— Классные ножки!

Как же ей надоели эти самоуверенные, наглые, ленивые мужики, которые разъезжают на дорогих автомобилях и прицениваются к женским ногам. В то время как она, Наташа Бучинская, из последних сил тащит к троллейбусной остановке две сумки продуктов из супермаркета. Конечно, она могла бы добраться домой на такси, но тогда ей не хватило бы денег на чудесную новогоднюю свечу в виде тигра.

Нет уж, она как-нибудь дотащит эти тяжеленные сумки до остановки, но зато будет встречать Новый год в романтической обстановке — в длинном шелковом платье, мерцающем в отблесках оригинальной свечи. А еще ее стол будет уставлен деликатесами, если она, конечно, донесет их до троллейбуса.

Хоть бы Саша приехал.

— Девушка, разве вам не говорили, что носить такие большие сумки — вредно для позвоночника? Садитесь в машину, подвезу.

Почему этому нахальному мужчине до сих пор не надоело ползти за ней на первой передаче? Конечно, подобные ему, денег не считают. Хотя, голос у него приятный, бархатистый.

Наташа давно перестала обращать внимание на заигрывающих с ней мужчин. К тому же, она торопилась домой. Там ее ждала десятилетняя дочь. На покупки ушло слишком много времени. Очереди к кассам тридцать первого декабря казались нескончаемыми, а запастись продуктами заранее Наташа не успела. Главный бухгалтер фирмы, где она трудилась, загрузил всех работой по горло. Сидеть в офисе в последние дни уходящего года приходилось до ночи.

Ничего, она все успеет сделать сегодня. Да и Верунька ей поможет салаты нарезать. Вчера к ее возвращению домой дочь успела нарядить елку и разрисовала окна квартиры зубной пастой. Получилось очень красиво.

Понимая, что Верочка очень талантлива, Наташа уже не раз задумывалась о художественном образовании для ребенка, но плата для обучения у хорошего педагога оказалась ей не по карману. Денег вечно не хватало. Все те копейки, которые присылал для девочки ее отец, Наташа относила в банк, откладывая на будущую учебу. Наверное, ей всё-таки придется взять дополнительную надомную работу, чтобы иметь возможность платить учителю рисования.

— Наташка, заканчивай выпендриваться, и садись в машину. У меня уже стекла снегом залепило. Я тебя почти не вижу.

Как? Этот мужчина все еще здесь? Упрямый…

Стоп. Кажется, он знает ее имя.

Уже третий день в городе хозяйничала метель. Улицы выглядели чистыми и девственно белыми. Только у дороги снег слегка посерел от выхлопных газов.

Наташа остановилась, поставила сумки на землю и посмотрела в опущенное окошко такси. Молодой мужчина в очках со светлыми, коротко подстриженными волосами показался ей смутно знакомым.

— Сколько можно кричать? Я вас знаю?

Наташа сняла варежки и пошевелила онемевшими от мороза и сумок пальцами.

Медленная улыбка изогнула уголки выразительных мужских губ.

— Неужели я так изменился, Ната? Тебя, к примеру, не узнать просто невозможно. Ты все такая же, как десять лет назад — красивая и гордая.

Гордая?! Она уже давно забыла, что означает это слово. Ей помогли забыть.

Но это вряд ли интересно мужчине, который знал ее десять лет назад.

Сколько ей тогда было? Семнадцать. Школьница!

— Данька?! — Наташа почти почувствовала, как ее глаза округляются от удивления. Наверное, мышцы лица на морозе совсем задубели.

Ей улыбался Даниил Таран — бывший одноклассник и друг. Как она умудрилась его не узнать?

— Ну, наконец-то, — Даня вышел из автомобиля и протянул руки к хозяйственным сумкам. Водитель уже открывал багажник. — Быстренько забирайся внутрь, а то скоро превратишься в сосульку. Сейчас пристрою твою поклажу.

Наташа устроилась на мягком сидении «Мерседеса» за креслом водителя и быстро оглядела себя в зеркале заднего вида. Красный нос и выбившаяся из-под вязаной шапочки прядь каштановых волос не придавали лицу изысканности, но если сейчас она решится снять шапку, то неуправляемая копна тяжелых волос сделает ее похожей на ведьму. Смирившись, Наташа оставила все, как есть.

Кажется, ее женскому тщеславию придется потерпеть до лучших времен.

Мужчины не заставили себя долго ждать. Даниил снял очки и, протирая их большим носовым платком, вопросительно уставился на Наташу.

— Что? — она немного растерялась под пристальным взглядом серых глаз.

Наверное, Даня заметил морщинки, недавно появившиеся в уголках ее глаз, или еще что-то, неумолимо выдающее женский возраст.

— Адрес, — мужчина спрятал платок, надел очки и накрыл ее холодные пальцы широкой ладонью. — Водителю нужно знать, куда ехать. Хотя, есть еще один вариант. Мы могли бы приземлиться в каком-нибудь кафе, погреться и поговорить о старых знакомых.

Приятное тепло от его ладони согрело, волнами растекаясь по замерзшему телу, и слегка будоража. Наташе вдруг захотелось вспомнить юность и поехать с другом в кафе. Но…

— Извини, не могу. Нужно ехать домой. Меня ждут.

Она сообщила адрес водителю и покосилась на соседа. Даниил Таран превратился в серьезного представительного мужчину, и его, должно быть, совсем не интересует ее теперешняя скучная жизнь. Случись все наоборот, она бы спросила, кто его ждет дома.

Почему нет?

Когда-то они провели много времени рядышком за учебниками. Еще в начальных классах учительница усадила их за одну парту. Так они и просидели до старшей школы. Вместе делали уроки, вместе возвращались домой, потому что жили в соседних домах. Только в выпускном классе Ната оказалась за одной партой с Сашкой Липой.

За окнами автомобиля мелькали украшенные гирляндами и шарами витрины магазинов. Все вокруг напоминало о наступающем празднике. Многочисленные прохожие натыкались друг на друга, не видя идущих навстречу людей из-за усилившегося снегопада. Они торопились сделать необходимые покупки, чтобы успеть к праздничному столу, за которым соберутся близкие им люди.

Только бы Сашка приехал.

Чтобы не думать о грустном, Наташа отвернулась от окна и стала украдкой рассматривать сидящего рядом мужчину. Дорогой костюм, шелковый галстук, швейцарские часы на широком запястье и приятный запах французского одеколона. А еще — невидимая аура успеха вокруг крупной, хорошо сложенной фигуры.

Видимо, Даниил неплохо устроился в этой жизни, и она была очень рада за него. Он, как никто другой, заслуживал счастья. Для нее Даня всегда останется лучшим из ее знакомых, но она слишком поздно это поняла.

— И как впечатление?

— Ты о чем?

— О себе. Я об осмотре. Или ты думала о чем-то другом?

— Да так, ни о чем, — она неожиданно смутилась. Никогда раньше Наташа не смущалась в присутствии долговязого подростка Данечки, который так много времени проводил рядом с ней, что его можно было спутать с ее тенью. — Ты замечательно выглядишь. Повзрослел.

— Спасибо, — хмыкнул Даниил и подмигнул ей. — А ты стала еще красивее.

— Врешь, — Наташа в ответ улыбнулась и почувствовала, что краснеет. Ей давно не говорили комплиментов. — Но мне все равно приятно. Дань, а ты что здесь делаешь? Никогда не думала, что встречу тебя так далеко от нашего города.

— Приехал по делам. Пришлось решать неожиданно возникшие кадровые и финансовые проблемы в здешнем филиале. Мой главный офис находится в столице. Думал, что успею вернуться домой к полуночи, но задержался. Погода оказалась нелетной. Вот я и решил, что встречать Новый год в гостинице удобнее, чем в поезде.

Даниил положил левую руку на спинку кресла позади Наташи и потер двумя пальцами другой руки мочку своего правого уха — старая привычка, которую она так хорошо помнила. Значит, и он чувствует себя не так уж уверенно в ее присутствии.

— Не знал, что ты здесь живешь.

— Уже давно, — хотя мужская рука и не касалась ее шеи, кожу начало покалывать, словно иголочками. Забытое ощущение. — Сашу когда-то пригласили в местный баскетбольный клуб, и родители купили для меня квартиру, чтобы мы не маялись по общежитиям. Вот так я стала местной жительницей.

Наташа заметила, как нахмурился Даня, когда она упомянула о Липе.

Ей хотелось сделать то же. Нет, ей хотелось громко выругаться, потому что этот оболтус-баскетболист до сих пор не соизволил сообщить ей, приедет ли он на праздники.

В кармане ее куртки затрезвонил мобильный телефон.

Сашка. Словно почувствовал, негодяй, что она разговаривает с другим мужчиной. Интересным мужчиной.

Наташа извинилась и, прижав телефон к уху, нетерпеливо спросила:

— Тебя ждать?

Даниил, видимо, понял, с кем она разговаривает, потому что неохотно убрал руку со спинки кресла, взглянул на часы и уставился в окно, демонстрируя отсутствие интереса к разговору.

Ната могла и не слушать противоречивые объяснения Александра, почему он сегодня не приедет к ней и своей дочери. За десять лет она выучила их наизусть, но наивно продолжала надеяться, что однажды мужчина бросит все, и навсегда приедет к ней из города, где базируется клуб, за который он теперь играет.

Даниилу до сих пор не верилось, что в маленьком городке, в который мужчина с таким нежеланием ехал, он встретил Наташу. Ведь только непредвиденные обстоятельства и внезапно заболевший заместитель вынудили его добираться сюда перед праздником. Если бы не отменили рейс на его самолет, и он, отчаявшись попасть в канун Нового года домой, не взял такси, то так и не встретил бы ее — женщину, мысли о которой, казалось, никогда не покидали его.

Он узнал ее сразу, в тот миг, когда Наташа выходила из магазина — по особенному повороту головы и милой привычке поправлять вечно спадающую на лоб челку. Она выделялась из толпы, благодаря присущей только ей манере грациозно двигаться независимо от того, была ли в ее руке вечерняя сумочка или огромная хозяйственная сумка.

Даниил обрадовался. Очень. И это чувство заставляло мужское сердце учащенно биться, а еще надеяться, что встреча — неслучайна.

Даже Сашкин звонок не испортил ему настроения.

Даня давно смирился с тем, что Наташа выбрала не его, но смазливый баскетболист лишил Даниила возможности просто любоваться Наташей издали. Он увез молоденькую девушку из родного города. По всей вероятности, легкомысленный спортсмен с тех пор мало изменился. Если судить по нескольким фразам, произнесенным Натой, Сашка опять ее чем-то расстроил.

Совершенно невыносимо видеть вдруг потухший женский взгляд. Вдруг захотелось если не обнять ее, то хотя бы пожать нежные пальцы в знак поддержки. Он не сделал даже этого. Даниил просто посмотрел в милое лицо и улыбнулся. И Наташа улыбнулась в ответ. Пусть это была вымученная, но все же улыбка.

Она очень расстроилась, хотя и ожидала от Саши подобной безответственности. Конечно, за много лет давно пора привыкнуть к этому, но ей все равно обидно. И не столько за себя, сколько за Веруньку.

Непутевый отец не приехал на день рождения дочери, пообещав исправиться на Новый год. И вот теперь — очередные отговорки. Как она сообщит обо всем девочке?

Очередная встреча Нового года вдвоем. Дура, столько денег истратила на нарядное платье!

Можно было отправиться на праздники к ее родителям, но тогда Наташе пришлось бы брать отпуск за свой счет, а у нее каждая копейка на счету. Да и слушать очередную мамину лекцию о том, что Наташа выбрала неподходящего мужчину, совсем не хотелось. Она сама поняла это уже много лет назад.

Ната еще раз посмотрела в доброжелательные серые глаза сидящего рядом друга и решилась.

— Дань, зачем тебе гостиница? Давай встречать Новый год вместе у меня дома. Вкусненькое гарантирую.

Неужели она это сделала?

Интересно, дело только в отчаянии и одиночестве?

И почему Даня молчит? Не хочет обидеть ее отказом?

Наташа уже собиралась отменить спонтанное приглашение, когда Даниил негромко поинтересовался:

— Уверена, что это удобно? Александр…

— Саша не приедет. Только я, ты и Верунька Ужасно не хотелось в очередной раз отмечать начало Нового года без мужчины в доме. — Дань, ну какие тут могут быть неудобства? Ведь мы с тобой старые друзья. Разве нет?

Конечно, они не виделись много лет. Но столько же перед разлукой дружили.

Наташа нетерпеливо ожидала ответа, по давней привычке покусывая нижнюю губу, когда заметила, как Даниил перевел задумчивый взгляд с ее глаз на губы. Женщину неожиданно посетила одна волнующая и интригующая мысль.

Никогда прежде Даня так на нее не смотрел.

И она никогда раньше не чувствовала себя так под его взглядом.

Наташа запаниковала.

Может, не стоило звать его к себе домой?! Что это она, в самом деле? Ведь это же Данька — ее друг, правильный, воспитанный, умный мальчик, который превратился в привлекательного мужчину.

— Что же… Идея мне нравится.

Неужели она так сильно обрадовалась? Как иначе объяснить тот факт, что ее сердце колотится, словно она не в автомобиле едет, а сдает стометровку. Нужно что-то сказать, а не пялиться.

— Вот и молодец. Познакомлю тебя с Верунькой. У меня замечательная дочь… — затараторила Наташа, не замечая, как быстро и нервно говорит, и замолчала только тогда, когда мужская рука сжала ее дрожащие пальцы.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. И, пожалуйста, не волнуйся ты так. Наташ, это всего лишь я, твой друг — Даня.

Оставшуюся дорогу он развлекал Наташу веселыми историями об одноклассниках, которых она не видела много лет, поскольку тотчас после окончания школы покинула отчий дом. Но когда Даниил расплатился с таксистом и, подхватив хозяйственные сумки, свой кожаный портфель и дубленку, стал подниматься по ступенькам старой пятиэтажки, какое-то странное ощущение нереальности происходящего сдавило мужскую грудь.

Господи, он собирается встречать Новый год с Наткой Бучинской — самой очаровательной девчонкой в их классе. Оказывается, мечты сбываются!

Бесспорно, Наташа давно уже не та беззаботная девочка, которую он когда-то знал и в которую безнадежно влюбился. В те давние времена она настолько ему нравилась, что все его последующие увлечения выглядели пресными и неинтересными по сравнению с ней. Им всем чего-то не хватало. И теперь он понял, чего именно — ни одна из женщин не была Натой.

Милая девчушка тем временем превратилась в очень волнующую, интригующую женщину, но, по-прежнему, ему не принадлежала. Даня не мог понять мужчину, который, в отличие от него, имел на Наташу права, но не бросил все дела, чтобы оказаться рядом в такой важный день года.

Сашка.

Он презирал этого парня раньше. Видимо, это чувство поселилось в нем навсегда. Высокий, темноволосый, улыбчивый, абсолютно уверенный в собственной неотразимости парень однажды появился в их классе, и… Наташа потеряла голову. Трезвомыслящая, спокойная девушка бросилась в объятия самоуверенного баскетболиста, стоило тому протянуть ей руку и подмигнуть.

Даня так и не понял, почему это случилось, но никогда не произнес ни единого плохого слова в Сашкин адрес, не рассказал девушке ни об одном из многочисленных похождений Липы.

Натка, видимо, до сих пор не догадывается о том, что ее Сашенька во время поездок школьной баскетбольной команды на соревнования весело развлекался с местными болельщицами, которые приставали к ребятам после матчей, и для которых подобный образ жизни был совершенно естественным. Сам Даня знал об этом потому, что играл в этой же команде, хотя и не так успешно, и еле успевал отбиваться от откровенных предложений. В отличие от него, Сашка не отказывался, хотя ни одна из его временных подружек и в подметки не годилась Наташе.

Однажды Даниил не выдержал и прижал зарвавшегося красавчика к стенке, но тот не стал драться, а лишь рассмеялся ему в лицо, сообщив при этом, что знает о причинах такого поступка. Он заставил Даню пожалеть о своей несдержанности. Каждый раз, когда Таран появлялся рядом, Сашка демонстративно показывал всем, чьей девушкой является Наташа.

Именно поэтому Даня молчал. Не мог рассказать. что представляет собой Липа. Не хотел обижать и расстраивать дорогую ему девушку. Это был только ее выбор. Он надеялся, что ради Наташи Сашка остепенится.

Но раз сегодня Липы здесь нет…

Судьба снова подарила Даниилу встречу с единственной женщиной, которая интересовала его по-настоящему. И он не собирался больше терять ее из виду, вопреки всем возможным препятствиям.

Дверь им открыла красивая девочка, очень похожая на маму в таком же возрасте. Даня лишь порадовался этому обстоятельству. Склонив на бок головку с двумя аккуратными каштановыми косичками, юное создание оценило гостя с ног до головы.

Мужчина улыбнулся ей, не смог сдержаться, и девочка ответила ему робкой улыбкой. Пока взрослые отряхивались от снега и снимали верхнюю одежду, поинтересовалась:

— Вы кто? На Деда Мороза не слишком похожи.

— Извини, моя хорошая, — мужчина поймал обеспокоенный взгляд Наташи, брошенный в его сторону. — Это — дядя Даниил. Мы когда-то учились в одном классе.

— И у твоей мамы были такие же симпатичные косички. Как вас величать, милая барышня?

— Верой величать. Приятно познакомиться, Даниил. Спасибо, что помогли маме донести сумки. Не останавливайтесь на достигнутом, и тащите их в кухню, — серьезным тоном заявила маленькая хозяюшка и указала направление.

Мужчина весело посмотрел ей вслед.

— У тебя замечательная дочь, — шепнул на ухо растерявшейся Наташе и, сняв ботинки, поспешил вслед за девочкой.

«У тебя замечательная дочь».

Нате понравилось, как он это сказал. Прозвучало искренно. Даня никогда ей не врал.

Именно этого ощущения ей не хватало уже много лет. Хроническая ложь, как паутина, давно опутала всю ее жизнь. И у творца этой паутины было конкретное имя. Однако понимание этого пришло лишь после рождения дочери. Отец малютки говорил неправду даже по пустякам, не опасаясь оказаться уличенным. Когда Липа все-таки попадался на подобном, то обращал все в шутку, розыгрыш. Наташа же была слишком увлечена, поэтому прощала, слишком привязана, чтобы оставить. Саша знал об этом, и бессовестно пользовался ее слабостью.

Вот и сегодня он придумал сто одну причину, якобы по которой мечтает, но не может провести этот вечер с ними. Счастье, что в этот раз рядом будет Даниил, самый надежный человек — кроме родителей, которого Наташа когда-либо встречала.

Она расчесала деревянным гребнем свои непослушные шелковистые волосы, задумалась, не стоит ли их оставить струиться по плечам, но потом решительно стянула резинкой на затылке. Продемонстрирует их позже, когда наденет свое праздничное платье.

Что-то она подозрительно разволновалась!

Ната остановилась на пороге кухни. Даниил устроился на маленькой табуретке и задумчиво наблюдал, как Вера деловито достает из сумок пакеты с едой и прячет их в шкафчиках и холодильнике. При этом девочка успевала тараторить о погоде, о городе, о школе. И ни слова об отце.

Наташа знала, что даже после того, как она расскажет дочери о том, что ее папа не приедет, девочка не станет закатывать истерику. Но очень расстроится.

— Дань, ты, наверное, устал? Можешь отдохнуть в спальне или детской, — предложила Наташа, раздумывая о том, достаточно ли хорошо выглядит сама. — Мы с Верунькой за это время накроем на стол, салатики накрошим.

Когда она, наконец-то, решилась взглянуть на друга, увидела на мужском лице мерцающую, загадочную и добрую улыбку. Даня поднялся, потянулся и, казалось, заполнил собой всю кухню. Нате стало трудно дышать. А мужчина вдруг коснулся ее виска легким поцелуем и направился к двери, подмигнув любопытной девочке.

— Отличное предложение. Разбудите меня, девушки, когда придет пора нарезать хлеб.

Ната замерла на месте — то ли от мимолетного поцелуя, то ли от произнесенной им фразы — обычных слов, которые всегда говорил ее отец, когда они с мамой готовились к празднику. Как же давно это было!

Наташа вздохнула и принялась завязывать фартук.

— Ну что. Пожалуй, начнем?

— Мамочка, ты его случайно встретила или специально пригласила?

Ната ожидала подобного вопроса от своей сообразительной дочери.

— Случайно встретила. А потом специально пригласила. Он хороший человек, Верунь.

— Я так и подумала, ма. Это хорошо, что мы сегодня будем не одни, — рассудительно заявила девочка, взяла в руки две разделочные доски и положила их на стол. — Папа опять не приедет, верно?

— Верно, детка. Извини.

— Ты не виновата.

Они принялись за работу, но Наташа все равно чувствовала себя виноватой, что выбрала для своей дочери такого безответственного отца.

Она очень хорошо помнила тот день, когда Саша дежурил в спортивном зале, к Наташа помогала ему собирать баскетбольные мячи после тренировки.

А потом он сделал ее женщиной. Прямо на мате. Словно, между делом.

Ната очень испугалась, когда поняла, к чему идет. Просила парня подождать еще несколько месяцев, когда они окончат школу и, наконец-то, смогут пожениться. Но тот оказался слишком настойчивым, а Наташа — слишком влюбленной, глупой и слабой, чтобы отказать ему. Сашка даже презерватив не соизволил натянуть, а девушка о нем просто не подумала. В тот момент она вообще ни о чем не думала. Ей было больно и стыдно.

А на выпускных экзаменах Ната уже не сомневалась, что беременна.

Как она хотела этого ребеночка! От аборта Наташа отказалась наотрез. Она ни минуты не жалела о том, что вместо того, чтобы познавать азы мастерства в Художественной академии, ей пришлось учиться быть матерью и женой.

Почти женой. Липа сумел убедить ее в том, что не брачное свидетельство держит людей вместе. Они стали жить в гражданском браке. Очень скоро Сашу пригласили играть в другой город, но он клятвенно обещал приезжать домой как можно чаще.

Вот тогда Наташа впервые настояла на своем, и поехала вслед за ним. Вначале Саша встретил девушку сурово, мотивируя собственное недовольство тем, что беременным женщинам нужно держаться поближе к дому своей матери. Ему некогда с ней нянчиться. Когда же он узнал, что родители подарили Наташе квартиру, то сменил гнев на милость.

Какой глупышкой она оказалась! После такой «радушной» встречи ей нужно было развернуться и отправиться домой. Но она осталась.

Наташа убедила себя, что она нужна Саше. Он оказался совершенно неумелым в быту. Липа притащил с собой в новую квартиру целую дорожную сумку нестиранных рубашек. А носки и футболки он просто выбрасывал после того, как они становились грязными. Если бы не почти жена, то он питался бы исключительно в ресторанах — когда были деньги, и консервами — когда они заканчивались.

Денег молодой семье не хватало хронически, во всяком случае, тех, которые Липа приносил домой. Поэтому Ната устроилась работать нянечкой в детский сад, а еще до родов успела окончить бухгалтерские курсы.

Саша бывал дома очень редко. Тренировки, соревнования, и снова тренировки — так он оправдывался каждый раз, когда переступал порог их уютной маленькой квартирки. Даже Верунька появилась на свет в его отсутствие. Хорошо, что Наташина мама взяла отпуск и приехала, чтобы помочь дочери. Она звала Нату домой, но та снова отказалась уезжать. Ее маленькая дочурка нуждалась в отце.

Саша радовался рождению дочери, играл с ней, когда оказывался дома, но почти не помогал Наташе по хозяйству. Она работала бухгалтером и воспитывала дочь, и чем старше становилась, тем чаще заводила с Липой разговор о браке. Она не нуждалась в свадьбе. Ната думала о Верочке.

Сашка в ответ снова смеялся и тащил ее в постель, чтобы «скромненько, но со вкусом» отметить свое очередное возвращение.

Так они и прожили восемь лет. Но, однажды…

— Мама, ты искрошила вареные яйца в порошок! — послышался веселый голос дочери. — Ты о чем сейчас думала? У тебя такое странное лицо. Кажется, придется еще пару штук сварить.

Даня вытер руки голубым махровым полотенцем с вышитыми дельфинчиками. Ему понравилась маленькая ванная в морском стиле. Даже мыльница походила на перламутровую морскую раковину.

Все здесь радовало. Кроме третьей зубной щетки и мужского бритвенного станка.

Даниил почти забыл, что в уютной квартире обитает другой мужчина, но до сих пор ничто не напоминало о его присутствии. Странно, что о Липе в доме мало что напоминает.

Даниил направился в детскую.

Эта комната удивила его. Конечно, здесь было много кукол и мягких игрушек, но еще больше — книг. Скотт, Дюма, Бажов… Альбомы с репродукциями известных художников теснились на длинной полке рядышком с ними. Здесь пригодилась бы этажерка или книжный шкаф. Что себе думает этот… этот хозяин?

Эх, молоток бы, доски да шурупы разные, гвозди…

Даниил обожал столярничать в свободное время. Чтобы не думать о Сашке, мужчина посмотрел на окно.

Подоконник радовал яркими цветами, а стекла — необычными, но очень красивыми картинами.

Веруня постаралась?

Мужчина огляделся и заметил на столе несколько стеклянных ваз с причудливыми узорами и коробку с надписью «Витражные краски».

Оказывается, девочка походила на мать не только внешне. В оригинальных детских работах явно заметен художественный дар.

Даниил заметил удобную на вид тахту, но мужчине вдруг очень захотелось увидеть Наташину спальню. Он отправился туда.

«Занимаешься самоистязанием, парень?» — саркастически нашептывал внутренний голос. Но, к сожалению или счастью, сердце слушается только собственных доводов.

Уютная, удобная, с акварелями на стенах, эта комната выглядела очень женской, несмотря на двуспальную кровать, застеленную ярким покрывалом, сшитым из разноцветных лоскутков.

Именно на этой кровати проводил ночи Сашка. Но ведь на ней спит и Наташа. И именно это — главное. Какую же сторону она предпочитает?

Даня улегся слева и почувствовал, что под подушкой что-то есть. Он вытащил на свет божий медвежонка, того самого, которого подарил Наточке Бучинской на ее десятилетие, только изрядно потрепанного от времени.

Он угадал — это ее место. Даня повернулся на бок лицом к двери, прижал к себе медвежонка и тотчас уснул.

Из зеркала на Наташу смотрела молодая женщина в длинном платье. Знакомая и нет одновременно.

В глазах, слегка подведенных карандашом, проглядывалась неуверенность. Длинные блестящие каштановые волосы волнами спадали на голые плечи и почти полностью скрывали смело открытую спину.

Может, следовало набросить шаль?

Ната провела руками по шелку и решила не прятать от Даниила свою все еще стройную фигуру.

Вспомнив, что этот Новый год следует встречать в металлических украшениях, она достала из резной шкатулки длинные серебряные серьги и широкий браслет из такого же металла — подарок родителей на ее двадцатилетие.

Липа ничего и никогда ей не дарил. Кроме Веруни. Но Ната не жаловалась — ни ему, ни родителям. Стыдно.

Почему Саша ее не любит? А может, все же любит, но не достаточно сильно?

Наверное, она на самом деле мыслит слишком рационально, и поэтому недостаточно активна в постели — главный аргумент Липы во время их нечастых споров. Если ему не нравилась ее постель, зачем он вообще возвращается сюда, а не сидит на своей базе? Нет, в этот раз Липа не испортит ей праздник.

Наташа встала боком, оглядела профиль.

Кажется, выглядит она неплохо. Только слишком уж волнуется. А что, если она не понравится Дане? Глупости какие! Он — всего лишь друг, и ему безразличен ее вид.

Хотя… Кажется, теперь между ними появилось что-то еще. Нечто неуловимое. Чему Наташа пока не придумала названия. Очень похожее на притяжение.

— Какая ты красивая, мамочка! — Верунька прижалась к ее плечу и посмотрела на отражение в зеркале. — Королева!

— Спасибо, солнышко!

Она поцеловала дочь в макушку. Девочка тоже принарядилась, и по примеру мамы распустила волосы, скрепив их заколками со стразами. Маленькая принцесса, да и только! Сашка — просто негодяй, раз не приехал к таким красавицам. Ему же хуже!

— Верунь, буди гостя.

К нему во сне явился ангел. Он очень смахивал на девочку, в которую Даня когда-то влюбился. Ангел наклонился к нему и прошептал:

— Даниил, просыпайтесь. Пора нарезать хлеб.

Хлеб?

— Ах, да! Уже встаю.

Оказывается, он крепко уснул. И снились ему очень приятные сны. Но маленьким девочкам о них рассказывать нельзя. Если повезет, он поведает о них их главному действующему лицу.

— Ты — очень красивая!

— Спасибо. Это вы еще маму не видели.

— Уже бегу.

Он поднялся с кровати, но не стал натягивать пиджак и галстук, только пригладил ладонями коротко остриженные волосы.

Даня никак не мог определить, что ему понравилось в гостиной больше всего.

Небольшую елку хозяюшки украсили не только шарами, но и давно забытыми шишками и домиками, а еще — разноцветными стеклянными гирляндами и подмигивающими лампочками. Это чудо расточало на всю комнату чудесный хвойный праздничный аромат.

Стол был сервирован скромными, но очень изящными столовыми приборами и вышитыми гладью салфетками. На ажурной скатерти красовалась целая гора тарелочек и вазочек с яствами. Даниил тотчас вспомнил, что сегодня еще не обедал. В самом центре стола горела оригинальная свеча в виде белого тигра.

Мужчина даже пожалел, что не принимал участия в создании всей этой красоты.

— Наташа, — крикнул Даня, потому что в комнате никого не оказалось, — если бы вы разбудили меня раньше, я бы вам по… мог.

Он еле договорил последнее слово.

Чарующая. Прекрасная. Неимоверно соблазнительная!

Ему на ум пришло и много других слов, когда на пороге комнаты появилась Ната, но все они замерли у него на губах. А когда Даниил обрел способность говорить, то лишь вымолвил:

— Тебе идет это платье.

— Я рада.

Женщина смущенно улыбнулась, будто впервые в жизни услышала комплимент, и провела ладонями по ткани от груди до бедер, словно проверяла, нет ли на нем складок. Даниил проследил глазами за движениями ее рук и тяжело сглотнул.

Ему очень шла белая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Наташа невольно залюбовалась загорелыми сильными руками и крепкой шеей.

До этого вечера Наташа не обращала внимания на других мужчин. Уже давно Сашка заслонил ей собой весь белый свет. Для нее существовал только он, или мысли о нем. Но чем реже Липа бывал дома, тем более расплывчатыми становились воспоминания.

Сегодня впервые Наташа увидела рядом мужчину, к которому испытала влечение. И это ощущение оказалось не слишком похожим на то, что прежде чувствовала к Сашке.

Неужели она ошибалась? Столько лет насмарку?!

— Правда, мама очень красивая?

Рядом с ней появилась Верунька и потянула за руку к столу.

— Очень, — быстро согласился Даня, и Ната тотчас почувствовала себя неотразимой. Как мало, оказывается, для этого нужно!

Дело было даже не в словах, скорее в немного удивленном, но по-настоящему восхищенном взгляде, которым мужчина охватил ее всю, словно огладил.

Великолепное ощущение! Совершенно новое для нее. Вдруг захотелось плакать.

Но нет, она точно не дура, чтобы лить слезы, когда такой мужчина ожидает ее за праздничным столом!

Женщина подошла к Дане совсем близко, а он сжал ее пальцы в своих руках, поднес к губам.

— Неужели? — сказала, лишь бы что-то сказать.

— Очень, — прошелестел горячий шепот, и Наташе захотелось утонуть в серебристых глазах.

— Даниил, хлеб я уже нарезала, но вы должны открыть шампанское. Да и телевизор пора включать. Скоро полночь.

Господи, благослови ребенка!

Наташа вдруг поняла, что если бы не дочь, они бы точно сейчас целовались. Должно быть, она немного сошла с ума.

— Я слишком долго спал. Вы балуете своего гостя, дамы. В следующий раз, когда дело дойдет до хлеба, обязательно разбудите меня.

Даня со знанием дела взялся за бутылку, а в Наташиной голове, словно на старой пластинке, застряли слова: «В следующий раз… В следующий раз…»

Он оговорился. Не мог же он на самом деле так думать? Или мог?

Неужели появился шанс стать счастливой?

— Ура! Новый год наступил!

Верочка весело подпрыгнула вместе с двенадцатым ударом и громко поцеловала Наташу в щеку. А затем, не останавливаясь, чмокнула и его.

Даниилу пришлась по душе эта милая девочка, но стала его любимицей отныне и навсегда после следующих слов:

— Чего вы стоите? А ну-ка, быстренько целуйтесь! Так положено. А я побежала звонить бабушке. В этом году я первая поздравлю ее.

Даня поймал неуверенный взгляд Наташи и улыбнулся, сделал шаг вперед — к ней. Предупредил:

— Мы только что получили разрешение. И я собираюсь его использовать.

Зачем он все это говорит? Раздразнил себя дальше некуда.

Даниил отвел в сторону прядь шелковистых каштановых волос, заметил, что женщина задержала дыхание и закрыла глаза. Возможно ли, что она хочет его, так же сильно, как он ее? Существовал только один способ проверить это.

Даня приподнял пальцами подбородок женщины и нежно коснулся ртом слегка приоткрытых губ. Вымолвил тихо:

— С Новым годом, Наташенька! С Новым счастьем!

— Ты веришь в это?

— Когда ты вот так, рядом со мной, да.

Он обнял ее, осторожно погладив по обнаженной спине кончиками пальцев, будто норовистую кобылку, которая в любую минуту могла сорваться с места и убежать.

В Наташа в это время мечтала остаться навсегда в этих надежных объятиях. Если мужчина этого захочет. Женщина в ней больше не думала. Дразня, легко укусила Даню за нижнюю губу, а когда он опешил от неожиданности, жарко поцеловала, обхватив руками за шею.

Они наслаждались и узнавали друг друга, иногда судорожно вдыхая воздух. Прижимались друг к другу, словно хотели слиться в одно, трепещущее от страсти, существо.

Наташе хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно, так ей было хорошо. Но тут сквозь туман желания пробился детский голосок, звучавший из прихожей.

— Мама, бабушка хочет тебя поздравить с Новым годом!

Наташа оторвалась от горячих губ и с тревогой заглянула в глаза мужчины, в поисках… Осуждения? Одобрения?

Она очень надеялась, что Даня не посчитал ее поведение развязным, поскольку и сама не понимала, как решилась на такое.

Насколько она успела заметить, слегка затуманенные серые глаза смотрели на нее… весело!? Когда мужчина попытался что-то произнести, Наташа прижала свои пальцы к его губам, заставляя молчать.

— Потом. Позже поговорим.

Мама, как всегда, с пристрастием расспрашивала дочь о таинственном дяде Дане. Любопытная женщина, естественно, не удовлетворилась уклончивым объяснением «Просто хороший друг». Наташе пришлось пообещать, что расскажет все, но позже.

Возвратившись в гостиную, Наташа застала там симпатичную сценку: Вера накладывала на Данину тарелку по ложке из каждой салатницы, стоявшей на столе, и приговаривала:

— Это — витамины для здоровья, это — белки для силы, а торт потом поедите, когда в желудке места мало останется, сладкого взрослым много нельзя.

Довольный Таран кивал в ответ и улыбался. Он даже закатил глаза в преувеличенном восторге, когда Вера подсунула ему под нос «греческий» салат.

Это был самый чудесный праздник в жизни Наташи за последние десять лет, хотя они не делали ничего особенного, лишь вместе ели, смеялись, разговаривали и смотрели телевизор. Затем Верунька вытащила гостя на свободное пространство и принялась демонстрировать, как теперь модно танцевать, а потом хохотала, когда тот пробовал повторить ее движения.

Даня совсем не боялся показаться неуклюжим или смешным. Он острил по поводу своих танцевальных способностей и развлекался, чем очень отличался от Липы. Будучи страшно обидчивым, тот не терпел критики — ни серьезной, ни шуточной. Но Наташа не собиралась портить праздник воспоминаниями о Саше, хотя и прислушивалась, не звонит ли телефон. Но только ради дочери.

Наконец Вера сообщила, что договорилась со своей подружкой Соней отметить праздник хлопушками и бенгальскими огнями, и убежала в соседскую квартиру. Они с Даней остались вдвоем. И Наташа растерялась.

Чтобы заполнить неожиданную паузу и собраться с мыслями, села за стол и начала накладывать себе на тарелку свекольный салат, когда Даниил внезапно произнес:

— Я хочу перед тобой извиниться.

Ну вот! Видимо, ему не понравился поцелуй — лучший поцелуй в ее жизни. Липа оказался прав: она абсолютная неумеха в любви.

У расстроенной Наты задрожали руки, и ложка салата упала на праздничное платье.

Ей ни в чем не везет. Никогда.

Женщина вскочила со стула и помчалась в ванную, чтобы быстрее замочить платье, а заодно вытереть некстати выступившие слезы.

Даниил растерянно наблюдал, как Ната выбегает из комнаты, и никак не мог сообразить, чем ее обидел. Он бросился вдогонку, собираясь все выяснить, с разгону открыл дверь ванной комнаты и замер. Молодая женщина стояла перед ним лишь в ажурных бежевых трусиках и держала в руках платье.

Даниил внимательнейшим образом рассмотрел все — начиная от изящных щиколоток и красивых длинных ног, до копны растрепавшихся волос, одна прядь которых обвила высокую полную грудь с розовой вершинкой.

Наташина невероятная женственность притягивала его с неимоверной силой, и Даниил понял, что если тотчас не перестанет на нее смотреть, то не удержится и сделает с этой женщиной то, о чем мечтал слишком давно. Он сомневался, что Наташа ждет от него именно этого, поэтому решил не торопить события — заставил себя закрыть дверь. Прижался лбом к прохладному дереву и закрыл глаза, пытаясь договориться с собственным желанием. Получалось плохо.

Наконец оно — желание — таки сорвалось с цепи, когда он услышал тихий всхлип из ванной комнаты. Этого звука оказалось достаточно для того, чтобы Даниил ворвался в помещение и бросился к Наташе.

Она сидела на краю ванны, прижимая платье к груди. Ее милое лицо заливали слезы. Ната тихонько и жалостливо всхлипывала. У Дани заныло сердце.

— Наташенька, дорогая, что случилось? Я что-то не так сказал или сделал?

— Не так! — мужчина опешил от таких слов. — Со мной точно что-то не так! — покачала головой Ната, и слезы опять полились из ее глаз. Шмыгнув носом, заявила: — Тебе даже це… целоваться со мной не понравилось. А когда меня го… без платья увидел, то даже ис… испугался.

Даниил опустился перед ней на колени и обнял за ноги.

— Глупая, да с чего ты это взяла?

— Может, я и глупая, но… ведь ты первым начал извиняться. И потом у тебя был такой странный вид, будто… тебе больно меня видеть.

Даня присел на бортик рядом и начал вытирать ладонями женское лицо.

— Я всего лишь собирался попросить у тебя прощения за то, что не поцеловал раньше. Помнишь, однажды, на своем дне рождения, ты попросила поцеловать тебя, как взрослую?

— Что-то такое припоминаю. Ты тогда в первый раз принес мне огромный букет роз. Так почему ты меня не поцеловал?

Даня пожал плечами.

— Испугался, наверное. В таком серьезном вопросе я был подкован лишь теоретически, и беспокоился, что тебе не понравится со мной практиковаться.

— Жаль. Я в этом деле тоже плохо разбиралась, но мне хотелось попробовать это с тобой. Только тебе я доверяла.

Лучистые глаза смотрели на него настолько доверчиво, что Даня ни на минуту не усомнился в прозвучавших словах.

— И мне жаль. Если бы я тогда решился, то, возможно…

Он собирался сказать несколько слов о Сашке, но передумал — не стал напоминать женщине о сопернике.

— Все возможно, — Наташа сделала паузу, опустила взгляд на его губы. — Так, почему ты сбежал из ванной комнаты?

— Мне, и правда, было больно, — он взял маленькую женскую ручку и положил ее на застежку своих брюк. — Здесь.

Господи, он сделал это!

Если много лет назад двое подростков не решились сделать решительный шаг навстречу друг другу, то сейчас, в ответ на недвусмысленный жест Даниила, Наташа ответила так же откровенно. Она сжала рукой напряженный холм под своей ладонью.

Мужчина понял, что лишь одного прикосновения этой женщины достаточно, чтобы он взорвался. Если не принять меры, то он окажется последним эгоистом, и завершит дело раньше дамы. И хотя он жаждал продолжения сладкой пытки, Даня встал и, подхватив Наташу на руки, усадил ее на стиральную машинку. А потом, глядя ей прямо в глаза, забрал из рук платье, открыв своему взгляду восхитительную грудь.

Наташа оставила в стороне ставшую ненужной одежду и стеснительность. Ей стало безразлично, куда они подевались. В данную минуту важным был только мужчина, который с таким упоением наслаждался ее грудью, нежно покусывая отвердевшие соски.

Внизу живота возникала тянущая, но приятная боль. Это напомнило Наташе те дни, когда она кормила грудью свою маленькую дочь, и нетерпеливая малышка тянула к себе желанную добычу.

О, как ей было радостно тогда, и так неимоверно приятно сейчас!

Наташа даже немного расстроилась, когда мужчина выпустил изо рта твердый розовый камешек, но его жадный поцелуй в губы заставил Нату окончательно забыться, потеряться в мире, закрытом для других.

Не прерывая поцелуя, Даниил медленно развел в стороны ее колени и устроился между ними.

— Когда-то давно ты свела меня с ума, — лихорадочно шептал он ей в припухшие губы, — но сегодня я окончательно потерял разум.

— Я рада, — улыбнулась женщина, теребя пальцами короткие густые волосы и сжимая ногами сильные бедра.

Лишился разума не только Даня. Вместе с ним Ната потеряла всякий стыд.

Ну и пусть! И пусть!

Наташа услышала тихий стон и поняла, что если мужчина сейчас не окажется в ней, если передумает, она этого просто не переживет. Когда Даня пробормотал, что им нужно срочно бежать в спальню, она категорически отказалась.

— Нет. Здесь. Сейчас. Да побыстрее.

Пока Даниил стягивал с нее невесомые трусики, она, закусив губу, возилась с застежкой его брюк. Когда та поддалась, Ната с облегчением воскликнула:

— Наконец-то!

Даню развеселила ее нетерпеливость. И порадовала. Однако он кое — что вспомнил.

— Радость моя, нам таки придется прерваться. Презерватив у меня в бумажнике.

Наташа нахмурилась:

— Не нужно презерватива.

— Приятно, что ты мне доверяешь. А последствия?

Даниил только порадовался маленьким симпатичным «последствиям», но слово — за Натой.

— Вряд ли. Сашка ненавидел презервативы. А я за много лет так и не забеременела во второй раз. Не прерывайся.

Напоминание о Сашке затаенной болью отозвалось в мужском сердце, и он резче, чем собирался, заполнил собой любимую. Счастье, что она оказалась готовой, хотя и слегка напряглась, одновременно оплетая ногами его бедра.

— Извини, — покаялся Даниил.

Больше он уже не мог говорить. Вожделение охватило его с новой силой.

Они двигались навстречу друг другу, стремясь изведать все тайны, добраться до сути. Их хриплые стоны эхом отражались от стен, увеличивая напряжение.

Соблазнительная женская грудь расплющилась о твердую мужскую, вызывая в Дане не только неистощимое желание, но и трогательную нежность к Наташе, его любимой, драгоценной женщине. Он позволил себе излиться только тогда, когда Ната оперлась на него без сил, а стенки еще продолжали сжимать напряженный, твердый, неугомонный ствол. Ни с чем несравнимое удовлетворение волнами растеклось по опустошенному телу, но мужчина держал в руках дорогую ношу и не мог позволить себе расслабиться.

Наташа шевельнулась и пробормотала:

— Я — нормальная женщина.

Приятная усталость — знакомое состояние.

Полное удовлетворение. Она много читала об этом, но сама испытала впервые.

Безграничное счастье. До сегодняшнего дня ей казалось, что оно существует не для нее, но все равно мечтала о нем.

И все это подарил ей Даня.

Мужчина поцеловал Наташу в макушку и поднял на руки.

— Нормальная — этого мало для характеристики. Восхитительная и неповторимая — подходит больше.

Наташа спрятала на широкой груди раскрасневшееся лицо и улыбнулась. Ей понравилась такая характеристика.

— Куда ты меня несешь? — поинтересовалась почти кокетливо, и сама себе удивилась. Откуда в ней это взялось?

— В постель. Куда же еще?

Действительно. Хотя ее тело было еще вялым, а в голове мысли лениво копошились, Наташа уже прикидывала, что сделает в кровати с этим горячим мужчиной.

Женщина не предполагала, что так заведется от его прикосновений. Пожалуй, и это с ней произошло впервые. Видимо, они с Даней подходят друг другу.

— Лично я в этом никогда не сомневался.

— Я, что, думала вслух?

— Так это были мысли? Значит, мы не только двигаемся, но и думаем в унисон.

Наташа расстегнула на мужской рубашке оставшиеся в петлях пуговицы и поцеловала ключицу, а потом лизнула кожу языком. Соленая. Ната улыбнулась и вдохнула его запах. Раньше ей хотелось быстрее отправиться в душ после таких дел. А сегодня…

— Постой! Мы должны немедленно одеться, — она принялась быстро застегивать его рубашку.

Мужчина в недоумении остановился у входа в гостиную.

— Это еще зачем? Тебе нравится заниматься любовью в одежде? Или… — он нахмурился и опустил женщину на пол, но решительно прижал ее к себе. — Тебе не понравилось? Возможно, я был слишком напористым? Или даже грубым?

— Мне все понравилось, — выдала Ната и покраснела от собственной откровенности. Ласково провела пальцами по настороженному лицу, расправляя образовавшиеся морщины. Наташу распирало от нежности к этому чудесному мужчине. — Верочка вот-вот вернется.

Она заметила, как складки на Данином лбу исчезли, и он облегченно выдохнул, а потом принялся целовать. А руки! Его необыкновенные, сильные, умелые руки хозяйничали на ее теле везде, где доставали, куда хотели приникнуть.

Наташа лишь удовлетворенно вздыхала, нежно поглаживая кожу на его пояснице, а потом осторожно заползла ладонями под резинку мужских трусов, погладила крепкие ягодицы, нажала кончиками пальцев во впадине между ними.

Впервые она сделала это по собственному желанию, а не потому, что ей указывали.

Даниил застонал и сжал ее полные груди, свел вместе, именно так, как ей нравилось, будто всегда это знал. Казалось, между ними заискрился воздух. Женщине стало трудно дышать. Она обхватила рукой напряженную плоть.

Захотела этого сама, без постоянных обвинений в том, что не умеет доставить мужчине удовольствие.

Все она умеет. И ей это нравится. С Даней.

Наташа медленно скользила рукой вдоль шелковистого стержня и чувствовала, как набухают ее груди и т желания начинает ныть низ живота.

— Натусь, ты — колдунья. Но если ты сейчас не прекратишь, все мое… желание окажется в твоих руках, — простонал Даниил. — Может, все же стоит подумать о спальне?

— Дань, я тоже туда хочу. — Неужели это она произносит все эти слова? Где же Таран был все эти годы? Не так. Куда она смотрела? Но об этом Наташа подумает позже. — Только сначала нужно уложить спать Веру.

Ната с откровенным сожалением вытянула руку из мужских трусов и застегнула Дане брюки.

— Мне нужно что-нибудь надеть. — Ната окинула собственническим взглядом Тарана и на секунду крепко прижалась к его губам. — А ты попробуй привести себя в порядок. Хорошо, что Верунька еще маленькая, а то по нашему виду сложно не понять, чем мы занимались в ее отсутствие.

— Мне нравится, как ты выглядишь. Я не против видеть тебя такой всегда. Но… только, когда мы вдвоем.

«Вдвоем».

Наташа шла в спальню, каждой клеточкой своего тела ощущая пристальный мужской взгляд. И ей очень хотелось именно в его глазах выглядеть идеальной.

Даниил попытался разгладить помятую рубашку, но потом махнул на это дело рукой. Застегнул все, кроме верхней, пуговицы, заправил полы в штаны и повыше закатал рукава.

Видок, конечно, слегка потрепанный, но это мужчину не волновало. Он прислушивался к звукам, которые доносились из спальни, и еле сдерживал себя, чтобы не рвануть туда — к ней.

Даниил даже не мог себе представить, что сможет утром собраться и уехать. Оставить ее.

Нет уж. На этот раз он не отступится, потому что сегодня понял одну очень важную для себя вещь — эта женщина желает его, нуждается в нем, верит ему. Возможно, только ему.

Даня не знал, что произошло у них с Сашей, но Наташа никогда не относилась к легкомысленным женщинам. И если бы она принадлежала Липе, любила его, то не занималась бы любовью с другим.

— Мама, Даниил, я пришла!

Ого! Их вполне могли застать за весьма приятным делом, но, конечно, не для детских глаз.

— А где мама? — девочка заглянула в комнату и окинула взглядом Даню. — Вы какой-то странный. Спали?

Внимательная девочка.

— Мама где-то в доме. А я… прилег на диване. Видел сон, наверное. Помялся слегка.

— Это ничего. Я тоже спать хочу, прямо ужас.

— Как развлечения, удались?

На пороге гостиной появилась Наташа в бежевых брюках и белой кофточке.

— Еще как! Только две хлопушки из тридцати бракованные оказались. А потом Сонин папа начал запускать разноцветные ракеты. Так визжали, что у меня горло заболело, а у Сониного папы — уши. Спать пойду. Ты посидишь со мной немного?

— Конечно, солнышко.

Ната бросила на Даню быстрый взгляд и пошла с дочерью в детскую.

Она привычным жестом подоткнула одеяло. Дочь сегодня на удивление быстро уснула. Ната немного постояла у кровати, затем вышла и закрыла дверь в детскую.

Стыдно признаться, но она надеялась на продолжение. Желала его. Но волновалась тоже. Это был лишь второй мужчина в ее жизни.

Жаль, что второй. Не первый.

Он стоял у окна и смотрел сквозь Верочкины узоры. Комнату освещали только елочные огни и свеча. Хотя Ната вошла очень тихо, мужчина явно почувствовал ее приближение, хотя и не обернулся.

— Знаешь, мне не хотелось бы встревать между тобой и Сашей, но только если… он тебе дорог. — Даня минуту помолчал, а затем добавил. — Это, естественно, не означает, что я хоть на мгновение пожалел или пожалею о том, что между нами уже произошло и, надеюсь, случится еще. — Наташа не ответила. Подошла вплотную, прижалась грудью к его спине и обняла его. Как же здорово — просто стоять с ним рядом вот так, близко-близко. Даниил тем временем продолжил: — Я сделал бы то, что сделал независимо от того, замужем ты, или уже нет, хотя раньше никогда не встречался с замужними женщинами. Но ты — особенная. Ты неимоверно дорога мне. Я хочу только одного — чтобы ты никогда не корила себя за то, что сегодня случилось.

— Никогда не пожалею, — Наташа поцеловала его между лопатками. — Я не замужем. И никогда не была.

Он повернулся так стремительно, что Наташа не успела разжать руки.

— Этот подлец не женился?

— Женился. Только не на мне.

Так просто было поведать ему все и, наконец, освободиться от тайн и неприятных мыслей.

— Я ничего не понимаю. Расскажи.

Он взял ее лицо в свои ладони и требовательно заглянул в глаза.

— Дань, ты умеешь считать. Я забеременела еще в школе.

— Я покалечил бы его, если бы знал.

— Мой отец — тоже. Поэтому я никому не сказала. А потом мы решили… Саша решил, что нам лучше жить гражданским браком. Мы и жили. А два года назад я узнала, что Липа уже пять лет как женат на дочери президента своего клуба. И у них растет сын. А мы с Верой — вторая семья, так сказать, запасная тихая гавань, где можно спрятаться и переждать любой шторм.

Сообщать о таком оказалось трудно, но гораздо легче, чем Наташа ожидала. Даня не станет ее обвинять в глупости и недальновидности. Она в этом не сомневалась.

— Дальше.

— После того, как я отказалась спать с ним, он стал появляться здесь все реже. Но сегодня Липа клятвенно обещал приехать к своей дочери.

— И снова обманул.

— Как всегда. Но сегодня я довольна, что Саши здесь нет.

— Зачем ты оставила его бритвенный станок?

— Это — напоминание о том, какой дурой я оказалась.

— Давай выбросим его. Пусть он останется в прошлом. Как и Сашка.

— Хорошо, я сделаю это. Но и ты окажи мне услугу.

— Все, что угодно.

— Люби меня.

Его рука лишь на мгновение задержалась на верхней пуговице кофточки. Проворные пальцы начали медленно расстегивать их, одну за другой, и при этом костяшки мужских рук, дразня, касались ее тела.

Наташа ничего не надела под мягкий кашемир. Зачем? Даня и так уже все видел. А ей не терпелось вновь испытать чудесные, головокружительные ощущения, наверстать упущенное.

Мужчина смотрел ей в глаза, словно проверяя, так ли действует, как ей хочется, как она мечтала. Его пристальный взгляд периодически вспыхивал от колеблющегося пламени свечи, и, казалось, гипнотизировал. Во всяком случае, Наташе вдруг захотелось закрыть глаза. И она сделала это.

От этого волнующие ощущения только обострились. Особенно в тот момент, когда Даниил провел кончиками пальцев от ее ключиц вниз, между грудями, а затем приподнял налитые округлости кверху, словно плоды. Волны наслаждения растеклись по Наташиному телу, когда горячие губы обхватили напрягшуюся вершинку. Она не смогла сдержать стон.

Нежные руки обвили ее, наклоняя назад, подставляя жадным губам разгоряченную плоть. И этот контраст жаркого рта и прохладного воздуха наполнил влагой ее ноющее лоно. Даня пробрался под пояс брюк, а затем туда, где сосредоточилось женское желание, разглаживая складки и забираясь все глубже и глубже.

Наташа начала двигаться навстречу руке, вбирая, присваивая. Ее дрожащие от возбуждения руки уже лихорадочно добирались до мужской плоти. И когда женщине это удалось, Даня пробормотал:

— Извини, но моя выдержка закончилась.

Он подхватил ее на руки и почти побежал в спальню.

Даниил бросил самую соблазнительную женщину в мире на кровать и начал срывать с себя одежду, когда Ната вдруг вскрикнула.

— Что случилось?

— У меня под лопатками что-то острое, — женщина приподнялась и вытащила из-под покрывала… его очки, слегка деформированные. — Извини. Я даже не заметила, что ты без них. Все хорошо видел?

— Что мне нужно, я прекрасно рассмотрел. — Даниил рассмеялся. — А что не удалось, то сейчас прощупаю.

Он забрал у Наташи очки и стащил с нее брюки. Кофточку она сбросила сама.

— Красавица!

Даня провел руками по разгоряченному телу снизу вверх, становясь коленями на кровать и медленно накрывая Наташу собой.

Запечатлев на нежных губах поцелуй, мужчина принялся одаривать ими подрагивающее женское тело до кончиков пальцев на ногах. Каждый судорожный вздох был для него наградой, его завоеванием. А когда мужчина согнул в коленях длинные стройные ноги и развел их в стороны, чтобы подарить еще один, очень интимный поцелуй, Наташа неожиданно напряглась.

— Тебе так не нравится?

— Не знаю, — неуверенный голос заставил Даниила еще больше возненавидеть эгоиста, который не любил Наташу достаточно сильно, если вообще любил. — Но хочу попробовать.

— Тебе понравится. Обещаю.

Если до этой минуты, сгорая от нетерпения войти в нее, он собирался только коснуться нежных складок, то теперь сделал так, чтобы его любимая женщина испытала настоящее удовольствие, нежно, но настойчиво лаская розовые лепестки и растущий бугорок.

Наташа настолько утратила контроль над собой, что когда он прикрыл рукой ее рот, заглушая рвущийся крик, женщина укусила его ладонь. Но возникшая боль не могла сравниться с мужской радостью.

Даниил подождал, пока Наташа придет в себя, нежно целуя, и поинтересовался:

— Ну что, готова продолжить?

— Безусловно. Тем более, что ты…

— Не беспокойся обо мне. Теперь я своего не упущу.

Он перевернул расслабленную женщину на живот, приподнял упругую попку вверх и плавно заполнил женщину собой. Даниилу было настолько уютно там, внутри, в Наташе, что он несколько минут просто лежал на ней, наслаждаясь мгновениями счастья. Однако тело требовало продолжения. Движения Даниила, помимо его воли, стали сильными, даже порывистыми. Он входил в нее до отказа, а затем почти полностью покидал гостеприимное убежище. Ната полностью подчинилась его воле, лишь слегка вскрикивала, когда Даниил терял чувство меры. Заключительный акт в его исполнении был бурным, неистовым. Совершенно обессиленный, он упал на Наташу, придавив ее к матрасу.

Разумные мысли медленно возвращались в его голову. Мужчина был благодарен Нате за понимание. Никогда прежде он настолько полно не сливался с женщиной и телом, и душой, и поэтому недостаточно контролировал себя. Хорошо, что уделил столько внимания подготовке.

— Тебе… Я тут немного…

— Я получила огромное наслаждение. И не смей извиняться.

— Не буду. Мне не хочется подниматься.

— Тогда лежи. Тебя никто не гонит, — тихо рассмеялась Ната. — Только накрой нас чем-нибудь.

Даниил натянул на них покрывало и провалился в сон.

Зачем она завела будильник? Сегодня же выходной.

Наташа с трудом открыла глаза и поняла, что ее голова лежит на мужской груди. Теплой и надежной.

А еще через минуту она поняла, что звонят в дверь. Настенные часы показывали семь утра.

Кому не спится в такую рань?

Настырный визитер продолжал трезвонить в дверь. Ната поняла, что придется встать, а то надоедливый гость точно разбудит Веруньку.

Она неохотно поднялась с Даниила, заботливо укрыла его покрывалом, позволила себе еще минутку полюбоваться атлетическим телом, со вздохом надела домашний халат и направилась к двери, на ходу расчесывая пальцами волосы.

Открыв дверь, женщина тут же об этом пожалела.

Сашка с прокурорским выражением лица стоял на пороге квартиры. Наташа еще два года назад поменяла дверные замки, и он не мог без предупреждения ворваться внутрь.

Как же не хотелось его впускать! Возможно, впервые в жизни. Оказывается, всего за одну ночь желания способны изменились радикально.

Видимо, кое-что из мыслей Наташи тут же отразилось на ее лице, потому что Сашка громко, на весь подъезд произнес:

— Где он?!

Шут. Сашка походил на клоуна в этом новом нелепом ревнивом образе и дорогом пуховике, отороченном песцом. Хорошо, хоть не горностаем. Жаль, что придется его впустить. Ната не хотела публичных выяснений отношений.

Она не стала пререкаться, и просто отошла в сторону, впуская в мирную квартиру картинно разгневанного Липу. Он прошел, не раздеваясь, прямо в гостиную, бросил взгляд на стол, накрытый на трех человек, и обернулся к Наташе, прислонившейся к дверной раме.

Саша окинул ее откровенно раздевающим взглядом, задержавшись на вырезе халата. Если раньше Наташа только порадовалась бы такому пристальному вниманию, то сейчас ей захотелось скрыть от него все, что возможно.

В глубине налитых кровью то ли от спиртного, то ли от бессонной ночи глаз разгоралась похоть. Видимо, это было единственное по-настоящему сильное чувство, которое он испытывал к ней. Но Наташа больше не хотела его.

— Ты передумал? Но, праздник закончился, и твоя дочь спит.

— Не пытайся отвлечь меня глупой болтовней. Вера все мне рассказала по телефону.

— Не знала, что ты звонил.

— Я попросил ее ничего не говорить тебе. Мне хотелось сделать сюрприз. Так, где он?

— Меня ищешь, Липа?

Даниил неслышно вошел в комнату, успев надеть брюки и рубашку. Он выглядел таким милым и в то же время сексуальным, что Наташа невольно залюбовалась, глядя на мужчину. И обеспокоилась тоже.

Раньше она дорожила им, как другом, а теперь он стал ее любовником. Нет. Это слово мало отражало ее отношение к Дане. Любимым. Так правильнее. Кто знает, может, она любила его всегда, только не подозревала об этом?

Ее мысли прервал нервный смешок Липы.

— Ну, конечно, Даниил Таран — собственной важной персоной! Владелец крупной фирмы и практически миллионер. Мне следовало догадаться. Уже хозяйничаешь?

Саша прищурил глаза и засунул руки в карманы джинсов.

— К чему весь этот сарказм? Пытаешься все свалить с больной головы на здоровую?

Даня выглядел обманчиво спокойным, но Ната знала его достаточно хорошо, чтобы понять — он едва сдерживает ярость.

— Это не я пробрался в твой дом и твою семью.

У Липы нервно задергался рот, и начал срываться голос.

— Это не твой дом, — не сдержалась и высказалась Наташа.

— Ты сам отказался от этой семьи, — продолжил Даня. Он встал рядом с ней и положил руку на ее плечо.

Видимо, этого Липа вынести не смог. Он истерически заорал:

— Ты спал с ней! Ты всегда этого хотел!

— Это тебя уже не касается, и говори тише. Твоя дочь еще спит.

Наташа телом ощущала, как Даня напряжен, и очень боялась, что и он сорвется.

«Ты всегда этого хотел!»

Эти слова помимо воли застряли в ее голове. Почему Даня раньше ничего ей не говорил? Почему ничего не сделал?! Она обязательно это узнает, когда уйдет Сашка.

— Ты спишь в моей кровати, с моей женщиной, через стенку от моей дочери, и говоришь, что это меня не касается? — Липа перевел дух и прошипел: — Таран, у тебя было все — богатая семья, золотая медаль, пропуск в любое учебное заведение страны. Зато я отобрал у тебя то, чего ты хотел больше всего — Наташку. Именно я стал ее первым мужчиной.

— А мне плевать, кто был у нее первым. Главное, что теперь она моя. И я ее никому не отдам.

Даниил прижал женщину к себе так крепко, как только мог, чтобы не сделать больно. Но Наташе уже было больно от горьких, обидных Сашкиных слов.

— Саша, как ты мог?

Ей захотелось расплакаться и одновременно ударить его чем-нибудь, желательно тяжелым.

— Я мог? Как ты могла? Шлюха!

Наташе казалось, что она смотрит немое кино. Боевик.

Даниил, словно ниндзя, незаметно оказался рядом с Липой и выбросил вперед руку, сжатую в кулак. В тот же миг Сашка закрыл руками лицо и, как большая сломанная кукла, свалился на пол.

В сознании Наты успела промелькнуть мысль: «Хорошо, что елку не свалил».

Глухой звук от тяжелого упавшего тела вернул Наташу в мир звуков, а босоногий мужчина взял Липу за куртку и, встряхнув, угрожающе произнес:

— Ты извинишься перед ней. Сейчас. Иначе я снова тебя ударю, трус.

— Наташка, забери этого полоумного от меня и… извини.

Даня брезгливо оттолкнул Липу и сел на диван, потирая костяшки пальцев. Сашка поднялся, потирая челюсть. Наташа уже собиралась попросить его уйти и оставить их в покое, когда услышала:

— Ты все-таки дура, Наташка. Думаешь, он любит тебя? — Даниил не говорил ей о любви, но… — Мы просто поспорили на тебя.

Наташа нащупала стул и села, беспомощно взглянув на Даню.

Спорили?! Это невозможно. Только не он!

— Наташ, не слушай его. — Таран подошел к ней и присел на корточки, ища глазами ее ускользающий взгляд. — Он врет.

Женщина перевела взгляд на Сашу и успела заметить победоносный взгляд. Она, действительно, дура, если потратила столько лет на этого самовлюбленного хлыща.

«Мы просто поспорили на тебя».

Липа мог пойти на это просто в угоду собственной прихоти, но только не Даня. Он — не такой. Заглянув в обеспокоенные серебристые глаза, Наташа грустно улыбнулась. В горле стоял комок.

Сейчас. Сейчас она скажет, что верит ему. Еще бы Сашка убрался. Как она устала!

Но важные слова не выговаривались.

Даниил на мгновение опустил голову, а потом поднялся и спокойно, даже деловито сказал:

— Я понимаю. Ты должна подумать.

Она молча наблюдала, как он выходит из комнаты, а Сашка, как ни в чем не бывало, берет еду со стола и запихивает ее в рот, облизывая пальцы. Как же Липа ее достал!

— Папа, ты должен уйти, — в гостиной неожиданно появилась Верочка в байковой ночной сорочке и мягких розовых тапочках. Она остановилась рядом с матерью и погладила ее по волосам. — Ты очень обидел маму.

И в этот момент стукнула входная дверь.

Даня ушел. Ее милый, дорогой, любимый Даня ушел, а этот пижон остался? Почему она сидит?

Наташа сорвалась с места и побежала к двери, не обращая внимания на комментарии Липы.

— Неудачница! Он тебя бросил, и правильно сделал.

Женщина распахнула входную дверь и крикнула, что есть силы:

— Даня, вернись сейчас же!

Наташе было совершенно все равно, что подумают о ней соседи, но, к сожалению, никто не откликнулся на ее отчаянный зов.

Ну почему? Почему она не сказала, что верит ему, не призналась, что любит? Кому, как ней ей, знать, какие мужчины ранимые и гордые создания?

Ната ринулась к вешалке и схватила куртку, собираясь натянуть ее прямо на домашний халат. Она очень торопилась. Может, он не слишком далеко ушел?

Ее порыв остановили насмешливый взгляд жующего Липы и сочувственный — Веруньки. Женщина оставила в покое куртку и поплелась в гостиную. Плюхнувшись на диван, Наташа устало откинула голову на спинку и высказалась:

— Липа, я тебя ненавижу. Ты испортил мне жизнь.

— Ну-ну, все не так безнадежно, — Сашка, так и не сняв верхней одежды, устроился в кресле и включил с помощью пульта телевизор. — Сегодня — ненавидишь, завтра — снова полюбишь. Правда, Верунь? Иди к папе. Я тут про подарок вспомнил.

Липа вытащил из бумажника двадцать долларов и протянул дочери. Девочка спокойно подошла к отцу, взяла деньги, а затем спросила:

— А мамин подарок где?

Липа недовольно крякнул и начал перебирать купюры, выбирая подходящую. Это выглядело омерзительно. Вера смерила отца снисходительным взглядом и назидательно сказала:

— Женщинам, папа, деньги не дарят. Но девочкам можно, — устроилась на диване рядом с Наташей и взяла ее за руку. — Если мама впустит тебя к нам в дом в следующий раз, ты должен принести ей красивые украшения или духи.

— Ты как с отцом разговариваешь? И что значит «если впустит»? А куда она денется? — Сашка спрятал бумажник и развалился в кресле. — Наталья, пора бы уже сообразить, что кроме меня, ты больше никому не нужна. Так что прекращай нос задирать.

— Даня не спорил на меня, верно?

— А какая теперь разница? Он все равно ушел, — Липа нервно переключал каналы. — Но, чтобы ты окончательно поняла свое место, признаюсь: Данька слишком щепетильный, чтобы этим заниматься. Чистюля.

Наташа почувствовала, что задыхается в присутствии этого… этого…

— Поднимайся-ка ты, Липа, из моего кресла и проваливай из моей квартиры. С сегодняшнего дня будешь видеться с дочерью только на нейтральной территории и при свидетелях.

— А то что?

Наглец даже не посмотрел в ее сторону.

— Я сейчас же звоню твоему тестю и рассказываю ему все твои маленькие и большие тайны.

Наташа с удовольствием наблюдала, как Сашка меняется в лице, как исчезает самоуверенное выражение, а в глазах появляется испуг.

— Ты не посмеешь! А на какие «шиши» ты собираешься существовать?

— Теперь я посмею все. А что мне терять? «Шиши», на которые мы с Верой только и могли, что существовать? Хватит с меня твоего вранья и твоей наглости. Поднимай свою з… — Ната скосила глаза на внимательно прислушивающуюся к разговору Верочку. — Поднимайся и уходи. Ты уже поел и повеселился. Праздник закончился.

— Ты не можешь меня вот так взять и выгнать. Я же тебя люблю.

— Скажешь это своей законной жене, когда будешь ей объяснять, где шлялся все это время, иначе и оттуда скоро вылетишь.

— Доча, посмотри, твоего папку выгоняют на улицу.

— Ничего не поделаешь. Ведь ты обидел маму, а женщин нельзя обижать. Ничего, мы с тобой в следующий раз в кафе сходим, на нер… нейтральную территорию.

Сашка встал и растерянно огляделся. Наташе на какую-то долю секунды стало его жаль, настолько потерянным тот выглядел. Но только на долю.

— Убирайся, Липа. Ты мне больше никто. А я не хочу видеть никого из посторонних. — Наблюдая, как этот большой и все еще красивый мужчина нерешительно топчется на месте, не зная, как поступить, и какой аргумент придумать, Наташа решила облегчить ему выбор: — Мне позвонить президенту твоего клуба? К твоему сведению, номер его мобильного у меня тоже есть.

— Ты еще пожалеешь об этом, с… — женщина порадовалась, что он не закончил фразу. Липа и так уже достаточно сильно скомпрометировал себя в глазах дочери. Отец, все-таки.

Он размашистым движением открыл входную дверь и обернулся, тихо, но ехидно спросив:

— И в какой позе Таран тебя… В миссионерской? Ты, наверное, и ему не угодила, раз он так быстро от тебя удрал.

Наташа захлопнула дверь и повернула ключ в замке. В коридоре раздался противный хохот Липы.

Ей внезапно захотелось вновь распахнуть дверь и крикнуть так, чтобы ее услышали даже на улице, о том, что Даня Таран — самый страстный и изобретательный любовник в мире. Но она, конечно же, не стала этого делать. Вместо этого заплетающейся походкой вернулась в комнату и села на пол у елки, рассматривая веселые елочные игрушки и свое несчастное отражение в них.

— Мамочка, посмотри! Дед Мороз положил нам под елку подарки!

Из-за бурных событий необычной Новогодней ночи, она совсем забыла о подарках. Данька! Только он мог позаботиться об этом.

Два небольших свертка лежало под елкой. Вера воодушевленно бросилась их распаковывать. В одном из них оказалась узкая коробочка с набором чудесных профессиональных кистей для рисования. Когда он успел? А в другом — рамка для фотографий с красивым белым тигром в правом углу. На листе бумаги, вставленном в рамку, он написал: «Тут будет наша семейная фотография».

Как она любит его!

За их радостную детскую дружбу.

За их прекрасную, страстную, незабываемую первую ночь.

За горящие радостью глаза Верочки, рассматривающей подарки.

За то, что он просто был в ее жизни.

Неужели только «был»?

Предательские слезы потекли по Наташиным щекам, и она молча глотала их, чтобы не омрачать счастье девочки. Ее маленькая мудрая дочь посмотрела на мать и спросила:

— Ну что, уже можно звонить дяде Дане?

— Что?

Наверное, она ослышалась, или не поняла.

— Когда Даниил уходил, он оставил мне свою виз… визитную карточку. Я правильно запомнила?

— Очень правильно. И что он сказал?

— Что я должна позвонить по этому длинному телефону, когда уйдет папа, и ты чуть-чуть успокоишься. Может, мы уже позвоним? А то на улице холодно.

— Верочка, радость моя, золото мое, я тебя люблю. И дядю Даню люблю. Ты простишь меня?

— Я тебя тоже люблю. И нам в доме срочно нужен мужчина. Надо табуретку в кухне починить. Она шатается.

— Вы меня совсем заморозили, девчонки!

Даня, румяный и невероятно красивый, снимал в прихожей дубленку. Ната отобрала ее у него и повесила на вешалку. А потом достала из шкафа новые тапочки.

Мужчина веселыми глазами наблюдал за ее хлопотами и растирал замерзшие руки, а затем подхватил на руки Верочку и понес ее в гостиную.

— Не знаю как вы, девушки, а я проголодался.

— И я тоже.

Верунька сползла с рук мужчины и пошла к столу.

— А если бы я не позвонила, что бы ты стал делать? — тихонько спросила Ната.

Даниил с серьезным видом посмотрел на часы и сказал:

— Ну, у тебя еще оставалось минут десять, чтобы подумать.

Даня обнял ее, и Наташа прижалась к его надежной груди.

— А потом?

— У меня есть Верочкин ключ от квартиры.

— Ты такой предусмотрительный, — довольно вздохнув, вымолвила Ната. — Как же я испугалась, что ты обиделся, и ушел.

— Я бы не оставил тебя. Вас. Никогда. Ты веришь?

— Верю. А когда ты успел купить подарки?

— Это — сувениры для моей племянницы. Она учится в художественной школе. У меня с детства слабость к художницам. Не беспокойся, я запомнил магазин.

— Люблю тебя. Очень.

— Это хорошо. Потому что я не собираюсь больше без тебя жить.

Он наклонился, собираясь ее поцеловать. Она ждала, мечтала об этом, но бросила смущенный взгляд на Верочку. Та схватила в руки пульт и громко сказала:

— Я смотрю телевизор!

Взрослые расхохотались, и Наташа почувствовала, что теперь она, наконец-то, абсолютно счастлива.

— С Новым годом, дорогой!

— С Новым счастьем, любимая!