— Доброе утро, Андрей Александрович, — постаралась улыбнуться как можно шире. Говорят, моя улыбка обезоруживает.

А он прошагал до двери, где я и стояла, втянул носом воздух:

— Знакомый запах, — нахмурился еще сильнее, отчего у меня чуть лицевой паралич не случился, — ты вообще кто?

— Кондитер, — промямлила.

— Ненавижу сладкое, — бросил и удалился восвояси.

— Он всегда такой? — перевела взгляд на шефа.

— Видимо, — пожал тот плечами.

У меня же занозой в мозгу застряли слова злобного волка «я вас на дух не переношу». Интересно, кого именно? Итальянцев? Усатых мужчин среднего возраста? Поваров? Но тогда зачем ему ресторан?

— Дарья? — вырвал меня из дум.

— Да-да?

— А какой прожарки мясо вы предпочитаете? — прозвучало ни с того ни с сего. — С кровью, скорее всего?

Увы и ах, несмотря на свою суть, я люблю хорошо прожаренное мясо. Но когда в шкуре, честно, могу слопать все, что угодно. Правда, с возрастом стала все же куда разборчивее.

— Медиум Вэл.

— Хм, — хмыкнул в пышные усы, — нестандартно.

— Почему же?

— Сегодня я приготовлю для вас ужин. Каждого нового повара, ставшего частью нашей команды, я приветствую ужином.

— Простите, а есть я одна буду? Не хочу вас обидеть, но я за коллективизм.

— Все будет так, как надо, — улыбнулся.

Прямо-таки заинтриговал. Надеюсь, у него в мыслях нет идеи приударить за мной? При всей пока что симпатии к Густаво, как мужчину я его совершенно не воспринимаю, скорее как милого полного и доброго дядюшку Густаво.

Так, а где коньяк? Ну, вот, все есть, а коньяка нет. Придется топать в бар.

И какая ирония! Стоило мне наведаться в бар, как к стойке подошел Назаров. Не нравится мне все это, ох не нравится. Еще и бармена след простыл.

— Плесни колы, — уставился на меня пес Андрей, затем снова втянул носом воздух, — мне кажется, или я тебя уже где-то видел?

— Так, буквально минут пятнадцать назад. В кухне, — быстренько отыскала колу, стакан, — вам со льдом?

— Нет.

— Прошу, — подала хозяину стакан с шипящей жидкостью.

Но он не торопился брать колу, а все пялился на меня.

— Чо ты все время улыбаешься? — наконец-то выдал, отчего мои губы немедленно вернулись в исходное положение. — Не понимаю людей, которые надо не надо лыбятся. Хочешь произвести впечатление на руководство? Тогда работай, а не улыбайся. И вообще, ты меня начинаешь подбешивать.

Честно, я даже не нашлась, что ответить. Вместо слов, схватила коньяк и хотела уже ретироваться, чтобы не бесить Назарова, как он в одном резком движении перехватил мою руку, подтащил к себе и совершенно бессовестно обнюхал. Будь я простым человеком, то приняла бы его за психа извращенца, но я-то знаю, что он не псих, а злыдень, который явно что-то подозревает.

— Хоть убей, но я помню этот запах, — произнес скорее себе, — духи? Гель для душа? Лосьон?

Кошачьи феромоны, идиот! Как же от тебя избавиться-то? Достал нюхать! Так ведь донюхается и вспомнит меня зверюга. И пойду я тогда прямиком в КапиБар, в лучшем случае. Срочно надо спасать свой пушистый зад, пока под него пинка не дали.

— Андрей Александрович, — взяла и прижалась к нему, да еще и потерлась для пущей правдоподобности. На это действо Назаров так и застыл камнем, — мне кажется, или сейчас вы немножко домогаетесь? — в следующий миг провела пальцем вдоль его галстука, а остановилась у самого ремня.

— Ты не в моем вкусе, — сразу осекся. — Иди уже… работай.

— Спасибо, — и презентовала ему на прощание очередную свою фирменную улыбку.

Типичный мужик, который впадает в ступор от женской смелости. Видимо привык все контролировать, по нему это чувствуется. Весь такой самец. Даже вчера именно он лапал свою Грановскую, тогда как она картинно сдавалась под его напором. Волки вообще народец отсталый, несовременный. Все-то у них по законам стаи. Не то, что мы — кошки. Мы вольные, не боимся экспериментов, мы открыты всему новому. Вот сейчас я открыта работе, пора уже браться за дела.

День пролетел незаметно. И на радость всем, а особенно себе, я справилась очень даже хорошо. Как выяснилось, десерты в этом ресторане пользуется такой же популярностью, как пицца или паста. Некоторые столики вообще заказывали только сладкое. А вечером, когда в ресторане наступила долгожданная тишина, ко мне подошел Густаво и попросил временно покинуть кухню. Ох, сейчас будет мне сюрприз. Лишь бы приятный.

Спустя минут пять снова показался шеф:

— Дашенька, заходи, — открыл для меня дверь.

Уже на пороге я ощутила этот великолепный запах хорошо прожаренного мяса. И черт меня побери, это были антрекоты. Кажется, я теперь знаю, кто приготовил тот самый, который я украла. На большом металлическом столе лежало большое блюдо, на котором исходило паром мясо, украшенное веточками розмарина, рядом было блюдо поменьше с запеченным молодым картофелем, а довершало эту чудную картину бутылочка красного вина.

— Добро пожаловать в нашу команду, Дарья, — и Густаво снял с себя поварской колпак, за ним последовали остальные.

— Ой, большое спасибо, — аж слезы выступили, — это так мило, так приятно.

— Для начала мы выпьем вина, — су-шеф Виктор разлил по бокалам рубиновую жидкость. Скоро прозвучал дружный дзынь и каждый сделал по глотку вина.

— Это не все, Даша, — Густаво как-то неоднозначно подмигнул, чем ввел в ступор. Надеюсь, в вино они ничего не добавили, — прошу, отвернитесь.

— Аа-а-а, зачем, простите? — проснулась наконец-то интуиция.

— Даю слово, ничего плохого не произойдет. Просто еще один сюрприз.

— Ну, ладно, — в итоге отвернулась. Что ж, надо быть готовой к внезапному нападению с тыла.

В этот момент до ушей донеслась возня, какие-то до боли знакомые звуки. Через пару минут все стихло.

— Уже можно смотреть? — ощутила спиной пристальное внимание, отчего в теле возник легкий мандраж.

Но ответа не последовало, тогда развернулась и чуть не взвизгнула от увиденного. На полу вдоль стола сидело семь черных пантер, они отличались разве что размерами. Самая толстая из них сидела по центру, и догадаться было не сложно, кто это.

— Мама, — слетело с губ. — Так вы все…

А команда кошко-поваров так и сидела, смотрела на меня своими желтыми глазами:

— Кхм, мне что-то сделать нужно?

И только сейчас до меня дошло, что они раскрылись передо мной, явили свою суть, чего, собственно, ждут в ответ, а значит, давно догадались, кто я.

— Ладно, поняла. Сейчас все будет, — и пошла в сторону кладовой, все-таки не перед ними же раздеваться.

Вернулась я уже на четырех лапах. Тогда Густаво не без труда запрыгнул на стол и подтолкнул носом тарелку с мясом. Пора отужинать, так понимаю.

Мясо было потрясающее, сочное, мягкое, а уж косточка — вообще сказка. И картофель лег как надо. После столь славного ужина все развалились, кто где и принялись за святое кошачье занятие — вылизывание шерсти. Все-таки Густаво не мешало бы сбросить килограмм шесть, а то он не достает до некоторых частей своего тела. А я ведь никогда не была среди такого количества себе подобных. И никогда не думала, что пантеры могут спокойно сосуществовать на одной территории. С ума сойти. Да мне сам бог послал Густосу, теперь я среди своих, они ведь приняли меня. Но всему хорошему приходит конец, к полуночи мы перекинулись и разбрелись по домам, Густаво пообещал со мной поговорить на следующий день, ибо этот вечер получился особенный и портить его разговорами никому не хотелось.

Сегодня я проснулась с чувством полнейшего морального удовлетворения. Среди пантер бытует поверье, если кошка встретила ночь в кругу сородичей, ей будет сопутствовать удача. Хотелось верить, что это так. В любом случае, знать, что ты не одна, что рядом есть такие же, как ты — это многое значит. И плевать уже на зловредного Назарова, плевать на его кралю-Галю, на все плевать, ведь я больше не одна. Бабушка говорила, в годы ее молодости пантер было в разы больше, но то ли они ушли все, то ли еще что случилось, в общем, нас почти не осталось в городе, зато количество волков увеличилось, чуть ли не вдвое, вот они и чувствуют себя хозяевами жизни.

Теперь мне ясно, к чему относилась фраза Назарова «я вас на дух не переношу», он в курсе, что Густаво пантера, однако, до сих пор не в курсе, что я тоже. Лучше бы так всё и оставалось. Наживать себе врага в лице наглого волчары совершенно не хочется, как не хочется терять место. У меня есть все шансы заявить о себе, я готова много работать, готова идти к своей мечте — участию в международном конкурсе кондитеров «Панкеза».

В столь приподнятом настроении и приехала в ресторан, однако мое настроение улетучилось практически сразу, ведь на кухне опять бродил туда-сюда дикий Назаров. Причем бродил около моего стола.

— Доброе утро, — надела на голову колпак, одернула китель. Что — то я уже начинаю нервничать, а это нехорошо. Не дай бог когти полезут или клыки.

— Доброе, — тут же остановился, — разговор есть.

— Слушаю, — осторожно, почти крадучись подошла к столу с другой стороны.

— Вчера в ресторан приходили мои знакомые, люди влиятельные. Так вот, они остались более чем довольны твоими десертами.

— Ой, как приятно…

— Цыц! — зыркнул на меня так пугающе, что и впрямь испугалась. — Я еще не закончил. Когда начальство говорит, подчиненные молчат.

Ага, а в поклоне согнуться не надо? Говорю же, волки совсем оборзели.

— Угу, — кивнула, губы же инстинктивно вытянула трубочкой, чтобы не улыбнуться ненароком.

— Короче, — поправил галстук, — завтра у младшей дочери того самого знакомого день рождения. И они хотят пригласить тебя в качестве повара на детский праздник. Слышала о кейтеринге?

— Ну, да. Слышала, — в том-то и дело, что только слышала.

— Завтра в восемь утра буду ждать тебя у входа в ресторан. Чтобы без опозданий.

— А вы тоже едете?

^{- Да}.

— И нас будет всего двое от ресторана?

— Да. Я прочитал твою анкету, ты же не только кондитеркой занималась на прошлых местах работы. Вроде как су-шефа заменяла. И потом, на мероприятии от тебя лишнего требовать не будут, в основном десертное меню и торт, некоторые десерты приготовишь у всех на глазах. Вот список того, что должно быть при тебе завтра, — вытащил из внутреннего кармана пиджака лист бумаги, сложенный пополам. — Справишься, получишь лично от меня премию. Не справишься, отпущу на вольные хлеба.

— Ультимативно, однако.

— Мне на кухне нужны настоящие профессионалы, которые не боятся сложностей. А кейтеринг сейчас тема очень популярная, людям куда приятнее отмечать праздники на своей территории, но с профессиональным поваром под боком.

— Я поняла, — и протянула руку, — бумажку можно.

А он опять втянул носом запах, опять глаза прищурил. Вот, блин, Мюллер недоделанный.

— Держи, — вложил мне в ладонь.

— Благодарствую, Андрей Александрович, — и не удержала улыбки, отчего Назаров еще сильнее насупился. Да, что ж такое, уже морщина на лбу не рассасывается, а он все хмурится. Какой-то босс чересчур замороченный. Неужели Грановская его совсем не радует?

Когда он ушел, я немедленно развернула список. В принципе, ничего сверхъестественного, трехъярусный торт с начинками три шоколада, классический чизкейк и Тирамису, покрытый легким кремом и украшенный ягодами. Приготовлением придется заняться уже с вечера. Остальное просто ингредиенты для пирожных, которыми займусь по прибытии на место. И все бы ничего, но завтра мне придется ехать с Назаровым в одной машине. Даю себе слово, если все получится, отправлюсь в клуб и оторвусь, как следует. Тем более, премию обещал Волчий Хвост.

А через полчаса прибыл сам шеф. И сразу же подошел ко мне.

— Доброе утро, Дарья, — улыбнулся в усы.

— Доброе, Густаво.

— Я хотел бы знать, есть ли у тебя какие-нибудь вопросы по поводу того, что было вчера. Готов ответить на любой.

— Пожалуй, есть. Три.

— Слушаю.

— Как вы догадались обо мне?

— Скажу честно, понял не сразу. Были у меня сомнения, — сложил руки на животе, — ты пахнешь нетипично для пантеры. Причем пахнешь ярко, но нетипично. Тебя легко спутать с человеком, волку особенно, — усмехнулся, — поэтому Андрей Александрович до сих пор и не догадался. И узнал я тебя вовсе не по запаху в итоге.

— А как же? — это на чем я так прокололась?

— По урчанию. Ты пару раз увлекалась готовкой и начинала урчать.

— Надо же, — вот ведь… ох, и накрутила бы мне уши бабуля за такую неаккуратность. — Впредь буду осторожнее. А как так вышло, что вы здесь все. ну. пантеры, — прошептала чуть слышно.

— С некоторыми я познакомился в кулинарном училище, когда преподавал, другие пришли сами. Как ты знаешь, нас мало. Приходится объединяться, держаться друг друга.

— Ясно. Получается, Назаров знает, кто вы?

— Знает. И лелеет мечту в скором времени заменить нас всех на своих сородичей. Оно и понятно. Кошки и собаки… — покачал головой. — Вот бывший владелец был простым человеком, само собой, о нас ничего не знал. Славное было время. Я ведь поднял этот ресторан, теперь он один из лучших. Жаль, если придется оставить его на волчью свору. Из них повара никудышные.

— Понимаю, — и так грустно стало.

— Но ничего. Мы народ живучий, не пропадем. Тем более, теперь в нашей команде есть отличный кондитер, — и отправился в свой кабинет.

Значит, Назаров хочет всех разогнать. А как же моя мечта поучаствовать в конкурсе? А как же стабильная зарплата? Нет, нет, нет, я не хочу уходить. И не уйду! Завтра Серый бок останется в восторге от меня! Клянусь своим хвостом!

— Ох, Дашенька, — опять раздался голос Густаво, — совсем забыл. Отнесите, пожалуйста, банкетное меню Элине Марковне.

— Хорошо, — м-да, вот кого-кого, а эту сельдь в строгом костюме видеть желания нет никакого, но задания шефа надо выполнять.

И вооружившись меню, пошла в кабинет Грановской. На месте ее не оказалось, зато дверь была приоткрыта. Оставлю-ка я меню на столе, придет Хозяйка медной горы и посмотрит. Только не успела я положить бумагу на стол, как со стороны коридора донесся голос Элины, тут же вспомнились ее страшные глаза, ее приказ не заходить без разрешения. Пришлось действовать в экстренной обстановке. Один прыжок и я уже повисла на подоконнике с обратной стороны окна. К счастью за рестораном был небольшой дворик, принадлежащий заведению, здесь стояли мусорные баки, а главное, можно было не бояться случайных прохожих. Не думаю, что висящий на подоконнике повар не вызвал бы вопросов.

Грановская тем временем зашла в кабинет, уселась в свое кресло и кому-то набрала, кому-то вроде Назарова, ибо голосом заговорила прямо-таки елейным.

— Привет, малыш. Сегодня вряд ли получится, а вот завтра вполне. Андрей все равно уедет к каким-то своим друзьям за город, а вернется наверняка поздно вечером. Отлично, целую. Жду.

И после короткой беседы последовал томный вздох, что я аж порадовалась за госпожу Грановскую. Как же круто она проведет время завтра. А Назаров-то походу олень. Ну, а мне пора как-то самоудалиться, и выход я видела только один — прыгать. Желательно бесшумно, желательно на все четыре конечности.

Жалко ли мне босса? Нет. Он такой вечно злой, что вон, даже Элина не выдержала, нашла себе отдушину. Хотя нет, вру, немного жаль. Не люблю, когда врут, а особенно, когда изменяют. В шкуре обманутой я побывала и могу с уверенностью сказать, ощущение такое себе. по сей день, обида гложет, по сей день, я отправляю послания вселенной, чтобы она наказала козла Гаврилова.

В кухню вернулась через запасной выход, чем очень удивила Густаво.

— Лучше не спрашивайте, — подняла руки вверх, — просьбу вашу выполнила, меню у Элины Марковны на столе.

За трудами праведными время пролетело незаметно. Я успела практически все. Свежеприготовленный торт стоял в холодильнике, а официанты забирали десерты один за другим без задержек. К вечеру еще зашел администратор зала и передал мне конверт с деньгами от Назарова, чтобы я купила необходимые продукты для завтрашнего мероприятия. Это он, конечно, вовремя. На часах, между прочим, конец рабочего дня. Придется тащиться в круглосуточный супермаркет, ибо, по словам администратора, куплено все должно быть именно сегодня, именно на деньги босса.

— Тебе помочь? — откуда ни возьмись рядом со мной возник су-шеф Виктор. Еще одна кошачья особенность, передвигаемся мы настолько осторожно и бесшумно, что порой сами от себя в шоке.

— Ой, — аж вздрогнула. — С чем помочь?

— Извини, не хотел пугать, — сразу смутился, — а помочь со списком. У меня машина, я мог бы тебя свозить. Это ведь для завтрашнего кейтеринга?

— Да, для него самого.

— Ну вот, не сама же ты будешь все это таскать. К тому же купленные продукты положено держать в холодильниках или кладовой ресторана, и пока ты промотаешься туда-сюда-обратно, совсем стемнеет.

Виктор мужчина симпатичный, воспитанный, немного застенчивый, но тут не постеснялся, сам подошел. Да и потом, почему я должна отказываться? В самом деле, я же не лошадь тягловая, а кошка.

— Окей, договорились.

Через пять минут я забралась в машину су-шефа, и поехали мы в проверенный Виктором магазин.

— Даш, а можно вопрос? — прозвучало довольно подозрительно. Я, между прочим, заметила, Белинский с меня глаз не спускает с самого первого дня.

— Задавай, — откинулась на спинку кожаного сидения, инстинктивно поелозила по ней спиной. Ну что поделать, привычка метить территорию.

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет, — и уставилась на него в ожидании следующего не менее «скромного» вопроса.

— Это просто, — тут же покраснел, — здорово. А могу я пригласить тебя как-нибудь на ужин?

— Да вы смелый зверь, господин Белинский. Не боитесь, что я одичалая? Что могу поцарапать или покусать? — как же мне этого не хватало! Г оворить о себе вот так открыто, без оглядки, без страха.

— Поверь, я в силах усмирить дикую кошку.

— Ого. И что идет в ход? Намордник? Поводок? Клыки?

— Забота, — чем добил меня окончательно в хорошем смысле слова.

Для нас ласка и забота — это всё. Говорят же, кошка там, где ее кормят. В принципе, все верно. Мы готовы быть преданными тем, кто о нас заботится, кто нас любит. И когда встречаются две кошки, как например мои родители, от нежности плавится все вокруг, а уж какими залюбленными получаются их дети. Бабушка рассказывала, мама с отцом с меня пылинки сдували, жаль, продлилось это недолго. Однажды они уехали в гости к друзьям и больше не вернулись, лобовое столкновение на трассе. Потеряла я их в семилетнем возрасте. Помню, неделю не вылезала из шкуры, все сидела на антресоли, спрятавшись за пакетами с зимней одеждой. Но бабуля помогла. Она тогда сама обернулась, легла на пол и начала урчать. Редкий котенок не выйдет на такой зов, я и вышла, села к ней под бок и грелась, долго грелась, а еще плакала.

— Прямо без ножа режешь, — улыбнулась, — можно сказать, не оставляешь выбора. Ты классный, Вить, — подняла на него взгляд, — но я пока не готова. С прошлого места работы ушла как раз по причине расставания. Надеюсь, ты меня правильно поймешь.

— Конечно, пойму и, обещаю, торопить не буду.

— Спасибо тебе.

К десяти часам вечера мы успели и продукты купить, и завезти их в ресторан, и даже расфасовать по пакетам, чтобы завтра я не тратила драгоценное время. Виктор просто чудо, а не кот, вот честно. Уж не знаю, на самом ли деле он такой отзывчивый или все дело в его далеко идущих планах на меня, но в любом случае, огромное ему человеческое спасибо. Даже до дому довез.

— До завтра, Даш, — проводил до подъезда, — хороших снов.

— Еще раз большое тебе спасибо, очень выручил.

— Мы должны помогать друг другу, — любезно придержал дверь.

— Верно. И тебе хороших снов. До встречи.

В квартиру зашла, что называется, без ног. Но такая жизнь мне нравится, люблю движение, оно отвлекает от ненужных мыслей, не дает концентрироваться на плохом. В Рябе я, откровенно, закисла, превратилась в ручную кошку Гаврилова, чем он пользовался без зазрения совести. А нашел себе в итоге волчицу. Что ж, будет мне наука. Кошки должны быть с кошками, собаки с собаками. И только так. Ладно, пора поспать, завтра еще предстоит произвести фурор и не пасть смертью храбрых.

Когда же легла в постель, когда обняла любимую подушку в форме котейки, вдруг пиликнул телефон. Причем пиликнул сообщением. Неужели Виктор решил все-таки поторопить меня? Ан нет, то был не Виктор, то был злой волк Назаров.

«Это А.А.Напоминаю! Завтра в 8:00у входа! Без опозданий!»

Ух, как строго, господин «А.А». Интересно, со своей Грановской он так же общается? Это «А.А»! Стоять! Лежать! Апорт! Бр-р-р, волки…

До чего же чудесный день! Синоптики обещают максимум плюс двадцать пять, ясную погоду и легкий ветерок. Зверь внутри меня прямо-таки рвется наружу. Эх, побегать бы по парку, поваляться в траве, поточить когти о дерево, подремать где-нибудь в тенечке, а я вынуждена стоять с большущими пакетами в руках и наблюдать, как Назаров командует поварами, которые загружают торт в машину.

Приехала я ровно к восьми, ни минутой позже, но презрительный взгляд от А.А. все равно получила. Чем этот пес постоянно недоволен, честно, я не знаю. Такое ощущение, будто он из утробы вылез уже с недовольной физиономией. Хотя, еще есть вариант, что он в курсе измен своей очаровательной Элины, оттого и бесится. Но разве истинный волк стал бы терпеть такое унижение? Да он давно бы порвал на лоскуты и ее, и ее хахаля. Ай, ладно, не мое это дело, не мое. Моё дело — хорошо отработать на праздничном банкете и получить заслуженную премию.

— Да куда ты его пихаешь? — не вытерпел Андрей Гневный, когда поваренок смял краешек упаковки торта, — испортишь, я тебе этот торт в задницу затолкаю, понял? — оттолкнул паренька в сторону и сам принялся за дело. — Идиоты криворукие.

— Господин Назаров, позвольте, — тут уже не вытерпела я. Эти болваны сейчас весь мой труд пустят собаке под хвост. — Нежнее надо, — взяла короб с нижним ярусом и осторожно разместила по центру, затем справа положила короб со вторым, а третий — слева. Все это добро обложила со всех сторон специальными пакетами с сухим льдом. — Вы, кстати, можете продукты в салон убрать.

И надо же, большой босс действительно убрал пакеты в машину собственными руками.

— Нам пора ехать, — глянул на часы.

А я только сейчас обратила внимание на то, как он одет. Ни строгого костюма, ни начищенных до блеска туфель, вместо этого серые джинсы, белая футболка-поло и белые кеды. И надо же, сразу помолодел лет эдак на. да неважно на сколько. И машина у Назарова закачаешься. Огромный черный Эскалейд. Как там говорят? Мужчины компенсируют маленькое достоинство большими тачками? Судя по машине Андрея Александровича, или эта поговорка полная ерунда, или у него в штанах нечто микроскопическое, что без десятикратного увеличения не найти.

— Пристегнись, — рыкнул на меня этот нехороший волк, когда я села на переднее сидение. И зря села! Надо было на заднее.

— Далеко находится дом ваших знакомых? — щелкнула ремнем безопасности.

— В полутора часах, а если без пробок, за час доберемся, — и опять втянул носом воздух. Но сегодня пусть не надеется унюхать меня, я специально натерлась лосьоном с ароматом зеленого чая, который идеально маскирует мой родной запах.

— Значит, успею подремать.

На что это создание лишь фыркнуло, затем вставило ключ в замок зажигания.

Только я переоценила свои возможности, ибо уснуть в присутствии волка оказалось затруднительно. Во-первых, его сердце колотилось с бешеной скоростью, хотя с виду Назаров выглядел аки скала, пахло от него тоже слишком ярко, до того ярко, что я невольно начала представлять себе всякие непристойности. Увы, тут ничего не поделаешь, природа, инстинкты. Самец источает аромат, самка реагирует, будь она кошкой, собачкой, белочкой, хомячком, неважно. А нам еще ехать и ехать, ведь мы таки попали в пробку на выезде из города.

— Надеюсь, торт доедет в целости и сохранности, — ну, не молчать же всю дорогу.

— Не доедет, приготовишь новый, — глянул на меня мельком.

— А гости захотят ждать столько часов? Торт, это не кусок мяса — бросил на сковороду, перевернул и готово.

— Значит, сделаешь торт из мяса. Народ только спасибо скажет.

Как-то прозвучало настораживающе. А не везет ли меня господин Назаров в волчье логово? И не западня ли это? Теперь мне стало казаться подозрительным все. И сердце поскакало вслед за собачьим, но что еще хуже, я выпустила когти, в итоге пришлось руки засунуть под рюкзачок.

— Ты чего психуешь? — конечно же, он все понял, услышал, учуял. Не я одна тут такая особенная.

— Не психую. Просто волнуюсь. Никогда не была звездой кейтеринга.

— Там тебя не съедят. Глава семейства мой хороший приятель, мы, можно сказать, будем там больше гостями, чем лицами официальными. Твоя самая главная задача, чтобы дети остались довольны сладким, плюс были заняты, для чего ты и проведешь им мастер-класс по приготовлению пирожных.

— Я справлюсь. И вы, и ваши друзья останутся довольны.

Вдруг раздался звонок телефона босса.

— Да! — громко дакнул Назаров, отчего я на месте подпрыгнула.

А из динамиков послышался знакомый голос.

«— Привет, милый. Ты уже приехал к Даничу?»

— Нет, еще в пути, — процедил сквозь зубы.

«— Не забудь передать от меня привет Миле»

— Вот поехала бы и сама передала.

«— Не сердись, Андрюш. Если бы я могла отменить встречу, то отменила бы»

— Угу, я понял.

На том и закончили. Да уж, такую встречу Грановская не станет отменять. А позвонила, наверно, чтобы удостовериться, не заявится ли невзначай рогоносец домой.

— Не жарко? — наконец-то посмотрел на меня нормальным взглядом, человеческим. — Могу сделать прохладнее.

— Мне нормально.

— А мне душновато, — и приоткрыл окно, хотя мог бы просто потыкать пальцем в панель управления кондиционером.

Но глядя на Андрея Александровича, неожиданно испытала к нему искреннее сочувствие. Да, он противный волчара, но, черт возьми, его водят за нос. А если он любит до беспамятства свою Грановскую? Вдруг мечтает о семье с ней, о детях? Она же раздвигает ноги перед другим, а ему сюсюскает в телефон. Фу, фу, фу! Я, конечно, не знаю, может быть и Назаров не ангел. Но, как бы ни было, неправильно все это, мерзко, грязно, жестоко.

К счастью, остаток дороги пролетел быстро. Все-таки болела душа за торт.

— Вот это да, — произнесла я с искренним восхищением, когда подъехали мы к кованым воротам, за которыми просматривался, ну не знаю, не особняк даже, а королевская резиденция. Хозяева здешние не то, что повара пригласить, они могли бы весь ресторан перевезти сюда.

Назаров в свою очередь спокойно представился охране, показал паспорт, затем показал мой паспорт. И мужчины вида крайне сурового, молча, открыли ворота. Я же успела оценить высоту забора, если что, перемахнуть успею, может быть, смогу пролезть между секциями, если живот втяну. Волки, например, хорошо развивают скорость, выносливы, но прыгать высоко не могут, лазать по деревьям не могут, это уже наши кошачьи преимущества.

Что касается моих страхов, увы, они оправдались. Этот дворец действительно принадлежал волкам, я только вышла из машины, как меня чуть не сшибло с ног хозяйским ароматом. Здесь воняло волками все! Надеюсь, Густаво прав, и пахну я нетипично для пантеры.

— Андрюха! — спустился по ступенькам, очевидно, владелец дома и тут же обнял Назарова.

— Рад, очень рад, что выбрался старый пес. А где Элина?

— Не смогла отменить встречу, просила извинить ее, — похлопал рослого широкого мужчину по спине.

— А это кто? — прошептал здоровяк. — Миленькая какая. И пахнет обалденно. Не будь я женат…

— Губу закатай, — гаденько ухмыльнулся мой босс.

Я-то, между прочим, все слышу.

— Знакомься, Лев, — и указал на меня, — это Рамонова Дарья, кондитер в моем ресторане. Она и есть мой подарок твоим девчонкам. Готовит отменно.

— О как, приятно, очень приятно, — подал мне руку, а я аж вспотела, когда пришлось пожать в ответ, — так вот кто, оказывается, готовил для нас в Густосе. Жена осталась в восторге от ваших десертов.

— Большое спасибо, — и не осмелилась улыбнуться шире, чем положено.

Судя по всему, Густаво не ошибся. Волки не могут распознать меня по запаху. Гаврилов, кстати, тоже понял не сразу кто я есть, но тогда казалось, что дело в идеальном самоконтроле с моей стороны, однако нет, дело совершенно в другом, а с самоконтролем как раз все очень скверно. То когти лезут, то урчать начинаю. К чести бывшего, он все же не гнушался кошками, что довольно редкое явление среди волков.

Через пять минут после того, как мы все зашли в дом, Назаров передал меня в руки мажордома Лидии Алексеевны, сам же отправился в неизвестном направлении со Львом Даничем.

— Дарья, — кивнула мне женщина приятной наружности, — я провожу вас на задний двор, где сегодня и состоится празднование дня рождения.

— Очень хорошо, только в машине у нас торт. Его бы как можно скорее поставить в холодильник.

— Не переживайте, он уже в холодильнике.

— А…

— А продукты на вашем рабочем месте.

— Чудесно, — развела руки в стороны, тут и сказать-то больше нечего.

Задний двор не мог не произвести впечатления. Огромная зеленая территория, ухоженные деревья и живые изгороди, чередование ровных газонов с островками из туй, раскидистых ив и берез. Мои уши сейчас же уловили шелест листвы на ветру. Боже… Я бы с удовольствием забралась сейчас на одну из ив и повисла на ветке. Лидия проводила меня до большого шатра, под крышей которого расположилось все необходимое для готовки — столы, печь, холодильный ларь, а главное, все было украшено так по-детски, по-праздничному. Тему они выбрали, конечно же, принцессовую. Бело-розовый шатер с привязанными к углам разноцветными ленточками, на газоне перед шатром лежали большие мягкие пончики и торты вместо стульев. Я даже посидела на одном. Класс! Вот бы мне домой такой тортик. Поставила бы его у дивана, чтобы ноги можно было положить.

— Здесь есть все, что тебе нужно? — раздалось практически у самого уха. Черт возьми, как он так бесшумно подкрался?

— Все есть, — сразу развернулась.

Назаров стоял в полуметре от меня, выглядел почти довольным, но серые глаза отдавали холодом.

— Лев попросил, чтобы ты приготовила несколько пицц и бургеров для детворы. С общего стола они есть не хотят. Ты ведь справишься? — обошел меня так странно, по-волчьи, словно я тут не повар, а добыча.

— Угу, — сглотнула подступивший к горлу ком. — А начинка какая будет? У пицц?

— Мясная, — он еще приблизился, теперь я ощутила жар его тела. — Здешние дети любят мясо.

— Я поняла, — мне кажется или босс намекает на нечто очень нехорошее?

— Тогда приступай, — встал ровно за спиной и уперся грудью мне в лопатки, — голодная орава скоро будет здесь.

— Уже, — схватила в руку первое, что попалось, а попалась сковорода.

— Я еще приду, проверю… попозже.

— Приходите, жду.

— И все-таки мы где-то встречались, — произнес низким хрипловатым голосом.

М-да, любопытство сгубило кошку! Вот, на кой бес я полезла к чужому мясу? Кто меня за усы тянул? Ведь сыта была, но нет, скомуниздить чужое добро — это святое. Чую, сейчас приготовлю им пиццу, бургеры, а потом сама улягусь на этот стол в качестве десертика. И воткнет мне в зубы Назаров яблоко. Ну, жива буду не помру, а пока работать надо.

Честно говоря, не думала, что моя готовка соберет вокруг себя столько внимания, но уже через десять минут после того, как я отправила первые пиццы в духовой шкаф, а на гриль — котлеты, к шатру стянулись не только дети, но и взрослые. Собаки мясо любят не меньше кошек. Так что, скоро все места были заняты желающими попробовать кусочек пиццы или бургер. У меня же появилась прекрасная возможность проявить себя с десертами. Удивлять я решила не самым сложным рецептом капкейков с разнообразными кремами. И у всех на глазах быстренько подготовила тесто, затем крема.

— А теперь мне нужна помощница! — начала оглядываться, якобы не замечая именинницу.

— Я! Я! Меня! — кричала детвора, но само собой, я выбрала маленькую принцессу, которой сегодня исполнилось шесть лет.

— Мне нужна помощь одной очень красивой девочки с диадемой на голове! Не видели такую?

— У меня диадема! — подскочила с места хозяйская дочка.

— Класс! Вот ты-то мне и нужна! Иди сюда скорей.

Девочка по имени Ксюша подлетела к столу, я же ей презентовала поварской колпак и фартук.

— Отлично, будешь раскладывать тесто по формочкам, — поставила перед ней чашу с тестом.

И пока ребенок старательно выполнял указания, нас постоянно фотографировали и снимали на камеру.

— Ты просто умничка, а теперь давай отправим их в духовку.

— Давай, — взяла она поднос. — Даша, — посмотрела на меня с искренней радостью в глазах, — а я знаю, кто ты, — и намеренно понизила голос до шепота.

— Да ладно? И кто я?

— Ты киса.

Тут-то у меня и случился шок. Бедное сердце аж пару ударов пропустило.

— Кто-кто, прости? — еще и руки задрожали, коленки подогнулись.

— Киса.

— С чего ты так подумала? — открыла для нее духовку.

А чудо в розовом платьице преспокойно отправило поднос в духовку, отряхнуло ладошки от муки, после чего посмотрело на меня:

— Ты урчишь, как киса, — пожала плечиками, — мы так не умеем.

— Ого… — ну все, допрыгалась киса безмозглая.

— Не бойся, — зашептала, — я никому не скажу. Особенно дедушке, он очень строгий и не любит кисок.

— Спасибо, золотце, — честное слово, чуть не прослезилась, — ты правда никому не скажешь?

— Даю слово, — протянула мне руку.

И я пожала в ответ. Конечно, надеться на обещание шестилетнего ребенка было глупо, но что мне еще остается? Если только бросать все и с криком «Алле-гоп!», прыгать через забор.

Мы с Ксюшей и другими детишками, которые присоединились спустя несколько минут, принялись резать пиццы, собирать бургеры, разливать соки по стаканчикам, после чего ребятня с важным видом начала раздавать тарелки гостям. Среди взрослых был и Назаров. Он тоже подошел к столу.

— Бургер, — произнес, не сводя с меня глаз, — с двумя котлетами.

— Будет сделано, босс, — отдала ему честь и как всегда слишком широко улыбнулась.

Но под столь пристальным взором работалось с трудом. Еще и Ксюша бегала рядом, все что-то спрашивала, просила, а у меня в голове крутилось только одно — лишь бы она ненароком не нарушило свое обещание.

— Прошу, — протянула ему тарелку с бургером.

— Ты молодец, — взял свой двухкотлетный бутерброд, — гости побросали свой пышный стол, когда запахло жареным мясом и выпечкой. Считай, премия уже у тебя в кармане.

— Поскорей бы ощутить её.

— Ощутишь, — улыбнулся так, что у меня мороз по спине побежал. Нет уж, пусть лучше ходит хмурый, а то улыбочка его больно на оскал смахивает.

За час с небольшим я и взрослых накормила, и детвору развлекла. И мне понравилось, безумно понравилось быть в центре внимания, получать комплименты с благодарностями. Мы кошки, по правде сказать, любим похвалу, любим, чтобы нас гладили по шерстке. Так вот сегодня меня практически загладили.

— Даша, — подергала за рукав Ксюша, — а торт скоро будет?

— Скоро, малыш. Мы его тоже вместе будем собирать. И украшать.

— Дядя Андрей, — помахала рукой Назарову, отчего мне захотелось забраться под стол.

— Это твой дядя?

— Крестный, но я его называю дядей.

А Назаров в ответ помахал своей крестнице и расщедрился на милую человеческую улыбку, но когда глянул на меня, опять стал собой — кисломордой волчарой. Может, он все-таки что-то знает? Вернее, знает, что я та самая киса, усы которой он хотел оборвать.

От плавно текущих мыслей отвлек скрипучий старческий голос.

— Где моя большая внучка? — и на горизонте возник седовласый мужчина с очень, ну очень густыми бровями. Одет он был в шикарный костюм, а в руках нес большой короб.

— Деда! — воскликнула Ксюша и помчалась к, очевидно, самому уважаемому члену семейства, ибо с его появлением все гости как-то подозрительно замолчали.

Сдается мне, это тот самый волчий дедуля, который не переносит кошек. А судя по его внушительным габаритам, он еще ого-го, и лапы его слушаются, и клыки выпасть не успели.

— Папа, — скорее поднялся со своего места Лев, подошел к многоуважаемому старче и крепко обнял. — Рад, что ты успел.

— Как же я мог не успеть, когда моему сокровищу исполнилось шестнадцать лет!

— Ты что? — заулыбалась именинница. — Мне всего шесть исполнилось.

— Да? Не верю! Ты ведь такая большая! — подхватил ее на руки. — И тяжелая!

— А что ты мне принес? — обхватила деда за шею.

— Что-то особенное. И оно сидит в коробке.

— Можно посмотреть?

— Конечно, — опустил Ксюшу на землю, — открывай подарок.

Через пару минут выяснилось, что любящий дедушка подарил внучке живого кролика. А зная некоторые заморочки оборотней, которыми со мной поделился однажды Гаврилов, могу смело утверждать — этому кролику осталось жить совсем недолго. Бедный, бедный пушистик. Дедуля видимо решил поучить юную волчицу охоте.

И пересекаться с этим пожилым альфой мне до жути не хотелось, однако Ксения первым делом схватила деда за руку и подвела к столу, где стоял торт.

— Смотри, это Даша приготовила! — захлопала в ладоши.

— Вот это да, — перевел взгляд на меня, — вот так Да-а-а-ша. И кто такая у нас Даша?

— Она повар! — возник около нас Назаров. — Из моего ресторана. Марк Львович, — пожал руку пожилому волку, — приветствую.

— Андрюша, — радушно улыбнулся тот, — взаимно, взаимно. А где моя дорогая дочь?

— Элина не смогла приехать.

— Очень жаль. Я так надеялся застать здесь всю свою семью, — говорил вроде спокойно, но глаза волка сверкали недобро. — Ну, на свадьбе встретимся.

— Да, конечно, — улыбнулся мой босс очень сдержанно.

И снова мне стало жаль начальника. Если учесть, что за фрукт эта Грановская, то бедолага Назаров фактически в капкане. М-да, теперь его настроение вконец испортилось, интересно, на премии это как-нибудь скажется?

После торта и капкейков мне наконец-то разрешили отдохнуть и погулять по территории. Главное, всё получилось, все остались довольны, особенно именинница. А что еще главней, строгий дедуля ушел куда подальше. С ним рядом стоять-то было сложно. Прямо глава клана Сопрано, ей богу.

До чего же здесь красиво. И я просто не могла не подойти к плакучей иве. Забравшись под раскидистые ветви, сняла с себя колпак, прислонилась спиной к изогнутому стволу и прикрыла глаза. Если у меня когда-нибудь появится своя дача, обязательно посажу на участке иву, а лучше две или три. И вообще, разведу настоящие джунгли, чтобы после тяжелой трудовой недели можно было спрятаться в этих джунглях ото всего мира. Скоро к мечте о доме с участком присоединились мечты о муже и детях. Несмотря на свою кошачью натуру, я хочу семью. Образ счастливых родителей навсегда отпечатался в памяти, как папа помогал маме, как они все-все делали вместе, как отец смотрел на маму. Это был самый преданный взгляд кошки.

— От кого спряталась? — раздалось так неожиданно, что я сорвалась с места и не успела опомниться, как очутилась на верхней ветке дерева.

Внизу стоял Назаров и смотрел на меня так, что мне впервые стало стыдно за то, кем я родилась.

— Твою ж мать, — прорычал, — значит, чуйка меня не обманула. Кошара.

— Андрей Александрович, будьте благоразумны, — впилась когтями в ветку.

— А-ну, спускайся.

— При всем желании, простите, не могу. Я вам не доверяю.

— Спускайся, дура, пока тебя кто-нибудь не увидел, — уже зашептал. — Учти, заметят, и я тебе ничем помочь не смогу.

— А где гарантии, что вы не проявите свою звериную натуру?

— У меня полный ресторан кошек, с какой стати я буду вредить персонально тебе?

В общем-то, дело говорит. Наверно, имеет смысл довериться. Спустя минуту размышлений, я все-таки спустилась вниз, а Назаров тут же схватил меня за руку и потащил, очевидно, к машине.

— Как я сразу не понял. Вы же там организовали свой прайд.

— Прайд у львов, Андрей Александрович. Мы вообще одиночки по жизни.

— Угу, одиночки. Только загнездились в моем ресторане.

— Который принадлежал Сладкову, вы его приобрели совсем недавно.

— Да замолчи ты уже, — довел меня до машины. — Живо садись в тачку.

Даже если Назаров меня не съест по дороге, то вполне может уволить. Эх, а все так хорошо начиналось. Зато он до сих пор не знает, что именно я тиснула его мясо.

Через несколько минут мы вырулили на трассу. Напряжение волка я чувствовала слишком хорошо, отчего и сама разнервничалась не на шутку. Какая же я все-таки растопыра, как выразилась бы моя бабуля. Уж она меня учила всему, что знала, но все оказалось без толку.

— Можно вопрос? — осмелилась заговорить спустя километров эдак десять.

— Ну?

— Я, конечно, все понимаю. Но как насчет премии? Все в силе?

— Получишь, — процедил сквозь зубы, — завтра.

— А сегодня можно? У меня как бы планы, на которые нужны деньги.

— Значит, отмени планы. Деньги будут завтра.

Вот ведь гад, а! Я отработала, а мне шиш с маслом? И еще не факт, что вообще заплатит.

— И все же, — посмотрела на его суровый профиль, — я хочу получить то, что заработала сегодня. Вы, в конце концов, волк слова или балабол?

— Чего? — аж притормозил. — Балабол?! Ты нарываешься, кошатина.

— Прошу без оскорблений. Сами вы волчатина.

Вдруг он съехал на обочину, остановился:

— Еще одно слово и я…

— Что вы? — ну все, взбесил Белый клык.

— Шкуру с тебя спущу.

— Лапы коротки, — сама же потянулась к дверной ручке.

Его глаза в секунду зажглись ярко-желтым светом, снова клыки проклюнулись, как и у меня. В момент опасности внутренний зверь стремится наружу независимо от моего человеческого «Я».

— И знаете, что еще? — если уж помирать, так с музыкой. — Вы слишком много говорите, хотя на деле неспособны даже кусок мяса отбить у кошки.

— Кусок мяса?! — застыл от услышанного.

— Да, — улыбнулась, явив взору свои большие острые клыки, — то мясо наверняка Густаво готовил.

— Вот ты наглая сучка, — вконец рассвирепел, — сейчас ты у меня получишь «премию»!

— Сначала догони, волчок — серый бочок, — и выскочила из машины.

Вот и повод размять кости. Однако Назаров перекинулся еще в машине, а мне пришлось меняться на ходу. Прощай одежда, да здравствуют незапланированные траты! Остановились мы, правда, не очень удачно. Лес был далековато, а до него предстояло миновать молодой березняк.

Неслась я на пределе своих возможностей в желании как можно скорее добраться до леса, там уж деревья мне в помощь, но оскорбленный до глубины души Назаров не отставал. Ох, если выживу, напьюсь в клубе до беспамятства. И как я уже говорила, волки развивают хорошую скорость на открытой местности, плюс выдыхаются значительно позже нас, все же мы не гепарды, мы пантеры — обитатели тропиков, где скорость не главное. Так что, тактику Андрея Александровича понять труда не составило — он решил загонять меня по березовой роще. Не знаю, сколько времени прошло, но я начала выдыхаться, а чертов лес по-прежнему был далеко.

Нет, однозначно я переоценила себя. Во-первых, в черте города не так-то и легко поддерживать себя в форме, во-вторых, скажем, ну, не самая я быстрая среди собратьев. В какой-то момент пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Боже, да если бы меня сейчас нашел какой-нибудь охотник с ружьем наперевес, я бы и от него не убежала. И куда вообще подевался Назаров? Я всматривалась в рощу, внюхивалась в витающие в воздухе запахи, вслушивалась в звуки, но, позор мне на всю голову, не видела, не слышала и не чуяла волка. Может, он уже давно отстал? А если отстал, отчего б мне не припасть к прохладной земле? Вдруг справа послышалось шуршанье, следом грозное рычание, после чего на меня из-за кустов прыгнул огромный волчище. Я, конечно, успела зашипеть, но, пожалуй, это все, что я успела. Темно-серый гигант навалился на меня всей своей массой, прижал к траве ирод, а в довесок еще и в загривок вцепился.

И как бы и я ни рычала, как бы ни пыталась вырваться, ничегошеньки не получалось. Мерзавец буквально пригвоздил к земле. Наверно, сейчас мы выглядели, по меньшей мере, странно. Волк верхом на пантере, и поза такая двусмысленная, и рычу я так, будто на самом деле чего-то хочу. Но я-то ладно, а вот чего хочет Назаров? Тогда предприняла последнюю попытку спасти свою лощеную шкурку от волчьих зубов — перекинулась в надежде, что и он сделает то же самое. К счастью, мой пока еще босс все понял правильно. Но тут же возникла другая проблема, я ощутила на себе голого мужика, который уперся мне в зад своим достоинством.

— Поймалась, — произнес с явным довольством в голосе, как-никак победил, догнал, оседлал сукин сын!

— Андрей Александрович, если вы не хотите, все-таки, меня убивать, то прошу, ослабьте хватку, — просипела, ибо он все еще лежал на мне и по прикидкам весил килограммов девяносто.

Однако Назаров что-то как-то не спешил слезать, более того, ему, очевидно, очень нравилось происходящее, ведь уже спустя пару секунд его хозяйство выросло и затвердело. Ну, и позорище!

— Значит, это была ты, — уперся локтями в землю, благодаря чему я наконец-то смогла вздохнуть.

— Каюсь, я. Тот парк — моя территория. Я там гуляю годами, какого Лешего туда занесло вас, не могу знать.

Вдруг он зарылся носом в моих волосах, втянул запах, заставив отряды мурашек рассредоточиться по всему обнаженному телу. И что б меня черти мучили, я испытала возбуждение. Видимо от переизбытка адреналина.

— Перевернись, — прошептал на ухо.

— Хотите заглянуть в мои бесстыжие глаза? — посмотрела на его руки. Какие же длинные пальцы, какие вены, у Назарова очень красивые руки, такие жилистые, такие мужские.

— Хочу, — обдал кожу горячим дыханием.

И я перевернулась. Не знаю, но в такие моменты мною руководят инстинкты. Да, Назаров злой, вечно замороченный, наглый, при всем при этом он мужик с большой буквы. У него есть все, и сила, и фактура, и размерами ниже пояса его бог не обидел, по ощущениям там на двадцать с плюсом.

— Так пойдет? — уставилась на него.

— Вполне, — было видно, волк растерян, чуточку обескуражен, а еще дико возбужден.

— Что же нам теперь делать, Андрей Александрович?

— А чего бы ты хотела? — склонился к шее, коснулся ее губами. О как! Быстро же Серый бок сменил гнев на милость.

Н-да, скажи я сейчас «давай сделаем это, все равно никто не узнает», он бы даже думать не стал и сделал. Но у него есть Грановская, на которой обещал жениться, если я правильно расценила слова Грановского старшего. И пусть она ему изменяет, но я ей уподобляться не хочу. Не то, чтобы я кому-то изменяю, мне и некому, просто не хочу пачкаться в этой грязи. Мне важнее работа и зарплата.

— Хотела бы домой, — накрыла его плечи с небольшой россыпью конопушек ладонями. — А еще премию.

— Ясно, — как-то гаденько усмехнулся, — очередная меркантильная…

— Т-с-с-с, — дотронулась пальцами до горячих волчьих губ, — не судите раньше времени. Вы меня не знаете. Да и условия спасть с боссом в мой трудовой договор не входило. Я пришла в ваш ресторан, так как отчаянно нуждалась в работе. Так, дайте мне просто работать. Кошка я или нет, но дело своё знаю. Вы уже неоднократно успели в этом убедиться. А за тот украденный кусок мяса простите. Ничего не смогла с собой поделать, — так и держала пальцы на его губах, так и чувствовала низом живота крайне возбужденный орган.

Что вообще происходит? Ни разу со мной такого не было. С Гавриловым у нас все происходило обычно, как у людей. Ни бешеных страстей, ни звериных позывов, ни вот таких вот забегов по березовым рощам с последующим возлежанием на траве в чем мать родила.

— До машины возвращаться придется в шкуре.

— Тут еще проблемка. Моя одежда порвалась.

— Куплю тебе новую, — и слез с меня, отчего стразу стало холодно.

А Назаров и не думал отворачиваться, наоборот, стоял и в наглую разглядывал меня. Мне-то скрывать нечего, фигурой удалась — ноги стройные, мясистая филейная часть, грудь полная тройка и талия имеется. Не сказать, что фотомодель, но вполне себе ничего. Правда, парочку килограммов не помешало бы сбросить, наела на нервах.

Я в свою очередь тоже оценила красоты Назаровского тела. Что сказать, образцовый самец! Поджарый, рельефный, высокий, ниже пояса, как уже говорила, все по-взрослому.

— Закончили меня сканировать? — села на колени и принялась расправлять волосы, в которые набилась листва.

— Ты это специально? — так и блуждал взглядом по моему телу. — Какие же вы все-таки наглые и бесцеремонные создания.

— Ой ли. Не я решила заняться сексом с первым встречным, будучи обрученной.

На это волку не нашлось что ответить. То-то же, дружок.

Мы — пантеры не боимся голого тела, ни своего, ни чужого. За всю жизнь столько раз приходится засветиться, что в душе становишься отчаянным нудистом. Но Назаров явно не ожидал от меня такой нескромности. Да, я не побежала рвать кустики и приклеивать к себе листочки на все возможные места, не стала краснеть и белеть, не зная каким боком повернуться, чтобы не показывать своих прелестей. Я такая, какая есть. Я кошка. И мне до чертиков надоело соответствовать чьим-то запросам. Освободившись от Гаврилова, за что ему большое спасибо, я наконец-то ожила, вдохнула полной грудью, поняла, что жизнь не заканчивается ношением тапочек в зубах тому, кто и мизинца моего не достоин. Вот и Назаров. Кто он? Да такой же кобель. В общем, они с Грановской стоят друг друга.

До машины добежали быстро.

— Держи, — подал свою футболку, которая сошла мне за платье.

— Спасибо.

Хороша все-таки задница у Назарова, а как соблазнительно он ее упаковал в джинсы. Кажется, мне срочно нужен секс. Найти бы только, с кем предаться утехам. Или ограничиться алкоголем? В общем, подумаю.

Ехали, молча. Каждый был погружен в свои мысли. О чем размышлял Волк Александрович, не знаю, а я вот размышляла о том, как бы не вылететь из Густосы. И скоро кроме этого, больше ни о чем думать не могла. Когда же мы завернули на территорию небольшого рынка а-ля Черкизон из девяностых, я не вытерпела:

— Что со мной будет дальше? Уволите?

— Какой у тебя размер?

— Сорок шестой. Вы не ответили.

— Я тебя не уволю, — наконец-то посмотрел мне в глаза, — и мешать работать не буду. Сиди в машине, скоро вернусь.

Это наверно лучшее, что можно было услышать от Назарова. И пока его не было, я невольно нюхала его футболку. Нюхала и представляла, как мы снова лежим в том березняке. Сумасшествие, но фантазировать не запрещено. Тем более, мое тело соскучилось по ласке, по мужской тяжести, по запаху секса, по влажным поцелуям, по трению. А Назаров как раз такой — тяжелый мужик, под которым чувствуешь себя безвольной самочкой. Я даже не заметила, как босс вернулся, как не заметила, что впилась когтями в сидение. А все из-за возбуждения, оно буквально парализовало и, кажется, я миновала точку невозврата. Мгновение спустя меня накрыло горячей волной, однако ровно в этот самый миг я ощутила поцелуй. Дикий, безудержный, звериный поцелуй. Параллельно Андрей схватил меня и затащил к себе на колени, вот прямо такую, вспотевшую и все еще содрогающуюся от неконтролируемого оргазма. Я лишь почувствовала, как его рука скользнула под футболку, как пальцы прошлись по влажной коже, второй рукой волк держал меня за шею. И целовал, продолжал целовать. А я отвечала с таким же напором, с такой же самоотдачей.

— Твою ж мать, — прижалась к нему настолько, что по телу покатилась вторая волна.

— Бешеная.

— От бешеного слышу, — и уронила голову ему на плечо. Два раза подряд — даже для меня нонсенс.

— Давно мужика не было? — почему-то дышал так же тяжело.

— Давно.

— Почему ты такая? — заставил поднять голову.

— Какая?

— Чокнутая.

— Это оскорбление или комплимент? — убрала с его лба волосы, хотя, имею ли на это право, не знаю.

— Комплимент.

— Может, потому что я наглая шкура с усами? — и поспешила вернуться на свое сидение.

— Вот, — достал с заднего сидения пакет, — надеюсь, подойдет. И еще, — вытащил из кармана свернутые в трубочку деньги, — твоя премия. Здесь сто тысяч. Подойдет?

— Ого. Спасибо, Андрей Александрович, вы очень щедры, — как он ловко перешел на денежную тему.

И бедный мой босс стал чернее тучи, а я вдруг поймала себя на мысли, что больше не боюсь его. То ли чистосердечное признание помогло, то ли безобразие на сексуальной почве минутной давности, в любом случае, прежнего страха больше не было. Тем более, деньги заплатил, не обманул.

Пока Андрей Сердитый выруливал на трассу, я перебралась на заднее сидение, чтобы переодеться. Что ж, черный спортивный костюм с лампасами сел неплохо.

— Спасибо еще раз, — и решила остаться сзади.

Правда, Назаров ничего не ответил. Так и ехали в полной тишине, разве что я продолжала слышать частое биение волчьего сердца. При всей своей непоколебимости снаружи, внутри он бурлил эмоциями, что до меня, то я постаралась смириться и принять все случившееся сегодня. Мы всего лишь чуть-чуть поддались инстинктам, ничего особенного по сути не произошло. Тем более с волком я уже рискнула построить отношения, в итоге не вышло.

Да и Андрею до меня нет никакого дела, если быть честными. Ладно, хоть увольнять не стал.

— Назови свой адрес, — подал голос, когда въехали в город.

— Это ни к чему, остановите у ближайшей станции метро. Сама доберусь.

— Может, хватит ломаться? — посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Я же пообещал, что трогать тебя не буду.

— Я не ломаюсь, Андрей, — подалась вперед, — просто на сегодня достаточно приключений Котопса. Тебе и так придется отмывать машину от моего запаха, а футболку вообще лучше выброси, — повесила его поло на спинку сидения. — А завтра мы придем на работу и сделаем вид, что между нами ничего не было, кроме отличного кейтеринга. Поэтому, пожалуйста, останови машину вон там, — указала на появившуюся вдалеке букву «М».

— Умеешь ты быть расчетливой стервой.

— А ты кобелем, — и не утерпела, похлопала его по плечу.

Через пару минут он остановил машину около остановки.

— Хорошего вечера, Андрей Александрович.

— Хорошего, — предпочел даже не смотреть в мою сторону. До чего странный волк.

А я сегодня обязана сдержать данное себе обещание. Танцы! Алкоголь! Бессонная ночь!

Спустя два часа на подземной парковке одной из столичных новостроек…

— Какого хрена происходит? — Андрей сидел во все еще заведенной машине, в руках держал свою футболку, от которой пахло Рамоновой, будь она неладна.

Завтра ему нужно успеть провести три встречи с потенциальными инвесторами, для чего нужно распланировать день, потом просмотреть груду отчетов, у него же в голове крутится только одно — выбросить или оставить чертову футболку. Идиотизм! Но все это началось далеко не сегодня, а в тот самый день, когда наглая пантера украла мясо. И дело — то было вовсе не в мясе, дело было в запахе, едва уловимом, непонятном. Элина в итоге распсиховалась и оставила его бухать в гордом одиночестве. Оприходовав бутылку вина, ему срочно захотелось разузнать, что за кошатина орудует в парке. В ту ночь Назаров оббежал весь парк, обнюхал, наверное, каждое дерево и каждый куст. И везде, везде витал этот запах. Исходил он от кошки или от растений — разобрать не смог, слишком уж тонкий был аромат, слишком необычный. Но запомнился, въелся в память намертво.

Что ж, теперь он знает, кому принадлежит запах, заставляющий каждую мышцу его тела сжиматься в диком спазме, сердце колотиться в какой-то предсмертной агонии, буквально звереть. Это невыносимо. Сегодня в той роще он с головой окунулся в яркий, сумасшедший аромат, подумать только, кошки! И его захлестнуло. Как он удержал себя от животного позыва взять девчонку немедленно, одному богу известно.

Андрей раз в двадцатый поднес футболку к носу, втянул запах. Вмиг глаза засияли, клыки вылезли с когтями. Это же ненормально! Совершенно ненормально! Рамонова пантера! Но паразитка не идет из головы. У нее нереальное тело, нереальные губы, нереально наглый и в то же время сексуальный взгляд. Да она вся ходячий секс. И хочется ее до зубного скрежета. Тогда скомкал футболку, засунул в бардачок и только сейчас вспомнил, что машину-то забыл помыть.

— Твою ж мать… — глянул на часы, но с машиной вопрос решить надо обязательно.

Поехал он на ближайшую мойку, где оставил тачку, сам же отправился в кафе напротив. И не успел сесть за столик, как раздался звонок сотового.

«— Привет, Андрюш, — прозвучал голос Элины, заставивший волка машинально скривиться,

— я осталась в Серпухове. Приеду завтра к вечеру»

— У тебя все получилось?

«— Да, договор на поставку подписали»

— Отлично, поздравляю.

«— А ты как провел время? Было весело?»

— У Данича все как всегда на уровне. Кстати, твой отец приезжал.

«— Вечно он все делает без предупреждения, — точно промурлыкала, — но ничего, мы с ним договорились пообедать на следующей неделе. Он ждет нас обоих»

— Хорошо, спокойной ночи.

«— Спокойной, милый. Не грусти, завтра я уже буду тебя обнимать»

Ехать в логово Грановских, конечно же, желания не было. Но если он хочет стать главой стаи, то обязан делать все, что говорит этот старый бес. А уж когда встанет у руля, тогда и полетят головы.

Вдруг телефон опять пиликнул, правда, уже сообщением, причем с неизвестного номера.

«Пр44°4сти..т..е мен — = ещерррра5з, я не х….отелА брат ваш11.. мясокомбинат»

Пришлось несколько раз перечитать, прежде чем он понял, что это за абракадабра и кому она принадлежит. Тогда немедленно набрал номер, с которого прилетела эта каша из букв.

— Дарья? — произнес строго, а вместо ответа услышал бубухающую музыку.

«— Александр Андреевич? — следом послышался откровенно пьяный голос Рамоновой. — Это вы?»

— Ты там что? Бухая, что ли?

«— Нееееееет, нет. Нет, нет, нет. Нет»

— Какого ты вытворяешь? Тебе завтра банкет обслуживать! — уже зарычал. — Уволю нахрен!

«— Фу, Тузик! — и рассмеялась. — Плохой волк! Скучный! Но такой, блин… — и что-то там промямлила неразборчивое, чем вконец взбесила»

— Ты где? — процедил сквозь зубы.

«— В клубе. Тут таааак весело, — неожиданно что-то загремело, после чего в трубку забасили мужские голоса»

— Рамонова! — подскочил с места. — Что у тебя там происходит?

«— Я не танцую! — крикнула кому-то. — Нет, не танцую. Что? Прааавдаааа? Ой, тогда танцую! Все, до свидания, Александр Сергеевич, я танцую!»

— Адрес! Быстро! — рявкнул так, что все пять гостей кафе обернулись на него разом.

«— Клуб «РедНайт». Вам понравится! — и сбросила вызов»

— Вот пьянь усатая, — быстро спрятал телефон и помчался за машиной, но та была вся в пене.

— Когда закончите? — обратился к мойщику.

— Еще час где-то. Вам же салон надо почистить. Без салона за полчаса управлюсь.

— Короче, — достал из кармана пять тысяч и ключи, — вот тебе деньги, вот ключи. После того, как помоешь, чтобы отогнал тачку на парковку через дорогу, закрыл ее и ждал моего возвращения. Учти, надумаешь кататься или дружкам дать, или еще чего похуже, знай, я тебя найду, освежую и выпотрошу, — и посмотрел на паренька так, что тот аж побледнел. — Понял?

— Понял, все сделаю. Вы же наш постоянный клиент, — попытался улыбнуться.

— Улыбаться будешь бабе своей.

— Хорошо, — вытянулся в струнку.

Андрей же вернулся на улицу, вызвал такси. К счастью, машина приехала быстро. И продиктовав адрес, который успел найти в интернете, отправился на поиски своего загулявшего кондитера. Что ее вынудило так надраться? С кем она там пускается в пляс? Хотелось верить, что за себя постоять сможет в случае чего. А если не сможет? И аж холодной испариной покрылся, представив, как компашка каких-нибудь утырков тащат ее бесчувственную в подворотню.

— Убью, — прошептал, — сначала их, потом тебя.

В клуб добрались спустя сорок минут. Однако на входе его встретил вышибала:

— Сори, у нас дрескод, — помотал головой двухметровый верзила.

— Лучше пусти меня, — ощутил привычную боль во рту от вылезающих клыков.

— Слушайте, у нас правила. Смените гардероб, и я пущу.

— А что, если я сейчас возьму и выверну тебя наизнанку? — схватил гиганта за грудки и без труда поднял, — как тебе такой расклад? Или другой вариант, — обнажил клыки, — могу башку откусить.

Несчастный в секунду побледнел, захлопал глазами, начал заикаться:

— Б-б-без п-п-проблем, ч-ч-чувак. Иди.

— Вот спасибо, — поставил вышибалу на ноги, одернул ему кожанку, — не перестанешь заикаться, наведайся к врачу.

А в клубе танцпол сотрясался от беснующейся столичной молодежи, светомузыка рвала пространство, запах потных тел сдобренных антиперспирантами и духами вызывал тошноту, но нужный запах в этом дьявольском коктейле Назаров нашел без труда. Теперь он узнает его везде.

Пробравшись сквозь толпу, Андрей обнаружил Дашу в руках белобрысого хмыря, тот, то ли обдолбанный, то ли искренне фанатеющий от музыки, дрыгался с закрытыми глазами, а параллельно лапал Рамонову, она же безвольно висела на нем.

Через пару секунд белобрысый отправился в непродолжительный полет, а Даша, потеряв опору, упала в руки неожиданного спасителя.

— Ты совсем сдурела? — встряхнул ее как следует, чтобы очухалась.

— Это опять ты, Гав-гав, — улыбнулась, — мы же с тобой расстались. Ты же нашел себе Светочку. Уходи.

— Какая Светочка? — всмотрелся в беспричинно улыбающееся лицо. — Всё ясно с тобой, — и взял Дашу на руки.

Однако на выходе из клуба девушка очнулась, вернее, ее зверь пробудился, почуяв угрозу. Внутренняя пантера уставилась на волка желтыми глазами.

— Я не причиню вреда, — спокойно и даже мягко проговорил, глядя на нее. — Даю слово. А сейчас мы поедем в отель, где ты сможешь отоспаться.

Всю дорогу до гостиницы зверь Даши так и следил за происходящим вокруг, особенно за Назаровым, который в свою очередь вел себя максимально осторожно, чтобы не волновать пантеру. Уже на подъезде Андрей все-таки решился разбудить своего горе-кондитера.

— Даш, — потряс ее, — проснись. Мы на месте.

Но толку от этого было ровно никакого. Так и пришлось тащить ее на руках в отель, договариваться с портье и администратором, уверяя их рублем, что наутро проблем с законом ни у кого не возникнет. Лишь к трем ночи Назаров таки донес Дашу до номера, где уложил в кровать, а дождавшись, когда и она, и ее зверь уснут, поплелся в душ.

Вот каким местом она думала, когда так напивалась? На кого или на что надеялась? Да если бы не он, неизвестно, где бы эта дура проснулась и проснулась бы вообще!

А день выдался суматошный. После душа Андрей добрел до кровати и рухнул поверх одеяла, но уже через пару минут Рамонова перекатилась на его часть кровати, прижалась к нему, обняла и рукой, и ногой, еще и заурчала вдобавок. Кошачье урчание усыпило моментально. Остаток ночи пролетел незаметно, а главное, Назаров впервые за долгое время выспался. За каких-то, казалось бы, пять часов. И проснулся первым, однако чуть с кровати не свалился от того, что увидел. Рядом с ним крепко спала большая черная пантера, причем на спине, периодически подергивая передними лапами, ее толстый хвост лежал на его животе.

— Блин, — опустил голову обратно на подушку, — ну, Рамонова… — и уже взял хвост, чтобы убрать с себя, как кошка открыла глаза, тут же перевернулась на бок, а хвост демонстративно поджала, еще через пару секунд она поднялась, потянулась, отчего кости захрустели, затем грациозно спрыгнула с кровати и направилась в сторону ванной.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет спать с кошкой в одной постели. Пантеры свободолюбивые создания, вечно себе на уме, не привязаны к дому, притом очень опасные и дерзкие. Лет десять назад они часто конфликтовали с волками, и заканчивались такие конфликты, как правило, печально. В драке кошки становятся только сильнее, в их кровь поступает больше адреналина, они даже боли не чувствуют. Одна из известнейших историй таких роковых встреч, это история о том, как смертельно раненая пантера одолела трех волков и даже смогла уйти, но вскоре ее нашли мертвой в одном из парков.

Андрей взял с тумбочки телефон. Восемь утра. А в девять он должен быть в ресторане, чтобы оценить подготовку к банкету, после уже ехать по остальным делам. И вообще, чего он собственно ждет? Ему тоже надо умыться.

— Даша? — постучал в дверь. — У тебя все в порядке?

— Все в норме! — раздалось из недр помещения.

— Я могу зайти?

— Заходи!

Вот! Как он и думал, кошка не против. Тем более посмотреть на нее снова без одежды хотелось до безумия.

Осторожно открыв дверь, зашел внутрь и сразу увидел ее. Рамонова стояла в душевой кабине и намыливала себе волосы, а кабина-то прозрачная, потому сейчас ничего не мешало любоваться фигурой. Боже, у девчонки шикарное тело. И тут же представил, как прижимает эту кошечку к стене, как коленом раздвигает ей ноги и.

— Будешь мыться? — вырвала его из диких фантазий. — Я почти уже всё.

Мыться? Да, дьявол его задери, он будет мыться. И, стянув с себя трусы, забрался к ней в кабину.

— Ничего себе, — опешила от такой прыти, — я вообще-то имела в виду. — но договорить не успела, Назаров закрыл ей рот поцелуем.

Даша не смогла не ответить. Любого другого мужика уже бы отправила куда подальше, но не его. Что происходит между ними, она до сих пор не понимала. Зато целовала и обнимала волка так, будто только что поклялась ему в вечной верности.

— Андрей, — кое-как совладала с собой, — перестань…

— Да ты сама хочешь продолжения, — подхватил ее под бедра и прижал спиной к кафельной стене.

— Не важно, чего я хочу. Важно, чего нам никак нельзя делать.

— Скажи честно, ты бы переспала со мной?

— Да, — и сама впилась в его губы, проникла в рот языком, но так же внезапно прервала поцелуй, — только нельзя. А сейчас, пожалуйста, отпусти меня.

— Даша, — прорычал, уже еле сдерживаясь.

— Прости, но нет.

— Вчера я тебя отпустил, хотя мог и трахнуть, — еще сильнее вжал в стену.

— Учти, я буду сопротивляться, — выпустила когти, — буду кусаться и царапаться. Не думаю, что Элина обрадуется, когда увидит следы от когтей или укусы. Да и болят они потом ужасно. У нас в слюне какая-то фигня содержится, разъедает раны.

— Да плевать, кусай и царапай, — припал губами к шее.

— Андрей, — обняла его за голову, — возьми себя в руки, прошу тебя.

Стиснув зубы, он все-таки опустил ее на пол, потом отошел в сторону.

— Тогда уходи. Немедленно. Иди на завтрак, там все оплачено. А я спущусь чуть позже.

— Спасибо, — и сама еле сдержалась, чтобы не броситься к нему в объятия.

Стоило ей покинуть ванную, как Назаров со всей силы ударил кулаком в стену. Удар получился такой силы, что кафель потрескался и осыпался. Но ничего, он и за это заплатит.

Даша

Какое безумие, какое адское безумие! Что я творю?! Дура! И как я вообще оказалась в этом отеле? Да еще с ним! А Назаров?! Какого черта творит он? Блин, губы теперь горят огнем. И запах его на мне, от которого голова кругом, от которого все мое звериное нутро требует сейчас же вернуться обратно в руки волка. Все-таки я ненормальная, с ненормальным влечением к волкам. Какая-то неправильная кошка.

Ресторан искать не пришлось, яркий аромат омлета привел куда надо. Столик я выбрала подальше от окна, ибо от яркого света и вчерашнего алкоголя глаза грозились вот-вот лопнуть. Да, я помню, как пошла в клуб, как пила там, танцевала с кем — то, но на этом картинка обрывается.

— Доброе утро, — подошел ко мне официант, — желаете шведский стол или принести меню?

— Шведский стол.

— Хорошо, — и быстренько откланялся.

Ой-ёй, бедная моя голова, бедные глаза, бедные уши… будь я дома, забралась бы в холодный душ и стояла там как минимум час, причем в шкуре, зверь как-то быстрее справляется с похмельем. С превеликим трудом я все-таки поднялась и отправилась к кофемашине. Сегодня же еще банкет! Одно радует, юбилейный торт заказчик привезет с собой, с меня только десерты по меню. Но и их надо готовить в состоянии стояния.

— Совсем все плохо? — как всегда раздалось неожиданно. Хотя, я бы сейчас и стадо слонов не услышала.

— Не совсем, но очень, — прижала холодную ложку к правому виску.

— Иди за стол, сейчас принесу кофе. Тебе какой?

— Латте и два пакетика сахара.

— Хорошо.

Помимо Латте скоро на столе появился и омлет с ветчиной и грибами, и блинчики с вареньем.

— А теперь, — сел за стол снова хмурый волк Андрей, — рассказывай, какого черта вчера произошло. У нас на все про все полчаса от силы, потом на работу.

— А что произошло особенного? Я в клуб пошла. Развеяться, потанцевать.

— То есть, ты часто так развеиваешься? — совсем сошлись брови у переносицы.

— Не часто, но бывает.

— И где потом просыпаешься?

— Дома, Андрей Александрович, я всегда просыпаюсь дома. И вообще, что за допрос с пристрастием? Я не обязана оправдываться или объясняться.

— Судя по тому, что я видел вчера, дома ты бы никак не проснулась, — ой, а как бесится-то, как желваки ходуном ходят на скулах.

— Окей, выходит, ты меня спас. Только, с какой стати? Следил за мной?

— Угу, следил, — достал из кармана телефон, что-то там поискал, после чего развернул ко мне экраном, — мне прилетело в одиннадцать вечера. Узнаешь номер?

Н-да, дала я маху. Получается, сама его вызвала, но он мог бы плюнуть и не ехать. Только вот не плюнул и приехал. Конечно, Назаров не в курсе, что пантера всегда приводит меня домой, в каком бы состоянии я ни была, она же защищает от любителей воспользоваться нетрезвым состоянием девушек.

— Что ж, мне стыдно, — отпилила кусочек блинчика. К слову, блины я пеку лучше, — после кейтеринга и последующей встряски я была на нервах.

— Ешь, давай, — кивнул на омлет, — похмелье быстрее пройдет.

— Надеюсь, из-за меня у тебя не будет проблем? — глянула на него исподлобья.

— Не будет.

И повисла тишина, но я чувствовала, Андрей чего-то ждет. Наверно, разговора о том, что случилось в душевой, однако первым заговорить не решился, а я не стала затрагивать тему, нам пора завязываться с этой чехардой. У меня всегда было правило — не связываться с чужими мужчинами. Я и так уже слишком много себе позволила. Назаров волк — это раз, мой босс — это два, он занят — это три. Вот они, три железобетонных аргумента, чтобы даже не смотреть в его сторону.

— Я вызову такси, — отставил пустую чашку.

— Думаю, нам лучше ехать на разных машинах.

— Твоя воля.

Так и разъехались. Уже в такси меня накрыло — сердце заныло, слезы подкатили, вдруг я ощутила себя такой одинокой. Хотя, я и есть одинокая. Бабушка была последней моей родней. Благодаря природе и характеру, все эти годы удавалось не падать духом, тем более была мечта — добиться успеха и признания, собственно, эта мечта никуда не делась, в остальном все не очень хорошо. Я постоянно гонюсь за каким — то эфемерным счастьем, а пора бы уже повзрослеть и посмотреть на мир без розовых очков. Если хочу семью, то и выбирать надо серьезно настроенного кота, а не кобелей всяких собирать. Вот зачем я отказала Виктору? Он как раз такой, каким и должен быть мужчина — спокойный, рассудительный, добрый, надеюсь, порядочный, а еще профессионал своего дела. Густаво спокойно может не прийти на работу, потому что знает, су-шеф его не подведет. Всё, пора менять свою жизнь к лучшему, пора поступать по-взрослому.

А в ресторане уже кипела работа. Ох, и получу я от шефа за опоздание.

Незаметно пробравшись в переодевалку, хорошенько вымылась, надела форму и поспешила в кухню.

— Какие люди, — улыбнулся наш заготовщик, — не прошло и двух часов от начала рабочего дня.

— Цыц, Павлик, — шикнула на него, — иди, чисть морковку.

— Я-то пойду, а кому-то влетит от босса.

Вот же мелкота противная. Пожалуй, из всего коллектива, Павлик самый неприятный кот. Но как заготовщик отличный, у него всегда всё быстро и вовремя.

— Дарья! — раздался сердитый голос Густаво. — Как это понимать?

— Простите, пожалуйста, — пролепетала на развороте.

— Она тут ни при чем! — распахнул двери Назаров, — вчерашнее мероприятие затянулось допоздна, и я разрешил Рамоновой приехать позже. Как обстоят дела с банкетом? — поравнялся с шефом

— У меня все под контролем, Андрей Александрович. Дарья, — посмотрел на меня по-прежнему строго, — приступайте к работе. — А вас, — перевел взгляд обратно на Назарова, — я бы очень попросил предупреждать о таких решениях. Поварами руковожу я. И лишнего кондитера в запасе у меня нет.

— А я владелец ресторана, — тут же ощетинился, — и если мне понадобился кто-то из поваров, я не буду спрашивать твоего разрешения. Может, Сладков и плясал под твою дудку, но со мной такого не будет.

— Я вас услышал, — улыбнулся.

— Очень хорошо.

— Позвольте спросить, а где Элина Марковна? После того, как господин Сладков нас покинул, я никак не могу понять, кто на самом деле руководит рестораном. То ли вы, то ли госпожа Грановская. К кому мне обращаться в случае необходимости? Ни вас, ни ее вечно нет на месте.

— Элина Марковна будет завтра. Надеюсь, твоего профессионализма хватит для того, чтобы все прошло без проблем.

На что Густаво кивнул, тогда, как на лице его было написано, насколько Назаров ему противен.

И все то время, что они говорили, я чувствовала себя камнем преткновения. Хотя, дело, конечно же, не во мне, дело в том, что Назаров не переваривает Густаво и наоборот. А причина неприязни ясна как божий день — один волк, второй пантера. На самом деле, Гаврилов был таким же, он спал со мной, но кошек презирал всеми фибрами души. Вот такой парадокс.

Как только Андрей покинул кухню, шеф обратился ко мне:

— Зайди в кабинет, поговорим.

Интересно, что же такого особенного он мне скажет?

Кабинет Густаво был совсем небольшим, от силы пять квадратов. Места хватило только на стол, узкий стеллаж за столом и диванчик на два посадочных места напротив, ах да, еще на раскидистую пальму у двери.

— Присаживайся, — указал мне как раз на диван.

— Густаво, — разместилась посерединке, — простите меня. Знаю, что не предупредила, хотя должна была, но…

— С этим мы все выяснили, — отмахнулся. — Я хочу о другом поговорить.

— О чем?

— О Назарове. Ты должна понимать, с кем имеешь дело. Я давно заметил, как наш владелец наматывает круги вокруг тебя. Но реалии жизни таковы, что ничего хорошего волк предложить пантере не может. Ты молода и еще не обросла опытом и мудростью, тебе кажется, что люди, собаки, кошки — все живут по одним правилам, но это не так. Вражда как была, так и осталась. Увы, последние годы мы волкам сильно уступаем. Но этого и следовало ожидать, они держатся стаи, а пантеры по факту одиночки. Я это, собственно, к чему. Если поддашься соблазну, рискуешь угодить в капкан. Назаров состоит в стае с очень дурной репутацией. Я был крайне огорчен, когда узнал, кто станет новым владельцем ресторана, более того, уверен, настанет тот день, когда нам придется покинуть заведение. И настанет он скоро. Скажи, за тебя есть, кому заступиться, поддержать? У тебя есть семья?

— Нет, — сжала свой колпак.

— В таком случае, предлагаю тебе семью. Своих я не бросаю.

— Спасибо, — и поднялась, — для меня очень ценны ваши слова.

— Не думай только, что я поучаю тебя или ставлю перед выбором. Ни в коем случае. Я лишь предупреждаю о возможных последствиях и предлагаю помощь. Пантер слишком мало, большинство в начале двухтысячных перебрались за границу, здесь же всем заправляют волки.

А ведь он прав, Густаво во всем прав. Уж насколько опасен Андрей, я не знаю, однако его отношение ко мне очевидно — лишь животная страсть. Не ласка, не забота, не уважение, а всего-навсего страсть. Ну да, он привез меня в отель, оплатил номер и завтрак, но все это было сделано с таким апломбом, что лучше бы я проснулась где-нибудь на дереве в окружении ворон, клюющих мою задницу.

Сегодняшний день тянулся слишком долго. Головная боль никак не отступала, разговор с шефом продолжал терзать сознание. А к вечеру еще и Грановская заявилась. Вплыла эта пава в кухню, заполнив пространство ароматом своих духов, которые я называю «хоть топор вешай», ибо Шанель лично для меня не пахнет, а адски смердит, и давай раздавать приказы направо и налево. Вдруг ей захотелось дополнить меню блюдами из мяса диких животных — оленины, кабанятины, медвежатины и косули. Как выяснилось пятью минутами позже, поставщиком этого мяса станет компания «Деликатесофф», которой владеет Марк Львович Грановский. И почему-то я совсем не удивлена, тут потихоньку образовывается семейный подряд.

— Ты как? — возник около меня Виктор. — Что-то выглядишь неважно.

— Голова гудит, а в целом все хорошо, — смела со стола остатки муки и сахарной пудры.

— Может, добросить тебя до дома?

— Было бы здорово, — и посмотрела ему в глаза. Надо же, они у него не просто карие, а цвета спелой черешни.

— Отлично. Тогда буду ждать на служебной стоянке.

— Хорошо. Я скоро. Только отнесу коньяк в бар.

И только я вышла из кухни, как до ушей донеслись странные звуки. Увы, любопытство снова взяло над кошкой верх. Привело оно меня к кабинету Грановской, дверь в который как всегда была приоткрыта, словно специально. И что же я там увидела? А увидела я, как Назаров лапает свою «верную» невесту, как целует ее в лебединую шейку, она же разве что не похрюкивает от удовольствия, само собой, деланного, ведь эта волчица целиком и полностью состоит из лицемерия. Шел и ехал ей этот Назаров, хотя, он тоже не невинный агнец. Согласись я переспать с ним, уже переспали бы дважды. Но почему-то все равно задела за живое эта их идиллия.

— Олег? Ты тут? — добрела-таки до бара.

— Ага, тут, — вылез из-под стойки. — А тебе чего? Чаю? Кофе?

— Нет, нет, я коньяк хотела вернуть, мне сегодня привезли аж две бутылки.

— О, супер, — взял бутылку.

— Слушай, минералки плеснешь?

— Не вопрос. Для тебя все, что угодно, — и подмигнул этот смуглый Казанова.

Пока он ставил бутылку на полку, пока искал для меня минералку, я наблюдала за последними гостями. Банкет удался, все остались довольны, заказчик даже презентовал нашему шефу конверт с личной благодарностью, Густаво в свою очередь разделил эту благодарность между нами по справедливости. Так что, я сегодня поеду домой с десяточкой в кармане, а с учетом той суммы, которую получила от Назарова, будет мне на взносы по кредитам на несколько месяцев вперед.

— Держи, — поставил на стойку стакан с шипучей АкваМинерале.

Но когда я обернулась, вместо Олега увидела того, кого видеть сейчас совершенно не хотелось.

— Все нормально? Голова не болит? — Андрей сел на соседний стул на почтительном от меня расстоянии в полметра.

— Все хорошо, — залпом выпила минералку. — До свидания, Андрей Александрович.

— Какой официальный тон, однако, — усмехнулся не то, что безрадостно, даже как-то зло.

— Как же иначе? С начальством да просто по имени? Панибратством попахивает.

— Я могу тебя увидеть? Сегодня после полуночи?

В этот момент в зал пожаловал Виктор, и два самца одарили друг друга взглядами из разряда «не подходи — убьет».

— Даш? Ты скоро?

— Да, уже иду, — кивнула ему, затем посмотрела на волка, — боюсь, что нет. Хорошего вечера, Андрей Александрович.

Эти его налившиеся кровью глаза надо было видеть. Как Андрей не взорвался от ярости, даже не знаю. Но по пути к служебному входу, я так и чувствовала его испепеляющий взгляд, что жег мне затылок.

Спустя два долгих часа стояний в пробках, мы с Виктором наконец-то добрались до моего дома. Вот, правда, лучше ездить на метро, это же издевательство какое-то.

— Если бы я знала, что на дорогах такой ад, ни за что бы не стала тебя мучить, — пробормотала обессиленным голосом, потому что сейчас хотела только одного — спать.

— А я бы с радостью и три, и четыре часа простоял в пробках.

— Хочешь сказать, я тебя не утомила своей болтовней?

— У-у, — мотнул головой. — Даш?

— М-м? — приоткрыла один глаз.

— Давай посидим в кафе? Поужинаем. Даю слово, будет просто ужин.

— И ты не будешь критиковать их посредственную кухню?

— Разве что чуть-чуть.

Да, у Виктора имелась одна особенность, он был истинным фанатом только своей кухни.

— Тогда пойдем. В соседнем доме есть бургерная и суши-бар. Я за суши. Готовят достойно и рыба всегда свежая.

— Без вопросов, — просиял искренней радостью.

Все-таки он такой славный. Интересно было бы послушать, как Виктор урчит. От урчания котов многое зависит, оно либо раздражает, либо успокаивает. Мой папа урчал так, что я мгновенно засыпала. Бывало, заберусь к нему на спину, свернусь клубком и всё, через пару минут уже в полной отключке.

И отправились мы в суши-бар под названием «Фиш-Фиш», где заказали два большущих сета с самыми разными суши и роллами.

— Какие напитки желаете? — уставился на меня худенький азиат в черном переднике. — Как обычно молоко? — мои вкусы они тут все знают, все-таки я частый гость.

— Да, будьте добры.

— А вам? — посмотрел на Виктора.

— И мне молока.

— Вау, — откинулась на спинку дивана, — неужели у нас схожие вкусы?

— И рад бы сказать да, но на самом деле, именно в этом схожи все пантеры.

Без кителя Витя выглядит таким неформальным. Слегка рваные джинсы, белая майка в обтяг, а поверх клетчатая рубашка, но что еще особенного в его прикиде, так это кольцо в ухе, которое ну никак не вяжется с серьезностью Виктора, однако добавляет ему сексуальности. И сейчас я увидела татуировку на груди, самый ее краешек выглядывал из — под майки. Быстров, конечно, худощавее Назарова, пониже ростом, при этом ни разу не уступающий ему в мужской привлекательности. И вообще, какого черта я сравниваю Виктора с этой озабоченной собакой? Пусть там мацает свою будущую жену.

— И давно ты трудишься в Густосе? — заложила за щеку крупный ролл с угрем и тигровой креветкой.

— Через месяц будет ровно пять лет. Мы с Густаво вместе пришли в ресторан. Он был моим преподавателем, мы с ним как-то сразу сдружились. Я-то второе образование получал и был, конечно, постарше своих сокурсников.

— Сколько же тебе лет?

— Тридцать пять.

— Я бы и тридцати не дала.

— Видимо хорошо сохранился, — улыбнулся. — Ну, а ты? С чего начинала? Почему именно кондитерка?

— С детства люблю готовить, особенно печь пироги. К сожалению, иных талантов во мне не обнаружилось, так что, после школы пошла сразу в училище. Правда, спустя год обучения мыслила бросить, спасибо бабушке, переубедила, — отправила в рот пятую роллину. — На самом деле, история моего поварского восхождения весьма заурядная. Делаю, что люблю, что умею. Я сама та еще сладкоежка, возможно, это тоже сыграло свою роль.

— Заурядная или нет, но десерты ты готовишь фантастические. Нам очень повезло с тобой.

— Ой, вот не надо льстить, господин Быстров.

— Никакой лести. Говорю как есть. Я хвалю только тогда, когда есть, за что похвалить, в противном случае нещадно критикую. Ты просто еще не видела, как это происходит.

— Что ж, надеюсь, мне удастся избежать твоей критики.

За полчаса мы приели все, что заказали. А вечер-то выдался очень даже приятным. И Виктор рассказами только подтвердил мое мнение о нем. Уверенный в себе кот, который знает, чего хочет. Уверенный, но не самоуверенный.

— Думаю, пора уже по домам, — достала было кошелек, но Виктор тотчас заставил вернуть его обратно в сумку.

После Быстров проводил меня до подъезда.

— Спасибо за вечер, — и я сориентироваться не успела, как словила поцелуй в щеку. Прыткий, однако.

— Тебе спасибо, — наверно чуточку все-таки покраснела, — в том числе за угощение.

— А рыба там действительно ничего. До завтра, Даш, — вдруг взял за руку и посмотрел так, что я впервые растерялась. В его глазах было столько нежности, тепла. Что у Гаврилова, что у Назарова во взгляде я наблюдала лишь похоть.

— До завтра, — сжала горячие пальцы.

Но после его ухода мне захотелось не в постель, а побегать, подумать, искупаться в местном пруду. Быстренько забежав в квартиру, стащила с себя одежду и на голое тело натянула спортивный костюм, затем вернулась на улицу, вставила в уши наушники и отправилась трусцой в парк. Мой путь всегда пролегал через аллею, где в любое время суток было довольно многолюдно, однако сегодня хотелось тотального уединения, потому сразу свернула в сторону леса.

Семья! Мне нужна семья. А одиночество, оно никого не красит.

Рядом с Виктором я впервые почувствовала себя уютно. Если у нас с ним сложится, если дойдет до чего-то серьезного, то и думать не стану, нарожаю кучу детей и буду печь для них всех тортики, буду самой настоящей «яжматерью». Сколько можно растрачивать себя на всякую нечисть? За всю сознательную жизнь у меня было всего два мужчины. С первым познакомилась еще в училище, общались мило, но когда я увидела, как он отвесил пинка бродячей кошке, которая всего-то терлась о его ноги, я возненавидела гада всем своим существом. Ну и второй, всем уже известный пёс Гаврилов. Этот кошек не пинал, а использовал на благо своего бизнеса. И беда вся в том, что этот подонок засел в душу. Было в нем нечто такое, какой-то стержень, харизма. Умел он себя преподнести, умел очаровать.

А вот и моё дерево…

Забравшись наверх, сняла костюм, аккуратненько развесила его на ветках, чтобы не помять, и уже кошкой спрыгнула вниз. Как же хорошо. ночная прохлада, шум природы, свобода. теперь только вперед.

Бежать по лесу, чувствовать лапами влажную землю, вдыхать ароматы прелой листвы и хвои — это особое непередаваемое удовольствие. И бежала я по направлению к местному пруду. Вода в нем была чистая, так как за водоемом следили, чистили, отдыхающим разрешали разве что кормить уток. Зато зверью раздолье. Но в какой-то момент возникло странное ощущение, будто меня преследуют. Пришлось даже запрыгнуть на дерево и отсидеться. Правда, обнаружить возможного нарушителя спокойствия не удалось, однако пренеприятное ощущение никуда не делось. Возможно, виной всему нервы. Слишком много эмоций пришлось пережить за последние дни.

Остаток пути передвигалась перебежками, бесконечно оглядываясь и вслушиваясь в ночной лес. Чутье подсказывало, не одна я тут. Кто-то идет по пятам, кто-то наблюдает, отчего в голову начало лезть черти что. Вдруг это Грановская? Мало ли, унюхала на своем Назарове чужой запах и решила показать мне Кузькину мать. Или папаша ее? Уж очень вида он был криминального. А если какой пришлый зверь? Может, вообще лучше вернуться? Или сыграть в мою любимую игру «Шпион»? Пожалуй, в игру. Раз уж этот некто следит, значит, чего-то хочет.

И я сорвалась с места. Этот парк исхожен мной вдоль и поперек, так что, я буду не я, если позволю поймать себя. Через пару десятков метров впереди засверкал пруд, однако пришлось сделать дополнительный круг в надежде сбить преследователя со следа, а уж когда добежала до пруда, то максимально тихо спустилась в воду, где затаилась. Но просидев в камышовых зарослях минут двадцать и никого не заметив, поняла, что все это время бегала от призрака, ибо дошла уже до ручки в своей подозрительности. Тогда перекинулась и спокойно поплыла вперед.

— А ты молодец, — донеслось с берега, — только от меня больше не убежишь.

Так и ухнуло сердце в груди. Значит, я все-таки не схожу с ума. Крутанувшись вокруг себя, снова никого не увидела, видимо за деревом спрятался гад.

— И ты, смотрю, молодец. Чего же прячешься? — произнесла негромко, ночной лес не терпит шума.

— Жду, когда выберешься на сушу.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Спросить пришел, какого черта сегодня произошло в ресторане? Ты меня послала.

— Интересно, интересно, а могло быть как-то иначе? — подплыла к берегу и ноги сразу же погрузились в мягкий ил.

— Мне казалось, между нами проскочила искра, — притом в голосе послышалась явная усмешка.

И сейчас я его увидела. Назаров стоял боком ко мне, прислонившись к дереву. Само собой, голый.

— Не понимаю, о чем ты, — не смогла сдержать улыбки.

— Знаешь, я немного поспрашивал. И был удивлен, когда узнал, на кого ты работала и почему ушла с предыдущего места.

— Что же тебя так удивило?

— Ты неровно дышишь к волкам.

— Ага, и ты на радостях решил, раз так, то я и с тобой загуляю? Спешу огорчить, этого не будет. Мой опыт общения с вашим братом закончился неудачно.

Тогда Андрей вышел из укрытия. Господи, вот ведь Аполлон Тамбовский.

— И что? Теперь будешь крутить хвостом перед су-шефом?

— Крутить хвостом? — аж обалдела от такой дерзости. — Да вы хамло, каких поискать, Андрей Александрович. Это в какой такой момент ты решил, что я тебе чем-то обязана? Следи лучше за хвостом своей невесты.

Вдруг он направился прямиком ко мне.

— Лучше не подходи, — настрой волчары мне совсем не нравился. Слишком много огня в глазах.

— А я подойду, — не прошло и минуты, как оказался рядом. — Ты не имеешь права так меня отшивать, — схватил за руки, подтянул к себе, а в следующий миг поцеловал.

Нет, ну это невыносимо. Сволочь, какая же он беспросветная сволочь. Скоро его руки уже крепко держали меня за зад, даже когти выпустил мерзавец, мол, если рыпнусь, то будет мне очень больно. Только не у тебя одного когти имеются! Я тоже выпустила и пока еще несильно, но впилась ему в спину. А поцелуй тем временем перерос в нечто дикое, сумасшедшее, звериное. Мне не хватало воздуха, не хватало сил сдерживать его напор, тогда как Назаров давил и давил, хотел сломить, подчинить.

— Хватит! — оттолкнула его, когда полез, куда не надо.

Но не тут-то было, Андрей резким движением развернул меня к себе спиной, одной рукой крепко обнял за талию, вторую опустил вниз. Ощутив его пальцы на лобке, зарычала, но не от злости, а от треклятого возбуждения.

— Ты теперь со мной, — прошептал на ухо, — поняла, киса?

— Размечтался.

В этот момент Назаров ввел в меня палец, из-за чего колени подогнулись.

— Прекрати, — пробормотала кое-как. Нет, я должна сдержаться, я должна ему отказать. Иначе перестану себя уважать. Он ведь просто кобель, обычный, наглый кобель, которому плевать на меня.

— Даш, — начал ласкать, — не глупи. Расслабься и получи удовольствие.

— Иди к черту, Назаров, — и убрала его руку. — Ты гребаный пёс, которому лишь бы кому присунуть.

— А ты гребаная кошка, которая задирает хвост перед псами.

О, как же хорошо, что ты это сказал, урод! Как же хорошо! И на развороте я влепила ему отменную пощечину, полоснув когтями по щеке.

— Тварь блохастая, — процедила сквозь зубы.

— Сука, — стер со щеки кровь.

— О нет, сука тебя дома ждет. Вот и катись к ней, а от меня отвали.

И нырнула, а вынырнула уже кошкой, после чего доплыла до другого берега, выбралась из воды и побежала обратно. Злость клокотала внутри, хотя нет, не злость — ярость. Все-таки Назаров конченый ублюдок. Густаво абсолютно прав на его счет. А еще меня трясло, просто колотило. Добравшись до квартиры, немедленно отправилась под горячий душ. Простояла там с час как минимум. Зачем я поперлась в парк? Надо было сразу домой и проблем бы не возникло. Даже видеть больше не хочу подонка. Что б он лишаем до конца своих дней мучился, чтобы его клещи кусали и глисты донимали. Узнал он, видите ли, обо мне правду. К волкам я неровно дышу. Вот, всё! Больше никаких псин! Никогда! Но только я вышла из ванной, как раздался звонок домофона. Господи, меня сегодня оставят в покое, в конце — то концов! Кого принесло в два часа ночи?

— Алло, — подняла трубку.

«— Прости меня, — раздался хрипловатый из-за помех голос, — я не хотел»

Но я тут же нажала «отбой». Этот звонок стал последней каплей, и по щекам потекли слезы. Правильно говорила бабушка, я жутко неразборчивая. В еде вроде научилась разбираться, а в мужчинах — нет. Судьба как специально сталкивает и сталкивает меня с собаками. Видимо, чтобы наконец-то поняла, что по жизни надо держаться своих.

Хоть бы завтра сукиного сына не было в ресторане. Думала, как мне повезло, в какое шикарное место я попала, наконец-то, заживу по-человечески, начну зарабатывать, получу признание, а тут на тебе. Правильно говорят, если в чем-то все очень хорошо, значит, где-то рядом полная засада. Баланс добра и зла, твою за ногу!

Той же ночью…

Андрей собрался было еще раз позвонить ей, но передумал, лучше все оставить как есть.

И пока ехал домой, снова и снова прокручивал в голове случившееся у пруда. М-да, поговорили, называется. Но теперь ясно одно, стоит только увидеть кошку, как ему рвет крышу. С этим совладать практически невозможно. Если бы Даша не врезала по морде, в себя бы не пришел. Кстати, она была права, порезы от кошачьих когтей болят дико.

Уже в квартире волк рухнул на диван, прикрыл глаза и просто забылся. Как же не вовремя он встретил Рамонову, как вообще все происходит необъяснимо и не вовремя. Еще этот ресторан будь он трижды проклят. Но задача будущего зятя Грановского — обеспечить его дочери сытое будущее. А Элиночке как раз захотелось поиграться в ресторатора. И выбрала она Густосу, ему же пришлось вынудить Сладкова продать заведение. Тот не хотел, ресторан приносил хорошие деньги, был, можно сказать, его детищем, однако Элина Марковна Грановская не понимает слова «нет». Кто бы только знал, что кухней в Густосе заправляют кошки.

А с Рамоновой сейчас пересекаться опасно, так как чревато полной потерей самоконтроля. Когда он увидел, как этот недоделанный су-шеф обхаживает Дашу, захотелось порвать мудака в клочья. Да что там, до сих пор хочется. Останавливает лишь здравый смысл, ведь по-хорошему надо оступиться от девчонки, связь с ней разрушит всё, к чему он шел годами. И почему вообще его так тянет к кошке? Никогда подобного не было, это в принципе против природы. Но судя по бывшему Рамоновой, даже здесь бывают исключения.

Так и уснул, сидя на диване, а проснулся от навязчивых звонков в дверь. Причем за окнами уже сияло солнце.

Грановская пожаловала…

— Привет, — открыл дверь.

— Привет, дорогой, — а увидев порезы на щеке будущего мужа, сразу нахмурилась, — это что это с тобой? Откуда? — хотела коснуться его лица, однако Назаров увернулся.

— Неудачная встреча с пантерой, — поморщился.

— С пантерой? — вскинула брови. — Как это произошло?

— Сцепился вчера в кабаке. Бармена не поделили.

— Ну, ты даешь, — улыбнулась, а былой интерес с каплей сочувствия мигом улетучились, — что-то развелось нынче пантер. То в парке встретили, то в кабаке, уж про ресторан вообще молчу, — затем подумала и добавила. — А ведь нас сегодня ждет отец.

— Насколько я помню, ты говорила о встрече на следующей неделе.

— Папа такой папа. Сказал, хочет видеть сегодня. Отказать ему я не отважилась.

— Ясно. Я тогда в душ.

— Угу, давай, — плюхнулась в кресло.

Но не прошло и десяти минут, как Элина зашла в ванную, где быстренько сбросила с себя одежду и присоединилась к Андрею.

— Ты такой отстраненный последнее время, — обняла его со спины. — В чем причина?

— Работы много, — поднял лицо к струям воды, — то одно, то другое.

— Так, давай я помогу тебе расслабиться, — и накрыла руками член, начала осторожно поглаживать его. — Я, конечно, в курсе, что ты у нас скуп на эмоции и принимаю тебя таким, какой ты есть, но Андрюш, мне все-таки хочется видеть рядом с собой не закостенелого истукана, а мужчину. Хотя бы трахни меня по-человечески.

— По-человечески? — повернулся к ней.

— Ну, можешь по-звериному, я только «за».

— Это запросто, — и с громким рыком развернул волчицу к себе спиной, прижал к стеклу, а в следующий миг вошел в нее на всю длину.

Да, он не занимался с Грановской сексом, а элементарно трахал — жестко, быстро, отчаянно, однако в какой-то момент перед глазами возникла Даша. Будто это она стонет, она царапает когтями стекло. И Андрей замедлился, голову положил ей на плечо. Элина же выгнулась еще сильнее, начала сама покачиваться, насаживаясь на волка.

— Можешь кончить в меня, — пролепетала с придыханием, — чем раньше сделаем наследника, тем отец быстрее успокоится.

Упоминание о Грановском старшем вмиг привело в чувства. Тогда пришлось вернуться к прежнему темпу, иначе все могло закончиться полным фиаско. Буквально за пару секунд Андрей успел выйти, излившись Элине на поясницу, чем волчица осталась крайне недовольна.

— Каждый раз одно и то же.

— Неужели не успела? — вернулся под воду.

— Успела. И я не об этом, — схватила гель для душа.

— Детей надо делать в браке. Я уже говорил тебе об этом неоднократно.

— Между прочим, я пытаюсь наладить отношения, подружиться с тобой, — намылила грудь, живот, бедра. — Мне хочется, знаешь ли, ложиться в постель к мужу, а не к владельцу кораблей и пароходов, с которым мой отец заключил выгодные контракты.

— И какое отношение всё сказанное имеет к детям? — наконец-то посмотрел ей в глаза.

— Мне просто кажется, что я тебя больше раздражаю.

— А знаешь, что мне кажется? — коснулся подбородка Элины. — Мне кажется, ты уже заранее пытаешься взять меня за яйца. Только знай, несмотря на положение и авторитет твоего отца, на это можешь не надеяться. В нашей семье главным буду я, ты же будешь моей послушной женой и в дальнейшем хорошей матерью нашим детям.

— М-да, — тут же скривилась.

— Я понимаю, малыш, — улыбнулся, — ты у нас папина дочка, привыкла, что тебе все и во всём потакают. И я потакаю, даже вон ресторан купил, только деньги — это одно, здесь я готов тебя баловать, а вот понукать собой не позволю.

— В таком случае прояви характер и откажись от встречи с отцом, — гордо задрала голову.

— Нет, отказываться я не буду. У нас с твоим отцом бизнес, а бизнес — это что? Это постоянный диалог с партнерами. Ты помылась?

^{- Да}.

— Очень хорошо, тогда вытирайся, одевайся и жди меня.

Что ж, сегодня он был жестче, чем обычно, возможно, позволил себе лишнего в разговоре с ней, но терпение лопнуло. В конце концов, пусть знает, что земля вокруг раскрасавицы Грановской не вертится. Еще бы перетерпеть встречу с Марком Львовичем по прозвищу Живодёр.

Через полчаса выехали. Пришлось даже несколько важных встреч отменить, чего делать Назаров никак не любил. Однако надо набраться терпения. Не зря же столько времени потрачено на налаживание мостов с Грановским. Считай, он уже на финишной прямой, остался последний этап — свадьба. И показывать характер сейчас большая ошибка. Но нервы уже на пределе.

Марк обосновался в элитном поселке, отстроил себе трехэтажный особняк, прикупил несколько гектаров леса, где по согласию с местными властями организовал что — то вроде заповедника с белочками, зайчиками, кабанами и даже оленями. Как и многие из бандитов и воров в законе к старости Грановский нацепил пиджак, сумел выбить себе теплое место в верхах и теперь изображал добропорядочного гражданина, радеющего за благополучие нации. Естественно, все это была ширма, за которой Живодёр продолжал вести свои дела привычными для него методами. В середине девяностых крепко вставший на ноги глава стаи Южных Марк решил, что ему конкуренты не нужны, потому без жалости и сочувствия начал вырезать главарей других стай вместе с их семьями, а волков кого насильно, кого по согласию присоединял к своей стае. Остановился только тогда, когда более влиятельные волки из органов дали ему понять, что пора заканчивать с этим террором.

Всю дорогу до логова Грановского Андрей молчал, он и так не отличался говорливостью, но тут предпочел даже на вопросы Элины не отвечать. Она не дура и как любая женщина прекрасно все чувствует, так что права на все сто процентов насчет раздражения, кроме которого, пожалуй, Назаров к ней больше ничего и не чувствовал.

— Ну, прости меня, — произнесла, когда въехали на территорию поселка, — я была не права. Мир?

— Всё, забыли.

Грановский встретил дорогих гостей у себя в роскошном саду, где разве что павлины не расхаживали.

— Дети мои! — поднялся из-за стола. — Наконец-то!

— Марк Львович, — подал ему руку Назаров.

— Андрюша, — крепко пожал в ответ, — дочка, — следом обнял Элину, — как дела? — всмотрелся в ее лицо, — все хорошо? Что-то ты грустная.

— Не грустная, — улыбнулась, — просто замоталась. Одна командировка, вторая, в ресторане дел выше крыши.

— Молодцы, молодцы, жужжите как пчелки. В вашем возрасте так и надо. Но и про отдых не забывайте. После свадьбы я решил отправить вас на Кубу. Прожаритесь как следует, глядишь, волчонка мне заделаете.

— Вот это да, — изобразила радость, захлопала в ладоши, — папочка, ты как всегда знаешь, чем меня побаловать, — и бросила косой взгляд на Андрея.

— Какой был бы из меня отец, если бы я не радовал свою красавицу. А сейчас идемте, буду угощать вас лучшей в стране олениной.

После сытного обеда и болтовни о том, о сём, Марк вызвал будущего зятя на разговор о делах. Отправились двое на открытую веранду. И только они переступили порог, как все довольство сошло с лица Грановского.

— Ну, — закурил, — рассказывай. Чем увенчались переговоры с Лазаревскими.

— Конечных результатов еще нет. Они хотят сами сопровождать товар. От меня транспорт, от них охрана.

— Чушь собачья, — мотнул головой.

— Так и есть. Поэтому мы и не достигли соглашения. Увы, на существенные уступки Лазарев вряд ли пойдет, он не доверяет вам.

— А тебе доверяет?

— Мои фуры курсируют по всей стране, обо мне он как минимум наслышан.

— И как быть? Мне его волки нахер не нужны. Я покупаю товар, я его забираю, я его продаю.

— Я предлагаю согласиться с его условиями. Первое время пусть сопровождают, а когда потоки наладятся, когда Лазарев привыкнет получать бабки, я снова вынесу этот вопрос на обсуждение.

— Ладно, поступай, как считаешь нужным. В конце концов, скоро ты займешь мое место, тебе и тащить на себе стаю. А теперь скажи-ка, почему Элина расстроена?

— Она же сказала…

— Всю эту хрень про работу мне втюхивать не надо, Андрей. Я свою дочь знаю. У вас какие-то проблемы между собой?

— Никаких серьезных проблем. Я постоянно занят, из-за чего не могу уделять ей достаточно времени. Но тут сами знаете, всё надо контролировать лично. Слияние двух стай, слияние бизнеса, расширение.

— Ясно, ясно, — закивал, — я с ней поговорю, объясню, чтобы не обижалась. На тебя сейчас многое навалилось. Помню, у меня такие запары бывали, еле ноги домой приносил. Ни на жену, ни на дочь сил не оставалось.

На что Назаров, молча, кивнул.

Даша

Наконец-то! Уже неделю я работаю в полном покое. Назаров появлялся раза два и то мне посчастливилось встретиться только с его запахом. Зато Элина взялась командовать по полной программе. Вчера в зал ушли первые блюда с диким мясом, что ж, гости восприняли сие нововведение с долей скепсиса. Все-таки Густоса зарекомендовал себя как ресторан итальянской кухни, а это пиццы, пасты, морепродукты, но никак не медвежатина с кабанятиной. Конечно, Густаво, как истинный профи, сделал все, что смог, однако медведь коровой не стал, да и кабан не превратился в курицу.

— Привет, — подошел ко мне Виктор. — Предлагаю сегодня в кино.

Ах да, я таки позволила Быстрову ухаживать за собой, и теперь мы проводили вечерние часы вместе.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась, продолжая колдовать над шоколадным парфе.

— А раз сегодня пятница, то завтра и послезавтра можем провести время где-нибудь на природе.

— Побегать предлагаешь? — покосилась на него.

— Можно и побегать, а вообще я думал о поплавать. Есть одно шикарное водохранилище с песчаным берегом.

— Вдвойне заманчиво, — воткнула зубочистку в дольку клубники и подала ему, — за смекалочку.

— Вот спасибочки. Так что?

— Я согласная. Тем более обещают под тридцать градусов жары.

— Тогда как всегда буду ждать тебя на парковке.

— Как всегда приду.

Да, Витя просто обалденный. Он такой, каким и должен быть мужчина, в первую очередь, он надежный. Если сказал или пообещал что — то, то в лепешку расшибется, но сделает. С ним рядом я чувствую себя собой. Мне не нужно лезть из шкуры вон, чтобы постоянно нравиться, наоборот, Быстров старается изо всех сил понравиться мне, это не может не вызывать уважения, восхищения. Но есть одно «но». Я его постоянно оцениваю, словно держу в руках воображаемый блокнотик, в который ставлю плюсики напротив положительных качеств Быстрова. И знаю, черт возьми, так неправильно, надо просто расслабиться, позволить случиться всему хорошему без лишних мыслей. А с Виктором меня наверняка ждет что-то хорошее. Безудержная страсть, похоть, адреналин — все это круто, это тешит внутреннего зверя, дарит эйфорию, только на страстях с похотью далеко не уедешь, потому что на драйве можно просуществовать несколько часов, максимум дней, а потом приходит пора вернуться к реальности, к быту. Реальность не терпит хаоса, здесь нужен баланс, нужно общение, понимание, взаимопомощь.

А вот и моё фирменное парфе готово! Где там официант?

Но вместо официанта в кухню зашла Грановская. Процокала на своих Лабутенах до моего стола, примостила обтянутую в кожаную юбку задницу на краешек, хотя задницам здесь ни разу не место.

— Работа для тебя есть, — окинула ленивым взором суету поваров.

— Что за работа?

— Выездной банкет а-ля пикник. Андрей сказал, ты хорошо себя проявила на кейтеринге. Накормила всех и не только десертами. Других поваров отрывать от дел не хочу, у нас практически полная посадка каждый день, а вот ты вполне могла бы поработать удаленно. Само собой, за дополнительную плату.

— Где и когда должно состояться мероприятие?

— Завтра и до воскресенья. Планируется вечеринка в подмосковном отеле по случаю окончания универа, соберется небольшая компания, все дети влиятельных людей. Они не хотят жевать подножный корм, который предлагает отельный ресторан. К тому же изыски им не нужны, сойдут и бургеры с пиццей, лишь бы вкусно было. Заночуешь в номере, все за счет клиентов.

— О каком количестве гостей идет речь?

— Человек пятнадцать, плюс минус. Куда тебя возил Андрей было и того больше.

— Размер премии?

— Компания готова заплатить шестьдесят тысяч.

— Это ваши знакомые?

— А это важно? Ко мне обратились люди, им нужен повар на два дня. Главное, что они выбрали именно наш ресторан. Знаешь, как работает сарафанное радио?

— В курсе.

— Ну вот. Тебе деньги, опыт, а нам реклама. Все в плюсе.

— Хорошо, я согласна.

— Еще бы ты была не согласна, — хмыкнула эта сельдь в дорогих одеждах, — в общем, завтра приезжай к семи, отсюда тебя заберет мой водитель.

— А продукты?

— Все будет уже на месте.

И, махнув конским хвостом, Элина удалилась восвояси. М-да, накрылся уикенд на водохранилище медным тазом. Зато деньги получу, а мне они ой как нужны. Что до отдыха, так не последние же выходные, в конце концов, будут и другие.

К вечеру, закончив с уборкой рабочего места, хотела уже было идти на улицу, как мой телефон пиликнул сообщением.

«Выйди в зал, срочно. А.А.»

Ну, блин, проявился. А ведь было так славно, так спокойно. Какого черта ему опять от меня нужно? Только бы приставать не начал, слишком неадекватно на него реагирует мое тело. Даже с Гавриловом подобного не наблюдалось, было влечение, возбуждение, чувство влюбленности, но чтобы так крыло, нет.

Но когда зашла в зал, то обнаружила разве что собирающегося домой бармена. Что еще за шутки? Тут телефон опять пиликнул.

«Ну же, Рамонова, неужели ничего не чуешь?»

Угу, поиграть решил Серый бок. И что я должна учуять? Дохлого мыша под столом? Тогда втянула носом воздух, а пахло-то расплавленным воском. Так и пошла на запах и скоро пришла в малый зал, где на одном из столиков стояла горящая свечка, рядом с которой лежала коробочка. Обычная белая коробочка.

И снова ожил телефон

«Бинго, киса! Возьми с полки пирожок»

Мне вот другое интересно, где засел Назаров? Ведь где-то же засел, раз строчит свои смски. Так бы и крикнула «Выходи, подлый трус!», но нельзя.

Коробочку открыть хотелось очень-очень, все-таки любопытство родилось вперед меня, однако был страх получить от Андрея ответочку за то, что я влепила ему пощечину. Ну, была — не была! И я открыла!

Записка и большой донат в розовой глазури с посыпкой?! Серьезно? А развернув записку, честно говоря, растерялась.

«Приглашаю тебя на свидание. На самое обычное человеческое свидание. Послезавтра в 21:00 буду ждать у твоего подъезда»

P.S. Пончик в знак извинений»

Сейчас же прилетело смс:

«Сразу можешь не отвечать, подумай, но отказ я вряд ли приму»

Вот деловой! А то, что я встречаюсь с Быстровым ничего не значит? Как у них все просто. Одна гуляет с кем хочет, второй готов на сексуальные подвиги на стороне. Впервые встречаю таких волков. Даже Гаврилов поимел совесть признаться как есть. Да, изменять начал давно, но все равно признался. Здесь же все друг от друга гуляют, но к свадьбе активно готовятся. Чудеса! Интересно, Назаров хоть раз задавался вопросом, а на кой черт мне такие отношения? Я, значит, буду с ним спать и параллельно обсуждать с Марковной свадебный торт. Нет, ну это вообще нонсенс. А донатом он решил извиниться? Мол, сожри сладенькое и успокойся? Ох, сукин сын!

В этот момент посмотрела в окно. Что ж я сразу-то не догадалась. Вон его машина на парковке. Тогда схватила коробку и поторопилась на улицу. Хорошо, уехать не успел.

— Тук, тук! — постучала по стеклу. — Открывай, поговорить надо.

— Такой момент испортила, Рамонова, — опустил стекло.

— Для такого момента ты слишком хреново спрятался. Итак, по порядку. Первое! Нет, я не пойду с тобой ни на какое свидание. Второе! — и приклеила подаренный десерт ему к рубашке, да примяла хорошенько, чтобы вся глазурь пропечаталась. — Для извинений слабоватый подгон. Я не знаю, Андрей, с какой такой стати ты решил, что я буду твоим запасным матрасиком, но пойми уже наконец, не буду. Ты волк, так устраивай свою счастливую жизнь с волчицей, а меня оставь в покое. Помнится, сам сказал, что не будешь мешать. Вот и не мешай.

Он же с совершенно спокойным видом отклеил от рубашки донат, затем откусил от него кусочек:

— Хороший пончик был, — нехотя усмехнулся, — я пытался оставить тебя в покое, — а смотреть продолжал на донат, — целую неделю пытался, но не смог. Придется тебе это принять как данность. И я все равно буду ждать в девять часов у подъезда. Хочешь ты того или нет.

— Ты вообще нормальный? Я с Быстровым встречаюсь.

— Плевать мне, с кем ты встречаешься. Тем более это временно, — поднял на меня горящие желтизной глаза. Все-таки завелся.

— Окей. А как же Элина? — все, аргументы у меня иссякли.

— Давай оставим этот вопрос как раз до встречи.

И уехал.

Что ж, этот вечер прошел не так приятно, как хотелось бы. Вроде посмотрели комедию, поели сладкого попкорна, потом накинули сверху по бургеру, прогулялись по торговому центру, обсудили все последние новости, но из головы никак не шел разговор с Андреем. Что же он делает? Зачем? Потому что привык получать все, что хочет? И мне просто не повезло попасть в список его хотелок? Иначе как еще объяснить такое поведение? Я поузнавала про Назарова. Как выяснилось, он нереально богат. Ему принадлежит огромнейшая логистическая компания с миллиардными оборотами, обеспечивающая грузоперевозки по всей стране. Тогда я удивилась, а зачем ему общепит? Ответ был очевиднее некуда. Андрей купил ресторан Элине в качестве свадебного подарка.

— Спасибо, Вить, — повернулась к нему, когда подошли к подъезду, — за очередной отличный вечер.

— Жаль в выходные ничего не выйдет.

— И мне, но это была личная просьба нашего директора. Да и деньги лишние мне сейчас не помешают.

— У тебя финансовые трудности? — сразу напрягся.

— Да не сказать, что трудности. Кредиты надо выплачивать.

— Давай я помогу.

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — замотала головой, — еще чего. Не волнуйся, у меня все под контролем. Просто с дополнительными премиями я их погашу быстрее.

— Но если что, знай, я всегда готов прийти на помощь, — взял меня за руки.

— Я знаю, Вить, — сжала его горячие пальцы.

Вдруг он взял и поцеловал, я же ощутила себя школьницей, которая поцеловалась с мальчиком из старшего класса, настолько этот поцелуй получился невинным, нежным, ласковым. Но что самое главное, Виктор заурчал, а мне стало обидно, ведь его урчание не зацепило ни одной струны моей души. Возможно, просто день сегодня выдался напряженный. То Элина со своей вечеринкой, то Назаров с донатом в качестве извинений. Надеюсь, что причина именно в этом. Да и потом, подумаешь, не ёкнуло сердце. Толку, что оно ёкнуло от того же Гаврилова? Никакого!

— Ты мне безумно нравишься, Даш — коснулся моей щеки.

— Это пока, — улыбнулась. — В быту я очень своенравная кошка.

— Кошка и должна быть такой. Дикой, — скользнул своими губами по моим, — настырной, гордой. А кот должен быть терпеливым.

— Мне кажется или ты меня соблазняешь?

— Неужели так заметно?

— Угу, — заглянула ему в глаза.

— Хороших снов. И удачи завтра.

В квартиру поднялась с чувством отчаянной злости на себя. Нормальная кошка уже бы вцепилась в Быстрова всеми когтями, а я все думаю, все сомневаюсь. Еще этот дьявол Назаров покоя не дает. Надо заставить себя забыть о нем, ну или научиться не замечать. Правильно же говорят, если хочешь избавиться от назойливого субъекта, игнорируй его.

Но тревожный день перешел в тревожную ночь. Стоило закрыть глаза, как я оказалась в лесу, где на меня открыли охоту непонятные существа. Эти огромные создания гнались за мной, рычали, пытались схватить то за лапу, то за хвост, а я никак не могла уйти от погони, лес был совершенно одинаковый, отчего казалось, что я бегу по какому-то порочному кругу. Проснулась от того, что начала меняться. И лишь в шкуре смогла нормально доспать до утра. Внутренний зверь всегда оберегает, если чувствует угрозу, хоть малейшую. Так и сегодня, пантера подавила моё неспокойное сознание, заглушила страхи, дала нормально отдохнуть.

А подскочила я от будильника, что характерно, уже человеком. И проспала на целых полчаса. Надеюсь, Элины не будет на месте, когда я приеду.

В ресторан неслась на всех парах, к счастью, опоздала всего на десять минут.

— Доброе утро! — подбежала к водителю. — Едем?

— Да, Дарья Леонидовна. Прошу, садитесь, — открыл для меня дверь, после чего спокойно докурил сигарету и уже после занял свое место. А я бестолочь торопилась…

Отель Вереск находился в семидесяти километрах от города и, судя по информации на сайте, работал исключительно на нашу элиту. Дорогущие роскошные номера, какая-то супер изысканная кухня, которую заказчики почему-то обозвали подножным кормом, территория, где садовники наверно с пинцетами ходят вместо секаторов, несколько озер поблизости, даже трасса для картинга имелась. И зачем я там со своими пиццами и бургерами? Если только золотая молодежь изволила еды «диковинной».

Бессонная ночь все-таки дала о себе знать и на выезде из города я уснула. Словно провалилась в небытие, а очнулась от голоса водителя.

— Мы приехали, Дарья Леонидовна.

Ну, надо же, все как на картинке. Встретила нас охрана, ребята в черной униформе быстренько проверили документы и открыли ворота. У меня же возникло чувство дежавю. У друга Назарова были похожие хоромы. Надеюсь, хотя бы здесь обитают люди, а не волки. Водитель меж тем подвез к парадному входу, и нас сразу встретил швейцар. Мужчина в темно-синей ливрее открыл дверь.

— А обратно вы меня заберете? — спросила, прежде чем покинуть машину.

— Такого распоряжения от Элины Марковны не было, — пожал плечами волчий кучер.

— Ясно. До свидания.

— До свидания, — ответил, не оборачиваясь.

Ничего, благо, живем в современном мире. Такси развелось на любой вкус и цвет. Однако такое отношение директора к своему сотруднику покоробило. Если уж повар едет от ресторана, то и забрать обратно его должна служебная машина. Хотя, если бы рестораном руководил действительно директор, а не эта любительница покомандовать, когда есть настроение, все было бы как положено.

Правда, организация процесса оказалась неважной на всех этапах и со всех сторон. Пришлось самой искать администратора, объяснять ей, зачем я здесь, затем самой же идти к заказчику. Конечно, можно было бы сесть на попе ровно и пусть сами ищут, но тогда я не увижу премию, плюс Грановская обвинит во всех смертных грехах. А заказчик разместился в номере люкс на третьем этаже. Одно хорошо, вечеринка начнется вечером и до этого у меня в запасе достаточно времени, чтобы подготовиться.

Постучавшись в дубовую дверь, отошла на пару шагов назад, одернула блузку и выпрямилась. Только вот хозяин люкса не торопился. Тогда постучала уже громче.

— Да иду я, иду, — раздался молодой и явно нетрезвый голос, — бля, — обо что-то споткнулся бывший студент.

И наконец-то дверь открылась. М-да, картина маслом. Лощеный красавчик подвида Мажор Рублевский в белом махровом халате на голое тело и с полупустой бутылкой в руке. Глаза красные, осоловелые, волосы хохолком, видимо модная укладка не выдержала бурной ночи.

— Ты кто? — подпер плечом косяк.

— Повар я. От ресторана «Вита Густоса». Вы заказывали выездное обслуживание.

— Вита? — задумался. — Густоса? Чет не помню такого.

— Это я заказывал! — послышался более трезвый голос из недр номера.

Скоро к нам присоединился второй красавец того же подвида, но выше, шире, брутальнее.

— Привет, красавица, — расплылся улыбкой. — Значит, ты будешь нас обслуживать?

Н-да, прозвучало это не очень приятно.

^{- Д}а ^я.

— Ну, окей. Тогда иди в кухню, там все в курсе. Все расскажут, все покажут. А как зовут? — смерил меня похотливым взглядом.

— Дарья Леонидовна.

— Чо, серьезно? Прямо Леонидовна?

— Именно так.

— Лады, Леонидовна. Мои гости начнут подтягиваться к семи. К этому времени, чтобы хавчик был.

— Хорошо, так и будет.

— Ага, давай… до встречи…

Что сказать, элита у нас такая элита. И пока я шла в сторону лифта, красавчик продолжал смотреть мне в спину. Хорошо хоть эти ребятки простые люди, а значит, в случае чего, отбиться сумею.

Спустившись на первый этаж и отыскав кухню, была крайне удивлена неторопливости поваров. Они не бегали по кухне, как у нас, а словно медленно парили от стола к столу, не создавая лишнего шума. Может быть философия высокой кухни такова, что нужно все делась в час по чайной ложке? Или они настолько крутые профессионалы, что блюда получаются от одного их взгляда? Вот не хватает на них Густаво, уж он бы разогнал это сонное царство.

— Добрый день, — выцепила, судя по нашивке на кителе, су-шефа. — Дмитрий Семенович. Сегодня и завтра я буду обслуживать гостей из триста второго номера. Мне бы сделать все необходимые заготовки. Продукты уже должны быть здесь.

Сейчас же глаза великого профи сверкнули презрением:

— Добрый, — еле выдавил из себя, — вон ваш стол, — кивнул на самый дальний, — там же рядом холодильный шкаф, — и демонстративно отвернулся.

Мать моя кошка, сколько гонора, сколько пафоса.

Однако, когда я залезла в холодильник, то обнаружила нечто странное. Все мясо, предназначенное для бургеров, было перемороженное и без маркировки, хотя в чеках, которые мне предоставил сегодня администратор отеля, продукты были куплены и доставлены за час до моего приезда, причем куплены на фермерской ярмарке. И какого, простите, хрена?

— Извините! — гаркнула на всю кухню, отчего элитные кашевары разом дернулись. — Дмитрий? Можно вас на пару слов?

— Ну, чего еще? У меня нет времени на разговоры? — нехотя подошел.

— Замечательно. Много времени я и не отниму. Только скажите, а где мои продукты?

— Не понимаю, о чем вы.

Тогда сунула ему в нос перемороженные оковалки.

— Вот о чем я. Здесь сейчас должно лежать охлажденное мясо, а я наблюдаю какое-то старое дерьмо.

На что последовала наглая ухмылка:

— Так, спрашивайте с вашего закупщика. Если он купил дерьмо, это не наши проблемы. Нам велели выделить вам рабочую зону, мы выделили. Это все, остальное не к нам.

— Я ведь знаю, это твоих рук дело, — заговорила тише, — ты спер свежее, а мне подсунул старье годичной давности.

— Какая несусветная чушь, — а гаденькая улыбочка так и не сходила с его морды. — У вас всё?

— Почти, — подошла к нему поближе, — еще один момент и будет всё.

В ту же секунду схватила мерзавца за яйца, а в довесок выпустила когти. Урод мигом побледнел, глазками бесстыжими захлопал, бороденкой козлиной затряс.

— Ты что себе позволяешь? — просипел.

— Мне всего-то нужно моё мясо или придется сделать бургеры из них, — сжала еще сильнее его хозяйство.

— Психичка. Пусти.

— Слушай сюда, — тихонько зарычала, — последний раз прошу по-хорошему.

— Я всё понял, — вот сейчас он реально всё понял.

— Отлично, — и отпустила, после чего просияла милой улыбкой, — жду мясо.

— Угу, пару минут.

И действительно, ровно через две минуты на моем столе лежали поддоны со свежей говядиной. А су-шеф еще долго морщился, все-таки я его поцарапала наверно. Работа в Рябе научила меня идти на крайние меры, там тоже частенько повара наглели. Гаврилов постоянно отсутствовал, вот они и распустились. Здесь тоже шефа не наблюдается, а су-шеф видимо та еще шкура.

К семи вечера я подготовилась основательно. Команда после нашей милой беседы с Дмитрием, вела себя лояльнее, без проблем делилась необходимым. Однако, наладив работу в одном месте, в другом столкнулась с проблемами. Пожаловали друзья — товарищи заказчика — оголтелая толпа на крутых тачках. Сам мажор присоединился спустя полчаса от начала вечеринки. Выглядел пьянее, чем в номере, вел себя как обезьяна, братаясь с парнями и шлепая по задницам девиц, отчего те весело повизгивали, будто так и надо. Да уж, в моем кулинарном училище парни вели себя куда скромнее. Максимум могли бомбочку из муки соорудить или бросить девчонкам в тесто паука или жирную гусеницу.

— О, Леонидовна, — подошел к столу глава банкета, — тебе идет колпак. Меня, кстати, Пашей зовут. Можно без отчества. Смотрю, у тебя всё зашибись тут.

— Да, у меня всё готово.

— Молодец. Сооруди-ка мне бургер, попробую твоё мастерство на вкус.

Тут подоспели другие. И началось. Они ели, пили, блевали на газон, потом снова ели и снова пили. А мой нос страдал от адской вони этого пьяного гульбища. Музыка орала, девицы плясали свои эротические танцы а-ля «ну, возьми меня», плескались в бассейне, а когда алкоголь им наскучил, золотая молодежь перешла на волшебные таблеточки. И вот тогда их окончательно развезло.

Администрация отеля тем временем отсиживалась в отеле, не желая связываться с юными миллионерами, разве что официанты и уборщицы носились туда-сюда. Одни разносили алко, другие собирали тошниловку с газонов. А я старалась делать свою работу, игнорируя озабоченную пьянь.

— Эй, — снова подошел ко мне Паша, — ты чо, все тут киснешь? Иди в народ, выпей, потанцуй.

— Я на рабочем месте, Павел Степанович. Не положено.

— А я тебе разрешаю. Потряси филейкой, Леонидовна.

— Благодарю за предложение, но не все ваши гости еще сыты.

— Да они уже заблевали всю лужайку, — заржал аки конь.

— Значит, уже скоро снова захотят есть.

— Ты мне нравишься, киса.

Очень надеюсь, что кисой он меня назвал чисто метафорически.

— Спасибо. Желаете что-нибудь?

— Креветку хочу. На гриле.

— Но, в меню не было креветок.

— Так достань. Хочешь деньги получить? Значит, шевели лапками, суетись, выполняй просьбы клиента.

— Хорошо. Думаю, в кухне ресторана найдутся креветки.

— Вот, молодец!

Тогда, выставив на подносе дюжину бургеров, отправилась в отель. К этому времени включилось уличное освещение, а на небе воссиял красавец-месяц. Наверно здесь очень здорово, когда тихо и спокойно. Честно говоря, голова разболелась дико от басов и витающего в воздухе смрада.

Когда вернулась в кухню, аж выдохнула. Скорей бы этот вечер прошел.

— Дмитрий? — снова подошла к су-шефу. — У вас креветки есть?

— Есть. А что? — сразу нахохлился. За свои продукты, видимо, готов не то, что спорить, а даже драться.

— Можно попросить десяток королевских? Я оплачу.

— Вы какая-то красная, — оценил мой замученный вид, — плохо себя чувствуете?

— Все нормально.

— Подождите, сейчас принесу.

Надо же, оказывается, он может быть нормальным.

— Вот, — положил на стол упаковку с креветками, — платить не надо. Я сегодня был неправ. Просто меня задело, когда господин Гришин заявил, что его вечеринку будет обслужить профессиональный повар из столицы.

— Признать свою неправоту — это достойно уважения. Спасибо, Дмитрий.

Приготовив креветки, уже собралась обратно, как ко мне подошла администратор:

— Дмитрий Степанович попросил, чтобы блюдо подали ему в номер.

— Тогда я отдам блюдо официанту.

— Нет-нет, он просил принести лично вас.

— Хорошо.

А вот это попахивает дурно. Ладно, просто надо быть готовой дать отпор пьяному паршивцу. И ежу понятно, что он глаз на меня положил. Практически весь вечер ошивался поблизости, бросал неоднозначные взгляды. Наверняка сейчас пригласит в номер, предложит разделить с ним столь изысканное кушанье. Знаем, плавали.

На третий этаж поднималась с дурным предчувствием.

— Ваш заказ! — постучала в дверь.

На сей раз мажор открыл своевременно.

— Креветки на гриле, как и заказывали, — протянула ему поднос.

— Видишь ли, есть у меня одна проблемка. Я ничего не беру из чужих рук, — и отошел в сторону, тем самым приглашая меня войти, — будь любезна, поставь на стол.

Ну, ладно. Моя пантера уже готова к битве. Тогда набрала в грудь воздуха и зашла в огромный трехкомнатный номер. Однако сейчас же в нос ударил незнакомый запах, притом очень яркий, терпкий.

— Ставь, ставь, — улыбнулся золотой мальчик.

— Приятного аппетита, — оставила поднос на столе и уже развернулась к двери.

— И куда так торопишься? Ты своё отработала, всё, расслабься. Между прочим, это для тебя,

— указал на поднос, — моя благодарность за отменное обслуживание.

Так и знала, ну, так и знала…

— При всем уважении, Павел, но.

— Хорош отнекиваться, кис. Говорю же, на сегодня работа закончена, — достал из мини-бара бутылку мартини, — мы сейчас выпьем, закусим. Может быть, потанцуем. Надо уметь веселиться.

— Я повар, а не аниматор. Мне пора, — рыпнулась к двери, но этот здоровяк протеиновый преградил путь.

— Что ж ты такая непонятливая-то. Я ведь по-хорошему хочу. У нас с тобой планируется долгая и бурная ночь, для чего тебе надо быть сытой и расслабленной. Урчащий желудок возбуждения не добавляет.

— Так, понятно, — кивнула, — господин Гришин, спать с вами я не намерена. И так же предупреждаю по-хорошему, лучше отойдите в сторону и дайте пройти.

— А что будет, если не отойду?

— Да чо ты с ней сюсюкаешься, Павлух? — из другой комнаты вышли еще два здоровяка. — Не хочет жрать, не надо. Мне срочно потрахаться нужно.

— Вот видишь, — с наигранным сочувствием помотал головой этот сукин сын, — а я ведь хотел по-человечески.

— Ну, сами напросились, — и выпустила когти, следом клыки вылезли.

— Ой, напугала, — расплылись улыбками выродки, — мы тоже так умеем.

Сейчас же и у них повылезали клыки с когтями, а глаза зажглись оранжевым светом. Но какого черта? Они ведь не волки, когти слишком длинные. Кто они такие?

— Да ладно? — осклабился главный урод. — Медведей никогда не видела?

Медведи? Твою ж мать. Бабушка мне как-то рассказывала о том, что волками и пантерами мир оборотней не ограничивается, но о медведях даже не заикнулась. Три мордоворота против одной пантеры? Как-то это многовато. Мысли хаотично метались, я пыталась сообразить, куда бежать, как спасаться, а эти твари стремительно теряли терпение.

— Всё. Хорош, — рыкнул второй дружок, — ерепениться не будешь, шкурка цела останется.

— Только дырки подрастянем, — загоготал третий. — О тройном проникновении слышала?

Я же начала отступать к окнам. Другого варианта не было. Вид из номера открывался на сад, жаль деревьев поблизости высоких не росло, но хрен с ними с деревьями, трава есть и ладно. Да хоть асфальт.

— Кис, кис, кис… — пошел на меня главный зачинщик.

Пришлось рвануть в сторону комнат, чему уроды обрадовались, однако я перекинулась на бегу, совершила круг по гостиной и помчалась обратно к окнам. Мне нужно было расстояние для разбега, ибо прыгать пришлось в закрытое окно. И когда медведи бросились на меня, я уже влетела в стекло. Послышался звон стекла, а у меня резко потемнело в глазах от острой боли. Приземлилась я на все четыре лапы и тут же рухнула на землю. Болело все тело, адски болело. Только разлеживаться было нельзя. Кое-как поднявшись, побежала вперед. И неслась неизвестно сколько времени. Адреналин добавил сил, притупил боль, однако его действие постепенно начало слабеть. В какой-то момент заболело все разом, тогда и лапы заплелись, и покатилась я кубарем.

Вокруг пахло лесом, уши улавливали совиное уханье, хлопанье крыльев, шорохи. Но глаз открыть не получалось. Я слушала лес и стук своего сердца, старалась перебороть боль. Вдруг всё стихло…

— Эй! Сань? Скорей сюда! — раздалось где-то рядом. — Смотри! — тут ощутила прикосновение. — Вы живы? Девушка?

— Конечно, жива, дышит же.

С большим трудом приоткрыв глаза, увидела над собой двоих. Бородатые, в камуфляже.

— Слава богу, — выдохнул тот, что помоложе, — пришла в себя. Скорую вызывать нужно.

— Не нужно, — прохрипела, и только хотела вдохнуть, как заскулила от боли.

— Тише, тише, — накрыл меня курткой второй. — Не шевелись, девочка. На тебе живого места нет.

Да уж, видимо нет. Как и любой оборотень, пантера восстанавливается быстро, если нет фатальных повреждений. Что было у меня, я не знала. Но что — то точно было, ибо дышать нормально не получалось, как и шевелить конечностями. И да, я снова отключилась.

Второй раз пришла в себя от совершенно других звуков. От писка, странных вибраций, металлического звона. Открыв глаза, честно говоря, испытала мгновенное облегчение. Я в больнице! Судя по обстановке, в реанимации, так как мое тело опутывали всяческие трубки и проводки. Дышалось, к слову, уже легче. А вот и кнопка вызова персонала.

Наряд в белых халатах пожаловал практически сразу.

— Добрый вечер, — подошел к приборам, оценил показания, после чего уставился на меня. — Честно сказать, приятно удивлен.

— Чем?

— Тем, что пришли в себя так скоро.

— А-а-а, это да, это я могу, — с трудом улыбнулась.

— Вот, даже шутите. Это вообще прекрасно. Особенно с учетом того, что вы перенесли. Как вас зовут?

— Дарья. А что я перенесла, простите?

— Мы достали из вас несколько крупных осколков, были задеты легкие, артерии на ногах и руках, плюс глубокое рассечение на голове, ну и множественные ушибы внутренних органов. Что с вами произошло, Дарья?

— Простите, — пришлось соврать, — не помню.

— Просто, вас нашли грибники посреди леса. В десяти километрах от дороги и тридцати от ближайшего населенного пункта. Ваши травмы похожи на те, что получают люди, попавшие в ДТП, но вы были, повторюсь, слишком далеко от дороги. К тому же на вас полностью отсутствовала одежда.

— Я бы и рада помочь, но, правда, ничего не помню.

— А фамилию свою?

На что помотала головой.

— Ладно, вы главное не нервничайте. Такое бывает. Постепенно память вернется. А сейчас отдыхайте. Усилится боль, не терпите, вызывайте сестру, она добавит обезболивающего.

— Скажите, а вы удалили все осколки?

— Безусловно.

— Хорошо, спасибо.

Это просто замечательно. Когда нет инородных тел, раны заживают быстрее. Как там говорят? У кошки девять жизней? Похоже, одну я израсходовала. А еще узнала, что не только волки являются для нас потенциальной угрозой, но и медведи.

Увы, лежать здесь до утра мне никак нельзя. Раны будут слишком быстро затягиваться, что вызовет слишком много вопросов. В общем, надо уходить. Правда, у меня ни одежды, ни денег, ничего. Сумка осталась в том проклятом отеле в сейфе номера. Конечно, можно было бы позвонить Быстрову, на худой конец Назарову, только я не готова их видеть. Такого со мной ни разу не было, я оказалась в западне, а отправила меня в эту западню сука Грановская. Знала она обо всем или нет, не знаю, но от этого меньше я ее ненавидеть не стану. Псина меня подставила.

Ну, а Виктор, не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. С детства я привыкла болеть в полном уединении. Раненому зверю хочется забиться в нору и зализывать раны.

К ночи в палату зашла медсестра. Молоденькая такая, миленькая, вежливая.

— Доброй ночи, — улыбнулась, — я пришла заменить капельницу.

— Спасибо. Но не надо.

— Как же не надо. Очень даже надо.

Тут я втянула носом запах. Ага, значит, в этой больничке трудятся не только люди.

— Как вас зовут?

— Алёна, — широко улыбнулась.

— Очень приятно. Послушай, я знаю, кто ты.

— Простите? — искренне испугалась, побледнела бедняжка. — О чем вы?

— Вот о чем, — и мои глаза пожелтели.

— Что, как, я… вы… — уже собралась убежать.

— Стой, стой. я тебе вреда не причиню. Посмотри на меня, в таком состоянии максимум что могу, это грустно мяукать.

— Вы пантера, — прикрыла рот рукой, — никогда не встречала. А как вы поняли, что я. ну.

— Ты пахнешь. Сильно.

— Ой, правда? — теперь покраснела до кончиков ушей, — прямо сильно-сильно? Ужас какой.

— Да нет, ты для меня пахнешь. Люди же не чувствуют. У волков очень яркий запах. Послушай, Алён, мне нельзя здесь оставаться. Сама понимаешь. Уже завтра раны будут выглядеть совсем иначе.

— Это да, — закивала. — А вы, правда, не помните, что с вами случилось?

— К сожалению помню. Меня чуть не изнасиловали медведи.

— Ох, — снова закрыла рот руками.

— Я сбежала, прыгнув в окно. Закрытое. Отсюда и осколки, и порезы, и ушибы.

— Кошмар.

— Ты сможешь мне помочь, Алён?

— Да, конечно. Что нужно?

— Что-нибудь из одежды и вызвать такси.

— Хорошо. Сейчас все сделаю.

Пока ее не было, я сняла с себя датчики, вытащила иголки и оценила свой внешний вид. Везде швы. Жутковатая картина. А когда хотела спустить ноги с койки, задохнулась от боли. Вот черт! Видимо мои органы еще даже не начинали восстанавливаться.

— Вот, — вернулась сестричка с одеждой, — это мое платье. Оно свободное, вам будет комфортно. И кроссовки. Еще больничные носочки, очень удобные. Такси вызвала. И вот,

— достала из кармана тысячу рублей. — Это все, что у меня есть с собой.

А я аж прослезилась. Какое же светлое и доброе создание.

— Нет, что ты. Денег не надо.

— Надо, надо. Мало ли…

— Тогда напиши номер своей карты, я верну за все.

— Ничего не надо возвращать.

— Алёна, — посмотрела на нее строго, — пиши.

— Ну, ладно.

Она мне помогла, и одеться, и обуться, и на улицу вывела через служебный выход, где уже дожидалось такси.

— Спасибо, — взяла ее за руку, — ты очень хорошая, просто замечательная.

— Была рада помочь, Даша.

Есть на свете и волки хорошие, и наверно медведи, но мне не повезло встретить других — монстров.

По ночной дороге до города добрались быстро, правда, я все равно измучилась. Под конец уже еле терпела, пантера так и рвалась наружу, чтобы облегчить мои страдания, но я все-таки сдержалась. Забавно, ключей-то от квартиры у меня тоже нет. Зато есть высокое дерево, которое растет под окнами и всегда приоткрытый балкон. Надеюсь, смогу забраться, иначе придется вызывать пожарных, чтобы снимали кошку с дерева. Кошку переростка.

— Сколько с меня? — спросила водителя, когда подъехали к подъезду.

— Три с половиной.

— Ого. Вот это цены. Подождете? Сейчас могу тысячу оставить, а через несколько минут принесу остальные.

— Не, девушка. Так не пойдет.

— Слушайте, вы меня из больницы забрали. Я похожа на ту, которая сейчас убежит?

— А откуда я знаю? Может ты наркоманка какая, из больницы слиняла и тут нагреешь.

— Окей. У меня при себе тысяча, что будем делать?

— Ментов вызывать, — пожал плечами.

Вдруг в окно с его стороны постучались, а я так и замерла на месте.

В это самое время…

— Да, открывай ты, — Андрей еще раз стукнул по стеклу.

— Вы что себе позволяете? — приоткрыл окно таксист.

— Сколько она тебе должна?

— Три пятьсот.

— На, — просунул ему в щель деньги, — крохобор хренов, — после чего обошел машину и открыл дверь со стороны Даши.

А когда увидел, в каком она состоянии, так и потерял дар речи. Ее руки, ноги, грудь были усеяны швами, голова была забинтована.

— Выходить будете, нет? — недовольно глянул на нее водитель.

— Заткнись, урод! — зарычал Назаров, отчего мужчина точно окаменел. — Что? Что это все? Ты вообще можешь двигаться?

— Могу, — глянула на него мельком.

Андрей помог ей вылезти из машины и тут же подхватил на руки.

— Мне домой надо, — зажмурилась от боли.

— Какой домой? Со мной поедешь.

— Опять ехать? Нет уж. Блин, — вспомнила, что ключей нет.

— Судя по этому твоему Блину, ты сейчас едешь со мной. И не бузи, Рамонова.

— Сегодня бузотер из меня никакой, — а по щекам потекли слезы, ибо внутри сейчас будто кто-то сидел и рвал органы на части.

Аккуратно усадив ее в машину, Назаров немедленно вернулся на водительское сидение.

— Куда ты меня повезешь? — простонала.

— У меня квартира есть. В получасе езды отсюда. Потерпи, — глянул на нее в зеркало заднего вида.

Добрались даже быстрее.

Андрей занес бесчувственную Дашу в квартиру и скорее уложил в кровать. Сознание несчастная потеряла еще в машине. Не справилась с болью.

— Даш? — коснулся ее лица, которое буквально горело.

— М-м? — с трудом открыла глаза.

— Я сейчас вызову врача. Правильного врача. Слышишь?

— Угу.

— Хорошо, — и поцеловал в лоб, — скоро тебе станет лучше.

Доктор прибыл через минут сорок и началось. Седовласый волк сначала осмотрел раны, после проверил реакцию зрачков и рефлексы, а в конце вколол девушке мощное обезболивающее.

— Пусть спит, — вышел из спальни. — Досталось ей хорошо. Но кошки живучие, пару-тройку дней постельного режима, и она восстановится.

— У нее лихорадка.

— У кошек так и должно быть. Тело нагревается до сорока пяти градусов, это норма. Вот если полезет к пятидесяти, это уже плохо. Значит, процесс регенерации чем-то тормозится. Завтра как проснется, дай ей толстый кусок красного мяса да с кровью. И давай в течение всех этих дней. А я послезавтра загляну еще. Красивая кошка, кстати, и феромоны выделяет такие, что мозги плавятся. Так что, будь осторожен, — усмехнулся, — не попадись в любовные сети.

— Обязательно, — кивнул ему, затем достал деньги, — спасибо, Измаил Петрович.

— Давай, Андрей. Она хоть кто?

— Повар из моего ресторана.

— Значит, готовить умеет. Ух, вдвойне опасно, — блеснул глазами, в которых еще вовсю плескалось озорство.

Утра Назаров ждал с нетерпением. То в ее комнате сидел, то у окна в гостиной стоял, то просто мерил шагами квартиру, одним словом, глаз не сомкнул, а с рассветом поплелся в кухню, чтобы приготовить стейк. Ему хотелось как можно скорее узнать, что же случилось. В воскресенье ближе к обеду ему позвонил Быстров с вопросом, не знает ли он, где Даша, так как она не отвечает на звонки. Потом выяснилось, что она по наказу Элины поехала обслуживать очередное мероприятие. Но связавшись с отелем, где состоялась вечеринка, узнал от администратора, что Рамонова отработала в субботу, после чего отказалась от дальнейшего сотрудничества и уехала. Только вот домой не вернулась. Тогда Андрей снова связался с Быстровым, а услышав, что от Даши по-прежнему никаких вестей, решил приехать к ее дому и оставаться там как минимум до утра. Что ж, это было правильное решение. Но он никак не ожидал увидеть того, что увидел. К слову, Быстров тоже приезжал, однако Андрей, пообещав обязательно сообщить, если дождется своего кондитера, отправил его восвояси.

Через минут пять квартира заполнилась ароматом жареного мяса, а еще через минуту до ушей волка донеслась возня и тихие стоны.

— Твою ж мать, — потряс пальцем, на который попала капля раскаленного масла. М-да, готовил он всегда скверно. Но мясо все-таки переложил на тарелку, затем достал приборы и направился в спальню.

Даша проснулась, но выглядела все еще очень слабой.

— Ты как? — сел на край кровати.

— Живая… вроде… Или это рай, а ты решил и здесь меня преследовать? — втянула носом запах. — Чую, живительной силой пахнет.

— Ага, ей самой. Сейчас будем кормиться.

— Я сама.

— Лежи, Рамонова и не дергайся, — отрезал кусок от стейка, — ну, и рот открой.

На радость Андрею, а он испытал искреннее удовольствие, кормя кошку мясом, Даша съела все.

— А теперь рассказывай, — промокнул ее губы салфеткой, — что произошло.

— Знаешь, до позавчерашнего дня я и не знала о существовании медведей, — а глаза заблестели, — я вообще осторожная, но там. там они знали обо мне. Даже ты не сразу понял, кто я есть, а они поняли. Главный организатор вечеринки заказал креветки на гриле и велел принести ему в номер.

На что Назаров сейчас же стиснул зубы, руки спрятал, чтобы она не видела когтей.

— И ты понесла?

— Ну, да. Причем уже догадывалась, что, скорее всего, будет приставать. Только я — то была уверена, что он человек. Уж от человека отбиться не проблема. Но их в номере оказалось трое, и оказались они не людьми. Мне ничего не оставалось, как прыгнуть в окно. Пробила головой стекло, порезалась вся, но сбежала. Неслась потом по лесу черт знает как долго, остановилась уже от боли и бессилия. А утром меня нашли грибники местные, отвезли в больницу. И вот, я сейчас здесь.

— Значит, Гришин Павел Степанович.

— Ты его знаешь? — подняла на него испуганный взгляд.

— Узнал, когда тебя искал. Но о его папаше я наслышан. Не знал только, что они медведи.

— Андрей, — и накрыла его руку своей, чем вызвала легкую дрожь в волчьем теле, — может, Элина что-нибудь узнала? Может, решила таким образом отомстить?

— В этом я еще разберусь. Но не думаю.

— Просто мы же с тобой… ничего такого.

— Всё, не накручивай себя, — а в душе резануло от её «ничего такого». — Еще ничего неизвестно, но я все выясню, обещаю. Ты же пока будешь здесь

— Мне работать нужно.

— У тебя с головой вообще, что ли плохо, Рамонова? Ты встать не можешь, — сжал ее пальцы.

— Не ты одна на всем белом свете умеешь готовить Тирамису.

— А вот это прозвучало обидно. Хотя, то ты понимаешь, заядлый не любитель десертов.

— Может, еще полюблю? — и посмотрел таким взглядом, что сердце пантеры больно дернулось в груди. — Ладно. Слушай приказ. С кровати не вставать, кроме как по нужде. Хотя, если не сможешь сама.

— Назаров, до туалета я хоть ползком, но доберусь. На горшочек меня высаживать ты точно не будешь.

— А жаль. поговаривают, зрелище возбуждающее.

— Извращенец.

— В общем, из квартиры ни ногой. Мне надо отъехать ненадолго. Буквально час-два. Справишься?

— Ты меня плохо знаешь, Андрей Александрович, — улыбнулась.

— Ну, это временно.

— Балабол, все-таки ты хвостатый балабол.

— На самом деле, ты первая, кто обозвала меня балаболом, — а про себя подумал, что она и первая, с кем ему нравится говорить.

— С почином, значит.

— Угу, отдыхай, — и не утерпел, коснулся ее лица.

Первым делом Назаров отправился к Элине. Если бы она что — то и прознала, то вряд ли стала бы искать столь изощренные методы, скорее натравила свору своего дорогого родителя. Но чужая душа потемки, как известно.

До Грановской доехал за час с небольшим. Сейчас в волке кипела злость, зверь требовал погони и расправы, требовал крови. Поднявшись на восемнадцатый этаж элитной новостройки, Андрей только вышел из лифта, как чуть ли не нос к носу с Грановской. Невероятно радостная при полном параде она собралась на работу.

— Ой! — аж вздрогнула. — Андрей. Привет, — расплылась улыбкой, — а что ты здесь делаешь?

— Разговор есть, — схватил ее под локоть и потащил обратно к квартире, — открывай.

— Да что с тобой такое? — высвободила руку.

— Элина, — а глаза зажглись, клыки показались.

— Всё, всё…

Волчица впустила будущего мужа в квартиру, ключи с сумочкой бросила на консоль, после чего развернулась к нему:

— И? В чем дело?

— Смотрю, выспалась. Ночью видимо ничего не беспокоило, не тревожило.

— Я тебя не понимаю, — тут же нахмурилась, задышала часто.

— В субботу ты отправила нашего новоявленного кондитера обслуживать вечеринку в Вереск. Так?

— Ну, так, — незаметно выдохнула, — до воскресенья.

— А скажи, наш кондитер вернулся в воскресенье?

— Наверно. Я же им не нянька. Более того, я отправила эту Рамонову со своим водителем.

— Который ее довез и бросил там?

— Так, давай без вот этих около намеков. Если есть проблемы, скажи как есть.

— Ладно. Ты отправила Рамонову, можно сказать, в последний путь, — тут Элина вмиг побледнела, — потому что заказчиками были медведи и один из них, сынок Гришина, решил трахнуть девчонку со своими дружками.

— И они… — забормотала, — они её…

— Она смогла сбежать, увы, сильно пострадала. Сейчас в клинике.

— Твою ж мать, — прикрыла глаза.

— А теперь скажи, ты была в курсе, кто такой Гришин? Учти, будешь врать, пойму.

— Нет, Андрей. Я была не в курсе. Со мной связался секретарь Гришина, мы договорились на двухдневное обслуживание, обсудили меню. Ничего особенного. Я обрадовалась, что к нам обратился такой влиятельный человек. Ресторану только на пользу.

— Почему отправила Рамонову? Она сотрудник новый, причем узкой специализации.

— Потому что она справилась у Данича. Ты был ею более чем доволен. Тем более там ничего особенного и не требовалось, обычный фастфуд. Как она сейчас?

— Хреново. Ах да, чтобы ты знала, она спаслась только потому, что тоже кошка.

— Кошка? — сразу расслабилась. — Так это все меняет, очухается быстро.

Вдруг Назаров подошел к ней, посмотрел ледяным взглядом, от которого у Элины ком к горлу подкатил:

— А если бы там оказалась ты? Если бы тебя захотели вывернуть наизнанку три медведя? Надо было бы так же реагировать? Подумаешь, волчица. Очухается. Но мне почему-то кажется, твой отец в первую очередь отыскал бы этих мудаков и обглодал их кости.

— Прости, — опустила голову, — я поступила неосмотрительно.

— Ты поступила безответственно. Знаешь, что такое управлять людьми? Это брать на себя ответственность за них. Хочешь быть директором, учись думать мозгами. Я купил этот ресторан, чтобы ты там работала, а не использовала как ярмарку тщеславия. Если ты родилась волчицей, это еще не значит, что можно плевать на тех, кто тебя окружает.

— Андрей, — взяла его за руку, — я.

— Хорошего дня, — и покинул квартиру.

А Элина села на край консоли, после чего стащила с себя жакет и бросила на пол, скоро к жакету отправились сережки, браслет, туфли. Следом она достала из сумки телефон, набрала номер:

— Привет. Я очень хочу тебя видеть. Да, смогу. На том же месте.

Назаров в свою очередь отправился в офис, где собрал личную охрану.

— Вам будет задание, — окинул взором группу из бравых волков, — отыскать и отловить трех медведей. Гришина Павла Степановича, Дарчука Евгения Михайловича и Ливнева

Владимира Константиновича. Эти трое закадычные друзья, по вечерам их можно найти в местном клубе «Фил-Фол». Фотки будут через пару минут.

— Что с ними делать, когда возьмем?

— Увезти в Синие дали и позвонить мне.

— Поняли. Будет сделано.

— Хорошо. Но будьте осторожны, эти уроды сильные.

— Не впервой, — пожал плечами начальник охраны.

Когда волки покинули кабинет, Андрей набрал свою ищейку:

— Костик, приветствую. Да, дело есть. Срочное. Отправляйся со своими в отель Вереск. Тот, что за городом, да. Хоть наизнанку там всех выверни, но найди вещи одной моей сотрудницы. Рамоновой Дарьи Леонидовны. Должна быть сумка с документами, ключами, телефоном, ну и прочая мелочевка, может быть, одежда. Все забери и привези мне.

После, прихватив из кабинета необходимые документы по работе, поехал обратно в квартиру. Хотелось как можно скорее оказаться с Дашей рядом, снова накормить ее мясом, поговорить с ней. Да, он пытался отстраниться, но в этой неравной схватке с самим собой проиграл. Проиграл и понял, что сильнее в жизни еще не радовался.

Только вот стоило забраться в машину, как раздался звонок сотового, а на экране высветилась усатая физиономия Густаво.

— КотоШрек, блин, — но все-таки ответил, — да?

«— Добрый день, Андрей Александрович. Можете говорить?»

— Недолго. Давайте коротко и по существу.

«— Вы случаем не знаете, где Дарья? Я никак не могу с ней связаться. Быстров сказал, она не вернулась с выездного мероприятия»

— Дарья нашлась. Но она приболела. Несколько дней ее не будет, так что найдите временную замену, если сами не справляетесь.

«— Сильно приболела? — в голосе зазвучала тревога»

— Короче, — протер глаза, — Густаво, я тебе скажу, но просьба не распространяться. Только Быстрова своего успокой, задолбал названивать. Рамоновой сильно досталось на той вечеринке от компашки бухих уродов. Но она жива и стремительно идет на поправку. Я продержу ее в клинике у своих знакомых, телефон она, понятное дело, потеряла, так что не ищите. Как восстановится, вернется.

«— Я бы хотел помочь с поиском этих мерзавцев»

— Не нужно. Ситуация у меня под контролем. От ответа они не уйдут.

— «Что ж, я вас услышал. Спасибо, что поделились. Передавайте Даше привет от нас. Мы ее ждем» — Угу.

Вот теперь вроде бы со всеми всё решил.

Но с пустыми руками приехать к ней просто не мог. У Даши ни одежды, ни всей этой женской белиберды, которая наверняка очень нужна. Тогда поехал в торговый центр. Рамонова покруглее той же Грановской, а значит… и осмотрелся. В одном из павильонов как раз разгуливала консультант схожей комплекции.

— Отлично… — поспешил прямиком к ней.

В это самое время Элина ехала по МКАДу в направлении города Серпухов. Именно там он будет ее ждать, в съемной квартирке в старой пятиэтажке. Сколько лет им приходится прятаться? Года два-три? Но ничего, когда отец отойдет от дел, когда в нем совсем не останется сил, она сбежит от Назарова и заживет нормальной жизнью.

Через полтора часа наконец-то была на месте. Элина вбежала по лестнице на четвертый этаж, где он уже ее ждал.

— Привет! — подхватил свою волчицу.

— Привет, — обняла его, начала целовать, — как же я соскучилась.

— Не сильнее, чем я, — занес ее в квартиру.

Одежда осталась в коридоре, а они, не отрываясь друг от друга, добрели до кровати, на которую так и рухнули.

— Люблю тебя, — вошел в нее резко.

Элина лишь выгнулась, вцепилась в простыню, а когда ощутила поцелуй, забылась окончательно. Мужчина двигался быстро, касался губами ее лица, шеи, груди. Это была агония, все вокруг перестало существовать, все потеряло смысл кроме них двоих здесь и сейчас.

— Черт, Женя! — вжалась головой в подушку, он же сразу замедлился, чтобы прочувствовать каждый мышечный спазм любимого тела.

— Мне тебя не хватает, — все еще продолжал двигаться, — когда, Эль? Когда ты уйдешь от него?

— Когда будет можно, — и они перевернулись, теперь Элина была сверху, — сейчас нельзя, отец не даст. Я не хочу тобой рисковать, — впилась в его губы.

Через пару минут страсть уступила место тихой эйфории, нежности, близости уже совершенно другой.

— Я уже все подготовил, — пропустил свои пальцы через ее, — нас ждет дом в пригороде Отранто.

На что Элина улыбнулась, после поднесла его руку к губам:

— Еще недолго осталось. После свадьбы отец полностью сложит с себя полномочия и управление стаей перейдет в руки Назарова, тогда мы и сбежим. Андрей искать меня не будет, ему нужна только власть.

Через полчаса Грановская отправилась обратно. Однако, когда она выезжала из двора, за ней последовал черный внедорожник.

Даша

Есть хочется… это хороший признак.

Я сползла с кровати и, слегка пошатываясь, пошла в ванную. Вот бы мне дома такой ремонт. Эх, живут же люди, вернее волки. Душевая поразила своими размерами, да тут смело может мыться футбольная команда, всем места хватит. В своей кабине я одна еле помещаюсь. Полшага вперед, сиськами держатель для мыла задела, полшага назад, задницей — смеситель.

А глянув в зеркало, как-то приуныла. Отвратительно выгляжу! Волосы колтунами, лицо опухшее, будто не просыхала неделю и швы, везде швы, от которых надо срочно избавляться, теперь они только мешают восстановлению. И выпустив когти, принялась за дело. Было неприятно, но проредила я себя аки грядку, с головы это гнездо из марли с ватой тоже сняла, после чего пошла в душ. Впервые меня так потрепало, зато приобрела бесценный опыт, к тому же запомнила запах медведей. Отныне надо слушать интуицию.

Но, черт возьми, вчера я искренне обрадовалась Назарову. Он как настоящий принц прикатил на своем железном коне и спас. За такую заботу я просто обязана отблагодарить его, например, мясным пирогом.

Вода взбодрила, а резко проснувшееся желание творить добро привело в кухню.

И где там залежи хозяйского добра? Вот это да! В холодильнике у Назарова, оказывается, запасов на год вперед. И чего тут только нет, и все подписано. С ума сойти. Мне определенно надо поучиться у него порядку, а то вечно затолкаю всю провизию абы как, потом ищу. Здесь же, помимо порядка, полное соответствие товарного соседства. Ага, вот и говядинка, а-ну иди сюда.

Само собой, я заурчала. Во-первых, бояться нечего, ибо вокруг никого, во-вторых, довольная пантера — певучая пантера. За два часа успела и пирог приготовить, и спагетти Болоньезе, и салат Цезарь с курицей. А когда склонилась к духовке, чтобы достать мясной шедевр, до ушей донесся легкий скрип, отчего сердце ухнуло, и я замерла, готовая в любую секунду сорваться с места.

— Не пугайся, — раздался спокойный голос.

— А ты не пугай, я и пугаться не буду, — обернулась.

Назаров стоял напротив, в руках держал несколько пакетов.

— Смотрю, ты бодра и активна.

— Когда хочется пожевать, все остальное перестает быть проблемой, а это что? — кивнула на пакеты.

— Это для тебя. Мы очень виноваты перед тобой, — положил всё на стол.

— Мы, это кто? — н-да, честно признаюсь, фразочка резанула.

— Я и Элина. Она проявила полнейшую халатность, а я не поинтересовался ее планами, в итоге получилось то, что получилось.

— Угу, ясно, — постаралась улыбнуться. — Спасибо. Ты садись, не робей, волк Андрей, — и наверно не смогла скрыть расстройства, так как он заметил, из-за чего опять насупился, но за стол сел.

— Зачем готовила? Тебе сейчас лежать больше нужно, а если точнее, вообще не вставать.

— Мне значительно лучше. Полагаю, кризис миновал, — усмехнулась. — Еще немного штормит, но завтра к утру я окончательно приду в себя. И смогу вернуться домой, — поставила перед ним пирог. — С говядиной, сыром и сельдереем. Мой фирменный рецепт. Попробуешь, надеюсь?

— Попробую, — буркнул.

— Но для начала, — и подставила ему под красивый нос спагетти, — вот это. Ну и это, — пододвинула поближе салат. — Ешь.

На что он уставился на меня с искренним удивлением.

— Что? — выцепила из тарелки с салатом кусочек курицы.

— Просто… неожиданно. Спасибо.

И пока Назаров ел, я всячески делала вид, что клюю свой кусок пирога, но никак не смотрю на него. Хотя смотрела, при любой удобной возможности смотрела. В какой-то момент так увлеклась созерцанием, что опять заурчала. Ну, не смогла наступить песне на горло, что поделать.

А Волк Александрович так начинился, что даже пуговку на брюках расстегнул. Вот теперь, когда он сыт и почти обездвижен, можно поговорить:

— Понравилось? — сложила руки в замок.

— Более чем. Ты очень хорошо готовишь.

— Благодарю. Тебе удалось что-нибудь выяснить?

— В процессе, — затем взял один из пакетов, достал оттуда коробку с новым телефоном. Очень дорогим телефоном. — Вот, держи.

— Ничего себе. Это слишком, Андрей. Я не возьму.

— Возьмешь, — и подтолкнул ко мне коробку с таким уверенным и безапелляционным видом, что я лишь кивнула. Убедил, ёшкин кот! Вот умеет, могёт.

— А там? — покосилась на остальные пакеты.

— Одежда и женские причиндалы. К тому же, с Гутставо я поговорил, неделю ты на больничном.

— А как же… без меня?

— Найдут временного повара.

— Ты всегда вопросы решаешь так?

— Как?

— В одностороннем порядке. Извини, конечно, но я не твоя женщина. Не знаю, может у вас и принято строить своих волчиц, но с кошками такое не прокатывает. И да, — предвосхитила его возмущение, — ты все это делаешь из лучших побуждений, понимаю. Только не нужно. Во-первых, я выздоровею уже к завтрашнему дню, спасибо врачам, ускорили процесс своевременным вмешательством, во-вторых, у меня есть свой дом.

— Опять отталкиваешь? — облокотился на стол. — Ну, а в-третьих, что? Или, может, кто?

— Может и кто. Только какое это имеет значение, если вы с Элиной очень виноваты, — получай обраточку.

— И что это сейчас было? — вдруг лицо его просветлело, на губах затаилась ухмылка. — Никак чую нотки ревности.

— Еще чего. Много чести. И вообще, ты первый начал.

— Даш? — вдруг поднялся, обошел стол и встал рядом со мной.

— Что? — подняла на волка большие непонимающие глаза.

В тот же миг он склонился и поцеловал. Вот ведь искуситель, а…

Конечно же, я не устояла. Обхватив волка за шею, заставила опуститься на корточки, еще через минуту мы уже были на полу.

— Не могу я без тебя, — прошептал в губы, отчего мое сердце заболело сильнее, чем вчерашние раны. — Физически ломает, понимаешь? — и так легонько касался рук, ребер, ног, все ж тело еще не пришло в норму и шрамы периодически давали о себе знать.

— И какое у нас будущее? Ты бросишь свою невесту ради меня? — в свою очередь касалась его лица. — Наплюешь на все нормы и правила?

На что он уткнулся носом мне в шею и сказал то, чего в принципе я и ожидала.

— Брошу и наплюю, но не сейчас.

— А когда?

— Надеюсь, скоро. Рассказать всего я не могу, ради твоего же блага.

— В таком случае у нас нет будущего. Прости, я не буду ждать мужчину, который готовится к свадьбе с другой, который обнимает ее, целует, спит с ней. Мне нужен тот, — дотронулась губами до его уха, — для кого я всегда буду номером один. До конца жизни.

И снова поцелуй, и снова я оказалась во власти своего же зверя, рвущегося, царапающего душу, рычащего. Пантера стремилась к волку, но волк был чужим. Увы, Назаров из тех, кто всегда будет чужим, у кого всегда будут «потом», «не сейчас», «однажды». Я по наивности так ждала Гаврилова, думала, у нас любовь, у нас много общего, считай одно дело на двоих. Больше ждать не стану. Никого. Мои биологические часы конечны, я хочу семью, хочу детей, дом, хочу быть смыслом для мужчины. И готова отдать всю себя, но не зазря.

— Андрей, хватит…

— Не хватит, — втянул носом запах, и в ту же секунду глаза его пожелтели.

«Мне конец», — успело пронестись в голове, как Назаров рывком задрал подол платья, раздвинул мои ноги, а через мгновение буквально впился в то, что уже стало не просто влажным, а мокрым. Волк не целовал, не играл, он просто вылизывал, да так, что я то и дело теряла связь с реальностью. Притом крепко держал за бедра, чтобы не думала дергаться. Такого со мной уж точно никогда не было. Какие там ласки, какие там нежности, он элементарно трахал меня языком. И делал это умопомрачительно.

В момент, когда его язык очередной раз проник внутрь, я просто исчезла, разлетелась на миллиарды частичек, ведь это был конечный пункт, полное поражение, выход в открытый космос, как хотите.

Потом Андрей меня целовал, что-то говорил, наверно обнимал, а я пребывала точно в невесомости. Все тело покалывало, сердце то ли билось, то ли нет, мозг утратил способность мыслить, потому что до сих пор я чувствовала его губы, его запах, его тепло, слышала его дыхание.

Из прострации вывел телефонный звонок.

Назаров явно не хотел отвечать, но когда посмотрел на экран, все-таки ответил.

— Да, — а голос сразу сделал металлический, — очень хорошо. Приезжай на Кантемировскую. После чего навис надо мной:

— Твои вещи скоро будут здесь. Те, что ты оставила в отеле.

— Ты очень грубый волк, знаешь об этом? — и опустила подол платья. — Только что довел девушку до оргазма и тут же превратился в железного дровосека. Что тебе мешает быть мягче, нежнее?

— Суровые будни, — но взгляд все-таки потеплел.

— Не завидую я Элине, — тогда поднялась.

— Даша…

— Не надо, не старайся. То, что сейчас случилось, было — посмотрела ему в глаза, — охренительно, космически, запредельно. Но на этом давай и остановимся. Ты для меня слишком сложен, а еще слишком занят.

— Я не оставлю тебя в покое, — тоже встал. — Просто не смогу.

— Придется. Думаю, когда ты женишься, все устаканится само собой. И я очень тебя прошу, не втягивай меня во все это, не превращай в девку, которая слаба на передок и полностью лишена нравственности и морали. Сейчас так и происходит. Пока твоя невеста где-то там, ты здесь, ублажаешь кошку.

Сподручный Назарова приехал через час, и я наконец-то получила свои вещи. Самое удивительное, что в сумке обнаружила аж целых четыреста тысяч рублей. Как выяснилось, это была компенсация владельца отеля за произошедший инцидент. О чем там Андрей разговаривал со своим помощником дальше, я не знала, так как ушла в спальню, где первым делом вернула Алёне деньги, благо все мои карты вернулись. А главное, вернулся телефон. Как бы я восстанавливала наработанные годами контакты — даже не представляю. И пока переводила деньги, пока писала смс с благодарностями этой юной волчице, не переставала думать о словах Назарова. «Я не оставлю тебя в покое». Эгоист! Вот он кто. Может, мне вообще слинять из страны? Я ж теперь богатая, кредиты все закрою, куплю себе панамку и рвану куда-нибудь к морю. Почему, собственно, нет? Уж на недельку вполне могла бы, раз у меня больничный. Надо хорошенько обдумать эту идею. После всех событий проветрить мозг не помешало бы.

Когда помощник Андрея ушел, я переоделась в свою одежду, взяла сумку и твердо решила вернуться домой.

— Куда ты? — Назаров поймал меня за руку в гостиной.

— Домой.

— Не уходи, Даш. Останься.

— Спасибо тебе огромное за то, что ты сделал для меня. Пойми уже, я так и буду уходить. Сколько бы раз мы ни встретились, я буду уходить.

Но сегодня уходить было как никогда тяжело, только иначе нельзя. Да, черт возьми, у меня принципы. И да, я боюсь проблем. Трусиха? Возможно. Моя жизнь и так перевернулась с ног на голову после того, как устроилась в Густосу. Думала, буду тихо-мирно трудиться по специальности, копить на ремонт, стрелять глазками в надежде встретить мужчину по сердцу. В итоге встретила Назарова, который залез в душу как заноза под ноготь.

Что ж, я расплакалась. В такси. Потому что стало больно и обидно. Почему в жизни все так по-дурацки? Почему я западаю на говнюков? Красивых, видных, напористых, умных, но говнюков. Тут пиликнул телефон. Прилетело сообщение с ответными благодарностями от Алёны. Милая девочка. Побольше бы таких. И в этот момент пришло понимание. Да, я поеду в отпуск. В первый отпуск за четыре года. Тогда попросила водителя остановить около торгового центра, который располагался недалеко от моего дома.

Самочувствие, конечно, было средней паршивости, но, черт побери, я задалась целью. И пока меня очередной раз не накрыли сомнения, поторопилась в павильон, где сидела туристическая фирма.

— Добрый день! — вошла в помещение. — Мне на море!

Девушки тут же активизировались, заулыбались, глазки у них загорелись, а то в стране кризис, народ экономит, в очереди к ним не стоит.

— Уже определились с направлением?

— На Кипр хочу. Гулять так, гулять.

— Замечательно, у нас как раз сейчас есть очень интересные предложения по Кипру. Одна летите?

^{- Да}

— На какой срок?

— На неделю.

И она застучала маникюром по клавиатуре. Как говорят, на острове много кошек, так что, я там буду чувствовать себя в своей тарелке. На меня братья меньшие реагируют всегда одинаково — облепят со всех сторон и сидят, греются, естественно, урчать начинают. И вот, бывает, сидим на лавке в парке, урчим всей мохнатой компанией. Красота!

— Можно ваш загранпаспорт?

— Ой, — спустилась с небес на землю. — А вы подождете минут двадцать? Я тут рядом живу и сейчас быстренько все принесу.

— Конечно.

М-да, после такой трепки быстренько как-то не получалось. Но у подъезда меня ждало еще одно испытание — Быстров. Он сидел на лавке, курил и выглядел таким покинутым котом, что у меня сердце сжалось.

— Привет, — подошла к нему.

— Даша! — тут же подскочил. — Наконец-то!

— А что ты здесь делаешь?

— Назаров отзвонился и сказал, что ты поехала домой.

— Вот как… — неужели у Волка Андреевича мозги на место встали, и он понял, что лучше отступиться? Но, блин, балабол несчастный! Не оставит меня в покое, без меня не сможет. И нате, пожалуйста. Сдал со всеми потрохами.

— Что с тобой случилось? — заметил шрамы на руках.

— Нарвалась на медведей. Представляешь, за все двадцать с лишним лет ни разу не встречалась с ними, даже не думала об их существовании.

— Как себя чувствуешь?

— Позавчера было все очень плохо, а сегодня почти уже хорошо. Но я все-таки решила взять больничный.

— Само собой. И я бы с удовольствием помог тебе. Все что угодно, Даш.

— Вить… я… — что ж так тяжко даются слова, — я уеду на неделю. Мне нужно успокоиться, переосмыслить многое. Неделя полного уединения. Столько всего случилось за месяц, что ужас просто. Расставание, новая работа, отвратительное начальство, и я сейчас не о Г уставо, он восхитительный, и последнее происшествие, которое не буду скрывать, пошатнуло, сильно пошатнуло. Надеюсь, ты не обидишься. Мне, правда, нужно.

— Ты очень искренняя и настоящая, Даш. И мне очень жаль, что все получилось именно так, что мы все оказались далеко от тебя. Мы виноваты и нам очень стыдно.

— Вы-то в чем виноваты? Это Грановская отправила меня к черту на куличики, а я с дуру согласилась, потому что хотела денег лишних заработать. Просто так произошло.

— Надеюсь, через неделю ты к нам вернешься, — печально улыбнулся.

— Должна.

На том и разошлись. Увы, Виктору я сейчас ничего хорошего сказать не смогу. В душе, в голове такая круговерть творится, что аж страшно. В конце концов, сама себя не пожалеешь, никто не пожалеет. Назаров так и будет горным козликом скакать вокруг своей Элиночки, Густаво с командой будут работать, пока я, значит, буду страдать депрессией. Нет уж!

Блин! Я же загранпаспорт должна отнести!

К вечеру, расправившись со всеми делами, приготовила себе рулетики из ветчины с сыром, достала из закромов бутылочку ликера и со всем эти добром разместилась перед телевизором. Итак, терапия под названием «Кошки не сдаются» началась. День первый — гастрономический.

И только хотела отправить первый рулетик в рот, как зазвонил домофон.

Каково же было мое удивление, когда на экране увидела саму Грановскую. Они сговорились что ли? Интересно, ее тоже прислал Назаров с повинной. А пустить пришлось. И пока волчица поднималась, я готовилась к худшему, в конце концов, может, Элиночка приехала на самом деле добить меня?

— Добрый вечер, Элина Марковна, — открыла дверь.

— Добрый, Дарья, — держалась она, как всегда уверенно, смотрела свысока. — Я приехала извиниться перед тобой, — и еще выше задрала подбородок. Ну, блин, хоть бери и вези эту гламурную красоту в музей мадам Тюссо. — Надеюсь, этого будет достаточно в качестве извинений? — вытащила из сумочки конверт. — Здесь десять тысяч долларов.

Обалдеть! На меня деньги сегодня сыплются как из рога изобилия. Так скоро миллионершей стану и работать не придется.

— Я в порядке. И благодарю, но мне ничего не нужно.

— Уверена?

— На все сто. Но спасибо за внимание, — хотела бы сказать «за заботу», только это и не пахнет заботой. Даже не поинтересовалась самочувствием, а сразу начала пихать деньги.

На что она кое-как улыбнулась, после чего со спокойной душой убрала конвертик обратно в сумочку.

— Ладно. Если что, ты обращайся.

— У меня только одна будет просьба.

— Слушаю.

— Я хочу продолжать работать в команде Густаво.

— Да, конечно. Как оправишься, возвращайся. Твое место никто не займет.

— Спасибо.

— Выздоравливай, — очередной раз, словно выплюнула эта восковая кукла.

Пренеприятная особа. Я заметила, Элина пребывает, как правило, в двух состояниях, или состоянии злости, или тотального безразличия, иногда правда улыбается, пытается изобразить кокетство, только даже невооруженным взглядом видно, что это все ненастоящее. И понять я не могу, отчего так. То ли от природы она немного того, то ли за этими масками прячется глубоко несчастная женщина. Да и какая мне разница. Родилась Грановская истуканом или стала в силу каких-то причин, факт есть факт — она не испытывает сочувствия к окружающим. Страшно представить, какая из них с Назаровым выйдет пара. Один топор, вторая полено. И вот будут друг друга на щепки лохматить. Бр-р^-р-

Вообще, зря я наверно деньги не взяла. Но после всего, что случилось между мной и Андреем, не смогла. Рука не поднялась. Да, мы не спали, да, Элина наставляет рога ему почем зря, но все равно, я-то, получаюсь, не лучше. И чувство теперь это гадливое не отпускает. Может, после отдыха отпустит? К которому, кстати, не мешало бы подготовиться. Вылет уже завтра.

На следующий день…

Назаров сидел в кабинете Элины и пытался разобраться в той мешанине из букв и цифр, которую эта горе-директор оставила после себя. Видимо Грановская поняла, что директор ресторана должен еще и работать, а не только носить строгие костюмы от кутюр и гонять сотрудников за абы что.

— Дура, блин, — очередной раз вчитался в неразборчивый почерк, — на кой хрен оно вообще мне надо… своей работы завались.

Еще через полчаса Андрей решил не тратить силы и нервы, а найти настоящего управленца. Иначе заведение уйдет ко дну уже в следующем квартале. Налог на землю, счета за электричество и воду, заработная плата, расчеты с поставщиками, закупка оборудования для кухни, обслуживание здания. Здесь кроме директора нужен еще и грамотный бухгалтер, которого Грановская обещала взять, но почему-то до сих пор не взяла. Не потому ли, что просто забила на всё?

— Можно войти? — на пороге возник Густаво.

— Уже вошел, — бросил, не отрываясь от бумаг. — Чего нужно?

— А Элины Марковны нет?

— Я за неё.

— У нас тут проблема возникла. Обсудить бы.

— Так проходи, садись, — наконец-то поднял на него взгляд. — Что за проблема?

— С новыми блюдами, которые ввела Элина Марковна.

— А что с ними не так?

— Впервые за все время моей здесь работы гости начали возвращать блюда. Им не нравится мясо диких животных. И с каждым возвратом мы теряем клиента, так как наш уровень, наши цены не дают права на ошибку. Человек, заплативший восемьсот, тысячу, две тысячи за блюдо не должен его возвращать. Репутация страдает.

— Так, может, не в мясе дело, а в тебе? — сложил руки в замок. — В поваре, неспособном приготовить продукт должным образом?

— Андрей Александрович, при всей вашей нелюбви ко мне, все-таки постарайтесь сейчас рассуждать беспристрастно. То мясо, которое сюда везут, оно имеет странный запах. Особенно медвежатина и оленина. Более того, у меня есть подозрения, что под олениной идет нечто совершенно другое. Я такого не встречал. Мы в силу нашей природы, обонянием не страдаем, так вот запах от мяса отторгает. Ни я, ни мои повара, ни разу не попробовали блюда из него. Был бы я голословен, но мнение гостей подтверждает мои слова. Если так продолжится, скоро наш зал опустеет.

— Хорошо. Через минут пять зайду и посмотрю на мясо.

— И еще, я нашел кондитера на время отсутствия Дарьи. Она ведь вернется к нам?

— А есть сомнения?

— Есть. В первую очередь у самой Даши. Ладно, — поднялся, — я вас жду в кухне.

Когда за Густаво закрылась дверь, Назаров немедленно набрал Рамоновой, но в ответ услышал то, что его всегда бесило: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».

— Твою мать, — чуть не раздробил телефон. — Сбежать, значит, вздумала. От меня, Дашенька, тебе не убежать при всем желании, — сейчас же вспомнил то, что произошло между ними в кухне на полу. Рамонова, видимо, еще не осознала до конца, насколько попала. Если волк выбрал самку, самке с этим остается только смириться.

Но прежде чем бежать на поиски беглянки, пришлось наведаться в кухню, где Густаво выложил на стол привезенное сегодня утром дикое мясо. Андрей сразу уловил запах, а уж он прекрасно знал какое мясо и как пахнет. Кот оказался прав. Единственно, Густаво не смог понять, чей это запах.

— Каждая партия имеет такой запах? — с нескрываемым отвращением посмотрел на мясо.

— Нет. Через раз. Может быть, вы знаете, в чем причина?

— Скорее всего, нарушение технологии обработки туш. Больше это мясо не принимать, из меню вычеркнуть все блюда из него. Будете работать с Италией, как и работали всегда.

— Хорошо, — довольно кивнул шеф.

Из кухни Назаров вышел в состоянии бешенства. Грановский уже все берега попутал, поганый ублюдок. Тогда набрал Элину:

— Ты где? — прорычал. — Нам немедленно надо увидеться.

Через полтора часа он уже сидел в небольшой кафешке, которая располагалась недалеко от торгового центра, где сейчас разгуливала Элина со своими подружками. Явилась она вовремя, а увидев Андрея, лишь очередной раз покачала головой. Видеть его не хотелось совершенно, но она должна слушаться, должна улыбаться ему, должна быть на все согласной волчицей.

— Привет, — села за стол, пакеты поставила рядом, — что за срочность?

— У меня к тебе будет всего один вопрос. Ты знала, что за мясо везут в ресторан?

— Ну, да. Как и договаривались. Медвежатина, оленина, — начала загибать пальцы, — кабанятина и косуля. А в чем дело?

— Дело в том, дорогая моя, что вместо обычной оленины и медвежатины компания твоего отца везет в ресторан мясо оборотней, само собой, обернувшихся. Тем не менее, мы кормим гостей, считай, человечиной.

— Что? — в тот же миг позеленела. Тошнота подкатила к горлу. — Я же… я же это пробовала,

— и прикрыла рот салфеткой. — Ты в этом уверен?

— Успокойся, — теперь-то стало ясно, она ничего не знала. — Возможно, ты пробовала нормальное мясо. Не каждая партия идет такой. Но с этого момента всё. Больше никакой дичи, а Марк пусть найдет себе другой способ избавляться от неугодных.

— Да, конечно. Скажу, что мясо не прижилось, его не покупают.

— Вот и умница.

— Мне очень жаль, — а глаза ее покраснели, — я не виновата, Андрей.

— Всё, выяснили. Можешь возвращаться к своим подругам. Хорошего шопинга.

— Мне приехать вечером?

— Нет. Я буду занят.

— Тогда, до завтра, — еле скрыла радость.

Андрей дождался, когда Грановская уйдет, после чего заказал себе чашку кофе. Больше всего на свете ему бы сейчас хотелось сидеть за этим столом с Дашей, смотреть ей в глаза, чувствовать ее запах, опять о чем-нибудь спорить, подначивать. С ней рядом раненый зверь успокаивается, а главное, рядом с ней хочется быть просто человеком с обычными человеческими проблемами. Да, она верно сказала, он грубый, а еще жестокий, циничный, бескомпромиссный. Но так уж сложилась судьба. Невозможно быть другим, если твоими спутниками с самого детства были лишь ненависть и жажда мести. Только они имели смысл.

Тогда взял телефон и хотел снова набрать Рамонову, как на экране высветилось имя ищейки.

— Да, — ответил в тот же миг. — Всех троих приняли? Очень хорошо. Ждите, скоро буду. Без меня не трогайте.

Вот в этом он определенно хорош, это он умеет — спускать шкуры и убивать подонков.

Синие дали, а точнее недостроенные складские помещения, находились в пятидесяти километрах от города, там было тихо, уединенно и очень удобно решать проблемы со всякого рода ублюдками.

Назаров приехал туда под вечер и пока ехал все пытался дозвониться до Даши, только безуспешно. Телефон по-прежнему был выключен. Так что, в здание, отстроенное наполовину, зашел уже будучи на взводе. Тотчас к нему присоединились его волки:

— А медведики-то права качают, — усмехнулся начальник охраны, — адвокатов требуют.

— Давно они здесь?

— Часов пять маринуются.

— Оборачивались?

— Нет, мы же их на цепь посадили. А рискнули бы перекинуться, задохнулись.

— Что ж, выпускай. Хочу посмотреть на благородных зверей, — процедил сквозь зубы.

Волки собрались вокруг контейнера, предназначенного для перевозки морских грузов. Двое их охраны убрали мощные засовы, затем открыли створы. Сейчас же на свет из душного железного ящика показались трое. На них не было ничего, кроме штанов и стальных ошейников с цепями.

— Какого хера творите?! — заголосил сам Гришин. — Вы хоть знаете, кто я?! Псы поганые! Немедленно отпустите!

— Отпустим, — произнес удивительно спокойным голосом Назаров, — но как будем отпускать, зависит от вас. Целиком и живыми или по частям и дохлыми.

— Какого вам от нас надо? — мгновенно оробел медведь. — Мы вас знать не знаем. Остальные же дружно закивали в знак согласия с приятелем.

— Так и я вас не знал, парни. И жили мы все себе в радость, не зная друг о друге. Но вот случилась оказия. Вы захотели оттрахать втроем одну маленькую пантеру.

— Это была его идея! — выскочил вперед один из дружков и указал на Гришина.

— Ты встань на место, ссыкло, — глянул на него с презрением начальник охраны, — команды «ходить» не поступало.

— В общем, мне ведь срать, кто из вас был идейным генератором. Развлечься хотели все, вот и отвечать будете все.

— Но мы ее не трогали, — дрогнул голос Павла, — она сбежала. Покоцалась если только, когда окно разбила.

— А какая разница. Она сбежала, а окажись на ее месте женщина послабее, тогда что? Уверен, вы с удовольствием напихали бы в нее своих отростков. Вы ведь не медведи, даже не мужики, вы гниды, которые сосут папашины кошельки. Согласись, Сев, — посмотрел на начальника, — гниды же?

— Как есть гниды, — закивал тот. — Ровно три штуки. А с гнидами, что надо делать? — улыбнулся. — Давить их надо.

— Слушайте, давайте договоримся, мужики, — захлопал глазами Паша. — У нас есть деньги. А урок мы усвоили, больше такого не повторится.

— Да нихера вы не усвоили, — Андрей достал из кармана пачку сигарет, вытянул оттуда одну.

— Что же вы с нами хотите сделать? — проблеял дрожащим голосом третий дружок.

— Будем перевоспитывать. Вы сегодня пройдете краткий курс морально-нравственного воспитания. Итак, — Андрей кивнул своим, и те начали раздеваться, — смоделируем ситуацию. Вы у нас три слабеньких девицы, которые шли себе и вдруг повстречали нехороших ребят, которые захотели развлечься.

В этот момент волки стремительно менялись. Уже через минуту медведи оказались в окружении стаи из пятнадцати голов. Назаров в свою очередь закурил, а выпустив дым, продолжил:

— Теперь вопрос. Что вы будете делать? Бежать-то вам некуда, девочки.

— Пожалуйста, не надо, — замотал головой Гришин.

— Надо, Павлик, надо. Иначе никак, — затем подошел к Севе, — потрепите их, как следует, после выбросите где-нибудь в лесу. И держи меня в курсе, наверняка утырки поползут жаловаться.

— Будет сделано, — кивнул здоровяк.

А вот теперь пора ехать к ней и спросить, почему хулиганка телефон отключила.

Весь обратный путь Андрей представлял, как обнимает ее, как прижимает к себе, как целует гордячку до потери пульса. Она его кошка. Только его. И однажды они смогут быть вместе. К дому Даши подъехал, когда на часах значилась полночь. Но, увы, на звонки домофона Рамонова тоже не ответила. В итоге пришлось разбудить консьержа.

— Доброй ночи, — заговорил в динамик. — Вы мне не поможете?

— «А вы видели, который час, молодой человек? — послышался сонный и очень недовольный голос»

— Видел. И готов отблагодарить за беспокойство пятью тысячами рублей. Мне всего лишь надо знать, девушка из сто пятой квартиры сейчас дома?

— «Я не могу предоставить вам такую информацию. Простите. Запрещено»

— Хорошо, а за десять тысяч запрет снимите? — и достал деньги, скрутил их трубочкой, после воткнул в щель между панелью домофона и дверным полотном.

Спустя пару минут задумчивого молчания снова послышался голос, но уже не такой сонный:

— «Хозяйка сто пятой уехала. Сказала, что неделю ее не будет»

— Куда уехала?

— «Этого не знаю. Но такси заказала до аэропорта»

— Спасибо, — и поспешил в машину.

Вот как теперь ее искать? Где? Удрала-таки усатая.

Даша

Как же здесь круто! Только сошла с самолета, а уже чувствую себя отдохнувшей.

Я решила провести недельку в славном городе Полис, где сняла маленькую одноэтажную виллу, из окон которой, по заверению турагента, открывается чудесный вид на Средиземное море. Как говорят, городок славится дикими пляжами и рыбными деликатесами, однозначно рай для кошки.

И главное, я исчезла для Назарова! Пришло время перезагрузки. Никакого телефона, никакого интернета, никаких дурных воспоминаний! Это мой девиз на ближайшие семь дней.

А на парковке аэропорта меня уже дожидалось такси. Улыбчивый киприот помог уложить в багажник чемодан, и поехали мы навстречу чему-то очень хорошему. Ох, и оторвусь я. Утренние пробежки вдоль побережья, возлежания у бассейна со стаканчиком фруктового молочка, прогулки по тихим улочкам города и, конечно же, посещение купальни Афродиты. А еще рыбка, много рыбки и морепродуктов. Ну, все, сейчас заурчу. Все-таки здорово устроить себе такой вот незапланированный отпуск.

За час с небольшим добрались до места назначения. Боже, может, взять да и перебраться на Кипр? Одноэтажный домик с белеными стенами, голубыми ставнями и широкой верандой, к которому мы подъехали, утопал в пальмах, апельсинах, жасминах и цветущих кустах разной степени пушистости. Выбравшись из машины, я первым делом вдохнула это разнообразие ароматов, после чего вслушалась в обилие звуков. Пели птицы, стрекотали насекомые, листья шелестели на ветру, шумело море.

В этот момент дверь дома открылась, и на пороге появился хозяин виллы, что удивительно, свободно говорящий по-русски, а как выяснилось чуть позже, русский эмигрант с греческими корнями Константин Зервас.

— Добро пожаловать, — расплылся широкой улыбкой. — Как добрались?

— Спасибо, очень хорошо.

Господин Зервас пригласил в дом, провел по всем комнатам, рассказал что, где и как. Но больше всего удивило то, что я увидела в кухне, а точнее в холодильнике. Продукты!

— Я позаботился о самом необходимом, чтобы вам не нужно было сразу бежать по магазинам.

Через минут пятнадцать, оставив свои контакты и наказав звонить в любое время дня и ночи, если у меня появятся просьбы или вопросы, хозяин удалился. Я же подошла к окну в кухне, распахнула ставни и пропала. Просто пропала. Турагент не обманул. Местами синее, местами лазурное море мерцало в лучах полуденного солнца, и где-то далеко-далеко впереди сливалось с небом. До берега отсюда рукой подать. Никакой бассейн не нужен, когда такая красота под боком. А вот сейчас можно и поурчать.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что слишком уж хорошо себя чувствую в одиночестве. Может быть, мне на самом деле лучше жить типичной кошачьей жизнью? Всегда в поиске, всегда на адреналине. А потом годикам к тридцати пяти родить котенка, чтобы мисочку молочка с колбаской было кому принести в старости. Кстати, о колбаске… пора бы и перекусить.

После вкуснейшего сыра с местными томатами и буженины я твердо решила опробовать море. Но только собралась сменить гардеробчик на более, так сказать, пляжный, как в дверь постучали. Никак хозяин вернулся? Собственно, больше тревожить-то и некому. Однако, стоило подойти к двери, как моё сердце забыло свою основную функцию. Нет, нет, нет!

Черт побери, нет! Не может этого быть! Запах был настолько явный и настолько знакомый, что я просто застыла на месте, не зная как поступить. Разве что мертвой притвориться или кричать «никого нет дома, приходите позже». Твою мать, как? Как он смог меня найти? Это же невозможно! А стук повторился, затем послышался голос, от которого уже легкие забыли свою функцию.

— Я ведь знаю, что ты там. Вот прямо за дверью стоишь.

Нет меня здесь, сукин ты сын! Где угодно я, но не тут. Не для тебя уж точно!

— Даша, не вынуждай ломать дверь. Я ведь сломаю. Когда волк голодный да еще не спал всю ночь, он очень злой.

— Не пущу, — едва мяукнула. — Уходи.

— Прошу тебя по-братски, пусти замученного зноем оборотня. Волки не приспособлены к долгому нахождению на открытом солнце.

— Как ты, блин, нашел меня? — и ощутила себя поросенком из сказки, соломенный домик которого вот-вот сдуют.

— Откроешь дверь и расскажу.

Конечно же, я пустила мерзавца. Более того, испытала приступ искреннего сочувствия, когда увидела взмыленного Назарова с глазами, как у вурдалака. Эх, недолго музыка играла. Андрей же ногой затолкал в прихожую спортивную сумку, после чего зашел сам.

— Я ведь предупреждал, от меня не убежишь, — направился к дивану.

И, скинув на ходу промокшую рубашку, рухнул на диван.

— Долбанная жара. Рамонова, — покосился на меня, — хоть водички дай, а.

После целого графинчика водички Андрей более или менее остыл. Зато теперь можно на него орать.

— Это как понимать вообще?! Какого хрена, Назаров?!

— Что сказать, заставила ты меня побегать, — а губы волчары растянулись в ехидной ухмылке,

— в итоге побросал все важные дела, забыл про сон и еду, поднял свою стаю на уши. У меня, знаешь ли, отменные ищейки. Хоть из-под земли достанут.

— Зачем, Андрей?

— А вот это хороший вопрос, — поднялся, подошел ко мне, и снова я очутилась в плену его запаха, его дьявольской энергетики, — затем, чтобы провести эту неделю с тобой. Показать тебе, что я могу быть не только грубым. Ну и доказать, что ты моя.

На это я лишь уткнулась лбом ему в грудь и тяжело выдохнула. Все, больше у меня нет слов. Хотя нет, парочка еще завалялась.

— Ты форменный засранец.

Он же обнял, прижал к себе и поцеловал в голову, отчего у меня ком к горлу подкатил, а заодно и слезы запросились наружу. Этот волк не знает слова «нет», этот волк меня погубит.

— Какие планы? — забрался руками под блузку.

— Я собиралась на пляж, — старалась его не трогать, иначе звериное нутро возьмет своё. Я ведь не железная, а его руки, его близость каждый раз толкают на очередное грехопадение. Заводит меня пёс проклятый, и с этим ничего не поделаешь.

— Окей, — по-хозяйски осмотрелся, — хорошую ты себе норку подыскала.

— С тебя, кстати, пятьдесят процентов за аренду.

— Угу. А плавать голышом будем?

— Разбежался.

— Ну, не сегодня так не сегодня, — и пошел к своей сумке, из которой вытащил плавательные шорты. — Последний раз я в отпуске был… — наигранно задумался, — пожалуй, никогда, — после чего совершенно спокойно стащил с себя джинсы с трусами.

— Он у тебя всегда в таком состоянии? — глянула на волчье хозяйство, находящееся сейчас в весьма приподнятом «настроении».

— Ты же рядом.

— Ой, всё, — и отправилась в спальню переодеваться.

Целую неделю с ним под одной крышей! Как я выдержу? Он ведь не успокоится, пока не поселится в моей кровати. Чувствую, шерсть будет лететь клочьями, ибо никаких больше церемоний. Если Назаров начнет наглеть, узнает каковы на прочность зубы пантеры. Вот вгрызусь ему в задницу, посмотрим, как запоёт.

Через минут десять мы вышли из дома.

— И как тебе удалось оставить свою империю вместе с невестой? — натянула на голову панамку в ромашках.

— А у императора есть помощники. Что до невесты, то моё отсутствие ей только в радость,

— в свою очередь нацепил солнечные очки.

— Кстати, у тебя плечи и спина рыжие. Быстро обгоришь.

— Так намажь меня кремом.

— Слушай, тебя совсем не волнует, что по возвращении к нам может возникнуть масса вопросов? — достала-таки из пляжной сумки солнцезащитный крем. Лечить хвостатого от ожогов мне совсем как-то не хочется.

— А я сейчас в Сочи, например. У меня там один из филиалов открывается. Где ты, понятия не имею.

— Н-да, какой же ты кобель, Назаров.

— Не согласен, — сел на лежак.

И выдавив на пальцы побольше крема, начала натирать им назаровские телеса. Блин, это так приятно, так классно. А когда повела ладонями по рельефной груди, Андрей схватил за руки.

— Рамонова, ты ведь занимаешься самообманом, — пропустил свои пальцы через мои. — Я тебе нравлюсь. И не отрицай. Если мужик не нравится, самка никогда не потечет, уж извини за очередную грубость. А ты уже мокрая.

Сволочь ты, Назаров! Ой, сволочь! Но как же хочется потереться о тебя, поластиться, пропитаться тобой.

— Как говорится, от здоровой уверенности до нездоровой самоуверенности один шаг, Андрей Александрович.

— Какие умные слова, Дарья Леонидовна. Никак сама придумала?

— Из настольной книжечки афоризмов вычитала.

— Ты там закончила? Или, может, еще что-нибудь натрешь? Что-нибудь выпирающее.

— Что-нибудь сам себе натирать будешь, похотливое животное.

— Я имел в виду нос.

— Плоский у вас юморок, — обошла его и размазала остатки крема по носу и щекам.

— А тебя натереть не надо?

— Нет, я всегда прожариваюсь равномерно со всех сторон.

Таким я его вижу впервые. Андрей улыбается, шутит, в глазах пляшут чертята, а главное, он расслаблен. Словно два разных волка. И тот волк, который здесь, мне определенно нравится. Только я не имею права поддаваться соблазну, иначе рискую угодить в капкан. Надо почаще напоминать себе о Гаврилове. Он теперь мой личный стоп-сигнал.

Не успели мы подойти к берегу, как волчище помчался прямиком в воду. Перегрелся бедняжечка, взопрел. А вот мне бы для начала освоиться, привыкнуть к здешним температурам.

— Ты скоро, нет? — успел доплыть до буйков и вернуться обратно, пока я все мочила пятки.

На адреналине, честно, могу хоть в кипящую лаву запрыгнуть, в стальных случаях буду сомневаться, топтаться на месте, все-таки мой внутренний зверь не питает совсем уж большой любви к воде.

— Скоро, скоро. Ты пока можешь до Сочи сплавать.

— Кажется, кому-то нужна помощь?

— Даже не думай!

— А я все-таки помогу, — резво выскочил из воды и в ту же секунду подхватил меня на руки.

— Назаров! Не смей! — завизжала. — Я тебе этого не прощу! В тапки гадить всю неделю буду! Чёрт! — ощутила пятой точкой прохладную воду. — Андрей!

— Слышала о пользе приседаний? — еще крепче прижал к себе. — На счет три! Раз, — принялся слегка подпрыгивать, — два… три! — и опустился вместе со мной в воду.

А когда я хотела послать его куда подальше, мне заткнули рот поцелуем. В тот же миг стало плевать на всё. Холодно — не холодно, глубоко — мелко, без разницы.

— Кажется, мне улыбнулась удача, — продолжал касаться губами подбородка, щек, — я поймал морского котика.

— Ну, спасибо. Обласкал.

— Даш? — посмотрел в глаза.

— Что?

— Я подыхаю без тебя.

— Но сейчас-то я тут, — обняла его за шею.

— Да, сейчас тут… и это самые счастливые мгновения.

Но мне почему-то стало грустно от этих слов, вернее, не от самих слов, а от той интонации, с которой они были сказаны. В глубинах волчьей души явно кроется нечто очень, очень печальное. Вот бы заглянуть туда, в эту самую глубину.

— Ты сказала, что будешь всегда уходить. А я буду снова и снова находить тебя.

— Давай обойдемся без откровений. Я не поведусь на красивые слова.

— А это не красивые слова, это констатация факта, Даш. Ты же наверняка знаешь, как волки себе пару выбирают. Раз и навсегда.

— Так, ты уже выбрал себе пару. Ту самую, которая сейчас думает, что ты в Сочах трудишься в поте лица на благо семейного бюджета. Разве нет?

— Нет, — уверенно мотнул головой. — Все совсем не так.

— А как именно ты мне рассказывать, естественно, не собираешься.

— Могу сказать одно, Грановская не моя пара, она временная необходимость. Впрочем, я уверен, что таковым же являюсь и для неё.

— Несмотря на это ты все-таки женишься на своей не избраннице. Верно?

— Должен.

— Знаешь, у меня уже были отношения, основанные на пустых обещаниях. Причем меня точно так же убеждали, что я единственная и неповторимая. В итоге оказалась далеко не единственной и совершенно не неповторимой. Вы волки те еще макаронники. Вам лапши на уши навешать, как на деревце пописать.

— Моя жизнь, Даш, далека от идеала. И заметь, я не вру, а говорю как есть.

— Пока что я ничего нового не узнала, уж прости. Ты по-прежнему занимаешься словоблудием и у нас по-прежнему никаких шансов. И вообще, с чего такая уверенность, что я твоя пара? Мы живем в современном мире, где люди давно отошли от всех этих традиций и суеверий.

— Дело не в традициях с суевериями. Ты просто это чувствуешь. Понимаешь и умом, и телом, и душой.

— А если я к тебе подобного не испытываю? — заставила отпустить себя. — Что тогда? Насильно мил не будешь.

— Ты испытываешь, — гаденько ухмыльнулся, — это я тоже чувствую.

— Ну, знаешь ли. Физическое возбуждение далеко не равно душевному.

— А такое бывает? — снова обнял.

— Слушай, Назаров, хватит, а… надоел. Давай уже плавать.

— В шкуре или без?

— Сейчас день, какая шкура? — покачала головой.

Мы долго плавали. Так долго, что когда выбрались на берег, просто рухнули на песок. И снова я смотрела на Андрея, пока он лежал с закрытыми глазами. Смотрела, как капельки воды стекают с мужественного лица, как вздымается грудь с каждым вдохом, как он морщится при попытке посмотреть на солнце. Кажется, волк опять прав. Да, у меня внутри все рвется, переворачивается и скручивается от его близости. Это ничем не объяснить и, к сожалению, никак не исправить. Только вот в истинные пары я не верю, хоть убейте. Зато Назаров, похоже, верит и теперь будет меня всячески терроризировать. Или просто-напросто врёт. Возможно, Элина ему на самом деле не нравится, возможно, их связь оправдана лишь бизнесом, что до остального, здесь никакой ясности и никакой уверенности. И меня это убивает. Гаврилов хотя бы так врал, что я верила, здесь же вообще творится какой-то театр абсурда.

— Теперь бы поесть, — пробормотал. — Здесь наверняка много таверн.

— Короче, давай договоримся, что называется, на берегу, — поднялась и начала отряхиваться,

— мы с тобой здесь как кто угодно, но не пара.

— Не-а, никаких договоров-переговоров. Вот увидишь, Рамонова, не сегодня, так завтра у нас все будет.

— Тогда пеняй на себя.

— Помнишь березняк? Я ведь скрутил тебя без особого труда.

— Я была не готова к такому развитию событий, вот и растерялась.

— Брось, Даш. Ты сама украла у меня мясо, а значит, сама и поспособствовала нашей встрече.

— За что корю себя каждый божий день, — натянула на купальник тунику.

— Глупая киса, — тоже поднялся, — глупая и наивная, — вдруг резко схватил меня, прижал к себе, — ты моя, Дашка. Запомни. Ты моя.

— Уясни, Назаров, я никогда не ходила, не хожу и не буду ходить в любовницах. Это пошло и грязно. И если я тебе на самом деле нравлюсь…

— Нравишься еще слабо сказано. Но ты права, обойдемся без откровений, рановато для них.

Это он мне на любовь так толсто намекнул? Ну, точно Гаврилов номер два, только еще наглее и безжалостнее.

И только мы подошли к двери дома, как на порог выскочила местная кошка. Животина тут же выгнулась, зашипела на волка, а тот не остался в стороне и рыкнул на нее в ответ. В мгновение ока кошка подбежала ко мне, начала ластиться, урчать.

— Вот зачем котейку обидел? — погладила мурку. — Между прочим, я так однажды с парнем рассталась.

— Твоя родственница первая начала.

— А здесь кошек много, Назаров, очень много. Смотри, натравлю на тебя. Будешь ходить весь в царапинку.

— Плохо ты меня знаешь, дорогая. Я когда пацаном был и подолгу скитался по лесам, то поймать и сожрать кошку было за большую радость. На вкус вполне себе. А сожрать я их могу много.

— Фу, Назаров! Вот фу!

Оказавшись в доме, я сразу поспешила в душ. И, конечно же, Серый бок присоединился ко мне.

— Ты меня теперь вообще что ли в покое не оставишь? — невольно скользнула взглядом по его телу.

— Не оставлю, — и одной рукой взял меня за шею, второй накрыл лобок, начал медленно поглаживать. — Ты приручила волка, осталось его одомашнить, — провел своими гудами по моим. — Я слов на ветер не бросаю, Даша, — провел языком по шее, отчего колени подкосились. — Никогда.

— А я не верю тебе, — запустила пальцы ему в густую шевелюру, прижалась щекой к могучему плечу. Еще чуть-чуть и меня накроет.

— Позволь сделать тебе приятно, — втянул носом воздух и тотчас зарычал.

Здесь и сейчас…

Назаров вдыхал аромат ее тела и стремительно терял самообладание. Запах кошки, точно наркотик, отправил сознание в какую-то параллельную реальность. Когда Даша стала влажная, Андрей понял, что ждать больше нельзя. Ему жизненно необходимо попробовать ее, услышать стон, увидеть удовольствие на ее лице. В ту же секунду он опустился на колени, схватил свою самку под бедра и наконец-то ощутил этот божественный вкус, от которого зверь внутри пришел в дикий экстаз. Волк касался нежной кожи бережно, но настойчиво, ласкал языком, покусывал, а скоро проник в горячее лоно пальцами. И до чего же быстро она возбуждается. Что тогда на полу, что сейчас…

В жизни ему никогда так башню не сносило, но случилось повстречать кошку в темном парке и всё.

Когда Даша застонала, когда начала впиваться пока еще ноготками в плечи, захотелось овладеть ею как положено, однако пришлось перебороть себя. Она все-таки еще очень боится, протестует, хотя наверняка понимает, что уже не отвертится. Но раз хочет немного потопать ножкой, пусть потопает.

— Я расскажу о себе, — вдруг поднялся, — сегодня. за ужином, — и поцеловал.

Слова Назарова подстегнули, словно бы облегчили полет, обнадежили, а оргазм полностью лишил здравомыслия, и Даша диким зверем набросилась на Андрея, болезненным поцелуем впилась в его губы. И пока целовала, ласкала рукой. Волку много времени не потребовалось, сдался за минуту. Неожиданно Даша коснулась пальцами все еще возбужденной головки, начала скользить подушечками по влажной коже, отчего стало мучительно хорошо.

— Ты вообще здесь? — прошептала чуть слышно.

— Угу, — кивнул, не открывая глаз. — Вроде.

— В таком случае давай мыться. Я дико проголодалась. Учти, голодная пантера зверь опасный.

— Волчатина тебе не понравится, — улыбнулся.

— С голоду я однажды скунса съела, — и залилась краской.

— Где же ты нашла скунса? — еще шире улыбнулся.

— В зоопарке, — пожала плечами. — Бабушка отвела посмотреть на зверушек, заодно хотела объяснить цепочку питания, а я плохо позавтракала в тот день. В общем, скунс оказался не в то время не в том месте. Слишком близко подошел. По сей день стыдно, если честно. Бабушка, помню, так сокрушалась. Но, что сделано, то сделано.

— Тоже, значит, тащила в рот все, что плохо лежит.

— Ну, да…

— Я лет в двенадцать разорил соседский курятник. А это ни много ни мало тридцать несушек и два петуха. Полнолуние было плюс переходный возраст, в общем, оторвался на славу. За что потом таких люлей получил от отца. Ему пришлось возмещать ущерб, так как соседствовали мы с волками, и по запаху они быстро вычислили разорителя.

— И в тебя столько уместилось?

— Как сказать. половина да, вторую половину просто придушил. Не оставлять же врагам. Я был сложным подростком, а если точнее, раздолбаем, которому что в башку взбредет, то он и творит.

— А я была послушной. Иногда, конечно, буянила, но бабушка вовремя приводила в чувства.

— Тебя она воспитывала?

— Да. Родители погибли в автокатастрофе.

— Я своих потерял как раз через полгода после событий в курятнике, — печально усмехнулся.

— Что с ними случилось?

— Об этом я расскажу как раз за ужином.

Когда вышли из ванной, Андрей поспешил к телефону, а Даша направилась в свою комнату, надо было одеться, привести себя в порядок. И пока рассматривала одежду, думала о том, что происходит. Как так получается каждый раз? Размышления ни к чему не привели, кроме головной боли, в итоге девушка в сердцах схватила сарафан в крупный черный горох, затем сбросила с себя полотенце. И только подняла руки, как ощутила его руки на своей груди.

— Ты жуткий прилипала, — пробормотала на выдохе.

— Тогда можно я прилипну насовсем? — слегка сжал упругие полушария. — Вот к ним?

— Ты к своей Грановской так же лезешь?

— Можешь мне не верить, но я еще ни к одной женщине так не лез, — поцеловал кошку в плечо.

— В таком случае сделай доброе дело, застегни молнию, — и надела сарафан.

— Легко! — Андрей взялся за брелок и потянул его вверх, после чего развернул Дашу к себе передом, — выглядишь убийственно красиво.

— Прямо убийственно? Чего ж ты еще жив?

— А мне нельзя умирать, ведь тогда ты достанешься кому-нибудь другому, — осмотрел ее с головы до ног.

— Знаешь, тем и хороши курортные романы, — поправила бретельки, — можно позволить себе все, можно мечтать обо всем, можно забыться.

— Я докажу тебе свои намерения, вот увидишь.

— Мы вроде собирались на ужин…

— Да, да, уже идем. Хочу наконец-то попробовать местную ципуру.

По дороге в город Назаров ни на секунду не отпускал ее руку, отчего Даша все отчетливее понимала, что, как бы ни старалась, все-таки не смогла от него убежать. Он засел под самую кожу. И снова здравствуйте любимые грабли! Только вот Андрею она вряд ли станет портить документы, скорее, молча, уйдет, залезет в какую-нибудь нору и будет зализывать раны.

Вечерний Кипр не менее прекрасен. Низкие домики приветливо смотрят на тебя горящими окнами, люди гуляют по мощеным улицам, кошки бродят наравне с туристами, из таверн и пабов доносятся веселые голоса, в воздухе витают ароматы еды и мор.

— Хорошо здесь, — выдал Андрей спустя минут двадцать, — надо будет приезжать почаще и на подольше.

— Давай туда, — указала на рыбный ресторанчик, что затесался между пекарней и сувенирной лавкой.

— Как пожелаешь, — и двое устремились в сторону заведения.

А когда разместились за столиком, причем Андрей как всегда сел почти вплотную к ней, Даша не на шутку разнервничалась.

— Что-то не так? — заглянул в карие глаза. — Не нравится место?

Даша

— Все хорошо, просто голова тяжелая. Перегрелась видимо.

Естественно дело было не в голове. Я совсем запуталась в себе, мой мозг перестал контролировать тело, которое в шаге от постели с Назаровым. А еще я больше всего на свете хочу услышать его историю, узнать хоть немного, чем живет и дышит этот волк.

— Кстати, совсем забыл рассказать, — облокотился на стол, — я побеседовал с теми утырками из Вереска.

— И? — аж в зобу дыхание сперло от воспоминаний. — Это была идея твоей невесты?

— Нет. Элина тут ни при чем. У нее свои скелеты в шкафу имеются, но вредить тебе она бы не стала. Что до этих борзых, уверен, охота распускать лапы у них отпала насовсем.

— Ты их что? Того? — вытаращилась на волка.

— Нет, не того. Мои ребята, так сказать, заставили медведиков почувствовать себя на месте их жертв.

— Что-то я не хочу слушать продолжение.

— А и не надо. Главное, они усвоили урок. И наверно им придется хорошенько раскошелиться на психотерапевтов.

— И твои волки частенько… ну… «воспитывают» провинившихся подобным образом?

— В мире диких зверей есть свои правила, Даш.

— Жуть какая.

— Увы, иначе таких уродов на место не поставить.

— А ты тоже участвовал в перевоспитании?

— Нет, не участвовал, даже не смотрел. Я сторонник других методов, но у меня есть ребята, которые способны на многое.

— Да ты страшный волк.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулся без особой радости, — правда, страшен я только для тех, кто мне угрожает или кто обижает одну очень дорогую мне кису.

М-да. честно говоря, даже не представляю, каково пришлось медведям. С другой стороны, наказание соразмерно преступлению, ибо я уверена, что была далеко не первой их жертвой, благо, несостоявшейся.

Через минут пятнадцать нам принесли первые блюда, а назаказывали мы очень много всего

— рыбное мезе, мясное мезе, сувлаки, поджаренный до золотистой корочки халлуми и все это под местное вино. Официант с огромной радостью носился из кухни к столику и обратно, все-таки такой заказ сулил хорошие чаевые.

— Боже, какая вкуснота, — я никак не могла оторваться от рыбы и морепродуктов. — Может, мне сюда устроиться поваром.

— Так любишь кулинарию? — а вот он принялся за мясо.

— Живу ею с самого детства. Моими любимыми передачами были исключительно кулинарные, я всегда брала ручку, блокнот, садилась перед телевизором и старалась не упустить ни одного нового рецепта. Поначалу готовить получалось не очень, в итоге столько продуктов перевела, но бабушка знала, как я этим горю и даже не ругала. А на четырнадцатый день рождения вообще подарила мне поварской фартук и колпак. Вот радости было, — и едва сдержала слезы, как же мне не хватает бабули. Не пожаловаться, не посоветоваться, не обнять, не поцеловать, не услышать, как сильно тебя любят, не сказать об этом самой. — А ты кто по профессии?

— Архитектор, — и снова печальная полуулыбка, — только по специальности никогда не работал. В две тысячи восьмом набрал кредитов и открыл логистическую компанию. Первые два года мои машины курсировали в черте города, потом стал разрастаться все дальше и дальше. Сейчас машины ездят по всей стране. Но это моя официальная работа.

— Чем же ты еще занимаешься?

— Я вожак стаи, которая почти вся состоит из бывших военных. Мы выполняем разного рода заказы, но в основном сопровождаем особо ценные грузы и важных персон.

— Да уж, теперь ясно, как ты меня нашел. От вас не скрыться, не спрятаться.

— Волки самые лучшие следопыты, — пополнил бокалы вином. — Но это не совсем то, что я хочу тебе рассказать. В моей жизни до определенного момента все было плохо, совсем плохо. Если бы не один старый волк, не знаю, кем бы я сейчас был, — и выпил залпом вино.

— Как уже говорил, родителей не стало рано. Но они не погибли в аварии, не заболели. Их убили. Мой отец тоже был вожаком, мы жили в деревне недалеко от города, собственно, там и обосновалась вся стая. А, как ты знаешь, девяностые прославились бандитскими разборками, теневым бизнесом, рекетом, в общем, люди творили сущую дичь, что уж говорить об оборотнях. Воевали мы в основном за территории. Конечно, не все хотели пачкаться в крови, кто-то просто уходил, залегал на дно, уступал. Тогда очень много появилось мелких стай, что стало сильно мешать некоторым особо жадным до власти персонажам. Одним из таких был волк Живодер, думаю, объяснять не надо, чем он заслужил своё прозвище, — на что я мотнула головой, а Андрей продолжил, — он взялся объединять стаи. Многие соглашались сразу, кто — то пытался сопротивляться. Но когда Живодер встречал на пути несогласного вожака, то действовал всегда одинаково — убивал вожака и вырезал его семью. Мой отец был как раз из несогласных. Я выжил только потому, что в тот день поругался с матерью и убежал в лес, а нагулявшись вдоволь и осознав свое поведение, вернулся, чтобы извиниться. Правда, уже было не перед кем. Отец, мать, старший брат и дядя, Живодер положил всех. Наутро я сбежал. И с тех пор живу только одним желанием — отомстить. А чтобы все получилось, вынужден встречаться с Элиной, так как она очень хорошо знакома с этим монстром.

А я, кажется, догадываюсь, кто монстр. Грановский. Его вид, манера держаться, стиль общения, страх и трепет его окружения, все это говорит только об одном — о сущности жестокого кровожадного зверя.

— Мне жаль… — и опустила взгляд. — Получается, ты остался совсем один?

— Да. Другой родни у меня не было. Одно время скитался, беспризорничал, питался лесным зверьем, жил, не поверишь, в норе. Наверно около полугода не вылезал из шкуры, чуть вконец не одичал. Еще бы чуть-чуть и остался зверем насовсем. Но мне посчастливилось набрести на дом егеря, а тот оказался волком, да еще и военным в отставке. Мужиком был справедливым, мудрым и очень хорошим профессионалом. Двадцать пять лет отслужил снайпером.

— С ума сойти.

— Поэтому, Даш, я не заговариваю тебе зубы, не хочу кормить обещаниями, а параллельно жить счастливой семейной жизнью. И то, что я рассказал, должно остаться только между нами, повторюсь, для твоего же блага.

— Тогда зачем ты полетел за мной? — посмотрела ему в глаза. — Это же большой риск для нас обоих.

— Потому что наконец-то почувствовал себя живым и способным на то, на что перестал даже надеяться. В душе я всегда был одиночкой, привык действовать жестко, продуманно, безэмоционально. И тут встретил тебя. Как думаешь, разве можно отказаться от такого соблазна, Даша? От соблазна жить нормально.

— Нельзя… — и в ту же секунду накрыла его губы своими.

Да, я сдалась, да, я сердобольная. И вообще, вряд ли Андрей стал бы выдумывать такие страшные вещи только для того, чтобы затащить меня в постель. Но за сочувствием пришел и страх. Страх, что наша связь вскроется, что Живодер со своей дочуркой доберутся до нас. Назаров поступил очень глупо и опрометчиво, помчавшись следом за мной.

— Я умею держать рот на замке, в этом можешь не сомневаться, — прошептала чуть слышно,

— главное, ты не проболтайся.

— Пытать будут, не скажу ни слова, — провел пальцами по моим волосам. — Так что, Даш? Теперь веришь?

— Верю.

— Вот и хорошо, а сейчас твоя очередь, — откинулся на спину диванчика.

— Моя? — даже растерялась. — И чего же ты хочешь услышать?

— Кое-что очень хочу. Почему Гаврилов?

Опа на! Ну и вопрос, однако! Никогда бы не подумала, что Назаров любитель историй о бывших.

— Неожиданно, — воткнула вилку в кальмаровое колечко. — Наверно потому, что у него был просто громадный, а еще он был богат, классно боксировал, пел под гитару и ладил с моими подружками. Подойдет?

— Итак, давай с конца. Первое, у тебя нет подружек, я узнавал, второе — этот пес не играет, не танцует, не боксирует и даже на луну толком выть не умеет, третье — обеспечен, но не богат, тем более в данный момент имеет проблемы с налоговой. Что до громадности, тут не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, однако одна из его бывших утверждала обратное.

— Ты и на него, и на меня досье, что ли собрал?

— Само собой. Я должен знать, кто невзначай может встать у меня на пути.

— Маньяк, — покачала головой, — как есть маньяк.

— Влюбленный маньяк, Рамонова, — и глаза его засияли, а я застыла с недожеванным кальмаром во рту.

Кошкин хвост! Влюблен! В меня!

— Будь осторожен с такими словами, Андрей Александрович. Они сильно ранят, если идут не от сердца.

— Мне ли не знать.

Да уж, про нас смело можно сказать — встретились два одиночества. Недаром рядом с Андреем мой внутренний зверь пребывает в состоянии эйфории. Возможно, об этом состоянии Назаров и говорил. И чтобы его ощутить, надо просто-напросто прислушаться к себе, а главное, довериться.

Обратно шли, молча. Хотя, чисто по-женски, мне сейчас очень хотелось засыпать волка вопросами вроде: «Влюблен? Точно влюблен? Сильно влюблен? Когда понял, что влюблен?» и так далее, но нельзя, нельзя вываливать всех своих тараканов разом, лучше пусть выбегают постепенно и по одному.

У дома мы остановились, настал момент принять взрослое решение. Если честно, на языке так и вертится: «Дать или не дать, вот в чем вопрос», отчего наружу вырвался смешок. Я же вроде обещала себе не давать, но вроде как обстоятельства изменились. И вот стоим мы аки два малолетних идиота, смотрим друг на друга, разве что не краснеем. А цикады стрекочут, море шумит, ветер раздувает подол юбки, точно парус.

— Спасибо, Даш, — вдруг выдал.

— За что? — и убрала кусочек салфетки с его бороды.

— За всё.

— И это всё? Не зарычишь? Через плечо не перекинешь и в койку не потащишь?

— А ты бы хотела? — усмехнулся.

Куда же подевался своенравный и настырный Назаров?

— Хороших снов, Андрей, — и развернулась в желании подняться на веранду, как меня подхватили на руки.

— Моя киса, — сверкнул желтыми глазищами свирепый волчище да понес меня в дом. Вот это правильно! Так и надо!

По пути я умудрилась сбросить с себя блузку, стянуть с него рубашку, успела увернуться от дверного косяка, ибо Андрей споткнулся о мой чемодан, оставленный открытым посреди комнаты. Еще через пару секунд я оказалась на кровати:

— Надеюсь, ты меня не съешь в запале, — развела ноги в стороны, продемонстрировав опасно возбужденному волку свое согласие на всё.

— Надеюсь, — быстро избавился от джинсов с трусами.

Вдруг Назаров остановился, зажмурился.

— Все в порядке? — аж заволновалась.

— Все супер, — улыбнулся, — просто я сейчас, скажем так, на грани. Когда мужик слишком долго хочет женщину, терпелка начинает барахлить.

— Вот как, — встала на четвереньки, подползла к нему и начала целовать низ живота, отчего Андрей еще сильнее нахмурился, а его друг еще сильнее напрягся. — Начнем с легкого, — повела коником языка от пупка вниз.

Когда я накрыла губами головку, Назаров тихо-тихо зарычал, а уж когда полностью взяла в рот, мой волк едва не кончил. Бедняга, тяжело ему сегодня придется. Мне безумно нравилось его ласкать, нравился его запах, его вкус, его лицо, на котором было написано «ушел в астрал», мне все нравилось в этом мужчине. И скоро у самой терпение подошло к концу. Я срочно должна ощутить Назарова в себе, хочу, чтобы он как истинный варвар прижал меня к матрасу, схватил за холку и отымел со всей ему присущей грубостью. В конце концов, мы звери или где? Пусть это будет быстро, марафоны еще успеются.

А Серый Хвост словно мысли мои прочитал. В тот же миг развернул к себе задом к югу передом и вдогонку отвесил хороший шлепок по правой ягодице, за которым я почувствовала очень твердый член, ворвавшийся в моё тело, прямо как я хотела, по варварски. Но за грубостью сразу же последовали поцелуи. Андрей целовал спину, плечи, покусывал шею. Господи, как мне этого не хватало!

— Ты нереальная, Дашка, — обдал ухо горячим дыханием.

— Стараюсь, — и уткнулась лицом в матрас.

— Нет, нет, нет, — вдруг вышел, уложил меня на спину и снова наполнил собой, — я хочу видеть тебя.

Его обалденное тело, его губы, колючая щетина, его горящие страстью глаза — все это моё. Он мой! И, кажется, я тоже влюблена. А когда кошка любит, она теряет голову, уступая место инстинктам. В какой-то момент мой разум помахал мне ручкой, видимо, с Назаровым произошло нечто подобное, так как мы превратились в озабоченных пса и кошку, которым срочно надо успеть, пока их не разогнали хозяева.

— Твою мать! — выгнулась дугой, когда Андрей вошел полностью, и мое тело от восторга взорвалось бешеным оргазмом.

— Да, киса, — и Назаров ускорился, отчего я окончательно провалилась в состояние нирваны.

В реальность меня вернул воистину звериный рык. Мой волчок сдался… Тогда обняла его, прижалась к колючей щеке своей и до последнего импульса прочувствовала волчье удовольствие.

— Что хочешь говори, — произнес сквозь тяжелое дыхание, — что хочешь делай, но я люблю тебя, Рамонова.

— Мне уже начинать бояться?

— Начинай, — и уткнулся мокрым лбом мне в плечо.

— Но прежде хорошо бы поспать.

— Истину глаголешь.

Уже через минуту я лежала на боку, тогда как Андрей был сзади, обнимал крепко и храпел громко. Под такую песнь грех не уснуть.

Спустя три дня…

Элина не успела встать с кровати, как помчалась в туалет. А скоро к тошноте присоединилось ужасное головокружение, стены буквально плясали перед глазами, пришлось даже на пол опуститься.

— Да какого черта, — зажмурилась.

Спустя полчаса борьбы с дурнотой несчастная кое-как добрела до кухни, где принялась жадно пить воду. Волчицу все еще мутило, но хотя бы голова перестала кружиться. Вдруг телефон пиликнул сообщением, отчего Элина подскочила на месте.

«Привет! Встретимся?»

Но она не стала писать, а позвонила, все-таки сейчас опасаться нечего, Андрей укатил в Сочи по работе, в кои-то веки можно не прятаться.

— Привет, Жень. Я с радостью. Где? Отлично. Буду через два часа.

И поспешила в гардеробную, но уже через минуту снова стояла над унитазом.

— Нет, нет, только не это, — выпрямилась, после чего достала из шкафчика розовую коробочку. У нее всегда было пару штук на всякий случай. И, кажется, этот случай настал.

Следующие три минуты бедняжка мерила шагами ванную, грызла ноготь и всячески старалась не смотреть на тест, который сейчас лежал на столешнице. А когда положенное время вышло, Элина заглянула в маленькое окошечко на тесте.

— Две… — слетело с губ. — Их две…

Волчица не знала, что делать, то ли танцевать от счастья, то ли рыдать, то ли и танцевать, и рыдать. Ровно месяц назад у них с Женей случился незащищенный секс, причем оба находились в таком состоянии, что было не до предохранения. Конечно, утром пришло осознание, но Элина не стала пить таблетки, решила, будь как будет. И вот, она беременна от него! От мужчины, ради которого готова на всё! Только рассказывать ему пока нельзя, опасно. Однако оказаться в его руках она просто обязана, причем как можно скорее.

Два часа в пути пролетели незаметно, а дурное самочувствие перестало казаться таковым. Сегодня у Элины точно крылья выросли, никогда она еще не чувствовала себя настолько счастливой, настолько полноценной. У нее скоро будет ребенок! У них будет ребенок! И они будут лучшими родителями, их малыш вырастет в окружении любви, настоящей любви, а не того суррогата, которым довольствовалась она.

Грановская завернула на стоянку небольшого придорожного отеля, по привычке осмотрелась и, не обнаружив ничего, а главное, никого подозрительного, покинула машину. В этот момент на телефон поступило еще одно смс с номером комнаты. И, накрыв живот рукой, Элина направилась в сторону входа. Конечно, она подозревала, что может забеременеть после той ночи, но все-таки до последнего не верилось.

На ресепшене ей выдали ключ-карту. Еще чуть-чуть и они окажутся в объятиях друг друга. Девушка поднялась на второй этаж, однако уже в коридоре почувствовала до отвращения знакомый запах, из-за чего кровь в тот же миг отлила от лица. Только не это! Элина сорвалась с места, подбежала к двери, у которой в нос ударил новый запах, заставивший слезы брызнуть из глаз.

— Женя! — ворвалась в номер и точно в пол вросла.

Напротив стояли волки отца.

— Элина Марковна, — кивнул ей один из них.

— Что вы сделали? — прорычала и хотела было броситься на подонков, как раздался голос.

— Они сделали то, что я им сказал сделать.

Элина на негнущихся ногах завернула за угол. В кресле у балконной двери сидел отец, а в метре от него в луже крови лежал Женя.

— Думала, я не узнаю? — усмехнулся Марк. — На что ты рассчитывала, Элли?

Но она, молча, подошла к любимому, опустилась перед ним на колени. Крупные слезы катились по бледным щекам, губы бормотали что — то невнятное, а руки гладили его по голове.

— Я сделал это ради тебя, ради нас, — продолжил отец, — ты поставила под угрозу наш бизнес, Элина. Сделка с Назаровым — залог процветания стаи, без него мы не выкарабкаемся из проблем и не сможем лидировать на рынке как раньше. Дело всей моей жизни канет в лету. Я знал, что тебе не нравится Андрей, но думал, ты будешь умнее. Благо, я успел вовремя предотвратить катастрофу. Он даже не волк, Элли. Он, — глянул на тело с презрением, — жалкий человечишка. Как ты могла?

— Я его любила, — подняла взгляд, полный ненависти, — я его любила! — чуть ли не взвыла.

— Ты должна любить мужа. Это долг любой порядочной волчицы — быть опорой своему волку, хранить ему верность до конца своих дней. Я так надеялся, что ты будешь лучше своей матери. Это она осмелилась восстать против меня, осмелилась укусить руку, которая ее кормила, заботилась о ней. Видит бог, я сделал все, чтобы вырастить из тебя достойную женщину, которая уважает свой клан, чтит традиции и законы стаи, но, увы, яблоко от яблони…

— Ненавижу тебя, — процедила сквозь стиснутые зубы.

— Ничего, я принимаю твою ненависть. Задача родителя до последнего заботиться о ребенке, несмотря ни на что.

— Ты не обо мне заботишься, ты всю жизнь заботился только о своей шкуре! — подскочила.

— Думаешь, тебя уважает стая?! Да все ждут не дождутся, когда ты наконец-то сдохнешь!

И не успела Элина опомниться, как получила пощечину, от которой аж челюсть хрустнула.

— Еще раз откроешь свой рот, — заговорил еще тише, — и ляжешь рядом со своим недоделком. Хочешь закончить так же, как мать? Что ж, я могу это устроить. А теперь, — навис над ней,

— слушай меня внимательно. Через неделю ты выйдешь за Назарова и сделаешь все, чтобы он не пожалел о своем решении. В противном случае я отдам тебя на растерзание стае и буду лично наблюдать, как они рвут тебя на куски. Я готов мириться с твоим дурным характером, но я не потерплю неуважения, — после чего Марк обратился к охране, — сделайте так, чтобы здесь было чисто. Тело сжечь.

— Будет сделано, — кивнул один из них.

— Все, Элли. Поехали. До свадьбы поживешь со мной.

Элина же хотела еще раз дотронуться до Жени, но отец не позволил, буквально вытолкав ее из номера.

Тем же днем…

Даша

Мне до сих пор не верится, что мы вместе. Я и суровый волчище Назаров, который умеет быть нереально нежным и нереально веселым. И, черт побери, за эти дни я втюрилась в него окончательно. Теперь даже представить боюсь, насколько тяжело придется дома. Знать, что он с Элиной, обнимает ее, пусть без любви, пусть по необходимости, но все равно прижимает к себе, целует, наверняка спит с ней. Да мне уже плохо, стоило только подумать об этом. А как долго продлится наша конспирация, не знает ни он, ни тем более я. Ох, Рамонова, вот и вляпалась ты по самые уши… опять.

— Доброе утро, — поцеловал меня в макушку только что проснувшийся Волк Александрович.

— Ты ко всем подкрадываешься так незаметно?

— Извини, профдеформация, — обошел стул и уселся напротив.

По утрам он такой забавный. Волосы местами торчат в разные стороны, на щеке обязательно краснеет отпечаток или подушки, или руки, сегодня подушки, вдоль груди тянутся следы когтей, так как Андрей забывается спросонья и выпускает когти, чтобы почесаться. И как же без утреннего состояния «к бою готов». Сегодня снова. Нет бы сначала в туалет сходил, но куда там, запахи еды сильнее нужды.

— Что на завтрак? — втянул носом воздух.

— Вафли. Оказывается, у хозяина есть вафельница.

— О! Супер, — потер рука об руку. — И все?

— А тебе мало? — взяла со стола тарелку с вафлями.

— Мало. Мне всегда мало, если в меню нет тебя, — схватил меня за талию и усадил к себе на колени.

— Назаров, не геройствуй, — поерзала на очень твердой выпуклости, — описаешься. Знаешь, что бывает со щенками, которые оставляют лужи, где не надо?

— Что? — начал целовать шею.

— Они получают газетой по носу, — прикрыла глаза, а спустя еще пару поцелуев заурчала.

— Чтобы кошка пса да газетой по носу? Такого извращения не знала земля, — забрался мне под футболку, отчего грудь моментом ответила затвердевшими сосками.

— Мы с тобой уже не кошка и не пес, мы с тобой два кролика. Пора остановиться, кстати, — но разве я могу не поцеловать его в ответ? Разве могу проигнорировать прикосновения? Конечно, нет. Я же люблю эту мохнатую псину.

— Остановиться? — вытаращился на меня. — С ума сошла что ли? Да ни за что.

— Смотри, а то привезем в Москву неведому зверушку. Не думаю, что ты готов к таким переменам.

— Я и не готов? Вдвойне сошла с ума. С тобой у нас будет целая стая.

А мне стало грустно от этого его «будет».

— Давай есть, — скорее поднялась.

— На что опять обиделась? — мигом нахмурился.

— Не обиделась, просто мы с тобой, как бы образнее выразиться, слишком широко шагаем. Через два дня нам возвращаться обратно. К нашей каждодневной реальности.

— Если не мечтать, Даш, то ничего и не будет.

Вдруг раздался звонок его телефона. Андрей сразу поднялся и отправился в спальню за сотовым, а через минуту я услышала непродолжительный, но очень неприятный разговор, который только подтвердил мои слова.

— Да. Серьезно? Хорошо, сделайте всё, что в ваших силах. Я приеду, как только смогу.

Вот и началось… Прошлое всегда где-то рядом… Для Назарова прошлое — это Грановский.

Андрей вернулся в кухню с очень виноватым видом, но я ведь знала, что так будет, более того, я согласилась с происходящим, приняла правила игры.

— Надо возвращаться? — бросила себе на тарелку вафлю.

— Придется, — опустился на стул, тоже взял несколько вафель. — Прости.

— Вылетишь сегодня? — а внутри больно кольнуло.

- ^Да-

— Ясно, — спрашивать о причинах не стала, все-таки пообещала не задавать лишних вопросов.

И все равно я почувствовала себя любовницей. Премерзкое ощущение, хочу сказать. Ведь Андрей должен жениться на Грановской, а значит, он наденет костюм, она — платье, оба поедут в ЗАГС, где обменяются кольцами и поцелуями, после будет торжество и как логическое завершение — брачная ночь. У меня аж скрутило желудок, когда представила их вместе в одной постели. Нет, я с таким вряд ли смогу смириться. Правильно говорят, меньше знаешь — лучше спишь. С Гавриловым я не знала об изменах и чувствовала себя прекрасно, а теперь буду постоянно на нервах, буду ревновать. Хотя, почему буду. Я уже ревную, уже нервничаю. Блин!

После завтрака Андрей заказал билеты, в итоге у нас осталось всего четыре часа. Мы решили провести их у моря, причем выбрали уединенное место, чтобы искупаться в своем истинном облике. За шкурой хорошо прятать чувства, что я и сделала — спряталась. Мне больно его отпускать, еще больнее его делить с этой волчицей, несмотря на обстоятельства.

Но даже в шкуре я не сдержала эмоций, и когда мы выбрались на берег после длительного заплыва, принялась вылизывать своего волка, который положил голову на лапы, прикрыл глаза и последующие полчаса стоически терпел кошачьи гигиенические процедуры. А уж я старалась от души, после чего улеглась рядом, подобрала лапки, само собой, заурчала. Хорошо посидеть вот так… как есть… Правда, Назарова надолго не хватило, спустя пару минут он резко поднялся, из-за чего я завалилась на спину и не успела сориентироваться, как волк улегся на меня сверху. Пришлось перекинуться.

— Опять за свое? — обняла его за шею, а бедром ощутила кое-что твердое.

— Опять, — повел пальцами по груди, ребрам, когда же добрался до попы, я затаила дыхание.

— Что поделать, ты сводишь меня с ума.

— Вот вернешься в Москву и отдохнешь, — в свою очередь дотронулась до его губ.

— Нет, Даш. Отдыхать я точно не буду. Я буду ждать твоего возвращения, буду психовать и портить мебель. У меня дома специально для таких целей есть старый стул, когда нервы на пределе, грызу его, только щепки летят.

— Возьми меня, Назаров. немедленно.

— Уже, — и аккуратно вошел, отчего я тихо-тихо застонала.

Андрей ни на минуту не переставал целовать, двигался быстро, и в какой-то момент полностью подчинил меня, я даже не стала сопротивляться, когда поняла, что он в шаге от финала. Пусть! Я этого хочу! А ощутив заветную пульсацию внутри, устремилась вслед за ним. До встречи с Назаровым даже не знала о такой роскоши, как одновременный оргазм.

Но все хорошее заканчивается. После мы вернулись в дом, где Андрей принял душ, собрался. Провожать его было как никогда тяжело.

— До встречи, моя киса, — поцеловал в лоб.

— До встречи.

— И не скажешь «мой волк»? — усмехнулся.

— Скажу про себя. А то еще спугну удачу.

Через минуту подъехало такси, и мой волк пошел к машине, а я закрыла дверь и пошла плакать.

Оставшиеся два дня я провела у моря. Н-да, думала, в одиночестве будет здорово. Отдохну, проветрю голову, успокоюсь. Но свалился на порог Андрей, всколыхнул мое болотце, заставил пережить множественные катарсисы, после чего так же невзначай уехал. И отдых без него уже не отдых, а тоскливое проживание часов.

Уже по пути в аэропорт вспомнила, что так и не посетила купальню Афродиты, эх… Ну, будет повод вернуться сюда еще раз. Надеюсь, приеду не одна, а со своим волком. Боже, как я хочу к нему в лапки, чтобы прижал к себе, буркнул излюбленное: «Моя киса», поцеловал.

В самолете тоже не переставала думать о нем, о нас, но чем меньше времени оставалось до посадки, тем чаще закрадывались мысли, что все закончится плохо. Все-таки Андрей ходит по лезвию ножа и то, что он задумал — такое же преступление. Возможно, в мире оборотней подобные разборки и считаются нормой, только я не считаю это нормой, меня учили не ввязываться в проблемы, избегать их всеми возможными способами, что я, в принципе, и делала все эти годы, но вот повстречала Назарова. А сможет ли он защитить меня? Да, я пантера, но, как и любая женщина, слабее мужчины. Подраться с волчицей или другой пантерой легко, что до схватки с оборотнем мужчиной, тут извините. Повторения событий в Вереске не хочу ни разу.

В этот момент загорелось табло «пристегните ремни», а капитан нашего воздушного судна объявил о готовности к снижению. И сейчас же мой внутренний зверь задрожал мелкой дрожью, что сейчас же передалось в руки и ноги. Не люблю летать. Вот если бы Назаров был рядом, держал за руку, но увы, он вероятнее всего сейчас сидит рядом с Элиной и ее держит за руку, чтоб у этой стервы хвост отсох!

— Выходите? — вернул меня в реальность скрипучий голос столетнего дедули, который весь полет мирно проспал в соседнем кресле.

— А мы уже сели? — глянула в иллюминатор. И, правда, сели. надо же.

— Так, десять минут назад, половина пассажиров выйти успела. Я вас торопить не стал, — и с явной опаской посмотрел на мои руки.

Твою ж за ногу! Когти выпустила!

— Ой, — сразу зашевелилась, — прошу прощения, а маникюр сделала у местного мастера, заточил ногти так, что самой страшно.

— Да уж, весьма экзотично получилось, — немного расслабился.

— Точно! Экзотично, — и поспешила на выход.

И еще два часа на все про все — паспортный контроль, получение багажа и дорога домой. Когда наконец-то вошла в родную квартиру, даже растерялась. Вроде не было всего неделю, а ощущение, будто месяц прожила где-то в другой реальности. Ой, а чего это телефон мигает? Никак до меня кому-то есть дело? Тогда подошла и нажала кнопку воспроизведения на панели. Целых шесть сообщений!

«Первое сообщение!» — раздался женский голос.

«Привет, Даш. Я никак не могу до тебя дозвониться. Знаю, ты на меня злишься, но нам нужно встретиться и поговорить»

Мать моя кошка! Гаврилов! Тут-то я и села, пораженная услышанным до глубины души. Дозвониться он до меня не может козлина! Ну, послушаем, что скажет еще.

«Второе сообщение!»

«И снова здравствуй. Пожалуйста, не игнорируй меня. Мне, правда, очень нужно тебя увидеть»

Ну да, ну да, игнорировать всегда было его безусловным правом. Я могла волноваться, звонить, искать, а этот гад преспокойно мотался по своим ли делам, по бабам, не суть, после чего делал удивленные глаза, мол, знать не знает, слышать ничего не слышал, связь барахлила, интернет отключили, пальцы сломал.

«Третье сообщение!»

«Я приезжал, ждал тебя почти весь день. И буду приезжать снова, пока не дождусь. Так и знай!»

О-о-о-о-о, я уж знаю. Если Роман Евгеньевич чего-то захотел, держите его семеро. Будет носом землю рыть, но получит, зато вот если ему не надо или расхотел, то хоть бы хрен по деревне.

«Четвертое сообщение!»

«Даша, я ведь добьюсь своего, я с тобой встречусь и поговорю»

Да чтоб ты сдох в процессе скотина!

«Пятое сообщение»

«Хотя бы дай знать, что ты прослушала сообщения. Ты же все еще живешь в этой квартире, я узнавал»

И, слава богу, что у меня есть свое жилье! А то одно время взялся намекать паскудник на продажу. Вроде как я продам свою, он свою, мы сложимся и купим общую, но большей площадью и в новом доме.

«Шестое сообщение!»

«Да, Даш. Тысячу раз да! Я сволочь, урод, подонок! А еще я идиот! Не ценил, что имел. Пожалуйста, не прячься от меня»

Вот здесь и добавить нечего, все верно сказал. Только поезд ушел. А прятаться я не буду. Раз уж так хочет, поговорим. Как-никак, последний раз мы расстались, мягко говоря, не очень хорошо.

Интересно, какого Лешего ему надо? Волчица к черту послала?

В итоге взяла телефон и набрала этой псине.

«— Даша?! — тявкнул подлец, что аж ухо заложило. — Наконец-то!»

— Да не ори ты. Чего хотел?

«— Надо встретиться, Даш. Давай завтра. Любое время назови»

— Зачем?

«— Мне без тебя плохо. Так плохо, как никогда еще не было»

— Н-да? Сочувствую. А мне без тебя очень даже хорошо.

«— Я все понимаю. Ты злишься, презираешь меня. И есть за что. Я поступил как мудак. Позволь увидеть тебя, извиниться»

— Ох, Гаврилов… ладно, черт с тобой. Завтра в обед в ТРЦ «Четыре сезона». Помнишь его? «- Помню. Я буду в час там. Пожалуйста, приходи»

На том и разъединились.

Полагаю, Гаврилов думает, что я до сих пор одна одинешенька и продолжаю любить его, а как только он попросит прощения, так сразу брошусь ему на шею. Этот черт мохнатый всегда был до безобразия самоуверен, в принципе, мужик видный, красивый и всецело осознающий свою привлекательность. Назаров допустим во внешности ему проигрывает, черты лица более грубые, повадки более звериные, он скорее как дикий волк из лесной чащи, тогда как Гаврилов холеный волк из зоопарка, где его кормят до отвала и постоянно фотографируют. Было время, я так им гордилась, чуть ли не сама себе завидовала, что у меня такой плейбой рядом.

В этот момент сотовый пиликнул. СМС прилетело от моего дикого волка.

«Ты на месте?» «На месте. Скучаю, — отправила в ответ»

«И я»

Надеюсь, послезавтра увижу его. Хотя, как мы будем теперь видеться, даже не знаю. Наверно, как и до этого — темными вечерами где-нибудь в парке.

Следующий день наступил быстро, не успела закрыть глаза, как снова открыла от пронзительного звона будильника. После душа и завтрака более или менее собрала мысли в кучу, а когда собрала, вдруг задалась вопросом. Ну и зачем мне идти на встречу с бывшим? Чего ради? Возвращаться к нему все равно не собираюсь. С другой стороны, почему бы и нет? Зато будет хорошее алиби у меня, если вдруг Грановские, не приведи господи, что-то заподозрят.

Так, так, так… чего бы такого надеть, чтобы выглядеть счастливой и независимой? Пожалуй, черный топ, черные джинсы и короткий синий жакет, в этом наряде я чувствую себя как никогда уверенно, вроде ничего лишнего не видно, но в то же время все выпуклости подчеркнуты. Пусть Гаврилов смотрит и облизывается. Что поделать, кошка во мне прямо-таки жаждет возмездия.

До торгового центра доехала на такси, затем поднялась на третий этаж, где помимо зоны фудкорта с фастфудом имелось и несколько вполне себе приличных кафешек. Например, кафе «Лерой», там подают отличный бифштекс под клюквенным соусом. А Гаврилов уже тут как тут, сидит за одним из столиков и нервно теребит парковочный талон. Одет как всегда с иголочки — отутюженная рубашка, джинсы, подчеркивающие его упругую волчью задницу, фирменные кеды. Шевелюру отрастил, что аж кольцами виться начала.

— Ну, привет, — подошла к нему.

— Привет, — промямлил, блуждая взглядом по моему лицу, — шикарно выглядишь.

— Ты тоже ничего.

А этот бес точно оцепенел. О да, он любитель поглазеть, пофантазировать. Увы, все его фантазии имеют свойство таковыми и оставаться. Это Назаров из когорты мужиков, которые «пришли, увидели, победили», а Гаврилов из тех, кто пришел, увидел, просчитал сложности и отошел в сторону. Он не расстарается особенно — то.

— Так, куда пойдем? Я, правда, обошел здесь все, принюхался, присмотрелся. Здесь, — указал как раз на Лерой, — лучше всего.

Но вот чего-чего, а вкус у него есть, еще он любит вкусно пожрать, так что, плохого не выберет.

— Давай.

И Роман подскочил аки горный козел, после чего якобы случайно притерся ко мне со спины и обнюхал. В этом все волки похожи, им важнее всего запах. Уж не знаю, чем именно я пахну, но мой аромат действует на мужчин одинаково — они возбуждаются. Вот и Гаврилов сейчас же прикрыл ширинку пиджаком, а глаза волка на пару секунд засияли оранжевым светом.

— Где хочешь сесть? — открыл для меня стеклянную дверь заведения.

— Где-нибудь на видном месте, — оглядела полупустой зал, — чтобы тебе в голову не пришло распускать лапы.

— Я же не идиот.

— А по телефону говорил, что идиот. Еще сволочь, подонок и урод.

На это он кривенько улыбнулся, но промолчал.

Я же все отчетливее понимала ошибочность решения прийти на эту встречу. Не знаю, чего я хотела. Возможно, показать ему, что у меня все замечательно, что я не страдаю, возможно, все-таки посмотреть на него, удостовериться, что он таки страдает.

— Ром, у меня времени немного, поэтому давай без долгих прелюдий, — повесила жакет на спинку стула, после чего села.

— Ладно, — кивнул, продолжая теребить талон, — я хочу попросить у тебя прощения, Даша. Я ошибся, серьезно ошибся. Ты нужна мне. После того, как мы расстались, все пошло наперекосяк. Абсолютно все.

— Ну, не знаю. Ты был так счастлив со своей Валерией. Неужели не случилось чуда?

— Я люблю тебя, — и положил талончик на стол. — Жаль, что осознал это столь отвратительным способом.

— Ты меня выпер с работы, Рома, хотя знал, что я остро нуждаюсь в деньгах. И не ты ли мне всегда говорил, что мужчину красят его поступки, тогда как слова — это все пустое сотрясание воздуха. Так вот, сейчас ты элементарно сотрясаешь воздух, а поступки твои говорят о многом.

— А ты мои документы уничтожила, из-за чего я пролетел с двумя очень важными сделками. Но я не виню тебя, потому что сам виноват, — и откинулся на спинку стула. Красивый дьявол. Вон, не успели мы войти, как с него уже глаз не спускают гости с официантками.

— Поздно, Ром, уже поздно. У меня есть другой…

— Это еще кто? — сразу нахмурился, черты лица заострились. Ух, ревнивца включил.

И я посмотрела в сторону панорамных окон, что отделяли территорию кафе от общей территории центра. Тут-то мои глаза и увеличились до небывалых размеров, ибо в нашем направлении шел он! И был такой злой, что мне захотелось перекинуться и заползти под барную стойку. Опять нашел! Как, черт побери, он это делает? Да так быстро!

За два часа до…

Андрей вышел из ветеринарной клиники, которой вот уже двадцать пять лет заведует Измаил Петрович, в состоянии крайней задумчивости. Да уж, такого он никак не ожидал, хотя… предположить можно было, все-таки Грановская не настолько хорошая актриса. Зато теперь у него есть отличный козырь в рукаве. Но пригодится ли, большой вопрос.

— Андрей Александрович! — встретил его у двери Сева. — Информация есть. Час назад она покинула квартиру.

— И куда отправилась?

— В торговый центр рядом с домом, где полчаса назад встретилась с нашим объектом.

— Это с каким? — поднял на него суровый взгляд.

— С Гавриловым Романом Евгеньевичем.

— Чего?! — аж побагровел. — Убью пса.

— Вам бы осторожнее.

— Сам разберусь! — рявкнул и поспешил на стоянку. — Не успела приехать, как полетела на свиданку. она что думала, я шучу? — сел за руль. — Удавлю сукиного сына.

Ревность накрыла точно пеленой. Казалось бы, надо держать себя в руках, надо быть осмотрительным, но эта пелена ослепила, напрочь отключила сознание. Даша принадлежит только ему! Ни один мудак не имеет права к ней подходить, даже дышать в ее сторону не должен. Особенно эта падла Гаврилов, с которым у Рамоновой чуть ли не семьей все закончилось. Вовремя опаскудился урод.

Назаров мчался, не обращая внимания ни на сигналы светофоров, ни на камеры, и чем ближе подъезжал, тем сильнее зверь требовал крови соперника. Он и так вторые сутки изнемогает от одиночества, мечтает ощутить Дашку в своих руках, а тут какой-то хмырь выполз, но она тоже хороша, вместо того, чтобы послать ублюдка, пошла с ним по ресторанчикам.

Пока поднимался на третий этаж центра, уже во всех красках успел представить, как будет убивать волчару. И надо же, увидел их двоих, стоило покинуть кабину лифта. Сидят голубки за столиком, чаи гоняют.

— Правильно испугалась, — процедил сквозь зубы, когда встретился с Рамоновой взглядом. — Усы и тебе повыдергиваю.

У столика был через пару минут.

— Кстати, вот и он, — Даша обратилась к Гаврилову, — Андреем зовут, — после чего снова посмотрела на Назарова, но уже очень-очень виноватым взглядом.

— Тоже волк? — и брови Романа взлетели вверх.

— Тоже, тоже, — Назаров уперся кулаками в стол, глаза его зажглись ярко — желтым светом, из-под нижней губы показались клыки, — ты какого хера тут нарисовался? — прорычал негромко.

— А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывался? — сверкнул своими клыками.

— Мальчики, может, не надо? — пролепетала Даша.

— Надо! — выдали хором.

— Ты свой шанс просрал, — продолжил Андрей, — она теперь со мной. Так что вот тебе совет, хвост в зубы и вали отсюда да поскорей. Иначе шкуру спущу.

— Уверен? — и поднялся.

Что ж, оба оказались схожих габаритов, Гаврилов чуть-чуть пошире, а вот Назаров повыше, но в целом почти одинаковые.

— Уверен. Пойдем, выйдем.

— А пойдем. Даша, — Роман глянул на нее, — я скоро вернусь.

— Ну, уж нет, — подскочила следом, — драться вы не будете, — и загородила собой Андрея, — Ром, давай прощаться. Повидались, все выяснили, друг друга поняли.

— Нет, малыш, — усмехнулся, — мы еще ничего не выяснили. Этот хрен с горы тебе не пара.

— Этот хрен с горы сейчас тебе язык через жопу вытащит, — оскалился Назаров.

Тут уже Даша не выдержала и зашипела, оголив свои клыки:

— Уходи Гаврилов. Я тебе ясно сказала, всё… между нами всё кончено.

— А я с этим не согласен.

— Видишь, пёс не согласен, — Андрей взял Дашу за плечи и отодвинул в сторонку, — иди домой, Рамонова. Я приеду чуть позже.

— Не устраивай разборок, — схватила его за руку, — нельзя. Сам знаешь, чем это может аукнуться. Андрей, прошу тебя.

— А не надо было идти с ним на свидание, киса, — глянул на нее с укоризной.

После чего оба покинули кафе.

— Идиоты, — произнесла чуть слышно, — какие же идиоты, — затем схватила жакет, сумку и отправилась домой.

А Назаров с Гавриловым спустились на подземную парковку, где отыскали укромное место без машин и людей.

— Рамонова моя, — прорычал Андрей, — и чтобы я тебя рядом с ней больше не видел.

— Слушай, вожак недоделанный, я ведь знаю кто ты, знаю, с какой братвой дружбу водишь. Не у тебя одного связи есть и возможности. Я твоих шавок в самый первый день слежки почуял, и так интересно стало, с кем же дело имею. Оказывается, сам Назаров из реутовских. Первое время всё гадал, какого хера тебе от меня надо, неужели на бизнес решил присесть, ан нет, дело не в бизнесе, дело в кошке. Я с Дашкой три года встречался, знаю ее как облупленную и с тобой ей делать нечего, она для тебя слишком простая, слишком человечная и слишком законопослушная.

— Раз меня знаешь, гнида, значит, знаешь, как я решаю проблемы, — и выпустил когти.

— А знаешь, кого я еще знаю? — еще шире улыбнулся. — Грановского. Твоего нынешнего патрона. Думаешь, ему понравится, если он случайно прослышит о том, что его близкий партнер снюхался с кошкой? Марк Львович весьма традиционных взглядов.

— Боюсь, ты просто не успеешь донести до него столь важную информацию, — пошел на Гаврилова.

И двое сцепились. Конечно же, Гаврилов быстро понял, что противник подготовлен в разы лучше. Он едва уворачивался от ударов, которые сыпались на него с небывалой скоростью. Но в какой-то момент ему все-таки удалось сбить с ног Назарова, а уже через пару секунд Андрей получил мощный удар в висок, после которого перед глазами все поплыло. Гаврилов собрался было нанести второй удар, как ощутил жгучую боль в правом боку, когда же глянул вниз, обнаружил огромное кровавое пятно, что расползлось по рубашке.

— Сука, — прорычал на Андрея, у которого вся рука была в крови — убью тва… — но не успел договорить, ибо Назаров в ту же секунду уложил его на лопатки и вырубил одним точным ударом в лоб.

— Мешок с дерьмом, — с трудом поднялся на ноги, затем стер с лица кровь, все-таки ублюдок рассек бровь.

Правда, Андрей дождался, когда соперник придет в себя, как-никак у них остался один нерешенный вопрос.

— Итак, — присел на корточки рядом с Гавриловым, — слушай сюда. Если ты сунешь свою морду в мои дела, а я об этом узнаю сразу, на легкий испуг можешь не надеяться. Я тебя отвезу в укромное место, где подвешу ногами вверх и освежую. А если еще раз полезешь к Дашке, то для начала кастрирую голыми руками, а потом освежую. Понял?

— Понял, — и сплюнул кровь.

— Вот и хорошо, — похлопал его по разодранному боку, отчего волк зажмурился, — славный пёс.

Теперь надо было разобраться с одной маленькой пантерой.

Даша

Что-то мне как-то нервно…

В подростковом возрасте я частенько представляла, как парни за меня дерутся, это будоражило. Но сегодня, когда увидела двух одичалых самцов, готовых вцепиться друг другу в глотки, испугалась. Надеюсь, они все-таки не опустились до мордобоя, а поговорили как взрослые уравновешенные оборотни.

Ой-ёй, руки трясутся, сердце вообще уже не бьется, а беспомощно трепыхается в груди. Где же Андрей? Может, позвонить ему? Хотя нет, не буду. И оправдываться тоже не буду, я ничего плохого не сделала. Блин, да где он?

Так и бродила по квартире минимум час, как вдруг раздался звонок домофона. Наконец-то! Я бросилась к двери, уже занесла руку над ключами, но тут же остановилась. Что сейчас будет?

— Даш, открывай, — раздался его голос.

Куда деваться, открыла… И увидела Назарова с гематомой на виске и рассеченной бровью. Подрались-таки собаки. Тогда, молча, закрыла дверь, после чего пошла в ванную за аптечкой. Андрей, так же молча, проследовал в гостиную, где сел на диван. Честно говоря, начинать разговор не хотелось.

— Больно? — приложила ватку, пропитанную перекисью, к ране.

— Нет. Какого хрена, Даш? — бросил на меня злой взгляд.

— А что такое? Если мы с тобой сошлись, я потеряла право общаться с другими?

— С мужиками, да. Особенно с бывшими.

— Бывшие на то и бывшие, что с ними уже ничего не может быть.

— Тогда на кой черт ты пошла с ним на свиданку? Насколько я знаю, у вас ничего общего нет, обсуждать вам нечего.

— А ты, значит, следишь за мной?

— Я первый спросил.

— Сейчас лед принесу, — и направилась в кухню, но Андрей ждать себя не заставил.

Когда закрыла холодильник и обернулась, он уже сидел за столом и нервно тарабанил когтями по деревянной поверхности. В итоге отдала ему пузырь со льдом, сама же осталась стоять на почтительном расстоянии.

— Я жду, Даш, — приложил лед к виску.

— Я не твоя собственность, а еще у меня на плечах есть голова. С Гавриловым я решила встретиться, потому что он бы меня не оставил в покое, продолжал бы названивать, приезжать, всячески требовать к себе внимания.

— Так сказала бы мне, я бы с ним быстро этот момент уладил.

— Тебе? Знаешь, я смс-то боюсь тебе писать, не то, что звонить. И потом, у тебя достаточно своих проблем, а мои я уж как-нибудь сама буду решать. Ты понимаешь, что каждый раз, вытворяя подобное, подставляешь нас обоих?

— А у меня такое чувство, что ты все еще не остыла к нему, — бросил на стол пузырь, — другого варианта я не вижу. И все эти нелепые отговорки просто нелепые отговорки.

— Хватит! — правда, достало. — Если не доверяешь, то дверь вон там, — указала в сторону выхода. — Не знаю, как там принято у ваших волчиц, но я с тапками в зубах бегать не буду, и жить по указке тоже не буду. Ты там, значит, выслуживаешься перед Элиной, готовишься к войне, а я должна сидеть и ждать, когда волк Назаров снизойдет наконец-то до меня? Когда выкроит минут двадцать на быстренький перепих? Я все понимаю, у тебя свои цели, свои дела, которые, безусловно, требуют внимания, только меня не надо превращать в часть своего плана. Я хочу продолжать работать, общаться с людьми, жить полноценной жизнью, а не коротать дни и ночи в роли тайной любовницы опасного волка.

— Да уж, вот и вернулись в реальность.

— Вернулись, — а глаза защипало от слез, — мне плохо без тебя, и с каждым днем будет только хуже. Не умею я любить на расстоянии, уж извини.

— Любить? — резко поднялся.

Увы, сейчас я полностью осознала весь масштаб трагедии для себя. Назаров привык жить в ожидании, он годами ждал возможности отомстить, медленно подбираясь к Грановскому, а я так не привыкла, не умею.

— Да, Андрей.

На что он в мгновение ока очутился рядом, подхватил меня под бедра и усадил на край стола. Одежду не снимал, а просто рвал на лоскуты, я опомниться не успела, как ощутила волка в себе.

— Обещаю, я сделаю всё, чтобы мы как можно скорее смогли быть вместе, — прошептал в губы.

Каждое его движение отдавалось приятной болью в теле, Андрей не сдерживался, не останавливался, не отпускал, не давал двигаться, он просто брал своё и брал так, как умеет, как ему нравится самому. Пот струился по его груди и животу, напряженные до предела руки стали походить на переплетенные стальные прутья, между которыми меня зажало, казалось, намертво. Я лишь вздрагивала и вскрикивала, на большее не было ни сил, ни возможностей. Такого остервенелого секса еще не знало мое тело, как не знало и такого бешеного оргазма, накрывшего с головой. Андрей в этот момент еще сильнее прижал к себе, позволил впиться когтями в спину, после чего сдался сам.

— Дашка, — прорычал на выдохе, — как же я тебя люблю, — принялся гладить меня по голове,

— люблю тебя, слышишь?

— Слышу, — простонала еле-еле.

И, черт возьми, мы не предохраняемся.

— Я ревнивый волк, моя киса. Ничего не могу с этим поделать. Не могу даже думать о том, что ты с кем-то где-то…

— Тс-с-с, — коснулась пальцами его губ, — не надо. Не ревнуй меня. Я изменять не буду, если захочу уйти, скажу об этом тебе в глаза.

— Уйти? — грустно улыбнулся. — Я не отпущу.

— Но и держать на расстоянии нельзя. Прошу тебя, давай остановимся хотя бы ненадолго. Давай дадим друг другу время.

— Даш…

— Занимайся своими делами. Если ты не будешь отвлекаться на меня, то справишься со всеми проблемами значительно быстрее. И мы сможем быть вместе.

— Ты просишь невозможного, — провел пальцами по моей груди, нарисовал круг на животе,

— я не смогу без тебя.

— Тогда мне придется снова убежать. И на этот раз я постараюсь спрятаться так, чтобы ты меня не нашел.

— Звучит как угроза.

— Я просто очень боюсь. После встречи с медведями поняла, что, несмотря на свою сущность, остаюсь слабой и уязвимой, за мной нет ни родни, ни стаи, я одна. Где гарантии, что твоя месть Грановскому не скажется на мне? То ты мчишься за мной на Кипр, то устраиваешь разборки с моим бывшим считай у всех на глазах. А Гаврилов, между прочим, тоже не лыком шит, у него есть связи в разных кругах.

— Хорошо, — произнес на выдохе, — я тебя услышал.

— Хочешь сказать я не права?

— Права, но не во всем. Ты не одна, Даш. Мои волки за тобой приглядывают. Теперь так и будет. Что до Гаврилова, он та еще псина. Если вздумает опять лезть, боюсь, придется пойти на крайние меры.

— Это какие такие крайние меры? — а по спине побежал мороз.

— Как я уже говорил тебе, в мире диких зверей есть свои правила и законы, нарушение которых ведет к малоприятным последствиям.

— Ты что же? Убьешь его?

— Если придется.

И меня словно в прорубь окунули с головой. Такого услышать я никак не ожидала. Чем же тогда Назаров лучше беспредельщика Живодера?

— Пожалуйста, уходи.

— Даша.

— Просто уйди, Андрей.

— Твою мать, — принялся натягивать на себя одежду. — Я такой, какой есть. Да, я могу и убить, если иного выхода не увижу. Но это всегда будет самая крайняя мера.

— Видимо, я слишком далека от твоего мира. Я та кошка, которая способна максимум, это украсть мясо или на худой конец съесть соседского попугая.

— И на что ты намекаешь? — засунул руки в карманы.

— Мы с тобой… — прикрылась остатками жакета, — мы просто заигрались. Пора спуститься с небес на землю.

— А любовь?

— Любовь живет и умирает, — отвела взгляд в сторону. — Это нормально.

— Минут пять назад жила, а тут вдруг умерла? Т ак что ли?

— Она умрёт рано или поздно, потому что я не смогу жить с оборотнем, который одержим, жесток и способен на убийство. Скажи, ты убивал?

— Убивал, — кивнул.

— Много?

— Достаточно, но все они были кончеными мразями. И в каждом конкретном случае я был уверен, что это единственный выход.

— Вот и ответ. В погоне за прошлым ты сам превратился в убийцу.

На что он презрительно хмыкнул, будто я разочаровала его:

— Знаешь, Даша, очень хорошо, что ты росла домашней кошечкой в тепличных условиях, слушалась бабушку и училась на пятерки. Тебе не пришлось столкнуться с изнанкой нашей жизни. Сейчас я тоже начинаю кое-что понимать. Наверно я действительно заигрался, принял тебя за ту, которая способна идти рядом, несмотря на обстоятельства.

После чего развернулся и покинул кухню, еще через минуту стены содрогнулись от мощного хлопка дверью.

А может оно и к лучшему?

Тем же вечером…

Андрей отправился к себе, будучи в пограничном состоянии. Клыки с когтями сопровождали до самого дома, как и желание найти и добить ублюдка Гаврилова. Из — за сукиного сына тут же все пошло наперекосяк. Даша и без этого мучилась сомнениями, а теперь вообще послала к черту. Хотя, может оно и правильно? Сейчас ему нужно сконцентрироваться на Грановском. Но стоит только подумать, что придется отказаться от нее, как зверь внутри начинает сходить с ума. Кошка забралась под самую кожу, ее запах, ее голос, ее губы, глаза, руки, ноги, она вся.

Уже в квартире Назаров наконец-то перекинулся и тотчас помчался грызть стул, эмоциям требовался выход. Волк впивался зубами в дерево, мотал несчастный стул из стороны в сторону, отчего тот беспомощно трещал и скрипел. Вдруг раздался звонок домофона. В мгновение ока Андрей вернул себе человеческий облик, решив, что это она. Передумала, постыдилась своим словам и приехала просить прощения, но нет… Разочарование настигло быстро.

— Что случилось? — открыл дверь.

— Случилось что-то очень хорошее, — натужно улыбнулась Элина. — Могу войти?

— Да, — нехотя кивнул.

Волчица прошла в гостиную, осмотрелась. И, конечно же, первым ей на глаза попался обглоданный стул, лежащий в окружении щепок.

— Стресс снимаешь?

— Вроде того, — завязал шнурки на спортивных штанах. — Так, что там за хорошая новость?

— Я беременна, Андрей, — с трудом удержала все ту же искусственную улыбку на губах. — Хоть ты и не хотел, но наши ночи принесли плоды.

— Угу, — по привычке нахмурился, затем почесал заросший подбородок, — вот как. Новость действительно хорошая. Марк знает?

— Знает. И он рад как никогда.

— Что ж, тогда я вдвойне рад. Угодил сразу всем, — криво усмехнулся.

— У тебя опять проблемы? — опустилась на диван. — Из Сочи вернулся и ни разу не позвонил, даже смс не написал.

Разговор давался Элине крайне тяжело, она буквально выдавливала из себя слова, всячески стараясь казаться довольной. Приехать сюда ее заставил отец. Уже на следующий день он понял, что дочь беременна, само собой, понял, от кого. Но коль отцом ребенка стал человек, то на свет появится в любом случае волчонок, потому и необходимости в аборте Марк не увидел. Пока не увидел. Теперь все зависело от реакции Назарова. Однако на радость Элины он отреагировал вполне спокойно.

— У меня много работы. Как и всегда. Полагаю, нам стоит поторопиться со свадьбой. Или ты согласна идти под венец с животом?

— Лучше без.

— Я тоже так думаю.

— В таком случае завтра же я поеду выбирать платье.

— Только не забудь заглянуть в ресторан на досуге. Им все-таки управлять нужно. А лучше найми грамотного управленца и подпиши договор с аудиторской фирмой. Сама ты не тянешь.

— Как скажешь.

На что Андрей усмехнулся:

— Беременность тебе на пользу. Смотри, какая сговорчивая стала.

— Да, наверно, — кое-как сдержалась, чтобы не разрыдаться.

Она ведь даже сбежать попыталась, но не смогла. Свора отца догнала и вернула, а потом пришел сам отец и пригрозил абортом. Ребенка Жени потерять она не имела права, потому и согласилась на все, только бы сохранить малыша.

— Хочешь сегодня остаться со мной? — заметил отчаяние в глазах этой избалованной и всегда самоуверенной волчицы.

— Если можно, — ехать обратно в дом Живодера не хотелось совершенно.

— Ок.

— Спасибо тебе, — поднялась, — пойду приму душ.

— Угу. Есть хочешь? Могу заказать китайской еды.

— Давай, — и отправилась в ванную.

Но только Андрей взял телефон, чтобы позвонить в ресторан, как на экране высветился до боли знакомый номер.

— Алло, — ответил немедленно.

«— Я у твоего дома. Выйди, пожалуйста»

И в этот самый момент, как по закону подлости, пришла Элина:

— Андюш, забыла сказать, главное, не бери мне пельмени. Я их терпеть не могу.

— Ладно, — кивнул ей, а дождавшись, когда Элина снова уйдет, заговорил в телефон. — Через две минуты, Даш.

«— Знаешь, уже не надо»

— Прекрати, — произнес с явным раздражением, — ты прекрасно знаешь, как обстоят дела.

Но она больше ничего не сказала, еще через секунду послышались короткие гудки. На что Назаров уже не выдержал и раздробил телефон. До встречи с Рамоновой все шло своим чередом, он уверенно двигался к цели, просчитывал каждый шаг, был максимально осторожен, и тут появилась кошка, которая выбила из колеи.

А Даша тем временем вернулась домой. Так плохо она себя не чувствовала уже давно. И пока ждала лифт, поднималась на этаж, шла к двери, успела выронить и кошелек, и телефон, и ключи. Все буквально сыпалось из рук. В квартиру зашла в состоянии полнейшего опустошения, не хотелось ничего, кроме как опустошить бутылку текилы, после чего лечь спать. Что она и сделала. Пора заканчивать с этим беспределом. Собаки и кошки не созданы друг для друга, как ни крути. Здесь нет вины ни её, ни Андрея, просто такова природа. С этим нужно смириться, это нужно принять. А чтобы смирение прошло наименее безболезненно, было бы хорошо сменить работу. На кредиты, в конце концов, заработала, теперь можно и расслабиться. Так что, завтра как раз этим и займется — увольнением.

Даша

Надеюсь, Густаво меня поймет правильно. Конечно, некрасиво все получилось. Не успела устроиться, как сразу ушла на больничный, потом и вовсе решила сбежать, поджавши хвост. Но мое душевное равновесие мне дороже. Я слишком много ошибок допускаю по жизни, пришло время остановиться и подумать. Что до Андрея, придется тяжело, очень, однако я справлюсь, смогу утопить любовь к нему в пучине здравого смысла. Мы слишком разные, начиная от генома, заканчивая жизненным выбором.

Под текилу думалось хорошо, а еще лучше спалось. И наутро я проснулась готовая к большим переменам, несмотря на головную боль. Телефон вообще не стала включать, не хотелось видеть пропущенные вызовы или смс, все это потом, сейчас мне ничего не должно мешать в приятии решения, вернее, в доведении его до логического результата. Я не пропаду. Устроюсь в какое-нибудь простенькое заведение, где хозяином будет непременно человек, и начну все с чистого листа.

До Густосы добралась быстро, однако то, что я увидела, когда автобус остановился на остановке, повергло в шок. Ресторан полыхал! Языки пламени вырывались из разбитых окон и распахнутой настежь двери. Рядом верещали пожарные машины и кареты скорой помощи, носились пожарные, народ толпился, хотя полицейские всячески старались оттеснить зевак подальше. В толпе я почти сразу заметила наших. Повара стояли перепачканные сажей, кто-то был уже в форме, кто-то еще не успел переодеться. А на противоположной стороне стоял Андрей с Элиной, он беседовал с полицейским, Элина же с абсолютным равнодушием смотрела на горящее здание.

— Что случилось? — добралась до своих.

— Привет, Даш, — кивнул Виктор. — Мы не знаем. Пожар возник в зале.

— И слишком быстро распространился, — произнес на выдохе Густаво. — Кто-то устроил поджег.

— Вы в этом уверены? — перевела на него взгляд.

— Уверен. Этот кто-то пришел в ресторан с жидкостью для розжига, разлил ее, чиркнул спичкой и благополучно покинул здание.

— Кто же это мог быть?

На что шеф пожал плечами:

— Хозяева у нас создания с дурной славой, мало ли кому дорогу перешли. Н-да, не думал я, что моя работа здесь завершится именно так. Хорошая была кухня. Как ты себя чувствуешь, Даш? — грустно улыбнулся.

— Нормально, — и повернулась к полыхающему зданию. Вот и уволилась по собственному желанию.

— Это хорошо. Это очень хорошо…

Огонь потушили только спустя пять часов, за это время ресторан выгорел полностью. И, слава богу, никто не пострадал, все-таки пожар случился до открытия, а сотрудники сумели покинуть ресторан через служебный выход.

Когда последний очаг был ликвидирован, народа вокруг почти не осталось, кроме лиц заинтересованных. На Андрея я старалась не смотреть, во-первых, ему сейчас не до меня, во-вторых, зачем? Зачем, если нам, по сути, не о чем больше говорить. Он живет своей жизнью, разбирается с Грановским, женится ли, разводится ли с его дочерью, а я живу своей. Услышав вчера в трубке сладенький голосок Элины, до меня наконец-то дошло — нет никаких мы, есть только он — волк, который так или иначе связан с другой женщиной, а есть я — кошка с нездоровой тягой к брехливым псам. И мне пора лечиться от этой болезни.

Однако Назаров сам подошел к нам, вернее, к Густаво, мы же стояли поблизости.

— Обстоятельства еще будут выясняться, — произнес как всегда жестко, безэмоционально, — но факт на лицо. Ресторана больше нет. Арендовать новое помещение и начинать все с нуля я не намерен. Если в пожаре вы, — окинул взором персонал, — потеряли какие-либо вещи, составьте списки, я верну их стоимость. Само собой, с вами рассчитаются в полной мере с дополнительной выплатой двух окладов в качестве морального ущерба. Есть вопросы?

— Нет, — мотнул головой Густаво. — Все предельно ясно, Андрей Александрович. И мы очень благодарны вам за понимание.

— Да. — нахмурился, — в таком случае мои контакты у вас есть. Когда будете готовы, привезите списки и передайте моему секретарю. Деньги будут переведены вам на карты.

На меня Андрей посмотрел лишь раз и то в общем порядке. Вот и правильно. Как бы печально ни звучало, но сегодняшнее происшествие послужило жирной точкой в нашей едва начавшейся истории. Через полчаса он уехал, а мы отправились в кофейню напротив.

— Итак, — Густаво дождался, когда повара рассядутся. — Давайте, друзья мои, решать, что делать дальше.

Однако народ все еще пребывал в состоянии пусть и легкого, но шока.

— У меня ипотека, — подал голос наш заготовщик, — ребенок, жена с ним дома сидит.

— У меня тоже, — кивнул пиццер.

— Да, да, я в курсе всех ваших ситуаций. К тому же не хочу расставаться ни с одним из вас. У меня, господа, есть кое-какие мысли, но то, что я предложу, потребует от вас смелости в какой-то степени, готовности пойти на риск.

И все уставились на шефа.

— У меня на родине остался хороший друг. Он в ресторанном бизнесе без малого лет тридцать, за это время успел из одной маленькой забегаловки разрастись в серьезную сеть пиццерий. Так вот, он уже не раз предлагал мне возглавить в качестве шефа один из его ресторанов. Однако, как вы понимаете, согласие на работу подразумевает переезд. Кто готов обсудить этот вариант, буду несказанно рад, кто не готов, я вас тоже прекрасно понимаю и постараюсь помочь с трудоустройством, благо, знакомства имеются.

— Я сразу пас, — поднял руки Павлик, — здесь-то зашиваюсь, а там… моя должность, скажем так, больших денег мне не принесет.

— В таком случае порекомендую тебя своему коллеге из «АйсТи». А ты Саш? — перевел взгляд на пиццера.

— Я посоветуюсь с семьей.

— А я рискну, — заговорил Быстров.

— Ну, а ты, Даша? — Густаво посмотрел на меня. — Ты ведь талантливый повар, тем более, одна из нас.

— А я. — и замешкалась. — Одна часть меня хотела бы поработать с вами, а другая. видите ли, я очень трусливая кошка, Густаво. Любые перемены для меня всегда большой стресс. И на самом деле, сегодня я шла на работу, чтобы написать заявление по собственному.

— Причина в нас?

— Нет, не в вас.

— Ясно.

Виктор все это время глаз с меня не сводил. М-да, с ним я рассталась тоже не слишком-то хорошо.

— Я могу подумать над вашим предложением? — в этот момент посмотрела в окно, слева от которого у дороги стоял черный Эскалейд.

— Конечно.

— Спасибо. Тогда я позвоню.

— Тебя проводить? — поднялся вместе со мной Быстров.

— Не сегодня, Вить.

— Ладно. Хорошего дня, Даш.

— И тебе.

Распрощавшись со всеми, покинула кофейню и устремилась в направлении остановки. А Эскалейд поехал следом.

— Даша? — опустил стекло Назаров. — Хватит делать вид, что не замечаешь меня. Сядь в машину.

— Чего ты хочешь? Мне казалось, вчера мы все выяснили.

— Да нихрена мы не выяснили, — притормозил, после чего открыл дверь с моей стороны, — садись.

Вот же твердолобый волчара! Вокруг столько глаз, а ему все равно. Ни о себе, ни обо мне не думает. Но сесть пришлось, иначе выйдет и силой затолкает.

— Ну? — захлопнула за собой дверь. — Что еще такого важного я должна знать?

— Я лишь хочу предупредить тебя, будь осторожна. По возможности не выходи на улицу после захода солнца.

— Думаешь, Грановский что-то узнал?

— Если бы он что-то и узнал, то так топорно действовать бы не стал. Это не его стиль. Здесь кто-то другой постарался. Кто-то, кому я недавно наступил на больной мозоль.

— Намекаешь на Гаврилова?

— Подозреваю. Я пробил его, в прошлом этот пес не раз был замечен за вредительством. Вредил в основном конкурентам. Проделки его не имели тяжелых последствий, но кровь портили знатно. Однако здесь история другая. Не исключено, что Гаврилову снесло крышу.

— Хорошо, я буду осторожна. Мне жаль, что все так получилось. И между нами, и с рестораном.

— От того, что между нами случилось недопонимание, Даш, любить тебя я не перестал.

На что я очередной раз подавила желание разреветься, а он взял мою руку, подтянул к губам и поцеловал, отчего сердце больно сжалось, и я рискнула задать вопрос.

— Скажи, а так ли необходимо мстить? Порой надо найти в себе силы и…

— Простить? — откинулся на спинку сидения. — Простить убийство моей семьи? Ты серьезно?

— Ладно, извини, — и поспешила покинуть машину.

— Даша? — вышел следом. — Почему ты не хочешь просто понять меня?

— Потому что я живу среди обычных людей. Мне далек мир оборотней с его законами, несмотря на то, кто я есть сама. Мои родители погибли в автокатастрофе, увы, такое случается, и мстить мне некому. И да, ты прав, я выросла домашней кошечкой. Видимо поэтому неспособна понять тебя в полной мере. А еще не хочу видеть, слышать, знать, что ты с другой, пусть и по необходимости. Думала смогу, но нет.

— И что намерена делать? — а желваки на скулах заходили ходуном.

— Буду искать работу, что же еще.

— Я могу помочь. У меня есть знакомые.

— Не надо. Мне если что, Густаво обещал помочь.

— Ясно, — процедил сквозь зубы. — Кошачье братство взяло в оборот.

— А разве это плохо? В волчьем я как-то не прижилась.

На что он кивнул, после чего вернулся в машину. На том и разошлись.

Пока я ехала в автобусе, все думала о словах Густаво. Может, взять да и рискнуть? А чего, собственно, я теряю? Здесь меня все равно ничего не держит. Тогда за десять минут до остановки набрала шефа.

— Густаво, если ваше предложение все еще в силе, я согласна.

«— Конечно в силе, — раздался радостный голос, — вы не пожалеете, Даша. С вашим потенциалом сможете хорошо подняться. Через пару дней я вам позвоню и уже обговорим детали. Сейчас как раз решаю вопросы трудоустройства»

— Хорошо, спасибо вам.

Так будет лучше для всех. Каждый сможет сконцентрироваться на своих делах. А я попробую реализовать профессиональную мечту, коль в личной жизни успехов не добилась. И только собралась убрать телефон в сумку, как пришло сообщение от банка. На зарплатную карту поступило пятьсот тысяч рублей. Щедро Назаров оценил моральный ущерб, однако. Этих денег вполне хватит на обустройство на новом месте. Так что, отправлюсь в новую жизнь без груза прошлого. Правда, я погорячилась в своих желаниях, ибо один из «грузов» снова нарисовался у дома. Блин, вот бы взять и проехать остановку, чтобы не пересекаться с этим паразитом, но ведь бесполезно, проклятая псина будет сидеть и ждать до позеленения.

— Гаврилов, что ты здесь делаешь? — поравнялась с ним. Мда, видимо Андрей хорошо его отделал, бледноват волк и кривится на правый бок.

— Привет, Даш, — сел на лавку. — Я узнал о том, что случилось. Хотел удостовериться, все ли у тебя в порядке.

— Да ладно? Ты узнал? И откуда же? Сам себе рассказал?

— Ты о чем? — нахмурился.

— Хватит уже юлить. Мы расстались, ты не появлялся и тут вдруг бац, явился, не запылился, начал разглагольствовать о любви, потом подрался с Андреем и оп, его ресторан горит ярче яркого.

— Ты на самом деле думаешь, что я бы пошел поджигать его кашеварню после какой-то драки? — удивился так натурально, что я едва не поверила.

— Ну, ты у нас волк гордый, а тут неплохо отхватил.

— Отхватил, — кивнул, — и только потому, что твой Назаров наемный убийца. Можно сказать, профессионал. Днем законопослушный бизнесмен, а после захода солнца зверь, убивающий по заказу.

— И почему я должна тебе верить?

— А почему ты поверила ему? Это же он тебе напел о якобы моей причастности к поджогу. Или сама додумалась?

— Наверно потому что у меня есть все основания считать тебя брехлом, Рома.

— Это совсем другое. Да, я встречался с Альховской у тебя за спиной. И понял, что это было самой моей большой ошибкой, за которую раскаиваюсь.

— Слишком уж все одно к одному. Не находишь?

— Не нахожу. Я не настолько идиот, чтобы переходить дорогу такому зверю, я обычный бизнесмен. Взятку могу дать, могу настучать на конкурента в Роспотреб, не более. Уж тебе ли не знать. На хозяина «ПифБара», между прочим, вместе с тобой стучали.

— Там мы не стучали, — сложила руки на груди, — он реально торговал просрочкой.

— Тем более.

— В общем, со мной, как видишь, все в порядке. Жива здорова.

— Даш?

— Мм?

— Ты же теперь безработная.

— И?

— Пойдем ко мне. Шефом будешь.

— Спасибо, Рома, но нет. Во-первых, я не готова к шефству, во-вторых, я и ты — это уже пройденный этап. А если переживаешь за меня, то не нужно, без работы не останусь. Предложения есть и очень перспективные.

— Знаешь, Рамонова, — поднялся, — иногда нужно уметь прощать.

Я же хотела было ответить ему парой ласковых, но тут заметила кровавое пятно, что расползлось по его рубашке.

— Это чего такое?

— Ничего, — сразу прикрыл пиджаком.

— Ты у врача вообще был?

— Был. Видимо шов разошелся.

— А почему так долго заживает?

— Глубокая рана получилась.

— Так, пойдем со мной, — и направилась к двери. — Только учти, вздумаешь лезть…

— Да понял я, понял.

Уже в квартире усадила Гаврилова на диван, затем сходила за аптечкой. Шов у него и правда кое-где разошелся, однако у меня мурашки побежали по телу от того, что я увидела под рубашкой. Это были не просто порезы, это был вырванный и пришитый обратно кусок плоти. Все-таки Назаров монстр. Он совершенно не контролирует себя. И мне нужно бояться вовсе не Грановского. Кто бы, что бы ни говорил, а жестокость порождает жестокость.

Сколько раз Андрей мне говорил, что не отпустит, сколько раз выслеживал и находил. Да хоть взять медведей, с ними Назаров сотворил нечто ужасное, теперь Гаврилов. Он опасен.

Тем временем я обработала рану, заклеила стерильным пластырем:

— Готово.

— Спасибо, Даш, — начал было застегивать рубашку.

— Давай ее сюда. Я тебе сейчас футболку принесу, — да, у меня завалялась кое-какая одежда Гаврилова.

— Сохранила мои вещи? — слащаво усмехнулся.

— Угу, тряпки в хозяйстве всегда нужны. Вот недавно сантехник приходил, засор пробивал, и твоя рубашка пришлась как нельзя кстати.

— Вредина ты, — поймал меня за руку, — но добрая. Прости меня, пожалуйста.

— Может быть, однажды я и перестану тебя ненавидеть.

Когда же принесла футболку, Роман успел умыться и пометить мою квартиру. Засранец потерся своими телесами о дверные косяки. Вот зараза!

— Держи, — бросила ему одежду. — Ты совсем обнаглел?

— А что такое?

— Не строй из себя дурака.

— Я волк, Даш. А волк не может не оставить свой запах там, где ему нравится. А заодно перебить запах другого.

На это я лишь тяжело выдохнула. Как же они мне все надоели.

— Тебе пора, Ром. Давай, до свидания.

Но стоило мне подойти к двери, как сердце истерично запрыгало в груди. Уже через мгновение раздался дверной звонок. Твою ж мать! Еще этого не хватало! Гаврилов тоже учуял запах, от которого его глаза засияли, клыки с когтями вылезли.

— Даже не думай, — посмотрела на него со злостью. Да я бы их вообще сейчас поубивала.

— Открой, Даша, — произнес не своим голосом.

И я открыла. На пороге стоял Назаров, так же сверкал глазищами.

— Вот, значит как, — прорычал. — Только я в сторону, он тут как тут. Мало я тебя отмудохал,

— перевел взгляд на Гаврилова, — еще захотелось?

— Да пошел ты, мудила!

— Ты не посмеешь! — на этот раз я загородила собой Романа.

— Тебя забыл спросить, — посмотрел на меня с такой злостью, с какой еще никогда не смотрел.

— Это мой дом, Назаров, — тоже оскалилась.

— Где воняет этим псом.

— Плевать, кем и чем тут воняет, здесь моя территория. И не тебе решать, кому сюда приходить, а кому нет.

— Я же тебя предупреждал, — Андрей все-таки зашел, но когда хотел отодвинуть меня в сторону, получил по лапам.

Хватит с меня! Уж свою квартиру я буду защищать. В ту же секунду перекинулась. Пантера наконец-то получила свободу, отчего кровь забурлила энергией, силой.

— Даша, не дури, — помотал головой Назаров.

— Вали отсюда, браток хренов, — подключился Гаврилов.

— Да я тебя сейчас на ремни пущу, — и хотел броситься на него, однако не успел, первой бросилась я. Ив полете ударила лапой Андрея по морде. Следы от порезов тут же закровоточили. Вдогонку я еще и зарычала, да так, что он тотчас остановился. — Хорошо. Будь, по-твоему.

После чего ушел. Что ж, по крайней мере, удалось избежать серьезного членовредительства. Гаврилов меж тем так и стоял истуканом, а я отправилась в ванную, откуда уже вышла человеком в халате.

— Он следит за каждым твоим шагом, — открыл мне Америку этот гений, — ты в курсе?

— Знаю. Поезжай домой, Ром. Я хочу отдохнуть.

— Ладно, — кивнул. — И прошу тебя, не делай из меня злодея больше, чем есть. Я готов всем, чем угодно поклясться, что не имею никакого отношения к сегодняшнему происшествию. Назаров отныне мой враг, но так вопросы я не решаю.

— Надеюсь, хоть в этом ты не врешь.

Две недели спустя…

Кто бы мог подумать, что моя жизнь так круто изменится?

Уже пять дней я работаю в чудесной пиццерии «Don Ruffo» в самом сердце Сицилии. Как оказалось, Палермо кишмя кишит кошками, вернее, нами — пантерами. Здесь живут пантеры, сюда едут пантеры из других стран и городов, чтобы отдохнуть. Так много сородичей в одном месте я еще никогда не встречала.

Что ж, рискнуть и поехать за Густаво согласились четверо, включая меня. Быстров, второй пиццер Макаров, я, ну и соусье Ильин. Поначалу было сложновато, так как мы пришли в ресторан, где уже были повара, нас они восприняли, мягко говоря, скептически. Но Густаво быстро навел порядок и наладил работу. Уже скоро мы стали не русскими неучами и итальянскими гуру, а командой поваров, нацеленных на общий успех. Благодаря мне, не скрою, тут я не стала робеть, в пиццерии появилось полноценное десертное меню с классикой. Так что, без дела никто не сидит, все работают как Папы Карло, а после расходятся по домам с чувством выполненного долга. Я нашла себе неплохую квартирку недалеко от церкви Ла Марторана. В Палермо говорят, куда ни пойдешь, обязательно выйдешь к церкви. Так оно и есть, здесь их порядка трех сотен.

Сегодня я проснулась рано. Еще шести не было. А все потому, что захотелось выпить чашку кофе на балкончике, глядя на черепичные крыши домов, которые постепенно заливает солнечный свет. Не знаю, я никогда не мечтала жить в Европе, никогда не любила маленьких узеньких улочек с домами, между которыми протянуты бельевые веревки, и автомобилями, припаркованными нос к носу, но Палермо пришелся по душе. Может быть причиной тому мое состояние, ведь каждый день все эти две недели я просыпаюсь с мыслью: «Долой прошлое, ура настоящему и да здравствует будущее». Прямо проговариваю вслух, иначе грусть-тоска начинает разъедать душу.

Первые несколько дней после прилета со мной пытался связаться Гаврилов, но я себе дала слово, что больше ни-ни, эту страницу пора не просто перевернуть, а вырвать и сжечь от греха подальше. А вот Назаров после нашей последней встречи исчез. Где-то в глубине души я ждала, что он проявится, напишет или позвонит, а может быть найдет и прилетит, но этого не случилось. К сожалению, я его полюбила, но к счастью, смогла вовремя остановиться.

Вот и кофе мой сварился. Вчера как раз прикупила в местной лавке. Наполнив кружечку почти до краев терпким горячим напитком, отправилась на балкон, однако не дошла каких-то полметра из-за резко подкатившей тошноты. Едва успев поставить чашку на столик, помчалась в туалет, где весь мой завтрак отправился к Ихтиандру.

— Отравилась что ли… видимо моцарелла подзалежалась, — и уже не таким уверенным шагов вышла-таки на балкон. На свежем воздухе моментом полегчало, а уж кофе и вовсе привел в чувства.

И пока сидела, любуясь городским пейзажем, прислушивалась к себе. Как-никак весь день на ногах стоять, а посадка у ресторана полная практически каждый день. Туризм здесь имеет круглогодичный характер, так что от желающих отведать исконно итальянских блюд, отбоя нет. С одной стороны это выматывает, с другой, для повара нет ничего лучше полного зала гостей. В этот момент телефон пиликнул сообщением. Быстров не оставляет надежды покорить моё сердце. Да я бы и покорилась, не будь влюблена в Назарова. Пока что я не готова к новым экспериментам в личной жизни. Но Виктор нереальный кот, он действует осторожно, ненавязчиво, мягко, готов прийти на помощь в любое время дня и ночи. Если бы не он с Густаво, я бы так и путалась в трех соснах.

«Жду внизу»

«Уже спускаюсь, — отправила в ответ»

Пора… пора творить чудеса на кухне.

Однако спустившись, весьма засомневалась в своих силах на сегодня. Тошнота вернулась. Все-таки нельзя баловаться моцареллой на исходе срока годности.

— Привет, — чмокнул меня в щеку. С этими его чмоками я смирилась, просто здесь все целуются, будь то друзья, родственники, даже коллеги. — Ты какая-то бледная.

— Угу. Мутит что-то.

— Отравилась?

— Скорее всего. Это всё моя жадность. Не люблю выбрасывать продукты.

— Горе луковое, — открыл для меня дверь своего Мышонка. Так он называет малолитражный Фиат-500, арендованный сразу по прибытии. Здесь народ только на таких и рассекает в основном. На большой разоришься — это раз, никуда не влезешь, не припаркуешься — два. Другое дело вот такие мышата. — Может, в аптеку заедем?

— Нет, нет, нет. У меня такое бывало, ничего страшного.

Несмотря на боевой настрой, я так и не смогла собраться. Всю дорогу меня мутило, в итоге к концу пути уже чувствовала себя вялой морковкой, которой бы лечь под одеяло, косичкой наружу и забыться крепким сном. Но вместо этого я переоделась да потопала к своему столу. И все было даже терпимо ровно до того момента пока один из поваров не начал готовить морепродукты. Луис достал осьминогов, а поскольку морепродукты нам поставляют всегда охлажденные, то их запах, скользкий вид и множественные присоски на щупальцах вызвали такой приступ дурноты, что я пулей сорвалась с места и помчалась в туалет, где провела минимум минут двадцать.

— Даш, ты как? — постучался в дверь Быстров.

— Почти в норме, — опустилась на крышку унитаза.

— Давай я тебе вызову такси? В таком состоянии лучше не работать.

— Да, понимаю. Давай.

Н-да, поработала, называется. Виктор тем временем вызвал машину, пока та ехала, отпоил меня чаем, затем заботливо усадил в такси, назвал адрес и пообещал заехать после работы проведать. А я попросила таксиста остановиться у аптеки. Кое-как объяснила провизору, что мне нужно, а он помимо лекарства предложил еще и test di gravidanza.

— Это что такое?

И милая дама средних лет протянула мне коробочку, на которой черным по белому было напечатано Screen mamma test. Тут-то до меня и дошло. А главное, я вспомнила, что совершенно забыла о месячных, которые, по всей видимости, забыли прийти.

— Мать моя кошка, — взяла коробок. — Только не это…

В квартиру вернулась в состоянии тихой паники и первым делом пошла проверяться на Гравиданзу. Сказать, что я нервничала, пока ждала результат, значит, ничего не сказать. Более того, пришлось перекинуться. А когда положенное время вышло, я встала на задние лапы и заглянула в окошечко.

— Мявк! — раздалось, хотя имелось в виду «Бля!»

Так в шкуре и добрела до кровати, а развалившись поверх покрывала, задумалась. Вернее, задалась одним единственным вопросом: «Что дальше?»

Тем же вечером в Москве

Андрей лежал на диване, на полу рядом с ним стояла наполовину пустая бутылка виски, помимо нее в полуметре валялась смятая бутоньерка. Чтобы ничего не мешало, волк погасил свет, раскрыл все окна, снял с себя пиджак с галстуком, а рубашку расстегнул. Свадебная церемония прошла без эксцессов. Кроме разве что бледно-зеленой Элины, которая бегала в туалет через каждые полчаса.

Теперь на безымянном пальце правой руки поблескивало кольцо из белого золота. Но это еще не все. Осталось дождаться, когда груз «доберется» до пункта назначения, его проверят, одобрят, после чего на очередной встрече с партнером будут достигнуты соглашения. И только заключив договоры на долгосрочное сотрудничество, Грановский передаст ему бразды правления. Ведь именно это и нужно Живодеру — безболезненно и безопасно толкать наркоту по всей стране. Поставщик загружает товар в машины, те едут до пункта назначения, откуда товар переходит в руки волков Грановского и уже распространяется по дилерам. Если бы можно было просто оторвать мудаку башку, но увы, приходится действовать иначе, ибо сторонников у Марка все еще очень много и если они прознают о неожиданной кончине своего лидера, придут мстить. Поэтому для начала надо вывести его свору из игры, обезоружить.

Будучи новым вожаком, Назаров решил постепенно заменить его волков на своих и когда вся сеть окажется под контролем, тогда и накрыть ублюдков разом.

— Хочешь пошалить? — вышла из ванной Элина. — Можем устроить брачную ночь.

— Не думаю, что в твоем состоянии стоит кувыркаться.

— Тогда я спать? — не сдержала улыбки.

— Угу, иди.

И когда она закрылась в комнате, Андрей сделал еще пару глотков из бутылки, после чего достал телефон. Каждый день он борется с желанием позвонить ей, но что будет в итоге? А в итоге ничего нового, Даша очередной раз пошлет. Да и потом, она теперь под чутким надзором Быстрова, котяра ходит за ней по пятам. Рано или поздно Рамонова сдастся. Забота и внимание подкупают. К тому же Дашка получила то, о чем мечтала — нормальную жизнь в кругу себе подобных.

А представив, как она спит с Быстровым, Назаров так сжал бутылку, что та лопнула в руке, и остатки виски растеклись по паркету вместе с кровью из пораненной ладони.

На следующий день волк отправился на встречу с Гавриловым. Сукин сын исчез из поля зрения, как только Даша покинула страну. Видимо почуял урод, что недолго ему осталось кислородом дышать. Но вот, пару дней назад объявился — бизнес требовал жесткой хозяйской руки. Правда, объявился не один, а в составе целой свиты из телохранителей. Все-таки до чего ущербный волк.

Выкурить Романа Евгеньевича из офиса труда не составило, достаточно было запустить к нему в ресторан проверку пожарников. И Гаврилов припылил уже через час. То, что Даша дала ему от ворот поворот, в некоторой степени успокоило внутреннего зверя, но за пожар эта гнида ответить должна.

Пока пёс разбирался с внеплановой проверкой, Назаров сидел в машине. В это время его волки лишили двигательной активности охрану ресторатора, а когда на улицу вышел сам Гаврилов, приняли его и преспокойно сопроводили в машину для серьезного разговора.

— Опять ты? — побледнел Гаврилов. — Какого хрена тебе надо?

— В лучшем случае деньги, — пожал плечами, — в худшем твоя голова.

— С какой стати?! — сейчас же ослабил галстук.

— Ресторан обошелся мне в двадцать миллионов. И мне, знаешь ли, хотелось бы их вернуть.

— Твою уж, сука, мать, — замотал головой, — я не трогал твою забегаловку. Мне такие проблемы нахер не нужны.

— Но отчего-то я тебе не верю. Мои волки просмотрели записи на видеокамерах. В семь ноль пять в ресторан зашел некто, разлил раствор для розжига, бросил спичку и спокойно ушел. Некто, чья морда была спрятана под капюшоном.

— Если рассуждать логически, чего ты, видимо, не сделал, как какой-то левый мужик мог зайти в ресторан незамеченным? А охрана? Персонал? Где были они? Тот же бармен, уж эти кофеделы всегда все видят и знают. Я в своем ресторане получаю всю необходимую информацию не от управляющего, а как раз от бармена. И потом, прежде чем вешать на меня такие обвинения, предоставь хоть какие-то доказательства. Вы, конечно, бандосы те еще тугодумы и понимаете только язык силы и принуждения, однако нельзя обвинять, основываясь на одних лишь домыслах.

— Какого черта тогда свалил из города?

— Вот поэтому и свалил, — сложил руки на груди, — ты уж извини, но крыша у тебя конкретно протекает. Слухи о звере по кличке Назар Головорез ходят жуткие. А я волк простой, далекий от ваших дел, мне проблемы не нужны.

Андрей еще какое-то время смотрел на него. То, что ему врут, распознавать научился хорошо. Будь то человек или оборотень, любой под страхом смерти выдает себя с потрохами. И, честно говоря, на этой очной ставке он ожидал получить виновного, однако Гаврилов не соврал. Он действительно не имеет отношения к поджогу. Боится пёс дико, что аж дыхание срывается на тихий скулеж, еще чуть-чуть и в штаны наложит, но при этом не врёт. И главное, он подкинул дельную мысль. Бармен! Среди персонала были все, кроме как раз бармена. В списке утраченных вещей его имени так же не было.

— Ладно, — произнес на выдохе, — живи пока.

Гаврилов с небывалой радостью и облегчением покинул машину, все-таки понимал, чем могла закончиться эта встреча.

После Андрей отправился в свой офис. Но по дороге ощутил нечто необъяснимое — зверь ни с того ни с сего захотел свободы, из-за чего пришлось остановиться у ближайшего парка. Добравшись до леса, быстро сбросил одежду, перекинулся, а через минуту уже несся, куда глаза глядят. Бежал до тех пор, пока силы не закончились. Что это было и почему, так и не понял, но внутри засело саднящее чувство неудовлетворения, будто что — то потерял.

В какой-то момент просто рухнул на землю, высунул язык, чтобы остыть и забылся. Без Дашки все стало как раньше — блекло, одиноко, тошно. Может, все-таки набрать ей?

В машину вернулся злым, взмыленным и как никогда потерянным. Тогда схватил телефон. Он просто обязан ее услышать. Однако Даша не ответила на звонок. На все пять не ответила. Что за кошка такая? Хотя, все бабы одинаковые, им нравится издеваться над мужиками, нравится доводить их до белого каления. Садистки! И с раздражением отбросил телефон на соседнее сидение. Но тут же снова поднял и набрал своего ищейку. Хотя бы этот ответил сразу.

— Как обстановка? — откинулся на спинку сидения. — Угу, угу… и где она? Почему уехала? А в аптеке что купила? А вот надо знать! — рыкнул на него. — И? После не выходила? Опять он? — глаза же вмиг засияли. — Давно сидит? Ясно. Ладно, продолжай наблюдать.

Падла Быстров так и ошивается около нее. По словам Горева Даша сегодня раньше положенного уехала с работы, выглядела неважно. Как бы хотелось сейчас оказаться рядом с ней. Все эти две недели он медленно подыхает, а чтобы хоть как-то отвлечься, только вкалывает, вкалывает и вкалывает. После свадьбы с Грановской стало еще хуже, возникло чувство, будто предал, обманул. Но если подумать, так и есть. Даша ведь именно этого боялась. А слушать она ничего не хочет.

Даша

— Господи, — в пятый раз склонилась над унитазом. — Нет, ну это невыносимо.

Третий завтрак теряю, так и продуктов не напасешься. Полночи с унитазом обнималась, теперь опять. Токсикоз страшная вещь! Просто ужасная!

После седьмого захода, кое-как выползла из ванной. Ненавижу Назарова, чтоб его блохи заели. А мне ведь на работу надо. Густаво шеф понимающий и наверняка бы дал несколько отгулов, но другого кондитера у него нет. А значит, почти все позиции из меню окажутся в стопе, такого безобразия я позволить не могу. Надо как-то привести себя в чувства.

В этот момент раздался стук в дверь. Ну, кто это еще? Неужели опять вредная старушенция с нижнего этажа, видели ли ее раздражает цоканье моих когтей по полу. А что я могу сделать? Справиться с этим отвратительным состоянием получается только в шкуре. И чтобы попить водички или еще чего, приходится бродить туда-сюда. Донна Синтия даже управляющего вчера на уши поставила, мол, соседи завели пса, который мешает ей спать. В итоге в полночь мы все выяснили, что никакого пса нет, а есть только я, а цоканье возможно плод ее воспаленного воображения.

Меж тем подошла к двери и, втянув носом запах, сразу успокоилась.

— Привет, Вить, — открыла ему. — Проходи.

— Я тебе набирал несколько раз, но ты не отвечала.

— Да, да, это я телефон поставила на бесшумный режим. Извини.

— Все еще плохо, да?

— Более или менее. Ты мне вчера вот такой чай заварил, — показала Класс, — мигом полегчало.

— Уверена, что готова ехать?

— Угу. Ты подожди минут пять, только переоденусь.

А выйдя из спальни, я в ту же секунду оказалась в крепких руках Быстрова. Кот прижал меня к стене, обнюхал как водится, после чего поцеловал. Эх, зря он это сделал, ой как зря.

— Прости, пожалуйста, — оттолкнула его от себя и еле успела рот рукой зажать. Итак, это был восьмой заход, после которого силы резко закончились.

— Даша, — подхватил меня на руки, вынес из ванной и усадил в кресло, — да что с тобой такое? Может, к врачу поедем?

— Тут такое дело, Вить, — пробормотала с закрытыми глазами, — я беременна.

— Что? — и меня тотчас обдало в разы усилившимся запахом возмущенного зверя.

^{- Да}.

— От кого?

— От нашего бывшего хозяина.

— От Назарова? — прозвучало, как никогда сипло.

— От него. Но мы расстались, разъехались и вот, теперь я даже не знаю, что мне делать.

— Ты поэтому взяла паузу?

— Да. Все было очень сложно, таковым и остается.

— Ладно, — решил меня больше не пытать. — А он в курсе?

— Нет. И пообещай, что ничего никому не скажешь, — посмотрела на него максимально сурово.

— Но, рано или поздно все поймут.

— Это-то само собой, главное, чтобы ты не проболтался о Назарове.

— Я даю слово, что от меня никто ничего не узнает. Смотри, сама не проболтайся. Возможно, ты носишь волчонка, а это в наших кругах не одобряется.

— Настолько всё серьезно? Мы как бы в современном мире живем.

— Да, но предрассудки такие предрассудки. На Сицилии очень много пантер. Сюда съехались те, кто не нашел себе места среди других оборотней, большинство из них обиженные или пострадавшие в частности от волчьего самоуправства. Так что, будь аккуратна в словах. Но может быть и так, что ты родишь котенка или вообще человека.

— А какова вероятность того или иного исхода?

— Кто ж знает… — пожал плечами. — Чьи гены окажутся сильнее, тот и победил, — как-то грустно улыбнулся.

— Ясно. Прости еще раз, что я так. в общем, некрасиво вышло.

— Ничего страшного. Зато я теперь спокоен, что тебя стошнило не из-за моего поцелуя.

— Хватит, Быстров. Мне и так стыдно.

— Лучше тебе отсидеться дома.

— А работать кто будет?

— В таком состоянии тоже не вариант.

— Ну, уж нет, я справлюсь. Просто чаще буду выходить на улицу.

— На кухне всегда много запахов, сама знаешь.

— И все-таки. Здесь в четырех стенах мне еще хуже.

А когда хотела подняться, Виктор взял за руку:

— Если что, я всегда рядом, Даш. Не стесняйся обращаться ко мне.

— Это уже эксплуатацией какой-то попахивает.

— Вовсе нет. Ты мне нравишься, даже больше. И мне все равно, что у тебя и с кем было.

— Все равно, что я беременна от волка?

— Именно.

— Ты очень хороший, Вить. И я бы с радостью, но…

— Не спеши. И я не буду.

— Хорошо.

Тогда обняла его, а перед глазами сию секунду возник Андрей, чтоб ему под хвостом зуделось до конца жизни. Чертов волк, как же мне его не хватает. Он-то наверно и не вспоминает обо мне. С глаз долой, из сердца вон. Кстати, а где мой телефон? И отправилась на поиски.

— Что ищешь? — Быстров тем временем взял мою сумку.

— Телефон, — пробежалась по квартире, заглянула везде, где можно. А нашла свой старенький айфончик аж рядом с туалетом, да с разбитым экраном. Видимо выпал из кармана, когда я общалась с унитазом. Прекрасно! — Твою ж мать.

— Ничего страшного. Зато есть повод купить новый.

^{- Да} уж.

— У тебя, когда день рождения? Через три дня?

— Даже не думай. Это слишком.

— А мы сложимся всем коллективом, так что всё, решено.

— Витя, я тебя сейчас укушу.

— Какое место подставить? — подмигнул этот провокатор.

— Идем уже, — и треснула его по спине.

А в ресторане творился привычный аншлаг. Много посетителей, мечущиеся официанты с выпученными глазами, готовый вот-вот отдать богу душу бармен и совершенно довольный происходящим Густаво. Любит он жить в режиме цейтнота.

— Дарья, наконец-то, — кивнул мне, когда я готовая к подвигам вошла в кухню. — Виктор, — кивнул и своему су-шефу, — я скоро начну забывать, как ты выглядишь. Будь уже мужчиной, сделай предложение нашей Дарье, глядишь, опаздывать перестанешь.

На что мы оба покраснели и, молча, занялись делом. За работой как-то и состояние нормализовалось. Конечно, ненадолго, поэтому приходилось периодически бегать на улицу, чтобы подышать. На третий «перекур» я даже птичку поймала, не смогла удержаться, видимо, организм требует. Так и дотерпела до вечера, а Быстров разрешил уехать пораньше на пару часов.

— До завтра, — улыбнулась ему на прощание и поспешила на задний двор, где меня уже дожидалось такси.

Темнеет здесь рано, казалось бы, на часах восьми нет, а без уличного освещения уже никак. И только села в такси, только хотела назвать адрес, как раздался до боли знакомый голос:

— Я знаю ваш адрес, Дарья.

Тут-то я и забыла алфавит.

А он повернулся ко мне, блеснул желтыми глазами:

— Ну, здравствуй, моя киса.

И знаете, что я сделала? Я разревелась! Вот прямо белугой. Ведь передо мной он, этот наглый, беспардонный, дерзкий Серый Бок, которого я люблю слишком сильно, по которому тихо-тихо умираю каждый день и от которого у меня будет ребенок. Теперь бы удержаться и не проболтаться, ему не нужно знать, иначе мы вернемся к тому, от чего с таким трудом ушли.

— Даш, — коснулся щеки, — Даша, — провел пальцами по губам, — не плачь.

— Не могу, — накрыла его руку своей. — Слишком долго, Андрей. Слишком.

— Да, — если бы он не был суровым волком, то наверно тоже проронил несколько слезинок, уж очень глаза блестели, очень много в них плескалось грусти.

— Поехали.

На что мой волк кивнул, и машина тронулась.

Но до дома мы не доехали, не успели. Назаров остановился в темном переулке.

— Иди сюда, — затянул меня на колени.

А я сейчас же стащила с себя футболку, задрала юбку, после чего выпустила когти и разорвала его джинсы вместе с трусами.

— М-м-м, — опустилась на него до упора, сжалась, чтобы прочувствовать своего зверя полностью. — Твою ж мать, Назаров, — и впилась в его губы.

Сегодня именно я трахала волка и трахала так, что он стонал и рычал, рвал когтями обивку сидения. А мне не хотелось останавливаться, не хотелось терять связь с ним. Он здесь! Он со мной! Остальное пока не важно. И кончили мы с разницей в несколько секунд, причем первый сдался Андрей.

— Мне тебя не хватает, Дашка, — произнес обессиленным голосом.

Именно в этот момент я опустила взгляд на его руку, на которой поблескивало обручальное кольцо. Тогда немедленно перебралась на свое сидение. Стало гадко, тошно, обидно.

— Ну, поздравлю, что ли, — расправила юбку, — Элина наверно счастлива.

— Ты же знаешь…

— Да, да. знаю. Все ради дела, ради мести. И что? Добился, чего хотел?

— Не совсем. Осталось еще несколько важных моментов, — тоже сразу собрался.

Да сколько можно? Сколько можно мне душу рвать? Хотя, сама я дура, сама каждый раз сдаюсь перед ним.

— В таком случае я не понимаю, что ты здесь делаешь.

— Все просто, потому что люблю тебя. И да, Грановская беременна.

— Что?! — аж голос сорвался на визг. — Просто отлично! — захлопала в ладоши. — Везде постарался!

— Да, подожди ты, — поймал меня за руку. — Она беременна не от меня.

— То есть? — вконец растерялась.

— У нее несколько лет был любовник. От него и залетела.

— А откуда уверенность, что ребенок от другого?

— Поверь мне.

И повисла тишина. Он чего-то ждал от меня, я ждала чего-то от него, но и дураку понятно, что ничерта не изменилось, и ничего он мне предложить не может. Хотя нет, кое-что изменилось, теперь Назаров официально женат, плюс скоро станет отцом пусть и не своего ребенка. А я как была, так и осталась за бортом.

— Я устала, — ответила на выдохе, — и нам обоим пора двигаться дальше. Хватит уже ходить по кругу.

— Ты как-то пахнешь иначе, — словно не услышал.

— Естественно. Ты же забрал меня с работы. За целый день я пропахла самыми разными запахами.

— Нет, еда тут ни при чем. Это что-то другое.

Что ж, случай очень подходящий, чтобы поставить еще одну точку, надеюсь, финальную.

— Значит, я пахну Быстровым.

— Я знаю, что он таскается за тобой как хвост. Но ты держишь его на расстоянии.

— Держала.

— В смысле? — уставился на меня страшными глазами.

— В прямом. Он надежный мужчина, который всегда рядом, который не обременен личной вендеттой. И я ему нравлюсь.

— А он тебе? — процедил сквозь зубы.

— Да, он мне нравится и однажды я смогу его полюбить. Пообещай мне кое-что, — повернулась к нему.

— Что же?

— Что сегодня ты уйдешь из моей жизни, — было больно, но я должна. — Осознанно и навсегда.

— Знаешь, я ждал подобного разговора. Прости меня, Даш, во многом ты права, — полез в карман куртки, достал какой-то пузырек с розоватой жидкостью. — Я одержим местью, большую часть своей жизни я прожил зверем в человечьем обличии, на моих руках кровь, со мной будет иногда очень сложно. Но, — поднял палец вверх, — есть один момент, который ты должна просто принять как данность. Я никогда не отступаюсь от своего, — после чего откупорил флакон. — Люблю тебя, моя киса.

А у меня тотчас потемнело в глазах, зазвенело в ушах, в носу зачесалось. Какого черта происходит?

— Что за…

— До скорой встречи, любимая, — раздался приглушенный голос.

И свет померк.

Как паршиво-то.

Ни глаз не открыть, ни головы не повернуть, ни ногой, ни рукой не пошевелить, будто меня снаружи заморозили, а сердцевинка еще худо-бедно трепыхается.

Неизвестно сколько времени я провела в таком анабиозном состоянии, но в какой-то момент все-таки смогла открыть глаза. И где я? В чьих хоромах отдыхаю? А вокруг, судя по убранству, были именно хоромы. Большущая кровать, на которой я заняла, дай бог, четвертую часть, а напротив огромное окно удивительной формы, расположенное под углом. Я таких никогда не встречала. Оно начиналось на крыше и заканчивалось в сантиметрах тридцати от пола. Но еще удивительнее был вид из этого чудо-окна. Лес! Густой хвойный лес, залитый солнцем. Может, меня украл какой-нибудь Леший и поселил в своем сказочном тереме? И вообще, какого беса я здесь делаю?

Еще через минут десять моему телу вернулась двигательная активность. Первым делом я схватилась за живот. Лишь бы с малышом ничего не случилось! Кто знает, как на нем сказалась вся эта чертовщина. Тогда же скорее поднялась, едва не свалившись, ибо в ногах еще присутствовала слабость, и поплелась, куда глаза глядят. А глядели они на одну из дверей, которая вывела в просторный коридор. Может, перекинуться? Кошачьи лапы куда бесшумнее. Но только собралась, как за спиной раздался кашель. В ту же секунду я развернулась. Точно! Вспомнила! Сицилия, подворотня, машина и сукин сын Назаров!

— Ты что сделал, скот?! — заорала, словно мне на хвост наступили. — Где я?!

— Не кричи, Даш, — прислонился спиной к стене. — Ты у меня. Я больше не мог терпеть разлуку, извини.

— Совсем охренел?!

— Да, без тебя я охренел окончательно.

— Это похищение, урод несчастный!

— Я всего-то забрал свою женщину. Что бы ты ни говорила, как бы ни злилась, что бы ни говорил я, но мы любим друг друга.

— Мы в России? — попыталась взять себя в руки.

^{- Да}.

— Н-да, все-таки ты поехавший на всю башку. Правильно о тебе Гаврилов говорил. Наемник, безжалостный убийца, зверь.

— Гаврилов, кстати, не самый плохой пёс. Да и Быстров ничего так, но ты все равно моя.

— Чем ты меня усыпил? — снова коснулась живота.

— Снотворное для кошек. Оно здоровью не вредит, не переживай.

— Где я?

— Я же сказал у меня, вернее, у нас. Это теперь и твой дом.

— Адрес?!

— Скажу чуть позже.

— Когда? — ощутила языком проклюнувшиеся клыки.

— Когда перестанешь смотреть на меня с такой ненавистью, — улыбнулся этот паразит.

— Ты же понимаешь, что я не успокоюсь, пока не сбегу.

— Понимаю. Поэтому дом под охраной группы из двадцати волков. Попытаешься сбежать, тебя поймают и очень бережно вернут обратно.

— На прощение можешь не надеяться, — и отправилась в спальню.

— Есть хочешь? — крикнул вдогонку.

— Хочу! — из-за подонка я не собираюсь морить голодом ребенка.

Вот же бес! Мерзавец! Шкура! Ну, ничего. Ему еще боком выйдет вся эта затея. Я себя взаперти держать не позволю. Ни ему, ни кому бы то ни было еще. И пока я бродила из угла в угол, размышляя над планом побега, этот говнюк нарисовался на пороге с подносом в руках.

— Твой обед, — поставил на стол первое, второе и компот. — Не против, если я здесь посижу?

— Против, — опустилась на стул.

— А я все-таки посижу, — тоже уселся.

— Честно, не ожидала такого от тебя, — взяла ложку, хлеб, пододвинула к себе поближе тарелку борща. — Надеюсь, не подмешал в супчик очередной отравы?

— Милая моя любимая Даша, я не травил тебя, а всего лишь дал понюхать снотворного раствора.

— Я только-только нашла себя, начала жить по-человечески, а ты… — но он прямо-таки возмутился моими словами.

— Серьезно? Начала жить по-человечески? Не смеши меня. В раздолбанном старом доме, которому даже капитальный ремонт не поможет, в съемной хибаре, заполненной ветошью. И работа твоя, уж извини, но никак не женская. Постоянно на ногах в окружении раскаленных плит. Я знаю, последние дни ты плохо себя чувствовала, раньше с работы уходила, потому что это огромный стресс. В Густосе у тебя не было такого аврала, туда приходили постоянные клиенты, а не толпы оголтелых туристов.

— А мне нравилось! — стукнула ложкой по столу. — Да! Я люблю аврал, люблю, когда кухня работает на пределе мощностей!

— Угу, и готова была видимо коньки отбросить на этой самой кухне. Так?

— Так! Уж это куда лучше, чем ублажать одну гниду лохматую на правах жалкой любовницы!

— Даша!

— Да заткнись ты! — и запустила в него тарелку. Борщ удачно приземлился Назарову на грудь, жаль не на морду.

— Ладно, — облизал губы, на которые попал наваристый бульон, — и это мы переживем, — после чего поднялся. — Поешь пюре с котлетами, они тоже вкусные.

— Пошел вон! — в итоге не сдержалась, зашипела на него, оголив клыки.

Когда волчара свалил, я наконец-то смогла поесть. Котлеты оказались вполне себе, а вот в картошке многовато комков, я лучше готовлю пюре. Но пора подумать о побеге. Назаров все равно не сможет сидеть около меня двадцать четыре часа в сутки, ему надо женушку беременную обслуживать. А я должна каким-то Макаром выйти на связь с Быстровым или Густаво, хотя бы объясниться, что не сбежала от тяжелого труда.

Естественно в доме не оказалось никаких источников связи. Говнюк подготовился как следует. Нашла я его в большой гостиной, где ликан недобитый сидел на диване, а напротив него мирно потрескивал поленьями камин. И футболочку заменить успел.

— Поела? — боязливо улыбнулся.

— Поела, поела.

— Теперь можем поговорить спокойно?

— Ага, — прошла к дивану, села подальше от мерзавца, — начинай.

— Давай постараемся не ссориться. Пусть я поступил не совсем правильно, но по-другому не смог. Не увидел иных вариантов.

— Ну да, про убийства ты мне так же говорил. Убиваешь, когда другого варианта не видишь.

— Обстоятельства вынуждают. Если бы я предложил вернуться со мной, разве ты согласилась бы? Нет. Так, какие у меня были варианты?

— А у тебя был один прекрасный вариант. Отстать от меня раз и навсегда.

— Как раз его я даже не рассматривал.

— Хорошо. Вот я здесь. И что дальше?

— Я решу все свои проблемы, и мы заживем семьей.

— С Элиной под боком?

— Не говори ерунды.

— Меня это в корне не устраивает, Андрей. Я не буду пленницей в замке чудовища. И семьи у нас не получится. При первой же возможности я уйду от тебя.

— Не уйдешь, — вдруг глаза его опасно загорелись, все довольство сошло на нет.

— О-о-о-о, еще как уйду.

— Даша, уясни уже одну простую истину, — подошел ко мне, опустился на корточки. — Я или сдохну без тебя, или сделаю своей женой и матерью наших будущих детей. Третьего не дано. А коль подыхать я не собираюсь, в общем, делай выводы сама.

— Что-то это уже попахивает настоящим безумием, — подалась к нему, — остановись, пока твои действия не закончились печальными последствиями. Ты пытаешься сражаться на всех фронтах сразу, но везде не победишь.

— А я рискну.

— И чем? Моей жизнью? Или своей?

— Просто ты меня еще плохо знаешь.

— Про самоуверенность я уже тебе говорила.

Вдруг он снова втянул носом воздух, после чего нахмурился:

— С тобой что-то не так. Твой запах слишком странный. Я хотел вызвать врача, пока ты спала, но не стал. Все-таки надо вызвать.

— Не надо, — замотала головой, — я здорова!

— У тебя полностью изменился запах, и мой зверь на него реагирует слишком остро.

— Это проблемы твоего зверя. Возможно, тому виной смена климата. А твоему коновалу я не дамся!

— Даш, прошу тебя, умоляю просто, перестань вести себя как ребенок.

— Нет, Назаров, из нас двоих ребенок ты, причем давно как отбившийся от рук.

— В общем, я с ним договорюсь, и он тебя посмотрит. Нутром чую, что — то не так.

— И что же вы придумаете? Пальнете в меня транквилизатором?

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Знай, если вы до меня хоть пальцем дотронетесь, ты для меня перестанешь существовать.

— Так, если все в порядке, чего упираешься?

— О нарушении личного пространства что-нибудь слышал? — постаралась сделать невозмутимое лицо.

— А можно я сейчас нарушу твоё пространство? — и запустил пальцы мне в волосы.

— Только попробуй.

Думает, наверно, что я играюсь как раньше. Своим «нет» говорю ему «да». Не в этот раз! Но Назаров отважился. И в момент, когда хотел поцеловать, получил когтями по морде.

— Твою… мать, — тотчас схватился за щеку. — Я ж говорю, с тобой что-то не так! Сегодня же приедет врач!

А мне пришлось вернуться в комнату. Достучаться до волчары не удалось, кажется, только хуже сделала. Блин, вот как теперь быть? Если он узнает о беременности, всё, мне хана. Вовсе посадит в какую-нибудь пещеру и не выпустит до рождения ребенка. Ох, до чего же хочется порвать гада на клочки, прямо зубы сводит. Но, что бы ни случилось, я буду бороться до последнего. Они думают, я слабая кошка. Что ж, они правы, однако и слабое существо способно удивить. Медведи тоже так думали.

Седовласого ветеринара я ждала, сидя на подоконнике, само собой, в шкуре. Хвост нервно дергался и разматывался из стороны в сторону, чтобы хоть немного успокоиться, приходилось себя вылизывать. Это были очень напряженные три часа. Господи, да разве можно беременным так нервничать? И вот, до ушей донесся хлопок дверью, затем голоса. Прибыл лекарь. Но тут сучилось кое-что крайне неприятное, меня начало тошнить. Все те пять минут, что они переговаривались, поднимались на этаж, я всячески пыталась сберечь содержимое желудка. Правда, ровно в тот момент, когда дверная ручка дернулась, мой организм сдался. В итоге оба визитера стали свидетелями кошачьего токсикоза.

— Даша, — попытался было сделать шаг в мою сторону Назаров, однако Измаил Петрович придержал его за руку.

— Не дергайся, Андрей. Я хочу понаблюдать.

Вот сволочи! Понаблюдать они хотят! Я же стояла перед ними, корчилась, а через пару минут мучений выдала клубок шерсти. М-да… Андрей, глядя на происходящее, словно одеревенел, зато ветеринар пялился и явно делал какие-то выводы.

— Дарья Леонидовна, — подал-таки голос, — вы могли бы перекинуться и поговорить со мной? На что ответила грозным шипением. Ага, спешу и падаю! Не прикоснетесь ко мне, изверги!

— Даша, пожалуйста, — вступил подонок номер один, — не дури. Вреда тебе никто не причинит. Хотя бы поговори с Измаилом Петровичем.

Нет уж! Не дождетесь. Переговоров с террористами не веду! Тогда прижалась к полу, подобралась вся, приготовилась к прыжку.

— Боюсь, Андрей Александрович, — повернулся к нему врач, — придется вам ее подержать. Я уже подозреваю, какой недуг у вашей кошки, но подтвердить подозрения надо бы, ибо не люблю голословность.

— Ну. — растерялся тот, — а как?

— Нежно, Андрей, нежно. Мне ли вас учить.

И сукин сын тоже перекинулся! Вот это плохо. Если поймает, враз скрутит. Главное, не даться в лапы.

Волчара тем временем начал обходить по левому флангу, пришлось отступать, но уже скоро я оказалась загнана в угол. И прямо по глазам Назарова прочитала, как урод доволен собой. Справился, видите ли. Только мы — кошки, когда нас застают врасплох, не умеем сдаваться, мы боремся до конца.

Андрей видимо решил, что победил. Ан нет! Я бросилась на него, вцепилась когтями в бок, а клыками впилась в ляжку, отчего мерзавец взвыл, принялся метаться в попытке сбросить меня с себя. Волчья шерсть летела клочьями, дубовый паркет окропило красненьким, на ухе гада зияли дырки от моих зубов. Надо же, сколько энергии в беременной женщине! Никогда бы не подумала.

Но вдруг я ощутила болезненный укол в бедро, после которого голова резко закружилась. И снова я отправилась в чудесный мир под названием Сон.

На сей раз приходила в себя быстрее и легче. А открыв глаза, увидела местами перебинтованного Назарова с дебильнейшей улыбкой на лице. Волк сидел в противоположном конце кровати, мои ноги лежали у него на коленях, и в комнате в целом воцарилось какое-то космическое спокойствие.

— И когда ты собиралась мне сказать?

— Вообще-то никогда, — улеглась на подушках повыше.

— Может, пора прекратить эту войну, а? Ты меня знатно подрала и я согласен, за дело. Но, Даш, у нас ребенок будет.

— У меня.

— О, нет. У нас. Это и мой ребенок, моя кровь.

— С тобой рядом мы оба буден в постоянной опасности. Ты увяз в криминале по самые уши, наверняка нажил кучу врагов, не говоря уже о Грановском. Почему ты не хочешь посмотреть правде в глаза? Почему не хочешь озаботиться не только своим комфортом, но и моим? Думаешь, я хочу жить взаперти, пока ты где-то там воюешь с плохими парнями?

— А почему ты не хочешь мне довериться?

— Потому что твоя самоуверенность признак слепой веры. Ты отчего-то убедил себя в стопроцентном успехе.

На что он поднялся, прихрамывая на правую ногу, подошел к окну и уставился на лес. А хорошо я его отделала. Ухо заклеено, на шее огромный пластырь, обе руки забинтованы, ноги и бока, скорее всего, тоже, ибо мои клыки с когтями побывали много где.

— Как бы то ни было, но мой ребенок расти без отца не будет. И даже не думай, что я проявлю великодушие и отдам тебя какому-нибудь недоделку Быстрову. Это исключено. Здесь ты в безопасности, а мой дом вовсе не клетка. Тут триста пятьдесят квадратов пространства, где есть почти всё. Спортзал, кинотеатр, зона отдыха с бильярдом, игровыми автоматами, даже комнатой виртуальной реальности, есть и свободные помещения, где ты сможешь организовать, что угодно, любую мастерскую. Гуляй, отдыхай, плавай в бассейне, занимайся, чем душа пожелает.

— Угу, и ублажай тебя, когда будешь время от времени меня навещать, рассказывая меж тем своей женушке, что ты, то в Сочи, то на Камчатке, то на Аляске. Офигенная перспектива.

— Да как тебе еще объяснить?! — резко развернулся. — У меня с Элиной ничего нет! Ни-че-го!

— Однако она твоя жена и живете вы в одной квартире, спите в одной постели.

— В разных! Мы спим в разных постелях.

— А что будет с Элиной потом? Когда ты разберешься с ее отцом?

— Она такая же жертва своего ненормального родителя, — засунул руки в карманы. — Как только история Грановского закончится, Элина пойдет своим путем, я своим.

— И как долго ты собираешься держать меня здесь под конвоем?

— Тебе конкретные даты назвать? — усмехнулся.

— Желательно.

— Полагаю, месяц как минимум. Это если все будет происходить так, как и запланировано.

— Допустим. Но я должна предупредить Густаво, Виктора. Они мне помогли, выручили, я не могу просто исчезнуть.

— Так и быть, я отправлю весточку.

В этот момент стало ясно, пора заканчивать активные боевые действия. Назарова не переубедить, значит, придется действовать иначе — тоньше, хитрее, по-кошачьи.

— Ладно, — обняла колени, — я постараюсь поверить тебе.

Тогда он подошел ко мне, сел рядом и поцеловал. Безусловно, тело откликнулось возбуждением, но я подавила все свои желания. Увы, я люблю этого поганца. Злюсь на него страшно, иногда кажется, что просто ненавижу, но при всем при этом продолжаю любить. Однако, несмотря на чувства, прогибаться под него не собираюсь. Назаров или должен понять, что поступает как самый последний эгоист, и измениться, или у нас ничего не выйдет. Невозможно жить с тем, кто слышит только себя. Тот же Гаврилов, хоть и блудил, но общий язык мы находили всегда, мы могли договариваться, решать общие проблемы, строить планы. С Назаровым это не представляется возможным.

А главное, внутри меня зародилась жизнь. И первое, что должна сделать самка — это во что бы то ни стало защитить своего детеныша.

Благо, Андрей не пошел дальше и сумел вовремя остановиться. Возможно по причине полученных ран, либо в нем пробудилось здравомыслие, не суть.

— Я приеду завтра утром, — коснулся моего лица, — и пробуду с тобой весь день. Пожалуйста, Даш, не отталкивай меня, — вдруг его глаза наполнились искренней грустью, — только с тобой я чувствую себя обычным человеком, только благодаря тебе я стал просыпаться с мечтами о будущем, с нормальными мечтами, — затем накрыл ладонью низ живота, — а теперь есть он или она. Мой вклад в этот мир, моя часть. И еще раз прости. Я просто не хотел, не мог тебя потерять.

А у меня опять полились слезы. Крупные такие, что когда падали ему на руку, разлетались мелкими брызгами по сторонам.

— До завтра, — произнесла сдавленным голосом.

В ответ он поцеловал меня в лоб, после чего ушел.

На следующий день

— Марк Львович? — в кабинет зашел охранник. — К вам прибыл Горев. Пустить?

— Да, давай его сюда, — и залпом выпил коньяк, что все это время держала в руках одна из его десяти наложниц.

Грановский уже лет десять содержал на территории своих владений, как сам называл, Заведение отборных волчиц. Туда к нему свозили девушек из подконтрольных стай, чаще против воли, после чего каждую клеймили, стерилизовали, давали новое имя, а скорее кличку, и несчастная была вынуждена обслуживать хозяина по первому требованию до тех пор, пока тому не надоест.

— Косточка, — глянул на девушку лет двадцати, — вали-ка ты отсюда, папочке пора заняться делами.

— Как скажете, господин, — поспешила поцеловать ему руку, затем быстренько удалилась.

А через несколько минут дверь снова открылась. На пороге стоял Горев — лучшая ищейка.

— Доброго утра, Марк Львович.

— Проходи, — указал на кресло, — садись. Какой-то ты бледный, Саня, не спал, поди.

— Бессонная ночка выдалась, — опустился в кресло, — я к вам с очень хорошими новостями.

— Слушаю, слушаю, — и кивнул на бутылку коньяка, — выпьешь?

— Нет, благодарю. На работе не употребляю.

— Это правильно. Ну, слушаю тебя. Порадуй, а то запропал, я уж думал за тобой Тавриду отправить.

— Есть у него баба. Мотается за ней повсюду.

— Вот как, — сразу подался вперед, руки сложил в замок, — продолжай. Кто такая?

— Не поверите. Кошка. Зовут Дарья Леонидовна Рамонова, двадцать пять лет. Живет в столице в квартире, которая досталась от бабки. Повариха. Более того, вы с ней, можно сказать, знакомы. Именно она обслуживала банкет в честь дня рождения вашей внучки.

— Та самая Даша, — закивал, — понятно, понятно. И насколько там все серьезно?

— Девка в залете. Так что, думаю достаточно серьезно.

— Где она?

— Была на Сицилии, но буквально позавчера Назаров вывез ее обратно сюда.

— Насчет тебя у него подозрений нет?

— Нет.

— Очень хорошо, — задумался. — Значит, гаденыш решил обзавестись потомством на стороне. В какой-то степени это мне даже на руку. Договоры вот-вот будут подписаны, и я спокойно смогу вывести Назарова из игры. А с помощью кошечки мы значительно ускорим процесс передачи прав собственности на бизнес. Короче, — посмотрел на волка, — продолжай следить за девчонкой. Куда он ее отвез?

— Спрятал у себя в загородном доме. Сидит там под охраной.

— Много голов?

— Двадцать.

— Основательно.

— Подготовлены хорошо, даже два снайпера есть.

— Ничего. На двух его снайперов у меня все пять найдутся. Ладно, Саня, ступай. Ты мои глаза и уши. Если не опаскудишься, получишь премию. Сможешь наконец-то закрыть свою многострадальную ипотеку, — усмехнулся. — Ступай и жди дальнейших указаний.

— Всего хорошего, Марк Львович, — и откланялся.

Назаров тем временем подъезжал к своему загородному дому. Его он построил пять лет назад, чтобы было, где уединиться, зализать раны, место для этого специально выбрал подальше от людей и поближе к лесу. А теперь там живет Даша, его любимая киса, которая через девять месяцев родит ему сына или дочь. У Андрея до сих пор в голове не укладывалось, что она беременна. Мечтать о семье он всегда боялся и вовсе не из-за груза ответственности, а из-за того, что с его образом жизни и родом деятельности в первую очередь именно семья окажется под ударом. Но с появлением Дашки все круто изменилось, желания и мечты вырвались наружу, отключили здравый смысл, да и инстинкт самосохранения заодно. Захотелось сразу всего, а главное, захотелось жить по-человечески.

Андрей зарулил на парковку, заглушил мотор своего верного американца, но только собрался покинуть салон, как увидел спешащего к нему охранника. Волк выглядел так, будто случилось что-то очень плохое. А случиться могло лишь одно…

— Какого хрена произошло? — опередил его Назаров.

— Дарья Леонидовна! — протараторил, заикаясь.

— Что с Дарьей Леонидовной? — а глаза в тот же миг вспыхнули.

— Нигде не можем её найти.

— Вас здесь двадцать рыл по всему периметру, и вы умудрились потерять одну женщину? — прошипел точно змей.

— Если судить по камерам, она не покидала дом. Мы на всякий случай прочесали лес в радиусе десяти километров, однако ни следов, ни запаха не обнаружили.

— В дом заходили?

— Нет. Вы же приказали туда не соваться.

— Когда последний раз видели ее?

— Вчера в одиннадцать вечера, она посмотрела телевизор, после чего поднялась к себе.

— Так, может, она до сих пор у себя?

— Датчики движения с ночи молчат, а их в комнате пятьдесят штук. Они бы даже на вздох отреагировали.

— Дебилы! — рявкнул на него и помчался в дом.

За минут пятнадцать он оббежал весь первый и второй этаж, но Дашки действительно нигде не было.

— Твою мать, Даша, что же ты творишь… — произнес чуть слышно.

А зверь внутри уже начал свирепеть, как вдруг до ушей донесся едва уловимый шорох. Донесся тот, что удивительно, с мансардного этажа. Андрей буквально взлетел наверх, после чего крадучись поднялся по винтовой лестнице, что вела на мансарду.

Здесь пахло деревом, было тепло, светло и безмятежно. Предполагалось, что однажды тут разместится библиотека, а под одним из слуховых окон встанет большой телескоп. Но руки так и не дошли. Андрей осмотрелся, прислушался. Увы, несколько бабочек беспечно бились о стекла, создавая то самое ненавязчивое шуршание.

— Блин, — и принялся растирать шею, — где же ты, — в этот момент задрал голову и чуть не рыкнул от того, что увидел под самой крышей.

На здоровенной балке, что тянулась вдоль свода, преспокойно спала его пантера, свесив лапы и хвост.

— Она меня до инфаркта доведет, — пробубнил себе под нос. — Даша? — постарался громко не звать, а то мало ли, испугается и чего доброго, упадет. — Ты на кой черт туда залезла, милая?

И пантера приоткрыла сначала один глаз, затем второй, после подняла голову и вальяжно зевнула, сверкнув острыми клыками.

— Может, спустишься? — сложил руки на груди.

В ответ она поднялась, потянулась вперед, назад, подрала дерево когтями. А уже через пару минут на балке сидела обнаженная и слегка растрепанная Даша.

— А ты прыгай, я поймаю, — инстинктивно облизнулся волк.

Андрей

Боже, какая она красивая, какая охренительно красивая. Самая настоящая кошка, но не дикая, а уже почти одомашненная, по крайней мере, хочется в это верить. Я ее люблю до ломоты в костях, до судорог в мышцах, до зуда по всему телу. Пусть Дашка сколько угодно меня кусает, царапает, я готов терпеть, лишь бы вот так стоять и смотреть на нее, а потом брать в руки, трогать, нюхать, слушать.

— Ты как вообще здесь оказалась? — так и прилип взглядом к ее груди с торчащими сосками. Вот бы лизнуть хотя бы один, а лучше оба.

— Не спалось, вот и решила прогуляться по твоему необъятному дому. А под крышей оказалось очень комфортно и тепло. Кстати, тебе зачем такие площади?

— Всегда хотелось иметь большой дом, — пожал плечами. — Может, спрыгнешь?

— Чтобы ты меня тут же облапал? — улыбнулась. — Ну, уж нет.

— Даш, давай побудем сегодня нормальной парой. Не думай, что я исключительно за сексом приехал, бывало, у меня этого добра и по полгода не было. Тем более, тебе сейчас излишние телодвижения ни к чему.

— Как же ты справлялся? — и засранка развела ноги в стороны. Ну, всё, соблазняет.

— Лучше тебе не знать, — о да, об этом лучше никому не знать. Бывало, бежишь по лесу, и тут норка попадается или дупло. В общем, когда в шкуре, об удобствах даже не задумываешься. Тебе просто надо здесь и сейчас. И плевать, окажется в том дупле какая-нибудь белочка или нет.

— М-да, ты полон сюрпризов, о которых правильнее молчать.

— Не переживай, вреда я никому не причинил, — если не считать шокированных белочек.

И вытянул руки вперед:

— Иди ко мне. Или придется мне лезть к тебе, а лазать я не люблю.

В следующий миг она прыгнула, я же поймал свою добычу.

— Что дальше? — обхватила меня за шею.

— А чего бы ты хотела?

— Наверно, этого, — припала губами к моему подбородку, — и этого, — поднялась к губам, — и чуть-чуть этого, — лизнула.

— Тебе точно можно?

— Можно, только осторожно, — запустила свою ручку мне в штаны, обхватила член, слегка сжала. — Если честно, я соскучилась по нему.

— А уж как он по тебе… Видишь, как мучается? Еще чуть-чуть и слезу пустит.

— Даже так? Тогда нужно его успокоить, — продолжала шептать в губы, — приласкать, поцеловать.

— Можно, тогда и я приласкаю одну маленькую киску?

— Думаю, она будет не против.

Спустя пару минут мы лежали на ковре, я внизу, а моя кошка сверху. Как же приятно сжимать ее упругую попку, как вкусно целовать эти нежные складки, играть с ними, проникать туда, где давно как моя территория. Еще через несколько минут Даша начала покачиваться, насаживаться на мой язык, притом не выпуская член изо рта. А когда хулиганка дотрагивалась до головки зубами, у меня аж кровь от мозга отливала и, кажется, вся уходила туда, вниз.

— Надеюсь, сильно кусать не будешь? — все-таки не смог не поинтересоваться, как ни крути, но с Дашкой надо держать ухо востро.

— Боишься? — и резко ускорилась.

А вместо слов вырвалось утробное рычание. Боюсь? О нет, уже не боюсь. У меня сейчас другая проблема, не кончить сию секунду. Тогда впился губами в свою кошку, отчего она выгнулась, застонала и в какой-то момент задрожала. Вот так, малышка!

— Повернись ко мне, — легонько шлепнул по покрасневшей ягодице. — Я хочу быть в тебе.

Когда Дашка развернулась, когда опустилась на меня, а потом взяла за руки, и накрыли ими свою грудь, меня накрыло. Во всякие слияния душ и единство тел я не особо верю, зато верю в горячую женщину, которая не боится, не стесняется, не играет, которая любит и трахает от души. Моя кошка именно такая, она любит, я это чувствую. Остальное не важно. С ней я хочу прожить всю жизнь, хочу стать для нее единственным мужиком и стану.

— У тебя выражение лица во время оргазма, будто испытываешь страшные муки, — все еще медленно двигалась на мне.

— Муки наслаждения, если только, — с трудом открыл глаза, — разве нам плохо вместе? — убрал волосы ей за уши.

— Нам хорошо, если отбросить в сторону все нюансы, которых слишком много. А знаешь, почему еще я спала здесь?

— Почему?

— Потому что обнаружила кучу камер у себя в комнате. Выходит, твои славные ребята каждый день смотрят кино с моим участием?

— Это не камеры, а датчики движения. Неужели ты думаешь, что я бы на такое пошел? К тому же волкам запрещено входить в дом, когда меня нет.

— А если кто-нибудь все-таки зайдет? Необязательно твой волк.

Что ж, она права. Такая вероятность существует, хотя я и постарался все предусмотреть.

— На этот случай здесь есть одна волшебная дверь. Пойдем вниз, я покажу. Но дай слово, что не воспользуешься ей, чтобы сбежать.

— Давай договоримся. Ты мне возвращаешь телефон, ноутбук, а я обещаю хранить верность этому дому.

— Дому? А как же я?

— А ты еще должен заслужить мою преданность.

— Ладно. Договорились. Люблю, когда все сложно, — и кивенько усмехнулся.

После душа и обеда, от которого у меня случилась изжога, ибо готовая еда в контейнерах, разогретая в микроволновке — это яд. А Дашке такое дерьмо есть и вовсе противопоказано.

— Пожалуй, — отставил тарелку подальше, — я повара найму. Этим питаться нельзя.

— Я и сама вообще-то готовить умею.

— Тебе сейчас лучше не стоять у плиты.

— А тебе, Назаров, — посмотрела на меня с привычным изломом в брови, — лучше заканчивать со своими замашками домашнего тирана.

— Да я же… — тиран? Я тиран? — в общем, как хочешь.

— Так бы сразу. Запомни, Андрюша, командовать мной ты не будешь. Для этого у тебя есть вон, — кивнула в сторону окна, — мальчики с пистолетами и пулеметами.

— Понял, мой генерал. А сейчас позвольте, я вам покажу место особого назначения.

— Позволяю.

Мы спустились в подвал. Здесь я планировал организовать винный погреб, для чего и систему климат-контроля предусмотрел, и освещение правильное, но главного пока так и не реализовал. В этом доме все осталось в каком-то зачаточном состоянии. Но я верю, что скоро дом наполнится уютом, теплом, запахом жизни. С Дашкой мы здесь все преобразим, доведем до ума.

А она аж присвистнула, оглядев квадратные метры.

— Здесь должен был быть винный погреб.

— Так любишь вино? — уставилась на меня вопросительным взглядом.

— На самом деле, когда я рисовал проект дома, хотел впихнуть в него невпихуемое. Чтобы было всё. А надо оно не надо, как-то не задумывался. Вот ты бы, что здесь сделала?

— Ну, не знаю даже. Наверно тоже погреб, хотя к вину отношусь довольно холодно.

— Да и я холодно. Но на тот момент я жил идеей построить эдакий бункер, существующий автономно. Чтобы я мог приехать сюда, закрыть за собой дверь и не контактировать с окружающим миром столько, сколько мне нужно. Свет, отопление, канализация, вода — все здесь работает автономно. Подпитка осуществляется разными способами. Есть солнце, тогда за счет солнечных батарей, нет солнца, за счет обычного электричества, нет его, тогда включается генератор повышенной мощности, а если и он сдох, есть печка. Правда, не здесь, а в гостевом доме, где можно также комфортно переждать временные трудности. Правда, когда все основные работы завершились, я понял, что создал логово отшельника, которое без женской руки так и останется навсегда логовом.

— Еще скажи, что я первая женщина, оказавшаяся в этой крепости.

— Первая. Я не из тех волков, кто таскает девок по своим домам. Дом на то и есть дом, в нем должно быть чисто во всех смыслах этого слова. Волк ведет в логово только одну самку, с которой у него будет потомство.

— Вот как, — улыбнулась, — значит, ты меня привел в логово, где я теперь просто обязана размножаться. И сколько детей хочешь?

— С тобой много, — взял ее за руки, подтянул к себе. — Чтобы смех и визг слышались отовсюду, чтобы я приходил домой и меня сбивал с ног оголтелый выводок.

— Ясно, — ответила таким тоном, будто речь не о ней. — А сейчас я хочу посмотреть особую дверь.

— Идем, — ничего, она еще оттает.

Даша

Андрей провел меня через весь подвал и остановился у довольно глубокой ниши в стене, затем щелкнул выключателем. На потолке тотчас загорелась лампа. Что ж, вот и дверь. Обычная металлическая, правда, с кодовым замком.

— Код ты должна запомнить, — первым делом на него и указал. — Это слово «LARS», так звали собаку моего отца. Даже если в доме не будет электричества, ты все равно сможешь открыть дверь. Система питается от хорошо спрятанного индивидуального генератора.

— И куда ведет эта дверь?

— Тоннель протяженностью в пять километров выведет в лес. Главное, когда дверь за тобой закроется, она заблокируется, а система отключится ровно на два часа. Этого времени должно хватить, чтобы пробежать тоннель. Само собой, бежать придется в шкуре.

— Ничего себе. И, правда, бункер.

— Надеюсь, до такого не дойдет.

— А ты помнишь наш уговор?

— Да, да. Завтра привезу телефон с ноутбуком.

— Ну, а сейчас чем займемся?

— Могу показать владения.

И мы отправились на улицу. Погода стояла отличная, несмотря на разгар осени. Да и глядя на вечнозеленые ели с соснами, вообще казалось, будто сейчас самое настоящее лето. Мы обошли всю территорию. Н-да, наверно здесь было бы здорово жить, но лично мне ближе город, я люблю суету, нуждаюсь в социуме. Дикий лес для оборотня в принципе не лучшее место, есть риск одичать.

— А здесь получилось бы крутое футбольное поле, — заключил Андрей, когда остановились напротив идеально ровной зеленой площадки. — Если, конечно, у нас родится мальчик.

Боже мой, он на самом деле мечтает об этом всем, и глаза горят энтузиазмом. Может, действительно стоит довериться? Да, Назаров прёт напролом, но ведь именно эта его черта и зацепила. В конце концов, хитростью и умом из него можно вылепить вполне себе приличного волка и образцового семьянина.

— А если девочка? — взяла его за руку.

— Ну, — почесал затылок, — мы же не остановимся на одном ребенке. Верно?

— Засранец.

— Но твой же засранец? — повернулся ко мне лицом.

— Надеюсь, что мой.

В этот момент раздался звонок телефона. Андрей сейчас же ответил, а уже через пару минут я поняла, что ужинать вдвоем мы точно не будем.

— Ясно, — произнес металлическим голосом. — Без меня его не трогать. Ничего, я из него всю информацию вытащу.

— Что случилось? — отчего-то даже не удивилась.

— Мои волки поймали поджигателя, — убрал телефон обратно в карман. — Им и вправду оказался бармен.

— Олег? Да быть того не может.

— Увы, может.

— И зачем ему это? Вроде обиженным не казался, наоборот, часто пел дефирамбы ресторану, мол, такие деньги платят далеко не каждому бармену в Москве.

— Чужая душа потемки. Но мне думается, кто — то очень хорошо попросил Олежку спалить мой ресторан. И пока этот гад еще теплый, надо с ним побеседовать. Мне сейчас сторонние недоброжелатели ой как не нужны.

— Что ж, тогда до завтра, — к сожалению, это никогда не прекратится. Не будет Грановского, так будет кто-то другой. И здесь либо надо принять Андрея со всем его багажом, либо нет.

— Прос…

— Не извиняйся, — перебила. — Ты такой, какой есть. И это твоя жизнь. Главное, телефон с ноутом привезти не забудь.

— Привезу, моя киса.

И снова мы расстались. Н-да, Рамонова, попала ты. Ибо бежать-то уже и не хочется. А чего хочется? Пожрать! Да повкуснее. Благо, на свежем воздухе тошнота сошла на нет. Тогда осмотрелась еще раз. Хороший у Андрея дом, просто потрясающий, но ему не хватает звука, запаха, заботы, любви. Руки меж тем сами собой накрыли живот. Во мне поселилась наша общая с Назаровым крошка, будет ли она щенком или котенком, или человеком, не важно, мы будем любить ее одинаково сильно.

До самого вечера я колдовала на кухне. И пока колдовала, так объелась, что еле ноги оттуда унесла, а донесла их ровно до дивана в гостиной. Однако не успела сесть, как до ушей донесся щелчок. Исходил звук от входной двери. Неужели Андрей вернулся? Но почти сразу за щелчком дверная ручка дернулась, потом еще раз. Какого черта? Может, это его волки? Но у них приказ не заходить в дом — раз, они бы воспользовались ключом — два. Я немедленно погасила свет и спряталась за спинкой дивана. Окна первого этажа здесь под защитой, после десяти вечера автоматически опускаются железные жалюзи, но вот дверь… Затем снова раздался щелчок. Кто-то явно ковыряется в замке. Блин, запасной выход!

Однако мозг продолжала терзать мысль, а вдруг это какой-нибудь заблудившийся медведь или грибник. Хотя, мимо охраны тут бы и мышь не проскочила, не то, что медведи с грибниками.

Твою ж мать! Плохо дело. Видимо придется рвать когти. И я начала медленно и тихо отступать в сторону двери, ведущей в подвал. А некто все сильнее и сильнее дергал ручку. В момент, когда я переступила порог подвала, послышался жуткий треск, за которым мощный хлопок, от чего сердце укатилось в пятки.

К спасительному выходу мчалась на всех парах, а добравшись, дрожащим пальцем набрала на кодовой панели слово LARS, и слава пресвятым угодникам, дверь открылась. Сквозняк тотчас подхватил волосы, в нос ударил запах сырой земли, тем временем лампы, что висели под потолком, принялись загораться одна за другой. Я же нырнула в дверь. Как и говорил Андрей, система мгновенно ее заблокировала.

Какое-то время просто бежала, но страх, что вот-вот два часа истекут, все-таки доконал, тогда перекинулась и понеслась так быстро, как только позволяли лапы. Пять километров пролетели почти незаметно, а достигнув конца тоннеля, натолкнулась на железную лестницу, что вела наверх к люку.

Крышка открылась, стоило только дотронуться до ручки, и я без труда выбралась на поверхность. Ночной лес шумел привычными звуками, но уши быстро уловили гул машин, значит, дорога рядом. Только в шкуре к людям не сунешься. Вдруг раздался громкий треск, а через мгновение я ощутила сильную боль в затылке, после чего моментом наступила темнота.

Тем временем в Синих далях…

— Сева, — Андрей пожал руку начальнику охраны, затем кивнул остальным.

— Андрей Александрович, вечер добрый.

— Ну, говорить еще не начал?

— Неа. А мы и не настаивали, вас ждали.

— Это правильно.

Назаров прошел в комнату, где сидел прикованный к стулу его некогда бармен. Здешние обшарпанные стены со следами когтей, грязный пол, отсутствие окон, тусклый свет, как правило, наводили ужас на всех, кто здесь когда-либо оказывался, будь то человек или оборотень. Впрочем, Олег исключением не стал, бедолага весь съежился и посмотрел на своего босса затравленным взглядом.

— Ну, здравствуй, Рыжов, — опустился на стул напротив него. — Давно не виделись.

— Андрей Александрович, я не понимаю, что происходит.

— Ничего страшного, сейчас я тебе все объясню, — и выпустил когти, от вида которых парень едва не потерял сознание. — Уже начинаешь понимать? — улыбнулся, явив взору еще и клыки.

— Д-д-да.

— Вот молодец, схватываешь на лету. И наверняка знаешь, о чем я хочу тебя спросить.

— Д-д-догадываюсь, — произнес резко севшим голосом.

— В таком случае слушаю внимательно.

— А если расскажу, вы отпустите меня?

— Зависит от полноты и правдивости твоего рассказа, — сложил руки в замок.

— Это сделал я, — протараторил на выдохе и закрыл глаза, а пот меж тем заструился по лбу.

— Знаю. Меня интересует другое, зачем ты это сделал.

— Мне заплатили. Я остро нуждался в деньгах, надо было срочно закрывать кредит на тачку. И тут он с предложением.

— Кто он?

— Один из поваров.

— Хорош играть в слова! Назови имя! — рявкнул на него, отчего Рыжов подпрыгнул на месте, а следом в нос волка ударил запах мочи.

— Быстров! — так же выкрикнул. — Виктор Быстров, су-шеф!

— Он говорил тебе, зачем решил поджечь ресторан?

— Нет, не говорил. Не говорил. Но я… — сглотнул подступивший к горлу ком, — слышал однажды его разговор по телефону. Дело было на улице. Я тогда на перекур вышел и встал за помойками, там кошаки бездомные собирались, ну я их и подкармливал. В общем, — мотнул головой, — не важно. А Быстров вышел из ресторана, был весь на психе, кому-то набрал и начал: «Эту падлу надо наказать. Да похер, здесь уже делать нечего, здесь всё провоняло псиной», — остальное я слушать не стал, свалил по-быстрому. А спустя три дня после этого Быстров ко мне и подошел.

— Шеф был с ним заодно?

— Не думаю. Густаво боготворил ресторан. Более преданного работе человека я в жизни не встречал.

— И сколько же он тебе заплатил?

— Триста штук. Я просто.

— Заткнись. Оправдания твои мне нахер не нужны, — откинулся на спинку стула.

Триста штук против двадцати миллионов. Н-да, как несправедлив этот мир. Назаров еще какое-то время сидел, размышлял. Наказать урода было бы правильнее всего, только какой прок? После сегодняшней встречи он и так будет срать кирпичами да оглядываться по сторонам. Тогда поднялся, отряхнул с джинсов пыль.

— Так что? Кредит за машину погасил?

— Погасил, — еле просипел.

— Что за тачка?

— Шевроле камаро девяносто восьмого года. Купешная.

— На ходу?

— На полном.

— Отлично. Ключи и документы отдашь моему человеку.

На что Рыжов посерел, чем искренне удивил Андрея. Интересно, это он так радуется, что жив останется, или ему жаль расставаться с тачкой?

— Или, — заговорил Назаров, — я могу оставить тебе тачку, но оторвать ноги и отгрызть руки, так и так машина не пригодится. Выбирай.

— Конечно, — закивал как болванчик, — я всё отдам.

— Славный бармен, живи.

Когда вышел из «допросной», сразу подозвал Севу:

— Короче, тачку у него заберите, а самого выбросьте где-нибудь у дороги.

— Живого?

— Само собой, живого.

— Сделаем.

— Ладно… поехал я.

— Хорошего вечера, босс.

— Угу. И тебе подремать.

Однако у самой машины зазвонил телефон. Номер не определился. А сердце в тот же миг больно дернулось в груди.

— Да, — ответил немедленно.

«— Здарова, Назар. Слушай внимательно и не перебивай. Твоя кисуля в наших надежных руках. И мучить мы ее не будем, если ты будешь хорошо себя вести»

— Вы кто такие? — крутанулся вокруг себя, всмотрелся в лес, но никого не обнаружил.

«— Мы от нашего общего знакомого и твоего родственника по совместительству. В общем, жди звонка»

На что Андрей закрыл глаза, стиснул зубы. Нашел!

— Подожди! — успел выкрикнуть, но на другом конце послышались короткие гудки. — Сука!

— и принялся бить кулаком по капоту, бил до тех пор, пока не появились глубокие вмятины, которые заполнились кровью, ибо кожа на костяшках лопнула.

— Андрей Александрович! — на звук сбежались его волки. — Что случилось?

— Он ее забрал, — посмотрел на Севу пустым потерянным взглядом. — Забрал. Живодер забрал.

Даша

Как же болит голова. просто невыносимо. Будто кто — то стоит сзади и сверлит затылок толстенным сверлом.

С трудом открыв глаза, обнаружила себя на полу. Причем безо всего. А скоро поняла, что от холода не чувствую ни ног, ни рук. Какого черта? Где я? Лишь спустя минут десять наконец-то поняла, где. В клетке! В огромной клетке. И воняет здесь жутко.

— Блин, — схватилась за голову, стоило только пошевелиться.

— Наконец-то! — раздалось из темноты, еще через пару минут зажегся свет.

Какой кошмар! Да здесь этих клеток штук десять, не меньше. И находится всё это в каком — то ангаре. Недалеко от клеток висят освежеванные туши животных, истекающие последней кровью, на полу под ними блестят огромные багровые лужи, а еще чуть дальше тянутся железные столы, на которых лежит требуха. Теперь ясно, откуда воняет.

— А ты красивая кошка, — снова подал голос изувер. Да, я его сразу узнала. Грановский собственной персоной, — и если Назаров откажется выполнять мои условия, ты вполне можешь переехать в клетку получше.

— Какого черта вам от меня нужно? — кое-как отползла к прутьям.

— От тебя ничего особенного, — усмехнулся. — А вот от моего дорогого зятя. Но ты себе голову не забивай ненужной информацией. Сиди тихо, на команды отвечай вовремя. И еще, если не хочешь отморозить свою прелестную попку, лучше перекинься, в шкуре оно теплее будет.

После чего удалился, а свет снова погас. Господи, я же знала, что так будет. Знала!

Перекинуться все-таки пришлось, иначе здесь невозможно. Но что дальше? Как спасаться? На чудесное спасение я не надеюсь, а Живодер в живых меня не оставит — это факт. Однако осмотревшись еще раз, осознала всю плачевность своей ситуации. Даже имея очень гибкое и пластичное тело, между прутьями я не пролезу. Эх, знала бы бабуля, в какую задницу угодила ее бестолковая внучка. И ведь всего — то хотела быть кондитером в популярном ресторане. В итоге оказалась в клетке, откуда мне путь дорога или в койку к старому монстру, или вперед ногами в какую-нибудь братскую могилу.

Но хандрить и прощаться с жизнью мне не дали. В ангар пожаловали прихвостни Грановского. Волки подошли к клетке, поцокали языками, мол, какая перед ними конфетка, после чего один из них заговорил:

— Поднимайся, киса. Марк Львович подготовил для тебя местечко поуютнее.

Я же поднялась. Сейчас моя первостепенная задача — не злить их. А подонок просунул специальную палку с ошейником на конце, и через пару секунд металлические скобы сомкнулись на моей шее.

— Смотри, — осклабился сукин сын, — вздумаешь бузить, тут же получишь разряд.

Одно хорошо, меня вывели из этой обители смерти.

— Шевели лапами, дорогуша.

Что это за место такое? С виду лесопилка, но судя по содержимому ангара, здесь компашка Грановского потрошит зверье, скорее всего, незаконно. Меня тем временем сопроводили в небольшой деревянный сарай, где стояли такие же клетки, правда, более цивильные что ли, с койками. И главное, в сарае было значительно теплее, светлее и пахло не тухлятиной, а деревом.

Когда один ублюдок закрыл за мной дверь, второй поднес ему пакет, который уже через секунду прилетел мне в лапы: — Твои шмотки, куколка.

И только уроды покинули сарай, как меня накрыло. Я начала бродить из угла в угол, бросаться на стены, сердце вот-вот готово было выскочить из груди, стало тяжело дышать. Теперь-то я понимаю, как чувствует себя зверь в клетке. Это дикий страх и ужас, отчаяние, беспомощность. Ладно бы просто пристрелили, но нет, они прежде наиграются вдоволь.

Обессилев, забралась на койку, поджала лапы и застыла. Я не знаю, что мне делать… Я просто хочу закрыть глаза, хочу, чтобы этот кошмар закончился, а лучше оказался страшным сном.

Спустя три часа после похищения…

Назаров только свернул с трассы на проселочную дорогу, по которой до дома оставалось километров семь, как нос уже уловил характерный запах.

А подъехав к раскуроченному забору, волк лишь откинулся на спинку сидения. Дом его мечты полыхал, крыша рухнула, стекла полопались, стены обуглились, из окон и дверей вырывались языки пламени. Шавки Живодера подчистили за собой. Вся охрана, скорее всего, сейчас горит вместе с домом. И Даша. он ее не сберег, слишком понадеялся на своих соратников, на их верность и преданность. Наверно, стоило бы вызвать пожарных. Но надо ли. Дашке это логово одиночки все равно не понравилось, несмотря на все удобства. Так что, пусть огонь делает свое дело.

И пока Андрей созерцал пламя, прибыл начальник охраны.

— Твою мать, — вылез из машины Сева. — Стахов, Елагин, Каланичев. мужики. — и сейчас же перекинулся.

Они были его командой, проверенной годами. И у каждого собрата осталась семья. Волк бегал вдоль забора, рычал, скулил.

— Заканчивай, — глянул на него Андрей. — Скули не скули, а их уже не вернешь.

— Я его лично буду рвать на куски, — процедил сквозь зубы, когда вернул себе человеческий облик.

— Будешь, сразу после меня. У него Дашка.

— Время дипломатии прошло, Назар, с ним больше не о чем договариваться. Он вторгся на твою территорию, как когда-то в дом твоего отца, забрал твою женщину, вырезал твоих волков, уничтожил жилище.

— Но Даша пока жива. И он захочет ее обменять.

— На что?

— Подозреваю, на бизнес. Теперь ясно, среди наших промышляет крот, он планомерно сливал информацию, а получив доступ к самому дорогу, что у меня есть, быстро поднял на уши свору Грановского. И тот ждать себя не заставил. Иначе, зачем ему забирать Дашу?

Из-за моей неверности его дочурке? Да срать он хотел на эту дочь. И если бы было нужно, положил бы ее рядом с любовничком в тот день. Так что, пока Марк свое не получит, Даша будет жить. Но времени у нас мало.

— Тогда надо собирать народ.

— Надо. Боюсь, крови прольется много.

— Да я на все готов, лишь бы выпотрошить этого мудака вместе с его гиенами.

— Однако, одна удачная драка не завершится победой. Его сторонники один за одним начнут бросать нам вызов.

— Это еще не факт. Живодер многим осточертел.

— Многим, но не всем.

— А Дарья тебя не простит, — посмотрел на него с сочувствием.

— Это уже не важно, главное, вернуть ее живой и здоровой, а уж там будет видно.

Андрей старался казаться рассудительным, невозмутимым, но в душе его царила паника вперемешку со злостью, в первую очередь, на себя. Пока он планировал месть, пока обещал Даше защиту, пока слепо верил в свою стаю, за ним наблюдали и просчитывали его шаги. Но если с Дашей что-нибудь случится, ему на этой земле больше делать нечего. Что до Грановского, то эта падаль ответит за всё. Больше не будет переговоров, ублюдок получит то, к чему привык — войну.

И снова пришлось ехать в Синие дали, где к моменту прибытия собралась почти вся стая, к которой спустя еще несколько часов присоединились и другие желающие поквитаться с Живодером, те, кому надоело ходить в услужении подонка. На большую поляну сразу за складом прибывали и прибывали машины.

— Двести волков готовы идти за тобой, — заключил Сева, когда все вожаки собрались в здании.

— Хорошо, — надел на себя бронежилет, зафиксировал, — проведи инструктаж, раздай карты. Атаковать будем сразу по всем направлениям, создадим панику, нарушим связь.

После чего развернул на столе свою карту.

— Твоя Даша может быть где угодно, — покачал головой Сева.

— Но точно не у него дома.

Вдруг двери разъехались в стороны, и на пороге появились двое из следопытов, которые вели за собой третьего.

— Взяли на вокзале, — подтолкнули Горева к вожаку, — когда прошел сигнал на общий сбор, эта псина ударилась в бега.

— Вот, значит, откуда ветер дул, — подошел к нему Андрей. — Так это ты… А что ж не побежал к своему патрону?

— Мне ваши терки без надобности, — посмотрел на Назарова с опаской, — я работаю за бабки, а не за идею.

— Выходит, я тебе все это время недоплачивал, — еле сдержался, чтобы не разорвать уроду глотку. — Что ж, сейчас ты получишь предложение, от которого просто не сможешь отказаться.

— Слушай, Назар, — усмехнулся, — зря ты связался с Марком, он ведь все о тебе знает. Ты у него под колпаком с самого начала. Думаешь, сможешь его подвинуть? Нихрена. Он всегда на два шага впереди. Короче, лучше бы ты не забирал свою кошку с острова, там у нее хотя бы был шанс.

— Где она? — схватил волка за горло.

— Пообещай мне свободу, и я расскажу, — осмотрел волков, что стояли вокруг.

— И ты еще торгуешься? — процедил сквозь зубы.

— Да, — ответил на выдохе, — ведь тебе её не найти без моей помощи.

— А если я начну рвать тебя? Как такой вариант?

— Тогда я буду подыхать в страшных муках, но ты так ничего и не узнаешь.

— Назар, — коснулся его плеча Сева, — остынь. Давай послушаем ублюдыша.

— Ладно, — разжал пальцы, выпрямился, — я даю слово, что отпущу тебя. Слово вожака стаи.

— Вы все слышали! — выкрикнул Горев, оглядев остальных. — Он слово вожака дал!

— Теперь говори, где Даша, — подтащил его к столу.

— Она в Лесной сказке. По крайней мере, туда я ее привез. Но Марк мог и перепрятать девчонку, он любит перестраховываться.

— И ты ему поверишь? — Сева с отвращением посмотрел на Горева.

— А у меня есть выбор? — после чего передал предателя в руки своим волкам. — Разорвать его.

— Назар! — подскочил на месте следопыт. — Ты же обещал! Ты слово дал!

— Дал, — покосился на него, — слово вожака стаи, но ты не в моей стае.

Когда едва не визжащего волка увели, Назаров обратился к другим вожакам:

— Или сегодня, мужики, или уже никогда. Грановского заждались в Преисподней, и мы ему поможем, выдадим билет в один конец. Я искренне хотел избежать массового побоища, но эта сука забрала мою женщину.

На что все закивали: — Семья для волка самое главное, Назар, — заговорил один из вожаков. — Кто тронул семью, тот тронул всю стаю.

Спустя еще полчаса они выдвинулись в путь. Черные джипы один за другим покидали складскую зону.

Даша

Как глупо… как бессмысленно и ничтожно я закончу свою жизнь. А все почему? Потому что идиотка. Потому что не смогла вовремя сказать «Нет» и сказать так, чтобы Назаров меня понял правильно. Как там говорится? Кошку сгубило любопытство! Что ж, это воистину про меня.

— Отдыхаешь? — снова раздался мерзкий трескучий голос главного мафиози.

На что я предпочла промолчать.

— А Назаров уже спешит на помощь, — расплылся довольной улыбкой, — со всей своей многочисленной армией, — и присел на край стола. — Упертый волчара. Не будь он тем, кем является, из него получился бы отличный преемник.

Я в свою очередь продолжала, молча, смотреть на него. Какой же мерзкий, вся его гнилая натура отпечатана на морде.

— Боишься меня? — сложил руки на груди. — Наверняка боишься. Оно и правильно, меня надо бояться. Я очень опасный волк и за все годы своего правления еще ни одного предателя не пощадил. Увы, Назаров закончит так же, как и остальные ему подобные. А вот ты можешь надеяться на мою благосклонность, если не будешь дурой.

— Посадите в клетку получше, я помню.

— С прогулками, трехразовым питанием и стабильной половой жизнью, — рассмеялся урод.

— С кошками я еще не спал, все-таки пантеры нечета волкам, но с возрастом начинаешь задумываться об экзотике, хочется разнообразия, легких извращений. Я, знаешь ли, люблю трахаться в шкуре, зверь должен быть зверем, а эти кувыркания на простынях удел людишек. Но прежде мой врач проведет кое-какую процедуру. Тебя стерилизуют, чтобы не было сюрпризов.

— Андрей сделает то, что задумал, — не выдержала, — я в него верю.

— Глупенькая, — покачал головой, — твой Андрей ничтожный щенок, живущий прошлым. Когда-то я расправился с его семьей, как и со многими другими. Пацан выжил и задался целью отомстить мне, вместо того, чтобы свалить куда подальше и жить своей спокойной собачьей жизнью. Я бы его давно прихлопнул, но он оказался деловитым малым, наладил бизнес, добился признания. А в наше время такое высоко ценится. И я ему даровал надежду, позволил поверить в возможность одолеть давнего врага, думаю, пусть порадуется, а пока радуется, делает то, что мне нужно.

— И зачем вы мне все это рассказываете?

— Да просто так. Старики любят поговорить, — сверкнул белыми зубами, — а если серьезно, то я тебе предлагаю здесь и сейчас решить свою дальнейшую судьбу. Хочешь ли ты ждать своего рыцаря и сдохнуть вместе с ним или хочешь жить. Пойми, кошка, Назаров не сможет одолеть меня. Это невозможно. Большая часть его соратников — это мои волки, преданные мне. И как только они окажутся здесь, Назаров резко останется один. Он обречен.

Тогда я поднялась, подошла к прутьям, взялась за них и, оголив клыки, прорычала:

— Я буду его ждать.

— Значит сдохнешь, — пожал плечами, — но не сразу. Прежде я развлекусь с тобой, потом развлекутся мои ребята, а там уж пристрелим, если сама не отбросишь коньки к тому времени.

Когда он ушел, я сползла на пол, обхватила руками колени и разрыдалась. Да что такого я сделала, что меня так наказывают?

Возможно, стоило согласиться на щедрое предложение Грановского, попытаться его перехитрить, Только есть одно «но», его не перехитришь. У этого монстра все схвачено. Если ему удалось столько лет водить за нос Назарова, то что говорить обо мне? А отдаваться выродку в руки, нет уж, лучше действительно сдохнуть.

Не знаю, сколько еще времени прошло, но в какой-то момент до ушей донеслись хлопки, крики, топот ног, рычание. А буквально через минуту в сарай снова зашел Живодер. Сверкающие глаза и клыки говорили об одном — зверь в бешенстве.

— Планы немного изменились, киса, — произнес не своим голосом, после чего бросил мне в руки ошейник, — надевай.

Я надела, тогда сукин сын открыл клетку:

— А теперь выходи. И веди себя послушно, ошейник под напряжением, — затем подтолкнул меня к выходу. — Топай.

На улице все носились, орали, зато Грановский не суетился, он схватил меня за руку и спокойным шагом повел за собой. Скоро впереди показалась уже заведенная машина.

— Сейчас ты сядешь на переднее сидение и сделаешь вид, будто тебя не существует. А попытаешься открыть рот, я шарахну тебя током. Уяснила?

^{- Да}.

— Вот и хорошо. Увы, детка, не всегда все происходит так, как нам того хочется, — произнес с некой досадой.

Неужели излишняя самоуверенность и его подвела? Но спрашивать, само собой, не рискнула. Живодер в ярости, хоть и пытается держать себя в руках. Видимо, не все волки так уж ему преданы. Только, что теперь ждет меня?

Фары освещали ночную дорогу, под колесами трещали ветки и шишки, машина то и дело подпрыгивала на ухабах. Вдруг Живодер резко ударил по тормозам, из — за чего я приложилась головой о переднюю панель, а когда посмотрела вперед, увидела группу в черном. Из-за света фар лиц рассмотреть не смогла, но по злой морде Живодера поняла, это волки Андрея.

— Ладно, — процедил сквозь зубы, — хочешь драки, будет тебе драка, — и повернулся ко мне, — ты же помнишь, что я тебе велел?

В ответ кивнула.

— В таком случае, чтобы от меня ни на шаг не отходила.

Так через свое сидение он меня и вытянул наружу. И сейчас я увидела Андрея. А Грановский вцепился в ошейник, второй рукой достал из кармана пульт, покрутил им.

— Один шаг и я поджарю твою шлюшку!

— Все кончено, Марк.

— О нет, — замотал головой, — еще нихрена не кончено, сучонок. Со мной тягаться у тебя силенок маловато.

В тот же миг со стороны лагеря раздались автоматные очереди, за которыми последовали взрывы.

— Кончено, — повторил Андрей. — А сейчас отпусти Дашу.

— Знаешь, как уходили раньше вожаки? — усмехнулся мерзавец. — С добычей в зубах, пойманной накануне великого ритуала прощания. Эта добыча служила им последней пищей. Вот и я уйду не с пустыми руками. Сейчас мы сядем в машину, а ты отзовешь свою свору и дашь нам уехать.

Все это время Живодер держал в руке пульт от чёртового ошейника. Так вон он — мой последний шанс! И не успел Грановский глазом моргнуть, как я бросилась и впилась клыками ему в ладонь. Ублюдок тотчас выронил пульт.

— Ах ты, сука поганая! — взревел, а мгновение спустя схватил меня за волосы и с такой силой дернул, что пришлось отпустить руку. — Убью, тварь! — и швырнул меня на землю.

Но только собрался ударить, как на него бросился Андрей. И два волка покатились по земле, я же подобрала пульт и побежала прочь. Плевать, что там случится, я должна спасти своего ребенка. На бегу сняла ошейник и забросила, куда подальше в чащу. А чтобы ускориться, перекинулась. Но нервы все-таки сдали, паника снова завладела сознанием, я перестала понимать, куда бегу, начала спотыкаться о поваленные деревья. Очередное бревно возникло, словно из ниоткуда, на этот раз я прыгнула, жаль, не удалось приземлиться, ибо сразу за бревном меня встретил обрыв.

Тем временем…

Два оборотня перекинулись. Грановский, несмотря на возраст, был больше, тяжелее, свирепее, а Назаров впервые в жизни смог полностью подавить эмоции, раньше гнев туманил разум, желание убить врага забивало все остальные эмоции, но не в этот раз. Главное, Даша свободна, все-таки его кошка самая лучшая в мире, она и здесь смогла постоять за себя, и основательно подпортила настроение Живодеру, теперь подонок прихрамывает на покусанную лапу, та наверняка дико болит.

Волки ходили по кругу, присматривались друг к другу, приноравливались, каждый ждал от предстоящего поединка одного — смерти своего соперника. Остальные держались в стороне, даже Сева, хотя ему очень хотелось вцепиться в глотку твари, из-за которой он лишился в свое время всего, что имел.

Стая Назарова с соратниками, как и было оговорено, напали сразу на все подконтрольные Грановскому территории, в том числе и на его дом. Само собой, гиены успели донести своему хозяину о вторжении. Тут-то и осознал Марк Львович, что все пошло не по сценарию, а важнее то, что он недооценил противника, тот сумел переманить его волков, настроить их против своего лидера.

Грановский рычал, слюна текла из пасти, глаза горели неистовым огнем, до того ему желалось разорвать в клочья щенка, покусившегося на его империю. И он ринулся в бой. Живодер попытался вцепиться Назарову в горло, но Андрей увернулся от острых клыков, а уже через секунду сам вгрызся в холку Марка, отчего тот замотал головой, принялся стряхивать с себя противника, однако Назаров только сильнее сжимал челюсти. Но Грановский сдаваться не собирался, он резко ринулся вперед, позволив Андрею вырвать у себя кусок мяса. Уж чего-чего, а ран он не боялся, раны заживут.

— Назар! — крикнул Сева, уже переминаясь с ноги на ногу, до того ему не терпелось присоединиться. — Держи падлу, уйдет ведь!

Андрей догнал Марка быстро, однако на этот раз враг оказался проворнее. Живодер извернулся и схватил Назарова за морду. Сейчас же бурая кровь залила глаза, а Грановский решил не упускать возможности и начал все глубже впиваться клыками в плоть. Адская боль прокатилась по телу Андрея, на какой-то миг он даже потерял связь с реальностью. Кости трещали, кровь вовсю струилась из рваных ран. Вдруг до ушей донесся голос. Далекий, очень далекий. Это был ее голос… И Назаров принял единственное возможное решение, он перекинулся, а пока менялся, обхватил Грановского за шею, после чего и вовсе оседлал его.

Давать слабину было нельзя, иначе ему не выжить в этой схватке, Марк слишком матерый зверь, слишком рьяный. Назаров сдавил горло волку из последних сил и продолжал давить всё то время, пока Живодер метался из стороны в стороны, пытался укусить или скинуть с себя Назарова, однако и в нем постепенно заканчивались силы, как и воздух в легких. Спустя несколько минут безуспешной борьбы огромный зверь начал слабеть.

— Стоя на могиле отца, я дал себе слово, — произнес почти шепотом, — что уничтожу тебя, мразь. И я его сдержал, — после ударил Марка по задним лапам, отчего тот рухнул на землю, а Назаров поднялся, посмотрел на своих. — Теперь он ваш, — и тотчас перекинулся.

Да, он его не убил, но, как и обещал, уничтожил.

А волки начали стремительно меняться. Грановский прекрасно видел происходящее, понимал, что сейчас будет, но подняться уже не мог. Группа Назарова меж тем окружила его, каждый вгрызся кто в лапу, кто в бедро, кто в шею. Через пару мгновений, словно по команде, волки разорвали свою жертву.

Андрей же помчался в лес. И едва не слетел с того же обрыва, успев все-таки затормозить у самого края. Но увидев свою кошку, так и оцепенел. Она лежала на дне обрыва, усеянного сухостоем, ее тело пребывало в пограничной стадии, одной рукой Даша держалась за окровавленный бок, из которого торчал острый сук, второй пыталась ухватиться за рядом стоящее дерево, но все время промахивалась.

— Даша! — и прыгнул вниз.

Губы её отдавали синевой, взгляд никак не мог сфокусироваться.

— Что… что произошло? — осторожно убрал с лица волосы.

— Напоролась, — пробормотала с трудом.

— Все будет хорошо, любимая, — а у самого все сжалось внутри. Она слишком много крови потеряла. Пограничная стадия — единственное, благодаря чему Даша еще жива.

Даша

Знаете, все-таки кошки и собаки не созданы друг для друга. Природа сделала нас настолько разными, что мы искренне ненавидим друг друга и при любом удобном случае пытаемся придушить. Но! Даже здесь существуют исключения, или это судьба злодейка, или несчастный случай, или кара небесная. Хотя нет, наверно все-таки исключение. Такая версия, по крайней мере, успокаивает.

Однако моё общение с Вселенной нагло прервали.

— Даш? — раздалось в тишине.

— Я тебя ненавижу, Назаров, — произнесла с большим пребольшим усилием.

— А я тебя люблю, — и мою руку накрыла горячая ладонь. — Щенка нашего тоже люблю, хоть он и размером с горошину.

— Котенка. С ним же все хорошо?! — распахнула глаза, схватилась за живот.

— Все хорошо. Нашему щенку ничего не угрожает.

Что я там говорила про исключения? К черту их! Убила бы псину!

— И долго я здесь отдыхаю? — окинула взглядом воистину роскошную палату. Назаров не поскупился.

— Неделю. У тебя была большая кровопотеря, пришлось сделать два переливания. Между прочим, теперь в твоих венах течет моя кровь. Как выяснилось, у нас одна группа.

— А то, что мы разных видов? Не?

— Не влияет.

Не без помощи Андрея, лицо которого сейчас напоминало стеганое одеяло с заплатками, я легла повыше. Бок еще побаливал, хотя рана уже затянулась.

— Ну и рожа у тебя, Назаров, — усмехнулась.

— До свадьбы заживет, — попытался улыбнуться, в итоге получилось скверно.

— До какой еще свадьбы? Ты женатый волк.

— Вообще-то нет. Думаешь, я всю эту неделю, пока ты спала дивным сном, штаны просиживал? О нет, моя дорогая.

— Что же ты такого успел натворить?

— И творил, и вытворял. Во-первых, как уже сказал, развелся. Во-вторых, занялся поисками нового дома. Временного.

— А как же твои хоромы лесные?

— Сгорели, — пожал плечами. — В этом году мне «везет» на пожары. Ресторан спалили, дом спалили.

— Грановский! — аж выпрямилась, вспомнив ублюдка.

— Его больше нет, — сразу стал серьезнее, на лбу появилась привычная бороздка, — как и его приближенных. Остальные из стаи по-разному, кто переобулся, кто ударился в бега, кто вздохнул с облегчением. В общем, наследие Марка приказало долго жить.

— Выходит, отомстил, — снова откинулась на подушку.

— Да, Даш, отомстил.

— Стало легче?

— Мне стало легче, когда врач сказал, что с тобой всё будет хорошо. А месть… на вкус она хороша, но послевкусие, — помотал головой, — дерьмовое. Я перед тобой виноват, — и сделал такие глаза, что мне захотелось рассмеяться в голос. Ну, прямо нашкодивший щенок, которому пригрозили приютом.

— Виноват, это еще мягко сказано. Так что, замуж за тебя не пойду, и не проси.

— Пойдешь, — сверкнул желтыми глазищами, — и родишь мне Александра Андреевича Назарова.

— Фантазия у вас, Андрей Александрович, как у топора, — коснулась его руки. — Получше ничего придумать не смог?

— Честно, пытался. Не вышло, — второй рукой накрыл мой живот, — да и какая разница. Щенок ведь мой, остальное значения не имеет. Мой ведь? — нарочито нахмурился.

— Совсем дурак что ли? — треснула его по лбу. — Знаешь, нет, не твой. Тут еще один Назаров бегает, пороги обивает.

Ан нет, есть-таки исключения. Надеюсь, теперь-то у нас все наладится. Тем более, Андрей снова холост, сильно потрепан и остро нуждается в женской ласке. А моя жалостливая натура так и просит «понять и простить» хвостатого засранца.

Клинику я покинула еще через неделю. На самом деле, можно было и раньше, но врачи с Андреем хором настояли на дополнительной неделе, за которую я по их милости набрала три лишних килограмма. Токсикоз сменился волчьим аппетитом. Может, тому виной кровь Назарова?

В тот же день мы съехались…

Что сказать, таким Андрея я еще не знала. Таким обычным, простым и до ужаса заботливым. Он перевез дорогие мне вещи из моей квартиры в наше новое жилье — уютный коттедж в ближайшем Подмосковье, полностью взял на себя ВСЁ, я разве что отбила у него право готовить. А еще он занялся строительством нового дома, участок под который мы выбрали вместе. Тоже недалеко от города, с тихими соседями, всей необходимой инфраструктурой, ибо я наотрез отказалась от вариантов за тридевять земель в местечках «кричи — не кричи». Андрей в свою очередь напрочь отказался от города, в итоге сошлись на чем-то посередине. Вообще, спорить с ним одно удовольствие. Только он весь заведется, только соберется стукнуть кулаком по столу, как я сразу перекидываюсь и начинаю об него тереться, урчать, действует безотказно. Правда, потом приходится шерсть с одежды собирать клейким валиком, но что поделать, линька у меня. Дело-то к зиме близится.

Раньше я никогда не задумывалась, каково оно — жить с долгом, который ты не можешь не вернуть. Узнав и прочувствовав на себе историю Андрея, поняла каково. Ужасно! Твоя жизнь превращается в череду сменяющихся один за другим дней, но ты их не замечаешь, потому что живешь исключительно будущим, а точнее, тем самым обещанием, которое надо выполнить. Мой волк прожил этим обещанием полжизни, неудивительно, что он утратил сентиментальность, внимательность к бытовым мелочам, оброс толстенной шкурой и только-только начал учиться радоваться тому, что происходит здесь и сейчас.

Я могла бы обвинить его в тотальном эгоизме и все-таки бросить, могла бы затаить обиду за всё, что со мной случилось. Но не стала, потому что Андрей не эгоист, он просто мальчик-сирота, с годами превратившийся в волка-одиночку. А главное, я его люблю, хоть временами и дико ненавижу. Да и потом, кто сказал, что будет легко? Кошка и собака под одной крышей — гремучая смесь. Один рычит, вторая шипит, зато, черт возьми, весело.

Что до работы Назарова, то он дал мне слово — больше никаких рискованных мероприятий, только легальный бизнес.

Андрей

Да, я ей клятвенно пообещал, что больше никаких опасных гастролей. Но кое с кем я просто не мог не повидаться. Ибо этот кое-кто должен мне хренову тучу бабок. А про Синие дали Даше лучше не знать, там моё место, где я восстанавливаю справедливость.

И сегодня эта долгожданная встреча состоится. Сукин сын думал, ему сойдет с рук, думал, если свалил к своим, мы его не достанем. Что ж… туповат, значит, кот.

Но прежде, чем ехать в Дали, я отправился еще на одну встречу. Пришло время поработать Крестной феей.

В кафе было малолюдно. Официанты бродили, точно сонные мухи, бармен лениво передвигал стаканы с места на место, студенты рассредоточились по залу с ноутбуками и телефонами, заняв столики подальше от окон, зато она сидела у самого окна и прямо-таки излучала свет. Беременность ей к лицу, как и округлившиеся формы, хотя, причина ее лучезарности и розовощекости кроется вовсе не в лишних килограммах, а в освобождении.

— Привет, — расплылась искренней улыбкой, когда я подошел.

— Здравствуй, Элин. Хорошо, что согласилась приехать.

— Если бы не позвонил ты, позвонила бы я, — отложила в сторону солнечные очки, — чтобы поблагодарить. Кофе?

— У меня мало времени. Я, в общем-то, пригласил тебя по делу. Ты знаешь, задушевных диалогов я не люблю, как и благодарственных речей, так что вот, — протянул ей визитку с адресом, — поезжай туда и будь наконец-то счастлива.

— Что это? — пробежалась глазами по тексту, после чего подняла на меня испуганный взгляд.

— Не бойся, у меня к тебе никаких претензий. А по адресу все-таки скатайся, настоятельно советую.

— Андрей, ты точно не затаил на меня злобу? Пойми, я же.

— Обижать женщин и детей не в моих правилах. Смелей, Элина, — постучал пальцем по визитке. — Теперь ты можешь жить по своим правилам.

— Спасибо. за всё, — вконец растерялась.

— Удачи тебе.

— И тебе, — наконец-то она стала настоящей, наконец-то улыбается, потому что хочет, а не потому, что надо.

Ну, вот и всё. надеюсь, Элина примет верное решение, а мне пора дальше.

В Дали приехал спустя три часа, но там еще никого не было, кроме моих постовых ребят. И пока сидел в машине в ожидании «дорогого гостя», думал о моей любимой кошке.

Наверняка наготовила там десять блюд, которые я буду обязан попробовать, иначе придется извиняться дня два и уверять ее в том, что она самый лучший повар на свете. На самом деле, так и есть, она лучшая и не только на кухне, моя Дашка во всем лучшая. В ней все прекрасно. Даже шипит на меня как-то по-особенному, а вот кусается больно. Как сказал Измаил Петрович, беременная пантера опаснее медведя-шатуна, поэтому, если Даша не хочет, чтобы я лез на ее половину кровати, лучше не лезть, тяпнет так, что потом неделю будет заживать. Но я бывалый волк, тем более, меня тоже иногда заносит.

Тут до ушей донесся гул. Надо поскорее решить все вопросы и ехать домой, мадам Назарова терпением не отличается.

Первым из остановившейся машины вылез Сева, за ним Толик — волк под два с половиной метра ростом и в ширину метр двадцать. Он-то и вытянул из салона кошака. Тот упирался, матерился, но после хорошего удара по печени угомонился, а Толик в благодарность за понимание поправил ему мешок на голове.

Через минут пять мы все собрались в допросной. Люблю это место, здесь каждая гнида осознает свое истинное место в мире. Когда урода усадили на стул, я разрешил снять с него мешок. Увидев меня, бедолага стал белее мела.

— Ну, что ты так испугался? — присел на край стола. — Знал же, к кому едешь. Знал, почему едешь.

— Знал, — бросил с ненавистью во взгляде.

— В таком случае, предлагай мне варианты, Быстров. Пока я открыт для диалога, но продлится это недолго.

— Денег таких у меня нет. Даже если буду занимать, во-первых, на это уйдет время, во-вторых, нужную сумму собрать все равно не смогу.

— Значит, без вариантов.

— Значит, без. Как Даша? — уставился на меня, точно вьетнамский партизан.

— Даша очень хорошо. О тебе не вспоминает.

На что Быстров криво усмехнулся, затем положил руки на стол:

— Ну, и? Что будешь делать?

— Что и всегда, — ответил на выдохе, как же он меня бесит, — наказывать.

— Ладно, — но в глазах промелькнул страх. Гордый хрен, однако.

— Зачем ты это сделал? Из-за нее?

— Нет. Даша классная, но дело не в ней. Дело в вас — в собаках. Вы как саранча, пожираете и уничтожаете все, что встречаете на пути.

— А, ясно. Значит, ты у нас этот… усатый Мальчиш-Кибальчиш.

С такими разговаривать, только время терять. Придурковатые народные мстители. Однако жизнь я ему все-таки подпорчу. Пусть пантеры и одиночки, но Кодекс чести и у них есть. Так что, Быстров превратится в изгоя.

— Сев, — поманил его за дверь, — идем, переговорим.

Мы вышли на улицу, где я достал ключи от машины:

— Хорошенько отпинайте урода, а потом отпустите.

— Что-то ты часто стал их отпускать, — ухмыльнулся.

— С годами добрею, видимо.

— Да нифига, — втянул носом свежий лесной воздух, — просто тебя начали чесать за ухом по ночам.

— И это тоже.

На том и разошлись.

Да, у меня теперь есть личное успокоительное, мой персональный наркотик, моя киса, которая не скупится на ласку, на любовь. А что еще нужно потрепанному жизнью волку?

Всю ночь Элина не спала, размышляя над словами Назарова, снова и снова прокручивая их в голове. «Будь наконец-то счастлива», «Теперь ты можешь жить по своим правилам». Что он хотел этим сказать? И главное, что ее ждет по тому адресу? Можно ли вообще верить Андрею?

А утром все-таки решилась.

Будучи в пути несколько раз хотела развернуться, но потом успокаивала себя все теми же словами: «Будь счастлива». Хотя, после случившегося, о каком счастье может идти речь? Да, она выжила, она сохранила малыша от любимого, она действительно освободилась, но душа продолжает кровоточить. Когда всю жизнь живешь в страхе, исполняешь приказы и заставляешь себя быть тем, кем не являешься, теряешь себя, перестаешь видеть будущее. Теперь, казалось бы, иди вперед, но как же страшно сделать этот первый шаг, особенно, когда рядом никого, кто бы поддержал.

Спустя два с половиной часа Элина подъехала к воротам, рядом с которыми висела невзрачная табличка «Госпиталь святого Луки». Сейчас же к машине подошел охранник.

— Добрый день. Без пропуска въезд запрещен. Вам назначено?

— Добрый. Мне дали визитку, вот, — показала ему, — сказали, я могу приехать.

Мужчина глянул на визитку:

— Проезжайте. Вам в седьмой корпус, подойдете там к администратору, он вас дальше сориентирует.

— Хорошо, спасибо.

Нужный корпус нашла быстро, как и администратора.

— Здравствуйте, — подошла к стойке, — меня направили к вам.

— Элина Марковна? — тучная дама средних лет точно просканировала волчицу взглядом.

^{- Д}а ^я.

— Идите за мной.

— А что это за госпиталь? — осмотрелась. — Военный? — заметила большое количество вооруженной охраны.

— Мы частная клиника, нас спонсирует общество «Исцеление», существуем уже тридцать лет.

— И кто здесь лечится? — вообще перестала что-либо понимать, разве что успевала за женщиной, которая, несмотря на габариты, передвигалась весьма резво.

— К нам присылают особенных пациентов. Вроде вас.

— Нас?

— Да. А вот мы и пришли, — подвела Элину к палате под номером пять. — Если понадобится помощь, там есть кнопка вызова медсестры.

— А… — но не успела слова произнести, как администратора уже и след простыл. — Что вообще происходит, — прошептала себе под нос, затем развернулась к двери, принюхалась, но кроме запаха лекарств и дезинфицирующих средств ничего не почувствовала, однако услышала частое дыхание, тогда взялась за ручку и вошла внутрь.

В глазах сию секунду потемнело, сердце забилось в истерике.

— Женя, — слетело с дрожащих губ.

— Эль, — улыбнулся в ответ, — наконец-то, я заждался.

— Женька! — взвизгнула и бросилась к нему. — Господи, — принялась целовать.

— Тише, тише, — а у самого глаза заблестели, — все хорошо, любимая.

— Ты странно пахнешь, — обнюхала его, — как-то по-новому, — вдруг вздрогнула. — Да быть того не может.

— Да, — кивнул, — теперь мы с тобой одной крови, — коснулся ее щеки.

— Он спас тебя, — не сдержала слез, — спас.

— Назаров оказался хорошим мужиком. Как мне сказали, обращение длилось дольше положенного. Врачи уже думали, что ничего не выйдет, но потом все-таки.

— Ты будешь отцом! — выпалила как на духу.

— Что? — аж дернулся.

— Отцом, Жень. У нас будет ребенок. И мы поедем в Отранто, в наш дом. Ты ведь все еще хочешь? — не верила ни глазам своим, ни ушам. Казалось, что все это сон, прекрасный, но сон.

На что он поцеловал свою волчицу…

— Поедем, любимая.

Спустя полгода Элина подарила мужу двойняшек.

А вот Даша родила Андрею всего одного, зато щенка. Правда, однажды утром, когда Назаров зашел в детскую, чтобы, как и положено, отнести своего наследника к матери на очередное кормление, обнаружил в кроватке маленького черного котенка.

— Это как так? — ошарашенный волк с котенком в руках зашел в спальню. — Я же своими глазами видел щенка.

— Педиатр сказал, — произнесла спокойным голосом, — такое будет происходить до года. А пока посоветовал делать ставки, — улыбнулась. — Так что, ставлю пять тысяч на то, что Егорка будет котом.

— О как, — передал сына ей, — тогда я ставлю тридцатник на волка.

— И снова ты слишком самоуверен, — приложила малыша, который успел перекинуться, к груди. — Кто у нас самый славный котенок в мире? — поцеловала свою маленькую копию в лоб.

— Вот увидишь, — лег рядом, — Егорка будет выть на луну и портить мебель.

— Размечтался. Егорка будет воровать чужое мясо, и лазать по деревьям.

— Пф…