Вэлу было скучно. Он уже закончил всю сегодняшнюю работу: представил все задники для новой постановки, вообразил декорации для сериала и придумал дизайн для пары виртуальных комнат. Автоматика безукоризненно отрисовала и смоделировала его задумки, и теперь Вэл скучал.

Аудиокниги переключались, повинуясь его мысленному приказу, но ни одна не цепляла. Он моргал, листая каналы с интерактивными фильмами и сериалами, но все это он уже видел, а то, что не видел, не вызывало никакого желания смотреть. Музыка тоже не радовала.

«Кофе выпить, что ли… со сливками. Или с коньяком? — он перевел взгляд на унылый ноябрьский дождь за фотоокном, лучше всего отражавший его настроение. — Нет, все-таки, пожалуй, с…». Мысль еще не успела окончательно оформиться, а поверхность столика перед ним раздвинулась, и воздух наполнился горчащим ароматом кофе с корицей. Ровно так, как решил Вэл пару секунд назад.

«Хотелось бы мне быть как Дэн, вот уж кому никогда не бывает скучно», — с завистью подумал Вэл, попивая напиток идеальной — как он любил — температуры и скользя взглядом по списку избранных игр.

— Прошу более четких распоряжений, — уточнил компьютер.

«Распоряжений нет».

Программа здравоохранения немного подумала и включила расслабляющий массаж, вскоре Вэл почувствовал себя чуть лучше и полностью провалился в ощущения, потеряв счет времени. Вдруг краем сознания он отметил, что в дверь позвонили, но прилагать усилий не хотелось.

— Не спи, а то совсем мхом зарастешь! — раздался над ухом энергичный смешок, и вспышка яркого света больно ударила по привыкшим к полумраку глазам.

Вэл подскочил от неожиданности.

— Дэн? — голос повиновался с трудом: он в основном общался мысленно, но Денис этот способ общения не признавал. Как и излишнего сокращения своего имени. — А ты что здесь делаешь? — Дениса редко получалось зазвать в гости: обычно на все предложения встретиться, тот загадочно улыбался и звал на пикник. Или в пеший поход. Или на веревочные курсы. Или вспоминал еще какую-нибудь древнюю забаву, которая абсолютно не радовала Вэла.

— От тебя вызов поступил, — пояснил Денис, прислонил к гостевому креслу плоский сверток, которым были заняты его руки, и сел.

— Это все дурацкая автоматика, — глаза Вэла, наконец, привыкли к яркому свету, и он обнаружил, что Денис просто отключил фотоокно. Теперь комнату затапливало жизнерадостное, оранжевое сияние. — Я подумал о тебе, а эта штука тут же позвонила.

— А с чего это ты обо мне думал? Спасибо, — мимоходом кивнул гость, благодаря за кофе с булочками, появившиеся на столе. — Скучно стало?

— Да нет. Я работал, — Вэл поспешно спрятался за чашкой.

— Ну-ну, — Денис ехидно улыбнулся, отпивая из своей. — Когда тебе скучно, у тебя всегда за окном дождь, а на улице — солнце и весна. Нужно иногда выбираться из берлоги. Пошли хотя бы в спортзал завтра, а?

— Я выхожу! — соврал Вэл, проигнорировав приглашение: одного похода с Денисом ему уже хватило. Утомительные, тяжелые нагрузки, шумно, людно — ужас просто. — А то, что скучно… у всех бывает. Тебе разве не бывает?

— Не бывает. Займись чем-нибудь, и тебе тоже не будет! Валентин, — тут уже скривился Вэл, услышав свое полное имя, — ты неплохой имажинатор, но, может, тебе попробовать рисовать руками на бумаге, а не только в голове?

— А в чем смысл делать руками? Ведь получается хуже.

— Поначалу — да, но когда наловчишься, очень хорошо получается. Ты же видел у меня резные фигурки?

— Да, они здоровские, сколько ни пытался такие же представить — не получалось… Постой-ка, так это ты сам?! Руками?! — Вэл пораженно уставился на приятеля.

— Эммм… ну да, — казалось, Денис немного смутился. — Знаешь, это ни с чем несравнимое чувство, сделать самому, увидеть, как кусок дерева обретает форму. Это… потрясающе! И вот смотришь на результат, и иногда не верится, что ты сделал это сам. Посмотришь еще раз — и понимаешь, что можешь сделать лучше. И делаешь снова. А потом еще и еще…

Вэл скептически посмотрел на гостя, но Денис этого не заметил. Он говорил восторженно, увлеченно, так как всегда рассказывал о своих хобби. И Вэл ему снова отчаянно позавидовал.

— Постоянно открываются новые возможности, и хочется попробовать их все и каждый раз получается по-новому. Да, конечно, достаточно подумать — и автоматика сделает все сама, но… это все не то. Понимаешь? Это не то… — Денис говорил долго, но Вэлу не было скучно.

Он переживал, услышав, что уже месяц не получается выжечь доску для нард с узорами по бокам. Он от души хохотал над рассказом о том, как Денис вместе с детьми пытался устроить жене сюрприз и испечь торт, но все валилось из рук. Он искренне порадовался, узнав, что приятель получил новый разряд по спортивному туризму и увлекся игрой на губной гармошке.

Вэл даже ощутил некоторое разочарование, когда Денис стал прощаться.

— Извини, я пойду. У нас сегодня день яблочного пирога, жена сама готовит, так что опаздывать нельзя. Давай, не кисни!

Вэл остался сидеть все в том же кресле, компьютер снова включил фотоокно на серый дождь. В голове стало пусто. Будто что-то ушло вместе с Денисом. Лениво поползли мысли, сменяя друг друга, и компьютер пытался поспеть за ними, предлагая то одно, то другое… скучно до тошноты.

И тут взгляд Вэла остановился на забытом Денисом свертке.

Вэл потянулся к нему и развернул цветастую упаковочную бумагу. Внутри оказался альбом и набор разноцветных карандашей — видимо, Дэн купил кому-то из детей, — пустые листы так и просили, чтобы на них что-нибудь нарисовали.

«Да ну, какая глупость!» — подумал Вэл, бросил молескин на стол и снова обернулся к огромному, во всю стену монитору. Еще раз пролистал все каналы, изучил содержимое библиотеки, заглянул в аудиотеку, а взгляд несколько раз сам собой возвращался к раскрывшемуся альбому.

«Детская забава», — компьютер тут же включил какую-то детскую передачу, но Вэл не обратил на нее внимания. Он распаковал набор карандашей и размашисто черкнул по бумаге. На белом листе осталась яркая зеленая закорючка.

Вэл заинтересовался: если дорисовать вот тут, то выйдет автомобиль. Он добавил еще несколько штрихов, автомобиль вышел уродливым и скособоченным. Вэл разозлился: «Как это так, не получается?!» — и принялся ожесточенно водить карандашом по бумаге. Шероховатая страница ласково гладила руку, в пальцах поселилась приятная дрожь, и теперь они сами тянулись к пишущему инструменту, стоило только отложить его. Шуршание грифеля превращалось в музыку, которую создавал он сам, и щеки пекло от охватившего азарта, в голове — никаких посторонних мыслей, кроме линий, покрывающих лист. Вэл не заметил, что за фотоокном появилась малахитовая зелень, что компьютер озадаченно пожужжал и отключился в спящий режим.

С каждым штрихом перед ним открывались все новые возможности.