Ну, вы же знаете, что некоторые говорят, что леди Молли дочь герцога, другие утверждают, что она родилась с серебряной ложкой во рту, давшей ей стиль и влияние.

Конечно, я могла бы многое порассказать, но «мои уста запечатаны», как говорят поэты. За время своей успешной карьеры в Ярде она почтила меня своей дружбой и благосклонностью, но взяв меня в партнеры, заставила пообещать, что я никогда не скажу, ни слова о ее личной жизни, и я поклялась на Библии.

Да, мы всегда называли ее «миледи», с того момента, как ее поставили во главе нашего отдела. И шеф назвал ее «леди Молли» в нашем присутствии. Женский отдел Скотланд- Ярда ужасно пренебрегает мужчинами, только не говорите мне, что женщины не обладают в десять раз большей интуицией, чем грубый и жестокий противоположенный пол. Я твердо убеждена, что у нас не было бы и половины того количества нераскрытых преступлений, если бы некоторые из так называемых тайн были расследованы женщинами.

Многие понимающие люди, которые регулярно читают ежедневные газеты, утверждают, что нельзя «бесследно исчезнуть» на территории Британских островов. В то же время эти мудрые люди неизменно допускают одно большое исключение в их безупречной теории, и это случай с г-ном Леонардом Марвеллом, который, как вы знаете, однажды вышел из шотландской гостиницы на Кромвель-роуд и больше никогда о нем никто ничего не слышал.

Первоначально информация была передана в полицию сестрой мистера Марвелла Оливией, типичной шотландкой: высокой, костлявой, с волосами песочного цвета, и несколько меланхоличным выражением сине-серых глаз.

Брат, по ее словам, ушел в довольно туманный день. Думаю, это было третье февраля, примерно год назад. Он хотел поехать проконсультироваться с поверенным в Сити, чей адрес недавно дал ему друг, — по какому-то частному вопросу.

Г-н Марвелл сказал своей сестре, что сядет на поезд на станции Южный Кенсингтон, доедет до станции Мургейт Стрит и оттуда доберется пешком до Финсбери. И чтобы она непременно ждала его домой к обеду.

Поскольку он был, однако, очень непостоянен в своих привычках, любил проводить свои вечера в ресторанах и кабаре, сестра не почувствовала ни малейшего беспокойства, когда брат не вернулся домой в назначенное время. Она поужинала в столовой, и вскоре после десяти легла спать.

Она и ее брат занимают две спальни и гостиную на втором этаже маленькой частной гостиницы. Более того, при мисс Марвелл всегда есть горничная, поскольку она инвалид, Рози Кэмпбелл, симпатичная шотландская девушка, живущая на верхнем этаже.

Только на следующее утро, когда мистер Леонард не появился к завтраку, мисс Марвелл начала беспокоиться. Согласно ее собственному рассказу, она отправила Рози, чтобы узнать, не случилось ли что-нибудь, и девушка с широко раскрытыми глазами испуганная, вернулась с известием о том, что мистера Марвелла нет в комнате, и что его кровать нетронута.

С характерным шотландским долготерпением мисс Оливия ничего никому не сказала и не обращалась в полицию в течение двух дней, пока не исчерпала все имеющиеся у нее средства, чтобы узнать о местонахождении брата.

Она виделась с поверенным, в офис которого Леонард Марвелл собирался пойти, но мистер Стэтхэм, адвокат, о котором идет речь, ничего не знал о пропавшем мужчине.

С удивительной ловкостью служанка Рози навела справки на станциях Южный Кенсингтон и Мургет Стрит. На первой станции кассир, знавший мистера Марвелла в лицо, отчетливо помнил, что продал ему билет первого класса на одну из городских станций в начале второй половины дня. Но на Мургет Стрит, которая является очень оживленной станцией, никто не вспомнил высокого рыжеволосого шотландца в макинтоше — такое было описание пропавшего человека. К этому времени туман сгустился над Сити. Движение было дезорганизовано, и каждый почувствовал себя суетливым, злым и эгоистичным.

Вот, по сути это было и все, что мисс Марвелл рассказала полиции по поводу странного исчезновения ее брата.

Сначала сестра не выглядела очень озабоченной, казалось, верила в способность г-на Марвелла позаботиться о себе. Более того, она решительно заявила, что у брата не было с собой ни ценностей, ни больших денег, когда он днем ушел из дома.

Но, поскольку день прошел, а следов пропавшего еще не было найдено, дело стало более серьезным, и поиски, начатые нашими коллегами усилились.

Описание г-на Леонарда Марвелла было опубликовано в ведущих лондонских и провинциальных газетах. К сожалению, не было хорошей фотографии, а описание казалось расплывчатым.

Очень мало было известно о его жизни до исчезновения, которое сделало его знаменитым. Он и его сестра приехали в гостиницу примерно месяц назад, а потом к ним присоединилась служанка Кэмпбелл.

Шотландцы слишком сдержаны, чтобы говорить о себе или о своих делах с незнакомцами. Брат и сестра разговаривали очень мало с кем-либо в отеле, ужинали в своей гостиной, с персоналом, в основном, общалась горничная. Но перед лицом ужасного бедствия мисс Марвелл расслабилась перед полицейским инспектором и дала небольшую информацию о своем брате.

«Он был мне как сын, — объяснила она с едва сдерживаемыми слезами, — потому, что мы рано потеряли родителей, и, поскольку нам было очень и очень плохо, наши отношения почти не складывались. Мой брат был на несколько лет моложе меня, и хотя он был немного диким и любил удовольствия, он был золотой человек и поддерживал нас обоих годами журналистской работой. Мы приехали в Лондон из Глазго около месяца назад, потому что Леонард получил очень хорошее назначение в штат Дейли Пост».

Все это, конечно, вскоре подтвердилось. И хотя согласно расследованию в Глазго были сделаны запросы, но это мало пролило свет на жизнь мистера Леонарда Марвелла в этом городе, однако не было никаких сомнений в том, что мужчина делал репортажи для «Курьера», и что в последнее время отвечал за рекламу. Недавно он подал заявку и получил постоянную работу в Дейли Пост.

Позднее один из развлекательных журналов объявил награду в полпенни, а потом с характерным великодушием поднял сумму вознаграждения до 50 фунтов любому из своих подписчиков, который предоставит информацию, которая поможет обнаружить местонахождения г-на Леонарда Марвелла.

Но время шло, и награда осталась невостребованной.

Леди Молли не казалась заинтересованной этой историей, как обычно бывало в подобных случаях. Со странной легкостью, совершенно непохожей на нее, она заметила, что одним шотландским журналистом больше или меньше в Лондоне, это не имеет большого значения.

Поэтому однажды утром примерно через три недели после таинственного исчезновения мистера Леонарда Марвелла я была очень удивлена, когда Джейн, наша маленькая горничная, принесла карточку с письмом.

На карточке было имя мисс ОЛИВИЯ-МАРВЕЛЛ. Письмо было от шефа, просящего леди Молли поговорить с этой дамой и приехать повидаться с ним после разговора с ней.

Зевая, миледи велела Джейн пригласить мисс Марвелл.

«Их двое, миледи», — сказала Джейн, готовая повиноваться.

«Что?» — спросила леди Молли со смехом.

«Две дамы, я имею в виду», объяснила Джейн.

«Что ж! Проводи их в гостиную», — нетерпеливо сказала леди Молли.

Затем, когда Джейн ушла выполнять это поручение, произошло очень забавное событие. Смешно, но за весь период моего тесного общения с миледи я никогда не видела такого безразличия к явно интересному случаю. Она повернулась ко мне и сказала:

«Мэри, тебе лучше увидеть этих двух женщин, кем бы они ни были. Я чувствую, что они утомят меня. Обрати внимание на то, что они говорят, и дай мне знать. Теперь, не спорь, — добавила она со смехом, безапелляционно остановив мой нарастающий протест, — пойди и поговори с мисс Марвел и К °».

Само собой разумеется, я быстро сделала так, как мне было сказано, и через несколько секунд сидела в нашей маленькой гостиной, вежливо беседуя с двумя дамами, сидящими напротив меня.

Мне не нужно было спрашивать, кто из них мисс Марвелл. Высокая, плохо одетая, вся в черном, включая черные хлопчатобумажные перчатки, она выглядела бескомпромиссной шотландкой. Странным контрастом с ее угнетающей внешностью была рядом сидящая с ней разодетая, многоопытная молодая женщина, на красивом сильно накрашенном лице которой лежала печать театральной профессии.

Мисс Марвелл, как я была рада отметить, кратко излагала проблему, которая привела ее сюда.

«Я беседовала с джентльменом из Скотланд-Ярда, — объяснила она после короткой преамбулы, — потому что мисс Лулу Фей приехала ко мне сегодня утром в отель и рассказала историю об исчезновении брата, которая, по-моему, должна была быть передана полиции сразу, а не через три недели». Акцент, сделанный на последних нескольких словах, и суровый взгляд, которым она окинула молодую женщину с золотистыми волосами рядом с ней, выражали неодобрение, с которым жесткая шотландка рассматривала любые связи, которые мог иметь ее брат с дамой, даже чье имя ей было неприятно произносить.

Мисс Лулу Фей покраснела даже сквозь румяна, и умоляюще посмотрела на меня большими, наполненными слезами глазами.

«Я… я не знала. Я испугалась», — пробормотала она.

«Сейчас нечего бояться, — возразила мисс Марвелл, — и чем скорее вы расскажете правду обо всем этом, тем лучше для всех нас».

Сурово сжав губы, она намеренно отвернулась от мисс Фэй и принялась перелистывать страницы журнала, который оказался на столике рядом с ней.

Я пробормотала несколько слов ободрения, потому что маленькая актриса выглядела готовой заплакать. И сказала, как можно любезнее, что если она действительно может пролить свет на нынешнее местонахождение мистера Марвелла, то ее долг быть откровенной в этом вопросе.

Некоторое время она вздыхала, и эти ее притворные манеры начали действовать мне на нервы, когда она внезапно заговорила очень быстро.

«Я травести в Гранде, — начала она неуверенно, — и я хорошо знаю мистера Леонарда Марвелла — на самом деле… он уделял мне много внимания и…»/ травести в детском спектакле — актриса, исполняющая ведущую роль мальчика или юноши) прим. переводчика /

«Да… и…» — спросила я, потому что девушка явно нервничала.

Последовала пауза. Мисс Фэй начала плакать.

«И, кажется, мой брат пригласил эту молодую даму на ужин в ночь на 3 февраля, после чего никто никогда не видел его и не слышал о нем», — тут же вмешалась мисс Марвелл.

«Это так?» — спросила я.

Лулу Фэй кивнула, и ее тяжелые слезы упали на ее сложенные руки.

«Но почему вы не сообщили об этом полиции три недели назад?» — со всей строгостью спросила я.

«Я… я испугалась», — пробормотала она.

«Испугались? Кого?»

«Я помолвлена с лордом Маунтневтом и…»

«И вы не хотели, чтобы он знал, что вы принимаете знаки внимания мистера Леонарда Марвелла — это так? Ну, — добавила я с нетерпением, — что случилось после того, как вы поужинали с мистером Марвеллом?»

«Ой! Надеюсь, я очень надеюсь, что ничего не случилось, — сказала она сквозь слезы. — Мы поужинали в „Трокадеро“, потом он посадил меня в экипаж. Внезапно, уезжая, я увидела лорда Маунтневта, который стоял недалеко от нас в толпе».

«Разве эти двое знали друг друга?» — спросил я.

«Нет, — ответила мисс Фэй. — По крайней мере, я так думала, но когда выглянула в окно своего экипажа, то увидела, что они стоят на обочине, разговаривая друг с другом, а затем пошли вместе в сторону площади Пикадилли. Это был последний раз, когда я видела их, — продолжала маленькая актриса заливаясь слезами. — С тех пор лорд Маунтневт со мной не разговаривал, и мистер Марвелл исчез с моими деньгами и бриллиантами».

«Вашими деньгами и бриллиантами?» — Я вскрикнула от изумления.

«Да. Мистер Марвелл сказал мне, что он ювелир, и что моим бриллиантам нужна новая оправа. Он взял их с собой тем вечером, сказав, что лондонские ювелиры воры, а он хочет сделать эту работу для меня сам. Я также дала ему двести фунтов, которые ему были необходимы, чтобы купить золото и платину, нужные для оправы. А теперь он исчез вместе с моими бриллиантами и деньгами! Ой! Я была очень… очень глупа и…»

Ее голос сорвался. Конечно, часто слышишь о глупых девушках, отдающих деньги и драгоценности, без сомнения, умным искателям приключений, которые знают, как воспользоваться их чрезмерным тщеславием. Поэтому в истории, которую мне только что рассказала мисс Лулу Фэй, не было ничего особенного, пока тихий голос мисс Марвелл с заметным акцентом не прервал короткое молчание, последовавшее за рассказом актрисы.

«Как я объяснила главному инспектору-детективу Скотланд-Ярда, — спокойно сказала она, — история этой молодой леди, отчасти верна. Возможно, она ужинала с мистером Леонардом Марвеллом в ночь на 3 февраля, и он, возможно, уделил ей определенное внимание. Но он никогда не обманывал ее, говоря, что он ювелир, и не брал бриллианты и деньги, воспользовавшись ложью. Мой брат был честный человек. Если по какой-то причине, которую мисс Лулу Фей хочет сохранить в секрете, как у него оказались ее драгоценности и деньги в фатальное 3-ье февраля, то думаю, его исчезновение объяснимо. Его ограбили и, возможно, убили.»

Как настоящая шотландка, она не заплакала, но даже ее резкий голос слегка дрогнул, когда она, защищая честь брата, ужаснулась его возможной судьбе.

Представьте мое положение! Я не могла простить миледи за то, что она поставила меня в такое неприятное положение — своего рода миротворца между двумя женщинами, которые, очевидно, ненавидят друг друга, и каждая из них изо всех сил пытается обвинить другую во лжи.

Я отважилась позвать верную Джейн и послать ее к леди Молли, чтобы миледи пришла и распутала этот запутанный клубок своими умными пальцами. Но Джейн вернулась с короткой запиской от миледи, чтобы я не беспокоилась об этом глупом деле, и как можно скорее спровадила этих двух женщин из квартиры, а затем пошла погулять.

Я держалась официально, как могла, пытаясь не поддаваться сантиментам. Разумеется, беседа длилась гораздо дольше, чем я рассказала вам в кратком изложении. Но суть была в том, что я сказала. Мисс Лулу Фей придерживалась своей версии случившегося, которую изначально рассказала мисс Марвелл. Последняя бескомпромиссная дама, немедленно отправила молодую женщину в Скотленд-Ярд, чтобы она могла повторить свой рассказ в полиции. Я не думаю, что шеф немедленно передал их леди Молли.

Во всяком случае, я сделала отличные стенограммы услышанных противоречивых историй. И, наконец, увидела, почувствовав облегчение, как две женщины выходят из нашей маленькой двери.

Наши ребята в Ярде были необыкновенно активны. Казалось бы, на первый взгляд невозможно, чтобы человек, здоровый, энергичный и, по общему признанию, трезвый, исчез с ценностями, которые, как утверждают, были в его распоряжении, в Лондоне между площадью Пикадилли и Кромвель-роуд, не оставив ни малейшего следа.

Разумеется, лорда Маунтневта проверили. Он был обычным образцовым молодым гвардейцем, и, после многочисленных бессодержательных разговоров, которые раздражали детектива инспектора Сондерса, он сделал следующее заявление:

«Я, конечно, знаком с мисс Лулу Фей. В ночь, о которой идет речь, я стоял у Трок, когда увидел эту молодую женщину в ее собственном экипаже, разговаривающую с высоким человеком в макинтоше. Ранее она отказалась от моего приглашения поужинать, сказав, что чувствует себя неважно и пойдет домой сразу после театра. Поэтому я, естественно, немного рассердился. Я как раз собирался вызвать кэб, чтобы поехать в клуб, когда, к моему большому изумлению, человек в макинтоше подошел ко мне и спросил, не могу ли я сказать ему, как лучше добраться до Кромвель Роуд.»

«И что вы сделали?» — спросил Сондерс.

«Я прошел с ним несколько шагов, показывая ему дорогу», — любезно ответил лорд Маунтневт.

По словам Сондерса он подумал, что эта история «скользкая». Он не мог представить, что рука судьбы вмешалась, чтобы столкнуть этих двух мужчин, которые предположительно были влюблены в одну и ту же девушку и только что встретились случайно в момент, когда один из них явно страдающий от ревности, просто поддержал топографический разговор с другим. Но было также трудно предположить, что старший сын и наследник маркиза Лоума убил более успешного соперника, а затем ограбил его на улицах Лондона.

Кроме того, вставали вечные и неопровержимые вопросы: если лорд Маунтневт убил Леонарда Марвелла, где и как он это сделал, и куда дел тело?

Я осмелюсь сказать, что вы наверное задаетесь вопросом, почему я ничего не рассказала о горничной Рози Кэмпбелл.

Ну, много очень умных людей (я имею в виду тех, кто пишет письма в газеты и дает советы всем официальным ведомствам королевства) считали, что полиция должна пристально следить за этой симпатичной шотландской девочкой. Она была очень красива и имела привлекательную фигуру, несмотря на то, что большинство мужчин посчитали бы ее слишком высокой. Конечно, Сондерс и Дэнверс следили за ней — вы можете быть в этом уверены — и получили много информации о ней от людей в отеле. Но большая часть ее, к сожалению, не имела отношения к делу. Она была горничной мисс Марвелл, которая имела слабое здоровье и практически не выходила. Рози прислуживала хозяину и хозяйке наверху, относя еду в их комнату, и убирая их спальни, в остальное время она была свободна. Девушка была довольно общительной с персоналом отеля внизу.

Что касается ее передвижений и действий в то незабываемое 3 февраля, Сондерс, хотя он очень много работал, смог получить лишь небольшую полезную информацию. Видите ли, в отеле такого типа, в котором в среднем от тридцати до сорока гостей одновременно, чрезвычайно трудно точно сказать, что делал или не делал в тот день тот или иной человек.

Большинство людей в гостинице помнили, что мисс Марвелл обедала внизу 3 февраля. Это она делала примерно раз в две недели, когда у ее горничной был вечером «выходной».

Персонал отеля также довольно отчетливо помнил, что мисс Рози Кэмпбелл не была в комнате управляющего вечером в тот вечер, но никто не мог точно вспомнить, когда она вернулась. Одна из горничных, занимающая соседнюю с ней спальню, сказала, что слышала, как Рози приехала вскоре после полуночи. Портье заявил, что видел, как она вошла полдвенадцатого, когда он закрывал двери на ночь.

Но один из служащих первого этажа сказал, что утром 4-го видел, что служанка мисс Марвелл в шляпе и пальто быстро и незаметно проскользнула наверх, вскоре после того, как были открыты входные двери, а именно, около 7:00

Здесь, конечно, было прямое противоречие в показаниях горничной, портье, камердинера и мисс Марвелл, сообщившей, что Кэмпбелл приходит в комнату и делает ей чай задолго до семи часов каждое утро, так было и утром четвертого.

Уверяю вас, наши ребята в Ярде рвали на себе волосы, от лабиринта противоречий, в который они попали.

Все казалось таким простым. Ничего «такого» не было, и было очень мало реальных предположений о лживой игре, и все же мистер Леонард Марвелл исчез, и от него не осталось никаких следов.

Все открыто говорили об убийстве. Лондон — большой город, и это был не первый случай с гостем — ведь мистер Леонард Марвелл был практически гостем в Лондоне — его заманили в пустынную часть города в туманную ночь. Ограбили и убили, а тело спрятали в подвале, где его не смогут обнаружить в течение нескольких месяцев.

Но публика, читающая газеты, особенно непостоянна, и мистера Леонарда Марвелла скоро забыли все, кроме шефа и группы наших коллег, ведущих дело.

Однажды я услышала от Дэнверса, что Рози Кэмпбелл оставила работу у мисс Марвелл и поселилась в комнатах на Финдлитер Террас, возле Уолхэм Грин.

В то время я была одна в нашей квартире на Мейда Вейл, леди Молли уехала на выходные к вдовствующей леди Лум, ее старой подруге. А, когда она вернулась, то казалась более заинтересованной в передвижениях Рози Кэмпбелл, чем была до сих пор.

Прошел еще месяц, и я, например, совершенно перестала думать о человеке в макинтоше, который так таинственно и бесследно исчез в самом оживленном месте Лондона, когда однажды утром в начале января леди Молли появилась в моей комнате, больше похожая на домовладелицу игорного дома.

«Что в мире…» — начала я.

«Да! Кажется, я выгляжу как надо», — ответила она, с явным самодовольством оглядывая необыкновенную фигуру, которая стояла перед ней в зеркале.

На ней были пальто из пурпурной ткани и юбка необычно яркого оттенка и необычного покроя, из-за чего ее бесподобная фигура выглядела как мешок с картошкой. Ее красивые каштановые волосы были скрыты под париком того желто-красного оттенка, который можно встретить только в очень дешевых красках.

Что касается ее шляпы — я даже не буду пытаться ее описать. Она свисала по бокам ее лица, обильно покрытого кирпичной краской и таким порошком, который заставляет щеки выглядеть темно-бардовыми.

Моя дорогая леди выглядела, действительно, прекрасной картиной ужасающей пошлости.

«Куда вы идете в этой „элегантной“ одежде?» — спросила я в изумлении.

«Я сняла комнаты в Финдли. Чувствую, что воздух Уолхэм Грин пойдет нам на пользу. Наша любезная, хотя и немного неряшливая хозяйка ждет нас на завтрак. Вам придется держаться на заднем плане, Мэри, все время, пока мы там. Я сказала, что приведу с собой племянницу, поэтому уложите так два или три больших локона, чтобы ваше лицо было прикрыто. Думаю, даже могу смело побещать, что вы не будете скучать.»

И мы, конечно, не скучали во время нашего кратковременного пребывания в доме 34, на Финдлитер, Уолхем Грин. Переодевшись в нашу необыкновенную одежду, мы должным образом прибыли туда, на шатком четырехколесном экипаже, на верху которого лежали два огромных ящика.

Хозяйка была беззубым старым существом, которое, по-видимому, думало, что мыло было совершенно не нужно. В этом она, очевидно, была едина с каждым из своих соседей. Финдлитер Террас выглядела невыразимо убогой. Группа грязных детей собралась у водосточного желоба и издавала ужасающие крики, когда подъехала наша колымага.

Сквозь густую челку я увидела на некотором расстоянии на дороге мужчину лошадиного вида в плохо облегающих галифе и гетрах, который смутно напомнил мне Дэнверса.

Через полчаса после нашего обустройства, пока мы ели жесткий стейк на сомнительной скатерти, леди Молли сказала мне, что ждала целый месяц, пока комнаты в этом конкретном доме не окажутся пустыми. К счастью, население здесь всегда меняется, и леди пристально следила за номером 34, над которым жила мисс Рози Кэмпбелл. Прямо из комнат на первом этаже съехали последние постояльцы, и мы были готовы въехать.

Привычки и обычаи леди Молли, живущей по указанному «аристократическому» адресу, полностью изменились соответственно ее внешности. У нее появился пронзительный, хрипловатый голос, который, как она предполагала, эхом отзывался даже на чердаке.

Однажды я услышала, как миледи делала неясные намеки хозяйке, что ее муж, мистер Маркус Стоун, немного повздорил с полицией о маленькой гостинице, которую он держал где-то возле площади Фицрой, и куда «приходили молодые джентльмены играть в карты в ночное время». Хозяйка также поняла, что мистер Стоун теперь временно живет за счет Его Величества, а миссис Стоун должна жить уединенной жизнью, вдали от своих модных друзей. Несчастья псевдо миссис Стоун никоим образом не омрачили любезности миссис Тредвен, нашей хозяйки. Жители Финдлитер Террас очень мало заботятся о прошлом их постояльцев, если они платят арендную плату за неделю вперед и не устраивают особого шума.

Это леди Молли сделала с щедростью, характерной для экс-леди со средствами. Она никогда не ворчала о количестве варенья и мармелада, которые мы должны были бы потреблять каждую неделю, и доходящее до титанических размеров согласно выставленному счету. Она терпела кошку миссис Тредвин, бурно оскорбляла Ермынтрюд — расточительно раскованную квартирантку, а верхнему этажу одолжила свой ламповый фонарь и щипцы для завивки, когда они вышли из строя у мисс Рози Кэмпбелл.

Определенная степень близости последовала после этих щипцов для завивки. Мисс Кэмпбелл, сдержанная и скромная, очень сочувствовала леди, которая была не в лучших отношениях с полицией. Я постоянно держалась в тени. Две леди не посещали комнаты друг друга, но они долго и конфиденциально беседовали внизу, и вскоре я поняла, псевдо миссис Стоун удалось убедить Рози Кэмпбелл, что если полиция и присматривает за домом 34,то это, несомненно, из-за несчастной верной жены мистера Стоуна.

Мне было немного сложно понять намерения леди Молли. Мы жили в доме более трех недель, но ничего не случалось. Однажды я рискнула задать вопрос относительно того, ожидаем ли мы внезапного возвращения мистера Леонарда Марвелла.

«Ибо если это так, — утверждала я, — то, конечно, люди из Ярда могли бы держать дом под наблюдением, не испытывая при этом никаких неудобств, а нам не нужно было бы маскироваться».

Но на эту тираду моя дорогая леди не ответила.

В это время она и ее новоприобретенная подруга были глубоко заинтересованы в деле, известном как «ограбления в магазинах в Вест-Энде», о чем, без сомнения, вы помните, так как они произошли совсем недавно. У дам, ходящих по магазинам в больших торговых центрах в сутолоке распродаж крали ридикюли, кошельки и ценные вещи без всякого следа этого хитрого вора.

Хозяева магазинов на время распродаж неизменно используют детективов в штатском, чтобы присматривать за их товарами, но в данном случае были ограблены клиенты, а детективы, внимательно следившие за каждой попыткой нелегального «шопинга», пропустили умного вора.

Я уже замечала сильное волнение мисс Рози Кэмпбелл всякий раз, когда псевдо миссис Стоун обсуждала эти дела с ней. Поэтому я ни капельки не удивилась, когда однажды вечером, перед чаепитием миледи, вернувшись, домой со своей обычной прогулки, пронзительный голосом позвала меня в холл:

«Мэри! Мэри! Они поймали человека грабившего в магазинах. На сей раз он допустил промах, и полицейские знают сейчас кто он, и, полагаю, они его сейчас схватят. Это расстроит кого-то, кого я знаю», — добавила она с тем грубым смехом, который использовала с новым обликом.

Я вышла из комнаты в ответ на ее зов и стояла прямо возле нашей двери в гостиную. Миссис Тредвен, как обычно растрепанная и неопрятная, прокралась по ступенькам, за ней вплотную следовала Ермынтрюде.

Пролетом выше нас стояла дрожащая фигура Рози Кэмпбелл с испуганным белым лицом, расширенными глазами, как будто на краю бездны.

Все так же громко разговаривая, леди Молли подбежала к ней, но Кэмпбелл встретила ее на полпути, и псевдо миссис Стоун, энергично схватив ее за запястье, потащила в нашу гостиную.

«Теперь возьмите себя в руки, — сказала она грубовато добродушно. — Эта сова Тредвен подслушивает, нельзя чтобы она слишком много знала».

Закрой дверь, Мэри. Да благословит тебя Бог, дорогая, я жутко испугалась. Вам туда! Просто прилягте на диван. Моя племянница приготовит вам чашку чая. А я пойду возьму вечернюю газету и посмотрю, что происходит. Полагаю, вы очень интересуетесь грабителем магазина, иначе вы бы не были так взволнованы.

Не дожидаясь возражений Кэмпбелл, леди Молли выскочила из дома.

Мисс Рози Кемпбелл почти не разговаривала в течении следующих десяти минут, что мы с ней оставались одни. Она лежала на диване с широко открытыми глазами и смотрела в потолок, очевидно, все еще пребывая в ужасном состоянии.

Я только успела приготовить чай, как леди Молли вернулась. У нее в руке была вечерняя газета, но она бросила ее на стол, как только вошла.

«Я смогла достать только старый выпуск, так мы ничего не узнаем».

Она подошла к дивану и, понизив пронзительный голос, быстро прошептала, наклоняясь к Кэмпбелл:

«Там на углу стоит человек. Нет, нет. Это не полиция, — быстро добавила она, в ответ на внезапную тревогу девушки. — Доверьтесь мне, моя дорогая! Я чувствую их за милю. Думаю, это твой мужчина, моя дорогая, и он в чертовой заднице».

«Ой! Он не должен был сюда приходить, — взволнованно воскликнул Кэмпбелл. — Он втянет меня в неприятности и не сделает ничего хорошего. Дурак! — добавила она с яростью, совершенно непохожей на ее обычное безмятежное спокойствие, — дал себя поймать. Теперь я полагаю, нам придется залечь на дно, если есть время.»

«Могу я чем-нибудь помочь?» — спросила псевдо миссис Стоун. Знаете, я сама прошла через все это, когда они забрали мистера Стоуна. Или Мэри может что-нибудь сделать для вас.

«Хорошо, — сказала девушка после небольшой паузы, в течение которой, казалось, собиралась мыслями. — Я напишу записку, и вы можете отнести ее, если хотите, моей подруге — даме, которая живет на Кромвель-роуд. Но если вы заметите человека, стоящего на углу улицы, тогда, как только вы его увидите, произнесите слово „Кэмпбелл“, и если он ответит „Рози“, тогда отдайте ему записку. Вы сделаете это?»

«Конечно, моя дорогая. Просто предоставьте все это мне.»

И псевдо миссис Стоун принесла чернила и бумагу и положила их на стол. Рози Кэмпбелл написала короткую записку, затем скрепила ее небольшой восковой печатью, прежде чем передать ее леди Молли. Записка была адресована мисс Марвелл, шотландская гостиница на Кромвель-роуд.

«Но помните, — сказала она с жаром. — Не давайте записку человеку, если он не скажет „Рози“ в ответ на слово „Кэмпбелл“.

— Ладно, ладно, — сказала леди Молли, положив записку в ридикюль. — Поднимайтесь в свою комнату, мисс Кэмпбелл. Нехорошо давать этой старой дуре Тредвен повод для сплетен».

Рози Кэмпбелл поднялась наверх, и вскоре мы с миледи быстро пошли по плохо освещенной улице.

«Где этот человек?» — прошептала я, как только мы вышли из дома 34.

«Нет никакого человека», — быстро ответила леди Молли.

«Но грабитель из Вест-Энда?»

«Его еще не поймали, и не поймают, потому что он слишком умен, подлец, чтобы попасться в обычную ловушку».

Она не дала мне времени задать дополнительные вопросы, потому что, когда мы дошли до Площади Репортон, она вручила мне записку, написанную Кэмпбелл, и сказала:

«Идите прямо в гостиницу и спросите мисс Марвелл. Пошлите ей записку, но не позволяйте ей увидеть вас, поскольку она знает вас в лицо. Я должна сначала встретиться с шефом, а потом с вами. Доставив записку, вы должны задержать мисс Марвелл как можно дольше. Используйте весь свой ум. Она не должна покинуть отель, пока я не увижу ее».

В этой «изящной» части города не было никаких экипажей, поэтому, расставаясь с миледи, я направилась к ближайшей станции метро и села на поезд до Южного Кенсингтона.

Таким образом, было почти семь часов, прежде чем я добралась до гостиницы. В ответ на мои вопросы о мисс Марвелл мне сказали, что она больна, лежит в постели и никого не принимает. Я ответила, что только принесла ей записку и буду ждать ответа.

Действуя по указаниям леди Молли, я медлила, как могла, ища записку и вручая ее официанту, который затем отнес ее наверх.

Вскоре он вернулся с сообщением: «Мисс Марвелл говорит, что ответа не будет».

После чего я попросила бумагу и ручку в офисе и написала следующую краткую записку собственного сочинения, используя свой ум, как леди приказала мне сделать.

Пожалуйста, мадам, писала я, пошлите хоть строчку мисс Рози Кэмпбелл. Она выглядит очень расстроенной и испуганной полученными новостями.

Официант снова побежал наверх и вернулся с запечатанным конвертом, который я положила в свой ридикюль.

Время шло очень медленно. Я не знала, как долго мне придется ждать снаружи на холоде, когда, к своему ужасу, услышала твердый голос с выраженным шотландским акцентом:

«Я ухожу, официант, и не вернусь к обеду. Скажите слугам, чтобы они поставили немного холодного ужина в мою комнату.»

В следующий момент мисс Марвелл, в пальто и шляпе с вуалью, спускалась по лестнице.

Мое положение было неловким. Я, конечно, не считала возможным предстать перед ней. Она, несомненно, вспомнит мое лицо. Тем не менее, я получила приказ задержать ее до появления леди Молли.

Мисс Марвелл, казалось, не торопилась. Спустившись вниз, она надевала перчатки. В холле дала еще несколько инструкций портье, в то время как я, в темном углу на заднем плане, смутно планировала нападение или пожар.

Внезапно, у входа в гостиницу, когда швейцар подобострастно открыл дверь мисс Марвелл, я увидела, что фигура последней напряглась. Она сделала шаг назад, как бы невольно, затем, так же быстро, попыталась перескочить через порог, на котором вдруг появилась группа, состоящая из леди Молли, Сондерса и двух или трех людей, едва различимых во мраке за ее пределами.

Мисс Марвелл была вынуждена отступить в зал. Я услышала шепот Сондерса:

«Постарайся не поднимать шум сейчас здесь. Все должно пройти быстро и тихо.»

Дэнверс и Коттон, которых я хорошо знала, уже стояли по обе стороны от мисс Марвелл, и вдруг среди этой группы я увидела Фанни, жену Дэнверса, одну из наших женщин-сыщиц в Ярде.

«Пройдем в комнату?» — предложил Сондерс.

«Думаю, что это совершенно не нужно, — вмешалась леди Молли. — Убеждена, что мистер Леонард Марвелл спокойно встретит неизбежное и последует за вами без каких-либо проблем».

Тем не менее, Марвелл сделал смелый рывок к свободе. Как говорила ранее леди Молли, он был слишком умен, чтобы дать легко схватить себя. Но моя дорогая леди была умнее. Как миледи потом рассказывала, она с первого раза подозревала, что трио, которое поселилось в отеле, на самом деле было всего лишь дуэтом — Леонардом Марвеллом и его женой Рози Кэмпбелл. Последняя чаще всего представляла служанку. Но среди этих двух умных людей эти три роли были взаимозаменяемыми. Конечно, мисс Марвелл не существовало! Леонард поочередно одевался то мужчиной, то женщиной, в соответствии с необходимостью.

«Как только я узнала, что мисс Марвелл очень высокая и костлявая, — сказала леди Молли, — я подумала, что, возможно, существует вероятность того, что она просто переодетый мужчина. Ведь был чрезвычайно наводящий на размышления факт — но мало кто обратил на него внимание ни полиция, ни публика — никто, кажется, никогда не видел брата и сестру вместе, в одно и то же время».

«3 февраля Леонард Марвелл вышел из дома. Несомненно, он переоделся в дамской комнате на одной из железнодорожных станций. Потом вернулся домой, уже одетый как мисс Марвелл, и поужинал в столовой, чтобы создать довольно правдоподобное алиби. Но в конечном итоге именно его жена, Рози Кэмпбелл, осталась дома в тот вечер, пока он, Леонард Марвелл, выходя на улицу из гостиницы после ужина, изображал горничную. Затем он переоделся и положил свою женскую одежду, без сомнения, в заброшенную камеру хранения какой-то железнодорожной станции и встретился с мисс Лулу Фей за ужином, а затем переодевшись вернулся в гостиницу под маской горничной».

«Вы ведете игру крест-накрест, не так ли? Эта перестановка характеров должна была сбить с толку всех. Многие умные мерзавцы использовали эту маскировку, иногда выдавая себя за представителей противоположного пола, но никогда раньше не было, что бы два человека играли роль троих! Поэтому и появились бесконечные противоречия относительно того часа, когда выходила горничная и когда пришла, потому что в одном случае ее видел камердинер, а в другом это был Леонард Марвелл, одетый в ее одежду».

Он был достаточно умен, чтобы остановить лорда Маунтневта на оживленной улице, тем самым внеся дополнительную путаницу в этот странный случай.

После успешного ограбления мисс Фей, Леонард Марвелл и его жена разошлись на некоторое время. Они ждали возможности перебраться через Ла-Манш и превратить свою добычу в наличные. В то время как миссис Марвелл, а на самом деле Рози Кэмпбелл, вела уединенную жизнь на Финдлитер, Леонард грабил магазины в Вест-Энде.

Тогда леди Молли взялась за дело. Как обычно, ее план был смелым и дерзким. Она доверяла своей интуиции и действовала соответственно.

Принеся домой ложную информацию о том, что грабитель магазинов был замечен полицией, очевидный ужас Рози Кэмпбелл подтвердил ее подозрения. Записка, написанная последней так называемой мисс Марвелл, хотя не содержала каких-либо обвинений, была верным подтверждением того, что леди Молли, как всегда, права во всех ее догадках.

И теперь г-н Леонард Марвелл будет жить в течение двух лет за счет налогоплательщиков. Он «временно исчез» из жизни общества.