Писательница встретила Павла с дробовиком в руках. Быстро пропустила в дверь и закрыла её. В доме было душно и пахло как в лесу во время цветения всех цветов.

Так как Павел не видел ни единой причины для опасений, он спокойно спросил:

— Всё так плохо?

Юнь Джинг подошла к столу, заваленному пучками трав, разгребла их и вывела на проект-панно файл.

Павел прочитал:

Павел Рейнеке недоумевал, зачем гражданин Западного Моря, известный писатель Тимур Хиджамудинов, живёт на какой-то небольшой базе за границами свободных альянсов? Пусть это и была «зелёная зона», которую патрулировали войска свободных альянсов и вестготы.

Ещё больше вопросов возникло, когда Павел прибыл на базу Форт Верный.

Всё её ворота раскрыты настежь. Ограда базы обветшала и проржавела. Забор обвили ветки растений. Половина строений на базе заброшена, а цеха бывших производственных цепочек заросли травой по самую крышу. Только исправно пыхтели химический комбинат и реактор энергоблока.

Зато дорога, по которой броневик Павла въехал на базу, была в хорошем состоянии. Остановив броневик, Павел Рейнеке вылез в люк и присмотрелся, навострив уши.

Возле раскрытых ворот одного склада возвышалась модульная транспортная платформа с прицепом. Несколько колонистов в потрёпанных УниКомах выносили из склада ящики и передавали в кузов трапа. Павел разглядел маркировку производителя — GFS.

Рядом с носильщиками появился боец. На его УниКоме болталась накладная броня, а на шлем натянута мумифицированная голова травяного тигра.

«Так, так, — подумал Павел. — И что же комиссар Рамиреса и его рабы делают так глубоко в зелёной зоне? Ведь западенцы недавно вам наваляли?»

Павел Рейнеке знал ответы на эти вопросы. Будучи в армии Западного Моря, он участвовал в перепродаже товаров, которые не могли купить колонисты с отрицательным уровнем рейтинга.

Это только в отчётах лидеров альянсов никто никогда не сотрудничал с рабами Рамиреса. Но в реальности, особенно в пограничных территориях, торговля с изгоями не прекращалась. Простым локусянам плевать, чего там решили высокопоставленные синтезаны в Вест-Сити. Если раб предложил хороший джетпак в обмен на запрещённый товар, то почему бы и нет? Выгода для обеих сторон.

Покинув броневик, Павел направился в сторону складов. По дороге активировал максимальную работу своих чудесных ушей — показатель доступного оргмата начал медленный отсчёт в сторону уменьшения.

Окружающий мир заполнился миллиардом новых звуков. Но Павел привычно ориентировался в акустической картине мира, отсекая ненужное, оставляя только опасные звуки. Например, по характерным звукам — переключение оптики, скрип частей УниКома, шарканье ног по железу — Павел определил, что на крыше склада прятался снайпер.

Так же уловил отдалённое гудение разведочных дронов — так бандиты Рамиреса просматривали подступы к базе. Всё-таки опасались западенских патрулей или вестготов.

Комиссар вышел навстречу Павлу:

— Ты чего тут забыл?

— Ищу Тимура Хиджамудинова.

— Фанат что ли?

— Разве не видишь, кто я?

Комиссар кивнул головой тигра:

— Тимур живёт вон в том доме, наёмник. Но он не желает разговаривать с фанатами. Для этого и поселился в этой дыре.

Павел поблагодарил и развернулся, подумав:

«Что-то мне подсказывает, что вовсе не из-за фанатов он тут поселился…»

Прежде чем уйти, Павел показал пальцем за спину комиссара:

— Кстати, хочешь совет? Уберите дроны. Я когда в армии служил, то мы именно так вас и отслеживали. Где разведочные дроны — там всегда те, кто сами хотят скрыться от разведки.

— Давай, беги отсюда, — ответил комиссар. — Пока мы тебе уши не оборвали.

Тимур Хиджамудинов встретил Павла, сидя в кресле за большим деревянным столом. Перед ним светилось проект-панно, стилизованное под старинный компьютер: зелёный текст на чёрном фоне. На стене за спиной писателя разместилась коллекция огнестрельного оружия. На стене слева — книжный шкаф, уставленный книгами хозяина дома. На правой стене было большое окно, закрытое тяжёлой шторой из ткани ручной работы.

Вообще вся мебель в комнате — ручной работы. Кривая, массивная и дорогая.

Писатель одет в жилетку из кожи игуанакрокодила на голое тело. Коротко стриженная голова обвязана красной банданой. Внешность у него была такая, что кроме как «убер-брутальная» не назвать. Лицо мужчины под сорок, квадратный подбородок с короткой щетиной. Цвет кожи имитировал обветренное лицо бывалого бойца. А несколько искусственных шрамов на подбородке и скуле подчёркивали этот образ. Прямые плечи жилетки придавали мускулистой фигуре ещё большей ширины.

Читая на проект-панно анонимную записку, Тимур поигрывал ножом, втыкая его в поверхность стола.

— И чё ты мне это показал? — спросил он. — Я согласен, что Юнь Джинг тупая графоманка, которая ничего не понимает в книгах. Только замусоривала рынок своими высерами.

— Есть мнение, что стилистика анонимки перекликается с твоим стилем.

Тимур воткнул нож в стол:

— Чё, лингвистический анализ провёл?

— Сам-то я ничего не читаю, судить не могу.

— Вот и не суди, лисочеловек херов.

— Давай без оскорблений.

— Просто я не понимаю, зачем мужики… а ты мужик вообще?

— Мужик.

— Зачем вы себе вот это вот всё отращиваете? Хвосты, уши… Клыки какие-то.

— А я не понимаю, зачем известному писателю, гражданину Западного Моря, жить на отшибе цивилизации и крышевать контрабанду?

— Чё? Ты чё, э…

Павел усмехнулся:

— Ты не пугайся, я не донесу. Просто интересно.

Тимур вынул нож из столешницы:

— А я и не боюсь тебя. Форт Верный был заброшен после Геноцида. Его владельцы переехали в Вест-Сити, оставив тут все строения. Ну, я и забрал себе. Сначала просто хотел пожить тут в тишине. А потом мне предложили использовать склады как перевалочный пункт.

— И ты согласился?

— Мне было скучно. Хотелось остроты в жизни.

— И ты стал продавать гамбургеры рабам Рамиреса?

— У них проблема с пищевыми сублиматами. Не умеют производить их так хорошо, как наши GFC или Консорциум Органических Технологий. Взамен Рамирес позволяет мне продавать книги в магазинах Фантадрома.

— Хм. Странный обмен.

— Ты видел Фантадром? Он во сто раз круче нашего Вест-Сити! Иногда мне кажется, что будущее Локуса — это Рамирес, а не наши консервативные любители Центрального Правительства.

— И читателей там больше, потому что его рабам вообще нечем развлекаться, кроме как чтением?

— И это тоже, — кивнул Тимур.

Павел Рейнеке сложил руки на груди:

— Ладно. Ты утверждаешь, что не подбрасывал анонимку с угрозой?

— Да я вообще не знал, что эта дурочка Юнь ещё пишет. Но если и пишет — то пусть пишет. Я не боюсь конкуренции.

— Да ну?

— Вот именно, лисоухий. Если я буду бояться конкурентов, я не буду совершенствовать своё писательское кунг-фу. Я занял вершину топа писателей Локуса, но я готов сразиться с тем, кто доберётся до меня. Но я за честную драку сюжетами и лезвием слова. Подлое анонимное запугивание — это не про меня.

Павел Рейнеке почесал за ухом:

— Хорошо. А есть мысль, кто бы мог пойти на это?

Тимур Хиджамудинов сделал вид, что размышляет, хотя ответ явно был готов заранее:

— Нужно искать не среди топовых авторов, а среди тех, кто скатился с вершины или так и не смог на неё взобраться. Вот эти-то и завидуют со страшной силой. Даже графоманке Юнь. Они в любом видят опасного конкурента. Ну, а то, что Юнь Джинг бывшая рабыня развязало ей руки. Так бы она не осмелилась на угрозы.

— Ей? Ты имеешь в виду кого-то конкретно?

Тимур уверенно кивнул:

— Алиса Райская, авторка романтически-порнографического дерьма. Когда-то Юнь Джинг постоянно обходила её в популярности.

Павел и Тимур расстались почти приятелями. Тимур подарил свою «крайнюю» книгу под названием «Путь усопшего. Книга 1. Опровержение смерти».

Открыв первую страницу, Павел прочитал эпиграф:

Ещё на половине пути к броневику, Павел понял, что дело нечисто. Гудение дронов прекратилось, а снайпера не было слышно. Склады стояли раскрытые, как и кузов транспортника, но никого вокруг не видно. Павел напряг все свои чувства, даже закрыл глаза, чтобы лучше слышать.

«Если бы я сидел со снайперкой, то выстрелил бы через три, два… один» — Павел отпрыгнул. На месте, где он стоял, взметнулся фонтанчик земли и рваной травы.

Отсчитывая миллисекунды, которые понадобятся противнику для повторного прицеливания, Павел побежал к броневику. В момент второго выстрела снова отскочил. Один, второй прыжок и — запрыгнул прямо в люк броневика.

Павел вцепился в руль, подключаясь к машине. Запустив двигатель, сделал разворот на месте и помчался к воротам. Ржавые створки скрежетали, обрывая заросли растений, которые их покрывали, но всё-таки опускались. Возле механизма ручного управления воротами стоял раб.

«Не проскочить!» — понял Павел и затормозил.

Снова развернулся, намереваясь взять разгон и задействовать ионный джампер, чтобы перепрыгнуть ограду. При этом пули продолжали постоянно щёлкать по корпусу броневика.

Огнестрельное оружие на Локусе дороже энергетического. А самое дорогое среди огнестрельного — это снайперские винтовки и боеприпасы к ним. Как наёмник, Павел знал цену каждому выстрелу. Стрелявший тоже знал эту цену. Он подолгу целился и экономил каждый заряд.

Но при этом было непонятно, зачем он стрелял по броневику? Только после очередного выстрела Павел понял — пуля пробила заднюю часть машины и повредила ионный джампер. Крутиться на виду у снайпера стало не только опасно, но и бессмысленно. Павел покатил в сторону заброшенных жилых домов, среди которых стоял дом-крепость Тимура.

И вовремя — чуткие уши уловили характерные звуки включающегося боевого робота, который, скрывался где-то в недрах транспортной платформы.

Павел отстегнул со спины УниКома плоский рюкзак и разложил содержимое перед собой.

У него было:

Два цилиндра генераторов дымовой завесы «Мист».

Три коробки энергопатронов.

Две осколочных гранаты с импульсным апгрейдом, который, если повезёт, на короткое время задержит просчёты сцены боя роботом.

Коробка фигурок из Дома Тысячи Удовольствий. Под прозрачной крышкой разместилось четыре персонажа — две девушки в прозрачных инженерных УниКомах и два стройбота с недвусмысленно поднятыми манипуляторами, на которых надеты золотые дилдо. Называлась коробка «Наш секс-гараж».

— Извращенцы, — фыркнул Павел, шевельнув ушами.

Эту коробку он нашёл на заброшенной базе в приграничном районе территорий Рамиреса, выполняя заказ клиента, бывшего жителя базы. Так как клиент поручил принести только забытый им блок памяти от QCP и ничего не говорил про фигурки, то Павел присвоил их.

Пару секунд вертел коробку: выбросить или нет? Вроде жалко, можно загнать их Роману Крылову за сто тысяч фишек. Лидер альянса Жестокий зачем-то собирал эти фигурки, хотя достижение, которое они давали, уже и не имело смысла.

Осмотревшись, Павел сунул коробку в щель между стеной и подиумом, на котором когда-то стоял АКОС. А сверху прикрыл грязными бодисьютами, которые оставили бывшие владельцы. На Открытой Карте поставил метку. Если выживет — просто продаст координаты Роману, пусть сам ищет.

Но главной вещью в рюкзаке был металлический цилиндр размером с банку пива. При встряхивании в цилиндре даже что-то отчётливо булькало.

С-чип выдал в интерфейс скудное описание, что было понятно, ведь ценность представлял не цилиндр, а его содержимое.

Ирина Прокофьева, свободная жительница Фантадрома, лежала на плоской крыше трёхэтажного здания. Джетпак пришлось снять и положить рядом, чтобы тот не выступал из-за бортика крыши, выдавая её присутствие. В прицеле снайперской винтовки Ирина держала широкую двойную дверь дома, в котором спрятался лисоухий наёмник.

Ирина несколько раз отрывалась от прицела, чтобы подползти к краю крыши и посмотреть вниз: у подъезда стоял Тимур Хиджамудинов и комиссар. Великий писатель был невероятно красив в этом теле зрелого мужчины, и чертовски сексуален в этой звериной жилетке. Ирина пожалела, что не захватила с собой ни одной его книги. Вот бы было круто получить автограф!

— Вы идиоты, раз слушаетесь других идиотов! — сказал писатель. — Патрульные подставили вас, отправив на убийство наёмника.

— Сам ты идиот. Прости, Тимур.

— Вы тут рискуете, а где сами патрульные? Почему они отсиживаются в гараже, прислав вместо себя одну Небесную Акулу? Потому что не хотят пачкать руки.

«Ах, как он прекрасно говорит, — мечтательно подумала Ирина. — Сразу видно — писатель».

— А тебя и твоих рабов за убийство гражданина Западного Моря начнут преследовать вестготы, — добавил Тимур.

— Пусть преследуют, — ответил комиссар. — Мы их не боимся.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя начнут регулярно убивать их невидимые дроны. Вобьют твой бинарный массив в ноль.

— Могли бы повбивать — уже повбивали бы, — резонно ответил комиссар. — Короче, Тимур, это не твои разборки. Не нарушай договор, не вмешивайся. Лучше отойди, чтобы взрывом не задело.

— Ты мне ещё будешь указывать, где ходить на собственной базе?

Дискуссию прервал взрыв мины и грохот обрушившейся стены. Всю улицу заволокло дымом и пылью. Ирина включила на снайперской винтовке специальный режим, пытаясь разобраться в обломках и клубах пыли.

В пролом отправился робот, выставив манипуляторы с оружием и гранатами. Сверху его сопровождал патрульный беспилотник, сканируя пыль полоской лазера.

Вообще Ирина считала, что против одного наёмника брошено слишком много сил. При этом понимала, что на самом деле все они защищали комиссара и его драгоценный Fucky Fucky, который сейчас всем блокировал связь с BATS.

Каким бы лисоухий наёмник ни был бы профессионалом, он навряд ли справится с боевым роботом, Небесной Акулой и снайпером. Уж точно, не с тем вооружением, что у него было.

Хотя Ирина признала, что он классно отпрыгивал от её выстрелов. Но она сама была виновата, что действовала предсказуемо. Но она уже изучила его приёмы. Ей надо наоборот, не лежать тихо, а шуметь как можно больше, делая обманные движения, внося ложные данные в акустическую картину мира, которую, как сказал ей комиссар, способны создавать уши лисолюда.

Но… странно, почему робот всё ещё не применил гранаты? Что вообще…

Тяжёлый боевой робот вдруг с грохотом вылетел из пылевого облака. Размахивая манипуляторами и теряя приготовленные гранаты, ударился в дом, на крыше которого залегала Ирина. Робот пробил фасад и провалился внутрь.

— Чего…

Ирина оторвалась от прицела, и даже подняла забрало шлема, чтобы посмотреть «голыми» глазами на происходящее.

Из полуразрушенного здания напротив, разгоняя клубы пыли, вышло существо, одновременно похожее и на человека и на травяного тигра, вставшего на задние лапы. Только ростом оно было метров в пять. А тело покрыто не шерстью, а кожей. На его плечах и груди бугрились мышцы, которые пронизывали оранжевые прожилки, словно во вздувшихся венах бежала оранжевая кровь.

Голова была жуткой смесью человека и какого-то зверя. Скулы и рот слегка вытянуты. В раскрытой пасти торчали клыки, а глаза имели отчётливый оранжевый цвет.

Огромные руки существа были расставлены в стороны. Скрюченные пальцы заканчивались короткими, но явно острыми когтями, которые странно светились синим.

Небесная Акула отпрянула от монстра, поливая его выстрелами из энергетического оружия. Часть выстрелов отразилась от кожи, но часть оставила раны, которые затягивались с невероятной скоростью.

Размахивая когтистыми лапами монстр попытался поймать беспилотник, но тот всё время увиливал, не прекращая стрелять.

Зрелище было странное даже по меркам Локуса. Ирина зачаровано глядела на монстра. Она услышала крик комиссара, который приказывал ей стрелять. Потом услышала за своей спиной удивлённый возглас Тимура Хиджамудинова.

Писатель взобрался к ней на крышу:

— Откуда эта тварь взялась?

Ирина встрепенулась и поймала морду монстра в прицеле. Великий писатель, сжимая неуместный в этой ситуации нож, лёг рядом с Ириной.

— Впервые вижу таких.

Ирина согласилась:

— И энциклопедия молчит… не определяет…

— Тварь, наверное, прикончила наёмника.

Ирина снова оторвалась от прицела. Забрало её шлема было поднято, не скрывая удивления на лице.

— Ну, ты чё, не стреляешь? — спросил Тимур.

— Я… мне кажется… этот монстр и есть наёмник!

Писатель бесцеремонно выхватил у неё винтовку и поглядел в прицел:

— Мать моя женщина. А ведь морда похожа на лицо Павлика.

— Вон, видите, на его теле обрывки бодисьюта.

— Это какой-то, мать его, оборотень — сказал писатель и пополз прочь с крыши. — Ну его на фиг. Сами разбирайтесь.

Было слышно, как боевой робот копошился внутри здания, пытаясь найти выход наружу. Пока что наиболее эффективной оставалась Небесная Акула. Она танцевала вокруг гигантского оборотня, ускользая от его синих когтей. А от выстрелов её оружия, кожа монстра покрылась множеством ранений, которые уже не регенерировали так быстро, как полминуты назад.

Комиссар и рабы тоже открыли огонь. Но их пули, кажется, не нанесли особого урона.

Ирина вернула себе винтовку и решительно прицелилась в жёлтый глаз монструозного Павла Рейнеке… Выстрелила! Из жёлтого глаза выплеснулись кровавые ошмётки оргмата. Если до этого монстр дрался молча, то сейчас он взревел. И рык его был страшен не тем, что напоминал звериный, а тем, что одновременно напоминал и крик человека.

На голове монстра встопорщились лисьи уши. До этого они были прижаты к голове, как это делают некоторые животные во время драки. Кстати, уши и верхняя часть головы — его единственная часть тела, покрывая оранжевым мехом. Не считая оранжевого островка в паховой области.

После этого Ирина не могла разобрать, что именно произошло. Павел Рейнеке словно исчез, размазавшись в воздухе. Каким-то образом он очутился рядом с беспилотником, запрыгнул на него, обхватив корпус лапами. Мышцы монстра напряглись, превозмогая тягу двигателя. Придавив мечущийся беспилотник к земле, он впился в него пастью. В один миг броня была разодрана, а топливные магистрали перегрызены. Беспилотник потух. А монстр встал на задние лапы, схватил мёртвый дрона за носовую часть и, размахнувшись, швырнул прямо в Ирину.

Корпус дрона сбил её с крыши. Удар был такой сильный, что Ирине оторвало нижнюю часть тела. А обе руки с подключённой к ним винтовкой отлетели в противоположную сторону. Вместе с этим обрушилась и часть здания, унося едва живую — без рук и ног — снайпершу вниз.

Патрульный ион-джет, пилотируемый Павлом Рейнеке, приземлился на военном аэродроме Вест-Сити. На площадке Павла ждали те четверо патрульных, которых он убил на базе Форт Верный, когда был пятиметровым монстром.

Павел вышел из ион-джета. На плече он нёс мешок с книгами с Земли. Их вручила ему Юнь Джинг на продажу.

— Ну, что будем делать, мужики? — спросил он.

— Что-что, — хмуро ответил лейтенант. — Мы молчим о том, что ты до усрачки страшный мутант, а ты подтверждаешь наш рапорт.

Павел кивнул:

— Типа на вас напали бандиты Рамиреса и убили?

— Типа, да. А ты, типа, обнаружил брошенную технику и доставил обратно. За что получишь от командования полную задницу плюсиков в рейтинг.

— Хороший план. Только вы ещё забыли добавить, что я получу по триста тысяч фишек от каждого из вас.

— Слышь, мутант, не наглей.

— Почему? — Павел махнул ушами. — Я готов покинуть альянс Западное Море, ведь я мутант. А вы готовы покинуть его, когда лидеры узнают о ваших делишках с бандитами?

Патрульные переглянулись. Лейтенант сказал за всех:

— У нас нет столько бабла. Ты же сам служил, знаешь нашу зарплату. Думаешь, чего мы контрабандой занялись?

— Согласен на двести пятьдесят.

— Сто штук и не больше. Братан, у нас нет таких денег.

Павел Рейнеке милостиво согласился. Впрочем, он на большее и не рассчитывал. Получив четыреста тысяч фиатов на счёт, он подтвердил рапорт патрульных перед начальством. Полюбовавшись на свой рейтинг социального уравнивания, выросший сразу на сотню пунктов, он покинул военную базу и отправился по литературным делам.

…………..

Павел Рейнеке ничего не знал о книгоиздательском бизнесе на Локусе. Пришлось залезть в энциклопедию.

Он удивился, узнав, что в захваченном демонами Вектор-Сити было более двадцати больших книжных магазинов. Плюс полсотни мелких, специализирующихся на нишевой литературе: техаррационной эзотерике, психоматематике или неоквантовой физике.

Вест-Сити унаследовал от бывшей столицы не только схожее название, которое все путали с Вектор-Сити, но и переизбыток книжных магазинов.

Все книжные на всех базах и городах свободных альянсов принадлежали трём производителям книг: «Издательство Шу Бина», «Локус-Лит» и Author. Okay. Все трое базировались в Вест-Сити.

Тяга локусян к чтению всё ещё казалось Павлу чем-то странным, хотя даже в энциклопедии пояснялось: книги и созерцание драк на Арене в Долине Смерти — главные развлечения планеты.

Павел Рейнеке не понимал, почему колонисты так много читали?

Неужели, забравшись в недостижимые для предков области пространства, им охота бежать от реальности в выдуманные миры? Неужели им мало фантастической планеты на краю Вселенной?

Но ещё сильнее он не понимал, что вынудило колонистов писать.

Если судить по Юнь Джинг и Тимуру Хиджамудинову, тяга к писательству — это что-то вроде национальности или сексуальной ориентации. Ни то ни другое не выбирают, а живут с этим и страдают. И переносят в искусственные тела.

Размышляя в таком духе, Павел добрался до дома Алисы Райской.

Колонисты не соблюдали режим дня. Ведь у каждого был свой порог усталости синтетического тела. На Локусе никто не жил по расписанию «от рассвета до заката», хотя многие следовали земной привычке — днём работали, а ночью веселились.

На больших базах и городах, где не было недостатка в электричестве, жизнь вообще не затихала ни на минуту. Затихали только отдельные граждане, исчерпавшие заряд бодрости.

Городское веселье концентрировалось вокруг соответствующих заведений: казино, дискотек, борделей, магазинов и театров.

Улица с розовым домом писательницы залита ярким светом, но при этом оставалась пустой. Гудение и скрежет боевых роботов только подчёркивали безжизненность района.

Роботы просканировали Павла и отметили в списке потенциальных нарушителей. Если он пересечёт охранную зону, то получит предупреждение, а потом и заряд плазмы в голову.

Не таясь, Павел сел на бордюр, и надел шлем УниКома. Достал из рюкзака квадратное устройство, обмотанное тряпками для маскировки, и подключил провод к коннектору на шее.

Проникнуть в дом было нетрудно — все двери настежь, а некоторые окна выбиты. Все комнаты четырёхэтажного коттеджа пусты. Только кое-где стояла мебель покрытая пылью. В некоторых комнатах горел свет. Явно для создания иллюзии, что в доме кто-то живёт.

Павел уловил лёгкий шум, шедший из-под земли. Он давно научился видеть «рисунок» звуков, отличая шорох жука, шелест воздушной немертины или шлёпанье босых ног по металлическому полу.

Всё-таки кто-то тут жил!

Немного порыскав по первому этажу, он обнаружил дверь в подвал. Тихонько отворил её и спустился по широким железным ступенькам. Лестница повернула вниз несколько раз — подвал оказался глубоким.

Павел услышал музыку, но шлёпанье ног больше не повторялось.

Лестница привела в большую комнату, заполненную ярким светом прожекторов. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами — большей частью земные. Но один шкаф занимали книги Алисы Райской. «Что же они все плодовитые такие? — подумал Павел. — Я думал, что книги пишут долго, по несколько лет».

Вдоль одной стены стоял длинный розовый диван, на котором валялись пустые бутылки от коктейлей «+1» и недоеденные гамбургеры. Рядом с диваном расположилась «Колыбель жизни», камера ускоренной регенерации.

Центр комнаты занимали два огромных деревянных стола. Оба завалены раскрытыми книгами, бутылочками «+1» и коробками сигар «Локус 3000».

Колонисты курили мало, ведь табак не производил никакого эффекта. Да и на Земле редко кто имел эту привычку. Но энтузиасты курения привезли на Локус семена табака, прорастили их под скудным местным солнцем и затеяли производство сигар.

Павел сам не курил, но именно в армии отчего-то был много курящих. Поэтому он и знал такие тонкости — сигары на столе были самыми дорогими, какие только можно найти.

Алиса Райская — это красивая (на Локусе других и не бывает) блондинка с грудью увеличенного размера (мод, доступный при перерождении) и преувеличенно большими глазами яркого голубого цвета. Зрачки её слегка светились, что тоже достигалось с помощью мода. Белая кожа блестела под светом прожекторов. В пышных волосах писательницы мелькали золотые искорки — тоже мод волосяного покрова, позволяющий менять цвет и длину волос сразу в интерфейсе. На кукольном личике едва заметно алел румянец, пухлые губки и синие тени вокруг глаз — вся эта косметика регулировалась, позволяя менять макияж за секунды.

Но всю эту красоту нарушал рваный бодисьют, заляпанный свежей глиной. Будто Алиса специально извалялась в земле, прежде чем взять шотган. Куски глины висели даже на подбородке и плечах.

— Чего уставился, извращенец? — сказала Алиса. — Не облизывайся, у меня нет фенома секса.

— Фу, блин, у тебя и мысли. Я понимаю, что это всё ради денег.

— Ни хрена ты не понимаешь. Деньги это второстепенное.

— Из-за творчества?

— Типа того. Короче, что тебе надо?

— Ты слал анонимки Юнь Джинг?

— Нет. Хотя идея хорошая… стоило бы припугнуть эту суку, чтобы поменьше писала.

Павел полностью вышел из укрытия:

— А почему ты в грязи весь?

— Короче, мужик, ты для этого пришёл?

— Нет. Просто интересно.

— Не твоё дело.

Алиса Райская отложила шотган, взяла со стола сигару и прикурила от золотой зажигалки, которую достала из кармашка бодисьюта. Потом села на диван, широко, по-мужски, расставив ноги. Сделала глубокую затяжку и выпустила дым кольцами.

Павел Рейнеке улыбнулся:

— А-а-а, всё ясно. Подкоп делал?

Датчики движения, установленные внутри красной зоны, во дворике розового дома, засекли перемещение охраняемого объекта «Дмитрий Киршбаум».

Робопехотинец «Автоматон 3000», юнит № 3, стоявший возле ворот, вышел из ожидающего режима и развернул все манипуляторы с оружием. Ещё через четверть секунды все его системы работали на полную мощность. Только развёртывание третьего левого манипуляторы прошло с опозданием в 0,4 секунды. Вероятная причина — деградация инк-кабеля.

Максимально допустимое значение задержки работы узлов — 0,2 секунды, поэтому управляющий ИИ отправил лог события производителю в альянс «Динамикс», но получил ответ, что коммуникация временно блокирована по запросу объединённой системы контроля устройств «Большой Брат».

Робопехотинец № 3 залогировал это событие в отдельный журнал, продолжив выполнение протокола охраны «красной зоны». Все остальные юниты его звена подтвердили своё присутствие и распределили зоны ответственности.

Броневик Павла Рейнеке остановился у закрытых ворот базы альянса Жестокий.

Четыре робопехотинца и шесть Крылатых Акул держали его под прицелом. Ещё несколько Акул зависли под прикрытием стен. На сторожевых башнях торчали фьюжн-пушки, готовые в любой момент повернуться в сторону нарушителя и сжечь его. Вдобавок Павел уловил гудение моторов: метрах в двадцати от ворот запрятаны подземные турели.

Рядом с броневиком опустился на джетпаке боец в УниКоме «Паладин» — редкая для местных колонистов вещь.

Возле дома Юнь Джинг стояло сразу три робопехотинца, а над крышей, словно в бесконечном хороводе, кружили три Небесных Акулы. Когда Павел, всё ещё немного стесняясь своего пушистого хвоста, приблизился, дверь приоткрылась, показав испуганное лицо писательницы:

— Это ты?

— Это вообще не я.

Юнь Джинг приоткрыла дверь ещё немного, из-за чего Павлу пришлось протискиваться в щель, как лиса в курятник.

— На базе бегают рабы Рамиреса и всех похищают, — сказала Юнь Джинг. — Здесь больше невозможно жить.

— Собирай вещи, — сказал Павел, — я договорился с Хелен Рой, ты будешь жить в Вест-Сити. Минуя все процедуры для бывших рабов.

Юнь Джинг мрачно кивнула:

— Но сначала мне надо выбраться с этой базы живой. Ты выяснил, кто меня преследует?

— Да. — Павел Рейнеке взял паузу, а потом выпалил: — Это ты сама!

— Чего? Что за дешёвый трюк.

Удивление Юнь Джинг было искренним, но Павел продолжил:

— Ты сама себе писала анонимки, чтобы придать остроты в жизни.

— Какой на фиг остроты?

Павел Рейнеке не сдавался:

— Ещё ты постоянно донимала меня расспросами о моей работе. Я и прикинул, что ты придумала всё это дело ради того, чтобы собрать материал о работе наёмника и описать это в новой книге.

— Господи. Ну, ты и наивный. Чтобы писать, не нужен материал. Надо сидеть на жопе и писать.

— Ну, мало ли… подумал я.

— Это всё, что ты расследовал?

— Если отбросить версию, что ты всё придумала ради остроты в жизни, как это сделал Тимур Хиджамудинов, то остаётся последний подозреваемый.

— Не нужна мне острота. Мне бы наоборот спокойствия, — вздохнула Юнь Джинг. — Я построю себе дом в Вест-Сити и никуда не буду выходить.

— Хм, Алиса Райская с тобой не согласилась бы…

— Ага. Так это она присылал мне угрозы? Графоманская стилистика совпадает.

Павел Рейнеке почесал кончик своего носа:

— Я верно понял, что у писателей называть друг друга графоманами что-то вроде обращения. Типа «братан» или «друг»?

— Значит — Алиса?

— Нет. Она тут ни при чём.

— Тогда кто? Хватит уже томить!

— Сейчас расскажу.

Павел Рейнеке подключился к проект-панно и развернул на нём все нужные документы, включая договор с Хелен Рой:

— Моим первоначальным планом было посетить Цэнь и предъявить ей обвинение в том, что она слала анонимки сестре…

— Цэнь? Вот же сучка! Это точно?

— Я готов к тому, что она начнёт отпираться. Поэтому подготовил все улики. Вот они.

Юнь Джинг внимательно слушала рассказ Павла о его перерождении в монстра. Хотя он сам плохо помнил, что он делал, после введения препарата GodMod-SX1024-Monster&Fox. Вся битва с бандитами Рамиреса была лишь обрывками образов, которые невозможно выстроить в хронологическом порядке.

— Помню, как я прокусил беспилотник, — сказал Павел, — но не помню, что было потом? Помню, что из моих пальцев… или даже когтей, проецировались потоки плазмы, но не понимаю, как это возможно?

— Угу. То есть это неприятный для тебя опыт?

Павел Рейнеке дёрнул ушами:

— В том-то и дело, что — нет. Да, я плохо помню, что я творил в этом состоянии. Но я помню, насколько прекрасным было ощущение от того тела! Я был как маленький бог, который неуязвим и непоколебим. Я нёс врагам смерть, ужас и разрушение и был счастлив. Понимаешь? Впервые, после прибытия на Локус, я ощутил счастье. Да что там — я и на Земле не ощущал такого счастья… стоп, ты чего?

Юнь оторвалась от блокнота:

— Записываю. Ты продолжай.

— Ну, вот, короче, как-то так. Мне было хорошо.

— Ты хочешь снова испытать это, хм, счастье?

Павел Рейнеке опустил уши и тихо признался:

— Я вообще хочу, чтобы оно не проходило.

— Ты хочешь навсегда стать тем монстром, в которого ты превратился после препарата?

— Нет. Я хочу счастья. А если для этого надо стать монстром, то… пусть так и будет.

Юнь что-то быстро зачеркнула и продолжила:

— Но ты упомянул, что у превращения есть последствия?

— Да, снижение целостности бинарного массива.

— Угу, — кивнула Юнь, — как обычно.

— Что значит «как обычно»?

— Есть теория, что тела синтезанов спроектированы так, чтобы любое вмешательство в их работу наказывалось уменьшением бинарного массива.

— Зачем?

— Я бы назвала это «защитой от читерства».

— Но кому оно мешает?

— Я не могу утверждать точно. Я просто писательница, которая привыкла прорабатывать много версий одного и того же явления. Но мне кажется, что тела синтезанов способны на гораздо большее, чем на имитацию тел людей. Для этого в оргмат встроен некий программный регулятор — если что-то выходит за рамки человечности, то это пресекается и наказывается.

— Кем встроен?

— Ну, теми, кто разработал оргмат и привязал его функционирование к интерфейсу.

На лице Павла Рейнеке отобразилось недоумение. Юнь Джинг терпеливо пояснила:

— Смотри. Органический материал так назван только для маркетинговых целей. На самом деле в нём нет ничего живого. Ну, или говорят, что нет… Вроде бы он состоит из углерода или каких-то полимеров.

— Дурацкое объяснение, — ухмыльнулся Павел. — «Это вещество состоит из какого-то вещества». Ха. Этак и я могу объяснить.

— Я — писатель, я знаю мало. А чего не знаю — придумываю. И вообще состав оргмата — это тайна.

— Почему тайна?

— Засекречен производителями, чтобы злоумышленники на Земле не получили доступ к его формуле.

— Но мы-то его производим? Выращиваем этих, как их там, донаторов. А они выдавливают из себя оргмат, а мы его собираем…

— Да, при соблюдении технологических процессов и использовании оборудования, собранного строго по земным инструкциям, мы можем производить оргмат. Но для того, чтобы сложить бумажный самолётик, не обязательно знать процесс изготовления бумаги.

— Ладно, ладно. Я всё равно этого не понимаю. Почти как писатель.

— Судя по всему, на Локусе есть те, кто нашёл способы обхода блокировки, которая заложена в оргмат и интерфейс.

— Вот тут мне понятно, — сказал Павел Рейнеке. — Биопанки создают улучшенные уши, хвосты и прочие модификации, которые на короткое время взламывают программируемую материю?

— Угу. Вместо «искры божьей» оргматом управляет интерфейс, которым управляем мы, но границы использования заданы координаторами и другими разработчиками проекта «Эксплора».

— Вот гондоны, а.

— С одной стороны это правильно. Ведь Земля посылала на Локус подобия людей, а не лисоухих Годзилл, орков, ботов Джо Венцеля или фермерш-мутантов с большими задницами и молниеносными комбо.

— Всё равно — гондоны. Они же отнимают у нас возможности развития.

Юнь Джинг зачеркнула что-то в блокноте и продолжила:

— Я даже в восхищении от прозорливости координаторов. Они будто предвидели, что колонисты попытаются соскочить с тех правил и регуляторов, которые они нам прописали. Когда синтезан попытается выйти за рамки человечного — тут же получит предупреждение. А если продолжит нарушать правила, то перестанет существовать его бинарный массив.

— Что же мне делать? Я хочу навсегда стать Монстр Фоксом.

Юнь Джинг долго и серьёзно смотрела на Павла. Он даже почувствовал неловкость. Писательница захлопнула блокнот:

— Честно тебе скажу, Павел, твоё стремление стать Монстр Фоксом поразило меня сильнее, чем сам Монстр Фокс.

Павел Рейнеке горделиво махнул хвостом:

— Да, я такой. А почему сильнее поразило?

— Потому что у меня есть объяснение, как создан Монстр Фокс или другие модификации, но не могу понять зачем они кому-то нужны? Неужто в модификациях кроется нечто такое, что не понять, пока не попробуешь?

— Всё там понятно, — буркнул Павел Рейнеке. — Я же тебе объяснил, что когда я Монстр Фокс, то могу нагибать целые отряды простых синтезан. Чёрт возьми, я тяжёлый боевой беспилотник прокусил, как пончик! А из когтей стрелял плазмой. Разве этого мало?

— Ну, если рассуждать с позиции силы, то может быть и так…

— А с какой ещё позиции рассуждать, как не с позиции силы? Восприятия что ли?

Юнь Джинг обидно расхохоталась, будто Павел сказал что-то несуразное, как ребёнок.

— Иди к Джо Венцелю по дороге вымощенной жёлтым кирпичом, — насмешливо сказала писательница. — Великий волшебник даст тебе и ум, и сердец и храбрость. Только вот в Канзас вернуть не сможет.

Павел Рейнеке навострил уши:

— Не понял, чё за херня про Канзас, но идея с Джо хорошая. Я-то собирался к Монтане наведаться за дозой. Но зачем мне мелкий дилер, если я могу договориться с наркобароном?

Юнь Джинг встревожилась:

— Подожди, а как же наши дела?

— Об этом не беспокойся. Я пойду по жёлтой дороге только после того, как перевезу тебя в Вест-Сити, а Дмитрий Киршбаум освоится в Нейлос Каунти, в альянсе Диктат. Подальше от Тоби Турка. Потом вы начнёте писать книги… Много книг. И я заработаю миллионы фишек. Тогда куплю все модификации, какие только захочу.

Юнь Джинг опять обидно рассмеялась:

— Ну, тоже план.

— Но для начала помогу Пандоре спасти Ромчика.

Павел Рейнеке и Юнь Джинг обсудили детали переезда и контракта, после чего наёмник пошёл к выходу. В дверях задержался:

— Забавно, что я отправился на поиски твоего литературного врага, но нашёл нового себя.

— Угу. С литературой иногда бывает так: планируешь одно, а получается другое.