— Итак, фрекен Джорджеску, ваш пароход отчаливает через два часа. Поэтому лучше вам поторопиться.

Известие о том, что нужно бросить школу и ехать на остров, который называется Дрэкенс-Лэйр, Драконье Логово, всё ещё стояло неприятным звоном в ушах.

Вивьен помотала головой, словно не веря, что герр Хадсон, директор гимназии для магически одарённых детей, говорит всерьёз.

— Но у меня занятия в младшей параллели…

— В ваши классы уже поставлен новый учитель, фрекен.

Вивьен ошарашенно хлопала глазами, не в силах поверить, что это не сон. Дрэкенс-Лэйр? Ведь это так далеко от Стадсхольмена, а значит, и от Пансиона Цирцеи… Каково будет узнать Марине, что старшая сестра уехала в какое-то драконье захолустье, даже не попрощавшись? А как тут попрощаешься, когда пароход через два часа…

— Но, герр Хадсон, должно быть, это какое-то недоразумение, меня распределили в вашу гимназию по окончании Пансиона, и мне надлежит отработать здесь не менее двух лет…

Директор сурово посмотрел на Вивьен поверх очков.

Она, как правило, ни на минуту не забывала о своём росте и комплекции, поэтому, прежде чем приступить к занятиям с детьми, долго репетировала перед зеркалом, учась говорить громко и торжественно.

Но под пристальным взглядом герра Хадсона торжественность сдулась, как прохудившийся воздушный шарик. Немало способствовало этому и то обстоятельство, что строгие глаза герра Хадсона, несмотря даже на то, что директор сидит, находятся практически напротив. А ещё при этом директор умудряется смотреть как будто даже с высока.

— Вы правильно подметили, фрекен Джорджеску, вас распределили в м о ю гимназию, а это значит… Что это значит?

— Что вы мой начальник, герр Хадсон.

— Прекрасно. И, как ваш начальник, приказываю вам немедленно отбыть на новое место службы. Вы живёте в общежитии при гимназии, а значит, сможете собраться быстро, как раз к моменту отплытия.

— Но, герр Хадсон, может, это какая-то ошибка? — Вивьен чуть не плакала, но заставила себя сжать кулачки в надежде побороться за место, которое ей досталось с таким трудом.

Директор посмотрел на неё устало. Затем опустил взгляд в бумаги перед собой. Вивьен было видно, что там её личное дело. Герр Хадсон поднял взгляд и посмотрел с раздражением. Словно Вивьен была виновата в том, что отвлекает его от дел, а не он сам вызвал её в свой кабинет и огорошил более, чем странным распределением.

— Вы же из Гаэлии, фрекен?

— Так и есть, герр Хадсон, я выросла в Гаэлии.

Ну, выросла звучит совсем уж громко, скорее, росла, пока родители не отправили её в Стадсхольмен, тогда казалось, к чёрту на кулички, в Пансион Кирки Цирцеи…

— Значит, в совершенстве владеете гаэльским наречием?

— Ну, я десять лет не была дома…

Директор на миг призадумался. Но тут же встряхнулся, словно отгонял непрошенную мысль, вздохнул.

— В любом случае, вы единственная… То есть, я хотел сказать, лучше вас не найти. Диплом Пансиона, и всё прочее…

— Для нашей гимназии, — директор особенно выделил слово «нашей», — Тот факт, что вы изъясняетесь на гаэльском, принципиален.

— Не знала, что гаэльский преподают на островах архипелага Дрэкенс-Лэйр …

— Ну, с преподаванием, вы, конечно, перегнули, фрекен. Скорее, вам предстоит обучить гаэльскому одного ученика…

Вивьен не верила своим ушам.

— То есть я нужна в Драконьем Логове не как учитель младших классов и даже не как маг-нейтрализатор, а как гувернантка, владеющая гаэльским наречием?!

Выпускница пансиона Цирцеи — гувернантка! Немыслимо! Если бы Вивьен ещё утром сказали, что к обеду она так стремительно скатится по карьерной лестнице, сочла бы за дурную шутку… Вот только по виду герра Хадсона не скажешь, что он расположен шутить…

— Едва ли слово гувернантка здесь уместно, фрекен. Вам предстоит обучать ученика в возрасте сорока лет.

— Такого старого? — вырвалось у Вивьен.

Директор пожал плечами.

— Для дракона это довольно молодой возраст.

— Вы хотите сказать…

— Да, да, фрекен. Именно об этом я вам и толкую. Вам предстоит преподавать азы и основы гаэльского самому ярлу острова, Йону Линдорну.

— Ярлу? — охнула Вивьен.

В Драконьей Империи драконы, как правило, составляли верхушку знати, за ними шли маги, как самая привилегированная каста, а за ними уже люди и другие расы… Но… ярл?!

— Первоначально понятие «ярл» означало племенного вождя, позже стало означать титул верховного правителя страны или острова. К началу прошлого века термин вышел из употребления, так как ярлов заменили королевские брюты, — посчитал нужным просветить молодую учительницу герр Хадсон.

— Я прекрасно знаю, что такое ярл, одна из моих специализаций — история Драконьей Империи, — не выдержала Вивьен и директор посмотрел на неё с таким видом, мол, я же старался, фрекен, опять вы всё портите…

— Странно, что этот титул ещё где-то остался, — добавила Вивьен.

— Только в Дрэкенс-Лэйр, уверяю вас. И если у вас всё…

— Постойте, герр Хадсон! — она ненавидела себя за этот умоляющий вид, потому что итак было ясно, что проиграла. — Неужели вы откажетесь от кадра с двумя дипломами Пансиона?! Я ведь не только учитель, но ещё и неплохой маг-нейтрализатор. Где же, как не здесь, я настолько на своём месте? Кого вы приставите вместо меня к начальным классам? Сами знаете, маленьким магам как никому другому нужен нейтрализатор. Неужели обучение какого-то островного ярла гаэльскому, даже не магии, важнее?!

Герр Хадсон нахмурился. А потом погрозил Вивьен пальцем, как маленькой.

— Поаккуратнее в выражениях, фрекен. Всё же вы говорите об ярле. И, да, вы точно подметили, вы и в самом деле лучшее, что у нас есть и мы, в моём лице, как директора этой вверенной мне гимназии, безмерно счастливы оказать ярлу Дрэкенс-Лэйр такую услугу.

— Но, герр Хадсон…

— Разговор окончен, фрекен. Будьте добры, прикройте поплотнее дверь за собой.

Приложив нечеловеческие усилия, чтобы не хлопнуть напоследок дверью в кабинет директора, Вивьен застыла, сжимая и разжимая кулачки. При этом старалась выровнять дыхание, чтобы глаза, наконец, перестало щипать. Это немыслимо! Этого просто не может быть! Её, заслуженного (несмотря на зависть старших и менее удачливых коллег) учителя года, отправляют в какое-то захолустье! И всё ради того, чтобы учить какого-то островного ярла гаэльскому!

Воспоминание о родине ножом полоснуло по сердцу. Она почти не помнила Гаэлию…. Как только там начали твориться странные, и, как туманно объяснили родители, плохие вещи, её отправили за тридевять земель в Пансион Цирцеи в Стадсхольмен.

Закрыли за высокими белыми стенами на целых десять лет.

За это время случилось многое.

Например, не стало самих родителей.

Вивьен хорошо запомнила этот день. Потому что именно тогда ей исполнилось двенадцать. Тогда сестра Тереса сказала ей, что она должна быть сильной, а ещё ей выдали дневную норму положенных сладостей и освободили от занятий (правда, не от вечерней службы).

Она тогда ещё забилась в кабинку исповедальни и сидела там, обняв колени руками, вдыхала запах ладана и курильниц, а сестры бегали и искали её по всему маг-храму и вообще территории Пансиона.

Конечно, она помнила родителей.

Ей было восемь, когда её отправили в пансион. Но четыре года долгий срок, особенно для ребёнка и вот уже мысленные образы мамы и папы всё больше напоминали свои фотокарточки, чёрно-белые или цвета сепии, далёкие, размытые… Возможно, поэтому у Вивьен никак не получалось заплакать. А ещё она злилась, что родители так ни разу не навестили её…

Она не видела маму и папу целых четыре года…

Может, они не очень-то её любили?..

Но они прислали ей подарок, эти родители.

В тот день в Пансион привезли Марину, её младшую сестрёнку. Когда Вивьен уезжала, Марине было всего два, она была вздорным капризным младенцем, который украл у Вивьен внимание мамы, но этим не удовлетворился и постоянно капризничал… а ещё портил игрушки.

Собственно, от Марины она и спряталась за душной занавеской.

Казалось несправедливым, что сестра была с родителями последние годы их жизни, а она, Вивьен, только получала открытки на день Небесного Покровителя и Новый Круг.

И дело даже не в том, что капризный младенец из воспоминаний Вивьен превратился в робкую кудрявую девочку с испуганными глазами. Вивьен не знала эту девочку. Не знала и не хотела знать.

Сестра Тереса нашла её в исповедальне, но не стала поднимать шум, кричать на весь маг-храм, что беглянка нашлась, а сама забралась внутрь и торопливо задёрнула за собой занавеску.

Прижав хрупкую фигурку к себе (Вивьен с детства была очень маленькой и худенькой), сестра Пансиона объяснила, попыталась объяснить, что они с Мариной теперь — единственные родные друг другу люди, и больше таких не будет. И что Вивьен надлежит заботиться о сестре…

Тогда, впервые с известия о смерти родителей, Вивьен расплакалась. Да что там, разревелась, как младенец, в голос и с оттопыренной губой. Просто потому, что не хотела не то, что заботиться о Марине, но даже знать её.

Вспоминая сейчас кучу несправедливых слов, сказанных из-за рваной раны в сердце, Вивьен грустно улыбнулась.

Ведь Марина оказалась славной и милой, совсем не вредной (какой считала добрая половина сестёр саму Вивьен). Её оказалось очень просто полюбить.

По окончанию Пансиона по протекции сестры Тересы Вивьен распределили в одну из лучших закрытых гимназий Стадсхольменских островов.

Вивьен очень не хватало младшей сестрёнки, поэтому она выбрала путь учителя младших классов в Магической гимназии.

Маленьким магам как никому нужен рядом нейтрализатор. Ведь они не всегда могут справиться со своим даром…

Вспомнив, что вскоре отчаливает пароход, а ей ещё предстоит попрощаться со своими учениками, и лучше, если глаза при этом не будут покрасневшими, а веки припухшими, Вивьен решительно направилась в дамскую комнату.

Умыться ледяной водой. Пригладить выбившиеся из высокой причёски пряди. Критически осмотреть и одёрнуть платье… Теперь можно, наконец, показаться на глаза ученикам.

Напоследок Вивьен кинула взгляд на зеркало.

Оно, как всегда, бесстрастно отражало маленькую (эх… прямо вот чересчур маленькую) худенькую девчонку в тёмном платье с высоким воротником. Недостаток роста и комплекции Вивьен предпочитала компенсировать строгостью в одежде и торжественным видом. Вот только даже строгие наряды не особо помогали. Ни строгая причёска, ни упрямо поджатые губы, ни даже это длинное платье из плотной ткани… Никого они не могли обмануть.

Вивьен вздохнула, и, хмыкнув, оправила оборку.

Нахмурила брови, чтобы казаться серьёзнее, и, прищурившись, снова окинула отражение критическим взглядом.

Тёмно-каштановые волосы, длинная густая челка, из-под которой сияют светло-голубые глаза… Добавить сюда молочно-белую кожу, лёгкий румянец на ещё по-детски пухлых щеках…

Её запросто могли остановить ночью полицейские, приняв за ребёнка. Конечно, учительнице (ну, хоть звучит почтенно…) нечего делать ночью на улицах, но всё же.

Хорошо ещё, что с детской привычкой кусать губы удалось расстаться. Для этого Вивьен долго мазала их соком алоэ. Конечно, это приносило кое-какие затруднения при приёме пищи… Но видит Цирцея, сколько сил ей пришлось потратить, чтобы завоевать уважение даже самых маленьких магов… И только её стараниями сейчас к ней относятся с неким пиететом, пожалуй.

— Блажен, кто верует, — фыркнула она под нос, потому что «пиетет» — это всё же как-то уж слишком…

Сегодня в уютном дворике магической гимназии, на экспериментальной площадке для младших классов царил настоящий хаос.

— Фрекен Джорджеску, фрекен Джорджеску! Неужели это правда? Мы с вами расстаёмся? — Пер старался «держать лицо», но губы мальчика всё равно предательски подрагивали.

Исабелль и вовсе приблизилась, растолкав толпу и с размаху обняла Вивьен за талию, уткнувшись лицом в живот. Маленькая магиня не сдерживала слёз, а учитывая, что её дар в водной элементалистике пока плохо поддавался контролю, у ног Вивьен тут же натекла небольшая лужица.

Пока Пер степенно перетаптывался на месте (его стихия земля, при всплесках дара мальчик то и дело пытался пустить магические корни), ожидая ответа, остальные последовали примеру Исабелль и Вивьен пришлось всерьёз опасаться, что ей напоследок не только измочат платье, но ещё и щедро обваляют в пыли.

Одно хорошо — такие практичные мысли помогали держать себя в руках и самой не разреветься в три ручья.

— Фрекен Джорджеску, Вивьен, не оставляйте нас!

— Ну пожалуйста, фрекен Джорджеску!

— Фрекен Джорджеску! Пожалуйста! Фру Бенгтссон старая и злая!

— Разве можно так говорить, Ясен! — возмутилась Вивьен и обернулась по сторонам.

— Но ведь это правда, — запричитали и остальные дети.

— Неправда, — мягко сказала Вивьен, чувствуя, как дрожат пальцы, пока она гладит светлые, тёмные, коротко стриженные и кудрявые макушки. — Я уже передала фру Бенгтссон все материалы по вашим группам и объяснила, что мы с вами обучаемся в игровой форме…

О том, что фру Бенгтссон пробубнила в ответ, что ей достанется теперь несколько групп разбалованных лоботрясов, Вивьен упоминать не стала.

— Фру Бенгтссон действительно в возрасте, — признала она. — И ей тяжело перестроиться на новый лад. А как надо поступать с теми, кому тяжело?

— Помогать? — предположил Пер.

Остальные заоглядывались на него презрительно, а Вивьен протянула к малышу руки.

— Ну конечно, помогать, молодец, Пер, иди и ты сюда. Ничего нет предосудительного, если мы и с тобой обнимемся на прощание.

— Так получилось, что меня распределяют на другие острова, но мы многому научились с вами за это время. Например, как важно быть добрыми, сострадательными и вежливыми, правда, Буссе?

Главный хулиган школы не мог оторваться от тёплого бока учительницы. Да и показывать всем свои позорные слёзы не было никакого желания…

— Мне тоже будет очень-очень вас не хватать, — призналась Вивьен и голос её дрогнул. — И, раз мы прощаемся, то эти подарки я приготовила для вас на Новый Круг, но…

Она хлопнула в ладоши и корзина с праздничными свёртками поднялась в воздух. Лёгкий трюк, помноженный на бытовое заклинание, как всегда, привёл малышей в восторг. И слёзы тут же высохли на их мордашках, когда Вивьен принялась извлекать из корзины печенье в форме дракончиков, шоколадки в ярких обёртках, и, конечно, фигурки героев. Для девочек, естественно, принцесс в пышных кринолиновых платьях…

Прощание, как и положено прощанию, получилось грустным, цепляющим за душу. Правда, прощальные подарки помогли немного скрасить общую грусть.

Вивьен побыла бы с детьми как можно дольше, но перед отплытием предстояло ещё одно нерешенное дело.

После экспериментальной площадки она направилась в переговорную будку, решив воспользоваться той, что на пристани.

— Марина, — позвала она в трубку, стоило услышать на том конце провода голос сестрёнки.

— О, Вивьен! Как хорошо, что ты позвонила! У меня сегодня высший балл по математике!

— А по поведению? — спросила Вивьен. — Ты обещала, что исправишь результаты за прошлый месяц…

И не надо быть магом, чтобы знать, на том конце провода надули губы.

— Меня отправляют на дальние острова, Марина, — сказала Вивьен, чтобы не ходить вокруг да около. Времени до отправления парохода стремительно таяло, просачивалось, как песок, сквозь пальцы.

— Ух ты! Настоящие шхеры! Вот это приключение! — восторженно запищали с той стороны.

Вот бы и Вивьен отнестись к этому, как к приключению. Увы, пока никак не удавалось…

— Это далеко от Стадсхольмена, — напомнила она сестре.

Тишина на том конце провода обрела и вовсе какой-то торжественный характер. Вивьен не надо было видеть сестру, чтобы знать, что Марина сейчас восторженно захлопала ресницами, затаив дыхание от восторга.

— В Дрэкенс-Лэйр, — обречённо выдохнула Вивьен после паузы, — это за Медвежьим заливом и…

— Ой, да я знаю, где находится Драконье Логово! — перебила Марина. — У твоей сестры, между прочим, высший балл по географии.

— И правда, — растерянно сказала Вивьен. И, сделав вдох-выдох добавила: — Ты не огорчишься, что я не смогу навестить тебя на именины? И другие праздники…

Меньше всего она желала Марине своего опыта. Слишком хорошо знала, каково это: месяцами, да что там, годами ждать, когда тебя, как других девочек, навестит кто-то родной и близкий… И не дожидаться… Сестре не должно быть также больно, как ей когда-то!

— Ой, да ладно тебе! — Вивьен как вживую увидела, как Марина отмахивается, словно от назойливой мухи. — Ты будешь мне звонить! А еще нас с Ингер постоянно навещают тётя Альма и дядя Крестен! Я даже смогу ездить к ним на каникулы…

Вивьен вздохнула. С одной стороны, на ближайшие каникулы она думала забрать Марину к себе, с другой… Всё же хорошо, что у неё есть подруги. Чьи родители живут рядом и у которых всегда есть время для дочери и её друзей…

— И всё-таки как же я тебе завидую! — развеял размышления звонкий голосок Марины.

— Чему ж тут завидовать? — Вивьен чуть не поперхнулась.

— Что ты! Такое приключение! А ты можешь и меня взять в Дрэкенс-Лэйр? Я понимаю, не сейчас… Но потом! Пообещай, Вивьен, ну пожалуйста!

— Это зависит, — Вивьен запнулась. — От моего нового… Я не знаю, Марина, как его называть. То ли начальник, то ли ученик. В общем, от него всё зависит…

— В смысле?

— Мне предстоит обучать гаэльскому ярла Драконьего Логова.

Вопль с того конца линии был таким оглушающим, что Вивьен чуть не выронила трубку.

— Марина! — сказала она укоризненно. — Что за манеры?

— Ой, да ладно, — отмахнулась сестра. — Прошу прощения, сестра Марта, прошу прощения, — и, уже тише, затараторила в трубку: — Так ведь такая новость! Ты увидишь самого ярла Дрэкенс-Лэйр!

— Ты что-то слышала о нём?

Вивьен ничуть не удивилась тому, что сестра, находясь в Пансионе, была в курсе многих вещей, в том числе и светских сплетен.

Пансион Кирки Цирцеи, светлой магини-целительницы — элитное магическое заведение, по сути институт для благородных волшебниц, многие девушки состоят в переписке с подругами, их навещают родители, родственники…

Конечно, сёстрами не поощряется активное участие в делах внешнего мира… Но Вивьен сама знала, как увлекательно бывает собраться на кровати одной из девочек, — тесно, приходится поджимать ноги, а если сидишь с краю, ещё и цепляться за борта, чтобы не свалиться на пол мешком. Зажечь магического мотылька, а лучше даже без него, так куда таинственнее и опасней и обменяться самыми страшными историями, которые только можно себе представить… О ведьмах, колдунах, полчищах зомби и войнах драконов… А когда страшные истории заканчиваются, поболтать о светских сплетнях тоже бывает весело.

Поэтому ответа Марины она ждала с замершим сердцем.

И сестра не разочаровала.

— Только вчера ночью Салли рассказывала о нём!

Вивьен хмыкнула.

Ну конечно, она помнит Салли — главная сплетница Пансиона. Даже терпеливые сёстры не раз наказывали её «днём молчания».

Но сейчас Вивьен было интересно, что там наговорила Салли.

Конечно, Вивьен не собирается относиться к этому серьёзно, но мало ли…

— Это последний ярл, — тихо, с придыханием в голосе произнесла Марина. А потом понизила голос ещё, должно быть, мимо прошла одна из сестёр: — А ещё он проклят!

— Проклят? — помимо воли вырвалось у Вивьен.

— Проклят!! — страшным торжествующим шёпотом поведала сестрёнка. — Говорят, он старый и страшный! А ещё у него была жена-ведьма! Он убил её и теперь проклят!

— Как… убил? — голос Вивьен дрогнул.

— А вот так! И теперь она призраком бродит по замку, гремит цепями и стонет так, что пломбы из зубов выпадают! А в полнолуние она хохочет!! Салли говорит, кто слышал её смех, наутро просыпается седым!

Вивьен помотала головой. Ох уж эта Салли!

— Тебе не помешало бы поменьше слушать Салли, — хмуро проговорила она в трубку. — Слава Цирцее, в этом году она выпускается…

Тепло попрощавшись с сестрой и наказав той проказничать и сплетничать поменьше, Вивьен покинула переговорную кабинку, и, подхватив чемодан на колёсиках, стала спускаться к пристани.

Пароход, казалось, ждал только её.

Стоило ей подняться на борт, как раздался прощальный гудок, и они отчалили.

Остров Эмилии, названный в честь святой Эмилии, один из островов Стадсхольмена, государства на островах, принялся отдаляться, словно это он вдруг вздумал пуститься в плавание…

Заморосил мелкий дождь, и палуба быстро опустела, только Вивьен упрямо оставалась на месте. Вцепившись в поручни, он продолжала провожать взглядом острова Стадсхольмена. Место, ставшее её домом. Место, которое успела по-настоящему полюбить.

Что ждёт её в Драконьем Логове?

Ещё пару часов назад она и подумать не могла, что жизнь так круто изменится, и уж точно не думала, что это может быть так просто.

Каков он, тот, чьей учительницей (даже подумать смешно, если бы не было так грустно…) она является с этого дня? Каков он, дракон и ярл Дрэкенс-Лэйр?

Стоит ли доверять болтушке Салли?

В конце концов, та жуткая сплетница и выдумщица.

Но ведь не до такой степени, чтобы сказать такое о правителе острова?

Ярл Йон Линдорн стоял на смотровой площадке маяка и смотрел вдаль.

Последнюю неделю шли ливни с грозами, небо было хмурым, казалось, наступило время Вечных сумерек, о которых говорится в Древних песнях.

Будь жители Дрэкенс-Лэйр чуть более мнительны и чуть менее слабы волей, молитвы из маг-храма долетали бы, должно быть даже сюда.

Но у моряков, живущих в шхерах, насквозь просолены не только тела, но и души. У них несгибаемая, железная воля, твёрдые, почти каменные сердца. Ведь архипелаг островов Дрэкенс-Лэйр не бог весть какое место для жизни.

Здесь нередко бушуют грозы и гигантские волны то и дело норовят слизать с лица земли рыбацкие сараи и домики моряков. Сколько раз ураганы срывали с этих домиков крыши, а вода подмывала казавшиеся вечными, сваи?

Но жители шхер не привыкли унывать. А если к чему и привыкли, то вот к этой безграничной солёной свободе, когда дышится полной грудью, к синему-синему небу над головой, которое всегда норовит смениться оглушительным треском и вспышками молний, к молочно-белому туману, что стелется покрывалом, укутывая острова архипелага, как заботливая мать спящих детей, и, конечно, к славному, нелёгкому труду.

Поэтому вместо унесённых крыш быстро ложатся на осиротевшие стены новые, подмытые сваи вновь становятся на свои места…

А рыбаки продолжают вещать в лавках, что только здесь они и могут жить, только в этом месте из всего огромного мира, а Стадсхольмен — для слабаков.

Здесь не место тем, кто ищет роскоши и лёгкой жизни.

Зато острова Дрэкенс-Лэйр вечно утопают в зелени, в море полно жирной трески, а в небе кричат голодные чайки.

Людей здесь немного. Но и такого количества хватает, чтобы нести на плечах груз ответственности, если ты правитель небольшого архипелага.

Пока тебе удавалось не допустить в свою вотчину того зла, что понемногу просочилось в Гаэлию, Буру, и вроде бы даже в Стадсхольмен… Надолго ли тебя хватит?

Впрочем, если удастся осуществить задуманное, получится положить этому конец…

Йон Линдорн обернулся, посмотрел на остров за спиной.

В грозу величественные горы в шапках лесов кажутся сказочными великанами, словно каменные тролли из Древних песен.

Солёные брызги истово бьющегося о скалы моря, долетают, казалось, до самых небес.

Ярл вдохнул полной грудью холод и соль, а потом быстро избавился от одежды.

Отблески молний осветили словно высеченное из скалы поджарое тело, мощные руки и ноги, перевитые верёвками мышц.

Он раскинул руки, подставляя обнажённую грудь солёному ветру.

А в следующий миг над маяком взлетел крылатый морской змей.

Чёрный, в серебристой чешуе, дракон сделал круг над островом, а затем устремился в чернильную высь, то и дело белеющую в отсветах грозы.

Он прорвался сквозь чёрное, набухшее влагой, облако и принялся ввинчиваться в ослепительно-синий купол. Когда тучи, пролетающие снизу, рассеивались, по бушующим волнам стремительно неслась чёрная крылатая тень.

К тому времени, как пароход «Стадсхольмен — Дрэкенс-Лэйр» подобрался к конечной остановке своего маршрута, гроза над архипелагом стихла, умытое небо окрасилось розовыми лучами стремящегося к морскому горизонту, солнца, а морской воздух, казалось, был соткан из солёных нот свежести.

Вивьен, которая осталась последним и единственным пассажиром, стояла на палубе и нетерпеливо вглядывалась в место, которое станет ей домом.

В сгущающихся сумерках остров Дрэкенс-Лэйр выглядел таинственным и сказочным.

Она ничуть бы не удивилась, если бы горы пришли в движение и каменные великаны замахали гигантскими шляпами, а на пристань высыпали гномы, маленький и вздорный, сердитый и работящий народец гор.

Но пристань была пуста, если не считать маленькой светлой фигурки, которую Вивьен поначалу приняла за мраморную статую.

Она казалась белым пятном на темнеющей пристани. Спускаясь по трапу, Вивьен с любопытством всматривалась в неподвижный силуэт.

Но когда под ногами вновь оказалась твёрдая земля и Вивьен поставила чемодан на землю, чтобы осмотреться получше и перевести дух, фигурка дрогнула, что заставило Вивьен присмотреться повнимательнее.

В двадцати шагах от неё стояла девочка. Совсем ребенок. Несмотря на вечернюю свежесть, в лёгком белом платье, и длинные светлые волосы мокрые. Вот и думай, искупалась ли она в море или намокла под дождём…

Огромные тёмные глаза на бледном лице. Тонкие, как тростинки, руки.

Вивьен уже подумала было, что видит перед собой призрак русалки, когда девочка пошевелилась и стало понятно, что никакой она не призрак и не русалка. Обычный ребёнок лет семи, разве что слишком уж худенький и мокрый.

В лёгком белом платье, тонкая, невесомая, она казалась такой же чужой этому суровому краю, как и сама Вивьен. Должно быть, поэтому Вивьен захотелось поздороваться с девочкой, а заодно спросить, как добраться до замка ярла, раз уж пристань пуста и учительницу никто не встретил…

Но стоило вновь подхватить чемодан, как из-за угла выскочил мальчишка в кепке, надвинутой на глаза. Не обращая внимания на Вивьен он крикнул вздрогнувшей при его появлении девочке:

— А ну, пошла прочь, проклятая!

Светловолосый ребёнок отшатнулся. На сморщенном личике явственно проступила обида и злость. Она сорвалась с места и понеслась прямо на Вивьен.

Прыжок… И Вивьен окатило брызгами.

Она оглянулась, оторопело уставилась в тёмные воды, сомкнувшиеся над головой странной девочки.

— Проклятая морская ведь… — мальчишка осёкся на полуслове, потому что, наконец, заметил Вивьен.

— Привет, — оторопело сказал он и потупился.

— Привет, — отозвалась Вивьен, и, прежде, чем успела что-то сказать, мальчишка опередил её.

— Я Бьёрн. Сын морского охотника. А ты, то есть вы, должно быть, гостья ярла?

— Как ты догадался?

— Вы разряжены, как на картинке дурацкой книжки Аманды.

Вивьен улыбнулась.

— Вот как, — сказала она. — Аманды? Кто это?

Мальчишка шмыгнул носом.

— Моя младшая сестра, — признался он. — Не всем повезло иметь братьев!

— Это не её ли ты только что прогнал в море? — укоряюще проговорила Вивьен. — Разве можно так поступать с сёстрами? Аманда может простудиться…

Её, признаться, очень волновало то, что ребёнок, сиганувший с мостков, не выныривал. Но Бьёрна это нисколько не заботило.

— О чём вы, фрекен? — спросил он, лукаво щурясь и отводя взгляд. — Здесь никого не было!

— Как же, — возразила Вивьен. — А эта светловолосая девочка, которая прыгнула в море?

Шмыгнув носом, Бьёрн приблизился и посмотрел вниз.

— Разве? — спросил он. — Я никого не видел.

Прежде, чем Вивьен успела возразить, он оглянулся и махнул рукой.

— А вот и ваш экипаж, фрекен. А мне пора! Если отец узнает, что оставил Аманду без присмотра, мне влетит! Привет, фрекен!

С этими словами мальчишка скрылся за поворотом ближайшего дома, а Вивьен и в самом деле рассмотрела экипаж у пристани.

Тёмная фигура спрыгнула с козел и приблизилась, оказавшись коренастым мужчиной средних лет в плаще и зюйдвестке.

— Добро пожаловать в Драконье Логово, фрекен Джорджеску, — сказал человек глухим голосом и, нагнувшись, принял из её рук чемодан. — Пожалуйте в экипаж, вмиг домчу до замка. Ярл Йон Линдорн велел доставить вас. А, ещё просил передать извинения, что не смог встретить вас лично. Вы уж извиняйте, мы люди простые, Стакхольским реверансам не обучены… Я Блум, кстати.

Вивьен хотела было сказать, что жители Стадсхольмена тоже не делают реверансов, и, если последние где уместны, так, пожалуй, в Гаэлии, при дворе Её императорского величества Алисы-Ингеборги Третьей, Королевы Драконов… Но Блум уже приблизился к экипажу, и Вивьен, подобрав длинные юбки, поспешила следом. Оглянулась, правда, на море, в надежде увидеть ту девочку, но волны были спокойны и нигде не было видно её головки с прилипшими волосами или белого платья…

— Не может же быть, чтобы мне примерещилось, — пробормотала Вивьен, устремляясь за Блумом.

В холле замка их встретила рослая, крепкая женщина в чепце. Представившись Гретой, она решительно забрала у Блума чемодан Вивьен и пригласила «фрекен» следовать за ней.

Размашистым шагом, словно солдат на плацу, Грета миновала холл и принялась подниматься по широкой лестнице.

Робея и чувствуя себя меньше ростом, чем обычно, Вивьен шла следом.

Но после первого же лестничного пролёта замерла, не в силах оторвать взгляд от огромного, чуть не в стену, портрета.

— Это и есть ярл? — спросила Вивьен.

Грета обернулась и посмотрела на картину в тяжёлой кованой раме, словно впервые её видит.

— Да, — коротко ответила она и продолжила путь.

Ещё раз окинув портрет взглядом и сглотнув, Вивьен вздохнула и последовала за женщиной.

— Здесь вам будет удобно, — Грета распахнула дверь, размашистым жестом приглашая Вивьен войти.

Должно быть, по меркам замка, комната была небольшой. Но, вспоминая общежитие при гимназии, да и Пансион, и небольшой домик родителей, Вивьен ощутила себя в приёмном зале. Просторная комната с камином, высоким ложем под балдахином, ширмой с узорами бушующего моря, из-за которой выглядывает деревянная лохань, с парочкой кресел и низким столиком, и ещё одним, письменным, со стулом с высокой спинкой… В основном сине-серая гамма, тяжёлые портьеры с кистями — цвета морской волны, — у Вивьен ни разу ещё не было такой роскошной, хоть и немного тяжеловесной, комнаты.

— Шкафа вполне хватит. Даже для ваших нарядов, — сообщила Грета, зажигая магические кристаллы. Они давали тёплый, приглушённый свет. Женщина, в чьей служебной принадлежности Вивьен пока не разобралась, особенно выделила слово «наряды», покосившись при этом на чемодан, который поставила возле шкафа и на скромное дорожное платье Вивьен.

Должно быть, это и вызвало у Вивьен желание пошутить.

Щелчок пальцами — и под потолком закружили три магических мотылька с разноцветными крыльями. Они давали яркий, ровный свет. Куда ярче, чем вделанные в стены и потолок кристаллы.

Грета хмыкнула.

— Да вы и вправду маг, фрекен.

И тут же продолжила знакомить Вивьен с её новым домом, словно ничего не произошло.

— Если здесь сыро для вас, я позову Блума. Он разведёт огонь.

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Вивьен. — Здесь сухо, свежо и чудесно, видно, что к моему приезду подготовились.

— Не каждый день мы принимаем гостей из самого Стадсхольмена, — пожала плечами Грета. — Вы будете ужинать здесь или накрыть для вас в гостиной?

— А разве ярл не присоединится ко мне за ужином?

— Он занят, — решив, видимо, что ответ вышел резким, Грета добавила: — Ярл посчитал, что дорога утомит вас и вы захотите прилечь пораньше.

Что ж. Занят так занят. Теперь её расписание, как это ни странно, зависит от единственного ученика. И, пожалуй, неплохо бы остаться одной.

— Я приведу себя в порядок с дороги и поужинаю здесь.

Грета кивнула.

— Обычно мы носим воду из колодца, а когда хотим вымыться, пользуемся купальней для слуг, но для вас, фрекен, ярл заказал магические самоиспаряющиеся капли. С их помощью можно наполнить лохань водой любой температуры. Я покажу, как это делается.

Вивьен вежливо выслушала, хотя язык так и чесался сказать, что выпускнице магического пансиона хорошо известно, как управляться с бытовыми заклинаниями.

Оставшись, наконец, одна, она наскоро ополоснулась в лохани из кувшина, а когда вышла из-за ширмы, раскрасневшаяся и переодетая в домашнее платье, оказалось, что на низком столике стынет ужин.

Наскоро проглотив нехитрую трапезу: жаркое с тушёными овощами и рисовый пудинг, Вивьен уселась за письменный стол и раскрыла пухлую тетрадь. Вести секретный дневник она привыкла в Пансионе. Сначала просто подражала старшим подругам, а когда не стало родителей, оказалось, так легче справиться с внутренней болью.

Но сегодняшнее послание не было грустным.

Впрочем, как и весёлым. Скорее… осторожным.

Сон Вивьен был поверхностным, тревожным. Так бывает, когда усталость накладывается на перевозбуждение от новых впечатлений, и, как ни старайся, глубоко в сон не провалиться.

Поворочавшись на хрустящих от свежести простынях, Вивьен приподняла голову.

А затем, прислушавшись, порывисто села и поджала ноги.

Определённо, в воздухе витал «аромат» магии.

Если ты выпускница Пансиона Цирцеи, причём одна из лучших, а ещё специализируешься на нейтрализации, спокойно спать, когда кто-то рядом плетёт чары, никак не сможешь…

Тем более, если отчётливо улавливаешь нотки чёрной, запретной магии…

Узор плетения Вивьен осязала истинным, магическим слухом, он звенел в воздухе, жутко фальшивя, словно где-то рядом играл вразнобой оркестр. Мелодия выходила рваная, какая-то отчаянная и… злая. Впрочем, так показалось только поначалу. Прислушавшись, Вивьен сделала вывод, что под этой кажимой злостью кроется всё то же отчаянье и какая-то острая боль души.

Кому-то рядом, будь это человек или сам замок, было плохо!

И в этом «плохо» ну совсем невозможно спать!

Щёлкнув пальцами, Вивьен подозвала одного из заспанных мотыльков, и, когда тот, зевая и оттого мигая вразнобой, привычно устроился над её макушкой, приоткрыла дверь.

В коридоре было темно, вечером здесь горели кристаллы, вмонтированные в факелы, но их, видно, потушили на ночь.

Зато запах магии усилился.

Поморщившись от силы негативного выброса, Вивьен прикрыла за собой дверь и двинулась на «аромат». Ей было не впервой нейтрализовывать остаточную энергию чьих-то чар, но любопытство от того, что кто-то вздумал так щедро разбрасывать чёрную энергию, только крепло. Хотелось срочно нейтрализовать надвигающуюся опасность, а ещё узнать, кто же это?

Не тот ли самый ярл с портрета, который убил жену-ведьму и теперь на знает покоя по ночам? Если это он, то надо бы объяснить, что чёрная магия не игрушки и не стоит так опрометчиво (и чего уж там, неумело) насыщать стены замка подобной энергией.

По мере продвижения по коридору «мелодия» то отдалялась, то приближалась, словно дразнила Вивьен. И поймать себя за хвост, чтобы можно было нейтрализовать её излишки, не давала.

Магический мотылёк освещал метра три вперёд, и за границей света, тьма, казалось, жила какой-то своей непонятной жизнью. До Вивьен долетали странные шорохи, похожие на зловещее перешёптывание и хихиканье.

Неужели рассказы про призрака правда?

Вроде впереди что-то мелькнуло? И за углом слабо вспыхнуло? Что это за мерцание?

Прикрыв на всякий случай рот (некстати вспомнился рассказ Марины про вылетающие пломбы), Вивьен решительно двинулась на свет.

Никакого света за поворотом не оказалось, зато она перешла из коридора… в анфиладу, что ли? Коридор расширился, предметов в темноте стало больше: вдоль стен потянулись неявно проступающие груды чего-то…

Чего-то, в чём удобно спрятаться, подумала Вивьен, а ещё выскочить из темноты с дурацким воплем и напугать до полусмерти…

Сжав зубы так крепко, что вот-вот осыплются и без стенаний призрака, Вивьен продолжала двигаться, держа наготове нейтрализующий пульсар, а также уверяя себя, что она готова ко всему. Вообще ко всему.

А когда из настенных часов вылетел крохотный дракончик, словно метил ей в ухо и заверещал, как резанный, Вивьен взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

Положив пальцы на прохладный циферблат, Вивьен нейтрализовала некстати ожившие часы, и дракончик перестал вопить.

Значит, всё-таки не призрак. Магия.

Но почему в этих плетущихся чарах столько невысказанной обиды и даже боли?

Диаметрально противоположные «оттенки» чар сбивали Вивьен с толку. С одной стороны, «чёрный», полный боли и негатива вброс, источнику которого хотелось немедленно помочь, утешить… с другой стороны, «ярко-розовый», хулиганистый разнобой «мелодии», её дразняще-игривое ускользание, что только заставляло крепче сжимать зубы и продолжать двигаться в поисках «шутника», чтобы как можно строже с ним побеседовать, объяснить, что чёрная магия не забава! И вообще, нельзя так: будить людей по ночам!

Вивьен не сомневалась, что мишенью была именно она. Судя по притихшему замку, воздействию подверглась только гостья.

Что было бы логично, будь она незваной, но, Кирка-Цирцея, её сюда пригласили! Причём приглашение больше напоминало приказ! Что она, напрашивалась сюда, что ли? Да она знать не знала ни о каком Дрэкенс-Лэйр… И прекрасно прожила бы без этого знания дольше!

Услышав шорох, Вивьен замерла.

В темноте, кажется, что-то мелькнуло…

Сверху что-то прошелестело и Вивьен присела на месте.

И вовремя! Оказалось, её атаковала щётка для волос!

Манёвр Вивьен удался, щётка с размаху врезалась в стену. Но на этом не успокоилась, попыталась напасть снова. Осветительный мотылёк бросился защищать хозяйку, но только навредил. Мигание, вспышки, метания из стороны в сторону над головой — Вивьен не успевала, как следует, прицелиться, чтобы поймать агрессивную щётку в магический силок.

При этом чужеродный магический выброс усилился, словно подбадривая щётку, а Вивьен чуть не заскрежетала зубами от досады и возмущения.

Кто-то вздумал напугать заезжую учительницу! И ладно, если бы в доме были малыши (в гимназии и не такого насмотришься! а уж наслушаешься…), но ведь её нынешнему ученику сорок! Да и не к лицу правителю архипелага баловство!

А может, ему вздумалось устроить ей проверку? Ведь должны были сообщить, помимо прочего, что учительница маг-нейтрализатор.

Тем временем к щётке для волос присоединилась вторая, для чистки обуви, и когда полоснуло масляным по лицу, а в воздухе запахло гуталином, Вивьен разозлилась окончательно.

Судя по силе магического воздействия её решил атаковать целый школьный класс!

Приложив нейтрализующим импульсом одну из наглых щёток (Слава Цирцее, обувную!), она принялась прицеливаться, чтобы достать её более вёрткую товарку.

Предупредительная вспышка мотылька заставила оглянуться.

А, оглянувшись, завизжать в голос.

Прямо из темноты на неё неслось… огромное, чёрное… нечто!

Вивьен не придумала ничего лучше, как подпрыгнуть повыше, чтобы это нечто (мамочки, никак призрак жены-ведьмы!) пронесся под ней, но не подрасчитала то или сил, то ли траектории прыжка…

В итоге она оказалась несущейся по коридору на чём-то, в чём спустя пару долгих мгновений всё-таки распознала кресло.

Как назло, противная щётка не упустила шанса добраться до Вивьен и теперь с агрессией завоевателя хозяйничала в том, что ещё недавно было довольно-таки аккуратной заплетённой на ночь косой.

Вивьен решила расправляться с проблемами по принципу наибольшего урона.

И, поскольку, дёрганье за волосы было довольно болезненным, сперва нейтрализовала щётку, которая тут же повисла на стихийно образовавшемся колтуне волос.

Теперь нужно было что-то делать с несущимся вместе с ней, сумасшедшим креслом…

Бедняга мотылёк не успевал за ними, но Вивьен и сама видела, что несётся прямо в тупик коридора, в стену… И через несколько секунд от кресла останутся лишь щепки, а от неё самой… хм, пожалуй, что-то отдалённо похожее на щепки.

Сконцентрировавшись, она извлекла нейтрализующий импульс, и уже готовилась направить его в пыльную бархатную обивку, как снова завизжала, на этот раз похлеще давешнего дракончика из часов.

Прямо на их с креслом пути возник тёмный силуэт. Высокий, с посеребренными отблесками мотылька, волосами.

— Значит, всё-таки призрак! — выкрикнула Вивьен, и, не задумываясь, направила нейтрализующий заряд в тёмную фигуру.

А потом зажмурилась, потому что фигуре это вообще никак не повредило, а кресло под ней так и не сбавило скорости!

Взбрыкнув, подпрыгнуло, словно и не кресло вовсе, а взбесившийся конь и… остановилось, замело, как вкопанное.

Взлетая в воздух, Вивьен в полной мере осознала чей-то дьявольский план. Кресло-то останется целым, а вот она, Вивьен, сейчас со всего размаху приложится о стену!

Но если бы там была только стена…

В следующий миг Вивьен подхватили чьи-то сильные, и, слава Цирцее, тёплые руки.

Всё-таки не призрак.

— Уходи, — раздалось над ухом.

Голос был низкий, рокочущий, из тех, что привык раздавать приказы. И… недовольный, если не сказать больше…

Вивьен вздрогнула и осмелилась открыть глаза.

Нагнавший мотылёк, должно быть, дабы продемонстрировать своё рвение, уселся на макушку незнакомца и лихо сыпал пыльцой, отчего незнакомец, чьё лицо вмиг засверкало радужными искрами, в свою очередь, зажмурился. Зажмурился и нахмурился.

— Фрекен Джорджеску, — произнёс он всё тем же рокочущим голосом. — Будьте любезны прекратить эти ваши магические штучки.

Не успела Вивьен возразить, как добил окончательно:

— Здесь вам не детский сад.

Вивьен часто заморгала. А когда проморгалась, мотылька уже согнали, пыльцу худо-бедно стряхнули, а её несли куда-то по коридору.

Подлое кресло отпрыгнуло, стоило незнакомцу с Вивьен на руках приблизиться, и, развернувшись к ним спинкой, оно унеслось вперёд, словно пёс на прогулке.

Несмелая попытка высвободиться ни к чему не привела.

Руки держали крепко, куда крепче давешнего кресла. И были твёрдыми, словно стальными.

Когда, наконец, Вивьен узнала дверь в свою комнату, её аккуратно, словно боялись разбить, поставили на ноги.

Подняв взгляд на незнакомца, Вивьен зарделась. Это же тот самый ярл, с портрета!

И всё же что-то с ним было не так…

В следующую секунду Вивьен поняла: волосы! У того, на стене, они были воронова крыла, а у этого, что стоит перед ней и смотрит недовольно и осуждающе, как строгий учитель на девочку-проказницу — белее снега.

— Здесь нельзя ходить по ночам, фрекен Джорджеску, — сказал «учитель» и Вивьен вспыхнула. Можно подумать, это она плела чёрные чары и натравила на себя две щётки и кресло!

— Кто-то использовал запрещённую магию, — пролепетала она, и, откашлявшись, добавила уже увереннее: — Я вышла, чтобы нейтрализовать.

— Не надо ничего нейтрализовывать в моём замке! — отрезал мужчина. — Если не заметили, здесь везде поглощающие заклинания.

А когда у неё было время заметить?

Она чуть было не начала оправдываться по старой пансионской традиции, но вовремя вспомнила, что давно не в Пансионе… А чёрти-где, в Драконьем Логове, стоит перед ярлом в одной сорочке (глухой, с высоким воротом и лентами чуть не под подбородком!), в спутанных волосах болтается щётка, на щеке, должно быть, след её товарки…

Сам дракон, несмотря на поздний час, был в костюме и плаще, судя по влажности и прохладе, которые Вивьен успела ощутить, пока нёс её по коридору, он только вернулся с улицы.

Молодое лицо странно контрастирует с белыми (похоже, седыми) волосами.

А ещё на портрете он не хмурился, сейчас же его брови просто столкнулись у переносицы.

Не дожидаясь ответа Вивьен, ярл устало произнёс.

— Ложитесь уже спать, фрекен Джорджеску. После завтрака у нас урок.

Вивьен хотела было протянуть руку в приветственном жесте, но пальцы замерли на полпути, потому что сообразила, что ярл так и не представился. Таким образом, как к нему обращаться, непонятно. Эх, переусердствовали сёстры с уроками этикета! Вот вроде и нелогично, а ничего не поделаешь…

Кивнув, проклиная себя за этот вид проштрафившейся гимназистки, застигнутой за магическим хулиганством в коридоре, она, не отрывая от дракона взгляда, повернула ручку двери.

Тот стоял неподвижно, скрестив на груди руки, словно хотел удостовериться, что Вивьен действительно пошла спать.

В отблесках влетевшего следом за Вивьен мотылька успели мелькнуть нахмуренные брови и сурово поджатые губы.

Ворча под нос о невоспитанности, как местных драконов, так и их замков, Вивьен избавилась, наконец, от опостылевшей щётки в волосах и глянула в зеркало. Конечно, противная обувная щётка оставила чёрную полосу на щеке! Стоит ли осуждать ярла, за то, что обозвал действия новой учительницы детским садом…

Поворчав ещё для порядка и собственного спокойствия, Вивьен умылась и снова забралась в постель.

И на этот раз удалось провалиться в сон сразу.

Её снилось набухшее грозой небо, солёные брызги, взлетающие в немыслимую высь… И она парила там, в этом небе, среди молний и песнь ветра, и чувствовала себя дома. А совсем рядом раздавалось хлопанье огромных кожистых крыльев…

В ожидании учительницы ярл успел выпить чашку кофе с булочкой, просмотреть последние сводки новостей. Его интересовали исключительно гаэльские новости.

А ещё казалось немыслимым, что из Стадсхольмена прислали ребёнка. Она ведь возрастом как будто чуть старше Астрид!

Драконье зрение безупречно в темноте, поэтому в не менее ясной памяти отчётливо сохранилась маленькая, ему по грудь, девчушка в широкой ночной рубашке. Спутанные волосы, вымазанная в чёрное и масляное щека… Лучезарный голубоглазый взгляд, искусанные от страха и отчаянья губы. Приезжая учительница отличалась от всего привычного в его жизни, как ясный день отличается от ночи, как робкий солнечный луч в умытом ливнем небе от грохочущей грозы.

Она вошла по приглашению лакея. Бедняга Улоф и не чаял надеть когда-то пошитую к самым торжественным случаям форму. Приезд городсткой учительницы он посчитал, видимо, именно таким случаем.

Ярл Йон Линдорн встал и поприветствовал гостью вежливым поклоном, стараясь спрятать досаду за вежливой улыбкой.

Значит, ночью ему не показалось. Они действительно прислали ребёнка!

Впрочем, гарантия освоить разговорный гаэльский заставила бы его нанять даже гнома, лишь бы было действенно. Но вообще-то гномы славятся своим трудолюбием и дотошностью, а чего ожидать от девчонки, которой на вид самое большее — четырнадцать?

— Приветствую, фрекен Джорджеску, — произнёс ярл, усаживаясь обратно.

Улоф, дубина, не догадался отодвинуть ей стул, но её это мало смутило.

— Доброе утро, — она запнулась и посмотрела вопросительно.

Морские демоны! Он же не представился. Одичал в этой глуши, под стать скалистым шхерам и морским птицам.

— Ярл Дрэкенс-Лэйр, Йон Линдорн, к вашим услугам, фрекен.

— Фрекен Вивьен Джорджеску, — ответили ему.

И голос… звонкий, детский. Кто ей вообще доверил вести занятия?

Впрочем, несмотря на маленький рост и детский вид, держалась она довольно уверено. А со столовыми приборами управлялась и вовсе изящно. Ах, да, выпускница Пансиона! Говорят, их воспитывают в большей строгости, чем монашек…

И о чём он только думает?!

— Могу я поинтересоваться, сколько вам лет, фрекен?

Её щёки вспыхнули, и Йон Линдорн ощутил себя дураком. Ведь кем надо быть, чтобы позволить себе подобную бестактность?

Впрочем, соперник ему достался не из пугливых.

— А какое это имеет значение для вашего обучения, герр?

— Я не хотел вас обидеть, фрекен.

— Обида — непозволительная роскошь для профессионала, герр.

И в то же время лучистый голубой взгляд опустился в тарелку, словно говоря: «И тем не менее, Вам это удалось»…

Завтрак потёк в неловком молчании. Ярл понятия не имел, о чём принято говорить за столом, притом с особами противоположного пола. Забыл за эти годы…

Вивьен ела молча и мало, демонстрируя безупречное воспитание.

— Вы воспитывались в Пансионе Цирцеи, фрекен? — спросил дракон.

— Совершенно верно, герр, Кирки Цирцеи. А что вас так удивляет?

— В пансионах обучают маг-нахини, фрекен. Я думал, выпускницы тоже становятся сёстрами.

— Вы бы предпочли, чтобы вас обучала монашка? — поинтересовалась Вивьен.

Ярл мог бы поклясться, ничего такого он не имел ввиду, но в вопросе учительницы была логика. Дракон чувствовал себя глупо.

— Возможно, вы хотели бы обсудить произошедшее ночью, фрекен? — не выдержал он.

На него вскинули взгляд. Как показалось, обиженный.

— Думаю, произошедшее ночью итак предельно ясно, — ответила она и скомкала на коленях салфетку. — Вы решили устроить проверку мне, как магу, герр? Страшно представить, как вы намерены проэкзаменовать меня в роли учительницы.

От такого нелепого предположения ярл закашлялся.

Вивьен посмотрела на него с деланной заботой и недоумением. Как ей вообще в голову пришло, что ярлу архипелага пристало таким образом развлекать себя по ночам?!

Справившись с собой, он выдавил:

— Прошу прощения, фрекен.

— Берегите себя, ярл.

Он видел, что она отчаянно храбрится. Так же отчаянно, как сражается с малиновым пудингом. Должно быть, считает своего нанимателя психом. И, чего уж там, имеет на это полное право…

— Как прошло ваше путешествие? — спросил, чтобы немного скрасить неловкость.

— Благодарю, вполне сносно, — ответила она.

При этом создавалось впечатление, что чего-то не договаривает.

При свете дня его лицо словно подрастеряло ту «ястребиность», которую она подметила на портрете и в полумраке ночного коридора. Он было вытянутым, пожалуй, даже чуть больше, чем диктуют каноны красоты, и таким серьёзным, что при мысли о предстоящем уроке внутри у Вивьен холодело.

Нелепо контрастировала по сравнению с молодым лицом и седина (именно седина, это Вивьен разглядела наверняка).

Век драконов долог, сорок для них — что для человека двадцать.

Но ярл не производил впечатление двадцатилетнего. И дело было не в седине.

Взгляд.

Глубокий, пронзительный, всепроникающий. Казалось, из этих глаз смотрит сама вечность. Так смотрят те, кто видел много, очень много. И никогда не смогут забыть.

А ещё… там, на портрете, ярл словно светился.

Одного взгляда Вивьен оказалось достаточно, чтобы увидеть в нём силу, чтобы больше не усомниться в его могуществе…

Сейчас же он напоминал собственную тень.

— Итак, герр, вы хотели овладеть гаэльским наречием?

— В совершенстве, фрекен.

— В таком случае, нам следует начать с азов. Гаэльский алфавит, не знаю, известно вам или нет, более сложный, нежели йёрский. Это потому, что целых семь согласных разделены на твёрдые и мягкие, а вот эти закорючки сверху неспроста напоминают фигуры из пальцев. В Гаэлии, в одном алфавите совмещены сразу два: стандартный, письменный, и язык жестов. Поначалу это кажется странным, но поверьте, запоминать фигуры из пальцев гораздо проще и увлекательнее.

За привычным дубовым письменным столом ярл ощущал себя школяром за партой. Казалось нелепым записывать все эти премудрости под диктовку ребёнка. Она так и не ответила на его вопрос о возрасте, но он уже посмотрел документы, которые пришли из гимназии: ей всего восемнадцать! По драконьим меркам совсем дитя… Да и по меркам магов тоже.

— Прошу прощения, фрекен. Но какое отношение имеет грамматика к чётко обозначенной задаче? Мне нужно овладеть разговорным наречием… так, чтобы я сошёл в Гаэлии за своего.

— Прежде, чем задавать вопрос, следует поднимать руку, герр.

Руку?!

— Вы не ослышались. И если хотите овладеть разговорной речью, без теоретических азов никак не обойтись. Гаэльский целостен и логичен. Но постигать его следует с фундамента.

И как сказать ему, что все её обучающие модели разработаны в игровой форме!

Выдохнула. Судя по всему, придётся…

— А теперь поиграем в игру…

— Простите?

— Это будет легче, чем может показаться. Я называю слово и кидаю мяч. Вот этот, — Вивьен подбросила жёлтый мячик, словно маленькое солнце. Он также нелепо смотрелся в его кабинете, как сама Вивьен — в замке. — Вы ловите его, называете три ассоциации, после чего мы записываем и проговариваем их на гаэльском, а потом бросаете мяч обратно.

— Странные правила…

Ну конечно, странные! Будь здесь целый школьный класс, было бы куда интереснее и увлекательнее! Не говоря уже о том, что тем, кто наберёт наибольшее количество баллов за урок, положены сладкие призы. Впрочем, как и проигравшим — утешительные… Вот как предложить такому шоколадку?

По мере урока лицо ярла ещё больше вытягивалось (хотя, казалось бы, куда больше?).

Они успели поиграть в рифмы, в города, в «пирамидки», в «соедини по точкам» и даже в «часы с кукушкой».

Наряду с тем, что лицо ярла всё больше вытягивалось, сама Вивьен краснела и яростно сдерживала себя, чтобы не кусать от смущения губы.

Однако спустя всего два часа ярл с удивлением понял, что ему понятна логика построение фраз в простых предложениях, а также в чём её разница с йёркским, что, по заверению фрекен Джорджеску сразу выдаёт чужака.

— Само произношение характерное, — объясняла она. — Научиться произносить гортанную «р», смягчать «л’», произносить мягко «дз» и твёрдо «дж» легко. Но вот сама постановка слов, которая, впрочем, довольно простая, сразу выдаёт человека, привыкшего к другому наречию.

— Привыкшего к другому наречию, — автоматически повторил ярл.

Его взгляд на женщину-ребёнка в длинном синем платье с глухим воротом как-то сам собой перестал быть снисходительным, а стал… удивлённым, что ли?

Конечно, методы преподавания у неё гм… странные. Но ведь действенные!

— Благодарю вас за урок, фрекен, — сказал он искренне.

Вивьен вскинула брови.

— Урок заканчивается, когда об этом сообщает учитель, герр, — невозмутимо сказала она. — Вы не знали?

Ярл не нашёлся, что ответить. Испугался, что, если ответ всё-таки прозвучит, может показаться грубым. А говорить резко с этой девочкой… Силы морские, ведь правда, как обидеть ребёнка. Очень серьёзного и деловитого, но всё же ребёнка…

— Прежде, чем быть свободным, запишите домашнее задание, герр, — попросила Вивьен.

— Домашнее задание? — изумился ярл.

— А как же? — удивилась Вивьен. — Занятия с учителем — всего сорок процентов успеха, ярл. Но решают всё шестьдесят, потраченные на самостоятельную работу. Вы не ребёнок, чтобы вас мотивировать на обучение. Вы итак отлично знаете, зачем вам гаэльский, если выписали учителя из Стадсхольмена. И тем не менее именно по вашей усидчивости я смогу определить, насколько для вас это важно.

— Могу я узнать, что вам это даст, фрекен? — холодно спросил ярл.

Вивьен невозмутимо пожала плечами.

— Только то, как следует строить наши уроки, — ответила она. — Вы в любом случае выучите гаэльский, герр, раз наняли меня. Но если мотивация ваше всё-таки слабовата, придётся увеличить время обучения и читать с вами по складам, заучивая слова и фразы, как с маленьким.

Прежде, чем дракон успел ответить, Вивьен приступила к диктовке домашнего задания и ярлу пришлось записывать, причём торопливо.

— Вот теперь урок окончен, герр Линдорн, — сказала она и торжественно объявила: — На сегодня вы свободны.

С этими словами она двинулась к выходу и ярл рефлекторно поднялся из-за стола. Сказалась память из детства: когда учитель покидает класс, следует вставать.

Если бы Вивьен обернулась, увидела бы, как он покраснел.

Но её ждала более волнительная встреча.

Распахнув дверь, она обнаружила за ней девочку.

Ту самую, что была на пристани!

Только на этот раз в сухом платье. Длинные светлые волосы пушатся по плечам. Бледная, с огромными синими глазами. Кого-то эта девочка напоминала.

Вивьен быстро оглянулась.

Ну конечно! Те же черты лица, упрямая линия подбородка, пронзительный, проницательный взгляд из-под нахмуренных бровей. Удивительно, как то, что в лице ярла казалось грубым, мужественным, в чертах девочки смягчалось, выдавая робость и уязвимость.

А ещё в ауре девочки было кое-что знакомое.

Слишком знакомое.

Недолго думая, Вивьен изящно опустилась на корточки. Она по себе знала, как это, когда с тобой говорят свысока.

— Привет, милая, — сказала она улыбаясь.

Девочка не ответила. Лишь нахмурилась. Правда, не уходила.

— Значит, ночные приключения — это твоих рук дело? — спросила Вивьен немного заискивающе, желая расположить к себе хмурого и странно взрослого ребёнка.

Глаза девочки сузились, на дне заплескались отголоски ночной магии.

Вивьен не ошиблась.

Ребёнок щёлкнул пальцами и за спиной её раздался гул, словно по коридору катят груз на колёсиках.

А когда гул замер, за спиной девочки показались обитые бархатом тёмно-зелёные подлокотники и высокая спинка. Вивьен готова была поспорить, это то самое кресло.

Девочка села в него и укатила по коридору, оставив Вивьен без ответа.

Зато ответил ярл.

Когда Вивьен попыталась позвать девочку, отрезал:

— Астрид вам не ответит.

— Почему?

— Она немая.

— Она всегда была такой? — на самом деле Вивьен мучал вопрос, кем приходится девочка дракону. Дочерью? Сестрой? Племянницей? В глазах ярла не было особой теплоты, наоборот, стоило ему увидеть ребёнка, черты лица заострились, обретая привычную драконью резкость, а глаза потемнели.

— С пяти лет, — сухо ответил он. — И давайте, наконец, сменим эту тему.

Надо сказать, сухой тон и невозмутимая отстранённость дракона нервировали. Давили, как сам замок своей тяжеловесностью, роскошью и мрачностью. И в то же время не покидало ощущение, что она на экзамене. Причём самом сложном и волнительном экзамене в своей жизни. И это не нравилось. Она — учительница!

К ней надлежит относиться с уважением, а ярл весь урок смотрел так, словно только и ждал, когда она оступится, ошибётся… Наверняка, для того, чтобы подловить её на некомпетентности…

Хотя кому от этого станет хуже?

Ведь если дракон останется ей недоволен, он отошлёт её обратно, с тем, чтобы уважаемому ярлу прислали более компетентного учителя… Конечно, вопрос — примут ли её обратно в гимназию… но с другой стороны, выпускнице Пансиона будут рады в любой школе. Как и магу-нейтрализатору в любой магической лавке или даже маг-храме…

И всё же что-то в этой альтернативе не нравилось. Категорически не нравилось.

Прислушавшись к себе, Вивьен поняла, что именно.

Она — профессионал.

Если её наняли, чтобы выучить гаэльский, её ученик должен овладеть гаэльским!

Даже если для этого ей пришлось покинуть место, которое привыкла считать домом, оказаться на краю света, на забытом богами острове… Даже если рядом живёт странная немая девочка, которая умеет плести чёрные чары… Действительно, приглядевшись к рунам, начертанных на стенах замка, Вивьен поняла, что нейтрализующие заклинания буквально опутывают замок сеткой. Это какой же силой должен обладать ребёнок, что понадобилось использовать такие крайние меры!

Вивьен призналась себе, что хочет непременно разгадать эту загадку.

Начала она с того, что спустилась на кухню.

Если она правильно поняла, еду здесь готовят без помощи магии. Но если хорошо разбираешься в бытовых заклинаниях, то можно с их помощью существенно облегчить жизнь повара. Конечно, в Стадсхольмене «естественная пища» — настоящий деликатес, но ведь котлы, кастрюли, сковороды сами себя не вычистят… А если зачаровать пару щёток (не так, как Астрид ночью, а по-человечески), это может существенно облегчить работу на кухне.

Фру Маттссон, толстая крикливая женщина с красным лицом поначалу восприняла её точь-в-точь как хозяин замка. Подслеповато щурясь, заявила, что детям не место на её кухне. Затем, правда, долго извинялась и потчевала кофе с булочками, повторяя, что не думала, что «стакхольменские учительницы» сами так напоминают учеников. Мол, их фру Норберг — женщина самых почтенных лет.

На вопрос Вивьен, кто такая фру Норберг повариха охотно ответила. Особенно после того, как Вивьен парой касаний привела в порядок кухонную плиту, а также снабдила фру Маттссон бытовыми заклинаниями самоочищения для посуды.

Оказывается, на острове, который центральный и главный в архипелаге Дрэкенс-Лэйр, есть своя школа. По словам фру Маттссон, большая! Сюда даже приезжают учиться детишки с соседних островов. Так вот, фру Норберг — учительница. Опытная учительница, как уверяет фру Маттссон.

На вопрос, как считает фру Маттссон, фру Норберг понравилось бы, если бы ей помогла вести занятия ещё одна учительница, повариха задумалась и сообщила, что в том, что касается фру Норберг никогда нельзя знать наверняка.

— Мы ведь здесь люди простые, милая, не то, что вы, статсхольменские… Это у вас там сплошные этикет-шмитекеты на цырлах ходють да с реверансов не разгибаются. У нас проще: соль, ветер да честной труд оно знаешь, как порядок в головушке наводят! Не хмырься, почище ентих ваших сихологий, да. Посмотрит на тебя наш человек и сразу видит, выйдет ли толк. Оно чуйка называется. Фру Норберг с детишками работает, у неё та чуйка, что у куницы. Ежели сразу не разглядит за этим твоим нарядом да малым ростом настоящую учительницу, и не мечтай: детей не доверит. Мы, островитяне, за своих детишек волной.

— Это очень похвально, — сдержанно сообщила Вивьен.

Посмотреть на опытную островную коллегу «с чуйкой» захотелось ещё больше.

Наскоро проглотив остатки булочки и запив из кофе, Вивьен направилась на поиски местной школы.

А также сделала заметку в блокноте, который всегда носила с собой: поискать в целительном гримуаре заклинание, как вылечить катаракту: приглядевшись к фру Маттссон, она безошибочно определила характер её подслеповатости.

В холле она снова столкнулась нос к носу со своим учеником.

Пожелав ему приятного дня и сообщив, что ей хотелось бы осмотреться на острове (нет-нет, сопровождение будет явно лишним!), Вивьен вышла в сад.

После тяжеловесной атмосферы замка за его пределами как будто даже легче задышалось.

Хотя казалось, взгляд дракона преследует и здесь. Очень уж необычными были его глаза: голубые, как у Самой Вивьен, или даже как небо, но с вытянутыми зрачками, и какие-то немигающие, что ли…

За стенами замка мнительность по поводу того, что опозорилась на первом же уроке: это надо же додуматься, кидать правителю архипелага мячик чуть отпустила. И что вы прикажете делать, когда все рабочие материалы разрабатывались для учеников младших параллелей, а мысль о том, что карьера преподавателя сделает такой крутой вираж, причём так неожиданно, даже в кошмарных снах не являлась. Естественно, она не успела подготовиться к этим занятиям, неужели непонятно?

Но, кажется, с первой задачей она всё-таки справилась! К концу занятия ярл начал, наконец, воспринимать её всерьёз. Хотя видно было, позиция ученика плохо давалась правителю суровых северных островов…

Оглянувшись на замок, Вивьен отметила, что с виду он не такой огромный, как кажется изнутри.

А когда дошла до деревни, вновь оказалась в современном мире.

Да, домишки здесь были скромные, зато у тех, что тянулись вдоль берега, свои причалы, в небольшом заливчике — стена рыбацких сараев, а также сохнущие на солнце, перевёрнутые дном вверх, свежесмоленные лодки.

Нашлась здесь и лавка с телефонной будкой (пользоваться тем, что в специальном кабинете на первом этаже замка, как сказала Грета, Вивьен почему-то робела), чем Вивьен и воспользовалась, чтобы позвонить сестре Тересе и передать привет Марине, которая в это время на занятиях.

Не спускающие глаз с наряда Вивьен посетители охотно сообщили, где находится школа. Конечно, в центре острова, рядом с маг-храмом, ведь наука — лишь отражение симбиоза магии и религии!

Отметив, что местное население отличается начитанностью, или желает таковым предстать перед «статсхольменской учительницей» (Вивьен была уверена, ни для кого здесь не секрет, кто она и чья гостья), она проследовала в указанном направлении.

Школа и в самом деле находилась рядом с маг-храмом.

Только в отличие от него, белого, торжественного, стремящегося ввысь, с золотыми колоколами и пирамидками, была невзрачным деревянным домишком.

Упадёт на такой взгляд и не задержится. Подумаешь, какая-то пристройка при маг-храме.

Если бы не табличка с надписью «школа», нипочём бы не догадаться, что это она и есть.

И всё же сердце при взгляде на эту покосившуюся табличку зашлось, а чуть ослабевшие ноги понесли Вивьен прямо туда.

Странности начались, стоило переступить порог.

Если ты входишь в школу, то никак не ожидаешь, что первое, что видишь, — это три школьные доски в ряд. Школьным доскам место в классах, но никак не в коридоре.

Между тем, странности этим не исчерпывались.

Перед каждой из досок стоит по одному ученику — двое мальчишек и девочка, и они усиленно выводят на тёмно-зелёном фоне… Вивьен присмотрелась… перечень лекарственных трав? Зарисовки… что это: рыболовные крючки или блесна? И, кажется, список «чемоданчика первой помощи»… У них здесь сегодня день Экстренной подготовки, что ли?

Дальше пошло ещё чудесатее. Когда Вивьен поздоровалась, ей ответили (самый маленький, и, верно, самый смелый из учеников), что им нельзя разговаривать.

— Мы наказаны, — авторитетно заявил он и остальные закивали, оглядываясь по сторонам. А затем, вздохнув, вернулись к занятию. Если это можно было так назвать.

Почерк у детей был корявенький, сразу видно, нечасто им доводится писать на школьной доске. Кроме того, в старательно выводимых названиях и словах было полно ошибок.

Причём у девочки Вивьен обнаружила дар магии льда, поэтому мел в её пальцах покрывался коркой льда и крошился.

Нейтрализовав избыток льда, Вивьен помогла каждому из малышей исправить ошибки и поднялась по лестнице.

Каково же было её удивление, когда обнаружила, что школьное занятие больше напоминает уроки выживания, причём на старинный манер.

Кто-то завязывает на ножках парт и стульев морские узлы. Дети постарше мастерят сети. Вивьен бросило в холодный пот, когда поняла, что трое учеников трудятся над чучелом гаги. А когда увидела охотничьи ножи в пухлых ручках самых маленьких, которые мастерят остроги, её и вовсе качнуло.

Гул в классе стоял невыносимый.

Краснея, Вивьен расслышала несколько едких словечек, которые не пристало знать, а тем более повторять детям.

Учительница (наверняка почтенная фру в чёрных брюках, больше похожая на валькирию, чем на почтенную фру, и есть учительница) ходит между рядами с указкой и пристально наблюдает за рвением «учащихся». Причём указкой она орудует так ловко, словно голанящий шлюпку морской волк, не гнушаясь хлопнуть ею при случае по парте или даже по рукам награждающих друг дружку щипками и затрещинами мальчишек.

Заметив Вивьен, учительница смерила ту настороженным взглядом, а потом жестом указала присоединиться к девочкам, что плетут сеть.

Вивьен даже зубами скрипнула от злости.

Её, лучшего учителя гола, приняли за школьницу!

Не успела она произнести ни слова, как фру жестом позвала её за собой и прикрыла дверь в учебный (учебный ли?!) класс.

— Как только Лотта освободит нижнюю доску, займёшь её место, — жуя губами, сообщила «учительница» (должно быть, та самая фру Норберг). — Ты наказана за непослушание.

— Простите, а что за урок сейчас? — невозмутимо и чуть более торжественно, чем следовало, спросила Вивьен. Затем протянула руку в приветственном жесте. — Я учительница из Стадсхольмена.

— Вот как? — хмыкнула фру.

Руку она пожимать не стала, смерив Вивьен таким взглядом, словно опасалась, что её рукопожатие переломит новую учительницу пополам, но представилась. Как и предполагала Вивьен, фру Норберг.

Но на вопрос всё-таки ответила.

— География.

Вивьен думала, что удивляться больше некуда… Как же она ошибалась!

— Значит, тебя прислали мне на замену? — спросила фру Норберг как-то облегчённо.

Вивьен поспешила заверить, что если уважаемой фру Норберг будет угодно, она с удовольствием возьмёт на себя часть школьной программы. По-крайней мере, пока гостит на острове.

К её удивлению, фру Норберг согласилась.

— Я смогу больше времени проводить в море, — сказала она. — А ты, глядишь, научишь детей чему-то бесполезному из этих новомодных учебников.

— Разве вы не занимаетесь по школьной программе?

— Ты должно быть, шутишь, фрекен. Зачем островным ребятишкам все эти формулы и прочие премудрости? Они плетут сети, смолят лодки, сами мастерят остроги и удочки. — Каждый из моих учеников способен выжить в открытом море или в горах несколько дней. Разве твои науки научат их выживать?

С этим Вивьен было трудно поспорить.

И всё же разве можно лишать детей права на образование?

На это фру Норберг фыркнула и сообщила, что предоставляет Вивьен школу на два часа.

— Как раз проверю морские ловушки, — сообщила она.

Прежде всего Вивьен пригласила в класс «наказанных».

А следом за ними вошла в класс сама.

На неё не обратили внимания. Правда, когда фру Норберг цыкнула зычным голосом и сообщила, что новая учительница займётся с ними географией, в классе воцарилась тишина, а Вивьен ощутила себя тем самым чучелом гаги в углу.

По сравнению со стадсхольменскими ребятишками эти были настороженными, как волчата и непривычно взрослыми.

И всё же это дети, сказала Вивьен про себя. А значит, она найдёт к ним подход.

— Сначала представимся друг другу, — сказала она, улыбаясь. Что было немного странно, потому что лица даже девочек были серьёзными, если не сказать хмурыми. — Я — фрекен Вивьен Джорджеску. Какое-то время буду обучать вас согласно программе школьного ведомства.

— Это ты-то фрёкен? — спросила одна из девочек. — Да ты такая старая, что с ума можно сойти!

Ну да, конечно, для счастливчиков, кому без году неделя, восемнадцать лет должно быть, глубокая старость.

— Неужто, как фру Норберг? — улыбаясь, спросила Вивьен.

— Не, — протянул ребёнок серьёзно. — Фру Норберг древняя, из эпохи Палеолита, а ты только из прошлого века…

Да, предстоит объяснить немало. И начать, пожалуй, с правил хорошего тона…

— А как зовут тебя, милая?

— Эбба… фрекен, — ответили ей.

Остальные заговорили разом.

— Арвид! Дан! Тор!! Один! Бианка! Фрея! Албин!! Мона! Лина!! — казалось, дети решили во что бы то ни стало перекричать друг дружку, а ещё Вивьен забыла уточнить, что представляться следует постепенно…

Впрочем, для первого раза неплохо и так…

— А теперь приступим к географии Драконьей Империи. И сначала поиграем в острова.

Вивьен извлекла из сумочки мяч.

— Правила простые. Тот, кому этот мяч достанется первым, называет остров, а другой, которого определяет ведущий, называет остров на последнюю букву…

Неожиданно игра задалась.

Правда, архипелаг Дрэкенс-Лэйр невелик, так что спустя пару минут названия потянулись по кругу.

— Попробуем усложнить задачу, — предложила Вивьен.

Воспользовавшись тем, что дети какое-то время были заняты, она принесла из соседнего класса, где фру Норберг хранит инвентарь, цветные карты и раздала их ребятам.

— Теперь попробуем называть острова по ту сторону Медвежьего залива, — сказала она. — А также пару слов о каждом острове. Можно пользоваться подсказками из учебника!

— Но мы нигде не были. Как мы можем повторять за кем-то непроверенную информацию? — поинтересовался тот самый Бьёрн, с которым Вивьен довелось познакомится ещё вчера.

— Тогда можно пофантазировать, — улыбнулась она. — Вам же нравится фантазировать?

Судя по лицам детей, фантазировали они крайне редко.

— Вот, например, остров Фальк, — она подняла карту повыше, чтобы всем было видно. — По форме он напоминает дубовый листок. Должно быть, на острове много зелени, особенно дубов. Теперь смотрим описание флоры и фауны… вот здесь… Вот видите, моя догадка оказалась правдой!

— Ты наверняка знала правильный ответ, — пожал плечами… кажется, Албин. — Ты же учительница.

Вивьен улыбнулась.

— Давай проверим. Что ты думаешь, скажем, вот об этом острове?

На удивление, дети постепенно втянулись в урок.

Когда вернулась фру Норберг, по удивлению, написанному на её суровом, но красивом какой-то солёной свободной красотой лице было понятно, никак не ожидала, что молоденькой учительнице удастся так быстро и надёжно завладеть вниманием детей.

Чего нельзя было сказать об ярле.

Оказывается, он ждал Вивьен, которая не заметила, как прошёл день, у ворот школы.

— Темнеет, фрекен, — сказал он, не здороваясь. — Вам лучше вернуться в замок.

Вивьен удивлённо оглянулась по сторонам. После уроков они с фру Норберг распределяли школьный инвентарь по классам. Решено было оставить отдельное помещение для «уроков выживания», а просторный кабинет с видом на море оснастить партами, школьными досками, шкафами с учебниками и картами… Словом, предполагалось проводить в нём уроки согласно школьной программы.

Затем они пообедали отварной треской под майонезом, которую фру Норберг почистила и сварила прямо в котелке во внутреннем школьном дворе…

Учительницы из двух разных миров всё же нашли общий язык. За суровым видом фру Норберг, которую можно было принять за валькирию, если бы не современная одежда, Вивьен разглядела главное в педагоге: любовь к детям. И, похоже, это же качество «учуяла» в ней фру Норберг.

Словом, Вивьен и не заметила, как день прошёл в приятных, почти привычных хлопотах.

Поэтому, когда увидела ярла, который стоял, скрестив на груди руки, в лучах закатного солнца, испытала что-то вроде досады.

Опять он недоволен. И опять ей хочется то ли спрятаться от его вездесущего взгляда, то ли стать меньше ростом, то ли начать оправдываться. Бывает ли он когда-нибудь доволен, она уже молчит о счастье?

Попрощавшись с фру Норберг, Вивьен послушно направилась в замок. Причём было ощущение, что её ведут туда под конвоем.

Язык чесался спросить, с чем связана подобная забота того, кто вчера даже не удосужился поздороваться, а сегодня лично пришёл за ней в школу, но хмурый вид дракона действовал на нервы, поэтому Вивьен упрямо молчала.

Ярл первым нарушил тишину.

— Вы учите только меня, фрекен, — сказал он, вглядываясь в морской горизонт.

— Но вы сказали, урок на сегодня окончен, — пробормотала Вивьен. — Да мне и не сложно. Странно, что на занятия не пришла Астрид.

При упоминании этого имени (Вивьен уже знала от коллеги, что Астрид — дочь ярла, правда, этим заверением фру Норберг ограничилась, отвечать на другие вопросы не стала) дракон остановился, как вкопанный. Смерил Вивьен непонятным взглядом и двинулся дальше.

Пауза затянулась, и Вивьен посчитала уже, что ярл не собирается отвечать, когда он заговорил. Речь его была отрывистой, словно дракон тщательно подбирал слова.

— Вы понравились Астрид. А теперь она разочаруется в вас. Поэтому я против, чтобы она сближалась с кем бы то ни было. Деревенские дети не любят её. Она странная.

— Но… вы же ярл острова. Неужели кто-то посмеет обидеть вашу дочь?

А с её остаточной магией я как-нибудь справлюсь, — добавила она про себя.

— И что, что ярл? — дракон смерил её странным взглядом. — Астрид ничего никому не расскажет. Потому ей лучше не приближаться к людям.

Вспомнилась пристань, ругань сына охотника, его презрительное «проклятая морская ведьма»… и у Вивьен не нашлась, что возразить на такое странное заверение.

Сегодня Вивьен покинула замок в приподнятом настроении: ярл делал заметные успехи в гаэльском, и она не могла не чувствовать профессиональную гордость.

— Уже скоро вам не понадобятся мои услуги, — улыбаясь, сказала она после занятия, при этом почувствовала неприятный холодок между лопаток.

Судя по результатам контрольной, справляется она и в самом деле достойно. А значит, такими темпами её скоро отошлют обратно, в гимназию. С лучшими рекомендациями…

Однако мысль, что придётся оставить странный замок с одинокой девочкой Астрид, островную школу и островных ребятишек, а также этого странного, хмурого и неразговорчивого дракона, отчего-то неприятно царапнула.

Поэтому, когда ярл привычно хмыкнул и заверил её, что ему надо овладеть гаэльским в прямом смысле слова в совершенстве, перенять не только грамматику и сленг, но и жесты, мимику, словом, сойти за своего в Гаэлии, от сердца отлегло.

К такому и в самом деле им обоим предстоит долгий и тернистый путь.

И от этой мысли в груди почему-то теплело, губы растягивались в дурацкой улыбке, а ноги сами собой норовили пуститься в пляс.

Должно быть, чтобы дракон не разглядел её состояния, которое сестра Тереса называла «мятущимся», Вивьен поспешно продиктовала «домашнее задание» и быстро покинула кабинет.

Каково же было её изумление, когда кусты живой изгороди дрогнули и из зелени показалась Астрид.

Как всегда, бледная, хмурая, с искусанными губами, и, как заметила Вивьен, с обгрызенными ногтями. Должно быть, ребёнок очень нервничал, прежде, чем подойти к ней, словно принимал самое важное решение в своей жизни.

Не утруждая себя кивком в ответ на приветствие Вивьен, Астрид просто пошла рядом.

— Я иду в школу, — сообщила Вивьен немного заискивающе. — Сегодня у нас урок истории и мы будем разыгрывать историческую сцену. Совместим полезное с очень полезным: история и актёрское мастерство, что может быть увлекательнее?

Астрид пожала плечами.

— Будем играть в средневековых жителей, — пояснила Вивьен, чтобы Астрид стало понятней.

Астрид задумчиво поджала губы, отчего вид у неё стал очень детский и трогательный, а потом прикрыла один глаз рукой и вопросительно посмотрела на Вивьен. Когда та склонила голову набок, пытаясь понять, что хочет сказать девочка, та принялась хромать, а пальцы второй руки принялась сжимать и разжимать над плечом, словно изображала птицу.

— Ах, — поняла Вивьен. — И в пиратов тоже! Куда же без них в средневековье.

Робкая улыбка тронула бледные губы девочки.

У Вивьен сердце защемило: это было первый раз, когда Астрид улыбнулась ей. Да что там, просто улыбнулась.

«Кажется, мы поладим», — пронеслось в мыслях.

Вслух же сказала:

— Мы обязательно разыграем сцены из жизни принцессы-пиратки Альвильды! И главная роль пока никем не занята. Может, ты хочешь принять участие в игре?

Астрид нахмурилась, вздохнула, пожала плечами, помотала головой, а потом уставилась на Вивьен с надеждой.

— Ты ничего не слышала про Альвильду, не так ли? — правильно поняла замешательство девочки Вивьен.

Астрид дёрнула уголком рта и тут же прикусила губу, словно боялась, что эта не в меру проницательная и вездесущая учительница угадает её мысли.

— Это не страшно, — успокоила девочку Вивьен. — Хочешь, расскажу по дороге?

Когда Астрид несмело кивнула, Вивьен с трудом удержалась, чтобы не заскакать от радости. Такое поведение, понятно, не к лицу учительнице, неважно, какого она возраста…

— Альвильда была одной из первых пираток, — начала Вивьен. — Она разбойничала (и довольно успешно, скажу я тебе) в водах Йёрного моря в период раннего средневековья.

Ещё в Пансионе я нашла это предание в старинной книге и история Альвильды захватила меня с головой! Начнём с того, что Альвильда не всегда была женщиной-пиратом. Более того, она была знатного происхождения, прямо как ты, милая. Да-да! Она была самой настоящей средневековой принцессой, дочерью правителя острова Готланд! Или, как его называли в то время, готского короля.

В те времена правители государств заранее договаривались о браках для своих детей. Ведь если семьи связаны кровными узами, вряд ли одно королевство пойдёт войной на второе, верно?

Дождавшись от Астрид кивка, Вивьен продолжила:

— Вот и король острова Готланд пообещал руку любимой дочери Альвильды Альфу, сыну могущественного правителя соседнего королевства.

Вивьен запнулась, потому что Астрид дёрнулась от этих слов, словно её ударили, а крохотное личико сморщилось, словно девочка вот-вот заплачет. Но бездонные синие, как у отца, глаза оставались сухими. При этом в них было столько боли, что слёзы точно не помешали бы: вымыть горе из детских глаз, омыть, излечить сердечко…

— Что ты, милая, — Вивьен поспешно опустилась перед девочкой на корточки, осторожно протянула руки, сжала хрупкие плечи. — Это же раннее средневековье, теперь принцесс никто не отдаёт замуж против их воли. Да, к слову, и у готского короля тогда ничего не вышло…

Астрид замотала головой, светлые распущенные локоны заскакали по плечам, а вид стал ещё более несчастный.

Осознание было вспышкой, которая заставила Вивьен, в свою очередь, закусить губу и вызвала в глазах неприятное пощипывание.

Ну конечно, кроху задело выражение «любимой дочери»…

И Вивьен решила во что бы то ни стало поговорить с ярлом.

Разве он не понимает, что такая его холодность, отстранённость, серьёзность вовсе не идёт на пользу Астрид? Пусть другие считают её странной, но он — отец, самое близкое, самое родное в мире существо, у него просто нет права считать дочь таковой…

Астрид нетерпеливо дёрнула головой и осторожно высвободилась. Боль в глазах сменилась любопытством и Вивьен поспешила его удовлетворить.

Они шагали неспешно, и со стороны должно быть, выглядели сёстрами или хорошими подругами.

— Так вот, когда Альвильда узнала, что отец решил отдать её за Альфа, сбежала из замка и стала «морской амазонкой».

Воодушевившись тем, что глаза девочки загорелись, а мордашка преобразилась, обретя восторженное выражение, Вивьен заговорила ещё торжественней.

— Во-первых, — она подняла палец, — Альвильда собрала команду сплошь из молодых женщин, переодетых в мужское платье, и именно с ними отправилась в свой первый пиратский вояж. А во-вторых, её целью стали острова того самого королевства, которое наследовал принц Альф, представляешь?

Астрид дёрнула подбородком и посмотрела вопросительно и Вивьен поспешила ответить:

— Ты спрашиваешь, почему? Увы, я не знаю. История об этом умалчивает. Может, принц Альф не нравился Альвильде, может, она не знала его, а быть может, он чем-то её обидел. Мы можем пофантазировать на эту тему, — Вивьен лукаво улыбнулась: — Мне лично больше всего нравится версия, что Альвильда была слишком свободолюбива, чтобы позволить выдать себя замуж по приказу отца.

Астрид, слушавшая затаив дыхание, с жаром закивала, что значит, и она точь-в-точь того же мнения!

— Итак, звезда пиратов и гроза морей Альвильда разоряла одно за другим торговые судна соседнего королевства. Её лихие налёты представляли серьёзную угрозу торговому мореплаванию и жителям прибрежных поселений… Вот почему принц Альф сам пустился за нею в погоню! Ведь он, помимо прочего, был храбрым и отважным моряком.

Астрид нетерпеливо дёрнула Вивьен за руку, поэтому она поспешила сообщить:

— Ну конечно, отважный принц не догадывался о том, что целью его преследования была отказавшая ему Альвильда.

Детское личико стало таким хитрым, что Вивьен невольно рассмеялась. Да и Астрид улыбнулась. Снова! Это была победа!

— О, что это был за бой, когда принц Альфред, наконец, догнал корабль принцессы Альвильды! Он одолел большую часть морских разбойников, а затем вызвал на поединок их предводителя!

А когда и здесь одержал победу, принудил вожака сдаться. Каким же было удивление принца, когда пират снял с головы шлем и… оказался юной красавицей Альвильдой, на которой принц так мечтал жениться!

Астрид восторженно захлопала в ладоши и у Вивьен потеплело в груди. Надо же, какая она, оказывается, впечатлительная, тонко чувствующая… А местные ребятишки отказываются с ней играть, да и собственный отец считает странной… Нет, она прямо сегодня поговорит с ярлом!

— Надо сказать, — продолжала она, стараясь скрыть щемящую радость, — и Альвильде пришлась по нраву настойчивость наследника короны, и, конечно, его умение владеть мечом. Так что свадьба всё-таки состоялась. Прямо на борту пиратского судна. Бродячие менестрели сложили множество чудесных баллад, посвященных их любви, и говаривали, что во время брачной клятвы Альф поклялся любить принцессу до гроба, а Альвильда торжественно пообещала никогда больше не выходить в море без него.

Астрид, должно быть, так заслушалась, что невольно взяла учительницу за руку и у Вивьен сжалось сердце: столько потребности в нежности было в этом ребёнке, столько нерастраченного добра и тепла…

В школу они пришли вместе.

И то, что держались за руки, позволило удержать Астрид на месте, когда под хмурыми взглядами островных детишек девочка хотела было припустить обратно.

Вивьен почти физически ощущала, что сердечко Астрид колотится, как у попавшей в силок птицы, так, словно вот-вот разорвётся от страха.

— Вы, конечно, знакомы с дочерью ярла, — мягко сказала Вивьен и успокаивающе пожала кисть девочки. — Она будет заниматься с нами.

— Но она, — Бьёрн подавил порыв под строгим взглядом Вивьен. Вот как ей это удаётся? С виду чуть старше его самого, а умеет так посмотреть, что невольно начинаешь слушаться.

— Она — маг, — сообщила Вивьен и улыбнулась Астрид. — Сильный маг. Как и я. И, как, например, ты, Сьёрген, или ты, Хильда.

— Но мы не можем вызвать грозу! — возразила Хильда и глаза девочки заблестели, словно льдинки.

— Потому что Астрид — очень сильный маг, — повторила Вивьен. — И это здорово! Разве грозы не охраняют острова от морских чудовищ?

Дети зафыркали.

— Всё-таки мы не маленькие, фрекен, — укоризненно сказал Бьёрн.

— Правильно, вы достаточно взрослые, чтобы оценить шутку, — в тон ему ответила Вивьен. — А также, чтобы понимать: пока рядом с юным магом, пусть и очень сильным, маг-нейтрализатор, все вы в безопасности.

— Никто и не боится! — возмущённо воскликнул Хьюго и все начали повторять за ним, что и не думали пугаться.

В общем, пусть и с трудом, но удалось удержать Астрид на занятиях.

Жаль, что ненадолго…

Как Вивьен и ожидала, идею заменить урок истории «игрой в пиратов» дети восприняли с бурным, неистовым восторгом.

Даже фру Норберг вышла на шум (она жила в домишке при школе), а когда разобралась, в чём причина веселья, решила присоединиться.

Вивьен быстро раздала всем, до одного, даже самым маленьким, листочки с ролями. Может, в другой ситуации то, что главная роль досталась Астрид, вызвала бы чьё-то недовольство, но Вивьен не зря просидела над листками полночи. В итоге каждая роль получилась такой яркой, целостной и интересной, с прекрасно прописанным образом: внешностью, походкой, характером, даже любимыми словечками, или, скажем, покашливанием, что дети тут же приступили к тому, что называется «вхождением в образ».

Естественно, все девочки должны были стать отважными пиратками (бывшими фрейлинами), которые отправятся вслед за любимой принцессой в пиратский вояж, а мальчики — свитой принца Альфа, чья роль досталась Бьёрну.

Вивьен же взяла на себя роль сказочницы.

Она зачитывала предложение за предложением, щедро вплетая в рассказ исторические детали, которые при таком ярком интересе должны как следует отложиться под светлыми, тёмными и рыжими макушками, а дети с энтузиазмом принимались воплощать сказанное в жизнь.

Астрид была единственной, кто чувствовал себя робко, неуверенно, но ей на помощь пришла Кригар: она взялась озвучивать роль Альвильды. Сама же «валькирия» шепнула Вивьен на ухо, что восхищена её профессионализмом: как она сама ни старалась заманить дочку ярла в школу, ей это так и не удалось.

И всё шло прекрасно и замечательно, если бы не последняя сцена, со свадьбой.

Вивьен не зря предоставила роль принца Бьёрну: она надеялась таким образом сгладить напряжение между ребятами, заставить обоих забыть о случившемся на пристани.

— Моя гордыня меня подвела, — сетовала она потом.

Бьёрн, пусть и хмуро, но всё же повторил за Вивьен слова брачной клятвы. Астрид при этом стояла ни жива, ни мертва и отчаянно кусала губы.

Должно быть, это, а быть может, хихиканье остальных вывели Бьёрна из себя.

— Хватит ржать! — вспылил он, оборачиваясь к остальным, обступивших их с Астрид кольцом. — Неужели не понятно, что это такая игра и я не виноват, что мне досталась самая дурацкая роль!

Астрид покраснела при этих словах, что ещё больше добавило веселья. И даже зычный голос фру Норберг не помог.

— Жених и невеста! Жених и невеста! Тили-тили тесто! — понеслось со всех сторон. — Астрид — невеста, Бьёрн — жених!

Это было сильнее остатков самообладания мальчика.

— Да какая она невеста?! — закричал он. — Дура она, самая настоящая! К тому же ведьма!

— Бьёрн! — успела выкрикнуть Вивьен и мальчик замолчал. Смотрел при этом не на учительницу, а на «невесту».

Астрид замерла на месте, словно мраморная статуя, на бледном лице жили только глаза.

— Что уставилась? — буркнул Бьёрн уже тише. — Сглазить решила, да? А может сразу наводнение устроишь и утопишь нас всех?!

И тут Астрид хрипло, надрывно закашлялась. Из глаз хлынули слёзы. Она зажала рукой рот и бросилась прочь из круга.

— Задержите её! — крикнула Вивьен, но это было лишним: дети сами, то ли инстинктивно, то ли потому, что хотели ещё позабавиться над «морской ведьмой» сцепили руки, не выпуская белую фигурку из круга.

— Астрид, постой, пожалуйста! — позвала Вивьен.

И, когда девочка обернулась, отшатнулась: такого перекошенного от злости лица она никогда ещё у неё не видела.

Астрид вскинула перед собой руки, с пальцев потекло чёрное, впрочем, заметное только Вивьен.

Прежде, чем кто-то успел что-то сообразить, мальчишек, что стояли перед ней, оторвало друг от друга и раскидало в стороны.

Белая фигурка прорвалась через разорванное кольцо и со скоростью зайца понеслась к причалу.

Когда Вивьен успела бегло осмотреть потирающих плечи ребят и убедиться, что ничего страшного не произошло, Астрид была уже на берегу.

Вивьен думала, девочка бросится в море, как тогда, когда её прогнал Бьёрн, но она замерла, маленькая, хрупкая, в развевающемся белом платье. Вся её поза выражала душевную боль и отчаянье.

Вивьен бросилась следом, не раздумывая, а за ней поспешили остальные, но были остановлены зычным голосом Кригар.

Спускаясь к причалу, Вивьен было видно, что Астрид отчаянно жестикулирует, словно просит море выйти из берегов.

И оно послушалось.

Не совсем так, как успела подумать (и ужаснуться) Вивьен, но тёмные воды внезапно окрасились в белый, и когда Вивьен подоспела, над морем клубился густой, как взбитые сливки, туман.

Он скрыл берег метра на три и белая фигурка с распущенными волосами пропала из виду.

— Астрид! — кричала Вивьен, пытаясь нейтрализовать чары девочки, но тщетно. Туман застилал глаза, в секунды утяжелил платье, к тому же беспокойство за ребёнка мешало как следует сконцентрироваться. — Астрид, пожалуйста, перестань! Иди сюда! Пожалуйста…

Очередной шаг пришёлся в море, хвала Цирцее, здесь оказалось мелководье. Подол платья вмиг отсырел и потянул ко дну.

Если бы море не было спокойным, её уже смыло бы волной, поняла Вивьен.

— Астрид! Астрид!! — кричала она, даже не думая, что ребёнок при всём желании не мог бы ей ответить.

— Астрид! — раздался где-то рядом знакомый голос. Низкий, мужской, сердитый.

— Йон Линдорн! — закричала Вивьен, забыв, как следует обращаться к ярлу.

Дракон появился тут же, подёрнутый туманом, встрёпанный, с прилипшей ко лбу прядью волос.

Обнаружив Вивьен, тут же схватил её за руку.

— Астрид, — переводя дыхание воскликнула Вивьен. — Она создала туман! Но она не виновата, это всё я… У меня почему-то не получается нейтрализовать её чары!

— Не надо было таскать мою дочь в школу! — грубо перебил её ярл. — Сколько раз Вам повторять: не суйте нос не в своё дело!!

Они барахтались в молочной каше, повторяя на два голоса:

— Астрид! Астрид!

— Ждите на берегу, — прорычал ярл, подталкивая её прочь из тумана и моргнул, когда Вивьен огрызнулась.

— И не подумаю!

— Сейчас не время и не место спорить! — прорычал дракон.

— Вот именно! — согласилась Вивьен. — Или вы забыли, что я — маг? Я чувствую её!

Маленькая, юркая, она увернулась из-под его мощной длинной руки и с головой ушла под воду.

Лучик света перед истинным взором указывал направление. Вивьен полностью доверилась магии и поплыла.

Судя по тому, что сзади раздавался плеск воды и ругательства сквозь зубы, ярл не отставал.

Туман внезапно оборвался. Вивьен словно миновала невидимую преграду, отделяющую чистый морской воздух от клубящейся белой каши.

Вивьен облегчённо выдохнула, увидев светлую головку Астрид.

А когда рядом с ребёнком вынырнула ещё одна голова: на этот раз огромной зубастой твари, оглушительно завизжала.

Треугольная, чешуйчатая, словно змея, увеличенная в сто раз, с огромной пастью, где между острых, как сабли зубов, скользил чёрный раздвоенный язык.

Когда страшный язык потянулся к головке ребёнка, Вивьен отмерла и, вспомнив, что магия здесь почему-то бесполезна, бросилась прямо в пасть чудовища.

В тот же момент её схватили сзади в уже знакомые стальные объятия.

Вивьен вырывалась, кричала, но дракон держал крепко.

Опомнившись, она извлекла из ладони боевой лёд.

— Я не могу ничего поделать с её чарами, но с монстром справлюсь! — от неожиданности Вивьен произнесла это вслух.

Но стоило белой дорожке потянуться от Вивьен к монстру, ярл повёл себя и вовсе странно: сначала перехватил обе руки и зажал их сзади, поддерживая её на плаву за талию, а затем, должно быть, вспомнив, что магичить можно с помощью заклинаний, закрыл ей рот ладонью.

Медленно, как в кошмарном сне тянулся язык морского чудовища к нежной детской щеке. А когда, наконец, дотянулся, облизал, словно большой пёс и тихонько засвистел.

Астрид обхватила шею монстра руками, и, не оглядываясь на отца и Вивьен, скрылась под водой.

Над волной взметнулся чёрный хвост и шлёпнул по воде, обдав Вивьен столпом брызг.

Как-то неожиданно и захват дракона закончился. Вивьен ощутила, что может двигать руками и ногами, ладонь, что лежала на её губах, тоже исчезла.

— Это, — барахтаясь, путаясь в длинной юбке, она развернулась к дракону. — Это… что?

Рядом снова шлёпнуло хвостом, на этот раз тёмно-зелёным и Вивьен взвизгнула.

А потом её решительно ухватили за талию и потащили к берегу.

Туман понемногу рассеивался, но был всё ещё плотным. Поэтому Вивьен поняла, что плывут они именно к берегу, скорее истинным чутьём, которое присуще всем магам.

Когда под ногами оказалась твёрдая земля, дракон ответил, словно после вопроса Вивьен не прошло нескольких минут:

— Это? Двормы.

— Двормы?

Йон Линдорн кивнул.

— Двормы — древние спутники драконов. Морские змеи. Для нас они не опасны, но людей вообще-то не любят. И справедливо. Какого морского дьявола вы потащились за Астрид в море, фрекен?

— Я потащилась? — Вивьен даже опешила. — Мне показалась, что мы потащились как раз-таки, вместе.

Ярл поморщился, словно у него заболел зуб.

— Астрид — дочь дракона. К тому же сильный маг, сами видели. В море ей ничего не грозит.

Дракон нахмурился и проговорил после паузы:

— Иногда мне кажется, что однажды она уйдёт в море навсегда.

У Вивьен внутри всё заледенело: таким холодом повеяло от слов ярла, такой безысходностью…

— Простите меня, — пробормотала Вивьен. — Это я во всём виновата.

— Вы тут причём? — ярл скривился. — Конечно, кроме того, что так и норовите сунуть свой нос, куда не звали…

Вивьен вспыхнула, но проглотила обиду. Дракону явно сейчас больнее.

— Сначала я не доглядела за детьми, — пробормотала она. — Потом не смогла остановить Астрид. А потом… Не смогла нейтрализовать её магию…

— Тут вы ни причём, — пожал дракон плечами. — Астрид инициировало само море. Неудивительно, что на берегу у вас получается, а в воде — нет.

— Как это — море? — спросила Вивьен.

Они шли по мокрому песку, туман сюда не доставал, тянулся по колено, поэтому создавалось ощущение, что шагаешь по облакам.

— Вам следует вернуться в замок и переодеться в сухое, — заметил ярл. — Не хватало ещё заболеть и оставить своих учеников без знаний.

Вивьен насупилась. Он, видимо, в самом деле принимает её за ребёнка. Правда, учитывая произошедшее, не так уж он и неправ.

Пару щелчков пальцами и от платья повалил пар. По тому, что из приличного синего платья в одночасье превратилось в мокрую тряпку, поползли солевые разводы.

Дракон только хмыкнул, глядя на её ухищрения.

Вивьен же в свою очередь заметила, что его пиджак, брюки, жилет… даже галстук, всё сухое.

Перехватив её взгляд, он только пожал плечами.

Несколько минут они шагали в тишине, потом Вивьен не выдержала:

— Вы так уверенно идёте, как будто знаете куда.

— Я и вправду знаю.

— Куда же?

— Когда Астрид расстроена, её следует искать в заливе Спящих.

От одного названия у Вивьен мурашки по коже побежали. Но она упрямо шагала рядом с драконом, благо, что тот больше не гнал в замок. Видимо, понял, что бесполезно.

Ещё через пару минут молчания Вивьен снова не выдержала.

— А почему вы не полетите? Разве не спешите утешить дочку?

Ярл повернулся так резко, что Вивьен инстинктивно отпрянула. При этом из-за проклятой каши под ногами не заметила, как нога попала в ямку. Она покачнулась, неловко взмахнув руками и в тот же момент оказалась прижатой к твёрдой рельефной груди.

Дракон смотрел странно, словно она только упала с Луны. Потом отстранился. Плотно сжал губы, как будто собирался что-то сказать, но передумал и пошёл дальше.

Вивьен уж и не чаяла дождаться ответа, когда ярл проговорил:

— Когда Астрид расстроена, она уходит в море надолго. Как раз пройдёмся пешком. Должен же я показать вам остров, как положено радушному хозяину.

— Вы вовремя вспомнили о своих обязанностях, — любезно ответила Вивьен и дракон замолчал надолго.

«Язык мой — враг мой, — сокрушалась Вивьен про себя. — Не зря так сестра Тереса говорила. Она зря говорить не будет. Дёрнул же морской дьявол меня за него, не иначе! Ярл явно подумал, что я об его обязанностях отца… А он, оказывается, интересуется дочерью. Ну, по-крайней мере, знает, где её искать, когда она печалится…»

Чем дальше они шли, тем чаще Вивьен оглядывалась назад. По её ощущениям, дорога длилась уже час, столько же возвращаться обратно…

Словно прочитав её мысли, ярл заверил, что в замок они вернутся до другой дороге.

— Короткой, — добавил он.

Залив Спящих оправдывал своё название.

Тихо, сонно, прозрачно, не слышно даже прибоя. Казалось, даже время здесь остановилось. Рыбацкие сараи, что сиротливо тянутся вдоль берега, казались выходцами из прошлого века. И непривычно тихо, да. Прислушавшись, Вивьен поняла, что именно её смущало: здесь не пели птицы, не кружили над морем голодные чайки.

На берегу покосившаяся старинная шхуна, явно выброшенная морем.

Дракон прибавил шаг, словно знал, куда идти.

В десяти шагах от берега стояла перевёрнутая вверх дном, один бок на широкой доске, лодка. Ярл уверенно двигался к ней.

Астрид действительно нашлась под лодкой.

Она спала, подперев щёку кулаком, рядом валялся тонкий кожаный ремешок.

— Что это? Ошейник? — тихо спросила Вивьен, поднимая его.

Ярл, который успел расположить ребёнка на руках, забрал у неё ошейник и вложил его в руки спящей дочери.

Утро началось с деликатного постукивания.

Вивьен подумала сквозь остатки сна, что это Грета или Марта (больше вроде как некому), но зачем экономке или поварихе стучаться к ней в комнату спозаранку? Любопытство оказалось сильнее сладкой утренней сонливости и Вивьен открыла глаза.

В тот же миг на губы легла тонкая рука.

Палец второй Астрид прижала к своим губам.

Вивьен закивала: да-да, поняла, ты не хочешь, чтобы нас услышали!

Астрид показала сначала на Вивьен, затем на окно.

— Ты хочешь, чтобы я вылезла через окно?

Астрид зажала рот ладонью, плечи мелко задрожали.

Вивьен сонно заморгала: ребёнок что, смеётся?

Тепло улыбнувшись девочке, она выбралась из-под одеяла и свесила ноги с кровати.

За окном было ещё темно, но в предрассветном сумраке забрезжила ясность, которая вскоре сменится новым днём.

Астрид терпеливо ждала, пока Вивьен умоется и оденется за ширмой. Она сидела на стуле с высокой спинкой и болтала ногами.

Когда Вивьен сообщила шёпотом, что готова, к чему бы там ни было, вспорхнула с места, словно птичка. Подбежала к двери и нетерпеливо оглянулась.

Заинтересованно улыбнувшись, Вивьен последовала за девочкой.

Она всего ожидала, но не того, что Астрид приведёт её на кладбище.

Начало светать, небо над островом окрасилось в розовый, воздух был свежим, пронзительным, стебли травы сгибались под тяжестью росы. Астрид деловито шагала впереди, огибая могильные камни и казалось, она ориентируется здесь лучше, чем разбойник в лесу.

От воспоминания о том, что у ребёнка дар некромантии (и судя по увиденному вчера — сильный дар), сердце Вивьен нехорошо сжималось.

Но вот кладбище закончилось и Вивьен вздохнула с облегчением.

Спустя пятнадцать минут они вышли к небольшой бухте, словно сдавленной с боков двумя скалами. Астрид нетерпеливо дёрнула Вивьен за руку и повела к одной из них.

Перед ними лежала груда камней, в которой Вивьен распознала курган.

Прислушавшись к ощущениям, поняла, что догадка правильная: здесь действительно погребён кто-то большой. Явно не человек…

Астрид нервничала. Кусала дрожащие губы, водила над камнями руками, оглядывалась на Вивьен с таким видом, словно от той зависела её жизнь.

— Здесь похоронен кто-то, кто дорог тебе? — тихо спросила Вивьен. — Очень дорог?

Тёмные глаза Астрид сверкнули в лучах розового рассвета и девочка часто закивала.

Когда она подвела Вивьен ближе, та рассмотрела руны, нацарапанные на камнях.

— Поглощающие чёрную магию заклинания, — вырвалось у неё.

Астрид высвободила ладошку, принялась бегать вокруг кургана, размахивать руками, словно разбрасывает огромные валуны. Затем взметнула руки вверх, к небу и замерла натянутой струной. Личико исказило от напряжения.

Вивьен уже и без того поняла, что Астрид просит помочь поднять из земли кого-то, кто безмерно дорог её сердцу.

— Кто здесь похоронен, милая? — спросила Вивьен.

Астрид закивала. Показала на море, на Вивьен, на себя, затем принялась водить в воздухе руками, словно обрисовывает очертания… огромной змеи.

— Дворм? — догадалась Вивьен. — Здесь похоронен морской змей? С которым вы дружили?

Астрид кивнула, закусив губу.

— Я надеюсь, ты хочешь поднять его не для того, чтобы отомстить обидчикам? — Вивьен очень старалась говорить ровно, и всё равно её голос дрогнул.

Астрид замотала головой, а потом приложила ладони к груди. Вся её фигурка выражала отчаяние и боль души.

— Милая… — вырвалось у Вивьен.

Она опустилась на корточки рядом с Астрид, распахнула руки. Девочка замерла, словно зверёк, что увидел в лесу охотника. Одно неловкое движение — и даст стрекача. Но затем, шаг за шагом приблизилась. Позволила Вивьен обнять себя. Она была такая маленькая, худенькая, под лёгким платьицем прощупывается каждое рёбрышко… У Вивьен сердце сжималось при мысли о том, что ей предстоит сейчас сказать.

— Видишь ли, милая, — проговорила она, гладя длинные светлые волосы. — Никому не под силу вернуть с того света мёртвых.

Астрид замерла, словно её ударили тогда, когда меньше всего ожидала, и Вивьен заговорила быстрей.

— Конечно, чары некромантии позволят поднять чьё-то тело… Но это будет не он, понимаешь? Не тот змей, кого ты так любила. В древности верили, что место души в поднятом с того света заменяет демон. Я думаю, это преувеличено. Кроме того, что души там и вправду нет, милая. Тот дворм, с которым вы так дружили, умер… Он плещется в Лазурном небесном море, играет вместе с другими двормами и ему весело-превесело, клянусь. Подняв его наполовину истлевшую плоть, самого твоего друга не вернуть…

Говоря это, Вивьен прижимала девочку к себе. Вспоминая, какая пасть была у вчерашнего чудовища, очень надеялась, что удастся достучаться до детского сердечка.

Зря.

Астрид с силой оттолкнула её от себя и Вивьен шлёпнулась на песок, отбила локоть о камень кургана.

Лицо девочки исказило злостью. Она выбросила вперед руки. С пальцев закапало чёрное.

Но Вивьен было видно, что ребёнку больно, очень больно.

Сотворив мысленно молитву, она подняла руки, развернув ладони к Астрид.

Оставалось надеяться, что та ударит не слишком сильно.

Но противостоять ребёнку Вивьен не хотела.

Астрид только и видела в своей недолгой жизни, что противостояние своей силе. Каково это?

— Я не буду защищаться, — тихо сказала она Астрид. — Ты сама в состоянии контролировать силу своего гнева. И своей боли.

Из груди девочки вырвался страшный звук, похожий на предсмертный звериный вой.

Её руки резко упали вниз, словно в каждой было по камню.

Песок поглотил чёрный заряд. Правда, был он такой силы, что земля дрогнула.

Развернувшись, Астрид понеслась в море.

Вивьен не стала останавливать её.

Она часто дышала, приходя в себя.

Она ведь и в самом деле никак не защитилась от девочки. Что было бы если бы Астрид не изменила решения в последний момент?

— Лучше об этом не думать, — тихо проговорила Вивьен, пытаясь перевести дыхание и справиться с застрочившим пулемётной очередью сердце. — И не трогать её сейчас. И всё-таки, что бы вы ни говорили, — Вивьен выразительно посмотрела на скалы, на небо над морем, на кружащихся в нём чаек, — это победа. Да, победа! Астрид сильная. Дар такой силы не даётся слабым. И она сумеет с собой справиться!

Поднявшись, она отряхнулась и направилась прямиком в школу.

Сегодня у неё утреннее занятие с ребятами. Урок с ярлом только после обеда.

Конечно, о том, что Астрид придёт в школу снова, после вчерашнего, да и после сегодняшнего, оставалось только мечтать… И всё же Вивьен, несомненно, была мечтательницей. Потому что когда не обнаружила белой фигурки среди остальных с началом занятий, немного опечалилась.

Но сильно печалиться было некогда: у них сегодня запланирована увлекательная игра в морской арифметический бой, а после сочинение.

И всё же Астрид пришла на занятия.

Правда, к самому концу.

Вошла в класс, не постучавшись, заняла свободную парту, последнюю в левом ряду.

Вивьен, стараясь не выдать волнения, положила перед девочкой чистую тетрадь и ручку, усиленно делая вид, что ничего особенного не произошло.

Ребята бросали на Астрид настороженные взгляды, но молчали.

Может, если бы не вчерашнее, кто-то не удержался бы от едких замечаний, но после того, как Бьёрн незаслуженно обидел дочку ярла на глазах у всех… да и сами они хороши… Тили-тили-тесто… Словом, никто не произнёс ни слова.

Астрид положила тетрадку на стол последней, прежде, чем покинуть класс вслед за ребятами.

Вивьен собиралась прийти сюда позже, вечером, после урока с ярлом и «посидеть за тетрадками», как следует.

И всё же не удержалась, открыла верхнюю.

Сочинения, как и следовало ожидать, не было.

Зато был рисунок.

Огромный морской змей свился кольцами вокруг человечка. В тетрадке Астрид дворм был куда симпатичнее, чем то чудовище, что сохранилось в памяти Вивьен.

— Должно быть, она очень по нему скучает, — пробормотала Вивьен. — Да, в море полно его сородичей, но все они — не он. Не тот. Не единственный.

Она запнулась, потому что при этих словах сердце забилось чаще, а на ум пришла мысль, что надо поторопиться. Если она не хочет опоздать к уроку с ярлом. А ведь хорошо бы ещё чего-нибудь перекусить. Нужно забежать к Марте на кухню и под ворчание о том, что хватит мол, питаться всухомятку, перехватить пару бутербродов.

Когда она вышла на крыльцо школы, её ожидала новая неожиданность.

Астрид была на школьном дворе. Рядом с ней стояла Хильда, та самая девочка, с даром льда. Со стороны казалось, девочки увлечённо беседуют. И только если присмотреться, было понятно, что одна из них только кивает, зато вторая болтает без умолку, мотает головой из стороны в сторону, активно жестикулирует.

Губы Вивьен растянулись в улыбке. Астрид и в самом деле сильнее, чем кажется.

Попрощавшись с учениками, Вивьен направилась к выходу из школьного двора. Она никак не ожидала, что Астрид подбежит к ней и схватится за руку.

Вместе они оглянулись и помахали Хильде.

А когда вышли за калитку, оказалось, что их ждёт ярл.

Судя по его недоумённому взгляду, ждал он только Вивьен, явно не думал встретить здесь дочь.

Вивьен невольно покосилась на девочку: та смотрела на отца с каким-то болезненным ожиданием, и ожидание это таяло с каждым мигом.

— Не думал встретить тебя здесь, Астрид, — сдержанно произнёс дракон.

Вивьен не успела ничего ни сказать, ни сделать: ребёнок, который только что доверчиво вложил ручонку в её ладонь, замер на месте, вырвал руку.

А потом ожидаемо унёсся куда-то.

Дракон проводил дочь взглядом. Вид у него был смущённый. Он пожал плечами, словно привык к странностям девочки. Но Вивьен уже было заметно, что это не так.

— Астрид была на занятиях? — поинтересовался дракон таким тоном, как если бы они говорили о погоде.

Вивьен сжала губы.

Убедившись, что они отошли на достаточное расстояние от школы, она заметила:

— Это большое достижение для неё, вы не находите?

— Да, — выдавил из себя дракон. — Я повышу вам жалованье.

Вивьен резко остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену.

— Вы своём уме?! — произнесла она, чувствуя, как внутри всё клокочет от злости.

— Простите? — ярл явно решил, что ослышался.

Но Вивьен было уже не унять. Такое с ней иногда случалось.

— Ваша дочь пришла на занятия! Сама! — воскликнула она. — После того, что вчера дети смеялись над ней, а сегодня утром я отказалась поднять погибшего дворма! Вы хоть понимаете, какая это победа для неё? Причём здесь я вообще?! И как раз тогда, когда ей так необходимо услышать от отца хоть слово одобрения, да что там одобрения, хоть одно тёплое слово, вы ограничиваетесь сухим «Астрид, я не ожидал тебя встретить»?!

Взгляд дракона потух, губы сжались в одну линию.

— Вам не кажется, что вы забываетесь, фрекен? — тихо спросил он, играя желваками.

— Это я — забываюсь?! А может, это вы забыли, что отец такой сильной и необычной, просто чудесной девочки? — вспылила Вивьен. — Сразу может показаться, что вам и дела нет до дочки, что вы сторонитесь её, как остальные… Но ведь это не так! Я же вижу!

— Видите вы, как я погляжу, слишком много!

— Но всё же недостаточно! — парировала Вивьен. — Что вы за человек, то есть за дракон-то такой? Неужели настолько боитесь проявить чувства? А ведь они нужны вашей дочке, очень нужны! Всего лишь одно тёплое слово, одна улыбка — и Астрид была бы счастлива. Знаете что, может, я лезу не в своё дело, конечно, не моё… Но ваша дочь теперь моя ученица, кстати, как и вы сам, и поэтому — моё! Пусть я выросла в простой семье, куда моему отцу до ярла архипелага… Но он звал меня своей принцессой, прежде, чем отправить в Пансион. И, знаете, что? Я была счастлива! Я до сих пор ощущаю своих родителей за спиной. Они всегда-всегда рядом, потому что любили меня. Вы тоже любите дочку, так почему лишаете её этого счастья — быть любимой?

Видимо, дракон ещё на середине спича понял, что Вивьен не остановить. Поэтому стоял молча, слушал, прищурившись и сжав губы. О том, что его переполняют эмоции можно было понять лишь по желвакам, играющим на щеках.

Он выслушал до конца.

Затем кивнул.

— Я услышал вас, фрекен. Я не буду повышать ваше жалованье.

Вивьен ощутила, как к щекам хлынул жар. Вот и как понять такого? И всё же он сказал, что «услышал». И что это значит? Да что бы ни значило, он прав. Она лезет не в своё дело…

Вивьен вздрогнула, когда в дверь постучали. Астрид никогда не стучится, к этому, пожалуй, пришлось привыкнуть, а кому, кроме девочки, придёт в голову прийти к ней в предрассветный час?

Оказалось, Грете.

Радушно улыбаясь, экономка вручила корзинку с пирожками — румяными, тёплыми, даже горячими.

Вивьен не удержалась, вгрызлась в румяный бок под довольным взглядом Греты.

— Это во сколько же Марта встала, чтобы испечь их? — пробормотала Вивьен, пока рука тянулась за вторым.

— После того, как ты, девочка, вылечила её катаракту да ревматизм, можешь считать, что молитвами в маг-храме на всю жизнь обеспечена, — лукаво улыбнулась экономка. — А это уже от меня. Как двадцать лет долой, клянусь морскими богами! Я уж и забыла, что значит, когда руки-ноги мои, родные, а не птичьи лапы артритные…

— Ой, как неудобно, не стоило! — пробормотала Вивьен, с восторгом разглядывая тёмно-синий плащ, подбитый шерстью. — Какая красота!

— Рукодельничаю по вечерам, — хмыкнула Грета. Видно было, что похвала Вивьен ей приятна. — А ты, я слышала, бухыкала вчера.

— П-простите?

— Да кашляла, кашляла, я имею ввиду. Так уж у нас говорят. Это всё ваши заплывы с Астрид. Девочке ничего не будет, она привычная, а ты заболеешь. Кто тогда позаботится о ребятишках, да и о нашем ярле?

— Но я, — Вивьен чувствовала, как предательская краска заливает по уши. — Я не забочусь об ярле…

— Ой, да ладно тебе. Как будто я не вижу, что с твоим приездом он словно светиться начал? Вот ты маленькая, от горшка два вершка, чисто пуговка. Я поначалу, да что там я, — все сомневались, как эта пуговка с нашим хозяином сладит…

— Скажете тоже, сладит, — Вивьен зарделась. — Так говорите, словно он опасный зверь.

— Он — дракон, — напомнила женщина. — Поверь, кроха, чтобы приручить дракона, самое большое и сильное существо на свете, нужно внутри такой быть, под стать ему. Большой и сильной.

— Ну, не такая я и большая, — смущенно засмеялась Вивьен. — И уж, конечно, не сильная вовсе.

— Так ведь разве я о теле говорю? — изумилась Грета. — Мы, жители шхер, видим побольше других людей, даром, не маги. Когда вынужден выживать с рождения, да ещё и среди такой красоты, как Драконье Логово, не только тела, но и души, милая, закаляются. Мы здесь враз фальшь распознаём, а уж если видим что-то истинное, неопровержимое, то и говорим об этом прямо, как на духу.

Вивьен поняла, что ещё минута, и она просто сгорит от стыда.

Слушать экономку было приятно, но очень стеснительно.

Поэтому Вивьен тепло попрощалась с доброй женщиной и поспешила в школу.

Как раз к приходу первого ученика (им оказался Бьёрн) она успела немного отойти от разговора с Гретой, проверить вчерашний диктант и начертать на доске схему сегодняшнего урока.

— Вы одна, фрекен? — как-то смущаясь, спросил сын морского охотника.

— Ну да, — улыбнулась через плечо Вивьен. — Фру Норберг проверяет с утра ловушки у Кроличьей шхеры. Думала, ты тоже с ней, с другими ребятами.

Мальчик хмыкнул в ответ, кивнул, но ничего не сказал.

Вивьен отвернулась к доске и улыбнулась. Ну конечно, как она сразу не догадалась, мальчика интересовала вовсе не учительница…

Догадка подтвердилась и на уроке.

Не потому, что Бьёрн поглядывал на светловолосую Астрид, а как раз по тому, что он н е с м о т р е л на девочку.

Ни во время урока в классе, ни после — во время игр в школьном дворе.

Даже, как будто случайно, несколько раз её толкнул. Правда, надо отдать Астрид должное, девочка не обиделась.

После обеда, когда не только школьные занятия, но и уроки гаэльского были позади, она засела за накладными гаэльского судоходства: шхун, пароходов, грузовых барж. Словом, всего, доступ к чему ей любезно предоставил ярл, после неоднократных заверений, что исполнения обязанностей его секретаря пару часов в день для неё ничего не стоят, «а так интересно разобраться в чём-то новом». Удивительно, что именно последний, на взгляд Вивьен, детский аргумент сыграл.

Дракон предложил ей сортировку и классификацию накладных и других документов.

Вивьен занялась новым поручениям с радостью и энтузиазмом, по-другому она не умела, но уже после первого часа работы сидела хмурая, забывшись, что не одна, грызла ручку и барабанила пальцами по столу.

— Значит, вы тоже заметили закономерность, фрекен? — спросил ярл, поднимая взгляд от рассортированных Вивьен документов.

После нескольких дней уговоров и заверений, что у этой крохи полно свободного времени, чтобы помочь ему с сортировкой, он вынужден был капитулировать.

Так что маленькая девчонка в строгом синем платье и с ослепительной, солнечной улыбкой, каким-то чудом (и, кажется, с радостью) заполучила обязанности его секретаря.

Учитывая, что отслеживал он только гаэльские фарватеры, и документы часто были на чистом гаэльском, можно сказать, что допущение до них Вивьен стало вынужденной мерой. Кроме того, она так просила… Ярл был правителем архипелага и к просьбам привык. Но другие просили не так. Кто-то гордо, кто-то униженно, действуя в любом случае «из недостатка».

Вивьен умела просить, что называется «из достаточности».

«Я такая счастливая, — говорил её лучистый голубоглазый взгляд. — Просто невозможно счастливая. Хочешь сделать меня ещё более счастливой? Вот тогда я засияю так, что сама боюсь».

Конечно, дракон хотел. Делать сытыми голодных, а счастливыми несчастных — это прямая обязанность ярла. И это, оказывается, куда проще, чем заставить лучистые голубые глаза сиять сильнее…

— Здесь надо быть слепым, чтобы не заметить, — пожав плечами, сказала Вивьен, выдёргивая ярла из размышлений. Перегнувшись через стол, она подтянула набросанную схему к себе, свела её краями с картой и принялась водить по бумаге пальцем. — Корабль исчезает в море, причём бесследно. Естественно, компания получает страховку… а вскоре на другом фарватере появляется судно такой же тоннажности, только другого цвета, и, понятно, с другим названием. Причём появляется всегда с одной и той же стороны: с юго-востока Гаэлии… Через какое-то время и оно исчезает… Вы думаете, дело в страховке?

Дракон хмыкнул.

— Думаю, излишняя жадность их и сгубила. О страховке я поначалу и вправду думал, но боюсь, только этим дело не ограничивается. Конечно, в современном мире россказни о пиратах не более, чем романтические сказки… Но вот контрабандисты и браконьеры, к сожалению, никуда не делись. На островах обитают ценные пушные звери, птицы с драгоценным оперением, говорят, городские дамы украшают шляпки перьями Серой цапли, а на Лазурных берегах у тамошних модниц последний писк: сумочки и сапоги из кожи двормов…

Вивьен ахнула.

— Кожи двормов…

— Ну да, — хмуро подтвердил ярл. — Я заметил, они вам нравятся.

Вивьен изменилась в лице. Глаза её загорелись ярче.

— О, как они могут не нравиться! — воскликнула она. — Они такие… большие, сильные, грациозные… И они друзья Астрид!

— Я безмерно рад, фрекен, что у Астрид теперь есть друзья помимо двормов. Но всё же вам не советовал бы к ним приближаться.

Вивьен потупилась, как нашкодивший ребёнок.

— Я и не приближаюсь.

— И правильно, — ярл боялся, что его голос дрогнет, выдавая хозяина с головой. — Морские змеи не тронут дракона, и, соответственно, Астрид. Но с вашей стороны было верхом безрассудства бросаться тогда за Астрид в море… Впрочем, мы уже говорили об этом.

— И не раз, — подтвердила Вивьен, поджимая губы.

Она намотала локон на палец и заправила прядь за ухо, а потом напомнила:

— Вы говорили, что они не любят людей.

— Скорее, браконьеров. А это, как правило, люди.

— Неужели и среди этих берегов на них охотятся?

Невольно вспомнился курган в бухте меж скал. Полные отчаяния, глаза Астрид.

— Ловля морских змеев на островах Дрэкенс-Лэйр запрещена, — отрезал ярл и Вивьен облегчённо вздохнула.

Подцепив со стола стопку неразобранных накладных, она уселась на своё место. Отхлебнула из чашки остывший кофе, поморщилась, затем щедрой рукой добавила три ложки сахара и принялась помешивать.

Он смотрел на неё краем взгляда, украдкой. Когда вскидывала в задумчивости голову, хмурила брови, задумавшись, быстро отводил взгляд.

Боялся быть застуканным с поличным, как мальчишка.

Это казалось невероятным — работать с ней бок о бок. Поначалу был уверен, что не сможет сконцентрироваться. Как?! Вдыхать её свежий аромат с нотками ванили и миндаля, ощущать её тепло — пусть её стол у противоположной стены, у самого окна…

Вивьен умудрялась каким-то образом заполнять душевной теплотой всё пространство, в котором находилась.

Как ей это удаётся? Только боги знают.

Нахмурившись, ярл вернулся вниманием к бумагам перед ним.

Если бы его подозрения оправдались и дело и в самом деле ограничивалось лишь контрабандой и браконьерством…

Утро началось с ощущения чьего-то присутствия в кровати.

— Астрид, залезай под одеяло, простудишься, — сонно пробормотала Вивьен, и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок.

Судя по тому, что рядом, на кровати как будто несколько раз подпрыгнуло несколько гномов, догадка оказалась правильной. Астрид, ни свет, ни заря пришла к ней в комнату и залезла в постель.

Наверняка чтобы пригласить прогуляться по острову до занятий. Рассвет, как Вивьен уже знала, любимое время девочки.

Обычно она была не против ранней прогулки, но сегодня удалось уснуть лишь под утро. Всю ночь она ворочалась, вставала, ходила по комнате, перевесившись через подоконник, слушала трели чёрного дрозда…

И вот теперь, когда до звонка будильника всего полчаса, Астрид вздумалось прогуляться и того, что последние минуты сна для Вивьен на вес золота, она, конечно, не понимала.

В подтверждение того, что да, действительно, дочку ярла мало заботит, как спалось Вивьен, она тихонько потрясла ту за плечо.

— Нее-ет, Астрид — жалобно пробормотала Вивьен, накрываясь одеялом с головой. — Ещё чуть-чуть… Самую капельку.

Из-под одеяла её голос звучал глухо.

Настырный ребёнок не собирался останавливаться на достигнутом. Снова обхватила пальчиками плечо Вивьен, на этот раз поверх одеяла и легонько потрясла.

И всё бы ничего, если бы ровно в этот самый миг что-то (а точнее кто-то) не лизнул её в щёку. И не пискнул.

Вопль Вивьен слышно было, должно быть, даже в горах.

Она взметнулась над кроватью смерчем в одеяле, подпрыгнув чуть не до потолка и обрушившись мешком обратно.

И увидела кое-что, что заставило-таки прекратить визг.

На кровати, поджав ноги, ожидаемо сидела Астрид. А на коленях у девочки — крохотный, размером с небольшую собаку… дракончик? Змеёныш? Судя по отсутствию крыльев, пожалуй, всё же змеёныш.

Маленький, с по-детски непропорциональной головой, кругленький и нескладный, покрытый нежно-голубой кожей. Надо сказать, мягкой, словно резиновой, на ощупь.

Змеёныш смотрел на Вивьен круглыми жёлтыми глазами с вытянутыми зрачками и плямкал треугольной мордочкой, должно быть, был голоден. Словно в подтверждение этому, он широко открыл рот, как птенец в гнезде и запищал.

Астрид тут же принялась гладить малыша, нагнувшись, поцеловала прямо в макушку.

— Фрекен?!

Ярл вбежал в комнату в одних брюках, в руке — внушительного размера револьвер. Белые волосы рассыпаны по загорелым мускулистым плечам.

— С вами всё…

Он успел обвести взглядом комнату и сообразить, что Вивьен, похоже, ничего не грозит.

А потом уставился на Астрид со змеёнышем на руках.

Только смотрел не умиляясь, как Вивьен, которой уже было стыдно за свой позорный визг, ведь существо, которое Астрид притащила к ней в постель, было очаровательным.

За спиной ярла маячили Блум, Грета, Марта, другие работники.

— Прошу простить за эти… эти неуместные звуки, — пробормотала Вивьен, поправляя бант у шеи. Было ужасно неловко предстать перед хозяином дома с растрёпанной со сна косой, в сорочке, на разобранной кровати… Ситуацию, конечно, смягчала Астрид со своим маленьким другом и слуги, заглядывающие из коридора… но и этого хватило, чтобы залиться краской по уши.

Но дракона совершенно не интересовал её неподобающий вид.

Опустив руку с револьвером, он приблизился к кровати, а потом опустился на корточки, рядом с Астрид.

Не сводя глаз с отца, девочка принялась наглаживать змеёныша с утроенным рвением.

Ярл протянул руку, коснулся влажных локонов дочки, нахмурился.

Та замерла испуганным зверьком, готовым в тот же миг дать стрекача.

— Испугалась? — хрипло спросила ярл.

Астрид закивала.

Осторожно, словно касался хрустальной статуэтки, тот погладил ребёнка по голове.

— Облава? — снова спросил дракон.

Глаза Астрид потухли, словно солнце за окном село, так и не поднявшись.

Подбородок её несколько раз дрогнул, прежде чем она кивнула снова.

Только тогда ярл, казалось, заметил Вивьен.

— Не спускайтесь к воде, пока я не вернусь. И присмотрите за детьми, чтобы никто не вздумал сегодня купаться.

— Конечно, — пообещала Вивьен, кивая, слабо понимая, что к чему.

Но тон у ярла серьёзный, сразу понятно, лучше не шутить.

— Если не вернусь сегодня, запрет переходит на завтра, — сказал он. — Пока я не вернусь и не подтвержу, что море чистое. Это понятно, фрекен?

— Конечно. — повторила Вивьен и позволила себе уточнить: — А что случилось?

— Браконьеры, — хмуро пояснил дракон. — На двормов охотились. Астрид, — голос дракона сорвался. Он закашлялся, а дочь продолжала смотреть на него снизу-вверх. — Астрид могла пострадать.

Он снова погладил дочь по макушке, коротко, скупо, а потом поднялся рывком и покинул комнату Вивьен, не оглядываясь.

Астрид вздохнула, глядя ему в след.

Из коридора стали доносится отрывистые приказы. Усилился топот.

Но тут змеёныш пискнул снова, и снова заплямкал, пожалуй, слишком большой для такого небольшого зверька, пастью. В которой Вивьен, к своей радости не обнаружила тех самых острых зубов, которые так напугали её, когда увидела двормов в прошлый раз. Вообще зубов не обнаружила.

— Он, должно быть, голодный, — неуверенно сказала она и осторожно протянула руку.

Змеёныш был действительно гладкий на ощупь, как хорошо надутый резиновый мяч. А ещё он оказался тёплым.

Астрид закивала, а потом жестом показала Вивьен, что той следует одеться.

Вивьен хмыкнула, но подчинилась.

Вскоре она была готова.

И, поскольку утреннее занятие с ярлом откладывалось, у неё достаточно времени, чтобы подумать, как поступить с найдёнышем. Ведь к воде спускаться им запретили. А где морскому существу чувствовать себя привольно, как не в море? И что они едят? Этот малыш, который, пока Вивьен одевалась и приводила себя в порядок, пищал всё чаще и громче, явно, голодный, как Прожора-волк из детской сказки.

Но Астрид, оказалось, всё продумала.

Заглянув на кухню, они забрали корзинку с завтраком, которую уже собрала для них оповещённая о происшествии Марта. Помимо булочек, бутербродов и термоса с какао повариха положила в корзинку пару бутылей с подогретым молоком, щедро разбавленным рыбьим жиром.

Вивьен подхватила корзинку, руки Астрид были заняты найдёнышем, и последовала за девочкой в обход замка.

Ей ещё не доводилось огибать восточное крыло. С этой стороны к замку примыкала небольшая рощица и каково же было удивление Вивьен, когда посреди этой рощицы обнаружился огороженный булыжниками пруд с морской водой.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: раньше здесь бывали часто, потом перестали. Ограждение из камней и сухих прутьев кое-где обветшало, на берегу пруда не было видно ничьих следов.

Вивьен почему-то вспомнился ошейник, который во сне прижимала к себе Астрид, и курган в странной бухте.

Прежде, чем выпустить змеёныша в пруд, Астрид устроилась на плоском камне и принялась кормить дворма молоком из бутылочки с соской, как какого-нибудь котёнка или ягнёнка.

— Я посмотрю, ты ловко управляешься, — заметила Вивьен и девочка в ответ пожала плечами, мол, мне не впервой, только подтверждая догадку Вивьен.

Накормив дворма, Астрид положила того на берег и змеёныш быстро сообразил, что к чему. Кубарем он обрушился в воду и принялся плескаться в тёмной, подёрнутой тенью дубов, воде. Правда, время от времени жалобно попискивал, словно звал кого-то. А потом и вовсе вылез и ткнулся мордочкой в колени Астрид.

Девочка принялась гладить змеёныша одной рукой. Во второй держала попеременно то бутерброд, то дымящуюся крышку от термоса.

— Как ты его назовёшь? — спросила Вивьен и улыбнулась, когда Астрид склонила голову набок, зажмурившись.

До занятий в школе была уйма времени и они принялись развлекаться тем, что Вивьен называла имя, а Астрид мотала головой, показывая, что не согласна.

— Йолин, Гун, Лунд, Руне, Йёрген, Нордин, Уве, Алвин, Мио, — повторяла Вивьен. — Бьёрн.

Астрид замотала головой с утроенной силой, и Вивьен рассмеялась. Астрид тоже развеселилась, правда, беззвучно, но при этом хлопала ладонями по бёдрам и по земле.

— Май, Пер, Ларс, Андерс, — продолжала Вивьен, вызывая только новые волны веселья.

Наконец, она начала подозревать, что что-то не то, и смеётся Астрид не потому, что человеческие имена не подходят дворму. Именно э т и имена не подходили змеёнышу. Не потому ли, что все они мужские?

— Стоп! — сама себя остановила Вивьен. — Это девочка?

Астрид в ответ лукаво улыбнулась.

Вивьен невольно залюбовалась улыбкой девочки. Каждый раз из её улыбки всё больше уходила настороженность, появлялось озорство и лукавство. Она словно оживала, превращалась из мраморной статуи русалки в живую девочку. Этому немало способствовали и ямочки на щеках, который придавали дочери дракона очаровательное выражение.

«Такой, наверное, и должна быть принцесса дальних шхер», — думала Вивьен, глядя на неё.

Но дальше рассуждать было некогда, Астрид уже забавно хлопала веерами ресниц и нетерпеливо жестикулировала, призывая учительницу возобновить игру.

— Хорошо, — сказала Вивьен и продолжила: — Альма, Салли, Лотта, Ева, Ингер, Грета, Мэрта, Софи, Элис, Берта, Ловис…

На последнем имени Астрид замахала обеими руками и змеёныш, которому прекратили почёсывать брюшко, недовольно засвистел.

— Ловис? — переспросила Вивьен, уточняя. — Что ж, красивое имя. Ловис, Ловиса… Да, красиво. Кто бы мне ещё пару месяцев назад сказал, что буду иметь честь быть представленной морской дворме (я надеюсь, она не против производной своего имени…) Ловисе.

Шутка рассмешила Астрид, да и Ловисе, похоже, её новое имя пришлось по душе.

— Нельзя же называть тебя просто змейкой, — проговорила Вивьен и погладила нежно-голубую кожицу. — Будешь Ловисой, решено!

В этот день занятия в школе тянулись, словно вечность.

Вивьен подозревала, это из-за Астрид, которая даже не пыталась сосредоточиться на уроке, а только переводила взгляд с окна на часы на стене. От того, чтобы остаться с Ловисой у прудика, она сама отказалась. Но лучше бы не отказывалась. За партой сидела, как на дрожжах, то и дело ёрзала, бросала умоляющие взгляды на Вивьен, словно призывая учительницу покончить со всем этим поскорее.

Остальные дети были непривычно притихшие, молчаливые.

Они уже знали, что ночью к берегу причаливали браконьеры, как и то, что ярл отправился в погоню.

Подлило масла в огонь и то, что Сьёгрен видел их корабль ранним утром.

Дар прозорливости накладывал свои отпечатки на зрение и слух. И вот, в перерыве между уроками, маленький маг рассказывал всем желающим его послушать (а таких, понятно, находилось немало), что даже небо побагровело над пиратской шхуной, а над морем стоял душераздирающий рёв.

Логично, что увещевания учительницы, что, мол, рассветное небо окрашивается в это время багрянцем, шхуна, что (скорее всего) видел Сьёгрен принадлежала вовсе не пиратам, а браконьерам (хотя разница, конечно, малоутешительная), а душераздирающий рёв получился, понятно, от прилива, а не от морских змеев, кого разлучили со своими семьями… Говоря по правде, ей и самой особо не верилось. По-крайней мере, рассказ Сьёгрена звучал куда убедительнее, чем её собственный…

Словом, день тянулся долго, муторно.

Кусок в горло не лез.

Работая в кабинете ярла, Вивьен то и дело подбегала к окну и вглядывалась в горизонт, в ясное синее небо, такое беззаботное, безмятежное, словно вовсе и не под ним творятся такие страшные вещи, как отлов двормов браконьерами…

Целый час Вивьен сосредоточенно строчила в дневнике, который для удобства перенесла в кабинет и, уходя, прятала в ящик своего стола, который закрывался на маленький ключ.

Не явился ярл и к ужину.

Астрид не захотела оставлять Ловису на ночь в пруду.

Они с Вивьен сидели в гостиной у камина, а рядом, в деревянной лохани плескалась дворма. Время от времени выныривала, как будто хотела проверить, не ушли куда Астрид с Вивьен, и, убедившись, что новые мамы на месте, опять скрывалась под водой.

На довольно прозрачные намёки Вивьен, что уже поздно и пора бы отправляться спать, Астрид никак не отреагировала. Точнее, пожимала плечами, затем указывала на дверь, махала руками, как крыльями, и снова утыкалась носом в лохань.

Вивьен только вздыхала.

Ей и самой хотелось, чтобы ярл поскорее вернулся.

И он вернулся. Незадолго до полуночи вошёл в зал размашистой походкой. Сапоги оставляли на полу мокрые разводы, при этом ярл как будто прихрамывал. И, как заметила Вивьен, лоб у него был рассечён, а щека расцарапана.

— Ну вот это уж точно лишнее, — бормотал он несколько минут спустя, когда восторги в честь его появления стихли, а ему самому пришлось отступить перед женским бунтом и усесться в кресло у камина.

Вивьен с самым сосредоточенным видом промывала то, что сам ярл обозначил «пустяками, лёгкой царапиной», а Астрид, с не менее серьёзным подавала бинты, смочив их в целебном настое.

— У драконов быстрая регенерация, — напомнил он, когда поверх на этот раз сухого бинта потянулась тонкая полоска пластыря.

И всё же было приятно, хоть и немного неловко развалиться в кресле у камина, окружённым заботами Вивьен и Астрид, его хмурой крохи, которая с появлением в замке учительницы прекращала дичиться и с каждым днём напоминала себя прежнюю…

Выслушав новости ярла (хвала Кирке-Цирцее, отловленных двормов удалось освободить! почти всех…), Вивьен, чтобы немного снять неловкость, буквально повисшую в воздухе между ними, пробормотала, что сегодня они пропустили занятие гаэльского.

Говорила и чувствовала себя глупой…

Но у дракона, должно быть, была какая-то странная магия.

В его присутствии пальцы начинали дрожать, голос становился слабым, а ещё откуда-то бралось косноязычие, прямо как чёрт из коробочки. И это при том, что ни в чём подобном Вивьен с детства замечена не была.

— Да, сегодня не до уроков, — пробормотал ярл, тоже явно смущаясь.

Впрочем, Вивьен показалось, что дракон чего-то не договаривает. Или не хочет договаривать?

Он тем временем свёл брови у переносицы и рассматривал дворму, которую Астрид выудила из лохани и, не удосужившись вытереть, плюхнула к нему на колени.

— Её зовут Ловиса, — робко улыбнувшись, пояснила Вивьен.

Протянула руку, словно хотела погладить змеёныша, но потом резко передумала и отдёрнула пальцы, словно обожглась.

— Вот как, Ловиса, — задумчиво проговорил ярл и посмотрел на дочь.

Астрид, как всегда, потупилась под взглядом отца, но устояла на месте.

У Вивьен сердце сдавило от нежности, когда ярл протянул руку и погладил дочь по щеке.

— Мне жаль, что нужно сказать тебе это, принцесса, — выдавил он, поднимая личико дочери за подбородок. — Правда, очень жаль. Но, кажется, маму твоей Ловисы не вернуть…

Вопреки ожиданиям ярла и Вивьен Астрид никак не отреагировала на эти слова. Только плечи поникли ещё больше. Отойдя на шаг, девочка кивнула.

Вивьен подумалось, что если бы Астрид могла говорить, рассказала бы что-то грустное, а ещё то, что заставило бы её, Вивьен поёжиться от осознания опасности, которой, должно быть, подверглась Астрид, прежде, чем принести ей утром в кровать змеёныша.

Должно быть, те же мысли посетили и ярла, потому что тот сразу потемнел лицом, во взгляде, устремлённом на дочь, мелькнул страх.

— Придётся тебе самой ухаживать за ней, ладно?

Астрид ответила отцу долгим взглядом и кивнула.

— А теперь нам всем не помешает отдохнуть, — сказал ярл, поднимаясь. — Не стоило, конечно, дожидаться меня, фрекен. Но спасибо… за заботу.

Вивьен зарделась и забормотала что-то маловразумительное, что завтра непременно расскажет о новых деталях, которые обнаружила днём в документах ярла…

Фьорд встретил ярла Драконьего Логова на рассвете ослепительно голубым сиянием.

Совсем как её глаза.

Сонно улыбнулся, прикрывая гигантский рот обрывками ночного тумана, поприветствовал, воздев к небу руки-горы, по двум сторонам от узкого голубого залива.

Красота Вивьен оказалась под стать красоте этого сурового края.

Скромная и неприметная с виду, она раскрывалась по мере того, как смотришь на неё.

Словно не огранённый изумруд, который поначалу кажется простым камнем.

Или, скорее, цветок эдельвейса: с нежными лучистыми лепестками и золотой серединкой-солнцем. Чудный цветок растёт высоко в горах, так стремится солнцу. Смотришь на него и дивишься: как само воплощение нежности выживает в суровом климате гор? Как, несмотря на то, что произрастает из почвы, переполняемой силой, умудряется сохранить и пронести через всю свою жизнь эту лучистую робость, нежность и беззащитность?

Конечно, он смотрел на неё. При случае, а также тогда, когда она не знала, что смотрит. Правда, как будто чувствовала, начинала оглядываться, кусать губы, теребить выбивающиеся из причёски локоны. Каждый раз он обещал себе, что справится с этим… Займёт своё внимание чем-то другим… более подходящим ярлу и нанимателю, более пристойным.

И продолжал смотреть.

Надо быть святым, чтобы суметь оторвать от неё взгляд.

Больше всего ему нравилось, когда она не заплетала косу. Такое тоже случалось, скажем, когда долго гуляла по набережной с Астрид, или купалась с Кригар, а потом сушила волосы на солнце, сидя на скале.

Подумать только, он ведь даже завидовал собственной дочери: уж Астрид вовсю пользовалась тем, что быстро стала любимицей учительницы.

Что за магию привезла с собой эта крошечная девчонка с серьёзным взглядом и часто плотно сжатыми губами? Которая в первый же день его обучения заставила его, ярла дракона Йона Линдорна, играть в мяч? С тех пор они играли в слова, в морской бой, в Десятое Королевство, в захватчиков, в острова и города, даже в крестики-нолики, правда, проигравший должен был рассказывать на гаэльском стих или басню. Они читали вслух, по ролям, Вивьен добивалась безупречного звучания гортанного и мелодичного родного наречия. А от активной гаэльской жестикуляции у него с непривычки по первости болели пальцы.

Мысль о том, что близится лето, что его гаэльский становился все более уверенным и отточенным, и что с первыми солнечными лучами ему придётся отпустить и ту, что наполнила таким необходимым теплом его дом… сумела отогреть его ребёнка… Эта мысль была невыносимой.

Тем важнее казалось объясниться с ней, рассказать всё, как есть… Ведь она, как никто имеет право знать!

Сумеет ли он когда-то отблагодарить её за Астрид?

Йон Линдорн сомневался.

А что касалось того, что он сам впервые за годы ощутил себя живым, говорить и вовсе не приходилось.

Она появилась из-за угла: маленькая и хрупкая, в голубых глазах лихорадочный блеск, не скажешь, что только проснулась. Спустилась к причалу, несмело кутаясь в синий плащ и стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Вам очень идёт эта роза, фрекен, — сказал он севшим от волнения голосом, помогая Вивьен забраться в лодку.

Та зарделась от его внимания. Признаться, украсив причёску голубым бутоном из оранжереи, она чувствовала себя кокеткой… и вместе с тем почему-то не могла поступить иначе.

— У вас прекрасная оранжерея, ярл, — сказала она почти шёпотом, надеясь, что дыхание не прервётся в самый неподходящий момент и ей не станет ещё более стыдно, чем сейчас.

— И из всех цветов вы выбрали именно голубые розы, — заметил ярл, оттолкнувшись от причала и усаживаясь на вёсла.

— Я никогда не видела таких, — призналась Вивьен. — Только в синема.

— Вам, должно быть, скучно без синематографа в Дрэкенс-Лэйр, — заметил ярл.

— Нет, что вы, мне некогда скучать, — рассмеялась Вивьен. — Вчера мы устроили кукольный театр после занятий. Был очень весело.

Потупившись, она добавила:

— Жаль, что вы не пришли.

— Дела, фрекен.

Не мог же он объяснить ей, что избегает общаться с ней при посторонних. Его чувства казались ему настолько понятными и очевидными, что казалось, любой прочитает их на его лице.

— Я поняла, — тихо сказала она, вглядываясь в небо. — Просто мне казалось, вам должно понравиться. Астрид помогала мне вырезать и раскрашивать кукол.

— И что это была за постановка? — спросил ярл, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал невозмутимо.

— Та самая, про голубую розу, — улыбнулась Вивьен. — Поэтому сегодня, вот, — пальцы её бегло коснулись цветка над ухом, — осталось из реквизита.

— Ни разу не слышал этой истории.

— Она про немого принца, которого исцелила любовь, — сказала Вивьен тихо. — Но по сюжету это случилось благодаря розе. Там, где она расцветает, никто не может лгать. Вот и тот принц…

Она запнулась, но быстро справилась с собой.

— В общем, Астрид в восторге от этой сказки.

Ярл понимающе улыбнулся.

— Теперь я понимаю, почему Астрид притянула в свою комнату целую охапку этих голубых роз, — сказал он задумчиво.

— Сначала мне казалось, она прячется за свой недуг, — робко заметила Вивьен. — А теперь всё чаще вижу, как отчаянно она пытается заговорить… Жаль, что не получается.

Она смолчала о том, что они с Астрид пытались решить дело магией: в её гримуаре был заговор по возвращению голоса, но он не подействовал.

Просто-напросто не сработал. При этом индикатор показал, что Астрид вполне здорова и может говорить при желании… Это известие обрадовало саму Астрид, но надрывный хрип из горла ожидаемо огорчил.

— Вам не стоит вмешиваться, фрекен, — хмуро заметил ярл и Вивьен показалось, что это не запрет, а скорее предостережение, как будто даже забота о ней.

Тем временем они доплыли до Куничьего острова.

Неловкая пауза, что возникла в лодке, сменилась восходом по крутой узкой тропинке на самую верхушку скалистого островка. Время от времени Вивьен приходилось принимать помощь ярла и таких моментов оба ждали с замиранием сердца.

На вершине они оказались вовремя.

Как раз над морем забрезжил рассвет.

Самый розовый и необычный из всех когда-либо виденных Вивьен. Самый прекрасный из всех, что когда-либо видел Йон. Ведь она, Вивьен, была рядом. И хоть стояла в двух шагах от него, он видел исходящий от неё свет, чувствовал исходящее тепло. Такая маленькая и хрупкая, а силы, энергии, и, как он успел заметить, несгибаемой воли в ней на целый архипелаг.

«Что, если он сейчас поцелует меня? — стремительным вихрем неслось в мыслях Вивьен. — Не может быть, чтобы мы были здесь просто для того, чтобы любоваться рассветом. Но, кажется, сердце моё стучит так громко, что слышно на других островах Дрэкенс-Лэйр. Кирка-Цирцея! Ведь если он поцелует меня, я просто умру! И, если не поцелует, тоже…»

«Что она сказала бы, если бы я поцеловал её прямо сейчас? — думал ярл. — Наверняка, что я выживший из ума старый болван. Я должен казаться ей совсем старым и древним, вон, ей по возрасту больше подходит Астрид… А ещё это было бы злоупотребление властью и положением. Несомненно злоупотребление. Но, морские боги! Почему невозможно отвести взгляд от её губ?!»

— Это чудесно, — вырвалось у Вивьен и Йону послышались нотки разочарования в голосе учительницы. Вот и гадай теперь, чем она разочарована: быть может, ожидала от рассвета на самой высокой точке Куничьего острова большего?

После нескольких минут любования снова был спуск, и на этот раз ярлу зачастую приходилось подхватывать Вивьен за талию, помогая спрыгнуть с одного валуна на другой.

От сдержанных, неловких прикосновений обоих бросало в жар, но каждый отчего-то приписывал этот жар только себе и избегал встречаться взглядом со вторым.

В лодке же показалось совсем тесно, правда, процесс варки кофе кое-как скрасил неловкость.

В корзинке, выстланной салфетками, нашлись сахарные рогалики — любимое лакомство Вивьен, как успел заметить ярл. Тем больше было его недоумение, когда она почти к ним не притронулась. А ароматный кофе выпила так быстро, словно не ощущала его температуры.

«Должно быть, я всё сделал не так, — думал Йон. — Чёртов романтик! Размечтался о таком чуде, как она. Нет, тебе был дан шанс быть счастливым… и ты не уберёг его. Не смог уберечь. На второй шанс на счастье даже не надейся…»

«Он ведь просто радушный, гостеприимный хозяин, — с сожалением думала Вивьен. — Он показал бы этот чудный весенний рассвет любой другой на моём месте… Он просто вежлив и деликатен, а я уже неизвестно чего себе надумала. Кирка-Цирцея, как же стыдно!»

Как ни странно, положили конец этой неловкости чёрные клубы дыма на горизонте.

Лицо ярла, и без того хмурое и сосредоточенное, нахмурилось ещё больше.

— Что там? — робко спросила Вивьен, поднимаясь вслед за ним.

Вместо ответа тот потянул завязки на плаще, и тот осел к его ногам.

— Сигнал бедствия, — ответил дракон. — Какой-то корабль терпит крушение, прямо у Лосиной шхеры.

До Вивьен дошло, почему ярл принялся раздеваться. Щёки запылали, к губам прилил жар, а внутри всё словно замерло. Казалось, даже сердце придержало стук, затаилось.

— Вам следует быть там! — воскликнула она, видя, что он снова усаживается на вёсла.

— Сначала я отвезу вас на остров, — не терпящим возражения тоном ответил ярл.

Вивьен и не думала возражать.

Поначалу.

— Ярл, — тихо позвала она. — Я, конечно, не бог весть что на вёслах, но ведь я доплыву и силой магии. Я умею создавать направленные потоки воздуха. Как только окажусь на берегу, позову Блума и других: они поднимут на ноги береговую охрану. Очевидно же, сигнал бедствия заметили только мы, или бы уже спасательное судно проскочило мимо нас.

— Вы правы, — хмуро заметил ярл. — Покажите этот ваш воздушный поток. Я должен быть уверен, что оставляю вас в безопасности.

— Да отсюда до центрального острова рукой подать, — заверила Вивьен.

И больше она слова не тратила.

Когда единый воздушный поток понёс лодку прямо к причалу с западной стороны замка, ярл одобрительно кивнул.

Быстро, словно рывками, он избавился от жилета и рубахи и Вивьен, которая отчего-то не в силах была оторвать взгляд от мускулов на широкой груди, сглотнула. Даже успела подумать, что, пожалуй, самое время броситься, как Астрид, в море. Лучшего момента придумать нельзя.

Когда увитые верёвками мышц руки потянули в стороны широкий ремень, Вивьен резко отвернулась и попыталась сконцентрироваться на направляемом воздушном потоке.

Когда до острова оставалось каких-нибудь пятьсот метров, лодка качнулась, теряя в весе, а над морем взлетел чёрный дракон.

Крутанувшись над лодкой, словно проверял, справиться ли Вивьен одна, он взмахнул гигантскими кожистыми плоскостями, усиливая поток ветра, что гнал лодку к берегу, а затем взвился ввысь и направился прямо к клубам чёрного дыма вдалеке.

Гости оказались пренеприятными.

В особенности такими их делало чувство вины Вивьен: она понимала, что к потерпевшим крушение в море, тем, кто попросил приюта в замке, и тем более является гостями самого ярла, следовало бы относиться с большей симпатией. Не выходило.

Во дворе замка было шумно: слышался топот, голоса, лязганье металла и глухие удары: часть груза удалось спасти благодаря вовремя подоспевшей помощи, и теперь выуженные из моря короба разбирали, сушили содержимое, обрабатывали бытовыми заклинаниями, словом, делали всё, чтобы помочь потерпевшим сохранить хоть то малое, что чудом уцелело.

Среди вороха скарба мелькнул мех, а ветер донёс аромат только что выделанных шкур. Кроме того, было среди вещей «гостей» и несколько мешков, которые работники с лёгкостью отрывали от земли и забрасывали на плечи, словно те ничего не весили, или в них, скажем, был птичий пух.

Вивьен вспомнила рассказы ярла о нелегальной охоте на пушного зверя и драгоценную Серую цаплю и поморщилась: неужели они спасли браконьеров?

Она разглядывала кучку людей во дворе замка, глядя из окна в коридоре, притом отчего-то старалась держаться за гардиной, словно не хотела, чтобы они посмотрели вверх и увидели, что за ними наблюдают.

С виду обычные моряки, но кое-кого выдаёт благородное происхождение… И от них от всех исходит что-то тёмное, неприятное, что заставляет ёжиться и прятаться. Может, виной тому то обстоятельство, что Вивьен заметила груз из меха и перьев, а может и нет.

Вивьен сама не понимала, что это, и, как ни старалась, не могла понять.

Особенно выделялся из толпы короткостриженый брюнет, широкоплечий, весь в чёрном. По осанке и развороту плеч в нём угадывались белые аристократические корни, а в уверенной размашистой поступи читался бывалый моряк. Так ходят, когда чаще ступаешь по ходящей туда-сюда палубе корабля, а не по твёрдой земле.

Вот он поднял лицо и на миг встретился с Вивьен взглядом.

Руководствуясь больше инстинктивным порывом, нежели разумом, она тут же отпрянула, скрывшись за гардиной. Лицо незнакомца отпечаталось на внутреннем взоре. Пожалуй, его можно было бы счесть красивым, не будь в нём столько жестокости.

— Не стоит смотреть на гостей, милая, — раздался совсем рядом голос Греты и Вивьен вздрогнула. Она оказалась так поглощена разглядыванием суматохи во внутреннем дворе, что не заметила, как сзади неслышно подошла экономка.

— Что, простите? Почему?

Грета, которая давно уже не обращалась к Вивьен «фрекен», определив учительницу то ли в дочери, то ли в племянницы, мягко обняла ту за плечо и увела внутрь коридора.

— Приказ ярла, — ответила Грета. Выражение лица у неё было серьёзным, губы поджаты, брови нахмурены. — Касается не только проживающих в замке, но и всего острова.

— Я не уверена, что поняла…

— Мне бы быть хоть в чём-то уверенной, — пробормотала экономка. — Указ ярла: девочки и женщины не покидают домов. Никаких исключений. Даже за столом во время ужина прислуживают мужчины.

— А…

— Астрид со змеёнышем в своей комнате, — предугадав вопрос Вивьен, ответила Грета. Блум с ребятами затащили в покои девочки целый бассейн, я, конечно, имею ввиду лохань. Там они и плещутся с Ловисой. Ярл сам попросил дочь не выходить из комнаты, и, знаешь, она, кажется, послушалась. Он искал тебя, но не нашёл.

Говоря это, Грета нахмурилась ещё больше. Должно быть ярл оказался недоволен тем, что по возвращению не застал Вивьен в замке.

— Я была в школе, — пробормотала она. — Надо было кое-что обсудить с Кригар.

— Школа закрыта, — сообщил вышедший из-за поворота ярл. — И, раз вы утолили, надеюсь, своё любопытство, фрекен, позвольте проводить вас до покоев.

Грета бросила многозначительный взгляд на Вивьен, прежде, чем пойти дальше по коридору. Вид у экономки по-прежнему был хмурый и какой-то встревоженный.

— Но… что случилось? — пробормотала Вивьен.

Когда ярл становился таким, она робела.

Исчезали смешинки из уголков его синих глаз, черты заострялись, он становился похож даже не на пирата, скорее на главнокомандующего флотилией. Рядом с ним с таким хотелось стать ещё меньше ростом и по возможности онеметь.

— Ничего особенного, фрекен, — ответил дракон. — Завтра-послезавтра за моими гостями прибудет корабль. До этого времени потрудитесь не покидать ни этого замка, ни даже своей комнаты. Сами понимаете, наши уроки на время их пребывания в замке тоже прекратим.

— Когда не происходит ничего особенного, не требуется сидеть в комнате, словно мышь под веником, — парировала Вивьен. — Я поняла бы, если бы корабль был из Сальмиры… там женщины носят на головах покрывала и не едят за одним столом с мужчинами. Но я слышала, да, я действительно слышала гаэльскую речь…

— Как давно вы не были дома, фрекен, напомните? — хмуро спросил дракон.

Вивьен растерялась.

— С детства. С того самого дня, когда меня отослали в Стадсхольмен, в Пансион. Я рассказывала…

— Вот именно, — не терпящим возражения тоном ответил дракон. — На вашей родине многое изменилось.

— Но я не понимаю… Почему… То есть к чему эти правила, ярл?

— Это не правила. Это приказ.

— Но, Астрид…

— Астрид не покинет своей комнаты. Постарайтесь и вы не покидать своих покоев, фрекен.

С этими словами он распахнул перед Вивьен дверь.

Той ничего не оставалось, как подчиниться.

Ощущения были двоякими: с одной стороны, она чувствовала себя защищённой и рада была, что не приходится ничего решать самой. Один вид гостей замка вызывал тревожное недоумение. С другой же стороны хотелось хоть каких-то разъяснений. Кто эти люди? Почему они говорили на чистом гаэльском наречии? Почему среди их вещей мех и перья, в то время, как ярл сообщил, что охота на редкие виды на его архипелаге запрещена? Почему, Кирка-Цирцея, она должна сидеть в своей комнате, как мышь, что прячется от кота, и, более того, на это вынуждено пойти решительно всё население Дрэкенс-Лэйр?

Вивьен ходила по комнате кругами, чувствуя себя зверем, посаженным в клетку.

Но её метания были недолгими.

Вскоре в дверь постучали, но прежде, чем Вивьен успела спросить «кто там», уже знала ответ.

Деликатное покашливание и вопрос «могу ли я войти, фрекен» вызвали прилив жара к щекам и почему-то к губам.

— Мне очень жаль, что вы вынуждены терпеть неудобства под моей крышей, — проговорил ярл, выкладывая на письменный стол стопки документов, книги, письменные принадлежности. — Одно меня извиняет: это ненадолго. Поскольку я осведомлён о том, что вы не в состоянии сидеть без дела, вот. Извините, что взял на себя труд принести всё это, не посоветовавшись с вами. Здесь следующая порция документов по гэльским судам, ваши записи, чистая бумага, а также, прошу меня извинить, несколько экземпляров развлекательной литературы… Не знал ваш вкус досконально и потому подобрал на свой. Тут о морских и воздушных странствиях, и батальные сцены не слишком кровавы.

Сначала Вивьен закивала, потому что куда-то пропал дар речи.

Дракон, видимо, воспринял это на счёт своего вторжения в её комнату и начал пятиться к двери.

Затем Вивьен не нашла ничего лучше, как закашляться.

Ярд двинулся к ней, с явным намерением похлопать её по спине, но замер в двух шагах, а кашлять она перестала сама собой.

Видимо, чтобы окончательно пасть в глазах нанимателя, Вивьен выдавила из себя:

— Спасибо…

Поморщилась от того, как жалко это прозвучало. Ну точь-в-точь писк полураздавленной мыши…

Наконец, дракон, извинившись ещё пару раз (надо думать, для убедительности), покинул её комнату. Вивьен приложила пальцы к щекам.

Так и знала, они просто пылают!!

— Как никто другой…Почему он так сказал?..

Имел ли он ввиду себя, как её нанимателя, или… или за всем этим стоит всё же нечто большее?

Она бы непременно заснула прямо за столом, если бы не мигающий на плече мотылёк. Прямо за оказавшимся невероятно увлекательным романом про любовь дракона и мармелер… Ярл был прав: морские и воздушные путешествия, несколько детективных линий, тайны, интриги, отсылки к древности… В романе всё было идеально, а идея тащить огромный том в кожаном переплёте из личной библиотеки ярла в постель казалась кощунством.

Всё же Вивьен удалось хитростью выманить себя из-за книги, и даже заставить умыться и переодеться ко сну.

Правда, стоило щеке соприкоснуться с прохладной наволочкой, в воздухе зазвенело что-то тревожное.

Прислушавшись, Вивьен с удивлением поняла, что её зовёт Астрид.

Увы, не в силах Вивьен оказалось вернуть девочке голос, но она сумела обучить ребёнка хоть немного контролировать свой дар, а также использовать его безвредно и целенаправленно, вот как сейчас, когда девочке отчего-то дозарезу понадобилась сама Вивьен.

Сделав пасс пальцами, который должна была ощутить Астрид и что означало «уже бегу», Вивьен выбралась из-под одеяла и поплотнее закуталась в плащ.

С Астрид она столкнулась аж на первом этаже. И то еле нагнала девочку. Та отрывисто и отчаянно показала жестами, что Ловиса опять сбежала.

И правда. Морская змейка в последнее время перестала бурно радоваться лоханям и даже прудику, куда с большим удовольствием она проводила время на пляже, норовя то и дело улизнуть в море. Однажды Вивьен с Астрид пришлось просидеть в ожидании целых два часа, прежде, чем Ловис нагулялась вволю.

Вот и теперь, дворма, видимо, почувствовала прилив и не нашла ничего лучшего, кроме как улизнуть из комнаты Астрид и попытаться самой найти дорогу к вожделенному морю.

Вивьен видела, что Астрид в отчаянье и не стоит даже говорить о том, чтобы подождать до утра. Да и вспомнив мех и перья в мешках, стало попросту страшно за Ловису.

Используя заклинания поиска, вдвоём они обежали все коридоры в замке, осмотрели все темные углы и ниши, проверили, где только можно было. Словно Ловиса на самом деле и не думала убегать в море, а задалась целью как следует поводить за нос Вивьен и Астрид. Прямо живо представилось, что пока они носятся с языками на плече, негодница успела вернуться в комнату Астрид и вовсю потешается над их наивностью.

Всё-таки Ловиса нашлась. Возле кладовой. Видимо запах съестного манил не меньше моря. Нежно прижимая основательно подросшего змеёныша к груди, Астрид потопала с ним обратно.

Вивьен убедилась, что Астрид вернулась в комнату, от души радуясь тому, что им во время поиска никто так и не встретился. Было поздно и шум из общей гостиной, где подавали ужин давно стих.

Однако, когда она почти достигла своей комнаты, ощутила в коридоре чьё-то присутствие. Хуже всего казалось то, что присутствующий никак себя не обозначал: ни фонариком, ни магическим светлячком. Ни даже деликатным покашливанием. А это означало одно: тот человек, что затаился у стены шагах в десяти от неё хотел оставаться неузнанным.

То ли задумал подождать, пока она приблизится и только тогда обнаружить своё присутствие. Напугать её до полусмерти.

Оба предположения были так себе.

Поэтому Вивьен сотворила вокруг себя невидимый энергетический щит.

Если кому-то вздумается даже дружески похлопать её по плечу, его закоротит зарядами, эквивалентными зарядам тока. Пока она, Вивьен, не решит, что хватит.

Сразу почувствовав себя увереннее, Вивьен последовала дальше, стараясь не коситься на чёрный силуэт слева.

И всё же оказалось, второй вариант. Правда, без тактильного контакта.

— Вот это встреча! — прозвучало над ухом и Вивьен вполне искренне подпрыгнула. Хоть и ожидала чего-то такого, но оказалось, к этому невозможно подготовиться.

— Кажется, не имел чести быть вам представленным за ужином, фрекен, — продолжал голос.

Любопытный мотылёк закружился над ним и Вивьен с замиранием сердца узнала того самого человека, кто заметил её в окне, и, надо сказать, не на шутку испугал.

Говорил он на йёрском, но с таким откровенным гаэльским акцентом, что Вивьен на миг ощутила запахи пряностей в порту, шум, гам, удары в гонги и барабаны — именно этими звуками переполнен гаэльский порт.

Сама не понимая, зачем она это делает, она ответила человеку на чистом йёрском, но с едва уловимым стадсхольменским выговором.

— Должно быть потому, что меня не было за ужином, уважаемый…

— Герр Мэдсон, — любезно подсказали ей, продолжая буравить взглядом.

Взгляд герра Мэдсона был недобрым. Чересчур пристальным, изучающим, будто у покупателя, что ощупывает товар.

— Герр Мэдсон, — повторила Вивьен. Повинуясь жесту человека, она тоже представилась:

— Фру Мичи.

— Вот как? — тот деланно удивился. — Уже фру?

Вивьен пожала плечами. Мол, делов-то.

— У вас очень характерная внешность, ф…ру Мичи. Не из Гаэлии ли вы?

Вивьен снова пожала плечами.

— Вы мне льстите, уважаемый герр Мэдсон. У меня абсолютно типичная внешность. И вы ошибаетесь, я из Стадсхольмена.

— Вот как! — тот даже руками всплеснул. — Мне доводилось там бывать. И на какой улице вы жили?

«Проклятье!» — выругалась про себя Вивьен.

Вслух же она сказала:

— На Лесной, герр Мэдсон.

— Это… Это… На перекрёстке Красной Жанны?

— Да, напротив Пансиона Кирки-Цирцеи, уважаемый.

— Каким же ветром занесло вас в Драконье Логово? Неужели, как и я, пережили кораблекрушение? В таком случае у нас много общего, фру Мичи.

Вивьен деланно рассмеялась.

— Не думаю, — сказала она. — Если вы, конечно, не сельский учитель. Который, можно сказать, оставил блага цивилизации, чтобы нести учёное слово тем, кто в нём нуждается.

— Вот как? — герр Мэдсон выглядел удивлённым, а взгляд его стал ещё настороженнее. — Значит, вы оставили Стадсхольмен и приехали преподавать в Драконье Логово?

— Именно так, герр Мэдсон. Истинный учитель — не там, где мягко и тепло, а где он больше всего нужен.

— Простите моё любопытство, фру Мичи. Просто так непривычно встретить привлекательную молодую женщину в замке неженатого ярда… Которая к тому же говорит, что она сельская учительница. Морские боги! Вы полны загадок. Конечно, все разгадать мне не светит, но, чувствую, эта тайна не будет давать мне покоя и не даст уснуть.

— Что ж, — Вивьен деланно улыбнулась. — В таком случае вам полезно будет пройтись по набережной и полюбоваться звёздами. А потом встретить рассвет. Они в эту пору года здесь особенно чудесны. Потому что ваше любопытство, боюсь, останется не удовлетворено.

— Отчего же?

— Оттого, что моя личная жизнь совершенно вас не касается.

Вивьен закипала от гнева под этим пристальным, липким взглядом. У неё было ощущение, что она балансирует на краю пропасти. Малейшее неверное движение… И уже ничего не поможет. Герр Мэдсон, кто бы он ни был, определённо играл с ней, как кот с мышью, деланно втягивал когти и не спешил показывать клыки.

— Вот это пример истинной добродетели и сострадания. Я должен направить хвалебный отзыв в школьное ведомство. Не подскажете ваше полное имя, фру Мичи?

Вивьен хотела было припустить по коридору, в надежде, что чрезмерно любопытный гость с жестоким лицом не поспешит за ней по коридору, когда совсем рядом раздалось:

— Не подскажет. Герр Мэдсон, вы, должно быть, заблудились?

Вивьен готова была броситься ярлу на шею и расцеловать его.

Казалось, её попытались столкнуть в пропасть, но уже знакомые и надёжные руки поймали. И держат крепко.

— Да, заплутал, — признался герр Мэдсон, явно досадуя встретить ярла.

Тот же воплощал собой само спокойствие.

— Не удивительно, — сказал он с ледяной улыбкой, которая сделала бы честь придворному интригану. — Не иначе, как опять шалят лестницы. Иначе вы бы никогда не оказались в западном крыле вместо восточного, где находятся ваши комнаты.

— Вы сказали, шалят лестницы, ярл?

Вид при этом у Герра Мэдсона был озадаченным.

— О да, прошу извинить, — снова холодно улыбнулся ярл. — Этот замок — замок ярла архипелага, как понимаете — здесь даже стены дышат магией. Причём не всегда дружественной. Поэтому вас должны были предупредить: ночью здесь не безопасно. Блум, будь другом, проводи господина в комнату.

От стены отделилась тень и Блум встал за спиной герра Мэдсона. И пусть тот был выше ростом и шире в плечах… в Блуме тоже не чувствовалось недостатка в силе.

Попрощавшись с ярлом и пожелав спокойной ночи Вивьен, герр Мэдсон, наконец, ушёл. Напоследок посмотрел на Вивьен долгим взглядом.

Наконец, их шаги стихли и Вивьен уже собиралась поблагодарить ярла, когда увидела, что лицо дракона буквально исказило яростью.

— Что именно вам было непонятно, фрекен?! В моём приказе?!

Вивьен сглотнула и отступила на шаг.

Это подействовало.

Дракон закрыл глаза и глубоко вдохнул, должно быть, считал про себя до десяти. А когда снова посмотрел на Вивьен, помимо злости в его глазах была усталость. И что-то ещё, Вивьен не разглядела, что именно.

— Ложитесь уже спать, фрекен, — устало сказал дракон, прежде, чем развернуться и удалиться по коридору.

Как и обещал ярл, корабль за «потерпевшими» прибыл через два дня. В гавань отчего-то заходить не стал, ярл с командой провожали гостей с их багажом на пароходе береговой охраны.

Вивьен с Астрид наблюдали отплытие с маяка.

Вивьен сама никогда не решилась бы ослушаться ярла (по-крайней мере, хотелось в это верить), но Астрид была неумолима.

Понимая, что для ребёнка, особенно такого, как Астрид посиделки в четырёх стенах целых два дня, были, должно быть, пыткой, Вивьен позволила втянуть себя в авантюру.

Пробраться по специальному туннелю под пирсом, а потом взбираться на вершину башни по винтовой лестнице, вслушиваясь в шум прибоя и перекрикивания моряков… Пожалуй, это было очень авантюрно. И очень романтично.

Когда пароход отчалил, Астрид, к вящему недоумению Вивьен, продемонстрировала «отбывающим гостям» не вполне приличную фигуру из пальцев. И ещё язык показала. А Вивьен впервые задумалась, так ли уж общение со сверстниками идёт девочке на пользу…

Но пароход скрылся за скалистыми шхерами, а затем и вовсе превратился в точку, устремляясь к горизонту, где ожидал прибывший корабль.

— Хорошо, что они ушли, — пробормотала Вивьен, решив сделать вид, что не видела выходки ребёнка. — Но сердце как-то всё равно не на месте.

Астрид посмотрела на неё долгим взглядом и неопределённо дёрнула плечом. Затем кивнула в сторону школы.

— Что ж, — согласилась Вивьен. — Спишем этот осадок на доставленное беспокойство. Ну что, на занятия?

Астрид с жаром закивала. Уж кто-кто, а она страсть как соскучилась по школе!

Как выяснилось, не она одна.

Даже вручении коралловой статуэтки за номинацию «Учитель года», даже, когда её портрет разместили в почётной галерее «Гордость гимназии» она не переживала такого триумфа, как сегодня, увидев после незапланированного двухдневного отсутствия искренние улыбки и жадные взгляды стайки островных ребятишек, которые, судя по этим самым улыбкам, очень, просто очень были рады видеть свою учительницу и с нетерпением ожидали следующего урока.

Именно в этот момент Вивьен как никогда ощутила, что очень счастлива в Драконьем Логове, просто до невероятности, до кончиков пальцев на ногах, счастлива.

С головой погрузилась в привычный поток информации, в спектр цветов и света, где белый цвет Изначального Знания, как учит Кирка-Цирцея, распадается на пять основных цветов, они, в свою очередь, на цвета радуги, а затем на мириады самых разнообразных оттенков, и каждый оттенок соответствует одному из узоров, символизирующих это самое Знание. А она, Вивьен — не что иное, как всего лишь зеркало, отражаясь в котором, цветовые спектры сливаются в единый узор, распределяемый между другими такими же зеркалами, которые в действительности тоже обладают этим самым Знанием — Лёгким, Радостным, Абсолютным… Нужно лишь подвести к нему, помочь вспомнить, и легче всего это удаётся с помощью игры… Ведь мир итак бывает порой слишком серьёзен, к чему его усложнять… Да, Вивьен чувствовала себя в этом потоке Знания в своей родной стихии, так, должно быть, чувствует море Астрид, а Йон — силу и небо…

— У тебя настоящий талант, девочка, — говорила ей сестра Тереса и целовала в лоб. А ещё прощала всевозможные проделки, объясняя остальным сестрам, что это всё пройдёт, а вот талант — учителя и нейтрализатора останется. Не все были согласны с сестрой Тересой, но именно она в итоге оказалась права.

Маги, несмотря на гиперактивность в подростковом возрасте, как известно, взрослеют раньше обычных людей, и если для кого-то ноша учительства в восемнадцать лет непосильна, то Вивьен было в этом в самый раз. Получая удовольствие от процесса обучения сама, жаждавшая новых и новых знаний, она неуловимо заражала готовностью учиться других, и это было для неё также естественно, как жить, дышать, радоваться каждому новому дню.

Сегодня был урок математики. И что можно найти интересного в скучных задачках из учебника? Но если совместить всё это с импровизированным театральным кружком, аппликациями и поделками на специальных досках, полным погружением в мир фантазий и воображения, где всё возможно, вообще всё… То знания и вправду покажутся не новой, пугающей информацией, которая способна растоптать тебя, повергнуть в яд тупости, но лишь плохо забытыми воспоминаниями, словно слово, которое вылетает из головы, а потом крутится на языке, не давая поймать себя за хвост. Ты хочешь вспомнить его, очень хочешь! Важнее этой задачи для тебя как будто ничего в этот момент не существует…

Именно поэтому получаемое знание усваивается мгновенно, моментально! И, что немаловажно, откладывается накрепко.

Вивьен пребывала в своей родной стихии — отражения и передачи информации, в состоянии, немного напоминающим транс с лёгкой эйфорической составляющей…

И поэтому не заметила, как дверь за спиной открылась.

О том, что что-то произошло, причём что-то неожиданное, незапланированное она догадалась по лицам учеников.

Кто-то хлопал широко раскрытыми глазами, кто-то хмурился, кто-то подобрался, словно зверь для прыжка — и все они смотрели ей за спину.

Тогда Вивьен обернулась, и, ахнув, выронила из пальцев мел.

В дверях, ухмыляясь стоял человек.

Не из островитян — по-крайней мере из знакомых Вивьен. А такого она бы запомнила.

И дело не в грубых чертах лица, квадратной челюсти и раздвоенном подбородке, покрытым сизой щетиной. Взгляд. Пристальный. Цепкий, как у охотника. У кого-то она недавно видела такой же взгляд. Ну вот прямо недавно видела!

У этого самого герра Мэдсона, точно! Он тоже буквально буравил глазами.

Но в остальном — более непохожих друг на друга людей представить было сложно.

Герр Мэдсон — аристократ, это было видно сразу. Высокий, статный, широкоплечий.

Этот же сутулый, коренастый, с непропорционально длинными волосатыми руками. Одет небрежно и, пожалуй, бедно. Широкие рыбацкие портки в пятнах и заплатах, небрежно заправленная с одного бока рубаха, из-под видавшей лучшие виды шляпы торчат соломенные пряди.

— Что вам угодно, герр? — быстро нашлась Вивьен.

Тот, глядя на неё, осклабился.

Вид у него был при этом такой, словно обнаружил вдруг самородок среди горной породы, в месте, где меньше всего ожидал.

— И вам здравствуйте, фрекен, — ответил человек и задумчиво пожевал губами.

Голос у него оказался хриплый, какой-то каркающий.

Неприятный голос. Под стать хозяину.

Он цокнул языком и огляделся.

От того, что этот неприятный человек разглядывал детей, словно зверушек в зоопарке, у Вивьен внутри всё заклокотало.

Транс от передачи знаний оборвался, сменился злостью и чем-то ещё. Пряным, первобытным, с резким запахом мускуса.

Животным желанием защищать!

— Вы не ответили на мой вопрос, герр, — тихо, но так, что снова завладела вниманием человека, произнесла Вивьен. Пальцы её сжались. Если бы человеку вздумалось опустить взгляд, заметил бы, как по пальцам этой очаровательной девочки-женщины побежали голубые искры.

Она никогда не была сильна в боевых заклинаниях, но вот, например, ледяным укусом приложит, так приложит! В конце концов, он один, а их много…

Но тут словно какой-то шутник, из тех, кто смотрит на этот мир свысока, услышал её мысли…

Потому что за спиной неприятного человека замаячил ещё один. Долговязый, тоже похож на рыбака, с какими-то крючьями на поясе. Он смотрел через плечо первого и тоже на Вивьен.

— О как, — сказал он грубым голосом. — Вот это удача!

— Кто вы такие? — нахмурилась Вивьен, внутренне приготовившись драться.

Происходящее ей совсем не нравилось. И, судя по напряжённому молчанию детей, не ей одной.

— Тише, цыпа, тише, — сказал второй и похлопал по плечу того, кто стоял спереди. Тот тут же отвратительно осклабился, что напомнило Вивьен оскал хищника, который собирается прыгнуть. — Мы не хотим ничего плохого.

— Мы рыбаки, наш баркас занесло течением, и мы оказались на этом прекрасном острове. Всего-то искали какую-то лавчонку, чтобы пополнить запасы топлива и припасы.

— Вы ошиблись, — сказала Вивьен. — Здесь вам точно не лавка.

— А что же? — явно издеваясь, спросил первый.

— Уж прости моего друга, — поспешил заговорить второй. Впрочем, в его голосе искренности тоже не чувствовалось. — Мы правда, не хотим зла. Тем более такой цыпочке, как ты. А это всё твои дети?

И он развязно подмигнул.

— Это мои ученики, — ледяным голосом проговорила Вивьен. — В поисках лавки вы зашли слишком далеко, — добавила она с нажимом, — в школу.

— О! — воскликнул первый. — Сельская школа! Обожаю сельские школы. Ты не смотри, учительница, я сам ходил в такую целый год, так что не думай, я грамотный.

— Я ни о чём не думаю, глядя на вас, — отрезала Вивьен. — И, если мы разобрались, будьте любезны покинуть помещение. Дайте нам возможность продолжить урок.

Внутри похолодело, когда эти двое и не подумали пошевелиться.

— Что-то ещё? — как можно более холодно проговорила Вивьен.

— Так это, как его, — первый поковырялся в зубах. — На этом острове тролль ногу сломит. — Ты бы показала, фрекен, что к чему.

— Путь до ближайшей лавки то бишь, — подтвердил второй.

Вивьен вздрогнула, когда со своего места поднялся Бьёрн, а за ним Кристер.

Кристер в свои десять был самым рослым из ребят. Выглядел, пожалуй, на все двенадцать. Бьёрн, сын морского охотника, тоже крепыш.

— Мы покажем, фрекен, — сказали они чуть ли не в голос.

— О, вот это дело. Боишься идти с нами сама — отправь пострелят, — посоветовал первый и снова попытался улыбнуться. И снова ухмылка больше напомнила оскал.

— Нет! — вырвалось у Вивьен слишком импульсивно. — Я сама покажу дорогу.

Ощущение опасности никуда не делось. Даже усилилось. Но Вивьен чувствовала себя самой настоящей мамой-лисой, или, скажем, зайчихой. Ей во что бы то ни стало надо увести опасных людей прочь от своего выводка!

Эти двое переглянулись. С видом птицеловов, обнаруживших в своём силке, расставленном на уток, жар-птицу.

— Никто никуда не идёт, — раздался знакомый голос и Вивьен чуть не сползла по школьной доске от облегчения.

В класс неспешно вошёл ярл. От его высокой поджарой фигуры так и веяло уверенностью и властью, что заставило этих двоих посторониться, давая дорогу.

Йон Линдорн мазнул по лицу Вивьен взглядом. Оглянулся на притихший класс, еле заметно кивнул Астрид, отчего всегда бледные щёчки девочки заалели.

— Прошу следовать за мной, господа, — сказал он и сделал приглашающий жест рукой, показывая, что этим напугавшим Вивьен людям надлежит покинуть класс.

Они не посмели ослушаться, и, когда дверь за ними захлопнулась, Вивьен облегчённо выдохнула.

— Они не островные, — хмуро заметил Кристер и остальные закивали.

— Может, с дальних шхер? — с надеждой спросила Вивьен.

— Нет, — отрезал Бьёрн и его сестра Аманда, которая тоже была здесь, с готовностью закивала, подтверждая слова старшего брата. — Своих мы всех знаем.

— Очень странно, — пробормотала Вивьен, радуясь, что голос не дрожит. Попутно она творила нейтрализующие чары, чтобы Ледяной укус не сорвался с пальцев и не срикошетил в кого ненароком.

Когда с остаточной магией было покончено, она бросила взгляд на Астрид и вздрогнула.

Такой ненавистью были искажены детские черты, когда она смотрела на захлопнувшуюся за случайными посетителями дверь.

— Кто же они? — Вивьен подхватила стопку накладных со стола ярла и, не глядя, шлёпнула на свой.

Йон бросил на неё задумчивый взгляд. Затем встряхнулся, словно очнулся и посмотрел в окно.

Между бровями ярла пролегла вертикальная складка. Появилась ровно тогда, когда дракон случайно (случайно ли?) зашёл в школу. Не покидала волевого лица всё занятие по гаэльскому, и вот теперь, когда они с Вивьен привычно занялись сортировкой документов и систематизацией полученной информации.

Поскольку Вивьен продолжала смотреть, хмуриться, и не спешила занимать своё место за столом, он ответил. Не поворачивая головы.

— Сказали, что рыбаки, мол, живут по ту сторону заводи Выдр. Закупились в лавке и отчалили. Баркас у них совсем небольшой, мотор слабый…

— Их действительно могло занести сюда течением? — недоверчиво спросила Вивьен, усаживаясь. Глаз от ярла она так и не отводила.

Йон посмотрел на неё. Потому что отвечать, глядя в окно — это уж никуда не годится.

— Море порой полно загадок, — ответил он неопределённо.

Вивьен дёрнула плечом.

— Астрид им не верит, — тихо сказала она. — Кажется, её очень расстроило их появление. Сразу после уроков она скрылась в море. Я… я очень волнуюсь за неё.

— Не стоит. Я сам дошёл с ними до пристани. А когда отчалили, ещё и проводил.

У Вивьен сами собой вспыхнули щёки. Не нужно быть десяти пядей во лбу, чтобы догадаться: провожал их ярл явно драконом. А значит, кто бы ни были эти люди, попытались уплыть отсюда как можно быстрее. Если, конечно, хоть что-то соображают.

На секунду представилось, как дракон пикирует с неба прямо на небольшой моторизированный баркас и окатывает его мощной струёй драконьего пламени. Никогда ещё Вивьен не была такой кровожадной. Но отчего-то мыслеобраз принёс какое-то мстительное облегчение. Должно быть, сказалась остаточная энергия сегодняшнего страха и выброса адреналина, когда собиралась защищать своих учеников до последнего.

— Всё равно у меня сердце не на месте, — призналась она.

Взгляд ярла тут же потеплел, а Вивьен ощутила неловкость: конечно, они стали друзьями с этим загадочным и блистательным драконом, но, наверное, не стоит в его присутствии так открыто говорить о своих чувствах.

— Уверяю вас, фрекен, мне они и самому не понравились, поэтому я убедился, что они покидают архипелаг. А что касается Астрид, она слишком впечатлительна.

— А ещё нема, — перебила дракона Вивьен. — И, знаете, если бы заговорила… Мне кажется, рассказала бы такое, отчего волосы зашевелились бы.

— Она с двормами, — уверенно сказал ярл, играя желваками на щеках. — Когда девочка с морскими змеями, ей ничего не грозит. Все эти последние события в её жизни, школа, новые друзья… Конечно, всё это пошло ей на пользу, но… Иногда ей просто необходимо побыть одной. Это у неё в мать.

В который раз Вивьен подивилась, что этот властный и такой отстранённый и невозмутимый с виду дракон тонко чувствует и понимает дочку. Если бы он ещё догадался показывать это почаще!

Вивьен почти перестала дышать. Ярл впервые заговорил с ней о бывшей жене, и она ощущала, что одно неосторожно оброненное слово, движение, взгляд снова заставят его скрыться под непробиваемым панцирем драконьей чешуи.

Но в лице у ярла появилось что-то новое. Складка между бровей разгладилась, взгляд затуманился. Он вспоминал. И, судя по всему, был не против поделиться этими воспоминаниями.

Надо было в этот момент двери распахнуться и впустить Кригар!

— Вивьен! Йон! — с порога закричала учительница, явно забыв о последовательности обращения, а также о том, что, пожалуй, невежливо обращаться к ярлу по имени.

Вивьен с яром одновременно вскочили со своих мест.

— Хильда и Аманда! Они пропали! Их нет ни в школе, ни дома, ни у друзей, — скороговоркой проговорила Кригар и добавила: — И Астрид тоже нигде нет!

Раньше Вивьен не задумывалась, для чего такие большие окна в кабинете ярла.

Даже когда тот с разбегу взбежал на её стол у окна и фалды пиджака взметнулись, как крылья, не сразу поняла, что происходит.

Но спустя мгновение за окном взлетел чёрный дракон, а Кригар уже дёргала её за руку, увлекая прочь из кабинета.

— Ярл явно решил проверить сегодняшних гостей, — на бегу объяснила она. — А мы пока прочешем остров.

— Гостей? — Вивьен показалось, она ослышалась. — Но почему? Причём здесь…

— На всякий случай.

Спустя каких-то несколько минут центральный остров Драконьего Логова напоминал встревоженный улей. Береговая охрана прочёсывала близлежащие воды и необитаемые островки, сами островитяне сновали туда-сюда по острову, перекрикиваясь.

— Здесь их нет!

— Здесь тоже!

— И здесь!

Вивьен еле успевала за Кригар. Та торопливо объяснила, что, если бы не сегодняшние гости, всей этой чехарды не было бы.

И всё же Вивьен, пусть ей и самой не понравились люди, заявившиеся в школу, совсем не нравилась идея совмещать исчезновение детей с отплытием рыбацкого баркаса.

— Нет, — упрямо повторяла она. — Не может быть. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой…

Но с каждым часом её уверенность таяла. Детей нигде не было.

Они договорились с Кригар, что обогнут остров с двух сторон на моторках. Старшая коллега только что укатила, а Вивьен переминалась с ноги на ногу на пристани, ожидая «свою».

Улоф (тот самый Улоф, что отец Сьёгрена, а не дворецкий из замка) уже направлялся к ней, когда внезапно остановил лодку шагах в пятидесяти.

— Двормы, фрекен Джорджеску, — крикнул он, складывая руки рупором. — Их здесь целая прорва! Я не могу приблизиться, чтобы не повредить кому-нибудь из них!

Вивьен проследила направление его пальца, которым он тыкал в воду и онемела на коакое-то время. И без того чёрные воды Йёрного моря буквально свивались и развивались на глазах.

— Отойдите, фрекен Джорджеску! Отойдите назад! — кричал Улоф. — Я ни разу такого не видел! У них словно брачные игры не в сезон, они могут быть очень агрессивны!

Но Вивьен словно парализовало. Она в жизни не видела ничего более привлекательного и отталкивающего одновременно.

Поверхность моря буквально шла кольцами. Свивалась, развивалась, закручивалась в немыслимые фигуры и невероятные узлы.

Должно быть, стоять вот так, на самом краю пристани и вглядываться в эту копошащуюся массу и в самом деле было опасно, чему свидетельствовали ещё и крики Улофа, но Вивьен решительно не могла ничего с собой поделать.

Ещё и потому, что среди тёмной массы она как будто заметила белое пятно.

Оно словно стремилось к поверхности воды с самого дна, постепенно принимая очертания хрупкой детской фигурки в белом просторном плате, с извивающимися, словно водоросли, волосами.

— Астрид?

Вивьен оказалась права.

Девочка вынырнула, водяная плёнка, облепившая лицо, соскользнула и ребёнок, помотав головой из стороны в сторону, уставился на Вивьен, словно ничего особенного не происходило.

— Астрид! — Вивьен чуть не расплакалась от счастья. — Как же хорошо, что ты нашлась!

Астрид посмотрела недоумённо и Вивьен поспешно пояснила:

— Аманда и Хильда пропали!

«Ищем их всем островом», — хотела добавить она, но Астрид опередила её, помотав головой.

— Не пропали? — переспросила Вивьен и Астрид закивала.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, где они?

В этот миг для Вивьен не существовало ничего и никого, кроме Астрид. Она не видела полчища двормов, не помнила о том, какого размера у них зубы… Потому что в ответ на её вопрос Астрид кивнула. А затем махнула рукой по другую сторону от залива.

— Подожди, — Вивьен часто заморгала. — Там же залив Спящих. Ты хочешь сказать, что они там?

Астрид снова кивнула, а потом махнула рукой в приглашающем жесте. Мол, прыгай сюда и поплыли.

Словно повинуясь команде из воды показалась треугольная змеиная голова на нескончаемой шее. Зубастая пасть и два желтых немигающих глаза с вертикальными зрачками закачались на уровне лица Вивьен.

— Фрекен, назад! — донеслось из моторки и Астрид, нахмурившись, оглянулась и вскинула руку.

— Нет, Астрид! — крикнула Вивьен, и, опережая желание девочки (чем бы там ни было), зажмурилась и прыгнула с мостков.

Она ожидала удара об упругие тела двормов, но те расступились, словно нарочно пропуская её на дно, чтобы затем сомкнуться над головой. А потом что-то поднырнуло снизу и Вивьен одним резким движением всплыла на поверхность, оседлав морского змея.

Астрид уже сидела на другом. Жестами и похлопыванием она показала Вивьен, как держаться за дворма, а потом дважды хлопнула своего левой рукой. Дворм тут же развернулся влево и устремился прочь. Морской змей, на котором сидела Вивьен последовал за ним.

Вивьен даже не успела испугаться — так быстро всё случилось.

Еще минуту назад она с ума сходила от беспокойства за Астрид и других девочек, и вот уже плывёт куда-то с невероятной скоростью, крепко обхватив руками и ногами морского змея. Причём тот словно чувствует, что везёт очень неопытного и робкого всадника, поэтому, в отличие от того, что оседлала Астрид, не ныряет, держит голову и шею над водой. И за это Вивьен ему благодарна.

Залива Спящих они достигли за каких-то несколько минут.

Тарахтенье моторки (конечно, отец Сьёгрена отправился за ними) давно стихло сзади. Оказывается, двормы плавают куда быстрее.

Морской змей словно специально разогнался, приближаясь к берегу, чтобы в самый последний момент чуть дёрнуться назад, в результате чего Вивьен буквально вылетела на берег и упала на мокрый песок. Астрид выбежала следом.

Потянула Вивьен за руку, помогая подняться и потянула за собой.

Щёлкая на ходу пальцами, чтобы высушить мокрое, ставшее невероятно тяжёлым, платье, Вивьен устремилась за девочкой.

Она уже поняла, что их цель — древний парусник, ещё в незапамятные времена выброшенный на берег. Помрачневший и покосившийся, он выглядел должно быть ужасно заманчиво для детей.

Кригар рассказывала, что несколько лет назад они с ярлом и Блумом лично занимались приведением в порядок покосившейся палубы, вычищали трюм, а также укрепляли мачты. Пусть парусник только выглядит потерпевшим крушение и заброшенным. Не хватало, чтобы островные ребятишки, которым вдруг придёт в голову исследовать его, переломают руки и ноги.

Поэтому в какой-то степени у Вивьен отлегло от сердца.

Если дети вдруг решили поиграть в кораблекрушение, это можно понять.

Но вот вопрос: отчего игра затянулась?

Кригар точно не относится к разряду паникёрш. «Валькирии» и в голову не могло бы прийти развести панику на ровном месте.

Впрочем, как успела уже понять Вивьен, если бы дети «исчезли» на несколько часов в другой день, никто бы на острове и ухом не повёл.

Всё дело было в странных «гостях», что появлялись здесь одни за другими…

Вслед за Астрид она забралась на покосившийся борт по верёвочной лестнице, и, слоило оказаться на палубе, сразу поняла причину «пропажи» девочек.

Начать с того, что уже в шагах десяти от парусника почувствовала озноб, что списала на путешествие на морском змее, а также остаточную магию, что, в свою очередь, было списано на Астрид рядом.

Как же она ошибалась!

Астрид была совершенно ни причём.

Она, кстати, поднявшись на палубу, ловко ухватилась обеими руками за борт. Это и спасло девочку от падения.

Сама же Вивьен ощутила, что ноги предательски разъехались, она перевернулась в воздухе и с размаху шандарахнулась на пятую точку. Но и на этом её злоключения не кончились: палубу словно кто-то намазал маслом! Потому что Вивьен проехалась по накренившимся доскам вплоть до фок-мачты, за которую, к счастью, удалось ухватиться в последний момент.

Там же, так же, как и Вивьен обнимая фок-мачту, обнаружилась Хильда с обезумевшими от страха глазами. Правда, стоило ей заметить учительницу, на личике сразу проступило облегчение.

— Фрекен Джорджеску! Как здорово, что вы здесь!

— Хильда! Хвала Цирцее! А где Аманда?

— Я здесь, — раздался тонкий голос сверху, из «вороньего гнезда», то есть из бочки на самой верхушке фок-мачты.

От облегчения у Вивьен разжались пальцы и она чуть было не съехала по обледеневшей палубе вниз.

Ну конечно! Никакое это не масло, а тонкая корка льда!

Хильда, девочка с ледяным даром, умудрилась каким-то образом заморозить не только саму фок-мачту, но и палубу.

Спустя пять минут, когда избыточная магия девочки была нейтрализована, палуба приведена в надлежащий сухой вид, а Аманда извлечена из бочки и снята, дети объяснили Вивьен, как «так получилось».

Разумеется, они играли в прятки. И Аманда почти выиграла: Хильда обрыскала заброшенный парусник вдоль и поперёк в поисках подруги. Когда она уже готова была сдаться, Аманда, которая уютно устроилась в «вороньем гнезде» тихонько, от души, рассмеялась.

Маленькая магиня разозлилась на подругу. И ещё больше, по её заверению, на себя. Надо же было забыть о смотровой площадке!

В общем, на кого Хильда разозлилась больше, мы так никогда и не узнаем.

А вот то, что она от злости заморозила фок-мачту — факт. Естественно, по обледеневшему, абсолютно гладкому столбу Аманде было никак не слезть. Но и это было бы ещё полбеды.

Ледяная корка каким-то образом распространилась от фок-мачты по всей палубе. В результате в ловушке оказались обе девочки: одна стучала зубами от холода сверху, вторая злилась и глотала злые слёзы снизу.

Дар ледяной магии вышел из-под контроля, на палубе образовался самый настоящий каток, и отпустить мачту значило бы расшибиться о противоположный борт парусника, который сильно под наклоном.

Если бы не Астрид, которая случайно обнаружила «узниц» и догадалась сплавать за Вивьен, неизвестно, сколько времени провели бы девочки в ледяном плену.

Пока Хильда всхлипывала в объятиях учительницы, Аманда, испугавшаяся гораздо меньше (ведь это не её магический дар вышел из-под контроля) с размаху обняла Астрид и расцеловала ту в обе щёки.

Астрид ощутимо напряглась, замерла, зажмурилась… а потом робко, словно боялась, что Аманда в любой момент передумает и оттолкнёт её (но этого не происходило), осторожно ответила на объятия подруги.

Так они и сидели на остывшем песке у подножия парусника, вчетвером, обнимаясь, смеясь, что всё закончилось.

— Надо идти обратно, — сказала Вивьен. — Там невозможная суматоха, вызванная вашей пропажей. Надо как можно скорее успокоить ваших родителей и остальных.

Астрид тут же вскочила и бросилась к воде.

— Нет-нет, Астрид! — крикнула Вивьен. — Мы не поплывём на двормах! Это слишком опасно!

Хильда и Аманда тут же зафыркали и Вивьен поспешила их заверить (а в первую очередь — Астрид) что ещё одного раза пересечения залива на двормах она не вынесет. Это подействовало. Дети, хоть и были недовольны, настаивать на плаванье с морскими змеями перестали. Чего взять от этой пусть и очень любимой и уважаемой, но всё же нежной стадсхольменской учительницы!

А Вивьен дивилась, как у них хватало смелости кидаться буквально из одной в другую авантюру. Память о ледяном плену покосившегося парусника уже отступила на второй план, особенно, когда на горизонте замаячили новые захватывающие и увлекательные приключения!

К счастью, подоспел Улоф с сыном на моторке.

Хильда и Аманда отправились с ними, а Астрид ради разнообразия решила прогуляться до замка вместе с Вивьен.

Основательно подросшая Ловиса, которая вылезла их моря, тоже решила плыть «посуху». Хоть дворма уже большую часть времени проводила в море, со своими братьями и сёстрами, ночевать приходила в комнату к Астрид. Разве не она её мама? Разве не она поила её вкусным молоком с рыбьим жиром и не соорудила прямо для неё в своей комнате лохань-кроватку?

Из-за неспешности Ловисы на суше, путь в замок предстоял долгим.

Единственное, что омрачало настроение Вивьен, что ярл, который отправился в погоню за странными рыбаками, до сих пор не знает, что Астрид и другие девочки нашлись живыми-невредимыми.

Но стоило ей так подумать, свет на мгновение померк из-за обрушившейся на них сверху тени.

Астрид восторженно подпрыгнула и, подняв голову, помахала рукой.

Вивьен последовала примеру девочки.

С некоторой долей волнения и восхищения она наблюдала за полётом чёрного дракона в темнеющем небе.

— Кирка-Цирцея, — против воли вырвалось у неё. — Как же он великолепен!

И это было правдой. В гигантском крылатом змее было совершенно всё: от широчайшего размаха крыльев, в котором чувствовалась сила, мудрость и власть, до изогнутой чёрной шеи, шипастого извивающегося хвоста и серебристых щитков-чешуи.

Должно быть, ярл спускался специально, чтобы показать Вивьен и Астрид своё присутствие. Что он хотел этим сказать? Что всё знает о том, что пропавшие дети нашлись? А быть может, показывает, что они под защитой?

При мысли об этом в груди у Вивьен потеплело.

Она покосилась на Астрид.

В глазах девочки, которая смотрела с земли на полёт отца-дракона, стояли слёзы радости и восхищения.

А потом она порывисто обняла Вивьен за талию, зарылась носом в оборки платья, замерла.

Вивьен погладила её по спутанным светлым волосам.

— Всё хорошо, милая, — бормотала Вивьен, обнимая девочку. — Мы в безопасности. Все в безопасности. Твой папа никогда не допустит, чтобы с нами случилась беда. Напугавшие нас люди далеко. Больше ничего плохого не случится…

Если бы она знала в тот момент, как ошибается!

Прилежно описав события дня в дневнике, Вивьен бросила взгляд на часы и ахнула.

Учитывая, что они с ярлом пропустили несколько дней занятий из-за кораблекрушения, решено было провести за гаэльским час до завтрака и два часа после. А потом у неё уроки в школе. А потом, после обеда, её ждёт совместная работа с Йоном…

С каждым днём ярл делал всё большие успехи в гаэльском. И хоть Вивьен старалась быть максимально предвзятой, уже и она порой могла принять выговор ярла за настоящий гаэльский. Это значило одно: скоро им предстоит расстаться…

Жизнь порой полна несправедливости, она отнимет у неё Йона, но воспоминаний о этом чудном времени на острове Драконье Логово никто не сможет отнять.

Но даже несмотря на эти грустные размышления мысль о водовороте завтрашних дел была до невозможного приятной.

Как же хорошо снова с головой погрузиться в любимую работу, миры любимых учеников… любимое общение!

Как она соскучилась за эти дни по этому всему!

И, хотелось бы верить, что не она одна.

Ярл не появился на ужине. Они встретились в коридоре, когда Вивьен возвращалась из комнаты Астрид, куда ходила пожелать ей и Ловисе спокойной ночи.

Ярл выглядел взволнованным, рассеянным. Всегда аккуратный до педантизма, он был небрежно одет и растрёпан. Вивьен уже знала, что драконов душевное волнение неизбежно влечёт в небо. И, судя по тому, что ярл-дракон отсутствовал долго, хоть днём всё и обошлось, видимо, он был взбудоражен случившимся.

Но Вивьен хотелось думать, что причина этой взбудораженности та же, что и у неё.

Взгляды, которые ярл бросал на неё вроде бы случайно по-прежнему казались таинственными, непонятными, словом, как и сам ярл: тайной за семью печатями… Но, Кирка-Цирцея! Как же приятно было ощущать его внимание…

Ведь от этого внутри начинали петь неведомые флейты, песни чёрного дрозда превращались в настоящий синематограф, а чайки, кружащие над волнами, превращались в самых настоящих языческих божеств с крыльями.

Пожелав ей доброй ночи, ярл прошёл мимо, и, когда скрылся за поворотом, Вивьен замела, приложив руку к сердцу и загадочно улыбаясь.

Что-то словно зазвенело в воздухе, выдёргивая Вивьен из размышлений.

— Кажется, не мне одной не спится, — сказала она, по-прежнему улыбаясь.

Вернувшись в комнату, она подошла к окну, и, перевесившись через подоконник, вдохнула полной грудью. Она стояла так долго, прежде, чем распрямиться. Затем прислушалась.

Судя по звучанию в воздухе остаточной магии, Астрид тоже никак не может улечься. И это несмотря на Ловису рядом и на то, что Вивьен прочитала ей целых две главы из приключенческого романа о знаменитых женщинах-пиратах!

Она хотела было уже ложиться… но чары, разливающиеся в воздухе, обрели еле заметное мерцание, при этом носили какой-то тревожный характер.

— Ну что ж, — пробормотала Вивьен, закутываясь в плащ поверх фланелевого домашнего платья. — Третья глава меня не убьёт, а вот Астрид поможет успокоиться.

Каково же было её изумление, когда, стоило ей открыть дверь, столкнулась нос к носу с Астрид.

Вид у девочки был сонный и недоумевающий. Даже чуть-чуть раздражённый.

Это объясняло щедро разливающуюся в воздухе остаточную магию. Ребёнок был сонным, его ментальная энергия высвободилась после дневного контроля, и, если бы Астрид уснула, сама-собой бы нивелировалась. А, поскольку девочка находилась почти что в просоночном состоянии, она сама не понимала, что тонкая энергия грубеет, материализуется… Всё это Вивьен с Астрид уже проходили.

— Астрид, милая, что ты здесь делаешь? — ласково проговорила Вивьен, стараясь, чтобы голос её звучал успокаивающе.

В ответ Астрид насупилась и показала на Ловису. Змейка шипела, свивалась кольцами, нервно била хвостом. Тем, кто хоть немного знаком с поведением двормов (а к таким Вивьен уже могла смело себя относить), сразу становилось понятно, что Ловис нервничает.

Астрид только руками развела, послушно следуя за любимицей, которая успела устремиться вперёд по коридору.

Щёлкнув пальцами, призывая осветительных мотыльков, Вивьен зевнула ладонью и прикрыла за собой дверь. Она решила проводить Астрид и Ловису, куда бы той ни понадобилось.

Может, в другой день, привычная к не всегда обычному поведению Астрид, Вивьен вернулась бы в комнату, но пережитое сегодня беспокойство так и не отпускало до конца. А песня чёрного дрозда под окном обрела тревожные ноты.

— Ну что ж, — пробормотала Вивьен, снова зевая. — Если малышке Ловисе вздумалось прогуляться среди ночи, уверена, она будет рада нашей компании.

В ответ Астрид благодарно кивнула и взяла Вивьен за руку.

Вивьен поняла, что Астрид тоже неохота покидать замок, скорее всего она не сразу пошла на поводу у Ловисы, но, видимо, дворме удалось настоять на своём.

Морская змейка и вправду нервничала. Неслась по коридору, как угорелая. То и дело застывала и оглядывалась на Вивьен с Астрид с осуждением, мол, сколько можно вас ждать?

Беспокойство Ловисы передалось и Астрид, а от Астрид — Вивьен.

Размеренные шаги перешли в торопливую поступь.

Когда дворма свернула в восточное крыло, Вивьен с Астрид переглянулись.

«Мы ведь были сегодня в Заливе Спящих, что Ловис опять там понадобилось?» — говорил взгляд девочки. Вивьен только пожимала плечами. Мысль о том, что змейке вздумалось не просто окунуться в море у пристани под западным крылом, а спуститься до длинной извилистой дороге, не радовала.

Но ничего не поделать — Вивьен понимала, что, если вернётся сейчас, просто не сможет уснуть.

Ночная свежесть сорвала остатки сна, заклубила туманом под ногами, в котором, впрочем, Ловиса прекрасно ориентировалась, безошибочно находя дорогу в залив Спящих.

Ночной купол неба сиял и переливался мириадами звёзд, словно мантия доброго волшебника. Их сопровождали разноцветные осветительные мотыльки и оттого привычная дорога казалась сошедшей со страницы сказочной книги.

Правда, было в этой сказочности что-то неуловимо-тревожное, как бывает перед самым волнительным поворотом сюжета. Вивьен пыталась прислушаться к миру и к себе, понять, что же не даёт покоя Ловисе, или хотя бы ей самой… Что ж. По-крайней мере на один вопрос ответить удалось: отчего-то замолчал чёрный дрозд, да и остальные ночные обитатели странно притихли.

Не слышно было уханья филина, не шуршали жухлыми травинками мыши и кролики, не поскрипывали на ветру деревья.

Остров Драконье Логово погрузился в тишину, и эта тишина была тревожной, если не сказать гнетущей. Отчего-то захотелось вернуться назад, и, наплевав на все правила, предписанные этикетом, поднять Йона.

Позвать его с собой.

Хоть в человеческом виде, хоть в ипостаси дракона. Только представив, как над их головами проносится гигантская крылатая тень, Вивьен почувствовала, как потеплело в груди.

«Наверное, я всё выдумываю, — думала она. — Ничего особенного в этой тишине нет. Просто все мы перенервничали днём, и дворма не исключение. Ей, должно быть, просто захотелось прогуляться…»

Нет, к несчастью, беспокойство Ловисы объяснялось отнюдь не желанием праздной прогулки!

Это выяснилось сразу, стоило соснам-великанам расступиться, а Вивьен с Астрид оказаться на ночном пустынном пляже.

Со стороны притихшего моря доносился отчаянный визг, в котором Вивьен с лёгкостью узнала призыв двормов.

Над покосившимися крышами рыбацких сараев возвышались чёрные мачты со спущенными парусами.

Помимо визга двормов ветер донёс звуки выстрелов и грубые людские голоса.

— Ловля змеев! — против воли вырвалось у Вивьен.

Ловиса засвистела и понеслась к морю, как угорелая.

Астрид бросилась было за змейкой, но Вивьен успела крепко перехватить девочку за руку. Та дёрнулась несколько раз, но затем оставила попытки. Вивьен держала крепко.

— Погоди, — тихо проговорила Вивьен. Можно было не понижать голос: шум прибоя, визг двормов и человеческая ругань накрывали пляж словно плотным стёганным одеялом, но Вивьен не хотела рисковать. — Мы пройдём между рыбацких сараев и всё выясним.

Ей стоило огромных усилий сдерживать девочку, когда они бежали к покосившимся домикам. Кроме того, приходилось нейтрализовывать чёрную магию. Вивьен с ужасом понимала, что стоит той добежать до моря, и… она сама не понимала, что тогда будет. Возможно, потому что отказывалась верить в происходящее.

Браконьеры? В Драконьем Логове? Здесь? Сейчас? Нет, это слишком ужасно, слишком абсурдно, чтобы быть правдой!

Но всё же это было так.

Небольшой массивный корабль. На таких перевозят скот, в нижнем трюме, чьи подпотолочные окна-щели за магическими плёнками, пропускающими воздух, выглядывают по всему диаметру кормы.

Тёмные силуэты с сетями и какими-то хитрыми приспособлениями вроде крючьев.

Но самое главное… (осознав это, Вивьен тихонько застонала) они действовали магией. Именно поэтому корабль не обнаружила береговая охрана, остров спал, не подозревая об ужасах, творящихся в ночи, а двормы стекались сюда со всех окружных вод.

Именно магический рог, в который дул тёмный силуэт на корме, заглушал все звуки ночного острова, и призывал двормов.

Стоило змеям подплыть к борту корабля, в их огромных жёлтых глазах начинали плясать цветные радуги. Судя по возмущённому писку, несчастные двормы осознавали происходящие, но совершенно не могли постоять за себя.

Верещащих, беспомощных, их крючьями втягивали на борт и ударами сапог сбрасывали в трюм. В воздухе повис запах боли и безысходности.

— К счастью, они не убивают их, — проговорила Вивьен, плача.

Астрид тоже плакала. Только беззвучно. Зло.

— Мы… мы должны что-то придумать, — бормотала Вивьен, пытаясь вспомнить хоть одно заклинание, которое нейтрализовало бы эту чужеродную магию. Но ничего не приходило на ум, кроме мысли о том, что браконьеры не поскупились на амулеты. Чары были и вправду непробиваемы. Не приходилось больше нейтрализовывать и магию Астрид.

Оказавшись в непосредственной близости у корабля, она, как и Вивьен, и как несчастные змеи, оказалась беспомощной.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! — повторяла Вивьен, понимая, что ничего не получится.

Надо… надо бежать за ярлом, поднимать на ноги береговую охрану… Надо делать что-нибудь!

Но на всё это нужно время.

Которого у них нет. Совершенно.

Полог заклинаний невидимости и поглощения шума не позволит приблизится к кораблю. Йон, возможно, увидит их в ипостаси дракона, если пролетит прямо над ними… Буквально натолкнётся на корабль. Но как этому случиться, если, когда они, наконец, сообщат ему, корабль будет уже далеко?!

— Что же делать… Что же делать…

Вивьен беспомощно повторяла это, как заклинание.

Внезапно какофонию прибоя, топота, свиста и ругани прорезал один-единственный, единичный всплеск, а к шуму прибавился еще один свист. Тонкий, жалобный.

У Вивьен сердце ушло в пятки, когда она поняла: это Ловиса.

Судя по замеревшей, словно статуя, Астрид, поняла это и девочка.

Вивьен что есть силы сжала её пальцы… Точнее, приготовилась сжать. Опоздала всего лишь на долю мгновения.

Маленькая, юркая Астрид рванулась и высвободилась. А затем бросилась к морю, вслед за своей любимицей.

Вивьен некогда было размышлять.

Она бросилась вслед за Астрид.

Солёная вода тут же забилась в рот, нос, обожгла глаза, пронзила тело тысячей ледяных иголок. Платье и плащ потяжелели, облепили тело, сковывая движения, удобные домашние туфли предательски потянули ко дну.

Браконьеры хорошо подготовились к вылазке. Что бы у них ни был за амулет (а скорее даже целый механизм), он надёжно глушил магию. Поэтому Вивьен не могла отслеживать перемещение Астрид магическим зрением. Приходилось довольствоваться обычным, а оно подводило в этой туманной мгле.

Барахтаясь и отплёвываясь, надеясь, что не пойдёт на дно прямо сейчас, Вивьен следовала за белой фигуркой среди чёрных вод.

Астрид словно знала, куда плыть, как будто видела этот корабль не впервые. Вокруг кормы, прижимаясь к гладкому боку, так, что никто не видит, затем в обход до узкого каната в узлах, надо думать, для удобства, затем, упираясь ногами в корабль, по канату наверх.

Вивьен следовала за девочкой, затаив дыхание.

— Пожалуйста, милая, не надо, — просила она шёпотом, давясь слезами. — Вернись… Это слишком опасно.

Но в какой-то момент поняла, что повторяет эти слова автоматически, как бездушная радиоволна, потому что сама ни на йоту не верила в то, что Астрид послушается.

Подъём по мокрому канату дался ей явно тяжелее, чем Астрид. И всё же спустя, кажется, целую вечность, она разжала заледеневшие пальцы и перевалилась через борт.

Замычала, ударившись локтем, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не закричать в голос.

Оказывается, Астрид дожидалась её. Видимо, ни секунды не сомневалась, что учительница последует за ней.

Не давая Вивьен опомниться, дёрнула её за руку, поднимая с досок и вынуждая идти за собой. Хуже всего была невозможность применить магию, чтобы высушить одежду на себе и на девочке. По-крайней мере, Вивьен было спокойнее думать, что это самое страшное.

Астрид ориентировалась здесь, как заправский пират на собственном судне. Они миновали два пролёта и лестницу и ни с кем не встретились.

Наконец, Астрид бросилась к жестяному листу люка. Упав на колени, она потянула железное кольцо на себя. Даже в полумраке было видно, как личико девочки покраснело от напряжения. Вивьен тут же присоединилась, вцепившись в кольцо обеими руками с другой стороны. Тщетно. Крышка была как приклеенная.

В конце концов, Астрид отпустила руки и тут же шлёпнулась назад. Из горла вырвалось обиженный звук, похожий на бульканье. А затем по щекам пролегли мокрые полоски, гулко закапало об пол.

Она была такая маленькая, отважная и беззащитная, бессильная что-либо сделать, что у Вивьен защемило сердце. Она порывисто прижала девочку к себе и та ответила на объятия.

Затем высвободилась и потёрла кулаками глаза.

Беззвучно поднялась и повлекла Вивьен за собой снова.

На этот раз они выбрались на корму и поползли меж огромных бочек. Чудом оставшись незамеченными, они добрались до другого люка. Именно таким пользовались на другом конце судна, чтобы сбрасывать добычу в трюм.

Астрид вцепилась в ручку этого, но и она не поддавалась. Даже с помощью Вивьен.

По безумному взгляду девочки Вивьен понимала: сейчас или никогда, поэтому приложила все свои силы, а также не переставала призывать на помощь магию…

Казалось, в тщетных попытках прошла целая вечность.

Мир сузился до пределов проклятого люка на палубе, до тяжёлой металлической ручки, до щели между железом и досками, которая никак не хотела расширяться.

Побелевшие от напряжения пальцы. Искусанные в кровь губы. Вивьен сама не понимала, чьё дыхание она слышит, чье сердце бьётся так, словно вот-вот выпрыгнет из груди: её или Астрид?

Они тянули изо всех сил, прямо здесь и сейчас. Остальной мир утратил свою реальность. Слился в единое ватное облако, состоящее из сумрака, шума прибоя, покачивания палубы под ногами. Топота множества ног, грубых голосов и жалобного писка двормов.

И, когда чудо всё-таки произошло, когда щель между люком и палубой увеличилась, а по сморщенному личику Астрид побежали новые потоки слёз, серп месяца в небе заслонило что-то большое и страшное.

Вивьен подняла глаза и руки разжались сами собой.

От неожиданности она села на палубу. Просто рухнула мешком с тряпьём.

— Интере-есные дела, цыпа. Значит, ты успеваешь и уроки учить, и бесчинствовать на чужих кораблях?

Над ними, отвратительно улыбаясь стоял тот самый человек, который приходил сегодня в школу. Тощий, длинный, с отвратительной щетиной и желтыми зубами.

И смотрел, переводя взгляд с Астрид на Вивьен с видом рыбака, обнаружившего в силке вместо обычного улова золотую рыбку.

— Отдать швартовы! Отчаливаем! — раздалось над головами и Вивьен с запозданием поняла, что писка двормов больше не слышно. Они совершенно забыли о времени и безопасности, сражаясь с проклятым люком. Неудивительно, что их обнаружили.

— А ну-ка, парни, сюда! — крикнул хриплым голосом тот, кто застал их врасплох. — Тут кое-что для вас интересно…

— Мать моя портовая! Училка, что ли?

В коренастом небритом человеке Вивьен с лёгкостью узнала второго сегодняшнего посетителя.

— Вот это дело! Кроме шкур поганых змеев привезём в…

Говорившему дали подзатыльник, но тот, кажется, не обиделся.

В секунды браконьеры окружили Вивьен и Астрид, загомонили грубыми голосами. Вивьен были хорошо слышны самые разные наречия в их гомоне.

Она прижимала к себе дрожащую Астрид, колотилась сама. От холода, от страха, от неожиданности.

Моряки принялись решать их судьбу, словно их здесь не было.

Тот самый, который огрёб оплеуху больше названий не называл, однако продолжал настаивать, что за молодую бабу и девчонку они получат большой куш. Кто-то говорил, что женщины на корабле не к добру, а потому обеих нужно выбросить за борт и дело с концом. Ему отвечали, что тогда дракон на хвосте обеспечен и предлагали избавиться от нежеланных гостий более действенным способом…

Только сейчас Вивьен поняла, что корабль отчалил от пристани и, развернувшись, устремился в море. Мимо, по обе стороны от фьорда, проплыли верхушки гор.

Чувствуя, что ещё немного — и она потеряет сознание от страха, Вивьен поднялась на ноги. Астрид последовала её примеру, но руки не выпустила. И без того тихая, она, казалось, слилась с этой лунной ночью, чтобы стать ещё незаметнее и напоминала призрака. Мокрого, взъерошенного призрака.

— Сейчас же отпустите нас! — потребовала Вивьен и сама подивилась, как властно и уверенно прозвучал её голос.

Тот, коренастый, что первым зашёл сегодня во время занятия в школе, осклабился и приподнял рыбацкую шляпу в издевательском приветствии.

— Извини, цыпа, никак не могём. Вообще не в нашей этой…

— Ковпенсации, — подсказали ему.

— Ковпенсации, — закивал он важно и вернул шляпу на место.

Попробовал шаркнуть ногой, но вместо утончённого жеста возникло ощущение, что человек счищает гряз с подошвы. Вокруг грубо захохотали.

— Прекратите немедленно! — возмутилась Вивьен, но только добавила браконьерам веселья. — Вы не смеете нас похищать!

— А кто вас похищает, цыпа?

Моряки расступились и вперёд вышел широкоплечий человек невысокого роста. Низкий лоб, квадратная челюсть, волосы под зюйдвесткой собраны в жидкий сальный хвост… Никогда Вивьен не видела его раньше, но он почему-то показался ей странно знакомым.

По тому, как смотрели на него остальные, Вивьен поняла, что он здесь главный.

Что ж. Ей не трудно повторить ещё раз.

Но говорить ей не дали. Попросту говоря, её звонкий голосок поглотил грубый, хриплый от соли бас.

— Вас кто-то звал сюда? — пробасил главный и Вивьен замолчала, закусив губу.

Видя, что одержал победу, человек в чёрной зюйдвестке, которого Вивьен уже называла про себя «капитан», осклабился.

— Нет, но, — пробормотала Вивьен. — Вы похищали двормов!

— Разве? — капитан цыкнул языком и деланно огляделся по сторонам. — Ребята, вы видели двормов?

Моряки загоготали.

— Не смейте! — воскликнула Вивьен. — Мы сами видели! Они здесь, на корабле! В трюме! Сейчас же выпустите их и… и… И отпустите нас!

— Ах, эти, — издевательски процедил человек, топнув. По палубе прокатился гулкий звук, а снизу донёсся жалобный приглушённый писк. — Вы, дамочка, значит, об э т и х двормах! Увы, ваше требование неправомерно. Мне жаль, но, как говорится, вынужден вас огорчить.

И он приподнял шляпу и расшаркался с грацией придворного.

— Как это неправомерно? — возмутилась Вивьен. Услышав грамотную речь, она почему-то почувствовала себя увереннее.

— А вот так, — деланно развёл ручищами капитан. — Двормы сами сплылись к нашему скромному судну. И не возражали, когда мы втащили парочку на борт. Выгодное дельце! Модницы Лазурных Берегов отдадут за их шкурки души.

— Не смейте даже говорить так, — воскликнула Вивьен, прижимая к себе Астрид, которую от этих слов заколотила крупная дрожь. — Вы лжёте, герр! Вы воздействовали на морских змеев магией.

— И не только на них, — произнёс капитан задумчиво. Он пробормотал под нос: — На корабль могли попасть, впрочем, как и заметить нас, только сильные, по-настоящему сильные маги…

И он посмотрел на Вивьен так, что она ощутила себя бурёнкой на базаре.

— Маги? — переспросила она помимо воли, просто, чтобы как-то отвлечь Астрид.

— Какие маги? — тут же пробасил капитан. — Ни о какой магии мы и слыхом не слыхивали, правда, ребята?

Остальные закивали, кто-то глупо захихикал в кулак.

— Помилуйте, фрекен! Использование магии в архипелаге Дрэкенс-Лэйр под запретом! Мы — законопослушные граждане, и даже не думали нарушать приказ уважаемого ярла!

И он развязно ухмыльнулся, что никак не сочеталось с его грамотной речью и вполне сносными манерами.

— Вот как! — возмутилась Вивьен. — Значит, уважаемого ярла!

— Именно, фрекен! — продолжал издеваться капитан.

— В таком случае, как вы объясните уважаемому ярлу, что вы похитили его дочь?!

— Вот как, — явно передразнил её браконьер. — Дочь, говорите? Вот эта?

Вивьен и сама опустила взгляд на Астрид. Съёжившаяся, мокрая, она сжала губы, как морской горизонт и исподлобья смотрела на моряка.

— Именно! — отрезала Вивьен. — Астрид Линдорн, дочь ярла Драконьего Логова!

Жестом капитан велел ей замолчать.

Крякнув, он наклонился к Астрид. Девочка не отвела взгляда. Храбрости ей было не занимать.

— Девочка, ты дочь ярла? — проникновенно спросил капитан.

Астрид, ожидаемо, не ответила.

— Что-то не похожа, — нагло сказал длинный. — Дочки ярлов рядятся в шелка да меха.

— Можно подумать, ты много дочек ярлов видел! — загоготали вокруг.

— Много-не много, а эту девчонку видел сегодня в островной школе. Как и эту вот училку. Беспардонная, я тебе скажу, кап, особа!

Вивьен вспыхнула от такой грубости, а капитан, услышав это, растянул губы в улыбке так широко, что стал похож на дикого зверя, который приготовился сожрать добычу.

— Итак, — протянул он, словно нарочно растягивая удовольствие. — Крестьянка и сельская учительница. Которая, помимо прочего, лгунья. Ничего личного, фрекен. Но, как сами понимаете, своим верным людям я верю больше, чем… кхм… вам.

— Да как вы можете! Я говорю правду! А он…

— Хотите сказать, что Кракен лжёт?

— Не во всём, — растерялась Вивьен. — Он в самом деле, вот, они оба, — она махнула рукой в сторону коренастого, — они вот видели нас в школе, сегодня днём. Но это не опровергает моих слов! Что у вас в школе было по логике, разрешите узнать?

Её возмущение потонуло в громогласном хохоте.

Краем глаза Вивьен отметила, что корабль покидает архипелаг. Браконьеры действительно пользовались мощной магией, одной из самых мощных, когда-либо встречаемых Вивьен.

Моряки же, потешаясь над ними, словно нарочно тянули время… Крепко держа Астрид за руку, Вивьен проследовала было к борту… куда там… Браконьеры с насквозь просоленными лицами и ухмылками, не обещающими ничего хорошего, стояли стеной. Вивьен ощутила себя мышонком, который тычется в огромные ноги-тумбы, но увы, ничего не может сделать… Волей-неволей пришлось отступить обратно.

— А раз у нас на корабле злостные нарушители, я хотел сказать нарушительницы, фрекен, — браконьер развязно подмигнул Вивьен, — дело, пожалуй, требует морского суда! А суд здесь кто? А суд здесь я!

— Какого ещё суда? Что вы несёте? Мы не сделали ничего плохого!

— Разве?

Капитан принялся загибать пальцы.

— Проникновение на чужую частную собственность — р-раз! Попытка кражи — два!

— Какой ещё кражи, — но Вивьен никто и не думал слушать.

— Да, я и говорю, попытка взлома, кхм… Лжесвидетельствование на суде — три!! Вы, фрекен, не знаю уж, нечаянно или по злому умыслу оклеветали почтенного ярла, то есть, я хотел сказать, его дочь. Уверен, юная принцесса, как и положено принцессам, спит спокойно в своей кроватке в замке, а не шляется по ночам по чужим судам! Вы же, пользуясь недугом этого чудного ребёнка попытались выдать её за принцессу!

«Чудный ребенок» посмотрел на капитана, оскалившись. И даже, как будто, зарычал.

— Прекратите этот фарс, — устало проговорила Вивьен. — Отпустите змеев, отпустите нас… Даже необязательно возвращаться в Драконье Логово. Клянусь, мы забудем о случившемся…

— Нет, вы и в самом деле несносны, фрекен, — задумчиво сказал капитан. — Вам только что перечислили ваши ужасные преступления, а вы и ухом не ведёте. Так не пойдёт!

— Что же вы намерены с нами сделать? — против воли, голос Вивьен дрогнул.

Театральным жестом капитан развернулся к команде и махнул рукой, словно приглашал принять участие в увлекательной дискуссии.

— За борт их! — раздались крики.

— Ты сдурел? Кап сказал, обе магини! Ты хоть представляешь себе их стоимость, щучий ты потрох!

— Ты кого потрохом назвал, муфел?

— Говорю же, избавиться от них надо!

— Да и бабы на корабле к беде!

— А я о чём? Мешки на голову обеим и пусть прогуляются по доске! Ещё гаэльские церемонии с ними разводить!

Снова взмахнув рукой, капитан обернулся к пленницам. Взгляд его не предвещал ничего хорошего, поэтому Вивьен стояла, ожидая их с Астрид участи, ни жива, ни мертва. Ладошка Астрид была мокрая и холодная, пальцы девочки дрожали.

Вивьен сжала их, пытаясь хоть немного утешить ребёнка.

Время словно остановилось. Прошлая жизнь, будущее… всё казалось подёрнутым дымкой сном. Чем-то эфемерным, ненастоящим.

Настоящей была мокрая палуба. Отвратительные лица браконьеров, их наглые ухмылки и злые глаза. Жалобный писк двормов из трюма… Как им, должно быть, тесно и страшно… И малышка Ловиса, которая обожает играть в мячик, а ещё тёплое молоко с рыбьим жиром там, внизу, среди них! Дрожащая и как всегда безмолвная Астрид рядом.

И страшный приговор, который вот-вот сорвётся с губ безжалостного капитана.

Но есть во всём этом и кое-что хорошее. Что заставляет сердце трепетать, как крылья испуганного осветительного мотылька. Одна только мысль, что Вивьен не отпустила Астрид одну в эту страшную ночь греет сердце.

Они вместе…

И, кажется, сейчас они умрут.

Но у Вивьен найдутся правильные слова для маленькой Астрид. Которые помогут успокоиться и принять неизбежность с достоинством островной принцессы. И мысль о том, что бедный испуганный ребёнок, немой и несчастный, оказался бы здесь в одиночестве, жжёт сердце раскалёнными щипцами.

А ещё она не успела попрощаться с Йоном…

Не успела сказать ему о своих чувствах.

Что ж. Он найдёт её дневник, этот Йон. И узнает, что она полюбила его от всей души. Его, сурового ярла и великолепного дракона и его добрую, нежную дочурку тоже. Всем сердцем.

Перед мысленным взором проплыла улыбающаяся рожица Марины. Кудряшки выбились из строгой причёски, на щеках ямочки. Вивьен была уверена, что если бы Марина знала причину, по которой Вивьен пришлось рисковать собой, она бы простила. И даже гордилась бы старшей сестрой.

«Наверное, так это и происходит, — думала Вивьен, ожидая приговора от капитана браконьеров. — Должно быть, это и есть то самое, когда вся жизнь перед смертью проносится перед глазами».

И внезапно поняла.

Жизнь — это и есть то самое, что проносится перед глазами перед смертью!!

Осознание было таким ярким, острым, пронзительным, оно затмило буквально всё. Выжгло остатки страха!

Астрид ответила на пожатие и Вивьен почувствовала — пальчики ребёнка больше не дрожат. Её собственное спокойствие каким-то чудом передалось девочке.

А значит, она всё сделала правильно.

Смело и спокойно посмотрела она прямо в чёрные глаза капитана.

Он криво ухмыльнулся, словно тоже каким-то чутьём понял, что его больше не боятся.

А затем заговорил. Задумчиво, даже как будто проникновенно.

— Ребята, вы серьёзно? Вы правда, способны отправить на смерть этих двух чудесных девчушек?

— Но, кап, ты ведь сам только что сказал, что это опасные преступницы!

Судя по ошалелым рожам команды, все они, как один, были озадачены.

— Я говорил, да, — протянул капитан. — И от своих слов, конечно, не отказываюсь. Но подумайте сами: что, если девчонки напроказничали не по злому умыслу? Что, если они всего лишь игрушки, марионетки в руках моих врагов? Если это они, умные расчётливые мерзавцы, отправили этих глупышек сюда? Думая, что посылают их на верную смерть, подлые? Что тогда?

При этом он деланно хмурился и разводил руками, как бы приглашая всех присутствующих, и Вивьен с Астрид в том числе, присоединиться к нему в его печали.

— Но кому понадобилось отправлять их к нам, кап? — спросил лохматый коротышка. Судя по узкому лбу и скошенному подбородку особым умом не отличающийся.

— Вот и я думаю, кому? — нахмурив лоб, патетично вопросил капитан. — Кто — автор этого дьявольского спектакля?!

Он закусил губу, словно в раздумьях.

— Сам же говоришь, твоему врагу выгодно, — видимо, обрадовавшись, что его воспринимают всерьёз проговорил коротышка и глупо хихикнул в кулак. — Оно, значит, ярл этот проклятый, больше некому-то!

— Ты как был дураком, Ракушка, так им и помрёшь, — почти добродушно сказал капитан и команда загоготала. Весёлая у них выдалась ночка. — Какие же мы с уважаемым ярлом враги? Да мы ведь даже не встречались ни разу. И, будет на то воля милосердной Ран, и не встретимся! Нет, я думаю совсем о других врагах. О страшных людях! О браконьерах!

И он приложил палец к губам, словно призывал всех к тишине. Учитывая, что команда снова загоготала на разные голоса, это было совсем не лишним.

— О каких браконьерах вы говорите? — отмерла Вивьен. — Вы ведь сами браконьеры и есть!

— Она нас оскорбляет!

— Обижает!

— На рею её!

— В море!

В этот раз браконьеры грозились не сильно-то всерьёз, мешал рвущийся наружу смех.

Капитан покачал головой и погрозил Вивьен пальцем.

— Не советую вам злить мою команду, фрекен. Тем более оскорблять и обижать. Это, я вам скажу, те еще звери! Морские волки! Воинствующие тритоны!

«Воинствующие тритоны» тем временем чуть на палубу не падали от хохота.

«Они играют с нами, — понимала Вивьен. — Как кошки с добычей. Натешатся и…»

Она знала, по-крайней мере из книг, что подонки и мерзавцы обожают сначала вдоволь поиздеваться над слабым, поэтому решила больше не давать им лишнего повода для веселья. Тем более, им и без того было куда как весело.

— Нет, ребята! Мы — мирные моряки! И никому не хотим зла. Этих двух преступниц мы простим. Высадим где-нибудь на подходящем островке и пусть милостивая Ран решает их судьбы! Это моё последнее слово! Суд окончен!

Вивьен показалось, что мир накренился и вот-вот то ли исчезнет, то ли канет в пропасть. Они высадят их на острове? Но ведь архипелаг Драконье Логово позади… Время от времени встречаются лишь неприветливые скалистые шхеры, словно клыки затонувших гигантских драконов, а вокруг — открытое море…

Только страх за Астрид позволил удержать себя в руках и не брякнуться в обморок.

— Вы в своём уме? — не выдержала она. — Мы в открытом море! Как мы выживем на одной из шхер, одни?

Капитан ухмыльнулся. Видно было, что этого он и добивался. Смятения в их глазах, страха, которым он питался, как демон из Древних Песен, а ещё запаха беспомощности и безысходности, на которые так щедры бушующие волны и сиротливые островки, где нет ни воды, ни пищи…

— Вы, островитяне, живучие, — отмахнулся капитан и обернулся к команде. — Ну как, ребята, все согласны?

Браконьеры, как по команде, стали морщить лбы, изображая мыслительный процесс и чесать немытые головы.

— А может в трюм их, к двормам? — рискнул заметить один из них. — Заодно и покормим зверушек!

Ручка Астрид снова задрожала, что значит, девочка мечтает, чтобы их спустили в трюм, к обожаемой Ловисе и остальным морским змеям. Кто знает, может, всё же удастся хоть немного нивелировать магическое воздействие, и тогда двормы защитят их, когда придёт час?

— Ни в коем случае! — возмутился капитан. — Хоть эти фрекен меня и расстроили, смерти от зубов морских змеев я им не желаю. Кроме того, что-то мне подсказывает, что двормы вряд ли станут их есть…

— Да и шкуры с этих тварей снимать сподручнее, когда они отощамши, — заметил кто-то из браконьеров и капитан одобрительно поцокал языком.

Этого Астрид не смогла выдержать!

Каким-то чудом она вырвалась, и маленьким бесстрашным зверьком набросилась на браконьера. Тот совсем не ожидал атаки маленькой гарпии, а потому запрыгал на одной ноге, поджимая ушибленную конечность и пытаясь закрыться от ударов крохотных кулачков и ощутимых укусов острых зубок под оглушительный гогот команды.

Чтобы оттащить Астрид от браконьера Вивьен пришлось схватить девочку за талию и приподнять в воздух. Ребёнок рычал, размахивая руками ногами, ненароком задел подбородок самой Вивьен локтем. Не удержав девочку, Вивьен вместе с ней упала на палубу. Мокрое платье хлюпало, Астрид продолжала брыкаться, а пираты продолжали хохотать и подбадривать «кроху», даже начали делать ставки, мол, кто кого — она или Рыба Попугай, так, кажется, называли они того, кто вывел Астрид из себя.

Не обращая внимания на насмешки, Вивьен, как могла успокаивала девочку, прижимала к себе, гладила мокрые спутанные волосы, шептала на ухо, что так они ничего не добьются, а если будут вести себя тихо, может и удаться освободить двормов…

Последний аргумент подействовал. Астрид затихла. В мгновение стала какая-то апатичная, вялая, словно её внезапно стало клонить в сон. И неудивительно! Столько событий за одну ночь! Да ещё и схватка с браконьером, в которую она вложила последние силы, должно быть, здорово её вымотала и стала последней каплей в чаше.

— В маленькую каюту их, — приказал капитан, дождавшись, когда ребёнок успокоился. — Лучшую, с удобствами, они же дамы! А там найдём, где высадить…

К радости Вивьен, Астрид не сопротивлялась, когда их поволокли по палубе, а затем затолкали в крохотную тёмную комнатушку.

Здесь было одновременно влажно и пыльно, даже затхло. Из мебели — прибитая к полу узкая железная койка с видавшим лучшую жизнь матрацем, в углу — жестяное ведро. Должно быть, это и были «удобства».

Окно, а точнее, щель под самым потолком, пожалуй, позволила бы выбраться наружу девочке, но никак не самой Вивьен.

Астрид, похоже, это сообразила и замерла у стены, глядя на щель окна, как голодный обжора на коробку шоколадных конфет.

— Нет, Астрид, — попросила Вивьен. — Одну я тебя не отпущу. Мы в открытом море.

Астрид обернулась и посмотрела на неё снисходительно. Мол, ну и что, что море?

Вивьен вздохнула. Да, пожалуй, Астрид в море — что рыба в воде. Йон говорил, её инициировала сама стихия. А значит, когда отплывёт от корабля, сможет применить магию… Что ж. В этом плане действительно что-то было.

— По-крайней мере, не сейчас, — попросила Вивьен. — Ты вымотана, браконьеры взбудоражены… Кто знает, когда они наведаются сюда, чтобы проверить своих пленниц? Давай ты немного поспишь, ладно? Может, они не будут морить нас голодом и покормят, так ты сможешь хоть немного восстановить силы… А потом я сама помогу тебе выбраться…

Астрид нехотя кивнула и широко зевнула.

Она послушно залезла с ногами на койку, положила голову на колени Вивьен и закрыла глаза.

Вивьен облокотилась спиной о стену, запрокинула голову и принялась тихо напевать девочке.

По бегающим зрачкам под веками она видела, что Астрид не спит, но в который раз подивилась её самоконтролю и дисциплине, а ещё доверию к ней самой, к Вивьен. Любой другой ребёнок стал бы спорить, капризничать, но не Астрид. Вспомнив, какой диковатой девочка была ещё пару месяцев назад, Вивьен с трудом сдержала слёзы. У островной принцессы были все перспективы для долгой и счастливой жизни… Кроме того, Вивьен отчего-то не сомневалась, что однажды малышка обретёт ипостась дракона…

При мысли об этом возник образ белой крылатой фигуры над бушующим морем, гроза отражается от сверкающей серебряной чешуи, юный дракон бесстрашен и прекрасен! Он парит высоко в хмуром небе, выделывает всевозможные виражи, взлетает на воздушные горки, сложив крылья, камнем несётся вниз, чтобы расправить кожистые плоскости у самой воды, когда солёные брызги уже вот-вот захватят в плен… И взмывает стремительной белой молнией прямо к небесам!

— Из тебя получится сильный и красивый дракон, милая, — прошептала Вивьен, засыпая.

До утра их не беспокоили.

Сон Вивьен был тревожен, тело затекло от неудобного положения, поэтому, когда снаружи залязгал замок, она испытала что-то вроде облегчения.

Открыв глаза, оторопело потрясла головой. Астрид уже не спала. Сидела рядом, поджав колени к подбородку, похожая на маленького растрёпанного воробья.

В каюту ввалился тот самый браконьер, который был обязан Астрид отдавленной ногой и укусами. Он едва заметно прихрамывал и бросал на девочку полные ненависти взгляды.

Вивьен была наготове, чтобы вступиться за Астрид, если понадобится. Но, к счастью, не пришлось.

Буркнув что-то о том, что не хватало честным морякам переводить на малолетних преступниц паёк, браконьер оставил им жестяную миску с подсохшими хлебцами и одну на двоих бутыль с водой. К слову, бутыль была сомнительной чистоты, но Вивьен заставила себя отпить, когда они остались одни. А потом заставила поесть и попить Астрид.

После того, как девочка, морщась, умяла свою часть пайка, показала на окошко, напоминая Вивьен об её обещании. Вивьен хотела было сдержать слово, но к ним снова пришли.

На этот раз капитан.

Он деланно справлялся о том, как спалось его гостьям. При этом нехорошо буравил глазами Вивьен. Вроде и не делал ничего плохого, но у Вивьен от этой его деланной любезности и расчётливого взгляда в груди всё сжималось.

Набравшись смелости, она поинтересовалась, долго ли им с Астрид быть ещё «гостьями» на этом судне.

И ей совсем не понравилось, когда вместо ответа капитан замялся, завёл странный разговор о погоде и о том, что море неспокойно и сейчас ни к какому острову не пристать без риска пробить днище… При этом снова и снова рыскал взглядом по высохшему платью на ней, и от этого взгляда становилось всё тревожней и тревожней.

Астрид сидела рядом, обхватив колени руками, не поднимала на капитана глаз.

Спутанные волосы скрывали её лицо, но Вивьен не надо было его видеть, чтобы знать, что Астрид старательно сдерживает злость. Из-под края грязного белого платья выглядывала худенькая лодыжка и Вивьен нахмурилась, когда увидела, что капитан смотрит нехорошим взглядом на девочку тоже.

Вспомнив хитрую науку «чтения лиц», Вивьен присмотрелась к нему повнимательнее.

И то, что увидела, повергло в панику.

Лоб капитана вспотел, при этом он перебирал пальцами, словно считал, и губы его беззвучно подрагивали, словно подсчитывал барыши, что уже получил за них на невольничьем рынке из приключенческого романа.

Если бы не это, Вивьен вряд ли решилась бы отпускать Астрид одну.

Но когда, капитан, наконец, оставил их одних, она тихо сказала:

— Твоя взяла, Астрид. Надо выбираться отсюда. По-крайней мере, одной из нас.

Астрид сделала умоляющие глаза и ткнула пальцем в грудь Вивьен, а потом показала на пол.

И без слов можно было догадаться, что девочка не хочет оставлять здесь ни Вивьен, ни двормов.

Вивьен пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы спокойно и успокаивающе заговорить:

— Со мной всё будет в порядке, милая. Как только ты будешь в безопасности, я подниму крик, буду стучать этой дурацкой миской о дверь и причитать дурным голосом, что пропал ребёнок. Когда они прибегут сюда, я заявлю, что во всём виновата магия на этом корабле, приплету что-нибудь об остаточной магии и о заклинаниях телепортации, скажу, что тебя утянуло в воронку и ты можешь оказаться где угодно на корабле. Вряд ли они сильны в теории. Они, конечно, кинутся тебя искать, и, быть может, под шумок мне удастся узнать, где на их корабле этот мощный механизм, что глушит нашу магию и сдерживает двормов… Если мне удастся его нейтрализовать, ни за меня, ни за двормов можно не беспокоиться. Мы вырвемся на свободу и встретимся с тобой на одной из окрестных шхер…

Вивьен очень старалась, чтобы голос её звучал уверенно, и чтобы Астрид не догадалась, что она лжёт.

Конечно, она намерена ждать как можно дольше с момента освобождения Астрид, ведь устройство на их корабле подавляет магию, и если они смогли подчинить двормов, смогут воздействовать и на девочку, выловить её из моря, абсолютно беспомощную. А там мало ли, до чего додумается больное воображение капитана. С него и вправду станется продать их. Особенно, что на этом настаивала большая часть команды, а капитан не производил впечатление человека, способного упустить прибыль из своих загребущих пальцев…

Но, похоже, опасения её были напрасны. Астрид поверила.

Особенно воодушевилась, когда Вивьен заговорила о том, что хочет вырубить спрятанный на корабле механизм. Стоило Вивьен замолчать, она тут же вскочила с койки и подбежала к окну. Посмотрела на полоску утреннего неба, даже робко улыбнулась своим мыслям и с нетерпением оглянулась на Вивьен.

Но когда Вивьен уже готова была помочь ей выбраться, замок снаружи снова залязгал.

Их план с треском провалился.

После ухода капитана их навещали каждые пятнадцать минут.

Лица браконьеров, заглядывающие в дверь, к концу дня слились для Вивьен в одно: жестокое и просоленное, преждевременно постаревшее от солнца и морского ветра, с глумливой ухмылкой и тревожащим душу взглядом…

Первую половину дня Астрид металась по каюте зверьком, запертым в клетку. А потом, обессилев, села прямо на пол и уронила лицо в ладони. Плечи девочки вздрагивали, и для Вивьен видеть её страдания было совершенно невыносимо.

В обед их покормили клейкой массой, которую здесь выдавали за кашу и варёной, расползшейся по тарелке, рыбой.

К вечеру о них, должно быть, забыли. По-крайней мере, когда по подсчётам Вивьен не явились с проверкой целых три раза, Астрид вновь стала проявлять беспокойство и просить подсадить её к окну.

Действительно, тут бы и привести в исполнение план Вивьен (ту часть, где она помогает девочке выбраться, конечно), но то ли капитан не солгал с утра, то ли корабль браконьеров чем-то прогневал морскую богиню Ран, но на море разыгралась самая настоящая буря.

Небо в крохотном оконце почернело, через него то и дело перекатывались солёные брызги.

Астрид в белом платьице в темноте каюты выглядела светлым мерцающим пятном, а когда приближалась, призраком. Маленьким, сердитым, взъерошенным.

Странно было видеть, что девочка совершенно не теряет равновесия от по-настоящему адской качки, саму же Вивьен то и дело нещадно подбрасывало на привинченной к полу койке и она держалась за железную спинку так, что белели пальцы.

Корабль бросало по волнам, как щепку, с палубы раздавались топот, крики и ругань. Время от времени можно было различить, что моряки во всём обвиняют «ведьм на борту». Правда, зычный голос капитана обещал затолкать «паникёрам, которые причитают, как старые суеверные бабы языки обратно в глотку вместе с зубами, если не заткнутся», а ещё что-то о том, что «пока механизм работает, ведьмы ничего не сделают, а это, чтоб их всех вместе со всеми ведьмами мира, всего лишь небольшой шторм».

Насчёт небольшого Вивьен, пожалуй, поспорила бы, а вот известие об исправном механизме подтверждало её догадки. Она изучала такие в Пансионе, их даже возили к механизаторам на практику, чтобы юные магини могли попрактиковаться с подавляющими магию механизмами.

Чтобы как-то отвлечь Астрид, она принялась рассказывать ей о механизмах, о том, что открываются и закрываются они с помощью ключа, что похожий ключ видела, если память ей не изменяет, на груди у капитана…

— Вот бы узнать, где они прячут этот механизм, — пробормотала она, откидывая со лба волосы.

Правда, толку от такого знания — чуть. Ведь одного только знания мало, надо ещё выбраться отсюда, завладеть ключом и найти механизм… А это, учитывая полный корабль враждебно настроенных браконьеров, не так-то просто.

Вместо ответа Астрид снова принялась проситься наружу, но Вивьен сомневалась: ведь там настоящий шторм, и, хоть Астрид умеет плавать, как рыба, с этим не поспоришь, но ведь ни один навык плавания в мире не убережёт, если удариться головой о борт…

Но судьба (а может, и сама морская богиня Ран), похоже, твёрдо решила занять сторону Астрид.

На одной из волн корабль накренился так, что стена, на которой располагалось оконце, легла практически набок, и, упрямая девчушка, конечно, тут же поползла к нему, цепляясь за выбоины в досках.

— Пообещай, что будешь осторожна и сразу отплывёшь от корабля, на расстояние, где сможешь пользоваться магией, — сказала Вивьен и строго добавила: — А потом погребёшь на одну из шхер. Помнишь, мы учили с тобой, как ориентироваться с помощью истинного зрения.

Астрид закусила губу и с жаром закивала.

Затем показывая попеременно на Вивьен и на дверь, широко открыла рот, делая вид, что кричит.

— Конечно, я сразу подбавлю им паники! — пообещала Вивьен, подставляя Астрид руки, чтобы девочке было сподручней взобраться к окну.

Кажется, им повезло, в тот момент, как Астрид юркой рыбкой выскользнула в окошко, корабль накренило ещё больше и какое-то время он оставался на боку почти что плашмя. По подсчётам Вивьен, Астрид должно было хватить времени, чтобы отплыть на безопасное расстояние.

Конечно, она и не думала сдерживать данное Астрид обещание. Кажется, с ней самой всё кончено, это и морскому ежу понятно. Хорошо, хоть остаётся призрачная надежда, что ребёнок будет в безопасности.

Тёмная, неприветливая каюта без Астрид сразу опустела.

Беспокойство за девочку повергало в панику. Но окончательно сдаться перед раздирающим душу волнением мешала качка. Вивьен бросало по каюте, как мешок с тряпьём, прежде чем она смогла добраться до ножки кровати и, сцепив зубы, вцепиться в неё. В окно натекло и Вивьен дрожала, сидя в луже. Но хуже всего было, когда корабль заносило на волнах и она сильно билась то о койку, то об пол или стену. Локтями, коленями, головой… Кажется, один или два раза она чуть не потеряла сознание. По-крайней мере, боль в ушибленных местах притупилась, а мир словно подёрнулся дымкой.

Кажется, сквозь пелену, отгородившую её сознание от страшного происходящего, она снова слышала, как браконьеры кричат на палубе. Вроде бы сразу несколько голосов призывали капитана избавиться от ведьм, утопить обеих к чёртовой матери, выбросить в море, принеся, таким образом, жертву Ран и тогда она помилует корабль…

Вивьен было уже всё равно. Пусть бы даже все они явились сюда и призвали к ответу за пропажу девочки…

Её мутило, голова кружилась, пальцы, которыми судорожно держалась за ножку кровати то и дело предательски разжимались, а сознание заволакивало апатией и тупостью.

В этом странном отупении секунды тянулись, как часы, а минуты, как вечность.

Подпрыгивая в очередной раз, Вивьен рефлекторно щёлкнула пальцами оторвавшейся от ножки кровати руки, творя заклинание левитации.

Каково же было её изумление, когда вместо того, чтобы обрушиться на мокрые доски, как мешок с мокрым тряпьём, она задержалась, зависла на несколько мгновений в воздухе.

Это могло означать только одно.

Механизм, подавляющий её магию, выключился!

Возможно, из-за шторма пришёл в негодность, а возможно, по какой другой причине… некогда рассуждать!

С трудом и не без помощи магии удерживаясь на ногах, Вивьен поспешила к запертой двери.

Если ты маг — то открыть обычный засов, пусть и расположенный снаружи для тебя не бог весть какая премудрость.

Конечно, когда тебя трясёт, как грушу, и приходится изо всех сил держаться за ручку двери, процесс идёт куда медленней задуманного…

Но через несколько томительных минут внешний засов поддался на уговоры, а дверь со скрипом распахнулась.

Но на этом сюрпризы этого вечера не закончились!

И вновь изумление Вивьен достигло размеров островных гор, когда в тёмном прямоугольнике распахнувшейся двери она увидела мокрую белую фигурку!

Торжествующая Астрид, с рассечённой бровью, оттопыренной посиневшей губой, вся в ссадинах и царапинах протягивала ей… не может этого быть… Тот самый ключ от механизма!

— Девочка моя, милая, родная, любимая, как ты это проделала, как проделала, — Вивьен тормошила и целовала бы её и дальше, но корабль снова тряхнуло и Вивьен приложилась спиной о стену.

Астрид уже схватила её за руку, и, как всегда, уверенно тащила за собой, на палубу. Оттуда как раз раздавались крики и проклятья. Причём была это уже не привычная Вивьен ругань, а именно вопли, в которых слышался страх, ужас, паника!

И было от чего!

Потому что на палубе были двормы!

Свободные, яростные, сильные. Великолепные!

Они разбрасывали недавних мучителей ударами хвостов, крушили реи, ящики, бочки с водой и какой-то крупой!

Стоял гвалт. Небо грохотало. Палуба кренилась, словно детский аттракцион, отовсюду раздавалась отборная ругань.

— Двормы! Двормы! Спасайся, кто может!

— Они же просто пожрут нас, братцы!

Вивьен показалось даже, что из какой-то груды щепок раздаются звуки молитвы. Она помотала головой и передёрнула плечами. Должно быть, послышалось.

— Это всё ведьмы! — раздался новый бас и его подхватили десятки.

— Ведьмы! Ведьмы! Проклятые ведьмы!

— Это они натравили на нас двормов!

— Корабль тонет, дубина, двормы проломили дно! А тебя интересуют только бабы!

— А ну заткнулись, старые бабы! И без вас тошно!

— О! — наконец-то их заметили. Тот самый браконьер, который был обязан Астрид отдавленной ногой и укусами, показывал на них пальцем. — А вот и ведьмы! Они выбрались из каюты! Говорю вам! Это их рук дело!!

- Спокойно! — капитан разглядывал их, нахмурившись. Цокнул языком, увидев что-то в руках у Астрид, провёл рукой по груди… О, если бы Астрид могла говорить, Вивьен ничего бы не пожалела, только бы узнать, как ей удалось украсть ключ прямо с шеи капитана, а потом ещё обнаружить механизм, и, хоть никогда не видела такие раньше, вырубить его!

— У неё мой ключ! — закричал он. — Она украла ключ от механизма! Сейчас мы вернём его папочке, а с этими ведьмами поговорим по-другому. Как только загоним этих тварей обратно в трюм!

Ему пришлось отскочить, чтобы не быть сбитым с ног ударом огромного хвоста.

Набычившись, он принялся подбираться к Вивьен и Астрид. Остальная команда последовала его примеру.

Не тут-то было.

Пусть Вивьен не была сильна в боевой магии, сил отбросить противника назад у неё хватит. Астрид, по понятным причинам, боевые заклинания она не преподавала, но девочка очень талантлива и до многого дошла своим умом и интуицией…

Они отбрасывали наступающих браконьеров назад, этому немало способствовали двормы, которые сплетали гигантское движущееся кольцо вокруг них. Но браконьеров было много, а запас сил у Вивьен не был бесконечным. Настрадавшиеся же в трюме, голодные и почти обезумевшие от пережитого ужаса двормы плохо поддавались приказам Астрид. Вивьен видела, как на лбу девочки выступил пот: ей тяжело было управляться со змеями, вынуждая их охранять бывших пленниц и в то же время помогать Вивьен.

Время от времени то одному, то другому из браконьеров (храбрости им было не занимать!) удавалось подобраться ближе и Вивьен с замиранием сердца понимала, что однажды она просто не успеет.

Было совершенно непонятно, что делать: пожалуй, если бы ещё море было спокойным, можно было бы рискнуть и прыгнуть за борт. Но ведь браконьеры останутся на корабле, и если отследят их побег, с лёгкостью их нагонят… В такую погоду, конечно речи об управлении кораблём не шло. Как не шло речи и о том, чтобы сигануть в море. Как Астрид удалось проделать всё это с ключом и механизмом, Вивьен ума не прилагала. Но проверять снова — выживет ли девочка, да и она сама, не хотелось.

И как тогда быть?

Продолжать отбиваться от браконьеров, а когда распогодится, заставить их высадить их где-нибудь на острове? Но ведь это абсурд… Они и в бурю не испугались двух девчонок. Даром, что магинь. А уж когда бушующие волны и налитое сизой чернотой небо сменит штиль и солнце…

Она крикнула, потому что чуть не подпустила одного из браконьеров совсем близко.

Отброшенный заклинанием, тот отлетел к остальным.

Вивьен призывала на помощь весь свой разум, но пляшущая под ногами палуба и угрозы наступающих на них браконьеров не очень-то способствуют здравым рассуждениям.

Единственное, до чего Вивьен смогла додуматься, было:

— Выбрось ключ, Астрид! За борт! Так они хотя бы не смогут подчинить змеев и не блокируют нашу магию.

Ребёнок послушался. Но то ли размах не вышел, то ли Астрид после своего подвига по похищению злополучного ключа слишком ослабла… Она не добросила ключ до борта. Тот издевательски звякнул, ударившись о палубу.

К нему рванулись сразу двое. Астрид и тот самый браконьер, что получил от девочки взбучку. Остальных Вивьен каким-то чудом удалось отбросить, но этот увернулся от заклинания и прорвался.

Астрид упала, поскользнувшись на палубе.

К счастью, упал и браконьер.

Вивьен бросилась за Астрид, продолжая удерживать остальных. При этом чувствовала, как силы оставляют её.

Всё-таки Астрид опередила!

Девочка выхватила ключ буквально из-под пальцев браконьера и быстрым движением метнула его за борт!

Из груди Вивьен вырвался вздох облегчения… но оказалось, радоваться было рано.

— Ах ты маленькая дрянь! — взревел браконьер и, схватив Астрид за шкирку, как котёнка, метнул её за борт.

Мгновение, что Вивьен неслась к борту, показалось ей вечностью.

А собственный крик распался на тысячу составляющих каждого звука и доносился словно с испорченной пластинки.

— Ауауауауауауаусэсэсэсэсэтээээррррэээээээуууууууиииииииииииддд!!!

Она прыгнула за борт вслед за девочкой.

В странном замедленном режиме успела увидеть, как борта корабля трепещут, словно живые. Вивьен не сразу поняла, что это покидали корабль браконьеров двормы.

Ледяные иглы с лёгкостью пробили кожу, добираясь до самого нутра. Лёгкие сдавило, вода была везде — в глазах, в носу, во рту.

Больше не было ни верха, ни низа, ни даже самого времени. Вивьен стремительно падала в разверзшуюся чёрную пропасть.

Кажется, какая-то сила толкала её откуда-то снизу.

Кажется, она ощущала под ногами и руками что-то большое и упругое.

Оно извивалось, тёрлось о ладони, как гигантский и почему-то резиновый кот.

Вивьен пыталась мотать головой, чтобы очнуться. Не выходило. Она пребывала на грани забытья и реальности.

Вроде бы она отбивалась, потому что ей казалось, она всё ещё воюет с браконьерами, а вроде бы и обнимала чью-то тёплую гигантскую шею.

А ещё была скорость. О, определённо, скорость была!

Вивьен несло куда-то, швыряя по макушкам волн. Время от времени то, на чём она ехала погружалось под воду, надо думать, для скорости, и тогда Вивьен снова захлёбывалась, снова балансировала на тонкой грани забытья и реальности, снова срывалась в пропасть.

Она не знала, сколько это длилось.

Большой и прекрасный мир просто исчез, оставив вместо себя ледяную воду, холод, тупость, норовившую захватить в плен разум, какие-то толчки снизу, ощущение чего-то упругого и тёплого под пальцами.

А потом это ощущение сменилось другим. Шершавым, рыхлым. Ощутив под собой что-то большое и твёрдое, Вивьен инстинктивно поползла. Она не знала, куда ползёт. Лишь бы подальше от накатывающего на плечи ледяного покрывала, которое облизывало, как корова языком и норовило утянуть обратно.

— Астрид, — Вивьен надрывно закашлялась, — Астрид…

Ей казалось, что она говорит, но вместо этого из горла вырывался всего лишь жалкий сип.

Только мысль о дочке Йона удерживала её сознание на краю пропасти.

— Астрид…

— Я здесь, мама.

Детский голос был мелодичным и звонким, необычайно чистым и красивым. Именно таким Вивьен представляла себе голосок немой девочки. Именно таким она должна была обладать по праву рождения.

«Должно быть, я брежу, — пронеслось у неё в голове. — Я проиграла и давно мертва. Мы обе умерли. Иначе бы Астрид не говорила».

Это была её последняя мысль. Вивьен всё-таки сорвалась в пропасть.

Разбудило её поглаживание по щеке. Лёгкое, почти невесомое. Словно бабочка трепещет крыльями, или перебирают нежные детские пальчики.

— Астрид, — вырвалось у Вивьен, а потом она закашлялась.

Грудь сдавило спазмом, Вивьен скрючилась, перевернулась на бок. По телу прошла судорога, а к горлу подступила тошнота. Её затрясло, а морская вода принялась подступать к горлу изнутри настойчивыми толчками, пока не хлынула наружу.

Вивьен даже не предполагала, что в неё уместится столько!

Когда всё закончилось, она снова откинулась на спину. Навалилась невероятная тяжесть.

Она снова чуть было не провалилась в сон, но мысль о девочке привычно удержала на поверхности.

Вивьен открыла глаза.

Когда картинка сфокусировалась, оказалось, Астрид сидит рядом. В том же белом, изрядно изорванном платье, обнимает колени руками, из-под подола торчат босые ноги.

Увидев, что Вивьен очнулась, бледные губы девочки растянулись в робкой улыбке.

— Астрид, — хрипло позвала Вивьен. А потом до неё с запозданием дошло. — Мы живы… Мы спаслись!

Астрид горячо закивала. Выражение её личика было торжествующим, но в широко распахнутых тёмных, как море глазах, плескался страх.

Вивьен села, чувствуя себя древней старухой.

Оглянулась — остров, на котором они оказались, был не таким уж и маленьким.

Они сидели на песчаной отмели, за их спинами шелестели на ветру деревья, над макушками вздымались горбики холмов.

— Вполне себе симпатичный остров, — пробормотала Вивьен, пытаясь улыбнуться.

Судя по реакции Астрид, ей этот остров отчего-то таким не казался.

Пока Вивьен щёлкала пальцами, чтобы высушить потяжелевший подол платья (остальное успело высохнуть за то время, что она была без сознания), девочка беспокойно озиралась по сторонам, втягивая голову в плечи.

Странно было видеть её напуганной.

Она не боялась в мрачной тёмной каюте. Не испугалась выбраться из корабля, выкрасть ключ и вывести из строя механизм. Не боялась на палубе, помогая Вивьен сражаться с браконьерами… А сейчас ей явно было страшно. Очень страшно.

Астрид привычно дёрнула Вивьен за рукав и кивнула на воду.

Та заколыхалась, словно повинуясь жесту девочки и Вивьен различила двормов. Большинство уплыло, но два или три остались, словно поджидали их. В юрком гибком силуэте Вивьен различила Ловису.

Несмотря на то, что Вивьен позвала её, змейка не спешила выходить на берег. Как и Астрид, её явно что-то беспокоило.

— Что, Астрид? — Вивьен не сразу поняла, чего хочет девочка. А когда дошло, ужаснулась: — Опять в море?!

Астрид закивала, а Вивьен заколотило при одной только мысли о холодной воде.

— Мы… мы обязательно уплывём отсюда, — пробормотала она. — Вот только… как ты думаешь, найдём здесь пресную воду?

После рвоты морской водой горло горело, а лёгкие, казалось, сжались, съёжились и не распрямятся уже никогда. Каждый вдох причинял боль.

— Пошли, осмотримся, — сказала она, поднимаясь на ватные ноги. — Конечно, мы уплывём отсюда, обещаю. Но до Драконьего Логова очень далеко, а я с трудом на ногах стою от слабости.

Астрид насупилась, нахмурилась. Она была похожа сейчас на маленькую нахохленную гарпию.

— Пошли, — Вивьен повлекла поднявшуюся девочку за собой. — Тут должна быть вода. Должна быть, правда? — добавила она жалобно. А потом застыла, как вкопанная. — Что это там, никак дымок?

Точно! Над верхушками сосен поднимался сизый столп.

Но кто там?

Понятно, что люди.

Хорошо бы, островитяне, рыбаки, живущие отшельниками в открытом море. А что если там убежище тех же браконьеров? Об этом даже думать не хотелось.

— В любом случае, надо подобраться поближе, посмотреть, — сказала Вивьен. — Скорее всего, это рыбаки и у них можно попросить попить и поесть.

На Астрид снова навалилась странная апатия. Она шла за Вивьен, волоча ноги, всем видом показывая, что не хочет идти.

В сосновой рощице обнаружилась протоптанная тропинка. Значит, на отмель, на которую змеи выкинули их в бурю, регулярно кто-то ходит.

Вивьен не знала, радоваться этому открытию или огорчаться. Судя по поведению Астрид, радоваться, пожалуй, не стоило. Но именно забота о девочке побуждала Вивьен упрямо идти вперёд. Ребенку нужно поесть и попить, подкрепить силы. Если сама она с трудом на ногах стоит, что говорить о девочке?

Деревья расступились и Вивьен с Астрид вышли на поляну.

В центре обнаружился небольшой аккуратный домик.

Простой, бревенчатый. Но Вивьен за версту почувствовала магию. Не может жилище быть таким аккуратным и опрятным, как пряничный домик из сказки, учитывая местную погоду.

— Пошли, милая, — Вивьен взяла девочку за руку. — Этот домик не выглядит опасным. Кроме того, здесь, кажется, живёт маг.

Личико Астрид сморщилось, она помотала головой. Но после новых уговоров подчинилась, вздохнув так тяжко, что Вивьен резануло по сердцу. Как должно быть её напугали браконьеры, если так трудно снова довериться неизвестности. От этой неизвестности Вивьен и сама была не в восторге, но ради Астрид она должна попытаться раздобыть им что-нибудь поесть…

На стук и окрик им не открыли.

Но дверь оказалась не запертой, и Вивьен, вглядевшись в полумрак, переступила порог.

Когда глаза привыкли к сумраку, различила нехитрую обстановку.

Стол посредине, узкая кровать у стены, несколько стульев, длинный сундук.

— Судя по охапкам сушёных трав, — Вивьен обвела взглядом свисающие с потолка пучки, — здесь живёт знахарь, — пробормотала она, пытаясь ободрить Астрид.

Но той ободрение не требовалось. Она уже стояла у стола, на котором, на большом глиняном блюде, накрытом салфеткой, обнаружились лепешки. Чёрствые и маленькие, на один зуб, но зато их было так много!

Прежде, чем Вивьен успела сказать, что чужое брать нехорошо и им стоит дождаться хозяина, Астрид набила ими рот. Глаза закатились, девочка замычала от удовольствия, работая челюстями с усердием мельничных жерновов.

Чувствуя себя воровкой, Вивьен присоединилась к Астрид. Благо, солоноватые лепёшки с толчёными травами оказались сытными. Нескольких штук хватило, чтобы утолить первый голод. В бочке в углу обнаружилась — о чудо! — чистая вода. Они по очереди напились из ковшика.

— Брать чужое нехорошо, — сказала Вивьен, и не удержалась, отправила в рот ещё одну лепёшку.

Затем с сожалением вынула из ушей серьги с крохотными лазуритами.

Жалко, конечно, серьги достались от мамы, но ведь именно она учила Вивьен, что за всё в жизни надо платить. А нехитрая еда простого отшельника спасла их от голода.

Вивьен положила серьги рядом с блюдом с лепёшками. Обнаружив на подоконнике ручку, быстро начертала на салфетке.

Перечитав, поморщилась.

Рука дрожала и буквы вышли неровными, прыгающими. Впрочем, слог и логика послания тоже оставляли желать лучшего.

— Ты точно уверена, что не хочешь остаться, отдохнуть, дождаться хозяина и поблагодарить его лично? — спросила она у Астрид.

Та быстро замотала головой.

— Что ж, — вдохнула Вивьен, содрогаясь от мысли, что придётся снова плыть верхом на змеях. — Тогда нам, пожалуй, пора.

В это время в проёме дверей возник силуэт и Вивьен резко обернулась.

В дверях стояла женщина в длинных чёрных одеждах.

Высокая, статная.

Чёрные, как смоль и гладкие прямые волосы спадают до талии. Через плечо женщины перекинута холщовая сумка. Судя по аромату свежих трав, наполнивших комнату, хозяйка и вправду знахарка и только что вернулась со сбора трав для зелий.

Обычно, представляя знахарку, на ум приходит образ сгорбленной немощной старухи со спутанными седыми лохмами. Незнакомка была не такой.

Породистое молодое лицо с высокими скулами, нежный румянец на щеках. Длинные, как стрелы ресницы и алые губы. Её можно было бы назвать красавицей, если бы не нахмуренный взгляд чёрных, как ночь, глаз и не надменная складка у губ.

А ещё было в её ауре что-то знакомое. И даже зловещее.

Прислушавшись к своим ощущениям, Вивьен поняла, что именно.

От женщины за версту разило чёрной магией.

И эта магия была ей знакома!

Она оторопело помотала головой, как котёнок, упавший в миску с водой.

Не может быть, чтобы магия этой женщины оказалась так разительно схожа с магией Астрид!

Нет, просто Вивьен ощущает магию девочки, которая ощутимо напряглась… Конечно, она не доверяет незнакомцам. И правильно.

— Простите наше вторжение, (фру или фрекен? пожалуй, всё же фрекен…) фрекен, — произнесла Вивьен. — Нас смыло за борт, прибой вынес на ваш остров… Мы не хотели ничего дурного, и еду вашу брать не хотели, просто были очень голодны… Вот, мы оставили плату, и взяли совсем немного…

Алые губы растянулись в улыбке. Надменной, торжествующей.

И смотрела женщина при этом не на Вивьен, а на Астрид.

— Я знала, что ты придёшь, дитя, — голос у неё оказался низкий, бархатный, очень мелодичный. И вновь во всей этой ситуации Вивьен показалось что-то знакомое…

— Вы обознались, фрекен, (или всё-таки фру?) — голос Вивьен дрогнул, и она закашлялась, чтобы придать себе уверенности. — Девочка вам не ответит…

— О, если я попрошу, она ответит, — с улыбкой заверила незнакомка. При этом продолжала обращаться к Астрид. — Ты долго шла сюда. Я уже думала, не решишься. Соскучилась по любимой тётушке, а, Астрид?

— Астрид?! — Вивьен ахнула, а Астрид рванулась к ней, с размаху обняла за талию, прижалась к боку, выглядывая и глядя на женщину с опаской, словно просила помощи у Вивьен, просила защиты. — Вы и в самом деле знакомы?

— Мы и с тобой познакомимся, милая, — нехорошо улыбнулась женщина, по-прежнему не отрывая взгляда от Астрид. — Ты и будешь первым заданием моей любимой племянницы. Не бойся, больно почти не будет, ха-ха-ха, а вскоре ты ничего не вспомнишь. Но Астрид узнаешь, пожалуй, ведь она станет твоей новой хозяйкой.

Только сейчас Вивьен поняла: это не цвет глаз женщины чёрный, это зрачки её растеклись на всю радужку. И если правда, что глаза — зеркало души, то на дне этих чёрных дыр плещется безумие.

— Нам пора, — стараясь говорить твёрдо, по её разумению так и надо говорить с сумасшедшими, произнесла Вивьен. — Позвольте пройти, фрекен.

— Ну же, Астрид! — воскликнула женщина.

Рывком сняла сумку с плеча, отбросила её на пол. А потом и вовсе огорошила Вивьен.

— Убей её! Ну! Как я тебя учила!

Вместо ответа Астрид чуть отстранилась от Вивьен, выбросила вперед руки. С пальцев закапала чёрная энергия. Астрид, несомненно, направляла смертоносный заряд на безумную незнакомку, но Вивьен впервые не хотелось останавливать девочку.

С пальцев Астрид сорвалось заклинание, а затем Вивьен оглохла от взрывного треска. Удар был страшный, мощный… И он ничем не навредил стоящей перед ними женщине.

Та только белозубо улыбнулась и пожала плечами.

— Ты не дома, детка, — сказала она и подмигнула Астрид.

— О чём вы говорите? — вырвалось у Вивьен и женщина, наконец, посмотрела на неё. От этого взгляда по коже строем пошли мурашки.

— О, она не сможет ничего мне сделать. Ведь это я открыла для неё врата чёрной инициации.

— Вы пугаете ребёнка, — сухо сказала Вивьен. — Это вам даром не пройдёт.

— Ошибаешься, милая. Скоро ты будешь убирать мой дом и даже ходить на охоту. Вот только за жемчугом нырять, я тебя, пожалуй, не отправлю, — задумчиво пробормотала безумная. — Разбухшие в воде покойники отвратительно пахнут и оставляют скользкие следы на полу.

Говоря это, женщина отвратительно улыбалась.

— Как, например, он.

Повинуясь жесту женщины, в дом вошёл… Одного взгляда Вивьен хватило, чтобы понять, что это покойник. Утопленник. С таким резким запахом, что у неё защипало глаза.

Женщина щёлкнула пальцами и крышка сундука у стены распахнулась.

Внутри завозилось. А потом принялось карабкаться наружу что-то чёрное и облезлое. И тоже… неживое.

Зажав рот ладонью, чтобы не завизжать в голос, Вивьен поняла: они в доме некромантки!!

Астрид уже вовсю метала в женщину чёрные заряды. Но те не долетали, словно бились о невидимую стену и растворялись в воздухе.

— Ладно, — пробормотала женщина, вскидывая руки сама. — Пора прекращать этот детский сад. Ты, тупое животное, — она полуобернулась к покойнику, а затем указала на Вивьен. — Взять её! Только, смотри, не придуши. Это сделает моя племянница.

Отвратительно воняющая разбухшая глыба стала надвигаться на Вивьен.

При этом некромантка и сама принялась плести заклинание.

По движению пальце Вивьен определила узор энергетического силка, который женщина, видимо, собиралась набросить на Астрид.

Но каковы были её шансы против выпускницы Пансиона Цирцеи? К тому же блестяще защитившей диплом мага нейтрализатора.

Вивьен начертала невидимый узор в воздухе, окружая себя и Астрид, которая вновь прижалась к ней, светящимися рунами. Затем быстро нейтрализовала покойника и то чёрное и мохнатое, что выбралось из сундука, кем бы оно ни было.

Одарив мстительной улыбкой некромантку, Вивьен сделала резкий пасс, и обе неприкаянные сущности отвязались от тел и растворились в воздухе мерцающими силуэтами, обретая вечный покой.

Снова взмах руками — и некромантка, которая почему-то упорно кричала, что она родная тётка Астрид, оказалась спелёната, как младенец, энергетическим покрывалом. Дёргаясь и ругаясь, как портовый грузчик, она грузно осела на пол.

— Пойдём, детка, — сказала Вивьен Астрид. — Ты права. Не место здесь нормальному человеку.

— Астрид! — визжала некромантка, порываясь освободиться. — Не смей уходить, слышишь! Я твоя родная тётка, твоя кровь! Зов крови сильнее, чем вся магия мира! Ты не сможешь отсюда уйти, не можешь вот так покинуть меня! Я скучала! Я передам тебе все свои знания, всю свою мощь, весь мир будет у твоих ног! Не смей уходить! Скажи, что любишь свою тётушку! Скажи, Астрид!!

Астрид не смотрела на неё. Поморщившись, переступила через вытянутые, как жерди, ноги и покинула оказавшийся таким негостеприимным дом.

— Вам стыдно должно быть, — сказала Вивьен напоследок. В ней прорезалась учительница. — Отвратительно себя ведёте, детей пугаете, покойников поднимаете! Я бы советовала вам подумать над своим поведением! Не зря вы живёте на этом острове одна. Вы радоваться гостям должны, а не призывать детей убивать их. Стыдно!

Покачав головой, она последовала за Астрид.

— Йон! Проклятый Йон! Это он, он заточил меня здесь, как преступницу, но я знала, что он не сможет удержать дочь на острове, рано или поздно она должна была прийти сюда!

Вивьен оглянулась в дверях.

— Пришла, — подтвердила она слова некромантки. — И много радости ей это принесло? Я бы советовала вам подумать об этом. — И с Йоном мы обязательно поговорим, — добавила уже тихо, себе под нос.

До самой отмели их никто не преследовал. Двормы ждали, фыркали, высовываясь из воды, как заправские кони. Малышка Ловиса нетерпеливо ползала по мокрому песку. После домика некромантки морские змеи казались милахами, а перспектива путешествовать на их спинах и вовсе заманчивым аттракционом.

— Ну и родственники у тебя, — сказала Вивьен девочке. — Только не папа. Папа у тебя лучший в мире.

Астрид насупилась, а потом покраснела и кивнула.

По пути они несколько раз останавливались отдохнуть на небольших скалистых шхерах.

Двормы предлагали им только что пойманную рыбу, а Вивьен с Астрид вежливо отказывались. Правда, когда голод дал о себе знать, пришлось разложить костёр, предварительно высушив несколько щепок, выловленных из воды теми же двормами и зажарить рыбу на углях.

Вивьен очень хотелось думать, что эти щепки — обломки корабля браконьеров, а самих их пусть выбросит на необитаемый остров. Не к некромантке, Вивьен не была настолько кровожадной, на какой-нибудь другой остров. Пусть им самим выпадет участь, которую готовили для двух беззащитных девчонок.

Вкусную и сытную трапезу омрачили полинявшие детские игрушки и башмачок, выброшенные на берег.

Не хотелось думать, что где-то неподалёку затонул корабль, на борту которого были дети.

Астрид находка тоже огорчила. Осторожно, словно дотрагивается до живого существа, она взяла в руки облезлого одноглазого мишку, наполовину скрытого водорослями, вздохнула, посадила на скалу. Греться.

Они плыли и плыли. Отдыхали, играли со змеями, смеялись, ели подгоревшую рыбу и плыли снова. Ещё трижды находили на скалах детские вещи. А один раз мимо них даже проплыла по волнам сиротливая туфелька, снова очень огорчившая Астрид.

Но когда багряный круг солнца, раскалённый за день, нырнул за горизонт Йёрного моря, над ними закружил чёрный дракон.

У Вивьен по щекам хлынули солёные дорожки.

Она оглянулась на Астрид и ахнула: личико девочки наполовину покрылось светлой чешуёй.

Оторвав взгляд от кружащего над ними отца, она посмотрела на Вивьен с гордостью.

— У меня есть для тебя новость, милая, — всхлипывая от счастья, сказала Вивьен.

Астрид показала на дракона пальцем, а затем дёрнула подбородком. Мол, это? Так я сама вижу!

— Не только, Астрид, — сказала Вивьен. — Кажется, ты… Ты становишься драконом.

Ручка девочки взметнулась к лицу, провела по щеке. Чешуя исчезла, как будто её и не было. В глазах ребёнка застыло разочарование.

Вивьен стало смешно.

— Не всё сразу, милая. Просто поверь. Показаться мне не могло.

Двормы уже несли их к скалистому островку, на который, снижаясь кругами, пикировал чёрный дракон.

Дракон был огромным. В небе он таким не выглядел.

Гигантское чёрное тело покрыто острыми на вид, твёрдыми щитками.

Он склонил голову на когтистые лапы, желтый глаз с вертикальным зрачком был размером с ладонь Вивьен.

Она стояла и смотрела на него, как зачарованная.

Неужели это и есть ярл…

Тот самый ярл, кому она преподаёт гаэльский, с кем провели столько часов бок о бок, зарывшись носами в судоходные документы… Тот, с кем она смеялась, с кем спорила, кому выговаривала за холодность к Астрид. Тот, в чьём присутствии краснела, словно к щекам прикладывали угли, рядом с кем дыхание перехватывало, а сердце колотилось, как бешенное…

Астрид с визгом бросилась прямо к чёрному крылатому ящеру, в полном обожания жесте прижалась к тёплому боку и замерла, впервые такая счастливая.

Вивьен увидела, как зрачок дракона дрогнул, желтый глаз на миг скрылся под веком. А когда дракон снова открыл глаза, Вивьен показалось, что они странно блестят.

Не в силах справиться с противоречивыми чувствами, Вивьен зажмурилась, пытаясь прислушаться к своим ощущениям.

Отчего-то не возникало диссонанса. Этот гигантский дракон, по её внутренним ощущениям, оказался точь-в-точь таким, как представлялся ярл.

Сильным. Огромным. Всемогущим.

Она медлила, а Астрид уже карабкалась на спину к дракону по огромной когтистой лапе, затем перебралась на крыло, чтобы сподручней было оседлать гребень. Щитки и зубья на нём словно созданы были для того, чтобы возить девочек. По-крайней мере Астрид быстро сориентировалась: почти легла на живот, ухватилась руками за выпирающие щитки… А затем нетерпеливо оглянулась на Вивьен, мол, сколько можно ждать!

Вивьен проклинала собственную неловкость, но продолжалась оставаться на месте и хлопать глазами. Она впала в ступор. Приблизиться к живому дракону было сродни тому, что и приблизиться к божеству. А лететь на нём… Такого не было даже в самых смелых её фантазиях…

Дракон изогнул шею, развернув гигантскую морду к Вивьен.

Она осторожно протянула руку и коснулась чёрных, с серебристым отливом щитков.

Он оказался тёплым и твёрдым, как скала.

Вивьен на миг закрыла глаза и увидела лицо ярла. Который смотрел на неё и улыбался так тепло, как ещё не бывало.

Вздохнув, Вивьен последовала примеру Астрид.

Пока забиралась дракону на спину, в голову лезла всякая чушь навроде того, что платье грязное, мокрое, рваное, на голове, должно быть, воронье гнездо, лицо и руки покрыты синяками и ссадинами…

Она пригнулась к спине Астрид и по примеру девочки тоже взялась за чёрные щитки на спине дракона.

Вопреки расхожим слухам оказалось, что дракон тёплый, даже очень. Почти горячий. Жар его не обжигал, но над платьем тут же заклубился пар.

Кожистые плоскости взметнулись вверх, мощное гигантское тело спружинило и Вивьен поняла, что сейчас они поднимутся в воздух…

Она зажмурилась и вцепилась в щитки до белизны в пальцах, а когда открыла глаза, оказалось, что они уже парят в небе!

Свист крыльев по бокам, морская свежесть, бьющая в лицо… Ощущение кого-то большого и тёплого под тобой, понимание, что лететь на драконе безопаснее, чем ходить по земле…

Такого не могло случиться даже в самых удачных снах.

Полёт, стремительность, единство!

Вивьен была одним целым с этим синим небом, с проплывающими под ними водами Йёрного моря, с чайками, облаками и двормами, которые плыли под ними, выпрыгивая из воды, как играющие дельфины. Правда, вскоре змеи отстали.

А ещё Вивьен ощущала себя единым целым с Астрид и с самим ярлом.

Словно так и надо, словно всё правильно и так и должно быть.

Это было невероятно, немыслимо, но Вивьен ощутила себя частью этой семьи, которую успела полюбить всем сердцем…

Когда они с Астрид попривыкли к полёту, дракон взял выше, словно намерился пронзить небесный купол. К вящему восторгу обеих он принялся выделывать всевозможные кульбиты и Вивьен не сразу поняла, что со спины дракона не так-то просто упасть… Странное притяжение приковывало к горячей чёрной спине, держаться за щитки и гребни было очень удобно.

Дракон кружил по спирали, падал вниз, взмывал по воздушным горкам и скатывался с них, балансируя крыльями.

Так Вивьен, наверное, никогда ещё не визжала…

Но какова была её радость, когда услышала визг Астрид!

Девочка кричала во весь голос! Не хрипела, не сипела, не булькала горлом, а именно кричала и Вивьен решила по возвращению в замок как следует изучить последствия эрозии ментальной защиты. Если ей не изменяет память, одним из симптомов значился синдром приобретённой немоты. И ещё… Не зря же, как она запомнила, сумасшедшая некромантка, которая назвала себя тёткой девочки сообщила, что та заговорит, если только о н а скажет. Вивьен подумалось, что причина немоты Астрид может быть не столько психосоматической, как ей казалось, но и магической… И хорошо, если так. Потому что тогда они справятся наверняка!

Но больше Вивьен ни о чём не думала. Ей было некогда.

Надо было визжать, цепляться за щитки на спине дракона, чуть ли не укладываться животом на спину Астрид… В общем, быть счастливой.

Прямо в этом темнеющем небе, на спине этого чёрного дракона, рядом с его дочкой.

Здесь и сейчас.

Уже на острове выяснилось, что Йона привели двормы.

С того самого утра, что Вивьен с Астрид исчезли, он драконом улетел за ними. К несчастью, на корабле работал мощный механизм, которые не только подавлял магию Вивьен и Астрид, но и накрывал судно пологом невидимости. Именно поэтому браконьерам удавалось столько времени ходить по морю непойманными.

Йон наткнулся на обломки корабля, когда всё закончилось. Как и желалось Вивьен, морские змеи, убегая, разнесли корабль его в щепки.

— Я не знаю, милая фрекен, смогу ли когда-нибудь отблагодарить вас за то, что сделали для моего ребёнка и для меня, — говоря это, дракон почему-то запинался, как мальчишка и прилагал нечеловеческие усилия, чтобы не отвести взгляд от лучистых глаз Вивьен.

А для неё прозвучало одно слово «милая» и всё остальное сказанное смазывалось, теряло смысл, ускользало, увиливало, словно котёнок, играющий со своим хвостом. Она снова по-детски кусала губы, пыталась что-то бормотать о том, что «не стоило», и «любой на её месте поступил бы так» …

— Кроме того, вы сильно преувеличиваете мои заслуги, ярл! — горячо возражала Вивьен.

Они сидели у камина в нижней гостиной, пили обжигающий облепиховый грог и говорили, говорили, говорили… Астрид поначалу тоже сидела с ними, не спрашивая разрешения она забралась к Вивьен на колени, закуталась в её плед, а потом заснула.

Ярл принял у Вивьен спящую дочку, и когда поднимал Астрид, на миг его ладонь соприкоснулась с её плечом, вызывая неведомые прежде ощущения. Вивьен бросило в жар, руки и ноги налились приятной тяжестью. От воспоминаний о сегодняшнем полёте закружилась голова, став одновременно лёгкой и невесомой, как воздушный шарик.

Она даже не заметила, как вернулся ярл. Только вздрогнула, когда он подлил грога в её бокал.

— У вас должно быть, масса вопросов ко мне, фрекен, — сказал он. — Задавайте.

Вивьен сглотнула. Она привыкла к тому, что Йон выражался всегда коротко и по делу, никогда не ходил вокруг да около. Но одновременно не могла понять, смеет ли она говорит с ним о личном. О дочери, о её травме… Правда, после того, что они с Астрид пережили, в том числе на острове некромантки, кажется, пожалуй, можно сказать, что у неё появилось на это право.

Она не решалась говорить об этом при Астрид, ограничилась рассказом о браконьерах и геройстве девочки, но сейчас чувствовала, что не сможет смолчать.

Стоило заговорить о дальнем острове с домом, в котором живёт красивая, и, кажется безумная некромантка, ярл нахмурил брови и сжал ручки кресла так, что они хрустнули.

Вивьен рассказала всё, без утайки. В том числе, что некромантка называла Астрид племянницей, и сообщила, что именно Йон запер её на том острове.

Она совсем не ожидала, что последует дальше.

Каким-то чудом ярл оказался у её кресла. Он присел на корточки, облокотившись на одно колено и взял её руки в свои.

— Вы не представляете, что сделали для нас с Астрид, фрекен.

Его губы легко коснулись её пальцев, и Вивьен часто заморгала.

Он неожиданности мир остановился. Она не могла не то, что ответить что-то или хлопать глазами, казалось, она забыла, как дышать.

— Значит, это правда? — тихо спросила она, когда ярл, похоже, смутился больше неё, поднялся и отошёл к тёмному проёму окна, в который заглядывает месяц. — Правда, что та женщина её тётя? Она говорила, что, если скажет Астрид, та заговорит.

Ярл оглянулся.

— Она так сказала?

— Да. Вы сказали, что я могу задавать вопросы. Расскажите, пожалуйста, как Астрид онемела. Мне кажется, я почти на пороге понимания, которое позволит мне помочь Астрид справиться с этим недугом… Я почти уверена в этом.

Она смолчала, что на самом деле думала о том, что Астрид уже может говорить. Не хотелось обнадёживать ярла раньше времени, а также вынуждать девочку. Астрид заговорит, обязательно! Как только почувствует в себе силы. Когда сама решит.

Но Вивьен не была бы истинной представительницей прекрасного пола, если бы… немного не воспользовалась ситуацией, чтобы разузнать, наконец, побольше о ярле.

Прежде, чем заговорить, ярл долго молчал. Вивьен уже думала, что её робкая просьба останется без ответа.

Но потом дракон всё-таки заговорил. Правда, не обернулся, по-прежнему стоял к ней спиной и смотрел на серп месяца.

— Отчасти Астрид виновна в гибели матери, — сухо сказал он.

Вивьен ахнула. Не каждый день тебе говорят, что ребёнок виновен в таком…

— То есть не совсем она, конечно, — поспешил внести ясностью Йон. — Её бесконтрольная магия.

Астрид было всего четыре, когда её инициировало само море.

— Инициация стихии? — прошептала Вивьен.

— Да, — кивнул Йон. — У Агнес был дар магии жизни. М о р с к о й д а р магии жизни. Когда она сделала передачу дочери, он впервые её подвёл.

— Как это случилось?

Ярл устало пожал плечами и обернулся.

— Они были на берегу, Агнес с Астрид. Жена сделала передачу дочери, использовав для этого силу моря. Она боялась, что малышка однажды упадёт с мостков и утонет. Поэтому объединила свою силу с морем, чтобы инициировать Астрид. Но собственный потенциал девочки оказался настолько велик, что вместо обычной инициации морской водой море вышло из берегов и затопило остров.

— Как?!

Йон сильно побледнел. Видно было, что благородному правителю архипелага эти воспоминания даются нелегко.

— Я помню, как кружил над бушующими волнами, в которых барахтались люди, животные, деревья, стены домов… Всё смешалось в один адский водоворот, а вода между тем всё продолжала прибывать. Я метался над волнами, не в силах никому помочь, ведь смерть заявила права сразу на всех моих подданных. Хуже всего, что я не видел среди тонущих ни Агнес, ни Астрид.

Но моя жена не зря обладала даром магии жизни…

Голос ярла сел, стал серым, бесцветным. Эта холодность и отстранённость, за которыми скрывалась сильнейшая душевная боль, резали Вивьен по сердцу.

— Ценой своей жизни Агнес открыла портал и вывела в него излишки воды.

— Она отдала все свои силы, — вырвалось у Вивьен.

— Именно, — кивнул ярл. — И магические, и жизненные. Кроме неё в тот день никто не погиб. Но на островах стали считать дочь ярла ведьмой.

Он криво ухмыльнулся и отвернулся к окну снова.

Вивьен ошарашенно молчала, не зная, что сказать.

— Вам могло показаться, что я отстранил дочь от себя.

— Это не так! — горячо заверила Вивьен. — Даже слепец разглядит, как вы её любите. Только…

— Только…

— Девочкам важно слышать это от отцов, — краснея, пояснила она. — Как можно чаще. Очень важно знать, всегда, вообще всегда, что их любят.

— Откуда у вас такая мудрость в столь юном возрасте? — спросил ярл, резко оборачиваясь.

У Вивьен дыхание перехватило.

— Я бы не назвала это мудростью, мой ярл, — пробормотала она. — Просто… Просто говорю о том, что хорошо знаю. На своём опыте.

— Мне жаль, что это случилось с вашими родителями, фрекен, — тихо сказал ярл. — С Мичей и Агатой Джорджеску.

— А я соболезную вам насчёт Агнес, — сказала Вивьен. — И правда вижу, что вы любите Астрид, очень любите.

— Что ж, — ярл вернулся на своё место. — Я рад, что вы это заметили. Именно вы…

У Вивьен внутри всё затрепетало. Только бы Йон не заметил, как она краснеет!

— Я думал о том, чтобы отправить Астрид в Пансион, в Стадсхольмен, я много думал об этом. Там работают высококвалифицированные нейтрализаторы, да и вдали от моря её дар будет вести себя более спокойно.

Когда я узнал, что моим учителем гаэльского станет выпускница Пансиона Цирцеи, очень обрадовался. Интересно было узнать, какие кадры они готовят. В профессиональном смысле.

— Я поняла, — пискнула Вивьен.

Ярл деликатно кашлянул.

— Если вы правы, — продолжил он, — и с её болезнью действительно можно что-то сделать…

— Уверена, что можно! — горячо подхватила Вивьен. — Значит, она не говорит с того момента, как Агнес не стало?

— Нет, — ярл покачал головой. — Это случилось через год. Астрид, хоть и была слишком мала, понимала, что мама пропала не просто так. Она постоянно спрашивала: мама рассердилась на меня? Передай ей, что я больше не буду, папа, пожалуйста…

Глаза ярла блестели. Видно было, ему нелегко даётся этот разговор.

Вивьен отчаянно желала как-то успокоить его, заверить, что она его понимает, что знает, каково это — терять близких и быть не в силах что-либо изменить… Ей казалось, настала её очередь подняться со своего места, сесть на подлокотник его кресла, накрыть сильную мужественную руку своей…

— Хуже всего было то, что остальные ребятишки, которые, как любые дети, успели благополучно забыть об перенесённых тяготах того наводнения, наслушались от родителей всяких ужасов и издевались над Астрид. Нашлись такие, кто сообщил ей, что это она виновна в гибели мамы, и, если бы не она, жена ярла была бы жива и по сей день. Вам не рассказывали ничего такого?

Вопрос был таким неожиданным, что Вивьен вздрогнула.

От неожиданности и выпалила:

— Говорят, что это вы убили жену-ведьму.

Ответ, последовавший на это, заставил её вытаращиться на ярла, словно впервые видит.

— Отчасти это правда.

Йон сделал большой глоток грога, а потом заговорил.

— У Агнес была сестра. Точнее, она и сейчас жива. Биргит, вы, к несчастью, успели познакомиться… То есть, я хотел сказать, встретиться.

Он нахмурился.

— Я кое-что умолчал о жене. Точнее, намекнул, но вы или не заметили, или слишком деликатны, чтобы заговорить об этом самой. Я склоняюсь ко второму варианту, зная вашу наблюдательность.

Вивьен вспыхнула. Но ярл был, как всегда, прав: она действительно знала, что он сейчас скажет.

— Агнес с сестрой были родом с Дальних островов.

— Морской народ, — ахнула Вивьен.

— Именно. Так мы их и зовём. Агнес, как и её сестра, была морской ведьмой.

— Ведьмы морского народа чувствуют потребность в передаче собственного дара, — вспомнила Вивьен. — Максимально подходящему для этого ребёнку, лучше, когда своей крови. Когда сила переполняет их, избыток причиняет энергетическую боль.

Йон кивнул.

— Вот почему Астрид так тяжело сдерживаться.

Вивьен ахнула, и, забыв об правилах культурного общения, хлопнула себя ладонью по лбу. Ярл улыбнулся, глядя на её непосредственность. Вивьен тут же закусила губу и потупилась.

Так вот почему Астрид ощущалась именно такой. Натянутой, рвущейся струной…

— И я бесконечно благодарен вам за то, что научили мою дочь этому, — добавил ярл и Вивьен захлопала глазами.

— Сдерживаться, — пояснил дракон и Вивьен закивала. Ярл продолжил: — Биргит прибыла в замок после гибели жены. Думаю, что могу быть с вами откровенным, фрекен. Целью Биргит было подобраться ко мне. Стать новой женой ярла. Действовала она грубо, её ухищрения было видно, как на ладони, — ярл поморщился. — Когда поняла, что её план раскусили, стала воздействовать через ребёнка. Астрид тосковала по матери и тянулась к тёте… Та сказала дочке, что она маг и ей нужна передача.

Девочка получила передачу от матери, унаследовав дар целительства, но и Биргит сделала передачу Астрид, одарив её даром некромантии. А потом наплела, что та сможет оживить мать.

Йон замолчал. И молчал долго. Видно было, что говорить ему всё труднее и труднее.

— В общем, с помощью Биргит Астрид подняла из могилы Агнес. С тех пор она не разговаривает.

— Какой ужас! — вырвалось у Вивьен. — Что должен был пережить ребёнок, увидев мать… такой.

— Не просто увидеть, — сказал Йон. — То, что поднялось из могилы вместо Агнес… Оно пыталось убить Астрид.

Вивьен зажала рот рукой, чтобы не помешать рассказу ярла неуместным криком.

— Мне пришлось сделать это самому, — тихо сказал он. — Упокоить жену.

Вивьен кивнула. По сути, ярлу пришлось убить зомби. Как две капли воды похожего на любимую супругу. И всё это произошло на глазах у Астрид…

— Это… Это просто… Как вы с Астрид вынесли всё это?

Ярл неопределённо дёрнул плечом.

— Астрид пришлось хуже, — тихо сказал он.

— А что было потом? — спросила Вивьен.

— Потом? — ярл посмотрел на нее недоумённо, а потом понял, о чём, точнее, о ком она.

— Вы о Биргит, фрекен, — сказал он. — Я унёс её на тот остров, что вы видели и наложил заклятие по окружности острова. У есть были мощные артефакты. Биргит не сможет покинуть остров, как и причинить кому-то вред.

Вивьен вспомнился утопленник в доме некромантки и поэтому она неопределённо пожала плечами. Кто знает, что послужило причиной его смерти… Правда, они об этом не узнают.

— Биргит обещала, что однажды Астрид придёт к ней и останется навсегда, чтобы получить от тётки всю силу и знания. Представьте себе дракона с даром некромантии, фрекен. У него хватит силы поднимать целые войска мертвецов и вести их бой.

— Армия, которую не надо содержать, которой не требуется пропитание и амуниция, — прошептала Вивьен.

— Которая не боится боли и бьётся до последнего по приказу хозяина, — добавил Йон.

— Астрид не хотела идти в тот дом, — вздохнула Вивьен. — Не хотела оставаться на острове. Она каким-то образом поняла, что к чему. А я нет… Я была такая глупая. После того, как Астрид спасла нас обеих из рук браконьеров мне следовало бы больше прислушиваться к ней.

— Если бы не вы, мне бы не посчастливилось больше увидеть дочь, — тихо сказал ярл.

И Вивьен пришлось согласиться. Поодиночке они бы просто не выжили. И без помощи двормов тоже. Это их общая победа.

— Магия Астрид растёт, — сказал ярл. — У неё есть все шансы стать Хранительницей Дрэкенс-Лэйр. От матери она унаследовала способность ладить с двормами, с вашей помощью учится контролировать свой дар. В том числе тот, что получила у Биргит. К тому же, благодаря вам люди приняли её.

— Идея насчёт Пансиона Цирцеи очень хороша, — решилась перевести тему, которая ужасное её смущала, Вивьен. — Астрид нужно забыть о случившемся, а общение со сверстниками, старшими подругами, сёстрами пошло бы ей на пользу.

— Вы так думаете? — спросил ярл, нагнувшись, словно её мнение много для него значит.

— Там учится Марина, моя младшая сестра, — напомнила она. — Сестра Тереса стала старшей сестрой, и она очень хорошая. Там действительно работают сильные нейтрализаторы и прекрасные учителя. Знаний от одной островной учительницы маловато для блестящего образования принцессы.

— Лучшего учителя года магической гимназии, — напомнил ярл.

Вивьен зарделась.

— Это было словно в другой жизни, — призналась она.

Ярд посмотрел на неё долгим взглядом. Вивьен не выдержала, вспыхнула, потупилась.

— Значит, Пансион? — спросил он.

На миг Вивьен представилось, что они говорят об их с ярлом общем ребёнке и мысль эта была светлой и чудесной.

Конечно, это не так… Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, но никто не отнимет у неё эти мечты.

Вслух же она сказала:

— Думаю, самое время для этого, тем более, что Астрид становится драконом.

— Что?!

Вивьен вздрогнула и часто заморгала. Она не ожидала от не склонного к проявлению эмоций ярла такой бурной реакции.

— Вы уверены?

Вивьен часто закивала, а потом случилось совсем невероятное. Словно неведомая сила подхватила её тёплыми большими руками и закружила по комнате.

Когда Вивьен пришла в себя прижатой к широкой груди ярла, поняла, что ещё немного… и навсегда забудет о том, как дышать.

Ярл, должно быть, смутился не меньше её.

Осторожно, словно боялся разбить, отстранил её от себя и, поднимая подбородок двумя пальцами, заглянул в глаза.

— Я напугал вас, фрекен?

Вивьен, глядя на него во все глаза, помотала головой.

В воздухе повисла неловкая, накалённая добела пауза. Вивьен сглотнула и осторожно высвободилась. При этом отчаянно молила его, чтобы продолжал держать её, не отпускал, но ярл, к несчастью, проявил королевскую сдержанность и деликатность.

— Как произошло, что вы узнали об Астрид? — спросил он. Должно быть, чтобы снять неловкость. — Ну, что она становится драконом?

— Это произошло после того, как она увидела вас в небе, — тихо сказала Вивьен.

Плечи, подбородок, места, которых он касался — горели. Но, на фоне пылающих щёк и сбивающегося дыхания это, должно быть, было не очень-то заметно.

От ярда не укрылось её смятение. Он пробормотал что-то о собственной неуклюжести.

— Это произошло вскоре после нашей очередной остановке на шхере, — зачем-то пояснила Вивьен. — Где мы нашли детские игрушки, очень расстроившие Астрид. Я заметила, что у неё многое завязано с эмоциями. С их подавлением. Мне даже показалось, что она уже м о ж е т говорить… Если захочет.

— Детские игрушки?

Теперь ярл уже не выглядел смущённым. Скорее удивлённым, даже шокированным.

Точь-в-точь, как Астрид, он схватил Вивьен за руку и повлёк за собой. Как оказалось, в кабинет. Вивьен еле поспевала за размашистым шагом правителя архипелага.

Подведя её к карте, ярл попросил указать место, где именно они встретили детские вещи и игрушки.

Вивьен кивнула, наморщила лоб, а затем пунктиром указала линию от места, где он их нашёл до того самого островка, на котором они отдыхали в последний раз.

Брови ярла столкнулись у переносицы. Глаза потемнели, словно в кабинете выключили свет.

— Ага, — пробормотал он своим мыслям. — Значит, уже здесь.

— Простите? — не поняла Вивьен.

— Данные, полученные вами, бесценны, — ответил Йон непонятным. А потом сообщил: — Я должен вас покинуть.

Не прощаясь, ярл оставил Вивьен в одиночестве.

Она осторожно провела пальцами по щеке, подбородку. Вздохнула и уселась за свой стол.

Открыв ящик, извлекла из потайного отсека дневник. Последний раз она делала записи именно здесь. Можно было писать и представлять, что стоит повернуть голову, как увидишь, что за столом напротив работает Йон. Листает бумаги, хмурит брови, изучает морские карты и тоже делает пометки в блокнот.

Робким, дрожащим почерком Вивьен вывела первые строчки:

Следующим утром Вивьен, улыбаясь, вошла в школьный кабинет.

Ликующие физиономии учеников красноречиво говорили, что по этим самым урокам соскучились. Как и по учительнице.

Вивьен тепло поприветствовала класс. Ощущение было, словно события последних дней ей приснились.

Хильда, пользуясь своей очередью дежурной, сообщила, что класс готов к занятиям. Только вот Бьёрна и Астрид нет.

То, что Астрид нет, Вивьен знала. Видела из окна, как девочка спускается с Ловисой на пристань. Ничего, решила она. Кто-кто, а Астрид выходной от занятий заслужила. Но что случилось с Бьёрном?

- Они катаются на змеях, — наябедничала Хильда и остальные подтвердили.

Вивьен нахмурилась.

Бьёрн и Астрид? На змеях? Как это вообще возможно?

Но остальные загадочно молчали. И даже улыбались.

А Вивьен задумалась, правильным ли было их с Йоном решение отправить Астрид в Пансион? Может статься, что она совсем не захочет ехать. Надо у неё спросить…

Но сейчас было некогда думать об этом, соскучившиеся ученики ждали урока с нетерпением, которому позавидовала бы сама Вивьен в их возрасте.

По возвращению в замок Вивьен узнала от Греты, что ярл вернулся. Нет, обедать не стал, говорил по телефону, а затем поднялся в кабинет.

Когда Вивьен тоже отказалась обедать и попросила принести им с яром кофе и бутерброды в кабинет, Грета одобрительно фыркнула.

Вивьен вспыхнула, но ничего не сказала.

Ноги уже сами несли её в кабинет ярла.

Желание видеть его, знать, что с Йоном всё в порядке было совсем нестерпимым. Вивьен не могла и не хотела бороться с этим желанием.

Но когда дверь в кабинет гостеприимно приоткрылась, впуская её, замерла, как громом поражённая.

Как она могла не убрать дневник в ящик стола? Почему вообще не отнесла его в комнату?!

Ответ был один: вчерашний день оказался таким щедрым на события, что она просто забыла… А ещё Астрид пришла ночью и утянула в свою комнату с просьбой почитать ей… Она никак не могла заснуть.

Девочка смотрела как-то иначе, словно вот-вот заговорит, и Вивьен, вспоминая их полёт на драконе, знала, что у неё получится. Главное, не давить на ребёнка, не торопить… Засыпая, Астрид пробормотала что-то. Что-то невнятное, Вивьен не поняла ни слова, но ведь она з а г о во р и л а! Вивьен ощущала это их общей победой.

И вот теперь она стоит здесь, хватает ртом воздух, не в силах отвести взгляд от ярла.

С её дневником в руках.

Он стоит вполоборота и пока не видит, что Вивьен зашла.

Задумчиво смотрит в синюю тетрадь и тихо читает вслух…

Резким движением он захлопнул тетрадь и повторил:

— Вивьен, милая…

Тихо, задумчиво, словно пробовал её имя на вкус.

Вивьен вспыхнула до самых корней волос, а затем быстро подошла и выхватила тетрадь из рук ярла.

Вид у него был опешивший. Как у ребёнка, которого застукали за воровством горячих пирожков из печи.

— Вы без конца твердите, чтобы не вмешивалась в вашу приватность! — возмутилась Вивьен. — Не хватало бы и вам следовать своим советам!

— Можно подумать, вы следуете моим советам!

— Советы? — фыркнула Вивьен. — Когда вы что-то советуете, это больше похоже на приказы!

— Но я искал вашу отчётность, которую вы проделали до того, как…

Не глядя, Вивьен подхватила со стола красную тетрадь и протянула ярлу.

— И всё же это не повод вторгаться в мою жизнь!

Ярл выглядел обескураженным и недовольным. Вивьен готова была поспорить, что он впервые столкнулся с тем, что ему возражают. И всё же вторгаться в чужое личное… даже если имеешь к этому самое непосредственное отношение… непорядочно! Так она считала. И готова была посвятить в свои мысли ярла. Причём не стесняясь в выражениях и не делая поблажек статусу некоторых… но тут дверь в кабинет распахнулась и на пороге застыла Астрид.

Вивьен не успела ничего сказать.

Заговорил ребёнок.

З а г о в о р и л.

— Мама, папа, это правда насчёт Пансиона Цирцеи? Я поеду в Стадсхольмен? Мы с Хильдой туда поедем?

Голосок у Вивьен оказался чистым, звонким. Детским и искренним. И теперь, услышав его, Вивьен точно знала: там, на острове ведьмы, после того, как спаслись от браконьеров, ей не показалось. Астрид заговорила уже тогда.

Поэтому она и отмерла первой.

— А ты в самом деле хочешь туда поехать, милая? — спросила она, делая знаки ярлу, чтобы не пялился на дочь, как истукан. Ну заговорила и заговорила. С кем не бывает. Ведь известие о Пансионе Цирцеи — не шутка. Не отправляли бы туда — молчала бы и дальше. А так появился повод…

— Конечно! — радостно улыбаясь, проговорила Астрид. — Я никогда не была в Стадсхольмене! А ты так много рассказывала о нём. И я хочу познакомиться с Мариной. О ней ты тоже много рассказывала. И Хильда! Она маг, как и я, ей тоже нужно развивать свой дар. Думаю, нам не будет скучно!

— Ты уверена… принцесса? — отмер наконец, ярл.

Вместо ответа Астрид подбежала к отцу, и, дёрнув того за руку, вынудила наклониться, а затем звонко чмокнула в щёку.

Следующий поцелуй достался Вивьен.

А потом Астрид заявила, что ей нужно собрать вещи и убежала.

После того, как дверь за ней захлопнулась, ярл молчал минуты две.

Вивьен тоже молчала, кусала губы, теребила корешок синей тетради, что до сих пор была у неё в руках.

— Вы стали для Астрид… родным человеком, — наконец, сказал Йон.

Вивьен опустила взгляд.

— Жаль, что и для вас я не стала чем-то большим…

— Вы стали для меня… — он шагнул к ней и взял за плечи. — Я вижу в ваших глазах небо.

И вот как поймёшь такого? Это он сейчас так в любви признался, или просто сообщил, что глаза у неё, как небо?

Но потом её руки разжались, а синяя тетрадь обиженно упала на пол, когда этот сдержанный, даже чересчур, по мнению Вивьен сдержанный ярл поцеловал её.

Поцеловал.

Так, что мир покачнулся, пол ушёл из-под ног… Голова стала лёгкой и пустой, как воздушный шарик, а дыхание… Оно больше не принадлежало Вивьен. Как и рвущееся из груди сердце дыхание Вивьен теперь принадлежало Йону. Последнему ярлу Драконьего Логова.

Когда поцелуй оборвался, а мир стал несмело, понемногу возвращаться, Йон заговорил снова.

— Документы Астрид уже готовы.

— Но ты ведь до последней минуты не знал, что она хочет поехать!

Йон улыбнулся и погладил её по щеке.

— Я знаю свою дочь лучше, чем это может показаться, — тихо сказал он и поцеловал снова.

На этот раз волшебство длилось дольше. Но потом всё же ярл отстранился от неё.

— Я искал тебя, Вивьен, — сказал он и в груди у неё всё замерло. — Искал, чтобы попрощаться.

Отвечая на немой вопрос в её глазах, пояснил:

— Я должен покинуть остров. Боюсь, что на этот раз моё отсутствие может затянуться.

— Но… куда? Куда тебе нужно ехать? Зачем?

Мысли Вивьен путались, чувства, эмоции, ощущения кружились в каком-то сумасшедшем карнавале. Что говорить о словах. Ей казалось, что она никогда уже не сможет изъясняться по-человечески.

— В Гаэлию, — тихо ответил Йон.

— Почему туда? — сказать, что Вивьен была удивлена, это не сказать ничего.

— Я должен быть на отборе королевы драконов, — в очередной раз за сегодня ошарашил Йон. — Не волнуйся. Я ей не понравлюсь. Сама знаешь, какой я угрюмый и неуклюжий. Я ничего не вправе требовать от тебя… но очень сложно сдержаться. Об одном прошу, Вивьен… милая. Дождись меня, хорошо?

Не в силах оторвать взгляд от его синих, как небо, глаз, Вивьен ошарашенно кивнула.

— Дождусь.

Он снова поцеловал. Коротко, не разжимая губ.

Затем, не оглядываясь, быстро вышел из комнаты.

— То-то, что знаю, — задумчиво сказала Вивьен, глядя на закрытую дверь. — Поэтому никуда тебя одного не отпущу…