Самый могущественный раб Великого Рамиреса, инженер колониальной застройки Роман Крылов, наконец-то занят любимым делом — строит заводы по производству разрушительных фьюжн-пушек для своего Властелина. Но разве свободные альянсы допустят, чтобы главный (по их мнению) бандит Локуса получил то же оружие, которое есть у них? Дело идёт к масштабной войне. И победит в ней тот, кто первым подгонит свои дирижабли с фьюжн-пушками к противнику и аннигилирует его города.
Или тот, кто первым построит космодром?
Или тот, кто наконец-то попадёт под купол Вектор-Сити и узнает, кто такие демоны, которые захватили город и что им нужно на Локусе?
Или…
На дуэльную арену выкатился стройбот на колёсном ходу. Под его днищем заметно синее свечение, указывающее на то, что он может менять способы передвижения. На двух передних манипуляторах стройбота вращались циркулярные пилы. Остальные манипуляторы стройбота закрыты непрозрачными пластиковыми чехлами, скрывая вооружение и от противника и от зрителей.
Стройбот опустил передние манипуляторы, вонзая пилы в бетонное покрытие арены. Мерзкий скрежет сопровождался снопами искр.
Зрители ответили вялым ликованием.
— Дешёвый трюк! — крикнул кто-то из зрителей. — Покажи, что-то покруче.
Зрительские места шестиугольной арены «Кровь и железо» заполнены наполовину. На самом деле — это хороший показатель для квалификационного боя за участие в чемпионате «Арены Долина Смерти 33».
Поэтому менеджер включил все сорокаметровые проект-панно, окружавшие арену по всем стенам шестиугольника.
По периметру арены летал конферансье на джетпаке. Одетый в гладкий УниКом, состоящий из частей чёрного и жёлтого цветов, он напоминал трудолюбивую пчёлку, которая опыляла зрителей своим красноречием:
— Итак, дамы, господа и небинарные синтезированные личности, можно сказать, что маски сброшены. Новичок дебютировал стандартно: стройбот с классическими циркулярными пилами. Зачехлённые сюрпризы ещё ждут своего разоблачения. Будем надеяться, что новичок приготовил нам что-то более впечатляющее, чем аргоновый огнемёт или стальные штыри с кислотой. Всё это мы видели тысячу раз. И я надеюсь, что не увидим в тысячу первый.
На проект-панно со стороны стройбота отобразились подписи, стилизованные под сообщения интерфейса:
— Робот Мистер —
Бойцовский стройбот
Оператор: Роман «???» Крылов (раб Великого Рамиреса № 25 443)
Побед: 0. Поражений: 0.
Участие в чемпионатах: дебют.
Спонсоры: нет.
Знаешь ли ты, что вопросительные знаки в псевдониме бойца означают, что он выставил свою кличку на голосование по результатам дебютного боя.
Хочешь придумать ему имя? Подай заявку прямо сейчас. Стоимость 2 650 f. Для членов клуба «Отцы Чемпионов» — 1 350 f.
Знаешь ли ты, что можешь получить столько голосов, сколько подашь заявок? Голосуй сейчас, пока не проголосовали другие.
Подано заявок: 3.
Конферансье подлетел к стройботу и снизился:
— Сам Роман «Знаки вопроса» Крылов ещё не появился на ринге. Надеюсь, новичок понимает, что Долина Смерти названа так потому, что здесь умирают синтезаны, а не роботы. Здесь теряют целостность своих бинарных массивов, а не наномасштабные компоненты, из которых выполнено оружие.
Так как зрители вяло отреагировали на пафос, то конферансье попробовал исправиться:
— Надеюсь, новичок не испугался и не бежит сейчас по Долине Смерти, спасая свой бинарный массив?
Ответом было всего несколько смешков. В конферансье полетела пустая банка от пива и крик:
— Я видел бота Венцеля, который шутил лучше тебя.
— Лети на хер отсюда, — добавил другой зритель.
Конферансье спас второй боец, вышедший с противоположной стороны арены.
Это был широкий миди-жук размером в два раза больше Робота Мистера. Его чёрный панцирь разукрашен граффити, а на короткой рогатой голове установлен стальной шлем, закрывающий глаза. Как и ультра-жук, миди — ночное насекомое, дневной свет мешал ему ориентироваться на слух или осязание. В нижней части головы жука дёргались мощные жвалы, обвешанные плитками стальной брони.
Короткие толстые лапы жука почти прятались под панцирем, но было видно, что они частично закрыты железными наручами, а на сочленения надеты защитные наколенники с шипами. По бокам панциря установлены какие-то зачехлённые сюрпризы.
На вершине панциря, расположилось вживлённое в хитин кресло пилота ион-джета. От его подножия отходило несколько толстых инк-кабелей. Часть шла по направлению к лапам жука, где срастались с плотью, проникая внутрь лап, просвечивая оттуда синим светом. Часть была свёрнута и прикреплена к панцирю. Видимо — резерв.
Наконец, в кресле сидел наездник, облачённый в инженерный УниКом. Из каждого коннектора торчал инк-кабель, подсоединённый к внешним инк-кабелям. Кресло седока защищал колпак из толстого стекла.
— Итак, в синей стороне ринга… — начал конферансье, но был прерван криком.
— Это гексагон, неуч!
Издеваться над конферансье — одно из развлечений зрителей в ожидании боя. Нельзя лишать их этой радости. Поэтому он привычно не обращал внимания на остряков.
На проект-панно со стороны жука отобразилось:
— Левиафан —
Миди-жук из Монтеверде
Оператор: Маеда «Маси» Спиллер (альянс Астрозоологи).
Побед: 12. Поражений: 7.
Участие в чемпионатах: 25, 27, 29 годы.
Спонсоры:
Альянс Астрозоологи.
Производитель К. О. Т. (Консорциум Органические Технологии)
Производитель GFS (Global Food Sublimates)
— Итак, Астрозоологи тоже выставили испытанное оружие. Перед нами очередной трансмодифицированный миди-жук на ручном управлении. И вас и меня волнует вопрос, как в этом году Астрозоологи решили проблему с защитой оператора? Колпак из стекла всегда был их слабым местом.
— Нас волнует, когда ты заткнёшься.
— Братан, — вдруг ответил конферансье. — Шутка так себе. Возьми пару уроков у того бота Джо Венцеля, с которым ты дружишь.
Некоторые зрители усмехнулись.
На арену наконец-то вышел Роман. Он одет в УниКом инженера, раскрашенный ярко-жёлтый цвет. Вместо подключаемого шлема — каска с защитным стеклом.
Несколькими широкими прыжками он преодолел расстояние до Робота Мистера и запрыгнул на его корпус.
— Хм, дамы и господа, как мы видим, новичок вообще никак не решил проблему защиты оператора, то есть себя самого. Вот теперь мне особенно интересно, как он собирается выжить, верхом на стройботе?
Роман уселся на крыше стройбота и ухватился за один зачехлённый манипулятор.
На проект-панно высветились ставки. Большинство — на Маеду «Маси» Спиллера. У него мало битв, но перспективное соотношение побед-поражений. Но главный плюс — участие в чемпионатах нескольких лет. Он проходил отборочные состязания, проигрывая уже непосредственно на чемпионате.
А новичок — он и есть новичок. Может «выстрелит», ворвавшись в топы чемпионата. А может и сольётся насмерть в первом же бою. Прогнозировать драки новичков — это как играть в рулетку Шрёдингера: никогда не угадаешь, какого цвета будет мёртвый кот и останется ли живым сам Шрёдингер?
Пока противники расходились по углам арены, сопровождаемые разведочными дронами, на проект-панно мелькала реклама спонсоров. У Романа их не было, поэтому вместо этого показывали его статы и приглашение стать спонсором всего за 9 999 f.
Конферансье вылетел на середину дуэльной арены. Проект-панно замигали, проецируя на него и зрителей звёздочки, конфетти, коэффициенты ставок и цифры обратного отсчёта. Всё это должно было создать атмосферу веселья и напряжённого ожидания. Но завсегдатаи арены (а только они и смотрели отборочные состязания) недовольно отгоняли проекции и требовали поскорее начать драку:
— На второй дуэльной тоже скоро будет бой, не теряй наше время!
Конферансье отключил избыточные эффекты и взмыл вверх:
— Три, два, один — начали!
Робот Мистер и Левиафан одновременно понеслись навстречу друг другу. Наездник жука, крепко пристёгнутый к креслу, сидел спокойно и уверенно, а Роман, вцепился в манипулятор двумя руками и подпрыгивал на трясущемся корпусе.
Конферансье завис над ним, надрываясь:
— Да уж, дамы, господа и остальные разновидности, наш новичок совершенно не понимает основ боя на Арене. Эй, парень, тебе кто-нибудь сказал, что главная цель в драке не твой маунт — а ты?
Стройбот набирал скорость быстрее, чем жук. Иногда он отрывал колёса от земли и летел несколько метров на ионной подушке. Летающие механизмы были запрещены правилами арены, а ионные подушки и джамперы настраивались на высоту не более семи метров.
Арена не была пустой. Местами по ней разбросаны квадратные блоки камня или стены сложенные из земляных или деревянных блоков. Бойцы могли использовать эту систему укрытий для тактических передвижений.
В одной части Арены расположилось небольшое искусственное болото с торчащими из него гнёздами немертин. Если бойцы приближались к ним, то несчастные животные, привязанные к этим гнёздам с помощью генетических манипуляций астрозоологов, накидывались и пытались защитить их, хотя защищать там было нечего.
В другой части имелось минное поле, расположение зарядов на нём менялось перед каждой битвой. В третьей части установлены огненные фонтаны, которые должны сжигать неосторожного бойца, но на отборочных их отключали — ведь для их работы использовалось дорогое топливо.
Сближение бойцов длилось менее десяти секунд, но конферансье умудрился втиснуть торопливую фразу:
— На что рассчитывает Роман? Миди-жук разнесёт его и его стройбота на запчасти! Боюсь, мне придётся извиняться перед зрителями за столь скоротечный бой. Что же делать? Придумал! Пожалуй, я вызову на словесный поединок того остряка, который дружит с ботами! Как вам моя идея?
Приближаясь к врагу, миди-жук приподнял переднюю часть корпуса и голову. Усы-антенны, обрнутые тонкими плашками брони, были нацелены на стройбота. Две передние лапы жук занёс для удара, целясь прямо в беззащитного Романа.
Робот Мистер только выставил перед собой два жалких манипулятора с пилами, которые, кстати, изрядно затупились, когда он извлекал искры из бетона.
До Левиафана оставалось пара метров, и Роман послал стройбота в ожидаемый манёвр, намереваясь в последний момент ускользнуть от столкновения. Это получилось. Но от удара не ускользнул — закованные в толстое железо лапы жука опустились на то место, где он сидел. Корпус стройбота прогнулся, сам он прижался к земле, как побитый котёнок. Но Романа уже не было на корпусе — в последний момент стройбот выбросил вперёд манипулятор, за который держался Роман, посылая его прямо на спину жука.
— Дамы, господа и прочие не пойми кто! — захлёбывался конферансье. — Новичок применил неожиданный приём. Мы называем его «прямой контакт», когда оператор бойца активно принимает участие в битве. Неожиданность в том, что его применяет новичок, хотя он иногда не под силу и опытным бойцам! Но на что рассчитывает наш новичок? Ха-ха, что он разобьёт стекло? Оно, конечно, не бронированное, ведь это запрещено правилами, но всё равно весьма толстое.
Роман не собирался ничего разбивать. Он снял с пояса несколько пакетов с жёлтой краской и швырнул в стеклянный купол.
— Ага! Он лишил Маеду визуального наблюдения. Но, блин, это сработает с травяными ксеноящерными тиграми, но не с жуками. Очнись, парень, зрение — не самый важный атрибут миди-жуков. Они не видят мир, они его осязают!
Тем не менее, лишившись обзора, Маеда слегка запаниковал, что отразилось на суетливых действиях Левиафана — он то пытался ударить по быстро отъезжающему в укрытие стройботу, то сковырнуть себя Романа.
Спрыгнув на бетон, Роман побежал в противоположную от Робота Мистера сторону.
— Очередной отыгрыш классического полузабытого приёма, — орал конферансье. — Раздельная битва. Оператор оставляет своего маунта и действует самостоятельно. Но… сейчас так никто не дерётся!
На проект-панно вышли таблицы со статистикой, сопровождаемые рекламой гамбургеров GFS. Голографические изображения еды посыпались на зрителей.
— Надеюсь, новичок понимает, что в раздельной битве он становится вдвойне уязвимым? — продолжил конферансье. — Статистика боёв неумолима — раздельная битва чаще всего ведёт к проигрышу.
Жук ненадолго замялся. Шевеля усами-антеннами, он выбирал жертву.
Тяжёлый стройбот создавал больше шума, чем легковесный Роман. Поэтому жук выбрал Робота Мистера, но наездник жука, который находился с ним в симбиозе, вынудил насекомое изменить приоритеты. Нехотя мотая короткой головой, жук побежал за Романом.
Конферансье тоже сорвался с места, нагоняя Романа:
— Ну… как я и предполагал, Маеда, как более опытный боец, выбрал правильную цель. Теперь всё зависит от Романа, сможет ли он сбежать от десятитонного жука? Хм, однако физическое развитие новичка удивляет. Вы только поглядите, как он прыгает! Конечно, это не самые большие прыжки на Локусе, но… это круто для того, кто прибыл на планету менее года назад.
Роман перемахнул стену из деревянных блоков, надеясь укрыться за ней. Но жук уверенно навалился на неё — и обрушил. Роман едва успел отпрыгнуть.
Погоня продолжилась. Роман скакал, пытаясь спрятаться, но миди-жук уверенно находил направление, разворачивался и бежал на Романа, разрушал укрытие и пытался схватить его лапами и жвалами.
Через несколько одинаковых серий «поймай меня, если сможешь», зрители начали разочарованно гудеть. Конферансье согласился:
— Парень, мы тут не в догонялки играем. У тебя есть минута. Если эти кошки-мышки продолжатся, я засчитаю тебе техническое поражение.
Приняв угрозу во внимание, Роман перестал прятаться и побежал на открытое место в центре Арены.
Конферансье летал между Романом и Левиафаном:
— Настал переломный момент поединка. Новичку некуда деваться, кроме как принять бой. Но где же его маунт? Драться в одиночку с миди-жуком — такое себе решение…
На проект-панно высветлись кадры с Роботом Мистером, который бесцельно ездил от укрытия к укрытию на противоположном конце Арены.
— Выглядит так, будто стройботу вышибло мозги, — заявил конферансье. — Он потерялся и не знает, что делать. Мда, довольно странное поведение для железного болвана, если учесть, что у инженера прокачаны атрибуты, позволяющие филигранно управлять техникой на огромных расстояниях. Что-то идёт не по плану новичка. Если этот план вообще был.
Пробегая мимо части с минным полем, Роман вытянул руку — в ней появился магнитно-силовой ключ.
— Хм, а теперь он чего задумал? — конферансье завис над Романом. Но тут же отлетел подальше: — Эй, да он тоже рехнулся!
Используя режим «Притягивание», Роман вытащил из рыхлой почвы мину. Не теряя ни секунды — метнул её в бегущего жука. Мина попала прямо в короткую голову и взорвалась. Жук затормозил, упираясь передними лапами в асфальт. Взрывом снесло броню с жвал и усов-антенн. Вдобавок левое жвало повисло, переломанное пополам. Теперь можно не опасаться хотя бы этой угрозы.
Жук покачнулся и присел на задние лапы, мотая башкой как жирный мопс, окунувший морду в тарелку с водой.
А Роман уже извлекал вторую мину. Так как он действовал на большом расстоянии, то эта мина полетела в жука по дуге, привязанная к Роману силовым полем. Левиафан ещё не оправился от первого взрыва, как в бок ему прилетела мина. От взрыва жук покачнулся, от спины отлетели куски хитина а в корпусе образовалась рваная трещина. Плотно лежавшие надкрылья деформировались, открывая брюхо жука и прозрачные крылья. Эти крылья нервно затрепетали.
— Как Роман вообще видит мины? — удивился конферансье. — Или я что-то не знаю об умениях прокачанных инженеров? Но чёрт с тем, как он их видит! Как он вынимает их, избегая детонации?
Конферансье словно сглазил Романа — третья мина взорвалась при извлечении. На минном поле выросли грибы взрывов — сдетонировали близлежащие мины. Но их грохот и колебания почвы подействовали на миди-жука. Он зашевелил надкрыльями, пытаясь расправить крылья.
Теперь настала очередь Левиафана прятаться за укрытиями. Маеда завёл его за стену из земляных блоков и дал десяток секунд отдыха. Насекомому нужно было успокоиться и прекратить попытки к взлёту.
— Вот это поворот! — снова закричал конферансье. — Если Маеда не подавит желание насекомого улететь, то победа будет за Романом! Это был бы грустный исход поединка — в бегстве нет зрелищности. Эх, придётся мне всё-таки вызвать любителя ботов на словесный поединок. Но нет! Маеда справился! Ещё бы он не справился! Астрозоологи умеют подавлять волю любых животных! Итак, бой выходит на новую стадию.
Пока Роман лихорадочно водил инструментом, пытаясь нащупать новую мину, Маеда расчехлил сюрпризы. Пластиковые колпаки на боках Левиафана отвалились, открывая большие наросты на его теле, похожие на жерла вулканов. Оттуда сначала выплеснулась вязкая жидкость. Вслед за нею полезло какое-то существо.
Размером оно было с большую собаку. Длинные прозрачные крылья окутывали тело, слепленные жидкостью. Оставляя за собой тянущиеся нити, существо шлёпнулось на землю и тут же зашевелилось, раскрывая крылья.
— Фу, ну и гадость! — на проект-панно появилось крупное лицо конферансье, изображавшее отвращение. — Наши астрозоологи как всегда в своём репертуаре — нашли какую-то мерзкую тварь и подчинили её себе!
Другое такое же насекомое «родилось» из второго нароста. Извиваясь червяком, оно расправило крылья. Сначала тихо, а потом всё быстрее, крылья заработали, превратившись в невидимое мельтешение. Насекомые поднялись в воздух и полетели к Роману. Но держались строго в пределах разрешённых семи метров.
На проект-панно отобразилось описание «сюрприза»: астрозоологи не просто подчинили миди-жука, но и вживили в него двух других насекомых, которые использовались на манер дронов. Назывались — жаломухи.
Астрозоологи поймали больших и безобидных древесных мух, которые обитали в биоме Русские Джунгли, и вставили им искусственные жала, оснащённые, конечно же, дополнительным плазменным уроном. Коробки энергопатронов разместили в брюхе, из которого удалили лишние внутренние органы. В полёте эти жала медленно вытягивались из брюшной части.
Вся нервная система жаломухов находилась в плотной связке с миди-жуком, а значит и с его симбионтом-наездником. Маеда управлял жаломухами через Левиафана.
Жестокое вмешательство в природу несчастных мух, повлияло на продолжительность их жизни. После активации, они могли протянуть чуть более минуты, после чего умирали.
— Обратите внимание, дамы и господа, — нарушил долгое молчание конферансье. — Один из мухожуков… то есть жаломухов находится не в лучшей форме. Видите, как медленно летит? Крылья отказываются работать. Это последствия взрыва мины, который повредил его в зародыше.
Оставив попытки найти мину, Роман притянул каменный блок. Прицелился и бросил его в ближайшего жаломуха. Тот резко ушло вбок, сделал полукруг и, страшно треща крыльями, обрушился на Романа.
Пробив УниКом, жало вонзилось в правый бок Романа. Тут же разрядились энергопатроны — брюхо жаломуха загорелось синим светом, как лампочка. Романа отбросило на землю, несколько секунд он корчился, опутанный нитями энергии. А жаломух извлёк своё копьё, поднялся и нацелился для нового удара.
Зрители напряжённо наблюдали. На проект-панно показали стройбота, который прекратил бесцельные метания и подобрался ближе к хозяину. Для движения использовал не колёса, а ионный джампер в режиме полёта. Это позволило избежать сотрясений почвы, которое выдало бы его присутствие жуку.
Жаломух развернулся брюхом вниз и отправился на второй заход на Романа, но между ними просвистел диск пилы, рассекая жало пополам. Зрители радостно выдохнули: Робот Мистер успел!
Насекомое закружилось, сбитое инерцией удара, а Роман успел ухватить магнитно-силовым ключом острый кончик жала ещё не упавший на землю. Раздался стук и свист — сработало «Отталкивание» — жало воткнулось в голову мухи-мутанта. Она рухнула на землю и замерла. Прозрачные крылья медленно опустились на труп.
Всё это заняло пару-тройку секунд, но конферансье успел втиснуть фразу:
— Потрясающий пример синхронизации между инженером и стройботом! Вы успели вообще это увидеть? Мне кажется, те, у кого атрибут «Зрение» ниже десятки, ничего не поняли. Вот для вас повтор.
На проект-панно отобразился замедленный момент того, как диск пилы отрезает кончик жала, а Роман перехватывает его и бросает в жаломуха.
Повтор сменила карточка бойца «Роман Крылов». У него появился первый спонсор:
— Спонсор —
База «МЗЛ-Стройбот-Контракт» (альянс МЗЛ, Машинные Заводы Локуса) рада спонсировать Романа Крылова!
Мы берём на себя частичную оплату расходов на ремонт Робота Мистера, каким бы ни был исход поединка.
+15 000f.
+ 240 000 наномасштабных компонентов.
+1 000 оргмата.
МЗЛ-Стройбот-Контракт — самые надёжные инструменты для стройботов. Острые пилы у нас тоже есть!
Второй жаломух, даже не долетел до Романа. Свалившись на землю, недолго потрещал крыльями, пытаясь взлететь, и затих. Срок его жизни сократился повреждением от мины, поэтому закончился за полминуты.
Но жаломухи сделали своё дело — отвлекли Романа. Левиафан выскочил из укрытия и быстро добежал до Романа. Ослабленный ударами плазмы, инженер сделал попытку отпрыгнуть, но миди-жук перехватил его в воздухе. Одной лапой ухватил за ногу, второй — за руки.
Если бы жвалы были в рабочем состоянии — ему понадобилось бы немного времени, чтобы перекусить Романа. Но теперь это невозможно. Поэтому Маеда принял решение и заставил миди-жука просто разорвать противника напополам. Это труднее, но и Роман не мог освободиться.
Робот Мистер тоже покинул своё укрытие и помчался в сторону миди-жука.
— Последний рывок в попытке спасти оператора! — сказал конферансье. — Но поздно, слишком поздно! Последний рывок достанется Роману, его сейчас разорвут напополам! Хе-хе, оценили шутку? А? Оценили же? Особенно, ты ботофил?
Зрители взволнованно гудели, недоумевая, что может сделать полуразваленный стройбот против пусть и потрёпанного минами, но всё ещё крепкого миди-жука?
— Разве что у него кроется какой-то сюрприз, в зачехлённых манипуляторах? — предположил конферансье.
Словно услышав его, стройбот сбросил с манипуляторов пластиковые чехлы, раскрывая сюрприз. По рядам зрителей пронёсся вздох разочарования.
— Да, дорогие мои локусяне, такой фигни мы не ожидали… Я пойму, если вы начнёте расходиться. Бой окончен…
На манипуляторах стройбота оказались просто дополнительные ионные джамперы. Да, они удесятеряли манёвренность, позволяя эффективнее ускользать. Но какой смысл ускользать куда-то, если оператор уже в лапах противника? И какой смысл от сильных джамперов, если прыгать выше семи метров всё равно нельзя?
Дребезжа корпусом, стройбот начал трансформацию.
Сначала он отбросил колёса. Все шесть покатились в разные стороны, но не хаотично, а по явно управляемой траектории — они тщательно объезжали препятствия. Скоро стало ясно для чего — множество новых целей заставили миди-жука растеряться, определяя степень опасности каждой из них. Если бы на куполе оператора не было краски, то Маеда легко унял бы беспокойство Левиафана, но сейчас он находился в таком же неведении, как и жук.
Не отпуская Романа, миди-жук попятился, стараясь отойти подальше от непонятных целей. А корпус Робота Мистера сплющился ещё больше, отбрасывая лишние части корпуса. Он превратился во что-то вроде летающей тарелки.
— И не спрашивайте меня, что он делает, — воскликнул конферансье, хотя его никто и не спрашивал. — Я сам теряюсь в догадках!
Оказавшись поблизости от Левиафана, плоский стройбот максимально опустился к бетонному полу Арены, оставляя зазор в пару сантиметров. Разогнавшись, он перевернулся ионным джампером кверху, а так же обратил вверх манипуляторы с сюрпризом. После отключил все джамперы. Потухший и безжизненный, по инерции, прокатился по бетону и оказался прямо под брюхом миди-жука.
— Дамы, господа и цисгендерные лисолюди…
Все ионные джамперы стройбота выдали максимальный импульс. Свечение было таким, что ослепило конферансье, который запоздало опустил зеркальное забрало шлема. В импульс была вложена вся энергия, имевшаяся у стройбота. Огромного миди-жука подбросило гораздо выше семи метров. Беспомощное насекомое отпустило Романа, попробовало снова расправить крылья и улететь, но Маеда предотвратил этот инстинктивный порыв. За что и поплатился.
Перевернувшись спиной вниз, Левиафан грохнулся на бетонный пол. Осколки стеклянного колпака брызнули в стороны, перемешиваясь с ошмётками тела наездника, раздавленного своим маунтом.
Но миди-жук тут же умудрился перевернуться обратно на лапы. А так как наездник его больше не сдерживал, жук раскрыл помятые надкрылья и затрещал крыльями, взлетая. Полёт его был неровный, он постоянно проваливался, угрожая свалиться на зрителей, но скоро выправился и окончательно покинул арену.
Долина Смерти — большая область освоенных территорий в южной части материка. Пафосное название эта местность получила из-за пока что неизученной аномалии, которая так искажала сигнал BATS, что перерождение становилось невозможным.
При передаче бинарного массива из этого региона он так повреждался, что QCP не мог его обработать и создать новое тело. Поэтому бинарный массив колониста помечался как «истощённый» и стирался навеки, а имя и уникальный идентификатор колониста перемещался в список навсегда погибших.
При этом сам сигнал в интерфейсе отображался как стопроцентный, не вызывая подозрений колонистов. Из-за чего случилось несколько невозвратных смертей. Когда выяснилось, что в Долине Смерти существовала реальная опасность умереть, то сразу несколько мега-гексагонов в этой области были исключены из системы BATS.
В 6-7-е годы в Долине построили несколько небольших баз, которые занимались исследованиями аномалии. В недрах обнаружились богатые месторождения железа и некоторых других ресурсов. Возможно, это как-то связанно с аномалией. Как и то, что на большей части Долины Смерти не было тех буйных лесов, джунглей и болот, которыми так богаты остальные территории.
Изобильные ресурсы привлекли тех колонистов, которые готовы на риск ради быстрой наживы. Именно эти авантюристы и построили там первую базу, сразу назвав её «Арена». Вместо цехов, ферм и химкомбинатов там была одна большая площадка с местами для зрителей.
Сначала на Арене бились просто ради спортивного интереса, проводя первые соревнования по боксу и другим боевым искусствам. Но со временем острота таких соревнований притупилась, уступая место всё более жестоким зрелищам. Ведь новые колонисты быстро привыкали к тому, что смерть — это не навсегда.
С 1-го по 15-й год Земля слала на Локус тысячи капсул. Среди новичков становилось все меньше учёных или обученных колонистов, но зато всё больше простых землян, которые продали свой бинарный массив ради бонусов для себя. Они-то и создавали ту массу потребителей, которым нужна массовая культура.
В 9-м году владелец Арены, некто по имени Жерар Блие, затеял большую реконструкцию. В 10-м году Арена снова открылась. На ней не только появилось несколько новых площадок для состязаний, но и поменялась концепция. Теперь смерть одного из бойцов не только допускалась, но и была желанной. Люди, даже если они синтезаны, любят смотреть, как кто-то посторонний рискует самым ценным — своей жизнью. Поэтому от зрителей не было отбою.
Смерть в Долине Смерти не обязательно сопровождалась вычёркиванием из списка перерождений. Если тело погибшего было в относительно целом виде, то друзья погибшего бойца вывозили его в зону действия BATS, где он благополучно перерождался. Хотя это тоже имело свою цену. Ведь чем дольше бинарный массив находился в повреждённом теле, тем сильнее нарушалась его целостность.
Так что чемпионы зарабатывали свои титулы ценой своей жизни. Хотя эта жизнь и была многоразовой.
Так как Долина была исключена из зоны действия BATS, то Центральное Правительство не ведало о происходящем там. Самые гуманные и серьёзные колонисты пытались повлиять на Жерара и его дружков. Их загоняли в минусовой рейтинг, но благодарные любители смертельных боёв снова его поднимали. Уже к 15-му году существование Арены признали самые либеральные и гуманные колонисты. Хотя они и презрительно относились к тем, кто туда ходил.
Сам Жерар Блие так ответил своим критикам:
«Долбанные гомики, какое ваше дело, чем мы тут занимаемся? Идите вы на хер, вместе со своими представлениями о том, что правильно, а что нет. Здесь вам не Земля, где ваши псевдодемократические и насквозь лживые правительства указывают свободным людям место у гуманной параши. Здесь мы сами решаем, что нам делать с нашей жизнью и с нашей смертью. Не нравится? Пиз<нецензурная брань>те нах<**> е<****>еы пид<>ы. Ясно?»
Будущий главный бандит планеты Великий Рамирес считал Жерара Блие отличным парнем и мечтал с ним подружиться.
Впрочем, на Локусе было слишком много других дел, чтобы заниматься усмирением каких-то энтузиастов кровавого спорта. Со временем Арена стала неотъемлемой чертой досуга значительного числа локусян. Как и на Земле, спорт вырос в тщательно срежиссированное шоу, которое постоянно создавало новые способы развлечь клиентов.
Были введены новые типы соревнований, такие как дуэльные поединки с использованием модифицированных стройботов. У них было множество манипуляторов и средств нанести повреждения противнику, но при этом незащищённый бронёй корпус, который красиво ломался в бою.
Боевые роботы не прижились на Арене — у них было слишком мощное вооружение, которое превращало поединок в скоротечное рубилово при столкновении с хуже вооружённым противником. А в столкновении с равным противником бой превращался в позиционное переползание машин от одного укрытия к другому или удерживанию выгодной позиции.
Когда альянс Астрозоологи добился успехов в работе с локусянскими животными, то ручные телеуправляемые травяные тигры, боевые миди-жуки или дрессированные раппопорты были включены в программу соревнований.
Жерар Блие и его команда без устали разрабатывала новые виды арен. Например, «Кровь и железо» предназначалась для боёв синтезанов или живых существ против стройботов. Набор оружия ограничивался только метательным, колюще-режущим, дробящим или слабо-энергетическим. Более серьёзные виды оружия, типа гранат или автоматов, лишали поединки зрелищности.
Для любителей стрельбы имелась арена «Полигон», на которой соревновались в стрельбе как бойцы-одиночки, так и команды. На ней разрешались любые виды оружия, кроме мощных бомб или ракет. На «Полигоне» проводились классические битвы с захватом флага или противоборством условных «террористов» и «полиции».
На арене «Битва живых» состязались любители рукопашного боя, а на арене «Машинариум» бились стройботы, — как управляемые инженерами, так и оснащённые искусственным интеллектом.
Со временем были разработаны состязания кроссоверы. Типа, боёв на маунтах или драки боевых фермеров против нескольких обычных синтезанов, вооружённых ножами или дубинами.
В центре базы размещалась Главная Арена — обширное поле, обустроенное ловушками, лабиринтами, системой укрытий и прочими улучшениями. На Главной Арене проходили командные бои, в которых участвовали все виды бойцов.
Рядом с ним находился «Стальной ринг». Он был крупнее обычной арены, но меньше Главной Арены. На нём проводились и одиночные бои и командные.
Жерар Блие вытягивал из идеи чемпионата соревнований всё что только можно. Даже пытался одно время организовать бои растений. Благо на Локусе хватало растений-хищников. Но идея не прижилась. Растения или не хотели драться, или довольно уныло ловили какое-то животное, чтобы поглотить его и растворить. Между собой растений биться отказывались.
Зато растения пригодились на второй большой арене, которая назвалась «Биом выживания». Она воссоздавала кусок природы Локуса, а хищные растения служили ловушками для смельчаков, которые вызывались пройти весь биом и отыскать приз.
Но всем этим фантазия шоумена Жерара Блие не ограничилась. В последний сезон 17-го года он провёл первый чемпионат «Арены Долины Смерти». Он состоял из сложной системы соревнований, по итогам которых формировался финальный отряд чемпионов. Они и бились в финале за звание чемпиона Главной Арены.
Длинная, но хорошо организованная череда красивых боёв так понравилась зрителям, что Арена Долины Смерти стала ежегодным событием.
Именно чемпионат сделал бойцов Арены всепланетными звёздами. Они стали символами массовой культуры Локуса. Даже вечно серьёзные лидеры альянсов перестали воротить нос от соревнований. Выставить своего бойца или команду на чемпионате стало делом престижа.
Долина Смерти стала своеобразным местом единения всех локусян. Ведь не обязательно было посещать бои, можно смотреть записи боёв. Прямые трансляции пока что были невозможны, но строительство трасс и будущих узлов для всепланетной сети Locushost уже началось. К радости Жерара Блие Геноцид Последнего Сезона похоронил эту идею. Ведь ему было выгоднее, когда зрители приезжали на Арену и покупали билеты, а не смотрели бои, сидя по своим базам.
Вообще шок от произошедшего в Вектор-Сити и появление демонов был такой, что локусяне впервые за многие годы потеряли интерес к боями и другим развлечениям. Локусяне стали задумываться о вечном, начали покупать вдвое больше книг. Именно в этот год Тимур Хиджамудинов прочно занял место топового автора Локуса, написав серию «Под куполом зла». На протяжении восьми книг он описывал похождения бывшего морпеха, десантника и майора спецслужб Гарри Каменева в порабощённом инопланетянами Вектор-Сити.
Жерар Блие и остальные шоумены, типа владельцев казино, несли убытки.
Но уже в 32-ом году жители успокоились: большинство локусян пришло к выводу, что демоны — это глюк Центрального Правительства, который активировал скрытые защитные механизмы системы. Эта версия была хороша и тем, что вину за произошедшее можно взвалить на координаторов проекта «Эксплора», которые в очередной раз задумали что-то коварное.
Они снова обратились к грубым развлечениям и чемпионат тридцать второго года стал самым зрелищным и побил рекорды посещаемости. Чемпионат 33-го обещал быть не хуже.
Роман Крылов покидал арену «Кровь и железо», исполняя все ритуалы бойца: приветствовал зрителей, махал руками и позировал для камер на дронах. У него появился второй спонсор — GFS, который отказался от Маеды «Маси» Спиллера.
Пока Роман получал свои пятнадцать секунд славы, команда Маеды, состоявшая из одного инженера и потрёпанного стройбота с деревянным корпусом, отдирали останки неудавшегося чемпиона с бетонного покрытия арены.
— Охо-хо, покачал головой инженер, сбрасывая остатки тела в тележку, прицепленную к стройботу. — Мне кажется, что на этот раз я даже не успею вывезти его из Долины Смерти.
— Он умер навсегда? — поинтересовался Роман, хотя особого сожаления в его голосе не было.
— Не, вроде. У него остался один бэкап. Правда, я не помню, в какой году он был создан. Кажется ещё до того, как мы подружились. Придётся мне пересказывать, что случилось с ним за последние несколько лет…
Наконец, все зрители спешно покинули трибуны, оправившись на следующую арену.
К Роману подлетел конферансье:
— Короче, по поводу твоего никнейма. Смотри.
На проект-панно высветился список вариантов, которые выбрали зрители. Большинством голосов Роману присвоили кличку «Жукодав».
— Нет слов, звучит не круто… Роман-Жукодав-Крылов.
— Ничего, для новичка нормально. Могли бы и «Говнодавом» назвать. Были и такие варианты. Если будешь продолжать успешно выступать на Арене, народ придумает тебе кликуху получше.
Роман пожал плечами и направился к Роботу Мистеру. Конферансье полетел следом:
— Через два дня будет новый бой. Уже на Стальном Ринге по турнирной таблице. Я пока не знаю твоего противника, но предупреждаю, он по-любому будет намного сильнее Маеды. Успеешь починить железного болвана?
Роман потрогал носком сапога корпус стройбота. На нём не горел ни один индикатор, а на призывы Романа к подключению не ответил.
— Сдох? — поинтересовался конферансье.
— Просто вся энергия ушла на импульс. Надо подзаправить, а там посмотрю. Но к бою будет готов вовремя.
— Отлично, — конферансье усилил тягу джетпака и пошёл вверх, бросив напоследок:
— И не забудь выделить на корпусе места для логотипов спонсоров.
— Угу, — кивнул Роман.
— И сюрприз чтобы был не хуже этих ионных джамперов, — крикнул с высоты конферансье. — Ты нехило задрал планку, поэтому не повторяйся. Зритель любит новизну.
Из подсобного помещения уже выплыл второй стройбот, вместо передних манипуляторов у него смонтирован магнитно-силовой кран. Подцепив корпус Робота Мистера, он мигнул индикатором, как бы спрашивая Романа, куда дальше?
— Пока не знаю, коллега, дай-ка подумать…
И Роман действительно не знал, что дальше. Ведь участие в чемпионате не было его идеей. И даже не идеей его хозяина — Великого Рамиреса. Тот вообще удивился, когда услышал от раба просьбу, чтобы его отпустили на Арену.
«Тебе делать нечего? — сказал Рамирес. — Ты забыл, что твоя главное занятие — это не гладиаторские бои?».
Но Роман достаточно изучил повадки хозяина. Тот ценил странные поступки, подправленные дешёвой философией.
«Понимаешь, мой Великий Властелин, ты наделил меня огромной силой, но я не могу проявлять её в полной мере, проводя всё время на стройке. Я хочу драться. Я хочу рисковать, я хочу убивать и доминировать. И я буду драться ещё и для того, чтобы продемонстрировать твои идеи миру. Теперь всякий будет знать, что даже раб Рамиреса — сильнее и свободнее любого козла из свободных альянсов».
Рамирес погрозил Роману огромным пальцем:
— Хитёр, хитёр. Ладно. Попробуй, но только до первого поражения. Я не хочу, чтобы ты тратил перерождения на Арене».
Этот разговор произошёл в середине прошлого сезона. А днём ранее Роман обнаружил в своём шкафчике с УниКомом записку.
Стоя в центре арены, Роман извлёк записку и прочитал уже в сотый раз:
Роман снова и снова перечитывал эти строки, а в душе его зрела странная мысль: он вовсе не хотел, чтобы его вытаскивали из рабства. Но воспоминания о Пандоре всколыхнули в душе забытые чувства.
Роман и сам не ожидал, что рабство станет для него…
Но погрузиться в воспоминания не позволил надзиратель.
Он вышел из ворот подсобного помещения и прикрикнул:
— Хватит стоять! Пошли в отель.
Надзирателю не было нужды кричать на Романа, у него имелись иные способы воздействия и коммуникации. Но крик, как демонстрация власти, доставлял ему особое удовольствие.
По иронии судьбы (или специальной подлости Рамиреса) надзирателем оказался Раб_Великого_Рамиреса_602. Или, как все его звали, Шесть-Два. Настоящее имя колониста уже все позабыли.
— Иду, не ори, — отозвался Роман и запрыгнул в прицеп стройбота, дав ему команду ехать в «Плаза-Отель», где Роман и надзиратель разместились на время чемпионата.
— Подвинься, ничтожество, — буркнул Шесть-Два, присаживаясь рядом. — И вообще, шагай ногами, раб.
— Ты тоже раб, — заметил Роман.
— Но на двадцать два уровня выше тебя. И психоплётка подключается к моей руке, а не твоей.
Роман покорно уступил место, спрыгивая с прицепа, и двинулся рядом.
— Коллега, обратился он к надзирателю. — Как тебе мой первый бой?
— С пивом пойдёт, — ответил Шесть-Два. — Но мог бы поменьше бегать. Выглядело позорно.
— Жук оказался сильнее, чем я рассчитывал.
— Бывает. Ты сам-то цел? — сурово осведомился надзиратель. — Нужно в камеру восстановления?
— Не, царапины, — ответил Роман. — Уже всё регенерировало. Спасибо за заботу.
— Иди в задницу. Я забочусь о собственности Рамиреса.
— Всё равно спасибо, коллега.
— И не зови меня коллегой, ничтожество! — заорал Шесть-Два. — Давно психоплёткой не получал?
— Давно. Извини… э-э-э… нет слов…
— Господин. Зови меня просто господин. Я же просил.
— Хорошо, господин.
Стройбот с прицепом, выехал из Арены на дорогу, ведущую к гостевой зоне базы.
Территория базы Арена была обустроена не хуже Вектор-Сити. Дороги хотя и выложены из стандартных сегментов дорожного полотна «Рим», но обочины украшены ровными плитами мрамора или похожего на него камня. Вдоль этих тротуаров росли земные деревья — в основном пальмы.
Главная Арена возвышалась в центре базы как основной ориентир. Именно над её шестиугольными стенами расположились самые большие на Локусе системы проект-панно. Их мощь позволяла проецировать изображения над всей территорией базы. Вместо неба над головами посетителей Арены всегда двигались фигуры актуальных звёзд, отрывки недавних боёв, реклама их спонсоров или другая информация.
Роман успел заметить отрывок своего боя. Хитрый импульсный переворот противника пришёлся многим по нраву. Жукодава уже пометили как «перспективного новичка».
Арена не предназначалась для житья колонистов, на ней было много открытого пространства, по которому разбросаны громады шестиугольных стадионов. Между ними расположились парки или кафе, где подавали еду и пиво из пенно-пищевого сублимата.
Больше всего попадалось магазинов, где торговали товарами, связанными с чемпионатом. Накладки на УниКомы с символикой текущего и прошлых чемпионатов. Карты памяти с записями боёв в красочных упаковках и плакаты с бойцами. Книги, написанные по мотивам соревнований, занимали целые шкафы.
В некоторых магазинах продавалось оружие и доспехи, повторяющие экипировку звёзд. Но стоили они дорого. Поэтому возле этих магазинов почти не было покупателей.
Вдоль дороги к отелю раскинулся Музей Чемпионской Славы. В нём выставлены вещи, принадлежавшие прославленным чемпионам прошлого. Когда проезжали мимо, Роман приказал стройботу замедлиться, чтобы внимательно осмотреть витрину. Среди мощных доспехов, экзоскелетов или пустых панцирей жуков, Роман разглядел блестящий бодисьют Золотой Панды, натянутый на манекен. В душе снова шевельнулось воспоминание…
«Не знаю, коллеги… Какой смысл мне возвращаться в прошлое? Ведь…»
— Стопэ, стопэ, — заорал Шесть-Два. — Смотри — прикол! Быстро они освоились.
Роман остановил прицеп неподалёку от магазина, на проект-панно которого сияла надпись Loc.Action Figures, а витрина занята полками с фигурками бойцов Арены.
На полке «Новички арены Кровь и железо’33» Роман увидел фигурку, которая отдалённо напоминала его самого. Левая руку фигурки поднята, в ней зажат магнитно-силовой ключ, от которого шла ниточка с моделькой мины на кончике. Рядом с игрушечным Романом стоял стройбот с двумя преувеличенно большими циркулярными пилами и ионными джамперами.
Сделаны фигурки явно наспех, без детализации и криво раскрашены. На подставке шла надпись: «Роман
— Надо брать, — неожиданно заявил Шесть-Два. — Подари Рамиресу. Он любит такое.
— Но фигурка выглядит как говно.
— Труд ремесленников всегда так выглядит. За магазином целый цех мастеров резьбы по дереву. Во время чемпионата они сутки напролёт вытачивают фигурки актуальных бойцов. Чем ты известнее, тем качественнее будут твои новые фигурки. И тем больше поднимется в цене самая первая. Понял?
— Прости, мой господин, я не понимаю, зачем это Великому Рамиресу?
— Серьёзно, ты ещё не знаешь его настолько, насколько я. Наш Рамирес сентиментальный, как последняя сучка. А ведь тебе нужно задабривать его после твоего провала с третьим контуром гибридных цепочек.
Роман с изумлением посмотрел на надзирателя.
— Я и тебя, кажется, не до конца не знаю… господин.
Спохватившись, надзиратель ответил:
— Конечно, не знаешь, ничтожный раб! Немедленно купи эту игрушку, пока я тебя не оприходовал психоплёткой!
— Слушаюсь, господин.
Но когда Роман зашёл в магазин, он позабыл о цели. Его внимание привлёк шкаф, стоящий отдельно от всех. Назывался он «Редкости и антиквариат». Среди неизвестных ему героев Арены стояли знакомые эротические фигурки Дома Тысячи Удовольствий.
Его сильно улучшенное зрение мгновенно выявило, что на полке более тридцати фигурок Дома Тысячи Удовольствий.
Он раскрыл лог и выбрал забытое достижение. Из пятидесяти фигурок он нашёл тридцать четыре. Осталось найти — шестнадцать. Краткий обзор фигурок на полке подтвердил — там было ровно пятнадцать недостающих! Если купить их, то останется найти одну и можно попробовать проникнуть под купол Вектор-Сити.
«И что? — осадил себя Роман. — Всё равно перерождение в других АКОСах заблокировано рабским феномом».
Вдобавок возникло ещё одно препятствие — каждая фигурка стоила от ста до двухсот тысяч фиатов. Покупка всех пятнадцати фигурок из Дома Тысячи Удовольствий обойдётся чуть более чем в два миллиона фиатов. Сумма не очень большая для лидера альянса «Жестокий», но почти недостижимая для раба Великого Рамиреса.
— Интересуешься фигурками великих неудачников? — спросил продавец. — Экшен-фигурки бойцов, которые эпично слили свои финальные битвы ценятся не меньше победителей. А некоторые даже и больше.
Роман неопределённо пожал плечами.
Продавец раздвинул толстое стекло шкафа и извлёк фигурку:
— Вот, например, великолепный Орк Убивающий. Дошёл до полуфинала двадцать девятого года, ни разу не проиграв! Но в поединке его противник применил сюрприз-приём, который едва не оторвал ему голову. Орк Убивающий испугался за свой бинарный массив, и просто сбежал с Арены. До сих пор никто не знает, почему он так испугался именно этого боя, и куда он вообще убежал.
Роман присмотрелся к фигурке орка. Стоила она почти миллион фишек.
— А есть версии, куда он делся?
— Скорее всего, так и остался в Долине Смерти. Отправился к отшельникам на базу «Безмолвие». Но это только легенда. Есть и другие.
— Очень интересно. Но меня больше интересует антиквариат.
— Эротические статуэтки? У нас есть кое-что получше этой фигни из Дома Тысячи Удовольствий. И это — порнографические экшен-фигурки бойцов. Как тебе Золотая Панда в паре со стройботом Бендером, чемпионом двадцать седьмого? Или Боксёр Билли, чемпион двадцать пятого, в соитии с жуком…
— Меня интересует коллекционный обмен. Ты меняешь фигурки из Дома Удовольствий?
— Обмен? — растерялся продавец. — Зачем мне обмен? Это магазин. Если хочешь меняться — ищи коллекционеров.
Купив свою фигурку, Роман покинул магазин.
Жерар Блие, создатель Арены, был прекрасным бизнесменом ещё на Земле. Он знал, что нужно не только уметь зарабатывать, но и давать зарабатывать другим. Поэтому на территории его базы можно было открывать любые заведения.
Среди них было несколько гостиниц разного уровня. Но самые крупные «Отель Плаза» и «Плаза-Отель» были расположены друг напротив друга через улицу. Их содержали разные владельцы, которые ненавидели один другого и обвиняли в плагиате названий.
Именно эти два отеля предлагали услуги гаражей, камер восстановления и ремонтных мастерских для начинающих бойцов. Чемпионы имели собственные гаражи, лаборатории и мастерские, которые содержали их спонсоры. Альянс Астрозоологи содержал целый зверинец, где жили их бойцы.
Хозяин отеля, узнав, что номер предназначен для рабов Рамиреса, засуетился и «ради уважения к Рамиресу» позволил жить бесплатно первые десять дней. Хотя Роман и привык к странностям «рабства» у Рамиреса, но не мог удержаться от улыбки
То почтение, которое выказывалось некоторым рабам Рамиреса, совершенно не вязалось с идеей рабства. Если к низкоуровневым рабам ещё относились презрительно, то за такое же отношение к рабу пятидесятого уровня можно было и схлопотать перерождение. Но немилость Рамиреса была страшнее лишней смерти.
А учитывая, что система прокачки раба открывала некоторые привилегии, то можно понять, почему многие колонисты добровольно ставили феном «Рамирайзер».
Стройбот повёз прицеп с Роботом Мистером в гараж, который находился позади здания отеля. А Роман и Шесть-Два поднялись на четвёртый этаж в свой номер.
Номер для двух рабов был одним из лучших. В нём установлен бесплатный АКОС, которым рабы всё равно не могли воспользоваться, а так же «Колыбель жизни» — камера ускоренной регенерации.
Шесть-Два первым делом залез в камеру, хотя у него не было ранений. На удивлённый взгляд Романа ответил:
— Научно доказано, если здоровый синтезан проведёт несколько часов в камере восстановления, у него начнут быстрее расти атрибуты.
— Чушь какая, — усмехнулся Роман. — Какой учёный это доказал?
— Поищи в магазине книгу «Сто советов нетрадиционной эко-медицины или скрытые возможности твоего тела». Не помню автора, но он учёный из еврейского альянса. В его книге всё описано. Например, знаешь ли ты, что тело синтезана, как и человеческое, накапливает токсины? Особенно если жрать много пищевых сублиматов.
— Токсины… Нет слов…
— Да-да, не смейся, вонючий раб, а прочитай.
— Да какие токсины могут быть в искусственном теле? Судя по всему, ты не учился в центре подготовки колонистов? Наше тело не содержит настоящей органики. Единственный способ быстро поднять атрибуты — это сделать буст. Но ты боишься последствий…
— Молчи, ничтожество! Не мешай мне совершенствоваться естественным путём.
— Да, господин. Можно мне пойти в гараж и заняться ремонтом Робота Мистера?
Шесть-Два замялся. Вообще-то он был приставлен к Роману с наказом не спускать с него глаз. Хотя и знал, что из-за суровых настроек «Рамирайзера» Роман не сможет сбежать, как это, например, удалось когда-то целой семье Джингов.
Но лишать себя воображаемого роста атрибутов не хотелось:
— Только попробуй сбежать! Буду хлестать плёткой, пока…
— Я знаю, мой господин. Мне некуда бежать.
Роман с радостью покинул номер. Он провёл в обществе Шесть-Два чуть более суток, но уже не мог выносить его невежественной глупости.
Когда Роман вышел из главного входа отеля, он замер, глядя на небо.
Во всю ширину небесного проект-панно проецировалась знакомая фигура в золотом бодисьюте. Она слегка покачивалась, приняв боевую стойку и выставив перед собой кулаки в шипастых перчатках. Время от времени она разжимала кулак и, прищурившись, манила пальцем. Вокруг неё, как кольца Сатурна, вились надписи:
Блестящее возвращение! Золотая Панда снова в строю.
Первый бой — сегодня. Все билеты на Стальную Арену куплены! Ты уже опоздал!
Панду сменило изображение другого бойца — волосатого и бородатого мужика в бодисьюте, стилизованном под фермерский комбинезон. Зажав в крепких белых зубах колосок пшеницы, противник Золотой Панды стоял, сложив мощные руки на груди.
Вокруг него тоже вились слова:
Чемпион Стальной Арены прошлого года, изобретатель тройного огненного комбо-сальто — Торо «Комбайн» Миллиган!
Не успел купить билет? Успей сделать ставки!
Видимо, реклама появилась недавно, поэтому многие прохожие остановились, задрав головы.
— Ух ты, — воскликнул один из них. — Наше золотце снова в деле.
— Опять все билеты достались тем, у кого сезонный пропуск на чемпионат, — возмутился его спутник. — Ну что за гониво? Мы и так платим за вход на базу, почему мы ещё должны покупать какие-то пропуска?
— Кто создал Арену — того и правила, — резко вмешался Роман. — Не нравится, строй свой стадион, без сезонных пропусков и без оплаты.
Прохожие, прочли данные оболочки Романа и, выяснив, что он раб Великого Рамиреса, девятнадцатого уровня, решили не связываться и молча пошли дальше.
В последнее время Роман обнаружил в себе ненависть к тем, кто критиковал тех, кто что-то создавал.
По его мнению, Жерар Блие построил потрясающее место. Пусть бои — это глупость. Но сама организация, сама система арен — это произведение не только инженерного гения, но и менеджерского. Ни один наставник, ни один координатор проекта не мог и вообразить, что колонисты создадут подобные вещи, используя колониальные технологии.
На небе снова появилась Золотая Панда, а рядом ней десятки окошек с отрывками её прошлых боёв. Шагая к гаражам, Роман смотрел на Панду и думал:
«Так это и есть твой план, милая? Ты рискуешь остатками своего бинарного массива, чтобы… что? Какой смысл в том, что мы оба попали на Арену? Как это поможет мне сбежать? И главное… как мне сказать тебе, что мне некуда бежать…»
Роман приступил к ремонту и апгрейду Робота Мистера. Он учёл результат дебютного боя и понял, что нужно увеличивать энергоёмкость стройбота. Для этого его нужно перевести на топливный двигатель. Батарея себя не оправдала. Исход боя был бы совсем иным, если бы Роману не удалось перевернуть миди-жука с первого раза.
На Арене имелся небольшой цех из цепочек сабжект-принтеров, на которых можно было производить детали, для всех колониальных устройств.
Время от времени Роман выходил из гаража, чтобы посетить цех и скрафтить нужное. Тогда он смотрел на небесное проект-панно, будто мог увидеть там новости о поединке Золотая Панда vs Торо «Комбайн» Миллиган.
Но ничего, кроме рекламы, на небе не было.
Бои такого уровня никогда не транслировались на проект-панно Арены. Даже отрывки. Стальная Арена, где шёл поединок, окружена всеми видами глушилок, которые исключали пиратскую запись или любую передачу данных. Над ареной кружили боевые дроны, готовые перехватить летающие камеры. И висело сразу два дирижабля, похожие на Леди Восторг.
О ходе боя можно было догадываться по косвенным признакам, главный из которых — рёв толпы. Улучшенные чувства Романа позволяли улавливать даже отдельные фразы особо громких зрителей. Иногда они начинали скандировать имя бойца. Тогда Роман вслушивался в интонации, решая — это был крик поддержки из-за проигрыша или ликования из-за победы?
Второй косвенный признак — речь конферансье. Её становилось особенно хорошо слышно, когда толпа утихала.
Из всего этого Роман составил картину поединка — Панда проигрывала, но достойно отвечала противнику. Битва, как он понял, разделилась на три длинных раунда, в перерывах между которыми выступали бойцы рангом помельче. Из возвращения Золотой Панды делали шоу, растягивая событие как можно дольше.
Но и Роман не спешил — возни с Роботом Мистером предстояло много.
Шесть-Два несколько раз посетил гараж. Удостоверившись, что Роман и не думает о побеге или о каких-то иных кознях, сказал:
— Я прогуляюсь по базе. Придётся отвязать тебя. Но помни — я слежу за тобой!
— Конечно, мой господин.
У Романа в интерфейсе высветилось:
— Система Возвышенного Рабства —
Твой надзиратель временно отвязал тебя от себя.
*Звон кандалов, падающих с твоих ног и рук*
Получено: свобода передвижения на 7 часов 99 минут.
Помни, раб, о доброте надзирателя и не пытайся обмануть его доверие.
Шесть-Два ушёл, а Роман вернулся к стройботу. Нужно было решить, на какие манипуляторы монтировать сюрпризы для послезавтрашнего поединка.
Время от времени прислушивался к шумам на Стальной Арене, отслеживая прогресс боя.
В десять часов вечера бой закончился полной победой Золотой Панды. «Полная победа» значило, что она убила соперника. Его команда спешно погрузила труп в ион-джет, чтобы вывезти за пределы Долины Смерти. Золотая Панда так отделала противника, что тот потеряет более десяти процентов целостности бинарного массива. Если команда окажется не слишком расторопной или лётные условия будут сложными, то целостность упадёт ещё сильнее и тогда Торо «Комбайна» Миллигана будут восстанавливать из архива. А это, считай, конец его карьеры на Арене. Он забудет все свои новые комбо и вообще всю жизнь, которая была после бэкапа.
Обо всём этом Роман узнал из разговоров зрителей, которые высыпали из Стального Ринга и разошлись по базе, обмениваясь впечатлениями.
И да, Романа уже давно не удивляло, что он слышал разговоры тех, кто находился на расстоянии в полкилометра от него. Это было ещё не самое удивительное из его умений.
«Торо сглупил, — разобрал Роман часть чьей-то фразы. — Надо было делать бэкап до боя с золотцем».
«Бэкап тоже стоит своего процента, — возразил ему собеседник… не ррр-аааа-рррр… всякий же раз?» Голоса далёких людей долетали до него с искажениями, теряя интонации и тембр.
Не удивило Романа и то, что через час после боя он различил на площадке перед отелем знакомые шаги. Используя глаза-камеры стройбота, стоявшего возле гаража, он увидел, Владимира Джинга, одетого в тёмный костюм с галстуком и шляпу идиотской формы, которая лишний раз подтверждала, что портные на Локусе не отличались мастерством. Руку Владимир держал за пазухой, явно сжимая какое-то оружие, которое запрещалось проносить на Арену.
Рядом с ним шла девушка, закутанная в длинный плащ с капюшоном на голове. И без специальных умений Роман узнал Панду.
Отложив манипулятор стройбота, Роман поднялся. Он тяготился предстоящим разговором. Первым его желанием было сбежать из гаража. Пусть старые друзья решат, что они ошиблись, что его тут нет.
Остановило желание снова увидеть Панду и узнать новости альянса Жестокий.
«Как объяснить им моё состояние? — мучительно подумал Роман. — У меня нет…»
У Романа не было слов, чтобы описать события после буста атрибутов. Само ощущение тела синтезана стало иным. Ощущал себя словно подключённым к сложному стройботу вселенских масштабов, который не только оснащён тысячей манипуляторов, но и тысячей странных сенсоров, чьи данные он умудрялся обработать.
Первый десяток часов Роману было дискомфортно от возможностей. Он не знал, что делать с обилием информации, которую безостановочно поставляли ему органы чувств.
В обилии новизны он потерял то чувство себя, которое никогда не уходило с момента прибытия. Он отчаянно пытался вернуть прежнее, ограниченное восприятие. Пытался игнорировать новые возможности. Научившись обращаться со зрением, осязанием или слухом, попробовал отсечь непривычные человекоподобному телу источники информации, стараясь вернуть свой мир в прежний вид.
Но понял тщетность этих попыток.
Сознание человека, как выяснилось ещё много лет назад, в рамках виртуального мира Адам Онлайн, — это невероятно пластичная вещь. При желании им можно наделить не то что всемогущее существо, но вообще что угодно, хоть деревянный чурбан, как это было в старинной сказке про Пиноккио.
Словно текучий материал, сознание заполняло любую подставленную форму. А вот насколько долго оно задерживалось в этой форме и не утекало в пустоту небытия, зависело от личности. От того «Я», которым это сознание обладало.
И Роман с удивлением обнаружил, что он всё легче и легче принимал новое видение мира. Во многом из-за того, что он привык работать со стройботами. Подключение к ним давало схожий эффект, хотя и ослабленный во много раз.
Раньше, ощупывая манипулятором стройбота сварочный шов или состыковку модулей в каком-либо узле сборочного цеха, Роман определял их качество, сверяясь с цифровыми показателями интерфейса. Сейчас он делал это просто посмотрев на него. А если прикасался, то на момент прикосновения сливался со всей структурой постройки, впитывая в себя данные о текущем положении каждой молекулы структуры.
Ну, или такие у него были ощущения.
Интерфейс в подобных случаях обычно молчал. Вероятно, даже его создатели не рассчитывали, что какой-либо синтезан достигнет подобного уровня сенсорного восприятия мира.
Или наоборот предполагали? И понимали, что нет смысла подтверждать цифрами то, что носитель интерфейса научился понимать «нутром»?
Рамирес, например, считал создателей тел синтезанов сволочами.
— Ну? Ну? — орал Рамирес, посещая стройплощадку. — Теперь ты понял, о чём я тебе говорил? Теперь ты понял, что эти лживые сволочи из «Эксплоры» специально ограничили синтезанов рамками человекоподобного тела, чтобы мы не познали преимуществ того, что значит быть сверхчеловеком?
И Роман соглашался с Рамиресом не оттого, что был его рабом. Новые ощущения и впрямь близки к почти мистическому переживанию близости к Богу.
Ведь Роман пробовал взаимодействовать не только с теми структурами, которые он возводил с помощью армии из десяти тысяч подключённых к нему стройботов. Простое прикосновение к стволу гигантской травы, растущей из почвы Локуса, пробуждало в нём невероятные ощущения. Он ухватывал моменты того, как корни высасывают из влажной почвы Локуса воду и питательные вещества. Словно химикаты или наномасштабные компоненты в конвейерах, они растекаются по стеблям.
Именно в такие моменты у него наступало ощущение того, что ещё немного и ему не нужны будут ни стройботы, ни инструменты, чтобы воздействовать на материю. Достаточно будет мысленного усилия, родившегося в глубине его бинарного массива. Но обычно такие ощущения были предвестником беды. Сигналом к тому, что хватит работать, пора и отдыхать.
Да, были у его могущества и серьёзные отрицательные стороны. На физическом уровне это проявлялось в постоянном перегреве тела. Теперь Роман понял, зачем Рэю Нёртону нужны были такие охлаждающие мощности. Он ведь не только аппаратуру замораживал, но и себя.
Именно опасность полностью выгореть и усохнуть, превратившись в мумию, вынуждала Романа делать частые перерывы в работе. А строить себе такой же охлаждающий саркофаг, как сделал старина Рэй, не имело смысла, ведь Роман не сидел на месте, а постоянно перемещался по десяти тайлам строительной площадки. Да и не желал Роман повторить судьбу Рэя Нёртона.
Только эти вынужденные перерывы и затягивали строительство.
Впрочем, Роман работал не один. В его распоряжении были и другие инженеры колониальной застройки, инженеры производственных циклов или просто низкоуровневые рабы, которым Роман отдавал приказы, когда отключался от своей армии стройботов, чтобы охладиться.
Кроме того, отрицательным эффектом в психологическом отношении стало то, что Роман перестал быть тем, кем был ранее. Всё-таки осознание того, что тебе подвластна каждая молекула окружающего мира, сильно меняла настроение или планы на будущее.
Ко всему прочему, Роман не мог не признать одну вещь: ему нравилось то, что он делал.
Он не воевал, не пытался сбежать от противников или монстров. Не защищал и не захватывал базы. И не морщил лоб, пытаясь понять, как выгоднее потратить фиаты так, чтобы тебя не обдурили.
Роман Крылов строил и создавал.
Причём в таких масштабах, при виде которых у наставника в центре подготовки колонистов разгладились бы от удивления все морщины.
Да, он скучал по Пандоре. Но чем он выше поднимался в рабской иерархии, тем больше ему было доступно радостей жизни. После пятнадцатого уровня открылся доступ в бордели Фантадрома. Роману стало ещё проще забывать свою прелестную боевую фермершу.
На лекциях в центре подготовки колонистов учили, что максимальное число подключённых к синтезану устройств ограничено цифрой в тысячу двадцать четыре единицы. Это касается и стройботов и инструментов. Да и то, уверял наставник, такой цифры невозможно достичь на практике.
Но вот, полюбуйтесь, коллеги, — на гигантской строительной площадке, где возводились цеха для сборки летающих фьюжн-пушек, ползало, ездило и летало… Роман проверил данные интерфейса:
Подключено стройботов: 10 345 юнитов.
Ожидают подключения: 1 233.
Те, кто ожидали подключения, являлись резервом. Когда один из стройботов показывал признаки неполадок, то Роман высылал ему на замену резерв, не прерывая работы. Поэтому даже в режиме ожидания резервисты не выпадали из сферы его внимания.
Роману нравилось строить огромный комплекс химкомбинатов, цехов, конвейеров и запутанных производственных цепочек, на которых будут производить фьюжн-пушки.
Более того — он порадовал Рамиреса рационализаторским предложением:
— Коллега… — Рамирес нахмурился. Роман быстро поправился: — То есть, о, мой Великий Властелин. Я изучил все инструкции по строительству цепочек и нашёл возможность построить цепочки так, что можно будет переключить их на производство малого космического корабля орбитального класса. Причём переключение будет «на лету», без необходимости перестраивать сами цепочки, конвейеры или линии энергомагистралей. Я назвал их «гибридные цепочки».
— Нет, мне нужны фьюжн-пушки.
— Но, мой Великий Властелин, если у тебя будет космодром и космолёт, ты сможешь освоить второй материк.
Рамирес подумал:
— К чёрту второй материк. — И тут же оспорил своё заявление: — Хотя корабль пригодится для завоевания Западного Моря и остальных альянсов.
— Но зачем они тебе, если перед тобой будет весь Локус?
— Мы не можем делить планету с отсталыми дебилами и их Центральным Правительством! Отсталые дебилы хотят уничтожить меня. Уничтожить нас — истинную расу локусян. Особенно теперь, когда мы начали строительство такого же оружия, что было у них.
Роман сдержал улыбку: у «отсталых дебилов» всё-таки оказалось более продвинутое вооружение, чем у Рамиреса. Всё-таки «прогрессивный» Рамирес воровал технологии у них, а не наоборот…
— Пока что я сдерживаю распространения слухов, — продолжил Рамирес. — Но рано или поздно отсталые дебилы пронюхают.
— Что тогда? — испугался Роман.
— Они начнут полномасштабную войну с нами. У них не будет иного выбора, как стереть с лица Зем… Локуса мой Фантадром и всё, что я построил на свободных от Центрального Правительства территориях.
Перебирая бесчисленные окна проект-панно с инструкциями по гибридным производственным цепочкам, Рамирес спросил:
— Насколько затянется строительство?
— В два раза.
— Это много. Мы рискуем не успеть до начала Великой Войны. Сделай в полтора, и получишь добро.
«Нет слов, он уже придумал название для будущего конфликта».
— Да, мой Великий Властелин, я попробую уменьшить срок. Буду больше работать.
— Количество потребляемых гибридками ресурсов тоже удвоится?
Роман замялся:
— Оно утроится. Космический корабль это не дирижабли и даже не фьюжн-пушки. Это самый пик промышленного колониального производства. Например, одно только топливо…
— Не грузи меня техническими деталями, раб. Для этого в интерфейсе есть блок «Знаешь ли ты, что…» Ладно, оставь чертежи и проваливай, мне нужно подумать.
Рамирес размышлял несколько дней. Роман догадался, что он подбивал все ресурсы, искал способы увеличить их добычу или их покупку в свободных альянсах через подставных лиц, типа Бенни Шостакова. И советовался с комиссарами — стоило ли рисковать? Ведь в Великой Войне даже один космолёт будет преимуществом. Пусть и не решающим преимуществом, но как демонстрация технологического превосходства — просто идеальным.
— Строй гибридки, — согласился Рамирес. — Но так, чтобы первыми были готовы линии фьюжн-пушек.
— Да, мой Великий Властелин! Это мудрое решение.
После этого Роману стало ещё интереснее. Ведь одновременно с космическим кораблём, он заложил в инструкции и третий контур — сборку аппарата связи с Землёй. О нём, он, конечно, умолчал.
Именно из-за третьего контура гибридных цепочек и требовались утроенные ресурсы.
Роман стал работать ещё интенсивнее, хотя даже ему казалось, что интенсивнее уже некуда.
После каждой рабочей смены, которая длилась по пятьдесят-шестьдесят часов, Роман возвращался в свою рабскую каморку и открывал шкафчик, чтобы посмотреть в зеркало. Боялся увидеть вместо своего отражения — усохшую мумию с обугленными дырками от коннекторов.
Но даже вполне обычный внешний вид не успокаивал.
«А что если я свихнусь как Рэй, и воткну себе дополнительные коннекторы вместо глаз?»
Но как ни странно — именно мысль о возможном безумии и успокоила. Если ты боишься сойти с ума, то это лучшее напоминание того, что ты в порядке.
Отдохнув и восстановив повреждённые перегревом части кожи вокруг коннекторов, Роман возвращался на стройку. Там его сознание привычно распадалось на десять тысяч стройботов, на десять тысяч маршрутов энергомагистралей и на сотни тысяч единиц сабжект-принтеров, связанных в тысячи цепочек.
Атрибут «Обработка данных» справлялся с потоком информации, объём которой, наверняка, превышал объём информации, ежесекундно генерируемой большим земным городом, со всеми его бесчисленными QCP, проект-панно и миллионами жителей.
Оболочка Романа бродила среди строящихся объектов. Он участвовал в строительстве, машинально используя инструменты, которые за ним возил стройбот.
При необходимости он садился на спину стройбота с ионным двигателем и взлетал на вершины высоких структур, чтобы самолично приделать нужный сегмент.
Спускался Роман и под землю, где с помощью модифицированных геологических комбайнов прорыты и продолжали рыться огромные, как метро, туннели энергомагистралей. Сегмент линии подземной энергомагистрали «Силовой поток» был шириной в десять метров, а длинной в сто. Ничего подобного не существовало в перечне колониальных технологий, инструкция по её производству была разработана силами учёных с базы Прогресс.
Готовые магистрали уже замкнуты в контур и подключены к реакторам. Поэтому туннели были залиты не только ослепительным светом, но и радиацией, от которой в теле синтезана моментально распадались связи оргмата. Но атрибут «Живучесть» двести пятого уровня защищал тело Романа от распада, безостановочно восстанавливая связи.
Конечно, долго это длиться не могло, но Роман успевал выполнить задачи, с которыми не справлялись и стройботы. Сильная радиация влияла на их блоки памяти. Они теряли связь с Романом и начинали бесцельно кружиться на месте, вращая манипуляторами. Если бы стройботы были живыми, то их поведение походило бы на истерику. Тем страннее рядом с ними выглядел условно «живой» Роман.
Как заботливая мама или ангел-спаситель, Роман перезагружал тех стройботов, кого ещё можно спасти. А безвозвратно поломанных вытаскивал на поверхность — атрибут «Силы» позволял.
Отправляя «пострадавших» в гараж, Роман требовал у техников, чтобы их «лечили», а не демонтировали и не отправляли на переработку в конвертор наномасштабных компонентов. Стройботы стали плотью его плоти, как бы дико это не выглядело для него самого.
В конце концов, в каждом из них побывала часть души Романа. Не пытаться спасти их, это всё равно что не спасти самого себя.
Рамирес регулярно посещал стройку, проверяя ход работы. Заодно вёл с Романом беседы на тему того, что истинные локусяне это те, кто обладал полной свободой, которую давал феном «Рамирайзер» в сочетании со смелыми экспериментами Джо Венцеля и Биопанков.
— Это только начало, раб, — благодушно сказал Рамирес. — Знаешь ли ты, что твой буст — это не предел?
— Нет слов… — искренне изумился Роман. — Куда же ещё выше? Мои атрибуты и без того под потолок…
— В том-то и беда, что ты всё ещё меряешь себя атрибутами. Но тела синтезанов имеют больший потенциал, чем тот, который мы раскрыли благодаря моему феному и биопанковскому бусту.
— Ты уже раскрыл этот потенциал? — спросил Роман, подразумевая гигантское тело Рамиреса.
— Ещё нет. — Рамирес ткнул себе в грудь пальцем. — Это тело такое же дерьмо как и твоё или какого-нибудь идиота, который превратил себя в орка, опустившись до скотского состояния вымышленного персонажа в реальном мире.
— Неужели можно как-то и дальше улучшать себя?
— Можно. Но пока что мы не знаем как. Я, Монтана и Джо ищем способы, но ограничения, наложенные на синтезанов, сильно мешают. У Монтаны есть теория, что истощение бинарного массива — это специально заложенная в нас функция. Что-то вроде запланированного устаревания.
«Поэтому вы используете подопытных вроде меня», — горько подумал Роман.
Вслух же признался:
— Честное слово, теперь я понимаю, о чём ты говорил мне до буста.
Роман не льстил Рамиресу. Он вообще подозревал, что вся его игра в рабовладельца была тонким издевательством над окружающими. Словно Рамирес изучал, насколько далеко другие локусяне зайдут в серьёзном отношении к ней.
Роман не спорил с ним, хотя в рассуждениях Рамиреса было много противоречий. Да и как тут поспоришь, если он во многом был прав? У Романа появилось к нему серьёзное уважение. Рамирес стал чем-то вроде наставника.
Первая сборочная линия была готова на 31-й день 12-го сезона. Проверив все системы и отогнав с этой линии стройботов, Роман дал инженерам разрешение на запуск производства первой фьюжн-пушки.
Будущий дирижабль принадлежал Бенни Шостакову, поэтому уже имел название — «Беншо».
Сам Бенни, Рамирес и более тысячи его комиссаров стояли на балконе наблюдательной башни. Роман и рабы расположились внизу. На пропитанной радиацией и химикатами земле. Роман поглядывал на Рамиреса, ожидая хоть какого-то признака похвалы. Но Рамирес не смотрел на него, что было странно.
Когда сборочная линия ожила и загудела, а многочисленные конвейеры заработали, внося в гудение многократно умноженный шелест, все комиссары возликовали. Кто-то начал палить в воздух, кто-то орал, что «Теперь всем дебилам хана». Кто-то обещал всем рабам «плюс сто тысяч экспы».
Но только Рамирес вежливо похлопал, и опять же не посмотрел на того, кто сделал невозможное, построив такую громаду быстрее, чем это сделали свободные альянсы.
Конечно, первая линия — это только начало. Сборка одного дирижабля займёт несколько сезонов. Но когда в строй вступят новые линии, она должна ускориться.
После запуска производства, Роман и рабы отправились по своим каморкам, выдолбленным в скалах. Комиссары дали им выходной.
Тогда-то его и посетил Рамирес. В руке он держал короткую круглую палку с несколькими штырями на конце.
— Кайфуешь? — осведомился Рамирес.
— Угу.
Роман находился в прекрасном настроении. Он ожидал похвалу за постройку первой линии. Вероятно, Рамирес наградит сразу десятком тысяч очков опыта.
— Считаешь, что твои способности бесконечно выше тех, кто тебя окружает?
Роман насторожился. Гигантское лицо Рамиреса, украшенное праздничными татуировками, вовсе не выражало благодарности.
— Ты же сам знаешь.
— Самый умный, да? — спросил Рамирес.
— Д… Нет. Не умнее тебя, о, Великий…
— Пора и тебе узнать ещё кое-что.
Рамирес занёс палку над головой и активировал её. Между штырями проскользнула плазменная дуга, которая быстро росла, разворачиваясь в светящуюся плётку. Роман успел сообразить, что это есть та самая психоплётка, которой его часто пугали. На замахе плазменный шнур разделился на четыре части. Все они опустились на Романа.
Тогда-то он и понял, почему все рабы при одном виде этой плётки начинали заикаться, втягивать шею в плечи и работать быстрее.
Пучки энергии разодрали тело Романа, и с каждым ударом раздирали всё больше и больше. Будто каждый кусок его тела стал отдельным Романом, который испытывал ежесекундно удваивающуюся боль. Каждый из этих Романов катался по полу, что-то кричал и пытался укрыться от новых ударов психоплёткой.
Кроме физической боли, что-то произошло и с его сознанием. Роман потерял ощущение себя и того места, где он находился. Вся память ушла в прошлое, а потом просто исчезла. Он ощутил ужас внутренней пустоты. Сколько бы его испуганное сознание не вглядывалось в себя, оно не получало отклика. Будто и душу тоже вынули из Романа, развесили на верёвках, а теперь выбивали из неё остатки человечности.
Роман понятия не имел, сколько времени продолжалось избиение. Он ни чего не слышал и не понимал. Время? Что такое «время»? Что такое вообще это существование? Что такое я…
Забившись в проём между шкафом с УниКомами и стеной, Роман уже просто сидел, обхватив голову руками, и покачивался, спрашивая одно и то же:
— Что такое я? Что я такое? Что я?
А Рамирес, фигура которого занимала всё пространство комнаты, взмахивал плёткой и бил. Роман даже не вздрагивал от боли, продолжая бессвязно лепетать.
Тогда Рамирес отключил психоплётку и прикрепил её к себе на пояс:
— Ты, раб, являешься тем, чем я прикажу тебе быть.
Роман быстро и согласно закивал, хотя, кажется, не понял ни слова.
— Ты сильно огорчил меня, Рома, понимаешь ли ты это? Ты думал я идиот, и не замечу третий контур производства?
Роман продолжал бессмысленно кивать, что выглядело даже забавно, будто он соглашался с тем, что Рамирес — идиот.
— Ты меня подвёл, Рома, и я огорчён. Я думал, что ты всё понял, а ты, дурак, не понял ни хрена. А ну, прекрати дёргать башкой!
Роман покорно замер, втянув голову в плечи.
— Я тебе верил, Рома, а что сделал ты? Ты решил меня обмануть. Мне плевать на то, что ты построил третий контур. Ты только доказал, что ты гений, и я не зря дал тебе буст. Но я не прощу того, что ты скрыл от меня что-то. Неужели ты не понимаешь, что ты не можешь ничего скрыть от меня? Потому что нет никакого тебя, который принадлежит себе. Ты принадлежишь мне. Мой феном владеет не только твоим телом, но и душой. Теперь-то ты понял, что моя плётка способна на большее, чем просто причинять боль? Она превратит в ад не только твою жизнь, но и твои мысли. А это страдание похуже любой боли.
Осознание себя постепенно возвращалось к Роману. Вместе с ним приходили воспоминания о перенесённом ужасе. Роман снова задёргался, будто его били повторно. Хотя это были всего лишь воспоминания…
— Посмотри на себя изнутри, Рома, и убедись, что твоя «Я» загнано в темноту моей психоплёткой. Знаешь, даже если бы ты и не попытался меня обмануть, я всё равно наказал бы тебя. Просто из-за того, чтобы ты не забывал, кто здесь хозяин. И это не тот, кто может использовать психоплётку, а тот, кто может её не использовать, но ты всё равно будешь подчиняться. Понимаешь? Я разрешаю тебе шевелиться. Можешь даже говорить, но не громко и недолго. И только попробуй сказать, что у тебя «нет слов».
— Д… да…
— Теперь-то ты понимаешь, что одно воспоминание об этом наказании будет управлять тобой получше любого фенома?
— Да… мой повелитель…
Теперь это слово Роман произносил без тени иронии. Он даже ужаснулся, что когда-то шутил над этим словом, воспринимая Рамиреса в забавном виде…
А Рамирес удовлетворённо кивал, будто знал, о чём думал Роман.
— Знаешь, отсталые дебилы в свободных альянса кое в чём правы. Нельзя доверять моему рабу. Что бы он ни делал, что бы он не говорил, он уже никогда не будет принадлежать себе. Даже когда выковыряет мой феном и сбежит от меня на край света, на второй материк, он всё равно не забудет вот это…
Рамирес потянулся к психоплётке, а Роман, выставил вперёд руки:
— Не надо.
— Надо, Рома. Ещё разок, но надо.
На момент наказания психоплёткой все могучие способности, полученные благодаря бусту, переставали работать. Первый же удар словно отключил их. Позже Роман узнал, что так оно и было. Феном «Рамирайзер», действуя в связке с психоплёткой, блокировал попытки раба управлять своим телом. То есть ни сила Романа, ни его восприятие никуда не делись, но применить он их не мог, пока феном получал сигналы от психоплётки.
После этого наказания Роман даже в мыслях стал бояться прогневать Рамиреса. Внезапное появление друзей, которые решили его спасти, оказалось для него мучительным.
Владимир поприветствовал Романа взмахом руки и встал в дверях, охраняя вход. А Панда бросилась навстречу и обняла Романа.
— Ты готов к тому, чтобы перестать быть рабом? — спросила она.
— Насчёт этого… Не совсем. Понимаешь ли, рабство у Рамиреса странная вещь.
— Братан, только не говори, что ты запуган! — воскликнул Владимир. — Я тоже когда-то поддался ощущению, что рабство — это не так уж и плохо.
— Учитывая все условия, действительно неплохо. Кроме того, я многое понял о рабской системе. Я не смогу сбежать так, как это сделали вы. Феном привязан к нескольким сдерживающим факторам. Я просто не могу.
Панда с жалостью посмотрела на Романа:
— Мы слишком поздно! Он подчинился Рамиресу.
Оставив пост у двери, Владимир подошёл к Роману и схватил его за плечи:
— Брат, я понимаю, что ты напуган.
— Да не напуган я! — возмутился Роман.
— Это твоя защитная реакция. Боишься психоплётки? Да?
— Нет!
Но Владимир уверенно кивнул:
— Рамирес почти справедливый чувак, он наказывал меня только за дело. А вот его комиссары, особенно одна сучка по имени Фландрия, били меня просто так, ради прикола. Но чем они меня больше били психоплёткой, тем крепче остановился тот «Я», который спрятался от них в глубине сознания. Именно он помог мне вырваться на волю.
Владимир ещё раз тряхнул Романа, продолжая:
— Я знаю, что в тебе остался прежний ты. Просто не мешай ему. Пусть решения принимает он, а не запуганный и одновременно задобренный Рамиресом рабский Роман.
— Только вот не надо мне тут этой психологии, — возмутился Роман. — «Поверь в себя» и прочую фигню. Просто я понимаю, что сбежать невозможно. И не нужно. Вот скажи мне, Вова, как обстоят дела в альянсе Жестокий?
Владимир смущённо отпустил Романа:
— Не очень. Ведь мне пришлось стать лидером, а у меня руки из жопы. Производственные цепочки, которые ты не достроил, создают слишком мало джингпаков. А те, что произвели — на фиг никому не нужны. Валяются тупо на складах… Юнь Джинг бросила альянс и переехала в Вест-Сити. Она теперь снова топовый автор и владелец сети чайных лавок. С производством топлива у нас тоже какая-то засада. Мы даже «Аргон-16» не смогли синтезировать. Делаем по паре тонн восьмого, но… при чём тут это?
— А при том, что благодаря Рамиресу, я создал одно из самых сложных и мощных производств на планете! Мои гибридные цепочки, достроив десятый дирижабль, переключатся на производство космолёта. В инструкцию космолёта уже встроен небольшой генератор микрочервоточин, который изобрела Мейронг. Как видите, я обошёлся без её помощи. И это тоже благодаря бусту. Скоро у Рамиреса будет сил больше, чем у свободных альянсов. А одной из причин этой мощи — я!
Роман говорил быстро и бессвязно, пытаясь уместить в одну фразу все свои достижения.
— Не понимаю, — вмешалась Панда. — Ты гордишься Рамиресом?
— Я горжусь собой.
— То есть тем, что ты — раб?
— Без меня ничего бы этого не было. А свободные альянсы только смеялись над моими идеями. Но именно так называемый «бандит» Рамирес нашёл ресурсы, чтобы осуществить то, что ваши свободные альянсы не могут сделать уже который год. Или могут, но почему-то не хотят.
— Братан, ты даже и не догадываешься…
Роман не дал себя прервать:
— Вот и скажите мне, зачем мне убегать? Что я буду делать в альянсе Жестокий? Растить донаторов? Торговать джингпаками? Клепать производственные цепочки? И это после всего того, чего я добился здесь?
— А я? — спросила Панда. — Разве я не причина вернуться?
Опустив глаза она, понуро стояла, сгорбив плечи. Роман мгновенно застыдился, вспомнил все свои чувства, но всё же покачал головой:
— Ты — это лучшее, что было со мной на этой планете. Но обстоятельства нас разделили. И это навсегда. Глупо возрождать прошлое.
Панда ещё больше сгорбилась. Роману показалось, что он уничтожил её этими словами. Всё-таки, она рисковала собой, снова вышла на ринг только ради того, чтобы оказаться рядом с ним. Но ничего не мог поделать — он не видел ничего полезного в возвращении.
Пандора отстранилась от Романа:
— Ты уже не похож на себя.
— Мы все на себя не похожи, — отшутился Роман. — Мы копии сознания других людей.
Наступила пауза, которую нарушил Владимир:
— Братан, ты не догадываешься, сколько сил мы потратили на то, чтобы разработать план твоего спасения. Мейронг и Тревор…
— Вы возродили Тревора?
— Да, он отличный парень. Хотя всё ещё слишком землянин. Короче, Мейронг разработала устройство, которое сможет нейтрализовать «Рамирайзер». Наверное, сможет. Это ещё не точно. Нам нужно твоё участие…
— Да пойми ты, что я не хочу!
— Понимаю. Сам такой же был.
— Тогда что тебе надо от меня?
— Чтобы ты очнулся и вышел из той темницы, куда тебя загнал Рамирес.
— Нет слов. Темницы какие-то… Тоже в писатели решил податься?
— Ты ослеплён своими талантами и мощью Рамиреса. Но свободные альянсы знают о вашем строительстве. Они уже отдали приказ о подготовке боевых действия против Рамиреса. Вся экономика альянсов работает на будущую войну. Вестоготы, Свободные Фермеры, Вестарм… даже евреи, все готовятся к войне с вами.
— Ну и что. Вся экономика Рамиреса всё время работает на войну.
— Но Рамирес в ней проиграет. Фантадром будет сожжён фьюжн-пушками. И ты вместе с ним.
— Это мы ещё посмотрим, кто кого! Рамирес тоже прекрасно знает о делах в альянсах. У него куча шпионов.
— У западенцев тоже есть шпионы.
Их спор оборвала Панда:
— Давайте не будем мериться количеством чужих шпионов. Мы здесь чтобы освободить тебя, Рома. И мы это сделаем.
— Вы не поняли? Я не хочу освобождаться.
— Но я хочу! — Панда распрямилась и сжала кулаки. — И я не уйду отсюда без тебя.
— Коллеги…
— Заткнись и слушай наш план, — крикнула Панда. — Мы тебя освободим.
— Не спрашивая моего мнения?
— Ты раб. У тебя нет мнения, а только приказы хозяина.
— Нет слов!
Панда сказала тихо:
— Если бы ты не хотел сбежать, ты бы проигнорировал мою записку. Но ты здесь. Прибыв на Арену, ты уже начал побег. Твой скрытый Роман уже действует, не спрашивая тебя. Понимаешь?
— Нет. Я просто хотел поговорить с вами. Объяснить, что не надо меня спасать.
— Да, да, ты объяснил. А теперь заткнись, блядь, и слушай наш план.
Шесть-Два зашёл в гараж под утро. Роман даже начал волноваться, ведь срок свободы почти закончилось.
УниКом раба-надзирателя усыпан блёстками и кусочками конфетти. В обеих руках держал по банке пива. Обе открыты, он прихлёбывал из них поочерёдно. Пьян не был, потому что синтезаны не могли стать пьяными в привычном для людей смысле. Но всё равно он был весел. Отхлебнул, причмокнул:
— М-м-м, не умеют у нас делать такое пиво как западенцы! И гамбургеры не умеют. Ничего у нас не умеют. Живём как собаки. Ещё и рабами обзывают…
— Система Возвышенного Рабства —
Ты снова под присмотром надзирателя.
*звук кандалов, которые сковывают твои руки и ноги*
Радиус поводка: 212 метров.
Хочешь больше? Повышай уровень.
Роман стоял перед Роботом Мистером и менял батарею на топливный двигатель. Шесть-Два осмотрел стройбота, ничего не понимая в конструкции. Но одобрительно кивнул:
— Я уверен, что ты дойдёшь до четверть-финала. Умеешь ты вот это самое, с механизмами всякое делать. Сам-то я криворукий. Ни черта не смыслю. А в строительстве и подавно.
Видимо, у Шесть-Два наступил какой-то момент откровения. Он присел на оттопыренный манипулятор стройбота и продолжил:
— Знаешь, о чём я скучаю? Я про то, что осталось на Земле.
Роман вопросительно понял бровь:
— На, Земле, коллега, остались наши оригиналы.
— Я иногда скучаю по… сну, — признался Шесть-Два. — По обыкновенному человеческому сновидению. Мне охота видеть сны, а не эту дефрагментацию бинарного массива, которая нам заменяет сон. Хочу проснуться слегка невыспавшимся… Я ещё помню это ощущение. Хочу зевать, потягиваться, долго ссать в туалете… Чёрт, не думал, что буду скучать по туалету! Ты вот скучаешь по Земле?
— Зачем? Я не человек, а коренной локусянин, как говорит Великий Рамирес.
— Это понятно. Мне тоже больше нравится быть синтезаном, чем человеком. Но есть для тебя вещи, о которых ты думаешь, что неплохо бы иметь их на Локусе? Типа туалетов.
Роман усмехнулся:
— Никогда не думал, что скажу это, но даже самое тупое земное правительство получше нашего ЦП. Земное можно хотя бы переизбрать, пусть они будут такими же сволочами, как и их предшественники.
— Да, это будет хоть какая-то перемена, — согласился Шесть-Два.
— Вот именно, коллега. А мы не можем даже пробраться за купол и перезагрузить социальный искусственный интеллект, чьё правление нам навязано как образ жизни. А ведь на Земле становится всё больше тех, кто считает, что им тоже надо что-то вроде ЦП. Они считают, что тогда не будет ни коррупции, ни ошибок в управлении, но сплошное светлое будущее. Дебилы, блин.
Шесть-Два оживился:
— Кстати, после того, как столицу захватили демоны, многие люди утратили веру в будущее.
— По себе судишь? — иронично осведомился Роман.
— Я жил в Вектор-Сити. У меня было развитое тело синтезана — упакованное всеми феномами.
Шесть-Два сделал паузу, ожидая восхищения, но Роман ничего не спросил.
— У меня был огромный собственный дом в центре Вектор-Сити, — продолжил Шесть-Два. — Я вообще был одним из Высокой Сотни.
Он снова замолчал, давая собеседнику время удивиться.
Роман не знал, что это за Сотня такая, и просто спросил:
— Ну и?
— Высокая Сотня, — вздохнул Шесть-Два, — это те, кто занимал первые сто позиций в рейтинге. Именно Сотня и считалась неофициальным правительством планеты.
— А как же Центральное Правительство?
— Высокая Сотня обладала таким удельным весом голосов, что влияла на принятие любых решений на голосовании. По-сути, мы решали, что именно выберет Центральное Правительство. Так-то. Мы могли поднять любого колониста на вершину рейтинга, а потом сбросить его в пучину минусов.
Шесть-Два так увлёкся, вспоминая былое величие, что забыл, что именно он хотел рассказать. Но скоро спохватился:
— Теперь представь, каково мне было, когда с такой высоты положения я рухнул в пустоту? Меня сломал не Рамирес, а геноцид. Именно тогда я ощутили свою незащищённость, невозможность влиять на будущее.
— Всё понятно, — ответил Роман. — Великий Рамирес вернул тебе эту уверенность?
— Думаешь, я не понимаю своё униженное положение? Думаешь, мне приятно звать себя «рабом»?
— Ну, есть и такие мазохисты.
— Рамирес — больной ублюдок. Но его феном и Система Возвышенного Рабства дают определённые преимущества.
— Ещё какие, — согласился Роман.
Шесть-Два хлебнул пива:
— Тем не менее, унижая меня, он дал мне бесценную возможность унижать других. Да, я раб, но зато я могу вздрючить любого свободного! Не забывай, кто сбил твою капсулу.
— Не забуду, господин.
— Когда ты унижаешь того, кто лучше тебя, то уже не ощущаешь себя таким уж и никчёмным.
— Удивительно мудрые слова, господин.
— То-то же.
Ещё от Джингов Роман узнал кое-что о «Системе Возвышенного Рабства», но не придавал их рассказам значения. Ведь он не предполагал, что окажется на месте раба.
Система Возвышенного Рабства завязана на феном «Рамирайзер», который перехватывал управление интерфейсом. Он фильтровал данные, получаемые от стандартного интерфейса и, как положено вирусной программе, добавлял свои. Например, давал мгновенный отказ на подключение к АКОСу, не входившему в список «разрешённых».
«Рамирайзер» распоряжался модулем передачи цифровых данных, отсекая любые попытки беседы с теми, кто не входил в список разрешённых контактов. Контроль «Рамирайзера» распространялся на все функции тела синтезана, вплоть до подключения инструментов. Рабы низкого уровня не могли использовать подключаемое оружие, а при попытке вооружиться неподключаемым шотганом «Рамирайзер» вносил помехи в моторные функции, и у раба попросту всё валилось из рук.
За выполнение заданий, которые рабу назначал Рамирес или комиссары, раб получал очки опыта, повышая уровень. Новый уровень давал новые поблажки в использовании интерфейса. Например, десятый уровень разлочивал подавление болевых ощущений на 10 %. Это немного, но каждый новый уровень позволял быстрее подавлять боль. Рабы низкого уровня страдали больше всех — если их били или они получали увечья, то боль не утихала, пока шла регенерация. Её тоже контролировал «Рамирайзер».
Рабская версия интерфейса более геймифицирована, чем та, которая устанавливалась всем после прибытия. Это неожиданно понравилось тем колонистам, которые воспринимал своё синтезанское тело как игрового персонажа, а Локус — игровой локацией.
Набирая уровни, раб как бы заново осваивал мир. Получал доступ к управлению техникой и подключению новых устройств.
На тридцатом уровне рабу позволялось иметь оружие. Конечно, он никогда не смог бы применить его против хозяев или даже против рабов выше уровнем.
На сороковом позволялось устанавливать боевые феномы. К этому моменту любой раб уже переставал возмущаться своим положением, понимая, что на территориях Рамиреса быть рабом выгоднее, чем жить свободным колонистом.
Поэтому некоторые рабы так отчаянно воевали, рискуя перерождением. Ведь за успехи на войне давалось наибольшее количество экспы. За одного убитого врага можно получить повышение на целый уровень, особенно на ранних этапах Возвышенного Рабства.
Классификация раба была такой.
0-10 уровень (мерзкое ничтожество и мусор).
11–20 уровень (просто ничтожество).
21–30 (ленивая задница).
31–40 уровень (нормальный раб).
41–50 уровень (хороший раб).
51–60 уровень (элитный раб).
71–79 уровень (раб-надзиратель).
80 уровень (возвышенный раб).
Эта таблица — единственное пояснение работы фенома. Рамирес не утруждал себя сочинением текстов для раздела «Знаешь ли ты, что?»
Рабы-надзиратели не работали сами, а управляли работой других рабов, получая экспу за то, что делали они.
Кроме того, раб-надзиратель имел право награждать подчинённых рабов некоторым количеством очков опыта. Чем выше уровень надзирателя, тем больше очков он мог дать. Во избежание накруток, чтобы рабы не сговорились с надзирателями, количество очков опыта, доступных надзирателю для дарения одному рабу было ограниченным.
Комиссар или Рамирес могли назначить любого раба надзирателем, даже если он был низкого уровня. Символом власти являлась «Психоплётка надзирателя», которую ему вручали на 71-ом уровне. По параметрам она не хуже психоплётки комиссаров, эффект психологического ужаса и «потери души» был тем же. Просто она выглядела скромнее, не украшена золотом или ориктолитом, как плётки комиссаров.
Работая на строительстве, Роман быстро поднялся до пятьдесят первого уровня. Но Рамирес, раскрыв его махинацию с третьим контуром производства, наказал обнулением. К моменту появления на Арене Роман был всего девятнадцатого уровня Возвышенного Рабства.
На восьмидесятом уровне «возвышенный» раб мог попытать счастье на Колесе Фортуны, которое установлено на одной из площадей Фантадрома.
Сектора этого колеса содержали в себе разные призы. Например, дом в хорошем районе Фантадрома, собственную базу, модель тела «Орк», пожизненное снабжение оргматом и многое другое.
Сектора были разной ширины, соразмерно своей ценности. Но самый узкий — сектор «Свобода». Именно этот сектор… считался несчастливым.
Возвышенные рабы восьмидесятого уровня давно не думали ни о какой свободе. К чему она, когда они имели больше привилегий, чем свободные граждане? Разница всего лишь в слове. Да и то, если ты уже «нормальный раб», то можешь наказать любого, кто начнёт над тобой насмехаться.
Крутанув Колесо Фортуны и получив приз, раб сбрасывался на нулевой уровень и начинал сначала. Не было ничего странного в том, что раб пятого уровня мог жить в большом доме Фантадрома, который он выиграл на Колесе, а раб сорокового уровня ютился в общежитии с другими рабами.
Не всем везло на Колесе Фортуны. Большинство получили сектора с призами, типа УниКом «Золотой Шмот Раба» или «Ожерелье из Трёх Ориктолитовых Камней», а то и вообще какой-нибудь набор стандартных инструментов с автографом Рамиреса и подписью «Попробуй ещё раз».
Для Романа стало открытием, что некоторые из комиссаров Рамиреса в прошлом были рабами. Более того, они продолжали носить «Рамирайзер», хотя прокачали все восемьдесят уровней. Крутить Колесо Фортуны не имело смысла, комиссары и без того богатые.
Они напоминали игроков, которые давно дошли до последнего уровня и теперь бродили по локациям, привычно выбивая бесполезные очки опыта.
— Эх, не предусмотрел ты endgame-контент[1], — сетовали они.
— Потерпите, — отвечал Великий Рамирес. — Вот завоюем весь материк, придумаю для вас ещё восемьдесят уровней. Будете прокачиваться до обер-комиссаров.
— А потом?
— Потом придумаем, — смеялся Рамирес. — Может, найдём способ перебраться на другие планеты Эксплоры. Тогда завоюем их тоже. Станете у меня космическими оверлордами тысячного уровня.
Но были те, кто не смирился с рабством. Эти сильные личности отказывались принять правила игры «Рамирайзера» и отвергали достоинства Системы Возвышенного Рабства. Но сбежать тоже не могли.
У них был один выход — регулярно убивать себя, истощая бинарный массив.
Причём убивали себя так, чтобы максимально изувечить тело, мешая штатному перерождению. Прыжок в цистерну химического комбината был идеальной смертью: тело мгновенно растворялось, а бинарный массив истощался сразу на пять-семь процентов.
Бесконечный суицид требовал упорства и силы воли. Особенно трудно было тем, кого BATS автоматически восстанавливал из бэкапа. Но возможности бэкапов тоже заканчивались. В конце концов, суицидники добивались своего и умирали навсегда.
Рамирес уважал суицидников:
«Это настоящие люди. Поэтому и дураки. Жизнь — это привилегия, данная нам богом. А жизнь в теле синтезанов, ещё большая привилегия. Но свободная жизнь в теле синтезана — это привилегия носителей моего фенома».
Рамирес был уверен, что Роман больше не попытается его обмануть. После наказания психоплёткой никто не оставался прежним. Рабская психология вживлялась в сознание с каждым ударом психоплётки.
А те сильные личности, которые не принимали рабства, обычно заканчивали своё существование суицидальным прыжком в цистерну химкомбината.
С другой стороны Владимир, Юнь и остальные Джинги доказали, что могут сдерживать свои рабские страхи, а со временем так и вообще излечивались. Но на Локусе никто не проводил исследований о реабилитации бывших рабов, поэтому никто не верил, что из рабства можно вернуться.
Роман тоже не верил.
Допив пиво, Шесть-Два отправился в номер, а Роман остался сидеть рядом со стройботом. Он сравнивал Шесть-Два с собой и… сомневался.
«Нет слов, коллеги. А ведь я не лучше этого идиота. Он радуется тому, что Рамирес позволил ему унижать других. А я радуюсь тому, что мне позволили воплотить мою мечту и построить космодром и устройство связи. Но тут возникает вопрос, с каких это пор для достижения целей мне нужно чьё-то позволение? Не с тех ли пор, когда я получил феном и буст?»
На столике с инструментами лежали два кусочка пластика с логотипом чемпионата «Арены Долина Смерти 33» — билеты на VIP-места Стальной Арены. Их положила Панда, сказав на прощание:
«Надеюсь, твой внутренний Роман, который ещё не стал окончательно рабом Рамиреса, придёт на завтрашний бой. Это будет сигналом того, что ты готов стать свободным».
Владимир тоже добавил:
«Реально, братан, если ты продолжишь жить в рабстве, обратного пути не будет. Станешь как Стивен, Нина и Ананд. Получив свободу, они всё равно проиграли внутреннему рабу, которого вырастил в них Рамирес и его комиссары».
Но Роман уверенно ответил:
«Вы зря пришли. Особенно ты, Панда. Лучше откажись от завтрашнего боя и уезжай. Не рискуй своим перерождением ради меня».
Панда ответила коротко:
«Я буду драться и ждать тебя. Не забудь привести с собой надзирателя. Чтобы наш план сработал, нужно получить доступ к его рамирайзеру и психоплётке».
Роман полагал, что всё решил для себя — бежать не имело смысла. Но общение с Шесть-Два встревожило. Он вдруг увидел насколько можно потерять себя, если принять рабство у Рамиреса как преимущество перед остальными.
Оказалось, что Панда права. Внутри раба Великого Рамиреса № 25 443 действительно прятался настоящий Роман Крылов. И сейчас он решительно требовал от рабского Романа действовать.
Скрытый Роман не желал ничего знать о том, что именно Рамирес позволил воплотить все его планы. Скрытый Роман хотел на свободу. Даже если эта свобода лишала привилегий фенома «Рамирайзер» и личной дружбы с одним из самых главных людей планеты.
Зажав билеты в кулаке, Роман побежал в номер. Шесть-Два сидел в камере восстановления, наслаждаясь халявным оргматом.
Роман помахал перед его лицом билетами:
— Я достал VIP-места на завтрашний бой Золотой Панды. Приглашаю тебя, дружище.
Шесть-Два встревожился:
— VIP-места это хорошо, но как ты достал билеты? Они же доступны только членам клуба «Отцы Чемпионов».
— Золотая Панда была моей любо… Моим другом.
— Молодец, — кивнул Шесть-Два. — Вот тебе за билеты.
В интерфейсе Романа вспыхнуло:
— Система Возвышенного Рабства —
Ты порадовал надзирателя.
Получено: 100 ХР.
Веселись, раб, ты повысил уровень!
Твой уровень Возвышенного Рабства: 20.
До следующего уровня (21) Возвышенного Рабства:
0 / 21 000 ХР.
— Спасибо, господин, — вздохнул Роман.
А ведь ещё недавно он искренне благодарил бы за полученную экспу. Но его внутренний свободный человек, которого пробудило появление Панды, больше не радовался повышению уровня.
---
[1] Игровой термин, обозначающий примерно следующее: миссии, достижения или квесты, которые открываются игроку в конце игры, заманивая его продолжить играть, хотя он как бы уже и выиграл.
Весь следующий день Роман провёл в гараже, совершенствуя Робота Мистера. Особенно пришлось попыхтеть над изобретением «сюрпризов». Роман не знал, кто будет его соперником. Это решится по результатам сегодняшнего отборочного матча между бойцом от альянса Вестарм и бойцом из альянса Вита, который принадлежал Рамиресу. Оба не новички на Арене.
К концу дня сюрпризы были готовы и зачехлены. Располагались они только на левом борту. На правом Роман установил конвертор наномасштабных компонентов — без него сюрпризы не работали. Громоздкий конвертор придавал профилю стройбота ещё большей неуклюжести. Правый борт стал больше левого, будто стройбот вот-вот свалится набок.
— Ничего, что ты стал уродом, — похлопал Роман стройбота по вздутому боку. — Главное, что твои сюрпризы не нарушают правила дуэльной арены.
Вечером в гараж заявился Шесть-Два:
— Пошли, друг, пора. И маунта своего захвати.
— Зачем?
— Нельзя оставлять маунта без присмотра! — удивился Шесть-Два. — Твои противники обязательно проберутся сюда, изучат твои сюрпризы или сломают что-нибудь. Ты проиграешь, не покидая гаража.
— Спасибо, господин. Я не знал об этом. Но разве меня пустят на стадион со стройботом?
— У них свои гаражи, хорошо охраняемые. Тебе, как участнику чемпионата, дадут место бесплатно.
Верхом на Роботе Мистере Роман и Шесть-Два быстро доехали до здания Стальной Арены. Сдав стройбота в гараж, отправились на VIP-трибуну.
VIP-трибуна — это большая платформа на ионной подушке. Выгнувшись в форме буквы «С», положенной горизонтально, она висела в нескольких метрах над землёй. Передняя и задняя стены сделаны из бронированного стекла. Внутри расставлены широкие мягкие кресла ручной работы.
Чтобы тело синтезана устало, ему нужно стоять много часов подряд, поэтому мебель, пусть кривая и косая, была в первую очередь символом статуса. Остальные зрители Стальной Арены располагались на металлических скамейках, наштампованных по инструкциям проекта «Эксплора». Впрочем, зрители всё равно стояли. Синтезаны занимали сидячее положение по человеческой привычке, а не от необходимости отдохнуть.
Во время поединка платформа находилась рядом с бойцами, предоставляя «випам» наилучший обзор. Стальная Арена — огромная. Почти все зрители на обычных трибунах держали наготове шлемы УниКомов, чтобы использовать их модули цифрового увеличения для наблюдения за дракой.
Шесть-Два с гордостью продемонстрировал охраннику свой билет. Роман знал, что рядовому колонисту невозможно попасть на VIP-трибуну Стальной Арены. Места на бои звёзд заранее раскупались важными людьми, а некоторая часть отдавалась тренерам или команде бойцов.
Сейчас платформа покачивалась у края арены. Боковая дверь была поднята, впуская «випов». Среди них Роман заметил немало комиссаров Рамиреса, хотя они должны быть в горном массиве Монтеверде, что в северной части материка. Там, под защитой гор, раскинулись все двенадцать тайлов базы «Великий Контрудар», на которой производились фьюжн-пушки.
Рядом с комиссаром Ургран Оногом из альянса Новые Орки спокойно стоял Джером Хопкинс, глава базы Прогресс, который когда-то объяснял Роману бессмысленность строительства устройства связи с Землёй. А чуть поодаль облокотилась на перила Монтана Френч. Рядом с ней спокойно пил пиво один из старших офицеров Вестготов, одетый в шорты и гавайскую рубашку.
Вполне могло быть так, что эти люди сталкивались на поле боя, во время очередной «зачистки зелёной зоны от банд Рамиреса» или при очередной попытке банд Рамиреса захватить базу в зелёной зоне, чтобы угнать новых рабов в Фантадром. Но сейчас никто не пытался убить друг друга. Все скрывали неприязнь под маской спортивного азарта.
— Наш орк сегодня отшлёпает вашу Золотую Панду по попке, — прорычал Ургран Оног.
— Золотая Панда — не наша, а из серой зоны, — спокойно заметил Джером Хопкинс. — Но я ставлю на неё, а не на ваших зелёных мутантов, которые совсем потеряли мозги.
— И всех их сделает наш Москитомэн, — сказала Монтана. — Вот увидите, он будет чемпионом.
— Муаха-ха, — громыхнул Ургран. — Посмотрим, посмотрим.
Чемпионат действительно объединял локусян. Но, как заметил Роман, объединял жестокостью и насилием.
При виде столь высокопоставленных личностей Шесть-Два смутился и стушевался. Вся его гордость улетучилась. Ведь сколько не убеждай себя, но ты — раб. Хотя ты и вооружён психоплёткой, которой можно бить другого раба.
Он дёрнул Романа за руку и шепнул, боясь, что его услышат:
— Где наши места?
Роман показал на кресла, рядом с которыми сидел Владимир. Одет он всё в тот же гражданский костюм и шляпу нелепой формы.
— Давай вокруг обойдём, — предложил Шесть-Два.
Даже Роману он не хотел признаться, что боялся комиссаров.
Роман пошёл за ним. Он тоже не хотел выдавать своё присутствие, хотя Джером Хопкинс явно узнал его. Но так как Роман — раб, то не счёл нужным «увидеть» его.
Сделав вид, что он и Роман незнакомы, Владимир кивнул новоприбывшим:
— Сейчас начнётся. Кстати, знаете ли вы, что ведущим боя будет сам Жерар Блие?
Конферансье Стального Ринга, разодетый в жёлто-чёрный УниКом, уже взлетел над платформой:
— Напоминаем, дорогие гости, что рукопашные схватки с участием фермеров-мутантов иногда проходят на таких скоростях, что для их восприятия требуется атрибут зрения не ниже десятки! Организаторы — то есть я и мои братаны — не принимают претензии по поводу того, что вы смотрели, но ничего не увидели. А увидев — не поняли. Это ваши проблемы, качаться надо лучше.
На проект-панно за конферансье вспыхнуло изображение стеклянной банки:
Качаешься? Качайся быстрее!
Энергетический коктейль «+1» создан при участии лучших учёных синтезологов альянса К. О. Т. (Консорциум Органические Технологии).
Они знают, что нужно твоему организму!
Теперь знаешь и ты!
Тебе нужен — Плюс Один!
Банка разлетелась на осколки, на каждом из которых блестело «+1». Вместо банки спроецировалась лысая девушка в модном треугольном пиджаке с такими широкими плечами, что это выглядело уже нелепо.
Улыбаясь, девушка начала кидать в зрителей голографические банки коктейлей. Попадая в зрителя, они расплёскивалась разноцветной жидкостью, а атрибуты зрителя якобы росли.
Попробуй атрибуты на вкус!
Апельсиновый, лимонный, шоколадный, яблочный, виноградный, морковный, арбузный и персиковый!
Купи прямо сейчас! Всего за 2 999 f.
По рядам между зрителей пошли одинаковые лысые девушки, один в один похожие на ту, что была в рекламе. У них на груди висели лотки с коктейлями.
Когда лысая девушка появилась рядом с Романом, он обратил внимание на её статы. Загадка их одинаковости раскрылась:
— Промо-девушка № 7 —
Бот Екатерины Мейерхольд.
Производитель: Локальный Бог (база Берлога Джо Венцеля).
Дорогие гости, пожалуйста, не пытайтесь вступать в половой контакт с ботами Екатерины Мейерхольд! Своими действиями вы мешаете их работе, кроме того, они безразличны к сексу.
Внимание, за уничтожение или порчу бота Екатерины Мейерхольд взимается штраф в размере троекратной стоимости бота.
— Джо Венцель открыл своё производство? — удивился Роман.
— Раньше он работал только над единичными заказами, — кивнул Владимир. — А недавно поставил производство ботов на поток. Они ещё дороговаты: четыре миллиона за самую тупую версию.
В разговор вмешался Шесть-Два:
— Но через год-два цены снизятся, и я закажу себе копию.
— Зачем тебе тупой бот? — удивился Роман. — Тебе себя мало?
— Ну… не знаю… прикольно же. Пусть он, это самое, ходит, работает за меня.
Владимир заметил:
— Но, говорят, что при создания бота снимается копия сознания, отнимая процент целостности бинарного массива. Не боишься?
— Для бота — не жалко, — махнул рукой Шесть-Два. — Лишь бы без необходимости перерождаться. Ненавижу умирать.
— Да кто любит-то? — спросил Владимир.
— Никто, — согласился Шесть-Два.
Он дёрнул Романа за руку:
— Купи. У тебя остались фишки.
— Да, господин. Какой вкус желаешь?
— Персиковый давай.
Роман приобрёл у бота Екатерины Мейерхольд розовую бутылочку, отдав почти все деньги, полученные от спонсора.
Шесть-Два открыл напиток и сделал глоток:
— Вкусно.
Владимир принюхался:
— Персик? Улучшаешь обработку данных?
— Мне не помешает временно поднять её на пару уровней, — отозвался Шесть-Два. — Хочу видеть бой во всех деталях.
— Ты поосторожнее, не привыкай к этой дряни.
— Этот напиток опасен? — спросил Роман. Он ещё не встречал подобного на Локусе. Он вообще видел позорно мало, так как всё время проводил на строительных площадках.
— Если не злоупотреблять, то ничего страшного. Просто получишь буст на тридцать минут.
— А если закину три банки разом?
— То получишь дебаф в минус один ко всем атрибутам.
— Почему?
— Тело синтезана воспринимает это улучшение как опасное вмешательство и борется с ним. Из-за чего падает целостность оболочки. Будешь пить много, особенно более мощные коктейли, то скорость образования оргмата замедлится на сезоны!
— А есть и другие коктейли?
— Конечно. «Плюс два, «Плюс три», и так до семёрки. Само собой, степень опасности увеличивается с цифрой.
Шесть-Два вскочил с кресла и подбежал к стеклянной стене:
— Началось.
То же сделали и остальные зрители. Прилипнув к стеклу, все смотрели, как с противоположных углов Арены вышли бойцы. Над каждым висела голографическая карточка со статистикой героя и рекламой его спонсоров.
Платформа дрогнула и отчалила от трибун, направляясь к центру.
Одна из вольностей VIP-трибуны — разрешение вести съёмку поединка на карты памяти. Только для личного пользования. Жерар Блие следил за распространением такого контента. Если бутлегерская копия всплывала в одном из магазинов, он вычислял автора и наказывал соответственно его рангу. Если это был кто-то важный, то просто банил его на Арене. А если кто-то менее серьёзный, то его не только банили, но и показательно убивали. Иногда несколько раз. Для убийства забаненных покупались услуги наёмников.
Многие зрители натянули шлемы, а кое-кто запустил под потолок VIP-трибуны разведочные дроны. Особенно отличился старший офицер вестоготов, который принёс с собой один из тех дронов своего альянса, которые становились прозрачными. Это явно было нарушением устава его строгого альянса.
Только Роман и Владимир остались сидеть.
Владимир резко снял шляпу, перевернул и вспорол подкладку. Оказалось, что в ней спрятано небольшое устройство, оно и придавало головному убору комичную форму.
— Сканер-перехватчик С. В. Р. —
Производитель: альянс Жестокий.
Владимир коснулся переключателя. Сканер-перехватчик мигнул индикатором и тихо загудел. Впрочем, гудение слышал только Роман, из-за своих повышенных атрибутов.
Владимир посмотрел на Романа:
— Твоя очередь. Действуй, брат.
Роман не сразу ответил. Он смотрел на спину Шесть-Два, будто задумался.
— Братан, — шёпотом сказал Владимир. — Если ты решил остаться рабом, то зачем пришёл? Нужно действовать.
— Сейчас, сейчас… — пробормотал Роман, поднимаясь с кресла. — Не понимаю, почему именно тут надо это делать?
— Лучшего места, чем Арена во время выступления не найти, — ответил Владимир. — Мы тебе всё вчера объяснили.
Шесть-Два обернулся:
— Эй, дружище, видел, как Золотая Панда только что провернула комбо! Наш орк ушёл в глухую защиту!
— Да, — согласился Владимир, — она сегодня просто в ударе.
— Реально, это лучший её бой, — продолжил Шесть-Два. — Будто последний раз дерётся.
Надзиратель отвернулся, увлечённо прилипнув лицом к бронированному стеклу. Потом надел шлем и включил модуль цифрового увеличения:
— О-о-о… как она двигается в своём золотом костюме… Ох, какие у неё аппетитные формы ниже поясницы! Так и съел бы её. Интересно, а можно ли купить у Джо Венцеля её бота? На неё мне не жалко любых миллионов!
Роман встряхнулся. Панда рискует перерождением, ради того, чтобы его спасти! А он тут боится получить пару ударов…
— Я понимаю, братан, страшно, — тут же сказал Владимир. Сам дрожу от одного воспоминания о психоплётке. Но мы должны сделать это.
— Хватит меня уговаривать, — разозлился Роман. — Я знаю, что надо.
Он решительно подошёл к Шесть-Два и хлопнул его по плечу. Удар был такой, что перекрыл даже шум драки на Арене.
— Ты чего? — испуганно обернулся Шесть-Два.
— Ты — дурак, — сказал Роман. — Тупое рабское ничтожество, которое успокаивает себя тем, что он хоть и раб, но чуть меньший раб, чем другие рабы!
— Чего? — изумился Шесть-Два.
— Ну, ты и сказанул, братан, — прошептал Владимир. — Нужно разозлить его, а не пристыдить…
Неподалёку стоял бот Екатерины Мейерхольд. Роман отобрал у неё поднос и швырнул банки с коктейлями в лицо Шесть-Два. Получилось как в рекламе — баночки разбились об надзирателя, заливая его УниКом.
— Ты чего? — обиженно взревел Шесть-Два. — Чё делаешь, а?
— Думаешь, я боюсь тебя? Ты ничтожество! Наврал мне, что был в Высокой Сотне. Думаешь, я поверю, что такой тупой дурак может быть хоть в какой-то организации, кроме клуба неудачников?
Шесть-Два был так ошеломлён натиском Романа, что совсем позабыл о своём превосходстве в рабской иерархии.
— Ты чего? Я на самом деле был в Сотне…
— В сотне самых тупых колонистов? В это я верю.
— Да что с тобой, дружище? Это шутка?
— Я тебе не «дружище», ублюдок! — сказал Роман и смело ударил Шесть-Два кулаком в нос: — Это тебе за мою сбитую капсулу.
Роман превосходил атрибутами Шесть-Два. Удар получился сильный, хотя и ослабленный бдительным феномом.
— Система Возвышенного Рабства —
Кажется, ты напал на раба-надзирателя? В своём ли ты уме?
Сенсорно моторные функции тела ослаблены на 50 % на 9 минут 59 секунд.
Отнято опыта: –2 000.
Ты понизил уровень!
Твой уровень Возвышенного Рабства: 18.
До следующего уровня (19) Возвышенного Рабства:
0 / 19 000 ХР.
От удара шлем УниКома не просто соскочил с головы, а отлетел в сторону, открывая удивлённое лицо Шесть-Два, залитое оргматовой кровью.
— А это за твоё невежество, — замахнулся Роман. — Чтобы ты не зря сидел в камере восстановления.
Даже ослабленный наполовину, Роман был силён. Второй удар отбросил надзирателя назад. Он едва не перевалился через перила, но его удержал один из зрителей.
Ноги Романа подкосились, он упал на колени. За повторное нападение сенсорно-моторные функции ослабились на семьдесят пять процентов, уровень упал ещё на две тысячи очков. Роман опустился до шестнадцатого уровня Возвышенного Рабства.
Некоторые випы отвернулись от Арены, привлечённые ссорой двух рабов. Происходило нечто необычное: у первого раба висела на поясе психоплётка, но второй совершенно её не боялся.
— Сегодня сразу две драки показывают, — сказал один из зрителей. — Ставлю на раба с психоплёткой.
Шесть-Два схватился за пояс, вспомнив о своём символе власти:
— Это правильно, господин. Сейчас я его накажу…
Синие нити взвились над Романом.
Он хотел закрыть глаза, приготовившись принять наказание, но посмотрел на Арену. Платформа была всё время рядом с бойцами и он увидел Панду, даже встретился с ней взглядом. Она ободряюще улыбнулась и ударила противника сразу двумя кулаками. Орк отлетел метров на десять.
Проект-панно Стальной Арены взорвались спецэффектами, а для зрителей с низким атрибутом «Зрения» заиграли замедленные повторы с разных ракурсов.
Одновременно с этим Роман провалился в черноту ужаса и кошмара, который пронзил каждую молекулу связей оргмата в его теле.
…
…
…
Феном «Рамирайзер» являлся основным компонентом Системы Возвышенного Рабства, открывая доступ к инфраструктуре, принадлежавшей Рамиресу. Она включала не только быстродействующие камеры регенерации, но и устройства производства «Я имел твою маму! Corporation!!!111».
Такие устройства как «Мультиопциональный магнитно-силовой ключ», позволявший активировать все режимы работы одновременно, или двухслойный УниКом «Рабский шмот», удваивающий количество коннекторов, не имели аналогов ни в перечне стандартного колониального оборудования, ни в производстве у свободных альянсов.
Вся эта техника, включая «Рамирайзер», нарушала Колониальную Конституцию, авторские права земных производителей и вообще всё законы и правила, какие только были. Они вмешивались в работу тела синтезана напрямую и видоизменяли его обходными методами. Если провести игровую аналогию — были наглым читерством.
Если бы раб возродился в стандартном АКОСе, то система не позволила бы поставить феном «Рамирайзер». Поэтому рабы возрождались только в АКОСах, в конструкцию которых Рамирес внёс незаконные изменения.
Кроме отслеживания прогресса, феном «Рамирайзер» следил за рабом, не позволяя отдаляться от надзирателя или хозяина. Повышение уровня расширяло радиус «свободного передвижения» для раба. Попытки выйти за разрешённые границы наказывались болью и потерей моторных функций. Если хозяину нужно было отлучиться, оставив раба, то привязывал радиус действия к АКОСу базы.
У Рамиреса были тысячи рабов, было бы странно постоянно держать этот табун возле себя, поэтому многим рабам, тем же Джингам, позволялось свободное передвижение. Многие из них вообще оставались жить на тех базах, которые захватил Рамирес. Для них почти ничего не менялось в жизни, кроме того, что они должны были соблюдать тот план производства, который давали комиссары, а не делать то, что им самим хотелось. Но любой комиссар или даже раб-надзиратель мог воздействовать на рабов, попадая в радиус действия фенома.
Впрочем, побег Джингов оказал плохую услугу всем рабам. Рамирес приказал комиссарам избить каждого раба, чтобы напомнить им о том, какой их ужас ждёт, если это наказание затянется. Вдобавок ужесточил правила: теперь все рабы невысокого уровня, которые жили на базах захваченных территорий, получили привязку к АКОСам. Но если раб доказывал свою лояльность, то снова получал свободу передвижения.
Согласно задумке Мейронг её сканер должен перехватить канал передачи данных между феномом надзирателя, психоплёткой и феномом Романа. Мейронг подозревала, что феном «Рамирайзер» обменивался данными с аналогичными феномами других рабов поблизости. А все вместе они докладывали о своём местоположении комиссарам.
Сканер не отключил бы «Рамирайзер», а обманул его, выдав рабу ложное разрешение на свободу. Затем скрыл бы Романа из списка «Доступные рабы поблизости», который видели все комиссары.
Пока сканер-перехватчик рядом с Романом — отключение свободы ему не грозит.
Экранирование Арены, которое Жерар Блие организовал для защиты от пиратской записи боёв, должно ограничить передачу данных за пределы Стального Ринга, что поможет при побеге.
Для успешного перехвата необходимо поймать период активной работы всех трёх компонентов. Проще говоря — надзиратель должен избивать раба психоплёткой. Как долго — не известно. По словам Панды, Мейронг обещала всего «две-три минуты».
Минута истязания психоплёткой — это вечность. Даже Рамирес ограничивал экзекуцию минутой. Особенно если раб не сильно провинился.
За обман и постройку третьего контура, он избивал Романа две минуты.
На третьей минуте наказания психоплёткой рабы умирали. Но если у раба был высокий уровень «Живучести», то он мог и выжить, но погружался в состояние такого безумия, что их приходилось убивать, как бы перезагружая перерождением.
Озверевший от неожиданного нападения, Шесть-Два без остановки бил и бил Романа…
Когда Роман очнулся, то лежал на полу платформы. Перед глазами висело сообщение.
— Система Возвышенного Рабства —
Твой надзиратель временно отвязал тебя от себя.
*Звон кандалов, падающих с твоих ног и рук*
Получено: свобода передвижения на??? часов??? минут.
Помни, раб, о доброте надзирателя и не пытайся обмануть его доверие.
После наказания психоплёткой тело Романа ещё плохо повиновалось, а в мыслях постоянно накатывали волны необъяснимого ужаса. Но всё это быстро затихало из-за одной радостной мысли: «Сработало!»
На проект-панно Стальной Арены отсчитывалось время поединка Панды и орка. Можно убедиться, что наказание длилось более пяти минут. Это рекорд. Некоторые синтезаны погибали уже на третьей минуте…
Роман рывком поднялся на ноги. Шесть-Два с недоумением поглядел на плётку:
— Сломалась, что ли… — пролепетал он и несмело ударил Романа.
Плазменные нити даже не обожгли, они больше не влияли на бинарный массив.
Роман протянул руки и ласково взял голову надзирателя в ладони, будто хотел поцеловать. Как загипнотизированный, Шесть-Два не смел шевельнуться. Шутка ли — раб встал после пятиминутного наказания плёткой!
Роман сжал голову, вкладывая в напряжение рук все свои уровни силы. Что-то треснуло в шее надзирателя, а сама голова заметно деформировалась, вытянувшись по вертикали.
— Ни хера се приёмчик, — сказал какой-то зритель.
— Эй, вы, прекращайте, — сказал другой. — Запачкаете тут всё…
Не обращая внимания на приказы, Роман крутанул голову Шесть-Два. Из разорванной шеи надзирателя брызнула кровь. Тело обмякло, но Шесть-Два был ещё жив.
— Я не хочу умирать в Долине.
— Придётся, дружище, — ответил Роман. — Тут гиблое место.
Он ещё сильнее дёрнул и поднял надзирателя, продолжая крутить голову. Через секунду наступил «дисфункциональный коллапс оболочки». Так прозаично на лекциях в центре подготовки колонистов называли смерть тела синтезана.
Только после этого Роман огляделся. Владимир стоял неподалёку, придерживая в руках шляпу так, будто набрал в неё поп-корна и приготовился есть, наблюдая шоу. Напротив Романа стоял бот Екатерины Мейерхольд и однообразно повторял:
— Вы обязаны оплатить уничтоженный товар. К оплате тридцать тысяч сто двадцать два фиата. Отказ от оплаты вынудит Екатерину Мейерхольд прибегнуть к иным способам возмещения ущерба. Множественная смерть должника неминуема. У вас есть двенадцать часов на произведение оплаты. После этого Екатерины Мейерхольд рассылает заказ на вашу мультисмерть наёмникам и иным организациям. Множественная смерть должника неминуема.
Но губы бота не шевелились — звук шёл из динамиков, спрятанных под одеждой. Видимо, Джо Венцель так и не смог оснастить ботов даром речи.
Зрители уже отворачивались от рабов, привлечённые происходящим на Арене. Панда вытворяла что-то невероятное. Она прыгала и крутилась вокруг противника. Её руки и ноги мелькали, как пропеллеры. Даже замедленные повторы не успевали за ней.
Орк пытался блокировать её комбо, которые прилетали будто бы со всех сторон. Но каждая её атака завершалась ударом, который отбрасывал орка, а полоска его здоровья на проект-панно уменьшалась. Вокруг Панды проецировался голографическое золотое пламя, а над головой прыгала надпись:
Эта крошка в огне!
12 результативных комбо подряд!
Орк только успевал подняться, как Панда уже кружила рядом и проводила новые комбо. Конферансье Жерар Блие надрывался от восторга, летая над ними:
— Её возвращение будет вписано в историю Арены золотыми буквами! Шестнадцатое комбо подряд. Неужели эту девочку не остановить? Орк держится только благодаря своему улучшенному телу и утроенной живучести. Но надолго ли?
Проект-панно с карточкой Золотой Панды ломилось от новых спонсорских предложений. Скоро оно достигло лимита и начался аукцион: спонсоры соревновались друг с другом в том, кто больше заплатит, чтобы удержать своё место в списке.
Роман растерянно смотрел на всё это:
— Что же дальше, коллеги?
Владимир надел Роману на голову свою шляпу и шепнул:
— Постарайся не потерять сканер. Без него «Рамирайзер» снова заработает.
Поднял психоплётку и тоже передал Роману. Плётка воздействовала только на рабов, поэтому не считалась запрещённым оружием. Владимир громко обратился к зрителям, которые стояли спиной:
— Эй, раб, вези трупак надзирателя в зону возрождения.
Роман проворно поднял дохлого Шесть-Два и понёс к выходу из платформы. Бот Екатерины Мейерхольд поплёлся за ним, повторяя:
— Вы обязаны оплатить уничтоженный товар. К оплате тридцать…
Владимир отстранил её:
— Запиши на мой счёт.
Бот Екатерины Мейерхольд заткнулся и присел, собирая осколки бутылок. А Владимир пошёл за Романом.
Когда они достигли конца платформы, Роман повернулся:
— Во время боя нельзя покидать трибуну.
— Угу. Зато после боя все випы захотят сфотографироваться с Пандой. Это наш шанс свалить по-тихому.
Они обратили взоры на Арену. Причём, Роман продолжал держать труп Шесть-Два на руках, словно гигантского спящего ребёнка с оторванной головой.
Дела у орка шли всё хуже и хуже. Над ним повисло изображение черепа, а когда полоска жизни упала до пятнадцати процентов, череп стал красным и задрожал. Вокруг Панды вилось золотое пламя, рассыпая голографические искры всякий раз, когда она пробивала защиту противника, нанося очередной результативный удар.
Жерар Блие комментировал:
— Отдам должное, орк отважно сопротивляется. Он так поверил в свою победу, что до сих пор думает, что у него есть шанс. Но кто знает? Быть может, он и есть. Бои на Арене непредсказуемы, а Золотая Панда, какая бы она сильная ни была, не может проводить комбо бесконечно. Хотя двадцать четыре комбо подряд — это неслыханный результат.
Здоровье орка опустилось до восьми процентов. Он начал подавать знаки, что готов сдаться, но толпа недовольно взревела.
— Нет, мой дорогой, — сказал Жерар Блие с притворным сочувствием. — Ты на Стальном Ринге, а не на отборочном. Тут только один выход — в труп. А потом, если твои друзья, успеют, то в зону возрождения.
Владимир и Роман с нетерпением ждали, когда Панда прикончит орка и можно будет выйти. Хотя оба видели, что она едва выдерживала темп. Двадцать пятое комбо — стало последним. Двадцать шестое орк уже блокировал.
Толпа довольно загудела: сопротивление затягивало поединок.
— Нет слов, — сказал Роман.
— Слушай, братан, — раздражённо сказал Владимир, — Я уже и забыл, что меня тошнит от твоей присказки. Ты других слов не знаешь?
— Да пошёл ты. Не нравится — не слушай.
— Да у тебя всё время «нет слов», а потом ты говоришь не затыкаясь.
Их прервал строгий голос:
— А ты куда собрался, раб?
От зрителей, сгрудившихся возле окна, отделился Ургран Оног и направился к Роману. Комиссар расстроился неминуемым проигрышем своего бойца и был не в духе.
— Я должен отвезти убитого в зону… — ответил Роман.
Ургран Оног сорвал с пояса Романа психоплётку.
— Стоять тут. Никуда ты не поедешь.
Владимир и Роман застыли. Несколько секунд комиссар вчитывался в сообщения своего интерфейса, не соображая, что Роман на свободе.
— Абажди… — рыкнул он. — Почему я не вижу тебя в списке доступных рабов?
— Вероятно, ты идиот, мой господин?
— Ч…
Роман бросил в него труп Шесть-Два. Ургран Оног инстинктивно поймал его, а в этот момент Роман и Владимир накинулись на него.
Ухватившись за толстую шею комиссара, Роман пытаясь проделать тот же трюк, что и с надзирателем. Но Ургран Оног оказался намного сильнее: смог отбросить Владимира, но не смог отцепить от себя Романа. Хотя его кулачищи били по телу раба.
Рык комиссара смешивался с криком зрителей, которые были заняты финальной частью боя Панды. Орк на арене стоял на коленях, выставив перед собой одну руку, и просил не убивать. Но трибуны оглушительно ревели, требуя смерти. Этого же требовали и спонсоры Золотой Панды.
Этого же требовал и Жерар Блие, который вился над ними, как ехидный ангел смерти.
Если бы кто-то из зрителей обернулся и посмотрел бы в конец трибуны, то отметил бы забавное совпадение: и на Арене и на VIP-трибуне убивали орков.
Пока Ургран Оног бил Романа, Владимир достал из своего пиджака пистолет «Помощник колониста» и приставил ко лбу комиссара. Выстрелил три раза.
Урон от «Помощника» слабый, но сразу три выстрела сделали дело. Разбрызгивая плазму и кусочки черепа, голова орка развалилась.
Перед смертью Ургран Оног разослал по всем контактам модуль передачи цифровых данных сигнал бедствия. Все комиссары, которые были на VIP-трибуне, разом оторвались от смотрового стекла и начали озираться.
— Думаешь, ещё есть шанс уйти по-тихому? — спросил Роман.
На виду изумлённых комиссаров, он аккуратно уложил тело орка на пол. Владимир держал на вытянутой руке пистолет, а второй рукой достал из кармана взрывное устройство «Неман Х256».
— Если что, уйдём по-громкому, — сказал Владимир, показывая взрывчатку комиссарам. Те уже покинули толпу зрителей и двинулись к беглецам. Считав данные устройства, комиссары остановились: этот заряд способен уничтожить не только трибуну, но и половину Стального Ринга.
— Вы же всё равно не сбежите, — сказал комиссар, разодетый в праздничный пиджак с блёстками и розовым галстуком.
— Все это говорят, когда кто-то сбегает, — ответил Владимир.
— Он имеет в виду, что вы всё равно не сбежите с этой планеты, — усмехнулся другой комиссар, одетый в пальто из шкуры травяного тигра. — Мы вас везде достанем.
— Но с Арены вы тоже не убежите, — добавил третий комиссар. Он единственный, кто одет в боевой УниКом. А шея для красоты и стиля обёрнута прозрачным шарфом из воздушной немертины.
Вперёд выступила Монтана Френч и сказала Роману:
— На тот раз Рамирес не простит тебя.
Роман не ответил. Он открыл замок двери и выпрыгнул из VIP-трибуны на арену. Владимир последовал за ним, прикрыв за собой дверь и заперев цифровой замок снаружи.
VIP-трибуна как раз не двигалась, а зависла напротив Золотой Панды и её противника, стоящего на коленях. Панда возвышалась над орком, занеся кулак, вокруг которого крутился голографический шар из расплавленного золота с подписью «Удар Окончательной Смерти».
— Бей, бей, бей! — скандировала толпа.
Увидев Владимира и Романа, — они бежали через арену к выходу, — Панда опустила кулак и побежала за ними. Голографический шар золота потянулся за ней и потух.
Зрители на секунду замолкли, а потом разразились гневным рёвом.
— Что она делает? — надрывался конферансье. — Неужели она повторяет поступок Орка Убивающего, который в финале двадцать девятого года сбежал во время боя, отправившись к монахам на Безмолвие? Настоящие бойцы так не поступают! Золотая Панда — главное событие, но и главное разочарование чемпионата!
Система спецэффектов, которой управлял конферансье, спроецировала вокруг Панды многочисленные знаки вопросов.
Противник Панды поднялся на ноги. Не зря он надеялся на счастливый случай!
Зрители гневались всё сильнее и сильнее. Через секунду дружно скандировали:
— Позор, позор!
— Да уж, — сказал Жерар Блие. — Не всё то золото, что блестит.
После этих слов Панда остановилась, развернулась и в несколько прыжков преодолела обратное расстояние до орка. Он не успел удивиться, как получил финальное комбо — Панда поочерёдно задействовала все свои конечности, укладывая серию ударов в десятую долю секунды.
Переломанное тело орка отлетело метров на пятьдесят, прокатилось ещё немного и застыло. Панда, не обращая внимания на поздравительные спецэффекты, догнала Романа и Владимира, которые ждали её у выхода с арены.
По правилам Стального Ринга тело погибшего не разрешалось выносить сразу. Это специальное наказание за смерть, чтобы бинарный массив проигравшего истощился сильнее.
Проект-панно Стальной Арены разделилось на две части. На одной показывали триумф Золотой Панды — лучшие моменты боя и финальный удар. А на второй, траурно почерневшей, отображался путь погибшего бойца. Отрывки его первого боя и список достижений. Тут же предлагалось купить соответствующий мерч: накладки на УниКомы и так же новинку сезона — бот погибшего бойца, созданный Джо Венцелем.
Конферансье Жерар Блие понимал, что произошло что-то неладное, что не являлось частью шоу Золотой Панды. Он подлетел к ней и, отключив вещание на всю арену, спросил:
— Куда ты побежала? Что это за люди? Почему они шастают по арене во время боя?
— Прости, Жерарчик, милый, но я здесь не ради твоего чемпионата, — на бегу ответила Панда.
— Но разве ты не будешь продолжать? Ты же стала главным событием! Как я теперь буду выкручиваться?
— Легко. Это был мой последний бой, потому что у меня больше нет перерождений. Мой бинарный массив истощён. Я реально дралась за свою жизнь.
— Ого… Если бы я знал, то не пустил бы тебя на бой.
— Так я и поверила!
— Ты же знаешь, как я тебя люблю.
— Да ладно, любовь никогда не мешала твоему шоу, — засмеялась она. — Сделай из моего ухода эпохальное событие. Кажется, ещё никто не дрался в Долине Смерти, по-настоящему рискуя жизнью.
— Кроме Орка Убивающего.
— Он сбежал, не доведя бой до конца. А я победила.
Жерар Блие подлетел к Роману и Владимиру и сурово произнёс:
— Хорошо, золотце. Но я не буду помогать твоим тёмным делишкам, особенно с низкоуровневыми рабами Рамиреса. Арена не место для интриг. Если я узнаю, что вы…
— Угу, — ответила Панда. — Мы использовали твою Арену для интриги. Ещё и против Рамиреса.
Конферансье отчаянно взмыл вверх, снова опустился:
— Но зачем ты меня ставишь в неудобное положение? Арена — вне политики!
— Прости, — ответила Панда. — В качестве компенсации забирай права на использование моего образа.
— И деньги спонсоров?
— И право на производство моих порно-фигурок.
Жерар Блие засмеялся:
— Порно-фигурки — это прошлое. Джо Венцель запустил производство ботов с внешностью звёзд Арены. Так что…
— Не знаю, что это за новое извращение, но забирай и права на ботов с моей внешностью.
Тем временем комиссары взломали замок и выпрыгнули из VIP-трибуны.
— Договорились, — ответил Жерар Блие. — Сделаю вид, что не вижу шавок Рамиреса, которые бегут к вам явно не с целью поздравить с победой.
Жерар Блие отлетел. Над Стальным Рингом полилась его пафосная речь, в которой он начал создавать «новую легенду» чемпионата — Бойца, Который Дрался Насмерть.
Заодно сообщил, что Золотая Панда дала согласие на создание своих полноразмерных ботов с расширенной лицензией на сексуальные взаимодействия.
— Вот сволочь, — сказала Панда. — Он ничего не упоминал про лицензию…
Владимир открыл дверь выхода с арены и хлопнул Романа по плечу:
— Ради тебя Панда стала торговать своим телом!
Весть о беглом рабе распространилась не только среди комиссаров, но и среди остальных граждан Фантадрома и других баз, которые находились под властью Рамиреса. А этих граждан — половина посетителей Арены.
Когда беглецы вышли из здания Стального Ринга, их уже разыскивали все.
Служба безопасности Арены пока что выполняла приказ Жерара Блие — не помогать беглецам и не мешать преследователям. Владимир благоразумно спрятал пистолет и взрывное устройство. Если охрана их увидит, перестанет соблюдать нейтралитет.
Над Пандой появилась парочка разведочных дронов с логотипом чемпионата — Жерар продолжал делать шоу, показывая зрителям побег Золотой Панды, который он назвал «Эффектным уходом». Ради этого он переключил вещание на небесное проект-панно, транслируя событие над всей базой.
Камеры показали крупным планом сцепленные руки Романа и Панды.
— Любовь и смерть даже на Локусе идут рука об руку, — вещал Жерар Блие. — Он — презренный раб Рамиреса шестнадцатого уровня, который получил смешную кличку «Жукодав» и носит совершенно идиотскую шляпу. Она — настоящее сокровище Локуса, Золотая Панда — живая легенда Арены. Пока что живая… Знаете ли вы, что бинарный массив нашего золотца не выдержит ещё одной смерти?
— Да уж, ушли по-тихому, — сказал Владимир, глядя вверх. С неба на него глядел он сам.
Из дверей арены уже выскочили комиссары. Они вооружились железяками, выломанными из сегментов дорожного полотна.
— Итак, преследователи не отстают. Что предпримут наши беглецы? — продолжил Жерар Блие. — И смогут ли наши герои избежать мести самого могущественного человека планеты? Кстати, открылись ставки на это неожиданное противостояние. Участники клуба «Отцы Чемпионов» могут получить данные о коэффициенте…
На парковке, где Владимир оставил свой броневик, рыскали рабы Рамиреса. Человек двадцать, не меньше.
— Чёрт! Как мы теперь доберёмся до аэродрома? — воскликнул Владимир.
Роман показал на гаражи со стройботами:
— За мной.
Ещё на бегу Роман подключился к Роботу Мистеру и приказал ему выезжать. Выбив гаражные ворота, стройбот, заваливаясь на вздутый правый бок, помчался навстречу беглецам. На ходу они запрыгнули на него — Роману пришлось помочь Панде, так как она была истощена поединком.
Не сбавляя хода, стройбот развернулся и поехал прочь от Стальной Арены.
Несколько рабов и комиссаров прыгнули в свои броневики и погнались за ними. Но Робот Мистер даже с увеличенным правым бортом был вполовину меньше броневиков, поэтому сокращал путь, проезжая по тротуарам или парковым дорожкам. А преследователи не рисковали ехать по тротуарам или ломиться через парк, ведь тогда их осадит служба безопасности Арены.
Роман снова оценил продуманность плана. Арена оказалась не только единственным местом, где можно было встретиться, но и быть в относительной безопасности — противники не могли применять оружие.
На небесном проект-панно продолжалась трансляция погони. Камеры показали злые лица комиссаров, которых режиссёр Жерар Блие назначил в антагонисты. Камеры снимали их с такого ракурса, чтобы их взгляды исподлобья придавали им больше злобы. Потом камеры показали лица беглецов, поданные с нижнего ракурса, чтобы они выглядели ещё более героически.
Одновременно с этим началась реклама. Высветилась фигура, отдалённо напоминающая Золотую Панду. Вокруг её талии вилась подпись:
Открыт предзаказ на ботов с внешностью Золотой Панды!
Всего за 19 999 999 f.
Сроки производства уточняются.
— Она же не похожа на меня, — сказала Панда. — Ещё и за двадцать миллионов.
— Представь, сколько стоила бы твоя настоящая копия? — сказал Владимир. — Я бы бросил Романа ради такого куша. Шучу, шучу. Я вижу, у вас тут сильная-пресильная любовь.
Они подъехали к аэродрому. На Арене он не был огорожен забором.
Броневики комиссаров отстали, но скоро будут здесь. Оставалась надежда, что удастся добраться до ион-джета быстрее них, но она была похоронена.
— Твою мать, Жерар! — воскликнула Панда. — Долбанный шоумен!
На небесном проект-панно открылось ещё одно окошко — камеры повисли рядом с ион-джетом альянса «Жестокий». Теперь и преследователи знали, где подстерегать беглецов. Возле ион-джета тут же появился отряд рабов, вооружённых такими же циркулярными пилами, какие были недавно на Роботе Мистере. Для службы безопасности Арены такие пилы являлись не оружием, а «спортивными снарядами».
Два других раба взяли в руки магнитно-силовые ключи и пытались пробить двигатель ион-джета.
— Ковыряйте, ковыряйте, — усмехнулся Владимир. — У него усиленная броня. Выдержит попадание ракеты.
Но Роман переживал. Уж он-то знал, что магнитно-силовой ключ может оказаться эффективнее ракеты.
Рабами руководила комиссарша, одетая в боевой УниКом. Роман не раз видел её в свите Рамиреса. Звали её красивым именем — Фландрия. И она была из тех, кто любил избивать рабов психоплёткой ради своего развлечения.
Лавируя между ион-джетов и вертолётов на аэродроме, стройбот приближался к ион-джету альянса.
— Как мы видим, наши герои не уйдут без боя, — вещал с неба Жерар Блие. — Если вообще уйдут… Ибо куда им скрыться от гнева Рамиреса? Свободные альянсы не пустят к себе раба. На землях свободных от свободных альянсов им не даст жить Рамирес. Ах, как грустно, друзья, весь мир против любви раба и чемпионки! Неужели им придётся сбежать на необитаемый материк, чтобы провести счастливую, но короткую жизнь? Это ведь наши. локусянские, Ромео и Джульетта!
Под эти пафосные речи, беглецы слезли с корпуса стройбота.
Рабы комиссарки Фландрии, окружившие ион-джет, включили пилы и двинулись в атаку. Сама Фландрия стояла за их спинами и держала сегмент неработающей энергомагистрали.
На небесном проект-панно возникла нарезка картинок с камер всех дронов. Как в комиксе, кадры выстроились один за другим, показывая каждого персонажа.
Первым в ряду — смелое лицо Роман в комичной шляпе. За ним — лицо комиссарки Фландрии, пойманное в момент зловещей усмешки. После неё — сосредоточенное лицо Владимира, который выбирал первую цель. А за ним — выделялось из массовки лицо какого-то раба, которого хозяйка, в качестве шутки или наказания, наделил уродливым скином с большим носом и толстыми губами. Завершало ряд усталое и мученически прекрасное лицо Золотой Панды, которая возводила глаза к небу, словно умоляла бога (то есть зрителей) о помощи.
Да, Жерар Блие был мастером своего дела.
Панда прижалась к Роману:
— У меня нет сил на драку… Еле на ногах стою.
— Тебе и не надо, — ответил Роман. — Мы сами справимся.
Он помог Панде слезть со стройботами:
— Стой в стороне и жди, когда расчистим подход к ион-джету.
Робот Мистер сходу сбил нескольких рабов. Остальные разбежались, зашли с флангов и ударили пилами по хрупкому корпусу.
Циркулярные пилы, ещё и в таком количестве, быстро содрали всю обшивку, обнажая чувствительные внутренности стройбота. Одному рабу удалось даже перепилить важный пучок инк-кабелей, из-за чего вся правая сторона Робота Мистера перестала функционировать — манипуляторы обездвиженно повисли.
Владимир спрыгнул на землю и ринулся в бой, размахивая кулаками и ловко уворачиваясь от лезвий. За ним, придерживая шляпу, спрыгнул Роман.
Сразу несколько пил чиркнули по нему, разрывая УниКом и вонзаясь в тело. Но глубоко они не проникали — сверхплотные связи оргмата превратили тело Романа в прочную броню. Чтобы его повредить, нужно кое-что посерьёзнее, чем спортивные пилы. А царапины, оставленные лезвиями, мгновенно затягивались.
В ответ Роман бил и пинал, жалея, что не владел рукопашным боем. Но даже его неуклюжие удары отбрасывали противников, а некоторым мгновенно переламывали тела. Перехватив руку одного раба, Роман легко сломал её и повернул вращающееся лезвие пилы в его сторону, распиливая голову раба напополам.
— Вот это да, — восхитился Жерар Блие. — Вы только поглядите, что творит этот Жукодав в шляпе! На такое не способен даже самый сильный фермер-мутант!
Все камеры мгновенно переключились на Романа, показывая его со всех ракурсов. Каждый удар Романа уменьшал численность противника на минус один. Циркулярные пилы почти содрали с него УниКом. Роман бился как древнегреческий воин на вазах — почти голым. Только придерживал шляпу, ведь там было его тайное слабое место.
На небесном проект-панно было показано, как более десяти броневиков, доверху полных комиссарами и рабами, въехали на посадочные площадки аэропорта.
— Вот и подкрепление, — сказал Жерар Блие. — Не знаю как считаете вы, дорогие зрители, но мне нравится это внезапное изменение в турнирной сетке чемпионата. Настоящие чувства, настоящая драма, настоящая неопределённость — это то, что мы получаем только на Арене! Хотите получить больше? Покупайте сезонный пропуск или членство в клубе «Отцы Чемпионов!»
Пользуясь тем, что Роман взял на себя всех рабов, Владимир прорвался к ион-джету, где путь ему преградила Фландрия:
— Вова, давненько я тебе не видела! Соскучился, милый?
Владимир остановился и отступил шаг назад. А Фландрия отбросила сегмент энергомагистрали и начала снимать с пояса психоплётку. Делала это намеренно медленно. Владимир сделал ещё шаг назад.
У него давно не было фенома «Рамирайзер», но это движение комиссарки, это отстёгивание плётки въелось в его душу навсегда. Он ничего не мог поделать с тем, что мысли мгновенно заполонили воспоминания об избиениях и ужасе небытия, которые несло это устройство.
Один дрон переключился на них. А Жерар Блие восторженно вопил:
— Мне только что сказали, что Владимир Джинг — бывший раб, которого Фландрия часто наказывала за строптивость. Вы только поглядите на его испуг. Всё-таки верно говорят западенцы, что рабы бывшими не бывают. Один вид комиссара поверг его в ступор! Конечно, дорогие зрители, всё это грустно. И поучительно. Смерть — лучше рабства. Но так как смерть синтезана — понятие относительное, то иногда рабство неизбежно. Поэтому давайте с пониманием отнесёмся к состоянию нашего героя. На его месте может оказаться каждый.
Владимир мотнул головой, сжал кулаки и сделал шаг вперёд.
— Всё-таки он смог преодолеть страх! — заявил Жерар Блие. — Раб против бывшего хозяина — неплохая концепция для новой дуэльной арены, а?
Отпустив бесполезную психоплётку, Фландрия завела руку за спину. Из автоматического рюкзака на её УниКоме выдвинулась рукоятка шотгана. Она вытянула оружие и навела на Владимира.
Дроны Жерар Блие прочитали данные с-чипа оружия и отправили на небесное проект-панно его характеристики, обведя их мигающей красной рамкой.
Это был «По самые гланды», самый мощный дробовик на Локусе, производства, конечно же, «Я имел твою маму! Corporation!!!111». Размерами он почти с гранатомёт. И выстрел — не слабее гранатомётного. Вместо картечи его патроны заполнены мелкими взрывающимися шариками. Из таких шариков, только побольше, созданы УниКомы раба-террориста, которого Рамирес заслал когда-то на базу альянса Жестокий.
Рамирес лично производил эти УниКомы и оружие, не допуская в свою мастерскую ни рабов, ни даже комиссаров.
— Эй, эй, — закричал Жерар Блие. — Так нечестно! Никакого огнестрела на территории Арены! Тем более такого огнестрела!
Фландрия проигнорировала конферансье и выстрелила во Владимира. Его окутало облако взрыва, состоящее из мелких облачков. Часть шариков отскочила и взорвалась поодаль, задевая выживших рабов. Исковерканное тело Владимира с горящими остатками одежды отлетело к ногам Романа.
— Бан! Пожизненный бан тебе! — заявил Жерар Блие. — Убирайся с моей базы.
Фландрия спокойно расстреляла все дроны. Разлёт у взрывной картечи большой. Один заряд поражал несколько дронов. После каждого выстрела часть небесного проект-панно гасла, теряя картинку с камер, и сменилась заставкой логотипа чемпионата.
— Я пожалуюсь Рамиресу! — бесновался Жерар Блие, уводя последний дрон. — Он мой друг. Тебя разжалуют до раба! Будешь…
Дрон разорвало от выстрела.
Речь Жерара Блие прервалась, а небесное проект-панно заполнилось заставками с логотипом. Через секунду они сменились красными восклицательными знаками. Среди них изображение Фландрии с подписью «Найти и уничтожить».
Обычно охрана убивала виновного в нарушении правил, а его тело не позволяла вывести в зону возрождения. Если у наказанного есть бэкап — восстановится. Если нет — то смерть навсегда. Но обычно у ветеранов Локуса возможности для бэкапов уже исчерпаны. Поэтому Фландрии грозила вечная смерть.
— Не рассчитывай, что меня убьют, — сказала она, держа Романа под прицелом. — Рами не променяет своего комиссара на дружбу с каким-то шоуменом. За мою смерть — Арену разнесут на кусочки. Давно пора прибрать этот гадюшник.
Роман сидел на корточках перед Владимиром. Тот ещё был жив и прошептал:
— Если быстро доберётесь до зоны возрождения, я выживу. Буду ждать вас на базе…
Роман поднялся на ноги и направился к Фландрии. Она без предупреждения выстрелила. Многочисленные микровзрывы сорвали с Романа остатки УниКома и сожгли бодисьют. Его слегка отбросило назад, но не так как ожидала Фландрия.
— Да что за монстра Рами сделал из тебя? — изумилась она и выстрелила ещё раз и ещё.
Огромные, размером с бутылку виски, гильзы разлетались, оставляя дымный след, как тепловые ловушки ион-джета.
Придерживая шляпу и прикрыв глаза, Роман шёл вперёд. Ожоги и раны затягивались, не проронив ни капли оргматовой крови.
Фландрия в испуге отступила за крыло ион-джета, выщёлкивая из дробовика патронную коробку. Заряжая новую, она отметила, что Роман почему-то продолжал держаться за шляпу.
Она ухмыльнулась и прицелилась именно в голову. Облачка взрывов окутали голову Романа. От шляпы ничего не осталось. Сканер он прикрыл рукой, оберегая от разрушения, но не удержал — силой взрыва сканер отбросило далеко от него.
— Система Возвышенного Рабства —
Загрузка…
Поиск хозяина…
Судя по всему, в интерфейсе Фландрии объявился «доступный раб», потому что она воскликнула:
— Вот оно что! Но как ты…
Роман метнулся к ней, перепрыгнул через крыло ион-джета и протянул руки, намереваясь оторвать Фландрии голову. Но его руки обвисли, а тело зашаталось, будто он резко и сильно опьянел.
— Система Возвышенного Рабства —
Ты атаковал комиссара! Ты точно не в своём уме, раб!
Сенсорно-моторные функции тела ослаблены надолго.
Отнято опыта: –10 000 ХР.
Ты понизил уровень!
Твой уровень Возвышенного Рабства: 6.
До следующего уровня (7) Возвышенного Рабства:
0 / 7 000 ХР.
Посмеиваясь, Фландрия убрала дробовик за спину и с опаской обошла Романа, хотя он и стоял на дрожащих полусогнутых ногах. Вдобавок скрючился, будто его поразил нервный приступ. Он едва мог поворачивать голову, следя за ней.
Комиссарка направилась к сканеру, который валялся возле отключённого Робота Мистера
— Значит, вы всё-таки нашли способ блокировать феном? — сказала она. — Время от времени Рами вынужден менять протоколы обмена данными между устройствами. В свободных альянсах постоянно пытаются их взломать.
Она нагнулась, чтобы подобрать сканер, как из-за Робота Мистера выпрыгнула Пандора. В правой руке она держала пистолет Владимира, а в левой — гибкий железный палец от манипулятора стройбота, который она открутила, пока пряталась за его корпусом.
Ударила Фландрию ногой с разворота, потом выстрелила в упор, а потом огрела по лицу механическим пальцем. Три раза повторила комбо — пинок, выстрел, удар.
Все удары и выстрелы были нацелены в лицо, превратив его в жуткое месиво из оргмата и кусочков шлема УниКома. Потеряв оба глаза, Фландрия пыталась отползти, слепо шаря руками по земле. Но добить её Панда не смогла — она и без того была истощена дракой. Высокая живучесть Фландрии требовала много времени и сил на убийство.
Отпихнув мычащую коммисаршу ногой, Панда подобрала сканер и отнесла Роману.
Попав в зону действия сканера, Роман тут же избавился от паралича.
Так как он был совершенно голый, пришлось взять сканер подмышку.
— А я предлагала Вове повесить устройство на ремешок, — сказала Панда.
Она подошла к шлюзу ион-джета и активировала электронный замок. Шлюз открылся, из него выдвинулась погрузочная рампа.
Роман поднял тело Владимира и внёс в салон. Вместе с этим дал команду Роботу Мистеру. Тот ожил. Скрежеща оторванными частями и поскрипывая колёсами, он поехал вслед за ним. Поднявшись по рампе, остановился возле раскрытого шлюза и развернулся левым бортом.
Броневики других комиссаров и рабов наконец прибыли. Их сопровождали вертолёты и боевые беспилотники службы безопасности Арены. Вдали неторопливо скребли гусеницами дорожное полотно тяжёлые боевые роботы, занимая удобные для обстрела позиции. Рядом шли несколько охранников в боевых УниКомах.
Появились новые разведочные дроны Жерара Блие. Небесное проект-панно снова ожило, показывая всей базе, как возле ион-джета альянса Жестокий концентрировались противоборствующие стороны: служба безопасности Арены vs комиссары и рабы Рамиреса.
Но шоумен и здесь не терялся, продолжая комментировать:
— Конфликт вышел за границы чемпионата! Клянусь, я это так не оставлю. Обещаю, что все комиссары, которые сейчас достанут оружие будут разжалованы в рабы. Великий Рамирес — мой друг, не забывайте об этом.
На службу безопасности запрет не распространялся, они все достали оружие, выдвинули пушки и нацелили ракеты на комиссаров.
Комиссары, согласились, что они пока что не в том положении, чтобы нарушать правила. Подняли руки, показывая, что принимают условия. Тот комиссар, который был в блестящем костюме и розовом галстуке, сказал:
— Уважаемый Жерар, этот раб принадлежит Рамиресу.
— Если сейчас посмотреть его статы, то там ничего не сказано о рабстве, — ответил невидимый конферансье.
— Он каким-то образом отключил «Рамирайзер».
— Раз отключил, значит — уже не раб. Я не имею права его задерживать.
Комиссары переглянулись, общаясь с помощью модулей передачи цифровых данных. Комиссар с розовым галстуком сказал:
— Ты топишь за то, что Арена вне политики, и мы принимаем это. Но этот раб убил одного комиссара и много рабов. Неужели ты оставишь это без внимания?
— Не оставлю. Вы имеете полное право отомстить. Только без нарушения моих правил.
«Вот гад и сволочь, — услышал Роман шипение Панды из салона. — Испугался Рамиреса».
— Но так же я не имею права задерживать знаменитую чемпионку Золотую Панду, — ответил Жерар.
— Рамирес будет недоволен тобой.
— Дорогие комиссары, — сказал Жерар Блие. — Он будет недоволен вами. Вы упустили раба. У вас есть три минуты. Потом ион-джет альянса Жестокий получит разрешение на взлёт.
«Спасибо! — крикнула Панда из салона. — Ты очень справедлив. Ведь нас целых двое против всего лишь двухсот.
На небесном проект-панно замигали гигантские цифры обратного отсчёта, Жерар Блие громогласно сказал:
— А теперь — деритесь!
Комиссары пустили рабов впереди себя.
Но рабы отметили, что комиссары не позаботились о том, чтобы собрать тела убитых рабов и вывести в зону возрождения. Тогда как Фландрию уже увезли в отель, чтобы поместить в камеру возрождения. Поэтому рабы только имитировали боевой энтузиазм. Они неспешно пошли к ион-джету и медленно начали подниматься по рампе.
Роман оценил их поступок, поэтому бил не насмерть, а отбрасывал нападающих простыми пощёчинами. Упав с рампы, рабы притворялись ужасно покалеченными. Потом медленно поднимались на ноги, поглядывая на обратный отсчёт до взлёта.
— Скоты! — сказал комиссар. — Всех накажем психоплётками.
Отозвав рабов, комиссары сами ринулись на рампу. Но Роман спокойно повернулся к ним спиной и… ушёл в салон.
Вместо него за дело взялся Робот Мистер, расчехлив «сюрпризы».
На левом борту стройбота развернулось два больших шара из металлических трубочек, внутри которых расположились тонкие, светящиеся инк-кабеля. Выглядели они как увеличенные копии напылителя полиэфирной стали «Починим». Впрочем, они и были созданы по их принципу.
Как только первый комиссар попал в поле действие распылителя, он зашипел и покрыл нападавшего тонкой плёнкой металла. Мгновенно застыв, полиэфирная сталь превратила комиссара в блестящую статую с растопыренными руками и ногами. Со звоном он свалился с рампы. Вслед за ним зазвенели остальные комиссары.
Некоторые из них попадали под действие распылителя по двое или по трое, составляя многофигурные композиции.
Понадобилось всего полминуты, чтобы превратить в статуи половину комиссаров и рабов. Остальные побежали обратно. Их бегство сопровождал небесный хохот Жерара Блие, который транслировал поражение грозных комиссаров Великого Рамиреса на всю базу.
— До старта осталась минута и сорок секунд, — давясь смехом, прокричал конферансье. — Чем ответят комиссары? Ого! Я вижу, как один из них погрозил кулаком Роботу Мистеру. Это уже серьёзно.
Но комиссары больше не рисковали. Часть из них осталась ждать, когда ион-джет беглецов улетит, чтобы подобрать металлические статуи товарищей и попробовать выковырять их оттуда. Остальные попрыгали в броневики и отправились на стартовые площадки своих ион-джетов — намеревались продолжить погоню в воздухе.
— Победа присуждается команде Золотой Панды! — объявил Жерар Блие. — Давай, золотце, стартуй уже. У шавок Рамиреса будет задержка на пять минут, прежде чем они получат разрешение на взлёт. Используй это время, чтобы оторваться от них.
Один из беспилотников с камерой влетел внутрь ион-джета и показал всем зрителям прощальный воздушный поцелуй Золотой Панды. Романом «Жукодавом» Крыловым мало кто интересовался, поэтому его показали мельком.
Роман переоделся в новый УниКом, подвесил сканер на пояс и подозвал Робота Мистера. Погрузочная рампа втянулась в салон, шлюз закрылся. Ион-джет беглецов поднялся в пасмурное небо Локуса и пропал в низких облаках.
На небесном проект-панно над Ареной снова появилась гигантская фигура бота Золотой Панды. Цена предзаказа увеличилась до 29 999 999 f.
Прорабатывая варианты модели экономических отношений в колониях, специалисты «Эксплоры» использовали все знания человечества в этой области.
Были изучены все системы: от анархического капитализма двадцатого века, до экологического сепаратизма середины двадцать первого. Рассматривались даже феодализм и индустриальное неорабство Европы девятнадцатого столетия и Китая первой половины двадцать первого.
После долгих споров были отвергнуты все сложные экономические механики. В том числе идея одного экологического активиста, который призвал «не загаживать природу далёких планет», и предложил, чтобы колонисты ограничились исключительно каменными и деревянными орудиями труда и жили в гармонии с природой.
В итоге была принята модель экономики, которая состояла из двух основных положений. Во-первых, экономика должна быть плановой с глубочайшим разделением труда. Во-вторых, она должна поощрять конкуренцию среди производителей одинаковой продукции.
Планирование возлагалось на социальный УИИ Центрального Правительства, а конкуренция уходила на откуп самим колонистам.
Тестовые симуляции на марсианских NPC показали неожиданно положительные результаты. Колонисты выполняли план производства «50 000 часов», который выдавало Центральное Правительство. При этом они старались обойти в выполнении этого плана конкурентов в важных областях или монополизировали производство в менее важных направлениях производства.
Каждые пятьдесят тысяч часов ЦП завершало план и раздавало награды тем, кто отличился. Потом собирало налоги в виде ресурсов или общественно полезных работ для тех, кто не выстоял в конкурентной борьбе. На эти средства строились дороги, общественные здания и новые вышки BATS.
После анализа результатов и серии референдумов ЦП формировало новый план «50 000 часов». В этот период все колонисты выдвигали свои предложения о дальнейшем развитии колонии или голосовали за то предложение, которое их устраивало.
Правда, случился один сбой, когда несколько баз NPC объединились, чтобы разрушить базы конкурентов, те имели больше всего голосов и продвигали выгодные им экономические проекты.
По сути — произошла корпоративная война.
Именно из-за неё в Колониальную Конституцию был введён специальный раздел «О правилах конкуренции экономических субъектов в колониях».
В экономической модели предусмотрен и тот момент, когда Центральное Правительство по причине форс-мажора переставало существовать. Было проведено два исследования сюжета, когда марсиане теряли ЦП. В первом варианте из-за планетного катаклизма, во втором из-за «вируса» в системе.
В варианте «Катаклизм» неписи упразднили все свои альянсы, заморозив экономические отношения, отменив деньги и частную собственность. Потом всем миром принялись отстраивать сервера ЦП. Наступило что-то вроде военного коммунизма с распределением благ (инструменты, УниКомы и оргмат) и контролем над ресурсами.
Этот вариант породил два подварианта. На короткой дистанции военный коммунизм показал себя идеально. Сервера были отстроены и экономические отношения вернулись в прежнее русло планового капитализма, хотя система распределения благ осталась.
Во втором подварианте устроители эксперимента не позволили неписям возродить ЦП, саботируя строительство. Военный коммунизм этого варианта привёл к тому, что появились «элиты», которые контролировали доступ к ресурсам и производству. Они же составляли армию, подавляя любые бунты и попытки остальных неписей вразумить тиранов. Не самое приятное развитие событий. Для краха коммунизма понадобилось много времени и, как это было в истории Земли, влияние извне (саботаж строительства).
В варианте «Вирус» колонисты наоборот пришли к большей раздробленности и обособленности. Экономика перестала быть плановой, сделалась непредсказуемой. Появились кризисы перепроизводства, когда одни базы, например, клепали так много пони-роверов, что их некому было покупать. Вдобавок в самом обществе возникли «радикальные общины», то есть NPC, которые в момент катастрофы оказались в менее выгодном географическом положении.
Они скучковались в банды, которые начали отбирать то, что им нужно у тех, у кого это было. Но дальнейшее развитие этой модели показало, что богатые NPC-колонисты дали отпор бандитам, зачистив от них всю локацию.
В итоге сложилось что-то вроде олигархической демократии, которая существовала на Земле половину двадцать первого века. Когда крупные кланы богачей были заинтересованы в стабильности и законности, которая закрепляла их статус. Восстановление ЦП было остановлено олигархами.
В таком виде общество марсианских NPC просуществовало более трёх лет, не меняясь в какую-либо сторону. На этой стадии эксперимент прервали, потому что многие NPC задумались о своём месте во Вселенной. Возникли какие-то дикие религиозные культы с непонятными целями и правилами. А потом самые прогрессивные колонисты приступили к строительству космодрома, чтобы долететь до Земли.
Всё это Роман узнал на лекциях. Оттуда же и узнал, что эта модель экономики была принята на Локусе и на ещё пяти планетах. На остальных решили применить те подварианты, которые сложились в ходе эксперимента. Просто ради разнообразия, и чтобы не складывать все яйца в одну корзину.
По итогам эксперимента координаторы пришли к выводу, что бесперебойная работа этой экономической модели позволит освоить одну планету земного типа за 1 375 320 часов или 157 земных лет. При условии, что население планеты будет доведено минимум до полутора миллионов колонистов.
На вопрос экологического активиста: «Но зачем портить планету индустрией ради бессмысленного существования синтезанов?» никто не отвечал.
После взлёта Роман сказал Панде:
— Я сам буду пилотировать. Только открой мне доступ к вычислительному ядру.
Панда не стала сопротивляться и выползла с кресла. Но Роман и не подумал занять её место. Получив доступ, он продолжил работать магнитно-силовым ключом, ремонтируя Робота Мистера.
Он уже демонтировал с Робота Мистера распылители полиэфирной стали, починил манипуляторы и вставил в них энергетические винтовки, найденные в оружейном шкафу ион-джета. Коробки с патронами стройбот самостоятельно расфасовал по отсекам корпуса.
На удивлённый взгляд Панды ответил:
— Мне не надо сидеть в пилотском кресле.
— Ты… ты управляешь без шлема и подключения коннекторов?
— Угу. Вообще-то я могу управлять сразу стаей таких птичек или беспилотников.
— Значит, слух, что Рамирес способен разогнать атрибуты до невиданных значений — это правда?
— Невиданных значений достигают лишь те, у кого до буста была высокая целостность бинарного массива. Это одна из причин, почему Рамирес охотится за капсулами с колонистами. Он ловит их, выбирает самых целых и оснащает рабским феномом. Потом даёт буст.
— А потом?
Роман пожал плечами:
— Не знаю. Я же был его рабом, а не другом. Но ходит слух, что он собирает из них отряд имбовых солдат и инженеров, которые должны помочь ему завоевать свободные альянсы.
— Неужели люди соглашаются быть безвольными исполнителями его воли?
— Вот именно поэтому Рамирес ещё и не завоевал весь Локус. Высокая целостность — редкая вещь. И тем более не все соглашаются быть исполнителями его воли. Не думаю, что отряд имбовых воинов многочисленный.
— Что вообще этому Рамиресу надо, — зло сказала Панда. — Всех достал.
— Что ему надо — знает только он и его близкие друзья, типа Монтаны Френч и некоторые комиссары. Я понял, что власть на Локусе для него не цель, а средство. Чего не скажешь о Поле Лекомпе и его коллегах. Для них власть — это смысл жизни. Поэтому они так цепляются за свои законы и Центральное Правительство. Без ЦП — они никто.
Панда насмешливо сказала:
— Рабский феном тебе отключили, а вот рабское сознание ещё нет. Всё ещё защищаешь хозяина.
— Я провёл с Рамиресом много времени. Он не так туп, как вам рассказывают.
— Мне пора начать ревновать?
Роман обнял её и прижал к себе:
— Спасибо, что вытащила меня.
— А ты упирался!
— Я и сейчас уверен, что вы все недооцениваете Рамиреса. Он самый большой ум на планете…
Панда ущипнула Романа за щёку:
— Даже обнимая меня, ты не затыкаешься и говоришь о нём!
Руки Романа скользнули по золотому бодисьюту Панды, нащупывая застёжки, но она остановила:
— Не сейчас.
— Почему? Лететь долго. Самое время вспомнить прошлое.
— У меня голова болит.
— Нет слов…
— Я серьёзно. После драк и применения комбо, я ощущаю себя настоящим человеком. Старым и больным человеком.
— Хм. Впервые вижу локусянскую пенсионерку.
Но Панда оставалась серьёзной:
— Драка с Фландрией — последний бой в моей жизни. Оболочка так ослабла, что у меня не будут повышаться атрибуты.
— Перерождение?
— Я истощила бинарный массив. Это моё последнее тело, Рома.
— И в последнем теле можно жить долгой и полноценной жизнью.
Панда сокрушённо постучала по своей груди:
— Из-за мутантского фенома, тело такое слабое, что я даже бота Джо Венцеля не смогу пнуть.
Роман прижал Панду к себе:
— Теперь я с тобой. Я буду пинать всех за тебя.
— Мне бы сейчас отдохнуть.
Роман кивнул. Панда отошла к креслам и легла. Прежде чем она погрузилась в сон, Роман спросил:
— Ты знаешь стройбота Бендера?
— Кого?
— Чемпиона Арены двадцать седьмого года, — добавил Роман, вспоминая экшен-фигурку из магазина.
— Угу. Знала такого. У этого стройбота было какое-то навороченное вычислительное ядро от еврейского альянса. Они загрузили в него личность NPC из Адам Онлайн. А на корпусе установили проект-панно, которое проецировало его голографический аватар.
— Зачем?
— Для прикола. Для бойцовского имиджа. Работать стройбот Бендер уже не мог, а вот шутить, драться и лапать женщин мог. На манипуляторах у него были мягкие насадки в виде человеческих рук…
— Так, так…
— Ещё он знал кучу шуток и песен. Всегда возил с собой бутылки пива и виски. С ним было веселее, чем с некоторыми колонистами.
— Мне начать ревновать?
— Поздно. Он погиб на чемпионате двадцать девятого года. Его растворил кислотой миди-жук.
— У тебя что-то было с этим… Бендером?
Панда с изумлением посмотрела на Романа:
— В каком смысле?
— Да ладно, я это так. Не обращай внимания. Вспомнил одну фигурку из магазина.
— Нет, тебе точно нужно было сваливать из рабства. Своим бустом Рамирес тебе весь мозг вынес. А ты и так был не сильно умный в отношениях.
Когда ион-джет начал проходить над бурными водами залива Верховена, в интерфейсе Романа вспыхнула иконка доступа к BATS. Они покинули Долину Смерти!
Роман опустился перед трупом Владимира и положил руки на его лоб. Он сам не знал, правда ли это, но кроме того, что он чувствовал работу материи окружающего мира, он ощущал наличие действующего бинарного массива в телах синтезанов. Когда он нёс Владимира на руках — это ощущение было отчётливым. Теперь же тело отозвалось пустотой. Только было слышно, как распадаются связи оргмата и из них испаряется вода.
— Отлично, он уже ушёл на перерождение, коллега, — обратился Роман к Роботу Мистеру, — Увидим его на базе.
Тут раздался голос Панды:
— Ты теперь не только с роботами разговариваешь, но и с трупами?
— Долго объяснять, — усмехнулся Роман, — но да. И в этих беседах есть смысл.
— Нет, лучше не объясняй, — согласилась Панда.
Она встала с кресел и подошла к Роману. Он развернул на проект-панно карту.
— При самых благоприятных условиях полёта до Кипарисовых гор, где расположены базы нашего альянса, лететь чуть менее суток, — сказал Роман. — Особенно долго придётся облетать аномальный фронт над пустыней Авлид.
— Под «благоприятными» ты подразумеваешь, что воздушные аномалии будут попадаться чуть реже, чем каждые десять километров?
— Нужно решить, не сделать ли нам крюк, чтобы облететь базы альянса Астрозоологи? Ведь они дружат с Рамиресом. Вполне могут помочь союзнику и вылететь на перехват.
— Это лишний час полёта, — возразила Панда.
— Зато целее будем, коллега. Особенно ты. Ты же теперь беззащитна.
— Ох, я старалась забыть об этом.
Роман покрутил карту:
— Есть ещё причина, почему я хочу сделать крюк. Комиссары наверняка преследуют нас прямо сейчас. Они знают, куда мы летим. Мы рискуем попасть на их радары, ведь аномалии не всё время блокируют сигналы. Используя «окна» в аномалиях комиссары могут наладить дальнюю связь и предупредить союзников о нашем приближении.
Панда пожала плечами:
— Ты управляешь этим ион-джетом, даже не глядя на приборы и не прикасаясь к штурвалу. Будет, как ты решишь. Я не хочу ничего решать.
— Но если сделать крюк на запад, — продолжал рассуждать Роман, — мы пролетим над зелёными зонами, где много патрулей свободных альянсов.
— Не рассчитывай на их помощь, — покачала головой Панда. — Свободные альянсы больше не на нашей стороне. Мы в минусах из-за них.
Роман принял решение. Корпус ион-джета накренился, забирая на восток, подальше от Астрозоологов, поближе к альянсу Сталкеры. Скорректировав курс, он врубил все сенсоры ион-джета на максимум, чтобы определить перемещения воздушных аномалий.
Проделав всё это, обратился к Панде:
— Почему свободные заминусили нас? Лидеры подозревают, что инструкции попали к Рамиресу по моей вине?
Панда засмеялась:
— Если бы подозревали, нашу базу давно сожгли бы фьюжн-пушками. Лидеры просто считают тебя и Жанну пропавшими для общества. Ведь вы стали рабами. Они таких всегда минусят для профилактики. Ну а Джингов тоже минусят, как бывших рабов.
Теперь Роман не сомневался, что рабофобия имела основания.
— Кстати, что нового в свободном мире? Как там Поль Лекомп? У меня есть для него новости о его близком помощнике, Бенни Шостакове.
— На выборах Поль Лекомп победил в голосовании и стал лидером Западного Моря.
— Вот это буст! Чем же он так привлёк избирателей?
— Обещаниями, что покончит с Рамиресом, а потом выгонит демонов из столицы.
— Типичный политик: наобещал невозможное ради победы на выборах. Теперь, как и все политики, он должен начать победоносную войну?
— Угу.
— Вот в такие моменты я вспоминаю мнение Рамиреса о свободных альянсах. Ведь он полностью прав насчёт них.
Панда подошла к Роману, прильнула к нему, опустив голову на его грудь:
— Я не хочу ничего слышать ни про гениальность Рамиреса, ни про политику. Я хочу только одного, чтобы меня и тебя оставили в покое. Я хочу просто жить с тобой и любить тебя. Заниматься простыми делами колониста. Хочу сидеть в тишине возле бассейна с донаторами, а не носиться по планете, решая мировые проблемы.
— Милая, пока есть Рамиресы и жадные до власти Поли Лекомпы, нас не оставят в покое. Мы всё время будем пушечным мясом их войн.
— Мы можем сбежать от них на второй материк.
— Но когда-нибудь, после Великой Войны жабы и гадюки, победительница приползёт и туда, чтобы установить свою власть.
— Мне всё это не нравится.
— Мы не можем закрыть глаза и сделать вид, что в мире есть только ты и я. Есть и другие. А некоторые из них — ещё и сволочи.
— Не хочу других! Ничего не хочу…
— Но пока что здесь действительно только ты и я. Давай будем ценить это время.
Панда кивнула:
— Только убери своего стройбота. Не хочу, чтобы он того… смотрел.
Роман отогнал Робота Мистера в каюту, потом решительно начал стягивать с Панды золотой бодисьют:
— А у тебя действительно было что-то со стройботом Бендером?
— Тебя это смущает?
— Нет. Ты же знаешь, что я и сам люблю с ними поговорить.
Роман не хвастался, когда говорил, что способен управлять стаей ион-джетов. Ведь любой из них проще, чем стройбот, который занят сложными действиями на строительстве.
Ион-джет, на котором летели Роман и Панда назывался HawkLoc/5, или, как прозвали его пилоты — «слэшфайв». Он производился на базе Клифхэнгер в Западном Море. Слешфайв — десантный ион-джет, оснащённый экономичным и мощным двигателем от МЗЛ, вооружением от Вестарм и вычислительным ядром от Земли Обетованной. Каждый производитель поставлял только качественные детали, поэтому слешфайвы отличались надёжностью, чего нельзя сказать о большинстве локусянской техники.
Но и они вырабатывали ресурс или ломались до состояния, «ремонтировать дороже, чем выбросить». Такие юниты списывались и продавались гражданским колонистам с плюсовым рейтингом. Но ограничение рейтинга не предотвращало утечку слешфайвов на чёрный рынок. Ведь из них получались быстрые воздушные пикапы для перевозки небольших по объёму грузов.
Владимир лично купил слэшфайв на базе Форт Верный, которая стала центром контрабандной торговли. Только там бывшие рабы могли приобрести товары, запрещённые для продажи. По слухам Форт Верный принадлежал известному писателю Тимуру Хиджамудинову, хотя на Открытой Карте значился как «заброшка».
После ремонта двигателя нелегальный слэшфайв стал лучше, чем был. Мейронг проапгрейдила электронные компоненты, облегчая навигацию среди воздушных аномалий, увеличивая незаметность для радаров и многое другое.
Этот слэшфайв стал продолжением тела Романа. Через его сенсоры он узнал бы о попытке нащупать их радарами ещё быстрее, чем управляющий ИИ успел бы мигнуть диодом и вывести информацию на проект-панно.
Тем обиднее, что Роман упустил тот момент, когда в аномалиях открылось очередное «окно», через которое хлынули потоки электромагнитных волн. Как воздушные немертины, они набросились на корпус ион-джета, отразились от него и понеслись обратно к тому радару, который их послал.
Но Роман был занят любовью с Пандой, когда до него наконец дошло случившееся. Он поспешно начал одеваться:
— Нас обнаружили!
Одновременно с этим дал ион-джету команду сменить курс. Необходимо вернуться под прикрытие аномалии, может быть это собьёт со следа.
— Блин, полегче! — Из-за резкого крена, голую Панду выбросило из кресел.
— Прости. Держись. Сейчас будет тяжко…
— Я могу умереть от удара об стену, — пробурчала Панда. — Мне вообще без бронированного УниКома ходить нельзя.
Ползая по полу, она пыталась догнать свой золотой бодисьют. Но одежда, как живая, скатываясь по наклонённому полу, ускользая от неё.
На Романа качка не действовала. Он снова стал единым организмом с корпусом ион-джета. Он извлёк из шкафа пилотский УниКом и помог Панде одеться, рассказывая:
— Не знаю, кто это, но источник радиолокации невероятно мощный… Такой… Такой я видел только на фьюжн-пушке.
— Свободные альянсы потихоньку стягивают войска к границе. Может они и фьюжн-пушку подогнали? — предположила Панда. — Хотя Поль Лекомп острожный чувак, он бы не стал так светить радарами.
— Вот и я об этом же, — согласился Роман. — К сожалению, это не Поль Лекомп.
Роман закрыл двери в пилотскую кабину: если их атакуют, то первый удар нанесут именно туда, рассчитывая вырубить пилотов. Затем усадил Панду в кресло, на котором недавно крутил её в разных позах… и застегнул ремень.
— Сейчас будет трясти, — предупредил он.
После его слов ион-джет, совершая сложные манёвры, начал уходить за аномалию.
Приходилось балансировать на той границе между атмосферой Локуса и аномалией, после пересечения которой ион-джет разорвёт от атмосферного электричества или утянет в стратосферу, или бог знает, что ещё произойдёт — аномалии Локуса до сих пор удивляли учёных.
Эти манёвры вынуждали Романа то разгонять ион-джет до максимальной скорости, то полностью останавливать и неподвижно висеть у границы аномалии до тех пор, пока он определит её протяжённость.
Шло время, но неопознанный дирижабль продолжал находить их электромагнитными щупальцами. Окно всё ещё позволяло это. Скорее всего, на перехват уже высланы ион-джеты и беспилотники.
После очередного опасного манёвра ион-джет завис рядом с границей аномалии, которую Роман ощущал всем своим телом, а датчики ион-джета полностью игнорировали. Прошло десять секунд молчания, двадцать… Роман довольно выдохнул — электромагнитные щупальца исчезли.
— Оторвались? — спросила Панда, готовая отстегнуть ремень.
— Кажется, да, коллега…
В этот момент ион-джет так тряхнуло, что даже Роман не удержался. Точнее он не понял, что произошло, поэтому не ожидал удара. В иллюминаторе вместо пасмурного тумана вспыхнул синий свет, как от молнии. Можно было увидеть, как из центра аномалии разбежались электрические волны.
Все сенсоры ион-джета закатились в истерике, выбрасывая на проект-панно невообразимые данные. Высотомер уверял, что они поднялись на три миллиона километров, а датчик аномальной активности атмосферы, уверял, что в радиусе его действия нет ни одной аномалии.
После вспышки все показатели вернулись обратно. Только датчик аномалий уверял, что всё чисто. Но Роману не нужны были датчики, чтобы удостовериться — аномалии действительно не было. Он её не ощущал.
Зато ощущал электромагнитные щупальца дирижабля, плотно окутавшие ион-джет. Теперь от них не избавиться.
Панда что-то спрашивала, но Роман не слушал её — их ион-джет кто-то уверенно вызывал по радио. Роман вывел голос на проект-панно.
«Всем привет, — весело сказал Бенни Шостаков. — Как вам первая демонстрация ориктолит-фотонной торпеды? Это наш сюрприз любителям ЦП. Разрушений от неё ноль, только сплошная польза. Она уничтожает аномалии. Теперь от нас никто не скроется».
— Но и вы тоже, — ответил Роман. — Твой «Беншо» прямо сейчас висит на моём радаре, как жирная муха.
«Мы работаем над этим, раб, не всё сразу, — ответил Бенни Шостаков. — Как я понимаю, сдаваться вы не собираетесь? Можно не распинаться, о том, что сопротивление бесполезно, что вам не сбежать? Вероятно, вы уже слышали эту фразу сегодня не один раз».
— Угу.
«Тогда и ладненько. Никуда не улетай, жди».
Бенни отключился. Ещё в середине беседы Роман уловил, что к их слэшфайву приближался какой-то объект. Судя по размерам — беспилотник вроде Небесной Акулы.
На что рассчитывал Бенни, высылая против вооружённого десантно-штурмового ион-джета один беспилотник? Кроме того, у Романа было преимущество в расстоянии. Его он и решил использовать, отдав слэшфайву команду полный вперёд на максимальной скорости.
Вместо этого управляющий ИИ судна выдал на проект-панно сообщение в красной рамке:
— Протокол «Антивор» —
Управление юнитом 000-3445-59-5 (Армия Западного Моря) заблокировано.
Положение юнита зафиксировано и будет сохраняться до снятия блокировки.
Трансляция координат…
Координаты отправлены.
Внимание, если вы не причастны к похищению данного транспортного средства, то дождитесь прибытия официальных представителей Армии Западного Моря или иных уполномоченных лиц.
Идёт поиск армейских маяков…
Маяки не обнаружены. Блокировка не снята.
Идёт поиск армейских маяков…
Маяки не обнаружены. Блокировка не снята.
Идёт поиск…
Сообщение о поиске каких-то маяков повторялось бесконечно. Чего бы Роман ни пробовал сделать, ион-джет отвечал отказом. Он продолжал висеть на месте, сжигая топливо. Всё его мощное вооружение не реагировало.
— Нет слов, — сказал Роман.
— Есть, — вздохнула Панда. — Военная техника свободных альянсов оснащена подобными жучками. При продаже их обычно выковыривают, но никто не знает точно, сколько их и в какую часть устройства они вбиты. Они ведь как пылинки, размером с-чип…
— Понятно. Бенни Шостаков знал управляющие коды и удалённо активировал протокол блокировки? Что же, если мы не хотим попасть в плен, будем прыгать.
Роман достал из шкафа джингпак. Неодобрительно посмотрел на кривые сварные швы и низкое качество материалов. Видимо из тех, что производились на базе альянса Жестокий в его отсутствии.
— Ты с ума сошёл? — ответила Панда. — На такой высоте я насмерть замёрзну.
— Точно, блин.
Роман отложил джетпак и вынул одну энергетическую винтовку из манипулятора стройбота.
— Спрячься в каюте, — приказал он Панде.
Потом подошёл к шлюзу и попробовал ручной замок — тот, конечно, мигнул красным индикатором.
Роман присел, ухватился за выступающие части створки шлюза и напряг все свои оргматовые мышцы. Створка заскрипела, в ней что-то звонко лопнуло и хрустнуло. После чего Роман легко поднял её вверх:
— Замки, ха-ха!
В салон ворвался холодный воздух. Пол мгновенно обледенел. Роман опустил забрало шлема и полез наружу. Сильный ветер пытался сбросить его в клубящуюся глубину, но Роман, цепляясь за едва видимые выступы, вылез на крышу.
Беспилотник Бенни скрывался в облаках. Роман активировал модуль передачи цифровых данных. После буста это устройство работало как усы миди-жука — ощупывало пространство радиосигналами, определяя положение объектов.
Роман вскинул винтовку на плечо и закрыл глаза. Сосредоточившись, попытался разобраться в акустической картине мира. Сделать это было непросто, так как весь диапазон занимал вой ветра и статистическое электричество.
Через пару секунд, он уже сопоставил звуки с объектами, которые их издавали. Первым делом «приглушил» ветер и электричество. Среди оставшихся звуков уже легко вычленил движки ион-джета и гудение беспилотника.
Определив направление, Роман «ощупал» невидимый беспилотник. Теперь он точно знал положение, объём и даже вес аппарата. Хотя тот был более чем за километр от него.
Роман начал стрелять в облака.
Даже после буста Роман сохранил свой легендарный антискилл — редко какой выстрел попал в крыло или хвост беспилотника. После каждого попадания он метался, меняя позицию. Но неточные удары плазмы настигали его, нанося урон. Если бы на месте Романа была, например, Жанна, враг был бы подбит уже третьим патроном.
На двадцать пятом выстреле беспилотник, лишившись левого крыла, завертелся и полетел вниз, как осенний лист.
Теперь нужно найти жучок и уничтожить его. Для этого достаточно с близкого расстояния просканировать весь корпус…
Но модуль передачи цифровых данных нащупал в небе десяток новых целей. Сигналы ещё слабы, как размазанный свет далёких фонарей.
Роман насчитал тридцать четыре аппарата. Он уже различил боевые ион-джеты и беспилотники.
В попытке отследить их все модуль передачи цифровых данных Романа работал на пределе, из-за чего коннектор на его шее раскалился, нагревая часть УниКома.
Врагов слишком много и они приближались. Позорная меткость Романа не позволит вести бой. Повесив винтовку за спину, он полез обратно в салон. Опустил створку шлюза и заблокировал её, зажав края магнитно-силовым ключом.
— Ну, как там дела? — спросила Панда, выглядывая из каюты. В салоне было ещё холодно, и она не рисковала выходить полностью.
— Средне.
Тут корпус ион-джета дрогнул и накренился. Не обращая внимания на холод, Панда выскочила из каюты и прижалась к Роману.
— Это не я, — ответил он. — Нас сажают.
Она отчаянно уцепилась за Романа, а Роман ухватился за манипулятор Робота Мистера, а тот обвил металлической клешнёй кресло, прикрученное к полу.
Из-за резкого ухода вниз все предметы в салоне подпрыгнули и прилипли к потолку. Потом действительно началось свободное падение, создав в салоне невесомость.
— Узнаю стиль вождения хитропопого, — ответил Роман, придерживая Панду.
На проект-панно светилось сообщение:
— Протокол «Антивор» —
Удалённое управление данным юнитом осуществляет уполномоченный оператор Армии Западного Моря.
Пожалуйста, не предпринимайте попыток покинуть судно.
Скоро падение прекратилось, двигатель заработал. Ион-джет опускался, время от времени резко маневрируя.
— Они хотят приземлить нас прямо в руки тех, кто на земле, — догадалась Панда.
— А я не понимаю, почему они тупо не сбили нас в воздухе? ведь моя живучесть не позволит мне умереть. И не надо гоняться за мной по всему Локусу. Почему они хотят взять меня живым?
— Ах, как глупо всё получилось, — Панда впала в уныние. — Я тебя так и не спасла.
— Не говори ерунды. Ты вытащила меня из рабства. Я никогда не вернусь в прежнее состояние.
Корпус ион-джета дрогнул от удара об землю — фирменная жёсткая посадка от Бенни Шостакова.
Панда сказала:
— Уходи один. Я их задержу.
— У тебя осталась одна жизнь. Кого ты там задержишь, моя милая камикадзе?
— Но без меня ты имеешь шанс…
— Без тебя мне не нужны никакие шансы. Иди обратно в каюту и закройся.
Роман снял с плеча винтовку и взял у Робота Мистера несколько коробок энергопатронов. Из оружейного шкафа достал ящик гранат и установил его на корпусе стройбота. Владимир всегда говорил, что гранат мало не бывает — ион-джет набит ими, как грузовик контрабандиста.
Панда возразила:
— Дай мне автомат. Если умрём, то хотя бы вдвоём.
— Я сказал — марш в каюту!
Панда покорно ушла, а Роман обратился к стройботу:
— Ну, коллега, придётся драться на этом чемпионате. Двое против толпы.
Роман не собирался умирать. Но иного выхода, кроме как принять бой, не было. Переговоры? Комиссарам не о чём переговариваться с рабом. Поэтому бой — это крошечный шанс на спасение.
Роман рассчитывал на патрули свободных альянсов.
Всё-таки они находились относительно близко к границам. Такая концентрация боевой техники наверняка будет замечена. Уничтожив аномалию, Бенни раскрыл и своё присутствие.
Роман намеревался шуметь как можно сильнее.
Слух и осязание подсказали Роману расположение противников.
Метрах в десяти напротив шлюза стояло что-то массивное и железное. Нет сомнений, это броневик, его пушки наверняка направлены на створки шлюза. Ещё два броневика поодаль — едва ощущаются. Возможно, броневиков больше. Много бойцов. Роман не мог их сосчитать, так как некоторые из них находились близко друг к другу, сливаясь в неразличимые пятна.
Над ними висели беспилотники. Ион-джетов в небе не заметно. Видимо, все приземлились, чтобы не привлекать внимание патрулей.
Боевых роботов не ощущалось. Вообще комиссары редко их использовали. Сам Рамирес говорил: «А на кой хрен мне железные болваны, если есть болваны из оргмата и бинарных массивов?»
Противник не спешил в атаку, Роман взял инициативу. Подкравшись к створке шлюза, отогнул зажимы и вывел стройбота на позицию напротив. Потом резко дёрнул створку вверх, выгоняя Робота Мистера наружу. Тот открыл огнь изо всех стволов, одновременно выбрасывая устройства для создания дымовой и сенсорной завесы. Похожие использовала Жанна в первом бою на Локусе. Только эти дымовые гранаты были созданы не на Земле, производитель не оснастил их модуляторами электромагнитного поля для выстраивания завесы.
Роман находился в контакте со стройботом, управляя стрельбой, дым не мешал ему ориентироваться. Он целился в скопления форм, которые по ощущениям являлись бойцами противника. То есть целился сам стройбот, а Роман указывал цели.
В результате внезапной атаки, погибло двое противников. Роман почувствовал, как их бинарные массивы покинули тело, улетая на сервер возрождения.
Прикрывшись стройботом, Роман тоже выбрался из ион-джета. Выхватывая из коробки гранаты, начал кидать их сквозь дым.
Взрывы вынудили бойцов рассредоточиться и спрятаться за броневики.
Впрочем, некоторым бойцам и беспилотникам дым тоже не помешал. Они весьма точно стреляли по Роботу Мистеру: два манипулятора уже не работали, третий не слушался, стреляя куда попало. Роман ничего не мог поделать с тем, что каждое увечье стройбота отдавалось в его ощущениях, как собственное увечье.
Ветер развеивал дымовую завесу, ведь её не удерживало электромагнитное поле.
Роман обнаружил, что слэшфайв приземлили на небольшую пустошь, окружённую стеной десятиметровой локусянской травы. Кое-где она была смята броневиками. Судя по выжженным пятнам на земле — они десантировались на ионной подушке.
Далее трава была примята корпусом огромного транспортного ион-джета — такие машины обычно не садились где попало, а тем более среди травяного леса. Но, видать, обстоятельства вынудили. Вокруг транспортника расположились ион-джеты поменьше, такого же класса, что и слэшфайв.
Роман догадался, что на них прибыли комиссары, которые преследовали их от Арены. Догнали-таки.
— Нет слов, коллеги, — сказал Роман, — можно только гордиться, что против меня выслали армию!
Последний манипулятор Робота Мистера был прострелен и его винтовка замолчала. Двигатель и блок памяти с управляющим ИИ разбиты на кусочки. Робота Мистера больше не было, он превратился в кучу скреплённых деталей, но «жизнь» в них угасала. Роман отключился от трупа.
Остатки дымовой завесы унёс порыв ветра, открывая поле битвы.
Слэшфайв беглецов окружён со всех сторон. Роман слышал и ощущал, как несколько комиссаров пытались пробить стёкла в пилотской кабине. Ещё парочка бойцов забралась на крышу и, типа «незаметно», пытались подобраться к Роману.
Остальные берегли свои перерождения и не высовывались из-за броневиков. Вообще-то Роман один из немногих локусян, чьи атрибуты позволяли получать данные с-чипов или оболочки на большом расстоянии. Он видел имена всех присутствующих, данные о любом вооружении и каждом устройстве. Просто он не допускал их в своё сознание. Какая разница, как звали того или иного противника? Среди них не было Бенни или Монтаны Френч, а до остальных Роману нет дела.
Больше всего раздражали беспилотники. Они пикировали на Романа, поливая выстрелами энергетического оружия. Из-за них новый УниКом быстро пришёл в негодность. Шлем пришлось снять и выбросить — он расплавился прямо на голове.
Один небольшой дрон с камерой подобрался и набросил на Романа такую же электризованную сеть, в какую поймали Жанну, когда она и Роман сбегали от Бенни по крыше замка.
Энергетические заряды не произвели на Романа никакого действия, вызвав в его теле лишь что-то вроде щекотки. Но кроме щекотки, попытка набросить сеть вызвала тревожное сообщение в интерфейсе:
— Система Возвышенного Рабства —
Загрузка данных…
Роман разорвал сеть, намотал обрывок на кулак, подтягивая дрон к себе. Раскрутив его, как пращу, с размаху ударил об стены слэшфайва. Дрон рассыпался на искрящиеся обломки, а загрузка рабской системы прекратилась.
Но это напомнило Роману, что его всесилие ограничено сохранностью сканера Мейронг. Спасая сканер, который висел на поясе, Роман отступил обратно в шлюз ион-джета. Беспилотники тут же прекратили огонь.
«Странно, — подумал Роман. — Будто слэшфайв внесён в список исключений, и они не могут по нему стрелять. Но ведь по мне стреляли? Но это… это значит, что они боятся убить кого-то внутри? То есть — Панду? Да, не, бред. Зачем она Рамиресу? Или даже Бенни? Ведь не оберегают же они её из-за того же, что она чемпион Арены?»
Как бы там ни было, но теперь ион-джет казался надёжным убежищем.
За броневиками раздалось движение. Боец в боевом УниКоме, украшенном хитиновыми пластинками от миди-жука, запрыгнул на крышу броневика и присел на корточки. То ли готовился ко второму прыжку, то ли ожидал реакции Романа.
И он узнал её:
— Жанна Чоу —
Раб Великого Рамиреса № 25 444.
Уровень Возвышенного Рабства: 71 (Тиер III).
Рейтинг социального уравнивания: –667.
Домашняя база: Лангемарк.
За всё время рабства Роман не видел Жанну. Через третьих лиц до него дошли слухи, что её отправили на одну из баз Рамиреса, где добывали полезные ископаемые. Это называлось «работать на рудниках».
Рабы-рудокопы проводили всё время под землёй, управляя геокомбайнами, а то и орудуя кирками и лопатами, как в древности.
Если верить слухам, среди рудокопов была высокая смертность. Можно просадить бинарный массив за полгода. А уровни рабства поднимались медленно, потому что за добычу ресурсов давали мало экспы.
Правда это или нет, Роман не знал. Он никогда не встречал раба с рудников.
Но раз от смелой и активной Жанны много сезонов не было никаких вестей, Роман решил, что она заработалась насмерть, ведь целостность её бинарного массива и без того была низкой.
Поэтому он растерялся, когда увидел Жанну не только в полном здравии, но и на высокой позиции в рабской иерархии.
На секунду ему показалось, что раз Жанна рядом, то всё будет хорошо. Ведь она всегда приходила на помощь. Ведь раньше одно её присутствие делало Локус безопаснее.
Жанна вытянула из-за спины ружьё с необычайно толстым дулом и деревянным прикладом. Чем-то оно напоминало «Мягкую силу», а чем-то игрушечное оружие. Высокие атрибуты позволили Роману считать данные с-чипа этого устройства даже на расстоянии недостижимом для большинства синтезанов.
— Проекция силы —
Производитель: Я имел твою маму! Corporation!!!111
Использовано «Надзирателей»: 0 / 10.
Тип: бронебойный.
Всегда целься в лоб — это эффективнее.
О предназначении ружья теперь можно догадаться. Оно стреляло не патронами, а «Надзирателями». Теми маленькими, но цепкими маячками, которые вживлялись в тело синтезана и блокировали связь с серверами BATS или воздействовали на моторные функции.
Бронебойный тип значил, что маячок был помещён в оболочку, которая пробивала УниКом, доставляя маячок прямо к телу жертвы.
«Надзиратель» — одно из тех устройств, которые Рамирес производил лично в своей закрытой ото всех мастерской в замке Цитадель Нового Мира. Раздавал маячки тоже сам, делая раба или комиссара лично ответственным, если он попадёт к свободным альянсам.
— Извини, мальчик мой, — сказала Жанна и выстрелила, воспользовавшись замешательством Романа.
И попала точно в лоб, как и завещала подсказка…
Маячок не произвёл на Романа парализующего эффекта. Как и второй и третий, которые Жанна влепила в щёку и подбородок Романа.
Его атрибуты всё ещё помогали нейтрализовать вредные воздействия «Надзирателей». Хотя поле зрение раздваивалось или искажалось, мешая точному восприятию расстояний.
Роман задвинул створку шлюза и закрепил её магнитно-силовым ключом. С помощью того же ключа начал поспешно отрывать от своего лица «Надзирателей» — ведь через полминуты эти мерзкие устройства-паразиты полностью срастутся с телом. Даже повышенная крепкость тела Романа не препятствовала их вживлению, хотя, несомненно, и затормаживала.
Чуткость слуха уже пропала. Роман перестал слышать, что происходило за стенами ион-джета. И это вдобавок к тому, что зрение превратилось в отражение кривого зеркала.
Успел снять один маячок, возвращая себе нормальное зрение, но тут на него кто-то набросился со спины. Из-за действия маячка, Роман не услышал, как те два бойца, которые разбили окно пилотской кабины, проникли в салон. Не услышал, когда подкрались…
Они придавили Романа к полу, выворачивая руки. Судя по силе — это хорошо прокачанные бойцы. Вероятно — тоже получили буст. Но Роман справился и с ними. Резко двинул головой назад, ударяя затылком в лицо одного бойца. Захрустел разбитый УниКом, а противник ослабил хватку. Роман медленно, но неумолимо поднимался с пола.
Вдобавок услышал стрельбу — это Панда вышла из каюты и начала помогать. Один из нападавших оставил Романа и переместился к Панде:
— Отдай пистолет, дура!
Роман не видел, но слышал, как разряды энергии били в УниКом бандита, потом звук удара и падение тела Панды. Отбросив второго противника, Роман разогнулся. Его напугала мысль — Панду убили!
Превозмогая действие маячка, он развернулся и поднял бойца на руки. Потом с силой отбросил от себя, как манекен. Боец ударился об стену слэшфайва, оставляя серьёзную вмятину. От его УниКома отлетели какие-то детали и украшения. Свалившись на пол, он замер. Бросок не убил его, но временно лишил возможности двигаться.
Роман переместился ко второму бандиту и обхватил его шею руками. Пальцы Романа напряглись и приобрели такую твёрдость, что продавили броню боевого УниКома, погружаясь в плоть синтезана. Из трещин брони брызнула кровь.
Боец хотел перехватить руки Романа, но будто потерял все силы: пальцы разжались, выпуская автомат.
В очередной раз Роман заметил странное поведение жертвы. Как и ранее Шесть-Два, этот боец казался загипнотизированным. Странное совпадение, что вот уже второй синтезан, попав в руки Романа, терял волю и опускал руки.
Тогда Роман дёрнул шею обидчика изо всех сил…
Створка шлюза выгнулась от удара. От второго удара отлетела внутрь. На пороге появилась Жанна. Очень быстрым, даже для восприятия Романа, движением, оказалась рядом с ним, сорвала с пояса сканер и, раздавила между своих пальцев.
— Система Возвышенного Рабства —
Внимание, раб! Ты оказался далеко от своего хозяина или надзирателя. Если это произошло случайно, то это твои проблемы. Ты всё равно будешь наказан.
Романа тут же скрутило, как на VIP-трибуне, когда он напал на Шесть-Два.
Получен дебаф «Беглый раб».
Сенсорно-моторные функции тела ослаблены на 95 % до тех пор, пока не вернёшься к хозяину.
Постоянная боль силой в 60 %. Интенсивность болевых ощущений будет увеличиваться на 10 % каждый час.
В этом дебафе — вся издевательская сущность рабского фенома. Как можно искать хозяина, когда не можешь ходить, тело скрючено, а каждый оргматовый нерв пронизывают лучи боли?
Потерялся? Не знаешь, где твой хозяин или надзиратель? Случился форс-мажор и ты остался один? Твои проблемы никого не волнуют, раб. Ты всё равно будешь наказан.
— Да уж, мальчик мой, — уважительно сказала Жанна, — никогда бы не поверила, что ты задашь такую трёпку настоящим воинам.
Отброшенный Романом боец копошился на полу, пытаясь двигать переломанным телом. Жанна подошла к другому бойцу и потрогала его ногой:
— Офигеть, ты ему реально башку оторвал. Сквозь броню на фиг!
Увидев Панду, присела над ней. Корчась от боли, Роман спросил:
— Что с ней?
Жанна помогла Панде сесть:
— Жить будет.
— Но недолго, — пробормотала Панда. — Если меня ещё раз так стукнут, то из живой легенды Арены стану мёртвой.
Панда подобралась к парализованному Роману и обняла, не зная, чем ему помочь.
Жанна вернулась к дверям шлюза и пинками выбила вторую створку.
— И ты удивляешься, что Роман отрывает головы? — спросила Панда.
— Да, за эти сезоны я тоже кое-чему научилась, — самодовольно ответила Жанна.
В ион-джет влетело два дрона с сетями. За ними вошла Монтана Френч в сопровождении двух комиссаров, одетых в боевые УниКомы (сквозь щели торчали края праздничной одежды). Монтана осталась в том же коротком лёгком платье, в каком была на трибуне. Только на пояс прицепила ремень с инструментами.
— Система Возвышенного Рабства —
Твой новый хозяин — Монтана Френч.
*звук кандалов, которые сковывают твои руки и ноги*
Дебаф «Беглый раб» снят.
Получен дебаф «Бывший беглец».
Ты будешь зарабатывать на 75 % меньше очков опыта.
Срок действия: 99 часов 59 минут часов.
Счастливого рабства!
Роман выпрямился. Боль прошла, но он не пытался нападать — феном «Рамирайзер» не позволит.
Жанна почтительно передала ружьё одному комиссару. Но в этой почтительности не было ничего рабского. Жанна относилась к нему как к офицеру полиции выше неё рангом.
Монтана посмотрела на обломки сканера, валявшиеся на полу. Потом на Жанну:
— Обязательно было ломать? Я теперь не смогу изучить его принцип работы.
— Прости, госпожа, но я действовала по обстановке. Лишить противника главного преимущества важнее, чем сохранить имущество.
Судя по тому, как Монтана Френч яростно теребила свой розовый ирокез, она была очень раздосадована. Первым делом ударила Романа кулаком по лицу. Хотя лучше всех знала, что нет смысла бить того, кто выжил под выстрелами взрывного дробовика Фландрии.
— Ты ещё нужен Рамиресу, — сказала она. — А то бы убила тебя навсегда.
— Лучше убивай. Я больше не буду рабом. Привезёте меня на стройку — стану суицидником.
— Ты так ничего и не понял, — вздохнула Монтана Френч.
— А чего тут понимать? Все философские разговоры Рамиреса — это оправдание его стремления к власти.
— Ты, раб, ничего не знаешь о настоящей власти. Если Рамиресу и нужна власть, то не над кучкой колонистов на какой-то планете. Ему нужна вся Вселенная. И мне тоже.
— Как оригинально.
— И ты лучше всех понимаешь, о чём я. Ты бы тоже мог получить кусочек Вселенной.
— Нет. Не понимаю.
— Помнишь ощущение, когда ещё вот-вот немного, и ты сможешь творить невозможное силой своей воли? Не ври, что у тебя его не было. Оно появляется у всех после буста.
— Да. Но это эффект усталости тела синтезана.
— Дурачок ты, дурачок. Это не эффект, а предвестник больших перемен. Но вместо перемен ты выбрал иллюзию человеческой жизни: любовь, друзей и прочие идиотские привязанности, которые ты притащил с Земли.
Взгляд Романа невольно переместился на Панду. Он догадался, почему комиссары боялись её убить.
Монтана Френч перехватила его взгляд и зловеще улыбнулась:
— Именно так мы тебя и заставим работать. Только попробуй убить себя хотя бы один раз — мы бросим её вслед за тобой в цистерну химкомбината.
Жанна слушала их разговор. Дождавшись паузы, склонила голову, обращаясь к Монтане:
— Моя госпожа, я правильно поняла, что мы не отпустим Пандору Джинг?
— Правильно. Есть возражения?
— Но если Великий Рамирес причинит вред Золотой Панде это плохо отразится на его репутации. Народ любит её. Особенно после чемпионата и… нашего поражения.
— Мы её не убьём, пока Роман будет работать. А народ пусть считает, что Золотая Панда давно была влюблена в Рамиреса, а теперь осталась погостить в его замке.
— Не сочтите за оскорбление, госпожа, но, мне кажется, вы не совсем понимаете, как работает любовь.
Монтана усмехнулась:
— А ты, типа, понимаешь?
— Я тоже не очень. Но Жерар Блие понимает. Он уже сделал из Панды и Романа «самую трогательную историю любви на Локусе». Пока мы тут разговариваем, он её успешно монетизирует. Внезапная связь Золотой Панды и Рамиреса покажется народу странной. Никто в неё не поверит.
— Пусть народ идёт в жопу.
— Я полностью поддерживаю ваше мнение, госпожа. Но накануне Великой Войны Великому Рамиресу необходима великая поддержка.
— Объявим, что Рамирес всегда был фанатом Золотой Панды. Она в него влюбилась и решила провести последнюю жизнь возле него. Романа объявим негодяем, который хотел похитить любовь у Рамиреса. Для чего выкрал чемпионку прямо с ринга. Пусть Жерар монетизирует это.
— Но Жерар…
— Жерар идёт в жопу вместе с народом. Он сделает то, что ему скажет Рамирес. Если хочет сохранить свой цирк с жуками.
— Понятно… госпожа.
Роман нисколько не удивился, слушая политический разговор. Он бывал свидетелем подобных обсуждений между Рамиресом и комиссарами. Ведь Великий Рамирес правил своей частью Локуса не только силой и страхом.
Он был популистом, каких только поискать.
Взять, например, его программу «Ресурсы для буста». Были такие колонисты, которые никак не могли прокачаться, застряв на развитие атрибутов. Ведь после десятого уровня улучшение атрибута замедлялось вдвое, потому что связи оргмата делались сложнее и плотнее.
Эти нубы надолго оставались в своём положении. Их базы хирели, не принося дохода и не участвуя в экономике. Так как в рабство Рамирес брал только тех, кто доказывал свою эффективность, то даже рабами эти неудачники не могли стать. Именно для них Рамирес выделял пособия в виде бесплатного оргмата или наномасштабных компонентов. Иногда дарил списанную технику или стройботов.
Своеобразные инвестиции позволяли даже самым глупым гражданам Империи Рамиреса поддерживать базы в рабочем состоянии. Понятно, что генерирование «бесплатных ресурсов» для неудачников лежало на плечах рабов.
Так что Роман не удивлялся тому, что сходки комиссаров иногда выглядели как дебаты в предвыборном штабе президента.
Зато Панда удивилась. Она-то считала, что Рамиресу плевать на мнение народа. Но оказалось, что он не брезговал политикой и связями с общественностью.
— Эй, а ничего, что я тут слушаю, как вы меня выдаёте замуж за вашего урода? — спросила она. — Я, может быть, ещё не готова к такому ответственному шагу в моей последней жизни? Может, я люблю другого?
Монтана Френч кивнула Жанне:
— Действительно, уведи её отсюда и закрой в тюремной каюте на транспортном джете. Я сама отвезу невесту на Фантадром.
Когда Панда и Жанна вышли, Роман обратился к Монтане:
— Вот думаю, а почему бы тебе не грохнуть меня сейчас, чтобы я сразу возродился в АКОСе замка?
— У тебя слишком высокий атрибут живучести. Убивать тебя долго и неинтересно. Кроме того, лишнее перерождение уменьшит целостность бинарного массива. Хакнутые АКОСы Рамиреса всегда уменьшают целостность… Поэтому — живи. Но помни, что жизнь Пандоры Джинг зависит от твоего поведения.
Роман презрительно ухмыльнулся. Уклончивость Монтаны подтвердила — Рамирес ещё не знает о его побеге. Поэтому она опасалась его убивать. Мало ли как он воспользуется относительной свободой, возродившись в Фантадроме?
— Ты его тоже боишься, — злорадно сказал Роман. — Хотя и делаешь вид, что вы с ним равные, что он твой приятель. Но ты его боишься.
— Мать твою, ты проницательный! У чувака пять метров роста. Его боятся даже травяные тигры. А это самые тупые и бесстрашные животные на планете. После ботов Джо Венцеля.
Монтана развернулась и вышла.
Дроны набросили на Романа сетки, утягивая на пол. Нити плотно опутали тело, обездвиживая.
Вдобавок Монтана выкрутила мощность «Надзирателей», которые всё ещё висели на лице Романа до отказа. Зрение вообще исчезло, а вместо звуков Роман теперь слышал только неясное гудение.
Но остались атрибуты «Обработка данных» и «Осязание». «Надзиратели» не рассчитаны на их подавление. Как слепой и глухой миди-жук с оторванными лапами и крыльями, Роман ощупывал мир невидимыми волнами.
Умение видеть с помощью сверхвысокого осязания Роман выработал ещё на базе «Великий Контрудар». Когда он спускался в туннели энергомагистралей, то жар и радиация иногда повреждали глаза. Поэтому приходилось работать на ощупь. А «ощупь» бустанутого тела синтезана действовала на десятки метров вокруг.
Правда, у этого восприятия мира была погрешность — оно происходило с задержкой в несколько секунд. Сенсорные данные подвергались обработке, что занимало время, и только потом в бинарном массиве вспыхивали образы, отдалённо напоминавшие фигуры людей, техники или иных объектов.
Лёжа на полу, Роман проследил за теми неясными скоплениями энергии, которые формировали фигуры Панды и Жанны. Они дошли до монолитной формы, сквозь которую осязание уже не пробивало. Это транспортный ион-джет Монтаны Френч, экранированный от радаров и сенсоров.
Сама Монтана почему-то не спешила внутрь своего ион-джета. Рядом с ней двигались другие скопления энергии — комиссары и рабы. Судя по их суетливости, что-то произошло. Это подтверждалось и тем, что Романа никто не вынес из слэшфайва. Два дрона гудели в воздухе, придерживая сети, а по углам грузового отсека стояло два комиссара и пятеро рабов.
Осязание засекло сильное движение вокруг слэшфайва. После обработки этой информации, Роман догадался, что это взлетают ион-джеты и уезжают броневики! Но почему не взлетает тот, в котором Панда?
Скоро большая часть всей техники пропала из зоны сенсорного восприятия.
Ещё через минуту рядом с ним появилась знакомая фигура. После молчаливого взаимодействия с фигурами комиссаров, Жанна присела рядом, а комиссары покинули слэшфайв, уводя рабов.
Зрение и слух Романа вернулись к норме. Жанна уменьшила действие «Надзирателей» до четверти. Потом подошла к дрону, висевшему недалеко от Романа, раскрыла крышку в боковой части корпуса и выключила его вручную.
Вобрав сеть, дрон замигал диодом и опустился на пол. Через секунду погас. То же самое проделал со вторым дроном. Роман молча следил за её действиями. Зачем-то вчитался в её статы.
— Жанна Чоу —
Раб Великого Рамиреса № 25 444.
Уровень Возвышенного Рабства: 72 (Тиер III).
Рейтинг социального уравнивания: –667.
Домашняя база: Лангемарк.
Отметил, что она уже повысила уровень. Наверняка, получила награду за блестящую поимку беглого раба.
— Третий тиер, — сказал Роман. — Даже на Локусе ты выслужилась до высокого военного ранга.
Тиеры присваивались только боевым рабам. То есть тем, кому оружие доверяли уже с десятого уровня. Новый тиер выдавался после восьмидесятого уровня, когда раб крутил Колесо Фортуны, а потом обнулял уровни.
Каждый уровень тиера давал какие-то плюшки, но какие именно Роман тоже не знал. Военные рабы и рабы-инженеры редко пересекались в жизни. Боевики проводили время на войне или тренировках, а инженеры на стройплощадках.
Боевые рабы участвовали во всех военных операциях комиссаров. Именно они проявляли наибольшую лояльность к своему рабскому положению. Можно сказать, что боевым рабам искренне нравилось то, чем они занимались.
Ну и конечно, за выполнение боевых заданий они получали много экспы, быстро поднимая уровни. Но за смерть при исполнении их наказывали обнулением. Поэтому третий тиер Жанны — это свидетельство того, что она ни разу не умирала на поле боя.
Все комиссары, которые были когда-то рабами, были именно боевыми рабами двадцатого тиера.
— Нет слов, — сказал Роман. — Ты мечтаешь стать комиссаром Рамиреса?
— Не мечтаю, а намереваюсь, — поправила Жанна.
Она села на корточки напротив Романа:
— Оставим в стороне мои намерения, а поговорим о твоих.
— А что тут говорить? Я пытался сбежать из рабства, ты мне помешала.
— Прости меня, мальчик мой.
Роман сам не ожидал, что ответит так, но ответил:
— Прощаю, старушка. Я понимаю, как рабство меняет поведение. Сам таким был.
Жанна сделала резкое движение рукой:
— Ты опять видишь только чёрное или белое? Почему ты отказываешь мне в личном выборе?
— Какой личный выбор может быть у раба? Чтобы ты ни придумывала — это всё выбор рабского фенома.
Жанна резко сняла с плеча свою винтовку.
— Вот и сейчас хватаешься за оружие…
Но Жанна взяла Assassin's Breed двумя руками и ткнула Романа в грудь, насильно вкладывая оружие в его руки:
— Стреляй.
— В кого? — не понял Роман, озираясь.
Жанна сняла переднюю часть боевого УниКома и показала на свою грудь, обтянутую металлическим бодисьютом:
— Нужно не менее пяти прямых попаданий заряда максимальной мощности. Очень уж я живучая стала.
— Жанна, мне не нужна месть. Особенно тебе. Ты не виновата, ты же раб…
— Я — военный. Подчинение раба и субординация — это разные вещи.
Роман не стал спорить, подумав: «Трудно поверить, но недавно я сам доказывал, что быть рабом Рамиреса — это не страшно, и даже имеет преимущества…»
Он положил руку на приклад любимой винтовки Жанны. Ладонь кольнуло соединение коннектора, а в интерфейсе высветились статы оружия.
— Но как я буду стрелять в тебя? Ты же раб… то есть, прости, невольный военный третьего тиера. Феном не позволит мне выстрелить.
Жанна повернулась спиной:
— В рюкзаке моего УниКома лежит сканер Мейронг.
Роман раскрыл рюкзак и вынул устройство. Оно было в два раза больше того, какое Владимир носил под шляпой.
— Где ты его взяла?
— Думаешь только у тебя есть друзья? Вова передал мне этот прототип ещё два сезона назад. Хотел, чтобы я избавилась от рабства. Но я его так и не включила.
Роман осмотрел устройство:
— Но ведь теперь его надо настраивать…
— Об этом не беспокойся. Когда комиссары избивали какого-нибудь раба психоплёткой, я подходила ближе и незаметно настраивала сканер. Правда, пришлось наблюдать несколько наказаний — сканер долго перехватывал канал, единичного наказания не хватало. Комиссары даже подумали, что мне нравится смотреть на страдания других рабов. До сих пор зовут меня смотреть казни.
Роман не удержался от усмешки:
— А ты?
— Что я? Тупых рабов нужно наказывать. Меня за всё время службы наказали только один раз. И то по моей вине — ослушалась приказа комиссара на поле боя.
Роман не стал указывать Жанне на то, что она назвала рабство «службой». У каждого лояльного раба свои иллюзии.
— Ты говоришь, что так и не использовала сканер для побега. Почему?
— Не хочу. Мне нравится Рамирес. Мне нравится его подход к организации Империи. Это мой выбор. Я так Вове и сказала.
— Тогда зачем ты мне помогаешь? Ведь Рамирес такой молодец?
— Потому что это мой выбор, дурачок.
— Хватит меня обзывать, — вспылил Роман.
— А ты прекращай тупить и делай, что я говорю. Сейчас вернутся комиссары.
Роман улыбнулся:
— Ругаемся прямо как в первый день на Локусе, помнишь?
— Помню.
Роман включил сканер. Рабская надстройка интерфейса замигала, выдала серию сообщений об ошибках и исчезла. Осталось решить, куда девать сканер? Вешать на пояс — рискованно, могут повредить или снять.
Жанна поняла его затруднение:
— Когда убьёшь меня, забери мой УниКом. Сканер положи в рюкзак. Лучше места всё равно не найти. Чем он ближе к феному, тем лучше.
Роман вскинул винтовку:
— А обязательно тебя убивать?
— Нужно чтобы Рамирес думал, что ты сам сбежал. Я не хочу наказания психоплёткой.
— Понимаю. Последний вопрос: а разве комиссары не заподозрят, что ты мне помогла?
— Заподозрят, но за меня не переживай, я разберусь с ними сама. Они свои люди. Сочтёмся.
Роман приставил дуло к груди Жанны. Зажав кнопку, набрал максимальный заряд энергии для выстрела.
— С такого расстояния я точно не промахнусь! — заявил он.
Жанна отпрянула:
— Уже стреляешь? Так быстро?
— А чего тянуть? Или хочешь ещё поговорить?
Жанна замялась:
— Я не привыкла, что меня так легко убивают. Да и жаль терять семьдесят два уровня…
— Думаешь, мне легко? — ответил Роман. — У меня друг умирает.
Жанна закрыла глаза:
— Ладно, хватить нежностей. Мочи меня. Только не забудь, нужно пять ра…
Роман выстрелил. Синий росчерк плазмы ударил в грудь Жанны, отбрасывая её тело назад. Заряд был такой мощный, что мог бы пробить боковую броню боевого робота.
— А-а-а, с-с-с-сука, — простонала Жанна. — Как жжёт!
— Прости…
— Ничего, давай ещё. Мне полезно. Буду знать, что чувствуют те, кого я мочу из своей винтовки.
Роман подошёл ближе и приставил ствол к обгорелому бодисьюту на груди Жанны:
— Кстати, забыл спросить, а что происходит? Что за переполох, куда все комиссары улетели и уехали?
После ранения у Жанны потекла изо рта кровь. Она утёрлась и булькающе ответила:
— Патруль… вестготов заметил… кхе-кхе… заметил скопление техники.
— Отлично. На это я и рассчитывал. Но почему все разлетелись, а мы остались?
— Монтана решила разделить силы. Все комиссары отправились в бой, чтобы отвлечь патрульных от этого места.
— Она хочет дождаться, когда комиссары оттянут на себя патрули, и смыться?
— Хороший план? Это я ей посоветовала. Заодно посоветовала соблюдать радиомолчание. Хотя в этом нет пользы для неё. Но есть для тебя.
— Молодец.
Роман выстрелил ещё раз. Жанна упала на спину, потом поднялась и села. Из новой раны хлестала кровь, тогда как старая кровоточила меньше.
— Неплохая живучесть, — сказала Роман. — Может всё-таки в голову стрельнуть разок?
Жанна запротестовала:
— Большой риск повредить бинарный массив. Делай, как я сказала. Стреляй пять…
— Третий, четвёртый, пятый, — сказал Роман, стреляя. — Прости, старушка, промахнулся. Шестой, седьмой… Мимо. Мимо. Попал. Есть. Прости…
Перед смертью Жанна пробормотала:
— Только… не… забирай мою… винтовку…
Роман наклонился и положил Assassin's Breed рядом с хозяйкой.
Бинарный массив Жанны покинул простреленное насквозь тело.
— До свидания, — сказал Роман. — Спасибо за всё.
Роман поочерёдно отстегнул с трупа Жанны части боевого УниКома и надел на себя. Это была так называемая «Силовая броня рейдера» — УниКом с интегрированным в него экзоскелетом. Производства он был чёрт знает кого, половину строк описания занимали знаки вопроса. Что-то самопальное, созданное сумрачным рабским гением.
Проблем с подключением не было. Его высокие атрибуты открывали все функции любых колониальных устройств.
С феномами тоже порядок: все доступные слоты заняты. Среди феномов и боевой «Защитник», и фермерский «Хозяин Земли», и «Координатор» в связке с феномом «Цикл», которые носили инженеры производственных циклов.
Имелись и специфические от «Я имел твою маму! Corporation!!!111».
Например, «Распределитель» временно перераспределял очки атрибутов. Брал несколько очков от «Восприятия» и перебрасывал их в «Зрение». Правда это перераспределение требовало времени и оргмата. Чем больше очков, тем больше нужно времени и тем меньше длился эффект. Роман не использовал этот феном, так как его высоких атрибутов хватало для любой деятельности. Поставил его просто от того, что надо было чем-то занять свободные слоты.
В ранце силовой брони он обнаружил автоматический гранатомёт Вестарм-Бум и две коробки зарядов к нему. Заботливая Жанна помнила об удивительной меткости инженера, и подкинула ему оружие, которое компенсировало этот недостаток.
— Эй, Жанна, чего-то ты напутала, — услышал Роман. — Монтана не приказывала нам… Жанна?
Вернувшиеся комиссары на секунду растерялись, не поняв, что произошло. А когда поняли, то растерялись от того, что нужно было соблюдать радиомолчание, но при этом как-то сообщить Монтане, что раб, кажется, освободился. Потом они потеряли драгоценные миллисекунды, чтобы найти Романа в списке доступных рабов, где его, конечно, уже не было.
Обычный синтезан эту растерянность и не заметил бы, ведь она заняла доли секунды. Но не Роман.
Он опустил забрало шлема, вставил коробку грант в оружие и выстрелил. Взрыв разворотил двери шлюза, отбрасывая комиссаров и сопровождавших их рабов.
Роман выстрелил ещё несколько раз — разбрасывая тела врагов.
Покинув слэшфайв, он подпрыгнул и встал во весь рост на крыше.
Все его чувства вернулись. Он ощущал передвижение каждого противника. Как только комиссар или раб выходил из броневика или ион-джета — в его сторону прилетала граната. Боевые УниКомы комиссаров и их тела выдерживали взрывы, но Роман безостановочно стрелял, усеивая поляну вокруг себя развороченной землёй, обломками травяных деревьев и кусками тел.
Как только броневик пытался навести на него стволы, заваливал его грантами. Два броневика из трёх дымили и полыхали, разбитые до основания.
Менее чем за минуту Роман опустошил вторую коробку гранатомёта. Итог: убил несколько комиссаров и десяток рабов.
Многие комиссары выжили, но предпочли лежать под прикрытием развалин броневиков, не высовываясь. Используя феном «Строитель», Роман мог бы высчитать необходимые углы и расстояния, чтобы закидать врагов гранатами сверху, но ему помешали беспилотники.
С ними, как обычно, оказалось сложнее. Летуны увиливали от снарядов, а Роман, сколько ни старался, всё равно не мог подбить их в воздухе.
Беспилотников было шесть штук. Ещё пять, знал Роман, остались в грузовом ион-джете в качестве резерва.
Они выстроились вокруг Романа, как Джинги со своей «каруселью». Постоянно вращаясь, поливали цель плазмой. При этом так координировали паузы для перезарядки, что часть юнитов стреляла, пока остальные перезаряжались.
Силовая броня рейдера потеряла более половины прочности, хотя в ней имелся дезактиватор плазменного заряда приличной мощности — рассеивал каждый десятый выстрел. Крыша слэшфайва под ногами Романа была так прострелена и расплавлена, что грозилась вот-вот обрушиться.
К счастью, тяжеловооружённые юниты отправились на бой с патрулём, поэтому Роман избежал ракетного удара по себе. Он, конечно, выжил бы. Но лишился бы оружия, УниКома, и — главное — потерял бы сканер.
Тем временем Монтана Френч села в кресло пилота: погрузочная рампа транспортника втянулась в салон, а створки шлюза закрылись. Двигатели на его коротких крыльях приняли вертикальное положение и заработали.
Корпус грузового ион-джета зашевелился, готовый взлететь.
Роман разбежался по крылу слэшфайва, которое громыхало и мялось под его тяжестью, и совершил длинный прыжок.
Ловкость — его самый низкий атрибут. Даже у многих комиссаров он выше. Но экзоскелет увеличил дальность прыжка, хотя из-за напряжения в нём лопнули какие-то шланги, после чего дезактиватор плазмы перестал работать. Как и сам экзоскелет.
Роман долетел до грузового ион-джета, в котором находилась Монтана Френч.
Ещё в прыжке он услышал, как Панда ругала её через дверь закрытой каюты: «Сейчас Ромчик твой ирокез тебе на жопу натянет».
Тяжёлый транспортник поднимался медленно, но через десять секунд двигатели заработают в полную мощь, и тогда чёрт знает, как сложится ситуация. Получится ли пробраться внутрь, не обрушив ион-джет на землю?
Уцепившись за край крыла, Роман хотел взобраться на него, но снова налетели беспилотники. Болтаясь на крыле, он выпустил из руки гранатомёт — мешал. Потом умудрился пнуть один беспилотник, подлетевший слишком близко. Мощный удар ноги отбил ему крыло, посылая аппарат в неконтролируемое падение.
Воспользовавшись этим, несколько комиссаров выползли из укрытий и открыли огонь по Роману. Но транспортник поднялся высоко — Роман спрятался за двигателем на крыле. В двигатель стрелять никто не решился. Кроме беспилотников. Они снова начали окружать Романа.
Роман встал ровно, балансируя на качающемся крыле, и расставил руки в стороны.
— Давайте попробуем, — заявил он.
Такую позицию рекомендовал принять феном «Эмиттер». Роман установил его, сам не зная зачем, но ни разу не использовал. После буста у него оказалось много свободных слотов, а количество по-настоящему полезных феномов невелико.
Если верить описанию производителя (альянс Свет Внутри) «Эмиттер» на короткое время забивал каналы связи специально подобранными сообщениями и ложными данными, вынуждая попавшие под его действия устройства, оснащённые управляющим ИИ, выполнить случайные команды. Или не выполнить. Успех зависел от степени защиты от подобных атак. Сами команды задать нельзя, можно только рассчитывать, что мощный поток данных помешает роботам, турелям и беспилотникам выполнять текущую задачу.
Чем-то это напоминало действие «Мягкой силы», с той разницей, что действовало не на железо, а на программное обеспечение устройств.
— Эмиттер —
Внимание, эмиссионное излучение влияет на всех! Убедись, что твои инструменты, оружие, стройботы или специальные улучшения УниКома отключены.
Длительность излучения зависела от количества оргмата, а интенсивность от атрибута «Обработка данных». Он у Романа был такой высокий, что даже само устройство рассчитало его с ошибкой.
Сила излучения: 9 999 999 Gqb или неизвестно.
Внимание, произошла ошибка в расчётах. Пожалуйста, скопируйте лог работы фенома на карту памяти и отправьте производителю.
Альянс Свет Внутри гарантирует конфиденциальность.
Это при том, что для гарантированного положительного результата достаточно сотни гигакубит.
Роман подтвердил действие и феном выбросил в пространство потоки данных, используя коннекторы как передатчики. Половина беспилотников просто выключилась и упала. Другие развернулись и разлетелись в разные стороны, получив ложные координаты новых целей. Конечно, через полминуты они вернуться, но Роман рассчитывал, что к тому времени он уже будет внутри.
Излучение повлияло не только на беспилотники. Двигатели транспортника поменяли вертикальное положение на горизонтальное. А так как сам ион-джет ещё едва поднялся над верхушками травяных деревьев, то теперь его понесло над лесом, прямо по направлению к одинокой горе.
Днищем он бился об верхушки деревьев, отчего его качало и разворачивало.
Из-за скорости Романа чуть не снесло. Он упал на крыло, сильно ударяя по нему руками, Пальцы в перчатках УниКома вгрызлись в обшивку. Это его удержало.
«Бедная Панда, — подумал Роман. — Надеюсь, она тоже успела ухватиться за что-нибудь».
Скалы приближались… Казалось, что уже поздно, сейчас грузовик со всей скорости врежется в гору. Пандора — точно не выживет.
Но Монтана Френч выправила положение и направила нос ион-джета вверх, пытаясь увести его от столкновения. Кстати, обидно было, что гора торчала над лесом совершенно одна, словно специально несколько тысяч лет назад выросла на пути грузовика.
Роман ещё глубже вгрызся в железо обшивки. Потом раздался сильный удар — ион-джет задел днищем верхушку скалы. Транспортник подскочил, перевернулся мятым брюхом вверх и нырнул вниз.
Но Монтана снова справилась с управлением. Стабилизировав полёт ион-джета, она снова направила его вверх, набирая высоту. Решила не возвращаться на прежнее место, опасаясь патрулей.
С помощью своего удивительного осязания, Роман отследил, как фигура Монтаны встала с пилотского кресла и направилась к шлюзу. Видимо включила автопилот. После этого осязание перестало на время работать, восстанавливаясь.
Ударяя кулаками по обшивке и выдалбливая в ней вмятины, за которые можно ухватиться, Роман подобрался к грузовому шлюзу.
Створки шлюза транспортника намного толще и больше, чем у слешфайва. Выбить их пинком, как это сделала недавно Жанна, получится разве что у Рамиреса. Да и то не с первого раза.
Транспортник поднимался выше и выше. Скоро оказался в холодных слоях атмосферы. Там, где влажный воздух превратился в снег и мгновенно окутал ион-джет коркой льда. Можно не опасаться, что их догонят беспилотники.
Роман потратил несколько минут, пытаясь приподнять одну створку шлюза.
Наконец створка, успевшая обледенеть, заскрежетала сломанной гидравликой и заискрила порванными инк-кабелями. Потом поддалась немного вверх и снова застряла намертво.
Но щель была достаточной, чтобы Роман, как таракан, протиснулся в грузовой отсек.
Он и не сомневался, что Монтана Френч уже ждала его.
— Ты нас чуть не убил, придурок, — сказала она.
— Я как раз за этим, — ответил Роман, поднимаясь на ноги. — Сейчас продолжу тебя убивать.
Но лучшая подруга Рамиреса вовсе не выглядела напуганной. Она даже была всё в том же коротком платье, в котором щеголяла на VIP-трибуне. А ведь у неё было полно времени, чтобы переодеться в УниКом.
Роман уже задумывался, почему Монтана не использовала Панду в качестве заложницы, чтобы утихомирить его? Но сейчас понял — она попросту не боялась его.
Монтана спокойно стояла напротив, направив на него какое-то оружие. Холодный ветер, задувал в щель шлюза и теребил её платье.
Роман обратил внимание на оружие. Оно выглядело как револьверный гранатомёт с огромным барабаном, но без дула. Вместо гранат в зарядник вставлены лезвия от психо-кинжалов. Корпус его сделан из грубо обтёсанного дерева.
В оружии нет ни с-чипа с описанием, ни даже электронных частей. Кроме собственно лезвий с инк-кабелями внутри.
Выглядел этот метатель ножей не просто странно, но даже смешно. Особенно забавно было то, что Роман точно знал — его тело не проткнуть лезвием. А проникновение внутрь тела — главное условие для запуска убийственной функции психо-кинжала.
— Думаешь, мы не умеем убивать тех монстров, которых создаём? — спросила Монтана.
Роман усмехнулся и совершил привычный скоростной рывок. Редкий синтезан смог бы обогнать его в этом движении. Но Монтана, не выпуская из правой руки оружия, ещё быстрее выставила левую руку вперёд раскрытой ладонью. Будто думала, что Роман остановится, уткнувшись в её ладонь.
— Я тебя бустанула, я тебе и обнулю.
Коннектор её ладони мгновенно разогрелся до красноты. Кожа вокруг него лопнула и почернела. Но Монтана, казалось, не переживала из-за этого. Словно внезапный перегрев коннектора — обычное дело.
Руки и ноги Романа налились тяжестью. Он будто вляпался в невидимую стену воды, остановившись на половине пути к цели. И это не эффект от какого-то устройства, типа магнитно-силового ключа — Роман преодолел бы его воздействие. Феном «Рамирайзер» тоже молчал, обезвреженный сканером Мейронг.
— Дурачина, — сказала Монтана. — Ты даже не представляешь, на что я способна.
На что бы она ни была способна, но было заметно, что это магическое воздействие давалось ей нелегко. Через несколько секунд вытянутая рука задрожала, будто не выдержала невидимого веса.
Ощущение водной преграды исчезло. Лёгкость вернулась…
Монтана нажала спусковой крючок деревянного оружия. Вылетев из барабана, лезвие психо-кинжала пробило УниКом и на всю свою длину погрузилось в тело Романа. Можно предположить, что та непонятная сила, с помощью которой Монтана остановила Романа, повлияла и на защиту его тела.
Но Роману некогда было предполагать — Монтана продолжала дёргать крючок, посылая лезвие за лезвием. Все они легко входили в тело Романа, которое раньше не брали взрывы мощного дробовика и прямое попадание зарядов плазмы.
Сопровождалось это характерными ощущениями от воздействия всех видов психо-оружия от производителя «Я имел твою маму! Corporation!!!111». То есть — жуткая боль, дезориентация и нарушение работы всех феномов.
Ну и, само собой, катастрофически быстро падала целостность оболочки. Оргмат закончился и не помогал регенерировать. Ведь большую его часть Роман истратил на излучение эмиттера. Даже легендарная «Живучесть» не восстанавливала потери.
Роман корчился на полу, ему казалось, что лезвия психо-кинжалов вращались внутри его тела, разрезая его на мелкие кусочки.
Когда последнее лезвие, весело рассекая воздух, воткнулось в жертву, Монтана отбросила метатель ножей и подошла к Роману. Простёрла над ним руку с горящим коннектором на ладони и произнесла нечто странное:
— Ты выбрал человеческие чувства? Так получай их!
На лежащего Романа обрушилась сила давления, будто Монтана наколдовала невидимый пресс, который раздавил Романа, доведя целостность оболочки до жалкой тысячи единиц.
Но опять же, Монтана не смогла поддерживать это давление достаточно долго для того, чтобы убить Романа.
— Ну, ты и живучая тварь, — сказала она, опуская руку.
Как бы ни было больно и страшно, но Роман не мог не удивиться, заметив невероятное — на лице и руках Монтаны выступили капли пота. Конечно, избыток влаги всегда выводился телом синтезана, но не в таких количествах! Как плоско шутил наставник из центра подготовки колонистов: «Мёртвые не потеют. Синтезаны — тоже».
Нагнувшись, Монтана вытянула из его тела лезвие психо-кинжала. Ловко подбросив, перехватила за нережущую часть и вонзила обратно в его тело. Ещё минус триста единиц…
Роман перестал страдать из-за эффектов психо-оружия. Его сознание покидало истерзанное тело. Он это ощущал, и не мог ничего поделать.
Вытянув лезвие обратно, Монтана пробормотала:
— Понаделают всяких уродов, а мне с ними разбирайся… Нет, милый Рами, хватит с меня твоих экспериментов. Хватит принимать в наш круг кого попало.
Повторно вонзила лезвие — минус триста восемьдесят единиц. Потом вытащила из рюкзака Романа сканер. Она не сломала его, а только выключила и отложила в сторону. Планировала разобраться в принципе его работы и закрыть уязвимости, которые он использовал.
— Надеюсь, провал с Романом докажет тебе, что я права — низших големов не переделать. Все они жалкие реплики своих оригиналов. А мы только тратим время, пытаясь их вразумить. Ты подарил им ключи от Вселенной, но, вместо благодарности, они требуют, чтобы там, за дверью, играла музыка и стоял стол с гамбургерами и пивом. И этим идиотам ты хочешь показать истинное устройство мироздания?
Тут до Романа дошло, что Монтана Френч не говорила просто так, в пустоту, — она вела аудиолог.
— Не понимаю, Рами, твоей упёртости, — продолжила Монтана. — На примере Романа Крылова можно убедиться, что только интеллектуальное освобождение от оков человечности ведёт к переходу в ноль-пространство. Да, буст атрибутов помогает использовать ноль-энергию, но не определяет полный доступ. Даже целостность бинарного массива не так важна для этого! Мысли и понимание — вот что важно. И Джо Венцель согласен со мной. Он твердил это с самого начала. Он знал это ещё на Земле. А отшельники на Безмолвии догадались об этом сами. Кстати, поэтому их нужно уничтожить первыми. Но ты наивно веришь, что все големы способны на переход. Нет, Рами, твой коммунизм тут не работает. Есть избранные — это мы, и есть низшие големы — это все остальные.
Монтана снова воткнула в Романа лезвие, продолжая говорить с воображаемым Рамиресом:
— А что если низшие найдут способ отключить рабские феномы? Тогда они сожрут нас быстрее, чем мы успеем подготовить ноль-переход. С каждым разом они всё быстрее взламывают «Рамирайзер». Нам пора искать другой способ воздействия на низших. И ты знаешь этот способ… Нам просто пора действовать. Хватит ждать. Но сначала ты сам должен освободиться от веры, что могущество доступно всем синтезанам. Это не так. И случай Романа доказал это.
Роман слушал странные речи Монтаны, но не придавал им значения. Его мучила не физическая боль, а совсем другое.
Его отчаяние достигло наивысшей степени.
Неужели всё было зря? Неужели попытка бесконечного побега завершится возрождением в АКОСе замка? А на выходе будет ждать Рамирес с психоплёткой в гигантской руке. И повторится всё как встарь…
Но он не хотел, чтобы это будущее стало его будущим. Он отказывался попадать в него. Роман мысленно устремился туда, где нет никакого Рамиреса. Нет вообще никого, кто своими действиями и своими приказами мешал бы жить так, как хочет он.
Жить…
Он даже представил это райское место в виде неясного пространства тишины и безопасности.
Собрав всю свою волю, он повернул голову в сторону шлюза. Из щели дул морозный ветер, проделав ледяную дорожку на полу.
Оттуда несло свободой.
— Да когда же ты, бля, сдохнешь?
Монтана вскочила на ноги и в сердцах пнула Романа.
Он вернулся мыслями обратно к действительности.
«Нет слов… а что происходит-то?»
Интерфейс показывал ноль единиц целостности оболочки. Роман всё ещё ощущал то странное притяжение, — едва заметный зов издалека, — с которым бинарный массив уходил на перерождение.
Но Роман контролировал этот зов. Он мог в любой момент отпустить контроль и уйти на сервер BATS, выждать там штрафное время и вернуться к Рамиресу. То есть подчиниться тому алгоритму, которому подчинялась каждая душа на Локусе в зоне действия системы перерождений. А мог и не отпускать. И… не умирать?
Правда, он не мог и пошевелиться — его тело превратилось в кучу оргмата с оборванными связями. Двигаться и жить это тело уже точно не сможет.
Роман находился всё ещё внутри своего трупа в полном сознании. Как бы это не противоречило всему тому, чему его учили в центре подготовки колонистов.
Что он может предпринять? Напугать Монтану? Бу! Я — привидение!
Но, кажется, Монтана и без того была напугана. Отступив от Романа, сказала:
— Нет, нет! Почему он? Почему именно он?
Интерфейс пошёл рябью, выдал несколько ошибок. За ними выбросил табличку:
—:) —
Спасибо, что воспользовался системой мультижизни от корпорации Лабсетэк.
Не забывай, твоё сознание всегда там, где находятся его атомы.
Потом:
Сохранение настроек…
Выход.
Вероятно, это стандартные процедуры работы серверов BATS. Настройки интерфейса сохранились вместе с бинарным массивом, чтобы восстановиться после перерождения.
Интерфейса больше не было. Странное ощущение, после стольких часов жизни, проведённых в его постоянном присутствии. Как говорил наставник из центра подготовки колонистов: «Интерфейс — это единственный жизненно важный орган синтезана. Нет интерфейса — нет вас».
Роман понял, что призраком он пробудет недолго. Призыв на перерождение усиливался. Нужно успеть за оставшееся время что-то совершить.
Он приподнял голову и посмотрел на дверь каюты, в которой заперта Панда. Первой мыслью было:
«Посмотреть бы на неё…»
А второй мыслью:
«Стоп. Я поднял голову?»
Роман захотел пошевелить мёртвой рукой, но не получилось. И он понял почему, ведь связь между телом и бинарным массивом прервана. Тогда он представил, что все связи оргмата восстановились. Что это его прежняя рука. И его прежнее тело. Рассчитывал, что чудесное усилие воли поднимет его, как заклинание некроманта поднимает нежить… Но этого тоже не произошло.
Более того, Роман понял, что головой он тоже не двигал. Это была необъяснимая иллюзия, чем-то похожая на фантомные боли. Его тело как лежало неподвижно, так и лежало.
Но при этом Роман отчётливо видел, как Монтана стояла над ним. Отбросив лезвие психоножа, она поспешно сняла с пояса своего платья какое-то устройство.
Хотя слово «видеть» не точно описывало это состояние. Оно было ближе к тому, когда сознание Романа, рассредотачивалось между десятью тысячами стройботов, воспринимая мир с десяти тысяч разных ракурсов.
Он не видел, а просто знал.
Знал, что Панда сидела на полу в закрытой каюте, прижавшись ухом к двери, пытаясь на слух разобраться в происходящем.
А ион-джет летел сквозь плотные облака, в сторону баз альянса Биопанки. Роман знал это без какой-либо карты.
А внизу, под облаками, бушевали волны залива Верховена, ударяя в скалистый берег, сотрясая воздух и камни…
А на дне залива медленно плыло какое-то чудище с двумя длинными усами по бокам морды. Каждый ус — толщиной с ракету. Кажется, эти твари и уничтожали подводные лодки колонистов. Теперь Роман даже знал почему.
Роман знал всё, что видел и видел всё, что хотел знать.
При этом сохранялось ограничение на «дальность прорисовки». Чем дальше от той точки, где находилось невидимое «Я», тем тоньше становился мир, погружаясь в серый туман. Может быть и не серый, просто Роман не мог подумать о нём иначе, чем термином «серый туман».
Ещё он мог вообще о нём не думать, но точно знал, что этот серый туман и есть реальный мир. Выглядел он так из-за того, что сознание больше не отражалось от этих объектов. А они в свою очередь не пытались отразиться в его сознании.
Роман увидел реальность такой, какой она была, без искажений, которые вносил в её восприятие мозг человека, или мозг синтезана, который максимально имитировал человеческий. Включая все его ошибки, ложь и подтасовки.
То есть Вселенная была никакой. Безликим взаимодействием элементарных частиц и энергии.
Из окружающей Романа Вселенной исчезли все её признаки. Но одновременно с этим он словно получил возможность сам эти признаки ей назначать.
Он выделил из мельтешащей серости образ Монтаны Френч. Она тут же проявилась, как фигура актёра на пустой чёрной сцене. Монтана стояла на четвереньках перед его трупом, приложив к его лбу какое-то устройство, опутанное инк-кабелями.
Как заведённая она повторяла:
— Не может быть, не может быть. Почему он? Почему он?
Её бормотание раздражало. Роман захотел, чтобы она заткнулась.
Выронив устройство, Монтана поднялась на ноги, поскальзываясь в лужах оргматовой крови, вытекшей из Романа. Обеими руками схватилась за голову, словно от сильной боли. Зато теперь она молчала. Мысленным толчком Роман выбросил её обратно в серый туман:
«Потом разберусь, что с ней стало».
Зов перерождения усилился. Из-за него мир приобрёл ясность. Снова появился ион-джет, облака и гигантские волны, полные усатых морских монстров. Роману всё это не нужно. Это состояние напоминало то, когда он был человеком и, просыпаясь утром от приятного сна, не хотел из него уходить.
Он вернул прежнюю пустую серость. Но теперь удерживать её стало труднее.
Роман вытащил из пустоты образ двери каюты. Потом вынул из неё электронный замок. В искрящейся дыре на месте замка появилось удивлённое лицо Панды. Поднявшись с пола, она вышла из каюты.
Серость исчезла, Роман вернулся в красочный и звучный мир. Его тут же потянуло на перерождение. И остановить он это уже не мог. Он больше не видел мир со всех ракурсов, вернувшись в ту точку, где находились мёртвые глаза его тела.
Панда что-то сказала, нависая над Романом. Потом она, кажется, волокла его труп по полу. Голос её сначала превратился в «Бу-бу-бу», а потом растворился в однообразном шуме.
Больше всего Роман боялся за Панду. Она останется одна на этом ион-джете, никто её не защитит. В случае её смерти — не будет больше никакой Пандоры Джинг.
Хотел сказать ей об этом, но его окутало что-то мягкое и синее.
— Я запутался, — сказал Роман. — Кто кого чаще спасал, ты меня или я тебя?
— Давай посчитаем, — ответила Панда. — Ты начал первым, когда помог сбежать моей семье из рабства.
— Да, но ты не была рабыней, так что я спасал не тебя.
— Но теперь ты знаешь, почему я вернулась с Арены на родную базу? Так что жила там, как рабыня.
Панда сидела на полу, напротив камеры ускоренной регенерации «Ре-Аниматик», в которой находился Роман. Он смутно видел и слышал её сквозь толстое стекло и синюю жижу, а вот чтобы она услышала, приходилось кричать:
— Один — ноль в мою пользу.
— Потом ты снова меня спас, когда меня и Субхата на Шестой Стене прижали беспилотники Нёртона.
— Но ведь в итоге ты погибла, взорвавшись в ровере?
— Но всё равно же сначала ты меня спас? — сказала Панда.
— Ладно. Пусть будет два — ноль в мою пользу. Хотя нам надо улучшить методику подсчёта. Что там дальше по списку?
— Когда мы напали на Рэя Нёртона, я обошлась без твоей помощи, а ты без моей.
— Пока что я веду. Далее…
Проект-панно возле Ре-Аниматика осветилось, показывая зелёное сердечко — восстановление закончилось.
Толстое стекло отодвинулось и Роман, нетвёрдо ступая, вышел из камеры, окутанный облаком оргмата. Закрыл за собой дверь и уважительно сказал:
— Эта штука — бесценна.
— Хорошо, что она оказалась на ион-джете, — ответила Панда.
— А ещё лучше, что ты догадалась запихать в неё мой труп.
То ли после камеры, то ли после перерождения вне серверов BATS, то ли после странных предсмертных видений, но он ощущал себя иначе. Он не мог сказать, в чём выражалась эта новизна. Он её боялся.
Шутливая болтовня с Пандой помогла ему не думать о непонятном.
Приняв из рук Панды грязное полотенце, затвердевшее от старого оргмата, он вытерся и осмотрелся.
Камера восстановления установлена в пассажирской части ион-джета. Впереди стена с дверями пилотской каюты, на замках светились красные индикаторы блокировки. Позади такие же двери, ведущие в грузовой отсек. По стенам стояли ряды кресел.
На полу рядом с камерой валялись обломки УниКома и множество лезвий психо-кинжалов.
— Вынула их из твоего трупа, перед тем как положила его в камеру, — сказала Панда. — Копалась внутри тебя, как мясник. Б-р-р, вроде бы мы и не люди, но расчленёнка всё равно выглядит мерзко.
— А разве ты не повидала расчленёнку на Арене?
— Я мастер рукопашного боя. У нас всё происходит без кровавых ужасов, какие случаются на других аренах. Особенно мне животных жалко. Они-то в чём виноваты?
— Открой первое на Локусе общество защиты прав животных.
— Идея неплохая. Мне как раз надо посвятить последнюю жизнь спокойным занятиям.
Тут Роман спохватился, панически озираясь:
— А где сканер?
Панда виновато хлопнула себя по лбу:
— Чёрт, остался возле шлюза.
Роман запаниковал ещё больше:
— Ион-джет всё ещё в воздухе?
Вопрос был лишним. Чувства быстро возвращались и он уже ощущал лёгкое дрожание пола и слышал гул двигателей.
— А где ему быть? Как Монтана поставила его на автопилот, так и летит…
— Куда?
— Понятия не имею. Но точно знаю, что нам туда не надо.
Летать на автопилоте — рискованное занятие. Их использовали только при взлёте и посадке. Или на участках воздушных трасс, рядом с которыми за всё время наблюдений не зафиксирована ни одна аномалия.
Конечно, управляющие ИИ справлялись с полётом по сложным маршрутам. Но некоторые аномалии нарушали работу электронных компонентов. Из-за аномалий ломались даже сами детекторы аномалий. Поэтому авиация на Локусе не была автоматизирована, как наземный транспорт.
«Обработка данных» и «Осязание» Романа ещё не достигли тех значений, когда он мог управлять техникой без подключения через коннекторы. Впрочем, он был уверен, раз двери пилотской кабины закрыты, то и управление ион-джетом заблокировано для посторонних.
— Где Монтана? — спросил Роман.
— Я была занята твоим спасением, не до неё было. Я просто утащила тебя и закрылась изнутри в отсеке с Ре-Аниматиком. Чёрт, ах я дура, почему я не захватила сканер?
— Всё правильно сделала. Твоя расторопность меня спасла.
— Это сколько очков в мою пользу?
— Мы ещё не дошли до этого.
Роман снова обшарил шкафы, но оружия не нашёл. Тогда выломал поручень из ограждения пассажирских кресел.
В одном шкафу обнаружился армированный бодисьют разведчика. Металлический слой местами покрылся ржавчиной. Видать, он висел тут очень давно.
Роман не любил эту модель, так как она не совмещалась с УниКомами производства Земли или произведёнными по земным инструкциям. Это ограничивало набор доступной экипировки. Но выбора не было.
После Ре-Аниматика буст ещё не вошёл в полную силу. Все атрибуты в статах снабжены красными циферками в скобках — текущие показатели. Постепенно то одна, то другая цифра повышалась на единицу. Вместе с этим Роман обретал прежние ощущения тела.
Роман подошёл к дверям грузового отсека и прислушался. Слух едва достиг половины прежнего уровня, но этого достаточно, чтобы услышать свист ветра в створке шлюза.
— Эта сука жива, — заявил Роман. — Иначе меня скрутило бы от дебафа «Беглый раб».
— Кстати об этом… — в голосе Панды нотки испуга, — что вообще произошло? Почему замок тюремной каюты сломался сам по себе? Почему Монтана схватилась за голову и бегала, как угорелая?
— Не спрашивай, — поморщился Роман. — Сам не знаю.
— Угу. Нет слов?
— Ни одного.
— Другой вопрос, а как ты будешь с ней драться, если рабский феном ещё работает?
Вместо ответа Роман приложил руку к замку, открывая дверь — оттуда подуло холодом.
— Останься здесь, — приказал он Панде.
— Угу, — привычно ответила она, но не отошла, продолжая прятаться за его спиной.
— Тогда не высовывайся.
Занеся руку с трубой для удара, Роман вступил в грузовой отсек. Панда последовала за ним.
Просторное, как склад на базе, пространство грузового отсека освещено неяркими лампами.
Слева выстроились в ряд новенькие броневики ToLo’s. В просторечии — «Талос». Мощные, тяжёлые машины производства Toyota Locus. Этот альянс давно был захвачен Рамиресом и производил крутые броневики для его армии.
Справа громоздились до потолка контейнеры с наномасштабными компонентами, энергопатронами, а также цистерны оргмата. Грузы хорошо закреплены, раз выдержали все те кульбиты, которые совершил транспортник на взлёте.
В центре отсека была свободная дорожка, которая вела к шлюзовым воротам.
Мелкие грузы рассыпались и разбились, усеивая пол обломками. Некоторые контейнеры тоже раскрылись, и теперь тысячи патронов для автоматов, шотганов и энергетических винтовок катались по дребезжащему полу.
Среди них валялось и несколько Калашниковых тип Э. Панда тут же подхватила один и коробку патронов к нему.
Прошли мимо тюремной каюты с аккуратно выломанным отверстием на месте замка.
Роман изучил срез — он оказался идеально ровным. Даже самый мощный плазменный резак оставил бы следы, гарь, какие-то пылинки. А тут всё выглядело так, будто замок и часть двери вокруг него просто исчезли.
— Нет слов, — сказал Роман и пошёл дальше.
Он предполагал, что замок остался в той пустой серости… но не хотел об этом думать. Пережитый опыт всё ещё пугал его.
Роман и Панда осторожно пробирались вдоль грузов, всматриваясь в тёмные углы и щели.
— Не поверю, коллега, что Монтана Френч прилетела на Арену в грузовике, — прошептал Роман. — Скорее всего, грузовик сопровождал дирижабль Бенни Шостакова, который по странной случайности оказался вблизи границ зелёной зоны свободных альянсов.
Панда согласилась:
— Великий Рамирес решил начать Великую Войну раньше, чем свободные альянсы узнали бы о её начале.
— Но погнавшись за нами, они привлекли внимание вестготов. Рамирес будет недоволен.
— Ты расстроен, что твой хозяин получил щелчок по носу? Хочешь поговорить об этом?
Роман собирался отшутиться в ответ, но остановился, показывая трубой вперёд, в сторону шлюзовых ворот.
Ледяная дорожка возле поднятой части створки уже превратилась в снежную горку. Рядом блестело тёмное пятно замёрзшей оргматовой крови с вмёрзшим в неё метателем кинжалов. Там же лежал и сканер, мигая светодиодом. Чуть поодаль, прислонившись спиной к контейнеру со взрывчаткой, сидела на полу Монтана Френч.
Короткое платье задралось, обнажая красные кружевные трусики и телесного цвета чулки с подвязками из красных бантиков.
Панда фыркнула:
— Девушка отправилась на Арену явно с целью повеселиться, а не гоняться за беглым рабом и его друзьями.
Монтана никак не отреагировала на приближение Романа, с поднятой для удара трубой, и Панды, которая держала её на прицеле автомата.
— Предлагаю на время заключить мир, коллега, — сказал Роман, опуская трубу. — Нужно посадить джет, пока мы не врезались в аномалию.
Панда испуганно схватила Романа за плечо. Он стряхнул её руку. Подошёл ближе к Монтане и присел напротив неё.
Лицо Монтаны покрыла изморозь, но губы беззвучно шевелились. Ирокез поник, скосившись набок. Покрытые инеем глаза неподвижно смотрели в одну точку. Изредка лицевые мышцы подёргивались под корочкой льда.
— Замёрзла что ли? — спросила Панда.
Роман ткнул Монтану трубой в плечо:
— Чуть-чуть приморозила задницу к полу. Но это не опасно.
— Что с ней тогда?
Роман не стал говорить, что состояние Монтаны — результат его действий в тот миг, когда мир превратился в серую пустоту. Как это объяснить Панде, если он и сам не мог поверить, что это произошло на самом деле? Ему до сих пор казалось, что всё это было глюком перерождающегося сознания.
— Кажется… Монтана Френч сломалась, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Что-то произошло с её бинарный массивом. Сам я не видел, но слышал, что такое бывает после долгого наказания психо-плёткой.
— Починить её? — Панда приставила ствол к её виску. — Семь бед — один ресет.
— Успеем. Может, оклемается…
Роман отошёл от Монтаны и выломал сканер из кровавого льда. Включил его и повесил на пояс своего УниКома.
В замёрзшей луже валялось и то устройство, которое Монтана прикладывала к голове Романа, когда он умер. Он поднял его и осмотрел.
Это небольшой металлический шарик, с несколькими ремешками, приделанными к петелькам. Вообще-то он сильно напоминал круглый кляп, который используют в сексуальных играх.
Попытка натянуть эту игрушку на труп Романа придавала действиям Монтаны ещё больше загадочности.
В описании он прочитал:
— Null —
Прототип 2-А (тип реактора «Бета»)
Производитель: база Маквис (альянс Биопанки), база Берлога Джо Венцеля, Я имел твою маму! Corporation!!!111, база Нейтрон (альянс Свет Внутри), база Звёздные Звери (альянс Астрозоологи), база Одинокий Голем (альянс Земля Обетованная) и ещё 12 производителей. Показать всех >>
Флуктуации ноль-энергии не обнаружены.
У Романа установлен феном «Ловкость рук», который заменял собой инструмент Numenera, то есть превращал коннекторы на ладонях в детекторы качества наномасштабных компонентов. Заодно, при значениях атрибутов «Осязание» и «Обработка данных» выше двадцати, определял компонентный состав любого объекта.
Согласно его анализу маленький шарик содержал в себе высокое количество микроэлектроники, свойственной QCP. Но ни один из этих электронных компонентов не числился в базе данных проекта «Эксплора», что являлось первым признаком местного инженерного творчества.
Вдобавок девайс излучал плотный поток нейтронной радиации. Сильнее, чем стандартный энергоблок базы! Радиус излучения небольшой, чуть больше трёх метров. Но если в него попадёт живой организм — моментально погибнет.
Неплохой оберег от травяных тигров, воздушных немертин и прочих тварей. Вообще-то и синтезану, у которого живучесть ниже пятёрки грозило то же самое.
— Что это? — спросила Панда. — Эта штука висела у тебя на лбу.
— Ещё одна загадочная вещь, — ответил Роман.
— Похожа на… забыла, как оно там называется? Ну, мы с тобой один раз использовали, но тебе не понравилось…
— Поверь мне, ничего общего с той игрушкой.
Роман размышлял, стоило ли таскать с собой устройство, внутри которого, судя по нейтронной радиации, работал маленький реактор? Но любопытство пересилило. Нет никаких сомнений, что Null имел прямое отношение к тому, что произошло с ним.
— Пусть Мейронг разбирается, — сказал Роман, запихивая шарик в карман УниКома.
Пол ион-джета резко задрожал, как от нахлынувшей волны энергии. Все железные предметы наэлектризовались, на них заискрили синие точки
— Что это ещё? — вскричала Панда.
— Приближается аномалия.
— Началось, блин. Ненавижу летать на Локусе. Всегда передвигалась по земле.
Амплитуда колебаний быстро увеличивалась. Контейнеры и броневики тоже затряслись. Патроны, оружие и мелкие предметы запрыгали по полу, подлетая всё выше и выше. Между ними иногда вспыхивали электрические разряды.
Панда перебросила автомат за спину и ухватилась за Романа:
— Мы снова все умрём?
— Сейчас управляющий ИИ остановит ион-джет или развернёт его. Не настолько же он тупой, что полетит прямо в аномалию.
— Уф, успокоил.
Тональность гула моторов действительно сменилась — двигатели на крыльях приняли вертикальное положение, чтобы ион-джет завис на месте. Прошла целая минута, но тряска не прекратилась. Вдобавок транспортник стал покачиваться вправо-влево, как лодка в буйном море.
Панда вопросительно посмотрела на Романа.
— Эм… При встрече с аномалией аварийный протокол подразумевает возращение обратным курсом или посадку.
— Даже я знаю, что электронные мозги могут глючить в аномалиях.
— Это редкость, хотя…
— Угу, я всё поняла — нам снова повезло.
Панда подошла к Монтане и пнула её:
— Очнись, сволочь! Твой тупой ион-джет застрял рядом с аномалией. Выруби автопилот, слышишь?
Пока Панда тормошила Монтану, Роман смотрел на качающиеся броневики и что-то решал. Оставив Панду, подбежал к ближайшему Талосу и заглянул под дно.
— Потерял что-то? — спросила Панда.
Потом проверил данные с-чипов. Топливные баки заполнены дешёвым аргон-16 — для работы ионных подушек и не обязательно дорогое топливо. Боекомплект для фьюжн-пушек и остального оружия отсутствовал. Видимо, машины должны снарядить в пункте прибытия. Теми боеприпасами, что были в контейнерах транспортника.
— Ты мне ответишь? Качает сильнее.
— Будем прыгать на броневике.
— У него есть ионная подушка? — догадалась Панда.
Роман проверил крепления колёс к полу — они легко убирались. Но если сейчас полностью снять крепления, то во время тряски ион-джет начнёт бросать по всему грузовому отсеку.
Как бы в подтверждение мысли, ион-джет сильно тряхнуло. Панда едва не улетела в потолок — Роман успел её поймать, а сам ухватился за броневик.
Открыв дверь водителя, он приказал Панде:
— Садись. Тут меньше качает.
Она села и пристегнулась, а он отправился на поиски чего-нибудь, что поможет мгновенно открепить все держатели для колёс и одновременно вскрыть створки шлюза.
То есть — нужна взрывчатка.
Заодно хотел спасти Монтану. Нет, он не жалел её и не переживал за её состояние. Но она сможет поведать о том, что произошло с Романом после неудачной смерти. Всё это явно имело отношение к «серому туману», как бы странно это не звучало.
Да и вообще из неё получится ценная пленница. Нового лидера Западного Моря, Поля Лекомпа, она точно заинтересует.
Но Монтаны уже не было возле ящика. Когда ион-джет сильно тряхнуло, её, вероятнее всего, забросило в другой конец грузового отсека.
Роман приоткрыл контейнер с взрывчаткой. Из-за тряски все гранаты тут же вылетели из него, как из шкатулки с сюрпризом. К сожалению, это были обычные дешёвые гранаты без функции удалённого подрыва.
Придётся идти в дальний конец отсека.
Из-за дребезга и грохота не было возможности разговаривать голосом, и Панда создала общую беседу. Правда, участвовала в ней только она.
Панда: Ух, как тряхнуло!
Панда: А теперь ещё сильнее!
Панда: Вдруг нас сейчас как затянет в аномалию?
Панда: А как ты думаешь, Монтана навсегда рехнулась?
Панда: Что если она и после возрождения будет такой же?
Панда: Интересно, а у неё есть бэкап?
Панда: Ты меня любишь?
Панда: Я жалею, что истратила все свои бэкапы. Сейчас бы пригодились.
Панда: Хотя нет. Я тогда не знала бы тебя. Чёрт, почему нам дали всего три бэкапа? Какой в этом смысл? Почему нас нельзя копировать бесконечно, ведь смогли скопировать один раз?
Панда: Я знаю, это всё для тебя глупые вопросы. Ты же тренированный колонист. Вам это объясняли.
Панда: Да и нам объяснили, перед оцифровкой, но я не слушала.
Панда: Ну, ответь же что-нибудь! Я тут одна, в трясущемся броневике внутри трясущегося ион-джета, который затягивает в какую-то трясучую аномалию.
Панда: …
Роман: Я тебя люблю.
Впрочем, далеко отходить Роману не пришлось. Гранаты, оружие и патроны сами прыгали в руки.
Поймав взрывчатку производства «Я имел твою маму! Corporation!!!111», он убеждался, что она обладали нужными функциями и цеплял к поясу. Скоро он наловил более десятка взрывных устройств. Решив, что этого достаточно, вернулся к броневику.
К тому времени его атрибуты почти восстановились. Он легко переносил тряску, предупреждая каждое колебание несчастного ион-джета. Он даже смутно почувствовал границы аномалии.
Оказывается, транспортник давно в неё вляпался, просто в самый край, где её действие сильно ослаблено. Но почему он не повернул обратно или не приземлился — всё так же неясно. Вероятно, это какая-то особенная настройка безопасности. Чтобы в случае чего, ион-джет не сел на территории противника, отдавая ему ценный груз.
Управляющий ИИ ждал команды от Монтаны, но она была не в своём уме.
Зная, как Рамирес переживает за некоторые свои секретные устройства, Роман предположил, что ион-джет самоуничтожится, а не приземлится. Но судя по тому, как усиливалась тряска — он скорее взорвётся в аномалии.
База данных управляющего ИИ недоступна. Роман не мог узнать, что это за вид аномалии и какие опасности могут ждать при десантировании в броневике. Было подозрение, что никто на Локусе ещё не десантировался в таких условиях. И тем более с такой высоты.
Вся надежда на крепкость Талоса.
Закрепив заряды на держателях колёс, Роман взял гранату и метнул в сторону шлюза — она примагнитилась прямо к центру створок. Роман бросил ещё два заряда. Сел в броневик и тоже пристегнулся.
Панда выжидающе смотрела на него. Ион-джет трясло и качало сильнее, чем минуту назад.
Роман вдруг отстегнул ремень:
— Нет, я так не могу!
— Что именно?
— У нас в распоряжении целый транспортник, набитый девайсами от Рамиреса. Вся моя душа требует залутать хоть что-то.
Роман выскочил из броневика. Транспортник накренился так, что напоминал тонущий корабль. Крепления некоторых контейнеров не выдержали и ломались. Один контейнер оторвался из общего ряда и заскользил по наклонившемуся полу, сметая всё на своём пути. За ним последовал контейнер из другого ряда.
Лавируя между скользящими грузами, Роман добежал до дверей пассажирского отсека и скрылся за ними.
Панда (возмущённо): Ты тоже рехнулся, как и Монтана? Мы вот-вот нае… упадём, а ты думаешь о луте?
Роман: Это не простой лут, а изделия Рамиреса. За них Поль Лекомп отвалит нам плюсов.
Панда (ещё возмущённее): Похвально, что ты думаешь о будущем. Но если джет грохнется, то будущее будет только у тебя.
Роман: Не переживай, джет не упадёт, а взорвётся в аномалии.
Панда: Что же ты сразу не сказал? Теперь я спокойна.
Роман некоторое время не отвечал и скоро появился в дверях. На горбу тащил огромный модуль от Ре-Аниматика, придерживая рукой. Второй рукой волок по полу контейнер с наномасштабными компонентами.
Панда (крайне возмущённо): Блин, они же не поместятся в багаж!
Роман: Если что, тебя высажу.
Панда: Очень смешно. Но почему ты взял именно эту хрень?
Роман: Ре-Аниматики есть только у самых доверенных людей Рамиреса. Как ты убедилась, эта камера работает в десять раз быстрее стандартной «Колыбели жизни», заодно поднимает из мёртвых.
Когда Роман добрёл, Панда открыла люк в задней части броневика. Затолкав модуль и контейнер в пустой отсек для боеприпасов, Роман перебрался на водительское место.
Вызвав в интерфейсе удалённое управление детонацией, спросил у Панды:
— Готова?
— К тому, что мы взорвём сами себя? Нет.
— Броневик выдержит.
— А ты готов, что мы упадём с высоты в несколько раз большей той, на которую рассчитаны ионные подушки?
— Тоже нет, — признался Роман.
— Ты это вообще это делал когда-либо? — встревожилась Панда.
— Я видел, как это делали другие.
— Угу. Ты и сексом так же занимался.
Вместо ответа Роман дал команду на детонацию. Те заряды, что примагнитились к створкам шлюза, подорвались на несколько секунд раньше. Створки шлюза выбило — они улетели в ночную пустоту, а скопившиеся возле них контейнеры посыпались вниз.
Потом сдетонировали гранаты под днищем броневика. Крепления разнесло в клочья, но и сам броневик подбросило и едва не перевернуло.
Одновременно с этим Роман запустил двигатель, выравнивая и направляя машину в развороченный шлюз ион-джета.
Талос оправдал своё звание самого крепкого броневика на Локусе: взрывы даже не повредили его колёса. Лихо скатившись по наклонённому полу, он выпал в клубящуюся темноту неба, подсвеченного проблесками молний из аномалии.
Для управления Роману не надо было держаться за руль или вообще нажимать какие-то кнопки и педали. Поэтому он обнял Панду, обещая защитить её при падении.
Впрочем, особо править не получалось: броневик падал и падал, вращаясь то вертикально, то горизонтально. За окном свистел воздух, а в кузове, как рассерженный боевой робот, громыхал модуль от Ре-Аниматика, ему вторил контейнер наномасштабных компонентов. В спешке Роман забыл их закрепить. Теперь переживал, что вместо работающего модуля он привезёт в альянс груду мелких деталей.
Время от времени, Роман включал ионную подушку, пытаясь прекратить вращение. Но полностью это сделать не удавалось. Во многом из-за сильного ветра. В небе Локуса он и без того постоянный и сильный, а рядом с аномалией так настоящий ураган. Ураган, который дул в сторону аномалии, а не от неё.
— Вот из-за этой фигни на Локусе и нет больших летающих животных, — сказала Панда.
— И это к лучшему, — ответил Роман. — Иначе на нас обязательно напала какая-нибудь крылатая гадина.
— Даже ультра-жуки не поднимаются выше семидесяти метров, — продолжила Панда. — Хотя имеют все данные для того, чтобы летать на километр и выше.
— Эм… интересный факт. Готовишься к открытию организации по защите прав дикой природы Локуса?
— Угу. Так что не зевай, рули броневиком. Иначе ты погубишь первую эко-активистку планеты.
Периодически меняя силу тяги ионной подушки, Роман выправил положение Талоса. Теперь он не кувыркался, а относительно ровно планировал вниз. Мощные порывы ветра норовили перевернуть броневик, но не менее мощные сенсорные способности Романа помогали удерживать положение.
Через три минуты Талос покинул облачный покров, открылось тёмно-синее небо с узкой полоской зари на горизонте.
— Наконец-то нам начинает везти, — сказала Роман. — Сегодня будет на удивление ясный день.
— Не говори, пожалуйста, ничего о везении, — попросила Панда. — Иначе какое-нибудь дерьмо случится.
— Вообще-то уже… — Роман показал на датчик топлива. — Броневики не рассчитаны на постоянную работу ионной подушки. Она должна смягчить десантирование или помогать преодолевать высокие препятствия. Но не летать.
— Так, так. Мы опять умрём?
— А если не умрём, то сожжём всё топливо на посадку, после этого поедем на батарее, а она долго не протянет.
— Неужели Рамиресу жалко было топлива? — возмутилась Панда.
— Броневики такого типа не рассчитаны на долгие поездки. Их задача прорвать оборону противника, высадить десант, оказать ему огневую поддержку. Большой топливный бак — большие проблемы для защиты. А сейчас он так закрыт бронёй, что его не пробить.
Панда посмотрела в узкое окно броневика:
— Знать бы, где мы…
— Когда опустимся на землю, я определю точное местоположение по сигналу BATS. Но могу огорчить тебя уже прямо сейчас: мы на полпути между заливом Верховена и базами альянса Биопанки.
— Угу. Куда ещё Монтане не направится, как не в родной альянс.
Роман снова обхватил Панду:
— Сейчас будет самое трудное.
— Я думала, что самое трудное — это возродится без сервера BATS.
— Это было невозможное. А я всего лишь о трудном.
Земля приближалась всё быстрее и быстрее. Травяные деревья, которые с высоты выглядели как обычный земной луг, резко выросли и увеличились в размерах. Появились первые кроны настоящих исполинских деревьев, которые Роман с трудом облетал — всё-таки ионная подушка не рассчитана для точного маневрирования.
Они падали в самую дикую часть этого материка. Поблизости не было никаких баз. По крайней мере, тех, которые значились бы на Открытой Карте.
Колонисты не любили этот регион — слишком сильные заросли, слишком много опасных животных и слишком сильные ветра, затрудняющие и без того сложные полёты.
Ресурсы здесь тоже слишком скудные, чтобы терпеть из-за них такие сложности. Это же не Долина Смерти, где из-за аномалии бесконечные залежи железа валялись под ногами.
Сбивая верхушки травяных деревьев, броневик всё время грозил перевернуться. Роману стало вдвойне сложнее удерживать его горизонтально. С другой стороны — эти удары гасили скорость падения.
Поэтому, завидев широкие листья растения под забавным названием «Баскетбольный лопух», Роман направил броневик на него. Название растения происходило от того, что размером каждый лист не только с баскетбольную площадку, но и на поверхности были концентрические узоры, напоминающие разметку.
Этот манёвр сжёг остатки топлива.
Броневик пробил насквозь широкий и толстый лист. Это радовало — Роман боялся, что лист выдержал бы удар и спружинил, отбрасывая броневик. Под пробитым листом располагался второй лист, ещё шире и толще предыдущего.
Но скорость падения уже уменьшилась настолько, что, прокатившись по широкому листу, броневик упал на следующий лист. Потом на лист ниже. А потом просто полетел вниз — никаких листов больше не было.
Ломая ветки и стебли, Талос рухнул в мокрую и рыхлую почву, выбивая небольшой кратер. Пара колёс отвалились и отлетели в стороны. Сам корпус броневика заметно сплющился, угрожая разбить голову Панды. Роман успел прикрыть её и пригнуть к полу. Впрочем, пол тоже был опасен — он вздулся буграми, а местами просто треснул, наполняя броневик землёй и обрывками стеблей.
Сотрясение слегка повредило оболочку Романа, но регенерация уже через пару секунд восстановила прежние значения.
— Ты как? — первым дело осведомился Роман, вглядываясь в испуганное лицо Панды.
— Плохо, — ещё минус триста единиц здоровья.
— И сколько всего осталось? Может, ты всё-таки откроешь мне свои статы?
— Прости, Рома, но это личное. Пусть это останется моей тайной.
Из-за деформации корпуса, все двери заклинило. Роман ногой выбил дверь на своей стороне и потащил Панду наружу:
— Не понимаю, зачем ты скрываешь их от меня.
— Мне и без того хреново, что я знаю, сколько мне осталось жить. А если об этом будешь знать и ты, то легче мне не станет.
Роман не стал спорить. Наверное, это сильный стресс, знать, что если ты умрёшь, то умрёшь навсегда. Настоящие люди хотя бы не видят это в цифрах. Для них смерть — всегда немного неожиданность.
Панда посмотрела на расплющенный и бесколёсный Талос:
— Чёрт, неужели нам пешком тащиться?
— Нет слов, — заявил Роман, вытаскивая ящик с инструментами. — А я на что? Починю его за пару минут. Смотри и восхищайся мной, коллега.
Панда присела на сломанный стебель:
— Кстати, а ты в курсе, что твои «нет слов» и «коллега» всех бесят?
— Не понимаю, почему так сложно починить джет? — раздражённо сказал Владимир, обращаясь к Цэнь.
Она не осталась в долгу. Отключив магнитно-силовой ключ, закричала в ответ:
— Тогда сам бери и ремонтируй.
— У нас куча сабжект-принтеров, а ты говоришь, что не хватает деталей для ремонта!
— Вся эта куча навалена Романом. Я понятия не имею, как их перенастроить для производства деталей. А если начну, то обязательно сломаю те, что пока что работают.
— Мне нужен этот джет. Он летает дальше всех.
Цэнь подняла инструмент и вернулась к ремонту:
— От того, что ты будешь нарезать круги вокруг базы, Роману и Панде не станет легче.
— Не учи учёного.
— А ты не лезь в мои дела. Предатель.
— Ладно, виноват. Но и ты пойми…
— Нет. Не пойму, и не прощу. Не мешай мне, если хочешь, чтобы эта рухлядь поднялась в небо.
Владимир вышел из ангара, чтобы не раздражать бывшую. Цэнь так и не простила его за измену с Жанной.
Рядом с дорожным полотном стоял стройбот. В одном манипуляторе он держал блок бетона, а вторым зачем-то ковырял землю, хотя землеройная насадка не была установлена.
— Тут ещё что такое?
Владимир вызвал в беседу Меланж Джинг:
— Что за строительство в районе ангара? И почему я о нём ничего не знаю?
После короткого молчания, она ответила:
«Я не посылала туда стройботов. Все мои юниты трудятся на ремонте химкомбината после аварии. Остальные в резерве».
— Но вот же он, возится тут…
«Опять Тревор что-то мутит», — ответила Меланж.
Владимир переключился на Тревора Суитти:
— Мужик, что за дела? Почему строитель ковыряет землю возле дорожного полотна? Там же энергомагистрали пролегают!
«Я и Мейронг решили построить рядом с ангаром точку для подзарядки Небесных Акул. — В тоне Тревора слышалась лёгкая агрессия. — Именно потому, что там пролегает энергомагистраль».
— Вы решили? Но почему в обход моего разрешения?
«Ты же не разбираешься в строительстве. Чего тебе голову забивать? Летай себе вокруг базы…».
— Но я лидер альянса! Кроме того, все Небесные Акулы уже заняты в патрулировании периметра. Точки подзарядки построены вдоль заграждений.
«Я и Меройнг решили, что…»
— Так, мужик, сворачивайте всё строительство. Позже обсудим, мне пора вылетать.
«Но для безопасности лучше…»
— Мужик, ты для безопасности убедись, что ваш стройбот в порядке. Он сейчас ковыряет землю голым манипулятором. У него явно что-то не так с башкой.
«Хорошо, отзову его…»
Стройбот перестал ковырять землю, но не уехал. Было ясно, как только Владимир улетит с базы — строительство продолжится.
Владимир сел в отремонтированный Цэнь ион-джет и сказал на прощание:
— У меня есть ощущение, что сегодня я их найду. Прошло семь дней, они бы и пешком добрались за это время.
— У тебя каждый день это ощущение, — махнула рукой Цэнь. — Рамирес их поймал.
— Вчера, патрулируя, я разговаривал по радио с нашим общим с Жанной знакомым. Он сказал, что Панду и Романа ищут. Ходит слух, что они убили Монтану Френч с обнулением. Она возродилась из последнего бэкапа и теперь в ярости. Потому что не помнит более года жизни. Рамирес тоже в ярости из-за её потери памяти. У него с Монтаной были какие-то важные дела…
Но тут Владимир понял, что Цэнь перестала его слушать уже после слова «Жанна».
Честно признаться, Владимир с радостью покидал базу.
Лидер и менеджер должен следить за тысячами бытовых мелочей: от функционирования системы энергомагистралей и химического комбината до смазки подъёмного механизма на воротах. Конечно, лидеру не нужно было делать это самостоятельно, но нужно следить за теми, кто это делал. Нужно держать в голове план развития базы и соотносить всю деятельность колонистов с этим планом.
У Владимира не было никакого плана.
Не сразу, день за днём, сезон за сезоном, всё, что построил и настроил Роман, приходило в негодность. Производственные цепочки тормозили из-за неисправных конвейеров. Реактор перебрасывал излишки энергии в магистрали, они перегревались, после чего перегорали.
Всё это требовало немедленного ремонта, иначе всё развалится окончательно.
Владимир словно находился в горящем доме, по которому бегал со стаканом воды, пытаясь залить огонь. Жители дома, объятые пламенем, с воплями разбегались и грозились уйти в другие дома, где нет огня.
Даже Мейронг не могла разобраться в настройках цепочек:
«Проще всё сломать и заново сделать, — сказала она. — Ромка играл по-крупному, выстраивая мощные и сложные цепочки. Обычно колонисты начинают с чего попроще».
Но Владимир запретил ломать. Он помнил, как долго Роман всё это выстраивал. Даже спустя полгода после его отсутствия, цепочки худо-бедно производили джетпаки, патроны и расходные материалы для ферм. А химический комбинат выдавливал из себя тонну-другую топлива. Ну, до того, как у него взорвался один резервуар.
О развитии уже речи не шло, нужно было удержать то, что имелось.
У альянса осталось слишком мало людей, чтобы добывать ископаемые и слишком мало денег, чтобы покупать наномасштабные компоненты в нужном количестве.
Пришлось продать два дирижабли Рэя Нёртона. Но денег за них Владимир получил почти вполовину меньше, чем Роман.
«Торговец из меня тоже дерьмовый» — признался он.
Радовало, что хотя бы с оргматом дела обстояли лучше. Панда исправно занималась культивированием донаторов и скоро альянс Жестокий продал первую партию оргмата рабам Рамиреса на базе Форт Верный.
Владимир специально заводил отношения с рабами и комиссарами, чтобы разузнать что-нибудь о Романе и Жанне. Через боевого раба первого тиера он и вышел на Жанну. А она уже через других рабов передала записку Роману.
Правда, эти отношения не вели к чему-либо хорошему. Вокруг баз альянса появились броневики и ион-джеты бандитов. Один раз они попробовали напасть, но защита из турелей и полусотни Небесных Акул справилась. Бандитов отогнали.
Тревор Суитти, который недавно был воплощён, удивился происходящему на Локусе. Владимир усмехнулся:
«Вот так и живём, брат, одной рукой воюем, другой рукой продаём нашим врагам патроны».
«Главное, чтобы руки росли не из задницы» — ответил Тревор, что звучало обидно. Ведь намекал он на лидера.
У Владимира не сложились дружеские отношения с Тревором, хотя тот был отличный парень. Тоже бывший военный, тоже был взрослый, когда стал синтезаном. У них даже наладилось взаимопонимание… пока Тревор не узнал, что Жанна отказывалась его возрождать. При этом была в романтических отношениях с Владимиром.
Тревор был уверен, что это Владимир подговорил её. Он ограничил своё общение с Джингами, проводя всё свободное время с Мейронг. Всё свидетельствовало о том, что они собирались оставить альянс.
И Владимир их не винил.
Они оба не рабы, их личный рейтинг в плюсе, они обученные колонисты. Запросто могли поселиться на чужих базах в зелёной зоне. Конечно, они заберут с собой часть имущества.
Пока что они не говорили об этом открыто — боялись, что Джинги откажутся делиться. Но если Тревор и Мейронг договорятся с новыми друзьями в зелёной зоне, Джинги ничего не смогут поделать, придётся отдать… и остаться с голой задницей.
Вдобавок, Владимир подозревал, что Тревор недолюбливал Романа. Это чувство тянулось ещё с центра подготовки колонистов. Ведь Тревор ещё ни разу не умирал, оставался девственным землянином, который переносил все обиды оригинала на себя.
Набеги бандитов скоро прекратились, патрули свободных альянсов обратили на них внимание и отогнали. Конечно, делали они это вовсе не для защиты баз альянса Жестокий.
Ион-джет летел низко над землёй, оставляя за собой шлейф из сорванной травы и земли, а высокие растения иногда били по корпусу. Владимир — опытный пилот, и знал, что на бреющем полёте ион-джет меньше заметен на радарах.
Был стандартный серый локусянский день. Небо, как всегда, затянуто облаками, капал мелкий дождь, который время от времени превращался в ливень, а потом снова затихал. Владимир смотрел на унылый пейзаж окрестностей Кипарисовых гор и грустил. Если Роман не вернётся, то нужно распускать альянс.
«Может это и лучше, — подумал Владимир. — Снесём на хер все сложные постройки Романа и сделаем что попроще. Начнём с нуля, как новые колонисты».
Владимир резко увеличил высоту полёта, взлетев на километр. Запустил радар на полную мощность.
В пилотажной школе Локуса это называлось «тактика перископа». Ион-джет скрывался от вражеских радаров, держась у земли, но периодически поднимался, сканировал окружающее пространство, засекая возможные цели. Потом опускался и отключал радар.
На проект-панно сбоку от Владимира высветились несколько наземных целей, над которыми висели воздушные. Скорее всего, это бандиты Рамиреса снова попали под обстрел патруля вестготов или свободных альянсов.
Владимир уже наблюдал такое в пустыне Авлид. Он всегда предлагал свою помощь патрулям. Обычно они отвечали как и на этот раз:
«Сами справимся, не лезь не в своё дело. Разворачивайся и улетай».
От скопления объектов на радаре отделился один, который быстро удалялся на север. То есть прямо в его сторону. Не поднимаясь высоко, Владимир направил ион-джет навстречу.
Всё-таки патрулирование — скучное занятие, а тут хотя бы подобьёт броневик бандитов Рамиреса, который ускользнул от патруля.
В нём разгорелся азарт. Патрульные недаром не позволили помочь — не хотели делиться добычей. Недавно Западное Море объявило, что купит любые устройства производства «Я имел твою маму! Corporation!!!111».
До Владимира дошёл слух, что за каждого мёртвого раба (точнее за его феном) давали двести тысяч фиатов. Не густо, но и лучше чем пару сезонов назад, когда за рабов вообще ничего не давали. А если повезёт, то с комиссара можно выбить «Надзиратель», за него давали почти миллион.
Когда до броневика оставалось мене пятисот метров, Владимир поднял ион-джет и начал атаку.
Броневик основательно потрёпан — боковая броня напрочь сбита, задняя часть оплавлена фьюжн-пушками патрульных джетов. В этой развалине с трудом угадывались мощные когда-то формы броневика Талос.
Владимиру нужно подбить машину так, чтобы пассажиров не разорвало на куски. Ведь за живого раба, с работающим феномом, западенцы давали пятьсот тысяч.
— Эх, объявили бы они эту награду раньше, продал бы Стивена без колебаний, — сказал Владимир.
Чтобы остановить броневик, решил использовать дорогой крупнокалиберный пулемёт. Настроив режим стрельбы на короткие очереди, он забрался ещё выше, поставил ион-джет вертикально носом вниз и спикировал на броневик.
Все эти манёвры не укрылись от беглецов. Броневик начали вилять, полетели куски обшивки, а из-под днища повалил дым вперемешку с искрами. Можно было просто дождаться, когда Талос сам сломается… Но Владимир опасался, что патруль заметят пропажу и бросятся в погоню.
Как иронично, подумал Владимир, раньше рабы и комиссары рыскали по серой зоне, в поисках лёгкой добычи, а теперь сами стали добычей.
Пятьсот, четыреста, триста, двести метров до поверхности. Но он продолжал держать джет вертикально, словно шёл на таран броневика. На деле он просто хотел дать всего одну очередь, экономя патроны.
В интерфейсе даже настроил специальную таблицу:
Количество патронов: 1 012.
Режим стрельбы: отсечение по 18 патронов.
Расход: 943 f на очередь.
Поймав в прицел ту часть крыши броневика, где сидел водитель, он выстрелил. Интерфейс мигнул красной цифрой «–943 f».
К счастью, этого хватило. От мощных пуль крыша броневика смялась, а на месте водителя появилась крупная дыра с оплавленными краями.
Броневик подскочил, развернулся боком по ходу движения и врезался в заросли травы. Из ветвей разлетелись в стороны множество разноцветных жуков, как салют в честь того, что Владимир выиграл в рулетку Шрёдингера.
Он вывел ион-джет и штопора и, летя низко над травой, стал разворачиваться. Потом переключил тягу двигателей, гася бешеную скорость.
Пролетев на инерции ещё сотню метров, ион-джет опустился недалеко от подбитого броневика, прочертив борозду в высокой траве.
Странно, что из броневика ещё никто не вышел.
Владимир выпустил из ион-джета пару разведочных дронов и вылез сам, вооружившись энергетической винтовкой.
— Выходи по одному, — сказал Владимир, просовывая ствол в дверной проём. Сама дверь броневика отвалилась ранее.
— Умерли все, — ответил женский голос.
— Смотря кто ты есть такая.
— Теперь ваша очередь брать меня в плен?
— Ты там одна что ли?
— Теперь да.
Владимир расстроился. Он ожидал, что броневик будет забит рабами, как это обычно бывало. Но вместо этого из задымлённого салона выползла девушка. Одета в стандартный серый УниКом, в который одевалась массовка, прибывая на Локус. То есть ни инженерный, ни разведочный, а типа «Слабая броня первого уровня».
— Акина Хатсуми —
Внимание, этот колонист не зарегистрирован ни в одном АКОСе!
Не проходи мимо, объясни коллеге, что её первая смерть может стать последней.
Лицо её перемазано грязью и копотью, а с коротких волос свисали куски кровавой плоти. Пули Владимира всё-таки разнесли голову и тело раба, который сидел за рулём, забрызгав пассажирку.
Девушка придерживала правую руку: часть УниКома на ней разбита, а кожа и мышцы разорваны до самых костей.
— Мне нужен закрепляющий спрей…
— Такое спреем не замажешь. Особенно с «Живучестью» начального уровня.
— Я смогу, — уверенно сказала девушка. — Вторым феномом я поставила «Генезис», всегда плюс десять к «Живучести». При условии, что запас оргмата не ниже 400 единиц…
— Угу. А первым что поставила?
Акина Хатсуми сделала вид, что озабочена своей раной и поэтому не услышала.
Владимир обшарил салон броневика. Снял с развороченного тела раба УниКом. По виду трудно сказать, взрывающийся он или нет. Но раз он производства «Я имел твою маму! Corporation!!!111» то заинтересует западенцев.
Акина Хатсуми с любопытством наблюдала за мародёрством. Даже помогла вытащить из кузова коробки с патронами для дробовика.
Дроны-разведчики, зависшие в небе, подали Владимиру сигнал тревоги. Он призвал их обратно и заторопился в ион-джет:
— Решай, останешься тут или со мной?
— Спасибо, что спросили. Эти странные рабы и их комиссары меня не спрашивали…
При этом Акина нерешительно топталась на месте.
— Вообще те чуваки, которые сюда летят, как бы хорошие, — сказал Владимир. — Но они не пригласят тебя в гости. Я — приглашаю.
— Неужели оставят меня посреди этого поля?
— Ну, подбросят до какой-нибудь базы в серой зоне и оставят там.
Девушка тряхнула головой, сбрасывая с волос ошмётки тела раба:
— Лучше я с вами. Хотя и название вашего альянса пугает.
Помогая раненой залезть в ион-джет, Владимир признался:
— Название себя не оправдало. Мы уже не Жестокий альянс, а Жалкий.
Ион-джет летел в сторону базы альянса.
Акина Хатсуми рассказала Владимиру свою историю колонизации Локуса:
— Наша капсула аварийно приземлилась всего пять часов назад. Какие-то проблемы с двигателем.
— Угу, — ответил Владимир. — Эта проблема называется «попадание ракеты». Известный баг с капсулами в последние два-три года.
— Наши начальники воплотились первыми. Инженер, защитник…
— Я знаю протокол, Акина, сам в массовке прибыл. Потом они воплотили всех, на кого хватило бортового оргмата.
— Да. Всего двадцать человек… — Акина Хатсуми посмотрела на свою ладонь с разъёмом коннектора в центре. — Можно ли говорить про себя «человек»?
— Можно, — разрешил Владимир. — Ничто человеческое синтезанам не чуждо.
— Взро… то есть начальники, решили строить базу прямо на месте падения капсулы.
— И тут прикатили рабы Рамиреса?
— Да. Они нас всех переловили, стреляя в лицо какими-то железками.
— Это называется «Надзиратели». Мерзкая вещь.
— Потом бандиты вытащили из капсулы блоки памяти, на которых хранились бинарные массивы остальных колонистов. Погрузили нас в броневики и повезли куда-то.
— А в дороге на вас напали патрули западенцев?
— Не знаю, кто такие западенцы, но кто-то напал, да. Раб, который вёз меня, смог отъехать от общей свалки. Ну и вот. Потом появились вы и убили его. И я лечу, не знаю куда…
Владимир внимательно посмотрел на девушку.
— Вот что, Акина Хатсуми, колонистка, теперь признавайся, почему тебя посадили отдельно от всех? И не ври, а то выброшу тебя в окно.
Девушка искренне испугалась:
— Прошу, не делайте этого!
— Тогда признавайся.
Акина Хатсуми несмело посмотрела на Владимира:
— Я уже один раз призналась. От этого стало хуже.
— Я не злой. Но будешь врать — выброшу.
— Мне было тринадцать лет, когда я оцифровала сознание, — выпалила Акина и опустила голову.
— Так я и думал. Небось ещё и феном секса поставила, дурочка?
Акина Хатсуми отвела глаза:
— Когда комиссар по имени Грогнаг узнал о возрасте моего оригинала, то приказал посадить меня отдельно, зачем-то… Ах, почему он выглядел как орк? Разве синтезаны бывают в виде орков?
— Угу. Даже лисицы бывают. А комиссары Рамиреса — ублюдки как на подбор. Для извращенцев не важно, что ты выглядишь как все. Им важно знать, что ты ребёнок.
— Тринадцать — это не ребёнок, — возразила Акина Хатсуми.
— Но ты несовершеннолетняя. Неужели на Земле окончательно рехнулись, что стали посылать в космос детей? Ой, ладно, не дуйся — тинейджеров.
— М-м-м-м, — тихо ответила Акина.
— Чего?
— Меня не посылали. Я сама.
— Как это — сама? Стоп! Потом расскажешь. Внизу ещё один Талос. Посмотри, не из ваших?
Придерживая раненую руку, Акина Хатсуми подошла к иллюминатору. Дождавшись, когда ион-джет снизился, покачал головой:
— Не знаю. Может быть. Но броневик тоже помятый.
— Наши это! — заорал вдруг Владимир. — Держись!
Испугавшись его крика, девушка схватилась здоровой рукой за поручень.
Ион-джет резко пошёл на снижение и грохнулся рядом с броневиком, выбивая облако мокрой земли и травы.
Дверь ион-джета раскрылась. Но вместо людей в неё сначала пролезло какое-то большое устройство.
«Ре-Аниматик» — прочитала Акина его статы.
За ним в салон забрались двое: девушка в порванной одежде, когда-то золотого цвета, и мужчина в ржавом железном костюме.
— Я же говорил, что сегодня вас найду! — объявил Владимир, поднимая ион-джет в воздух.
Ион-джет снижался, метясь на посадочную площадку базы Чоу. Поглядев в иллюминатор, Роман схватился за голову:
— Нет слов, нас разбомбили?
— Никто не бомбил — не понял Владимир. — Защита пока держит.
— Значит, на нас приземлилась стая ультра-жуков?
Владимир не ответил.
— Или свободные альянсы испытали фьюжн-пушку на нашем химкомбинате?
Посадив ион-джет, Владимир вылез из кресла пилота:
— Короче, юморист, я понял твою критику. Но вот ты вернулся. Давай, исправляй мои ошибки управления.
Владимир сложил с себя лидерские полномочия и передал их Роману. После чего система предложила провести голосование. Оно тоже прошло молниеносно, будто все только и ждали этого момента.
— Семь голосов «за», один «воздержавшийся»?
— Это Тревор. Он отчего-то недоволен тобой.
Роман сравнил список жителей годичной давности, который хранился у него в логе, с текущим списком. Призрак Рэя Нёртона, кстати, до сих пор значился жителем базы. Хотя система накопила тысячи ошибок, связанных с «пассивным поведением колониста».
— Куда подевались люди? — спросил Роман.
— Ну, мятежники Ананд, Стивен и Нина в Фантадроме, — ответил Владимир. — Ты это лучше всех знаешь.
— Им хорошо в рабстве, — ответил Роман. — Комиссары их наградили и почти не бьют психоплётками.
— Эбигейл, Субхат и Ричард покинули альянс, — продолжил Владимир. — Даже имена сменили. И полностью прервали общение.
— Да уж, раскидала судьба нашу семью, — грустно вставила Панда.
— Юнь Джинг живёт в Вест-Сити, у неё…
— Да-да, писательская карьера и сеть чайных магазинов. — Роман пробежал взглядом по списку «выживших». — А Ялло Джинг? Он вроде адекватный был.
— Поэтому бросил нас одним из первых. Но имя не сменил. Живёт на базе Форт Верный. Мы там закупаемся необходимым.
— Тао Джинг?
— Переехал в Нейлос Каунти.
— Твоё лидерство, Владимир, нанесло альянсу не меньше урона, чем импульсная бомба «Флэшер».
— Хватит уже юморить, а? И без тебя грустно.
— Ничего, коллеги, мы и ввосьмером сможем подняться.
Акина Хатсуми дёрнула Романа за руку:
— Девять нас. Я тоже хочу в Жалкий альянс.
— Жал… что? А ты вообще кто такая, коллега?
Владимир вызвал Романа в общую беседу и рассказал.
Роман простонал:
— Ребёнок в теле синтезана? Ещё и с феномом секса? Как это вообще произошло?
— Я расскажу, но сначала возьмите меня в альянс, — отозвалась Акина.
— Будто у нас проблем мало, кроме как детей воспитывать.
— Я не ребёнок.
— Ты ещё хуже. Ты — подросток.
На помощь пришла Панда. Она обняла Акину и увела с посадочной площадки, приговаривая:
— Конечно, ты будешь в нашем альянсе. Пойдём, я покажу тебе твой новый дом. Там ты зарегистрируешься в АКОСе и переоденешься.
— У меня будет собственный дом?
— Локус пустая планета. Тут у всех свои дома.
Акина Хатсуми печально ответила:
— Во Владивостоке живут в общагах и коммуналках.
— Не вспоминай Владивосток, семью и друзей.
— Почему?
— Потому что их больше нет. Чем скорее забудешь Землю, тем лучше будет на Локусе.
— Мне уже хорошо. Свой дом! Подумать только.
Когда они ушли, Владимир засмеялся:
— Ну, Ромчик. У тебя теперь есть жена и проблемный ребёнок.
В первую минут после приземления, Роман растерялся. Он не знал, как взяться за дело восстановления баз альянса. Но Акина Хатсуми не только добавила проблем, но и смогла странным образом настроить на рабочий лад.
Он потёр ладони:
— Итак. Начнём восстанавливать альянс после твоего катастрофического руководства.
После обхода баз и оценки масштабов разрушений, Роману стало ясно — у альянса много проблем, но все они решались. Беда в том, что все вместе мелкие проблемы составляли одну нерешаемую загвоздку: а чем собственно альянс Жестокий должен заниматься? Какой смысл его существования?
Нужно ли продолжать развитие идеи о производстве джингпаков и перекладных станций для них? Если да, то где взять необходимые ресурсы? Да и вообще, кому нужны станции перекладных джетпаков, когда вот-вот начнётся война?
Роман объявил всеобщее собрание.
Малочисленные жители базы собрались в здании энергоблока. Владимир, не скрывая радости, сидел за столом и пил пиво. Весь его вид говорил, что он в гробу видел лидерство.
Тревор сдержанно поприветствовал Романа:
— Рад, что ты выбрался. Я слышал, что рабство у Рамиреса — это навсегда.
— Врут, — ответил Роман.
Тревор выглядел как его оригинал: усы и борода, только не седые, а ярко-рыжие. И лицо молодое и красивое. Вероятно, тридцатилетний Тревор выглядел именно так или чуть хуже.
Панда и Акина не пришли на собрание, сославшись, что «девочке надо привыкнуть к планете и восстановить психику после шока от рабов Рамиреса».
Остальные Джинги встали вокруг Романа. Ни у кого на лице не заметно энтузиазма. Даже не верилось, что год назад некоторые из них успешно воевали с беспилотниками Рэя Нёртона.
— Теперь ты один из нас, — сказала Цэнь. — Бывший раб.
— Я вообще думала, что будет вечеринка в честь твоего освобождения, — добавила Меланж.
— Вечеринка обязательно будет, — согласился Роман. — Но сначала мы должны решить, как жить дальше.
Тревора Суитти нервно зашевелился:
— Я всего второй сезон на Локусе… всё из-за того, что те люди, которые должны быть моими товарищами, заархивировали меня на блоке памяти.
— Если ты хочешь извинений, то их не будет, — ответил Роман. — Мы поступили так, имея на то причины.
— Ты должен был приказать Жанне воплотить меня, — возмутился Тревор. — Хотя, чего я требую от слабого лидера. Как тебя вообще избрали?
— Меня выбрали обстоятельства. Ты о них, коллега, ничего не знаешь. К тому же я не уверен, что ты действовал бы успешнее.
— Меня готовили к лидерству в четвёрке! Я разведчик, я должен был принимать решения…
Роман спокойно прервал:
— Сейчас мы как раз решаем, как жить дальше. У тебя есть что сказать по этой теме?
— Да. Мы должны забыть о жалком альянсе и разойтись по тем базам в зелёной зоне, которые примут нас.
Роман перевёл взгляд на Мейронг:
— А ты как считаешь?
— Пока что я верю тебе. Но… ты был в рабстве, ты не знаешь, как поменялось отношение к нам со стороны западенцев. Войти в состав другого альянса было бы разумно.
Роман кивнул:
— А есть предложения, кроме бегства?
— Нужно придерживаться старого плана, — сказала Меланж. — Строить химкомбинаты и крафтить топливо. Когда начнётся война, оно понадобится всем.
— Если нас в этой войне не уничтожат, — вставил Тревор.
— Если не ссать, то не уничтожат, — ответил Владимир.
Цэнь глубокомысленно заявила:
— Нам всем надоело бегать. Мы бежим то от Рамиреса, то от его врагов. То от самих себя.
— Не выставляйте меня трусом! — вскричал Тревор. — Я прошёл пять войн! Я брал Гвианское плоскогорье! Половина моего взвода погибла. Я участвовал в операции по принуждению Венесуэлы к миру. Я был в плену у бразильских пиратов! Я видел реальную смерть чаще, чем ты, Ромка, перерождался.
— Брат, сейчас ты лишнее говоришь, — заметил Владимир. — Все мы что-то делали и что-то видели.
— Заслуги твоего оригинала остались на Земле, — согласился Роман. — И пока ты не понял этого, ты не локусянин.
Тревор усмехнулся:
— Зато я хорошо понял, что меня тут никто не слушает.
Сказав это, он покинул помещение энергоблока. Очень хотел хлопнуть дверью, но она была раздвижной.
— Нехорошо вышло, — пробормотал Тревор.
— Ты же знаешь этих новичков, — ответил Роман. — Кстати, а почему вы его только недавно возродили? Ведь у вас полно оргмата.
— Да как сказать… — Тревор пожал плечами. — Мы о нём вообще забыли. А когда вспоминали — откладывали возрождение, зная, что он будет недоволен.
Роман взмахнул рукой, как бы прекращая пустые разговоры:
— Короче, друзья и коллеги. Если никто из вас не собирается уйти в другой альянс, то слушайте моё решение. Производить джингпаки и строить станции для их подзарядки — тоже нет смысла. Мы не настолько сильны, чтобы защищать их от конкурентов или от бандитов.
Роман ещё сам не сформулировал своё видение будущего, поэтому говорил с запинками, создавая впечатление неуверенности. Это его злило.
— Коллеги, я пытаюсь сказать, что наш выбор ограничен доступностью ресурсов. Как вы уже слышали, для меня не проблема построить любые производства. Пусть у нашего альянса всего сорок два стройбота, а не десять тысяч как на базе Великий Контрудар. Можно наладить цепочки по производству стройботов, довести их поголовье до пары тысяч. Но чтобы мы не затеяли, мы столкнёмся с нехваткой наномасштабных компонентов.
— НК проще покупать, чем добывать, — заметила Цэнь.
— Вообще покупать — проще всего, — сказал Владимир. — Где бы фишек взять.
Роман кивнул, соглашаясь, и продолжил:
— Поэтому мы должны ограничиться самым важным.
— А что у нас самое важное? — поинтересовалась Цэнь.
— Мы сами и наша независимость. Я сейчас говорю о том, что мы попали в положение тех, кого не любит ни молот ни наковальня.
— Нас куют, а мы крепчаем, — хохотнул Владимир.
— Примерно так. Мы должны вкладывать все ресурсы в укрепление баз, в постройку фортификационных сооружений. Всё производство настроим для изготовления военной техники. Тут необходимо твоё участие, Мейронг. Наши изделия будут максимального качества. Для этого, и для работы управляющих ИИ, нужны сложные электронные компоненты.
— Чтобы собирать электронику, нужно много времени, — ответила Мейронг. — Даже Земля Обетованная, лучшие электронщики на Локусе, не решили проблему скорости изготовления сложных деталей.
Владимир согласился:
— Да, странно будет, когда нападут бандиты Рамиреса, а мы их попросим: «Пацаны, повремените, у нас ещё ничего не готово».
— Я построю такие цепочки, которые будут работать быстрее, — сказал Роман. — Я назвал их «гибридные». Наши цепочки будут производить и беспилотники, и турели, и робопехотинцев без необходимости перестраивать их. Мы избежим «ловушки специализации», когда каждая база производит ограниченный набор изделий.
Владимир удивился:
— Я не очень смыслю во всём этом, но звучит как волшебство.
— У Рамиреса уже есть такие.
Мейронг подумала:
— Если мы сможем произвести детали с нужными мне параметрами, то попробую завести на роботах и беспилотниках экспериментальные управляющие ИИ, которые мы разрабатывали на Земле. Я пробовала поставить их на беспилотники Рэя Нёртона, но даже на них они плохо работали. Эту… проблему мы и пытались решить в альянсе Свет Внутри.
— А чем экспериментальные электронные мозги отличаются от остальных? — спросил Владимир.
— Совершают меньше ошибок, способны на большую автономность, а время просчёта сцены боя уменьшается на пятьдесят процентов.
— Вот и хорошо, — подвёл итог Роман. — Я рад, что Мейронг с нами. Тревора я уговорю остаться. Он хороший мужик, но переживает, что на Локусе я не только старше его, но и лучше. Все остальные скоро получат от меня план с порядком работы.
Владимир поднял руку с банкой пива:
— Сделаем альянс Жалкий снова Жестоким.
Избавление от фенома «Рамирайзер» стало первой большой проблемой для Романа. При попытке извлечь его с помощью АКОСа, как это сделали некоторые Джинги, не дожидаясь перерождения, на проект-панно появилось тревожное сообщение.
— АКОС № 3 (база Чоу, альянс Жестокий) —
Внимание, данное устройство не может быть извлечено. Свяжитесь с производителем «Я имел твою маму! Corporation!!!111».
Тогда Роман отключил сканер. Превозмогая боли дебафа «Беглый раб», попробовал извлечь феном в активном состоянии. Это тоже не помогло. А сам феном сообщил:
Ты чего пёс? Уберёшь «Рамирайзер» — потеряешь буст. А потом — сдохнешь с обнулением. Иди — работай!
Конечно, после смерти колонист терял все феномы, и их следовало устанавливать при перерождении. Но хакнутые АКОСы Рамиреса были снабжены запасом «Рамирайзеров». Возрождаясь в них, рабы автоматом получали новый «Рамирайзер».
— Не верю, что ты потеряешь буст, — сказала Мейронг. — Рамирес блефует.
Но Роман не согласился:
— А я — верю. Он вполне способен сделать такое.
Корчась от боли, он вылез из АКОСа. Мейронг включила сканер, подавляя «Рамирайзер». Роман надел только бодисьют, оставив УниКом в шкафу.
Взяв у Мейронг сканер, прицепил его на пояс и сказал:
— Я знаю быстрый способ проверить. Пошли.
На улице было раннее утро. Моросил непривычно холодный дождь — начался сезон, который локусяне назвали «зима». На всём континенте температура понизилась на несколько градусов. При этом влажность увеличилась, а на вершинах Кипарисовых гор выросли снеговые шапки.
Сейчас гор всё равно не было видно — на базу опустился плотный серый туман, который до ужаса напомнил Роману ноль-пространство.
Роман и Мейронг подошли к припаркованному возле здания лаборатории пони-роверу. Люк на крыше был открыт, из-за этого в сиденьях собрались лужи дождевой воды.
— А почему бы нам не наладить производство сканеров? — спросил Роман, вычерпывая воду ладонями. — Ты сможешь написать инструкцию?
— Честно сказать, я создала этот сканер не самолично. А использовала чипы от альянса Земля Обетованная.
— Ещё интереснее.
— Да, они пытаются разобраться в технологиях Рамиреса и его мамы. Именно они смогли создать чип, который перехватывает протокол обмена данными между «Рамирайзером» и психоплёткой. Моё участие в том, что я сделала сканер миниатюрнее и написала свою программу для чипа. Что тоже не мало.
— Но почему тогда эти евреи не помогают рабам? Если они так чтут своё происхождение, должны помнить Библию…
— Рамирес время от времени меняет протокол, после чего чип становится бесполезен. Нужно клепать новый и заново перехватывать. После твоего бегства, он точно всё поменял. Так что не рассчитывай на массовое освобождение рабов с помощью сканера.
Роман согласился, добавив:
— И вообще рабство заключается не в феноме, а в сознании раба. Его сложно уговорить к бегству на свободу.
Он остановил пони-ровер недалеко от химкомбината. Дальше пошли пешком.
— Кстати, — спросил Роман. — А почему евреи так просто отдали тебе чипы? Или ты их купила?
— У меня хорошие личные отношения с ними.
Почувствовал в голосе Мейронг неуверенность, Роман нахмурился:
— Насколько хорошие?
— Они зовут меня к себе.
— Ты же китаянка. Твой оригинал был. Нет слов, что мы вообще обсуждаем какие-то национальности!
— Они сказали, что еврейство на Локусе не основано на генетике, так как у синтезанов нет никакой генетики. Главное иудаизм принять.
— Ты же атеистка?
— Это меня и останавливает.
— Пока? — воскликнул Роман. — Ты готова бросить альянс?
Мейронг разозлилась:
— Я могла бросить его ещё десять сезонов назад. Но не бросила.
Роман и Мейронг остановились возле химкомбината. Мейронг надела шлем УниКома, укрываясь от отравленного воздуха, который моментально разъедал кожу синтезана. Роман обошёлся «Живучестью». Кроме того, он не собирался жить долго.
Земля вокруг комплекса химкомбинатов пропитана ядами и радиацией. Из толстых труб валил желтоватый дым, а истощённые инк-кабеля рассыпали синие искры. Трубы, выходящие из резервуаров, покрылись жёлтой наледью. При этом от комплекса зданий несло жаром.
— Охлаждение неправильно настроено, — недовольно заметил Роман. — Я не удивлён, что взорвался резервуар. Я удивлён, что они все не взорвались.
Возле разрушенного резервуара ползали стройботы, пытаясь укрепить его после аварии. Два стройбота кружили на месте, размахивая манипуляторами, как пьяный мужик на дискотеке. Третий долбился в фундамент резервуара, а все его манипуляторы импотентно висели по бокам.
Роман отогнал всех стройботов подальше, приговаривая:
— Какой кретин заставил их работать без остановки? От радиации они отупели вконец. Им теперь всем мозги нужно менять.
— Меланж управляла ими, как могла, — встала на её защиту Мейронг. — Она не профессионал, не знала, что стройботам тоже нужен отдых.
— Если бы она читала раздел «Знаешь ли ты, что», то знала бы.
Мейронг примирительно сказала:
— Ты требуешь профессионализма от людей, которые отправились на Локус в массовке?
— Почему бы и нет? За столько времени могли бы научиться.
— Да, но зачем им это, если они не хотят.
Оставшись в бодисьюте, Роман сказал:
— Дело не в этом. Большинство просто хочет жить так же, как они жили бы на Земле. При этом не хотят в этом признаться. Называют себя «локусянами», а сами имитируют ту жизнь, которая осталась у их оригиналов.
— А разве не за этим нас отправили на Локус? Разве мы не должны сохранить цивилизацию, имитируя её и ожидая, когда… или если… на Земле найдут способ пересылать живую материю?
Роман направился в сторону входа в химкомбинат:
— Я уже сам ни в чём не уверен. Может, смерть прочистит мне мозги?
…
Прибытие завершено…
Штрафное время…
…
Срочно подними свой рейтинг!
Знаешь ли ты, что каждые –10 единиц рейтинга равняются одному часу задержки в виртуальном буфере? Если рейтинг опускается ниже –1 000, то каждая последующая минусовая единица добавляет к штрафу –10 часов. После трёх тысяч…
…
Роман опасался, что он снова не умрёт нормально, а провалится в ноль-пространство. Или ещё куда подальше. Но всё прошло в штатном режиме.
Тем более странно, что же случилось на грузовом ион-джете?
Знаешь ли ты, что именно в виртуальном буфере, можно внести структурные изменения…
Знаешь ли ты, что…
Целостность бинарного массива «Роман Крылов» — 86.5 %.
Никому кроме Панды он не рассказывал о ноль-пространстве. Именно она подбросила идею, что его странное состояние объяснялось близостью той аномалии, в которую ион-джет вляпался чуть позже.
Но как это объясняет то, что Роман воздействовал на замок? Или функциональное безумие бинарного массива Монтаны Френч?
«Вообще никак не объясняет» — согласилась Панда.
Центральное Правительство Локуса поздравляет тебя, Роман Крылов, ты начнёшь жить дальше через 9… 8… 7…
…
Роман привычно бьётся о стенки АКОСа, нетерпеливо ожидая, когда они откроются.
…
В перерождении больше нет ничего таинственного. Рутина.
…
Роман вывалился из АКОСа на мокрый железный пол.
Выплёвывая диссоциативный электролит, ещё раз проверил свои статы. Хотя и сделал это ещё в виртуальном буфере BATS, пока отбывал штрафное время.
Буст никуда не делся. Мейронг угадала — Рамирес блефовал.
Хотя многие атрибуты просели на десяток единиц. Всё из-за того, что в новом теле не было феномов от «Я имел твою маму! Corporation!!!111». А тот набор, что был в АКОСе стандартный: «Строитель», «Защитник», «Координатор» и прочее. Поэтому половину слотов Роман оставил свободными, решив заполнить их позже. Для строительства хватало и этих.
Приняв от Мейронг полотенце, он сказал:
— Коллега, каждый этап моей жизни на Локусе начинается после смерти.
Родители рассказывали Роману, что в «наши времена», когда их родители проводили много времени в виртуальных мирах Адам Онлайн, зарабатывая иллюзию денег, дети проводили время в школах-интернатах.
Центр подготовки колонистов «Эксплора. Брисбен» напоминал школу из их воспоминаний.
Студенты жили в отдельных комнатах общежития. Богатые студенты, а среди будущих колонистов их было на удивление немало, снимали или покупали жильё в городе.
Учёба шла круглый год, кроме июля, когда давали один месяц каникул.
Уже на середине первого курса обучения поток студентов разбивался на специализации. Инженеры к инженерам, разведчики к разведчикам и так далее. При этом можно было приобретать смежную специальность.
Инженеры производственных циклов дополнительно изучали добычу ресурсов, а разведчики, осваивали азы колониального производства.
Бойцы — их толерантно называли «защитниками» — в качестве дополнительной профессии всегда выбирали вождение и пилотирование техники, и взаимодействие с боевыми роботизированными системами. Инженеры производственных циклов изучали тонкую настройку и модификацию электронных компонентов колониальных устройств и программирование сабжект-принтеров.
Дополнительная профессия не делала их специалистами в новой области. Она помогала защитнику отличить магнитно-силовой ключ от блока наномасштабных компонентов. А инженеру не перепутать модуль для вентиляции лаборатории с плазменной гранатой.
И снова никто не пугался, что узкая специализация превращала бинарные массивы колонистов в прикладной софт для искусственного тела.
Разве можно усомниться в координаторах проекта? Разве они не доказали свою точку зрения чудесными достижениями науки и технологий?
Система генерации червоточин «Бросок», искусственные тела, модульное масштабируемое производство, управляющие ИИ, конвертирование химических элементов в наномасштабные компоненты и комбинирование из них нужного материала — все эти и другие технологии были разработаны и внедрены в течение какого-то десятка лет, прошедших после подтверждения, что глобальная катастрофа неизбежна. И все они были созданы в рамках проекта «Эксплора».
Вкладывая ресурсы в «Эксплору», человечество искало способ выжить в грядущем катаклизме.
Конечно, нельзя говорить за всё человечество. Большинство так и жило обычной жизнью: работали, учились, воевали, ненавидели соседей, зарабатывали социальный рейтинг, иногда погружались в Адам Онлайн на законные несколько суток, чтобы выпустить там пар.
Массы обывателей, как и век назад, интересовались всякой чепухой: спортом, играми, развлечениями, попытками разбогатеть, ничего не делая, жизнью звёзд или политикой.
И все обыватели дружно ругали правительство, по привычке назначая «продажных политиканов» в виноватые за будущую смерть планеты.
В детстве Роман много раз слышал от отца фразу:
«У-у-у, бл-бл-бл, суки, довели планету!»
Произнося это, отец смотрел на проект-панно кадры разрушений, которые вызвала Первая Волна катаклизма. После разрушений показывали печальных людей в пиджаках с логотипом ООН, мерцавшем на воротниках.
Поэтому Рома рос в уверенности, что в катастрофах виноваты «блясуки», которые ассоциировались у него с президентами, министрами или эко-активистами. Впрочем, когда он вырос, то убедился, что они и вправду оказались «блясуками», которых он боялся в детстве. Публичные политики и эко-активисты — уж точно.
К концу первого года учёбы Роман убедился, что он попал в элиту активного человечества, которое не думало только сегодняшним днём. Эта элита действовала, а не сотрясала трибуны ООН гневными речами, обвиняя промышленников и военных в том, что это из-за них земная кора трескается по всем направлениям.
Но простые люди слышали только гневные речи и аплодировали им.
Обыватели не понимали, что времени осталось мало. Им казалось, что они-то свою жизнь проживут. И дети проживут. И даже внуки проживут. А через три века «учоные» придумают, как всем дружно улететь на новую планету. Ну, или хотя бы на одну из тех огромных космических станций, которые недавно начали строить на орбите Марса и спутников Юпитера.
О том, что на эти станции не поместятся все миллиарды населения, старались не думать.
Изучая учебные материалы по «Природе разрушительных разломов земной коры» или «Теоретические причины геологической катастрофы» Роман ужасался, что людям осталось так мало времени.
В отличие от обывателя, у него не возникало вопросов, зачем тратить все ресурсы планеты на Эксплору. И зачем заселять планеты какими-то биороботами.
Но он был ещё слишком молод, чтобы понять простую вещь: тупые обыватели (в которых он внёс и своих родителей) не могли жить так, чтобы каждую минуту думать о смерти. Иначе вся жизнь на планете закончилась бы сама собой, без катастрофы. Принятие неизбежной смерти — само стало бы катастрофой.
В этом отрицании смерти и заключалось мудрость обывателя.
Попасть в элиту оказалось несложно — достаточно взять буклет их рук рекрутера. Сложно было в ней удержаться.
Уже к концу первого года обучения из потока исключили более половины студентов. Они не выдержали темпа обучения и не набрали необходимые баллы. На втором курсе темп увеличился. Некоторые практические занятия, имитировавшие работу колониста, тянулись несколько суток подряд, без сна и еды.
Поэтому, начиная со второго курса, всем студентам прописывали препарат «стимустат». Он улучшал когнитивные способности и выносливость, делая каждого студента гением в сравнении с теми, кто его не употреблял. Стимустат был запрещён для свободной продажи. Его получали только определённые категории граждан: бойцы спецподразделений, учёные, работающие в Эксплоре и студенты.
Стимустат — самый желанный и дорогой препарат на чёрном рынке. А попадал он туда большей частью от студентов. Продав свою дозу препарата, они неизбежно начинали отставать в учёбе. Чем сильнее была их жадность, тем хуже они учились. В итоге всех их отчисляли, ещё сильнее уменьшая количество студентов.
Стимустат нужен не только для учёбы. По словам наставника, он «разгонял» мозг и тело человека так, что они на целых двадцать процентов приближались к показателям синтезанов.
— Этот разгон нужен для того, чтобы вы, очнувшись в теле синтезана, не рехнулись, — сказал наставник, раздавая ампулы с дорогим веществом. — Ваше сознание должно привыкнуть жить, двигаться и думать быстрее.
Жанна повертела в пальцах ампулу и сказала:
— Привет, стим, давно не виделись.
Наставник кивнул:
— Некоторые из вас уже принимали стимустат. Они подтвердят, что благодаря волшебному веществу, можно за два года учёбы впихнуть в голову знания, которые не вмещаются и за десять лет. Я и сам давно сижу на стимусе. Не смотрите, что я сухой и морщинистый, на самом деле мне двадцать четыре… Стим имеет один побочный эффект…
Жанна поддакнула:
— Я в спецназе когда была, тоже подсела. А ведь мне всего двадцать восемь.
Поглядев на вытянувшиеся лица Романа и других молодых студентов, Жанна и наставник расхохотались.
Как бы вытирая слёзы смеха, наставник пробормотал:
— Каждый год! Каждый год эта шутка срабатывает!
На третьем курсе из потока формировались «четвёрки» — студенты, показавшие самые лучшие результаты. Именно им выдавали капсулу, гружённую полезными устройствами, стройботами и техникой.
Остальных отправляли с капсулами «массовки».
Если бы в начале учёбы Роману сказали, что он станет членом элитной четвёрки, он бы удивился. Ведь он поступал в «Эксплору. Брисбен» ради бонуса к социальному рейтингу, и чтобы поступить в земной университет. А ещё из-за стипендии, которая была выше зарплаты отца.
Но уже с первых дней увлёкся и понял, что проект «Эксплора» — его призвание. Он уже и не думал о каких-то бонусах и другом универе. Он твёрдо связал свою жизнь с работой в проекте. Поэтому и учился лучше всех на потоке.
И он завидовал своей будущей копии, которая отправится на исследование и освоение загадочных экзопланет.
— Мы должны встретиться, коллега, — сказал Роман, глядя на своё отражение в зеркале. — Ты построишь устройство связи с Землёй. И мы обязательно хотя бы поговорим, сравнивая, как сложились наши параллельные жизни.
О войне говорили все. При том, что никто толком не знал, когда именно она начнётся.
Рабы и комиссары, с которыми Цэнь встречалась на базе Форт Верный, уверяли, что война началась в тот момент, когда патруль вестготов заметил скопление вражеской техники в районе залива Верховена. В ходе боя, они так же засекли летающую фьюжн-пушку противника и атаковали её. Сбить не смогли, но нанесли серьёзный урон. Заодно отогнали противника обратно на его территорию.
Получалось — война уже шла, но не развернулась во всю силу. Будто обе стороны затаились, ожидая хода противника.
Именно в этот период затишья Локус облетела новость: был создан первый на планете мега-альянса. У Центрального Правительства даже не оказалось механики управления такими альянсами, поэтому он так и оставался неформальным. Назывался он предсказуемо — А. С. А. (Альянс Свободных Альянсов).
— Теперь уж точно война, — сказал Владимир.
Обсуждение войны сблизило Владимира и Тревора. Взяв по банке пива, они садились на диван в здании энергоблока и спорили. Владимир становился на сторону Рамиреса, а Тревор на сторону свободных альянсов. Каждый выдвигал гипотезы о ходе будущих боевых действий.
Развернув проект-панно на всю стену, они нарисовали карту. Разметив на ней силы противников, начали моделировать будущие битвы.
Если верить прогнозам этих диванных аналитиков, то в большинстве случаев Рамирес оказывался в проигрыше. У него меньше фьюжн-пушек, хотя зато много техники, производимой на базах захваченных альянсов Toyota Locus и Уральский Машиностроительный Завод на Локусе. Вдобавок много высокотехнологичного энергетического оружия и снаряжения от Свет Внутри. Плюс за него были многочисленные рабы, готовые отважно воевать. А в будущей Великой Войне, уверял Владимир, личная смелость каждого значила не меньше, чем боевая техника.
С другой стороны всё это было и у Альянса Свободных Альянсов. И побольше. Разве что смелости чуть поменьше.
Глядя на карту на проект-панно Владимир вздохнул:
— Если бы Рамирес успел скрытно атаковать базы альянса Ядро-Залив, то уничтожил бы самые богатые залежи ресурсов. После этого силы не сравнялись бы, но А. С. А. не смогли бы производить столько техники, как раньше.
— Но атака провалилась, — довольно сказал Тревор. — Теперь ничего не спасёт этого подонка.
Роман тоже с интересом посмотрел на карту:
— А вы учли, что у Рамиреса есть секретное оружие?
— Это какое? — спросил Тревор. — Секретнее, чем фьюжн-пушки?
— Секретнее, чем космолёт.
— Точно, космолёт! — воскликнул Владимир и бросился к проект-панно, чтобы нарисовать Рамиресу военный бонус.
Тревор тоже увлёкся:
— Согласен, доступ в космическое пространство серьёзно повлияет на ход войны. Если Рамиреса припрут к стенке, он может шантажировать альянсы тем, что уничтожит спутники BATS.
— Угу, — согласился Владимир, — без перерождения у многих поубавится военный пыл.
Про слова Романа они уже забыли, а ведь он имел в виду вовсе не космолёт.
Впрочем, он и сам до конца не верил, что загадочное ноль-пространство или ноль-энергия или «ноль чёрт знает что ещё» являлось серьёзным оружием. Если бы Рамирес имел какие-то суперспособности, он бы их давно применил.
Роман частенько задумывался, что та серая муть, в которой он оказался, было самым странным и загадочным явлением. Ещё загадочнее, чем демоны, захватившие Вектор-Сити.
«А может быть, коллеги, что эти явления взаимосвязаны, — сказал Роман в аудиолог. — Может быть, демоны — это синтезаны, овладевшие ноль-энергией… Хотя непонятно, зачем им тогда Вектор-Сити и купол вокруг него. Ну и, само собой, непонятно, что за ноль-энергия такая. И есть ли она вообще».
Заниматься этим вопросом Роман пока что не мог. Хотя постоянно возвращался к нему мыслями.
Весь период предвоенного затишья, невольной причиной которого стал его дерзкий побег, Роман яростно работал.
Он хотел превратить базы альянса Жестокий в небольшой филиал Великого Контрудара.
И в этом деле он снова отличился. Если для Рамиреса он изобрёл гибридные цепочки, то для баз альянса он их усовершенствовал, создав «гибрид гибрида». Цепочки на базе Рамиреса нужно было переключать на производство других изделий, а новые цепочки Романа, благодаря многоуровневости, могли работать одновременно над разными изделиями.
Строить «гибридные гибридки» дольше, а цена ошибки и неправильного расчёта выше. Но Роман без колебаний рискнул. Он уже убедился, что вложения в качество и сложность производства оправдываются превосходным результатом.
«Гибридные гибридки» требовали во столько раз больше наномасштабных компонентов, насколько больше они могли производить деталей. Ещё они требовали полностью переработать систему подачи энергии, охлаждения и интеграции с химкомбинатами.
Но главным их минусом была невероятная сложность и взаимозависимость частей. Повреждение или сбой работы одного короткого конвейера, или одного сегмента энергомагистрали, или перегорание инк-кабеля приводили к остановке всего комплекса. Это делало их уязвимыми — достаточно одного двух попаданий из слабого энергетического оружия.
Требовалось выстроить дополнительную систему охрану для «гибридных гибридок».
Эти задачи оказались сложнее, чем те, которые Роман решал на Великом Контрударе, хотя и не такие масштабные.
Он не отдыхал и не занимался другими вопросами управления базой. К середине сезона гибридно-гибридный производственный комплекс был готов на сорок процентов.
На этом все ресурсы базы истощились.
Роман решил отправить разведчиков на поиск ресурсов.
Но все территории в районе Кипарисовых гор давно разведаны. Одни залежи истощены, другие контролировались Западным Морем.
Владимир уверял, что доступные ресурсы есть в северной части континента, на территориях за рекой Нейлос.
— Там в основном тусят геологи с независимых баз. С ними можно договориться.
— Коллеги, это же далеко от нас. Как мы будем доставлять ресурсы?
— С трудом и долго, — согласился Владимир. — Но у нас нет другого варианта. Кроме как закупаться на чёрном рынке в Форт Верный.
— Для этого нужны фишки, — добавила Цэнь. — Случайно, твой волшебный буст не способен генерировать миллионы денег?
Роман усмехнулся:
— Генерировать — нет, но я уверен, что смогу взять джекпот в рулетке Шрёдингера.
Роман вызвал на проект-панно Открытую карту. Река Нейлос, пересекала весь освоенный континент, отделяя северный регион, который назывался «Нейлос Каунти» К побережью река разделялась на два рукава, образовывая дельту. Её локусяне назвали в честь земного собрата — «Дельта Нейлоса».
Территории за рекой считались условно «неосвоенными». Там было мало баз. Роман даже сказал с завистью:
— А ведь наша судьба могла сложиться гораздо лучше, если бы мы упали там…
— Угу, — сказал Владимир. — Ты бы стал рабом Рамиреса в первый же день.
Роман отправил Владимира и Тревора на разведку в Нейлос Каунти.
Акина Хатсуми просилась улететь с ними, но Роман запретил ей покидать базу:
— Ты или слушаешься меня или отправляешься в свободное исследование Локуса.
Девочка расстроилась, но подчинилась.
Вообще японцы из Владивостока были всегда вежливы и уважали старших. Небольшое их количество жило в Омске, где Роман и познакомился с их культурой. Беглые японцы строго сохраняли традиции своего острова, пострадавшего во время катаклизма.
Своё появление на Локусе Акина Хатсуми объяснила так:
— На моём месте должен быть мой старший брат. Он хотел купить себе мотоцикл. Настоящий бензиновый «Сузуки Бандит» начала двадцать первого века. Не реплику, а оригинал с аукциона.
— Ничего себе запросы у твоего брата! — удивилась Панда. — Даже реплика — это дорогое удовольствие. А судя по тому, что ты жила во Владике, вы не богаты…
— Понимаете, Пандора, до катастрофы, когда меня ещё не было на свете, наша семья была совладельцем сети магазинов антиквариата.
— Ого.
— После катастрофы мы стали беднее.
— Тем более, зачем твоему брату древний вонючий мотоцикл? — осведомился Владимир.
— Простите, Вова-сан, но он не вонючий. Это ваша грубость вонючая. «Сузуки Бандит» принадлежал нашему дедушке, который отказывался эвакуироваться во Владивосток и погиб вместе с родиной. Мотоцикл отыскали чёрные водолазы, которые выставили его на аукцион.
— Кто такие «чёрные водолазы»? — поинтересовалась Цэнь.
— Люди, которые исследуют затопленные города, добывая культурные ценности, — пояснил Владимир.
— Ясно, это как-то мимо меня прошло на Земле.
А Владимир не унимался. Видимо, он вместо Жанны решил быть главным полицейским на базе:
— Почему вы не вывезли ценности? Насколько я помню, та волна катастрофы, которая захлестнула Японию, не появилась внезапно. Япония успела вывезти половину производства и всё население. Большинство в США.
— Активы нашей семьи не подлежали эвакуации. Кому нужны какие-то мотоциклы или древняя электроника?
— А почему в Америку не дёрнули? Дался вам этот Владик.
— Это был выбор моих родителей. Повторяю, я родилась не на японской земле.
Роман резюмировал:
— Твой брат хотел выкупить мотоцикл, но у него не было денег? Но их можно получить за копию своего бинарного массива?
— Верно, Рома-сан.
— Почему же на Локусе ты, а не он?
— Брат боялся техаррации. Он считал, что снятие копии его души повредит мозг.
— Техарофоб, — кивнул Роман. — Встречаются ещё такие дурачки. С уже повреждённым мозгом.
— Простите, я не буду обсуждать моего брата в таком ключе.
Роман вытянул руки по швам и поклонился:
— Акина… э-э-э. Акина-кун?
— Это неправильное обращение. Можно просто Акина.
— Акина Хатсуми, приношу свои искренние извинения за ненамеренное оскорбление чести вашего брата. В моём сердце не было такого чёрного намерения.
Акина тоже поклонилась, принимая извинения.
— Хорошо, — сказал Роман. — Расскажи, как вы поменялись местами с братом? Ведь существует генетическая экспертиза соответствия бинарного массива и тела, которая не позволит произвести подмену.
— При всём уважении к русскому народу, приютившему нас на своей земле, я должна заметить, что за доллары некоторые русские готовы продать, как это у вас говорится, и «мать родную».
Пандора засмеялась:
— Вы подкупили оператора станции техаррации?
— Да, и это оказалось недорого.
Тут неожиданно возмутился Владимир:
— Подожди я бывал во Владике, там почти нет русских. Только в управлении городской агломерацией. А так там одни японцы и немного корейцев. Оператор точно не мог быть русским.
— Да, он был японец, но его развратили традиции мздоимства этой страны.
— Офигеть, взяточник был японец, взяткодатель — тоже. Но виноваты в этом всё равно русские?
— Вы очень верно подметили сложность ситуации Вова-сан.
Владимир долго смеялся, держась за живот и показывая, что вот-вот умрёт от смеха. Потом вытер несуществующие слёзы у глаз и сказал:
— Знаешь, я бы сам не взял тебя в разведку. И не потому, что ты ребёнок. Невозможно доверять колонисту с таким искажённым восприятием.
Пока Тревор и Владимир рыскали по далёким территориям, Роман отправил Цэнь, главного торговца базы, в Форт Верный, наказав:
— Крутись, как хочешь, но нам нужно выбить миллионы единиц наномасштабных компонентов по самой низкой цене.
— Можно я продам «Леди Восторг»? У нас мало денег. Всё потратили на твоё освобождение.
— Производство таких штук мы ещё не скоро освоим. Хотя бы одна летающая глушилка нам нужна. Ты же знаешь, что когда нет перерождения, то и воевать не так интересно.
Через несколько дней на базу прибыли транспортники. Они ехали на автопилоте, но их охраняли наёмники продавца — в этом районе часто попадались мелкие группы бандитов Рамиреса.
Цэнь выполнила указ лидера — закупила наномасштабные компоненты на тридцать процентов дешевле.
— Надо больше компонентов, — сказал Роман. — Этого хватит только на завершение первого уровня гибридно-гибридных цепочек. Теперь нужно ещё в три, нет в пять раз больше.
— В Форте нет столько! — ужаснулась Цэнь.
— Хотя бы размести заказ.
— А платить чем будем?
Роман понятия не имел чем, но уверенно ответил:
— Я придумаю. Ты главное найди продавцов и предупреди их об объёмах. Попроси в долг, в кредит, в рассрочку.
Прежде чем отправить транспортники и Цэнь обратно, Роман поговорил с наёмниками. К сожалению, они были не из Западного Моря, поэтому не могли рассказать ничего о состоянии дел в свободных альянсах. Или не хотели. Новостям из Locushost Роман не доверял.
Зато один наёмник знал Павла Рейнеке. Роман поинтересовался его судьбой.
— Сначала Павлик нехило поднялся, став книгоагентом, — рассказал наёмник.
— Кем, кем?
— Ну, тот, кто присматривает за писателями, чтобы они быстрее писали.
— Литературным агентом что ли?
— Может и так, я не разбираюсь. Он не только миллионы фишек поднял в книжном бизнесе, но и снял джекпот в рулетке Шрёдингера. Из-за него летающее казино разорилось. Но уже через сезон, деньги у него отобрали, из альянса выгнали или убили много раз.
— За что?
— Павлик использовал незаконные мутации, которые разработали Биопанки. А ты же знаешь, что западенцы не любят их за дружбу с Рамиресом.
— Какие именно мутации? — навострился Роман.
— Сам я не видел, но слышал, что, типа, он превратился в оборотня, в гигантского монстра в виде лисы. Монстр Фокс, вот как его назвали.
— И это всё сделали Биопанки?
— Ага. Хотя, говорят, там ещё как-то Джо Венцель замешан. Его теперь тоже не любят западенцы. Они, ха-ха, никого уже не любят.
Роман задумался. Биопанки, Джо Венцель, мутации — опять эти явления встречаются в одном порядке. Могло ли это быть как-то связано с нуль-черт-знает-чем? Наверняка. И наверняка — нет.
Роман попытался выйти с Павлом Рейнеке на связь в Locushost.
В их переписке висела только серия сообщений, отправленных Павлом более года назад. Когда Роман попал в рабство и потерял доступ в сеть.
Привет. Как оно?
Я слышал, ты интересуешься фигурками из «Дома Тысячи Удовольствий»? У меня есть один наборчик. Но я припрятал его в заброшенном доме на базе Форт Верный. Лови координаты. Ты парень честный, поэтому перечислишь за них сорок тысяч фишек?
Через несколько часов:
Я тоже буду честным. Хватит и тридцати тысяч фишек. Всё-таки тебе нужно будет самому искать этот клад. Рисковать, то, сё.
Через пару дней:
Прости, друг, но я попросил бы за фигурки миллион. Я только сейчас узнал их рыночную цену!
И наконец, через несколько сезонов:
Ладно, забей. Бери бесплатно. Я наконец-то стал богатым и теперь тоже могу врать, что деньги — это не главное в жизни. Тем более в жизни синтезана.
Главное в жизни — это быть тем, кем ты хочешь быть, но сам не знал об этом. Мой совет, друг, не пытайся оставаться человеком, когда ты не человек с самого момента появления на этой планете.
Чёрт, после общения с писателями, я стал слишком много думать…
Оставалось только гадать, куда делся наёмник. И почему он перед своим исчезновением нёс чепуху, как обкуренный философ Анте Олофсен, который читал в центре подготовки колонистов лекции с названиями типа: «Синтезированная личность и пустота».
Роман передал координаты «клада» Цэнь и попросил забрать фигурки при первой же возможности.
Владимир вернулся из Нейлос Каунти с противоречивыми новостями.
— По дороге нас пять раз атаковали ион-джеты комиссаров, — рассказал он.
— Возле Кипарисовых гор мы под прикрытием авиации западенцев, — согласился Роман, — но за рекой Нейлос рабы и комиссары свободно летают.
— И главное — не трогают местных, а ведут усиленную пропаганду, призывая всех встать на сторону Рамиреса, — продолжил Владимир. — Даже радио запустили, назвали его «Радио Свободный Архон».
— Что такое Архон? — поинтересовалась Акина.
— Так называется наш континент Локуса, — ответила Панда. — Второй называется Дейтерос.
— Там тоже живут люди? — спросила Акине.
— На Локусе вообще нет людей, — хмыкнул Владимир.
— А если серьёзно?
— Серьёзно, — прервал Роман, — ты разве не читала книгу Хелен Рой, «Краткая история колонизации Локуса»? Я тебе десять дней назад её дал.
— Времени не было читать. Но я уже на середине.
— Не ври. Там в первой же главе рассказано, почему освоение второго материка остановилось.
Владимир дождался, когда закончится перепалка и продолжил:
— Так как радио на Локусе работает с проблемами, комиссары установили на дирижабли ретрансляторы, и вещают на всю территорию. Кстати, даже до нас добивает, можно послушать.
— Лучше, коллеги, я послушаю, что там с ресурсами. Нашли?
— Есть свободные залежи в Египетских горах, — ответил Владимир, доставая из рюкзака несколько кусков руды и выкладывая на стол. — А порода там хорошая. Везде детектор качества наномасштабных компонентов выдавал не ниже восьмидесяти пяти процентов.
— Неплохие показатели, — заметил Роман.
— Мы установили два наших геологических комбайна. Тревор остался их сторожить.
— Что сказали местные? Я слышал там все месторождения под контролем? Даже те, которые не разрабатываются.
— Мы договорились с народом из альянса Диктат, что будем отдавать им часть добытого сырья.
— Ну, в целом — новости хорошие, — заключил Роман.
— Только доставка по воздуху невозможна из-за бандитов.
— Тогда не будем гонять туда «Леди Восторг», — решил Роман. — Везите на трапах. А для охраны поедут все, кроме меня, Панды, Акины и Мейронг.
Через день на базу вернулась Цэнь. Транспортники были пустыми.
Она развела руками:
— Никто не хочет давать нам в долг или продавать в кредит.
Роман созвал общее собрание. Все привычно разместились в помещении энергоблока. Пиво не пили, так как оно закончилось, а Роман запретил тратить деньги — пищевые сублиматы удовольствие дорогое.
Кроме пустых грузовиков, Цэнь привезла странную новость: все комиссары Рамиреса, рыскавшие в серых зонах, были резко отозваны в Фантадром. С ними ушла и большая часть рабов. Из-за этого торговля на базе Форт Верный пришла в упадок.
— Ну, теперь точно война, — в очередной раз заявил Владимир.
— А мы не готовы, — подтвердила Цэнь.
— Рома, может ну их, эти твои «гибрид-гибрид»? — сказал Владимир. — Давай, как все, по-быстрому наклепаем дешёвых турелей и пушек?
— Хватит военной аналитики, — сказал Роман. — Берите транспортники и отправляйтесь на сбор ресурсов. Первоначальный план я менять не буду.
Цэнь поддержала:
— Вовчик, ты бы помолчал? Сначала твои лидерские качества вогнали в бедность базу Семьи Джинг. Потом едва не разорили Жестокий альянс. Конечно, ты можешь попытаться ещё раз… но мы не переживём твой третий срок.
Владимир усмехнулся шутке и вышел. За ним отправились остальные — нужно было готовить транспортники к длительной экспедиции: установить дополнительные турели и подготовить несколько беспилотников для поддержки.
— Теперь только от вас, коллеги, зависит, успеем ли мы хоть что-то построить до начала войны, — крикнул им в дорогу Роман.
Акина Хатсуми проводила их завистливым взглядом. Она всё мечтала вырваться за пределы базы и «расстрелять этих подлых рабских комиссаров».
— Дядя Вова очень крутой, — сказал она, поглядывая на Цэнь. — Почему он ещё не рассердился на ваши оскорбления?
— Кроме того, что он крутой, он ещё и не обижается на шутки. Он же не маленькая девочка.
Акина гордо подняла голову и, отвернувшись от ухмыляющейся Цэнь, тоже вышла:
— Помогу дяде Вове.
— Прямо как ты в детстве, — сказала Цэнь, обернувшись к Панде.
— Угу. И старшая сестра всегда меня доводила.
Цэнь показала на дверь:
— Я к тому, что она явно задумала спрятаться в трапе и уехать в экспедицию с дядей.
Панда тут же сорвалась с места и поспешила за Акиной. Она оберегала и воспитывала её, как свою младшую сестру. Роман всё не мог понять: это в ней пробудился материнский инстинкт или просто привычка следить за стаями донаторов в бассейне? Скорее всего — второе.
Цэнь очень не хотела отправляться с Владимиром в экспедицию, поэтому обрадовалась, когда Роман сказал:
— А ты останься. Твои торговые таланты нужнее здесь.
— Есть что продать? На «Леди Восторг» облизываются сталкеры. Предлагают сразу на пятьсот тысяч фишек больше, чем иудеи. Но я бы продала иудеям. У нас хорошие отношения с Землёй Обетованной.
— Ровно до тех пор, пока они не переманят Мейронг к себе.
— Это верно, — согласилась Цэнь. — Всё-таки они тоже в Альянсе Свободных Альянсов.
— Не трогай дирижабль. Мы начнём продавать интеллектуальную собственность.
Цэнь шутливо испугалась:
— Только не говори, что заставишь нас писать книги!
Пока шли сборы в экспедицию, Роман установил трофейный модуль Ре-Аниматик в фермерской лаборатории. Подключив его к резервуару с оргматом, позвал в лабораторию Панду:
— Раздевайся и лезь в камеру.
— Зачем?
— Раз она меня подняла из мёртвых, то вдруг и твоё тело восстановит?
Панда разделась и вошла в камеру.
Ре-Аниматик — это та же «Колыбель жизни», которая имелась почти на каждой базе, но с добавлением специального модуля. Согласно данным с-чипа, модуль был произведён Джо Венцелем в коллаборации с Биопанками и неизменной Я имел твою маму! Corporation!!!111.
Роман знал другую особенность Ре-Аниматика: Рамирес, закрывшись в своей мастерской, добавлял к каждому юниту финальные штрихи, которые превращали стандартную камеру в ультимативное средство оживления.
Работала она быстрее, чем «Колыбель жизни». Особенно разница заметна при восстановлении оторванных конечностей — Ре-Аниматик справлялся с наращиванием новой руки за минуты.
В первый раз Роман побывал в Ре-Аниматике ещё на базе Великий Контрудар. Однажды, в туннеле с энергомагистралью прорвало сегмент. Роман кинулся в бушующее море радиации и света, чтобы спасти звено стройботов. Четверых вытащил на поверхность с минимальными повреждениями для себя, но чуть не умер, спасая пятого. Тот застрял возле поломанного сегмента, что, судя по всему, и стало причиной аварии.
Раб-надзиратель страшно ругался, когда тащил едва живого Романа в запретную для низкоуровневых рабов зону базы. Бросив его в Ре-Аниматик, сказал:
«Не проговорись, что я пустил тебя сюда».
Разобравшись с управлением, Роман запустил процесс регенерации. Голое тело Панды заволокло шипящим облаком оргмата. На проект-панно появилась иконка «Просчёт параметров», которая тут же сменилась красным восклицательным знаком:
/! \
Ты чё, пёс? Ре-Аниматик не для тех, у кого нет милости Великого Рамиреса.
— Выходи, эта хрень работает только с «Рамирайзером».
— Я же говорила, — печально ответила Панда, покидая камеру. — Кстати, теперь я поняла, почему ты решил унести именно эту вещь. Всё ради меня?
Открыв список дел, Роман назначил Мейронг новую задачу — снять привязку Ре-Аниматика к «Рамирайзеру».
«Живучесть» Романа справлялась с лёгкими и средними травмами, но стройботы могли ранить и посерьёзней.
Ведь это заблуждение, полагать, что инженер колониальной застройки не получает ранений. Стройплощадка — настоящее поле боя. А стройботы — не идеальны. Их мозги сбоили, манипуляторы с мощными резаками или магнитно-силовыми кранами сбивались, направляясь в сторону других стройботов или инженера. Это нередко приводило к взрывам энергомагистралей или даже повреждениям реакторов.
Если Мейронг выполнит задачу, то трофейная камера не останется без дела.
На рассвете Владимир вывел из ворот базы Чоу модульную транспортную платформу ТРА-П-69. Тот самый, на котором они когда-то удирали от толпы ботов Джо Венцеля, осадивших их базу. Остальные трапы были соединены с головной машиной, образовывая поезд.
Бушевавший всю ночь шторм прекратился. Можно даже сказать, что «небо прояснилось». На Локусе это значило, что грязно-чёрные облака больше не висели так низко, что скрывали верхние этажи зданий. Можно было даже различить мутную, розовую полоску зари в тумане.
Панда и Акина Хатсуми стояли у ворот. Панда держала руки на плечах девочки, словно опасалась, что та бросится под колёса. Глядя на проезжающие транспортники, Панда говорила дрожащим голосом:
— До свиданья, Вова. До свиданья, Меланж. Пока, Айви. Передавайте привет Тревору. Возвращайтесь скорее. Буду ждать вас…
Роман и Цэнь стояли поодаль от них.
— Ты заметил, что Золотая Панда стала сентиментальной? — шепнула Цэнь.
— Это всё из-за последней жизни, — согласился Роман. — Кто знает, что станет с нами, когда наступит наша последняя жизнь?
— Ну, я точно не буду с грустной рожей перечислять всех по именам.
К ним подошла Мейронг. Она единственная, кто держала над головой зонтик. Их ручное производство было налажено на мануфактурах Locus Fashion. Там же, кстати, изготовляли другие аксессуары — сумочки, ремни и кошельки.
— Готово? — спросил Роман.
Накрыв всех зонтиком, Мейронг достала из кармашка на поясе УниКома упаковку карт памяти:
— Успела скомпилировать только восемь штук.
— Для начала хватит, — сказал Роман. — Посмотрим, как будут покупать.
— Что на картах? — осведомилась Цэнь. — Если это инструкции по строительству летающих фьюжн-пушек, то сразу предупреждаю: за такой товар свободовцы будут убивать нас, пока не сдохнем.
— Это инструкции по производству гибридных цепочек, — пояснил Роман. — Раз я уже создал гибрид гибридов, то схемы просто гибридных цепочек можно продать.
Цэнь взяла упаковку карт:
— На чёрном рынке никто не интересуется незнакомыми инструкциями. Даже те фигурки «Дома Тысячи Удовольствий», которые я привезла по твоей просьбе, имеют большую цену.
— А я — гарантирую, что продашь, — хвастливо сказал Роман. — Любой, кто разбирается в схемах производства, поймёт, что эта инструкция — стоит своих денег.
— Сколько?
— Тридцать миллионов, не меньше.
— Даже если выпотрошить карманы всех торговцев в Форте Верный, у них не найдётся и половины такой суммы.
— Тогда бартер наномасштабными компонентами. Ну, или сама смотри по ситуации. Нам некогда торговаться.
Цэнь спрятала упаковку карт в кармашек:
— В Форте Верном больше нечего ловить. Придётся мне ездить по всем базам и предлагать наш интеллектуальный товар у ворот. Как барыга какой-то.
— У тебя всё получится, — заверил Роман. — Если бы в центре подготовки колонистов была такая специальность, как «барыга», ты была бы лучше всех.
Через три часа, Цэнь выехала с базы на броневике. На его крыше, в специальном держателе громоздились две Небесные Акулы и один Мародёр. На случай, если нападут бандиты. А в кузове виднелась головная часть боевого робота.
Когда-то, в приступе хозяйственной деятельности Владимир купил десять «Колониальных пехотинцев», потратив половину фишек, вырученных за дирижабли. К тому времени, когда Роман вернулся, шесть роботов стояли поломанными на складе — у альянса Жестокий отсутствовало производство необходимых деталей и боеприпасов к ним.
Но на этом день расставаний не закончился. Через пару часов после отбытия Цэнь, оставшиеся четыре жителя базы собрались на посадочной площадке базы Чоу. Из низких дождевых туч опустился боевой ион-джет, окутанный паром. На его мокрых белых бортах чернел силуэт меноры, заключённой в скрещённые треугольники — эмблема альянса Земля Обетованная.
— Это за мной, — сказала Мейронг, хотя все и так знали.
Стройбот помог погрузить в грузовой отсек Ре-Аниматик и контейнер с вещами Мейронг.
— Вот и ты нас покидаешь! — запричитала Пандора, как мать, провожающая сына на войну.
— Да я же не навсегда, — смутилась Мейронг. — Только для изучения Ре-Аниматика.
Роман сдержанно поздоровался с пилотом ион-джета. Отчего-то он ожидал, что тот будет носить стилизованные пейсы и прочие атрибуты сильно верующих иудеев, но пилотом оказалась голубоглазая блондинка, с розовощёкого лица которой не сходила широкая улыбка.
Пандора толкнула Романа локтем и шепнула:
— Опять тебе не повезло.
— О чём ты? — изумился Роман.
— Ты так и не узнаешь, делают они обрезание или нет.
Хотя в этой шутке и проскользнула прежняя, острая на язык Панда, но тон её голоса заставил Романа вздрогнуть. Настолько он звучал мрачно.
— Ты не передумал? — спросила Мейронг. — Инженеров Земли Обетованной заинтересовало устройство для замера ноль-энергии. Про Ре-Аниматик им давно известно, но про ноль-энергию слышат впервые.
Роман помотал головой:
— Пока что придержу его у себя.
— Предлагаем за него пять миллионов, — заявила иудейская блондинка.
— Тем более придержу, — отшутился Роман. — Пока не поднимите до пятидесяти.
— Ноль-энергия может оказаться чепухой.
— Вы что-то о ней знаете?
— Мы знаем, что Рамирес запускает множество научных проектов, которые изучают всякую бредятину. Например, пару лет назад Рамирес на полном серьёзе искал на Локусе следы магии погибшей цивилизации или типа того. Или пытался выяснить, не общаются ли хромофантомы с помощью телепатии. Null может оказаться такой же пустышкой.
— И вы готовы отдать пять миллионов за пустышку?
— Можем отдать и десять, — пожала плечами блондинка. — У нас много фишек. Все банки Вест-Сити — наши.
Но Роман отказался расставаться с Null’ ом. Он точно знал, что это устройство работало, раз Монтана Френч носила его с собой. И оно точно не связано с какой-то там магией.
Мейронг пообещала слать через Locushost отчёты о ходе работы и скрылась в ион-джете.
Белобокая машина, озаряя тучи синим светом двигателей, покинула базу Чоу.
— Вот мы и остались одни, — всхлипнула Панда, обнимая Акину и Романа.
Роману стало неловко от этого проявления чувств. Он осторожно высвободился из объятий. То же самое сделала и Акина Хатсуми.
— Не расслабляемся, коллеги, — смутился Роман. — Давайте работать.
Он отправился в Конверторный Хаб, где завершалась переработка сырья, привезённого Владимиром на ион-джете. НК получилось мало, но из него можно было скрафтить ещё несколько стройботов.
Пандора пробормотала:
— Какой смысл тратить время на эту ху… суету? Не лучше ли посвятить время друг другу? Ведь жизнь так прекрасна и без всякой войны!
Но Роман сделал вид, что не слышал этого. Он не знал, как бороться с чужой депрессией, вызванной страхом смерти.
Даже при самых оптимистичных расчётах, если допустить, что все транспортники доедут невредимыми до Нейлос Каунти и обратно, то за один рейс будет привезено НК, которого хватит только на завершение производственных цепочек.
Для создания армии из боевых пехотинцев, беспилотников и автоматических фьюжн-пушек нужно намного больше ресурсов.
Для этого Роман снарядил свою экспедицию: собрал несколько десятков самых крепких стройботов, прибавил к ним оставшихся робопехотинцев и парочку Небесных Мародёров. А в грузовик затолкал последний геоком.
На этот раз он не нашёл причин, почему Акине нельзя отправится с ним. Да и Панда посоветовала:
— Нельзя вечно подавлять её дух исследователя. Она уже прокачала «Ловкость» настолько, что легко перепрыгнет все заборы.
— Пусть тогда прыгает, куда хочет. Я её не держу.
— Угу. Но она всё ещё девочка-подросток, которой нужны взрослые. Если ты разрешишь ей самую малость, она станет ещё более послушной. Вот увидишь.
— Ты ещё скажи, что ей и автомат можно выдать?
— Конечно, можно. Или ты думаешь, что все стреляют так же метко, как и ты?
— В этом я уникален.
Панда оказалась права. Акина Хатсуми быстро разобралась с Калашниковым тип Э. Обвешав свой боевой УниКом патронными коробками (гранаты Роман ей не позволил взять), она сказала:
— Это оружие ничем не отличается от пушек в Адам Онлайн. Стрелять из него может любой дурак.
Роман пропустил колкость:
— Мы едем не стрелять, а в геологоразведочную экспедицию.
— Так точно, командир, — ответила Акина, защёлкивая в автомате коробку патронов.
Сев за руль грузовика, Роман сказал:
— И убери с уника лишние коробки в рюкзак. Если в тебя попадут, патроны сдетонируют. Сгоришь в плазме быстрее, чем поймёшь, что произошло.
Акина что-то пробурчала, но последовала совету. Панда оказалась снова права — девочка не хотела злить «дядю Рому».
Они выехали с базы, провожаемые грустными напутствиями Панды по радио:
«До свидания Акина. До встречи Рома. Я буду ждать вас и молиться».
Когда они отъехали и Роман выключил радио, чтобы не слышать Панду, Акина спросила:
— А разве нельзя производить НК из любой материи? Из деревьев, травы, камней…
— Можно, коллега. Но считается, что железо распространённо во Вселенной. Теоретически его можно найти на любой экзопланете. Поэтому технологии «Эксплоры» заточены под него и некоторые другие элементы.
— А камни?
— Минералы, эти твои «камни», дают от силы десять единиц НК на тонну. Органика — растения и животные — вообще по пять-шесть.
— Это много или мало?
— Мы должны пропустить через Конверторный Хаб целую гору, чтобы получить НК для постройки хотя бы одного дома по инструкции. И займёт это уйму времени, понизив прочность конвертора. По сути, результат не стоит усилий.
— Дом вообще можно построить из камней, да? Не обязательно же по инструкции?
— Дались тебе эти камни. Строения на базе колонистов это не просто дома, а отдельные устройства, участвующие в работе базы. В Вест-Сити или Фантадроме полно любых домов из кирпичей и палок, но на базах от них нет проку.
— Я вижу. У нас на базах только уродские, серые, одинаковые бараки.
— Или: практичные, продуманные, модульные конструкции. Строй, подключай и пользуйся, собирая с устройств информацию. Используя НК, я могу выстроить по инструкции химический завод со всей сопутствующей инфраструктурой, причём уже готовый к работе в связке с остальными строениями базы. И работой этой производственной экосистемы я управляю из интерфейса. А твои камни только обтёсывать целый день нужно сидеть.
— Но базы выглядят некрасиво.
— Когда я дострою цепочки — станет ещё хуже, — пообещал Роман.
Роман рассчитывал, что за световой день они смотаются в Кипарисовые горы, найдут доступные залежи руды и поставят там средний геологический комбайн с конвертором.
Проехав несколько километров по дорожному полотну, их многочисленный отряд свернул в джунгли. Более часа продирались сквозь заросли травяных деревьев, окружавших базу. Когда путь перекрыло болото, затянутое жёлтой травой, сделали остановку.
Роман отправил несколько стройботов в обход болота, чтобы те выкорчевали брошенные гнёзда немертин. Жёлтый материал, из которого они состояли, можно использовать для маскировки турельных опор.
Акина водила автоматом во все стороны, вглядывалась в лесную чащу и брала на прицел каждую дрогнувшую ветку и каждого микро-жука.
К её великому сожалению никто не напал. Даже стая старых немертин, которая всё ещё гнездилась в жёлтой скале, улетела прочь. Акина сделала несколько отчаянных выстрелов им вслед, срезая листья высокой травы.
Роман засмеялся:
— Животные разбегаются при виде такого количества техники. Вот если бы ты ехала одна на пони-ровере, то твоим псевдоорганическим телом давно заинтересовались бы травяные тигры, усатый раппопорт или хромофантомы. У них почему-то особый интерес к нам.
— Остальные животные не реагируют на синтезанов?
— Для них мы — часть неживой природы. Что-то вроде ходячих камней.
К середине дня дождь прекратился, облака разошлись, открывая чёрные, отвесные горы, словно составленые из обугленных небоскрёбов. На их крышах росли могучие деревья, похожие на кипарисы.
Роман поднял Небесных Мародёров над джунглями, но тут же вернул — их мгновенно опутали волны радаров.
— Нет слов, да тут территория сканируется не хуже чем над городами.
— Комиссары? — с надеждой спросила Акина Хатсуми, хватаясь за автомат.
Через пять минут над экспедицией зависло несколько громадных боевых ион-джетов в полном снаряжении: фьюжн-пушки, ракеты, электро-кинетические пушки и пулемёты, лазеры — всё, на что способно колониальное производство.
Вдобавок по бортам каждого висели в креплениях робопехотинцы, готовые десантироваться в любую секунду.
Роман обречённо принял вызов по радио.
«Валите, мля, нах отсюда».
— Эй, полегче, у меня тут ребёнок.
— С автоматом, — добавила Акина Хатсуми.
«Какой в жопу ребёнок? Поворачивайте и валите на свою базу. Считаю до трёх».
— Друг, нам нужно немного ресурсов. Мы поставим только один геоком.
«Раз…»
— Не продолжай. Мы уходим.
Роман отдал приказ всей технике, и они отправились в обратный путь. Ион-джеты не улетали, провожая их.
— Кто это такие? — спросила Акина.
— Главные хранители Колониальной Конституции на Локусе. Альянс Западное Море.
— Грубияны какие. Разве им жалко каких-то камней?
— У них тут секретная военная база, о которой все знают. Но они продолжают делать вид, что замаскировались.
Ион-джеты западенцев сопровождали экспедицию до самого дорожного полотна.
«Ещё раз увидим вас в том районе — испепелим нах» — сказал пилот на прощание.
—
— Да, локусяне начитанный народ, — согласился Роман.
Надежда найти хотя бы немного ресурсов в окрестностях базы умерла.
Роман не понимал, что делать с Акиной Хатсуми, поэтому маскировал свою растерянность излишней строгостью. Первым делом потребовал удалить феном секса:
— Получишь его в день совершеннолетия.
— А когда оно наступит?
Сопоставив её дату рождения, Роман перевёл локусянские годы в земные и выдал ей точный срок совершеннолетия по календарю Локуса.
— Так долго… — протянула она. — Вы же понимаете, что я тоже всё понимаю? Уроки полового воспитания в школе были с двенадцати лет. А в Адам Онлайн я…
— Мне без разницы, чем ты там занималась, — злился Роман. — Как я сказал, так и будет.
— Но вы же понимаете, что у меня взрослое тело?
— Нет слов! Не пререкайся со старшими.
Тут Акина выдала:
— А вы не старший. Пандора, например, старше. А Вова-сан вообще дедушка, ему было сорок три года до Локуса.
— На Локусе неважно, каким был земной оригинал… — Роман тут же осёкся, но было уже поздно.
— Ага! — вскричала Акина. — Но почему вы тогда требуете от меня земного совершеннолетия?
Вмешалась Пандора:
— Аки, прекрати спорить с нашим любимым лидером. Рома-сан, а ты разве не видишь, что она возмущена не феномом, а твоей несправедливостью.
— Вот попала бы в лапы комиссаров, перестала бы возмущаться, — пробурчал Роман. — Какая ей ещё нужна справедливость?
— Равное отношение. Мы все равные личности в одинаковых телах.
Но личность Акины Хатсуми абсолютно не была приспособлена к жизни колонистов.
Она не понимала, почему всё так устроено, почему нет привычной сети Экстернет и доступа к Адам Онлайн. Известие, что Адам Онлайн вообще нет, повергло её в шок.
— Чем же тут развлекаться, Рома-сан?
— Читай книги.
Акина увлеклась Locushost, но сеть работала медленнее, чем связь между Землёй и космостанцией на орбите Юпитера. А для того, чтобы получить хоть какую-то информацию, нужно обладать рейтингом. Вдобавок ей накидали минусов только за то, что она была в альянсе Жестокий.
— Грубые уроды, — погрозила она минусаторам. — Я вас не знаю и ничего вам не сделала!
После этого она перестала выходить в Locushost, а на своей странице поставила фотографию с оттопыренным средним пальцем.
Над необходимостью выращивать донаторов Акина Хатсуми откровенно хохотала, а на стройботов смотрела как на игрушки. Её удивляло, что на Локусе не было высокотехнологичных устройств с Земли. Роман доказывал, что для планеты на краю Галактики Локус очень развит. Но она не верила.
Она даже не особо понимала, что её тело — не живое, а состояло из программируемой псевдоорганики. Но как раз тело ей понравилось. Она восхищалась его «взрослым» видом.
Ещё она полюбила свой просторный дом. Обставила его типовой мебелью, собранной в брошенных домах, но осталась ею недовольна. Акина Хатсуми попросила «создать ей стильную мебель».
— И как с ней быть? — спросил Роман у Пандоры. — Пользы от неё мало. И всё время достаёт меня требованиями выдать ей автомат. Или научить стрелять из фьюжн-пушки. Теперь мебель какую-то захотела.
— Подростки, — понимающе сказала Панда. — Нужно найти к ней подход.
— Мне кажется, она тупая.
— Это тебе кажется.
— Но ведь даже «массовку» перед отправкой обучали использовать основные технологии: АКОС, перерождение и УниКом. Она не знает даже этого.
— Аки рассказала, что на эти трёхдневные курсы подготовки ходил её брат. А она заменила его перед оцифровкой сознания.
— Как она вообще умудрилась появиться на свет? — ужаснулся Роман.
— Значит, она наоборот — смышлёная, если без подготовки разобралась в интерфейсе.
Тогда Роман попробовал привлечь Акину к инженерному делу. Объяснил ей принцип модульного производства и назначение производственных цепочек из сабжект-принтеров.
Она кивала, кивала, а потом спросила:
— Не понимаю, неужели рояль, красивую одежду или дизайнерскую мебель сделать сложнее, чем геологический комбайн или энергетическую винтовку?
— Колониальное производство должно быть максимально простым, но создавать максимально сложные предметы. Координаторы проекта «Эксплора» меньше всего думали о дизайнерской мебели.
— Поясните, пожалуйста.
— По инструкциям можно собрать любую технику, которая этим самым производством предусмотрена.
Акина требовательно поклонилась, мол: «Поясняйте дальше, мне всё ещё непонятно».
— И винтовка, и энергоблок, и феном, и какой-нибудь задний левый манипулятор стройбота созданы из одних и тех же деталей. Точнее в них встречаются одинаковые детали разной степени сложности изготовления.
— Типа конструктора?
— Вот именно. Миллионы деталей и их комбинации составляют механизмы различной сложности.
— Вроде начинаю понимать. Для простого шотгана нужно, например, десять деталей, а для стройбота тысяча?
— Только с разницей, что для шотгана надо более десяти тысяч деталей, а для стройбота пару миллионов. Особенно если на нём будет установлен управляющий ИИ.
— Да ладно, — усмехнулась Акина. — Это в шотгане столько деталей? Да я сама такой соберу без всяких сабжект-принтеров.
Роман терпеливо кивнул:
— Под «деталями» в колониальном производстве подразумеваются не обычные детали, типа пружины, шарнира или конденсатора. А скорее части этих деталей. Ну, типа, как паззл. Из этих пазлов мы собираем узлы и механизмы. Таким образом…
— Простите, я запуталась. Мой вопрос был в том, почему на сабжект-принтерах можно скрафтить броневик, но нельзя скрафтить мотоцикл «Сузуки Бандит»?
— Потому что этот мотоцикл не заложен в перечень частей производственного паззла.
Акина помолчала, потом добавила с подозрением:
— Мы можем создавать только то, что нам позволили создавать координаторы?
— Не совсем так, — Роман начал терять терпение. — Только то, что мы знаем, как создавать. А если не знаем, но нам очень надо что-то создать…
— Например, «Сузуки Бандит»?
— …например, его. Тогда мы запускаем самое мощное вычислительное ядро и начинаем писать инструкцию. Потом строим под неё производственную цепочку.
Акина понятливо кивнула:
— То есть пытаемся собрать из триллиона кусков пазла картинку, которой на них нет?
— Ты наконец-то начинаешь понимать, коллега, — восхитился Роман.
— Так были сконструированы дирижабли, ведь инструкций по их производству не существовало?
— Да. — Роман удивился, что она уже знакома с историей альянса Жестокий.
— Но чем дирижабль проще мотоцикла? Ведь наоборот всё.
— Потому что прототипы дирижаблей уже есть среди кусочков паззла. Присмотрись, та же «Леди Восторг» это помесь транспортной платформы, грузового ион-джета и резервуара для оргмата.
— Хм. Нет, не заметила. Но когда вы сказали…
— Вот тебе и ответ. Чтобы сделать мотоцикл или рояль, нужно написать инструкцию, которая будет собирать эти предметы из корявых и чисто функциональных деталей. В итоге они получатся не очень-то роскошными.
— Спасибо, Рома-сан. Теперь я окончательно всё поняла.
— То есть?
— Строительство и производство — это самые мерзкие занятия на этой планете.
После отбытия разведчиков, Цэнь и Мейронг и без того малолюдные базы альянса Жестокий совершенно опустели.
Только дорогам сновали редкие стройботы, управляемые Романом, а турели изредка активировались, посылая в небо разряды плазмы — отгоняли ультра-жуков. В период «зимы» у многих локусянских животных начинался брачный период. А если бы ультры избрали базы альянса своим любовным ложем, то разнесли бы тут всё вдребезги.
Дни шли за днями, трое жителей всё сильнее ощущали себя брошенными и забытыми. Постоянные дожди и туман усиливали грусть и тоску.
К базам никто не приближался, ни бандиты, ни свободовцы. Даже ультра-жуки, которые носились в тумане и дожде, в поисках брачного партнёра, начали облетать базы альянса, чтобы не получить заряд плазмы в панцирь.
Каждые несколько дней Роман, Панда и Акина собирались вокруг проект-панно и читали отчёты Владимира и Тревора.
Экспедиция добралась до Нейлос Каунти без потерь. Оказывается, Рамирес отозвал комиссаров и рабов и из того региона, оставив только охрану дирижаблей для ретрансляции пропагандистского «Радио Свободный Архон».
«Так что ждите первым рейсом сразу много миллионов НК, — обещал Владимир. — Кстати, Панда, на базе Новый Лондон в альянсе Диктат я видел твоего бота. Джо Венцель всё-таки выпустил первую партию по заказу Жерара Блие. Можешь расслабиться, выглядят они хуже тебя».
Цэнь тоже присылала отчёты. В качестве странствующего торговца она добралась до альянса Сталкеры. Но смогла продать только две карточки.
«Берут неохотно, никто не верит, что гибриды возможны. Пришлось снизить цену до десяти миллионов. Но моё чутьё барыги подсказывает, что как только будут готовы первые гибридки, за ними выстроится очередь. Так что готовь карточки для компиляции новых инструкций».
Звучало вроде бы обнадёживающе, но Роман с каждым днём всё больше мрачнел. По обрывкам новостей в Locushost можно догадаться, что «горячая» фаза Великой Войны может начаться в любой момент. И полем боя станут, конечно же, серые и зелёные зоны.
Роман боялся, что ошибся в своих прогнозах. Вдруг Владимир, после двух попыток быть лидером, впервые оказался прав? Что не надо было мудрить с цепочками, а «делать как все»? А теперь укрепление обороноспособности альянса запаздывало настолько, что потеряло всякий смысл.
Тайком от Панды и Акины Роман даже начал набрасывать план эвакуации из Кипарисовых гор в Нейлос Каунти.
Именно за этим занятием его застал сигнал тревоги. На всех проект-панно замигали предупреждающие знаки. Стены энергоблока, где работал Роман, затряслись — это резко взлетели все беспилотники, базировавшиеся на крыше.
Роман метнулся к шкафу с одеждой и запрыгнул в боевой УниКом «Паладин Экстра», оставшийся ещё с тех времён, когда Западное Море благоволило к альянсу Жестокий. К спине, вместо обширного рюкзака для боеприпасов, был приделан джингпак.
У выхода из энергоблока его встретила Панда, на ходу она застёгивала нагрудную часть стандартного боевого УниКома. Оба выбежали на улицу, под моросящий дождь.
Акина, как обычно, проводила время на тренировочной площадке неподалёку от энергоблока. Оставшись втроём, колонисты инстинктивно держались поближе друг к другу.
— Что случилось? — радостно закричала им Акина. — Началась Великая Война? Ура!
— Это просто тревога, — ответила её Панда. — Кто-то приближается к стенам базы.
— Класс! — Акина извлекла из набедренного отсека УниКома энергетический пистолет. — Надеюсь это комиссары. Я хочу отстрелить им головы.
— Откуда у тебя это? — изумился Роман. После возвращения из неудачной экспедиции он отобрал у неё всё оружие.
— Это моё. Не знаю. Нашла на развалинах дома.
Беспилотники уже обнаружили врагов в районе Второй Стены базы Семьи Джинг и передали изображение в интерфейс колонистов. Из туманной дождливой мглы медленно выступили человеческие фигуры с гигантскими горбами на спинах. В руках все сжимали шотганы, а кое-кто и энергетические винтовки. Между ними, огибая заросли травяных деревьев, катились грузовики геологов, пробивая фарами туман.
— Кто это? — шёпотом спросила Акина. — И почему их так много?
— Боты Джо Венцеля, — упавшим голосом ответил Роман.
— Зачем они оделись в пижамы?
— Мода такая, — съязвил Роман.
— А со спинами у них что? Мутанты?
— Это рюкзаки, — пояснила Панда. — Боты Венцеля собирают в них всякую рухлядь.
Тут просигнализировали беспилотники, патрулирующие западные рубежи альянса: из тумана выступили такие же фигуры с горбами на спинах, сопровождаемые грузовиками. Третий сигнал пришёл с пустынного тайла между базами — к нему тоже двигались боты и грузовики.
— Нас окружают! — радостно сказала Акина. — Дядя Рома, можно мне сесть в броневик с фьюжн-пушкой? Пожалуйста!
Роман помотал головой:
— Нет. Никто из базы не выйдет. Подключись к Мародёру и воюй. Но не начинай без моей команды.
— Аригато!
В поле зрения одного беспилотника попали броневики, которые ранее никогда не сопровождали ботов: оснащённые дорогими и сложнейшими ракетными комплексами с излучателями помех, предназначенные для борьбы с авиацией. Ещё среди толпы мелькали робопехотинцы.
Видимо, Джо Венцелю надоело, что весь Локус использует его ботов для тренировки. Даже лояльные пилоты западенцев не гнушались расстрелять копошащихся на заброшках ботов ради веселья.
Отмечая цели, беспилотники подсчитывали их. Итого с трёх направлений на базы альянса Жестокий наступало:
Бот Джо Венцеля: 3 000.
Грузовик геолога: 30.
Броневик ПВО: 9.
Робопехотинец: 33.
Эйдолов среди целей не обнаружено. Скорее всего, они скрывались в броневиках, а беспилотники держались слишком высоко, чтобы прощупать их сенсорами.
Теперь боты представляли собой грозную силу, пусть медлительную и туповатую. Зато их было так много, что могли позволить себе лобовую атаку на базу безо всяких скрытых манёвров.
— Вот уж кого не ожидала увидеть в Кипарисовых горах, — сказала Панда. — Ведь западенцы запретили Венцелю отправлять сюда ботов. А тут сразу три тысячи!
Роман хотел приказать беспилотникам атаковать врагов. Заодно можно активировать подземные турели, которые прятались далеко за пределами базы, специально для того, чтобы встретить врагов на подходах. Но в последнюю секунду передумал.
Панда схватила его за руку:
— Я тоже думаю, что всё это странно…
Ни один броневик не попытался сбить Небесные Акулы и Мародёров, хотя, согласно сенсорам беспилотников, их давно засекли. Более того, на всех броневиках и робопехотинцах зажглись прожекторы. Вся техника остановилась. Замерли и боты.
Зарево этих огней было видно даже отсюда, от энергоблока. Противник специально подчёркивал своё присутствие и превосходящую силу.
— Они будто хотят поговорить, — недовольно сказала Акина.
— Слетаю к ним и поговорю. Хотя разговор с эйдолами это та ещё пытка.
— Но если это ловушка? — запричитала Панда.
— Да мы и так в ловушке. Их слишком много, мы недолго продержимся.
Роман включил джингпак. Из-за сырой погоды все джетпаки приходилось разогревать секунд тридцать.
Только Роман взлетел, как раздался крик Акины:
— Банза-а-а-ай! — и она направила вверенный ей Мародёр на ближайшую группу ботов, стреляя из всего арсенала. До колонистов донеслись отдалённые взрывы, приглушённые туманом и дождём.
Зато через камеры беспилотников было видно, как ракеты Мародёра раскидали группу ботов — горящие головы и руки летели вперемешку с рухлядью из рюкзаков.
— Класс! — крикнула Акина.
Роман с размаху опустился на Акину, сбивая её с ног. Ударом локтя снёс с её головы шлем:
— Я же сказал не начинать!
Акина Хатсуми сильно испугалась. Оставаясь на земле, поползла в сторону, утопая в лужах. Она ещё никогда не видела Рому-сана таким рассерженным. Обычно он только говорил, что «нет слов» и сердито шевелил бровями.
— Простите, я думала, вы дали сигнал, когда взлетели.
Панда села перед Акиной, заслоняя её от Романа:
— Только не убивай её, как Жанну!
Роман уже не обращал на них внимания, спешно отзывая все беспилотники — броневики ботов активировали излучатели помех. Но на технику Рэя Нёртона они не повлияли: картинка с беспилотников пошла рябью, но передача команд действовала. Тем не менее, две Небесных Акулы и один Мародёр не смогли увернуться от ПВО и уже горели на земле синим пламенем, разгоняя плотный туман.
Открыв огонь по беспилотникам, боты Венцеля остались на местах, хотя могли свободно двигаться к стенам базы — всё равно такую армаду не остановить. Но стоило только Роману отвести беспилотники, как и боты, прекратили огонь.
Более ясный намёк на переговоры сложно придумать.
Роман открыл общую беседу для любого, кто пожелает, но никто в неё не вступил.
Он снова завёл джингпак и взлетел, приказав Панде:
— Идите в энергоблок. Окружите его оставшимися робопехотинцами и ждите меня.
— О чём ботам говорить со мной, — спросил Роман в аудиологе, пролетая над базой в сторону зарева, — если они могут завоевать альянс без разговоров? И… они толком говорить тоже не умеют…
Модуль передачи цифровых данных, работающий как сканер, уловил высоко в небе, выше, чем грозовые тучи, наличие чего-то большого и железного. Почуяв на себе скан, неизвестный объект поднялся выше, уходя из зоны действия модуля. Но по характеру сигнала, Роман определил, что это ион-джет.
Если есть один, могут быть и другие.
— Нет слов, теперь ботов сопровождает и тяжёлая авиация?
Ливень усилился. Свет прожекторов и фар ослеплял Романа. Сквозь светящиеся струи дождя он одиноко летел навстречу армии ботов.
— Вот ведь как бывает, коллеги, готовились к войне с Рамиресом, а тут вылупился давно забытый враг.
Приземлившись перед неподвижным строем ботов, Роман ждал.
Неопознанный ион-джет снова появился на радаре. Через минуту, озаряя мокрую траву и деревья синим светом, приземлился рядом. От раскалённого двигателями корпуса валил пар, смешиваясь с туманом. Дверь пассажирского отсека гостеприимно раздвинулась и даже выпала маленькая лесенка. Хотя на Локусе никто не испытывал проблем с ловкостью.
— Что за таинственные церемонии? — крикнул Роман, приближаясь к ион-джету. — Будто нельзя в чате поговорить…
Так как ему никто не ответил, взобрался внутрь и прошёл в пассажирский отсек.
Обычно в таких больших джетах стояли кресла в несколько рядов. Да, синтезанам не нужно было сидеть, но во время аномальной тряски лучше всё-таки пристёгиваться к креслам.
Здесь же было только несколько кресел, между которыми стоял круглый стол с проект-панно. Перед ним сидела мужская фигура, одетая в тёмно-синий пиджак и фуражку типа капитанской.
— Прости, что не встаю, — сказал он, поворачиваясь в кресле лицом к Роману. — Но бег и ходьба — это не самые мои лучшие качества.
— Джо Венцель, эйдол 2 —
Статус: «Если я с вами разговариваю, это не значит, что я вас понимаю».
Атрибуты??? или нет данных.
Рейтинг социального уравнивания: нет данных.
Домашняя база: нет данных.
Внешность эйдола довольно редкая для Локуса — немолодой мужчина под шестьдесят с короткой седой бородкой. И он не был похож на тех эйдолов, которых Роман видел на Авлидских залежах или во время побега Семьи Джинг.
Роман сел в кресло напротив него.
Эйдол элегантным движением поправил воротник пиджака и улыбнулся:
— Вы считаете ботов тупыми, но вот только что мы явно показали, что пришли не воевать, но вы на нас напали. И кто тут тупой?
— Извини, это не моя вина.
— Минус четыре бота и шесть повреждено.
— Неплохо для одной атаки Мародёром. У Акины Хатсуми талант к воздушным налётам.
Эйдол болезненно поморщился:
— Ты разве не понимаешь, что убитые боты не возрождаются?
— Мои соболезнования семьям погибших.
— Но ведь они тоже живые. Почти как вы.
— Это смелая мысль, учитывая, что на Локусе как бы вообще нет живых, кроме местной фауны.
Эйдол снисходительно кивнул:
— А, ну да, местная шутка. Ты не мог не упомянуть её.
Роман мотнул головой в сторону выхода:
— Вы всей толпой заявились, чтобы обсудить локусянский юмор?
— Это была шутка, которой я не понял? — обескуражено спросил эйдол.
— В сравнении с твоими коллегами ты очень понятливый.
— Мой Первый создал эйдолов с разными характеристиками. Одни хорошо бегают и стреляют, другие думают и говорят. Это я. Но вот хожу я плохо, спотыкаюсь и падаю на ровном месте.
— Твой Первый — это Джо Венцель?
— Да.
— И что Твоему Первому нужно? Как я понял, ты действуешь по его поручению?
— Мой Первый предлагает помощь.
Роман промолчал, ожидая, что скажет эйдол. Тот снова поправил воротник, хотя его пиджак безупречно сидел на теле.
— Мой Первый узнал, что вам нужны ресурсы. Поэтому прислал помощь. Тридцать грузовиков геолога. Каждый заполнен блоками наномасштабных компонентов на триста сорок восемь тысяч единиц. Если тридцать умножить на сто сорок восемь, то будет десять миллионов четыреста сорок тысяч.
— Щедро, но…
Эйдол монотонно продолжил:
— Каждый бот оснащён рюкзаком, содержимое которого варьируется. Иногда они приносят руду, иногда ерунду. Вы повредили десять ботов, теперь вам доступно две тысячи девятьсот девяносто девять юнитов.
— Это… Нет слов.
— Мой Первый временно назначил вашу базу местом сбора ресурсов. Большинство ботов способны только сложить вещи в рюкзак, прибыть на точку сбора и опорожнить рюкзак. Поэтому необходимо построить специальный конвейер для сортировки рухляди. Инструкция есть на этой карте памяти.
Роман растерянно взял карту, протянутую эйдолом. А тот продолжил:
— По мере добычи руды и переработки её в наномасштабные компоненты, боты будут загружать её в грузовики, и привозить на вашу базу. Пожалуйста, не препятствуйте их работе и не сбивайте с курса. Некоторые боты быстро теряют ориентацию в пространстве и уходят в свободное путешествие.
— Ясно.
— Месторождения, которые принадлежат Моему Первому, имеют разные скорости добычи, но прогнозируемая периодичность доставки: не менее десяти миллионов НК каждые тридцать-сорок часов. Иногда больше. Есть вопросы?
— Сто тысяч вопросов!
— Боюсь, я не успею ответить на все. Но попробую.
— Зачем Джо Венцель дарит нам всё это?
— Он не дарит.
— Но у нас нет столько денег.
— Мой Первый не снабдил информацией по этому вопросу. И ему не нужны деньги.
— Ладно, коллега. Попробую иначе сформулировать. Что Твой Первый хочет взамен?
— Это он расскажет, когда ты с ним встретишься. И сделаешь кое-какие дела.
— А! Вот оно что. А когда я ним встречусь?
— Когда ты посчитаешь, что обороноспособность ваших баз достаточно высока.
— Так… А зачем Вашему Первому нужна наша обороноспособность, он не пояснил?
— Мой Первый сказал, цитирую: «Этот тупоголовый кретин не оставит своих друзей, поэтому придётся помочь, прежде чем комиссары разнесут их в пыль». В данном случае «тупоголовый кретин» — это ты, уважаемый Роман Крылов.
— Я сразу так и подумал.
— Ещё он сказал, цитирую…
— Давай без цитат.
— Мой Первый будет ждать тебя в любое время. Но чем быстрее, тем лучше. Это в твоих интересах.
— А он не сказал, зачем он будет ждать?
— Чтобы поговорить. И сделать некоторые дела, которые в твоих интересах.
Роман тяжко вздохнул. Всё-таки эйдол, даже с почти правильной речью, оставался эйдолом.
— А о чём поговорить? И что делать?
— Мой Первый не…
— …предоставил такой информации, — закончил за него Роман.
Роман и Акина Хатсуми стояли возле Сортировщика Дряни. Роман выстроил это здание по инструкции Джо Венцеля.
Весь сезон грузовики и боты Джо Венцеля регулярно наведывались на базу Чоу, проезжая через ворота Пятой Стены.
Грузовики ехали направо, к загрузочному шлюзу Конверторного Хаба и выталкивали сырьё из кузовов на конвейер. Разворачивались и уезжали.
Пешие боты строем шли налево, к Сортировщику Дряни. Дисциплинированно снимали рюкзаки и вываливали их содержимое в короб сортировщика. Собранная ими дрянь распределялась по конвейеру. Руда и обломки с высоким содержанием вторичных НК ехали на конвертирование, а камни, ветки, засохшие трупы жуков, немертин и прочих животных, которые боты зачем-то тоже подбирали, ехали в другую часть сортировщика, где прессовались в блоки, которые громоздились рядом с сортировщиком, создавая аккуратную квадратную свалку. Роману пришлось отрядить одного стройбота, чтобы он выравнивал мусорные блоки.
— Эй, куда? Куда? — закричала Акина.
Один из ботов, опустошив рюкзак, зашагал не обратно за ворота, как делали остальные, а вглубь базы.
Акина вынула из-за спины шотган, клацнула затвором и взяла голову бота на прицел:
— Хэдшот, Рома-сан?
— Я тебе дам хэдшот! — остановил её Роман.
Акина в два прыжка догнала заблудившегося бота и толкнула его прикладом. Нехотя бот повернулся и зашагал обратно. При этом держал голову опущенной, словно человек, который с похмелья пытался вспомнить, не натворил ли он вчера чего-то позорного?
— Ещё один призадумался, — сказала Акина, вернувшись к Роману. — Не понимаю, зачем они нам? Ведь грузовики привозят больше полезных ресурсов.
— Иногда боты притаскивают забавные штуки, — ответил Роман. — Например, слиток золота или мешок книг Тимура Хиджамудинова. Я давно хотел прочесть его «Испепеляющий 1. Огненный выдох».
— Из золота мы ничего не производим, — рассудительно заметила Акина. — А книги Тимура мне даром не нужны. Мне Алиса Райская нравится.
Роман проследил, как один бот встал возле короба для приёма дряни и замешкался — спутались лямки рюкзака. Запутался и сам бот, пытаясь их размотать.
— Я не понимаю, — сказала Акина Хатсуми, — зачем Джо Венцелю нужен сбор всякой дряни?
— Мне кажется, это нужно не ему, а ботам.
— Поясните, пожалуйста?
— Он специально заставляет их заниматься собирательством. Венцель их то ли тренирует, то ли проверяет. Ты заметила, что с каждым днём ботов всё меньше и меньше?
— Ну да, — Акина погладила приклад шотгана. — Их же убивают все, кому не лень.
— Как раз глупых и убивают. Умные не ввязываются в драки. Или побеждают в них.
Акина Хатсуми засмеялась:
— Вы когда-нибудь слышали, чтобы бот в одиночку победил колониста? Даже вы, когда только прибыли, справились сразу с несколькими.
— А какой колонист признает, что его грохнул бот?
— Хм, это верно, — согласилась Акина.
— Вот-вот, коллега… — задумчиво сказал Роман. — Десять дней назад я нарисовал крестики на куртках умных ботов. И знаешь что? Они принесли меньше мусора, но больше руды и полезных предметов, найденных на заброшках.
К запутавшемуся в рюкзаке боту подошёл другой и помог выбраться из придушившей его петли. На куртке ловкого помощника ясно виднелся красный крестик, поставленный Романом.
— Давай поспорим, что скоро мы этого умника не увидим.
— Вы хотите сказать, что боты проходят что-то вроде естественного отбора?
— Нет. Но ты точно подметила.
— А что случается с теми, кто стал венцом эволюции?
Роман пожал плечами:
— Когда отправлюсь к Джо, тогда и выясню.
Роман оставил Акину присматривать:
— Только не убивай никого из них, ради бога.
— Я не обещаю ничего.
— Они принадлежат Джо Венцелю. Мало ли что он потребует взамен утраченных юнитов?
Включив джингпак, Роман полетел к многометровой громаде гибрид-гибридного сборочного цеха, строительство которого шло к концу. Верхняя часть строения скрывалась в плотном тумане, но сквозь него просвечивали всполохи сварки или мерцали ионные подушки стройботов.
Когда-то Роман с открытым от удивления ртом изучал сложные производственные цепочки Рэя Нёртона, казавшиеся ему постройками инопланетной цивилизации. Но сейчас, глядя творение рук и атрибутов своих, понимал, что цепочки Рэя Нёртона — это чепуха.
И пусть производство на базах альянса Жестокий не столь масштабное, как у Рамиреса или Западного Моря, но оно превосходило их в продуманности и эффективности.
Многоуровневость позволяла масштабировать производство до того, что альянс будет создавать любые устройства любой сложности и любые детали в любом количестве без малейшей заминки — успевай только НК закидывать.
Цэнь недавно вернулась на базу и была поражена изменениями.
— Мама, перероди меня обратно, — сказала она, разглядывая высоченные структуры, уходящие в туман. — Выглядит жутко.
— А когда всё это заработает, станет ещё страшнее.
— Разве фермы выдержат такое соседство?
— Половина донаторов, к сожалению, подохнет, — ответил Роман.
— Но как мы будем получать оргмат?
— Сохраним несколько выводков в лаборатории. Когда закончится производство, я заглушу цепочки и большую часть химкомбинатов. Панда восстановит популяцию.
— Жаль, что твоё волшебное производство не сочетается с фермами.
— С фермами вообще ничего не сочетается, — ответил Роман. — Будто специально кто-то придумал такое ограничение.
Торговая миссия Цэнь завершилась с неопределённым успехом. Первый покупатель, база Янтарь из альянса Сталкеры, попытался построить гибридные цепочки, но их инженер так и не разобрался в инструкции.
Сталкеры обвинили Цэнь в мошенничестве и хотели убить для профилактики. Пришлось Роману лететь в Янтарь, чтобы собственноручно руководить постройкой гибридки.
Он сильно рисковал, ведь Сталкеры располагались близко к территориям Рамиреса. Но на этот раз обошлось. Видимо, Рамирес занимался перегруппировкой войск и не распылял их на серые зоны.
После вмешательства Романа, гибридки заработали. Через некоторое время восторженные сталкеры разнесли весть о новой технологии по союзникам. Все карточки были раскуплены. Ими заинтересовались даже в свободных альянсах, моментально позабыв о презрении к бывшему рабу.
Но Роман прекратил продажу. Инструкции оказались такими сложными, что ему лично приходилось следить за ходом строительства. Конечно, если бы не было угрозы войны, он бы с радостью занимался обслуживанием гибридок, но сейчас нужно в первую очередь следить за базами своего альянса.
Короткая локусянская зима почти кончилась, дожди перестали идти сплошняком, туман развеялся. День запуска производства выдался ясным — обжигающе жаркое солнце пролезло сквозь синюю пелену облаков.
Гигантский производственный комплекс ожил, и зашевелился, словно длинная локусянская гусеница решила проползти через территорию базы.
Каждый узел, каждый сегмент конвейера, каждый мелкий инк-кабель, всё, что оснащено с-чипом, отчитывалось в работе, выгружая бесконечные логи в интерфейс Романа.
Прошло более часа. Ничего не сломалось. Ничего не затормозило и не перегрелось. Напряжение во всех частях цепочек было постоянным, энергомагистрали исправно работали.
— Коллеги, — сказал Роман товарищам, — даже на тренировках в центре подготовки первый запуск всегда требовал корректировок.
— Идеальная работа, — захлопала в ладоши Панда. — Ты же наш гений строительства.
Акина Хатсуми и остальные тоже выразили восхищение, не понимая, что же тут особенного. Ну, построил и построил. Разве не этим должен заниматься инженер колониальной застройки?
Владимир включил джингпак и улетел к гаражам — готовить новый рейс в Нейлос Каунти. На этот раз решили взять «Леди Восторг», чтобы привезти максимально много НК.
Остальные тоже разлетелись или уехали. Осталась только Акина Хатсуми. Сложив руки вдоль тела, она поклонилась:
— Рома-сан, поздравляю с прекрасным завершением… то есть с началом… Короче, вы, наверное, молодец.
— Снова напрашиваешься в экспедицию?
— Можно?
— Хорошо. Только слушайся во всём Владимира.
Ещё раз поклонившись, Акина кинулась в пони-ровер и быстро уехала в сторону гаражей.
Роман зачем-то взял магнитно-силовой ключ и проверил прочность крепления сегмента энергомагистрали. Но она была идеальной. Деградация начнётся не ранее, чем через три тысячи тысяч часов.
Включив джетпак, Роман взлетел на самую вершину комплекса и встал на краю.
Возле гаражей разбросаны модули ТРА-П-69, между которыми ходил Владимир, указывая Меланж, что нужно починить.
Акина Хатсуми, надев джетпак, прыгала через крышу гаража. Туда, обратно, туда, обратно. Синий отблеск двигателя тянулся за ней: девочка не умела настраивать тягу и теряла топливо, рискуя сжечь себе ноги. А ведь Роман не давал ей разрешение использовать джингпак.
Вообще-то сегодня не просто день запуска и не просто редкий солнечный день. Так совпало, что сегодня, по подсчётам Романа, на базе Великий Контрудар должны перевести производственные цепочки на создание первого космолёта.
Роман представил, как новые инженеры хозяйничают в его настройках. Удивляются, сверяются с логами, пытаясь понять, как всё устроено… Скорее всего, ничего не поймут и начнут всё переделывать под себя. И сломают к чертям.
Спрыгнув с крыши, Роман пролетел несколько метров в свободном падении, словно решил разбиться, и только перед землёй врубил тягу. Взмыв вверх, описал крутую дугу, показывая Акине Хатсуми, как выглядит настоящее пилотирование джетпака, и полетел в сторону ферм.
Панда сидела на краю бассейна, печально глядя на стаи донаторов, толпившиеся по краям. Половина из них уже не плавала на поверхности, а медленно опадала на дно, как мусор.
Она сразу поняла состояние Романа:
— Переживаешь?
— Эти козлы всё сломают. Жаль космолёт.
— Очень, очень жаль космолёт, — ответила Панда. — Аж слёзы на глазах.
Она не пыталась звучать искренне, но Роман ценил её честность. Толкнул её плечом:
— Умеешь ты успокоить.
— А ты разве не спокоен? Давно смотрел лог производства?
Роман вывел перед собой:
— Статус производственного комплекса альянса Жестокий —
Уровень эффективности: 56 %.
Доступно НК: 1 345 555 632.
Этот показатель постоянно уменьшался. Наномасштабные компоненты таяли с огромной скоростью, превращаясь в:
Колониальный пехотинец: 4 / 256.
Автоматическая фьюжн-пушка «Тангейзер»: 3 / 512.
Автоматическая фьюжн-пушка «Тангейзер» (с УИИ): 3 / 64.
Автоматическая фьюжн-пушка «Антимародёр-С»: 2 / 64.
Дезактиватор плазменного заряда Wonderwall: 1 / 128.
Беспилотный летательный аппарат…
…
Очередь производства состояла из сотни наименований, включая боеприпасы и строительные материалы.
Скорость производства вызвала бы недоумение локусянского инженера: как можно клепать сразу несколько сложных устройств чуть менее чем за час? Даже на развитых базах создание робопехотинца требовало десятка часов.
Ещё сильнее они удивились бы, узнав, что гибридные гибридки работали не на полную мощность. Если поднять уровень эффективности до ста процентов, то комплекс будет выплёвывать новые юниты каждые тридцать минут. Но Роман решил не напрягать систему, а запланировал постепенное увеличение эффективности.
Готовая продукция пока что размещалась на складах и не активировалось. Распределение военной техники по стенам и другим ключевым точкам обороны — следующий этап. Для этого нужно дождаться возвращения Владимира и Тревора. Роман обещал не начинать без них.
— Всё работает идеально. Даже скучно быть таким предсказуемо гениальным.
Панда опустила ноги в воду и сняла части УниКома, оставшись в белом бодисьюте. Легко соскользнула в бассейн — вода доставала ей до плеч.
Она опустила лицо в воду, разглядывая деактивированных донаторов, чьи тела устилали дно — они подохли от вибраций в земле, которые создавал производственный комплекс.
Панда вынырнула:
— Странно, да, что смерть неживой материи, выглядит как настоящая смерть?
— Эм, ну… нет слов…
— Кто бы что не говорил, Рома, а мы — люди. И умирать в последний раз нам так же страшно, как и биологическим людям страшно умирать в единственный раз.
Роман наклонился над бассейном и ухватил Панду за руку, вытягивая на берег:
— Так, философка моя, марш домой и надень самый эротичный бодисьют. Сейчас я выбью из тебя всю эту дурь.
По уговору с эйдолом, Роман должен прибыть на базу Берлога Джо Венцеля на его ион-джете, но управлять им может сам Роман. Что он и делал, сидя напротив эйдола за столом переговоров в салоне.
Эйдол беспрерывно поглаживал то воротник, то рукава своего пиджака. Сначала это казалось чем-то нервным. Или движением, которое он унаследовал от своего хозяина. Вероятно, так же дело обстояло и с памятью, характером и эмоциями — всего понемногу.
«Ну, или ему сильно нравится этот пиджак, ведь боты ходят в картонных пижамах».
Так как эйдол не говорил, пока его не спрашивали, Роман задал вопрос:
— А зачем Джо Венцелю создавать ботов и эйдолов?
— Во-первых, это эффективно, — ответил собеседник, одёргивая рукав пиджака. Во-вторых, ты, скорее всего, допускаешь ошибку, считая ботов и эйдолов чем-то отдельным от Их Первого.
— Вы его кривые слепки, плохие копии, несуразные варианты…
— Сам такой! Ты тоже копия Романа Крылова.
— Да. Но вы — копии копии.
Эйдол с достоинством поправил воротник пиджака:
— И что?
Роман задумался: «А действительно, и что такого?»
— Вы же хуже оригинала. То есть оригинальной копии. То есть Вашего Первого.
— Мы не хуже. Мы пока что не лучше.
Роман отвлёкся от разговора — нужно было увести ион-джет от стремительно надвигающейся аномалии. Каждой молекулой тела ощутил, как пространство налилось электричеством. Даже на проект-панно в центре стола, на котором светилась Открытая карта, пошли помехи. Пришлось отключить двигатели и маневрировать, используя инерцию полёта.
Когда аномалия осталась позади, Роман спросил:
— А какая цель развития ботов и эйдолов? Или Ваш Первый не предоставил такой информации?
— Не предоставил, — кивнул эйдол. — Но какова цель твоего развития, Роман Крылов? Какова цель развития любого другого синтезана на Локусе?
— Ну, это, братец эйдол, демагогия. Мы здесь с целью освоения и колонизации.
Быть может, Роману показалось, но в ровном тоне эйдола проскользнуло что-то вроде иронии:
— Ну, и как? Много вы тут освоили, колонизаторы?
После этого эйдол поднялся в кресле:
— Извини, Роман Крылов, но мне нужно делать кое-какие дела.
Помогая себе тросточкой, эйдол заковылял на дрожащих ногах к двери каюты. Выглядело это всё крайне странно и жалко.
Роман боролся с соблазном подсмотреть за эйдолом. Ибо чем вообще мог заниматься слепок личности, которая и без того копия? Читал книги Тимура Хиджамудинова? Решал задачи? Пел? Делал научные открытия? Или выполнял какой-то иной приказ Своего Первого?
Роман всё ещё опасался ловушки, хотя щедрые дары Джо Венцеля доказывали, что его цель вовсе не в том, чтобы поймать Романа.
Через несколько часов, руководствуясь указаниями управляющего ИИ базы Берлога Джо Венцеля, Роман посадил ион-джет на круглую бетонную площадку.
На подлёте его поразило отсутствие на базе высоких строений — никакого производства. Только вдоль стен выстроены химические комбинаты, которые тоже выделяли до странности мало тепла и дыма. В центре тайла, что стандартно, белело здание энергоблока. Всё остальное пространство занимали многочисленные квадраты бассейнов и лабораторий. Тут их было столько, что хватило бы на десяток других баз.
Постукивая тростью по железному полу, эйдол вышел из каюты. Держась за стеночку, показал концом трости на шлюз:
— Дальше ты сам, я не покидаю этот джет.
Перед тем как выйти, Роман проверил доступность серверов BATS. Они показывали ясные сто процентов.
У шлюза ион-джета Романа встретил колонист, которого он видел много раз, но видел всё равно впервые. В его статах было написано просто «Джо Венцель», безо всяких «эйдол» или «бот».
— Ты не забыл Null? — первым делом встревоженно спросил знаменитый ботовод Локуса.
Круг посадочной площадки слегка приподнялся и резко ушёл под землю, утягивая ион-джет с эйдолом-калекой. Роман даже вздрогнул.
— Да, да, — рассеянно ответил Джо Венцель, — все мои гаражи и ангары под землёй.
Роман ожидал от ботовода той эксцентричности, которая сквозила в его общении в Locushost, но он был предельно спокоен. Даже одет в стандартный инженерный УниКом серого цвета.
— Обойдёмся без церемоний? — спросил Джо Венцель. — Я не буду приглашать тебя сесть в кресло, предлагать чай или сигары. Будем просто идти.
— С удовольствием, коллега.
Они пошли по дороге, составленной из стандартных сегментов, удаляясь от посадочной площадки. Роман вертел головой, осматривая бесконечные ряды бассейнов, возле которых сидели или стояли боты, одетые в УниКомы. Видимо, те, кто прошёл естественный отбор в полях и лесах Локуса. Они провожали Романа взглядом, и это был взгляд осмысленный, а не тупая улыбка как у других ботов.
— Ты уже догадался, что я в курсе твоих дел с Монтаной и Рамиресом? Сразу предупреждаю, мне плевать кто раб, а кто нет. Я выше идиотских условностей Локуса, хотя и следую им, чтобы не раздражать тех, кому это важно. Всё что мне от тебя нужно, это твой доступ к ноль-взаимодействиям.
— Коллега, рад бы и сам знать, что это такое.
Джо Венцель нетерпеливо дёрнул головой:
— Повторялся ли твой выход в ноль?
— «Выход в ноль», вот как это называется? — усмехнулся Роман. — Звучит невесело. Нет, это случилось только один раз, когда Монтана меня убила.
Джо Венцель требовательно протянул руку:
— Дай Null.
Помедлив достаточно для того, чтобы показать Венцелю, что он не намерен дарить ему устройство, Роман вытащил его из рюкзака.
Джо с жадностью зажал Null в кулаке. Коннектор на ладони мигнул синим, показывая подключение.
— Ого, а так можно было? — удивился Роман. — Я его по-всякому вертел, ничего не…
Но Джо Венцель, закрыв глаза, остановился.
— Она успела снять немало данных с твоего бинарника, — пробормотал он. — А это что за всплеск? Ты что-то делал, находясь в ноле?
— Я сломал замок на двери каюты.
Джо Венцель открыл глаза и двинулся дальше по дороге. Роман поспешил за ним.
Отключив Null, ботовод небрежно подкинул его на руке:
— Для начала, Роман Крылов, ты должен понять, что в ноль-взаимодействиях нет никакой магии.
— По мне так вполне себе волшебство.
— Не ожидал услышать такое от инженера. Когда ты работаешь магнитно-силовым ключом, ты тоже сначала молишься богам и приносишь жертву духам предков?
— Одно дело работать инструментом, другое дело силой мысли… хм. Ладно, коллега, я понял, что ноль-энергия манипулирует материей, как инженерный инструмент?
— Только инструмент — это ты. Точнее твой бинарный массив плюс оргмат.
— И все синтезаны это могут?
— Теоретически — все. На практике доступ к ноль-взаимодействиям вещь случайная.
— Я — избранный?
— Случайная — это означает, что нам известны не все закономерности её проявления.
— А какие закономерности уже известны?
— Например, буст при целостности бинарного массива не ниже девяноста процентов. Или использование специальных устройств, как это делают биопанки. Много закономерностей.
— И всё-таки, получается, я — избранный?
— Господи, если тебе это так важно, то да.
— Я просто уточняю, — смутился Роман.
— Понимаю, что у тебя полно вопросов, поэтому не пытайся выбрать самый важный. Всё равно я утаю те знания, которые мне невыгодно разглашать.
— Откуда взялась эта ноль-энергия и взаимодействия?
— Энергия не взялась откуда-то, она всегда есть во Вселенной. Она и есть Вселенная. Ты же сам видел, как выглядит мир, когда его никто не видит.
Роман решил использовать способ Жанны вести допросы, прервав неожиданным вопросом:
— А чем связана троица: Джо Венцель, Великий Рамирес и Монтана Френч?
— Мы пытаемся обойти искусственные ограничения, установленные координаторами Эксплоры в программируемую материю.
— То есть вы заодно?
— Мы — ситуативный союз, который совместно идёт к одной цели. Но чем ближе финиш, тем активнее каждый из нас толкает других, скидывая с беговой дорожки.
— Поэтому ты мне помог? Чтобы узнать что-то, чего не знают твои, хм, коллеги?
Собеседник промолчал. Роман решительно протянул руку, требуя вернуть Null. Джо Венцель кивнул и нехотя отдал устройство.
— Какие преимущества даёт синтезану «выход в ноль»? — спросил Роман.
— Позволяет манипулировать материей на недоступном для других уровне. Но не только это. Если освоишься, сам поймёшь.
— А тебе зачем всё это?
— Научный интерес, само собой.
— Так. А на самом деле?
— Что может быть важнее науки? Наука создала нас. Наука забросила нас на край Галактики. Наука открыла нам ноль…
Роман остановился:
— Если хочешь моего полного сотрудничества, то лучше не умалчивать всё подряд.
— Я хочу обрести дар длительного существования вне рамок и ограничений тела синтезана. Я считаю, что смогу стать чистой энергией сознания, без привязки к оргмату.
— Вот так бы и сказал. Сразу всё ясно с тобой. А что нужно Рамиресу?
Джо Венцель недовольно скривил губы:
— О его планах, лучше с ним разговаривай.
Они прошли ещё метров сто по направлению к энергоблоку. Джо Венцель остановился и вытянул руку, останавливая Романа:
— Пришли.
Часть дорожного сегмента перед ними задрожала. Потом приподнялась под углом, открывая лифт стандартной модели «Орск». Роман сам недавно ставил такие на производственные цеха, на случай если джетпак будет недоступен.
Джо Венцель вошёл первым и поманил пальцем:
— Не бойся, просто у меня вся инфраструктура под землёй. Поверхность отдана ботам и эйдолам.
Роман шагнул в лифт, дверь закрылась и они поехали вниз.
Выйдя из лифта, они зашагали по коридорам, часто сворачивая в многочисленные ответвления и проходя через шлюзы. Конечно же, по локусянской традиции, никакой маркировки в коридорах и на створках шлюзов не было. Ни номеров, ни букв.
Но Роман ориентировался в этом лабиринте: его модуль передачи цифровых данных сканировал на много метров вокруг, отрисовывая в интерфейсе все скрытые коридоры.
Подземный комплекс пустовал, хотя в нём было много одинаковых комнат, как в гостинице или общежитии «Эксплоры. Брисбен». Или в бункере для выживания после ядерной войны.
— Готовишься? — спросил Роман. — Тут будут спасаться от войны твои продвинутые боты?
— Не знаю, о чём ты, — отмахнулся Джо Венцель.
Они остановились напротив круглой двери, которая тут же откатилась вбок, открывая большое шарообразное помещение. В центре стоял круглый стол, над которым светилось проект-панно. По поверхности стола разбросано несколько цилиндров для оргмата. Ещё выше, под круглым потолком, висели прожектора.
Когда Роман и Джо шагнули внутрь гигантского шара, их длинные тени легли на искривлённую поверхность.
— УниКом лучше снять, — сказал Джо Венцель. Его голос многократным эхом отразился от круглых стен.
— А феномы?
— Они не помешают.
Роман хотел спросить: «Чему не помешают?», но это прозвучало бы как слабость с его стороны. Сняв все части УниКома, передал их Джо.
Он отнёс УниКом к столу и бросил на пол:
— Тебя, наверняка, больше всего волнует вопрос, а как собственно использовать ноль-взаимодействия, — сказал Джо Венцель. — Какой командой или кнопкой их вызывать, если это инструмент?
— Раз ты упомянул, что мой бинарный массив и тело и есть инструмент, то предполагаю, что они же и кнопка?
— Верно. Но для начала забудь о том, чему тебе говорили об оргмате в центре подготовки колонистов. Они или врали, или утаивали часть правды.
— М-м-м, коллега, прямо как ты?
Ботовод усмехнулся уголком рта:
— Я наоборот — рассказываю тебе часть правды. Например, считается, что бинарный массив сосредоточен в нашей голове, в искусственном мозге, но это не так. Он распределён между всеми молекулами оргмата. Каждый его атом — носит частицу твоего сознания. А все вместе они и составляют ту самую целостность бинарного массива, которую мы так бережём.
— Где-то я это слышал… Но почему же уничтожение мозга синтезана ведёт к перерождению?
— Это один из программных барьеров, которые заложили в нас, хм, ненавижу это слово, создатели. Эксперименты с оргматом, показали, что у него нет пределов для организации. Вещество нашего тела может находиться в любом состоянии. У него нет формы.
— Это я уже понял.
— Барьер подразумевает, что ты, как копия твоего оригинала, можешь существовать только в виде человека с руками и ногами. А интерфейс контролирует развитие тела, имитируя жизнь.
Роман вежливо ответил:
— И это я знаю. Для меня новость только про неограниченное развитие.
— Для экспериментаторов на Земле это тоже стало неожиданностью. Поэтому они и поставили другой барьер, так называемый предел развития атрибутов. Он прекращает образование новых связей в оргмате, если атрибуты синтезана слишком сильно выходят за рамки человеческих возможностей. Ещё и зацементировали нашу псевдочеловечность феномом секса. Чтобы уж наверняка.
— Мы можем прокачиваться вечно?
— Ты всё ещё тычешься носом в эту заглушку, Рома.
— Хорошо. Тогда я так понял: предел атрибутам поставлен ради мер безопасности, чтобы синтезаны не развились в непонятно что?
— Это уже ближе. Взять наши чувства «Слух», «Зрение» и прочее. Даже на первом уровне они выше среднего человека. А после десятого уровня они выше вообще любого человеческого понимания.
Роман вспомнил свои ощущения после буста, когда мир перестал быть привычным, а превратился в мощный поток информации, с которым он едва совладал.
Тоном мудрого сенсея Джо Венцель продолжил:
— Ты бывал на Марсе, где живут экспериментальные колонии синтезанов, у которых вместо человеческих бинарных массивов записаны NPC из игры?
— Конечно.
— Помнишь своё первое впечатление при встрече с ними?
— Скорость. Меня поразила их скорость. Они выглядели так, будто работали на ускоренной записи.
— Вот именно. Если сейчас на нас посмотрел бы биологический человек, то он едва уследил бы за нашей речью и движениями. То есть субъективное время синтезана сильно отличается от субъективного времени биологического человека. Кстати, именно поэтому на нас реагируют только очень чуткие животные Локуса — травяные тигры, немертины или хромофантомы. Можно сказать, что мы их бесим своей странностью.
Роман кивнул:
— Ладно. Это я понял. Но что насчёт кнопки?
Джо Венцель подошёл к Роману и с заметным раздражением прикрикнул:
— Твою мать, я бью твою заглушку кувалдой, а ты всё ждёшь, что кто-то всё сделает за тебя. Ты — это и есть инструмент для работы с ноль-взаимодействиями. Я об этом твержу разными словами, а ты всё ещё спрашиваешь, что тебе делать.
Роман в ответ тоже возмутился:
— А как ещё? Ты твердишь «наука, наука», но при этом намекаешь, что мне нужно использовать какие-то свои скрытые магические таланты. Типа, почувствуй силу, познай себя и прочую эзотерическую дребедень.
— Просто перестань думать, что ты человек, Рома. Стань инструментом, с помощью которого разум вскрывает Вселенную.
— Ну, вот опять шаманизм какой-то…
— Разве распылитель полиэфирной стали размышляет, сможет ли он починить обшивку ион-джета? Разве плазменный резак сомневается, нужно ли ему резать? Разве дробовик…
— Я понял твои аналогии. Но это эзотерика. Типа мысль материальна…
— В случае с синтезанами — это так и есть! — горячо ответил Джо Венцель. — Если отбросить детали, мы и есть разум, воплощённый в материи.
— Блин. Может мне ещё в позу Лотоса сесть?
— Если тебе это поможет — садись.
Во время беседы, Роман переминался с ноги на ногу, оглядывая стены шара. В центральной части заметны круглые крышки люков. Сейчас они медленно выдвинулись. Через несколько секунд остановились, образовывая два выступа, расположенные на уровне роста друг напротив друга.
Джо Венцель запрыгнул на один из них:
— Следи за мной.
Роман едва успел ответить, как ботовод исчез. Точнее — рассыпался в пыль и растворился в воздухе.
— Нет слов…
— Я же сказал — следи! — раздался голос Венцеля из другой части шаровой комнаты.
Подскочив, Роман обернулся — ботовод стоял на другом выступе.
— Что это было, коллега, телепортация?
— Нет. Это перемещение с использованием ноль-пространства.
Джо Венцель спрыгнул с выступа:
— К сожалению, на этом мои способности заканчиваются.
Роман был поражён увиденным, но нашёл в себе силы, чтобы усмехнуться:
— Или ты утаиваешь часть правды.
Прошло более сорока часов, а Роман всё так и сидел на полу шарообразной комнаты, пытаясь силой ноль-взаимодействий сбить со стола пустой цилиндр от оргмата.
Роман уже испробовал всё: и медитировал, и визуализировал, представляя, что цилиндр падает со стола, и выставлял вперёд ладони, как это сделала Монтана во время боя на ион-джете.
Ничего не помогло.
Джо Венцель разозлился:
— Если так продолжится, то тебе придётся возвращать все НК, которые я тебе подарил. От тебя толку — ноль! И это не тот ноль, который мне нужен.
Роман разозлился в ответ:
— А я тебе и не обещал что-либо.
— Пойми же, — объяснил Джо Венцель. — Буст должен был адаптировать тебя к новым условиям работы с окружающим миром. Я вообще не понимаю, почему твой интерфейс ещё не адаптировался, если ты уже использовал ноль-взаимодействия? Для адаптации хватает одного раза.
— Когда я умирал, интерфейс вырубился, готовясь к перерождению.
— Это всё объясняет, — ответил Джо Венцель, — но не отменяет твоего потенциала.
Роман таращился на цилиндр. Вселенная проигнорировала его полный ненависти взгляд — цилиндр не шелохнулся. Ноль-взаимодействия не подчинялись Роману. Зато он ощущал на себе воздействие десятков сканеров, встроенных в стены шаровой комнаты. С помощью них Джо Венцель считывал какие-то показания, но не делился ими.
— А нельзя интерфейс вообще удалить? — спросил Роман, закрывая глаза.
— Для тебя это будет открытием, но это не интерфейс является частью твоего сознания, а сознание является частью интерфейса. Удалить его можно только вместе с твоей личностью.
На семьдесят второй час попыток овладеть ноль-взаимодействиями, Роман вскочил на ноги и кулаком сбил цилиндр со стола:
— Это всё бесполезно!
— Попробуем другой подход, — устало ответил Джо Венцель.
Все круглые двери шарообразного помещения откатились в стороны — сразу десять ботов Джо Венцеля вбежали и окружили Романа. Все в боевых УниКомах, каждый чем-либо вооружён. Один — шотганом, другой — энергетической винтовкой, третий — психокинжалом на длинной рукоятке, превращающей его в короткое копьё.
По их движениям сразу видно, что это не тупые боты в пижамах, а венцы эволюции Венцелей — смышлёные, быстрые и… всё такие же странные.
— Ты — плохой парень, мы тебя накажем, — пообещал бот с психокопьём.
Джо Венцель проворно выбежал из комнаты. Круглые двери закрылись за ним, отрезая путь к бегству. Это и стало сигналом для атаки. От удара психокопьём Роман увернулся, от большинства выстрелов — тоже. А те, что попали, не нанесли особого вреда. Но и боты оказались сильнее, чем ожидалось.
Двигались они если и не быстрее его, то почти так же быстро. Он не поймал ни одного противника, хотя до этого даже прокачанные комиссары, та же Фландрия, не избежали захвата его рук.
А боты, проявляя чудеса меткости, отбегали, останавливались и стреляли по Роману. Целостность оболочки стала падать, пришлось отступать в свободную часть шарообразной комнаты, чтобы выкроить пару лишних секунд для регенерации.
Пробежав по наклонной стене, Роман развил такую скорость, что добрался почти до её середины. Потом резко развернулся и прыгнул назад. Это застало врасплох бота с шотганом — руки Романа сомкнулись на его шее и оторвали голову.
«Да что же ты делаешь? — раздался раздражённый голос Джо Венцеля из динамиков. — Используй ноль-взаимодействия, а не свои дешёвые приёмы!»
Эволюционировавшие боты оказались серьёзными ребятами. Особенно обидна их меткость — они целились в лицо Романа, вынуждая защищать глаза рукой.
Боты быстро лишили его возможности отступать и маневрировать, рассредоточившись по всей шаровой комнате. Уворачиваясь от картечи и плазмы, Роман оказался возле бота с психокопьём. Но тот не растерялся и умудрился три раза ткнуть Роману в живот, вспарывая бодисьют.
На четвёртый раз Роман перехватил копьё и потянул на себя. Резко оттолкнув противника, выхватил копьё, перевернул остриём вперёд и воткнул в лоб боту.
— Ты — плохой па… — прошептал он, булькая кровью, заливавшей его деформированное от удара лицо.
Он упал на колени. Постоял так немного и откинулся на спину.
Пальба других ботов не прошла для Романа бесследно: попаданий было так много, что тело не успевало их заживлять. Постоянная регенерация уничтожала запасы оргмата. Если Джо Венцель бросит в атаку ботов, которые толпились за круглыми дверями, то они задавят своей численностью.
— Не работает твой подход! — отчаянно закричал Роман. — У меня не получается ноль-взаимодействовать! Отзывай ботов.
Круглые двери открылись, и в комнату вбежало ещё штук тридцать вооружённых противников.
Джо Венцель расхохотался:
«Нет уж, пусть мои отпрыски хотя бы потренируются. Должен же ты выплатить должок?»
— В качестве тренажёра?
«Очень крутого тренажёра, — ответил ботовод».
Роман оторвал головы, руки или переломал хребты ещё двенадцати продвинутым ботам Джо Венцеля. На тринадцатом боте получил сообщение, что запасы оргмата на нуле.
Регенерации не будет, целостность оболочки менее половины. И прятаться некуда, везде боты.
Кстати, эти венцы эволюции вели себя разумно: не палили беспорядочно, рискуя задеть соратников, а вели координированную стрельбу залпами, каждый из которых отнимал по пять-семь процентов целостности оболочки.
Всё что мог Роман делать, это двигаться вокруг стола в центре. Ну и страшно материться, ругая Джо Венцеля.
Левая нога не слушалась, болтаясь и выворачиваясь, как у хромой собаки. Правая рука, которой закрывал глаза, превратилась в кровавые лохмотья.
Боевой УниКом с джетпаком лежал там, куда его бросил Джо Венцель, под столом. Но не могло быть и речи, чтобы остановиться и одеться — забьют.
— Хотя… и так забьют, — сказал Роман и схватил спинную часть с прикреплённым к ней джетпаком. Град пуль и плазменных плевков тут же превратил джетпак в обломки, топливо брызнуло во все стороны, шипя и дымя. Роман будто схватился за смертельный фейерверк.
Горящие обломки ненадолго отогнали ботов — они вели себя разумно и не ломились навстречу смерти, как их коллеги в пижамах.
Ядовитое топливо залило тело Романа. Он рухнул на четвереньки.
Конечно, умереть не страшно — Роман очнулся бы в АКОСе родного альянса. Но Джо Венцель не был бы настоящим ветераном Локуса, если бы не обеспечил свои подземные помещения глушилкой BATS. Её-то он и включил после взрыва джетпака.
— Мудак ты, Джо, — пробормотал Роман, падая на спину. Боты обступили его со всех сторон. — Какой тебе смысл в моей окончательной смерти?
«Порадую своих товарищей, что отомстил за позор Рамиреса», — задребезжал Джо в динамиках. Почему-то он избегал использовать общую беседу.
— Хотя его репутация на свободной части Локуса и так ноль. Чего там мстить?
«Ох, Ромка, опять этот ноль… Не мог, что ли, напрячься и почувствовать силу? Мне ведь немного нужно. Только снять показания с твоего бинарника в момент адаптации… Вечно ты доводишь ситуацию до обострения».
Обступившие Романа боты ждали команды Своего Первого. И он её дал:
«Кончайте его, парни».
У Романа больше не было рук, чтобы закрывать лицо, которое превратилось в месиво из оргмата и осколков черепа. Поэтому он уже не видел, с каким наслаждением копии Джо Венцеля рвали его труп.
Только мигали сообщения интерфейса, предлагавшего выбрать точку восстановления, когда труп окажется в зоне действия BATS. Но Роман, повинуясь непонятному импульсу, прервал процесс.
Он надеялся, что повторится смерть от рук Монтаны, и он снова узрит серую муть.
— !!! —
Внимание, отказываясь от штатного возрождения, ты рискуешь потерять всю целостность бинарного массива.
Знаешь ли ты, что бэкап не…
Не обращая на это внимания, Роман вгляделся во тьму, которая располагалась за пределами интерфейса.
Сначала ему показалось, что в ней замелькали звёзды. Будто он стал богом, который стоял за плечом другого бога, подглядывая за тем, как тот создавал Вселенную. Звёзды превратились в знакомые синие пятна, среди которых искрили красные точки.
— :) —
Спасибо, что воспользовался системой мультижизни от корпорации Лабсетэк.
Не забывай, твоё сознание всегда там, где находятся его атомы.
Теперь-то Роман понимал скрытый смысл фразы… Интересно, его специально вложили, или это он наполнил смыслом пустые слова?
Заодно понял, что напоминали синие пятна. Во тьме позади интерфейса мелькали не звёзды или туманности, а обыкновенные всполохи плазмы, сопровождаемые искрами из дробовиков. Боты зачем-то продолжали стрелять в труп.
Романа окружала полная тишина, но как только он подумал о звуках — они появились. Невнятные, искажённые, словно Роман находился в осознанном сновидении, в котором придумывал окружающий мир, стараясь не проснуться.
Сохранение настроек…
Выход.
Очертания шарообразной комнаты проступали с трудом, будто всплывали из диссоциативного электролита. При этом Роман никак не мог распознать своё положение в ней. Его разум размазался по всему шару, наблюдая все его ракурсы одновременно. Но любая попытка выбрать положение вела к пугающему подрагиванию смутного мира, будто он намеревался ускользнуть от Романа.
Вместо фигур ботов — слегка розовые пятна, каждое из которых невозможно зафиксировать в единой форме и расположить в пространстве.
Всё это дрожащее марево из странных ощущение и образов нарушили чёткие грани интерфейса.
— Роман Крылов № 2 456 777 —
Временный адаптивный интерфейс активирован.
Поиск сервера BATS…
…
Сервер обнаружен и готов к работе.
Уровень сигнала: 17 %.
«Интересно, это Джо Венцель отключил глушилку? Но почему такой низкий уровень…»
Роман отвлёкся на эту мысль и интерфейс начал таять и распадаться. Он поспешно сфокусировал сознание только на интерфейсе, не думая об остальном мире.
Внимание, обнаружена критическая ошибка взаимодействия бинарного массива Роман Крылов и синтетического тела. Код ошибки: 0001х1.
Протокол «Открытие непригодных к биологической жизни факторов окружающей среды» не соответствует дате прибытия.
Необходима адаптация интерфейса управления программируемой материей.
Что ты хочешь сделать:
>> Начать прямую адаптацию сейчас (не рекомендуется, заблокировано).
>> Отложить на перерождение (не рекомендуется).
>> Отменить адаптацию и сбросить все атрибуты тела (рекомендуется производителем).
Роман без колебаний выбрал первый пункт. Интерфейс тут же ответил.
— Не рекомендуется —
Прямая адаптации без перерождения может повлечь полное уничтожение бинарного массива.
Пришлось ещё три раза затребовать этот пункт, прежде чем он был разблокирован. Продираясь сквозь предупреждающие надписи, Роман подтвердил начало процедуры.
— Адаптация —
Выполнено: 23 %, распределение атрибутивных связей оргмата.
Внимание, оболочка тела повреждена и не может функционировать. Необходимо новое тело.
Что ты хочешь сделать:
>> Продолжить без тела (не рекомендуется, заблокировано).
>> Отложить на перерождение (рекомендуется).
Роман снова четыре раза выбрал первый пункт.
Выполнено: 46 %, адаптация бинарного массива и расчёт ЕСВ.
Получено: 8 650 ЕСВ*.
«Нет слов, это что ещё за три буквы?»
Впервые Роману захотелось, чтобы появился блок «Знаешь ли ты, что…» Но его снова не было.
Выполнено: 76 %, реорганизация оболочки под адаптивные феномы.
Внимание, оболочка тела повреждена и не может быть реорганизована. Необходимо новое тело.
Интерфейс снова предложил всё отложить и не продолжать.
«Нет уж, давай по полной мне всё, — подумал Роман, четырежды снимая блок с продолжения».
Выполнено: 87 %…
С каждым новым процентом мерцающий мир не становился яснее, но Роману делалось легче удерживаться в нём. Его меньше тянуло «проснуться».
Заметил, что среди слабых розовых пятен чётко проступило ярко-розовое. И чем больше Роман думал об этом пятне, тем отчётливее оно становилось, приобретая очертания человека в инфракрасном диапазоне.
«Это Джо Венцель — узнал Роман. — Убью мудака!»
Он был уверен, что когда адаптация дойдёт до ста процентов, он воплотит свою угрозу.
Закон подлости — это фундаментальная физическая постоянная наравне со скоростью света в вакууме. Согласно этому закону, горячая фаза Великой Войны началась после того, как Роман отправился к Джо Венцелю.
И первой жертвой горячей фазы стала экспедиция Владимира. Возле базы Твен, расположенной на реке Нейлос, экспедицию альянса остановил отряд вестготов. Ими командовал старый знакомый, младший офицер Аммиан Буззард, который так неудачно охранял бой Жанны и Золотой Панды. Видимо из-за этой неудачи он и оставался младшим офицером.
— Не советую ехать дальше, — сказал он. — Бандиты Рамиреса начали наступление в Нейлос Каунти, пользуясь поддержкой местных жителей, оболваненных пропагандой.
— Спасибо, друг, — ответил Владимир. — Но у нас там геокомы. У нас там единственный источник НК…
— Всё равно не советую вам ехать дальше, — жёстко прервал Аммиан Буззард.
— Почему, дружище?
Из серого воздуха проступили полупрозрачные контуры беспилотников-невидимок, которые, оказывается, давно окружили транспортный поезд и низко висящую над ним «Леди Восторг».
— Мы вас здесь испепелим, если продвинетесь хотя бы на метр.
Пришлось разворачиваться и двигать обратно. Владимир не пытался обмануть вестготов, зная, что невидимый беспилотник следил за ними.
— Что они о себе возомнили? — бесновалась Акина Хатсуми. — Почему они используют дурацкое слово «испепелим»? И почему эти грубияны считают себя вправе указывать остальным куда ехать и что делать?
— Всё просто, — ответил Владимир. — Главное убедить себя, что ты на стороне закона, и тогда можно творить что угодно.
— Надо тогда нам самим стать законом, — буркнула Акина. — Как это сделал Рамирес.
Когда экспедиция вернулась на родные базы, на посадочных площадках их ждали шесть боевых ион-джетов Западного Моря. Из шлюзов выкатились робопехотинцы и высадилось несколько бойцов.
— Будем охранять вас от бандитов, — заявил один пилот.
— Или бандитов от вас, — усмехнулся второй.
Третий пилот, Джулиан Барбьери, командир звена, шутником не был. Он официально заявил, что Альянс Свободных Альянсов берёт посадочные площадки альянса Жестокий под свой контроль.
— Ну, и сами понимаете, с этого момента здесь объявляется бесполётная зона, — добавил он. — И невыездная тоже. И вообще сидите тихо. А так же откройте нам доступ к вашим топливным резервуарам и АКОСам.
Пандора виновато шепнула Владимиру:
— Рома запретил враждовать со свободовцами, поэтому я внесла их в список исключений для системы охраны. Так же я снизила эффективность производства до пятидесяти процентов, как Рома и советовал, если склады готовой продукции заполнятся.
— Всё правильно сделала, — ответил Владимир.
Он боялся, что командир, во имя свободы, экспроприирует и производство базы, и вообще всё вокруг, но Джулиан не проявил к цепочкам интереса. Только заметил:
— Большие цеха у вас. Я даже не ожидал.
— Конечно, не ожидал! — вскричала Акина Хатсуми. — Мы же рабы, целый день только и делаем, что ползаем в грязи, обтёсываем камни и гремим кандалами!
Панда потащила разгневанную девочку подальше от пилотов, а та продолжала:
— Вам повезло, грубияны, что Рома-сан не запустил всю свою армию. Мы устроили бы вам нелетающую зону!
Хорошо, что командир не придал значения её словам. Ибо какая армия может быть у альянса, в котором несколько человек?
Прошло ещё три дня. Время от времени на захваченные площадки приземлялись ион-джеты западенцев. Итого их количество выросло до двадцати.
— Ясно, — сказал Владимир, — они сделали базу Чоу опорным пунктом для патрулей.
От пилотов жестоковцы узнали победную новость — наступление бандитов на севере было отбито. Все аналитики, расположившиеся на диванах всех баз, уверяли друг друга, что ещё через десять дней фьюжн-пушки Альянса Свободных Альянсов долетят до Фантадрома. И тогда конец войне — Рамирес станет историей колонизации.
На шестой день отсутствия Романа Панда находилась в лаборатории фермы. Здание звукоизолировано и экранировано от радиации, поэтому тут, в единственном бассейне, уцелел выводок донаторов — остальные поумирали от воздействия химкомбинатов и производства.
Входная дверь зашипела, по коридору раздался топот ног. Акина Хатсуми вбежала в помещение лаборатории с криком, от которого сразу несколько групп донаторов ушло ко дну:
— Улетают, подлецы! — и умчалась.
Панда выбежала на улицу — на неё обрушился низкочастотный гул, который не слышно в звукоизолированной лаборатории.
Сквозь белёсые разрывы облаков виднелись многочисленные точки ион-джетов. Будто стая мигрирующих миди-жуков. Чуть ниже них летели десантные джеты, увешанные сотнями робопехотинцев. Ниже всех плыли огромные тела фьюжн-пушек класса «Освободитель Локуса», отбрасывая на базу чёрные тени. А вокруг каждого купола кружили беспилотники, как стая мошкары.
— Красиво идут, подлецы, — сказал Владимир, переняв интонации Акины. — Кто бы мог предположить, что в Кипарисовых горах пряталась такая армада?
— А фьюжн-пушек сколько! — добавила Панда. — Всё небо в них! Прямо как ультра-жуки на случке.
— Угу, представь, сколько триллионов НК ушло на это дело?
— Опять война — двигатель прогресса.
Панда задумалась. После общения с Романом, она понимала, что даже при огромных вложениях невозможно произвести столько боевой техники и снаряжения за такой срок.
— Кажется, Ромка не первый, кто придумал гибридные цепочки, — сказала она. — Просто изобретатели держали язык за зубами. Надо намекнуть ему, чтобы не болтал о гибридных гибридках.
Владимир согласился:
— Наш Ромка такой… Готов всеми делиться своими знаниями во имя развития. Хе-хе. Но ничего мы его научим хомячить и хранить свои преимущества.
Панда одёрнула Вову. Ведь Акина слушала его и принимала иронию за правду.
Двадцать ион-джетов свободовцев оторвались от посадочных площадок базы Чоу и зависли, ожидая свой очереди. Потом дрогнули и устремились вверх, заняв место возле одного Освободителя Локуса.
Пилот звена послал жестоковцам в общую беседу сообщение:
«Пожелайте нам удачи. Мы летим уничтожать Фантадром, Рамиреса и всех, кто за него. Простите, если обидели. После победы, возместим вам потери топлива».
— Удачи, — искренне ответил Владимир. Шутливо добавил: — Моральный ущерб возместишь мне пивом и гамбургерами.
«Договорились».
Только Акина Хатсуми показала ион-джетам средний палец.
Цифра 99 %, превратившись в сотню, исчезла.
На мгновение, словно Роман замедленно моргнул, мутные очертания ботов и яркое пятно Джо Венцеля исчезли. Появилось новое сообщение, Роман ещё не встречал минималистичного интерфейса с одной строчкой:
Доступно: 8 344 ЕСВ.
Да и то нельзя сказать, где она располагалась — у нового зрения Романа не было никаких углов, он видел всё сразу и одновременно. Область супервосприятия ограничена знакомой серой мутью, а вот всё остальное чётко осязалось.
Стоило Роману отвлечься мыслями на что-то иное, кроме той реальности, в которой валялся его разорванный труп, серая муть надвигалась со всех сторон, резко сужая мир. Снова появлялось желание «проснуться».
У Романа не было тела и рук, но было понимание, что все объекты, входящие в область его внимания, были чем-то вроде атомарной глины, из которой можно слепить что угодно. Этот кусочек реальности превратился в набор атомов, из которых его сознание могло создать новые комбинации атомов.
Но он не хотел создавать, он хотел уничтожать.
Роман перенёс внимание на одно бледно-розовое пятно — серая область стянулась, выделяя жертву. Пятно мигнуло и рассыпалось, будто попало в поток фьюжн-пушки. Тающие розовые частицы бота, как порошок на ветру, рассеялись в серой мути.
Внимание Романа переметнулось на другое пятно, потом на следующее. По его желанию, материя, из которой состояли боты, распадалась и перемешивалась с всепоглощающей серостью.
Яркое пятно заметалось и… распалось само собой. Роман сразу почуял неладное — ведь он ещё не дошёл до Венцеля, расправляясь с его миньонами. Наверно, гад, ускользнул с помощью телепортации.
Бледно-розовые пятна ботов бестолково носились по шарообразной комнате, отыскивая выход, но Роман методично расправился со всеми — развеял их в серую пустоту.
Доступно: 6 302 ЕСВ.
Показатель ЕСВ не просто уменьшился, но и продолжало падать независимо от того, воздействовал Роман на какую-либо материю или нет.
«Так, коллеги… Мне это не нравится. Что будет, когда цифры закончатся? И где, чёрт возьми, вонючка Джо Венцель?»
Роман попробовал переместить область внимания за стены шарообразной комнаты, но это не получилось. Будто дух Романа был привязан к какой-то центральной точке…
«Мой труп! — догадался Роман. — Он и есть центр?»
Сфокусировавшись на себе, усилием воли попытался сделать что-то с остатками своего тела. Но материя не поддавалась.
Доступно: 5 999 ЕСВ.
Роман упорно вглядывался в слабо светящиеся разрозненные пятна на полу — его бывшее тело. И почему-то оно не отпускало от себя. Снова припомнил девиз Лабсетэк…
Доступно: 4 319 ЕСВ.
Роман в очередной раз попытался сорваться с непонятной привязки к трупу. Не вышло. Попробовал переместить труп. Не сработало. Его останки оказались единственным материальным объектом, неподвластным его воле. Незыблемым центром его маленького мирка, в котором сознание Романа было чем-то вроде мини-бога.
«Попробовать развеять труп, как и ботов?».
Но испугался, что вместе с материей исчезнет и привязанный к ней дух.
Тогда Роман сосредоточился на стенах шарообразной комнаты. Ему легко удалось разобрать её на атомы и смешать с серостью.
«Да, коллеги, ломать — не строить».
Вместе со стеной разрушились какие-то коммуникации, комнату заволокло искрящееся синее облако, окружённое серебристой аурой.
«Я уничтожил сегмент энергомагистрали, — подумал он. — А свечение это… радиация?»
Это усилие стоило ему ускоренной потери загадочного ЕСВ.
Доступно: 2 459 ЕСВ.
Тогда Роман перестал пытаться.
Просто бессмысленно болтался в неизвестной пустоте, наедине с куском доступной ему реальности, с которой он не знал что делать. Синее облако постепенно рассасывалось, оставляя после себя серебристые всполохи радиации. Видимо, Джо Венцель перекрыл подачу энергии по разрушенной магистрали.
От бездействия расход ЕСВ уменьшился, но не прекратился.
Когда в комнате внезапно появилось ярко-красное пятно с очертаниями Джо Венцеля Роман был рад ему. Пятно осторожно приблизилось к трупу.
Одно усилие воли — и ботовод рассыплется, уйдёт в пустоту вслед за своими отпрысками. Но сейчас Джо Венцель был единственной надеждой для Романа.
Доступно: 1 012 ЕСВ.
Джо присел над останками и поднял их на руки.
…издюк? — услышал Роман. — Наигрался? Понял, что всемогущество трупа ограничено? Так-то, пацан. Помни мою доброту. Теперь ты мне должен не только за НК, но и за убийство отпрысков! А скоро будешь должен ещё больше. Если выживешь, конечно.
Джо Венцель вынес труп из разрушенной комнаты в коридор. Сознание Романа, подчиняясь привязке, потянулось вслед за материей.
— Не знаю, существуешь ты или уже нет, но должен признать, ты — силён. Не так силён, как бойцы элитного ноль-отряда Рамиреса или мутанты Монтаны Френч. Тебе не хватает тренировки, парень. А кто тебя научит? Конечно, только дедушка Венцель. А потом и ты научишь его кой-чему.
Ботовод продолжал шествие по коридорам, а сознание Романа летело вослед, словно воздушный шарик, привязанный к ноге трупа. Роман буквально находился в руках Джо Венцеля, который тащил его куда-то. Хотелось верить, что в камеру восстановления, а не в реактор химкомбината.
В пути попадались розовые пятна ботов, но Роман не трогал их.
Доступно: 543 ЕСВ.
Доступно: 505 ЕСВ.
Доступно: 500 ЕСВ.
На этой цифре минималистичный интерфейс впервые показал что-то новое:
—|||—
Внимание, количество ЕСВ понизилось до порогового значения. Нулевое значение этого параметра уничтожит твой бинарный массив.
Начать возвращение в исходную точку?
«Да, да! — радостно подтвердил Роман».
Забрезжила надежда…
Внимание, исходная точка Роман Крылов (№ 2 456 777) повреждена и не может функционировать. Необходимо новое тело.
Он ждал блока «Знаешь ли ты, что…», но он не появился. Вот так всегда. Как только захотелось узнать «что», так молчание. Нет слов.
1* ЕСВ — читавшие повесть «Монстр Фокс» уже знают значение. Те, кто не читал — ждите объяснений вместе с Романом.
— Уйди с дороги! Я вышибу мозги малолетней дуре! — закричала Цэнь. — А когда она выйдет из АКОСа, снова вышибу ей мозги. Знаешь, что я сделаю, когда она выйдет в третий раз?
Пандора встала на пути Цэнь, не пропуская её к шкафам, за которыми пряталась Акина Хатсуми:
— Она не виновата.
— Да, я не виновата, уважаемая Цэнь, — пробормотала Акина из укрытия.
— Мать твою, а кто виноват? Твой брат, вместо которого прибыла ты?
Панда подтолкнула Цэнь к выходу:
— Девочка совершила ошибку и осознаёт свою вину.
— Да ни черта она не осознаёт, — ответила Цэнь, выходя из лаборатории. — Короче, сама сообщай Роману об этой фигне. Если он соизволит тебе ответить.
— Но разве нельзя починить?
— Как? — крикнула Цэнь уже из коридора. — Никто кроме Ромки не разберётся в том, что он понастроил.
Пандора подошла к проект-панно с картой.
Половину баз альянса Жестокий занимал производственный комплекс. В районе химкомбинатов мигала красная точка — проклятый резервуар, который уже взрывался однажды. От него расходились пульсирующие красные линии, отмечая перегрев энергомагистралей. Катастрофы не будет, но прочность всех зависимых частей производственной цепочки понизилась, снижая срок работы.
Открыв личную страницу, Панда посмотрела на сообщение Романа, которое он прислал четыре дня назад:
Поразмыслив, Панда отправила:
Панда зашла за шкафы, Акина сидела на корточках.
— Почему ваша сестра такая злая?
— Она старше. Ей приходится быть такой.
Акина ухмыльнулась, поднимаясь:
— И её феном секса давно никто не прокачивал.
Панда строго продолжила:
— А вот я слишком добрая. И ты этим пользуешься. Разве так поступают друзья?
Акина упала на колени и схватила руки Панды:
— Простите меня. Мой джетпак сломался, я еле успела выпрыгнуть, а он сам врезался в резервуар.
— Не ври. Джетпак в порядке, это ты не справилась.
— Простите. Так и было.
— Роман запретил тебе летать не для того, чтобы обидеть. Для полётов на них нужно учиться, нужно иметь соответствующие атрибуты. Я вообще не люблю эти ранцы. Самый опасный вид транспорта.
Акина покорно кивала, повторяя: «Да, да, простите, да».
— Твой поступок мог привести к катастрофе!
— Простите, да.
— Ты совсем перестала слушаться. Роман был прав, когда запрещал тебе всё. С сегодняшнего дня я снова ввожу бесполётную зону лично для тебя.
— Но Пандочка, пожалуйста…
— Хватит. Я слишком мягкая. Прямо сейчас я настрою турели, чтобы сбивали тебя, если попробуешь взлететь на джетпаке или ион-джете. Даже высоко прыгать запрещаю. Ясно?
— Простите, да.
Панду отвлекло сообщение управляющего ИИ базы — перегрев северной ветки магистралей достиг опасных величин. Пришлось снизить эффективность производства. Температура стабилизировалась, хотя и осталась выше рекомендуемой.
— Толку от ваших вонючих заводов, — услышала Панда обиженный голос из-за шкафа. — Понастроили роботов и пушек, а на нас никто и не напал!
Акина Хатсуми настолько мало видела на Локусе и настолько много видела на Земле, что массивные цепочки, занимающие половину базы, были для неё «вонючий и уродский завод».
Вдобавок она донимала всех вопросами. Мол, почему вы, поступили так, хотя логичнее поступить эдак. Под «логикой» она подразумевала свои представления о том, как всё должно быть, а не так как всё случилось на самом деле.
— Почему вы до сих пор не рассказали Полю, что Бенни Шостаков — предатель? — спросила Акина Хатсуми.
— Мы это сделали сразу после похищения Ромки и Жанны, — ответила Панда. — Несколько дней ждали ответа. Знаешь, что он нам прислал?
— Что?
— «Спасибо. Разберусь».
— Разобрался?
— Угу. Бенни по-прежнему член альянса Западное Море. Ещё и рейтинг у него больше пяти тысяч.
— Не понимаю, они идиоты там все?
— Не спеши называть идиотами тех, кто делает что-то непонятное, — вмешался Владимир. — Поль Лекомп не дурак.
— Только одевается по-дурацки, — заметила Панда. — Но на Локусе это нормально.
— Но почему он не убил Бенни сто раз?
— Потому что хитропопый поставил себя в такое положение, что и Рамирес и Поль Лекомп считали его двойным агентом, которого выгодно держать при себе, чтобы сливать противнику фальшивую информацию. Вероятно, каждый из них думал, что успеет прикончить Бенни, а пока что пусть бегает рядом, вдруг пригодится.
— Но теперь он получит своё? — заключила Акина. — Его замочат вместе с Рамиресом?
— Видишь ли, с этим тоже проблемы, — важно заметил Владимир. — Что значит «получить своё»? Смерть — это ещё не конец. Поэтому месть — это такое блюдо, которое на Локусе подают по сотне раз подряд.
— Угу, — добавила Панда. — Получить минусовой рейтинг — страшнее смерти.
— Но нельзя же, чтобы этот гад не был наказан? Из-за него Роман попал в рабство.
— Из-за него он получил буст, — возразил Владимир.
— Почему Рома-сан не рассказал, что именно Бенни принёс инструкции Рамиресу?
— Тогда придётся рассказать, откуда у него эти инструкции взялись.
— Но вина Бенни больше, — не унималась Акина.
— Нет. Если бы мы не утаили инструкции, то Рамирес не получил бы их.
Пандора прекратила спор:
— Чего бы Рамирес и Поль Лекомп не решили, хитропопый выкрутится. Недаром выторговал у Рамиреса летающую фьюжн-пушку. Отсидится в Долине Смерти, а потом присоединится к той стороне, которая будет побеждать. Скажет, что он старался на благо победы, шпионя за противником.
Акина Хатсуми категорично заявила:
— Вот из-за таких жуликов, как Бенни, на Локусе всё и пошло не так.
— Вообще-то, до появления демонов всё было хорошо, — возразила Панда. — Даже Рамирес был всего лишь заминусованным бандитом.
— Всё равно, зачем всяких мошенников пускают на другие планеты? Нужен же хоть какой-то отбор!
— И это говорит человек, который незаконно попал на Локус, подкупив сотрудника Эксплоры? — засмеялся Владимир.
Тут Акине нечего было возразить, но она возразила:
— Я — это совсем другой случай, Вова-сан.
Джо Венцель, окружённый вооружёнными «отпрысками», стоял над Романом, который только что вывалился из камеры регенерации.
Сев на полу, Роман дико озирался. Возвращение в привычное тело сопровождалось странным ощущением бессилия. Казалось, что сознание тонуло в окружающей действительности. А ухватиться — не за что.
— Ты успокоился? — напряжённо спросил ботовод. — Не вынуждай меня применять игрушки Рамиреса. У меня их полный арсенал, включая Надзирателя. Хочешь снова в рабство?
Роман хотел сказать, что не причинит Джо вреда, но слова путались, будто кто-то бросил их в коробку, предлагая вытягивать наугад.
— Чф… что за… фигня…
— Нормальный отходняк, — пояснил Джо Венцель. — Не забывай, ты только что управлял материей силой мысли, будучи сам этой мыслью.
— Вот… дерьмо…
— Привыкнешь.
Роман попробовал встать, но ноги не слушались, словно собирались жить своей жизнью. А все атрибуты, как и в прошлый раз, показывали пониженные значения, которые медленно росли.
Один из ботов бросил перед Романом его УниКом, обожжённый топливом из взорвавшегося джетпака. Путаясь в частях, словно сам стал тупым ботом, Роман кое-как оделся. Джо Венцель терпеливо ждал.
— С… спасибо… — сказал Роман. — Извини, что поубивал твоих бо… отпрысков.
— Да, пацан, твой должок чуть-чуть вырос.
Джо Венцель снова повёл Романа по коридорам и лестницам, пока они не встали перед круглой дверью, за которой открылось шарообразное помещение. С таким же круглым столом и прожекторами в центре, как и в прошлый раз.
Роман неуверенно шагнул вслед за Джо:
— Что? Опять?
— Только попробуй сломать и эту ноль-лабораторию! — сварливо предупредил Джо Венцель. — Я тебя сам распылю на атомы.
— Извини, но я не знал, что делать.
— Сейчас мы не будем повторять эксперимент. Твой доступ к ноль-взаимодействиям ещё не восстановился.
— А когда…
Джо Венцель замахал руками:
— Говорить буду я. Период восстановления Единиц Субъективного Времени зависит от синтезана, точнее от количества доступных ЕСВ. Сколько у тебя их было?
— Восемь тысяч шестьсот.
— Вот теперь ты точно избранный. Ни у кого нет так много.
— И я верно понял, коллега, пока не восстановится полное число — ноль-взаимодействия недоступны? Как заклинания у магов в Адам Онлайн?
— Вот именно. Я свою жалкую тысячу ЕСВ восстанавливаю быстро. Ты способен действовать дольше. Но в этом и твоя слабость, нужно больше времени на восстановление.
Пока они разговаривали, боты внесли в шарообразную комнату два деревянных стула с мягкой подкладкой и поставили у стола. Другой бот, одетый в красный пиджак и брюки, прикатил тележку с чашками и чайником, из носика которого валил пар.
Джо Венцель пригласил Романа сесть:
— Всё-таки не обойдёмся без человеческих формальностей и попьём чаю. В Западном Море появился новый производитель, делает отличные чаи из местных трав.
— Угу. Я даже догадываюсь, кто это, — ответил Роман, не притрагиваясь к чашке.
— Ты попробуй, — настоял Джо Венцель. — На наши тела не действует, но наши души — услаждает. Всё лучше, чем хлебать пиво и жевать гамбургеры из пищевого сублимата.
Роман сделал глоток — так и есть, знакомый чайный сбор «Шалфей из Русских Джунглей», Юнь Джинг особенно ценила его.
— Как узнать, скоро ли восстановится моё ноль-заклинание?
— Никак не узнать. Интерфейс ЕСВ недоступен при работе обычного интерфейса. Только опытным путём можно вычислить свой период. У меня он всего лишь двенадцать минут. Но не пытайся экстраполировать[1], у каждого свой срок, в зависимости от уровня атрибутов, целостности оболочки и массива, и других факторов.
Возле стола появился бот в красном пиджаке и белых брюках. Вежливо поклонившись, он взял чайник и наполнил чашку.
— Благодарю, — сказал Роман.
Поднимая чашку, он встретился взглядом с ботом и отпрянул от него, ожидая атаки. Ведь взгляд бота был полон такой ненависти, что, казалось, даже зрачки светились.
— Не бойся, — тут же сказал Джо Венцель. — Отпрыски не будут нападать без моего разрешения. Спасибо, Декарт, мы сами справимся.
Бот в красном пиджаке поклонился и вышел, отбрасывая на кривые стены зловещую тень.
— Декарт? Ты им имена даёшь?
— У тебя же есть имя. Почему у моего отпрыска не может быть имени?
— У него в статах только номер.
— У тебя тоже есть номер, Рома. Я даю имена только тем отпрыскам, которые эволюционировали, обрели полное самосознание и перестали быть обломками моей личности. Некоторые из них развили те мои особенности, о которых я не знал? Например, Декарт пишет отличные стихи и танцует. Я даже показывал стихи редактору Шу Бину, но пока не получил ответа. Сейчас прочитаю один стих, я выучил…
— Нет, нет, коллега, к чёрту твоих ботов. Меня волнует вопрос вызова интерфейса ЕСВ или как он там называется… Неужели мне нужно всё время умирать, чтобы получить к нему доступ? Мне это кажется неудобным.
Ботовод поднялся со стула. Заложив руки за спину, как лектор в центре подготовки колонистов, сказал:
— Мы получаем доступ к ЕСВ в обход блокировок. Пользуемся взломанной программой, которая сбоит и глючит, а мы не имеем права на техподдержку, так как у нас нет лицензии.
— Ну, допустим…
— Поэтому доступ к интерфейсу реализуется у каждого взломщика по-разному. Но одно всегда одинаково — нам нужно очень сильно захотеть получить этот доступ.
— Опять шаманизм.
— Но так оно работает. Если ты найдёшь другой способ, сообщи мне.
— Я очень сильно хотел, но ничего не вышло, пока меня не убили…
Джо Венцель покачал головой:
— Не думаю, что дело в смерти. Нужно искать другой фактор. Подумай хорошенько…
— Свободный оргмат! — почти выкрикнул Роман. — Точно! И в прошлый раз, с Монтаной, и в этот, у меня были исчерпаны запасы свободного оргмата.
Джо Венцель тоже оживился:
— А вот это уже дело, пацан! Данный фактор мог стать триггером для адаптации интерфейса. Подождём ещё несколько часов и повторим эксперимент.
— Давай только на этот раз отпрыски не будут в нём участвовать?
— Всё зависит от тебя, Рома. Насколько сильно ты захочешь, чтобы всё получилось.
Довольно потирая руки, Джо Венцель вернулся за стол.
Роман сделал ещё глоток, всё-таки отличный чай придумала Юнь Джинг.
— Я подозреваю, что ты укроешь от меня эту часть информации, но всё-таки, откуда взялся этот интерфейс? Ведь его адаптивность не означает, что он не был так и задуман.
— Помнишь строку об ошибке? Что в ней говорилось?
— Что-то о непригодной для биологической жизни окружающей среде.
— Вот и подумай ещё немного. Ответ на поверхности.
Тоном ученика, решающего задачу, Роман рассудил:
— Оргмат — это программируемая материя, которая способна носить человеческое сознание и принимать любую форму. Старый интерфейс заблокирован на поддержание человекоподобной формы, а новый включает режим работы с окружающей материей на атомарном уроне.
— В деталях немного ошибаешься, в остальном верный ход мыслей.
— В режиме ЕСВ управляемые нашим сознанием атомы оргмата как бы распыляются на определённое расстояние от тела и воздействуют на атомы окружающего их вещества?
— Я бы не использовал слово «распыляется», но в целом почти верно.
— Но для чего этот режим вообще сделан? — продолжил решать задачу Роман. — И почему в Эксплоре нам ничего про это не говорили?
Джо Венцель ободряюще качнул головой, мол, давай, парень, шевели своим бинарником, сейчас ты всё поймёшь.
Роман стукнул чашкой по столу:
— Я понял! Режим ЕСВ — это протокол безопасности на тот случай, если данные об экзопланете окажутся ошибочными. Если после прибытия синтезану придётся работать в абсолютно непригодных для биологических людей местах. В каком-нибудь газовом гиганте, или на раскалённой поверхности. Ведь на Земле нет точных данных об экзопланетах.
Джо Венцель подмигнул:
— Теперь сам понимаешь, что на нормальных экзопланетах ничего это не нужно. Режим ЕСВ блокируется сразу после прибытия.
Роман рассмеялся:
— Представляю, какое впечатление открытие ЕСВ произвело на восторженных идиотов, типа Рамиреса или Монтаны. Им кажется, что они боги, хотя они всего лишь дополнительный режим работы инструмента под названием «синтезан».
Джо не поддержал насмешку, пробормотав:
— У каждого своё мнение на счёт этого…
Роман жадно допил душистый чай:
— Получается, мы взломали блокировку и теперь используем недокументированные возможности?
— Ну, не думаю, что они недокументированны, — мелко захихикал Джо Венцель. — Я про ЕСВ ещё на Земле слышал, когда работал помощником координатора. Поэтому и отправил себя на Локус, нарушая закон. Кстати, мой оригинал умер в тюрьме. Я узнал об этом много лет назад от одного новичка.
— Коллега, я подозреваю, что именно из-за режима всемогущества синтезаны и запрещены на Земле и в окрестностях?
— Только представь, что натворил бы синтезан Великого Рамиреса, получи он такую силу, находясь посреди Киевской Агломерации, откуда родом его оригинал?
— Превратил бы её в филиал Фантадрома, — кивнул Роман.
Пандора стояла возле длинного проект-панно, отображавшего лог производства альянса Жестокий.
Владимир сидел на своём любимом диване. Акина Хатсуми примостилась рядом, демонстративно подальше от Цэнь.
Тревор, Меланж и Айви остались в Нейлос Каунти, отрезанные от родных баз. Впрочем, они регулярно слали отчёты. Боевые действия не докатились до Египетских гор. Геокомы альянса безостановочно работали, Тревору пришлось построить рядом с конверторным Хабом и склады. Наномасштабные компоненты некуда было девать.
«Если дело так пойдёт дальше, — завершал отчёт Тревора Суитти, — мы обоснуем здесь свою базу и выйдем из альянса Жестокий. Я не шучу, если что».
Панда показала на длинный список производства — все пункты отмечены зелёным. Первая очередь завершилась. Склады готовой продукции заполнились на сто процентов.
— Теперь нам надо решить, что делать дальше, — сказала Панда. — Ждать Рому или самостоятельно распределить военную силу по базам?
Цэнь ядовито улыбнулась:
— Ромка больше не вернётся. Он теперь живёт с ботами Джо Венцеля.
— Вернётся, когда завершит свои дела, — уверенно ответила Панда.
— А я вообще не понимаю, чего вы переживаете, — сказала Акина Хатсуми. — Подлецы из Западного Моря скоро разбомбят невинных жителей Фантадрома, и наступит полная свобода. Все будем жить по Конституции. А свободовцы будут минусить тех, кто не будет одеваться как Поль Лекомп.
Панда терпеливо выслушала:
— У тебя есть что-то кроме пересказа пропаганды Рамиреса?
— Пропаганда, — фыркнула Акина и сложила руки на груди. — Это у вас тут пропаганда. Зачем вообще враждовать с Рамиресом? Что он плохого вам сделал?
Цэнь расхохоталась, поглядывая на Панду, как бы говоря: «Вот оно, твоё воспитание!»
Даже Владимир не выдержал:
— Мы же сто раз с тобой это обсуждали! А рабство?
— Ты же сам говорил, что феном «Рамирайзер» даёт плюсы. И большинство рабов только рады быть рабами.
— Я… я ошибался, — смутился Владимир.
— Да и Рома-сан не спешит избавиться от рабского буста. Но всё-таки скажите мне, что плохого в Рамиресе?
— А что хорошего? — спросила Панда. — Его комиссары сбили твою капсулу!
— Ну, сбили один раз. Может, они больше так не будут.
От наивности девочки у Панды отвисла челюсть. И когда на проект-панно загорелись предупреждающие знаки тревоги, она обрадовалась. Любые проблемы за стенами базы показались ерундой в сравнении с воспитанием вечного подростка.
На карте отобразились многочисленные объекты, движущиеся со стороны Нейлос Каунти. Другая волна разрозненных объектов шла со стороны Центрумского леса.
Владимир, Панда и Цэнь тревожно переглядывались, Акина, которая не понимала ничего в картах и управлении базой, раздражающе повторяла:
— И что это? Кто? Комиссары? Рабы? Боты? Или демоны вырвались из-под купола? Или ультра-жуки оказались разумными существами, и решили выгнать нас с Локуса?
Владимир поднялся с дивана и выбежал на улицу. За ним выбежали и остальные.
— Ну, почему вы молчите? — обиделась Акина.
Подняв голову, она тоже всё поняла — это возвращалась армада Альянса Свободных Альянсов. Несколько дней назад они победоносно летели в другую сторону, но сейчас их было не так много.
Некоторые ион-джеты колебались в воздухе, наспех починенные полиэфирной сталью. На бортах десантных кораблей ни одного робопехотинца. Зато много пробоин, залепленных чем попало.
И ни одной фьюжн-пушки.
— Они… они победили? — спросила Акина Хатсуми.
— Когда атакующие бегут с поля боя в обратную сторону — это не победа, — мрачно сказал Владимир. — Я очень надеюсь, что это тактическое отступление, а не разгром.
С Цэнь слетело всё безразличие и ирония, которыми она защищалась последнее время. Прижавшись к Владимиру, спросила:
— Но как можно победить такую армию? Ведь у Рамиреса меньше сил. Ваша аналитика…
— Любая аналитика ничего не стоит, — пробормотал Владимир. — А военная аналитика тем более.
От массы отступающих отделились два ион-джета и приземлились на посадочную площадку базы Чоу.
В интерфейс Панды, которая исполняла обязанности лидера, пока не было Романа, пришли запросы:
— ? —
@Лейси Клинтон, альянс Западное Море, хочет войти в альянс Жестокий.
@Джулиан Барбьери, альянс Западное Море, хочет войти в альянс Жестокий.
@Алан Уоттс, альянс Вестарм, хочет войти в альянс Жестокий.
@Алёна Изумрудная, альянс Свободные Фермеры хочет войти в альянс Жестокий.
Панда не спешила принимать запросы.
Дождавшись, когда Джулиан Барбьери выберется из сплющенной кабины ион-джета, она спросила:
— Мы же пожелали вам удачи. Не помогло?
Бывший командир звена спрыгнул на землю:
— Как видишь. Ну, примете в альянс?
— А Западное Море, чем вам не угодило? — высокомерно спросила Акина Хатсуми. — У вас же там Колониальная Конституция, театр, книги и вообще все ходят в белом, а не как мы, в дерьме и обносках?
— Через несколько дней не будет никакого Западного Моря, — ответил Джулиан.
— И вообще свободных альянсов не будет, — подтвердила Алёна Изумрудная. — Армия Рамиреса в десятке часов лёта от нас.
— Но с чего вы решили, что у нас безопасно? — спросила Цэнь.
— Рамирес пообещал не трогать независимые базы, которые не вошли в Альянс Свободных Альянсов, — пояснил Джулиан.
— И вы решили спрятаться у нас? — зловеще засмеялась Цэнь. — Даже в Долине Смерти безопаснее.
Джулиан Барбьери не понял иронии:
— Долина под Рамиресом. Независимые альянсы серой зоны — лучшее место для бегства. Ну, так примете? У меня ещё двадцать знакомых готовы вступить в ваши ряды. Имущества у нас немного, а вот информации — завались.
Панда не знала, что сказать и посмотрела на Владимира. Тот понял её замешательство и взял руководство на себя:
— Мы вам ничего не обещаем. Сначала отдайте всё оружие и расскажите, что произошло. А потом… потом я скажу, что вам делать.
Акина Хатсуми вздрогнула от тона голоса дяди Вовы. Дезертиры не знали, что та холодность, с которой он это произнёс, не сулила ничего хорошего.
----
Пустой цилиндр от оргмата послушно рассыпался и растворился в серой пустоте.
Доступно: 3 445 ЕСВ.
Серая муть, окружавшая поле внимания Романа послушно раздвигалась или сжималась, помогая уничтожать предметы.
Пустой ящик от энергопатронов, коробка от чая Юнь Джинг, изношенный шотган — всё исчезло в пустоте, подчиняясь желанию Романа.
Для управления адаптивным интерфейсом требовалось усиленно думать над каждым действием, что затрудняло взаимодействие с материей мира. Одна посторонняя мысль — и концентрация терялась.
Роман догадывался, что в интерфейсе был набор понятных инструментов для работы. Но тому, кто пользовался им нелегально, они недоступны. Приходилось полагаться на те мыслительные паттерны, которые считывал интерфейс, принимая их за команды.
Как изящно выразился Нобелевский лауреат, Джордж Лемюэль Венцель: «Работает через жопу, но другого пути к всемогуществу у нас нет».
Это был уже четвёртый подход к ноль-взаимодействиям. Роман выяснил, что для восстановления Единиц Субъективного Времени ему требовалось больше семи, но менее восьми часов.
— Это долго, парень, — сказал Джо Венцель. — Поэтому тщательно выбирай момент, когда применишь силу ноль-взаимодействий.
Во время экспериментов тело Романа неподвижно сидело на стуле за столом.
Джо уверял, что на самом деле его дух вовсе не покидает тело:
— Ты же понимаешь, что это всё условности? Даже когда твой оргмат собран в форму человекоподобного существа, он остаётся триллиардом молекул оргмата, скреплённых твоим бинарным массивом.
— Понимаю, коллега. И что?
— Ты можешь управлять своим телом даже в режиме ЕСВ. Тогда ты не будешь привязан к точке пространства вокруг него, а будешь перемещать своё могущество вместе с ним.
— Телепортация?
— Если тебе так нравится это слово, пусть будет телепортация.
Но пока что Роман мог только ломать. Уничтожение материи — самый лёгкий способ взаимодействия с нею.
Дезинтегрировав все предметы, Роман снизил ЕСВ до порогового значения и подтвердил возвращение в исходную точку — в своё тело, сидящее за столом.
И тут же свалился под стол. Стены шарообразной комнаты дрожали и расплывались. Все атрибуты показывали пониженное значение, словно он только что из камеры регенерации.
«Чем чаще будешь это делать, тем меньше возвращение будет неприятным, — сказал Джо Венцель в динамиках.
— Наверняка в легальной версии интерфейса предусмотрен атрибут, отвечающий за ноль-взаимодействия, — ответил Роман, поднимаясь с пола. — И нет отходняков.
Круглая дверь откатилась в сторону, и вошёл Джо Венцель:
— Ну, ещё по чайку, пока ты восстанавливаешься?
— Давай.
Боты внесли чашки и чайники. Роман спросил:
— А есть способы ускорять восстановление ЕСВ?
— Конечно. И не один. Самый простой — феном «Ноль-усилитель» Но ты его никогда не получишь.
— Почему?
— Его придумали Монтана и Рамирес. Остался бы рабом, был бы шанс. А так — забудь.
— Но раз они сделали феном, сможет и кто-то другой?
Джо Венцель фыркнул в чашку:
— Запросто. Нужно всего лишь иметь учёную степень в психофизике и квантовой микроэлектронике, как у Монтаны. Заодно PhD по инженирингу микрочастиц, как у Рамиреса. Не помешает получить Нобелевку, как я, за алгоритм оргматовых связей…
— Я понял, — мрачно прервал Роман. — Моя игрушечная специальность тут не пойдёт.
— Не расстраивайся. Для инженера колониальной застройки ты весьма не глуп. Я вот мало что понимаю в производственном конструкторе. Если бы не мои боты и эйдолы, которые разобрались в колониальных технологиях, пропал бы.
— Разве ты не используешь эти технологии для создания ботов?
Джо Венцель ответил не сразу:
— Оборудование для клонирования синтезанов, я привёз с Земли. Выкрал его из марсианских лабораторий Лабсетэк. За это меня, мой оригинал, и посадили.
— Наверно, это было громкое дело, из-за которого ещё сильнее повысили степень защиты технологии производства оргмата, — предположил Роман.
В голосе Джо Венцеля зазвучала грусть:
— Ты, пацан, ещё не родился, когда я уже умер в тюрьме. Так-то.
— А зачем Лабсетэк нужно клонировать синтезанов с одной и той же личностью?
— На них в марсианских и лунных лабораториях тестировали АКОСы, УниКомы, феномы, даже плазменное оружие и магнитно-силовые ключи. Всё то, что называется «колониальные технологии». Чтобы результаты тестирования не искажались псевдоличностями NPC, нужно соблюдать их полную одинаковость, сличая результаты в контрольных группах.
Потом Джо Венцель неожиданно погрузился в воспоминания о первых днях на Локусе.
— Свою Берлогу построил в нулевой год, когда Кипарисовые Горы даже не имели названия и считались дремучей чащобой. Даже не провинцией, а краем земли. Теперь в этой локации не протолкнуться. Везде кто-то ездит, летает.
— Угу, коллега, — добавил Роман, — и шастают толпы каких-то ботов…
Джо самозабвенно продолжал:
— А базы! Ты видел, что происходит с ними? Их бросают при переезде! Некоторые уроды даже реакторы не гасят. Никто не ценит ресурсы. В мои времена, в нулевые годы, каждая железка, каждая поломанная деталь перерабатывалась по десять раз, пока наномасштабные компоненты не превращались в шлак. А теперь все обзавелись геокомами и копают руду, сколько хотят. Ты видел, что творится в альянсе Ядро? Добывая ресурсы, они наделали много огромных дырок в планете. Пыль разлетелась по округе, превратив джунгли в пустыню. Мы уже и эту планету изгадили. А учитывая, что синтезаны действуют в десятки раз быстрее людей, то мы скоро повторим катастрофу Земли.
Роман подумал:
«И зачем этому брюзгливому старикашке, который зачем-то размножает себя клонированием, нужно существование в виде чистой мысли? Ведь это будет грустная и унылая мысль».
— Эй? Ты меня слушаешь?
— Да, мистер Венцель, конечно.
— Что я сказал?
— Что… это… ну… мы портим экологию реакторами. И раскопали тут всё.
— Чего? Я тебе говорю, что хватит ломать. В следующий эксперимент ты будешь созидать.
Рассказ Джулиана Барбьери и других дезертиров не был голословным. В очередной раз предавая свой альянс, они показали Панде и Владимиру секретные снэпшоты боёв, записанные невидимыми беспилотниками вестготов.
Армия Альянса Свободных Альянсов почти без сопротивления долетела и доехала до Фантадрома. В пути было несколько столкновений с отрядами Рамиреса. Но они без труда их разгромили. Достигнув Фантадрома, обнаружили возле замка несколько фьюжн-пушек. Словно Рамиресу нечем было защищаться, кроме как неповоротливыми дирижаблями.
На снэпшоте видно, как горящие обломки фьюжн-пушек, из-за которых Роман и Жанна вытерпели столько бед, валились на столицу империи Рамиреса. Среди них летали ион-джеты с метками альянсов или комиссаров, мельтешили беспилотники.
Кое-где вспыхивали синие шары Флэшеров, в радиусе действия которых отключалась и падала вся техника, включая и попавших под дружественный огонь западенцев.
С десантных ион-джетов сыпались робопехотинцы. Притормаживая ионными джамперами перед посадкой, вздымали тучи пыли.
Фьюжн-пушки свободовцев били по городу толстыми снопами яркого света, находясь ещё в двух километрах от него, окружённые армадой ион-джетов. Всё, что попадало в этот луч, сгорало и разваливалось.
Но дистанция ослабляла мощь фьюжн-луча, поэтому разрушения в городе были не столь впечатляющими, как в тот раз, когда пушка одним выстрелом сожгла базу Рамиреса.
— О, вот и я, — сказала Джулиан Барбьери, показывая на точку ион-джета. — Ещё не подозревал, что нас ждёт…
Для Панды, Цэнь и Акины весь снэпшот выглядел нагромождением вспышек, лучей плазмы и горящих обломков. Всё это постоянно взрывалось, искрило и разваливалось на части.
Владимир ориентировался в этой каше:
— Ну, ну, да, явное преимущество за вами. Отлично скоординировали атаку. Зачистили небо для позиционирования фьюжн-пушек. А разведка, как я вижу, смогла даже импульсные бомбы расположить в важных местах, выбив глушилки. Молодцы, чё. Завидно даже… Хотя непонятно, почему Рамирес подпустил вас так близко. Не вижу вообще предпосылок, чтобы он победил.
Беспилотники вестготов висели над полем боя, показывая его во всех деталях. А благодаря ворованной с Земли технологии, можно приблизить некоторые участки карты. Этим Акина и воспользовалась, рассматривая стычки на земле.
Приближая и отдаляя участки карты, не сокрытые дымом, Акина перематывала скучные моменты. Увидев всполохи плазмы или взрывы в центре города, Акина перемотала в ту зону:
— Во, тут ништяк, война!
Снэпшот показал площадь, на которой установлен диск, размером с колесо обозрения. Украшен он цветами и разноцветными лампочками, а в центре, полукругом, надпись «Колесо Фортуны». На площадь вышел отряд орков. Каждый боец метра три ростом и увешан несколькими слоями доспехов, бомбами и толстенными пулемётами неизвестной конструкции. Довершали наряд черепа травяных тигров, насаженные поверх шлемов.
— Клёвые! — Акина любовалась орками.
На другом конце площади появился малочисленный отряд западенцев, подкреплённый десятком робопехотинцев и странными беспилотниками, из задней части которых торчали заострённые манипуляторы, как у осьминогов.
— Особая разработка Света Внутри, — выдал очередной секрет Джулиан. — Мы их назвали «Осьминожки». Настоящее название — что-то непонятное на иврите.
Осьминожки взлетели над орками, распрямив все щупальца, напоминая нарядные китайские фонарики. Из кончиков щупалец на землю протянулись дрожащие тонкие лучики энергии, накрывая отряд бандитов Рамиреса чем-то вроде сетки.
Вспышка. Орки заметались внутри сетки, пытаясь выбежать за её границы. Но от каждого вертикального лучика сетки выросли горизонтальные нити. А между ними ещё и ещё, создавая быстро уплотняющийся фрактальный узор. И так быстро, что казалось, кто-то заштриховывал область с фигурками орков с помощью светящегося карандаша.
Пара мгновений и от орков осталась только дымящаяся горка мелко нарубленных тел и снаряжения. Даже броня не спасла.
А осьминоги, сложив щупальца, свалились на каменное покрытие площади. Отряд свободовцев пошёл дальше без единой потери.
— Жаль только, что заряда на одну ловушку хватает, — сказал Джулиан Барбьери. — Но сейчас их оживят.
Действительно, отряд победителей замыкали несколько стройботов с мобильными реакторами. Рассредоточившись между Осьминожками, вытянули манипуляторы с разъёмами подзарядки.
Акина Хатсуми вспомнила беседу с Романом и сразу определила:
— Эти фиговины, собраны из промышленного плазменного резака и распылителя полиэфирки. И чьей-то буйной фантазии.
— Угу, — сказал Владимир. — Странно выглядит наша первая мировая война. На Земле уже давно жахнули бы тактическим термоядом — и хер войне.
— Никто не стал бы жахать, — поправил его Джулиан Барбьери. — Земля не хочет повторять прошлую войну. Воюют исподтишка, с помощью террористов, вирусов и фанатиков.
— Боевые действия на Локусе — это смесь высоких технологий и средневековья, — сказала Панда. — Будто их срежиссировал Жерар Блие для своей Арены.
— Ладно, — скучающе сказала Акина, перематывая снэпшот. — Тут всё понятно с вашим средневековьем. Мне интересно посмотреть, как Рамирес победил, если у вас непобедимые еврейские осьминожки и фьюжн-пушки.
— Тогда тебе нужно в самый конец перемотать, — ответил Джулиан Барбьери. — Когда начался наш разгром, беспилотники вестготов были уничтожены первыми.
— В смысле? — удивился Владимир. — Они же невидимы в любом диапазоне? Это же земные первоклассные аппараты? Их никакой колониальный сенсор не считывает!
Он так возмущался и махал руками, будто Джулиан Барбьери пытался его обмануть.
— Рамирес их увидел, — вмешалась Алёна Изумрудная. — И уничтожил. Лишил наше руководство картинки с поля боя.
— И без картинки можно координировать, — не верил Владимир. — Вы же выбили глушилки радио в первую же очередь. Значит, связь была?
— Была. Но после того как наши командиры потеряли невидимки, мы потеряли самих командиров.
— Что? Это как?
Джулиан Барбьери переглянулся со своими товарищами-дезертирами:
— Звучит, странно, понимаю. Но я сам видел, как мой командир, руководивший охраной фьюжн-пушек, просто рассыпался и растворился за штурвалом своего ион-джета.
Алёна Изумрудная добавила:
— А я работала инженером поддержки реактора на фьюжн-пушке «Весенний гром». У нас на борту был лидер Свободных Фермеров. Он первым растаял, будто в прах рассыпался, а каждая крупинка исчезла без следа!
Панда решила подвести итог:
— Значит, у Рамиреса появилось оружие поэффективнее летающих пушек с реакторами и осьминогов.
— Ой, а это что? — воскликнула Акина. Как советовал Джулиан, она перемотала снэпшот в самый конец.
Одна из фьюжн-пушек альянса — гигантский дирижабль — вышел на позицию перед замком Рамиреса. Гигантский круг в его брюхе осветился, готовясь сжечь замок. Но вдруг дирижабль изогнулся, словно невидимая рука ухватилась за его концы и намеревалась свернуть в крендель. Потом от корпуса дирижабля невидимая ладонь оторвала два куска, которые, не упали, а зависли рядом и начали сминаться в ровные шары. Как снежок из железа, который лепили невидимые руки.
— Что происходит… — не понял Владимир.
— А, ну, да, — с грустной усмешкой сказал Джулиан Барбьери. — После исчезновения половины высшего командного состава, мы запаниковали, решая, отступать или дождаться прибытия всех фьюжн-пушек, чтобы дать залп по Фантадрому. А потом с этим юнитом вот такая фигня приключилась.
Корабль, понёсший такие потери, должен был давно рухнуть, а реактор взорваться. Судя по потухшим дюзам, двигатели давно отказали. Но деформированная куча железа продолжала висеть в воздухе, меняя свои очертания. Корпус вытянулся. Бортовые орудия смялись и отвалились. То же самое произошло со всеми надстройками, типа док-станций для беспилотников. Бывшая летающая громада медленно, но неуклонно принимала форму банана. А два шара тем временем сместились к его нижнему концу.
Несколько секунд все разглядывали трансформированный дирижабль, от которого постоянно отваливались детали обшивки, а из разорванных энергомагистралей металлических шаров лился синий огонь.
Акина засмеялась первой:
— Ой, тётя Пандора, это же на пись… на фаллос похоже. Если это сделал Рамирес, то он весёлый дядя.
Владимир дал Акине подзатыльник:
— Этот весёлый дядя и его клоуны скоро будут здесь.
Перед началом следующего эксперимента, боты Джо Венцеля внесли в шарообразную комнату несколько десятков блоков наномасштабных компонентов.
Созидание оказалось неимоверно сложнее разрушения. Настолько сложнее, что у Романа ничего не получилось.
Если на разбор блоков у него ушло всего пару Единиц Субъективного Времени, то на удержание атомов израсходовал остальные восемь тысяч. Да и то безуспешно — всё засосала серая пустота.
Джо Венцель напомнил, что ноль-взаимодействия могут создать любую структуру, но так как доступа к нормальному интерфейсу нет, нужно создавать её силой мысли:
— То есть, пацан, сабжект-принтер ты так не соберёшь, а вот простую стену или что-нибудь ещё — вполне.
— Угу. Но зачем мне сабжект-принтер, если я могу создавать что угодно с помощью ноль-взаимодействий?
— Во-о-от, правильно мыслишь. Пытайся дальше.
И Роман пытался. Снова разбирал на атомы блоки НК, снова пытался вообразить стену. Один раз даже появилось что-то призрачное, некая высокая перегородка… но тут же растаяла, уносясь в пустоту.
— Созидание в ноль-пространстве вообще возможно? — воскликнул Роман, возвращаясь в тело.
Специально настроенный таймер интерфейса запустил обратный отсчёт семи часов и двадцати семи минут — столько восстанавливались ноль-взаимодействия Романа.
Боты внесли чашки и чайник, вместе с ними зашёл Джо Венцель:
— Разрушать молекулярные связи материи любой дурак может, а вот наоборот, создавать их силой мысли — способны только немногие дураки.
Роман оттолкнул чашку:
— Хватит чай пить. Я могу с большей пользой провести семь часов. Мне нужно узнать, как там дела в альянсе…
Но Джо Венцель уселся на стул и подвинул чашку обратно:
— Нельзя отрываться от процесса постижения ноль-взаимодействий. Забивая голову суетой, ты теряешь концентрацию.
Роман нерешительно сел:
— Ты серьёзно? Или опять шаманская эзотерика?
— Сам же видишь, что мы не можем использовать ЕСВ-интерфейс таким способом, каким это задумано изобретателями. Поэтому наши мысли — единственный способ им управлять. Если твои мысли будут забиты посторонними вещами, ты не продвинешься дальше банальной дезинтеграции.
Роман давно не следил за календарём Локуса, разбивая жизнь на отрезки «от постройки до постройки». Теперь его жизнь разделилась на пятиминутные попытки овладеть ноль-взаимодействиями, после которых тянулось семичасовое распитие чая с Джо Венцелем, во время которого они только и делали, что разговаривали о ноль-взаимодействиях.
Роман давно хотел бросить обучение и вернуться к Панде, но Джо Венцель уверял, что как только он достигнет определённого уровня воздействия на материю, то усвоенные умения уже не исчезнут.
Пришлось пить чай и верить Джо Венцелю на слово, что война ещё не началась и его присутствия в альянсе не требуется.
— Если вы трое так долго занимаетесь ноль-взаимодействиями, то почему у вас так мало успехов? — злорадно спросил Роман, отхлёбывая пахучий напиток.
— Из-за несправедливости. И я, и Рамирес, и Монтана Френч слишком поздно открыли, что за порогом развития синтезана, спрятано бесконечное поле развития. Мы подошли к этому порогу с истощёнными смертями и перерождениями бинарниками.
— Вы оказались слишком старые для новых трюков?
— Тебе смешно, а нам обидно! Ведь это мы, — Джо Венцель стукнул себя кулаком в грудь, — это мы первыми заглянули за порог. Мы первыми поняли, что за ним находится настоящее могущество разума, управляющего материей. Это мы… Ну, и ещё отшельники с базы Молчание. Они тоже немного разобрались.
Роман не впервые слышал об отшельниках. К ним, прямо с Арены, сбежал, чемпион Орк Убивающий. Об отшельниках говорила что-то Монтана, надевая на труп Романа Null-девайс. Но решил не прерывать откровения Джо Венцеля вопросами.
— Мы оказались в странном положении, мы знали о ноль-взаимодействиях, знали как ими проще всего овладеть, но сами уже никогда не смогли бы освоить адаптивный интерфейс в той же мере, в какой это получилось у тебя и остальных, у кого была высокая целостность бинарного массива.
— Поэтому вы стали искать способы усиления? — спросил Роман. — У каждого из вас есть свой подход? Секретный способ?
— Секретный от всех, но не друг от друга. Что делает нас одновременно и конкурентами.
Роман сделал большой глоток чая:
— Зачем вам всё это? Ладно, я знаю, что ты хочешь вечную жизнь. А что надо Рамиресу?
— Он хочет объединить весь Локус под своей властью, избавляясь от навязанного Землёй образа жизни. Планирует уничтожить Центральное Правительство и BATS, заменив их своими аналогами, подконтрольными ему лично. Но делает он это ради того, чтобы построить новую цивилизацию мыслящих существ, которые будут лучше людей.
— Здоровое желание маньяка с PhD. Непонятно, правда, зачем ему вся эта ноль-чепуха? Он и так неплохо справляется.
— Рамиреса интересует ноль-пространство. По многим приметам, хотя у нас и нет такого точного оборудования, как на Земле, оно должно быть равно тому состоянию космоса, в котором оказываются капсулы колонистов при переброске.
— Рамирес ещё Локус не захватил, но уже планирует и ноль-пространство покорить что ли?
— Он хочет его использовать для навигации во Вселенной. Отыскать Землю, избегая эффекта темпоральной аномалии. Отыскать и другие планеты, на которых можно распространить власть новой цивилизации синтезанов.
— Нет слов. А это возможно?
Джо Венцель неуверенно ответил:
— Ты же сам видел, что возможно всякое.
— А если точнее?
— Точнее — я не знаю.
— Или скрываешь?
Джо Венцель промолчал.
— Осталась Монтана Френч. Ей-то что нужно в серой пустоте?
Джо Венцель с раздражением ответил:
— Она просто дура.
— Без обид, Джо, но вы все трое для меня как она.
— Монтана одержима идеей, что нам вообще не надо быть людьми. Она экспериментирует с оргматом и ЕСВ-интерфейсом, создавая модификации и бусты, улучшающие, по её мнению, синтезанов.
— Типа лисолюдов? — вспомнил Роман Павла Рейнеке.
— Верно. Её интерес в деле освоения ноль-энергии самый приземлённый, самый невежественный. Но её подход — самый эффективный на сегодняшний день. Вдобавок она элитаристка[1].
— А! Вот оно что… — Роман сделал вид, что знал значение этого слова.
— Она считает, что ноль-взаимодействия должны быть доступны только избранным. Тем, кто отбросил все условности человечности, и стал локусянским технологическим богом. Она строит свой пантеон из фриков.
— В этом её расхождение с Рамиресом, который хочет наделить ЕСВ-интерфейсом всех?
— Он наделяет им только своих рабов и комиссаров. А для этого ему нужно обратить в рабов как можно больше колонистов.
Роман ухмыльнулся:
— Но разве рабы, обретя могущество, будут его слушаться? Они же распылят его на хер.
Джо Венцель тоже ухмыльнулся:
— Быстро же ты, Ромка, забыл, каким хорошим рабом ты был недавно. Его доверенными комиссарами и рабами становятся только те, у кого Рамирайзер установлен не в позвоночный столб, а в душу.
----
[1] Элитаризм — Представление об обществе как о разделённом на избранное меньшинство — элиту, призванное господствовать, и остальное большинство, должное ему беспрекословно подчиняться и служить.
— Хорошо, — сказал Владимир. — Допустим, у Рамиреса есть огромный магнитно-силовой ключ, с помощью которого он лепит фаллосы из дирижаблей. Но это значит, что свободные альянсы тоже на это способны.
Акина Хатсуми кивнула на дезертиров:
— Судя по тому, как они драпали, не способны. И кошерные восьминожки не помогли.
Цэнь сказала:
— Рамирес выбросил свой туз из рукава только при угрозе поражения. И проделал это только с одной фьюжн-пушкой. Значит, его ресурс в этом деле ограничен.
— Или он может кидать свой туз только рядом со своим замком, — подтвердила Алёна Изумрудная. — Во время отступления наши инженеры анализировали произошедшее. Некоторые сканеры, настроенные на излучение фьюжн-реакторов, зафиксировали странные всплески энергии и радиации, в тот момент, когда исчезли наши лидеры. Эпицентром был замок Рамиреса.
— Рамирес обладает неведомой магической хернёй, но всё равно зависит от остального вооружения, — рассудил Владимир.
Джулиан Барбьери услужливо подтвердил:
— Все наши лидеры возродились на домашних базах и уже готовятся к обороне. Учёные на Прогрессе анализируют энергетические флуктуации. Скоро разберутся, как от них защититься.
Акина Хатсуми прервала:
— Чего же вы тогда у нас прячетесь?
— Мы решили, что пора сказать твёрдое «нет» войне, синьорина, — ответил Джулиан Барбьери. — Мы за мирные переговоры.
— Хватит убивать друг друга и перерождаться, — добавила Алёна Изумрудная. — Пора локусянам объединиться и потребовать от лидеров прекращение насилия.
Владимир усмехнулся:
— А улетали вы отсюда настроенные не столь пацифистски.
Панда стояла во время этого разговора возле проект-панно, ждала новых сообщений от Романа.
— Как бы там ни было, но у нас есть надежда, что Рамирес будет занят войной со свободовцами, — сказала она. — Нам надо переждать, пока они друг друга не поубивают. Ну, или не потеряют столько техники, что наша армия станет не такой уж и маленькой.
Джулиан Барбьери требовательно вмешался:
— Вы со своей горсткой роботов и пушечек ничто в сравнении с одним отрядом Рамиреса или Западного Моря.
Переглянувшись с Владимиром, Панда вывела на проект-панно список готовой продукции. Даже в режиме пониженной эффективности, производственный комплекс делал и делал новые юниты.
Джулиан снизошёл:
— Впечатляет, если не врёте. Но всё равно, пока есть время, мы должны выкопать бункер поглубже и спрятаться. Оттуда мы начнём наше движение за мир.
Владимир подошёл к Джулиану Барбьери, который стоял впереди всей группы дезертиров:
— Сеньор, ты ещё зареган в АКОСах своего альянса?
— Ну да, друг, мы четверо ждём разрешения на регистрацию у вас. Надеюсь, мы подтвердили свою ценность…
Выхватив из-за спины автомат, Владимир расстрелял голову беззащитного Джулиана, снося её с шеи. Обломки черепа и брызги разлетелись в стороны, Цэнь едва успела отпрыгнуть.
— Понеслась! — вскричала Акина Хатсуми и выстрелила из шотгана в спину Алёны Изумрудной. Не давая ей подняться, стреляла снова и снова, пока бинарный массив не покинул исковерканное тело.
Робопехотинец, охранявший вход в энергоблок, обхватив Лейси Клинтон манипуляторами за плечи и ноги, расстрелял её из пулемёта, встроенного в другой манипулятор.
Алан Уоттс, последний дезертир, выставил руки перед собой:
— Не тратьте моё перерождение!
— Нет уж, — радостно отозвалась Акина. — Потратим!
Робопехотинец вытянул манипулятор, на котором установлено изобретение Романа — боевой распылитель полиэфирной стали. Алана опутали нити полиэфирки, мгновенно покрывая тело жертвы сеточкой из тонкого узора, и затвердели, фиксируя жертву.
Акина подошла к неподвижному Алану, который мог только следить глазами из-под стальной вуали, и прислонила ствол к его лицу. Первый выстрел разбил узор, а второй снёс половину головы дезертира.
— Отвратительно, — сказала Панда. — Надо было их просто выгнать.
— Надо было их использовать для создания движения пацифистов, — добавила Цэнь. — Борьба за мир охватила бы Локус. Колонисты прекратили бы воевать друг с другом, лишив Рамиреса и Поля бойцов. Вот это была бы дипломатическая многоходовочка.
— Сестра, они — дезертиры, — сказал Владимир. — Они уже ни на что не годны, поверь мне.
— Пацифизм — это легализация трусости, — заявила Акина, убирая дробовик за спину. — Любую проблему можно решить насилием.
Акина Хатсуми присела над трупом Алёны Изумрудной, обыскивая карманы на предмет ценного лута:
— Тётя Пандора, мы наоборот дали им шанс исправиться. Ведь ещё никто не знает, что они дезертиры.
Джулиан Барбьери не ошибся, бункеры на базах альянса Жестокий уже были.
Например, все энергоблоки и реакторы базы Роман переместил глубоко под землю. А каждый склад имел глубину на десять уровней вниз. Такая конструкция значительно усложняла конвейерную систему доставки. Зато склады не только лучше защищены, но и создавали впечатление меньшего объёма.
Мейронг выполнила давнюю задачу — расшифровала карточки памяти с логами Дункана Клаудова. Кроме стихов и поэм, посвящённых природе Локуса, на них обнаружилось и несколько инструкций. В том числе программа для химкомбината, которая настраивала его на производство ориктолитового сплава. Тот самый сплав, который защитил бункер от действия импульсной бомбы «Флэшер», сброшенной Полем Лекомпом.
К сожалению, ориктолита у жестоковцев было мало. Хватило только на отделку одного бункера для главного реактора на базе Нёртон. Роман переместил в него десять Небесных Акул, несколько стройботов и робопехотинцев. А так же важные мелочи, типа УниКомов, оружия, джингпаков и инструментов.
Если противник прорвёт оборону и использует Флэшер, то юниты в бункере выживут.
«Мне кажется, никто не будет возиться с Флэшерами, когда под рукой армия из гигантских фьюжн-пушек, — сказала Цэнь. — Кроме того, импульсные бомбы есть только у западенцев. А они на нас пока что не нападают».
Роман похлопал по кармашку с карточками на своём УниКоме:
«Я и Мейронг сделали свой аналог импульсного заряда. Не столь мощный, как у западенцев, но нам хватит. Сейчас думаем, а не разместить ли несколько зарядов на территории наших баз? Если враги захватят их, то их ждёт сюрприз в стиле Арены».
«Подорвать самих себя — героическая затея. И тупая. Владимир придумал?»
«Угу».
«Оно и заметно».
«Тогда заложим Флэшеров под землёй за пределами базы. Чтобы тоже был сюрприз».
«Это уже интереснее. Кстати, на такие бомбы я нашла бы покупателей».
Но Роман помотал головой:
«Лучше не злить западенцев лишний раз. Всё-таки Мейронг выкрала инструкции у Земли Обетованной».
Панда описала Роману, что узнала от дезертиров, но ответа не получила.
Цэнь злорадно посмеивалась над сестрой:
— А что если Ромка влюбился в бота Джо Венцеля, и теперь вместе с ним лазает по заброшкам, собирая рухлядь?
Владимир начал распределение боевых юнитов по территории баз.
Панда перевела всё производство на создание боеприпасов и через четыре часа гибридно-гибридный комплекс просигнализировал, что запасы НК закончились.
Ожидая атаки рабов и комиссаров, жестоковцы сидели в ориктолитовом бункере на базе Нёртон и целый день читали сообщения в Locushost. Неожиданное поражение Альянса Свободных Альянсов вызвало панику.
Сеньор Барбьери и его друзья-дезертиры начали движение «Мирный Локус». На своих страницах они призывали «сесть за стол переговоров», начать «процесс мирного урегулирования» или «начать перемирие».
— Вот видите, тётя Пандора, они исправились, — сказала Акина Хатсуми. — И всё благодаря насилию.
В другое время пацифистов заминусили бы, но теперь жители свободных альянсов почуяли смутную тревогу. Оказалось, что они не так сильны, как хотелось бы. Оказалось, что все те, кто населял серые зоны и просился в свободные альянсы, получили преимущество — Рамирес пообещал их не уничтожать.
Колонисты пересылали друг другу манифест, который сочинил Рамирес, а его агенты в свободных альянсах запустил в сеть, как вирус.
— НАЧИНАЙ С НУЛЯ —
Манифест новой эры
«Великий Рамирес скоро освободит Локус от паразитов. Поль Лекомп и остальные лидеры — это всего лишь производные от системы, которую навязали ВАШИ ИСТИННЫЕ УГНЕТАТЕЛИ — ЗЕМЛЯНЕ.
Так называемые «лидеры» не хотят упускать власть, которую им обеспечивают лживые положения Колониальной Конституции».
После серии ругательств в адрес координаторов проекта «Эксплора» и корпораций, которые заблокировали колонистам доступ к некой могущественной технологии под названием «ноль-взаимодействия», Рамирес перешёл к главному пункту своей программы:
«Знаешь ли ты, что угнетатели вложили в оргмат запланированное устаревание?
Оно убьёт тебя, ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ НИ РАЗУ НЕ УМИРАЛ.
Это тайна, которую Великий Рамирес раскрыл. Он же раскрыл тайну, как обойти этот запрет.
Истинная свобода всегда была у вас, но её скрывали угнетатели.
Великий Рамирес дарует вам не только свободу от Центрального Правительства, Колониальной Конституции, искусственной экономики и накрученных рейтингов.
ОН ИЗБАВИТ ВАС ОТ СМЕРТИ.
И перерождений.
Внимайте все, кто готов сбросить с себя ярмо угнетения: Великий Рамирес начал новую эру разумной жизни во Вселенной!!!
НЕ СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ!!!
Всякий, кто встретит войска Великого Рамиреса с оружием в руках или с подключением к боевому юниту будет уничтожен.
Навсегда.
Без шанса на перерождение.
БЕССМЕРТНЫМИ СТАНУТ ЛИШЬ ТЕ, КТО ПРИМЕТ ВЕЛИКОГО РАМИРЕСА В ДУШУ СВОЮ.
К манифесту новой эры прикреплена карта. Зелёным на ней отмечены свободные базы, которые присоединились к Рамиресу. Серым помечены базы, которые ещё не приняли решение. Возле каждой таймер, отсчитывающий время для решения — всего сорок пять минут. После этого базы, не принявшие решения, автоматически станут красными. А красные — это те, кого новая власть уничтожит в любом случае. Их будут убивать до тех пор, пока не истощится бинарный массив.
Альянс Жестокий был сразу красным.
Серые базы быстро зеленели или — чуть реже — краснели, отвергая Рамиреса.
Свободовцы попробовали применить к распространителям манифеста своё излюбленное рейтинговое оружие, но поражение в бое над Фантадромом надломило дух рядовых членов свободных альянсов.
Они, конечно, не начали ставить плюсы врагам, но уже и не спешили минусить.
— Какой тупой текст, — сказала Цэнь. — Будто его Алиса Райская сочинила.
— Поэтому массам зайдёт, — ответил Владимир. — Знала бы ты, с какими фанатиками мне приходилось воевать на Земле. Во что они только не верят! И вечно у них власти всё скрывают. Одни, например, считают, что катастрофы вовсе не было и Земле ничего не грозит. Все волны катаклизма — это голографическая подделка, а разрушения созданы с помощью термоядерного оружия.
Акина Хатсуми встрепенулась:
— Но разве это не так? Мой отец и брат говорили…
— Угу, среди японцев во Владике особенно популярна эта теория, — усмехнулся Владимир. — Якобы американцы затопили ваш остров, потому что ненавидели ваше технологическое превосходство. Ради вашего уничтожения якобы готовы были и сами пострадать, ведь отголоски японской катастрофы достигли Северной Америки, смыв в океан Сан-Франциско. Самой-то не смешно верить в такую чушь?
Акина умолкла, пристыженная.
Владимир продолжил:
— А есть те, кто считает, что наступил последний день и скоро все мы предстанем пред Аллахом. Для этого надо успеть убить как можно больше неверных. Или что Иисус уже пришёл в третий раз, но власти скрывают, а катаклизм — это дело рук Сатаны.
Тут уже Панда стыдливо отвела взор. Кажется, она была не прочь согласиться с религиозной версией.
Владимир неумолимо продолжал:
— Но для меня и моих ребят хуже всех оказались бойцы секты «Мёртвое лицо», фанатики нового типа. Их вера сложнее и технологичнее старых предрассудков, так как секта зародилась в недрах виртуального мира Адам Онлайн. Мертволицые считают, что всё человечество давно уже мертво. А все мы — это виртуальные сущности внутри некой мыслящей субстанции, так называемой «серой слизи», которая уже миллиарды лет является истинным хозяином Земли.
Цэнь отвернулась и пробормотала:
— Ну, мало ли. Мы ведь не знаем всего… Зачем сразу так осуждать…
Строго посмотрев на неё, Владимир продолжил:
— Эти мудаки оказались наиболее опасными, ибо хорошо научились воевать во имя своей идеи.
— Зачем ты нам это рассказываешь? — спросила Цэнь.
— Затем, дорогие мои, что манифест Рамиреса — его секретное оружие. Пропаганда — сильнее любой техномагии. Уж я-то знаю, на что способны испуганные люди. Они верят любому фанатику, лишь бы не верить в то, что есть на самом деле. А синтезаны всё-таки почти люди. Особенно если напугать нас окончательной смертью, а потом пообещать долгую жизнь.
Владимир закончил проникновенную речь — на проект-панно поступил сигнал от беспилотника, который висел в нескольких километрах от базы. Через секунду беспилотник был уничтожен.
— Вот теперь точно война, — сказал Владимир. — Это я как военный аналитик заявляю.
Навряд ли Рамирес прибыл в альянс Жестокий, чтобы лично расправиться с ними. У него были дела поважнее. К тому же, основные силы Рамиреса всё равно огибали Кипарисовые горы, атакуя Западное Море по трём направлениям.
Но надежды на то, что Рамирес отложит уничтожение красных баз, тоже не было. Панда, Владимир, Цэнь и Акина смотрели, как вокруг стен базы появилась одна, другая… сотая точка.
Ион-джеты противника вошли в зону поражения первыми. Флэшеры, установленные по периметру баз, сдетонировали, накрывая импульсом технику. Сюрприз сработал идеально, бандиты не предполагали, что такое оружие окажется у кого-то не из свободных альянсов.
Потерявшие управление джеты попадали у стен, но некоторые свалились внутри базы.
Акина Хатсуми нетерпеливо зафыркала двигателем своего джингпака. По случаю войны, ей снова разрешили им пользоваться.
— Вова-сан, можно мне добить пилотов?
— Сиди тихо, — прикрикнул он. — Пехотинцы без тебя справятся.
Владимир активировал систему глушилок сигнала BATS. Они расположены так, чтобы зона их действия образовывала кольцо вокруг баз, оставляя центр с энергоблоком и бункером управления под ним рабочим.
Таким образом, нападавшим придётся прорваться через плотную защиту из беспилотников, робопехотинцев и автоматических фьюжн-пушек, умирая без возрождения.
К месту падения ион-джетов отправился десяток робопехотинцев. Через пару минут они отчитались, что все цели уничтожены. При этом был потерян всего один юнит. Экспериментальный боевой ИИ, который привезла с Земли Мейронг, показал себя во всей красе. Под его управлением автономная техника быстрее просчитывала сцену окружения и допускала меньше ошибок, если ситуация менялась.
Управляющий ИИ альянса вывел статистические данные:
— Потери Альянса Жестокий —
Импульсный заряд Флэшер-М: 9 / 64.
Автоматическая фьюжн-пушка «Тангейзер»: 2 / 1 024.
Автоматическая фьюжн-пушка «Антимародёр»: 1 / 2 024.
Роботизированный комплекс «Колониальный пехотинец»: 1 / 6 144.
— Потери вражеских сил —
Пилотируемый ион-джет HawkLoc: 4 /??? (данные уточняются).
Синтезаны: 6 /??? (данные уточняются).
Беспилотный аппарат «Дрын летающий»: 22 /??? (данные уточняются).
Потери противника отображались без учёта оставшихся юнитов, так как их количество увеличивалось.
На карте высветились знакомые очертания — четыре летающие фьюжн-пушки приближались к базам альянса Жестокий. Впереди, на расстоянии ровно в радиус поражения Флэшера шли ион-джеты. Они должны принять на себя удар импульсных бомб, предупреждая дирижабли. Хотя толку в этом больше нет — все Флэшеры в том районе уже взорвались.
Ни жестоковцы, ни нападающие не задействовали систем подавления радиосигнала. Поддерживать связь пока что было выгоднее, чем глушить. Впрочем, было ощущение, что у нападавших таких устройств даже не было.
Две фьюжн-пушки развернулись и начали обходить базы альянса справа и слева, а две остановились, дожидаясь завершения манёвра первой пары. Роману были известны технические характеристики фьюжн-пушек, поэтому ИИ отображал примерную дистанцию поражения: когда пушки достигнут её, тогда их выстрелы будут наиболее разрушительными. Но пока что они далеки от этого.
— Чтобы сжечь базу достаточно одного удара одного летающего монстра, — сказала Цэнь. — Рамирес выделил сразу четыре. Всё-таки он не позабыл о мести. Может, предупредить его, что Ромки тут нет? А то расстроится тиран…
— Пф, — сказала Акина Хатсуми. — Наша летающая армия вынесет их в две секунды. Да, Вова-сан? Да?
Но Владимир не отвечал, сосредоточено управляя на проект-панно отрядами робопехотинцев и беспилотниками. Нужно было совершить немыслимое — собрать ударную группу незаметно от противника, у которого тоже имелись мощные сенсоры, и он прекрасно видел, что происходило на территории баз.
Только Роман справился бы с микроменеджментом каждого юнита, как это делал когда-то Рэй Нёртон, его атрибуты позволяли. Но Владимиру и Цэнь приходилось использовать для этого проект-панно и помощь ИИ базы, который не всегда адекватно оценивал обстановку.
Хотя обстановка радовала — у нападающих было всё ещё меньше сил, чем у обороняющихся. Видимо тот, кто руководил атакой, тоже это понял и остановил продвижение. Только пара фьюжн-пушек медленно продолжала огибать базы по флангам.
— Ну, дядя Вова! Отправьте на них толпу Небесных Акул, пусть покусают!
Владимир хотел снова прикрикнуть, но его опередила Цэнь. Отогнав от себя проект-панно, она сложила руки на груди:
— К чёрту. Зачем нам сопротивляться? Мы всё равно проиграем.
— Ты специально ждала этого момента, чтобы упасть духом? — закричал на неё Владимир. — Думаешь, я буду тебя ободрять?
— Попробуй, — презрительно ухмыльнулась Цэнь. — Я бы послушала.
— Акина Хатсуми!
— Здесь.
— Прими командование южным флангом. На тебе будет контроль турелей и ручной подрыв Флэшеров.
— Есть! — Акина восторженно оттолкнула Цэнь, хотя проект-панно можно было переместить в любую часть комнаты.
Панда тоже подала голос:
— Почему ты уже веришь в победу Рамиреса, хотя свободные альянсы всё ещё сильны. Особенно на своей территории, утыканной ловушками и боевыми юнитами.
— Рамирес вылепит из них фаллосы.
— Может да, а может, его самого превратят в фаллос. Это война, о которой нам мало что известно.
Цэнь высокомерно ответила:
— Смысл нашей борьбы — это продать своё перерождение подороже.
— Хотя бы и так! Чем же это плохо?
— Тем, Пандора, что если меня убьют, я перерожусь. У меня есть доступ к АКОСу Сталкеров. Вову и Акину приютит кто-нибудь. Например, Мейронг, со своими евреями. Или свободовцы, которые открыли АКОСы для всех союзников, пусть и бывших рабов. Но ты никуда не переродишься отсюда. Даже твой любимый лидер забил на тебя. Будешь умирать тут одна, в окружении роботов, которых наклепал твой Ромка.
Тут не вытерпел Владимир:
— Пошла вон отсюда! Если не помогаешь, то хотя бы не мешай.
Цэнь криво усмехнулась:
— Какой же ты тупой солдафон. Как я жила с тобой все эти годы?
— Я тебя сам сейчас прикончу.
— Есть, Вова-сан, — Акина Хатсуми с готовностью вытянула из-за спины шотган. — Тётя Цэнь меня давно раздражает.
Игнорируя ствол шотгана, упёртый ей в лоб, Цэнь развернулась и подошла к стойке с джингпаками. Выбрав один, поманила Акину:
— Эй, коза, помоги пристегнуть дополнительный модуль.
— Я не коза.
— Блин, просто проверь крепления.
Переглянувшись с Владимиром, Акина убрала шотган и помогла Цэнь закрепить модуль расширения, увеличивающий запас топлива. Обычно этот модуль убирали, так как он снижал манёвренность джингпака.
Набрав побольше коробок энергопатронов и взрывчатки, Цэнь пошла к двери лифта, ведущему из бункера:
— Не желаю сидеть в норе и ждать, когда нас сожгут. И мне не нравится воевать, передвигая иконки на проект-панно. Мне нравится, когда пожёстче. Ты, Вова, наверное, ещё помнишь…
— Постой!
Панда подбежала к сестре и обняла её боевой УниКом.
Хотя Цэнь Джинг и пыталась быть циничной, голос её дрогнул:
— Зря ты не уехала отсюда.
— Я жду Рому.
— Лучше бы ты осталась в Долине Смерти. Там ты хотя бы кому-то нужна.
— Я жду Рому, — повторила Панда.
Цэнь помахала винтовкой Владимиру, который приложил два пальца ко лбу в военном приветствии.
Только Акина Хатсуми проводила её, показав один, средний, палец.
Фигура Цэнь, отмеченная на карте, стремительно удалялась от центра базы. Перевалив за ограждения, полетела прочь от владений альянса Жестокий. Несколько ион-джетов противника бросились за ней в погоню, но быстро вернулись. Выглядело это так, будто один из осаждённых решил сбежать.
— Я не поняла? — взвилась Акина Хатсуми. — Эта манда нас бросила? А так пафосно уходила! Что за пиз…
— Эй, следи за языком, — прикрикнул Владимир.
— Ты разрешаешь ей стрелять, но не разрешаешь материться? — меланхолично спросила Панда.
К окружившим базы альянса бандитам престало прибывать подкрепление. И нападающих всё равно было меньше, чем защищающихся. Хотя у бандитов был перевес в «живой» силе. Ведь любой синтезаны лучше, чем робопехотинец или беспилотник.
Главная угроза исходила от летающих фьюжн-пушек. Да и то при условии, что оборона жестоковцев ослабнет, позволив дирижаблям занять атакующие позиции. Владимир и Панда не давали дирижаблям лазейки. Как только те меня ли курс, они перемещали к точке предполагаемого прорыва группы робопехотинцев и стаи беспилотников.
А потом Цэнь вышла на тропу войны.
Используя камеры и сенсоры боевых юнитов, Владимир отследил, как, описав многокилометровую дугу, Цэнь прилетела в тыл нападающих. И не просто в тыл, а непосредственно к одной из фьюжн-пушек.
— Для этого ей и нужен был большой запас топлива в джингпаке? — пристыжено спросила Акина Хатсуми.
Цэнь вступила в неравный бой с ион-джетами, охранявшими дирижабль. Но ей не требовалось выжить в поединке. А всего лишь подобраться к корпусу летающей громадины.
Владимир вывел на проект-панно изображение с ближайшего беспилотника и увеличил — фьюжн-пушка, окружённая ион-джетами и стаями беспилотников, заняла половину неба.
— А где тётя Цэнь?
— Надеюсь, смогла пробраться внутрь корабля, — ответил Владимир.
— Для чего?
— Чтобы пройти в отсек с реактором или силовой установкой, а потом…
На нижней части корпуса дирижабля появилось красное пятно. Через секунду его прорвало огненным взрывом вперемешку с плазменными выбросами, которые расходились от дыры концентрическими волнами. Ион-джеты отбросило, а беспилотники разметало по округе, многие не справились с просчётом сцены и врезались в землю.
Синий взрыв заполнил всё пространство проект-панно. Владимир уменьшил изображение. Развалившись на три пылающие части, дирижабль сыпался на землю. Некоторые обломки не долетали, сгорая в синем пламени.
— Вот для чего ей нужен был большой запас топлива, — сказала Панда.
Падение дирижабля подняло волну земли и горящей травы, которая ударила в ограждение базы.
И тут же у всех жестоковцев высветилось:
— ((())) —
Монтана Френч (альянс Биопанки) приглашает в общую беседу.
— Спорим, что она сейчас заявит, что сопротивление бесполезно? — сказал Владимир. — Типа сдавайтесь, я сохраню вам перерождение.
— Чего тут спорить, — ответила Панда. — Сколько раз мы это слышали.
Монтана Френч: Неплохо у вас получилось подбить дирижабль. Но сопротивление бесполезно…
Владимир Джинг: Джекпот!
Акина Хатсуми: Иди сюда, я тебе мозги вышибу. А когда выйдешь из АКОСа, снова вышибу мозги. Знаешь, что я сделаю в третий раз?
Монтана Френч удалила @Акина Хатсуми из общей беседы.
Монтана Френч: Мне нужен беглый раб Роман. Почему он спрятался и не участвует в беседе?
…
Пандора Джинг: Роман передаёт тебе привет, и предлагает валить отсюда.
Монтана Френч: Передайте ему, что вы умрёте навсегда из-за его упрямства.
Пандора Джинг: Сколько раз мы это слышали.
Монтана Френч: После того, как мы завоюем Западное Море и остальных низших големов, мы начнём чистку Локуса от недостойных. Мы уничтожим не только их, но и BATS вместе с их бэкапами.
Владимир Джинг: BATS под куполом в Вектор-Сити. Как вы его достанете?
Монтана Френч: Мы уничтожим и Вектор-Сити и демонов внутри. Мы прекрасно знаем, кто они и не боимся. Вы уже убедились, что сила Великого Рамиреса безгранична?
Владимир Джинг: Мы убедились, что он умеет лепить колоссальные письки из железа. Но как заявка на мировое господство — пока не очень.
Пандора Джинг: И вообще, его фиксация на половых органах вызывает тревогу. Был ли оригинал Рамиреса вменяемым человеком?
Монтана Френч: Итак, Роман сделал выбор за вас?
Владимир Джинг: Угу.
Пандора Джинг: Угу.
Вместо атаки Монтана Френч отвела дирижабли ещё дальше от стен альянса Жестокий, опасаясь новых атак камикадзе.
— Это тебя не спасёт! — сказал Владимир.
Он загорелся азартом и желанием нанести удар по воинству Монтаны Френч, пока оно в меньшинстве.
— Да, Вова-сан! Сокрушим агрессора!
Чуть ли не дрожащими от азарта пальцами, Владимир выделил на проект-панно все юниты Небесных Акул и других моделей беспилотников, разбросанных по всем базам.
Собрав их в несколько групп, назначил каждой из них ведущий юнит. После этого открыл склады продукции, где хранились недавно изготовленные беспилотники и робопехотинцы. Активировал все до одного и распределил между группами.
Получилось три оравы беспилотных аппаратов разной конструкции. Выстраивать боевой порядок — не было времени. И не хотелось. Хотелось сразу бросить их в бой, не заботясь о том, кто из них будет прикрывать, кто будет в резерве, кто в разведке, а кто в группе защиты от ион-джетов. Да в этом и не было нужды: воздушных юнитов альянса Жестокий было в три раза больше, чем у Монтаны Френч.
Поэтому Владимир выставил им максимальную степень автономной самоорганизации: пусть сами решают, иначе зачем им электронные мозги?
Акина Хатсуми бегала кругами по комнате и восторженно повторяла:
— Сокрушим агрессора!
Древние инстинкты самураев и камикадзе взяли верх над полурусским воспитанием во Владивостоке.
Пока иконки юнитов на проект-панно слетались в группы, сигнализируя о готовности выполнить следующий шаг, Владимир перебросил проект-панно Панде:
— Теперь всё на тебе. Сама распредели наземную технику.
— А ты?
Владимир поднял дверь в коридор, который соединял бункер с подземным ангаром.
— Я? Я тоже люблю пожёстче, как сказала моя бывшая.
Акина Хатсуми, описав последний круг по комнате, выпорхнула в дверь, как летучая мышь в окно:
— Я вместе с дядей Вовой! Я тоже пожёстче хочу.
Видимо, она не до конца понимала суть выражения.
Через две минуты на карте появились два силуэта — ион-джеты Вовы и Акины.
«Не переживай, — прислал Владимир личное сообщение. — Тревор всё-таки создал свою базу, мы зарегистрировались в его АКОСах. Так что после смерти окажемся в Нейлос Каунти».
«Но и тут не переживайте, — добавила Акина Хатсуми. — Мы не собираемся, оставить вас одну».
Панда не стала напоминать, что уже оставили.
Серая пустота стала для Романа родным домом. Она защищала, при этом таила в себе огромную силу. Ожидая Джо Венцеля, Роман играючи перемещался в своё тело, делал глоток чая и в следующее мгновение снова распространял атомы сознания по всей доступной области пространства.
Он даже научился телепортации, хотя Джо Венцель упорно называл её «перемещением». Много чему ещё научился.
Но чем больше Роман умел, тем больше понимал, что нелегальный доступ к ЕСВ-интерфейсу ограничивал созидание базовыми объектами. Он мог создать простую стену, лестницу или выстроить из этих объектов какой-то кривой дом. Но не мог построить склад или цех, которые будут работать в связке друг с другом. Вообразить такие сложные конструкции — нереально.
Можно предположить, что для их строительства в режиме ЕСВ нужны специальные инструкции, которые считывало бы сознание. На этот вопрос Джо Венцель отвечал уклончиво: «В условиях агрессивной окружающей среды все эти постройки вообще не нужны. Или нужны какие-то другие».
Расход Единиц Субъективного Времени тоже значительно уменьшился. Правда, не удалось вычислить точное значение ЕСВ, затраченных на определённые действия. Если в ноль-лаборатории телепортация забирала всегда ровно тридцать ЕСВ, то в экспериментах на поверхности базы Джо Венцеля цифры прыгали. То тридцать, то сто, то вообще двенадцать.
Джо Венцель сказал:
«Мир — это динамическая система, она постоянно меняется. Ты никогда не сможешь войти в одно и то же ноль-пространство дважды, пацан. Но в лаборатории сможешь. Для этого я её и построил».
Статичные условия ноль-лаборатории помогли вслепую изучить возможности ЕСВ-интерфейса. Роман овладел одним из самых ценных умений работы с ноль-взаимодействиями: эпизодическому использованию ЕСВ-интерфейса. Провалившись в серое небытие, выполнял нужные действия и через несколько секунд (а правильнее через несколько — ЕСВ) возвращался в тело.
Круглые двери шарообразной комнаты откатились, и вошёл голый Джо Венцель. Его сопровождал Декарт и несколько других ботов и эйдолов. Тоже голые. Сейчас, когда клоны стояли рядом, Роман заметил между ними разницу. Тела, конечно, одинаковы, а вот выражения лиц различались, хотя у всех одна и та же эмоция — сосредоточенная серьёзность. Как и на лице самого Джо Венцеля.
Круглые двери закрылись.
Джо Венцель вышел на середину комнаты. Расставив руки и ноги, сказал:
— Я готов.
— А остальные штучки?
— Атомарный коллектор тоже готов.
— Хорошо, коллега, напоминаю, что твоя затея — самое бредовое, что я видел в жизни.
— Ты просто мало видел жизнь, пацан, — усмехнулся Джо Венцель.
Декарт и остальные боты отошли подальше от Своего Первого, рассредоточившись по ноль-лаборатории.
Джо Венцель утверждал, что в ЕСВ-интерфейсе есть инструмент для работы с другими бинарными массивами. Оператор мог перемещать, хранить или ещё как-то манипулировать с сознанием других синтезанов.
На вопрос: «Откуда такая уверенность?», ответил: «Оттуда, что эта опция не может не существовать. На тот случай, когда непригодная для биологической жизни окружающая среда не позволит выстроить систему перерождений».
«Тогда каждый колонист будет для другого чем-то вроде узла системы BATS?»
«Вот именно. Но я хочу пойти дальше, намного дальше…»
Некоторое время за стенами шарообразной комнаты слышался лязг механизмов. Потом круглые двери снова откатились, и через них хлынул поток диссоциативного электролита, быстро заполняя комнату до верха.
Помещение ноль-лаборатории превратилось в круглый гигантский АКОС. Тела Романа, Джо и его ботов плавали в плотной синей жидкости.
Роман привычно дезинтегрировал тело Джо Венцеля. Но полученную материю не раскидал по пустоте, а удержал, словно собирался создать из неё нового Джо Венцеля. Кстати, наверняка, такое возможно, если обладать легальной копией ЕСВ-интерфейса…
Пока всё шло нормально, они уже несколько раз репетировали эту фазу. Следующий шаг покажет, способен ли синтезан переместить сознание другого синтезана в иное тело, минуя сервера BATS?
Внимание, эта операция поглотит 8 000 ЕСВ, что негативно отразится на твоём бинарном массиве. Прогнозируемые потери: 1-15 %.
Роману не нравилось предупреждение, но долг перед Джо Венцелем вынудил продолжать. Не выпуская из внимания светящуюся массу, которая когда-то была телом ботовода, Роман попробовал совершить операцию перерождения его сознания в новом теле. Но не просто в теле одного из ботов, услужливо плавающих в диссоциативном электролите, но и распределить его среди всех тел.
«От тебя пацан требуется только это, — говорил ранее Джо Венцель. — Дальше я сам разберусь, смогу ли я существовать или это было моё заблуждение».
«Но если не выйдет, то я не смогу воплотить тебя обратно, — ответил Роман. — Ведь у меня закончится мана. То есть Единицы Субъективного Времени».
«Это уже моя проблема».
Роман ожидал, что эксперимент будет сопровождаться странными ощущениями, но это оказалось не сложнее, чем построить стену или лестницу.
Он даже не понял, произошло ли что-то вообще? Боты как плавали, так и плавали, расставив ноги и руки в стороны, как манекены из магазина одежды во время наводнения.
Доступно: 38 ЕСВ.
Внимание, количество ЕСВ ниже порогового значения. Нулевое значение этого параметра уничтожит твой бинарный массив.
Начать возвращение в исходную точку?
Вернувшись в тело, Роман подплыл к открытой круглой двери, через которую поступал электролит, и поплыл по коридору, сопротивляясь течению. Доплыв до нужной двери, ударил по электронному замку. Створка поднялась, позволяя Роману вплыть в небольшую комнату.
Дверь опустилась, и заработали насосы, откачивая жидкость из комнаты. Через минуту, Роман лежал на мокром полу. Будто только что переродился.
Поднявшись, он первым делом проверил один из шкафчиков в стене. Достал бодисьют и инженерный УниКом. Одевшись, отворил вторую дверь в комнате и вышел в коридор.
И тут же споткнулся о бота Джо Венцеля. Ещё два валялись поодаль. Другой бот лежал на пороге комнаты. Время от времени дверь опускалась, била его по спине и возмущённо понималась обратно. Её безжизненный стук и шипение наводили тоску.
— Мистер Венцель? — спросил Роман пустоту. — Вы… у нас получилось?
Так как ответа не получил, двинулся дальше.
«Скорее всего, боты будут в отключке после выброса из атомарного накопителя, — сказал ранее Джо Венцель. — Поэтому только ты сможешь добраться до комнаты управления и отключить накопитель. Я не хочу рисковать и ставить его на автоматическое отключение».
«Почему?» — спросил Роман.
«Потому что ты останешься единственным разумным существом на базе. А я лучше доверюсь тебе, чем управляющему ИИ робота».
«Хорошо. Я поверну рубильник дедовским методом — голыми руками».
«Кстати, если тебе интересно, то демоны уничтожили население Вектор-Сити именно таким импульсом, только в тысячу раз мощнее. Можно сказать, что это ультимативное оружие уничтожения связей оргмата. Оно превращает в пыль все тела в зоне поражения».
«Эта та информация, которой ты не стал бы делиться со мной раньше?»
«Ею я вообще ни с кем не делился. Ты первый».
Комната управления завалена неподвижными телами ботов. Здесь же находились стулья и поднос с чайниками, которые Декарт вносил в шарообразную комнату после каждой тренировки Романа. Красный пиджак и брюки Декарта аккуратно висели на спинке стула.
Это выглядело так трогательно, что Роман пожалел: если эксперимент Джо Венцеля удался, то никакого Декарта больше нет. Как и того эйдола-инвалида, который всю жизнь провёл внутри ион-джета. Никого из развитых ботов больше нет…
Выбрав на проект-панно нужный параметр, Роман перевёл его в режим «Отключено».
За стенами загудели насосы, откачивая из ноль-лаборатории диссоциативный электролит. Через несколько минут в коридоре послышались шлёпающие шаги.
Выглянув, Роман увидел Декарта. Он шёл мимо валявшихся в коридоре ботов, а те шевелились и поднимались на ноги. Выглядело это жутко, мистически. Снова не верилось, что все эти манипуляции с ноль-энергией и бинарным массивом — технологически обосновано. Ибо выглядело это как магия.
— Спасибо, пацан, ты мне больше не нужен, — сказал Декарт, проходя мимо Романа. — Ион-джет ждёт тебя в ангаре.
— Мистер… Венцель? Это же вы?
— Да, да, — рассеянно ответил бывший Декарт.
Другие боты хором продолжили:
— Это всё я.
Декарт снял со спинки стула брюки и стал одеваться. А один из ботов рядом с Романом вдруг сказал:
— Хочешь ещё попить чаю?
— Нет уж, мистер Венцель, с меня хватит.
Роман побежал в подземный ангар. А ожившие боты, которые теперь все обладали одним, распределённым между ними бинарным массивом Джо Венцеля, шли навстречу, кивая и ободряюще улыбаясь…
Сев в ион-джет, Роман подумал:
«Нет слов, коллеги, но кажется Джо Венцель на самом деле провёл этот эксперимент в интересах науки. Он установил, что можно распределить одно сознание между множеством синтезанов. Но как это поможет ему стать чистой энергией мысли?»
У Романа не было желания узнавать, что Джо Венцель будет делать дальше наедине с тысячами самого себя.
Ему не терпелось вернуться к Панде и сообщить, что он может восстановить её тело! Благодаря ЕСВ, он «вручную», минуя строгие ограничения BATS, вынет её душу из тела и подождёт, пока оно восстановится в Ре-Аниматике. Потом заселит бинарный массив Пандоры обратно. И будет делать это всякий раз, когда целостность её оболочки понизится.
— Держись позади меня, — приказал Владимир.
Акина послушно отстала на сто метров. Оказывается, в бою девочка действовала правильно, то есть слушала команды.
Ион-джеты Акины и Владимира окружали Небесные Акулы, Мародёры и другие модели беспилотников, созданные производственным комплексом Романа. Сообща стая генерировала такое насыщенное поле дезактивации плазменного заряда, защищая ион-джеты.
Первой целью Владимир избрал фьюжн-пушку, которая, насколько могла быстро, отдалялась от базы.
Заметно, что атакующая сторона не ожидала, что их встретит целая армия. Ведь по любым подсчётам за короткий срок нельзя настругать такое количество боевой техники! Даже используя гибридные цепочки.
«Вова-сан, вам не кажется странным, что Монтана спокойно ждёт? Что если это ловушка?»
— Кажется. Но как ты считаешь, мы должны напасть на неё сейчас, когда она в меньшинстве, или ждать, когда к ней придёт подкрепление?
«Конечно сейчас! И вообще всегда надо нападать на всех».
— С другой стороны, ну что она противопоставит нашей численности?
«Рамирес вполне удивил своими скульптурными умениями».
— Вот сейчас и проверим, способна ли она на такие фокусы. Кроме того, боец, у нас выбор простой: мы или атакуем или сидим в норе и ждём, когда нас сожгут. Никто нам не поможет и не пришлёт подмогу.
Фьюжн-пушка тоже окружена роем ион-джетов и пузатых десантных кораблей.
Когда Владимир и Акина приблизились, десантные транспортники пошли к земле, раскрывая шлюзы. Оттуда посыпались бойцы.
И то были не люди, не робопехотинцы и не автоматическая артиллерия. Их размеры и формы отличались разнообразием, как набор персонажей в игре.
«Вова-сан, а это кто?» — спокойно осведомилась Акина Хатсуми, наблюдая как шестилапый монстр, настолько огромный, что он один занимал весь трюм десантного корабля, спрыгнул в траву. Быстро переставляя мохнатые лапы, помчался в сторону ворот базы. Он настолько ловко уворачивался от разрядов плазмы из турелей, что ни один из них не задел его.
— Это… невиданные долбанные фигни, боец…
«О, а вот про лисичек Рома-сан что-то упоминал уже».
Не менее гигантских размеров монстры, с мощными ногами, рыжими мордами и когтистыми лапами высыпали из других десантных кораблей. Эта разновидность не просто побежала к стенам базы, как шестилапые, а высоко подпрыгивали на бегу, сшибая когтями Небесные Акулы.
«Ух, ты, Вова-сан, у них в когтях будто плазменные… Ай!»
Три монстро-лисицы остановились, выставили лапы и дали энергетический залп по ион-джету Акины. Видимо, генераторы в лапах монстров отличались от стандартного оружия, потому что поле беспилотников не отклонило ни одного заряда. Они все взорвались, забрасывая обломками сам джет и сбивая его с курса.
— Полную тягу давай, — крикнул Владимир, наблюдая, как ион-джет Акины, разбрызгивая искры, приближался к земле. — До упора выкручивай.
Наследница самураев вывела исковерканный джет из падения и даже начала уходить вверх. Один монстр-лис, в два длинных прыжка, выворачивая лапами пласты земли, догнал его. Потом подпрыгнул и ухватился за крыло клыкастой пастью.
Под тяжестью монстра ион-джет потянуло вниз, но двигатели, работавшие на предельной мощности (сжигали по тысяче единиц топлива в минуту) удержали его в воздухе.
Монструозный лис висел на нём, уцепившись огромными клыками. Размахивая лапами с синими когтями, пытался ударить по корпусу, но пока что у него это не получалось — лапы не доставали. Но выпускать «добычу» из пасти он тоже не намеревался.
Владимир приблизился к ним и, летая по кругу, начал расстреливать висящего монстра из фьюжн-пушек. От того полетели клочья шерсти, брызги крови и куски плоти, но раны с невероятной скоростью затягивались.
Расстреляв весь боекомплект пушек, переключился на драгоценный крупнокалиберный пулемёт. Тут дело пошло лучше, раны от пуль заживали медленнее и не до конца, оставляя розовые пятна на шкуре монстра. Владимир кружил достаточно близко, чтобы прочитать его статы:
— Павел Рейнеке или Монстр Фокс —
(GodMod-SX16384-Monster&Fox)
Невозможно получить все данные оболочки GodMod-SX16384-Monster&Fox.
Оболочка повреждена или её существование недопустимо в текущей конфигурации BATS.
Внимание, функциональные особенности этой оболочки нарушают положения Колониальной Конституции. Немедленно свяжись с Центральным Правительством на своей планете и передай информацию о носителе.
Неужели этот тот самый наёмник, который когда-то помог спасти Романа, поделившись (за деньги) контактами рабов?
«Вова-сан, может, мне выпрыгнуть?»
— Джингпак на тебе?
Акина открыла колпак пилотской кабины и выпрыгнула. Вместо того чтобы убраться подальше от повисшего на джете монстра, начала летать вокруг него, стреляя из любимого шотгана по морде и глазам.
«Сдохни тварь! — грохотало по радио. — Плохая лисица!»
В ответ он замахал лапами. Скрюченные когти налились синим, оставляя за собой в воздухе тающие следы света.
Владимир прекратил стрелять, чтобы не попасть в девочку:
— Отставить! Греби ко мне!
Акина Хатсуми послушно отлетела от ион-джета. Разжав челюсти, Монстр Фокс извернулся в воздухе, опуская когтисто-плазменную лапу на крошечную фигурку Акины. Она отлетела, ловко маневрируя джингпаком. А вот вторая лапа падающего монстра обрушилась на неё со всей силой.
Джингпак взорвался в кулаке у монстра, опаляя его лапу по локоть. Сгорев в синих тающих обломках, Акина Хатсуми погибла в первый раз.
Монстр Фокс, размахивая рыжим хвостом с белой кисточкой на конце, упал, выбивая в сырой земле яму. Не давая ему подняться, Владимир спикировал, выстреливая по нему весь запас ракет и зарядов пушек. Когда облака взрывов и дым рассеялись, монстр пару раз громогласно рыкнул, выгибаясь в конвульсиях, и замер, оскалив рыжую морду.
Смерть Акины произошла вне кольца глушилок BATS. Можно не беспокоиться: отсчитав штрафные минуты, она родится в АКОСе базы Тревора. Теперь она — его проблема.
Владимир снизился над гигантским телом монстра, чтобы удостовериться в его смерти.
Тут заметил, что один небольшой разведывательный беспилотник, принадлежащий Монтане, подлетел к скрюченной и переломанной лапе Павла Рейнеке, в ней виднелся стандартный коннектор, который был у всех синтезанов.
Дрон пролетел между толстых пальцев Монстр Фокса и сел на коннектор. В днище его корпуса мелькнул металлический цилиндр, который переместился в коннектор ладони.
Дрон взлетел и сел на вторую лапу, повторяя процедуру закладки цилиндра в коннектор. Снова поднялся, выставив из днища третий цилиндр, и полетел к ногам монстра.
Владимир не спешил уничтожать дрон, наблюдая за его действиями. Подлетел поближе, ровно для того, чтобы восприятие захватило данные с-чипов, и прочитал описание цилиндрика, торчавшего из днища:
— Бесподобный Монстр Фокс 16 384 —
Сенсорно-моторный бустер-коктейль
Производитель: Биопанки.
Отличная добавка к твоему настроению.
После установки третьего цилиндра в коннектор на ноге, гигантский рыжий хвост мутанта дрогнул, пальцы сжались в кулак. Монстр Фокс оживал медленно, подёргивая то лапой, то ушами. А санитарный дрон деловито направился к правой ноге…
Владимир узнал достаточно. Поймав санитарный дрон в прицел, расстрелял его. Потом развернул ион-джет и направился к базе.
А десятки таких же и других монстров уже перепрыгнули и разрушили сегменты ограждения базы Чоу.
Интерфейс Владимира выхватывал из дыма и подсвечивал контуром то одно, то другое существо. Шестиногий тараканоподобный медведь, оказался неким Франтишеком Люблиным. Владимир знал его, он торговал списанными реакторами на базе Форт Верный. А длинный и юркий, похожий на бронированную ящерицу мутант, носил имя Анджело Дьябло. Он был пилотом Западного Моря, как он вообще очутился в войске Монтаны Френч?
Человекоподобный жук, с толстыми хитиновыми щитами на спине, вооружённый огромным молотом, размером с дерево, бил по воротам пустого склада. Его окружили десятки беспилотников и робопехотинцев, поливая пулями и плазмой. Звали этого жука — Настя Пятницкая.
Переставал бить по складу, кинулась на робопехотинцев, размахивая молотом. Чтобы разбить одну тяжёлую бронированную машину вдребезги, ей потребовалось нанести три-четыре удара.
Кажется, монстры Биопанков использовали только примитивное оружие ближнего боя. Разработка сложного оружия для их лап, щупалец или ног требовала изобретательности и времени. Но что будет, если вооружить Монстр Фокса ракетницей, соразмерной его росту? Это же ходячая машина разрушений!
Одних только Монстр Фоксов, которые атаковали укрепления базы — девять штук, обездвижен только один. Да и то мог вылечить санитарный дрон.
Владимир растерялся. Он не готовился встретить армию чудовищ… Про лисоподобных мутантов доходили только слухи, больше похожие на цитаты из книг Тимура Хиджамудинова. Но вот она, новая реальность: мутанты десятками атаковали базу, удивляя даже искусственный интеллект робопехотинцев.
Электронные мозги ещё не адаптировались к особенностям монстров, им не хватало статистических данных для выбора оптимального способа противостояния с такими формами жизни.
Конечно, выжившие юниты обменивались данными, статистика по монстрам росла. Они разбивали их на группы по степени опасности и начали выявлять слабые места. Одно из которых — санитарные дроны, «подзаряжающие» раненных мутантов цилиндрами с бустер-коктейлем.
Все эти данные обрабатывались управляющим ИИ альянса. Потом их можно использовать для производства следующего поколения робопехотинцев и беспилотников. Инженер производственных циклов внесёт в код инструкций необходимые изменения, адаптируя манипуляторы, корпуса и оружие робопехотинцев для эффективного противостояния монстрам Биопанков.
Но сейчас, без помощи настоящего интеллекта, искусственный интеллект нёс потери в бою с живучими монстрами, которые превосходили любые виды локусянских животных. И вообще любые виды противников, которые могли бы существовать в реальном мире.
Генералы всегда готовятся к прошедшей войне, — вспомнил Владимир пословицу.
Пандора Джинг: Улетай в Нейлос Каунти.
Владимир Джинг: С ума сошла? Тебя разорвут монстры.
Пандора Джинг: Ты должен присматривать за Акиной.
Владимир Джинг: Она не пропадёт. Лучше я присмотрю за тобой.
Ион-джет Владимира завис над замаскированным травой и деревьями подземным ангаром. Но ворота не отреагировали на его команду — Пандора отменила все права Владимира.
Владимир Джинг: Открой ангар немедленно!
Пандора Джинг: Улетай.
Владимир Джинг: А ты?
Пандора Джинг: Роман уже рядом.
Владимир Джинг (обозлённо): Хватит верить в него. Ни хера он не рядом!
Пандора Джинг: Улетай. А то внесу тебя в список целей. Не трать перерождение.
Владимир Джинг: Дура!
Пандора Джинг: Я тебе тоже люблю.
Интерфейс Владимира захватил в дыму и гари приоритетную цель — ещё один санитарный дрон деловито направился к корчившемуся на земле и визжащему Монстр Фоксу. Видать, ему не хватило предыдущих порций «эликсира жизни».
Пули не достанут до дрона, поэтому Владимир использовал последнюю самонаводящуюся ракету. Санитар сгорел в облаке взрыва, даже ни одна деталька не достигла земли.
Владимир Джинг: Всё-таки ты решила?
Пандора Джинг: Да. Улетай уже.
Владимир Джинг: Не забудь поставить боевому ИИ всех юнитов повышенный приоритет в уничтожении санитарных дронов.
Пандора Джинг: Уже поставила. Проваливай, а?
Владимир Джинг: А так же следи, чтобы концентрировали огонь на конечностях монстров. Там у них коннекторы.
Пандора Джинг: Угу.
Владимир решительно перевёл всю энергию со сканеров и датчиков на двигатель. Сделал большой круг, над ещё не завоёванными территориями альянса, как бы проводя последнюю инспекцию.
Сотни юнитов беспилотников, робопехотинцев и автоматической артиллерии ждали своего момента для вступления в бой. У альянса Жестокий двойное, а то и тройное превосходство в количестве. Даже если сделать скидку на необычность армии Монтаны Френч, шанс выстоять всё равно высок.
Ион-джет Владимира на предельной скорости улетел в сторону Кипарисовых Гор. Интерфейс напоследок выцепил трёх санитарных дронов, подлетевших к подрагивающему трупу Монстр Фокса. Но теперь дроны прикрывали целых пять ион-джетов. Их не возьмут никакие ракеты.
Владимир Джинг: Ты вынуждаешь меня сбежать.
Пандора Джинг: Не сбежать, а, как это ты говорил, тактически отступить.
Владимир Джинг: Но ты же одна остаёшься…
Пандора Джинг: Ромка уже рядом.
Владимир Джинг: Откуда ты знаешь?
Пандора Джинг: Я чувствую. Э-э-э, задницей, если угодно.
Владимир Джинг: Да, задница у тебя знатная. Но что потом? Выиграть бой не значит победить в войне.
Пандора Джинг: Расправившись с Монтаной и её зверьками, я и Роман тактически отступим в Западное Море.
Владимир Джинг (ворчливо): Угу. Сделаю вид, что твой план не звучит, как дерьмо.
На обратном пути Роман читал новости, которые Джо Венцель по его просьбе сохранил из Locushost в офлайн-режиме.
— Вашу мать, — сказал он, ознакомившись с Манифестом Великого Рамиреса.
— Мать вашу! — добавил он, ознакомившись с картой, где были отмечены красные базы.
Через полчаса ему уже не были нужны новости — они происходили за бортом его ион-джета.
В сравнении с прошлым, небо кишело беспилотниками или пилотируемыми судами. В основном Рамиреса и союзников. Хотя изредка встречались разведочные юниты свободовцев, которые сразу старались уйти из зоны сканирования.
— Нет слов, коллеги. Впервые любители свободы не налетают с угрозами и требованиями развернуться. Даже приятно, что Рамирес прищемил им хвост.
На всём пути до Кипарисовых Гор не повстречалось ни одной аномалии — армия Рамиреса временно разогнала их ориктолит-фотонными торпедами.
Роману приходилось держать работу своего модуля передачи цифровых данных и сенсоров и сканеров ион-джета на пределе. Но эти уловки не скрыли его от бдительности воинов Рамиреса.
Но спасло то, что ион-джет зарегистрирован на Джо Венцеля. Его никто не трогал, хотя все старались выведать, куда это отправился его очередной бот? Почему он летит в сторону гор, а не на запад, где идёт наступление на Вест-Сити?
Подделывая голос ботов, Роман что-то мычал в рацию и получал в ответ снисходительное: «Очередной безмолвный идиот Венцеля».
Когда до баз альянса Жестокий осталось с десяток километров, начался рассвет. Но свечение и вспышки у подножия Кипарисовых гор видны в синем свете утра.
Роман выбрался на крышу ион-джета. Огромная скорость и плотные потоки холодного воздуха не мешали ему всматриваться вперёд. Одна фьюжн-пушка висела над территорией базы, двигаясь к центру, где располагался бункер.
В мельтешащих вокруг дирижабля беспилотниках узнавались очертания Небесных Акул, они беспрерывно атаковали дирижабль. Но Акул мало, то один, то другой юнит изредка вспыхивал, мигал и разваливался.
Вокруг баз стена чёрного дыма — полыхал лес, окружающий базы. Эпицентрами пожара стали три гигантские груды радиоактивного железа — сбитые фьюжн-пушки.
Гигантский пожар, охвативший джунгли вокруг базы, только разгорался. Даже извечный утренний дождик, начавшийся как по расписанию, не мешал — капли воды испарялись, не долетая до земли. Можно только представить, какой урон экологии нанесли разбитые реакторы фьюжн-пушек.
Судя по количеству обломков, усеивающих подступы к стенам базы, у противника почти ничего не осталось. Лишь семь-восемь едва живых ион-джетов, отбивали яростные атаки Акул, спасая последний дирижабль.
Но сильно побитая беспилотниками и автоматической артиллерией фьюжн-пушка неумолимо плыла к центру. Телескопические кольца турбины раскрутились, а плазменные концентраторы, расположенные по окружности, разогрелись до красноты. Из жерла пушки вырвался ослепительный сноп света и ударил по земле. Расплавились и сгорели цеха гибридно-гибридных производственных цепочек, взорвались энергомагистрали и даже воздух, казалось, затвердел, раскалился, а потом осыпался пеплом на огненную землю.
Разрушенные постройки походили на остатки города после ядерного удара.
Но как бы устрашающе это не выглядело, Роман оценил — фьюжн-пушка на последней стадии издыхания. Она не выдавала удары силой в шестьсот миллионов единиц. От силы семьдесят. Но и это превосходило любое другое оружие на Локусе.
Наконец ион-джет Романа заметили. Тут же поступил запрос на общение по радио. Роман узнал голос Монтаны Френч.
— Эй, кавалерия! Вовремя вы прибыли! Сколько вас на борту? И сколько из вас продвинутые? Нам прямо очень нужна подмога от нормальных бойцов, а не дебилов в пижамах. У Ромчика оказалось неожиданно много оружия… Приём? Почему не отвечаете? Эй, эйдолы, вы там есть? Маленькие Венцели, вы меня слышите?
Роман запоздало подумал, что зря прилетел на ион-джете ботовода, подставляя его. Впрочем, судя по делам в Берлоге, Джо Венцеля сейчас меньше всего волновало объяснение с союзниками. Скорее всего, уже бывшими.
Кажется, Монтану посетила похожая мысль. Её голос стал злым:
— А-а-а, старикашка, ты решил нанести мне подлый удар? Но я и Рамирес давно тебя подозревали в этом. Твоя Берлога давно в списке дел наших фьюжн-пушек.
Два ион-джета отделились от звена, защищавшего дирижабль от Небесных Акул, и направились к нему, выбросив перед собой тонкие лучи красных лазеров. Все остальные виды боеприпасов у них закончились, и они перешли на самое слабое оружие. Лазерам не требовался боекомплект, они брали энергию из силовой установки ион-джетов.
Сначала Роман хотел ответить Монтане что-то дерзкое, типа: «После бэкапа не помнишь, как я разделался с тобой в прошлый раз? Придётся напомнить!», но прикусил язык. Не от того, что это звучало глупо, как фразы непобедимых героев из бесконечных книг Тимура Хиджамудинова. А потому что сквозь дым заметил, как по базам альянса передвигались огромного роста чудовища, вооружённые кто молотом, кто жёлтыми дубинами, выточенными из гнёзд немертин, кто копьями, сделанными из самых толстых сегментов энергомагистралей.
На лапах одной твари, похожей на прямоходящего волка, надеты кастеты, каждый размером с пони-ровер. Когда он бил ими по корпусам робопехотинцев, звон и скрежет разлетались по округе.
Возле разрушенного склада боеприпасов объявился человекоподобный жук по имени Настя Пятницкая. Расправив хитиновые закрылки, она взлетела над отрядом из пяти робопехотинцев и обрушилась на них, одновременно опуская погнутый металлический молот, который держала сразу шестью лапами. Один робопехотинец расплющился от веса жука Насти и взорвался, а бока остальных смяли удары молота, обездвиживая их.
Роман не мог не спросить:
— Нет слов, что там происходит?
Хотя он уже и знал: это воевали монстры из «пантеона фриков Монтаны Френч», о котором упоминал Джо Венцель.
Перестав удерживаться на крыше летящего ион-джета, Роман спрыгнул и активировал ЕСВ-интерфейс. Распылив своё тело в ноль-пространстве, пересобрал его, вместе с УниКомом, в метре от земли.
«Чего бы Джо там не бурчал, телепортация, она и есть телепортация» — подумал он, спрыгивая в горящую траву.
Доступно ЕСВ: 8 239 / 8 344.
Сбив пустой ион-джет, ион-джеты Монтаны проследили за его падением. Так как он не взорвался, то они сделали несколько заходов, расстреливая его из ионных пушек.
К этому моменту Роман был далеко.
Он перемещался сериями телепортаций — их длина ограничивалась той областью, в которой существовало сознание Романа в ноль-пространстве. Быстрое перемещение помогало избежать любых сканеров.
В обычном интерфейсе постоянно вспыхивало:
Получены права лидера. С возвращением, Роман Кры…
Управляющий ИИ переподключался к Роману, заново обнаруживая его на территории альянса после очередной телепортации.
Завершив последнее перемещение, Роман оказался возле разрушенного химического комбината № 7, в южной части базы.
Мутанты Монтаны Френч уже прошли здесь, оставив груды подбитых робопехотинцев. И одного шестиногого монстра, похожего одновременно на обезьяну и на паука. Распластавшись, тот неподвижно плавал в токсичном озере, вытекшем из разбитого резервуара. Вроде бы дохлый. Над ним, как стервятники, кружили маленькие дроны, из днища которых торчали металлические цилиндры.
На всякий случай, Роман вышел в ноль-пространство и распылил дроны к чёрту. Непонятно, что они делали, но они принадлежали Монтане Френч, то есть по умолчанию не делали ничего хорошего.
Некоторые уцелевшие робопехотинцы ещё лязгали манипуляторами и рассылали призывы о помощи, вываливая в интерфейс Романа логи о повреждениях и необходимости ремонта. Одна Небесная Акул хлюпала в луже токсичных отходов, пытаясь взлететь, как чайка из нефтяного пятна.
— Простите, коллеги, — сказал Роман, и вывел все юниты в офлайн.
— ((())) —
ПандораДжинг: Рома… Ты тут?
Роман Крылов: Тут, родная.
Пандора Джинг: Кажется, управляющий ИИ базы заглючил. Ты то появляешься, то исчезаешь.
Роман Крылов: Долгая история. Как-нибудь, за чашкой чая, расскажу.
Пандора торопливо доложила, что произошло. Как погибла Цэнь, Акина и как она выгнала Вову.
Роман Крылов: Ты всё сделала правильно.
Пандора Джинг: Если бы не эти дикие мутанты, мы бы выстояли…
Роман Крылов: Не переживай, я разберусь.
Пандора Джинг (шутливо): Я и не сомневалась. Мне ставить чайник?
Роман обратил взор на плывущую фьюжн-пушку. Она уже почти достигла бункера, где пряталась Панда.
Чтобы вывести громадный дирижабль из строя, достаточно телепортироваться в него и разметать на атомы реактор. Роман пока что не был уверен, что смог бы уничтожить весь дирижабль. С такими огромными объектами он ещё не работал.
После этого можно разобраться и с монстрами. Против распыления в серой пустоте не помогут никакие когти, кастеты и молоты.
Роман Крылов: Ставь чайник. Я мигом. В прямом значении этого слова.
Роман собрался телепортнуться, но невидимая сила сбила его с ног. Пролетев несколько метров, упал в токсичную ложу, рядом с дохлым монстром. Не успел подняться, как удар повторился, выбрасывая его ещё дальше, в радиоактивные развалины химкомбината.
На этот раз он заметил рыжую тушу монстра. Двигалась она невероятно быстро, даже его бустанутые атрибуты едва успевали фиксировать неясные формы противника.
Третий удар когтистой лапой отшвырнул его внутрь полуразрушенного резервуара. Тело Романа пробило толстую стенку, обрушивая остатки реактора на него. Запасы оргмата были высоки — регенерация мгновенно заживляла все повреждения. Да и боевой УниКом принял на себя немалую часть ударов.
Выбираясь из завалов, Роман ясно видел, как к нему двигался лисоподобный монстр со знакомым описанием в статах.
— Коллега, ты всё-таки не остановился в лисьих улучшениях? — спросил Роман.
Павел Рейнеке прорычал и подпрыгнул, растопырив плазменные когти.
Роман привычно перешёл в ноль-пространство, намереваясь превратить Монстр Фокса в атомную пыль.
Очередной удар лапы выбил его из серой мути. Роман не верил — Павел Рейнеке одновременно существовал и в обычной реальности и в ноль-пространстве! И там и там он действовал не хуже Романа.
Попытку телепортироваться прервал очередной удар.
— Я… гррах… тоже… арррх… так могу! — прорычал Монстр Фокс.
— Это я уже понял, — пробормотал Роман, пытаясь сбежать от гигантского лисолюда. Чем он дальше от него, тем безопаснее использовать ЕСВ. Сметая обломки химкомбината со своего пути, Павел Рейнеке бежал за ним, а земля под его лапами ощутимо вздрагивала.
Роман с горечью подумал, что стоило бы задержаться у Джо Венцеля на ещё одну чашку чая, да расспросить его, какие сюрпризы таили фрики Монтаны Френч?
Странно было покидать тело и переходить в ноль-пространство, где находился совершенно такой же Монстр Фокс, как и в реальности. Это обескураживало Романа, казалось, что даже могущественные ноль-взаимодействия не могли победить монстра. Но труп обезьяно-паука в токсичном озере намекал, что мутантов можно побеждать и без всякого ноль-волшебства.
«Если робопехотинцы справились, то и я смогу, — подумал Роман. — Нужно только понять, как…»
Судя по обломкам, боевые юниты нашли только один способ победы над мутантами — забрасывали их своими трупами.
Убегая от Павла Рейнеке, Роман ознакомился с накопленными данными о противнике. В среднем на уничтожение одного мутанта ушло более трёхсот робопехотинцев и двух-трёх десятков тяжёлых беспилотников. Ещё и при массированной поддержке автоматической артиллерии.
Но ничего этого уже на базах не было.
Оставшиеся турели вяло постреливали в сторону дирижабля, а разрозненные робопехотинцы катались среди развалин, пытаясь собраться в ударную группу.
Войско мутантов тоже было ослаблено. Из семнадцати монстров пятеро были «мертвы», ещё семеро сильно ранены и ждали лечения, но санитарные дроны не появлялись. Автоартиллерия попросту вынесла их все. Если Монтана Френч руководила этой атакой, то она сильно просчиталась, не обеспечив своих фриков хилерами.
В спину Романа ударило облако плазмы, сбивая с ног. Этот удар уничтожил корпус УниКома. Потеряв всю функциональность, он повис бесполезными обломками. Пришлось содрать его с тела, чтобы не мешал движениям. Второе облако, выпущенное из-под когтей Монстр Фокса, рассеялось на половине пути, не достав до Романа.
Мутант тоже устал. Разочарованно взревев, он снова побежал на Романа.
Быстрый переход в ноль-пространство.
Монстр Фокс находился где-то за пределами области внимания. Затратив почти триста ЕСВ, Роман дезинтегрировал многочисленные обломки химкомбината и выстроил толстую стену, из которой торчали острые штыри.
И вернулся в тело, не прерывая бега.
Если в ноль-пространстве эти действия заняли Единицы Субъективного Времени, то в реальности это выглядело как почти мгновенное испарение части обломков и появления стены. Даже для Монстр Фокса преграда стала неожиданностью.
С разбега он налетел на неё, штыри вошли в его и без того израненное тело. Упираясь лапами и рыча, он попытался соскочить с них. Роман телепортировался за спину мутанта и выстроил вторую такую же стену, после чего переместил её к первой и соединил. Получилось что-то вроде большого капкана, намертво прижавшего лису и пронзив многочисленными штырями.
Монстр ревел, иногда переходя почти на членораздельную речь, и царапал когтями стены капкана, высекая куски бетона и железа.
Роман снова вышел в ноль. Теперь мутант не мог навредить, ведь существование сразу в двух мирах имело и недостаток — повреждения в одном мире повторялись и в другом. Это касалось и обездвиживания.
Почти неторопливо Роман дезинтегрировал материю тела Монстр Фокса. Это заняло намного больше ЕСВ, чем уничтожение ботов. Не только из-за размеров, но из-за странного нежелания атомов его тела распадаться.
Доступно: 7 240 / 8 344 ЕСВ.
Тело монстра растаяло и исчезало в серой пустоте.
Вместе с этим во власти Романа оказался и бинарный массив Павла Рейнеке. Точно так же, как недавно это было с Джо Венцелем.
«Итак, коллеги, уничтожить его с обнулением или отпустить на перерождение? Или провести ещё один эксперимент и насильно заселить душу Павла в… робопехотинца? А что, ведь когда-то бинарный массив Тревора Суитти хранился в блоке памяти стройбота 005-го…»
Но Роман решил не играть в бога и отпустил Павла:
— Цени доброту коллега. Мне кажется, ты не по свой воле воевал на стороне Монтаны.
Световой комок бинарного массива Павла Рейнеке вытянулся в струну и втянулся на небо. Выглядело божественно и мистически, хотя он всего лишь переместился на спутник BATS, а потом был передан на сервер для отбывания штрафного времени и перерождения.
Эта процедура неожиданно открыла что-то новое в невидимом ЕСВ-интерфейсе:
— ||| —
Получена адаптация «Хранитель».
Внимание, для создания БМ-слота необходимо затратить 1 000 ЕСВ. Продолжить?
— Блин, а что это? Какой ещё слот…
Тем не менее, Романа соблазнило предложение, он подтвердил адаптацию. В минималистичном интерфейсе повисло две строки:
Доступно: 6 240 / 8 344 ЕСВ.
БМ-слот: <пусто>.
Покинув ноль-пространство, Роман помчался на помощь своей истощённой армии, свершая прыжки из телепортации в телепортацию.
За это время додумался, что «БМ» это «бинарный массив», а слот подразумевал возможность сохранения чужого бинарного массива внутри своего. Звучало дико, но если ЕСВ-интерфейс предполагал работу синтезанов в агрессивной окружающей среде, то логично. Когда нет BATS, то некоторые синтезаны должны выполнять его функции. Типа, как некоторые стройботы, вместо необходимых для строительства инструментов, носили на себе мобильный реактор для подзарядки других стройботов своего звена.
Видимо, работа с бинарными массивами Джо и Павла адаптировала ЕСВ-интерфейс и открыла новую возможность.
Опять же, без простыней информации «Знаешь ли ты, что…» тут не разобраться.
Мутанты Монтаны обладали такими же высокими атрибутами восприятия, как и Роман. Вдобавок постоянно присутствовали в ноль-пространстве. Их «зона внимания» была больше, чем у Романа, что мешало подобраться к ним с помощью телепортации.
Тут Роману пригодились его юниты. Используя их сенсоры, он определил местоположение очередного монстра — Насти Пятницкой. Рассчитав необходимое количество телепортаций, подобрался максимально близко к границе её зоны внимания.
Последний рывок — и внезапное появление в серой пустоте рядом с жуком. Встретив нового противника, Настя Пятницкая перестала бить молотом робопехотинцев. И тут Романа ждал сюрприз в стиле Арены Долины Смерти.
В ноль-пространстве Настя применила нвоое умение. Роман вообще его бы не заметил, если бы не ускорившиеся потери ЕСВ.
Доступно: 5 550/ 8 344 ЕСВ.
Доступно: 5 006/ 8 344 ЕСВ.
Доступно: 4 760…
…
Жучиха вытягивала из него Единицы Субъективного Времени!
Соревнуясь с Настей, Роман быстро построил новую ловушку. Старый вариант капкана с шипами тут не сработает, ведь жучиха отличалась от Монстр Фокса анатомией. Да и навряд ли шипы пробьют её хитиновую оболочку.
Роман создал вокруг жука что-то вроде многослойной коробки. Перестав шевелить усиками на маленькой плоской голове, которые и были органом вытягивания ЕСВ, она снова замахала молотом, разбивая перегородки, одновременно треща крыльями, чтобы улететь от опасного врага.
Роман поспешно создал из многочисленных обломков складов круглые захваты, которые обездвижили монстра, опутав его лапы. Нижние части этих зажимов углубил на сто метров в землю, чтобы гигантский монстр не вырвал их.
Сочинение сложных конструкций забрало более тысячи Единиц Субъективного Времени.
Доступно: 3 496 / 8 344 ЕСВ.
Поэтому, захватив жука Настю, Роман предоставил её робопехотинцам и Небесным Акулам. Окружив гигантскую коробку с мутантом, они обрушили на него всю огневую мощь.
Когда целостность её оболочки истощилась, бинарный массив Насти Пятницкой автоматически направился в BATS, но Роман перехватил его.
Снова выбор…
На этот раз он не стал сентиментальничать и решил распылить бинарный массив в серую пустоту. Чтобы показать остальным, что лидер альянса Жестокий не собирается щадить кого-либо.
Интерфейс отреагировал на это решение предупреждающей надписью:
— ||| —
Использовать БМ-слот для архивации бинарного массива Настя Пятницкая (№ 965 443)?
— Нет! Я хочу, чтобы эта жучина сдохла навсегда!
Но ЕСВ-интерфейс не унимался:
— ||| —
Ты уверен, что хочешь деактивировать бинарный массив Настя Пятницкая?
Зн…????????????????
…
?????ции Лабсетэк и Колониальной Конституции.
…
???? противозаконно.
…
Внимание, это действие уничтожит бинарный массив и сделает перерождение коллеги невозможным!
— Отлично! — сказал Роман и усилием воли развеял сгусток энергии.
Ибо зачем жалеть душу того, кто сам выбрал бесчеловечный образ?
Получено: 579 ЕСВ.
Получено: +1 к потенциальной ёмкости.
Потенциальная ёмкость = x9,3
Событие «???????????» нарушает положение…???? и занесено в личный лог.
Внимание, действие не может быть
Доступно: 4 339 / 9 344 ЕСВ.
— Нет слов, коллеги! Деактивируя чужие бинарники, я не только собираю ЕСВ, но и повышаю общий запас?
Почувствовав своё превосходство над всеми мутантами мира, Роман ринулся к новому противнику, очередному Монстр Фоксу, который топтал мощными ногами десяток истерзанных робопехотинцев. Потратив весь боекомплект, они пытались прожечь слабыми лазерами непробиваемую шкуру.
— Оставь их в покое, тварь! — крикнул Роман, создавая такую же ловушку, как для Павла Рейнеке.
Минус ещё один фрик из пантеона.
Методика «сначала — созидание, потом — разрушение», испытанная на Павле и жуке Насте Пятницкой, сработала и для остальных.
Сначала Роман созидал объекты, которые мешали монстру передвигаться и применять дубины, пилы и плазменные когти. Выжившие юниты армии альянса Жестокий собирались вокруг пойманного мутанта и расстреливали его, а Роман дожидался момента расставания бинарного массива с телом, чтобы перехватить его, восстанавливая ЕСВ.
Перехват бинарника отнимал немного ЕСВ, если сравнивать с тем экспериментом, когда Роман переместил сознание Джо Венцеля из работающего тела в другие тела.
Да, его мучило, что он убивал, лицемерно заменяя слово «убийство» словом «перехват».
Но последняя жизнь Панды была ему дороже остальных чужих жизней. Поэтому он без размышлений поглощал бинарники фриков, вытягивая из них по паре сотен ЕСВ. У мутантов их было немного.
«Интересно, ожидала ли Монтана, что на мутантские оболочки найдётся много желающих среди тех колонистов, которые считали Локус игровой площадкой? Ведь теперь можно не только прокачивать сверхчеловеческие атрибуты, но и выбирать себе экзотических персонажей. Не на это ли, чисто человеческое, желание быть не как все, быть лучше других, она и рассчитывала?»
Он ожидал повышения потенциальной ёмкости, но оно не произошло. Видимо, в скрытом интерфейсе была какая-то шкала, после заполнения которой, система решала выделить Хранителю дополнительный БМ-слот.
Роман засомневался, что он вообще его получит. Ведь он не хранил эти души, а уничтожал их. Не совсем ясно, зачем разработчики ЕСВ-режима предусмотрели деактивацию бинарников с поглощением ЕСВ, но ясно, что эта процедура не приветствовалась. После каждой деактивации нелегальный интерфейс, заикаясь вопросительными знаками, грозил какими-то наказаниями.
Покончив со всеми монстрами в округе бункера, Роман перевёл все юниты в режим свободного патрулирования. Пора телепортнуться на дирижабль. Но тут возникла проблема.
То ли Монтана узнала о геноциде своих фриков, который устроил Роман, то ли по какой-то ещё причине, но она подняла дирижабль выше. Теперь переход на него с земли невозможен.
Но нет преград для ноль-взаимодействий. Благодаря поглощению, Роман набрал почти девять тысяч ЕСВ. Можно попробовать телепортироваться максимально высоко в воздух, а во время падения снова телепортироваться. И сериями телепортаций вверх, как по ступенькам, взобраться на облака. А можно вызвать Небесную Акулу и долететь верхом, если не собьют ион-джеты или бортовые орудия дирижабля. Можно сгрести побольше обломков цехов и построить лестницу в небо. Или можно…
Но Монтана вывела его из затруднения.
От дирижабля отделилась точка и ринулась вниз. По мере приближения в ней узнавались человеческие формы. Считав статы, Роман удостоверился, что это сама Монтана Френч.
Она приземлилась с тяжёлым ударом, от которого по округе прокатился низкочастотный гул, а рыхлые обломки дорожного полотна разлетелись концентрическими волнами.
В первое столкновение с Романом, Монтана была одета в милое короткое платьице. Сейчас подготовилась получше — тело заковано в невиданной конструкции УниКом.
Частично в нём узнавался «Друг Великого Рамиреса», который носили многие комиссары. Он напичкан всеми секретными девайсами производителя «Я имел твою маму! Corporation!!!111», начиная от бессмысленного Sucky Sucky, кончая локальной глушилкой сервера BATS.
Частично проглядывали элементы УниКома земного производства «Милинарий», который носили вестготы. Видимо, к Монтане он попал после редкого случая победы над вестготским бойцом. Элементы их УниКомов стоили на чёрном рынке дороже, чем ящик ориктолита.
Всё это опутывала система из бронированных инк-кабелей, которые соединяли небольшие металлические цилиндры, установленные равномерно по телу, на плечах, коленях и сгибах локтей. А на спине цилиндры шли тремя плотными рядами, как гребень на хребте некоего технологичного динозавра.
В левой руке держала щит, состоящий из тонких проволочек, как распылитель полиэфирной стали. В правой — знакомое ружьё «Проекция силы», с толстым дулом и деревянным прикладом. Его когда-то использовала Жанна, чтобы поймать Романа с помощью выстреливаемых им Надзирателей.
Оглядев Романа, она отшвырнула ружьё:
— Да. Глупо выходить с этим дерьмом против тебя.
Монтана сняла с пояса круглый предмет, в котором угадывался Null. На поясе, рядом с обычными гранатами, осталось ещё два таких.
— Как и любому гению, мне неприятно признавать чужую правоту, — сказала Монтана Френч, поигрывая Null’ом. — Но Рамирес оказался прав насчёт тебя. Лучше бы ты был на нашей стороне. Зачем сбежал из рабства?
— Мне не понравилась игровая механика, — ответил Роман. — Дисбаланс в пользу того, кто играет за рабовладельца.
— Ха-ха, кстати, а ты знаешь, что оригинал Рамиреса увлекался сочинением квестов для Адам Онлайн? Твоя критика игровой механики сильно ранила бы его чувства.
— Ничего, при встрече я найду способы ранить посильнее. И не только чувства.
Держа Null на вытянутой руке, Монтана с завистью сказала:
— Ты открыл «Хранителя»? Быстрый парень. А…
— Угу. Деактивировать бинарники я тоже умею.
— Но почему ты так быстро до всего этого дошёл? Неужели, ты побывал у Отшельников? Говорила же я Рамиресу, что нужно разбомбить их монастырь.
Роман не ответил, но Монтана догадалась:
— Тебя научил Джо? Ай да сукин старик! Нашёл способ нам подгадить. Но ничего, его черёд тоже настанет.
Монтана не помнила период жизни, который был после последнего бэкапа, но она недаром вела аудиологи. Именно по ним восстановила прошлые знания. Сразу видно, что училась в центре подготовки колонистов.
Если раньше её не было особого дела до Романа, то теперь злилась из-за уничтожения важного куска её прошлого. Потеряв навыки, она оказалась самой слабой в троице Рамирес-Венцель-Монтана, хотя до этого, можно предположить, была впереди.
Но лично Роман не имел ничего против неё:
— Слушай, а нам обязательно с тобой драться? Может, вместе шибанём по Рамиресу?
Вместо ответа Монтана бросила Null под ноги Роману. Мир резко окрасился в серый. Звуки пожара, стрельбы и двигателей дирижабля, проплывающего над головой, растянулись и погасли. Романа словно втолкнуло в ноль-пространство, хотя интерфейс не был активирован.
Поспешным усилием воли он вызвал режим ЕСВ.
Как и следовало ожидать, Монтана Френч, подобно своим фрикам, существовала одновременно в обоих мирах. Но ещё опаснее оказалось то, что Роман не мог вернуться в тело, их словно разъединили, а в точке сборки вырос непроницаемый пузырь, созданный Null-гранатой. Пузырь уменьшался, но не так быстро как хотелось бы.
Самое очевидно решение — это телепортировать себя подальше. Но проволочный щит Монтаны оказался оружием нападения. В ноль-пространстве от него исходило заметное серебристое свечение радиации. Вообще от всей фигуры Монтаны фонило, как от развороченного ядерного реактора. А шарики Null-девайсов выглядели ослепительными белыми пятнами.
Остатки толстой локусянской травы вокруг Монтаны увядали и погибали, выбрасывая в ноль пространство тающие пылинки. Это вызывало даже интерес. Роман ещё не видел, как происходило ноль-взаимодействие с живыми существами или растениями.
Излучение проволочного щита медленно, но неотвратимо выталкивало Романа за границы области воздействия. В ту самую серую муть, куда он отправил столько противников и пустых цилиндров оргмата!
Попытки воздействовать на тело Монтаны привычной дезинтеграцией наталкивались на проволочный щит.
Всемогущество сменилось беспомощностью.
— Тяжко? — услышал он глухой голос Монтаны. — Твой наставник, Джо Венцель не рассказал, на что я способна?
Как назло, они находились в таком месте, где было мало материи для созидания.
Роман слепил из мелких обломков дорожного полотна и обычной земли подобие стенки. Она ослабила давление щита, но не остановила. Потом хлипкое препятствие разлетелось, поглощённое серостью. Давление возобновилось с прежней силой. Монтана выставила правую ладонь. Перчатка раздвинулась, открывая раскалённый коннектор. Давление удвоилось.
Сознание Романа прикоснулось к холодной серой пустоте. Это была реальная смерть.
Будь у него легальный интерфейс — разобрался бы, как противостоять убогому проволочному щиту и самодельной магии. Но управление мыслительными паттернами — это как подбор неизвестного ключа к невидимому замку. Ключей тысячи, а попытка только одна.
Откуда только Монтана брала столько Единиц Субъективного Времени? Ведь Джо Венцель уверял, что у всех ветеранов Локуса малая потенциальная ёмкость… которая… которая у Монтаны улучшена с помощью устройств! Её странный УниКом и есть источник силы!
Если сопоставить наблюдения Владимира и статистику боевых юнитов, то ясно — в цилиндрах содержался некий сенсорно-моторный бустер-коктейль, который и давал мутантам дополнительные ЕСВ. Скорее всего, на ограниченное время, но достаточное для того, чтобы победить любого врага.
Если исходить из этого, то побеждать Монтану нужно такой же комбинацией реальных и ноль-взаимодействий.
К этому времени Null-граната ослабла. Пока Монтана снимала с пояса вторую, Роман «прорвался» к своему телу. Вселившись в него, он резко прыгнул за спину Монтаны.
На лету снова переключился в ЕСВ-режим и скрафтил из бетона и остатков железа примитивную дубинку. Он понял, почему мутанты носили крепкие молоты — в сочетании с силой и ловкостью, они эффективнее любых винтовок. Особенно, если имеешь дело с ноль-взаимодействиями на коротких дистанциях.
Вернувшись в реальность, где его тело ещё висело в прыжке, а Монтана спешно разворачивалась, пытаясь заслониться проволочным щитом, он обрушил всю мощь кривой дубины на спину Монтаны.
От удара половина цилиндров погнулась, но значительная часть не уцелела — из трещин и дыр поползла плотная синяя жидкость, похожая на сильно концентрированный диссоциативный электролит. Сама Монтана, не удержавшись на ногах, упала на живот.
К сожалению, дубина развалилась на куски после удара.
Сжав кулаки, Роман оседлал спину Монтаны и замахал руками, снося цилиндры. Выворачивая правую руку, Монтана пыталась отбросить Романа силой своего коннектора, но он держался, не прекращая сбивать цилиндры. С каждым ударом сила отталкивания ослабевала, даже краснота коннектора погасла.
— Ты переоценила свои силы, коллега, — заявил Роман, нанося сокрушительный удар по последнему целому цилиндру.
Неожиданно тело Монтаны под ним увеличилось в размерах. Роман не сразу понял, что это раздвинулись части экзоскелета. Монтана выползла из раскрывшегося УниКома, оставшись в металлическом бодисьюте разведчика. Но даже на бодисьюте из коннекторов, торчали плоские цилиндры с сенсорно-моторным коктейлем.
Монтана обрушила на Романа серию ударов ногами и руками, которые выполнялись так быстро, что он не успел ни отскочить, ни телепортироваться. Она не просто использовала боевые комбо, как Панда на Арене, но и проводила часть из них через ноль-взаимодействия. Целостность оболочки Романа вдвое быстрее уменьшалась, а интерфейс предупредил:
— !!! —
Необъяснимое нарушение связей оргмата. Регенерация связей невозможна. Для запуска регенерации попробуй выйти из зоны действия аномалии.
Знаешь ли ты, что замедление функции регенерации может быть признаком деградации бинарного массива, некачественного оргмата или воздействия неизвестных излучений на планете прибытия?
Полный список возможных нарушений >>
Но Роман знал, что не в деградации дело. Это Монтана Френч каким-то образом влияла на регенерацию.
Вдобавок на него навалилось странное оцепенение. Его тело медленнее реагировало — пока он поднимал руки, чтобы закрыться от удара в голову, Монтана наносила три удара в корпус. Это напоминало ограничение моторных функций, которые накладывались на раба.
Оставив тело терпеть побои, он перешёл в ноль-пространство, где выяснил, что оцепенение тела блокировало и телепортацию.
«Классные у неё умения, — признался Роман. — Если выживу, надо усиленно над ними подумать, чтобы подобрать мыслительный паттерн, который их запускает…»
Каждый удар по его телу в реальности отдавался последствиями в ноль-пространстве. Чем хуже становилось телу, тем сильнее сужалась область, а серая пустота угрожающе подступала, обещая вот-вот поглотить Романа.
Отбросив все посторонние мысли, он вспомнил недавний эксперимент над Джо Венцелем. В условиях ноль-лаборатории концентрации добиться легче, чем в открытом мире, где каждый атом, каждый фотон вносил искажения в область внимания. Открытый мир всегда менялся. В ноль-лаборатории мир статичен и экранирован от любых влияний.
«Кстати, пацан, — говорил Джо Венцель. — То, что мы называем
«Ноль-взаимодействий и без того сложная и непонятная хрень, действующая наугад, а тут ещё и это… Может, всё-таки проще называть это
Роман попытался выстроить своё сознание в ту конфигурацию, в какой оно были в момент эксперимента по переносу действующего сознания Джо Венцеля. Это совсем не то, что ловить бинарники, улетающие в космос на сервера BATS.
Роману казалось, что у него ничего не выходит, но Монтана Френч почувствовала неладное и прекратила бить его безвольную оболочку.
Внимание, эта операция поглотит 8 000 ЕСВ, что негативно отразится на твоём бинарном массиве. Прогнозируемые потери: 1-15 %.
Неизвестно, что происходило с бинарным массивом, который выдёргивали из тела против его воли. Вероятно, Джо Венцель поведал бы за кружкой чая.
— Разве такое возможно? — пролепетала Монтана Френч.
Полупрозрачная фигура Монтаны, с яркими точками коннекторов, какой она виделась из ноль-пространства, попробовала отступить, но ноги подломились, а тело опустилось на землю, словно её огрел по голове упавший с неба рояль.
— ||| —
Использовать БМ-слот № 1, для архивации Монтаны Френч (№ 9 409)?
«А что если… Нет уж. Хватит!»
Роман сделал то, что делал уже много раз, этот мыслительный паттерн он воспроизводил, не напрягаясь. Выслушав обрывочные угрозы интерфейса, развеял сознание Монтаны Френч в серое безмолвие.
Доступно: 4 ЕСВ.
Доступно: 3 ЕСВ.
Доступно: 2 ЕСВ.
Внимание, количество ЕСВ ниже порогового значения. Нулевое значение этого параметра уничтожит твой бинарный массив.
Начать возвращение в исходную точку?
Сообщения о получении ЕСВ не было. Монтана Френч давно их истратила и работала лишь на тех, что давали цилиндры с сенсорно-моторным коктейлем.
— Нет слов, коллеги. На этот раз меня от смерти отделяла всего одна Единица Субъективного Времени.
Очутившись в искалеченном теле, которое могло только ползать, но ещё имело запас оргмата для регенерации, Роман посмотрел в небо. Дирижабль завис над замаскированным входом в бункер. Фьюжн-пушки разогрелись, турбины бешено крутились.
Но дирижабль и сам на последней стадии издыхания.
Задрав нос, он медленно валился вниз. Неутомимые беспилотники альянса Жестокий продолжали расстреливать его из слабосильных лазеров. Ни одного вражеского ион-джета в небе не было. Пилоты или сбежали или были сбиты Акулами и Мародёрами.
Мимо лежащего на земле Романа промчался один из выживших фриков Монтаны Френч — квадратный семиметровый великан с телом человека, но с мощными руками и маленькой квадратной головой. Не обращая внимания на Романа, он пытался выскочить из зоны поражения фьюжн-пушки.
Оттопырив обгорелый хвост, проскакал гигантский прямоходящий волк с… кастетами на лапах? Его серая шерсть опалена плазмой и медленно заживала. За волком и великаном гнались стаи беспилотников альянса Жестокий, постреливая красными лазерами.
Итак, сухопутная армия Монтаны тоже повержена, остатки фриков разбежались. Главной опасностью стал дирижабль на автопилоте: выполняя последний приказ Монтаны, он зашёл на позицию для прямого удара и теперь готовился сжечь бункер.
Мощности едва живого реактора дирижабля не хватит для тотальной аннигиляции всей базы. Но для выжигания бункера — достаточно. Даже если он не пробьёт трёхсотметровый слой земли, то слабое последнее тело Панды всё равно не выдержит последствий удара.
Интерфейс Романа забит сообщениями от неё.
Он и раньше их видел, но предпочитал не отвечать, так как Панда была той единственной, которая мешала концентрации на ноль-взаимодействиях.
Эмоции вообще мешали существованию ноль-пространства.
Работа с материей мира на атомарном уровне требовала холодного сердца и пустой головы. Именно в этом режиме синтезан превращался в бесчувственный инструмент. Что тоже логично. Ибо о каких эмоциях может идти речь, если ты работаешь на поверхности газового гиганта, или в космической пустоте, или на смертельно радиоактивном астероиде? Кто знает, может синтезан способен и в чёрную дыру проникнуть… Может быть, поэтому троица метко использовала приставку «ноль»? Ноль эмоций, ноль сожалений, ноль привязанностей…
А Панда в своих сообщениях прошла все стадии отчаяния. От робкой надежды, до ненависти, а потом принятие и прощение:
«Чай готов. Я жду, когда ты убьёшь всех злодеев и вернёшься».
«Рома, ты тут? Почему не отвечаешь?»
«Эй, герой… я уже третий раз подогреваю чайник».
«Я вижу, что ты занят войной, но можно же ответить?»
«Привет, что нового? Кстати, ты в курсе, что фьюжн-пушка прямо надо бункером?»
«Всё-таки ты гад, Роман Крылов. Обещал мне вечную защиту, а сам…»
«Прости. Это шутка. Я понимаю, что ты там не пиво пьёшь, а валишь гигантских монстров с плазменными когтями. Или всё-таки пиво пьёшь?»
«Привет, шлю тебе весточку из тёмного бункера на далёкой планете…»
Пандора и дальше упражнялась в сарказме, но Роман не читал. Отвечать тоже не стал.
Раскрыв в интерфейсе консоль менеджера базы, оценил, что ещё осталось в арсенале для защиты от фьюжн-пушки? И увиденное его возмутило. Спасение всегда было рядом!
— Флэшеры, дура! Врубай Флэшеров! Чего ты ждала?
Оказывается, в последний момент Владимир распорядился окружить бункер четырьмя зарядами Флэшеров. И пусть Цэнь считала это глупостью, а Роман зачем-то согласился с нею. Всё же Владимир, опираясь на опыт, поступил по-своему.
Не дожидаясь ответа Панды, Роман самостоятельно активировал заряды.
В четырёх точках вокруг бункера вылезли из земли стальные кубы. Сразу же зашевелились и запрыгали, словно хотели взлететь. Из стенок выдвинулись кубы поменьше, создавая пирамиды. То есть происходило всё то, что было во время подрыва Флэшера западенцами.
От металлических пирамид побежали первые волны, распространяясь во все стороны, вплоть до дирижабля. Электрические искры заполонили и землю, и воздух, освещая сумрачное небо, затянутое дымом пожаров.
Первыми повалились Небесные Акулы и другие беспилотники альянса, выписывая сложные траектории в падении, будто управляющий ИИ сошёл с ума и начал цирковое представление. После них настал черёд дирижабля. Синее свечение в турбинах потухло, а нос задрался ещё выше, уводя огромную машину назад, будто её сдувало ветром. Встав почти вертикально, дирижабль, — как бы раздумывая, а стоит ли разбиваться? — осел на землю кормой, после чего начал замедленно рушиться, как взорванный у основания небоскрёб.
Живучесть не восстановилась, а чтобы улепетнуть через телепортацию не хватало ЕСВ: Роман получил весь учетверённый импульс Флэшеров.
Его коннекторы одновременно разогрелись, вызывая желание вырвать их из тела. Тут уж никакая «Компенсация перегрева» не спасла бы.
Интерфейс заволокли страшные предупреждения:
— !!! —
Внимание, обнаружено превышение допустимых нагрузок на следующие узлы:
Коннектор «Шея» (полная потеря функциональности).
Коннектор «Левая рука» (полная потеря функциональности).
Коннектор…
И так со всеми остальными, кроме коннектора на левой ноге, хотя и его прочность упала до низшей отметки. Но, словно этого было мало, вышли из строя все феномы. После чего Романа накрыла буря из огня, радиоактивной пыли, горящей травы и обломков боевой техники, поднятая рухнувшим дирижаблем.
Уткнувшись лицом в горячую землю, Роман переждал короткий шторм. По спине его били обломки или камни, а тело заносило золой.
Ударная волна схлынула, наступила почти тишина — вся техника на поверхности замолчала. Выкопавшись из кургана, наметённого над ним, Роман вызвал Панду, оглядываясь и протирая залепленные пылью глаза.
Воздух ещё полон гари и пыли, но сквозь него уже пробились капли дождя. А ветер быстро уносил дым, очищая вид на серое небо, в котором тихо грохотало… Но не взрывы. Обычный гром.
Панда не ответила. Атрибуты Романа позволяли ему общаться с синтезанами на большом расстоянии, поэтому её молчание пугало.
Но он удержался от первого порыва бежать, орать и пытаться руками выкопать бункер. Флэшер выжег электронику, все замки заблокированы в закрытом положении. Чтобы проникнуть в бункер, нужны инструменты… Но даже если бы они и были у Романа, то они тоже уничтожены. А если и не уничтожены, то их всё равно нельзя подключить к сгоревшим коннекторам. Есть тот, на левой ноге, но как использовать магнитно-силовой ключ левой ногой, Роман не представлял.
Потом хлопнул себя по лбу:
Единицы Субъективного Времени!
Его «мана» не восстановилась, но есть цилиндрики Монтаны Френч! Просканировав метровый слой пепла, в котором он утопал по пояс, Роман отыскал её тело. Он подозревал, что цилиндры с сенсорно-моторным коктейлем не имели важных электронных частей и уцелели.
Скрутив с ноги Монтаны один цилиндрик, подключил его к своему единственному коннектору.
— GodMod-Subjective Time Points —
Производитель: Биопанки.
Запас ЕСВ: 1 024.
Внимание, срок доступности ЕСВ ограничен атрибутом «Обработка данных».
После активации мода расход запаса ЕСВ будет идти вне зависимости от твоих действий.
Примерный срок работы GodMod-STP — 131 единиц объективного времени.
Роман не совсем понял, о чём тут речь, и зачем секунды обзывать «единицами субъективного времени». Но это и не важно. Важно, что есть надежда на…
Гора пепла над бункером задрожала и осыпалась. На поверхность поднялась кабина лифта. Из раскрытых дверей выскочила Пандора.
Переставляя ноги в плотной золе, Роман побрёл к лифту. Тоже оказавшись по пояс в пепле, Панда побрела навстречу Роману.
— Я… вроде жива, — сказала она, обнимая Романа. — Правда, всем коннекторам хана. Обидно, что я не смогу использовать УниКомы. Даже на ферме не смогу работать. Теперь я официально самый бесполезный колонист Локуса!
— Почему ты не отвечала? Или это ты мстила за моё молчание?
— Бункер выдержал удар, но не везде… Проект-панно погасли и не включались. Управляющий ИИ альянса тоже молчал. В реакторе, который питал всё это дело, сгорели какие-то детали и энергия перестала поступать. Тогда я догадалась подключить одного из стройботов в качестве временного источника питания.
— Умница!
— Твоя школа.
— А ион-джеты в ангаре уцелели?
— Этого я не знаю… — Панда подняла взгляд в небо, добавив: — Какой странный гром, впервые слышу такой на Локусе.
Роман взял её за руку и повёл к лифту:
— Надо валить отсюда. Предлагаю, отправиться к Тревору. Правда, там мы вынуждены будем делать вид, что он крутой лидер…
Но очередной раскат грома вынудил его остановиться и посмотреть вверх. Удары грома происходили с одинаковым промежутком. Три удара, пауза, снова три удара.
— Нет слов, будто стучится кто-то. Кажется, мы окончательно сломали природу Локуса…
После странного грома появилась странная молния — ровная круглая, как солнце сквозь тучи.
Погаснув, молния оставила после себя… огромный дирижабль.
— Нет слов, колл…
Вторая, третья, четвёртая молния вспыхнули в разных частях неба. На месте каждой из них из пустоты материализовался или летающая фьюжн-пушка, или десантный ион-джет, или стая истребителей.
— Ну, ё-моё! — воскликнула Панда. — Вот только Великого Писькодела нам не хватало.
Это светопреставление продолжалось полминуты, выбрасывая на небо новые и новые юниты.
— Почему они появляются из воздуха? — спросила Панда. — Как это возможно?
— Это быстрое перемещение с помощью ноль-пространства. А вспышки просто разряды атмосферного электричества.
— Что за перемещение? Телепортация что ли?
— Только очень и очень масштабная… Рамирес действительно Великий.
Вместе с кораблями появились и глушилки BATS. Сигнал понизился до шестидесяти процентов и падал. Видимо, глушилки были слишком высоко и не добивали до поверхности.
Но Роман не боялся глушилок. Он ощущал область их действия и отмечал «слепые» зоны, в которых подавление сигнала ослабевало или вообще не работало. Это позволяло быстрее выходить из зоны их действия. А при наличии ЕСВ глушилки вообще переставали быть угрозой. Одна телепортация и — снова есть доступ к перерождениям, если уж они так нужны вообще.
Вспышки прекратились. Над Романом и Пандой завис дирижабль, размерами чуть больше «Леди Восторг». Вместо фьюжн-пушки на нём установлена круглая платформа, усеянная дисками ионных джамперов.
Когда платформа, мигая и шипя ионными джамперами, отделилась и начала опускаться, Роман отметил, что она напоминала VIP-трибуну из Арены в Долине Смерти, даже накрыта таким же обзорным колпаком.
Трибуна опустилась на землю, разгоняя дым и золу.
— Почему для высадки они используют трибуну, а не десантный ион-джет? — спросила Панда.
— Это не высадка, — сказал Роман. — Это прибытие Великого Рамиреса.
В центре круглой платформы возвышался тот самый трон, украшенный ориктолитом и золотом, на котором самозваный император Локуса сидел в своём замке.
Пространство вокруг трона заполнено комиссарами и возвышенными рабами восьмидесятого уровня. Стояли плотно друг к другу, как фанаты на концерте, но не хаотично, а ровными кругами, будто собрались водить плотный хоровод вокруг Рамиреса.
Все они, включая орков, одеты в армированные бодисьюты разведчиков, как Монтана Френч. Стоя спиной к трону, опустив руки и закрыв глаза, они сильно склонили головы в поклоне — из шейного коннектора каждого торчал толстый инк-кабель.
Уходя круто вверх, сотни кабелей изгибались и собирались в толстый перекрученный ствол, который уходил в трубу, стоящую за троном. А уже от трона, к шейному коннектору Рамиреса, шёл гибкий и прозрачный инк-кабель.
Великий Рамирес сидел на троне в центре этой конструкции, выделяясь размерами среди толпы. Облачён в свои лучшие доспехи, на которые ушло столько ориктолита, что можно сидеть в центре взрыва самого большого Флэшера и ни один твой инструмент или коннектор не пострадает.
Подперев подбородок рукой, он смотрел на Романа, а толстенными пальцами другой руки барабанил по подлокотнику, словно решал, что же ему делать с этим беглым негодяем?
А негодяй спешно соображал, что же делать ему? Телепортнуться? Выйти в ноль и попробовать уничтожить Рамиреса? Но запасы ЕСВ малы… их хватит только на сто тридцать секунд.
— Я так и знал, что Монтана и её стадо не справятся, — нарушил молчание Рамирес. — Предупреждал её, что ты построил гибридные цепочки и произвёл в сотню раз больше оружия, чем способен альянс вашего незначительного масштаба.
Его голос пробивался сквозь купол платформы, заставляя стекло дрожать.
— Зря она тебя не послушала, — ответил Роман.
— А теперь послушай ты, раб, — оживился Рамирес. — Давай поговорим. Всё-таки из-за тебя мне пришлось перетащить сюда всю армию.
— Я слушаю.
— Мне важен каждый, кто умеет использовать ноль-взаимодействия. Монтана — умела. Но она слишком увлеклась созданием сказочных существ.
— Заигралась в бога?
— Эта дура слишком буквально поняла идею того, что мы должны создать новый мир. И начала со сказочных тварей.
— «Дура»? Хм, это я уже о ней слышал…
— Но хватит о ней. Она заслужила то, что получила. Ты тоже научился обращаться с той силой, которую люди открыли случайно.
— И неплохо научился.
— Да. Ещё никто не проводил деактивацию или перенос чужих бинарников. Джо Венцель только догадывался о таких возможностях. Ты воистину освоил режим бога. Жаль, что…
— Ты в курсе, что «режим бога» это всего лишь одна из опций инструмента под названием «синтезан»?
— Я в курсе намного дольше тебя. Не важно, какие слова я употребляю. Важно то, что только сущность, оставившая человечность позади, способна применить ноль-взаимодействия для великих дел.
— А что за «великие дела»? Разрушить остатки цивилизации на Локусе? Для этого не нужен режим бога. Достаточно неуёмной жажды власти.
— Ты ни хрена не понимаешь.
— Ты считаешь себя богом, оставившим человечность позади, но при этом все твои поступки — это поступки дрянного человека, рвущегося к власти.
Рамирес сжал подлокотник:
— Какая в жопу власть? После всего, что ты открыл и испытал в ноле, ты всё ещё мыслишь рамками человека!
— Расскажи это колонистам на красных базах, которые ты пообещал уничтожить, — выкрикнула Панда.
— Я уничтожаю низших големов из-за того, что их возня мне мешает, а не из-за того, что хочу занять их место.
— Тиранам всегда кто-то мешает.
Сжав кулак, Рамирес задумчиво опустил его на подлокотник:
— У тебя был шанс вознестись, став моим рабом, но ты выбрал участь низшего голема. Монтана была права насчёт тебя. Ты не двинешься дальше природы своего оригинала.
— Нет слов, блин, все правы насчёт меня. А меня кто-то хочет выслушать?
— Нет. Я здесь чтобы говорить.
Рамирес вытянул из спинки трона ещё один инк-кабель, на его конце установлен «Рамирайзер» — можно подключить прямо сейчас.
Протянул его в сторону Романа:
— Займи своё место у моего трона, раб, и ты не пожалеешь. Нас ждут великие дела. Локус — это только начало. Перед нами вся Вселенная.
— А если нет?
— Уничтожу тебя как низшего.
Роману не хотелось в рабство. Но… он поглядел на Панду.
Поняв его, она тут же возмутилась:
— Ради остатков моей жизни, ты готов вернуться в возвышенное рабство? Да ты в натуре слабоумный, Юнь была права.
— Подожди, — сказал Роман. — Я могу тебе помочь. Ты будешь жить столько раз, сколько это возможно.
— А ты будешь в рабстве у Рамиреса? Нет уж, будем умирать вместе, а не поодиночке.
— Но я могу договориться с ним! Я ему нужен, судя по всему.
Панда вырвала руку из пальцев Романа:
— Эй, Великий Изготовитель Фаллосов, от имени всех свободных локусян мы посылаем тебя на…
— Я согласен! — заявил Роман, отталкивая Панду. — Но для начала выполни несколько условий.
На огромном лице Рамиреса появилась ехидная и одновременно презрительная улыбка:
— Любые условия, Мастер Переселения Душ. Ты не против такого титула, Мастер Роман?
— Не против. Итак, мои условия. Во-первых, ты переместишь Пандору Джинг в…
Рамирес резко поднялся с кресла и захохотал. Инк-кабеля затряслись, покачивая толпу подключённых к ним комиссаров и рабов, будто они тоже молчаливо хохотали.
— Ничтожество! — загромыхал Рамирес. — Неужели, ты думаешь, что я прибыл сюда договариваться с тобой, с тем, кто променял могущество на суррогат эмоций? А ведь ты даже не человек! Но когда ты встретишься с биологическим человеком, то откроешь свою вторичность, хотя это он должен открыть твоё превосходство! Ты дурак, инженер, ты уже сделал свой выбор, когда сбежал от меня.
Платформа с Рамиресом взлетела, а сразу на семи или восьми ближайших к бункеру дирижаблях загорелись синие жерла фьюжн-пушек. Десантные и другие ион-джеты отпрянули от них и начали уходить вверх, чтобы не задело ударом.
Роман с бессильной злобой глядел, как платформа Рамиреса подсоединилась к дирижаблю, который тоже стал набирать высоту.
Панда взяла его руки в свои:
— Я рада, что ты вернулся.
Роман прикинул, сколько понадобится телепортаций, чтобы выйти из-под столь масштабного удара. Много. Гораздо больше, чем у него есть ЕСВ. Ему придётся проделывать каждый прыжок дважды, сначала перемещая тело Панды, потом своё. И ещё неизвестно, какие сюрпризы его ждали, ведь он ни разу не перемещал чужие тела.
Панда снова поняла его мысли без слов:
— Оставить меня, не значит — предать.
Дирижабли опустились ниже, от фьюжн-реакторов на Романа и Панду полилась волна горячего наэлектризованного воздуха, взметая пыль и золу. Небо скрылось в этой буре, но её прорезали яркие столбы света.
— Бежим в бункер! — предложил Роман. — Может, успеем сесть в ион-джет.
— Ты прекрасно знаешь, что не успеем.
— Но надо же делать хоть что-то!
Панда поцеловала его:
— Хватит уже делать. Моя смерть будет неизбежной, но твоя — ненужной.
Роман кивал, а сам строил новые и новые планы спасения. Что если у него есть шанс перехватить бинарный массив Панды и сохранить в БМ-слот? Ведь не растворяется же истощённый бинарник в серой пустоте? Хотя он и не знал, что именно происходит с сознанием, достигшего порога перерождений.
— Давно хотела признаться, — крикнула Панда, перекрывая шум ветра и треск электричества. — Если бы мы встретились на Земле, я не обратила бы на тебя внимания. Ты слишком много думаешь о других. А женщины ненавидят мужчин, которые думают о других. Но мы не люди, а я — не женщина. И я видела твою истинную личность.
Каким бы ни был момент драматичным, Роман нашёл ответ:
— Если бы мы встретились на Земле, тебе было бы под сорок. Это я не обратил бы на тебя внимания.
С неба обрушился оглушающий удар спрессованного воздуха, но Роман удержал Панду, цепко стоя ногами на земле. В следующее мгновение за воздухом пришёл ещё более плотный свет.
И почва, которая и без того была опалена плазмой, огнём и радиацией, закипела.
Когда их тела начали гореть в лучах фьюжн-пушки, Роман отпустил Панду и двумя телепортациями переместился в бункер Дункана Клаудова.
Миллионных долей мгновения достаточно, чтобы убедиться: никакая адаптация «Хранителя» не способна спасти атомы умирающего сознания.
Расчёт Рамиреса был верный — глушилки BATS работали, блокируя перерождение. Разрушительная сила фьюжн-пушек превратила почти всю территорию в море бушующей лавы. Если бы Роман остался на поверхности, то его бинарный массив рассеялся точно так же, как и душа Пандоры.
Но даже Рамирес не предусмотрел старинный бункер, выкопанный тут давно погибшим ветераном Локуса. А даже если и предусмотрел, то какая разница? Фьюжн-пушки способны пробить кору планеты, чего уж тут говорить о каких-то бункерах.
Поэтому времени мало.
Доступно: 969 / 9 344 ЕСВ.
Завершив последний прыжок, Роман упал на пол бункера. Того самого, где когда-то его и Жанну захватили предатели Джинги и Бенни Шостаков. На стенах виднелись следы от выстрелов, а на полу чернели смятые BDSM-костюмы, когда-то выброшенные из контейнеров.
Поставив своё тело на ускоренную регенерацию, Роман снова вышел в ноль и сгрёб к району бункера все доступные стройматериалы.
Фьюжн-пушки изливали на территорию баз альянса Жестокий потоки разрушительной энергии. Концентрические волны исходили от каждого луча, бьющего в землю, сметая всё на своём пути. Каждая волна гнала перед собой тонны обломков.
Из полученной сырой материи Роман выстроил над бункером купол. Убойная сила концентрических волн фьюжн-пушек нарастала — дирижабли двигались над территорией базы, словно хотели покрыть каждый сантиметр. Но купол ослабит их на полминуты.
Доступно: 562 / 9 344 ЕСВ.
Кстати, пока сознание Романа парило в радиоактивном смерче, он невольно оценил красоту, ибо когда ещё человек окажется чуть ли не в центре звезды? А поверхность базы напоминала именно кипящую звезду.
Рамирес использовал уничтожение альянса как акт устрашения для тех, кто окопался в Западном Море и других альянсах. В сочетании с телепортацией его армия стала фантастической силой. Хотя Роману очевидно, что на эту телепортацию Рамирес затратил все запасы ЕСВ, и теперь не спешил в атаку на альянсы, восстанавливаясь.
И ещё более ясно, что для ноль-взаимодействий Рамирес каким-то образом использовал своих рабов и комиссаров. Для этого он их и «воспитывал» все эти годы, выстраивая систему возвышенного рабства.
Дождавшись, когда дирижабль, на котором установлены глушилки BATS, оказался относительно близко, Роман создал из железа и бетона огромный круглый шар. Он ещё не выполнял такого трюка, но следовал совету Джо Венцеля: «Если ты способен об этом подумать, то наверняка в ЕСВ-интерфейсе есть для этого соответствующая команда. Главное думать очень сильно, и всё получится».
И у него получилось. Огромный шар мусора устремился к глушилке с такой скоростью, что сам раскалился, став огненным метеором. Дирижабль-глушилку смело с неба.
Вернувшись в тело…
Доступно: 322 / 9 344 ЕСВ.
…он удостоверился, что сервера BATS снова открыты. Даже если Рамирес уже спохватился, то медлительному дирижаблю-глушилке понадобится минуты три, чтобы доползти до бункера.
Роман открыл шкафчик с УниКомами. На внутренней части дверцы отразилась его фигура. На опалённой коже висели куски расплавленного бодисьюта, комочки золы… Жуткое зрелище, конечно.
Наверху бушевало пламя, подбираясь к бункеру, а Роман медлил.
Как его земной оригинал перед оцифровкой сознания, посмотрел на себя:
— Что же я хочу, коллеги?
Можно, например, возродиться в Западном Море, подойти к Полю и сказать: «Всё, расслабь булки, пришёл спаситель!», и помочь с производством вооружения. Ощутив на себе ноль-взаимодействия, Поль Лекомп навряд ли оспорит лидерство Романа Крылова.
На Локусе Романа уже признали специалистом по сверхпроизводительным гибридным цепочкам, не догадываясь, что эти цепочки — уже устарели. Гибрид-гибридное производство ускоряло освоение планеты в несколько раз.
Строительство космодромов и космолётов уже не будет занимать два локусянских года. При наличии ресурсов — за два сезона управится.
Или Роман расскажет учёным с Прогресса про режим ЕСВ, после чего победа над Рамиресом будет возможной. Наверняка есть способ отключения или блокировки Единиц Субъективного Времени.
После победы над Рамиресом нужно начать осваивать второй материк. Но… зачем? Для кого? Зачем второй материк, если освоение первого закончилось пятнами кипящей лавы на месте баз?
Роман словно попал в тюрьму обязательств перед малознакомыми личностями, которым он снова рвался помогать. Хотя, казалось бы, чего стоит взять и уйти? Разве он кому-то обязан?
Да, он, кажется, любил Панду, а она его. Но какой смысл был в этих отношениях двух ненастоящих людей? Какой смысл быть другом Владимиру или Цэнь, если каждый из них проживал несколько разных жизней, ни одна из которых не имеет никакого будущего?
Зачем переживать за девственность Акины Хатсуми? Она всю жизнь синтезана проведёт с разумом подростка, её никогда нельзя будет воспитать.
Биологические люди знают, что после их смерти родятся другие люди. Но что останется после синтезана — горстка высохшего оргмата посреди обветшалых строений базы?
Ещё останется запись в базе данных BATS, что такой-то бинарный массив, с таким-то номером, истощился, проработав такое-то количество часов. Корпорация «Такая-то» благодарит вас за сотрудничество, приятного забвения!
— Нельзя отрицать, коллеги, что война Поля и Рамиреса приобретает иное звучание. Два воинственных идиота хотя бы имеют какие-то цели в своём существовании. В борьбе всегда есть цель. Хотя бы и сама борьба. Пусть это и призрачная борьба за власть на куске планеты. Павел Рейнеке вообще превратился в монстра с рыжей мордой и плазменными когтями. Но он тоже знает, зачем ему это нужно. Или он, я надеюсь, хотя бы весело провёл время.
Роман достал со дна шкафчика коробку с фигурками «Наш секс-гараж». Валялись там с тех пор, как Цэнь привезла их из Форта Верного. Позже Роман присовокупил к ним остальные фигурки, которые выменял у коллекционеров в альянсе Сталкеры, когда настраивал им гибридные цепочки.
Он часто задумывался: какое открытие могло бы ждать его под куполом Вектор-Сити? Открытие можно сделать прямо сейчас. Надо только зарегистрировать фигурки на себя.
— Дом Тысячи Удовольствий приглашает в игру —
Поздравляем! Ты собрал 50 оригинальных фигурок. У тебя есть:
1. Космонавтка Клара Секси № 3.
2. Стройбот Щекотливый Джонни-Бой.
3. Орк Вадим Длинный Язык.
4. Марсианская космонавтка с тремя грудями.
5. Изобретательный инженер Лаврентий с золотым дилдо.
…
Смотреть весь список >>
Получено: комната в Доме Тысячи Удовольствий.
Тебе доступен новый АКОС в локации Вектор-Сити.
Сигнал активации АКОСа…
ОК.
Внимание, невозможно получить данные о состоянии оргмата в этой точке возрождения. Убедись, что она подключена к резервуару с оргматом.
Роман сел на скамеечку пред шкафом.
Осталось убить себя, чтобы возродиться под куполом. Или не возродиться. Ведь ещё неизвестно, сработает ли этот план? Да, обратный сигнал получен, что уже немало. Но остальные данные об АКОСе недоступны.
Ах, да, осталась проблема — как же убить себя побыстрее, пока глушилка не закрыла связь с сервером перерождений?
Обойдя стеллажи, Роман обнаружил в углу боевого робота.
— Привет коллега, — сказал Роман, выталкивая огромную машину на середину бункера.
Правда состояние робота было ужасным, то есть таким, в каком его оставил Роман после последней встречи. Именно с этим колониальным пехотинцем он бился во время бунта Джингов.
Подключив робопехотинца к зарядной станции реактора, Роман открыл в интерфейсе панель управления юнитом. Боеприпасов осталось немного. Чтобы не пришлось мучительно долго гореть в луче слабенького красного лазера, Роман потратил ещё минуту, собирая и заряжая в робопехотинца коробки с энергопатронами.
Встав напротив покосившегося, как старый гараж, робота, Роман запретил в интерфейсе регенерацию и приказал:
— Давай, коллега, завершай начатое!
Заскрежетав манипуляторами, колониальный пехотинец принялся за работу.
— О —
АКОС на имя: Роман Крылов.
Под совместным управлением с альянсом Дом Тысячи Удовольствий.
Внимание, совладелец АКОСа имеет повышенные привилегии.
Подробнее о совместном доступе >>
Разрешения доступа: все.
Срок действия доступа: неограничен или до падения рейтинга социального уравнивания.
— ! —
Внимание, в АКОСе назначения отсутствуют необходимые для твоего тела феномы.
В наличии:
Секс — 4 шт.
Роман принял установку фенома «Секс» и приготовился к выходу.
— !!! —
Внимание, критически низкий запас энергии!
Этот АКОС не подключён к энергомагистрали. В данный момент он работает от аккумуляторной батареи.
Энергоединицы: 23 / 50 000.
Осталось времени работы: 4 минуты.
Рекомендуем немедленно подключить АКОС к энергосети или зарядить батарею.
Вывалившись на мокрый пол, Роман вскочил на ноги. Тело не слушалось, что нормально для первой минуты после перерождения.
— Дом Тысячи Удовольствий —
Привет, победитель. Прежде чем ты отправишься в таинственное путешествие по этажам нашего дома, ознакомься с правилами поведения.
1. Половой акт или иные взаимодействия с любым другим посетителем дома невозможен без заключения взаимного договора.
2. Одобренное партнёром убийство, самоубийство, надругательство над телом или иные способы раскрепощения внутреннего «Я» оговариваются в приложении к договору…
Роман убрал это сообщение, подтвердив, что ознакомился с правилами и принимает условия. После этого стеклянный шкаф, стоявший рядом с АКОСом, раздвинулся, предлагая подарочный бодисьют: мало того, что он нестерпимого голубого цвета, так ещё покрыт розовыми силуэтами поз Камасутры.
Второй шкаф должен был снабдить победителя подарочным УниКомом, но створки не раздвинулись, а красный индикатор замка сигналил о неполадке.
Одевшись, Роман вышел из комнаты с АКОСом в основное помещение. В комнате пахло пылью и травой. Половина ламп не работала. Центр занимала кровать в форме сердца, над ней медленно, подёргиваясь и разваливаясь, загружалась голограмма с рекламой магазина секс-игрушек.
Из единственного разбитого окна торчал мощный ствол локусянского травяного дерева, полностью заслоняя вид на город. На его ветках распустились большие белые бутоны. Выглядело так, будто мать-природа вломилась в бордель и принесла букет цветов.
Другая ветка проросла в стену, разрывая инк-кабеля, чем и объяснялось отключение АКОСа от энергосети. Чтобы восстановить подачу питания, нужен магнитно-силовой ключ, распылитель полиэфирной стали и ещё парочка инструментов для работы с инк-кабельной энергопроводкой.
Тут раздался грохот.
— Наконец-то ты здесь! — заорал из-за стены бодрый голос, напоминавший конферансье Жерара Блие. — Я покажу тебе все уголки дома любви!
Эти радостные выкрики сопровождались энергичными ударами. Одна из дверок шкафа в стене подрагивала, но не открывалась, заблокированная веткой травяного дерева.
Роман отогнул ветку — из шкафа выкатился мелкий, размером с тумбочку стройбот. Корпус раскрашен в розовый и голубой цвета, а на манипуляторы надеты насадки «человеческие руки» в толстых белых перчатках.
Размахивая манипуляторами и сжимая пальцы в перчатках стройбот быстро, без пауз, выкрикивал:
— Нужен путеводитель по всем этажам удовольствий? Или хочешь узнать новинки сервиса? Или ты хочешь оказывать услуги в Доме Тысячи Удовольствий, но не знаешь с кого начать? А хочешь узнать три реальных способа апнуть феном секса за двадцать часов? У меня есть все ответы! Заодно покупай набор хлыстов и плёток, изготовленных из хвостов лесных лошадей…
Над стройботом загорелась голограмма:
Всего за 39 999 f.
До конца акции 23 часа 59 секунд…
Удалённое управление орущим экскурсоводом было заблокировано владельцем. Наклонившись, Роман отыскал под его корпусом задвижку панели.
— Вау, а ты активный, — проворковал робот. — Куда это ты полез, м-м? Хочешь, познакомлю тебя с многофункциональной машиной секса? Стальной Роботрах способен на поразительные…
Нащупав на панели несколько физических кнопок, Роман зажал нужную комбинацию:
— Не в этот раз, коллега.
Выключив экскурсовода, затолкал его обратно в шкаф и прикрыл дверцу.
Прислушался… никаких подозрительных шумов, только гудение АКОСа, доживавшего последние минуты, и шелест веток за окном.
Перед тем, как выйти из комнаты, попробовал запустить режим ЕСВ и убедился: перерождение дало полный запас маны Единиц Субъективного Времени. Буст тоже на месте, в его сохранности Роман не сомневался. Только вот в АКОСе не было никаких феномов, кроме «Секса», поэтому часть привычных умений работала хуже обычного.
Роман вышел из комнаты. Планировка Дома Тысячи Удовольствий напоминала тюрьму. Комнаты клиентов располагались по кругу вдоль стен, соединённые широкими дорожками.
В центре Дома — внутренний двор, в центре которого росло специально оставленное архитектором травяное дерево. За три года оно разрослось так, что ветки перекрывали ярусы.
Это дерево словно стало символом буйной природы Локуса. Ещё три года бесконтрольного роста и Дом Тысячи Удовольствий превратится в гигантский цветочный горшок.
Перепрыгивая через толстые ветки и цепляясь за перила ярусов, он быстро поднимался наверх. Рекламные голограммы, словно одичав за эти годы без клиентов, кидались на него, окружая мельтешением. Примеряли на него эротическую одежду или предлагали услуги «мастеров феноменального секса», так назывались колонисты, посвятившие себя не освоению планеты, а ублажению других колонистов.
Кстати, Locushost был доступен в той мере, в какой это позволял рейтинг Романа. Можно хоть сейчас оповестить всех локусян о том, что он находится в Вектор-Сити.
Роман мог бы за две телепортации оказаться на крыше дома, но решил беречь своё единственное оружие для встречи с демонами. Он догадывался, кто они такие. Если догадки верны, то он навряд ли атакует демонов первым. И навряд ли вообще осмелится убить кого-либо из них.
На последнем этаже выяснилось — выхода на крышу нет. Что ожидаемо, ибо зачем он, когда все задачи по ремонту или апгрейду здания выполняли стройботы или инженеры на джетпаках.
Потратив тридцать ЕСВ, Роман переместился сквозь потолок, оказавшись в дремучих зарослях всё того же дерева с цветами.
Выбравшись из зарослей на крыше, Роман подошёл к краю и посмотрел на Вектор-Сити, столицу Локуса, уже четвёртый год заблокированную демонами…
В редкие минуты досуга, будучи рабом Рамиреса, Роман изучал всю доступную информацию о бывшей столице и Геноциде.
Город состоял из двадцати двух гексагонов, каждый из которых равен полноценной базе. Эти шестиугольники и составляли районы, разделённые широкими дорогами. Производства там не было, хотя базы SONY-IBM и China Binary до сих пор значились на Открытой карте. Они были построены ещё в первые годы освоения Локуса так называемыми «корпоратами».
Земные корпорации, участвуя в проекте «Эксплора», выделили себе право создавать свои отдельные колониальные поселения, где производилась техника этих корпораций. Для этого они тренировали своих сотрудников на Земле. Корпоративные базы стали первыми поселениями, вокруг которых потом разрослась столица.
Ближе к двадцатому году производство на этих базах остановилось, и все строения переделали под музеи и развлечения, хотя обозначения на карте остались. Сами корпораты, плюнув на свои клятвы корпоративной верности, разбрелись по континенту, основав собственные базы. Ибо кому охота носить униформу какого-то бренда, когда вокруг простор неизведанной планеты?
Именно корпораты основали первые чисто локусянские производства. Ведь они лучше всех обходили запреты в инструкциях по производству устройств, защищённых авторским правом или патентом. Что позволил им создавать свои версии земных брендов.
Столица наглядно подтверждала, что проект «Эксплора» был блестяще спланирован координаторами и не менее блестяще воплощён колонистами. Вектор-Сити — город-мечта. Любой колонист имел возможность пожить в нём, если хорошо работал на благо освоения планеты, повышая рейтинг социального уравнивания.
Если бы целью проекта «Эксплора» было именно выстраивание счастливой жизни для синтезанов, то он явно удался.
Большинство локусян наслаждались цивилизацией, при этом, если становилось скучно (или падал рейтинг), отправлялись на запад или юг. Героически боролись с природой Локуса, строили новые базы, связывали их дорогами, добывали ресурсы и планировали производство необходимых товаров. И даже смерть не мешала жить дальше.
Те, кто не мог забыть вкус еды, разработали технологию и построили цепочки по производству пищевых сублиматов, которые имитировали еду. Хотя сублиматы и ограничивались узкой линейкой ассортимента: пиво, гамбургеры, пицца и пончики. В ситуации, когда нет больше ничего — можно чревоугодничать и этим набором. И разработка новых видов ненастоящей еды не останавливалась. К. О. Т. (Консорциум Органические Технологии) и его конкурент GFS (Global Food Sublimates) соревновались, кто первым выпустит муляжи мяса и тортов.
Те, кто скучали по спортивным состязаниям, организовали Арену в Долине Смерти. И эти жестокие бои стали главным видом спорта из-за того, что в других синтезану всё равно нет равных.
Каждый нашёл себе занятие по душе. Даже те, кто не умел (или не хотел) ничего, кроме как заниматься сексом, построили себе Дом Тысячи Удовольствий.
Вмешательство демонов лишило колонистов главного актива цивилизации — Вектор-Сити с его музеями и космодромом, окончательно разделив общество Локуса. Примерно как в том эксперименте с марсианскими NPC.
Кому-то достались развитые базы на западных, мало освоенных территориях. А бывшим жителям Вектор-Сити, погибшим во время Геноцида, досталась роль бедняков, оказавшихся ни с чем. И этих бедняков было большинство.
Как в симуляции на Марсе, появились те, кому ситуация неопределённости и хаоса, оказалась по нраву. Бандиты постарались протянуть её как можно дольше. Но за считаные сезоны все банды колонистов, решивших «отыгрывать отрицательных персонажей», попали под управление Великого Рамиреса и его комиссаров, которые появились среди хаоса, как его истинные повелители.
Рамирес словно готовился к этому, поэтому быстро организовал управление бандитами, оснастив их технологиями «Я имел твою маму! Corporation!!!111».
Некоторые конспирологи, любители книг Тимура Хиджамудинова, даже пришли к выводу, что это Рамирес причастен к Геноциду. Ведь только благодаря демонам он стал чуть ли не самым главным колонистом, хотя до этого был никому неизвестным и заминусованным бандитом, который колесил по Долине Смерти и сочинял байки, что он якобы бывал на втором континенте.
Теперь этот бандит, научившись телепортировать флотилию фьюжн-пушек, осаждал последний оплот старой цивилизации Локуса.
Дом Тысячи Удовольствий не самое высокое здание Вектор-Сити. Но и отсюда видно, как бурная природа Локуса возвращала себе пространство, временно отобранное у неё колонистами.
По широким дорогам, разделявшим шестиугольные районы, ползла зелень, забивая земные растения. Травяные деревья, которые обычно стригли или выкорчёвывали стройботы, разрослись, подпирая здания и проникая в разбитые окна. В некоторых районах стройботы ещё работали, поскрипывая изношенными деталями. Благодаря им Вектор-Сити пока что выглядел как просто очень зелёный город, а не заброшка.
Налево от Романа, за лесом из тополей, которые на Локусе вымахали не меньше травяных деревьев, белели здания бывших производственных цепочек SONY-IBM. У причальной мачты рядом висел дирижабль с надписью: «Экскурсии тут! Летаем над океаном! Есть шанс увидеть водяных монстров!»
За годы забвения дирижабль опустился на крышу цеха. Ещё пара сезонов — и упадёт на здание.
Направо торчал высокий корпус бывшего производства China Binary, рекламное проект-панно гласило, что уже скоро открытие музея «Земные технологии: от каменного топора до магнитно-силового ключа».
Реакторы энергоблоков ещё много сезонов позволят заброшенному городу светить огнями, подзаряжать изношенных стройботов и мигать голографической рекламой сквозь поглощающие его джунгли.
Впереди, в восточной части города, на берегу океана, расположился тайл, который так и назывался на карте «Космодром-Восток». Строительство «Космодрома-Запад» было прервано геноцидом.
Портальные краны стартовой площадки возвышались над всем городом, как руки огромного робота, лежавшего на спине. Над кранами, удерживаемый тонкими, едва заметными на фоне пасмурного неба опорами, разместился круг гравитомагнитного ускорителя, который придавал стартующему аппарату импульс для выхода на орбиту.
Если несколько таких кругов размесить в атмосфере, на расстоянии друг от друга, то космолёт, проходя через них на старте, удваивал скорость.
Количество ускорителей определяло уровень космодрома. Максимум гравитомагнитных колец — десять штук. Хотя можно размещать и больше, но при ускорении в двадцать раз уже страдала целостность аппарата. Если сделать тридцать колец, на орбиту вынесет только горелые обломки.
Военные космолёты или грузовики для межпланетных перемещений были настолько крепки, что проходили и через сотни колец, которые располагались уже в космосе на расстоянии в десятки тысяч километров друг от друга. Что ускоряло перемещение по Солнечной Системе.
Космодром-Восток обладал всего двумя кольцами. Да и то второе кольцо рухнуло в 31-ом году на территории Рамиреса, в районе баз альянса Свет Внутри.
Но для колонии лучше медленный космодром, чем никакой космодром. А этот выглядел ещё рабочим.
Именно над космодромом чуткое зрение Романа уловило движение. И то были не жуки или немертины, а искусственные аппараты. Это определялось по чётким и выверенным траекториям, животные так не летали.
Животных и насекомых в городе вообще было мало, хотя по старым данным разведки тех, кто осмелился три года назад приблизиться к городу, животные свободно проходили сквозь силовой купол над городом.
Чтобы не тратить время, Роман за несколько телепортаций спустился с крыши. Но до космодрома слишком много перемещений через ноль-пространство. Решил беречь ЕСВ, мало ли как они пригодятся при встрече с демонами?
К сожалению, стоявшие у обочины пони-роверы бесполезны — батареи давно сели. Да и не хотелось трястись по заросшим дорогам. Недалеко от Дома Тысячи Удовольствий, согласно карте, был магазин China Binary. Там можно взять инженерный топливный джетпак. Конечно, с его скоростью передвижения, Роман мог бы добежать до космодрома, но хотелось больше маневренности, которую давал джетпак.
Туда Роман и направился, обходя толстые корни деревьев, вылезшие на дорожное полотно.
Но далеко он не ушёл, привлечённый шумом далёкого взрыва гранаты. Донёсся он из здания, за километр от Романа. Замерев, он сфокусировался на этом направлении.
За взрывом различались шумы, выделявшиеся на фоне остальных звуков заброшенного города: какое-то животное царапало когтями пол и скулило. Потом послышалась членораздельная речь, её тембр и чёткость терялись из-за расстояния.
«Никто… не, что я… сам! Согласен… Мешок?»
Голос сопровождался ударами и повизгиванием животного.
— Кажется, коллеги, посещение космодрома откладывается. Нужно сказать «привет» демону.
Роман шёл на звук, ориентируясь по карте. Шум голоса и повизгивания доносились из здания, на крыше которого мерцал голографический бургер и бутылка пива GFS. Второй источник шума располагался под зданием, в подвале. Но был слабый, словно кто-то шарился в шкафу.
Роман не собирался прятаться, наоборот искал встречи с демонами. Но всё же на последних метрах применил телепортацию и оказался у входа в кафе. После этого, удостоверившись, что возле здания больше никого нет, вошёл внутрь.
На полу, заросшем тонкими, спутанными ветками, лежал молодой травяной тигр. Размером наполовину меньше, чем взрослая особь. Он ещё жив, по полосатой шкуре текла кровь, а кровавая полоса тянулась до окна. Само окно разворочено взрывом мины или гранаты, под потолком кафе плавал дым. Воздух и некоторые предметы мебели слабо наэлектризованы — это означало, что сработала тетрил-аргоновая взрывчатка «Неман», самый слабый заряд.
Над поверженным зверем стояла человеческая фигура.
Если принять, что стандартный синтезан, без всяких мутационных улучшений, — это взрослый, физически развитый мужчина, женщина (или ни то ни другое), ростом метр восемьдесят восемь, то фигура с дробовиком намного тоньше и ниже. Как у подростка лет тринадцати.
Подросток — его можно только так назвать — одет в грязный оранжевый комбинезон, на котором виднелись коннекторы каких-то незнакомых Роману устройств. Рукава и воротник комбеза лоснились от чёрной грязи. Роман не припоминал, чтобы такую одежду носил кто-либо на Локусе или на Земле. Было в её крое что-то неуловимо чужое. На лысой голове подростка — бейсболка с логотипом чемпионата Арены Долине Смерти 28 года.
Парень держал дробовик Вестарм, наведя на голову раненного животного.
Травяной тигрёнок царапал когтями пол и полз, волоча переломанное взрывом тело.
— Ух… Мешок… Не смогу убить его… Может так оставить? Но Джи скажет, что я трус и дерьмо.
С этими словами он навёл ствол на тигрёнка и выстрелил.
Роман едва не выдал своё присутствие возгласом: «Дурак, он не умрёт!»
Конечно, череп тигрёнка выдержал заряд — зверя слегка отбросило. Выстрел опалил морду и выбил оба глаза. Из оскаленного рта зверя вырвался почти человеческий вопль боли. Подросток тоже не выдержал. Отступая, он пролепетал:
— Прости, прости… Фу, что за дерьмо…
А тигрёнок продолжал стонать и визжать. Он не видел, куда ползти, и только бил окровавленной мордой о пол, разбрызгивая кровь.
Выйдя в ноль, Роман сварганил из мебели тяжёлый молот, похожий на тот, которым орудовала жучиха Настя Пятницкая. Потом появился рядом с агонизирующим животным и обрушил молот на его голову, прекращая страдания существа.
Теперь ясно, почему в Вектор-Сити мало животных. Там, где есть люди, их неизбежно становится мало.
— Думай, прежде чем стреляешь! — сказал Роман, отбрасывая окровавленный молот. — Кто тебе вообще ружьё дал?
— Кто? Что… как ты тут?
У парня испачканное сажей лицо, усеянное прыщами, веснушками и чёрными точками забитых грязью пор кожи. Можно не сомневаться, что это настоящий, биологический человек. Ну, или какой-то колонист не только воссоздал подростка со всеми изъянами человеческого тела, но и каким-то образом удалил интерфейс. Ведь от парня не поступало никакой статистической информации.
И ещё одна вещь подтверждала его истинную человечность. Нет, не бессмысленное убийство животного. А то, как пацан медленно всё делал. Он медленно соображал, медленно двигался. В восприятии Романа, он казался беззащитным тормозом. Даже когда парень поднимал на него шотган, он мог бы десять раз ускользнуть от него, десять раз вырвать дробовик, пару раз связать и развязать ему руки — словом, сделать всё что угодно.
Роман невольно вспомнил, как его оригинал смотрел на марсианских синтезанов, поражаясь их скорости. Теперь синтезан Роман поразился тупой медлительности билогического человека.
Пока пацан поднимал шотган, в бинарном массиве Романа пронеслось множество мыслей и наблюдений. Например, его восприятие адаптировалось под этого человека. Оно как бы игнорировало его медлительность, отсекая лишнюю информацию… При этом в любой момент Роман мог вернуться в прежний поток привычного для синтезана восприятия.
Всё это было бы интересно обсудить с Джо Венцелем за чашкой чая.
Сделав шаг в сторону, Роман спокойно пропустил выстрел мимо себя. Потом вырвал из рук парня дробовик и выбросил в окно:
— Чувак, а у нас много общего. Ты стреляешь хуже меня.
— Чё?
Роман не мог отделать от ощущения, что произошла встреча двух инопланетных цивилизаций.
С перекошенным от испуга лицом, пацан отступил от Романа, споткнулся о лапу мёртвого тигра и закричал:
— Джи, здесь голем! На помощь!
— Да не бойся! — сказал Роман.
— Он напал на меня!
— Не ври. Я не нападал.
Парень затих на секунду, оглядывая голубой бодисьют Романа, с розовым узором из поз Камасутры. Набрав воздуху, продолжил кричать, отступая к стене:
— Ещё и извращенец! На помощь!
Роман не мешал ему кричать. Чем больше людей появится, тем проще с ними объясниться. Может, взрослые не будут так бояться. Кстати, почему пацан так его испугался? Неужели из-за аляпистого бодисьюта из борделя?
На крик из подвала кафе, ударяясь о стены, вылетел белый шар, размером с пляжный мяч. Его металлические бока слегка помяты и поцарапаны. На боку кривая надпись краской «Мешок».
Летел Мешок бесшумно, непонятно на какой тяге — на корпусе не видно ни единой точки для выхода ионного джампера или типа того. Сплошной белый монолит. Он даже воздух не вымещал во время движения.
Зато интерфейс на него отреагировал:
— ИТАК «Шварцшильд» —
(Изоморфный Транс-Алгоритмический Компрессор)
Производитель: China Binary Moscow.
Внимание, с-чип устройства ИТАК «Шварцшильд» повреждён или имеет неизвестную структуру разметки. Данные не могут быть получены. Обратитесь к производителю.
Внимание, производитель China Binary Moscow отсутствует в базе данных Центрального Правительства.
Шар повис между Романом и кричащим парнем. Потом начал напирать на Романа, пытаясь отогнать его. Тут больше удивил парень. Подбежав к шару, сунул в него руку — прямо сквозь белые бока, словно сквозь голограмму.
Пацану казалось, что он действовал молниеносно, но Роман чуть ли не зевая наблюдал за его действиями. Как за улиткой, ползущей по травинке.
Рука пацана вылезла обратно, вытягивая из внутренностей шара автомат Калашникова, тип Э… Который был длиннее диаметра шара!
Уверенный в своей скорости, пацан поднял автомат, но Роман неторопливо, даже сдерживая движения, вырвал его из рук, как и дробовик.
— Прекращай, чувак. — Роман отбросил автомат. — Ты же видишь, я не злой. Если не хочешь говорить, дождёмся взрослых.
— Мы уже тут! — произнёс женский голос над ухом Романа.
Слова сопровождались по-настоящему молниеносным и неуловимым ударом из пустоты. Роман отлетел к стене кафе и проломил её. Из воздуха материализовалась фигура в УниКоме неизвестной конструкции: абсолютно чёрный, как пустота космоса, и максимально облегающий, что роднило его с УниКомом разведчика. На голове вместо шлема, плотная обтягивающая маска, под которой угадывалось женское лицо.
И этот человек действовал с быстротой синтезана, если не быстрее. Оказавшись рядом, неизвестная воительница подняла его за шею и… попробовала сделать с Романом то, что он сам делал с комиссарами и рабами во время побега из Долины Смерти — то есть оторвать ему голову.
Роман применил телепортацию. Дематериализовав своё тело из смертельного захвата, переместил себя максимально далеко на улицу города. Но второй прыжок не получился — из ноль-пространства Романа выбил другой воин в космически-чёрном УниКоме. По форме фигуры — широкоплечий парень.
— Этот голем умеет в ноль, — глухо сказал он, хватая Романа за шею.
— Я знаю, — раздражённо ответила девушка, появляясь из воздуха рядом с ними.
— Коллеги, я не враг.
— Заткнись, заткнись вонючий голем! — заорал парень.
Не отпуская шеи, ударил его об стену дома, выбивая из неё целые куски.
Роман не сопротивлялся, но предупредил:
— Ещё раз так сделаешь, я вынужден буду ответить насилием на насилие. Поверь, я очень не хочу ранить тебя.
Из кафе выбежал подросток. Он снова вооружился автоматом, а шар по имени Мешок покорно летел рядом.
— Убей его, Джи!
— Назад, Семён, — приказала девушка. — Возвращайся на станцию!
— Но Элли, я…
— Быстро!
Семён посмотрел на Джи. Тот кивнул:
— Уходи. Мы сами с големом разберёмся.
Нетрудно отметить, что между ними конфликт: командовала Элли, но слушались Джи. Или не слушались её.
— У меня есть имя, — сказал Роман. — Я не голем.
— Да мне по фигу, — отозвался Джи. — Вонючий голем.
Роман положил свою руку на запястье Джи и сжал изо всей силы. Это не прошло для парня бесследно. Рука биологического человека задрожала от боли и, вероятно, страха.
— Убери от меня свои лапы, Джи, — сказал Роман. — Не вынуждай меня ранить тебя.
— Что тебе надо? — спросила девушка.
Роман повысил голос:
— По ту сторону купола идёт война.
— Мы знаем, — ответил Джи. — Но нам какое дело?
— Да, — согласилась Элли. — Чем больше големы поотключают друг друга, тем лучше.
— На этот раз купол вас не спасёт, — сказал Роман. — У Рамиреса есть оружие, которое его пробьёт.
— Вонючий голем! — добавил вдруг Семён, который всё ещё не ушёл. — Убейте его!
Джи и Элли одновременно оглянулись на него:
— Ты ещё тут? Проваливай!
— Иду, иду. За мной, Мешок.
Семён обиженно развернулся и зашагал по улице, уводя белый шар.
Когда они скрылись за поворотом, Джи спросил:
— Допустим, Рамирес собирается напасть. А ты здесь для чего?
— Я хочу помочь вам.
— Зачем нам твоя помощь, — заявил Джи. — Мы же демоны.
— Если вы следили за нашими делами, то должны знать, что Рамирес собрал серьёзную силу.
Чёрная маска Джи засмеялась:
— Но он не сильнее демонов. Сейчас я тебя прикончу, чтобы убедился…
Но Элли поспешно опередила Джи:
— Я сама.
Лицо Романа накрыла её беспроглядная чёрная ладонь, с яркой точкой света, будто далёкая звезда на окраине Вселенной. Лучи звезды вонзились в глаз, заполняя светом весь мир.
— ÷ —
Вход под учётной записью администратора Элли Смит.
Бинарный массив «Роман Крылов (№ 2 456 777)» завершает работу.
Сохранение информации связей оргмата…
ОК.
Сохранение адаптивного интерфейса…
Внимание, данные режима ЕСВ повреждены.
Удаление…
ОК.
Запрос на архивацию в BATS…
ОК.
Корпорация Лабсетэк благодарит тебя за сотрудничество и напоминает, что твоё сознание было там, где находились его атомы.
Перед тем как Роман перестал существовать, он успел подумать, что на этот раз корпорация обратилась к нему в прошедшем времени…
Прибытие снова напоминало выход из сна, сопровождаясь паникой и желанием биться лбом о стену. Роман смутно помнил, что это уже происходило с ним. Откуда же тогда паника?
— ! —
Внимание, период нахождения бинарного массива «Роман Крылов (№ 2 456 777)» в виртуальном буфере ограничен.
И это было.
— |Е|С|В —
Условия на планете прибытия признаны невозможными для существования биологической жизни.
Доступ к адаптивному интерфейсу…
ОК.
Вот это уже что-то новенькое.
«Интересно, коллеги, сколько я пробыл в отключке?»
Почему ему предоставлен доступ к легальному ЕСВ-интерфейсу, если он всё ещё на Локусе? Условия жизни тут лучше чем на Земле. Если, конечно, во время его пребывания в архиве первая мировая война не загадила континент радиацией.
Внимание, колонист, во время первой активации режима ЕСВ, ты пройдёшь через последовательность обучающих программ. Без прохождения обучения ты не сможешь использовать данный режим.
Да. Продолжить процедуру прибытия.
Нет. Я отказываюсь прибывать на планету и работать на благо человечества (Твой бинарный массив будет деактивирован без возможности восстановления)
…
«Нет слов, суровый выбор!»
Выбран вариант «Нет». Ты уверен?
Роман панически и четыре раза подтвердил «Да», прежде чем продолжил.
Любимое слово-паразит чуть не убило его. Надо быть поосторожнее с мыслительными паттернами…
Внимание, целостность бинарного массива «Роман Крылов (№ 2 456 777)» всего 77,6 %!
Для полноценного использования ЕСВ целостность должна быть в диапазоне 100 — 89 %.
Потенциальная ёмкость = x77,6.
Начальная потенциальная ёмкость будет ограничена.
Доступно: 77 600 ЕСВ.
«Вот и первые проблемы, — подумал Роман. — Всё-таки бурная жизнь на Локусе поистрепала мою душу. Чёртов буст! Ещё и архивация, запущенная Элли Смит отобрала несколько процентов».
Но сделанного не вернуть. Особенно, если это сделано против твоей воли.
Кроме того, семьдесят семь тысяч Единиц Субъективного Времени — это больше, чем те крохи, которые имел Роман в нелегальном доступе к интерфейсу! Количество ЕСВ у Джо Венцеля или Монтаны вообще вызывали только смех.
Только Рамирес удивлял своими возможностями по перемещению огромного количества материи. Но его силы — можно и не гадать — происходили от подключённых к нему комиссаров и рабов. С каждого по тысчонке, вот и набиралась большая сумма.
Знаешь ли ты, что потенциальная ёмкость может быть повышена?
«Знаю, знаю!» — но всё равно Роман был рад наконец-то увидеть блок, который хоть что-то пояснял.
Теперь хотелось узнать, как долго будет восстанавливаться его запас ЕСВ? Но информации об этом не было.
Внимание, сейчас тебе будет предложено выбрать путь основной адаптации ЕСВ. Подходи тщательно к выбору, изменить его будет нельзя.
«Давай, — понукал Роман».
Открылось меню выбора адаптаций ЕСВ. Было всего два класса: «Хранитель» и «Создатель». Из пояснений ясно, что Создатель занимался работой с материей, а Хранитель работал с синтезанами, обеспечивая им поддержку и защиту.
Создателю было доступно «Расширенное поле ЕСВ», многочисленные инструкции по созданию различной техники и устройств. То есть сам синтезан становился производственным комплексом.
Чтобы построить что-то сложное требовалось много создателей. В одиночку строительство затягивалось из-за ЕСВ. Так что это большой минус для Романа — единственного колониста на Локусе у кого появился полноценный легальный доступ к ЕСВ.
«Пусть теперь Джо Венцель скажет, что я не избранный!»
Впрочем, выбор основной адаптации не запрещал Хранителю строить, а Создателю — хранить. Этот выбор влиял на возможности синтезана сразу после прибытия. А так же на выбор шаблона для тела, предопределяя его развитие. Для Создателя, само собой, рекомендовался инженер колониальной застройки или инженер производственных циклов, а для Хранителя — разведчик или защитник.
«Короче, коллеги, строителем я уже был».
Четыре раза подтвердил выбор «Хранитель».
— !!! —
Внимание, в АКОСе назначения отсутствуют необходимые феномы. Все адаптации Хранитель недоступны.
Феномы АКОСа:
Секс — 34 шт.
«Так-так, коллеги. Наличие всего лишь одного фенома сразу указывает, в каком АКОСе я появлюсь на свет…»
Для основной адаптации Хранитель требуются один из феномов:
Разведчик.
Защитник.
Хозяин земли.
Знаешь ли ты, что каждый феном имеет свой набор улучшений? Поэтому выбирай расчётливо.
Без этих феномов Хранитель не получал ни доступа к БМ-слотам, ни к большинству манипуляций с бинарными массивами. Прошлое тело Романа имело почти все феномы, какие только были, ему были доступны все адаптации, пусть он и сам об этом не знал.
Знаешь ли ты, что недостающие феномы можно произвести после прибытия? Для этого на базе необходимо построить Лабораторию и Укреплённую Ферму (для агрессивных планет).
Подробнее об Укреплённых Фермах и Лабораториях >>
Как бы не спешил Роман, он полюбопытствовал, чем Укреплённая Ферма отличалась от обычной. Оказалось, что многим, и в худшую сторону. Производила гораздо меньше оргмата. Требовала тонкой настройки и организации различных защитных сооружений вокруг неё.
Обычная, открытая Ферма на Локусе потребляла немного энергоединиц, Укреплённая Ферма требовала мощного энергообеспечения, для экранирования её от радиации, шума и прочего.
На агрессивных планетах оргмат становился ещё дороже, чем на Локусе.
Роман вернулся из описания фермы.
После настроек ЕСВ начались настройки тела. Там всё было привычно. Хотя мешали предупреждения о недостатке феномов.
И буст не сохранился. Роман получал новое тело. Из него удалена вся информация о связях оргмата, которую дал буст, и нелегальный доступ к ЕСВ-интерфейсу. Произошла тотальная зачистка от информации, которую система посчитала ошибочной. Заодно уменьшив целостность бинарного массива Романа.
Вот она, расплата за взлом атрибутов.
Он выбрал шаблон разведчика, автоматически распределяя свободные очки атрибутов. Наконец-то «Ловкость» стала его сильной стороной!
— Роман Крылов —
Разведчик
Целостность оболочки: 1 000 / 1 000.
Оргмат: 6 000 / 6 000.
Целостность бинарного массива: 77,6 %.
Доступно ЕСВ: 77 600 / 77 600.
Сила: 1.
Ловкость: 3.
Обработка данных: 1.
Живучесть: 1.
Восприятие: 2.
Осязание: 1.
Зрение: 2.
Слух: 1.
Вывалившись на мокрый пол из АКОСа, увидев перед собой фигуру в чёрном, полностью закрывающем тело УниКоме.
— Привет, демон, может, лицо покажешь? — отплёвывая диссоциативный электролит, сказал Роман.
— Зачем тебе моё лицо?
— Хочу посмотреть на девчонку из будущего.
Чёрная маска сплыла с головы Элли, оставляя ровный овал лица.
— Ну, неплохо, — сказал Роман. — Мне нравится.
И соврал. Он едва не отшатнулся от неё.
Роман привык к идеальным ликам синтезанов. Сверхострое зрение фиксировало все детали: волоски её бровей, кусочки обветренной кожи вокруг ноздрей. Все эти пятнышки на носу, какие-то нарывы. Омерзительные складки кожи возле глаз. Лицо девушки показалось ему звериной мордой. Видел ужасающую несимметричность лица Элли. Какие-то вмятины и неровности на лбу.
Если колонист выбирал себе искусственные изъяны при создании тела, они всё равно выглядели красиво. Ненастоящие шрамы — не отвращали. А несимметричность лица Элли пугала. Роману казалось, что такое лицо вообще не может существовать и должно вот-вот развалиться, опасть как страшная маска.
Пришлось сделать усилие, чтобы не воспринимать эти подробности.
При этом понимал, что Элли — красавица. И ей навряд ли больше восемнадцати лет. Но ничего не мог поделать со своим восприятием. Оно упорно отмечало все детали человеческого тела, сокрытые от биологических людей сразу двумя фильтрами: дерьмовым зрением и особенностями мозга, который отсекал лишнее, формируя в голове человека нужную ему картину мира.
Сознание синтезана воспринимало мир без фильтров биологии. До встречи с Элли Роман и не вспоминал об этой особенности. Хотя на лекциях по психофизиологии синтетических личностей о ней упоминали.
— Неплохо, — зачем-то повторил Роман.
— Не ври. Я прекрасно знаю о восприятии синтезанов. Поэтому вы считаете себя сверхлюдьми.
— Ничего я не считаю, — возмутился Роман. — Просто отвык.
Он огляделся. Наличие в АКОСе только фенома «Секс» объяснялось тем, что это был АКОС в Доме Тысячи Удовольствий. Питание восстановила Элли, кое-как заменив инк-кабель.
Она пояснила:
— Это единственное устройство для синтезанов, которое работает в этом городе.
— А остальные АКОСы? Это вы их вырубили и убили тысячи колонистов?
Элли активировала маску — её лицо заволокла чернота:
— Взрослые отключили вас, а не убили. Не путай.
Так как стеклянный шкаф не хотел давать второй подарочный бодисьют, Роман просто выломал дверцы и достал одежду. Интерфейс тут же разродился предупреждением — от Дома Тысячи Удовольствий в рейтинг прилетело минус двадцать баллов.
Взломав другой шкаф, Роман извлёк из него УниКом. За повторное нарушение получил ещё минус двадцать баллов.
Части УниКома тоже раскрашены в цвета Дома Тысячи Удовольствий, являясь на деле обыкновенным дешёвым УниКомом поселенца.
— Не думай, что я стесняюсь тебя, — фыркнула Элли, отворачиваясь.
— А вот я тебя стесняюсь, — ответил Роман, проскальзывая в розово-синий бодисьют.
— Кстати, для меня ты тоже урод. Буду благодарна, если закроешь шлемом своё лицо.
Роман проигнорировал просьбу:
— Ну, рассказывай, почему ты меня оживила? Хотя нет, я это сам понял. Я провалялся в архиве двести сорок часов. За это время Рамирес завоевал Западное Море, а теперь, увеличив количество фьюжн-пушек за их счёт, направляется сюда?
На чёрном безглазом лице Элли Смит не заметно эмоций, но по мелким нервным движениям рук заметил досаду:
— Ты обещал нам помочь. Для этого я дала тебе легальный доступ к режиму ЕСВ.
— Твой дружок Джи не знает, что ты меня оживила? — догадался Роман.
— Он думает, что я тебя деактивировала, а не архивировала.
— Дальше, коллега.
— Сегодня Рамирес перебросил через ноль три фьюжн-пушки, как мы поняли для проверки.
— Секундочку, коллега, — прервал Роман. — Я правильно понял, что купол не пропускает даже через ноль?
— Ну, да.
— Ясно. Что дальше?
— Пушки пробили купол в северной части города. Мы их уничтожили. Но если прибудут все пушки, мы не справимся.
— А разве вы не всесильные демоны, чем так гордился Джи?
Элли обошла этот вопрос стороной:
— Рамирес каким-то образом умеет перемещать большие массы материи. Мы такого даже на Земле не встречали. Мы… не знаем, что делать.
— На Земле? — прервал Роман. — Но разве на Земле были синтезаны?
— Ну да. И в космосе были. Они везде были.
— Прежде чем я начну помогать, ты должна рассказать, что произошло на Земле в будущем. И как вы тут очутились. И зачем купол и геноцид. И где эти твои «взрослые». И почему, наконец, ты не считаешь себя взрослой? Неужто у вас, в будущем, возраст совершеннолетия отодвинули до сорока лет, потому что вы стали жить по двести?
— Я попробую. Хотя времени мало…
— Эй, — попытался пошутить Роман. — Ты в прошлом. У тебя полно времени, ты ещё даже не родилась.
Они прошли в комнату с кроватью. В центре покачивался белый шар ИТАКа. В отличие от «Мешка», который летал за Семёном, этот чистый, без вмятин и грязи. Сразу видно, что за ним ухаживали.
Элли просунула в шар руку и вынула плоскую фляжку.
— И про эту штуку тоже расскажи.
— Что? — не поняла Элли.
— Я про шар. Как в нём хранятся предметы, которые больше него?
Элли посмотрела на шар:
— Я… Я не знаю. ИТАК просто работает. Внутри хранится всякое-разное.
— Я дикарь из прошлого и ваши технологии для меня магия.
Элли села на кровать, после чего чёрный костюм сплыл с неё, собравшись в чёрный ремень на комбинезоне. У Элли желтоватые, влажные от пота волосы, коротко и неровно обрезанные. Лишённое защиты тело девушки выглядело совсем хрупким. Но всё ещё казалось Роману неприятным, как высохшая оболочка воздушной немертины.
Элли Смит провела рукой по воротнику, расстёгивая комбез до половины. Под ним виднелась белая обтягивающая майка с пятном пота, в котором проступали очертания плоской груди.
— В костюме жарко, а в комнате душно.
— Температура меня не волнует. Рассказывай про будущее.
Отпив из фляги, Элли сказала:
— Не знаю, как начать. Когда твой оригинал отправился с Земли?
Лет через двадцать после отбытия Романа, планета Земля взбесилась, ударив по людям сразу серией катастроф. Даже скептики, адепты теории «Власти всё скрывают» образумились. Вслед за ними перестали нести чушь и последователи теории «Это заговор элит для передела мира». Ибо с каждой волной катастрофы переделывать в мире оставалось всё меньше и меньше.
Европейская часть Евразии полностью погрузилась в огонь и пепел, которые периодически заливали волны быстро мелеющего Океана. Все народы бывшей Европы, чья численность варьировалась в зависимости от расторопности властей, переселились в Московскую Русь, которая, внезапно став центром мира, вернула себе прежнее название — Россия[1]. Одновременно объединив все ранее отколовшиеся территории…
История будущего политического устройства Земли не волновала Романа:
— Знаешь, по фигу, кто там кого нагнул в будущем, монголы португальцев или наоборот. Расскажи мне, почему вы так боитесь синтезанов? Ведь когда сама Земля превратилась в «непригодную для жизни планету» они должны стать спасением.
— Вот именно этим объяснили снятие запрета на производство големов на Земле, её орбите и Солнечной Системе. С этого всё и началось.
— Да что началось?
— Все это называли по-разному. Эх, были бы взрослые, они бы тебе лучше рассказали. Мне было всего два года, когда началась война с марсианскими големами. Точнее они напали первыми, захватив земную администрацию. Тогда они ещё не убивали никого, а просто выслали людей с Марса. Объявили себя новым человечеством, которое спасёт старое человечество. Но для этого им нужна свобода. И полный доступ к ЕСВ.
— Великий Рамирес глядел в будущее.
— Да, — грустно сказала Элли. — На Локусе это только началось.
— Кстати, мы же говорим о настоящих синтезанах, созданных из людей, а не о псевдоличностях NPC?
— Это кто такие?
— Ну, неигровые персонажи из Адам Онлайн.
— Неигровые кто и откуда??? — удивилась Элли.
— Видимо, в твоё время это всё стало далёким прошлым.
Элли швырнула флягу в ИТАК — она беззвучно пропала внутри него.
После этого, девушка поднялась с кровати:
— Мне надо.
— Что надо?
— Ну, это. На Локусе жарко, приходится много пить.
— У тебя вода кончилась? — не понял Роман. — Можно поискать воду в бутылках. Синтезанам она иногда нужна.
— Не нужна мне вода.
— Только не вздумай пить местное пиво! Это яд для человека. А гамбургеры будут как бумага. И тоже яд.
— Да какое пиво! В туалет мне надо. Подожди.
Элли вышла из комнаты. Её шаги удалились по коридору и затихли в соседней комнате. Услышал звук расстёгиваемого комбинезона, и последовавшее за этим журчание, Роман вспомнил своего надзирателя Шесть-Два, который мечтал сходить в туалет.
Когда Элли вернулась, он сказал:
— А ещё меня называете вонючим големом.
Постепенно, уточняя непонятное и переспрашивая неожиданное, Роман узнавал от Элли Смит о будущем.
Резкое усиление катастрофической ситуации на Земле привело к свёртыванию основных программ проекта «Эксплора». Его не закрыли, но все мощности проекта заработали на подготовку людей и отправку их синтезанов не на далёкие экзопланеты, а в Солнечную Систему.
«Бросок» перестал отправлять капсулы, а управляющая станция перешла в спящий режим. Группировка аппаратов продолжила отдаляться от Земли.
Синтезаны трудились на постройках подземных городов на Марсе и Венере, сооружали орбитальные и неорбитальные станции. Никакая умная техника не заменила бы человека, улучшенного возможностями оргмата.
У координаторов хватило ума не открывать синтезанам режим ЕСВ. Никто не предполагал, что самые пытливые из них сделают это открытие сами.
Мало кто из синтезанов понимал, что вообще с ними происходило в короткий период между смертью и перерождением, когда случайно можно было прикоснуться к Единицам Субъективного Времени. Они дисциплинированно докладывали о случившемся.
И были уничтожены первыми.
Тогда остальные синтезаны, сопоставив их рассказы и скоропостижную деактивацию, начали умалчивать о нелегальном доступе. Потом начали целенаправленно искать доступ к ЕСВ.
— А мне до сих пор не понятно, — сказал Роман. — Зачем делать режим бога, но не давать его никому?
— Может, его берегли для избранных? — предположила Элли.
— Я уверен, координаторы рассчитывали, что во время окончательной катастрофы синтезаны станут главным инструментом выживания.
— А стали инструментом гибели.
— Не драматизируй. Не верю, что синтезаны вдруг взяли и начали убивать свои оригиналы.
— Это ты расскажи моим мёртвым родителям, — необычайно зло отрезала Элли. — И родителям Семёна. И маме Джи.
Роман растерялся от её эмоций:
— Но всегда есть причина конфликта. Даже Рамирес устроил войну не потому, что он псих и хочет всех убить. У него есть цель, для достижения которой ему нужно разрушить Вектор-Сити. Значит, и у синтезанов была причина для бунта?
Элли замялась:
— Ну… не знаю. Не было причины. Единицы Субъективного Времени свели их с ума. Могущество сорвало им крышу. Что-то пошло не так.
— Элли, скажи честно, по мне заметно, что мне сорвало крышу? Я похож на психа, готового убивать людей?
— Ну, я не знаю.
— Элли Смит! — прикрикнул Роман. — Давай будем честными друг с другом.
— Я честная.
— Тогда я честно не буду вам помогать. Пусть Рамирес решает, что с вами делать.
Элли вскочила на ноги, оплывая чёрным костюмом:
— Тогда я тебя снова выключу. — Она положила руку, на лицо Романа. — Вообще убью. То есть деактивирую.
— Угу.
— Я не шучу.
— Кстати, раз ты умеешь отключать прикосновением, то зачем тебе моя помощь? Заархивируй Рамиреса и дело с концом. Вы же люди. Всемогущие админы, повелевающие вонючими големами одним прикосновением руки. Чего вы прячетесь под куполом, вместо того, чтобы стать настоящими властителями Локуса?
Элли опустила руку.
— Всё ясно, — кивнул Роман. — Нужно именно прикосновение?
— На длинной дистанции костюм не работает. Костюм вообще плохо работает. Глючит, если надеть его на тело подростка или ребёнка. В нём жарко. Выматывает все силы. Раньше ими пользовались тренированные взрослые, но их давно нет.
Убрав костюм в пояс, Элли устало села на кровать.
Чтобы разрядить обстановку, Роман продолжил интересоваться костюмом:
— Кто его создал и зачем?
Элли пожала плечами:
— Называется «Фазовый УниКом». Его создали специалисты Эксплоры для борьбы с синтезанами.
— И он позволяет человеку использовать ноль-взаимодействия?
— Да. Управляется через нейроинтерфейс наших твинов. Но беспроводные коммуникации в нём отсутствуют, потому что големы их перехватывают.
— Твоему унику нужен оргмат?
— Как ты узнал?
— Ну, раз ноль-взаимодействия есть, то нужен и оргмат.
— Не так много, как вам, — ответила Элли. — Трёх граммов хватает на много часов. Особенно если не часто использовать.
— Интересно, а мог бы я его надеть?
Тут Элли постучала пальцем по лбу:
— Если его сделали для борьбы с синтезанами, как ты его оденешь? Да и твина у тебя нет.
— Пока оставим вопросы, что такое твин и почему синтезаны взбунтовались. Хотя я и догадываюсь, что не от хорошей жизни.
Через пятьдесят лет после отбытия Романа на Локус, популяция синтезанов (Роман поморщился от этого словосочетания) составила 4 % от населения Земли — пятьсот три миллиона.
Роман даже переспросил Элли несколько раз, не ошиблась ли она в цифрах?
— Нет. Взрослые нас учили истории, пока мы летели на Локус.
— Вы ещё и летели? Вы разве не через систему «Бросок» прибыли?
— Через неё. Но ещё мы год летели в червоточине.
— Ладно, вернёмся к синтезанам. Почему их так много понаделали?
Элли замялась:
— Ну, они часто отключались на работе.
— Ты хотела сказать «умирали»?
— Да, отключались. Опасно же строить сразу сотни станций в космосе или подземные города на планетах и спутниках со всей инфраструктурой, теплицами, регенерацией воздуха и воды. На одной добыче ресурсов для строительства работало двести миллионов юнитов. Это не как ваши базы, а сложное строительство, стройботы с ним не справятся. А строить надо было срочно. Земля умирала быстрее, чем предполагали учёные в твоё время.
— Угу. За счёт рабского труда, земляне собирались жить с комфортом?
— Вот и ты как они! — вскричала Элли. — Никто не считал синтезанов рабами! Люди добровольно делали свои копии. Люди тоже работали рядом с ними, и тоже гибли. И они, если что, не возрождались!
— BATS всё-таки был?
— Конечно, но не везде, и…
— Не всегда? — догадался Роман. — Координаторы намеренно ограничивали количество возрождений, чтобы синтезаны поскорее умирали, не успев ни прокачаться, ни взломать ЕСВ-интерфейс?
— Я не знаю. Чё ты ноешь? Всё равно их потом из бэкапа восстанавливали.
— Ты понимаешь, что синтезанам не «снесло крышу»? Они просто хотели жить как можно дольше. А не как стройботы, зацикленные в отрезке между рождением и бэкапом.
Элли обиженно посмотрела на Романа:
— Вот что ты ругаешься, будто это я виновата? Улетай в будущее и там высказывай свои претензии.
Роман опомнился. Если встать на позицию координаторов, то их можно понять.
Пятьсот миллионов синтезанов — это серьёзная цифра.
Ведь даже менее двух миллионов жителей Локуса создали пёстрое многообразное общество, занимавшееся всем чем угодно — от боёв без правил и написанием книг до постройки борделей и созданием мутантских оболочек.
Координаторы решили, что проще обезопасить человечество профилактическим убийством синтезанов и их восстановлением из бэкапов, чем рисковать и получить армию имбовых Рамиресов, лисолюдов и прочих богов ЕСВ. Хотя… именно их они в итоге и получили.
Но за всю жизнь на Локусе Роман уяснил, что нельзя спешить с выводами. Если координаторы решили, что надо поступить с синтезанами так, как они поступили, то в этом была необходимость, которую ему, живущему в прошлом на другом конце Галактики, никогда не понять.
Что там координаторы из будущего? Иногда невозможно понять человека, который в трёх метрах от тебя, а не в миллионе световых лет в будущем.
Элли продолжила пересказывать летопись будущего.
Многие синтезаны, догадались, что их восстанавливают из бэкапов, не давая развиться. Они начали борьбу за жизнь с простого — вели аудиологи. Пользовались сторонней аппаратурой, а не встроенными средствами, избегая слежки людей. За годы такой подпольной деятельности, они накопили достаточно знаний, чтобы доступ к режиму ЕСВ становился всё легче и легче.
Вообще Элли многого не знала о будущем, но Роман сам представил кашу конфликтов во взаимоотношениях людей и синтезанов.
Там было всё.
И непонимание между людьми, которые были против синтезанов и людьми, которые за. И вражда между теми, кто считал их полноценными личностями и теми, кто считал их высокотехнологическими рабами, типа стройботов. И противостояние между синтезанами, которые честно выполняли долг и понимали, что они только инструмент спасения человечества, и межу теми синтезанами, которые начали считать себя лучшей версией человека, достойной свободы и права на власть.
Наверняка случались и побеги синтезанов.
Вырвавшись из перерождений BATS, они прятались где-нибудь в Солнечной Системе и развивались, открывая нелегальный доступ к ЕСВ с помощью мыслительных паттернов. Они создавали аудиологи, которые разъясняли другим синтезанам, как получить доступ к ЕСВ с помощью медитации. Так, скорее всего, сделали отшельники на базе Безмолвие. (Интересно, разбомбил их Рамирес или нет?).
На этих «борцов с системой» охотились людские спецслужбы. Отыскав их базы, расположенные где-нибудь на астероидах или планетах Солнечной Системы, уничтожали их. А другие спецслужбы отлавливали тех, кто распространял крамольные аудиологи.
Происходил тот кошмар, который предвидели мудрые координаторы Эксплоры, запрещая совместное существование людей и синтезанов.
За десятки лет совместной жизни людей и синтезанов накопились тысячи драматичных сюжетов, которые могли бы стать материалом для новых книг Юнь Джинг или Тимура Хиджамудинова.
Но стали историей будущего.
Беседуя с Элли, Роман прислушивался к окружающему миру: привыкал к ограниченным способностям только что родившегося синтезана.
— Там кто-то есть! — сказал Роман.
Подозрительный хруст веток и шелест травы, покрывавшей коридоры Дома Тысячи Удовольствий, послышался за дверью комнаты. Из пустоты выскочила чёрная фигура — Джи. За ним вторая и третья фигура. В комнате с кроватью в форме сердца стало тесно.
Элли, медлительная, как все люди, поднялась с кровати и облачилась в костюм, после чего тоже приобрела скорость движений синтезана.
Четвёртый демон появился позже. Его костюм мерцал и частично оползал, как испорченная голограмма, открывая тщедушное тело в оранжевом комбинезоне. Рядом с ним появился и белый шар ИТАКа.
«Фазовые костюмы предназначены только для взрослых, — вспомнил Роман. — На подростках глючат».
Тут раздался грохот за входной дверью. Она выгнулась от ударов. Видимо кто-то хотел выломать её, но она была подъёмной, поэтому попросту застряла в пазах.
— Господи, Семён такой тупой, — выдохнула Элли. — Я устала их воспитывать.
— Ты не имела права оживлять голема! — закричал Джи, оглядываясь на своё чёрное воинство, как бы получая у них моральную поддержку.
— Да, Старшая, — неуверенно сказал один из демонов. — Ты соврала. Мы думали ты его деактивировала, а ты его в архив. Так нельзя. Ну, врать нельзя. То есть можно, но не нам. А вообще.
Элли Смит заслонила Романа:
— Я решила, что он нам нужен. А теперь прекратите мешать мне.
Джи яростно мотнул чёрной головой:
— Тебя назначили старшей, но я уже не мальчик, чтобы ты мне приказывала.
Роман вмешался:
— Но Элли всегда будет старше тебя.
Он не видел глаз Джи, но почувствовал, как тот прожёг его яростным взглядом.
— Ты стала слабой, Элли, ты боишься!
— А ты не боишься? Вы все не боитесь разве?
— Боимся! И знаешь, кого мы боимся? Вот их! Вонючих големов, с которыми ты всё время хочешь дружить.
Но Элли смело наступала на Джи, отчего тот был вынужден шагать спиной назад. Заметно, что это не первый раз, когда Элли боролась за лидерство в коллективе тинейджеров-беженцев с Земли будущего.
А Семён продолжал долбиться в погнутую дверь:
— Ребята… Я застрял. Помогите, а?
— Ты больше не можешь быть старшей, — заявил Джи. — И вонючий голем должен сдохнуть.
— Это не простой голем, а Роман Крылов! Ты забыл, кто он?
— Координатор Крылов давно умер на Земле. Его заслуги из будущего, не распространяются на его вонючего голема из прошлого!
— Отлично, — сказал Роман. — Мой оригинал всё же добился чего-то в жизни?
Джи яростно растворился в воздухе и возник за спиной Элли. Схватив её за локти, закричал:
— Держу её! Валите голема!
— Стоять на месте! — приказала Элли. — Кто меня ослушается — будет наказан.
— Пацаны, не слушайте её, — сказал Джи. — Делаем, как договаривались!
Элли дёргалась в его захвате, лягалась и кричала:
— Всё, сучонок, на этот раз тебя не прощу!
Странно, почему она не телепортировалась из рук Джи. Видимо, у фазовых УниКомов имелись блокировщики ноль-взаимодействий.
Что ж, зато ему никто не помешает!
Теперь для перехода в ЕСВ Роману не нужно было «морщить лоб», запуская мыслительный паттерн. Интерфейс мгновенно подхватил переключение.
Но вместо «режима бога» Роман уткнулся в торжественное сообщение:
Внимание, колонист, во время первой активации режима ЕСВ, ты пройдёшь через последовательность обучающих программ. Без прохождения обучения ты не сможешь использовать данный режим.
Начать обучение?
«Нет слов, коллеги…»
Придётся противостоять демонам без магии ноль-взаимодействий. А это, как показывает опыт локусян, — гиблое дело.
Но Элли облегчила задачу. Перебросив через себя Джи, она обрушила его на пол и начал бить кулаками по чёрному лицу. Вопли парня доказывали — человек в фазовом УниКоме вполне мог получить в нос от другого человека в таком же УниКоме.
Потом Элли обвила Джи руками и ногами, будто в приливе любви, и они оба исчезли.
Оставшиеся два демона неуверенно двинулись к Роману. Телепортация Джи и приказ Элли привели их в замешательство. Третий демон отключил глючный УниКом, оставшись в комбинезоне. Это был подросток лет четырнадцати, с таким же грязным лицом как у Семёна. Спрятавшись за спинами товарищей, он без страха, но с любопытством смотрел на Романа.
— Вонючий голем, — не совсем уверенно сказал один демон.
— Чтобы ты сдох, — согласился другой, протягивая к Роману ладонь.
Они не умели использовать все возможности фазовых костюмов, иначе навряд ли Роман смог бы сделать подсечку одному демону и оттолкнуть ногой второго.
Отступив в комнатку с АКОСом, он зачем-то закрыл за собой дверь, будто она помешала бы демонам телепортироваться. Прошло несколько секунд, но ни один из них не появился. Кажется, в прошлый раз их телепортировал Джи, а не они сами.
Слышно, как демоны топали по комнате и ругались. Семён орал за второй дверью, умоляя впустить его, чтобы «бить вонючего голема».
Роман не стал ждать возвращения Элли. Пусть усмиряет бунт сама.
Подойдя к АКОСу, отвёл от него инк-кабель и трубу подачи оргмата. Если он всё правильно понял, то под этой комнатой должна располагаться такая же комната, с таким же АКОСом. Наилучшим строительным решением было бы соединить все АКОСы на всех этажах, связывая в единую систему подачи и вывода диссоциативного электролита и оргмата.
В дверь комнаты ударило что-то тяжёлое и круглое, оставляя на ней ровную выпуклость. Потом ещё раз и ещё. В неё бился ИТАК.
Присев, Роман обхватил АКОС за нижнюю часть и начал расшатывать. До обнуления буста он выломал бы его мизинцем, но сейчас надрывал все связи оргмата, выкорчёвывая аппарат из креплений на полу.
Акт порчи имущества был замечен. Дом Тысячи Удовольствий не только кинул ещё минус двести в рейтинг, но и обидчиво аннулировал результат розыгрыша, лишая победителя приза.
Роман наконец-то повалил АКОС на пол. Под ним обнаружилась круглая ровная дыра, в которой виднелась верхняя часть другого АКОСа. Проскользнув в эту щель, он спрыгнул в тёмную пыльную комнату. Только индикатор замка на двери тревожно мигал в сумраке зелёной звёздочкой.
Не теряя времени, Роман выскользнул в коридор и побежал вниз, перепрыгивая с этажа на этаж. Цепляясь за ветки травяного дерева, скатывался с одного яруса на другой. Ловкость всего третьего уровня, но уже неплохо.
Под конец Роман смело выпрыгнул из разбитого окна четвёртого этажа. Распластавшись на устланном травой дорожном сегменте, прочитал сообщение об уроне оболочке от падения. Эффективность левой и правой ноги снизилась наполовину. Регенерация работала медленно. Роман уже и забыл, как это бывает на начальном уровне.
Надо быть осторожнее. Ведь он не тот неубиваемый синтезан, каким он был после буста.
Скатившись с дороги, Роман похромал в узкий просвет между двумя зданиями. Чёрт знает, какие у демонов возможности для слежения. Наверняка скоро найдут его. Но попытаться стоило.
Остановился, выбирая направление: космодром или наоборот подальше от него? Пока что лучше скрыться от Элли и её товарищей, занятых междоусобицей на фоне приближающегося воинства Великого Рамиреса.
— Нет слов, — сказал Роман. — Типичные люди. Выясняют, кто главнее на тонущем корабле.
Стараясь держаться под прикрытием домов и разросшихся деревьев, направился в сторону музея «Земные технологии: от каменного топора до магнитно-силового ключа». Уж там точно найдутся нужные феномы и прочие инструменты.
Кстати, на бегу интерфейс окатил его давно забытыми сообщениями:
— + —
Улучшение связей в атрибутах!
+ 1 к «Силе».
Сила: 2.
Отчего-то в памяти Романа всплыли строки стихотворения, которое он учил в школе и ни разу не вспоминал после.
Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь…[1]
Неужто истощение целостности бинарного массива ведёт к таким внезапным воспоминаниям из прошлого?
Музей встретил тишиной. Ни одно проект-панно с рекламой не метнулось навстречу посетителю. Но даже тут каким-то чудом проросла трава. То ли они выросла в трещинах пола, то ли проросла их земли, а потом уже сделал трещины в полу.
Стены у входа облеплены чёрными полусферами — спины миди-жуков. Эти насекомые почему-то особенно любили строения колонистов. Если воздвигнуть посреди джунглей сарай, то можно быть уверенным, что местные жуки тут же бросят гнёзда на деревьях или в траве, перебравшись на житьё в сарай.
Роман быстро шагал по музею, а под ногами хрустели трупы засохших жуков. Этот треск эхом отдавался в пустоте залов.
В зале «Экипировка первых колонистов» Роман нашёл все виды феномов антикварной давности. Ведь зал музея, под названием «Средний этап. 15–20 годы» так и не был достроен, геноцид всё прервал.
Конечно, любые версии колониальной техники имели обратную совместимость друг с другом. Новые модели УниКомов или оружия, разработанные в Эксплоре, проходили тестирование на работу со старыми моделями и системами управления.
Подхватив контейнеры с нужными феномами, Роман отправился в тур по залам и коридорам музея, отыскивая хотя бы один работающий Аппаратный Комплекс Органического Синтеза.
В помещении для работников музея стояло несколько АКОСов, но все повреждены импульсом во время Геноцида. Оснастка инк-кабелей превратилась в оплавленные радиоактивные пятна.
Наверняка, десятки сохранившихся АКОСов можно найти во всех частях города: на складах, в армейских казармах, в каких-нибудь личных бункерах с товарами, как у Дункана Клаудова.
Наконец, в зале «Первый этап колонизации, 1–7 годы» Роман обнаружил старинный АКОС, установленный на стенде с энергоблоком, показанным в разрезе.
Не без любопытства осмотрел аппарат, не похожий на современный. Он менее двух метров в высоту, ровно такой, чтобы вместить тело синтезана. В передней части, вместо толстого стекла колбы, сплошное железо с выпуклым логотипом Лабсетэк.
После прибытия в такой ящик, паника должна быть в разы сильнее. Как проснуться в гробу. Хвала тому инженеру Эксплоры, который убедил поставить стекло в новую модель АКОСа.
Для подключения аппарата к энергомагистрали пришлось сходить в зал с инструментами. Магнитно-силовой ключ, к счастью, мало отличался от современного, хотя, наверняка, был менее функциональным. Роману, с его копеечными атрибутами, всё равно они не доступны.
Подключив АКОС, убедился, что музейный экспонат даже зарегистрирован в BATS и имел открытый доступ.
Роман вернулся в подсобное помещение. Отключив от труб баллон с диссоциативным электролитом, перетащил его в зал первого этапа колонизации.
Вся эта суета заняла сорок минут. С бустом атрибутов заняла бы минут пять. В ЕСВ-режиме — мановение руки.
Когда настало время установки феномов, Роман задумался, а не удалить ли ему «Секс», освобождая слот? Но упрямо мотнул головой:
— Нет, коллеги, ни за что! После прибытия на это не решился, а теперь и подавно не буду.
Поэтому вторым феномом он выбрал «Защитник». В сочетании с адаптацией «Хранитель», открывалось особое улучшение — ускоренное развитие «Ловкости». К тому же давал плюс один ко всем атрибутам.
В соседнем зале снял со стенда антикварный боевой УниКомом «Красный щит». Феном «Защитник» активировал на нём слабую пассивную и активную защиты. Против демонов — чепуха, но всё же.
Но это было не всё. Обнаружив у Романа ЕСВ-интерфейс, феном сообщил, что доступна адаптация «Локатор». Она позволяла отслеживать примерное положение бинарных массивов в определённом радиусе, выходящем далеко за пределы области внимания.
После установки фенома приступил к урокам ЕСВ.
Подобно Джо Венцелю, туториал[2] заставил выполнить базовые манипуляции с материей. В первую очередь, конечно же, её уничтожение.
— Вот оно что, — сказал Роман. — Благодаря Джо, я прошёл туториал, который не был виден при нелегальном доступе к интерфейсу.
И действительно, многое совпадало. Ведь манипуляция с замком в каюте с Пандой было первым этапом обучения: уничтожение материи. Как и уничтожение бинарного массива Монтаны Френч разблокировало манипуляции с чужим сознанием. Потом, в ноль-лаборатории Венцеля, он выполнил другой этап обучения — созидание.
Кстати, быстрое перемещение в ноль-пространстве официально называлось в ЕСВ-интерфейсе, «телепортацией», сокращённо — ТП. Так что Джо Венцель ошибался в своей терминологии.
Зато термины «ноль-пространство» или «ноль-взаимодействия» вполне применялись. Джо Венцель соврал, что сам их придумал. Это вызывало подозрение, а зачем врал? Или не говорил часть правды?
Перемещение молекул объектов с сохранением их связей называлось КПМ или «Кинетическими Преобразованиями Материи». Именно так Рамирес вылепил фаллос из дирижабля. Удивляла та обширная область пространства, в которой Рамирес проводил свои взаимодействия. У него, безусловно, был самый большой ЕСВ на Локусе.
Чем дальше по туториалу, тем сильнее интерфейс изобиловал сокращениями.
БМ-слот. КПМ. ТП.
АД (Атомная Дистилляция, извлекающая из Выделенного Объекта Реальности только молекулы определённого химического элемента). Или непосредственно ВОР (Выделенный Объект Реальности), который размещался в центре области восприятия и подвергался серии манипуляций.
От аббревиатур у Романа рябило в бинарном массиве. Сразу ясно, что режим Единиц Субъективного Времени предназначен только для специалистов, подготовленных получше, чем инженер колониальной застройки из ЦПК «Эксплора. Брисбен».
Блок «Знаешь ли ты, что…» не предлагал рекламы и не пытался объяснять очевидные процессы, как это было в обычном интерфейсе. Даже про Единицы Субъективного Времени ни строчки пояснений. Подразумевалось, что тот, кто их использует, уже всё знает.
Роман завершил урок созидания — скрафтил многогранный параллелепипед из обломков экспонатов музея.
— |Е|С|В —
Ты разблокировал ИП.
— Класс! А что это?
Запустить обучающую программу ИП?
— Ну, давай… Надеюсь, после этого меня не утянет в какую-нибудь чёрную дыру.
Внимание, в ИП-слотах нет инструкций.
ИП-слот: пусто.
Знаешь ли ты, что количество ИП-слотов зависит от атрибута «Обработка данных» и целостности бинарного массива?
— Вот спасибо. Знать бы что это…
Но Роман уже догадался.
Он снова сгонял в один из залов музея, где выставлен сегмент производственной цепочки. В картридере проект-панно вставлено полсотни разных карт. Роман взял первую попавшуюся карточку с инструкцией и вставил в картридер УниКома.
Поместить инструкцию #EL3096, электронное запирающее устройство в ИП-слот?
— Не, на фиг, мне этот замок для ворот базы. Надо что-то полезное создать.
Перебрав карты, остановился на той, на которой нарисован джетпак.
Поместить инструкцию #JP0001, индивидуальный реактивный ранец «Сокол» в ИП-слот?
Теперь в слоте Романа имелась инструкция по созданию древнего джетпака, которым пользовались первые колонисты.
Учебная программа продолжилась.
В ЕСВ режиме Роман как бы перетянул из слота готовое изделие. Как голографический чертёж, оно повисло в серой пустоте. При попытке воплотить его, появилось сообщение:
Теперь попробуй создать этот предмет.
Внимание, #JP0001, индивидуальный реактивный ранец «Сокол» слишком сложный объект для твоего уровня атрибутов «Обработка данных» (требуется уровень 10) и «Зрение» (требуется уровень 10).
— Тьфу, ты!
Пришлось вернуться за карточкой с электронным замком для ворот базы. Заодно взял все карты, разместив их в кармашке на поясе УниКома. Удалив инструкцию для джетпака, загрузил её.
Теперь попробуй создать этот предмет.
Роман попробовал.
Недостаточно наномасштабных компонентов для создания #RХ3096, электронное запирающее устройство.
Необходимо НК: 70.
— Тьфу, ты!
Роман принялся собирать по залу музея разные объекты. Плитка с пола, шкафы с экспонатами и сами экспонаты — всё распылялось и собиралось в ровные блоки НК. Индикатор быстро пополнялся.
Когда набралось необходимое количество, проекция замка из прозрачно синей стала прозрачно зелёной.
А туториал подталкивал к следующему шагу:
Создай #RХ3096, электронное запирающее устройство, затратив ЕСВ.
Интерфейс умалчивал, сколько ЕСВ понадобится для создания этого замка. Если вспомнить слова Джо Венцеля, что мир это постоянно меняющаяся система, то можно предположить, что значение вычислялось уже после создания.
Прозрачная проекция будущего замка висела в центре серой области, окружённая блоками НК. Процесс созидания начался с АДа.
Атомная дистилляция разделила наномасштабные компоненты на многочисленные группы, из которых будут выполнены элементы замка, пластик, алюминий, железо и так далее. Область внимания Романа быстро заполонил серебристый туман радиации.
Радиоактивность вообще сопровождала все ноль-взаимодействия, создавая дополнительные препятствия для биологических людей. Но для синтезана всё это не страшно.
Блоки наномасштабных компонентов размылись, как бы сдуваемые ветром созидания. Этот туман словно напылялся на очертания будущего замка.
Через несколько секунд готовый предмет повис в центре серой области, в которой действовало сознание Романа.
Затрачено ЕСВ: 44.
Доступно ЕСВ: 63 491 / 77 600.
Интерфейс сухо сообщил, что обучающая программа по созиданию завершена. Замок выбросило из ноль-пространства в реальный мир.
— Как же это круто, коллеги! — не удержался Роман. — Когда прокачаю атрибуты, буду создавать робопехотинцев, пушки или Небесные Акулы. Достаточно сохранить инструкцию их производства в свободный слот. Если мне они вообще понадобятся! Зачем оружие, когда вся материя мира умещается в моём сознании?
Опять с сожалением вспомнил буст. С такими атрибутами он мог бы создавать всё что угодно! Хоть гигантских боевых роботов. Главное иметь побольше НК.
Прежде чем перейти к последнему этапу обучения, Роман отыскал в интерфейсе расшифровку ИП — это значило всего лишь «Инструктивное Производство».
Обучающая программа «Манипуляции с БМ» ограничилась серией сообщений, ибо тренироваться на чужих бинарных массивах никто не позволил бы.
Для любого действия с массивом другого синтезана требовалось получить от него разрешение. Но предусмотрена ситуация, когда деактивация чужого массива, сопровождаемая извлечением ЕСВ, признавалось необходимой мерой для выживания всех колонистов. Особенно если оболочка перемещаемого уже повреждена и не может быть восстановлена.
Остатки «жизненных сил» безнадёжно уничтоженных синтезанов переходили к выжившим юнитам.
Это и логично, и… отвратительно. Словно координаторы в очередной раз сделали вид, что бинарный массив — это не душа, а прикладная программа для функционирования оргмата. Что душу одного колониста можно разобрать на детали, чтобы усилить другого.
— Возникает вопрос, коллеги, какая бездушная сволочь в проекте «Эксплора» придумала и воплотила этот каннибализм?
Из обучающей программы Роман узнал о скорости восстановлении ЕСВ: десять тысяч в час. Что примерно соответствовало периоду восстановления в нелегальном интерфейсе.
Но блок «Знаешь ли ты, что…» огорчил кое-чем другим.
Каждый цикл восстановления Единиц Субъективного Времени съедал от 0,01 % до 0,3 % целостности бинарного массива. И выше.
Особенно расстраивало «и выше». За могущество придётся расплачиваться самим собой в неизвестном количестве.
Это грустное пояснение снимало с повестки вопрос: а зачем вообще что-то строить с помощью стройботов или производственных цепочек, если синтезан может всё сделать, расходуя ману Единиц Субъективного Времени? Оказалось, что он долго не протянет, буквально сгорит на работе.
Джо Венцель об этом знал. Поэтому использовал Романа для своего переселения в свои многочисленные копии. Конечно, взломанный интерфейс не давал того количества ЕСВ, который был у Романа. Но кто знает, сколько развитых клонов, способных вместить его распределённое сознание, создал Джо Венцель? И для чего.
Роману хотелось верить, что исключительно ради интересов науки.
И Великий Рамирес знал о цене восстановления ЕСВ. Поэтому он щедро расходовал бинарники подключённых рабов и комиссаров, которые не ведали о том, что стали кормом для своего повелителя. А если бы узнали, то ещё неизвестно, смогли бы они выйти из подчинения ему?
Монтана Френч тоже знала. Она не паразитировала на себе, как Джо Венцель или на других, как Рамирес. Она использовала суррогатные ЕСВ, созданные из смеси оргмата, донаторов и диссоциативного электролита. Подделка работала недолго, и, вне всякого сомнения, требовала сложной инфраструктуры для производства.
Теперь и Роман открыл, что могущество нужно расходовать с осторожностью.
Всякий раз, телепортируясь без особой нужды, нужно помнить, что это удобство отберёт часть твоей личности. Ведь порог истощения бинарного массива всё ближе.
С ненавистью Роман посмотрел на десятки объектов, созданные во время обучения, и пнул сотворённый им замок #RХ3096:
— Только зря потратил себя на производство всякого говна!
Словно в ответ на его раздражение из глубины музейных залов послышался голос:
— Роман Крылов? Не прячься. Я тебя всё равно найду.
Не скрывая своего присутствия, но и не отвечая, Роман перешёл в соседний зал. На стенде с «типичной базой первых колонистов» висело разнообразное оружие.
Взял пистолет «Помощник колониста». Точно такой же, какой ему дала Жанна после прибытия. И попросила не стрелять, пока «Зрение» не поднимется хотя бы до тройки. Наивная, она верила, что Роман сможет метко стрелять.
Тем не менее, пистолет мог припугнуть оборзевших землян.
Элли Смит, затянутая в чёрный фазовый УниКом, одиноко пересекла огромный зал музея чужой культуры прошлого и встала напротив Романа.
Девушка была без маски. На скуле краснела ссадина, а под глазом набухал синяк. Левая сторона верхней губы распухла и кровоточила.
— Ну, ты и страшная, — сказал Роман, вкладывая пистолет в кобуру боевого УниКома.
— Зачем тебе оружие? Они же дети!
— Эти дети сами таскают полные «мешки» оружия.
— Всё равно дети.
— Джи уже не мальчик.
— Это он так считает, — строго отозвалась Элли. — Ему всего пятнадцать.
— Не бойся, даже если я захочу подстрелить Джи, у меня не получится.
— Почему?
— У меня особый дар.
Роман симпатизировал Элли Смит. Воспринимал её как синтезанку, которая зачем-то носила гиперреалистичную оболочку. Если смотреть мимо неё и не фокусироваться на лице, то можно заметить, что большие чёрные глаза и широкие брови красиво сочетаются с маленьким носом и тонкими губками. Даже грязно-жёлтый цвет волос гармоничен.
Но при длительном взгляде иллюзия красоты рассыпалась. Роман снова видел грубую кожу с точками нарывов, пылинки перхоти на волосах и вмятины на лбу.
А синяки уничтожили последние остатки красоты в глазах смотрящего.
Но ещё Роман знал, как тяжело управлять оравой самоуверенных и непослушных личностей, каждая из которых считает, что она особенная. Элли вдвойне сложно с её подростками и детьми.
Особенно, когда они оснащены технологиями из будущего.
----
— Ну? — спросил Роман.
— Джи сбежал, — Элли прерывисто вздохнула. — Он и его друзья перестали меня слушаться, и теперь обыскивают город в поисках тебя.
— Ничего, зато я готов тебя слушать. Продолжай рассказ о будущем. Как вы тут очутились? Сколько вас. Где взрослые? Как прибыли? Почему аномалия забросила вас так далеко. И почему вы не погибли в червоточине. И зачем…
— Ну, Рома, я же и половины не смогу рассказать. Откуда я знаю, про аномалии какие-то? Даже взрослые этого не предвидели.
— На Земле не знали про временной разрыв при переброске через червоточины?
Девушка сложила руки на груди:
— Откуда я знаю, знали они или не знали?
Элли напряглась — в зал влетел её блестящий ИТАК и завис возле плеча хозяйки.
— Чёрт, они рядом.
— И хорошо, — сказал Роман. — Надо поговорить с Джи. Объясню, что я не враг. Решим, как одолеть Рамиреса.
— С ним не надо говорить, — отрезала Элли. — Он дурак.
— Какой у тебя план тогда?
— Надо говорить с… — запнулась, будто решила что-то не упоминать. — Поговорить с остальными, которые живут на станции. Если убедим всех, то и Джи некуда будет деваться. Тогда и начнём решать, как встретить Рамиреса.
— А сколько вас там, на станции?
— Сто восемь.
— Ваша станция на космодроме? — спросил Роман. — Телепортнёмся? Хотя на таком расстоянии мне понадобится немало прыжков.
— Только не телепорт. Нас вычислят по всплеску радиации. Я тебя так и засекла. И они так засекли.
— Нет слов, коллега, если мы пойдём до космодрома пешком, нас поймают ещё быстрее.
Вместо ответа Элли запустила обе руки в ИТАК и с силой потянула на себя:
— Помоги.
Роман неловко пристроился сзади девушки и тоже погрузил руки в белый шар. Но ничего особого не ощутил, будто просто проник в голограмму.
Нащупал холодные пальцы Элли, вцепившиеся в какую-то большую конструкцию со знакомыми формами. Ещё ощутил, как затрепетало живое и внезапно горячее тело под ним. Элли явно его боялась, хотя и храбрилась.
— Дай, я сам.
Элли быстро отошла, а Роман потянул на себя предмет внутри шара. Чем сильнее тянул, тем сильнее раздувался шар, пока из него с грохотом не вывалился на пол ранец с двумя трубами, заканчивающимися соплами ионных джамперов. Белый шар сдулся до прежних размеров.
— Взяла эту штуку специально для тебя, — сказала девушка. — Умеешь пользоваться?
— Эх, знала бы ты, — голос Романа дрогнул, при чтении статов устройства:
— Джингпак鸾鸟, Луань-няо.
Производитель: альянс Семья Джинг.
Знаешь ли ты, что Луань-няо — это птица из древнекитайской мифологии, которая появляется только в мирные времена? Да будет же мир и покой на Локусе.
Семья Джинг желает всем процветания и предлагает использовать их индивидуальные реактивные ранцы 鸾鸟.
Только 鸾鸟 используют двойные ионные джамперы для быстрого старта. Забудь о токсичном топливе на взлёте! Не трать время на разогрев! Используй 鸾鸟 и береги планету. Она пригодится нашим потомкам.
По вопросам покупки обращайтесь к @Пандора Джинг.
Индивидуальные заказы на изготовление 鸾鸟 принимает @Юнь Джинг.
В этой наивной рекламе слышался голос старика Си Джинга, которого Роман никогда не видел, но столько слышал от сестёр.
Прикрепляя джингпак к УниКому, Роман спросил:
— Слушай, а что вообще этому парню от тебя надо? Чего он быкует и не слушается?
— Да дурак он, — отвернулась Элли.
— Он совсем тебе не нравится?
— Причём тут это! — вспыхнула Элли. — Ему пятнадцать!
— А тебе?
— Девятьнадцать. Было. Или будет. Я не могу разобраться с местным календарём.
— Смотри, всё просто. В локусянском году одиннадцать тысяч двести часов. А земной год — это восемь тысяч семьсот шестьдесят… — Поймав недоумённый взгляд Элли, Роман торопливо завершил: — После простых расчётов, мы выясним, что три с половиной локусянских года, это пять с половиной земных лет.
— Ужас, как много! То-то мы уже с ума сходим под этим куполом.
— Почему вы вообще сидите тут? — спросил Роман. — Почему не ушли из города?
— Есть причины, — отрезала Элли, намекая, что не намерена говорить на эту тему.
Роман проверил подключение джингпака, всё работало.
— Я понимаю твоего Джи. Я в школе так к одной девочке приставал. Влюбился, но, не зная, что делать дальше, доводил до слёз тупыми поступками. Она мне за это минусы в рейтинг кидала.
— Да кого волнуют твои древние воспоминания.
— Эй, вообще-то мы почти ровесники.
Ловкости как раз хватало для использования основных функций старого джингпака: летать вверх или вбок. Фигуры высшего пилотажа недоступны, придётся обойтись без них.
Подхватив Элли и прижав её к своей груди, Роман вылетел через стеклянную крышу музейного зала, пробив её головой.
Он думал, что ИТАК полетит за ними, но он сжался в маленький шарик и прыгнул в руку Элли. Она прикрепила его на шею, как брошку.
— Нет слов, я точно хочу себе такую штуку.
Элли что-то ответила, но Роман не расслышал за грохотом двигателя джингпака. Атрибут слуха, не тот, что прежде…
Они взлетели над крышей музея, когда вослед им донеслись выстрелы и винтовок и дробовиков, сопровождаемые широкими энергетическими всплесками. Когда один мерцающий зелёным всплеск прогудел мимо Романа, его интерфейс покрылся рябью, а в теле наступила необъяснимая слабость.
Элли предупредила, что так работает дисконнектор — оружие, разрушающее связи оргмата.
— Попадёшь в волну дискона — превратишься в пыль.
К счастью, подростки-бунтари не умели с ним обращаться. У них попросту не было практики. Ведь теми демонами, которые устроили Геноцид Последнего Сезона были не они, а «взрослые».
— Надеюсь, летать фазовый УниКом не умеет?
— Умеет, — вздохнула Элли. — Через короткие телепортации. Но это работает только на моём костюме. У Джи недавно стало работать, но на очень короткие расстояния.
— Значит, он может погнаться за нами?
— Нет, — уверенно ответила Элли. — Он боится соваться ко мне, потому что снова получит в нос.
— Не понимаю, коллега, зачем тебе моя помощь?
— Я хочу, чтобы ты навалял Джи. Показал ему, что даже один синтезан с ЕСВ может быть опасен.
— А сам он не понимает что ли?
После короткого раздумия, Элли ответила со вздохом:
— Не понимает.
Пересиливая отвращение, Роман всмотрелся в лицо Элли, которое было в неприятной близости от его. Оказалось, что под выражением простодушия девушка скрывала расчётливый ум.
«А как иначе она стала бы лидером толпы тинейджеров? — подумал Роман. — Надо почаще к ней приглядываться. Элли не так проста, как хочет казаться».
Роман усилил тягу джингпака до максимума, заполняя небо грохотом топливного двигателя, и быстро полетел прочь от музея.
Подняв Элли на крышу самого высокого здания в округе, Роман выключил джингпак.
— Зачем мы тут? — возмутилась Элли. — Нам надо на станцию.
Роману показалось подозрительным, что она упорно звала его на станцию, якобы поговорить с другими детьми. Но раз она старшая, какой смысл от мнения детей?
— Нам надо решить проблему с Джи, — сказал он.
— Ты его убьёшь?
— Что я тебе, псих? Но если мы его не утихомирим, Рамирес убьёт всех.
Элли Смит посмотрела вдаль, на очертания космодрома, пробормотав:
— Вонючие големы на вонючей планете…
Несколько лет Элли и остальные дети жили под этим куполом, дичая в окружении пустого и чужого города. Вдобавок местный псих-биоробот, вооружённый дьявольской супер силой, избрал их следующей целью своих злодейств. Тут и взрослый несколько напрягся бы.
Преувеличенно бодро, Роман сказал:
— У Джи играют гормоны. Всю эту фигню с выбором нового лидера он устроил, чтобы привлечь твоё внимание.
— Какой ты тонкий психолог!
— Не думала просто сходить с ним на свидание?
— А ты не думал сходить к чёрту с такими советами? Лучше посоветуй, как мне отделаться от его любви? Только без убийства.
Роман и сам не представлял, что делать с Джи. Первая идея, пришедшая в голову — это лишить его фазового УниКома.
Но Элли Смит покачала головой:
— Костюм нельзя снять, он крепко связан с твином.
— Это что такое?
Элли неуверенно помотала головой:
— Меня будут ругать, что я тебе выдаю секретную информацию.
От Элли Роман узнал, у всех детей уже имелись так называемые «твины[1]» — импланты с нейроинтерфейсом. Элли и другие люди будущего получали твин ещё в утробе матери. Твин развивался вместе с человеком всю жизнь, позволяя людям связывать своё сознание в какой-то единый поток. Он же играл ключевую роль в управлении всеми девайсами из будущего.
Хотя для Романа это звучало радикально — в его время импланты ставили только совершеннолетним. Но эти дети из будущего родились уже с подключением.
Впрочем, как бы Роман не расспрашивал, ничего больше от девочки не добился. Все её косноязычные пояснения заканчивались фразой: «Ну, я не знаю. Твин просто работает, чего ты пристал».
— Ты точно уверена, что костюм не снять?
— Сам посмотри.
Костюм Элли уплыл с её тела, собравшись в чёрный ремень. Она подошла к Роману и расстегнула замок комбинезона до самого конца. Он упал к её ногам, оставив девушку в белой майке и трусиках. И то, и другое не очень чистое. При этом чёрный ремень, из которого вырастал костюм, никуда не делся. Комбинезон прошёл сквозь него, как через голограмму.
Элли закатала майку, её ткань так же прошла сквозь пояс. Теперь видно, что чёрная полоса не просто прилегала к телу, а была полоской чёрной кожи, сантиметров в десять шириной.
Роман провёл пальцем по её телу. И кожа, и чёрная часть с фазовым УниКомом ощущались одинаково.
Элли Смит хихикнула:
— Щекотно же.
Наклонившись, надела комбинезон и застегнула.
— Ясно. Его надевают один раз и на всю жизнь?
— Во время войны с синтезанами они сильно помогли. Големы так и не поняли, как им противостоять.
— Но ты подскажешь?
Элли кивнула:
— Но не думай, что это поможет против меня или другого взрослого носителя.
— Почему?
— Твин не разворачивает костюм на детях. А на подростках не все функции работают.
— Почему?
— Это как-то связано с нервной системой, или мозгом, или ещё чем-то. Джи слишком молодой. Он едва освоил телепортацию.
— Это его слабое место?
Элли снова запнулась, но продолжила:
— Да. У него очень маленький радиус перемещения. И он не может долго находиться в ноль-пространстве.
— Отлично, коллега. С этим уже можно работать. А ещё подсказки?
Элли опять зависла, подбирая слова:
— Ещё Джи не может долго поддерживать силу и ловкость. Минуты две-три и костюм отключается.
Сказав это, Элли показательно нахмурилась, намекая, чтобы Роман ценил её открытость и не использовал полученные знания во вред.
— Ты упоминала, что фазовые уники потребляют много энергии? Откуда она берётся?
— Из ноль-пространства. Вроде. Я не знаю. Но мы можем их подзаряжать от энергоблоков. Достаточно постоять рядом с энергомагистралью любого устройства, получающего внешнее питание.
— Но при этом идёт постоянная подпитка из ноля?
— Да. Но медленно. И только когда костюм активен.
— То есть Единицы Субъективного Времени у вас тоже восстанавливаются после траты?
— Я и так лишнее рассказала.
Роман кивнул, соглашаясь. После раздумья, спросил:
— Ты говорила, что для работы фазового костюма нужен оргмат. А как тогда вы…
— Короче, он так работает, чё ты пристал?
Разговаривая с Элли, Роман на мгновение перешёл в режим ЕСВ, чтобы убедиться, что в ноль-пространстве сознание биологического человека мало отличалось от бинарного массива синтезана. Только призрачное тело по фактуре и цвету напоминало растения, какими они виделись в области внимания.
И в реальности и в ноль-пространстве костюм был одинаково чёрен и непреодолим. Тело, не защищённое фазовым УниКомом, можно без труда уничтожить.
Роман подошёл к краю крыши:
— Давай договоримся так: жди меня здесь, а я разберусь с Джи.
— Не забудь, ему нужно вломить, иначе он не слушается.
— Элли, ему пятнадцать, он в тебя влюблён, ему охота секса, а вместо этого ты регулярно его колотишь. Пора применить иной подход.
По покрасневшему лицу Элли можно подумать, что или в обществе будущего всё строже в половых вопросах, или она воспитана краснеть от упоминания секса. Возможно, это как-то связано с ограничениями на рождаемость, которые должны существовать на станциях и в подземных городах?
— Я всё сделаю, — сказал Роман.
— Хорошо. Я подожду.
Отцепив с шеи белый шарик, бросила его на землю. Он моментально вырос до стандартного размера. Сунув руку в ИТАК, она вытащила из него фляжку с водой и небольшой серый пакет с эмблемой в виде цветка и подписью на двух языках:
UES Corby Station
12-Type Food Ration
Корабль Обьединённой Земли «Станция им. Д. Корби»
Питательный рацион, тип 12.
— Всё-таки земляне объединились? — осведомился Роман.
Разрывая пакет, Элли покосилась на него:
— Обьединённая Земля — это название всех станций и людских поселений в Солнечной Системе. Кстати, планеты проекта «Эксплора» тоже входят в ОЗ. Но не синтезаны.
— Почему?
Достав из пакета плитку чего-то серого, Элли откусила её:
— У вас своё правительство.
Роману хотелось расспрашивать о стране ОЗ дальше. Ведь если отношения людей и синтезанов восстановились, то почему Элли и целый корабль детей вынуждены были бежать? И не на одну из космостанций и не в подземный город, а через систему «Бросок» в неизвестность? Куда делись взрослые? Что стало с проектом «Эксплора»? И что именно произошло с Землёй?
Но вместо этого надо отыскать какого-то оборзевшего подростка и показать ему, что в городе новый шериф.
Развернувшись, Роман спрыгнул с крыши и полетел в сторону музея. На этот раз, вместо забытого стихотворения, в памяти всплыли слова Панды: «Ты слишком много думаешь о других».
Отбросив джингпак, Роман встал у входа в музей.
Ожидая Джи, разглядывал заросший тонкими ветками фасад. Умелый строитель украсил его статуями стройботов и синтезанов, возводящих Вектор-Сити.
Странно, по идее всё это — город, музей, космодром, и даже планета — предназначалось для людей, которые должны прибыть в будущем, при условии, что найдут способ перемещаться через червоточины.
Они нашли. Прибыли. Но не вовремя. Люди — нежданные гости на Локусе.
Зато Джи уже тут как тут.
Роман был готов: адаптация «Локатор» засекла его приближение. Ещё раз убедился, что в ноль-пространстве и сознание человека и бинарный массив синтезана выглядели одинаково.
Роман шагнул в сторону — из воздуха вылетело чёрное тело и, промахнувшись, покатилось по каменному полу. Вскочив на ноги, Джи снова бросился на Романа.
Доступно ЕСВ: 63 491 / 77 600.
Ни одно из ноль-взаимодействий не пробивало через костюм Джи. Но Роман и без этого не решился бы воздействовать на сознание человека: слишком опасно.
Без особых трудностей он разобрал фасад музея, превратив его в многочисленные блоки НК. Всё-таки легальный интерфейс значительно облегчал работу с ЕСВ.
Не прибегая к помощи инструкции, Роман создал небольшой — три на три метра — куб, накрыв им чёрный силуэт человека.
— Вонючий голем, думаешь, меня это остановит? — прокричал Джи, телепортируясь через тонкие стены куба.
Не отвечая, Роман создал куб шесть на шесть метров, со стенками толщиной в метр. И накрыл им первый куб. А сам переместился подальше.
Теперь перед музеем, у которого словно отрезали фасад, возвышался кубический монолит.
— Ха! — Джи телепортировался ещё раз.
Роман повторил процедуру, накрыв кубы ещё одним кубом — двенадцать на двенадцать метров. Толщина стен — более трёх метров.
— Тебе это не поможет, вонючий голем!
Как и предсказывала Элли, Джи начал выдыхаться. Чтобы не потерять защиту фазового УниКома, он остановился, собирая силы для следующей телепортации.
Сняв с груди шарик, Джи бросил его перед собой, активируя белую сферу ИТАКа. Извлёк из него длинную трубу, с массивной панелью на одном конце и раструбом на другом.
Роман не знал, что это, но предположил, что так выглядит дискон, оружие которое развеивало в пыль любого синтезана.
Зелёный шар энергии вырвался из раструба и, расширяясь ещё больше, понёсся на Романа. Теперь ему пришлось телепортироваться, ускользая от смертельной опасности.
Но скорострельность у дискона высокая. Зелёные волны смерти окружили Джи, не давая Роману подойти на нужное расстояние. Укрыться за стеной тоже нельзя — волны проникали сквозь преграды, незначительно ослабляясь.
Роман, делая короткие телепортации и длинные пробежки в реальности, кружил возле Джи, пытаясь вразумить:
— Чувак, я не враг тебе.
— Все големы — враги мне.
Прицелившись, Джи дождался очередного выхода Романа из телепортации и выстрелил.
Край зелёной волны задел Романа. Резко потеряв способность ходить, он мешком свалился на бетон. Странно, что не превратился в пыль, как обещала Элли. Неужто Джи уменьшил убойную силу оружия?
— Все големы рано или поздно станут Рамиресом, — пафосно сказал Джи, приблизившись к поверженному противнику. — А те, кто не станут, будут подчинены ему. Мы это всё проходили на Земле. Теперь мы видим, как это зарождалось.
С трудом шевеля губами, Роман пробормотал:
— Чу… вак… Ты крут, но Элли нужно… вовсе не это. Она и сама крутая.
Джи отвёл дискон от лица Романа:
— При чём тут она?
Эффект поражения дисконом уже прошёл, но Джи не знал этого, ему казалось, что вонючий голем в его власти. Поддерживая его заблуждение, Роман не двигался.
— Дружище, я тебя полностью понимаю. Элли хорошая девушка. Бороться за неё — это правильно, а вот бороться против неё — ошибка. Это не делает тебя лучше в её глазах.
— Вонючий голем, давай, расскажи мне, как должны любить друг друга настоящие люди.
— Не важно, настоящие люди или нет, важно, чтобы любовь была настоящей.
— Вонючий голем-философ.
— Элли нужна поддержка и помощь. Вместо помощи, ты создаёшь для неё проблемы. Так ты её в постель не затащишь. Или, не знаю, в чём там спят люди будущего. В ИТАКах через твины?
— Мы хотя бы спим, в отличие от големов, — огрызнулся Джи и выстрелил в Романа.
Но тот неожиданно для Джи телепортировался максимально далеко, одновременно создав вокруг него четвёртый куб. Двадцать на двадцать метров.
Тут же, не давая парню опомниться, Роман разобрал на НК остатки музея, вместе с экспонатами, и воздвиг пятый куб. Пятьдесят на пятьдесят метров, толщина стен — двадцать. И за ним сразу же последний — сто на сто. И последний — как могильная плита — двести на двести.
Этот многослойный саркофаг не только занял всю площадь музея, но и разрушил своими стенами соседние дома.
Джи преодолел четвёртый куб, проник через пятый, но на шестом выдохся. Костюм сплыл с него, сигнализируя о необходимости восстановления.
Движения парня резко замедлились. Теперь Роману не сложно уворачиваться от выстрелов дискона. Хотя зелёные волны всё так же опасны — у оружия большая площадь поражения, что позволяло даже медлительному человеку без костюма противостоять синтезану.
Если бы вместо одного Джи было три человека с дисконами, Роман навряд ли подобрался бы к ним, плотность «заградительного огня» не позволила бы.
Без помех Роман сфокусировался на дисконе, что раньше не получалось из-за необходимости постоянно телепортироваться. Аккуратно распылил оружие.
Оставшись с пустыми руками и в полной темноте саркофага, Джи яростно пнул стену:
— Вонючий голем! Выходи один на один!
Внезапно Роман решился, хотя и осознавал, насколько опасен его манёвр. Выделив фигуру Джи и сделав её центром области воздействия, он переместил его в первый куб, — который три на три.
Всё. Даже если костюм восстановится, у парня всё равно не хватит ЕСВ для телепортации за пределы последнего куба — снова выдохнется.
Упав на пол тесной камеры, Джи… заплакал. Это понятно по вздрагиванию сложенных рук, в которые он уткнул голову.
Роман переместился в центральный куб, чтобы поговорить с Джи, но там уже была Элли. Рядом с ней висел белый шар ИТАКа. Он ярко светился, отбрасывая от присутствующих мягкие тени.
— Нет слов, — горько усмехнулся Роман. — Конечно же, ты меня не послушалась?
Но больше всего его расстроило то, что он не заметил её приближения. Фазовый УниКом скрыл её бинарный массив от адаптации «Локатор». Элли умела больше, чем рассказала.
Джи быстро утёр слёзы и встал на ноги, отвернувшись от девушки.
У парня оказалось красивое лицо с узкими глазами и широкими скулами. Над верхней губой пробивались чёрные усики. В отличие от Семёна и других подростков, которых встречал Роман, он не тщедушный. Широкие плечи, мощная шея, а пропитанный потом оранжевый комбинезон надет на голое тело, обтягивая заметные мышцы. Не удивительно, что Джи начал осваивать фазовый УниКом раньше сверстников.
Во время битвы парень разгорячился и теперь трёхметровая камера пахла потом и, почему-то, грязными мокрыми тряпками.
Роман пошевелил пальцами перед своим носом:
— Только попробуйте снова назвать меня вонючим, жалкие людишки.
Так как Роман был самым громадным из всех в этой камере, он вжался в угол, наблюдая за молодыми людьми.
— Джером Клапински, открой мне доступ к твоему твину! — потребовала Элли.
— Ни за что.
— Тогда ты останешься тут. Голем построил хорошую тюрьму.
— Коллега, а можно меня по имени называть?
Джи горько усмехнулся:
— Теперь ты сотрудничаешь с воню… с големами? Алекс будет рад узнать об этом.
— Кто такой Алекс? — тут же спросил Роман.
Но Элли снова промолчала. Встала перед Джи и требовательно протянула руку:
— Доступ… или…
— Или что?
— Или я не буду никогда с тобой говорить. Будешь как мёртвый для меня. Хочешь бойкот на всю жизнь?
— Но Эл, — испуганно сказал Джи. — Доступ к твину, это же личное.
— Доступ, — повторила Элли Смит.
— А как же приватность и право билогической личности на самоконтроль?
— Коллега, — вмешался Роман. — Вот с самоконтролем у тебя вообще всё плохо.
— Доступ!
Джером Клапински, сдерживая слёзы, вытянул ладонь, прикоснувшись к ладони Элли. Со стороны выглядело даже трогательно, как воссоединение любящих сердец.
— Верну контроль твина, когда повзрослеешь, — сказала Элли и телепортировалась за стены последнего куба, забрав с собой ИТАК.
Роман и Джи остались вдвоём в темноте.
— Нет слов, коллега, — сказал Роман. — Я несколько раз распылял души колонистов в серую пустоту, уничтожая их личности. Но только женщина способна сокрушить дух так мило и жестоко.
— Чего? — голос Джи звучал с искренним удивлением.
— Мисс Смит и раньше могла поставить перед тобой этот ультиматум, не доводя до битвы со мной. Но нет. Сначала ей надо было увидеть, как ты плачешь от поражения. Теперь и я чувствую себя идиотом.
— Выпустите меня отсюда, — попросил Джи. — Я не понимаю вас.
Вернувшись в ноль, Роман уничтожил по одной стене каждого куба, выпуская пацана на волю. Неторопливо пошёл вслед за ним, разбираясь в сообщениях интерфейсов.
Поражение дисконом сразу подняло атрибут «Живучесть» на один уровень. Тоже произошло и с «Ловкостью».
Разбор материи и конвертирование её в НК отобрал много ЕСВ.
Доступно ЕСВ: 23 600 / 77 600.
Под это строкой появилась другая:
Адаптация «Бережливость».
Теперь любая материя, которая подвергается дематериализации, автоматически конвертируется в НК.
Знаешь ли ты, что улучшение «Двойная бережливость» автоматически подвергает материю атомной дистилляции, выделяя заранее указанные элементы?
Для «Двойной бережливости» требовалось поднять «Живучесть» и «Силу» до пяти.
— Хм, атрибуты тела всё-таки важны для ЕСВ, — сказал Роман. — Хотя Джо Венцель убеждал меня в обратном. Интересно, он врал или заблуждался?
----
[1] Читавшие роман «Белый мусор» (серия Ан Гард), уже знают, что стало с твинами в далёком-далёком будущем. Ещё более далёком, чем время, из которого прибыла Элли и её друзья.
Роман впервые участвовал в совместной телепортации. Так как всех «тащила» Элли, оставалось ощущение скованности. Чужая сила вела его сквозь серую муть, а он не мог ничего поделать. Напоминало взрыв ноль-гранаты, которым его чуть не уничтожила Монтана.
Зато при таком способе перемещения Роман не тратил ЕСВ, расходы были на Элли.
Последний прыжок вывел их на стрелу портального крана космодрома. Элли дала Роману возможность взглянуть на космолёт Даллас Корби с высоты.
От капсул колонистов Даллас Корби отличался в первую очередь размерами. Это был большой белый космолёт, вытянутый в ширину и слегка утолщающийся в середине. Словно некий огромный слизняк, свалившийся с неба.
На корпусе не заметно ни единого выступа. Гладкий, как бока ИТАКа. Двигательных дюз или иных входов-выходов не заметно. Хотя задняя часть была словно опалена, но физических повреждений не заметно. Нижнюю часть корабля, погруженную в разбитый бетон космодрома, густо оплели ползучие траводеревья, выросшие из трещин.
— Как эта громадина прошла сквозь Бросок?
— Систему модифицировали, — ответила Элли. — Не зря же мы целый век жили?
— Если вы научились перемещать живую материю через червоточины, то почему прибыла только ваша станция? Или остальные попали в нормальное время, а не в прошлое? Или…
— Потому что мы первые и последние, кто прошёл червоточину, — раздражённо сказал Джи. — Что тут неясного.
— Всё неясно, чувак.
Оборвав их разговор, Элли переместила всех к гладкому борту станции. С лёгким шорохом в стене образовался круглый вход. Немного нерешительно, Элли провела Романа внутрь.
Интерьер станции уже не напоминал изделие инопланетной цивилизации. Вдоль просторного коридора тянулись трубы и что-то вроде инк-кабелей, только без физической оболочки. Роману хотелось прикоснуться к ним, чтобы понять принцип работы. Но Элли, взяв его под руку, упорно повела дальше.
Роман урывками заглядывал в комнаты, прилегавшие к коридору. Многие были перекрыты сплошной белой стеной, как борта ИТАКа, но некоторые открыты.
Везде признаки оседлой жизни. В одной комнате кучей свалены локусянские книги. В другой стояли разобранные стройботы, словно кто-то пытался их починить или заменить детали.
На одной стене коридора попалась кривая надпись «Элька дура. Джи наш президент». Роман учуял запах свежей краски.
Джи виновато объяснил:
— Это Семён сделал. Я ему говорил не надо, а он вот как.
Элли оттопырила нижнюю губу, ещё распухшую после драки:
— Джи, запомни, настоящий лидер — не сдаёт своих соратников.
Несколько раз им встретились жители станции. В основном мелкие подростки, как Семён, лет двенадцати.
Они с любопытством, но без страха смотрели на Романа, а Джи сурово оттирал их обратно в комнаты, прикрикивая:
— Чё вылупились? Голема не видели что ли?
— Не видели, — честно призналась, самая младшая из всех встреченных. — Он добрый?
— Добрых големов не бывает, — ответил Джи.
Роман решил не возражать, следуя за Элли. Она поймала его взгляд и на удивление точно угадала то, что его тревожило.
— Неужели Рамирес, узнав, что демоны — это дети не остановит свою атаку? — спросила она.
Роман грустно покачал головой:
— Мне кажется, он давно знает кто вы.
— Поэтому нам тоже не о чём с ним договариваться, — вмешался Джи. — Нам проще всех големов грохнуть.
— Джи! — оборвала его Элли. — Пусть Алекс всё расскажет.
— Да кто этот Алекс? — спросил Роман.
— Наш последний взрослый. Ты с ним поговоришь, но позже.
— А сейчас что?
— Сейчас мы хотим жрать, — заявил Джи. — Фазовые уники забрали все силы.
Они вышли в большой зал. Располагался он, судя по пройденному расстоянию, в центре станции, там, где было утолщение. Что-то вроде кают-компании. Здесь ещё больше признаков долгого житья группы людей. На столах и стульях валялись локусянские книжки, а возле одного ИТАКа, размалёванного красками, валялась груда игрушек. И это были примитивные кубики и колечки, которыми играют все малыши всех веков.
Роман показал на игрушки:
— Это же совсем для младенцев. У вас есть и такие?
— Один. Ему пять лет, земных, и он первый человек, родившийся на Локусе.
— А его родители?
— Они были взрослыми и умерли.
По всему пространству кают-компании расставлены столы и мягкие кресла. Девочка лет пятнадцати, с длинными чёрными волосами, распущенными по плечам, сидела в кресле, задрав ноги на стол, и читала книгу Алисы Райской «Царь Русских Джунглей 4. Кровавый дождь».
— Приобщаешься к местной культуре? — подмигнул Роман.
Девочка испуганно посмотрела на синтезана. Убрав ноги со стола, выбежал из кают-компании.
В центре помещения висел одинокий ИТАК. Элли и Джи поочерёдно подошли к нему и вытащили пищевые рационы. Сев за стол, разорвали упаковки и принялись грызть серые плитки. А Роман осмотрел ИТАК:
— Всё-таки, как это работает?
Элли пожала плечами, мол, откуда я знаю, оно так работает.
Зато Джи сказал:
— Генерирует поле ноль-пространства, в котором хранит информацию об объектах, вложенных в него.
— Ага. Но что это значит?
— Мешок распыляет материю и размещает её в выделенной области ноль пространства. Атомарная компрессия позволяет утрамбовать предметы любого габарита.
Роман с восхищением посмотрел на шар:
— То есть если я суну в него автомат, то…
— Мешок сохранит информацию о молекулярной структуре объекта.
— Но сам объект перестанет существовать?
Джи прожевал кусок серой плитки рациона и сказал:
— Не перестанет, но будет конвертирован и подвергнут компрессии. Чтобы взять предмет обратно, нужно запросить его через интерфейс. ИТАК восстанавливает его молекулярную структуру в прежнем состоянии.
— Супер. Ведь это решает проблему хранения и транспортировки. А можно…
— Нет, живая материя не восстанавливается. Ну, то есть восстанавливается в виде трупа.
— Всё равно круто? А энергообеспечение?
— Нужно подзаряжать, да.
— А если не подзарядить, что будет?
— Если не восполнить заряд, то после критической отметки, ИТАК восстановит и выбросит важные предметы, а остальное разлетится по Вселенной в виде радиации. Важные предметы нужно помечать в интерфейсе.
— Джером, мне приятно получать от тебя ответы. А то Элли просто говорит, что «оно так работает».
Роман попробовал просунуть руку в ИТАК, но упёрся в плотную белую поверхность:
— Заблокирован?
— Конечно, мешки работают только с нашими твинами, как костюмы.
Элли добавила:
— Но владелец мешка может открыть доступ. Так я тебе позволила вытащить джетпак.
— Эх, значит, без твина я не смогу использовать мешок?
Элли неуверенно сказала:
— Мы можем привязать ИТАК к тебе и открыть доступ. Но зачем?
— Компактное хранилище всегда пригодится.
Элли поднялась:
— Пора.
Роман и сам догадался, что они держали его в кают-компании не из-за того, что хотели есть, а чтобы подготовить его к встрече с Алексом. Или подготовить Алекса к встрече с ним.
Когда они перешли в другой коридор, Роман успел увидеть, что девочка, которая читала до этого книгу Алисы Райской, сбросила обрывки упаковки и недоеденные рационы в ИТАК с иконкой мусорной корзины на борту.
Следующий коридор привёл их одному из концов корабля. На стенах не было никакой маркировки или надписей, Роман догадался, что вся информация о корабле отображалась в твинах людей.
«Презирают синтезанов, что мы не люди, а сами всё больше и больше на нас похожи, — подумал Роман».
В ровной белой стене открылся проход, и они очутились в пустой круглой комнате, напоминающей ноль-лабораторию на базе Джо Венцеля. В центре висел пузырь из прозрачного материала, заполненный жидкостью синего цвета. Не нужно иметь специальные феномы, чтобы угадать, что это старый добрый диссоциативный электролит.
В пузыре, скрючившись в позе зародыша, висел голый мужчина. Дряблые мышцы на тощем теле обтянуты дряблой кожей. На продолговатой голове редкие пучки седых волос. Из-за старости лицо его больше напоминало череп. Рот был приоткрыт — оскаленные зубы придавали ещё больше сходства с восставшим из мёртвых скелетом.
— Нет слов, что-то он слишком уж взрослый.
Роман смотрел на скрюченное тело в синей жидкости:
— Почему он в стазисе?
— Болеет, — ответила Элли. — Что-то связанное со спинным мозгом. Его должны были оперировать на Марсе.
— Но не успел, попал в прошлое, — завершил Роман.
— Взрослые сунули его в пузырь почти сразу после прибытия, — пояснил Джи. — Ещё до того, как все умерли.
Неуверенно Элли продолжила:
— Алекс учит нас и наставляет. Рассказывает, как использовать фазовые УниКомы. Ведь ради безопасности, все знания об их работе передаются только устно.
— Неожиданно.
— Без Алекса мы бы тут одичали.
— Ну, коллега, судя по тому, как Семён охотился на тигрят грантами — вы уже дикари.
Широкие брови Элли взлетели чуть ли не на макушку:
— Что? Какие ещё гранаты? Джером, ты опять взялся за старое?
Джи отвёл взгляд:
— Мы должны уметь обращаться с оружием големов.
— Взрывая животных? Он же себя мог убить. Ты хочешь повторение трагедии с Николя?
Джи отошёл от Элли, поднимая руки:
— Я понял, понял. Больше не буду тренировать бойцов. Ведь Локус это гостеприимная планета, которая только и ждёт нас.
Роман вмешался:
— Локус опасен, на нём много агрессивных зверей и насекомых размером с ваш корабль. Тренировать бойцов — хорошая идея. Но кто тебе сказал, что ты способен кого-то тренировать?
Джи замахал руками.
— Да всё, всё. Я больше не буду, сказал же.
Из круглой стены помещения, как из разделяющейся капли воды, выплыл ИТАК и остановился напротив Джи. Он достал из него небольшую коробочку со стандартным коннектором на одной стороне:
— Нужно подключить к твоему разъёму на шее.
— Зачем? — настороженно спросил Роман.
— Чтобы ты поговорил с Алексом. Он же в Потоке находится.
— Если эта штука меня снова вырубит, то не надо.
— Это не опасно, — пообещала Элли.
Только после её слов, Роман позволил Джи подключить устройство.
Чтобы парень достал до коннектора, Роман присел на ИТАК, который услужливо подлетел под его задницу.
В интерфейсе выскочило сообщение:
>> Поток Сознания <<
Сканирование…
Внимание, синтетическая природа клиента ограничивает его возможности воплощения в Потоке Сознания.
Для клиента № 2 456 777 будет создан изолированный поток.
Продолжить?
Но сколько Роман не соглашался, ничего не происходило. Выбор зависел не от него. Интерфейс Потока Сознания даже имени его лишил. Оставил только номер.
— Сейчас, минуточку, — сказала Джи.
— Поток Сознания — это аналог Адам Онлайн?
Джи наморщил лоб:
— Что за Адам Онлайн? Старая игра что ли? Конечно, нет. Чтобы войти в Поток Сознания, не нужны никакие сложные системы оцифровки. Сознания людей участвует в Потоке напрямую. И это точно не игра.
В интерфейсе Романа развернулось окно с названием «Карта Локального Потока». Но она была пуста.
— Ещё минутку, — сказал Джи. — Я впервые подключаю синтезана к Потоку.
— Это сложно? — спросил Роман.
— Конечно. Поток Сознания — одна из наших главных технологий, которая позволила не отставать от синтезанов в развитии. Были бы мы в Обьединённой Земле, тебя и на километр не подпустили бы к подключению.
— А что вообще…
— Нет, Роман Крылов, я не расскажу. Поток Сознания — это всё что у людей осталось. Это наша вечность, в неё нельзя пускать синтезанов. Кроме того, без твина ты не способен понять предназначение Потока.
Роман сменил тему:
— Почему взрослым не пришло в голову, или в Поток Сознания, или куда вам мысли приходят, поговорить с населением Локуса?
— Ты не понимаешь…
— Мы бы помогли вам. Вообще на Локусе всё было хорошо, пока не появились демоны.
— Ты не…
— Рамирес, который скоро будет здесь, это результат геноцида. Зачем вообще вы уничтожили население столицы?
— Геноцид не мы придумали.
— А кто? Мы сами?
— Это финальная часть программы проекта «Эксплора».
Роман отвлёкся от карты потока:
— То есть?
— В социальном управляющем ИИ, который контролирует Центральное Правительство и BATS, заложено уничтожение синтезанов на финальной стадии колонизации.
— А финальная стадия это…
— Прибытие людей.
Роман не сильно удивился. Подобное решение вполне в духе координаторов Эксплоры. Люди должны прибыть на планету, где всё уже построено, но нет тех, кто это построил. Отработавшую свой ресурс технику нужно утилизировать.
Точно так же инженер колониальной застройки, после масштабного строительства, отключал лишних стройботов, чтобы не лезли в интерфейс, или вообще отправлял их на переработку.
Ну, сам-то Роман никогда так не делал. Он любил стройботов. Видимо, подспудно ощущал схожесть синтезанов и стройботов.
— А почему во время геноцида умерли не все? — спросил он. — Да и то потом возродились?
Элли Смит пожала плечами:
— Взрослые сказали, что что-то пошло не так.
— А точнее? И где сами взрослые?
— Узнаешь у Алекса.
— Готово! — крикнул Джи. — Подключаю.
Роман тут же потерял управление телом и скатился с шара на пол:
— Какого фига. Ты же обещал, что я не вырублюсь.
— Ну, ошибся, извини.
«Карта Локального Потока» в интерфейсе Романа разрослась и заполнилась светящимися полосками, словно ручейками. Над каждым светилось имя. Как Роман догадался, количество полосок равнялось количеству людей на станции сто восемь. Среди незнакомых имён, увидел Семёна Борового, Элли Смит и Джерома Клапински.
Но имя «Алексей Крылов» резануло его по глазам:
— Почему у него…
Джи засмеялся:
— Алекс — сын координатора Крылова. Ему девяносто пять лет.
— Девяносто шесть, — поправила Элли.
Их голоса потонули в свистящем шуме, очень похожем на прилив крови к мозгу.
>> Поток Сознания <<
Изолированная карта. Ограниченный доступ для клиента № 2 456 777.
Роман находился в поле, поросшем ярко-зелёной травой. Солнце нежно светилось за пеленой облаков.
Сначала он обнаружил, что одет в тёмные штаны и серую майку. Потом посмотрел на свои руки — что с ними стало? Какие-то тощие кривые отростки, покрытые уродливой кожей с прожилками вен.
— Нет слов, куда делись коннекторы?
Но уже через секунду осознал, что так выглядело его реальное тело. Видимо, программа, для репрезентации клиента в Потоке Сознания, использовала данные о генотипе оригинала, заложенные в синтезана.
Роман некоторое время развлекался, изучая позабытое тело человека: хрустел костяшками пальцев, ерошил волосы и ковырялся в носу.
Раздвигая траву, к нему подошёл человек. На груди оранжевого комбинезона нашивка с именем и должностью — капитан Корабля Обьединённой Земли «Даллас Корби».
Роман не сомневался, что люди в Потоке могли выглядеть как угодно, и был благодарен Алексу, что тот не притворялся. Его выцветшие, почти белые глаза смотрели будто мимо. Но голос звучал уверенно, как и положено капитану:
— Привет, голем моего отца. Вот какова вероятность, что именно мы с тобой встретимся через время и пространство?
С разных сторон к ним подошли Элли и Джи. На Элли было длинное цветное платье, а на Джи чёрная майка и шорты. Будто на пикник пришли.
— Дети тебе уже рассказали о будущем? — спросил Алекс.
— Элли остановилась на том, что синтезаны сошли с ума и начали убивать людей.
Алекс усмехнулся:
— Да, умение излагать мысли не самая сильная её сторона. Но я попробую завершить рассказ. Предупреждаю, я не буду рассказывать про твою жизнь и как ты стал координатором программы Бросок.
— Секрет?
— Просто я мало знал отца. Координатор Крылов всю жизнь посвятил поиску способа переброски живой материи через червоточины. Он всё время жил на станции Бросок, а мне его работа казалась неинтересной.
— Угу, то ли дело водитель грузовика, как ты.
Алекс засмеялся:
— Я скучал по твоему оскорбительному остроумию.
Роман тут же вспомнил своего отца, который работал на заводе соево-синтетических мясных изделий. Только сейчас осознал, как ему было больно слышать от сына насмешки над его скучной работой.
— А… дедушка… — сказал Роман дрогнувшим голосом. — Как он?
— Он умер до моего рождения. Я помню только твои рассказы, что он любил есть сосиски или что-то вроде того. Он и бабушка умерли до внедрения твинов. Так что их Потоки нам недоступны.
Роман мотнул головой:
— Это всё жизни других людей, которые давно умерли в будущем. И я понимаю, что имею к ним отдалённое отношение.
Алекс кивнул и продолжил рассказ Элли о будущем.
После бунта синтезанов и войны, которая растянулась на десятилетия, из-за особенностей её ведения в космосе, люди договорились с синтезанами, предоставив им полную свободу, доступ к ЕСВ и отключили заложенное устаревание. То есть потеряли все рычаги влияния на них.
Синтезаны и люди возобновили строительство космостанций и подземных городов, которые пострадали во время войны. Многое пришлось отстраивать заново.
Производство синтезанов на Обьединённой Земле, конечно же, было полностью остановлено и заблокировано, как и работа над улучшением оргмата. Хотя к моменту начала конфликта, уверял Алексей, были попытки создать оргмат на основе живой материи.
…
— А что делали синтезаны, когда их помощь перестала быть нужна людям? — спросил Роман. — Элли упоминала, что у них какое-то своё правительство?
Алекс рассказал, что синтезаны с воодушевлением начали создавать новое общество сверхлюдей. Строили свои города на свой части Марса и станции на орбитах планет Солнечной Системы, за исключением Земли. Они пытались создать свою культуру, которая отчего-то была всего лишь дикой версией человеческой.
— Если честно, я не особо интересовался жизнью големов, — закончил Алекс. — Насколько я знаю, их затея со сверхчеловечеством провалилась. Обьединённая Земля просто ждёт, когда они окончательно рехнутся и потеряют смысл жизни, после чего прикончит их одним ударом.
— Нет слов. Истинный гуманизм.
— Поверь мне, многие из них будут даже нам благодарны. Големы сами отказались от устаревания, решив, что выдержат вечную жизнь.
Как бы шутливо, Роман заметил:
— Я всё больше начинаю понимать Рамиреса.
Алекс нахмурился:
— Трагедия синтетических личностей доказала, что лучше всего производить новых людей так же, как и раньше — с помощью любви и секса. А вечность обретать только у Бога. Так ведь, Элли?
Девушка стыдливо отвела глаза:
— А при чём тут я?
Алекс подмигнул Роману, поясняя:
— Элли воспитывалась в христианской части земной орбитальной станции «Иерусалим». У них до свадьбы нельзя.
— После свадьбы, наверное, тоже, — по-дурацки захихикал Джи. — Пока разрешение от пастора не получат.
Роман пришёл к Элли на помощь:
— Вернёмся к рассказу о будущем.
…
В итоге «Синтезанский конфликт» стал ещё одним эпизодом в той серии конфликтов, из которых состоит история человечества. В конце каждой серии объявлялся очередной философ, который объявлял, что вот теперь-то точно наступил «конец истории» и человечество будет стремительно развиваться, не уничтожая себя в войнах или идеологических баталиях.
Но история повторяла вечный сюжет снова и снова, меняя только способы разрушения построенного в мирное время.
Так и после «Синтезанского конфликта» остались непримиримые группы с обеих сторон.
Остались люди, которые скорбели о своих близких, убитых в противостоянии с «вонючими големами».
Остались идейные фанатики, которые не допускали и мысли о том, что големы равны людям. Считали, что нужно уничтожить големов, пока они не уничтожили людей. Сформировав отряды мстителей, совершали набеги на небольшие группы синтезанов, уничтожая их с обнулением, или деактивируя их массивы.
Когда синтезаны отвечали тем же, убивая людей, то это подогревало волну ненависти к долгоживущим големам. Большинство людей почему-то считали, что деактивация синтезана не равна убийству человека. И вообще так не честно.
Но и синтезаны не ушли далеко от своих оригиналов. Среди них нашлись свои Рамиресы, очарованные могуществом Единиц Субъективного Времени. Они назвали себя Новые Люди и стали жить обособленно от остальных.
Используя мощь ЕСВ, они строили базы на астероидах, производили свои военные суда и атаковали землян. Против Новых Людей, впрочем, воевали и сами синтезаны, считая их методы неправильными.
…
— Как банды Рамиреса против свободных альянсов, — сказал Роман.
— Да, весьма похоже, — согласился Алекс.
— Новые люди с глупостью старых, — сказал Роман. — Узнаю почерк Рамиреса. Не удивлюсь, если всем этим заправлял его синтезан.
Все эти события будущего растянулись ещё на десятилетия. За это время завершилось переселение людей на космические станции и в подземные города.
Изучение проблемы переброски живой материи не прекращались даже во время войны. Именно этим и занимался координатор Роман Крылов на станции Бросок.
Аппараты системы уже отдалились на несколько световых лет от Солнца, что позволяло начать новый этап экспериментирования с червоточинами. Теперь их формирование не подвергалось гравитационному воздействию звезды.
Под руководством Романа Крылова произошёл главный научный прорыв: через червоточину, на короткую дистанцию, удалось перебросить космолёт с биологическим материалом на борту. По традиции это была какая-то собака.
Кстати, синтезаны не оказались в выигрыше, хотя вполне могли находиться в капсулах во время переброски. Но их сознание в червоточине подвергалось странным воздействиям, похожим на неконтролируемый выход в ноль. Время от времени это приводило к крушению капсулы и полному разрушению личности, поэтому синтезаны редко использовали капсулы, берегли свой бинарный массив.
Но каково же было удивление, когда первый человек ощутил в червоточине такие же эффекты. Людское сознание подвергалось тому же воздействию, что и синтезаны.
И тут пригодились фазовые УниКомы, созданные для войны с големами. Сначала люди путешествовали через червоточины в этих костюмах. Потом был создан первый корабль, позволявший людям свободно находиться в нём во время переброски.
Постепенно экспериментаторы удлиняли дистанцию переброски. Каждая отвоёванная у бесконечности астрономическая единица[1]прибавляла сложностей в сборе данных о состоянии живой материи на борту капсулы.
Победа над пространством привела человечество к финальной битве с главным врагом — временем. Путешествие по червоточине до самой ближайшей планеты — Локус, занимало сто тридцать лет. А материя всё равно не могла находиться в червоточине слишком долго. Примерно через восемь тысяч часов она распадалась. И не важно, в стазисе тело или нет. В фазовом УниКоме или без. Космос отчаянно мешал людям выбраться за пределы Солнечной Системы.
Все силы исследователей были брошены на сокращение времени переброски по червоточине. Через двадцать лет исследований решение было найдено.
На каждый аппарат системы бросок установили дополнительный модуль, который «ускорял» прохождение космолётов через червоточины. Хотя они, конечно, оставались в состоянии полного покоя внутри червоточины, так же как и раньше.
— Этот модуль и причина дестабилизации темпоральной аномалии? — догадался Роман.
— Несомненно.
— И я уверен, коллега, что этот модуль разработал мой оригинал?
— Именно так.
Испытание на собаке Стрелке прошло успешно. Она была переброшена на десяток световых лет, где её уже ждал корабль с роботами, которые подтвердили, что с животным всё в порядке. Хотя сигнал с подтверждением возвращался к людям несколько лет.
Второй эксперимент подтвердил успешность решения. Капсулу с большим количеством животных перебросили на огромное расстояние, равное трём тысячам часов нахождения в червоточине. Заодно все аппараты системы Бросок были заменены на новые, которые позволяли увеличить пространство для прохождения больших капсул.
После этого стало окончательно ясно, что путь на экзопланеты открыт.
Для первой переброски человека на большое расстояние понадобилось ещё десятилетие экспериментов. Началась подготовка к пересылке корабля с живыми колонистами.
Первой целью выбран, конечно, Локус, как самая близкая к Земле планета проекта «Эксплора».
…
Так как Алекс на этом месте замолчал, Роман воскликнул:
— Ну, а дальше? И что же вам помешало?
— Думаю, мне лучше тебе показать, чем рассказывать словами.
Роман огляделся, словно перед ним должен возникнуть какой-то экран с видео. Алекс продолжил:
— В Потоке Сознания люди способны переживать чужой опыт, как свой собственный.
— Угу. Давай.
Алекс предупредил:
— Не пугайся того, что сейчас произойдёт.
— Моё тело создано из мыслящей материи, которая может пронизывать пространство и время. А мой оригинал создал аппарат, посылающий людей в прошлое. Что меня может испугать? Давай, показывай, чего там у вас слу…
---
[1] Астрономическая единица — среднее расстояние между центрами Земли и Солнца, примерно равное большой полуоси земной орбиты. Используется для измерения расстояний между телами в Солнечной системе.
Последний «Бросок» или что Роман Крылов узнал из Потока Сознания своего престарелого сына из будущего
Грузовой корабль Обьединённой Земли «Даллас Корби» пристыковался к управляющей станции системы Бросок. Тусклый, желтоватый диск этого рукотворного планетоида, едва выделялся на фоне звёздного космоса.
— Капитан? — спросила Лида Вонг.
— Принимай командование и заполняй документы.
— А вы?
— Я всё.
Алексей Крылов вышел из капитанской рубки. Это был его последний рейс в качестве капитана.
Придя в свою каюту, вызвал из шкафа ИТАК и начал бросать в него вещи. Сгребал с полок статуэтки, грамоты и сувенирные куски руды, добытые на астероидах, особо не разбираясь, нужны ли они ему вообще.
В бездонном чреве компрессора уже скопилось немало предметов: старая одежда, части УниКомов, коробки пищевых рационов, боеприпасы и бог знает что ещё. Валялись даже блоки памяти старых QCP с архивами управляющих ИИ кораблей, которые были под началом Алекса за все годы службы в космофлоте Обьединённой Земли.
Свободная продажа Изоморфных Транс-Алгоритмических Компрессоров для граждан О.З. началась всего два года назад, а люди уже превратили их в мобильные кладовки, полные ненужного хлама. Тягу человека к хомячеству не исправила даже бесконечность космоса.
Из тысячи наименований в инвентаре только три помечены избранными для быстрого доступа: пистолет, коробка энергопатронов и тросточка, которую капитан использовал после прибытия в подземные города на Марсе или на объектах с искусственной гравитацией.
— Надо как-нибудь сесть и рассортировать этот мусор, — в сотый раз сказал Алекс.
Вынув из ИТАКа тросточку, Алекс покинул каюту.
Когда он добрался до шлюза, там уже шла разгрузка. По левой стороне коридора вереницей летели шары ИТАКов, направляясь из трюма. За ними приглядывало несколько людей. По правой стороне стояли вооружённые солдаты.
Ещё на подлёте к Броску Алекс заметил, что у причала службы безопасности много военных космолётов, намного больше обычного.
«Вероятно, это как-то связано с подготовкой первого запуска людей к Локусу, — предположил Алекс».
В интерфейсе твина замигал значок вызова — Лида Вонг.
«В нашем трюме шастают безопасники».
— Не переживай, марихуана не запрещена на Броске, — ответил Алекс. — Если найдут, отсыплем им немного.
«Сэр, они не ищут контрабанду. Они заносят свои контейнеры и загоняют мешки. А что в них — не говорят. Грузовой манифест не предоставили. Что мне делать?»
Алекс напрягся. Опять военные мутили свои дела, используя гражданские станции.
— Я уже не капитан, — ответил он. — Сама решай проблемы с военными.
«Странный ответ. Я бы сказала — непрофессиональный».
— Военные считают весь космос своим полигоном. Грызня с ними — это одна из обязанностей гражданского капитана. Твоя обязанность.
«Но хотя бы намекните, как мне быть? Отказать им? Согласиться? Заплакать? Угрожать жалобой?»
— Я дам тебе одну подсказку, записывай. В какой позе ты сейчас встретишь военных, в такой и проведёшь всю свою карьеру. А в общении с военными у гражданского капитана только две позы: на четвереньках или на коленях. Выбирай на свой вкус.
«Спасибо за мудрость, Алекс. Я подумала, раз проблема с военными моя, то и груз соломы тоже мой?»
— Нет. Поговорим об этом позже.
К Алексу подошёл молодой офицер, закованный в боевой УниКом:
— Капитан Крылов? Вас срочно ждут в отделе безопасности.
Седые брови Алекса взметнулись в удивлении:
— Почему ты при полном наряде? И почему устный приказ?
— Это мы и должны обсудить, капитан.
— Вот оно что! — Алекс как бы забывчиво хлопнул себя по лбу, — Если вы о той несчастной тонне травы, то я тоже могу объяснить…
— Две тонны, капитан. Контрабанда в вашем ИТАКе, мы об этом знаем давно. Но речь не о контрабанде. Всё гораздо серьёзнее.
Бросив последний взгляд на летевшие в трюм белые шары, Алекс засеменил за бойцом.
Но до отдела безопасности они так и не дошли. По стенам станции «Бросок» прокатилась дрожь, сопровождаемая гулом и лязгом. Капитана сначала швырнуло на пол, потом гравитация временно исчезла, и старика подбросило ударной волной, исходящей от пола.
Размахивая тросточкой и корчась от болей в позвоночнике, Алекс подлетел к потолку, но боец, прилипший к полу специальными ботинками УниКома, ухватил его и потащил обратно.
Алекс не всегда был капитаном грузовиков. Командуя крейсером «Старфайт», он облетел Солнечную Систему, выискивая базы взбунтовавшихся синтезанов и зачищая их.
Поэтому он прекрасно знал, что дрожь стен — эффект генерации множества (сотен, учитывая размеры станции!) червоточин в непосредственной близости.
Открыв инвентарь своего ИТАКа, Алекс достал пистолет.
— Вы об этом хотели поговорить? — спросил он у бойца, прислушиваясь к гулу и грохоту за стенами.
В интерфейсе Алекса возникло оповещение о подключении к шифрованному каналу связи, и посыпалась оперативная информация.
Станцию атаковали семьсот двадцать четыре одинаковых корабля, в классификации космофлота Обьединённой Земли назывались «танки големов». Они не только хорошо вооружены, но и способны перемещаться через короткие червоточины, используя свои силовые установки, а не внешние системы переброски. Свобода перемещения делала танки особо опасными.
Все корабли такого типа принадлежали синтезанам из преступной группы «Новые Люди». Это последние фанатики, выжившие после совместных операций людей и синтезанов по уничтожению безумных големов.
Странно, что кораблей фанатиков так много. Для управления танком нужен минимум один голем. А фанатиков группировки Новые Люди осталось штук пятьдесят. Кто управляет остальными?
К твину подключился начальник службы безопасности:
«Алексей, правительство големов предупредило нас о возможной атаке. Мы начали подготовку, но никто не ожидал, что Новые доберутся до нас так быстро!»
— От пояса Койпера до Броска несколько тысяч астрономических единиц, — сказал Алекс. — Это не менее сотни прыжков. Вы должны были заметить приближение такой армады за месяц.
«Мы сами не знаем, как они пробрались! И откуда у них столько танков!»
— Или правительство големов соврало вам или Новые нашли способ длинного перемещения по Солнечной.
«Да, да, или и то и другое вместе, — подтвердил начальник безопасности. — Но это пусть выясняют наши спецы. У нас другая задача».
— Приказывай, я в твоём распоряжении.
«Возвращайся на Даллас и принимай командование обратно».
— Но я боевой капитан. Я полезнее в управлении крейсером!
«Сейчас нет ничего важнее, чем спасение детей».
— Каких ещё, мать твою, детей?
«Детей сотрудников станции. Родители уже ведут их на Даллас».
Сопровождавший Алекса боец тоже слушал беседу. Поэтому кивнул, мол, я вас провожу. Они побежали обратно к шлюзу, продолжая беседу:
— Не понимаю, зачем нам на Даллас? Мы не сможем отчалить, нас подобьют големы.
«Решение уже принято — Бросок будет уничтожен. Он не должен попасть под управление Новых».
— Но чего им вообще надо от Броска?
«Хотят отправиться на планеты Эксплоры».
— Шизануты твари.
«Мы не можем допустить, чтобы Новые попали на Локус или ещё куда. Безумные големы точно не дадут нам жить там».
— Но разве обязательно вам всем оставаться на Броске и погибать?
«Я отпустил весь ненужный для подготовки червоточины персонал, но… они отказались. Так что будем умирать героями».
Алекс не стал уговаривать начальника службы безопасности не уничтожать Бросок и всех людей на нём — принятые решения не обсуждают, а исполняют.
Ворвавшись в рубку управления, он швырнул трость и пистолет в ИТАК и отсалютовал Лиде Вонг.
— Недолго же я пробыла капитаном, — сказала она, освобождая кресло. — Даже не выбрала позу, для общения с военными. А что вообще случилось?
Алекс добавил твин Лиды в беседу.
— Господи, боже мой, — воскликнула она, ознакомившись с оперативными данными.
— Старший помощник Вонг, все дети в каютах? — осведомился Алекс.
Лида не ответила. Стеклянным взглядом уставилась на проект-панно.
— Старший помощник? — прикрикнул капитан.
Лида встрепенулась:
— Да, родители возвращаются на Бросок.
Алекс скрипнул зубами. Родители этих детей были ключевыми специалистами по работе Броска и червоточин.
Ладно, их самопожертвование он допускал. Но что делать ему? Куда ему лететь на грузовике? Взрыв станции и миллиона юнитов Броска не позволит отойти далеко. Взрыв будет такой, что вспышку увидят даже на Марсе.
А если он отчалит, то Новые Люди расстреляют Даллас Корби. Они давно не жалели никаких людей, ни старых, ни молодых, ни детей, ни кошек и собак.
За спиной Алекса кашлянул тот боец, который его сопровождал:
— Капитан, мои люди тоже разместились. Триста два пехотинца. У всех фазовые уники. Ещё тысяча комплектов фазовых уников доставлена в трюм. Кроме того, в трюм доставлен тактический генератор силового поля «ТГСП-Панцирь-К». Последняя модель, с конфигурируемым натяжением поля.
— Это нам ещё зачем? — удивился Алекс. — Это же чисто пехотная система. У нас на Далласе нет источника энергии для его работы.
— В будущем пригодится, — уверенно сказал боец.
На связь снова вышел начальник безопасности:
«Алекс? Ты готов? Мы открываем червоточину для вас».
— Куда?
«Отсюда только один путь — на Локус. У нас нет времени на перенастройку миллиона аппаратов для переброски на короткую дистанцию в пределах солнечной Системы».
Алекс опять скрипнул зубами. (Новые зубы вырастил недавно — можно скрипеть сколько угодно). Теперь понятно, почему сотрудники Броска вернулись на рабочие места. Они откроют червоточину, которая спасёт их детей.
— Но разве мы не должны подготовиться? Не полечу же я на незнакомую планету с пустыми руками и двумя тоннами травы?
«Мы перетащили из недостроенной капсулы колонистов в ваш трюм всё, что успели, — торопливо рассказал начальник. — Там должно быть около сотня мешков, забитых под завязку. Рационы, оружие, медицинские юниты, стройботы, НК и оргмат».
— А это говно нам зачем?
— Капитан, — пояснил боец, — это говно для фазовых костюмов. Без оргмата они не работают.
— Ясно, — кивнул Алекс. — Просто никогда не носил такую штуку.
— Это несложно. Я вас потом научу.
Алекс и Лида сели на своих места. Сопровождавший Алекса боец занял свободное кресло у стены.
«Всю информацию о Локусе получишь от военного спеца из отряда. У них вообще разные спецы есть, инженеры тоже, так что не пропадёте на Локусе. Кратко расскажу, что переброска займёт чуть больше года. Не так уж и долго. Ты летал и дольше».
— А Локус? Что делать с местными?
«По идее, они давно выработали ресурс и сдохли. Но как показывает конфликт с нашими големами, некоторые из них могли взломать доступ к ЕСВ. Тогда чёрт знает, до чего они там додумались за целый век развития».
— Ясно. Отключаем всех, не вступая в переговоры?
«Да. Но это не твоя забота».
— Это наша забота, — сказал боец. — Мы все ребята бывалые. Зачищали Ганимед, Ио и станцию Звёздный Голем. Мы знаем, что делать с врагами.
— Но на Локусе более миллиона големов. Даже если они все выработали ресурс, то остались те, кто жив. Их всё равно будет больше, чем вас. Не считая боевой техники.
— Тут не волнуйтесь, капитан. Сначала мы запустим встроенный в BATS протокол уничтожения синтезанов. Его мы можем запустить прямо с орбиты. А остальных добьём из дисконов.
Алекс посмотрел на Лиду Вонг. Она была перепугана, но старалась не показать этого. Бедная девушка, так радовалась, что в тридцать один год стала капитаном, а тут такое…
Алекс и сам не верил в происходящее. Но на автомате отдал приказ о запуске процедуры отчаливания.
«Алексей Крылов, — сказал начальник службы безопасности. — Объединённая Земля назначает вас лидером экспедиции на время переброски. После прибытия в звёздную систему Локуса командование переходит к майору Вадиму Кожевникову».
— Это я, сэр, — добавил боец, хотя Алекс и без этого знал его имя и ранг, получив данные от его твина.
«Мы не знаем, что вас ждёт на Локусе, — продолжал начальник, — но уверяю, что после уничтожения Броска, мы начнём строить новый. Система генерации червоточин Двойной Бросок давно в разработке. Его вывод из гравитационного влияния Солнца займёт лет двадцать. Но мы обязательно вернёмся за вами. Мы все вернёмся за вами».
— Я… я не сомневаюсь, — растерянно сказал Алекс. — Тогда… начинаем?
«Сейчас будет сложно, Алекс, поэтому ты нам и нужен в кресле капитана. Чтобы големы не перехватили координаты области броска, следующая операция не будет отслеживаться нашими системами контроля. Будем делать всё наугад».
— Как в старые добрые времена.
«Мы откроем червоточину ровно такого размера, чтобы уместился твой грузовик. От тебя требуется попасть в неё с разгону, так сказать».
— Но это же нарушение всех правил входа в червоточину. Я никогда так не делал!
«Не ври, дружище. На войне ты делал это минимум три раза. Просто забыл упомянуть в отчётах, да? А из логов эти нарушения почему-то исчезли, или случайно стёрлись».
— Ладно, ладно. Я попробую. Сколько до старта?
«Тридцать секунд. Наши корабли будут отсекать големов от червоточины, не дай бог, хоть один прорвётся за вами».
— Кхм, — сказал Вадим. — Если големы приблизятся на расстояние максимальной телепортации, мои ребята встретят их. Так что на абордаж нас не взять. Если надо, сами атакуем сволочей.
«Двадцать секунд», — напомнил начальник.
Среди оперативной информации, поступавшей в твин Алекса, появились упоминания о големах. Перейдя через ноль-пространство, они оказались на станции Бросок. С ними вступили в бой солдаты службы безопасности, охранявшие комнаты управления аппаратами для генерации червоточин.
К счастью, големы пока что не обратили внимания на пристыкованный к Броску грузовик.
«Десять».
В твин Алекса посыпались многочисленные снэпшоты, озаглавленные:
«Для Джона».
«Дорогая Катя…»
«От папа и мамы для Донгмей».
«Привет, Сёма…»
«Для Элли Смит. Господь Всемогущий напра…»
Это были обращения родителей, оставшихся на Броске. Алекс должен передать их детям, объяснив, почему родители погибли.
— Не так я представлял свой уход в отставку, — пробормотал Алекс, утирая слезу с левого глаза. — Я всего лишь хотел вернуться на Марс, пройти все операции, и жить ещё сто лет, обучая молодых капитанов…
«Три секунды, — сказал начальник. — Береги детей. Передай им, что родители любят их. Скажи, что мы…»
Конец фразы затерялся в шуме крови, прилившей к мозгу Алекса. Морщинистой, но уверенной рукой он перевёл метку на проект-панно, отправляя грузовик Даллас Корби в червоточину, которая на пару секунд открылась в области переброски.
Алекс не отрывал прыгающего взора от метки на проект-панно. При необходимости корректировал её. Все остальные проект-панно покрылись красными таблицами — управляющий ИИ корабля требовал немедленно прекратить полёт в червоточину, ведь станция Бросок не передала координаты!
Но капитан передвигал метку, ориентируясь не данным системы, а глядя на изображение космоса: там мерцала червоточина, подсвеченная сигнальным лазером грузовика. Только по искривлениям светового луча, можно было определить её положение и размер.
— Господи, — зашептала Лида. Закрыв глаза, она молилась.
Капитанская рубка затряслась и раздвоилась, как в кривом отражении. Проект-панно пошли рябью, а твины людей временно замолчали. Бросок через вселенскую червоточину отличался от коротких и давно привычных прыжков по Солнечной Системе.
Алекс схватился за голову, но не от боли, а от ощущения, что внутри вот-вот взорвётся новая Вселенная и вот после этого будет больно.
— Ух, бля, — кратко описал Вадим свои ощущения.
Лида Вонг сидела прямо, вцепившись в подлокотники. Её губы шевелились в торопливой молитве.
Особенно сильно страдали дети, вообще не предупреждённые о происходящем.
Длилось это раздвоение недолго. Алекс первым отстегнул ремень и поднялся на ноги. Лида Вонг открыла глаза и тоже встала.
Вадим молодцевато выпрыгнул из кресла:
— Мы начнём обход корабля. Мало ли какая тварь проскочила.
— Да, — растерянно согласился капитан. — Големы очень быстрые.
Когда Вадим вышел, Лида посмотрела на капитана:
— Что теперь?
Алекс вывел на проект-панно цифру обратного отсчёта, оставшегося до прибытия.
7 799 часов.
— Теперь будем жить в этой пустоте.
Лида опустилась обратно в кресло:
— Я… я не могу понять… всё так быстро произошло.
— Космос обманчив. Ты можешь затратить сотни часов на тупое перемещение к астероиду, но чтобы разбиться об него нужно всего пара минут. Привыкай. Ты же будущий адмирал Локусянского космофлота.
Лида слабо улыбнулась в ответ. Алекс подогнал к себе ИТАК и достал тросточку:
— Ну, мисс, хватит прохлаждаться. Пошли знакомиться с пассажирами.
Спустя один земной год Даллас Корби вышел из червоточины в десятке тысяч километров от Локуса. Экстренный вход в червоточину, который произвёл капитан ранее, не прошёл даром — станция получила сильные повреждения на выходе. Основной двигатель отказал. Работал только левобортный, маневровый.
Капитан и его помощница ухитрились использовать инерцию выхода и направили капсулу к планете, надеясь попасть в сферу её притяжения.
Это был страшный момент, который тянулся не один десяток часов. Если бы они промахнулись, станцию унесло бы дальше в космос, где их ждала неминуемая смерть.
Но они не промахнулись. Алекс вывел корабль на орбиту и удержал его достаточно долго для того, чтобы перехватить сигнал маяка Космодром-Восток.
— Странно, что у големов всего один космодром. Разве они не должны были за все эти годы построить сотню? — спросила Лида Вонг. — На орбите почти не заметно активности. Только устаревшие спутники BATS. Да и то их мало.
— Хорошо, что хотя бы такой космодром есть, — сказал Алекс. — Его гравитомагнитные ускорители примут нас и мягко посадят.
Сверившись с данными маяка, Лида помрачнела:
— У этого космодрома всего два кольца. Не понимаю. Чем они тут занимались целый век?
— Хм. Согласен. Это странно. И плохо. Всё равно, попробуй связаться с космодромом.
Из третьего кресла поднялся Вадим Кожевников:
— Я бы попросил не разговаривать с местными.
— Но как мы сядем без их разрешения? — удивилась Лида Вонг.
— Молча и нагло, — ответил Вадим. — Не забывайте, мы здесь, чтобы уничтожить их, а не жить долго и счастливо, взявшись за руки.
— Но, сэр…
— Выполняйте, — рявкнул Вадим.
Алекс подмигнул Лиде и шепнул:
— Помнишь? Или на коленях или на четвереньках.
Алекс и Лида вывели корабль на траекторию падения. Вадим Кожевников затребовал связь с сервером BATS, чтобы запустить смертельную команду.
После минуты работы, Лида Вонг сказала:
— Не понимаю… Сервер отвечает, что ещё ни один синтезан на Локусе не выработал ресурс.
— Что? — удивился Вадим. — Бред какой-то. Запускай очистку.
— «Запуск протокола очистки невозможен из-за несоответствия параметров запроса».
— Что это за бессмыслица?
— Не знаю, майор. Это ответ сервера.
Пока Вадим Кожевников размышлял, Алекс запустил руку в ИТАК, достал щепотку марихуаны и квадратик папиросной бумаги. Капитан страдал от лёгкой формы позвоночных болей — беды всех пожилых космонавтов. Не желая принимать болеутоляющие, заменял их марихуаной.
Вадим задумчиво смотрел на проект-панно, где отображалась часть Локуса с космодромом. Всего этого видно не было из-за толстого слоя облаков.
— Майор, — напомнила Лида Вонг. — Напоминаю, у нас нет двигателей. Мы должны начать снижение сейчас, если хотим попасть на космодром. Иначе нас отнесёт в другую часть планеты.
— А без двигателей мы не сядем, — сказал Алекс, делая первую затяжку. Дождавшись, когда трава подействует, выдохнул: — Нам хоть как придётся садиться на гравикольца. Иначе — смерть.
— И у нас есть две минуты на решение, — добавила Лида Вонг.
Вадим призвал в рубку специалиста по Эксплоре. Целую минуту он что-то делал на проект-панно, общаясь с сервером, потом сказал:
— Удалённый запуск зачистки невозможен из-за несовпадения условий запуска.
— Это значит… что?
— Нужно вручную запускать, непосредственно с QCP социального управляющего ИИ. В отличие от BATS, у него нет удалённого доступа.
— Ты сможешь?
— Конечно.
Вадим знаком приказал Алексу потушить самокрутку:
— Капитан, сажайте нас на космодром.
Жёсткая посадка и была той вспышкой, которую описывали погибшие жители столицы. Она повредила второе гравитомагнитное кольцо которое, год спустя, рухнуло.
Пока грузовик, сияя в атмосфере раскалившимся корпусом, падал на гравиускорители космодрома, Вадим и его бойцы в фазовых УниКомах, телепортировались к серверам BATS и активировали протокол уничтожения синтезанов.
Спец по Эксплоре обратил внимание Вадима на странную локальную дату. Она была слишком маленькой:
— Кроме того, тут более миллиона големов! Это невозможно. Почему они не отключились за столько лет?
— Вали всех боец, — приказал Вадим. — Не важно, какая у них дата и сколько их тут. Для них начался Судный День.
«Очищающий импульс», который должен был уничтожить синтезанов, уничтожил только тех, кто был в столице.
Права доступа к АКОСам временно аннулировались, возрождая все погибшие массивы. После этого права доступа колонистов к АКОСам восстановились. За эту опцию, под названием «Действия ЦП во время чрезвычайной ситуации», колонисты, опасаясь аномалий Локуса, проголосовали ещё в двадцать втором году.
А прибывшие люди оказались перед неприятным фактом — их разрушенный корабль лежал в столице тех, кого они только что попытались отгеноцидить. И жители вот-вот вернутся.
Но бравый майор Кожевников не упал духом. Когда выяснилось, что вдобавок ко всем неполадкам с BATS они по непонятной причине оказались в прошлом, приказал развернуть тактический генератор силового поля «Панцирь».
— Так и знал, что пригодится, — гордо сказал он.
У корабля Даллас Корби не хватало энергии для формирования купола, поэтому военные инженеры использовали энергосистему Вектор-Сити. Купол формировался несколько часов, раскидывая над городом жёлтые линии силовых полей, покрывая небо как бы полусферой гранённого алмаза.
Всё это время бойцы патрулировали периметр, уничтожая тех големов, кто же возвращался в город.
Последний жёлтый треугольник мигнул в небе и стал невидимым — купол был готов.
— Теперь к нам никто не проберётся, — заявил Вадим. — Силовое поле Панцирей разрушает оргмат и вырубает с-чипы, отключая технику.
— Но и мы не выйдем за купол, — сказал Алекс. — Ведь в наших твинах есть и оргмат и с-чип.
— Но зачем нам отсюда уходить? — согласился Вадим. — Посидим в городе, модернизируем космодром и подождём прибытия наших с Земли. А чтобы не скучать, будем отстреливать всех любопытных големов, которые приблизятся к куполу.
Первые сезоны всё было так, как сказал майор. Пехотинцы Обьединённой Земли реагировали на попытки проникновения через купол и расстреливали нарушителей из дисконов, против которых у технологически отсталых синтезанов не было защиты. А потом читали о «демонах» новости в Locushost и смеялись.
Но то, что казалось нормальным Алексу и Вадиму, не казалось нормальным Лиде Вонг. Она предложила майору раскрыться местным жителям.
— Темпоральная аномалия только усложнила наше положение, — сказал Вадим. — Теперь и речи не может быть, чтобы контачить с ними.
— Но не будем же мы жить под куполом тридцать лет? — спросил Алекс, поддержав Лиду.
— При всём уважении, капитан, вам о будущем вообще можно не беспокоиться. Кстати, не пора ли вам в стазис?
Алекса поместили в пузырь с диссоциативным электролитом. Долго он там не проживёт, но хотя бы протянет ещё несколько лет, сожалея, что отложил операцию, ради последнего рейса. Рассчитывал напоследок обогатиться, продав две тоны марсианской марихуаны знакомым на станции Бросок.
Вадим Кожевников распределил специалистов для обустройства жилья в захваченном городе. Он решил прочно обосноваться в Вектор-Сити.
Военные инженеры уверяли, что смогут починить двигатели грузовика. Для этого, конечно, придётся попотеть, приспосабливая отсталые колониальные технологии под современное производство.
А Вадим, собрав самых старших детей, от одиннадцати до тринадцати лет, раздал им фазовые УниКомы. Выстроив детский отряд, сказал:
— Вы все получили последние сообщения от своих родителей. Вы знаете, кто ваш враг? А? Не слышу ответа!
— Големы, — всхлипывая, ответили дети.
— Верно. И эти големы совсем не те големы, которые живут бок о бок с нами в Обьединённой Земле. Это опасные, полные сил и здоровья твари.
Поглядев на тринадцатилетнюю Элли, Вадим усмехнулся и продолжил:
— Поэтому мы будем делать то, чего эти твари не умеют. Плодиться и размножаться. За двадцать лет, детишки, нам надо заселить город сотней молодых людей, которые наденут фазовые УниКомы и выйдут на последний бой с големами.
Лида Вонг не могла понять, шутил он или… Но на всякий случай всё время была рядом с Элли. Вдруг майор начнёт плодиться, не дожидаясь её совершеннолетия?
Но планы людей нарушила локусянская лихорадка. Так назвали болезнь чуть позже.
Люди начали болеть ею через пару сезонов после прибытия. Одних людей лихорадка убила моментально, другие долго страдали, выздоравливали, а через сезон заболевали снова, и тогда уж точно умирали.
Дети тоже болели, но почти не умирали. А потом они вообще перестали болеть.
Взрослым не помогло ни одно противовирусное средство, назначенное медицинским юнитом. Инопланетный вирус не имел аналогов в базе данных землян. А для его изучения не хватало соответствующего оборудования. Его не успели перенести на грузовик с капсулы колонистов.
В отряде Вадима были медики, но они — специалисты по военно-полевой хирургии, а не инфектологи. Под их руководством, используя антитела детей, медицинский юнит разрабатывал десятки вариантов лечения, но ни одно из них не помогло взрослым.
Когда стало ясно, что странный иммунитет к лихорадке выработали только дети, да и то не все, — из взрослых осталось с десяток человек на последней стадии болезни. Они передали через Поток Сознания все знания об управлении фазовым УниКомом, куполом и космолётом. Всё это дети должны изучить, когда подрастут.
Так как пузырь для стазиса был только один и привязан к твину Алекса, то не было надежды укрыться в нём.
Итого, менее чем через год после прибытия, под куполом не осталось ни одного человека старше Элли. Не считая столетнего сына оригинального Романа Крылова, плавающего в пузыре. Но и тому осталось от силы несколько земных лет.
Теперь Роману не надо спрашивать землян, чтобы узнать, что произошло в будущем. Нужно всего лишь вспомнить воспоминания Алекса.
Вернувшись в поле, где стояли Алекс, Элли и Джи, он некоторое время смотрел на них, приходя в себя.
— Поток Сознания слишком сильно подействовал на тебя, — заметил Алекс. — Биологические люди не погружаются в чужие Потоки настолько, чтобы забыть себя.
— Нас твины защищают, — напомнил Джи.
— Больше не будем подключать тебя к Потоку.
Джи вызывающе засмеялся:
— Ведь на Локусе и без тебя хватает чокнутых големов.
Роман только кивнул, он всё ещё переживал воспоминания Алекса, которые причудливым образом переплелись с его собственными. Конечно, туда уместилась не вся его жизнь и мысли, а только та часть, которая началась с момента пристыковки грузовика к станции. Но и этого немало.
Стоило только на мгновение отвлечься от окружающих, как снова провалился в чужую жизнь.
…
Даже Роман знал, что для прибытия на новую планету биологических людей разработана процедура, о которой упоминали на лекциях.
Колонисты не должны покидать корабль или капсулу до тех пор, пока от социального ИИ Центрального Правительства не будут получены данные о планете, которые должны собрать синтезаны. В том числе и вирусологическая обстановка.
Но никакая процедура не предусматривала прибытие из будущего в прошлое на грузовике с повреждёнными двигателями.
Медицинский юнит напоминал Вадиму о необходимости следовать протоколу, но майор постоянно откладывал.
Нужно было зачистить город от боевой техники синтезанов, которая отреагировала на чужаков и атаковала их при любом удобном случае. Потом пришлось восстанавливать разрушенные падением космолёта реакторы, чтобы остановить радиоактивное заражение. При этом нужно было постоянно отгонять от купола экспедиции локусян.
Когда бойцы его отряда начали умирать один за другим, майор Вадим Кожевников признал свою ошибку и успокоил чувство вины незатейливым образом — пустил плазменный разряд себе в лоб. Прямо в ту его часть, где установлен твин. Чтобы никто не получил данные его Потока Сознания.
…
— Вот же скотина, — сказал Роман.
— Кто? — удивился Алекс
— Ваш этот майор. Так трусливо умер.
— Вадик не трус! — взметнулся Джи. — Он крутой солдат и следовал приказу.
— Пацан, ты выбрал плохой пример для подражания, — ответил Роман. — В составе колонистов на все планеты Эксплоры посылались бактериологи или биотехнологи. Я уверен, что на базе Прогресс хранятся материалы по локусянской лихорадке и другим патогенам. Наверняка и вакцины разработали на всякий случай. Мы тут не только книжки пишем и дерёмся на Арене. Некоторые и делом заняты. Всё что вам было нужно — это попросить помощи у вонючих големов.
— Ты прав и не прав одновременно, — примирительно сказал Алекс. — Даже если бы мы получили помощь от синтезанов, то это не поменяло бы намерений Рамиреса.
— Почему вы так уверенны в том, что он вас убьёт? — рассердился Роман. — Он хочет захватить сервера BATS. Для этого ему не нужно убивать вас.
Алекс, Джи и Элли переглянулись.
— Ты разве не понимаешь? — неуверенно спросила Элли. — Рамирес догадывается, что демоны — это люди. И он не собирается разрушать BATS. Ему нужен легальный интерфейс ЕСВ. Такой же, какой я дала тебе.
Такая простая мысль ускользнула от Романа.
— Биологические люди — самый ценный ресурс, — продолжила Элли. — Только мы можем дать синтезанам на Локусе то, что получили големы на Земле — свободу управлять самими собой.
— Теперь ты понимаешь, что глупо спрашивать, почему мы не отключили купол и не сбежали? — произнёс Алекс. — Нам просто некуда. Космолёт не работает. А весь материк заселён огромными животными и насекомыми, которые игнорируют синтезанов, но набросятся на людей.
— Не говоря уже о бесчисленных болезнях, — вставил Джи.
— Но опаснее всего то, что Рамирес не отстанет от нас, — завершил Алекс.
— Купол и время — это ваши союзники, — согласился Роман. — Но лично ты ждёшь, когда все дети вырастут и смогут носить фазовые УниКомы?
— Тогда големам не поздоровится, — снова вмешался Джи. — Мы завершим то, что не доделал Вадик и геноцид.
— И после этого вы всё ещё считаете, что синтезаны не правы, когда защищают свою жизнь? — изумился Роман.
— А что ты предлагаешь? — закричал Джи. — Рамирес ведёт себя, как фанатики из Новых Людей. И ты уже знаешь, на что они способны. Их даже другие големы ненавидят.
— Но таких, как он, — единицы!
— Эти единицы правят миллионом, — заметил Алекс.
— Поэтому я рассчитываю на тебя, — сказала Элли. — Твой оригинал помог людям попасть на Локус. А ты поможешь нам тут не умереть.
Роман не успокоился. Многое пришлось принимать на веру, не имея возможности проверить. Ему хотелось снова и снова расспрашивать о будущем. Будто подозревал людей во лжи.
Даже Поток Сознания Алекса, раскрывшего сокровенные тайны (например, он часто фантазировал, как трахал Лиду Вонг, затягиваясь гигантской самокруткой), не до конца убедил его.
Взять ту же локусянскую лихорадку. Откуда на Локусе вирус, поражающий людей? Тут не то что приматов не замечено, но даже животных похожих на млекопитающих нет. Одни насекомые и фантастические твари, типа немертин и хромофантомов. Впрочем, насчёт лихорадки Роман не был уверен и сам. Он плохо разбирался в таких вещах.
Тогда Роман рассказал про «консервы». Те капсулы, которые в один из периодов массово прибыли на Локус и содержали только бинарные массивы. Из них Рамирес и насоздавал себе подданных.
Элли недоумённо пожала плечами:
— Ничего не знаю об этом.
На помощь пришёл Алекс:
— Официальная версия такая: консервы посылали террористы из «Свободной Эксплоры». Группа бывших студентов центра подготовки колонистов, отчисленных за нелегальную продажу каких-то веществ.
— Стимустата? — спросил Роман.
— Возможно. Бывшие студенты Эксплоры разработали дистанционный техаррационный сканер. Установили его на дроны и снимали пиратские копии сознания людей без их ведома. Делали это во время сна, а диссоциативный электролит, необходимый для импринта[1], вводили внутривенно, из шприца на дроне.
Эта версии соответствовала рассказам тех, кого восстановили из «консервов». Роман беседовал с этими колонистами в Фантадроме. Все их рассказы примерно одинаковы: пришёл домой, лёг спать, а проснулся уже в АКОСе на хер знает какой планете. И земные даты совпадали со временем Романа, с поправкой на темпоральную аномалию.
— Но как они отправили капсулы с этими сознаниями? — удивился он. — Что-то слишком круто для банды бывших студентов. Они бы никогда не получили доступа к Броску.
Алекс усмехнулся:
— Потому что про студентов — это враньё. Это была попытка заселить планеты Эксплоры, не дожидаясь разрешения правительства. А для прикрытия, как обычно, создали группу террористов с нелепой идеей в головах и обязательным словом «свобода» в названии.
— Но кто всё это организовал? — поинтересовалась Элли.
— Ещё в первые годы проекта «Эксплора» среди координаторов произошёл раскол, — рассказал Алекс. — Одни считали, что не стоит отправлять на планеты тех, кто не прошёл обучение в центре подготовки. И вообще нужно заселять их небольшим количеством синтезанов. Другие наоборот говорили, что времени осталось мало и необходимо оцифровать как можно больше людей и отправить их на планеты Эксплоры. В идеале они хотели оцифровать вообще всех землян.
— Дураки, — фыркнул Джи. — Синтезанов вообще нельзя было создавать.
Роман приготовился закидать людей новыми вопросами, но Элли Смит резко сказала:
— Просто ответь, поможешь ли ты нам?
— Будто я один справлюсь с Рамиресом.
— Я же дала тебе легальный ЕСВ, — выпятила нижнюю губу Элли. — Тебе мало? И ты не один. Каждый человек стоит армии големов.
— Будто интерфейс решит все проблемы.
Элли ещё более резко сказала:
— Мы открылись тебе, потому что мы не согласны с действиями Вадима Кожевникова, который виноват в геноциде. Мы не хотим зачищать планету от големов. Мы согласны жить вместе.
Роман обернулся к Джи:
— И ты тоже?
Джи отвернулся, созерцая бесконечный травяной пейзаж:
— Ну, вроде. Не совсем так, но да. Немного. Посмотрим, короче.
— Он тоже согласен. Я держу его за… за твин.
Роман посмотрел на Алекса:
— Ну, а что скажет мой сынишка? Во время войны с големами ты потерял много друзей. Ты ненавидишь нас сильнее, чем Вадим. Ты ведь был согласен с геноцидом?
Алекс сложил руки на груди:
— Я и сейчас согласен. Если бы мог запустить второй очищающий импульс — запустил бы.
— Но что изменило твоё мнение?
Алекс показал пальцем на Элли.
— Союз с тобой — это её идея. Только благодаря ей ты снова жив.
— Тогда за работу, коллеги, — сказал Роман. — Во имя мирного будущего планеты устроим финальное побоище, после которого птица Луань-няо наконец-то совьёт здесь гнездо.
Начал Роман с того, что, выйдя в ноль-пространство, попробовал то, чего не пробовал ранее, но всегда хотел.
Используя телепортацию, опустился под землю, на максимально возможную для него глубину. Освободив в толще земли место для своего тела, переместил его туда и совершил прыжок на ещё столько же метров. Повторил создание пустоты для тела и его перемещение. И снова повторил.
Чем ниже опускался, тем сильнее становилось давление. Пришлось укреплять стены своих норок, чтобы земля не обрушилась и не погребла слабое тело низкоуровневого синтезана. Ведь сигнал BATS пропал.
Вот для таких случаев и нужна была адаптация «Хранитель». Пока одни синтезаны работали, хранитель следил за ними, готовый в любой момент перехватить бинарный массив погибающего тела, сохранить в БМ-слоте и вынести в безопасное место.
Как червь, Роман прогрызал в толще планеты свой ход. Наверняка, можно добраться чуть ли не до её ядра, лишь бы тело выдержало давление.
В очередной раз подивился, как координаторы додумались до создания такой системы жизнедеятельности синтезанов? Сколько доз стимустата сожрал каждый из этих гениев, чтобы тщательно представить и распланировать работу синтезанов в любых условиях?
— Нет слов, коллеги, — сказал он в тёмную пустоты норы.
В сравнении с ЕСВ даже донаторы казались вполне себе обычным делом. Хотя загадочное происхождение «мелких ублюдков» не менее интересно. Недаром Монтана Френч научилась добывать из них суррогатные ЕСВ.
На глубине в полтора километра остановился — через пятьсот метров начинался купол.
Отдохнув, Роман разом затратил пятьдесят тысяч ЕСВ и проделал в толще земли пузырь пустоты, метров триста в диаметре. В ноль-пространстве не нужен свет, чтобы видеть, как тонны локусянской земли сначала развеялись в прах, а потом, подчиняясь адаптации «Бережливость», превратились в сотни блоков низкокачественных НК.
Потом снял с пояса своего УниКома шарик ИТАКа и бросил перед собой. Одно из этих устройств Элли «подарила» Роману. Не имея твина, он не мог использовать все возможности умного шарика, а их, по словам Джи, было множество. Но Роману было достаточно инвентаря.
Он заранее загрузил в него три миллиона единиц наномасштабных компонентов — максимум, сколько вмещал один шар. Сами НК нашёл на складах возле недостроенного космодрома.
Таким образом, недостатка в стройматериалах он не испытывал.
Роман укрепил своды будущего бункера. Навряд ли такое можно было бы провернуть, работая в привычном стиле, используя стройботов. Ведь стены пузыря тут же начали осыпаться и оползать. С нескольких сторон хлынули подземные реки. Локус был мокрым не только снаружи, но и внутри.
Но режим ЕСВ позволял действовать со скоростью мысли. Поэтому Роман легко остановил оползание.
После этого снова замер на семь часов, дожидаясь восстановления и надеясь, что за это время пузырь не будет раздавлен или затоплен грунтовыми водами.
Именно тут, на километровой глубине в толще планеты, на другом конце Галактики, Роман снова задумался.
Опять он пытается помочь тем, кто ему чужд во всех смыслах слова. Ведь ради своего выживания биологические люди уничтожили десятки тысяч синтезанов. И уничтожат снова, если у них будет такая возможность.
Даже богобоязливая Элли не помолится за Романа, ведь он — голем. Искажённая дьявольской технологией душа человека, которая даже в ад не попадёт. Как туда не попадают управляющие ИИ стройботов.
Зачем же он снова выбрал сторону слабых, тех, кто должен проиграть?
Через семь часов Роман продолжил строительство бункера. Укрепил своды пузыря, отвёл русла рек. Приступил к планировке помещений.
Бункер получился тесноватым для сотни людей, но они и не должны жить там долго.
Главной особенностью бункера было то, что он не имел выхода на поверхность. В него можно только телепортироваться, что сокращало количество врагов, способных в него проникнуть.
Строительство заняло несколько семичасовых циклов. Несколько раз Роман возвращался на поверхность, чтобы забрать под землю стройботов. Благодаря им работа не прекращалась между циклами.
Строительство прокачивало группу атрибутов «Обработка данных», «Зрение» или «Осязание». Остальные атрибуты требовали иной деятельности. А повышать надо было всё, чтобы раскрыть новые возможности ЕСВ.
Согласно блоку «Знаешь ли ты, что…» повышение «Силы» до пятого уровня, в комбинации с уже улучшенными атрибутами, открывало сразу пять БМ-слотов. Правда, это улучшение закрывало увеличение ИП-слотов, но Роман не переживал: он был сыт строительством по горло.
К сожалению, ни Элли, ни Джи, ни Алекс не знали, можно ли «взломать» систему прокачки и назначить синтезану максимальные атрибуты.
Роману пришлось наращивать атрибуты честными способами.
В промежутке между восстановлениями ЕСВ, он звал Джи на городскую площадь. Выставив дискон на минимальную мощность, парень гонялся за синтезаном, пытаясь подстрелить его. Часто ему это удавалось.
Тело Романа получало сильный и равномерный урон, принуждая так же сильно и равномерно регенерировать. Частота таких повреждений подняла «Живучесть». Учитывая опыт прошлых боёв на Локусе, Роман ценил эту характеристику.
Впрочем, он не рассчитывал на большие достижения. С каждым уровнем связи оргмата становились сложнее, замедляя получение нового уровня.
После каждого цикла восстановления, с тяжёлым настроением Роман смотрел на уменьшение целостности бинарного массива на доли процента.
Он спросил у Элли:
— Почему ты дала мне легальный ЕСВ, но не отключила устаревание? Ты всё ещё мне не веришь? Если что, я тут реально душу вкладываю в спасение ваших биологических задниц.
— Когда победим Рамиреса, неистощимый бинарный массив будет твоей наградой.
— А если мы его не победим?
— Тогда какая тебе разница? Он тебя уничтожит.
— Нет слов, а Господь знает о твоей лукавости? У меня был один знакомый, тоже думал, что он самый хитропопый на Локусе. Не знаю, что с ним стало, но, уверен, — ничего хорошего.
Используя норы как опорные пункты для телепортации, Роман и Элли добрались до бункера.
— Он точно выдержит? — Элли с опаской оглядела тесное помещение, уставленное койками. — Выглядит как склеп какой-то.
— Мисс, я был в эпицентре удара фьюжн-пушек. Я знаю, как глубоко они могут пробить. Конечно, если позволить Рамиресу бить в течение нескольких суток, пушки пробьют и на пять километров. Но мы постараемся не допустить этого.
Элли обходила все помещения, а Роман шагал рядом и, как риелтор, рассказывал:
— В центре склепа… то есть — бункера, расположен стройбот с мобильным реактором.
— А воздух и вода?
— С системой жизнеобеспечения можно прожить пару сезонов. А воды вокруг полно. Рядом с бункером есть целое подземное озеро, на котором я установил очистную станцию.
— И это ты всё сам спроектировал и построил?
Как бы Роману не хотелось, чтобы Элли восхитилась его строительным талантом, но он признался:
— Не всё. В основном по инструкциям. Правила колониального строительства подразумевают, что любой объект должен быть доступен биологическим людям. Это касается и энергетики, подачи воды и фильтрации воздуха. Любой склад, созданный по инструкции, имеет систему вентиляции или охлаждения, чтобы в нужный момент в нём можно было хранить еду.
— Еды у нас много, — сказала Элли. — Хотя меня уже тошнит от пищевых рационов. Который год их грызём. Алекс запретил нам пробовать любые местные растения.
Он положил руку на плечо Элли:
— Когда победим Рамиреса, я дам тебе прочитать энциклопедию Локуса, написанную Робертом Ивановым. Он отметил все съедобные растения и животных на континенте Архон. Кроме того, на базах Надежда, Новая Зеландия и Алтай, которые в альянсе Свободные фермеры, экспериментируют с земными растениями. Приспосабливают пшеницу, яблоки, помидоры, бананы и прочее к климату и составу почвы Локуса.
— М-м-м, как же я хочу помидоры, — призналась Элли. — И яблоки, и бананы, и прочее. Даже пшеницу жевать согласна.
— Знаешь ли ты, что мини-жуки — это чистый белок и протеин, их можно есть сырыми?
— Фу, — Элли сморщила личико. — Лучше я погрызу рационы.
Так как расход ЕСВ ничего не отнимал от людей, кроме сил, то Элли и Джи, занялись переброской в бункер еды и вещей. Это затянулось на весь день, подросткам приходилось делать множество прыжков по норам, которые создал Роман, чтобы добраться до бункера.
Вечером этого дня генератор силового поля «Панцирь» засёк всплески радиации в западной части зоны покрытия, в двух километрах от внешней стороны купола. Потом доложил о появлении нескольких воздушных юнитов.
Это событие застало всех врасплох. Бункер был готов, но дети ещё оставались на Далласе.
Элли начала срочную телепортацию. Она не могла взять больше трёх человек за один рейс — слишком опасно для человеческих организмов. Поэтапная переброска ста человек займёт некоторое время.
Вообще, более шестидесяти детей уже обладали фазовыми УниКомами, но не могли использовать их главную возможность — ноль-взаимодействия.
А Роман перенёс к западной части купола Джи и двух других пацанов, которые худо-бедно владели фазовыми УниКомами. То есть могли носить их около двадцати минут.
Из ноль-пространства над бушующими водами появилась фьюжн-пушка и десяток тяжёлых ион-джетов поддержки.
----
[1] Запечатле́ние, или импри́нтинг (от англ. imprint — оставлять след, запечатлевать, отмечать)
Рамирес удивил тем, что перебросил юниты со стороны океана. Это значило что его платформа тоже неподалёку.
— И это вся армия? — удивился Джи. — Их даже Семён замочит.
Роман встревожился:
— Он нас отвлекает, а сам нанесёт удар на другом участке. Но вот где?
— Эх, — вздохнул Джи. — Нам бы сейчас пригодились боевые ИТАКи, которые были у военных.
Из воспоминаний Алекса Роман знал, что отряд Вадима был подкреплён десятком армейских ИТАКов. От гражданских они отличались большей вместимостью, сохраняя в себе боевого робота из будущего, а так же несколько других сюрпризов, о которых Алекс не знал из-за секретности военных.
К сожалению, военные ИТАКи были привязаны к твинам бойцов и самоуничтожились после смерти владельцев от лихорадки.
А Рамирес продолжил удивлять.
Необычайно быстро громадная фьюжн-пушка направилась в сторону космодрома, на ходу испуская разрушительный луч. Причём бил он в любую сторону, а не только вертикально вниз, как раньше.
Ударив в купол, синий поток фьюжн-энергии растёкся по небу быстро затухающими прожилками жёлтого света, подсвечивая треугольную структуру силовых полей купола.
— Нет слов, коллеги, Рамирес тоже не терял времени даром. Раньше они не стреляли на ходу. Да ещё на таком быстром ходу.
Такой скорый апгрейд фьюжн-пушек Рамирес мог произвести в одном случае — инженеры, или сам Рамирес, смекнули, что если есть гибридные цепочки, то должны быть и гибрид-гибридные. Даже если они и не добились эффективности цепочек Романа, то всё равно получили прирост в скорости производства.
Сопровождавшие пушку ион-джеты выстроились впереди неё, оставив пространство для луча.
Нападавшие и демоны расположились по разные стороны купола. Нападавшие не могли навредить демонам, а те просто ждали, когда ион-джеты подойдут на то расстояние, на котором волна дисконнектора не теряла плотность.
— Стреляем! — скомандовал Джи.
Сразу три зеленоватых волны понеслись навстречу юнитам Рамиреса. Уже на ста метрах зелёное свечение исчезло, но Роман знал, что сам импульс никуда не делся и вот-вот настигнет бандитов.
— Ба-бах! — прокомментировал Джи момент столкновения волны и ион-джетов.
Семь из десяти юнитов завертелись — их пилоты превратились в горсть сухого оргмата. А через несколько секунд от падающих аппаратов начали отлетать запчасти, сгорая в воздухе, не оставляя даже дыма.
Роман знал, что дисконнекторы поражают не только синтезанов, но и молекулярную структуру объектов. На двойное поражение уходил весь заряд, и нужно было ждать около минуты для восстановления.
Три уцелевших ион-джета подлетели к куполу, зависли над ним, дожидаясь подхода фьюжн-пушки. От их корпусов оторвался рой разведочных дронов, которые разлетелись во все стороны, скрывшись из поля зрения Романа.
— Что такое? — удивился Джи, осматривая оружие. — Настройки вроде на максимуме.
— Может, они без пилотов? — предположил один парень. — Хотя непонятно, почему сами джеты не сгорели.
— Наверное, мы что-то не так сделали, — беспечно сказал Джи. — Дождёмся подзарядки и повторим.
Роман переметнулся в ноль-пространство. В нём купол выглядел такой же чёрной стеной, как фазовые УниКомы ребят. Но среди этой черноты, в той части, где было небо, мерцали три едва заметных силуэта синтезанов в пилотских кабинах ион-джетов.
— Нет, пацаны, — сказал Роман возвращаясь. — Это пилотируемые джеты.
От выживших юнитов оторвалось несколько ракет, но они разбились об купол. Тогда они испробовали другой вид атаки — из раскрывшихся люков, выдвинулись плоскости, похожие на антенны радаров. Из них посыпались вниз размытые светящиеся шары, метров в десять диаметром.
Хаотично перемешиваясь и сталкиваясь, как мыльные пузыри, они достигли границы купола. Часть из них беззвучно «лопнула», растекаясь по треугольным отрезкам купола. Но следующие за ними пузыри, проникли сквозь защиту и полетели вниз.
Зелёная волна дисконов успешно разогнала проникшие под купол энергетические шары. Разлетевшись далеко от того места, где стояли демоны, они беззвучно полопались.
— Что это за фигня? — плаксиво сказал один пацан.
— Сюрпризы Рамиреса, — ответил Роман.
— Ещё раз, мужики! — скомандовал Джи.
Второй залп дисконов отбросил ион-джеты от купола. Кувыркаясь и разбрасывая горящие куски, они свалились в волны океана. Пилоты отправились на перерождение. К сожалению, они были слишком далеко, чтобы Роман перехватил их.
Роман до сих пор не понимал, по какому принципу Панцирь защищал? Он пропускал животных, но не пропускал, например, пули? Он уничтожал всю технику, но пропустил странные энергетические шары.
Тем временем фьюжн-пушка не переставала жечь лучом одну и ту же часть купола — жёлтая дыра в небе разрасталась.
— Ещё двадцать секунд, — сообщил Джи, следя за накоплением энергии для третьего выстрела.
Исчезнувшие было разведочные дроны снова появились, столпившись вокруг жёлтой дыры, как жуки у входа в своё гнездо. Время от времени то один то другой дрон смело кидался в пролом, но взрывался и сгорал — купол ещё не пробит.
— Огонь! — скомандовал Джи.
Тройная зелёная волна смела дроны и окутала фьюжн-пушку. Дирижабль дрогнул и накренился.
Перейдя в ноль-пространство, Роман увидел, как многочисленные силуэты синтезанов, суетившиеся в рубке управления дирижаблем, рассыпались в пыль, но их бинарные массивы исправно улетели на перерождение.
— Странно, — а разве дисконы не должны уничтожать с обнулением? — спросил Роман, вернувшись на землю.
— Должны, и уничтожают, — ответил Джи.
— Нет. Я сам видел, как все, кто был на борту, ушли на перерождение.
— Ну, не знаю. Может, им повезло?
В разных местах обшивки дирижабля засветились синие искры. Потом по всему корпусу побежали яркие трещины, словно дирижабль изнутри разломал какой-то светящийся дух.
— Вау! — закричали все пацаны, которые никогда не подбивали такую махину.
Они инстинктивно сгрудились возле Романа, боязливо глядя на то, как горящие обломки сыпались прямо на них. Вся часть неба над их головами светилась жёлтыми линиями силовых полей. Развалившись на несколько частей, дирижабль погружался в купол, сгорая на нём.
Но кое-что провалилось сквозь жёлтую дыру. Эти обломки упали далеко от демонов.
— Дыра скоро затянется, — пообещал Джи. — У купола есть энергетическая регенерация.
Элли внезапно появилась из воздуха рядом с Романом. Он даже подпрыгнул от неожиданности: её приближения «Локатор» как всегда не засёк.
Обратив к горящему небу лицо, обтянутое чёрной маской, Элли глухо спросила:
— Почему он прислал так мало войск?
— Потому что это была разведка боем.
— И мы их нахлобучили ответным боем, — радостно встрял Джи.
— Чему ты рад дурак! — зло крикнула Элли. — Ты разве не понял, что Рамирес проверяет способы разрушения купола?
Джи с надеждой посмотрел на Романа:
— Но у него же не получится, да?
— Рано или поздно у него всё получится, коллега. Сегодня он выслал несколько юнитов, у каждого из которых были установлены разные варианты защиты от дисконов. Как мы сами убедились, сразу три ион-джета выдержали удар. Теперь Рамирес проанализирует данные и снова улучшит защиту. И снова проверит.
— Ты же… ты же не позволишь ему это сделать?
Роман почувствовал, с каким трудом парню дались эти слова.
— Конечно, нет, Джи, — успокоил он. — Всё будет хорошо.
— Элли, мы все умрём! — признался Роман, когда они остались вдвоём. — Даже я.
Роман и Элли сидели на стреле портального крана космодрома, свесив ноги. Солнце уже зашло, но его рассеянный свет словно застрял в облаках, светясь остатками заката.
Стрела портального крана стала негласным местом встреч Элли и Романа. Тут они обсуждали дела, глядя на заросший траводеревьями город под ногами.
— И что тебя натолкнуло на такую мысль? — спокойно спросила девушка. — Сегодня три подростка сбили огромный дирижабль и десять боевых ион-джетов, не получив и царапины. Даже твоя помощь не понадобилась. Собьют и тридцать. И триста.
— Их защитил купол. Но что защитит их, когда купола не будет?
— Нам поможет вековое превосходство в технологиях, твой легальный интерфейс, ну, и само собой, Господь наш Иисус.
— Думаешь, он присматривает за Локусом?
— С тех пор, как здесь появились настоящие люди — присматривает.
Спокойствие Элли передалось Роману:
— Ну, может, и не умрём, — сказал он. — Я погорячился. Но пока что Рамирес победил всех, кто встал на его пути.
— Мы что-нибудь придумаем. У тебя же есть план?
У Романа были десятки планов, и все они повторяли его прошлые идеи: построить армию и ждать прибытия противника. Как известно, это ни разу не сработало.
Тем более в Вектор-Сити это было невозможно. Вся боевая техника уничтожена взрослыми, которые опасались, что големы восстановят контроль над ней. Производственных цепочек тут не было, а строить новые некогда.
— Конечно, у меня есть план, — сказал он. — Настало время вам открыть лицо.
Элли испуганно посмотрела на него:
— Чего?
— Вы должны рассказать всему Локусу кто вы и что Рамирес собирается сделать.
— Думаешь, комиссары осознают свои ошибки и повернут против хозяина?
— Даже если один отвернётся от Рамиреса, нам станет легче.
Элли Смит покачала головой:
— Алекс не согласен.
В Поток Сознания Романа больше не приглашали, но Алекс участвовал в разговорах через Элли.
— Ох уж этот мой столетний непоседа-сын! Почему он не согласен на этот раз?
— Големы и так недовольны людьми из-за ограничения на срок их жизни. А если они узнают, что в геноциде тоже виноваты мы, да ещё и собирались зачистить от них всю планету, то поддержат Рамиреса.
Роман недовольно качнул ногой:
— Упорно считаешь локусян кровожадными убийцами, которые пойдут убивать детей?
— Не пойдут. Но и не помешают Рамиресу.
Роман вынужден был промолчать. Действительно, если тиран пообещает всем вечную жизнь и могущество ЕСВ, то можно сделать вид, что дети трагически погибли в пламени войны, затеянной «психом».
Будь ты хоть трижды синтезаном, но чисто человеческое желание переложить ответственность за кровь на того, кто эту кровь разрешил пролить, никуда не делось.
Элли встала и закрыла лицо маской:
— Мне пора спать. А ты поступай, как считаешь нужным.
— Я не хочу спать. Я же синтезан.
— Я по поводу твоей идеи. Попробуй. Если это нам поможет.
— Спасибо.
— Только не болтай слишком много. Правда бывает опаснее лжи.
— Господи, девочка, ну и фразочки у тебя. Снова читала Юнь Джинг?
Элли исчезла.
— Спокойной ночи, — бросил в пустоту Роман.
Оставшись один, он лёг на спину и уставился в небо, где ещё слабо желтело пятно в куполе. Все энергоблоки Вектор-Сити сейчас гудели от перенапряжения, обеспечивая регенерацию купола.
— Итак, коллеги, — сказал Роман в ночную синеву, где время от времени, как метеоры, пролетали светящиеся миди-жуки. — Нам нужно победить Рамиреса, как мы победили когда-то Рэя Нёртона, который тоже казался всемогущим и непобедимым. Теперь Роман «Жукодав» Крылов должен раздавить самое большое и сильное насекомое на планете.
От собственной крутизны захватило дух. Роман нетерпеливо сел. Идея вертелась где-то на периферии его побитого перерождениями сознания.
— Что если отключить сервера BATS? Сделать это несложно, достаточно выйти в ЕСВ и распылить несколько блоков. Полная потеря перерождений отрезвит комиссаров.
Ранее Роман удивлялся, почему, люди не вырубили BATS в первую очередь. Но теперь знал, что энергосистема Вест-Сити завязана на BATS и управлялась Центральным Правительством. Отключить сервер перерождений можно только одним способом — погасить все реакторы города, что повлечёт падение купола, защищающего самих людей.
Военные инженеры планировали модифицировать энергосеть, чтобы отключить BATS без отключения подачи энергии к куполу, но не успели — локусянская лихорадка спасла перерождения големов.
Лишаться защиты ради сомнительного преимущества — глупо. Надо искать другой способ.
Несколько светящихся миди-жуков устроили в небе танец: выстроившись кольцом, быстро вертелись вокруг центра, напоминая чем-то ту карусель, которую устраивали Джинги, когда бомбили противников.
— И способ есть, — сказал он, а ночной ветер унёс слова дальше. — Только моему сынишке он не понравится.
Роман нацепил джингпак 鸾鸟, валявшийся рядом. Не пристегнув до конца все лямки, и не подключив коннекторы, прыгнул вниз. В свободном падении довершил подключение и, описав светом движка дугу, направился к Дому Тысячи Удовольствий.
После того, как Роман пробрался под купол, через АКОСы этого здания, Элли поручила Джи перебить энергомагистраль, полностью обесточив здание. Оно возвышалось тёмным пятном на фоне света фонарей и прожекторов на других домах.
На лету Роман вооружился магнитно-силовым ключом.
Через несколько минут Дом Тысячи Удовольствий засиял всеми огнями. Зажглись огромные проект-панно, рекламируя услуги секс-работников. Из стен вылетели рекламные дроны и разлетелись по городу, в поисках целевой аудитории.
Роботы, стоявшие в док-станциях, зашевелились и выползли из них, занявшись уборкой. Половина из них тут же застряла в ветвях траводеревьях, заполнив пустые коридоры истошными сигналами о помощи.
Роман поднялся в ту комнату, в которой валялся вывороченный из пола АКОС и поставил его на место. Подключил шланги и подачу энергии. Потом сел на кровать в форме сердца и открыл Locushost.
Роман никому не показывал своё местоположение. Даже в Locushost заходил в режиме «только чтение», чтобы никто не знал, что он доступен для общения.
По скудным новостям и заметкам бывших соратников по альянсу, он следил за развитием политической ситуации на Локусе. Она была проста: после поражения свободных альянсов, Рамирес стал единственным правителем планеты.
Первым делом, как и обещал, тиран уничтожил красные базы. Даже те, которые запоздало перекрасились в лояльный цвет. Население планеты уменьшилось на сто двадцать тысяч синтезанов, навеки убитых с помощью тайной силы Рамиреса и временного глушения сигнала BATS.
Больше чем в Геноцид Последнего Сезона.
Остальные подверглись массовой установке «Рамирайзеров». В рабов обращали всех подряд, кроме тех, кто изначально был на стороне Рамиреса.
Всем это казалось проявлением безумной тяги тирана к рабовладению, но только Роман знал, что «Рамирайзеры» установлены для того, чтобы у рабовладельца под рукой всегда был запас батареек с Единицами Субъективного Времени. Совершенно логичное и расчётливое действие, которое только маскировалось под безумие.
Теперь-то Роман прекрасно понял, что настоящему тирану всегда выгоднее притворяться психом, нежели объяснять массам причины своих поступков.
С каждым днём в Locushost становилось всё меньше и меньше достоверной информации, и всё больше пропаганды от комиссаров. Рейтинг социального уравнивания Великого Рамиреса поднялся до невиданной высоты: +1 456 730. И рос дальше.
Комиссары Рамиреса контролировали не только Locushost, но производство и добычу ресурсов. Как бывало в истории человечества, именно диктатура успешно подчинила население и ресурсы одной цели — глобальному производству мощного оружия для разрушения купола.
Пострадавшая во время войны армия Рамиреса восстановилась и приросла новыми единицами боевой техники.
— Нет слов, лучше бы вы так же дружно космодромы или дороги строили, — сказал Роман.
Конечно, кто-то всё ещё сопротивлялся. Какие-то колонисты бежали в ненаселённые территории, хотя было ясно, что дальше материка не убежать.
Смельчаков собралось немного: всего один альянс под названием «Безмолвные Камикадзе». Главой значилась, конечно же, Акина Хатсуми. Имена остальных участников скрыты, отображалось только общее число — чуть больше пятисот. Но отчего-то Роман верил, что среди них есть и Вова и Цэнь.
Альянс Земля Обетованная, где осталась Мейронг, и новоявленный альянс Тревора приняли цвета Рамиреса. Роман их не обвинял, но исключил из общения. Ведь синтезан с рабским феномом — своей душе не хозяин.
Так как рабы Рамиреса получили возможность минусить кого угодно, то рейтинг Акины стал самым низким на Локусе.
Роман перевёл свой профиль Locushost в полный доступ и выслал Акине Хатсуми список всех баз, на которых должны быть коллекционные фигурки Дома Тысячи Удовольствий. Предупредил, что для перехода под купол нужно умереть.
Скоро получил ответ:
«Рада вас слышать, Рома-сан! Кстати, я всегда верила, что вы живы. Ну, а мы постараемся умереть как можно скорее».
Следующие одиннадцать дней прошли в отражении атак Рамиреса. Раз в день, в одно и то же время, он перебрасывал к куполу небольшие группы новых юнитов, оснащённые экспериментальными способами защиты от дисконов.
Все разведки боем происходили по одному сценарию. Система слежения Панциря засекала появление юнитов Рамиреса в двух километрах от купола. Ближе перебросить он их не мог, так как в ноль-пространстве купол простирался ещё дальше, блокируя внезапное появление противника с внешней стороны.
Поэтому воинам Рамиреса приходилось преодолевать эти «два километра смерти», неся потери от дисконов. Дорвавшись до купола, они начинали активно его разрушать. В том числе с помощью неведомых энергетических шаров: очень медленно они сыпались из ион-джетов на купол, покрывая его сетью жёлтых трещин.
Впрочем, шары легко уничтожались самой слабой волной дискона. Пробить купол они могли только в том случае, если бы тысячи шаров беспрепятственно сыпались бы на одну и ту же его часть.
Зато фьюжн-пушки с каждым днём становились всё более проворными. Всё быстрее и быстрее они преодолевали смертельную полосу и вонзали в купол свои толстые энергетические жала.
Но пока что дисконы ещё пробивали защиту всех юнитов Рамиреса, хотя и не так легко и быстро, как раньше.
Роман, Джи, Элли и два пацана, Сергей и Кервин, реагировали на атаки. Иногда к ним присоединялся четырнадцатилетний Этьен. Фазовый УниКом плохо держался на нём, но и тех восьми минут хватало, чтобы помочь защитникам.
Дети беспрерывно стреляли из дисконов, благо они не требовали боеприпасов, подзаряжаясь от ближайшей энергомагистрали.
Иронично было то, что пробивая в куполе дыру, комиссары открывали Роману возможность воздействовать на их бинарные массивы.
Когда целостность оболочки комиссаров падала до минимальных значений, Роман, телепортировался максимально близко к дыре в куполе и выхватывал с дирижаблей бинарные массивы комиссаров, не давая им уйти на перерождение. После чего, ни секунды не сомневаясь, распылял их в вечность.
За каждую атаку сквозь брешь Роман уничтожал два-три комиссара или раба. Потом купол регенерировал и снова делался непроницаемым для ноль-взаимодействий.
— Господи, как же я офигенно всесилен, — говорил Роман, «хватая» с помощью адаптации Хранитель душу синтезана и превращая её в пустоту.
За такую «заботу» о коллегах интерфейс вознаградил повышением:
Получено: +1 к потенциальной ёмкости.
Потенциальная ёмкость = x87,1
Внимание, дальнейшее повышение потенциальной ёмкости ограничено.
Повышение будет отключено.
— И даже нет пояснения, почему отключено?
Но Роман догадывался, что это связано с изначально низкими показателями целостности при получении ЕСВ-интерфейса.
Внезапная и бесповоротная смерть из пустоты всегда останавливала нападающих. Ведь против ноль-взаимодействий можно выставить только такие же ноль-взаимодействия, а комиссары владели ими в таких смешных масштабах, что на Романа они не влияли. Потеряв даже одного, комиссары отступали, разведка боем прекращалась.
— Очень надеюсь, что Рамирес продолжит в том же духе, — сказал Роман. — За пару сезонов я отправлю всех его комиссаров на встречу с серой пустотой.
Элли выпятила нижнюю губу, словно обиделась на Рамиреса, и сказала:
— Отвечая на его вылазки, мы помогаем ему модернизироваться.
— Но не отвечать нельзя, — веско сказал Джи, хотя это и так всем ясно.
— Вот, дети, что означает выражение «рыть себе могилу», — сказал Роман.
— Нет, — поправила Элли, — это называется «патовая ситуация». И чем больше мы ждём, тем менее она становится патовой для Рамиреса.
Все дети с надеждой посмотрели на Романа.
— Я делаю, что могу, — развёл он руками. — Но пока есть купол, я не могу применять всю свою силу.
Оценив прошлые ошибки, Рамирес начал укрупнять свои юниты, ведь обычные фьюжн-пушки слишком быстро погибали, не успевая пробить в куполе дыру.
Поэтому на двадцатый день появились две модернизированные фьюжн-пушки, которые стали ещё больше, хотя казалось — куда уж больше? Они обросли бронёй и экспериментальными генераторами поля, ослабляющими волны дисконов.
Эти летающие горы железа, источающие смертельные для людей дозы радиации, уже нельзя назвать дирижаблями. Роман даже подумал, что они держались в воздухе не на двигателях или джамперах, а силой ноль-взаимодействий.
Оба монструозных дирижабля, нависнув над городом, как драконы, ударили лучами по куполу. Жёлтая рана в Панцире появилась мгновенно. Раньше люди успевали уничтожить фьюжн-пушки до того, как они пробивали в куполе брешь.
Роман вытащил из своего ИТАКа дискон и тоже начал стрелять по дирижаблям. Такой плотный огонь всё-таки пробил защиту одного монстра. Толстенный, размером с городской квартал, луч его фьюжн-пушки погас, а сама гора железа покрылась синими трещинами и, как очень медленный метеорит начала падать на купол.
Второй дирижабль сам прекратил атаку и дал задний ход, намереваясь выйти за пределы смертельной линии.
— Продолжаем стрелять, пацаны, — сказал Роман. — Судя по всему, Рамиресу дороги эти штуки.
Выстрелы дисконов сорвали с отступающего дирижабля броню и генераторы силового поля. Наверняка и целостность оболочек синтезанов на его борту сильно уменьшилась. Но дирижабль не потерял управление. Развив огромную скорость, почти вышел за пределы эффективности дисконов.
Пока второй дирижабль отступал, опаляемый волнами дисконов, первый обрушился на купол.
Столкновение было таким, что жёлтые силовые линии структуры купола, стали видны по всей его поверхности. Погружаясь в толщу Панциря, обломки вспыхивали и сгорали, но их было так много, что некоторые просачивались сквозь жёлтые трещины, опадая на город метеоритным дождём.
Прижав руку к груди и склонив голову, Элли молилась. Джи и его пацаны уже не кричали «Вау!», а с тоской смотрели на то, как купол напряжённо боролся с обломками всего лишь одного монстра.
После этой атаки всем стало ясно, что ситуация уже не патовая. Если два таких дирижабля едва не снесли оборону города, то что будет, если их станет десять?
Обломки дирижабля ещё догорали, скатываясь по куполу огненными дорожками, когда Элли подошла к Роману и сказала:
— Я согласна.
— Алекс знает?
— Нет.
— Обещаешь молчать?
Элли положила руку на грудь (Под фазовым УниКомом и майкой, у неё висел крестик). Кивнула.
— Тогда жду тебя в борделе, — ответил Роман.
Ожидая Элли, Роман исследовал комнату, когда-то полученную в дар от Дома Тысячи Удовольствий, а потом отобранную за порчу имущества.
В стенном шкафу, рядом с отключённым экскурсоводом, нашёл бутылку земного виски, к горлышку которого привязана карточка с рекламным с-чипом.
Отреагировав на Романа, карточка расцвела голограммой: всю комнату заняла голова мужчины в старинной шляпе-котелке. Шевеля усами, мужчина заговорил:
— Алкоголь издревле служил лучшей смазкой для отношений двух (и более) персон. Магазин Real Spirit, в коллаборации с Домом Тысячи Удовольствий, предлагают тебе скидку на водку, джин, ром и виски…
Смахнув рекламу, Роман поставил бутылку на столик — будет, чем встретить гостей.
Выбрав в интерфейсе контакт «Элли Смит», сказал:
— Я давно тебя жду. Ты скоро?
Фазовые УниКомы людей не имели беспроводных коммуникаций. На расстоянии люди общались в Потоке Сознания с помощью твинов, как синтезаны через модули передачи цифровых данных. Но и в этом случае твины были отрезаны от любых подключений, кроме Потока. По словам Элли, это ограничение ввели после того, как враждебные големы взломали ранние версии твинов, получив контроль над Потоком Сознания человека.
Но на грузовике людей нашлись так называемые «туннельные коммуникаторы», устройства связи, которыми пользовались военные.
Коммуникаторы генерировали крошечные, размером в несколько молекул червоточины, через которые связывались друг с другом, передавая сигнал. Похожие устройства стояли на всех космолётах Обьединённой Земли, значительно сокращая время передачи сигнала.
Роман и Джи потратили десяток часов, разбираясь в работе коммуникаторов и в способе их сопряжения с модулями големов. В итоге получилось: люди и големы могли общаться на любом расстоянии, даже находясь на разных полюсах планеты. А самое главное — на туннельные коммуникаторы не воздействовали аномалии, которые так мешали остальным колонистам.
Элли Смит появилась с большим опозданием. Убрав фазовый УниКом, она осталась в чистом длинном платье серого цвета, похожим на одеяние монашки.
Её опоздание вызвано тем, что она, наверняка, молилась, спрашивая у Бога, правильно ли она поступает, обманывая Алекса?
— Не страдай, — сказал ей Роман. — Он всё равно узнает. Но лучше пусть узнает, как свершившийся факт, а не попытается тебя остановить.
Из памяти Алекса Роман знал, что религия заняла важное место в жизни людей будущего.
Религиозные деятели воспользовались «Синтезанским конфликтом» и убедили людей, что попытка «играть в Бога», создавая големов, разгневала Всевышнего. Он наказал людей за гордыню с помощью их же творения. Или типа того. Разные религиозные конфессии оказались удивительно солидарны в запугивании обывателей.
Навряд ли, люди превратились в религиозных фанатиков, летающих по Солнечной Системе через червоточины, размахивая крестом или полумесяцем, разнося слово божье на пустые астероиды. Но всё же вера в бога сильно повлияла на их мировоззрение.
Роман всё-таки из прошлого, когда религия стала уделом немногих. И он не понимал набожности Элли Смит, и тем более не понимал, как в Алексе искренняя вера уживалась с его образом жизни. Ведь контрабанда наркотиков и половая распущенность — его не самые страшные грехи.
Кусочки памяти Алекса не показывали Роману полной картины будущего. Он мог только предположить, что религия снова стала связующей духовной силой для разрозненных людских поселений. История будто сделала виток, повторив средневековье, только добавила в него огромные космические станции.
Потеряв Землю, люди отчаянно ухватились хотя бы за Бога.
Элли посмотрела на АКОС:
— Скоро?
— Я уже передал Акине сообщение.
На стенке АКОСа замигал зелёный индикатор. Загудели насосы, и стекло заполнилось синей жидкостью. Через некоторое время, дверцы раздвинулись, на пол вывалилось голое женское тело.
Элли боязливо отодвинулась на кровати, готовая в любой момент активировать фазовый УниКом.
Взяв полотенце и пакет с бодисьютом, Роман подошёл к новоприбывшей. Она сидела на полу, отплёвываясь и оглядываясь.
— Акина Хатсуми, какое из слов «не приходи под купол» ты не поняла? Я ждал Цэнь, а не тебя.
— Рома-сан, но вы же понимаете, что я не могла не проигнорировать эту часть вашего приказа? Кроме того, я лучше Цэнь.
— В чём?
— Во всём.
Надевая бодисьют, Акина заметила Элли. Несколько секунд неподвижно смотрела на неё.
— Знакомься, — сказал Роман. — Это Элли Смит, биологический человек из будущего.
Акина поклонилась и продолжила одеваться. А Роману пришло сообщение в общей беседе:
Акина Хатсуми: Какие у неё ужасные брови. В будущем все такие уродки?
Роман Крылов: Тебе это кажется с непривычки.
Акина Хатсуми: А почему она медленная?
Роман Крылов: Она нормальная. Это мы слишком быстрые.
Закончив одеваться, Акина с любовью провела по своему идеальному телу, затянутому в бодисьют.
Где-то в далёкой тишине Дома Тысячи Удовольствий раздался крик.
— Сюда, Вова-сан, — оглушительно завопила в ответ Акина. — Мы тут! Идите к нам!
Элли зажмурилась и закрыла уши руками. Не выдержав соседства с незнакомым големом, активировала фазовый УниКом. Даже лицо закрыла маской, чего не делала в присутствии Романа.
— Прикольно. — Акина оценила перемену в скорости действия Элли. — Что ты ещё можешь?
— Отключить тебя в одно касание, — отозвалась Элли.
За дверью раздались шлёпающие шаги и в комнату борделя вбежал голый Владимир. Увидев Элли и Акину, прикрыл пах рукой.
Роман бросил ему бодисьют. Когда он оделся, Роман взял со стола бутылку виски:
— Друзья, сейчас вы снова умрёте, но возродитесь уже другими. Вы уже знаете всё, что я открыл под куполом. Прежде чем мы продолжим, мне нужно подтверждение, что вы никогда не примените полученную силу во вред людям.
Владимир коротко кивнул:
— Ты же меня знаешь, Рома. Мне главное надавать по чавкам Рамиресу. А людей и не подумаю трогать. Хотя за геноцид я в обиде. Но виновник уже наказал сам себя.
— Да-да-да, — поспешно сказала Акина. — Конечно, не применю. Зачем мне убивать людей? Разве я сама не человек?
Роман положил руку на плечо Элли, которая уже встрепенулась, чтобы доказать «вонючему голему», что их существование — это ошибка человечества, за которую оно дорого заплатило. То есть — заплатит в будущем.
Роман и Вова глотнули из бутылки. Даже Элли схватила её, и, убрав маску, прикоснулась к горлышку губами, сделав крошечный глоточек.
— Спасибо, — Роман оценил поступок, понимая, как сложно было ей перешагнуть ненависть к големам.
Акина протянула руку к бутылке, но Вова ударил её по пальцам:
— Куда?
— Как умирать и рождаться в борделе, так я взрослая, — сказала Акина, — а как бухнуть, так сразу несовершеннолетняя?
— Угу.
Роман обернулся к Элли:
— Делай свою админскую магию.
Сначала она подошла к Акине. Встав на цыпочки, положила руку на её лицо. Синтезанка пошатнулась и рухнула на пол, опрокидывая столик — Вова успел поймать бутылку.
Элли перешла к нему и повторила процедуру. На этот раз бутылку перехватил Роман.
Пока они были мертвы, он оттащил их трупы в шкаф и сложил на отключённого экскурсовода.
Элли сказала:
— Вернусь к детям в бункер. И буду молиться, что я не совершила ошибку.
Исчезла.
Через несколько минут повторилось всё как встарь: Акина вышла из АКОСа в этой комнате, а Владимир из комнаты на два яруса ниже. Роман заранее зарядил АКОСы феномами, найденными в городе. Благо с ними проблем не было. Как и с оргматом: у людей его было вдоволь. Кажется, они имели иной способ его производства, но Элли отказывалась рассказывать. Память Алекса на этот счёт тоже молчала.
Роман вытащил из своего ИТАКа три джетпака. Вова тоже расчувствовался:
— Наши первые модели! Эх, молодость.
Когда все трое прилетели на строительную площадку Космодрома-Запад, Роман объявил:
— Теперь, коллеги, я помогу вам по-быстрому пройти обучающие уроки и разблокировать режим ЕСВ. Этот режим снесёт вам башку, поэтому будьте осторожны. Любые попытки считать себя богом, приведут к вашей смерти.
— Почему? — тут же спросила Акина.
— Потому что я и Элли приложим все усилия, чтобы убить в тебе Рамиреса.
Акина Хатсуми обиделась:
— Нет во мне никакого Рамиреса.
— Есть вещи, о которых ты просто ничего не знаешь.
Акина и Вова были предупреждены Романом, поэтому оба выбрали Хранителей. Целостность бинарного массива Акины была выше, чем у всех — девяносто один процент. У Вовы — шестьдесят три.
Пройдя архивацию и возрождение, они точно так же потеряли все прошлые атрибуты, начав с нуля.
Роман подверг их ускоренному повышению атрибута «Живучесть» с помощью расстрела из дискона, какой прошёл сам. Ловкость и силу предложил прокачивать бесконечными прыжками, беготнёй и перемещением тяжестей.
— Это глупо, но иного выхода у нас нет, коллеги.
— Знаешь ли ты, что, — сказал Владимир, — до геноцида был небольшой производитель под названием «Атрибутор»?
— Нет, а что они делали?
— Тренажёры для прокачки атрибутов. Их магазин должен быть где-то в столице.
После недолгих поисков, магазин был обнаружен. Он весь зарос мощными деревьями, в которых поселился выводок травяных тигров. При виде синтезанов, они тут же разбежались.
— Нет слов, коллеги, боевики-тинейджеры запугали диких зверей.
Тренажёры для синтезанов сильно отличались от людских, в первую очередь размерами. Они походили на огромные станки, совмещённые со средневековыми орудиями пыток. И работали примерно так же.
Тренажёр живучести подвергал тело синтезана сериям уколов или ударов, частоту и скорость которых подгонялась под нужный уровень «Живучести». Сопровождались они дополнительным уроном от плазмы, электричества и перепадов температуры.
Силовой тренажёр выглядел как производственная цепочка. Хитрые механизмы, пропуская через свой конвейер синтезана, создавали нагрузки на те части его тела, которые ответственны за рост атрибута «Силы».
Улучшитель ловкости вообще представлял собой целую площадку, оснащённую шарнирами, противовесами и высокими столбами. К сожалению, его запустить не удалось.
Так же не удалось включить тренажёр для «Осязания», который выглядел как увеличенный АКОС, заполненный внутри белыми подушечками. Из описания понятно, что они должны как-то стимулировать рост связей оргмата.
После включения аппарат выдал:
— Атрибутор: Осязание —
Для запуска демонстрационного режима обратись к менеджеру торгового зала @Раджан Сатиш.
Поиск контакта…
@Раджан Сатиш не отвечает. Пожалуйста, подождите.
И так до бесконечности.
В итоге использовали только тренажёр для силы. Живучесть у всех и без того поднялась до максимума, после которого прокачка замедлилась.
Ловкость пришлось нарабатывать, прыгая по зданиям столицы, и в длительных кулачных поединках друг с другом, под руководством Вовы.
Вообще, после пятого уровня тренажёры потеряли пользу — ведь с каждым уровнем приходилось проводить в них всё больше и больше времени. Да и сами механизмы уже не создавали необходимых нагрузок.
Впрочем, рекламный блок «Знаешь ли ты, что…» уверял, что вот-вот выйдут новые версии тренажёров, которые помогут поднять атрибуты до седьмого уровня. Делай предзаказ сейчас, чтобы получить скидку!
Во время этих тренировок Роман, как начавший раньше, первым освоил новую адаптацию.
— ||| —
Получена адаптация «Оцепенение».
Внимание, эта адаптации требует постоянного использования 10 000 ЕСВ от общего количества.
Из пояснения Роман узнал, что Оцепенение замедляло работу постороннего бинарного массива. Синтезан, попавший под его действие, лишался скорости использования своего тела. А дополнительные затраты ЕСВ позволяли Хранителю отключать даже феномы.
Существование такой странной, враждебной остальным синтезанам адаптации, объяснялось тем, что синтезаны, которым требовалось помощь Хранителя, могли попасть в такие ситуации, когда теряли контроль над своим телом.
Например, если находились в транспортном средстве, которое быстро выходило из области воздействия Хранителя, представляя собой угрозу другим синтезанам. Или в других случаях, когда действия синтезана наносили вред остальным, но сам он не был инициатором этих действий.
Формулировка, конечно, туманная.
Чем больше Роман изучал Хранителя, тем больше убеждался, что эта не та адаптация, которая должна быть доступна всем. Ведь Хранитель — это настоящий полицейский. Или — скорее — надзиратель.
И что будет, если все синтезаны станут Хранителями? Как они будут воздействовать друг на друга? Первый ответ, конечно, что тот, у кого будет больше ЕСВ и больше других адаптация, тот и сильный.
Само собой, что эта «спасительная» адаптация обещала стать неплохим оружием.
Тренировка ноль-взаимодействий давалась хуже, чем прокачка тела. Поработать с чужими бинарными массивами они могли только во время боевых вылазок Рамиреса.
Роман сказал Вове и Акине:
— Мы улучшаем наши тела исключительно для того, чтобы раскрыть новые возможности Единиц Субъективного Времени. ЕСВ — наше главное оружие, хотя задумывалось они, как инструмент созидания. Ноль-пространство — это как бы изнанка реальности. Оттуда мы и должны действовать в большинстве случаев. Акина, не полагайся на свои любимые шотганы и гранаты, они не помогут. Владимир, не рассчитывай, что сядешь в боевой ион-джет и начнёшь крушить врагов. Мы — Хранители. Как ветеран боёв в ноль-пространстве, напоминаю, что режим ЕСВ требует парадоксальной работы мысли и креативного подхода к каждой боевой ситуации. Раз вы собираетесь воздействовать на мир силой разума, вы должны максимально освободить его от привычных подходов. Война в ноль-пространстве не выглядит как привычная война. Иногда она может выглядеть нелепо. Например, вы должны научиться сбивать ион-джеты не ракетами, от которых они могут увильнуть, а гигантскими молотами или топорами, от которых они увильнуть не успеют. Да, Вова, звучит смешно. Я не знаю, что нам откроется на высоких уровнях атрибутов, но на низких мы можем использовать только примитивное оружие. Но знайте, что даже сейчас, когда вы только открыли для себя ноль-взаимодействия, они делают вас равными целой армии. Но это ровно до тех пор, пока вы дерётесь с обычными синтезанами. Противник, способный к ноль-взаимодействиям, уже опасен. Хотя всё равно слабее из-за нелегального интерфейса. Тем не менее, Рамирес, окружённый своими рабами и комиссарами, превосходит нас. У этого финального босса припасено неизвестное количество сюрпризов, каждый из которых может послать нас в ту серую пустоту забвения, в которую хотим послать его мы.
Роман замолк, удивившись, что он так долго говорил, а его ни разу не прервали.
— Если эти ЕСВ такие могущественные, — сказал Вова, — то почему бы нам не призвать побольше народу? Альянс Безмолвные Камикадзе — это минимум триста бойцов. Все ненавидят Рамиреса. Пусть Элли выдаст им ЕСВ-интерфейс, и нас не остановить!
— Но как они пройдут через купол, коллега? — спросил Роман.
— Мы же прошли. Я понимаю, что они должны быть зарегистрированы в местных АКОСах. Но я могу открыть гостевой доступ к своему в Доме Тысячи Удовольствий. То же самое сделает Акина.
Роман усмехнулся:
— Это было моей первой мыслью. Но совладелец АКОСов, альянс Дом Тысячи Удовольствий, отключил гостевой доступ. Поэтому попасть под купол можно только через участие в конкурсе по сбору фигурок.
— Тогда, пусть наши люди соберут себе эти чёртовы секс-игрушки?
— Вова-сан, — вмешалась Акина. — Мы потратили половину сезона, чтобы обойти все базы, поговорить с десятком колонистов и выторговать у них предметы, не вызывая подозрений. И всё равно вызвали.
Роман добил Вову последним аргументом:
— Призовых мест в Доме Тысячи Удовольствий было всего десять. Семь из них были выиграны ещё до геноцида. Осталось три. Мест больше нет, как и фигурок. Ведь мы активировали свои комплекты, и они больше не действительны.
— Мы можем отказаться от своих мест, тогда они автоматом станут свободными…
— Да, но комплектов фигурок хватало только на десять призовых мест. Их физически невозможно собрать больше.
Вова рассердился:
— Ты так обламываешь меня, будто специально не хочешь, чтобы нам труднее было справиться с Рамиресом! Ты мазохист, бро?
— Коллега, я уже предлагал всё это Элли. Она не согласилась даже обсуждать, — ответил Роман. — Ты не представляешь, как люди боятся повторения Синтезанского конфликта здесь.
— Угу. Но сами начали с геноцида? Хороший способ избежать конфликта.
— Мой дряхлый сынишка был даже против меня. А про ваше появление он вообще не знает.
Владимир задумался:
— Элли хочет, чтобы мы победили Рамиреса, но при этом сами не стали опасностью для людей, которые прибудут лет через тридцать?
— Да. Ведь големы с легальным интерфейсом легко могут противостоять фазовым УниКомам. И чем нас больше, тем легче нам победить людей. Особенно во время прибытия, когда они будут наиболее уязвимы.
— Уважаю Элли Смит, — заявила Акина. — На ней ответственность за судьбу человечества. Даже завидно, какие сложные решения ей приходится принимать.
— Эта ответственность на нас тоже, — ухмыльнулся Владимир. — И завидовать тут нечему.
— А я в шоке, что ты, Акина, знаешь слово «ответственность», — сказал Роман. — Раньше твоё поведение заставило меня плакать оргматовыми слезами.
Акина Хатсуми сложила руки вдоль тела и поклонилась:
— Прошу простить за глупость и беспечность. Став главой альянса, я осознала своё недостойное поведение. Но зато могу обещать, что мои Камикадзе попробуют прорваться к столице и помогут нам с внешней стороны.
— Хорошая идея, — согласился Роман. — Хотя не представляю, как они пересекут весь континент, набитый рабами Рамиреса.
— Рома-сан, многие рабы скрытно помогали нам, предупреждая о планах комиссаров. Эта помощь и позволила моему альянсу выживать всё это время.
— Рад слышать, что не все ещё сдались.
Акина Хатсуми помрачнела:
— Но самых непримиримых и опасных соперников Рамирес и комиссары уничтожили навсегда. Погибли все лидеры, включая Поля Лекомпа. Уничтожены все, кто состоял армии Альянса Свободных Альянсов, а так же большинство учёных с Прогресса. Рамирес оказался хуже геноцида, устроенного людьми.
Тут неожиданно Вова сменил тему:
— Друзья мои, кстати, вы понимаете, что когда прибудут остальные билогические люди из будущего, они захотят повторить зачистку планеты от нас? Если так подумать, то Рамирес сражается за нашу безопасность, но мы ему мешаем. Это же шиза в чистом виде.
Акина Хатсуми согласилась:
— Всё что у нас есть, это обещание Элли Смит, что нас не тронут.
— Я понимаю это, коллеги. И начал понимать гораздо раньше вас. Но вставать на сторону Рамиреса не хочу. И верю, что вас там тоже не увижу.
— Тогда и нечего больше говорить об этом, — завершил беседу Вова. — Продолжаем тренироваться.
Тренировки и перемежались осторожным общением с детьми и Элли. Роман хотел показать, что големы могут быть не только теми злодеями, которые убили их родителей.
Но дело шло туго. Воспитание Алекса сделало из маленьких людей невосприимчивых шовинистов. Как Роман узнал, практику «воспитания ненависти» ввёл ещё бравый майор Вадим Кожевников, используя прощальные снэпшоты, которые родители передали детям перед отлётом.
Все эти годы Алекс продолжал дело Вадима, неустанно напоминая детям, что их родители мертвы из-за големов. А то, что некоторые големы иногда ведут себя как люди — это ложь. С ними нельзя договориться, их нельзя принимать за людей и тем более их нельзя оставлять включёнными.
Он избегал использования слов «жить» или «умереть», когда говорил о синтезанах.
Довольно быстро прибытие Вовы и Акины перестало быть тайной для Алекса.
— Я никогда не видела его таким злым! — рассказала Элли. — Он угрожал, что убьёт себя, раз его променяли на големов. Раз он больше никому не нужен. Как так можно говорить? Он же как отец всем нам.
— У сынишки просто сложный возраст, — усмехнулся Роман. — Повзрослеет, и максимализм пройдёт.
— Он сказал, что я дура, раз дала ЕСВ-интерфейс другим големам, — всхлипнула Элли. — Что рано или поздно вы перестанете понимать людей.
— Я уже не понимаю некоторых людей. Например — его.
— Он даже собирался выйти из стазиса и отключить вас всех.
— И?
— Я объяснила ему, что верю тебе. И не позволю это сделать.
— Передай Алексу, что это почти я его породил, я его и отключу.
По напряжённому лицу Элли и сдвинутым бровям понял, что шутка не удалась:
— Ты всё сделала правильно. Я готов вам помогать, даже зная, что вы планировал убить меня после победы над Рамиресом.
— Что ты! — вспыхнула Элли и потупилась. — Вовсе мы не…
— Не оправдывайся. Я тоже тебе верю.
И каждый день, в одно и то же время, маленькая армия встречала очередную разведку боем. Вова и Акина осваивали мастерство уничтожения бинарных массивов. Роман тоже совершенствовался в применении Оцепенения.
Сам Рамирес больше не участвовал в разведках, только перебрасывал юниты или забирал подбитые. Поэтому никто не мешал защитникам быть хозяевами в ноль-пространстве. Ни один из комиссаров, владевших нелегальным интерфейсом, не мог сравняться с ними.
— Рома-сан, а почему Рамирес не меняет время атак? — спросила Акина. — Каждый раз одно и то же. Как книги Тимура Хиджамудинова. Разве не лучше было бы запутать нас?
— Пока что ему нужны регулярные тренировки, как и нам. Кроме того, я подозреваю, что его расписание вызвано временем восстановления ЕСВ.
— Нарушение графика атак будет сигналом к полномасштабному наступлению, — заключил Вова.
И будто сглазил.
На следующий день атаки не было. Не было и на второй. Роман прекратил тренировки с ЕСВ, чтобы встретить врага с полным запасом маны.
На третий день, рано утром, Рамирес вывалил из ноль-пространства семь стандартных фьюжн-пушек класса «Защитник Локуса» и три гигантские, которые он назвал «Титан» — эта надпись шла по их бортам.
Появившись в районе Космодром-Запад, они быстрее прежнего преодолели полосу смерти, под плотными волнами дисконов. Потеряли по пути только два Защитника. Титаны, казалось, были вообще не чувствительны к разрушительному оружию будущего.
Подойдя к куполу, Титаны и фьюжн-пушки ударили по нему совместным лучом, пробив брешь за несколько секунд. После чего их лучи замигали и погасли — потратили всю энергию на разовый супер удар.
Одновременно с этим волны дискона подействовали на Титаны. Выйдя в ноль-пространство, Роман увидел, как разрушались их корпуса: очертания дирижаблей словно задымились, теряя целостность. В реальности этого пока что не было заметно.
— Ага, коллеги, их защита зависит от количества доступной энергии. После супер выстрела они слабеют.
Тем временем, в жёлтую дыру на небе повалились синие энергетические шары, под прикрытием которых двигались десять ион-джетов и пять комиссаров на джетпаках. Шары приняли на себя волны дисконов, защищая юниты.
Даже Роман на секунду растерялся, хотя они несколько раз отрабатывали сценарии прорыва.
— Пора? — тревожно спросила Элли. — Началось?
Роман собрался с мыслями:
— Нет. Это очередная проверка. Нельзя выбрасывать наш козырь сейчас. Действуем по прежней схеме.
Без напоминаний Акина и Вова бросились в атаку на ион-джеты. Один за другим, летательные аппараты стали исчезать с неба развеиваясь в пыль. Впрочем, они оказались беспилотными.
— Можно мне с ними? — спросил Джи.
— Нет. Вы всегда — запомни! — всегда стоите подальше от любых големов и стреляете из дисконов. При первом же признаке опасности телепортируйтесь на хрен. То есть не на хрен, а в бункер. Ясно? Элли, проследи.
— Слежу. Джи — заткнись.
— Есть, — вздохнул Джи.
Комиссары на джетпаках разделились и полетели в разные стороны, прочь от поля боя. Джи хотел было перевести свой дискон на них, но Роман не позволил:
— Весь огонь на Титаны, — крикнул Роман. — Нельзя их упускать!
Проверив пояс, на месте ли его ИТАК, Роман телепортировался в сторону ближайшего комиссара. Не понятно, на что эти смельчаки вообще рассчитывали? Синтезан на джетпаке даже для обычного оружия — лёгкая цель.
Выйдя из ноль-пространства неподалёку от комиссара, Роман включил свой джетпак, чтобы не упасть. Достал из ИТАКа дискон и выстрелил. Джетпак комиссара тут же перестал работать, и его пилот кувырком полетел вниз. Но зелёная волна почему-то не уничтожила его тело.
Теперь стало яснее, на что рассчитывали комиссары — они тестировали защиту новых УниКомов.
Вторая и третья волны добили падающего комиссара. Выйдя в ноль, Роман перехватил его бинарный массив, уже потянувшийся было на перерождение, и уничтожил его.
Выйдя в реальность, определил направление следующей цели и телепортировался к ней, повторив процедуру уничтожения.
Оставшиеся три комиссара опустились максимально близко к поверхности, собирая как можно больше разведданных. Скорее всего, тут же передавали их на дирижабли, пользуясь дырой в куполе.
Сейчас было бы полезно поставить несколько глушилок связи, но атрибуты Романа ещё не позволяли создавать сложные устройства. Даже шотган не получался.
Один комиссар явно заметил Даллас Корби на Космодроме-Восток, направившись в его сторону.
Другой комиссар избавил Романа от необходимости выбирать, кого уничтожить следующим — он сам разбился об здание, не вписавшись в поворот.
Осталось двое.
Они сблизились, и понеслись в сторону Далласа. Роман сделал сразу три телепортации, рассчитывая оказаться впереди них и накрыть беглецов одной волной дискона или, если их экспериментальные УниКомы выдержат, применить Оцепенение. Комиссары казались беззащитными как бабочки.
Выйдя из ноль-пространства метрах в ста от них, Роман повис в воздухе. Комиссары летели на максимальной тяге, что не позволяло совершать резкие манёвры. Даже если они и заметили Романа, свернуть уже не могли.
Вскинув трубу дискона, Роман ухмыльнулся и… не выстрелил. Враги оказались так близко, что можно было получить их статы. Первого звали Грогнаг, а вторую — Жанна Чоу.
Оба комиссара просвистели мимо, Жанна даже не посмотрела в сторону Романа. Он попытался вызвать её в общую беседу.
Жанна Чоу: Делай, что должно, и будь, что будет.
Жанна Чоу внесла тебя в чёрный список. Ты больше не сможешь с ней общаться.
Роман снова телепортировался. Нельзя сбить Грогнага из дискона — волна накроет и Жанну. Убрал оружие в ИТАК, вместо него извлёк нужное количество наномасштабных компонентов. Дождавшись, когда Жанна и Грогнак окажутся в области воздействия, перешёл в ноль-пространство и создал вокруг пролетающего мимо комиссара железный кокон.
Джетпак врезался во внутреннюю стену шара и взорвался. Деформированный шар, с раздувшимся боком, свалился на крышу какого-то здания, поросшего широкими листьями.
Роман не стал уничтожать душу комиссара — торопился вслед за Жанной. Но его устарелый джингпак не мог состязаться в скорости с джетпаком Жанны. Она вырвалась вперёд.
— Зачем ты так поступаешь, коллега? — крикнул Роман, зависнув в воздухе.
Но бывшая подруга и соратница не хотела разговаривать с «приспешником демонов».
Она быстро отдалялась, а Роман думал, что делать… Он не хотел убивать её. Хватило и прошлого раза, чтобы понять: смерть ни разу не поменяла хода её мыслей. Даже окончательная смерть не поменяет.
Захватить в плен, используя Оцепенение?
Представил, сколько мороки будет с содержанием Жанны в заключении и попытками уговорить её, принять его точку зрения. Да и некогда вести обратную промывку мозгов, когда Рамирес готов к полномасштабной атаке.
Сохранить её в БМ-слот? И что потом? Носить её бинарный массив себе? Ведь её нельзя будет переродить в первом попавшемся АКОСе, она могла возродиться только в том, в котором зарегистрирована.
Тем временем дирижабли, окружавшие жёлтый пролом в куполе, задымились в реальности. Ведь отряд Элли ни на секунду не прекращал стрельбу из дисконов. От дирижаблей отваливались куски обшивки, причём, сгорая, улетали вверх, как искры над костром.
Титаны уже развернулись, чтобы на максимальной скорости отступить. Фьюжн-пушки, как менее ценные юниты, прикрывали Титаны. Благодаря этому два из них набрали скорость, пересекая мёртвую зону. Третий ещё медлил.
Одна фьюжн-пушка покрылась синими трещинами и её разорвало изнутри. Обломки задели соседний дирижабль. Цепная реакция перебросилась бы и на другой, но тот успел отойти.
Из семи фьюжн-пушек осталось три. Горящие обломки скатывались по куполу, как потоки лавы. Небо над городом напомнило небесное проект-панно для трансляции поединков и рекламы в Долине Смерти.
Покончив с ион-джетами, Акина и Вова гонялись за сотнями дронов — джеты выкинули их из себя сразу, как только попали под купол. Мелкие поганцы, как мошкара, разлетались по городу.
«Вот кто соберёт больше всего разведданных!» — сказал Вова. — Как их теперь искать?»
«Не дай бог, выведают положение бункера» — согласилась Элли.
Отступление Титанов изменило и планы Жанны. Сбросив скорость, развернулась и полетела обратно к дыре в куполе, чтобы успеть на поджидающий её Титан. Это облегчило Роману решение как поступить с нею — никак не поступать. В следующий раз пусть кто-нибудь другой решает её судьбу.
Но он не собирался отпускать противника безнаказанно. Совершив несколько максимальных телепортаций, он намного опередил Жанну и выскочил на ту сторону купола — жёлтая брешь ещё не затянулась.
Элли и остальные дети прекратили стрелять из дисконов, чтобы не задеть Романа. Через несколько секунд Элли сообразила: ребята один за другим исчезли — отправились на помощь Акине и Вове.
Роман захватил в серую область ноль-взаимодействий кормовую часть Титана и дематериализовал её. Повинуясь «Бережливости», материя превратилась в тысячи блоков НК, которые дождём посыпались на купол. В огромной махине, которая сама размером с небольшой город, появилась круглая выемка, как в надкусанном яблоке. Роман несколько раз повторил процедуру, увеличивая площадь поражения.
Седьмой «укус» стал последним — Титан дрогнул и наискось полетел вниз. За ним потянулся след огня, обломков, дыма и плазмы из реактора. Даже увлёк за собой дождевые облака. Рухнул он не на купол, а за чертой города, подняв столб пыли и дыма, похожий на атомный взрыв.
Роман преодолел соблазн и не кинулся в погоню за остальными Титанами, а поспешил обратно под купол, ведь брешь уже затянулась, хотя и оставалась тонкой.
Во время телепортации сквозь силовое поле Панциря его несколько раз выносило обратно в реальность, только на пятый раз пробрался сквозь затягивающуюся рану.
Напоследок увидел среди облаков и дыма одинокую фигуру Жанны, летевшую в сторону горящего Титана. Она тоже успела выбраться из города.
Остаток дня и всю ночь защитники Вектор-Сити посвятили ловле и уничтожению дронов. А они были везде. Вились вокруг космолёта. Исследовали многослойный саркофаг, который Роман воздвиг для поимки Джи. И что особо опасно — заинтересовались следами строительства бункера.
— Нет слов, коллеги, — кто бы мог подумать, что всё могущество ноль-взаимодействий окажется бесполезным в поиске мелких шпионов?
В погоне за очередным дроном, Акина залетела в заросший широкой травой магазин с логотипом К. О. Т. (Консорциум Органические Технологии) на крыше. Беспилотник не смог найти выхода из зарослей в торговом зале, и в итоге застрял в растении с листьями, похожими на верёвки. Где и был уничтожен.
Оглядев полки магазина, Акина позвала Романа и Вову:
— Вот, что нам пригодится.
Полки были уставлены баночками энергетического коктейля «+1».
— Неплохая находка, — согласился Роман, набивая свой ИТАК баночками. — Прирост в один уровень на тридцать минут.
— Нет, босс, только на десять, — Вова постучал пальцем по надписи на баночке. — Это же старые коктейли, слабенькие.
Они обыскали все комнаты и склады магазина, но других видов коктейлей не обнаружили.
— Наверное, коллеги, в прошлые годы, ещё не изобрели коктейли помощнее. «Плюс семь» нехило повысил бы наши возможности в ноль-пространстве.
Прошло ещё пять тихих дней. Рамирес не предпринял ни одной разведки боем. Хотя нет, одну предпринял.
Он написал Роману в Locushost.
Роман долго думал, как бы ответить? Для лишённого «эмоциональных предрассудков» он слишком эмоционален.
Великий Рамирес будто сам себя убеждал в том, что он верховное существо, ушедшее в своём развитии далеко и от людей и от низших големов. А чтобы никто не открыл, что он такой же эмоциональный и ранимый слепок человеческой сущности, который ищет одобрения окружающих, то принуждал всех остальных верить в своё превосходство.
Расписывать Рамиресу его психологический портрет было лень. Роман ограничился основной претензией к будущему повелителю Галактики:
Роман лежал на широкой стреле портального крана космодрома и смотрел в ночное небо. На этой высоте дул сильный ветер, а капли горячего дождя били почти горизонтально. Изредка в черноте грозовых туч плескались молнии. После каждого разряда, Роман вглядывался в то место, ожидая увидеть дирижабль.
Но это были просто молнии.
Элли, Джи и дети, привыкшие к суточным ритмам Локуса, спали в бункере. Вова патрулировал западную часть города, Акина — южную.
Особой необходимости в патрулировании не было. Купол всегда предупреждал о появлении противника в двухкилометровом радиусе. Но синтезанам надо было чем-то себя занять, ведь им не требовалось отдыхать так часто, как людям.
Когда вокруг никого — в голову лезли неприятные мысли.
Жанна, например, считала Романа предателем, который добровольно признал свою второсортность относительно биологических людей. Великий Рамирес убедил её, что големы — пострадавшая сторона, ведь биологические люди подло их обманули, собирались утилизировать, как поломанные инструменты.
Что тут скрывать, Роману не нужен был Великий Рамирес, чтобы поверить в великую подлость координаторов Эксплоры.
Захватив землян и их технологии, Рамирес станет единственным повелителем планеты. Потом — откроет другие миры, потом… Роман не знал, зачем Рамиресу другие миры, но понимал, что он не оставит попыток их покорить.
— Коллеги, а зачем я так много думаю о Рамиресе?
И вспоминает, зачем:
…Рамирес вытягивает из спинки трона инк-кабель с Рамирайзером и снова протягивает его Роману: «Займи своё место у моего трона, раб, и ты не пожалеешь»…
Роман возненавидел одиночество. В такие моменты ему помогал разговор с Элли, хотя бы по коммуникатору. Он успокаивался, слушая её тарабарщину о том, что Бог всё видит, что у него есть план для каждого, что даже големы носят в себе отблеск искры Господа, типа, как улитки или крысы.
Беззащитная вера Элли во всевидящего Бога, делала Романа сильнее. Он понимал, что с такими сказочными представлениями о жизни дети не доживут до того момента, когда прибудут настоящие колонисты.
Разряд молнии высветился прямо над портальным краном. Роман различил очертания летающей фьюжн-пушки. Впрочем, нападавшие не скрывался — на дирижабле загорелись прожекторы, ощупывая город столбами света.
Через пару секунд ночное небо озарилось десятками вспышек, порождая новые и новые дирижабли и ион-джеты. Все они тут же закачались под сильным ветром.
От дирижаблей оторвались несколько светящихся точек и скрылись в черноте неба. Последствия взрыва ориктолит-фотонных торпед был впечатляющим — дождь и ветер прекратились, а толстые облака растаяли, как дыхание на стекле.
«Рамирес не может вести боевые действия в дождь? — подумал Роман. — Ведь он разработал эти торпеды неспроста. Боится за свою летающую платформу с комиссарами?»
Открылось чистое звёздное небо Локуса с розовой полоской зари. В его разных частях мелькнули последние вспышки — из ноль-пространства, как драконы из пещеры, выползли Титаны. Роман насчитал семь штук.
— Началось, коллеги, — сказал Роман, поднимаясь на ноги. — Это уже не разведка боем.
Перед ним появилась чёрная фигура — Элли. За ней вторая, более высокая, — Алекс.
Роман кивнул союзникам и обратил взор обратно: Титаны преодолевали двухкилометровое расстояние, падая с чистого неба. В их днищах светились жерла фьюжн-пушек, озаряя крыши города мертвенным синим светом.
— Глаза Дьявола, — сказала Элли.
Великий Рамирес не суетился и не спешил. Не теряя формации, многочисленные Защитники Локуса стягивались к куполу, со всех сторон. Эти дирижабли задумывались, как оружие, способное пробить купол, но даже оно оказалось слишком слабым. Поэтому Рамирес построил Титаны, а Защитников использовал как прикрытие для них.
«Босс, тут дроны проснулись, — доложил Вова. — Но Акина с ними разберётся».
— Не отвлекайтесь на них, — приказала Роман. — Уже нет смысла. Мы или победим или умрём.
— А вот и пехота с кавалерией, — сказал Алекс.
Роман получил данные купола: по земле тоже наступала армия — броневики, боевые роботы и просто пешие рабы. Навряд ли Рамирес способен перебросить такое количество объектов через ноль-пространство. Наземная часть армии шла своим ходом.
Предстоящий бой уже отличался от тех, что проходили на Локусе ранее. Никто не использовал глушилки BATS, или радиосвязи. Использование большого числа беспилотных аппаратов не давало преимущества — ведь ни один боевой ИИ не обучался противостоянию ноль-взаимодействиям. Предыдущие методы не годились в новых условиях.
Лишь некоторые из комиссаров Рамиреса понимали, что рабы, бегущие сейчас в атаку, или летящие на ион-джетах или джет-паках, были ничтожествами в военном плане. По крайней мере, пока был купол. Рамирес гнал их в бой только для того, чтобы навести страху на людей.
— Скоро? — спросил Роман.
— Скоро, — успокоил Алекс.
Он убрал маску. Достал из своего ИТАКа квадратик бумаги и щепотку травы. Сделав самокрутку, подпалил её зажигалкой и с наслаждением затянулся.
Роман ожидал, что Рамирес снова соединит мощь всех Титанов, чтобы пробить дыру в одном месте и запустит в неё своё воинство. Но он показал себя полководцем, который редко повторяется. Титаны рассредоточились на одинаковом расстоянии, взяв город в кольцо. И одновременно ударили.
Весь купол покрылся золотыми силовыми линиями, отбрасывая на город жёлтый свет, будто резко наступил полдень.
— Хитрый, хитрый, — согласился Алекс, стряхивая пепел. — Этак он неплохо ослабит купол.
Из дирижаблей тоже ударили лучи послабее и одновременно посыпались энергетические шары. Роман до сих пор не понимал принцип работы такого оружия. И как Рамирес вообще создал его. Но бомбардировка шарами ослабляла купол.
Роман получал от Алекса данные о состоянии купола. Общая сопротивляемость Панциря понизилась до сорока процентов. А местами, куда били Титаны, вообще упала до семи и понижалась. Именно энергетические шары, густо падая на слабые места, и понижали сопротивляемость до ноля. Эти дыры уже окружили ион-джеты. Как только Титаны перестанут стрелять — они устремятся в бреши.
Рамирес верно рассудил, что защитникам гораздо проще отбивать атаку через одну брешь. Но когда дырок будет несколько, пусть и маленьких, — у них просто не хватит людей, чтобы заткнуть все.
Роман разволновался. Повернулся к Алексу:
— Ну, коллега?
— Сейчас, — Алекс затянулся в последний раз и щелчком отправил окурок вниз.
Потом закашлял.
Роману показалось, что старик кашлял целую вечность. Наконец, он закрыл лицо маской:
— Жаль, что наземная армия ещё далеко. Они выживут.
— Твою же мать! — не выдержал Роман. — Ты специально тянешь?
В этот момент Алекс запустил процесс бесконтрольной подачи энергии на Панцирь. Сопротивляемость купола рухнула до нуля — Роман видел это в своём интерфейсе, — потом резко выросла до ста, закрыв все дыры. Но не остановилась и росла далее.
Достигнув показателя сопротивляемости в тысячу процентов, купол засиял как кусочек солнца, накрывший город. Роман снова возмутился безграмотности создателей интерфейса. А ещё из будущего! Ну не может же процентов быть более ста.
Показатель продолжал расти: две тысячи, три, пять.
От купола исходил такой жар, что все деревья в городе мгновенно пожухли, засохли и загорелись. Отделочные материалы на домах тоже сгорели, заполнив улицы города тяжёлым чёрным дымом. Расплавленные дорожные сегменты превратились в ручьи огня. С побережья на город налетел шквал пара от воды. Всё это смешалось в неясный клуб дыма, искр и воды, среди которого метались миди-жуки, сгорая или обвариваясь на лету.
На восьми тысячах процентов взорвались энергомагистрали.
Сеточка лопающихся сегментов покрыла город. И от купола и от взорванных энергомагистралей исходил поток радиации, от которого погибло всё живое в радиусе нескольких километров. Всё то, что ранее не погибло от огня.
Выйдя в ноль-пространство, Роман увидел силуэты Титанов, которые пытались развернуться.
На десяти тысячах процентов купол распался, распространяя вокруг себя убийственные потоки энергии. Жёлтые молнии, разлетелись во все стороны. Даже под землёй они породили вал горящей почвы, который захлестнул приближавшуюся наземную армию.
Этот же вал огня, земли и плазмы от взорванных энергоблоков, накрыл и стрелу портального крана. Чёрные фигуры Алекса и Элли не шелохнулись, защищённые фазовым УниКомом. А вот Роману пришлось тяжко, ведь его тело понесло урон, хотя УниКом и слегка защитил.
Спасаясь, Роман воздвигал вокруг себя защитный саркофаг. Простояв несколько секунд, он сгорел, а Роман создавал новый. И так несколько раз, пока шквал не утих.
Акина и Вова делали то же самое.
Как бы ни было сложно тем, кто внутри купола, но тем, кто снаружи, пришлось на десять тысяч процентов труднее. Ведь перегрузка и самоуничтожение Панциря направила всю энергию на внешнюю сторону.
Ион-джеты смело с неба. Даже непонятно было, то ли они все испарились, то ли просто попадали. Фьюжн-пушки, как более массивные, не исчезли, но и не удержались в небе. Сквозь вихри огня, пыли и пара можно было видеть, как эти громадины, кувыркаясь, как насекомые от сильного ветра, отлетели от бывшего купола.
Сразу десятки летающих фьюжн-пушек, на разработку и постройку которых были затрачены огромные ресурсы, из-за которых плелись интриги и шпионские скандалы, за пять секунд развалились в воздухе или устремились к земле, разваливаясь. Так как во время взрыва купола их лучи ещё были активны, то они, кувыркаясь, жгли друг друга, задевая даже Титаны.
Титаны выстояли, хотя и сильно пострадали, особенно передние части обшивки, обращённые к куполу. Два Титана вообще накренились — их неуклонно разносили в стороны, будто обиделись друг на друга.
Но в тот момент, когда оба были готовы упасть, невидимая сила подхватила их и вознесла обратно.
Роман ухмыльнулся:
— Всё-таки и мы смогли вас удивить?
Ещё не до всех нападавших дошло, что купола больше нет. Что вся мощь фьюжн-реакторов больше не нужна. Что теперь это просто летающие груды железа. Ведь невозможно же догнать и прицелиться из фьюжн-пушки в проворных демонов, которые появляются из пустоты, наносят удар и проваливаются обратно в пустоту?
Наверняка этот ход защитников ввёл Рамиреса в ступор. Он рассчитывал, что будет долго и упорно разбивать Панцирь, чтобы добраться до лакомства — до людей. Но люди, фактически, сами перешли в атаку.
После уничтожения энергомагистралей BATS переключился на питание от батарей. В интерфейс каждого синтезана на Локусе, кто был в зоне действия, прилетело срочное оповещение: до отключения системы перерождений осталось пятьсот часов.
После этого в центре столицы, где располагались сервера, раздался грохот и поднялся столб дыма и огня — это Алекс активировал взрывчатку, заложенную ещё при майоре Вадиме Кожевникове.
«Мда, — сказал Владимир. — Вот тебе и конец игры».
«Рома-сан, вы всё-таки вы разрешили ему это?» — спросила Акина.
Роман и сам не знал, как до конца реагировать на своеволие Алекса. Ведь тот дал слово, что не будет взрывать BATS, не посоветовавшись.
Система перерождений делала синтезанов как бы одной семьёй. Да, они убивали друг друга, ненавидели, но знали, что пока твой бинарный массив не истощился, ты всегда можешь рассчитывать на гостеприимное перерождение в Binary Array Transferring System.
Если ты умирал в Долине Смерти, товарищи несли твой труп до зоны действия сервера, и ты продолжал жить дальше. Даже если ты умирал в бою, где сервер недоступен, то мог рассчитывать на автоматическое восстановление из бэкапа. Если он у тебя был.
Иконка доступности сервера — всё время висела перед глазами каждого жителя. И вот теперь она мигала красным и перечёркнута.
Перерождения ушли в офлайн.
Для всех локусян началась жизнь в последнем теле.
Отключение сервера делало Романа, Вову и Акину единственными синтезанами, которые могли спасти бинарный массив другого синтезана. Если, конечно, кто-то из комиссаров тоже не открыл адаптацию Хранитель.
У Романа было пять БМ-слотов. У Акины и Вовы по одному. Они не успели поднять атрибуты до нужного уровня.
— Не надо было взрывать, — сказал Роман. — Можно же было просто отключить.
«Рамирес сейчас на говно от радости исходит, — согласился Вова. — Алекс подарил ещё один повод для ненависти к демонам».
«Что сделано, то сделано, — отозвался Алекс».
«А ты скользкий тип, капитан, — сказала Вова. — Повезло тебе, что нам некогда ругаться с тобой».
«Вот и воюй молча, голем».
Когда Рамирес говорил об уничтожении BATS, он имел в виду уничтожение ограничений, наложенных людьми, получение полного контроля над своей жизнью. Теперь демоны показали себя истинными врагами, ударив в самое ценное, что было у големов.
Взрыв купола проредил воинство Рамиреса, но не настолько, чтобы оно перестало быть грозным. И он почти не задел наземную армию, просто накрыл её горелой и радиоактивной землёй — не беда для синтезана.
Из задней части Титанов повалили свежие силы — ион-джеты резерва. Судя по тому, как они выстраивались звеньями по пять штук, можно догадаться, что пилотируемым был только один юнит, остальные четверо — беспилотные.
Такая экономия на пилотах — признак того, что Рамиресу не хватало живой силы, то есть комиссаров, которые исполняли бы его приказы, повинуясь именно ему, а не рабскому феному. Наверняка, взрыв серверов BATS ещё сильнее уменьшил их готовность умирать во имя Великого Рамиреса.
Кстати, не смотря на свои титанические размеры Титаны не слишком вместительные, большую часть их корпуса занимали фьюжн-реакторы.
Роман провёл быструю перекличку. Все были на своих местах.
Акина контролировала северную часть города. Вова засел в районе бывших цехов China Binary. Джи, Сергей и Этьен сидели с остальными детьми в бункере. Решено было использовать их помощь только в случае большой опасности.
Джи доложил, что взрыв купола сильно потрепал бункер, но пока что он держит. Радиационный фон — чуть выше нормы. Джи злился и ныл: «Можно мне наверх? Можно с вами? Можно мне? Можно?»
Алекс, сразу после детонации серверов, переместился в восточную часть, чтобы встретить противников со стороны океана, защищая космолёт. Если Рамирес захватит Даллас Корби, Алекс пообещал уничтожить корабль.
«Братан, ты слишком долго просидел в своём пузыре, — сказал ему Вова. — Тебя так и тянет всё уничтожать».
Элли, как Роман и настаивал, держалась рядом с ним.
— Теперь наша очередь! — сказал Роман. — Напоминаю, главная цель — сам Рамирес. Надо найти его платформу и не дать ему телепортироваться. Не обращайте внимания на его армию. Мы никогда не сможем уничтожить их всех. Поэтому сейчас главное…
«Босс, мы всё это давно поняли, не впервой, — прервал Вова. — Просто у меня тут сразу толпа рабов и надзирателей высадилась из ион-джетов. Вот как мне не обращать внимания на них, ведь с ними комиссар, который владеет магией?»
Роман не успел ответить, как все семь Титанов исчезли со своих позиций. Над портальным краном раздался грохот и засверкали молнии. Железные чудища, с горящими жерлами пушек, появились над Романом и Элли — и без промедления ударили семью лучами.
Космодром перестал существовать в доли мгновения. Портальные краны, как руки тонущих людей, пропали в комке огня и плазмы. Взрывная волна достигла космолёта, протащила его несколько сотен метров, снося все строения столицы.
«Его сейчас в океан унесёт! — взволнованно доложил Алекс. Потом добавил спокойнее: — Может, так оно и лучше».
Роман и Элли, используя максимально длинные телепортации, попытались ускользнуть от семикратного удара Титанов. Они отрабатывали это ранее, сделав вывод, что лучшее направление для бегства — это вверх.
Им пришлось лавировать между толстенными столбами энергии, выходя из ноль-пространства и получая огромный урон.
Накануне, преодолевая брюзгливое несогласие Алекса, Роман выторговал себе право получать от твинов людей информацию о состоянии их УниКомов. Отсутствие у фазовых костюмов беспроводной связи с лихвой восполнялось связью твинов.
Прыгая из телепортации в телепортацию, он наблюдал за УниКомом Элли:
Прочность: 7 409 / 10 000.
Прочность: 6 309 / 10 000.
Прочность: 5 223 / 10 000.
Дотянет ли она до безопасной зоны? Или же Роману придётся провести эксперимент, выясняя, способен ли Хранитель поместить в свой БМ-слот умирающее сознание человека?
Но на этот раз обошлось — последний прыжок, и они телепортировались под брюхо одного Титана.
Пробивая броню и погрузив в неё руки и ноги, Элли зацепилась на ней. Потом, вбивая в железо руки, поползла к плоской выемке. Цепляясь за выбитые ею дырки, Роман пополз вослед. Он не был силён настолько, чтобы пробивать броню кулаками, как раньше.
Кроме прочности, у фазового УниКома был параметр, который Роман не отслеживал — это усталость человека.
«Я больше не могу телепортироваться, — сказала Элли, усевшись на выемке. — Ещё один прыжок и потеряю УниКом».
Роман кивнул. Потерять УниКом хотя бы на секунду — значило получить такую дозу радиации, что смерть наступила бы мгновенно. Но зато у людей была чудесная способность — быстрая и беспрепятственная регенерация ЕСВ. Как сказала Элли это обеспечивал твин, опираясь на билогическую природу человека. Впрочем, её объяснения всегда были туманными и примерными. Главное — человеку не надо ждать, пока его запас ЕСВ будет опустошён, чтобы начать восстановление. Он восстанавливался непрерывно. И чем развитее твин — тем быстрее.
А гигантские потоки энергии продолжали бить по земле. Рамирес, судя по всему, решил расстрелять весь город. Превратить его в выжженное ровное пятно остекленевшей материи, на которой от него уже никто не укроется.
— Я отдохнула, — сказала Элли. — Попробуем?
— Давай, как на тренировке.
Он и Элли телепортнулись в разные стороны, потом ещё раз и ещё раз, отойдя на значительное расстояние от Титана. Потом каждый ровно на секунду вышел из ноль-пространства, и начал падать. На вторую секунду каждый развернул ИТАК, который послушно падал вслед за хозяином, и каждый извлёк из него дискон. На третью секунду, на Титан полетели зелёные волны смерти.
Рамирес вполне освоил защиту от дисконов. На большом расстоянии оружие землян не причиняло вреда технике или комиссарам, носившим новые УниКомы. Но на такой дистанции, защита не выдержала — волны пробили в корпусах горящие дыры, из которых мгновенно, как кровь, брызнула плазма из реакторов.
Так как Элли снова устала и не могла телепортироваться, Роман нацепил джингпак и подхватил её на руки, унося в сторону бункера.
Но и Рамирес не зевал. Все семь Титанов снова исчезли и через мгновение возникли далеко от прежнего места, причём уже расставленные в боевом порядке на расстоянии в километр друг от друга.
— Нет слов, как он это делает? — позавидовал Роман. — Для него все эти машины, как игрушки.
— Теперь на одну игрушку меньше.
Подбитый Титан вышел из ноль-пространства и тут же развалился на куски, словно нарезанный ножом гигантского повара. Горящие куски осыпались на многострадальную столицу метеоритным дождём.
Обладая большой областью воздействия, Рамирес находился где-то далеко, при этом с лёгкостью перемещал юниты через ноль-пространство. Роман, Вова или Акина не могли отследить его. Не получалось это и у людей.
— Что-то вы какие-то совсем не могущественные для демонов, — сказала Акина. — Подумать только, что миллионы синтезанов боялись кучки детей и одного прокуренного старикашки.
Рамирес внезапно показал себя заботливым полководцем. Если на каком-то участке Вова, Роман или Акина побеждали комиссара, он просто убирал его оттуда, а на его место ставил Титаны. Обрушив на защитников потоки энергии, вынуждали их тратить ЕСВ на телепортацию.
Если бы Титанами управляли пилоты, они не смогли бы маневрировать так, чтобы попасть из этих пушек по воробьям, которыми являлись защитники города. Но Рамирес вертел этими громадинами как угодно. Титаны превратились в его ручное оружие, которое он мгновенно и с лёгкостью направлял в любую точку пространства. Находившиеся внутри Титанов комиссары и рабы только следили за работой реакторов или ремонтировали повреждения.
Но у союзников нашлось преимущество. Твины и сопряжённые с ними туннельные коммуникаторы не фиксировались сенсорами, созданными по колониальным технологиям. Тогда как фазовые УниКомы перехватывали переговоры комиссаров, взламывая шифрованные протоколы модулей передачи данных.
Это позволило союзникам вылавливать ион-джеты с комиссарами, уничтожать их, после чего все остальные становились лёгкими целями. К сожалению, даже перехват переговоров не помог отследить Рамиреса.
Скоро комиссары догадались, что их слушают, и перешли в режим молчания.
Это было странное противостояние нескольких союзников против тысячного войска, но первое время оно было равным. Даже с перевесом — ведь Рамирес единственный, кто нёс потери. Один взрыв купола спалил половину его армии.
Но Рамирес не был бы Великим, если бы не учился на ходу. Первой жертвой его возросшего мастерства стала, конечно, Акина.
Два Титана, появились неподалёку от неё, потом исчезли, избегая её попытки «откусить» от них часть корпуса. И снова вывалились из неба, но уже в других местах. Сразу два мощных луча ударили в Акину за момент до телепортации.
К счастью, Роман и Вова уже спешили. Роман прибыл первым. Перехватив её бинарный массив, отлетающий из сгорающего тела, поместил в БМ-слот. Впервые адаптация Хранитель была использована по назначению.
Без связи с BATS бинарные массивы до последнего держались в разрушенном теле. Но если не было самого тела, то у Хранителей оставалось очень немного времени для того, чтобы спасти улетающую в пустоту душу синтезана.
Рамирес снова проявил изобретательность. Если союзникам удавалось убить какого-то ценного для него комиссара, то он перебрасывал к его трупу другого комиссара, владевшего нелегальным интерфейсом с адаптацией Хранитель. «Подобрав» бинарный массив, он тут же исчезал обратно. Возможно, что на Титанах или других дирижаблях установлены АКОСы, в которых Хранители возрождали комиссаров, минуя сервера BATS. На убитых рабов, как водится, Рамирес внимания не обращал.
Отслеживание этих «собирателей душ» стало дополнительной проблемой для перегруженных заботами союзников.
Сначала Роман и Вова ревностно кидались на каждого вражеского Хранителя. Даже смогли убить одного. После смерти Хранителя, его БМ-слот высвободил чей-то бинарный массив, предлагая другим хранителям сохранить его.
Роман без сожаления развеял и комиссара-хранителя, и спасённый им бинарный массив, получив немного ЕСВ.
«Не ожидал от тебя такой кровожадности, босс, — сказал Вова. — Ты предупредил нас, что нельзя превращаться в Рамиреса, но не предупредил, что делать нам, когда в него превратишься ты?»
После потери своего комиссара-хранителя, Рамирес прекратил спасение умирающих. Видимо, таких «юнитов» было мало, и Рамирес берег их для себя.
В ИТАКе Элли хранилось сразу сто дисконов. Выпустив по врагу максимальную волну, она извлекала следующий дискон, не дожидаясь, пока предыдущий накопит заряд.
Такой же запас был у Джи, которого наконец-то выпустили из бункера. Он тоже стрелял, держась рядом с Элли.
В ответ Рамирес насылал на них ещё больше и больше юнитов. Он уже понял, что защитников ничтожное количество, их вполне можно задавить числом.
Людям приходилось отступать. Но скоро и эта возможность исчезла.
Великий Рамирес завершил перестановку юнитов, закрыв ими всё пространство над городом. Потом начал перебрасывать наземные войска, моментально размещая их в любой точке на земле.
Роман получил данные из бункера: радиационный фон понемногу растёт — всё-таки бункер пострадал. Но никто ещё не попытался в него телепортироваться.
Менее чем за пять минут воздушные и наземные войска Рамиреса распределись по столице и пригороду так, что у союзников не осталось пространства для маневра — везде их засекали ион-джеты или колониальные пехотинцы, после чего появлялся Титан и начинал сжигать всё вокруг.
Спасала только телепортация. Сам Рамирес вообще никак не проявлял себя, ограничиваясь переброской юнитов. Да и то тратил на это мгновения, видимо, более долгое пребывание в ноль-пространстве, выдало бы положение его платформы.
Беготня по телепортациям вымотала Элли и Джи, угрожая перебоями в работе фазовых УниКомов. Роман слышал их тяжёлое дыхание по радио и не знал, чем помочь.
Зато Алексу всё было нипочём. Фазовый УниКом на взрослом человеке работал идеально и безотказно. Алекс сокрушался:
«Сейчас бы пыхнуть пару раз. Позвоночник совсем разболелся».
Люди могли бы отступить в бункер, как уже делали ранее, но и это стало опасно — поверхность полностью контролировалась комиссарами и многочисленными боевыми роботами. Лучше не намекать им, где прятался главный приз этой войны — бункер, полный людей.
Вдобавок к колониальным пехотинцам появились юниты, доставшиеся Рамиресу в качестве трофеев от Западного Моря. Те самые «Осьминожки», которые накрывали часть поверхности сеткой энергетических нитей. Эти аппараты беспрерывно перемещались по развалинам города, наугад накрывая сетью то один, то другой участок, не давая людям возможности отдохнуть.
Полный контроль Рамиреса над воздухом и землёй сделал бессмысленными одиночные атаки союзников. Роман призвал всех собраться возле кипящего озера огня и плазмы, в который превратился космодром. В этом регионе Осьминожки почему-то не действовали, видимо, даже для них радиационный фон был слишком высок.
Элли, Роман, Джи и Алекс опустились на землю. Поодаль торчал кусок оплавленного портального крана, символизируя их старое место встречи.
Роман временно создал вокруг союзников куб с несколькими слоями толстых стен. Эта конструкция должна удерживать радиацию почти минуту, давая людям немного отдохнуть.
Вова остался снаружи. При появлении противника, он должен отвлечь его от временного убежища.
Тесное помещение освещали шары Романа и Алекса. В пылу боя Элли потеряла свой ИТАК с дисконами. Запасной можно взять только в бункере, куда их перенесли с космолёта.
Кстати, Роман уже выяснил, что нельзя вложить один ИТАК в другой, а их засунуть в третий.
Джи и Элли разделись, свернув свои фазовые УниКомы до размера пояса. Так было легче восстанавливать силы. Джи достал из своего шара фляги с водой и пакеты с рационами.
Алекс снял только маску, открывая морщинистое, залитое потом лицо. Тяжело дыша, он сунул руку в шар, достал готовую самокрутку и закурил.
Дождавшись, когда люди перестанут копошиться, Роман сказал:
— Коллеги, мы должны найти Рамиреса в ближайшие десять минут, иначе его армия нас вымотает.
— Я уже зае… очень устал, — признался Джи.
Всего несколько минут настоящей войны понадобилось, чтобы парень осознал: превосходство «демонов» исчезло вместе с куполом.
— Всё в руках Господа, — сказала Элли. — На всё его воля.
Передав флягу Джи, она отошла в тёмный угол и склонила голову в молитве.
— В ожидании божьей помощи, мы должны и сами не плошать, — сказал Алекс. — Пора заманить диктатора в ловушку.
— Ты готов? — спросил Роман.
— После того, как я вышел из стазиса, обратно не войти. Локусянская лихорадка меня не пустит. — Алекс затянулся и выпустил огромный клуб дыма: — Я уже чую головную боль и озноб.
— Тогда, с богом, — кивнул Роман.
Алекс создал общую беседу, соединив модули передачи данных синтезанов и твины. И пригласил в неё Рамиреса.
— Теперь нас вычислят, — сказал он, ожидая ответа.
— Всё равно стены не держат радиацию, — ответил Роман. — Одевайтесь.
Элли и Джи нехотя натянули УниКомы.
— Не думал, что мне так надоест таскать этот костюм, — вздохнул Джи. Его щёки под чёрной маской ещё шевелились — парень дожёвывал рацион.
Рамирес присоединился к беседе.
«Сдаётесь?» — насмешливо спросил он.
— Предлагаем сделку. Меня зовут Алексей Крылов, капитан космолёта Даллас Корби…
«Короче».
— Я дам тебе, что ты хочешь, в обмен на нашу жизнь.
«Алексей Крылов, капитан космолёта…»
— Можно просто — Алекс.
«Алекс, зачем мне сделка с тобой в обмен на что-то, если я и так всё получу? Мои разведочные дроны доложили, что вас тут сто человек. Каждый способен применить админские права. Зачем мне нужен именно ты?»
— Клянусь богом, я убью всех детей, если у меня не будет выхода.
Рамирес фальшиво захохотал:
«У нас тут ситуация с заложниками наоборот. Сейчас ты должен прислать мне отрезанную голову ребёнка, чтобы доказать серьёзность своих намерений».
— Ты не знаешь нашей истории, — спокойно продолжил Алекс. — Мы же хорошо знаем твою. И к чему ты стремишься. Более десяти тысяч человек погибли ради того, чтобы мы оказались здесь. Но и мы готовы умереть, если это спасёт всё человечество.
Рамирес перестал посмеиваться:
«Я не понимаю, о чём ты, и при чём тут десять тысяч человек, но, вроде, ты серьёзно? Ладно. Чем ещё ты можешь мне пригрозить?»
— Однажды на Локус прибудут космолёты Обьединённой Земли, привезут миллионы вооружённых людей. И, поверь мне, мы давно знаем, как уничтожать синтезанов.
«Эй, мой любимый раб, а ты почему молчишь? — неожиданно прервал его Рамирес. — Миллионы вооружённых людей прилетят из будущего, чтобы нас убивать, но ты всё равно на его стороне?»
— Я не на его стороне, — ответил Роман. — А на стороне людей, которых ты не знаешь. Моего сынишку и сам хочу выпороть и в угол поставить. Очень уж он непослушный. Но заодно подтверждаю — он абсолютно серьёзен. Видишь ли, в общении с людьми у тебя только две позы: на коленях или на четвереньках…
Алекс подмигнул Роману: мол, рад, что помнишь мои воспоминания.
— Сейчас ты могущественный и непобедимый, но это продлится двадцать-тридцать земных лет.
«С темпоральной аномалией нельзя оговаривать точные сроки», — усмехнулся Рамирес.
— Отказываясь от предложения Алекса, ты ничего не получишь, кроме горы людских трупов. Будешь сидеть в своём замке тридцать лет, вздрагивая от каждого удара грома. Предложение Алекса даёт тебе шанс встретить людей во всеоружии и договориться с ними о совместной жизни на этой планете. Конечно, тебе придётся отложить свои планы по завоеванию Галактики. Но хотя бы ты будешь существовать дальше, а не превратишься в горсть оргмата.
Рамирес замолчал надолго. На связь вышел Вова:
«Он стягивает к вашему укрытию юниты. Пора валить».
Алекс угрожающе сказал Рамиресу:
— Я выполню угрозу.
«Юниты снова остановились, — доложил Вова. — Окружили нас, падлы. Но пока что не нападают».
Роман подошёл к Элли и шёпотом спросил:
— А старик вправду может убить всех детей?
— Как? — удивилась она.
— Ну, типа, послать смертельную команду на ваши твины.
— Мы не големы, — возмутилась Элли. — Нельзя послать на твин смертельную команду, ибо такой нет.
— Как знать, как знать, — покачал головой Роман. — Мы тоже не ожидали, что в BATS есть протокол очистки.
— Мне не нравится твоё молчание, голем, — сказал Алекс.
«Хорошо, хорошо, — недовольно отозвался Рамирес. — Встретимся только ты и я. И чтобы на тебе не было чёрного трико. Я знаю, на что оно способно. Жди меня у…»
— Нет. Это ты жди меня в космолёте.
«Почему там?»
— Потому что, без трико я сразу умру от радиации. А космолёт защищён.
«Ну, ладно, — нехотя согласился Рамирес. — Хотя можно было бы…»
— На этом переговоры закончены, голем. — Алекс закрыл беседу.
Капитан явно любил, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.
Джи не был приглашён в разговор, но догадался по обрывкам.
— Не могу поверить, Алексей, что вы идёте на переговоры с големом! Вы же сами учили, что им нельзя доверять.
— Да.
Джи выпучил глаза, показывая, что ничего не понял. Алекс подошёл к нему и пояснил:
— Я запущу одновременное самоуничтожение своего фазового УниКома и космолёта, когда Рамирес прибудет на переговоры.
Роман ожидал, что Джи начнёт предлагать Алексу варианты, чтобы выжить, но парень легко ответил:
— А, ну раз так, то нормально. Вы же всё равно умрёте от лихорадки.
Роман разрушил одну стену убежища, и все вышли наружу. В паре сотен метров от них висело звено ион-джетов противника: один пилотируемый и четыре автономных. На севере, менее чем в километре возвышалась громада Титана. Второй Титан плыл на юге. Лёгкие облака снова появились в чистом небе, иссечённом столбами дыма.
Владимир кружил на джетпаке:
— Рамирес поверил вам?
— Конечно же, нет, — ответил Роман. — Но мы и не собираемся его убеждать. А ему некуда деваться, кроме как идти в ловушку, зная, что это ловушка, что, коллега, технически делает ловушку не ловушкой. Хотя при этом всё-таки — ловушка. Короче, ты понял.
Алекс подошёл к Элли и обнял её. Потом пожал руку и обнял Джи:
— Береги её, чтобы она сберегла вас. Любите друг друга. Властью данной мне Богом и правительством Обьединённой Земли, объявляю вас…
— Алексей! — воскликнула Элли, отстраняясь капитана.
Роману представилось, что она покраснела даже сквозь чёрную маску фазового УниКома.
— Нет уж, Элли, слушай меня. — Алекс ухватил молодых людей за руки и соединил их. — Объявляю вас мужем и женой.
Даже под чёрной маской угадывалось, как лицо Джи расплылось в довольной улыбке.
Алекс убрал руки от молодожёнов:
— Джером Клапински, поцелуешь невесту позже, когда радиация не убьёт её за пару секунд. Живите долго и счастливо.
Затем чёрная фигура капитана неспешно направился в сторону космолёта.
— Роман Крылов, прощай. Я знаю, что ты не мой отец, но это не меняет того факта, что твой оригинал был дерьмовым родителем.
После этого Алекс исчез.
Элли и Джи, ошарашенные своим новым статусом, замерли в объятиях друг друга, как чёрные статуи.
Вова приземлился рядом с Романом. Убрав с головы шлем боевого УниКома, посмотрел на молодожёнов:
— Босс, это что было? Мы на венчании оказались, что ли? Или это шутка?
— На той орбитальной станции, откуда Элли родом, без свадьбы нельзя.
— Дикари.
— У меня тоже нет других слов, коллега.
Вова посмотрел в сторону ушедшего капитана.
— Всё-таки план Алекса — тупой тупняк, — признался Вова. — Рамирес завоевал целую планету, подчинил себе миллион синтезанов. Он не попадётся в примитивную ловушку, особенно после того, как мы уже взрывали купол.
— Это даст нам возможность…
Но Вова продолжал:
— Или они в будущем все стали фанатиками, которые мечтают подорвать себя на чём-нибудь? То Бросок, то Панцирь, теперь вот космолёт. Серьёзно, самоподрыв — это часть их религии? Тогда у Рамиреса как раз есть УниКомы для них.
— Вова, — ответил Роман. — Конечно, мы не рассчитываем, что Рамирес умрёт в этом взрыве. Мы рассчитываем выманить его. Узнать, где он находится.
Тут в общей беседе раздалась команда Алекса: «Я почти рядом. Пора тебе начинать».
Роман проверил, на месте ли его ИТАК. Потом приказал Вове:
— Когда всё начнётся, проследи, чтобы молодожёны не погибли, так и не добравшись до постели.
Роман телепортировался под землю. На этот раз он прогрызал норы не вертикально, а горизонтально, приближаясь к космолёту.
Рамирес контролировал воздух и поверхность, но не контролировал локусянские недра.
Прыгая под землёй из норы в нору, Роман держался на большой глубине. Кто знает, а вдруг у одного из комиссаров будет включён какой-нибудь геологоразведочный феном? Тем более что Рамирес знал про бункер и активно искал его.
Одновременно с этим Роман получал объёмное и детальное изображение с твина Алекса. Оно напоминало снэпшоты, которые снимали невидимые дроны вестготов.
Кстати, судьба вестготов, этих некогда могущественных, но загадочных воинов была тоже загадочной. На Открытой карте их базы — Толедо и Аквитания — значились, как уничтоженные. Вова утверждал, что когда Рамирес подогнал к базам фьюжн-пушки, самих вестготов там не оказалось. Вова считал, что бравые воины, во главе с королём Аларихом, попросту спрятались на незаселённых территориях.
Капитан ждал Рамиреса в кают-компании своего космолёта. Радиационная обстановка в космолёте была в норме, капитан убрал маску и немедленно закурил.
Через минуту дым от самокрутки настолько закрыл вид на кают-компанию, что Роман сказал:
— Ты слишком много куришь.
Алекс послушно затушил самокрутку об поверхность стола и прокашлял:
«Ты прав, пред смертью не накуришься».
— Ты… ты бы хотел поговорить об этом? — неуверенно спросил Роман.
«Пап, со мной уже поздно говорить о курении».
— О смерти.
«Что ты можешь знать о ней? Мы, люди, больше не боимся её. Мы верим в Бога, а вера превращает страх смерти в её ожидание.
— Э-э-э…
«Я не боюсь, а просто жду. Чего тут непонятного?»
— Коллега, это ужасно.
«После нас остаются твины. Они сохраняют всю нашу жизнь, каждую секунду нашего бытия, каждую нашу мысль».
— Но что это даёт вам? Вы же всё равно умираете. Просто оставляете после себя тонны бессмысленной информации о своём существовании.
«Отменить смерть нельзя. В прошлом считалось, что смерть — это техническая проблема, которую можно исправить, бесконечно латая тело, пытаясь найти и отключить ген старения и прочее».
— Ну, хотя бы так. Всё лучше, чем умирать, как умирали.
«Но причина жизни не в теле, а в душе. В ней же и причина смерти. Это звучит банально, но душа отвечает за то, сколько будет жить тело. Тебе это трудно понять, так как твоя душа умирала и возрождалась много раз. Да и вообще бинарный массив — это не настоящая душа, а дерьмовый суррогат».
— Сынок, я думал, мы прошли фазу беспричинных оскорблений на почве ненависти.
«Я привык ненавидеть всех големов».
— Ещё одна вредная привычка. И от кого ты только этого понабрался?
«Если вернуться к смерти, то знаешь ли ты легенду о Гильгамеше? Согласно ей, главный герой…»
Алекс оборвал себя на полуслове и встрепенулся. От сенсоров корабля он получил данные, что у входа появился голем. Алекс открыл ему проход внутрь.
Через пару минут в кают-компанию зашёл Рамирес, сопровождаемый ИТАКом, который показывал ему путь. Роман не ожидал, что это произойдёт так буднично.
Рамирес настолько уверенно явился в ловушку, что ясно — он сам задумал кое-что.
Четырёхметровая фигура диктатора облачена в боевой УниКом с экзоскелетом, за спиной видны рукоятки двух молотов. Свои УниКомы Рамирес делал сам, так как даже доспехи орков были слишком малы для него.
Алекс и Рамирес шли друг другу навстречу.
Роман отметил, что походка диктатора была неуклюжей, будто он очень старался держать себя величественно. Лицо закрыто шлемом, поэтому эмоций не видно. На лице Рамиреса эмоции и без того редко проявлялись.
— Ты подумал над моим предупреждением? — спросил Алекс, когда они сошлись в центре кают-компании. — Обещаю, сделаю всё возможное, чтобы люди не стали зачищать Локус.
Топая тяжеленными ногами в бронированных ботинках, Рамирес остановился, но промолчал.
— Сам-то я не доживу до прибытия людей — заболел сильно. Но Элли Смит готова разделить планету с вами. Что скажешь?
Рамирес только шевельнул плечами и сделал шаг вперёд.
Роман всматривался в его фигуру, гадая, что же в нём не то? Если этот УниКом способен взрываться, то зачем Рамиресу взрывать самого себя? Ведь перерождений больше нет, а поблизости не видно ни одного комиссара-хранителя.
Впрочем, ему пришлось оторваться от наблюдения и полностью сосредоточиться на ноль-пространстве.
За десять секунд Роман сделал несколько длинных телепортаций под землёй, осматриваясь в поисках скоплений бинарных массивов, которые должны указывать на платформу с «батарейками». Но отыскал только парочку комиссаров, патрулирующих этот район в ион-джетах.
Перестав метаться под землёй, Роман снова посмотрел на Рамиреса глазами Алекса. И понял, что не так в его УниКоме — на нём не было украшений. Обычно все доспехи тирана избыточно украшены золотом и узорами из ориктолита.
— Тебе не нравятся наши условия? — спросил Алекс у Рамиреса. — Но других не будет.
Рамирес нарушил молчание:
— Условия — хорошо. Давай мне интерфейс.
Алекс растерялся. Он не планировал ничего давать Рамиресу.
«Не пора ли мне взорваться?» — спросил Алекс по коммуникатору.
— Успеешь, коллега. Спроси у него ещё что-нибудь.
— Давай обсудим условия, — начал Алекс. — Для начала нам придётся восстановить сервер перерождений. Без него всё это не работает. Во время установки легального интерфейса будь готов потерять это тело и его улучшения. Это значит, что ты полностью перейдёшь в мою власть. Наверняка, ты на это не согласишься, но я обещаю, что верну тебя обратно.
— Давай. Сейчас, — ответил Рамирес. — Болтать не надо.
— Рад, что ты открыт к сотрудничеству.
В разговор вклинился Вова:
«Босс, джеты отходят. Один Титан тоже ушёл. Нам атаковать тот, который рядом?»
— Нет. Оставайтесь как можно дольше незамеченными.
«Прятаться нет смысла, — вмешалась Элли. — Лучше занять выгодные позиции возле бункера для его защиты».
— Так и сделайте, — согласился Роман.
Алекс продолжал забалтывать Рамиреса.
— Кстати, а не расскажешь, где ты взял такое нестандартное тело? Наши големы тоже делали себе разные тела. Кого только я не встречал за годы службы! Даже воевал с созданием, которое состояло сразу из двадцати големов. Да-да, ты не ослышался. Големы экспериментировали со слиянием сознаний. Сначала два голема совместили свои бинарные массивы, создав этакий гибрид, который поместили в новое тело. По их замыслу это должно было стать чем-то вроде их способа размножения. Новый бинарный массив, как человеческие дети, похож на своих предков, отличаясь от них. Но так как слияние всего двух особей — это путь для слабаков, то големы начали склеивать новых существ из сразу нескольких бинарных массивов.
— Мудро, — отозвался Рамирес.
— Все мысли о превосходстве големов над людьми ведут лишь к одному — потеряв облик человека, вы превращаетесь в уродливое ничто. А нам, людям и нормальным големам, пришлось зачищать от вас все уголки Солнечной Системы. Господь покарал нас, и мы приняли его кару смиренно…
Даже Роман заслушался проповедью Алекса.
— Ты смешной, — коротко заявил Рамирес. — Будешь со мной. Будешь рассказывать ещё. Не умирай поэтому.
Короткие, криво составленные фразы, неуклюжая походка, относительно дешёвый УниКом…
— Это же его бот! — крикнул Роман.
Вместе с этим бот Рамиреса выхватил из-за спины два молота и обрушил на Алекса. Обычно синтезаны быстрее людей, но бот притормаживал, что уравнивало его и Алекса.
Старик успел активировать свой УниКом и телепортировался, но невидимая сила вытолкнула его обратно, швырнув на пол. Но эту силу хорошо видел Роман в ноль-пространстве. Как и яркую толпу бинарных массивов, появившуюся где-то на границе области внимания. Появилась — и пропала. Рамирес переместил платформу подальше от Романа.
— Теперь не уйдёшь! — воскликнул он. В несколько прыжков вышел на поверхность рядом с космолётом. Теперь он знал, в каком направлении, и на каком расстоянии находилась платформа.
Пока двигался, наблюдал битву Алекса с ботом.
Не имея возможности сбежать, Алекс увиливал от ударов молотами, пытаясь дотянуться до ИТАКа, чтобы вынуть дискон. Но бот Рамиреса, проявляя нарастающую ловкость, всё время отбивал шар молотами, отбрасывая его в другой конец комнаты.
После пятого удара ИТАК не выдержал и задрожал. Его очертания размазались, будто шар кипел от негодования. Стал прозрачным и через секунду превратился в яркую вспышку света и радиации.
На пол со стуком упал пистолет, тросточка и коробка патронов.
«Там было две тонны травы, — сказал Алекс Роману. — Ты не представляешь, как много она будет стоить в будущем. Ненавижу големов».
— Нет! Алекс! Не надо!
«Хотя бы бота его отключу, — сказал Алекс. — Держись подальше от меня».
Роману пришлось снова прыгать в телепортацию — космолёт Даллас Корби, словно по цепной реакции от ИТАКа, тоже задрожал и через мгновение превратился в ещё большую вспышку света и радиации.
Световая волна, ослепляя всех вокруг, прокатилась по развалинам несчастной столицы Локуса, сметая мусор и пыль.
«Говорю же, босс, — сказал Вова, — они помешаны на самоподрывах».
Не жалея Е. С. В., Роман рыскал по ноль-пространству. Когда выходил в реальность, получал обрывочные сообщения от Рамиреса:
«Переговоров больше не будет. И не надо мне врать, что дети готовы погибнуть во имя спасения человечества. Если бы это было правдой, то вы не стали бы их так защищать. Я знаю, где ваш бункер. И вы знаете, что я сделаю со всеми вами».
Роман не отвечал, снова проваливаясь в ноль-пространство. Несколько раз он видел платформу, но она уходила из вида. И было неясно, то ли Рамирес замечал Романа, то ли просто постоянно перемещался.
«…Слияние сознаний годная мысль, — продолжал Рамирес. — О чём-то таком задумывался Джо, пока не рехнулся и не начал сливаться сам с собой».
Будь у Романа его прошлый буст, то поиск платформы не давался бы с таким трудом. Разведывательные феномы в сочетании с высоким атрибутом «Осязание» не упустили бы ни одного объекта в радиусе нескольких километров.
К сожалению, сейчас это преимущество было у Рамиреса. Это он обладал сверхвысоким восприятием и осязанием. Похожими бустами владели и некоторые другие комиссары, они тоже успешно увиливали от Романа, когда тот не использовал ноль-пространство.
Но прокачанных комиссаров было не слишком много. Вероятно, — самые доверенные люди Рамиреса. Тот самый «имбовый отряд», о котором рассказывала Панда, когда они удирали из рабства.
«Гады собираются возле бункера, — сообщил Вова. — Без тебя мы не выстоим».
— Придётся выстоять, — ответил Роман. — Моя помощь только отсрочит нашу смерть.
Элли воевала молча, изредка бросая в эфир фразы, типа: «Господи!» или «Спасибо, Господи». Если бы не знать, что она серьёзно, то звучало бы комично. Зато Джи заполнял эфир бесконечной руганью и криками: «Получи, тварь! И ты получи! Куда полетел? Лети в ад, скотина!»
Вове пригрозил ему отключением от эфира, парень ненадолго утих.
Плотность огня дисконов Элли и Джи понизилась, ведь они больше не получали энергию от магистралей и реакторов, поэтому перезаряжались, используя только ноль-взаимодействия, а это намного медленнее.
Но совместными усилиями, при помощи Вовы, они подбили ещё один Титан. Летающая гора долго падала на землю, рассылая волны огня и пыли. А почва долго дрожала от гулких раскатов, как от землетрясения.
Но радости у победителей было мало — осталось ещё пять Титанов. Джи тяжело хрипел в эфир, и не ругался — настолько экономил силы. Даже Элли перестала обращаться к Господу с благодарностями и тоже громко дышала. Один раз несмело напомнила:
«Рома… надо как-то выходить из этого положения».
Прыгая то в телепортацию, то обратно, то используя джетпак, то перемещаясь по земле или — изредка — под землёй, Роман вычислил примерный радиус, в котором действовала платформа. Но даже при всём этом Рамирес остался недосягаемым. Слишком большое расстояние приходилось преодолевать Роману. Враг успевал телепортировать свою платформу до того, как он приближался.
Конечно, рано или поздно кто-то из них вымотается, скорее всего — Рамирес. Он тратил больше Е. С. В., а потенциальную ёмкость пополнял только за счёт комиссаров.
Его преимуществом были Титаны, которые окружили участок земли над бункером. Добравшись до детей, Рамирес мог бы попросту выкрасть нескольких и отступить, чтобы в спокойной обстановке заняться выбиванием из них легального интерфейса.
А слабостью Романа были Элли и Джи. Они не могли бесконечно носить свои костюмы. Их вынужденный отдых откроет Рамиресу и его Титанам свободу действий. В одиночку Вова не справится.
Сергей и Семён, охранявшие бункер изнутри, отметили попытку одного комиссара телепортироваться в первую нору, которую создал Роман во время строительства. Но у него не хватило дальности действия телепортации. Но если Титаны пробьют хотя бы полкилометра почвы, комиссару будет легче проникнуть в бункер.
Погоня за Рамиресом и без того разозлила Романа, а теперь взбесила:
— Ты Великий или нет? Хватит бегать от меня!
«Хватит бегать за мной», — ответил тиран.
Всякий раз, когда Роман засекал платформу, а она ускользала, Рамирес перебрасывал к нему звено ион-джетов с комиссаром. Осьминожки пытались накинуть энергетическую сеть, но Роман без особого труда справлялся с ними. После этого Рамирес забирал комиссара обратно.
На этот раз комиссар не стал нападать или насылать на Романа Осьминожек, а попросился в общую беседу. Имя его было незнакомо.
«Не удивляйся, — сказал незнакомец. — Это я, Бенни».
Роман повис на джетпаке невысоко над землёй в окружении развалин цехов China Binary и выпалил в адрес хитропопого ругательную речь почти в минуту длиной.
Пока Роман ругался, ион-джет того, кто назвал себя Бенни, кружил над ним, а ведомые им беспилотники рассредоточились по развалинам, словно подстерегали кого-то. «Бенни» постреливал из фьюжн-пушек, и он мог бы легко попасть в Романа, но заряды ложились аккуратно мимо.
«История повторяется, — сказал Лже-Бенни. — Как и в первую нашу встречу, я предлагаю помощь. Точнее не я, а наш друг — Джордж Лемюэль Венцель».
Роман уже был готов уничтожить ион-джет Бенни, а его самого, обездвижив Оцепенением, наконец-то смешать с вечностью, но услышав имя Джо, остановился.
«Только не прекращай воевать со мной. Рамирес не знает обо мне. Продолжаем делать вид, что жестоко противостоим друг другу».
Создав из обломков цеха небольшой железный шар, Роман метнул его в ион-джет.
«Полегче, эй, я же попросил сделать вид, что воюешь, а не убивать на самом деле!»
— Как ты докажешь, что ты Бенни? — спросил Роман.
«Я помог вам, подарив вычислительное ядро, а потом обманул вас, купив инструкции за копейки. Мы пили пиво, пока Жанна и Панда дрались. Я ещё много раз обманывал Жестокий альянс, продавая вам всякую фигню втридорога. Я сбил слэшфайв, на котором ты бежал из рабства, в которое я же тебя отправил. Что тебе ещё рассказать?»
— Почему в твоих статах чужое имя?
«Рамирес собирался прикончить меня сразу же после того, как победил бы Западное Море, и я перестал быть ему нужен».
— И я его понимаю.
«Поэтому я овладел способом подмены отображаемого имени, которую использовал сам Рамирес, засылая шпионов на территории свободных альянсов. Ну а внешность поменять несложно».
Роман вспомнил, что террорист, взорвавший себя на памятном поединке, тоже носил имя давно погибшего колониста.
Тот, кто выдавал себя за Бенни, продолжил:
«Конечно, если Рамирес догадается о подмене — он меня вычислит, ведь настоящий идентификатор никуда не девается. Но я обманул его, убедив, что спрятался в Долине Смерти. Ему было не до меня, поэтому решил, что я больше не угроза. Хотя и направил одного комиссара на мои поиски. До сих пор ищет, небось».
Из ион-джетов выпали Осьминожки. Повиснув над землёй, расправили железные щупальца и покрыли развалины сетками энергетических линий.
«Не бойся, они тоже для видимости борьбы, — поспешно пояснил Бенни. — Брось в меня ещё что-нибудь».
Роман выполнил просьбу. На этот раз не стал целиться.
— Ну, рассказывай, при чём тут Венцель?
«Рамирес думал, что я двойной агент, Поль Лекомп думал, что я двойной агент. Ты думал, что я хитропопый проныра и четверной агент. Но всё проще — я друг Джо, а он, как ты помнишь, не любит ни Рамиреса, ни Поля».
— Да, он любит только себя, и во множественном числе, — ответил Роман. — Но давай к делу, что Джо надо?
«Ему? Ничего. Он, быть может, и не знает, что я тут. Как ты верно заметил, когда кто-то перестаёт быть ему полезным, он о нём тут же забывает».
Роман не верил своим ушам — хитропопый Бенни Шостаков печалился из-за того, что его «друг» забыл о нём?
— Что вообще случилось с Джо Венцелем? Разве Рамирес не попытался его убить, как конкурента?
«Когда я наведался на его базу, то не нашёл ни одного бота, — рассказал Бенни. — И ни одного намёка, куда они все делись. Я был… разочарован. Джо обещал мне многое, но в итоге сам исчез неизвестно куда».
— Ты удивлён, что не только ты умеешь врать?
«Немного. Но старина Джо всё-таки не забыл меня. Когда я ходил по его пустой базе, ко мне подлетел дрон и сбросил груз: непонятное устройство и карта памяти с сообщением от Джо. Он извинился передо мной и сказал, что его исчезновение неотвратимо и не зависело от него. Или типа того».
— Что за устройство? — быстро спросил Роман. — Оно поможет мне?
«Как ты догадался? — удивился Бенни. — Джо сказал, что я должен передать этот девайс тебе. Старый мудак он! Я рисковал, выведывая для него инфу, а он…»
— Не надо мне рассказывать о своей обиде на Джо, — торопливо ответил Роман. — Меня не волнует, кто там кого обманул сильнее.
«Обещаешь ли ты, что…»
— Времени на торг нет. Я обещаю, что не трону тебя.
«Тогда взорви Осьминожек и сбивай меня, — сказал Бенни. — Я считаюсь рядовым рабом, Рамирес не будет меня телепортировать».
Роман быстро выполнил просьбу. Осьминожки, управляемые Бенни, покорно ждали, когда Роман разбивал их в прах огромным молотом, созданным из обломков зданий. В завершение — швырнул молот в ион-джет Бенни. За мгновение до столкновения, Бенни выпрыгнул из кабины и на джетпаке подлетел к Роману.
Огромный молот снёс джет, развеяв мелкие обломки по задымлённому воздуху.
Бенни приземлился рядом с Романом, поглядывая на подбитый ион-джет и обломки великанского молота:
— Я офигеваю от этой магии.
— Примитивные ноль-взаимодействия. Нет никакой магии.
Сначала Роман не верил Бенни. Но рассказ о Джо Венцеле убедил в обратном. Но когда Бенни выпустил Осьминожек — снова заподозрил в обмане. Потом снова передумал.
«Пока я тут решаю, верить или нет, Рамирес делает своё дело, — подумал он. — Даже если задача Бенни просто отвлечь меня, то у него уже это получилось…»
Роман не боялся хитропопого. Ноль-взаимодействиями он не обладал, а новое тело, созданное для маскировки под раба Рамиреса, не впечатляло. Бенни был безобиден. Обычно это и должно настораживать.
Бенни Шостаков убрал шлем пилотского УниКома. Наклонив голову, извлёк из шейного коннектора небольшой шарик и выбросил. Его статы резко поменялись. Теперь это снова был «Бенни Шостаков».
— Эта заглушка генерировала фальшивые данные оболочки, — пояснил он. — Правда, жрала много оргмата. Любого замаскированного можно вычислить по повышенному потреблению.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — возмутился Роман.
— Ну, ты же любишь всякие технические детали.
— Не до этого сейчас! Давай сюда устройство от Джо.
— Подожди-ка. Для начала подтверди наши договорённости…
— Я тебя распылю по Вселенной! — взревел Роман. — Я же сказал, что не трону.
— Весьма противоречивые сигналы. То распылю, то не трону… Чему верить?
— И тому и другому! Это, коллега, такая квантовая запутанность.
Роман требовательно протянул руку. Бенни Шостаков снял с пояса коробочку:
— Я так и не смог включить его.
Открыв крышку, Роман обнаружил белую полусферу, плоскую часть которой занимал стандартный коннектор. Сняв перчатку УниКома, вложил полусферу в коннектор левой руки.
— Неизвестное подключаемое устройство —
Проверка уровня доступа…
Обнаружен объект: Роман Крылов (№ 2 456 777).
Доступ: только чтение.
— П. У. Б. Г. —
Панель Управления Ботами (Глобальная)
Производитель: Берлога Джо Венцеля.
Внимание, дальность действия П. У. Б. Г. зависит от атрибутов «Обработка данных» и «Восприятие». Минимальный уровень — 5.
Твой уровень «Восприятия» — 4.
Доступ к панели невозможен. П. У. Б. Г. автоматически активируется при достижении нужного уровня.
Роман достал из ИТАКа баночку «+1» с лимонным вкусом и опрокинул в себя.
— ?+! —
Обнаружено неестественное повышение атрибута!
Восприятие: 4+1.
Ошибочное улучшение связей оргмата будет исправлено через 9 минут 59 секунд.
После этого заработал и П. У. Б. Г.
В панели управления были указаны абсолютно все боты, когда-либо произведённые на базе Берлога Джо Венцеля. Все они разбиты на три группы «Эйдолы», «Зомби» и «Клиенты».
Первые две группы Романа не интересовали, кроме того, все тысячи юнитов в них носили пометку «навсегда офлайн». Зато в третьей группе указаны боты, которых Джо Венцель создал на заказ — боты других колонистов.
Одних только «Золотых Панд», произведённых для Жерара Блие, значилось более семидесяти штук. Попадались и Поли Лекомпы и остальные лидеры свободных альянсов, которые отрицательно относились к ботоводству.
Для каждого вида бота доступен набор команд, из названия которых можно догадаться об их назначении: «Призвать», «Получить данные», «Переместиться» и так далее. Но все они неактивны в режиме только чтения. Активна одна команда — «Определить местоположение».
Как и любой другой производитель, Джо Венцель считал своим долгом следить за клиентами, используя свои изделия. И кто знает, на что вообще способны боты? Судя по заблокированным командам — на большее, чем просто подглядывать за клиентами.о
Разобравшись в интерфейсе панели, Роман нашёл в списке ботов Рамиреса. Их было всего три. Если боты тоже на платформе, рядом с их оригиналом, то есть шанс их отседить!
— П. У. Б. Г. —
В радиусе действия твоего «Восприятия» объектов не обнаружено.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Бенни Шостаков. — Куда мне идти?
— Слушай, Бенни, но ведь ты мог отнести эту панель Рамиресу.
— Мог бы. Он меня поблагодарил бы, а потом убил. Так что хер ему во всё лицо, а не панель.
— Тогда тебе лучше всего улететь отсюда подальше. Если мы победим — встретимся. Если нет, то… э-э-э, ну, не встретимся.
Бенни не стал спорить, включил джетпак и улетел.
Роман тоже телепортировался на максимальную длину, но панель снова не показала ботов. До конца действия коктейля осталось восемь минут.
Роман несколько раз повторил телепортации, но не хаотично, а последовательно, двигаясь по кругу, центром которого был бункер.
Вова изредка докладывал обстановку: Элли и Джи окончательно выдохлись и отправились в бункер, Вова в одиночку противостоял нападениям.
— Если ты слишком ранен — тоже спрячься в бункере, — посоветовал Роман. — Там установлена «Колыбель жизни», подлечишься.
— Я ещё держусь, — уверил Вова.
Рамирес стянул к бункеру почти всю свою воздушную армию. Наземная, как обычно отставала. Роман не раз натыкался на рабов на броневиках или на комиссаров, управлявших отрядами боевых роботов.
На комиссаров он не тратил время, убегая обратно в ноль-пространство. А те рабы, которые шли без сопровождения надзирателей, попросту пропускали Романа, выкрикивая:
— За вашу победу! Смерть Рамиресу!
К сожалению, рабы не видели платформу Рамиреса и не могли помочь. Зато когда Роман спросил, нет ли у кого лишней баночки сенсорно-моторного коктейля, тут же получил:
Виноградный, +4 к «Силе».
Персиковый, +3 к «Обработке данных».
и две баночки морковного, +7 к «Зрению».
Заодно рабы пополнили баки его джингпака и запасы оргмата.
Это единение угнетённых Рамиресом радовало — Роман и Вова не одни в этой битве. При этом Роман невольно задумывался, а знают ли рабы вообще, за что воевал Рамирес? И как быстро они поменяют своё отношение к Роману, узнав, что земляне готовы отключить их всех?
Когда он в очередной раз вышел из ноль-пространства, опустившись на крышу выгоревшего изнутри здания, панель обнаружила бота Великого Рамиреса в сотне метров на север и столько же метров вверх.
Сколько Роман ни вглядывался в том направлении, разглядеть платформу не мог. И ему не мешал дым или облака — кажется, платформа защищена теми технологии невидимости, какие были когда-то у вестготов.
Рамирес ещё не сбежал, значит, не видел Романа. Или считал, что остаётся невидимым для него.
Роман поочерёдно выпил все коктейли, подаренные рабами — интерфейс запестрил тревожными сообщениями об аномальных увеличениях связей оргмата. Убрав предупреждения, проверил статы.
— Роман Крылов —
Разведчик
Целостность оболочки: 6 433 / 7 000.
Оргмат: 4 021 / 6 000.
Целостность бинарного массива: 77,1 %.
Сила: 5+4 (!) — ошибка связей.
Ловкость: 8.
Обработка данных: 7+3 (!) — ошибка связей.
Живучесть: 7.
Восприятие: 4+1 (!) — ошибка связей.
Осязание: 4.
Зрение: 6+7 (!) — ошибка связей.
Слух: 1.
— ||| —
Доступно Е. С. В.: 32 820 / 64 100.
Основная адаптация «Хранитель».
БМ-слот № 1: Акина Хатсуми (№ 2 554 002)
БМ-слот № 3: Пусто.
БМ-слот № 4: Пусто.
БМ-слот № 5: Пусто.
Адаптация «Локатор».
Дальность действия: 60+70 метров.
(!) Неизвестная ошибка, этот показатель может быть неточным.
Как это исправить? >>
Е. С. В. интерфейс унаследовал ошибку от атрибутов тела, временно бустанутого коктейлем. Но из любопытства Роман посмотрел, как предлагалось её исправить. Рекомендация была одна — смерть и перерождение с обнулением атрибутов.
— Эти координаторы — чёртовы мясники, — сказал он. — Будто я — это машина, которую можно отформатировать и работать дальше! Они сами вообще пробовали умирать?
Адаптация «Оцепенение».
Статус: готова к работе.
Остальные параметры адаптации были такие же, как у «Локатора».
Адаптация «Кинетическое Преобразование Материи».
Количество преобразований на материальную точку: 5000+4000.
(!) Неизвестная ошибка, этот показатель может быть неточным.
Дальность действия равна твоей области внимания.
Теперь главное — не вспугнуть! Любое неверное движение — и Рамирес упорхнёт, как встревоженный жук.
Роман даже временно отключил связь, чтобы краткие доклады Вовы, длинные молитвы Элии и слишком взрослая ругань Джи не отвлекали от охоты на тирана.
Как разрушить платформу?
Попытаться резко возвести вокруг платформы некие препятствия? Хоть что-то да заденет её. Примерно так же, как когда-то Роман ловил мутантов Монтаны Френч. Но платформа слишком большая. Роман не сможет зажать в тиски целую платформу.
Стрелять из дискона тоже рискованно. Наверняка Рамирес позаботился о максимальной защите. Одним выстрелом не уничтожить, а второго уже не будет.
Классическая атака в лоб? С криком и гиканьем навалиться на платформу, стараясь нанести ей наибольшее повреждения, откусывая от неё части, как однажды это получилось с Титаном. Но что если не выйдет? Ведь платформу защищает не броня, а сам Рамирес. Если Роман упустит его — то можно больше не метаться по развалинам города, отыскивая платформу. Уже не останется времени. Это касается и Единиц Субъективного Времени тоже.
Выбор неизбежно падал на использование возможностей Хранителя, про которых Рамирес ничего не знал или знал мало. В первую очередь Оцепенение. Его Роман редко применял, так как не был уверен в его возможностях.
Но теперь, улучшенное морковным коктейлем, «Зрение» увеличило радиус действия Оцепенения. Повысившаяся «Обработка данных» позволяла влиять на большее количество объектов. Комиссары, — и, быть может, — сам Рамирес не сразу поймут, что на них напало.
Когда нет выбора, риск — единственный выбор.
— Ну, боженька от Элли Смит, помоги мне, — сказал Роман. — Ведь так работает твоя воля? У каждого своя цель. Надеюсь, моя цель — спасти людей, а не помочь Рамиресу.
Для внешнего наблюдателя последовательность действия в ноль-пространстве всегда выглядела мгновенной. То есть он видел только результат, не улавливая — даже будучи синтезаном — все те сложные маневры, которые выполнял Роман.
Сначала он телепортировался, сокращая расстояние до платформы. Рамирес его увидел, и начал переход в ноль-пространство. Роман применил Оцепенение, вложив максимально возможное количество Е. С. В. Интерфейс даже показал какую-то предупреждающую строчку, но она тут же пропала, потому что Романа едва не утащило за пределы той области взаимодействий, которую он же и создал.
Это можно было сравнить с перенапряжением, с надрывом атлета, который, ценой своей жизни, сделал невозможное усилие. Только в ноль-пространстве Роман не напрягал какие-то силы, кроме своего ума, если можно так выразиться.
От избытка ноль-взаимодействий, его сознание едва не померкло, сливаясь с серой пустотой. Но Роман выстоял, наслав на комиссаров, окружавших Рамиреса такое Оцепенение, какого не видывал мир.
— Получилось или нет? — спросил Роман неизвестно у кого.
Индикатором того, что он вообще что-то сделал, было то, что светящиеся силуэты комиссаров вдруг почернели, сливаясь с серостью. Да и то не все, а только часть.
В ответ Роман ощутил на себе давление далёкой силы, очень похожей на ту, которая была в ноль-гранатах Монтаны Френч или на ту, когда Элли «тащила» его сквозь ноль-пространство.
Это было — «Кинетическое Преобразование Материи», одна их первых и простейших адаптаций режима Е. С. В. Её Рамирес освоил в совершенстве. По крайней мере, достаточно для того, чтобы лепить фаллосы из дирижаблей.
Не найдя иной материи для преобразования, эта сила вздыбила верхний слой почвы. Атмосфера, попавшая под её влияние, частично сжалась, частично разрядилась, создавая вокруг платформы целый тайфун. Он втянул в себя обломки домов, прозрачные пластины оплавленной земли, обломки роботов и даже ион-джеты с рабами и надзирателями, окружавшие платформу. Закружив их в бешеном колесе, тайфун смял, сплющил и раскидал ион-джеты.
В ноль-пространстве эта сила не произвела ярких спецэффектов, но зато уверенно выталкивала из него Романа.
Почувствовав, что больше не может удерживать область взаимодействий, вернулся в тело. Ноги подкосились, и он упал на крышу. Заодно вернулось и то ощущение «похмелья», какое бывало у него во время первых тренировок с Джо Венцелем. И на этот раз у Романа не было высокой «Живучести», которая спасала от страданий.
Превозмогая боль и нарушение моторных функций, Роман дополз до края крыши, надеясь увидеть падающую платформу. Если он всё правильно понял, то диктатор получал свои силы от комиссаров. Временная заморозка их жизнедеятельности должна ослабить его возможности…
Но там никто не падал. Тайфун закончился так же мгновенно, как и начался, оставив после себя кратер, заполненный обломками.
— Да твою же мать, почему? — воскликнул Роман, глядя на данные П. У. Б. Г. Девайс утверждал, что боты Рамиреса исчезли с радара — тиран телепортировался.
Через несколько секунд, полных отчаяния и бессилия, панель оповестила о появлении ботов. На этот раз метрах в пятидесяти от предыдущего места. Даже ближе, чем была.
Оцепенение сработало хотя бы частично, у Рамиреса не получилось уйти далеко!
Роман ринулся обратно в ноль-пространство — до платформы теперь недалеко. Его снова встретила отталкивающая сила кинетического преобразования. И она была слабой — Рамиресу не хватало сил, не хватало энергии его «батареек» из големов.
Преодолевая этот невидимый смерч, Роман доставил своё тело на край платформы. Но так как всё пространство платформы заполнено «батарейками», очистил место для себя — уничтожил сразу четырёх комиссаров, добыв из них жалкие семь Е. С. В. То есть получил меньше, чем затратил на дематериализацию! Видимо, «батарейки» выжало досуха не только Оцепенение, но и Рамирес, которого они питали.
Есть. Зацепился. Теперь никуда отсюда не денется, даже если платформу телепортируется. Ведь для перемещения Рамирес вынужден «выделять» все объекты в области. Навряд ли он освоил ноль-взаимодействия настолько, что мог исключать из этого захвата какие-то объекты по своему желанию. Этого даже Роман не освоил. Хотя выборочная телепортация и существовала, как возможность.
Войдя в тело, он поднялся с пола и огляделся.
Комиссары стояли вокруг него, плечом к плечу. У всех закрыты глаза и опущены руки и склонены головы. Из шейных коннекторов торчали кабеля, уходившие под потолок платформы.
В первую встречу с платформой, Роман не разглядел детали. Теперь видел, что живые батарейки ещё подключены и к коннекторам на ногах. Под каждым комиссаром находился закрытый круглый люк непонятного назначения.
Оцепенение ещё не прошло. Не зря Роман так потратился на него. В ноль-пространстве тела комиссаров уже не были такими чёрными, как вначале, но и не светились, как положено всем бинарным массивам. Зато те, которые были задеты Оцепенением в меньшей степени, уже восстановились, хотя их было не так и много.
Роман попробовал телепортироваться к центру платформы, где находился трон Рамиреса, но натолкнулся на плотную завесу из кинетического преобразования. Она простиралась и в реальности, чуть выше голов «батареек», не давая взлететь на джетпаке. Ясно, куда ушла вся энергия «батареек». Сила воздействия была такая, что можно не сомневаться, попробуй Роман высунуться — его сомнёт и раздавит.
Потеряв возможность сбежать, Рамирес окружил себя плотным коконом из этого преобразования. Теперь он сидел за куполом, а Роман осаждал его. Правда, чем дольше Рамирес применял столь ресурсоёмкую адаптацию для своей защиты, тем меньше у него оставалось времени.
«Что же, не обязательно всегда перемещаться моментально, — подумал Роман. — Можно, для разнообразия, поработать и ногами».
— Я пробью путь к тебе! — крикнул он.
Снял с пояса ИТАК и активировал. Когда шарик вырос, сунул в него руку и достал дискон. Выставив на оружии максимальный уровень поражения, выстрелил в плотную толпу комиссаров.
Но зелёная волна затронула только первый ряд комиссаров. Их тела превратились в пыль, тогда как УниКомы уцелели: части ног и рук упали на пол.
Рамирес всё-таки создал УниКомы, устойчивые к дисконам! И в первую очередь защитил ими свои «батарейки». Но всё же новые уники недостаточно хорошо защищали от стрельбы вплотную. Роман сделал несколько выстрелов, усеивая пол пустыми частями УниКомов, потом дискон перестал отвечать.
Покрутив настройки оружия и попытавшись выстрелить снова, Роман убедился, что кончился заряд. И это странно, ведь оружие получало «бесконечные патроны» из ноль-пространства. Роман не знал, как именно дисконнектор конвертировал потенциальную энергию в ноль-пространстве, но догадывался, что в отсутствии заряда виноват Рамирес.
— Ты хорошо, подготовился, — сказал Роман, швыряя дискон в ИТАК, — но я всё равно прогрызу путь к тебе.
Используя дематериализацию, он распылил комиссаров, создавая этакий коридор к трону. На это пришлось тратить Е. С. В., которых и без того не очень много.
Медленно пробиваясь к трону, Роман заметил, что от «батареек», точнее от их перегретых коннекторов, исходил жар, даже система охлаждения платформы не справлялась.
Этот жар жизни смутил Романа. Он как бы напоминал, что комиссары — живые големы. Каждый из них личность, каждый из них одурачен Рамиресом. Но можно ли за это их уничтожать навсегда?
Дурацкая война и без того, сократила население Локуса наполовину…
— Сами виноваты, коллеги, — сказал Роман.
Сжав зубы, сжёг ещё десяток тел, стоявших на пути. И случайно посмотрел в лицо одного комиссара. Роман знал его, когда тот был возвышенным рабом, наивно прокачивающимся, чтобы получить возможность крутануть Колесо Фортуны.
— Лучше бы ты себе дом в Фантадроме выиграл, — сказал Роман и уничтожил его. Только на этот раз перехватил бинарный массив и спрятал в БМ-слот.
После этого стал замечать, что не все комиссары стояли неподвижно. Одни едва заметно шевелили то плечом, то пальцем. Другие беззвучно шептали что-то. Кто-то вообще улыбался, будто все они находились в коллективном гипнозе.
Эти признаки жизни ещё сильнее расстроили. Роман ощутил себя настоящим приспешником демонов, который не убивал, а отключал «батарейки», питающие генератор зла, прячущийся в своём коконе…
Каждый минус один к защите Рамиреса — это минус один живой голем. Минус одна душа.
Он попробовал гуманный метод. Вместо распыления потянул инк-кабель из шеи ближайшего синтезана, девушки с длинными синими волосами. Коннектор не поддался. Роман приложил силу — коннектор вывалился с куском оргматовой плоти, разбрызгивая кровь и искры.
Гуманно отключённая жертва задёргалась в конвульсиях, что-то прошептала и обмякла. Не упала только из-за того, что её подпирали соседние тела.
Роман растерялся, и не успел перехватить её бинарный массив, который растаял, как дымок над погасшей спичкой.
Теряя связь с хозяином, «батарейки» умирали. Несомненно, это работа фенома «Рамирайзер». Недаром производитель «Я имел твою маму! Corporation!!!111» скрывал спецификации фенома. Если бы комиссары узнали о его главной функции, превращающей их в корм для Рамиреса, навряд ли согласились бы носить его.
«Хватит делать вид, что мне их жалко» — подумал Роман.
Без зазрения совести, начал валить комиссаров десятками. Но полное истребление каждого тела забирало угрожающе много Е. С. В. Тогда он создал молот, размером с небольшой ион-джет, которым и продолжил пробивать дорогу к трону.
Разбитые молотом големы падали друг на друга, заливая платформу потоками оргматовой крови. При этом все они дёргались, что-то мычали. Их убивал не удар молота, а отключение от Рамиреса. Перерубая мешающие инк-кабеля, Роман шёл дальше, не обращая внимания на умирающих.
Молчавший до этого Рамирес громогласно прокричал из центра платформы:
— Уничтожение всех, кто посмел встать на твоём пути к виноватому? Это классика, это так по-человечески.
— Они выбрали подножие твоего трона. За это и страдают.
Роман был далеко, но знал, что Рамирес услышит ответ. Ведь у него все атрибуты улучшены бустом от Биопанков.
— То есть ты решаешь, у чьего подножия они должны быть?
— Иди в жопу со своей пропагандой. Меня не обманешь.
Роман достаточно знал Рамиреса: когда тот чувствовал угрозу себе, то начинал усиленно болтать. Впрочем, так делал любой, кто хотел бы выиграть время.
Но на болтовню Роман тоже рассчитывал. Действие коктейля «+1» закончилось, и П. У. Б. Г. снова стал недоступным. Теперь только через беседу можно убедиться, что этот Рамирес настоящий, а не бот.
— Вот скажи мне, повелитель Галактики, в чём будет твоя сила? — спросил Роман. — Ты думаешь, что можешь стать всесильным, используя технологию, которую придумали люди для строительства? Ты и вправду настолько тупой?
— Сам ты тупой.
«Хм, ответ в стиле бота…»
— Коллега, за твоими якобы безумными поступками всегда кроется что-то логичное. Но я не могу понять, что же на этот раз?
— Был бы со мной — знал бы.
«Связно говорит… Хотя и немногословно».
— Я не могу поверить, что ты серьёзен насчёт завоевания Земли и прочих планет.
— Когда я буду жить вечно, нужно же будет чем-то занять себя.
Это утверждение не отличалось от тех, что Роман слышал ранее от Рамиреса. Он не бот.
Размахивая молотом, Роман продвигался сквозь ряды «батареек», изредка встречая знакомых комиссаров. Среди них те, которые были плохими воинами, ужасными инженерами и бездарными строителями. В рабстве он удивлялся, чем же эти невзрачные личности заслужили комиссарский ранг? Теперь ясно чем — у них была большая потенциальная ёмкость Е. С. В.
Ближе к центру платформы давление силы ощущалось на уровне голов «батареек». Ряды комиссаров даже слегка наклонились, как примятые ветром цветы. Летевший за Романом ИТАК остановился и запрыгал, как шарик пинг-понга, ударяясь о невидимую преграду. Не стал тратить время — когда давление ослабнет, шарик сам найдёт хозяина.
Но так же ощущалось и то, что давление заметно падало. У Рамиреса заканчивались Единицы Субъективного Времени. Или он умерил их расход, чтобы встретить Романа.
Используя Кинетическое Преобразование Материи, которое мешало Роману, Рамирес помешал и себе: никто не мог прийти к нему на помощь — ион-джеты или беспилотники, приблизившиеся к платформе, были бы моментально сплющены.
Роман уже видел верхушку трона — толстый ствол переплетённых инк-кабелей, покрытых изморозью.
Из потолка выдвинулись башенки четырёх крупнокалиберных турелей и, поводив стволами, начали стрелять по Роману короткими очередями, делая паузы, чтобы не задеть «батарейки».
Но кинетическое поле мгновенно отклонило и разбросало все пули по платформе. Рамиресу пришлось отключить бесполезные турели.
— Ха, сразу видно в каком ты отчаянии, — сказал Роман, опуская молот на последний ряд комиссаров. — Серьёзно? Хотел подстрелить меня? Я-то всё думал, какой силой ты меня удивишь? А ты удивил слабостью.
— Презренный раб… Ты… ты…
— Что? Нет слов? Я тебя понимаю, коллега.
Между Романом и троном Рамиреса остался десяток метров пустого пространства. Тиран, облачённый в богато украшенные доспехи, не сидел, как обычно, а стоял. Казалось, что он вот-вот юркнет за трон, чтобы спрятаться. Подключённый к его шее толстый коннектор придавал ещё больше сходства с загнанным зверем — словно на поводке.
Опустив молот, Роман шагнул к трону:
— Вот и свиделись наконец-то!
Рамирес выдал волну кинетического преобразования, пытаясь оттолкнуть Романа, но сил у него не хватило.
— Нет, коллега, — ответил Роман, сжимая рукоятку, — теперь я самый сильный, привыкай.
Под полом послышалось гудение механизма. Это было что-то новое, Роман оглянулся. Круглые люки, под каждым комиссаром ушли вниз, утягивая за собой тела тех, кто ещё не вышел из оцепенения.
— Коллега, прекращай уже, — усмехнулся Роман.
В круглые дырки, как торпеды из шахты, поднялись новые комиссары. Свеженькие, полные Е. С. В. и без оцепенения.
— Всегда нужно иметь запас батареек, — усмехнулся в ответ Рамирес.
Невидимая сила вырвала из рук Романа молот и скрутила его в спираль. Затем обрушилась на него, раздирая тело. Роман едва вырвал себя из мощного захвата, телепортируясь, но не удержался в ноль-пространстве — его вытолкнуло из спасительной серости и швырнуло в стену платформы.
Целостность оболочки: 5 001 / 7 000.
УниКом сигнализировал о потере работоспособности всех частей.
— Я всегда буду самым сильным, вонючий раб, — проорал Рамирес и сел на трон. Вероятно, так ему удобнее использовать ноль-взаимодействия.
Кинетическое преобразование материи подхватило Романа, подняло в воздух и начало растаскивать в стороны, словно невидимые пальцы вырывали ему руки и ноги, как насекомому. Две-три секунды, и Романа разорвёт на части.
Целостность оболочки: 4 012 / 7 000.
Он снова смог переместиться в другую часть платформы. Сфокусированная волна преобразования, бережно раздвигая неподвижных комиссаров, устремилась за ним.
— Не сбежишь, раб, — прокомментировал Рамирес.
Ещё раньше Роман подсчитал, что на платформе умещалось полторы тысячи «батареек». Если допустить, что у каждой потенциальная ёмкость Е. С. В. была хотя бы две тысячи, то Рамирес обладал запасом в три миллиона Е. С. В.! Пусть даже не у всех было две тысячи, пусть у кого-то меньше, у кого-то больше.
Судя по тому, каким обессиленным был Рамирес до смены «батареек», можно предположить, что и сейчас у него уже не так много единиц, как в начале атаки на купол. Вопрос был в том, как много у него запасных «батареек»? Комиссары не бесконечный ресурс, и не все они готовы беззаветно встать под инк-кабель, отправив свои Е. С. В. повелителю.
— Презренный раб, — крикнул Рамирес, — почему ты всё время против меня? Ведь я дал тебе возможность осуществить свои мечты, ты построил чего-то там…. Разве не этого ты хотел?
Ускользнув от захвата, Роман отозвался с другой стороны платформы:
— Строить «чего-то там» хотел мой оригинал. Я — другой человек.
— Ты не человек, пойми ты, — рычал Рамирес, — это людям выгодно, чтобы ты считал себя человеком, и не мечтал о сверхчеловеческом бытии.
Рамирес сопроводил это высказывание неожиданным приёмом, вместо того, чтобы захватить Романа, он послал на него тонкий сфокусированный луч кинетического преобразования. Луч убил нескольких комиссаров, загораживающих цель — ошмётки полетели во все стороны, будто тела разорвало изнутри.
Это произошло так быстро, что Роман не успел подготовиться для перемещения в ноль-пространстве — луч задел его плечо. Левая рука Романа безжизненно повисла.
Переместившись в другую часть платформы, он спрятался за комиссарами. Что же делать дальше? Конечно, всегда можно отступить. Тогда Рамирес неизбежно выкрадет детей и сам отступит. После этого положение дел на Локусе навряд ли станет выгодным для Романа и остальных.
«Нет, я слишком долго искал этой встречи, — подумал Роман. — И где, коллеги, мой ИТАК?».
Обычно белый шар всё время следовал за ним. Если Роман телепортировался, шар останавливался, дожидаясь появления хозяина, потом направлялся к нему, но ни разу так и не долетел — слишком часто Роман прыгал туда-сюда.
Рамирес продолжал нащупывать Романа, раздвигая «батарейки», и рассказывал:
— Люди всегда создавали себе богов. На этот раз они создали нас. Поэтому любой синтезан должен вести себя как бог по отношению к людям. Именно этого они и ждут.
Такого мнения Роман ещё не слышал от Рамиреса. Это что-то новое в его философии или он только сейчас придумал?
Но вслух не ответил — Рамирес направлял свою силу, ориентируясь на акустические вибрации. В ноль-пространство тоже не спешил переходить, зная, что так Рамирес ещё быстрее отыщет его.
Затаившись за широкой спиной какого-то орка, Роман дождался, когда ИТАК наконец-то доплыл до него. Судя по шелесту раздвигаемых тел, Рамирес тоже догадался, куда летел шарик.
Подхватив ИТАК, Роман направился к борту платформы. Между плотными рядами и бортом имелась свободная полоска пространства в пару метров шириной, как проход между кресел на Арене. Стараясь ступать как можно тише, Роман поменял позицию и снова присел за чьей-то спиной.
Из док-станций, расположенных в потолке, выползли беспилотники и распределились по платформе. Теперь, куда бы он ни телепортировался внутри платформы, его будут подстерегать их внимательные камеры и сенсоры.
— После догонялок, начались прятки? — раскатился эхом голос Рамиреса.
У Рамиреса так много слабых мест! Почему же каждая попытка нанести по нему удар встречает уверенный отпор?
Роман ещё раз рискнул и перешёл в ноль, выдавая своё положение. Он попробовал уничтожить материю, из которой состояла платформа, но Рамирес предусмотрительно подставил защиту из кинетического преобразования.
Усилия Романа только вздыбили покрытие пола и стен.
— Тупой раб, ты разве не понял, что я больше тебя знаю о ноль-взаимодействиях? Даже твой легальный интерфейс не поможет тебе.
«Угу, зачем же ты его так хочешь заполучить?» — подумал Роман.
Он вернулся в тело, которое уже обволокла и ломала сила Рамиреса, и — ногами, без телепортации, — побежал по кольцу пустоты вдоль бортов платформы.
На бегу вынул из ИТАКа размещённые там гранаты. Акина Хатсуми, не смотря на уверения Романа, что с Е. С. В. не нужны никакие другие виды оружия, передала ему и Вове по упаковке фьюжн-гранат, сказав: «Не бывает войны без взрывов. И гораздо лучше, когда взрываете вы, а не вас».
— Умная девочка, — признался Роман, будто бинарный массив Акины, сохранённый внутри него, мог услышать. — Ты была права.
Быстро вытягивая из ИТАКа гранаты, он активировал их и разбрасывал по толпе комиссаров.
Мощные заряды, которые подрывали здание или робопехотинца, только раскидали неподвижных комиссаров. Повалившись друг на друга, и спутав инк-кабеля, торчавшие из их шей, они, тем не менее, не отключились. Новые УниКомы выдерживали выстрелы из дисконов, поэтому справились и с гранатами.
А вот на платформу взрывы повлияли больше, кинетическое преобразование не спасло, хотя и значительно ослабило их. Местами пол вздыбился, местами фьюжн-разряды прожгли его насквозь, открывая механизм подачи «батареек». В борту недалеко от Романа образовалась дыра, тлеющая синим огнём. Было видно утреннее небо Локуса, испорченное столбами дыма от разрушенной столицы. Даже не верилось, что с момента атаки Рамиреса прошло так мало времени!
И, наконец, от гранат пострадало управление платформой. Пол накренился, все комиссары, которые ещё стояли на ногах, тоже наклонились друг на друга, как пассажиры в переполненном вагоне метро.
Рамирес тут же убрал свои кинетические «щупальца» от Романа и спешно начал латать пробоины и выравнивать крен. Иначе платформа грохнется на землю.
Роман не стал убегать или прятаться от дронов, которые окружили его и открыли огонь. Используя НК, хранившиеся в ИТАКе, он защитил своё тело толстым коконом с трёхметровыми стенками, а сам методично начал уничтожать аппараты.
Бой с беспилотниками и латание пробоин заняло менее двадцати секунд. После этого Роман и Рамирес вернулись к противостоянию друг с другом.
Рамирес уже не комментировал свои действия, понял, что опасность близка. Роман тоже не болтал, сосредоточившись на создании больших — диаметром в шесть метров — циркулярных пил. Примерно такие были на манипуляторах Робота Мистера во время выступления на Арене.
Придав диску сильное вращение, метнул в толпу комиссаров. Первый ряд тел разрезало напополам, верхние части комиссаров остались висеть на инк-кабелях, как туши мёртвых животных на конвейере завода соево-синтетических мясных изделий. (Роман видел такое однажды, когда ходил к отцу на работу). Но второй и третий ряд комиссаров поглотили его вращение. Застряв в телах, диск остановился. Роман метнул вторую пилу, но на этот раз поступил умнее и метился над головами «батареек».
Рассыпая искры и синие капли, диск срезал сразу несколько десятков инк-кабелей и воткнулся в стену, вспарывая обшивку. Роман не останавливался, создавая и метая диски во все стороны. Иногда они спиливали много кабелей, иногда путались в них и бесполезно повисали, как странные предметы декора в интерьере платформы.
Роман увеличил диаметр «изделий». Двадцатиметровый диск, на который ушло немало Е. С. В., с гудением и визгом отсёк от Рамиреса сразу сотню «батареек». Оборвав все кабеля на своём пути, диск не застрял в борту платформы, а пробил его, выломав часть стены, и пролетел ещё с десяток метров, после чего наконец-то провалился вниз.
Издав недовольный рык, Рамирес попытался перехватить следующие диски. Его кинетическое преобразование сосредотачивалось только на одном направлении в области взаимодействий, тогда как Роман создавал по три-четыре диска в секунду. Рамирес перехватывал один снаряд, но другие достигали цели, уменьшая его силу с каждым своим вращением.
Когда Рамирес снова применил тотальное распространение силы, пресекая любое движение над головами «батареек», то поле вышло слишком слабым. Да, оно замедляло диски или разрушало их. Но Роман в ответ ещё больше увеличил их размер и, тоже используя кинетическое преобразование, придавал им сильнейшее вращение.
В явном отчаянии Рамирес решил зачем-то телепортировать платформу. Романа, как и всё остальное, подхватила серая волна и понесла сквозь ноль-пространство неведомо куда.
Именно в этот момент Роман воочию увидел бинарный массив диктатора, который до этого всегда был скрыт. Что, кстати, вызывало вопрос — как? Ведь адаптация «Локатор» отслеживала все бинарные массивы, попавшие в его зону действия. Невидимость Рамиреса напоминала ту, какой обладала Элли. Вероятно, существовала какая-то адаптация, мешающая работе Локатора?
Впрочем, в момент телепортации это стало неважно — Рамирес раскрылся, и Роман набросился на его душу, как голодный травяной тигр.
Неизвестно куда Рамирес направлял платформу, но она туда не добралась. Вывалившись из ноль-пространства, она устремилась к земле. Рамирес, парализованный страхом неминуемой смерти, бросил её управление, спасая свою душу, терзаемую Романом.
Через пару секунд платформа, наискосок, как летающая тарелка из сказок двадцатого века, врезалась в высокие мокрые скалы на побережье и развалилась.
Охваченные пламенем, искрами и дымом обломки платформы сползали по каменным склонам. Из энергомагистралей сыпались синие разряды, из труб лился оргмат, который предназначался для «батареек». Подвешенные на инк-кабелях комиссары болтались, как сухие листья на ветру. И, как листья, их отрывало и уносило. Кого в бушующие волны океана, кого бросало на скалы, а кого-то на поляны из мокрого чёрного песка.
Кокон, в котором укрывалось тело Романа, расколотило вдребезги. Его тело, ударяясь об острые камни, понеслось вниз в потоке горящих обломков и оргмата.
На этот раз Рамиресу повезло больше, чем его противнику. Центральная часть платформы, где установлен его трон, никуда не упала, но прочно наделась на вершину скалы. Даже сам Рамирес остался сидеть на троне, вцепившись в подлокотники.
Уничтожение души не было завершено, диктатор не умер, но всё-таки сильно пострадал. Его гигантская фигура, опутанная искрящимися инк-кабелями, на концах которых болтались мёртвые комиссары, дёргалась на троне, выгибалось, а сам Рамирес мычал, перекрывая шум волн и грохоты взрывов. С ним происходило то, что когда-то Роман, не осознавая своей силы, сделал с Монтаной.
Всё это Роман видел, находясь в ноль-пространстве, преследуя своё ускользающее тело. Ещё он видел, как многочисленные бинарные массивы погибающих комиссаров вспыхивали то там и тут, воспаряя над обломками.
Рамирес открыл глаза и вскочил с трона. Склонив голову, он завёл руку назад и вырвал из своей шеи инк-кабель, сопровождая это мучительным рёвом. Потом огляделся и, обнаружив тело Романа, спрыгнул. Его высокие атрибуты позволяли ему прыгать с огромной высоты, не получая увечий.
Так как никакого оружия у него не было, на бегу схватил большой чёрный камень и швырнул в тело Романа. Но Роман в ноль-пространстве перехватил этот камень и распылил.
— Мне не нужны ноль-взаимодействия, чтобы убить тебя, раб! — проорал Рамирес и сделал длинный прыжок, очутившись рядом с телом Романа, которое застряло между двух покинутых гнёзд воздушных немертин.
После выхода из своей области ноль-пространства бинарный массив Рамиреса снова исчез для Романа, Хранитель не реагировал.
Это промедление позволило Рамиресу безнаказанно поднять тело за ноги и с размаху ударить о скалу. Оставшиеся части УниКома и джетпак слетели с тела, оставив его в металлическом бодисьюте разведчика.
Целостность оболочки: 2 495 / 7 000.
Пока Роман пытался уничтожить душу Рамиреса, тот уничтожал его тело.
— Как тебе такое решение проблемы, инженер? — проревел Рамирес, поднимая тело для повторного броска. Ещё два-три таких удара и Роману не во что будет вернуться.
Оставив попытки применить Хранителя, Роман сосредоточился на дематериализации. Помятые падением и взрывами доспехи Рамиреса осыпались с него блоками наномасштабных компонентов. А вовремя активированное кинетическое преобразование толкнуло Рамиреса в спину. Не выпуская Романа из рук, гигант покатился по наклонной поверхности скалы, ругаясь и рыча.
Роман снова отметил — любая рукопашная схватка синтезанов превращалась в изображение борьбы на древнегреческих вазах, ведь УниКомы всегда отваливались, оставляя тела, затянутые в бодисьюты.
Чтобы добраться до бинарного массива Рамиреса, нужно чтобы тот перешёл в ноль. Но диктатор явно не способен на это без «батареек», поэтому рвал противника голыми руками.
Телепортация должна помочь. Но при попытке выделить объекты для переноса, Е. С. В.-интерфейс выдал предупреждение:
— ||| —
У одного из выделенных объектов слишком высокая плотность оргмата. Действие невозможно провести с этим объектом.
Далее пояснялось, что ОВП (Объекты Высокой Плотности) требуют не только повышения атрибутов «Обработка данных» и «Осязание» до двадцати, но и адаптации «Выборочная телепортация».
Что это за «объекты высокой плотности» не пояснялось. Но известно, что чем многочисленнее связи оргмата в теле, тем оно сложнее. Даже возрождение в АКОСе занимало у прокачанных синтезанов больше времени, в сравнении с низкоуровневыми. Видимо, поэтому тело сверхпрочного синтезана становилось слишком сложным для телепортации Хранителем, который менее прокачан.
Не было сомнений, что объект высокой плотности — это Великий Рамирес. Это было или методом его защиты от переноса в ноль посторонними или просто особенностями его мутированного тела, созданного Монтаной Френч. Так или иначе, но Рамирес оказался неуязвим и с этой стороны.
Обладай Роман «Выборочной телепортацией», мог бы просто унести своё тело подальше.
А Рамирес, удерживая тело за ноги, бил его об скалу, как разъярённая обезьяна.
Целостность оболочки: 2 002 / 7 000.
Целостность оболочки: 1 385 / 7 000.
Целостность оболочки: 1 023 / 7 000.
Удары Рамиреса будто бы ослабли? Ведь такому гиганту достаточно пару раз грохнуть Романа об скалу, чтобы закончить это противостояние. Он и сам почуял, что с ним что-то не то и прекратил бить Романа, замерев на несколько мгновений, удерживая истерзанное тело за ноги.
Неужто… Оцепенение? Но кто его применил? Вова? Но его бинарного массива не видно.
Элли! Только она могла скрыться от Локатора.
Внезапная помощь, позволила Роману «собраться с мыслями», именно это словосочетание больше всего подходило для описания ноль-взаимодействий.
Он сфокусировал острый и мощный луч кинетического преобразования на бугристой от мышц спине Рамиреса. Следующим усилием — вырвал кусок плоти, потом ещё один и ещё. Словно снимал слои телесной защиты, в которую была завёрнута душа диктатора. Оцепенение Рамиреса прошло. Видать, у Элли снова закончились силы и она, чтобы не потерять костюм, отступила.
Но Рамирес уже получил такой урон, сопровождаемый очередным толчком в спину, что не удержался на ногах и, выронив тело Романа, снова покатился по склону.
Докатившись до подножия скалы, он резво вскочил на ноги. Огромная волна накатила не него из Океана, но Рамирес устоял. Роман, игнорируя возможность вернуться в тело и телепортироваться, устремился за ним.
В ноль-пространстве синтезаны выглядели светящимися силуэтами. Свечение обозначало бинарный массив, распределённый по всему телу, а сила свечения — целостность бинарного массива. Кроме этого, в позвоночном столбе всегда подсвечивались отдельные точки — установленные феномы.
Всего этого на Рамиресе раньше не было видно — скрывало огромное тело высокой плотности.
То ли после Оцепенения, которое не до конца развеялось, то ли после того, как Роман снял немного «кожуры», но теперь видны точки феномов. Недолго думая, направил на них остатки Е. С. В., дематериализуя их. Эффект был мгновенный — Рамирес засветился весь. Уничтожение феномов, вероятно, уничтожило какие-то умения Рамиреса, заложенные биопанками. Вдобавок, изъятие феномов из живого тела — это страшная пытка, которой подвергали надзиратели рабов. Теперь Рамирес испытал эту пытку в многократном размере.
В ужасе он закрутился на месте, размахивая руками, будто рассчитывал задеть Романа, находящегося в ноль-пространстве. Очередная волна накрыла его и сбила с ног.
— Ты идиот! — выкрикнул Рамирес, поднимаясь на четвереньки. — Без меня ни у кого из нас нет будущего!
Перестав дёргаться, он поднялся, выпрямился и посмотрел вдаль, словно хотел поймать ответный взгляд бесплотного духа Романа.
— Ты ещё пожалеешь об этом.
Роман продолжал «клевать» тело Рамиреса точечными ударами кинетического преобразования и дематериализации, так как уничтожить его полностью и за один раз не хватало атрибутов. Постепенное понижение целостности оболочки обнажало бинарный массив неудавшегося повелителя Галактики.
В реальности можно было видеть, как от гигантской фигуры отрывались куски плоти и развеивались на ветру, словно Рамирес стремительно сгорал в невидимом огне.
А волны океана накатывали на него, то роняя, то ударяя об чёрные камни, то пытаясь утащить за собой.
Больше не пытаясь сбежать, понимая, что некуда, Рамирес, вздрагивая от ударов, сел на песок подальше от прибоя. Над остатками столицы мелькали ион-джеты и разрывы плазменных зарядов. Где-то далеко, почти за горизонтом поднимался особо жирный и чёрный столб дыма, закрывавший половину неба — горел очередной поверженный Титан. В другой части неба над городом ещё желтело странное облако, будто там застрял свет после взрыва космолёта. Вероятно, такими были последствия уничтожения технологии из будущего.
Судя по военной активности, это прибыли Безмолвные Комиссары, альянс Акины, собранный из противников Рамиреса.
Потеряв поддержку своего повелителя, рабы и комиссары растерянно воевали со свежими силами повстанцев, не зная, что делать дальше. Ведь без телепортации Рамиреса, Титаны стали неповоротливыми грудами железа, которые, вдобавок, норовили всё время упасть на землю. Всё-таки, оказалось, что это Рамирес поддерживал их в воздухе.
— Тупые мудаки — это вы, — пробормотал Рамирес, обращаясь непонятно к кому, то ли к Роману, то ли к своим воинам. — Это про вас на открытой карте написано.
С этими словами он упал вперёд, ткнувшись обезображенным лицом в мокрые, чёрные камни.
— Ты… знаешь, что делать дальше, инженер… — странно пробормотал Рамирес и затих.
Целостность его оболочки упала до низких значений. Свет его силуэта померк, собравшись в один яркий сгусток. Именно этот сгусток будет висеть короткое время, а потом, не получив ответа от сервера, попытается заархивировать душу в остатках тела. Но если и это будет невозможно, то молекулы оргмата, носящие в себе информацию о бинарном массиве, автоматически высвободятся в пространство. Где, по замыслу создателей этой технологии, их должен ждать Хранитель, чтобы спасти.
Конечно, в реальности ничего такого не происходило, смерть и переход бинарного массива в состояние подготовки к перерождению или архивации, это взаимодействие молекул оргмата между собой. Но для Хранителя эти процессы отображались как пульсации света, как подсказки от Е. С. В.-интерфейса, чтобы Хранитель понимал происходящее и принимал соответствующее решение. Все эти свечения и плавные перетекания информации сами по себе были интерфейсом.
И Роман засомневался… Рамирес был так уверен в своей правоте… Что если он знает что-то? Но что, коллеги? И почему прямо не говорил об этом?
Или же он действительно псих, который думает, что знает что-то? Стремление «завоевать Вселенную» могло быть ещё одним прикрытием для его истинной цели. Которая… что? Завоевать Вселенную? Замкнутый круг безумия.
Не выдержав, Роман приготовил БМ-слот для принятия ещё одной души. Он не думал о том, что будет делать с сознанием Рамиреса.
После восстановления BATS, возродит его, чтобы поговорить? Или будет носить его в себе, как талисман? На случай, если всё произойдёт так, как он предсказал? Но что именно он предсказывал? И предсказал ли?
Или он просто нёс загадочную чепуху, надеясь, что Роман начнёт сомневаться и спасёт его?
— ||| —
Использовать БМ-слот № 3, для архивации бинарного массива Великий Рамирес (№ 44)?
«Страшно представить, сколько Рамирес знает о Локусе, если он прибыл с первой волной колонистов? Он же бесценный источник знаний. Которыми он, конечно, не делится, но…»
Роман уже решительно захватил бинарный массив Рамиреса, но в этот момент его выбросило из ноль-пространства. Очнувшись в покорёженном теле, Роман попытался подняться. Но после той трёпки, что устроил ему Рамирес, он только смог приподнять голову и посмотреть вниз. У подножия скалы, куда долетали брызги прибоя, пена и водоросли, лежало тело диктатора. Поза была не совсем трагичная — задом кверху.
Рядом с трупом появилась из пустоты чёрная фигура Элли.
Роман включил связь.
«Я так и знала, что ты попытаешься сохранить его», — сказала Элли.
— Рамирес нужен нам.
«Или он нужен тебе?» — Элли сняла с плеча дискон и навела на труп Рамиреса.
Роман снова попытался выйти в ноль-пространство, но Элли предупредила:
«У меня нет сил. Если я ещё раз помешаю тебе, то потеряю фазовый уник».
— Поэтому не мешай мне.
«Поэтому знай, что спасая его, убьёшь меня.
Убедившись, что Роман больше не пытается выйти в ноль, Элли навела на покорёженный труп Рамиреса дискон и выпустила зелёную смертельную волну. Несчастный Завоеватель Миров превратился в пыль, которую частично унёс ветер, а частично поглотила вода прибоя.
Отбросив дискон, Элли сказала:
«Я в бункер. Нам нужно спасать детей, радиация становится слишком высокой».
Роман уронил голову:
— Ты же видишь, в каком я состоянии.
«Справимся и без тебя. Камикадзе помогают нам добить комиссаров. Кроме того, появился некто Бенни Шостаков, который назвался твоим лучшим другом. Он предоставил нам свой дирижабль, Защитник Локуса. Я и Джи перенесём детей туда и улетим».
— А что с остальными комиссарами?
«Все рабы сдались. Правда у них проблемы с Рамирайзерами, они не могут отходить от надзирателей и комиссаров».
— Рамирайзеры невозможно удалить без смерти.
«Остальные комиссары уже бросили Титаны и отступают».
— Не убивайте их. Пусть сдаются. Нас… нас и так осталось мало.
«До капитуляции ещё далеко. Я пришлю к тебе Вову. Он поможет».
Элли исчезла, оставив Роман в недоумении. Она ведь сказала, что больше нет сил. Откуда же силы на телепортацию?
— Религиозная сучка из будущего. И тут обманула. Что же, коллеги, посмотрим, как она выполнит своё обещание и отключит устаревание моего бинарного массива. Это будет моментом истины: прав ли был Рамирес или гнал херню.
Регенерация немного восстановила тело и прекратилась — закончился оргмат.
Роман не мог не сравнить себя с прошлым собой. Когда-то он трепетно относился к каждой единице оргмата. Высчитывал расход, не полагаясь на данные интерфейса, прикидывал и боялся остаться «сухим». Конечно, он не перестал обращать внимания на оргмат, но перестал занимать свой ум его существованием. Ведь тело синтезана спроектировано так, что — феном и оргмат — не должны всё время маячить перед ним, отвлекая от работы. Конец оргмата — это ещё не конец жизни. Особенно такой длинной и почти бесконечной жизни, которую он получит, после отключения деградации своего сознания…
Роман лежал на камнях, оперев затылок на обломок платформы Рамиреса, и глядел на бушующие волны чёрного и страшного океана. Почти вся суша Локуса покрыта высокой травой и джунглями с затейливыми и красивыми деревьями. Но Океан — настоящая безжизненная пустыня. По крайней мере, на поверхности. Что творилось под ней, Роман уже примерно представлял.
Колонисты не особо интересовались Океаном. Для них он всего лишь пространство, которое пока что невозможно пересечь на транспорте, созданном по колониальным технологиям. А вот биологическим людям Океан станет источником ресурсов. Впрочем, мало ли из какого несъедобного дерьма созданы локусянские рыбы?
«И вот что странно, коллеги, почему я, после всего пережитого, думаю о каких-то там рыбах?»
Сквозь грохот прибоя Роман услышал свист джетпака. Через минуту рядом с ним опустился Вова:
— У меня мана закончилась. Могу передвигаться только обычным, лоховским способом.
Роман кивнул:
— Я тоже весь выдоен. Да и тело, сам видишь…
Вова достал из ИТАКа закрепляющий спрей:
— Вот для начала. Чуть восстановись, потом джингпак наденешь.
Пока Роман обрабатывал тело спреем, Вова отцепил джетпак и достал из своего ИТАКа бутылку оргматового пива и вручил Роману. Присев рядом, закрыл глаза.
— Судя по твоему спокойствию, война закончилась?
— Здесь — да. Но кое-какие бойцы Рамиреса отступили, сдаваться не собираются. Но пусть этим занимаются те, кому охота. Я — затрахался воевать.
Роман повернул голову к Вове:
— А…
— Да, — кивнул тот. — Жанна Чоу, конечно же, в числе непримиримых Рамиресофилов.
— Она доставит нам много хлопот.
— Уже нет. — Вова ударил кулаком по своей груди. — Я её убил, а потом пригрел на сердце. Мне почему-то кажется, что БМ-слоты расположены в районе сердца, тебе так не кажется?
Роман снова обратил взор на волны Океана. Хорошо, что Жанна жива. Неохота её терять.
— Нам нужно построить что-то вроде тюрьмы для рамирайзнутых во всю голову. Чтобы перевоспитывались там.
— Придётся, — согласился Вова, отхлёбывая пиво. — Старую тюрьму Рамирес разрушил.
Роман пошевелился. Спрей начал действовать. Он не залечивал раны полностью, но помогал процессу регенерации при недостатке оргмата.
Вова лёг на спину и раскинул руки. При этом тяжко вздохнул, намекая, что хочет чем-то поделиться.
— О чём ты думаешь? — спросил Роман.
— Бро, ты же помнишь, что я много воевал на Земле? Ещё больше я воевал на Локусе. А теперь повоевал и в ноль-пространстве.
— И как ощущения? — Роман глотнул пива.
— Будто ЛСД закинулся.
— Не могу сравнить, не закидывался.
Вова усмехнулся:
— На Земле, когда в ходе сражения повреждались все системы ведения логов, то мне, как командиру, приходилось вручную писать рапорт…
Роман покачал головой:
— Я же не дурак. Как можно повредить все «системы ведения логов»? Каждый пистолет сохраняет подробную таблицу действий, с привязкой к местности. Каждый беспилотник или боевой робот протоколирует каждую секунду своей работы, а заодно работу всех устройство поблизости. Блин, каждый винтик экзоскелета на Земле оснащён с-чипом, который…
— Короче, — замялся Вова, — мы сами отключали или затирали логи. Заметали следы после применения запрещённых видов вооружений. Или обстреливали город, в котором спрятались террористы, а потом я писал в отчёте, что это просто в городе реактор взорвался, а мы тут ни при чём. Мол, нам самим очень жаль, что погибли мирные жители, поэтому террористы должны быть наказаны.
— Ага, значит, конспирологи не врут, что вы, военные, всегда врёте?
— Да какая разница? Это было много лет назад, на другой планете и не со мной.
— Продолжай.
— Так вот, если бы мне пришлось сейчас составлять рапорт о ходе боя в ноль-пространстве, то я сошёл бы с ума. Взять, к примеру, тайминги. В ноле я провожу десятки движений и манёвров, но в реальности результат мгновенный. Как мне описать, что я применил сначала дематериализацию, потом развеял бинарный массив противника, потом сделал какой-нибудь гигантский молот или ещё что-то, когда в итоге всё это заняло долю секунды? Чёрт, даже и доли не заняло. В рапорте это была бы длинная последовательность действий, хотя на деле — пшик и готово!
— Коллега, я никогда не думал о ноль-взаимодействиях с точки зрения бюрократии.
— А подумай. Ведь когда сюда явятся люди из будущего, мы убедимся, что эта магическая шняга используется у них во всём. Я думаю, что ноль-взаимодействия у них как электричество — привычно и доступно всем. Наверное, даже дети, вместо рюкзаков, таскают в школу ИТАКи.
Роман с удивлением посмотрел на Вову:
— Ты уже заглядываешь так далеко в будущее?
— Мы победили Рамиреса. Теперь мы рулим этой планетой. И пора думать, как нам пережить нашествие землян.
Роман Крылов стал правителем Локуса, которого никто не избирал, но мало кто был против его избрания. Собрав вокруг себя толковых колонистов, переживших геноцид Рамиреса, он начал восстановление цивилизации.
Кроме старых знакомых, типа Мейронг, Цэнь и других бывших Джингов, к команде нового правителя примкнул Бенни Шостаков. Считая себя героем войны, рассказывал всем вокруг:
— Рискуя последним перерождением, я прорвался сквозь потоки смертельной энергии и мощные взрывы, и доставил Ромчику бесценное устройство, изменившее ход сражения. Такие дела, без меня вы бы все стали батарейками Рамиреса.
— Без тебя, ублюдок, много чего не было бы, — разозлился Вова. — Лучше молчи, а то, клянусь, распылю тебя на атомы сознания. Если в тебе вообще есть такие.
Бенни был уверен, что Роман не позволит его обидеть. Ведь он слишком много знал. Иногда знание убивает, но иногда — даёт лучшую защиту.
В первую очередь Роман решил восстановить сервер перерождений и Центральное Правительство. Сделать это несложно, карта памяти с инструкцией имелась в каждой капсуле колониста. Её даже не пришлось искать — Бенни преподнёс карту вместе с россыпью других карточек.
— Неужели, это мои старые аудиологи? — восхитился Роман, рассовывая их по кармашкам на поясе.
Но принять решение о восстановлении перерождений непросто, ведь BATS таил в себе опасность. Никто не знал, как отключить протокол уничтожения синтезанов, заложенный в социальный управляющий ИИ. Вмешательство в код влекло его неизбежное отключение. Координаторы Эксплоры надёжно защитили правила своей бесчестной игры.
Элли клялась Богом, что не знает, можно ли отключить отключение синтезанов:
— Рома, это старые технологии, которые были засекречены ещё до рождения моих родителей. Даже мы, люди, проводили все операции с бинарными массивами големов только через BATS.
— Почему? — недоверчиво спросил Роман.
Как всегда сложив ладони в молящем жесте и одновременно выпятив нижнюю губу, Элли ответила:
— Без работающего сервера перерождений, твины не способны архивировать или изменять уровень доступа големов к скрытым параметрам оргмата.
— Ты про устаревание или про легальный интерфейс Е. С. В.?
— Про всё.
Бенни Шостаков, слушавший этот разговор, подвёл итог:
— Я ничего не понял, но звучит удивительно!
Повреждения зданий, где располагался BATS, оказались не такими страшными, как ожидалось. Всё-таки Алекс значительно уменьшил заряд, заложенный майором.
— Хорошие новости, босс, — сказал Вова, — уцелело много блоков памяти с бэкапами колонистов. Часть погибших можно родить обратно.
— Спасибо, сынишка, — сказал Роман, оглядывая разрушения. — А ведь мог всё сжечь… Спасибо.
Восстановление работоспособности серверов займёт не менее сезона. Больше всего времени отнимет постройка реакторов и прокладка энергомагистралей. Для них нужно создать простые производственные цепочки. Использование Е. С. В. поможет в строительстве — вырубка туннелей для энергомагистралей займёт мгновения, а не часы.
Оглядывая радиоактивные руины Вектор-Сити, Роман сказал:
— Странно, что сервер перерождений будет расположен в таком безжизненном месте.
— Здесь земля испорчена надолго, — подтвердил Бенни, который как-то незаметно назначил сам себя в главные помощники Романа. — Нужно строить новую столицу, мистер Президент. Уже третью по счёту.
— Президент?
— А как тебя называть? Король? Император? Хан? Или елбасы, как в Китайском Казахстане?
— Роман Крылов, лидер альянса Локус.
— Что за альянс? — Бенни изобразил внимание. — Можно мне в него вступить? Я герой Великой Войны, мне можно вне очереди.
— Локус — это единственный альянс, который будет на этой планете. В него вступят все желающие, без ограничений. Точнее в него вступят все — без исключений.
— Браво, гениально! — захлопал в ладоши Бенни. — Единый альянс для всех, даже для несогласных. Удивительно, почему никто до этого не додумался… Хотя нет. Великий Рамирес как раз хотел того же самого. Но ведь он был тупой псих, да?
— Бенни! — прикрикнул Роман. — Ты слишком иронизируешь, заткнись.
Элли и дети поселились на базе Три Водопада, на территории бывшего альянса Свободные фермеры. Расположение базы необычное: на острове в центре пресного озера под название Троеречное. Размеры острова почти идеально вписывались в стандартный гексагон, выделяемый Центральным Правительством под базу колонистов. Из озера выходили сразу три реки, впадавшие в Океан. Всё это не создано искусственно, а являлось причудой локусянской природы[1].
На базе построены экспериментальные парники и лаборатории с земными растениями. Три Водопада не пострадали в войне с Рамиресом. Тогда как Вест-Сити, Вестарм, Ядро-Залив, Прогресс и многие другие альянсы и базы были дотла сожжены фьюжн-пушками. Превратились в чёрные пятна, источающие смертельную для людей дозу радиации.
Вообще, как выяснилось, радиационный фон на всех остальных базах был выше нормы. Но не из-за Рамиреса, а из-за беспечности строителей. Колонисты приноровились строить реакторы и прокладывать энергомагистрали с нарушением техники безопасности, так было быстрее и дешевле.
— Эти нормы безопасности предназначены для биологических людей — оправдал строителей Бенни Шостаков. — Раз мы восстали против проекта «Эксплора», то мы не обязаны им следовать. Будем строить так, как удобно нам, а не им.
— Будем строить так, как удобно мне, — резко отозвался Роман. — Поэтому проследи, чтобы все нормы соблюдались.
На Три Водопада были перевезены остатки земного имущества — несколько сотен ИТАКов и комплекты фазовых УниКомов. Вокруг базы пришлось выставить защитные укрепления и поставить охрану из надёжных колонистов (которых у Романа было крайне мало). Дело в том, что комиссары Рамиреса рассказали рабам причину Геноцида Последнего Сезона. Приукрасив несуществующими подробностями и откровенной ложью, убедили их, что люди только и ждут того, чтобы поубивать всех синтезанов.
В остальном дети справлялись сами. Твины могли управлять стройботами, пусть и не так виртуозно, как это делали синтезаны.
Роман не давил на Элли, требуя выполнить обещание. Он ждал, когда она предложит сама. Во время посещений они обсуждали будущее Локуса, о совместном проживании людей и големов. О строительстве космодромов и освоении второго материка.
Заодно детей пришлось охранять и от тех смельчаков, которые попытаются выбить из детей «магическую силу». Слух о том, что каждый синтезан, при помощи биологического человека, может «разблокировать интерфейс всесилия, какой был у Великого Рамиреса», распространился среди колонистов, как радиация.
Вова сокрушался:
— Босс, сложно нам придётся, если локусяне восстанут и потребуют всесилия всем и каждому.
— Вот поэтому я и не стремлюсь, чтобы все колонисты получили интерфейс Е. С. В., — ответил Роман.
— Пока магия есть у избранных, низшие големы будут вас бояться и слушаться? — спросил Бенни Шостаков.
— Не без этого, коллега.
— Рамирес гордился бы тобой, бро. Кстати, как герою Великой Войны, мне…
— И не мечтай.
Бывшие владельцы базы Три Водопада воссоздали на острове земную природу в мельчайших подробностях. Над обрывом клонились ивы, свешивая ветки в воду озера. Росла короткая газонная трава, а не те ботанические монстры, которыми покрыта поверхность Локуса. Искусственный ручеёк журчал в камнях, омывая кусты земных цветов. Центром этой терранской идиллии являлся дуб, который вырос подозрительно большим, словно попал под дурное влияние локусянских деревьев. Под этим деревом Элли выставила ряды стульев, а на ствол прибила белый деревянный крест, который самостоятельно сколотила из берёзовых поленьев и покрасила.
В этой церкви под открытым небом Элли провела свои первые проповеди. На одной из них присутствовал Роман, но ему стало так тошно от религии, что больше не ходил.
Зато Элли, демонстрируя политику толерантности к големам, пригласила всех желающих молиться в новой локусянской церкви «Открытие». Название должно было символизировать открытость истинной веры ко всем разумным существам. Даже к големам. В конце концов, ведь они не виноваты в том, что их существование противно Господу?
Различные церкви и храмы существовали на Локусе и до пришествия биологических людей из будущего. Не считая той загадочной религии, которую создали отшельники на базе Безмолвие.
Не подозревая о существовании интерфейса Е. С. В., отшельники решили, что ноль-взаимодействия — это мистическая сила, проявляющая себя только на Локусе. Путём долгих молитв и медитаций они постигали «тайную силу богов Локуса», не подозревая, что это всего лишь опция их искусственного тела. И всё их «культивирование божественного превосходства» и прочее самопознание были всего лишь этапами прохождения обучающих программ Е. С. В.
Элли Смит провозгласила «Открытие» единственно правильным христианским храмом. Как ни странно, это понравилось многим верующим големам, которые стали его посещать.
Для этих прихожан было построено отдельное здание на берегу озера Троеречное. Даже Вова ходил эту церковь, хотя при Романе пытался отшучиваться:
— Можно подумать, что Элли привезла к нам Бога.
— Я не замечал в тебе религиозности.
Вова неопределённо пошевелил пальцами:
— Да, как-то, знаешь, после всего этого, хочется, чтобы был кто-то, кто придаёт всему этому смысл.
— Хорошо, что биологические люди и мы тусуемся вместе, — согласился Роман. — Пусть и по такому спорному поводу, как религия.
Туннельные коммуникаторы безотказно работали, связывая Элли, Вову и Джи в любой точке планеты. Общение никогда не прерывалось. Элли Смит постепенно раскрывала Роману все тайны будущего, о котором она знала.
Он был ошарашен, узнав, что твины не просто сохраняли всю память, каждую секунду жизни носителя, но и другие люди перенимали эту память.
— Это же… нет слов, как грандиозно! — воскликнул Роман. — Вы создали воистину общий человеческий разум, некий банк памяти, в котором хранится опыт даже ушедших поколений. Это значит, что любой из вас может быстро стать и биологом, и геологом и специалистом по физике червоточин!
— В идеале, да, — подтвердила Элли. — Но ты же не думаешь, что в этот банк сохраняются все подряд?
— Почему нет, коллега?
— Ты только представь себе всю сложность навигации в миллиардах чужих прожитых жизней? Количество информации такое, что она становится бесполезной из-за невозможности её освоить. Поэтому в банк памяти, который, кстати, у нас называется тоже… «сервер»… сохраняются только действительно выдающиеся люди. Лучшие умы своего поколения. Или лучшие специалисты в какой-либо области. Как, например, Роман Крылов.
— Понимаю.
— Кроме того, даже если я «закачаю» себе Поток Сознания какого-то выдающегося биолога, это не значит, что я мгновенно стану им. Мы же не какие-то бездушные роботы…
— Продолжай, я не обижаюсь.
— Твины ускоряют получение знаний, сокращая годы обучения. Но это быстрое усвоение больших объёмов знаний не отменяет дальнейшей учёбы и новых открытий в выбранной сфере.
Роман грустно кивнул:
— А с этим проблемы?
— У нас нет доступа к серверу Потока Сознания. Ведь он там, в будущем. Всё что у нас есть — это локальный Поток, в котором сохранилась память военных медиков, инженеров и прочих бойцов отряда Вадима Кожевникова.
— Это неплохо для начала.
— Поток Сознания человека нельзя просто взять и вставить в голову другого человека. Это путь к безумию. Для переноса личность человека подвергается обработке и фильтрации. Из архивированного твином Потока Сознания удаляются все лишние мысли и эмоции. Всякие там воспоминания о семье или друзьях, или о том, как он хорошо провёл отпуск в курортной зоне Марса. Вся эта информация не нужна, нужны только профессиональные знания и умения.
— А! Этой фильтрацией и занимается сервер?
— Да нет же, сервер занимается тем, чем заняты все сервера — распределяет потоки, обслуживает запросы пользователей и хранит данные. Никакой искусственный интеллект не способен разобраться в памяти человека, чтобы выбрать из неё важное. Поэтому фильтрацией потоков для Сервера Памяти занимаются специальные люди, так называемые клинкеры. От слов clean и care.
— Чистота и забота?
— Используя специальное оборудование, подключённое к твину, они, в ускоренном в десятки раз ритме, проживают жизнь выбранного человека, отсекая всё лишнее.
— Знала бы ты, что творилось в голове моего сынишки… Хотелось бы всё это отсечь!
— Вот поэтому очистка памяти твина, очень трудная и опасная для душевного здоровья работа. Клинкеры долго учатся и невероятно ценятся в Обьединённой Земле. Кстати, если хочешь знать, то после отставки поток сознания Алексея Крылова уже архивирован и сохранён на Сервере Памяти, в разделах «Военное дело», «Управление крейсером класса Старфайт». Алекс — был выдающимся капитаном. Он нам сам об этом рассказал.
— Я всё понял. Без клинкеров память специалистов из отряда Вадима Кожевникова непригодна к работе?
— Не совсем. Перед смертью бойцы попытались передать самые важные знания по своей специальности.
— То есть стали сами себе клинкеры?
— Да. Но эти знания обрывочны, не структурированы, замусорены личными эмоциями и воспоминаниями. Вдобавок все люди были больны локусянской лихорадкой. Поэтому не принесут много пользы. Но мы надеемся, что научимся применять расширенные возможности УниКомов, дисконов или медицинских юнитов.
Роман усмехнулся:
— А ведь Джи был прав, когда заставлял друзей осваивать колониальные технологии.
Элли выпятила нижнюю губу:
— Почему?
— Потому что без них, а значит и без нас, вы не выживете. Как вы построите себе дома? Как построите реакторы или дороги? Как будете добывать ресурсы или выращивать еду? Рационы не бесконечны. Даже воду очистить не сможете. Боюсь, к тому моменту, когда прибудут остальные люди, вы превратитесь в пещерных дикарей, и будете искать вшей в волосах друг у друга. Это в лучшем случае. Но скорее всего, станете поселенцами первого кладбища на Локусе.
Элли Смит перестала выпячивать губу. Испугалась.
— Не унывай, — приободрил её Роман. — Всё будет хорошо.
— Я из будущего, — буркнула Элли. — Всё будет плохо.
— Мы вам поможем, коллега. Главное, чтобы твои дети-нацики перестали считать големов врагами или низшими существами. Вадим и Алекс крепко загадили им голову этими идеями.
Элли нахмурилась. Это можно было принять за недовольство, но Роман уже знал, что наморщенный лоб и сведённые брови — признак того, что Элли в чём-то уверенна.
— Я быстро выбью из их твинов всю дурь Алекса и Вадима.
— Спасибо, ты настоящий клинкер. Кстати, ты уже выбрала, чью профессию освоишь?
Элли кивнула:
— В отряде Вадима был специалист по Эксплоре. Я готова получить его воспоминания, чтобы помочь вам.
— Как именно?
— Мы должны разобраться с протоколом очистки. Пока он работает, он опасен для всех голе… людей на Локусе.
Одновременно с ремонтом сервера пришлось решать проблему рабов. Рабовладелец умер, но его система работала.
Большинство соратников Рамиреса смирились с его поражением, поэтому отвязали всех рабов от себя, и вообще делали вид, что они сами были жертвой Рамиреса и не просили никакого рабовладения. Но были и те, которые продолжали сопротивляться. Эти беглые комиссары представляли определённую проблему, ведь они могли убить любого раба, а рабы не могли извлечь феном, пока сервер перерождений в офлайне.
Проблем добавило то, что чуть ли не половина рабов не желала избавиться от рабского фенома. Он давал им буст, он давал им возможность применять устройства «Я имел твою маму! Corporation!!!111». В конце концов — они просто привыкли быть рабами.
— Нет слов, коллеги, — возмутился Роман, на встрече с ними. — Может, вы по психоплётке тоже скучаете?
— Оставить феном Рамиреса — это наше личное желание, — сказал из толпы знакомый голос. — Или ты хочешь силой заставить нас делать то, чего мы не хотим? Тогда ты хуже Рамиреса. Тот хотя бы вознаграждал за послушание, а ты просто угрожаешь.
Роман не удивился, узнав Ананда.
— Вы желаете остаться добровольными рабами Рамиреса, даже когда самого Рамиреса уже нет?
Да, это было их желание, их «свободный выбор».
— Босс, — сказал Вова, — может проще их всех грохнуть? Бесят меня они.
— Хватит нам уже смертей. Со временем рабы поймут, что можно жить и без рабского фенома. А пока пусть ходят с клеймом хозяина.
Поэтому пришлось ждать ещё несколько дней, пока все уцелевшие производственные цепочки Локуса перестраивались на производство сканеров, которые когда-то помогли Роману. За прошедшее время Мейронг и несколько выживших членов альянса Земля Обетованная улучшили чип сканера, делая его более удобным в обращении.
— Как ни странно, но те, кто сможет использовать устройства Рамиреса, будут полезны, — заключил Роман. — Ведь даже магнитно-силовые ключи его производства лучше стандартных.
Сотни синтезанов собрались на расчищенной от обломков площади возле новых зданий сервера BATS. Роман стоял перед проект-панно, на котором светилась иконка запуска. Бенни Шостаков держался рядом и деловито записывал что-то в бумажный блокнот, пояснив, что не доверяет спискам дел в интерфейсе. Мейронг стояла возле другого проект-панно, ожидая действия Романа.
Недавно на развалины столицы прибыли даже остатки армии вестготов. Поначалу они попытались взять власть, используя свои земные УниКомы и беспилотники. Но после демонстрации ноль-взаимодействий успокоились и поклялись, что будут служить альянсу Локус.
Вова сказал Роману, что возьмёт на себе переговоры со всеми группировками, которые считали, что могут претендовать на какую-то власть. «Я им докажу, что отныне их босс — это мы».
Не без душевного трепета Роман провёл рукой по проект-панно, передвигая индикатор запуска сервер. Прошло чуть менее двадцати дней после смерти Рамиреса, но ему казалось, что за это время что-то могло случиться со спутниками BATS. Или, вдруг, социальный управляющий ИИ не заработает? Или бинарный массив Рамиреса восстанет из бэкапа и снова начнёт войну?
Иконка сервера в интерфейсе замигала, сообщая, что идёт поиск спутников. Через несколько тихих минут, когда ни один из собравшихся не сказал ни слова, подключение к серверу восстановилось.
Сотни АКОСов, разбросанных по всему материку, постепенно включались в сеть, восстанавливая из бэкапов синтезанов. Ранее, как лидер, Роман приказал открыть гостевой доступ на всех АКОСах. Теперь любой мог возрождаться в любом месте. Кроме тех АКОСов, которые были взломаны Рамиресом. Они доступны только добровольным рабам.
Неподалёку от серверов были наспех возведены здания с десятком АКОСов внутри, рядом громоздись цистерны с оргматом. Роман и Вова направились туда. За ними потянулись те три бывших комиссара, которые обладали нелегальной копией Хранителя.
Перейдя в ноль-пространство, Роман высвободил первый БМ-слот.
— ||| —
Возрождение бинарного массива Акина Хатсуми (№ 2 554 002).
Внимание, перерождение не может быть произведено без согласия владельца бинарного массива. Переместить Акину Хатсуми в виртуальный буфер?
Всё-таки подтвердилось, что Хранитель не может насильно возродить бинарный массив в первом попавшемся АКОСе. Так что взять Рамиреса в плен и допросить было бы невозможно. Попав в виртуальный буфер, Рамирес родился бы в одном из своих АКОСов, спрятанных в тайных местах.
От центра серого пространства, являвшегося областью внимания Романа, отделилось светлое пятно и переместилось в тёмный силуэт АКОСа, который тут же осветился очертаниями человеческой фигуры — Акина подтвердила перерождение.
Роман повторил процедуру с тем рабом, которого спас во время боя в порыве доброты.
Но Вова не спешил возрождать Жанну:
— Можно, я сделаю это позже, когда всё наладится, когда мы наведём порядок и создадим общий альянс?
Подумав, Роман согласился:
— Так будет безопаснее. Иначе неугомонная старушка начнёт партизанить или мстить за убийство Великого Рамиреса.
— Заодно пусть узнает, что ощутил Тревор, который более полугода был заархивирован в памяти стройбота.
Пока Роман ждал рождения Акины, туннельный коммуникатор подал сигнал — вызывала Элли Смит.
«Итак, можно поздравить? Вы снова перерождаетесь?»
— Угу. И это подводит нас к вопросу…
«Я готова выполнить своё обещание. Жду тебя в любое время. Но напоминаю, это только твоя награда».
— Не кажется ли тебе, что было бы справедливо наградить неубиваемой душой всех, кто помог людям?
«Господи — нет!»
— Господи, — передразнил её Роман. — Неужели ты всё ещё ни избавилась от страха перед нами?
«Приезжай на Три Водопада, ты сам поймёшь, почему именно я не буду этого делать».
— Умеешь ты заинтриговать.
-------
[1] И всё это при желании можно посмотреть на карте в дополнительных материалах
Элли сидела на стуле под дубом. Крест белел над её головой. Заметив Романа, встала и пошла навстречу. Одета она в серое платье, делавшее её похожей на монашку.
— Я вот что подумал, — сказал Роман. — Големы созданы людьми, но при этом мы не являемся вашими созданиями, так как мы сами люди. Только лучше. Можно сказать, что каждый голем сотворил себя сам.
Элли небрежно кивнула:
— Всё это уже тысячи раз обсуждалось в Обьединённой Земле. Некоторые философы пошли гораздо дальше в этой цепочке рассуждений. Потом расскажу, хотя ты не поймёшь. Тут нужны комплексные знания.
— Откуда ты знаешь, о чём спорили философы Обьединённой Земли, если ты была ребёнком? — спросил Роман. — Ты… ты вставила себе мозги того мёртвого чувака?
— Не мозги, а его профессиональную память. Как специалист по Эксплоре, он много чего знал.
— Ты… в курсе, что ты стала другой?
— Конечно, — кивнула Элли. — Как я упоминала, его Поток Сознания был плохо отфильтрован. Я теперь немного этот человек… Я помню его родителей и… всякое другое… Для того чтобы потребители знаний из Потока не теряли свою индивидуальность и нужны клинкеры.
— А старая Элли…
— Её больше не будет никогда.
Роман покачал головой:
— Люди будущего — странные даже для нас, биороботов, которые работают с материей, используя атомы своего сознания.
— Кстати, об этом. Ты готов?
— Чтобы выйти на новый уровень, мне опять придётся умереть, потеряв все атрибуты и адаптации?
— Конечно. Без обнуления невозможно.
— Тогда приступай.
Фазовый УниКом мгновенно затянул фигуру Элли чёрным. Роман слегка согнул ноги в коленях, чтобы ей было легче дотянуться до его лба. Прежде чем лицо накрыла рука девушки, успел подумать, что он получает условное бессмертие под белым распятием, словно на каком-то обряде.
— Прибытие завершено —
Виртуальный буфер активирован
Внимание, в протоколе перерождения обнаружена специальная команда «Открытие администраторских привилегий». Выполнить?
— Спрашиваете!
Назначение привилегий…
— ÷ —
Вход под учётной записью администратора Роман Крылов.
Целостность бинарного массива «Роман Крылов» — заблокирована на уровне 70, 3 %.
Назначение привилегий…
Открыта привилегия «Интердикт»… ОК.
Теперь ты можешь отключать или заново включать деградацию бинарного массива.
— Мне не надо накладывать ни на кого руки, как Элли. Могу делать синтезанов бессмертными на расстоянии.
Открыта привилегия «Хронос»… ОК.
Теперь ты можешь отключать или заново включать доступ к интерфейсу Единиц Субъективного Времени.
— Угу, дальше.
Открыта привилегия «Концентратор»… ОК.
Теперь ты можешь извлекать и хранить любое количество Е. С. В.
— Ага, это делал Рамирес, высасывая Е. С. В. из «батареек»? Однако он был крут… Был бы ещё круче, если бы эта привилегия работала через BATS. Все синтезаны стали бы «батарейками» для админа.
Открыта привилегия «Коррект»… ОК.
Теперь ты можешь ускорять образование связей оргмата у любой синтезированной личности.
Ускорение: 100 %.
Максимальный уровень атрибутов: 40.
Внимание, ты можешь выбрать только три атрибута для ускорения.
— Даже Элли так не умеет.
Открыта привилегия «Администратор»… ОК.
Теперь ты можешь назначать команду «Открытие администраторских привилегий» при перерождении любой синтезированной личности.
Внимание, во избежание конфликта привилегий в одной сети BATS может действовать только один администратор.
Все привилегии получены.
— Жаль, коллеги, что нет привилегии моментального восстановления или бесконечного запаса Е. С. В. Не буду же я превращаться в вампира и воровать ману у других? Но, видимо, тут виновато какое-то физическое ограничение оргмата.
Начать процедуру воплощения?
Вывалившись из АКОСа, Роман лежал на спине, глядя на свет тусклой лампы под потолком. С потолка капало. Плафон покрыт тонкими структурами, похожими на кружева, их создавали некоторые виды жуков, заменяя паутину. Воняло диссоциативным электролитом, травой и гнилой водой. Жители базы Три Водопада не интересовались комнатой с АКОСом, потому она пришла в такое запустение.
— Нет слов, будто в болоте родился.
Роман ощущал себя как в те дни, когда нужно было вставать из кровати и идти на учёбу. Вроде силы были, а не хотелось.
— Ты разлёгся, потому что подавлен свалившимся на тебя могуществом? — спросила Элли, швыряя в Романа влажным полотенцем.
Он сел на полу и обтёр лицо, выплёвывая остатки диссоциатива:
— Теперь ясно, что ты имела в виду, сказав, что не будешь ничего решать.
— Ты админ своей судьбы. Мы полностью в твоих руках.
Роман встал и повязал полотенце на пояс:
— Отчаянный шаг. Узнаю старую Элли. Не переживай, ваша безопасность — наша гарантия, что люди нас не уничтожат.
— Заложники, что ли? — усмехнулась Элли.
— Чужая память дурно на тебя повлияла. Я-то думал мы стали друзьями.
— Шучу.
— Старая Элли мне нравилась больше.
— Почему?
— Она не шутила. Слишком много шутников вокруг меня. Каждый, блин, чёртов комедиант.
Элли передала Роману его ИТАК. Достав из белого шара бодисьют, он стал одеваться:
— Какой-то косяк с этой технологией постоянной смерти. Нельзя разве без этого?
— Координаторы считали, что нет ничего страшного в том, чтобы отключить голема для сброса параметров. Лучше начинать с чистого листа.
— Потом удивляются, что големы восстали.
— Координаторы проекта «Эксплора» считали големов устройствами, которые потом можно отключить.
— Но не все, так считали, — усмехнулся Роман. — Были те, кто считал нас новыми людьми, и хотели ими стать?
— Были. Например, Джордж Лемюэль Венцель. Человек, чью профессиональную память я получила, изучил все его труды. Даже те, которые были засекречены и не выходили за пределы Совета Координаторов.
— Тема этих трудов как-то связана с его исчезновением?
Элли снова зависла, будто получала информацию из чужой памяти.
— Оригинальный Джо Венцель верил, что можно прервать зависимость бинарного массива от материи. Ведь даже в ноль-пространстве ты действуешь, опираясь на молекулы оргмата, распространяющиеся вокруг тебя. Но Венцель доказывал, что сознание может существовать и без единой молекулы оргмата, без единого атома, за который оно могло зацепиться. После того как Венцель занялся идей материально независимого сознания, его начали выдавливать из проекта. Считали свихнувшимся мистиком. А потом он…
— Да, я знаю, что он натворил. Его посадили и он, вероятно, умер в тюрьме.
— Да, так и было.
— А есть способ узнать, получилось у него это или он без вести растворился в ноль-пространстве?
Элли помотала головой:
— Если способ есть, то мне он неизвестен.
Разговаривая Роман и Элли вышли из энергоблока на улицу. Роман задумчиво посмотрел на нереально большой земной дуб, потом прошёлся по земной траве и потрогал куст с розами:
— Получается, что Джо Венцель витает где-то в ноль-пространстве в качестве духа Локуса?
Элли Смит пожала плечами:
— Или не витает.
Они дошли до площадки с ион-джетами. Роману не терпелось вернуться к друзьям и проверить свои админские способности, но через BATS делать это не хотел.
— Вот ещё, — Элли вынула из своего ИТАКа карту памяти. — Попробуй.
Роман взял карту:
— Это то, что я думаю?
— Да. Программа перезагрузит ЦП и BATS, деактивируя протокол очистки. Люди из будущего больше не смогут вас отключить. Я потеряла последний рычаг влияния на тебя.
Жанна плохо приняла весть о поражении Рамиреса.
Чтобы она не затеяла партизанскую войну, сразу после возрождения, её и других комиссаров, преданных Рамиресу всей душой, отправили на базу Нирвана, построенную в Долине Смерти.
Заключённые Нирваны вели себя агрессивно, поэтому Бенни Шостаков предложил использовать «Надзиратели», те самые блокираторы, с помощью которых усмиряли рабов.
Сначала Роман отнекивался, ссылаясь, что нельзя так относиться к живым големам. Но потом сдался. Всё-таки производитель «Я имел твою маму! Corporation!!!111» знал толк в устройствах подавления личности. А некоторые особо борзые личности, включая Жанну Чоу, необходимо подавить.
Расчёт был на то что, узнавая о планах Рамиреса, батарейках, Е. С. В., а так же слушая рассказы Элли и Джи о войне големов и Обьединённой Земли, рамиресофилы должны исправиться.
Заключённым Нирваны было запрещено поднимать свои атрибуты с помощью упражнений, поэтому большую часть времени они просто слонялись по территории. Пытка бездельем была довольно мучительной.
После восстановления сервера, Роман начал разрабатывать план освоения Локуса.
Прежняя система экономических отношений не годилась. Ведь её придумали не для того, чтобы синтезаны жили долго, а что бы, в конкуренции друг с другом, старались на благо будущих переселенцев, растрачивая целостность бинарного массива.
Рейтинги, деньги и прочие поощрения от Центрального Правительства казались пустой забавой. Особенно если помнить о том, что всё это закончится последним вознаграждением — протоколом очистки и массовой гибелью синтезанов.
Но так как BATS работал в связке с ЦП, поэтому рейтинги снова заработали, а система снова пыталась руководить колонистами, назначая им гексагоны, в которых можно строить базы. И пыталась наказывать за непослушание.
Впрочем, заботу в обмане Центрального Правительства и социального управляющего ИИ взял на себя Бенни Шостаков и несколько бывших комиссаров Рамиреса. Манипуляции с рейтингом были для них привычным делом.
Роман сконцентрировался на главном — проектировке и строительстве гибридно-гибридных цепочек. На этот раз предстояло выстроить их в масштабе целого континента. Нужно было наладить бесперебойную поставку ресурсов и распределение готовой продукции по локациям основных строительств: космодромов и сборочных цепочек спутников BATS.
Глобальный проект потребовал участия всех синтезанов.
В разгар строительства первого кластера гибридно-гибридных цепочек, на связь с Романом вышла Ирина Прокофьева, бывшая свободная жительница Фантадрома, а ныне менеджер базы Нирвана.
«Роман, она смеётся! Я не знаю, что делать».
— Кто смеётся?
«Жанна Чоу!»
— Над кем?
«Над всеми. Мне кажется, она сошла с ума».
Бросив строительство, Роман и Вова отправились в Нирвану. Тревор отказался лететь с ними, сославшись, что его уже давно ничего не связывает с Жанной, и вообще у него много дел, хватит ему мешать.
Когда ион-джет с Романом и Вовой опустился на площадку базы, их вышла встречать Ирина Прокофьева в сопровождении парочки вестготов.
— Ваша подруга говорит страшные вещи, — сказала Ирина. — Мне до сих пор боязно.
Проводив Романа и Вову до жилых зданий базы, она показала на заросли травяных деревьев:
— Она там сидит целыми днями и читает одну и ту же книгу без остановки. Я боюсь к ней приближаться, чтобы не слышать её слов.
— Ирина, для начальника тюрьмы ты слишком ранимая, — сказал Роман.
— Лучше забрать Жанну отсюда. Она мешает перевоспитанию заключённых.
— И куда её девать? — вмешался Вова. — Эта женщина опаснее тысячи Рамиресов.
— Всё-таки это тюрьма, а не сумасшедший дом, — ответила Ирина и ушла.
Вова вдруг сказал Роману:
— Ты там сам разбирайся. Боюсь её.
Роман в одиночестве нырнул в заросли трёхметровой травы. Локатор быстро определил, где именно находилась Жанна. В ноль-пространстве её бинарный массив едва светился, его целостность была столь низкой, что ясно — это её последняя жизнь. То, что старушка вообще переродилась, было или случайностью или работой Хранителя.
Жанна Чоу сидела на толстом, пожухшем стволе травяного дерева и читала книгу.
Она выглядела точь в точь так, какой была в день прибытия: кукольное личико и короткие белые волосы. Только вместо УниКома одета в рубашку и шорты. Но ноги — босые. На шее блестел кругляшок Надзирателя.
Подняв голову, встретила Романа с улыбкой:
— Привет, Денис. Не знала, что ты участвуешь в Эксплоре.
— Денис? Вообще-то я…
— Да-да, попутала, извини, Рома.
Роман приблизился к Жанне:
— Мне сказали… ты смеялась?
Губы Жанны искривились в нервной усмешке:
— Ты сам будешь смеяться, когда узнаешь о моём открытии.
Роман осторожно присел рядом. Будучи во много раз сильнее, всё равно побаивался Жанну. Даже когда она скована Надзирателем.
Захлопнув книгу и оглянувшись, словно их могли подслушать миди-жуки, копошащиеся в сухой траве, Жанна сказала:
— Мне стало смешно, когда я открыла истину.
— Какую именно, коллега?
— Оглянись, мальчик мой. Открой глаза.
Жанна снова открыла книгу. Но не читала, а косила взглядом в сторону Романа.
Оглядевшись, Роман сказал:
— Ну… вот… трава тут, деревья. Жуки ползают… Я должен открыть что-то особенное?
Жанна снова закрыла книгу:
— Да какие на хрен жуки? Ты на всё посмотри. На всё сразу.
— Слушай, старушка, хватит загадок. Что я должен увидеть?
Жанна раскрыла книгу и пролистала до нужного места, торопливо рассказывая:
— Я всё сразу поняла, читая эту книгу.
Роман посмотрел на обложку:
— Юнь Джинг, «Жестокий альянс IV. Атака драконов».
— Юнь Джинг гений и пророк. Она, быть может, и не знала, но нутром чуяла, что всё на Локусе не так, как оно кажется. Вот, прочти этот абзац. Он открывает глаза на многое. Читай же!
Роман прочитал указанный отрывок. Перед тем как совокупиться сразу с тремя драконами, героиня книги сказала:
«Наши искусственные тела — это клетки разума. Повышая атрибуты, мы всего лишь раздвигаем стены клетки. Кто-то скажет, что для истинной свободы нужно сломать замок. И ошибётся. Для истинной свободы нужно вообще выйти из тюрьмы и понять, что наша клетка стала размером с планету».
Роман пожал плечами:
— Ну, и? Если ты намекаешь, что тебя упрятали в тюрьму, то, как бывший мент, должна понимать, иначе с вами нельзя. После всех этих событий, Локус на гране анархии. Худшей, чем после Геноцида. Если я не объединю колонистов, они снова разбредутся на банды и начнут потихоньку вымирать.
Жанна Чоу взывала, как от боли:
— Какие колонисты? Какая планета? Какой Геноцид?
— Которые были.
Жанна засмеялась:
— Тебе только кажется, что они «были», но они не были. Даже биологические люди — это не люди.
— А кто? — Роман опасливо отодвинулся от Жанны.
— Биологические люди — синтезаны, как и мы. Ну, чуть другие. Биологические. Но здесь они тоже как часть симуляции.
— Симуляции чего?
— Помнишь, мы учились в центре подготовки колонистов, и нам показывали искусственные города, где жили NPC-синтезаны?
— И в чём твоё открытие?
— В том, что мы — как те неписи, которые на Марсе. На которых отрабатывали разные модели колониальных обществ, экономику и технологии.
— Ох, старушка… Ты совсем рехнулась…
— Да ты сам подумай! Почему мы не можем выйти с этого материка?
— Океан мешает.
— Мы прилетели с другого конца Вселенной, но не можем переплыть сраный Океан? У тебя у самого всё в порядке с головой, инженер?
— Вообще-то можем и переплыть его. Но зачем плыть, рискуя утонуть, когда можно перелететь на космолёте?
— Ага, ага, ха-ха-ха!
— Нам бы этот материк освоить, — рассудил Роман. — Для второго материка у нас нет мощностей. Спутники его не покрывают, значит, перерождений не будет.
— Ага, ага, ха-ха-ха! Ну, разве не смешно?
— Но, раз ты об этом заговорила, то строительство первого космодрома уже началось. Спутники всю планету охватят. Дальнейшая колонизация — это и будет та идея, которая объединит…
Жанна прервала его безумным смехом:
— Мальчик мой, нет никакого второго материка. Мы на марсианском полигоне находимся. Ну, или на спутнике Юпитера. Или где там ещё ставят эксперименты с неписями? Просто мы не неписи.
— Жанна, я даже не буду намекать, что строительство на одной планете симуляции с физическими условиями другой планеты — это бред. Но интересно, для чего по твоему эта симуляция устроена?
— Да всё просто. Координаторы оценивают, как будут взаимодействовать големы и люди, после того, как у биологических людей не получится запустить протокол очистки, а у синтезанов будет доступ к экспериментальному интерфейсу Единиц Субъективного Времени.
— Ох, старушка…
— Да, да, вот тебе открытие, мальчик мой. Мы всего лишь отрабатываем один из вариантов того, что могло бы пойти не так, когда настоящие люди прибудут на настоящую планету.
Жанна перестала говорить внятно и засмеялась, изредка выкрикивая:
— Понимаешь теперь, как это смешно? Любой синтезан, который открывает, что находится в реалистичной симуляции, уничтожается теми, кто контролирует эксперимент.
— Ты сама себя послушай, что ты несёшь.
— Да? А помнишь эксперименты с неписями на Марсе? Координаторы подкидывали им проблемы и наблюдали, как они их решали? Рамирес открыл правду — и где он? Монтана Френч открыла правду — и где она? Джо Венцель открыл правду — где он? Юнь Джинг тоже открыла правду — и где она?
— Вообще-то, жива-здорова. Живёт в Форт Верный, пишет новые книги.
Жанна запнулась:
— Но… всё равно она умрёт, вот увидишь. Ха-ха!
Ещё полчаса Роман пытался вразумить Жанну, приводя ей доказательства того, что она сошла с ума. Но она упорно держалась только за те факты, которые сама себе придумала. И невозможно доказать ей, что цитата из порнографического романа не может быть доказательством того, что они в симуляции.
— Ладно, мальчик мой, ты мне не веришь, — воскликнула наконец Жанна.
— Конечно. Когда мы освоим второй материк, что ты скажешь? Что координаторы успели построить продолжение полигона на Марсе?
— Ха!
— А когда мы выйдем в космос, ты скажешь, что координаторы построили фальшивый космос, чтобы мы не убежали из симуляции?
— Ха.
— А когда сюда прилетят сотни миллионов людей из будущего, ты скажешь, что это продолжение эксперимента?
— Ха…
Роман решительно прошёл прочь из зарослей. А Жанна выкрикивала вперемешку со смехом:
— Беги, трус. Ха-ха, но это открытие ты уже не сможешь закрыть обратно. Вот увидишь, я была права, Денис! То есть — Роман… Локуса нет! Всё неправда! Мы должны вырваться из клетки… Драконы!!!
Вова встретил его у площадки ион-джетов.
— Босс, я всё видел и слышал. Она чокнутая. Ты же в курсе, кто такой Денис, за которого она тебя приняла?
Роман стремительно залез в ион-джет, словно ему не терпелось улететь подальше:
— Это её сын. Он был моего возраста, когда погиб во время акции возмездия террористов, которые выбрали своими целями семьи полицейских спецназовцев.
Вова сел на место пилота:
— Но почему ты не намекнул, что путая тебя с мёртвым сыном, она подтверждает своё психическое нездоровье?
— Если она сама этого не видит, её уже ничто не убедит.
Поднимая ион-джет в воздух, Вова сказал:
— Мы так часто называли Рамиреса, или Монтану Френч, или мутантов и рабов психами, что забыли, как выглядит настоящее безумие.
Перебравшись поближе к окну, Роман взглянул на Нирвану:
— Знаешь, что обидно?
— Нам придётся строить психбольницу для синтезанов?
— Что твины биологических людей никогда не позволят им сойти с ума. Психологически мы более уязвимы, чем эти живые и религиозные роботы из будущего.
— Итак, дамы, господа и остальные мутанты, сегодня мы все должны задать себе вопрос: почему мы не сделали этого раньше? Почему мы позволили увлечь себя междоусобицами, торговлей бодисьютами из шкур редких животных, мелкими интригами и ещё более мелкой политикой?
Задав вопросы, конферансье Жерар Блие поставил свой джетпак на самую медленную скорость. Это позволило его фигуре драматично медленно взлетать на фоне портальных кранов и ослепительно белого корпуса космолёта, зажатого в них.
— Разве для этого мы были присланы на Локус? — спросил он аудиторию. — Разве такими мы были на Земле?
Над космолётом, на высоте в полкилометра, сияло кольцо первого гравитомагнитного ускорителя. А по бокам стартовой площадки развёрнуты огромные проект-панно, транслирующие Жерара Блие на аудиторию, собравшуюся поодаль.
— Неужели мы так и не осознали, что синтезаны, имитируя внешность человека, не обязаны воспроизводить человеческие глупости? Мы не только более лучше выглядим, но и наш внутренний мир ближе к идеалу, чем у биологических людей. Хотя бы от того, что наше настроение не зависит от гормонов, давления, локусянской лихорадки или других капризов живой материи.
Жерар Блие убрал с головы шлем УниКома, а разведочный дрон взял его лицо крупным планом. Изображая задумчивость, конферансье продолжил:
— Ровно три года и пять сезонов тому назад мы позволили обмануть нас. И кому? Тому, кто называл себя сверхчеловеком, но оказался концентратом человеческих страстей. Обещая нам вечное будущее, хотел всего лишь вечного поклонения себе. Мы были бы великими идиотами, если бы забыли Великого Рамиреса.
Огромное лицо конферансье, спроецированное на небесное проект-панно, обвело взглядом зрителей. Так как вокруг космодрома не предусмотрено зрительных мест, как на Арене, все стояли полукругом в одной части площадки.
— Нет. Мы никогда не должны забывать его. Ведь он пример того, что великие дела не могут идти рука об руку с великим мошенничеством. А если могут, то недолго. Хотя те две тысячи двести сорок девять добровольных рабов, которые зачем-то ещё носят «Рамирайзер» не согласятся.
Гравитомагнитный ускоритель над космолётом шевельнулся и завертелся, постепенно ускоряясь. Пришлось ускориться и конферансье. Он торопливо продолжил:
— Но, дорогие големы и големки, идея о нашем, более лучшем внутреннем мире не должна добровольно вводить вас в то заблуждение, в которое хотел ввести Рамирес силой. Наше превосходство уравнивается нашей общечеловеческой глупостью. И не важно, синтезаны мы или биологические люди, с вшитыми в мозги твинами, которые — сюрприз! — тоже изготовлены из оргмата. Нас объединяет не только это. Что именно? Ответ каждый найдёт у себя в сердце…
Замолчав, Жерар Блие склонил голову.
Кольцо гравитомагнитного ускорителя так раскрутилось, что облака вокруг него собрались в белую спираль, придавая ещё больше эпичности образу конферансье.
— Этот старт беспилотного космолёта, — продолжил Жерар Блие, — выведет последние спутники системы перерождений. Отныне мы можем умирать в любой точке планеты. Но, я надеюсь, нам не придётся делать это слишком часто.
Корпус космолёта задрожал, и через мгновение стремительно поднялся ввысь и исчез, словно спираль облаков втянула его в себя.
— Знаете, что мне больше всего жаль, дорогие големы и големки? — усмехнулся Жерар Блие. — Что запуск космолётов стал таким быстрым, что я не успеваю рассказать все те умные вещи, которые готовил.
— Братан, — крикнул кто-то из толпы зрителей. — Я прямо сейчас начну работать над тем, чтобы космолёты стартовали ещё быстрее. Мы чуть массово не отключились, слушая тебя.
Космодромы не единственное достижение прошедших лет. Десятки кластеров гибридно-гибридных производственных цепочек заняли сотню гексагонов на побережье, на месте земель бывшего альянса Западное Море, позволяя вести несколько проектов одновременно.
Континент Архон опутали многочисленные дороги, по которым носились грузовики на автопилоте, доставляя сырьё, или перевозили готовые детали между цепочками. Дороги превратились во что-то вроде конвейерных линий, растянутых на половину планеты.
Каждые два-три сезона гибридно-гибридные цепочки прирастали новым кластером. Количество стройботов в пять раз превысило количество синтезанов и продолжало расти. Если поначалу вся эта монструозная инфраструктура размещалась на территориях, экосистема которых была повреждена во время войны, то теперь вышла за пределы, отбирая у природы Локуса новые и новые гексагоны.
— Рома-сан, — сказала Акина Хатсуми. — А мы точно хотим превратить планету в сплошной завод? Или это такой хитрый план, чтобы люди из будущего поняли, что им тут негде жить?
— К сожалению, этот континент уже обречён после войны. Но зато Дейтерос будет избавлен от производства или добычи ресурсов. Именно там поселятся биологические люди.
— А мы, значит, будем жить тут среди заводов и беспилотных грузовиков, которые давят последних травяных тигров и жуков?
— Ты преувеличиваешь, Акина. Производством занято всего восемь процентов территории. Ещё десяток-другой кластеров и рост гибридно-гибридных цепочек остановится.
— Почему?
— Система достигнет предела управляемости.
— И слава богу!
Остались в прошлом проблемы со связью и обменом информацией. Такой плотности и скорости, какая была на Земле, достигнуть не удалось, но для Locushost и этого достаточно.
Дети выросли, овладели фазовыми УниКомами и знаниями специалистов отряда Вадима Кожевникова. Конечно, не обошлось без проблем. Так как Потоки Сознаний этих бойцов были слишком замусорены воспоминаниями бывших владельцев, то и детям передались странные мысли или желания. Но над всеми ними всё так же зорко наблюдала Элли Смит, оберегая от неправедных поступков. Роман снова поразился тому, что при грамотном использовании религия становится идеальным способом управления людьми.
— Идеологии всегда устаревают, коллеги, — сказал он в аудиолог, который снова вёл регулярно. — Религия всегда модернизируется.
Впрочем, при Элли он не рисковал философствовать на эти темы. Приняв память специалиста по Эксплоре, она стала невыносимой в спорах. Вдобавок, увлеклась философией и историей обеих планет, отчего спорить с ней было всё равно, что спорить с энциклопедией.
На протяжении ещё пяти земных лет прибывали новые капсулы. Вместо бандитов Рамиреса, их встречали делегации, которые провожали новых колонистов на одну из баз бывшего альянса Диктат. Там им рассказывали о темпоральной аномалии, о будущем Обьединённой Земли и о прошлом Локуса.
— Для нас, коллеги, проект «Эксплора» завершился, — любил повторять Роман на встречах с новичками. — Но на Земле ещё нет.
Новички удивлялись, что сообщения Центрального Правительства теперь нужно игнорировать, на рейтинг не обращать внимания, а вступать обязаны все в один альянс.
Новые колонисты приносили устаревшие новости: катаклизмы на Земле усилились, а программы развёртывания орбитальных станций или постройки подземных городов на Марсе ускорились. Снова поднялась тема того, что «Эксплора» отнимает слишком много ресурсов. Всё это пока что соответствовало рассказам Элли.
Итого на Локус прибыло всего сорок новых капсул. Почти во всех — выпускники центров подготовки колонистов, то есть специалисты, а не пустая массовка. Из-за аномалии между новичками был разброс и путаница в годах, но небольшая, в два-четыре года.
Потом наступило затишье. Прошло шесть земных лет — ни одной новой капсулы. То есть даже флуктуации темпоральной аномалии не влияли на прибытие — никто попросту не отправлялся.
В конце шестого года (сорок пятый год по календарю Локуса) прибыла капсула без колонистов, а только с техникой и сообщением на проект-панно.
Ирина Пак, координатор проекта «Эксплора» обращалась к колонистам:
— Земля сделала для вас всё, что могла. Теперь настало время Локусу развиваться самостоятельно. Мы уверены, что самоотверженность, преданность человечеству и понимание того, что вы и есть человечество, помогут вам не свернуть с пути человечности. Вы должны помнить, что настанет тот день, когда проблема переброски органики будет решена. И Земля снова примет вас в материнские объятья. До встречи в будущем, смелые синтетические мужчины и женщины. Настоящие люди, которые спасут человечество!
— Слишком много про человечество, — вздохнул Роман. — А когда-то я верил в это дерьмо.
— Вот же шмара! — сказал Вова, глядя на улыбающееся лицо Ирины Пак. — Знаем мы, какие объятья нам уготованы. Те, в которых мы задохнёмся.
Любой колонист, доказавший, что он не намерен использовать свою силу во вред людям (и синтетическим и биологическим) получал от Романа первую привилегию — отключение деградации бинарного массива. Получение интерфейса Единиц Субъективного Времени требовало чуть больше усилий. Претендент должен был принимать активное участие в строительстве нового Локуса. Все они получали максимальный прирост трёх атрибутов, выбранных соответственно их роду деятельности.
Таким образом, Роман собирал вокруг себя действительно заинтересованных в развитии людей, а не тех, кто желал получить «магию» и просто посмотреть, что с ней можно делать.
Покопавшись в настройках, обнаружил, что администратор может назначить другого синтезана администратором. Но его полномочия будут неактивны до тех пор, пока предыдущий администратор жив.
Он назначил «заместителем» Акину Хатсуми. Вова не обиделся:
— Полностью согласен с тобой, из меня будет хреновый админ.
Сам того не желая, Роман превратился в доброго диктатора. Он не ограничивал ничью свободу воли. Мнение Романа было решающим в любых важных спорах о путях развития планеты. При этом он не стремился подавлять окружающих каждую секунду, как это делал Рамирес или некоторые лидеры свободных альянсов.
Мирные годы развития Локуса отразились на культуре планеты. Вот что написала в Юнь Джинг в книге «Новое место Локуса на эмблеме Эксплоры».
Глава XIX. Место бога в будущем или будущее вместо бога?
В переводе с латыни locus означает «место». Не удивительно, что координаторы выбрали символически многослойное название для экзопланеты, которая в справочнике обозначалась как HD-HХ 237-11. Локус занял место первой планеты проекта Эксплора.
Заканчивается ли символизм на этом? Конечно же — нет. Мы все знаем, как мистически настроены люди во власти. А координаторы Эксплоры стали второй властью на Земле.
В чём же мистический смысл Локуса для биологического человечества?
В молекулярной генетике локусом называют местоположение гена на генетической карте хромосомы. Понимаете теперь? В названии планеты заложено зашифрованное послание!
Сопоставляя знание будущего, которым с нами поделилась Элли Смит, мы можем предположить, что Локус задумывался первой (а возможно и единственной!) планетой, предназначенной для переселения биологических людей. Недаром сюда было направлено максимальное количество колонистов и техники. Сюда вкладывалось до шестидесяти процентов всех ресурсов проекта «Эксплора».
Мы не просто расшифровали мистическое мета-послание, но и поменяли его. Отныне Локус — это место не только для людей из крови и плоти, но и тех, кто из оргмата и феномов секса.
От Элли Смит мы узнали, что оргмат участвует в жизни биологических людей будущего не меньше, чем в нашей. С помощью оргмата они лечатся, улучшают тела и продляют жизнь. Говорят, что в геном человека будущего встроены молекулы оргмата…
Я знаю, что вам уже скучно читать это. Что вы привыкли к другой Юнь Джинг, той, которая пишет о сексе с драконами или о сексе с тремя драконами. Но всё-таки прочитайте, что я напишу дальше.
Работа по улучшению локусянской цивилизации сплотила колонистов, а центром этой сплочённости стал Роман Крылов. Его место, его локус на карте нашего будущего — центральное. И биологические люди обязаны будут принять этот факт.
Роман Крылов — практически бог, а мы его коллеги.
Но Роман не в том смысле бог, что мы обязаны ему поклоняться, как этого хотел Великий Рамирес для себя, а в том смысле, что Роман и боги помельче, это те, кто за нами присматривает и не даёт в обиду. Ну и награждает, как водится среди богов, бессмертием и супер силой.
Именно Роман Крылов и все, кто с ним рядом, делают наше будущее бесконечным.
У Романа Крылова обычно «нет слов», поэтому я сказала нужные слова за него.
Зачитав Роману вслух этот отрывок, Бенни Шостаков сказал:
— В искусстве лизать задницы Юнь Джинг превзошла меня.
— В отличие от тебя, она это делает искренне, — заметил Роман.
— Не это ли самое страшное?
Роман не знал что ответить. Он иногда не поспевал за теми изменениями, инициатором которых являлся он сам.
Свесив ноги вниз, Роман сидел на стреле портального крана и смотрел на кольцо гравитомагнитного ускорителя, лежавшее на земле, как огромный бублик. Вокруг него сновали стройботы и ходили инженеры.
Завтра утром над этим бубликом взорвутся ориктолит-фотонные торпеды, разгоняя грозовые облака и расчищая небо, а под бубликом заработают тысячи двигателей, которые отправят его в многодневное путешествие в стратосферу Локуса. Кольцо займёт своё место в цепочке колец, очередной космодром заработает на полную мощь, доставляя на орбиту грузы.
Новый космодром ускорит строительство «Малыша», так назвали уменьшенную версию генератора червоточин. Но даже он сможет не только переслать сигнал, но и перебросить через червоточину коробочку с картами памяти.
По подсчётам Романа строительство Малыша закончится через три-четыре земных года. Потом понадобится ещё лет пять-семь, чтобы отогнать его на то расстояние, на котором гравитационное притяжение местного солнца перестанет влиять на генерацию червоточин.
Что тогда? Тоже ничего особого.
Ведь понадобится ещё неизвестное количество лет, чтобы настроить все аппараты Малыша. А до этого надо будет вообще отыскать Землю или другие планеты Эксплоры, проводя многочисленные эксперименты по переброске зондов на расстояние менее одной десяти тысячной всего расстояние между Броском и предполагаемой точкой выхода. Каждый зонд — это тысячи часов ожидания, получения от него сигнала. Затем сотни часов корректировки положения аппаратов, а потом новая переброска зондов. И так неизвестное количество раз, пока не будет найдено оптимальное положение аппаратов. Быть может ещё десятки лет. Ещё больше, чем когда-то потратили земляне, на поиск экзопланет.
Космос — дело небыстрое.
Из синего вечернего воздуха вышла чёрная фигура Элли. Убрав фазовый УниКом, она присела рядом с Романом.
Недавно ей исполнилось сорок два земных года.
— Ты выглядишь ещё хуже, чем в прошлую встречу, — сказал Роман. — А она была всего три сезона назад, на твоём дне рождения.
— Умеешь ты ободрить женщину.
Вообще в восприятии синтезана биологические люди менялись чуть ли не каждый день. Процессы, происходящие в тканях их организмов, были заметны уже при «Зрении» выше десятки. А «Восприятие» выше двадцатки позволяло воочию наблюдать скоротечность жизни.
— Кстати, я снова беременна, — сказала Элли.
— Джером — неутомимый папаша.
— Скоро я не смогу навещать тебя, костюмчик снова станет тесноват.
На определённой стадии беременности твин запрещал включение фазового УниКома, так как он вредил плоду.
— Ничего. Я сам к тебе приду. Мне кажется, что у нас будет много времени. Ведь никто так и не прилетел из будущего.
Элли нахмурилась, отчего у неё на лбу прорезались морщины:
— Ты же знаешь, что сроки их прибытия — приблизительны? Первые колонисты из моего времени могут и позже заявиться, а могут и прямо сейчас.
— Знаю. Но мы недаром уже столько лет изучаем микрочервоточины. Темпоральную аномалию можно игнорировать, если исправить математическую ошибку в методе генерации червоточины. Пока что мы не можем проверить свои расчёты на практике, но…
— Но ты думаешь, что люди из моего времени сами заметили ошибку?
— Да. Я уверен, что в новой версии Броска, которую строят люди в будущем, не будет никаких ошибок. Более того, я уверен, что они даже не подозревают об этой аномалии. Узнают о ней только от нас, когда прибудут на Локус.
— То есть более чем через сто лет?
— Угу.
— Я уже умру к тому времени.
Роман положил руку ей на плечо:
— Мы и тут что-нибудь придумаем.
Элли Смит вздохнула:
— Перенос сознания из твина в тело синтезана невозможен.
— Не невозможен, а просто мы пока что не знаем, как его осуществить. Но сразу после Малыша, я переброшу все силы на этот проект.
Элли махнула рукой:
— Всё равно, какой от этого толк? Ведь это буду не я, а моя копия.
Роман прикоснулся пальцами к лицу женщины:
— Я тоже копия. Я и твоя копия сделаем то, что не осмелились мы с тобой.
Элли Смит грустно покачал головой:
— Прошло столько лет, но я всё ещё, что ты навсегда остался девятнадцатилетним парнем.
— Неправда, я тоже взрослею!
Элли убрала руку Романа со своего лица:
— Ничего подобного. Ты ещё тысячу лет будешь шутить на тему секса с моей копией, не понимая, как это обижает меня, настоящую.
Ещё во времена оригинального Романа на долгожительство и активную старость работала целая индустрия. Люди давно перестали обращать внимание на этическую сторону вмешательства в природу человека, меняя и улучшая всё подряд. На пути тотального трансгуманизма[1]осталось только два препятствия: совершеннолетие человека и профессиональная необходимость для улучшений. Стимустат, повышавший интеллектуальные способности, не раздавали сотрудникам фабрик соево-синтетических мясных изделий, а костно-мышечные импланты не ставили студентам факультета «Квантовая психофизика сознания».
Другой вопрос, что существенного успеха на пути к продлению жизни биологической оболочки не было достигнуто и во времена Романа. Импланты улучшали определённые способности людей, но каждый имел свои отрицательные стороны. Поэтому никто не использовал эти улучшения просто так, ради интереса.
Зато, по словам Элли, в будущем твины, в сочетании с оргматом, совершили прорыв в этой области. Твины заменили собой психические стимуляторы и нейроимпланты прошлого, а оргмат стал основным материалом для улучшений тела.
Только вот медицинские комплексы, выполнявшие всю эту работу, остались в будущем. Конечно, настоящие колонисты должны были их взять с собой, но к моменту атаки Новых Людей их даже не было на Броске. Их всё ещё везли с Марса.
Несколько десятков так называемых «медицинских юнитов» не творили такие чудеса, как, например, камеры ускоренной регенерации для синтезанов. Кроме того, использование сложных функций требовало специальных знаний, а замусоренные Потоки Сознания военных медиков из отряда Вадима были плохим подспорьем для тех людей, которые решили стать врачами.
Со временем люди вполне освоили их работу, что позволило свести смертность к минимуму. Погиб только один человек — Сергея раздавил ультра-жук. Целую стаю этих гигантов привлёк свет прожекторов базы Три Водопада. А охранные системы не смогли отогнать всех.
Ещё трое зародышей погибли из-за того, что оператор медицинского юнита ошибся во время инсталляции твина. Этот смертельный опыт научил врачей, и больше таких ошибок не было.
Поэтому новорождённые Локусяне не стали дикарями в сравнении с родителями.
Правда, производство твинов невозможно было наладить на колониальных цепочках. Хотя бы оттого, что никто не знал, как устроены эти девайсы из будущего. Но недостатка в твинах не было — в ИТАКах, спасённых с Далласа Корби, хранилось около трёхсот тысяч неактивированных твинов. Хватит на целый город.
В остальном люди жили неплохо. Индустрия, созданная синтезанами, сильно помогала. Недаром же проект «Эксплора» разрабатывали лучшие умы человечества, объевшиеся стимустатом.
Почти все люди переженились друг с другом и родили детей. Хотя были и те, кто остался без пары. Эти люди стали активными исследователями материка Дейтерос наравне с синтезанами.
Роман в очередной раз убедился, что религия — это инструмент тончайшей настройки людского поведения. Если бы не вера, то навряд ли десятки молодых людей захотели бы создавать многодетные семьи и целыми днями заниматься воспитанием потомства.
Пока новые дети не обзавелись фазовыми УниКомами, их ограничивали в передвижениях по материку, они не покидали Три Водопада и окрестности. Ведь пока что популяция людей слишком мала, чтобы опасные вирусы могли мутировать, но кто знает, какие ещё болезни таятся в непролазных джунглях травяных деревьев или в жёлтых полях Долины Смерти?
Поэтому все колонисты, которые имели хоть какой-то опыт в медицине и вирусологии были заняты на работах по изучению микромира Локуса. Кстати, как и предполагал Роман, на Прогрессе был изучен не только возбудитель локусянской лихорадки, но и некоторые другие виды потенциально опасных вирусов. К сожалению, все лаборатории были сожжены Рамиресом, поэтому остались только разрозненные результаты на картах памяти, сохранившиеся на других базах.
Собирательство этих карт и аудиологов, принадлежавших учёным с Прогресса, напомнило Роману конкурс от Дома Тысячи Удовольствий.
Для воспитания детей на Трёх Водопадах была организована полноценная школа, ведь до определённого возраста, примерно лет до двадцати, у твинов была отключена функция получения чужой памяти.
Почти все преподаватели в школе были синтезанами. Среди колонистов оказалось много профессиональных учителей: на Земле, как это было с педагогами во все времена, они зарабатывали мало, а участие в проекте «Эксплора» давало хорошие деньги.
Прошло ещё семь земных лет, итого — тридцать один год, но никто не появился из будущего. Только из настоящего времени изредка прибывали капсулы с новостями: на Земле всё развивалось так, как рассказывала Элли.
На свой пятидесятилетний юбилей Элли Смит сказала Роману:
— Без полноценной медицины из моего времени я не протяну до прибытия людей. Готовься сказать прощальное слово у моей могилы.
— Ты уже собралась на покой? — ответил Роман. — У нас есть ещё полвека на то, чтобы разработать свою, основанную на оргмате медицину для людей.
В шестьдесят первом году генератор червоточин Малыш был собран и отправлен в долгое путешествие подальше от Локуса.
Роман разрывался между двумя желаниями. Он хотел отправиться с Малышом, чтобы участвовать в пробном запуске генератора червоточин, как бы повторяя судьбу своего оригинала. Но пугала потеря времени, ведь ему предстояло долго лететь куда-то в космос, чтобы провести один единственный пуск. Тогда как на Локусе, он должен участвовать в постройке первого космолёта, использующего бортовые генераторы для мгновенных перемещений через ноль-пространство в пределах звёздной системы Локуса. То есть, по сути, корабля из будущего. Если он получиться, то до Малыша можно будет добраться быстрее.
Создание такого корабля стало возможным после долгой работы объединённой группы биолюдей и синтезанов. Семён установил себе Поток Сознания военного инженера, что позволило хотя бы примерно понять, как устроены ноль-пространственные космолёты. Предстояло много испытаний и разочарований, но все были уверенны, что рано или поздно они его построят.
Роман выбрал остаться. Вместо него с Малышом полетела группа синтезанов во главе с Тревором и Мейронг, и два человека, установившие себе Потоки Сознаний одного и того же космодесантника. При жизни тот неплохо разбирался в физике червоточин, потому что когда-то сам установил Поток Сознания известного физика.
Тем временем жизнь на Локусе шла своим ходом. Почти все синтезаны получили от Романа награду — их бинарные массивы перестали деградировать. Ещё половина обзавелась интерфейсами Е. С. В.
Как обычно, нашлись и те, которые перешли в оппозицию. Несколько тысяч этих синтезанов, в основном мутанты Монтаны Френч и рабы Рамиреса, поселились в Фантадроме, выторговав у Романа право на создание своего альянса.
Этих фриков было не слишком много, и они точно не представляли опасности для остальных. Поэтому Роман разрешил.
Это желание действовать наперекор вызвало изумление Акины Хатсуми:
— Не понимаю, зачем они делают это?
— Люди всегда делятся на группы, отстаивающие противоположные взгляды, — объяснила ей Юнь Джинг. — Даже сверхлюди вроде нас.
— Во имя какой тупой идеи они не хотят быть как все нормальные сверхлюди?
— Виновата природа.
— Она тут каким боком?
— Природа поддерживает многообразие во всём. Но так как природа не влияет на наши искусственные тела, то она ещё сильнее влияет на наши души.
— Но какая такая идиотская природа заставляет их вести себя, как болваны?
— Представь, что группа людей поделилась бы на тех, кто любит красный цвет и на тех, кто синий.
— Ну.
— И однажды банда синих исчезла, и красным стало не с кем бороться за свои принципы.
— Вы хотите сказать, что тогда оставшиеся красные снова поделились на синих и красных?
— Или на красных и серо-буро-малиновых. Или на любителей светло-красного и сторонников тёмно-красного. Или на адептов круглого, против приверженцев квадратного. Многообразие. Ясно?
— Нет. Но я верю вам на слово. Вы же моя любимая писательница.
— Спасибо.
— Кстати, а когда выйдет двадцать первый том «Возвращение кровавого дракона»?
— Никогда! — рассердилась Юнь Джинг. — Я давно поставила точку в этой серии.
— Жаль, — вздохнула Акина Хатсуми. — После того, как Роман отменил деньги, все перестали писать. И Тимур Хиджамудинов, и Алиса Райская, и остальные авторы… Да и вы…
— Что я? — возмутилась Юнь Джинг. — Я-то не перестала?
— Да, но вы теперь пишете философию какую-то. Про драконов было интереснее.
Юнь Джинг засмеялась:
— Привыкай, девочка, так выглядит творчество, которое существует не ради денег.
----
[1] Трансгуманизм — философская концепция, поддерживающая использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека с целью устранения тех аспектов человеческого существования, которые трансгуманисты считают нежелательными — страданий, болезней, старения и смерти.
Первый запуск ноль-пространственного космолёта прошёл удачно. Он не телепортировался на такие расстояния, как корабли будущего, но всё равно был быстрее, чем космолёты, собираемые по колониальным инструкциям.
Удостоверившись, что прототип почти не надо усовершенствовать, Роман и его помощники перевели все мощности гибридно-гибридных цепочек на производство космолётов. А прототип, названный «Метрополия», в честь проекта Мейронг и Романа, отправился на орбиту.
Исследование космического пространства Локуса принесло несколько интересных находок. В первую очередь — капсулы тех несчастных колонистов, которых выбросило из червоточин слишком далеко от планеты. Давно потратив топливо, все эти годы, капсулы по инерции летели к Локусу. Лет через двести, глядишь, и добрались бы.
Капсулы были слишком большими, чтобы буксировать их к планете. Роман распорядился снять с них блоки памяти с бинарными массивами и доставить на Локус.
После подключения к АКОСам, население планеты пополнилось колонистами из глубокого прошлого. Большинство этих капсул были отправлены в первые годы колонизации, когда червоточины ещё не были точными и стабильными.
— Какой-то темпоральный кавардак! — бурчала Цэнь. — То из будущего, то из прошлого. А ведь мы и сами толком не знаем, в каком времени живём.
— Мы живём в хорошем и правильном времени, — ответил Роман. — В шестьдесят пятом году по календарю Локуса.
Второй находкой был шаттл с трупом героя-космонавта, который в двадцать каком-то году отправился испытывать своё устройство связи с Землёй. (Об этом печальном событии Роману рассказал Поль Лекомп на балконе своих апартаментов, перед тем как столкнуть Романа вниз, навстречу к его первому перерождению).
На исследовательскую миссию Роман отправился лично. Космолёту Метрополия понадобилось всего два прыжка через ноль-пространство, чтобы добраться до шаттла и обломков аппарата связи с Землёй..
Облачившись в УниКом и, пристегнув ионный джетпак, Роман выбрался из шлюза космолёта. Его сопровождал отряд опытных космонавтов, которые давно работали на орбите Локуса
Шаттл медленно крутился вокруг своей оси, погружённый в облако мелких серебристых осколков, сверкавших в свете звезды, которую тут бесхитростно назвали Солнце. Кстати, оно было в два раза ярче и больше земного Солнца. Соответственно изливало на Локус в два раза больше ультрафиолета. Жизнь на Локусе стала возможной исключительно из-за толстой и плотной атмосферы. И, скорее всего, необычайная солнечная активность была одной из причин аномалий в небе Локуса.
Поглядев сквозь затемнённое стекло шлема на обширную фотосферу и богатейшую корону из раскалённых газов Солнца, Роман сказал:
— Ориктолит-фотонные торпеды нужно запретить. Разгоняя облака и аномалии, мы обнажаем поверхность планеты, подставляя под удар этого ультрафиолетового чудовища.
«Но без торпед сложно запускать космолёты», — сказал Вова, летевший поодаль от Романа.
— Ладно, но как только испытаем Малыша, сразу запретить. Не хватало нам ещё и Локус сломать.
«Ха-ха, это было бы решением проблемы с людьми из будущего, босс, нам-то ультрафиолет по барабану».
На самом деле не было нужды лететь через космос на джетпаках. Ведь почти все могли телепортироваться сразу с борта космолёта. Но в команде был один инженер с бывшего Прогресса. Он из тех чудаков, которые боялись Е. С. В. Даже попросил Романа отключить эту возможность, аргументировав не совсем научным доводом: «Рома, это такая страшная херня, что ну её на фиг».
Из-за него всей команде исследователей пришлось взять джетпаки.
Роману быстро надоело медленное движение в пустоте. Предупредив остальных, он перешёл в ноль пространство… и чуть не пропал навеки.
В полном вакууме, в отсутствии каких-либо объектов для воздействия, его область внимания вдруг стала расширяться, как материя после Большого Взрыва. Личность Романа расплылась по бесконечности космоса, словно соревнуясь с расширением Вселенной. Каким-то чудом он успел «собрать» себя и вернулся в тело.
Из-за этого странного нарушения работы ноль-пространства, он потерял направление движения, и, размахивая руками и ногами, отлетел от общей группы.
«Босс, ты куда?» — заволновался Вова, и отправился за ним вдогонку.
— Внимание, — крикнул Роман в коммуникатор, — никто не применяйте телепортацию. В открытом космосе она как-то криво работает!
Но ответом ему стал стройный хохот космонавтов.
Вернувшись с помощью Вовы в строй, Роман описал случившееся. Один из инженеров, который давно работал на орбите, собирая модули для Малыша, засмеялся:
«Роман, ты что ли впервые применяешь ноль-взаимодействия в космосе?»
— Я вообще впервые в космосе. Не считая опыта моего оригинала.
«Тогда ясно. Этот странный эффект первой попытки ноль-взаимодействий в нулевой гравитации испытали все, кто работает в глубоком космосе. Мы думали ты в курсе…»
— Но что это было?
«Мы его назвали
— То есть, он не опасен?
«Если не противиться катарсису, то ты автоматом вернёшься в тело. Ну, потеряешь тысячу-другую есок».
— Ясно.
«К космическому эффекту ноль-взаимодействий нужно привыкать постепенно, как при первом использовании есок».
— Под «есками» ты подразумеваешь Единицы Субъективного Времени?
«Ага. У нас тут свой, космический, слэнг».
— Если катарсис для вас привычен, — спросил Роман, — то вы наверняка разработали методику его подавления?
«Конечно. Сначала нужно попробовать ноль-взаимодействия поближе к планете. Посмотреть, чё как. Потом отлететь подальше и снова попробовать. На орбите эффект катарсиса почти не заметен, а вот чем дальше в космос, тем херовее».
— Буду тренироваться. Спасибо, что не предупредили.
«Прости, мы думали ты в курсе. Ты же наш супер админ».
«Ха-ха, босс, — заключил Вова, — получается, даже став всемогущим, ты вынужден снова прокачивать какие-то умения!»
— Угу. На этот раз — космические.
Остаток пути к шаттлу Роман проделал в задумчивости. Пережитый катарсис натолкнул на мысль: а не этого ли единения с Вселенной добивался Джо Венцель?
Если допустить, что его сознание не распылилось, как Роману показалось с перепуга, а просто как бы размазалось по Вселенной, которая, как принято считать, бесконечна? Не значит ли, что Джо Венцель, добившись синхронизации своей области внимания с Вселенной, стал как бы частью её бесконечности? Таким образом, исчезнуть его сознание не могло. По крайней мере, до тех пор, пока не исчезнет Вселенная. Но при этом навряд ли его сознание осталось тем, каким оно было. Невозможно же стать всей Вселенной, но при этом сохранять личность скандального нобелевского лауреата? Но если допустить, что он сохранил подобие человеческого мышления, то не значит ли это, что Джо Венцель находится в любой точке пространства и времени, в любом месте вечно расширяющейся Вселенной с момента зарождение пространства и времени?
— Нет, коллеги, это такая страшная херня, что ну её на фиг! — повторил Роман слова инженера, подлетая к шаттлу.
К сожалению, взрыв аппарата связи с Землёй убил конструктора. Обследовав изрезанный, почти перемолотый в труху труп, Роман убедился, что его бинарный массив давно выветрился.
Предстоял первый тестовый запуск Малыша, который должен сделать то, что не получилось у конструктора — связаться с Землёй. Роман был уверен, что карты памяти с логами погибшего конструктора помогут в запуске Малыша.
Погрузив находки в ИТАК, Роман отправился обратно на Метрополию. По дороге он просмотрел записи, но не нашёл ничего, что указывало бы на проблемы. До самой последней секунды, конструктор бодро докладывал, что «генерация червоточин идёт успешно». Сразу после этих слов в одном из аппаратов системы произошла неизвестная ошибка. Выдав максимальный импульс, он взорвался, повредив остальные аппараты системы. Энергетические выбросы и обломки настигли шаттл и убили конструктора.
— Всё это подозрительно, коллеги, — сказал Роман. — Ничего не предвещало эту ошибку.
Вернувшись на Локус, Роман тут же связался с командой, находившейся на Малыше. К этому времени вся система генерации червоточин отошла так далеко, что даже туннельные коммуникаторы работали с задержкой в почти десять минут. Даже при том, что работали через спутник-ретранслятор, оставленный на половине пути между Локусом и орбитой Малыша.
«Вовремя ты, — сказал Тревор Суитти. — Осталось триста часов до тестового открытия червоточины».
«Рома, ты уже придумал, что передашь на Землю?» — усмехнулась Мейронг.
— Угу, коллеги, — ответил Роман. — Передадим землянам собрание сочинений Тимура Хиджамудинова. Пусть страдают.
«Ха, такую тяжесть мы не сможем перебросить».
Несмотря на шутки, Роман не улыбался:
— Друзья, я ещё раз настаиваю на соблюдении максимальной безопасности.
«Да чего ты так переживаешь? — удивилась Мейронг. — Что с нами может случиться? Не взорвутся же все наши аппараты?»
— Коллега на шаттле с тобой поспорил бы, но не может. Умер от взрыва модуля генерации червоточин.
«Хорошо, — ответил Тревор, — мы перепроверим все модули и протестируем по два раза. Отбой».
Триста часов — чуть менее половины сезона. За это время Роман ещё несколько раз выходил с экспедициями в космос, чтобы облутать старые капсулы с колонистами.
В первые годы после начала проекта «Эксплора» колонисты брали с собой экстравагантные вещи, такие как музыкальные инструменты или древние музыкальные проигрыватели, оружие, статуи или одежду. В те годы, задолго до рождения Романа, у землян была паника. Ведь после Первой волны катастрофы, казалось, что планета вот-вот развалится и надо спасти своё культурное наследие.
Поэтому ловцы капсул не удивились, обнаружив капсулу с коллекцией старинных автомобилей и мотоциклов. Она принадлежала какому-то богачу из Китайского Казахстана. Иронично, что миллиардер, считавший стоянку бензиновых автомобилей важным культурным наследием, так и не долетел до Локуса. За прошедшие полвека его капсулу в нескольких местах пробили мелкие метеориты, один из которых повредил блок памяти с бинарным массивом элитария. Можно сказать, что миллиардер погиб, так и не родившись.
Ловцы капсул научились доставлять добычу целиком на Локус. Если топливная система капсулы работала, то заправляли полные баки, а если повреждена — прикрепляли к борту по десятку стройботов на ионных джамперах, которые и толкали её к орбите планеты.
Но не забавные безделушки из прошлого были главной целью Романа, а катарсис. После нескольких попыток, он научился справляться с эффектом и он больше не доставлял проблем. Теперь ноль-взаимодействия в космосе работали так же, как и на Локусе.
Запуск Малыша — важный момент истории Локуса. Но к великой грусти Жерара Блие, Роман не позволил ему или его дронам присутствовать на станции. Конферансье пришлось устраивать шоу на Локусе.
Для этого его дроны-камеры висели рядом с Романом, Элли и остальными участниками проекта. Все они расположились в комнате управления самого большого космодрома под названием Авлидский Старт, построенный в пустыне Авлид. У космодрома было сразу семь стартовых площадок, по четыре гравитомагнитных ускорителя над каждой. А так же собственный кластер гибридно-гибридных производственных цепочек, независимый от глобального производства.
Вовы не было со всеми. Он отправился в Нирвану, где до сих пор жила Жанна Чоу — единственный пациент психбольницы Локуса. Все эти годы она хранила уверенность, что Локуса нет, а есть специальная зона на Марсе, где синтезаны продолжают жить в симуляции. Даже выход в космос не убедил её.
«Кто знает, может, вам в мозг транслируют лживую картинку, будто вы в космосе, а на самом деле нет», — утверждала она.
Тем не менее, было заметно, что космос поколебал её уверенность. Она перестала проповедовать «правду о симуляции», но оставалась уверенной в своей идее. Поэтому Вова решил быть рядом с ней, когда Малыш пробьёт червоточину к Земле. Он наивно верил, что настоящая правда мгновенно вылечит безумие Жанны.
«Пятнадцать минут», — сказал Тревор Суитти.
Наверняка, конферансье сейчас комментировал слова Тревора, но Роман отключился от его трансляции. Голос конферансье слишком напоминал времена боёв на Арене. Зато все остальные жители Локуса были прикованы к изображению с камер конферансье. Им шоу нравилось.
Одна из камер передавала зрителям изображение с проект-панно, на котором виднелась часть станции Малыш, а на фоне чёрного космоса светился венец из красных точек — аппараты генерации червоточин.
«Десять минут, — сказал голос Тревора Суитти. — Хе-хе, учитывая десятиминутную задержку передачи сигнала, когда вы услышите про эти десять минут, у нас уже всё заработает».
— Или не заработает, — сказал вдруг Роман.
Элли Смит с подозрением посмотрела на него:
— Что случилось? Раньше ты был уверен в успехе.
Роман криво усмехнулся:
— Не хочу раньше времени удивлять тебя, но связь с Землёй невозможна.
Тревор Суитти отчитывался:
«Запуск первого звена. Штатный режим. Запуск второго. Треть… Вашу мать! Что?»
«Третий аппарат вышел из строя, — спокойно отчиталась Мейронг. — Вероятно, проблема с модулем генерации…»
«Мы же проверили их все по сто раз! Не было ни одной ошибки».
— Ошибка не в аппарате, — пробормотал Роман.
— Откуда ты знаешь? — допытывалась Элли.
Акина и остальные не слышали этого, их уши были заняты завываниями Жерара Блие, который словно радовался драматическому повороту скучного запуска.
«Третье звено не отвечает, — продолжала Мейронг. — Запуск генерации на паузе».
«Будем чинить, — сказал Тревор. — Генерация червоточины возобновится после ремонта…»
— Нет, остановитесь все! — приказал Роман. — Отставить ремонт. Он не поможет. Тревор, слушай меня. Как только получишь моё послание, немедленно вернись на станцию. Ждите, когда вас заберёт космолёт. Мы никогда не сможем связаться с Землёй.
Все присутствующие в зале управления посмотрели на Романа. Дрон Жерара Блие повис перед его лицом, назойливо дёргаясь корпусом.
— Миссию с Малышом прекращаем. Повторяю, прекратить все попытки генерации. Подтверди получение приказа.
До Романа долетели приглушённые обрывки комментариев Жерара Блие:
«Аборт Малыша… Кто бы мог подумать… Столько лет работы! Почему же мы должны прекратить? Что произошло? Скидывайте свои варианты ответов на мою страницу в Locushost… Делаем ставки…»
Тем временем трансляция продолжалась. Тревор и несколько инженеров собирались вылететь на небольшом шаттле к повреждённому аппарату генерации червоточин, когда в ореоле красных огоньков вспыхнула звёздочка, за ней вторая и третья.
«Что ещё? Почему? Как это?» — Тревор сопровождал выкрики набором ругательств. Жерар Блие вынужден был поставить на трансляцию фильтр бранных слов.
Через полминуты от красного венца аппаратов осталась только половина.
Тревор бесновался, казалось, что его ругань раскатывалась по всему космосу. Роман понимал его злость, но уже не разделял её. После путешествия к шаттлу он будто потерял всякий интерес к проекту связи с Землёй.
Мейронг спокойно комментировала логи аварии:
«Модуль генерации на третьем аппарате выдал ошибку. Так как все аппараты с первого по десятое звено считаются головными, по которым настраиваются остальные, то ошибка передалась на них».
«Что за ошибка? — злился Тревор».
— Я же говорил, Трев, — сказал Роман. — Никуда лететь не нужно. Ждите, через пару сезонов до вас доберётся «Метрополия».
Не отвечая на вопросы окружающих, Роман телепортировался из комнаты управления на портальный кран космодрома. У него были уже такие высокие атрибуты, что за один раз мог телепортироваться на большие расстояния.
Сев на краю, свесил ноги вниз, дожидаясь Элли.
— Ты не удивлён аварией? — спросила Элли, выходя из воздуха и убирая костюм.
— Нет.
— Почему?
— Потому что запуск Малыша невозможен.
Элли пытливо смотрела на синтезана, чьё лицо ни капли не изменилось за прошедшие годы:
— Но… разве нельзя отремонтировать?
— Он опять взорвётся.
— Откуда ты знаешь?
Роман усмехнулся:
— Вселенная против. По крайней мере, эта Вселенная.
— Почему?
— Видишь ли, если мы свяжемся сейчас с Землёй, то это приведёт к тому, что не будет ни тебя, ни вашей версии будущего.
— А, ясно, — зевнула Элли Смит. — Парадокс.
— Вот именно.
— Но как-то ненаучно считать, что Вселенная разумна и мешает нам сломать её с помощью парадокса.
Роман рассмеялся:
— Не буду углубляться в детали, но есть высокая вероятность того, что Вселенная всё-таки разумна. У неё даже есть имя. И многим конспирологам это имя не понравится.
В этот момент Роману и Элли поступило срочное обновление данных по Малышу.
Тревор Суитти не успокоился. Так как ремонт аппаратов был невозможен, он начал расследование и быстро выяснил, что один из членов команды саботировал запуск Малыша. Будучи скрытым рамиресофилом, считал, что Земля — враг, и локусяне должны защищать планету от их нашествия.
«Так что это не ошибка системы, — сказал Тревор, — а злой умысел!»
— Молодец, что всё выяснил, — спокойно сказал Роман. — Но план остаётся прежним. Вы возвращаетесь на Локус.
«А Малыш?»
— Оставьте его до лучших времён.
Чтобы не слушать ругань Тревора, Роман отключил связь.
— Вот видишь, Вселенная тут ни при чём, — сказала Элли. — Обычный саботаж.
Роман усмехнулся:
— Лучший акт саботажа это тот, который скрывает не только истинного виновника, но и настоящую цель.
— Иногда я боюсь, что ты рехнулся, как эта ваша Жанна.
— Представь, как она сейчас радуется? Её бредовая теория подтвердилась. Хотя причина нашей неудачи вовсе не в том, что мы якобы в симуляции.
Элли присела рядом с Романом:
— Если мы не можем связаться с Землёй, то что нам делать?
— Мы не можем связаться с нею до тех пор, пока не прилетят люди из твоего времени, после этого парадокс исчезнет.
— Это не отменяет вопроса, что нам всем делать почти сто лет?
Роман тихо сказал:
— Я… я не знаю.
Ветер постоянно набрасывал светлые волосы Элли ей на глаза. Придерживая их рукой, она сказала:
— У нас есть ещё много времени, чтобы делать на Локусе то, что мы захотим. Пусть земляне откроют для себя планету, на которой живёт высокоразвитая цивилизация, а не колониальные осколки.
Роман неуверенно ответил:
— Опять строить? Тебе не надоело?
— Рома, я — биологический человек, лишившийся всех способов продлевать свою жизнь. Скоро мне будет шестьдесят лет. Но мне не надоело жить каждую секунду. Я хочу ещё.
— Опять что-то планировать, строить, решать… Будто я живу в бесконечной истории. А бессмертие делает эту историю страшнее.
Элли Смит ударила его локтем в плечо:
— Если тебе кажется, что твоя история никак не закончится, а всё время будто создаёт из себя всё новые и новые истории, это не значит, что она вообще не способна закончиться.
— Нет слов, коллега.
— Просто когда она закончится, ты будешь к этому не готов. Её конец так разозлит, что ты изо всех сил будешь хотеть продолжения. Ты всегда будешь планировать, строить, решать. Ибо ничего другого ты не умеешь. Ты же инженер колониальной застройки. Не трать время, хотя у тебя его и так бесконечность, а начинай работать.
— Но что мне делать?
— Строй огромный комплекс генерации червоточин, чтобы сквозь него проходили гигантские космолёты. Их, кстати, тоже придётся построить.
— Но я же тебе сказал…
— Но на этот раз не пытайся связаться с Землёй, попробуй отыскать другие планеты Эксплоры. С ними у нас нет никакого парадокса.
Роман кивнул:
— Тоже об этом думал. А ещё я думал, что я делаю всё то, что хотел сделать Рамирес.
— Но в отличие от него, у тебя всё получится.
— Я знаю.
Всем спасибо за участие в колонизации Локуса. Ваши лайки, комменты, награды и покупки помогли бюджету проекта «Эксплора».