Часть Первая. Бесконечная война

Мы не знаем, что встретят синтезаны на других планетах. Там будет агрессивная окружающая среда? Но от неё они защищены большей сопротивляемостью тела. Полчища монстров? Но против них пригодится оружие и конструктивные особенности колониальной архитектуры. Инопланетяне, невиданные аномалии или невероятные формы жизни? Мы не знаем…

Но зато мы точно знаем, чего они точно НЕ встретят в новых мирах — это скуку и безделье.

«Главное не смотреть на Панду, — повторял Роман. — Главное на неё не смотреть…»

Он отошёл к панорамному окну, расположенному в носовой части дирижабля «Леди Восторг» и посмотрел вниз.

Направляясь к базе Рэя Нёртона, дирижабль выполнял заложенную владельцем программу: то есть поднялся на максимальную высоту и развил максимальную скорость. Поэтому ничего, кроме стремительно пролетающих внизу облаков Роман не увидел.

Ни Роман, ни Мейронг, ни Жанна не ожидали от дирижабля такой прыти.

— Да, умел альянс «Вита» создавать летающие штуки, — сказал Владимир, отметив их удивление. — Наш покойный отец конкурировал с ним в производстве высококачественных дронов и беспилотников, но проиграл. После чего мы сосредоточились на джингпаках.

Владимир, Панда, Цэнь и все остальные Джинги сидели на полу. Мейронг стояла на подиуме в носовой части. Подключившись к вычислительному ядру, она следила за полётом.

— А кто придумал производить дирижабли? — спросил Роман, отворачиваясь от панорамного окна. — Я не припоминаю, чтобы среди набора инструкций по производству техники были дирижабли.

— Колонисты первой волны, — ответила Цэнь. — Когда стало ясно, что земляне не озаботились тем, чтобы разработать инструкцию по производству такого эффективного средства доставки грузов.

В беседу вмешался Субхат:

— В истории Локуса этот период даже назвали «Гонка-на-Дирижаблях». Все кинулись разрабатывать свои инструкции по производству цеппелинов и аэростатов. А это было нелегко, ведь ни один сабжект-принтер или сборочный цех не предусматривал производство таких предметов…

Его прервала Панда:

— Но инженеры в Вектор-Сити очень быстро разработали первые инструкции.

От тона её голоса Романа насторожился:

«Чёрт, она специально сделала акцент на слове быстро?»

— Первые версии дирижаблей получались неуклюжими и ненадёжными. Но инженеры очень быстро вносили новые правки в инструкции…

«Вот опять! — подумал Роман. — Она снова сделала акцент на быстро или мне кажется…»

— Уже через десяток сезонов, что очень быстро для колониальной индустрии, началось производство первых небольших дирижаблей, — продолжала Панда. — Потом базовые инструкции были проданы всем желающим, и началась конкуренция производителей. Кто из них выжил, ты можешь очень быстро посмотреть в Locushost. Выжили два типа судов: те, которые обладали большой грузоподъёмностью и те, у кого были удивительные скоростные характеристики…

Роман поймал смеющийся взгляд Пандоры.

«Чёрт! Нельзя на неё смотреть!»

— «Леди Восторг», — сказал Владимир, — это третий тип, то есть она может летать и быстро, и высоко, но и достаточно грузоподъёмная. Такие производили в альянсе «Вита», который сейчас захвачен Рамиресом.

— Кстати, — заметила Панда, — опытные инженеры из Виты делали свои дирижабли очень медленно… уделяя внимание каждой детали.

Все сомнения Романа рассеялись. Используя личное сообщение, он написал Панде:

«Пойдём, выйдем. Надо поговорить».

Отойдя от иллюминатора, он пересёк весь пустой зал дирижабля.

Жанна Чоу молча сидела на полу в углу, прикрыв глаза. Её совершенно не интересовала история дирижаблестроения на Локусе. Из-под полуприкрытых век она наблюдала за Романом. Подмечала, что его ранили слова Панды — парень не находил себе места от тона голоса девушки. Жанна была уверена, что если бы Роман был настоящим человеком — то покраснел бы.

Когда Роман прошёл мимо, Жанна открыла глаза и проследила, пока тот не скрылся в отсеке машинного отделения.

Вслед за Романом и Пандора поднялась с пола и сделала вид, что разминает кости. Хотя синтезанам не надо ничего никогда разминать. Их тело всегда находится в том физическом совершенстве, какое давало повышение атрибутов.

Как бы прогуливаясь, Панда пересекла зал.

Жанна усмехнулась — наивную конспирологию влюблённых не замечал только слепой.

Теперь за Пандой следил и Владимир:

— Ты куда? — грубо осведомился он.

— Куда хочу, туда и иду, — дерзко ответила она.

Владимир пересёк зал и встал напротив Панды:

— Сестра, предупреждаю тебя, что я не потерплю твоих сношений с этим… с этим…

Владимир не мог подобрать слова. Жанна понимала почему. С одной стороны Вова уважал Романа, как лидера и смышлёного парня, который вёл их к победе. С другой — не мог нарушить идиотский кодекс Семьи Джинг, который запрещал любовные отношения с теми, кто не являлся членом семьи.

— Я просто гуляю, — ответила Панда, обходя Владимира.

— Вот и гуляй тут, чтобы я видел, — продолжил Владимир.

— Где хочу, там и гуляю.

— Мы через полчаса подойдём к базе Рэя Нёртона, — ответил Владимир. — Не время для прогулок!

— Вот я и волнуюсь перед началом атаки. Хочу проветриться.

Для Жанны все эти романтические страсти выглядели нелепостью. Хотя она допускала, что в семейно-клановых отношениях есть определённый смысл. Они хорошо цементировали коллектив.

— Пандора Джинг, клянусь, если ты не будешь меня слушаться, то я… то я…

Владимир снова не мог прямо сказать, что убьёт Романа.

Жанне стало немного жалко Владимира. Ведь формальным главой альянса «Жестокий» был Роман Крылов, поэтому Владимир Джинг не имел права использовать свой авторитет против остальных… Но нарушить память отца, Си Джинга, на которого они почему-то молились как на Бога, тоже не мог.

Субординация вошла в столкновение с честью. Хотя, казалось бы, какая к чёрту честь у биороботов, которые даже сексом занимаются с помощью дополнительных устройств? И зачем грозить убийством чести тому, кто через пару минут возродится в АКОСе?

— Вова, — сказала Жанна, — оставь девочку в покое.

— Ты вообще молчи! Ты не понимаешь!

— Всё я понимаю, — медленно сказала Жанна. — Это ты запутался. Садись рядом со мной, объясню.

Панда послала на Жанну благодарный взгляд и, более не таясь, пошла в моторный отсек. Оттуда уже пару раз нетерпеливо выглядывал Роман, полагая, что его никто не видит.

Владимир послушно вернулся и сел напротив Жанны. Но из-за этого напряглась Цэнь, жена Владимира. Она уже несколько раз намекала, что ей неприятны слишком дружеские отношения Жанны и Владимира.

«Господи, — подумала Жанна. — Не хватало тут ещё любовных шестиугольников! Интересно, люди Рамиреса ведут себя так же? Словно они детки, которые находятся в летнем лагере. Или они понимают что-то, чего не понимают Джинги и члены свободных альянсов?»

И лишь Мейронг не замечала скрытых страстей. Она увлечённо выполняла свою работу — отслеживала каналы связи между дирижаблем и базой Рэя Нёртона. Чтобы ни одна деталь не выдала присутствия внутри гондолы десантников альянса «Жестокий».

Роман больше не сомневался, что Панда издевалась над ним, постоянно делая ударения на быстроте и скорости. Чертовка намекала на те позорные десять секунд секса, которые обеспечил ей Роман, когда они были вдвоём в его комнате.

Он и сам стыдился. Ведь было столько пафоса, столько искренней страсти. Искры сверкали между ним и Пандой… И всё закончилось за десять секунд.

Вообще-то феном «Секс» позволял продолжать половой акт сорок три секунды, потребляя по пятьдесят единиц оргмата на секунду. Поэтому Роман спохватился и закончил секс раньше, сберегая оргмат.

Потратил в итоге пятьсот единиц, получив взамен ехидное замечание от Панды:

«Хм, ты начал или нет? Я что-то даже не заметила ничего».

Вспомнив её слова, Роман почувствовал, что покраснел, хотя и знал, что кожа на его лице не поменяла тон. Ещё ему показалось, что все в дирижабле смеялись над его скорострельностью. Будто он виноват, что у феномов такое идиотское ограничение на первых порах!

Когда Панда вошла в моторный отсек, Роман без предисловий накинулся на неё:

— Хватит меня позорить перед всеми?

Панда сделала удивлённое лицо:

— Хм, разве это я позорила, а не твой, так называемый секс?

— Я не понимаю, что тебе от меня нужно? — закричал Роман.

— Не ори, — тихо сказала Панда. — Вова уже и без того догадывается о всём.

— Не боюсь я никакого Вовы!

Роман и Панда стояли близко друг к другу, сдавленные тесным пространством отсека.

Панда сделала маленький шаг к выходу.

— Стоять!

Роман стащил с неё шлем и требовательно дёрнул корпус УниКома.

— Ты сошёл с ума? — изумилась Панда. — Здесь и сейчас?

Роман дёрнул УниКом ещё настойчивее. Панда медленно отстегнула его — корпус упал на пол. За ним полетели части рук. Части ног Роман стянул с Панды самостоятельно.

Ударяясь о стены и трубы двигательного отсека, Роман и Панда окончательно сбросили УниКомы.

Роман нетерпеливо обхватил Панду, покрывая её лицо и плечи поцелуями.

— Я бы сказала «не спеши», — усмехнулась Панда. — Но нам скоро на войну.

— Ещё одно слово про скорость — и я тебе заткну рот!

Когда всё закончилось, Панда не стала ничего говорить про скорость. Она просто держала Романа в объятиях и отвечала на поцелуи.

Они стояли у стены, прислонившись к горячим трубам движка. Части УниКомов мелко дребезжали на полу.

— Знаешь, это было… я чувствовала настоящую страсть. Настоящие эмоции…

— Я тоже, — пробормотал Роман.

Отойдя от всплеска активности фенома секс, Роман постепенно начинал подсчитывать убытки и прибыли.

Роман не имел малейшего представления, куда «выдвигаться», чтобы «выковыривать» Рэя Нёртона…

Он осознавал слабость плана: они строили его на основании устаревшей схемы базы Нёртон, найденной в Locushost. Теперь убедился, что эта схема не имела ничего общего с реальным расположением строений.

У него ещё теплилась надежда, что Рэй Нёртон самолично появится на борту «Леди Восторг», чтобы оценить её повреждения. Такой исход был наиболее благоприятным.

Но прошло уже более получаса, но никто не собирался посещать дирижабль.

Даже дроны, которые до этого висели в док-станциях или хранились в ангарном отсеке в днище гондолы, в один момент резко все сорвались, собрались в стаю и умотали куда-то в дым и пар.

Ситуация становилась всё более дурацкой. Азарт первых минут прошёл. Бойцы переглядывались. Кажется, шушукались в личных беседах, обсуждая глупость командиров. Точнее одного командира.

Даже от Панды пришло сообщение:

«Чувак, сейчас не тот момент, когда нужно помедленнее…»

Роман снова и снова всматривался в незнакомые очертания строений. Где-то в одном из них находился Рэй Нёртон. Но как узнать, в каком именно?

«На малонаселённых или на недавно построенных базах все обычно живут в энергоблоке, — размышлял Роман. — Но можно ли назвать базу Нёртон обычной? Нет, нельзя. Рэй живёт тут один, он может быть в любом из этих зданий».

Взгляд уцепился за очередной беспилотник неизвестной конструкции. Его корпус выполнен из блестящего металла и серого пластика. Весь покрыт шестиугольной сеткой из проводов. Отовсюду торчали антенны и локаторы. В некоторых выступающих частях Роман узнал крепления для манипуляторов, как у стройботов. Дюзы двигателя этого монстра иногда извергали дым, словно аппарат работал на угле.

— Ну и уродец, — сказал Владимир, проследив за медленно плывущим аппаратом.

Тут Романа осенило: если Рэй Нёртон управляет целыми стаями беспилотников, то и находиться он должен в строении, которое больше всего подходило бы для этой цели!

Он осмотрел внимательно каждое здание, попадавшее в обзорное окно. На многих торчали антенны, на некоторых были даже локаторы. Но они не убедили Романа.

— Я знаю, что нам искать! — заявил он. — Но это здание не видно из панорамного окна.

— Ты хочешь выбраться наружу? — догадалась Жанна. — Тогда лучше это сделаю я.

— Почему?

— Хотя бы поэтому.

Жанна совершила длинный прыжок. Перелетев всё пространство гондолы, она точно приземлилась возле входа в одну из ракетных шахт. От неожиданности Ананд Джинг даже вскинул автомат. Вторым прыжком Жанна забралась в шахту.

В шлеме Романа раздалось:

«Как видишь, я не зря тренировалась. Говори, что мне искать?»

— Дом, на котором будет нереальное количество антенн и локаторов. Здание должно быть таким, что при взгляде на него ясно — это узел связи.

Жанна взяла паузу, пробираясь вверх по шахте. Потом сказала:

«Хе-хе, мальчик мой, всё это напоминает наш первый день на Локусе. Я снова ползаю по узким трубам, а ты волнуешься за меня».

— Только на этот раз агрессоры — это мы.

«Так… я уже на самой верхушке. Ну и воняет же эта база!»

— Старайся, чтобы патрульные дроны тебя не заметили! — встревожился Роман.

«Ты будешь учить бойца полицейского спецназа оставаться незамеченным?»

И у Романа, и у Жанны уровни «Восприятия» и «Слуха» были достаточными, чтобы обмениваться данными на этом расстоянии. Скоро от Жанны пришло сразу несколько снимков.

На одном из них Роман уверенно остановился:

— Оно!

Жанна разослала всей группе фото шестиугольного здания, на крыше которого, как растрёпанная шевелюра, торчали множество антенн, проводов и несколько больших локаторов. На одной стене разместился барельеф орла, расправившего крылья, и часть подпись «Орлин…» Остальное скрыли здания поблизости. К снимку она добавила метку на самодельной карте, где ориентировочно находился узел связи.

Владимир оживился:

— Задача ясна? Приступаем к выполнению.

Пандора, Ананд, Эбигейл и Цэнь включили двигатели джингпаков. Взлетели к потолку и пропали в шахтах, словно сами стали ракетами.

Мейронг разгребла обломки, которые имитировали разрушенную глушилку и вставила недостающий блок. Устройство активировалось, над ним развернулось проект-панно.

— Я готова, — доложила Мейронг. — Включать?

— Повремени, — сказал Владимир. — Пусть глушилка будет сюрпризом для Рэя. А то чёрт знает, вдруг у него есть антиглушилки?

«Всё, нас заметили, — вмешалась Жанна. — Можно больше не делать вид, что нас тут нет».

Остальные Джинги тоже доложили о стычках с дронами. Нужно спешить, пока Рэй Нёртон не осознал, что произошло и не стянул к дирижаблю все свои силы.

Мейронг снова подключилась к вычислительному ядру «Леди Восторг» и открыла шлюзы. В помещение гондолы ворвались звуки боя, жужжание двигателей и выстрелы. Роман увидел знакомые росчерки зарядов плазмы, которыми стреляла винтовка Жанны.

Подбитый небесный мародёр, раскидывая обломки и разбрызгивая синие искры, наискось прочертил небо.

Владимир и Роман встали возле открытого шлюза. Владимир пристегнул Романа к себе ремнями. После этого, не давая ему подготовиться, прыгнул в дымящуюся пустоту.

Метров тридцать они просто падали, потом Владимир включил двигатель джингпака. Романа дёрнулся на ремнях, живо вспоминая тот раз, когда его несла Юнь.

Роман совершенно растерялся: всё вокруг в дыму, в котором сновали обеспокоенные дроны. В шлеме постоянно переговаривались Джинги.

— Ан, прямо над тобой три птички! Уходи влево, — крикнула Жанна. Она, видимо, сидела на самой вершине «Леди Восторг», ведя огонь по противнику.

— Со стороны химкомбината движется целая стая, — сообщил Субхат.

— Есть! — радовалась Пандора. — Сбила одного.

— Ай, мне повредили пак! — пожаловалась Эбигейл. — Я не могу держать позицию. Меня заносит…

— Лови, её лови! — закричал Ананд.

— Угу, но как? Её сильно крутит, — добавила Цэнь.

Голос Эбигейл исчез из общей беседы. Видимо, из-за повреждения джингпака она отлетела слишком далеко.

Роман вертелся на ремнях, пытаясь увидеть хоть кого-то из бойцов, но не получалось.

— Хватит дёргаться, — попросил Владимир. — Ты сбиваешь меня с курса.

— Ну, я рад, что у тебя есть курс, — сказал Роман и покорно замер.

Оценив обстановку, Владимир дал корректировки:

— Цэнь, подбери Жанну. Субхат, возвращайся на дирижабль. Защищай Мейронг и глушилку.

После недолгого молчания, Владимир добавил:

— Что там с Эби?

— Не отвечает.

— Ладно, будем надеяться, что она выпрыгнет из него до того, как он взорвётся.

— Чёрт возьми, — сказала Цэнь. — Что-то не везёт нашей Эби, второй раз её убивают.

— А ведь я ей говорила, — воскликнула Панда, — что её красный бодисьют приносит несчастья! Вот и доказательство.

Владимир ориентировался в окружающей неразберихе лучше Романа. Двигаясь в нужную сторону, он умудрялся уворачиваться от выстрелов из беспилотников или от их попыток протаранить непрошенного гостя.

Пока Жанна воевала с беспилотником, Роман и остальные осматривались.

Зрение Романа раздражающе долго адаптировалось к сумраку. Не скоро он разглядел, что люк привёл их в такой же ангар для хранения беспилотников, какой располагался в днище гондолы «Леди Восторг».

На специальных стойках размещались аппараты, в которых Роман сразу узнал те, что атаковали их базу: на носах нарисованы акульи пасти, а по бокам топорщились крылья-плавники.

Роман сфокусировался на одном аппарате.

Следующий ангар был пустым. Но и это произвело впечатление.

— А ведь на этой базе несколько складов продукции! — воскликнула Цэнь. — Сколько у него тут беспилотников?

— Ну, не все склады забиты беспилотниками, — пояснил Роман. — Многие хранят готовые детали, которые ждут очереди на сборку. Но, согласен, потенциальные объёмы не малые.

— Почему потенциальные? — спросил Владимир.

— Как я понял, база Нёртон производит много небесных акул. Это сложные в исполнении изделия. И они требует мощных вычислительных ядер. Поэтому количество действующих акул ограничено количеством электронных мозгов, которые Рэй Нёртон покупает у Земли Обетованной.

Они остановились у очередных запертых ворот с раздражающим красным индикатором.

Пока Владимир готовил гранаты, собираясь повторить попытку Жанны подорвать дверь, Роман сказал:

— Вообще, у меня подозрение, что те Небесные Акулы, которые атаковали нашу базу, были оснащены не самыми мощными ядрами.

— А зачем тогда Рэй их отправил на нас? — спросила Панда.

— Когда я беседовал с ним по радио, обмолвился, что это было проверкой. Я думаю, он тестировал минимально допустимую мощность вычислительного ядра, для того, чтобы стаи акул самостоятельно вели разумные боевые действия.

— Угу. Получается, что он хотел выяснить порог, когда необходимо вмешательство пилота, — согласился Владимир. — Во время их атаки я заметил, как только наши антимародёры начинали побеждать, то дроны резко умнели. Лучше уходили от ударов турелей, точнее атаковали.

Владимир аккуратно разбросал гранаты вдоль ворот. Они сдетонировали одновременно. Когда дым и пыль рассеялись, то захватчики издали вздох негодования — ворота прогнулись, снизу появилась широкая щель, но они держались. А сволочной красный огонёк издевательски мигал.

— Ничего, инженер на месте! — сказал Роман, снимая с пояса магнитно-силовой ключ.

Через несколько минут работы он раздвинул щель достаточно для того, чтобы Владимир первым проскользнул на ту сторону.

Роман продолжал удерживать дверь с помощью режима «Отталкивание». Последние остатки оргмата таяли с огромной скоростью.

— А чего это мы предыдущие двери не взломали с твоей помощью? — спросила Панда, перекатываясь на ту сторону.

— Если бы эти ворота можно было так легко сломать, то их не было бы смысла ставить, — ответил Роман. — После взрыва мне есть, за что уцепиться с помощью инструментов. Но чтобы сломать целые ворота, нужна мощь стройботов.

Пропустив в щель Цэнь, Роман присел, не убирая инструмент. Рука уже дрожала от напряжения. В интерфейсе замигало предупреждение:

Я завидую синтезанам. Ведь в колониях правят не президенты или секретари, избираемые корпорациями под шумок демократии, а беспристрастный искусственный интеллект.

У синтезанов есть роскошь машинной справедливости — Центральное Правительство. Мы, люди, никогда не будем иметь чего-либо подобного. Жажду власти наших элит не унял даже Армагеддон.

Роман Крылов родился в Новосибирске. За свою короткую жизнь он редко покидал город. Разве что ездил в Омск, пытаясь поступить в Омский Технический Университет им. Белкина. Но поступить не смог — набор был ограничен.

Прошли Тёмные Века, когда человечество проводило большую часть времени в виртуальных мирах. Теперь снова ценились люди, которые умели работать в реальном мире. Инженеры, строители, конструкторы, учёные… всё, что требовало долгой учёбы и постоянной работы над собой.

Учебные заведения были переполнены. Новые университеты, конечно, тоже открывались, но всё ещё не справлялись с потоком желающих учиться. Виртуальное прошлое сказывалось на реальном настоящем.

Получив отказ в универе, Роман вернулся и попробовал поступить в Новосибирский Государственный Университет, жалея, что потратил время на поездку. Но там приём тоже был закончен. По результатам тестов Роману предложили подождать год. Или поступить не на факультет «Конструкторско-техническое обеспечение машинного производства», куда он стремился, а на дурацкую «Правозащитную деятельность и экологический активизм».

— Нет слов, — вздохнул Роман. — Буду ждать год. Придётся принять приглашение папы и работать стажёром на его заводе соево-синтетических мясных изделий…

Но именно тут, на выходе из дверей универа, его остановил рекрутер, ряженный в боевой УниКом колониста, и вручили пригласительный в «Эксплору. Брисбен».

— Австралийское подразделение проекта испытывает недостаток в студентах, — сказал он, протягивая Роману рекламную брошюру. — Они берут кого угодно.

— Но Австралия далеко! — воскликнул Роман.

— Австралия — это единственный райский уголок на Земле, — ответил рекрутер. — Чистый воздух, море, солнце! И ни одного океанического разлома поблизости.

— Ты там был?

— Неа, мне рассказывали.

— Какой мне смысл учиться на колониста?

Рекрутер потряс буклетом:

— Читать умеешь? Все, кто станет донором и позволит скопировать своё сознание для отправки на другие планеты, получают бонус от правительства.

— Ладно, звучит заманчиво.

— Но это ещё не всё! Если ты подпишешь контракт «Профессионального колониста», то после трёхлетнего обучения в центре подготовки, ты сможешь поступить в любой универ мира.

Роман с недоверием принял буклет, на обложке которого значилось «Колонизация — это донорство…»

Роман всю жизнь слышал новости о проекте «Эксплора». То, что планете Земля осталось существовать каких-то двести-триста лет, стало достоянием общественности ещё до его рождения.

Этому учили в школе. Этому посвящались различные слушания в ООН.

Об этом рассуждали многочисленные конспирологи, уверяя, что это всё это очередное враньё «тайного правительства транснациональных корпораций». Что небольшие катаклизмы, из-за которых затопило половину планеты — это естественный процесс. И даже Первый Океанический Разлом, возникший в земной коре на дне Тихого Океана, вполне объясняется геологическими процессами в ядре планеты.

«Это нормально, — уверяли конспирологи. — Просто тайное правительство корпоратов и, конечно же, семиты, ищут причины для того, чтобы бросить все ресурсы планеты на космические исследования, а не на заботу о населении».

Роман был молод, но не был идиотом. Даже за свою короткую жизнь он увидел серьёзные изменения. Когда ему было четыре года, территории вокруг родного Новосибирска были покрыты болотами. Но уже своё шестнадцатилетие Роман отпраздновал, загорая на Большом Новосибирском Озере, по берегам которого предприимчивые бизнесмены высадили пальмы.

Конспирологи несли чушь, что было очевидно даже подростку.

Поэтому они оставались в меньшинстве. Большую часть времени конспирологи разрисовывали своими лозунгами стены домов или вели пропагандистскую войну в виртуальных мирах Адам Онлайн. А многие из них, как узнал позже Роман, не гнушались участием в программе колонизации, позволяя правительству скопировать своё сознание и отправить на одну из тех экзопланет, которые, по утверждениям самих конспирологов, были выдумкой правительства корпоратов.

В старшей школе Роман делал доклад на тему из новейшей истории. Он запомнил имя — Антон «Леонарм» Брулев2.

Тридцать или сорок лет назад, при помощи каких-то читерских скриптов и багнутого NPC из игры Адам Онлайн, этот смелый агент Московской Службы Безопасности разоблачил секретное общество Homo Sempiternus. Среди заговорщиков оказались главы всех крупнейших корпораций планеты, которые давно знали о будущей катастрофе. Именно они и начали поиски способов улизнуть с планеты.

Но так как эффективность научных разработок упиралась в проблему долгожительства тех, кто ими занимался, то заговорщики начали незаконно использовать тела других людей для увеличения срока своей жизни.

Сначала они ещё оправдывали это тем, что они должны жить как можно дольше, чтобы спасти всё человечество, разработав технологии перемещения на экзопланеты. Но потом просто стали использовать тела людей в своих интересах, без каких-либо этических объяснений.

Детали этой истории были засекречены, что давало конспирологам лишнюю причину обвинить тайное правительство в явных злодеяниях.

Разоблачение сообщества Homo Sempiternus раскрыло детали того невиданного технического прогресса, который они устроили буквально на костях других людей. Вдобавок открылся и неоспоримый научный факт — в ядре Земли уже давно шли процессы, которые сначала уничтожат всё живое, а потом буквально разорвут планету.

Даже сервера для виртуального мира негде будет поставить.

Впрочем, для Романа всё это — байки из далёкого прошлого. Он слушал разговоры старших и не верил, что какие-то полвека назад человечество и не догадывалось о своём будущем, полагая, что всё худшее осталось в прошлом. И ядерная война, и недостаток ресурсов, и бедность…

Все эти проблемы никуда не исчезли, но их затмевали виртуальные миры игры Адам Онлайн. Сладкая жизнь в виртуальном мире позволяла человечеству не обращать внимания на горькую реальность.

Тогда реальность обратила внимание на человечество — открылся Второй Океанический Разлом, который уничтожил половину Южной Америки.

Идея конспирологов о заговоре семитов и корпораций против человечества окончательно перешла в разряд «бред сумасшедшего», но, как это часто бывало в истории человечества, приобрела ещё больше поклонников.

Рэй Нёртон не преувеличивал, утверждая, что всё на его базе завязано на него.

Когда Роман, используя плазморез, взломал дверь помещения и захватчики вышли наружу, они поразились тишине. В сравнении с тем грохотом, что царил на базе — это была тишина.

Но первое ощущение быстро прошло. Воздух наполнял однообразный, пронзительный гул. Это беспилотники Рэя зависли на месте, ожидая команд хозяина. А те дроны, что работали автономно, продолжали выполнять непонятные задачи, летая от здания к заданию, или встали в док-станции, разбросанные по всей базе.

— Знаете, что напоминает мне этот гул? — сказала Панда. — Помнишь, Цэнь, когда мы в детстве, втроём, приехали в деревню к прадедушке Ли Джингу? Он был очень старенький, всё время рассказывал нам, как круто было жить до того, как придумали перенос сознания и Адам Онлайн.

Цэнь вздрогнула и пояснила Роману:

— Жуткое место эта деревня была! Сектанты идиотские. Отказались от современного общества, жили как в каком-нибудь двадцатом веке. Пахали поля на тракторах, сеяли пшеницу, а по вечерам играли в гироскопных шарах в Доту Файв. Или в вирткапсулы ложились.

Роман кивнул:

— У нас под Новосибом целое поселение этих староверов.

— Так вот, — продолжила Цэнь, — когда Ли Джинг умер, то все собаки в деревне завыли. Ну, не прямо все, а только в его доме. Но когда одна собака воет, то соседние, оказывается, тоже воют. Роевой интеллект какой-то.

— Воевой интеллект, — ухмыльнулся Владимир.

Роман не разделял игривого настроения товарищей. Пронизывающий гул движков его беспокоил. Словно его сверлило обвинение: «Ты убил человека». Впрочем, эту мысль отогнали более важные вещи.

— Итак, ребята, план такой, — сказал он. — Владимир, ты лезь на крышу, где остались джетпаки. Спускай их сюда. Потом иди обратно в здание и отыщи Ананда, а то он там один лежит. Отнеси его на Леди Восторг. Потом возьми Субхата и отправляйся на патрулирование. Мало ли, вдруг у Рэя действительно были друзья?

Владимир отошёл к стене здания, выбирая за что ухватиться. На ней было предостаточно выступов или коробов вентиляции или распределителей энергомагистралей. Прыгал он хуже Жанны, но всё равно более ловко, чем Роман или кто-либо ещё из жестоковцев.

— Панда, ты возьмёшь джетпак Ананда. Лети на «Леди Восторг». Скажи Мейронг, чтобы вырубила глушилки. И привези Мейронг сюда, будет разбираться с компьютерами Нёртона.

Панда тревожно посмотрела на Романа, спрашивая взглядом: «Почему мне нельзя с тобой остаться?»

— Цэнь, когда Вова притащит, джетпак, лети на поиски Эбигейл Джинг. Она, вероятно, где-то раненая валяется.

Роман отправился обратно в коммуникационный хаб, бросив на прощание:

— И не расслабляйтесь. Рэй Нёртон умер, но его устройства живут. В красных зонах базы полно роботов, для которых мы всё ещё враги.

— Нет слов, коллеги, — сказал Роман в аудиолог, приближаясь к стеклянному кубу. — Я как убийца, который вернулся на место преступления.

Так как бронированное стекло не сломать плазморезом, Роман решил изучить фундамент стеклянного куба. Для этого активировал универсальный излучатель, встроенный в корпус УниКома «До-минор».

Это многофункциональное устройство работало в связке с феномами. У разведчика оно функционировало как сканер почвы, помогая в поиске ресурсов. У военного — возможность «просвечивать» стены, обнаруживая врага.

В связке с феномом «Строитель» универсальный излучатель поставлял данные для анализа строения грунта на участке, глубину залегания грунтовых вод, уровень промерзания и другие важные для строительства показатели.

Запустив сканирование, Роман замер. Уровень «Обработки данных» и «Осязания» ещё не высокий, сканирование шло медленно, а движения тела сбивали его, заставляя повторять проходы скана.

— Чувствую ли я вину? — продолжил Роман. — Кажется, да. Но разве в ситуации «или ты убиваешь или тебя» не следует ли выбирать свою жизнь за счёт чужой смерти? Конечно, в Колониальной Конституции эти моменты чётко прописаны. Убийство только при самообороне. Но в Конституции не предусмотрены вредоносные устройства, которые блокируют возрождение.

Сканер направил в интерфейс полученные данные. Разглядывая трёхмерную сетку фундамента и почвы, Роман разобрался, что в полу стеклянного куба находилось такое же отверстие, как и в потолке, но, вроде бы, побольше. Кроме скруток инк-кабелей оттуда выходил сегмент энергомагистрали. Он питал то кресло, в котором лежал ранее Рэй Нёртон. Сейчас развороченные остатки этого устройства закрывали люк.

Выбрав место на полу, Роман вонзил в железное покрытие луч плазмореза. Он намеревался прорубить фундамент до туннеля энергомагистрали. Но после минуты работы, интерфейс объявил, что запасы оргмата опустились до низкого значения. Все опции устройств, требующие оргмата, скоро перестанут работать.

Пришлось замедлить работу — нужно тщательно просчитывать каждое использование плазмореза. Экономить каждое движение.

Скоро Роман прорубил дыру в полу — в ней светилась энергомагистраль. и виднелись покрытые инеем трубы.

— У Рэя охлаждение идёт рядом с энергомагистралями! Всё это противоречит тому, чему меня учили.

Роман опустился в туннель, тут же получил сообщение об морозных ожогах лица опасном повышении радиационного фона. Пробравшись по туннелю, он пролез в люк в полу и очутился внутри стеклянной клетки. Там было чуть теплее, чем внизу, но всё равно дико холодно.

В коммуникационном хабе появились Мейронг и Панда.

Пока Мейронг ползла по туннелю, Роман присматривался к искорёженному устройству, в котором когда-то жил Рэй.

Альянс «Жестокий» победил Рэя Нёртона, но оказался в затруднительном положении.

База была огромной, более её половины — красная зона для гостей. При заступе за границы мгновенно активировались беспилотники и турели. Рисковать перерождением, воюя с дронами, было неразумно, тогда как гостевой статус давал хоть какую-то свободу передвижения.

Субхат и Владимир тоже бродили по базе, изучая все доступные места.

Кстати, Эбигейл Джинг повезло. Когда её подбили, поломанный джетпак носил её по воздуху, выписывая невероятные фигуры пилотажа. Каким-то чудом она не впечаталась в стену. Оказавшись близко к земле, Эбигейл сбросила джингпак. Сильно поранившись при падении и получив пару зарядов плазмы в спину, она нашла в себе силы и заползла под фундамент склада, который подмыло ядовитой водой из химкомбината. Таким образом, до неё не могли добраться ни роботы, ни дроны.

Но потоки радиоактивной воды беспрерывно облучили её, способность регенерировать упала до пяти процентов. Радиация разрушала её оргмат быстрее, чем тот восстанавливался.

Сейчас она и Ананд отлёживались на дирижабле. В этом враждебном окружении гондола «Леди Восторг» казалась захватчикам родным домом.

Чем больше Роман исследовал базу, тем больше ужасался — и что дальше-то? Они оторваны от своих баз. У них нет связи, невозможно даже подать весть, что с ними всё в порядке. Даже доступа к Locushost у «гостей» не было. Успокаивало немного то, что Жанна возродилась на базе Чоу, уж она-то справится с защитой. Лишь бы не решила вернуться сюда.

Вдобавок Романа встревожили слова Рэя Нёртона о том, что у него есть какие-то «друзья». В друзей слабо верилось, если помнить о трупе Дункана. Но мало ли что? Что если они сейчас на пути к базе? Или ещё хуже — что если боты Джо Венцеля прямо сейчас окружили базы альянса «Жестокий» и завоёвывают его?

Даже присутствие Панды его не радовало. Девушка почувствовала настроение Романа и оставила его одного. Она и Цэнь отправились в один ангар, где обнаружили старый ион-джет.

— Попробуем запустить его, — сказала она.

Роман вернулся в Орлиное Гнездо и подошёл к стеклянному коробу.

Мейронг сидела напротив QCP, приняв позу лотоса. От её коннекторов на руках тянулись слабо пульсировавшие светом кабеля. Это слегка напомнило Рэя Нёртона. Его слабую копию. Взрывы гранат повредили и охладительную систему, поэтому температура внутри короба перестала быть смертельно морозной.

Хакерша уже третий час билась над взломом управляющего ИИ базы.

— Может, мне надо было принять предложение Рэя? — спросил Роман, прислонившись лбом к холодному стеклу.

— Я уже тебе отвечала. Ты всё сделал правильно.

Не открывая глаз, Мейронг попыталась ободряюще улыбнуться. Но, видимо, во время работы феном HackCore задействовал такие ресурсы тела синтезана, что даже улыбки не получалось.

— Взлом компа, если он получится, не гарантирует, что управление базой перейдёт к нам, — посетовал Роман.

— Что-то да перейдёт. Или ты сомневаешься в моих способностях? Кроме того, у меня есть одна идейка… Но для этого мне нужно перехватить протокол обмена данными между управляющим ИИ и Центральным Правительством. Что я и пытаюсь сделать, пока ты мешаешь мне своими разго…

— Владимир сказал, что силовой захват баз — это нереальный сценарий. Такое сразу же блокируется Центральным Правительством.

— А как их захватывает Рамирес?

— Он не захватывает официально. Базы принадлежат их владельцам. Только вот владельцы теперь принадлежат Рамиресу. И ни в каких файлах Центрального Правительства этот механизм не отражается. Следовательно, не блокируется.

Мейронг едва заметно пожала плечами:

— Как я поняла, угрозы Центрального Правительства не так уж и страшны? В конце концов, зачем тебе эта база? Сгребём все ресурсы и свалим. Тут одних беспилотником достаточно, чтобы создать маленькую армию.

Но Роман не мог объяснить, зачем ему официальный контроль над базой. Словно он хотел показать свободным альянсам, что он чтит закон. Но заодно и не допустит того, чтобы воришки и вруны вроде Рэя Нёртона угрожали слабым. Это звучало по-детски, другого объяснения у него не было.

— Как ты думаешь, быть может, мне надо было принять предложение Рэя?

— Есть!

Мейронг слабо шевельнулась. Учитывая то, что её сковывала работа фенома, это можно назвать резким движением.

Роман радостно забегал вдоль стеклянной клетки, будто хотел чем-то помочь Мейронг.

— Так-так… — её голос стал тише. — Я вижу открытый запрос на обмен активами. Таймер истекает через сорок секунд. Вовремя я…

Потянулись тягучие секунды. Роману казалось, что сорок секунд, чего бы они там не отсчитывали, давно прошли. Он уже решил, что Мейронг так и будет сидеть ещё три часа, как она рванула провода HackCore, выдёргивая их из QCP:

— Принимай договор, быстро!

Романа не надо было упрашивать. Через несколько секунд интерфейс оповестил:

Конфликт с Западным Морем развивался так стремительно, что Роман не успевал осознать происходящее. Петро связался со своим руководством. К беседе присоединился старый знакомец — Поль Лекомп.

Перескакивая с мысли на мысль, Роман обрисовал произошедшее.

— Я тебе не верю, — ответил Поль. — Сейчас к вам будет направлено три боевых ион-джета и десантный дирижабль.

— Но…

Тут Роман заметил, что Мейронг отчаянно показывала на проект панно — один химкомбинат собирался взорваться из-за перегрева.

— Его взрыв по цепочке подорвёт остальные комбинаты, — прошептала Мейронг. — Мы сдохнем от химии. Надо экстренно остановить работу всех комбинатов.

— Но из-за остановки рухнут все цепочки! Десятки сабжект-принтеров и стройботов будут уничтожены. Жалко же их.

— А нас не жалко? Владимир и Субхат тоже где-то на базе. Надо их предупредить, вдруг во время остановки их завалит конвейерами?

— Ладно, найди их, а потом вырубай комбинаты. Сколько у нас осталось времени?

— Мало. Кончай скорее свои разговоры.

Мейронг ушла.

— Чего молчишь? — требовательно осведомился Поль Лекомп. — Ты думал, что мы позволим каким-то выскочкам устраивать беспредел в пограничных территориях? Ты убил старейшего жителя Локуса. У Рэя Нёртона больше не осталось ни бэкапов, ни целостности бинарного массива. Это было его последнее тело. Он навсегда мёртв.

— Он же первый начал…

Роман не стал продолжать. Ему вспомнилось безглазое лицо Рэя, с торчащими из глазниц червяками проводов. Вот почему он так умолял не убивать его. У него не было надежды на возрождение.

А Поль Лекомп продолжал громогласно ругаться по радио:

«Такие как ты думают, что раз Центральное Правительство временно потеряло возможности наказывать бандитов вроде вас, то можно творить всё что угодно? Нет, братец, на страже закона стоим мы, свободные альянсы».

От досады Роман хотел рвать волосы на своей лысой голове. Теперь его принимали за бандита, хотя наоборот — он за порядок и законность!

«Ты думаешь, что раз тюрьма осталась на территории Рамиреса, так мы не смогли построить новую? Готовься, ты сядешь в неё надолго. И твои сообщники тоже».

— У нас есть доказательство того, что Рэй Нёртон сотрудничал с Рамиресом! — выпалил Роман. — Он предатель, мы оказали вам услугу, уби… нейтрализовав его!

Поль Лекомп помолчал, видимо, советуясь с кем-то. Потом спросил:

— Какие у вас доказательства?

У Романа не было никаких подтверждений сговора Рэя и Рамиреса, кроме собственных догадок. Он уклончиво заявил:

— Я покажу их тебе при личной встрече.

После совещания Лекомп ответил:

— Я буду через четыре часа. Если сделаете хотя бы один выстрел в нашу сторону…

— Да-да, по чавкам надаёте. Петро уже предупредил.

Нервные переживания человека не сказывались на физических способностях синтезана. Но Роману показалось, что он коснулся иконки отключения беседы дрожащим пальцем.

Если принять базу Нёртон за единый организм, то экстренная остановка химкомбинатов — это отказ внутренних органов.

Сначала послышался гул, словно в недрах базы зрело недовольство. Потом гул перешёл в треск и вой сирен. Из всех химкомбинатов произошёл мощный выброс дыма и пара, сопровождаемый жутким рёвом, словно в страшных мучениях подыхал гигантский монстр.

В нескольких местах базы одновременно зашевелились строения, словно подыхающий монстр бился в конвульсиях. Заклинившие производственные цепочки ломались одна за другой. То тут, то там обваливались белые крыши над конвейерами.

Патрульные беспилотники, словно испуганные птицы, отлетали от рушащейся инфраструктуры. Наверняка сейчас все проект-панно коммуникационного хаба увешаны красными табличками.

Роман и все остальные, кроме Мейронг, стояли на крыше коммуникационного хаба, наблюдая катастрофу.

— Эх. Нельзя так резко всё останавливать, — вздохнул Роман.

— Зато выглядит круто, — ответил Владимир. — Смотри, как вон тот цех осыпался! Как от ракетного удара!

— Ломать не строить, — отозвалась Мейронг.

— Угу, ломать интереснее, — кивнул Владимир. — Жаль Жанна не видит этой красоты.

— Пф, — ответила Цэнь. — С каких это пор ты любишь любоваться разрухой? Мало тебе было того, когда комиссары Рамиреса снесли на нашей базе все здания, которые посчитал лишними?

— То наша база была, её жалко, — оправдался Владимир. — А это чужая…

— Вообще-то база Нёртон тоже наша, — ответила Цэнь.

— Короче, ты меня запутала! — Владимир отошёл от Цэнь.

— Это Жанна тебя запутала, — недовольно пробормотала она.

Когда последствия остановки химкомбинатов улеглись, Роман сказал:

— А теперь, коллеги, мне надо найти доказательства того, что Рэй Нёртон работал с Рамиресом. Иначе нам по чавкам надают.

— Чем тебе помочь? — осведомился Владимир.

— Продолжайте обыскивать базу. Нам нужно хоть немного «Аргона-8» для ион-джета. Вдруг придётся сваливать от Западного Моря?

— Босс, но ведь у нас целый флот беспилотников! Что если мы вдарим по западенцам?

— Ты совсем двинулся? — возмутилась Цэнь. — Это смертельный приговор для нас. Жанна плохо на тебя влияет.

— Я не хочу ссориться с западенцами, — пояснил Роман. — Кроме того, только Рэй Нёртон мог управлять своим флотом. Чтобы разобраться в работе его системы, у нас нет ни времени, ни средств.

Владимир первым спрыгнул с крыши. За ним прыгнула Цэнь. Получив от него указания, свернула и улетела налево. Субхат полетел направо.

Роман направился в коммуникационный хаб. Панда пошла с ним.

— Хочу быть рядом. Тебе нужна поддержка.

— Я справлюсь.

— Не спорь. Я сказала — нужна, значит — нужна.

Мейронг встретила Романа обнадёживающим восклицанием:

— Я кое-что уже нашла! Твои подозрения можно подтвердить.

— Делись скорее.

Она подвела Романа к группе окон проект-панно:

— Вот, смотри, судя по всему, здесь собраны данные наблюдений юнитов, которые называются «Всевидящее око».

Мейронг вывела на панно схему устройства. Роман тут же узнал в нём тот медлительный аппарат с десятком антенн, который видел ранее.

— Одиннадцать таких юнитов сейчас висят высоко над базами некоторых альянсов. Я не могу сказать точно где.

— Почему?

— Рэй Нёртон общался со своими птичками напрямую. Я понятие не имею, где они. Данные о местоположении недоступны.

— А управлять ими можно?

Мейронг покачал головой:

— Я могу попытаться. Но «Трон» разрушен. Остались только стандартные методы управления.

— Ясно. Рэй Нёртон не использовал ничего стандартного.

— Вот именно. Тем более, у меня нет желания вырвать себе глаза и вставить вместо них дополнительные коннекторы. Как бы мило это не смотрелось.

Роман расположил на проект-панно одиннадцать окон с изображением неизвестных баз. На большинстве из них картинка часто тормозила, шла помехами. Но можно было различить расположение химкомбинатов, энергоблока и прочих строений. Ещё было заметно, что аппараты постоянно меняли высоту. Картинка то укрупнялась, то вообще исчезала, скрываясь облаками. Тогда включался какой-то дополнительный режим сканирования. Изображение становилось схематичным или вовсе пропадало. Вместо него появлялась надпись «Поиск позиции». Через несколько минут трансляция возобновлялась.

Пандора ткнула в одно окно:

— О, я знаю, что это за база. Это «Новая Зеландия», альянс Свободные Фермеры. Видите, как много полей и бассейнов вокруг? А вот эта база, кажется, вообще Вест-Сити, самая большая база на Локусе. Целый город. Я там не бывала, но предполагаю, что это оно.

— Хм, получается, что Рэй следил за крупными городами альянсов? Тайно или открыто?

Мейронг пояснила:

— Я не вникала в детальные описания Всевидящих, но, кажется, на них установлены какие-то мощные генераторы помех или ещё какие-то устройства, которые делают их невидимыми для радаров. Я не думаю, что альянсы знают об этой слежке.

— Тогда как они держатся в воздухе? Ведь им нужно топливо или подзарядка. А подогнать к ним дирижабль поддержки невозможно.

— На этот случай у Рэя есть специальные версии небесных мародёров, которые занимаются дозаправкой и подзарядкой Всевидящих.

— Как эти Всевидящие передают данные в реальном времени на большие расстояния?

— Ты уже знаешь как.

— Другие дирижабли?

Мейронг провела рукой по воздуху, проецируя рядом ещё одно окно:

— Насколько я поняла, у Нёртона ещё три дирижабля класса «Леди Восторг».

Роман посмотрел на вкладки:

— Мы налутали столько всего интересно, что жалко будет это оставить.

Мейронг продолжила:

— Я покопалась в схемах «Всевидящего ока» и нашла кое-что более интересное. Каждый юнит несёт на себе с десяток «Пчёлок-шпионок». Это микроскопические дроны, которые способны проникать в помещения, чтобы вести наблюдение.

— Отлично! Осталось выяснить, куда они сливают данные.

Пандора радостно спросила:

— Этого ведь достаточно, чтобы нам не надавали по чавкам?

— Нет, — отозвался Роман. — Вот если мы докажем, что Рэй делился данными разведки с Рамиресом, то другое дело. Это уже можно продать Полю и его западенцам.

— Тогда за работу, — сказала Панда. — Начнём рыться в файлах Нёртона.

У Романа резко повысилось настроение. Наконец-то хоть какая-то надежда. Когда Панда повернулась спиной, он даже игриво шлёпнул её по попе, собираясь сказать что-то вроде «Ах, ты же моя помощница».

Но успел произнести только «Ах…»

Стены коммуникационного хаба перевернулись в его голове несколько раз, и Роман ткнулся носом в пол. Потом почувствовал боль в позвоночнике. По полю зрения промелькнула рябь от заглючившего интерфейса. Это сопровождалось болью в шее и голове.

Он получил сообщение, что целостность феномов «Секс» и «Строитель» понизилась на пару единиц из-за механического воздействия. В следующее мгновение непонятная сила подбросила Романа в воздух. Пролетев несколько метров, разгоняя собой окна проект-панно, он ударился головой в стену. У него помутилось в глазах, а дёргающийся интерфейс доложил о потерях оргмата и запуске регенерации.

Над Романом появилось лицо Панды. Выражая поддельное сожаление, она сказала:

— Следи за руками.

Роман поднялся на ноги. Боль в позвоночнике постепенно утихала, хотя интерфейс настойчиво напоминал, что феномы были повреждены.

Он не знал, чему больше недоумевать. Внезапной реакции Панды или на то, что она умела бить так точно и больно, пробивая УниКом? Это вовсе не похоже на умения фермера!

— Так тебе и надо, — сказала Мейронг.

— Да, наверное…

— Видел бы ты как она тебя! Хопа, бац, херакс! Прекрасное зрелище. Жаль, быстро закончилось.

— Угу.

Стараясь не смотреть в сторону Панды, Роман расположил между нею и собой проект-панно, погрузившись в изучение файлов.

Ровно через четыре часа над базой появились обещанные юниты Западного Моря. Турели базы никак не отреагировали на них, видимо, борта западенцев давно входили в гостевой список базы Нёртон.

Один ион-джет приземлился на площадку перед Орлиным Гнездом, а два зависли поодаль. Обещанного дирижабля с десантом не было видно.

— Я думаю, они высаживаются по периметру, — шепнула Панда.

Она и Роман стояли у входа в коммуникационный хаб.

Из ион-джета вышел Поль Лекомп, Третий Советник Лидера Альянса «Западное Море». Каблуки его сапог звонко стукнули по бетону площадки.

На этот раз у Поля на голове была белая ковбойская шляпа, а на голое чёрное тело, раскрашенное цветастыми анимированными татуировками, накинуто что-то вроде белой шубы. Борода была не сиреневого, а зелёного цвета.

Выглядел он как эксцентричная поп-звезда, а не советник альянса. Но та самоуверенность, с которой он расхаживал по Локусу в таких нарядах, внушала уважение.

Впрочем, ещё больше уважения внушали десяток бойцов, упакованные в лязгающие боевые УниКомы, усиленные экзоскелетами. Из-за этого облачения, они казались крупнее и выше Поля в два раза.

Один боец снял со спины разведочный дрон и подбросил его. Тихо свистя двигателем, аппарат завис над Полем.

— Пойду к Мейронг, помогу с поисками, — шепнула Панда. — И, кстати, прости, что я тебя побила.

— Я… я уже забыл.

— Угу. Это плохо. Придётся снова побить. Просто не распускай руки, хорошо? Если так хочется отшлёпать меня, то я с удовольствием буду ждать этого, когда останемся одни.

— Я всё понял, — досадливо ответил Роман. — Я был виноват. Это ты меня прости.

Панда чмокнула его в щёку и ушла.

Готовясь к встрече, Роман волновался не меньше, чем перед атакой на базу Нёртон. Всё-таки именно от Поля Лекомпа зависело будущее альянса с громким названием «Жестокий».

Поль Лекомп и его бойцы дошли до Романа. Не задерживаясь ни на секунду, Поль направился прямиком внутрь коммуникационного хаба.

— Приветствую тебя на нашей базе, — сказал Роман, побежав за ним следом.

— Давай всё решим по-быстрому. Не трать моё время. Если у тебя нет ничего серьёзного на Нёртона, то готовься быть наказанными. Жестоко наказанным.

Поль ровно тридцать секунд слушал путаную речь лидера альянса «Жестокий». Потом снял с бедра пистолет и навёл на Романа:

— Стоп, парень, я же просил не тратить моё время! Ладно, я согласен, что Рэй Нёртон повёл себя по-скотски, используя незаконные модификации тела, хотя мы предупреждали, что не потерпим мутантов вблизи своих границ. Но это не причина его убивать.

— А ещё он использовал незаконные устройства! — напомнил Роман о Big Big Fucky Fucky. — Разве это не преступление?

Поль Лекомп засмеялся и показал пистолетом на пояс Романа:

— У тебя у самого КРЭК висит. Чёртов преступник!

— Глушилка сервера BATS — это серьёзнее, чем какой-то нож.

— Парень, да мы сами глушилки используем. Централка всё время ругается на них. — Поль показал на висящий над его головой дрон. — Прямо сейчас он блокирует работу ваших модулей передачи данных. Так что не пытайся общаться за моей спиной.

Роман проверил интерфейс — действительно иконка модуля была перечёркнута.

— Но ведь он напал на нас! — выдвинул Роман последнее обвинение. — Разве это нормально?

— Нет, это плохо. Но мы не знаем, почему он напал на вас? Может быть наоборот, он хотел обезопасить границы свободных альянсов?

— От кого?

Поль Лекомп поочерёдно показал стволом на Владимира, Цэнь, Субхата:

— От рабов Рамиреса. Само наличие этих ублюдков провоцирует нападение… И оправдывает его.

Роман не стал упоминать, что ненависть к рабам несправедлива. Не стоило уводить разговор от темы виновности Рэя Нёртона.

— Но ты разве не обратил внимания на то, сколько дронов он произвёл? Для кого они предназначались?

— Это да, — согласился Поль. — Старина Рэй скрыл масштаб своего производства. Но у тебя есть доказательства, что вся эта армия принадлежит Рамиресу? Письма, сообщения, договора? Нет? Тогда пока что Рэй — это невинно убиенный на собственной базе ветеран. Сейчас вы больше похожи на пособников Рамиреса.

От злости Роман был готов обругать Поля, но сдержался. Не в том он положении, чтобы ругаться.

Он переглянулся с Владимиром. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Я предлагал надавать им первыми. Ты не захотел ссориться».

— Есть что-то ещё? — осведомился Поль. — Или мы вас арестовываем?

Остался последний аргумент — факт слежки Нёртона за какими-то базами. Но никто из жестоковцев не нашёл в этих данных чего-то компрометирующего. Кто знает, может Рэй Нёртон был волонтёром для «Открытой карты», поставляя картографическую информацию?

Роман опустил голову:

«Нет слов, коллеги, кажется, настало время умолять о пощаде…»

— Простите, сэр, — раздался голос Мейронг. — Я думаю, вам нужно взглянуть вот на это.

Раздвигая многочисленные окна проект-панно, Мейронг вышла из глубины комнаты. Рядом с нею шла Панда.

Мейронг развернула перед Полем окно с какими-то схемами и чертежами. Роман тут же узнал код инструкций по производству. Только вот неясно — по производству чего?

Зато Полю было ясно. Выражение его лица резко сменилось на озабоченное, даже слегка испуганное. Повинуясь едва заметному движению его головы, бойцы окружили Панду и Мейронг. Роман рванулся было на помощь, но его тоже скрутили и бросили на пол, придавив тяжёлым механизированным сапогом:

— Тихо, тихо.

Владимир, Цэнь и Субхат тоже лежали лицом в пол.

Поль Лекомп лихорадочно перематывал окна на проект-панно.

— Откуда это у вас? — заорал он на Мейронг.

— Это не у нас, а у вашего друга Рэя, — спокойно ответила она. — Там ещё много такого. Правда, оно всё зашифровано. Кажется вашим альянсом. Но кое-что Рэй Нёртон смог расшифровать.

— Обыскать, вывести, — коротко приказал Поль.

Бойцы тут же начали стягивать с Мейронг и Панды УниКомы. Роман тоже почувствовал, что с него сдирают части УниКома.

Когда все жестоковцы остались в одних бодисьютах, бойцы ещё раз тщательно их обыскали.

— Вы… вы ещё хуже бандитов! — обидчиво выкрикнул Роман. — Закон, справедливость! Нет слов… раздели, блин…

Поль Лекомп ответил:

— Я должен убедиться, что вы не прячете на себе карты памяти.

Панда приложила палец к губам, призывая молчать, но Роман не отреагировал:

— Что вы себе позволяете? Зачем так нас унижать? Может быть, ещё изнасилуете, как завещал Великий Рамирес?

Поль Лекомп склонил голову в ответ:

— Парень, я с удовольствием тебя изнасилую. Но в другой раз. Тебе понравилось бы. Но я тут не для этого. От лица всего альянса прошу прощения. То, что хранится на памяти компов базы Нёртон, является секретной информацией. Она никак не могла попасть к Рэю! К счастью, он не расшифровал её полностью. Благодаря вам. Вероятно.

Роман не знал, что такого было в этих файлах, но нашёл силы, чтобы победно воскликнуть:

— Я же говорил!

Бойцы сложили отобранные УниКомы в центре коммуникационного хаба и вывели жестоковцев на улицу. Они уже не выкручивали им грубо руки, а просто настойчиво просили покинуть помещение.

На площадке перед коммуникационным хабом было ещё больше бойцов Западного Моря. Как Панда и полагала, они высадились в разных концах базы, а теперь все были стянуты сюда.

Появился и дирижабль. Он намного больше Леди Восторг. Не такой красивый, но зато хорошо бронированный и вооружённый. Сейчас он разворачивался бортом к коммуникационному хабу, раскрывая люки ракетных шахт.

Бойцы отвели раздетых жестоковцев подальше от коммуникационного хаба. Роман уже понял, что они собирались сделать и спокойно наблюдал.

Сразу четыре ракеты вырвались из люков и, поблескивая синим светом движков, ударили по зданию. Оно мгновенно было поглощено облаками оранжевого огня с прожилками синей плазмы. Барельеф с орлом некоторое время гордо просвечивал сквозь них, но скоро и он растаял.

Уничтожение такого большого здания дало на удивление мало пыли. Роман догадался, что она попросту вся испарилась в этом синтетическом огне. Когда та немногая пыль, что уцелела, рассеялась, на место коммуникационного хаба остались только оплавленные горы материи, которая светилась изнутри синим цветом, быстро затухая.

— Офигенно, — сказал Владимир. — Жаль Жанна этого не видит.

— Вот и прощай вся база знаний Нёртона, — вздохнул Роман.

— И десятки крутых QCP, — добавила Цэнь.

— И сотни дронов, — кивнула Панда. — Но ничего, у нас остались другие склады…

Но тут бойцы завели всех в ион-джет, рассадив по креслам. В окно Роман видел, как другие бойцы под руководством Поля установили возле пепелища хаба грубо сваренный стальной куб. Его ранее спустили с дирижабля на канатах.

В это же окно он увидел как дирижабль «Леди Восторг» медленно поплыл прочь. Один из бойцов заверил, что с Эбигейл и Анандом всё в порядке:

— Мы их даже подлечили мал-мал.

Роман благодарно кивнул и снова посмотрел на стальной куб. Бойцы отошли от него и тоже залезли в другой ион-джет, оставив возле куба Поля. Развернув проект-панно, тот вводил какие-то параметры.

Покончив с этим, Поль побежал к ион-джету. Его ноги комично подгибались из-за высоких каблуков сапог.

А стальной куб шевелился и подпрыгивал, словно хотел взлететь. Его стенки телескопически выдвинулись, создавая на пирамиды из кубов поменьше.

Поль Лекомп запрыгнул в салон ион-джета и сел рядом с Романом.

— Осталась последняя мера предосторожности, и вы сможете вернуться на честно завоёванную базу, — сказал он. — Ещё раз прошу прощения, но мы должны убедиться, что здесь не останется ни одного атома информации.

Ион-джет резко набрал высоту, но не отлетел от базы, она оставалась в поле видимости.

— Интересно, — сказал Роман, — а как Рэй Нёртон заполучил секретные данные?

— Ты разве забыл? — встрепенулась Панда. — У него…

Но поймав злой взгляд Романа, она быстро добавила:

— У него не было совести! Каков предатель, а? А вы нам не верили!

— Мы бы тоже хотели знать, как он получил инфу, которой владеют немногие в альянсе, — ответил Поль. — Наверное, подкупил кого-то. Придётся нам усилить меры безопасности.

Поль Лекомп сунул Роману в руки ножны с КРЭКом:

— Возвращаю. Рамирес хороший инженер. Мы сами используем некоторые его устройства. Пытались реверс-инженирить3 их, да как-то без толку.

Роман взял нож:

— У меня всё больше уверенности в том, что свободные альянсы и Рамирес — это одна и та же жопа, но с разных ракурсов.

— О, ты заблуждаешься, — хохотнул Поль. — Когда приедешь к нам в гости — убедишься.

Роман показал на прыгающий стальной куб, который едва был виден с такой высоты:

— А это что?

— Импульсная бомба «Флэшер», выжигает всю электронику и портит все карты памяти или любые другие носители в заданном радиусе.

— Стройботы тоже ломаются? — вздохнул Роман.

— Ещё как, — горделиво ответил Поль. — Даже сабжект-принтеры превращаются в груду бессмысленных деталей.

— А…

— Рома, всё под ноль стирается. Даже электронные замки на дверях. Импульс Флэшера вытягивает даже энергию из аккумуляторов. Выжигает все инк-кабели. Флэшера не останавливают ни стены, ни земля. Он создаёт вокруг себя шар излучения в несколько километров. Если под его воздействие попадёт синтезан — то теряет всю память, превращается в овоща похуже ботов Джо Венцеля.

— Какое жуткое оружие, — сказала Цэнь. — Надеюсь, у Рамиреса нет такого?

— Конечно же, нет. Строительство одного Флэшера занимает кучу времени и ресурсов. А инструкция по производству засекречена.

— Засекречена? — усмехнулась Мейронг. — У Рэя как раз оказались ваши секретные материалы.

Поль Лекомп наклонил голову, как бы подтверждая правоту Мейронг:

— Даже если Рамирес получит Флэшера, то его сложно использовать. Нельзя просто сбросить его с ион-джета и свалить. Бомба требует долгой настройки на месте. Словом, не всё так просто.

— Погодите! — воскликнул Роман, глядя на базу Нёртон. — А как же реакторы? Они же рванут, когда потеряют управление!

— Мы их остановили, не бойся. Конечно, придётся выстраивать управление базой заново, но зато у вас будет куча дейтерия.

— А что будет с энергомагистралями?

— Придут в негодность. Сам посмотри.

По интерфейсу Романа пробежала цифровая рябь, как тогда, когда Панда его ударила. Тело охватила покалывающая боль, будто его царапали сотни маленьких крысиных лап. На короткое мгновение интерфейс полностью исчез, оставив ощущение пустоты.

Судя по восклицаниям других жестоковцев, у них произошло то же самое.

Роман посмотрел вниз. Стальной куб развалился на составляющие его кубы, а по все базе расходились электрические искры — так умирали все устройства в радиусе поражения.

Патрульные беспилотники, словно раненные птицы, метались по базе. Сталкивались друг с другом, взрывались или просто тихо падали на землю.

— Нет слов, большое спасибо, — буркнул Роман. — А мы так рассчитывали на наследство Рэя.

— Ничего, Рома, мы компенсируем потери. Не в таком объёме, конечно, но хоть что-то да получите. Вообще с сегодняшнего дня вы наш официальный союзник.

— Угу. Новый ракурс жопы? Даже не знаю радоваться мне или что.

Поль Лекомп положил руку на бедро Романа и ласково погладил обтягивающую ткань бодисьюта:

— Быть союзником Западного Моря — это лучшее, что может быть с колонистами на Локусе. Скоро ты убедишься.

Роман хотел что-то ответить, но его отвлекло происходившее возле Пандоры.

Один из бойцов Западного Моря подошёл к ней и снял с себя шлем:

— Ты же Золотая Панда? Можно сфотаться с тобой?

— Точно она! — воскликнул другой боец. — Я тоже хочу с тобой, золотце ты наше.

Так как Панда была совсем не против, то они обняли её с двух сторон, а третий боец запечатлел их на своём интерфейсе. Роман ревностно следил, как их огромные ручищи в экзоскелетах сжимали её хрупкое тело, обтянутое одним лишь прозрачным бодисьютом.

Поль Лекомп убрал руку с бедра Романа:

— Должен признать, твой смелый акт против предателя Рэя Нёртона открыл нам глаза.

— Это сделал не я один, а мой альянс, — поправил Роман.

— Пусть так, — нетерпеливо согласился Поль. — Благодаря вам мы начнём пересмотр всех отношений Западного Моря с независимыми базами и другими альянсами. Мы устроим чистку, выявим всех предателей и шпионов. Подкорректируем правила приёма в альянс, а так же ужесточим политику в отношении рабов Рамиреса…

— Нет слов, а рабы тут при чем?

— Они — рабы. Даже извлечение рабского фенома это не изменит.

— Рэй Нёртон был свободным колонистом. Да вы его сами плюсами завалили! И что в итоге? Он вас обокрал!

— Извини, Рома, но я не уполномочен обсуждать с тобой политику моего альянса. Мы будем делать то, что считаем нужным в данной ситуации.

— Ну и ладно, — раздражённо ответил Роман, и поднялся с кресла.

К Панде уже выстроилась очередь чем-то возбуждённых бойцов, которые обнимали её и фотографировались. Роман попробовал растолкать их, но при первой же попытке отлетел от непоколебимых фигур в экзоскелетах.

Один боец случайно наступил на босую ногу Романа. Салон ион-джета огласил его дикий крик. Интерфейс вторил Роману, предупреждая, что левая ступня получила сильнейшее механическое повреждение.

— Господи, ты чего так орёшь? — изумилась Панда. — Ну, ты и ревнивый!

Как Поль Лекомп и обещал, Западное Море слегка компенсировало потери. С десантного дирижабля спустили несколько контейнеров с подарками. Дирижабль «Леди Восторг» пришвартовался к причальной мачте.

Эбигейл и Ананд, вылеченные с помощью западенцев, присоединились ко всем.

Перед своим отлётом Поль усмехнулся:

— Мы не обязаны возмещать вам потери награбленного. Имущество синтезана, у которого погибло последнее тело, переходит или к тем, кого он указал в завещании, или в пользу Центрального Правительства.

— А кого Рэй указал в завещании? — спросил Роман.

— Никого. Он был настоящим одиночкой.

Кроме подарков Поль оставил один ион-джет:

— Это на время. Используй джет для переброски людей со старых баз сюда. Через пять дней мы его заберём.

Роман оживился:

— Вы уже не против того, чтобы новички поселились близко к вашей границе?

— Ну, Кипарисовые горы всё ещё в серой зоне. Но вам, как союзникам, можно строить базы в зелёной зоне у границы альянса. С перспективой потом войти в него.

— Мы можем переместить базы ещё ближе?

— Нет, — покачал головой Поль. — С бывшими рабами в составе альянса — нельзя. Ты, Жанна и Мейронг должны избавиться от Джингов. Вот тогда добро пожаловать к нам под бок.

— У Пандоры тоже не было и нет рабского фенома, — заметил Роман.

— Хорошо, плюс Пандора. Остальные — плохой товар. Они испорчены рабством.

— Ладно, я подумаю, спасибо.

Западенцы улетели, а Роман отправился к товарищам, которые уже вскрывали контейнеры.

— Итак, коллеги, что же нам выпало из этих лутбоксов? — спросил Роман.

Мейронг похлопала по контейнеру с маркировкой альянса «Земля Обетованная» — силуэт меноры4, заключённый в скрещённые треугольники.

— Мощное вычислительное ядро для управления базой. Так что проблема низкой производительности решена на некоторое время.

Владимир открыл другой контейнер и радостно зарычал:

— Вот это я понимаю — подарок!

Он выкатил из него шкаф с тремя боевыми УниКомами «Паладин Экстра», усиленные экзоскелетами, которые носили бойцы Западного Моря. Только эти были без западенской маркировки: шевроны на груди и плечах откручены.

— Паладины — это стандартная экипировка армии Западного Моря, — пояснил Владимир. — Усиление экзоскелетом — это только их фишка. Когда я был бойцом Рамиреса, трое наших бойцов могли выхватить людей от одного западенца, при равных атрибутах.

— Разве больше никто не делает экзоскелеты? — поинтересовался Роман.

— Делают. Но у западенцев как-то особенно хорошо получилось сочетание уника и экзоскелета. Под это дело нужен специальный билд. При правильной прокачке в Паладинах можно быть таким же ловким, как в обычном унике!

Владимир тут же напялил Паладин и принялся расхаживать по площадке. Двигался он заметно медленнее, чем бойцы и едва не падал, громыхая как ведро гаек.

— Не похоже, что ты ловок, — засмеялась Цэнь. — Боты Венцеля грациознее тебя.

— У меня недостаточно атрибутов для полноценного использования, — пояснил Владимир. — Но ничего, буду прокачивать. Эх, жаль Жанна этого не ви…

— А как теперь ты будешь джингпак носить? — перебила Цэнь.

— Перейду в сухопутные войска. Теперь ты командир военно-воздушного флота альянса «Жестокий».

Избегая дальнейшего спора с женой, Владимир, неловко переставляя ноги, ушёл подальше. Начал тренироваться, пытаясь перепрыгнуть через груду дымящихся обломков какого-то строения.

В другом контейнере стояли два стройбота от производителя МЗЛ (Машинные Заводы Локуса). Весь пятый контейнер занимал конвертор наномасштабных компонентов от того же производителя.

— Отлично, — сказал Роман, — Поль дал нам всё необходимое, чтобы починить энергоблок базы и установить туда наш новый комп.

В третьем контейнере были обнаружены улучшения для УниКома под названием «Второе дыхание». Это были своего рода мини-контейнеры для оргмата, которые давали дополнительные 2 000 единиц. Их было всего четыре штуки.

— Жмоты, не могли дать на всех? — сказала Панда.

— Спасибо, что хотя бы так, — ответил Роман. — Поль вообще предлагал мне выгнать всех Джингов и войти в альянс.

— И что ты выбрал? — встревожился Ананд.

— Как что? Конечно, выгнал всех вас. Не видишь, что ли?

В этом же контейнере были найдены инженерные УниКомы. Роман с удовольствием облачился в один:

— Надоело голым ходить.

Далее Роман нашёл и набор инструментов инженер производственных циклов «Архитектор Будущего». Они все были произведены на базе Прогресс, в Западном Море. Набор содержал аналоги всех стандартных инструментов, типа магнитно-силового ключа, плазмореза или распылителя полиэфирной стали. Кроме этого имелась парочка неизвестных Роману.

Кажется, это было то самое оружие, созданное на основе инженерных инструментов, о котором упоминал Владимир ранее.

— Позже разберёмся подробнее, в дарах западенцев, — сказал Роман. — Теперь за работу.

Убедившись, что Цэнь умеет управлять ион-джетом, он отправил её на старые базы.

— Начинайте демонтаж всего. Грузите на транспортники и мчитесь сюда.

— Но всё оборудование не влезет на них!

Роман повернулся к прыгающему Владимиру:

— Вова, снимай костюмчик, надевай джетпак. Ты и Панда отправитесь на поиски остальных дирижаблей Рэя Нёртона. Связь с ними прервана, а когда она наладится, мы всё равно не сможем управлять ими дистанционно. Так что придётся везти вручную. Мейронг покажет вам, как подключить ручное управление. Когда отыщите Ледей, сразу направляйтесь на старые базы и грузите всё что влезет в трюмы.

Вооружившись инструментами «Прогресса», Роман активировал стройботов:

— А мы начнём строить новую базу на этом пепелище.

Чувствительные к религии люди обвиняют нас: «Создавая синтезанов, вы играете в Бога! Прекратите немедленно!» Ха! Если бы мы были богами… Но мы всего лишь портные, которые шьют человеческому сознанию новое тело. Кстати, весьма посредственные портные. Бог превзошёл нас даже в кройке и шитье.

Когда Роман переслал родителям карточку о его зачислении в центр подготовки колонистов «Эксплора. Брисбен», то их реакция была сдержанная.

— Инженер колониальной застройки? — спросила мама. — Это чего это такое? Строитель что ли?

— Ромка, ты уверен в выборе? — спросил отец. — Подумай, ты потратишь несколько лет на изучение навыков, которые не нужны на Земле. Наши сабжект-принтеры не ограничены в производстве, а людям не нужно заполнять себя какой-то дрянью, без которой, как я слышал, синтезаны не работают.

— Нет, ты не подумай, мы тебя не отговариваем, — торопливо добавила мама.

— Да, да, — повторил отец. — Не препятствуем твоему выбору. Не надо нам минусы в рейтинг кидать за это.

— Пап, ну ты чего, я же не такой, — улыбнулся Роман.

— Тогда ещё раз подумай, — продолжил отец. — Ведь ты будешь учиться не для себя, а для своего клона.

— Синтезаны — это не клоны, — поправил Роман.

— Синтезаны-шминтезаны, это всё маркетинговые уловки корпоратов. А ты, Ромка, почти четыре года твоей жизни отдашь этому маркетингу.

— Ну, пап, а у меня есть выбор? В нормальный универ я не смог поступить из-за большого конкурса.

Мама тут же вспомнила:

— А вот в наши времена универы пустыми стояли. Учись — не хочу.

— Я же буду учиться в Австралии! Да ещё и бесплатно, да ещё и ооновскую стипендию будут давать.

— Сколько стипендия? — быстро спросил отец.

— Она начисляется по прогрессивной шкале. Чем выше курс и чем больше получаешь баллов, тем больше денег. Ну и социальные бонусы.

— Короче, сколько?

— Минимум семь долларов. Максимум — зависит от прилежания. Можно и до двадцатки в неделю поднимать. Так мне говорили.

— Семь баксов, — удивился отец. — Почти сто рублей! Однако неплохо… Треть моего жалования.

— Вот именно, пап! Это на десять рублей больше зарплаты стажёра на твоём сосисочном заводе, куда ты хотел меня пристроить.

Папа нахмурился:

— Если всё, что говорят о будущем нашей планеты, не ложь правительства, то держаться поближе к производству еды — самая выгодная стратегия.

— При всём уважении к твоему жизненному опыту, папа, но… ты же понимаешь, что сейчас жизнь поменялась?

— Ох, поменялась, — кивнула мама. — В наши времена всё было проще. Поработал полгода — и в игру на другие полгода!

Роман говорил, как можно более серьёзно, чтобы отец понял, что он всё обдумал и решил, как взрослый человек:

— Давай, предположим, пап, что я стал бы стажёром на твоём сосисковом комбинате…

— Вообще-то «Завод соево-синтетических мясных изделий», не иронизируй. Этот завод весь Новосиб кормит.

— Пусть так. Но какое у меня будущее? Сначала я буду стоять у конвейера, следя за сосисками. Потом, годам к тридцати, стану менеджером отдела. Буду сидеть в кресле и следить за теми, кто следит за сосисками. К сорока годам, если не буду лениться, пересяду в кресло побольше и буду следить за теми, кто следит за теми, кто следит за сосисками.

Мама не удержалась и засмеялась.

— Хорошо он поддел тебя!

Роман горячо продолжил:

— Ты же знаешь, папа, что современный мир провозгласил курс на реальность? Мы — новое поколение. Мы не хотим пропадать в виртуальных мирах, как это делали вы. У нас есть реальный мир, который надо спасать. Это в прошлом вы проедали ресурсы планеты, растрачивая их на поддержку виртуального мира. Но, как ты сам убедился, это не сработало. Виртуальный мир не выживет без реального. Поэтому только мы, новое поколение, должны сделать всё, чтобы реальность стала не хуже, а даже лучше виртуальности!

С каждым словом Романа отец мрачнел всё больше, а под конец произнёс:

— Ромка, давно мне так скучно не было. Как будто я смотрел интро, которое нельзя пропустить. Ну, а что касается твоих выпадов про новое-старое поколение, то запомни: у тебя есть всего лет десять, чтобы быть новым и прогрессивным поколением. Потом за твоей спиной вырастут ещё более новые поколения. Они дружно пнут тебя в спину, приговаривая: «Прочь с дороги, старичьё, вали на свой сосисочный завод».

— Пап, я не хотел обидеть…

— Обидеть? Ха! Вот ты ругаешь нас, что мы проводили время в виртуальных мирах. Но ведь ты просто завидуешь. Ты всю свою маленькую жизнь жил по квоте, не более двух суток игры в Адам Онлайн в месяц. А мы могли проводить там по пять, шесть, семь месяцев! Наше поколение даже жить будет дольше, чем твоё.

— Пап…

— Кроме того, Ромка, все твои слова о великих делах в реале ничего не стоят. Это не ты говоришь, а пропаганда в тебе. Тоже мне, великое дело — позволить оцифровать своё сознание и отправить его на какую-то планету, чтобы делать там бог знает что. Это и есть ваш «курс на реальность»? Так вот, сынок, вся эта ваша Эксплора ещё большая виртуальность, чем самый виртуальный игровой мир. Ведь вы даже не можете проверить, что там на планетах происходит. Может, там все ваши клоны с ума давно сошли.

— Синтезаны, папа, а не клоны. И это… Я сейчас всё-таки влеплю тебе минус в рейтинг за «непонимание стремлений нового поколения».

— Пойми, сын, я не запрещаю тебе поступать, куда угодно. Но что ты будешь делать после того, как закончишь центр подготовки? На завод я тебя взять уже не смогу — все кресла будут уже заняты. А профессия инженера колониальной застройки не имеет смысла на Земле.

Роман достал брошюру:

— После окончания учёбы, я могу поступить без конкурса в любое учебное заведение любой страны, которая участвует в проекте «Эксплора».

— Ого, — уважительно сказала мама.

— Или я могу продолжить обучение и претендовать на должность в самом проекте «Эксплора». Ведь он развивается, требуется всё больше и больше специалистов…

— Хм, — сдался отец. — Вот с этого бы и начинал! Я слышал, что у сотрудника проекта минимальный оклад — тридцать баксов!

— Ого! — ещё более уважительно сказала мама.

— Ладно, беру свои слова обратно, Ромка! — великодушно согласился отец. — Если ты будешь работать в структуре «Эксплоры», то я не переживаю за твоё будущее.

Мама неожиданно добавила:

— А на какую планету тебя отправят?

— Не меня, а моё сознание. И это ещё не известно. Направление получу после окончания учёбы. А что?

— Ну, просто я и твой отец, как и многие граждане, ещё до твоего рождения, проходили процедуру копирования сознания для «Эксплоры».

— И вы не сказали мне?

— А чего такого? Это все делали. За это давали, кажется, целых тысячу рублей и плюс два уровня в социальном рейтинге.

— Только мы не обучались ничему, — добавил отец.

— Да, основная масса синтезанов как раз и состоит из так называемой «массовки», — пояснил Роман. — Но я буду обученным специалистом. То есть тем, кто будет строить цивилизацию для массовки.

Мама подвела итог:

— На одной из планет Эксплоры, Рома, живут твои молодые родители, которые ещё даже не знакомы друг с другом. Вот было бы забавно, если бы вы все встретились.

— Если их увижу, — сказал Роман, — обязательно расскажу, что у тебя, папа, жизнь сложилась хорошо. У тебя умный сын, а сам ты работаешь на лучшем сосисочном заводе Новосибирска.

«Список дел» — это не набор строк и пунктов в интерфейсе. Являясь частью бинарного массива сознания, интерфейс отслеживал разговоры носителя и реагировал на чёткие мыслеобразы.

Например, если в списке дел было: «Вынести мусор», то после выполнения этого действия можно произнести вслух или мысленно: «Вот я и вынес мусор», сопровождая это образом пометки в списке дел. Задача помечалась как завершённая. Не было необходимости постоянно вытаскивать эту панель и ставить пометки «вручную».

Разработчики интерфейса синтезана утверждали, что могут интегрировать многие функции интерфейса ещё глубже в бинарный массив сознания, но этому воспротивился совет координаторов: «Вы превратите синтезана в машину! А бинарный массив человека — это человек. Не надо никаких глубоких внедрений».

Поэтому, если нечётко представить образ выполненной задачи, список дел не реагировал и задача оставалась невыполненной. Но это бывало редко.

За последующие дни список дел Романа с нескольких пунктов распух до сотни. Потом до двух сотен.

Там были серьёзные задачи, типа: «Завершить перемещение всех баз в Кипарисовые горы» или «Построить сеть энергомагистралей базы Нёртон». Но там же были и мелочи: «Решить, что делать с домом и трупом Дункана» или «Отругать Стивена Джинга за безделье». Или: «Поговорить с Владимиром. Кажется, его отношения с Жанной перешли границы дружбы».

К концу сезона в списке появился очередной пункт, а вместе с ним и достижение.

— ≈ —

Новое достижение: «Деловой колонист»

Уровень 1

Твой список дел достиг 500 пунктов. Это серьёзные планы… Пора бы их осуществить?

Заверши все пункты списка дел и получи приз.

Знаешь ли ты, что спонсором этого достижения является Центральное Правительство? Так что приз будет достойным.

Но Роман не нуждался в приманке, чтобы выполнять задачи. Ему было достаточно той награды, что была пред его глазами.

Уничтоженная западенцами база Нёртон преобразилась. Были демонтированы все лишние или пришедшие в негодность строения.

К сожалению, почва вокруг разрушенных химкомбинатов была пропитана ядовитой химией, там было опасно строить даже склады с ресурсами. Роман решил пока что оставить это место нетронутым.

Кстати, предлагая выкуп за себя Рэй Нёртон упоминал, что у него было сто миллионов наномасштабных компонентов. Это оказалось ложью. На складах обнаружилось только двадцать миллионов. Но этого было достаточно для того, чтобы строить всё что угодно, не заботясь пока что о добыче ресурсов.

А вот о количестве оргмата не соврал, его было не слишком много. По крайней мере, не настолько, чтобы купаться в нём и тратить не глядя.

Роман и его стройботы вспахали всю землю на базе. Вынули сожжённые импульсной бомбой энергомагистрали и заменили их новыми. Роман не пошёл по стопам Рэя и проложил сетку магистралей стандартным способом, как его учили в центре подготовки.

Блоки памяти всех сабжект-принтеров базы были уничтожены, то сначала пришлось наладить производство этих блоков на тех принтерах, которые были привезены со старых баз. К сожалению, «Флэшер» выжег не только память, но и инк-кабеля и многие другие детали во всех электронных устройствах. Тут не отделаться заменой только блоков памяти.

Роману показалось, что проще создать новые сабжект-принтеры, чем чинить старые. Но подсчёты показали, что ремонт всё-таки быстрее и выгоднее.

Это давало надежду на то, что потом можно будет оживить небесные акулы и прочие беспилотники Нёртона. Но надежда была слабая — ведь инструкции по их производству утеряны навсегда.

— Я пробовала провести реверс-инжениринг устройств, — сказала Мейронг. — Хотела клонировать недостающие детали, взяв за образец детали тех птичек, что сохранились на дирижаблях… Но не вышло. Птички Нёртона — невероятно сложные.

Роман кивнул:

— Ладно, забей на птичек. Пока что нам хватит тех аппаратов, что были на дирижаблях.

А обязанностей у Мейронг было немало. Настройка производственных цепочек, наладка компьютеров и редактирование инструкций про производству растянули её список дел чуть ли не на тысячу пунктов. Кроме этого, ей приходилось постоянно следить за запросами сервера BATS. Ведь для Центрального Правительства Рэй Нёртон был всё ещё жив и числился членом Жестокого альянса.

— Приходится эмулировать его виртуальную личность, — пожаловалась Мейронг. — Я создала отдельную программу на нашем QCP, который подделывает ответы Нёртона на запрос сервера.

— А нельзя виртуального Рэя убить? — спросил Роман. — Нет синтезана — нет проблемы.

— Можно. Но я боюсь, что тогда, согласно закону, база Нёртон отойдёт в собственность Централки. Ведь Рэй не оставил завещания.

— А если…

— Нет, подделать завещание от имени эмулированной личности уже не выйдет, — ответила Мейронг. — Ну, или я ещё не знаю как.

Поэтому Рэй Нёртон числился в списке членов альянса «Жестокий». Как настоящий призрак, он висел между именами живых, что иногда пугало Романа.

* * *

Роман не забыл об устройствах модели «Всевидящее око».

Мейронг уверяла, что, потеряв связь с коммуникационным хабом, эти аппараты переместились на недостижимое для локаторов баз расстояние и перешли в спящий режим, экономя энергию.

— Если мы найдём эти устройства, — сказал Роман, — то, быть может, найдём кое-какие секреты Западного Моря, за которыми охотился Рэй Нёртон для Рамиреса.

Список дел тут же отреагировал, создав задачу: «Найти спящие устройства слежения».

Чувствовал ли Роман вину, скрывая от Поля наличие шпионских устройств над городами свободных альянсов?

Немного.

Но он уже убедился, что честная и открытая политика не работает на Локусе. Тут нельзя верить ни Рамиресу, ни тем, кто называет себя «свободными», терроризируя при этом всех остальных.

Жанна одобрила его решение:

— Ты умнеешь на глазах! Заполучив секреты Западного Моря, ты можешь держать их за яйца.

— Не хочу я никого держать за яйца, — ответил Роман. — Тебе, Жанна, пора поставить феном секса и перестать думать о нём.

— Мальчик мой, ты наглеешь. Я образно выразилась.

— Вот-вот. Я и говорю — избавляйся уже от этих образов. Кстати о яйцах, что там у тебя с Вовой?

— Не твоё дело.

— Цэнь ходит грустная, эффективность её работы упала. Немедленно прекратите, чем вы там заняты. Мне нужны весёлые коллеги. Сейчас Стивен Джинг самый весёлый, но это от того, что он дурак и ни черта не работает.

— Разве я виновата, что Владимир влюбился в меня?

— Конечно, виновата. Ты красивая и любишь всё взрывать. Владимир парень простой, ему этого достаточно.

— Хорошо, хорошо, босс, я скажу Вове, чтобы перестал проводить со мной каждую секунду свободного времени. Но как быть с работой? Ведь мы должны взаимодействовать с ним. Мы патрулируем границы, исследуем окрестности…

— Вот и взаимодействуйте по работе.

Перед тем как уйти, Жанна сказала:

— Ты вообще должен благодарить меня. Из-за меня Владимир перестал бредить верностью Семье и их дебильному кодексу. Ему больше нет дела, что вы там с Пандой вытворяете.

* * *

А Роман вытворял с Пандой всё тоже, что и раньше. Каждые двенадцать часов. Они занимались сексом даже тогда, когда показатель усталости у обоих была на пределе.

За это Роман был вознаграждён очередным улучшением фенома «Секс». Роман без размышлений выбрал:

— Ненасытный любовник 2 —

+20 секунд к длительности полового акта.

Панда всё ещё посмеивалась над скоротечностью секса, но добавляла:

— Ну, хотя бы ты компенсируешь это настойчивостью и трудолюбием.

Достижение «Как часы» выросло до третьего уровня. Теперь спонсор достижения требовал провести тысячу половых актов.

— А какой у тебя уровень фенома «Секс»? — спросил однажды Роман у Пандоры.

Они лежали на кровати в том домике, который выбрали своим жильём.

— Не скажу.

— Почему? — ревниво осведомился он.

— Не хочу тебя расстраивать.

— Десятый?

— Не скажу.

— Двадцатый?

— Какая тебе разница?

— Хочу примерно подсчитать, с каким количеством людей ты трахалась.

— Да зачем тебе это?

Панда обиженно встала с кровати, вырвавшись из рук Романа. Подобрав с пола бодисьют, начала одеваться.

Роман ревновал к тем тысячам синтезанов разного пола, с которыми переспала Панда. Воображение рисовало ему бесконечную вереницу любовников, которые ложились к ней в постель, потом выходили, уступая место следующим.

— Просто это не честно, — сказал Роман.

— В чём же нечестно?

— Ну… ты много раз, а я немного.

— По-твоему я должна была хранить тебе верность, даже не зная, что ты появишься на планете?

— Нет, но я требую объяснений.

Панда подняла с пола бодисьют Роман и швырнула ему в лицо. За ним полетели части УниКома:

— Сегодня будешь ночевать в другом месте.

— Да я не хочу вообще ночевать! Мне ещё цеха строить.

— Угу. Всё равно уходи.

Панда отказывалась принимать извинения, выталкивая Романа из домика.

Он упирался:

— Хотя бы признайся, что ты была порнозвездой в Долине Смерти, — выпалил он. — Я догадался! Вся толпа тех бойцов, которые с тобой фотографировались — твои фанаты.

— Чего? — голос Панды был такой, будто она не знала, смеяться ей или ругаться. — Как ты вообще догадался?

— Сопоставил факты.

— Господи, я всё время забываю, что ты малолетний дебил. Да, я была звездой, но не в порно. Я дралась на Дуэльной Арене, дурак! Я — Золотая Панда, чемпион ринга!

— Нет слов… Прости, я был не прав.

Панда снова продемонстрировала свои боевые умения — за пару секунд Роман вылетел из домика — обе его руки были переломаны.

— Скажи спасибо, что на перерождение не отправила, — крикнула она, захлопнув дверь.

Роман поплёлся в энергоблок, чтобы подлечиться в камере восстановления. В энергоблоке оказались Жанна и Владимир. При виде Романа, они быстро разошлись в стороны, словно дети при виде взрослого. Романа не был уверен, но ему показалось, что Жанна сидела на коленях у Вовы.

Теряясь в словах, Владимир сказал:

— Эм… короче ясно, мэм. Значит, завтра мы это… ну, в разведку пойдём.

— Да. Я хочу сгонять в сторону базы Джо Венцеля и потренироваться на его ботах. Опробуем УниКом «Паладин» в реальном деле.

Владимир вышел. На лице Жанны читалось такое смущение, что Роман позабыл о своих поломанных любовью и ревностью руках.

«Нет слов, — подумал он, входя в камеру, — я ни черта не понимаю в женщинах».

Пока восстанавливался, он рассказал Жанне о размолвке с Пандой.

— Ну, ты и глупышка, мальчик мой, — сказала она. — Никогда не спрашивай женщину о её прошлом, если рассчитываешь на её будущее.

— Что же мне делать? Как просить прощения?

— Понятия не имею. Но я точно знаю, что я буду делать с твоей Пандой завтра.

— Что? — испугался Роман, выходя из камеры. — Только не убивай её.

— Этого я не обещаю. Как твои руки? Работают? Тогда построй-ка нам ринг. Посмотрим, хороша ли Панда в драке с достойным соперником. Тебя-то всякий может обидеть. Пусть попробует обидеть меня.

* * *

На другой день весть о предстоящем бое Жанны и Золотой Панды распространилась не только среди жестоковцев, но и попала в Locushost.

Некоторые колонисты выразили желание посетить базу Нёртон.

«Я бы посмотрел бой Золотой Панды — написал @Бенни Шостаков. — Давно о ней не было слышно».

«Надеюсь, она будет в своём золотом костюме? — вторил ему @Мэтью Ашер. — Как в старые добрые времена!»

«Жаль, что честные спортивные состязания в Долине Смерти превратились в скучные потасовки между бандитами, роботами и мутантами, — сетовал @Евгений Щенников из альянса Машинные Заводы Локуса. — Раньше было лучше. Надеюсь на возрождение благородного искусства рукопашного боя».

«Я провёл золотые годы на Локусе, когда смотрел бои Золотой Панды! — восторженно отметился @Омар Исса. — А ведь я первый начал ставить на неё, и не прогадал! Сколько фиатов было выиграно… Потом в казино их просадил».

Сначала Роман не знал, как реагировать на предстоящий бой и хотел его запретить. Но поглядел на то, как все на базе оживились, и передумал.

— Пусть люди немного развлекутся, — сказал он стройботу 005-му. — Мы работали целый сезон без передышки. Хотя я и не понимаю, какое развлечение в мордобое? Будто нам мало войны. Или я не прав коллега?

005-й невозмутимо проехал мимо, подтаскивая материалы для строительства ринга.

Ринг получился довольно большим — сорок метров в диаметре. Поверхность его была не ровной, а с небольшим углублением от краёв к центру. По краям ринга Панда распорядилась поставить решётки высотой в двадцать метров. Сверху ринг накрыл купол из толстых труб.

Когда всё было готово, Роман хотел покрыть ринг мягкой резиной, но Панда остановила:

— Эй, ты же не для себя делаешь! Просто забетонируй. Поверхность должна быть грубой, и царапающей.

Жанна поддержала её:

— Вот именно! Мне будет легче разбить её симпатичную мордашку об бетон.

— Знаешь, старушка, — ответила Панда. — Когда я тебя отмудохаю, ты вспомнишь, что такое быть женщиной в возрасте.

Роман не понимал, они шутили или серьёзно оскорбляли друг друга? Заодно и спрашивал себя в аудиологе, правильно ли он поступает, разрешая драку между коллегами? К сожалению, в центре подготовки колонистов ничего не говорилось о боях без правил.

Панда всё ещё обижалась на Романа, хотя и не игнорировала его. Роман отчаянно просил прощения, но она оставалась непреклонной и не допускала к себе.

Как обычно, Роман пожаловался Жанне.

— Ничего, — утешила она. — После того, как я вышибу ей мозги на ринге, приползёт к тебе за утешением.

* * *

Бой назначили на 8 д. 4 с. 33 г.5 на заходе солнца. Хотя на Локусе это время не имело особого значения, ведь собственно солнце редко кто видел.

За пару часов до начала боя прибыли гости.

Роман с удивлением подсчитывал ион-джеты, садившиеся на площадке: десять, двенадцать, девятнадцать… Из каждого вышло по десятку пассажиров, одетых в гражданское.

Последним приземлился абсолютно чёрный ион-джет невероятно качественной сборки. На чёрном борту серая эмблема: силуэт леопарда в прыжке.

Из ион-джета высыпали воины, закованные в доспехи угловатой формы. Они напоминали фэнтезийных рыцарей. Не хватало только больших и толстых мечей или топоров в руках. Цвет доспехов был настолько чёрный, что даже фонари и прожектора, освещающие ринг, пропадали в этой черноте. Роман догадался, что боевые УниКомы покрыты специальным материалом для динамического камуфляжа, который сейчас отключён.

Один из бойцов направился к Роману. Шлем на его лице раздвинулся, разложился на мелкие части и уплыл за спину. Открылось стандартное красивое лицо бравого синтезана с обязательной витиеватой бородой.

— Аммиан Буззард —

Младший офицер.

Девиз: «Крепчаю в борьбе».

Рейтинг социального уравнивания: +867.

Домашняя база: Аквитания (альянс «Вестготы»).

Приложив два пальца к виску, Аммиан доложил:

— Выполняя заказ Поля Лекомпа, приступаем к охране вашего мероприятия и гостей. Прошу дать моим бойцам доступ во все красные зоны базы Нёртон, а так же прилегающей территории.

Роман впервые видел на Локусе столь чётких и серьёзных людей. Ведь даже бойцы Западного Моря вели себя полушутливо и расхлябано, совсем как игроки в Адам Онлайн.

Получив от Романа нужное, Аммиан расставил солдат в ключевых точках базы. Из специальных шлюзов вестготского ион-джета вылетели разведочные дроны. Сначала аппараты были такого же глубоко чёрного цвета, как и УниКомы вестготов. После активации динамического камуфляжа они почти растворились на фоне серого неба. Только прищурившись можно было отметить искажения, выдающие их присутствие. Но при попытке пристально их рассмотреть, дроны моментально меняли позицию, исчезая из поля зрения.

— Нет слов, коллеги, — тут же забубнил Роман. — Дроны отслеживают поля зрения всех присутствующих. Это уровень земных, а не колониальных технологий.

Заняв позиции, вестготы взяли в руки длинные винтовки и поставили на землю прикладом, словно секиры. После чего замерли.

— Какие же они офигенные! — раздался над ухом Романа восторженный шёпот Жанны. — А какие у них УниКомы! Просто секс какой-то!

— Даже по стандартам Земли их снаряжение невероятное, — согласился Роман. — Мне тоже интересно, кто его произвёл.

— О, это особая история, — тут же ответила Жанна. — Концепцию клана вестготов король Аларих придумал ещё на Земле.

— Ко…король?

— Ну, да! Чувак, который у них за лидера, называет себя королём. Что в этом такого?

— Всё нормально, продолжай.

— Так вот. Аларих учился в «Эксплоре. Киев» на военного колониста. Но сам он был из богатой семьи. Он потратил кучу денег на подкуп инженеров Эксплоры и даже подкупил одного координатора.

— С целью?

— Чтобы те создали ему инструкцию по производству УниКома «Милинарий» и специального огнестрельно-энергетического оружия. Но это ещё не всё. Ни один стандартный сабжект-принтер на Локусе не способен воспроизвести узлы и детали по этой инструкции. Аларих выкупил отдельную капсулу для себя и для сабжект-принтеров, которые тоже были созданы специально для него.

Роман был потрясён:

— А разве так можно было?

— За бабки, мальчик, можно всё. Даже подкупить координатора Эксплоры.

— Получается, Аларих кто-то вроде читера?

— Не, скорее — мододел на премиум аккаунте.

— Точно!

— Прибыв на Локус, Аларих создал свой клан. Набрал в него лучших бойцов. Тех, кто прошёл реальные войны на Земле.

Роман нахмурился:

— Только не говори, что ты пыталась записаться в ряды Вестоготов!

— Ой, мне пора. Скоро на ринг! Пожелай мне удачи в бою.

* * *

Жанна убежала, а Роман задумчиво огляделся.

Ринг, бои без правил, какие-то гости, синтезаны-наёмники в чёрных-пречёрных УниКомах… Разве об этом он мечтал, когда отправлял своё сознание на Локус? Разве это планировали координаторы программ «Эксплоры»? Разве так должно выглядеть «спасение человеческой цивилизации»?

Неужели людей не изменить? Ведь даже тут, в колониях, завелись богачи, которые за голду получили преимущество на старте, закупившись топовым шмотом…

Эти уже привычные мысли вытеснило иное наблюдение — Роман поразился, насколько вдруг людной стала база. Даже учитывая что Юнь, Цэнь и ещё пары других Джингов не было. Они занимались разборкой последних строений на старых базах.

Везде мелькали улыбающиеся лица незнакомцев. Никто из них не пытался напасть на другого. Они пили виски или пиво, которое принесли с собой и жевали гамбургеры… Стоп, они жевали гамбургеры? Пили пиво? Роман даже почесал глаза. Это что-то совершенно невиданное. Настоящие гамбургеры, а не сублимат! При этом никто из гостей не выплёвывал прожёванную пищу.

Они жевали и глотали её, как настоящие люди.

Они и были, как настоящие! В цветастой чистой одежде, а не в УниКомах и шлемах. Никто не подключал к себе устройства, никто не управлял стройботами. Эти синтезаны… эти люди — нет слов! — просто веселились!

От обилия впечатлений закружилась голова. Роман отошёл к одному ион-джету гостей и прислонился к нему спиной, словно мог бы потерять сознание.

Все эти дни мир Романа был ограничен общением с Джингами, Жанной, Мейронг или сексом с Пандой. Который тоже стал напоминать однообразный гринд ради достижения.

Вся его жизнь на Локусе состояла из грёбаных попыток выжить.

Перед его глазами вечно торчали тексты статистики развития базы. Сколько-то единиц энергии, столько-то километров энергомагистралей, столько-то наномасштабных компонентов, столько-то часов на строительство… Такие-то атрибуты повысились, столько-то оргмата потрачено…

Но разве можно это назвать жизнью человека? Нет. Это не жизнь, а функционирование биоробота, которого словно бы для смеха наделили сознанием и выпустили в мир.

Но сегодня, прямо сейчас, Роману приоткрылась дверь в тот мир, который существовал за пределами баз альянса «Жестокий». И этот мир не был миром усохшего старика Нёртона, свихнувшегося на модификации своего тела и «птичках». Это не было миром тупоголовых ботов Джо Венцеля. Или миром унылых геологоразведочных работ в поисках ресурсов.

И это определённо не было миром Рамиреса, у которого даже описания устройств выглядели, как истерика сумасшедшего.

— Нет слов, коллеги! — пробормотал Роман. — Неужели на Локусе всё-таки есть нормальная жизнь?

— А то, брат!

Откуда-то появился Бенни Шостаков и сунул Роману в руки гамбургер:

— Угощайся. В лучших традициях драгдилеров — первый раз бесплатно. Потом сведу тебя с поставщиком еды. Всё-таки, брат, жевать сублиматы — это не то.

Роман помял гамбургер пальцами. Он был завёрнут в тонкую бумажную упаковку, на которой изображён мультяшный зверёк неизвестного вида, показывающий знак ОК. Под ним шла надпись: GFS (Global Food Sublimates)6, и адрес Locushost.

Гамбургер был невероятно лёгкий, его веса почти не чувствовалось. Что сразу выдавало его искусственность.

Отведать локусянского лакомства Роман не успел: зрители зашумели и обступили ринг плотной толпой. Другие полезли на крыши ион-джетов.

— Началось! — сказал Бенни и тоже полез на крышу своего ион-джета.

Роман сунул гамбургер в инструментальный отсек на поясе своего УниКома и полез вслед за Бенни.

От автора

Пожалуй, на этой смертельной ноте я и завершу бесплатные главы.

Спасибо всем, кто дочитал до этого момента.

Следующие главы будут продаваться за 120 русских фиатов.

По лестнице причальной мачты Роман, Панда и Владимир взобрались на борт дирижабля Леди Восторг. Роман встал у панорамного окна и с гордостью осмотрелся.

Перевозка старых баз была закончена на 22-й день 4-го сезона. На очищенной от обломков территории базы Нёртон завершились активные строительные работы. Новенькие здания белели на фоне чёрной перекопанной земли. Группы строений соединяли ровные чистые линии дорог.

Вчера Роман и Мейронг завершили ремонт химкомбината, на котором начнётся производство топлива Аргон-32.

Построили так же несколько производственных цепочек, на которых наладили выпуск необходимого для дальнейшего строительства: ограда, сегменты дорожного полотна, электронные замки, двери и другие системы управления строениями.

Для производства энергопатронов запланирована отдельная производственная цепочка.

На других цепочках круглые сутки клепались высококачественные энергомагистрали. Роман планировал закопать их так глубоко под землю, что никакие бомбы их не достанут.

На остальных цепочках медленно (по одной каждые восемнадцать часов) производились автоматические фьюжн-пушки «Антимародёр-С». Вариация тех турелей, которые когда-то защитили базу Чоу от атаки Нёртона. Но эти турели вдобавок оснащались дистанционным дезактиватором плазменного заряда «Атлантика». Он был не такой мощный, как Wonderwall, который был установлен на некоторых небесных акулах или на воротах коммуникационного хаба. Каждые сто тысяч энергоединиц «Атлантики» давали всего 1,2% дисперсии.

Инструкцию по производству «Атлантики» Бенни Шостаков обменял на пятьсот тысяч НК, уверяя, что это единственное устройство, на которое могут рассчитывать новички. Роман догадывался, что Бенни врал, но выбора не было.

Сегодня, словно по заказу, день был не дождливым. В просветах серых облаков виднелись тёмно-синие пятна — это истинное небо Локуса. Роман уже привык, что в нём не было той радостной голубизны, которую можно видеть на Земле.

Над базой, привязанные к причальным мачтам, парили дирижабли.

Всего у Рэя Нёртона было четыре дирижабля: Леди Восторг, Леди Очарование, Леди Нежность и Леди Совершенство. Все примерно похожи друг на друга, отличаясь лишь цветом гондол. На всех установлены одинаковые ретрансляторы.

Благодаря им сигнал коммуникационного хаба добивал до территорий свободных альянсов, сохраняя необходимую скорость отклика и ширину канала, для управления дронами. Теоретически.

На практике, наверняка, всё было хуже. Чем дальше зона операции, тем больше помех, тем дольше отклик. А задержки в управлении могли стоить беспилотнику жизни. Но даже сокращение операционного простора наполовину, позволяло небесным мародёрам забираться далеко от коммуникационного хаба.

Но хаба больше не существовало и было не понятно, что делать с флотом? Роман решил продать два дирижабля. А вот для оставшихся дронов Рэя Нёртона у него были планы.

Если раньше главной проблемой Романа был недостаток ресурсов, то сейчас — нехватка людей. Благодаря выросшему рейтингу базы, воплощение тех Джингов, которые ждали в виртуальном буфере, ускорилось. Почти все они появились на свет.

После воплощения все они удалили феном «Рамирайзер», заменив его на тот феном, который посоветовал Роман, исходя из нужд альянса.

Роман составил список жителей, снабдив всех пометками:

СТАТИСТИКА РОМАНА КРЫЛОВА НА 22-Й ДЕНЬ 4-ГО СЕЗОНА 33-ГО ГОДА ИЛИ ГЛАВА, КОТОРУЮ МОЖНО ПРОПУСТИТЬ, ЕСЛИ НЕ НУЖНЫ СТАТЫ.

В пространстве нет другой жизни, кроме той, которая происходит с нами на Земле. Этим объясняется великое молчание Вселенной.

Та жизнь, которую мы якобы нашли на других планетах, находится во времени. У меня нет доказательств этого утверждения, но они и не нужны. Ибо какая разница где жить, если ты уже опоздал?

В пути Роман несколько раз просил Петро Дмитрова снизиться.

Хотел разглядеть те территории, которые считались серой и зелёной зонами. Они отделяли Западное Море и другие свободные альянсы от земель Рамиреса. На этих обширных территориях располагались базы и альянсы тех, кто или не согласился с правилами жизни свободных альянсов, но и не был пока что завоёван Рамиресом.

Роман уже знал, что среди этих баз были очень развитые, со сложными производствами и довольно большим населением. Некоторые из них ждали своей очереди на вступление в Западное Море или в Свободные Фермеры, или ещё куда-то. Но многие и не собирались никуда вступать. Лидеры таких баз отказывались входить в альянсы, обменивая свою настоящую свободу на ту мнимую свободу, которую давали альянсы.

— Идём на посадку, — предупредил Петро через несколько часов полёта.

Но Роман и без подсказки уже прилип лицом к холодному окну ион-джета, пытаясь увидеть как можно больше.

Облака редели, открывая вид на территории Западного Моря. И чем дольше Роман смотрел, тем большее удивлялся.

За все сезоны, которые он прибыл на Локусе, он видел примерно одну и ту же картину. Почти одинаковые базы, застроенные однотипными зданиями. Различались они разве что цветами стен складов и энергоблоков или статусом: заброшка или нет.

Из всего этого уныния можно было выделить разве что ухоженную базу Семьи Джинг, на которой когда-то были парки и тротуары. Или индустриально-технологический кошмар базы Нёртон, которая до сих пор воняла выхлопами химических комбинатов, а земля почти на километр вокруг пропитана радиацией от безумного сплетения энергомагистралей.

Но база Вест-Сити была полноценным городом. Занимал он несколько тайлов. Да, выглядел он немного странным городом, его силуэт отличался от мегаполисов Земли.

«Но ведь мы как раз инопланетяне», — ухмыльнулся Роман.

В первую очередь в глаза бросались многоэтажные дома и шестиугольные башни, вершины которых скрывались в облаках. Вокруг башен, как плоды на ветке, висели силуэты дирижаблей.

Дальше от центрального тайла дома становились ниже. Многие строения окружены сеткой строительных опор и летающими стройботами. Город рос и строился.

Дома не были типовыми строениями, созданными по инструкциям, чтобы максимально упростить их производство. Это были настоящие дома со сложной и разнообразной архитектурой.

Тот, кто руководил стройботами, приложил немало стараний, чтобы создать такую красоту. Даже для отделки домов применялись разные типы материалов: дерево, какие-то разноцветные минералы или жёлтый камень из гнёзд воздушных немертин. Тогда как на базах альянса «Жестокий» тип отделки был один — покраска стен.

С ностальгией Роман подметил земные деревья. Они росли вперемешку с травами Локуса, которые были выше деревьев. Настоящая дендро-толерантность.

Мелькнули стеклянные купола, украшенные какими-то узорами и статуями. Потом всё это скрылось за высоким забором, который окружал аэропорт. Да, Вест-Сити имел полноценный аэропорт.

Когда ион-джет опустился, и свист двигателя затих, Роман различил даже голос из репродуктора. Он объявлял посадки на рейсы!

Роман поймал насмешливый взгляд пилота.

— Когда видишь это в первый раз, то ощущаешь себя деревенщиной, а?

— Угу, — уклончиво ответил Роман.

Он не хотел показывать западенцу, что потрясён увиденным. Ему казалось, что после геноцида и захвата столицы демонами, остальные колонисты жили так же как и в начале освоения планеты. Ютились типовых домах, строили по линеечке дороги и энергомагистрали. Менее всего он ожидал увидеть пусть и небольшой, но цивилизованный город с парками, широкими улицами и магазинами.

— Сколько же тут народу живёт? — спросил Роман.

— Да я волоку шо ли? — отозвался пилот. — Я в Грандчестере живу, там попроще, всего пять тысяч человек.

Роман вышел из ион-джета и его окружило несколько бойцов в западенских УниКомах. Роман обыскали и тщательно осмотрели багаж.

Среди бойцов обнаружился человек в деловом костюме и галстуке. У него была короткая причёска, а на носу солнцезащитные очки. Сразу ясно, что они для стиля, ибо ослепнуть от солнца на Локусе весьма сложно.

Он вложил Роману в руку карту памяти и заученно оттарабанил:

— Добро пожаловать в Западное Море, Роман Крылов. Ты в городе Вест-Сити, новой столице колонии. Используй путеводитель, чтобы ориентироваться в городе. Особое внимание уделяй красным зонам. Не заходи в них и не провоцируй автоматические системы защиты на атаку. Тебе запрещено ношение или приобретение оружия, взрывчатых веществ и других устройств, входящих в перечень запрещённых для гостей. Враждебные действия против граждан Западного Моря и других гостей будут наказываться согласно закону. Вся дополнительная информация есть в путеводителе. Приятного тебе времени, и всегда помни, что свобода — наш главный ресурс.

— Спасибо, я хотел бы…

Но собеседник отвернулся от него и дал знак бойцам. Не обращая более внимания на Романа, они пошли прочь. На соседней площадке заходил на посадку очередной ион-джет.

Петро докурил сигарету и махнул:

— Ну, бывай.

— А я?

— Шо ты?

— Как мне обратно лететь?

— Я волоку шо ли? Найми кого-то, найди попутку, купи велосипед. Это не моя проблема. Я свою работу сделал.

— А мой багаж? У меня товары на продажу.

— Его отправят в камеру хранения, отсортируют и выставят на продажу от твоего имени, — бросил он через плечо. — Но если хочешь, можешь нанять грузовик и возить с собой.

Не обращая более внимания на Романа, он пересёк посадочную площадку, сел в пони-ровер, припаркованный в ряду таких же одинаковых пони-роверов. Через секунду он укатил.

Оставшись один, Роман попытался унять беспокойство:

— А чего я ожидал, коллеги? Что меня будет встречать делегация с оркестром и красной дорожкой?

К одной из причальных мачт аэропорта спускался из облаков дирижабль. Голос из репродуктора оповестил, «что грузо-пассажирский лайнер линии Вест-Сити — Клифхэнгер — Фридом начинает пристыковку ко второму причалу».

Первые секунды растерянности прошли. Роман бодро сказал:

— Эй, а ведь на Локусе есть реальная цивилизация!

Он вставил карту в картридер и скоро в интерфейсе вспыхнул заголовок:

Роман снова находился в той темноте, в которой побывал после прибытия на Локус. Разница была в том, что он не паниковал, а злился. На тысячу ладов представлял уничтожение Поля Лекомпа.

«Проткну суку магнитно-силовым ключом! Нашинкую плазморезом! А остатки залью полиэфирной сталью! А потом я и 005-й станцуем на трупе советника!»

Удача ждала Романа уже на втором километре трансконтинентальной трассы «Юго-Запад». В интерфейсе замигала иконка устройства — «Координата» захватила сигнал.

Роман съехал на обочину и остановился.

Трасса была оживлённой, по ней проносились самосвалы на автопилоте или пони-роверы. Военной техники почти не было, что отличало «Юго-Запад» от трасс на территории Рамиреса.

«Координата» показала на Открытой Карте, что слабый сигнал шёл из местности под названием Жёлтые Болота.

— Отличное место для того, чтобы спрятаться, — сказал Роман, заводя пони-ровер.

Ему пришлось съехать с трассы и двинуться по бездорожью. Здесь росло много травянистых деревьев, в листьях которых порхали зелёные птицы.

Чем дальше, тем сильнее заросли. Появились полноценные деревья, которые в десятки раз больше земных собратьев. По их количеству можно догадаться, что проблем с деревянной мебелью на Локусе не будет в ближайшие десять веков.

Роман активировал карту памяти «Биомы Локуса», которую давно таскал с собой, но не было случая применить — ведь он не покидал пределы баз много дней.

Так как пони-ровер ехал не быстро, то Роман вполне успевал сфокусироваться на интересующих его растениях и получить описание.

Например, сиреневые листья одного дерева оказались вовсе не его листьями, но «Колумбийскими облитератами», растениями-паразитами.

Они заменяли собой родные листья дерева, используя его для получения питательных веществ. Они заставляли дерево увеличивать передачу соков от корней к фальшивым листьям, высасывая дерево досуха. Симбионт тоже умирал, выпуская споры, которые разносил ветер и заражал другие деревья.

Чуть позже Роман наткнулся на целый лес сухих деревьев, поражённых колумбийскими облитератами. Из-за поваленных стволов путь был полностью непроходимым, пришлось искать объезд.

Один раз Роман натолкнулся на поросшие травой и мхом остатки посадочной капсулы. Внутри неё поселилось какое-то запредельно отвратительное количество змей. Даже интерфейс не мог сфокусироваться на одной из них, чтобы найти её описание в базе данных.

В другой раз он выехал на каменную поляну с кратером в центре. Судя по радиации, тут взорвался энергоблок базы.

— Как мы видим, коллеги, — сказал он в аудиолог, — следы цивилизации оставили шрамы на девственной поверхности дикой планеты.

Леса у побережья Локуса не были столь густыми и страшными как те, которые Роман видел в глубине материка, когда ездил на базу семьи Джинг. По ним вполне можно передвигаться на пони-ровере. А когда путь загораживали поваленные стволы или плотные заросли, Роман вооружался магнитно-силовым ключом и убирал препятствия.

Через три часа езды по лесу пони-ровер выскочил на почти ровную травяную равнину, где можно развить скорость. Буквально тут же из травы вынырнула косматая голова животного. Роман уже знал о таком из рассказа Жанны.

Зверь погнался за пони-ровером, но держался намерено позади, хотя было ясно, что может и догнать.

Интерфейс подсветил его рамкой:

Лисьи уши Павла Рейнеке тряслись в такт хохоту:

— Ой, не могу, ты попёрся в Жёлтые Болота ночью? Да ещё и светил прожекторами во все стороны? Да ещё и начал копать землю, используя инструменты инженера? Да как ты вообще выжил, ведь тебя должны были тигры сожрать!

— Они пытались.

— И вдобавок ко всей этой херне, ты отправился на болота в прокатном пони-ровере? Ехал бы сразу на скейтборде!

— Короче, поможешь или нет? — нахмуренно спросил Роман.

— За двадцать тысяч фи буду охранять тебя сто часов. Хотя охранять такого юмориста можно и бесплатно. Просто ради того, чтобы наблюдать твои нелепые смерти.

— Десять же было.

— Это было до того, как ты погиб от усов раппопорта!

Роман задумался. Сто часов — это несколько дней. Странно, что Павел Рейнеке так дёшево оценивал своё перерождение.

Или Павел Рейнеке отчаянно нуждался в деньгах, или был уверен в своих силах. В пользу последнего говорили его атрибуты: выше, чем у Жанны и Владимира вместе взятых.

Но можно ли ему доверять?

На хитром лице лисоухого сложно прочесть эмоции — их заслоняла ярко-рыжая борода и кустистые белые брови, что придавало ещё больше сходства с лисой. Вчера этих украшений не было.

Опять расходы. Роман недавно перевёл двадцать пятьдесят тысяч фиатов штрафа за потерянный пони-ровер.

Если Павлу нужны деньги, то можно надавить на него и сбить цену. Но Роман решил этого не делать.

— Договорились. Когда ты будешь готов?

— Я давно готов. А вот тебе надо сменить УниКом инженера на разведчика. В него встроено ночное виденье и парочка нужных локаторов, которые помогут осязать мир в полной темноте. Ещё надо взять лопату.

— Что за лопата? Какое-то локусянское устройство?

— Очнись, инженер. Обычная лопата, которой наши предки копали друг другу ямы. Усатые чуют, когда землю роют с помощью инженерных инструментов. А на лопаты не реагируют.

— Где же её взять… лопату.

— Ладно. Я всё понял. Брось мне ещё тридцать тысяч фишек. Куплю УниКом для тебя и всё нужное в экспедицию.

Получив денежный перевод, Павел ушёл, наказав:

— В шесть утра встретимся в аэропорту. Я договорюсь с пилотом рейсового дирижабля, чтобы тот сбросил нас в районе болот — все меньше ехать. Это будет стоить тысяч семь, не больше.

Вывалившись из АКОСа Поля Лекомпа, Роман получил неприятную новость: он возродился с заметной потерей целостности бинарного массива. Теперь она составляла: 99,1%. Повысилась «Живучесть», теперь она достигла шести. Слабое утешение — ведь это так система развития реагировала на его частые смерти и повреждения.

Роман убедился, что каждая смерть имела свою цену. Хотя он и не ощущал каких-то изменений в своём состоянии.

Второй плохой новостью было то, что на всех шкафах с УниКомами горели красные индикаторы блокировки. Видимо, Поль Лекомп посчитал, что и без того достаточно одарил новичка.

Пришлось Роману натянуть серый дешёвый бодисьют, висевший в открытом шкафу.

К счастью, самого советника в кабинете не было. А то Роману пришлось бы врать о том, зачем он попёрся в Жёлтые Болота.

Через проект-панно в кабинете Роман подключился к Locushost и зашёл на площадку Вест-Сити-Трейд. Новости торгового аккаунта альянса «Жестокий» были приятными.

Полмиллиона НК купил менеджер базы Рапунцель. По цене 0, 34f за единицу. Счёт пополнился на 170 000f.

Как Роман уже узнал, цена на НК могла сильно меняться. Например, такое же количество наномасштабных компонентов, которые хранились на складе базы «Сохо», стоило всего 0,12f за единицу. Почти даром.

Огромный перепад цен объяснялся местоположением товара. Чем дальше от покупателя — тем дешевле. Приходилось учитывать время доставки при загрузке производственных цепочек. Сбой в таймингах приводил к их рассинхронизации и даже поломке.

Четыре джингпака тоже были успешно проданы по 102 000 f за единицу.

Даже Роман понимал, что это слишком дёшево за классные джетпаки, но презрение локусян к рабам влияло и на цену. Продукция рабских баз приобреталась только по заниженной цене. Или не приобреталась вообще. Свободные локусяне были последовательны в своём отношении к рабам.

А вот «Калашников тип Э» и земные инструкции по постройке или производству товаров не были нужны никому. Роман снизил их цену наполовину.

Дирижабли тоже ещё никто не купил, хотя многие покупатели облизывались. Один предлагал прямо сейчас купить оба за десять миллионов, но Роман не поддался. Каждый дирижабль стоил больше десятки.

Покупатель с базы Маквис, альянс Биопанки, хотел купить только глушилку и ретранслятор. Но Роман не поддался и тут. Без этих устройств дирижабли превращались в пустые транспортники не самой лучшей грузоподъёмности.

После трат на Павла Рейнеке и штрафа, на счету альянса осталось: 563 239 f.

Шлёпая босыми ногами, Роман вышел из здания Совета Альянса. Был час ночи. Роман умер всего полчаса назад.

И площадь, и здание были ярко освещены. Как и весь город.

Каждый дом Вест-Сити подсвечивалось мощными прожекторами. Вдобавок каждое окно светилось, хотя Роман подозревал, что за этими окнами такая же безлюдная пустота, как и в здании Совета. Энергию тут явно не экономили.

Народа на площади было больше, чем днём. Рекламные проект-панно красочно светились, зазывая в театр (здесь был театр!), в рестораны (здесь были рестораны!), призывали на дискотеки (здесь были дискотеки!).

С трудом верилось, что в сотне-другой километров отсюда, где-нибудь в Жёлтых Болотах, копошились странные твари и колосились гигантские растения, некоторые из которых, если верить энциклопедии «Биомы Локуса», были опаснее монстров.

Ещё страннее было Роману вспоминать базы других колонистов, разбросанные на неосвоенных территориях.

На этих базах экономили каждую энергоединицу. Там пыхтели химические комбинаты и лязгали производственных цепочки сабжект-принтеров. По территориям этих баз, вместо тротуаров, тянулись чисто функциональные дорожные сегменты, сопровождаемые радиоактивными энергомагистралями.

Конечно, Роман понимал, что жители Вест-Сити не были богатыми бездельниками. Каждое утро они погружались на дирижабли или садились в транспортники и разъезжались на работу. Они так же облачались в рабочие УниКомы, подключали инструменты или стройботов и начинали строить, копать и производить.

Но зато они каждый день возвращались в райское место, которым являлся Вест-Сити. Наверняка у них были и выходные, и оплачиваемый отпуск, и все остальные прелести организованного сообщества.

Одно наличие театров чего стоило!

«Нет слов. Театры, мать вашу. Даже на Земле они не в каждом городе».

Жизнь в Вест-Сити приобретала иной смысл. Здесь ты ощущал себя человеком, а не прикладным софтом для искусственного тела…

Словно для того, чтобы морально добить Романа, над площадью завис разукрашенный разноцветными фонарями дирижабль.

По его гондоле шли светящиеся буквы:

Casino FLYING DICK Казино

На гигантских проект-панно дирижабля с казино крутилась реклама, обещая посетителям не только классическую рулетку, блэк-джек, квантовое домино или Рулетку Шрёдингера, но и возможность делать ставки на бойцов в Долине Смерти.

На чёрное небо проецировались фигуры боксёров и боксёрш в стильных УниКомах и каких-то воинов, вооружённых палками.

Их перемежали изображения стандартных инженерных роботов, типа 005-го. Шоумены Долины Смерти переоборудовали этих трудяг в бойцов.

Роботы носили громкие имена, типа, «Разящий Силовой Ключ», «Дьявольский Плазморез» или «Копатель-Нагибатель».

Несколько локусян, гулявших по площади, завели джетпаки и взлетели на казино-дирижабль, унося с собой парочку друзей. За другими с дирижабля спустился пассажирский ион-джет.

— Нет, слов, коллеги, — сказал Роман по привычке. — Глядя на всё это великолепие, можно понять, почему свободные альянсы так тщательно оберегают свой комфортабельный мир. Прежде чем стать гражданином этого рая, нужно отпахать много лет в серой зоне, умирая и возрождаясь в грязи, среди радиации и…

Тут Роман замолчал, осознав, что на нём нет УниКома, а карта памяти, на которую записывал свои логи, осталась в Жёлтых Болотах.

Вместе с «Координатой» и остальным снаряжением.

* * *

Пилот проверил, плотно ли закрыты двери броневика и ещё раз напомнил:

— Пацаны, во время полёта не выходите из транспорта. Если другие пилоты вас увидят — донесут. Или вам придётся платить каждому из них, чтобы не сдали вас охране.

«Охраной» в свободных альянсах назывались вообще любые военные, которые следили за порядком. В каждом городе или базе были свои бойцы. Какой-то общей полиции больше не существовало.

Броневик «Такенака-100», производства МЗЛ, стоял в трюме дирижабля, который прибыл из базы Грандчестер. Разгрузившись в Вест-Сити, набрал новый груз, а теперь направлялся на базу Прогресс.

Пилот пообещал сделать короткую остановку над Жёлтыми Болотами, якобы для корректировки курса, и десантировать броневик с Романом и Павлом внутри. Это сокращало время, позволяя избежать лишних стычек с местными монстрами.

Вообще Павел Рейнеке оказался более полезным, чем ожидалось. Он не только купил обещанный УниКом и договорился с пилотом, но и взял напрокат военный броневик. Роману, как гостю, никто не позволили бы даже приблизиться к гаражам с военной техникой.

Впрочем, ознакомившись со статами «Такенаки-100», Роман убедился, что броневиком он назван только из-за маркетинговых фантазий производителя.

Машина была всего лишь усиленной версией пони-ровера. Кузов полностью закрыт бронёй, но не толстой. Имелся мощный мотор и небольшой ионный джампер, помогавший броневику перепрыгивать невысокие препятствия и ямы. Он же позволял притормозить над поверхностью при десантировании.

Ещё одной хорошей чертой Павла Рейнеке было то, что он не лез с расспросами. Спокойно выслушал рассказ Романа о том, что ему нужно найти строительный дрон, управляющий ИИ которого якобы «внезапно сошёл с ума» и увёл аппарат на территорию Западного Моря.

Можно сказать, что Павел и ухом не повёл, выслушивая такую нелепую ложь. Будто он не знал, что любой аппарат, оказавшийся так близко к столице, был бы сбит ПВО альянса. Если конечно, дрон не был специально создан так, чтобы это ПВО обходить…

— Задача ясна, — сказал он. — Найдём твоё железо и надаём раппопорту по усам.

Через три часа, как пилот обещал, под днищем броневика раздвинулись люки трюма, и он повис над воздушной пропастью, удерживаемый краном дирижабля.

Роман ещё никогда не десантировался в броневике. Он вообще не десантировался.

Но Павел Рейнеке был спокоен, он явно делал это не в первый раз.

— Ну, полетели, — сказал он.

Над крышей броневика лязгнули краны, отпуская его на волю.

За окнами сначала не было ничего, кроме клубящихся облаков. Потом открылся вид на Жёлтые Болота, Роман узнал знакомое озеро.

Павел Рейнеке спокойно подёргивал ушами и держался за руль броневика. Контролируя падение, он время от времени включал джампер, выравнивая машину так, чтобы она летела строго днищем вниз.

Роман ожидал большего страха в себе. Но две смерти подряд примирили его с опасностью. Теперь он ценил то легкомысленное отношение к смерти, которое демонстрировали многие на Локусе. Если у тебя высокая целостность бинарного массива, то ты можешь позволить себе не бояться.

Начинать снова бояться смерти можно только тогда, когда у тебя останется последнее тело…

Так как лисоухий телохранитель даже не надел шлем, то и Роман снял шлем своего УниКома разведчика. Большая часть его функций не работала, так как у Романа не было нужных феномов. Но он поверил Павлу на слово. Если он считает, что этот УниКом лучше для предстоящего дела, то пусть так и будет.

Под управлением Павла броневик не просто падал, но планировал в воздухе, сокращая расстояние до места раскопок. Роман даже увидел вдали ту гору спрессованной в кубы земли, которую он накопал в прошлый раз.

«Нет слов, коллеги, если бы я сразу послушал Павла, то сэкономил бы и время, и перерождение».

Посадка была довольно жёсткой. Несмотря на работу ионного джампера, корпус броневика заскрипел, застонал от удара об землю. Вдобавок почти наполовину ушёл в мокрую грязь. Совсем как те ультра-жуки, что слетались на свет фонарей.

— Лопата в кузове, инженер, — сказал Павел. — Иди и выкапывай нас.

— А ты мне не поможешь?

— Не, я буду нас охранять. — Лисоухий расслабленно откинулся на спинку кресла, забрасывая ноги на руль.

Впрочем, Роману не пришлось долго орудовать лопатой. Минут через двадцать броневик уже лихо катился по болотам, перепрыгивая глубокую воду, помогая своему полёту джампером.

— Если по уму делать, — сказал Павел Рейнеке, перекрикивая лязг и шлёпанье за бортом, — то мы должны просто высадиться на броневике. Надеть джетпаки и спокойно долететь до нужного места.

— Если бы мои атрибуты позволяли, я бы только с джетпаком и летал бы, — сказал Роман.

— Сразу видно, что недавно на Локусе. Самый дальнобойный джетпак едва способен пролететь пятьсот километров. А если учесть сложную атмосферу Локуса, все эти ветра, дожди и какие-то магнитные всполохи в облаках, то дальше четырёхсот километров не доберёшься. А так как обычно нужно не только долететь куда-то, но и вернуться, то эффективный радиус действия джетпака снижается до двухсот километров. И это у самых качественных моделей, с топливными двигателями. Те, что на батареях, летают вполовину меньше.

— Это я не учёл, — согласился Роман.

— Ещё ты не учёл, что джетпак это индивидуальное средство передвижения. Взять, к примеру, твой дрон. Как бы ты его унёс на джетпаке? Он бы вас двоих не вытянул.

Роман не стал говорить Павлу, что ему нужен не весь дрон, а только информация с него.

— Да, да, теперь вижу, недостатки джетпаков…

— Джетпаки идеальны для перемещения на небольшие расстояния. Просто незаменимы в горах. Но для серьёзной экспедиции нельзя на них полностью полагаться. Всегда должна быть рядом база или передвижной пункт поддержки, куда джетпакер может вернуться для подзарядки и дозаправки.

В целом Роман уже знал всё это от Владимира и Панды. Но он специально расспрашивал Павла, чтобы разговорить его. Лисоухий смог его удивить и тут:

— Говорят, были на Локусе такие чуваки, Джинги, назывались. Они производили неплохие джетпаки.

— Хм.

— Ими управлял главный Джинг, который разработал новый эффективный топливный движок для джетпаков. Я точно не знаю, но он якобы довёл эффективный радиус действия джетпаков до двух тысяч километров. Прикинь?

— Хм. Это чертовски много. Но Джинги и сейчас существуют…

— Не, не, — Павел Рейнеке энергично зашевелили ушами, — это было до рабства. Потом главного Джинга замочил Рамирес именно за то, что тот не хотел выдать секрет нового движка.

«А вот этого, коллеги, мне не говорили ни Панда, ни Владимир».

Во время разговора броневик продолжал нестись по болотам, подлетая на кочках. Пролетев последние метры, он обрушился в грязь и замер.

Вокруг ушастой головы Павла Рейнеке образовался шлем, в верхней части которого имелись специальные удлинения для ушей.

— Пока сиди тут, — глухо сказал он. — И выруби модуль передачи цифровых данных.

— Но тогда мы не сможем общаться по радио…

— Дружище, мы ведь сюда не общаться приехали?

— Не понимаю, зачем выключать?

Павел открыл дверь броневика:

— Если ты так хочешь общаться, то хромофантомы как раз реагируют на излучение модулей. Наобщаешься до смерти.

— Понял. Буду делать всё, что ты скажешь.

Павел вышел из броневика и обошёл площадку, загромождённую земляными кубами — результаты вчерашней работы Романа.

Потом вернулся и разрешил Роману выйти из броневика:

— Твоего трупа не видно. Наверное, из него уже свили гнездо. Было что-то ценное?

— Да, карты памяти.

— Ладно. Я попробую отыскать нору усатого, а ты начинай выкапывать свой аппарат. Только пользуйся лопатой, если не хочешь привлечь внимание всех раппопортов округи.

Копать слишком много всё равно не пришлось. Хотя работа столь винтажным инструментом шла медленно.

Освободив от земли «Координату», Роман убедился, что устройство не сломалось. Правда, у «Всевидящего ока» запас энергии упал до пятидесяти единиц.

Следуя наставлениям Мейронг, Роман запустил программу извлечения данных из юнита.

На вершине ямы послышался шорох — лисоухий спрыгнул вниз и протянул Роману руку:

— Вот, нашёл твой труп, вытащил карты памяти. Остальное — сломано и пережёвано.

— Спасибо, — кивнул Роман и убрал карты в рюкзак.

Он соскучился по своим аудиологам, но решил не вести их в присутствии постороннего.

Павел Рейнеке с любопытством оглядел «Всевидящее око»:

— Гм. Эта штука абсолютно не похожа на строительный дрон. Да и создана на базе Рэя Нёртона.

— Это… экспериментальная модель, — замялся Роман. — Ты же помнишь, что я недавно на Локусе? Вот тестируем новый аппарат с Земли. А базу Рэй передал… эм… мне в управление. А сам умер. Случайно совершенно. Кстати, знаешь ли ты, что у него было последнее тело?

— Ну-ну. Вообще-то ты не обязан мне ничего объяснять. Только платить за службу.

— Спасибо, ты настоящий профессионал!

— Поэтому накинешь ещё десять тысяч филек за молчание.

— Но…

— Конечно, я согласен на двадцать тысяч фиксов! Спасибо.

Роман кивнул и отвернулся. Препирательство с наёмником дорожало с каждым новым словом.

— Кстати, — Павел Рейнеке резко сменил тон на угрожающий, — зачем ты соврал мне, что ты был тут ночью один?

— То есть? — удивился Роман.

— Я пробежал по округе… не удивляйся, я умею очень быстро бегать, так вот, в двух километрах отсюда нашёл свежие следы броневика на ионной подушке. Не тренированный взгляд их не заметит, но у меня глаза улучшенные… Минимум два экипажа кружили возле места падения твоего дрона.

Роман взмахнул свободной рукой:

— Паша, клянусь, я был один! Не считая, ультра-жуков, но они быстро покинули меня.

Павел Рейнеке отключил шлем и пригладил свои настороженные уши:

— Если ты не врёшь, то за твоим железом охотится кто-то ещё. Может такое быть?

— Вполне.

— Кто они?

— Я не знаю! — Роман отвёл смущённый взгляд. — Наверное, негодяи какие-то.

Он и вправду не знал. Хотя предполагал, что это могли быть западенцы, пронюхавшие об шпионских устройствах Рэя Нёртона. Но об этом точно не стоило говорить лисоухому.

Павел Рейнеке хотел что-то сказать, но его уши вдруг вытянулись максимально высоко и напряжённо развернулись. Сам он тоже замер, как хищник, почуявший дичь:

— Твои «негодяи» уже рядом. Они движутся в нашу сторону.

— Вероятно, видели, как мы десантировались.

— Попробуешь с ними договориться?

— Мне кажется, они не будут договариваться, — упавшим голосом сказал Роман.

Теперь он был уверен, что этих бойцов послал Поль Лекомп, чтобы поймать Романа на месте преступления.

«Наверняка, за мной следили с самого Вест-Сити, — подумал он. — Для этого Поль открыл свой АКОС для меня. Чтобы всегда знать, где я буду после смерти…»

Павел пригладил уши, и активировал шлем:

— Эх, Роман, если бы ты сразу сказал, что миссия секретная, я потребовал бы больше фишек. И не стал бы скидывать наш броневик на виду у всего болота!

— Прости.

— Тебе ещё долго?

— Готово.

Роман выдернул инк-кабель из «Всевидящего ока». Убрал «Координату» на пояс и надел шлем, показывая, что готов к бегству.

Павел Рейнеке отстегнул со своего УниКома тетрил-аргоновую взрывчатку «Неман Х256»:

— Как я понял, само железо тебе не нужно?

— Отличная идея! Я как-то не подумал, что можно…

— Да, да. Лучше похвали меня деньгами.

Прикрепив взрывчатку к «Всевидящему оку», Павел за один прыжок выкарабкался из ямы и подал Роману руку. Оба побежали к броневику.

На ходу Павел снял со спины короткий автомат и, даже не глядя, выстрелил вверх. В ответ из облаков полетели куски разбитого разведочного дрона.

Теперь и Роман увидел широкий и мощный броневик со сдвоенной пушкой и ракетным комплексом в верхней части. Броневик плавно двигался в нескольких метрах над землёй, а из-под днища лился дрожащий синий свет — работала ионная подушка. Этому броневику не были страшны ни озёра, ни болота.

Ехал он тихо, только изредка под днищем всплёскивала потревоженная жёлтая грязь болота. Идеальное средство для скрытого нападения.

Павел запрыгнул на водительское место, а Роман на пассажирское сиденье рядом.

Двигатель «Такенаки-100», как показалось Роману, взревел на все Жёлтые Болота. Настолько громким он был в сравнении с бесшумной техникой противника.

— Почему мы себе такие не взяли в аренду? — ревниво осведомился Роман.

— Такие тачки никто не сдаёт, — отозвался Павел. — Это военные модели… Чёрт! Твою мать!

Ещё два таких же транспортника подъезжали с других сторон, сжимая кольцо окружения.

— Нет слов, — согласился Роман.

Под управлением Павла броневик «Такенака-100» заметался от одной кочки к другой, пытаясь найти окно для прорыва окружения.

Тогда противники начали стрелять из пушек. Рядом с броневиком вздымались гейзеры жёлтой грязи, пронизанные разрядами плазмы.

Павел Рейнеке матерился, крутил и наклонял руль и постоянно шевелил ушами. Роман догадался, что только его чудо-способности позволяли им выжить под огнём противника. Павел реально предугадывал, куда попадёт заряд плазмы и уводил машину в сторону. И это без всяких дополнительных устройств!

— Ты крутой! — не удержался от похвалы Роман.

— А ты нет. Я не могу так бесконечно лавировать, они уже пристрелялись. Давай, лезь назад и устанавливай пулемёт в башню. Будем отстреливаться. Может, отстанут.

Роман замялся:

— Должен предупредить, у меня… хм, проблемы с меткостью.

— Ты издеваешься?

— Нет, но если я начну стрелять, то гарантированно никуда не попаду. И вот это будет выглядеть, как издевательство.

— Нет слов…

— Угу.

— А за руль?

— Даже не знаю, что я хуже делаю: стреляю или вожу.

Рейнеке повеселел:

— Раз ты инженер, то есть и для тебя оружие. Посмотри там, под сиденьем.

Роман вытащил длинный ящик и открыл. Внутри покоился длинный инструмент, похожий на кусок трубы от системы охлаждения реактора.

Интерфейс утверждал, что это устройство «Мягкая сила», производства базы Прогресс, Западное Море. Ему требовалось два УниКом-коннекта, на обеих руках.

Больше никакой информации не было. Все обязательные поля заполнены вопросами.

В центре подготовки колонистов существовала целая программа, посвящённая безопасности жизнедеятельности синтезана. Одно из главных правил безопасности — никогда не подключать устройства, у которых нет полных данных в описании.

Но Роману некогда было соблюдать правила.

Очередной разрыв плазмы вырос не просто рядом, но задел правый борт броневика. Павел успел среагировать и активировал ионный джампер, как бы отпрыгивая от взрыва, что слегка смягчило его последствия.

Романа швырнуло на Павла, тот — мощным рывком плеча — отбросил его обратно:

— Чёрт, конкуренты уже слишком близко. Давай уже! Ты должен мне помочь спасти твою задницу.

Роман и без понуканий понял, что ещё немного — и они оба переродятся.

Подключалась «Мягкая сила» не так как обычное оружие, и не так как обычный инструмент. В интерфейсе Романа замелькали строки:

Сожаление и поздний отказ.

Спустя определённое время после акта донорства некоторые доноры проекта «Эксплора» начинают испытывать психологические трудности. Ощущают тревогу или иные чувства сожаления по поводу своего поступка. Спешим вас успокоить — ничего вернуть нельзя. Ваш синтезан — самостоятельная личность, наделённая всеми правами человека. Пожалуйста, перестаньте спрашивать нас, можно ли послать на планету наёмного убийцу, который нейтрализует вашего синтезана. Нет, нельзя.

И предупреждаем, если вы захотите стать донором повторно, то наши двери открыты. Но вторая копия вашего сознания будет отправлена на другую планету. Согласно положению проекта не допускается функционирование двух бинарным массивов одного человека на планете.

Роман был самым прилежным учеником не только в своей группе, но и во всём потоке учащихся. Наставник из Брянска пошёл ещё дальше в оценке его способностей:

«Ты один из лучших учеников за всё время существования центра подготовки колонистов в Брисбене! И знаешь почему? Потому что ты единственный, кто не задаёт идиотских вопросов».

Наставник красноречиво покосился на Жанну Чоу.

Но однажды Роман всё-таки огорчил его. На лекции по физиологии синтетических тел, он спросил:

«Искусственные тела — это невероятный технологический прорыв. Но всё-таки у меня вызывает сомнение факт того, что для имитации э-м-м-м… половых функций синтезанам приходится использовать специальный феном».

Тут даже Жанна фыркнула:

«Мальчик, а ты вообще сексом занимался? По нормальному, не в виртуале, а с живым человеком?»

«Это не имеет отношение к моему вопросу, — покраснел Роман. — Да, я занимался».

«Или ты врёшь, — сказала полицейская старушка, — или не занимался по-настоящему».

«Как мне ни прискорбно сообщать, — сказал наставник, — но Жанна Чоу права. Вообще, всё, что касается физического воплощения человеческих эмоций в теле синтезана, является самой большой проблемой».

Роман кивнул, мол, прекрасно знаю. Наставник продолжал:

«У синтезана не будет учащённо биться сердце из-за сильных чувств, у него не будут потеть ладони, а кожа не будет покрываться пупырышками от лёгкого прикосновения пальцев.

Тут Жанна не удержалась:

«Вообще-то в режиме боя, при использовании специальных феномов и УниКома, сердцебиение может ускоряться в два, а то и три раза. Например, при удвоенной скорости образования связей оргмата. Ну, типа ускоренной прокачки».

Наставник кивнул, принимая поправку Жанны и продолжил:

«Если ты, Ромка, не врёшь и занимался сексом на самом деле, то должен понимать, что имитация всех этих ощущений требует отдельного обрабатывающего устройства. Как верно заметила наша спецназовская бабушка — «боевого режима». Феномы и являются такими посредниками между настоящим сознанием и искусственным телом. Точно так же, как они обрабатывают половые функции, так же феномы «Строитель» или «Координатор» помогают человеческому сознанию управлять телами роботов или другими устройствами как своими собственными конечностями».

Роман упрямо спросил:

«Но почему такой важный феном не вшит в тело синтезана по умолчанию? Почему его нужно ставить отдельно и постепенно улучшать?»

Наставник грустно улыбнулся:

«Потому что и в жизни ты станешь половым гигантом только после тренировок. Настоящие люди, пусть и в телах синтезанов, — это не податливые NPC, которые будут кричать и стонать от одного твоего прикосновения».

«А ещё, мальчик, не всем нужен секс, как это тебе кажется в твои пятнадцать лет, — заметила Жанна Чоу. — У кого-то могут быть дела и поважнее».

«Мне восемнадцать», — обиделся Роман.

«Поверь мне, мальчик, с высоты моих шестидесяти — это одно и то же».

Объяснения наставника о сексе не удовлетворили Романа. Он попробовал искать информацию самостоятельно, но в открытом доступе не оказалось ничего вразумительного о телах синтезанов.

Он нашёл много статей по истории вопроса, о том, как искусственные тела становились совершеннее и совершеннее. Отыскал просто тонны рекламных материалов, в которых мировые корпорации хвалились своими достижениями в разработке органического материала с разными свойствами.

Но нигде не было альтернативного объяснения, почему при максимально возможной имитации поведения человеческого тела, секс у синтезана требовал отдельного фенома? Как будто это была некая суперспособность! Все доводы повторяли слова наставника. Мол, секс слишком сложен, чтобы воспроизвести его без посторонних устройств.

Продолжая свои поиски, Роман в итоге наткнулся на информационный ресурс, посвящённый конспирологическим теориям.

Авторы статей описывали проект «Эксплора», как жуткий эксперимент над людьми, который устроили инопланетяне. Причём инопланетяне каким-то образом были ещё и семитами. Роман так и не понял как это возможно.

По мнению оппозиционных конспирологов — создание големов (синтезанов) это лишь первые шаги на пути полного замещения людей големами.

Когда Роман вернулся в Вест-Сити — воспоминание об оторванной голове Павел Рейнеке не покидало его. Очень не хотелось, чтобы его собственная голова так же отлетела в грязь.

Как Мейронг и обещала, «Координата» отметила на Открытой Карте районы залегания остальных аппаратов «Всевидящее око». Правда, их оказалось не одиннадцать, а семь.

— Хм, коллеги, будем надеяться, что остальные устройства просто не смогли выйти на связь или полностью разрядились, а не попали в руки скаутов Рамиреса.

Но и доступные аппаратов были разбросаны по территориям всех свободных альянсов. Можно было не сомневаться, что половина из них оказались в красной зоне для гостя.

Один окопался на территории альянса «Ядро». Роман уже знал, что этот альянс занял самые богатые месторождения на разведанных территориях и занимался исключительно производством и доставкой наномасштабных компонентов или сырья.

Можно даже и не помышлять о том, чтобы попасть на их территорию.

— Нет, коллеги, — сказал Роман, въезжая в Вест-Сити. — Нужно искать другой способ.

Послав Павлу сообщение о прибытии, Роман отправился на площадь возле здания Совета. Конечно, бродить неподалёку от Поля Лекомпа, утаивая в кармане карту с информацией государственной важности, было не самой лучшей идеей. Но Роман не знал, куда ему ещё возвращаться в этом городе. У него не было ни комнаты в отеле, ни квартиры.

На торговом аккаунте альянса было огромное пополнение: Ассер Плесински из альянса Земля Обетованная купил Леди Нежность за 12 560 000 f.

Правда, добавил ехидный комментарий к денежному переводу: «Слышишь, поц, я впервые за все свои жизни покупаю краденое. Но техника от Рэя Нёртона стоит того. Наши люди уже вылетели к вашим, готовьте Леди».

Роман в очередной раз оценил, как приятно жить в развитом обществе. Тридцать процентов от этой суммы были невозвращаемым задатком, который можно было уже тратить, хотя сам дирижабль всё ещё находился на базе альянса «Жестокий». Как Роман понял, это сделано для ускорения торговых сделок, чтобы граждане как можно скорее меняли товар на деньги и назад, не задерживая экономический рост.

А ещё он позавидовал тем, кто мог запросто выложить двенадцать миллионов.

* * *

Когда Роман и Павел Рейнеке встретились, то лисоухий обрадовался:

— Ты пригнал броневик! Я ведь брал его на своё имя! Кстати, с тебя ещё тридцать тысяч за мою смерть.

— А разве ты не телохранитель? — съязвил Роман. — Разве твоя задача не в том, чтобы защищать клиента?

— Обычно нубов вроде тебя нужно защищать от безобидных усачей и жуков. А не от взрывающихся смертников на броневиках! Кто это были вообще?

— Негодяи, говорю же.

— Ладно. С тебя ещё пять тысяч, — сказал Павел. — За бомбу.

— Давай поступим так, — ответил Роман. — Купи или арендуй самый лучший броневик на ионной подушке. А так же лучшее снаряжение для себя и своих двух-трёх парней. Или девчонок. Или лисиц. Мне без разницы.

— Есть такие, — понимающе дёрнул ушами Павел. — Что мы должны сделать?

Роман перекинул ему карту:

— Найти моё железо. Нужно извлечь аппараты из-под земли и притащить их на базу альянса «Жестокий».

Павел Рейнеке кивнул:

— А по дороге мы должны отбиваться от твоих взрывных конкурентов?

— Именно так.

— Кто это вообще были?

Роман не знал, как отвечать на такой вопрос, поэтому снова проигнорировал:

— Лично тебя ждёт бонус в триста тысяч фишек, если провернёшь всё это без привлечения внимания официальных властей свободных альянсов. И сто тысяч за каждый юнит, доставленный в целости и сохранности.

Павел Рейнеке почесал ухо:

— Это усложняет задачу. Мы не сможем использовать ион-джеты или вертолёты. Придётся ограничиться наземной техникой и джет-паками.

— Зато какой бонус!

Павел Рейнеке оттопырил левое ухо:

— Сто тысяч за каждую железяку — маловато. Такие аппараты не менее полумиллиона стоят.

— Такие аппараты не стоят ничего для тех, кто не знает, что с ними делать.

— Но для тех, кто знает — стоят, — спокойно сказал Павел. — Поэтому двести тысяч будет в самый раз.

— Сто пятьдесят и ты забираешь себе всю технику и экипировку, которую купишь для экспедиции.

— Идёт!

Роман и Павел заключили партнёрский договор. Причём Павел Рейнеке сам настоял на этом и сам прописал все пункты. Все взаиморасчёты с теми, кого Павел наймёт себе в помощники, лежали на нём. На счету Жестокого альянса была зарезервирована сумма, указанная в договоре.

Роману оставалось только радоваться тому, что договора всё ещё являлись серьёзным документом в свободных альянсах. Тем острее было чувство стыда при воспоминании о том, как альянс «Жестокий» поступил с Рэем Нёртоном и его договором.

Павел убежал, помахивая от нетерпения ушами. Он обещал, что найдёт все юниты «Всевидящего ока» до конца действия визы Романа.

* * *

Открыв свою страницу Locushost, Роман обнаружил на ней десятки запросов от жестоковцев. Панда просила купить побольше модной одежды, поясняя: «Раз мы теперь миллионеры, то и выглядеть должны шикарно!»

Владимир настоятельно рекомендовал купить побольше боеприпасов и оружия: «А ещё нужны боевые роботы и новый ион-джет».

Стивен Джинг умолял: «Бро, купи мне новую акустическую гитару! В Вест-Сити есть ремесленный квартал, где мастера производят предметы вручную, а не по инструкциям. У них бывают отличные гитары».

Даже Ананд отметился: «Не забывай, что эти деньги не твои. Они принадлежать альянсу. То есть всем нам». Далее Ананд намекал на то, что каждый член альянса должен получить деньги на личные расходы.

— Нет слов, куда ты собрался тратить их в серой зоне?

Тем не менее, Роман признавал некоторую справедливость претензии. В списке дел возник новый пункт: перед отбытием из Вест-Сити нужно обналичить триста восемьдесят тысяч фиатов. По двадцать тысяч каждому члену альянса.

Остаток дня Роман катался на пони-ровере по городу, включив автопилот. Посещал магазины, выбирая одежду для Панды — благо стандартные размеры тел синтезанов облегчали выбор. Прикупил и себе гражданского одеяния: белый костюм с галстуком и блестящие коричневые туфли. Завершала ансамбль белая шляпа с пером. Выглядело это немного нелепо, но Роман уже заметил, что ношение гражданской одежды — это признак достатка на локусе.

Посетил он и Квартал Ремесленников, который действительно был заполнен столярными мастерскими: кожевенными, кузнечными, мебельными, портными и художественными. Спрос на ручной труд был невысокий, но предметы, создаваемые руками синтезанов без участия сабжект-принтеров, стоили немало. При том, что большая часть этого рукоделия не блистала мастерством. Мебель частенько была кривая, узоры на коврах выглядели как детские каракули, а одежда портных плохо сидела на теле.

Отыскав лавку музыкальных инструментов, Роман купил акустическую гитару, сделанную, как уверял мастер, из «древесины шапочного дерева». Чем «шапочное» отличалось от другого дерева, Роман не знал. Но стоила гитара более двадцати тысяч фиатов, которые он мстительно снял со счёта Стивена Джинга, вогнав его в минус.

К сожалению, Роман не мог выполнить просьбу Владимира и купить боевых роботов или оружие — подобные торговые операции были недоступны гостю.

Потом Роман отправился в ближайший отель Sunset Garden Resort и снял номер на десять дней. Оплатив стоимость оргмата на три перерождения, он перевёл свою точку возрождения в сеть отеля. Теперь он мог при необходимости возродиться в любом городе или базе свободных альянсов, где имелось представительство Sunset Garden Resort.

У Романа ещё оставалось одно бесплатное перерождение в АКОСе Поля Лекомпа, но он решил держаться от него подальше, чтобы лишний раз не сталкиваться с советником. Впрочем, отель был недалеко от городской площади, так что Роман всегда мог навестить советника, если вдруг соскучится по его обществу.

Впрочем, Поль Лекомп не дал о себе забыть, прислав сообщение:

«Как и обещал, договорился о твоей встрече с Джеромом Хопкинсом, научным советником Западного Моря. Надеюсь, он тебе доступно объяснить, почему никому нет дела до твоего изобретения. Тебе откроют временный зелёный коридор до базы Прогресс. Заодно я дал разрешение, чтобы ты прикупил кое-чего в их магазине. Не трать время, отправляйся сегодня. Найми ион-джет в аэропорту. На этом, друг мой, я заканчиваю опекать тебя. Веди себя хорошо и через год можешь рассчитывать на вступление в Западное Море. Но не забывай, что от рабов придётся избавиться».

Время от времени поступали платёжные запросы от продавцов. Павел Рейнеке активно закупал снаряжение для экспедиции, а оплачивать должен был Роман. Сначала он дотошно просматривал каждую закупку, вчитывался в характеристики снаряжения или оружия, но потом бросил и молча переводил деньги. Павел Рейнеке знал, что делал.

К концу дня Павел объявил, что набор помощников и оснащение экспедиции завершено. Всего он потратил более восьмисот тысяч фиатов.

«Мы уже выехали, босс, — объявил он напоследок. — Гарантирую тебе, что найдём и притащим все железки за несколько дней!»

Пожелав Павлу удачи, Роман отправился в аэропорт. Сдал в багаж все свои подарки и купил билет на рейсовый ион-джет до базы Прогресс. Правда, статус гостя ограничивал выбор посадочного места — роману досталось кресло в каком-то закутке с ящиками. Вдобавок стоил билет наполовину дороже, чем для граждан свободных альянсов: одиннадцать тысяч фиатов.

— С ума сойти у вас цены, — сказал Роман, протискиваясь меж ящиков.

— Топливо вещь дорогая, — пояснил один из немногих пассажиров.

* * *

Ещё на подлёте к Прогрессу один из пилотов ион-джета встал со своего места и прошёл по салону, закрывая все иллюминаторы.

Конечно, Роману хотелось взглянуть на базу с высоты. Но он понимал опасения западенцев — инженер колониальной застройки способен по расположению цепочек догадаться о производимых ими предметах.

Роман уже привык, что более половины Вест-Сити были красной зоной для него. Но база Прогресс оказалась вообще сплошная красная зона.

После приземления, его долго не выпускали из ион-джета. Потом к дверям вплотную подкатил пони-ровер и Роман перешёл прямо в его салон. Окна тоже были затянуты шторками. После десяти минут езды, пони-ровер остановился, двери салона раскрылись.

Роман очутился внутри пустого складского помещения. У двери пони-ровера его встретил Джером Хопкинс, менеджер базы и научный советник альянса Западное Море.

На лице Хопкинса не было никакой бороды, что отличало от многих локусян. Кроме того, черты его лица не были сильно приукрашены или улучшены. По крайней мере, незначительно. Если бы не идеальная чистота кожи и симметричность лица, то Хопкинса запросто можно принять за обычного сорокалетнего человека.

— Простите, коллега, — сказал Хопкинс, — но у нас тут много такого, чем хотели бы владеть не только бандиты Рамиреса, но даже наши союзники. Меры безопасности на нашей базе одни из самых строгих в Западном Море.

— Внутреннюю конкуренцию никто не отменял, — миролюбиво согласился Роман.

Он отметил, что «меры безопасности» распространялись даже на экипировку. Хопкинс одет в простецкий инженерный УниКом «Колониальный стандарт».

Невозможно поверить в то, что Хопкинс носил уник начального уровня. Видимо, настоящие УниКомы жителей Прогресса были чудом колониальной индустрии, которое не должно даже попадаться на глаза гостю.

Хопкинс повёл Романа по пустому складу к дверям, которые охранял боевой робот:

— Поль приказал мне поговорить с тобой по поводу какой-то рации?

— Не рация, коллега, а работающее устройство связи с Землёй!

— Ох, мать вашу.

— Знаю, знаю, — засмеялся Роман. — Для тебя это звучит как очередное изобретение вечного двигателя. Но моё устройство будет работать!

— Изобретатели вечных двигателей тоже уверены в работе своих химер.

Боевой робот-трансформер, просканировал Романа и откатился в сторону, пропуская его.

Несколько пролётов широкой железной лестницы вели наверх. Хопкинс шагал молча, а Роман размышлял, как бы заинтересовать его?

— Наш проект, — начал Роман, — продуман так, что все узлы и детали аппарата связи можно собрать на колониальных производственных цепочках.

— Охотно верю, — бесстрастно ответил научный советник.

— Конечно, это будут сложнейшие цепочки. Это займёт много сил и средств, но я справлюсь. И Мейронг справиться.

— Буду болеть за вас всей душой, — безразлично пожал плечами Хопкинс.

— Мы назвали наш проект «Метрополия». Ну, типа мы — колония, а Земля — наш…

— Я знаю, что значит «метрополия». И без обид, коллега, но в отличие от тебя у меня настоящее инженерное образование, а не те смехотворные курсы, которые ты проходил в центре подготовки.

Роман проглотил оскорбление:

— Вот поэтому мне и Мейронг нужна помощь специалистов. В первую очередь тех, кто имел дело с космическими запусками.

Но Хопкинс не ответил, Роман понял, что ему тут не рады.

* * *

Лестница привела в большой зал, по которому разбросаны стеклянные витрины. На высоком потолке загорелись лампы, и высветилось проект-панно с рекламой:

— Добро пожаловать в магазин Прогресса —

Необычные вещи за обычные цены.

Роману не терпелось осмотреть товары, но ещё больше он хотел, чтобы проект «Метрополия» начал осуществляться. Роман ухватил Хопкинса за плечо:

— Когда я покажу тебе наши чертежи и расчёты, то убедишься, что связь возможна, — горячо заговорил он. — Достаточно создать одну микрочервоточину, чтобы передать сигнал. Единственное…

— Что? — усмехнулся научный советник. — Вся проблема в том, чтобы удерживать микрочервоточину от схлопывания?

— Да. И я придумал как. Но я не скажу пока что.

Хопкинс засмеялся. На этот раз с оттенком презрения:

— Зато я скажу. Ты придумал создать вторую микрочервоточину, которая входит в резонанс с первой. Пытаясь схлопнуться, червоточины удерживают друг друга в этой бесконечно схлопывающемся состоянии сколько угодно. Пока не кончится энергия у генератора червоточин?

— Как вы узнали?

— Именно это мы и сделали в двадцать пятом году.

Роман был ошарашен. На Земле проект «Метрополия» провозгласили элегантным решением проблемы обратной связи. Были проведены опыты по установке связи между приёмником на орбите Марса и передатчиком, выведенном за пределы Солнечной системы. Всё работало идеально — аппараты обменивались сообщениями без задержек на расстоянии в половину светового года!

— Значит, вы сделали что-то не так, раз связь с Землёй не была установлена, — пробормотал он.

— Всё мы сделали так, — отозвался Хопкинс. — До того, как генераторы микрочервоточин взорвались, мы имели стабильный канал, направленный предположительно в сторону Солнечной системы.

— Раз не сработало, значит, что-то сделали не так, — упрямо повторил Роман.

— Наша техника работает так, как мы задумали. Проблема не в нас, а во Вселенной. Слышал выражение, что всё большое видится на расстоянии? Находясь за тысячи световых лет от Земли, мы отметили парадокс: чем дальше происходит переброска капсулы, тем сильнее темпоральная аномалия внутри червоточин.

— То есть? — не понял Роман.

— Учёные на Земле просто не имеют возможности оценить работу червоточин на таком расстоянии, на каком находимся мы.

— То есть? — ещё больше не понял Роман.

— Уничтожая затраты времени на переброску объектов через червоточины, отправитель как бы уничтожает ту временную линию, в которой эта капсула находилась.

— Ты хочешь сказать, что капсулы колонистов перебрасываются в иное время?

— Не совсем так. Я могу выслать все формулы расчётов.

Но Роман не был силён в формулах. Он просто придумал идею создания взаимоуничтожающихся червоточин. Всё остальное делали другие специалисты.

— Но опыты показали же мгновенный вход и выход из червоточин? Там не было никаких аномалий.

— Темпоральная аномалия незаметна на коротких расстояниях в Солнечной системе, или чуть-чуть за её пределами, где эти опыты ставились.

— Но с удлинением расстояния возрастает её сила? — догадался Роман.

— Мы ещё не знаем точные цифры. И навряд ли узнаем. Но знаем, что на аномалию влияет не один фактор, а их совокупность. Вес капсулы, состояние космического пространства вокруг системы «Бросок», даже солнечная активность может повлиять. Любая мелочь. Любой невидимый атом сознания, хе-хе.

— Но как именно влияет эта аномалия? Путешествуя через червоточины, мы проваливаемся в прошлое или в будущее?

— Никуда мы не проваливаемся, но, тем не менее, можно смело сказать, что мы вообще не знаем, в каком времени находимся, — заявил Хопкинс. — Хотя это всё и относительно, но всё же.

Если бы не бесстрастное выражение лица научного советника, то Роман мог бы предположить, что тот наслаждался растерянностью собеседника.

— Но ведь мы тут, на Локусе все вместе, в одно время.

— Это так. Но прибыли мы все из разного времени.

— Бред какой-то. Какие есть тому доказательства?

— Временно лаг не слишком большой. Иногда он всего на пару часов, иногда на тысячи. Самая большая зафиксированная рассинхронизация времени — год и три месяца по земному исчислению.

— Но как вы это вычислили?

— Легко. Например, я отправил своё сознание на Локус на полгода раньше, чем мой коллега из «Эксплоры. Брисбен». Но когда я прибыл сюда, то обнаружил коллегу, который жил здесь уже третий месяц! Вот и думай, как это может быть?

Но Роман не мог думать. Всё это казалось ему какой-то ошибкой. Даже его куцые знания о физике Вселенной сопротивлялись принятию этого факта.

— Но опыты с червоточинами…

Хопкинс устало вздохнул, намекая, что он уже не первый раз объясняет это и устал.

Роман не отступал:

— Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что мы не можем связаться с Землёй не потому, что мы не можем построить нужное устройство, а потому, что на Земле попросту ещё нет тех, с кем мы должны выйти на связь?

— Или УЖЕ нет самой Земли, — кивнул Хопкинс. — Наконец-то ты стал понимать.

Роман неуверенно поднял палец вверх:

— Но неужели это должно остановить нас от попыток установить связь? В каком бы времени Земля не находилась. Год или два — не такая уж большая разница?

— Парень, в первую очередь ответь на вопрос: зачем вообще тебе эта связь? Передать привет родным? Сказать своему оригиналу, что у тебя всё окей, ты поднял атрибуты?

— В первую очередь для того, — уверенно сказал Роман, — что после обратной связи мы должны найти обратный путь на Землю. Весь смысл проекта «Эксплора» в этом.

— Даже если мы каким-то чудом построим такую же систему генерации червоточин, как «Бросок», то аномалия всё равно не вернёт нас хотя бы приблизительно в то время, какое нам нужно. Бог знает, куда она нас вообще вернёт.

— А что если…

— Парень, хватит об этом, — резко ответил Хопкинс. — Если тебе так интересно, я открою доступ к архивам. Читай сколько влезет. Раз в два года учёные с Прогресса устраивают конференцию по проблеме темпоральной аномалии. Там мы делимся своими бредовыми идеями. Присоединяйся. Но предупреждаю, там у нас почти все настоящие учёные, а не посетители курсов подготовки колонистов.

— Спасибо.

— Но лучше — забудь. Нет никакой Земли. Есть только мы, здесь, на Локусе, в тридцать третьем году колонизации. Держись этой реальности, а то у тебя будет депрессия.

— Кажется, она у меня уже началась, — улыбнулся Роман.

Обратный путь в Вест-Сити было немного грустным. Роман не только не приблизился к своей цели, но вдруг осознал, что она вообще недостижима.

По крайней мере, не на этом этапе развития. Ни его тела, ни базы, ни вообще всего.

— Развитие, — вздохнул Роман, — всё дело в грёбаном развитии. Чтобы ко мне кто-то прислушался, надо занять высокое место в иерархии Локуса.

Немного радовало то, что он вернулся с Прогресса не с пустыми руками. Закупил в магазине базы несколько интересных устройств и УниКомов, разобраться с которыми собирался позже.

По возвращению в Вектор-Сити Романа ждали несколько сообщений в Locushost.

Павел Рейнеке доложил, что уже две «железки» были найдены. Одна на территории альянсов «Ядро» другая у «Свободных фермеров». Обе отправлены к Мейронг. Павел и его помощники приступили к поискам на территории альянса «Вестарм». Посмотрев карту, Роман понял замысел Павла: первым делом он искал самые труднодоступные объекты.

А вот сообщения от Владимира и Панды оказались тревожными.

«Срочно возвращайся, у нас тут проблемы, — писала Панда. — Серьёзный конфликт между Жанной и Джингами. Пока ты не вернёшься, конфликт не рассосётся».

«Бро, как ты там? — писал Владимир. — Нужно твоё присутствие, иначе Жанна всё здесь разнесёт. Она устроила настоящую войну. Мои люди страдают от неё. Чёрт, я и сам уже страдаю от неё. Бросай всё и возвращайся. Укрощай свою яростную бабушку».

Роману не понравилось, что у Владимира завелись какие-то «его люди».

— Разве мы не все вместе, в одном альянсе? — негодовал он. — Кажется, коллеги, мне не стоило оставлять базу, пока мы полностью не наладили жизнь в ней.

Пришлось Роману, не выходя из аэропорта, искать свободного пилота. Как назло, никто не хотел лететь в серые зоны.

— Там же бандиты Рамиреса сбивают всех, — сказал один пилот.

И Роман не мог поспорить с этим утверждением — бандиты Рамиреса сбили целую посадочную капсулу.

— Не, не полечу, — сказал другой пилот. — Там у вас дикость и говно.

— Далековато, — сказал третий. — Мне некогда. Мой джет не дотянет. Выбирай причину сам.

Наконец отыскал пилота старинного, ржавого ион-джета, который согласился за двадцать семь тысячи фиатов доставить Романа куда надо. Звали его Анджело Дьябло. Пользуясь отсутствием конкуренции, он не соглашался снизить цену.

— Дружище, я проигрываю все деньги в казино, — сказал Анджело Дьябло таким тоном, будто его тяга к игре что-то объясняла. — Мне нужно много денег. Расчехляйся.

Потом выяснилось, что у пилота развалюхи не хватало топлива. Роману пришлось покупать десять тысяч единиц Аргона-16 за свой счёт.

Хотя Аргон-16 и был самым дешёвым топливом по два фиата за единицу, но «полный бак» для развалюхи Анджело Дьябло обошёлся бюджету альянса в двадцать тысяч. А если бы это был Аргон-32, то обошёлся бы в сорок две тысячи.

— Нет слов, коллеги, — сказал Роман, отсчитывая деньги, — теперь понятно в чём заключается дороговизна обслуживания ион-джетов! И почему такие заоблачно дорогие билеты на дирижабли.

Роман не знал точных цен, но по примерным прикидкам самый дешёвый ион-джет стоил всего лишь как шесть заправок для него. Вот и причина, почему большинство птичек Рэя Нёртона стояли на складах — для них не было топлива.

Роман поглядел на заправочную машину, которая ездила между ион-джетов и сказал в аудиолог:

— Коллеги, мне не нужен экономический советник, чтобы выбрать производство для альянса. Будем делать топливо. Хотя химкомбинаты это сложное и грязное производство, которое повлияет на количество выращиваемого оргмата.

Аргоновое топливо для ион-джетов существовало в двух видах: жидком и в сухих брикетах. Жидкое топливо использовалось в ион-джетах, дирижаблях и крупногабаритных беспилотниках, типа, Небесных акул Рэя Нёртона. Сухое применялось для мелких дронов или роботов.

Ещё более мелкая техника работала от батарей, но они не были столь эффективны, как топливо.

Измерялось топливо, как и много другое в колониях, в «единицах». Хотя некоторые локусяне по привычке измеряли жидкое топливо литрами или галлонами. Полный бак стандартного маломестного ион-джета содержал десять тысяч единиц. А то, сколько единиц топлива потреблялось на километр, зависело от мастерства пилота, от погодных условий и от других факторов, типа качества сборки двигателя и корпуса.

Аргон-16 был устаревшим видом топлива, грязный и малоэффективный. Но зато его производство было сравнительно быстрым, что важно для баз начального уровня. Так как почти все базы и города Локуса достаточно развились, то Аргон-16 почти перестали производить. Все химкомбинаты свободных альянсов перешли на 32-ой и 64-й.

«Надо обсудить идею производства топливо со всеми, — решил Роман. — Рэй Нёртон не зря строил столько химкомбинатов».

Убедившись, что весь груз размещён в грязном грузовом отсеке ион-джета, Роман занял пассажирское кресло возле иллюминатора. Анджело Дьябло получил разрешение на взлёт и проложил маршрут, используя данные метеосводки — облачное небо Локуса было напичкано струйными течениями воздуха. Сила некоторых из них могла утащить за собой и разбить об землю даже самый мощный транспорт. А электромагнитные турбулентности вносили неполадки в работу электроники. Именно из-за них батареи быстро разряжались, что делало аргоновое топливо безальтернативным источником энергии для крупных воздушных судов.

Полёты в небе Локуса были гораздо опаснее, чем в атмосфере Земли.

— Мы, эта, взлетаем, — закричал Анджело Дьябло и кабины пилота. — Ты, эта, типа, пристегнись.

Так как на кресле в салоне вместо ремней болтались какие-то истлевшие обрывки, то Роман просто ухватился за хлипкие подлокотники.

Развалюха Анджело Дьябло загудела и заскрипела корпусом, отрываясь от аэродрома.

Роман бросил последний взгляд на Вектор-Сити.

Слишком многое осталось неизученным в городе! Он так и не повстречал ни оного выжившего после Геноцида. Не собрал информацию о демонах.

Вместо того чтобы заниматься постройкой устройства связи с Землёй, он влез в политическую игру между Рамиресом и свободными альянсами. Причём, теперь, когда он утаил «Всевидящие ока», поставил себя в опасное положение относительно Западного Моря.

— Чёрт возьми! — воскликнул Роман. — Я не отнёс рукопись Юнь Джинг издателю! А ведь это дело пяти минут. Хреновый из меня литературный агент.

Получив от Романа опознавательные данные для «свой-чужой», Анджело Дьябло начал снижаться. Роман приник к иллюминатору, который пересекала заиндевевшая трещина.

Он ревниво вглядывался в изменения на базах альянса. Конечно, он не ожидал, что за несколько дней она станет неузнаваемой. Но в глаза сразу бросились три бассейна для донаторов, блестевшие под тусклым небом Локуса.

На площадке для приземления ион-джетов Романа встретили Панда и Владимир. Оба были с оружием в руках, а у Панды ещё и джингпак на спине.

— А остальные где? — спросил Роман. — Я вам тут подарочков привёз.

Но суровые выражение лиц товарищей заставили заткнуться. К открывшемуся грузовому шлюзу ион-джета подкатил 005-й. Роман не без удовольствия подключил стройбота к себе, оглядел мир его глазами и сенсорами и начал выгружать багаж.

«Интересно, нет ли чего-то извращённого в том, что мне нравится быть стройботом? — подумал Роман. — Или это мой способ избежать реальности? Ведь у стройботов нет сложных чувств и выражений лица. У них только точные датчики и наборы команд».

Роман дал 005-му последние указания, чтобы тот отвёз багаж на склад, и отключился от него.

— Рассказывайте, что произошло? — спросил Роман.

— Всё началось с того, что Жанна установила красную зону вокруг цехов по производству энергопатронов, — ответил Владимир.

А Панда заметила:

— Кто-то дал ей право устанавливать красные зоны.

— Ну, я дал.

Панда вспылила:

— Вот она и установила! Но не только для гостей, но и для членов альянса!

Давненько Роман не видел её такой злой. Ему вдруг захотелось, чтобы все проблемы исчезли сами собой. А он и Панда пошли бы в свой домик, закрыли бы дверь и продолжили бы прокачивать феном секса.

«Нет слов, коллеги, неужели я влюбился?»

— Ты вообще слушаешь меня? — заорала на него Панда.

— Да, да, красные зоны. Но, быть может, для этого были какие-то причины?

Владимир досадливо хмыкнул:

— Причина известна — оголтелая рабофобия. Жанна внесла всех Джингов в список красной зоны. Мы не можем свободно ходить по собственной базе! Везде торчат турели. Они уже подстрелили Эбигейл и Тао.

Панда подхватила:

— Когда Эби возродились, твоя безумная старушка заперла её на складе, который переоборудовала в тюрьму.

Разговаривая, все трое дошли до пони-ровера. Панда села за руль, продолжая:

— Твоя Жанна заявила, что не доверяет бывшим рабам.

— Понабралась тупых идей у твоих западенцев! — добавил Владимир.

Роман кивнул:

— Хорошо, прямо сейчас я отзову её права на установку зон, а так же…

— Да ты дослушай! — махнул рукой Владимир. — Мои Джинги тоже не слабаки. Они решили отделиться от альянса. Потребовали своей доли от наследства Рэя Нёртона. Даже меня перестали слушаться. Сказали, что я сдружился с агрессорами.

— Агрессоры — это вы, — пояснила Панда. — Ты, Жанна и Мейронг.

— Тогда твоя Жанна обозначила ещё больше красных зон, отсекая Джингов от гаражей с транспортниками, чтобы те не начали демонтировать базу. Подняла в воздух все беспилотники, подогнала несколько мобильных турелей и глушилку BATS, угрожая уничтожить всякого, кто не будет ей подчиняться.

— Нет слов, — ужаснулся Роман. — Она рехнулась?

— Для военного это нормально, быть немного чокнутым, — снисходительно сказал Владимир. — Это мне в ней и нравилось. Но вестготы и западенцы промыли ей бинарный массив идеями о низости рабов.

— У неё и так остались крупицы бинарного массива, чего там промывать, — буркнул Роман. — Где она сейчас?

— Наши ребята… — продолжила Панда, но Роман оборвал её решительным жестом.

— Что это за «наши» и «ваши»? Разве мы не вместе?

— Прости, братан, — ответил Владимир, — но после заявлений Жанны сложно оставаться с ней в одной команде.

Панда рассказала, что после ультиматума Жанны, часть бывших рабов забаррикадировалась в энергоблоке базы Семьи Джинг.

— А твоя безумная спецназ-старуха заявила, что не потерпит непослушания. Дала им время на раздумия, потом пообещала штурмовать энергоблок.

— Дура! — не удержался Роман. — Она же заденет реактор!

— Для этого Джинги и спрятались рядом с ним, — сказал Владимир.

Панда усмехнулась:

— Несмотря ни на что, я восхищена тем, что Жанна Чоу в одиночку гоняет наших братьев и сестёр, которые, между прочим, тоже вооружены.

— Чем вооружены? — не понял Роман.

— Ананд смог перепрограммировать несколько турелей под ручное управление. А так же одного старого боевого робота, которого мы нашли в бункере Дункана.

— Так, коллеги, что ещё за бункер?

— Когда тебя не было, Ананд нашёл подземный бункер тех времён, когда товарищи Рэя Нёртона были живы. Там хранилось множество устаревших устройств. Ну и стоял старинный нерабочий АКОС, зарегистрированный на имя Дункана Клаудова.

— Типа его личного склада? — уточнил Роман.

— Угу. И охраняли его два боевых робота. У одного блок памяти сдох, а второй вполне рабочий. Ананд слегка подзаправил его батарею и настроил на защиту от Жанны.

— Но подожди, — удивился Роман, — ведь западенцы взорвали на базе Рэя импульсную бомбу! Почему робот не сломался?

— Получается, что «Флэшер» не такой всесильный, как полагает Поль Лекомп. И против него есть способы защиты.

Роман задумался:

— Надо поручить Мейронг, чтобы разобралась, как и из чего выстроена защита бункера.

— Она это и без твоих поручений начала делать, — вставил Владимир. — Пока была на базе.

— А где она теперь? — спросил Роман.

— Мейронг, Цэнь и Меланж улетели на дирижабле вместе с семитами на Землю Обетованную, — ответил Владимир. — Те обещали продать Мейронг какой-то чудо-апгрейд для её HackCore, который поможет ей расшифровать данные со «Всевидящего ока». Их недавно притащили на базу твои наёмники.

Панда хихикнула:

— Этот Павел, с лисьими ушками который, просто милашка. Пригласил меня в Вест-Сити в ресторан. Обещал гостевую визу пробить.

Роман насупился и сложил руки на груди:

— А ты?

— Я ещё не решила. — И Панда показала ему язык.

Пони-ровер катился по ровным новеньким дорогам альянса, а Роман с тоской думал, что настраивать взаимоотношения людей в тысячу раз сложнее, чем производственные цепочки для устройства связи с Землёй.

Попутно он отменял все красные зоны, созданные Жанной. Пытался вызвать её в беседу, но Жанна упорно отказывалась.

«Что случилось с Жанной на войне? — думал он. — Неужели она вернулась оттуда с постравматическим стрессовым расстройством? Но, блин, она же сама кого угодно в стресс вгонит!»

Все трое молчали.

Роман перевёл взгляд на Панду. Стал гадать, действительно ли он её любит? Или это просто привычка заниматься сексом требовала продолжения? И какой смысл имеет любовь, когда и он, и она не совсем люди. Или любовь не имеет преград? А ревность. Она имеет преграды?

«Коллеги, надо на досуге припомнить, что там мне втирали на лекциях по психологии синтезированных личностей. Про любовь и про остальные человеческие эмоции тоже что-то говорили».

Панда поймала его взгляд:

— Чё?

— Да так. Соскучился.

Она ухмыльнулась, скривив губу:

— Кстати, прикольный у тебя УниКом. Никогда такой не видела.

— Называется «Локус-Прогресс», — увлечённо сказал Роман. — Создан на базе модели «Колониальный стандарт», но сильно от него отличается. Например, магнитно-силовой ключ и плазморез встроены в части рук. Мне больше не надо снимать инструменты с пояса и вешать обратно. Достаточно одного лёгкого движения и нужный инструмент подключается к коннектору на руке!

— Удобно. Наверно.

— Нет слов, как удобно! Почему конструкторы на Земле не догадались об этом? Вот одна из тысячи причин для наладки обратной связи. Нужно рассказать координаторам программ «Эксплоры» как много вещей они делают неправильно!

Панда кивком показала на спину:

— А шлем почему такой большой? Не тяжело? Голова не перевешивает?

— Это из-за того, что в него встроены все виды сканеров и излучателей, какие только существуют. Это тоже избавляет от ношения кучи инструментов. Но это не самые главные особенности!

— Угу, потом расскажешь. На вот, инструмент.

Панда передала Роману Колюще-Режуще-Энергетический Кинжал «КРЭК», который он отдал ей перед отправкой в Вест-Сити. Опасался, что на таможне его отберут как незаконную технологию.

— Даже и не знаю, зачем он мне. — Роман повертел нож в руках. — Он даже против усатого раппопорта не помог бы.

— Нож нужен каждому мужчине, — ответил Владимир и похлопал себя по поясу: — Я, например, до сих пор таскаю армейский нож образца шестьдесят второго года. С Земли привёз.

Роман пожал плечами и пристегнул КРЭК к поясу. Ему было приятно, что Панда помнила о такой мелочи. Значит, ждала его.

Панда резко свернула к обочине и остановила пони-ровер. Неподалёку виднелось здание энергоблока базы Семья Джинг. Над ним кружило несколько десятков небесных акул, а вокруг двойным кольцом выстроились мобильные турели, настроенные на уничтожение наземных целей.

Жанна, облачённая в экзоскелетный УниКом «Паладин Экстра», стояла за линией турелей и что-то говорила. Роман был слишком далеко, чтобы разобрать.

На здании энергоблока уже виднелись выбоины и ожоги. Но и парочка небесных акул валялась на земле. Из их оплавленных корпусов вился дымок — осаждённые не оставались в долгу.

В небе висел дирижабль Леди Очарование, обеспечивая глушение сигнала BATS. На гондоле тоже чернело несколько дыр от энергетического оружия.

Роман схватился за голову:

— Нет слов, мы своё же имущество уничтожаем в междоусобице! Кто теперь купит коцанный дирижабль?

Панда и Владимир остались возле пони-ровера, а Роман побежал к Жанне. Она увидела его, но не отреагировала, продолжая говорить:

— Так что, Стивен, Ричард, Ананд и кто там четвёртый зачинщик? Вы не отделаетесь простым наказанием. У вестготов я научилась забавной штуке, она называется «локусянская казнь». Это когда приговорённого убивают рядом с его АКОСом, а когда тот возрождается — снова убивают, а потом снова. И так много раз, пока целостность бинарного массива не просядет до критичного показателя. И вот, когда преступник возрождается в своём последнем теле, его оставляют жить.

Роман добежал до Жанны:

— Остановись!

Но Жанна только подмигнула Роману, мол, «рада тебя видеть», и продолжила угрожать осаждённым:

— И не думайте, что если у вас будет несколько точек возрождения, то вы избежите наказания. Палачи будут ждать вас возле каждого АКОСа. У меня много новых друзей на Локусе, и все они только рады мочкануть позорного раба. Вы раз за разом будете возрождаться к новой смерти.

— Жанна!

Она повернулась к Роману:

— Знаешь, мальчик мой, а я соскучилась по тебе!

Но Роман не поддался на её хитрость:

— Жанна Чоу, приказываю тебе немедленно сложить оружие и отозвать всю технику! Сними УниКом и вернись в свой дом. И не выходи оттуда, пока мы не поговорим.

— Я под домашним арестом?

Роман рассердился:

— Хочешь, чтобы я посадил тебя в ту тюрьму, которую ты сама и построила?

Жанна кивнула:

— Там, где есть тюрьмы — есть и порядок. Но у нас другой случай — позорные рабы совсем нюх потеряли. Устроили вооружённое восстание. Такое нельзя прощать. Нужно наводить порядок жестокими методами!

Роман попробовал положить руку на плечо Жанны, но экзоскелет делал её неприступной. Поэтому он просто взял её за руку, закованную в мощную броню:

— Жанна, главная причина беспорядка — это ты. Какого хрена ты командуешь людьми, которые равны тебе?

— Равны? — возмутилась Жанна. — Мальчик мой, рабам нельзя доверять. Ты бы видел, как эти сволочи воюют за Рамиреса! Преданные, как собачки. Но что-то я не видела такой же преданности тебе. Рабы должны понять, что здесь мы хозяева, а не они.

— Жанна, ты можешь презирать их, это твоё личное дело. Но ты не имеешь никакого права ограничивать Джингов в чём-либо. В нашем альянсе они имеют столько же прав, сколько и ты.

— Феном «Рамирайзер» лишил их воли. Но удаление фенома, не возвращает волю. Рабы навсегда остаются рабами.

— Когда одни люди начинают решать судьбу других людей, минуя закон, тогда и начинается хаос! Я поражён, что мне приходится объяснять такие вещи бывшему полицейскому!

Жанна энергично запротестовала:

— Не путай меня и ту Жанну, которая на Земле. Мы разные люди. И вообще — ебать полицию7.

Во время разговора Роман пытался прочесть по лицу Жанны хоть какие-то эмоции, но она хорошо владела собой.

Кроме того, после возрождения Жанна внесла коррективы в свою внешность. Теперь её лицо не было таким кукольным как ранее. Стало чуть грубее и реалистичнее.

Она выбрала ещё более короткую стрижку, а цвет волос сменила на тёмно-коричневый. Глаза тоже перестали быть голубыми. Теперь у неё был блестящий, чёрный взгляд, не обещавший ничего хорошего.

— Жанна, — устало сказал Роман. — Прекращай всё. Извинись перед ними. Ты же разрушаешь наш альянс!

— Я наоборот излечиваю альянс от рабской заразы.

— Короче, Жанна Чоу, ты будешь меня слушаться или нет? Если нет, то нам с тобой больше не по пути. Хотя мне и жаль терять друга.

Жанна махнула рукой:

— Придётся слушать тебя, босс. Но и ты меня послушай. Ты совершаешь ошибку. Они не такие как ты или я.

Роман уточнил личности мятежников: Стивен, Ананд, Ричард, Субхат и Нина. Плюс Эбигейл — она сидела в импровизированной тюрьме на пустом складе наномасштабных компонентов.

Тао и Айви Джинг ушли в разведку и не были в курсе происходящего в альянсе. Панда, Владимир и Ялло оставались как бы в нейтралитете, хотя и сочувствовали «своим». Чью сторону приняла Юнь — Роман не знал.

Он поочерёдно вызвал в беседу мятежников, но все они сухо ответили: «Иди в жопу» и внесли Романа в игнор-лист.

— Вот видишь, какие они! — злорадно сказала Жанна.

— Конечно, ты же их довела до этого, обещая локусянскую казнь!

Пользуясь правами лидера альянса, Роман отключил турели, а небесных акул отправил в док-станции на дирижабле.

— Только драгоценное топливо зазря сожгла, — посетовал он. — Знаешь, сколько оно стоит?

— Вычти из моего жалования, — буркнула Жанна.

Затем Роман приказал Панде и Владимиру взобраться на Леди Очарование и отогнать её к самой дальней причальной мачте.

— Не делай этого, — угрожающе сказала Жанна. — Не отключай глушилку.

Но Роман не ответил. Убедившись, что военная техника отключена, Роман поднял руки и направился в энергоблоку.

— Можно выходить, — сказал он. — Больше нет опасности.

— Ага, нет, — злобно прокомментировала Жанна, вскидывая свою винтовку.

— Давайте поговорим об этом недоразумении, — продолжал шагать Роман. — Добавьте меня в беседу, если боитесь выходить из здания.

Входная дверь энергоблока открылась, но никого не было на пороге.

— Понятно! — крикнул Роман. — Иду к вам. Стивен, ты там? Я тебе гитару купил. Из шапочного дерева. А тебе, Ананд, привёз крутейший инженерный УниКом с базы «Прогресс». Такой же, как у меня. Он полмиллиона стоил! А тебе, Субхат…

На пороге энергоблока появился Ананд. Он был в стандартном боевом УниКоме. На спине прикреплён джингпак, а в руках «Калашников тип Э». Роман уже прошёл более половину пути до энергоблока, когда Ананд сказал:

— Стой там.

Роман остановился:

— Друзья и коллеги, прошу прощения за поведение Жанны Чоу.

— К тебе претензий нет, — ответил Ананд. — Но мы не можем находиться рядом с Жанной.

— Она признаёт свою ошибку.

— Мы хотим отделиться от альянса «Жестокий».

Роман начинал потихоньку злиться:

— И куда вы денетесь? Опять к Рамиресу?

— А какая нам разница? И там, и тут нас считают рабами.

— Я же говорю, Ананд, положись на меня. Если Жанна снова попробует что-то в таком духе, то мы её исключим из альянса.

— Исключай прямо сейчас.

— Нет. Мы должны решить всё мирно. Предлагаю всем сложить оружие.

— Она не сложила.

Роман обернулся — Жанна, присев за корпус турели, держала их под прицелом. Зная особенности её фенома и оружия, можно не сомневаться, что ей достаточно одного выстрела, чтобы закончить переговоры. Роман погрозил ей кулаком, и Жанна спряталась.

— Видишь, — обернулся он к Ананду, — всё под контролем.

Но тот покачал головой:

— Прости, Рома, я ничего не имею против тебя, хотя ты мне и не нравишься. Вы мне все не нравитесь. Мы настаиваем на отделении.

— Но почему? — отчаялся Роман. — У нас только-только началось развитие. У меня есть две гениальные идеи для производства. Мы будем производить топливо и джингпаки.

Ананд усмехнулся:

— Ты наивный пацан. Кому нужно столько джингпаков? На них нет спроса. Это штучный товар. Мы едва сбывали партии по двадцать штук в месяц.

— Мы создадим спрос!

— Как?

— Построим сеть станций по всему Локусу. Наши клиенты возьмут на станции джингпак, пролетят на нём двести километров до следующей станции. Там поменяют его на свежий, с полным баком топлива, и полетят дальше!

Брови Ананда удивлённо взметнулись:

— Типа, как в древности люди ездили на перекладных экипажах?

— Понятия не имею, о чём ты, но да, как-то так.

— И стоить это будет дешевле, чем нанимать ион-джеты, — задумчиво сказал Ананд. — У джетпаков потребление топлива низкое.

— Именно дикие цены у пилотов и подкинули мне эту идею. Мы реально обеспечим все освоенные территории перелётами из одной точки в другую! Можно даже подумать над модификацией джингпака в грузовой джетпак. Чтобы люди могли перевозить больше предметов.

Ананд кивнул:

— Си Джинг разрабатывал такой.

— Прекрасно! А в будущем мы построим сеть станций по всему Локусу! Кто знает, быть может к тому времени мы вернём космодром или построим новый! А значит, запустим новые спутники BATS. Наша сеть джингпаков станет основой для дальнейшей колонизации Локуса!

— Мы сделаем мир ближе.

— Да. Хотя нет. Дурацкий слоган. Но мы придумаем! У нас куча дел, Ананд, давай делать их вместе?

Слушая Романа, Ананд кивал, но под конец ответил:

— Прости, но мы не можем оставить слова Жанны Чоу без наказания.

— Что? Подожди…

Ананд вскинул автомат и закричал:

— Вперёд, братья и сёстры!

Сверху послышался свист джингпаков — с крыши слетели четверо мятежников и начали стрелять по укрывшейся за турелью Жанне. Она мгновенно ответила веером плазмы, сбивая Нину. Её джингпак закружился, ударил пилота об стену энергоблока, потом об землю и снова об стену. Топливный бак лопнул, разбрызгивая искрящееся топливо. Окутанная синим пламенем Нина, рухнула на землю и взорвалась.

— Остановитесь! — закричал Роман, попав между двух огней.

Избегая кучных выстрелов Жанны, джетпакеры разлетелись, поднялись повыше и начали строиться в круг, держа наготове сумки с гранатами. Собирались устроить над Жанной свою фирменную «карусель». Этого её экзоскелетный УниКом не выдержит.

Роман не знал, куда ему бежать и как остановить бойню. К тому же мятежники получили неожиданное подкрепление.

Из открытых ворот энергоблока послышался лязг и скрежет, на улицу выбрался боевой робот на ионной подушке. Он был неизвестной Роману модели и очень старый. Синее свечение под его днищем иногда мигало, качая робота вверх-вниз. Составные части ржавого корпуса при этом колыхались, а манипуляторы с плазменными пушками болтались, теряя прицел.

Тем не менее, робот уверенно полетел к Роману, выбрав его первым противником.

Надевая шлем, Роман буркнул:

— Идиоты, не могли что ли нормально настроить его на распознавание целей? Разве я похож на Жанну?

Много дней назад, ещё перед атакой на Рэя Нёртона, Жанна учила Романа и других членов альянса секретам противостояния с боевыми роботами:

— Железным болванам, даже самым дорогим и сложным, необходимо время для просчёта сцены боя, — сказала она. — Поэтому постоянно вынуждайте робота двигаться за вами. Тогда он снова потратит сколько-то там миллисекунд на просчёт сцены. Используйте эти доли мгновения для контратаки. Не успеете — снова отступайте.

Ананд решил выпендриться:

— Но ведь существуют специальные системы поставки помех для ориентации боевых машин.

— Конечно, на Земле есть всё, — усмехнулась Жанна, — в том числе и системы для подавления систем подавления. Но эти игрушки не входят в перечень колониальных технологий. Парень, никто в проект Эксплора не подразумевал, что мы будем воевать против своей техники.

Ананд замолчал, а Жанна продолжила:

— Бойцы, помните, что несколько боевых роботов, как и стройботы, объединяются и делятся данными об окружении. Это значительно уменьшает время просчёта для каждого юнита. Если один вооружённый боец ещё способен противостоять железяке, ну, скажем, класса «Колониальный пехотинец», то наличие второго робота снижает шансы человека не наполовину, а сразу на семьдесят пять процентов. Прямое боестолкновение с тремя робопехотинцами — это путь к посмертной награде за храбрость. И тупость. На неё способны только профессионалы вроде меня.

Конечно же, машина, надвигавшаяся на Романа, оказалась как раз «Колониальным пехотинцем». Ещё и качественной земной сборки, хотя и сильно изношенный. Такие машины заточены на противостояние с опасными существами, которые могли встретиться на планетах «Эксплоры». Теперь же в его электронных мозгах этим опасным существом значился Роман Крылов.

Скорость реакции манипуляторов пехотинца превосходили стройботов в несколько раз. А маневренность ионной подушки позволяла совершать резкие повороты, зигзаги и короткие перелёты на небольшой высоте. Впрочем, сейчас робопехотинец навряд ли был способен на это.

Роман видел робота в интерфейсе, но не мог к нему подключиться — требовался пароль.

Ныряя на барахлящей ионной подушке, робопехотинец стабилизировал стволы манипуляторов и открыл огонь. Следы плазмы были прерывистыми, видимо, многие энергопатроны его боекомплекта пришли в негодность. Но их было достаточно, чтобы несколько выстрелов чиркнули Романа по груди и плечам.

— Остановитесь! — крикнул Роман и приготовился дать отпор.

Ведь на этот раз у Романа было оружие — сделанное инженерами для коллег.

Главными новшествами УниКома «Локус-Прогресс» были три гладкие блестящие трубы, расположенные на спине.

В центральной трубе установлено устройство «Стальной прыжок». Что-то среднее между ионным джампером, как на броневике, и джетпаком. Устройство позволяло совершить короткий стремительный взлёт на высоту более десяти метров, а потом, используя сжатый воздух, мягко планировать вниз. Роману было доступно всего два прыжка подряд, потом наступал период восстановления. Его длительность зависела от количества энергоединиц. Чем больше — тем быстрее.

В левой трубе расположилась уменьшенная версия «Мягкой силы», инструмента или оружия, Роман так и не решил, как его классифицировать. По сравнению со старшей версией у него было меньше функций, и работали они на коротких дистанциях.

Но для Романа, который не мог попасть белке в глаз, даже если она прислонит морду к дулу ружья, «Мягкая сила» была настоящим спасением. Он чувствовал защищённость, которую не давало настоящее оружие. Ведь «Мягкая сила» вносила непредсказуемые помехи в любые устройства, включая УниКомы и феномы, хотя эта опция была недоступна — требовалось подкачать атрибуты.

В правую трубу можно было установить другие устройства, но Роман предпочёл использовать её для хранения запаса энергозарядов. Уменьшение кулдауна устройств сжирало немало энергии.

С помощью «Стального прыжка» Роман отскочил от робопехотинца на максимально большое расстояние, уходя с линии огня. Высотомер в интерфейсе показал, что подлетел ажно на двенадцать метров. Потом началось снижение с обратным отсчётом — интерфейс показывал, как долго Роман сможет спускаться. При снижении можно регулировать поток воздуха, ускоряя его или вообще завершая резким приземлением на нужную точку.

Планируя на сжатом воздухе, Роман расправил трубу с «Мягкой силой», устанавливая её на левом плече.

Вообще-то, он мог попросту упрыгать отсюда, избегая стычки с роботом, но Роман был зол на всех. И на Жанну, и на Джингов — все они нарушили приказы лидера ради своих интересов. Роман нутром понял, что лидерство это не только торговля, управление базой и развитие, но ещё микроменеджмент с помощью силы.

Настоящей силы личности лидера, а не атрибута синтезана.

Приземлившись, Роман развернулся. Не переставая стрелять, робопехотинец летел в его сторону. Разбежавшись, Роман подпрыгнул и начал скользить вниз, заходя ровно над крышей робота. Тот проворно отреагировал, переводя манипуляторы в верхнее положение. А его нижняя часть перестала светиться, опустилась на землю и трансформировалась в подставку, временно превращая робопехотинца в точку ПВО.

При этом старичок-робот так отчаянно скрежетал, что было слышно даже Роману на такой высоте сквозь шлем.

Джинги уже сформировали над Жанной свою фирменную карусель и забрасывали цель гранатами. Судя по нескольким воронкам, Жанна не в первый раз меняла позицию, но карусель Джингов настигала её и продолжала вдалбливать в землю.

Используя последний доступный прыжок, Роман заскользил по воздуху к месту стычки. Жанна стояла на открытом пространстве, едва увиливая от сбрасываемых на неё снарядов.

Экзоскелет её УниКома был разбит. Теперь он только мешал движению своими обломками. Весь УниКом залит кровью, а шлем раскололся напополам и висел по бокам головы. Отчего казалось, что у Жанны три головы, а не одна.

Она давно перестала стрелять — пассивная защита Джингов, которую они тайком установили на свои джингпаки отклоняла часть зарядов.

— Остановитесь! — проорал Роман, сам не понимая, почему он вцепился в это слово.

Но никто его не слушал. Джинги кидали вниз гранаты, а Жанну мотало взрывами.

Роман направил своё скольжение прямо под гранаты Джингов, намереваясь прикрыть Жанну. Он наделся, что они побоятся задеть его.

«Роман, уйди!» — тут же сказал по рации Ананд.

«Да, проваливай, а то мы и тебя подзорвём!» — завопил Стивен Джинг.

Роман приземлился рядом с Жанной:

— Прекратите драку. Нет слов, блин, остановитесь!

Джинги нерешительно кружили над Романом и Жанной, каждый держал гранату наготове. Стивен замахнулся для броска…

Тут Жанна продемонстрировала превосходство тренированного бойца, у которого имелось несколько своих фирменных трюков.

Жанна перевела свою чудо-винтовку в режим как бы беспрерывной стрельбы с ограничением по длине разряда. То есть из дула её автомата теперь вылез полуметровый светящийся столбик плазмы, которым можно орудовать как штыком. Бог знает, сколько энергопатронов уходило на поддержание такого режима — наверняка немало. И напоминало это чем-то обычный плазменный резак, хотя и более мощный.

Потом Жанна совершила один сильный прыжок вверх, оказавшись в центре карусели Джингов. Как мастер по бою с копьём, она крутанула винтовку вокруг себя, разрубая нескольких Джингов пополам. Оставшиеся двое разлетелись врассыпную, теряя гранаты.

— Один удар — три трупа, — удовлетворённо сказала она, приземляясь. — Спасибо за помощь, мальчик мой. Ты их хорошо отвлёк.

Роман надвинулся на неё. Он сам не помнил, чтобы когда-либо приходил в такую ярость.

— Какой удар, дура? Ты меня не слышишь? Вы все меня не слышите? Сколько раз мне надо сказать, чтобы до вас дошло?

— Ты же сам видел, что они не подчиняются, — защищалась Жанна. — Это бунт. Бунт нужно подавлять силой. Силой, а не переговорами!

— А ты? Как мне с тобой говорить? Тоже силой?

— Я на твоей стороне! — потом Жанна усмехнулась: — Да ты и не сможешь силой-то.

Вместо ответа Роман положил руку на пояс и снял кинжал КРЭК. Хотя он никогда его не применял, но уверенно вложил рукоятку в руку, подключая к коннектору. Более того — бандитское оружие будто бы само прыгнуло в ладонь, подрагивая от нетерпения!

Прежде чем Жанна успела удивиться, он замахнулся и вогнал лезвие кинжала прямо в открытый участок шеи Жанны, там, где шлем был расколот и открывал обтягивающую ткань бодисьюта.

Интерфейс расцвёл спецэффектами, вложенными в устройство. Поле зрения подёрнулось кровавым туманом, а в голове заверещал истошный голос:

— Режь! Тыкай в суку! Пронзи! Проверни лезвие! Сейчас! Давай!!!!

Потом распустилась иконка активации «Энергетического укола». По лезвию пробежали едва заметные синие искры, проникая в тело Жанны.

К психованному голосу кинжала прибавился душераздирающий крик жертвы. Никогда ещё Роман не видел и не слышал, чтобы синтезан так долго кричал от боли. Тем более не видел таких мучений у человека. Даже когда попал в больницу с переломом руки и столкнулся там со страданиями пациентов с более тяжёлыми случаями.

Боль Жанны распространялась за пределы и человеческого, и синтезанского. Энергетический укол не позволял подавить болевые ощущения, возобновляя их сразу же, как только организм синтезана пытался их отключить.

Жанна выронила винтовку и упала на колени. Напряжённые руки она странно расставила, скрючив пальцы, будто намеревалась вынуть кинжал из раны, но не хотела делать этого из почтения к Роману. На самом деле энергетический укол попросту не давал ей этого сделать, сковывая движения.

Её тело изогнулось, накренившись в левую сторону, куда пришёлся удар кинжалом.

— Ещё! Давай ещё! — орал псих в голове. — У тебя целых два укола. Проткни суку ещё раз!

Но Роман не подчинялся этому голосу. Он подчинялся своим решениям — вопивший в голове псих только мешал.

Он вытащил КРЭК из шеи Жанны.

Её губы слабо шевелились, сама она покорно замерла на коленях, слегка подрагивая левой ногой, словно собиралась уползти. По телу пробегали судороги, а из раны выплёскивалась кровь пополам с нитями энергии.

— Не… надо… — услышал Роман её слабый хрип.

— Да-а-а-а! Вот так! — зашипел псих, когда Роман второй раз ударил Жанну кинжалом в шею. Ещё сильнее и глубже, чем в первый раз. — Режь! Протыкай во всех местах!

Сопряжённый с кинжалом интерфейс наложил на тело Жанны схему расположения феномов, подсвечивая их расположение в позвоночнике. Роману даже стало интересно, что будет дальше?

— Скорее вырезай феномы, пока жива! — продолжал кричать псих. — Потом насилуй! Насиловать можно и без фенома секса. Я покажу как, если не умеешь.

Роман послушно выдернул кинжал из второй раны на шее — за лезвием потянулась густая нить крови, искрящаяся плазмой. Жанна упала лицом в землю, по телу пошли ещё более сильные судороги. А интерфейс кинжала настойчиво мигал схемами феномов, призывая поскорее их вырезать, чтобы доставить максимальные страдания жертве.

Пару секунд Роман стоял над Жанной, глядя на её дёргающееся тело. Потом она замерла, что-то прошептала и ушла на перерождение.

— Ишак, сука, — заорал кинжал. — Ты не вырезал феномы! Ты упустил жертву! Ещё раз так сделаешь, я тебе не буду помогать! Понял, сука? Понял? А? Давай, ещё кого-нибудь зарежем? У тебя один укол остался. Или себя проткни, неудачник, сука.

Модифицирование отдельных частей человеческого тела — это тупиковый путь. Пока вы улучшаете ухо, отваливается оптика на глазах. Вы бросаетесь чинить оптику — выходит из строя мозговой имплант, который помогал чинить оптику.

Пора признать, что лучшая модификация человеческого тела — это полная его замена на новое тело. Желательно, максимально похожее на человеческое. И у нас эта возможность давно есть.

Роман отлично запомнил одну лекцию по физиологии синтетических личностей.

Наставник сидел на стуле перед классом, выставив на обозрение учеников свои тощие, загорелые до черноты ноги в коротких шортах. На проект-панно за его спиной крутились схемы расположения серверов BATS на Марсе.

Наставник рассказывал:

— Жизненный цикл синтезана следует разделять на две части: жизнь тела и жизнь души. Первый определяется показателем «Целостность оболочки», а второй — «Целостность бинарного массива». В этом, кстати, заключаются концептуальные различия синтезана и человека. У человека душа полностью зависит от тела. После его смерти она отлетает к Богу и там остаётся, дожидаясь Страшного Суда.

Тут Жанна фыркнула, показывая, что презирает религиозные верования.

— У синтезанов всё наоборот, — повысил голос наставник. — У них тело находится в полной зависимости от души. Сознание синтезана может менять тело сотни раз. До тех пор, пока позволяет целостность бинарного массива. Но! Даже достигнув предела перерождений, синтезан проживёт долгие и долгие годы, если будет избегать смертельных опасностей.

Роман поднял руку:

— Сколько продлится последний цикл жизни тела синтезана?

— Зависит от агрессивности окружающей среды. Например, атмосфера богатая кислородом уменьшает срок жизни последнего тела. А насыщенная углекислотой — наоборот повышает. Избыток кислорода вам будет вреден, запомните это.

— Ну, хорошо, — согласился Роман. — Каков срок жизни последнего тела синтезана в стандартной земной атмосфере?

Наставник развёл руками:

— Опыты с синтезанами на Земле или на её орбите запрещены. Поэтому у меня нет таких данных. А те, что есть — засекречены.

Жанна снова фыркнула:

— А нельзя просто назвать какие-то приблизительные цифры? Без увиливаний?

— Можно, — нахмурился наставник, — но что тебе это даст?

— Уважаемый наставник, твоё нежелание прямо ответить на вопрос будит во мне мента, — заявила Жанна Чоу. — Так и хочется совершить акт полицейской жестокости. Обычно мы начинаем с того, что «случайно» вынимаем стул из-под подозреваемого. Делаем это так аккуратно, что он ударяется подбородком об стол. Часто ломает себе зубы, а в особо удачных случаях — прокусывает насквозь язык.

— Хе-хе, — сказал наставник. — Я понял твой намёк.

Он встал со стула и пересел на поверхность стола.

— Теоретические выкладки, — продолжил он, — убеждают нас, что жизнь последнего тела синтезана продолжается в диапазоне от ста до двухсот тысяч часов.

— От тринадцати до двадцати семи лет, — перевёл Роман. — Неплохо.

— И это жизнь последнего тела, — заметил наставник. — А если жить осторожно, не умирая лишний раз, то…

— То чуть более чем дохренищщи лет, — подсчитала Жанна.

— Да. Всё зависит от того, как вы распорядитесь целостностью своего бинарного массива.

— Неплохие перспективы, — заметила Жанна.

— Есть ещё вопросы?

Жанна ехидно усмехнулась:

— Если человеческая душа после смерти отлетает к Богу, то куда отлетает душа синтезана после смерти последнего тела? Ведь место возле Бога на потустороннем сервере уже занято оригиналом? Что происходит с копией?

Наставник в ответ усмехнулся не менее ехидно:

— Великолепный вопрос, Жанна! Сразу видно, что ты желаешь записаться на дополнительную серию лекций «Философские и социальные аспекты существования синтетических личностей».

— Я не желаю.

— Спасибо за проявленный интерес! Вношу тебя в список.

— Да я не хочу!

— Именно на этих лекциях ты найдёшь все ответы. Пожалуйста, без опозданий и пропусков. Экзамены по этим лекциям будут учитываться в общем зачёте.

— Но я вовсе…

— И кстати, — продолжил наставник, — на твой вопрос могу ответить прямо сейчас. У твоей копии есть шанс попасть в рай, потому что ты, оригинальная Жанна, несомненно, будешь гореть в аду.

Следующие двадцать дней стали для Романа настоящим марафоном развития. Грандиозные планы альянса «Жестокий» требовали вложений множества сил и трудовых часов. А так как Роман был одним из немногих инженеров колониальной застройки, который хотя бы примерно представлял объём и сложность работ, то у него не было ни минуты покоя.

Занимаясь строительством, Роман не позабыл о данном себе обещании. Все здания на базах были аккуратно пронумерованы и оснащены табличками со статистическими данными, что сразу же отличало их от безымянных построек остальных локусян.

От Мейронг и Джингов, которые занимались производством деталей и компонентов джингпаков, Роман потребовал, чтобы каждая кнопочка, крышечка или коннектор были подписаны.

Подписи к предметам не являлись критически важными. В каждом объекте, произведённом по колониальным технологиям, имелся микроскопический компонент, так называемый «статусный чип», или «с-чип». На нём хранилась вся информация о свойствах объекта, статистика, данные о производителе и всё остальное, вплоть до блока «Знаешь ли ты, что…» и рекламы.

Детали без с-чипа попросту не работали. Даже если создать целый пони-ровер, но присоединить к нему колесо без статусного чипа, то вся машина будет нерабочей. Когда множество деталей собиралось в изделие — автомат, машину, энергоблок, бассейн и прочее — то данные статусных чипов объединялись, формируя информацию об объекте.

С-чипы позволяли отслеживать любую деталь и знать свойства каждого произведённого по колониальным технологиям болтика. Что в свою очередь облегчало сбор и фильтрацию статистических данных для Центрального Правительства. А вот это уже было важно. Ведь не обладая полнотой данных о всём, что создали и построили колонисты на планете, ЦП не смогло бы генерировать корректные планы развития поселений и выстраивать структуры BATS.

Впрочем, оснащение статусным чипом — стандартная процедура, без неё попросту невозможно ни создать деталь, ни выстроить производственную цепочку, ни даже вставить патрон в шотган.

Тем не менее, Романа раздражало, что локусяне пренебрегали физическим подписыванием деталей. Поэтому, члены альянса, выслушав претензии Романа, покрутили пальцем у виска, и отправлялись подписывать все рычаги, элементы управления транспортных платформ и ворота в строениях.

Первые дни после конфликта Роман следил за Жанной и Джигами. Опасался, что неискренние извинения приведут к дальнейшим стычкам. Но Жанна проявила стойкость. Она перестала презирать рабов, вежливо с ними разговаривала и вообще всячески подчёркивала, что сожалеет об их конфликте.

Джинги по-разному реагировали на это. Кто-то с недоверием, кто-то с насмешкой. А Владимир и Панда даже с благодарностью.

Впрочем, оставалось два непримиримых врага Жанны. Это Стивен и Цэнь Джинг. Стивен был просто дурак, сочинявший про Жанну и Китайский Казахстан оскорбительные песенки. При появлении Жанны, он начинал петь их, подыгрывая на гитаре.

Но Жанна проявила сдержанность и тут. Вместо того чтобы пригрозить Стивену тем, что воткнёт его гитару ему в задницу, она заметила:

— Классно играешь. Научишь?

Стивен Джинг скривил морду и ушёл.

Отношение Жанны к Роману тоже поменялось. Она продолжала называть его «мальчик мой», но в тоне голоса появилось что-то вроде уважения. Или наоборот — из него исчезло презрение.

Так же как и раньше она подшучивала над ним и обещала воткнуть винтовку в задницу, но делала это так, словно Роман был одним из её друзей из полицейского спецназа.

«Удивительно, коллеги, — подумал он. — Оказывается, достаточно ударить кого-то два раза психо-кинжалом, чтобы тебя стали уважать».

Юнь Джинг тоже была недовольна. Но не Жанной, а Романом. Ведь он нарушил обещание и не отнёс рукопись издателю.

Все эти дни она молча выполняла свои обязанности на ферме, а потом уходила в свой дом, варила чай из травы и никого не пускала. Писательнице вообще не было дела до конфликтов на базе. Её интересовало только творчество и травы.

А вот с Цэнь было сложнее. Владимир Джинг окончательно с нею развёлся и перешёл жить к Жанне. Феномы секса, имевшиеся отныне у обоих, помогли этому сближению.

— Теперь ты примешь фамилию Чоу? — пошутил Роман.

— Может и так, бро, — засмеялся Владимир. Потом вздохнул: — Семейный устав Джингов окончательно пошёл по пи… дал трещину, короче. Мы больше не сплочённая семья.

— А меня всегда смущало, почему вы называете себя «семьёй», но при этом женитесь друг на друге.

— Ну, отец Си Джинг задумывал «семью» не как отношения родственников, а как семейную мафию. Вот я, или Ричард, или Стивен не имели никакого отношения к Джингам, но были приняты в Семью. Нас окружили заботой и любовью. Поверь мне, когда долго живёшь на Локусе, становишься, как ни странно, более человеколюбом. Если можно так сказать. Начинаешь ценить дружбу и искренние чувства.

— Понимаю, — кивнул Роман. — У меня с Пандой так. Что-то в душе такое. То ли любовь, то ли чего.

— Любовь, любовь, — заверил Владимир. — Мне иногда кажется, что мы, синтезаны, более человечны, что ли. Мы проще в любви и дружбе. Словно, мы люди, которые перестали врать друг другу.

— Нет слов, хорошо сказал.

Владимир продолжил:

— Конечно, основу Семьи Джинг составляли родственники. Три сестры — Пандора, Цэнь и Юнь. Потом их бабушка — Меланж Джинг и дядя — Тао Джинг. Эбигейл, вроде, двоюродная сестра, а Субхат — троюродная сестра.

— Субхат был… была женщиной на Земле?

— Бро, а какая в синтезане разница?

После развода с Владимиром Цэнь избегала работы на фермах или строительстве. Искала любую возможность уйти с базы. Поэтому она стала завсегдатаем всех разведочных экспедиций или поездок на соседние базы за товарами.

А покупать и привозить на базу приходилось много всего. Роман решил потратить семь из оставшихся девяти миллионов на покупку небольшого, бывшего в употреблении химкомбината у Западного Моря. Специалисты обещали сами всё доставить и даже смонтировать. За дополнительный миллион. Отчего Роман отказался.

Он сам должен проектировать все цепочки для химкомбината и его взаимодействие с остальной инфраструктурой базы. Ведь он был лучшим инженером колониальной застройки на курсе.

Донаторы — это псевдомикроорганизмы, которые вырабатывают органический материал, столь необходимый для синтезанов. В процессе жизнедеятельности каждый донатор выделял микроскопическую каплю оргмата, после чего разрушался. Или не разрушался. От этого соотношения смертей донаторов и зависела эффективность ферм.

Но после смерти донатор не превращался в бессмысленный микротруп, а закукливался, превращаясь в кладку из которой вылуплялись максимум два донатора. Или один. Или вообще ни одного. Произведение потомства зависело от условий жизни предыдущего донатора. Так что иногда уничтожение донатора было выгодным. А иногда нет.

Выращивание оргмата было самой трудно прогнозируемой областью деятельности колонистов.

Наставник на лекции рассказал:

На тридцать второй день производственного марафона Роман находился на строительной площадке, где заканчивал возведение фундамента под второй химкомбинат. Подключенные к нему стройботы трудолюбиво сновали по площадке, а Роман вдруг понял, что если он продолжит работать, то сойдёт с ума.

Он отключился от 005-го и распустил остальных роботов, которые работали с ним в связке:

— Коллеги, мне срочно нужно сменить деятельность! Поэтому у вас будет внеплановый выходной. Отдыхайте.

Стройботы мигнули диодами и отключились, переходя в энергосберегающий режим. Роман сел в пони-ровер и отправился на поиски Панды. Она должна быть на фермах, пасти донаторов.

Заполненные работой дни не прошли бесследно для Романа. Атрибуты росли без остановки.

«Сила» улучшилась на один уровень, а «Обработка данных» увеличилась на три, достигнув одиннадцатого уровня. Что неудивительно, ведь Роман проводил целые дни, «вселившись» в стройботов. Отключившись от них, он не сразу вспоминал, как действовать своими обычными руками и ногами, ему казалось, что вместо них у него манипуляторы с инструментами.

Благодаря всё тем же стройботам «Восприятие» выросло на целых четыре уровня. Даже «Ловкость», которая росла медленнее всех, делая Романа неповоротливым увальнем в сравнении с Жанной и Мейронг, увеличилась на уровень.

«Ловкость» всё ещё была недостаточной для использования «Стального прыжка» на полную мощь, но Роман надеялся, что прошли те времена, когда он вынужден был воевать и скакать по полю боя. Всё-таки он инженер колониальной застройки, а не боец.

Только «Живучесть» осталась прежней. Роман радовался этому — ему надоело получать жуткие ранения и регенерировать.

Наконец, «Зрение» и «Слух» поднялись на два пункта, а «Осязание» сразу на три, поднявшись до десятки. Это открыло Роману новые возможности фенома «Строитель»:

Роман стремился исследовать бункер Дункана не только из любопытства. Он уже убедился, что давно убитый с обнулением колонист хранил немало полезных тайн. Мало ли, но вдруг в одном из ящиков будут лежать инструкции по производству ориктолитового сплава? Или — ещё лучше — карты с отметками месторождений ориктолита. Ведь покойный откуда-то взял так много этого минерала, что смог обшить им свой огромный бункер.

У самого входа стоял старинный АКОС. Бывший владелец даже украсил его отдельными панелями с узорами и бессмысленными стеклянными колпаками, превратив устройство в ретрофутуристичный агрегат.

Роман попробовал к нему подключиться, чтобы сделать резервной точкой восстановлений, но получил ответ:

Летели более двух часов. Хотя интерфейс Романа и был покрыт искажениями, системные часы можно было увидеть. А вот Открытая Карта и все способы позиционирования на ней не работали.

Сквозь помехи в интерфейсе мигали сообщения об отсутствующих в УниКоме устройствах: ни «Стальной прыжок», ни «Мягкая сила», ни даже встроенные в руки плазморез и магнитно-силовой ключ не отвечали на запросы системы.

Роман попытался заговорить с Анандом, который нёс его. Обвинил в предательстве, пообещал наказать, но Ананд не отвечал, полагая, что он всё равно не услышит ответов.

Роман изредка улавливал, как Ананд переговаривался по радио, корректируя направление полёта. Но в остальном хранил молчание.

«С другой стороны, коллеги, полёт на джингпаке не располагает к беседе, — подумал он. — Будем надеяться, что ситуация станет яснее, когда мы прилетим на место. Где бы оно ни было».

Несколько раз Ананд снижал скорость и приземлялся. Не отпуская Романа, он ждал некоторое время и снова взлетал. По коротким фразам, которыми обменивались похитители, Роман догадался, что так они избегали встречи с патрулями вестготов или западенцев. Значит, они летели через серые зоны, но в какую сторону? На Запад или Восток? Хотя, что тут гадать. Конечно же, на Восток.

Ещё через час, по изменившимся цветам пятен, Роман догадался, что начался рассвет.

Ананд приземлился.

Роман почувствовал под ногами зыбкий песок и услышал щёлканье замков снимаемого джетпака. Потом его повели куда-то, но тоже недолго. Розовое пятно рассвета заслонило чёрное пятно, от которого пахло раскалённым железом — ион-джет.

— Все или ещё будут? — спросил незнакомый голос.

— Тебе мало? — отозвался Бенни Шостаков. — Только за этого чувака и инструкции босс наградит нас всех.

— Чтобы получить награду, нужно ещё добраться до дома, — недовольно ответил незнакомый голос. — А в небе полно западенцев. Они сбивают неопознанные борта без разговоров.

— Ничего, — сказал Бенни Шостаков. — У меня есть опознавательные коды. Проканаем за своих. Но надо спешить, коды меняют время от времени.

Романа снова повели. Яркие пятна сменились темнотой. По запаху пластика и прохладе Роман понял, что его завели в салон ион-джета и положили на пол. Дёргаясь телом со связанными за спиной руками, Роман сел. Лежать было как-то страшно. Беззащитность перед неведомым ощущалась особенно сильно.

Транспорт взлетел и начался ещё один длинный перелёт. Через час произошла встреча с патрулём. Ион-джет завис на месте, а Бенни Шостаков предоставил коды. Даже поболтал с пилотами западенцев, они оказались его знакомыми.

«Вечно у тебя какие-то тёмные делишки на бандитских территориях», — добродушно сказал кто-то по радио.

— Ты же знаешь, что я содержу трёх боевых мутантов в Долине Смерти, — добродушно отозвался Бенни. — Где мне ещё брать улучшения для них, как не у биопанков?

Романа передёрнуло от лживо-дружеского тона хитропопого.

«Хорошо, что не у самого Рамиреса, — отозвался пилот патруля. — Если Поль узнает о том, что ты ведёшь дела с биопанками, будет недоволен».

— Поль всегда будет недоволен, — весело ответил Бенни Шостаков. — Кроме того, он знает о моих мутантах. Но забыл.

«И чтобы ему не напомнили, с тебя билет на лучшие места на Арене».

— Не вопрос, дружище.

«Вас проводить? А то тут иногда летают орлы Рамиреса».

— Нет, нет, спасибо. Мы не будем залетать далеко. На границе приземлимся.

«Это правильно. Ладно, пока».

— Дружище, можешь взять с собой в Долину Смерти пару друзей. Я вам найду места.

«Окей».

Пилот отключился, а ион-джет похитителей продолжил полёт.

Ещё через час Роман услышал Бенни Шостакова:

— Включи ему зрение и слух.

— Уверен? — спросил Ананд Джинг. — Он хитрый инженер, ушатает тебя каким-нибудь силовым ключом.

— Вы же всё сняли с него.

— Ты его не знаешь. Он придумает, как тебя ушатать.

— Посмотрим, — снисходительно ответил Бенни Шостаков.

Ананд прикоснулся к «Надзирателю» на лбу Романа. Зрение и слух мгновенно восстановились. Но по интерфейсу шла всё та же рябь, как на испорченном проект-панно. BATS и другие способы связи были недоступны.

Бенни Шостаков стоял напротив Романа.

Он одет в УниКом разведчика, улучшения которого позволяли называть такой уник «пилотским». Бенни всегда носил его. Но сейчас была заметная разница: экипировка была разукрашена дополнительными деталями. На плечах торчали шипы, а на груди был надет дополнительный пластиковый чехол ярко-фиолетового цвета. На чехле выдавлены буквы: «Улыбайся, сука» и нарисован смайлик.

В руках он держал дробовик «Крейзер» — лучшее оружие подобного рода на Локусе, произведённое в Вестарм-Шотган. Тройной луч лазерного прицела иногда слепил Романа.

— Мимикрируешь под бандитов? — саркастично спросил Роман. — Нарядился, как шлюха. Двуличный и лживый козёл.

Бенни Шостаков кивнул:

— Жизнь тебя так ничему и не научила?

Роман не ответил, оглядывая пустой грузовой отсек ион-джета. С облегчением увидел Жанну. Она лежала на полу, обвязанная цепью, а на её лбу весело подмигивал светодиодами «Надзиратель». Глаза Жанны были широко открыты, она неподвижно смотрела в одну точку. Ей выставили максимальные настройки блокировки, превратив в «овощ».

В креслах рядом сидели Ананд, Стивен и Эбигейл. У всех на коленях лежали Крейзеры.

— Что вам от нас надо?

— Мне — ничего, — усмехнулся Бенни. — А вот твои друзья рассчитывают получить от Рамиреса звание комиссаров. А чтобы доказать, что они его достойны, везут в подарок тебя. Рамирес желает познакомиться с тобой поближе.

Роман поочерёдно посмотрел на предателей. Ананд стыдливо отвёл взгляд. Эбигейл покачала головой, прошептав:

— У нас не было выбора. Всё из-за твоей Жанны.

А Стивен ответил Роману презрительным взглядом. Как бы показывая, что Роман недооценил его. И что он торжествует.

— Рабские твари, — изрёк Роман.

Убедившись, что Роман беспомощен, Бенни Шостаков убрал дробовик за спину и присел на корточки перед Романом:

— Моя роль в этой операции скромная. Я помогаю бывшим рабам вернуться к хозяину. Заодно несу ему украденные тобой вещи.

— Инструкции? — догадался Роман.

— Они самые, — кивнул Бенни. — Мой друг Рамирес очень разозлился, что ты украл их у него. Из-за тебя он не может построить толстые и летающие фьюжн-письки, которые разорвут очко западенцам.

— Но пока что очку рвут Рамиресу, — усмехнулся Роман.

— Пока что — да. Но мир меняется.

Роман утвердился во мнении, что Бенни — это хитропопый типок, не упускающий случая заработать немного фиатов. Если помнить об этом, то можно даже вести с ним дела. Правда, услышав о долге за обман в торговле, он избегал общения с альянсом «Жестокий».

Теперь перед Романом стоял совсем другой человек. Быть может, это эффект бандитского УниКома, украшенного шипами и черепами травяных тигров?

«Поль Лекомп удивительно слеп, — подумал Роман, — раз под его носом орудует шпион Рамиреса».

А Бенни Шостаков словно чувствовал перемену мнения о себе. Он позволил Роману сесть в кресло рядом с иллюминатором:

— Готовься, будущий раб Великого Рамиреса. Если жалкая деревня Вест-Сити показалась тебе грандиозным городом, то столица империи Рамиреса поразит твоё воображение.

— Империя, — усмехнулся Роман. — Сколько там всего бандитов и рабов в «империи», двести или триста тысяч? Деревня — это как раз у бандитов.

— В Фантадроме живёт полмиллиона, — просто ответил Бенни Шостаков. — На остальных землях империи ещё миллион подданных.

Роман засмеялся:

— Ну, ты и врун. За все годы колонизации на Локус не было отправлено чуть больше миллиона бинарных массивов. Откуда вы взяли ещё полтора миллиона жителей? Джо Венцель настрогал?

Бенни Шостаков пропустил насмешку:

— Я скажу только три слова: темпоральная аномалия, капсулы и консервы.

— Консервы? Что это?

— Так мы называем особые капсулы, которые иногда прибывают с Земли. Необычно в них то, что в них нет ничего, кроме блоков памяти с бинарными массивами людей. В каждой капсуле умещается от семидесяти до ста тысяч людских сознаний.

Роман перестал улыбаться:

— Впервые слышу о таком.

— Конечно, ведь эта программа проекта «Эксплора» была запущена лет через десять, после твоего отбытия. По какой-то причине земляне перестали оснащать капсулы АКОСами, запасами оргмата или экипировкой. Они просто массово слали копии сознаний. Будто бы поспешно сливали весь архив человечества. «Законсервированные души», написала бы Юнь Джинг в своей новой нетленке.

— Из-за темпоральной аномалии капсулы с бинарными массивами из будущего прибыли намного раньше моей капсулы?

— Какой ты догадливый.

— Поэтому Рамирес и сбил нас? — осенило Романа. — Он собирает капсулы с «консервами», и создаёт себе новых рабов.

— Я поражён, как ты свёл воедино мои туманные намёки. Гений, чего уж там.

Роман надолго замолчал, переваривая услышанное. Отвернулся и приник к иллюминатору, вглядываясь в облака. Он не сомневался в правдивости слов Бенни. Зачем ему врать?

— Нет слов, коллеги, перспектива стать рабом Рамиреса меня пугает, — сказал Роман в аудиолог, которого не было. — При первой же возможности сбегу.

Бенни Шостаков удивлённо посмотрел на Джингов:

— Что с ним? «Надзиратель» мозги крутит?

— Неа, бывает с ним такое, — ухмыльнулся Стивен Джинг. — Ведёт аудиологи освоения Локуса.

— Вон оно что. Не думал, что ещё остались такие романтики. — Бенни достал из кармашка своего УниКома карту памяти с аудиологом Романа. — Послушаю на досуге. Интересно, чего он там нашептал.

— Это личный аудиолог! — рассердился Роман.

Бенни Шостаков спокойно ответил:

— Ты сам скоро будешь личной собственностью Великого Рамиреса.

Час проходил за часом. Ион-джет вышел из зоны патрулирования западенцев, и полёт продолжался без препятствий. Бенни ушёл к пилоту, а Джинги старались не обращать внимания на Романа, предупредив, что если он начнёт болтать — активируют «Надзирателя», лишая зрения и слуха.

Роман согласился не перечить им. Пусть он и со связанными руками, но хотя бы зрячий.

Жанна всё так же лежала, глядя выпученными глазами в стену. Стивен и Ананд подвинули её поближе к своим креслам и поставили на неё ноги. Джинги мстили ей за прошлое. Роман не мог не признать, что они имели право на месть.

Эбигейл читала книгу Тимура Хиджамудинова «Осколки бытия». На обложке нарисован мускулистый синтезан в обломках УниКома. Размахивая обломком пушки от танка, он крушил десятки врагов, по виду похожих на вестготов. Эбигейл тоже сложила ноги на Жанну — специально вдавила пятки сапог в её лицо.

Чтобы не видеть жалкого положения Жанны, Роман отвернулся к иллюминатору. Он жадно ловил каждый просвет в облаках, надеясь увидеть землю. Но это ему не помогло. Видел лишь бесконечные леса, потом бесконечные горы и снова леса. Потом вообще наступила ночь.

Выждав момент, когда никто не смотрел в его сторону, Роман замотал головой, пытаясь сбросить маячковый блокиратор. Не получилось. Он прислонился лбом к иллюминатору, надеясь содрать «Надзиратель». Но с ужасом почувствовал, что маячок будто бы врос в лобную часть черепа. Даже при сильном давлении не сдвинулся.

— Убедился? — спросила Эбигейл. — Через пару часов после установки блокиратор закрепляется в теле так, что его не удалить без специального оборудования.

Оставив попытки избавиться от «Надзирателя», Роман стал думать о том, как бы использовать время полёта к своей выгоде. Надо побольше узнать о Рамиресе, о жизни в его империи, о том, что его ждёт там. Но он не хотел показывать Бенни и предателям свою слабость и страх.

Но был вопрос, который можно задать без опасений. Поэтому когда Бенни вернулся, Роман спросил:

— Не понимаю, если у Рамиреса почти два миллиона подданных, зачем ему я? Или он лично обращает в раба каждого? Если так, то он страшно занятой тиран.

Бенни Шостаков охотно ответил:

— Заключением в рабство занимаются комиссары. Сам Рамирес порабощает только интересных ему личностей.

— И чем я интересен?

— Какой скромняга. А не ты ли бегал по Вест-Сити, умоляя, чтобы тебе помогли построить устройство связи с Землёй? Не удивляйся, я осведомлён о твоих делах. Всё-таки я один из помощников Поля Лекомпа.

— Для чего Рамиресу нужно устройство связи? Чтобы рассказать землянам, как он стал главным ублюдком планеты?

— Я не знаю, чего точно хочет Рамирес. Но догадываюсь, зачем ему нужен ты. Среди его подданных мало толковых специалистов. Когда Рамирес начал массово создавать синтезанов из «консервов», то выяснилось, что ни один человек даже и не знал, что отправлен на Локус!

— Как так?

— А вот так. Можно подумать, будто на Земле хватали всех без разбора, копировали их сознание, засовывали в капсулы и отправляли на планеты без всякого предупреждения.

— Ерунда какая-то. Копирование сознания без согласия носителя — серьёзное преступление.

— Поэтому в основной массе подданные Рамиреса — это неприспособленные к Локусу олухи, которые даже не знаю, какой стороной надевать УниКом.

После паузы, Роман спросил:

— Но ведь они учатся?

— Учатся, — кивнул Бенни. — Но колонисты, прошедшие обучение в центре подготовки гораздо полезнее. Пока бывшие консервы освоятся, они столько техники перепортят. Себя убьют, да других покалечат.

Роман мстительно подумал, что откажется помогать Рамиресу. Ибо что он ему сделает? Убьёт? Ха-ха. Бенни ошибочно расценил задумчивость Романа:

— Ты не переживай, быть рабом не так уже и страшно. Особенно если будешь слушаться. Вон, — он кивнул на Джингов, — эта троица даже обратно решила вернуться.

— А ты? Зачем ты подчиняешься Рамиресу? — резко спросил Роман. — Или у тебя тоже есть рабский феном?

Бенни оскорбился:

— Я сам по себе. Моё сотрудничество с Рамиресом — это акт моей свободной воли.

— Угу.

— Если хочешь, знать, то я уважаю его. Он — великий человек.

Корпус ион-джета затрясло — приближалась очередная воздушная аномалия. Бенни поспешно покинул грузовой отсек.

Судя по периодическим отлучкам Бенни, Роман догадался, что тот сменял пилота. Наверняка, только он знал какие-то краткие пути для воздушных обхода аномалий.

У Бенни Шостакова и пилота имелась отдельная каюта на ион-джете. Там они проводили время в перерывах между сменами. Тогда как Джинги вынуждены были сидеть в грузовом отсеке вместе с заключёнными. Это их взбесило, и они выместили зло на беспомощной Жанне.

Стивен и Ананд били её, пинали и таскали за цепь по всему грузовому отсеку. Они складывали её тело, вынуждая принимать нелепые позы. При этом гоготали, будто делали невесть, что смешное.

Побои превратили красивое лицо синтезанки в мятый и кровавый блин. В центре лба торчал несокрушимый «Надзиратель». Регенерация, на которую, судя по всему, он не действовал начала восстанавливать прежние формы, хотя, как понимал Роман, не без потерь для целостности оболочки.

Половина УниКома Жанны была снята — чтобы лишить её улучшений. Поэтому было видно много открытого тела, затянутого патриотичным, в цветах флага Китайского Казахстана, бодисьютом. Стивен так разошёлся, что сорвал оставшиеся части УниКома, оставив Жанну почти голой.

Стивену и Ананду пришла одна и та же мысль. Они обменялись зловещими улыбками.

— Сейчас я покажу ей, кто тут главный, — сказал Стивен.

— А потом я покажу, — добавил Ананд.

— Вместе покажем. Дырок хватит на всех.

Вцепившись в ткань бодисьюта, Стивен попытался его содрать. Но патриотичный бодик оказался крепким. Он трещал, но не рвался.

Чтобы насилие причинило Жанне больше страданий, Стивен активировал её зрение и отключил «отупляющую» функцию «Надзирателя».

Глаза спецназовской старушки приобрели осмысленное выражение. Она задёргала телом, звеня цепями, грузовой отсек заполнился её криком:

— Ссаные твари! Ну-ка развяжите меня, я вас, блядей, разорву на тысячу кусков. Я вас, гондоны штопанные, выброшу из иллюминатора, подниму наверх и снова выброшу. Ромка ты как? Я же тебе говорила, что рабов нужно было давить!

Роман только развёл руками. Он не собирался вступать в дискуссию о том, что не все бывшие рабы — предатели.

Стивен снял с пояса отобранный у Романа кинжал КРЭК. Голос психа, который зазвучал в его голове, заставил Стивена говорить пафосно, как злодея из книг Тимура Хиджамудинова:

— Теперь ты полностью в нашей власти, негодница!

И он начал разрезать бодисьют на её груди.

Роман уже хотел осадить их, нарушая обет молчания, но вмешалась Эбигейл:

— Только попробуйте, придурки.

Эбигейл не принимала участия в издевательствах, но и не мешала, отгородившись от всех третьим томом второй серии «Осколки бытия. Месть мстителя». Но даже её задели действия братьев.

— Хватит. Оставьте её в покое.

— Она бы тебя не пожалела, — сказал Стивен, не отпуская Жанну. — И вообще, не приказывай мне. Я совершаю акт свободной воли.

— Иди сюда, говно, я сама с тобой акт совершу, — отозвалась Жанна. — Я затолкаю тебе в задницу весь этот джет, с тобою же внутри!

Эбигейл пожала плечами:

— Рамирес чётко выразился, что ему нужен не только Роман, но и Жанна. Не думаю, что ему понравится, что ты попортил его собственность.

Стивен неуверенно посмотрел на Ананда. Тот согласился:

— Эби права, братишка. Лучше не злить Рамиреса. Вот станем комиссарами, будем делать, что захотим. Как и все, Жанна начнёт самым бесправным рабом нулевого уровня. Тогда-то и позабавимся.

Гремя цепями, Жанна продолжала осыпать Джингов ругательствами, не делая скидок и Эбигейл, которая её защитила. Поморщившись от потока грязных слов, Эбигейл подошла к Жанне и прикоснулась к «Надзирателю».

— Это и тебя касается, пиз…

Замолчав на полуслове, Жанна выпучила глаза и рухнула на пол.

— Так, так, так, — раздался грозный голос Бенни Шостакова.

Оказывается, он наблюдал происходящее, стоя в двери. Его привлекли крики Жанны. Что не удивительно, Роману вообще казалось, что её слышали даже на земле.

— Мы тут решили немного её наказать, — ответил Стивен.

Бенни вошёл в грузовой отсек. Приблизившись к Стивену, протянул руку:

— Ты не имеешь права носить этот нож.

— Это мой нож, — ответил Стивен.

Ананд поправил:

— Вообще-то, Бенни, это кинжал. И он был мой, пока Ромка не украл его у меня. Но я не жалуюсь. Не нужен мне такой кинжал. Слишком много орёт.

Бенни проигнорировал Ананда. Не сводя взгляда со Стивена, повторил:

— Дай. Сюда. Нож. Раб.

Голос Бенни Шостакова звенел металлом. Стивен затравленно огляделся. Но ни Эби, ни Ананд не спешили на помощь. Ананд смотрел в сторону, а Эби снова села в кресло и закрылась книгой, словно её всё это не касалось.

— Я.. мы не рабы, — выдавил Стивен.

Ананд сделал шаг в сторону кресел, на которых лежали шотганы.

— Стоять, — приказал ему Бенни.

Ананд замер:

— Послушай, мы же просто шутили. Не будем ссориться.

Бенни снова проигнорировал его, переводя взгляд на Стивена:

— Нож?

— На, на, подавись, — обиженно вскричал Стивен, отдавая КРЭК. — И запомни я — не раб.

— Это решит Рамирес, — спокойно заметил Бенни. — А вовсе не ты.

Повертев кинжал в руках, прицепил его на свой пояс. Кивнул на Жанну:

— Никто не трогает собственность Рамиреса, пока он не отдаст вам такого приказа. Ясно?

— Да, — ответил Ананд.

— Мы будущие комиссары Рамиреса, — запинаясь, сказал Стивен. — Сделаем, как он прикажет, то есть попросит. То ест даст поручение… Мы не рабы, но готовы служить, то есть сотрудничать.

— Заткнись, дебил, — прошипела Эбигейл, не убирая книги. — Заткнись и сядь.

Стивен сел в кресло. Ананд сел рядом. Выглядели они как мелкие хулиганы, пойманные полицейским.

Бенни вышел из грузового отсека.

Жанна валялась на полу с вытаращенными от воздействия «Надзирателя» глазами. При этом на её обездвиженном лице пробилось что-то вроде улыбки. Она будто сообщала Роману: «Не переживай, мальчик мой, прорвёмся».

«Идём на посадку», — сообщил пилот по внутренней связи.

«Почти день летели, — подумал Роман. — Коллеги, за это время на Земле мы сделали бы три кругосветных путешествия».

В грузовой отсек зашёл Бенни. Стивен и Ананд с готовностью подскочили с кресел, сжимая шотганы.

— Конвоирование заключённых идёт согласно стандартному протоколу, — доложил Стивен.

Бенни недоумённо пожал плечами, как бы говоря: «Ты чего несёшь? Какой на хрен протокол?»

— Собственность Великого Рамиреса находится в состоянии полной целостности, — дополнил Ананд. — Маячковые блокираторы работают в штатном режиме. Попыток к бегству не было.

— Святой Папа Джинг, зачем я связалась с этими идиотами? — услышал Роман стон Эбигейл.

Бенни взял кинжал КРЭК, развернул Романа спиной к себе и разрезал путы на руках. Проведя со связанными за спиной руками сутки, Роман ощутил в них что-то вроде слабости. Но функциональность быстро восстановилась. Только на запястьях остались мятые следы от верёвок.

— Спасибо, — сказал Роман.

Бенни потянулся к «Надзирателю» на лбу Романа:

— Добро пожаловать в Фантадром — в будущее всего Локуса.

— Зачем ты мне зрение отключаешь? Дай полюбоваться на вашу деревню.

— Ещё налюбуешься. Ты здесь надолго. До своего последнего тела, до последнего атома сознания, хе-хе.

Бенни включил на блокираторе что-то вроде щадящего режима. Зрение оставалось расплывчатым, но не так сильно как раньше. Роман вполне угадывал силуэты окружающих. Когда Бенни Шостаков снова покинул грузовой отсек, Ананд и Стивен начали перепираться.

— Я не хочу её тащить, — сказал Ананд, стоя над телом Жанны. — Вдруг она поцарапается по дороге? Рамирес расстроится же.

— Но ты не думал о чувствах Рамиреса, когда избивал её? — спросила Эбигейл. — Хорошо, что она быстро регенерирует. Почти не видно побоев на лице.

Силуэт Ананда склонился над Жанной:

— Включу ей моторные функции. А ты чем-нибудь завяжи ей рот, а то она так ругается, что мне страшно делается.

Ион-джет затрясся ещё сильнее и скоро ударился о землю. Всех в грузовом отсеке подбросило вверх и швырнуло на пол. Можно не сомневаться, что за штурвалом — Бенни Шостаков. Он любил лихачить, совершая быструю и жёсткую посадку, без длительных лавирований и заходов на площадку для ион-джетов.

Ананд и Стивен подняли с пола Жанну и повели к выходу, придерживая кончик цепи.

Шлюз в конце салона открылся, ослепляя вечерним светом солнца. Создавалось невольное впечатление, что небо над империей Рамиреса чаще бывает безоблачным, чем над свободными альянсами.

Прикладом шотгана Эбигейл толкнула Романа в спину:

— Выходим, не задерживаемся.

И Роман пошёл на свет.

Его душа трепетала от страха неизвестности. Он всё ещё надеялся, что ему удастся как-нибудь сбежать. Хотя и знал, что случаи побега рабов — единичны. Не считая массового ухода Джингов, который не получился бы, если бы не помощь Романа и то, что он дал бывшим рабам убежище в альянсе.

Он знал, что Панда, Владимир, Мейронг и остальные вменяемые Джинги не оставят их в беде. Они обратятся к Полю или вестготам за помощью. Панда и Мейронг не были рабами, к ним прислушаются.

Даже без просьбы от жестоковцев западенцы проведут хотя бы одну карательную операцию — выжгут ещё парочку приграничных баз Рамиреса. Правда, станут ли свободные альянсы освобождать Романа, если он уже будет рабом?

Нет.

Никто не пойдёт в глубину бандитских территорий, чтобы вытащить из рабства двух новичков, которые не прожили на Локусе и года. А если Поль узнает, что инструкции по постройке фьюжн-пушек попали Рамиресу именно по вине Романа, то он уничтожит базы альянса «Жестокий» вместе с жителями.

Панде, Вове и Мейронг будет не до спасения друзей.

Спрыгнув с ион-джета, Роман осмотрелся, насколько это возможно, учитывая, что из-за «Надзирателя» все далёкие предметы размывались сильнее, чем близкие.

Он ожидал, что разглядит пятна других ион-джетов, которые должны быть в аэропоту. Но вместо этого он увидел только энергичное мельтешение чего-то сиреневого и услышал свист ветра. Сам ветер упруго бил в лицо, будто Роман высунулся из иллюминатора.

Это было странно. Куда они приземлились? На какую-то гору что ли? Версию о горе подтверждала и необычайная прохлада. Холод на Локусе можно найти только на большой высоте.

Романа и Жанну повели по направлению к сиреневым пятнам. По хлопкам, которые сопровождали их мельтешение, Роман догадался, что это всего лишь флаги на ветру. Много сиреневых флагов. А по сторонам высились размытые силуэты каких-то строений. То ли башни, то ли небоскрёбы.

Под флагами можно было различить с десяток человеческих фигур. Одни стояли, опустив руки, другие держали наготове оружие.

— Когда Рамирес примет нас? — спросил Бенни Шостаков.

— Когда-нибудь, — ответила одна из фигур под флагом.

— Дело в том, что у меня есть важные инструкции, которые Рамирес искал.

Жанна, которая стояла чуть впереди Романа, вдруг дёрнулась и побежала в сторону, утягивая за собой Стивена, державшего цепь. Удаляясь, фигура Жанны размывалась сильнее, но Роман смог разобрать, что она наклонилась и с разбегу ударилась головой о что-то большое и неподвижное.

После этого странного поступка её движения приобрели былую ловкость. Роман догадался, что Жанна попросту разбила «Надзиратель» об стену. Она сильно дёрнула цепь, на конце которой находился Стивен, укладывая того на пол животом.

Потом Жанна перехватила цепь и прыгнула на Стивена, обматывая его шею. Потом резко развела руки в стороны, затягивая её на горле, одновременно притягивая Стивена к себе.

Нет, она не рассчитывала задушить синтезана, это было невозможно. Произошло иное. Шея Стивена с треском надломилась, а голова повисла под неестественным углом. Но Жанна продолжала стягивать цепь. Через пару секунд голова Стивена отделилась от тела и свалилась на землю.

Странно, что ни Бенни, ни фигуры под флагами не попытались её остановить. Только ободряюще кричали:

— О, ништяк она его!

— Сильная девочка.

— Давай теперь остальных так же.

Бенни молча отошёл, чтобы получше наблюдать сцену.

Применив очередное невозможное усилие, Жанна разорвала цепь и сбросила её с себя. Потом сняла со спины мёртвого Стивена шотган и кувырком переместилась к Роману. Тот наконец-то догадался пойти ей навстречу. Бегать он не мог из-за ограничений «Надзирателя». Послышались выстрелы Ананда и Эбигейл.

Жанна налетела на Романа и утащила его за какую-то стену. Там стукнула Романа в лоб прикладом, разбивая «Надзиратель». Череп Романа затрещал. Получив сильный урон, он свалился навзничь. Зато мир и интерфейс мгновенно обрели привычную чёткость.

Поднявшись, Роман чуть не расцеловал грязное, покрытое чужой кровью и вмятинами от побоев лицо Жанны. Так он был рад её видеть.

— Слева, слева заходи, — кричали зрители под флагами.

— А ты, Эби, справа заходи. Окружайте их.

Жанна приставила дробовик к груди Романа:

— Перерождаемся, мальчик мой.

Роман едва успел отбить ствол. Выстрел опалил ему бок и слегка поранил:

— Посмотри на уровень сигнала!

Жанна угрюмо опустила оружие:

— Чёрт, заглушили уже! Только что работал.

Вверху раздалось тихое гудение и появился небольшой разведывательный дрон. Кто-то наблюдал за беглецами. Второй дрон двигался поодаль, показывая, перемещения Ананда или Эбигейл. Следуя подсказкам зрителей, они окружали беглецов, прячась за многочисленными каменными выступами, разбросанными по всей площадке.

— Кыш отсюда! — Жанна и попробовала выстрелить в дрон.

Но раздался пустой щелчок. Жанна посмотрела на информационный экран на шотгане:

— Чёрт, на нём установлена защита от огня по своим.

— Ожидаемо, — ответил Роман. — Наверное, шотган и дрон принадлежат одному альянсу в империи Рамиреса.

— Ничего, — ответила Жанна. — Если оружие не будет стрелять по «своим», то ты знаешь, куда я его им воткну.

— Кстати, нет слов, как ты круто разорвала цепь!

— Это улучшение моего фенома «Ассасин». Даёт краткое увеличение атрибута «Силы» в десять раз. Но кулдаун — тридцать часов. На это время останавливается образование новых связей оргмата. Я перестаю развиваться. Вдобавок все атрибуты, кроме «Зрения» и «Слуха», получают минус один…

Но Роман уже не слушал. Он озабоченно смотрел вперёд. Там, среди башенок, виднелась полоса обрыва. Пригибаясь, он побежал в его сторону, Жанна — за ним.

Через десяток метров они остановились у прутьев забора на краю крыши.

Оказывается, ион-джет приземлился на башню большого замка, сложенного из неотёсаных камней. Сам замок возвышался на горе, вокруг которой раскинулся город Фантадром.

Чем-то он напоминал Вест-Сити, но был гораздо обширнее и заметно живее. Тут не было тех необжитых пространств с пустыми домами, которые занимали целые кварталы Вест-Сити. От многих крыш поднимался дым из труб, будто жители поголовно имели камины. Сами дома отличались разнообразной архитектурой, иногда довольно нелепой.

Фантадром был грязнее, теснее, но намного человечнее столицы свободных альянсов.

Среди современных домов вклинились старинные здания или вообще лачуги из дерева. В левой части виднелся небольшой район из многоэтажек, некоторые тоже отличались нелепостью, больше напоминая готические соборы. Рядом с ним расположился район из домов, сделанных в бывших гнёздах воздушных немертин. В жёлтых стенах пробиты окна и высечены ступени.

Да и сам замок на горе выглядел больше как локация в Адам Онлайн, где-нибудь в фэнтезийном мире Химмельблю, где нужно встретиться с королём этих земель, чтобы получить у него квест.

Жанна присвистнула:

— Ничего себе, поселение.

Роман осмотрел забор:

— Если его преодолеть, то можно свалиться с горы и умереть. Уверен, что глушилка перерождений не достаёт до подножия.

Жанна оценила высоту изгороди:

— Я легко перепрыгну. Но как же ты?

— Уходи одна.

— Ага. Щас.

Роман рассердился:

— Ты опять идёшь против моих приказов?

Жанна тоже возмутилась:

— Но ведь я была права! Смотри, что сделали с нами неблагодарные рабы.

Раздалось два выстрела из дробовиков с разных сторон. Жанна и Роман вернулись за укрытие каменных выступов.

Ананд и Эбигейл были уже совсем рядом. Если они одновременно пойдут в атаку, то Жанна не успеет застрелить обоих.

Два дрона назойливо жужжали, показывая зрителям наилучшие ракурсы. Иногда опускались прямо к Роману, показывая его лицо крупным планом. Или крутились вокруг Жанны, показывая соблазнительные кадры её разорванного во многих местах бодисьюта.

Жанна высунулась из укрытия по правой стороне и несколько раз выстрелила. Потом быстро переметнулась на левую сторону и сделала ещё серию выстрелов. Ответом был вопль раненого Ананда.

— Тебе надо уходить, — сказал Роман. — Тогда хотя бы есть надежда, что ты уговоришь западенцев помочь нам.

Жанна задумалась.

— Ни Панда, ни Вова, ни тем более Мейронг не имеют такого влияния, как ты, — добавил Роман.

— У меня больше шансов договориться с вестготами, — согласилась Жанна.

— Так что, старушка, отдай мне шотган, а сама прыгай со скалы, навстречу к смерти.

Оба дрона, приблизились к Роману и Жанне, чтобы слышать их разговор, но вдруг разлетелись в стороны. В этот же момент Ананд и Эбигейл выскочили с двух концов каменного укрытия. Оба выстрелили.

Выстрелы задели обоих — Роману пробило левое плечо, а с Жанны сорвало ещё больше бодисьюта, открывая совсем уже неприличное количество голого тела.

Даже с пониженными на уровень характеристиками Жанна действовала проворно. Дважды выстрелила в Ананда, оба раза попала. Увернулась от выстрела Эбигейл, переместилась за спину оглушённого ранениями Ананда и прикрылась им от следующего выстрела Эбигейл. Он пришёлся ему в живот, где УниКом и уже был разбит.

— Но это же огонь по своим, — пробормотал предатель.

— Иронично, да? — сказала Жанна. — Никто тебя своим не считает.

В этот краткий момент Роман упал в ноги Эбигейл, обхватил их и повалил её на пол. Упав на спину, предательница начала бить Романа прикладом по лицу.

Но Роману было плевать на удары, хотя они уже свернули ему нос и проломили костную основу левой скулы, там образовалась кровавая вмятина.

— Беги, пока я держу! — крикнул он Жанне. — Оставь меня.

— Отцепись, дурак! — сказал Эбигейл, нанося удар за ударом. — Всё равно вам некуда бежать.

Так как Роман не отпускал её ноги, словно умолял простить за что-то, она навела на него дробовик.

Отбросив Ананда — тот был ещё жив и трепыхался, пытаясь что-то сказать — Жанна сделала длинный прыжок. В воздухе умудрилась поставить одну ногу на гудящий разведочный дрон, используя его как опору для нового толчка.

Отброшенный её ногой дрон возмущённо загудел, отлетел и ударился об каменный выступ, разваливаясь на части. Классическое локусянское качество сборки.

Полуголая, измазанная кровью Жанна неслась на Эбигейл как ангел страшной мести. Обрывки патриотичного бодисьюта колыхались за её спиной, как крылья.

— Да ё-моё, — успела сказать Эбигейл, переводя шотган на летящую Жанну.

Но было поздно — ветеранша полицейского спецназа обрушилась на неё, держа свой дробовик, как копьё. Высокий атрибут «Силы» и инерция падения помогли Жанне совершить невиданное. Пробив шлем УниКома, она вогнала ствол в рот Эбигейл — и немедленно выстрелила. Шлем разлетелся на кусочки, а голова предательницы развалилась на три куска, которые замедлено, как лепестки увядшего тюльпана, попадали на пол.

Жанна слезла с мёртвой Эбигейл:

— В следующий раз, обязательно воткну в задницу.

— Нет слов, — сказал Роман, поднимаясь на ноги. — Я думал, ультра-жуки — это самые жуткие твари на Локусе. Но Жанна Чоу — вот настоящая угроза всему живому на планете.

— Спасибо, мальчик мой. Ты умеешь делать комплименты.

Она порывисто обняла Роман и поправила его перекошенный нос:

— Я обязательно вернусь за тобой.

— Уже жду.

Жанна отошла и разбежалась, чтобы перемахнуть через забор. Она даже успела прыгнуть, но в полёте её догнала тонкая сетка, нити которой светились синим.

Опутанная сетью, Жанна не долетела до забора и упала. Над нею завис второй дрон. Из его днища тянулась синяя ниточка, ведущая к сети.

— Вау, вы только появились в Фантадроме, но уже устроили офигенное шоу, — сказал Бенни, выходя из-за каменного выступа. — Не хуже чем на Арене в Долине Смерти.

Роман поднял шотган Эбигейл. Навёл его на Бенни и остервенело задёргал кнопку выстрела. Но оружие отвечало сигналом отказа, не позволяя огонь по своим.

Жаль. Почему-то сейчас Роман был уверен, что не промахнулся бы.

Из-за соседних каменных выступов появилось несколько бойцов Рамиреса в пёстрых боевых УниКомах, которые были украшены лентами, какими-то перьями и ничего не значащими световыми индикаторами.

Один боец приложил ко лбу Жанны новый «Надзиратель» и помог дрону свернуть сеть. Второй боец хотел поставить «Надзиратель» Роману, но тот отвернулся:

— Убери эту херню. Никуда я не денусь.

Бенни помотал головой, запрещая бойцу ставить маячковый блокиратор на Романа.

— Пошли, Ромчик, Рамирес готов принять тебя.

Все покинули место боя, оставив трепыхавшегося на полу Ананда. Регенерация не справлялась с ранами от шотгана.

Ананд протянул руку и, выплёвывая кровь, пробормотал:

— Куда же вы, друзья? Мне нужно в камеру регенерации. Я не хочу терять перерождение. А? Кто-нибудь… Отнесите меня в камеру.

Один из бойцов отделился от толпы и вернулся к Ананду. Тот прочитал:

Жанну и Романа разделили. Её отконвоировали комиссары неизвестно куда, а Бенни в одиночестве повёл Романа по каменным коридорам замка. Стены выложены из грубо отёсанного камня. По левой стороне шли узкие стрельчатые окна, в которые виднелся Фантадром. По правой стороне попадались деревянные двери, оснащённые толстыми железными кольцами на месте дверных ручек.

Бенни сказал, что замок, в котором живёт Рамирес, возвышаясь над Фантадромом, называется «Цитадель Нового Мира».

— Звучит глупо и пафосно, — отозвался Роман. — Как книги Тимура Хиджамудинова.

— Зато правдиво. И кстати, Тимур — любимый автор Рамиреса. Он иногда бывает в Фантадроме для встречи с фанатами.

Света из окон было достаточно, тем не менее, кое-где попадались настоящие факелы, воткнутые в стену. Они чадили и воняли, заполняя коридор тяжёлым дымом.

— Нет слов, — сказал Роман. — Рамирес фанат средневековья? Что за косплей?

— Вот у него и спроси, — сухо ответил Бенни. — Мне лично это всё тоже не нравится.

Пол коридора устилали ковровые дорожки, расшитые золотистыми узорами. С первого взгляда ясно — ткань и узоры на ней сделаны вручную.

Заметив интерес Романа, Бенни сказал:

— В Фантадроме есть целая гильдия ткачей, которая производит настоящую ткань, используя локусянские растения.

— Гильдия? А есть в городе таверна, в которой бармен выдаёт квесты?

— В Фантадроме есть таверны, трактиры, рестораны, кабаки и ночные клубы. Кое-где можно найти работёнку. Так что можно сказать — да. Квесты тоже есть.

— Не хватает только огнедышащих драконов, которые нападают на деревни, а герою нужно их защитить.

Бенни засмеялся:

— Рамирес уже несколько лет требует от альянса «Астрозоологи» создать драконов, скрестив ксеноящера, самую большую рептилию на Локусе, с лысыми орлами, птицами, похожими на птеродактилей, которые обитают в Русских Джунглях и окрестностях.

— И как успехи?

— Не знаю. Астрозоологи делятся своими достижениями только с Рамиресом.

— Чем они вообще заняты?

— Изучают локусянских животных. Некоторых из них приручают, используя разработанные ими инструменты для манипуляции генокодом.

— С какой целью?

— Превращают зверей в живые устройства, которые можно подключать к нашим коннекторам, как мы подключаем инструменты или технику.

— Нет слов.

Бенни хохотнул:

— Когда увидишь, как их питомцы дерутся на Арене, у тебя вообще слов не останется. Удивительное зрелище.

Коридор привёл их к высокой двустворчатой двери, которую охраняли два бойца в боевых УниКомах. На бойцах не было ни доспехов, ни узоров, ни хотя бы накидок. Поодаль, в специальной нише, покачивался на ионной подушке боевой робот, утыканный всеми видами оружия. Все они совершенно не вписывались в антураж фэнтезийного замка.

Роман хотел продолжить расспросы о том, какие ещё необычные тайны хранит Империя Рамиреса, но Бенни сделал знак замолчать:

— Пришли. Веди себя тихо. Рамирес не любит две вещи: когда на него не обращают внимания и когда его прерывают.

— Отлично. Буду его игнорировать, не давая сказать и слова.

— Братан, — серьёзным тоном ответил Бенни. — Это не шутка. Хочешь жить — соблюдай два этих правила. Ещё он не любит, когда его вздрючивают ноунеймы вроде тебя.

— Разве я не нужен Рамиресу для строительства? — небрежно заметил Роман.

— Ты ходишь по тонкому льду. Если ты его разозлишь, то ему будет плевать на твою ценность. Рамирес умеет убивать один раз и навсегда.

Роман угрюмо кивнул.

По дороге он постоянно отслеживал иконку сигнала BATS. Но она всё время была красной, уверяя, что сигнал сервера слаб или недоступен. «Неужели, коллеги, весь замок экранирован от BATS?» — подумал он. — «Но разве Рамирес не опасается, что его убьют, и он сам не возродится?»

Но этот вопрос решился. Перед тем как позволить войти, охранники обыскали Романа и Бенни. Потом прилепили обоим на лоб «Надзиратели».

— Ну вот, хитропопый Бенни, — сказал Роман, входя в раскрытые двери. — Теперь докажи мне, что ты не раб.

Роман уже не удивлялся, когда за дверями открылся обширный тронный зал. В высоком сводчатом потолке были встроены разноцветные витражи. Скудное солнце Локуса отказывалось пробиваться сквозь цветное стекло, поэтому за витражами стояли мощные прожектора, имитирующие солнечный свет.

Цветные пятна света покрывали пол, смешиваясь с мозаикой из локусянских минералов, среди которых преобладал ориктолит. Если сравнивать с земными ценностями, то можно сказать, что мозаика на полу тронного зала выложена из алмазов.

В центре зала, на большом постаменте возвышался настоящий трон. На нём сидел правитель самозваной империи Локуса — Великий Рамирес. До трона нужно было шагать более ста метров по красной дорожке, вдоль которой стояли комиссары.

Роман вертел головой, пытаясь осмотреть всех. Каждый комиссар представлял собой уникальный набор УниКомов, экзодоспехов и сложных украшений. Словно каждый из них участвовал в конкурсе «Лучший тюнинг экипировки и тела колониста проекта Эксплора».

Тут были и оркоподобные личности, как Ургран Оног. Некоторые вооружены гигантскими, в рост хозяина, молотами или палицами, утыканными шипами. Чтобы махать таким оружием, нужен не только высокий атрибут силы, но и помощь экзоскелета. При этом даже Роману понятно, что самый страшный и тяжёлый молот — это игрушка в сравнении со стандартным Калашниковым тип Э. И молотить им можно только беззащитных рабов, ботов Джо Венцеля или инженеров и фермеров.

Были тут и люди с лисьими ушами и хвостами всех оттенков кожи и степени плотности волосяного покрова. Словом, полный набор модификаций, предлагаемых при перерождении.

И даже больше.

Некоторые комиссары явно превышали габариты стандартного синтезана. Они возвышались в общем ряду, выделяясь гиперогромными мускулами. Как они этого добились — загадка. Ведь при перерождении или создании тела невозможно использовать больше оргмата, чем это предусмотрено технологией.

Из-за «Надзирателя» Роман не мог прочесть данные их оболочек. Поэтому приходилось только догадываться, что хотя они и были разными, но всё-таки делились на группы. У одних были схожие узоры на доспехах, у других — общий цвет кожи и форма бороды или причёсок у женщин. То есть различалось клановое деление.

Сам Рамирес сидел на троне, вытянув огромные ноги, закованные в золотые доспехи, инкрустированные внушительными кусками ориктолита. Цветные пятна от витражей мерцали на полированном золоте.

— Это точно золото? — шёпотом спросил Роман у Бенни.

— Конечно.

— Блин, но ведь на Локусе почти нет золота. Где он столько взял?

— Не смей говорить в моём присутствии обо мне, но не со мной, — сказал Рамирес. — Вообще, раб не смеет даже думать обо мне.

«Вот это слух!» — удивился Роман. — «И голос, и пафосная глупость».

Голос Рамиреса потрясал громкостью и глубиной. Усиленный эхом тронного зала он пугал. И было странно разговаривать с ним, находясь в тридцати метрах.

— Но пока что ты ещё не совсем раб, — милостиво продолжал Рамирес, — то я отвечу на вопрос. Я отыскал золото на неизведанном материке, — продолжил Рамирес. — Там его тонны.

— Ты был на втором материке Локуса? — уточнил Роман.

На этот вопрос Великий Рамирес не соизволил дать ответа.

Бенни ускорился, почти побежал, увлекая Романа за собой. Когда они оказались наконец рядом с троном, Бенни положил руки на плечи Романа, принуждая встать на колени.

Сгорая от стыда, Роман выполнил молчаливый приказ.

Бенни почтительно приблизился к Рамиресу, протягивая коробочку с картами памяти.

Именно рядом с Бенни заметно, насколько Рамирес превосходил его размерами. Одна его нога была толщиной с тело Бенни. Ростом — не менее четырёх метров. Пышная золотая броня, с замаскированным под ней УниКомом неизвестной конструкции, добавляла объёма, делая Рамиреса настоящим великаном. Даже самые крупные комиссары не дотягивали до его размеров. Рамирес действительно был «Великим».

— Это недостающие инструкции, — пояснил Бенни. — А так же инструкции по постройке устройства связи с Землёй, которые Роман привёз с собой.

Рамирес принял коробочку и сунул себе под доспехи:

— Ты бесценный помощник, Бенни. Даже твоя хитропопость не портит этого.

— Я — партнёр, а не помощник, — угрюмо заметил Бенни. — А насчёт некоторой моей расчётливости…

— Не играй со мной в эти игры, партнёр, — оборвал Рамирес, слегка привстав, отчего стал ещё больше. — Я прекрасно знаю, что несколько бывших рабов помогли тебе раздобыть инструкции и инженера. А ты присвоил себе их заслуги.

— Всего лишь наказал их за то, что предали тебя, — усмехнулся Бенни.

— Итак, что ты хочешь взамен? Хочешь стать моим комиссаром?

— Как бы ни была прекрасной перспектива стать твоим самым доверенным лицом, я бы предпочёл сохранить независимость. Это выгоднее для нас обоих. Так я могу вести дела и здесь и среди свободных альянсов.

Рамирес поморщился:

— Ладно, ладно. Чего надо-то? Базу? Рабов? Обслуживание у биопанков? Фишки? Ориктолит?

— Ничего, кроме полноправного участия в проекте, который осуществит этот инженер. Хотел бы получить равный с тобой и комиссарами доступ к управлению будущим космодромом. А так же админские права к одной летающей фьюжн-пушке.

— Рожа не треснет?

— И чтобы в её управляющем ИИ был установлен мой приоритет в использовании.

— А молотом тебе по башке не стукнуть, партнёр?

Один из оркоподобных комиссаров с готовностью выдвинулся из свиты, занося молот над Бенни.

— Да ладно, о Великий Рамирес, это же всего один юнит. Ты себе построишь сотню. Благодаря мне.

— Благодаря бывшим рабам. Но я услышал тебя. Партнёр. Да будет так. Держи договор.

Комиссар недовольно рыкнул и опустил молот на землю.

Пока Бенни и Рамирес заключали договор, Роман сгорал от любопытства. Неужели Рамиресу, который находился в самом большом минусе рейтинга, нужен какой-то договор?

Всматриваясь в лицо тирана, он пытался понять, какая душа за ним кроется. Но лицо Рамиреса выглядело стандартно, словно он использовал шаблон внешности «персонажа по умолчанию». Такие лица предлагались тем, кто создавал синтезана с нуля, не используя свои реальные черты. Даже борода у него была без изысков и завитков. Обычного тёмно-коричневого цвета.

Закончив дела, Бенни отошёл от трона. Похлопал коленопреклонённого Романа по голове:

— Вот и всё. Оставляю вас наедине. И, Ромчик, и не ругай меня сильно. Ничего личного, просто бизнес.

Бенни Шостаков ушёл, а Роман испытал что-то вроде «стокгольмского синдрома». Всё-таки он знал Бенни, знал, что от него ожидать. А вот четырёхметровый Рамирес был пугающей загадкой.

Словно зная, какое впечатление производит его величие, Рамирес неторопливо встал и спустился с постамента.

— За мной, — приказал он.

Роман поплёлся за ним, ощущая себя младенцем рядом с едущим танком. Мозаичный пол ощутимо вздрагивал при каждом шаге Рамиреса, а движения его рук поднимали небольшой ветер.

Никто из свиты не двинулся сопровождать или охранять негласного правителя Локуса. Этому монстру помощь не нужна даже в битве с ультра-жуками.

— Где Жанна? — спросил Роман.

Но Рамирес не повернул головы. Роман понял, что это будет единственной реакцией Рамиреса на любые его вопросы. Поэтому замолчал, сосредоточившись на наблюдении.

Они пересекли обширный зал, направляясь к одной из стен, где виднелись больше деревянные ворота. Теперь Роман отметил, что под фэнтезийным антуражем замка проглядывались современные колониальные технологии. Например, в углах тронного зала света от факелов явно не хватало, поэтому тут светили электрические лампы, хотя и стилизованные под светильники. Кое-где виднелись полоски проект-панно. Он даже видел, как один из комиссаров активировал проект-панно, чтобы отследить какие-то сообщения.

«У меня есть подозрение, коллеги, что под этой маскировкой скрывается одно из самых технологически сложных строений планеты» — подумал Роман. — «Уверен, эта локация защищена не хуже административных зданий в свободных альянсах».

Рамирес толкнул деревянные ворота плечом — толщина каждой створки была не менее трёх метров.

Они вошли в большую и тёмную комнату. В центре стояло громоздкое устройство, размером с малый геологический комбайн. От его верхней части отходило несколько толстых пучков инк-кабелей. Их синее свечение уходило под потолок и растекалось по нему ручейками света. По полу протянуты гофрированные трубы, по которым донаторов направляли в бассейны.

Этим устройство напоминало коммуникационный хаб «Орлиное гнездо», в котором жил когда-то Рэй Нёртон. Вдобавок имело сходство с недоделанным сабжект-принтером. Кое-где виднелись элементы, из которых состояла фермерская лаборатория, а местами — инкубатор.

Над ним светилось несколько проект-панно, отображая логи работы управляющего ИИ.

За устройством Роман различил тусклые бока резервуаров для оргмата. В другой стороне, ближе к дверям, стояли контейнеры с наномасштабными компонентами. Возле них притулились два спящих стройбота.

Рамирес с грохотом задвинул дверь и крикнул:

— Монти, ты здесь?

— Тут. Не ори. Донаторов распугаешь.

Из-за аппарата вышла синтезанка в инженерном УниКоме и с высоким зелёным ирокезом на голове. Окинув Романа взглядом, спросила у Рамиреса:

— Надеюсь, ты не забыл, что у меня осталось материалов только на два цикла? Потом будем сидеть пустые и ждать, когда в моём альянсе синтезируют новую партию мутированных донаторов.

Толстым, как труба, пальцем Рамирес подтолкнул Романа в спину:

— Не забыл. Но этого чувака надо бустануть.

Синтезанка с ирокезом подошла к Роману и деловито принялась снимать с него оставшиеся части УниКомов.

Роман наконец подал голос:

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Рамирес громогласно усмехнулся:

— Ладно, пока что ты не раб, расскажу. Ты же учился в центре подготовки колонистов? Помнишь три действия алгоритма колонизации планеты?

— Изучай, расширяйся и эксплуатируй.

— Вот. Сейчас мы тебя изучим, потом расширим, а потом будем эксплуатировать.

— Это не ответ, а херня какая-то.

Рамирес шутливо развёл руками:

— Пока что прощаю твои наглые речи. Ведь скоро ты сам оценишь важность почтительного отношения к хозяину.

Синтезанка с ирокезом увлекла Романа к странному аппарату в центре комнаты и усадила на кресло, встроенное в одну из его стенок. Потом подключила к своей левой руке небольшой инструмент, похожий на щипцы, а правой ухватила Романа за подбородок:

— Не шевелись.

Инструмент захватил прилипший к его лбу «Надзиратель», а синтезанка потянула его на себя. Судя по выражению её лица — дело шло туго. Но больно Роману не было.

Потом рывок — искажения интерфейса прекратились. Только иконка BATS показывала отсутствие сигнала.

Ещё через час игры с вариантами билда Монтана встрепенулась:

— Эй, коллега, делай выбор. Комиссар давно ждёт тебя, чтобы объяснить, как работать с рабской модификацией интерфейса.

— Что за модификация? — удивился Роман. — Разве можно вносить изменения в интерфейс?

— У нас всё можно, — нетерпеливо сказала Монтана. — Подтверждай схему или я выберу на своё усмотрение.

— Хорошо, хорошо, — Роман ввёл последние корректировки и отогнал от себя проект-панно: — Готово.

Монтана активировала дополнительный обруч, обездвиживая руку Романа. Потом встала напротив него. Из-под её шлема лился ослепительный жёлтый свет. Из-за полумрака помещения, Монтана напоминала какой-то светильник, выполненный в форме человека.

— Короче, коллега, — сказала она. — Читерский буст проходит в несколько этапов. Первый из них самый быстрый и лёгкий. Потом наступает этап непосредственной корректировки развития. Он самый долгий, может занять более двадцати часов. Надеюсь, твой билд не выдаст ошибку в процессе буста.

— А такое может быть? — испугался Роман.

— Конечно. Поэтому я и предлагала тебе готовые билды. Они хотя бы проверены на других синтезанах.

— А можно…

— Нет, я не буду ничего отменять. Уже мало времени. Кроме того, мне интересно, что из тебя получится.

— Нет слов, — вздохнул Роман. — А третий этап?

— Займёт пару часов. За это время ты проверишь работу всех своих новых феномов и возможностей.

— А потом?

— Потом всё. Ты начнёшь испытывать свою тяжёлую рабскую долю.

Монтана замолчала, глядя на Романа сквозь непроницаемый шлем.

— Я готов, — слабо сказал Роман. — Какой первый этап?

— Смерть.

Монтана коснулась иконки на проект-панно. Опутывающие тело Романа обручи испустили плазменный заряд. Потом ещё один и ещё. Каждый удар сопровождался вспышкой боли, которая подавлялась, но на её место приходила новая.

Интерфейс отчитался стандартными сообщениями о потере оргмата и целостности оболочки, после чего заявил: