«Quod licet Jovi, non licet bovi».

Древнеримская поговорка, в основе которой — древнегреческий миф о том, как верховный бог Зевс, превратившись в быка, украл в Финикии девушку (не то царевну, не то нимфу), по имени Европа — среди бела дня забросил красавицу на спину и, проскакав по морским волнам, увёз на остров Крит. Древнегреческие боги и нравственность с правами человека — вещи, между собой мало совместимые.

Территория Средиземноморья в своё время была колонизирована греками, а затем завоёвана римлянами. Римляне охотно учили греческий — в те времена греки считались культурнейшей нацией. К тому же в каждом городе, в каждой стране, куда с войной или миром приходили римские легионы, жили люди, говорящие на греческом языке.

Первый перевод Библии — книг Ветхого Завета (Нового ещё не было), знаменитая Септуагинта (перевод Семидесяти), сделан в третьем до Рождества Христова именно на греческий.

На греческом написаны все четыре Евангелия.

Греческая надпись на Розетском камне позволила Франсуа Шампольону расшифровать египетские иероглифы.

Собственную серебряную монету — динарий, весом около четырёх грамм, римляне чеканили под афинскую драхму.

Молились оба народа своим богам — но со временем римский Юпитер стал всё больше походить на греческого Зевса, римский Феб на греческого Апполона, а римская Венера — на греческую Афродиту.

«Что позволено Юпитеру (Зевсу), (принявшему облик быка), не позволено (настоящему, природному) быку». И физически невозможно — проскакать через море, и незачем — красть девушек. То есть, «что позволено власть предержащему, не позволено рядовому гражданину».

До того, как «Король-Солнце» построил Версаль, самый пышный и самый вычурный этикет существовал в Испании.

Как-то раз королева Мария-Луиза (12.03.1661 — 16.02.1689), жена короля Карла II(06.11.1661 — 01.11.1700), прогуливалась верхом. Лошадь понесла, королеву выбило из седла и поволокло по земле — нога запуталась в стремени. Два свитских офицера, рискуя жизнью, спасли Её Величество. После чего, вскочив на коней, во весь опор понеслись к французской границе. Ведь им грозила, ни много, ни мало, смертная казнь за прикосновение к телу королевы.

Другой испанский король, Филипп III(14.04.1578 — 31.03.1621) промозглым зимним вечером (такие бывают даже в солнечной Испании) грелся у камина. Сложенный на скорую руку, не протопленный и не прокалённый как следует камин коптил и дымил — Его Величество потерял сознание. Пока бегали за грандом, имевшим право прикасаться к августейшей особе, король получил серьёзные ожоги, от которых вскоре скончался.

Молоденькую принцессу Марианну Австрийскую (23.12.1634 — 16.05.1696) выдавали замуж за родного дядю, короля Испании Филиппа IV(08.04.1605 — 17.09.1665). У Габсбургов такое было в порядке вещей — благодаря чему они успешно сходили с ума, вырождались и ныне почти полностью вымерли. Путь невесты лежал из Вены в Мадрид, через добрую половину Европы. В каждом городе юную невесту — а ей было-то всего-навсего пятнадцать лет, ждала пышная встреча, с долгими речами, с обязательными дорогими подарками…

Во французском Лионе — тогдашней столице моды, будущей королеве преподнесли дюжину пар шёлковых чулок. Выступавший мэр разразился длинной речью — для вас, Ваше Высочество, для ваших прекрасных ног… И тут из толпы придворных вышел пожилой седовласый гранд: «Месье мэр! Запомните: у испанской королевы нет ног…».

Достойный вельможа имел в виду, что испанская королева — существо возвышенное, занебесное, у которого не может быть столь пошлой части тела, как ноги. Но наивная австрийская принцесса решила, что по приезде в Испанию ноги ей попросту отрубят — и, при всём честном народе хлопнулась в обморок. Очень неловко получилось…

Во время Третьего Казанского Похода (23 августа — 2 октября 1552 года) Иван Грозный (25.08.1530 — 28.03.1584) захватил Казань.

Желая выслужиться перед московским царём, татарские мурзы принялись наперебой убеждать его в своей лояльности. Давили они главным образом на жалость: «родичей злой Ядыгар-Мухаммед казнил, а сам я наг и бос, сир и убог…». Особенно они упирали на своё сиротство — в те времена большая и влиятельная семья, сильный клан значил очень многое. Выслушав очередную слёзную мольбу, Иван Грозный, посмеиваясь, отвечал: «Ну что, сирота казанская! Пожаловать тебя или как?». Так и вошло в обиход: «сирота казанская» — о нарочном прибедняющемся человеке.

Ядыгар-Мухаммед-хан (1522–1565) — правитель осаждённой и взятой Иваном Грозным Казани, сын астраханского хана Касима, потомок Чингисхана. Уцелел во время штурма, сдался в плен, а спустя год крестился под именем Симеона Касаевича.

У молодого Петра I была возлюбленная — Анна-Маргерита Монс (26.01.1672 — 15.08.1714). Прижизненных портретов не сохранилось, но рассказывают, что была эта Анна-Маргерита писаной красавицей. Молодой Пётр так её любил, что по возвращении из Великого Посольства в 1698 году отправил законную супругу, Евдокию Лопухину (09.08.1672 — 07.09.1731), а сам открыто зажил со «свет-Аннушкой» одним домом. И даже собрался на ней жениться.

Пётр не знал (о таких вещах мужья узнают последними) что у него есть счастливый соперник — саксонский посланник Франц Кёнигсек. Если Петра «свет-Аннушка» лишь терпела (терпеть Петра Великого, с его непредсказуемостью и пьянками — та ещё задача), то Кёнигсека искренне любила. Писала ему пылкие письма, подарила медальон со своим портретом и прядью волос…

11 апреля 1704 года в отвоёванном у шведов Шлиссельбурге не то во время очередной пьянки в честь окончания ремонта яхты, не то просто осматривая укрепления в нетрезвом виде, Кёнигсек упал в Неву и утонул. Пётр I приказал немедленно изъять все имеющиеся при саксонском посланнике бумаги. Время военное, Саксония — союзник России в войне со Швецией, дипломатическая переписка может содержать военную тайну… Вот только помимо военной тайны в ней содержалась и тайна любовная.

В Москве у Петра со «свет-Аннушкой» состоялся серьёзный разговор. Отрицать факт измены глупо — все улики у Петра на руках. Поэтому «свет-Аннушка» принялась слёзно рыдать, объясняя, что это была минутная слабость, ничего не значащая случайность, помрачнение рассудка. А на самом деле: «…Пьетья, люблью только тьебья…». Пётр послушал-послушал, да и сказал: «Чтобы любить царя, нужно иметь царя в голове…».

Шлиссельбург — крепость «Орешек», основанная новгородцами в 1323 году на острове у истоков Невы. В те времена на острове густо росла лещина — отсюда и название. В 1613 году, во время Смуты захвачена шведами и переименована в «Нётеборг» — «Орех-город». Пётр I дал крепости новое название: «Шлиссельбург» — искажённое немецкое «Ключ-город».

Слова из хорошо известной песни «Последний бой» — «мы пол Европы по-пластунски пропахали…».

Пластуны — казачья пехота, набиравшаяся из бедных казаков, не имевших средств, чтобы снарядиться в поход «со всей справой» — на собственном окне с полным вооружением.

В Российской Империи казачонка в первый раз сажали на коня в три года. В восемь лет учили стрелять из ружья, а в десять заставляли рубить шашкой льющуюся струйкой водичку. Даже бедный, не имеющий денег на покупку коня казак — боец от бога, умеющий вести себя по обе стороны от мушки и привыкший не теряться в сложной жизненной ситуации. В Российской Империи казачество играло ту же роль, какую в позднем СССР и в современной России играют Воздушно-Десантные Войска. И побаивался тогдашний обыватель казаков так же, как нынешний побаивается десантников.

Ползти по-пластунски — подкрадываться к цели незаметно, как это делают казаки-пластуны.

Лошади, как и люди, седеют с возрастом. В прежние времена, когда ещё не существовало разного рода красителей, заезжие прохиндеи запросто могли впарить какому-нибудь деревенскому деду Щукарю старую и больную, поседевшую от времени лошадь, выдав её за молодую и здоровую, но сивой масти.

А настоящие сивые лошади ничуть не хуже прочих.

Крёз (595–546 годы до Рождества Христова) — правитель Лидийской Империи, располагавшейся на северо-востоке полуострова Малая Азия, на территории современной Турции. Прежде именно на этом месте находилось государство Хатуссили — империя хеттов, с которыми фараон Рамзес IIнекогда безуспешно воевал, а затем заключил союзный договор.

Бедным Крёз, разумеется, не был — однако в те времена существовало немало властителей и частных лиц, бывших куда богаче. Если его богатство и вошло в поговорку, то только потому, что именно этот царь из рода Мермнадов в шестом веке до Рождества Христова изобрёл деньги.

В прежние времена, до Крёза абсолютно вся торговля была меновой. Зерно меняли на вино, вино — на ткани и притирания, драгоценное оружие и рабов. А рабами ассирийские воины после особенно удачного похода расплачивались за выпивку в тавернах.

Тем не менее, идея некоего универсального товара, посредством которого можно было бы измерять стоимость прочих товаров и услуг, как говорится, витала в воздухе. Фарли Моуэт (12.05.1921 06.05.2014) в своей книге «Следы на снегу» (издательство «Мысль», 1985) пишет о бытовавшем среди канадских индейцев выражении: «один бобр другими видами меха». То есть, стоимость шкурок ондатры или песца, оружия и одежды, лодки или вигвама оценивалась в бобровых шкурках.

Но удобнее всего, в качестве средства платежа было использовать золото и серебро — высокая стоимость при небольшом объёме. Первыми идею попытались реализовать финикийцы, которых римляне называли «пунами», а Библия — «хананеями». Но финикийские деньги были слишком большими и тяжёлыми — для переноски каждого слитка требовалось несколько человек. Кроме того финикийские слитки отличались как по весу, так и по пробе (чистоте металла).

Зато Крёз первым пустил в оборот небольшие слитки строго определённого веса (один статер — девять граммов, были так же слитки в одну вторую, одну третью и одну шестую статера), и строго определённой пробы (99 % для золота, 98 % для серебра). На каждом слитке обязательно ставилась царская печать, рычащий на быка лев — подлинность удостоверяю.

Для сравнения: обычный вес золотой или серебряной монеты — четыре-пять грамм, хотя возможны варианты. Четыре грамма весила афинская драхма, пять грамм — введённый Наполеоном во Франции жерминальский франк. Стандартное содержание драгоценного металла в монете — 90 %, хотя здесь так же возможны варианты. Так русский рубль времён Елизаветы Петровны содержал 77 % серебра.

Новика пришлась ко двору. Золотые и серебряные слитки впервые начинают принимать не по весу, а по номиналу. Сразу же появились и первые фальшивомонетчики, опиливающие слитки. Для борьбы с ними печати начнут ставить с двух сторон, тем самым сплющивая слитки, превращая их в хорошо знакомые нам монеты. Монеты будут не только круглые, но и овальные (в Японии), квадратные, прямоугольные со скруглёнными углами, с дыркой посередине (не для ношения на шее, а для нанизывания в связки, вместо кошельков). В Швеции вXVII веке в ходу были медные бруски со штампами монетного двора по углам. А в греческом городе Ольвия, на северном побережье Чёрного моря, неподалёку от современной Одессы, появятся монеты в виде фигурок дельфинов.

Вот только Крёз этого, по понятным причинам, уже не увидит.

Но зададимся вопросом: если среди тогдашних царей и олигархов Крёз был всего лишь «богачом средней руки», с чего вдруг его стали считать самым богатым человеком в мире? Да так, что его богатство вошло в поговорку? Да, всего-навсего, из-за изобретённых им денег.

На что человек ставить своё клеймо? Правильно, на принадлежащее ему имущество. Клеймят скот, клеймят рабов, ставят межевые камни на полях, столбами с гербом размечают государственные границы. И вдруг некто наводнил малоазийские рынки золотыми и серебряными слитками со своей печатью. Тогдашний обыватель, крестьянин и ремесленник, воин и купец простодушно вообразил, что упомянутые золотые и серебряные слитки — его, Крёза, собственность…

В разные времена во многих странах — особенно часто после проигранных войн или успешных вражеских завоеваний, в изобилии появлялись «справедливые разбойники», грабящие богатых, чтобы помочь бедным, бравые «лесные молодцы» и «лесные ребята», и прочие «неуловимые мстители».

Знаменитая итальянская мафия появилась в началеXIX века, как национально-освободительное движение против французских оккупантов. Само слово «мафия» в буквальном переводе как раз и означает:

«Смерть Франции, да здравствует Италия!».

Движением сопротивления против «чёртовых янки» на проигравшем Юге был печально знаменитый «Куклос-Клан» — военизированная масонская ложа, члены которой носили белые балахоны и белые колпаки, выдавая себя за призраков погибших солдат-южан. Обычно говорят: «Ку-Клукс-Клан» и считается, что осмысленного значения это буквосочетание не имеет — похожий звук издаёт передёргиваемый затвор магазинной винтовки. Однако правильное название: «Куклос-Клан», что в переводе означает «Клан-Круг». Движение заглохло в семидесятых годах XIXвека, когда закончилась «реконструкция Юга», из южных штатов были выведены оккупационные войска и администрация, а сами штаты переданы под управление жителей. Возродилось оно, правда, ненадолго, в двадцатых годах XX века, уже как чисто расистское.

«Ирландская Республиканская Армия (ИРА)», ставящая целью изгнание англичан из Альстера, «Тигры освобождения Тамил-Илама» на Шри-Ланке, ставящие целью создание национального тамильского государства, и баскские сепаратисты воюют до сих пор.

Германии и Италии исторически не повезло. Если во Франции, в Англии, в Италии относительно рано сложились централизованные государства, то Германии и Италии до середины XIX века быть раздробленными. На их территорию не раз и не два вторгнутся иностранные армии — да и местные феодалы с не меньшей охотой будут резаться между собой. В подобной ситуации просто не могут не возникнуть общества тайных мстителей.

В Германии такое общество возникло в VIIвеке. Называлось оно «Vehme» (Феме), ставя целью борьбу с распространением христианской веры, за истинные германские, языческие верования. Распространению христианства это не помешало — к Х веку все немцы, включая членов «Vehme» были крещёными. Но безобразия в разделённой на княжества стране творились такие, что без работы члены «Vehme» всё равно не остались.

Но, как известно, немцы во всём любят порядок. «Ordnung muss sein» — «Порядок должен быть». Не стало исключением и «Vehme» — возможно, единственное из тайных обществ, не просто обвинявшее и выносившее смертные приговоры, но и дававшее жертве шанс оправдаться.

В XI–XV веках любой житель Германии — крестьянин или градский обыватель, рыцарь или священник, а то и могущественный феодал, правитель собственного княжества мог обнаружить прибитую кинжалом к дверям или воротам повестку. Такого-то числа, такого-то месяца, в такой-то час явиться одному и без оружия, в некое, как правило, уединённое место. Там к жертве подкрадывались сзади, завязывали глаза — и через некоторое время вызванный обнаруживал себя в тёмной комнате с занавешенными окнами. Темнота, пламя свечей или факелов, за столом — семь судей «Vehme» в плащах с капюшонами, с лицами, которые закрывают маски.

Называлось всё это «Vehmgericht» — суд «Vehme». Жертве предъявлялось обвинение и предлагалось оправдаться. Можно было даже вызвать свидетелей, получавших такую же повестку. Но абы кого на суд «Vehme» не вызовут, поэтому «Vehmgericht», как правило, заканчивался смертным приговором, тут же приводившимся в исполнение, и крайне редко — изгнанием. Обезглавленный труп вывешивали на видном месте, и тут же втыкали кинжал с буквами на рукоятке «SSSCC». Что означают эти буквы, историки спорят до сих пор.

Граф Вильгельм Брауншвейгский, владетельный князь и личный друг императора проигнорировал вызов «Vehmgericht». После этого он передвигался только в сопровождении вооружённой охраны — но однажды, в дороге графу вдруг приспичило. Всего на несколько минут граф оставался один в кустиках — затем встревоженные охранники обнаружили его, истекающего кровью, успев увидеть и медленно удаляющегося незнакомца в чёрном. Преследовать его никто не решился — «Vehme» преследовало не только приговорённого, но и всякого, кто вздумал бы ему помогать.

История общества закончилась в XVI веке, во время Тридцатилетней войны, когда несчастную Германию принялись терзать многочисленные иностранные армии — в одних областях население сократилось на треть, в других — на две трети. Вместе с честными немцами было вырезано и большинство членов тайного общества — так что вызывать на суд, судить и обвинять стало некому.

Ну, а почему за семью печатями? Только в англосаксонской традиции присяжных заседателей — двенадцать. Германия имеет свою традицию, согласно которой присяжных заседателей — семеро. В том числе семеро судей участвовало в «Vehmgericht». Упомянутую повестку, вызов в тайный суд тоже подписывали все семеро — и каждый прикладывал свою печать.