12 июля 2018 года

Тусклое утро окрасилось белым: в Нерюнгри выпал июльский снег. Выщербленный после прошлогоднего ямочного ремонта асфальт потемнел и нахмурился. Укрывавшие горизонт сопки нахохлились, подставляя неурочным осадкам горбатые спины. Что называется, лето было, но я в тот день работал.

Ульяна перехватила заколкой огненно-рыжие волосы и заварила крепкий кофе, черный и горький как ее мысли. Холодными пальцами обхватила кружку, уставилась на середину стола. Там, на самодельной кружевной салфетке, лежал вскрытый накануне вечером конверт. Рядом с ним — развернутый электронный авиабилет на имя Ульяны Аркадьевны Роговой 1999 года рождения сообщением Нерюнгри-Якутск и приглашение. Девушка еще раз протянула руку к плотной желтоватой бумаге, погладила мягкую шероховатую страницу.

И неразборчивая загогулина рядом с подписью «Директор Академии, К. Циотан».

— Весело, — пробормотала Ульяна, придвигая к себе конверт и разглядывая эмблему: осьминог в кольце звезд.

Всезнающий поисковик оказался бесполезен — он ведал о навигаторах ресторанного бизнеса и курсовых операциях больше, чем об академии. Сенсорная навигация туманно уводила в зону IT. Слово «Космофлот» цепляло и наталкивало на мысль о ВУЗах в стурктуре минобороны.

Ульяна набрала номер. Привязчивая песенка на короткое время отвлекла от тревожных мыслей.

— Алло, — сонный голос в трубке.

— Здорово, Жираф, дрыхнешь ещё?

Сопение и протяжный вздох:

— Чё те надо, Рогова? Семь утра, блин. Я только лёг… Разница во времени, чтоб её.

Ульяна плотнее укуталась в пижаму и подтянула к себе ноги: из-под балконной двери нещадно дуло. Жираф, или Василий Ерохин, её сосед по парте с далёкого 2005 года, когда их, доверчивых желторотиков, предки привели в гимназию и сдали на поруки голубоглазой Ольги Ивановны. Васька был отличником, школьным стипендиатом, бессменным обитателем доски почёта и славным занудой, до которого шутки одноклассников доходили как до жирафа. Сейчас — студент третьего курса Питерского госуниверситета на каникулах.

— Вась, ты же всё знаешь, скажи, в Якутске лётная академия есть?

— Нуу, там лётный колледж есть, — протянул Василий, зевая, — филиал Питерского ГУГА…

— Не, мне академия нужна, — прервала Ульяна.

Василий ещё раз отчаянно зевнул и отмахнулся:

— Такой не знаю.

Значит, Академии нет — Василий бы знал. Странность номер раз.

Странность номер два — адрес. Мерзлотная, 36 — это Институт мерзлотоведения. Спутать нельзя — она там с экскурсией была в шестом классе. Да и адрес… приметный. Какой военный вуз будет снимать там помещение? Ну, бред…

Жираф сопел в трубке, явно устраиваясь удобнее.

— Слушай, Рогова, а ты чё, реально, опять решила штурмовать?

Ульяна давно мечтала попасть в авиацию. Стюардессой бы взяли без проблем — внешность и здоровье позволяли. Но ей надо больше.

И она провалила психологическое тестирование. Третий раз с момента окончания школы. Никто не объяснил, что не так — просто рядом с её фамилией стояла галочка. А должен был — плюсик. Никто не смог ничего пояснить. До следующего этапа её не допустили

По приезду домой девушку ждало вот это письмо.

Отец, привыкший к тяжёлому труду и не ожидающий подарков от жизни, коротко бросил: «Кидалово».

Мать всё пыталась найти компромисс.

— Так ведь написано — зачислена. В чём кидалово-то? Не стриптиз же в Турцию её зовут плясать, — не унималась она.

А Ульяна металась между «хочу» и «чья-то идиотская шутка».

Она разве что не грызла уголок желтоватого приглашения, пытаясь разгадать подделку. Но что искать? К ней такие письма каждый день не приходят. С чем сверяться? Как проверить?

Штамп места отправления — Якутск. Адрес указан… но, может, для координатора снимают там, в институте мерзлотоведения, помещение. Да и вообще…

Она рассказала свои соображения Жирафу. Словно прочитав её мысли, тот лениво заключил:

— Да езжай ты в аэропорт, предъяви билет. Если шутка, то тебя на том рейсе не ждут. Ну, посмеёшься и домой…Пятьсот рэ на такси истратишь.

— А если ждут?

— А если ждут — смотаешься в Якутск, купишь мне нэцкэ из типа-бивня-мамонта, я в универе девушек наивных буду впечатлять.

Ей и самой так думалось. То есть не про жирафовых девушек, конечно, а поехать и убедиться.

Уже утром следующего дня, собрав то, что можно назвать личными вещами, ноут и пару наушников, она чмокнула в щеку маму, торопливо прижалась к широкой отцовской груди и нырнула в такси — на разведку боем.

В десять с небольшим она, затаив дыхание, подошла к стойке регистрации на рейс Нерюнгри-Якутск. Пожилая дама в форме сотрудницы аэропорта приняла её паспорт, мельком глянула в распечатанный билет и через минуту протянула посадочный талон:

— Выход на посадку номер один, — проинформировала она.

Ульяна почувствовала, как дрогнули руки: это всё — билет, приглашение — не шутка.

Около прохода в зону посадки толпились провожающие, из кафе разлетались запахи хотдога, кетчупа и дешевого кофе три в одном. Ульяна прошла к киоску с газетами, бессмысленно таращась на разномастные обложки журналов, картонки карманных книг и китайских сувениров. В отражении поймала свое растерянное лицо: кожа ещё белее, чем обычно, волосы цвета клоунского парика растрепались и непослушными патлами торчали во все стороны. Девушка автоматически их пригладила и заправила за уши, придав более или менее достойный вид.

«Это не розыгрыш», — крутилось в голове. — «Ошибка?»

Приготовившись к худшему, она прошла паспортный контроль, преодолела рамки металлоискателей и оказалась в зале вылета — металлическом ангаре с покосившимися лавками по периметру.

Бросила взгляд на часы: до посадки оставалось семь минут.

Сердце учащенно билось, когда она подходила к самолету. Ещё сильнее — когда показывала посадочный талон равнодушно-приветливому проводнику. Тот, по-своему поняв её смятение, улыбнулся:

— Присаживайтесь на свободные места, — Ульяна давно знала: на местных авиалиниях никто не рассаживается согласно купленным билетам.

Девушка устроилась у иллюминатора, с тревогой поглядывая на суетящихся около самолета сотрудников аэропорта. Ей все казалось, что сейчас раскроется обман, и ей предложат покинуть салон. Но девушке, как и всем пассажирам предложили кислые леденцы, прессу, рассказали порядок действий в случае эвакуации из самолета, и уже через несколько минут крохотный Ан-24 оторвался от земли и спрыгнул с сопки, оставив под крылом припорошенную снегом тайгу.

Прильнув к стеклу, девушка прислушивалась к равномерному гулу двигателей, впитывала это удивительное ощущение полёта, от которого прояснялись мысли, закипала кровь.

Внизу, широко распахнув руки, нежилась величественная Лена. То кутаясь в облаках, то цепляясь притоками за каменистый берег, она изгибалась змеей, подмигивала пролетавшим мимо птицам. А в яркой северной синеве искрился солнечный диск.

Ульяна закрыла глаза, представляя, что это она летит над тайгой, мощной могучей птицей. Сердце забилось ровнее, дыхание стало глубоким.

— Вода, сок, чай с лимоном? — до плеча дотронулась прохладная ладонь бортпроводницы.

Ульяна бестолково моргала глазами.

— Пить что будете? — повторила стюардесса. — Чай с лимоном, воду или сок? Есть томатный и яблочный.

Ульяна слышала, что в полете лучше пить соленое, взяла томатный. Мысли вырвались из душного салона и оказались там, на Мерзлотной, 36. Несколько часов и она выяснит — ошибка всё происходящее или чей-то злой розыгрыш.

Она бесцельно бродила по чужому городу.

Жаркий ветер (все-таки к погодным противоположностям Якутии невозможно привыкнуть) поднимал мелкую как пудра пыль, бесцеремонно бросал в лицо. Та противно скрипела на зубах, серой мукой оседала на лице, тощих кустах и фасадах домов. Стамбул — город контрастов? Это создатели известного фильма Якутск не видели. Шикарные авто — рядом с видавшими виды УАЗиками. Роскошные, в стекле и граните, здания государственных учреждений — рядом с вросшими в грунт по окна первых этажей деревянными бараками. Трубы в неопрятной, изъеденной морозами, обмотке. Многоэтажки на сваях как экзотические избушки на курьих ножках.

Неповторимый колорит города в каменной мерзлоте.

Не выдержав ожидания, Ульяна села в автобус и уже в пять часов вечера была на крыльце Института мерзлотоведения.

Невысокое здание. Серый камень. Бронзовая фигура мамонта в центре зелёной лужайки.

Она поднялась по ступенькам.

Сотрудники неторопливо выходили из здания.

— Мне пятнадцатый кабинет нужен, куда пройти? — Ульяна обратилась к представительному мужчине средних лет в серой потрепанной ветровке.

Тот посмотрел удивлённо — конец рабочего дня уже, махнул рукой в сторону правого крыла.

Пятнадцатый кабинет оказался сразу у выхода в вестибюль. Простая деревянная дверь. Белая табличка с номером. Под ней — знакомая из письма-приглашения синяя эмблема: осьминог в кольце из звезд.

Около кабинета собралось пятеро.

Пожилая дама в чёрном деловом костюме заняла единственное кресло, установленное рядом с окном, под традиционной пальмой. Прислонившись к стене, напротив неё стояли три парня с такими же, как у Ульяны растерянными лицами: блондин со взглядом Пьеро, верзила в вытянутой майке-борцовке, и третий, судя по виду — иностранец.

«Бедный», — автоматически посочувствовала девушка, увидев его теплую куртку, меховую шапку и красный, с блестящими капельками пота, нос, и направилась к пятому юноше, на вид не больше двадцати двух-двадцати четырёх лет, державшемуся особняком, с явными признаками осведомленности на загорелом лице. Короткая стрижка и выправка выдавали в нем военного.

— Привет, — Ульяна встала рядом, бросила сумку на пол. — Что, ещё не пускают?

Он был выше её на голову, из-за чего покосился свысока. Подумав, отозвался уклончиво:

— Привет.

У него оказался низкий голос, с хрипотцой, размеренный и неторопливый. Ульяна спрятала смущенную улыбку.

Девушка попробовала натянуть на себя маску равнодушия и уверенности в себе — вроде как, она в курсе, что тут происходит. Со знанием дела она поправила рыжую пену на голове, старательно пригладив растрепавшиеся на ветру кудряшки и заложив их за уши, проговорила:

— Каждый год одно и то же, столько новичков, да?

Парень изогнул бровь, посмотрел на неё внимательнее, с любопытством прищурился, будто пытаясь вспомнить. У него оказались серебристые глаза с тонкими лучиками цвета дымчатого кварца. Такие вообще бывают? Ульяна забыла, о чём хотела сказать. Глупо уставилась на незнакомца, разглядывая. Он снисходительно хмыкнул и отвернулся.

Корчить из себя всезнайку было поздно, девушка опустила глаза и вздохнула.

— Не волнуйся, — неожиданно примирительно проговорил парень. — Сегодня мало народа, так что всё пройдет быстро.

Что именно пройдет быстро, Ульяна не успела узнать — деревянная дверь распахнулась, и на пороге кабинета номер пятнадцать показался странный тип. Толстый коротышка в невыносимо ярком пальто цвета красного апельсина и в оранжевой вязаной шапке. Он громко откашлялся и пробасил хорошо поставленным оперным баритоном:

— Ну-с, господа присутствующие, прошу сдать ваши пригласительные, креоники, в общем, у кого что есть, то и сдавайте, — он пробормотал что-то нечленораздельное, кажется, даже не на русском языке, но на него отреагировала дама в деловом костюме: торопливо встала и первой протянула синюю пластиковую карту, раза в два больше привычной кредитки.

— О, великолепно, — пропел толстяк и перевел взгляд на Ульяну.

Девушка выхватила из кармана приглашение и передала ему. Рука предательски дрогнула. Она покосилась на парня: тот приготовил такую же карту, как у незнакомки в деловом костюме. Ульяна успела на ней заметить слова «лаборатория» и «генного».

— Прошу! — толстяк театральным жестом пригласил всех следовать за собой.

Бесконечный коридор в Музей мерзлотоведения. Белые стены в кристаллах намерзшего льда, прозрачные сталактиты и сталагмиты. Узкая деревянная тропа, ведущая вниз, в желтоватый полумрак. Парадные залы с синей иллюминацией, прозрачными ледяными фигурами и троном Деда мороза остались давно позади. Притихшая компания постепенно спускалась под землю.

Одетый в зимнее иностранец, уже не казался таким несчастным. Ульяна с удовольствием нацепила бы его пуховик вместо своей тонкой ветровки. К нервному тремору добавилось переохлаждение, девушка поняла, что соображает с трудом, а зубы так стучат так, что она несколько раз прикусила язык.

Загорелый парень, уверенно шедший чуть впереди, оглянулся, стянул с себя куртку и передал ей.

— Ссссспассиб-бо, — промямлила она, ныряя в широкие рукава и кутаясь. От куртки пахло мятой и горьким перцем.

Они свернули направо, и деревянная тропа круто взяла вниз. Ульяна от неожиданности поскользнулась, ахнула, удерживая равновесие вцепилась в поручень.

— Долго ещё? — беспокойство выскакивало то дрожью в голосе, то в испуганном взгляде назад, в покрытые мраком катакомбы Музея мерзлотоведения.

Загорелый незнакомец оглянулся, поправил съехавшую с плеча спортивную сумку:

— Ещё минут пять.

— А что там? Зачем нас ведут? — не унималась девушка, чувствуя, как к их разговору старательно прислушиваются попутчики и даже, кажется, иностранец. Парень нахмурился, из-за чего серебристые глаза потемнели, словно в них мелькнуло крыло обскура. И промолчал.

— Нет, ну, правда, — к их разговору присоединился один из парней — тот самый, со взглядом влюбленного Пьеро, — не на экскурсию же нас сюда позвали… Тем более, не рассказывают ничего, — добавил он растерянно и посмотрел на спутников.

— Всегда можно вернуться назад, — бросил загорелый и ускорил шаг.

Человечек в оранжевом пальто остановился у белой, покрытой инеем, стены. Подождал, пока подойдут все пятеро, и проговорил торжественно:

— Уважаемые друзья. Вы прошли специальный отбор в Академию Космофлота. Ваши специальности определены с учетом выявленных способностей, все необходимые разъяснения вам будут даны по прибытии, — он посмотрел на наручные часы: ровно шесть часов вечера. — Сейчас вам надлежит перейти в зал транзакций. Прошу не отставать, строго придерживаться инструкций оператора. В случае возникновения синдрома панической атаки прервать транзакцию можно нажатием красной кнопки. Вопросы есть? Вопросов нет. Приступим.

У Ульяны в голове засело назойливой мухой слово «космофлот». Вот опять. Первая мысль — она станет космонавтом, — тут же сменилась уверенностью, что их снимают скрытой камерой, и вот сейчас выскочит из-за угла улыбчивый ведущий с объяснениями.

Но никто ниоткуда не выбегал. Загорелый парень уверенно встал первым.

Ульяна по привычке пристроилась следом за ним, неловко выглядывая из-за его широкой, обтянутой чёрной футболкой спины.

Глухая стена отъехала в сторону, впуская их внутрь тёмного помещения, единственным освещением которого оказались световые панели в основании шести кабин, похожих на телефонные будки.

Приятный женский голос пропел над ухом:

— Прошу занять транспортировочные модули.

Загорелый парень вошёл внутрь одной из кабин. Ульяна видела его сосредоточенное, причудливо освещённое снизу лицо. Она заняла соседнюю кабину.

— Прошу приготовиться к транзакции. Поместите руки на панели балансировки, — по бокам проявились серебристые пластины с тонко очерченной ладонью в центре каждой из них. Ульяна с осторожностью к ним прикоснулась — рука словно окунулась в тёплый гель.

Голос вежливо продолжил:

— На счёт три сделайте глубокий вдох, аналогичный тому, что вы обычно делаете при погружении под воду, и задержите дыхание. Считайте до десяти. При возникновении чувства панической атаки, нажмите красное световое табло, — перед глазами мелькнула и замерла красная пластина. — При окрашивании кабины в зелёный свет можете дышать как обычно. Удачной транзакции и до новых встреч.

Воздух в кабине наполнился озоном. Дышать стало легко и приятно. Если бы не доводивший до исступления ужас. Чернота вокруг уплотнилась, отрезая девушку от попутчиков. В полном одиночестве она замерла на хрупкой световой платформе, с зажатыми в уплотнившийся гель руками, погружаясь в неизвестность.

На передней стенке кабины появилась римская цифра один. В её зеленом отсвете, Ульяна заметила силуэты своих попутчиков, замершие так же, как и она, в черноте. Повернула голову направо — там, в полумраке мелькнуло лицо загорелого незнакомца, его спокойный и уверенный профиль. Единица на панели сменилась двойкой, Ульяна сосредоточилась.

Три. Глубокий вдох, расширившиеся лёгкие.

Воздух внутри кабины сжался. Давление на барабанные перепонки, головокружение. Потеря ориентации в пространстве: девушка могла с трудом вспомнить, где потолок, а где — пол кабины. Гель, в который были помещены руки, сомкнулся на запястьях, не позволяя рукам вырваться из оков и удерживая тело в равновесии. Куртка загорелого незнакомца сползла с плеч. Ноги оторвались от пола, и девушке, действительно, подумалось, что она находится в воде, таким плотным стал воздух вокруг.

«Четыре, пять, шесть, семь», — Ульяна считала медленно, чувствуя, как из лёгких выходит кислород. — «Восемь, девять, десять».

Ещё короткое мгновение и воздух приобрел привычную плотность, ноги опять притянуло к белой световой платформе, из горла вырвался хрип, дыхание сбилось, сердце рвалось вверх, перехватывая гортань, сдавливая рёбра.

— А-а, — сдавленный крик вырвался из груди.

Руки свободно выскользнули из гелевого крепления.

Ульяна постаралась успокоиться, уперлась вспотевшими ладонями в колени, опустила голову. Стенки кабины окрасились травянисто-зелёным и распахнулись.

— Транзакция завершена, — спокойно сообщил тот же приветливый голос. — Станция прилёта: Тамту. Информирую вас, что в холле зала транзакций вас ожидает регистратор. Номер вашего личного дела 2118-омикрон-сигма-2.

Ульяна опешила, но решила, что это какая-то ошибка и сейчас всё прояснится.

Она бросила взгляд направо, туда, где должен был находиться загорелый незнакомец. Сердце упало: кабинка оказалась пуста. Неловко сбросив с плеч джинсовую куртку, девушка направилась к выходу — может быть, ей удастся его догнать.

Но вырвавшись из полумрака зала транзакций, Ульяна впала в ступор. Впрочем, не она одна: за спиной замерли все трое попутчиков.

— А где подземелье? — прошептал светловолосый «Пьеро».

Совершенно очевидно, что они были уже не в катакомбах Института мерзлотоведения: дощатая тропа в полутьме обледенелых коридоров исчезла. Они оказались в футуристически оборудованном, сверкающем белизной помещении. Овальный стол с сенсорным экраном в центре. В глянцевых стенах отражались ярко-голубые, синие и оранжевые рекламные вывески расположенных за огромным овальным окном магазинов. Огромная площадь, залитая сотнями неоновых огней меньше всего походила на знакомые пейзажи Якутска.

— What’s this? — пробормотал вконец ошалевший иностранец, замерев рядом.

— По ходу мы где-то не в Якутске, — многозначительно отметил «Пьеро».

— По ходу, да, — отозвалась Ульяна.

Дама в светло-бежевой униформе за пультом, наконец, подняла на них глаза:

— Прошу проходить на регистрацию. Кто первый?

Ульяна шагнула вперёд.

— Личное дело 2118-омикрон-сигма-2, — с трудом вспомнила она.

Женщина широко улыбнулась:

— О, какая удача для всех нас. Добро пожаловать на Тамту, — и она протянула ей длинную пластиковую карточку со звёздным осьминогом. На свободном поле в центре проявились квадратные значки, и загорелась зелёным стрелка. — К сожалению, ваша группа прибыла позже запланированого, поэтому вам придется сразу направиться на инструктаж. Следуйте в указанном направлении, вас ожидают в секторе 7Б.

Девушка зажала тонкий пластик между пальцами, понизила голос:

— Простите, где я нахожусь? В смысле, я понимаю, что это не Якутск, и всё такое… Но где именно?

Оператор изогнула бровь:

— Вам необходимо пройти в сектор 7, аудитория Б на инструктаж. Боюсь, я не уполномочена предоставлять вам более подробную информацию.

И она перевела взгляд на притихшего иностранца.

Ульяна поправила сумку на плече, удобнее переложила куртку загорелого незнакомца и посмотрела на стрелку: та указывала прямо и направо, за прозрачный овал окна, через залитую огнями круглую площадь. Шагнув в указанном направлении, девушка замерла перед овальным окном в поисках дверей. Поверхность стекла, отразив написанные на пластиковой карте знаки, подернулась синевой, истончилась на глазах, впуская внутрь белоснежного зала громкие звуки музыки, рекламных слоганов, запах озона и тонкий цветочный аромат.

Оглянувшись на своих попутчиков, неуверенно шагнула на каменные плиты мостовой, следуя за зелёной стрелкой, будто за белым кроликом.

Зелёная стрелка изогнулась, указывая на здание справа: стеклянную высотку с круглой башней и шпилем, упирающимся в зеркальный потолок. Вход, напоминающий раскрытую пасть голодного аквариумного сомика, освещён синим, строгая табличка на стене гласила, что это — Академия Космофлота.

У входа толпились одетые в серебристые комбинезоны, кобальтово-синюю и бледно-васильковую форму люди.

Ульяна поспешила к ним.

Проходя мимо плоских хромированных колонн, почувствовала холодное прикосновение — будто окунулась в ванну с ледяной водой. Поёжившись, оглянулась — ничего особенного не происходило, только стоило кому-то приблизиться к линии, отделявший внутренний холл от площади, вокруг него появлялось на мгновение синее свечение. И тут же исчезало снова. Ульяна протянула руку, коснулась невидимой преграды. Под кончиками пальцев завибрировало силовое поле, а кожа снова почувствовала холод.

Она огляделась. Здесь странно пахло. Вернее, нет, странно, но здесь не пахло ничем. Абсолютно стерильный воздух, без оттенков и полутонов. Даже собственные волосы, которые Ульяна мыла травяным шампунем, здесь, кажется, теряли привычный аромат, растворяясь в залитом искусственным светом пространстве.

Просторный холл со светящимися, уходящими к куполу, трубами-лифтами в центре. Ульяна запрокинула голову вверх, пытаясь сосчитать количество этажей. Сбилась на восемнадцати. Они были объединены по пять или семь и отмечены разными цветами подсветки: белая — самая широкая из всех, за ней — яблочно-зелёная, желтовато-оранжевая и тёмно-красная. Верхние этажи переливались бирюзовым.

— Тебе помочь? — приветливый голос заставил обернуться: миниатюрная блондинка с модным ассиметричным каре с любопытством разглядывала девушку.

Ульяна вздохнула:

— Если честно, я бы не отказалась. Голова кругом идёт, — она опасливо покосилась на шипящие трубы: в них как раз исчезло несколько человек, вместо них — сверкающая стрела, устремленная вверх. — Как всем этим пользоваться, ума не приложу.

Девушка с каре понимающе кивнула.

— А тебе куда?

— На инструктаж, — Ульяна показала пластиковую карту, — сектор 7, аудитория Б.

Новая знакомая обрадовалась:

— О, это я знаю куда! Пойдём. Мне туда же, тоже на инструктаж.

Она подхватила Ульяну под локоть, увлекая к ближайшему лифту, только что раскрывшему прозрачные двери.

— Я здесь тоже только позавчера оказалось. Но уже успела кое-что осмотреть, — щебетала она. — Нам сюда.

Девушка взяла из рук Ульяны пластиковую карту, потрясла в воздухе.

— Смотри, совмещаешь сканер — он на всём оборудовании есть — и табло твоего креоника — вот этой самой пластинки. Сканер считывает код и доставляет тебя, куда надо. По принципу навигатора. Главное, всё правильно загрузить, — она усмехнулась. — А то я вчера хотела на обзорную площадку, а попала в техотсек. Там, конечно, тоже интересно оказалось, но совсем не то, что я ожидала.

Новая знакомая засмеялась.

Ульяна чувствовала, что сходит с ума. Словоохотливая девушка приставила её карту к табло, в нём отразилась зелёным стрелка, появился цифровой код. Пространство за стеклянной колбой поплыло: очертания смазались, слипаясь в одну мутную череду образов и пятен. Заложило уши. Ульяне пришлось открыть рот и широко зевнуть, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

А в следующее мгновение она поняла, что стремительно мчится вверх. Холл и овальный вестибюль остались далеко внизу. Перед глазами замелькали цветные отметки этажей.

— Видимо, ты с последней группой прошла, — донеслось до Ульяны. Её спутнице, кажется, скоростной подъем был нипочём. Она понимающе улыбнулась, когда кабина замедлила ход, останавливаясь в бирюзово-синем секторе. — Ничего, это в первый раз так, потом привыкнешь. Меня, кстати, Наташей зовут.

И она протянула руку. Ульяна торопливо вытерла вспотевшие ладони о джинсы и с благодарностью сжала тонкие пальцы.

Через пустынный прохладный холл, они прошли мимо выгравированной серебром цифры семь, дальше — несколько десятков метров по прямо по коридору. Тёмно-синее напольное покрытие приглушало их шаги, а холодная подсветка дверных проёмов выбеливала лица. И если бы не болтовня новой знакомой, Ульяна наверняка чувствовала бы себя призраком в этом странном, изогнутом полукругом коридоре.

— Наташ, а что это за место, ты уже выяснола?

Девушка заправила за ухо мягкую прядь, брови изогнулись дугой:

— Ну-у, здесь всё так… технологично, — она понизила голос: — я никогда ещё такого не видела. В техотсеке вообще всё как на космической станции, из фильма какого-нибудь. Но народ в целом приветливый.

— А ты сама откуда?

— Из Москвы. Школу в 2016-м закончила. Пошла на психолога, отучилась два года, мне предложили сюда перевестись. Я согласилась.

— Вот и я тоже, — Ульяна не стала вдаваться в подробности своего поступления, и добавила задумчиво: — Ещё бы узнать, на что мы с тобой согласились…

Коридор резко повернул вправо, и вывел девушек к широким дверям. Массивное стекло распахнулось при их приближении, пропуская в небольшой, больничного вида круглый холл с диванчиками, расставленными в два ряда вдоль стен, и тумба в центре. Несколько дверей с семёрками на серебристых табличках и буквенным кодом от А до Е кириллицей. Белые же матовые стёкла скрывали, что прячется за ними. Ульяна оглянулась на новую знакомую — та уже осторожно приоткрыла комнату Б.

Гул голосов, перешептывания.

Ульяна привстала на цыпочки, заглянула через Наташино плечо. Светлая аудитория без окон — два экрана вдоль стены не в счёт, светлые глянцевые парты полукругом. За ними — разношерстная публика: несколько парней примерно одного с ней возраста, девушка в очках с тонкой оправой, у окна лениво барабанил пальцами худощавый брюнет в синей форме с бордовой эмблемой на груди.

— Ну, чего встали? — неожиданно грубый окрик за спиной заставил отпрянуть от двери. Ульяна обернулась: высокий парень с совершенно белыми волосами, рыхлая розовато-прозрачная кожа, утонченное лицо, которым можно было бы любоваться, если бы не страшные блёклые и равнодушно-презрительные как льдинки, глаза. Альбинос. Он был в кобальтово-синей форме, руки заложены в карманы брюк, на груди — бирюзовая эмблема. Ульяна не поняла, что на ней изображено, похоже на рассеянные по полю молнии.

— Чего уставилась? — незнакомец смотрел с вызовом, презрительно изогнув белую, словно припорошенную мукой бровь.

Ульяна смутилась и отошла в сторону, пропуская парня в аудиторию. Наташа пробормотала:

— Да больно надо, проходи.

Альбинос направился внутрь, намеренно толкнув Ульяну локтем, процедил сквозь зубы:

— Понабрали всяких.

Наташа открыла было рот, чтобы вступить в перепалку, но Ульяна перехватила её за рукав:

— Не связывайся.

Альбинос это, кажется, услышал, покосился на неё через плечо:

— Верно, салага, знай свое место! — по-хозяйски войдя в аудиторию, он плюхнулся за первую парту, прямо перед лекторской кафедрой, и, широко расставив руки, откинулся на спинку.

— А-а, вот и последнее опоздавшие подоспели, — приветливо проговорил пожилой мужчина, поднимаясь из-за кафедры. Его янтарно-зеленые глаза с тонкой щелью зрачка, скользнули по окаменевшим лицам девушек, а рука настойчиво пригласила войти и занять свои места.

Ульяна подтолкнула Наташу к ближайшей парте, сама присела на край скамьи, с удивлением обнаружив на ожившей поверхности стола табло с номером её личного дела.

— А что, кухаркам теперь тоже положена вводная? — громко удивился альбинос и скривился в их сторону.

Брюнет у окна приоткрыл глаз, с любопытством посмотрел на устраивавшихся у стены девушек. Присутствующие притихли. Мужчина за кафедрой холодно отметил:

— Вам прекрасно известно, курсант Паль Сабо, что вводный инструктаж проводится только для навигаторов, — он оглядел притихшую аудиторию и повысил голос: — Тем, кто видит меня впервые, прошу запомнить моё имя — Боз Удгрин. И рекомендую запомнить его получше, ибо я куратор вашего курса. И от меня зависит интенсивность вашей лётной подготовки, набор дисциплин, а также именно я даю рекомендации при вашем поступлении во флот, — он многозначительно улыбнулся. Альбинос неловко подобрался и притих. Ульяна видела со своего места как покраснела его накаченная шея. А куратор продолжал: — Я рад приветствовать в новом учебном году как уже знакомых мне курсантов, так и новичков. Их у нас сегодня трое. Согласно Программе выявления одарённых молодых людей, успешно существующей в равной мере как на Креониде, Клирике, Цериане и вверенных им планетах, так и Земле, вы все были отобраны в качестве навигаторов-сенсоидов.

Ульяна и Наташа многозначительно переглянулись.

За спиной преподавателя загорелось интерактивное табло. На экране появилось звездное полотно, по которому плыли диковинные космические корабли: величественные пассажирские лайнеры с серебристыми, округлыми боками, ощетинившиеся стволами вооружений, соплами шлюпок и катеров военные крейсеры со знакомой уже эмблемой в виде осьминога в кольце из звёзд, юркие суда с прозрачными обзорными куполами.

У Ульяны перехватило дыхание. Намёк на понимание происходящего, на саму его возможность, вводили в ступор. Вот эти корабли на экране — это фильм? Компьютерная графика? Планеты Креонида, Клирик, Цериана — это что, тоже из разряда фантастики? Но для чего всё это? Она — участник какого-то эксперимента на стрессоустойчивость?

— Вы — сердце Космофлота Единой галактики, — торжественно продолжал Боз Удгрин. — В ваших пока ещё неумелых руках — навигационные маршруты, лоции и космогация Единой галактики. Я понимаю, что первокурсники, оказавшиеся здесь, особенно ребята, приехавшие с Земли, население которой в большинстве своём не знакомо с соседями, несколько удивлены и обескуражены, и, возможно, считают всё происходящее розыгрышем или сном…

— А некоторые уже мечтают оказаться дома с мамочкой, — альбинос Паль Сабо расплылся в невинной улыбке и потянулся.

Куратор не обратил внимание на его реплику.

— Сейчас в ваши креоники — те самые пластинки, которые вам вручили в зале регистрации — будет загружена вся необходимая информация о расписании, подготовке. Креоник — это ваш персональный компьютер, планшет, если говорить привычным вам языком, только со значительно расширенным функционалом. Это ваша карта, ваши глаза, уши, это ваша связь со станцией и факультетом, который на долгие месяцы станет вашим единственным домом. Ваши каюты ожидают вас. В случае необходимости получения экстренной помощи, вам необходимо связаться с Голо, он у вас находится в правом верхнем углу креоника и сейчас подсвечивается золотым, — Ульяна бросила взгляд на ожившее табло пластиковой карты-креоника, в указанном месте, действительно, загорелся золотым крохотный знак вопроса. А куратор продолжил: — Голо — андроид, поэтому доступен для помощи круглосуточно. Для того, чтобы чувствовать себя увереннее, настоятельно рекомендую изучить базовые файлы, доступные как в общем информатории жилой зоны, так и с ваших персональных информационных платформ. А завтра, ровно в восемь утра по местному времени, буду ждать вас в холле, у подъёмников, на обзорную экскурсию по Академии. Курсанты, ознакомившиеся с ней в прошедшем семестре, тем не менее, тоже могут присоединиться. И теперь задам традиционный вопрос — всё ли вам ясно? Нужно ли ещё что-то уточнить?

Ульяна смущенно откашлялась, подняла руку. Боз Удгрин одобрительно кивнул.

— Скажите, мы что — правда, на космической станции? Вот это всё — не розыгрыш? Не шутка?

Альбинос презрительно фыркнул. Куратор улыбнулся:

— Вам предстоит в этом убедиться в скором времени. А по второй части вопроса — уверяю — всё всерьёз.

Он обвёл взглядом курсантов в ожидании следующего вопроса. Ульяна снова подняла руку.

— У меня ещё вопрос. Как мы можем сообщить нашим близким, что с нами всё в порядке? Каким образом можно поддерживать с ними связь?

Брюнет у окна с интересом на неё уставился. Боз Удгрин кивнул:

— Это хороший вопрос. Учитывая, что земляне, в отличие от креонидян или клириканцев, в большинстве своем не в курсе нашего существования, то говорить, что вы здесь — это все равно что сообщить, что вы сошли с ума. Традиционно родственникам курсанта с Земли сообщается о зачислении в один из земных ВУЗов в соответствии с профилем. Военное закрытое образовательное учреждение. Через уполномоченных лиц на Земле им предоставляются копии документов о зачислении, надлежащим образом заверенные. Всё это оправдывает редкую и одностороннюю связь с домом и довольно ограниченную информацию, которая будет от вас первое время поступать. Письма можете отправлять через оператора зоны транзакций — вы уже знакомы с этими милыми барышнями, — он подмигнул. — Его передадут по выделенному каналу связи или перешлют через почтовую службу Земли. По истечении месяца пребывания в Академии вам положен пятидневный отпуск для завершения дел. Тогда вы и сможете сообщать подробности родным. Мне удалось вам помочь? — куратор по-птичьи склонил голову.

Девушка покраснела:

— Да, спасибо.

— Здорово, Паук, выглядишь сегодня рассеянным, — айтишник Василий Крыж, он же уважительно Василевс, догнал его на площади Кроны, уже у самого входа в здание Академии. Он выглядел так, будто только что выспался, поел в приятной компании и услышал свежайший анекдот. То есть как всегда. Артём Пауков, которого друзья со времен учёбы в Академии прозвали Пауком, перехватил правой рукой съехавшую с плеча спортивную сумку и тут только вспомнил, что, выскочив из транспортировочного модуля, не забрал свою куртку. Так-то она ему до следующего отпуска будет не нужна, но во внутреннем кармане остались документы и фотографии. Не хотелось бы их потерять.

Он с сожалением оглянулся, собираясь вернуться и забрать джинсовку. Василий остановился рядом, проследил за взглядом друга:

— Э-э, Кромлех нас собирает в шесть-тридцать. Я так-то тебя искал, чтоб предупредить.

Артём бросил взгляд на цифровое табло над площадью: минуты стремились к половине седьмого вечера, лишая возможности вернуться. Он вздохнул, махнул рукой и направился внутрь, в глубину светящегося огнями вестибюля Академии.

— Как отдохнул? Жаль, что вызвали раньше срока. Что семья?

Артём нахмурился и посмотрел сквозь стекло подъёмника:

— Как обычно…

Василий понимающе кивнул.

— А что делать?

— На маму вышли представители спецслужб, требуют информации о моём местонахождении. Наплели ей, что я чуть ли не преступник, — неожиданно для себя разоткровенничался Артём.

— М-м, Кромлеху скажи. А то объявят тебя дома в розыск, доказывай потом, что и как.

Артём рассеянно потёр виски, кивнул.

Подъемник доставил их в окрашенный белым сектор: светлые, словно парящие, стены, серебристые указатели, матовые стёкла отсеков и лабораторий. Царство науки и стерильного воздуха. Молодой человек чувствовал себя здесь увереннее. Это его царство.

— Что, Комов сильно свирепствовал пока меня не было? — Комов — это начальник лаборатории программирования и непосредственный начальник Василевса. Три дня назад случился скандал из-за модернизации опытной программы объекта Фокус, в которую Василий внёс изменения.

— Грозил уволить за самоуправство, лабораторию закрыть, проект закрыть, Фокус разобрать на РНК, — Крыж широко улыбнулся, в синих глазах мелькнула ирония.

— Да ну? — Артём остановился у прозрачных дверей жилого блока, его рука, протянутая к сканеру допуска, замерла в воздухе.

Василевс качнулся с пятки на носок, руки засунул в карманы форменных брюк.

— А то. Но Фокус тебя удивит, — он криво ухмыльнулся и знакомым движением растрепал волосы на затылке. — Победителей, говорят, не судят…

Артём нетерпеливо выдохнул:

— Блиин, это совещание не вовремя…

— Традиция примиряет с действительностью, — процитировал Бёрка Василевс. — Лады, жду тебя в конференц-зале, — он бросил взгляд на часы: — У тебя пять минут.

Парень развернулся и стремительно направился в сторону освещенного холла.

Оказавшись в своей каюте, Артём облегчённо вздохнул. Привычная спартанская обстановка: синий ковер, встроенная эргономичная мебель, рабочий стол с мягкой желтоватой подсветкой, приветливо подмигнувший хозяину прозрачный монитор информера. Он закинул спортивную сумку в шкаф, на дно глубокого выдвижного ящика — она теперь не понадобится ему до следующего отпуска — сбросил с широких плеч чёрную футболку, торопливо стянул джинсы. Внутренний секундомер считал мгновения.

Переодевшись в форму, Артём достал из верхнего ящика стола широкий браслет, застегнул на запястье. Шкала загрузки загорелась аквамариновым. Вставив в горизонтальные пазы на браслете пластиковую карту с экраном, дождался соединения.

— Устройство бромох готово к эксплуатации, — известил мелодичный голос, а на экране загорелась синяя подсветка, в бликах которой тут же мелькнула физиономия Василевса:

— Минутная боевая готовность, — возвестил он, хмыкнув.

— Уже иду.

Артём сгрёб разбросанные на полу вещи, сунул их в бельевой отсек и стремительно вышел из комнаты.

— Рад, что период отпусков закончился, и мы, наконец, все в сборе, — директор Академии Космофлота Единой Галактики и руководитель Лабораторного комплекса, креонидянин Кромлех Циотан, высокий немолодой мужчина с белоснежными волосами, прозрачными фиолетовыми глазами и зефирно-белой кожей, упёрся кулаками в поверхность интерактивного стола, над которым, словно бумажные змеи, замерли прозрачные прямоугольники информационных экранов. — У нас в этом году много работы. И, прежде всего, над проектом Фокус.

Артём покосился на Крыжа: тот с невозмутимым видом изучал выплывающие на его экран таблицы сводок.

— Настоящее совещание — экстренное. Меня не порадовала ситуация вокруг программного продукта Фокуса, ни одно изменение не должно привноситься без предварительного моделирования и обсуждения, ни одна модернизация не стоит рисков, которые несут несогласованные и непродуманные действия, — он окинул белёсым взглядом присутствующих: двадцать шесть человек, мужчин и женщин, сотрудников Лабораторий и участников амбициозного проекта. — Но, как известно, победителей не судят…

При этих словах, в уголках губ Василия мелькнула торжествующая улыбка и тут же растаяла. Артём с подозрением посмотрел на друга, тот утвердительно кивнул. Едва заметно. И спрятал сосредоточенный взгляд за монитором. Кромлех распрямился, заложив руки за спину, прошелся вдоль демонстрационного экрана. На нём появился чертёж удивительного устройства: вытянутый корпус, расставленные паруса энергоёмкостей с прорезями маневровых двигателей, стабилизаторов и бортового вооружения, приподнятый горб овального купола-рубки. Перспективная модель космического фрегата, уникальный образец. Его, Артёма, детище и разработка.

Кромлех остановился перед Василием, повёл могучим плечом:

— Ну, докладывайте.

Крыж встал, отточенным движением оправил китель, прошёл к демонстрационному экрану. Директор занял его место за столом и, подперев голову кулаком, замер в ожидании.

Василий откашлялся, перебросил из собственного креоника на демонстрационный экран файл презентации. На нём блеснул и застыл в неподвижности чертёж субмарины, под ним Артём узнал знакомый код: 01–00–15.

— Как известно всем присутствующим, в задачи Лаборатории программирования, сотрудником которой я являюсь, входила разработка продукта, способного обеспечить жизнедеятельность объекта Фокус и экипажа. При его разработке наша лаборатория опиралась на формулу Страхова-Ригсби. Как известно, её константа купирует биомодуляцию, не позволяет ей распространиться на другие биогены. Так мы собирались сделать биомодуляцию направленной и подконтрольной человеку. Это оказалось проблемой. Созданный лабораторией генной инженерии организм, — он кивнул на Артёма, — оказался уязвим и необучаем. Попытки изменить вес константы либо провалились в ходе экспериментов, продолжавшихся последние три месяца, либо дали нестабильные и сомнительные результаты, — гул голосов в ответ. Василий повысил голос, перекрывая возникший шум: — В ходе вычислений, мне удалось заставить константу работать на нас.

Сидевшие за вытянутым овальным столом конференц-зала Лабораторного комплекса мгновенно стихли. Артём весь обратился в слух. Пять лет он занимался выведением биогенной клетки, сращивал органику с неорганикой. В начале, ещё будучи курсантом Академии Космофлота, и теперь — как руководитель крупнейшей в секторе лаборатории биоинженерии. Он — самый молодой учёный, самый молодой руководитель лаборатории и самого амбициозного проекта Единой галактики — биоморфного космического корабля Фокус. Лучшие умы Галактики направлены сюда, чтобы помочь разуму сделать следующий шаг за пространственные рубежи. За последние три года удалось шагнуть от технологической конструкции до опытного образца. От чертежа до живого организма. От скрещенной в пробирке клетки гигантского толианского афалина с моноксидом кремния до живого, дышащего организма. Ну, если можно так сказать о корабле, естественной средой обитаний которого является космическое пространство.

— Поясни, что ты имеешь ввиду, — он не ожидал, но голос осип, выдавая волнение.

Василий увеличил изображение фрагмента нейронной цепи, с внедренными в неё кристаллами биополимера:

— Мы рассматривали константу Страхова-Ригсби как врага и противника, стараясь избавиться от неё. Я внедрил её в систему управления кораблем по примеру компьютерного вируса.

Повисла пауза. В ушах Артёма пульсировала кровь. Он хотел услышать конкретику.

— Какой именно функционал удалось получить в результате?

Василий окинул взглядом притихших в ожидании коллег:

— Фокус самостоятельно достраивает недостающие цепи в нейросети, его мозг, искусственный интеллект, в настоящее время функционирует сродни биологическому организму.

Присутствующие в конференц-зале учёные замерли, словно осознание произошедшего накрывало их медленно, оглушая каждую клетку мозга, раскрывая глаза, открывая горизонты.

— Это невозможно, — выдохнул кто-то.

— Невероятно, — прошептал Кромлех, распрямляясь.

Артём открыл файл подготовленной другом презентации: схемы органических процессов, структура кристаллизации, нейронные связи — все претерпевало разительные изменения. То что, группа учёных пыталась смоделировать искусственно, провидение и смелость Василия сделали легко, талантливо, до гениальности просто.

— Каковы данные биометрии? — он пытался выстроить план дальнейших действий, прежний уже, очевидно, был никуда не годен.

На вопрос отозвался директор Лаборатории. Его белёсая кожа покрылась розовой капиллярной сеткой — явный признак волнения.

— Биометрия не отзывается на прежние команды.

Артём посмотрел на Василия, перевёл взгляд на директора. Он понимал — от его решения зависит судьба проекта. Произошедший форс-мажор может стоить карьеры другу. На переносице пролегла морщинка. Серые глаза потемнели, скулы обострились.

— Нам придётся провести полную диагностику систем Фокуса, — проговорил он, наконец. — То, что удалось добиться Василию, безусловно, прорыв в области генной инженерии и биопрограммирования, но может оказаться, что объект Фокус полностью неподконтролен нам. Это означает, что, — он пристально посмотрел на Кромлеха, — нам придётся начинать всё с начала.

Когда они вышли из аудитории 7Б, часы на креонике показывали восемнадцать тридцать. Ульяна не ела с шести утра. Да и в шесть утра яичница, приготовленная мамой, не лезла в горло от волнения и неизвестности. От одного упоминания об ужине, желудок скрутило, а к горлу подкатил желчный комок.

— Если я хоть что-то сейчас не съем, я умру, — прошептала она, цепляя на плечо сумку и пристраивая чужую джинсовую куртку.

Наташа потянула её за рукав:

— Побежали тогда. Тебе надо переодеться, без формы не покормят.

— Что за правила такие, — вздохнула Ульяна и поторопилась за подругой. — А после ужина сходим к регистраторшам, отправим сообщение домой, да?

Им пришлось спуститься на один ярус вниз, в сектор шесть. Ответвление налево уводило к мужским каютам, направо — к женским. Туда и направилась Наташа:

— Посмотри, какой номер у тебя на креонике.

Ульяна бросила взгляд на непонятную штуковину, на которой мелькали разноцветные стрелки, значки и указатели.

— А где смотреть-то? — она беспомощно вертела в руках тёмную пластину, силясь разобраться в незнакомых символах.

Наташа глянула через плечо, пробормотала:

— Левый верхний угол, справка. Выбирай «первичные сведения», сверху должен быть номер твоего личного дела, под ним — номер каюты и пароль доступа к инфоблоку. Всё остальное уже будешь изучать там. — Она подмигнула: — Тебе предстоит весёленькая ночь.

— Угу, — отозвалась Ульяна, насупившись: под номером личного дела значилась отметка 618-альфа, которая, собственно, ей ни о чем не говорила.

«Интересно, а как остальные здесь разбираются и сколько дней обходятся без пропитания и ночлега, пока не разберутся с этой головоломкой?».

Наташа словно прочитала ее мысли:

— Всё не так страшно, как ты думаешь, — подмигнула она. — Незнание — стимул для коммуникации. Если бы у тебя не было меня, ты бы уже познакомилась с половиной курса. «6» означает сектор, но это мы и так знаем, у навигаторов седьмой сектор учебный, шестой — жилой, восемь — тренировочный. «Альфа» — то есть женская половина. У парней «гамма». Кстати, имей ввиду, «бета» означает помещения педсостава, туда лучше не соваться. Две оставшиеся цифры — номер каюты.

— Откуда ты это все знаешь, а? Ты точно позавчера приехала?

Наташа расхохоталась, у нее широкая, открытая улыбка и задиристый смех, Ульяна тоже улыбнулась.

— Точно. Точно также как ты тыкалась в закрытые двери, как слепой котёнок…

— Кто помог?

Наташ уклончиво изогнула бровь:

— Да кое-кто помог, — и подтолкнула Ульяну к матовой двери с синей табличкой «18». — Одежда в шкафу. Готова будешь, иди прямо по коридору и налево, там столовая. Я постараюсь занять столик поближе ко входу, чтобы ты меня нашла, — она махнула рукой и побежала в сторону столовой. — Не задерживайся! Ужин до восьми ноль-ноль!

— Не задерживайся, — проворчала Ульяна, уставившись на дверь: ручки не наблюдалось. Справа темнел квадратик сенсорного экрана.

Прислонив к нему креоник, девушка с облегчением увидела, как на экране отразился значок с номером её личного дела, двери в каюту распахнулись, ярко-зеленые лучи сканера скользнули по её плечам, металлический голос приветливо сообщил:

— Добро пожаловать.

Ульяна огляделась. Гладкие белые стены, светло-бежевое мягкое напольное покрытие. И ни единого предмета мебели: ни стола, ни тумбочки, ни пресловутого инфоблока, пароль от которого ей так любезно предоставили. Ни единой двери во внутреннее помещение.

— И что? — Ульяна бросила спортивную сумку под ноги, сверху — джинсовую куртку незнакомца из института мерзлотоведения, выдохнула: — Блииин.

Часы неумолимо воровали секунды, а девушка все стояла посреди пустой комнаты.

— На полу, что ли они спят? «Одежда в шкафу», а шкаф, видимо, мухи съели.

— Если вам требуется помощь, нажмите «помощь» в меню креоника, — услужливо напомнил металлический голос, очевидно, среагировав на отсутствие движения в комнате.

Ульяна треснула себя по лбу — ведь предупреждали же, что обращаться за помощью.

Она нажала на золотистый квадратик со знаком вопроса в центре темного интерактивного экрана:

— Голо, где вся мебель?

— Для формирования базового адаптационного интерьера выберите необходимый функционал из предложенного ниже списка, — тихо пропел автоматический голос.

Появилась таблица, подсвеченная золотым, с кнопками: базовая комплектация № 1, базовая комплектация № 1 плюс. И отдельными кнопками «сон», «гигиена», «личное», «работа», «исследования», «отдых», «тренировка».

Ульяна торопливо нажала базовую комплектацию один. В эту же секунду в гладких панелях образовались швы, щёлкнуло что-то внутри конструкции, и из стен с щелчком выдвинулись кровать под бежевым покрывалом, столик и закрытые полки под ним для хранения личных вещей. Из-за панели выехала, разворачиваясь дверью, душевая кабина и распахнулся встроенный шкаф.

— Сохранить настройки? — вежливо поинтересовался всё тот же мягкий металлический голос.

— А? Да, — Ульяна ошеломленно оглядывала каюту.

Таймер на креонике сообщил о продолжении ужина. Спохватившись, девушка сунула сумку в шкаф, сорвала с вешалки один из форменных комплектов — на вешалке он выглядел чудовищным, неопределенного размера тряпьем, но, надев его, Ульяна поразилась как ткань ловко села по фигуре, и, наскоро причесавшись, бросилась к выходу.

— Всего хорошего, — пропел голос за спиной.

Она нашла Наташу у «окна»: захватив два подноса, та уже уплетала сомнительного вида кушанье, внешне напоминающее жареные стручки фасоли. Заметив Ульяну, девушка кивнула на стул напротив.

— Вижу, разобралась.

Рядом суетились, рассаживаясь вокруг круглых столиков, болтая, переставляя тарелки, сталкиваясь друг с другом по меньшей мере несколько сотен человек. Вдоль дальней стены тянулся стол раздачи.

Ульяна закатила глаза:

— Спасибо, думала, на полу придётся спать.

Наташа захохотала, показав белоснежные зубы:

— Я так и делала первой ночью. Сумку под голову и спать. Обрадовалась, что хоть полы у них тут с мягким покрытием!

— О чём секретничаем? — к ним бесцеремонно подсел симпатичный брюнет, которого они видели в аудитории 7Б, на вводной. Схватив с Наташиной тарелки длинную веточку фасоли, он отправил её в рот и подмигнул Ульяне. — Вижу, осваиваешься, Феечка.

— Кто «феечка»? — девушка перестала жевать, уставилась на нахала.

Тот обезоруживающе улыбнулся и протянул руку:

— Здорово, я — Кир, Кирилл Авдеев, второй семестр, факультет навигации. Не обижайся. Феечка — это лучше, чем просто Рыжая, верно?

— А что, без кличек никак нельзя? — пробормотала Наташа.

Парень посмотрел на неё и улыбнулся ещё шире:

— Можно, но тогда не интересно.

— А у тебя какая? — Наташа прищурилась, ожидая увидеть, как парень начнет изворачиваться. Но тот простодушно отозвался:

— Кир, я ж сказал. У меня не такой яркий типаж, как у твоей подруги.

Ульяна фыркнула.

Кирилл, словно не заметив ее скептической ухмылки, наклонился к центру стола, прошептал заговорщицки:

— Если вы не намерены быть с первого дня паиньками, то приглашаю вас на экскурсию по станции.

Наташа округлила глаза и отодвинула от него свой поднос — наглец потянулся за второй веточкой жареной спаржи. Тот ловко утащил гренку с подноса Ульяны.

— Экскурсия же назавтра назначена.

— Если вы хотите увидеть станцию такой как её видят только навигаторы, то я вас жду после отбоя в холле нулевого уровня.

И, ещё раз подмигнув Наташе, с подозрением уставившейся на него, встал и направился к стойке раздачи ужина.

— Ты его знаешь? — Ульяна проводила его удивленным взглядом.

Наташа уклончиво скосилась в окно: за ним расплывалась проекция облаков, подсвеченных розовым закатом.

— Немного, — и тут же перевела тему: — Ты, как я погляжу, бромох не нашла…

Она показала глазами на тёмную поверхность креоника, которую Ульяна положила на стол, рядом с подносом. Девушка шумно фыркнула:

— Ещё бы знать, что это такое…

Наташа показала на свой широкий браслет, закреплённый на левой руке: в нем оказалась закреплена пластинка креоника, по которой зеленым ручейком бежала цепочка цифр.

— А что за циферки? — Ульяна приблизила к себе руку подруги, чтобы рассмотреть.

Наташа хмыкнула и отпила из высокого стаканчика клюквенный морс — счётчик моргнул и выдал цифру 715. Наташа пояснила:

— Это биометрические показатели за день, потреблённое количество жиров, белков, углеводов, йода, калия, марганца… Да, они заботятся, чтобы я была в наилучшей физической форме.

— Кто «они»?

— Те, кто всем этим заправляет и притащил меня с Земли.

Ульяна округлила глаза и забыла проглотить кусок тушёной курицы (или того, что на неё очень сильно походило):

— Как это работает?

Подруга пожала плечами:

— Не имею понятия. Знающие люди, — она многозначительно изогнула бровь, — говорят, что ткань формы снабжена датчиками, рецепторами, не знаю чем там ещё. Они передают данные в бромох, а те, в свою очередь, отражаются на дисплее, — она отправила в рот кусочек спаржи и добавила: — но это всё, если верить знающим людям, которые могут оказаться и не такими знающими, а понтоваться.

Ульяна прищурила правый глаз:

— Что ж это за знающие люди такие, а?

Наташа предпочла сделать вид, что не услышала.

— Пойдем на экскурсию? — девушка умело сменила тему.

За соседним столиком устраивалась шумная компания, говорили на французском, активно жестикулировали. Низкорослый парень с интересом поглядывал на Ульяну. Та отвернулась.

— Я вот обратила внимание, что здесь есть такие группки, — Наташа прищурилась и наклонилась к середине столика, чтобы гомон за соседним столиком перекрыть. — Они как бы устоявшиеся. По возрасту разные, явно. Но говорят на одном языке, предполагаю, что их как-то собирают вместе специально. Может, чтобы им комфортнее было, ну, там, социокультурная общность, общее меню, взгляды и симпатии, всё такое. А, может быть, это — уже сформированные экипажи. Здесь вроде как стажировку один раз в год все обязаны проходить.

Она кивнула сама себе. А Ульяна замерла: в столовую, словно кучевое облако вошли трое — высокие, с абсолютно белыми волосами, бесцветными льдинками глаз. Двоих она видела впервые, третьего звали Паль Сабо, и он презрительно скривился, увидев шумную компанию французов, а встретившись с Ульяной взглядом, что-то бросил своим товарищам. Те равнодушно на неё уставились холодно и, мерзко осклабившись, прошли в дальний угол столовой, где заняли большой столик.

Ульяна посмотрела на подругу:

— Слушай, они что, альбиносы? Это ведь вроде как редкое явление, а тут прям несколько человек.

— По сведениям всё того же непроверенного источника, эти альбиносы — креонидяне. Там все такие.

— Они — инопланетяне?! — Ульяна открыла рот.

Наташа уставилась на неё:

— Не поняла — ты шутишь, что ли? Это реально космическая станция. Здесь представители нескольких гуманоидных и гибридных рас! Вот мы — гуманоиды. Наш куратор — ты заметила его зрачки-щелочки? — явно, клириканец, гуманоидизированный рептилоид. А эти, — она кивнула на Паля Сабо, — амфибии. Мы находимся на расстоянии нескольких десятков световых лет от Солнечной системы. Ближайшая к нам планета — Креонида. Кстати, директор Академии — креонидянин, Кромлех Циотан. И начальник станции — тоже.

Ульяна прищурилась:

— Это — информация всё того же непроверенного источника?

Наташа стала серьезной:

— Нет, это я узнала, когда случайно попала в техотсек. Я видела, как стыкуются корабли, видела представителей разных рас. И знаешь что, — она понизила голос до шепота, — у меня не сложилось такое впечатление, что наш союз с ними так уж безоблачен.

Ульяна медленно обернулась в дальний угол — её спину сверлила пара бесцветных рыбьих глаз.

Артём перечитывал в сотый раз показатели биометрии Фокуса — расшифровка активности нейронов поражала, аппаратура фиксировала формирование структуры, по сложности и структурированности нейронных связей аналогичной головному мозгу человека. Пару минут назад Василий Крыж, выхватив из системного блока флажки креопластин и умчался в свою конуру — делать полную расшифровку структуры вируса, подсаженного им Фокусу.

— Хочешь сказать, что ты не пальцем в небо попал? Что ты предвидел все это? — Артем тряс перед носом друга выпиской из протокола диагностики. — Тогда докажи это мне!

Повздорили.

На душе было пакостно — Артём чувствовал себя слепым котенком. Блестящий результат, которого добились так неожиданно, выглядел случайностью. Стечением обстоятельств, которые никто никогда не сможет повторить. Никто и никогда. В том числе и он сам, Артём Пауков.

— Невероятно, — шептал он, посмотрел через прозрачную мембрану в вакуумную лабораторную зону: в невидимом силовом поле замер корабль, внешне напоминающий огромного дельфина или кита — вытянутая носовая часть, чуть расставленные паруса энергоемкостей и маневровых двигателей. Квазититановый корпус светился изнутри — тоже последствия «оживления» Фокуса. Температурные датчики зашкаливали.

— Что скажешь? — Артём вздрогнул от неожиданно заданного вопроса: Кромлех не отходил от него весь вечер, устроив штаб-квартиру в лаборатории генной инженерии, но ученый за работой забывал о присутствующем начальстве.

Артём прищурился:

— Нужно попробовать наладить контакт с Фокусом…

— Ты шутишь? — директор не дал ему договорить. — Это корабль, жестянка, по сути.

— Уже нет. Диагностика, хоть ещё и предстоит сделать полную пато— и физиологическую интерпретацию полученных сегодня материалов, даёт основание полагать, что перед нами — образец искусственного разума. Безо всяких оговорок «квази» или «прото». В настоящий момент у него завершается восстановление пробелов в структуре нейронных связей, изменяется состав клеток, происходит наращивание мышечной массы, меняется способ взаимодействия между органами и системами жизнеобеспечения.

— Погоди, Артём. Что значит «меняется способ жизнеобеспечения» — он иначе работает? Чем он заправляется? Какой тип энергии использует? Нам нужны его полные характеристики.

Артём посмотрел на светящийся чёрно-оранжевым корпус корабля:

— Он эволюционирует, не изменяя базовых параметров. Тип энергии, думаю, в конечном счете должен остаться прежним — водородное топливо, космическая радиация, гравитационные волны. Скорее всего, комбинаторность сохранится.

Кромлех настороженно нахмурился:

— Сохранится… То есть, если бы изначально, до подсадки вируса Крыжа, в Фокус были бы заложены иные параметры, то мы могли бы получить объект другого назначения?

Артём задумался. Он понимал, к чему клонит начальник — это и само приходило ему в голову не один раз за этот вечер. Но тон, с которым был задан вопрос ему не понравился.

— Вы хотите спросить, если бы мы строили военный крейсер или линкор, то получили бы мы машину смерти в итоге? — он резко обернулся на креонидянина. Тот без тени смущения ждал ответа. — Я рад, что мы строили исследовательский борт.

— Я тоже, — уклончиво отозвался Кромлех, вставая. — Что тебе ещё нужно, чтобы скорее завершить диагностику и сделать официальный отчёт?

Артём посмотрел на стройные ряды показателей, ежеминутно обновляющихся.

— Мне нужен сенсоид. Но совершенно уникальный.

Кромлех согласно кивнул:

— И не болтливый в первую очередь… Дерзай, у тебя доступ ко всей базе, начиная от стажеров, заканчивая опытными навигаторами-сенсоидами. Если нужны дополнительные проверки — отбери фокус-группу, проверим. У тебя в руках полный карт-бланш от руководства Космофлота и от меня лично… Я тоже подумаю на счёт кандидатуры.

И, отечески похлопав его по плечу, удалился из лаборатории. Артём ещё долго смотрел ему вслед, пока широкая спина, обтянутая белым мундиром, не скрылась за поворотом.

Широкий стол заставлен креопластинами: сотрудники лаборатории сбрасывали ему по локальной сети сводные таблицы, аналитику. Артём перебросил на монитор обновленную константой Страхова-Ригсби молекулу ДНК Фокуса, увеличил разрешение экрана. Отметил на схеме участки спирали, в которых изменилась последовательность нуклеотидов. Выходит, вирус спровоцировал изменение первичной структуры ДНК. Интересно, что больше всего мутации подверглась фосфатная группа.

Артём вздохнул и устало помассировал виски: нет ничего хуже, чем догонять ушедший вчера поезд. Предстояла кропотливая работа по выявлению принципов и векторов произошедшей мутации.

Хороший оператор был бы как нельзя кстати.

Он отодвинул изображение модернизированной молекулы ДНК Фокуса в нижний угол экрана, раскрыл базу данных навигаторов.

Ввёл базовые параметры в поисковик, запустил фильтр. Ему нужен сенсоид группы А, сенсоид высшей категории. Пролистывая личные дела, он искал нечто выдающееся — высокие адаптивные свойства. Поисковик продолжал предлагать ему все новые кандидатуры, а Артём уже понял, что ищет не там. Остановив программу, скорректировал запрос, завысив базовые параметры на треть. Строка поиска загорелась красным, предупреждая об ошибке в заложенный параметрах.

— И всё же поищи, — прошептал Артём и снова нажал кнопку ввода. Окошко возможных кандидатов быстро опустело.

«Возможно, я хочу невозможного», — мелькнуло в голове, а пальцы выбрали функцию повторного поиска, расширив базу до новичков и новобранцев.

Этих придется смотреть вручную — их параметры ещё не занесены в систему.

Артём методично отбраковывал кандидатов, понимая, что, возможно, придётся начать всё заново, только не так придирчиво.

Взгляд остановился на ярко-красной шевелюре. сердце пропустило удар от удивления. Открыл личное дело: «Рогова Ульяна Аркадьевна, 1999 года рождения, 17 марта», девчонка, которой он одолжил свою куртку и так бестолково оставил.

— Так ты сенсоид? — он открыл вкладку химико-биологических и генетических показателей.

Задумался.

Посмотрев на вибрировавший за прозрачной мембраной Фокус, закрыл личное дело девушки и вышел из кабинета.

— Тсссс, — Кир схватил Ульяну за локоть, заставив присесть на одно колено в тени лохматой пальмы у подъёмника. — Щас патруль пройдет…

Они решились. Пять минут назад, проскочив сквозь ярко-зелёные клыки сканера, Ульяна уже бежала за Наташей: её пушистая макушка мелькала в полумраке опустевших коридоров.

— А нам что за это будет?

— Не знаю, — Наташа тихо смеялась, заскакивая в прозрачную трубу подъемника. — Мы ещё не прошли полную диагностику и не дали присягу, так что, верней всего, ничего… Или на кухню отправят чистить картошку!!!

— Ну, мы даём, — с сомнением в голосе отозвалась Ульяна и нырнула за подругой в пневмолифт.

Уже знакомо заложило уши. Выскочив в холле, девушки огляделись, их перехватил Кирилл, подмигнул Наташе. Кажется, Ульяна догадалась, кто был тем самым осведомленным непроверенным источником. Усмехнувшись, огляделась по сторонам.

Ближайший ярус, молочно-белый, с серебристой единицей под звездным осьминогом, еще ярко освещен, еще не спит.

— А что там? — прошептала она, указывая глазами залитые холодным светом коридоры.

Кирилл отмахнулся:

— Лаборатории. Всё жутко секретно. А то, что можно посмотреть, вам завтра покажет Боз Удгрин.

Ульяна была уверена, что за прозрачной стеной мелькнула тень человека: широкие плечи, светлые волосы, гладко, по-военному строго зачесаны на косой пробор. Человек вышел из помещений к лифтам.

— Вот же гадство, увидит щас, — прошипел Кирилл, прячась в тени тумбы.

Но им повезло — не увидел. Незнакомец, не отрывая взгляд от планшета, зашёл в кабину лифта, и та утянула его ярусом выше, в жилой сектор лабораторий.

Ульяне показалось, что это тот самый парень, куртку которого она так бессовестно «замылила».

— Уф, — с облегчением выдохнул Кир. — Ну, мои красавицы, приглашаю вас стать невидимками.

Он протянул руку и отобрал у девушек креоники, спрятал в корнях пальмы.

Вытащил из кармана несколько кружков.

— Мадам, позвольте пришпандорить, — он приклеил на нагрудный карман Наташе. — Теперь вы — сотрудники технической службы.

— Откуда ты взял их? — Ульяна со всей ясностью поняла незаконность происходящего. Авдеев потянул Наташу к выходу из Академии. Ульяна осталась стоять на месте.

— Эй, феечкам не положено трусить, — протянул Кир.

— Я сама разберусь, что мне можно, а что — нет. И я не «феечка», уже говорила.

Он примирительно скривился, наклонил голову.

— Хорошо, раз в наших рядах имеются потенциальные отличники, объясню. Вы — не под присягой, незначительное нарушение режима и выход за пределы Академии после отбоя вам вреда не причинит…

— А это? — Ульяна показала на приклеенный к груди золотистый значок.

— А это я одолжил на складе, — парень моргнул и честно на неё уставился. — Дамы, либо мы идем, либо через три минуты будет очередной патруль, и на том наша экскурсия закончится, так как меня загребут на общественно-полезные работы драить камбуз и чистить рыбу.

Наташа умоляюще посмотрела на подругу, прошептала одними губами: «Пожалуйста».

Ульяна закатила глаза к потолку, вздохнула и шагнула за ненормальной подругой и безбашенным экскурсоводом, уже ругая себя, что подписалась на сомнительную авантюру.

Миновав круглую площадь Кроны, они вышли к транспортировочному узлу.

— Мы куда идем? — Наташа с любопытством уставилась на провожатого.

Тот промолчал, подозвав их ближе, нырнул в тёмный провал между плитами обшивки. Узкая винтовая лестница, круто уходила вниз, под площадь.

Там, в желтом освещении никогда не спящей станции, сновали механизмы очистки, вентиляции и кондиционирования. Мусоросборщики прессовали и подготавливали к уничтожению накопившиеся за день отходы. На другом ярусе конвейер сортировал вычищенную и выстиранную одежду.

Здесь пахло машинным маслом, креозотом и химикатами. Пространства практически никак не разделялись, зонируясь лишь условно, по функциональному назначению. Благодаря этому можно было охватить станцию взглядом от края до края.

Но Кир тянул их дальше вниз, мимо сектора с законсервированными роботами, замершие фигуры которых в полумраке казались приготовившимися к нападению призраками.

Лестница сделала последний поворот и выплюнула их на шершавое покрытие желтой полосатой дорожки, вдоль которой, выстроившись в два ряда плотно друг к другу, стояли, словно разрезанные бильярдные шары, серебристые полусферы.

— Нам сюда, — приглушенно проговорил Кир и постучал по корпусу ближайшего из них.

В стене образовалась щель, которая, увеличившись, оказалась люком. Из него выглянула всклокоченная голова белобрысого парня:

— Авдей, я тебя убью. Нафига так долго.

Кир покосился на Ульяну, пробурчал:

— Были некоторые технические заминки.

— Ну, быстрее давайте, у меня уже разрешение на вылет заканчивается, путевой лист аннулируют и всё, — он выразительно присвистнул и неопределённо махнул рукой.

— Вылет? — Наташа округлила глаза. — Ты же про экскурсию говорил.

— Я говорил про станцию, которую вам никто никогда не покажет, пока вы не получите сертификат о полной полётной подготовке, — Авдеев выставил к потолку указательный палец. — И я готов сдержать обещание. Кто не хочет, может ждать тут.

Он красноречиво посмотрел девушек.

Ульяна обреченно вздохнула и первой забралась внутрь летательного аппарата.

— Приветствую вас на борту диагностической шлюпки класса Аванта, — пафосно заговорил белобрысый, задраивая люки. — Шлюпка оснащена техническими средствами, предназначенными для осуществления мелкого ремонта станции, космических кораблей постоянного или временного базирования. Вашим гидом на сегодня буду я, Иван Лапин, техник-смотритель 1 уровня галактической станции Тамту, — и он театрально махнул головой, представляясь.

Наташа и Ульяна переглянулись и прыснули в кулаки.

Шлюпка класса Аванта оказалась двуместным судёнышком, поэтому более или менее удобное кресло. кроме, собственно самого Лапина, досталось только Ульяне, зашедшей раньше спутников. Наташе пришлось устроиться на выдвинутом ящике с запасными креопластинами. А Кирилл плюхнулся прямо на пол.

Пол дрогнул, сработала автоматика запуска, и шлюпка выплыла за пределы станции.

Ульяна ничего особенного не испытала: ничего не было видно. Вернее, белобрысый техник первого ранга как-то ориентировался по радарам и датчикам. А вот пассажирам не досталось и этого удовольствия: они просто пялились на голые серые стены. Ульяна нашла четыре пятна машинного масла перед собой и приклеенную скотчем почтовую марку с фотографией ярко накрашенных дамских губ.

Двигатели остановились — в шлюпке повисла необычная тишина.

— Мы прибыли на место обзора, которое в нашем путеводителе значится как Козырное.

Ульяна открыла рот, чтобы призвать к совести бесстыжего балабола, но тот, набрав код, воскликнул: «Але-оп» — и по-театральному широко расставил руки.

Округлый купол медленно распахнулся, впуская внутрь ослепительно яркий свет. Ульяна зажмурилась.

— Ой, пардоньте муа, — техник первого уровня Иван Лапин виртуозно ругнулся и поставил затемнение на прозрачной поверхности.

Ульяна встала в полный рост.

Бесконечная звездная пыль за бортом, словно светлячки, плыли мимо, с тихим шелестом касаясь обшивки. Матовый, в оспинах бок космической станции, круглой, как шар для боулинга, с синевато-прозрачными прорезями стыковочных шлюзов, клапанов очистных сооружений и регуляторов давления загораживал добрую половину панорамы.

— Галактическая станция Тамту с точки зрения своего функционального назначения является универсальным космодромом постоянного базирования, — важно начал Кирилл. — Если мы выйдем на её орбиту под другим градусом…

— Не выйдем, разрешения нет, — на всякий случай резонно уточнил Иван и покачал головой.

— … то мы увидим сам космодром постоянного базирования.

— Так это военный объект? — Наташа встала рядом с Ульяной, вытянула шею, всматриваясь в бурую поверхность станции.

— Ну, как бы нет, — хмыкнул Кирилл, — но, опять же и да. Официально Единая галактика не ведет военных действий и в сохранении вооруженных сил космофлота не нуждается. Последняя война была, если верить программе курса, сто пятнадцать лет назад, Земля не принимала в ней участие, как вы понимаете. Тёрки местных были между собой.

— Так Земля, что — официально в составе этого объединения? — Ульяна удивленно приоткрыла рот.

— Конечно, нелегально такое количество народа с планеты не вывезти, Правительство в курсе, все необходимые данные для заочного отбора производятся совершенно легально. Есть соответствующие контактные подразделения, которые обеспечивают всем служащим «легенду», — резонно отметил Иван. — Или ты думаешь тебя марсиане похитили?

Кирилл пояснил:

— Земля давно в составе Союза, через неправительственные структуры ООН. Широкому кругу лиц это, конечно, не известно… Меньше знаешь, лучше спишь. Наш ближайший сосед там, — он указал на светящийся голубым шарик, размером не больше пингпонгового, — Креонида. Планета с идентичными Земле физическими и химико-биологическими параметрами, масса чуть больше и удаленность от Глаугели — их звезды. Ну, с местными обитателями вы успели познакомиться, верно?

Ульяна кивнула.

— А почему Тамту не на орбите какой-то планеты?

— Она на орбите и есть, только методом замещения, он все-таки наиболее стабильный. На месте Тамту когда-то была необитаемая планетка Флигель. Её взорвали, а Тамту такой же расчетной массы — установили на её орбиту. И теперь вокруг Глаугели болтается пять планет, один газовый гигант на периферии и Тамту — искусственный подкидыш.

— И что, мир, дружба, любовь? — Наташа внимательно посмотрела на ребят.

— Ну, вроде того…

— А зачем мы им нужны? — Ульяна почувствовала неуверенность в голосе сегодняшнего гида. — Это же высокоразвитая цивилизация, раз вот так занимается моделированием собственной звездной системы…

Кир и Иван переглянулись, Кирилл хмыкнул.

— Мы им нужны для управления их транспортом, связью…

— Рабочие лошадки? — не без иронии уточнила Ульяна.

— Оказалось, что сформированный искусственный протоинтеллект лучше всего адаптируется к нашей нервной системе, что не может не вызывать некоторое недовольство со стороны креонидян, клириканцев и церианцев, особенно первых. Но создать иные технологии пока не могут.

— И вряд ли смогут, — отметил техник-смотритель первого уровня, протягивая девушкам по конфете в ярких обертках, — нейропрограммирование признано наиболее перспективной веткой генной инженерии, — Иван Лапин неожиданно посерьезнел. — На станции есть несколько секретных лабораторий, которые занимаются развитием этих направлений. Так что роль землян вряд ли будет нивелирована. Слышал, что у Паука получилось?

Последний вопрос был адресован исключительно Авдееву. Тот мотнул головой:

— Что-то слышал. Там вроде какое-то ЧП.

Иван фыркнул и с сомнением пожал плечами:

— У Паука не бывает ЧП, сам знаешь. Но ходят слухи, что-то удивительное получилось.

— Откуда знаешь?

— Каримыч настройку оборудования делал Пауку. Видел краем глаза метки на креодисках. И ещё, все военные суда, суда сопровождения сегодня во второй половине дня отогнали на запасные космодромы. И на завтра закрыта вся взлетно-посадочная полоса, ожидают Высокую комиссию.

Кирилл многозначительно хмыкнул.

Ульяна и Наташа переглянулись и одновременно пожали плечами.

14 июля 2018 года

Утром в лабораторию снова явился Кромлех, Артём только успел выгрузить диаграмму ночного наблюдения.

— Я всё думал на счёт нашего вчерашнего разговора, — доверительно начал директор, нависнув над столом. Артём насторожился. — Я думаю, у меня есть подходящий кандидат для этого непростого дела.

Артём поднял глаза на креонидянина: интерес к проекту всё сильнее смахивал на желание вмешаться. Помнится, когда решался вопрос о месте размещения лаборатории, Креонида гарантировала членам Единой галактики невмешательство и открытый доступ к исследованиям всем расам. Сейчас, когда проект Фокус неожиданно вышел на завершающую стадию, да ещё с стакими уникальными показателями, Артём всё явственнее ощущал нездоровое присутствие и желание прибрать к перепончатым рукам свою разработку.

— Я слушаю, — отозвался он суше, чем следовало.

Кромлех покосился на него, на бледном лице остро выступили желваки.

— Паль Сабо, один из лучших сенсоидов курса, показатели уровня В. Конечно, он ещё молод и неопытен, но то, что он находится на территории Академии, делает возможным круглосуточное участие в разработке.

Артём усмехнулся, пристально посмотрел на директора: оба поняли, чего он хочет.

Он хочет доступ к рабочим материалам. К файлам, оберегая от взлома которых, Артём — спасибо Василевсу — завёл отдельный, не связанный со станцией сервер.

Паль Сабо — креонидянин. Стань он оператором Фокуса в период тестирования, Кромлех получит данные о разработке. Более того, он получит возможность влиять на эти разработки и на их результаты. Но одно дело понимать, а другое — вступить в открытую конфронтацию со всесильным директором Академии.

Артём опустил глаза.

— Давайте посмотрим его параметры, — уклончиво предложил он.

— Параметры отличные, уверяю вас, — с нажимом повторил директор.

— Я должен убедиться в этом сам. До настоящего момента, руководителем проекта являюсь я. Ваш мандат ограничивается предоставлением помещения для Лаборатории биогенной инженерии и координацией с другими лабораториями. Я ничего не путаю?

Кромлех недовольно насупился, белёсые глаза приобрели ледяную решительность.

— И всё же посмотрите. Личное дело 2046-дельта-1.

— Я найду, — кивнул Артем, отворачиваясь к монитору.

Полусонные, бессмысленно моргая глазами, Ульяна и Наташа появились в холле первого этажа, зевая, присоединились к остальным курсантам. Кирилл, конечно, ещё спал. Во всяком случае, на экскурсии его не было. Зато Ульяна увидела вчерашних знакомцев из института мерзлотоведения — белобрысого парня с глазами Пьеро и иностранца. Приветливо кивнув обоим, она встала чуть в стороне, уперлась плечом в гладкую поверхность колонны, и, прислонившись виском к полированной поверхности, подремывала.

— Дорогие первокурсники, — нарочито бодро начал Боз Удгрин, оглядывая небольшую группу первокурсников. В форме, с отличающимися лишь нагрудными знаками, они все больше походили на клонов. Вот только эта, огненно-рыжая землянка, выделялась. Нет, не цветом волос. На эти мелочи пожилой клириканец давно не обращал внимания.

Боз Удгрин, педагог с сорокалетним стажем, готов был поклясться, что эта девушка всех скоро удивит. Есть что-то во взгляде талантливых курсантов, что-то особенное. Он подбирал слово. А потом вспомнил глаза другого своего ученика, блестяще, экстерном, окончившего факультет биогенной инженерии, и слово всплыло само. Одержимость. Словно их души, и вправду — вместилище Божьего Провидения.

Пожилой учитель вздохнул.

— Как я надеюсь, вы уже успели ознакомиться с базовыми файлами, — начал он, Ульяна при этих словах почувствовала, что краснеет, — вы оказались курсантами Академии Космофлота Единой галактики, крупнейшего образовательного учреждения, выпускающего ведущих специалистов в таких областях знаний, как сенсорная навигация, биогенная инженерия и программирование, средства и программы коммуникации, робототехника и киберизация. Многие вещи, которыми вы сейчас окружены, — разработки наших выпускников. Кто назовет хотя бы несколько наименований?

Белобрысый парень, вчерашний попутчик, показал на широкий черный браслет:

— Бромох, разработка выпускников факультета робототехники и киберизации, инженеров землянина Бромова и клириканца Оха, браслет с биоактивными панелями для активации дополнительных функций костюмов военного и гражданского назначения. Лианиновое полотно, сменившее нейромеханическое волокно и используемое сейчас в медицинских центрах для диагностики, а его более продвинутую модель, лианин А — как покрытие кресел навигаторов для обеспечения максимально полной передачи информации от оператора к протоискусственному интеллекту корабля — разработка биогенного инженера, землянина, Паукова Артёма Геннадьевича…

Ульяна перевела взгляд на подругу — вот если бы не шатались полночи, тоже, может быть, блеснули знаниями, а сейчас стоят, слушают.

— Совершенно верно, сюда можно отнести и уже знакомые вам и незаменимые креоники — информационные экраны с табло из оксида кремния, и прекрасное изобретение — дендрогалевое полотно, из которого выполнена ваша форма, — удачная посадка по фигуре — это её уникальное свойство. Специальные волокна обеспечивают необходимую степень прилегания изделия. Так что вы находитесь в эпицентре развития Галактики, — он сделал выразительную паузу, — цените это.

Дальше он, начиная с верхних уровней, повел курсантов извилистыми коридорами, показывая административные помещения, огромный конференц-зал, оранжерею, лаборатории, оснащение учебных аудиторий различных факультетов. Ульяна чувствовала, что не верит сама себе. И, если бы не вчерашняя экскурсия — она бы по-прежнему думала, что все вокруг — розыгрыш. Но она видела станцию. Она была в открытом космосе. Она видела оранжево-красное сияние Глаугели и синюю точку — планету Креониду.

В лекционных залах шли занятия, на тренажерах курсанты-навигаторы отрабатывали маневры. Им, первокурсникам, тоже разрешили попробовать.

Ульяна, усевшись в громоздкое кресло, почувствовала, как зашевелилась и завибрировала под ней его бархатистая поверхность. Девушка удивленно уставилась на потянувшиеся к ней ворсинки, прочно и безболезненно прилипшие к ладоням.

— Да, это и есть лианин А, — стоявший рядом старшекурсник протянул ей тонкие проводки с наконечниками — присосками. — Это на висках закрепи.

Ульяна так и сделала.

Закрыв глаза, словно вывалилась в космическое пространство: потоки звезд и космической пыли, тишина, и полное одиночество. Ульяна не чувствовала опоры и хаотично вращалась. Голос снаружи подсказал: «Попробуй удержать равновесие, командуй».

Девушка расставила руки и заставила себя повернуться навстречу вращению. Пространство вокруг внезапно приобрело очертания, медленно, словно на фотопленке, проявлялись планеты. А рядом с девушкой материализовалась станция Тамту: коричневый титановый шар в оспинах разорвавшихся астероидов, ощетинившийся бортовыми орудиями прибывающих космических кораблей.

Шорох над ухом. Настойчивое прикосновение. Ульяна повернулась и окунулась в темноту.

— Вы себя хорошо чувствуете? — Боз Удгрин разглядывал её удивленно и протягивал стаканчик с дымящейся жидкостью. Все присутствующие, приоткрыв рты, бесцеремонно тыкали в неё пальцами и обсуждали без стеснения. Ульяна осторожно отпила и поморщилась — напиток оказался чудовищно горьким.

— Что это?

— Это должно восстановить ваши силы и моторику.

— Да у меня все нормально, — девушка в доказательство вытянула руку и покрутила кистью.

— Голова не кружится? — преподаватель перехватил руку, замерил пульс.

— Да нормально всё. Что случилось то?

— Вам удалось мысленно выйти из учебной программы в реал.

Ульяна уставилась на него:

— Это нельзя было делать? Или что?

— Этого невозможно сделать, — Боз Удгрин недоумевающе пожал плечами.

Подождав еще пару минут пока куратор не убедился в состоянии девушки, экскурсия продолжилась. Только информация, которую рассказывал клириканец, теперь мало кого интересовала — все разглядывали Ульяну. К их малочисленной компании на этой почве присоединились несколько курсантов старших курсов.

Девушку это начинало донимать.

— Что они пялятся все? Я себя обезьянкой в зоопарке чувствую.

Наташа пожала плечами — она тоже ничего не понимала. Хотя её первое погружение в кресло навигатора произошло без происшествий — если не считать того, что послушно выполнив несколько пробных манёвров, она благополучно потеряла сознание.

Их провели в лабораторный сектор. Белоснежные, с хромированной отделкой стенные панели, матовое стекло дверей, всё овеяно тайной и загадкой. Ульяна вытянула шею в надежде увидеть вчерашнего знакомого: на его креонике значилось что-то про лабораторию и гены. «Наверно, здесь работает. Может, лаборант или младший научный сотрудник», — гадала она про себя. Но за стерильными перегородками не было видно ни одного намека на движение.

Девушка вздохнула и отвернулась.

— Сейчас мы с вами находимся в сердце факультета генной инженерии и программирования — Лабораторном комплексе, — проговорил куратор около лифтов. — Здесь усложненный режим допуска, так что мы с вами сможем пройти в музей, где вы увидите разработки наших выпускников — лианиновое полотно, опытные образцы других перспективных материалов и оборудования.

И он распахнул перед группой курсантов широкую прозрачную дверь, за которой оказался коридор. Ульяна плелась в хвосте группы.

Расставшись с Кромлехом, Артём открыл дело Паля Сабо. Конечно, характеристики впечатляли. Среди креонидян сенсоидов не так много — нет генетической предрасположенности. А этот — довольно неплох. Ещё он принадлежал к древнему роду, один из представителей которого возглавлял в настоящий момент Правительство Креониды и Совет по контактам. Ясно, почему директор так о нём печётся. И вопрос — нужно ли это ему, Артёму?

Молодой человек встал, прошёлся от стола к двери и обратно. С одной стороны — дело важнее личных симпатий и антипатий. С другой — это возможность для Кромлеха соваться в проект всеми руками и ногами.

Артём запустил очередной поиск по параметрам. Его интересовала адаптивная сенсоизация, ещё лучше — сенсоизация группы А: редкое свойство повышенной, экстраординарной способности нервной системы, позволяющее навигатору полностью смыкаться с объектом управления. База не формировалась — программа будто подвисла.

Артём вздохнул, выпрямился, расправил широкие плечи, размял затекшую шею. Поверх открытых им поисковых окон выплыла жёлтая папка с пометкой «новое». Артём автоматически открыл её: на него, словно преследуя, смотрела вчерашняя рыжеволосая фея, Ульяна Рогова. В короткой служебной записке, прикрепленной к личному делу, значилась информация о выявленной особенности курсанта Роговой «во время пробного маневра на тренажере… резкий выплеск окситоционов и дофаминов… выход из учебной программы».

Он не успел дочитать: встал в полный рост, прислушиваясь к гомону голосов около кабинета. В узком просвете прозрачной панели показалась группа курсантов и куратор Боз Удгрин. И рядом с ними — счастливая физиономия Василевса. Артём сощурился, но нажал кнопку допуска в кабинет.

Дверь распахнулась, впуская одновременно Васю Крыжа и приглушенный шепот первокурсников.

— Артём, пошли, хоть позавтракаем, я всю ночь твоё задание выполнял, жрать хочу аки негр на галерах!

Из-за его спины мелькнула ярко-оранжевая шевелюра, синие, удивленно-радостные глаза остановились на лице Артёма, на губах просияла по-детски широкая улыбка:

— Приве-ет! — вчерашняя незнакомка, толкнув не успевшую закрыться дверь и оттесняя онемевшего Крыжа, бросилась к Артёму. — Так хорошо, что тебя здесь увидела! У меня же куртка твоя осталась! Так глупо получилось: я вышла из кабины, а тебя уже и след простыл.

Распахнутые глаза приближались. Артем сообразил, что на мониторе крупным планом — фотография этой самой девушки. И буквально через мгновение она поравняется с экраном и увидит это. Чертыхнувшись про себя, он ловко смахнул папку с рабочего стола.

— Да, не велика потеря, — он бросил взгляд на глупо улыбающегося за спиной девушки Василия. — До следующего отпуска она мне всё равно не понадобится.

Девушка отчаянно мотнула головой:

— Нет, это не правильно. Я должна тебе её передать. Как тебе удобнее — сюда принести или где-то пересечёмся?

— Давай вечером, в кафе «Вивьен», это на площади Кроны. В семь, — Артем почесал подбородок, смущенно сообразив, что сегодня ещё не брился.

Девушка кивнула:

— Хорошо, я буду, — она только сейчас заметила Василия у себя за спиной, жутко смутилась, шагнула спиной к выходу, едва не снесла со стола стопку креопластин, тонкие диски с шелестом рассыпались. — Простите, я, наверное, помешала…

Артём нажал кнопку, позволив ей убежать. Рыжее облако, отразившись в белоснежном глянце стен, скрылось из вида.

Василий хлопал глазами и продолжал глупо улыбаться:

— Это что за чудо вообще?

— Лучше не спрашивай, — отмахнулся Артём. — Пошли и вправду, поедим, мне ещё, похоже, картотеку навигаторов перебирать вручную.

Они вышли из кабинета начальника Лаборатории биогенной инженерии.

Монитор, подключённый к выделенному серверу Фокуса, мигнул. На однотонном экране появилась шкала загрузки.

— Ты где была? — Наташа ожидала её у лифта и уже заметно нервничала. — Я уже думала, тебя забрали на опыты, — добавила она и улыбнулась. — Шучу я. Боз Удгрин сказал, у нас перерыв до десяти. Потом — занятия по расписанию. Сегодня будут общие дисциплины для всех первокурсников. Планетология и полётная техника.

Ульяна кивнула, пряча загадочную улыбку.

«Ведь он мог попросить принести курку сюда, а позвал в кафе», — пульсировало в висках, отдаваясь в груди сладким томлением. — «Интересно, это можно расценивать как свидание?»

— Алле, Ульян, я с тобой говорю? — удивленные глаза подруги.

Ульяна смутилась:

— Прости, задумалась просто.

— Да нет проблем. В столовку пойдем? Или ты как?

Перекусить — дело хорошее.

— Нет, лучше с компьютером и базой местной поворкую, не хочу быть баобабом на лекции, — она нажала кнопку вызова лифта. — Кстати, а где тут кафе «Вивьен» — не знаешь?

Наташа вытаращилась на неё:

— А тебе зачем?

Они зашли внутрь прозрачной кабинки. Мягкий толчок, и та, разгоняясь, увлекла их в седьмой сектор.

— Я ещё в Якутске познакомилась с парнем. Он, оказывается, здесь, в лаборатории генной работает. Я ему одну вещь должна отдать. Договорились, что сегодня вечером в «Вивьен».

Наташа изогнула бровь и многозначительно хмыкнула:

— Сколько загадок…

— Да, ну, брось подкалывать. Это ничего не значит, — отмахнулась Ульяна, пряча ликование в душе.

— А кем он там, в лаборатории? Что за чел?

Ульяна покраснела, закусила губу.

— Не знаю я, лаборант, наверное. Молодой, чуть старше нас. Я не посмотрела, что было написано на кабинете.

Наташа засопела от любопытства:

— Хоть симпатичный?

Ульяна автоматически потянулась к кончику носа — спрятать улыбку.

— Симпатичный.

Первая лекция значилась по сравнительной планетологии. Высокая, худая как жердь дама приветствовала их сухо и немногословно.

— Меня зовут Инесса Армановна Рубин, ударение на первый слог, кто назовет меня драгоценным булыжником, может не рассчитывать на сдачу экзамена, — сурово пояснила она.

Как Ульяна не приглядывалась, она не могла понять, какой расе может принадлежать настолько некрасивая женщина. Более того, когда она говорила, возникало подозрение, что она и не женщина вовсе.

Ульяна постаралась сосредоточиться.

— Я не рассчитываю найти среди вас существ, которые с лёгкостью отличат рыхлую планету или своевременно выйдут из гравитационного поля чёрной планеты. Но надеюсь, что хоть какие-то знания в ваши головы мне удастся вложить. Сравнительная планетология включает в себя целый комплекс наук, потому что это различные аспекты жизни отдельных небесных тел. В исследованиях планет мы всегда оглядываемся на родную планету, отсюда — разность подходов и классификаций. На этом курсе мы постараемся исходить из общих критериев. Собственно, задача сравнительной планетологии в конечном итоге — понять, каким образом те исследования, которые мы проводим, проецируются обратно на исследования нашей собственной планеты и какой вклад они могут сделать в наше понимание того, что происходит на ней.

Введение в курс, тридцать восемь типов классификации обитаемых планет и еще сто двенадцать признаков планеты-убийцы — это то, что навигаторы должны знать уже завтра. Отличница с первого класса, выпускница лучшей в регионе гимназии, Ульяна чувствовала себя маленькой тупоносой буратинкой с закипающим от количества новой информации мозгом.

— Блииин, — выдохнула Наташа по окончании лекции, — у меня такое ощущение, что пол-лекции было на китайском, а вторая половина — на хинди, — она бессильно терла виски, хлопала ресницами и стонала. — Что там у нас после перерыва?

Ульяна присела рядом с подругой, сверилась с расписанием: полётная техника и тренажёрный практикум.

Предстоящее занятие волновало Ульяну — от ожидания соприкосновения с неведомым перехватывало дыхание. Утреннее происшествие не давало покоя — вдруг, это снова повторится. Нет, даже не так — хоть бы это повторилось снова. Это удивительное ощущение полета, свободы.

Курсантам пришлось спускаться в нижний ярус, под сверкающий огнями пол вестибюля, туда, где размещались громоздкие тренажеры — металлические конструкции с прозрачным куполом-кабиной. Совсем не такие, какие им показывали утром.

— Это не симуляторы, а реальные тренажёры, — с недоумением в голосе пробормотала девушка в очках, Инна Белоглазова.

Ульяна вздохнула — для нее это всё пока, что в лоб, что полбу.

— Ты не понимаешь, — нервничала сокурсница, — это продвинутый курс. Мы на компьютерном симуляторе должны были в этом семестре работать, я узнавала…

Полётную технику вёл молодой парень, по виду чуть старше самих курсантов, черноволосый и быстроглазый. Их поставили около кронштейна, на котором крепилась жёлтая кабина тренажёра.

— Ираль Танакэ, — коротко представился он. Его оранжево-золотистые глаза рассекали чёрные щели зрачков. — Я буду знакомить вас с теорией полета, стратегией и тактикой управления космическими аппаратами, действующими в Космофлоте. Теории немного, буду давать сжато по мере необходимости. Основная моя задача — заставить вас чувствовать объект управления. Запомните — вы операторы. Вы — мозг и операционная система космического корабля. Отсюда — от принятого вами решения и профессионализма его реализации зависит жизнь пассажиров, экипажа и сохранность судна. Это ясно?

Он орлиным взором осмотрел притихших курсантов — семнадцать человек в одинаковой форме с синей эмблемой Академии на груди.

Ираль Танакэ развернул световое табло, на котором тренажёр оказался разрезан надвое, показывая свое внутреннее устройство.

— Сердцем навигационной установки является кресло навигатора — ваше будущее рабочее место, — он указал на подвешенное на ремнях сидение с высоким изголовьем, подлокотниками, сильно напоминающее стоматологическое. — Для обеспечения максимальной балансировки, оно обычно подвешено на гравитационной подушке, вот эти ремни — ее видимая часть и есть. На некоторых моделях используется пневматика и шарнирное устройство. Для достижения максимального сцепления поверхность кресла покрыта лианиновым полотном, — он развел длинные руки и увеличил ту часть картинки, на которой изображалось покрытие навигационного кресла.

Ульяна увидела уже знакомый белесый ворс с черными точками-присосками на конце.

Преподаватель пояснил:

— Лианин — искусственное создание. Своего рода — аналог андроида для человека. В основе его разработки и прототип — колония полипов. Чувствительная настройка позволяет соединить нервную систему оператора, то есть вашу, с искусственным интеллектом машины. И чем больше площадь соприкосновения между навигатором и лианином, тем точнее и легче управление судном, безопаснее полет.

— Так на нем, что, голенькими надо сидеть, — гоготнул долговязый парень.

Ираль Танакэ сверкнул глазами:

— Вот с вас, голенького, и начнем. Раздевайтесь, курсант, — он остановился прямо перед незадачливым шутником. Тот покраснел и постарался спрятаться за спины товарищей. Темноглазый Танакэ прошипел. — Внимание, первый курс. Либо вы здесь будете заниматься как положено, с усердием, способным меня убедить в вашей искренности и желании чему-то научиться, либо отправляетесь домой. Всех скоморохов отправлю рапортом раньше, чем вы успеете сказать «мама». Всем всё ясно?

Курсанты притихли. Даже Ульяна, на которую темноглазый преподаватель пока избегал смотреть, втянула шею. Наташка дёрнула её за край кителя и округлила глаза.

— Сегодня ваша задача проста. Вам нужно добиться скрепления с лианином. Это может проявляться по-разному: видения, звуки, голоса. Любые формы проявления обратной связи с материалом. Ничего не трогать, никуда не погружаться. Во время тренировочного полёта все чувства вы будете поэтапно фиксировать и закреплять вербально.

— Это как? — тормозил всё тот же долговязый курсант.

Танакэ рявкнул:

— Рассказывать мне будете! Что чувствуете, видите, слышите. Потом это запишите в полетном дневнике. Это ясно?

Курсанты согласно кивнули, провинившийся долговязый — с повышенной готовностью.

— Рогова присутствует? — вот так без приглашения и подготовки назвал фамилию Ульяны и уставился на неё своими темными как золотистыми глазами. Черная щель сузилась стала тоньше нити.

— Присутствует, — Ульяна вышла на полшага вперед.

Ираль Танакэ вздернул бровь, сжал плотно и без того тонкие губы, из-за чего стал поход на коршуна.

— Я, конечно, понимаю, что вы ещё не освоили Устав, но отвечать по форме уже обязаны.

— Простите. Курсант Рогова на занятиях присутствует.

Преподаватель удовлетворенно кивнул и отошел в сторону от тренажера, освободив девушке проход.

— Приступайте. Вам ясна задача?

— Так точно.

Она поставила ногу на нижнюю ступеньку, закрепленную на кронштейне, легко взобралась наверх.

Тесная кабина. Воняет подкисшей рыбой и кофе. Прозрачный купол, оказывается — с односторонним стеклом. Со стороны ангара её видно как рыбку в аквариуме, зато она ничего кроме потрескавшейся обшивки не наблюдает.

Ну, да ладно.

Голос Танакэ под потолком заставил вздрогнуть от неожиданности:

— Сколько ещё времени вам надо, чтобы оглядеться?

Девушка плюхнулась в кресло. Мягкие и нежные ворсинки прилипли к открытым ладоням, щекотали шею.

— Закрепите ремни на запястьях, — подсказал невидимый преподаватель.

Ульяна послушно вставила кисти рук в белесые петли, закрепленные в подлокотниках.

— Нажмите кнопку на поручне. На этой модели тренажеров механическая фиксация. На более современных моделях — полевая фиксация.

Под большими пальцами девушка нащупала кнопку, вжала её до упора. Серая ткань стянулась, припечатав руки к подлокотникам.

— В реальном полёте, вы будете работать в специальном комбинезоне, оснащенном чувствительными пластинами вдоль позвоночника. Через данные проводники сигнал от лианиновых ворсинок будет поступать в ваш головной мозг и обратно. Курсант Рогова, что вы видите? Докладывайте.

Перед глазами расстилалась темнота. Ульяна ожидала снова окунуться в звездное море, но ничего не происходило.

— Ничего не вижу, — в голосе отразилось её разочарование.

— Что вы чувствуете, слышите, в каком боку у вас колет — всё рассказывайте…

— Да что ж давить-то так!

Молчание из-под потолка.

— Повторите, курсант Рогова. Что вы чувствуете?

— Я говорю, что испытываю злость и раздражение.

Снова молчание из-под потолка.

— Курсант Рогова, — в голосе преподавателя послышалась ирония. — Нас интересует только профессиональная составляющая. А что вы сегодня съели на завтрак, свои симпатии и антипатии можете оставить при себе. Хотя я рад, что мне удалось не оставить вас равнодушной.

— Я ничего не вижу. Темно кругом всё. Как будто голову в чернильницу окунула.

— Что слышите?

— Вас слышу. Ещё звенит что-то, — она прислушалась. — Нет, это голоса.

— Расскажите подробнее.

Ульяна пожала плечами.

— Код вроде какой-то.

— Назовите цифры, — велел Танакэ.

— Я не говорила, что это цифры. Это смешанный код. Альфа три омега… Гамма сто… Семьсот шестнадцать Дельта. Все. Снова тоже самое повторяется.

Молчание под потолком дольше обычного. Ульяна уже решила спросить разрешение покинуть тренировочный блок. Ираль Танакэ проговорил:

— Курсант, вам удалось меня удивить. Только что вы назвали координаты лаборатории, где был изготовлен именно этот фрагмент лионина.

Вечером, после ужина, Ульяна отправилась в свою каюту. Многозначительные взгляды Наташи и подкалывания довели до нервной дрожи в коленях.

«Такое впечатление, что я на свидание собираюсь», — одёргивала она себя, отчаянно приглаживая растрепавшиеся волосы. Почти доведя причёску до совершенства, добившись мягкого ниспадания огненно-рыжих прядей, она запустила пальцы в шевелюру, старательно разлохматив её вновь — чтобы не выглядеть так, будто готовилась. Утром-то у неё волосы не были уложены, и природные кудряшки лежали на плечах, как им нравилось.

— Что естественно, то не безобразно, — хмуро отметила она и, захватив куртку загорелого лаборанта, выскочила в коридор. Именно потому, что она доказывала самой себе изо всех сил, что предстоящая встреча — ни капли не свидание, она отправилась на неё раньше.

Кафе «Вивьен» оказалось довольно шумным местом с дизайнерским интерьером в стиле лофт: кирпичные стены, высокие стеклянные колбы неизвестного назначения, вращающиеся серебряные шары в стиле хайтэк под потолком, минималистичные диванчики вокруг маленьких квадратных столиков.

Приладив куртку на спинку соседнего кресла, Ульяна заняла столик напротив входа и заказала десерт с загадочным названием «Галактический прилив» — за те пятнадцать минут, которые ей предстояло ожидать молодого человека, она как раз успеет полакомиться.

Перед ней поставили хрустальную вазочку с дымящейся голубой массой, уложенной замысловатой горкой, и обсыпанной прозрачной, как битое стекло, крошкой. Ульяна принюхалась — вроде ванилью пахнет. Только чего от него так парит — не понятно.

Девушка взяла крохотную круглую ложечку и отправила в рот небольшой кусочек незнакомого лакомства.

Дыхание перехватило, из глаз брызнули слезы. Неимоверно холодное, острое — хуже вассаби и чилийского перца вместе взятых — «лакомство» не желало проглатываться, неаппетитно выплескиваясь из приоткрытого рта.

— Бинго! — орал рыжий официант, фотографируя ее несчастную физиономию. — Новый портрет на доску почёта!

Под общий хохот и гоготание, Ульяна чихнула, молясь только о том, чтобы незнакомец из лаборатории не решил прийти именно в этот момент.

Зря она вообще о нём подумала — она уже давно заметила, что случается именно то, чего меньше всего хочешь. Как это там в индуизме-брахманизме-конфуцианстве? Закон подлости?

Вот он, закон подлости в действии: из-за спины ошалевшего от радости официанта выглянуло недоумевающее лицо недавнего знакомого. Оценив ситуацию, он дал подзатыльник шутнику, взял с соседнего стола пачку салфеток и положил перед Ульяной. Она всё ещё не могла дышать, по-рыбьи округлив глаза, хватала ртом воздух и размахивая руками.

«Чёрт-чёрт-чёрт!» — жалобно пульсировало в висках.

Юноша подошёл к барной стойке — разбираться с организатором шутки. Гости кафе не желали униматься, наслаждаясь дополнительной порцией шоу.

Ульяна подскочила и бросилась к выходу.

— Ульяна! — голос незнакомца. Откуда он знает её имя, кстати?

Это не важно. После такого «свидания» даже гипотетическая возможность познакомиться с парнем поближе казалась дикой.

В каюте Ульяна долго стояла под холодным душем.

В горле всё ещё першило, свербело в носу. Но это всё — ничего по сравнению с пережитым ужасом и позором. В кафе можно не соваться — но там шутку, скорее всего, быстро забудут — появится новый новичок, которого можно разыграть. А вот медсектор обходить стороной — дело более сложное, все равно придется пересекаться. Прохладные струи путались с огненными прядями-змеями, ласкали кожу, приводили мысли в порядок.

«Эх, вот же вляпалась», — вздохнула она и выбралась из душа. Надев мягкий домашний костюм, собрала волосы в тугой пучок, отжав их предварительно махровым полотенцем.

Активировав креоник, посмотрела ещё раз комплектацию каюты — в разделе «отдых» очень надеялась найти чайник и кофе. Тщетно — наверное, питание строго по уставу.

Монитор у двери пискнул, показав приблизившуюся к каюте Наташу:

— Ульян, ты вернулась уже? — приглушенный голос из динамика.

Девушка предпочла не отвечать. Наташа постояла ещё некоторое время у двери, задумчиво направилась в сторону своей каюты. Ульяна облегчённо выдохнула.

Хоть и без кофе, в полном одиночестве, но она знает, чем сейчас заняться и скрасить вечер. В её распоряжении информационная база мира, о котором она ещё вчера ничего не знала. И то, с чем ей сегодня пришлось столкнуться, говорит, что он заслуживает самого внимательного изучения.

— Голо, скажи, как этим пользоваться, — она села перед прозрачным экраном, горизонтальная интерактивная панель загорелась синим, демонстрируя готовность к работе.

— Добрый вечер, курсант 2118-омикрон-сигма-2. Спасибо за обращение, — приятный мужской голос. — Для активации информера вам необходимо вставить пластину креоника в разъем на горизонтально панели, расположенной перед монитором. После этого появится шкала загрузки и поисковая строка. Для сохранения нужной информации нажмите значок «карандаш», — в центре экрана загорелся образец иконки, — или воспользуйтесь креодисками, расположенными в верхнем правом ящике рабочего стола. Старайтесь систематизировать их удобным для вас способом — хронологически, тематически, иначе.

— Спасибо, как здесь можно набрать документы, таблицы, отчеты?

— Все файлы, которые вам могут понадобиться сформированы в виде шаблонов и размещены в папке «Шаблоны» на рабочем столе. Кроме того, в папке «Учебное» для вас сформирован научно-практический материал по вашему курсу, а также ссылки на соответствующие разделы информатория. Удалось ли мне оказать вам содействие?

Ульяна была очень благодарна. Как выразить это невидимому существу?

— Спасибо огромное, вы меня очень выручили.

— Доброй ночи, — Голо с щелчком отключился.

Девушка забила в поисковую строку «Единая галактика создание история».

Сформировался список. Интересно, он реагировал на взгляд девушки — та статья, на которую она смотрела, чуть выдвигалась вперёд, словно предлагая себя. И если человек продолжал на неё смотреть — раскрывалась.

Итак, что было на поверхности.

В 1816 году по действующему земному летоисчислению объединенные силы планет гуманоидного типа Креонида, Клирик и Цериана выступили против рептилоидов группы С — агрессивно настроенном подвиде разумных пресмыкающихся. В результате длительных военных действий враг был повержен, наступили мир-дружба-любовь. В 1980 году к союзу присоединилась Земля с правом совещательного голоса и местом в Правительстве Единой галактике. Активные научные связи, развитие сотрудничества, конфетно-букетные отношения.

«Ну, допустим, такой радужный пост ни о чём не говорит», — отметила девушка и уточнила запрос, добавив слово «проблемы».

Список дополнился десятком крупных аналитических статей, из которых Ульяна поняла, что Единая галактика находится в кризисе, грозит передел собственности, ресурсов и транспортных потоков. Основная проблема — в том, что управленческие функции в последние пятьдесят лет практически перешли к клириканцам — гуманоидизированным рептилоидам, отличающимся высокой работоспособностью, аналитическими способностями и коммуникативными свойствами. Что сильно не устраивает креонидян, бывших у руля до этого и сохраняющих формальное руководство в Единой галактике. Дважды за истекшие годы правительство уходило в отставку, не получив большинства в Законодательном собрании. Однако никаких мероприятий по урегулированию назревающего конфликта не проводилось. Каждая раса медленно, но верно тянула общее одеяло на себя.

Мир, по сути, трещал по швам.

Несколько статей упоминали о возрождении Гирны — родины тех самых рептилоидов класса С, и непрозрачно намекали на тайные сепаратные переговоры между ними и клириканцами.

Интересный материал был предоставлен информационным агентством «Палтус». В нем упоминалась некая программа Фокус, на которую креонидяне возлагали особенные надежды — благодаря ей обитатели Единой галактики получат новый способ передвижения. Аналитик предполагал, что это снизит напряженность и расширит зону влияний Единой галактика на невовлечённые в союз расы, и, соответственно, даст стимул для сохранения союза в нынешнем виде.

«Интересно, каким образом?» — отметила Ульяна, но автор статьи не пояснял — вероятно, это для него очевидно.

Ульяна потянулась, бросила взгляд на часы: двадцать минут девятого.

Монитор внешней связи мигнул голубым, а в следующее мгновение на нем появилось лицо… того самого незнакомца из лаборатории.

Девушка в панике вскочила: как он её нашел? «Не открывать! Уже поздно, и я наверняка сплю».

Парень с той стороны монитора устало потер переносицу, нажал ещё раз кнопку вызова.

— Ульяна, я знаю, что ты там. Открывай, — голос, не допускающий возражений.

Она нажала кнопку открытия дверей и замерла на пороге каюты: волглые волосы разметались по плечам, настороженный взгляд, гордая осанка.

— Привет, — она прислонилась к двери с самым независимым видом.

— Привет, — кивнул, с интересом разглядывая. Улыбка едва тронула губы. — Чего сбежала? На, ты на столике оставила. — Он протянул ей миниатюрный клатч. — У нас с тобой опасная тенденция — забывать свои вещи, ты не находишь?

Ульяна взяла из его рук сумочку, прижала к груди.

— Спасибо… Зайдешь? — ляпнула и тут же пожалела о сказанном.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет. Протокол 17/2 не разрешает находиться посторонним в личных каютах курсантов, тем более — лицам противоположного пола, — он указал пальцем на крохотные зелёные лампочки, вмонтированные в косяк. — Это датчики. Стоит кому-то постороннему пересечь их, сразу сработает сигнализация на пульте дежурного, прибудет патрульная служба, негодяя сцапают и посадят под арест. А мне нельзя — завтра важный день.

Он сделал шаг назад:

— Ладно, я пойду. Спасибо за куртку.

— Постой, а ты меня как нашёл? Ты же даже моего имени не знаешь.

Он фыркнул:

— Это разве проблема в наше время? Да ещё и для хорошего человека?

— А хороший человек назовет своё имя?

— Артём, — он остановился, посмотрел внимательно на девушку.

Ульяна бросила взгляд на тонущую в полумраке каюту.

— Артём, ты, может быть, спасёшь меня ещё раз? — девушка протянула ему пластинку креоника. — Очень кофе хочется. Верю, что это возможно.

Он усмехнулся. Активировал панель комплектации её каюты.

— Смотри, в разделе «отдых» есть функция «прочее», в нём — много полезных штуковин, полистай, в том числе и кухня. Не ахти что, но чайник, холодильник с парой замороженных ужинов всегда есть. Если у тебя подробное личное дело, и в нем отражено, что ты — любительница полуночного кофе, то тебе повезёт вдвойне.

Он вернул девушке карточку креоника.

— Ты скоро во всём разберёшься. Уверен, тебе здесь понравится… Увидимся.

Развернулся и направился к лифтам. Ульяна шмыгнула в каюту, двери сомкнулись за спиной. Будто волна холодного цунами, её окатило разочарование.

Весь сегодняшний день Артём провел у монитора — нужно было решить задачу управления Фокусом. На данный момент главное — найти навигатора с высокой адаптивной сенсоизацией. Того, кто станет «ключом» к модифицированному искусственному интеллекту корабля.

Поручил сотрудникам лаборатории перепроверить все расчеты, сформировать перспективное моделирование по разным сценариям, закладывая в том числе и не систематизированные результаты диагностики. Фокус, между тем, жил своей жизнью, категорически отказываясь реагировать на людей. Правда, за сегодняшний день, он довольно заметно изменился: поверхность корпуса остыла и почернела, перестала искриться, вибрация практически прекратилась.

Артём вышел из своего кабинета — пискнула, активируясь, сигнализация, направился через просторный холл к Инкубатору — вакуумной ёмкости внутри станции, в которой рос и взрослел его Фокус. В начале — помещенный в питательную среду, затем — выпущенный в свободное плавание…

Молодой учёный замер около панорамного иллюминатора, приложил ладонь к стеклу — он так всегда приветствовал подопечного.

— Привет, ты как там?

Послышались осторожные шаги за спиной: на обзорной площадке появился Кромлех с низеньким креонидянином, похожим на зефир — таким же круглым и бело-розовым.

— Так и знал, что ты здесь, — директор приветливо улыбнулся и склонился к спутнику: — Наш руководитель Лаборатории биогенной инженерии — одержимый в своей гениальности молодой человек. Если его не проконтролировать, он и спать станет на рабочем месте, — Кромлех заискивающе хихикнул.

Артём с интересом наблюдал за начальством. Ясно, что толстяк — фигура влиятельная, иначе бы директор лабораторного комплекса так перед ним не расшаркивался.

— Работы просто много, — коротко отозвался он вслух.

— Как диагностика, мой друг? — вкрадчиво поинтересовался Кромлех.

Пауков покосился на замершего от любопытства гостя, уклончиво отозвался:

— Всё в процессе.

Кромлех подхватил его под локоть, подчеркнуто располагающе привлек его к себе:

— Я бы хотел, чтобы ты понимал всю важность завтрашней презентации, сегодня уже начали съезжаться члены Комиссии. Я вот и господина Лун Ева привел, чтобы ты мог убедить его в наличии перспектив, — он опустил водянистые глаза, добавил вкрадчиво: — А то, знаешь ли, не все одобрительно отнеслись к этим неконтролируемым модификациям…

«Лун Ева! — Артём посмотрел на креонидянина в упор: — Ничего себе! Сам руководитель службы безопасности Единой галактики».

Кромлех продолжал:

— Я все условия для тебя создал, всегда поддерживал твои самые смелые начинания, помнишь ли ты об этом? — Артём настороженно кивнул. Директор между тем продолжал: — Сейчас самое время отплатить мне добром, мой мальчик. — Он по-отечески положил руки на плечи юноше. — Убеди Комиссию в провале Фокуса.

— Что-о? — Артём почувствовал, как похолодели и покрылись испариной ладони. Тяжёлые ручищи директора вцепились в плечи.

— После ошибки твоего товарища корабль стал неуправляем, он опасен. Мы не знаем, что творится в его голове… Если только, — он сомкнул брови, сделав вид, что задумался. И следом изобразил просветленную улыбку, — если только тебе не удастся найти ему оператора. Надежного. Опытного.

Артём всё понял: если он не согласится на Паля Сабо как на оператора Фокуса, то проект закроют по причине фатальной ошибки или — ещё вероятнее — халатности его, руководителя проекта, допустившего балаган среди подчиненных и прикрывавших до последнего своего друга. Он смотрел на Кромлеха. Самообладание и военная подготовка помогли сохранить внешнее спокойствие. Скулы свело — так крепко пришлось сжать зубы, чтобы не сорваться.

— Я думаю, что можно с этим сделать, — выдавил он, наконец.

Кромлех просиял, оглянулся на спутника:

— Вот видишь. Я в тебе и не сомневался!

Круто развернувшись на каблуках, он подхватил безопасника и скрылся с ним в холле, ведшем в конференц-зал.

Артём остался один.

— Чёрт! — он с силой стукнул кулаком по поручню. Металл виновато вздохнул, вибрируя.

Кромлех Циотан хмурился и нервничал. Лун Ева снисходительно улыбался, развалившись в кресле напротив:

— Не нервничай, мой друг, сопляк не рискнет идти поперёк. Он — не дурак. Не дурак же, верно? Гений там он или как, — он кивнул сам себе. — А гении весьма щепетильно относятся к результатам своего труда. Амбиции, мой друг, жажда славы… Всё так старо.

Он потянулся к прозрачной, как стекло, карамели, с наслаждением отправил в рот — Кромлеху стали видны его острые как бритва зубы.

Директор мрачно уставился в кофейную чашку: на дне мутно переливалась гуща.

— Хотел бы я, чтобы ты оказался прав.

После разговора с рыжеволосой первокурсницей, Артём снова вернулся в кабинет, с тоской посмотрел на распечатки кандидатур сенсоидов, порядка пяти фамилий. Каждая из которых в свете произошедшего только что разговора, всяко лучше Паля Сабо. Но Паль Сабо, скорее всего, — неизбежность, которая настигнет Фокус хоть с ним, Артёмом Пауковым, хоть без него. Вопрос, решенный «наверху». И явно, инициатива принадлежит не только Кромлеху. Кто-то за ним стоит. Лун Ева — только вершина айсберга.

На мониторе появилась папка с данными диагностики. Фокус полностью завершил формирование своего генома. Все системы и органы работали в штатном режиме. Обратная связь по-прежнему отсутствует.

Открыв личное дело креонидянина, ещё раз проверил его квалификацию и параметры.

— А-а, чёрт бы вас всех побрал, — Артём решительно направил папку и перебросил на экран выделенного под проект Фокус сервера.

Система ответила глухим молчанием. Иконка переброшенного материала повисла на рабочем столе, мигая. Белым зажглось табло с информацией: «Корневая память сенсоизации заполнена».

— Не понял, — Артём открыл диагностическую карту: «Эхо-магнитные колебания в норме, активность нейронов головного мозга в норме, адаптивность подтверждена, аппарат готов к эксплуатации». Он пробежал глазами запись ещё раз.

В груди похолодело, расползаясь по телу. Он потянулся к креонику, нажал кнопку экстренного вызова.

— Василий, срочно ко мне. Блокируй сервак. Нас взломали.

Василий Крыж никогда ещё так быстро не бегал.

Отрубив сервер Фокуса от сети, он бросился в кабинет Паукова. Там, бесцеремонно отодвинув друга в сторону, запустил «хвост» — программу для выслеживания несанкционированной активности.

— Слушай. Нет взлома-то, — рассеянно заключил Крыж уже через несколько минут.

Артём нервно передёрнул плечом:

— Ты давай-давай, проверяй, ищи, как положено, — он повис над ним, облокотившись на спинку кресла. — Как-то же файл попали на сервер. Не духом же святым занесло…

Василий запрокинул голову. Острый кадык торчал как нос ледокола.

— Я ж тебе не просто так говорю. Я ж вижу уже, — он вызвал на монитор таблицу итогов работы «хвоста». — У меня защита многоуровневая стоит на сервере. И на каждом уровне есть маркеры, а есть ловцы. Так вот задача маркеров — пометить сигнал. Ловцы его уже классифицируют как чужеродный и враждебный. И блокируют.

— И что?

— А то, что все маркеры на месте, ни один не потревожен, — Вася Крыж присмотрелся к другу. — И ловцы чужого не признали. Файл загрузки биометрии сенсоида с твоего родимого компа зашёл. Как по маслу.

— Да быть такого не может! Как ещё файлы могли попасть в папку загрузки Фокуса?

Василий развернулся и посмотрел на друга снизу вверх.

— Никак, Паук. Так ты вспомни, кто здесь был, кто заходил. Или мог зайти. Кто мог с твоего компа что-то сбросить…М?

Артём скрестил руки на груди, нахмурился.

— Я кабинет всегда запираю. Даже, если на минуту выхожу кофе попить. Взлом может быть?

Василий склонил голову:

— Ну, я бы об этом точно знал. Сигнализация на автоматике: ты дверь закрыл, она работает, ты открыл — она наблюдает. У тебя здесь каждый сантиметр сканерами, биодатчиками напичкан. Сигнализация на твою ДНК настроена. Так что… Без тебя здесь никого не было.

Артём нахмурился ещё сильнее.

— Как долго выяснять, чьи параметры загружены в Фокус?

Василий почесал в затылке, улыбнулся:

— Да чуток надо, конечно.

— Выясняй, — скомандовал Артём и вышел из кабинета.

— Дверь не закрывай! А то всю охрану поднимем! — в последний момент заорал Крыж.

Пауков взял с тумбы подставку для настольных часов и подложил под белоснежный угол.

— Что происходит?! — орал Кромлех. — Под трибунал пойдешь, так и знай. И твоими прежними заслугами можешь не прикрываться!

Рыбьи глаза округлились, рот искривился в крике, на розовато-белой коже проступила капиллярная сетка. Бисеринки пота выступили на лице креонидянина. Он метался по своему кабинету — огромному, с панорамным видом на площадь Кроны, с одной стороны, и желто-оранжевую Глаугель — с другой.

Минуту назад Артём ему сообщил, что загрузка параметров сенсоизации завершена. И оператор — неизвестная на данный момент личность.

— Сколько раз я вам говорил воспользоваться нашими серверами, сколько предупреждал об опасности диверсии и взлома… Мальчишка! Сопляк! Ты поставил под удар не свою карьеру — можешь считать, что она уже окончена, — не мою, а будущее миллиардов жителей!

От высокопарного речи директора у Артёма свело скулы. Сомнение ворочалось в груди, как морская черепаха: как бы это не было организовано самим директором. Уж больно показательно взбешён.

— Мы выясняем личность сенсоида. На это потребуется ещё некоторое время, но это не составляет проблемы.

Кромлех замер в метре от молодого человека, в глазах загорелся недобрый огонь. Схватив юношу за китель, он приблизил к себе его лицо:

— А ведь ты специально это всё подстроил? — прошипел в лицо Артёму. — В начале эта дурацкая история с константой Страхова-Ригсби, теперь это. И когда? Накануне начала работы приемочной комиссии.

Артём точно размеренным движением высвободил китель из медвежьих лап директора Академии.

— Так значит, комиссия — не просто комиссия, она ещё и приёмочная, — он сощурился. — Интересно, когда вы собирались мне об этом сообщить? Почему раньше срока окончания проекта? Почему не дожидаясь финального тестирования и результатов работы «в поле»?

Кромлех примирительно улыбнулся. Получилось криво и неубедительно.

— Ну-ну, мой друг. Не надо так много вопросов, — уклончиво отозвался директор, усаживаясь за свой рабочий стол, похожий на взлётно-посадочную полосу для Боинга. — Это всё не от меня зависит. Я, видишь ли, тоже человек подневольный.

«Ну-ну», — скептически ухмыльнулся про себя Артём, но вида не подал.

Кромлех Циотан тяжело вздохнул. Пальцы переплелись замком, отразились в зеркальной поверхности стола.

— Взлома точно не было?

— Точно.

— Выходит, опять какая-то ошибка? — он посмотрел на Артёма своими прозрачно-рыбьими глазами. — Это всё выглядит очень непрофессионально, мой друг. Непрофессионально и подозрительно. И до начала работы комиссии, тебе необходимо подготовиться.

— Я этим сейчас и занимаюсь, — креоник на запястье мелодично пискнув, выбросив из своих недр срочное сообщение от Василия: «Я нашёл нашего „зайца“. Узнаёшь?». И следом на экране появилось фото рыжеволосой девушки с ярко-бирюзовыми глазами и загадочной полуулыбкой.

Ульяна Рогова.

Сердце пропустило удар: он вспомнил, как сегодня утром торопливо смахнул с рабочего монитора папку с её личными данными.

Кромлех смотрел в спину землянину с тенью неприязни на белом как зефир лице.

— Мальчишка.

Из-за перегородки-укрытия за его спиной появился руководитель службы безопасности Единой галактики, Лун Ева.

— Не верю я в случайности и совпадения, — бросил ему директор, не оборачиваясь. — Нужно выяснить, что это за женщина. Как он с ней связан.

Он вызвал заместителя по безопасности Академии Космофлота, подтянутого в отличие от своего коллеги, церианца Авле Адина. Дал ему распоряжение.

— Я должен знать о ней всё. Будто я — её мамочка. Сколько кофе выпивает, в какой позе спит, с кем и как часто. Вы поняли? И главное — каким образом они связаны с руководителем лаборатории биогененой инженерии землянином Пауковым.

— Так точно. Разрешите приступить к исполнению?

— Приступайте.

— Директор, вы просили также сообщить о прибытии посла Намбула, — отрапортовал исполнительные церианец.

Развалившийся на мягком диванчике Лун Ева, проводив коллегу высокомерным взглядом, встал:

— Мне, пожалуй, тоже стоит присоединиться. Боюсь, как бы ваш Пауков не начал вести свою собственную игру.

15 августа 2018 года

Ульяна проснулась рано: найденная кухня с замечательным по вкусу кофе и удобной кофемашиной скрасили вечер, подняли настроение. А неудавшееся знакомство с юношей Артёмом отошло на второй план — она никогда не позволяла себе зацикливаться на проблеме.

Наскоро собравшись, собрала волосы в тугой хвост. Спустившись на первый уровень, сбегала через площадь Кроны, отправила письмо родителям: всё хорошо, устраиваюсь, начались занятия, ждите домой в короткосрочный отпуск.

Коротко, но оптимистично.

Поднимаясь в лифте мимо сектора генной инженерии, невольно бросила взгляд на вход в лабораторный комплекс. Пусто. Приглушенный свет. Белоснежные глянцевые панели.

Отвернулась. Ей там высматривать некого.

Хотя под сердцем что-то волнительно беспокоилось.

Девушка вздохнула.

В столовой было ещё малолюдно: лениво потягивали утренний кофе вчерашние французы, несколько ребят просматривали данные на креониках — то ли сообщения набирали, то ли расписанием интересовались.

Ульяна прошла к стойке раздачи.

Светло-голубые ёмкости сверкали гладкими боками, источая подчас странные ароматы. Что уяснила для себя девушка — кухня здесь, как на олимпиаде, ориентирована на вкусовые пристрастия всех курсантов. Здесь были не только блюда, привычные для землян, но и загадочные лакомства креонидян и клириканцев. Ну, как — лакомства… Ульяна с трудом могла бы назвать вкусняшкой подтухшую сырую рыбу, будь она сто раз красиво уложена на блюде и прикрыта зелёными водорослями. А от шевелящегося под соусом супа в клириканском отделе вообще постаралась отойти подальше — не то от аппетита не останется и следа.

Но жажда эксперимента взяла верх над осторожностью. Памятуя вчерашний розыгрыш в кафе «Вивьен», она методично выспрашивала у девушки на раздаче съедобно ли то или иное блюдо.

Та терпеливо улыбалась, потом не выдержала и поставила перед Ульяной тарелку с ярким жёлто-оранжевым цветком в белой пудре.

— Попробуйте это.

— А что это? — девушка с сомнением принюхалась — приятный аромат.

Повар задумалась, посмотрела вверх:

— Ну-у, можно сказать — цветок, засахаренный. Кисленький такой на вкус.

Ульяна рискнула выглядело вполне безопасно.

Уютно расположившись за угловым столиком, стала завтракать, одновременно поглядывая на входящих курсантов — когда появится, наконец, Наташа.

Та появилась через пару минут, махнула ей рукой.

— Как вечер прошел?

— Нормально, — уклончиво отозвалась Ульяна, посмотрела на подругу и честно добавила: — Никак.

Подруга задержала взгляд на её лице, но от вопросов воздержалась. За её спиной появился балагур Кирилл:

— Здорово, девчата, как жизнь? — его взгляд упал на оставленный Ульяной на десерт засахаренный цветок, девушка как раз отломила от него кусочек и, с опаской оглядев, отправила в рот. Кисленько, как и обещала девушка-повар. Но вполне съедобно. Кирилл просиял: — О, ты решила попробовать циону? Вкусная, кстати, штука, и даром, что на попе клириканской горгуньи растет…

Ульяна замерла.

— На попе кого? — Наташа перевела взгляд на лакомство.

Авдеев повторил разборчивее:

— Клириканской горгуны, ну, птички такой… типа, — он посмотрел на окаменевшие лица девушек, виновато моргнул: — Эй, вы чего? Нормальная птичка. Гнёзда в скалах вьёт, от хищников вот этой штуковиной отбивается… Она ж из-за чего кислая-то? Из-за яда.

— Из-за яда? На попе? — Ульяна отодвинула от себя тарелку и поморщилась. — Блин, что ж так не везёт-то.

— Да, ну, брось, — примирительно оскалился парень. — У неё и мозги в попе, если вам это так важно…

И захохотал.

Ульяна насупилась — кулинарные эксперименты в последнее время оказывались один провальнее другого. На креонике загорелась красным надпись: срочно явиться в кабинет 1А на диагностику.

— 1А это где? — она посмотрела на Кирилла.

— Ну, сектора с первого по третий — это наши медики-генетики. Единица — лаборатории.

Сердце в груди ухнулось в пятки, оставляя дорожку ледяного холода.

Попрощавшись с друзьями, девушка поторопилась к лифтам.

Выбегая из столовой, она практически одновременно почувствовала чужое прикосновение чуть выше локтя и толчок в спину. Резкий разворот, движение в сторону узкого ответвления к спальным юношей, от которого стены поплыли перед глазами, перекошенное лицо в красновато-малиновой капиллярной сетке совсем рядом и запах подтухшей рыбы изо рта.

— Ты что задумала, гадина? — шипел вчерашний Паль Сабо, надавив предплечьем на горло девушки. Ульяна беспомощно вцепилась в руку, пытаясь ослабить хватку. По спине полз, парализуя, липкий, въедливый страх. — Так и знай, ничего у тебя не получится. Сдохнешь скорее, — резко отпустил и, не дав встать на ноги, с силой тряхнул за плечи: — поняла?

Оттолкнул, так, что девушка ударилась затылком о панели и рухнула на колени. Воздух со свистом выходил из приоткрытого рта, перед глазами рассыпались сине-чёрные искры.

Альбинос презрительно сплюнул на пол, пнул Ульяну носком тяжелого ботинка под ребра и вальяжно скрылся в коридоре, ведшем к мужским спальням.

Ульяна заходилась кашлем, несколько раз пробовала встать. Вспотевшие ладони скользили по гладким стенам. Тошнота подкатывалась волна за волной. Девушка сглатывала её, пытаясь выровнять дыхание.

«Что происходит? О чём он вообще?» — стучало в висках. Взгляд упёрся в камеры видеонаблюдения.

Кое-как поднявшись по стене, она постояла ещё несколько минут, чувствуя спиной прохладу сине-голубого пластика. Креоник на запястье пискнул, выбросив на экран повторное требование явиться в кабинет 1А.

Придерживаясь рукой за стену, Ульяна медленно направилась к лифтам. Что надо было этому человеку, она так и не поняла, но зато точно знала, для кого готовят мерзко пахнущие морепродукты третьей свежести на кухне факультета сенсорной навигации.

У лифта лабораторного сектора её ожидала приветливая девушка, назвавшаяся Светланой. Бросив на растерянное лицо Ульяны любопытный взгляд, сразу уточнила:

— Ты здорова?

Девушка кивнула, стараясь не разрыдаться. Горло болело, склизкий комок страха и отвращения поселился в желудке и просился наружу. Знобило, чтобы спрятать дрожь в руках, пришлось спрятать их за спину.

— Зачем меня сюда вызвали? — пришлось приложить усилия, чтобы в голос не дребезжал. — Что за диагностика?

— Сейчас я проведу тебя в кабинет 1А, тебе там всё объяснят, — и, виновато улыбнувшись, добавила: — Я всего лишь лаборант, мало что знаю.

Ловко набрав код доступа в лабораторию, Светлана провела её внутрь.

Здесь пахло иначе. Словно это отдельный мир. Очищенный и многократно отфильтрованный воздух станции, не имеющий ни вкуса, ни цвета, ни запаха, отражаясь от стерильной белизны стен, здесь приобретал и вовсе неестественную чистоту и прозрачность.

Ульяну провели в комнату с серебристой табличкой 1А. Большое круглое помещение с непрозрачными стеклянными панелями по периметру. Девушка искоса посмотрела на свое отражение, поправила выбившиеся из прически пряди.

— Присаживайся, — Светлана указала на стул перед небольшим аппаратом, похожим на те, какими офтальмологи на Земле проверяют глазное дно. — Я сейчас быстренько возьму у тебя кое-какие анализы. Это быстро и не больно, не волнуйся.

Достала из тумбы и переставила ближе белый чемоданчик.

— Да я и не волнуюсь, — пробормотала Ульяна, протягивая руку ладонью вверх. — Что, кровь из пальца?

Светлана заливисто расхохоталась:

— Нет, кровь можешь оставить себе, — она шутливо вытаращила глаза, и прошипела: — я возьму только твою душу…

«Вот и славно», — Ульяна невесело отозвалась на шутку.

Подключив к Ульяниному бромоху еще несколько пластин-креоников, лаборант нанесла ей на ладонь ароматный гель и, подождав несколько мгновений, собрала его на охлажденную ткань. Поместив все это в контейнер, отсоединилась от браслета.

— У меня всё, — улыбнулась, закрывая чемоданчик. И через минуту скрылась за стерильно-белыми створками двери, оставив Ульяну в тишине и одиночестве.

Щёлкнул замок.

Девушка посидела на неудобном стуле. Рука тянулась к горлу, то и дело поправляя ставший тесным ворот синего форменного кителя.

На креоник выскочило сообщение от Наташи: «Ты куда делась? Нас всех отправили на тренировку в спортзал. Мы с Киром ждем тебя, короч»

Ульяна изогнула бровь: «Мы с Киром».

Он наблюдал за ней через одностороннее стекло. Видел, как она расстроена, даже напугана. В немилосердном освещении лаборатории её кожа стала совсем белой, как у креонидян-альбиносов.

Ему передали результаты экспресс-диагностики: сомнений не оставалось — в базу данных Фокуса оказалась внесена именно эта рыжеволосая девушка. Которая сейчас сидит в одиночестве посреди старой лианиновой лаборатории и, иногда подкашливая, мурлычет себе под нос заунывную песенку. Артем прислушался:

Удивленно переглянулся с подошедшим Василием, тот покачал головой:

— Да ну? Любительница готик-металла? Не верю своим ушам, но уже люблю эту девчушку.

Артём усмехнулся. Упёрся кулаками в гладкую поверхность стола:

— Давай проверим её на адаптивность.

— Что, ставим альфа-маркеры?

Артём задумчиво посмотрел на него и кивнул.

Василий исчез за перегородкой, а в следующее мгновение Пауков уже наблюдал за ним, видел, как тот поманил Ульяну пальцем за перегородку.

— Пойдём, певица, твой театр ещё не погорел.

Девушка покраснела, но не стала ничего отвечать — из-за сухости воздуха в лаборатории у неё нестерпимо першило в горле.

— Меня Василием, кстати, зовут. Друзья зовут Василевсом. За ум и сообразительность. И за скромность ещё, — балагурил парень, усаживая Ульяну в медицинское кресло, обтянутое мягкой ворсистой тканью, и закрепляя полупрозрачные браслеты-крепления на запястьях и щиколотках. — Ты же уже знаешь, что это за оборудование?

Девушка кивнула и нахмурилась. Облизнула пересохшие губы. Василий посмотрел куда-то вдаль, сквозь зеркальную поверхность на панелях, присел перед ней на корточки. Оказавшись с ней почти на одном уровне, заглянул в растерянные глаза:

— Ну, я всё равно уточню некоторые моменты. Просто, чтобы упростить нам всем задачу. Смотри, Ульян, вот эта штука, — он погладил выпуклый бок аппарата, — навигационное кресло. Ты на тренажёре уже летала, ведь? — девушка кивнула. — Ну, во-от. Но то была игрушка просто, симулятор, с программой и моделированием. А на настоящей машинке хочешь прокатиться?

Ульяна затаила дыхание:

— А если скажу, что не хочу?

По лицу парня пробежала тень удивления, сметая напускную беззаботность. Взгляд приобрел жесткость:

— Но ведь ты так не скажешь? Потому что иначе для нас всех это станет большой проблемой.

Ульяна кивнула:

— Не скажу, не волнуйся. Я просто боюсь что-нибудь сломать.

— О, об этом можешь не волноваться, — усмехнулся он, поднимаясь в полный рост. — Всё, что можно сломать, я уже сломал… Смотри, сейчас я передвину вот этот тумблер, ты почувствуешь сла-а-абенький укол. Как комарик цапнет. Только по всему телу, — он выразительно развёл руки. — Такая большая многоногая мурашка пробежится.

— Поняла. И что дальше будет? — Ульяна старалась унять дрожь в голосе. От этого начала икать.

Пальцы нервно вцепились в поручень, чувствуя как ворсинки шевелятся, присасываясь к коже.

Василий искоса взглянул на неё:

— Там посмотрим. Ну, что, готова? На счет три: раз… ТРИ, — обманул он и дёрнул рукоятку тумблера.

Ульяну словно током прошибло. Онемение в руках сменилось ноющей болью, хотелось вырвать руку и прекратить пытку.

Она стиснула зубы.

Голос Василия подсказал:

— Ты не зажимайся. Постарайся расслабиться.

Ничего не происходило. Она не видела звёзд. Не видела звёздный ветер.

— Я ничего не чувствую, — на всякий случай призналась она. — И не вижу.

Василий добродушно захохотал где-то справа:

— Так ещё и не надо. Погоди, капсула сейчас активируется. Это же ваш первый контакт.

Ульяна хотела уточнить: «Первый контакт с кем?», — но не успела. Голос Василия стал мутнеть, тонуть в неясных шорохах, посвистывании.

Какофония заглушала всё остальное. Ульяна перестала слышать биение собственного сердца, перестала его ощущать. Она стала больше, неповоротливее. Кожу приятно холодил ветер, напевая затейливую мелодию. Девушка прислушалась к четкому, как пульс, ритму, равномерно перескакивающему с одной тональности на другую.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Опора под спиной исчезла. Растаяли и крепления на запястьях.

Словно в глубокое черное озеро погружалась она, понимая, что в нём нет дна. И погружение может длиться вечно.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Она стала раскачиваться в такт. Музыка слышалась отчетливее. Пульсация — ярче. Девушка чувствовала, как она проникала сквозь кожу, будоражила кровь. В черноте вокруг проявлялись краски, уводя её от слепоты.

Артём повернулся к окну, посмотрел на происходящее в инкубаторе, дотронулся до стекла:

— Что творит… Он… танцует?

Сотрудники лаборатории, как один, прильнули к прозрачной поверхности.

Фокус ожил. Он медленно вращался, то переворачиваясь брюхом к куполу, то выгибая осевой хребет.

Учёный бросил взгляд на закрытую в лианиновой капсуле девушку: её щеки раскраснелись, губы шептали что-то неразборчивое, кажется, отсчитывая ритм.

Раз-два-три-четыре.

Тонкие пальцы подрагивали, словно играли на невидимой флейте.

— Ты это видишь? — Василий ошеломленно замер у пульта. — Это же танго.

Артём посмотрел на данные энцефалограммы:

— Абсолютная зеркальная симметрия, средняя частота колебаний, их максимальная амплитуда, фазы — всё совпадает…

— Феноменально, — Василий почесал затылок.

— Проверь, запись идёт? Нам иначе никто не поверит, хоть на Библии клянись.

— Конечно. Слушай, так это что значит? Что…

— Что у нашей новой знакомой полное сращивание нейроактивности с Фокусом, — завершил фразу Пауков.

— Знаешь, я ведь тебе больше скажу, — Василий стал непривычно серьёзным. — Вчера утром, когда ты просматривал файлы личного дела Ульяны, там ведь было и другое личное дело, верно?

Артём нахмурился, вспоминая белесые рыбьи глаза, кивнул неохотно:

— Было. Какое это теперь имеет значение?

Василий наклонился к его уху, проговорил так тихо, чтобы никто, кроме друга не услышал сказанное:

— Так вот что я тебе скажу. Каким-то образом ты одновременно загрузил два личных дела, но Фокус выбрал из двух кандидатур, именно эту рыжую девочку, — он выразительно посмотрел на Артёма и повторил: — Именно сам. И именно выбрал.

Артём чувствовал, как вспотели ладони, пальцы вцепились в китель друга:

— Почему ты раньше не сказал?

Василий сверкнул глазами, невесело хмыкнул:

— Что бы это изменило, мне интересно знать?

Пауков бесцельно взял планшет со стола, невидящим взглядом перелистнул диаграмму, небрежно бросил планшет поверх креопластин.

— Директор будет в бешенстве.

— Думаешь, ему стоит знать подробности? — Василий устроился в кресле перед пультом управления инкубатором.

— Думаю, что Ульяну теперь надо помещать под охрану.

Василий не видел в этом необходимости. Но не спорить же при сотрудниках лаборатории?

Космический фрегат ускорился, кружил в аквариуме в странном, могучем танце.

Ульяна испытывала такую мощь. Едва могла её сдерживать. Подлетев к прозрачному куполу, соколом бросилась вниз, входя штопором в мягкое, податливое словно масло, пространство.

— Эй, полегче там, — голос Василия.

Она оглянулась на звук и присмотрелась. Зрение, наконец, полностью к ней вернулось.

Она — внутри огромного прозрачного пузыря. Стены пропускали блики далёких звёзд, под круглым куполом мерцала оранжевым Глаугель. Тонкие линии силового поля, словно невесомая фата невесты, парили вокруг. Но она смотрела вперёд.

Туда, где за прозрачной перегородкой собрались люди. Крошечные двуногие существа в белых как лунный свет одеждах. Она заметила среди них балагура Василия.

Но был там и тот, которого она увидеть никак не ожидала.

Артём.

Сотрудник лаборатории биогенной инженерии, лаборант.

Или не лаборант? Что, собственно, она о нём знает?

Она попробовала стряхнуть наваждение, взмахнула рукой. И только теперь поняла, что рук у неё нет. Есть огромное неповоротливое тело, вибрирующее в силовом поле.

Она в теле огромного кита.

Она и есть огромный неповоротливый кит.

— Что известно об этой девчонке? — Кромлех уставился рыбьими глазами в подбородок начальника службы безопасности станции, мясистые перепончатые пальцы отбивали неровную дробь по глянцевой поверхности стола.

— Транзакцию совершили одновременно, переброска из северного полушария, Земля. Станция отправления Чысхаан. После прибытия на Тамту встречались трижды. Зафиксирован контакт в лаборатории генной инженерии, в кабинете господина Паукова. Также в кафе «Вивьен» тем же вечером. Тогда же Пауков поднимался к Роговой в каюту.

— О чём говорили, что делали?

Безопасник неопределенно передёрнул плечом:

— Совершена передача предмета гардероба, принадлежащего Паукову. Затем, передача повторилась, но уже с сумочкой Роговой.

Кромлех нахмурился:

— Что-то передавали?

— Возможно. Устанавливаем.

Директор медленно выдохнул:

— Осторожнее там, чтоб скандала не было. Особенно с Пауковым. Смотрите всё аккуратно, проверьте видеокамеры в каютах, сделайте более тонкую настройку прослушки. За Роговой — круглосуточное наблюдение.

«Неужели сосунок перехитрил меня? На кого он работает? Что, если сведения уже переданы? Какие сведения? О Фокусе? Или ему что-то ещё стало известно?»

Он нажал кнопку вызова диспетчерской службы:

— Режим контроля за корреспонденцией и перебросками курсанта факультета сенсоидной навигации Роговой и Руководителем лаборатории биогенной инженерии Пауковым, — тихо скомандовал он и добавил: — обо всех транзакциях сообщать мне лично. Немедленно.

Он отключился, перевёл тяжёлый взгляд на Авле Адина:

— Мне нужны стенограммы всех переговоров этой парочки. Ни один байт информации не должен выйти за пределы станции. Головой отвечаете.

Безопасник удалился, оставив шефа в самом мрачном расположении духа.

Сработал креоник директора. На экране появилось окошко видеозвонка.

Нахмурившись, он принял сигнал: в квадратике показалось вытянутое лицо в зеленоватых чешуйках-бугорках:

— Дорогой мой друг! — сладкоголосо пропело оно. — Не могу не заметить радости твоей от моего присутствия. И охрану мне приготовил. И каюты отдельные. Только вот зачем они запираются снаружи?

— Всё только для твоей безопасности, дорогой друг Намбул, — в тон ему пропел Кромлех.

Посол планеты Сом, дружественной Единой галактике, но дипломатично уклоняющейся от присоединения, округлил глаза, обидчиво сложил в трубочку тонкие губы:

— Это грустно, мой друг. Я чувствую себя пленником на Тамту. Между тем, намерения мои чисты и незамутнены.

— Что ж, я могу снять охрану. И тогда твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша! — рявкнул Кромлех, но тут же спохватился, успокаиваясь.

Намбул посмотрел холодно. Маски сброшены.

— Не надо со мной играть в такие игры, Циотан, настоятельно рекомендую. Передай это наверх.

Взгляд Кромлеха оледенел:

— Где энергон? Надеюсь, ты не притащил его на станцию?!

— Я? Нет, конечно. Я же не дурак — давать тебе такой повод укокошить меня…

— Тогда не дёргайся. Я организую твою встречу с Граццем. И ты исчезнешь из моей жизни раз и навсегда. Ясно?

— Всенепременно, мой друг.

Выходя из лабораторного сектора, Ульяна старалась ни на кого не смотреть. Более того, она так быстро его покинула, что Светлана, освобождавшая её из лианинового кокона, не успела даже сделать забор биоматериала для диагностики.

— Стой! — коротко крикнула она, но рыжеволосой девушки уже простыл и след.

Ульяна рванула наверх, в почти родной бирюзовый сектор, украшенный серебристой цифрой семь. От напряжения подташнивало. От удивления и разочарования — кружилась голова.

Проскочив незамеченной мимо болтавшей в Кириллом в холле Наташи, девушка ворвалась в собственную каюту.

Мягкий полумрак. Ясный дизайн. Никаких полутонов. Никакой неопределённости. Вот бы так и в жизни.

Ульяна присела на край кровати, устало опустила плечи. Взгляд не цеплялся ни за одну деталь интерьера, поэтому, поблуждав по голым стенам, замер на ножке кресла. Сейчас обеденный перерыв, а потом — введение в курс физики космического пространства. Она собиралась заглянуть в базовые файлы, пролистать учебники, чтобы не чувствовать себя чурбаном и буратинкой.

Но мысли вновь и вновь возвращались к аквариуму. Вновь и вновь упирались в серебристые глаза. Цеплялись за широкие знакомые и незнакомые плечи.

«Кто он?» — недоумение тонуло в догадках и предположениях, одно невероятнее другого.

Креоник на запястье пискнул, выбросив на экран короткое сообщение: «Ты как?». Метка отправителя — Артём П.

Под ним — пустая строка с мигающим в ожидании курсивом.

«Нормально», — сама лаконичность.

«Ты сегодня всех удивила».

Ульяна хмыкнула, легла на кровать и перевернулась на живот — так набирать сообщения удобнее.

«Мне было интересно стать толстой китихой».

«Вообще с точки зрения биологии, это не кит, а дельфин. Хотя для тебя это, может быть, и одно и тоже. Но разница все-таки существенная. У твоего нового знакомого доминирующее ДНК отобрано у толианского афалина».

«Кто ты?» — набрала девушка и, отправив сообщение, затаила дыхание.

Мигающий пунктир надолго повис в ожидании:

«Ничего интересного сообщить не могу. Человек. Мужчина. Учёный».

«Мне кажется, ты что-то скрываешь», — набрала Ульяна и закусила губу в ожидании ответа.

«Кажется — это верное слово».

Через короткую паузу новое предложение:

«Когда зашла в каюту — всё в порядке было? Ничего странным не показалось?»

Лицо девушки вытянулось, она пожала плечами, словно собеседник мог видеть характерное движение.

«Нет».

И посмотрела вокруг. Шкаф распахнут в точности так, как она оставила его утром. На столе — кружка с холодным кофе. Ульяна напряглась. Села на кровати, на мгновение забыв о чате с Артёмом.

Она пила кофе вчера вечером в кресле, около обзорного экрана-обманки, перелистывая заставки, которые можно установить для имитация пребывания на Земле. Остановилась на ярком весеннем пейзаже. Вполне себе земном.

Отправляясь спать, кружку поставила на пол. Утром забыла её убрать. Сейчас кружка стояла на рабочем столе. Как она могла сама туда перебраться?

Ульяна посмотрела на кресло: у ножки растеклась некрасивая коричневая лужица.

Здесь кто-то был. Кто-то, кто не ожидал напороться на кружку с недопитым кофе на полу и перевернул её, разлив на светлый ковер.

От осознания чужого присутствия похолодело в груди, липко съёжилось. Кто-то трогал её личные вещи, переставил кружку, заглядывал в шкафчик с бельём.

Креоник пискнул и выбросил новый вопрос:

«Ульян, в каюте кто-то был, верно?»

«Откуда знаешь?»

«У всей группы, которая занимается проектом, были негласные обыски. Мы выясняем, в чём дело. Сиди в каюте, никуда не выходи, ничего не трогай. Я пришлю за тобой».

Змейка страха подступила к горлу, проникла под узкий ворот форменного кителя. В горле застрял комок.

Ульяна подобрала ноги, обхватив руками острые коленки, сжалась.

Креоник молчал. Сколько времени прошло — Ульяна не знала, сердце билось неровно, борясь с приступами удушья и паники.

Утробный гул отразился от стен каюты, воздух содрогнулся, окрасив пространство красным аварийным освещением. Под потолком металлический голос сообщил:

— Активирован протокол двенадцать. Внимание. Прошу пройти к аварийным шлюпкам. Повторяю. Прошу пройти к аварийным шлюпкам.

Двери каюты автоматически распахнулись, впуская из коридора вой сирены, всеобщую тревогу. Торопливые шаги, одиночные окрики.

На пороге появилась Наташа с перекошенным от испуга лицом. Или оно показалось таким в красноватом свете аварийного освещения?

— Ты чего расселась?! Не слышала, что ли — станцию взорвали?

Артём бежал по коридору, сталкиваясь со спешащими навстречу обитателями станции.

— Внимание, активирован Протокол двенадцать, разгерметизация станции. Пройдите к аварийным шлюпкам, — вещал металлический голос. На полу мерцали красным стрелки, упиравшиеся в матовые гермопереборки аварийных бортов.

После разговора с Кромлехом стало ясно только одно — началась игра, сведения о правилах которой до Артёма не довели.

— Мне кажется подозрительной ваша активность в отношении курсанта Роговой. Что вас связывает?

Пауков старался держаться спокойно, не выдавая закипающее в груди подозрение: он прекрасно понимал, что служба безопасности станции не чихнет самостоятельно, без особого разрешения директора Академии. Тем более — совершать обыски в каютах участников закрытого проекта.

— Вы в курсе всей моей, как вы выразились, «активности». Курсант Рогова — обладатель генетических характеристик, требуемых для навигатора Фокуса. А с сегодняшнего дня, после успешного проведения тестовой диагностики и подтверждения прогнозов — участник эксперимента.

— Не мелите чепуху, Артём Геннадьевич, мне известно о ваших забегах к её каюте и тайных свиданиях!

Артём побелел:

— Вас-то это каким боком касается? На каких основаниях за мной установлено наблюдение?!

Директор выкатил рыбьи глаза, шея покрылась малиновой сеткой прожилок:

— Меня касается всё, если речь идет о секретном проекте или его участниках!!! И если мне будет нужна информация о количестве использованной в туалете бумаги, вы мне предоставите её!

Пауков иронично усмехнулся:

— Постойте, а с каких пор моему проекту присвоен гриф секретности? Вы вообще собирались меня об этом уведомить?

Он говорил размеренно, взвешивая каждое слово, представляя его этаким мячом, который он подбрасывал в руке. Полезная привычка, позволявшая сохранять разум холодным. Посмотрев в хмурое лицо всесильного директора, Артём уточнил:

— Обыски в каютах сотрудников моей лаборатории — тоже ваших рук дело? Или мне сообщить о произошедшем в процессуальную комиссию при Трибунале?

Кромлех побледнел. Мясистые губы дрогнули и растянулись в усмешке:

— Мой друг, не будем горячиться. Я дал команду Авле Адину проверить информацию по переданному тобой Роговой конверту… Видимо, он понял это по-своему и перестарался, — не моргнув глазом, соврал директор с самым невинным видом.

Артём чувствовал, как к нему возвращается самообладание — Кромлех явно опасался официальной огласки. И спецслужб.

— Не было никакого конверта. Я передал сумочку, забытую девушкой в кафе. У нас так принято.

Кромлех примирительно рассмеялся:

— Ну, вот видишь, как всё замечательно само утряслось. Прости меня, старого дурака, надо было сразу у тебя спросить. Ведь ты не стал бы мне лгать? — последняя фраза была произнесена тоном судьи средневекового инквизиционного процесса. — Расскажи, как прошла диагностика. Я так хотел присутствовать, но надо уделять внимание членам приёмочной комиссии, верно? Они — люди важные, капризы им свойственны.

Артём понимал, что, задавая этот вопрос, директор уже, вероятнее всего, знает на него ответ.

Не исключено, что в составе сотрудников лаборатории у него есть свои лазутчики.

— Я расскажу на заседании, — уклончиво отозвался Артем. — Фокус приготовил для вас сюрприз.

Директор похлопал юношу по плечу:

— Надеюсь, сюрприз окажется приятным, ибо…

Он не договорил.

Станция содрогнулась, расплескивая по извилистым коридорам грохот прогремевшего взрыва.

Взвыла сирена.

Серия хлопков закрывающихся гермопереборок поврежденных взрывом секторов и ушедшая в карминно-красный инфосвязь с лабораторией.

Артём бросился туда.

— Аварийный борт М-0017 является автономным спасательным средством, ориентированным на обеспечение безопасности пассажиров до прибытия спасателей, — пел металлический голос под потолком, в сотый раз, как мантру повторяя один и тот же монолог. — Рекомендую оставаться на своих местах, сохранять спокойствие. В ближайшее время, вам будут предложены напитки и лёгкая закуска.

Восемнадцать ребят, преимущественно землян, собрались вокруг круглой тумбы-информера, пытаясь разобраться, что происходит. Аппаратура не отзывалась, выдавая заранее заготовленный типовой текст.

Наташа и Кирилл примостились в углу, на полу. Парень невзначай взял её руку в свои, поглаживал узкую ладошку. Наташа не реагировала. Казалось, она даже ничего не чувствовала — уставилась вперёд, в глазах застыла тревога.

Ульяна отошла к обзорному экрану-иллюминатору, вгляделась в усыпанную звёздной пылью темноту поглотившего их космического пространства. Огромная станция Тамту светилась сине-голубым вдалеке. Девушка видела, как вокруг неё снуют ремонтные боты — небольшие катера, вероятно, патрульные и спасательные службы. Из покореженного взрывом стыковочного отсека, как из прокушенного гигантской акулой бока, торчали остовы изуродованных кораблей.

Слева и справа, как мыльные пузыри, подхваченные весенним ветром, мерцали другие аварийные борты в ожидании спасения.

Металлический голос под потолком вещал, не переставая.

— Может, его заткнёт кто-нибудь? — вздохнул клириканец со шрамом на руке и эмблемой техслужбы станции на форменном кителе.

— Это автоматика, — отозвались рядом, — она нас, типа, успокаивает.

Голос под потолком умолк на полуслове, с приятным щелчком сменив текст:

— Аварийный борт М-0017 рад сообщать вам, что герметичность жилой зоны станции восстановлена, мы готовы к стыковке. Просим вас занять ваши места, соблюдать спокойствие. Напоминаю, что по возвращении на станцию, вам необходимо пройти регистрацию и следовать рекомендациям технических и патрульных служб. Покидать зоны, закрепленные для проживания не рекомендуется. На станции введен режим ЧС, который будет действовать до его отмены начальником станции.

Шлюпка приблизилась к коричневому и щербатому боку Тамту, мягко самортизировала подушками безопасности. Толчок. И вот уже механизм захвата сработал, притягивая к себе прозрачную полусферу с цифрами М-0017 на гладком боку и восемнадцатью пассажирами. С шипением раскрылись шлюзы, выравнивая давление.

— Желаю вам всего хорошего, — оптимистично пропел механический голос.

Ульяна и Наташа направились к стыковочному шлюзу. Кирилл шёл чуть впереди.

Холл между гермопереборками охранялся: четверо патрульных в полной защитной экипировке, с вооружением, ожидали окончания выгрузки борта. Завидев рыжую голову Ульяны, они неожиданно пришли в движение. Преградив ей дорогу, ловко оттеснили девушку в узком пространстве шлюзовой камеры от Наташи и Кирилла:

— Эй, чё происходит-то! — заорал Кир, прорываясь к ней.

Офицер выставил вперёд закованный в броню локоть:

— Прошу соблюдать спокойствие. Вашей подруге ничего не угрожает.

— Я никуда не пойду! — взвизгнула Ульяна, с силой вырываясь.

Профессиональный блок в ответ, запястья перехвачены и скручены за спиной:

— Приносим извинения за неудобства. Просим не оказывать сопротивления.

Слёзы брызнули из глаз. Она слышала возню слева — это Кирилл и Наташа пытались её отбить. Слабый писк Наташки:

— За что? Она же ничего не сделала!!!

— Вашей подруге ничего не угрожает, — повторил всё тот же голос. — Прошу прекратить сопротивление.

Второй офицер, ослабил хватку, помог девушке распрямиться и подтолкнул к выходу, девушка беспомощно оглянулась на друзей.

— Курсант Рогова, вам надлежит пройти с нами, — за опущенным забралом безопасника на мгновение расширились зеленые рептилоидные глаза.

Её вели пустынными коридорами всё выше. Они уже давно миновали сектора, занятые факультетом сенсоидной навигации, не останавливаясь, прошли мимо тренировочных блоков.

— Что происходит? Вы мне можете сказать? Меня в чём-то обвиняют? Я что-то натворила? Чего случилось-то? — Ульяна оглядывалась на сопровождающих, пытаясь выудить из них хоть какую-то информацию и на ходу вспоминая все свои возможные пригрешения, самым страшным из которых было самовольное путешествие в шлюпке типа Аванта с Иваном Лапиным. Но это явно не в счёт.

Ноль внимания. Будто со стеной говорила.

Девушка резко остановилась:

— Я вот сейчас вообще не сдвинусь с места, пока вы мне не ответите, что происходит. Давайте, применяйте там свои протоколы…

Безопасники переглянулись. Ульяна с облегчением выдохнула: если бы она что-то натворила, то ей бы просто нацепили наручники или дали по шее. А эти, кажется, теперь не знают, что с ней делать. Команды на применение силы у них нет.

Вероятно, старший группы сопровождения подал голос: шлемофон его сильно искажал.

— У нас протокол 2112, — Ульяна нахмурилась, номера и коды нормативных документов ей ни о чём не говорили, — вам надлежит встретиться с начальником станции Кродо Тиамах и директором Академии Космофлота Кромлехом Циотаном.

— Ого, — вырвалось у Ульяны, хотя в голове мелькнули другие междометия. — А на фига я им?

— Курсант Рогова, не усложняйте нам задачу, — в голосе старшего офицера послышалась просьба.

Креоник на его запястье мигнул зелёным, из динамика прошелестел недовольный бас:

— Гором, что там у вас? Почему стоите?!

Ульяна протяжно вздохнула и пошла вперёд.

«Лучше бы не спрашивала, — корила она себя, — сейчас ещё больше волнуюсь, чем когда не знала».

Коридор неожиданно закончился небольшим просторным холлом, узкие прорези панорамных окон подсказывали — она оказалась под самым куполом площади Кроны. Дух захватывало.

Безопасник распахнул перед ней широкие белоснежные двери, подтолкнув внутрь.

Кабинет начальника станции — догадалась Ульяна — полукруглый сегмент из стекла и глянцевого пластика, светлые шторы на бесконечных панорамных окнах. Обширная переговорная зона давила своей белизной и помпезной минималистичностью. В нос ударил насыщенный аромат цветов. Ульяна шумно вдохнула, пытаясь понять, на что похоже. Сирень и майоран. Всё лучше тухлой рыбы.

— Милая, что вы там жметесь, — услышала она женский голос справа.

В углу, на низком диванчике уютно устроились двое: пожилой, начинающий полнеть мужчина-креонидянин исподлобья уставился белёсыми глазами, а его изящная соплеменница чуть склонила голову в приветствии. Белоснежные волосы собраны в тугой узел, серебристые глаза умело подведены, выделяясь на призрачно-молочном лице, мягкая улыбка играла на губах. Женщина похлопала по сиденью дивана рядом с собой, приглашая присоединиться к ним. На низком овальном столике расставлены три чашки. В центре, на кружевном подносе — искрились белоснежные кубики рафинада, пирожные источали тонкий цветочный аромат.

— Простите, — Ульяна показала за дверь, на замерших с противоположной стороны безопасников. — Меня привели сюда… Зачем-то.

— Напугали, детка? — ласковый тон неумело прятал ледяную сдержанность. Ульяна почувствовала фальшь и недоверие. — Это я попросила, чтобы тебя нашли. Подойди ближе, дитя моё.

Ульяна осторожно приблизилась. Присела на край кресла напротив улыбчивой как белая акула хозяйки кабинета.

Креонидяне переглянулись.

— Меня зовут Кродо Тиамах, я начальник станции Тамту. А вот с директором Академии господином Кромлехом Циотаном ты знакома заочно — именно за его подписью ты получила приглашение в нашу команду.

— Я так и поняла. Здравствуйте, — Ульяна кивнула.

— Как ты освоилась в Академии? — Кродо придвинула к Ульяне чашку с дымящейся жидкостью цвета голубого топаза. — Угощайся, милая. Это угощение приемлемо для тебя. Больше знаменитого «Галактического прилива».

«Про кафе „Вивьен“, получается, знают. Следят?» — предположила девушка и покосилась на напиток, взяла в руки чашку, рассеянно покрутила в руках.

— Нормально, — произнесла вслух и вернула чашку на поднос. — Мне всё нравится. Рада, что оказалась на факультете сенсорной навигации.

Креонидянка удовлетворенно изогнула бровь.

— Как себя чувствуешь после диагностики? Я слышала, господин Пауков тебя долго мучил…

— Нет, вас неправильно информировали. Всё в порядке.

Кродо холодно улыбнулась.

— Твои данные говорят, что ты — уникальный сенсоид. Ты-большая находка для всех нас. Хотя, в прочем, ты, наверное, и сама уже это знаешь — руководитель лаборатории генной инженерии Пауков в свою команду других и не берет, — вкрадчиво добавила она и покосилась на Кромлеха.

— Нам нужна твоя помощь, — у директора Академии оказался по-женски высокий голос, идущий в разрез с его брутальной и неприветливой внешностью. Ульяна сглотнула, чтобы не улыбнуться. — То, что произошло час назад — не учебная тревога. На станции произошла диверсия. Похищен посол дружественной Единой галактики планеты, господин Намбул. Злоумышленниками повреждены корабли сопровождения, но нам удалось зафиксировать точку промежуточной транзакции преступников. Необходимо, чтобы вы направились в точку переброски и либо задержали преступников, либо сообщили нам о следующей точке переброски.

Ульяна поймала себя на мысли, что глупо улыбается.

— Вы шутите, да?

Кродо кольнула девушку холодным как копье Лангина взглядом:

— Вы всерьез считаете, что директор Академии Космофлота и начальник станции вызвали первокурсницу Рогову Ульяну, чтобы разыграть?

— Вот, и я о том же: первокурсница, — девушка развела руки. — Я один, ОДИН день на станции. Я не умею ещё ничего. Какая к чёрту транзакция?! Вы о чём вообще?

— Не ведите себя как идиотка. У нас в распоряжении только одно судно в рабочем состоянии, навигатором которого по несчастливой случайности вы оказались. Мы бы с удовольствием препоручили ответственное дело опытному навигатору. Но к Фокусу подсоединены вы, вот в чём ирония, — Кромлех презрительно хмыкнул.

Улыбка погасла и сползла с лица Ульяны

— Фокус?

— Фокус, — Кродо кивнула. — Тот самый корабль, тестированием которого вы занимались сегодня утром. И, если верить господину Паукову… весьма успешно.

Кромлех вздохнул:

— Вы, курсант Рогова, конечно, ещё не под присягой, я не могу вам приказывать, а вы вправе отказаться. Но этим вы нас сильно подведёте, — директор встал. Широкие плечи, высокий рост делали его похожим на огромное тяжелое облако. — Похищение посла — серьёзное преступление, это может вызвать военный конфликт.

Ульяна чувствовала, как её обкладывают со всех сторон, отрезая пути к отступлению.

— Я же не умею ещё ничего, — беспомощно повторила она, переводя взгляд с начальника станции и упираясь в спину директора Академии. — Ни навигации не знаю, ни карт, ни принципов этих переходов. Полный ноль. Неужели вы можете мне доверить такую ответственную миссию?

Кромлех резко обернулся к ней:

— У нас нет другого выхода! Если зафиксированная точка — не финальная, то медлить нельзя. Транзакционные коридоры не вечны, несколько часов и нам придется искать иголку в стоге сена… Так, кажется, говорят на вашей родной планете? Ваша задача — вести Фокус. Ваша команда будет усилена квалифицированными кадрами, знающими как основы навигации и лоции, так и владеющими исчерпывающими знаниями о корабле. Ваша персональная задача — продержаться несколько часов в навигационном кресле, дабы дать возможность зафиксировать точку следующего перехода преступников, — он открыл папку, припрятанную в столе. Разложил перед Ульяной фотографии Наташи и Кирилла. — Это ваши дублёры. Они с вашего же курса, так что вы наверняка с ними успели познакомиться. Кирилл Авдеев — талантливый, очень перспективный навигатор. Несколько сотен часов полёта в его личном резюме. Девушка, — он подтолкнул к Ульяне фотографию подруги, — абсолютно подходит вам по психотипу. Дублёры должны обеспечить нам скорость перехода. Также ваша группа будет усилена представителями разработчиков Фокуса и его программного продукта.

Ульяна нервно сглотнула.

— Всего несколько часов, — вкрадчиво прошептала Кродо. — Один короткий экскурс по галактике… И головокружительная карьера.

Девушка понимала, что её втягивают в какую-то странную игру. Первое желание — отказаться. Не соглашаться ни смотря ни на что. Чувство самосохранения шептало… нет — оно билось в висках требуя послать высокое начальство куда подальше.

Но, с другой стороны, что такого? Она была этим кораблем. Это шикарное, ни чем не сравнимое чувство свободы, лёгкости и мощи. Уникальная возможность попробовать что-то новое. Неизведанное. И всего несколько часов.

«Интересно, если откажусь — отправят домой как неблагонадёжную?» — мелькнуло в голове.

— Хорошо, я постараюсь помочь, — вырвалось из груди. Чувство самосохранения беспомощно пискнуло и замолчало.

Кродо улыбнулась с видимым облегчением:

— Ступайте в лабораторный модуль, вас подготовят к эксплуатации судна. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на разговоры.

Странное приподнятое настроение мешало здраво соображать. Всё затмевало предчувствие удивительного полёта. Его предвкушение. Оно сладко томилось в груди, сбивало сердечный ритм, обрывало дыхание и зажигало огонь в глазах.

— О, это что за эйфория? — около лифта в лаборатории её встретил уже знакомый Василевс, белый китель распахнут на груди, вид растрёпанный и удивлённый. — Говорю, что за радость в глазах?

Ульяна опустила голову, спрятав улыбку:

— Брось. Ты о чём? — она направилась ко входу в лабораторию.

Василий не пошевелился. Откашлявшись в кулак, проговорил:

— Я не знаю, что там тебе наплели Кромлех и Кродо, но мы не на увеселительную прогулку направляемся. И сейчас — то, что будет происходить сейчас, — важно в первую очередь для тебя самой. Больше скажу. От того, как ты сейчас себя покажешь, зависит, полетит ли с тобой твоя команда. Тебе придется убедить меня и других ребят, что тебе можно доверить наши жизни.

Ульяна моргнула:

— Так ты тоже летишь?

— А куда я денусь. Электронику без меня вы все равно не расщёлкаете… Да и запусти козла в огород… — он с сомнением посмотрел на девушку, набрал код. Двери с шипением распахнулись. Парень пропустил Ульяну вперёд: — Ну, заходи, навигатор-сенсоид.

Паника накатила сразу, как только она перешагнула порог лаборатории генной инженерии. Схлынул детский восторг от порученной миссии, оставив после себя пустоту и неизвестность. В полуобморочном состоянии Ульяна позволила Светлане осмотреть себя, переоделась в специальный комбинезон, выданный всё той же добродушной девушкой-лаборантом.

— Это специальное дендрогалевое полотно, в него вмонтированы особые волокна, которые позволяют лианиновым ворсинкам считывать биотоки твоего головного мозга и нейронов, — девушка вертела в руках темно-синюю одежду. — По спине, смотри — пластины, — чтобы обеспечить контакт через спинной мозг. Комбинезон будешь обрабатывать вот из этого флакончика, — Светлана показала баночку с малиновой жидкостью, — после чего — в камеру стерилизации. Она у тебя в каюте будет. Ну, в этот раз тебе, наверное, не пригодится. Но на будущее — имей ввиду, ладно?

Она подумала и добавила:

— Парфюм, пенки, крема — все, что соприкасается с кожей, используй строго нейтральных ароматов. Проблем со считыванием будет меньше.

Ульяна кивала, как заводная кукла, из последних сил пытаясь унять дрожь.

Светлана, заметив её состояние, положила руку на плечо:

— Эй. Все хорошо будет! Это всего лишь час лета. Максимум — два. И ты — герой. Навигатор-испытатель. Самый юный в секторе, если что. Тебя потом никто и никогда не выгонит из проекта, — в голосе девушки отразилась тень грусти. — Я даже немного тебе завидую.

— Правда?

— Правда. Тестовый полёт и сразу — в открытое космическое пространство.

— А мне почему-то страшно.

Светлана фыркнула:

— Страх — это естественное проявление чувства самосохранения. Это нормально — бояться. Это значит, что у тебя есть мозги. Всего лишь.

Ульяна села на пол, схватилась за живот:

— Не могу. Я откажусь. Я угроблю корабль, ребят. От меня толку как от козла молока.

Светлана присела рядом с ней:

— Откажешься — и будешь всю жизнь себя корить.

Ульяна замерла, прошептала:

— А если они погибнут из-за меня? Корить не буду?

— Ты просто сойдешь с ума. Сумасшедшие не чувствуют боли, забвение — их спасение.

Ульяна посмотрела на девушку так, словно впервые увидела. Вроде нормальная, глаза светлые, улыбчивое лицо, волосы аккуратно заплетены в косу. И такая ересь в голове: «просто сойдешь с ума». И делов-то. Sancta simplicitas во всей своей красе. Но как ни странно, это её привело в состояние адекватности. Правда, к Светлане Ульяна теперь относилась с опаской.

За дверью кабинета 1А её ожидал Василий. Планшет зажат под мышкой, вид невозмутимый и независимый. На губах блуждала лукавая улыбка. Прислонившись спиной к стене, он лениво поглядывал на снующих туда-сюда коллег. Оценив внешний вид Ульяны, удовлетворенно хмыкнул:

— Зачётно, — взяв её за плечи, заставил покрутиться вокруг своей оси. — Это я про комбинезон, если что.

— Я поняла, — Ульяна отмахнулась, сдерживая тошноту.

Он коротко хохотнул, подтолкнул между лопатками дальше по коридору, к широким двустворчатым дверям, за которыми прятался инкубатор Фокуса:

— Пойдём, героиня. Сегодня твоим оператором буду я. Пауков у Кромлеха.

Ульяна кивнула: имя легендарного Паукова, создателя лионина и, собственно, Фокуса, её пугало. Он представлялся ей тучным седовласым старцем с острым ироничным взглядом и тяжелым как атомный ледокол «Арктика» характером.

— Что сейчас будет происходить?

— Мы организуем тестовый полёт в максимально приближенных к реальности условиям, — пояснил Василий, пропуская девушку через очередную дверь.

Они оказались в тесном шлюзе.

— Сейчас я проведу тебя на борт Фокуса. По идее, вы с ним уже знакомы, так что он должен на тебя спокойно отреагировать…

— Ты так говоришь, будто он живой.

Василий издал звук, похожий на чих, сложился пополам. В тесном помещении это оказалось опасно — он с силой стукнулся лбом о поручень.

— Так он и есть живой, — растирая ушибленный лоб, подмигнул Ульяне. — В том плане, что это биоморф. В курсе понятия?

Ульяна икнула, вспоминая короткое пояснение Артёма про дельфина-афалина и доминирующую ДНК, и прильнула к крохотному овальному стеклу, мимо которого проплывал шершавый бок корабля.

С тихим шелестом с обоих сторон захлопнулись мембраны гермопереборок: стыковочная камера, подхваченная транспортировочным щупом, направилась к замершему в центре бассейна Фокусу. Через прозрачные перегородки Ульяна могла видеть его тёмные бока, покрытые кристаллической чешуей, поблескивающей в неверном свете Глаугели.

— Слушай, а если, как ты говоришь, он живой, то как вот все эти устройства? — девушка показала на развернутые энергетические купола в тех местах, где у природных дельфинов расположены грудные плавники.

— Честно говоря, я сам этому удивляюсь, — Василий понизил голос до шёпота. — Знаешь, науке известны биомимы, фабрицевты и биогены. Я когда учился в Академии, на факультете робототехники и киберизации ребята разрабатывали для Креониды скатов-транспортировщиков. Чтобы по воде могли тяжелые грузы переправлять. На базе здорового живого организма биогенная инженерия создала киборга — тяжеловеса, способного поднимать груз в семнадцать раз больше веса собственного тела.

— Креонида — планета-океан?

— Ну, почти, — Василий почесал подбородок и устало улыбнулся. — На девяносто пять процентов океан. Они же амфибии, креонидяне, ты уже в курсе, да? — Ульяна неопределенно кивнула, вспомнив с отвращением круглые рыбьи глаза и вонь изо рта Паля Сабо там, у дверей факультетской столовой.

— Отвечая на твой вопрос, ещё что хочу сказать. Фокус — это не киборг. Паукову удалось создать новую технологию, где сращение живого с неживым происходит на клеточном… Нет, даже на молекулярном уровне. По сути, это новый вид организма. Этим он и уникален. Хотя это не означает, что на борту нет размещенного оборудования, вооружения. Въезжаешь?

Ульяна въезжала. Благоговейный трепет перед загадочным Пауковым усиливался.

Она уже видела расширившиеся, словно поры, сопла в хвостовой части, куда погружалась стыковочная камера. Мягко прикоснувшись к внутренней обшивки корабля, мембраны раскрылись, позволяя молодым людям ступить на борт.

Девушка высунулась наружу, пробуя на вкус удивительный, похожий на морской бриз, воздух. В отличие от сухого, стерильного воздуха на станции, и — особенно — в лабораторном модуле, здесь дышалось легко и свободно.

Приятный полумрак, неизведанная глубина тоннелей, ведших внутрь корабля. Ульяна дотронулась до гладкой пористой обшивки, та содрогнулась под пальцами.

— Круто, — выдохнула девушка и оглянулась на Василия, тот с сосредоточенным видом перетаскивал показатели биометрии себе на планшет. Услышав возглас спутницы, обернулся к ней, просиял:

— Ты даже не представляешь, на сколько. Пойдем, тебе надо в рубку.

Ульяна чувствовала себя как в желудке кита. Странные шорохи, утробные вздохи то и дело сотрясали воздух, по внутренним стенкам волной пробегали судорожные сокращения.

— Это что? — Ульяна округлила глаза.

— Это? — Василий показал взбугрившиеся пузыри на белоснежном покрытии. — Это мы с тобой зашли со своими бактериями-бациллами на коже, на слизистой. А он к ним не привык, расценивает как загрязнение и чистится.

Ульяна дотронулась пальцем до стены: та мелко завибрировала, а оставшийся на мгновение потожировой след растаял на глазах.

— Он адаптируется, и уже так реагировать не будет, не переживай.

Довольно узкий коридор с размещенным за прозрачными дверцами оборудованием: капсулами с бурлящими жидкостями, датчиками, подмигивавшими зелеными глазами, расширился, выпустив гостей в круглое двухярусное помещение.

— Это кают-компания, — Василий кивнул на круглый диванчик, прильнувший к отделанной хромированными вставками стене. В дальнем углу, под круглыми серебристыми плафонами Ульяна заметила длинный овальный стол. — Если посмотришь наверх, то увидишь двери в каюты. Семь кают для экипажа. В нижнем ярусе, смежно с каютами, — рабочие зоны, — он методично перебирал помещения: — Камеры гиперсна, медблок, ай-ти зона, тут я обитать буду, информаторий. С другой стороны: техотсек, камбуз, арсенал, тренировочный зал, оранжерея и лекторий. Сейчас это нам, конечно, не понадобится, но разработка ориентирована на длительное автономное пребывание в открытом космосе. Прямо по коридору — рубка. Мы, собственно, туда и направляемся.

Ульяна следовала за ним, завороженно запоминая всё происходящее: не верилось. Не укладывалось в голове. Словно удалось соприкоснуться со сказкой. Волшебством. Магией…Неужели это все мог придумать человек?

Она уже понимала, что самое страшное, что может с ней теперь произойти — это если её лишат всего этого: ощущения полета, соприкосновения с тайной — и отправят домой, в крохотную квартирку с крашенными чугунными батареями от угла до угла.

— Э-э, ворон не считаем, не засыпаем, продолжаем движение, — Василий укоризненно уставился на неё у входа в рубку. — Время не резиновое.

Девушка, спохватившись, вбежала внутрь.

Круглое помещение, довольно тесное — плотным кольцом заставлено аппаратурой по периметру, в центре, под продолговатой консолью с многочисленными датчиками, кнопками, секторами — квадратная тумба. Внизу, на подвижных основаниях покачивались четыре одинаковых кресла с подключенными перед ними мониторами, выведенными многоярусными пультами управления. Сенсорные панели удобно размещались в подлокотниках, позволяя выполнять экипажу функции, не меняя положение, даже в условиях перегрузок.

Чуть ближе к обширному обзорному экрану, сейчас, очевидно, отключенному — ещё два кресла. Также на подвижных основаниях. Высокие изголовья, подлокотники устланы серым шершавым покрытием-лианином.

— Это кресла навигаторов, твоих дублёров, — пояснил Василий, занимая своё место — второе слева от входа. — Твоё вот там, устраивайся. Времени и вправду мало.

Ульяна посмотрела в направлении, куда он указывал: под куполом рубки, перед вмонтированными в потолок тремя дисплеями, размещалось ещё одно кресло. Длинный кронштейн-щуп его удерживал в равновесии, все крепления на шарнирах. Затаив дыхание, девушка шагнула к нему, едва потянула на себя, как щуп пришел в движение, послушно опустив кресло на уровень, удобный для Ульяны.

Девушка забралась в кресло, удобно разместила ноги на подставке.

Лианиновое полотно, мягкое, словно облако, обволакивало тело. Через пластины на позвоночнике девушка почувствовала прохладу. Кресло поднялось под купол, послушно следуя движением тела хозяйки, даря ощущение полета.

— Кайфово? — голос Василия не давал забыться и захлебнуться от восторга. — В изголовье — два лианиновых диска — их на висках закрепи. Не отключайся от меня, старайся не терять мой голос. Я вижу всё, что видишь ты.

Девушка протянула руки за голову, вытащила из крепления мягкие диски. Послушно приклеила к вискам.

Мир преобразился.

Словно расширился.

Стены медленно растаяли, приобрели прозрачность. Она словно была одновременно в двух измерениях.

— Котелок не кружится?

Ульяна мотнула головой — зря: резкий поворот привёл в движение всё вокруг, корабль дёрнулся вправо. Василий заорал:

— Эй-эй! Полегче там, на галёрке! — Ульяна послушно замерла, затаив дыхание ожидала, как корабль вернёт себе равновесие. Василевс удовлетворенно пробормотал: — Во, другое дело. Теперь плавненько направляй корабль по эллиптической орбите. Радиус увеличиваешь по экспаненте. В стены не долбимся, идем плавно, не разгоняемся.

Василий уставился в приборы, с тревогой хмурясь.

Ульяна, боясь сделать лишнее движение, пыхтела, вздыхала. Всё без толку — корабль словно окаменел.

— Не получается, — простонала, наконец. Руки соскальзывали с подлокотников.

— Вижу. Спокойно, без паники. Импульс дай. Смотри в точку, где вы должны оказаться в следующую минуту. Типа машину по автостраде ведёшь. Как на гоночном симуляторе.

— Так это не автострада.

— Это даже лучше. Больше пространства для маневра.

Ульяна послушно представила, как она едет по автостраде. Корабль качнулся, сделал осторожное движение вперёд.

— Получается, смелее.

— Я боюсь, — прошептала Ульяна. Пальцы окаменели, под ногтями скрипели вырванные с корнем лианиновые ворсинки.

Перед глазами мелькнула синяя вспышка. За ней — вторая, чуть дальше. Словно проблесковые огни.

— Это ты сейчас сделал?

Василий развел руки:

— Я?! Я вообще ничего не могу делать. Только советовать, как Попка-дурак!.. А чего там у тебя?

На его экране появилась дополнительная линия-график. Тоненькая, неровная и пунктирная.

Ульяна напряженно вглядывалась в убегающие вдаль огоньки.

Они выстраивались в чертежи. Линии, словно проложенные фосфоресцирующей краской в темноте, были похожи на… навигационные маршруты!

«Он мне подсказывает!» — мелькнуло в голове.

Ульяна направила корабль по одной из линий. Тот плавно качнул маневровыми двигателями и сделал красивую дугу перед замершими в аквариуме зрителями.

У Ульяны перед глазами цвели замысловатые узоры, по которым, словно в детской раскраске, она вела корабль, уже забыв, что она — в космическом фрегате. Кресло легко повторяло движения её тела, создавая ощущение полета.

— Ульяна, ау, — донеслось до неё.

Она и забыла, что Василевс рядом.

— Я тебя слышу.

— Тогда обрати внимание на шлюз выхода в открытый космос, он сейчас подсвечен синим. Я сейчас активирую импульсник, чтобы сообщить кораблю скорость. Тебе же надо направить корабль туда, аккуратно — это главное — пройти через шлюз, без фанатизма сделать небольшой круг, развернуться и зайти снова в док. Задача ясна?

Девушка осторожно кивнула и пригляделась: чтобы попасть в окрашенное синим кольцо, нужно было развернуться на несколько десятков градусов правее.

Лёгкий толчок, чуть более ощутимый, чем тот, который сделала она. Стены мягко поплыли перед глазами.

Линии выстроились радиально, задав коридор, по которому следовало продолжить движение.

— Молодец, хорошо, — слышала она рядом.

Вырвавшись через узкий, как бутылочное горлышко, шлюз, она сделала плавную дугу, и, пока Василий не скомандовал возвращаться, попробовала увеличить скорость и заложить более крутой вираж.

Корабль, радостно мигнув зелёным, включил маневровые двигатели на малую мощность и, коротко вздыхая, послушно качнул парусами энергоёмкостей. Вокруг тёмного корпуса заискрились фотоновые ленты.

— Дам по шее, — беззлобно пообещал Василий и скомандовал с издёвкой: — Возвращаемся в док, авиатор.

Ульяна ликовала.

Она была влюблена.

Очарована.

Покорена.

Этот корабль — он словно её вторая половинка. Продолжение её тела. Могучий рыцарь-защитник.

Она удерживалась от восторженного визга и возгласов из последних сил.

Василий прекратил хмуриться. Выводя её через стыковочный шлюз, ухмыльнулся:

— Пошли, узнаем, что там ещё произошло, пока нас не было.

— А сколько нас не было?

— Двадцать минут.

Бирюзово-синие глаза округлились:

— Как двадцать? Я думала, мы на Флиппере не меньше часа были…

Василий скривился:

— Флиппер — это кто?

Ульяна промурлыкала, прильнув к небольшому окну стыковочной камеры:

— Это он.

— Он Фокус.

Ульяна упрямо мотнула рыжей головой:

— Не-ет, он Флиппер. Это его имя. У всех должно быть имя.

Василий цокнул языком, сокрушенно пробормотал:

— Девчонки…

В переговорной их уже ожидали Наташа и Кирилл. Перед ними лежала упаковка шоколадных батончиков и горка шелестящих обёрток.

Едва Ульяна заглянула в кабинет, подруга бросилась к ней на шею:

— Мы всё видели!!! Мы в аквариуме сидели. Это было так круто! Ты бы видела их лица… На, кстати, угощайся! — она придвинула подруге упаковку. — Тебе надо восстанавливать силы.

Ульяна глупо улыбалась, откусывая приторно-сладкое лакомство.

— А ещё, знаешь, что нам сказали? Сказали, что вылет назначен через тридцать минут. Что нашу группу усилили специалистом лаборатории программирования…

— Это я уже знаю, — Ульяна кивнула в сторону как раз появившегося в переговорной Василия.

Тот вразвалочку подошел к ребятам, пожал руку Кириллу, галантно поцеловал кончики Наташиных пальцев:

— Это я, собственно, и есть — усиление вашей дружной компании. Василий Крыж. Буду отвечать за связь, программы, информацию, железяки всякие. В общем, бездельничать, пока вы меня будете катать туда-сюда с ветерком.

Он плюхнулся в кресло, распаковал протянутый Кириллом шоколадный батончик.

Наташа посмотрела на него с интеерсом, округлила глаза:

— Это ещё не всё-ё. Руководителем группы летит сам Пауков, представляешь?

Лицо Ульяны вытянулось:

— Как Пауков? Зачем Пауков? — она нервно сглотнула. — Зачем пожилого человека с нами отправляют, ему же тяжело будет… Перегрузки там всякие.

Василевс окаменел, торопливо проглотил шоколадку:

— Не понял… Пожилой дядечка — это кто?.. Пауков, что ли?

Ульяна посмотрела на него: зажмурившись, программист беззвучно хохотал, медленно складываясь пополам.

За спиной прошелестела дверь. Ульяна обернулась: стремительной походкой, на ходу вставляя креоник в пазы браслета-бромоха, в переговорную вошёл её недавний знакомый Артём. Белый китель глухо застёгнут, на груди — эмблема: цепь ДНК на синем фоне.

— Всем доброго дня, — тихо поздоровался и, подойдя к Ульяне, первым делом отобрал откусанный батончик и бросил в мусорную корзину. — Тебе это теперь нельзя, нарушается биобаланс и водно-солевой обмен.

Взяв запястье девушки, приставил свой креоник, дождался появления зелёного светового сигнала в верхней части экрана. Весёлая вереница цифр отразилась на его мониторе.

Девушка медленно сглотнула. Беспомощно посмотрела на Василия, на лице которого от смеха уже появились красные пятна.

— А что происходит-то?

Артём спокойно посмотрел на неё:

— В каком смысле? Мне нужна твоя биометрия в режиме онлайн. Я сделал соответствующие настройки твоего бромоха… Теперь даже если ты чихнешь, я буду об этом знать. Вас это тоже, кстати, касается, — он повернулся к Наташе и Кириллу, так же бесцеремонно подсоединился к их креоникам и завершил настройку.

Ульяна стояла с каменным лицом:

— Погоди, — на шее от волнения проступили малиновые пятна. — Так ты… Пауков? Тот самый?!

Артём уставился на неё, перевёл озадаченный взгляд на давящегося очередной порцией смеха Василия:

— Да, я Артём Пауков. Вероятно, «тот самый», так как других на станции не знаю. Ульян, сядь, пожалуйста, потом разберёмся.

— Не-не-не, подожди. Ты разве не должен быть стареньким? Ну, в том плане, что легендарный Пауков, разработчик лианина, руководитель проекта Фокус и все такое?

Василий, услышав слово «старенький», застонал и, не выдержав, захохотал в голос.

Артём пожал широкими плечами:

— Я даже не знаю, как на это реагировать. Честно, — он оглядел команду, стараясь не встречаться взглядом со всё ещё замершей соляным столбом Ульяной. — На борту станции Тамту, произошла диверсия. Похищен посол дружественной планеты. Вместе с ним исчез и дипгруз. Взрывом повреждены транзакционные модули, станция, фактически, парализована, не может принять даже почтовый флаер. Ремонтные работы ведутся. Подкрепление вызвано. Наш Фокус оказался единственным работоспособным судном: транзакционные модули у него портативные и вмонтированы в систему жизнеобеспечения. Задача нам поставлена следующая: по зафиксированным маркерам добраться до промежуточной точки переброски похитителей, и успеть запеленговать следующую точку транзакции. Данные передать полиции. Всё. Если выдвигаемся в течение пятнадцати минут, то к ужину будем в своих каютах. Для новичков, — он бросил взгляд на девушек, — это может оказаться довольно полезным — часы полётов в открытом космосе засчитываются при распределении с бонусными баллами. Считайте, у вас — крутая стажировка, — он помолчал и перевёл дух. — Ну, что, ребята, есть вопросы?

Кирилл поднял руку:

— У меня вопрос: диверсия совершена один час семнадцать минут назад. Плюс пятнадцать минут на сборы. Итого полтора часа. Плюс время в пути. Транзакционный переход «светится» девятнадцать минут. Что мы там собираемся найти, в этой точке транзакции, спустя условно час после её погашения?

— Остаточный фотонный заряд.

Кирилл покачал головой:

— Он не даст нам вектор транзакции. Мы не выполним поставленную задачу.

Артём и Василий переглянулись.

— Твои предложения?

— Не трындеть и выдвигаться прямо сейчас, чем выиграть лишне пятнадцать минут. Это раз. На месте использовать гравитационную пушку. Она сомнет пространство в самой слабой точке — ею и должна оказаться точка перехода, с указанием вектора транзакции. Это два.

— Хорошая идея, — в голосе Василия слышалось уважение.

Кирилл почесал нос:

— Там нас, правда, может отдача замучить…

Наташа прошелестела:

— В каком смысле?

— Ну, похитители по идее, увидят, что мы зафиксировали транзакционный коридор и их координаты… Могут передать нам привет, — он помахал Наташе ладошкой, — так «хэлло, пиплы! примите протонный заряд»…

Артём резко выдохнул:

— Об этом будем думать на месте. Всё тогда, ребят. Грузимся.

Ульяна ловко забралась в навигационное кресло. Бросила взгляд на Артёма — тот уже занял своё рабочее место внизу, справа от входа в рубку. Придвинув к себе мониторы и закрепив удобнее панель управления, он уже успел присоединиться к ним своим креоником. И сейчас, удобно откинувшись на спинку кресла, ждал загрузки биометрии экипажа, лишь изредка корректируя джойстиком процесс.

Ни тени волнения. Девушка подавила вздох — у неё самой сердце выпрыгивало из груди. Кардиограмма то устремлялась вверх, к предельным показателям, то скатывалась вниз, замирая. Ладони вспотели, по спине пробегал холодок, а колени предательски подкашивались.

От внимания Артёма это, конечно, не могло ускользнуть. Посмотрев на пляшущий график, он поднял глаза на Ульяну. Та торопливо отвернулась и плюхнулась в навигационное кресло. Шарниры скрипнули. Быстро нацепив височные диски и прижав ладони к подлокотникам, подсоединилась к кораблю.

Кирилл, как единственный навигатор с часами реального полётного времени за плечами, устроившись внизу, руководил манёврами — склонившись над навигационными картами, чертил на планшете курс по зафиксированным пеленг-системой Тамту маркерам до точки перехода похитителей.

— Ульян, я готов: лоции загружены, — сообщил он, наконец.

«И что мне с этим делать?» — она шумно выдохнула.

Ульяна видела: перед глазами по-прежнему пролегали подсвеченные голубым линии. К ним присоединились загруженные Кириллом — они оказались отмечены зелёным. Флиппер — а Ульяна настойчиво называла корабль по имени — ненавязчиво предлагал ей свой маршрут.

Но девушка взглянула на тот, который был предложен человеком, и направила корабль по нему, совсем как недавно, во время тестового полета. Флиппер нехотя скорректировал траекторию, синие отметки померкли и словно ушли на второй план.

— Приближаемся к точке входа в транзакцию, — тихо сообщил Василий, — ввожу код. Новичкам приготовить бумажные пакеты и запасные рейтузы. Ульяна, держись курса, а то нас выбросит черти-где. Запускаю обратный отсчёт: семь, шесть, пять, четыре, три, три с хвостиком, два… пуск.

Корабль дёрнулся вперёд. Экипаж вдавило в мягкие сидения, защитное поле сработало, мягко выровняв давление и позволив дышать свободно. В ушах — непрекращающийся свист. Ульяна видела, как пространство съёжилось, свернулось в сахарную вафельную трубочку, а далекие звёзды словно смахнуло с бархатного пледа. Их размазанные хвосты слились в одну пеструю панораму. Девушка почувствовала давящую боль в груди, потяжелевшие конечности будто придавило стотонной глыбой, в голове помутилось.

— Ульяна, Наташа, смотрите перед собой, — тихая команда Паукова снизу. — Рогова, дыхание выравнивай, силы береги. Тебе ещё нас из транзакции выводить.

Даже в школе, даже когда она разбила напольную вазу в холле у кабинета директора, её не называли по фамилии. Даже когда она подралась с Жирафом из-за тройки по физкультуре.

От злости свело зубы. Кто он вообще такой — этот Пауков, чтобы ею командовать?! Она вцепилась в поручни, вырвав клок несчастного лианина.

«Надо будет узнать, что это может так свистеть», — Ульяна уставилась перед собой, стараясь отвлечься от мелькания звезд и желания треснуть Паукова по макушке, глубоко вздохнула.

Закрыв глаза, она постаралась расслабиться — хотелось почувствовать что-то особенное. Что позволит тянуть на себе длинный переход и сохранить силы. Она вспомнила, как мама собирала её в первый класс. Тридцать первого августа на вешалке замерли в ожидании белоснежная рубашка с отстрочкой на груди, строгий черный сарафан. На тумбочке пристроились гольфы с ажурной резинкой, роскошные банты, сделанные на заказ, с жемчужной россыпью на лепестках фантастических лилий. В высокой вазе благоухали пионы. Она не спала полночи — любовалась. Предвкушала. Представляла, как это — быть первоклассницей.

А наутро выпал снег.

Пурга и минус десять.

Смятые под шапкой банты, зимняя, наспех снятая с антресоли и пропахшая нафталином, куртка. И старенькие, ещё детсадовские сапоги — спасибо, что не стали малы за лето. Ульяна улыбнулась. Пока она была в актовом зале на линейке, сентябрь опять вступил в свои права, опалив новоиспеченных первоклассников ярким солнцем и апрельской капелью. Мама тогда пошутила, что к ним на первое сентября заглянули сразу все двенадцать месяцев.

Артём не спускал глаз с графика нейронной активности и кардиограммы Ульяны. Шла восемнадцатая минута перехода: ни тени перегрузки.

Василий рядом шумно зевнул, стряхивая напряжение, подмигнул другу:

— Что, Паук, справляется вроде наша Феечка?

Артём посмотрел на девушку. В сине-белых отсветах от мониторов она в самом деле казалась лесной феей. Тонкие пальцы поглаживали ворсинки лианина на подлокотниках, на губах играла улыбка Моны Лизы — тихая, обращенная в себя. Вот бы узнать, что она видит там, в коридоре. Но спросить и выдернуть её из равновесия он не решился.

Бросил взгляд на диагностическую карту Фокуса: шкала активности замерла на нейтральной отметке, а биометрия совпадала с Ульяниной. Пауков развернул экран Крыжу, позвал его:

— Глянь сюда… — тот многозначительно округлил глаза. — Интересно? Вот и мне тоже… интересно.

— Одна минута до точка сборки, — голосом статиста сообщил Василий. — Первый навигатор, как самочувствие?

— Нормально у неё всё, — вместо неё отозвался Артём.

— Я и сама могу ответить, — прошипела девушка.

— Давайте, подеритесь ещё, — Василий лениво потянулся.

Ульяна заметно занервничала.

— Лучше скажите — что такое точка сборки и как она выглядит?

— Никак, это условная точка, переход в завершающую фазу транзакции, когда начинается замедление, — пояснил Кирилл. Ульяна и Наташа одновременно кивнули.

Движение звёздного полотна стало плотнее. Линии — синие и зёленые — сомкнулись в один сверкающий клубок. В горле начало першить, едкий комок перехватил дыхание.

Инстинктивно рука выскользнула из креплений и потянулась к губам.

Корабль накренился, ввинчиваясь в пространство. Защитное поле схватило людей в каменные тиски.

— Эй, Рогова, ты чё творишь?! — голос Василия сквозь ватную пелену.

И словно чья-то рука перехватила Флиппера, заставила выровнять ось и прекратить вращение. Девушка почувствовала рядом, внутри нейросети, кого-то ещё, справа от себя.

— Держу, — спокойный голос Кирилла, подхватившего управление более опытной рукой. — Ульян, ручками-ножками не машем. Площадь контакта не уменьшаем, лады?

— Прости-ите, — девушка жалобно вздохнула.

— Быва-ает, — Василий опять говорил, лениво растягивая гласные. — Тебе же об этом не говорили? Не говорили. Значит, угробить нас решила непреднамеренно. А это как-никак смягчающее обстоятельство.

— От этого тебе сильно легче? — в голосе Паукова — тонна сарказма.

— Должно быть легче, — коротко хохотнул Василий. — Приближаемся к выходу из транзакции.

Кирилл посоветовал:

— Ульяна считай вслух, лови метки у тебя под носом. Щас появятся пузырики такие.

Перед глазами всплыли зелёным пульсирующие кружки. Появившись у ног, они быстро вырастали в размерах, лопаясь над головой мыльными пузырями.

— А как считать-то? — у Ульяны пересохло в горле. Значки рассыпались, схлопываясь у самого её носа, окатывая с ног до головы ядовито-яркими брызгами. Темп нарастал.

— Ульяна, говори хоть что-то, — спокойный голос генетика выводил из себя. — А то у нас ощущение, что ты в отключке, и мы сейчас врежемся со околосветной скоростью.

Перед глазами возникло массивное чёрное пятно. Оно приближалось.

— Вижу выход! — взвизгнула девушка. — На счет три… — пятно приближалось быстрее, чем она думала. Оно летело на неё. Или она в него падала? — Три!

Снова горло сдавило от перепада давления, снова дробь по барабанным перепонкам и временная глухота.

Свет в рубке погас. Или это в глазах потемнело?

— Эй, — девушка прошелестела в темноту.

Удар в бок.

Нет, не ей. Флипперу.

Она почувствовала его боль. Вскрикнула.

— Ч-чёрт! Что это?

Голоса Василия и Кирилла слились в один:

— Корабль конфигурации Шмель слева на одиннадцать часов по курсу. Приготовиться к совершению манёвра уклонения. Ульяна! Не спать!!! Натка, помоги ей.

Ульяна не спала. Она видела его — врага: красная сетка датчиков, горящие огнем бортовые орудия, направленные на неё, Ульяну.

— Включаю маневровые, — сосредоточенный голос Кирилла. — Крен вправо. Угол дифферента семнадцать. Скорость горизонтального перемещения восемь, фиксирую наведение гравитационной пушки.

— Защитное поле активировано. Энергии семьдесят процентов… Что за гадство?

Ульяна почувствовала это первой. Краешком сознания она увидела, нет — угадала — движение в районе пусковых установок корабля нападавших. Тёмная масса приближалась неумолимо. Кирилл тоже это видел:

— Улька, не дай себя зацепить. Крутись ужом!

Два раза повторять не надо. Ульяна, завалившись на правый бок, нырнула под гравитационную волну и увела корабль из-под удара. Быстро выровняла корпус и рванула вверх, штопором ввинчиваясь в пространство и резко изменяя угол атаки. Это похоже на игровые автоматы, давно, еще в младших классах, она забавлялась этим: гоночные машинки, мотоциклы, лыжная гонка… Флиппер крутанулся, метнулся вверх, ловко увернулся от повторной гравитационной ловушки и развернулся маневровыми.

Корабль нападавших сделал неожиданный разворот по горизонтальной оси, а под своими ногами в той, другой реальности, в которой она была кораблем, Ульяна заметила разрастающуюся воронку транзакционного коридора. Заорала:

— Вася, куда переброска, я ничего не вижу!

Василий растерянно дёрнулся к сенсорному монитору. Поздно.

Флиппера подхватила, увлекая, огромная сила. Линии настроенных Кириллом лоций безнадежно спутались, искин корабля и не пытался их восстановить в данный момент. Ульяна из последних сил старалась удержать равновесие и контроль над судном.

— Мы в зоне чужой транзакции, — сообщил Василевс в тревожную тишину: экипаж Флиппера замер в ожидании.

Пауков старался говорить ровно:

— Ульяна, сосредоточься, пожалуйста, не пропусти точку сборки. За ней — выход из транзакции, — и добавил себе под нос так тихо, что даже сидевший рядом Василий не расслышал: — Давление у тебя скачет, вот что плохо.

Ульяна чувствовала напряжение команды. Чувствовала, как Наташа вцепилась в лианиновое полотно в стремлении помочь, вовремя подхватить. Как Кирилл активирует защиту и удерживает её на максимальном уровне. Она знала, что Василевс сейчас просчитывает все возможные точки выхода, фиксирует любые изменения структуры поля. Она почти слышала настороженное дыхание Артёма, каждой клеткой ощущала его готовность броситься на выручку.

«Только бы увидеть», — пульсировало в висках.

И тут под ногами сформировался «мыльный» пузырь и бросился на нее, взорвавшись над головой ядовито-зелёной пеной.

— Есть! Есть точка сборки! — завопила она.

Василий облегчённо вздохнул:

— Какая у тебя первая буква в номере личного дела?

— Омикрон, а что?

— Я теперь знаю, на чьё имя хвалу небесам отправлять…

Ульяна не успела ответить — перед глазами возникло, стремительно разрастаясь, окно выхода из транзакции.

Уши заложило, стало больно дышать, из глаз брызнули слезы.

— Запускаю визуальный пеленг местонахождения по имеющимся звездным координатам, — сквозь внезапную глухоту голос Кирилла прорывался тягучим как смола басом. — Курсоуказатели и визиры активированы, вывожу на экраны первичные данные.

На тёмные табло стали выпрыгивать стройные колонки цифр, плотно пристраиваясь друг к другу.

— NZ000118, — задумчиво прочитал Кирилл. — А что у нас в NZ000118?

Василий запустил сканирование пространства.

— Рядом с нами — на расстоянии видимости — планета Альнуя. Заселена, примитивная форма жизни, не отличается разнообразием, но разумная, если верить ментосканерам, численность аборигенного населения превышает двести пятьдесят миллионов существ, — Василий читал вслух данные сканирования и материалы из базы данных информатория по данному сектору. — Ничего интересного, верно? Зачем нас сюда?

Вопрос уже был задан Артёму, тот пожал плечами: единственное, что его сейчас волновало, это состояние альфа-ритмов нейронных связей Ульяны: биотелеметрия подсказывала, что девушка истощена.

— Первый навигатор, отдыхай, — тихо скомандовал он, — перевожу управление на Наташу. Наталья, принимай борт.

— Погоди! — Ульяна остановила его, вглядываясь в расчерченное зелёным и синим пространство перед глазами. — Что-то не так. Здесь кто-то есть…

Ульяна почувствовала, как что-то изменилось вокруг, как набухло угрозой пространство, настороженно приглядываясь к пришельцам.

— Что-то не так, — прошептала. — Кир, готовность к манёвру уклонения, — вибрация маневровых под ребрами подсказала — Кир слышит. — Ждём.

Артём привстал:

— Что ты видишь, говори. Не молчи, Ульян. У нас оборудование показывает: всё штатно.

— Нет. Не штатно. Здесь кто-то есть… Он ждал нас.

Артём почувствовал, как расширяются глаза, а в груди со скрипом переворачивается сердце:

— Василий, быстро — готовь транзакцию. Назад. Куда угодно!

Поздно. Ульяна вцепилась в подлокотники, перехватывая управление кораблем у подруги, уводя прочь. Сейчас — куда угодно. Лишь бы быстрее.

Она увидела это первой. В беззвучной тишине протяжно взвыла, расцветая багрово-красным, крохотная точка, рассыпаясь расплавленной породой, горящим газом, смешанным с пеплом и живой плотью. Словно в замедленной съемке видела приближающийся поток камней и высвобожденной энергии. Слышала собственный крик, разрывающий связки.

Хлопок и сомкнувшееся над головой пространство, колодец растекшейся в тёмной материи звёздной пыли. Транзакционный коридор скручивался за ними, стенки смыкались, плавясь.

Ульяна не могла дышать, кричать — из пересохшего горла доносился хрип. Единственная мысль удерживала её в сознании — не пропустить точку сборки. Короткая гамма-транспортировка. Точка сборки у самого входа, почти теряя сознание от усталости, бесконечно сглатывая кислый комок, подкатывавший к горлу, Ульяна подцепила его, выбрасывая Флиппера и экипаж в свистящую тишину.

В распахнутых глазах девушки-навигатора отражался огненный цветок на орбите ещё недавно живой Альнуи — демонстрационные экраны замерли от перегрузки на последнем зафиксированном ими кадре.

Слабость придавила девушку к креслу, сжала лёгкие, по капле выдавливая из них последний воздух. Минута тянулась бесконечно. Она ничего не чувствовала: ни боли, ни страха. Словно тоже умерла, как те двести пятьдесят миллионов живых созданий.

Кресло качнулось, плавно подалось вниз. Протяжно вздохнула пневматика, с тихим шелестом замерев в полуметре от пола.

Крепкие мужские руки подхватила девушку под спину и колени, легко оторвали от лианиновой обивки. Ульяна запрокинула голову, руки плетьми повисли вдоль тела, перед глазами возник знакомый образ: короткая стрижка, серьезное загорелое лицо, плотно сомкнутые губы, серебристые глаза с дымчато-верыми лучиками.

— Артём, как она? — Василий вытянул шею.

— Плохо, — бросил Пауков. — Без сознания.

— Я все-таки думаю, что мы сильно рискуем, — Кродо наблюдала за выходом Фокуса из дока. — Нельзя их одних отправлять.

Кромлех ухмыльнулся, оголив белые как жемчужины зубы:

— Слежку они могут заметить.

Начальник станции опустилась на диван, расправила изящные плечи. Ее полный интереса взгляд исследовал широкую спину директора Академии.

— Интересно, что за игру ты затеял.

— Разве это игра?

Ульяна запрокинула голову. Дышала прерывисто.

Волосы рассыпались по плечам огненными змеями, на шее вздулась тонкая синяя венка, пульсировала трепетно и отвлекала. Артём нахмурился. От этой девушки пахло дедовой пасекой и домом. И сама она оказалась как солнечный луч — яркая, рыжая и несгибаемая.

Дверь медблока отъехала в сторону, пропуская молодого мужчину. Датчики мгновенно среагировали на его присутствие.

— Капсулу гиперсна активировать, — скомандовал он невидимой автоматике. На прозрачной крышке узкой, как пилюля камеры, загорелся жёлтым индикатор готовности. При приближении человека, крышка приподнялась вверх, распахнув бело-голубую подложку. Артём аккуратно уложил Ульяну, поправил подголовник. Быстро загрузил программу:

— Гиперсон на двенадцать минут. Контроль биопараметров с немедленной передачей данных на мой креоник. О пробуждении пациентки сообщить однократно коротким звуковым сигналом.

Оглянувшись на спящую внутри прозрачной камеры девушку, Артём вздохнул и вышел из медблока.

Ульяна слышала его. Чувствовала его руки, неожиданно обнаружив, что прикосновение оказалось приятным и нежным. Ей хотелось подумать об этом, но сон твёрдой рукой увел её по мерцающим синевой тропам. Рядом взвизгивал дельфин Флиппер, пищали цикады, а за горизонт падали звезды.

— Что скажете? — Артём вернулся в рубку. Василий и Кирилл сверялись с картами, уточняли расчеты: по их данным выходило, что они снова оказались в начальной точке переброски, будто бы Ульяна провела их тем же коридором назад — но это невозможно: транзакционные коридоры односторонние. Поэтому требовалась проверка.

Наташа тихо всхлипывала на своём месте, вытирая кулаком слезы, как заколдованная смотря на взорванную планету.

Артём потянулся к пульту, отключил демоэкран. Дотронулся до плеча девушки.

— Выходит, нас специально под взрыв Альнуи перебросили? — предположил Кирилл. — Если бы Ульяна не среагировала, нас бы уже не было в живых.

— Василий, это ты нас на исходную перебросил? — уточнил Артём, не склонный к предположениям и мистификациям.

— У меня только тот маршрут в памяти системы болтался, еще не обнулённый. Но как Улька в него попала — не знаю, — он посмотрел на Паукова: — Она, по ходу, круче всех, кого я когда-либо видел…

Артём кивнул:

— Давайте попробуем пеленг транзакционного перехода похитителей посла всё-таки сделать, может, хоть что-то осталось. И Шмеля, что нас выбросил отсюда. Но в начале — похитители, пока их след ещё не совсем остыл.

Кирилл быстро вернулся на свое место.

— Наташ, работаем. Ты готова? Подключаю тебя, — Артём вывел показатели биометрии девушки на свой экран.

Та сосредоточенно вздохнула. Флиппер послушно развернулся к точке выхода из транзакции. Кирилл выпустил гравитационный разряд. На мониторах загорелась проекция смятого гравитацией окна прошедшей транзакции. Золотистый вихрь ввинчивался в воронку.

— Та-ак, — протянул он, — направление фиксирую… Дальность вижу. Эх, сложно, края уже почти осыпались…Василий, что пеленг?

— ЕСТЬ! Вывожу на экран.

Появилась таблица показателей.

— А теперь посмотрим полет Шмеля — куда сиганул после нападения на нас? — Артём умело руководил экипажем.

Пеленг показал, что конечные координаты обоих транзакционных коридоров совпадают.

— Сообщники? — Наташа смотрела удивлённо, биоритмы подпрыгивали, то ныряя на самое дно, но взбираясь до пиковой активности.

Артём вздохнул:

— Вась, отправляй координаты кораблей на Тамту и соедини меня с Кромлехом, — и устроился в кресле удобнее.

На мониторе внешней связи мелькнула шкала загрузки изображения, выхватив угол просторного кабинета директора Академии.

— Доброго дня, Артём, — голос Кромлеха непривычно сух, покрасневшие веки выдавали бессонные ночи, а малиновая капиллярная сетка на шее — волнение. — Мне доложили о результатах вашей миссии. Каковы ваши соображения?

Креоник Артёма пискнул, сообщив, что Ульяна пришла в себя, он быстро перебросил ей сообщение: «Ждём в рубке».

— У нас нет специалистов, чтобы давать оценку происходящему. Наша задача — пеленг судна похитителей. Мы её выполнили, координаты корабля отправили операторам Тамту. У них оказались сообщники: в момент выхода из транзакционного коридора, на нас было совершено нападение, сопровождавшееся принудительной выброской в систему NZ000118, близ планеты Альнуя. На наших глазах планета была взорвана… Прошу направить следственную группу по указанным координатам.

— О мой бог, — прошептал ошеломленный Кромлех.

— Точка конечной переброски похитителей посла и нападавших совпадают — либо речь идёт об одном и том же судне, либо мы имеем дело с организованной и неплохо осведомленной о наших передвижениях группе. Учитывая данные обстоятельства, я вынужден повторить: всё ли нам сообщено для выполнения задания?

Кромлех насторожился:

— Вы о чём? Конечно, всё!

Артём уставился на переносицу директора:

— Я о том, что у нас не достаточно информации о после Намбуле и его грузе.

Артём пригляделся к директору — тот показался взволнован.

— Посол Намбул пользовался охраной, предоставленной ему станцией, но в нарушение рекомендаций покинул каюту и вернулся на свой корабль, где и был захвачен. Что я могу вам ещё сообщить?

— Выходит, ему угрожали? — Артём бросил выразительный взгляд на Василия. — Раз ему даже предоставили охрану. Но он от неё отказался и решил бежать уже из-под вашей опеки?

— Совершенно верно. Он был захвачен при попытке к бегству. Это, фактически, и стало причиной выхода из строя транзакционного оборудования станции. И, — Кромлех старательно подбирал слова, — в свете озвученных вами событий, я боюсь, что его жизни угрожает опасность.

За спиной Артёма мягко раздвинулись мембраны гермопереборки, в рубку вошла Ульяна.

— Почему нам изначально не была предоставлена эта информация?

— Я всего лишь директор Академии, Артём. Я всё узнаю через четвёртые руки, — креонидянин бросил взгляд мимо экрана. — Но я прошу вас продолжить миссию: борт, который должен был заняться поисками посла, задерживается. Намбул — мой старинный друг, родственник почти, и у меня есть основания полагать, что его жизнь в опасности.

Пауков покачал головой:

— Это исключено. Неопытный экипаж, отсутствие криминалистов в составе группы, отсутствие мандата на проведение расследования — это всё делает вашу просьбу неисполнимой, — он старался дать понять, что это решение окончательное и обсуждению не подлежит.

Кромлех вкрадчиво улыбнулся.

— А ты обсуди это с командой. Они ведь слышали наш с тобой разговор и моё предложение? Ты, конечно, руководитель проекта «Фокус» и можешь рассматриваться как научный руководитель полёта. Но по Протоколу капитаном судна является первый навигатор, — Ульяна замерла, округлившимися глазами посмотрела на Василия, тот молча закрыл и снова открыл глаза в знак согласия. Кромлех продолжал: — Я вас прошу обсудить всё. А мандат… Мандат я вам предоставлю любой. От имени Галактического совета.

Он отключился.

— Я даже обсуждать ничего не желаю, — предвидя разговоры, отрезал Артём.

— А почему, собственно? — Ульяна нахмурилась, сложила руки на груди и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Пауков встал напротив неё:

— Потому что Фокус не готов, я не могу гарантировать его бесперебойную работу вдали от проложенных трасс и переходов. Это. Опытный. Образец, — он почувствовал, что заводится и начинает говорить на повышенных тонах. — Потому что первый навигатор и её дублер после выхода из транзакции продолжительностью в двадцать минут падают в обморок и что с ними будет после полноценного перехода — не понятно. И ещё потому, что на нас напали. Нас хотели взорвать, если вы помните. и уничтожили целую планету, пригодную для жизни. Зачем? Не ясно. И это говорит только об одном — что игра здесь идёт по-крупному! И Кромлех говорит нам ровно столько, сколько, по его мнению, мы должны знать.

Девушка посмотрела прямо, вздернула подбородок.

— И как ты это себе представляешь: похищен посол, дипломатическое лицо, мы, группа землян, могли оказать помощь, но проигнорировали приказ и вернулись на аэродром базирования. Струсили? Испугались трудностей?.. Ты знаешь, нас учили другому… Я выношу вопрос о продолжении поиска посла Намбула на голосование команды, — Ульяна не сводила с него бирюзово-синих глаз. — Кто за то, чтобы принять предложенный Советом мандат и продолжить миссию?

И первой подняла вверх руку. К ней присоединились Кирилл и Наташа. Василий покачал головой, но руку поднял.

— Кто за то, чтобы ограничиться первоначальным заданием и вернуться на станцию?

Артём поднял руку, чертыхнувшись.

— Решением общего собрания команды, в рамках предоставленных мне полномочий, принимаю решение принять предоставленный мандат и выдвинуться на поиски посла Намбула по зафиксированным маркерам.

— Ульяна, стой, — он догнал её у основания винтовой лестницы на второй этаж, в каюты. — Ты чего выдумываешь, а? Ты же должна понимать, что тебе ни опыта, ни знаний, ни навыков не хватит, чтобы справиться с этим делом. Ты же не знаешь ещё ничего об этом мире. Куда ты суешься?

Она посмотрела на побелевшие костяшки его пальцев, вцепившихся в поручень, перевела взгляд на заострившееся лицо, словно ледяным огнём опалила.

— Слушай, Пауков, я не знаю, что ты там себе надумал. Но вот что я тебе скажу. Позавчера утром я ещё не знала о существовании Единой галактики. Только позавчера я прибыла на станцию. И уже сегодня утром, в самом центре Академии, под сотнями камер и датчиков на меня напал лупоглазый альбинос с угрозами и оскорблениями. Он хватал меня за горло и бил ногами под ребра. И ни одна патрульная служба на это не среагировала! И произошло это именно тогда, когда какой-то оболтус галактического масштаба с ворохом научных званий в башке решил, что я — именно тот навигатор, который нужен для управления Флиппером… Так что это не я что-то придумала. Это ты втянул меня в эту историю, — она перевела дух, посмотрела пронзительно, пытаясь достучаться. — Здесь происходит что-то важное, и похищение посла — только повод для начала большой игры. Я это поняла ещё там, в кабинете Кромлеха, когда они вдвоем с Кродо рассыпались в комплиментах и заверениях. Им зачем-то нужно, чтобы именно Флиппер был здесь. Сейчас мы можем оказаться в большой игре разменной монетой. А можем — главными игроками, — она смотрела пристально, бирюзовые глаза, словно северный лед, искрились. — Только я знаю совершенно точно, Артём, что если мы сейчас, поджав хвост, вернёмся на станцию, то уже завтра комиссия закроет твой проект, выкинув за ненадобностью и тебя, и меня, и всех нас. А Флиппера отправив… на переплавку.

Артём хмыкнул, прислонившись бедром к поручню, скрестил руки на груди:

— То есть ты хочешь переиграть прожженного интригана Кромлеха, — он уставился на неё.

Ульяна поднялась на несколько ступеней по лестнице. Их лицо оказались на одном уровне, так близко, что он мог рассмотреть темно-синие волокна её радужки:

— Ни ты, ни я не знаем, кто за этим стоит. Посол Намбул сбежал не просто так. Всё очень странно: неожиданные возможности Флиппера, посол Намбул, который зачем-то сбегает из-под охраны Кромлеха, нападение на нас у точки транзакции. Идёт какая-то игра. В которой мы — пешки, Артём. Наша задача — доиграть партию до конца поля, обвести их вокруг пальца и стать ферзём. Нельзя… Нельзя, Артём, нам возвращаться в руки Кромлеха. Под любым поводом — нельзя, пойми.

Она заглянула в его глаза, сжала и снова разжала пальцы на хромированном поручне.

— Нам нужно узнать, отчего бежал Намбул. Это козырь.

Артём слабо улыбнулся:

— Это — авантюра чистой воды. Мы его не найдем.

Ульяна усмехнулась в ответ:

— Кромлех тоже так думает. Против него играет его же собственное предубеждение, так удачно подкрепленное твоими доводами пять минут назад: команда неопытная, в серьёз её принимать не стоит. А мы найдём. Все вместе — ты, Кир, Вася, Наташа…и Флиппер.

Она сыграла короткую барабанную дробь и направилась в свою каюту.

За спиной Артёма материализовался Вася Крыж. Мечтательно посмотрел вслед рыжеволосому навигатору.

— Один-ноль в пользу Феи, — он вздохнул и сочувственно похлопал друга по плечу.

Артём облокотился на поручень в том самом месте, за которое только что держалась Ульяна.

— Слушай, Вась, а ты, ты-то почему поднял руку?

Василевс тихо хохотнул:

— Я? Да мне просто интересно стало, — он присел на спинку белого диванчика. — Понимаешь, Паук, я же тебя знаю… сколько? Пять лет, да? И за всё это время тебе впервые сказали «нет». Так красиво и по полочкам. И кто? Сопливая феечка в комбинезончике, — он искоса посмотрел на друга и ухмыльнулся. — Это было нереально круто, брат.

Пауков покачал головой сокрушенно, но беззлобно:

— Ну, ты придурок, Крыж.

— На том и стоим. Кстати, кроме шуток, она ведь дело говорит. Стратег!

— Стратег, — задумчиво протянул Артём и поднял глаза на дверь каюты первого навигатора.

Василий привстал со спинки диванчика и, вытянув шею, оглянулся:

— Ты слышишь это?

Артём прислушался: из техотсека слышался приглушенный вопль.

— Похоже на крик.

Не сговариваясь, они бросились по коридору к шлюзовым камерам. Василий первым заглянул в помещение для хранения технического инвентаря и оборудования: к узкому просвету между непрозрачными панелями прильнуло конопатое мальчишеское лицо. Нос прилип к запотевшему стеклу, рот искривился в крике.

Парни переглянулись:

— Это что за чудо-юдо?

— Это заяц, — Василий набрал код и, едва дверь распахнулась, схватил за шиворот пацана. Белобрысый, конопатый, с несчастными, как у Пьеро глазами, тот неистово шмыгал носом и всё ещё орал во всю глотку:

— Помогите! Вытащите меня отсюда! Помогите!

Артём встряхнул его и резко поставил на ноги — автоматически отметил яблочно-зеленую нашивку факультета средств и программ коммуникации с буквой А по центру:

— Ты кто? Ты как здесь оказался?

Пацан вытаращил глаза, побледнел, заикаясь, прохрипел:

— Артём Геннадьевич, я всё объясню, — Артём удивился тому, что конопатый пацан знает его в лицо. Переглянулся с Василием, — Меня Тим зовут, Тимофей. Я вызвался помочь загрузить оборудование. Я всё о Фокусе знаю, — Пауков нахмурился. «Заяц» торопливо уточнил: — В смысле, что можно найти в информерах…Я в ящик из-под биомассы залез, как только понял, что вы полетите на нём…

— На ящике из-под биомассы? — Крыж откровенно забавлялся.

Парень засмущался, соображая.

— Нафига? — Василий настороженно разглядывал пацана. Тощий, на вид лет семнадцати. Явно напуган. Или играет хорошо.

— Я с вами хочу. Я специалист по контактам.

Артём беспомощно пожал плечами, прислонился спиной к прохладной дендрогалевой обшивке корабля:

— По каким еще контактам? — это был риторический вопрос, Пауков повернулся к Василию: — И чего с ним теперь делать?

Василий плотоядно облизнул губы:

— По-моему в этой части галактики каннибализм не сильно запрещён.

Парень вытаращил глаза, отшатнулся:

— Мужики, вы чего? Я же свой! Я с вами, Артём Геннадьевич, транзакцию из Якутска проходил.

Артём присмотрелся — точно, тощий школьник с баулом.

— Что теперь с ним сделаешь? Не за борт же его бросать, — Артём сокрушенно ругнулся: — Чёрт, не мог ты забраться в контейнер с колбами? Или с запчастями для бота-разведчика?

Дверь с шелестом закрылась за Ульяной, отрезав от пристального взгляда в спину, от которого жгло между лопатками. Прислонившись к прохладному пластику, она облегчённо выдохнула.

Её каюта — мечта перфекциониста. Белые стены с плоскими бра прямоугольной формы, казалось, были сотканы из тумана — от мягкой поверхности исходил пар, длинными язычками поднимался в потолку, собираясь под полусферами очистных фильтров. Стоило створкам дверей закрыться на спиной Ульяны, как с тихим щелчком включилась система кондиционирования. Тонкая подсветка напольного покрытия, бархатистого, словно дышащего, усиливала эффект легкости, парения в облаках.

Каюта делилась на несколько зон. В гостевой — пухлый диванчик и низкая тумба, у противоположной стены — рабочее место с плоским монитором информера и консолью, длинный ряд ячеек для креодисков. Ульяна прошла в глубь каюты: небольшая оранжерея, удобное кресло, в углу — кровать у панорамного псевдоокна, в подоконник и откосы вмонтирована система управления каютой, связь с рубкой и членами экипажа. Широкая полка-подоконник с сенсорным экраном, регуляторами влажности и температуры, мониторами биоритмов и внешней панелью креоника, на который высвечивались вся информация, поступающая через него. Аккуратный овал связи с искином корабля — на темной поверхности убегали вдаль зелёные навигационные линии. На демонстрационном экране светилось вечернее небо. Встроенный шкаф, полки для личных вещей.

Там же угадывалась задвинутая внутрь стены санкамера.

Ульяна присела на край кровати, закусила губу.

Уверенности в своей правоте хватило ровно на то, чтоб с чувством собственного достоинства подняться на второй ярус к каютам и выдержать этот взгляд.

«Он прав, — неожиданно для себя поняла девушка. — Сто тысяч раз прав. Это не моё дело — во всё это ввязываться». Даже если закроют проект. От мысли, что она никогда не сядет в навигационное кресло, никогда не увидит прочерченные Киром маршруты, а в лицо никогда не будут сыпаться пузыри при выходе из транзакции — защемило под сердцем. Не будет этого шума в ушах, покалывания в каждой клеточке эпителия.

Металлический голос сообщил:

— К вам посетитель. Напоминаю, что в связи с утвержденной программой безопасности экипажа и пассажиров, на основании Протокола 17/2 проход внутрь личного помещения посторонним строго запрещен. Нарушение дисциплины является бесспорным основанием для исключения из состава Космофлота.

Ульяна вернулась к подвижной двери — на экране застыло ухмыляющееся лицо Василевса.

Девушка нажала кнопку допуска и распахнула дверь:

— Привет, — в глазах Василия искрился интерес. — На, думаю, тебе пригодится.

Он протянул ей контейнер с креодисками, развернулся и направился к винтовой лестнице вниз. У верхней ступени остановился и оглянулся на замершую в недоумении девушку:

— Паук прав в том, что ты нифига не знаешь. Я могу немного помочь. На диске с единицей — нормативная база, требования к структуре экипажа корабля дальнего следования, полномочия членов экипажа, распределение обязанностей. На втором диске найдешь данные базовой конфигурации и комплектации Фокуса… Флиппера.

Он быстро сбежал на несколько ступенек вниз.

— Вася, — он запрокинул голову, услышав собственное имя, — спасибо.

Василий смущенно хмыкнул:

— Пока не за что, капитан. Кстати, у нас там подселенец в техотсеке обнаружен. Пацан из коммуникаторов. Ты можешь его отправить на Тамту.

Ульяна сунула контейнер с креодисками на полку, выскочила из каюты:

— И как он тут оказался?!

Пацан — Тимофей Резников — притулился в углу дивана в кают-компании, из-под белой футболки торчала тощая шея в россыпи оранжевых веснушек, хиленькие бицепсы. Он выглядел смущенно под обращенными на него пятью парами глаз. Ульяна сразу узнала смешного парня из института мерзлотоведения.

— Ну, рассказывай, герой, чего мнёшься? Как на борт попал? — Наташа протянула ему стакан воды, тот залпом осушил его, со стуком поставил на столик.

— После диверсии весь факультет гудел, что на поимку преступников отправляется Фокус. Потом сообщили, что руководителем группы назначили вас, Артём Геннадьевич, — Ульяна покосилась на невозмутимого Паукова. — А я всю жизнь мечтал с вами поработать. У меня курсовая готовая по нейролингвопрограммированию, хотел её вам показать, — и без того конопатое лицо парня залилось краской цвета переспелого томата. — Ну, чтобы вы посмотрели и… к себе в лабораторию взяли.

— Ну, показывай, — Артём смотрел холодно, оценивающе. Ульяна наблюдала за ним и не могла понять: или у него такая потрясающая выдержка, или это «poker face» из-за того, что у него вообще нет чувства юмора. Пацан с его восторженным «Артём Геннадьевич» был явным фанатом генетика.

Парень замялся. Оттопыренные уши теперь тоже стали красными:

— Что, прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — тихий ледяной голос Паукова. Господи, как она его боится, вот такого, с тяжелым ртутным взглядом, безапелляционной интонацией — в груди Ульяны словно ушат ключевой воды разлили, и та потоком полилась от сердца вниз, к животу, свернувшись там драконом с колючей чешуей.

Парень подскочил, сбил локтем поставленный на край стола стакан, метнулся, тчобы поднять, махнул рукой, бросился к кителю.

— Я сейчас. Я просто не думал, что вот так можно…

— Так — нельзя, — отрезал Артём, наблюдая за ним и хмурясь. — Но если ты врёшь, то я лично отправлю тебя бандеролью на Тамту. В том же контейнере из-под биомассы.

Парень замер со скомканным кителем в руках:

— Так я ж помру…Они же негерметичные, контейнеры эти…

— А кому сейчас легко? — голос Артёма оставался ледяным, ни один мускул не дрогнул на суровом лице. Даже у Ульяны закрались сомнения — вдруг, правда, отправит? — Я жду. Кстати, с чего бы это ты всю жизнь мечтал со мной познакомиться, если ты только позавчера на станцию прибыл? Я помню тебя там, в Якутске, на транзакции.

Парень переминался с ноги на ногу, беспомощно поглядывая то на Наташу, то на Ульяну:

— Так я это… Отец у меня на станции работает. В техобеспечении.

Артём понимающе пробормотал:

— Ясно.

Тимофей положил перед ним креодиск.

Артём встал, подцепил тонкую пластинку и направился в сторону медблока:

— Ну, пойдем, посмотрим, что ты там наваял, герой.

Парень просиял и, подпрыгнув на месте, бросился за ним вдогонку.

Пауков заперся с «зайцем» в лаборатории и уже полтора часа не подавал признаков жизни. Если Ульяна провела это время за разбором оставленных Василием креодисков, то Наташа решила освоить диковинные агрегаты на камбузе. Благо помощников сыскалось сразу двое: перспектива отведать что-нибудь съестное прибила к берегам корабельной кухни обоих свободных от дел молодых людей.

— Вот эта пимпочка выглядит многообещающе, — Кир с любопытством вертелся около камеры с прозрачным куполом, в надежде, что это — космическая микроволновка.

Наташа хмурилась, перелистывая страницы в планшете, путалась, снова и снова возвращалась к прочитанному:

— Не лезь, а то выгоню. Это синтез-агрегат ПМ2116, — нашла она в реестре оборудования Фокуса, — предназначен для изготовления горячих блюд рациона 2116. А что у нас есть рацион 2116?

— Это наш, человеческий, — подсказал Василий. Он сидел за общим столом, вытянув под ним ноги, и, скрестив руки на груди, откровенно наблюдал за девушкой и загадочно улыбался.

Кирилл покосился на него и вздохнул:

— Это обнадеживает. Пойду, посмотрю, что там, в рубке, делается, от меня тут толку всё равно мало…

Едва за ним захлопнулись двери, Василий спросил:

— Наташ, а ты сама откуда?

Девушка обернулась, заправила за ухо длинную челку:

— Из Москвы. А ты?

— Питерские мы, — Василий потянулся и встал, подошел к девушке, взял из ее рук планшет, открыл страницу с оглавлением: — Короче, смотри. Вот это, — он указал на ряд одинаковых синтез-агрегатов, — основное оборудование. В контейнер помещается порция биомассы, загружаются параметры приготовления… Ну, тупо, что хочешь и какой калорийности. Например, борщ, белков столько-то, углеводов столько-то и тэ дэ. Рацион утверждает медик для каждого индивидуально, в зависимости от функционала на корабле, нагрузки. В нашем случае — это Пауков. Нажимаешь кнопку «старт» и ждёшь назначенное время. Всё. Проведешь инструктаж экипажу, всё сами пусть делают. Не заморачивайся. Использованные контейнеры — в санитарный блок на утилизацию. Меню вот в этой вкладке, — он показал ярлык на мониторе планшета. Что ещё? А, да. Вода в генераторах, — он похлопал по пузатой стенке, — поглядывай за уровнем. Паук будет зверствовать: вода в космосе — это всё.

Он посмотрел на озадаченную девушку и подмигнул:

— Всё поняла?

Та кивнула:

— Спасибо, Барсик, ты такой добрый…

Парень опешил, на лице застыла привычная ухмылка:

— Вот так гордый царь зверей Василевс с легкой руки блондинки превращается в задрипанного кота Барсика.

Наташа спохватилась:

— Не обижайся, ты просто совсем не «Василевс»…

Доверительный взгляд, виноватая улыбка. Крыж смущенно опустил голову:

— Да, ладно… Будем считать, что тебе можно. Никому не говори, а то узнаешь всю силу моего гнева.

Девушка улыбнулась.

— А кофе и чай тоже из биомассы готовить?

— Зачем? Этого добра навалом, — он открыл один встроенных шкафчиков. — На любой вкус. Служба обеспечения Тамту работает на славу. Хочешь, я тебе свой фирменный сварганю? С зефирками?

Наташа звонко засмеялась и кивнула.

Исследовательский борт опытной конфигурации Фокус-1 с бортовым номером 1–00–15 дрейфовал в Глубоком космосе, вдалеке от проложенных трасс, огибая зарегистрированные точки транзакций, сигнальный маяки, ныряя в гравитационные аномалии.

Расправив широко энергопаруса, черпал фотоны.

Кирилл устроился на своем месте, прислушался к мерному дыханию аппаратуры.

Тревожила шальная мысль: эта девочка, Ульяна, сделала сегодня невозможное. Чтобы не говорил Пауков про отсутствие опыта, она чувствовала фрегат, будто он был продолжением её самой.

Он осторожно подключился к Флипперу, чувствуя себя школьником, подглядывающим в замочную скважину. Перед глазами расстелились зеленым загруженные лоции. Далёкие звёзды мерцали холодно, равнодушно.

Нет, он бы так не смог.

Если бы сегодня он был Первым навигатором, то никого уже не было бы в живых.

Он цокнул языком и отключился от корабля.

Флиппер продолжил следование по заданному курсу.

После ужина, во время которого Наташа блестяще продемонстрировала возможности синтез-агрегата ПМ2116, приготовив образцово-показательный борщ, котлеты по-киевски и картофельное пюре, команда Флиппера болтала на камбузе: расходиться по каютам не хотелось.

— Натка, ты гений кулинарии, — нахваливали подругу вконец оголодавшие ребята. Девушка прятала смущенную улыбку, краснела и украдкой с благодарностью поглядывала на Василевса.

Тот привычно хохмил — рассказывал о своей первой приготовленной на синтез-агрегате жареной картошке.

— Понимаете, это бандура же запрограммирована до мелочей. Стоит указать калорийность, как она начинает высчитывать. А по мне, то соли не доложит, то масла не дольет. И вот, я две недели как из дома. Картошку хочу. Жареную. А в меню нету такой. Пюре есть, печёный картофель есть, даже есть картофельная запеканка с грибами. А жареной нет — видите ли, в ней много всяких там неполезных жиров и канцерогенов. А я до смерти этих самых канцерогенов хочу хапнуть, — он сделал большой глоток морса. — Читаю, значится, меню. Читаю с предыханием. Вариантов — ноль. Но что клириканцу — руководство к действию, нашему человеку — зарядка для мозгов. Включаю соображалку: думаю, ну, жареная картошка, это ж та же печёная, только масла побольше, воды поменьше, верно? — он посмотрел на Ульяну с Наташей. — Ну, я и умельшил влажность, добавил жиров, соли. Жду. От моего синтез-агрегата подозрительно завоняло паленой проводкой. Но я, сижу, морду состроил кирпичом, жду, пока пожарится.

— И чего, спалил? — Наташа подпёрла щёки кулаками.

— Не то слово. Перемкнуло там мою картошку так, что весь сектор вырубило. Меня чуть не списали.

— А что из картошки-то получилось? — Кирюха с аппетитом уплетал котлету, поглядывая, как бы раздобыть добавку.

Василий выразительно округлил глаза и пробасил демонически:

— Комья чёрной планеты в коричнево-мерзопакостном масле…

Ребята хохотали, когда на камбуз заглянул Тимофей, юркнул к столу, на ходу схватив с тарелки котлету. За ним, широко шагая, зашёл Пауков.

— Ну, что, отправляют тебя на Тамту бандеролью? — ребята одновременно замолчали, приглядываясь к вошедшим: красные уши Тимофей выглядели неинформативно, а хмурый Пауков — явление вообще стандартное.

Тимофей покосился на Артёма и проговорил серьёзно:

— Артём Геннадьевич сказал, что все плохо, но не безнадёжно.

Команда хором загудела:

— О-о, ну, если Артём Генна-адьевич! — и ребята разразились дружным хохотом.

Пауков криво усмехнулся, сел напротив Василия.

— Паук, долго на котлету медитировать будешь? Она сейчас к Авдею уплывет! — только Василевс смел называть его кличкой со времен учебы.

Ульяна заинтересованно улыбнулась:

— Ребят, а почему, собственно, «Паук»? Банально из-за фамилии?

Василий просиял, распрямил плечи, готовый выдать компромат на друга. Артём глянул на него так, что тот поперхнулся:

— Молчи.

Крыж изобразил как застегивает рот на молнию, закрывает на амбарный замок, а невидимый ключ выбрасывает в пропасть. И тут же повернулся к Ульяне и беззвучно сообщил:

— Потом расскажу.

Артём облокотился на край стола:

— У меня две новости, по традиции хорошая и плохая.

— Давай хорошую, — Василий обречённо махнул рукой. — Плохую, кажется, я и так знаю.

Они переглянулись.

— Повреждения после серии транзакций и нападения Шмеля минимальны. Считаю, легко отделались. Потрёпанное защитное поле восстанавливается, — Артём задумчиво подпер кулаком голову и начал чертить указательным пальцем на глянцевой поверхности стола формулу аминокислоты, следы тут же исчезали на самоочищающейся поверхности. — Но Фокусу необходима подзарядка. Вполне подойдет для этого ближайшая звёздная система, Кирилл Авдеев рассчитывал траекторию. Предлагаю использовать её: интенсивность излучения соответствует требованиям. На полную подзарядку, с учётом энергозатрат на восстановление защитного поля и повреждённых тканей, уйдет семь часов. В принципе, считаю, это приемлемо.

Он задумался.

— А плохая новость? — Ульяна очень старалась, чтобы голос звучал сдержанно и деловито.

Артём на миг отвлекся от черчения на столе, бросил на девушку ироничный взгляд:

— Мы удаляемся от зарегистрированных маршрутов, входим в малоизученную зону. Воды и питательной биомассы для экипажа, с учетом нашего «зайца», выкинувшего из контейнера добрую часть продуктов, хватит на четверо суток. Это, собственно, всё…

Он положил руки перед собой, сцепил замком пальцы, чуть склонив голову на бок, задержал взгляд на девушке, словно дал пас и теперь ждал её передачи.

Ульяна терялась под его взглядом, мысли путались. Чтобы унять дрожь в руках, сцепила. Тут же сообразила, что повторяет его движение. Поправила волосы, с ужасом заметив в уголках его губ мимолетную улыбку.

— Я ознакомилась с Регламентом навигации в глубоком космосе, — начала она. — Считаю, что обстоятельства, в которых мы с вами оказались, можно отнести к чрезвычайным. Пополнение продовольствия организуем по схеме Вагнера…

— Упрём? — Василий с воодушевлением развернулся к Ульяне.

— Позаимствуем, — уклончиво поправила его девушка. — На ближайшей станции или встречном корабле Космофлота Единой галактики. Этим займёмся сразу после дозаправки Флиппера. Василий, с тебя организация связи с Кромлехом и базой.

Артём с интересом уставился на рыжеволосого навигатора.

— Далее, — голос Ульяны приобрел уверенность, — для полноценного функционирования экипажа, обслуживания выбранного маршрута и собственно, корабля, нам необходимо закрепить за каждым членом экипажа обязанности. Итак, как капитан Флиппера я предложила руководству космофлота следующее распределение обязанностей, — она вывела на экран своего креоника сформированную таблицу, — должность старшего помощника капитана предлагаю закрепить за Василием Крыжем. Обязанности навигатора-дублера по вооружению прошу взять на себя бортинженера Кирилла Авдеева. Навигатор-дублёр Наталья Фатеева, надеюсь, возьмет на себя хозяйственный сектор. Тимофей, как вновь прибывшей член экипажа с достаточно узкой специализацией будет заниматься разными поручениями. И, наконец, Артём Пауков, — Артём с подчеркнутой заинтересованностью вытянул шею, — как научный руководитель проекта Фокус-1, специалист в области биогенной инженерии, биопрограммировании, возьмет на себя обязанности биотехника и корабельного медика. В соответствии с Регламентом техобслуживания, учитывая особый характер элементов корабля, техническое обслуживание бортовых механизмов прошу осуществлять бортинженеру Авдееву, биогенные элементы вверяю заботам лаборатории и Артему Паукову, в частности.

Она с опаской посмотрела на команду, зацепившись взглядом на загорелом лице и серебристых глазах с настороженными искорками.

— Думаю, с решением капитана стоит согласиться, — неожиданно поддержал Артём.

Ульяна облегченно выдохнула.

— Если возражений нет, то я отправляю состав экипажа руководству Космофлота.

Она на секунду отвлеклась на свой креоник, отправляя сообщение. Василий лукаво покосился на Артёма и уткнулся в стакан с морсом.

— И, наконец, самое основное — утверждение маршрута. Но для обсуждения этого вопроса предлагаю перебраться к демоэкрану в кают-компании.

После получения неожиданной поддержки со стороны Артёма, к ней почти вернулось самообладание.

Быстро убрав за собой посуду, команда перешла в кают-компанию. Флиппер, приблизившись к звезде, приступил к подзарядке — ребята слышали, как заполняются энергией опустевшие емкости, шуршат на солнечном ветру энергопаруса.

Ульяна активировала экран, вывела на него изображение навигационной карты с проложенными зелёным стандартными маршрутами. Красным были отмечены два отрезка, почти смыкающиеся в одной точке.

— Это транзакционные коридоры, которые мы зафиксировали. Один, отмеченный на карте единицей — предположительно принадлежит похитителям посла Намбула, второй, отмеченный двойкой — нападавшему на нас Шмелю. Как вы видите схему, построенную Кириллом на основании маркеров гравитационного пеленга, оба судна вышли из точки транзакции примерно в одном районе. В нескольких десятках световых минут от планеты Моа, система ТЕ-607.

— Это звезда солнечного типа, планета, если верить справочнику Шиорокана, с земной атмосферой, планета маломассивная, составляет 1,13 масс Земли.

Это уточнил Василий. Девушка с благодарностью кивнула ему. Ульяна с удивлением заметила для себя странную особенность Васи Крыжа — хохмач и балагур, он мог мгновенно перестраиваться на рабочий лад, не оставляя и тени сомнения в своем профессионализме. Девушка повернулась к экрану.

— Совет расширил наши полномочия до уровня Альфа-три: мы можем задерживать суда, нам обязаны предоставлять приоритет движения в случае совпадения траекторий транзакции, мы вправе задавать вопросы и получать на них ответы. Всё, естественно, ограничено делом посла Намбула. По непонятным для меня причинам Тамту замалчивает происшествие и сам факт похищение посла. В выданном мандате значится поиск следов места пребывания посла, выявление и задержание похитителей, спасение дипгруза.

— А груз им зачем? — Наташа с удивлением вскинула голову.

Артём невесело хмыкнул:

— Интересно, что ещё нам будет сообщено «по дороге»? — он посмотрел на Ульяну — Какой код груза?

— Сигма, — спокойно отозвалась Ульяна, сверившись с данными.

Вася Крыж присвистнул:

— Это высшая степень секретности. Выходит, Кромлех желает заполучить секретный груз… Нашими руками.

Ульяна отложила планшет, села за стол, между Артёмом и Наташей:

— Ребят, я вот что думаю. Что, если действие посла Намбула — не похищение, а бегство? Спасение собственной жизни, информации или некоего груза, который не должен был попасть в чужие руки. Даже в руки Галактического совета или Кромлеха?

Артём нахмурился:

— Ещё не факт, что Кромлех в этой игре — союзник Намбулу.

— И что нам теперь делать? — Наташа переводила встревоженный взгляд с одного товарища, на другого.

Ульяна отозвалась первой:

— Думаю, что у точки транзакции нас ждут. Похищен ли посол, в бегах ли — он думает, что мы — шпионы Кромлеха. Предлагаю идти к точке выхода из транзакции тихим ходом.

Кирилл быстро подсчитал в уме:

— Это двое суток.

— Успеваем, — Ульяна решительно кивнула, — воды и питания у нас на четверо, — при этих словах Тимофей протяжно вздохнул. — Попробуем по дороге разжиться провиантом. Я уже запросила связь с Кромлехом на этот счет.

Артём прищурился, на переносице пролегла глубокая морщинка:

— Согласен. И на правах бортового медика сразу позвольте выдать вам первый пакет указаний, — он активировал свой бромох, отправив на креоники команды персональные сообщения. — Сейчас каждому из вас выданы индивидуальные графики питания, схемы тренировок, режим дня при отсутствии вахты. Это необходимо для поддержания физической формы экипажа, равномерного распределения продуктов и воды. Особенно прошу обратить внимание на то, что соблюдения предписанного режима будет требоваться неукоснительно. Особенно со стороны наших навигаторов… Все ваши биопараметры: во сколько легли, на каком боку спали, чем питались, добрали или нет белков-жиров-углеводов и микроэлементов, каково состояние мышечной и нейроактивности — всё будет поступать ко мне и будет жесточайшим образом отслеживаться, а любое нарушение — караться. Без обид, ребят. Для сомневающихся, — он коротко посмотрел на Ульяну, — советую заглянуть в Регламент, где и прописаны соответствующие полномочия медика на маршрутах дальнего следования… Больше всего следить буду за нашими навигаторами, надеюсь, ребята понимают, что их физическое состояние позволит нам существовать дольше и, вероятно, комфортнее?

Ульяна посмотрела на свой список, плечи опустились, а в глазах мелькнуло недоумение:

— Три тренировки? По часу каждая? А потом ещё какая-то диагностика?

— Ну, допустим, тренировка в привычном для вас смысле только одна, утренняя… А что вас, собственно, не устраивает, капитан? — Артём неожиданно перешел на официальный тон и стал выкать. — Вы сами мне предложили должность судового врача. От вашего состояния здоровья и выносливости зависят наши жизни, — он привстал и упёрся кулаками в столешницу. — Или вы думаете, что откачивать вас в капсулах гиперсна после каждой транзакции — это нормальная практика?

Ульяна вспыхнула.

— Три. Транзакции. Я провела три транзакции подряд. Вывела корабль из-под удара и увела от столкновения с астероидами после взрыва Альнуи…

— Повесьте себе медаль на грудь, — глаза Паукова потемнели. — Ульяна, а представьте, на этом бы наши сегодняшние приключения не закончились? Что бы тогда было? — он сделал выразительную паузу. Не дождавшись ответа проговорил: — Ещё возражения и жалобы имеются?

Василевс хмуро почесал подбородок:

— Да уж, какие тут возражения. Я готов заступить на вахту сейчас.

Кирилл шмыгнул носом и сообщил:

— Я после тебя.

— В таком случае всех через час остальных прошу в спортзал на вечернюю тренировку, сегодня она заменит утреннюю, — Артём посмотрел на часы, — сбор в девятнадцать ноль-ноль по корабельному времени.

До начала тренировки Ульяна успела заглянуть в рубку: Кирилл проверял настройку лоций, Василий бурчал, склонившись над навигационной картой.

— Как ты так умудрился, я не понимаю…

Ульяна придвинулась к ним, тоже сунула нос в схему:

— Чего тут у вас?

Василий вздохнул. Кирилл смущенно почесал нос:

— С курса сбились.

— Это как? Сильно?

— Я для подзарядки всё настроил, проверял перед ужином — всё в норме было, шли чётко по курсу, сейчас смотрю — угол дифферента смещен на четыре градуса, и угол траектории съехал смотри аж на сколько, вехи и выбранные навигационные ориентиры оказались в стороне… И я ничего не понимаю, как так…

— А почему сразу меня не вызвали? — Ульяна уже подтягивала к себе навигаторское кресло и запрыгивала на него на ходу.

— Так не ясно же ничего. Не успели ещё. И Василий тут, — Кир виновато сопел.

Ульяна уже подключалась к Флипперу:

— Ничего, — пробормотала тихо, — сейчас посмотрим…

Её окружила бархатная мгла вокруг с мерцающими огнями звезд. Зелёные линии приглушены, синие — окрашены ярко и фосфоресцировали.

«Что бы это могло означать?» — Ульяна всматривалась в схему движения.

Почувствовав её, Флиппер, приветливо вздохнул: краешком сознания, девушка понимала его утробное журчание и интуитивно расшифровывала его.

— Ты чего задумал? — спросила у него вслух. Кирилл и Василий переглянулись.

Айтишник прошёл на своё рабочее место, посмотрел кодировку биотоков корабля: при контакте с первым навигатором альфа-маркеры прыгнули к предельным показателям и вернулись на прежний уровень. Василевс озадаченно хмыкнул.

Ульяна попробовала активировать курс, отмеченный зелёным. Выбрав притушенные сейчас ориентиры, постаралась сосредоточиться на них. Послушный прежде корабль не отзывался, продолжая следовать одному ему известному маршруту. Девушка настаивала — бесполезно, словно груженный мулл, Флиппер двигался вперёд.

— Ничего не понимаю, — Ульяна растерянно пожала плечами. — Он не отвечает.

Голос Василия внизу, оповестивший по громкой связи экипаж:

— Внимание, говорит старший помощник капитана. Код один, потеря управления судном. Повторяю: зафиксирована потеря управления судном. Экстренный сбор в рубке.

Он ещё не договорил, а в рубку уже вбежали Артём и Наташа, следом за ними, словно встревоженная тень, просочился Тимофей и занял одно из свободных кресел в центре, между Крыжем и Пауковым.

— Что случилось? — побледневший инженер-генертик уже подсоединялся к системе, автоматически отметив совпадение биоритмов корабля и навигатора и мысленно отложив решение этой загадки на потом.

Ульяна сообщила:

— Флиппер игнорирует загруженные в него Киром лоции на точку дозаправки, следует собственным маршрутом. Фиксирую отклонение от курса на семнадцать градусов по дифференту. Кир, внеси данные в журнал.

Наташа шумно вздохнула слева:

— Может, втроём попробуем?

— Действуйте, — Артём активировал лианиновые волокна на полную мощность. — Надо вернуться на заданный курс. Василий, запускай «хвост», может, быть системный сбой или сбой кодировки, выясняй.

Ульяна почувствовала в нейросети присутствие Наташи и Кирилла, добавилось лёгкости и уверенности. Правда, она понимала, что ребята сейчас слепы, они не видят того маршрута, которым следует корабль.

— Силовое поле активировано, маневровые двигатели на полной мощности, к маневру готовы, — сообщил Кирилл.

Наташа напряглась.

Ощущение совершаемой ошибки увеличивалось. Ульяна замерла, прислушиваясь.

Синие линии искривились вправо, словно по ним прошла рябь:

— Стойте, — Ульяна затаила дыхание.

В чернильной темноте пропали звёзды, надвигающееся чёрное око пугало. Аппаратура тревожно взвизгнула.

— Фиксирую справа по курсу массивное тело, — голос Василия, напряженный и встревоженный в ожидании расчётных данных, — шесть целых три десятых массы Солнца, фиксирую гравитационное излучение…

— Чёрная дыра? — предположил Кирилл.

— Вероятнее всего, она, родимая. Средней массы, на навигационных картах сектора не обозначена… Черт. Настраиваю гамма-телеметрию… Сейчас мы её увидим.

Он не успел это договорить, когда на экранах возникло красноватое свечение, небольшое, размером с футбольный мяч пятно неуклонно приближалось. Ульяна видела, как вокруг него с завихрением бугрится материя, синие навигационные линии, по которым двигался Флиппер, смялись и надрывно гудели.

Корабль накренился, подставив гравитационному излучению шершавое брюхо и расправив энергопаруса.

— Ребята, он заправляется! — прошептала Ульяна, чувствуя, как заполняются энергоёмкости, как с мерным потрескиванием, сродни звукам разгоревшихся в костре поленьев, шуршат в гравитационном поле паруса.

Артём раскрыл график биометрии корабля — шкала заправки мигала оранжевым. Он расширил график:

— Народ, он одновременно все типы энергии пополняет. Причем в разы быстрее, чем от солнечной энергии: квантово-гравиметрический реактор и термоядерные реакторы уже заряжены наполовину, квантовый генератор активен, нейтронные компенсаторы заполняются, фотонные энергоёмкости заполнены на восемьдесят процентов…

— Ого, — Василий отправил «картинку» на демоэкраны экипажа, — братья и сестры, узрите чудо…

Ульяна улыбалась.

— Кажется, господин Пауков, вы знаете о своем детище меньше заявленного в рекламном буклете, — промурлыкала она, поглаживая мягкую лианиновую обшивку. Артём запустил в неё стило, попал по руке. Ульяна посмотрела на него через плечо и захохотала.

Флиппер довольно урчал запускающимися маневровыми двигателями.

Синие линии перед глазами навигатора померкли.

— Управление активно, — сообщила она экипажу, — выходим на расчётную траекторию.

Корабль утробно урчал, в ушах свистела знакомая уже мелодия космоса — мерное дыхание звезд, гулкое эхо гравитации и биение огромного термоядерного сердца биоморфного корабля.

Экипаж Флиппера продолжил движение.

Если кто-то надеялся, что возникший форс-мажор, задержка и неожиданные новые данные о корабле заставят сурового генетика бегом броситься в лабораторию изучать, исследовать и анализировать, а команда избавится от вечерней тренировки, то этого человека ждало разочарование. Стоило выяснить, что с кораблем всё в порядке, как Пауков, бросив хмурый взгляд на бортовые часы, скомандовал:

— Кто на вахте сейчас?

— Я, — отозвался Крыж. — До 22–30, потом на ночную вахту Авдеев вызвался.

Кир утвердительно кивнул.

— Тогда Крыж в рубке, Авдеев — в капсулу гиперсна на два часа, остальные на тренировку.

Остальные — это рыжий «заяц» Тимофей, Ульяна и Наташка. Девчонки недовольно заворчали, сползая с навигаторских кресел, Тимофей приготовился выходить из рубки, молча и покорно следуя за своим кумиром.

— Не забываем, что по вопросам вверенного мне функционала моё слово является единственно правильным, — на всякий случай напомнил Пауков.

— А если оно не правильное? — Наташа подозрительно прищурилась.

— А если оно неправильное — то смотрите пункт один, — хохотнул Крыж, откидываясь вальяжно на эргономичную спинку и вставляя кнопочки наушников в ушные раковины.

Генетик хмыкнул и утвердительно кивнул:

— Совершенно правильно заметил товарищ старший помощник командира корабля. Дамы, — он подчеркнуто галантно пропустил их вперёд.

Ульяна чувствовала подвох. Но не знала, что всё окажется так плохо.

Вообще-то у неё — хорошая спортивная подготовка. Так она считала.

Отжиматься от пола пятьдесят раз — могла. Подтягиваться на высокой перекладине до двадцати раз — легко. Челночный бег всегда на «отл».

Так она думала.

В спортзале — оборудованном по последнему слову техники диковинными тренажерами и симуляторами — Пауков выдал каждому по загрузочному креодиску.

— Это программа ваших тренировок на ближайшую неделю, — сообщил он, оглядев притихшую группу ребят, зацепился взглядом на демонстрировавшей независимый и самоуверенный вид Ульяне, в прищуре серых глаз мелькнул недобрый огонёк. — Её надлежит загрузить в ваш персональный креоник. После чего вы будете получать информацию о комплексе упражнений на каждую тренировку, их порядке и интенсивности нагрузки, а я буду видеть результаты наших общих усилий и динамику развития нейроактивности и физической выносливости, — он встал напротив Ульяны, задумчиво добавил: — Напоминаю, что за халтуру буду штрафовать дополнительными упражнениями.

— Артём, а почему, собственно, ты сам не в форме? — Ульяна посмотрела с вызовом.

— Сегодня я вынужден выступить вашим инструктором, — в уголках губ поселилась самодовольная улыбка. — Приступаем.

Разминка.

Бесконечные повороты, подпрыгивания, растяжки и прыжки. А металлический голос из наушника по-прежнему требовал то повторить одно упражнение, то сделать другое. К началу кардио-тренировки, Ульяна чувствовала, что у неё вспотели даже уши, дышалось с трудом, а Пауков ещё и комментировал:

— Рогова, амплитуду не уменьшаем… Рогова, что висим на перекладине аки вобла на ветру? Интенсивнее, интенсивнее подтягиваемся, из ритма не выбиваемся. Наталья, тебя это тоже касается.

Ульяна готова была его обвинить в предвзятости и сведении счётов, если бы ей не было так плохо уже к окончанию первой двадцатиминутки. Кстати, «вобла» — это не из личного ли дела? Так её отец звал дома. За несгибаемый характер и костлявые ключицы.

Но хуже, чем ей было Наташке — не даром она собиралась по жизни сидеть в офисе и перебирать бумажки, а хуже, чем Наташке было только Тиму. По окончании разминки бедолага упал на мат звездочкой, красный, в бисеринках пота на веснушчатом лице. Артём присел рядом с ним на корточки, заглянул в биометрию:

— Эй, герой, не расслабляйся: впереди ещё тридцать пять минут, ты рискуешь пропустить всё самое интересное.

Тимофей дёрнул рукой, на несколько сантиметров с трудом подняв её от пола.

Пауков протяжно вздохнул:

— И чего с тобой делать?

Тимофей шмыгнул носом и закрыл глаза, показывая своим видом полную покорность.

— Придётся добавить тебе еще парочку-тройку отжиманий, — он похлопал парня по плечу. — Не расстраивайся, сделаем из тебя богатыря.

Девчонки хихикнули.

Артём поднялся во весь рост, потер ладони, словно вспомнил о них:

— А мы с вами, дамы, продолжим.

По окончании тренировки, едва передвигая ноги, с мокрыми у корней волосами и замученными лицами, тяжело дыша, Наташа и Ульяна пробрались в рубку: Василий ещё не сменился и, склонившись над планшетом сосредоточенно всматривался в экран, на котором торопливо бежала цепочка непонятных символов. Иногда он нажимал паузу, выделял часть знаков и перебрасывал их на центральный монитор. В наушниках гремела музыка, поэтому подошедших девчонок он не услышал.

Те присели на край свободного кресла, дёрнули его за рукав.

Василевс покосился на них — на переносице пролегла глубокая морщина, лицо оказалось непривычно серьезным. Увидев девчонок рядом, вынул кнопочки наушников и проворчал:

— Вы чего не спите? Десткое время еще не закончилось, что ли?

Ульяна устало упёрлась в колени, выдохнула:

— Давай, рассказывай.

— Чего? — Василий понял, что попал — когда женщины с такими выражениями лиц, то с ними лучше не спорить.

— Откуда кличка «паук»? Колись, давай.

Василевс расплылся в широкой улыбке, отложил в сторону планшет:

— Что, сильно достал?

Девчонки обречённо переглянулись:

— «Достал» — не то слово.

— Я просто чувствую, что мне нужен матч-реванш, — Ульянаморщилась при каждом вдохе.

— Колись, Барсик, — Натка посмотрела тяжело, будто кувалдой огрела.

Василевс спустил ноги с кресла, наклонился к девчонкам.

— Это ещё когда он курсантом был, случилось. В первый год, — он выразительно поднял дугой брови. — Он же совсем мелким попал в Академию…

— Да? — Ульяна почувствовала, как сердце стало биться чаще. Про боль под ребрами она мгновенно забыла.

— Ну, да. Короче, он ещё на Земле засветился: в Новосибе, откуда он родом, при академгородке школу закончил экстерном, в пятнадцать лет. Направление химбио. Ну, вы должны знать, знаменитую «ФыМыШу», — девчонки округлили глаза и кивнули. — Ну вот, в том же году поступил в МГУ на факультет биоинженерии и биоинформатики. Черт его знает, как ему это удалост и кто там вмешался, но зачислили. Блестяще окончил первый курс: исследование что-то на счёт перспективных биогенов у него было как курсовая. И вот тогда-то рекрутёры Академии Космофлота вышли на него, предложили перейти в Академию. И вот, представьте, ему шестнадцать, нам всем — по восемнадцать-двадцать. И он вот такой же сухарь нелюдимый, как сейчас. Полгода учёбы — у него ни друзей, одна наука.

— Погоди, Вась, вы с ним на одном курсе, что ли учились? — уточнила Ульяна.

Василий кивнул:

— Да, на факультете биогенной инженерии и программирования. Только я на программировании специализировался. На первом курсе он уже занимался разработкой лианина. И вот, конец первого курса, в факультетской лаборатории он приступает к финальным опытам на выращенной лианиновой плантации…

— Это ему, что, шестнадцать-семнадцать всего было? — Натка недоверчиво покосилась на Крыжа.

Тот кивнул и продолжил рассказ:

— В тот вечер он остался в лаборатории — эксперименты вошли в финальную стадию, и он практически спал у своих лианиновых инкубаторов. По расчетам, нужно было дать облучение плантации, чтобы получить стабильный нейромодулятор. Что он и сделал, — Василий понизил голос до шепота, заставив девчонок соприкоснуться с ним лбами, чтобы расслышать каждое слово. — Но что-то пошло не так. Ошибка в расчетах… Короче, оказалось, что в закладке генома, отсутствует ген ограничения роста. Тёмыч дал облучение и стал ждать. А эта плантация давай расти… Каждая ворсинка к утру — до пяти метров в длину вымахала.

— Ого!

— Не то слово. Приходим мы утром в лабораторию, а там все инкубаторы в дребезги, оборудование, стены, потолок в лианиновом волокне, и на нём, как паук висит наш Тёмыч… и спит.

— Как спит?

— Ну, так, — Василий изобразил, будто он висит на лианах с высунутым на бок языком. — Я ж говорю, он неделю не спал… Вот с тех пор и пошло — Паук.

Наташа прошептала:

— Обалдеть.

Крыж лукаво усмехнулся:

— Надеюсь, дамы, вы используете ценную информацию с умом…

Натка осторожно встала, медленно распрямила спину:

— В этом уж будь уверен.

Ульяна молчала.

Корабельное время показывало пять утра. Команда ещё спала — подъём согласно назначенному Артёмом графику должен был состояться через час.

Мягкий полумрак корабельного коридора, мерный, едва различимый, гул работающей системы очистки воздуха и фильтрации. На демонстрационных экранах сменялись загадочные звездные скопления.

Пройдя через безлюдную кают-компанию, молодой человек зашёл в рубку, поздоровался с Авдеевым:

— Всё нормально? Тебя не надо сменить?

Тот кивнул, приветствуя, и тут же отрицательно помахал головой:

— Не-не, я карты обновляю. Мне тут надо быть…

Артём направился в лабораторию. Здесь дышалось легко, как дома. Дневной свет, глянцевые панели, стеклянные перегородки, за которыми рядами стояло оборудование, под лампами дозревали образцы нового бионика. Генетик сбросил с широких плеч китель, остался в одной белоснежной футболке с эмблемой лаборатории на плече.

— Доброе утро, Артём Геннадьевич, — металлический голос пропел под потолком.

— Привет, как спалось? — он один за другим оживлял мониторы.

— Без происшествий. Загруженные для анализа данные готовы. Вывести сравнительные таблицы на дисплей?

Артём повесил на спинку кресла, удобно устроился на рабочем месте, откинулся назад.

— Выводи.

Тёмная поверхность дисплея подёрнулась синевой, формируя на глазах биогенетика сводку. Пауков задумчиво тёр переносицу. Тихо скомандовал:

— Включить запись.

Щелчок в ответ и сообщение:

— Запись включена.

— Шестнадцатое июня две тысячи восемнадцатого года по стандартному земному календарю, — он бросил взгляд на браслет с креоником, — Пять часов девятнадцать минут. Запись номер один. На основании проведённого сравнительного анализа биометрии в точке начала следования и точки дозаправки фиксируется пролонгированная генная модуляция нейронов группы А и В объекта Фокус. Клеточное тело функционирует стандартно, активность аксон и дендритов за указанный период увеличена вдвое. И продолжает расти. Количество нейронных связей за истекшие сутки выросло в геометрической прогрессии, и на данный момент составляет, — он пригляделся к нужной строке на экране, — семьдесят пять тысяч.

Артём задумался на мгновение, переключил другую таблицу:

— Запись номер два. Зафиксирована способность объекта Фокус к самостоятельному построению маршрута, учёту неизвестных человеку лоций. Имеются очевидные признаки наличия особенностей пролагаемых фарватеров. Намерен опросить по этому поводу навигатора Рогову, — он автоматически внёс правки в расписание Ульяны, выделив больше времени на диагностику. — Пометка на полях: важно. Пометка на полях: вернуться к исследованию и оценке позднее. Содержание пометки: структура и состав тёмной материи в состоянии гравитационного излома вблизи чёрных дыр малой и средней массы. Предположительно расщепление материи в процессе аккреции при сравнительно низкой поглощательной активности подобных объектов приводит к формированию карманов с разными типами энергии, в готовом для употребления биокораблем состоянии. Конец записи.

— Сохранить в папке «Фокус» с обычной кодировкой? — металлический голос замер в ожидании. Артём задумался.

— Сохранить с кодировкой Сигма.

Он перебрался в аппаратную. Там, в мутном зеленоватом контейнере плескался серебристый комочек с подключенными к нему тонкими лианиновыми проводами. Датчики показывали рост активности, повышенную возбудимость образца. Артем увлёкся расчетами, когда металлический голос напомнил ему:

— Шесть часов двадцать минут. Команда встала, готова к утренней тренировке. В настоящий момент происходит сбор экипажа на камбузе.

Молодой человек вздохнул, прищурился. Сделав несколько пометок, с сомнением посмотрел на серебристое существо.

Сдёрнув с кресла китель, вышел в коридор и замер: перед носом, загораживая проход в кают-компанию, от стены до стены красовалась закрепленная клейкой массой паутина из тонко разорванных простыней с сероватым пауком из прессованного хлебного мякиша в центре. Артём замер и сокрушенно вздохнул:

— Крыж… я тебя убью.

Он развернулся, прошёл к камерам гиперсна, откуда уже добрался до кают-компании. Пересёк её решительно, направился к камбузу, уже представляя, как с удовольствием сомкнёт руки на тонкой шее друга, а шутника, который извел на баловство драгоценные припасы — отправит на Тамту.

Сработали датчики движения, распахнув перед ним белоснежные двери, и оглушив дружным хохотом. Стоило ему переступить порог корабельной кухни, как на него посмотрело четыре счастливых лица, три из которых старательно изображали обморок.

— Крыж, ну ты и придурок. Просил же держать язык за зубами, — бросил он и, развернувшись, вышел с камбуза.

Экипаж пристыженно переглянулся, веселье от предвкушения удачной и довольно безобидной шутки, растаяло без следа.

Ульяна соскользнула с места, бросилась за Артёмом.

Догнала у спортзала:

— Тём, стой, пожалуйста! — схватила за локоть. Он остановился, не оборачиваясь, покосился холодно. — Прости. Мы не подумали, что тебя это так заденет.

— Действительно, с чего бы это, — процедил он, выдернул рукав и, не оглядываясь, прошел в спортзал.

Не смотря на то, что болела каждая клеточка тела, Ульяна старательно выполняла все предписанные упражнения. Тихонько вздыхала, обтирая раскрасневшееся лицо полотенцем. Остальные тоже молчали, сосредоточенно изображая интерес к тренировке и не зная, как снять возникшее напряжение. Пауков с остервенением сражался на боевом симуляторе: Ульяна видела его каменное лицо, плотно сомкнутые губы, холодные до черноты глаза. Под ложечкой томительно сосала тревога, подмешанная на чувстве вины и огорчении.

Она остановила упражнение, села, тяжело дыша, на мат:

— Ребята, надо поговорить. Артём, останови тренировку, — тот не отозвался. Тогда Ульяна добавила с ударением: — пожалуйста.

Уклонившись от мощного удара виртуального спарринг-партнера, Пауков остановил программу и сошёл с помоста:

— Ну?

— Тём, мы виноваты. Но, наверное, нам нужно что-то, что нас сделает командой. Но вот такие подробности из нашей прошлой жизни — ключ к этому. История с пауком — глупая, конечно, — но безобидная, правда. Мы не хотели тебя задеть.

Пауков молчал, что спрятано на глубине серых как предгрозовой вечер глаз — не разобрать. Он смотрел на неё в упор подчеркнуто холодно, в руках — зажатое полотенце, от виска стекала тонкая дорожка пота. Он её вытер. Ульяна нервно сглотнула, в который раз чувствуя себя мартышкой перед удавом:

— Я предлагаю игру: пусть каждый из нас расскажет нечто такое, что его характеризует. Нечто тайное и сокровенное. Как залог нашей дружбы.

— А чё, хорошая идея, капитан, — Василий поднялся с тренажера, и подошёл к ним, протянув по-мушкетерски руку ладонью вниз: — один за всех и все за одного.

К ним присоединились Наташа, Кирилл и Тим. Все пятеро смотрели выжидательно на Артёма. Помедлив ещё мгновение, он положил свою руку поверх узкой Ульяниной ладони и взглянул на неё теплее:

— Ну, давай, с тебя и начнём… капитан.

Ульяна широко улыбнулась, глаза заискрились:

— Я провалила отбор в лётную школу. Не прошла психологическое тестирование.

Артём не сводил с неё глаз:

— Правда?

— Правда. И я боюсь пауков. До смерти боюсь…

— Надо же… Никогда б не подумал, — на губах Паукова мелькнула ирония.

Наташа рядом захихикала:

— Не, это точно, боится, она даже паука этого из мякиша отказалась делать, — его я лепила полночи.

Артём посмотрел на неё и улыбнулся:

— Кстати, похож вышел.

— Ну, так. Точный психологический портрет! — и вся компания захохотала в голос. — Кстати, я в художку ходила. Но бросила из-за несчастной любви к преподавателю по композиции.

— Ого! — у Василия вытянулось лицо.

— Никакого «ого». Я в седьмом классе училась, а он только после института пришёл. Недавно видела его — что в нём нашла тогда, не знаю. Но блестящая карьера художника… и скульптора, вероятно, провалилась из-за несчастной любви.

— А я на первом курсе Академии сбежать домой хотел, — признался Вася Крыж. — У меня три сестрёнки маленькие, старшая в тот год в первый класс пошла. Мать всё время на работе, одна нас поднимала. Я их, считай и вырастил. Дашку, Машку и Наташку. Скучал жутко. И мать с ними не справлялась.

Наташа с интересом посмотрела на него:

— И что? Передумал сбегать?

Крыж поморщился, уселся на мат, скрестил ноги:

— Удгрин отловил. Не выпустил. Аннулировал увольнительные, дал с матерью по закрытому каналу переговорить.

— Боз Удгрин? — Ульяна недоверчиво изогнула бровь.

— Мировой мужик, кстати, — Василий посерьезнел.

— А он кто? Ну, в том плане, раса какая?

— Он клириканец, гуманоидизированный рептилоид. Суровый дядька, но своих в обиду не давал никогда.

— А я ещё нецелованный, — смущённо признался Тимофей.

Ребята переглянулись, не зная, как реагировать на такую откровенность и едва сдерживая улыбки. Артём одной рукой обнял парня за плечи, встряхнул беззлобно:

— Ничего, Тим, это дело поправимое.

Тимофей печально вздохнул:

— Сложно с этим…

— Да ну? — тут уже Крыж вскинул голову, в глазах отплясывали бесенята.

— Конечно. Мне и Ульяна, и Наташа нравятся. Как выбрать?

Артём тяжело выдохнул, отвернулся и откашлялся в кулак, отчаянно сдерживаясь.

— А они? Ты-то им нравишься? Как думаешь? — Крыж широко улыбался, и подмигнул девчонкам, покрасневшим до ушей. Тим вздохнул ещё более печально:

— Да кто ж их разберёт, этих женщин.

Ульяна издала звук, похожий на хрюканье, зажала рот и нос ладонями, плечи истерично подпрыгивали. Спрятала лицо на плече Натки, та уткнулась ей в макушку, застонала.

Артём укоризненно посмотрел на них, нарочито сердито прошипел:

— Капитан называется, призвала к откровенности, а сама ржёт…

Острые девчоночьи плечи дернулись еще сильнее.

Тим сокрушенно выдохнул:

— Да ничего, Артём Геннадьевич, я не в обиде, — посмотрел на ребят и смущенно улыбнулся: — По-дурацки вышло, да?

— Проходи, — Артём пропустил её вперёд, тайком задержавшись взглядом на точеном подбородке, изящном изгибе плеч, откашлялся, будто сбрасывая наваждение. — Твоя капсула вот эта, — он указал на крайний справа саркофаг с прозрачной мембраной-лепестком вместо крышки и трехсекционным дисплеем. — Она на тебя настроена уже, так что сэкономим время на калибровке.

Первая диагностика здесь, на корабле. Первая, которую проводил сам Пауков. Ульяна почему-то нервничала: словно перед ней поставлена задача, не выполнив которую, она всех подведёт. Там, на Тамту, диагностика представляла собой вполне понятную и оправданную процедуру, цель которой — решить вопрос о совместимости с кораблем.

Что от неё требуется сейчас?

Артём скрылся за стеклянной перегородкой, подключил систему — экраны на крышке саркофага окрасились синим, по центру побежали ровные значки и цифры. Ульяна видела его профиль: высокий лоб, скулы, тонкие черты лица, задумчивая складка около губ, сдержанная улыбка. Он не был красавцем. Нет. Но ей так хотелось разгладить эту морщинку на переносице. Дотронуться до гладко выбритой щеки.

Почувствовав пристальный взгляд, молодой человек поднял глаза. От неожиданности Ульяну бросило в дрожь. Резко отвернувшись, она обняла себя за плечи. Во внимательном взгляде Артёма мелькнуло любопытство. Рука коснулась мочки уха.

Он распрямился во весь рост, расправил широкие плечи и выглянул из-за перегородки:

— Ульян, устраивайся.

Девушка погладила шершавый, будто замшевый, бок капсулы:

— А в чём заключается диагностика?

— Да, ничего особенного. Ты — лежишь, дремлешь с удовольствием. Я тебе подкидываю изображения, импульсы и считываю твою реакцию. Потом — анализ динамики показателей, но это уже моя работа. По результатам и при необходимости — корректировка твоих показателей, в том числе — медикаментозная. Но это вряд ли… Ты в прекрасной физической форме. Ничего такого, из-за чего можно волноваться. Так что устраивайся.

Ульяна повернулась к нему, смущенно закусила губу. На бледном лице застыл вопрос:

— Прямо в костюме?

Генетик, уже склонившийся было над пультом, замер, снова выглянул из-за перегородки. В глазах загорелся лукавый огонёк, но тут же потух:

— Да, прямо в костюме.

Девушка охотно кивнула, грациозно села в капсулу, подобрала ноги. Лианиновое покрытие, более густое и высокое, чем на навигаторском кресле, обволакивало. Ульяна опустила голову на подушку. Спинка качнулась, плавно отъехала назад, расположив пациентку почти горизонтально. Прозрачная мембрана тихо захлопнулась.

— Ну, как ощущение, всё в норме? — спокойный, бархатный голос Артёма из микродинамика. — У тебя пульс скачет и дыхание сбивается. Не нервничай, ладно? — девушка кивнула. — Хочешь, музычку тебе включу? Тебе как, по-прежнему что-то мрачненькое, вроде Tiamat?

Ульяна засмеялась:

— Нет — боюсь пуститься в пляс и хаером[2] начать трясти… Давай что-то из того, что слушаешь ты.

— То есть ты уверена, что Пауков хаером трясти не умеет, — в голосе плохо прикрытая ирония. На внутреннем экране саркофага загрузилась карта звездного неба, отмеченные лоции.

— Ну, Тё-ём…

Пауза в динамиках, вздох.

— А зачем это тебе?

— Хочу узнать о тебе что-нибудь ещё кроме этимологии клички.

— Да? Зачем это, интересно? В стенгазету поместить? — язвительный намёк на утреннее происшествие.

— Тё-ём!

— Ладно, ладно. Только не жалуйся потом.

Протяжный скрип из динамика, тяжёлые, отдающие в лёгких басы, визг электрогитары с круто замешанным вампирским скриммингом… Ульяна распахнула глаза и подскочила, с силой стукнувшись лбом о внутренний дисплей. Звездное небо помутнело от удара:

— Чё, реально?

Какофония и протяжные визги резко оборвались, сменившись беззлобным ехидством Паукова:

— Ну, как?

Ульяна поперхнулась:

— Я в шоке. Это что было?

— Cradle of Filth[3]…

— Ты это реально слушаешь? — девушка не могла представить Артёма с этой музыкой в наушниках.

Смех из динамика:

— Расслабься. Видела бы ты себя… Кстати, ладошки переверни вниз, а то я тебя никак поймать не могу. И головой не крути. Получай удовольствие. Поехали.

Из динамиков полилась мягкая музыка в стиле relax, звуки моря, шелест прибоя. Перед глазами стали сменяться изображения: космическое пространство, прочерченные лоции постоянных маршрутов космофлота. Ульяна узнала некоторые из них. В этом симуляторе не было Флиппера, не было конкурирующих навигационных маршрутов. Всё выглядело так, как Ульяна должна была видеть, но никогда не видела.

— Ульяна, в чём дело? — чуткое оборудование генетика не давало себя обмануть. — Я не вижу процесса принятия решения. Попробуй моделировать своё поведение как при ведении корабля по загруженным лоциям.

Ульяна попробовала. Тело не слушалось. Прочерченные линии ускользали, вехи сбивались.

— Хорошо, давай, я уберу навигационную сетку маршрутов, она, видимо, тебя сбивает с толку. Смотри, что у меня есть.

Перед глазами возникла Тамту. Ее коричневый, покрытый оспинами шлюзов, бок светился проблесковыми маячками. Совсем так, как она его запомнила тогда, на неофициальной экскурсии с Ваней Лапиным. Он тогда говорил, что Тамту — космодром постоянного базирования. Кромлех тоже говорил о диверсии в секторе прилетов. Девушка потянулась вокруг станции, разворачивая ее виртуальный образ к себе другой стороной. Открылась распахнутая пасть грузового шлюза. Сетка навигационных ориентиров посадки и квадратные окна стыковочных блоков.

Артём вызвал Крыжа:

— Вась, бегом в медблок.

Программист появился через минуту.

— Смотри, — Артём вывел на экран график нейроактивности Ульяны и поставил его рядом с аналогичной записью Фокуса и откинулся в кресле. — Чудеса продолжаются.

Василевс уставился на абсолютно одинаковые графики.

Позавтракали быстро и без удовольствия — Пауков умудрился влезть и в это, казалось бы, прочно взятое в руки Наташи, дело. И теперь вместо ожидаемой глазуньи или манной каши, команда разглядывала безвкусную белёсую массу.

— Это что? — Кирилл подозрительно уставился на булькающую жижу в тарелке, помешал её ложкой в надежде найти что-нибудь интересное хотя бы на дне. Не судьба.

— Сбалансированный завтрак, — пояснила Наташа, принюхиваясь. — Калория к калории. Утверждено медсектором.

Все уставились на Паукова — тот с невозмутимым видом отправил в рот ложку неаппетитной стряпни. Заметив обращенные на него взгляды, поднял глаза, проглотил кашицу.

— Проблемы? — тихий голос, с которым не хотелось спорить.

Ульяна вздохнула и попробовала кушанье.

— Посолить-то хоть можно?

Насмешливый прищур:

— Соль — белый яд… Но посолить можешь…

Кир упорно размешивал несуществующие комочки в кашице — ложка то и дело задевала края тарелки, ворчал под нос:

— Бред какой-то. При полной экипировке камбуза, запасах провианта, едим какую-то фигню…

Артём склонил голову набок, спокойно отмеряя каждое слово, отозвался:

— Бред — это когда человек, ответственный за питание совместно с — внимание! — командиром экипажа, зная о нехватке продовольствия, делают из пяти килограммов биомассы хлеб для того, чтобы смастерить шутовского паука для розыгрыша… Причем смешивают его с техническим клеем, который в пищу человеку никак не годится. Так что ешьте, курсант Авдеев, и не выделывайтесь.

Ульяна поправила на руке браслет с креоником:

— Сегодня в семь вечера будет встречный борт, Кромлех дал распоряжение, чтобы нам выдали всё необходимое.

— Вот когда всё необходимое будет на борту, тогда и съедите свою глазунью, — отрезал Пауков.

Ульяна тихо вздохнула, виновато окинула взглядом команду и цокнула языком, вынужденно соглашаясь с медиком.

После завтрака Артём отправил ребят в медблок на диагностику. Ульяна собралась в рубку.

На короткое мгновение они остались одни на камбузе.

Девушк встала, направилась к выходу, но замерла, так и не переступив порог. Обернулась.

— Артём? — он медленно поднял глаза, посмотрел прямо, тяжелый взгляд припечатывал к полу. — Зачем ты так себя ведёшь?

— Как «так»? — он чуть развернулся к ней, откинулся на спинку стула.

— Ты давишь. Неужели ты не видишь этого? Давишь своим авторитетом, своим словом. Я не знаю, зачем ты так делаешь, но я…боюсь тебя. Вот до дрожи в коленках боюсь.

Она выскользнула с камбуза, рванула в рубку, уже жалея о заведённом разговоре, об этом нелепом признании — лишнем поводе поиздеваться.

Дыхание сбивалось, кровь пульсировала в висках. На глаза наворачивались слезы.

Он догнал её у рубки. Схватил за руку, привлёк к себе.

Мгновение они были так близко, что она видела льдистые лучики в его серых как северные воды глазах.

Только одно мгновение — смятение на дне, нервный вздох.

Он мягко отпустил её:

— Прости. Я всё делаю неправильно. Василий верно говорит — я сухарь.

Ульяна растирала онемевшее запястье, смотрела с опаской.

— Пожалуйста. Давай не будем усложнять. Я стараюсь. Я очень стараюсь всё делать правильно. Но от того, что ты меня как котёнка всё время носом тычешь… я не становлюсь увереннее.

Она поняла, что ещё чуть-чуть — и расплачется. Шмыгнула носом.

Артём медленно выдохнул, прислонился плечом к стене:

— Я просто дурак, Уль. Прости, ладно? Я постараюсь тебе помочь. Сегодня, после диагностики ребят, давай, расскажу подробнее о Фокусе. Идёт? И вообще, надо как-то вашим образованием заняться. Вашим — это твоим, Наташи и Кирилла.

Ульяна несмело улыбнулась, прикусила губу. Кивнула.

— Тогда встречаемся через час-тридцать в лектории.

Директор Академии навигаторов был не в настроении. Запершись в кабинете с видом на площадь Кроны с одной стороны и Глаугель — с другой, он в сотый раз просматривал записи с камер видеонаблюдения: низкорослый зеленолицый человечек, опасливо оглядываясь, пробирается в зону транзакции, через пять минут общения с оператором выходит со свертком в руке. Десятикратный зум ничего не дал — свёрток плотно упакован.

— С-сволочь, — креонидянин презрительно сплюнул.

Следующая запись показывала этого же человечка, но уже около стыковочных шлюзов. Та же вороватая походка, прищуренный взгляд.

Вспышка стартовых двигателей, марево от запуска маневровых. Поднятая по тревоге охрана, и обрыв записи.

Но Циотан и так знал, что там — при попытке задержания посла прогремел взрыв, заблокировавший катера охраны и службы безопасности. Переполненная стоянка галактических крейсеров словно карточный домик складывалась секторами, сминая корабли членов приёмочной комиссии.

— Идиот, — Кромлех с силой смял креопластину, раздавив её в серебристую пыль.

Ульяна забралась в навигационное кресло.

— Привет, Флиппер, — привычно поздоровалась, как со старым знакомым.

Система ответила приветливым урчанием. Лианиновое полотно было ослаблено — корабль дрейфовал по заданному Кириллом курсу. Ульяна положила руки на подлокотники, расслабилась, позволив тонким волокнам коснуться её. Легкое жжение, словно укус комара.

Девушка закрыла глаза, окунувшись в пустоту, как в океан.

Там, в виртуальной реальности ее кожу ласкал космический ветер.

Мелкие частицы, пыль, невидимая человеком, тонкое полотно материи, шелковой, дразнящей, заполняло всё пространство — оно не было пустотой.

Девушка ощущала его, дышала им, радостно осознавая себя частью огромного мира, который только предстоит исследовать. И понять.

Перед глазами, подсвеченные огнями, струились видимые только Флиппером лоции — скопления звезд, фарватеры, сгустки тёмной материи, зарождающиеся чёрные дыры.

— Как же тебя понять? — прошептала Ульяна.

Корабль не ответил. Будто усмехнувшись её детскому желанию, он завибрировал системой очистки, стряхивая накопленный мусор и статику.

Креоник мелодично возвестил о пришедшем сообщении.

Ульяна открыла глаза — на центральном мониторе светилось окно внешней видеосвязи.

— Господин директор, — приветствовала она покрытое мелкой капиллярной сеткой лицо.

— Рад видеть вас в добром здравии, — Кромлех даже не пытался скрыть сарказм. — Как продвигается ваше путешествие?

— Всё идет по утвержденному Советом плану, завтра в десять-сорок утра мы прибудем на точку выхода из транзакции похитителей.

Креонидянин кивнул:

— Не думаю, что вы его там найдёте, но если случится чудо, постарайтесь не ввязываться в перепалку. Затаитесь, наблюдайте. Постарайтесь узнать, что им надо. Тяните время. Команда спасателей наготове.

Ульяна нахмурилась:

— Почему бы её не направить уже сейчас в точку переброски? Координаты известны… Мы бы сэкономили массу времени.

Директор выставил вперёд перепончатые ладони:

— Это исключено. Мы не можем привлекать внимание к миссии. Для всех у Фокуса — тестовый полет перед приёмкой проекта.

«Ему нужно, чтобы именно мы оказалась там», — со всей ясностью поняла Ульяна.

Что ему нужно? Избавиться от них? Подставить? Завладеть? Заставить работать на себя? Зачем? Что скрывается за этими рыбьими глазами? За этой вкрадчивостью?

— Что с продовольствием? Будет ли обещанный транспорт?

Директор кивнул:

— Я, собственно, из-за этого и вышел на связь — грузовой транспорт будет в расчётной точке в семь-пятнадцать вечера, сбрасываю параметры стыковки.

На загрузочном экране мелькнула шкала, медленно заполняясь.

— Будьте осторожны, — словно заботливый отец проговорил Кромлех, — и помните: посол Намбул мне друг. Его груз — важен для сохранения мира в галактике. Он должен быть спасён любой ценой. Именно для этого вам предоставлены все полномочия.

Ульяна спрятала улыбку, проговорила спокойно:

— Груз посла маркирован Сигма. Это дипломатический груз. Вы подтверждаете наши полномочия для его изъятия и транспортировки?

Кромлех даже не моргнул.

— Подтверждаю.

— Кому надлежит передать груз?

Ничего не выражающий взгляд замер:

— Вы доставите его на Тамту. Лично мне.

При таких обстоятельствах предложенный Артёмом инструктаж был как нельзя кстати.

Полусонная и расслабленная после диагностики команда собралась в лектории — небольшом помещении, напоминающем кинозал и оборудованном большим демонстрационным экраном, удобными сидениями с высокими спинками и откидными столиками.

Ульяна уже заняла крайнее сиденье слева от экрана — рядом с любопытным автоматом, источающим кофейный аромат.

Первым появился Вася Крыж. За ним — едва передвигая ноги, шёл Тим. Наташа и Кирилл — оба взъерошенные и насупившиеся — зашли одновременно с Артёмом.

— Привет, — Ульяна поздоровалась со всеми, но смотрела только на медика.

Пауков сухо кивнул и занял место перед командой, загрузил на экран презентацию.

Ульяна, наконец, увидела корабль глазами Артёма. Вытянутый корпус, расставленные паруса энергоёмкостей с прорезями маневровых двигателей, прищуренные глазки стабилизаторов и бортового вооружения, приподнятый горб овального купола-рубки, система точных расчетов и параметров, коды биотелеметрии, стыки нейронных блоков — Флиппер был весь как на ладони.

— Посоветовавшись с капитаном, — при этих словах команда переглянулась, — я решил, что вам пора познакомиться с проектом Фокус поближе. Это, — он кивнул на схему корабля, — чертежи для внутреннего пользования. Их никто кроме меня, Крыжа и еще нескольких генных инженеров-сотрудников моей лаборатории не видели.

Он присел на край стола, окинул взглядом ребят.

— Для начала — немного истории. Чтобы вы понимали, что это всё важно для меня. Проекту «Фокус» пять лет. В начале, на последнем курсе Академии, было теоретическое исследование, которое проводилось мной и присутствующим здесь Василием Крыжем. Так что, ребята, не смотрите на напускную веселость нашего Василевса — перед вами один из первоначальных разработчиков Фокуса, отличный, лучший в секторе биопрограммист и мой друг.

Представленная нами в качестве дипломного проекта модель заинтересовала правительство Единой галактики как новая, перспективная модель, ориентированная на расширение границ исследованного космоса. Почему? Потому что главное достоинство Фокуса заключается в отсутствии границ. Нет жёстких привязок к стандартным маршрутам — это раз. Многоуровневая защита — это два. Комбинаторность питания — три. Генерируемые им биоэлектрические импульсы, структура тела сделали его организм живым. Обработка программы загрузки, сделанная Василием — изменила структуру и состав нейроплазмы — основного клеточного вещества, благодаря чему Фокус получил возможность создавать недостающие нейронные связи, формировать новые синапсы.

— Прости, Артём, вопрос, — Ульяна как в школе подняла руку, генетик кивнул: — всё-таки Флиппер — это ошибка, случайность? Он — единственный в своем роде? Или нет?

Артём улыбнулся уголками губ:

— Он единственный в своём роде. Но процесс его создания полностью запротоколирован.

— Иными словами, ты можешь сделать и другой корабль? Ответь, пожалуйста, это важно.

Артём повел плечами, скрестил руки на груди, с интересом разглядывая рыжеволосую девушку:

— И не один, — отозвался, наконец. — Серийное производство возможно, если ты об этом.

— А где хранятся данные?

Артём удивлённо поднял брови, потёр подбородок:

— Вот здесь, — он постучал себя по виску, — плюс в памяти самого Фокуса. И на сервере.

— Получается, у нас в распоряжении два объекта, которые имеют особую ценность, — Ульяна рассуждала вслух, это помогало успокоиться и сосредоточиться. — Фокус и собственно сам его разработчик…

Ульяна прищурилась и закусила губу.

— Спасибо, что назвала меня объектом, — Артём чуть поклонился. — Но вы, капитан, ошибаетесь: у нас три уникальных объекта. Сам Фокус — это раз. Я и мои расчёты о нём — это два. И Первый навигатор — это три. Без тебя Флиппер — всего лишь чертовски умный биоген. И это нельзя сбрасывать со счетов.

Ульяна задумчиво посмотрела на него, но спорить не стала.

— Допустим. Три. От чего из этих трех нужно избавиться Кромлеху? И, главное, зачем?

Команда притихла.

— Ульян, ты, правда, считаешь, что от нас кто-то хочет избавиться, поэтому отправили на это задание? Может быть, мы всё усложняем? И нет никаких тайных мотивов? Вынырнем у точки переброски, найдем посла, спасём его и вернёмся на Тамту? — голос Наташи стал сухим, как опавшая листва.

Вместо ответа Ульяна поднялась и встала рядом с Артёмом:

— Не стоит себя обнадёживать. Кромлеха интересует не сам посол. А груз с маркировкой Сигма. Только что он сообщил мне, что после его изъятия его надлежит транспортировать на Тамту и передать лично ему, — Крыж присвистнул. — Да. И это учитывая, что, согласно, предоставленному мандату, мы действуем не от имени Академии, и даже не от имени станции приписки, а от имени Галактического Совета. И, значит, груз должны передать Совету…

— Протокол 14, совершенно верно, — кивнул Пауков.

Ульяна посмотрела на него внимательно, перевела взгляд на экипаж.

— Но у нас есть козырь, о котором никто не знает. Предполагаю, даже его разработчики, — она перевела дыхание. — Флиппер может передвигаться вне утверждённых маршрутов, по собственным лоциям.

Артём повернулся к ней, во взгляде проявилась жёсткость, словно хищная птица заметила на земле свою добычу:

— Не понял. Что ты имеешь ввиду?

— Сегодня, на диагностике. Ты интересовался, почему ты не видишь процесс принятия решения. Так его нет в загруженной программе, в симуляторе, который ты мне показывал. Там только лоции, имеющиеся в навигационных картах. А я вижу фарватеры, доступные только Флипперу.

— Ну, ты и должна видеть его глазами. Ты же сенсоид, ваши нервные системы соединяется в общую нейросеть, его нейроны связаны с твоими лианином, который выполняет функцию синапса, — Пауков не понимал.

Ульяна покачала головой.

Нашла в креонике первую попавшуюся карту, выбросила её на демоэкран: перед командой развернулась зелёная сетка лоций, отметки стандартных маршрутов, утверждённые точки входа и выхода из транзакций. Девушка взяла стило, провела поверх линии синим. Какие-то — совсем рядом с зелёными. Какие-то в стороне. Рядом — воронки тёмной энергии, фотоновые завихрения, странные пылевые структуры.

— Тём, я вижу не так, как ты это себе представляешь. Я вижу так, — она указала подбородком двойную сетку лоций. — Синим — вехи, показываемые Флиппером. Зелёным — то, что загружает Кир.

— Ты хочешь сказать, что у него в голове — своя навигационная карта? — Кирилл привстал.

— Я хочу сказать только то, что у нас есть маршруты, неизвестные Кромлеху и его сателлитам. Более того, — она обвела овалами нарисованные синим скопления, воронки, — я уверена, что при столкновении с такими объектами, стандартная программа рассматривает их как аномалии. И обходит их стороной, либо страдает от них, сбивается. А Флиппер использует их как дополнительные ориентиры. Как птицы на Земле используют магнитное поле и солнце, чтобы найти дорогу домой.

Она посмотрела в глаза Артёма:

— Для Флиппера открытый космос — естественная среда обитания, как для толлианского афалина — океан. Артём, вы создали новое существо, новую расу.

— Лоции загружены, координаты конечной точки сформированы по осевой, подгружаю компоненту. У меня всё, — Кирилл Авдеев, перевел данные со своего рабочего монитора на загрузочный. Данные мгновенно отобразились на персональных дисплеях членов экипажа Флиппера.

— Поймал, ввожу кодировку, — Василий настоял на том, чтобы в любом случае стандартная система координат была подгружена постоянно.

— Приняла, координаты вижу, отмечены зелёным. Всё как обычно, — Ульяна замерла. — Блин, как жалко, что вы это не видите…

— Эй, там, на галерке: будешь дразниться, я тебя шваброй пну, — Василий беззлобно покосился на парящего под потолком первого навигатора.

— Нет, я серьезно… Артём, а что, нет возможности сделать обратную связь?

Артём подпёр голову, смотрел то на график нейроактивности Ульяны, то на биоритм Флиппера — сравнивал. Её вопрос услышал не с первого раза:

— Чего?

— Обратную связь можно как-то настроить? Технически? Чтобы хотя бы Наташа и Кир видели то же, что и я.

— Отчего ж нельзя? Всё можно, — задумчиво отозвался Пауков и вздохнул. — Настройки надо поменять, да, Крыж.

Василевс кивнул.

— Можно покумекать. Но тогда уж гулять так гулять… Я тоже хочу это видеть.

Он лукаво хохотнул и подмигнул Артёму.

— Если Ульяна не возражает, я могу пока сделать времянку и вывести на экраны то, что она видит. Полного погружения и три дэ не получится, конечно… Но мы хоть не будем слепыми. Как, Тёмыч, лианин не спалим?

— Не спалим. Давай. Капитан, не возражаешь?

Ульяна икнула от неожиданности:

— Нееет, валяйте.

Кирилл оживился:

— Вот это я понимаю. Вот это наука на службе человека!

Наташка пнула его ногой:

— Тихо ты, а то ещё передумают.

Василий спрыгнул со своего кресла, притянул к себе кресло Ульяны, кронштейн тихо прошипел пневматикой:

— Р-разрешите, миледи, — Василевс шутливо потянулся к височным дискам, отсоединил их, Ульяна мгновенно ослепла, беспомощно выдохнув, заморгала. Крыж покосился на нее: — Как говорит один наш общий знакомый — пардоньте муа.

Ульяна улыбнулась, вспоминая ночную экскурсию по Тамту и белобрысого Ваню Лапина.

Подошёл Пауков. Она почувствовала его прикосновение к запястью:

— Давай, площадь соприкосновения увеличим, — риторически спросил он, уже ослабляя крепление бромоха и закатывая под ним рукав навигаторского комбинезона.

Ульяну пробрало до костей. У него оказались горячие руки, ловкие и знающие, что делают. Дыхание сбилось. Девушка отвернулась к Васе Крыжу:

— Долго ещё? А то я как слепой котёнок.

— Мур-мяу, — передразнил старпом, — потерпи маленько. Сейчас.

Пауков в это время приподнял её правую руку, пальцы скользнули под рукав комбинезона, также освобождая запястье.

Ульяна почувствовала, что краснеет. Уши опалило огнём, хорошо, волосы их прикрывали.

Словно услышав её благодарность, Пауков тихо скомандовал:

— Голову приподними.

Ульяна нервно сглотнула, но послушно оторвала голову от подголовника. Рука Артёма скользнула под затылок, аккуратно отодвинула волосы в сторону, освободив шею.

Пауков откашлялся:

— Это чтобы…

— …увеличить площадь соприкосновения с лианином, я поняла, — закончила вместо него фразу Ульяна. — Мог бы просто сказать, что делать, я бы и сама справилась.

Вася Крыж фыркнул. Ульяна почувствовала движение рядом — старпом развернул подвижное кресло к себе:

— Я сечение увеличил, может полыхнуть перед глазами, не пугайся, — предупредил он.

Девушка почувствовала осторожное прикосновение, прохладу на висках, лёгкое жжение.

Голос Паукова справа:

— Подключаю симуляторы. Ульяна, приготовься.

Она не успела ответить: яркая вспышка мгновенно ослепила, заставив содрогнуться.

— Дыши, — голос Паукова, уверенный, спокойный, за который хотелось ухватиться, вёл среди опалившей синевы. — Считай до трех. Вслух считай, чтоб мы слышали. Сейчас подключится адаптивная функция. И всё вернётся…Или мы все вместе убьём Крыжа. В любом случае — повеселимся… Верно, Натка? Ты чего там притихла?

Наташка вздохнула:

— Давайте сегодня без жертв.

— Раз, два, три, — бубнила Ульяна, постепенно прозревая. Сквозь яркую синеву, словно присыпанные вечерним полумраком, проступали очертания массивных звездных скоплений — это в нескольких тысячах световых лет расцветала соседняя галактика.

— Ого-о, — голос Кирилла дал понять, что получилось: ребята видели тоже, что и она, Ульяна.

— Впечатляет, — Крыж внизу чихнул.

— Будь здоров, — автоматически пожелала Ульяна.

— Да куда я денусь.

Ульяна оживилась: нервное возбуждение, желание проверить свои догадки подхлестывало, заставляло торопиться.

— Кир, зафиксируй текущие координаты, — попросила она. — Там в этом районе в семь-пятнадцать питание Кромлех обещал подбросить… Ну, что, вывожу Флиппера естественным фарватером на точку переброски похитителей Намбула?

— Ульян, только потихоньку, без фанатизма, — напряжённый голос Артёма вызвал улыбку. Девушка направила корабль на отмеченный синим курс. Флиппер с удовольствием подчинился, с радостью скользя по родным для него вехам. Звёзды-ориентиры дёрнулись, исчезая за спиной.

— Фиксирую увеличение скорости, — голос Кира. — Изменение угла дифферента. Смещение навигационных ориентиров на… семнадцать градусов. Ульяна, чего там у тебя?

Девушка улыбалась:

— Ребята, это круто… Словно на американских горках. Кстати, Кир, а почему сегодня в порыве всеобщих откровений, ты зажал страшную историю из своего тёмного прошлого?

Авдеев смущенно вздохнул:

— Да, ну, у меня не интересно…

— Э-э, капитан прав — колись по честноку, — Василий плутовато улыбнулся.

— Только, чур, не смеяться, — зачем-то предупредил Кирилл. — У меня трояк по алгебре.

Ребята загудели: «ничего себе».

— Ты — страшный человек, навигатор-дублёр Кирилл Авдеев с тройкой по математике, — высказал общее мнение старпом. — В чем проблемы? Со счётом? Логарифмами?

Кирилл еще больше засмущался, Ульяна даже не видя своего дублера, чувствовала, как него покраснели уши:

— Да не, я считаю хорошо. Я оформляю всё неправильно. А нас за это прям вот сильно гоняют. Гоняли. И в итоге — на ЕГЭ получил минимальный бал…

— Да уж, тёмная история, — Вася Крыж сосредоточенно сверялся с картами из справочника, уточнял кодировку и состав среды. — Знаете, что я вам могу сказать? Мы с вами идём по гравитационной стяжке.

Артём не спускал глаз с Ульяны, и, казалось, не слышал.

— Что?

— Синие отметки — это гравитационная стяжка.

— Так вроде же это — вымысел, из разряда ненаучной фантастики, — Кирилл передал управление Наташе и тоже открыл нужный раздел справочника.

— Нет, как видишь.

Ульяна обхватила пальцами подлокотник, пальцы напряглись, костяшки побелели:

— Входим в тёмную материю…Три. Два. Один.

— Это сгусток протоплазмы, — уточнил Вася Крыж, заглянув в характеристики облака.

— Ой, мамочки, — пискнула Натка. — А это не опасно?

Они мчались внутри тёмного, лишённого звезд и ориентиров, коридора. Рассекая пылевые облака, сглатывая фотонные вихри, цепляясь крыльями маневровых двигателей за сумрачную пелену.

— Ульяна, как себя чувствуешь?

— Нормально всё, Тём, — он вздоргул: так его никто не звал со школьной скамьи.

Девушка тяжело дышала. Бисеринки пота блестели на висках:

— Ты записываешь?

— Ну, естественно, — в горле першило.

— Ты ведь не ожидал этого, верно? — Её голос нервно звенел под потолком, дерзко отражался от окрашенных тёмно-синим экранов.

Лёгкий поворот головы, он понимал, что сейчас она его не видит, но все равно вздрогнул, испугавшись, что встретится с ней взглядом, и отвернулся. Движение не ускользнуло от друга, Вася Крыж понимающе улыбнулся.

Тёмная материя распахнулась гладким шёлком звездного неба.

— Точка выхода из транзакции достигнута… Ого, ребята, мы на месте!

Спокойная, тихая гавань вдали от используемых маршрутов. Край исследованной части галактики.

Металлический голос информера сообщил: «Система звезды Моа солнечного типа. Семь планет, три из которых обитаемы. Эксцентриситеты орбит 0,36, условия обитания на планетах в обитаемой зоне для гуманоида земного типа приемлемы в фазе афелия».

Из расчетной точки транзакции выходил расплывчатый след флорка — топлива, используемого сомианами, вёл к третьей планете в зоне златовласки — условном секторе в звездной системе, в котором может присутствовать вода в жидком состоянии, и, возможно, жизнь. Третья планета системы Моа, Эскалибур — поистине райское местечко. Если бы не плотные аммиачные облака и метановые моря. Понятное дело, Эскалибур не была обитаемой. Поэтому что забыл на ее орбите корабль посла — большой вопрос.

— Ульян, давай первым делом пеленг по Шмелю сделаем? — Василий вглядывался в экраны, настраивал сканер. — Не хочется получить по загривку.

На дисплее появилось отмеченное оранжевым окно транзакционного коридора:

— Свежее ещё, недавно ушли, — прошептал Кирилл. — Активирую гравитационный пеленг… Захват. Направление фиксирую. Дальность вижу. Края чёткие… Вектор транзакции фиксирую… Та-ак, ещё чуть-чуть. Есть! Пеленг выполнен. Вывожу данные на экран. Вась, лови.

Старпом протяжно вздохнул.

— Не нравится мне всё это, — впервые за долгое время подал голос Тимофей, пристроившийся у входа в рубку, на свободном «гостевом» кресле. — Выглядит как ловушка.

— Оно и выглядит, и наверняка является ловушкой, — Артём посмотрел на Василевса. — Как давно Шмель ушёл из системы?

— Пятнадцать минут назад максимум.

— Выходит, они здесь торчали почти сутки, и незадолго до нашего появления — ушли.

Наташа указала на зеленовато-оранжевую полосу, шедшую поперёк демонстрационного экрана:

— Корабль Намбула будем искать? Или думаете, они вместе отсюда сиганули.

— Ну, думаем-не думаем, но проверить надо, — старпом похрустел костяшками пальцев, потягиваясь и разминая шею. — След флорка в точку транзакции не идет, значит, посольская яхта ещё где-то тут. Ульян, ты там как? С нами ещё? А то все молчишь и молчишь…

Артём автоматически посмотрел данные биометрии — навигатор была в сознании, показатели — без отклонений.

— Я вся здесь, без остатка… Заходим на орбиту по экспоненте, — девушка мягко направила Флиппера по следу.

— Не нравится мне всё это, — повторил Тимофей в напряжённую тишину рубки.

На геостационарной орбите Эскалибура замер корабль посла Намбула — плоский, круглый как масленичный блин аппарат. На верхней панели значился бортовой номер — 17–00-Е. Ошибки быть не могло — это корабль посла с планеты Сом.

— Почему проблесковые огни не горят? Аварийное оповещение тоже молчит, — удивился Кирилл.

— Так он в принципе с выключенными двигателями, если верить датчикам активности, — отозвался Вася Крыж.

— Выхожу на орбиту, фиксируемся, — Ульяна выровняла скорость, мягко подруливая маневровыми к затаившемуся кораблю, скорректировала курс, замерла в непосредственной близости от дипломатического судна. И только тогда отключилась от Флиппера. — Кир, переводи на стандартное управление. Уф…

Экраны моргнули, на них снова появилась привычная навигационная карта.

Тесная рубка, синеватые отблески экранов, сосредоточенные лица друзей.

— Надо запросить корабль, — Ульяна свесилась со своего кресла, посмотрела на Крыжа сверху вниз.

— Есть, капитан, — старпом перевел тумблер внешней связи с состояние активности и сообщил: — Внешняя связь активирована.

Ульяна протянула руку к гарнитуре, щелчком включила:

— Борт 11–00-Е, отзовитесь. Борт 11–00-Е, отзовитесь.

На корабле посла мелькнули проблесковые маячки, выпустив слабый сигнал SOS, и судно снова погрузилось во мрак.

— Господи, там кто-то есть, — выдохнула Наташа, в её голосе читался ужас.

— И этот кто-то сейчас включил аварийное оповещение вручную.

— Надо высаживаться на корабль, — Кирилл оглянулся на Артёма и Васю Крыжа, словно Ульяны и Наташи рядом и не сидело.

— Опасно, это может быть ловушка.

Артём предложил:

— Естественно, самим лезть нельзя. Надо кибера отправить в первую очередь. Вась, давай заодно Тараса испытаем?

— Тарас? — Ульяна повернулась к нему. Рыжие волосы скользнули и рассыпались по груди.

Артём отвёл глаза, судорожно сглотнул:

— ТРС-15, это аббревиатура опытного разведывательно кибера. У него настройки тонкие, все известные угрозы фиксирует. Как раз самое оно в такой ситуации.

Василий переключил экраны, вывел на табло показатели активности машины.

— Кирюх, ты мне нужен, подключайся к управлению. Там у тебя справа джойстики, пододвинь к себе. И интерактивные перчаточки — мечту геймера — напяль.

— А мы? — Натка обернулась и с завистью посмотрела на пульт в руках Василевса. Тот довольно хмыкнул:

— А дамы в зрительном зале, — он подключился к внешней связи: — Борт 11–00-Е, аварийный сигнал зафиксировали, направляем к вам спасательный автоматический борт, встречайте.

Из-под крыла маневровых двигателей выдвинулся крохотный по сравнению с Флиппером аппарат и направился к замершему в оцепенении кораблю посла Намбула.

Кирилл размял пальцы, вставил руки в сенсорные перчатки, подключенные к «Тарасу»:

— Лапки настроил, к эксплуатации готов, — сообщил он, на ходу попробовав подвигать щупами кибера.

Разведывательный аппарат пристыковался к посольскому борту, ловко зацепившись за крепление шлюзовой камеры. На мониторе купным планом замерла крестообразная мембрана, медленно увеличиваясь и занимая все пространство — кибер начал стыковку.

— Готовлю захват, — бормотал сосредоточенно Кирилл, — три, два, один… Есть захват. Включаю выравнивание давления, — в правом нижнем углу монитора побежали цифры, постепенно превращаясь из красных в желтые и зеленые. — Давление в норме. Василий, давай, вскрывай, коробочку…

Василевс шумно шмыгнул носом, с увлечением запуская программу подборки кода доступа. Это заняло несколько минут.

— Вуаля, — довольно сообщил он. Мембрана стыковочного шлюза распахнулась, сияя темнотой и аварийным освещением.

— Вась, ну ты даёшь, — восхищенно прошептала Натка, оборачиваясь к нему. — Ты хакер, да?

— И им тоже можно. И вот всё ради таких восхищенных взглядов!

— Болтун, — Кирилл насупился. — Натка, не верь ему. Все аварийные коды к шлюзовым камерам запротоколированы и алгоритмы известны всем айтишникам и безопасникам. Это требование Протокола 2112 о безопасности… Беру забор проб воздуха и биохим состав среды.

На демоэкран выскочила таблица, «Тарас» её методично начал заполнять. Показатели, соответствующие норме, окрашивались зелёным, не соответствующие — оранжевым или красным.

— Чего-то цианидов много в воздухе, — глухой голос Паукова справа. Шелест кресла. Ульяна увидела, как Артём подошёл к Кириллу:

— Увеличь-ка расширение и покажи через квазиплазму.

— А сомиане — они гуманоиды? — Ульяна бессмысленно таращилась на таблицу химсостава, вспоминая из школьного курса химии обозначения элементов в таблице Менделеева.

— Угу, в некотором роде, — отозвался Артём.

— Не могу с вами согласиться, Артём Геннадьевич, — Тимофей опять подал голос из своего угла. — Согласно Классификатору, жители планеты Сом являются гибридной расой, соединяющей в себе признаки инсектоидов на тридцать процентов, рептилоидов — на двадцать пять, а гуманоидов — на все сорок процентов. И там, по мелочи, ещё кое-какие малоизученные расы. Благодаря такому «букету», они обладают потрясающими адаптивными способностями, устойчивы к болезням и практически не имеют ограничений по среде обитания… Что?

Белобрысый Тим осёкся и покраснел до ушей — все на него смотрели с разной степенью удивления.

— Тимофей, вы всё правильно говорите. Не обращайте внимание на нас, мы просто в шоке немного от вашей осведомленности. А так всё в порядке, — Артём озадаченно кивнул и медленно вернулся к рабочему экрану Кирилла. — Кир, давай подробный анализ по химсоставу среды. Концентрация цианидов в два раза превышена. Откуда?

Экран мигнул и окрасился малиновым: сработали датчики движения внутри исследуемого корабля.

— Там кто-то есть! Кир, импульсник включай!! — он уже не ждал результатов анализа, он бежал к шлюзам.

— Артём! — Ульяна бросилась за ним. — Я с тобой!

Артём покачал головой, не оборачиваясь и не замедляя ход:

— Там цианида в два раза больше предельно допустимой нормы. Там медик нужен.

— Артём!!! Осторожнее!

Его спина уже мелькнула у перегородки скафандровой, и скрылась в шлюзовом отсеке. Тихо прошелестел клапан, выпуская аварийную шлюпку. Ульяна бросилась в рубку.

— Слышишь меня? — Кирилл включил внешнюю связь на полную мощность, они слышали напряженное дыхание Артёма. — Импульсный анализ показал одно существо в шлюзовой камере, у входа, сразу как зайдешь — справа. Судя по датчикам, он обездвижен. Импульс прерывистый.

— Чёрт.

Все склонились к демоэкрану Кира. Видели, как шлюпка Паукова состыковалась с «Тарасом», как медик хорошо отточенными движениями забрался внутрь транспортировочной камеры кибера через горловые люки. Как шагнул внутрь отравленного корабля.

— Мощность локального освещения добавь, Вась, не вижу ни черта.

Он направился вправо, где, как показывали датчики импульсной активности, находился пострадавший. Кем бы он ни был.

Прожектор выхватил в темноте распростертую фигуру в тонком серебристом скафандре на полу.

Артём бросился к человеку, перевернул на спину. Через прозрачное забрало мелькнуло узкое зеленоватое лицо в чешуйках-бугорках.

— Сомианец, — сообщил Василий.

— Посол Намбул?

Веки пострадавшего дрогнули, реагируя на яркий свет фонаря и прикосновение, руки взмыли вверх.

— Барма дитриа, — прошелестел динамик.

Артём перехватил его затянутую в скафандр руку:

— Посол Намбул? — мутный взгляд в ответ, прерывистое дыхание. — Я медик, я вам помогу. Сейчас мы через реверсивную панель на рукаве вашего скафандра сделаем инъекцию антидота. Далее я перемещу вас на наш корабль, где смогу оказать вам помощь. Всё будет хорошо.

Сомианец покачал головой, его било крупной дрожью. Из уголка рта пошла плотная розоватая пена. Начались судороги.

Артём тихо ругнулся, перевернул пострадавшего на бок, чтобы тот не задохнулся в собственных рвотных массах. Отомкнул клапан сенсорной панели, ввел внутрь скафандра инъекцию противоядия.

Сомианец скрючился на полу, руки беспомощно шарили в поисках опоры.

— Что? Что вы ищете? — Артём приподнял голову пострадавшего.

Тот показал на небольшой плоский ящик с белой буквой Сигма на крышке, разжал ладонь — в ней мелькнула зазубренная кремниевая игла.

— Барма дитриа, — прохрипел страдалец, вкладывая иглу в ладонь Артёма, и закрыл глаза. Реверсивная панель на плече медленно погасла.

— Он умер? — взвизгнула Наташа, прикрывая рот.

Артём опустил тело на каменные плиты.

— Необходимо исследовать корабль на предмет поиска других пострадавших. Кир, активируй ботов. Контейнер посла пусть грузят в шлюпку в герметичном контейнере через стерильную камеру. Не хватало нам ещё на корабле этой заразы…

Он направился вглубь погруженного в мрачное красновато-бурое нутро чужого корабля.

Передвижной кибер Тарас медленно поскрипывал на полшага впереди, готовый отразить неожиданное нападение. Артём приготовил парализатор, снял предохранитель.

— Артём, осторожнее, пожалуйста, — слышал он через динамики. Отдалось горячим воском в груди: волнуется. — У нас задержка звука. Кир запустил отладку.

— Да тут и слышать особо нечего, — пробормотал Пауков. — Тишь да гладь, будто вымерли все.

— Кстати, это довольно вероятно, — согласился Крыж. — Откуда у них на борту столько цианида, интересно?

Голос Кирилла:

— Они цианид используют в синтез-блоках, на сколько я знаю. Для активации топлива. Но там в нанограммах.

Артём свернул с центрального коридора, осмотрел ёмкости топливных катализаторов — все клапаны аккуратно сняты.

Он вернулся на прежний курс в направлении рубки. Пока никого не встретил, ни живого, ни мертвого. Корабль был пуст.

— Кир, скажи код аварийного доступа в рубку, — он приблизился к мембране гермопереборки, рука замерла над сенсорной панелью.

— Альфа-3–17–00-Е-ввод и номер твоего личного дела второй строкой.

Пауков ввел данные и отступил на полшага назад, позволив киберу первым войти в помещение.

— Что там, Тёмыч, нам не видно ничего, помехи, — голос Васи Крыжа. — Датчики движения молчат, импульсники молчат. Рубка пуста.

Артём это и сам прекрасно видел. А еще он видел, что она была перевёрнута вверх дном. Панель центрального пульта управления кораблем разбита вдребезги, из вывороченных пазов торчали уродливые остовы креплений бортовых накопителей — речевых и параметрических самописцев.

— Чёрт, — он автоматически дёрнул клапан видео мониторинга. — Вы это видите? Здесь прямо разборки были. С такими повреждениями корабль мог передвигаться только на буксире.

Василий прильнул к экрану:

— Если это не разворотили уже по прибытии на орбиту Эскалибура… Тёмыч, проверь бортовые журналы. На этой конфигурации кораблей они расположены под креслом первого навигатора, в тумбе, видишь? Там автоматика вся.

Артём цокнул языком:

— Да вижу я. С мясом выдернули.

Он наклонился, чтобы камера захватила повреждения.

— Ой, не нравится мне всё это-о, — на заднем фоне протянул Тимофей.

Артём заглянул под тумбу, пробормотал для протокола:

— Бортовые накопители отсутствуют. Фиксирую варварское принудительное изъятие.

Взгляд упал на прикрепленную к верхней крышке опустошенного контейнера коробочке. Чёрная, размером с девичью ладонь, она была практически незаметна. Он замер, приглядываясь.

Коробочка мигнула зелёным.

Поднеся портативный сканер к поверхности, не прикасаясь, заглянул внутрь: в жидком веществе пульсировала капсула с ярко-голубым порошком.

— Ч-чёрт…

— Что там, Артём? — голос Ульяны у самого уха.

— Включай маневровые, Ульян, антигравы, подключайся к системе. Крыж, замени пока меня, активируй её на максимум, — он уже выбегал из рубки, команда слышала его дыхание.

— Что там, Артём? — шелест на том конце связи.

— Бомба.

Артём рвался наружу, молясь про себя лишь о том, чтобы не запутаться в темноте и не свернуть не туда. Кибер поскрипывал шарнирами за спиной, едва поспевая за человеком. Внутренние часы подсказывали — времени совсем не осталось. Сейчас рванёт.

В конце коридора мелькнул синим прожектор Тараса:

— Артём, выход здесь, — голос Авдеева из ретранслятора.

Пауков, покосился на распростёртое у шлюза мёртвое тело посла Намбула — контейнер с дипгрузом рядом с ним отсутствовал:

— Контейнер на борту?

— Да, Артём, быстрее! — голос Ульяны дрожал.

Пауков шагнул в шлюзовую камеру, на ходу открывая горловые люки, и нырнул в шлюпку.

Сработала автоматика, шлюпка мягко отъехала от кибера. Тот в свою очередь освободился от креплений, отстыковался и направился следом за Пауковым.

Они уже входили под гравикомпенсаторы Фокуса, когда корабль активировал маневровые, направляясь с орбиты Эскалибура, подальше от бомбы замедленного действия, заложенной на борту посольского аппарата.

— Артём, вижу тебя на борту, — отозвался Вася Крыж в ретрансляторах. — Добро пожаловать.

Корабль посла Намбула накренился, заваливаясь на бок и начиная хаотично вращаться по всем осям. Яркая вспышка взрыва на мгновение окрасила обзорные экраны и погасла, оставив за собой вывернутое нутро сомианского корабля. Его покореженные обломки подхватило гравитационное поле Эскалибура. Часть полетело в открытый космос.

Ускользая от них в темноте выбранного фарватера, Ульяна успела заметить распахнувшееся кольцо транзакционного коридора и выскочивший из него линкор.

— Барма дитриа, что это может означать, есть идеи? — Ульяна вновь и вновь просматривала запись, сделанную на корабле посла. — Он хотел предупредить о бомбе?

Команда расположилась на камбузе, встревоженная и растерянная.

— Ну, так бы и сказал. А это — абракадабра какая-то, — пробурчал Кирилл, тоскливо поглядывая на разлитое Наташей в высокие стаканы безвкусное пойло, одобренное Пауковым. Отхлебнув, поморщился: — Какая всё-таки редкостная гадость. Когда там у нас контакт с большегрузом?

— Через полтора часа, — отозвалась Ульяна, бросив взгляд на креоник. — Я не понимаю, зачем его отравили? Если хотели забрать груз, то зачем выломали накопители? Зачем бомба? Ключ этот…

Артём стоял за её спиной, опершись одной рукой на спинку кресла, второй — на кресло Василия.

— Я думаю, отравление цианидом организовал сам посол, — проговорил он.

Ульяна запрокинула голову, чтобы видеть его лицо:

— Самоубийство?

— Вряд ли. Скорее, чтобы спугнуть похитителей. Тимофей правильно напомнил — у сомианцев очень высокий болевой порог, высокая выживаемость. Он наверняка рассчитывал, что данная концентрация цианида на него не подействует. Поэтому в начале открыл клапаны с топливными катализаторами, и лишь потом надел скафандр. В его гибели решающую роль сыграла самонадеянность.

Василий тоже развернулся к нему и теперь сидел полубоком к столу:

— Это только твои соображалки? Или ты что-то видел на корабле?

— Я успел осмотреть клапаны, они аккуратно вскрыты. На видео потом посмотрите, я всё фиксировал. Цель посла Намбула — спасти груз, не дать его в руки похитителей. Цель преступников — изъять груз или уничтожить его. Поэтому заложена бомба, — Артём легко барабанил пальцами по спинке. Ульяна смотрела на его руку. — Но всё равно, без речевого самописца, мои доводы — только лишь предположения.

— А ключ?

— Скорее всего, от ящика. Передадим Совету. Пусть выясняют.

Ульяна кивнула, повернулась снова к столу — лингва-поисковик пискнул, сообщив о результатах проведенной проверки:

— Пусто. «Барма дитриа» в известных языковых структурах не значится, — озвучила девушка прочитанное.

Тим пожал плечами:

— А чего тут думать? «Барма дитриа» — это анаграмма сомианского Мбара Тариди. Это же очевидно. Что переводится как «Посол мира», — он покосился на друзей: — Что? Чего опять не так? Вы не знали, что ли?

Ребята не успели ответить: сработала система раннего оповещения о приближении постороннего судна. Не сговариваясь, команда бросилась в рубку.

— Внимание, наблюдаю формирование транзакционного окна, — Вася Крыж уже подключал декодер. — Фиксирую судно класса линкор. Позывные — креонидянские. Сциона-12–27-Эанот…

— Эанот? Это же, кажется, станция креонидянская в пятом подсекторе? — Кирилл нахмурил лоб, сверяясь с картами.

— Что им от нас надо? Может, просто — мимо проходили? — Наташа нацепила височные диски-передатчики, подключаясь к Фокусу.

Крыж фыркнул:

— Та щас!

— Ульян, лоции загружены, к уходу по стандартным вехам готов. Перебрасываю тебе, — Кирилл привычным жестом перевел данные со своего рабочего монитора на загрузочный. Цифры мгновенно отобразились на персональных дисплеях членов экипажа Флиппера.

Щелчком включилась внешняя связь:

— Исследовательский фрегат конфигурации Фокус-1, прошу заблокировать маневровые двигатели и двигатели движения. Вы взяты под защиту линкора Сциона, бортовой номер 12–27, станция приписки Эанот. Просим открыть шлюзовые камеры для прохождения на борт офицеров сопровождения.

— Сопровождения чего? — Ульяна нервно перебирала лианиновые ворсинки.

Из шлюзовых камер линкора вынурнули шесть небольших катера-штурмовика, которые, рассредоточившись, медленно направились к Флипперу.

— Мне кажется, или нас хотят взять в коробочку? — Кирилл напряженно вглядывался в маневры креонидянских судов.

— Выглядит как задержание, — в голосе Паукова послышалась незнакомая Ульяне жёсткость. Крыж угукнул в знак согласия.

Мигнул значок видеосвязи, Ульяна сняла височные диски и убрала ладони с подлокотников, изображение лоций перед глазами померкло. Засверкала синим шкала загрузки изображения, а в следующее мгновение на дисплее появилось расплывшееся в улыбке лицо директора Академии:

— Дорогие мои друзья, — начал он подчеркнуто радушно, — ваш профессионализм впечатлил не одного меня. Прекрасно выполненная операция…

— …Посол Намбул мертв, — Ульяна смотрела на него исподлобья.

Кромлех опустил уголки губ, закрыл трагично глаза:

— Да, это очень печально, не могу передать, как я страдаю от этого, — Крыж внизу откашлялся. — Но это, безусловно, не ваша вина… Артём Геннадьевич, я представил результаты вашего путешествия для первичного ознакомления членам приёмочной комиссии, они весьма довольны, — в голосе директора Академии послышались деловые нотки.

— А что это за маскарад с креонидянским лайнером? — Ульяна старалась говорить спокойно.

Кромлех словно внезапно вспомнил о её существовании, просиял:

— О, капитан Фокуса-1, этот как вы выразились «маскарад», ориентирован на обеспечение вашей безопасности. И изъятого с корабля Намбула груза, — в глазах мелькнул плутоватый огонёк, — вы же изъяли его?

— Почему вы так думаете? Корабль посла Намбула взорван, — Пауков шёл ва-банк.

Целый сонм эмоций промелькнул в глазах директора. Основная — недоверие и растерянность.

— Как? Так груз не у вас на борту?

Ульяна решила подыграть Артёму:

— Когда мы уходили от обломков взорванного корабля посла, мы успели зафиксировать открытие транзакционного коридора и выход из него некоего судна, линкора.

Кромлех недоверчиво покосился на Ульяну:

— Мне известно об этом, это линкор Сциона…

— А-а, ну так у них запросите подробную информацию о грузе. Они же должны были обследовать корабль после взрыва, — Ульяна не спускала глаз с меняющегося в лице директора.

Она чувствовала, как команда внизу практически перестала дышать от напряжения. Бросив короткий взгляд вправо, увидела каменное лицо Артема — положив локоть на подлокотник и откинувшись на спинку кресла, он медленно крутил в руке стило.

Директор перевел видеозвонок в режим ожидания — на мониторе повисла стандартная заставка.

— И что вы об этом думаете? — Наташа обернулась со своего навигаторского кресла.

Перед Ульяной, на крайнем левом экране окрасилась золотым иконка срочного сообщения бортового регистратора. Следом за ним выплыл и сам текст: одного беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы принять решение.

Быстро оценив замешательство патрульных катеров, Ульяна тихо скомандовала:

— Уходим синим фарватером. Быстро. Готовность четыре секунды.

Она быстро нацепила височные диски, мгновенно ныряя в мерцающую темноту пространства. Чутьё подсказывало, что шесть патрульных катеров — это еще не все, что приготовил для них линкор Сциона. Почувствовав покалывание под пальцами, поняла — Артём услышал её и поставил мощность лианиновой связки на максимум.

— Поиграем? С каждого по слову. Чур — первое возникшее в голове, любой бред. Начинаю: омикрон

— Козява, — подхватил Крыж.

— Два, — Наташа.

— Три с полтиной, хоть это и не одно слово, — Кирилл.

— На нуле, — Тимофей. Ульяна крепче обхватила лианиновые подлокотники, вдавила лопатки в спинку. Перед глазами ярко вспыхнули очерченные синим фарватеры. Ближайший — прямиком в тёмную материю.

— Старый выцветший бурбон, — ироничный голос Паукова.

— В нос ударил, — снова вставил Василевс.

— Омикрон, — Ульяна потянула управление корабля на себя, одним прыжком поднырнув под окружившие их креонидянские катера и бросаясь в воронку тёмной матери.

Флиппер послушно ввинтился в гладкое беззвездное пространство.

За спиной, по ту сторону схлопывающегося пространства, почудилось движение. Экран видеосвязи моргнул удивленным лицом Кромлеха и погас.

Ульяна мчалась вперёд, туда, где можно принять решение.

— Василий, включай декодеры, вырубай маячки, идём на дно, как подводная лодка… Шучу, прячемся от радаров и пеленг-систем.

Мягко отключив маневровые, Ульяна замерла.

Темное пространство, словно вдовья вуаль, пропускала тонкие пучки света. Искажаясь в плотной, насыщенной тёмной энергией материи, они сворачивались длинными световыми клубками, искрились. Девушка чувствовала покалывание, будто грелась в жестких лучах солярия.

— Круто, это что, побег был, да? — Тимофей восхищенно поглядывал на замершую с закрытыми глазами Ульяну.

— Декодеры включены, — Василий помассировал затёкшую шею, переключил на пульте управления датчики подзарядки, улыбнулся — Фокус не терял времени: воспользовавшись задержкой, активно пополнял запасы энергии, умело сортируя космические лучи на протоны, гамма и альфа-частицы, заполняя топливом ядерный и квантово-гравиметрические реакторы.

— Ульян, что происходит-то? — Артём поднял на нее настороженный взгляд. — Ты можешь, наконец, объяснить?

Девушка покосилась на текст срочного сообщения, зафиксированного бортовыми самописцами:

— Только что аннулирован наш мандат от Галактического Совета. Мы вне закона.

— Это безумие. При отсутствии мандата и аннулировании путевого листа нас имеет право задержать первый попавшийся патрульный катер, — Артём расхаживал взад-вперёд перед командой, ещё не до конца вникшей в новое положение дел. — Другой раз финт с нырком на гравитационной стяжке Флиппера может не сработать, Ульян. А такой маневр — расценен как попытка к бегству. К нам будет применена сила, вплоть до стрельбы на поражение. — Он остановился напротив навигаторов, облокотился на край стола. — Ребята, шутки в сторону на этот раз. Нам придется сдаваться.

Василий Крыж сидел в стороне, в глубине квадратного кресла, неохотно кивнул:

— Боюсь, Феечка, на этот раз Паук прав. Один — один.

Ульяна барабанила по гладкой поверхности стола, с наслаждением наблюдая, как следы её пальцев тут же исчезали. В голове лихорадочно кружились мысли. Она не могла поймать ни одну.

— Погодите, — наконец, прошептала она. — Когда мы ступили на борт сомианского корабля, мандат ещё действовал, верно? И протокол четырнадцать — тоже. Мы действовали в рамках предоставленных Советом полномочий и закон не нарушали. Мандат аннулирован текущей датой, шестнадцатое июня в семнадцать часов пятнадцать минут. Верно?

— Верно, — Артём скрестил руки на груди, заранее предчувствуя бесполезность этого разговора.

Ульяна продолжала задумчиво:

— Выходит, только с семнадцати пятнадцати мы больше не являемся группой задержания и не имеем доследственных полномочий. Но мы по-прежнему являемся исследовательским бортом и передвижной лабораторией, осуществляющей тестовый полёт в условиях, максимально приближенных к естественным, — она подняла бирюзовый взгляд на присутствующих членов экипажа, в глазах метались лихорадочные огоньки. — И этот мандат у нас никто отнять не может, так как руководитель проекта, Артём Геннадьевич Пауков, у нас на борту.

Над столом повисла пауза.

— Всё, что нужно сейчас сделать — это соответствующие распоряжения, ввести новый путевой лист и продолжить путь легально как исследовательский борт. По крайней мере, до того момента, пока Артёма не снимут с проекта.

Сидевшая рядом Наташа покачала головой:

— Это вряд ли. Тогда им придется раскрыть информацию о грузе с маркировкой сигма и объяснять нездоровый интерес к нему.

Кирилл присвистнул, посмотрел на Артёма — тот замер напротив Ульяны с видом, будто только что увидел. Вася Крыж хмыкнул.

— Вот он, изощренный женский ум в действии. Как внешний наблюдатель, ведущий счет, засчитываю нам, мужикам, техническое поражение. Два — ноль.

Кирилл вздохнул:

— Ребята, я готов разделить с вами радость из-за нахождения выхода из безвыходной ситуации, но что на счет продовольствия?

Артём сел за стол, сложил руки перед собой:

— Будем экономить.

— Говорят, охотники северные, если оказывались в тайге и без пищи, отрубали себе самое ненужное… уши, например. Да, Ульяна? — Тимофей заглянул в глаза девушки и по-детски широко улыбнулся.

Вася Крыж оживился:

— Я уже даже блюдо придумал — «девичьи ушки в сметанном соусе»…

Натка возмутилась:

— Чего это сразу девичьи?! Свои вон и ешь!

— Мои не вкусные, — Василевс сморщил нос и знакомым движением потрепал свою макушку. — Они жесткие, после пауковских тренировок так ещё и накачанные…

— Ничьи ушки есть не будем, — отрезала Ульяна и посмотрела на часы. — Через двадцать минут мы выходим на траекторию большегруза, которым нас желал обрадовать Кромлех. Там наши продукты. Ими и воспользуемся.

— Кто нас теперь подпустит к нему? — Наташа удивленно повернулась к подруге.

На лице Василевса замерла, медленно расцветая, широкая лукавая улыбка:

— Ну, скажи это, капитан… А то мне потом никто не поверит.

— Мы взломаем почтовую службу и восстановим приказ о передаче контейнеров исследовательскому борту конфигурации Фокус-1…

— Йесссс! — Крыж подпрыгнул, порывисто поцеловал Ульяну в щеку, уколов щетиной. — Ты — мой капитан, три тысячи чертей и бутылка рома!!!

Девушка покраснела, смущенно отбилась от безудержного айтишника. Взгляд сам зацепился за руки Артема. Поймав себя на мысли, что зеркалит его движения, Ульяна сложила пальцы замком.

— Вася, это ещё не всё. Надо сохранить со всей криптографической защитой от стирания и зачистки записи всех переговоров с Кромлехом и Советом. Туда же приобщить видео высадки на корабль посла Намбула. И все последующие данные. Сможешь?

Василий стал серьезным:

— Сделаем…

Ульяна посмотрена на него, прошептала отчетливо:

— Вася, в случае нашего задержания файл должен быть готов к немедленной передаче по всем доступным каналам связи. Буквально — одной командой.

— Думаешь, придется делать вброс?

Ульяна перевела взгляд на Артёма:

— Уверена, Артём. И хорошо бы, чтобы это случилось не сию секунду…

Василий заторопился:

— Кир, ты мне нужен. — Василевс уже топал в свою каморку под лестницей, но выглянул из-за колонны: — Тёмыч, без твоих приказов и путевого листа я бессилен как тарантул после спаривания…

Бросив взгляд на Ульяну, Артём активировал креоник, подключил его к центральному компьютеру.

Тимофей, пометавшись между кают-компанией и айти-зоной, скрылся во владениях Василевса.

Ульяна встала, направилась в сторону рубки.

— Ульян, подожди, пожалуйста, одну минуту, — голос Артёма заставил замереть: слева, в конце коридора, в полумраке темнел дисплей допуска в рубку, справа — опустевшая кают-компания.

Он подошел к ней, встал напротив. Задумался, словно, собираясь с мыслями, рука скользнула к подбородку.

— Спасибо, — прошептал.

— За что? — брови изогнулись дугой, на губах заиграла улыбка.

— За то, что не позволяешь нам опускать руки, — услышала в ответ.

Ульяна засмеялась. Получилось неестественно, наигранно. Потому что он волновал её. Мысли путались будто в вязкой лианиновой плантации. Потому что дыхание сбивалось, а по спине от лопаток по позвоночнику словно ледяной дождь.

Он неожиданно шагнул к ней, оказался рядом. Ладонь уперлась в обшивку Флиппера, отрезав путь в рубку.

Его губы оказались совсем близко:

— Ты с ума меня сводишь… Интересно, ты понимаешь это?

Сердце билось учащенно. Ульяна вжалась в бархатистую поверхность, стараясь увеличить хоть на миллиметр расстояние между ними. Облизнула губы и затравленно мотнула головой — говорить не могла, в горле пересохло.

Его грудь касалась её плеча, рука скользнула от запястья выше, перехватила локоть, привлекла к себе, заставив обжечься горячим дыханием.

— Каждый раз, когда вижу тебя в рубке, парящей в навигаторском кресле, я схожу с ума. У тебя приоткрывается рот, вот совсем как сейчас. И ресницы вздрагивают. А пальцы, тонкие, прозрачные, как у русалки, перебирают лианиновое полотно, — рука сильнее сжала локоть. — И я хочу в этот миг, чтобы они касались меня. Моих волос. Губ. Моего тела, — он замолчал. Его губы почти касались открытого лба девушки так, что она чувствовала его дыхание. Его запах. Майоран и горький перец. Если он не отойдет от неё прямо сейчас, она сползёт по стене, как слабохарактерная барышня. Он прошептал: — Я думаю, это физиология. Я коснусь твоих губ, и наваждение растает.

Ульяна подняла на него глаза.

— Ну, так попробуй… Коснись.

Серебристый взгляд, который заставлял забываться. Так близко, что видны тонкие льдистые лучики. На дне плескалось смятение. Словно волна цунами, оно накрывало его, и девушка почувствовала, как холодеет каждая его клеточка, каменеют руки, цепенеет взгляд.

— Я боюсь, что не смогу остановиться, — прошептал он, отстраняясь.

Перед ней опять стоял привычный Пауков, сдержанный, хмурый и замкнутый.

Только теперь Ульяна знала, как тонка эта броня.

За Ульяной захлопнулась мемрана гермопереборки.

Верхнее освещение мигнуло, активируясь. Дневной свет залил рабочие мониторы, мягкие лианиновые подушки в креслах Наташи и Кирилла, подсветил ультрамарином демоэкраны. Ульяна остановилась около пульта Артёма. Указательным пальцем осторожно дотронулась до уголка зеркально-гладкой поверхности, покосилась на небрежно брошенное стило. В голове роем кружились его слова, аромат трав и горького перца, а в груди разгоралось любопытство.

Она подняла глаза на своё место — словно хотела проверить, может ли он, в самом деле, видеть её там так, как описал минуту назад.

Прошла к стойке бортовых накопителей, просмотрела записи самописцев. Артём уже разместил в журнале приказ о продолжении исследовательской миссии с утверждением нового маршрута, зачислении членов экипажа в Лабораторию биогенной инженерии. Скользнув взглядом в текст, поджала губы: ее определил как навигатора-испытателя и «повесил» несколько отчетов, организацию экспериментальных маневров. Появилась загадочная процедура под названием «ментальнаое сканирование под нагрузкой и без». Еще Пауков внес изменения в ежедневный график, добавив работу в лаборатории, библиотечной время, перераспределил дежурства на вахте — сегодня её ночь.

И как теперь быть? Как на него смотреть? Как рядом с ним дышать?

По спине пробежала дрожь, когда вспомнила, как каменело его лицо. «Я не смогу остановиться». Да, лучше делать вид, что ничего не произошло.

Заставив себя вернуться к работе, отправила уточненные координаты места гибели посла Намбула Василию по внутренней связи с пометкой «в файл».

Мигнул сигнал раннего оповещения — Флиппер вышел на заданную траекторию для встречи с большегрузом. Ульяна уже видела вдалеке его пока еще крохотные проблесковые огни на обзорном экране.

Активировала внутреннюю связь:

— Вася, как готовность почтового сервера? Я уже вижу наш груз и чувствую запах нашего ужина.

— Все ок, готов сервак, — отозвался Крыж, на заднем фоне послышался взрыв хохота.

— Что там у вас? — Ульяна нахмурилась, уже сожалея, что пустила активность Василевса на самотёк, ещё учудит что-нибудь.

— Всё норм, капитан, флибустьеры готовы брать караван на абордаж.

Девушка усмехнулась.

— Давай тогда, подруливай на капитанский мостик пиратского корвета. Тим, Наташа, вы на погрузке, Кир, помоги им активировать ботов. У нас пара минут, чтобы забрать посылку и слинять, пока они не очухались… Всё, подключаюсь к Флипперу.

Она забралась на своё кресло, размяла шею, помассировала пальцы, стараясь унять дрожь. Мембрана рубки распахнулась, впуская Василия и Кирилла.

— Манипулятор готов, боты загружены и выстроены в ряд под присмотром навигатора Фатеевой, подселенца Рогова и хмурого Паукова, — сообщил Василий. — Не знаешь, какая муха укусила нашего руководителя проекта?

— А что он там натворил? — сердце замерло. Чёрт, она теперь всегда будет так реагировать на его фамилию?

Василий насупился, отмахнулся: «Да, ну его, эту зануду». Занял своё место.

— Внешняя связь активна. Прямо по курсу большегруз Тойко-218-пи, станция приписки Фикс. Ульяна, твой выход.

Щелкнул ретранслятор:

— Борт Тойко-218-пи, с вами говорит капитан исследовательского борта Фокус-1 станция приписки Тамту, мое имя Ульяна Рогова. У вас имеется для нас посылка. Желаем забрать. Как поняли?

Шипение из динамика, сонный голос:

— Борт Фокус-1 бортовой номер 11–00–15, слышу вас хорошо, даже обозреваю прямо по курсу. Вахтенный офицер почтовой службы Семен Карпов с вами разговаривает. Как поживаете?

— У нас все хорошо, у вас? — интересно, как долго должен затянуться этот обмен любезностями. Хотя Ульяна понимала, что дежурный, скорее всего, их «пробивает» по базе. Дисплей бортового накопителя мигнул красным, сигнализируя о подключения протокола проверки данных. Ульяна затаила дыхание.

— Что, давно вы в дрейфе? — старалась говорить непринужденно. В рубку зашел Пауков, справа мелькнул его белый китель и эмблема в виде спирали ДНК на темно-синем фоне. С шипением под ним просела пневмоподвеска кресла. Девушка почувствовала, как лианин под пальцами напрягся, выпуская пучки точно настроенных импульсов.

— Да, уже скоро месяц, нырнем в транзакцию и опять тянемся как гусеницы, — лениво отозвался Семён Карпов. — У меня в базе отмена вашего заказа… Странно…

— Ничего странного, — Ульяна нацепила широкую улыбку — знала, если хочешь чтоб голос искрился доброжелательностью — улыбайся, даже если говоришь по телефону. — У нас смена путевого листа, но мы ещё зависли в секторе — техник никак не завершит плановый ремонт. Так что лучше заберём груз здесь… Если вы его, конечно, еще не пристроили!

Она засмеялась.

— Да, не. Всё на месте. Три контейнера класса альфа. Пальчики оближешь.

— Совершенно верно. Так, что, даёте «добро»?

— Да куда я денусь. Выравнивайте курс, готовлю вашу посылку в шлюзовом блоке семнадцать. Удобно?

Кирилл сосредоточенно кивнул, подключаясь к манипуляторам.

— Без проблем.

Ульяна нацепила височные диски, направила корабль к грузовому борту, мягко сманеврировав, замерла и отсоединилась от Флиппера.

— Ого, какие вы! — восхищенный возглас невидимого Семена Карпова.

— Исследовательский борт, — кокетливо напомнила Ульяна. Она отчаянно флиртовала, ловя на своей шее пронзительный взгляд Паукова, чувствуя его натянутые нервы — в такой близости от почтового корабля, выяви дежурный зачистку сервера, они рисковали тут же оказаться в гравитационной ловушке и в руках Кромлеха.

— Круть необыкновенная. Я тоже когда-то самолеты проектировать мечтал.

От Флиппера отделился управляемый Кириллом кибер, направился к семнадцатому шлюзу.

— И как? Какие модели?

— Ну-у, у меня большая коллекция была, «Ту»-шки собирал, вся линейка в итоге на полке пылится.

— Здорово, — кибер уже скрылся в недрах стыковочного шлюза. Кирилл ловко управлял им. Через демонстрационное окно Ульяна видела, как к нему подъехала погрузочная машина. Рядом на транспортировочной ленте показались три больших контейнера. Авдеев подхватил их щупами, загрузил в бот. Замурлыкал под нос что-то из Тимати. — В почтовой службе, думаю, веселее служится…

— Думаешь?

— Конечно! Вот мне сейчас червяков препарировать надо, — самозабвенно врала Ульяна, — вживлять им чип мозговой активности.

Невидимый Семён ахнул:

— А ну как станут соображать, и на вас нападут?

— Так поэтому мы не на станции опыты проводим, а на корабле. Если сожрут, то только нас… Командованию не жалко.

— Жуть… А то я думаю — чего это вам такой хавчик зачётный отправили…

— Ну, да, подсластить пилюлю, — девушка томно вздохнула. — Ладно, Семён, хорошо с тобой болтать, но поплыли мы дальше. Навигатор уже настроил транзакционный коридорчик, обратный отсчет включил. Спасибо тебе за приятную компанию.

— Бывай! И того… Осторожнее там с червями!

Мигнул огонек прекращения связи, Ульяна выдохнула протяжно:

— Фууф, Кир, что там с лоциями?

— Всё давно рассчитано, лови.

Перед глазами загорелись зелёным прочерченные линии. Стандартные на этот раз — ни к чему бедного Семёна Карпова пугать исчезновением в тёмной материи.

Флиппер послушно скользил к открывающемуся транзакционному окну. Подальше из сектора.

— Готовность номер раз, точка транзакции. Набираю код входа, — Василий склонился над пультом.

— Готова, жду, — девушка повела плечом, сбрасывая наваждение — теперь ей все время мерещилось, что Пауков на неё пялится.

— Рогова, хватит ёрзать, лианин сотрёшь, — проворчал Артём. — И настройки мне сбиваешь.

Транзакционное окно распахнулось, втягивая внутрь тёмное тело Флиппера. Ульяна почувствовала знакомое покалывание кожи, прохладу, будто от сквозняка. Заранее увидела прохождение точки сборки — середины проложенного транзакционного коридора. Прозрачный пузырь вырвался из-под ног и лопнул над головой.

— Точка сборки, приготовиться… Все нашу считалочку помнят? За отсутствующих считает Кир. Омикрон…

— Козява, — подхватил Крыж.

— Две, три с полтиной, — Кирилл за себя и Наташу.

— На нуле, — Василий вместо Тима.

— Старый выцветший бурбон, — Артём.

— В нос ударил, — снова вставил Василевс.

— Омикрон… Вижу «нору», выходим из зоны транзакции.

— Дурацкая считалочка, — пробормотал Пауков, уменьшая мощность лианинового полотна. — Как себя чувствуешь? Биохим состав крови отличается от стандарта.

— Правда? — беззлобно хмыкнула Ульяна. — Придется искать причину, да, док? Проводить… как его… ментосканирование под нагрузкой. Кстати, Василевс, почему «козява»…

— А почему «три с полтиной»? Тоже ещё надо выяснять, кстати.

— Тут ничего интересного, — Кирилл принял управление Фокусом на себя, — это моя школьная кличка была. Прицепилась после очередной контрольной. В пятом, что ли классе. Там задачка была, нужно было выяснить, сколько потратил ученик Петя или Федя на приобретение стольких-то килограмм яблок. Ну, я и написал ответ «три с полтиной»…

— Словами, что ли? — Ульяна сняла височные диски, свесилась с навигаторского кресла.

— Ну, да. Я ж говорю — трояк у меня по алгебре был.

Ульяна захихикала:

— Бедный…Кир, ты нас куда вывел? Тут красиво.

На экране внешнего обзора, в самом деле, творилось невообразимое: звездная юла с ослепительно ярким стержнем, россыпь туманностей, перемигивание звездных скоплений. Ульяна спустилась с навигаторского кресла.

— Займите кресла в первом ряду, мы на пороге рождения чуда. Через несколько световых лет на этом месте будет новый центр галактики, нашей соседки. Кстати, Инесса Армановна Рубин утверждает, что мы с ней сближаемся.

Ульяна спохватилась:

— Кстати, об Инессе Армановне. Артём, я видела новое расписание, утвержденное тобой. Прошу внести в него корректировку и освободить Наташу, Кира, Тимофея и меня от дневной тренировки — думаю, нам надо наверстывать нехватку знаний. В информатории я видела довольно много учебно-планировочных креопластин по разной тематике. Будет здорово, если ты и Василий подробнее расскажете о сфере своих научных интересов… Это возможно?

Пауков, кивнул:

— Договорились. Я уже ввёл библиотечное время. Но организовать процесс так, как ты предлагаешь, действительно, эффективнее. Тебе в камеру гиперсна надо перед ночным дежурством. На два часа.

Василий вскинул голову:

— Вот кстати, возвращаясь к нашему недавнему спору, — начал Крыж. Глаза Артёма потемнели. — Я против, чтобы девчонки несли ночную вахту. Нас четверо мужиков, справимся.

Ульяна бросила взгляд на Паукова.

— А я думаю, это справедливо, — заметив колкую иронию в глазах Василевса, протестующе выставила вперед руки. — И дело не в эмансипации, Вася. Мы — одна команда. И нечестно взваливать на плечи четверых то, что должно быть разделено между шестью. Если вы примете такое решение, я стану чувствовать себя обузой. Уверена, и Наташа тоже, — она встала, легко дотронулась до плеча айтишника. — Спасибо за заботу. Это ведь всего одна ночная вахта в неделю… Пойду я. Вась, ты, кстати, обещал настройки поменять, чтобы все видели фарватер Флиппера.

Крыж задумчиво вздохнул. Кивнул, мол — сделаю.

Она выскользнула из рубки.

— Сделаем так: ночную вахту сократим на треть. С двадцати тридцати до двух тридцати. Потом меняемся.

Василевс покачал головой:

— Зачем ты вообще полез в график дежурств, мы и с Авдеевым прекрасно бы друг друга подменяли по ночам…

— Авдеев — тоже навигатор. На нём стандартные лоции, аварийные маневры и вооружение. Он — единственный из нашей тройки навигаторов, который точно знает, чем манёвр уклонения отличается от движения на марше и какое значение дифферента является критическим.

— Да у нас у каждого ответственный участок!

— Вот именно. Поэтому вахту будем нести равномерно. Точка. И кстати — Ульяна права — нам надо настройки её кресла поменять… Давай, после ужина займемся.

Проходя мимо кают-компании в сторону камер гиперсна, Ульяна услышала крики и возбужденные голоса из камбуза. Остановившись посреди коридора, услышала:

— Это нужно распределить в хранилище пятнадцать, — Наташа, кажется, пыталась доказать очевидное.

— У них одинаковый температурный режим с фиролами, зато не придется включать два дополнительных холодильника, а это экономия энергии.

— Оно не вместится!

— Вместится, если ставить не друг на друга, а боком.

— Так прольется же!

— Да ничего не прольется, все герметично закрыто!

Ульяна сделала шаг, чтобы прекратить перепалку, но передумала. Покачав головой, двинула в сторону медблока.

Камеры гиперсна — это объемные саркофаги, рассчитанные на каждого члена экипажа в отдельности. Светло-серые бока, серебристые вставки креплений, сенсорный дисплей. Каждая камера отгорожена от остальных непрозрачной ширмой.

Ульяна подошла к своему, маркированную знаком омикрон.

Поправив ширму, сняла с себя комбинезон, перехватив шею, устало помассировала. Приложила ладонь к дисплею — крышка с тихим шелестом отъехала в сторону.

— Добро пожаловать, капитан, — механический голос. — Займите удобное положение. На какое время распределить программу гиперсна?

— Привет. На два часа.

Она забралась внутрь, вытянула ноги. Укрылась тонким дендрогалевым одеялом, легким как перо полярной совы и теплым. Крышка медленно закрылась, ионизированный воздух зашипел из фильтров, двустороннее стекло затемнилось, окутав девушку полумраком, приятной свежестью.

Глубоко вздохнув, она заснула.

Кажется, ей приснилось, что открылись двустворчатые двери медблока, пропуская внутрь высокую фигуру в белой форме с эмблемой-ДНК на груди. Металлический голос приглушенно отозвался:

— Добрый вечер, Артём Геннадьевич. Плановая калибровка камер гиперсна и лианиновых капсул завершена. Капитан корабля проходит первую фазу сна в саркофаге номер один.

Артём встал в проходе, между клапанами ширмы. Подошел ближе, проверил данные на сенсорном дисплее.

Устало опустился на круглый табурет на колесиках. Отсюда было особенно хорошо видно, как она засыпает: с лица, словно вуаль, слетела усталость и тревоги, разгладилась тонкая морщинка на переносице, уголки губ приподнялись в полуулыбке, грудь свободно вздохнула.

Дверь тихо прошелестела, на пороге медлаборатории появился Вася Крыж. Подошел к другу, понимающе положил руку на плечо:

— Что, Паук, спёкся?

— Угу, — без обиняков отозвался Артем и вздохнул.

Крыж придвинул еще один табурет, устроился напротив:

— И чего делать планируешь?

Пауков медленно пожал плечами и покачал головой:

— Без понятия.

Странное ощущение — оказаться одной на огромном (в сравнении с тобой) корабле, слышать дыхание гравикомпенсаторов, приглушенное урчание систем очистки, равномерный писк оборудования. Ульяна выскользнула из рубки, неторопливо прошлась до кают-компании. Она поглаживала шершавую дендрогалевую обшивку корабля, замечая, как от прикосновения та изменяет оттенок.

В кают-компании задержалась на том месте, где всего несколько часов назад состоялся странный разговор с Пауковым. Девушка украдкой улыбнулась, прикусила губу. Глаза нашли дверь его каюты. Постояв несколько минут в задумчивости под серебристыми плафонами, она направилась в информаторий.

Следом за ней автоматика приглушала свет, оставляя глухой полумрак за спиной, от чего казалось, что идет она по бесконечному коридору, окруженная единственным во вселенной другом — солнечным светом.

Информаторий — портативная библиотека и информационный центр — располагалась рядом с ай-ти зоной. Белоснежные стены, яркое дневное освещение. Прохладный, пахнущий цветами, воздух. От пола до высокого потолка — полукруглые тумбы с узкими прорезями ячеек для креопластин. Под каждой — порядковый номер, как в библиотеке. Ульяна подошла к загрузочному компьютеру, активировала, набрав номер своего личного дела.

Бесцветный экран моргнул, выпустив на поверхность аккуратную стайку цифр: сто семьдесят пять миллионов документов по тематике учебная литература, пятьсот восемьдесят девять миллионов сохраненных копий научных трудов. Йотобайты информации.

Девушка сдвинула джойстик на вкладку «другое». Дальше в строке ввода набрала: «Ульяна Аркадьевна Рогова, личное дело 2118-омикрон-сигма-2». Пальцы замерли над сенсорной клавиатурой. Опустились на красной кнопке «выгрузить».

Экран окрасился оранжево-красным: «Информация закрыта».

— Что? — девушка не поверила собственным глазам и повторно сделала запрос. Получила повторный отказ. — Да что за ерунда!

Прокрутив таблицу вниз, нашла кнопку «основание». Сердце пропустило удар, кровь отхлынула от лица, пальцы похолодели, замерли в нерешительности. В бледно-красном окне значилось: «Запрет допуска. Приказ 15/165-лс, дата 15 июля 2018 года. Подпись ответственного лица: Пауков А. Г.».

— Артём?! Какого беса?

Через поисковик она нашла личные дела Наташи и Кирилла — открылись без проблем. Оказалось, что Наташа изначально подбиралась по психотипу и параметрам нейроактивности как дублёр её, Ульяны. Им предназначено оказаться в одном экипаже. Сложнее дело оказалось с Кириллом — оказалось, что в конце прошлого семестра тот подавал рапорт о переводе на факультет биогенной инженерии и программирования. После личной беседы с директором Академии, рапорт отозвал.

Двери тихо прошелестели, распахиваясь — в информаторий проскользнула Наташа.

— Ты чего не спишь? — Ульяна быстро свернула файл с личным делом Авдеева.

— Тебя искала, — подруга присела на низкий диванчик в центре зала, подобрала под себя ноги.

Она была в белом костюме — такие висели в шкафу каждого из них, мягкое дендрогалевое полотно, без специальной защитной обработки на ощупь оказалось похоже на тонкий флис. Наташа выглядела встревоженной.

— Ты чего? Что случилось?

Подруга бросила виноватый взгляд, насупилась:

— Мне плохо здесь, Ульян… Будто я чужую жизнь на себя примеряю. Я домой хочу. Чтоб в кафе с подружками ходить, в любимый магазинчик за распродажными шмотками, — она шмыгнула носом. — От меня здесь ничего не зависит. Я — просто твоя тень. Не могу делать даже десятой доли того, что доступно тебе. «Ульяна устала, Наталья, принимай борт», — умело передразнила она интонацию Паукова.

Ульяна вздохнула, села рядом.

— Что, уговаривать будешь? Убеждать, что мне все показалось? — в голосе Наташа послышалась враждебность.

Ульяна покачала головой:

— Нет, не буду. Подсела к тебе, чтобы сказать, что у меня всё наоборот. Что самое страшное для меня сейчас — лишиться всего этого: звёзд, дыхания космических лучей, урчания гравикомпенсаторов Флиппера. И оказаться в родительской трёшке на Крайнем Севере. Ходить с подружками в кафе, ждать распродаж, чтоб прикупить понравившиеся шмотки, — она смотрела перед собой, готовая расписаться под каждым словом. Наташа молчала. — Знаешь, нам подарили возможность увидеть целый мир. И я не хочу снова оказаться в лачуге.

Ульяна задумалась и неожиданно сменила тему разговора:

— А ты какую музыку слушаешь? Я ни разу не слышала, чтобы ты что-то мурлыкала себе под нос…

— Не знаю, всякую… Наверно, я еще не определилась, — Наташа рассеянно пожала плечами и отвернулась.

— «Арию» слушала когда-нибудь? — подруга неохотно кивнула. — Ну, вот у них есть песня «Точка невозврата» и в ней слова такие… Сейчас, вспомню… «Есть точка невозврата из мечты, и мы с тобой смогли её пройти». Ты понимаешь, это ведь про нас с тобой. Про Тимку, Крыжа, про Артёма.

— Вы просто здесь на своём месте. А мне кажется, что зачисление меня в Академию — нелепая случайность.

— То, что изменяет нашу жизнь, не может быть случайностью. Это Провидение, — Ульяна повернулась к подруге. — Ты сама назначила себе роль второго плана и сейчас ещё и принялась жалеть себя.

— Ульян…

— Погоди. Ты говоришь, что тяготишься нахождением в тени. Но мы все находимся в чьей-то тени, разве нет? И каждый, при этим, занимает своё место… В экипаже три навигатора. Три. И убери одного — экипаж окажется неполноценным.

— Я не понимаю, как ты управляешь Флиппером. Я боюсь его, — шепотом призналась Наташа, губы её дрожали, по лицу пошли красноватые пятна.

— Ты думаешь, я понимаю? Но мне отступать некуда. И тебе — некуда. Ты только думаешь, что есть. Это небо, эти звезды будут тебе сниться. Всегда.

Наташа всхлипнула, склонила голову на плечо подруги:

— Домой хочу.

— И я — ужасно. Не представляю, что сейчас чувствуют родители, мама… Короткое СМС, что всё в порядке — разве может оно успокоить?

Наташа шмыгнула носом:

— Я узнавала. Родителям отправляют копию приказа о зачислении в ВУЗ, ну, какой-то из земных. И выдержку из положения — когда можно будет посетить курсанта. Формально мы числимся в земных ВУЗах. В нашем случае — Можайка. Через месяц нас должны на побывку отпустить.

— Откуда знаешь? Кир сказал?

Подруга кивнула. Ульяна крепче обняла её за плечи, прошептала:

— Вот начнется завтра новый день, Пауков опять будет измываться над нами на тренировке, потом поспим на его диагностике, и завтра начнём заниматься. Пауков проболтался, что готов помочь, и лекция про Флиппера — только начало. Я как раз собиралась подыскать нам программу занятий. А, может быть, этим займешься ты? А? — Ульяна развернула к себе подругу, заглянула в глаза. — И потом — вспомни, что ты собиралась быть психологом. У нас — гигантская библиотека. Лаборатория. Ты оказалась в команде с Пауковым, а он — голова. Хоть и жутко вредная. Используй этот шанс — создай что-то, что никто до тебя не делал. Создай свою научную концепцию!

Наташа тихо улыбнулась, присмотрелась к оживившейся подруге, её разгоряченным щекам, блеску в бирюзовых глазах.

— Он тебе нравится, да?

Ульяну словно ушатом ледяной воды окатило:

— Кто?

— Артём.

— С чего ты взяла, — не выдержала испытующий взгляд, отвела глаза, голос задрожал, руки оказались лишней частью тела — Ульяна внезапно ощутила, что решительно не знает, куда их деть. Почесала нос.

— Второй раз тебя о неём спрашиваю, оба раза ты сразу хватаешься за кончик носа. И почти каждая твоя идея заканчивается мыслью о Паукове. Не заметила?

— И что это означает?

— Это означает, что он тебя заставляет волноваться, — Наташа отвела взгляд: — Ладно, не хочешь — не говори, — спустила ноги с диванчика.

— Я не знаю, что о нём сказать… Вернее, нет, не так. Ты права — он меня волнует. Волнует так, что я забываю, что хотела сказать, если встречаюсь с ним взглядом. Словно в прорубь с головой ныряю. И под кожу иглами — жар.

Ульяна вспомнила его глаза сегодня, так близко, что ближе уже нельзя. Ближе — катастрофа. Рука ещё помнила его прикосновение, импульсивное, пугающее. «Я боюсь, что не смогу остановиться». И леденящая стена между ними. Только теперь Ульяне — она понимала отчетливо — надо туда, за стену. Там, где жаркий взгляд и порывистое дыхание.

Она вздохнула. Узкая ладошка Наташи легла поверх её.

— По-моему, подруга, ты просто влюбилась.

Ульяна вернулась в рубку.

Едва гермопереборка захлопнулась за ней, металлический голос приветствовал:

— Доброй ночи, капитан. Полёт совершается по заданной траектории, маршевые двигатели работают в штатном режиме, внутреннее гравитационное поле соответствует нормативу. Запас энергии — девяносто пять процентов. Через пятнадцать минут корабль войдет в зону квантовой флуктуации, рекомендуется активировать квантовый генератор. Исполнять?

— Да, Флиппер, действуй.

Девушка забралась в навигационное кресло. Чёрные экраны транслировали загруженные Кириллом лоции. Ульяна увеличила разрешение, приблизила пятно. Отмеченный синим фарватер шёл прямо к нему, зелёный — упорно предлагал обогнуть. Девушка наблюдала, сравнивала показатели. В определённый момент, когда до квантовой флуктуации осталось всего несколько минут, стандартный курс окрасился красным, сработала система оповещения об аварии — на табло выскочила бегущая строка «Внимание, выход из строя навигационного оборудования». Пронзительно запищал пульт Кирилла Авдеева.

Ульяна ловко выключила звуковой сигнал, чтобы не разбудить команду, перевела судно на ручное управление. После того, как им удалось ускользнуть от креонидянского линкора через тёмную материю. Она точно знала, что Флипперу ничего не угрожает. Но нужно было проверить кое-что. Кое-что, что, возможно, однажды спасет им жизнь.

— Ну, что, товарищ младший научный сотрудник лаборатории генной инженерии и программирования, — обратилась она сама к себе, — даёшь крутой отчёт ш-шефу?

Она повела корабль в тёмное пятно, ориентируясь по гравитационной стяжке, видимой только Флиппером, но не отключала и стандартные лоции. Система фиксировала потерю ориентиров, отчаянно мигала и призывала вернуться на заданный курс.

Ульяна вывела корабль из аномалии, вернув его на прежний маршрут. Аварийные сигналы померкли, окрасившись привычно-зелёным.

— Значит, потеря навигационных ориентиров, — задумчиво проговорила девушка, снимая височные диски. — Ну, что ж, так и запишем. Для Кромлеха наши лоции — верная погибель. Во всяком случае, они так думают.

Пискнул сигнал внутренней связи, девушка бросила взгляд на креоник, сердце оборвалось: Артём.

«Ты в рубке?»

«Да».

«Встречай».

Ульяна заготовила тираду на счёт засекреченного личного дела, почувствовав острое желание поскандалить.

Но через несколько минут Пауков появился на пороге вместе с Васей Крыжем — оба взлохмаченные, без кителей, с довольными ухмылками и мальчишеским азартом в глазах. В руках Василевса — здоровый и, судя по взбугрившимся под белой форменной футболкой бицепсам, тяжелый контейнер с синей эмблемой-ДНК на крышке.

— Улька, скажи — «вы гении»! — возвестил сияющий Крыж.

— Вы гении, — Ульяна опустила кронштейн вниз, развернула кресло к ребятам, с интересом разглядывая. — Теперь хочу узнать причину нарушения режима дня старпомом совместно — внимание! — с медиком и руководителем проекта.

Она, пряча улыбку, с вызовом скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.

Крыж поставил рядом со своим рабочим местом контейнер и развёл руки:

— Выполняем твой приказ, капитан, меняем настройку системы управления Фокусом со стандартной на феерическую.

Артём, искоса поглядывал на них, усмехаясь уголками губ. Опустился на колени — открыть ящик под центральным пультом управления. Ульяна заглянула через его плечо, окатив волной ярко-рыжих волос, опалив ароматом лета.

Артём нахмурился, покосился на рыжую прядь:

— Вот сейчас твои локоны попадут на контакты, застрянут и придется их выстригать или замкнёт что-нибудь, — Ульяна торопливо собрала волосы в тугой хвост, засунула свободный конец за пазуху, под комбинезон. Пауков пробормотал удовлетворённо: — Вот то-то же.

Василий обернулся к Ульяне:

— Сейчас мы тут пошаманим, потом тебя позовем, лады?

— А мне можно остаться?

Артём посмотрел на неё с удивлением:

— Уверена? Как бы… ничего интересного.

— Но я ведь младший научный сотрудник…

Парни переглянулись:

— Ну, занимай место в зрительном зале, младший научный сотрудник, — Артём кивнул на свободное кресло, которое теперь занимал Тимофей, и отвернулся.

— А что мы делать будем?

— Мы? — Василевс отсоединял лианиновые провода от её навигаторского кресла и соединял их аккуратными, строго маркированными пучками. — Паук, все хотят примазаться к нашей славе…

— И не говори, — вздохнул Артём и выдвинул на середину рубки узел ввода — клубок маркерованных кабелей, системные блоки с мигающими на разные лады дисплеями, соединенными в одну громоздкую конструкцию. Последовательно отключил штекеры малинового цвета.

Стоило ему это сделать, как лианиновое полотно на её кресле стало съеживаться на глазах, иссыхать, пока не стало тонким и хрупким, как высохшая яичная скорлупа.

Ульяна ахнула:

— Что это с ним?

— Деактивация, — небрежно пояснил Пауков и, подцепив ножом край, легко снял его словно банановую кожуру. Ульяна, округлив глаза и чувствуя как подкатывает к горлу тошнота, пялилась на то, что оказалось под ним: белёсые провода, словно оголенные жилы, красновато-розовая ткань подклада сочилась чем-то густым, липким и красным?

— Это, что, кровь?!

— Протоплазма… Ну, вроде крови, да, — Артём рассеянно ответил, не отвлекаясь от монитора — стоя у своего пульта, он выгружал расчеты из креоника и одновременно формировал дополнительные коды.

Глаза Ульяны округлились ещё больше, она нервно сглотнула:

— Так ему же, наверное, больно?!

Пальцы Артёма замерли над клавиатурой. Он посмотрел на неё задумчиво, распрямился:

— Тебе медикаментозную болевую блокаду делали когда-нибудь? Ну, зубы же лечили? — девушка неуверенно кивнула, в глазах по-прежнему застыл ужас. — Мы же отключили его от нейросети, что-то типа блокады сделали. Он ничего не чувствует, — Артём вернулся к работе. — Может, погуляешь, всё-таки?

Вместо ответа Ульяна устроилась на полу, подобрав под себя ноги.

— А, что мы будем видеть фарватер Флиппера, и стандартные лоции, одновременно? — не унималась она, вспоминая только что поведенный эксперимент.

Василий сунул ей в руки моток лианина толщиной с бельевую верёвку:

— На, займись делом — подержи пока… Более того, мы с Тёмычем поменяли тебе функционал ради такого дела. Теперь ты, — он замолчал, сосредоточенно соединяя конец кабеля с зажимом, — теперь ты будешь одновременно видеть маршрут с обзором в триста шестьдесят градусов, и все данные с экранов, и нас, — он изогнул бровь, — при желании, само собой.

— И слепнуть не буду после снятия височных дисков?

— Не будешь, — Артём подошел сзади, мягко забрал из рук моток лианина. — Я всё. Тебе помочь?

Василий отрицательно мотнул головой, закрепляя последний штекер.

Ребята открыли контейнер — в нём оказалась заполненная мутной жидкостью масса, белёсая, больше похожая на плесень. От неё остро пахло просроченным сыром. Ульяна наморщила нос. В торцах контейнера она заметила два круглых отверстия, плотно закрытых акриловыми крышками.

Артём, присев на корточки, выкрутил одну из них — под ней оказался узел ввода с десятком разъемов, подсоединил толстый многожильный кабель из блока управления кораблем. Потом проделал то же самое с другой стороны.

— А это что такое? — шёпотом спросила Ульяна.

— Геномный ретранслятор, — отозвался Пауков.

Девушка многозначительно подняла брови:

— И что он делает?

— В него занесены твои персональные параметры, из системы плюс данные последней диагностики плюс прогнозирование.

— А что, для этого никакого… генетического материала с меня забирать не надо?

Вася Крыж вздохнул:

— Да-а, согласен, Пауков уже не тот. В прежне-то времена взял бы твоей кровушки для загрузки ДНК-параметров…

Артём глянул на друга — тот тут же невозмутимо уткнулся в монитор. Ульяна замерла:

— Так что, кровь всё-таки надо? Если надо — берите, — она протянула руку ладонью вверх.

— Да брешет он, — обреченно махнул рукой Артём.

— Я не брешу, я творчески привираю, чтобы дама не заскучала.

Артем покосился на Ульяну, проворчал:

— Дама сама захотела скучать.

Василевс плюхнулся в своё кресло, пододвинул консоль, активировал экраны.

— Та-акс, приступим, — он размял пальцы и набросился на клавиши: сенсорные блоки чутко реагировали на его прикосновения. Взгляд стал цепким, внимательным. — Запускаю алгоритм двадцать один. Редактор кода активен, сканирование системы пятнадцать процентов — ошибок не выявлено…

Артём подсел к своему пульту.

Крыж сосредоточенно следил за жёлтой шкалой загрузки, поглядывал на соседний монитор, по которому, словно стая бешеных жуков роились разноцветные цифры, буквы и символы. Длинные пальцы порхали над клавиатурой, уверенно набирая нужные сочетания. Ульяна восхищенно следила за вечным балагуром и шутником, явно созданным для вот этого самого пульта, для этой работы.

— Семьдесят пять процентов — ошибок не обнаружено… Идём дальше. Что у нас с ретранслятором?

— Готовность семьдесят процентов.

— Отстаёшь, — озабоченно предупредил Василевс.

Артём наклонился и подсоединил к контейнеру моноблок, на экране высветилась круговая диаграмма с бегающем по окружности динозавриком.

— Успеем, — он набрал цифровую комбинацию, и динозаврик забегал активнее, шкала загрузки ускорилась. — Ну вот. Ещё кто кого догонять будет…

— Фигня вопрос, — Крыж расправил богатырские плечи. — У меня уже девяносто восемь… — он не договорил: правый экран выплюнул строку ярко-красного цвета. — Ч-чёрт. Ошибка линкера.

Экран на моноблоке Паукова подхватил тревогу Василия, тоже стал красным, динозаврик испуганно замер, смешно клацая клыкастой пастью. Генетик выдернул из ретранслятора один из кабелей — монитор тоскливо замер.

Один за другим активировались рабочие мониторы экипажа и тут же окрасились алым.

— Сбой связи, — металлический голос под потолком рубки спокойно сообщил о проблеме.

— Да знаю я, — Вася хмурился, тихо ругался себе под нос. Артём не мешал ему — и своих забот хватало: жидкость в геномном ретрансляторе стала молочно-белой, на поверхности мелькали зеленовато-синие искры, словно миниатюрная копия северного сияния.

Включилось аварийное освещение, окрасив лица ребят в тревожно-красные тона.

— Потеря управления. Внимание потеря управления, — металлический голос настойчиво требовал действий. Ульяна вжала голову в плечи.

— Снижение мощности гравикомпенсаторов, — сыпала сообщениями система. Ульяна уже и так поняла, что с этим проблема — её подхватило, приподняв над креслом на несколько сантиметров, жидкость в контейнере, сформировав полусферу, собралась выпрыгнуть на свободу.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — ругался Вася, его пальцы летали над клавиатурой быстрее молнии, Ульяна привстала:

— Что делать?

Пауков посмотрел на неё как на приведение:

— Твоё кресло отключено…

Он не договорил — девушка бросилась на место Наташи, неработающие антигравы сделали её тело легким, как перо. Быстро соединяясь с Флиппером, услышала:

— Ульяна, система не работает, нет связи с кораблем! — голос Паукова долетал, словно через толщу воды. Девушка упрямо повела плечом.

Она чувствовала, как Флиппер растерян, даже напуган. Продолжая движение по заложенной траектории, он неловко смещался на понятный ему фарватер. Ульяна попробовала его затормозить — в прошлый раз скольжение по гравитационной стяжке оказалось на сверхсветовых скоростях и сейчас неконтролируемое движение внутри темной материи могло выбросить их неизвестно куда — в соседнюю галактику.

В ушах — шум, боль в барабанных перепонках мешала соображать. Попытка активировать маневровые провалилась — Фокус её не слышал.

Девушка прислушалась к четкому, как пульс, ритму генераторов и ядерного реактора — сердца фрегата. Звук равномерно перескакивал с одной тональности на другую.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Ульяна расслабилась, отдаваясь ритму, подхватывая его.

Опора под спиной исчезла.

Словно в глубокое чёрное озеро погружалась она, вспоминая, что в нём нет дна. И погружение может длиться вечно.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Она стала раскачиваться в такт. Музыка слышалась отчетливее. Пульсация — ярче. Девушка чувствовала, как она проникала сквозь кожу, будоражила кровь. В черноте вокруг проявлялись краски, уводя её от слепоты.

Корабль медленно кружился на прежнем курсе, реагируя на дыхание рыжеволосого навигатора.

Утро седьмого августа по стандартному земному летоисчислению началось с традиционной тренировки. Выглянув из каюты, Ульяна с наслаждением вдохнула чистый, пропитанный утренней прохладой воздух — Флиппер как раз прочищал шлюзы, проводил запланированную ионизацию воздуха. Впереди — новый день, новые занятия в лектории, новая изнурительная диагностика с опросами, больше похожими на инквизиционный процесс. Новые отчеты. И тревожные поглядывания на систему раннего оповещения. Чтобы прожить ещё один.

Шла третья неделя их дрейфа по отдаленным уголкам сектора. Третья неделя бесконечных догадок и мозговых штурмов. Третья неделя рискованной игры в кошки-мышки с линкором Сциона.

В то утро, утро семнадцатого июля — утро после первого ночного дежурства Ульяны и первого апгрейда настроек её навигационного кресла, ребята, как обычно, подтягивались в спортзал.

Из рубки появились Пауков и Крыж, поманили рукой, показывая своё творение.

— Теперь моя душа спокойна, — возвестил Василевс, допуская Ульяну к обновленному навигаторскому креслу и растирая и без того красные от бессонницы и напряжения глаза.

Кресло выглядело иначе. Узкие лианиновые полотнища ещё не срослись до конца, и Ульяна могла видеть тонкий шов от магнитного импульсника. Ворс оказался неравномерным: сильно подросшим, упругим, с плоскими головками-присосками на подлокотниках, шейном отделе и с удлиненными ветками-щупами — по центру, там, где должен соприкасаться с позвоночником навигатора.

— Ого, — команда восторженно разглядывала творение. Тимофей протянул руку — погладить мягкую ворсистую поверхность.

Артём предостерегающие окликнул его:

— Не стоит. Первый сенсорный контакт должен состояться с хозяйкой, — он стоял, устало прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. — Будем тестировать ближе к полудню, как Василий отдохнет.

— А ты? — вырвалось у Ульяны.

— И я…

Он посмотрел прямо в глаза. Сейчас, после долгой работы, они оказались хрустально-светлыми, лучистыми. Словно душа прорывалась сквозь броню, сияла теплом.

Девушка прикусила губу, спрятала улыбку.

— Ты чего такая довольная? — удивилась Натка, когда они вышли из рубки и направились, наконец, в спортзал, и подозрительно прищурилась.

Ульяна отмахнулась, юркнула к тренажерам и, вставив крошечные пуговки наушников и добавив громкости, начала разминку. Креоник на запястье фиксировал изменение пульса и биобаланс, размеренные движения помогали собраться с мыслями, хотя засевший в душу взгляд Паукова заставлял отвлекаться, то и дело сбивая ее с ритма.

Увлеченная собственными мыслями и отгородившаяся от реальности интенсивными битами, она не заметила, как к ней подошел Артём, замер напротив. Губы разомкнулись, говоря что-то — Ульяна не расслышала.

— Что? — переспросила девушка и вытащила наушник.

— Ты где вообще? — сердился генетик. — Ты собственную перегрузку не чувствуешь?

Ульяна рассеянно оглянулась и поднялась с мата:

— А что такое, — дышалось, в самом деле, тяжело, в горле пересохло, а воду она сегодня с собой, как назло, не взяла.

Креоник на его руке пискнул и выбросил окно видеосвязи, в котором мелькнула взъерошенная физиономия Василевса:

— Паук, ты в тренажерке? Цепляй всех, бегите ко мне в конуру… У меня инфа по грузу Намбула.

— Это исходный каталог почтовой службы, — Василий развернул таблицу с несколькими десятками колонок, заполненных мелким шрифтом, значками со статусом посылки. Команда окружила айтишника: кто облокотился на спинку кресла, кто — на стол, уставившись в мониторы, размещенные полукругом в два ряда в «каморке» Василевса — огромном трехсекционном помещении с прозрачными стерильными аквариумами для работы с технологическим оборудованием, одинаково маркированными контейнерами, складами с запчастями. Сердцем лаборатории программирования было рабочее место Василия Крыжа — шесть экранов, огромная консоль и, наверно, сотня загрузочных креодисков, упакованных в прозрачные коробки с тщательностью и скрупулезностью, на которую, казалось, балагур-старпом был не способен.

— Каталог содержит все перемещения грузов в секторе с тринадцатого июня текущего года, — продолжал Василий. Он выделил одну из строк, увеличил масштаб. — Это — груз посла Намбула согласно таможенной декларации.

— Он декларировался на общих основаниях? — в голосе Паукова удивление.

— Совершенно верно. При входе в Единую галактику ему не был присвоен дипломатический статус. В декларации также указан состав груза, его вес, способ транспортировки. В основном — личные вещи, — Василий вызвал на экран синий бланк транспортного документа.

— Подожди, я ничего не понимаю, — остановила его рассказ Ульяна. — Он же перемещался на своем корабле, зачем транспортная накладная? Это такие правила, да?

Артём кивнул:

— Да, весь груз, пересекающий границы сектора, контролируемого Единой галактикой, досматривается и соответствующим образом маркируется, обычная практика. Так же как у нас, на Земле, при пересечении границы или на воздушном транспорте, например. Вне зависимости от того, транспортная компания перевозит или ты сам под мышкой. Внутренний транспорт тоже досматривается, состав грузов подробно декларируется. Всё-таки Космофлот, хоть и называется гражданским, сохранил военные привычки. Странно другое, что дипгруз досматривался в стандартном режиме.

— Он не заявлял его как дипломатический. Это были личные вещи. Более того, в путевом листе его корабля значилась: «Личная поездка», — Василий поднял на него серые глаза. — Статус поменялся тринадцатого, после получения Намбулом некой посылки с Креониды. Содержание не известно, известен вес нетто — двадцать восемь грамм.

— Креодиск? — Кирилл посмотрел на ребят. — Стандартный вес креодиска двадцать восемь грамм.

— Возможно, — Василий кивнул, открывая следующее окно, — но после получения этой посылки Намбул просто не вылезал из инфосети, отсылая одну за другой депеши. Три из которых ушли Кромлеху, тринадцатого в восемь вечера, четырнадцатого в семь тридцать утра и в десять вечера. Продолжительность разговоров небольшая, от пяти до восьми минут. Содержание первой установить не удается — там был видеозвонок, а вот четырнадцатого в семь тридцать утра прозвучала только цифра два билиона, — Тимофей присвистнул. — А вот вечером того же дня пришло официальное сообщение о встрече с Мбара Тариди, он же Посол Мира, на Тамту, в девятнадцать часов. Основной канал связи посла в вечер получения посылки, то есть тринадцатого, был занят порталом Айбай.

— Это что такое? Типа интернет-магазина? — уточнила Наташа, услышав нечто знакомое в названии.

— Совершенно верно, что-то вроде галактической барахолки. Площадка для торговли валютой, ценными бумагами, золотишком, тряпьём всяким, редкими животными, антиквариатом. Стоит ли уточнять, что площадка хорошо и плотно оккупирована контрабандистами?

— А есть и такие? — Ульяна удивленно обернулась к стоявшему за её спиной Артёму.

— Чем больше контроля и границ, тем сильнее желание их обойти. Да, здесь есть контрабандисты. Интересно, но некоторые группы вполне неплохо уживаются с местными властями и живут под патронажем полиции.

— То есть воруют легально?

Пауков ухмыльнулся:

— Вполне. Истории известны примеры и похлеще, вспомни знаменитого Дрейка или конкистадоров.

— Так это когда было…

— Человеческая природа всегда была не совершенна. А тут такой соблазн…

— Какой соблазн? — Ульяна повернулась и оказалась нос к носу с ним, смущенно отодвинулась. Артём мягко вернул её на прежнее место.

— Ну, как же. Империя Коклурнов пала, освободив огромные пространства. Алмазные планеты, газопылевые гиганты, дающие энергии больше, чем иная звезда… Активный поиск артефактов рептилоидов… Они же до появления на арене Креониды и Клирика были хозяевами сектора, самая древняя раса. Развивались одновременно с Ушедшими.

— А это кто? — Ульяна поняла, что ей просто необходим курс введения в историю галактики.

— Ушедшие — это исчезнувшая раса, — пояснил Кирилл. — Сохранились только упоминания о них в легендах Креониды, на фресках, в некоторых самых древних документах, прежде всего, религиозных. Есть мнение, что это те, кого наши шумеры называли анунаки. Но, официальная историческая наука прямой контакт землян и ушедших отрицает…

— Кстати, многие имена этимологически перекликаются с шумеро-аккадской мифологией, например, шумерское Ану, Мардук, креонидянское — Ани Сиин, Мардик Таль, — вставил Тимофей. — Считается, что Ушедшие — родоначальники всех разумных цивилизаций и вероятная причина эволюционного развития Креониды, Клирика, Церианы, Топсика и других обитаемых планет сектора по пути их гуманоидизации.

Пауков склонил голову на плечо:

— Так что причин для интереса в отношении территорий за пределами сектора предостаточно.

— Слушайте, — Ульяна пожала плечами, — а почему эти, особо ценные и пустующие территории просто не включить в границы Единой галактики, чтобы не пришлось идти на сомнительные сделки с пиратами и контрабандистами?

Василий и Артём быстро переглянулись, Пауков многозначительно откашлялся:

— Ну-у, как «пустующие»…

— То есть там кто-то обитает? — Наташа переводила взгляд с одного лица на другое.

Отозвался Тимофей:

— Есть такое древне-римское, кажется, изречение: «Враг повержен, но не побеждён».

— Vivere militare est — жить значит бороться. Рептилоиды в этом смысле очень живучи, — тихо отозвался Пауков.

— То есть слухи о том, что Клирик ведет сепаратные переговоры с рептилоидами — не бред? Я в инфосети читала статью об этом, — Ульяна пододвинула к себе круглый пуф на колесиках и уселась.

Василий отвернулся к мониторам, рука скользнула к шее, разминая затекшие мышцы.

— Теоретически, любая из рас может вести такие переговоры, — Артём покосился на рыжую макушку. — Клириканцы в этом смысле более уязвимы в виду генетической близости. И только. Тут, скорее, стереотипы и предубеждения работают, которые свойственны и вполне развитым расам. Особенно, если это кому-то выгодно. Василий, у тебя всё по грузу?

— Да прям. Вы со своими политическими дискуссиями не дали рассказать самое интересное… Портал Айбей прислал Намбулу четырнадцатого красную карточку, то есть подтверждение совершенной покупки. Стоимостью полтора билиона тумаров, это местная валюта межгалактическая.

— Это много? — Ульяна перевела взгляд с Васи Крыжа на Артема.

— Это офигеть как много, — Крыж откашлялся, — это целое состояние, стоимость пары галактических крейсеров.

— Кромлех предлагал два, — напомнила Наташа. — Торговался?

Артём кивнул, скрестил руки на груди:

— Вероятнее всего. Что дальше, Вась?

— Вы мне не даёте договорить, три тысячи бит вам в черепушку… Уже на Тамту Намбул получил корреспонденцию, в том числе и купленную на Айбай посылку… и случилось это за пятнадцать минут до бегства или похищения.

— Ого, — ребята переглянулись, — точно, контрабанда какая-то.

Василий покачал головой и поднял к потолку указательный палец с требованием не перебивать:

— А теперь внимание: самое интересное. Декларация говорит об общем весе груза посла, прибывшего на Тамту — тринадцать килограмм восемьсот восемьдесят грамм. Груз с Айбея — триста восемнадцать грамм с упаковкой. Груз, переданный Намбулом Артёму, весит четырнадцать килограмм сто девяносто восемь грамм ровно.

Минутная пауза, прервана вопросом Ульяны:

— Ребят, выходит, грабители не нашли груз. Выходит, он всё ещё в контейнере!

— И он чертовски нужен нашему боссу Кромлеху. Настолько нужен, что на станции Тамту введен режим пси-омега…

Кирилл присвистнул.

— Это что означает? — не поняла Ульяна.

— Это режим перехвата, — пояснил Артём, лицо стало каменным.

— Стоит ли уточнять, что объектом является исследовательский борт конфигурации Фокус-1, более известный нам как Флиппер, — в глазах Василевса мелькнула горькая усмешка.

— Откуда ты знаешь?

Тот пожал плечами:

— Хакнул заодно и личную почту Кромлеха.

Ребята собрались в кают-компании.

На лицах читалась тревога и недоумение. На столе — небольшой плоский контейнер с буквой сигма на крышке. Груз посла Намбула, защищая который тот пожертвовал своей жизнью. Рядом лежала тонкая кремниевая игла — небольшая, десяти сантиметров в длину треугольная призма с несимметричными зазубринами на рёбрах.

— Радио-углеродный анализ показывает, что этой вещице, — Артём указал на призму, — примерно пять тысяч лет. Четыре тысячи восемьсот — четыре тысячи девятьсот, если быть совсем точными.

Кирилл громко восхитился. Пауков покосился на него и продолжил:

— Учитывая новые обстоятельства, считаю, что необходимо передать груз в неповрежденном виде Галактическому совету. Как доказательство того, что мы не преступники.

Повисла тяжёлая пауза. Ульяна сидела напротив Артёма, уставившись перед собой.

— Нашу поимку организовал Кромлех, это ясно, — проговорила она, наконец. — И здесь может быть несколько вариантов. Вариант первый: Кромлех и похитители посла действуют сообща. Тогда, как только они узнают, что груз у нас, наша жизнь не будет стоить и гроша: мы знаем, что похитители готовы были взорвать груз вместе с Намбулом, лишь бы он не достался третьим лицам, то есть нам. Вариант второй: претендентов на груз Намбула несколько. И Кромлех, и похитители действуют в одном направлении, но самостоятельно, возможно, пытаясь сработать на опережение. За эту версию говорит то, что Намбул вначале воспользовался защитой Кромлеха, но, заполучив груз, попытался сбежать с ним. В таком случае, надо передать груз тому, кому хотел передать сомианец. Или хотя бы понять, кому он предназначался…

— Ну, с этим как раз всё не так сложно, — проговорил Тимофей. Команда опять на него обернулась. — Что? Барма Дитриа или, вернее, Мбара Тариди, это есть Посол Мира. Это ведь конкретный человек, верно? — он посмотрел на Паукова.

— Грацц Ирган, — прошептал ошеломленный генетик. — Как мы сразу не подумали! Ну, Тимофей, ну, голова!

— Кто такой Грацц Ирган? — Наташа с Ульяной оказались не в курсе.

— Это один из последних оставшихся в живых отцов-основателей Единой галактики, — пояснил Артём. — Живая легенда.

— Живая? — Наташа вытаращила глаза. — Это ему сколько лет, простите?

— До черта, — Василий пожал плечами. — Над ним клириканцы дрожат как над самой важной реликвией, целый институт генетики и биомоделирования существует только ради того, чтобы обеспечивать функционирование организма Грацца.

— Возвращаясь к твоему недавнему предположению о сепаратных переговорах, — Артем в упор посмотрел на Ульяну, — Грацц — своего рода гарантия преданности Клирика идеям Единой галактики. Это его детище. Поэтому так берегут его жизнь.

Ульяна встала, задумчиво обошла диванчик, встала за ним, облокотившись на спинку. Рыжие волосы упали на грудь.

— Выходит, посылка с секретным грузом предназначалась Граццу Иргану? И он — за сохранение Единой галактики, — девушка окинула взглядом команду. — Учитывая влияние Кромлеха в Совете, я не уверена, что груз удастся передать Совету. Вернее всего, нас взорвут по дороге. Обоснуют попыткой к бегству или еще чем-нибудь, арсенал идей у Кромлеха неисчерпаем. Считаю, нам нужно менять курс и идти на Клирик.

— Нас никто не подпустит к Граццу, — Артём покачал головой.

— С этим, — Ульяна показала на контейнер Намбула, — допустят.

Кирилл задумчиво выдохнул:

— Артём прав. Проблема в том, что Клирик — в центре крупных транспортных потоков. Там полиция дорожная на каждом шагу, охраняемые галактические обсерватории… Незаметно не проскочишь. А в отношении нас действует план перехват.

Ульяна распрямилась.

— Пойдём фарватером Флиппера, гравитационной стяжкой. По тёмной материи. В промежутках — будем прятаться в гравитационной тени крупных объектов, ожидая удобного фарватера. И так вплоть до Клирика. Это — гарантия того, что нас не засекут раньше времени и не перехватят.

Кирилл покачал головой:

— Клирик находится в зоне фотонной флуктуации, единственный способ зайти на их орбиту — через стационарное транзакционное окно, Око. Ну, стоит ли говорить, что оно охраняется практически также как достопочтенный Грацц Ирган? Кроме того, там согласование очередности прохождения на геостационарную орбиту. Втихаря никак мы не долетим.

Ульяна задумалась.

— Тогда предлагаю и выношу на голосование. До стационарного транзакционного окна идём гравитационной стяжкой. В зоне действия дорожной полиции Клирика открываем внешние каналы связи и с открытым пеленгом идём на связь с ними. С сообщением о грузе Сигма, адресованном Граццу. Нас берут под арест, и проводят Оком на Клирик.

— Или передадут полиции Совета… Ты об этом не подумала? Клириканцы законопослушны как роботы.

— Придётся убедить.

Артём переглянулся с Василием, покачал головой:

— Идея бредовая, но других у меня нет. Вынужден согласиться. В любом случае — тюрьма на Клирике — это лучше, чем катакомбы тюремной станции Оксиус или Калипсо. Хоть свежий воздух и кормежка по графику…

7 августа 2018 года

— Как ощущение, навигаторы?

Наташа и Кирилл восторженно выдохнули, Ульяна молчала — наслаждалась новым ощущением.

— Артём, Вася, это какая по счёту модернизация? Седьмая? — девушка погладила высокий лианиновый ворс, сразу вспомнив потемневшие глаза Артёма и низкий голос: «я хочу в этот миг, чтобы они касались меня. Моих волос. Губ. Моего тела». Кожа на локте полыхнула от воспоминания — все эти недели Пауков был подчеркнуто сдержан, упорно избегал оказываться рядом с ней, тем более — наедине. Она подозревала, что многочисленные переделки и перенастройки её кресла — лишь повод, чтобы запереться в лаборатории.

Он умудрился вовлечь в серию экспериментов Тимофея с его нейролингвопрограммированием, Наташу и Кирилла для обеспечения вариативности и чистоты экспериментов. Ульяне лишь доверял принимать очередной этап работы. Скрестив руки на груди и прислонившись к двери, он каждый раз хмуро наблюдал, как она забирается в кресло, делал запись её замечаний и предложений и выходил из рубки ещё до того, как она успевала отсоединиться от Флиппера. Уходил, чтобы снова закрыться в лаборатории.

Но зато Флиппер теперь реагировал даже на незначительное движение мысли. Лёгкое указание, намёк — и он послушно направлялся именно туда и именно так, как надо: безупречно прописанные алгоритмы, тончайшая настройка кодов и интеллектуальная обработка данных. Мгновенная активация нужных секций маневровых двигателей, смена активного реактора в зависимости от потребностей, подключение защитных полей, раскрытие энергоемкостей. Более того, она теперь не выпадала из реальности — перед глазами, помимо двух прочерченных фарватеров и навигационных ориентиров, оставались данные телеметрии с рабочих мониторов. А едва повернув голову, она могла видеть то, что происходило в рубке. Стоило только захотеть.

— Ульяна, чего молчишь? — Кирилл постучал костяшкой указательного пальца по спинке навигационного кресла, гул отдался в позвоночнике неприятной дрожью.

— Э, так неприятно, — сообщила она и поморщилась.

— Так чего молчишь?

Ульяна улыбнулась, закусила нижнюю губу:

— Наслаждаюсь… Ребята, вы круты невероятно.

Довольное ворчание внизу, слева:

— Вот, то-то же, — прошелестела пневматика: Вася Крыж откинулся на спинку кресла. — Что, мужики, и нас подключаю. Тоже будем как белые люди.

Ульяна почувствовала короткий, как укус комара, электрический разряд и последовавшее за ним лёгкое головокружение.

— Ульяна, пульс сбился, — настороженные голос Паукова, от которого зашевелились волосы у корней. — Нейроактивность рваная. Альфа-ритм, фета-ритм у верхнего предела нормы. Дельта-ритм за пределами на семь процентов. Это много, Ульян. Даже для тебя. Какие ощущения?

Интересно, ей показалось или, действительно, — тревога?

— Я вас чувствую в нейросети. Ощущение странное… Будто у меня удлинились руки-ноги, и я слышу ваши сердцебиения. Будто вы все — внутри меня. А себя я чувствую хорошо. Немного голова кружилась при вашем подключении, но это всё мелочи. Вот у Тима сейчас сердце из груди выпрыгнет, — Ульяна усмехнулась.

— Тоже фиксирую это, — голос Артёма, спокойный, как из танка. — Тимофей, давай, я тебя отключу от греха подальше?

— Не-ет!

Ульяна плавно переключала движение Флиппера со стандартного навигационного маршрута на фарватер-канал внутри тёмной материи, чтобы показать ребятам разницу. Датчики скорости пульсировали то на сверхсветовых скоростях, то приближаясь к привычным показателям.

— Видите, как теперь переключается быстро, — она взяла круто вправо, в эпицентр тёмной материи. Фрегат послушно нырнул на глубину.

— Шикарно, — прошептала Наташа, любуясь рассыпающимся перед глазами звёздным горохом.

— Директор, я не могу запеленговать их, — озадаченно бормотал дежурный офицер в окне удаленной связи. — Фрегат то появляется, то исчезает с экранов радаров. Причем, появляется в значительном отдалении от предполагаемого выхода из точки переброски. Алгоритм переброски вычислить не представляется возможным — ни одна из известных формул не выдает соответствующий результат.

— Что за бред несёшь?! — белое лицо Кромлеха побагровело.

— Передаю данные телеметрии и карту пеленга за истекшую неделю, — офицер опустил глаза.

На мониторе появилась пульсирующая точка. Такая близкая, доступная и, как оказалось, неуловимая. Она смещалась то влево, то вправо относительно навигационных ориентиров. Появлялась и исчезала вновь.

— Путают след? — спросил Кромлех у кого-то за своей спиной: на монитор легла узкая тень. — Не похоже. Выглядит так, словно не могут взять судно под контроль, — он включил видеосвязь, на экране появилось лицо всё того же дежурного офицера. — Есть расчётные параметры цели передвижения преступников?

— Расчетные данные отсутствует, расчет невозможен ввиду хаотичности перебросок, — офицер в ответ отрицательно покачал головой.

Кромлех прорычал:

— Тогда перехват по последним пеленгованным координатам. И без сюрпризов на этот раз. Действуйте более агрессивно. Используйте более мощные гравитационные ловушки…

— Уточните пределы применения силы в случае оказания сопротивления.

Директор задумался. Водянистые глаза округлились:

— Разрешаю огонь на поражение.

Вынырнув из очередного космического коридора, Флиппер замер на орбите ближайшей к звезде планеты. Расправив паруса энергоёмкостей, начал процесс дозаправки. Ульяна отсоединилась от нейросети фрегата, приподняв голову на подголовником, устало помассировала шею.

Ребята один за другим выбирались из рубки.

— Ульян, ты идёшь? — Наташа легко коснулась её плеча. — Пошли хоть кофейку выпьем. Часа три Флиппер будет греться на местном солнышке.

— Да, сейчас. Сейчас вас догоню.

Шелест гермопереборки за спиной. Она осталась одна.

— Приглушить верхний свет, — скомандовала Ульяна и прикрыла глаза. Столько недель кружить, прятаться. Без цели, без понимания того, что происходит, и, главное — как долго это будет продолжаться. Каждый понимал — что вечно не может. И каждый молчал.

Путь на Клирик затягивался. Почти сразу после принятия решения следовать курсом на планету гуманоидизированных рептилоидов, Вася Крыж перехватил сообщение, о том, что Клирик объявил о присоединении к операции по поимке подозреваемых в убийстве посла Намбула, близкого друга отца-основателя Грацца Иргана. То есть их.

Задумавшись, девушка не заметила, что уже не одна. Вздрогнула от неожиданности, когда на подлокотнике оказалась рука Артёма. Ульяна покосилась на генетика: на губах лукавая ухмылка, в глазах хороводы водят чертенята, через распахнутый ворот кителя видна белая окантовка воротника футболки. Тонкий аромат майорана и горького перца.

— Привет, ты чего тут зависла? — Его лицо оказалось совсем рядом, Ульяна без труда могла разглядеть в серебристых глазах лучики цвета дымчатого кварца.

Девушка дала себе обещание не отводить взгляд и сейчас пялилась на его руки:

— Сейчас, приду. Всё нормально…

Пальцы коснулись, будто случайно, тыльной стороны её ладони. Скользнули выше — к оголенному запястью, обхватили нежно. Ульяна вздрогнула. Тёмные тени легли под глазами, путаясь в ресницах.

Перевернув ладонь, медленно поднес ее ко рту, задумчиво прикоснулся губами кончиков пальцев. Ульяне стало жарко. От внезапности происходящего. От волшебного чувства, перехватившего дыхание.

— Артём, — не отрываясь от исследования её руки, он поднял глаза, — почему ты от меня прячешься?

Уклончиво пожал плечами:

— Работы много.

— Почему ты закрыл доступ к моему личному делу? — спросила о том, что волновало уже третью неделю.

Пауков замер.

— А зачем ты им интересовалась?

— Хотела понять, почему я такая. Что это за адаптивная сенсоизация группы А?

Он усмехнулся:

— Меньше знаешь, лучше спишь… Зачем это тебе?

Наваждение как ветром сдуло. Он всё ещё держал её за руку, но взгляд снова стал жёстким и чужим.

На мониторе перед креслом Василевса замигала красным система раннего оповещения. Ульяна побледнела, торопливо цепляя височные диски и подключаясь к Флипперу. Артём бросился на своё место, активируя лианин на максимум. В рубку вбежал Крыж, за ним — Наташа. Через мгновение появились Тим и Кирилл.

— Кто?

— Наши старые знакомцы, линкор Сциона, — Василий уже обрабатывал первичные данные пеленга. — Но на этот раз ребята подготовились основательно, гляньте, что творят.

Из открывающегося транзакционного окна роем диких пчел вырвались, опережая линкор, лёгкие штурмовики. На их окрашенных зелёным боках играли блики маневровых двигателей Сционы.

— Чёрт, — Ульяна прекратила дозаправку. — Объём энергии? Василий?!

— Восемьдесят шесть процентов.

— Фиксирую разворот для атаки правыми бортовыми орудиями, — Кирилл активировал панель бортового вооружения. — Защита левого борта на максимуме.

Ульяна лихорадочно соображала. Принять бой и помереть геройски? Или всё-таки оставить Кромлеха с носом, но раскрыть свои возможности?

Щёлкнула внешняя связь:

— Борт Фокус-1 бортовой номер 11–00–15, с вами говорит командир линкора Сциона-12–27-Эанот. В отношении вашего судна приказом командования Космофлота введен режим пси. Приказываю выключить двигатели движения, маневровые двигатели и приготовиться к принудительной блокировке. Вашим жизням ничего не угрожает. В случае сопротивления приказом командования по вашему судну будет открыт огонь на поражение.

— Они не посмеют, — неуверенный голос Наташи утонул в молчании.

Штурмовики, не сбавляя скорости, направились к Флипперу. Их было много. Слишком много, чтобы обойти как в прошлый раз.

Решение пришло мгновенно. Ульяна выключила внешнюю связь, быстро перевела взгляд на фарватер Флиппера, позволив ему включить штурмовиков в число временных нестационарных навигационных ориентиров и самому выбрать допустимый навигационный маршрут. Корабль быстро нашёл брешь в построении штурмовиков и, выправив угол атаки, направился туда.

— Фиксирую активацию гравитационных пушек Сционы, — сообщил Кирилл. — Может, долбанём по ним?

— Успеется… Артём, не знаю, просматриваешь ли ты отчеты, которые я тебе регулярно оставляю…

— Ну, ты нашла время, — Кирилл фыркнул и переглянулся с Наташей, та нахмурилась.

— …и если да, то ты наверняка обратил внимание на проведённый мною три недели назад сравнительный анализ навигационных маршрутов, — она снизила Флиппер, почти цепляя верхние слои атмосферы пустынной планеты.

Пауков чертыхнулся тихо и почти беззлобно:

— Видел я, видел!

— Гравитационные ловушки активированы, мы на мушке. Ульяна?

Ульяна ухмыльнулась — штурмовики, разгадав её манёвр, уплотнили правый фланг, что, ей, собственно и было нужно:

— Кир, левые маневровые на полную мощность, правые — на минимум, угол атаки двадцать, дифферент пятнадцать. Кир, не спи, вся защита — на правый борт!

Вспышка ударила по глазам, на мгновение ослепив её, но Флиппер уже двигался по выбранным лоциям.

— Не зацепили?

— Нет, — Ульяна видела набухшие гравитационные пушки Сционы, внешняя связь разрывалась мигающим красным. Направив корабль на бригаду штурмовиков, она довела его до критической близости с кораблями креонидян и, вывернув управление и подставив правый борт, на полной скорости выскользнула из заготовленной западни. Полыхнули сопла гравитационных ловушек, словно в замедленно съёмке, Ульяна видела, как приближается искрящаяся золотом прозрачная сеть. Она стремилась к невидимому стандартными радарами и бортовым оборудованием нападавших газопылевому облаку. Фотонное завихрение — загадка космического пространства, аномалия, в которой гравитация преломляется, высвобождая такое количество энергии, что пространство-время сминаются. Там, в её тени, если верить чутью Флиппера — вход в тёмную материю.

Девушка чувствовала близость ребят, слышала их напряженное дыхание, прислушиваясь лишь к одному.

Время растянулось.

Полыхнуло вооружение линкора, штурмовики меняли направление полёта, устремляясь вдогонку, белёсое облако казалось все ближе, но всё ещё преступно далеко.

— Быстрее, Флиппер, быстрее, — шептала Ульяна, борясь с искушением пустить крейсер по гравитационной стяжке: этот козырь хотелось бы припрятать в рукаве подольше, не демонстрируя возможности корабля открыто.

— Сционой активированы протонные орудия, — напряженный голос Кирилла. — До открытия стрельбы на поражение четыре, три, два…

— Маневр уклонения, крен 90 градусов на правый борт. Приготовиться.

Белесое облако закружилось перед глазами и сомкнулось надо головой, прикрывая тылы.

Не снижая скорости, навигаторы бросились вперед. Пока между ними и креонидянами — фотонная аномалия, они в безопасности. Но её можно обогнуть. Значит, времени всё-таки нет…

— Фиксирую прямо по курсу чёрную материю. Успеем?

— Успеем, — пока на хвосте не появились штурмовики, Ульяна направила корабль на гравитационную стяжку. Уши заложило, защитное поле, активируясь, мягко вдавило в навигаторское кресло.

— Ульяна, дыши, — предостерегающий голос Паукова. Девушка послушно сделала медленный вдох.

Непроницаемая темнота распахнулась, впуская как родных, и захлопнулась за ними, уводя на сверхсветовой скорости в недосягаемые глубины космоса.

— Что значит исчезли с радаров?! — бесновался Кромлех. Услышав сообщение с линкора, преследовавшего корабль Паукова, он с размаха разбил притулившийся на чайном столике сервис, осколки разлетелись по кабинету. — Как?! Как, я вас спрашиваю, они могли?

— Борту 11–00–12 доступны иные технологии.

Лицо директора потемнело, остекленевший взгляд уставился в темноту.

— Они могли вскрыть ящик? — вкрадчивый шелестящих голос из полумрака.

Кромлех не знал, что ответить.

— Мне думается, Пауков знает больше, чем ты думаешь. Догадался же он забрать с собой сервер со всеми разработками. И девка эта у него, как гарантия безопасности… Зря ты затеял эту пси-омега, — вялый безжизненный голос заставлял вслушиваться в каждое слово. — Теперь ты спугнул их.

— Я все исправлю.

Шелест дорогого шелка, острый взгляд:

— Я надеюсь на это. Мне по-прежнему интересен энергон. Но только на эклюзивных условиях.

— Да здравствует Флиппер! Да здравствуют нервы Ульяны! — прогремел Василевс, поднимая очередной пластиковый стакан морса за победу. Команда устроилась на камбузе, распечатали контейнер с маркировкой альфа, в котором, в специальных вакуумных сферах хранились настоящие продукты — нежный салат, грунтовые огурцы с тонкой пупырчатой кожицей, красные блестящие перцы. Над столом витал аромат дома, свободы и веселья, хотя каждый в глубине души понимал, что это пир мог вполне оказаться пиром во время чумы.

Артём подошел к Ульяне со спины, прошептал на ухо:

— Пойдём со мной, — и, не дожидаясь ответа, потянул за руку к выходу.

Тонкая девичья рука лежала в его ладони, он чувствовал, как она вздрогнула от прикосновения, будто бы невзначай погладил большим пальцем.

— Мы куда идём?

— Уже пришли, — они вынырнули в кают-компанию. Артём подтолкнул её к диванчику, сам сел напротив.

— Зачем тебе твоё личное дело?

Девушка замерла от неожиданности, набрала в грудь воздуха:

— Я хочу понять, почему я такая. Почему Наташу, ещё в Москве, определили как моего дублёра.

Глаза Паукова потемнели:

— То есть ты не только своё дело смотрела, но и всю команду штудировала, — он откинулся на спинку, расправил плечи. — То есть ты что-то ищешь в наших личных делах. Что?

— Я сказала уже, что. Хватит во всем видеть подтекст! Хватит смотреть на меня с этим твоим прищуром, хватит гипнотизировать! Паук, я не мошка и не комарик, попавший в твои сети! — она вскочила. — Я хочу понять… И кстати, да. В наших личных делах масса странностей. Кирилл хотел уйти с факультета навигации, перейти на программирование, его вернул Кромлех. В первый день приезда он зазнакомился ни с кем иным, как с Наташей, которая была определена моим дублёром ещё на Земле. А после диверсии именно его Кромлех назначил к нам в команду.

Повисла неловкая пауза. Ульяна сама не понимала, что именно ей в этом кажется странным. Странным казалось все, от первого слова до последнего.

— Не доверяешь, выходит? — он почесал щеку и прищурился. — Только знай. Здесь, на сотни световых лет от дома, члены экипажа — твоя семья. Плохая или хорошая — это уж как повезет. Но вопрос доверия в Дальнем космосе — это вопрос жизни. Как-то так, — он нахмурился. — Кстати, я? Я тоже в списке подозреваемых?

Ульяна скрестила руки на груди, отвернулась:

— Я уже говорила — ты вообще главный подозреваемый. Во всём, — пробормотала. Она повернулась к нему: — Артём, зачем Кромлеху нас подставлять? Ну, вот кто мы ему? Когда он хотел заполучить груз, всё было понятно. Когда он пытался сбросить тебя с проекта — тоже. Но теперь? Обвинения в убийстве Намбула, похищении груза… Приказ открыть огонь на поражение — это много. Но открыть огонь на поражение в реальности — это совсем другое. Выходит, ни мы, ни груз ему не нужны. Зачем тогда это все? Что ему нужно от нас?

— Я тоже об этом думаю постоянно, — он наклонился вперёд, упёрся острыми локтями в колени. Она могла видеть его коротко стриженный затылок, сильную шею. — Но на счёт своего личного дела никакой тайны нет. Я удалил его из общей базы, когда решился вопрос о том, что ты — сенсоид Фокуса. Чтобы ты не стала их козырем. Я это сделал, когда собирал всю документацию из лаборатории, пока ты с Крыжем делала тестовый полёт в аквариуме. Уже тогда было сомнение, что мы вернёмся. Поэтому твоё личное дело находится на сервере вместе со всеми техрасчетами по Фокусу.

Ульяна посмотрела на него в упор:

— Я хочу посмотреть, что в нём.

Пауков пожал плечами:

— Сервер в моей каюте… Ну, раз надо, то пойдём.

Он решительно встал, взял её за руку и потянул вверх по винтовой лестнице.

У самых дверей остановился, поставил перед собой. Замешкался.

— Слушай, мне придется тебя обнять. Иначе сканер тебя не пропустит, а каюту заблокирует. Мне бы не хотелось привлекать Крыжа или Кирилла к этой истории, — проговорил Пауков, смотря на губы девушки. Та шутливо развела руки в стороны.

— Ой, да знаю я всё: протокол 17/2, — отмахнулась Ульяна и спрятала руки на его груди, крепче прижалась.

Артём сглотнул застрявший в горле хрип, взглянул на девушку исподлобья. Глаза стали темнее, чем ртуть.

«Надо будет отключить эту систему к чёртовой бабушке», — он порывисто вздохнул. Обхватив девушку за талию, привлёк к себе.

— Нам надо стать как будто одним человеком, и очень быстро пересечь линию сканеров, — прошептал над самым ухом. Ладони покрылись испариной. — На счёт три, с правой ноги.

И они шагнули сквозь ярко-зелёные клыки сканера контроля.

Одновременно их окатило ледяным холодом, одновременно сбилось дыхание, встретились взгляды, одновременно сомкнулись онемевшие губы.

Близость с ней сводила с ума.

Его руки скользнули по узкой спине вверх, под огненное облако волос, к основанию шеи. Губы коснулись губ, словно током ударило. Накрыли жадным поцелуем. Первый, испуганный порыв отстраниться подавлен. Артём стал нежнее. Ульяна замерла, прислушиваясь, как в груди становится горячо, а в животе расцветает диковинный цветок. Стало трудно дышать. Девушка неловко положила руки ему на плечи, сама удивляясь новому ощущению — касаться его вот так, гладить чуть жёсткие волосы, сильные надёжные плечи.

Артём сильнее прижал к себе хрупкое девичье тело, податливое и жаркое, чуть сильнее запрокинул голову девушки.

Прямо сейчас ему нужно заглянуть в сине-бирюзовый океан, понять, что творится там, в его глубине. Он осторожно провел кончиком языка по нижней, чуть припухшей от поцелуя, губе, проник внутрь, умело завладев ею.

Словно стайка бабочек, затрепетала она в руках, метнулась в сторону. Он не выпустил. Не позволил отстраниться.

Короткое мгновение осознания, общее дыхание на двоих, биение сердец, и глаза пленницы распахнулись, открывая заветную тайну.

Артём почувствовал, что тонет.

— Я люблю тебя, слышишь? — слова сами сорвались с его губ. Он ошеломленно понял, что это — правда. Именно «люблю», не «хочу» или банально-героическое «не могу без тебя».

Вот эта девочка в его руках — центр его личной вселенной.

Ульяна спрятала порозовевшее лицо на его груди, тайком облизнула губы, запоминая это ощущение, запоминая каждой клеточкой, каждым нейроном этот момент. Единственный. Первый. Поцелуй.

Близость с ним мешала дышать. Его запах — полевых трав и горького перца — прочно слились в одно воспоминание, томное, рассыпающееся в животе горячими углями.

— Артём…

— Тссс, — он обнял её за плечи, прижал к себе, — не говори ничего сейчас. Это мой день, моё признание. Ты ничего не должна. Кроме того, чтобы остаться в живых. Слышишь?

Зарылся в мягком облаке волос, вдыхая аромат, которым грезил все эти недели.

Мягко отстранился и отошёл к столу, упёрся в его глянцевую поверхность. Тоска и тревога разливались в груди, ядом гадюки разъедая остатки уверенности в выбранном несколько недель назад пути.

— Что, если мы не правы? Во всем и с самого начала.

Ульяна по-прежнему стояла там, где он оставил её, с изумлением разглядывая Артёма, его сильные плечи, широкую спину. Почувствовав взгляд, он обернулся.

— Что? — серые глаза потемнели.

Девушка подошла к нему, коснулась плотной форменной ткани на плече.

— Мне страшно, — прошептала пересохшими губами. — Что должно быть в этой коробке, чтобы забрать двести пятьдесят миллиардов жизней Альнуи, чтобы преследовать нас по галактике как зайцев.

Он привлёк её к себе, обхватил за талию. Губы коснулись разгоряченного лба.

— Ещё не знаю как, но мы докопаемся до истины. Главное — не даться им в руки, и не позволить себя укокошить.

Она посмотрела на него решительно:

— Нужно открыть ящик с посылкой.

Артём кивнул:

— Я тоже уже давно об этом думаю. Иногда информация — лучше любого оружия. Кстати, об информации, — на губах внезапно заиграла полуулыбка: — Ты всё ещё хочешь смотреть своё личное дело?

Ульяну осенила догадка, глаза распахнулись:

— Ты вра-ал! Нет у тебя никакого файла!

Он тихо хохотнул, поцеловал в шею:

— Думаешь, я специально заманил тебя сюда, чтобы поцеловать? Конечно, всё так и было задумано: увлечь, заманить, совратить… Я — Паук, что с меня взять, — он белозубо улыбнулся. — Правда, личное дело у меня тоже есть.

Он чуть повысил голос, скомандовал:

— Активировать выделенную память, папка «Фокус». Документы с маркировкой «Фигня всякая». Вывести на монитор файл имя: «Рогова Ульяна, навигатор-сенсоид».

Лицо Ульяны вытянулось. Он посмотрел на девушку, усмехнулся:

— Ты чего нахохлилась? Если хочешь спрятать что-то нужное — положи на видное место и назови «фигня», — легонько поцеловал кончик носа и отстранился, позволяя Ульяне устроиться за консолью. — Вот этот джойстик вниз прокручивай, и будет тебе счастье.

Он отошёл вглубь каюты:

— Кофе будешь? — Ульяна кивнула, забыв, что он её, вероятно, не видит, спохватилась и угукнула. — Долго не зачитывайся, а то нас хватятся.

Ульяна открыла файл. Обычная информация на уровне родился-учился в центральной вкладке. «Русская, уроженка г. Нерюнгри, Республика Саха (Якутия). Выпускница Гимназии № 1 г. Нерюнгри, отличница. Отличалась в дисциплинах: геометрия, литература, география, информатика…» Девушка открыла следующую вкладку: психофизическая карта, данные ЭЭГ, данные психологического тестирования прошлого года и этого, того самого тестирования, которое она «провалила». Оказывается, наоборот — высший бал и странная отметка на полях и слова неразборчиво и «гр. А».

— А что это за отметка на полях?

Артём подошел, поставил перед ней кружку с чёрным кофе, заглянул поверх головы:

— М-м! Эта закорючка и решила твою судьбу, а не «какой-то оболтус галактического масштаба», как ты несправедливо намекнула на мою персону. Все документы лётного состава, в том числе курсантов и абитуриентов — на контроле рекрутеров. Эта отметка — «адаптивная сенсоизация, группа А», самая высокая степень сенсоизации, кстати, практически, уровень «бог». В прошлом году, не взяли, дали возможность развиться.

Он уткнулся носом в макушку девушки:

— Ты пахнешь летом и мёдом. У меня у деда пасека по Новосибирском была…Открой восьмую вкладку. В ней то, что ты ищешь.

Ульяна отхлебнула обжигающий кофе, посмотрела на кружку — белая, с тонкими краями, аккуратной ручкой. На боку — мордочка улыбающегося паука.

— Крыж подарил, кто ж ещё, — вздохнул Артём и отошёл к стене.

Девушка начала читать. Глаза медленно округлялись.

— Ведьма? — она резко обернулась к молодому человеку — тот снял китель и теперь сидел в белой футболке в кресле за её спиной и пил кофе.

Он кивнул.

— Читай, читай, это ещё не всё.

— Филиппова Марья Васильевна, 1860 года рождения, — читала девушка вслух, — это, выходит, моя, прабабка? Родовая книга… пси-сенсоизация. Артём, о чём это вообще?

— О том, что твоя пра-пра бабушка по отцовской линии считалась в округе мощнейшей ведьмой, зверей заговаривала. И ещё она сотрудничала с Клириком. Уж не знаю, что там она о них думала, за демонов, небось, каких-нибудь принимала, но факт остается фактом — бабка твоя оказалась одним из первых сенсоидов, выявленных из числа гуманоидов. А вот твоя бабушка по материнской линии, Матрёна Петровна Николаева, из села Иенгры, кстати, была шаманкой. Очень интересная женщина. Тоже была под наблюдением Совета. Из переселенцев Тверской губернии. Крутая шаманка, если верить отчёту контрольной службы. Могла раны заговаривать, органы заменять по технике псевдотрансплантации, когда нужный орган перепрограммируется как бы. Жаль, о ней гораздо меньше информации — она у тебя в войну погибла, под Сталинградом.

Ульяна не верила своим ушам:

— Я не знала. Мне родители ничего не говорили.

— Они могут и не знать особо. Или считать сказкой, легендой. Бабушки твои, видимо, действительно, уникальные были. Возможно, мутация нейронных связей, возможно, аномалия альфа-ритмов — сложно сказать. Вот в тебе это совершенно точно дало направленную мутацию, — он встал, подошел к информеру, — хочешь посмотреть данные позапрошлой диагностики?

Ульяна кивнула.

— Открыть файл диагностики за тридцать первое июля, — попросил он искина. На экране появилась серебристая иконка, внутри неё — таблица с данными. Артём сделал ещё глоток кофе: — Пациент Рогова Ульяна. Выделить третью строку зелёным и пятнадцатую колонку — красным… Смотри: теоретически, предельный показатель активности синаптической передачи единица. У всех — максимум единица. У большинства тройка. И это считается хорошо. У тебя ноль целых пятнадцать сотых. И показатель падает.

— Из-за чего?

Артём пожал плечами:

— Не знаю, надо дельта-сканирование делать. А это тебя на сутки с навигации забрать. Я предполагаю, что это за счёт мутации синаптической щели либо измененния состава связующего вещества, протеогликана. Надо выяснять. Но и в одном, и в другом случае, медикаментозно это можно воссоздать у другого человека.

Ульяна взяла свою кружку, задумчиво отошла в сторону, к стене с большим демоэкраном, по поверхности которого сейчас плыла заставка с радужными облаками.

— А зачем ты спрятал эти данные? — она развернулась к Артёму.

— Если бы Кромлех узнал это, тебя бы не выпустили с Тамту. Понимаешь, то, что тебе подарили бабушки, всего лишь код в составе РНК. Генетики среди тех же креонидян знатные. Неужели ты думаешь, они упустили бы возможность и не разобрали бы тебя на молекулы?

Ульяна нервно сглотнула. Артем присел на край стола, посмотрел серьёзно.

— Нас, землян, Креонида терпит. Ровно до тех пор, пока не сможет плодить таких сенсоидов как ты, — он помолчал, разглядывая девушку. — Так что, Улька, когда я говорил, что главный артефакт на корабле — это ты, я не шутил ни капли.

— И поэтому они хотели меня убить вместе с кораблем?

— Ну, они же в итоге не знают все эти секреты, я же забрал их. А в ящике с маркировкой сигма, скорее всего, находится что-то ещё более ценное чем учёный, экспериментальный корабль и навигатор с довольно неясным прошлым. И узнав, что это, мы поймем, кто стоит за Кромлехом.

Шестеро разместились в медлаборатории — в прозрачном, герметично закрывающемся аквариуме, кто где: кто на круглом табурете с колесиками, кто за столом. Вася Крыж, прислонившись спиной к плоской ножке стола, пристроился на полу, вытянул длинные ноги. Все понимали, что подошли к той черте, после которой пути назад не будет.

Откашлявшись, Артём проговорил:

— После сегодняшнего происшествия сомнения относительно перспектив нашего полёта рассеялись. Наша миссия вне закона… В настоящее время у нас нет ни единого козыря, за исключением видеозаписей с корабля посла Намбула и данных бортовых накопителей, подтверждающих факт нападения и попытки захвата фрегата креонидянами, — он остановился, подбираясь мысленно к главному. — Мы рассчитывали добраться до Клирика и передать груз сигма Граццу Иргану. Но Клирик присоединился к решению Совета о нашей поимке. Прячась в закоулках тёмной матери, мы только разозлили Совет.

Пауков замолчал. Он старался не смотреть на ребят. Особенно на ту, чей вкус ещё остался на губах. Перевёл дыхание.

— Мы с Ульяной предлагаем вскрыть груз сигма.

Внимательный и острый, как клинок, взгляд Василевса. Испуг в серый глазах Наташи, сомнение — у Кирилла. Молчаливое согласие юнца Тима.

— Ты же говорила, что печать на маркированном грузе — гарантия, что нас не посчитают ворами, — Кирилл плотно сжал губы, уставился на Ульяну.

Девушка кивнула.

— Я и сейчас так думаю, но раскрытие содержания груза даст нам шанс разобраться, кто, кроме самого Кромлеха за этим стоит. И выстроить собственную защиту. В противном случае, нам светит поимка и заключение под стражу. Сегодня, завтра или через месяц, когда закончится продовольствие.

— Думаешь, там написано будет: «Враг-товарищ Пупкин»? — в голосе Кирилла появилась горькая ирония. — С чего бы нам разобраться? Не знаю, как вы, но я — за возвращение на Тамту. Ничего, там есть следователи, мы ничего противозаконного не сделали. Предоставим им наши записи. Дадим пояснения. Разберутся. И мы сможем вернуться к прежней жизни.

Артём окинул взглядом команду.

— Кто ещё так думает? Высказывайтесь, ребята.

— Я не верю, что есть другой выход, — Наташа прикусила губу. — Понимаете, вся эта миссия со спасением посла Намбула — тухлая, лживая. Нам либо не надо было в неё ввязываться изначально, отказаться от полёта, каждому в отдельности. Либо уже теперь доводить дело до конца. Если мы сейчас вернёмся на Тамту, с нами не будут цацкаться и разбираться, Намбул не зря сбегал со станции, — последнее она сказала, обращаясь к Кириллу. — Мы сильны, только когда докопаемся до истины. Мы живы, пока они думают, что мы сильны и что-то знаем.

— Мне лично ничего не предлагали, но отец по возвращении голову свернёт и домой отправит. Факт, — Тимофей печально вздохнул. — Поэтому я за барахтанье до конца. В тюрьму сесть мы ещё успеем. Но хоть будем знать, что сделали всё, что было в наших силах.

Артём посмотрел на Василевса:

— А ты что молчишь?

Крыж пожал лениво плечами:

— Я с самого начала не одобрял ваше решение. Кому нафиг нужна наша честность? И согласен с Натальей — Кромлех с нами цацкаться не будет. Ты, Кир, в подвалах Креониды не бывал, просто.

— А ты? Ты бывал? — в голосе Кирилла вызов.

— Представь. Ангельское личико Кродо или Кромлеха — не более чем маска. Они каждого из нас на фарш пустят и скормят своим детенышам, — он мрачно отвернулся. — Разберутся они… Держи карман шире.

Артём нахмурился, пояснил:

— Василий участвовал в проекте креонидянских скатов, собирал систему очистки в доках. Хозяину базы что-то в его действиях не понравилось… Искали Ваську всем курсом. Нашли на исходе вторых суток благодаря его луженой глотке. Его посадили в каменную бочку со скавиолами — это крохотные пугливые мидии, на любое движение (даже движение грудной клетки при дыхании) реагируют довольно ощутимым ударом тока. Вот так, без суда и следствия, что называется.

Ульяна встала.

— Что ж. тогда большинством голосов, принимаем решение о вскрытии груза сигма. Кир, если ты против, лучше уйди в свою каюту, мы отразим твоё решение в протоколе.

Кирилл не пошевелился.

Со склада принесли чёрный ящик. Артём поднялся в свою каюту, забрал из сейфа кремниевую призму-ключ.

— Активировать запись, — скомандовал искину корабля. — Присутствующим надеть защитные маски. Протокол четырнадцать. Дата: седьмое августа две тысячи восемнадцатого года. Восемнадцать — двадцать по стандартному земному времени. Место: исследовательский фрегат конфигурации Фокус-1 с бортовым номером 01–00–15. Производится вскрытие контейнера, переданного послом планеты Сом Намбулом шестнадцатого июля текущего года инженеру-генетику фрегата Паукову. Основание: решение руководителя проекта Фокус-1 Паукова Артёма Геннадьевича, приказ 11-ПМ. Контейнер стандартный, размер 80 на 45 сантиметров, высота 40 сантиметров. Замок стандартный, видимых повреждений не имеет… Давай, Вась.

Василий поднялся с пола, склонился над контейнером.

— Ну, что, на счет, три? — он оглядел присутствующих. — Раз, два, три.

И распахнул контейнер.

Артём склонился над ящиком, сообщил искину:

— Замок на контейнере представляет собой защёлку с кодовым замком. Запирающее устройство не активировано, код не использовался. Получается, все это время контейнер оставался открытым… Первичный визуальный осмотр содержимого. Аккуратно упакованные в дедроглазовый пластик вещи, — Артём надел медицинские перчатки, аккуратно передвинул содержимое контейнера. — Семь пакетов одинакового размера, разных оттенков, содержимое не ясно. Похоже на ткань.

— Это тоги, — Тим вытянул шею, заглянул внутрь через плечо Крыжа. — Сомианцы традиционно меняют тогу ежедневно, определённый цвет на определенный день. Наш посол, судя по гардеробу, собирался возвращаться на Сом в двадцатых числах июля. А вот это, — Тимофей аккуратно указал на длинные белые упаковки, — суофи, тапочки такие, тоже ежедневно меняются.

— Модники какие, — Наташа удивилась.

— Круто, Тим, — похвалил Пауков. — Что ещё можешь сказать о содержимом контейнера?

Тим почесал нос, пожал плечами:

— Ничего особенного. Посол собирался в длительную отлучку, все вещи — стандартный набор. Гигиенические средства, одежда, обувь, украшения по статусу. Судя по наличию в гардеробе красной тоги и биринов — бус из местного янтаря — Намбул собирался на статусную встречу, с важной шишкой. Хотел уважить и произвести впечатление.

Ульяна посмотрела на Артёма:

— Может, с Граццем?

Молодой человек проверил второй слой вещей:

— А вот и загадочная посылка с Креониды от тринадцатого числа, судя по почтовому штемпелю, — Артём достал из внутреннего отделения плоскую коробку. — Отметка для протокола: во внутреннем кармане ящика обнаружена коробка из-под креодиска, дата отправления тринадцатое июля. Место отправления Креонида, центральное почтовое отделение. Отправитель не указан. — Генетик приоткрыл упаковку. — Креодиск отсутствует.

— А они все такие педантичные, сомианцы: всё по пакетикам, всё запаяно, промаркировано, чуть ли не датировано, — Наташа с интересом разглядывала одинаковые прозрачные пакеты.

Тимофей кивнул:

— Да, у них культ порядка, жёсткая дисциплина, чёткое распределение социальных ролей…

— А я думал, что клириканцы заучки, — вздохнул Крыж.

— Смотрите, что это? — Ульяна указывала на открывшуюся взору красную, сильно выбивающуюся из общего стиля, упаковку. Её рваные края говорили, что, когда её помещали в контейнер, очень торопились и даже не снабдили положенным пакетиком с замком.

— Среди вещей посла Намбула, в крайнем правом углу обнаружен свёрток в стандартной упаковке почтовой службы с наклейкой портала Айбай. Старший помощник капитана, — Артём кивнул Крыжу, — приступает к открытию упаковки.

Ребята, затаив дыхание, следили за пальцами Василевса, как он осторожно, стараясь не перевернуть, вытащил упаковку из контейнера, положил на стол, как снял наклейку-крепеж, отсоединил печать. Пауков комментировал всё происходящее для протокола:

— Внешний анализ упаковки. Наклейка-крепеж и печать не повреждены. Видимых порывов и изломов упаковки не наблюдается.

Василий щелчком приоткрыл клапан, чуть наклонил упаковку. Квадратная коробка с вензелем на крышке, небольшая, на вид десять на десять сантиметров выскользнула на гладкую поверхность стола. Ребята переглянулись.

— Вензель интересный на крышке, — Тимофей громко шмыгнул носом. — Напоминает мне что-то… Но что вспомнить не могу.

— Что, открываем? — Вася посмотрел на Артёма и Ульяну. Те почти одновременно кивнули.

Крыж осторожно повертел коробочку на столе, попробовал приподнять крышку.

— Закрыто, отверстия для ключа не наблюдаю.

Подняли, посмотрели дно — гладкое, без единого намека на замочную скважину.

— Может быть, это пресловутое «барма дитриа» — голосовой ключ? — Ульяна наклонилась над коробочкой, разглядывая швы. Пауков уже хотел что-то возразить, когда раздался короткий звуковой сигнал, крышка приподнялась и отъехала чуть в сторону.

— Как? — Тимофей покраснел. — Это же Мбара Тариди, Посол Мира, — недоумевал он.

Артём похлопал парня по плечу:

— Горе от ума, Тимка, это ещё не всегда его нехватка. Иная умная голова ногам покоя не даёт. Хотя, ещё может быть, и твоя идея окажется кстати.

Ребята засмеялись.

— Ну, что, суём нос в тайну галактического масштаба? — проговорил Крыж, пододвигая приоткрытую коробочку Ульяне. — Давай, капитан, первая добыча твоя.

Девушка села на табурет, положила локти на глянцевую поверхность стола. Пальцем пододвинула к себе коробочку, осторожно сняла крышку. Заглянула внутрь. Круг сузился, все старались увидеть это первыми.

На тёмно-синем бархате, плотно уложенный в идеально изготовленное углубление, лежал, подрагивая тонкими перламутровыми лепестками… хрустальный цветок. Полупрозрачный, с легким затемнением у основания раскрывшегося бутона, он издавал едва различимый звук — гудел, как высоковольтные провода на ветру.

— Это что? Брошь? Украшение? — предположила Ульяна и посмотрела на ребят.

Кирилл недоумевающе поднял брови, его взволнованное лицо стало бледным. Пауков и Крыж переглянулись.

— Это энергон, — из-за спины Василевса выглянула белобрысая физиономия Тимофея.

— Тим, ты меня уже пугаешь своей осведомленностью, — проговорила Ульяна. — Говори тогда уже и что это означает. Видимо, не все в курсе.

Тимофей смутился:

— А я не знаю.

— То есть как? Во даешь. А откуда знаешь, что это энергон? — Крыж повернулся к парню, уставился в упор.

Резников насупился, покосился на Наташу с Ульяной:

— Предположил просто. Читал описание в «Коклурнианских артефактах». Ну, что похож на бутон распустившийся, красота, идеальные пропорции.

— И всё? — Артём смотрел на парня и улыбался. Тот кивнул. Пауков покачал головой, покосился на Василевса. — Думается, Василий расскажет подробнее, его тема…

Василий кивнул:

— Но вообще энергон, а это, действительно, скорее всего, он, — что-то вроде флэшки, накопитель информации. Суть в том, что он тоже, как и наш Фокус, — биоген. Синтетическая ДНК с усовершенствованным цифровым кодом, внедряется в материнскую ДНК, после чего появляется объект, несущий в себе миллиарды гигабайт информации. Крохотное пшеничное зернышко, а на нём — цифровые копии всего, что когда бы то ни было создавалось на Земле: шумеро-аккадские тексты, чертежи египетских пирамид, трактаты, поэмы Гомера, картины, модели космических кораблей… Крохотное зёрнышко. И всё, что человечество придумало за время своего существования.

Артём прищурился, добавил задумчиво:

— Понимаете, «энергон» — это название именно для коклурна характерное, мы о нём мало что знаем. Помимо накопления и хранения информации, он ещё и источником энергии мог быть. Или её ретранслятором, механизм не ясен. Аналогичная… Ну, как аналогичная, более примитивная технология — айбионики — у нас применяется, о ней как раз Василий рассказывал только что. На основе генной модификации растений. У коклурнов в формировании материнской ДНК участвовали и растения, и животные, и грибы… Там сложный гибрид в основе. Айбионики, это если речь о единичном накопителе, а если кластере, то клайбионик — довольно распространенный в Единой галактике механизм. В основе Искина Фокуса — именно он. Конгломенрат из семи клайбиоников — в основе системы жизнеобеспечения и информации Тамту.

Ребята притихли.

— Так если зернышко хранит миллиарды гигабайт информации, то сколько информации может храниться в таком энергоне? — Ульяна перевела взгляд с Артёма на Васю Крыжа и обратно.

— В принципе, здесь может поместиться целая галактика. Ради этого можно не только посла маловлиятельной планетки укокошить, но и один весьма шустрый кораблик, вместе со всем его экипажем.

— Но его хотели уничтожить, помните? Взрыв на корабле Намбула? Нападение на нас?

Артём сел на табурет.

— Я знаете, о чём подумал: а что, если Намбул отдал похитителям нечто. Куклу, муляж… Что угодно. И, уничтожая корабль, они были уверены, что энергона на его борту нет.

— А мы? — Наташа не могла отвести взгляд от каменного цветка.

— Возможно, по той же причине — они не в курсе, что энергон у нас на борту. А мы сами им не нужны как возможные свидетели. Плюс. На нас довольно удобно перевести подозрение в смерти Намбула.

Ульяна покачала головой.

— Прости, но если в первом случае, ты, скорее всего, права — не думаю, что так много людей точно знают как выглядит энергон и подсунуть Намбул мог хоть что угодно, хоть шариковую ручку. Но сегодняшний инцидент — это что-то из другой категории. Приказ о применении силы дал Кромлех, если он как-то связан с похитителями, он уже должен быть в курсе, что посол их обманул.

— А если не связан? И искренне считает, что груз погиб на корабле? — Кирилл подсел ближе, включаясь в спор.

— Прости, Кир, но в таком случае мы ему нафиг не нужны, — Василий покачал головой. — Не-ет. Но, кстати, они могли только имитировать атаку. Чтобы нас запугать, заставить остановиться или быть сговорчивее.

— Или третий вариант, — отозвался Артём, — на этом энергоде записано то, что лучше удалить от греха подальше, чем упустить.

— А вот как узнать, что там записано, а?

Василий грустно вздохнул:

— Это как раз и есть загадка номер один, Ульяна. Нет считывающих устройств. Как это работает, никто не знает. Самое большее, что мы можем — это видеть информацию, как картинку. Без возможности ее копировать, вносить изменения, обрабатывать и использовать. Говорим же вам — мы можем работать только с типовой модифицированной ДНК. Энергон — совершенно другая технология.

Ульяна взяла со стола кремниевую призму:

— А это? Это может быть как-то связано? Отдал же её Намбул вместе с посылкой…

Василий забрал призму из рук девушки повертел в руках: призма мерно вибрировала, издавая тихий однотонный звук. Придвинул к себе коробку с цветком-энергоном. Гул усилился.

— Вы слышите это? — ребята кивнули.

Василий снова приблизил призму к устройству, гул усилился, почувствовалась вибрация. Моргнул и переключился на красное аварийное освещение верхний свет.

— Ого, это что значит?

Василий поднес кремниевую иглу к артефакту вплотную. Сформировалось силовое поле, которое подхватило цветок, словно натёртая шерстью эбонитовая палочка — бумагу. Вася Крыж виртуозно перевернул энергон в воздухе так, чтобы бутон соединился со своим стеблем.

— От сердца и почек, дарю вам цветочек, — старпом склонился в галантном поклоне перед Наташей.

Энергон замер на мгновение и, медленно опустившись на призму, слился с ней воедино.

Силовое поле вокруг цветка расширилось, раскрываясь, на поверхности прозрачной голубовато-синей сферы высветились полукружия по количеству лепестков энергона. В каждом — россыпь мелких знаков, туманностей, прочерченные навигационные ориентиры и загадочные знаки корректур.

На креонике Ульяны появился красный значок входящего видео сообщения. Время отправки: 7 августа 2018 года шестнадцать часов тринадцать минут. Ульяна подняла глаза:

— Ребята, Кромлех… По выделенной линии. Как он нас находит всё время? — в голосе слышалось недоумение.

Артём встал за её спиной:

— Загружай, чего он там хочет…

На экране появилась светящееся от восторга лицо директора Академии.

— Ульяна, друг мой!..

— Ну, всё, началось, — Крыж закатил глаза. Кромлех продолжал — конечно, не слышал Василевса.

Кромлех на видео вещал:

— Рад, что вы снова на связи. Мы пережили жуткие мгновения, представляя гибель вашего экипажа…

— Меня сейчас стошнит, — Наташа сморщилась как от зубной боли. Кромлех на записи продолжал:

— …такого юного. Зачем вы только ударились в бега? Надеюсь, все недоразумения рассеются…

— Да он оптимист, — Крыж изогнул бровь. Артём не выдержал, прошипел:

— Да, угомонитесь вы!

Кромлех на видео понимающе улыбнулся, оголив ровные белые зубы. Театрально вздохнул.

— Полагаю, вы уже вскрыли контейнер Намбула.

При этих словах ребята переглянулись, Кирилл вытаращил глаза:

— Как он узнал?! — голос Кирилла сорвался на хрип.

Ульяна метнула в него острый взгляд, давя в себе искушение уйти и дослушать запись в одиночестве.

— …Конечно, в иной ситуации я должен был бы наказать вас за нарушение законодательства, все-таки это дипломатический груз, а ваша задача — только его доставить уполномоченным лицам, — он сокрушенно вздохнул. — Но что случилось, того уж не вернешь. Скажу вам без обиняков, тем более, вы уже давно в курсе моего интереса, мне нужна эта карта фарватеров. Очень нужна, друзья мои, — ребята переглянулись. — Я готов гарантировать всем и каждому из вас в отдельности безопасность и полную реабилитацию в случае, если энергон окажется у меня уже завтра, — Кромлех приблизил бледное лицо к камере, в водянистых глазах затаилась угроза. — Ульяна, верю, что вы разумная девушка и не упустите такой шанс для своей команды… Другого предложение не будет, — голос директора стал холоднее арктического ветра. — Начиная с 18–00 восьмого августа в отношении вас вступает в силу Протокол 100.

— Ого, — в голос Крыжа ни тени улыбки.

— Поинтересуйтесь у господина Паукова, что это означает, — на губах Кромлеха замерла жуткая ухмылка, голос понизился до шипящего шепота. — Каждый патруль, каждый грузовой корабль или транспортник будет вправе разрядить в вас протонный луч. Уже в 18–01 за вашу жизнь, где бы вы ни прятались, не поручится даже креонидянская Фортуната. В 18–01 — вы трупы. Каждый из вас. В каком бы секторе Единой галактики или за её пределами вы не оказались. Но я надеюсь, что вы умнее. Поэтому вот координаты Сционы, по которым он будет вас ожидать с 17–00 до 17–59 завтра. Вы явитесь с Пауковым на борт и передадите моему доверенному лицу энергон. И уже в 18–00 сможете продолжить своё путешествие или вернуться домой. Подумайте о ваших родителях, вашей матери. Сейчас она думает, что дочь поступила в престижный ВУЗ, готовится к встрече с вами, гордится, рассказывает друзьям, знакомым… Но вам стоит сделать всего один неверный шаг, и она получит ваше тело в закрытом ящике. А ещё я могу предоставить ей сведения, что гниете вы где-нибудь в канаве. Представляю, что она будет чувствовать, — он хищно ощерился. — Я жду вашего единственно правильного решения.

— Вот гад, — воскликнул Тимофей, лишь экран потемнел.

Кирилл вернулся на свое место, с шумом плюхнулся:

— Я не понимаю, как он узнал, что мы вскрыли эту коробку?! Здесь могут быть жучки?

— Исключено, — Крыж уверенно покачал головой.

Ульяна задумчиво вертела в руках пластину креоника, вставила её в пазы бромоха.

— Сообщение было записано сразу после нашей стычки со Сционой. Тогда мы ещё не открывали контейнер. Но он откуда-то предположил, что контейнер вскрыт. Более того, он знает о карте фарватеров, она ему, собственно, и нужна.

Артем присел на спинку дивана:

— Я думаю, твой манёвр уклонения и исчезновение в тёмной материи. Ведь Кромлех говорит, что на энергоне карта. Вероятно, на ней могут быть навигационный ориентиры, которым пользуется Флиппер.

Василевс кивнул:

— Тоже так думаю. В любом случае, господин директор, спасибо за подсказку. Дайте мне пару часов и я её проверю.

Василий унес энергон в лабораторию. Тимофей, извинившись, убежал в информаторий с самым загадочным видом, на который был способен.

Переглянувшись, Наташа и Кирилл проскользнули к Крыжу. Артём и Ульяна остались одни. Он подошел со спины, обнял её за плечи и привлёк к себе.

— Что ты об этом думаешь? — девушка повернулась к нему, уткнулась носом в подбородок.

— У нас есть почти сутки. Это много. Это большая роскошь. Это раз, — он посмотрел на девушку, заглянул в глаза. — Они нас не видят, это два. И это очень хорошо, — он подхватил девичью ладонь, поднес к губам и подышал, разогревая холодные пальцы. — Не бойся. На Сциону идти нельзя. Живыми нас оттуда не выпустят.

Креоник на руке Артёма пискнул и прошипел голосом Василия:

— Ну, вы где?

Ульяна и Артём, переглянулись и направились в лабораторию.

— Ты уже расщелкал, что ли? — Артем прошел в лабораторию следом за Ульяной, встал за спиной Крыжа, облокотившись на спинку его кресла. Тот запрокинул голову, выставив вверх острый кадык, скорчил оскорбленную гримасу.

— Я так-то у вас крутой спец, если вы помните…

— Да помним, Вась, помним, — Ульяна примирительно коснулась его плеча. — Просто пять минут на расшифровку артефакта, к которому ты не знал с какого бока подходить — это рекорд даже для тебя.

Василевс махнул на них рукой, с видом «что с вами разговаривать, с жалкими юзерами» и включил вирткопию энергона.

— Я отсканировал полевую структуру, которая лежит в основе проекции карты, — сообщил он. — Далее мы с ребятами наложили кодировку по уже известным нам фарватерам и лоциям, которые Ульяна открыла с помощью Флиппера. То есть, грубо говоря, карту тех самых гравитационных стяжек, по которым мы курсируем. Известный нам сектор ничтожен по сравнению с картой энергона, но его оказалось достаточно, чтобы вычленить примененный код. Транспонировав полученные данные на нерасшифрованные блоки информации, мы получили в итоге полное совпадение. Это, действительно, карта.

Ульяна переглянулась с Наташей и Киром:

— То есть мы теперь можем её использовать при построении маршрута? Там же должны быть все навигационные ориентиры, лоции, данные о плотности материи…

Кир кивнул:

— Так и есть. Мы совместили данные, сейчас программа проверит, выявит конфликты, если они есть. Если нет, то тогда мы сможем загрузить их в базу Фокуса.

— Если соединить базы, то можно комбинировать переходы, можно сочетать транзакции и переходы внутри тёмной материи, — Василевс прищурился, уже прикидывая план работ на ближайшие дни. Спохватившись, добавил: — Но это ещё не всё. Кто-то крепко хакнул нашего директора. На энергоне записаны все его переговоры, планы, архивы переписок… За последние несколько лет. Масса компромата, не только на Кромлеха, но и на его респондентов, среди которых начальник службы безопасности Единой галактики Лун Ева, заместитель комиссии по контактам Тир Сааб… Кого тут только нет! Контрабанда артефактов, серые транспортные потоки, угрозы представителям Совета, мощнейшее лобби по добыче алмазов за пределами Единой галактики… Этот только то, что я успел глянуть.

Ульяна нахмурилась:

— Намбул торговал информацией? — посмотрела на Артема.

Тот стоял, скрестив руки на груди, хмурый, с потемневшим лицом. Пожал плечами.

— Василий, кто был продавцом энергона на Айбай?

Крыж задумался, вспоминая:

— Некто под ником Сурф. Сектор отправки — Жиран. А что?

Артём тёр большим пальцем подбородок, рассуждал вслух:

— Жиран… Это же на границе с империей коклурнов?

Кирилл кивнул, ткнул указательным пальцем в распахнутую карту сектора:

— Вот он. Порядка семи обитаемых систем. Ну, как обитаемых… Клириканская станция техобслуживания Штоль, патрульные службы на Парсе, тоже станция, — он продолжал показывать пальцем крохотные точки на карте.

Василий открыл карточку продавца на портале галактической барахолки.

— Вообще-то, Сурф с Калипсо, — он выразительно изогнул бровь и посмотрел на Паукова.

Тот онемел.

— Калипсо? Ты уверен? — озадаченная гримаса в ответ. Ульяна придвинула к консоли круглый табурет, устроилась верхом:

— И что у нас Калипсо? Мальчики, вы делаете такие умные лица, что мне уже скулы сводит…

Артём посмотрел на неё отрешенно, проговорил тихо:

— Это креонидянская тюрьма…

Девушка недоверчиво уставилась на них:

— Тюрьма? Разве может быть продавец кто-то из заключенных?

Сказала, и тут же сообразила — никто не говорил, что Сурф — заключенный. Там наверняка есть охрана, надсмотрщики, служба снабжения…да мало ли кто. Смутилась.

— Сурф часто выступает продавцом. Еще чаще — покупателем, — сообщил Крыж, просматривая личную его карточку на портале Айбай. — Интересуется преимущественно артефактами старше пяти-семи тысяч лет…

— И да, — Артём кивнул Ульяне, — он заключенный.

— Осуждён за контрабанду пятнадцать лет назад, с тех пор разбогател ещё на треть, — Вася Крыж отвернулся от мониторов. — Большая шишка в криминальном мире. И довольно влиятельная.

— Почему же он тогда в тюрьме? — удивлялась Наташа.

— Ради обширной клиентской базы, естественно.

Артём посмотрел на Василевса:

— Вась, короче, бери в помощники Кира, Наташку, Тимофея, надо выяснить содержание переписки. Сгруппировать по тематике, по времени и респондентам. По последнему вопросу — были ли подозрительные контакты с Клириком, — повернувшись к Ульяне, позвал за собой, — пойдем, у нас с тобой тоже есть дельце.

— Почему именно контакты с Клириком? — Ульяна едва поспевала за ним. Артём стремительно вышел из лаборатории Василевса, в обход кают-компании, двинул в сторону рубки.

— Потому что Сурф клириканец. Потому что Намбул хотел передать энергон Граццу Иргану, а он тоже клириканец. Я хочу узнать степень вовлеченности Клирика в дела Кромлеха.

Он заглянул в информаторий — Тимофей склонился над монитором, что-то сосредоточенно выискивая в картотеке:

— Тим, иди в лабораторию к старпому, пожалуйста. У вас срочное задание, — Тим в ответ посмотрел рассеянно, кивнул.

Пауков двинул в рубку.

— Активировать закрытый канал связи, пароль Terra Incognita, — скомандовал, устраиваясь на своём кресле. Ульяна присела рядом, удивленно и встревоженно. Подмывало спросить, что он делает, но взгляд, холодный как ртуть, плотно сомкнутые губы, останавливали. — Адресат для кодированного контакта Ираль Танакэ Смиринг, тип кодировки сигма.

Ульяна почувствовала, как у нее вытягивается и бледнеет лицо. Артём бросил на неё короткий взгляд и покачал головой, приложив указательный палец к губам. Девушка выдохнула и захлопнула рот, продолжая таращиться на генетика. Тот подмигнул. На мониторе мигнула красным установленная видеоконференция.

— Приветствую, — тихий голос, растягивающий шипящие согласные, на экране появилось несколько удивленное лицо преподавателя полётной техники. — Признаюсь, не ожидал, Паук.

— Здорово, друг Ираль. Как ни странно, нужна помощь… и информация.

Клириканец изогнут тёмную бровь, щёлки зрачков жёлто-оранжевых глаз сузились в тонкую линию. Ульяна сжалась, представляя, как рептилоид пошлёт их.

— Слушаю, мой друг, — неожиданный ответ поверг в шок только её, Артём, судя по каменному выражению лица, не ожидал ничего другого.

— Ты в курсе нашей проблемы, Ираль. Заверяю тебя, мы не сделали ничего из того, в чём нас обвиняют. Кстати, мы особо и не в курсе, в чём нас обвиняют.

— Могу просветить, — клириканец криво усмехнулся. — Смерть посла Намбула, похищение правительственного груза, пиратство, передача секретной информации о транспортных развязках и кодировке переходов пособникам коклурна… А да, ещё оказание сопротивления при задержании, но это уже так, мелочи. Для смертной казни достаточно и того, что указано в первой части перечня.

Артём присвистнул:

— Твоя родная планета присоединилась к обвинениям.

Ираль кивнул:

— Клирк входит в состав Совета, если ты помнишь, и подчиняется его решениям. Но представитель Клирика голосовал против, если тебе от этого легче.

— Легче, Ираль, правда, легче, — Артём посмотрел в глаза собеседника. — Нам нужно попасть на Клирик.

Ульяна насторожилась. Клириканец молчал.

— Это невозможно, — проговорил, наконец. — Все зоны транзакций досматриваются, многим транзакционным окнам изменена кодировка выхода. Вы рискуете попасть в транзакционный коридор и не выйти из него. Сам понимаешь, чем это может грозить. Но хуже всего, если вы напоретесь на патруль Креониды. Эти не будут разбираться.

Артём нахмурился, проговорил медленно:

— У нас есть возможность обойти стандартные навигационные маршруты. Кроме одного — стационарного окна на орбиту Клирика.

— Око охраняется гвардией.

— У нас посылка от Намбула. Для Грацца Иргана. Это энергон с картой естественных лоций.

Ираль откинулся в кресле, за его спиной стала видна грубая кирпичная кладка, которая, кажется, привлекла внимание Паукова:

— Ираль, позволь вопрос — ты разве не на Тамту?

Клириканец отрицательно покачал головой, зрачок на мгновение расширился, тут же снова хищно сузившись:

— После того, как стало известно о нападении на посла Намбула, Клирик отозвал всех своих специалистов со станции.

— Ираль, — Артём побледнел, — Так, выходит, Тамту тоже теперь контролируется Креонидой? Это же ключевой узел Космофлота…

Преподаватель полетной техники выразительно кивнул:

— Да, у господина Кромлеха Циотана внезапно оказались практически безграничные полномочия.

Он облокотился на стол, на экране стали видны его широкие плечи, рельефные мускулы выступали под тонкой серо-голубой тканью футболки.

— Артём, буду откровенен. Ситуация плохо прогнозируема, — начал он. — Вы рискуете. Но разговоры в Совете ещё рискованнее. На кону целостность Единой галактики. Креонида требует контрольных полномочий в секторе. Молодые расы, в том числе гуманоидов Земли, предполагается вывести из Совета. А это широкие возможности для экспансии, сам понимаешь. Но даже не это главное. Им нужен именно этот сектор…

— Выход на Коклурн и Гирну?

Ираль кивнул:

— И дальнейшая экспансия сектора. Единственное, что их сдерживает — отсутствие карты фарватеров, — Артём невольно посмотрел на Ульяну, что не утаилось от внимательного клириканца. Тот усмехнулся: — Давай, показывай, кто там у тебя рядом прячется.

Ульяна вышла из тени, встала за спиной Паукова. Навигатор с интересом прищурился:

— Первый навигатор… Рад, что вы так неплохо справляетесь. Паук ещё не сильно достал? Я помню по годам службы в Академии, у него — скверный характер.

Девушка смущенно улыбнулась:

— Бывает.

Клириканец задумчиво кивнул:

— Артём, раз вы оба там, скажу как есть. Они знают о способностях твоей подопечной. После отбытия специалистов Клирика, была проведена массовая зачистка всех серверов. Ты, конечно, много спрятал, да не всё. Теперь им нужна не только перехваченная Намбулом карта фарватеров на Коклурн, но и она, как проводник. Причем, они согласны заполучить её не очень… живой.

Ульяна шумно сглотнула:

— Как это?

— Стрелять на поражение они не будут. Есть команда применить глубокую фреонизацию. На Сционе установлено соответствующее оборудование. Руководит операцией известный вам Рот Сабо, папаша не менее известного Паля Сабо. Твой навигатор им нужна как образец нейронной связи.

Он вздохнул, посмотрел на Артёма и Ульяну.

— Я проведу вас на Клирик. Но для этого мне надо оказаться на Фокусе.

]Ираль отключился. На креоник Артёма пришли координаты стыковки.

— Ты уверен, что нас не будет ждать засада по этим координатам? — Ульяна с сомнением покосилась на линейку цифр и точек переходов.

Артём рывком встал с рабочего места, заправляя креоник улыбнулся:

— Ты просто не знаешь Ираля.

— А ты его откуда знаешь?

— Мы с ним с одного потока. Я, Крыж и Ираль. Дружили, на сколько это можно — дружить с клириканцем, — Артём прищурился и посмотрел вдаль, на мелькающие на экране обзорки звезды. — Он странный немного, это верно. Строгий, это да. Требовательный — тоже да. Но, если ты его узнаешь поближе, он тебе понравится. Я не знаю более честного и прямолинейного человека, чем Ираль Танакэ. Вот в чём дело. И сейчас, он скорее позволит выпить свой мозг, чем сообщит о нашем контакте, — он облокотился на консоль, задумался. — Он, кстати, ещё и очень крутой спец по полётной технике. Специализация — управление в условиях навигационной опасности, потери навигационных ориентиров… Он ведь разработал методику передвижения в торсионных полях, это когда пространство-время не просто смещаются, а скручиваются спиралью, это полная потеря навигационных ориентиров.

Ульяна на мгновение представила такие условия, поморщилась:

— Такое бывает? Это же вроде псевдонаучно, — добавила неуверенно и встретила смеющийся взгляд Паукова. Он распрямился, привлек Ульяну к себе и легонько щёлкнул по кончику носа.

— «Псевдонаучно»… Эх ты, навигатор, много ты понимаешь! Надо будет привлечь Ираля к вашему обучению.

Они вернулись в лабораторию к Крыжу. Артём с порога сообщил:

— Через час-пятнадцать у нас с вами будет пополнение команды. К нам присоединяется Ираль Танакэ.

Крыж просиял:

— Ираль? Это ты с ним только что трещал? — он шумно выдохнул: — Это реально круто. И каков план?

— Ты в начале расскажи, что вы тут нарыли.

Крыж развернул прозрачную панель, перетащил на неё блок-схему: многие закладки продолжали пополняться мелконабранными символами.

— Значится так. Наш дорогой директор развел бурную жизнедеятельность. Официальные каналы я практически не смотрел — не думаю, что открытым текстом он что-то где-то мутит, хотя проверю всё равно, но чуть позже. Нас интересовали именно его тайные и секретные переговоры. Так вот, господин Кромлех, действительно, участвует в масштабной перестановке. Ведётся работа с членами Совета об изменении Устава. Применяются методы убеждения, активного подкупа и даже угроз. Что скажу как практически свершившийся факт, так это то, что представительство Земли на сегодняшний ограничено, посол выслан домой. Повод, как вы можете догадаться — Фокус и обвинения в шпионаже и предательстве, — Ульяна бросила взгляд на Артёма, пока всё совпадало с тем, что им только что рассказал Ираль Танакэ.

Старпом продолжал:

— Цель бузотёров — вычистить из состава Совета мелкие расы, нивелировать влияние Клирика в секторе. Для этого предлагается даже сделать разделение сфер влияния… Ну, грубо говоря, раздробить Единую галактику. Отступные предлагаются роскошные — несколько галактических станций, алмазный гигант Чип и даже крупная контрибуция сроком на двести пятьдесят лет. Клирик пока отмалчивается.

— Кто за этим стоит конкретно, кроме Кромлеха — известно? — Артём склонился над блок-схемой.

Наташа отправила свою часть данных и отстранилась от монитора, прислушиваясь к рассказу Василилия. В блок схеме красной колонкой значились имена адресатов, количество писем в переписке и основная тематика.

— Артём, это заговор. На уровне руководства Креониды, на уровне службы безопасности Единой галактики и Совета. По сути, Кромлех — всего лишь исполнитель. Хотя и довольно деятельный.

— Есть данные об организаторе?

Крыж отрицательно покачал головой:

— Он очень осторожен. Известно только его имя: Чи-Лаван.

Тимофей покачал головой, оторвался от экрана:

— Скорее всего, это не имя, — отозвался он. — «Чи-Лаван» в древне-креонидянских текстах переводится как «предводитель». По легенде, так звали полководца, проявившего себя во время Войны флагов. Позднее имя стало нарицательным. Так что, мы вряд ли сможем сказать, что знаем организатора.

Артём мрачно кивнул:

— А айпи, координаты отправки сообщений? Хоть что-то?

Крыж отрицательно качал головой:

— Коды всё время меняются, даже во время отправки сообщения или переговоров.

— Типа анонимайзера? — уточнила Ульяна.

Вася с сомнением кивнул:

— Ну, если совсем «типа того», то — да… Через анонимайзер сигнал отправителя всегда отследить можно, он маскируется, но фиксируется. Но при передаче сообщения здесь используются те же транзакционные каналы. Только более разветвленные. Сигнал идёт через транзакционное окно из пункта отправки в пункт доставки. Но изменение кодировки в пути, которое применяет Чи-Лаван, приводит к тому, что получатель не видит точку отправки. А в результате умелого изменения кода его вообще нереально поймать, тем более — у нас запись. Ещё более-менее возможно цапнуть в процессе отправки, если оказаться внутри транзакционного канала, — Вася Крыж поморщился, взлохматил тёмные волосы. — С этим, конечно, борются. Но лазеек всё равно предостаточно. Наш «предводитель» очень не хочет быть пойманным, и сигнал меняет кодировку каждые несколько секунд. Пеленг… Не знаю. Буду пробовать.

Артём снова повернулся к блок-схеме.

— Что ещё?

Наташа встала, устало размяла затёкшую спину:

— Цель заговора — контроль над этим сектором Единой галактики. Я, правда, ума не приложу, зачем Креониде именно он.

Тут уже Тимофей попробовал разъяснить:

— Наш сектор приграничный. Он ближе всего прилегает к разоренной империи Коклурнов. Если Креонида заинтересована в захвате этих территорий, а это, очевидно, именно так, то наш сектор — самый удобный плацдарм для этого. Конечно, при условии, если никто не будет мешаться под ногами.

— Поэтому они и хотят избавиться и от мелких игроков, таких, как Цериана, Земля, и от крупных — Клирика, — Артём прошёлся вдоль прозрачной стены герметичного аквариума с запасными блоками для искина Фокуса. — Мне другое не ясно: ну, получат они контроль над сектором, карту фарватеров переброски. Что дальше? Коклурны не впустят далеко внутрь своей территории. Там же ловушки ещё со времен войны, минные поля… Они обладали такими технологиями, защититься от которых не так просто.

— А может быть такое, что коклурны их ждут уже, — Ульяна нервно покусывала губу. — Они готовы к контакту. На каких-то своих, оговоренных уже сейчас, условиях? И Креонида действует наверняка. Поэтому и разбрасывается деньгами, обещаниями — она всё равно не собирается их исполнять…

— При таком раскладе, — Вася Крыж задумчиво упёрся в консоль, — понятно, откуда такие возможности у таинственного «предводителя»…

— …и понятно, почему Кромлеху нужна именно Ульяна, — Артём посмотрел на команду, вспомнив, что они не слышали предупреждение Ираля, пояснил: — Никто не собирается отпускать нас завтра в 18–00. На Сционе установлено оборудование глубокой фреонизации. Цель — заполучить тело Ульяны. Она им нужна для перехода. Одного-единственного.

Ровно в восемнадцать часов три минуты по стандартному земному времени Фокус вынырнул из проложенного внутри тёмной материи фарватера.

— Выходим на заданную навигационную траекторию, лоции загружены, — сообщил Кирилл, внося метки в карту, — состав поля в зоне движения соответствует стандарту, навигационные опасности не наблюдаю.

— Сколько времени до выхода на координаты встречи с Иралем? — подключенная к нейросети Флиппера Ульяна попробовала оглядеться — удавалось с трудом: чтобы усилить защиту корабля от возможного пеленга, Крыж выставил дополнительные настройки поля, из-за которых теперь возникали помехи. Навигатор словно смотрела телепередачу на старом телевизоре, белые полоски чередовались с чёрными, рябили, разливались перед глазами мутной взвесью.

Артём бросил взгляд на часы:

— Четыре минуты.

— Фиксирую формирование полевой флуктуации по левому борту, — Василий увеличил разрешение экрана, вывел диаграмму загрузки и задумчиво протянул: — Надеюсь, это наш дорогой друг Ира-аль.

— Уход в подпространство гравитационной стяжкой подготовлен, — тихо сообщила Наташа, развернув корабль и «уложив» его на нужные ориентиры: теперь стоило только мелькнуть рядом подозрительному транспорту, как они выскользнут из его поля видимости, словно их тут и не было.

— Формируется транзакционное окно, — в голосе Василевса чувствовалось напряжение. Ульяна крепче вцепилась в подлокотники, не замечая, как леденеют пальцы.

— Ребята, а глубокая фреонизация — это что? — некстати мелькнуло в голове и вырвалось.

Артём справа пробормотал:

— Лучше тебе этого и не знать…

— Это, Ульян, дистанционное изменение полевой структуры объекта воздействия, влекущее резкое снижение активности молекулярных связей и их последующая кристаллизация, — отозвался Василий.

— Что, реально — заморозка?

— Реально, Ульян, реально… Через искусственное гравитационное поле делается… Транзакционное окно сформировано, пеленгую объект… Если что, ребят, вы там как-то пошустрее, ага? Итак, к нам иде-ет Борт 78–00–13-Клин, легкий малотоннажный фрегат конфигурации Тропос, место приписки станция Клин.

В рубке повисло тревожное молчание. Ульяна вцепилась в поручни, готовая в любой момент нырнуть по окрашенным синим навигационным вехам, Наташа и Кирилл дышали тяжело, с надрывом, девушка кожей, через подключенную нейросеть, чувствовала их возбуждение и страх. Василий сосредоточенно сопел внизу и слева, включив на максимум внешние ретрансляторы, улавливая любой сигнал. Артём не спускал глаз с монитора. Зажатое в руке тонкое серебристое стило, которым он отмечал критические точки в графике биопараметров, замерло в ожидании.

— Исследовательский борт 01–00–15-Тамту, прошу стыковки, — разразился под потолком ретранслятор голосом клириканца.

Команда облегченно выдохнула как один человек, Василевс просиял:

— Здорово, Крокодил Данди.

— И тебе не хворать, — лениво протянул голос из ретранслятора.

— Стыковку разрешаю, стыковочный шлюз альфа-один, — сообщила Ульяна, нервно сглотнув. Она только сейчас вспомнила, как боялась клириканца на первой лекции ещё тем, на мирной Тамту. Кажется, будто в прошлой жизни.

— Есть стыковочный шлюз альфа-один, принимайте, — фрегат ловко юркнул под крыло гравикомпенсаторов штопором ввинчиваясь в пространство, и уже в следующее мгновение Кирилл сообщил об открытии стыковочного шлюза.

— Борт 78–00–13, — тихо командовал он по внешней связи, — курс два ноля, продольное перемещение на три градуса. Снизить угол дифферента на 0,1. Система захвата, — мягкий щелчок оповещения. — Есть захват… Добро пожаловать на борт.

Кирилл откинулся на спинку с облегчением.

— Ну, что, пойдем встречать гостя? — Ульяна ловко спрыгнула с навигаторского кресла и направилась из рубки.

Около стерильных камер ребята замерли, поглядывая на заполняющуюся шкалу обработки прибывшего судна. Когда индикатор окрасился зеленым, мембрана подалась в сторону, пропуская команду внутрь стыковочного модуля.

Пять шлюзов были заняты аварийными шлюпками и маломестными флаерами Фокуса, шестая, крайняя слева — так называемая запасная или аварийная площадка — предназначалась для гостей. Туда-то и пришвартовался борт 78–00–13: чёрный остроносый фрегат с мезоскиновой обшивкой, от которой ещё шёл тонкий пар после санобработки. У распахнутого сопла, переминаясь с ноги на ногу в прозрачной санитарной капсуле, стоял клириканец.

Стоило боту закончить проверку прибывшего и обработку его одежды, прозрачная дверца капсулы отъехала вправо, позволив гостю, наконец, ступить на борт Фокуса.

— А-а, чертеняка! — Крыж бросился первым к товарищу, с силой хлопнул по предплечью, едва не сбив клириканца с ног. Артём протянул руку, рванул к себе. Так и стояли, прижавшись лбами. Все трое неуловимо похожие: высокие, широкоплечие, с огнем в глазах и огромной силой. Ульяна невольно залюбовалась «мушкетерами», прислонилась плечом к опоре.

— Он, кажется, не всегда такой строгий, как на лекции, — предположила притихшая рядом Наташа.

— Ага, щас, — с сомнением в голосе отозвался Кирилл. — Три шкуры спустит, потом улыбнётся и попросит повторить ещё раз… Чёрт безусый…

Ираль высвободился из объятий товарищей, шагнул к Ульяне, одновременно смахивая с лица беззаботную улыбку. Посмотрел изучающе, с интересом.

Протянул правую руку:

— Рад видеть вас в добром здравии, капитан Рогова.

Ульяна ответила на рукопожатие. У него оказалась горячая, чуть шершавая ладонь. Тонкие пальцы с длинными темными ногтевыми пластинами.

— Рада, что вам удалось присоединиться к нам, Ираль Танакэ.

— Ираль. Только Ираль, — поправил он и улыбнулся, всё ещё удерживая её ладонь. — В одной лодке нет рангов. Так говорят в моём народе.

Ульяна выдержала его долгий взгляд. Положив левую руку поверх ее ладони, заглянул в глаза. Девушку словно окатило тёплой волной. Шум в ушах, холодок по позвоночнику. Чёрная щелка рептилоидных глаз всё ближе.

— Э-э, Данди, хорош, — Артём чуть толкнул его в бок. Наваждение тут же рассеялось, Ульяна вздохнула свободнее.

— Прошу прощения, — Ираль высвободил её ладонь, перевёл взгляд на прятавшуюся за спиной капитана Наташку, прищурился, вспоминая. — Приветствую.

Кивнул настороженному Кириллу, зацепился взглядом за вытянувшего шею Тимофея:

— А это кто?

— Тимофей Резников, — Тим схватил руку клириканца, интенсивно потряс её. — Специалист по лингвонейропрограммированию…

— Специалист? М-м…

— Заяц, — лениво пояснил Крыж. — Забрался в контейнер из-под биомассы. Проявился, когда уже с Тамту ушли.

Ираль покачал головой:

— Ничего себе. Я впечатлён.

Обернулся к Паукову:

— Ну, давай, Паук, показывай ваше творение. И я вам кое-что покажу… после.

Ираль Танакэ остановился посреди кают-компании. Широко расставив ноги и заложив длинные руки за спину, он покачивался с носка на пятку, разглядывая купол и ниспадающие серебристые шары светильников.

— Да-а, устроились с размахом, — наконец, заключил он. — Я бы тоже с такого корабля никуда не совался.

— Ну, так, оставайся, собственно, что тебе мешает? — Артём устроился за столом. Локоть на спинке стула, другая рука задумчиво поглаживала гладкую поверхность столешницы. Ираль покачал головой:

— У вас уже есть группа навигаторов. И смешанный состав экипажей противоречит Уставу Космофлота. Ты знаешь.

— Чёрт, я был бы рад, оказаться с тобой в одной команде. Помнишь, как на Триббсе? — Артём мечтательно прищурился.

— Где ты меня едва не укокошил своими полевыми экспериментами? — клириканец хмыкнул. — Как забыть…Минимум десять процентов моего пота и крови в твоей лианиновой разработке есть.

Пауков тихо рассмеялся:

— Да больше, больше, Данди.

Танакэ сел напротив него в кресло, окинул взглядом команду.

— Надеюсь, Паук довёл до вашего сведения, что вы — вне закона? — начал он без перехода и подготовки. — Я предупредил капитана Рогову, что на Сциону, которой поручено ведение и поимка вашего судна, установлено оборудование, позволяющее не только блокировать корабль, но и изъять с его борта членов экипажа. Кромлеха интересует тело первого навигатора. Как образец. Так что на милость и сострадание вам рассчитывать не приходится, — от него веяло грубой, первобытной силой. Чёрные волосы, тёмно-коричневая форма, обманчиво теплые глаза с узкой щелью зрачка. Ульяна боялась его. Не так, как совсем недавно Паукова. В отношении клириканца под сердцем шевелился дикий страх жертвы. Перед глазами то и дело вставало сомнительное меню в столовой Академии Космофлота, шевелящееся нечто под прозрачными крышками-куполами. Дружеские рукопожатия с Артёмом и Васей Крыжем, при этом, обескураживали. Ребята, очевидно, доверяли ему. Девушка покосилась на Наташу, Кира и Тимофея: те, похоже, испытывали тоже самое и старались держаться подальше.

Клириканец, между тем, продолжал:

— Паук попросил помощи. Сказал, что вам надо на Клирик — передать некую посылку покойного Намбула господину Граццу Иргану. Полагаю, это именно тот груз, из-за которого Кромлех и компания рвут и мечут по галактике. Из-за которого вас готовы живьем порвать. Что там?

Артём бросил взгляд на Ульяну: девушка, как загипнотизированная смотрела на клириканца. На бледных щеках пролегли испуганные тени. Почувствовав напряжение, Ираль прикрыл глаза, медленно выдохнул. Выражение лица сменилось, черты стали мягче, приятнее.

— Я понимаю, что шокирую некоторых членов команды, — проговорил он мягко. — Но, раз уж я здесь, давайте как-то попробуем ужиться. Я все-таки намерен оказать вам помощь. Которая, уверен, вам нужна.

Девушка кивнула, откашлялась.

— Простите, Ираль. Не знаю почему, но вы действуете на некоторых из нас завораживающе. В некотором роде вы даже страшнее Паукова, — она постаралась улыбнуться.

Клириканец показал ровные белоснежные зубы:

— Всему есть своё объяснение. Но об этом после. Сейчас меня интересует груз.

— Это карта, — пояснила Ульяна, чувствуя, что стена страха между гостем и командой тает. — Карта фарватеров, не доступных кораблям с традиционной системой навигации. Она использует гравитационное поле и квантовые струны. Флиппер… То есть Фокус тоже их использует. Поэтому мы можем говорить с уверенностью о том, что именно нам удалось расшифровать.

Клириканец замер. Зрачок превратился в тонкую линию-ниточку.

— Покажи.

— Карту? — не поняла Ульяна.

— И карту, но ее потом, сейчас покажи свой фарватер.

Он быстро встал, прошел через кают-компанию и взял Ульяну за руку, потянул к рубке. Девушка беспомощно оглянулась на Артёма. Тот кивнул и направился следом за ними.

В рубке Ираль подтолкнул Ульяну к навигаторскому креслу. Подождав несколько мгновений пока она устроится и подключится к Фокусу, встал за ее спиной.

Немного потянув на себя спинку кресла, настроил так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с головой Ульяны. Руки положил ей на плечи.

— Что мне делать? — Ульяна боролась с чувством неловкости, руки на плечах были жесткими, словно крюки.

Клириканец тихо скомандовал:

— Веди. Я вижу то, что видишь ты.

Ульяна, затаив дыхание, сделала первый осторожный маневр, скользнула по окрашенному синим фарватеру. Аккуратно, будто бы на цыпочках, прошлась вокруг дышащим силой сгустком тёмной материи, повернулась к ней шершавым боком.

— Иди в нее.

Ульяна запаниковала.

— Я не знаю, Кир всегда настраивал координаты, я знала конечную точку. А тут…

— Покажи мне, — шипящий голос у виска.

И Ульяна показала. Серебристые вихри расслоившейся материи сыпались под ноги, в тёмных рваных облаках первородной энергии метались далекие чужие звезды, то собираясь в знакомые очертания, то рассыпаясь в пыль. В ушах гудело от пьянящего ощущения свободы, радостного, почти детского восторга. Флиппер забрался на горку, замедлился и рухнул вниз, ввинчиваясь в пространство.

— Я увидел достаточно, — голос клириканца над ухом.

Ульяна медленно вывела Флиппера из тёмной материи, воспользовавшись ближайшим окном, и отключилась от нейросети.

Ираль Танакэ смотрел на неё с удивлением и интересом.

— Я научу тебя, — прошептал, наконец. Взгляд стал острым как игла, пронзительным, — однажды ты станешь лучше меня, лучше Красса Нила и Толи Иванченко вместе взятых.

— А теперь покажите Карту, — Ираль не собирался отдыхать. Его затянутая в тёмную форму фигура требовала действий и решений.

Артём достал приготовленную коробку с энергоном. Активировал его переданной Намбулом призмой. Цветок распахнулся многомерной картой пространства.

Клириканец присел на корточки, рассматривая её со всех сторон.

— Что это? — наконец, спросил.

— Это энергон, синтетический накопитель информации на основе модифицированной ДНК, миллиарды гигабайт информации, как нам удалось выяснить, — пояснил Вася Крыж. — На нём — карта энергетических фарватеров, которые проходят по гравитационной стяжке и которые Ульяна тебе только что показала. Так что теперь у нас есть достоверная навигационная карта для Фокуса. Со всеми лоциями и ориентирами, вехами, точками дозаправки и областями навигационной опасности. Ещё на ней переписка Кромлеха в отношении захвата и передела власти внутри Единой галактики. Явки, пароли, адреса… Всё, кроме организатора. Имя Чи-Лаван — это всё, что мы о нём знаем на данный момент. В общем, этого достаточно, чтобы нас укокошить, как ты это понимаешь.

Артём передал энергон в руки клириканца, подсел к Ульяне.

— Намбул передал эту призму лично мне в руки, со словами «барма дитриа», которые наш дорогой специалист по психонейропрограммированию расшифровал как «мбара тариди» или «посол мира». Единственное создание с таким титулом — это Грацц Ирган. Поэтому, собственно, мы к тебе и обратились… Хотя у нас ещё было огромное желание повидаться с предыдущим владельцем энергона, контрабандистом Сурфом с Калипсо.

Ираль вскинул голову, посмотрел на Артёма с сомнением:

— Через весь сектор? На Жиран?.. С вашим-то послужным списком? — его глаза стали зеленовато-золотыми. — Что вы хотите узнать у этого типа? У кого он перекупил или выкрал энергон? Да он скорее откусит вам голову, чем выдаст имя своего клиента, — он покачал головой. — Я могу вас провести только на Клирик.

Он достал из внутреннего кармана кителя узкий конверт, протянул Ульяне.

— Капитану исследовательского фрегата конфигурации Фокус-1 бортовой номер 01–00–15 Роговой Ульяне Аркадьевне и Руководителю проекта Фокус Лаборатории генной инженерии Космофлота Единой галактики Паукову Артёму Геннадьевичу, предписание, — прочитала она вслух с нарастающим удивлением в голосе. — Вам надлежит явиться в расположение Института биомодуляции и программирования, станция Клирик-1, в срок не позднее полудня восьмого августа 2018 года по стандартному земному времени…

Она перевела взгляд на Ираля Танакэ:

— Что это?

Клириканец самодовольно улыбнулся:

— Это ваш пропуск на Клирик, Грацц Ирган сейчас в Институте, на обследовании. Он вас ждёт.

Они заходили в зону ответственности Клирика с открытой пеленг-системой и отключенной защитой — требование местной службы безопасности. Ловко подхватив фрегат силовым полем и заполучив подтверждение полномочий Ираля Танакэ как сопровождающего лица, транспортники тянули корабль к точке перехода — огромному распахнувшему механические объятия кольцу. По окружности, поочередно подмигивая, синели проблесковые огни, за линию горизонта событий уходили тонкие лучи ушедших в транзакцию судов. Ульяна сдержанно комментировала происходящее команде, фиксировала для речевого самописца.

— Захват транспортными службами в силовое поле, передача управления в соответствии с Протоколом 15. Крен вправо, угол изменения курса шесть градусов. Скорость горизонтального перемещения падает… сто двадцать единиц… сто пятнадцать… сто… Корректировка угла дифферента на двадцать… Входим в зону транзакции. Ни пуха нам ни пера.

Знакомый шум в ушах, закладывание от перегрузки, мягкое выравнивание силовым полем. Снова стало легче дышать. Рядом, в сизом полумраке, наполненном тяжёлыми лучами-лентами, тянулось ещё несколько кораблей: фарватер на Клирик, действительно, был многолюден.

— Точку сборки в таком режиме не надо фиксировать? — на всякий случай уточнила Ульяна.

Клириканец, занявший последнее свободное кресло рядом с Крыжем, кивнул:

— Автоматика нас выведет. Там сложный фарватер. Кодировка раскрывается только сопровождающим катерам. Так что расслабьтесь и наслаждайтесь путешествием.

Ульяна собралась с мыслями, спросила:

— Грацц… Какой он?

Ираль смотрел на демонстрационные экраны, молчал.

— Мудрый. Жесткий. Не терпит обмана. Проницательный.

Артем тихо уточнил:

— Как себя вести посоветуешь?

Снова молчание в ответ, словно клириканец взвешивает каждое слово:

— Мотивы Великих ясны спустя мгновения, — наконец, произнес он. — Старайся слышать.

— Он хоть на нашей стороне? — Голос Наташи звенел от напряжения. — Или заранее уверен в нашей виновности?

Ираль усмехнулся, но отвечать не стал.

— Такое впечатление, что лезем к самому черту в печенку, — пробурчал Тимофей.

Ульяна молчала. Золотистые пузыри бросились ей под ноги, сообщая прохождении точки сборки и завершении транзакции. Времени на раздумья не осталось.

Жребий брошен.

Выходя через транзакционное окно, она огляделась: нежно синий лик Клирика с тонкой линией газопылевого кольца на экваторе. Сквозь прозрачную атмосферу прорывались золотые лучи XZ-15 Нуар, родной звезды Ираля Танакэ. Чуть более горячего, чем Солнце. Гигантское Око распахнулось, выпуская из бледной синевы одно судно за другим. Каждое — в жёстких гравитационных силках, словно на поводке. Несколько крупных патрульных линкоров с такой же, как на нашивках Ираля, символикой. Слишком близко от Ока, чтобы надеяться на привычный порядок вещей. Они здесь ради них. Ради Фокуса. Это группа задержания…

С замершим сердцем Ульяна поискала глазами креонидянские эмблемы.

Вася Крыж, будто поймав ее мысли за хвост, сообщил в полголоса:

— Три линкора класса Исар, семь крейсеров класса Бриоль, быстроходные полицейские катера и шлюпки техобслуживания, — и добавил с облегчением: — Все суда с планетой приписки Клирик.

Щелчком включилась внешняя связь:

— Линкор Наиль бортовой номер 16–75–30-Клирик-1 на связи, капитан корабля Теннард Войд. Добро пожаловать. В соответствии с указанием господина Грацца Иргана мне поручено препроводить вас на орбитальную станцию Клирик 1. Прошу выключить двигатели движения и передать управление моему экипажу.

Ульяна почувствовала усиление гравитационных пут. Стало душно.

— Да уж, нам тут рады, — проворчала она, подчиняясь. — Надеюсь, господин достопочтенный Грацц Ирган не будет ожидать нас в сопровождении креонидянского патруля.

— Об этом бы тебе было сообщено дополнительно, — голос Ираля стал ледяным — оскорбился за уважаемого сородича. Сглотнув, пояснил чуть мягче. — Клириканцам не свойственно вероломство.

Девушка хмыкнула, вспомнив трактат Макиавелли о политической добродетели правителя и предположив, что действие последнего распространяется не только на человеческую расу… Её поддержал Артём:

— Ираль, нам остаётся только надеяться, что мораль государя не победит мораль истинного клириканца. Без обид, друг. Мы вверяем Клирику наши судьбы… Да что там судьбы: после твоего рассказа, лично я понимаю — наши жизни.

В рубке повисло тревожное молчание.

Линкор Наиль тянул Фокус по лабиринту между пылевыми скоплениями, к приближающейся серебристой точке орбитальной станции. Приветливо мелькнули проблесковые огни, распахнулись шлюзы, впуская в недра огромного многогранного куба юркий исследовательский борт.

Протяжный скрип по борту — сработали механизмы крепления, Фокус замер в стыковочной камере.

— Добро пожаловать на орбитальную станцию Клирик-1, — пропел приветливый женский голос из внешних ретрансляторов, — с вами говорит дежурный оператор Каринэ Сим. Мы готовы предложить вам воду, пополнение запасов продовольствия, медикаментов и комплектующих. Об этом даны соответствующие распоряжения службе стыковки. Все ваши пожелания вы можете сообщить дежурному офицеру. Капитана корабля и экипаж начальник станции Олеро Заан приглашает в конференц-зал для осуществления переговоров.

Ульяна свесилась с кресла:

— Наташа, Артём, Василий, передайте свои списки для пополнения запасов. Нам отказываться не с руки, — удивилась, насколько хриплым стал ее голос. Медленно опустила кронштейн вниз, спустила ноги на пол.

— Что, все вместе пойдем? — Наташа быстро перебросила службе стыковки сообщение о требуемом продовольствии, воде и оглянулась на ребят. — Помирать так с музыкой?

— Все вместе, — кивнула Ульяна и покосилась на замершего Ираля, — боюсь, отсутствие кого-то из членов экипажа может быть неверно истолковано… Пятиминутная готовность.

У трапа их ожидала группа сопровождения — четыре офицера в полном боевом обмундировании, вооруженные, но с открытыми забралами защитных шлемов.

Тихо перебросившись парой слов с Иралем, они жестом пригласили команду следовать за ними: два офицера чуть отстали, чтобы замкнуть процессию.

В тёмных коридорах Клирика-1 дышалось тяжело: агатовые плиты стен давили, несмотря на яркую подсветку по полу и потолку, чёрные провалы бесконечных коридоров, отвесные, не понятного назначения, спуски вниз, больше напоминающие шахты, пугали. Заставляли осторожнее ступать на мягкий, будто живой, пол, озираться и вглядываться в пустоту. А затянутые в тёмное фигуры клириканцев напоминали адскую стражу.

Ульяна повела плечом, сбрасывая наваждение.

Пальцы незаметно коснулись руки Артёма — он шёл справа, плечо к плечу. Пальцы нервно сомкнулись на запястье.

Ираль, шедший чуть впереди, оглянулся, поймал взглядом жест Ульяны, посмотрел на Паукова:

— Ждите, — и скрылся за переборкой.

Ульяна обернулась: задумчивый и немного хмурый Тимофей, побледневшая Натка. Кирилл выглядел потерянным. Только Василевс, казалось, ни о чём не переживал: прислонившись плечом к стене и скрестив на груди руки, он невозмутимо разглядывал вооружение сопровождавших их клириканцев. Иногда поглядывал, прищурившись, в углубления под потолком. Проследив за ним взглядом, Ульяна тоже заметила в их недрах мелькание красного светового сигнала. Датчики или видеокамеры.

Дверь за спиной отъехала в сторону, предлагая команде Фокуса войти.

Ульяна представляла себе, что такое конференц-зал. В голове возникали картинки просторных, наполненных светом, воздухом помещений. Лаконичная мебель, роскошные интерьерные панно.

Вместо этого она оказались в небольшом помещении с расставленными по периметру одинаково неудобными стульями с прямыми спинками и откидными столиками. С потолка в центре спускалась прозрачная сфера, внутри нее мелькали изображения незнакомых землянам городов. Ни тени помпезности, свойственной креонидянам. Всё по-спартански лаконично и чрезвычайно функционально.

В полумраке, на небольшом расстоянии друг от друга, разместились трое: молодая дама с высокой прической в свободном одеянии, по виду — землянка, пожилой рептилоид с перламутрово-серыми глазами на сером чешуйчатом лице кутался в черную мантию из грубой ткани. В тишине слышалось его сухое прерывистое дыхание.

Рядом с ним Ульяна заметила Ираля. Тот жестом предложил сесть.

— Мой юный друг Ираль Смиринг Танакэ, сын моего давнего приятеля, просил о встрече с вами, — прошелестел рептилоид, наконец. Он говорил, сильно растягивая слова, будто пробуя на вкус каждый слог, каждый звук. — Я готов слушать, если вы готовы говорить.

Ульяна откашлялась, посмотрела на Артёма. Тот чуть выдвинулся вперёд.

— Да, высокочтимый Грацц Ирган, мы готовы. Моё имя — Артём Пауков, я руководитель лаборатории биогенной инженерии Космофлота Единой галактик и руководитель проекта Фокус. Вместе со мной к вам обращаются капитан корабля, навигатор-сенсоид класса А с навыками высокой адаптивной сенсоизации Ульяна Рогова, её дублеры Наталья Фатеева и Кирилл Авдеев, сотрудник лаборатории биогенного программирования и участник проекта Фокус, Василий Крыж, и Тимофей Резников, юнга и специалист в области лингвопрограммирования…

— Сенсоид группы А, — прервал его Грацц, мечтательно поджав тонкие губы. — Я уж и не думал, что встречусь вживую с таким экземпляром. Пусть подойдет ко мне.

Ульяна опасливо подошла ближе. Эта сценка напоминала ей мультик про Маугли. Старый удав Каа и сотня завороженных бандерлогов. Бандерлог — это она.

— Ближе, — Грацц протянул к ней руку. Если лицо клириканца выглядело пожилым, но не старым, то руки выдавали возраст на все сто процентов: тонкие, скрюченные пальцы с увеличенными артрозом суставами подрагивали, чешуйчатая кожа выглядела сухой и поврежденной.

Девушка набрала в грудь воздуха и, мельком взглянув на Ираля, сделала два шага вперёд, встав вплотную с клириканцем.

Тот поймал её руку, притянул к себе, заставив присесть на одно колено. У него оказалась сухая и горячая кожа, а руки — мягкие, почти ласковые.

— Посмотри на меня, — приказал.

Ульяна подчинилась.

Чёрная щелка рептилоидных глаз распахнулась, выпуская сознание. Девушку словно окатило тёплой волной. Шум в ушах, холодок по позвоночнику. Знакомое ощущение — недавно точно также её опалил взгляд Ираля. Гипноз? Сканирование? Чёрная щелка рептилоидных глаз всё ближе.

От кончиков пальцев, к которым прикасался Грацц, вверх, к локтю, потянулась дорожка электрических разрядов, медленно растекаясь по телу.

— Я вижу твоими глазами, не бойся, — прошептал то ли над ухом, то ли уже в голове. Пронзительный взгляд чуть ближе. Ещё мгновение, и Ульяну затянуло в чёрный омут безвременья длиной в сотую долю секунды. Девушка успела судорожно вздохнуть, как почувствовала, что клириканец её отпускает.

— Спассссибо, — прошелестел Грацц, ослабляя хватку и возвращая в реальность. — Я готов слушать. Пусть говорит Старший.

Артём покосился на ребят, бросил взгляд на непроницаемое лицо Ираля.

— Шестнадцатого июля по земному летоисчислению нами в системе Моа был обнаружен корабль дружественной планеты Сом, корабль посла Намбула, на поиски которого и был направлен наш экипаж. На попытки связаться не отвечал, но выдал сигнал SOS. Бот зафиксировал выживших на борту и высокую концентрацию цианидов в воздухе. Попытка оказать послу Намбулу медицинскую помощь провалилась — он умер у меня на руках. Перед смертью им была названа фраза, оказавшаяся в последующем паролем к контейнеру с грузом сигма, и кремниевая игла. В рубке я обнаружил выломанные с корнями бортовые накопители, разрушенный пульт управления судном. В техотсеке — аккуратно свинченные крышки люков топливных катализаторов. Предполагаю, учитывая наличие кодировки на крышках, что их вскрыл сам Намбул, чтобы избавиться от похитителей, но, вероятно, не успел вовремя надеть защитный скафандр, получив смертельную дозу яда через дыхательные пути.

Грацц кивнул:

— С чего вы решили, что это всё интересно мне?

Артём опешил. Он опустил голову, пряча недоумение и растерянность.

— Потому что нам стало известно, что между вами была назначена встреча на Тамту пятнадцатого числа, перед которой Намбул и получил посылку, ставшую в последующем грузом сигма. И ещё пароль, названный послом, — это анаграмма вашего титула, Мбара Тариди, посол Мира, — генетик почувствовал, как начинает нервничать. Пока все доводы находились в голове и обсуждались с ребятами, они казались логичными, последовательными. Сейчас же, под пристальным взглядом основателя Единой галактики, рассыпались в пыль. Пауков тревожно сглотнул.

— На нас ополчились из-за этого груза, — Ульяна, в отличие от Артёма, уже не испытывала ни страха, ни благоговения перед клириканцем. Если он может оказать помощь, она вытрясет из него эту возможность. Со свойственной женщинам прямотой, она, очертя голову, бросилась в бой: — Нас едва не убили неизвестные в штурмовике класса Шмель, без бортовых номеров. На наших глазах была взорвана Альнуя. Кромлех, в нарушение Протокола 14, потребовал от нас выдать груз лично ему. Получив отказ, он добился того, чтобы лишить нас мандата Галактического совета, объявить вне закона — преступниками, ворами и убийцами. Мы намеревались передать груз Галактическому совету, пока не узнали, что он полностью контролируется Креонидой, — она замолчала, перевела дыхание. — И ещё мы знаем, что этот груз из себя представляет.

Клириканец равнодушно вздохнул:

— Покажи.

Ульяна взяла из рук Василия контейнер с энергоном. Артём вынул из внутреннего кармана кителя сверток с кремниевой призмой, передал в руки Ульяны.

Грацц затаил дыхание. Сомнение укололо под сердцем — что, если они напрасно доверились Граццу. Что, если он тоже — член этого заговора. Или и того хуже — тот самый неуловимый Чи-Лаван? Рука замерла над контейнером.

Но отступать поздно.

И другого шанса нет.

Артём как самому себе доверяет Иралю. И тот сидит, подбадривая взглядом.

Она назвала пароль и решительно открыла контейнер. Подцепив каменный цветок энергона призмой, распахнула перед Граццем карту.

— Это карта фарватеров, основанных на гравитационном поле и квантовых аномалиях, с новыми, не характерными действующему способу передвижения транзакционному способу, навигационными ориентирами и сигнатурой, — отозвалась девушка, всё ещё боясь, что передумает.

Клириканец приблизил лицо к цветущему в синем поле «цветку», в серебристых глазах интерес сменился удивлением, а удивление — страхом. Ульяна продолжала:

— Помимо карты нам удалось зафиксировать и записанный архив Кромлеха, из которого мы и узнали о Чи-Лаване.

Клириканец откинулся на спинку кресла, задумался:

— Странно… Использовать древний артефакт коклурнов для файлов, которые можно просто записать на креодиск? — он сделал знак, и сидевшая рядом молодая женщина вынула из кармана тюбик с мазью. Грацц осторожно выдавил несколько горошин на тыльную сторону ладони и растёр их, словно забыв о присутствии гостей. — Такие карты использовали коклурны в Войну. Фарватеры делали их неуязвимыми для наших радаров. Они позволяли появляться там, где их никто не ожидал. Мы уничтожали энергоны один за другим. Удивлен, что как минимум один из них остался на этом свете. Ещё и в границах Единой галактики… О чём переписка Кромлеха?

Ребята посмотрели на Василия — тот остался сидеть на своём месте.

— Чи-Лаван через Кромлеха ведёт переговоры с руководством Креониды, членами Совета. Уговоры, угрозы, шантаж — в ход идёт всё. Цель — вывести из Совета молодые расы, оставив за ними лишь сырьевой потенциал, перераспределить влияние в секторе. Сузить полномочия Клирика.

Над головами экипажа Фокуса пробежала волна — невидимая сила с гулом пронеслась под потолком, ударилась о каменные панели и с шелестом осела. Клириканец дышал тяжело. В облике проявилось нечто звериное — вытянулось лицо, оголились желтоватые клыки, а в серых перламутровых глазах застыла угроза.

— Ильто мираам, — процедил сквозь зубы, — Что ещё?

— Им нужен энергон… и наша Ульяна, — тихо проговорил Артём. — Ираль сообщил нам о планах применения к команде глубокой фреонизации. Основные мероприятия происходят с отношении подсектора Жирам — туда стягиваются войска, там идёт зачистка поля. Энергон куплен у контрабандиста Сурфа, который также содержится в подсекторе Жирам.

Клириканец снова нанёс крем на руки, задумчиво втёр маслянистую жидкость.

— Жирааам, значит, — протянул, наконец. Взгляд остановился на преподавателе полётной техники. — А ты, мой друг Ираль Смиринг, помнишь, что связано с Жирамом?

— Нашему народу сложно это забыть, высокочтимый Мбара тариди. По семнадцатой параллели подсектора Жирам проходил тракт коклурнов — самая обширная зона тёмной материи, неконтролируемая брешь в защите Единой галактики. Победить нам удалось, только заблокировав её. Но до сих пор эта область считается самой уязвимой. Гравитационное смещение, искривившее пространство-время внутри тракта, постепенно ослабевает. Зло коклурна, словно яд сквозь поры, медленно проникает в Единую галактику. Просачивается артефактами, контрабандными реликвиями, оружием, экспонатами для музеев…

— То есть в подсекторе Жирам находится один из крупнейших переходов между Единой галактикой и Империей коклурнов? — уточнила Ульяна.

Грацц Ирган посмотрел на неё, перевёл взгляд на Артёма:

— Что вы ждете от Клирика и от меня лично?

— Защита. Мы готовы предоставить доказательства своей невиновности — мы не причастны к гибели посла и похищению его груза и готовы отдать его уполномоченным лицам Совета. Но у нас есть опасения, что, только приблизившись к этому уполномоченному лицу, мы будем уничтожены вместе с артефактом.

Клириканец молчал. Костлявые пальцы непрестанно перебирали край балахона, глаза в задумчивости смотрели вперёд, в мутный полумрак сферы.

— Я услышал вас, — наконец, произнес он. — И готов помочь. При одном условии, — он пристально посмотрел на Артёма. — Вы узнаете, кто скрывается за именем Чи-Лаван.

Пауков опешил.

— Как? Его канал связи засекречен, он меняется даже в процессе разговора или отправки сообщения… У нас нет ни доступа к архивам, ничего…

Василий нахмурился:

— Канал связи можно отследить, только находясь в системе в момент переправки сообщения, — начал было он.

Клириканец нетерпеливо прервал его:

— Меня не интересуют сложности, — резко возразил он. — Я же не рассказываю вам о том, что мне предстоит сделать ради обеспечения вашей защиты.

Крыж умолк, опустил голову, покачал головой:

— Вы понимаете, я не знаю, как это сделать технически?

Ульяна набрала в грудь побольше воздуха:

— Мы найдём способ.

Василий фыркнул и ещё раз покачал головой.

Клириканец посмотрел на него внимательно.

— Что скажет Старший? Готов ли он пойти на сделку: информация в обмен на безопасность?

Пауков медленно кивнул:

— Согласен.

Грацц Ирган улыбнулся уголком рта:

— В таком случае, вам пригодится следующая информация. Я не назначал встречу с Намбулом на Тамту. Я ожидал его прилёта здесь, на Клирике.

Команда встрепенулась:

— Как? — воскликнули все как один. — Мы сами видели письмо…

— И между тем… Клирик хотят представить предателем и исчадием ада, забывая, что именно наша раса понесла самые жуткие потери в войне с коклурнами. Треть населения. Пять из десяти заселенных клириканцами миров уничтожено. Нам есть, за что бороться в Единой галактике, — он снова уставился в сферу в центре конференц-зала, добавил тихо: — Впрочем, и вам тоже. Надеюсь, вы понимаете, что изгнанные из Совета «молодые расы», к которой относится и ваша, в руках креонидян и коклурнов станут ничем. Так что советую вам проявить настойчивость в поиске путей.

Последнюю фразу он сказал, сверля взглядом Крыжа. Выдохнув, он проговорил спокойнее:

— Вас будет сопровождать Ираль Смиринг. Он мне необходим для выполнения моей части обязательств.

Кирилл с сомнением пробормотал:

— И как интересно? Смешанный экипаж не предусмотрен протоколом…

— Вся эта ситуация не предусмотрен протоколом, вы не находите, господин навигатор Кирилл Авдеев? — Грацц усмехнулся. Он посмотрел на Ульяну и Артёма: — Надеюсь, вам хватит ума и выдержки довести обещанное до конца, — он задержался взглядом на девушке: — Если тебе это удастся, я покажу тебе все секреты энергона. Это будет моя личная плата за твою работу и помощь Клирику… Если ты останешься жива, навигатор-сенсоид класса А.

Тимофей встрепенулся. Вытянув худую шею, он проговорил:

— Выходит, это всё-таки палимпсест? Этот знак сверху, на контейнере, это ведь эмблема Госархива коклурнов?

Ребята удивленно переглянулись. Грацц усмехнулся:

— Господин Кромлех Циотан, очевидно, сильно ошибся, когда вовлёк вас в это дело…

Грацц задержал Ираля у себя, предложив команде вернуться на борт Фокуса.

— Смиринг? Это что, прозвище у них? — не поняла Наташа.

Василий кивнул:

— Что-то вроде этого. «Смиринг» — ученик, воспитанник. Ираль рассказывал, что отец был дружен с Граццем, они вместе руководили эскадрой Клирика во время битвы на Снуе, решившей исход войны с коклурнами.

Пауков обогнал их, подхватил Тимофея за локоть и практически втащил на борт Фокуса. Тряхнул за шиворот тут же, у шлюза, и прижал к стене:

— Ты чего, паразит, там лопотал? Какой такой палимпсест, а? Какой, к шутам, Госархив? Ты почему, если что-то раскопал, не сказал нам, а?

Тимофей беспомощно моргал рыжими ресницами, даже не пытаясь сбросить руку Паукова с горла.

— Успокойся, — Ульяна появилась рядом, вцепилась в локоть Артёма, — ты его задушишь!

— И давно надо было! — прошипел Пауков.

— Артём Геннадьевич, — освобожденный Тим сложился пополам, растирая покрасневшую шею. — Я же говорил, что этот знак на крышке что-то напоминает мне, — захлебываясь кашлем, прошептал он.

Наташа прибежала с камбуза с фляжкой воды, отдала парню, с осуждением и страхом поглядывая из-за плеча на взбешённого генетика.

Василий прислонился плечом к стене, лениво изучал собственные ногти.

— Тим, так не делается, если что, — проговорил спокойно, чуть растягивая гласные. — Мы идём самому черту в пасть, а у нас есть козырь, о котором мы не знаем…

— Я же не был уверен! — прохрипел Тимофей. Ульяна устала опустилась по стене на пол:

— Какая теперь разница, ребят? Что это хоть за штука такая — полимпсест?

Тимофей выпил еще воды и смог, наконец, распрямиться. Он опасливо поглядывал на мечущегося рядом со шлюзом Паукова, вздыхал.

— Почему так мало древних текстов на Земле? — вместо ответа спросил он и туту же сам ответил. — Потому что писалось на дорогом материале — пергаменте, коже, папирусе. За ненадобностью, незначительностью написанного, или из желания откорректировать, отретушировать исторические факты, верхний слой зачастую аккуратно зачищался, а поверх него писались другие тексты. Вот у нас все тексты на кириллице и типа не было докириллического письма — вот поэтому. Наверно, восемьдесят процентов древних текстов полимпесты. А у этого, на крышке контейнера, знак стоит, я сразу понял, что он не просто так. А потом в информсети нашел — это эмблема госархива коклурна. Они и занимались поиском артефактов, зачисткой и корректировкой.

Ульяна терла виски, стараясь сбросить навязчивую головную боль:

— Что это может означать для нас?

— Ну, капитан, это очевидно, — Василий смотрел рассеянно, — под картой находится слой информации, о которой, возможно, не знает и сам Кромлех. А, может быть и знает. И именно она ему и нужна. Смотря по тому, что там зафиксировано.

Внешняя мембрана шлюзовой камеры прошелестела, распахиваясь и пропуская на борт Ираля. Заметив замершую в шлюзовом отсеке команду, тот замер:

— Вы чего тут расселись? — внимательный взгляд упал на потрепанного Тимофея.

— Тебя ждем, — протянул Василий, отталкиваясь от стены и распрямляясь. — Чего от тебя Грацц хотел?

Клириканец протянул ему креодиск в серебристой упаковке:

— На, загружай в базу, это наши новые коды. Будем передвигаться в вуали…

Крыж вытаращил глаза:

— Чего-о? Это ж подсудное дело…

Клириканец уставился на него, узкие щелки зрачков стали тонки, словно нити:

— И что? Это наше прикрытие. Все коды, декодеры, бортовые номера и маркеры, путевой лист… Полный фарш, — он повернулся к Паукову, — и, кстати, Грацц Ирган заинтересован в нашей встрече с Сурфом. Так что Жиран значится в путевом листе первой точкой. Далее — по обстоятельствам.

Василий вздохнул:

— У меня одного ощущение, что мы из огня да сразу в полымя?

Ираль, уже прошедший вглубь корабля, замер в проходе между мембранами стерильной камеры. Медленно обернулся:

— Если вы еще не поняли, целью Кромлеха и Чи-Лавана был не ваш скромный экипаж, а Грацц Ирган, которому, через плутоватого посла должны были подбросить артефакт коклунгов. Как доказательство намерений по организации вторжения. Им не нужен сектор. Им нужна Единая галактика. Это государственный переворот.

— Как ты тогда сказала? Нам надо доиграть партию до конца и стать ферзем? — пока Василевс загружал коды и расставлял в базе программу-вуаль, Артём и Ульяна спрятались в оранжерее.

Зажатое между техотсеками, бортовым компьютером, лабораторией по ремонту техсредств помещение странной неправильной формы с огромным демоэкраном по стене и многоярусными, уходящими вглубь реакторного зала, плантациями растений, от пола до потолка, плотными рядами. Своего рода — легкие Флиппера. Здесь всегда была определенная влажность, а ночь — отключение дневного искусственного освещения, — наступала секторами. Так что «легкие» никогда не спали.

Сюда почти никто не заходил — это техническое помещение. Ни капли романтики.

Если романтику не принести с собой.

Артем и Ульяна захватили.

Он обнял её сзади, уткнулся в макушку, тайком вдыхая аромат мая, яркого, залитого солнцем и первоцветами. Девушка прислонилась к нему, доверчиво позволяя тереться носом, щекотать шею горячим дыханием, гладить руки и нежно сжимать тонкие пальцы…

— Я говорила, что наша задача — доиграть партию до конца поля, обвести их вокруг пальца и стать ферзём, — поправила Ульяна и положила Артёму голову на плечо.

Он усмехнулся, прижался губами к её щеке.

— И как? Скоро нам в ферзи?

— У меня такое ощущение, что, рожденные пешкой, ею и умрут, даже если напялят на голову королевскую корону.

— Слава Богу… в тебе начинает просыпаться осторожность.

— Это хорошо?

— Это обнадеживает, — поцелуй в шею. — Не сильно, но всё-таки, кое-что.

Ульяна легонько треснула его по руке, прижимавшейся к животу:

— Ну, и ты гад же ты, Пауков.

Он усмехнулся.

За огромным демоэкраном проплывала станция Клирик-1, провожая их в неизвестность, под ненадежной вуалью клириканского кода.

Теперь они — фрегат Альнуя, бортовой номер 178–16, порт приписки Клирик-1.

Согласно путевого листа, их задача — доставить к десяти часам утра девятого августа следователя Ираля Смиринга в тюрьму Калипсо, подсектор Жирам, для допроса заключенного Киля Сурфока, более известного как Сурф, для рассмотрения его очередного ходатайства о досрочном освобождении.

Ираль Танакэ, наконец, остался один.

Окинув взглядом необжитую еще каюту, присел на край кровати, равнодушно оправил сформировавшиеся складки на покрывале. Ослабив две верхние застежки на темно-коричневом кителе, запрокинул голову.

Закрыл глаза.

От него, медленно разрастаясь, поплыли тонкие, словно щупальца волосистой цианеи, невидимые невооруженным глазом силовые поля. Отдаваясь от гладкой поверхности стен, они простреливали пространство, разливая утробный гул.

Клириканец медленно втянул в себя воздух.

Нити-щупальца постепенно вернулись назад, скручиваясь вокруг его тела и растворяясь.

Ираль пружинисто поднялся, оправил форменные брюки. И вышел из каюты.

Облокотился на хромированный парапет яруса, осмотрелся: кают-компания пустовала.

Прислушавшись, сквозь шепот работающего реактора и систем очистки, отчетливо разобрал голос Василия из рубки. Ему вторил этот мальчик, Авдеев: настраивали программу-вуаль.

Клириканец неторопливо спустился по узкой винтовой лестнице вниз, в нижний ярус, и направился на камбуз.

Он ещё сегодня не ел. Чтобы организовать произошедшее, ему пришлось намотать по сектору ни одну сотню световых лет. И чтобы успеть в назначенное время в расчетную точку.

Двери корабельной кухни приветливо распахнулись, впуская внутрь светлого помещения. Замер на пороге, поморщился — он привык к полутонам и полумраку, яркий свет и белоснежные стены вызывали озноб.

Ираль пересёк его, направился в дальний угол, к одиноко установленному синтез-агрегату с красной эмблемой и номером модели ПМ115. Привычно набрал код. Кухонный бот заурчал начиная подготовку блюда.

Мембрана камбуза распахнулась, впуская внутрь девушку. Не капитана, другую.

Ираль нахмурился, вспоминая имя.

— Наталья.

Землянка осторожно придвинулась ближе, вышагивая чуть боком и выставив вперёд правое плечо. В левой руке, как это уже успел заметить клириканец, оказался зажат планшет.

— Добрый день, Ираль… Я могу вас так называть?

Клириканец равнодушно пожал плечами, промолчал. Заглянув через прозрачное оконце, удостоверился, что процесс приготовления ужина идет полным ходом.

— У меня к вам несколько вопросов, — не унималась девушка.

Ираль изогнул бровь.

— Попробуйте, — он обреченно вздохнул и сел за стол.

От него веяло опасностью. И сдерживаемой силой. Наташа судорожно вздохнула, но шагнула к нему, села напротив.

Стараясь не смотреть в тёмные глаза собеседника, открыла заготовленную программу.

— Как член экипажа Фокуса, ответственный за питание и снабжение, я должна задать вам несколько вопросов, как новому члену экипажа… Для обеспечения комфортного совместного пребывания внутри одного коллектива.

Ираль устало подпёр щеку, покосился на землянку:

— Ну, так задавайте, раз должны…

Наташа собралась с духом, откашлялась, села удобнее, оправила манжет на кителе, проверила застежку креоника. Ираль прислушался к происходящему внутри синтез-агрегата, чувствуя, что начинает раздражаться.

— С Клирика-1 нам доставлено оборудование, которое, как пояснили специалисты службы стыковки, предназначено для вашего обслуживания. Как с ним поступить, где установить, чтобы вам было удобнее? — она подняла на него испуганный взгляд.

Ираль вздернул бровь, небрежно махнул рукой:

— Я всё сам установлю, не заморачивайтесь. Это всё ко мне?

— Н-нет. Я должна узнать у вас о ваших вкусовых предпочтениях, уровне употребляемых минералов, витаминов, воды…

— Я понял, — остановил он её. — Позвольте, я нам обоим немного облегчу задачу, — Ираль нетерпеливо протянул руку и, не дожидаясь разрешения, придвинул к себе планшет. Бойко выбрал несколько ответов. Рука замерла примерно в середине списка. — Предпочитаемый режим сна и бодрствования? Это, простите, какое отношение к снабжению имеет?

И без того бледная Натка, позеленела:

— Это стандартная форма… Я нашла в инструкциях. Пауков разработал.

— Ах, ну, если Пауков…

Клириканец вернулся к списку, быстро выбирая ответы из предложенных вариантов. Несколько раз пренебрежительно фыркнул, ткнув пальцем в «затрудняюсь ответить», передал планшет девушке:

— Надеюсь, это всё? — осведомился он, поворачиваясь на звуковой сигнал синтез-агрегата.

Наташа неуверенно кивнула, поднимаясь из-за стола.

— Пока — да.

— Отлично, — клириканец уже забыл о её присутствии, направился к кухонному боту, вытаскивая из ёмкости с готовым блюдом, большую плоскую тарелку, доверху наполненную колышущейся серо-розовой массой, напоминающей длинных дождевых червей. Живых.

Наташа замерла.

— Вы это будете есть? — по лицу растекалось недоумение.

Ираль поставил тарелку на стол.

— А в чём, собственно, дело? — и, подцепив вилкой «червяка», демонстративно отправил его в рот.

Землянка поперхнулась и пулей выскочила с камбуза, перевернув по дороге пару стульев.

— Я больше не буду этим заниматься! — Наташа перешла на визг.

Она стояла посреди лаборатории Паукова — тот только что зашёл: у Крыжа при расстановке маскирующих кодов подвисли биопараметры Фокуса, требовалась перезагрузка биогена и ввод данных в ручную. Что Артём сосредоточенно и делал, поминутно сверяясь в переданными айтишником данными и отслеживая формирование вспомогательных веток нейронных связей на участках внешней защиты.

На Наташу он почти не реагировал, и если бы не повышенный тон, с которым она говорила, уже наверняка забыл бы о её присутствии.

— Вась, седьмая линия не идёт, проверь наличие пробела, — связывался он с ним по внутренне связи. — Наташ, ты от меня что хочешь, конкретно?

— Я говорю, что не буду больше ничего выяснять у Ираля, я его боюсь!

— Седьмая линия, пробела нет, проверь с начала строки, — отозвался Крыж из ретранслятора.

— Чёрт, — ругнулся Артём и уставился в монитор. — Ты же сама хотела найти себе применение, научное направление, в котором можно было бы сказать что-то новое. Было такое?

Наташа вспыхнула, поджала губы.

— Я и сейчас этого хочу… Но…

— …Ну, так и занимайся. У тебя уникальная возможность — познакомиться в рамках одного коллектива с другой расой. Еще и клириканцем. Весьма занятные персонажи, знаешь ли… Вась, седьмая строка в норме, нашёл ошибку… Почему нельзя автозаполнение сделать, ты не можешь сказать? Что за иезуитская пытка — вводить столько данных вручную?

— Это не пытка, это возможности их долбанного креоника, он не дает возможность дублирования. На обычных кораблях-то один нейроузел, — ворчал Василевс. — А у нас три. Авдеева я уже посадил за коды арсеналов и защиты. Теперь дело за нейростатикой. Вот.

— Поня-ятно, — вздохнул Артём и, пока загружался очередной блок, посмотрел на Наташу — та всё ещё мялась у его стола, правда, с уже не таким воинственным видом. Он пододвинул к ней брошенный на середину стола планшет: — «Психокинетика и психодинамика поляризации мыслеобразов в смешанных экипажах», а? Чем не название научного труда? — он вернулся к работе, кажется, уже забыв о присутствии Натальи.

Девушка прищурилась, соображая:

— Я даже не могу представить, о чём это… Но выглядит… научно.

— Ну, вот, — Артём улыбнулся. — Я тебе помог, теперь и ты мне помоги, — он протянул ей свой креоник с развернутой таблицей присланных Крыжем кодов, — это мне продиктовать надо. Только внимательно и без ошибок. Слышала же, как я с седьмой линией чуть не напортачил? А это, между прочим, система внешней связи.

Наташа пододвинула к столу табурет:

— Думаешь, Ираль согласиться участвовать в наблюдении? — с сомнением спросила.

— Ну, надо будет убедить… Давай, давай не отвлекайся, времени мало, путевой лист уже выдан.

В это время Ульяна зашла в информаторий — там, как она и ожидала, притаился Тим.

Раскрыв над столом 3D копию энергона (оригинал ему Крыж не отдал), он не спускал глаз с одного и того же участка, явно медитируя над ним уже не один десяток минут.

— Что делаешь? — Ульяна устроилась напротив.

Тимофей развернул изображение таким образом, чтобы девушка могла рассмотреть именно тот участок, который его заинтересовал:

— Вот здесь лучше всего видно, даже на копии, — он указал на квадрат размером пять на пять сантиметров. — Пространство как бы расслаивается, видишь? И под ним — отчетливо видно более тёмное полотно, — он устало тер глаза. — Надо повторное сканирование сделать, с более тонкими настройками.

Ульяна особо ничего не видела.

— Что ты думаешь там может быть?

Тим пожал плечами:

— Да кто его знает, — Тимофей выглядел подавленно и растерянно, — может, местная Третьяковская галерея, может, Библиотека, может, чертеж корабля устаревшего… Мне странно, что зачистка прошла по точкам пересечений фарватеров.

— Разве? — Ульяна привстала, вглядываясь в мутные скопления звезд, мерцание гравитационных линий.

Тимофей увеличил один из участков:

— Видишь, вот узел, три линии здесь пересекаются. А под ними — словно углубление, точно такое же, как на том участке, который я показывал тебе первым.

Ульяна не увидела. Мутное пятно. Разве что, ещё более мутное, чем остальные.

— Надо Васе Крыжу это сказать, как он освободится. И Киру. Вместе попробовать проверить твои догадки… Ты откуда, кстати, знаешь про палимпсестах? Это же, как я понимаю, термин археологический, земной. А ты на Тамту собирался работать, у Паукова. Лингвопрограммирование вряд ли как-то связано с археологией.

Тимофей вытаращил глаза.

— Ну, ты даешь, капитан! Как это не связано. В основе-то все равно — старая добрая лингвистика. А это в большей части — изменение языка, то есть древние тексты. А древние тексты, это я уже, кажется, говорил, сплошником полимпсесты и есть.

— М-м, — протянула Ульяна, приглядываясь к Тимофею внимательнее: этот простоватый парень не так прост, как хочет казаться. И голова у него варит не хуже пауковской.

Ираль забрался в шлюпку, запустил отладку навигационного оборудования, проверку бортовых механизмов. Пока программа методично сканировала блок за блоком, он выпил травяного чая из узкой конглицениевой фляжки и принялся за осмотр внешних шлюзов. Разложив на поддоне диагностические щупы, выдвинул тумбу с датчиками. Вывел данные на внешний экран. В секторе стыковочных шлюзов появилась Наталья: быстрый взгляд, плотно сомкнутые губы и лихорадочный румянец выдавали высшую степень решительности. От нее волнами расходилось подавляемые сомнение и любопытство, приправленные страхом и отчаянностью. Серо-изумрудный коктейль эмоций. Ираль нахмурился, предчувствуя неладное. Отвернулся.

— Ираль, здравствуйте еще раз, — он хмуро покосился на девушку, но на приветствие не ответил. Передвинул контакт, на экране загорелась красным дорожка квадратиков.

Землянка подошла ближе. Заглянув внутрь раскрытого шлюза клириканского корабля, проговорила:

— Ираль, скажите, как вы относитесь к научным исследованиям?

Ираль взял в руки один из щупов, подсоединил его к блоку питания, искусственно провоцируя аварийную ситуацию «пожар в реакторном отсеке». Экран окрасился ожидаемо красным, сработала система пожаротушения, подав звуковой сигнал. Клириканец прислушался и удовлетворённо нажал кнопку отмены.

— Что именно вы имеете в виду? — он подсоединил другой щуп, проверяя работу системы в следующей по протоколу аварийной ситуации.

— Я подготовила ещё серию тестов для вас и всей команды, направленных на изучение механизмов взаимодействия внутри смешанной экипажной группы. Мы будем постоянно осуществлять мониторинг нашего взаимодействия, измерение уровня доверия, психодинамики и психокинетики по отношению друг к другу, учитывая разность и инаковость нашего мировосприятие, — девушка нервно выдохнула и активировала планшет.

Клириканец посмотрел на неё настороженно:

— Что, не отстанешь от меня?

Наталья втянула шею, прошептала охрипшим от волнения голосом:

— В условиях всеобщего недоверия и подозрительности моя работа должна стать стимулом для новых коммуникаций…

Ираль с чувством бросил щуп на пол:

— Ч-чёрт…Рихта Джаль… Ну, идите сюда, любительница экспериментов, задавайте свои вопросы!

Её интересовало всё — от того, на каком боку он спит (оказалось, это очень важно для составления психологического портрета) до эмоций, которые испытывает при виде представителей других рас.

Когда девушка задала этот вопрос, клириканец заметно напрягся. Во взгляде словно проснулся дремавших охотник.

— Вы хотите услышать, что я испытываю пренебрежение и агрессию? — начал он, медленно разделяя слова. Оранжево-золотистые глаза сузились. Температура воздуха между ними будто бы повысилась на несколько градусов. Наталья нервно сглотнула и с опаской оглянулась на дверь. — Что наша раса — давно и безнадежно опередила вашу в развитии, и только милость и псевдогуманизм заставляют нас делить с вами плоды разработанной нами цивилизации?!

Наталья вжала шею в плечи, вытаращила глаза. Глаза клириканца искрились, поджигая пространство вокруг. От него исходили волнами негодование и агрессия, каждый раз с силой ударяя её в грудную клетку, заставляя дышать через раз.

— Вы хотите услышать, что ради мифического благополочия вашей расы мы изменили свою пищевую цепочку, исключив из неё млекопитающих, вас и вам подобных, — шипел он. Наталья поняла, что его голос раздается уже у неё в голове, с ужасом замечая, что Ираль Танакэ уже не открывает рот. — Вы это хотите услышать? — горячая рука с остро отточенными ногтями схватила её за горло, приподняв над полом и вжав в обшивку клириканского корабля. Наталья пискнула от неожиданности и выронила планшет.

— Э-эй, — голос Василевса справа, Наталья не разобрала откуда именно. — Ты чё творишь?!

Сквозь пелену, застилавшую глаза, она увидела движение. Рука Ираля обмякла, отпустив девичье горло. Глухой удар и тело клириканца с силой ударилось о борт корабля.

— Ты сдурел?

Ираль, не поднимаясь с пола, выставил вперед ладони:

— Все, все, Крыж. Прости. Не сдержался… — челюсть саднило от удара.

Василевс, протянул руку и рывком поставил Наталью на ноги, осмотрел горло.

— Я в порядке, — прохрипела девушка, растирая кожу и откашливаясь. — Я сама виновата, я перешла границу…

— Да какая к черту граница, — орал Василевс. — Он чуть не придушил тебя.

— Я контролировал ситуацию, — Ираль встал и отряхнул колени, оправил борта кителя. — Думаю, девушка теперь вполне отчетливо понимает опасность психокинетики смешанных экипажей.

Василий покачал головой и покрутил пальцем у виска, разворачивая Наталью за плечи и подталкивая к выходу:

— Педагог фигов… Данди, ты даешь, блин, — и, удостоверившись, что Наталья не видит, прошептал одними губами: — Это моя девушка!

Ираль закатил глаза. Упёр руки в бока и, шумно выдохнув, отвернулся.

В лабораторию Василевса уже три раза заходил Тимофей, смотрел на замерший над консолью затылок айтишника, и беззвучно исчезал за переборкой.

Фокус завершал подготовку к полёту, зачистку всех позывных и проверку стабильности сигнала, модифицированного вуалью.

Мембрана прошелестела в четвертый раз.

— Тимофей, тебе определенно нечем заняться, — пробормотал Василий, не оборачиваясь.

— Меня к тебе Ульяна отправила.

Крыж неожиданно оттолкнулся от консоли и развернулся к лингвисту:

— Я весь внимание! Ровно семь минут, пока не завершится финальная вычитка кода.

Тимофей подошел к столу, тянувшемуся посреди лаборатории и заваленному рулонами с распечатками клириканского креодиска, кодами, дешифровками, таблицами соответствия языков программирования, отодвинул их в сторону и распахнул копию энергона.

— Василий, на оригинале артефакта нужно проверить на предмет зачисток вот такие сектора, — он показал на небольшие квадратные области, выделяющиеся на копии более темными мутными скоплениями.

Крыж придвинул стул, посмотрел серьезно:

— То есть это реально может быть этот… полимсест?

— Полимпсест, — автоматически поправил Тимофей, — да, это возможно.

— Даа, дела. Интересно, а Кромлех в курсе?

Тимофей пожал плечами:

— Давай в начале разберемся — прав я или нет. А потом будем гипотезы строить… Мне просто кажется, что это надо выяснить до встречи с Сурфом этим.

Василий задумчиво кивнул.

— Надо Ираля предупредить… Я проверю на наличие зачисток по указанным тобой областям и по всему информационному полотну. Возможно, есть и другие следы.

Он облокотился на стол, взгляд стал острым, метким.

— А ведь, Тимофей, ты прав на счет того, что это надо сделать до встречи с Сурфом. Ведь даже он мог не знать, чем торганул. И это надо выяснить…И да — на счет зачистки сообщения о встрече с Граццем — тоже посмотреть.

Флиппер, замаскированный под клириканский фрегат, успешно прошел Око и выскочил в свободный космос, как в родной океан — дельфин-афалин.

— Системы работают в штатном режиме, биоритмы в норме, — отчитывались в рубке Василий и Артем.

— Что, сразу нырнем от греха подальше или будем идти к четко означенному времени? — Кирилл обернулся к Ульяне. — Если сейчас нырнем, то окно удобное, уже часам к десяти вечера будем на орбите Калипсо.

Девушка снимала височные диски — в условиях примененной маскировки было решено не использовать гравитационные стяжки Фокуса и идти стандартными транзакционными коридорами.

— Нет, торопиться не будем. Ночью встречу с Сурфом нам никто не организует, предполагаю, там тоже режим. Притащимся и будем до утра торчать, глаза их охране мозолить.

— И нам надо выяснить то, что накопал Тимофей — на счет зачисток, — добавил Василий. — Я уже запустил сканирование энергона. Проверку переписки Намбула придется делать вручную. Тоже время.

Ираль кивнул:

— Согласен. Думаю, пока ты занимаешься этим, мы с Ульяной немного позанимаемся…

Девушка свесилась с навигаторского кресла:

— Чем?

— То, как ты управляешь Фокусом — дилетанство, — он нахмурился. — Ты не чувствуешь пространство вокруг аппарата. Не понимаешь законы навигационной техники. Не понимаешь природу материи, в которой прокладываешь фарватер. Но опасно даже не это — а представление неуязвимости. Между тем, космос — по-прежнему враждебное для нас пространство.

Артем улыбнулся:

— Всё, наш Ираль включил преподавателя полётной техники… Но, кстати, я за — ничто не заменит острый глаз и крепкую руку.

Кирилл вздохнул:

— А нам с Наткой перепадет парочка мастер-классов?

Ираль кивнул, с сомнением и опаской посмотрев на Василевса и потел челюсть, еще не забывшую «прикосновение» друга:

— Если некоторые не будут тыкать мне под нос своими опросниками — то мастер-класс достанется всем.

Натка покраснела:

— Не заставляйте меня выбирать между навигацией и наукой! — томно воскликнула она голосом Людочки из «Покровских ворот» и засмеялась.

Пауков покосился на замершего в недоумении и не смотревшего знаменитый фильм Ираля и тоже засмеялся:

— Ох, права Наталья с темой своего исследования. Туго без коммуникации-то.

Клириканец указал ей на кресло справа от себя:

— Проверь активацию двигателей, защитного поля, герметичность переборок. Все датчики на табло в зоне допуска к вылету должны быть с зелеными индикаторами, — Ираль говорил медленно, чеканя каждое слово, будто впечатывая в голову юного навигатора.

Они заняли одну из шлюпок Флиппера: Ульяна, Ираль, на пассажирских сидениях притихли, вслушиваясь, Наталья и Кирилл.

Ираль указывал на значки на дисплее, экзаменовал Ульяну:

— Это что?

— Уровень топлива.

— Это?

— Запас воздуха… Наличие полевой защиты от космического излучения… Гравикомпенсаторы…

— Что делать, если не срабатывает полевая защита?

Ульяна растерялась, это она ещё не встречала в информатории.

— Ну, наверно, вызвать техника…

— Нет техника. Заболел, умер, рожает ребенка…В этом случае, ты должна перезагрузить систему, оставив в режиме отложенного запуска реактор, дождаться зелёного знака индикатора. Если система не срабатывает, защитное поле включается вручную. Где и как это делается? На Фокусе?

— У меня перед носом. Ручные механизмы располагаются в носовой и кормовой части. В носовой — за системной панелью перед креслом Первого навигатора, за дисплеем, на корме — в блоке стыковки, красный люк. Пароль стандартный АПВК-17–00–15–888.

Ираль кивнул:

— Ты-капитан корабля. У тебя под рукой не только автоматика, но и система жизнеобеспечения экипажа и корабля. То, что тебе доверяют жизни — не фигура речи. В кризисной ситуации у тебя всего три секунды на принятие решения и локализацию угрозы…

Ульяна когда-то давно, в земной, нереальной уже жизни, летала на симуляторе — взлет-посадка гражданского самолета. Сейчас, оказавшись за пультом управления космической шлюпкой, рассчитывала, что ощущение окажется аналогичным.

Ничего общего. И — ничего общего с управлением через нейросеть Фокуса.

Шлюпка шла, тяжело переваливаясь с блока на бок, замирая и кренясь, будто нетрезвый матрос на пирсе. Или срываясь с места, вдавливая в обшивку кресел до боли в груди и черных мушек перед глазами. Не помогало ничего — ни представление себя внутри Фокуса, ни жизнеутверждающее внушение.

— Мамочка моя, — выдохнула она после очередного невразумительного манёвра, когда шлюпка накренилась отвесно вправо. Маневровые зашлись лихорадочным визгом и стихли, выйдя из строя.

Ираль сидел каменной статуей, смотрел выжидательно, крепко вцепившись в край консоли, чтобы удержать равновесие и не завалиться на навигатора.

Кирилл дернулся, чтобы помочь.

— Сидеть! — рявкнул на него клириканец. — Ну, же, навигатор, твои действия!! Маневровые отключились, перегрузка в связи с неосторожным маневром. Бортовое оборудование в режиме аварийного запуска. Что будешь делать?!

Ульяна подтянулась к консоли, сорвала с себя защитное поле, прижавшее к креслу так, что она едва могла вытянуть перед собой руки. Пересела удобнее, на подлокотник.

— Маневровые на пятнадцать, данные гравитационного склонения семь и сорок, выравниваю вручную на двадцать пять, — она прокрутила джойстик, выставив показатели на нужной отметке. Корпус шлюпки выровнялся. — Протокол один-двенадцать-сорок пять, активация реактора, маневровые на пятьдесят. Выравнивание дифферента. Продольное перемещение центра тяжести альфа. Готова к движению.

Ульяна пересела в навигационном кресле, полевая защита мягко окутала ее тело.

— Двигатели движения на малый ход. Угол траектории семнадцать, — шлюпка мягко тронулась вперед, огибая черный корпус Фокуса. Мигнув маневровыми, нырнула под шершавое брюхо, описав дугу.

— Маневр уклонения на правый борт, — скомандовал Ираль.

Ульяна резко вывернула руль управления вправо, шлюпка завалилась на бок и тут же выровнялась, изменив угол дифферента.

— Угол траектории сорок пять, — отозвалась девушка, комментируя то, что делает. Ираль удовлетворенно молчал.

— Маневр резкое торможение.

Ульяна выбросила гравитационную подушку, подцепившую корабль, словно рыбацкой сетью. Рывок вперед по инерции, и шлюпка замерла в искусственном гравитационном поле, медленно дрейфуя вдоль темного корпуса Флиппера.

— Неплохо, для первого раза, — проговорил Ираль. — Знакома с поднятием навигационной карты?

Ульяна кивнула:

— Это увеличение наглядности наиболее важных навигационных ориентиров в сложных навигационных условиях… Осуществляется автоматически искином корабля перед построением нового навигационного маршрута, — Ульяна старалась точно процитировать учебник по навигации и космогации.

Клириканец кивнул:

— Нет искина: заболел, умер, рожает… Как будешь ориентироваться сама? Три секунды.

Девушка шумно выдохнула, джойстиком выставила приоритет навигационных ориентиров. С карты исчезли вспомогательные и второстепенные вехи, оставив в перед глазами навигатора только основные — связанные с прокладкой маршрута.

— Хорошо, покажи курс, который выберешь, если, — Ираль задумался: — здесь и здесь фотонная флуктуация, а вот здесь, — он обвел пальцем обширную зону в центре, — мигрирующие торсионные поля.

Ульяна почувствовала шум в ушах. Сердце ударилось о грудную клетку, томительно замерло.

— Пойду торсионными полями, — прошептала, посмотрела в глаза клириканца: — Покажи как.

— Надо следовать войду. В центре вихря имеется пустота, как при кристаллизации плазмы в невесомости.

Он приоткрыл рот, чтобы сказаь что-то ещё, и в этот момент активировалась связь с Фокусом:

— Ребят, — голос Паукова, напряженный, то ли от радости, то ли от недоумения, — не знаю, какие у вас планы, и как долго вы еще собираетесь курсы вождения устраивать, но у нас с Крыжем есть новости. Кому интересно — подгребайте.

И отключился.

Не дожидаясь команды, Ульяна дезактивировала гравитационную подушку и направила шлюпку к стыковочному шлюзу.

Лайнер, грациозно выставив из корпуса гравитационную подушку, плавно заходил на посадку. Директор Академии Космофлота и Руководитель лабораторного комплекса Кромлех Циотан хмуро поглядывал через иллюминатор.

Нежный полукруг родной Креониды постепенно заполнял собой все пространство. Он уже мог разглядеть рваные границы континента — небольшой участок каменистой и неприветливой суши, обиталище змей и скварров — отвратительных слизней. Россыпь островов, самым крупным из которых был Борх, его родина, манил своим теплом и уютом. Но путь директора лежал севернее, под красный полог Илии, столицы Креонидянского мира. Там, в пять часов вечера назначена домашняя аудиенция с Лун Ева, директором Службы безопасности Единой галактики.

Кромлех не волновался.

Всего несколько часов. И дело решится.

Он бросил взгляд на квадратный циферблат и удовлетворенно хмыкнул — с ним сложно тягаться.

Он спиной чувствовал, как огромный механизм замер в ожидании финального акта. Шестеренки мерно отсчитывали время до его триумфа.

Кромлех глубоко вздохнул.

— Господин директор, мы приближаемся к посадочной площадке, — вежливо предупредил голос из ретранслятора. Кромлех встал, оправил светлый китель и направился к шлюзу.

Погрузившись в прозрачную транспортировочную капсулу, он еще раз взглянул на часы и захлопнул крышку люка.

Транспорт подался вперед, легко преодолев расстояние до шлюза. Мембрана распахнулась, впустив внутрь корабля влажный воздух.

— Доброго пути, директор, — отозвался металлический голос.

Кромлех откинулся в кресле, позволив автоматике войти в плотные слои атмосферы и, нырнув под плотные кучевые облака, оказаться на траектории посадки — впереди уже раскинулся прозрачный шатёр посреди океана с плоскими таблетками-платформами посадочных платформ и блоков, распахнутыми шлюзами конденсаторов и очистных сооружений. В городе кипела жизнь.

— Посадочный модуль готов совершить посадку на платформу 11, — сообщил голос оператора, — желаете ли снизить нагрузку погружением в гиперсон?

— Нет, — коротко отозвался Кромлех и повернул рычаг, разместив кресло вертикально.

Капсула развернулась острым носом к уже поблескивавшей внизу посадочной платформе и устремилась штопором вниз. Кромлех почувствовал знакомую дурноту, боль в барабанных перепонках. Привычно задержал дыхание и прикрыл глаза, отсчитывая секунды до выравнивания и посадки. Почувствовал торможение капсулы — та зацепилась за поле торможения, стала вязнуть в нём, пока не заскользила по заранее заготовленному траку.

— Добро пожаловать на Илий, — приветствовал его дежурный по космодрому. — Ваш транспортный борт ожидает вас в секторе 11А, который расположен…

— Я знаю, где он расположен, — нетерпеливо оборвал сотрудника Кромлех. — Я намерен немедленно отправиться в Дом принятия Решений, прошу подготовить пропуска.

Он вышел из капсулы, пружинистой походкой направился к лифту.

Стеклянная кабинка захлопнулась, увлекая директора Академии вниз, в шумный водоворот столичной жизни.

Космопорт Илии — крупнейшем конгломерате Креониды — отличался от всех своих собратьев помпезностью и невиданным порядком. Уходящие ввысь колонны в три обхвата, пышная позолота, бархат портьер и кичливый блеск хрустальных люстр. Кромлех, привыкший в лаконичной чистоте линий своего кабинета на Тамту, невольно поморщился. Кромлех поймал себя на мысли о глобальной смене дизайна… В скором времени.

Предъявив пропуск замершим у лифтов охранникам, он пересёк зону регистрации, даже не взглянув на очереди богато одетых гостей, и вышел в сектор парковки.

Место 11А. Он хмуро огляделся в поисках указателя.

Естественно, золотая табличка, кроваво-красный шрифт. Под указателем — перламутрово-красная капсула, обтекаемая, с прозрачной мембраной вверху, обитая прохладной ворсистой тканью внутри. Он устроился удобнее внутри кабины, вытянул ноги.

Борт тронулся в путь.

Узкие многоярусные улочки, плотный поток машин, вперемежку с ремонтной техникой и коммунальными службами. Илия — правительственный комплекс. Здесь нет простых горожан. Сплошь министры и начальники. А также их многочисленные жены, неуравновешенные дети и вездесущие слуги.

Кромлех никогда не понимал, что заставляет людей жить в такой тесной близости друг к другу. Все эти взгляды, запахи, эти голоса. Он брезгливо поморщился.

Борт тянул его за город, ближе к внешнему куполу, где меньше людей, персонала и машин. К тоннелю из Илия.

Пурпурная капсула плавно снизилась, коснулась водной глади.

Проплыв по ней еще несколько сот метров, накренилась чуть вперед, чтобы уйти под воду. Мерно раскачивались оранжевые водоросли, торопливо пряча в своей тени рыбью мелюзгу. Кромлех пригляделся равнодушно: ну, точно, стали разводить гунганов — крохотных осьминогов, почти истребленных за удивительно нежную мякоть и тонкую шкурку.

Кромлех посмотрел на часы: без пятнадцати пять. Через несколько минут Сциона выйдет на обозначенную точку. Чуть больше часа отделяют его от цели.

Капсула ушла на глубину, ловко нырнув в круглое горло тоннеля и устремляясь к эспадам — загородным домам особо важный персон.

В отличие от Илия, это были небольшие, укрытые от гигантских цунами и мощных штормов массивными экранами, сферические дома с открытыми верандами, обилием зелени и наличием комнат в обоих средах — воздушной и водной. Все-таки сородичи Кромлеха были амфибиями и длительное нахождение на воздухе, хоть и обильно увлажненном, было не так приятно, как обитание под водой.

Борт замер на глубине. Кромлех почувствовал, как его подхватило течение, увлекая к поверхности. На мгновение капсула остановилась, покачиваясь на волнах, а в следующее мгновение верхняя мембрана распахнулась, впуская ароматный ветер.

Директор Академии с наслаждением вздохнул полной грудью и выбрался из транспорта.

— Приветствую, дорогой, — Лун Ева, в мягком домашнем халате приветливо встречал его на лестнице, ведущей в верхние комнаты эспады.

— Вечной молодости тебе, — отозвался Кромлех.

Лун Ева довольно усмехнулся.

— Пройдем в дом. Мне сегодня очень нужны хорошие новости.

Кромлех спрятал самодовольную улыбку.

— Что Бриаль? — с некоторых пор Кромлех приучил себя называть верховного представителя Креониды в Галактическом совета по имени: так проще будет избавиться от него.

— После взрыва Альнуи в системе NZ000118 Бриаль настаивает на проверке и повторном голосовании по Фокусу, — Лун Ева деловито вытянул губы, жестом предложил выйти на балкон. — Я предупреждал, что это может вызвать подозрения…

— Альнуя стала небольшим эпизодом в возвышении Креониды. С Бриалем могут быть проблемы? — Кромлех изобразил удивление и посмотрел на часы: Сциона уже в заданной точке, может быть, на корабле его уже ждет приятная новость.

От внимательного взгляда безопасника не ускользнула рассеянность директора Академии:

— Мне не нравится твоё легкомыслие, друг мой, — в его голосе промелькнула угроза. — Председатель Совета, достопочтенный Тар Обеид, настаивает на передаче Энергона.

Кромлех прищурился, будто всматриваясь за линию горизонта. Перед глазами встала фигура в темном балахоне, воспоминание о холодном шелестящем шепоте — «я по-прежнему заинтересован в энергоне, только на экслюзивных условиях» — заставили содрогнуться. Директор отогнал от себя это воспоминание:

— Чи-Лаван будет недоволен, — вот так. Одна фраза и этот толстяк понял, что он, Кромлех Циотан — главное звено в этой цепи. Теперь игра будет по его правилам.

Лун Ева понял все. Быстрый взгляд, и на губах безопасника снова светится вкрадчивая улыбка. «Двуличная скотина,» — бросил Кромлех и присел на край парапета, на разложенные шелковые подушки ярких, жизнерадостных расцветок.

— Кстати, о Повелителе… Ты передал ему мои замечания относительно нового состава Совета? — Кромлех снисходительно кивнул. — Я бы хотел внести в него еще несколько корректив.

Сказал и затаил дыхание. Вся служба безопасности работала на то, чтоб отследить сигнал предводителя. Но он ускользал, словно скварр, оставляя вместо себя выжженные фрагменты скрина.

— Какова надобность в этом, скажи, мой друг, — Кромлех изогнул бровь и присел на край парапета, спиной к океану. — Все предложения сейчас — только предложения. ППо завершении… операции… все решения будет принимать Чи-Лаван, лично.

Он постарался вложить как можно больше чувств в это последнее слово. Лун Ева, кажется, понял, потупил взгляд.

Кромлех еще раз посмотрел на часы: без пятнадцати шесть. Наверняка, его уже ждут хорошие новости. Он с сожалением посмотрел на отключенный сигнал креоника — на этом уровне общения с Советом действовала автоматическая блокировка всех сигналов. Директор нетерпеливо заерзал.

— Ты торопишься, друг мой? — вкрадчиво спросил проницательный безопасник.

Кромлехп осмотрел на него с интересом — что будет делать этот толстый советник без своей власти? Ему ведь осталось совсем немного быть у руля… Прослушивать его, Кромлеха. Пробивать его личную почту в поисках кода доступа к Чи-Лавану.

— Тороплюсь, ты прав. Хотел бы заглянуть домой перед отлётом на Тамту.

Лун Ева изобразил огорчение:

— Как жаль: думал пригласить тебя на пару партий в ирминталь… Да пропустить по парочке стаканчивов клириканского эля.

Кромлех процедил:

— Ты же знаешь, что у меня одышка от него.

Толстяк-безопасник добродушно заулыбался:

— Ай, прости, все забываю, — во взгляде промелькнуло что-то хищное: — Стареешь. Все надеешься на вечную жизнь. А старость… вот она, болезнями подкрадывается.

Директор неприязненно повел плечом: что бы не имел ввиду безопасник, лучше перевести дело на шутку. Потом он вспомнит ему это. Потом.

Он торопливо распрощался с безопасником, нырнул в капсулу и сразу — на глубину. На повышенной скорости, предвкушая скорую победу, мчался изогнутым тоннелем, то и дело поглядывая на всё ещё немой креоник.

На выходе из тоннеля, панель персонального коммуникатора осветилась зеленым, выпуская на экран серию сообщений.

Кромлех выбрал одно.

«Господину уполномоченному представителю от командира линкора Сциона. В 16–48 по Галактическому времени, линкор вышел на заданную точку для встречи фрегата Фокус и выполнения поставленной задачи, — сердце директора сладостно замерло. — По состоянию на 18–05 указанное космическое судно в обозначенной точке не появилось. Ведутся поиски пеленг-группой. Судно на радарах отсутствует. В соответствии с вашим распоряжением от…»

Кромлех с силой стукнул кулаком по панели управления, и ругнулся.

Активировав внешнюю связь, проорал:

— Немедленно операция перехват! Выставить сети. Заблокировать все транзакционные переходы, проверять каждый борт. Каждый!

— Это сотни, — попробовал возразить Рот Сабо.

— Я сказал — каждый!

Кромлех уже выбежал на платформу к своей шлюпке. Запрыгивая в нее, отметил, что хорошо что хватило ума не проболтать Лунг Еву лишнее.

— О, вы прямо как на пожар прибежали, — Василевс широко улыбался.

В его «каморке» — необъятного размера ангаре с многочисленными изолированными аквариумами из стекла и пластика, в недрах которых поблескивали датчики серверных блоков, загрузочные панели биокомпьютера, ремонтные блоки. Сам Василий преимущественно обитал в закоулке, слева от входа, где были установлены в два яруса мониторы.

— Что, нашли? — Ульяна придвинула стул, вплотную села у Василевсиной консоли, упёрлась острыми локтями в гладкий пластик.

— О как, — Василевс потягивал горячий кофе с зефирками, в лаборатории витал пряный аромат кофе и ванили. — Только прибежала, и сразу — давай, колись, старпом и просто красавец Василий Крыж.

— Красавец, я за себя не ручаюсь.

Артём подошел ближе, наклонился и отправил на экран таблицу кодов.

— Это коды внесённых корректур, — пояснил он вместо Крыжа. — Энергон, действительно, зачищался. Наш Тимофей молодец.

— При чем, я смог найти как минимум два слоя, самый древний из которых можно смело датировать семнадцатью тысячами лет назад. Основной и самый свежий — пятьдесят восемь лет. Зачистка выполнена довольно топорно, будто неандертальцем. Информация с тайной перепиской Кромлеха и Чи-Лорана написана на свободном поле методом расширения скриптов, вполне современным и доступным нам. Отмечу, что выполнена она несколько дней назад, если судить по сгенерированным ключам.

Ульяна почувствовала, как холодеют руки:

— Это, выходит, там два слоя информации?!

— Предположительно — да, — Крыж отхлебнул кофе, заел зефиром. — Наташ, хочешь зефирку?

Та отрицательно мотнула головой:

— Два слоя информации. А дальше что? — она придвинула табурет, села рядом с Ульяной и, покосившись на протянутую сладость, всё-таки схватила её и отправила в рот.

Василий хмыкнул:

— А дальше — всё.

Ульяна перевела взгляд на Артёма:

— То есть как «всё»?

Тот пожал плечами, посмотрел на айтишника. Тот шмыгнул носом:

— Нам удалось подобрать декодер, удалось зафиксировать слои и отделить их друг от друга. Прочитать скрытую информацию я не знаю как, — он внезапно стал серьезным, — Ребят, это такая древность, такие технологии, до которых нам ещё расти и расти. Не знаю, кто их делал, но это технологии уровня бог. Никто ни с чем подобным не сталкивался, нет даже примерного алгоритма, ориентировочных скриптов. Не знаю, может, лет через сто кто-то и додумается. А сейчас — полный и безнадежный give up.

Он поставил недопитую кружку кофе на стол, вывел из режима ожидания соседний монитор.

— Зато я выяснил на счёт сообщения Намбулу. Письмо от Грацца было перехвачено Кромлехом, место изменения файла — Тамту. Ай пи ведёт на личного помощника Кродо. Далее письмо закрытым каналом связи было переправлено Намбулу. Если бы тот хоть немного соображал в связи, он бы, наверно, заметил. Но он не соображал. И попался. Но и это ещё не всё.

Ребята обратились в слух.

— Я всё ломал голову над тем, что Грац назначил Намбулу встречу на Клирике. А мы точно видели сообщение — что на Тамту. Кроме того, Намбул, очевидно, что-то заподозрил, раз сразу после получения энергона сиганул на корабль. Оказалось, что вместе с посылкой с Айбая Намбулу было вручено письмо, в котором его предупредили о планах Кромлеха и об изменении места встречи с Граццем.

Артём нахмурился:

— А ты как это выяснил?

Василий снял с полки невзрачную серую коробку — длинную и плоскую.

— Мы так увлеклись открытием Энергона и его расшифровкой, что не до конца проверили контейнер. На дне я обнаружил это.

Он поставил находку на стол.

Ульяна протянула руку, осторожно придвинула к себе.

Нащупала крохотную кнопочку, надавила. Крышка отщёлкнулась. Девушка сдвинула её на стол.

Внутри — углубление в дешевой почтовой упаковке, правильной формы: узкий длинный предмет, примерно десяти сантиметров длиной с острыми краями.

Ульяна подняла глаза на ребят:

— Призма? Этой посылкой он призму получил. От кого?

— На коробке значилось: «Т. Ли». Это же имя указано в документах на получение.

— Почему ты это сразу-то не увидел? Ты же пробивал Намбула? — Артем все больше хмурился.

— Потому что адресатом значился не сам Намбул, а его корабль — борт 11–00-Е. И внутри лежал микродиск вот с этим, — Василий вставил тонкую пластину в разъем, на экране появилось крохотное сообщение: «Берегись».

В «каморке» Василевса повисла пауза: всё внимание занимала короткая, набранная бирюзово-синим фраза. Только клириканец наблюдал в стороне, не встревая в разговор.

— Я ничего не понимаю, — отозвалась, наконец, Наташа и беспомощно пожала плечами. — Получается, о планах Кромлеха кто-то знал? И кто тогда этот Т. Ли, где его искать?

Артём сосредоточенно прохаживался за спинами ребят, периодически ударяя кулаком собственную ладонь.

— А зачем его искать? — Ираль недоумевающе изогнул бровь. — Ваша задача — найти того, кто руководит переворотом. Отправитель сообщения — пешка в этой игре. Наверняка, узнал что-то случайно.

— Пешка, которая решила, что хочет стать ферзем, — задумчиво повторила Ульяна фразу, навязчиво напоминающую о себе последнее время, и подняла глаза на Артёма. Тот остановился напротив неё.

— Я согласен с Иралем. Не суть важно сейчас — кто этот Т. Ли. Важно понять, за что Намбул заплатил деньги Сурфу — за карту коклурнов или за компромат на Кромлеха. Что он должен был передать Грацц Иргану? Или вообще за непонятный артефакт. Для этого нам нужен Сурф, — он оглядел присутствующих. — Предлагаю остановиться на этом. То, что действительно важно сейчас — это энергон. Чем больше мы о нём узнаем, тем проще будет разговорить контрабандиста.

Василий поднял вверх руки:

— Тут я пас, ребят, реально. Я себе не цену набиваю, но продолжая дальше ломать коды, я могу просто повредить нижний уровень информации, самой ценной и самой хрупкой.

— Погоди, — Ульяна крутила на столе недопитую Василевсом кружку кофе, невольно вглядываясь в неясные очертания кофейной гущи на стенках. — А что, если мы попробуем загрузить энергон в память Флиппера?

Она подняла взгляд на команду и встретила недоумение.

— В самом деле, может быть, мне удастся его считать через него?..

Кирилл покачал головой, уткнулся глазами в пол:

— Бред, Ульян. Флиппер — не ЭВМ, он корабль.

Предложение Ульяны подвисло в тишине. Ираль продолжал молча наблюдать за командой, считывая эмоции каждого, без слов распознавая мысли. Сомнения Кирилла и настырной девицы Натальи, решительность первого навигатора. Василий и Артём распознавались в одном цвете, как и в прежние времена. Клириканец улыбнулся уголками губ: приятно, когда что-то остается неизменным.

— Ульяна может быть права, — Пауков прислонился к перегородке, скрестил руки на груди. — Флиппер многомерен, как и энергон. Но меня беспокоит другое — мы не знаем характер запечатанной информации. Вирус — может быть? Может. Загрузим в память Фокуса и… всё.

Ульяна перевела взгляд на молчавшего пока Василевса: раскрыв креоник, он чертил мудрёную микросхему.

— Можно выделить для этой задачи отдельный сервер, — наконец, отозвался он. — То есть выделить в нейросети Фокуса участок, изолировать его вот здесь и здесь, — он показал Паукову отметки. — Тогда, в случае угрозы, мы отрубаем этот участок и блокируем угрозу внутри него. Ну, потеряем один блок. Урежем функционал в конце концов. Но корабль останется цел.

До ужина занимались подготовкой выделенного блока. Артём настоял на прохождении Ульяной дополнительной диагностики, зафиксировал маркеры и точки сигнатур.

— Вроде всё продумали, — отвернувшись, ожидал, пока девушка оденется за ширмой. Пока они были одни, у него менялся голос: становился тише, бархатистее.

Почувствовал движение за спиной — девушка оделась, поправляла волосы, заплетая на ходу в косу.

Он облокотился на угол ширмы, взгляд сам зацепился за тонкую девичью шею. Нервно пульсировала венка, отвлекая.

— Пообещай мне: если только тебе покажется, что что-то не так, ты сразу выйдешь из нейросети.

Девушка подошла вплотную, кокетливо вздернула носик.

— Обещаю, — хохотнула. И, ловко увернувшись от попытки её приобнять, нырнула под локоть и выскользнула из медблока.

— Вот откуда это у них, у феечек, — вздохнул Артём и вышел из лаборатории.

Ульяна вздохнула полной грудью и медленно выдохнула: кружилась голова. Перед глазами порхали разноцветные мушки.

— Пульс скачет, давление сто сорок на девяносто, — констатировал Пауков, — рекомендую выровнять медикаментозно.

— А? — Ульяна отозвалась рассеянно. — Нет, не стоит. Я справлюсь.

Они замерли на геостационарной орбите газового гиганта в системе NZ15-Forse, ловко спрятавшись в его тени от агрессивного излучения нейтронной звезды.

— Все системы работают в штатном режиме, — сообщил Василий, — сигнатуры загружены. Тестовый сектор выделен, изоляция сто процентов.

Ульяна перевела дух и подключилась к кораблю.

— Тестовый сектор 2–28–77, — напомнил Василий команде и для верности разослал на мониторы схему.

— Так, ты мне голову этим не забивай, — проворчала Ульяна, — подключай лучше.

Василий отозвался:

— Есть подключение, — включил обратный отсчет: — Пять, четыре, три, два, приготовиться, один…

Ульяна оказалась в эпицентре фейерверка. От россыпи огней слезились глаза, от шума, окатившего волной, перехватило дыхание. Невозможная, жгучая боль в груди. Она растекалась по венам, оставляя вместо себя горечь и онемение.

Ираль подошел к изголовью её навигационного кресла, положил руки на плечи и закрыл глаза — у него свои способы восприятия информации.

Артём не сводил глаз с графика нейроактивности Ульяны.

— Параметры биоактивности на пределе, — констатировал он для речевого накопителя, — принимаю решение о дифференцированном ослаблении нейросвязи между первым навигатором и кораблем на пятнадцать процентов.

Напряженный взгляд, тревога в голосе.

— Три, два, один.

Ульяна почувствовала, как по венам лилась прохлада. Боль не отступила, но секундная передышка позволила сделать большой глоток воздуха. Словно с грудной клетки сняли тяжелый камень. Ослепительные вспышки вокруг помутнели, позволив оглядеться.

С удивлением Ульяна поняла, что находится в центре светового луча. Нет, не так. Она сама — луч. Мимо пролетали с огромной, неведомой доселе скоростью, звезды: одинокие, забытые всеми, почти разрушенные временем коричневые карлики, ослепительные нейтронные гиганты, звездные скопления и таинственные туманности. Она откуда-то знали их все. Их состав, удаленность от Центра галактики, наличие планет. Она знала больше — почему они стали такими и какое место они занимают на хрупком вселенском полотне.

Темная энергия, словно изнанка другого мира, дышала угрожающе, как давно прирученный дикий зверь.

Кирилл и Василий фиксировали все, что она видела.

— Господи! Я знаю эту систему! Это же V 1343 Орла, — воскликнул Кир, оглядываясь на товарищей с недоумением, — это уникальный объект, единственный в своем роде. Не спутать: двойная звёздная система четырнадцатой звёздной величины, массивная звезда высокой, до тридцати тысяч кельвинов, температуры и светимости, и ее компаньонка — черная дыра. Видите, она непрерывно забирает с главной звезды газ, образуется аккреционный диск из перетекающего на ее поверхность вещества. Только…

— Что только? — Артём видел, как Ульяна вцепилась в край подлокотника, как побелели костяшки её пальцев. Давление упало и тут же резко пошло вверх. Он потянулся к шприцу со стабилизатором.

— Только сейчас расстояние между ними меньше… Этому изображению, тому, что видит сейчас Улька, — миллионы лет.

Кир вводил в современную навигационную карту знаки корректур.

— Скажу даже точнее — сто двадцать миллионов лет. Смещение навигационных ориентиров, формирование звездных и планетарных систем, активность вещества — это наша галактика, только чуть моложе.

Ираль видел глазами Ульяны, чувствовал ее кожей, ловил ритмы её сердца, работавшего на исходе своих хрупких человеческих возможностей. Пауков приблизился — клириканец видел исходящее от него встревоженно-оранжевое свечение.

— Артём, не надо, будет вред, — прошептал, перейдя на родной язык.

Ребята не могли не почувствовать как уплотнилось тесное пространство рубки, Пауков готов был поклясться, что успел заметить — от Ираля исходили тонкие словно паутина и прозрачные будто тело медузы плотные щупальца. Они легко проникли сквозь одежду Ульяны, на мгновение окутали ее коконом и тут же исчезли.

Ульяна, подхваченная мощным потоком, вынырнула из огненного водоворота в пустоту. Чёрное пространство без звезд. Мерцающая пылевая структура извивалась, то сворачиваясь клубком, то формируясь в огромный сверкающий шар. Качнувшись, превратилась в странное существо: узкая морда с крохотными глазками-пуговками, тощее тело на тонких лапах, длинный хвост. Существо, почувствовав присутствие постороннего, оглянулось. На миг их взгляды встретились.

Ульяна замерла.

Существо медленно разворачивалось к ней. Узкая морда мало помалу подобралась, стала по-кошачьи плоской, глаза увеличились, сформировался аккуратный нос, тонкие губы. По плечам рассыпались, закручиваясь тугими змеями, длинные волосы.

На Ульяну смотрело ее собственное воплощение, сотканное из тумана, мелкой космической пыли, свитое из аномальной гравитации.

«Ульяна» чуть склонила голову на плечо и, протянув навигатору ладонь, подалась вперёд.

— Не-ет! — даже сквозь шум в ушах, боль и ослепляющее безмолвие, девушка слышала свой испуганный визг.

Зажмурившись и грубо обрывая связь с Флиппером, она выскочила из светового луча, не сразу сообразив, что оказалась в знакомой рубке. Вот, рядом Артем, он обхватил ее за плечи, стягивал с навигаторского кресла и перекладывая на свое. Испуганные глаза Наташи, ошарашенные Василий и Кир.

— Ты как?

Клириканец медленно опустился на своё место, задумчиво подпёр голову. Он смотрел на сформированные Крыжем знаки навигационных корректур, которые тот продолжал отмечать по уже открывшейся карте.

— Кир, Ираль, я сейчас декодирую координаты, сразу на карту ставлю. Надо будет вам потом сравнить, лады?

Кир бросился к нему, пристроился рядом с Тимом, бесцеремонно подвинув парня.

— Это не карта, — прошелестел клириканец. — Это что угодно, только не карта.

— Ну, она довольно древняя, — Кир многозначительно указал подбородком на зафиксированные Василием звездные скопления. — По нашим подсчетам, это примерно сто двадцать миллионов лет назад.

Ираль кивнул и посмотрел на Паукова и Ульяну, словно сказанное должно быть услышано только ими:

— Это период зарождения империи коклурнов. От системы Зибар, вы ее называете F 6540 Лебедя, мимо Пожирателя V 1343 Орла, через скопление Чимучи-Ллойко. Это путь Ушедших.

Ребята переглянулись:

— Этого не может быть.

— А это существо, которое я там видела? — прошептала Ульяна осипшим голосом, пытаясь привстать — Артём надавил на плечи, заставил откинуться на спинку. Достав из коробки шприц со стабилизатором, аккуратно ввел лекарство. Девушка поморщилась, но во взгляде появилась ясность.

Клириканец посмотрел на неё с сомнением, встал и вышел из рубки, не проронив больше ни слова.

Ульяна покачала головой:

— Мне кажется, он знает больше, чем говорит.

Наташа невольно потянулась к воротнику комбинезона, растерла горло, помнившее каменные пальцы клириканца и первобытный страх от его слов, звучавших в голове.

Утром следующего дня, наскоро нацепив тренировочный костюм, Ульяна вбежала в спортзал. К ее удивлению он оказался пуст.

«Вот Пауков свирепствовать будет за срыв тренировки», — вздохнула она, вставляя кнопочки наушника и включая любимую музыку. Сегодня пусть это будет Garbage.

Вчера, после раскрытия энергона, Василий и Кирилл долго вносили знаки корректур на карту. Получилось отрывочно. То ли древняя карта была сильно повреждена, то ли изначально не содержала подробной информации о форватерах. О том, что это не карта, не думалось. В любом случае, ребята решили, что эта карта — большая ценность, и, вероятнее всего, она и была изначальной целью Кромлеха.

Ульяна сосредоточилась на тренировке.

Разминка, стрейчинг, кардио, силовая тренировка с гантелями и тренажерами, два подхода по двадцать раз, она чувствовала усталость и ломоту в мышцах, но, тут Пауков прав, конечно, состояние ее здоровья — это безопасность экипажа, Ульяна не позволяла себе расслабляться и добросовестно выдерживала предписанную им нагрузку, сама не понимая, откуда у нее после вчерашней нагрузки столько энергии. Казалось, дай гору — свернет.

На короткое мгновение, когда плечи коснулись мата для упражнений лежа, расслабилась и позволила себе потянуться. И в этот же момент почувствовала на себе взгляд.

Подскочила, обернувшись, и тут же увидела — присев на край велотренажера и скрестив руки на груди, за ней наблюдал Пауков. Форменный китель висел рядом на ручке, белая футболка плотно облегала рельефные мышцы.

— Привет, — Ульяна почувствовала, что краснеет.

— Продолжай тренировку, не отвлекайся.

Ульяна украдкой поправила топ на груди и вынула наушники.

С сомнением покосившись на генетика, снова заняла положение лежа и сделала несколько поднятий корпуса. Старалась, чтоб вышло красиво.

Артём приблизился, обошёл кругом и остановился напротив неё, разглядывая с видимым удовольствием. Девушка выдохнула, сбив с носа прядь, продолжила упражнение.

Неожиданно он опустился на одно колено, подловив ритм её движений, когда она прикоснулась лопатками к мату, навис над ней и встал в планку на вытянутых руках. Тонкая ткань футболки облепила бицепсы.

— Присоединиться к тебе, что ли…

Ульяна замерла. От неожиданности дыхание сбилось, в горле пересохло.

— Как?

— Как прежде. Тебе ещё пятнадцать поднятий корпуса осталось в этом подходе, — он прищурился и скомандовал: — Давай-давай, не халтурь. Тебе полезно.

В потемневших глазах мелькнули чёртики. Тень усмешки скользнула на плотно сомкнутых губах.

— Тём, места, что ли больше нет? — проворчала девушка, но заложила руки за голову, медленно оторвала лопатки от пола.

Его глаза ближе, на губах застыла полуулыбка.

Не дожидаясь, когда она завершит упражнение, он чуть подался вперед и чмокнул в губы.

Ульяна неловко рухнула на мат.

— Пауков, ну, как можно? — от двусмысленности положения дышалось с трудом, щёки и уши полыхали.

— Продолжай-продолжай упражнение, — улыбка в глазах, уголки плотно сомкнутых губ чуть изогнулись.

Снова поднятие корпуса и новый сорванный поцелуй. И ведь не запыхался даже.

Ульяна прижала лопатки к мату, прикрыла ладонями щеки, будто надеясь сбить с них пламя.

— Я не могу так, ты меня отвлекаешь…

— Правда? А так? — он согнул руки в логтях, оказавшись в нескольких сантиметрах от её лица. Ульяна омертвела, вжалась в мат, почувствовала как округляются глаза. Он усмехнулся. Наклонив голову, нежно коснулся губами шеи.

Дыхание перехватило. Внизу живота снова, как в прошлый раз, просыпалось что-то горячее и колкое.

— Артём!

— Ммм?

— Прекрати, увидит же кто-нибудь, — она схватила его за плечи, попробовала оттолкнуть.

Губы медленно скользнули ниже, вдоль прямой мышцы живота:

— Не-а, все на диагностике. Ещё семь минут… Ираль заперся на своем корабле.

От горячих губ бросало и в жар, и в холод. Острый кончик языка нырнул в углубление пупка, нарисовал цветок вокруг.

— Артём, хватит, — Ульяну пробила дрожь, она попробовала отползти, не успела: он снова оказался перед глазами, тихо засмеялся и с наслаждением поцеловал в губы.

А через мгновение встал. Как ни в чём не бывало, потянулся за кителем и, на ходу набрасывая его на плечи, посмотрел на монитор своего креоника:

— Халтуришь, навигатор…

Девушка подскочила:

— Что?!

— Тридцать штрафных отжиманий тебе за это, вот что…

— Артём!!

Застегивая китель, он подошёл к двери спортзала, бросил через плечо:

— И я жду тебя через восемнадцать минут на диагностику. Советую не опаздывать. Ираль назначил через час-сорок выход на Калипсо.

Бело-синяя мембрана захлопнулась за ним.

— Пауков, ты — гад!!! — услышал за спиной и коротко хохотнул.

— В настоящий момент местонахождение фрегата Фокус-1 не обнаружено, — Рот Сабо вытянулся перед Кромлехом для доклада. Светло-голубые, почти белые глаза смотрели преданно.

Директор Академии чертыхнулся:

— Они что, в плазме растворились? Что за бардак у вас тут творится?!

— Никак нет, бардак не подтверждаю. Делаем все возможное…

— Так вот и делайте. Заблокируйте все транзакционные окна, организуйте глубокий пеленг пространства!

— Все организовано. Им не проскочить. След обнаружен в зоне ответственности клириканского патруля, сделали запрос. Ждем подтверждения.

Кромлех вытаращил глаза:

— Не ждите! Входите в их базу! Взламывайте, крушите…

— Но…Это же… нарушение Пакта о, — Рот беспомощно захлопал белёсыми ресницами.

Кромлех схватил его за лацкан кителя, притянул к себе:

— Даже слышать ничего не хочу… ИСПОЛНЯТЬ!!!

[ScID:118]Флиппер вынырнул из транзакционного окна в сорока пяти минутах лета до Калипсо. Маневровые двигатели мерно гудели, Кирилл рассчитывал траекторию для заходы на стыковку.

— Добро пожаловать в ад, — пробормотал Ираль, скрестив руки на груди и вглядываясь в развернувшуюся панораму.

Черный корпус галактической тюрьмы в серебристом мареве заградительного поля, вереница патрульных катеров, что стая шмелей, отмеченные красным и заблокированные выходы в транзакционные коридоры. Мир без права вернуться назад, здесь содержались самые опасные галактические преступники, приговоренные Верховным судом к пожизненным или очень длительным срокам.

Многоуровневая охрана, особая сеть снабжения — в этом мире контрабандист Киль Сурфок чувствовал себя в безопасности, щедро оплачивая комфортность своего проживания на станции. Поговаривали, что у него собственные апартаменты в верхней тюрьме. С выходом к бассейну, оранжерее, выделенной инфосетью и собственным лайнером, на котором он, не афишируя происходящее, то и дело появлялся на ярмарках и аукционах, прикупая для мечтающих об антиквариате одну ценность за другой.

И тут три недели назад — прошение о помиловании. И не просто так, а на имя самого Грацца Иргана. С посыпанием головы пеплом, пристыженным обещанием исправиться и больше не нарушать закон. Очевидно, по каким-то причинам Калипсо перестала быть безопасной гаванью для его махинаций.

Ульяна сняла височные диски, кивнула за Калипсо, в сторону широкого фронта из туманностей, месива грозовых вспышек и страшных, тревожных огней.

— А что там?

— Выжженное поле, — тихо отозвался Крыж.

Ираль решил уточнить:

— То, что осталось от Империи коклурнов. Мы не нашли иного выхода, кроме взломать, растереть в космическую пыль все возможные переходы. Гравитационное поле в этой части сектора смято, изломано на несколько световых лет в обе стороны: кстати, это одна из причин, по которой здесь используются строго определенные транзакционные коридоры, а темной материи в том виде, к которому мы привыкли нет и вовсе. Разрушенные до основания миры, разорванные в труху планеты. Да что планеты — планетарные системы… Цена победы всегда высока. При чём, как для побеждённых, так и для победителей.

— А как же поиск артефактов? Вы говорили, что эта территория активно грабится, — Ульяна недоумевала.

Ираль перевел на нее тяжелый взгляд:

— Коклурны пользовались переходами по гравитационной стяжке, через темную материю. То, что благодаря Пуку и Крыжу доступно Фокусу. С применением антиматерии гравитационную стяжку удалось повредить настолько, чтобы крупные корабли коклурнов воспользоваться ею не смогли. Крохотные фрегаты, которыми пользуются контрабандисты, находят лазы. Не более.

Наташа с опаской смотрела за широкий фронт из туманностей:

— То есть коклурнов, по сути, никто не победил? Вы же сами выжили после использования антиматерии, верно. Почему же они, с их-то уровнем развития цивилизации, не нашли способ восстановить разрушенные фарватеры? Или им просто надоело воевать?

Ираль усмехнулся.

— Рептилоидам коклурна не может надоесть война. Но есть предположение: отказ имплементации.

— Это, кажется, реализация неких обязательств? Протокола? — Артём впервые слышал от товарища пояснения по этому, давно ставшему загадкой, вопросу.

Клириканец кивнул:

— Есть легенда. Ушедшие избрали коклурнов наследниками. Коклурн нарушил договор. Отказ имплементации, полная потеря знаний. Невозможность подключения к информационному полю гравикосма.

— Гравикосм? — Кирилл и Василий одновременно поморщились, вспоминая значение незнакомого термина.

— Вся информация о строении мира — в гравитационной стяжке. В квантовой струне, бесконечно тонкой и бесконечно длинной. Её колебания воспроизводят всё многообразие элементарных частиц, определяют свойства материи. Она — та библиотека Создателя, по которой Он творит миры и все сущее.

— Чистая энергия, — прошептал Артём.

— Да ну, бросьте вы эту эзотерику, — Кирилл махнул рукой и отвернулся к мониторам.

— Ты, кстати, совершенно напрасно так, — Тимофей в задумчивости подпёр подбородок. — Если Ушедшие выбрали коклурнов как своих преемников, то это объясняет их эволюционный рост…

— Ну, почему их? Они же были не единственной расой тогда? — не унимался Кирилл. — Вот, предки нашего дорогого Ираля, тоже уже в космос выходили. Почему не Клирик? Кто там тогда еще был на космической арене? Гуманоиды Лекрика? Арахноподы были? Вироиды? Почему не они?

— Это выбор Ушедших…

— Ой, я тебя умоляю, Ираль, — Кир поморщился, словно у него зуб болел. — У нас так знаешь кто говорит? Типа «провидение так решило»? Фанатики, вот кто.

— Кир, помилуй, это сколько миллионов лет назад было? — усмехнулся Артём. — Тут любая история обрастёт такими подробностями, что сказочник Андерсон позавидует.

Флиппер приближался к ближайшему форпосту патрулей.

— Борт Альнуя-178–16, порт приписки Клирик-1, вы входите в зону, закрытую для транзакций. Предъявите адмицию.

— Работаем, ребята, — Ульяна торопливо запрыгнула в свое кресло, нацепила височные диски. На экране загорелся значок диалогового окна и внешней связи. — Доброе утро. С вами говорит капитан корабля. У нас особый пассажир для вас, следователь Особого управления и доверенное лицо достопочтенного Грацца Иргана, Ираль Смириинг, — проговоррила она давно заготовленную фразу. — Цель посещение — рассмотрение прошения заключенного Киля Сурфока о помиловании. Адмиция один. Прошу разрешить стыковку спецборта. Как поняли, приём?

Значок внешней связи мигнул, сообщив об ответе:

— О, неужто наш Сурф желает убраться от нас?

— Выходит, что так, — холодно отметила Ульяна.

— Разрешение на стыковку даем, шлюз дельта-двенадцать, правая сторона. Уточните состав комиссии для высадки.

— Следователь Ираль Смиринг от собственного лица и от лица Грацца Иргана и техпомощник Тимофей Резников.

— Двое итого.

— Итого двое, — отозвалась Ульяна и отправила подтверждающие документы.

— Упаковываем нашего дорогого Сурфа для вас. Будет готов в лучшем виде к моменту встречи с комиссией.

И отключился.

Ульяна посмотрела вниз, на раскрасневшегося Тима и сосредоточенного Ираля.

— Все нормально?

Тот кивнул:

— Не высовывайтесь, будьте готовы к транзакции. Через тёмную материю отсюда не уйти — рваная, повреждённая структура. Уходить в случае опасности даже без нас, — Тимофей встрепенулся при этих словах, но промолчал. Сидите тихо, не привлекайте к себе внимание. Уходите на теневую сторону, там пеленг затруднен.

И, подхватив вирткопию энергона, он направился к выходу из рубки. Тим, вздохнул, посмотрел на ребят и последовал за ним:

— Тим, удачи вам! — одновременно выпалили ребята. Парень махнул рукой и скрылся за гермопереборкой.

— Не фони, — приказал Ираль, когда они с Тимом оказались вдвоем на корабле клириканца, в тесной одноместной рубке, с неудобным откидным «гостевым» креслом.

Тимофей не понял: уставившись на Ираля, моргал белобрысыми ресницами. Клириканец цокнул языком, пояснил:

— Ты нервничаешь так сильно, что от тебя идет мощное оранжевое излучение, оно забивает всё вокруг. Я почти ничего не вижу, кроме твоего страха, — Ираль постарался улыбнуться, получилось так себе. Но Резников уже зацепился за информацию:

— Так вы — синестет?! Это ваше уникальная способность или это характерно для всех клириканцев?

Клириканец мягко вывел корабль в открытый космос, направил к угольно-черному корпусу галактической тюрьмы. Юнга уже забыл, зачем они летят, забыл отведенную ему роль. Он уже потянулся к кнопке активации креоника, чтобы вызвать карту цветов и их соответствие эмоциям человека:

— Это же невероятно интересно, можно же составить таблицу аналогии и на этом основании вывести точки мутации вашей расы…

— Я тебе не подопытный! — пространство между ними напряглось, словно от взрывной волны. Клириканец зыркнул на парня так, что тот должен был испариться, но в Тимофее уже зажегся огонь исследователя — он уже не видел ничего, вспоминая из монографии по синестезии карту цветов, и пытался выдавить у себя те или иные эмоции, проверяя, как на них реагирует Ираль.

Гнев. Ярость. Удивление. Опасение. Голод. Радость. Веселье. Влюбленность.

Справа от Ираля огнями фейерверка вспыхивало красным, малиновым, зеленым и бирюзово-синим. Покосившись на парня, он закатил глаза и вздохнул: надо было брать с собой Авдеева. Хоть его и могли опознать как члена экипажа Фокуса. К черту осторожность. Еще бы проще было лететь одному, но Протокол не позволяет осуществлять такие встречи следователю в одиночку, это сразу вызвало бы подозрения.

Цветовая радуга рядом по мере приближения к Калипсо, стала притухать, пока не сделалась равномерно коричневой. Парень, наконец, собрался.

— Фрегат конфигурации Тропос бортовой номер 78–00–13 станция приписки Клин, просит подтверждение на совершение стыковки, шлюз дельта-двенадцать, правая сторона, — поговорил Ираль голосом, привыкшим отдавать приказы, тихо и отчетливо.

— Подтверждаю разрешение на стыковку.

Клириканский фрегат ловко вошел в щель стыковочного шлюза, позволив опалить себя дезинфицирующим полем. Ираль подался вправо, под подсвеченное зеленым «дельта-двенадцать», и уже через пару минут выбрался из корабля.

Бросил Тимофею через плечо напоминание:

— Держишься по правое плечо. Всегда. На вопросы не отвечаешь. Реагируешь только на мои приказы. Во время допроса ведешь подробную запись всего происходящего.

Тимофей послал клириканцу зелено-голубой сигнал согласия и подчинения. Ираль покосился на него с подозрением. Встретился с внимательным, преданным взглядом.

— Рихта джаль, — чертыхнулся клириканец и направился навстречу патрулю, чувствуя у правового плеча горячее дыхание юнги.

Патрульный офицер, щуплый и немолодой креонидянин с морщинистой кожей бледно-янтарного цвета, протянул руку клириканцу, с любопытством глянул на землянина:

— Следователь Смиринг, мы подготовили для вас зал допросов номер два. Он удобен. И хорош уже тем, что недавно отремонтирован, свежая система вентиляции сильно облегчает здесь, на станции, жизнь.

Ираль равнодушно кивнул, заложил руки за спину.

— Как себя чувствуют заключенные? Имеются ли жалобы? — вопрос задавался как дежурный.

Креонидянин пожал плечами:

— Как обычно. Или господина следователя по Особым делам интересует что-то конкретное?

— С чего вдруг Киль Сурфок решил отсюда выбраться? На сколько я помню, он здесь довольно неплохо себя чувствовал последние двадцать лет.

Офицер неохотно отозвался:

— Мне нечего вам сказать по этому поводу, — помедлив, покосился на Тимофея, прошептал: — Я бы сам не отказался от отсидки в таких условиях. Личные апартаменты, два месяца отпуска в год на полном содержании…

— Ну-ну, это же всё легенды, верно? — Ираль изобразил недоверие. Офицер понимающе кивнул и снова покосился на Тима. Тот с каменным лицом следовал за клириканцем, придерживаясь строго правого плеча и не реагируя на намёки креонидянина.

Их провели в небольшую камеру с обитыми мягким пластиком стенами, полом и потолком. Мебели практически не было, если не считать двух кресел и одного табурета в окружении прозрачного бирюзового силового поля.

— Приходится предпринимать дополнительные меры безопасности, — словно извиняясь, проговорил сопровождавших их офицер: — Последнее время все буквально с ума посходили, участились случаи самоубийств, знаете ли. Руководство делает дополнительную обшивку в камерах содержания, чтобы нельзя было заключенным причинить себе вред.

Ираль остановился на входе, посмотрел на креонидянина свысока:

— Что вы имеете ввиду.

— То и имею, будто вы не знаете статистику за последний месяц, — пробурчал офицер обиженно: — Сейчас вам доставят Сурфока.

И скрылся за двустворчатой механической дверью.

Тимофей бросил взгляд на Ираля, тот предостерегающе повел бровью и указал тайком на выставленные по периметру камеры наблюдения.

Резников замер у входа.

— Приготовьтесь вести запись, — тихо скомандовал клириканец и указал на одно из кресел. — Можете занять это место. Ведите протокол в соответствии с требованиями Процессуального кодекса.

Тим отсоединил от бромоха креоник, вооружившись стило, активировал файл записи.

Круг в центре прозрачной сферы пришел в движение, стул медленно ушел под пол, чтобы появиться вновь. Но уже с пассажиром. Тимофей ожидал увидеть матерого преступника, начинающего полнеть от долгой отсидки и плотного питания. Вместо этого на него смотрел голубоглазый парень-клириканец лет двадцати пяти на вид субтильного телосложения, темноволосый, бледный, с ясным и внимательным взглядом. Ссутуленная фигура, ладони зажаты между коленями, на щиколотках — силовые кандалы.

— Рад, что, наконец, достопочтенный Грацц Ирган заинтересовался моей персоной, — начал контрабандист вместо приветствия.

Ираль встал напротив него, сцепил руки замком за спиной.

— Мой доверитель не занимается персонами, подобными вашей. Но, тем не менее, передал ваше прошение в Трибунал для рассмотрения.

— Вы — представитель Трибунала? — в голосе Сурфа послышалось недоверие. Ираль кивнул в знак согласия. — У вас есть полномочия принять решение на месте?

— У меня есть полномочия задать вам несколько вопросов и от того, насколько я буду удовлетворен вашими ответами на них, зависит содержание моих рекомендаций, и, в конечном, счете, решение вопроса о вашем освобождении.

Киль Сурфок нервно сглотнул. Тимофей старался не смотреть ему в глаза, не думать ни о чем, кроме протокола и максимально не «фонить», чтобы не привлекать к себе внимание. Интуиция подсказывала, что контрабандист не так прост, как хочет казаться.

— Каковы ваши вопросы?

Ираль молчал, изучающе рассматривая лицо заключенного.

— Вас здесь хорошо кормят?

Тот смутился от неожиданности. Или хорошо сыграл смущение.

— Х-хорошо. Я не жаловался на питание.

— Прогулки? Регулярны?

— Да… Послушайте…

— Когда последний раз вас осматривал врач?

— Три недели назад. Я не могу здесь больше оставаться! Я должен встретиться с женой — она покинула меня, оставив гнить здесь одного…

— Ну, надо сказать, гниёте вы здесь во вполне сносных условиях: личные апартаменты, отпуск за счет Галактического совета продолжительностью два месяца в год, — в голосе Ираля играла ирония. Он сел в кресло, вольготно развалившись и продолжая рассматривать напряженное лицо контрабандиста. — Почему вы не используете свой отпуск, чтобы повидаться с супругой?

Киль нахмурился:

— Я его уже использовал в полном объеме?

— Неужели? Как интересно. А в вашем личном деле это, отчего-то не значится. Так где ж вы были?

— Я летал на Исиду… Загорал.

Ираль снисходительно ухмылялся, скрестил руки на груди и молчал, заставляя заключенного нервничать всё больше. Потом встал, развернувшись, направился к двери. Бросил через плечо:

— Я сообщу о своём решении Трибуналу…

В синих глазах клириканца недоумение быстро сменилось страхом. Он рванул к следователю, напоровшись на силовое поле, захрипел:

— Погодите! Вы не можете вот так просто уйти!

Ираль остановился у дверей, развернулся медленно:

— С чего вы это решили, мой друг? Я предупредил вас о сути вашего положения, а вы изволили мне нести чушь про отпуск на Исиде!

— Не оставляйте меня здесь, — хрипел Сурф, хватал ртом воздух.

— Так убедите меня в том, что я проделал свой путь не зря.

— Я отвечу. Я все расскажу.

Ираль медленно развернулся, достал из внутреннего кармана плоскую коробку, раскрыв, активировал вирткопию энергона.

— Откуда это у вас?

Киль заметался, глаза забегали испуганно. Клириканец предостерегающе посмотрел на него, напомнил:

— Я уже составил мнение о вашем освобождении. Вы обещали переубедить меня. Я вам предоставляю последний шанс сделать это. Откуда это у вас?

Контрабандист опустился на стул, положил ногу на ногу. Словно змеиная шкура с него слетела напускная покорность и простота. Умный, пронзительный взгляд смотрел исподлобья, на губах играла усмешка.

— Сделка. Я предлагаю вам сделку. Запрашиваемая вами информация стоит дороже моего освобождения. Я хочу корабль с открытым путевым листом, с запасами воды и продовольствия на три месяца. И вуаль со свободной кодировкой.

— Вы многого хотите.

— Считайте это программой защиты свидетеля, — контрабандист ухмыльнулся, оголив ровные белые зубы.

Ираль задумался.

— Хорошо, но только в том случае, если информация, действительно, того будет стоить. Откуда у вас это?

— Нашел.

Ираль фыркнул и, захлопнув крышку, встал. Сурф протестующе поднял вверх руки:

— Нет, правда, нашел, — он захлопал ресницами. — Короче. Три месяца назад. Поступил заказ на поиск артефакта в секторе Гало, с той стороны Выжженного поля. Даны точные координаты. Щедрая оплата… Ну, как щедрая. Нормальная, в общем. Приемлемая.

Я собрался туда. Не спрашивайте только, каким фарватером — это в стоимость моего освобождения не входит. Пройдя до указанной точки, находим астероид. Обломок планеты. Вероятно, Галоджи — она в том секторе была наиболее крупной, до зачистки. На астероиде — сильно поврежденный, обугленный храм из флуофита — он оплавился, но, как известно, стал только прочнее и кристаллизовался. Внутри мы все исследовали. Нашли древний некрополь. В саркофагах там много всякого добра набрали. Но заказ был на конкретную вещицу, — он кивнул на вирткопию энергона, — на эту. Ее нашли под некрополем. Нашли благодаря фоновому излучателю — она подает оригинальный импульс. Но не это главное, — контрабандист вошел в азарт, в глазах загорелся лихорадочный огонь, — для этой безделушки — целое хранилище. С ловушками — я полкоманды потерял там. Толковых, между прочим, ребят. Если представить ценность галактического значения, то она охранялась бы именно так.

И тогда я понял, что вещица может стоить гораааздо больше заявленного. И заказчику предложил обсудить новые условия. Тот встал в позу. Я выложил артефакт на Айбай. Думал постращать просто. Назначил огромную стартовую цену. Но его купили. Будто ждали.

Я дорожу своей репутацией. Получив красную карточку о состоявшейся сделке, отправил получателю.

Ираль встал напротив контрабандиста:

— Кто получатель, вам известно?

— Некто Намбул Варсиаб. Не знаю такого, — Киль скривился и пожал плечами.

— Что это за вещица, вам известно?

Заключенный мельком глянул на Тимофея, улыбнулся:

— Нет, — хотя глаза сказали «естественно».

Ираль опустился в кресло, сложил коробочку с вирткопией энергона в карман.

— Вам известен изначальный заказчик?

— Нет, у него постоянно менялся айпи. Словно он тенью мигрировал между мирами. Но у него была полная информация о местонахождении этой штуки и начальная точка совпадала в половине случаев. Креонидянская Тамту.

— Как он представлялся вам?

— Чи-Лаван…

— Кому может быть нужна эта вещица?

Контрабандист задумался. Впервые посмотрел на Ираля прямо, без игры и наброшенных масок.

— В секторе идет Большая игра. Я бы назвал ее войной, если бы она была кому-то объявлена. Штуковина — как нельзя лучше подходит для этого.

Ираль кивнул, собираясь уходить.

— Последний вопрос: что Ли знает о ваших планах?

На лице Сурфа расцвело недоумение и разочарование:

— Теона застукала меня с одной красоткой. И после того слетела с катушек. Не знаю, о чём она в курсе, о чём — нет, — Сурфок нахмурился. — Но её папаша сильно меня теперь донимает. А он — один из моих учредителей. Сами понимаете, ситуация не очень…

— Это причина вашего прошения?

Киль глянул исподлобья:

— Ещё несколько дней и в этом секторе будет так жарко, что мифический ад многим покажется райским отпуском на Исиде. Я имею право быть как можно дальше отсюда, я достаточно сделал для всех трёх правительств.

Ираль замер напротив:

— Что именно должно произойти в секторе?

Сурфок посмотрел мрачно, отвернулся:

— Это выходит за рамки оговоренной нами информации.

И скрестил руки на груди.

Ираль медленно развернулся к окаменевшему Тимофею, знаком приказал уходить.

— Хорошо, Трибунал сообщит вам о нашем решении, — он направился к выходу.

— Эй, Смиринг! Вы мне показались приятным следователем, организуйте хотя бы перевод в другую тюрьму! — услышал он в спину.

Выйдя из зала для допросов, тихо проговорил:

— По крайней мере, мы теперь знаем, сколько у нас времени.

— И ещё — кто слил Намбулу информацию об энергоне.

Пока Ираль возвращался на Флиппер, Тим успел отправить полученную запись ребятам. Поэтому, когда они ступили на борт, все уже ждали их в стыковочном шлюзе.

— Выходит, дата прокладки фарватера известна? — Ульяна старалась сохранять спокойствие. Удавалось с трудом. Голос дрожал, пальцы нервно барабанили по обшивке.

— Получается, Намбул увёл энергон из-под носа Чи-Лавана по наводке обиженной супруги, — констатировал Василий. — Возможно, она же и слила переписку Кромлеха и записала её поверх карты.

— Я, правда, так и не поняла, что именно продал Сурф Намбулу: он знал о карте или и полимпсесте — тоже? — Тимофей хмурился и выглядел рассеянно. — Или он вообще не знал, чем торганул.

Ираль прошел мимо команды, направился внутрь корабля. Ребята уставились в его напряженную спину. Он обернулся у мембран стыковочного отсека, посмотрел пасмурно:

— Он был на месте находки. Он знал, что это не карта.

Слова «это не карта» подхватило общим гулом:

— То есть как не карта.

— А что это тогда, если не карта.

— Ты знаешь что-то и не говоришь. Мы вроде в одной лодке.

Ираль покачал головой:

— Это не карта. Я жду ответа с Клирика. А в этой чертовой дыре нет связи, — он посмотрел на Ульяну: — Надо убираться отсюда и чем скорее, тем лучше.

Ульяна запросила связь с патрульной службой сектора:

— Борт Альнуя 178–16 просит разрешения немедленно покинуть подсектор Жирам. Прошу активировать транзакционное окно и сообщить кодировку входа.

В ответ — молчание. Девушка покосилась на команду. Повторила:

— Борт Альнуя 178–16 просит разрешения немедленно покинуть подсектор Жирам. Прошу активировать транзакционное окно и сообщить кодировку входа. Почему не отвечаете? У нас Следователь Трибунала на борту со срочным донесением.

Активировался значок внешней связи:

— Слышу вас, борт Альнуя 178–16. Отказ внешней транзакции. Подсектор заблокирован.

Ульяна почувствовала, как в груди сжалось до атома и рухнула под ноги сердце.

— Прошу пояснить причины блокировки и уточнить время производства ремонтных работ.

Вздох дежурного оператора:

— О смене статуса и возможности вылета сообщим дополнительно. Держите канал связи открытым, — и отключился.

Ульяна медленно сняла височные диски.

В рубке царила такая тишина, что, если бы здесь обитала муха, то команде было бы слышно как она потирает свои тонкие передние лапки.

— Что будем делать? — внезапно осипший голос Наташи.

— Уходим в тень транзакционного коридора, — решительно заявила Ульяна и вывела корабль в зону за закрытым транзакционным окном, где помехи давали дополнительную защиту от дешифровки из вуали.

Выключив двигатели движения, мягко подруливая маневровыми, Флиппер кружился в замедленном танце.

— Что мы имеем на данный момент? — Артем открыл файл с протоколом допроса Сурфа, отметил на нем красным кружком важное. — Энергон Сурфоку заказал Чи-Ланван, он знал о нем все. Учитывая особенности местонахождения артефакта, можно предположить, что его интересовала именно его внутренняя информация. Чи-Ланвана мы по-прежнему не знаем. Он использовал тот же прием мигрирующего сигнала и выяснить, кто он, пока не представляется возможным. А это главное. То есть главное мы по-прежнему не знаем. Еще. Не ясна роль Кромлеха. Он посредник или один из организаторов? В чем цель? Пробить борешь в обороне и выйти на территорию Коклурнов? Учитывая их плачевное состояние захватить их территории? Опять же — зачем? В секторе Единой галактики освоены примерно пятнадцать пригодных для обитания миров. Я, хоть убейте вы меня, не понимаю, зачем им карта. Зачем им коклурны. Зачем эти сепаратные переговоры и очернение Грацца Иргана.

Он пожал плечами и обессиленно откинулся на спинку кресла.

Замолчал.

Василий прокручивал взад-вперёд карту фарватеров, то увеличивал, то уменьшал подсектор Жирам. Тёр подбородок и молчал.

Тимофей просматривал протокол допроса. Только Кирилл, казалось, ни о чем не беспокоился. Позевывая, он размял шею, сделал несколько аккуратных, чтоб не задеть Наташу, махов руками.

— Пойдёмте, поедим, может? Сказали же — как наладят, нам скажут. Чего тут сидеть, в джидаев играть?

Наташа посмотрела на него с удивлением:

— Кир, а кто тебе сказал, что они что-то ремонтируют? Может, они нас рассекретили? Может, сюда уже Сциона подлетает? И жить нам осталось полчаса?

Кирилл устало вздохнул:

— Допустим, всё печально, мы все умрем… Это обязательно делать на голодный желудок?

Наташа махнула на него рукой:

— Да иди, делай, что хочешь!

Авдеев встал, с недоумением посмотрел на товарищей:

— Вы идёте или нет?

— Нет, — почти хором ответила команда.

Кирилл вздохнул и вернулся на своё место.

Ираль посмотрел на раскрытые перед Артемом протокол с пометками.

— Сурф получил заказ от Чи-Лавана, выполнил его. Решил играть по своим правилам и повысил оговоренную прежде цену. Получил отказ. Выставил товар на Айбай, где его уже будто ждали. Намбул его тут же выкупил. То есть у Намбула была приготовлена нужная, огромная, сумма денег. Кромлех знал о его намерении, пытался перекупить энергон. Получил отказ. Тогда организовал подчистку файла и заманил Намбула на Тамту.

— Получается, заказчиком у Намбула выступал Грацц. У него могли быть такие суммы в распоряжении? — Ульяна опустила кронштейн с креслом, развернулась к команде.

Ираль кивнул:

— И даже больше. Но он утверждает, что Намбул просил о встрече, а причину визита не сообщал. То есть Грацц денег Намбулу не давал. Тогда кто?

— Это могут быть грабители? В задачу которых входило тупо не дать энергон в руки ни креонидянам, ни клириканцам?

— Церианцы? Мы их вообще со счетов сбросили, — задумчиво кивнут Тимофей. — Теоретически, они могли работать на сохранение статуса кво.

Ираль покачал головой:

— Ни одна из трех рас-основателей не уничтожила бы энергон, если бы знала, что на нем сокрыто.

Артем почувствовал раздражение:

— Может, ты уже скажешь, что ты там такое увидел, в этом зачищенном слое?

Клириканец пожал плечами:

— Я сам не знаю, друг, честно. Это не карта. Точно. Это не словарь, тоже точно. Это сродни некоему информаторию. Но что именно это такое, что за объект находится в центре. И реален он, или это некая запись из прошлого — не знаю.

— Нет, это не запись, — вставила Ульяна. — Вы же видели, как он постепенно превратился в меня?

— Вернее всего, это какая-то имитация. Не знаю. Надо выяснять.

— Да нет у нас времени на выяснение! — неожиданно вспылил Василий. — Вы же слышали: в ближайшие несколько дней здесь начнется заваруха. Вчера в шесть вечера нас, вернее, энергон и Ульяну, ждала Сциона. Мы не явились. Что Кромлех будет делать? Если дата уже назначена, а главные участники не явились? Правильно, носом рыть будут, — он добавил мрачно: — Натка права: перекрытые транзакционные окна не спроста. Это сеть. Час-два и они переберут все сектора, и выявят все подозрительные корабли. Какая бы на нас не была наброшена вуаль, как бы мы не прятались под клириканскими кодами, у нас… специфическая конфигурация, ребята. Уникальная. Нас найдут. Уже, возможно, нашли.

Ульяна поморщилась:

— Что за пораженческие настроения…

— Василий прав, — Артём встал. — Надо думать, как спрятать Ульяну и энергон, чтобы они не достались Кромлеху и Чи-Лавану. Ираль, ты сможешь на своём корабле пробиться через транзакционное окно, если выйти в соседний подсектор? А мы тут будем тянуть время.

— Никто никуда прятаться не будет, — отрезала Ульяна. — Идём своим ходом до ближайшего доступного фарватера или открытого транзакционного окна. Ну, потратим несколько лишних недель, — она беспечно пожала плечами и улыбнулась, — команда у нас приятная, запасов хватает. Учитывая, что Кромлеху нужная я и энергон, то без нас не начнут.

Она усмехнулась и дернула на рычаг, чтобы установить кронштейн в рабочее состояние, под потолком рубки. Уже надевая височные диски, почувствовала, как уплотнилось пространство за бортом, загудело и завибрировало. Датчики взвизгнули и ушли в красный.

Ульяна так и осталась сидеть с замершими на весу руками.

Все транзакционные окна сектора окрасились изнутри золотом, работая на погружение в подсектор.

Система раннего пеленга выбрасывала на экран многочисленные предупреждения. Ульяна искала единственное с чувством неизбежности и обреченности.

«Сциона-12–27-Эанот». Сердце пропустило удар и словно покрылось тонкой ледяной коркой.

Мигнул красным индикатор вызова внешней связи.

Ульяна, бросив взгляд на экипаж, приняла сигнал.

— Борт Альнуя 178–16-Клирик-1, с вами говорит дежурный офицер линкора Сциона-27–12-Эанот, проверка подсектора в соответствии с протоколом 14/116. Прошу раскрыть коды, обеспечить доступ к маркерам для глубокого пеленга системы идентификации.

— Борт Альнуя-178–116-Клирик-1, слышу вас, доступ к системам обеспечен. Сколько времени займет проверка? — дыхание перехватило на последней фразе, голос предательски дрогнул.

— Вы куда-то торопитесь, борт Альнуя-178–16?

Повернулась к Васе:

— Вуаль выдержит, как думаешь?

Крыж мрачно вздохнул, переключил бегунок раскрытия кодов.

— Держись в тени, — посоветовал Ираль, подошел к Ульяне: — Дай переговорное.

Девушка протянула ему гарнитуру.

— Линкор Сциона, с вами говорит старший следователь по особо важным делам Верховного Трибунала Ираль Смиринг. Прошу разъяснить причины задержания служебного борта.

На том конце связи почувствовалось замешательство, минутная пауза. Отозвался уже другой голос, более грубый, с хрипотцой.

— Капитан линкора Сциона, Рот Сабо, — ребята переглянулись. — У вас есть соответствующие отметки в путевом листе?

— Естественно, — припечатал клириканец. Ульяна и не предполагала, что он может говорить ещё более властно, чем обычно.

— В таком случае, разрешение на транзакцию не заставит себя долго ждать. Сразу после завершения проверки, вам будет предоставлен код для совершения транзакции из подсектора в соответствии с вашим путевым листом.

— Рихта джаль, — чертыхнулся Ираль, срывая гарнитуру.

Датчики контроля состава внешней среды окрасились золотисто-оранжевым, сообщая об изменении гравитационного поля за бортом.

— Что это? — Наташа с ужасом оглянулась на Кира.

— Гравитационная ловушка.

— Зачем? Мы же открыли доступ к идентификационным кодам!

Кирилл посмотрел исподлобья:

— Иди, расскажи им об этом.

Ульяна спустилась с навигаторского кресла, присела на угол подлокотника.

— Есть способы прорвать блокировку? — она перевела взгляд с Ираля на Василия.

Вместо них ответил Кир:

— Коэффициент примененного воздействия — пятнадцать. Это я так, для справки. Пятнадцать из семнадцати допустимых.

Артем задумался:

— Импульса гравиметрического двигателя в комплексе с основным термоядерным хватило бы при коэффициенте семь. Максимум — восемь. Это наш потолок.

— А мы можем как-то снизить внешнее воздействие? — Ульяна все еще надеялась найти выход.

Команда молчала в поисках выхода.

— Если мы используем маневровые двигатели для ослабления ловушки? И тогда применим импульс гравиметрии и стартовые двигатели? — Кирилл вбивал в программу данные. Артем смотрел на таблицу отстраненно — он уже прикинул эту возможность. Авдеев дождался появления итоговой строки и разочарованно пробормотал: — Не успеваем. На маневр нам надо пятнадцать минут тридцать восемь секунд. За это время только идиот не среагирует…

— А Кромлех не идиот, — произнес клириканец. Он уставился в демонстрационные экраны: Сциона завершала закрепление на орбите Калипсо. Он решительно посмотрел на команду:

— Искусственное гравитационное поле можно ослабить воздействием другого, более мощного поля, разнонаправленного… Это зона мигрирующих торсионных полей. Если окажется, что какое-то из них подойдет достаточно близко, то его сила ослабит гравитационное притяжение со Сционой. Это шанс вырваться.

— Ираль, слишком много «если», — Артём недоверчиво покачал головой. — Манёвр Сционой будет разгадан раньше, чем нам удастся его реализоваться. Нам все равно не хватает примерно семи минут — Кирилл может рассчитать точнее. А это очень много. За семь минут они нас поджарят.

Танакэ раздраженно поморщился:

— Ты предлагаешь смиренно ожидать расправы?

Пауков прищурился, проговорил жестко:

— Я предлагаю не пороть горячку — нас еще никто не рассекретил.

Ульяна смотрела, не отрываясь, на мигающий красным индикатор внешней связи. Не принятый, он сменился оранжевым цветом ожидания, а рядом с ним высветилось полученное сообщение с пометкой «срочное». Сообщение, адресованное ей, капитану корабля.

— Я предлагаю не пороть горячку — нас ещё никто не рассекретил, — донеслась до неё последняя фраза Артёма.

— Согласна, — автоматически подхватила девушка. — Рано реквием играть. Пока не определилось, предлагаю заняться текущими делами. Василий, контролируй целостность вуали, о взломе сообщай немедленно.

— Есть, капитан, — Крыж вернулся на своё место, вернул на дисплей карту модифицированных кодов, запустил «хвост».

— И подготовь файл, о котором мы с тобой говорили…

— Вброс? — Василий поднял на неё взгляд.

— Он самый, — Ульяна кивнула. — Проверь включение всей имеющейся на данную минуту информации, — он повернулась к навигаторам. — Кирилл, Наташа, займитесь проверкой бортового вооружения и запасов воды и воздуха, чтобы не было у нас сюрпризов, Тимофея возьмите в помощь, — ребята кивнули и выскользнули из рубки по рабочим местам. — Кирилл, вывери и подготовь все возможные пути транзакции из Жирана. Подгрузи, чтобы все были под рукой. Артём…

Пауков внимательно за ней наблюдал, пока она отдавала распоряжения команде, словно пытался прочитать мысли.

— Прошу разрешения перепроверить расчеты биомодуляции нейронов Фокуса — в случае взлома Сциона может их повредить. Я хотел бы успеть вовремя среагировать и отключить поврежденную нейросеть.

Ульяна кивнула. Бросив взгляд на Ираля и Артема, вышла из рубки.

Проскользнув по узкому, как бутылочное горлышко, коридору, зашла в информаторий.

Внутри просторного помещения постепенно увеличилась яркость освещения.

— Притушить освещение, — скомандовала девушка и ушла в дальний конец зала, к полукруглому диванчику у «ложного» окна.

Активировала креоник и открыла присланное сообщение.

На экране появилось круглое лицо Кромлеха.

— Добрый день, капитан Рогова. Рад видеть вас в добром здравии. Да, вы заставили понервничать не только командование космофлота, но и меня лично… Как вам удавалось прятаться столько месяцев? Ну, ладно, вы потом мне непременно расскажете, — он самодовольно ухмыльнулся. — Как вы можете понять, ваш маневр раскрыт. Единственное, что нас удерживает от исполнения команды на уничтожение Фокуса со всем его барахлом, это груз Намбула. Понимаю, вы вскрыли его и знаете, что внутри. Меня интересует, как далеко вы зашли в его исследовании. Если вам хватило ума не активировать его, у вас, капитан Рогова, семь часов на то, чтоб явиться на Сциону вместе с энергоном: вам предстоит непыльная работка, после исполнения которой вы вольны как ветер, — он угрожающе замолчал. — Мне не хочется причинять вред вашим товарищам, я прекрасно отношусь к братьям нашим меньшим. Так что их жизнь и судьба исключительно в ваших руках. До двадцати одного ноль-ноль. — Он потянулся, чтобы отключить запись, замер в нескольких сантиметрах от экрана, так близко, что Ульяна видела мелкие серебристые чешуйки на его ушных раковинах: — Надеюсь, вы понимаете, что попытка к бегству существенно сократит время, которое я готов отвести вам для принятия решения. Сократит буквально до нуля. Вы можете убедиться, что протонные орудия, активированы и направлены на ваше судно.

Экран креоника погас.

— Семь часов, это достаточно.

Ульяна вздрогнула, обернулась: за её спиной стоял Ираль Танакэ.

— В каком смысле «достаточно»? Достаточно для чего?

Ираль прислонился к стойке с креодисками, та подозрительно хрустнула.

— Я сверился с картой торсионных полей. Ближайшее окажется в секторе в двадцать сорок восемь. Оно пройдет настолько близко, что это позволит воспользоваться им и вывести корабль из зоны поражения.

— Как?

— Через сердце торсионного поля, через войд.

Ульяна покачала головой:

— Они откроют огонь на поражение…

В информаторий заглянул Тим, его белобрысая голова была всклокочена больше обычного, а конопатая физиономия лучилась счастьем:

— А, вот вы где! Они не могут пробить защиту! Вася говорит, видит, что все коды целы.

Ульяна прикрыла устало глаза, вымученно улыбнулась.

Словно волной окатило. Как тогда, у стыковочных шлюзов, когда Ираль только прибыл на корабль. Шум в ушах, холодок по спине. Узкая щель желто-оранжевух глаз всё ближе.

«Они не пытались, они узнали Фокус сразу. Это имитация», — раздалось в голове. Ульяна посмотрела на клириканца — тот молча её изучал. Рядом суетился Тим, кажется, забежала Наташа. А Ульяна слышала только шелестящий, словно ноябрьский ветер, голос.

«Энергон можно отдать, он уже не нужен».

«Зачем? Мы же можем вырваться».

«Тогда мы никогда не узнаем, кто стоит за Кромлехом. Действительные координаты Чи-Лавана открыты в момент отправки сообщения»

Ульяна выдохнула: «Но ведь для этого надо быть в их сети»

«Совершенно верно. Ты им нужна, чтобы пробить фарватер и выйти на территорию коклурнов. Для этого ты им и нужна. Они подключат к своей нейросети, ты выйдешь на Чи-Лавана»

«Как давно ты знал?», — Ульяна чувствовала разочарования. От шелестящего голоса в голове становилось тяжело, к горлу подкатывал противный комок.

Оранжево-желтые глаза совсем рядом.

«Был договор, помнишь? ТЫ сказала — мы найдем способ».

Ульяна закрыла глаза, разрывая связь. Ираль по-прежнему стоял, скрестив руки на груди в нескольких метрах от неё, смотрел в упор. Рядом что-то докладывали Наташа и Кирилл.

— Бортовое вооружение проверено, готово к эксплуатации. Запас воды, кислорода и продуктов — достаточен для дальнейшего путешествия… Эй, Ульян, ты чего? — Наташа подхватила подругу под локоть.

— Всё нормально. Устала. Пойду, душ приму. Спасибо, ребят. Я на связи…

«Сейчас пятнадцать тридцать. Чтобы все сработало, тебе надо сообщить Кромлеху о готовности не позднее двадцати пятнадцати».

Ульяна незаметно кивнула и вышла в коридор.

Ульяна оказалась в своей каюте. Крохотный островок уюта и спокойствия. За месяц с лишним нахождения в Глубоком космосе, она сделалась для нее родной. Мягкий свет, шелест листвы и запах, словно после дождя — базовые климатические установки, которые она выбрала в первый же день.

Она прошла вглубь каюты, выдвинула панель управления душевой кабиной. Прозрачная колба медленно выдвинулась из стены.

Подсознательно, словно вытаскивая из недр родовой памяти, приготовила чистое белье — на тот свет надо идти чистым.

Креоник пискнул сообщением от Артема: «Уль, ты как?». Девушка прочитала, на губах замерла улыбка. Посмотрела на дверь, прислушиваясь, бросила пластинку креоника на кровать, поверх покрывала. Рядом положила бромох.

Разделась и юркнула под горячие крепкие струи. Сквозь прозрачную запотевшую пелену душевой кабинки видела, как раз за разом окрашивается синим креоник, принимая одно сообщение за другим. Девушка отвернулась и подставила лицо под воду.

Итак.

Фокус заблокирован. Приближающиеся торсионные поля ослабят действие гравитационной подушки и позволят кораблю выскочить из нее. Ираль сможет направить его через войд в аномалии, вывести ребят из-под удара. Это хорошо. Это — выход.

Но для них нужно прикрытие — Кромлеха надо отвлечь, чтобы Сциона не успела помешать. Это раз. И надо выполнить задание Грацца и выяснить, кто скрывается под именем Чи-Лаван. Это — два.

Как отправить информацию Фокусу, если он будет далеко?

Значит, надо передать им информацию до того, как они покинут подсектор Жиран.

Значит, надо отправляться на Сциону не позднее двадцати пятнадцати. Чтобы успеть до двадцати сорока восьми.

Тридцать три минуты.

У неё будет всего тридцать три минуты.

Пресловутые тридцать три.

Что, если не получится? Стойкое ощущение, что второго шанса не будет. Значит, надо с первого.

Зачем, это ведь не ее война.

Или ее?

Мама, отец, Васька-жираф, заснеженный шахтерский город в тайге. «На Земле — самое ценное».

В голове всплыла фраза Кромлеха: «Я прекрасно отношусь к братьям нашим меньшим». Вот кто земляне для них — собачки, забавные игрушки.

Ульяна медленно опустилась на дно кабинки, подобрала под себя ноги, позволив крепким струям бить по спине, острым плечам, подставляя им тонкую шею.

Как близко подойдет вихрь к Фокусу? Что, если Сциона среагирует раньше и не позволит торсионному полю повлиять на созданное гравитационное поле? Значит, надо сделать так, чтоб Кромлеху и Сабо было не до этого.

Ульяна решительно встала, выключила воду и, обмотавшись большим полотенцем, выскользнула из кабинки.

С волос стекали горячие струи, капали на пол, оставляя неаккуратные темные пятна.

Плевать.

— Флиппер, покажи карту торсионных полей подсектора, — девушка забралась на кровать, склонилась над встроенной панелью управления. На дисплее появилась карта с отмеченными серебристыми спиральками завихрения: — Сделай расчет траектории и возможность сближения с Фокусом.

Она наблюдала, как серебристые завихрения окружают корабль. Одно — ближе всех.

— Расчетное время сближения?

На карте появилась отметка: 20–48. Все верно. Как и сказал Ираль.

— Искривление гравитационного поля в точке контакта?

Оранжевым окрасились тонкие, словно паутина, линии, обрывая связь Фокуса со Сционой, увлекая за собой. Для любого другого корабля — верная смерть. Но не для того, на борту которого — Ираль Танакэ.

Значит, дело за ней, Ульяной. Пробить фарватер. Как креонидяне это хотят сделать с ее помощью? Клириканец говорил однажды, что она, Ульяна, нужна им на один раз. Значит, она со Сционы не сойдет.

Ульяна откинулась на подушку, закрыла глаза.

К горлу подкатывал горький колючий комок страха. И желания предотвратить. Избежать. Скрыться.

В голове всплывали обрывки разговоров о креонидянах и их «нежной» любви к гуманоидам Земли. «Они каждого из нас на фарш пустят и скормят своим детенышам», «ты просто не бывал в подвалах Креониды»…

Креоник пискнул в очередной раз. Ульяна подтянула к себе пластинку, просмотрела сообщения: семь штук. Шесть из которых от Артёма.

«Почему не отвечаешь?»

«У тебя все в порядке?»

«Что ты как маленькая! Я сейчас взломаю дверь»

И последнее: «Улька, выходи!»

Она выдернула себя из постели, быстро оделась. Мокрые ещё волосы отжала сильнее, перехватила в тугой хвост.

Выйдя из каюты, тут же столкнулась с Пауковым:

— Ну, ты что?! — голос встревоженный. Руки сами потянулись к нему, обхватили за талию, уткнулась носом в широкую, обтянутую тонким белым трикотажем, грудь. С ним — тепло и не страшно.

Артём замер, не решаясь обнять в ответ:

— Улька, что происходит? Ведь что-то происходит, верно? — голос тихий, напряженно-внимательный.

Он приподнял её подбородок, заглянул в глаза.

— Всё нормально, просто немного страшно.

— Да нормально всё. Ещё тестируют. Система стоит как кремень, — генетик снисходительно улыбнулся. — Крыж и Кир пасут. Натку срубило, отправил её в камеру гиперсна. Через час сменятся с Киром. Прорвёмся, Уль…

— Прорвёмся, — отозвалась она как эхо, подставляя лицо для поцелуя.

Артём помедлил, наклонил голову и нежно коснулся губами тонкой шеи. Чуть жарче прижал её к себе, провел рукой по позвоночнику, почувствовав с наслаждением, как задрожало хрупкое тело

Отстранилась внезапно, почти врезалась спиной в стену. Потянула к соседней каюте. К его каюте.

Он смотрел на нее с удивлением и сомнением, вглядываясь в горячечный румянец, вычитывая, что прячется за лихорадочным блеском в глазах.

— Улька, ты что задумала? — она прижалась к нему, потянула к двери, как в прошлый раз. — Да я уже отключил датчики… Ульян?

Она остановилась в полумраке его каюты. Закрыла лицо руками, всхлипнула.

— Ульян, ну, ты что раскисла, — он приобнял её за плечи, как ребёнка, привлёк к себе. Она порывисто выдохнула, прижалась к нему.

Она была слишком близко. Артём знал её на вкус, знал, что если запрокинуть голову, то на белой шее будет биться тонкая венка. Знал, как выгнется навстречу её тело от прикосновения.

Знал и поэтому сдерживался.

— Ульян, давай, не будем пороть горячку? — он не ожидал, что голос прозвучит так хрипло.

Она не шевелилась, порывисто прижалась еще сильнее, едва не ломая ему ребра.

— Ты этого, правда, хочешь? — заглянула в глаза. — Не пороть горячку?

Уголки его губ тронула улыбка. Чуть ироничная.

— Ты не понимаешь, Уль, — он покачал головой. — Я не смогу остановиться. И это не должно так произойти.

— Как «так»?

— С надрывом. Будто завтра не наступит никогда.

Ульяна почувствовала, как сердце пропустило удар, ухнулось в пятки. Закусила губу.

— А может, оно и вправду, не наступит?

Он высвободился из её объятий, отошёл к столу. Плотно сомкнутые губы, скулы выделились на загорелом лице:

— Не говори глупостей. С чего этот фатализм?

Она шагнула ему навстречу, легко коснулась груди, с удивлением обнаружив, как под пальцами напряглись мускулы. Словно током ударило. Артём искоса наблюдал, как её пальцы скользили под белой тканью футболки, оглаживая напряженные плечи.

Девушка привстала на цыпочки, прошептала на ухо:

— Я люблю тебя, Тём, — и погладила губами гладко выбритую щёку. Горьковато-терпкий аромат остался на языке.

— Улька, — выдохнул Артём.

То ли просьба, то ли угроза в голосе — она не разобрала.

— Тссс, это мой день и моё признание, — на этот раз она первой нашла его губы и поцеловала так, будто это был её последний в жизни поцелуй.

Его дыхание, похожее на рык. Руки с силой притянули к себе, скользнули под огненную пену волос, захватили в тиски острые плечи.

Приоткрыл рот поцелуем, заставляя задрожать хрупкое тело. Но она не отстранилась, прильнула к нему, отвечая на каждую ласку, копируя ее, добавляя к силе нежность, к напору — покорность.

Его пальцы скользнули к молнии комбинезона, дёрнули вниз. Одним уверенным движением он высвободил её, словно бабочку из кокона. Заставил себя остановиться и заглянул в глаза.

Доверчивая, с прозрачной как у русалки кожей, она стояла перед ним. Припухшие от поцелуев губы приоткрыты, руки сомкнулись на груди, смущенно прикрывая кружева.

Он отвел их, припал к яремной впадинке, медленно поднимаясь к мочке уха, оставляя горячую дорожку на шее.

— Артём, — выдохнула она его имя. Ноги подкосились.

Он успел подхватить, опустил на кровать.

Она не шевелилась. Затаив дыхание, наблюдала, как он небрежно сбросил с себя одежду, с удивлением рассматривая широкую мускулистую грудь с татуировкой грифона. У него фигура пловца. Вспомнила, как он «помогал» ей тренироваться и невольно улыбнулась.

А он был уже рядом. Горячее дыхание, сильные и уверенные руки покоряли её, заставляли чувствовать только их. Думать — только о них. Колено скользнуло между бёдер, а губы накрыли рот поцелуем. В животе девушки зашевелился, расцветая, таинственный цветок. Или это хитрый дракон, который спал и вот сейчас пробужден?

Ульяна шумно вздохнула. Не важно. Даже если она задохнется — это самое сладкое, что может с ней произойти. Острая боль и крик, запечатанный его поцелуем. Её тело на мгновение обмякло, взор затуманился. На глаза навернулись слезы.

— Я люблю тебя, — прошептал. Словно она могла забыть.

Боязливые движения навстречу друг другу. Общее дыхание. Желание запомнить каждую сотую доли секунды, которые растягивались и рассыпались под пальцами.

Она помнила это состояние, тот тестовый полет, с которого началось всё. Когда паришь, и вокруг тебя — миллиарды звезд. Но никогда не было такого наслаждения. Желания продлить это вечно. Губы хотели его поцелуев, тело — прикосновений, душа — близости. Ещё ближе и глубже. Ещё страстнее и нежнее. Он вёл её всё дальше, туда, где на короткий миг не станет и вселенной. Протяжный стон вырвался из её груди, он выпил его до дна.

Ослепительно обжигающая вспышка. Синева широко распахнутых глаз. Сердце пропустило удар.

Одно мгновение. Взрыв и рассыпающийся звездной пылью Млечный путь.

Она медленно затихала на его руках.

Ульяна ещё раз взглянула на задремавшего Артёма и выскользнула из каюты. Девятнадцать тридцать восемь. У неё остался ровно час.

Прислушалась к голосам из камбуза — Василий рассказывал очередную байку, ребята громко хохотали. Хотелось к ним. Сбросить с плеч тяжесть, спрятаться. Сделать вид, что ничего не происходит. Но ведь это — малодушие. Не делай то, из-за чего потом будет стыдно. Так говорила мама.

Девушка прошла в рубку: монитор старпома активирован, на тёмном дисплее бежит строка состояния вуали. «Хвост» методично фиксировал целостность маркеров и отправлял успокаивающие данные на креоник Крыжа. В самом деле, почему бы не выпить чашечку кофе с зефирками? Ульяна усмехнулась. Поверила свой рабочий монитор — в нижнем правом углу висел значок приготовленного для отправки файла. Крыж в своём репертуаре: файл назывался «гаплык_ёжику». Теперь это останется с ней.

Ульяна открыла настройки отправки, поставила «галочку» рядом со строкой «текущее обновление» и дополнила словом-маркером «Чи-Лаван». Теперь файл отправится автоматически, как только искин получит сообщение от неё, Ульяны, сообщение с именем организатора переворота. Когда торсионное поле ослабит действие искусственной гравитации и позволит вырваться сообщению в инфосеть.

Сделала поднятие карты — как учил Ираль: увеличила масштаб подсектора, выделив важные ориентиры — разрешённые маршруты, аномалии, проложенные постоянные курсы патрульных кораблей.

Торсионный вихрь должен выбросить Фокус на курс Берга-128–17-Фима. Это клириканский патруль. Ираль и это рассчитал. Девушка подвела курсив к отмеченному маршруту, выбрала вкладку «время». В квадратной таблице высветился график движения Берга. В нужной точке он окажется с 20–56 до 21–15.

Всё верно.

Ульяна закусила губу.

Креоник мигнул сообщением от клириканца: «20–00, шлюз 1-альфа». У неё ещё пять минут.

Девушка присела на край своего кресла, погладила шелковистую лианиновую обшивку.

— Флиппер, ты меня слышишь? — она подтянула к себе височные диски, закрепила их. Корабль будто бы вздохнул — по мониторам пробежала волна помех. — Береги их. Ты — самое удивительное, что у меня случилось в жизни. Ты и Артём.

Она медленно стянула крепление, встала. Ещё раз оглядев рубку, вышла в коридор. На экране осталось гореть карта торсионных полей и реестр команд с пометкой «обязательно к исполнению».

Рождённый пешкой, ею и останется. Единственный выбор — выбор партии. Чем крупнее, тем значительнее пешка. Ей, Ульяне, выпала роль королевы пешек.

Пройдя в лабораторию Васи Крыжа под собственным паролем, достала из сейфа коробку с энергоном.

Не оглядываясь, быстро миновала кают-компанию и вышла к стыковочным шлюзам. Остановившись на мгновение перед блоком управления, отправила сообщение Кромлеху: «Рогова. Выхожу на Сциону. Обеспечьте стыковку» — и вышла к шлюзам.

Ульяна заблокировала вход в отсек и только тогда огляделась.

Ираль прислонился плечом к стойке у своего корабля, высокий, подтянутый и собранный. Выглядел хмуро. Завидев Ульяну, оттолкнулся от стены, подошел к ней, посмотрел на коробку с энергоном с плохо скрываемым разочарованием.

— Шлюпка готова к вылету.

— Ты уверен, что мы поступаем правильно, отдавая карту, может, передать им обманку?

Клириканец покачала головой:

— Не мелочись. Я много раз говорил, что энергон — всё, что угодно, кроме просто карты. Уже нет никакого значения, кто будет обладать энергоном: объект имплементации выбран, — Ульяна не поняла ни слова, но выяснять не осталось ни сил, ни желания. — Твоя задача — дать подсоединить тебя к Сционе до 20–48 и вызвать сигнал от Чи-Лавана.

Девушка покорно кивнула и направилась к шлюпке 1-альфа. Сомнений не осталось, как и времени: креоник мигнул сообщением с креонидянского корабля «Стыковка разрешена. Четыре минуты. Шлюз 4-ФБ».

Она шагнула на трап.

— Ульяна… Я был рад видеть тебя своей ученицей. Удачи.

Навигатор бросила взгляд на часы и торопливо взбежала по трапу.

— Добрый вечер, капитан, — мелодичный голос приветствовал ее.

— Принимай курсовые ориентиры, — она перебросила координаты Сционы, — шлюз 4-ФБ.

Мягко сработало сцепление — шлюпка ловко освободилась от направляющих и вышла из дока, взяв курс на креонидянский линкор.

— И с тех пор каждый новобранец, попадающий на Тамту, клюет на роскошное название и пробует эту гадость, — хохотал Вася Крыж, рассказывая о своей курсантской шутке.

Креоник сообщил о вводе личного пароля Ульяны при входе в лабораторию. Крыж изогнул бровь, продолжая байку:

— Бармен «Вивьен» усовершенствовал рецепт, добавив в него церианский перец и моллюсков. Мало того, что гадость, так еще и горькая, жгучая. Такое точно не забудешь. Хотя, я считаю, классика была лучше. Изящнее, что ли…

Он задумался:

— А вы Ульяну последний раз, когда видели?

— Она отдохнуть пошла, я её не беспокоила. Подходила несколько раз, но она не отвечает, наверно, спит еще. А что? — Наташа удивлённо посмотрела на старпома.

— Видимо, проснулась. Зачем-то в лабораторию зашла. Может, нас найти не может?

На креоник пришло сообщение об изъятии из сейфа энергона. Пароль при входе — тоже капитан.

Он встал и направился к себе, пересёк кают-компанию и зашёл внутрь. Оглядевшись, не заметил ничего необычного, пожал плечами. Сейф с энергоном, действительно, оказался пуст.

Проходя через рубку, наткнулся на хмурого клириканца:

— Ульяну не видел?

Тот неопределённо махнул рукой и ушёл в сторону рубки.

— Чёрти-что такие все загадочные, — протянул глядя ему вслед, старпом.

Шлюпка нырнула через огромное сопло стыковочного шлюза и замерла у пандуса 4-ФБ. Сердце билось в груди, заходилось безнадежно. Говорят, самое страшное — неизвестность. Нет, страшное — это когда точно знаешь, что тебя ждёт, и идёшь вперёд. Ульяна сглотнула. Постаралась выровнять дыхание.

— Борт 1-альфа-Фокус-01–00–15, прошу открыть шлюзы и приготовиться к высадке, — равнодушный голос оператора.

Она подобралась — дыхание сбивалось так, что кружилась голова, дрожали колени. Девушка сжала кулаки и решительно направилась к выходу.

Шлюзовая камера надсадно гудела, выравнивая давление и отлаживая программу биологической безопасности с линкором. Когда лепестки мембраны, наконец, распахнулись, на девушку пахнуло болотом — креонидянские корабли были оснащены системой воздухоочистки с применением водорослей. Девушка медленно выдохнула и шагнула на трап.

— Какие люди… И без охраны, — мерзкий смешок. Паль Сабо. Кто же ещё. И с ним трое офицеров в светло-голубой униформе: светлые лица с тонкими, почти ангельскими, чертами лица и холодными как арктический лёд глазами.

— Стажируешься под папочкиным крылом? На нормальные корабли не берут? — парировала девушка, сбрасывая наваждение. Белёсые глаза креонидянина округлились, на щеках выступила капиллярная сетка. В глазах плескалось презрение и ненависть. И что-то ещё, что Ульяна не могла разобрать.

Сделав ещё несколько шагов навстречу группе креонидян, Ульяна сошла с трапа.

— Капитан фрегата Фокус бортовой номер 11–00–15, прошу пройти на капитанский мостик. Для обеспечения безопасности, учитывая выдвинутые против вас обвинения, вам надлежит надеть сдерживающее устройство.

— Я не собираюсь ни на кого нападать. Я вызвана на Сциону для передачи дипломатического груза и вправе рассчитывать на соблюдение соответствующего моему статусу протокола.

Офицеры переглянулись. Старший задумчиво повертел зажатое в перепончатых руках устройство, сделал приглашающий жест и первым направился вглубь линкора.

Ульяна ещё никогда не была на таких больших кораблях. Широкие, почти как на Тамту, белоснежные коридоры, яркое дневное освещение, подвижные трапы — всё производило впечатление и должно было ввергать в трепет. Девушка старательно запоминала дорогу.

Прямо до развилки с отметкой ноль и цифрами пять шесть и двенадцать.

Потом налево до упора. Синяя дверь с кодовым замком, она не смогла рассмотреть код — шедший рядом Паль, склонился к плечу, жадно втянул запах её волос:

— Ты пахнешь так же аппетитно, — прошептал. — Когда всё закончится, мы поиграем…

— Лучше сдохнуть, — процедила она.

— Можешь и сдохнуть, — Паль плотоядно хмыкнул, — так даже веселее.

Ульяна почувствовала, как по спине ползёт липкий холодок. Двери распахнулись, открывая внутренние помещения. Паль грубо толкнул её между лопаток.

Девушка оглянулась: внутри дверь была такой же синей, с отметкой БС-01. Часы на стене показывали 20:19.

Снова прямо и вверх, до пневмолифта — прозрачные створки распахнулись, впуская всю их компанию. Ульяна оказалась в центре кольца — старший офицер перед ней, смотрит изучающе, справа и слева — замершие конвоиры, со спины — Сабо.

Лифт остановился на пятом уровне. За прозрачными створками можно было разглядеть белоснежные панели и серебристые указатели. Ульяна приготовилась к выходу.

Неожиданный удар ребром ладони под основание черепа сбил с ног, впечатывая лицом в стену. Два конвоира заломили руки за спину. Сапог врезался чуть ниже подколенной чашечки, блокируя возможность сопротивления. Железная хватка на запястьях, вывернутые суставы, грудь сдавило. Ульяна коротко вскрикнула. Из онемевших пальцев Сабо легко взял коробочку с энергоном и передал старшему офицеру. Бросил Ульяне небрежно:

— Тебе это уже не понадобится.

Девушка беспомощно хрипела, по щеке предательски скатилась слеза: она поняла, что проиграла. Старший офицер, смерив её равнодушным взглядом, молча вышел на платформу, лифт потянуло на один уровень вниз.

Конвоиры ещё сильнее перехватили руки девушки, ещё сильнее впечатали в прозрачный пластик лифта. Ульяне казалось: ещё немного, и грудная клетка треснет.

— Ты что творишь? — выдавила она.

Паль вальяжно прислонился к стене, осклабился, нагло разглядывая навигатора:

— Не понимаю, о чём ты.

— Вояки, блин. Два мужика на одну девчонку безоружную, — прохрипела она, вывернув подбородок. — У нас так даже шпана дворовая не делает…

Движение за спиной:

— А ты хочешь один на один, со мной? Забыла, как на Тамту подметала пол своими патлами?

Двери лифта распахнулись. Конвоиры резко отпустили её. От неожиданности, Ульяна пошатнулась, сползла по стене, цепляясь вспотевшими ладонями за гладкую поверхность.

— Снова решила подтереть нам пол? — издевательский смешок за спиной. Грубый рывок вверх. Он схватил её за волосы, выволок из лифта.

— Пусти! — она пыталась освободиться, пыталась перехватить его руку, намотавшую рыжий хвост на кулак.

Не дав ей подняться, протащил по коридору до прозрачной мембраны, ещё одним рывком поставил на ноги, придавил лицом к стене:

— Ты думала перехитрить нас? — прошипел над ухом, с силой надавив поперёк позвоночника. Острая боль заставила выгнуться, вцепиться в обшивку. Изловчившись, Ульяна лягнула креонидянина по голени. Тот взвыл и на мгновение ослабил хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы Ульяна вырвалась, локтем с размаху влепила ему между лопаток. Креонидянин взвыл и опустился на одно колено, тяжело дыша.

Боковым зрением она чувствовала, что конвойные уже бегут на помощь Сабо. Если бы надо было сбежать — сейчас самый удачный момент, но у неё иная задача — вовремя подключиться к Сционе. Секунды неумолимо складывались в минуты. 20:31.

Креонидянин схватил её за щиколотку, с силой дёрнул на себя, выбив почву из-под ног. Ульяна рухнула спиной, со всего размаха ударившись затылком об пол.

— Ну, и сволочь же ты, — простонала она, медленно поворачиваясь на бок и пытаясь подняться на ноги.

Удар под ребра. Паль Сабо склонился над ней, схватил за волосы, потянул на себя:

— Я с огромным удовольствием буду наблюдать, как из тебя будут вытекать остатки сознания. Как твой мозг расслоится до нейронов, рассыплется в пыль, в прах, в ничто. Чем ты и должна быть.

Под этим взглядом, переполненным презрением и ненавистью, она не чувствовала боли. Словно завороженная, она следила, как открывается его рот, извергая проклятия и оскорбления. Наконец, она поняла, что скрывалось в нем. Заносчивый, привыкший к победам и признанию креонидянин воспринимал её как соперницу, стыдясь того, что тем самым поставил презренное существо на одну ступень с собой.

Ульяна улыбнулась уголком рта.

Рывком подняв её с пола, впечатал в стену. В руках мелькнул медицинский парализатор с короткой иглой, быстрое, отточенное движение, Ульяна не успела перехватить руку, боль в шее и померкшие цвета. Девушка обмякла, неловко сползая по стене, вовремя подхваченная подоспевшими конвоирами.

— Тащите её в операторскую, — скомандовал Сабо.

Артём резко вынырнул из сна, словно его ушатом холодной воды окатило.

Ульяны рядом не было.

Он прислушался: может быть, в душе? Но в каюте было совершенно тихо.

Если не считать жалобного писка креоника. Он валялся где-то на полу. Куда он его бросил?

Артём наклонился, нащупал пластинку, в недоумении уставился на ушедший в карминно-красный график биоритмов Ульяны.

Ударило в жар, и сразу — в холод. Сердце тревожно сжалось.

Быстро одевшись, он выскочил из каюты, бросился к Ульяниной:

— Ты там?! — заорал, ударив кулаком в белый пластик.

График приблизился к предельно допустимым показателям и, сделав неуверенный скачок, рухнул в отрицательную зону.

— Что за чертовщина! Ульяна!! — на его крик с камбуза прибежали Кир, Василий и Тим.

— Ты чего орёшь? — Василий почувствовал неладное. — Что случилось?

— Вы Ульяну видели? Кто из вас видел её последний раз?

Парни развели руками, переглянулись растерянно. Все четверо побежали на нос корабля.

— Она около восьми в лабораторию ко мне входила, энергон из сейфа забрала, — крикнул вдогонку Паукову Вася Крыж.

Артем остановился как вкопанный:

— То есть как около восьми? Как энергон?

— Ну, так, уведомление пришло на креоник… Да что происходит-то?!

Артём бросился в рубку.

Мембрана послушно распахнулась. В рубке находился Ираль и зарёванная Наташка — в кресле первого навигатора.

— Артём! — всхлипнула она, прикрывая лицо ладонями.

— Что происходит? Где Ульяна?

Ираль отвернулся, подошел к дисплею Кира, сверил данные навигационных ориентиров.

Дисплеи окрасились оранжево-красным, оповещая об опасности.

— Внимание, зона мигрирующих торсионных полей по правому борту, — сообщил металлический голос искина. — Время опасного сближения — десять минут.

Ираль посмотрел на Наташу, кивнул. Словно завороженная, та надела височные пластины.

Артём окинул взглядом рубку. Наташа в навигационном кресле, рядом с ней, держа её за плечи и фактически, управляя ею — клириканец. На дисплеях Васи Крыжа по-прежнему безмятежно мерцали цифры, подтверждающие целостность вуали.

График нейроактивности Ульяны опять медленно рос, приближаясь к пределу допустимой нормы.

Острая, как клинок, догадка мелькнула в голове.

Он шагнул к Иралю, развернул к себе, схватил за клапан на кармане:

— Ираль, друг, ты в курсе, да? Где она?

— На Сционе, — клириканец хмуро выдержал его взгляд.

Артём побледнел, посмотрел на клириканца с недоверием:

— Как на Сционе?

— Другого выхода не было, — Ираль медленно выдохнул. — Вы бы ее не пустили. Принимать решения — обязанность капитана.

— Да ты о чём вообще?! — заорал Артём так, что дрогнула подсветка мониторов. Или это приблизились торсионные аномалии. — Ты понимаешь, что они там с ней сделают?!

Пульс на креонике вытянулся в тонкую, едва заметную нитку.

Артём рванул к шлюзовым камерам, на ходу запрашивая связь со Сционой:

— Вы угробите её!! Пустите меня к ней!

Сциона отозвалась лениво:

— Я был уверен, что ты потащишься за ней.

Кромлех. Он там. В висках пульсировала кровь, торопила. Артём уже запускал двигатели шлюпки.

— Прошу номер шлюза для стыковки, — попросил, сдерживаясь.

— Как скажешь. Шлюз 5-ФБ. И поторопись. Твоя протеже собирается отбросить коньки раньше срока…

Артём уже вводил ориентиры, когда по внутренней связи сквозь помехи пробился голос клириканца:

— Паук, у неё получилось. Есть имя Чи-Лавана… Войд позво…

Обрыв связи.

Шлюпка уже скользила сквозь завихрения оборванной гравитационной ловушки, едва преодолевая силу торсионного поля. Артём видел, как Фокус, накренившись, стал отдаляться от Сционы, постепенно погружаясь внутрь завихрения. Уже практически войдя в него, он выровнял корпус, ныряя в сердцевину аномалии.

Артем посмотрел на часы: 20 часов 48 минут.

График нейроактивности Ульяны замер у верхней границы предела… и медленно пополз вверх.

Она была готова к тому, что с ней не будут церемониться. Но до какой степени — к такому нельзя подготовиться.

Два здоровых креонидянина заволокли её внутрь аквариума с прозрачным окном в одной из стен. Напротив него — кресло навигатора, в окружении ведущих вглубь корабля лианиновых кабелей толщиной в Ульянину руку. По центру навигаторского кресла, от подголовника до сидения — коричневые присоски, каждая размером с кулак. Подлокотники с зажимами для запястий. Навигаторское кресло, больше напоминающее средневековый пыточный стул. Двое неаккуратно бросили её на живот, поперек него. На мгновение Ульяна перестала видеть происходящее — растрепавшиеся волосы закрыли обзор, в ушах звенело. Перестала видеть время, заставляя усилием воли отсчитывать секунды про себя.

Девушка попробовала перевернуться или хотя бы сесть — безуспешно: парализованные мышцы по-прежнему отказывались слушаться.

Она чувствовала, как со спины медленно приблизился Паль, захрипела.

— Не старайся, я всё равно не разбираю твоё блеянье, — креонидянин небрежно убрал волосы, оголив шею. Ульяна ощутила его руки на своих лопатках, зажмурилась. Руки по-прежнему не слушались, лежали беспомощно и неловко. Паль приподнял ткань комбинезона в районе основания воротника-стойки. Ульяна почувствовала острую боль и запах паленой резины. — Не дергайся, а то подпалю.

Девушка с ужасом поняла, что креонидянин лазерным ножом разрезает комбинезон вдоль позвоночника.

— Ну, вот так как-то, — пробормотал деловито и отбросил в сторону прямоугольный лоскут с обугленными краями. Легко подхватив девушку, перевернул её и посадил на кресло. Холод на оголенной коже спины сменился жжением, Ульяна заплакала от беспомощности, порывисто выдохнула — единственное, что она ещё могла делать самостоятельно.

— Что, страшно? — злорадная усмешка. — Правильно. Так и должно быть, — он закрепил на запястьях браслеты, сильно, почти до локтя задрав рукав, крикнул куда-то в сторону: — Готово, подключай! — он повернулся к ней. Склонился так близко, что она могла разглядеть хрустально-прозрачные лучики радужной оболочки. — Твоя задача, курсант Рогова, провести Сциону указанным маршрутом. И чем быстрее, тем лучше: чертов лианин на максимуме, чем дольше ты в нейросети, тем меньше от тебя в итоге останется. Старайся, салага.

Жжение усилилось. Под ногти словно ввели раскаленные иглы, Ульяна беззвучно закричала, проваливаясь в пустоту.

Ни цветов. Ни запахов. Ни звуков. Только тяжесть в конечностях, будто к ним прикрепили многотонные гири. Она поняла, что находится внутри нейросети Сционы. Во Флиппере она принимала решения сама. Она была ведущей. Сейчас, внутри искина Сционы, она оказалась лишь проводником чьей-то воли. Мерзкие лапы Паля Сабо касались ее, хотелось их стряхнуть, отбросить подальше.

До неё донеслись голоса. Она прислушалась.

— Карты загружены, навигационные ориентиры выверены. Фарватер определен. Поднятием карты нужные лоции выделены синим, — докладывал голос на незнакомом мелодичном языке, но Ульяна понимала каждое слово. — Приближается вихревая аномалия. Действие гравитационного поля в районе задержанного фрегата будет ослаблено на девять единиц…

— Плевать. Пусть, — знакомый голос. Кольнуло под сердцем — Кромлех.

Перед глазами медленно, словно на старой фотопленке, проявлялись знакомые ориентиры. Чёрный шар Калипсо, замершие на рейде патрульные катера, бескрайний фронт аномалии. Внутрь неё уходят рваные, закрученные спиралью синие линии гравитационной стяжки.

Она поняла — карта с энергона загружена. Присмотрелась: один из фарватеров, ведущих на территорию коклурна, хоть и наиболее изогнутый, менее всего поврежден. Места разрывов соединены пусть и тонкими, но пригодными для навигации проходами.

— Что навигатор? — Кромлех, кажется, ни на мгновение не сомневался в успехе операции.

— Нитевидный пульс. Параметры биоактивности в отрицательной зоне.

— Нейроактивность?

— На пределе. Прогноз в целом положительный. Минут сорок она выдержит.

— Хорошо. Этого достаточно.

Ульяна заставила себя оглянуться на Фокус: в тонком сине-зелёном облаке, будто в рыболовной сети, он выглядел несчастным и потерянным. А за ним уже клубилась приближающаяся аномалия.

«Сколько времени?»

Она вспомнила часы у двери с отметкой БС-01. Уставилась в темноту, приближая нужный образ. Сциона будто распахнулся перед ней: словно кадры кинохроники всплывали помещения — рубка, камбуз, кают-компания старших офицеров, операторская, коридоры летели один за другим. БС-01 приближалась. Часы показывали «20:33».

У неё ещё ровно пятнадцать минут.

Чья-то непреклонная рука направила её к выбранному фарватеру:

— Начинаем построение. Встаём боевым порядком, — незнакомый голос, совсем рядом.

Она почувствовала, как тяжесть на руках структурируется, разбираясь на сравнительно небольшие фрагменты. Девушка поняла — это управляемая через неё эскадра. Они все на одной нейросети. Линкор — их общий головной мозг. И теперь он будет исправно служить ей.

Следом за общим планом корабля, стала раскрываться структура корабля, схемы и чертежи отсеков, переходы, технические этажи, инженерные сооружения, арсенал. Один за другим раскрывались коды доступа, сыпались пароли. Линкор Сциона, будто торопливый любовник, срывал с себя последние одежды и бросал их к ногам навигатора. В голове Ульяны появлялась ясность. Тяжесть уже не причиняла боли и беспокойства. Казалось, она всего лишь несёт очень тяжелый груз.

«Связь», — мысленно скомандовала она в поисках нужного блока.

Перед глазами рассыпалась разветвленная информационная сеть. Ульяна искала лишь одного респондента. Нашла в выделенном списке, под слоем кодировок и маркеров. Сердце сладко сжалось, предчувствуя разгадку. Короткий импульс, и вызов пошёл к нему.

Ульяна видела, как летит со сверхсветовой скоростью на другой конец галактики тонкий золотистый луч, как, в соответствии с законами транзакции, встречается со своим конечным сигналом и возвращается владельцу измененный. Ульяна успела зафиксировать ответ, и сейчас скользила мысленно за удаляющимся прозрачным сигналом.

Сделав крюк в безымянном секторе, он… вернулся назад. На Сциону.

Круг замкнулся.

График нейронной связи снова ушёл вверх и рухнул за нижний предел. И тут же снова — резко вверх. Амплитуда металась, рвалась. Всё тоньше нить, всё чаще разрывы.

— Чёрт, — Артем, не снижая скорости, вошел в док Сционы. Корпус шлюпки содрогнулся от жесткой парковки, хрустнули зажимы креплений.

— Борт 1-бета-Фокус-01–00–15, прошу открыть шлюзы и приготовиться к высадке, — равнодушно сообщил голос оператора. Артём уже был на верхней ступени трапа. Его встречали три дежурных офицера в светло-голубой форме креонидянского флота:

— Господин Пауков… Рады видеть вас в добром здравии, — начал один из них.

— Да пошел ты… Где она?

Офицер невозмутимо пригласил следовать за ним. Красная линия на креонике замерла в отрицательной зоне, резко упало давление, пульс участился.

— Мы можем передвигаться быстрее? — Артём ускорил шаг. Офицер холодно посмотрел на него, продолжил идти в прежнем ритме. — Быстрее, быстрее, господа офицеры. Вы рискуете потерять вашего навигатора…

Они вышли к прозрачным кабинам пневмолифтов, увлёкшим их на пятый уровень. Артем не спускал глаз с креоника — Ульяна то теряла сознание, то приходила в себя. На короткие, ничтожно короткие мгновения, биотелеметрия показывала: к ней возвращалось сознание. Вместе с болью.

— Долго ещё?! — не выдержал он.

Его подвели к широким дверям, которые сразу послушно распахнулись, впуская его. Внутри, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок и наблюдая за происходящим внизу, за прозрачным смотровым стеклом, стоял Кромлех Циотан.

При появлении Артёма, он повернулся к нему, приветливо развел в стороны руки, словно намеревался обнять старого приятеля.

— Артё-ём Геннадьевич, дорогой ты мой человек, — пропел он. — Рад. Рад видеть тебя. Жаль только, что при таких тревожных обстоятельствах…

— Где Ульяна? — Артём напряженно всматривался в лицо директора, пытаясь разгадать, что у того на уме. Креоник послушно выводил данные биотелеметрии Ульяны.

Директор показушно покачал головой:

— Ну, что же ты, Артём, столько времени не виделись, а ты сразу о делах…

— Ей плохо. Прошу вас, — Артём смотрел на него с ненавистью. Плотно сжав зубы, давил в себе желание схватить за лацканы белоснежного кителя, тряхнуть так, чтобы навсегда стереть с лица эту пренебрежительную и злорадную усмешку.

Директор склонил голову к плечу, посмотрел искоса:

— Мне нужны все схемы, чертежи Фокуса, его программа биомодуляции, структура синапсических связей… Весь материал с первого дня работы над проектом. Весь.

Замолчал в ожидании ответа.

Генетик беспомощно прикрыл глаза, выдохнул:

— Я сделаю всё, что вам нужно, только пустите меня к ней. Сейчас. Если с ней что-то случится, то можете забыть обо всех схемах, чертежах и разработках на Фокус.

Он уставился на директора, не мигая. Тот удивленно изогнул бровь:

— М-м? Даже так? Гм. Удивлен, конечно…Ну, иди, спасай своего навигатора… Или что там от неё осталось, — он небрежно кивнул за стенку аквариума.

Артём перевёл взгляд в том направлении, которое указывал креонидянин. Под сердцем похолодело: посреди небольшого, залитого агрессивным белым светом помещения, заблокированная в навигационном кресле, лежала Ульяна. Бледное лицо, искусанные в кровь губы, неловко вывернутые и накрепко прикованные руки вцепились в подлокотники. Из-под ногтевых пластин сочилась кровь.

— Сволочи. Что ж вы делаете-то, а? — Артём повернулся к Кромлеху. Мембрана, наконец, распахнулась, открывая узкую винтовую лестницу вниз, в аквариум.

Тоскливый писк аппаратуры, неровная дорожка биоритмов, зеленоватый носогубный треугольник. Артём бросился к Ульяне.

— Улька, ты меня слышишь? — автоматически отметив, что у нее холодная влажная кожа, покров бледный, он рванул клапан кармана, выхватил шприц с нейростабилизатором, быстро вел препарат. Девушка порывисто выдохнула, дрогнули ресницы.

Он, чертыхаясь, осмотрел её тело, увидел свежие ссадины на щеке, следы побоев. Скулы свело. В голове мелькали и отбрасывались за нереальностью планы спасения. Тут же отметил: дверь в коридор открыта. Он ослабил крепления на запястьях и щиколотках, поправил подголовник, только тут обнаружив кровь на лианиновом полотне.

Рука скользнула под рыжие волосы, почувствовала бархатистую кожу и нечто горячее и липкое. Артём замер, вытащил окровавленную ладонь. Перевёл взгляд на Кромлеха, с интересом наблюдавшего за его манипуляциями через стекло кабинета.

Неожиданно Ульяна распахнула глаза, невидящим взглядом уставилась в потолок, прямо на бьющий по глазам свет ламп.

— Артём, — угадал по губам.

— Да, Улька, я здесь. Сейчас, легче будет. Ещё два кубика стимулятора…

Пальцы нервно дёрнулись, прервали его.

— Артём, омикрон…

Он отшатнулся, не понимая.

— Омикрон, — повторила она губами.

В голове всплыла их дурацкая считалочка — чтобы не скучно было ожидать выхода из транзакционного коридора после точки сборки они придумали короткую считалочку-абракадабру. На последней фразе всегда — на короткое мгновение обрыв связи с кораблем — следствие перегрузки нейросети.

…Омикрон, козява, два…

Он украдкой посмотрел: Кромлех отвлёкся на вошедшего к нему в кабинет офицера, тот докладывал что-то. Директор выглядел довольным и расслабленным. Как человек, у которого всё в кармане.

…Три с полтиной на нуле…

За прозрачными перегородками слева и справа — другие операторы-сенсоиды, в таких же, как Ульяна креслах. Они «ведут» вспомогательные суда.

…Старый выцветший бурбон…

Из коридора появился долговязый креонидянин, Артём без труда узнал в нём едва не навязанного Фокусу сенсоида, Паля Сабо.

— А, и ты уже здесь, пытаешься откачать нашу полудохлую птичку? — мерзкая ухмылочка.

…В нос ударил…

Артём размахнулся и наотмашь врезал ему под дых. Здоровый детина сложился пополам, неловко заваливаясь на бок и оседая к его ногам.

…омикрон…

В этот момент корабль, рубка, операционный зал внезапно погрузились во мрак. Вой сирены и вспыхнувшее красным аварийное освещение.

Быстро развернувшись к Ульяне, разорвал крепления, сгреб её в охапку и, перешагнув через растянувшегося на полу креонидянина, рванул к выходу, по едва отмеченным синим аварийным направляющим. Мембрана за спиной, едва выпустив их, захлопнулась.

За спиной послышалось движение, возня. Короткий залп светового оружия из дальнего конца коридора.

— Спасибо, так-то нам гораздо лучше всё видно, — пробормотал Артём, уворачиваясь и прячась за угол. Удобнее перехватил хрупкое тело девушки. Ульяна дышала прерывисто. По спине, из ран вдоль позвоночника стекала липкими каплями, впитывалась в белоснежную ткань форменных брюк, кровь.

— Не стрелять! — где-то за спиной орал Кромлех. — Они нужны мне живыми.

Шум приближавшихся шагов. Артём замер и вжался в стену, прикрыв собой любимую девушку. На развилке преследователи разделились — часть группы двинулась вверх по лестнице, часть последовала прямо.

Артём знал: у них с Ульяной ровно полторы минуты до перезагрузки Сционы и запуска систем. Полторы минуты, чтобы добраться до шлюпки. Если, конечно, у них подключен резервный оператор. Если нет — то четыре. Хоть бы…

За спиной захлопнулась перегородка, отделяя их от погони.

— Улька, держись. — В бликах аварийного освещения её кожа выглядела как у утопленницы. Руки повисли плетьми, дыхание едва прорывалось через полусомкнутые, в запекшейся крови, губы. — Держись, солнце.

Он выскочил в коридор, ведущий в техотсек. За спиной топот всё громче. Вспышка парализатора. Совсем рядом. Ему едва удалось уклониться и нырнуть в тесный лаз.

— Влево, вниз. Лестница, — прохрипела Ульяна.

Артём огляделся. Точно. Вот она — узкая дверца, без ручек. Только узкая щель и табло сканера. Как Улька узнала? Пауков застыл. Шум шагов за спиной нарастал.

— Поднеси меня, — Ульяна потянулась к дисплею. — Ближе.

Артём перехватил её выше, приподнял на руках.

Кажется, она не весила ничего.

Прерывистый вздох, попытка сесть.

— Бли-иже, — прошептала, — не достаю.

Ульяна распахнула глаза, сканер мелодично пискнул, считывая рисунок сетчатки. На мгновение над дверью загорелся зеленый значок индикатора, и та отъехала в сторону.

Артём рванул вниз.

Ульяна сразу почувствовала, что он рядом. В полуобморочный бред, в котором она уже не понимала, где реальность, а где сенсорная визуализация, ворвался его голос. Откуда-то издалека, словно через толщу воды.

— Улька, ты меня слышишь?

Бурое нутро разорванного сотню лет назад фарватера приближалось, девушка чувствовала, как через него, будто сквозь чёрную дыру уходит энергия. Куда-то вдаль, за горизонт событий.

Горячие руки на плечах. Родные. Любимые. Которые вот только недавно ласкали. Это не сон. Он рядом. Сквозь болотную вонь прорвался аромат полевых трав, горьковато-сладкий, знакомый до дрожи в коленках, до горячечного холодка по спине.

— Артём, — позвала, чтобы убедиться ещё раз.

И он ответил.

— Да, Улька, я здесь. Сейчас, легче будет. Ещё два кубика стимулятора…

Она видела Сциону, как на ладони. Схемы, карты кодов и паролей доступа. Данные бортовых накопителей. Перечень путевых листов, приказов командования. Креонидянский линкор охотно подчинился ей, раскрывая свои секреты. Только что ей было от них, если бы рядом не оказался Артём.

Мгновение — и подаренная им надежда на спасение заставила дышать, бороться.

Этого оказалось достаточно, чтобы запустить программу.

Выдохнув, Ульяна прошептала одними, надеясь, что Артём поймет:

— Омикрон…

Линкор уже входил с зону действия смятого фарватера, система надрывно выла, прорубаясь сквозь неприветливую материю. Ульяна рванула на себя тонкую цепочку нейронов, разрывая связь. Оставляя покоренного Сциону в растерянности, и с точным перечнем команд, обязательных для исполнения.

Шум драки справа. Грохот падающего тела.

Ульяна выпала во мрак, холод, окунаясь, как в болото, в боль. На руки Артёма.

— Левее… Держи курс… Внимательно, выводи через окно справа по курсу, — Ираль, положив руки на плечи Наталье, вёл её сквозь торсионное поле, через узкое горлышко войда — чистого пространства внутри энергетического вихря, наполненного космической пылью, камнями и льдом.

Девушка всхлипывала, руки дрожали от напряжения, закушенная губа не давала разреветься в голос.

В голове ещё пульсировало:

— Фокус, говорит Сциона, принимайте айпи адрес отправителя, код слова Чи-Лаван… Удачи…

Металлический моделированный голос, но голос Ульяны, их Ульяны. Внутри нейросети креонидянского линкора.

Файл в нижнем правом углу капитанского монитора мигнул и окрасился золотым: сообщение ушло открытым каналом. Получатели: Трибунал Единой галактики, галактический совет, правительства цивилизаций-участников, служба безопасности, патрульные службы…

«С вами говорит капитан исследовательского фрегата Фокус-11–00–15 станция приписки Тамту, владелец — Лаборатория биогенной инженерии Космофлота Единой галактики. Пятнадцатого июля текущего года, в результате диверсии на станции Тамту, был похищен и насильственно удерживался на собственном корабле посол планеты Сом Намбул, обманом заманенный на станцию для встречи с представителем Клирика Граццем Ирганом…» Сообщение, подготовленное Ульяной. Видео с места гибели Намбула, данные телеметрии. Выдержки из писем Кромлеха с угрозами членам совета, переписка с Намбулом. Изменение мандата экипажа Фокуса. Данные обследования энергона. Фрагменты карты. Предназначение карты. Данные с допроса Сурфа… Настоящее имя Чи-Лавана.

Наташа видела глазами Ульяны, как летел со сверхсветовой скоростью на другой конец галактики тонкий золотистый луч, как, в соответствии с законами транзакции, встретился со своим конечным сигналом и вернулся владельцу. Сделав крюк в безымянном секторе, она видела, как он вернулся назад. На Сциону. Самодовольную ухмылку стерло, будто смыло водой. Удивленный взгляд, окаменевшее лицо. Директор Академии космофлота и уполномоченное лицо Галактического совета в секторе Кромлех Циотан уставился на мигающий курсив пустого сообщения.

— Выходим на маршрут линкора Берг-128–17-Фима. Расчетное время сближения: 21–07, — Василевс сглотнул. — Получено подтверждение получения файла «гаплык_ёжику».

Глупая шутка выглядела нелепо.

Лучший друг и верный товарищ, девчонка совсем, — в руках Кромлеха. Грудь сдавило. Сейчас, когда креонидянину нечего терять, может случиться самое страшное. Василий посмотрел на ребят: прямые напряженные спины, опущенные глаза. У Наташки зареванное лицо — она даже через торсионные поля их вела и ревела.

— Исследовательский борт Фокус-11–00–15, — отозвался голос из ретранслятора, — говорит капитан Берга-128–17 станция приписки Фима. Подтверждаю получение вашего материала и сообщаю о его пересылке уполномоченному представителю Совета. Текущие координаты Сционы установлены. Подготовлена операция пси-омега, протокол 100. Прошу не выключать коды пеленга, чтобы с вами можно было связаться по завершении операции.

На помощь Бергу выплывали из открывающихся транзакционных окон патрульные суда Галактического совета: клириканский борт Адальяр, фрегаты Суома, Грацц и Тариди, юркий крейсер Трол и церианец выстраивались боевым порядком. Церианский линейный крейсер Игоаз величественно проплывал мимо Фокуса, вставая по правому борту Берга.

Через открытый канал общей связи команда Фокуса слышала:

— Открытие транзакционных коридоров по сигналу Берга. Прошу сообщить о готовности переброски, — деловитый голос оператора. Один за другим операторы других судов сообщали о готовности.

Окрасились зеленым и одновременно открылись семь транзакционных коридоров с единой финальной точкой переброски — подсектор Жирам, Калипсо.

— Лоции загружены. Ну, что, ребята, на счет три? — Кир ввел коды транзакции, перебросил данные на центральный монитор.

Наталья подхватила ориентиры и нырнула в транзакционное окно следом за Бергом.

Пауков прислонился спиной к стене, перевёл дыхание: с четвертого уровня они спустились до второго, стыковочный блок БС-1 на нулевом уровне, доки 5, 6 и 12. Знать бы точно, где это. Прислушался: на лестнице за спиной подозрительно тихо.

Ульяна пошевелилась, болезненно поморщилась и выдохнула. Попробовала сесть, он перехватил, чтобы ей стало удобнее. Вцепившись в край кителя Артёма, девушка подтянулась. Руки дрожали и почти не слушались, из-под ногтей сочилась кровь. Все тело болело, было трудно дышать — каждый вдох отдавался под ребрами резкой болью. Кожу на спине саднило. Было холодно — Ульяна не могла унять дрожь. Артем осторожно уперся в стену, посадил на колено девушку и быстрым движением стянул с себя китель:

— Сейчас, сейчас, потерпи, — укутал девушку, прижал снова к себе: — Нам на нижний уровень надо, к шлюпкам… Только я не понимаю, почему ещё аварийка работает, — он кивнул на красноватое освещение на лестнице.

— Она и будет работать, — Ульяна едва разлепила искусанные, распухшие губы, во рту остался металлический привкус. — Я настроила нейроволокно Сционы на себя. Он больше никого не слушается. По крайней мере, до полной перезагрузки системы.

Артём шмыгнул носом, покосился на девушку:

— Ну, ты даёшь… Получается, у нас ещё примерно четыре минуты.

Ульяна кивнула, откинула голову — она казалась тяжелой, словно снятой с чужих плеч, — положила ему на плечо

Пауков подхватил, двинул дальше, по-кошачьи осторожно, стараясь держаться стен и прислушиваясь.

— Сюда, — Ульяна кивнула на квадратную панель, в полуметре от пола — люк или техническое окно.

Артём остановился в нерешительности. Ульяна прикрыла глаза, тыльной стороной ладони осторожно вытерла кровь с губ. Перевела взгляд на Артёма:

— Что?

— Откуда ты знаешь?

— Помню по чертежу, — девушка чувствовала тошноту и головокружение. — Там шахта. Ведёт в сектор прилёта.

И снова отключилась. Пауков тревожно посмотрел на свой креоник, кивнул:

— Ну, в сектор прилета, так в сектор прилета.

Передвинув крепления, снял люк.

Они выскочили в мутно-красное пространство зоны прилета. Стыковочные шлюзы группы ФБ — в конце широкого коридора, опасного уже тем, что он представлял собой длинную трубу, без ответвлений и укрытий. Хорошая, надежная ловушка.

Артём замер, прислонился спиной к стене, перехватил удобнее Ульяну, посмотрел на ее биометрию: пульс ровный, давление упало. Нейроактивность близка к нулю. Её бы сейчас в камеру гиперсна на сутки… ожоги на спине обработать, посмотреть, что с руками…

Прислушавшись, удостоверился, что нет погони поблизости, а сам коридор в зону ФБ, к шлюпкам, свободен. Шанс закрыться в шлюпке, и, в случае успешной отправки сообщения Фокусом, там дождаться появление патрульной службы — реальный.

Одна проблема — добраться до шлюпки.

Постояв ещё несколько мгновений, он шагнул в коридор, рванул к распахнутым переборкам зоны стыковки. Добежав до середины коридора, резко затормозил: группа военных в бледно-голубых униформах. Семеро.

Артём остолбенел, понимая, как по-детски нелепо они попались, сделал шаг назад, в тень технического этажа. Но поздно: вторая группа креонидян, во главе с Палем Сабо, уже отрезала путь к отступлению.

— Как лабораторные хомячки, — процедил сенсоид. Во взгляде — ненависть и предвкушение расправы.

Красное аварийное освещение мигнуло, переключаясь в ярко-белый.

Артём положил бесчувственную Ульяну на пол, прислонил к стене. Распрямился, вставая в боевую стойку.

Паль Сабо презрительно фыркнул:

— Пфф, кто с тобой драться будет? — в его руках блеснул серебристый бок парализатора. Креонидянин скомандовал: — Эту назад в кресло. Защитника в изолятор.

Сработала система раннего оповещения: сирена взвыла, призывая сотрудников занять свои рабочие места. Паль Сабо нахмурился, потянулся к креонику.

Внешняя связь активировалась, разливаясь по белоснежным коридорам Сционы голосом капитана линкора Берг:

— Борт Сциона-27–12 станция приписки Эанот, именем Галактического совета, на основании Приказа 16–25ПМ, приказываю выключить двигатели движения, заблокировать маневровые, открыть стыковочные шлюзы. Всем присутствующим на борту членам экипажа, сотрудникам и техническим специалистам оставаться на своих местах до завершения работы следственной бригады. Применение протокола 2112 алгоритм принудительной разблокировки активирован. Декодировка систем. Обратный отсчет. Три. Два. Один.

Паль Сабо выглядел растерянным. Беспомощно оглянулся на стоявшего рядом с ним офицера. Тот отрицательно покачал головой и повернул назад.

Вася Крыж настырно требовал связь с Бергом — Берг молчал.

— У него внешние ретрансляторы направлены на Сциону, — пояснил Кир, напряженно вглядываясь в происходящее за бортом: патрульные катера, предварительно заблокировав ведомые крейсеры, приступили к принудительной стыковке со Сционой, — они нас не слышат.

— С ними все должно быть в порядке, — прошептал Тимофей. Закусив губу он с Натальей склонили головы над мониторов Кира, следили за происходящим снаружи.

Василий покосился на транслируемый Пауковским монитором биотелеметрию Ульяны — все показатели близки к нулевым, и самого Артёма — там вообще чехарда, не понятно, что происходит, то ли драка, то ли что. Чертыхнулся и ещё раз повернул рычаг активации внешней связи.

— Берг-128–17 вас слушает, Фокус-11–00–15, — отозвался, наконец, дежурный.

Василий подпрыгнул:

— Спасибо, Берг. Нас волнует судьба нашего капитана и генетика.

— Понял вас. Как будут сведения, сообщим дополнительно. В настоящий момент идёт задержание.

И отключился.

— Вот зараза, — Наташа устало распрямилась, стараясь не смотреть на ребят, пересела на своё обычное место. Ираль Танакэ пролистывал карту гравитационной активности сектора, удовлетворенно закрыл ее: фарватер Сциона не успела пробить. Путь на Коклурн по-прежнему закрыт.

— Вы меня сегодня удивили, — отметил он, посмотрев на девушку. Та втянула голову в плечи и неохотно кивнула.

— Что, если мы опоздали? — Тимофей закусил губу.

Василий набрал в грудь воздуха, чтоб его отметелить. Мигнул сигнал вызова внешней связи.

— Фокус-11–00–15, сообщаю по вашему вопросу. Капитан Рогова в тяжёлом состоянии. Руководитель миссии Пауков с ней. С ним всё в порядке. От госпитализации и отправки на Клирик отказались. Вышли курсом на Фокус, встречайте.

И отключился.

Команда бросилась к стыковочным шлюзам.

Ульяна плыла в световом луче. Нет, не так. Она сама была тем лучом, сгустком чистой, первозданной, энергии. Мимо пролетали с огромной, неведомой прежде скоростью, звезды: одинокие, забытые всеми, почти разрушенные временем коричневые карлики, ослепительные нейтронные гиганты. Звёздные скопления и таинственные туманности сменяли друг друга. Она откуда-то знала их все. Их состав, удаленность от Центра галактики, наличие и характер планет. Она знала больше — почему они стали такими и какое место они занимают на хрупком вселенском полотне.

Каждая песчинка — не только пешка.

Тёмная энергия, словно изнанка другого мира, дышала угрожающе, как давно прирученный, но не забывший о свободе, дикий зверь.

Она вынырнула из знакомого огненного водоворота в пустоту. Чёрное пространство без звёзд. Мерцающая пылевая структура то извивалась, сворачиваясь клубком, то формировалась в огромный сверкающий шар. Качнувшись, превратилась в странное существо: узкое лицо в пышном облаке волос, тонкий нос, губы, распахнутые от удивления глаза.

Девушка замерла: на неё смотрело её собственное воплощение, сотканное из тумана, мелкой космической пыли, свитое из аномальной гравитации.

«Ульяна» чуть склонила голову на плечо и, протянув навигатору открытую ладонь, подалась вперёд.

Когда-то девушка сказала «нет» и сбежала. Сейчас она направилась навстречу.

Конечно, это не карта.

Конечно, не ради карты Кромлех всё это затеял: похищение энергона, давление на совет, выцарапывание себе огромных, неограниченных полномочий, сосредоточение власти в секторе в одних, своих, руках… Не ради прохода на разрушенную и разоренную территорию коклурна. Что она ему? Что она Креониде в предстоящей борьбе за власть и первенство рас?

Всё ради встречи с той, которая давно УШЛА.

Полимпсест энергон — это адмиция, пропуск.

Ульяна всё ближе к своему двойнику. Их руки сплелись, волосы спутались. Она уже подхвачена вихрем, окружена им, увлечена странным, не понятным ей танцем.

«Двойник» заглянула в глаза и рассыпалась космической пылью.

Вокруг Ульяны крутилась, оседая, надпись на неизвестном ей языке: «Имплементация расы-наследницы завершена».