Он родился во времена, когда еще не стерся на земле след темных богов. Его возраст не угадать по молодому лицу или глазам, вспыхивающим кровавым светом. А узнавшие его тайну не имеют шансов остаться в живых.
Она — некромантка в мире, где настоящим магом может быть лишь мужчина. Она уничтожает мертвецов не ради статуса или привилегий, а ради денег, дающих возможность оплатить жилье и лекарства для матери. И она уж точно не искала ночью случайных знакомств, которые могли бы привести к ее смерти. Но року не прикажешь. И теперь она стала должницей того, кого обязана убить. Вот только можно ли убить того, кого любишь, и можно ли любить сына кровавой луны?..
1.0 — создание файла (Kaya)
Помогать даже тогда, когда не просят помощи, — это удел друида. Некромант может с чистой совестью пройти мимо.
— Пожалуйста, пожалуйста!!! — истошно кричала женщина из-за двери маленького темно-синего некромобиля. — Боги, как больно!!!
Рыжеватая голова мелькнула за прозрачным стеклом и снова скрылась, словно женщина упала на заднее сиденье.
— А-а-а! — снова раздалось оттуда.
Мелания торопливо приближалась к машине, и от крика у нее сжималось сердце. Оказавшись совсем рядом, девушка заглянула за распахнутую дверцу и увидела именно то, о чем и думала.
Женщина внутри рожала.
Ночью.
Посреди безлюдной загородной трассы.
И рядом с ней был лишь мужчина, видимо, ее муж.
— Девушка, пожалуйста, помогите, — прохрипела несчастная, приподняв голову. На ее бледном лице выступила испарина.
Мелания вздрогнула и сдвинула брови.
Проклятие, она бы и рада была помочь! Но… зажуй ее стая упивцев, каким это, интересно, образом?
— Я не могу, не могу ничего сделать, — болезненно кусая губы, ответила она, приближаясь к женщине. — Извините…
— Что вы такое говорите?! — воскликнул мужчина, стоящий на коленях рядом. — У меня жена рожает, а вы отказываете нам в помощи?! А если она умрет? А ребенок? До ближайшего госпиталя тридцать километров, а некромобиль сломался! И что прикажете делать среди ночи на проселочной дороге, по которой за последний час не проехала ни одна машина?!
Мелания закрыла лицо рукой, тяжело дыша.
Женщина, лежащая на простом одеяле, на заднем сиденье узенького некромобиля, была бледна, как утопленник, и не переставала кричать.
Мелания сдвинула брови — ей совсем не понравилось даже мысленно сравнивать живую несчастную с мертвецом.
— Но я не могу… Я понятия не имею… — Она не успела договорить, потому что мужчина ее перебил, истошно вопя:
— У вас на груди метка лекаря! Почему вы отказываете нам в помощи?!
— Потому что я патологоанатом! — развела руки Мелания, на миг закрывая глаза ладонью.
Нужно было отдышаться, немного прийти в себя и принять какое-то решение.
У нее было так мало сил! Хотелось упасть в постель и уснуть до полудня. А может, и до вечера. И какого тухлого драугра ее потянуло свернуть на эту безлюдную дорогу? Решила путь до портала сократить?
«Молодец, сократила…» — мысленно похвалила она себя, проклиная неудачный выходной день и причину, которая привела ее за город.
И почему этому суждено было случиться именно сейчас, когда она так плохо соображает и едва стоит на ногах?..
— Держись, Ланика, — увещевал в это время мужчина свою жену. — Все будет хороню!
Мелания вздохнула.
«Ладно… Что бы изменилось, будь у меня больше сил? Словно я внезапно научилась бы принимать роды, получила опыт настоящего врача и магическим образом приобрела медицинскую лицензию, которая мне вообще не светит…» — подумала она.
У нее действительно не было даже минимальных знаний врачевателя, и на должность патологоанатома она попала совсем не потому, что окончила специализированный вуз и знала анатомию человека.
Нет. Как раз наоборот.
Дело было в том, что она от рождения являлась сильной стихийной некроманткой, а именно такой специалист требовался в магическо-криминальный отдел морга Ихордаррина. И даже отсутствие у Мелании лицензии не помешало ее трудоустройству. Ведь для того, чтобы узнавать причину смерти, Мелании не нужно было досконально знать внутреннее строение тела и копошиться в органах мертвецов.
Достаточно было вызвать их дух.
Благодаря этой способности она и получила должность. А еще значок врача, на который не имела, по сути, никакого права.
Но всего этого вовсе не нужно было знать случайным незнакомцам. Если они поймут, что рядом с их еще не родившимся ребенком находится маг смерти, им это вряд ли понравится.
А значит, сейчас оставалось лишь понять: готова ли она бросить ночью посреди безлюдной дороги людей, которые так сильно нуждались в ее помощи? Ведь, кроме нее, здесь не было совершенно никого.
— Ну что, вы так и будете там стоять?! — воскликнул мужчина, теряя самообладание от страха за жену.
В этот момент женщина в очередной раз истошно закричала, и Мелания увидела из-за открытой настежь двери некромобиля, что момент истины вот-вот наступит.
Однако вдруг произошло кое-что еще.
Внезапно вокруг похолодало. Тонкий пронизывающий ветерок коснулся Мелании, оставляя на коже морозное покалывание.
Это было ощущение, которое невозможно ни с чем перепутать, ведь оно мучило ее буквально пару часов назад…
Она повернула голову в сторону, откуда доносилось могильное дуновение, и увидела причину происходящего.
Кое-что гораздо более страшное, чем рождение ребенка без медицинской помощи. Нечто гораздо более пугающее, чем первый раз в жизни принимать роды.
Оживший кошмар.
Смертодева.
— У вас будет мальчик, — негромко проговорила Мелания, во все глаза всматриваясь в приближающуюся фигуру женщины в ободранном пепельно-сером плаще. Ее длинные тонкие волосы развевались в воздухе, будто на ветру. Но на самом деле ветра не было.
Но Меланию это совсем не удивляло. Рядом со смертодевой всегда дуло, словно вместе с ней приближался ураган.
— Что вы сказали? — на секунду отвлекаясь от жены, удивился мужчина. — С чего вы взяли?
— Она не приходит к девочкам… — прошептала некромантка настолько тихо, что ее никто не услышал.
Этим двоим лучше не знать, что прямо сейчас к ним идет сама смерть.
Молодая девушка, которой на вид было не более двадцати лет, медленно шла по проселочной дороге. Луна сегодня была особенно яркой и какого-то странного красноватого оттенка. Ее бледно-алые лучи падали на пепельно-серые волосы, перемешанные с редкими черными. От этих кровавых бликов необычная седина девушки становилась еще очевиднее.
Но Меланию, обладательницу такой странной шевелюры, это вовсе не беспокоило. Она ловко стащила тугую резинку, которой всегда стягивала волосы перед выходом на задание, и зарылась пальцами в мягких кудряшках, растрепав их и раскидав по плечам.
Кожа на голове ответила приятным покалыванием, но на этом все удовольствие закончилось. Больше ничем облегчить смертельную усталость не получалось.
Ноги и руки страшно ломило, в груди, казалось, зияла огромная дыра. Ее анарель, магический источник, словно полностью выгорел.
И неудивительно.
Девушка глубоко вздохнула, вспоминая сегодняшний вечер.
В загородную резиденцию к какому-то богачу ее вызвали неофициальным письмом. Приехал мужчина в костюме, который явно стоил больше, чем ее годовая зарплата, и сказал:
— Госпожа Сен? Мы наслышаны о вашей работе. Господин Бентер нуждается в ваших услугах…
И протянул запечатанный серебряным сургучом конверт, в котором была описана проблема и указана сумма оплаты за ее решение.
Очень крупная сумма.
Вообще-то Мелания никогда не брала заказы лично. Она давала объявления в местной газете и всегда подписывалась госпожой Сен — «доверенным» лицом некоего профессионального охотника на высшую нежить. Фамилия была ненастоящей, укороченной от ее собственной — Сендел. А имя охотника она и вовсе не упоминала.
И только впоследствии, когда нужно было приступать, иногда заказчики узнавали, что никакого профессионального охотника не существует и на самом деле всю работу выполняет она сама. Худенькая хрупкая девушка, которая, кажется, и паука без посторонней помощи убить не сможет, выходила на схватку с драуграми, упивцами, моровыми духами, черными пожирателями и прочими отвратительными тварями Тьмы.
Но чаще всего, выполнив работу, Мелания просто возвращалась к заказчикам и забирала деньги, упомянув, что «господин охотник уже отбыл».
Однако на этот раз все было иначе. Таинственный мужчина мало того что передал задание лично ей, не упоминая никакого мифического «профессионального охотника на нежить», так еще и нашел ее прямо на официальном рабочем месте. В городском морге.
Это было странно и даже немного пугало. Мелания сначала хотела отказаться. Тем более что, судя по описанию проблемы, на загородный дом какого-то миллионера напала смертодева. Очень опасное высшее привидение, способное обретать плоть. С такой тварью не каждый лицензированный охотник справится, не то что она. Некромантка-самоучка.
Однако, увидев обещанную сумму, девушка просто не смогла отказаться. Денег всегда не хватало. Врачи в очередной раз «обрадовали», сказав, что у ее матери обострились приступы. Необходима госпитализация и дорогие лекарства.
И Мелания согласилась, отправившись на ночь глядя в загородное поместье очередного заказчика.
Небольшая шельмугричка,[1] которую некромантка наняла из-за ее дешевизны, высадила ее у высокого дома, скрытого таким внушительным каменным забором, что создавалось впечатление, будто внутри прятался какой-нибудь опасный преступник. Кучер взял свою скромную плату, ударил хлыстом шельмугра, из-за которого и назвали эту телегу, и поехал прочь.
Территория особняка оказалась очень большой и ухоженной. Но насладиться местными красотами Мелании не удалось. Как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, пришлось приступить к работе.
Смертодева — это нежить, что появляется после смерти женщины, убитой мужчиной. Она одержима желанием уничтожать всех особей мужского пола, что сумеет найти. От стариков до новорожденных детей. При этом способ убийства смертодева подбирала настолько страшный, что с детства этой тварью родители частенько пугали непослушных отпрысков. Например, она могла задушить человека во сне, а затем содрать с него кожу и съесть. И такому несчастному еще бы повезло! Ведь частенько смертодева предпочитала отгрызать у мужчин половые органы, пока те были живы. Поговаривали, что в ее слюне содержался какой-то анестетик, который позволял призраку сделать это незаметно, пока ее цель спит. Впрочем, жертвы этого чудовища всегда умирали, а потому рассказать о своих ощущениях не могли.
Бой с этой нежитью дался Мелании тяжело. Некромантка не обладала специальными знаниями и навыками, приобретаемыми годами в магических академиях, а потому была вынуждена до всего доходить сама. На практике. Приходилось идти на риск, часто угадывать следующий шаг нежити и пытаться его предвосхитить.
Однако в какой-то момент именно отсутствие знаний и навыков сыграло некромантке хорошую службу. Она понимала, что в случае ошибки не сможет защитить себя так же успешно и быстро, как это сделал бы лицензированный маг. Именно поэтому когда-то давно она приучила себя не ошибаться.
Когда дело уже шло к рассвету, Мелания справилась с работой. Смертодева упокоилась, и от ее мрачного духа не осталось и следа.
Некромантка получила свою заслуженную оплату и покинула особняк счастливого богача, с чистой совестью выкинув из головы все произошедшее. Включая имя заказчика.
Много ли у нее было подобных заданий? Да не перечесть. И каждый раз после боя колдунья глубоко вздыхала, встряхивалась и старалась думать о прекрасном, нарочно забывая все подробности. Ведь если хранить в памяти всех убитых чудовищ, можно быстро сойти с ума. И неспроста. За уродливым лицом каждой убитой нежити Мелания видела живого человека. Иногда ей казалось, что, если всмотреться в налитые кровью глаза очередного голодного мертвеца, можно увидеть обыкновенного мужчину или женщину. Увидеть улыбки, которые когда-то горели на их лицах, и слезы, текущие по щекам.
Такие мысли определенно были некромантке ни к чему.
А потому, выбросив из головы все лишнее, Мелания вышла за территорию поместья и спокойно побрела прочь по дороге. Вызывать такси она не стала, не хотела лишний раз тратить деньги. У нее в планах было добраться до ближайшего стационарного темного портала, переместиться с его помощью в город, а уже оттуда на каком-нибудь общественном банширабане[2] за пару медяков добраться до дома. Времени, конечно, дорога заняла бы немало, зато выгода очевидна.
Однако ее планам не суждено было осуществиться. Свернув с основной трассы на проселочную дорогу, которая должна была оказаться короче, быстрым шагом Мелания успела пройти километров пять, убеждая себя, что просто гуляет и наслаждается чистым воздухом, а вовсе не валится с ног от усталости в попытках сэкономить. А затем впереди замаячил чей-то некромобиль, припаркованный на обочине. И оттуда раздавались крики…
Как только Мелания поняла, что перед ней тот самый призрак, которого она якобы уничтожила буквально час назад, ей подурнело. Голова закружилась, а в глазах потемнело.
Чтобы расправиться со смертодевой, ей пришлось использовать практически весь свой магический резерв. Она призвала столько магии, сколько ни разу прежде не использовала. От колдовского возмущения воздух и земля дрожали так сильно, что фундамент особняка того богача, что ее нанял, дал небольшую, едва заметную трещину. Девушка ничего не сказала владельцу, заметив повреждение сумеречным зрением, а то еще, не дай гуль, сумму ущерба вычли бы из ее оплаты.
И вот теперь, после всех стараний, оказывается, что смертодева так и не упокоилась?..
— Да как это вообще возможно? — выдохнула некромантка, широко раскрыв огромные черные глаза. Подхватила полы темного плаща с фиолетовой вышивкой по краям и поспешила к некромобилю, на ходу формируя вокруг транспортного средства отпугивающий контур. На полноценный щит, которым обычно подстраховывались охотники, у нее просто не хватило бы сил. А контур — это то, до чего она когда-то давно дошла опытным путем.
Зачем использовать мощное заклятие, на создание и поддержание которого требуются время и магический резерв, если можно поставить простую обманку?
Сложив пальцы в девятый символ эшгенрейского, языка мертвых, Мелания призвала Тьму, что легким туманом витала на поле вокруг. Сумеречная магия послушно отозвалась, тут же сформировавшись в плотное кольцо иллюзии, а затем незаметно опустилась вокруг некромобиля с роженицей внутри.
Теперь призраки, мертвецы и колдуны, обладающие сумеречным зрением, могли видеть, что возле машины, застрявшей на дороге, будто бы горит опасное черное пламя. Простые же люди его не видели. Впрочем, на самом деле рядом с машиной и правда ничего не было. Лишь очень хорошая темная иллюзия, рассчитанная исключительно на отпугивание нежити.
И это было на руку Мелании.
— Что вы там делаете? — нахмурился мужчина, очевидно, замечая какие-то странные изменения вокруг. Он начал оглядываться по сторонам, а некромантка с беспокойством следила, как все сильнее шевелятся волосы у него на голове от усиливающегося ветра.
Смертодева была уже близко. Однако пока она не примет материальный облик, люди не увидят ее.
— Откуда этот ветер? — не понимал мужчина. — Не хватало еще простудить ребенка! О старые боги, у меня же нет в машине больше ни одного одеяла!
Мелания сморщилась, услышав упоминание старых богов. Оставалось надеяться, что мужчина бросил эти слова случайно, иначе ее беспокойство имело весомую причину. Этому семейству не стоило знать, что она некромантка.
Мужчина отвернулся от дороги и начал рыться в багажнике. Затем снова возвратился в салон и достал откуда-то большую теплую куртку. Приближающуюся смертодеву он так и не заметил.
— Держись, милая, мы сможем, сможем… — проговорил он негромко, не понимая, что настоящая беда наступает совсем не оттуда, откуда он думает.
В этот момент в его голосе так сильно смешался ужас с нежностью, что у Мелании защемило сердце.
Она стремительно приблизилась к роженице, и мужчина тут же уступил ей место, чуть ли не вздохнув от облегчения.
— Как вас зовут? — спросила некромантка у него, при этом бегло оглядывая беременную Ланику.
— Дервин, — коротко ответил мужчина. — И спасибо, что помогаете.
Меланию почти перекосило от ложной роли, которую пришлось принять помимо воли. Она не была врачом, несмотря на лекарский красный мак, вышитый на плаще с левой стороны. Плащ ей выдали в морге в первый рабочий день. Всем криминальным патологоанатомам как официально трудоустроенным специалистам с медицинской лицензией полагался такой.
Вот только у нее-то лицензии не было…
— Не за что, — ответила она, наморщив лоб и думая при этом, что хоть не солгала. Благодарить действительно было не за что. — Слушайте внимательно, — начала она говорить, одновременно осматривая сумеречным зрением Ланику, — как только ребенок родится, вы должны будете обмотать его потеплее. Сначала вытрите, затем укутайте в свою рубашку, потом в мой плащ…
С этими словами она сняла с себя казенную одежду и без сожаления положила на заднее сиденье некромобиля. Конечно, начальница ей спасибо не скажет за утерянную вещь, даже, скорее всего, из зарплаты вычтет. Но сейчас Мелания думала об этом в последнюю очередь.
— Затем завернете в свою куртку, — продолжала она, беспокойно оглядываясь на дорогу, — но это еще не все. После того как все сделаете, поднимайте на ноги жену и идите как можно быстрее прямо по дороге. В трех километрах отсюда есть стационарный темный портал.
Дервин сдвинул брови и сжал губы.
— Я уже нажал тревожную кнопку в машине. Нас скоро отследят, и здесь будет бригада жрецов, — ответил он. — Нам нет смысла куда-то торопиться. Но за помощь с ребенком спасибо.
У Дервина вдруг на лице возникло такое выражение, словно он собирался добавить что-то вроде: «…раз вы сами не способны вытереть и запеленать младенца, госпожа врач».
Конечно, он этого не сказал, но в ушах Мелании прозвучало именно так.
Она вздохнула, в очередной раз почувствовав себя виноватой за то, что на самом деле не является медиком.
Впрочем, муки совести быстро прошли, как только на них налетел очередной порыв ветра, а боковым зрением Мелания заметила, что смертодева кружит вокруг ее контура-обманки, боясь перейти черту.
Нужно было торопиться.
— Просто делайте то, что я говорю, — довольно резко бросила некромантка, беря себя в руки. — Бригада жрецов может не успеть…
— Вы что-то видите? С моей женой плохо? — испуганно воскликнул Дервин, схватившись за лоб.
В этот момент Ланика вдруг закричала от очередной схватки и резко дернулась вперед, сжав зубы. Головка малыша начала появляться.
Дервин открыл рот и лицом стал похож на луну на небе. Такой же бледный и круглый. Мелания даже всерьез испугалась, что он может упасть в обморок, но, к счастью, мужчина еще держался.
Некромантка мало чем могла помочь женщине, разве что просить ее тужиться и ждать, пока природа сделает свое дело. Сумеречное зрение, которым она привыкла пользоваться в своей обычной работе, подсказывало, что Ланика полностью здорова и все ее органы жизнедеятельности в порядке. Малыш также не вызывал опасений. И даже то, что обычно подобным образом она диагностировала трупы, а не живых людей, не вызывало у нее никакого диссонанса. В конце концов, изнутри и те и другие выглядели совершенно одинаково.
А значит, беспокоиться колдунье нужно было лишь о сохранении собственной врачебной легенды да еще о том, чтобы счастливое семейство не сожрал голодный призрак.
Чем, собственно, Мелания и занялась, пока бедная Ланика изо всех сил пыталась выдавить из себя сына. И минут через десять, когда некромантка уже вся вспотела, подбадривая роженицу и подхватывая маленькое, мокрое, но бесконечно прекрасное существо на руки, она все еще не могла принять окончательное решение, что делать дальше.
Время утекало с бешеной скоростью. Самостоятельно вытирая малыша, потому что отец вдруг побледнел и слишком уж красноречиво подпер собой некромобиль, Мелания было решила вообще не предпринимать никаких действий. Может, Дервин прав? Если через какое-то время тут появится бригада друидов, то с ними как пить дать будет и небольшой отряд некромантов-правоохранителей. Пусть тогда они сами и разбираются со смертодевой! Все же это их прямая обязанность.
А она вместе со счастливым семейством прямо сейчас переждала бы беду за чертой колдовского контура…
Однако и этим планам не суждено было сбыться. Как только Мелания своим ритуальным ножом перерезала пуповину, завернула малыша в куртку и передала отцу, их положение резко изменилось.
Смертодева почуяла родившегося ребенка. Мальчик, как назло, с каждой секундой издавал все больше звуков, привлекая внимание нежити. Мелания вполне понимала малыша — он впервые слышал собственный голос. Однако сразу же после этого призрак вдруг обрел плоть и истошно закричал, окончательно различив за черным огнем своих будущих жертв.
И затем шагнул за черту контура.
— Быстро в машину! — рявкнула Мелания, вталкивая мужчину в некромобиль.
— Что происх… что это?! — завопила Ланика, немного приходя в себя и пальцем указывая за спину некромантке.
Ее муж оказался сообразительнее и молнией прошмыгнул в машину вместе с ребенком, хотя на заднем сиденье, казалось, уже совершенно нет места. Все было занято его женой.
От момента выкрика до того, как Мелания захлопнула за ним дверь и ударила по ней, из последних сил формируя легкий, самый простой охранный кокон, прошло не более доли секунды.
В металл некромобиля проникла темная магия, сорвавшись прямо с пальцев некромантки, и тут же расползлась по дверце как живое существо. Словно огромный пятилапый паук, чьи конечности с каждым мгновением становятся все больше. Пара секунд, за которые Мелания успела отбежать в сторону, и некромобиль стал временно непроницаем для смертодевы.
К сожалению, силы заклятия должно было хватить совсем ненадолго. При желании через непродолжительное время нежить сможет проникнуть внутрь… и растерзать всех, кого там обнаружит.
Но даже это простенькое заклятие высосало из некромантки последние силы.
В глазах потемнело.
Одним резким прыжком Мелания преодолела расстояние до другой стороны дороги и уже оттуда крикнула, тяжело дыша:
— Эй, красавица! Я думала, мы с тобой уже закончили!
Затем вытянула руку, в которой образовался призрачный черный хлыст, размахнулась и ударила духа, обретшего плоть.
Конечно, такая атака не нанесла смертодеве никакого серьезного урона. Нападение было призвано лишь отвлечь чудовище от машины, в которой пряталась испуганная семья.
И маневр сработал.
— Что ты сказала?.. — прошуршал вопрос мертвой женщины, хотя сама она не раскрывала рта.
Тихий шепот прозвучал шорохом могильного ветра.
Призрак повернул к некромантке голову, лишенную верхней части. Куска черепа не было, изнутри виднелся мозг.
Это выглядело просто отвратительно. Неподготовленных людей подобное зрелище могло довести до обморока или сердечного приступа.
Мелании тоже было не по себе, несмотря на годы охоты на нежить. Однако, стиснув челюсти, она заставила себя внимательнее взглянуть на смертодеву, неосознанно отмечая некоторые странные детали в облике призрака. Поразмыслив над ними, девушка так и не смогла прийти ни к каким мало-мальски успешным выводам.
Лохмотья одежды свисали с вполне натурально гниющего, не призрачного тела. Ребра торчали из разодранной кожи, на фалангах пальцев, груди и лице проступали кости.
Смертодева сделала медленный шаг в сторону Мелании, и ледяной ветер подхватил полы ее серого платья. Белые как снег волосы взметнулись вверх, а глаза сверкнули кровавой яростью.
Некромантка знала, когда с осязаемой нежитью дрались профессиональные охотники, они могли использовать не только магию. Хорошо помогало, например, отрубание конечностей мертвеца тем или иным острым предметом. И уже затем ослабевшего противника можно было добить магией.
У Мелании такой возможности не было. Сил для того, чтобы физически драться с высшей нежитью, у худенькой слабой девушки попросту не осталось.
Впрочем, один козырь в рукаве у некромантки все же имелся.
— Иди ко мне, дорогая, все правильно, — прошептала она, заводя руку за спину и вынимая из кобуры короткий легкий револьвер. — Со мной тебе будет хорошо, поверь…
Мелания не любила грубостей и не позволяла себе оскорблять даже самую отвратительную нежить. Мысль о том, что когда-то этим страшным существом был простой человек, не покидала ее.
Как только смертодева услышала эти слова, она словно поняла все наоборот. Склонила голову набок, разглядывая некромантку, а затем просто развернулась и медленно двинулась вновь к машине. И, несмотря на то, что сейчас у нее были две ноги, а не призрачный туман под платьем, она все равно перемещалась плавно и неторопливо, будто лодка, плывущая по воде.
Мелания подняла руку, взвела курок и, не задумываясь, выстрелила в голову чудовищу.
А дальше все происходило слишком быстро.
Смертодева лишилась еще половины головы, и дикий крик разорвал округу. Она резко развернулась и понеслась на девушку с такой бешеной скоростью, которую сложно было предположить в гниющем, разлагающемся теле.
Мелания знала, что высшие мертвецы тоже способны чувствовать боль. Не так, как люди, но все же вполне достаточно для того, чтобы впадать в ярость от причиненного им вреда. Поэтому некромантка была уверена, что после этого выстрела призрак непременно разорвет ее на куски.
Девушка рванула вперед по дороге, уводя смертодеву подальше от машины, и напряженно думала. В барабане оставалось всего два патрона. И когда она использует оба, больше отвлечь тварь будет нечем. Не хотелось использовать револьвер, но другого выхода не было.
Мелания оглянулась через плечо и поняла, что смертодева догоняет ее. Тварь была слишком быстрой, нужно было как-то это исправить, иначе ей конец.
Выстрелить прямо на бегу не представлялось возможным. Чтобы попасть в цель в такой ситуации, нужно быть мастером.
А потому некромантка резко свернула в сторону от дороги, сделала кувырок через плечо, падая в небольшой овраг, застланный ковром из белого клевера, и уже оттуда снова выстрелила.
Мимо.
Мелания едва не взвыла. Смертодева была уже близко!
Последний патрон покинул магазин, и… повезло. Удалось прострелить монстру ногу.
Вот только больше защищаться было нечем.
Вслед за выстрелом снова раздался дикий крик, от которого едва не заложило уши. Все же призраки кричат гораздо громче, чем обычная нежить.
Мелания сморщилась и выдохнула, выскакивая из оврага:
— Спасибо, что не банши.
Действительно, будь это банши, от ее крика разорвало бы барабанные перепонки.
Мелания выпрямилась, запихнула ненужный теперь револьвер обратно в кобуру и застыла на другой стороне оврага, тяжело дыша и глядя в налитый кровью один-единственный глаз мертвой женщины. Второго та уже лишилась вместе с большей частью головы. К сожалению, физические повреждения не лишали сил страшного призрака, лишь увеличивали его ярость да немного сковывали движения.
Но и этого было достаточно. Главное, чтобы везение не покинуло некромантку.
Мелания тяжело дышала, надеясь лишь на чудо. На одно-единственное чудо, что заставит нежить шагнуть вслед за ней в овраг. Ведь именно там некромантка наскоро вписала в землю тридцать третий символ эшгенрейского, влив в него крохи оставшихся сил.
Эта ловушка могла убить даже самого сильного монстра, как только он на нее ступит. Мощное заклятие, на которое требовалось очень мало магии. Однако оно имело один существенный минус — точность. Жертва обязана была оказаться именно там, где находился символ. Ни сантиметром правее или левее.
Редкая удача. Единственный возможный для Мелании способ спастись.
А потому девушка замерла на другой стороне оврага, надеясь, что призрак напрямую последует за ней. Иначе все пропало. Ведь стоит смертодеве коснуться ее, и… смерть.
Секунды текли болезненно медленно. И вот, когда Мелания уже решила, что нежить сделает так, как она рассчитывала, и пойдет вперед, мертвая женщина улыбнулась половиной рта и начала, прихрамывая, огибать овраг. Вот только двигалась она все равно быстро. Слишком быстро.
— Нет, не может быть, — выдохнула сквозь плотно сжатые зубы Мелания и приготовилась вновь бежать.
Но не успела. Каким-то невероятным рывком смертодева ринулась к ней, преодолев разделяющее их пространство, и закричала.
Волна ледяного воздуха ударила Меланию в грудь, заставив ее подвернуть ногу на какой-то кочке и упасть на спину от неожиданности. А когда она распахнула испуганные глаза, над ней уже нависала злая, оскаленная пасть монстра, питающегося человеческой плотью.
Мелания с ужасом поняла: это был конец. Грустный и бесславный. Посреди мокрого от росы белого клевера.
Мать уже не дождется ее домой, а она не принесет ей денег на лечение…
Вот только в последний момент перед тем, как смертодева опустила на нее свои растопыренные пальцы, что-то произошло.
За спиной монстра появилась мужская тень, а на фоне черного неба мелькнули длинные холодно-белые волосы…
Хороший некромант должен знать: не всякую нежить можно победить.
Встретив вампира, во избежание оглушительного поражения рекомендуется незамедлительно скрыться: так и самооценку удастся сохранить, и жизнь.
Мелания закрыла глаза, отсчитывая удары собственного сердца. В ноге пульсировала сильная боль. Убежать не получится. Да и куда бежать, если смерть уже склонилась над ее лицом и готовилась обглодать ей кожу?
Однако через несколько долей секунды, за которые так ничего и не произошло, некромантка вновь открыла глаза и с изумлением увидела то, чего никак не ожидала.
Смертодеву отбросило от нее словно ураганным ветром. Вот только девушка знала, что ни одному урагану такое не под силу.
К тому же самое удивительное оказалось в том, что призрак угодил прямо в тот самый овраг, где Мелания расположила магическую ловушку.
Душераздирающий крик, раскинутые в стороны кривые руки нежити и через мгновение — облако черного дыма вместо монстра. Вот и все, что успела увидеть Мелания, прежде чем вокруг стало оглушительно тихо.
Некромантка приподнялась, неловко упершись ладонями в землю за спиной и не веря своим глазам. Вокруг никого не было. Даже той странной мужской тени, которая, похоже, ей просто почудилась. Или нет?
Мелания не успела сообразить, что произошло, потому что неожиданно заметила, как неисправный некромобиль, в котором пряталась семья с новорожденным, внезапно тронулся с места и подъехал к ней.
Небольшая машина квадратной формы остановилась на дороге прямо напротив нее. Некромобиль работал от концентрированной темной магии, которой заправлялся специальный сосуд под капотом. Получалось что-то вроде искусственного анареля, как у колдуна. К сожалению, объема такого сосуда хватало ненадолго, и частенько такие машины могли заглохнуть прямо посреди дороги.
Мелания думала, что подобная беда произошла и с этим некромобилем. Но, очевидно, причина поломки была в другом. И, похоже, счастливому папе удалось ее нейтрализовать.
В это время темно-синяя дверь распахнулась и оттуда вылез Дервин.
Девушка уже хотела было порадоваться, что не придется с травмой ноги ковылять пешком до стационарного портала. Мужчина наверняка подвезет ее до больницы.
Однако, увидев его пылающее яростью лицо, поняла — это вряд ли.
— Так ты некромантка! — выкрикнул он, остановившись на другой стороне оврага и уперев руки в бока.
Мелания во второй раз порадовалась, что здесь была эта яма.
— Да, некромантка, — кивнула она устало и отвернулась.
— Как ты посмела обмануть нас, мерзкое отродье?! — закричал он, брызгая слюной.
Сейчас был третий раз, когда она возблагодарила богов за овраг, отделяющий ее от слетевшего с катушек папаши. Не хотелось бы оказаться застигнутой брызгами его возмущения.
— Я не обманывала, — негромко проговорила она, обхватив руками колени и глядя на крошечные шары белого клевера перед собой.
Попу неприятно холодило от земли. Мелания продрогла, испачкалась в грязи, устала и полностью исчерпала себя. Ей просто хотелось как можно быстрее оказаться дома. И больше ничего.
Но даже это ей пока не светило и близко.
— Ты сказала, что ты врач! — продолжал орать Дервин. — Ты осквернила своей темной магией нашего ребенка! Нашего новорожденного малыша!
— Я не говорила, что я врач, — ответила Мелания, снова посмотрев на негодующего отца. — Это говорили вы. А я пыталась вас переубедить. Впрочем, вы ведь меня не слушали, правда?
Мужчина сжал кулаки и челюсти. Казалось, его глаза вот-вот вспыхнут той же кровавой яростью, что бывает только у мертвецов.
Но нет. Не вспыхнули.
Впрочем, легче от этого не стало.
— Вы не имели права подходить к нам! — проговорил он тише, и на этот раз его тон был гораздо более угрожающим, чем тогда, когда он кричал.
Мелания именно этого и боялась, не рассказывая с самого начала этим людям, что принадлежит к касте некромантов. Несмотря на то что магия Тьмы была повсеместно очень распространена и использовалась во многих отраслях науки, до сих пор находились люди, считавшие эту силу проклятой и заразной. Способной их отравить и несущей только лишь зло.
Более того, в последние годы сформировался даже некий культ, целое движение людей, считавших, что магию Тьмы в жизни использовать нельзя. Что необходимо отказаться от нее как можно скорее, пока она не погубила все человечество. Сами себя борцы за запрет некромантии называли рыцарями Света. Они часто устраивали митинги и демонстрации, пытаясь повлиять на принятие новых законов. К счастью, безуспешно. Однако их протесты по-прежнему раздавались у контор дилеров некромобилей и у машиностроительных заводов, которые использовали Тьму в качестве топлива. Иногда они даже позволяли себе громить артефактные мастерские, где создавали украшения с вшитой внутрь темной магией.
Нормальные люди были склонны считать рыцарей Света простыми сектантами, однако с каждым годом это движение набирало все более пугающую популярность.
— Так вы тоже из этих, да? — пробубнила себе под нос Мелания.
— Из каких этих? — скривился Дервин. — Мы с женой защищаем наше государство от темной скверны вроде тебя!
Некромантка кивнула.
— Ага, и поэтому свободно катаетесь на некромобиле, использующем темную магию, да? — передразнила его выражение лица Мелания. — Действительно. Это же дешево и удобно. А ради этого можно и принципами поступиться.
Она фыркнула и отвернулась. К самим рыцарям Света она относилась без ненависти или раздражения. В конце концов, каждый имеет право на свое мнение. Возможно, не будь она сама с рождения некроманткой, тоже когда-нибудь вступила бы в их ряды. Ведь как хорошо думать, что можно жить без Тьмы! Пусть на самом деле это страшное заблуждение, но ведь иногда заблуждаться очень приятно. А еще это гораздо легче, чем посмотреть в лицо реальности.
Но вот лицемерия Мелания никогда не любила. Отрицаешь темную магию, так, будь любезен, и не используй ее в мирной жизни.
— Да как ты смеешь учить меня, мерзкая ядовитая девка?! — воскликнул Дервин, широко распахнув и так огромные, налитые яростью глаза. — Я тебе сейчас покажу свои принципы.
С этими словами он спрыгнул в овраг и стремительно направился к ней.
Мелания сразу поняла, что намерения у него явно были не самые миролюбивые.
Она попыталась встать, но не успела. Боль в ноге помешала, а в следующий миг Дервин с силой схватил ее за руку и дернул.
— Вставай, ты, тварь, осквернившая рождение моего ребенка своими грязными ведьмовскими руками…
— Что вам от меня надо? — возмутилась Мелания. — Вы просили помощи, я помогла!
— Ты не имеешь права прикасаться к людям! Твои руки запачканы живыми мертвецами! — проревел он. — Твои прикосновения могли заразить Тьмой моего сына!
Мелания пожала плечами:
— Чушь какая. Тьмой я никого заразить не могу, а, между прочим, самочувствие вашей жены и ребенка проверить вполне способна. Так что, учитывая ваше настойчивое желание падать в обморок каждый раз при виде рожающей жены, без моей помощи вы все равно бы не обошлись.
— Лучше бы Ланика родила сама, — выплюнул он.
— Ну, подумайте сами, — зачем-то начала увещевать его некромантка, все еще надеясь, что дело удастся уладить мирно. — Ну, пусть я некромант, пусть патологоанатом, ну и что с того? Зато знаю строение человеческого тела, так сказать, изнутри. В конечном счете чем отличается живой человек от мертвого? Так… самой малостью, — вяло улыбнулась она.
Тут Мелания вскрикнула, потому что пальцы Дервина больно впились ей в плечо. А от его последующего рывка в больной ноге словно что-то стрельнуло.
— Я тебе покажу самую малость… — прорычал он.
Мелания совершенно не представляла, что делать в ситуации, когда на тебя нападает взрослый мужчина. Прежде с людьми ей драться не приходилось. Да и сил сопротивляться, честно говоря, уже не было.
И вот в тот самый момент, когда остатки выдержки уже едва не покинули ее, Дервин вдруг отступил, так и не успев ударить.
Мелания подняла голову, не веря, что ей в очередной раз повезло, и теперь уже отчетливо разглядела того самого беловолосого мужчину, который, казалось, ей привиделся.
Где же он был все это время?
Додумать эту мысль Мелания не успела.
В этот момент на черном небе из-за туч неожиданно вышла яркая луна. Ее серебристые лучи упали на высокую фигуру незнакомца, придавая его образу странный налет колдовства и нереальности.
Сердце некромантки на несколько секунд будто остановилось.
Мужчина был очень красив, но такой странной, немного волнующей красотой, от которой по позвоночнику прокатывалась леденящая дрожь.
Незнакомец вроде бы не обращал никакого внимания на Меланию. Он схватил разозленного молодого папашу за шиворот и неожиданно легко поднял вверх.
— Тебя не учили благодарности, грязное животное? — с легким отвращением процедил он и встряхнул ошеломленного Дервина. Затем отпустил его, хорошенько толкнув. Тот упал на землю, распластавшись с раскинутыми в стороны руками и ногами, напоминая четырехщупальцевого осьминога, и отрывисто пробормотал:
— Ты еще кто такой?
На этот раз прежней уверенности и злобы уже не было на его лице. Презрительное выражение сменил испуг.
— Еще один скользкий любитель трупов?
Мелания заметила, как по лицу незнакомца скользнула странная улыбка. Затем он присел на корточки возле Дервина и наклонился к нему, ловким молниеносным движением схватив за шею. Горе-отец больше не имел возможности встать, он лишь обхватил дрожащими пальцами запястье мужчины и хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Теперь некромантка не могла видеть лицо незнакомца, лишь его широкую спину, которую красиво обтягивала приталенная кожаная куртка с затейливым рисунком, вышитым серебряной нитью. Но Мелания не успела разглядеть его как следует, в этот момент ей показалось, что она услышала тихий ответ, который незнакомец прошептал прямо в лицо Дервину.
— Любитель трупов? — сначала переспросил он. — Может быть… Но вдруг я кто-то гораздо хуже?
Последние слова и вовсе прозвучали на выдохе. Еле слышно, так, что Мелания просто не должна была понять, что он сказал.
Но она поняла. Возможно, мозг просто сам достроил фразу по едва мелькнувшим в шорохе ветра звукам. А может, ей и вовсе послышалось, потому что от этого ответа ребра будто лизнуло изнутри чем-то ядовито-морозным. Жгучим.
Незнакомец отпустил мужчину, и тот мгновенно вскочил на ноги как ошпаренный. Помчался к машине, запрыгнул в нее, и уже через мгновение некромобиль, урча мотором на сумеречной тяге, умчался прочь по пустой дороге.
Мелания еще некоторое время видела вдали желтоватый свет фар, а еще ей чудилось, что она ощущает прощальный взгляд женщины, Ланики, у которой она принимала роды.
В душе всколыхнулась легкая тоска. Некромантка вздохнула, надеясь, что семейство нормально доберется до ближайшей больницы и все закончится хорошо. Несмотря на произошедшую ссору, она не желала зла этим людям.
Впрочем, мысли о неблагодарном семействе довольно быстро выветрились из головы, стоило вспомнить о светловолосом мужчине, что стоял рядом и теперь глядел только на нее, распластавшуюся по траве.
От того, что незнакомец смотрит на нее сверху вниз, а она находится в таком уязвимом положении, Мелания почувствовала себя неловко и неуютно. Забыв о поврежденной ноге, она попыталась встать, но чуть не упала.
На этот раз мужчина успел подхватить ее под руку, мягко усадив на землю. Затем снял с себя дорогущую кожаную куртку и, постелив рядом, пересадил на нее.
— Не стоит беспокоиться обо мне, — срывающимся голосом сказала девушка, вглядываясь, затаив дыхание, в красивое лицо.
Ей вдруг показалось, что она спит. Потому что прежде в ее жизни не было ни одного человека, который оказался бы хоть вполовину так идеален, как мужчина перед ней.
Незнакомец поднял на нее взгляд холодных голубых глаз, блестящих в лунном свете как два кристалла. И с едва заметной улыбкой спросил:
— Как вас зовут, прекрасная незнакомка?
— Ме… Мелания, — запнувшись от неровного дыхания, ответила некромантка. И покраснела, чувствуя себя ужасно глупо, потому что в этот момент мужчина спокойно взял в руки ее ногу и, опустив вниз молнию, стянул с нее сапог.
От прикосновения прохладных пальцев к горячей коже от лодыжки вверх прокатилась волна мурашек.
Девушка замерла, боясь вздохнуть, потому что от движений незнакомца ее то и дело пронизывала дрожь.
— Что вы делае… — начала было говорить она, но уже в следующий момент громко вскрикнула, потому что мужчина как-то по-особенному дернул ее ногу. До хруста. — Больно!
Налет романтизма мгновенно прошел.
Мужчина при этом спокойно опустил ее ногу и сказал:
— Вправляю вывих. Будет болеть, но у вас хорошая обувь. — Он покрутил в воздухе ее сапог. — Травма зафиксируется жестким голенищем. Но дома я посоветовал бы вам обмотать лодыжку эластичным бинтом.
С этими словами он вновь осторожно взял ее стопу, надел сапог и медленно застегнул, исподлобья взглянув в глаза.
Меланию снова пронзила дрожь.
— Вы врач? — спросила она, когда сразу после этого мужчина встал и протянул ей руку.
Она вложила свою ладонь в его, в очередной раз почувствовав что-то странное от этого прикосновения. Его рука была твердой, казалось, сомкни он кисть — и не вырваться. Но при этом пальцы скользнули по его коже, как по шелку. Он мягко обхватил ее, потянув на себя, помогая подняться. И все это время не переставал смотреть-смотреть-смотреть. Будто куда-то вглубь нее. В самое сердце.
Некромантка внезапно ощутила себя обнаженной. Захотелось закрыться…
Все внутри переворачивалось.
Какого демона происходит?
Девушка покраснела, а мужчина, словно читая ее мысли, вдруг едва заметно улыбнулся.
— Нет, — ответил он спокойно. — Я не врач. Так же, как и вы.
— Откуда вы знаете? — спросила Мелания, с каждым мгновением испытывая все большее беспокойство.
Ее вдруг пронзила острая как нож мысль: что-то было не так с этим мужчиной, но она никак не могла понять, что именно.
«Может, он мужчин любит?» — про себя фыркнула девушка, безуспешно пытаясь найти в незнакомце хоть какой-то изъян и понять, что же заставляет ее так нервничать. А заодно погасить тот неконтролируемо растущий интерес, что вспыхнул в ней при взгляде на него.
— Слышал ваш разговор с этим неприятным типом, — пожал плечами мужчина, поворачиваясь и неторопливо направляясь к дороге. Так, чтобы она смогла за ним поспеть.
— Понятно, — кивнула некромантка, собирая мысли в кучу и направляясь за ним, — не очень хорошо вышло. Я ведь как лучше хотела…
— Я видел, — невозмутимо ответил он, глядя прямо перед собой. — Не обращайте внимания, люди часто бывают неблагодарными.
Шагая по клеверу почти без хромоты, краем глаза Мелания изучала его четкий профиль, немного острые черты, в которых чувствовалось что-то загадочно-хищное.
«Тысяча злобных гулей, почему я чувствую себя с ним так глупо?» — мелькнула в ее голове болезненная мысль. Она скривилась и постаралась взять себя в руки.
Впрочем, они вот-вот расстанутся и никогда больше не встретятся, так зачем переживать?
Однако в этот момент они вышли на дорогу, и незнакомец вдруг проговорил, протянув ей руку:
— Мое имя — Элиас. Не возражаете, если я провожу вас, прекрасная Мелания?
Голубые глаза будто сверкнули во тьме, заставив некромантку вздрогнуть и в очередной раз ощутить внутренним чутьем непонятное и необъяснимое чувство опасности.
Сердце забилось ошеломляюще быстро.
Однако вопреки кричащим в пустоту инстинктам Мелания сглотнула застывший ком в горле и снова вложила свои пальцы в его ладонь, получая от этого какое-то странное и неправильное удовольствие. И согласилась:
— Хорошо… Элиас…
Буквы имени сорвались с губ мелодией, проникающей через горло в трудную клетку. Прокатывающейся по легким и ныряющей куда-то вниз.
Мужчина улыбнулся, обхватил ее пальцы, на миг сжимая чуть сильнее, чем было уместно, и в следующий миг заставил взять себя под руку.
Они оказались ошеломительно близко друг к другу. Это казалось неловким и, может быть, даже неприличным. Ведь они едва знакомы.
Но не успела Мелания и слова сказать на это, как он ловко погасил все ее сопротивление:
— С подвернутой ногой далеко не уйдешь, мне бы не хотелось, чтобы вы упали. — А затем посмотрел на нее и добавил: — Мы можем перейти на «ты»?
— Конечно, — поспешно проговорила она, опустив голову, чтобы скрыть краску на лице.
Элиас шагнул вперед, и ей пришлось последовать за ним, двигаясь совсем рядом. Касаясь его предплечья ладонью, обхватывая, почти прижимаясь.
Это было очень странно. Но неожиданно комфортно. Мелания вдруг подумала, что с удовольствием гуляла бы с этим мужчиной хоть всю ночь.
Романтичный свет чуть красноватой луны, прямая дорога, уходящая в небеса, и поля белого клевера со всех сторон.
Это могла бы быть по-настоящему великолепная прогулка. Если бы кроме жгучего смущения, вспыхивающего внутри нее в этот момент по необъяснимым причинам, некромантка не ощущала бы себя канатоходцем, которому вместо веревки над бездной натянули остро заточенную струну.
— Полагаю, ты направляешься к темному порталу, Мелания? — проговорил в это время Элиас мягким бархатистым голосом.
— Я? Да, конечно, — поспешно кивнула так, словно боялась, что он по лицу разгадает ее мысли.
— Мне в ту же сторону. Надеюсь, ты не возражаешь против моего общества? — Он настолько обворожительно улыбнулся, что сердце девушки ухнуло куда-то в желудок.
— Я ведь уже согласилась на прогулку, — немного взяв себя в руки, ответила некромантка. — Тем более вы… ты помог мне. А я так тебя и не поблагодарила.
Он вопросительно на нее взглянул, а она добавила:
— Со смертодевой. Это же был ты, да?
Тогда он едва заметно усмехнулся и кивнул. А затем произнес безразличным тоном:
— Не стоит благодарности.
— Нет, стоит. Спасибо, — снова повторила она. — Я потратила весь магический резерв, когда дралась с этой нежитью в поместье господина Бентера. А тут оказалось, что у меня ничего не вышло. Если бы не ты, скорее всего, я бы уже лежала в том овраге без кожи на лице.
Элиас некоторое время молчал, а затем сказал совсем не то, что можно было ожидать:
— Нет.
— Что — нет? — опешила девушка, на миг даже забывая о том, как перехватывало в груди рядом с ним. Как застревало в горле дыхание, когда их плечи и бедра вдруг случайно соприкасались.
— Это была не та же самая смертодева, — ответил он. — А совершенно другая.
— Что?! — ахнула Мелания, в первый миг даже решив поспорить, но затем вдруг резко замолчав.
Потому что картинка в голове неожиданно сложилась.
Та смертодева, что нашла свою гибель в овраге белого клевера, не узнавала ее. Она не испытывала к Мелании никакого интереса до того момента, пока некромантка первый раз не ударила.
А ведь все должно было быть наоборот.
Призрак, с которым девушка дралась возле особняка миллионера, был сильно разъярен. И, несмотря на то что фактически дух не должен обладать памятью, в реальности все было совсем не так. Тьма наделяет смертодев разумом, и те прекрасно запоминают людей, что нанесли им обиду.
Но это еще были не все совпадения.
Вторая смертодева разительно отличалась от первой. Сперва это не вызывало у Мелании подозрений. Мало ли какой облик вздумается принять призраку?
Но оказалось, что причина совсем в ином.
Это просто была совсем другая тварь. Еще один лишенный покоя дух женщины, жестоко убитой мужчиной.
— Но как же так? — ахнула некромантка, быстро размышляя, пока они продолжали идти по дороге. — Откуда на одном небольшом участке земли две смертодевы? Это же ненормально! И сдается мне, что направлялась она туда же, куда и первая. То есть к особняку Бентера. Но почему?
Мысли в голове крутились, как четко отлаженный механизм. Мелания хорошо знала повадки нежити, и сейчас ей хотелось понять, почему произошло такое странное совпадение.
Некромантка так увлеклась, что даже не заметила, что сказала все это вслух, поделившись с таинственным мужчиной своими размышлениями.
— Думаю, тут все ясно, — ответил неожиданно он, заставив девушку вздрогнуть.
Она удивленно посмотрела на него, заметив на алых губах довольно жесткую холодную усмешку. При этом Элиас не смотрел на нее, его взгляд был устремлен вдаль, словно он о чем-то задумался.
— Что же тут ясного? — удивилась Мелания, и, когда мужчина снова посмотрел на нее, по ее спине прокатилась волна морозных мурашек.
— Смертодевы приходят мстить человеку, который их убил.
Мелания остановилась на дороге как вкопанная. От лица отлила вся кровь.
Быть этого не могло. Ведь не всегда эти призраки являются к своим мучителям. Далеко не всегда.
— Нет же… — пробубнила она. — Частенько они убивают и совсем других людей… Простых, никак не связанных с их жизнью.
— Конечно, — кивнул Элиас и снова беспечно посмотрел вдаль. — Как только отомстят своему убийце. Но, судя по всему, их убийца еще жив, поэтому в первую очередь они направлялись именно к нему.
Мелания завела руку за спину, лихорадочно нашаривая маленькую поясную сумочку, крепящуюся к нижней части ремня. Отцепила ее, открыла и начала что-то быстро искать.
— Ай, Тьма, — фыркнула она, случайно наткнувшись внутри на складной нож, из которого выскользнул уголок острого лезвия. — Так вот же, — добавила, почти не замечая пореза.
А затем достала то самое письмо, на котором некий обеспеченный господин просил госпожу Сен решить его «небольшую проблему с разбушевавшейся смертодевой».
— Вот, вот его подпись, — проговорила некромантка, запихнув раненый палец в рот. — Господин Корвиш Даниас Бентер, первый заместитель министра финансов его императорского величества Хайлара Альвиса Кастро-Шантерана. Первый заместитель министра финансов! — Она подняла голову и посмотрела на своего спутника. — Ну не может такой человек быть серийным убийцей! — И вдруг замолчала.
Элиас выглядел странно. Его дыхание потяжелело, взгляд подернулся темной поволокой, от которой Мелания одновременно испытала вспышку страха и укол необъяснимого возбуждения. Словно вся кровь прилила сначала к горлу, сдавив его, затем ударила в виски, а потом глухим цунами упала в низ живота.
И глаза… Внезапно в свете алеющей луны Мелании показалось, что льдисто-голубые радужки мужчины приобрели кровавый оттенок. Где-то в самой глубине…
Позвоночник обвила холодная змея ужаса.
А затем мужчина неторопливо приоткрыл рот и облизал нижнюю губу… над которой едва заметно блеснули чуть более крупные, чем у обычных людей, острые белоснежные клыки.
— Вампир! — хрипло выдохнула некромантка, выронив сумочку и неловко отступив назад. Едва не упав, что было бы совсем не к месту.
Впрочем, стоит она или лежит, разницы никакой.
Вампир — существо гораздо более страшное, чем смертодева. А у Мелании и на последнюю-то уже не было сил. С одним из самых совершенных созданий Тьмы можно было и не надеяться сладить некромантке-самоучке.
Сердце бешено забилось о ребра, кровь закипела.
«Элиас… Красивое имя», — глупо мелькнуло в голове девушки.
Глядя в очень привлекательное, но слишком светлое для человека лицо, Мелания ужасно не хотела думать, что именно так будут звать ее смерть.
Но, похоже, и ее ожидание в очередной раз не совпадало с реальностью.
Элиас медленно моргнул, и неожиданно все пришло в норму. Глаза вновь стали кристально-голубыми, а лицо спокойным.
На долю секунды девушке показалось, что он стиснул челюсти. Но нет… Он невозмутимо протянул ей руку, будто ничего и не произошло.
Мелания смотрела на бледную ладонь с длинными красивыми пальцами и боялась вздохнуть.
Вампир, это же был вампир!
Так и не дождавшись, чтобы она вновь взяла его под руку, Элиас сцепил руки за спиной и нарочито медленно шагнул к ней.
Он будто говорил этим: «Пожалуйста, беги, я предлагаю тебе фору…»
И одновременно давал понять, что ей ничто не поможет.
Некромантка взглянула на него сумеречным зрением, пытаясь осознать, каким образом сумела проглядеть вампира. Ведь любая нежить, особенно высшая, так сильно отличается от живого человека своим внутренним строением, что перепутать невозможно. Тьма оплетает все тело мертвецов подобно тонкому бесконечному клубку черных нитей, которые приводят нежить в движение и заставляют их органы определенным образом функционировать.
Однако тело Элиаса выглядело совершенно обычным. Вся его фигура была скрыта тонким слоем темной магии, как иногда бывает у некромантов, которые поддерживают на себе колдовской щит. Сквозь этот полог Мелания даже заметила в груди Элиаса легкую пульсацию анареля. По всему выходило, что перед ней стоял обычный черный маг.
Неужели она ошиблась?
Инстинкты, которые с самого начала этой встречи кричали об опасности, говорили, что ошибки быть не могло. Но разум отказывался понимать происходящее.
В груди так быстро колотилось, что казалось, сердце вот-вот разорвется от страха.
Она сделала неторопливый шаг назад, отзеркалив движения Элиаса и не разрывая зрительный контакт со светлым, как топаз, взглядом мужчины.
Странная красноватая луна, окрашивающая сегодня ночь в багряные тона, в этот момент зашла за тучи. На поле белого клевера опустился непроглядный мрак, и теперь только необычные глаза этого мужчины все более походили на звезды.
Но человеческие радужки ведь не могут светиться, будто внутри них горит голубое пламя? И уж точно не могут вспыхивать кровавым светом.
— Кто ты? — хрипло выдохнула Мелания, сделав еще один шаг назад.
Ладони вспотели, и она сжала их в кулаки.
А вампир вдруг замер и, иронично приподняв бровь, негромко спросил:
— Люди все одинаковые, правда?
— Что? — ахнула она, широко распахнув глаза.
Такого ответа она уж никак не ожидала услышать, и это на миг сбило ее с мыслей.
Элиас тихо усмехнулся и на секунду поднял голову, взглянув в небо. А когда вновь посмотрел на нее, на лице застыло насмешливое выражение.
— Прекрасная Мелания, разве я чем-то обидел тебя, что ты шарахаешься от меня, как от моровой чумы?
Его голос звучал так убедительно расстроенно, что девушка внезапно почувствовала себя круглой дурой. А что, если ей показалось? Что, если Элиас и правда простой некромант, как и она? Разве что, может быть, с лицензией?
— Я… знаете ли… — проговорила она, однако не решаясь приблизиться к нему.
Кровь в висках все еще громко стучала, и Мелания не была готова сразу же вернуться к мысли, что перед ней человек.
Она никогда прежде не видела вампиров и лишь в теории знала, как они должны выглядеть.
— Видите ли, — откашлялась она, настороженно глядя на Элиаса, — не сочтите за оскорбление, но… Мне показалось, что я видела у вас во рту клыки… Вы не могли бы снять покров Тьмы, чтобы я могла убедиться в том, что вы человек?
Она пыталась говорить максимально спокойно и культурно. Ведь нет ничего ужасного в том, чтобы попросить колдуна временно снять с себя защитные чары. Ну, пусть это покажется ему смешным. Пусть он подумает, что встретил темной ночью какую-то придурковатую девицу. Зато она вернет себе уверенность и душевное равновесие. А это было гораздо более ценно для некромантки, чем мнение незнакомого колдуна.
Однако после того как Мелания озвучила свою просьбу, все пошло не так, как она могла бы рассчитывать.
Губы Элиаса растянулись, придав красивому лицу немного хищное выражение.
— Что ж… смотри, — ответил он, чуть склонив голову набок и не сводя с нее глаз. — Я весь… твой.
От последней фразы, произнесенной с придыханием, некромантку словно молнией ударило. На миг бросило в жар.
Однако уже в следующий миг плащ Тьмы, укутывающий Элиаса, начал рассыпаться, разлетаясь в стороны черной дымкой. И как только защита полностью исчезла, девушка увидела…
Все то же красивое тренированное тело, одетое в дорогую шелковую рубашку и модные черные брюки. Только все это с ног до головы было пронизано убийственными нитями сумеречной магии!
Разглядывая его, Мелания перестала дышать.
Она никогда не видела ничего подобного.
Все системы организма Элиаса функционировали точно так же, как человеческие, и выглядели полностью здоровыми. Разница была лишь в том, что они дублировались призрачными венами и артериями, словно Тьма повторяла собой рисунок тела, вплетаясь в каждый миллиметр мышц и костей. Растворяясь в каждой капле крови.
У нежити, которую прежде встречала Мелания, все было не так. Например, у гулей Тьма поражала мозг, печень, сердце и желудок. Немного преобразовывала внешность, но более тела почти не касалась. Ткани, не тронутые темной магией, сами начинали разлагаться. И примерно лет через пять от начала своей второй жизни гуль погибал и без вмешательства некроманта.
Прежде Мелания считала, что с любой нежитью будет примерно похожая история. Но то, что она видела сейчас перед собой, полностью отвергало эту теорию.
Потому что Элиас был пропитан Тьмой с ног до головы.
— Не может быть, — ахнула девушка, доставая свое последнее оружие: небольшой поясной кинжал. Конечно, против вампира это как зубочистка против медведя. Да вот только у Мелании больше ничего не было.
Вампир бросил снисходительный взгляд на это оружие, засунул руки в карманы брюк и, хмыкнув, отвернулся.
— Такая же, как и другие, — с легким презрением выдохнул он, и алые губы дрогнули, неприятно изогнувшись.
Меланию будто ударили. Она вздрогнула, впившись взглядом в идеальный, будто чеканный профиль Элиаса, ошеломленно наблюдая за тем, как Тьма снова послушно собирается в тонкий плащ и укрывает его тело, пряча под собой все признаки того, что этот мужчина не был человеком.
При этом, сколько ни пыталась девушка сконцентрироваться на том, что действительно важно, в голове продолжали набатом звучать его слова:
«Такая же, как и другие…»
«Такая же…»
И с удивлением Мелания осознала, что чувствует себя… оскорбленной?
— Почему это? — нахмурилась она, испытывая некомфортное ощущение в груди.
Уж кто-кто, а она точно не была такой, как другие. За это ее терпеть не могли соседи, у нее не было друзей, а работать приходилось в морге.
— С какой это стати я такая же, как и другие? — повторила она несмело, сама не веря в то, что спрашивает это у вампира. У высшей нежити. Опаснейшей твари, которую даже профессиональные охотники могут убить, лишь собравшись в отряд. А она вот так стоит и… болтает с ним.
Элиас же с легкой ленцой в движениях снова повернулся к ней, окинув ее пренебрежительным взглядом, и ответил:
— Ты мало чем отличаешься от того парня, что совсем недавно пытался тебя убить. Точно такая же. А я… ошибся.
Снова как удар. Проклятье! Да какая ей разница, что он думает?!
— Почему? — снова спросила она, полностью игнорируя чувство самосохранения, ревущее, что пора бы уже бежать, драться, формировать какое-нибудь заклятие.
Впрочем, даже так некстати вспыхнувшее любопытство не мешало девушке глубоко дышать, она старалась накопить побольше Тьмы из окружающего воздуха, концентрируя его в собственном анареле. К сожалению, Мелания не обладала необходимыми навыками, чтобы сразу же использовать всю ту магию, что разливалась вокруг. Ее умений хватало лишь на работу со своим источником.
Элиас в это время ответил:
— Потому что я помог тебе так же, как ты помогла тому мужчине. А ты после этого стала угрожать мне так же, как он угрожал тебе, верно? Или я ошибся?
Элиас в упор посмотрел на нее и приподнял темную бровь в ожидании ответа. На его светлом лице, обрамленном серебристыми волосами, получившееся выражение выглядело особенно вызывающе.
Мелания резко выдохнула, чувствуя, как быстро забилось сердце под этим взглядом.
Сумасшествие какое-то.
— Но ты — вампир, — выдавила она из себя так, словно пыталась оправдать свою вину. Словно она в чем-то виновата.
Но это ведь бред! Дервин хотел избить ее за то, что она — темная колдунья, которая якобы может навредить его семье. А она просто пыталась защититься от нежити, единственным стремлением которой является жажда крови. Это нельзя сравнивать!
Мелания взглянула на кинжал, что сжимала в руке. Его лезвие блестело так же ярко, как глаза мужчины напротив.
И почему-то так же обвиняюще.
— А ты — обманщица, — пожал плечами Элиас. — Некромантка, прикидывающаяся врачом.
— Да, это конечно же одно и то же, — все же фыркнула девушка, почувствовав обиду. Почему она должна оправдываться за то, в чем не виновата? В конце концов, ее ложь — ложь во благо. А его? — Я просто пытаюсь заработать на жизнь. И не так уж это ужасно — быть некроманткой. А что насчет тебя, вампир? И если бы ты не боялся, что в моей крови вампирский антиген, уже укусил бы меня.
Вампирский антиген — сильнодействующая сыворотка, которую придумали лет десять назад. Ее следовало употреблять простым людям, опасающимся укуса вампира. Не слишком дорогая, но и не особенно дешевая, она стала довольно популярной, хотя и не распространилась повсеместно. Производители утверждали, что она могла на несколько минут любого упыря вывести из равновесия, сделать слабым и беззащитным перед ударом обычного человека.
Мелания сложила руки на груди, окончательно уверившись, что права. И встретила с прямой спиной ярко-голубой взгляд, пронизывающий насквозь.
На губах Элиаса неожиданно начала зарождаться улыбка.
— А если бы ты была способна, уже сама напала бы на меня, — мягко парировал он и улыбнулся шире, не опровергая и не подтверждая ее предположение.
Внутри Мелании словно лопнул шар с раскаленными искрами, и они тут же просыпались, обжигая легкие, желудок…
— Уже убила бы, — поправила она с легкой ноткой вызова, склонив голову.
Ужасно захотелось улыбнуться в ответ. Почему-то стало вдруг весело.
Это что, такой дурацкий флирт? С вампиром?
Какого дохлого гуля?
— Попыталась бы убить, — в свою очередь ответил вампир, и Мелания снова не смогла не заметить, какая у него красивая улыбка.
В ушах громко пульсировала кровь.
А в следующий миг Элиас вдруг шагнул прямо к ней, не разрывая зрительного контакта. И некромантка поняла, что не может отвернуться. Не может отступить назад.
Не хочет.
Буквально через долю секунды он уже стоял так близко к ней, что в легкие проник легкий прохладный воздух, запах. Словно хвою растерли в ладонях с только что выпавшим снегом.
Разве так должен пахнуть высший мертвец?
В голову закралась непрошеная мысль.
Неправильная. Глупая.
А насколько мертвы высшие вампиры? Если Тьма полностью управляет функционированием их тел, то можно ли вообще считать их мертвыми?
«Глупая, глупая Мелания, — ругала себя девушка, кусая губы и не в силах не глядеть на мужчину, что оказался так близко. — Ты же смотришь на свою смерть. Вампиры — убий…»
Но последнее слово потонуло во всплеске горячей крови, ударившей в голову, застучавшей в груди, заполнившей каждую вену и артерию, когда Элиас вдруг поднял руку и мягко коснулся ее щеки, проведя пальцами вниз.
Поглаживая…
«Беги! Беги!» — стучало в голове.
Безуспешно.
Правильно: чего еще ждать от некромантки-патологоанатома?
Глупость все это, полный бред и сумасшествие.
Но она просто хотела еще пару мгновений почувствовать эти прикосновения. Еще немного перед тем, как она оттолкнет его и придумает что-нибудь. Нечто правильное, то, что должна делать некромантка при встрече с высшим вампиром.
Но его рука… Всего лишь несколько сантиметров соприкосновения тел, от которых внутри что-то лопнуло и перевернулось. Измялось и порвалось в клочья.
В этот момент за спиной девушки, в паре десятков метров от них, стали раздаваться хлопки, а затем ревущие завывания темных порталов.
Мелании не надо было поворачивать голову, чтобы понять: бригада жрецов прибыла на место. Вероятно, вместе с отрядом некромантов-правозащитников.
Элиас бросил короткий взгляд ей за спину, но не перестал улыбаться. Он лишь медленно спустился пальцами к ее губам и вдруг коснулся самого их уголка. Наклонился и шепнул, едва не дотронувшись до нее своей щекой:
— Я знаю, что в твоей крови нет антигена, Мэл. Я чувствую твой запах…
А в следующий миг медленно взял в руки ее кисть. Ту самую, на которой была легкая царапина. Продолжая смотреть на девушку, он коснулся губами тыльной стороны ее руки, отчего новая волна искр скользнула ей под кожу.
— Был рад знакомству, Мэл… — выпрямившись, сказал он, едва заметно поклонился и, развернувшись, просто пошел прочь. По дороге в сторону, обратную той, откуда появилась бригада колдунов.
— Девушка, это вы вызывали помощь?! — раздался крик сзади.
Мелания повернула голову и увидела, как к ней бежит целая толпа мужчин. А когда снова посмотрела на Элиаса, оказалось, что его уже и след простыл.
Он просто исчез.
Если вдруг темные боги прокляли вас дружбой с некромантом, запомните: такие, как мы, к юмору не склонны.
До дома Мелания добралась за час до рассвета. Пока правоохранители писали протокол, пока некроманты осматривали место битвы со смертодевой, проверяя рассказ девушки, — на все ушло много времени. Единственный плюс от всего этого был в том, что после допроса Меланию личным порталом перебросили прямо к подъезду трехэтажного дома, в котором она жила.
Поднимаясь по старым деревянным ступеням, она крепко держала в руках черную кожаную куртку. Ту самую, которую рядом с местом упокоения смертодевы обнаружил один из правоохранителей.
— Это ваше? — спросил мужчина, вонзая в Меланию цепкий взгляд маленьких глаз.
В ответ она посмотрела на него так, будто не видела ничего вокруг. Ничего, кроме этой куртки, которую оставил после себя вампир Элиас.
Забыл забрать… И она тоже не вспомнила об этом, когда они вместе шли по полю к дороге, а затем будто бы просто гуляли под руку. Все ее мысли в тот момент были только о нем.
Мелания машинально проводила пальцами по серебристому рисунку на гладкой обсидианово-черной коже куртки. В голове роились тысячи мыслей, перемежаясь с воспоминаниями, в которых слишком ярко сияли холодные голубые глаза.
Некромантка опустила голову, пытаясь подробнее рассмотреть, что же за рисунок изображен на одежде. Лунный свет отразился от серебристых нитей, и Мелания разглядела крылья, сложенные так, что в совокупности они составляли круг. В самом его центре расположился необычный абстрактный элемент. Что-то вроде чаши, над которой витала корона. Блестящие металлом нити перемежались с ярко-красными, и если по-особенному подключить воображение, складывалось впечатление, будто с крыльев и короны капала кровь.
В тот момент, когда Мелания обратила внимание на этот рисунок в первый раз, ничего подобного ей в голову не приходило. Теперь же она и впрямь видела багряные капли и пугающий алый блеск серебра.
А в голове снова всплыли воспоминания.
— Это ваше? — Тусклый, далекий вопрос одного из правоохранителей, держащего в руках куртку странного вампира.
— Да, — ответила она тогда хриплым голосом, сделала несколько уверенных шагов по травянистому полю, не обращая внимания на легкую боль в ноге. Затем забрала вещь из рук подозрительного некроманта и прижала к себе.
— Но это мужская куртка, — неторопливо уточнил он, продолжая внимательно смотреть на нее.
Мелания стойко выдержала взгляд.
Ничего необычного.
— Я люблю носить мужскую одежду, — ответила она.
Правоохранитель задумчиво посмотрел на нее снизу вверх, изучая брюки, плотно облегающие ее тело, высокие сапоги на шнуровке, рубашку и ремень, на котором висели кобура с пистолетом, ножны с кинжалом и пара мешочков с колдовскими сборами.
— У вас есть лицензия на применение некромантии? — спросил он тогда, безошибочно узнавая набор любого охотника за нежитью.
Мелания прикусила губу. Проблемы ей были совершенно не нужны.
— Нет, господин, — ответила мрачно.
— У вас был заказ на эту смертодеву? — Он кивнул на овраг, в котором по сумеречному следу и оставшемуся на траве жирному пятну можно было легко угадать останки нежити.
— Нет. Я встретила ее случайно на дороге…
Дальше снова было длительное повторение рассказа о том, что она направлялась к себе домой после прогулки. Уверения в том, что никакого отношения к нелицензионной охоте на нежить она не имеет, а все оружие и травяные сборы носит с собой исключительно для личной защиты.
С горем пополам некромант-правоохранитель отпустил ее, предварительно доставив порталом почти до самого дома.
И вот теперь она стояла на своем старом полукруглом крыльце триплекса — деревянного строения, рассчитанного на три семьи. А в руках у нее лежала и холодила кожу гладкая черная куртка.
Мелания так и не рассказала правоохранителям ничего о том, что встретила вампира и что это именно он убил смертодеву. А ее спас. Она молчала, не желая раскрывать тайну Элиаса, и до сих пор сама не знала, что подвигло ее так поступить.
«Ты такая же, как и другие…» — звучало у нее в голове. Обвинительное. Ядовито-насмешливое. Такое нечестное, что некромантка все еще чувствовала себя уязвленной.
Нет, она не была такой же.
И именно поэтому промолчала.
Элиас ей помог. И кем бы он ни был, она обязана ему жизнью.
Даже если он хотел убить ее собственными руками… клыками и просто не успел из-за появления отряда помощи, он все равно оставался тем, благодаря кому она до сих пор жива. И, по крайней мере, за это девушка чувствовала себя обязанной ему отплатить.
Тихо зайдя в дом, чтобы не будить мать, некромантка первым делом бросила куртку на стул в своей комнате, разделась и побежала принимать душ. А уж после этого, стараясь поскорее забыть обо всем, упала в постель и уснула.
Проспала она до обеда следующего дня. Наверно, проспала бы и дольше, но ее разбудили крики матери:
— Маркус, это ты? Маркус! Маркус!
Мелания как ошпаренная подскочила на ноги, мгновенно избавляясь от сна, и побежала на кухню, откуда доносились крики. При этом она ругала себя последними словами, потому что принять лекарство мама должна была еще утром, а она все проспала.
Оказалось, что в этот момент женщина уже стояла на табуретке у раскрытого окна и звала какого-то мальчика, который, бросив на нее испуганный взгляд, скрылся на другой стороне улицы.
— Маркус, куда же ты, сынок?! — воскликнула она, протянув руки вперед и заливаясь беззвучными слезами.
Мелания в последний момент успела схватить ее за талию и оттащить от окна, спасая от падения.
— Марку-у-ус… — проговорила женщина уже гораздо тише, опустив тонкие руки и оседая в объятиях дочери.
Девушка сжала зубы, сдерживая эмоции, рвущие сердце.
— Мама, это не Маркус, — ответила она чуть жестче, чем хотела бы. — Это просто соседский мальчишка.
Посадила мать на табуретку и плотно закрыла окно, вдобавок задвигая светло-лиловую штору. Мысленно она дала себе обещание как можно быстрее купить блокираторы на окна. Несмотря на то что жили они на первом этаже, падение могло закончиться для матери несколькими переломами, а то и вовсе пробитой головой.
Как только с окном было покончено, Мелания полезла в шкафчик за лекарством и, отсчитав двадцать капель, заставила мать выпить их. К этому моменту та уже тяжело дышала. Все выглядело так, будто у нее вот-вот случится очередной эпилептический приступ.
Уведя мать в комнату, девушка уложила ее в постель и накрыла одеялом. Женщина уже явно плохо соображала, что происходит, продолжая тихо бормотать: «Маркус». Оставалось надеяться, что, когда лекарство подействует, она придет в себя и проснется уже в полном сознании.
Вернувшись на кухню, Мелания упала на стул и закрыла глаза, чувствуя себя так, словно и не спала вовсе. Хорошо, что сегодня был выходной день и не нужно идти на работу. Испуг и расстройство за пару минут высосали из нее остатки сна.
Однако не успела некромантка расслабиться, постаравшись не думать о грустном, как заиграла сумеречная шкатулка порталофона. Мелания повернула голову к комоду, на котором стоял прибор, и нахмурилась.
Еще не хватало, чтобы шум разбудил засыпающую мать.
Быстро подойдя к шкатулке, девушка в упор взглянула на фигурку девочки-друида в темно-зеленом платье. Та двигалась по кругу на квадратной подставке под медленную, тренькающую колокольчиками мелодию.
Некромантка протянула руку и толкнула куклу, тем самым открыв крышку. На дне шкатулки блеснула крупная розовато-сиреневая друза аметиста, а в следующий миг над ней вспыхнуло маленькое черное облако.
— Риша? — удивилась Мелания, разглядев в клубящейся Тьме крохотного портала лицо единственной знакомой девушки, которую могла с натяжкой назвать подругой. — Что-то случилось?
— Да! — торопливо выпалила та.
— Ну, рассказывай, только постарайся покороче, у меня голова трещит, — проворчала Мелания, взглядом выискивая на кухне баночку с обсидиан-чаем. Эта трава по утрам быстро ставила ее на ноги. И хотя некоторые медики считали ее вредной, некромантка продолжала исправно пить ее, потому что ничто другое не могло как следует привести в тонус. Ни кофе, ни другие бодрящие напитки девушке почему-то никогда не помогали.
— Ты что, только проснулась? — удивилась собеседница на другой стороне переговорного портала.
Мелания бросила тяжелый взгляд на блондинистую голову подруги и ничего не ответила.
— Понятно! — фыркнула та. — Что на этот раз? Опять ловила некролягушек для опытов или просто осталась в морге на вторую смену?
Мелания пожала плечами. Риша понятия не имела, что ей приходилось периодически брать заказы на уничтожение нежити. Поэтому она то и дело выдумывала дурацкие отговорки о том, где провела очередную ночь. И, признаться, иногда истории получались уж очень диковинные.
Можно, конечно, было поступить проще и сказать, что она просто была у любовника. Но некромантка почему-то думала, что подруга не поверит.
Она бы и сама не поверила.
За весь год, что они с Ришей были знакомы, у Мелании ни разу не было парня. Ни одного. Некромантка и прежде-то была не слишком общительной, а после того, как в их семье случилось несчастье, и вовсе ушла в себя.
— Я была бы тебе благодарна, если бы ты начала уже рассказывать о своей проблеме, — пробурчала Мелания, уже мысленно надкусывая большой бутерброд с колбасой, который собиралась вот-вот себе сделать.
— Конечно, дорогая, все, как ты скажешь, — проворковала Риша, сделав розовые губы бантиком.
Мелания заподозрила неладное, но быстро потеряла мысль, задумавшись о том, как ее вообще угораздило подружиться с этой девушкой. Та казалась полной ее противоположностью, начиная от внешности и заканчивая характером. Судя по вечно веселому щебетанию, блондинка вообще не представляла, что в мире может быть что-то плохое.
— Перейду сразу к делу, — наконец проговорила та, — мне очень нужно, чтобы сегодня вечером ты подменила меня на одном банкете в «Рубиновом дворце».
— Что? Ты с ума сошла? — тут же позабыла обо всем Мелания. — Какой банкет, какой дворец?
— За вечер организаторы платят пять сотен маурелиев! — перебила ее подруга, и некромантка мгновенно замолчала.
Заметив, что Мелания снова готова ее слушать, Риша тут же с улыбкой продолжила:
— Тебе наверняка эти деньги не будут лишними, в конце концов, если не на лечение матери, то на себя потратишь. Новое платье себе прикупишь. Или, не знаю, кожаную хламиду, что там у некромантов в моде?
Она прыснула со смеху, но тут же затихла, заметив, что Мелания не смеется.
— Пятьсот золотых — это очень много, — с подозрением проговорила некромантка. — Во-первых, почему ты отдаешь эту работу мне, а во-вторых, за что же платят такие деньги?
Риша снисходительно улыбнулась.
У нее всегда было достаточно средств к существованию. Нужды в деньгах она, дочка богатых родителей, никогда не испытывала. Однако пожелала зарабатывать самостоятельно, а не сидеть на родительском горбу. И, как ни странно, ей удалось найти такую работу, где даже ей, девчонке, которая ничего особенного не умеет, платили хорошо. Очень хорошо.
Это казалось довольно подозрительным, но Мелания никогда не лезла в чужие дела, не желая, чтобы кто-либо лез в ее.
Однако сегодня настал день, когда пришлось сделать исключение.
— Так кем ты работаешь, Риша? — нахмурилась некромантка.
— Официанткой, простой официанткой, — лениво махнула рукой та. — Ты справишься без проблем.
— А почему такая высокая оплата? — не унималась Мелания.
— Потому что банкет будет в «Рубиновом дворце», ты меня слушала вообще? — скуксилась блондинка. — Впрочем, прости, сегодня ты можешь быть настолько подозрительной, насколько тебе вздумается, клянусь Даррой, Фенруз и Хиро, я стерплю все!
Риша любила театрально вплести в разговор имена мертвых светлых богов, которым поклонялись друиды. Хотя сама ни в каких богов не верила. Даже в темных.
Она сложила ладошки вместе и умоляюще посмотрела на Меланию.
— Пожалуйста, помоги мне, — попросила она. — Мне назначил свидание именно на сегодня очень классный парень. Он просто сказочно красив, ты понимаешь? И богат, между прочим! Я не могу ему отказать из-за того, что собираюсь весь вечер подавать напитки и еду на каком-то банкете!
— А я, значит, собираюсь… — проворчала Мелания, вполне успокаиваясь насчет работы подруги. В конце концов, это не танцы на стойке, не эротический массаж и не стриптиз. — Кстати, вы же там не голышом напитки подаете за такие деньги?
— Нет, ты что?! — ахнула Риша. — Все прилично, очень серьезные люди, сплошные министры, члены имперского правительства и обычные толстосумы, — уверила она. — Поэтому и оплата высокая. Естественно, ты не должна ударить в грязь лицом, чтобы меня не опозорить. Ходи, молчи, улыбайся и выполняй просьбы. Но на этом все! Одежду тебе выдадут, а уж макияж и прическу как-нибудь сделаешь сама. Ничего вызывающего не нужно, так что я за тебя не волнуюсь.
— Ты так говоришь, будто я уже согласилась, — фыркнула Мелания с легким возмущением, хотя на самом деле она и впрямь уже согласилась. Ну, в самом деле, где она еще сможет за один вечер заработать столько же, сколько сама получает за месяц?
— Я знаю, что ты не сможешь бросить подругу в беде, — заискивающим голоском проговорила блондинка и улыбнулась.
Мелания вздохнула, отвернула голову в сторону, словно ей нужно время на размышление, и через пару секунд ответила:
— Хорошо, я помогу. Исключительно по доброте душевной. — И тоже улыбнулась.
Риша захлопала в ладоши, отчего даже через маленькое облако портальной Тьмы стало видно, как подскакивают тугие белые завитки ее тщательно уложенных волос.
— Спасибо-спасибо-спасибо, Меланишечка! Ты лучше всех! К четырем часам вечера пришлю за тобой некромобиль, чтобы отвез прямо на место. Будь готова!
Послала ей воздушный поцелуй и тут же отключилась, будто Мелания могла передумать. А она, услышав излюбленное обращение подруги, признаться, уже хотела. Эта «Меланишечка» ужасно ее раздражала.
Впрочем, Риша оказалась девушкой хитрой, и, когда переговорный портал закрылся, спорить уже было не с кем.
Некромантка по-доброму усмехнулась. На самом деле она бы все равно помогла подруге. Даже если бы оплата не была столь высока, даже если бы пришлось работать ночью. Не оставлять же девушку в беде? Может, у нее там любовь всей жизни пропадает, в конце концов. И пусть Риша была довольно ветреной особой и таких Любовей в месяц у нее могло быть по десять штук, все равно Мелания не смогла бы отказать.
У нее было не так уж много друзей, а потому она ценила каждого, кто мог достаточно долго держаться возле нищей, мрачной и в целом довольно пессимистичной некромантки, каковой она и являлась.
Поэтому в назначенный час, уверившись, что с матерью все в порядке, и благодаря лекарствам, скорее всего, будет все хорошо до следующего утра, она вышла из дома, закрыла дверь на замок и села в машину, нанятую Ришей специально для нее. А уже через какой-нибудь час стояла возле высокого многоэтажного здания, на первом этаже которого располагался дорогущий ресторан под названием «Рубиновый дворец».
Сегодня этот ресторан был закрыт на спецобслуживание — особую вечеринку.
Назвав свое имя и пройдя внутрь через специальную дверь для обслуги, Мелания пыталась угадать, что же сегодня за праздник будет и кто организовал такое богатое торжество?
Но она и на секунду не предполагала, насколько невероятным окажется ответ на этот вопрос.
Форму ей действительно выдали в подсобке. Все официантки должны были выглядеть одинаково — в модных красновато-бордовых платьях с белыми воротничками и манжетами. Волосы полагалось убрать в хвост или заплести в косу. Мелания выбрала второй вариант.
Кроме нее обслуживать банкет должны были еще десять девушек. Все примерно одного возраста, стройные и симпатичные. Большинство из них были знакомы друг с другом, и сейчас они весело щебетали о чем-то, изредка бросая на некромантку любопытные взгляды.
Мелания поежилась. Ей не нравилось лишнее внимание. А сейчас она будто физически ощущала, как скользит чужой интерес по ее бледному от недосыпа лицу и почти полностью седым волосам. Впрочем, она никак не реагировала, и девушки явно переключились на другие темы.
А затем пришло время выходить в зал и накрывать на столы.
Гости прибыли к пяти часам вечера. Мелания скрылась в подсобке, граничащей с общим залом и отделенной от него длинными тяжелыми шторами насыщенного рубинового цвета. Отодвинув ткань, она незаметно наблюдала, как зал наполняется богато одетыми мужчинами и женщинами, от которых невозможно было отвести взгляд. Жутко дорогие украшения сверкали в свете огромных каменных люстр, каждый кристалл в которых имел способность магически светиться.
Некромантка задержала дыхание, рассматривая удивительно красивых мужчин, одетых в костюмы с золотыми цепочками, выглядывающими из карманов. Их пальцы были украшены перстнями, а глаза, казалось, то и дело сверкали ярче драгоценных камней. Все они выглядели достаточно молодо. Казалось, не было ни одного человека, кому можно дать больше тридцати пяти лет. И Мелания никак не могла взять в толк, где можно заработать столько денег в их возрасте.
Впрочем, ее это никоим образом не касалось. Следовало просто выполнить свою работу и отправиться домой с положенной зарплатой, чем она и собралась заняться. Ей поручили расставить по столам хрусталь и вино. Взяв поднос с десятком бокалов и бутылкой красного вина, названия которого она даже не слышала, Мелания шагнула в зал.
И неожиданно заметила там свою подругу, которую взялась подменять!
Едва не выронив поднос, некромантка двинулась вперед, с удивлением разглядывая на Рише красивое золотистое платье, ее безупречную укладку и макияж, а еще нелепый черный ошейник с подвеской, который совершенно не шел к ее наряду. Впрочем, похоже, среди местной молодежи это было нечто вроде моды. Потому что, приглядевшись, Мелания заметила еще на двух девушках похожие украшения.
Ришу вел под руку красивый темноволосый мужчина с ослепительной улыбкой. Он что-то шептал на ухо девушке, и та заливисто смеялась и краснела.
Мелания расставила пустые бокалы по столу, на котором, как ни странно, было очень мало закусок, в основном карпаччо из говядины и множество сыров. Затем она наполнила пару бокалов на подносе и подошла с ним к подруге и ее кавалеру. Многозначительно взглянула на Ришу и проговорила:
— Не желаете ли вина?
Риша повернула к ней голову и слегка покраснела. Казалось, будто она мгновение назад впервые заметила ее.
— Да, конечно, — ответил низким гортанным голосом спутник подруги, и от его пронизывающего холодного взгляда Меланию пробрала легкая дрожь.
Блестящие темно-карие глаза впились в нее острыми кинжалами, осматривая с ног до головы. Будто оценивая.
От этого прежде красивый мужчина вдруг перестал казаться Мелании таковым. А еще в этом взгляде ей почудились какие-то знакомые оттенки, только она никак не могла взять в толк, какие именно.
Перестав глядеть на незнакомца, она протянула ему поднос, с которого тот благополучно и взял бокал.
— Милый, я отойду на минутку в дамскую комнату, — проворковала в это время Риша, привстав на цыпочках и поцеловав мужчину в щеку.
— Конечно, дорогая, — ровным голосом ответил тот, все еще странно глядя на Меланию.
Но некромантка этого уже не видела. В этот момент она переглядывалась с подругой, которая недвусмысленно намекала ей проследовать в дамскую комнату вместе.
Мелания была не против, а наоборот — очень даже за.
Отойдя на безопасное расстояние от гостей, чтобы не привлекать внимания, она поставила поднос на один из столов и тут же прошмыгнула в дверь уборной для богатых посетителей заведения.
Риша была уже там.
— Очень стыдно было бы обслуживать на банкете собственного кавалера, правильно я понимаю? — проговорила Мелания, как только они с подругой остались наедине в пустом женском туалете.
Риша повернулась к зеркалу, со всех сторон освещенному ярким светом ослепительно-белых кристаллов, убедилась, что выглядит прекрасно, и наконец посмотрела на подругу.
— Ну прости! — воскликнула она, схватив некромантку за руки. — Ты же сама все понимаешь! Он пригласил меня на этот банкет после того, как мы случайно познакомились на предыдущем. Он не знал, что я официантка! В тот день я не обслуживала столики, а готовила закуски. И что я должна была сказать ему, как ты думаешь? Признаться, что всего лишь девочка на побегушках? Он бы и близко ко мне не подошел! Ты видела его вообще?
Мелания склонила голову набок, глядя на разнервничавшуюся подругу. Честно говоря, после того странного взгляда, которым ее окинул кавалер Риши, она была склонна не согласиться с ее утверждением. Похоже, этому мужчине было плевать, официантка она или нет. Его интересовало нечто другое. Доступность, может быть, или симпатичная внешность?
Некромантка вспомнила копну своих седых волос, бледное лицо с кругами под глазами и засомневалась.
— Да успокойся, — махнула она рукой подруге. — Я не злюсь на тебя. Мне, в сущности, все равно, по какой причине ты не могла сегодня работать. Я сделаю свое дело, мне заплатят деньги, а потом я буду долго и сладко отсыпаться в своей постели.
Риша хмыкнула, сжав руки подруги.
— Ты прелесть, — проговорила она. — Я всегда говорила, что в душе ты оптимистка!
Мелания криво улыбнулась, глядя на их сцепленные руки.
— Это вряд ли, — покачала она головой. — Как хоть зовут твоего доброго молодца? Он симпатичный.
Риша довольно растянула губы и мечтательно закатила глаза к потолку.
— Симпатичный? Шутишь? Да он красавец! Вообще они тут все красавцы, конечно, но Фирель — один из самых-самых! Как они только такие подобрались в этом их клубе?
— Клубе? Каком клубе? — удивилась Мелания.
— А ты не знаешь? Это же банкет элит-клуба «Черные крылья», — ответила Риша, сжав в пальцах подвеску под своим ошейником. — Мне Фирель уже подарил вот эту потрясающую штуку как почетному гостю клуба, представляешь? С ним я могу проходить на любые их мероприятия!
Некромантка пригляделась к серебристому металлическому кружочку, висящему на шее подруги, и вздрогнула. И хотя она никогда прежде не видела рисунка, изображенного внутри, ее пронзило странное узнавание. Потому что непонятным образом этот рисунок был
На куртке Элиаса…
Те же опущенные вниз острые крылья, напоминающие окружность, в центре которой что-то изображено. Только у Элиаса там была корона, а у Риши внутри подвески был изображен стилизованный череп.
Мелания встряхнулась, пытаясь выбросить из головы так некстати всплывший образ вампира. Образ, который и так не покидал ее половину сегодняшнего дня.
Некромантка нахмурилась, слегка раздражаясь, оттого что подвеска подруги опять вернула ее к мыслям о ночной встрече. В конце концов, это всего лишь совпадение. Мало ли похожих рисунков можно нарисовать при желании?
Уговорившись с Ришей о том, что она вовсе не обижается на нее за такой необычный обман, Мелания вышла вслед за девушкой из дамской комнаты. В это время как раз свет в зале приглушили, а вместо него по стенам и потолку начали кружиться разноцветные блики от магических кристаллов. Приглашенная певица вышла на невысокую сцену в углу зала и стала ненавязчиво исполнять медленную песню. Гости ходили по помещению с бокалами в руках, некоторые танцевали, а некоторые сидели за небольшими круглыми столиками и разговаривали.
Теперь Мелании полагалось ходить от гостя к гостю и следить за тем, чтобы в бокалах у них никогда не заканчивалось вино. Этим она и собиралась заняться, вот только в этот момент один из мужчин в конце зала не глядя поднял руку, подзывая официантку.
Некромантка тут же направилась туда, еще не до конца рассмотрев, к кому идет. Полумрак помещения скрывал лица, а тысячи бликов искажали окружающий мир, превращая его в сумасшедший калейдоскоп.
Однако, оказавшись всего в нескольких шагах от незнакомца, когда поворачивать назад было уже поздно, Мелания вдруг замерла, не в силах вздохнуть.
За столиком в компании еще двух мужчин сидел Элиас.
Вампир.
И в этот момент он как раз повернул к ней голову.
В горле резко пересохло, руки задрожали так ощутимо, что бокалы на подносе начали трястись, грозя упасть.
Элиас… Вампир… На обыкновенном банкете рядом с простыми людьми!
От последней мысли Меланию будто прошило насквозь осознанием страшной истины.
Она вдруг оглянулась по сторонам, широко раскрытыми глазами осматривая гостей так, как если бы вошла в зал только что.
Все было так же, как и прежде, но словно иначе. Время будто замедлилось, и под размеренную мелодию, разбавляемую тонким романтичным голосом неизвестной певицы, некромантка увидела
Вокруг нее были все те же мужчины и женщины, но теперь Мелания замечала то, что прежде не бросалось в глаза.
Слишком светлая кожа, алебастровый оттенок которой маскировался под светом разноцветных бликов. Ярко-алые губы и глаза, блестящие странным, казалось, голодным блеском под длинными черными ресницами. И удивительно красивые лица… Словно каждый из присутствующих здесь был моделью. Звездой.
Неужели вампиры выглядят именно так?
Все внутри у Мелании похолодело, как только она поняла, что вокруг нее такое количество высшей нежити.
Некромантка никогда не видела вампиров. Никого, кроме Элиаса. Но то, что она о них читала, и наполовину не походило на действительность, которую видела перед собой сейчас.
Вампиры были опасными тварями, внешне напоминающими людей. Но при этом их инстинкты были направлены только на утоление темного сумеречного голода. Однако при этом они обладали вполне человеческим разумом и понимали, что для выживания им необходимо скрываться. А потому обнаруживали себя в основном в темное время суток, когда мертвецкий цвет кожи не столь очевиден, а налитые кровавым голодом глаза можно спрятать во мраке. Но из этого правила были и исключения. В отсутствие пищи вампиры теряли разум и могли напасть в любое время суток, не боясь разоблачения. Жажда крови делала их подобными зверям.
Хотя те существа, что предстали сейчас перед Меланией, совершенно не походили на диких монстров, что вынуждены прятаться в тени. Это были уверенные в себе хищники, умеющие наслаждаться жизнью и готовые это делать. Кроме того, их притягательная ослепительная красота отвергала саму мысль о том, что все они могут оказаться чудовищными порождениями Тьмы.
И все же это было так.
Мелания встряхнула головой, случайно увидев на другом конце зала подругу, танцующую со своим новым кавалером, и вдруг усомнилась в себе.
Может, она ошиблась и все же эти люди — не вампиры? А Элиас оказался здесь случайно?
В любом случае даже один вампир — это уже большая проблема. Очень большая проблема. А о том, что этих проблем здесь может быть больше трех десятков, некромантка старалась больше не думать. Так и с ума сойти недолго.
Медленно, на негнущихся ногах Мелания шагнула вперед, глядя куда-то перед собой. В пустоту, в мелькающие в воздухе разноцветные блики. Таким образом девушка усердно делала вид, что не узнала своего вчерашнего знакомца и что она сама — и не она вовсе.
Остановилась возле светловолосого мужчины и опустила поднос на стол.
Перед Элиасом стоял пустой бокал. При этом двое его товарищей спокойно пили, негромко что-то обсуждая.
Мелания сглотнула ком в горле, чувствуя, как руки становятся влажными.
Что ей делать? Предложить ему вина? А вампиры вообще пьют вино?
От этих мыслей некромантка совершенно стушевалась, кусая губы и не зная, куда себя деть.
Элиас же продолжал на нее глядеть, и кристально-голубые глаза жгли не хуже раскаленного металла.
— Не желаете выпить? — произнесла Мелания хрипло, чувствуя, как во рту внезапно развернулась иссушающая пустыня.
Она наконец подняла на него взгляд и вздрогнула, встретившись с его.
— О да… Очень желаю… — ответил он тихим бархатистым голосом, от которого Меланию слегка затрясло.
Ответ прозвучал до крика провокационно.
Выпить… Он хотел выпить!!! Почему-то показалось, что имел в виду он вовсе не вино.
Его взгляд скользнул вниз. По ее шее, груди, по дрожащим рукам. И опять вернулся к глазам.
Некромантка снова громко сглотнула. Хорошо, что из-за музыки не было слышно ни этого, ни бешеного стука ее сердца.
Что делать? Что ей теперь делать?!
По-хорошему, обнаружив вампира, человек обязан дать знать некромантам-правоохранителям с помощью любого доступного способа. Например, в каждом общественном месте вроде этого ресторана имелась стационарная кнопка порталофона, мгновенно связывающая с Отделением безопасности империи.
Мелания даже предполагала, что такая кнопка, скорее всего, расположена где-то на кухне.
Но почему-то в этот момент о кнопке она думала в последнюю очередь.
— Что-то не так? — вдруг раздался голос одного из мужчин, что сидел рядом с Элиасом. Разговор за столом мгновенно затих, и на этот раз уже все трое глядели на замершую некромантку с легким недоумением.
И заметным интересом…
По спине пробежали холодные мурашки.
Как только Мелания взглянула в глаза собеседникам Элиаса, у нее больше не было сомнений в том, что они тоже вампиры. Притом, что их не выдавали ни клыки, ни алый блеск в радужках, она инстинктивно чувствовала опасность, исходящую и от брюнета с кудрявыми волосами чуть ниже ушей, и от его соседа — брюнета с коротким ежиком на голове. Их хищные желания вдруг стали ощущаться кожей, а жадные взгляды, слишком открыто скользящие по ее телу, рождали внутри ужас.
Вот только Элиасу внимание сидящих с ним за столом будто бы тоже не понравилось.
— Все в порядке, — проговорил он ровным голосом, в упор глядя сначала на одного мужчину, а затем на второго. И ответ показался Мелании неожиданно тяжелым.
В это время она наконец-то взяла себя в руки, подняла бутылку и стала наливать алое, как кровь, вино в бокал перед блондином.
Под кожей девушки словно рассыпались горячие угли.
— Мы отойдем ненадолго, Элиас, — вдруг проговорил один из двоих мужчин, что сидели рядом. И они оба так резко вышли из-за стола, будто им приказали.
Но им никто ничего не говорил.
Мелания закончила наливать вино и подняла нервный взгляд на вампира. Она уже собиралась отвернуться, бросив напоследок:
— Приятного вечера, господин…
Как Элиас вдруг схватил ее за запястье и проговорил:
— Останься.
Через кожу в вены некромантки брызнул жидкий огонь. От неожиданности и испуга Мелания вздрогнула, открытая бутылка вина выпала из свободной руки и стремительно полетела на пол.
Вот только она так и не достигла каменных плиток, которыми был украшен зал.
Время будто замедлилось, и Мелания, едва дыша, увидела, как невероятно быстрое движение разорвало пространство, и бледная рука вампира сомкнулась на бутылке.
В разноцветных бликах сверкнули острые когти на длинных изящных пальцах. И тут же исчезли, вновь превратившись в аккуратные ногти.
Мелания выдохнула, резко теряя силы. Словно стоило ей в очередной раз воочию получить подтверждение того, что перед ней действительно сильнейшая нежить, как все самообладание покинуло ее.
Как бы ни хотела…
В голове закружилось, в груди болезненно сдавило. Перед глазами потемнело.
Некромантка вдруг поняла, что вот-вот упадет в обморок. Колени подогнулись, но в следующий миг, когда она уже схватилась рукой за стол, Элиас неуловимо быстро оказался рядом и…
Тысяча дохлых гулей.
…обнял ее за талию.
— Нет, пожалуйста, — проговорила она вдруг охрипшим голосом. — Я… со мной все в порядке.
— Присядь, ты переутомилась, — мягко произнес Элиас над самым ее ухом.
Воздух, сорвавшийся с его губ, на миг обжег кожу.
Он провел ее к небольшому диванчику и уверенно усадил.
Мелания опустилась на бархатное сиденье рядом с ним, не веря, что это происходит на самом деле. Глаза блуждали по помещению и сами собой, будто вспышками, выхватывали происходящее вокруг.
Вот в десятке метров от них танцует влюбленная пара. Мужчина кружит очаровательную девушку с красивым ошейником на шее. Та закрыла глаза, чувствуя, как он то и дело целует ее и что-то шепчет. А в окружающем полумраке блестят его красные глаза и острые, как иглы, клыки…
А с другой стороны зала, за шторой, которая будто случайно приоткрылась, другой мужчина с длинными черными волосами, отдающими сталью, склонился к женской шее… Прежде Мелании могло бы показаться, что он ее ласкает. Но сейчас она с холодным ужасом, сдавившим ребра, поняла, что все совсем не так.
В этот момент мимо них прошла красивая дама в черном платье с рассыпанными по корсету красными камнями. На ней не было никаких украшений, кроме аккуратного рубинового колье. Она взглянула на Меланию с обворожительной улыбкой, из-под которой виднелись белоснежные клыки, и некромантка, широко распахнув глаза, поняла: эта женщина — тоже нежить.
— Вампиры… — выдохнула она, чувствуя, как рука Элиаса все еще обнимает ее за талию. Прижимает. — Все кругом — вампиры…
И вопреки ожиданиям она не чувствовала через ткань формы официантки пронизывающего холода, который мог бы распространяться от упыря.
— Высшие вампиры, прошу заметить, — в этот момент поправил Элиас, словно совершенно этого не скрывал.
Она повернула голову и встретилась со спокойным лицом. Одной рукой Элиас касался ее талии, то и дело незаметно пробегая по ней пальцами в невольной ласке, а другую расположил на спинке дивана.
— Высшие… — машинально проговорила Мелания, глядя в ярко-голубые кристаллы радужек и снова будто падая в них.
«Тьма, как его глаза могут быть такими красивыми?» — мелькнуло у нее в голове.
«Как он может быть таким?..»
Некромантка вдруг поймала себя на мысли, что остальные упыри хоть и кажутся ей обворожительно прекрасными, но с Элиасом ни в какое сравнение не идут.
Потому что если остальные вызывали у нее ужас и внутреннее отвращение, то этот, казалось, одним взглядом приручал ее. Заставлял забыть о том, что он — монстр. Существо, сотканное из Тьмы.
— Вы убьете всех, кто сюда пришел? — тихо спросила Мелания, не отрывая взгляда от светлого лица Элиаса, на котором горели только глаза и губы. Последние — яркие, алые, как кровь. Не слишком полные, но настолько очевидно привлекающие внимание, что некромантка вдруг покраснела, сама не понимая почему.
Уголки рта Элиаса дрогнули. Приподнялись, словно он хочет улыбнуться, однако получившееся выражение лица оставалось жестким.
— Что за глупость? — спросил он, склонив голову набок.
— Но… — проговорила Мелания, окончательно путаясь. — Разве вы не пьете кровь?
— Прямо сейчас я лично пью вино, — ответил он и демонстративно взял со стола бокал, поднес ко рту и сделал большой глоток.
Мелания проводила это движение застывшим ошеломленным взглядом, а затем резко выдохнула, когда он опустил бокал и медленно облизал ставшие влажными губы.
— Хотя если ты хочешь предложить что-то другое… — добавил он и бросил на нее хитрый взгляд, на дне которого зажглись озорные искры.
Меланию бросило в жар от одной мысли о том, на что он намекает.
Однако Элиас внезапно совершенно спокойно сказал:
— Признаться, я выпил бы джина на багровом можжевельнике, — произнес так, будто именно это и имел в виду с самого начала.
— Конечно, я сейчас принесу, — дернулась некромантка, чтобы встать и как можно быстрее ускользнуть отсюда. Радуясь, что подвернулся повод.
Но ничего не вышло.
Элиас снова схватил ее за руку и удержал на месте. В тот же момент щелкнул пальцами, и с другой стороны стола появилась одна из девушек-официанток.
— Бутылку «Алого Сапфира», пожалуйста, — тут же заказал Элиас самый дорогой и редкий джин. Этот напиток изготавливался из особого сорта можжевельника, который из-за цвета ягод часто звали багровым. Или кровавым. — Две стопки и тарелку с мякотью красных апельсинов.
— Конечно, — кивнула девушка и мгновенно исчезла, оставив Меланию вновь наедине с вампиром.
В зале было много народу, играла музыка, на сцене красивую песню исполняла певица. Но некромантка чувствовала себя в клетке наедине со зверем. И бежать было некуда, потому что за пределами клетки зверей было еще больше.
Интересно, как там сейчас Риша? Знает ли она вообще, куда попала и с кем пошла на свидание? Или, может быть, ее кавалер все-таки человек?
На мгновение забывшись, Мелания освежила в памяти лицо Фиреля, вновь будто бы увидела его взгляд, полный темного хищного интереса, и поняла, что нет. Он тоже не человек.
— Все присутствующие здесь гости — высшие вампиры? — мрачно спросила Мелания, уверенно повернувшись к Элиасу.
Если уж она оказалась в логове чудовищ, нужно знать детали и быть готовой ко всему. В панике уже нет никакого смысла.
И хотя умом она это понимала, тело продолжала бить дрожь.
— Все, — не сводя с нее глаз, с легкой ленцой ответил вампир так, словно в этом не было ничего необычного. — Кроме тех, кто приглашен в качестве… наших спутников.
А Меланию вдруг пронзила острая неправильная мысль: «Зачем он все это мне рассказывает?»
Ответа на этот вопрос не было.
В этот момент официантка принесла напиток, поставила перед ними две красивые стопки из резного хрусталя и без вопросов наполнила их прозрачной жидкостью с красным оттенком. Хвойный аромат распространился вокруг мягкой вуалью, ударив в нос, даря ощущение легкой прохлады, так напоминающей собственный запах Элиаса, который внезапно совершенно некстати вспомнился некромантке.
По коже пробежали мурашки, и девушка покраснела, поймав себя на том, что этот запах ей нравился. Хорошо, что вокруг царил полумрак, расцвеченный магическими искрами, и вампир вряд ли был способен заметить ее неуместное смущение.
Официантка пододвинула им вазочку с рубиновой мякотью апельсинов и исчезла, будто ее и не было.
— Выпьешь со мной? — спросил Элиас и поднял рюмку.
Мелания собиралась отказаться, но за секунду до его вопроса она вдруг не смогла остановить себя, когда ее тело будто само немного качнулось в его сторону, а грудная клетка дернулась, чтобы поглубже втянуть воздух рядом с вампиром.
Она хотела убедиться, что в тот первый раз ей показалось. Что высший мертвец не может пахнуть так приятно, чтобы от этого аромата подгибались ноги. Чтобы в нем хотелось купаться, окружать себя им с ног до головы, касаясь этого мужчины и притягивая его к себе судорожно сжатыми пальцами…
Ошибка.
Чудовищная ошибка.
Поэтому когда она едва не захлебнулась тонким мягким ароматом, вновь проникшим в нее с неотвратимостью отравы, она широко распахнула глаза, всматриваясь в застывшее, с любопытством изучающее ее лицо Элиаса. А затем резко развернулась и, схватив рюмку, неожиданно даже для себя самой вылила в горло обжигающе-холодную жидкость.
Джин опалил рот и, прокатившись по желудку огненной волной, разом впитался в кровь. По телу Мелании прокатилось приятное тепло, только глотка горела так, что из глаз едва не хлынули слезы.
Некромантка закашлялась, не видя ничего вокруг, и вдруг почувствовала, как сильная рука прижала ее к твердому телу, а немного прохладные пальцы распахнули обожженные алкоголем губы.
В следующий миг во рту стало кисло-сладко от чего-то мягкого и сочного, а жар от тяжелого алкоголя понемногу отступил, сменившись совсем другим огнем.
Мелания распахнула глаза, задержав дыхание. Элиас был так близко от нее, как только можно. Он касался пальцами ее губ, скармливая ей нежный кусочек красного апельсина.
Но когда Мелания окончательно проглотила фрукт, пальцы Элиаса не исчезли, продолжая касаться ее, поглаживая медленно, зачарованно размазывая по губам сладкий сок. А сам он глядел на нее огромными голубыми глазами, на дне омута которых становилось все мрачнее.
И от этой Тьмы в груди некромантки будто зажглась шаровая молния, опаляющая внутренности.
— Что ты… Что? — выдохнула она, едва дыша.
Под желудком все будто бы сдавило раскаленными цепями, опаляя, обжигая, мучая. И тут же после этого лаская растревоженную плоть лебедиными крыльями. Сердце подскочило к горлу, грозя выпрыгнуть и убраться прочь из этого бракованного тела, которое не понимает, что рядом сидит вампир.
— Тише, — проговорил он негромко, и в его голосе некромантка услышала незнакомые хриплые ноты, от которых ей стало еще жарче.
Элиас вел себя странно. Словно сошел с ума.
Словно она сошла с ума рядом с ним.
Прямо сейчас она уже не помнила о том, что он вампир. Эта мысль размывалась в ее мозгу, когда он касался ее, одной рукой обхватывая подбородок и обводя очертания губ, а второй зарываясь в волосах на затылке.
А его сияющие голубые радужки больше не засасывали в свою глубину, потому что он не глядел ей в глаза. Его взгляд упал на ее губы и остался там, горя бешено-ярко. Обжигающе.
Элиас наклонился к ней, продолжая держать ее лицо в своих ладонях. И теперь Мелания чувствовала его близость настолько отчетливо, словно их губы уже соприкоснулись. Сам воздух в тех нескольких миллиметрах, что сейчас разделяли их, стал физически ощутим.
Каждая клеточка тела стала болезненно чувствительна.
В висках грохотало до головокружения.
И Мелания уже решила, что пусть… Пусть он коснется ее… Пусть она почувствует движение его губ на своих. А потом хоть весь «Рубиновый дворец» может лететь в Сумерки.
Однако в последний момент кто-то в стороне вскрикнул. Женский голос поднялся до визга, оглушив звоном битого стекла.
Некромантка дернулась, как от удара, мгновенно осознав, что только что едва не поцеловала вампира.
Она вскочила на ноги, повернув голову в сторону крика, но оказалось, что ничего ужасного не произошло. Какая-то девушка уронила бокал с вином и теперь громко смеялась.
Мелания бросила испуганный взгляд на Элиаса, который замер на диване, наклонившись вперед, словно перед броском. Его глаза горели таким странным огнем, что даже сейчас вызывали прилив жгучих мурашек по коже.
Некромантка развернулась и бросилась прочь из зала, надеясь скрыться, спрятаться. Подальше, чтобы ее никогда и никто не нашел… Никто из этих немертвых.
Пробегая мимо стола, за которым сидела смеющаяся девушка, выронившая бокал, Мелания машинально отметила ее счастливый искрящийся взгляд. Он словно отпечатался на подкорке, внося будоражащий диссонанс в ее душу и мысли.
«Почему она такая счастливая?» — подумала некромантка ошарашенно, замечая кое-что еще.
Та девушка сидела на диванчике в красивом желтом платье, но у нее на шее не было ошейника, как у Риши. Сначала Мелании даже пришло в голову, что, наверное, это вампирша.
Но когда расстояние между ними достаточно сократилось, стало ясно, что — нет. Это была человеческая девушка. А вот трое мужчин, сидящих рядом с ней, той же самой характеристикой похвастаться не могли. Один с улыбкой поглаживал ее тонкую белую шею, на которой едва заметно виднелись два красных пятнышка. Второй с голодным желанием целовал запястье.
Нет, не целовал…
Третий сидел напротив и, глядя на это широко распахнутыми кроваво-алыми глазами, пил вино.
— Чтоб вас всех драугры отлюбили, — выдохнула, разозлившись, некромантка и прошмыгнула за тяжелую штору, отделяющую зал от подсобного помещения.
Она тяжело дышала, казалось, даже голова начала кружиться от перенапряжения.
Никогда, никогда прежде она не чувствовала себя настолько уязвимой. Несмотря на то что без образования и навыков сотни раз выходила один на один против зомби, гулей, стрыг и призраков всех мастей, такой беспомощности, как сейчас, она не испытывала ни разу.
В помещении, где оказалась Мелания, было темно и тихо. Все официантки работали в зале, а здесь свет нарочно выключили, чтобы сквозь тяжелые шторы наружу не проникали блики.
Забежав за поворот подсобки, чтобы ее не было видно даже в том случае, если сюда кто-то войдет, Мелания прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза, слушая стук собственного сердца.
Да, она испытывала страх. Но кровь, все еще предательски пульсирующая в висках, жар в груди и судорожно сжатое спазмом горло подсказывали еще кое-что.
И больше всего сбивало с толку это странное отношение к происходящему. Вместо того чтобы искать способ защититься, пытаться пробраться к тревожной кнопке и как можно быстрее покинуть «Рубиновый дворец», она… думала об Элиасе.
Проклятом вампире.
— Я сошла с ума, — пробубнила она, ощущая, как все еще подрагивает внутри от его прикосновений, как тело не может забыть короткие, едва уловимые движения его рук.
Наверное, дело было в том, что она слишком рано столкнулась со смертью. С нежитью и монстрами, которых приходилось убивать ради заработка. А затем она и вовсе устроилась патологоанатомом в морг. Смерть окружала ее повсюду, и приходилось признать, что от такого соседства у нее вполне могла поехать крыша.
— Раз мне совершенно серьезно нравится вампир, значит, я однозначно двинулась головой, — пошевелила она губами, практически не произнося этого вслух. Просто для себя, для того, чтобы появилось чувство, будто она говорит не сама с собой, а с кем-то еще.
— Я надеюсь, ты имеешь в виду меня, моя роза из пепла… — раздался сзади негромкий, до дрожи знакомый голос. — Иначе мне придется кого-то убить, а вражда среди вампиров, знаешь ли, не слишком приветствуется.
Мелания подавилась воздухом, резко разворачиваясь и прижимаясь спиной к стене.
Напротив нее стоял Элиас. Она почти не видела его, но могла безошибочно узнать отблески на его белых как снег волосах и искры в голубых глазах, которые сверкали даже ночью.
А еще она чувствовала его тонкий запах. Снова. И означать это могло лишь одно: он стоит очень близко.
— Не молчи, Мэл, — промурлыкал он, и вместе с дрожью, прокатившейся по телу от его голоса, некромантка ощутила на щеке дуновение воздуха от произнесенных слов.
Вампир стоял не просто близко. Он был настолько рядом, что, если случайно пошевелиться, можно было губами коснуться его лица.
Мелания замерла, боясь дернуться, и скорее ощутила, чем увидела, как по обеим сторонам от ее лица опустились мужские руки.
— Так какого вампира ты имела в виду? — снова спросил он, и на этот раз его голос стал тише, проникновеннее. А еще некромантка почувствовала вместе с мягким потоком воздуха легкое прикосновение к своей щеке.
Позвоночник будто прошила маленькая жгучая молния.
В ноздри проник холодный аромат еловой коры и снега.
В голове отчаянно ярко вспыхнула острая, неправильная мысль:
— Не ответишь? — продолжал Элиас, и теперь его голос превратился в ласкающий шепот где-то возле ее уха, неприкрытого даже волосами.
Она воспринимала себя голой перед ним. Хуже, чем полностью обнаженной, ведь прямо сейчас рот вампира был прямо возле ее ничем не защищенной шеи.
И от этого кровь в венах вдруг забурлила. Горячо и бешено, ударяя в голову, стуча в ушах страхом и каким-то странным возбуждением.
Мелания чувствовала, как едва уловимо, будто случайно скользят его губы по ее коже во время разговора. Касаются и исчезают, оставляя после себя дорожку дрожи и мурашек. И требовательное тиканье, пульсацию. Вроде бы само тело желало, чтобы он прикоснулся к ней по-настоящему.
Но это обман! Не могло это быть правдой! Чтобы она настолько сильно желала… вампира!!!
Она должна была что-то ответить ему. Прямо сейчас…
— Нет, — выдохнула Мелания, закрывая глаза и окончательно лишая себя даже минимальной возможности видеть Элиаса рядом.
А затем задержала дыхание.
Все что угодно, чтобы перестать сходить с ума. Вытравить из себя его запах, перестать видеть. Может быть, даже слышать.
Но поможет ли?
Несколько секунд ничего не происходило. Только пульс стучал в ушах как ненормальный.
Мелании даже показалось, что Элиас немного отодвинулся от нее, потому что его близости возле своей шеи она больше не ощущала.
Но в тот момент, когда она уже начала понимать, что задыхается, даже перед мысленным взором все стало чернеть, некромантка открыла глаза и резко втянула воздух. И в следующий же миг ее рот накрыли мужские губы.
Она хотела закричать. Вскинула руки, чтобы оттолкнуть вампира, но он перехватил ее запястья, тут же сведя их над ее головой. А Мелания поняла, что не может больше сопротивляться.
Потому что губы Элиаса оказались прохладными снаружи и горячими изнутри. Они одновременно остужали ее распаленную кожу и заставляли невольно подаваться вперед, желать продолжения.
Властным движением Элиас заставил ее распахнуть рот и проник в нее языком, словно пытаясь завладеть ею полностью. Его поцелуй оказался пряным, как джин из красного можжевельника, и неожиданно сладким. Мелания поняла, что теперь у нее и в самом деле кружится голова, только на этот раз вовсе не от страха. И это было удивительно, невероятно, пьяняще горячо.
Элиас обхватил ее лицо ладонями, выцеловывая, вылизывая и прикусывая ее губы со страстью, которая, как пожар, сносила голову, лишала сознания и мыслей. Заставлял подаваться ему навстречу, сдерживая хриплое дыхание, готовое перейти в стон.
Мелания давно не испытывала ничего подобного.
— Тьма и Сумерки, как же ты пахнешь, — низким, чуть вибрирующим голосом проговорил Элиас, ненадолго отстранившись от ее губ и короткими поцелуями лаская подбородок. — Рядом с тобой я теряю разум, как будто меня только что обратили…
От этих слов по телу Мелании прошла дрожь. Сладкая и острая одновременно.
Элиас пугал ее, но именно это и сводило ее с ума еще больше.
— Весь вечер я едва контролирую себя, Мэл… — продолжал он, уже опустившись поцелуями к ее шее.
А она позволяла ему. Слушала, закрыв глаза и запрокинув голову назад, и не могла остановить, потому что ей было мало.
Некромантка высвободила руки, которые все еще держал Элиас, и, посылая все к драуграм, одной зарылась в распущенных белых волосах, а второй схватилась за мощное плечо вампира. То ли фиксируя его тело крепко сжатыми пальцами, то ли, наоборот, притягивая его к себе еще ближе.
Прохладно-жгучие мягкие губы скользнули в ложбинку ключицы, и Мелания тихо застонала, в последний момент прикусив губу. Она сжала пальцы, зарывшиеся в шелковистых как лунный свет волосах, прижимая Элиаса к себе, будто заставляя вампира целовать себя дальше.
Больше.
Сильнее…
— Ты помнишь, что должна мне за спасение? — раздался тихий, хриплый до пронизывающей дрожи голос.
Горячее дыхание коснулось Мелании над самым чувствительным участком шеи, там, где прямо сейчас его губы больше не целовали ее, лишь дразня щекочущими прикосновениями. Он склонился к ней, с силой вжимая ее в собственное тело, давая понять, насколько она желанна для него.
А в следующий миг вдруг легким движением подхватил ее под бедра и поднял вверх, прижимая к стене и заставляя обхватить себя ногами.
Мелания ахнула, крепко схватившись за мужчину, а затем почувствовала, как эротично-горячо он вдавливается в нее. И как кружится голова от его голоса, легких толчков и ошеломительной близости…
— Помню, — прошептала она в ответ, едва дыша, короткими рваными глотками захватывая воздух, полный елового аромата.
— Тогда позволь мне… — попросил он вдруг, так сладко и будоражаще вновь касаясь губами ее шеи, сжимая пальцами ее бедра, отчего она почувствовала его еще сильнее.
— Что позволить? — выдохнула Мелания, уже не помня, ни где она, ни кто.
— Попробовать тебя на вкус… Хочу узнать, какая ты… роза из пепла… — ответил он, и каким-то шестым чувством Мелания скорее догадалась, чем ощутила, что в этот момент к ее шее едва заметно прикоснулись его клыки.
Некромантка хотела закричать. Хотела оттолкнуть его, возмутиться.
Но вместо всего этого почувствовала внизу живота горячую тянущую пульсацию. Такую острую и голодную, что по телу прокатилась очередная дрожь.
Словно наваждение, темный чувственный туман, в котором она терялась, растворялась рядом с Элиасом. И не хотела, чтобы это заканчивалось.
Но… с какой стати?!
— Ни за что, — выдохнула она через силу, пытаясь титаническим усилием воли напомнить себе, что вампиры — это плохо. Что кусаться — нехорошо, а подставлять свою шею высшей нежити — тем более.
Слова сорвались с губ, но сама себе Мелания верила с трудом. Мол, ну почему плохо, если так приятно?
Только все еще страшно. Очень страшно, несмотря ни на что.
— Ты должна мне, Мэл, — повторил вампир, и не думая отстраняться. Вместо этого он сильнее вдавил ее в стену и провел губами по коже, которая и так зудела и покрывалась мурашками, ожидая прикосновения. — А я не причиню тебе вреда. Ты почувствуешь легкую слабость, не более того.
Мелания стиснула зубы и с силой зажмурилась. Прикусила щеку изнутри, пытаясь сделать себе больно, но побоялась прокусить до крови и еще сильнее раззадорить вампира.
И как это только еще пришло ей в голову в таком состоянии?
В общем, уловка не удалась, а Элиас в это время продолжал говорить, чувственно сжимая пальцы на ее бедрах:
— Ты даже не поймешь, что это произошло… Хороший ужин вернет тебя в норму.
— Похоже, тебе тоже не помешал бы хороший ужин, — хрипло усмехнулась Мелания, чувствуя, что способность шутить немного развеивает жаркое марево в ее голове. — Я не дам тебе укусить меня, и не мечтай.
И почему она решила, что он послушается? Чтобы понять это, ее рассудительности уже не хватало. И все же он не кусал ее. Словно ее слова имели для него какое-то значение.
Но почему?
В этот момент вампир чуть отстранился, широко распахнутыми глазами вглядываясь в нее.
Даже почти в абсолютном мраке некромантка видела контуры его светлого лица, обрамленного серебром волос, и сверкающие глаза, сменившие цвет на кроваво-алый.
От этого взгляда Меланию будто пронзило насквозь.
Она видела в своей жизни так много мертвецов, чьи глаза горели точно таким же багряным огнем… Всем известно, что красный блеск радужек или глазниц — это признак голода мертвых. Возвращая к жизни каждое свое создание, Тьма наделяет их особыми способностями. У каждого вида нежити эти способности разные. Но всех их обязательно объединяет голод мертвых. Как побочный эффект второй жизни. Он неотделим от детей Тьмы и всегда отражается в глазах.
И сейчас такое пламя бушевало в радужках Элиаса.
— Нет, пожалуйста… — выдохнула Мелания, впервые почувствовав себя слабой и уязвимой. Загнанной в угол.
Она дернулась, пытаясь отступить назад, но там была лишь стена, о которую она слегка ударилась головой.
Видимо, на ее лице отразилось все, о чем она думала, а может быть, Элиас просто прекрасно считывал ее эмоции. Потому что он внезапно сжал челюсти и закрыл глаза.
А когда открыл их вновь, они, как всегда, сверкали кристально-голубым цветом.
Он поднял руку и тыльной стороной провел по подбородку Мелании. Ласково и мягко, провожая это движение взглядом. Как если бы ему нравилось не только гладить ее, но и рассматривать. А затем тихо проговорил в тот самый момент, когда биение сердца некромантки снова перестало быть таким сильным:
— Ты должна мне за смертодеву, Мэл, но если хочешь, я буду твоим должником.
Некромантка выдохнула, гася в себе глупое желание поймать его чуть прохладную руку и прижать к своей щеке.
— Будешь моим должником, если я позволю укусить себя? — переспросила она, сглотнув ком в горле.
Тысяча дохлых стрыг, зачем она спросила это? Неужели она в самом деле рассматривает вариант, чтобы согласиться?
В ушах снова застучало.
Сейчас, когда глаза Элиаса уже не горели кровью, он снова казался простым человеком. Или колдуном, который какой-то неизвестной магией приворожил ее.
Да, она боялась его, но совсем не так, как боятся мертвецов. Не так, как она боялась ту смертодеву, каждое движение которой было подчинено желанию убить ее.
И это, как и его природа, разжигало кровь.
— Да, — ответил Элиас на ее вопрос, чуть склонившись и, словно не удержавшись, прихватил ее нижнюю губу своими. Мягко вобрав в рот и отпустив.
Тело некромантки, как скалу на морском побережье, ударила жгучая волна желания и, откатившись назад, оставила после себя тлеющую лихорадку.
— Но… — проговорила она, не узнавая собственный голос.
Элиас вдруг вновь склонился к ней, не давая договорить. И на этот раз она увидела его белые как луна клыки.
Новая волна накрыла ее с головой, бросив в огненное пекло.
А вампир, коротко взглянув на нее ярко-голубыми глазами, будто контролировал реакцию, медленно придвинулся, обхватил ее лицо ладонями и…
…осторожно прикусил клыками ее нижнюю губу.
Мелания тихо простонала, чувствуя, что тонет в том урагане эмоций, что вспыхнул у нее внутри, расходясь по венам тысячей искр.
Вампир снова отстранился, продолжая внимательно смотреть в ее глаза и ни на секунду не выпуская ее лицо из собственных ладоней.
— Но почему ты просто не сделаешь то, что хочешь, без моего разрешения? — еле слышно спросила Мелания, действительно не понимая. Ничего уже не понимая.
На мгновение Элиас замер, услышав ее вопрос. А затем на его ярко-алых губах мелькнула темная улыбка.
— Потому что я хочу, чтобы тебе понравилось, — ответил он бархатным будоражащим голосом, который отозвался в груди некромантки новыми вспышками огня.
Стоило понять, о чем он говорит, как Мелания приоткрыла губы, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
— Просто попробуй, — прошептал Элиас. — Прямо сейчас…
Некромантка закрыла глаза. Она отстраненно наблюдала, как невероятно медленно утекало время, в течение которого вампир коснулся ее шеи новым, жгучим, как яд, поцелуем. На коже будто остался невидимый след, который опалял ее тем сильнее, чем ярче она ощущала не скользящую ласку, а прикосновение клыков. Задумчиво, неторопливо, то ли пытаясь как можно меньше пугать ее, то ли давая последний шанс передумать, Элиас чуть шире раскрывал рот, меняя мягкость губ на остроту смертоносных игл.
А впрочем, скорее всего, шанса передумать он давать ей не собирался. Он все еще крепко прижимал ее к себе так, что не вырваться, вдавливал пальцы с длинными, чуть заострившимися ногтями в ее бедра, не отпускал, будто окутывая собой. Мелания была целиком в нем, как в паучьих сетях, и, что самое удивительное, не хотела вырываться.
Ей было слишком хорошо.
И даже отчаянно пульсирующая в глубине сознания мысль о том, что это все — катастрофическая ошибка, уже погасла, как сметенный ураганным ветром тусклый огонек свечи.
Однако в самый последний момент, когда что-либо изменить уже было поздно, а Мелания ощутила, что острые клыки едва ощутимо царапнули кожу, раздался оглушительный хлопок.
Вслед за ним в зале поднялся шум, кто-то кричал. А потом в подсобном помещении, где они находились, зажегся свет.
Элиас тут же отстранился от девушки, правда, так и не перестав обнимать ее. Он повернул голову к шторе, за которой творилось что-то непонятное и продолжались хлопки, только теперь некромантка отчетливо слышала завывание темной магии. Звуки, отчетливо напоминающие портальные переходы.
— Тьма и Сумерки, — прорычал Элиас. — Это охотники.
Его глаза ярко горели кровавым светом. Клыки виднелись из-под чуть вздернутой от ярости верхней губы.
Некромантку снова точно лезвием прошил ужас, стоило увидеть очередное напоминание того,
Но на этот раз она с усилием сжала кулаки, вонзив ногти в кожу, и пришла в себя.
Стоило признать, что охотники явились очень вовремя. Она чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Может быть, даже последнюю.
Мелания положила руки на грудь вампира, будто отталкивая его. Но вместо этого пальцы сами сомкнулись на вороте его рубашки, с силой сжимая ткань.
Некромантка сдвинула брови и вгляделась в рубиново-алые глаза напротив, не отпуская, но и не отталкивая вампира.
— Мне нужно идти, Мелания, — негромко проговорил Элиас, подняв руку и мягко, почти нежно дотронулся до ее щеки.
Девушка вздрогнула, но не подала виду.
— Я слышала, что вы умеете влиять на разум, — сказала она четко, не отводя взгляда, несмотря на то, что от багряного огня в этих радужках ее ощутимо потряхивало. — Ты сделал это со мной, да?
И вампир неожиданно… улыбнулся.
За его спиной начали появляться фигуры некромантов-правоохранителей в черной форме с фиолетовыми вставками. Они оглядывались по сторонам, но пока не видели их двоих. Видимо, плащ Тьмы вокруг Элиаса работал хорошо. Однако оставалось явно совсем немного времени до того момента, когда их все же обнаружат.
Мелания же продолжала крепко держать в руках рубашку вампира и смотреть ему в глаза. Так, словно от его ответа зависела чья-то жизнь.
— Ответь мне, — немного хрипло прошептала она. — Поэтому я… поэтому?..
Она хотела знать, поэтому ли она не могла оторваться от него. Позволяла ему целовать себя, ласкать и наслаждалась каждым его прикосновением.
Мелания обязана была понять, поэтому ли она чуть не позволила ему себя укусить или же это было ее собственное желание.
Но вампир молчал, не сводя с нее глаз, которые вдруг резко стали кристально-голубыми. Он шевельнул рукой, погладив большим пальцем щеку возле ее губ, и медленно наклонился, мягко поцеловав ее в самый уголок рта.
Под кожу Мелании вновь словно запустили стаю искрящихся снежинок.
— Будет приятно сказать тебе об этом, — проговорил он вкрадчивым бархатистым голосом, — когда мы встретимся в следующий раз.
— Эй, там, в закутке! — раздался в это время голос одного из некромантов. — Вышли на свет! Быстро!
— Мы никогда больше не встретимся, — выдохнула Мелания, не обращая на правоохранителей никакого внимания.
Элиас лишь еще шире улыбнулся и медленно отстранился. Неторопливо коснулся ее кистей, словно никуда не спешил, и некромантка сама разомкнула пальцы.
Не сводя с нее взгляда, Элиас поднял к губам ее ладони и поцеловал.
— Эй, там! — рявкнул другой некромант. — Ландер, вампирская сеть!
А в следующий миг в закуток, где они стояли, упало прочное полотно Тьмы, приковывающее к земле каждого, кто под него попадал. Это заклятие было настолько прочным, что могло удержать и человека, и высшего мертвеца. Прекрасно действовало на гулей, сгрыг, драугров и простых вампиров.
Но не на высших…
— Там вампир, Эрвин! — прокричал другой некромант, оказавшись вдруг в паре шагов от них.
Он стоял, широко расставив ноги в стороны, вытянув перед собой черный жезл в кожаной обмотке с набалдашником из молочно-белого камня.
Но и в этот момент Элиас даже не дернулся.
Он вяло пошевелил рукой, продолжая с улыбкой глядеть на Меланию, встряхнулся. А когда прочная сеть рассыпалась под его длинными светлыми пальцами, он просто развернулся, негромко бросив напоследок:
— Не будь так уверена, мой цветок из пепла…
И исчез, словно его и не было.
Мантикора виверне — не товарищ.
Охотник вампиру — тоже.
Однако того момента, когда Элиас исчез, некроманты, видимо, не заприметили. В следующую же секунду, как рассыпалась сеть Тьмы, второй правозащитник ринулся вперед и ударил «змеиным арканом».
— Стой, там женщина! — закричал второй, но было уже поздно.
Мелания успела увернуться в последний момент, защищаясь плотным коконом магии.
Колдовская плеть ударила в стену, высекая острые осколки, каменную пыль и крошку, что посыпались на голову девушки.
Некромантка вскрикнула, закрываясь руками, но все же пара кусочков, отскочивших от стены, резанула ее по коже, оставляя мелкие царапины.
— Какого дохлого упыря ты творишь, Эрвин, это человек! — тут же воскликнул еще кто-то, и, кашляя от каменной пыли, Мелания разглядела приближающегося к ней мужчину.
Это был довольно высокий молодой человек, чей возраст было сложно угадать из-за легкой седины на висках. Можно было подумать, что ему не больше двадцати пяти, но острые морщины в уголках глаз и коротко стриженные, по-старчески седые волосы резко меняли облик.
Мелания вдруг подумала о том, что этот человек ужасно похож на нее. Она ведь тоже поседела совсем недавно.
На охотнике была надета стандартная, черная с фиолетовым форма правоохранителей. Узкие штаны с кожаными вставками, плащ и широкий пояс с множеством необходимых в бою приспособлений. Например, тот странный жезл с белым набалдашником. Однако некромантка обратила внимание, что у этого мужчины оружия было гораздо больше, чем у всех остальных.
— Что, правда? Она не вампир? — подскочил к охотнику тот самый Эрвин, внимательно разглядывая девушку, судя по всему, сумеречным зрением.
Мелания поморщилась.
— Как можно было перепутать меня с вампиром? — фыркнула она, сплевывая пыль, попавшую в рот, и проводя пальцами по поцарапанной руке. На тонких полосках ран выступили капельки крови.
Громко сглотнув, некромантка вдруг представила, что, будь на месте этих правоохранителей Элиас, даже с такими крошечными царапинами целой из «Рубинового дворца» она бы уже не вышла. Вряд ли он сумел бы остановиться, почуяв ее кровь.
Хотя, впрочем, в первую-то их встречу он сдержался. Могло ли быть так, что этот вампир не такой, как остальные? И много ли она вообще знает о высших вампирах?
— Ну, простите, госпожа… как вас, кстати? — передернул плечами Эрвин.
— Мелания Сендел, — представилась девушка нехотя. — А вы?
— Этот недотепа — гульсар Эрвин Малошиар, — ответил за него тот необычный с сединой мужчина. — А я — драугун Ландер Винье.
Остальные правоохранители, что шуршали вокруг, исследуя помещение на предмет наличия тут других кровососов, убедились в их отсутствии и скрылись в зале.
Мелания кивнула, не удосужившись сказать что-нибудь еще вроде «мне очень приятно». Приятно ей не было.
На самом деле ее все еще немного потряхивало от действий вампира, но, к счастью, от шока и неожиданности появления правоохранителей темный туман безумия, накрывший ее рядом с Элиасом, быстро рассеялся. Это в очередной раз позволило некромантке убедиться в том, что проклятый вампир использовал ментальное внушение.
Ну не могла же она действительно настолько потерять голову рядом с ним!
— Так что вы делали тут, госпожа Сендел? — повторил свой вопрос Ландер, и девушка поняла, что слишком сильно задумалась, пропустив момент, когда некромант обратился к ней в первый раз.
Седовласый правоохранитель назвал себя драугуном, а товарища — гульсаром. Насколько Мелания помнила, это были два из трех званий некромантов, состоящих на службе империи. Каждое из них происходило от имени нежити. И чем сильнее была нежить, чье название используется в слове, тем выше звание.
Самое младшее — гульсар. Произошло от гулей, простых мертвецов, едва превышающих силами зомби. Чуть-чуть умнее, чуть-чуть быстрее. Но в целом — слабые противники.
Поворошив воспоминания, Мелания освежила в памяти среднее звание. Им, кажется, был кавалергарпий. Модификация от некрогарпий — довольно неприятных тварей, которые стали появляться всего три века назад, хотя прежде о них слыхом не слыхивали. Эти существа были очень разумны и довольно сильны. Поговаривали даже, что они умеют исполнять приказы, но Мелания считала это выдумкой. Некрогарпий она ненавидела сильнее прочих монстров. Гораздо сильнее… Настолько, что даже некромантское звание, образованное от названия этих существ, вызывало у нее отвращение. Для этого у девушки существовала весомая причина. А потому прямо сейчас, признаться, она была рада, что никто из присутствующих здесь правоохранителей не оказался в чине кавалергарпия.
Оставался еще драугун. Высшее наименование у охотников на нежить, состоящих на императорской службе. Слово произошло от драугра, одного из сильнейших видов измененных Тьмой мертвецов. Эти твари были чуть слабее вампиров. На них охотились командой некромантов, в которую входило не менее трех человек. Мелании однажды удалось уничтожить такого монстра в одиночку, но даже она сама нехотя признавала, что ей повезло.
— Госпожа Сендел? — повторил еще раз драугун Ландер Винье и, щелкнув пальцами, отправил прочь своего младшего коллегу, который едва не покалечил Меланию.
— Да, простите, — помотала головой девушка, пытаясь собраться с мыслями. Все же с правоохранителями ей приходилось общаться уже второй раз за последние два дня. Похоже, для нее это был все-таки перебор. — Я сегодня работала тут официанткой.
— Вы знали, кого будете обслуживать? — продолжал расспрос мужчина, подойдя ближе.
В этот момент Мелания смогла наконец внимательнее разглядеть его широкое лицо с мощным подбородком, густые брови и яркие умные глаза под ними.
— Понятия не имела, — ответила девушка, пытаясь решить, что она чувствует в этот момент. Мужчина напротив нее был вполне симпатичным, широкоплечим и… живым. Кроме того, он глядел на нее с явным, вполне ощутимым интересом, скользя взглядом по ее фигуре, затянутой в красивую алую форму, останавливаясь на декольте и узкой талии. Но Мелания с легким разочарованием поняла, что он не вызывает у нее ни капли интереса, а думает она все еще о голубых радужках, блестящих как топазы, и прохладных губах, таких горячих изнутри.
— Вы простите Эрвина, он не слишком опытен, — вдруг с улыбкой проговорил некромант. — Мы видели, что здесь был вампир, и, похоже, мой сослуживец перепутал вас с ним. Кстати, что делал здесь с вами этот кровосос?
Мелания вздрогнула.
Вот и что ей сейчас делать? Снова прикрывать вампира? Или рассказать правоохранителю все?
— Он… я не знала, что он вампир, — ответила Мелания после короткого раздумья.
Охотник внимательно посмотрел на нее, чуть склонив голову. И девушка поняла, что он ей не слишком-то верит.
— Он просил принести еще вина, — добавила некромантка, когда мужчина вдруг скользнул взглядом по ее шее, внимательно осматривая ее со всех сторон.
Затем Ландер взял ее за руку и слегка потянул на себя, заставляя развернуться так, чтобы были видны порезы от каменной крошки.
— Что вы делаете? — выдохнула Мелания, сдвинув брови.
Ландер начал вести себя очень странно. Она пыталась высвободиться, но он не отпускал, оглядывая раны с каким-то непонятным мрачным вниманием. А затем и вовсе осторожно коснулся пальцем капель ее крови и… засунул его себе в рот!
— Какого драугра вы делаете?! — взвизгнула она, испытав новый прилив липкого страха.
Хочешь не хочешь, а начнешь бояться, когда все вокруг хотят твоей крови. Особенно те, от кого ты этого совершенно не ждешь.
Мелания уже начала воображать себе совершенно невероятные вещи. Например, что этот некромант-правоохранитель тоже совершенно не тот, за кого себя выдает. А просто еще один кровосос.
Но Ландер прервал цепочку ее параноидальных мыслей, твердо произнеся:
— В ваших венах нет вампирского антигена. Вы планировали сегодня делиться с кем-то своей кровью?
— Что?.. Конечно нет! — выдохнула некромантка, и ей тут же стало легче. Никто не собирается больше ее есть. — А вы что, способны по вкусу определить антиген?
— Способен, — кивнул мужчина, странно взглянув на нее. — Я на многое способен. И на многое — нет, — зачем-то туманно добавил он. — А вам не мешало бы приобрести несколько доз антигена.
В этот момент в голове мелькнуло, что вообще-то охотник дело говорит. В свете того, что за последние два дня она уже дважды напарывалась на одного и того же вампира, при этом в последний раз он был не один, а с компанией, ей абсолютно точно следовало бы запастись этим последним изобретением человечества.
— Я буду иметь в виду, — ответила некромантка, не слишком понимая, что с этим парнем неладно, но чувствуя, что он далеко не так уж прост.
— Я довезу вас до дома, — вдруг проговорил он, немного вымученно улыбнувшись. От этого его хмурое лицо резко перестало быть подозрительно-мрачным и стало гораздо больше располагать к общению.
— Спасибо, не стоит, — все же ответила Мелания, не имея никакого желания продолжать знакомство с этим мужчиной, каким бы обаятельным он ни умел становиться.
Она была одиночкой и не собиралась менять своих привычек.
— Здесь сейчас будет работать бригада правоохранителей, выяснять, откуда взялись все эти вампиры, — сказал Ландер. — Если вы останетесь, вас полночи будут донимать вопросами и протоколами. Я в принципе не против. Если вы не торопитесь…
— Нет-нет! — выдохнула Мелания, с ужасом вспоминая, как ее мучили тем же самым буквально вчера. — Знаете, я передумала, с удовольствием приму ваше предложение!
Мелания попыталась сделать самую обворожительную улыбку, на какую была способна. Впрочем, она не поручилась бы за то, что у нее получилось. Все же улыбаться ей приходилось не так уж и часто.
Зато драугун Винье легко улыбнулся в ответ так открыто, что даже Мелании стало легче.
— Тогда пойдем скорее, пока кому-нибудь из моих коллег не пришло в голову, что вы очень ценный свидетель и отпускать вас ни в коем случае нельзя, — хмыкнул он, взял ее за руку и потянул в зал, а затем к выходу.
Мелания почувствовала, как он переплетает с ней свои пальцы, ловко проводя ее между другими правоохранителями, которые бросали им вслед хмурые взгляды, но не решались остановить. От контраста горячей ладони Ландера после прохладных пальцев вампира некромантка ощутила, как мелкие волоски на коже невольно встают дыбом. Она не была уверена, что ей это понравилось. И от мысли, что теперь она на полном серьезе сравнивает живого человека с мертвым, стало сильно не по себе.
У нее точно не все дома. Похоже, теперь с этим просто надо смириться.
Когда они вышли на улицу, в черном небе уже светила полная луна. Чуть в стороне от входа в ресторан стоял черный некромобиль последней модели. Совсем не такой, какой был у несчастного Дервина с его беременной Ланикой. Мощный, крупный, с угловатыми линиями, кажется, он назывался «Сумеречный ветер» и стоил бешеных денег.
— Ух ты, — невольно проговорила девушка, подходя к машине и касаясь гладкой черной двери, на которой была изображена когтистая лапа — символ Императорского правоохранительного корпуса.
— Моя крошка, — ответил охотник гордо, похлопав машину по крыше, из которой вверх уходили серебряные ветвистые рога.
Ландер довольно улыбнулся, открывая перед девушкой дверь, затем огибая некромобиль и усаживаясь на водительское сиденье из зеленовато-черной кожи василиска.
Однако через пару мгновений стало ясно, что уселись они рановато.
Как только некромант пристегнул ремень и ладонью вдавил крупную кнопку в приборную панель, откуда-то спереди, из моторного отсека, раздался глухой гул. Машина дернулась, но тут же затихла.
— Ах ты ж, дерьмо шельмугрово, — выругался мужчина, ударив по рулю в форме подковы.
Он повернул голову к девушке и, резко выдохнув, постарался взять себя в руки.
— Прошу прощения, госпожа Сендел.
— Ничего страшного, драугун Винье, — улыбнулась Мелания. Вид расстроенного некроманта, который еще пару секунд назад был в восторге от своей «крошки», ее изрядно повеселил.
— Пожалуйста, зовите меня по имени, госпожа Сендел, — поморщился он, еще пару раз ударив по крупной кнопке, внутри которой просматривались предусмотренные конструкцией очертания ладони. Внутри углубления некромантка увидела изображенный прямо на серебристом металле черный язычок пламени.
— Тогда и ты зови меня Меланией, — кивнула девушка, даже не взглянув в сторону охотника. Все ее внимание было приковано к приборной панели «Сумеречного ветра».
Слева от крупной кнопки, которая, судя по всему, означала подачу в двигатель темной магии от артефакта-накопителя, зажегся красный кристалл.
— Правильно ли я понимаю, что с вашей «крошкой» случилась та же проблема, что чаще всего происходит в принципе со всеми некромобилями? Заряд артефакта-накопителя закончился? — полюбопытствовала Мелания.
Охотник шумно вздохнул и кивнул, через мгновение добавив:
— Это всегда происходит неожиданно, потому что не существует шкалы контроля за уровнем Тьмы в артефакте! Насколько проще было бы, если бы его императорское величество наконец-то одобрил призрачные генераторы для некромобилей!
Казалось, некромант не на шутку расстроен.
— Но… — задумчиво возразила на это Мелания, — если я не ошибаюсь, в призрачных генераторах используются души мертвых людей. Как в банширабане, многоместном некробусе, который передвигается благодаря силе, заточенной в кристалл банши. Если бы император снял запрет на массовое использование таких генераторов, мы получили бы сотни и тысячи плененных человеческих душ.
Такая мысль совершенно не нравилась девушке.
— Не человеческих душ, а мутировавших от темной магии злобных духов, — поправил охотник, передернув плечами. А затем взглянул на свою собеседницу, и его лицо внезапно смягчилось. Словно он понял, что эта тема ее серьезно расстраивает. — Впрочем, я согласен. Это не самый хороший выход из положения, но как здорово и быстро это решило бы проблему с накопителями!
Он скорчил такую трогательную мину, что Мелания неожиданно ухмыльнулась.
Ландер снова посмотрел на нее и улыбнулся в ответ, проговорив:
— Я тут, может быть, красивую девушку хотел своей машиной поразить, а что в итоге? — Раздался его тихий смешок. — Сидим вдвоем в заглохшем некромобиле среди ночи, и я при этом явно выгляжу как полный придурок.
Он улыбнулся шире, и на этот раз Мелания почти рассмеялась. И вдруг ей в голову пришла интересная мысль:
— Минутку, а разве «Сумеречный ветер» не самая последняя модель некромобиля?
— Самая, — кивнул мужчина. — А что?
— Я слышала, что в них реализовали новый функционал. В рекламе говорилось что-то вроде: «Счастливые владельцы „Сумеречного ветра“ смогут сами заряжать свою машину! Минуя зарядные станции, они должны влить в некромобиль побольше магии, и машина полетит как черный ветер самой Тьмы!» — Мелания улыбнулась и продолжила: — Разве ты, некромант, не можешь сам зарядить ее?
Ландер скривился.
— Нет, — ответил он после недолгой паузы. — Не могу. И давай остановимся на этом.
Его взгляд устремился сквозь желтоватое лобовое стекло некромобиля, а руки, сжимающие подковообразный руль, слегка напряглись. Самую малость, но этого было достаточно, чтобы Мелания заметила.
— Ну, может, получится у меня? — уточнила она мягко, ни в коем случае не желая нервировать мужчину. У нее никогда не было привычки наступать на чужие болевые точки.
— Ты некромантка? — резко повернул он голову к ней и вскинул одну бровь.
— Ну, разве что самую малость, — улыбнулась она.
Лицо ее нового знакомого мгновенно просветлело.
— Так это же отлично! — воскликнул он.
— Ну, я бы не сказала, что я сильная… — пробубнила Мелания, слегка покраснев.
— О, наверняка это не так, — ответил мужчина.
Выскочил из машины, обогнул ее, открывая вновь перед девушкой дверь и тут же вытаскивая ее к капоту.
— Клади руку вот сюда, — проговорил он, вставая чуть позади нее и располагая ее ладонь в небольшое углубление в металле, внутри которого чувствовалась каменная сердцевина. — И просто вливай так много силы, как сможешь.
Мелания резко выдохнула, ощутив, как мужчина слегка прижимается к ней, а его горячая ладонь накрывает ее собственную.
Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, а затем сделала все так, как он сказал. Тьма в ее груди всколыхнулась, выплескиваясь из анареля и перетекая по руке прямо в магический накопитель некромобиля.
На миг из-под ее пальцев брызнул черный туман, но тут же исчез, а вслед за этим машина с огромными ветвистыми рогами зарычала, как самый настоящий дикий зверь.
— Отлично! — воскликнул Ландер. — Просто великолепно! Этого магического выброса мне хватит, чтобы еще раза три весь город объехать по кругу. Ты просто молодец, девочка! А говорила, мол, не слишком сильная… Мелания? Мелания!
В следующую секунду он уже подхватил ее под руку и силой потащил к машине. А все потому, что перед глазами Мелании резко потемнело, а мир сузился до ее собственной ладони на капоте. Она едва устояла на ногах.
— Какого дохлого упыря, Мелания? Что случилось? — обеспокоенно проговорил он, усаживая на пассажирское сиденье бледную как смерть девушку.
— Ничего-ничего, все в порядке, — вяло ответила некромантка, пытаясь убрать слишком горячие руки от своего лица. — Все хорошо. Давай… просто поедем уже, хорошо?
Кажется, она перестаралась. Так сильно хотела помочь охотнику, который избавил ее от многочасовой дачи показаний, что влила слишком много магии в машину.
Ландер нахмурился. Но затем все же пристегнул девушку ремнем безопасности, сел за руль и тронулся.
— Куда едем? — мрачно задал вопрос он.
— Улица Черных тюльпанов, дом одиннадцать.
Как только некромобиль, рыча, двинулся по ночному Ихордаррину, охотник спросил вновь:
— Ну, так что, расскажешь мне, что с тобой случилось?
Мелания пожала плечами и зевнула. Слабость отступала, и начало клонить в сон.
— Ничего особенного, — ответила она негромко. — Просто я не умею непосредственно работать с Тьмой окружающего мира. Я использую только магию своего анареля. И поэтому иногда, когда трачу слишком много, мне становится плохо. Но это ненадолго, потом все проходит.
— Ты же шутишь, да? — выдохнул некромант, едва не отвлекшись от дороги.
— Нет, почему же?
— Да потому что использовать магию только собственного анареля запрещено техникой безопасности! — воскликнул он. — Об этом учат еще на первом курсе института!
Девушка фыркнула:
— Я никогда не училась в институте.
Охотник на миг притих, взглянув на нее совсем другими глазами.
— То есть ты некромант без лицензии на использование магии? — уточнил он.
Мелания отвернулась. Ну и что с того, что она только что призналась представителю закона в том, что нарушает закон? Мало ли кто занимается легкой магией без всяких на то разрешений? В конце концов, о ее подработках он не имеет ни малейшего представления.
— Да, так и есть, — кивнула она в ответ.
— Но это же кощунство, — пробубнил он, глядя на дорогу большими, широко распахнутыми глазами.
Мелания даже поежилась:
— Ну прости, что я не законопослушная гражданка Туманной империи…
— Да какая, к драуграм, разница, какая ты гражданка? — скривился он. — Я говорю о том, что с твоим потенциалом ты могла бы быть сильнейшей чародейкой! Если бы получила разрешение на применение магии.
Мелания выдохнула и улыбнулась. Ландер неожиданно начал нравиться ей значительно больше.
— Перед тобой открылись бы двери десятков крупных компаний, — продолжал он, — ведь сейчас некроманты с большим объемом анарель, как у тебя, требуются буквально везде! В любой отрасли!
— Тебе ли не знать, что женщинам лицензии некромантов не выдаются? — приподняв бровь, спросила Мелания.
— Почему не выдаются? — нахмурился мужчина. — Со мной на курсе, например, учились… три девушки.
— И сколько из них получили диплом? — уточнила Мелания, прищурившись.
— Одна… Но это потому, что остальные недостаточно усердно занимались.
— Ты уверен? — покачала головой некромантка. — Я готова поспорить, что на итоговых экзаменах их просто завалили. А та счастливица, что сумела ухватить диплом, сейчас никуда не может устроиться, потому что везде ей вежливо или не очень отказывают.
Ландер нахмурился еще сильнее.
— Что за глупость? Да, женщин-некроманток, конечно, не слишком жалуют. Считается, что слабому полу больше подвластно жречество. Но это лишь предрассудки! Просто некромантия — непопулярная стезя, вот и все. Женщины сами не стремятся повелевать мертвыми, с детства начиная практиковать магию друидов. Какая же красотка захочет в здравом уме несколько лет подряд дышать трупными миазмами и ковыряться в разлагающихся телах?
Он весело посмотрел на нее и добавил:
— Но у тебя-то другой случай. Ты УЖЕ некромант. И преотличный. Осталось лишь обзавестись навыками и лицензией.
Мелания пожала плечами. Ландер ее не убедил. В их обществе слишком сильно порицались сильные женщины, способные управлять смертью. Иногда их даже боялись. И Мелания прекрасно помнила, как однажды, несколько лет назад, она пришла в приемную комиссию Темного техникума Ихордаррина, надеясь совмещать учебу с подработкой. Это был не вуз, а заведение гораздо проще, но даже оттуда ее погнали поганой метлой. Никто не посмотрел на то, что у нее уже было достаточно навыков, чтобы сразу поступить на второй или даже третий курс. Двери перед ней просто закрылись под злобный хохот мужчины, что принимал документы.
— Кстати, — прервал ее воспоминания Ландер, — а ты чем занимаешься в жизни?
Он повернул к ней голову, и в его глазах, сверкнувших в полумраке теплой карамелью, отразилось вполне реальное, неподдельное любопытство. И Мелания поймала себя патом, что краснеет. Дурные мысли на время покинули ее голову.
Мужчины не так уж часто проявляли к ней интерес. Да и женщины вообще-то тоже. Слишком уж она была нелюдима. Кроме того, после работы в морге и уничтожения нежити в качестве дополнительного заработка она могла только прийти к себе домой и завалиться спать.
На живых у нее просто не было времени. Только на мертвых…
— Если ты обещаешь, что мои слова не попадут в очередной протокол, то я тебе расскажу, — ответила с улыбкой некромантка. И увидела, как Ландер, удивленно приподняв бровь, торопливо кивнул.
— Ты интригуешь меня все больше, Мелания Сендел, — усмехнулся он. — Рассказывай, а я обещаю, что все, сказанное тобой, унесет «Сумеречный ветер».
Оставалось понять, что же именно поведать этому человеку. И стоит ли говорить правду вообще?
Некромантка улыбнулась. Ландер производил впечатление приятного человека, несмотря на то, что был правоохранителем. А с ними у девушки последние дни совсем уж не складывались отношения. И все же, несмотря на то, что спокойный мужчина располагал к общению, Мелания не собиралась выдавать ему все свои тайны. Не планировала рассказывать, что охотится без лицензии, что берет плату за свои услуги. И что делает это уже не один год.
— Я умею снимать приступы болезней, — проговорила она вдруг, и Ландер так резко повернулся к ней, что снова едва не съехал с дороги.
— Правда? Ты, некромантка, умеешь лечить? — выдохнул он. — Неужели ты обладательница золотой крови?
Мелания фыркнула.
«Обладательница золотой крови…»
Было бы неплохо, если бы это оказалось правдой. Люди, которых так называли, умели использовать оба типа магии — и темную, и светлую. Они могли избрать любую стезю: быть как друидом, лечащим людей, так и некромантом, поднимающим мертвецов. Такой дар — большая редкость. Но, увы, Мелания им не обладала. Иначе ее мать уже была бы здорова.
— Нет, — покачала она головой, слегка вздохнув. — Я лишь могу снять приступы каких-то заболеваний. Их темные проявления. Например, когда человек болен простудой, у него заложен нос, горит горло, он чувствует себя ужасно. Я могу избавить его от боли и снять все внешние признаки недуга. Но эта мера временная, потому что болезнь останется в организме. И, например, в случае с той же простудой все вернется примерно через полдня.
— Как странно, — проговорил Ландер, направляя некромобиль в район, в котором жила девушка.
До дома оставалось уже совсем недалеко.
— Впервые слышу о такой способности. Скажи, а таким образом можно избавляться только от признаков простуды?
— Конечно нет, — покачала головой она, вспоминая, как периодически помогала матери прийти в себя после очередного приступа.
По спине прокатилась неприятная дрожь.
— Можно облегчить течение любой болезни, — задумчиво продолжала она, погрузившись в не самые приятные воспоминания. — Это работает так, будто я высасываю из тел Тьму. Каждое заболевание — это как очаг темной силы, он разъедает организм, распространяя по нему легкий сумеречный дым, который и вызывает недомогание. Это не магия в прямом смысле. Ее нельзя использовать для колдовства. Однако все же на магию «дым» очень похож. Я научилась его впитывать и преобразовывать внутри собственного анареля. Избавившись от этой темной поволоки, организм снова выглядит здоровым ровно до тех пор, пока очаг заболевания вновь не распространит по организму свою заразу.
— Удивительно, — выдохнул Ландер. — А вылечить полностью, выходит, ты не можешь?
— Не могу, — покачала головой девушка. — Само ядро болезни не исчезает, сколько его ни впитывай. Я пробовала. Видимо, дело в том, что большинство заболеваний все же носят не магическую природу, а простую. Физическую. На них может влиять только сила друидов. Но вообще я сама не слишком-то разбираюсь в этом вопросе.
— Это все так странно, — пробубнил охотник, останавливая машину возле подъезда ее мрачного старого триплекса.
— Если ты мне не веришь, могу в качестве платы за проезд продемонстрировать тебе свои способности в действии, — улыбнулась Мелания, снова едва заметно краснея. Вроде бы она не предложила мужчине ничего особенного, а все же необходимость вторгаться в его личное пространство, находиться так близко смущала ее.
— Прямо сейчас? — переспросил он. Брови некроманта взлетели вверх. — Но я ничем не болен, хвала темным богам.
Мелания улыбнулась шире, чувствуя легкое превосходство. Нечасто удавалось похвастаться своим мастерством.
— У вас болит голова, драугун Винье, — многозначительно проговорила она, настраивая сумеречное зрение таким образом, чтобы видеть внутренние структуры организма охотника.
И в самом деле, вокруг его головы прямо сейчас витало легкое темное облако. Туман или «дым», как она любила это называть.
Со стороны эта практика лечения, до которой девушка додумалась сама, выглядела как минимум антинаучным шаманизмом. Ни в одном трактате или учебнике не было сказано, что некромант способен хоть как-то исцелять организм. Хотя бы частично. Но Мелания уже много лет, помогая своей матери, занималась именно этим.
— Действительно, — выдохнул Ландер, глядя на девушку широко раскрытыми карими глазами. — У меня и впрямь болит голова…
— Так ты позволишь? — немного неуверенно протянула она руки вперед и улыбнулась.
Ландер больше ничего не ответил. Лишь кивнул, и кадык на его горле едва заметно дернулся.
Мелания коснулась его висков и закрыла глаза.
Головная боль — это совсем легкое заболевание. Какова бы ни была причина ее возникновения, чтобы убрать последствия, требовалось совсем немного усилий.
Мелания дернула пальцами, и тут же в самые их кончики начал впитываться сумеречный туман, витающий вокруг головы охотника. Пара секунд — и все было готово. Лишь анарель некромантки отзывался легким возмущением, а под желудком возникло неприятное чувство, будто она проглотила что-то очень несвежее.
Конечно же эта странная магия давала побочный эффект. Но рассказывать о нем охотнику девушка не стала.
Просто убрала пальцы от его головы и улыбнулась, с удивлением заметив, что он так и сидит неподвижно в одной позе, продолжая смотреть на нее широко распахнутыми глазами.
— Что-то не так? — спросила смущенно некромантка. От странного горящего взгляда мужчины ей стало сильно не по себе. Сейчас он смотрел на нее с восхищением. И будто с каким-то скрытым желанием.
— Боль действительно прошла, — ответил он медленно. — Признаться, я не верил до конца. И теперь степени моего удивления нет предела.
Мелания усмехнулась, но не слишком весело.
— Мне вообще мало кто верит. — Посмотрела в окно и проговорила: — Ладно, я, наверно, пойду…
И уже дернула ручку некромобиля, как Ландер перехватил ее запястье:
— Подожди, я не хотел тебя расстроить, я правда очень благодарен. Эта головная боль мучает меня уже полдня. Ты просто волшебница!
От его прикосновения девушка слегка дернулась, а повернув голову к охотнику, поняла, что находится слишком близко к нему. Чересчур близко, учитывая, что он только что подался в ее сторону, чтобы поблагодарить.
Короткие, чуть кудрявые волосы упали ему на глаза, придавая лицу романтический флер… который никак не подействовал на некромантку.
— Не стоит благодарности, — чуть нервно растянула губы она и, как только мужчина еще сильнее наклонился, судя по всему, рассчитывая либо стукнуться с ней лбом, либо поцеловать, дернула ручку двери и выскользнула из машины. — Была рада знакомству! — крикнула напоследок и скрылась за входной дверью.
Если бы некромант умел лечить, как друид, то вылечил бы сначала себя.
От некромантии.
Когда Мелания наконец оказалась дома, хотелось плясать, петь и благодарить всех богов, темных и светлых, вне зависимости от того, кто из них существует, а кто — нет. А еще ей хотелось спать. Смертельно. Элиас сегодня так и не выпил ее крови, но некромантке казалось, что она высосана досуха.
Однако, к сожалению, позволить себе просто завалиться спать она не могла. Первым делом, раздевшись, она на цыпочках прошла в комнату матери.
Худая женщина спала, почти с головой накрывшись одеялом. Бледное лицо сливалось цветом с подушкой, под глазами залегли темные круги. Все это было видно Мелании даже в полумраке, когда комнату освещал тусклый лунный свет, струящийся из окна.
Девушка осторожно села на краешек кровати и невесомо коснулась рукой плеча матери. Погладила мягкую ткань пододеяльника, под которым лежала женщина, и глубоко вздохнула.
Судя по внешнему виду и участившимся приступам, состояние матери сильно ухудшилось. Завтра к ним домой должен приехать врач. Снова будет ставить какие-то капельницы со специальным, жутко дорогим лечебным составом, от которого болезнь немного отступает. Но, учитывая общий токсикоз организма, полегчает ей еще очень не скоро.
Прикрыв веки, сумеречным зрением Мелания увидела серый «дым» над головой матери. Его было гораздо больше, чем при обыкновенной боли, как у Ландера. Болезнетворный туман въедался в нее, полностью опутывал плоть как кокон ядовитого паука.
Девушка не знала, почему эта штука там появлялась. Но из-за нее легкий разъедающий флер болезни переносился на весь организм. Женщина начинала меньше есть, худеть и часто болеть. А при ее и так нездоровом состоянии лишние заболевания были и вовсе катастрофическими.
Врачи говорили, что все это — последствия одной психологической травмы, которая превратилась в психическую. Организм будто бы начал привлекать к себе Тьму, которая его потихоньку и убивала. И, как ни странно, помочь было ничем нельзя.
Мелания не жалела никаких денег, отдавала все, что есть, чтобы найти хорошего медика. Она объездила весь Ихордаррин в поисках лучшего жреца, который смог бы магией остановить этот кошмар. Излечить ее мать.
Но все говорили одно и то же.
«Излечение невозможно, потому что корень заболевания не физический… Ваша мать словно не хочет жить…»
Само собой, Меланию такой ответ не устраивал. И она продолжала искать все новых и новых докторов.
А до тех пор периодически избавляла несчастную женщину от последствий недуга собственными силами.
Да, она не могла излечить. Но могла на время облегчить ее жизнь. Сделать так, чтобы она почувствовала себя здоровой.
Снова глубоко вздохнув, некромантка на миг закрыла лицо ладонями. Ее руки мелко подрагивали.
Ничто не дается просто так. А Мелания боялась признаться себе, презирала себя за то, что на самом деле ненавидит это делать.
Ненавидит спасать свою мать…
Прикусив губу, она мягко положила руки на ее голову и закрыла глаза, позволив телу действовать по привычке.
Пальцы едва заметно дернулись, когда серый «дым» начал втягиваться через подушечки со скоростью воды, утекающей из раковины через воронку. Мелания задрожала, но буквально через несколько мгновений стало видно, что лицо женщины начало приобретать краски. Губы стали ярче, черные круги исчезли, словно их и не было. А слабое неровное дыхание стало спокойным и глубоким.
Примерно через минуту организм старшей госпожи Сендел выглядел так, как будто был полностью здоровым. Она даже перевернулась во сне и улыбнулась.
— Мэл, это ты? — проговорила сонно.
Да, мама, — хрипло выдохнула некромантка, схватившись за горло и едва не теряя сознание от боли в груди и животе.
— Ты вернулась с гулянки? Хочешь, пожарю тебе яичницу? — не открывая глаз, продолжала мать, явно вполне нормально соображая. Как прежде, год назад, когда все еще в их семье было хорошо.
— Нет, мама, спасибо, спи, — выдохнула через силу некромантка и ринулась прочь из комнаты.
— Ну, как скажешь, дорогая, отдыхай… — раздалось ей в спину, но Мелания уже не слышала.
Она едва успела добежать до туалета, где ее благополучно и вывернуло наизнанку. Хорошо, что этим вечером в «Рубиновом дворце» она так ничего и не ела, кроме несчастной дольки апельсина, о которой сейчас совершенно не хотелось думать.
Мелании было очень плохо. Болезнетворная Тьма, просочившаяся в ее организм от такого серьезного и опасного недуга, который был у ее матери, всегда приносила чудовищную боль. Она отравляла и, может быть, даже убивала потихоньку. Она настолько сильно влияла на организм девушки, что полгода назад, когда помогать матери подобным образом уже стало привычкой, у Мелании появились проблемы со здоровьем. И после посещения жреца-диагноста оказалось, что ей грозит бесплодие.
«По вашему организму я вижу, что вы занимаетесь экспериментами в области некромантии», — сказал ей тогда жрец.
«С чего вы взяли?» — напряглась она.
«Потому что только новые, не доведенные до ума темные заклятия дают откат на половую систему организма, — спокойно ответил он. — Если вы продолжите ваши опыты, госпожа некромантка, детей вам понянчить не удастся…»
Но Мелания думала об этом в последнюю очередь. Конечно же она не сказала этому жрецу о том, что другого выхода у нее нет. Ему на это, в конце концов, наплевать.
Ее «опыты» продолжились, вот только к врачу она больше не ходила. Не видела смысла.
Приняв душ и хоть немного придя в себя, девушка упала в свою постель, накрылась с головой теплым одеялом и мгновенно уснула, трясясь как осиновый лист.
Ее знобило. И только к утру удалось согреться, а беспокойный сон превратился в сон без сновидений.
Все это было привычно Мелании. И тяжелое лечение, и откат после магии, и усталость. Ничего из этого не могло заставить ее испытать к себе приступ жалости или хотя бы удивить. Все было обыкновенно и знакомо.
Все, кроме пристального изучающего взгляда, устремленного на нее среди ночи из полураспахнутого окна.
Однако, проснувшись рано утром и быстро собираясь на работу, ничего подобного Мелания так и не заметила.
Сегодня, как обычно, она ужасно опаздывала. Но так как приходить она предпочитала вовремя, несмотря ни на что, то торопилась изо всех сил.
Плаща, который Мелания обязана была надеть как врач-патологоанатом, у нее уже не было, потому что именно в него она завернула новорожденного младенца на проселочной дороге. Так что, похоже, сегодня придется объясняться с начальницей. Но к этому Мелания уже была морально готова.
Сюрпризом стало то, что, когда наемная шельмугричка довезла ее до городского морга, там ее уже ждала свежая работенка.
Отдав кучеру за проезд три наргентия,[3] Мелания осторожно погладила по кроваво-красной гриве мертвого коня и поспешила на рабочее место.
Конечно, свежих мертвецов в столице Туманной империи всегда было много. Однако в отделение к Мелании обычно приносили только тех, кто умер насильственной смертью. Обычных стариков и старушек, отживших свой век, бомжей и умерших от затяжных болезней несчастных осматривали патологоанатомы из соседнего отделения, носившего название «Белый саван». А за дверь с надписью «Красная смерть» попадало не так уж много «посетителей». Именно поэтому там уже довольно давно работала лишь одна Мелания вместе со своим бессменным помощником. Последнего, кстати, до сих пор не было на месте.
Поспешив переодеться в рабочий халат, помыть руки и надеть перчатки, Мелания прошла в прохладное помещение, где ее уже ждал на каталке труп.
— Вы, как всегда, безупречно пунктуальны, госпожа Сендел, — поздоровался таким образом с ней улыбчивый санитар, который и доставил ей свежую работенку.
— Спасибо, Дик, — ответила девушка, растянув губы. — Ты бы знал, чего мне это стоило!
Высокий широкоплечий детина упорно обращался к ней по фамилии как к старшей по должности коллеге, несмотря на то что Мелания много раз просила его ограничиться именем. Но бритый налысо мужчина продолжал улыбаться и звать ее госпожой Сендел.
— Уверен, что вы преувеличиваете, — сказал он. — Невозможно так прекрасно выглядеть, когда куда-то опаздываешь! Наверняка к вам, как обычно, прилетели волшебные бабочки, помогли одеться и собраться, а затем еще и до работы подбросили.
Мелания фыркнула от смеха.
— С чего ты взял? — спросила она, уже одним глазом то и дело оглядывая тело под тканью.
— Потому что они всегда делают так с прекрасными феями вроде вас! — широко и по-доброму улыбнулся санитар.
Мелания покачала головой:
— Фей не бывает, Дик, а я все утро пыталась придумать, как буду объяснять начальнице, что потеряла казенный плащ. Затем я приехала сюда на довольно вонючей шельмугричке, так что запахом смерти начала пропитываться, еще не ступив на рабочее место. Впрочем, были и плюсы во всем этом. С кучером мы давно знакомы, и он всю дорогу развлекал меня анекдотами. А шельмугр Вася уже почти совсем не злится, когда я пытаюсь чесать ему его роскошную гриву.
Мощный, как скала, санитар отклонил голову назад и громко расхохотался. Он вообще был веселый парень, несмотря на то, что каждый день привозил в морг десятки трупов.
А может быть, именно поэтому.
— С настоящими феями, скажу я вам, именно так и бывает, — проговорил он наставительно, как только перестал смеяться. — И мертвые кони их любят, и живые кучера.
— Спасибо, Дик, — улыбнулась Мелания, — ты умеешь поднять настроение с утра. Так что у нас за новый клиент? — кивнула она в сторону каталки с телом. — Расскажи в трех словах.
— Вообще господа, что самостоятельно привезли тело к нашему моргу, уверяют, что смерть господина… — Он сверился с записями в блокноте, а затем продолжил: — Смерть господина Равенфлоха — чистой воды случайность. Мол, упал бедняга с лестницы, что вела в подвал, ударился головой и тут же отправился к темным богам. Но поскольку смерть наступила неестественным путем, то дорога ему никак не в «Белый саван». Я им так и сказал, но мне показалось, что этим ответом они не слишком удовлетворились. Впрочем, может, я преувеличиваю. Вы тут посмотрите, что да как…
— Конечно, Дик, — немного нахмурилась Мелания. — Спасибо тебе большое.
Санитар кивнул, попрощался и, ловко развернувшись, покинул помещение, хотя Мелания каждый раз боялась, что с такими габаритами он просто застрянет в дверном проеме.
Оставшись в полном одиночестве, она глубоко вздохнула, надела на лицо тряпичную маску и откинула белую простыню, скрывающую тело.
Ее глазам предстал мужчина средних лет. На первый взгляд ничто не указывало на то, что он погиб насильственной смертью. Кожные покровы были чисты, следов крови, ран и пятен от удушья не наблюдалось. Только серьезная гематома на затылке. Однако детальное вскрытие Мелания обычно проводила вместе с помощником, вторым криминальным патологоанатомом отдела «Красная смерть».
Впрочем, ждать его не было никакого смысла. Перед тем как резать, сначала полагалось провести процедуру, на которую была способна только Мелания. Из-за этого, собственно, ее когда-то давно и взяли на работу.
Необходимо было вызвать дух погибшего.
На самом деле любой мало-мальски хороший некромант с лицензией должен уметь общаться с духами. Поэтому с задачей, поставленной перед Меланией, казалось бы, мог бы справиться каждый второй колдун.
Однако существовал небольшой нюанс.
Как правило, большинство некромантов способны обратиться к уже явившемуся духу. А если приходилось читать заклятие вызова, то никто и никогда не мог гарантировать того, какой именно дух явится на зов.
Конечно, в зависимости от собственной силы, некромант мог заставить прийти одного призрака, десяток или даже сотню. Поговаривали, что много веков назад, во времена, когда темные боги бродили по этой земле, все было иначе. В те темные годы среди людей рождались сильнейшие колдуны. Одним из таких был Рейв Эридан по прозвищу Король Мертвых. Мановением руки он мог поднять из мертвых целое бранное поле мертвецов! Говорят, призраки подчинялись ему настолько, что даже танцевали по его приказу. Иногда он устраивал целые балы, на которых по дворцовым залам в воздухе летали лишь прозрачные платья духов и мелькали оскаленные мертвые лица.
Но все это были либо сказки, либо настолько седая древность, что не стоило и вспоминать. Сейчас реальность оказалась такова, что вернуть из небытия дух отдельно взятого умершего человека было почти невозможно. Не существовало заклятия, которое призвало бы нужный объект. А на стандартные слова призыва являлся любой призрак, витающий поблизости.
Мелания была исключением. Она сама не знала почему. Но стоило ей четко и правильно прочесть академическую формулу заклятия, написанную на эшгенрейском языке, как являлся именно тот призрак, которого она желала видеть. А потому магический криминалистический отдел «Красная смерть» еще не знал сотрудника ценнее Мелании Сендел.
Сама некромантка не слишком любила эту процедуру, но кто вообще любит свою работу? Поэтому, вздохнув не слишком глубоко, чтобы не втягивать легкий, еле заметный тлетворный запах, который уже начал распространяться от свежего трупа, Мелания сняла с левой руки перчатку и положила голую ладонь на обнаженную грудную клетку погибшего.
Увы. Это была необходимость, увильнуть от которой она не могла при всем желании.
А в следующий миг с ее губ сорвались первые слова заклинания призыва:
Три ступени заклятия, магия третьего уровня. Ничего сверхсложного. Это колдовство уже стало настолько привычным для Мелании, что она даже не сомневалась в успехе. Только отвращение за месяцы подобной работы так и не удалось переломить.
— Satrem nahde, behverden lart Menter.[5]
Как только последние слова сорвались с губ некромантки, она отдернула ладонь от холодной кожи мертвеца и тут же брызнула на нее дезинфицирующим составом из спирта и глицерина.
— Каждый раз удивляюсь, как ловко у тебя это получается, — раздалось от двери.
Некромантка повернула голову и встретилась взглядом с помощником.
— Эйвар, ты меня напугал, — бросила она, вновь направив все свое внимание на труп. — Закрой за собой дверь и, будь добр, не шуми, я уже начала.
— Да-да, конечно, — закивал молодой щупленький парень, в руках которого — Мелания знала — была недюжинная сила. Он с легкостью ломал кости и вскрывал грудные клетки мертвецам, когда нужно было добраться до внутренних органов, чтобы, например, оценить степень их магического отравления.
Над каталкой тем временем задрожал воздух. Он вибрировал, едва заметно меняя пространство, давая понять, что «зов мертвых» не пропал втуне.
Дело в том, что призраки не являлись сразу же, как только затихали последние звуки заклятия. Как правило, духи погибших после смерти, если можно так сказать, улетали по своим делам, а не продолжали кружить возле тел. Как раз именно поэтому у некромантов редко выходило дозваться до них, заставив явиться в одно конкретное место. — llh hat erhbier inser, Ahjenda?[6] — раздался тихий, как шелест листьев над свежей могилой, голос призрака. Он выглядел как белесая тень, напоминающая верхнюю половину мужского тела без нижней. Ноги и бедра растворялись в тумане.
Дух витал под потолком и сонно рассматривал все вокруг ленивым тусклым взглядом полупрозрачных глаз.
— Dardem vie fujhle Infernah,[7] — ответила Мелания заученную фразу, требуя у призрака общаться на языке Туманной империи.
Все люди после смерти почему-то предпочитали говорить именно на эшгенрейском. Языке темных богов, демонов и мертвецов. Языке, на котором были написаны все некромантские заклятия. Почему нежить совершенно не желала говорить так же, как при жизни, Мелания понятия не имела. Однако приказа вызвавшего их колдуна они слушались всегда беспрекословно.
— Esher’lieght,[8] — с легким поклоном согласился дух.
В это время Эйвар тихонько пристроился на табуретке у левой стены, с интересом наблюдая за происходящим. Его светлое худое лицо чуть вытянулось, серые глаза блестели от любопытства.
Мелания, чтобы собраться с мыслями, бросила короткий взгляд на документы и задала вопрос:
— Как ты умер, Джейраш Равенфлох?
Именно так звали мужчину при жизни.
Призрак оставался спокоен, только прозрачные глаза вонзились в Меланию как два кинжала.
— Подвал. Очень глубоко. И очень больно… Подвал… — прозвучал его тихий невнятный ответ.
Затем он повернул в сторону голову с растрепанными, не слишком чистыми волосами и вдруг отлетел от тела.
— Стой на месте, Джей… как там тебя… — поспешно проговорила некромантка, потирая нахмуренные брови. — Джейраш, точно! Джейраш, а ну-ка вернись!
Иногда призраки любили «размять кости», явившись на допрос. Они могли просто облететь лабораторию несколько раз, а могли по пути перевернуть все стулья, поломать столы, открыть шкафы. А если в помещении были еще трупы, то все могло закончиться гораздо хуже. Один призрак мог позвать второго. Второй — третьего. И затем по моргу неожиданно начинали разгуливать совсем уж одуревшие от безнаказанности прозрачные дебоширы.
Но на самом деле и это было меньшим злом. Иногда бывало совсем плохо. Если вдруг труп, оказавшийся на каталке, и впрямь был убит жесточайшей насильственной смертью, то «зов мертвых» мог явить самую настоящую банши. Или и вовсе кого пострашнее. Смертодеву или смертную тень.
Поэтому Мелания старалась прогулок своим «гостям» не устраивать. И лишние трупы предпочитала в лаборатории не держать.
— Стой, я приказываю! — выкрикнула она, но на этот раз на эшгенрейском.
Призрак замер как вкопанный. Даже ноги появились из тумана. Теперь они бестолково болтались, будто на легком ветру, а сам Джейраш завис под потолком.
— Объясни подробнее, как ты умер, — повторила вопрос некромантка, застыв почти прямо под ним. — Тебя убили?
— Подвал, — снова повторил мужчина то же самое, что и было рассказано ей сегодня утром санитаром. Будто бы Джейраш погиб в подвале, упав с лестницы.
Может быть, все действительно было именно так и пора уже завязывать с допросом? В конце концов, чайку попить бы не мешало.
— Подвал, — снова проговорил дух, опять повернувшись к Мелании и взглянув на нее. Белесые глаза потихоньку приобретали цвет.
Это было не слишком-то хорошо. Злить мертвеца некромантке совсем не хотелось. Сейчас это спокойный мирный дух, но иногда достаточно всего лишь задать пару неправильных вопросов, чтобы он озверел и превратился в голодную нежить.
— Очень глубоко, каменный мешок, — повторил призрак, не сводя с девушки холодного взгляда. — Стены толстые, бесконечно… Удар и боль. И крик за криком… Крик за криком… Крик за криком…
Он начал повторять эту фразу и никак не мог остановиться. Только голос его с каждым мгновением звучал все громче. На бледном лице начали появляться следы беспокойства. Джейраш оглядывался по сторонам, и от быстрых движений его пухлые щеки тряслись так же, как это наверняка было при жизни.
— Он боится, — прокомментировал Эйвар. — Может, пора заканчивать?
— Иногда духи боятся, когда начинают вспоминать момент своей смерти, — проговорила, задумчиво сдвинув брови, Мелания. — Но значит ли это, что нашему клиенту было чего бояться при жизни? Или же он просто упал с лестницы и кричал, пока не умер? Мне кажется, мы так и не получили ответ.
— Мелан… — покачал было головой помощник, беспокойно округлив глаза.
Призрак в это время неожиданно отлетел в сторону и заметался по помещению.
— Остановись, Джейраш! — приказала некромантка. — Ты действительно умер, упав с лестницы?
Но дух ее уже не слышал. Он все сильнее набирал скорость, и стулья, стоявшие около стен и еще у одного стола, с грохотом попадали на пол. Каталка, на которой лежало тело, покатилась к окну.
— Мелания! — воскликнул Эйвар, ухватив каталку и не позволив ей перевернуться вместе с трупом.
Некромантка стиснула зубы, выставила вперед руку и громко проговорила:
— Hat fastereb![9]
И в ту же секунду дух развеялся, словно его и не было.
Ветер, поднявшийся в помещении, затих, и только поскрипывали колесики каталки, которую Эйвар подтаскивал на место.
— Полагаю, мы так ничего и не узнали, — пробурчала Мелания, недовольно сложив руки на груди и взглянув в распахнутое окно.
— Как это не узнали? — фыркнул ее помощник. — Все прошло нормально, дух ответил на твои вопросы согласно документам. Не придирайся.
Мелания покачала головой. Таким завершением работы она была совершенно недовольна. Но рискнуть и вызвать Джейраша повторно означало подписаться на погром в лаборатории и порчу имущества. А скажет ли правду призрак во второй раз, никому не известно.
— Не кисни, Мелан, — махнул рукой он. — Иди лучше кофейку бахни, а я тут пока вскрытие проведу, поищу что-нибудь необычное.
— Нет уж, я останусь, — хмуро покивала головой девушка. — Без меня магические изменения в органах ты можешь и не заметить.
— Обижаешь! — воскликнул парень, но на самом деле явно не обиделся. Он был отличным патологоанатомом и мог легко отличить случайное отравление некачественными грибами от убийства ядом грифоновой цикуты. Но если человек погиб от магического воздействия и его органы от этого необратимо изменились, такой признак он мог легко и не заметить, несмотря на то, что имел корочки некромантского училища. Самые простые, конечно. Но у Мелании не было и таких.
— И не думала обижать, — покачала головой она. — Просто я очень ответственная, ты же знаешь, — попыталась успокоить она Эйвара, а затем вдруг повернула голову к окну и ахнула: — О Тьма, что это?!
Эйвар повернулся туда же, куда смотрела Мелания, и замер.
— Смотри, это что, летучая мышь? — воскликнула она, осторожно приближаясь к маленькому черному существу, что повисло на карнизе, цепляясь за раму двумя коготками на крыльях.
— Похоже на то, — ошеломленно проговорил парень. — Не трогай ее, я сейчас принесу швабру и сброшу ее отсюда к упырям.
— Не надо! — Мелания замахала на помощника и сделала еще один шаг к окну.
Мышь явно заволновалась, глядя на людей маленькими красными глазками. Она перебирала коготками по карнизу, то ли пытаясь влезть внутрь, то ли стараясь просто зацепиться достаточно удобно, чтобы не упасть.
— Стой, не трогай ее, я тебе серьезно говорю, — повторил Эйвар. — Она мало того что может быть блохастой, лишайной или зараженной какой-нибудь дрянью, так еще и, вполне вероятно, кусается. У мышей зубы, как бритвы!
Парень совершенно серьезно открыл хозяйственный шкаф и достал оттуда швабру.
— Слушай, не надо преувеличивать, — бросила Мелания, сжав губы. — Иногда нужно рискнуть, иначе можно лишиться чего-то интересного.
— Чего, например? — фыркнул тот, уже приближаясь к девушке со спины и крепко держа деревянную палку наизготове. — Глистов?
— Удивительного опыта, например, — бросила Мелания, отпихивая Эйвара бедром и делая последний шаг к окну. Уже в следующий миг, приблизившись к летучей мыши, она вынула из рядом стоящего шкафа пакетик с семечками — единственной едой, что каким-то чудом попала в лабораторию, — и протянула животному.
Мышь сначала дернулась, а затем замерла, глядя на девушку застывшими алыми глазами. Словно оценивала ее поведение или же вовсе думала о чем-то своем.
Мелания даже ощутила легкую дрожь, прокатившуюся по спине от этого взгляда. Она вдруг прищурилась, взглянув на гостью сумеречным зрением, но уже в следующий момент та ловко подтянулась на крыльях, перемахнула через карниз и залезла к ней на руки.
Некромантка похолодела, едва поняла, что не видит привычных жизненных токов внутри мыши. Впрочем, признаков того, что животное мертво, тоже не было. Никаких зараженных вен и артерий, напоминающих черные нити, пронизывающих тело. Создавалось впечатление, что это существо обладает некой защитной магией, окружающей его как плотный кокон. Мелания вдруг подумала, что с таким подспорьем малышу не страшна никакая кошка. Зубы простого хищника не смогут прокусить кожу летучей мыши.
— Ты тоже видишь, как от нее фонит Тьмой, или это у меня в глазах рябит? — настороженно проговорил Эйвар из-за плеча некромантки.
— Вижу, — кивнула Мелания, пока мышь преспокойно устроилась у нее на руках, не проявляя никакого гастрономического интереса к семечкам. Разве что периодически перебирая их лапками, будто они годятся только для игры. — Некоторые животные способны к элементарному колдовству, разве ты не в курсе? Василиски, например, или грифоны.
— Да, но я не слышал ничего подобного про простых мышей, — возразил задумчиво парень. — Магией обладают, как правило, высшие волшебные хищники. Разумные. А не мелкие грызуны. Выкинь ты ее обратно за окно, палец дам на отсечение, что от нее будут проблемы.
Мелания повернулась к помощнику и демонстративно накрыла зверька ладонью.
— Дашь палец в другой раз, Эйвар. А пока перестань трястись, это просто мышь!
— Я не трясусь! И могу хоть сейчас прикончить эту тварь голыми руками, хочешь? Заодно препарируем и посмотрим, что у нее внутри. Сразу станет ясно, кто из нас прав, когда ты увидишь, что у нее как пить дать полное брюхо зараженных Тьмой органов.
Эйвар выглядел по-боевому. Даже глаза блестели под сдвинутыми бровями. В этот момент худощавый низкорослый парень даже начал казаться немного крупнее.
— Если не отстанешь, я тебя сама препарирую, — фыркнула Мелания и отошла к стене, где стоял небольшой столик с документами. Туда она аккуратно положила мышь, которая продолжала вести себя невероятно смирно, лишь поглядывая большими красными глазами на происходящее. Особенно на Эйвара. — Я не убиваю животных, если они никому не причинили зла.
— А если эта мышь — нежить? Или завтра ею станет? — воскликнул парень, все еще не выпуская из рук швабру.
Мелания пожала плечами, осторожно указательным пальцем почесав животное между больших ушей. Ее новый друг выглядел очень довольным. А Мелания не привыкла размениваться друзьями. Какие бы они ни были.
— Я и нежить не убиваю, если она никому не причиняет зла, — ответила девушка спокойно.
Эйвар был одним из немногих людей, которые знали о ее незаконной подработке. И, как ни странно, не имел ничего против. Наоборот, он частенько расспрашивал ее о том, как прошла очередная охота, и с удовольствием слушал леденящие душу истории о смертодевах, стаях гулей или разгулявшихся банши.
— Например, кому повредит простой призрак, гуляющий по кладбищу? — продолжала некромантка задумчиво. — Разве стоит его развеивать, если он никому не мешает?
— Призрак-то, может, и никому, — фыркнул Эйвар. — А вот гуль или упивец еще никогда добродушием не отличались. И при встрече с людьми они, как и любая другая нежить, выказывают только один интерес. Гастрономический.
Мелания вздохнула.
— Кто знает, как ведут себя те же упивцы в пустом диком лесу, куда никогда не забредают люди? Я же не охочусь на всех подряд. Только на тех, кто уже нападал. А в пустом лесу, например, нападать не на кого. Значит, и убивать тех упивцев незачем.
— Странная логика, клянусь скальпелем, — хмыкнул Эйвар. — А если они убьют потом? В перспективе?
— А может, они мирные? — Мелания снова почесала за ушком свою мышь. Та уже будто бы окончательно разомлела. — Бывают же, например, утшейры, нежить-коты, которые вообще не охотятся на людей. Или те же шельмугры, мертвые кони, которые сами по себе в дикой природе на людей не нападают, если к ним не приближаться, конечно. А под управлением умелого некроманта они и вовсе становятся почти спокойными. Не убивать же всех подряд заранее, впрок, так сказать!
— Именно что убивать, — горячо возразил Эйвар. — Ты меня с ума сведешь, клянусь кишками упивца! Любая нежить — по умолчанию зло!
После этих слов что-то внутри некромантки неприятно перевернулось.
«Любая нежить — по умолчанию зло…» — эхом отразилось в голове.
Перед глазами всплыло светлое мужское лицо с холодными голубыми глазами.
— Нет, не по умолчанию, — буркнула Мелания, не зная, кого пытается убедить в этом.
Думала ли она об этом раньше? Считала ли она на самом деле, что не всякая нежить заслуживает смерти или эта странная идея вспыхнула в ее мозгу впервые вчера вечером? В тот самый момент, когда ее разумное сознание дало трещину, едва окончательно не разбившись о лезвия белых клыков?
— То есть если ночью к твоему дому подползет гуль, ты его не убьешь? — сложил руки на груди Эйвар, продолжая наседать на нее с вопросами.
— Ну, может, он пришел поболтать?
Мелания улыбнулась, решив свести все в шутку. Так было легче. Гораздо легче и проще для ее разума, а то она уже начала путаться в собственных убеждениях.
— А как насчет некрогарпий? — не унимался Эйвар, и от этого вопроса некромантку словно прошила стрела боли и ярости. — После того что случилось с твоим братом, их ты тоже оставила бы в живых?
— Думай, что говоришь, Эйвар, — прорычала она, не замечая, как выходит из себя.
— Я не хотел тебя обидеть, — чуть спокойнее ответил парень, однако все еще чувствовалось, что он не готов прекратить спор, несмотря ни на что. — Но твои слова абсурдны, и ты сама это знаешь.
Мелания ничего не ответила, продолжая поглаживать летучую мышь. Только теперь она делала это скорее механически.
— Ладно, я пойду хлебну кофейку, сделаем паузу, — продолжил Эйвар. — Не злись на меня, я хотел как лучше.
А затем просто вышел из помещения, прикрыв за собой дверь. Некромантка осталась одна. Если не считать ее нового таинственного кожистого друга, что продолжал смотреть на нее красными глазками так, словно что-то понимал в происходящем.
Мелания некоторое время молчала, а потом негромко пробурчала себе под нос:
— Он не имел права вспоминать Маркуса. Не имел.
Летучая мышь склонила голову набок и издала какой-то писклявый звук.
— Потому что это подло! — выдохнула девушка, будто отвечала на вопрос. Было приятно думать, что она снова говорит не сама с собой.
Ее брат исчез почти год назад, на следующий день после своего десятого дня рождения. Он надел новую футболку с вставками из драконьей чешуи, подарок Мелании, и вышел погулять. Правда, далеко от дома ему уйти не удалось. Когда некромантка выглянула в окно, чтобы попросить его вернуться пораньше, увидела нечто ужасное. Прямо с неба на блестящих медью черных крыльях спускалась нежить. Некрогариии, которых в черте Ихордаррина просто не могло быть.
На всю столицу наложены сильнейшие чары, защитная сеть от мертвецов. Это заклятие поддерживалось, обновлялось и улучшалось уже множество веков, защищая жителей от нежити. Собственно, поэтому Мелания и не боялась, что та летучая мышка, которую она так свободно почесывала, была ожившим созданием Тьмы. Ей просто не удалось бы перевоплотиться под гнетом защитной магии десятков некромантов, охраняющих город.
И все же непонятно как, но в тот день некрогариии появились возле их дома. Одна из них подхватила Маркуса огромными лапами с острыми когтями и просто унесла. На ее глазах. А она не успела ничего сделать.
Крики брата до сих пор стояли у нее в ушах. Как и в ушах их матери, выглянувшей в окно в последний момент и видевшей, как ее сын исчез в предательски-голубом небе.
С тех пор их жизнь кардинально изменилась. Мать серьезно заболела. А Мелании пришлось работать за троих, чтобы хватало денег на лекарства и жизнь. Хорошо, что некроманткой она была с детства и к тому времени уже некоторое время подрабатывала нелегальным уничтожением слабенькой нежити. Теперь пришлось утроить количество заказов и браться даже за самые опасные случаи, которые раньше она обходила стороной.
Кроме того, Мелания множество раз пыталась понять, как так вышло. Как некрогариии сумели преодолеть защитную сеть. Да, их старенький триплекс, конечно, находился на окраине столицы, а не в самом центре, где, как можно предположить, защита самая сильная. Но даже их район был вполне безопасный. Более того, все прилегающие к столице мелкие города были накрыты некромантским куполом. Но те твари сумели его преодолеть.
Постепенно девушка пришла к тому факту, который тщательно замалчивался в средствах массовой информации: колдовские сети — не панацея от нежити. И чем сильнее мертвец, тем легче он преодолевает магический барьер города. А на проселочных дорогах, в диких лесах и полях защита и вовсе падает, там может разгуляться любая тварь, измененная Тьмой после смерти. Собственно, поэтому заказы на уничтожение мертвецов у Мелании никогда и не иссякали.
Возможно, знай они все об этом раньше, не отпускали бы Маркуса гулять одного. Возможно, беды можно было бы избежать. Но, увы. Ничего уже не изменить.
И только Мелания с тех пор с остервенением бралась за любой заказ, в котором проскальзывал даже намек на появление некрогарпий. Но, к сожалению, эти твари попадались ей гораздо реже, чем хотелось бы.
— Ладно, — вздохнула она, — нужно продолжать работу. Было бы неплохо узнать, что за господа привезли нам тело господина Равенфлоха. А то в личном деле этого не написано. Потом, может быть, связаться с ними по порталофону и задать парочку вопросов.
Опять она говорила вслух сама с собой. И опять делала вид, что на самом деле ведет беседу с летучей мышью.
Та при этом послушно помалкивала и периодически фыркала так, что создавалось впечатление, будто она отвечает.
— Хочешь пойти со мной? — с некоторой опаской покосившись на животное, спросила Мелания.
Мышь, как назло, фыркнула снова.
Некромантка вздохнула.
— Ну, значит, придется взять. Я же сама предложила, правда? — с легкой улыбкой проговорила она.
Затем осторожно протянула ладонь к мыши, немного опасаясь, что та все же может ее укусить. Но животное послушно переползло ей на руку, словно всю жизнь только этим и занималось.
— Может, ты ручная? — усмехнулась Мелания. Затем, немного подумав, посадила ее на плечо и вышла из помещения. Она усердно делала вид, что так и надо, на самом деле серьезно беспокоясь о том, чтобы странное существо не вцепилось ей в щеку.
С другой стороны, идти по коридору с летучей мышью на плече оказалось очень забавно. Коллеги оборачивались, а некоторые открывали глаза так широко, будто думали нечто вроде: «Опять эта странная Сендел что-то учудила!»
Лишнее внимание некромантку смущало, однако удивленные и местами испуганные лица не могли не веселить. А один коллега из отдела «Белого савана» и вовсе воскликнул, подмигнув: «Классная мышь, Сен!»
После этого некромантка окончательно решила, что ничего ужасного не происходит, и совершенно спокойно вышла в таком виде в приемное отделение, где должны были находиться записи обо всех вновь прибывших. Попросив журнал у секретаря, Мелания быстро нашла запись, датируемую сегодняшним днем, и с холодком, скользнувшим по спине, прочитала имя:
— Мираил Лавендорф, мажордом первого заместителя министра финансов его императорского величества Корвиша Даниаса Бентера… — Некромантка сглотнула ком в пересохшем горле и добавила, повернув голову к мыши, что сидела у нее на плече: — Знаешь, а ведь это тот самый господин, рядом с особняком которого меня чуть не прикончили две смертодевы.
Смерть всегда внезапна, как удар кинжалом.
Даже если ее долго ждешь…
Решив как можно скорее рассказать обо всех своих подозрениях начальнице, а заодно и получить наконец положенный нагоняй за плащ, Мелания осторожно сняла с плеча летучую мышь и поторопилась ненадолго оставить ее в лаборатории. Все же ходить к руководству с подозрительным питомцем не стоило. Тем более что присутствие животных в морге было и вовсе запрещено, чтобы не распространять инфекцию.
К сожалению, встреча с боссом не дала никаких ожидаемых результатов, кроме того, что из зарплаты девушки вычли стоимость казенной одежды. Мелания фыркнула, прихватив со склада новый плащ с красным маком, и зашагала прочь.
Однако это было не последнее разочарование на сегодняшний день. Вернувшись в лабораторию, она поняла, что летучая мышь благополучно пропала. А Эйвар, обнаружившийся там же, клятвенно уверял, что непричастен к ее исчезновению, хотя и признавался, что с удовольствием пристукнул бы мохнатого зверька шваброй, если бы заметил.
Пришлось забыть о новом друге и вернуться к делам. Всю оставшуюся смену Меланию не покидала мысль о том, что с призраком Джейраша Равенфлоха было что-то не так. Духи не лгут, им это ни к чему. И дух погибшего мужчины перед смертью однозначно испытывал страх и боль. Но случайной ли была его смерть?
Узнать это не представлялось возможным.
Вскрытие тела тоже не принесло никаких результатов, несмотря на то, что Мелания сама внимательно осмотрела все органы вместе с Эйваром.
В общем, к началу следующего дня, когда закончились рабочие сутки, некромантка осталась ни с чем. Она вновь вызвала наемную шельмугричку со знакомым кучером и шельмугром Васей, потрепала последнего по кроваво-красной гриве и, усевшись в слегка пропахшую мертвечиной повозку, поехала домой.
Крупные колеса стучали по мостовой, вгоняя некромантку в беспокойный сон. В полузабытьи она видела перед собой причудливо переплетающиеся образы. Ей чудился шельмугр Вася, который почему-то сидел на козлах вместо кучера, сам кучер, который сначала глядел на нее кровавыми глазами нежити и ржал как конь, а затем превратился в летучую мышь, у которой почему-то были голубые, как промерзшее стекло, глаза.
Когда повозка подъехала к дому, Мелания через силу встряхнулась, оплатила проезд и прошмыгнула на крыльцо триплекса. А там ее уже ждал сюрприз.
Стоило перешагнуть скрипучий порог, как зазвучала тонкая мелодия музыкальной шкатулки. Девочка в зеленом жреческом наряде друида начала танцевать на деревянной крышке порталофона, а Мелания в очередной раз подумала о том, насколько могут удивлять изобретения современной техники. Ведь порталофон работал на чистейшей магии Тьмы, а на крышке у него плясала друидка. Все это было сделано для того, чтобы порталофон стал популярнее. Изготовители старались как могли. Даже шкатулку инкрустировали малахитом, камнем, символизирующим светлую магию, исцеление от болезней и долгую жизнь. Конечно, это очень повысило спрос на изобретение, позволив ему быстро распространиться по всей империи, несмотря на довольно высокую стоимость.
Конечно, приспособление само по себе оказалось очень нужным, но Мелания не слишком любила, когда ею пытались манипулировать. Она бы с удовольствием купила порталофон, на котором танцевала бы фигурка пса войны, демонического создания из Сумерек, а дерево, из которого он сделан, было бы украшено блестящей черной крошкой обсидиана.
Но, увы, таких не существовало. Производитель с гордостью выбрал себе друидский логотип в изумрудных цветах и все свои изобретения не стеснялся подписывать собственным девизом: «Свет науки и жизни».
В очередной раз с брезгливостью посмотрев на шкатулку, Мелания непочтительно щелкнула пальцами по друидке, заставив откинуться крышку. Аметистовая друза на дне вспыхнула, а в следующий миг над ней разверзлось крохотное окошко портала, в котором некромантка с изумлением узнала лицо императорского охотника и некроманта-правозащитника Ландера Винье.
— Доброго дня, Мелания, — с легким кивком проговорил он и улыбнулся.
— Ландер? — выдохнула девушка. — Как ты узнал имя моего порталофона?
У каждой шкатулки существовало уникальное название. В народе оно стало считаться именем той самой девушки, что танцевала на крышке. Правда, количество выпущенных порталофонов было столь велико, что лишь первые из них назывались более-менее благозвучно: Эления, Вальдария, Персея… Затем пошли всякие Мычуги, Квазиупли и Гагабли, что, по сути, являлось просто в той или иной степени удачным набором букв. Считалось большим везением купить шкатулку с хорошим именем. Богачи платили за них огромные деньги.
Мелании же было все равно. Ее девушку на зеленой крышке звали Мариуплябирма.
— Ты забыла, кем я работаю? — усмехнулся мужчина, сверкнув желтоватым светом в карих глазах.
— Ах да, — сжала губы Мелания. Ведь Ландер мало того что был драугуном Императорского правоохранительного корпуса, так он еще и до дома ее подвозил. Ему было известно ее имя, адрес и вот теперь — название порталофона.
— Ну, не злись, я не думал, что тебя это так рассердит, — примирительно приподнял ладони он.
— Я нужна для дачи показаний? — хмуро спросила некромантка, с ужасом представляя, что после рабочей смены придется куда-то ехать.
— Нет, что ты, я все уладил, — энергично замотал головой Ландер, а затем вдруг внезапно покраснел.
Впрочем, Мелания могла и ошибиться, потому что через узкое окошко темного портала было не слишком-то хорошо видно такие детали, как цвет кожи.
— Я… хотел бы пригласить тебя сходить куда-нибудь сегодня вечером, если ты свободна…
На этот раз покраснела Мелания.
Свидание? С императорским некромантом-правозащитником?
Почему-то от этой мысли она почувствовала себя ужасно неловко, пытаясь как можно быстрее найти причину, чтобы отказать. Но ничего почему-то не приходило в голову.
В этот самый момент она обнаружила на столе записку, которую прежде не замечала. На желтоватом листе виднелся ровный почерк матери, которая, судя по всему, временно пришла в норму:
Мелания резко выдохнула, испытав приступ беспокойства за мать. Однако после того как некромантка сняла с нее внутренние признаки заболевания, та еще несколько дней должна была вполне сносно себя чувствовать. Пока болезнь не обострится вновь. Поэтому именно сейчас можно было не бояться, что с матерью случится что-то плохое.
— Так что насчет свидания? — прервал поток ее мыслей Ландер.
— Нет, я сегодня еду… — Мелания сверилась с запиской и с сомнением продолжила: — Танцевать. Я сегодня еду танцевать в «Рыжую виверну».
— Правда? — удивился Ландер, и его лицо вытянулось.
— Да, с Ришей, — закивала Мелания.
Похоже, придется и в самом деле принимать приглашение подруги. А то, не приведи Тьма, с Ландера станется проверить, на самом ли деле она ушла из дома. Уж лучше принять приглашение подруги и действительно пойти на танцы в это странное заведение.
— Ну что ж, ладно, может быть, в другой раз?
— Может быть, конечно, — натянуто улыбнулась некромантка. — Мне надо идти, Ландер, я ужасно устала после смены.
— Конечно, — кивнул он. — Отдыхай. До встречи…
Мелания захлопнула крышку порталофона так быстро, словно боялась, что Ландер спросит что-то еще. Но он не успел.
А ей теперь придется думать о том, что она будет делать сегодня вечером в этой «Рыжей виверне». В заведении, название которого больше подходило в качестве клички для ее начальницы, чем для наименования качественного места отдыха.
Несколько часов Мелания проспала глубоким сном без сновидений. А когда проснулась, времени оставалось ровно на то, чтобы собраться перед приездом Риши.
Некромантка в очередной раз мысленно отругала себя за то, что подписалась на это сомнительное мероприятие. Но делать было нечего. Радовало одно: мама действительно хотя бы временно пришла в норму, и, перед тем как выйти из дома, Мелания успела с ней поесть и весело поболтать.
Когда на механических часах, висящих на стене, минуло шесть вечера, у крыльца остановилось такси. Выйдя из дома, некромантка ахнула. Это оказалась очередная дорогущая модель некромобиля. Но если у Ландера был «Сумеречный ветер» — вызывающе-блестящая махина с ветвистыми, сверкающими медью рогами на крыше — то сейчас девушка увидела лаконичную, строгую и представительную «Черную грозу».
Мелания вообразить себе не могла, что такое такси вообще существует. Она и машину-то эту видела всего пару раз в жизни, настолько она считалась редкой и дорогой.
— Зачем ты так потратилась, Риша? — выдохнула некромантка в лицо подруге, едва шофер открыл дверь. Мелания уселась на мягкое, как облако, сиденье из красной замши самой тонкой выделки рядом с улыбающейся блондинкой.
— Ну, здравствуй, Меланишечка! — тут же проговорила Риша, вытянув розовые губы, и тут же бросилась ее обнимать.
На лицо некромантке упали чужие кудрявые волосы, мгновенно забившись и защекотав везде, где только сумели достать.
— Я так рада тебя видеть! Так рада! — восклицала Риша, не обращая внимания на слабые попытки Мелании вырваться из захвата.
Все бесполезно — Риша крепко держала свою добычу.
В этот момент «Черная гроза» тронулась и плавно, как корабль по волнам, гордо двинулась в путь.
Когда поток радости подруги чуть ослаб, она наконец отпустила некромантку и, всхлипнув, проговорила:
— Прости, дорогая, что я заставила тебя идти на тот банкет, я так виновата!
Мелания прищурилась, сложив руки на груди. Она никак не могла понять, на самом ли деле девушка так расстроена, или это все не слишком-то качественное театральное представление. Потому что, на взгляд некромантки, подруга явно переигрывала.
— Мне очень хотелось загладить свою вину, поэтому я и заказала для тебя такую машину! Хотелось, чтобы ты простила меня!
— Ну, скажем, все закончилось хорошо, и я не злюсь на тебя, — медленно начала говорить Мелания, не сводя взгляда с блондинки. Та смотрела на нее такими большими и блестящими глазами, что напоминала кота, выпрашивающего колбасу. — Но расскажи мне, как вышло, что ты пошла на званый вечер к вампирам? Ты знала, что твой ухажер — тоже вампир?
Риша округлила глаза еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Она набрала в рот побольше воздуха и внезапно… замолчала и выдохнула, взглянув в сторону. Но уже через мгновение, повернувшись к ней вновь, она торопливо заговорила:
— Конечно, я не знала, что Фирель — вампир. Как я могла об этом узнать? Неужели ты думаешь, что он бы признался мне? Для чего? Чтобы я при первой же возможности вызвала правоохранителей?
Звучало разумно. Мелания сжала губы и нахмурилась.
— То есть ты просто хотела сходить на свидание, а оказалось…
— Да, — чуть тише ответила Риша и опустила взгляд. Тонкие ручки схватили конец короткой юбки, а пальчики прошлись по линии кружев.
— Он тебя… — начала было говорить некромантка, но Риша тут же вспыхнула как помидор, перебив:
— Нет, мы не занимались любовью! Хотя я не знаю, зачем ты об этом спрашиваешь. Высшие вампиры ничем не отличаются от людей, разве что они гораздо, гораздо более сексуальные…
Ее глаза на миг ярко блеснули, но почти сразу же снова потухли, и девушка опять стала выглядеть грустной.
— Я вообще-то хотела спросить, не успел ли он укусить тебя, — пробормотала Мелания, не вполне понимая, что нашло на девушку.
Хотя, возможно, за то время, что Риша общалась со своим Фирелем, она тоже успела попасть под его обаяние.
Тоже…
Мелания вздрогнула, тут же добавив:
— Но теперь мне уже интересно другое. Как это «они ничем не отличаются от людей»? Они же… мертвы…
Последнее слово застряло в горле, практически не желая произноситься вовсе.
Риша пожала плечами.
— Глядя на них, этого никак не скажешь, — задумчиво ответила она, и ее влюбленный взгляд подернулся дымкой. — Они улыбаются, смеются, двигаются как люди. Их кожа не холодна, и я могу поклясться, что у них в венах кровь течет, а не неподвижна. Я чувствовала пульс Фиреля. Когда… целовала его.
Она слегка покраснела, и Мелании оставалось лишь надеяться на то, что она выглядит не так же, когда вспоминает Элиаса. Во влюбленную идиотку превращаться ужасно не хотелось.
— Риша, они обладают способностью очаровывать, влиять на разум, — проговорила некромантка, взяв подругу за руку. — Уверена, что твои эмоции скоро пройдут.
Ее голос звучал ровно, хотя на самом деле Мелания вовсе не была уверена в том, что говорила.
Сколько времени действует вампирское внушение? Как долго она сама будет находиться под его влиянием? Нигде, ни в одной книге она не читала об этом. А собственных знаний не хватало.
Что, если этот любовный морок навсегда? Она что, всю жизнь будет вспоминать об Элиасе?
От этой мысли холодные мурашки пробежали по спине.
— Знаешь, — немного задумчиво проговорила Риша и вздохнула, внимательно взглянув в глаза, как будто хотела посмотреть внутрь Мелании, — на самом деле я бы совсем не хотела, чтобы это прекращалось.
Некромантка открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент они остановились напротив огромного ночного клуба, вывеска на котором горела яркими разноцветными огнями.
Шофер открыл перед ними дверь, и, выйдя из некромобиля, Мелания увидела перед широким входом в заведение огромную прозрачную виверну, вырезанную изо льда. Свет разноцветных фонарей был направлен прямо на нее. Он преломлялся от блестящей поверхности, тонул внутри и менял цвет с одного на другой. Со стороны казалось, будто виверна на самом деле светится. И только глаза, сделанные из настоящих красно-рыжих кристаллов, были на этом фоне абсолютно неизменны и будто горели изнутри настоящим огнем.
— Красиво, — проговорила Мелания, восторженно рассматривая фасад клуба. Теперь название «Рыжая виверна» не казалось ей таким уж неудачным.
— Ну, так ведь я знала, куда тебя привести! — радостно всплеснула руками Риша, схватив ее под локоть и торопливо ведя внутрь. — Это же лучший ночной клуб Ихордаррина!
— Почему-то я и не сомневалась, — пробурчала себе под нос некромантка, искоса глядя на подругу, чье одухотворенно-веселое лицо не внушало ей доверия.
Помнится, совсем недавно все именно так и начиналось. «Самый лучший ресторан Ихордаррина», богатая публика и все прочее.
«С другой стороны, — усмехнулась про себя Мелания, — здесь мне хотя бы не придется работать».
В общем, свои плюсы все же были.
«А искать плюсы в мелочах — это уже похоже на оптимизм, госпожа Сендел», — с улыбкой продолжила размышлять девушка, пока они беспрепятственно проходили мимо двух охранников, которым Риша с довольным видом показала какую-то золотую карточку.
В клубе царил романтический полумрак, и играла медленная пронзительная музыка. Теплый воздух с едва уловимым свежим ароматом щекотал легкие, светомузыка отражалась от лиц гостей бликами, раскрашивая их в цвета аметистов, сапфиров и золотистых бриллиантов.
Мелании здесь понравилось. В окружающей темноте на нее никто не обращал особенного внимания. Ее наполовину седые волосы казались частью образа, сочетаясь с коротким черным платьем, отдающим синевой, и длинными серьгами, в которых красиво блестели голубые стекляшки.
— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — улыбнулась Риша, подводя ее к барной стойке, над которой ножками вверх висели прозрачные бокалы всевозможных форм, а еще выше стояли разноцветные бутылки с алкоголем. — Нам два «Кровавых восхода», пожалуйста, — бросила она бармену название коктейля и отвернулась, облокотившись о стойку и посмотрев в сторону танцплощадки.
— Я не собиралась пить, — вздрогнула некромантка, услышав название коктейля.
Не вовремя вспомнилось, что она так и не воспользовалась советом Ландера: не купила себе вампирский антидот. В качестве самозащиты от непредвиденных встреч с упырями это было бы отличным решением. Так почему она этого не сделала?
Очень хотелось уверить себя в том, что ответ прост: «Потому что хотела сэкономить». Антидот стоил не то чтобы слишком дешево. А Мелания привыкла ограничивать себя во всем.
Однако внутренний голос тихонько шептал, что дело-то вовсе не в этом.
Не хотела однажды узнать, что она больше не интересна. Что все, чем она являлась для одного конкретного существа, — это лишь мешок с кровью.
Сумасшествие.
Именно поэтому она просто не собиралась размышлять на эту тему. Ну, не купила и не купила.
— Ой, да брось, я все оплачу, я же сама тебя пригласила, — проговорила в это время подруга, возвращая некромантку в реальный мир. — Кстати, насчет того вечера… ну, в «Рубиновом дворце». Куда ты пропала, когда началась облава? Я видела, что ты ушла в подсобку, а затем за тобой направился господин Рейн.
— Кто? — переспросила Мелания, почувствовав, как по спине пробегает волна морозных мурашек.
— Господин Рейн, — повторила Риша, невозмутимо хлопая своими огромными кудрявыми ресницами. — Я не знаю, как зовут этого мужчину, у него длинные белые волосы и голубые глаза. И Фирель говорил мне, что он — один из основателей клуба «Черные крылья».
— Я… — У некромантки пропал дар речи.
— Он тебе понравился, да? — с легкой улыбкой продолжала расспрос девушка.
— Что? Почему ты решила? — чуть хрипло проговорила Мелания, потому что во рту внезапно пересохло.
— Ну, он красавчик, — еще шире улыбнулась Риша, а потом вдруг помрачнела. — Ты прости, я ведь не знаю, был ли господин Рейн одним из этих… ну, ты понимаешь…
— Вампиром? — выдохнула некромантка, и подруга кивнула, внимательно глядя на нее. — Был.
— Ох, — ответила та. — Он ведь не причинил тебе вреда? Скажи, не причинил? Вообще-то Фирель был со мной очень обходителен. И я почти уверена, что он в меня влюблен. Такие, как он, не убивают людей… Они почти как мы. Только другие. Но, клянусь, я не простила бы себе, если из-за меня с тобой случилась бы какая-то беда!
— Риша, никакой беды не было, — собравшись с силами, сказала Мелания, залпом выпив половину прозрачно-красной жидкости из бокала, который поставил перед ней бармен.
Коктейль «Кровавый восход» оказался очень даже ничего. Пузырьки распространили по рту сладковато-кислый вкус, рождая слабый жар в груди.
— Он просто хотел заказать еще вина, а я должна была принести, вот и все, — закончила объяснять некромантка, хотя звучало не очень правдоподобно. Голос дрожал, а на щеках выступил неуместный румянец.
Риша почему-то улыбнулась и закивала.
— Ну и хвала всем светлым.
Учитывая, что светлые боги считались мертвыми от зари мира, Ришина благодарность им снова показалась Мелании какой-то черной иронией.
В душе всколыхнулось какое-то смутное подозрение, но тут же потухло, потому что в этот момент в зале заиграла новая медленная композиция, которая казалась еще более проникновенной и чувственной, чем предыдущая.
Вообще это был довольно странный клуб, потому что вся музыка здесь была неторопливой, и гости умудрялись танцевать под нее как парами, так и по отдельности. То здесь, то там можно было увидеть девушек, которые эротично двигались в полном одиночестве. Иногда даже прикрыв глаза. Часто к ним прямо в процессе подходили мужчины, и танец продолжался уже вдвоем.
— Не хочешь потрясти костями? — спросила Риша и, опять не дожидаясь ответа, схватила ее за руку.
— Ну что за бесцеремонность? — буркнула Мелания, едва успев проглотить последний глоток коктейля и поставить бокал на стойку, как подруга уже потащила ее на танцпол.
Когда низкий, чуть хрипловатый женский голос запел новую песню, некромантка уже затерялась в толпе вместе с подругой. Мелания никогда не слышала этой красивой композиции, но при этом неожиданно поймала себя на том, что прислушивается к словам.
Это была очень необычная песня, но девушка никак не могла понять, чем же именно она ее так цепляла. Тело само начало медленно покачиваться в такт мелодии, а от каждой новой строчки куплета по телу пробегали мурашки. Слова неторопливо проникали в некромантку, погружая в состояние какого-то горячего транса. С легким удивлением Мелания поняла, что это колыбельная:
Это была еще далеко не вся песня. И девушка с затаенной дрожью чувствовала, что хочет узнать конец. Но она мгновенно забыла обо всем на свете, когда неожиданно сзади ее обняли чьи-то сильные руки, а прямо над ухом раздался тихий, проникновенный до дрожи голос:
— Я соскучился, мой цветок из пепла…
Мелания закрыла глаза, не веря, что это происходит с ней. А когда открыла, перед ней уже очутилось светлое, улыбающееся лицо Элиаса, обрамленное серебристо-белыми волосами.
Он смотрел на нее, не отрываясь, а в кристально-голубых глазах будто сверкали вековые льды.
— Я убью Ришу, — просто сказала Мелания, случайно взглянув вампиру через плечо и увидев, как улыбающаяся подруга задорно подмигивает ей, затем машет ручкой и исчезает в толпе.
— Она не виновата, — спокойно ответил Элиас, мгновенно возвращая к себе ее внимание. И снова вокруг, кроме их двоих, словно никого не было. Ни толпы народа, ни разноцветных софитов в полумраке танцпола.
Мелания через силу отвернулась, чувствуя, как сверкающие глаза высшего вампира опять утягивают ее на самое дно. Во мрак, где стиралась истина о том, кто он и кто она.
Мелания обязана была этого избежать. Если прямо сейчас Элиас влиял на нее магией, то его сила абсолютно точно концентрировалась во взгляде.
А все потому, что именно так чаще всего и происходило в природе. Например, василиски способны вгонять в транс своих жертв перед тем, как убить, внимательно на них взглянув. Чешуйчатые питоны тоже поступают похожим образом, когда охотятся.
Впрочем, у вампиров мог быть и иной способ подавлять чужую волю. Правила живых неприменимы к мертвым.
Но как иначе защитить себя от вампирского воздействия, кроме как отвернуться, некромантка не представляла.
— Риша уже дважды подставила меня, — мрачно проговорила Мелания, стараясь перевести тему. — Не подруга, а некрогарпия…
В этот момент она, признаться, вспоминала о подруге в последнюю очередь. И пыталась не думать о том, как разгорается в груди огонь. Как жжет под ребрами от близости вампира, несмотря на то, что она больше не глядела ему в лицо.
— Сначала она специально привела меня к тебе в «Рубиновый дворец». А теперь вот сюда.
— Нет, — прервал поток ее мыслей вампир и вдруг коснулся ладонями талии, обхватив с обеих сторон и слегка прижимая к себе. Воздух вырвался из груди некромантки. — Первый раз — чистой воды случайность, за которую я весьма благодарен всем темным богам, — с обворожительной улыбкой продолжал он. — А вот сегодняшняя встреча — действительно моя инициатива. Но Риша не виновата… У нее просто не было выбора, — еще шире улыбнулся он, убрав одну руку с ее талии и обхватив подбородок. Медленно он развернул ее лицо к себе, и стало заметно, как сверкнули из-под верхней губы кончики его клыков. — Мне невозможно отказать.
По спине некромантки прокатилась волна дрожи.
— Подаришь мне танец, Мэл? — спросил он тихо, одной ладонью вжав ее в свое тело, а второй медленно скользнув от подбородка по шее, будто поглаживая. Затем коснулся плеча, провел по руке и обхватил ее кисть. А в следующую секунду они уже неторопливо кружились по залу, полному людей. Вот только создавалось впечатление, что они были совсем одни, потому что в этом страстном медленном танце им никто не мешал. Они ни с кем не сталкивались и никого не касались. Живое людское море будто расступалось перед ними.
«Мне невозможно отказать…» — повторялся в голове бархатный мужской голос.
«Подаришь мне танец, Мэл?..»
И вот она уже танцует с ним и глядит ему в глаза, хотя не собиралась делать ни того ни другого.
Но, стараясь не обращать внимания на будоражащую близость, что окутывала ее знакомым морозным ароматом, постаралась отвлечься.
— А машина… «Черная гроза», — вспомнила она вдруг название дорогого некромобиля, который приехал за ней как такси. — Ее тоже ты нанял?
— Нет. Она моя. За тобой приехал мой личный шофер.
Некромантка задумалась, вспоминая того мужчину, что открыл перед ней дверь некромобиля. Она, конечно, особенной наблюдательностью не отличалась, могла что-то и пропустить. И все же была уверена, что им был простой человек.
— Но… он же не вампир, — удивилась девушка, с трудом представляя себе такую ситуацию. Что высшая нежить живет среди людей как ни в чем не бывало, а те на нее даже работают. Без всяких проблем и затруднений.
Элиас улыбнулся, сделав очередной поворот под музыку.
— Он человек, — раздался спокойный ответ. — Как и большинство из тех, кто работает на нас.
— Поразительно, — проговорила Мелания, ошеломленно выдохнув. — И они знают о том, кто вы?.. Кто ты?
Элиас кивнул.
— Но как же так? Ведь повсюду в СМИ говорят, что вампиров в крупных городах нет и быть не может. Что мы защищены от… вас… Неужели они лгут?
Элиас некоторое время молчал, а затем наклонился к самому ее уху и проговорил, коснувшись губами ее кожи:
— Все лгут, Мелания. А ты сегодня уже не боишься меня так, как прежде, да?
Девушка прикусила губу, потому что его «случайное» прикосновение вдруг превратилось в настоящий поцелуй. Элиас обхватил ее мочку, а затем, распахнув губы, прошелся горячим языком по ушной раковине.
По позвоночнику некромантки вниз будто скользнула раскаленная змея. От контраста прохлады его губ и жара языка в груди будто распустились огненные цветы. Она с трудом вдохнула, с шумом набрав в легкие воздух, и ответила, чуть отстраняясь от вампира:
— Просто сегодня ты еще не пытался прокусить мне вены, — сказала, одной рукой безрезультатно пытаясь отодвинуть от себя мужчину. Он был твердым как скала, и у нее ничего не получилось. Вместо этого теперь выходило, будто она просто касается ладонью его груди. При этом она не отрываясь смотрела на свои пальцы, застывшие на его светлой коже точно в том месте, где застегивались две половины темно-красной рубашки.
— Артерии, — ухмыльнулся он.
— Что?.. — выдохнула Мелания, осторожно и незаметно проведя подушечками пальцев по коже, лишенной растительности.
Грудь Элиаса казалась гладкой, как полированный мрамор. Чуть прохладной, но не холодной. А еще создавалось впечатление, что чем ближе ее пальцы оказывались к сердцу вампира, тем теплее им становилось.
Что это? Иллюзия? Или просто почудилось?
— Я пока не пытался прокусить тебе артерии, а не вены, — промурлыкал он с широкой улыбкой, которая, впрочем, так и не открыла губы.
На этот раз Мелания не увидела его клыков.
— Ах, прости, — едко ответила она, а у самой от его голоса мурашки скользили по коже.
Она хотела добавить что-то еще: едкое и меткое, острое и, может быть, немного самоуверенно-дерзкое.
Но в голову просто ничего не пришло. Потому что все мысли были заняты совсем не тем, чем должны были.
— С удовольствием прощу, — ответил Элиас, воспользовавшись паузой и прижав ее ближе к себе, при этом понизив голос до будоражащего шепота. Он снова коснулся ее губами, но на этот раз поцелуй застыл на виске. Затем он опустился ниже, ласково, почти нежно прошелся по щеке и дальше — к уголку приоткрытого от судорожного дыхания рта.
Некромантка не знала, что делать. Не понимала, как такое могло произойти с ней. Казалось, что она уже не осознает, с кем рядом стоит. С кем танцует.
— Вампиры не должны быть такими, как ты, — прошептала она, несмотря на все запреты, сходя с ума от того, что находится здесь, рядом с этим мужчиной. Получая неправильное, дикое и темное удовольствие от его объятий и поцелуев и мечтая, чтобы все происходящее было по-настоящему. Чтобы она сгорала в руках обычного человека, а не полумертвого.
Ведь прямо сейчас, на одну короткую долю секунды ей вдруг показалось, что она кажется привлекательной вампиру не только в качестве еды. Что она нравится ему… как девушка. И ее кровь ему не так уж и интересна.
Мелодия, под которую они танцевали, внезапно закончилась, наполнив на несколько мгновений мир вокруг оглушительной, режущей уши тишиной. Мелания посмотрела на Элиаса, наивно хлопая глазами, готовая вот-вот сказать какую-то романтическую глупость, которую говорить совершенно незачем.
Не стоит.
Вот только в этот момент над ухом вдруг раздался голос:
— Господин Рейн, господин Травиан просит передать, что появились новости.
Некромантка вздрогнула, как от удара, проследив взглядом за рукой официанта, который указывал в сторону ближайших ВИП-столиков.
Там сидели несколько человек в богатой одежде. Среди них были и мужчины, и женщины, они улыбались, мягко касаясь друг друга, смеясь и то и дело бросая в их с Элиасом сторону короткие взгляды.
Взгляды, в которых Мелания видела кровавые всполохи…
— Идите, вас, должно быть, ждут, — бросила она, настолько резко и неожиданно дернувшись, что вампир расцепил руки, выпустив ее из объятий.
Разорвал их странную связь…
— Была рада поболтать, господин Элиас Рейн. — Мелания поторопилась развернуться, но не успела, потому что мужчина молниеносно схватил ее за запястье, сжав его так сильно, что некромантка чуть не вскрикнула. Однако лишь сильнее стиснула зубы, посмотрев на вампира твердым, почти совсем холодным взглядом.
— Мое полное имя — Элиас анх-Рейн, — мрачно проговорил вампир, глядя на нее из-под сдвинутых бровей. — И я для тебя не господин, Мелания…
Девушка распахнула глаза, задержав дыхание, на миг снова потерявшись.
— Останься, — попросил он чуть тише голосом, от которого некромантку бросило в жар.
Она стиснула кулаки, больно вонзив ногти в кожу, и тем самым немного пришла в себя. Затем, сглотнув, ответила:
— Мне нужно идти. А тебя, наверное, ждут там эти… остальные… — махнула она рукой в сторону ВИП-столиков, где, судя по всему, намечалась очередная вампирская вечеринка.
В голове Мелании мелькнула едкая мысль о том, что антиген все же стоило купить.
Кивнув сама себе, она все же развернулась и стремительно пошла прочь. Сначала с танцпола, а затем и из клуба.
Уже проходя через огромные двери, за которыми переливалась всеми цветами ледяная фигура виверны, она обернулась, боясь обнаружить следующего за ней по пятам вампира.
Но никого не увидела.
Прохладный ночной воздух коснулся кожи, заставив девушку поежиться.
Обнимая себя руками, она стояла на улице совсем одна. В этот момент в душе неожиданно шевельнулся болезненный змееныш разочарования, глупой и иррациональной тоски от того, что Элиас все же не пошел за ней следом.
Но Мелания через силу встряхнулась, отгоняя непрошеные мысли.
«Элиас… враг. Он нежить. О нем нельзя думать, как об обычном мужчине», — вертелось у нее в голове.
«Нельзя».
Но она все равно думала именно так, и, похоже, изменить ничего было уже нельзя.
Осмотревшись по сторонам, некромантка убедилась, что поблизости, как и предполагалось, нет ни одной шельмугрички, которую можно было бы нанять.
— Нет, я все-таки убью Ришу, — пробурчала Мелания, вспоминая приблизительно, где находится, и размышляя о том, как убраться отсюда побыстрее.
Судя по вывеске на здании, клуб «Рыжая виверна» располагался на улице Бриан. Кажется, это была фамилия какого-то известного друида, жившего несколько сотен лет назад. Мелании это совершенно ни о чем не говорило.
Неторопливо свернув вправо, она пошла вдоль дороги по тротуару, вымощенному гладкой черно-серой плиткой, в надежде через пару десятков метров все-таки наткнуться на остановку банширабана.
Время сейчас было еще не слишком позднее. Солнце уже спряталось за горизонт, но Мелания прикинула, что общественный транспорт будет работать еще, по крайней мере, часа два. А значит, нужно только найти остановку и немного подождать. Дальше она уже разберется, как добраться до дома.
Туфли на невысоком каблуке негромко стучали в такт движениям, и, кроме этого звука, вокруг расстилалась лишь ночная тишина. Мелания оставила позади шумный клуб, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и вампиром, который сводил ее с ума.
Элиас занимал все ее мысли, и от этого уже невозможно было спрятаться.
— Проклятый кровосос, — буркнула она, когда в очередной раз светлое лицо вампира с ярко-голубыми, горящими на нем глазами вспыхнуло перед ней до боли отчетливым воспоминанием, — вылезай из моей головы…
— Что вы сказали, прекрасная госпожа? — тут же раздался рядом низкий незнакомый голос.
Мелания вздрогнула и, споткнувшись, застыла на месте.
Прямо возле нее стоял мужчина. Откуда он тут появился, некромантка не имела ни малейшего представления. А ведь буквально мгновение назад казалось, что дорога совершенно пуста!
— Простите?.. — пробубнила она от удивления. — Вам чем-то помочь?
Это был молодой мужчина лет тридцати. Волнистые волосы чуть ниже ушей блестели в лунном свете, на узком лице сияла улыбка. Одежда незнакомца выглядела довольно дорого, и в первое мгновение некромантка даже успокоилась. Ведь это значит, что странный мужчина не собирается ее грабить и, скорее всего, насиловать тоже. Подобными нападениями все же, как правило, занимаются менее обеспеченные граждане.
Впрочем, бывают и исключения.
— Да… мне нужна помощь, — медленно протянул мужчина, едва заметно склонил голову набок и вдруг скользнул по девушке коротким взглядом. — Вы знаете, я тут потерял кое-что. Вон там, в переулке…
Он махнул рукой в узкий просвет между двумя домами. Там было почти абсолютно темно, и, кажется, только что туда забежала крыса.
— Алмазные запонки, представляете? — усмехнулся мужчина, не переставая на нее смотреть. — Причем обе выпали из кармана, маленькие нахалки. Вы не поможете мне их найти? У меня ужасное зрение! Клянусь, я даже готов подарить вам за помощь одну из них.
Девушка снова взглянула в переулок — скорее машинально, чем с какой-то конкретной целью. Идти во мрак совершенно не хотелось. Да и предложение мужчины, признаться, звучало не слишком завлекательно, несмотря на возможность получить дорогое украшение в подарок. Все это было очень странно.
— Вы потеряли запонки там? — с нажимом на последнем слове переспросила некромантка, указав на крайне несимпатичный и грязный участок улицы.
Незнакомец пожал плечами и виновато улыбнулся.
— Отходил, знаете… по нужде. Но сделать ничего не успел, как… вот… — Он развел руками. — Потерял жутко дорогие запонки. Я подарю вам одну, если вы поможете мне оставить себе хотя бы вторую. Клянусь, с моим зрением я лишусь обеих! А это, раздери меня Тьма, куча денег!
Некромантка вдруг случайно проследила взглядом за его светлыми ладонями, растопыренными в стороны, понимая, что заметила что-то странное. На отворотах модного пиджака с серебристой строчкой блестела мелкая вышивка того же цвета. Красивый рисунок изображал… кинжал, с обеих сторон которого располагались до ужаса знакомые крылья. Точно такие же, как на куртке Элиаса.
По спине Мелании пробежала холодная дрожь. Она вгляделась в незнакомца сумеречным зрением и обомлела. Этот мужчина был скрыт плотным защитным слоем Тьмы. Так же, как Элиас. Второе слишком подозрительное совпадение.
И это могло означать лишь две вещи. Либо звезды позволили произойти невероятной случайности, и перед некроманткой сейчас стоял обычный колдун, либо незнакомец был вампиром.
Вот только на этот раз Мелания не собиралась гадать.
— Простите, я очень спешу и, к сожалению, не смогу вам помочь, — пробубнила она. — Я должна встретиться со своим парнем, он у меня правоохранитель, охотник на нежить, представляете? — Из горла вырвался сдавленный смех, стоило начать так откровенно лгать. В это время она уже тихонько огибала незнакомца, чтобы пойти дальше, а через десяток шагов свернуть за дом, где, возможно, будет больше народу. Там вампир не посмел бы напасть на нее.
— Что, правда? — иронично приподнял бровь мужчина, медленно поворачиваясь вслед за ней. — Целый правоохранитель?
— Ага, — кивнула девушка, осаживая себя, чтобы не побежать.
В левой руке уже начал формироваться сгусток Тьмы, который она планировала швырнуть под ноги упырю, если тому вздумается последовать за ней.
Бить напрямую вампиров не было почти никакого смысла. Низшие обладали настолько невероятной скоростью, что либо уходили от удара, либо развеивали его, а высшие… У высших, согласно книгам, которые успела изучить Мелания, выискивая любую доступную информацию об упырях, существовала особая защита. Аура смерти. Это некое силовое поле вроде еще одного щита, только «врожденного». Его невозможно пробить напрямую ни одним заклятием.
Высших вампиров в книге автор называл «опаснейшими тварями Тьмы», радуясь, что по белому свету их ходит не так уж и много. Впрочем, дальше по тексту он противоречил сам себе, утверждая, что даже приблизительное их количество никому не известно.
Являлся ли незнакомец высшим вампиром, Мелания не знала. Учитывая, что их должно быть не так много, скорее всего — нет. И это очень радовало. Некромантке вполне хватало знакомства с Элиасом как с высшим вампиром, расширять круг подобных «друзей» она не планировала.
— Знаешь, — в это время вдруг проговорил странный мужчина, резко схватив ее за запястье, — а я ведь хотел по-хорошему. Чтобы не было страха, криков, сопротивления… Но, похоже, ничего не выйдет.
Сердце Мелании упало куда-то вниз.
А незнакомец в это время поднял голову вверх и взглянул на черное небо, размышляя вслух:
— Я хотел, чтобы тебе тоже было приятно. Да и внушение, честно говоря, мне надоело… Кстати, — он снова посмотрел на нее и широко улыбнулся, только на этот раз из-под верхней губы сверкнули клыки, — я удивлен, что ты не клюнула на алмазные запонки. Совсем нет врожденной алчности? Или ты просто слишком пугливая?
— Отпусти, — стиснув зубы, проговорила Мелания, стараясь держать себя в руках, не давать страху ударить в голову. — За меня есть кому заступиться. Ты умрешь, если причинишь мне вред.
Ложь давалась все так же трудно, но вампиру это знать было необязательно.
— Ой, ладно, — скривился мужчина и дернул ее в сторону переулка. — Я понял-понял. Ты вся такая драгоценная, а твой парень мне голову оторвет, и все дела. Хватит болтать. Я хочу узнать, какая ты на вкус, девочка, которая понравилась самому Fjerten Valde.[11] И не бойся, не убью я тебя, что ж я, сам себе враг? Ты даже ни о чем не вспомнишь…
Он потащил ее за собой, крепко прижимая за талию так, что со стороны могло показаться, будто они просто обнимаются. Вот только объятия у вампира были похожи на стальные тиски.
— Отпусти, — отчаянно бросила некромантка.
Вокруг стало слишком темно. Свет луны полностью скрылся за двумя богатыми пятиэтажными домами, построенными целиком из камня. У них были красивые резные чердаки с мощными крышами, концы которых выступали за черту фасада и отбрасывали внушительные тени на все, что было расположено внизу.
В другое время Мелания могла даже залюбоваться интересной лепниной, расположенной вдоль окон, но сейчас, к сожалению, предпочтительней было спасти собственную жизнь.
Мелания знала слишком мало заклятий, которые могли бы гарантированно уничтожить высшую нежить. Однако даже эта магия действовала лишь на самых слабых из них. Некромантка же вдруг почувствовала, что ей попался не такой простой противник, как хотелось бы, а значит, использовать знакомые приемы — бесполезная трата сил.
Но что же тогда делать?
В висках бешено стучал пульс. Если она в ближайшие несколько секунд не примет решение, это может плохо закончиться.
Упырь сказал, что не убьет ее. Но повод ли это оставить сопротивление?
Он совершенно точно собирался ее укусить. Но что, если в процессе «трапезы» он не сдержится и все-таки выпьет ее полностью? Насколько легко вообще вампиры способны контролировать собственную жажду?
Прежде она никогда не слышала о том, что это вообще возможно. Считалось, что если вампир выбрал себе жертву и укусил ее, то она гарантированно умирает.
Выходит, что это неправда? Или этот тип ее обманывает?
Мелания не собиралась проверять догадки на своей шкуре.
В этот момент она наконец вспомнила одно заклинание, которое могло помочь ей. Прежде Мелания не слышала, чтобы оно использовалось в качестве защиты от нежити, но и применять его так, как планировала она, еще никому не приходило в голову.
Это было заклятие «создание нежити». Одна из быстрых модификаций этого колдовства. Его использовали, когда у некроманта не было времени поднимать какую-то конкретную нежить, и он был готов работать с любым трупом поблизости. Главное, влить в него побольше Тьмы, чтобы он восстал, — и всего делов.
Но как это могло помочь Мелании?
Она надеялась, что очень даже эффективно.
— Nygharte uter, nygharte ill, nygharte jarte, erheraiesh![12] — выкрикнула она, а в следующий миг, проявив чудеса ловкости и едва не вывернув себе запястье, высвободила из захвата вампира одну руку и ударила ею в лицо мертвеца.
От неожиданности или еще по какой-то причине, но упырь не успел среагировать. Ладонь Мелании, на кончиках пальцев которой сконцентрировалась вся доступная ей Тьма, с силой прошлась по физиономии мужчины, заставив его хрипло выдохнуть и отшатнуться.
Черное облако магии коснулось кожи мертвеца и мгновенно всосалось в его тело, игнорируя всю защиту.
Вокруг мужчины завибрировал воздух. Вдруг откуда ни возьмись стал виден тонкий слой серебристого, сверкающего облака вокруг его тела. Как драгоценная паутина или вторая кожа.
И некромантка вдруг с изумлением поняла, что это.
— Аура смерти! Быть того не может…
А это означало, что Мелании с ее «везением» можно только посочувствовать. Перед ней действительно стоял один из высших вампиров!
Но был во всем этом и небольшой плюс. Ее магия все же сумела достать его…
Пройдя даже сквозь ауру смерти, заклинание «создание нежити» вонзилось в кости, плоть и кровь упыря, работая точно так, как и задумала некромантка.
Хитрость Мелании сработала потому, что выбранное ею колдовство не являлось для нежити чужеродным. Оно не пыталось уничтожить, не вредило и не отправляло мертвеца на повторный покой. А значит, ауре смерти вампира незачем было от него защищать своего хозяина! Таким образом магия беспрепятственно проникла в тело упыря и начала там свою работу.
Заклятие «создание нежити», как и было рассчитано, пыталось создать нежить из плоти вампира. Перекраивало его с ног до головы, чтобы обратить в простенького, не слишком сильного и выносливого… зомби.
Но что будет, если попытаться обратить в зомби высшего вампира?
Мелания была готова это узнать.
Ее враг вдруг зарычал, схватившись за лицо, склонился пополам, упираясь рукой в стену, и заскреб пальцами по каменной кладке прямо возле ее лица.
— Мерзкая ведьма, — прорычал он с ненавистью, заставив девушку отшатнуться.
И все же Мелания не убежала. Она не могла поверить своим глазам, застыв и с изумлением наблюдая сумеречным зрением удивительные изменения, происходящие в высшем вампире.
Темный щит, которым он был окутан помимо проявившейся ауры смерти, внезапно исчез, будто хозяин потерял контроль над ним. Теперь ничто уже не мешало распознать в ночном незнакомце живого мертвеца. Все иллюзии развеялись.
Да, этот тип совершенно точно был самой настоящей высшей нежитью, и теперь можно было не только догадываться об этом, но и видеть. Все его тело с ног до головы оказалось пронизано черными нитями вен и артерий, преобразившихся под воздействием магии Тьмы. Они функционировали так, словно обладали собственной жизнью. Это было существование иной формы, иного содержания. Но все же это была жизнь. Некромантка видела пульсирующие ауры сердца, желудка, печени и других органов. Все, как у простого человека. Только от них ощутимо фонило смертью.
Впрочем, нельзя было отнять и того, что какая-то часть организма вампира оставалась по-настоящему живой. Тьма не только наделила этого мертвеца силой и мощью, не только дала ему вторую жизнь, но и поддерживала ее в состоянии, очень напоминающем человеческое.
Кровь текла по венам, хоть и очень медленно. Сердце совсем не билось, но и не выглядело мертвым.
Одним словом, создавалось впечатление, что каким-то совершенно невероятным образом этот вампир все же не до конца мертв.
Все это Мелания поняла буквально за доли секунды, которые минули с момента ее удара, после которого по телу врага потекла ее собственная сила.
— Как у тебя это получилось, тварь? — прохрипел в это время вампир.
Но Мелания и сама не вполне понимала. Просто ее предположение сбылось. Вампирская аура смерти не сочла ее атаку за угрозу и пропустила, уловив в наступающем ударе родную, сходную с собой силу.
И теперь новая Тьма стала активно пытаться разрушить старую, ломая все тщательно выстроенные структуры в теле высшего мертвеца. На самом деле превращая его в низшего!
Прямо сейчас Мелания, широко раскрыв глаза, продолжала наблюдать с помощью сумеречного зрения, как рушатся стенки сосудов, лопаются капилляры в теле, а затем Тьма вампира пытается соединить это все вновь.
Но не успела некромантка порадоваться неожиданной удаче, как упырь распрямился. Он больше не был похож на прежнего обворожительно красивого мужчину. Светлая кожа смертельно побледнела, на ней проступили синие вены, которые были видны даже в таком темном переулке. Волнистые волосы упали вперед, на глаза, в прямом смысле налившиеся кровью.
А в следующий миг вампир будто встряхнулся. Он сжал кисти в кулаки, его мышцы под рубашкой одним рывком ощутимо напряглись. И вслед за этим из его тела хлынула волна черной магии.
Мелания закашлялась, ощутив себя так, словно хлебнула горячего воздуха, полного сажи и копоти. Ей не нужно было вновь смотреть на вампира, чтобы понять — ее простенькое заклятие растаяло как песочный замок во время прилива. Некромантка дернулась, чтобы в последний момент хотя бы попытаться убежать прочь, но она уже знала, что все это бесполезно.
Так и оказалось — она не успела.
Вампир поднял руку одним коротким и неуловимым движением, а в следующий миг голова Мелании ударилась о каменную стену.
Перед глазами вспыхнуло кровавое марево, и девушка потеряла сознание.
Один из старейших детей ночи бесшумно двигался по темному переулку. Он шел не скрываясь, но, скорее всего, никто из тех случайно встреченных людей, кому вздумалось оказаться на этой улице так поздно ночью, не видел его. Вампир умел становиться незаметным. При этом сам он прекрасно различал все, что происходило вокруг. Несмотря на тусклый свет луны, он мог видеть на многие километры впереди. Правда, сейчас этой особенности его организма очень мешали многочисленные человеческие дома.
Дома… Высокие, каменные. Прочные, как скалы. Их стало слишком много в последние годы. Даже самые простые смертные сейчас жили в таких, хотя и не могли позволить себе этого в одиночку и селились там по нескольку семей.
Элиас анх-Рейн не понимал, как это возможно. Стоило представить, что в его небольшом замке живет кто-то еще, кроме него, как вампир начинал злиться. Его и прислуга-то периодически начинала раздражать настолько, что хотелось ее или выпить, или выгнать к демонам Сумерек. И вампир не знал, какое желание преобладало.
Сейчас он неторопливо следовал за худенькой девушкой в облегающем черном платье и был уверен, что она не видит его. Он мог спокойно рассматривать ее стройную фигуру и серебристые волосы, блестящие в лунном свете, как сумеречные розы. Цветы, которые растут на самом дне Сумерек, сверкая и истекая бриллиантовой росой.
Девушка, что шла впереди, чем-то привлекала его, и он сам не мог понять, чем именно. За все те долгие столетия, что он прожил в этом мире, у него было множество женщин. И хотя память вампира услужливо стирала слишком старые воспоминания, чтобы сохранить разум от безумия, Элиас невероятно четко помнил последние два века. И на протяжении этих двухсот лет вампиру совершенно точно не встречалась женщина, которая казалась бы ему столь же необычной, как Мелания Сендел.
Впрочем, остальные годы жизни Элиаса тоже не были утеряны безвозвратно. При необходимости он, как и любой древний, мог погрузиться в события прошлого и силой освежить ту память, которая законсервировалась глубоко внутри его измененного Тьмой мозга.
Но он этого не делал. Даже за те два века, которые он помнил идеально, на его пути попадалось так много красавиц, что все они слились для него в одно сплошное пятно. В приятное развлечение с разным цветом волос, размером груди и бедер, бесконечно меняющимся цветом глаз.
Однако, как ни старался, вампир не мог припомнить, была ли у него девушка, чьи волосы оказались бы почти полностью седыми. В первое время Элиас даже решил, что его привлекло в Мелании именно это. Ощущение некой призрачной красоты, несвойственной девушкам двадцати лет. Эта нестыковка во внешности интриговала вампира. Но потом он понял, что цвет волос не имеет никакого отношения к его интересу, и чем дольше он узнавал эту странную некромантку, тем больше ему хотелось продолжить знакомство.
Нет, он не тешил себя напрасными фантазиями, считая, что в его жизни случилось нечто особенное. Слишком давно с ним не происходило ничего из ряда вон выходящего. И скорее всего, стоит ему получить эту женщину, как его интерес иссякнет сам собой.
Впрочем, хрупкая фигурка таинственной Мелании Сендел, мелькающая впереди в лунном свете, обещала ему хотя бы небольшое развлечение.
Когда девушка повернула за угол, вампир нагнал ее не сразу. А затем замер, еще более тщательно скрываясь в тени.
Напротив Мелании стоял другой вампир. Он хищно улыбался, и даже с такого расстояния в ночной мгле Элиас видел внутри его по-человечески серых радужек блеск кровавого голода.
Другой вампир желал
Элиас мгновенно почувствовал внутри вспышку глухого раздражения, несмотря на то, что, как правило, подобное было ему чуждо. В этом плане он не был похож на других высших, которые, перевалив за третью сотню лет, начинали считать себя чуть ли не богами. Каждая мелочь, которая происходила против их воли, молниеносно выводила их из себя.
Элиас презирал детей ночи, которые не умеют держать себя в руках.
Однако не любил он, когда трогают то, что принадлежит ему одному.
И все же древний остановился, спокойно наблюдая за тем, что происходит впереди, всего в паре десятков метров от него. А все потому, что вампир, который явно заинтересовался
Его звали Шантер Кальвин. Двести пятьдесят три года, принадлежит к клану Jarteigh Dunder, Красного Лезвия. Он прибыл на сегодняшнюю встречу вместе с главой дома — Анджеем анх-Хетвусом, еще одним древним.
И это было не слишком-то хорошо. Ссориться с Анджеем в планы Элиаса не входило.
Впрочем… Сжав кулаки от все сильнее разгоравшейся злости, он решил, что планы всегда можно и поменять.
Однако прежде чем обнаруживать свое присутствие, Элиас вздумал понаблюдать. Ему слишком хотелось узнать, что же все-таки затеял этот мелкий прихвостень древнего. Шантер только недавно обрел ауру смерти, тем самым превратившись из обычного вампира в высшего. Похоже, новый статус слегка вскружил ему голову, подарив чувство безнаказанности, раз он решил выбрать жертвой чужую женщину.
А может быть, он просто глуп, как можжевеловая пробка от «Алого сапфира».
Но еще любопытнее Элиасу было совсем иное.
Зная по себе, что гораздо интереснее играть по-честному, не используя на людях внушение, он был почти уверен, что Шантер тоже не станет влиять на Меланию. Дурман портит вкус крови, делает ее пресной, как вода. А значит, он постарается убедить девушку дать ему то, что он хочет, добровольно.
И вот здесь Элиас вдруг понял, что больше всего на свете ему хочется узнать нечто совершенно новое о Мелании Сендел. А именно: пойдет ли она по доброй воле вместе с Шантером или нет?
Вампиры после второй сотни прожитых лет отлично умеют убеждать и без внушения. Так вот, достаточно ли Шантер привлекателен для нее?
И обаятельнее ли этот вампир его самого?
Секунды потекли так невероятно медленно, как не текли еще ни разу за последнюю сотню лет. И с неприятным удивлением Элиас обнаружил, что нервничает.
А Шантер с Меланией все говорили и говорили. Древний видел девушку со спины, но мог поклясться, что ощущает ее улыбку. Он наблюдал за отвратительно скалящимся бледным лицом Шантера и мог поклясться, что замечает на его губах отражение лица самой Мелании.
Вампир стиснул зубы и сильнее сжал кисти рук, даже не заметив, что ногти удлинились, превратившись в острые когти, способные с легкостью разорвать чужое горло.
А в следующий момент Шантер вдруг обнял Меланию и неторопливо повел в укрытый мраком проем между домами.
Перед глазами Элиаса потемнело от ярости.
Он не хотел верить тому, что видит. Ему претила сама мысль о том, что сумеречная красотка с волосами цвета пепла предпочла ему кого-то еще. Более того, эта мысль вонзалась в него как игла, покрытая ядом, все сильнее приводя в состояние неконтролируемого бешенства.
В какой-то момент он даже перестал понимать, насколько для его обычно спокойной и уравновешенной натуры это состояние непривычно.
Ненормально.
Он медленно двинулся вперед как черная тень, скользящая во мраке. Почти не касаясь гладких плиток мостовой, почти не нарушая ночной покой неподвижного воздуха.
Элиас не слишком торопился. Он не вполне понимал действия Шантера, но был уверен, что Мелании этот вампир не причинит вреда. Просто потому, что ни один из детей ночи не посмеет перейти дорогу
Элиас не признавался себе, однако на самом деле одной из причин, почему он сегодня вечером решил совместить деловую встречу со свиданием, было именно обозначение границ для других вампиров. Каждый из древних, кто «случайно» увидел этой ночью Меланию, отныне знал,
Круг общения вампиров был довольно узким, в их среде слухи разносились невероятно быстро. В том числе и потому, что никто не хотел перейти дорогу более сильному.
Элиас убеждал себя в том, что в «Рыжей виверне» просто решил совместить приятное с полезным: деловую встречу и небольшое свидание. Но на самом деле он метил территорию, даже не отдавая себе в этом отчета.
Только сейчас, когда алое бешенство залило ему взгляд, он отдаленно начал понимать, что, похоже, некромантка заинтересовала его чуть сильнее, чем это происходило обычно.
Когда эта мысль дошла до его наполненного яростью мозга, он даже застыл на миг, нахмурившись, а затем мрачно улыбнувшись.
Давно в его жизни не происходило ничего настолько из ряда вон выходящего. И Элиасу было это по душе. Теперь он был абсолютно уверен еще в одном: даже если вдруг Мелании понравился этот червяк Шантер, это ничего не изменит. Он, Элиас, все равно заберет ее себе.
Однако когда он поднял голову, понимая, что слишком сильно отвлекся, все мысли вылетели у него из головы. Он увидел то, что увидеть совершенно не ожидал.
И на этот раз ярость уже было не сдержать.
Не прошло и секунды, как он оказался у стены рядом с оседающей на каменные плитки девушкой и ошеломленным вампиром, едва ставшим высшим.
— Fjerten Valde… — проговорил тот с легким хрипом, отступив на шаг назад и склонив голову.
Бледное лицо, на котором проступили синие вены, казалось, стало еще бледнее. Красные глаза налились ужасом и медленно возвращались к своему нормальному карему цвету.
Элиас замечал все это отстраненно, краем сознания, пока, придерживая падающую девушку, от которой фонило кровью, пытался не дать ей упасть. Мелания еле держалась на ногах и теперь стояла, почти повиснув на нем.
У нее была рана на голове.
Бешенство, заполонившее его сознание, смешалось с чудовищным голодом, таким же, какой он испытывал в последний раз, когда чувствовал запах
Насыщенный, пряный, жгущий легкие…
— Простите, господин, — еще ниже склонил голову Шантер и встал на колени.
Элиас больше не видел его глаз. Но он знал, что они все так же наполнены страхом.
Впрочем, один из членов клана Красного Лезвия явно боялся недостаточно…
Элиас осторожно прижал Меланию к себе так, что бесчувственная девушка уронила голову ему на плечо, и повернулся к вампиру.
В ушах древнего стучало. Виски сдавило, по венам тек концентрированный гнев.
Но, сжав зубы, он просто сказал, с трудом управляя голосом, ставшим вдруг чужим:
— Встань.
Шантер поднялся с колен и прямо взглянул в глаза тому, кто был многократно сильнее.
И все же он не боялся…
Уголок губ Элиаса дернулся в ярости.
Шантер был приближенным Анджея, одного из шестерки древних. И явно чувствовал себя неприкосновенным именно по этой причине.
Впрочем, мерзавец был не так уж не прав. Причинить ему вред означало нанести оскорбление самому Jarteigh Dunder, Красному Лезвию.
— Я приношу свои извинения, господин, — проговорил Шантер, не отводя взгляда. — Эта женщина напала на меня. Я защищался. Она сильная некромантка.
— Вот как? — тихо проговорил Элиас, с трудом сдерживая рычание в голосе. Внешне он оставался холоден, как могильная плита. Но каких усилий ему это стоило!
Шантер ничего не замечал.
— Да, господин, — кивнув, сказал высший, почувствовав еще большую уверенность, оттого что его никто не наказывает. — Эта хитрая ведьм… некромантка применила заклятие «создание нежити». Против меня никогда не применяли ничего подобного. И как ни странно, заклятие сработало. Мне едва удалось подавить трансформацию внутри, но колдовство уже затронуло печень, легкие и желудок.
Вампир положил руку на грудь и сморщился. Элиас взглянул внимательнее на его внутренние структуры и действительно заметил, что печень, легкие и желудок больше не подпитываются собственной Тьмой вампира. Без магии они начали разлагаться, как у обычного трупа. В них не поступала кровь, они не перерабатывали ее и не поддерживали организм.
Это означало, что до тех нор, пока его тело не восстановится, он даже не сможет питаться. Желудок не примет пищу.
Элиас чуть повернул голову в сторону, коснувшись взглядом спины некромантки, что повисла на нем так, словно просто спала. Он вдруг почувствовал к слабой девушке невольное уважение. Далеко не каждый некромант сможет достать высшего вампира. Пусть даже это временная и неполная победа.
В этот момент он случайно дотронулся щекой до ее мягких волос и дернулся, сильнее ощутив запах крови. Хотя казалось, что сильнее уже невозможно.
Резко отвернув голову, он вновь посмотрел на Шантера и медленно заговорил:
— Ты привел мою женщину в темный переулок…
Глаза Шантера раскрылись шире. Он явно не ожидал, что его все же постигнет какое-то наказание.
— Ты собирался укусить ее… — еще более спокойным голосом произнес Элиас, но, похоже, несмотря на внешнюю безобидность происходящего, высший вампир начал понимать: вот-вот случится нечто ужасное. Именно поэтому он вдруг замотал головой и поднял ладони в защитном жесте.
— А затем ты ударил ее, — невозмутимо продолжал Элиас.
— Я не хотел, это вышло случайно! — взвизгнул Шантер, и вся его самоуверенность развеялась как пыль.
— Твое последнее слово, — не обращая внимания на увещевания вампира, негромко произнес древний.
Шантер побелел настолько, что, казалось, вот-вот станет совсем прозрачным.
— Прошу, доложите о моем проступке Красному Лезвию, я понесу наказание от своего главы! — почти прокричал он. — Вы не можете просто… я высший!!!
А в следующий миг дернулся, чтобы исчезнуть в тени.
Вампиры двигаются очень быстро. Высшие вампиры и вовсе неуловимы.
Но не для древних.
Элиас выбросил правую руку вперед с такой скоростью, что движение было незаметно простому глазу. Он схватил хрипящего Шантера за горло, приподнял и немного повернул к себе лицом.
В белую плоть впились острые когти, которые уже так давно просились на волю от ярости, переполнявшей древнего.
— Я услышал твое последнее слово, — спокойно сказал Элиас, глядя в выпученные глаза высшего вампира.
А затем сжал пальцы.
Шея Шантера разорвалась в тот же миг, голова отделилась от тела, а затем и то и другое упало на грязные каменные плиты, стремительно изменяясь. Кровь брызнула из вен и артерий, пачкая переулок. Но Элиас знал, что совсем скоро она вместе с прочими останками вампира превратится в прах, которым, по сути, он и являлся. Уже через несколько десятков минут от тела ничего не останется, и никто из людей не узнает о том, что здесь произошло.
Однако он все же провел ладонью над грязной мясной грудой, призывая Тьму состарить останки мертвеца.
Магия, всегда разлитая в воздухе вокруг, откликнулась мгновенно без всяких заклятий. Высшим, а особенно древним вампирам не нужны были специальные формулы и слова. Тьма составляла саму их суть, а потому повиновалась беспрекословно.
Черные потоки силы вонзились в то, что осталось от Шантера, стремительно иссушая плоть и кровь. Не прошло и пары секунд, как на месте, где он только что лежал, не было уже даже одежды. Только небольшая горка пыли и тлена.
После этого Элиас развернулся, подхватил девушку на руки и спокойно пошел прочь так, словно ничего особенного и не произошло.
Впрочем, далеко уйти ему не удалось.
Все то короткое время, пока впереди на пустыннуй дороге не мелькнула тень некромобиля и пространство не разорвало визгом шин, Элиас пытался решить, что делать с девушкой.
Нести ее к себе — самая глупая идея, которая только могла прийти в голову. Но именно об этом он непрестанно и думал, плотно стиснув челюсти и вдыхая пьянящий запах крови некромантки.
Все, о чем мог размышлять древний, концентрировалось вокруг девушки и аромата, который настолько путал сознание, что Элиас не узнавал сам себя.
Он хотел ее. Он желал ее даже больше, чем ощутить вкус обычной человеческой пищи, которую не чувствовал уже пять сотен лет.
Только низшие и новорожденные вампиры не способны контролировать собственные желания… жажду. Инстинкты берут над ними верх, именно поэтому первые пятьдесят лет за каждым новорожденным, как правило, по пятам следует наставник-высший. Такой закон дети ночи установили несколько веков назад, и не без его, Элиаса, участия. Угроза перенаселения мира вампирами оказалась настолько очевидной, что с этим стало необходимо бороться. Дело было даже не в том, что им могло не хватить еды. Все же люди многократно превышали численностью детей ночи. Однако тот факт, что новое, сплоченное и активно развивающееся сообщество вампиров могли обнаружить, был гораздо страшнее. Все это время они оставались для человеческого рода лишь редкой и опасной нежитью. В меру безмозглым, но вредным скотом, который подлежит уничтожению.
На самом же деле все давно было ровно наоборот…
Закон о надзоре мастера за новообращенным вампиром остановил их массовое распространение. Никому из высших, как правило, не хотелось следующие пять десятков лет ходить приклеенным к импульсивному, не умеющему себя контролировать и мало соображающему убийце.
А новорожденные вампиры были именно убийцами. И более никем. Значительно позже разум начинал преобладать над чувствами и инстинктами, навеянными Тьмой. Это происходило спустя много лет. Тогда вампир становился сильнее и умнее. Он учился скрываться в человеческом мире, не убивать.
Ведь уничтожение людей строго каралось.
Впрочем… бывали и исключения. Правящая верхушка древних и приближенных к ним могла позволить себе многое.
Но сам Элиас никогда не убивал ради жажды. Уже много сотен лет. Однако сейчас, когда у него на руках была эта женщина, от запаха которой на глаза падала кровавая пелена, он опасался самого себя.
— Убери от нее руки, чудовище! — раздался резкий мужской голос из «Сумеречного ветра», некромобиля одной из последних моделей, что в этот момент с крутым разворотом остановился прямо возле него.
Машина немного заехала на тротуар, и Элиас поморщился, приподняв бровь. «Сумеречный ветер» никогда ему не нравился. Слишком медленно разгонялся, был неустойчив на поворотах и тяжел из-за огромных пафосных рогов на крыше. Древний предпочитал совсем другие модели. Те, что могли дать ему хотя бы призрачное ощущение ветра под крыльями. Когда скорость становилась столь высока, что казалось, будто он уже превратился в облако летучих мышей, хотя все еще оставался в собственном теле.
Одной из таких моделей была «Черная молния». И пусть уровень ее безопасности был гораздо ниже, чем у «Сумеречного ветра», она была десятикратно мощнее. Да и незарегистрированный призрачный генератор под капотом делал свое дело. Некромобиль Элиаса не требовал зарядки, а целых три банши, которых он собственнолично запер в артефакте, разгоняли его машину до таких скоростей, которые простым смертным и не снились.
Впрочем, в случае столкновения убить человека он мог бы так же быстро. Только Элиас не являлся человеком, а потому ему до этого не было никакого дела.
В этот момент из «Сумеречного ветра» выскочил охотник с коротким ежиком серых волос, что были некрасивыми клочьями раскрашены сединой.
Элиас узнал его сразу же — перед ним стоял тот самый правоохранитель, что забрал Меланию из ресторана «Рубиновый дворец». Тот же самый, что довез ее до дома и пытался поцеловать, пока она не вышла из машины.
— Отдай ее мне немедленно! — рявкнул мужчина, которого звали Ландер Винье. Элиас навел о нем справки в тот же вечер, как это все произошло.
Почти полностью лишенный магии правоохранитель, сумевший, несмотря ни на что, дослужиться до звания драугуна и сохранить за собой место в императорском корпусе.
Ландер замер, встав в боевую стойку, и бесстрашно направил на него жезл с белым набалдашником, личное оружие правоохранителей. Артефакт, способный удерживать в себе несколько чрезвычайно сильных зарядов Тьмы.
— Если ты навредил ей, клянусь, я тебя не просто убью, — рычал Ландер, сверкая желтовато-карими глазами, совершенно лишенными страха. Это удивило Элиаса и заставило испытать к охотнику легкий приступ уважения. Впрочем, древний не исключал и того, что правоохранитель просто невероятно глуп и вся его смелость проистекает именно из этой причины. — Я заставлю тебя корчиться в агонии, вымаливая смерть! — продолжал тем временем Ландер.
Элиас раздраженно скривил губы. Так, как если бы ему надоедала слишком глупая и крикливая шавка.
Впрочем, как раз собаки-то были поумнее людей. Они чувствовали нежить не только благодаря отличному обонянию, но и инстинктивно. И стоило детям ночи появиться на улице, как все четвероногие друзья людей предпочитали скрыться из виду. Притом, что вампиры не источали запах смерти! Их тела были совершенны благодаря Тьме, которая полностью поддерживала жизнедеятельность всех органов. И все же псы чувствовали их…
— Давай без лишнего пафоса, охотник, — сквозь зубы проговорил Элиас, напряженно размышляя, что делать дальше.
Мелании нужна была помощь, а он все еще с трудом отвлекался от ее запаха.
Все-таки сила воли уже почти прогнула под себя животную жажду, которая так некстати стала просто чудовищно сильна.
Элиас не мог видеть сумеречным зрением внутренние структуры некромантки, потому что она была живой, а не мертвой. Тьма не наполняла ее органы и не окрашивала их собой в цвета, доступные глазам вампира. Однако по запаху, биению сердца, пульсации крови в венах, артериях и даже в капиллярах мозга древний мог отдаленно сделать вывод, что с девушкой не произошло ничего слишком ужасного. Сотрясения, похоже, не было.
Хотя раздражения по поводу произошедшего это нисколько не снижало. И не уничтожало странного, непривычно-режущего чувства где-то под желудком.
Словно он беспокоился…
В этот момент ему пришла неожиданная мысль.
Появление здесь охотника было как нельзя вовремя. Судя по тому, что он узнал о Ландере, этот мужчина серьезно заинтересован в Мелании Сендел.
А значит, он мог помочь ей прийти в себя.
Элиасу совершенно не хотелось отдавать ему девушку, но это был шанс не закончить вечер катастрофой.
Вампир взглянул в бледное женское лицо и нахмурился. Он вдруг подумал, что некромантке вряд ли понравится, если, очнувшись, она обнаружит себя в вампирском логове, где рядом будет бродить бешеный от голода… он сам.
Но как отдать свою женщину другому мужчине?
Элиас стиснул зубы, из горла вырвался сдавленный рык.
— Что ты застыл, клыкастый? — так не вовремя бросил в этот момент охотник, еще сильнее снижая и так почти отсутствующее желание вампира поступить правильно. — Медленно опусти девушку на траву и отойди, пока я не сжег тебя на месте.
Ландер блефовал, причем не слишком разумно.
— Сжечь на месте меня у тебя никак не получится, — скривившись, ответил Элиас, стараясь не втягивать пьянящий запах некромантки. — Аж по двум причинам. Но вижу, что ты достаточно глуп для того, чтобы это понять.
Ландер чуть склонил голову и сдвинул брови, словно пытался взять в толк, о чем говорит вампир.
Элиас только утвердился в собственном мнении о том, что этот правоохранитель непроходимо туп, и отдавать ему девушку теперь хотелось еще меньше.
Он сжал хрупкое тело в своих руках, уже готовый отвернуться и исчезнуть вместе с ней в ночи.
— Она что, без сознания? — воскликнул в этот момент Ландер, а потом вдруг добавил: — Хвала богам, что она не видит, в чьих лапах находится. Меня бы на ее месте вырвало. Опусти ее на траву, я сказал!
Вампир дернулся, как от удара.
— Открой заднюю дверцу машины, — проговорил он глухо.
— Что?.. — округлил глаза Ландер, явно не ожидая такой просьбы.
Похоже, он думал, что прямо сейчас придется вырывать девушку с боем, пытаться в одиночку победить мертвеца, с которым правоохранители обычно дерутся исключительно отрядом. А тут…
— Я говорю, открой заднюю дверь своей телеги, — прорычал вампир. — И я, так и быть, позволю тебе увезти отсюда Ме… девушку.
Ландер раздумывал секунду, явно все еще не веря своим ушам. Затем метнулся к машине и стремительно сделал то, что от него требовалось.
Элиас подошел к «Ветру» и, аккуратно наклонившись, уложил некромантку на заднее сиденье. Лишь в последний момент, прежде чем отпустить ее, он замер, вглядываясь в бледное лицо.
Мелания все еще была без сознания.
В голове древнего вспыхнула острая беспокойная мысль: а что, если он ошибся и некромантка пострадала сильнее, чем он думал?
Люди такие слабые… Особенно эта девушка, казавшаяся древнему такой трогательно-хрупкой. Худенькая, бледная, почти седая… Охотник, что сейчас напряженно стоял где-то за его спиной, тоже был сед, но выглядел совсем иначе. Мужчина, несмотря на свою молодость, казался стариком. Мелания же выглядела… дочерью Луны.
Не веря, что делает это, Элиас медленно склонился к ней, чувствуя, как звенит от напряжения все внутри, и на миг замер.
Время будто нарочно замедлилось, а в ушах застучал такой редкий и тихий обычно пульс крови.
Он с трудом держал себя в руках, все еще ощущая ее запах. Теперь такой близкий и дразняще-сладкий, что голова начинала кружиться, а перед глазами темнело, словно…
Словно он был жив.
Резко вытолкнув воздух из легких, Элиас закрыл глаза и коснулся ее губ своими.
Кровь закипела мгновенно, по венам будто потек жидкий огонь.
Древний вампир услышал, как участилось редкое и глухое биение его сердца, но не обратил внимания. Потому что прямо сейчас он ничего и никого не замечал вокруг и не желал замечать, кроме
Седой некромантки.
Элиас дотронулся языком до одного из своих давно отросших от иссушающей жажды клыков, ощутив едва заметный вкус собственной крови. А затем неторопливо раскрыл неподвижные губы некромантки и проник сквозь них в ее рот, углубляя поцелуй.
Совсем чуть-чуть. Почти неуловимое, незаметное количество. Ровно столько, чтобы это не могло изменить ее сознание, но дало толчок организму к исцелению Тьмой.
Этого было достаточно. И это было единственное, ради чего Элиас позволил себе поцеловать ее.
Но в тот же миг, как это произошло, бесчувственная Мелания ответила на поцелуй. Тихо вздохнула и подалась ему навстречу, позволив этой близости стать настоящей. Она обхватила его губами, прикусывая, лаская в ответ маленьким горячим языком.
Он словно смел сознание Элиаса, раздавил, уничтожил, начисто лишая самообладания. Холодный свинец в его венах забурлил, заставив древнего вампира сдерживаться из последних сил, чтобы не схватить некромантку и не унести прочь. Не развеяться черным облаком вместе с ней на руках, а затем просто не запереть ее в собственном замке, раз и навсегда скрывая от мира, но оставляя для себя самого…
Пальцы сжались на дорогой, но безвкусной обивке из молочно-белой коровьей кожи. Когти удлинились и вошли в сиденье, разрывая его поверхность на лоскуты.
Ландеру это наверняка не понравится. Вот только Элиас не вспоминал о нем даже долю секунды.
Ему казалось, что он сгорал заживо.
А потому он резко оторвался от некромантки и вылетел из машины, будто за ним гнался по меньшей мере весь корпус правоохранителей. Захлопнул дверцу и резко выдохнул только для того, чтобы избавить легкие от ее запаха.
Впрочем, бесполезно.
— А теперь, перед тем как я убью тебя, ты расскажешь мне, как Мелания оказалась у тебя на руках и почему ты отдал ее мне, — тут же проговорил Ландер, встав в боевую стойку в пяти метрах от вампира.
Элиас снова несколько раз судорожно наполнил грудь свежим воздухом, как человек после удушья. До охотника ему не было никакого дела. Он закрыл глаза и подставил лицо луне, ощущая на своей коже ее прохладные лучи. Чувствуя, как сумеречным дуновением она приветствует одного из своих сыновей.
Fjerten Valde…
— Отвечай, упырь! — зарычал Ландер.
Элиас резко опустил голову и мрачно посмотрел на охотника.
— А ты, похоже, следил за ней, раз оказался здесь так вовремя? — спросил он, стиснув зубы.
Мысль о том, что пришлось отдать девушку правоохранителю, который явно за ней увивается хвостом, раздражала древнего.
Но это было правильно… Правильно.
Вряд ли, очнувшись после того, как ее ударил этот слизняк Шантер, Мелания будет испытывать хоть какой-то пиетет к вампирам.
«А может быть, она и впрямь почувствует отвращение…» — мелькнуло у него в голове болезненно.
Ей нужно время, чтобы понять… И он ей его даст. Даже если придется вступать в борьбу с Тьмой в собственной крови.
— Я следил, чтобы ее защитить, — в этот момент ответил на его вопрос Ландер, и в его голосе проскочила вина. Словно он и сам понимал, что слежка за девушками не лучшим образом характеризует мужчину.
«Ну, хоть капля ума…» — подумал про себя Элиас, оглядывая охотника с ног до головы презрительным взглядом. А затем проговорил:
— Охотник на нежить, правоохранитель… почти лишенный магии. Как ты собирался защищать ее?
Ландер вспыхнул до корней волос.
— Отсутствие магии не помешает мне убить тебя, мерзкий упырь!
Элиас хмыкнул, осознав, что, похоже, наступил на больную мозоль. Потому что в следующий момент охотник активировал жезл и напал.
Удар оказался довольно неожиданным по силе. Прежде древнему ни разу не случалось драться в открытую с правоохранителями. Несколько коротких стычек, во время которых Элиас просто уходил темным порталом, не могли считаться за хороший бой. Но вампир и не стремился к нему.
Зачем? Показывать свою силу смертным было запрещено. Люди не должны знать, что среди детей ночи есть настолько опасные существа, как древние вампиры. Догадки — это одно, но, встретившись с открытой серьезной угрозой, человеческое сообщество могло сплотиться, чтобы начать полномасштабную войну против них.
Никому из вампиров это было не нужно, именно поэтому одним из правил много веков назад стало скрывать любую информацию о себе и стараться как можно меньше проявлять себя перед смертными.
Кроме того, убивать людей тоже было запрещено, а уж в открытых стычках — тем более. Причины оставались теми же.
Получалось, что бой с некромантами — редкое исключение, которого каждый вампир старался всеми силами избежать.
Но не в этот раз.
Элиас вдруг почувствовал, что просто не хочет, как обычно, исчезать из-под носа у правоохранителя, оставляя его недоумевающим по поводу того, как «мерзкому упырю» удалось открыть темный портал. Ведь у каждого охотника обязательно при себе был блокиратор пространственных переходов, который он непременно активировал, вступая в схватку с одним из детей ночи.
Нет, прямо сейчас Элиас понял, что он не уйдет, пока не поставит зарвавшегося охотника на место. Даже если придется отвечать за это перед всем Кругом древних. Ландер Винье неожиданно сильно вывел его из себя, и Элиас даже примерно не хотел думать почему.
Он просто хотел дать выход своей ярости.
Темная магия завибрировала в воздухе, зазвенела, подчиняясь артефакту, зажатому в руке охотника. Белый камень в навершии его жезла сверкнул лунным светом, наполняясь черным туманом, и из самого его центра с оглушительным треском вырвалась мощная молния.
Со стороны могло показаться, что небеса разверзлись и вот-вот начнется гроза — настолько темно в этот момент стало вокруг. На самом же деле все было совсем не так. Элиасу не нужно было изучать примененную против него силу, незачем было пытаться догадаться о структуре заклятия, чтобы понять, как защититься. Его древняя кровь напрямую взаимодействовала с Тьмой, к которой некромант обращался заученными формулами и силой артефактов.
Поэтому прямо сейчас Элиас понял все мгновенно. Молния, которую использовал Ландер, была концентрированной магией, связанной в прочный жгут каким-то вплетенным в жезл заклятием. Опасность этого удара состояла в том, что объем Тьмы, заключенной в этот жгут, оказался невероятно высок. Почти невозможно высок! Элиас даже не был уверен в том, что его аура смерти сумела бы выдержать такой прямой удар.
К счастью, распознав зарождающуюся в жезле силу еще в самом начале удара, Элиас легко сумел отойти в сторону, и молния вонзилась в брусчатку в полуметре от него.
От этой атаки земля вспучилась, словно на ней вырос огромный гнойник, и взорвалась, разбрасывая вокруг мягкие комья и острые куски камня.
Элиас взлетел в воздух, словно на крыльях, подхваченный беспокойной, растревоженной некромантом Тьмой. Это было непросто, учитывая, как волновалась разлитая в воздухе сила, но вампир не собирался отступать. С каждой секундой бой становился для него все более важным.
Он злился. Однако, несмотря на это, все еще не позволял бушевавшей в крови ярости выйти на волю по-настоящему.
Ландер представить себе не мог, насколько в этот момент он был близок к смерти, когда туман и пыль после его удара развеялись, а в пространстве над мостовой осталась парить мрачная фигура древнего вампира.
Его глаза светились кровавым огнем. Белые, как снежное серебро, волосы развевались, точно на ветру, хотя никакого ветра на самом деле не было. Этой ночью в Ихордаррине было абсолютное затишье.
Но будто в насмешку над этим фактом за спиной Элиаса мелькнул, всколыхнувшись, черный плащ. Благо он был соткан из самой Тьмы, и ему развеваться было позволено.
Однако, увидев эту картину, Ландер все равно побледнел.
— Я убью тебя, тварь, — прошептал он обескровленными губами, глядя широко распахнутыми глазами на Элиаса, который от ярости все меньше и меньше походил на самого себя.
— Ты уже попробовал, — мягко проговорил в ответ вампир. — Теперь моя очередь.
А в следующий миг, не успел охотник даже в очередной раз испугаться, как его накрыло черным туманом, в котором больше ничего не было видно. Совершенно ничего. Как ни оглядывался, как ни пытался Ландер развеять вражеское заклятие с помощью специальных браслетов, сжимающих его лишенные магии руки, ничего не выходило.
Более того, Тьма становилась все гуще, и теперь она проникала в его ноздри, глаза, просачивалась в легкие, налипая изнутри на их поверхность.
Промозглый, острый, как кинжал, ужас вонзился в правоохранителя. Самое страшное было в том, что некромант знал: подобные заклятия призваны удушать жертву. А значит, он гарантированно вот-вот умрет, если не разрушит колдовство.
А разрушить не получалось!
Впрочем, смерть пока еще не наступала, а черный дым внезапно начал сверкать небольшими разрядами. Ощутив на себе один из ударов, охотник с изумлением понял, что чужое заклятие творит что-то новое и непонятное. Оно не душило его, а било. Хлестко, жестко, заставляя падать на землю, сдерживая крик. От ударов на коже оставались синяки и кровоподтеки.
Собравшись с силами, он громко зарычал, выставив перед собой жезл, и снова ударил, ориентируясь лишь на слух. Хотя в этой Тьме он не слышал ни единого звука, кроме треска разрядов.
Новая молния вырвалась из артефакта и потонула в тумане, чуть-чуть развеяв его. Жезл хлебнул магии из окружающего воздуха, случайно проредив чужое заклятие.
И Ландер смог увидеть, как медленно, будто из самой Тьмы, к нему приближается высокая фигура вампира. Элиас смотрел на него ярко-алыми глазами, а из-под приподнятой в оскале верхней губы виднелись длинные острые клыки.
Ландер никогда не видел смерть так близко.
В этот момент мозг донес до него пугающую правду: его жезл был способен ударить еще всего лишь один раз.
Правоохранитель прикрыл глаза, собираясь с силами. Он хотел подпустить вампира поближе, а затем напрыгнуть на него и разрядить оружие в них обоих. Чтобы гарантированно уйти к темным богам, забрав с собой и вампира.
Элиас медленно склонился над ним, не подозревая о чужом плане, и схватил за шею рукой, на которой в последний момент некромант заметил чужую красно-черную кровь.
На крохотную долю секунды охотник задумался о том, чья кровь это могла быть.
Из-за того, что она оказалась настолько близко, Ландер смог понять: вампиру она не принадлежала. Словно перед тем, как сражаться с ним, тот дрался с кем-то еще.
В этот момент Элиас наклонился прямо к его лицу, сдавив шею каким-то слишком уж привычным жестом. Хватка мертвых пальцев оказалась пугающе-стальной.
— Никогда не пытайся угрожать мне, — проговорил тихо вампир.
Ландер не смог сдержать дрожи в конечностях. Он видел клыки и кроваво-красные глаза, видел бледное лицо, искаженное яростью, и думал, что от смерти его отделяют считаные секунды.
Вот только он представления не имел, что, несмотря ни на что, Элиас не собирался его убивать. Потому что гораздо важнее собственного бешенства и жажды крови ему была девушка, лежащая сейчас в машине, принадлежащей ему, Ландеру. Кто-то должен был отвезти ее домой и позаботиться о том, чтобы с ней все было в порядке…
Элиас встряхнул головой. Мысль о том, чтобы убить Ландера, вдруг вспыхнула в мозгу невероятно ярко.
И к некрогарпиям тогда все планы… Он сам отвезет ее. Сам вылечит. Сам…
В этот момент охотник активировал жезл в последний раз. И черная, как последняя в жизни ночь, молния сорвалась с белого навершия, которое внезапно окрасилось в кроваво-алый.
Жезл зарядился вновь.
Молния достигла цели.
Иногда лучше жевать, чем говорить.
Мелания открыла глаза у себя дома и никак не могла понять, что она тут делает. Впрочем, она же у себя дома, значит, все в порядке? Так и должно быть, когда человек просыпается. Он открывает глаза и видит родные стены, знакомую люстру, чувствует под головой любимую теплую подушку, а под спиной — собственную кровать.
Но тогда какого дохлого упыря она в одежде?!
Мелания подскочила в постели, словно ее подстрелили, и стала оглядываться по сторонам. Воспоминания о вчерашнем (или сегодняшнем?) дне вспыхнули мгновенно.
Клуб, вампир в подворотне, заклятие «создание нежити», которое неожиданно сработало, и удар по голове. Такой невероятно сильный удар, что она отключилась в тот же миг от ужасной боли.
Некромантка потрогала голову со стороны ушиба, боясь, что у нее как минимум там кровавая гематома, а как максимум — расколот череп.
Волосы действительно немного спутались, потому что на коже под ними на ощупь обнаружилась царапинка, из которой, судя по всему, шла кровь. Однако сейчас Мелания не чувствовала ни боли, ни даже синяка. Только желание почесать под перепутанными лохмами и помыться.
— Что за ерунда?.. — пробормотала девушка.
— О! Ты проснулась! — раздался непривычный для этого дома мужской голос, а затем в комнату вошел довольный императорский охотник на нежить Ландер Винье. — Как ты себя чувствуешь? А мы тут с твоей мамой заварили для тебя кофе!
Некромантка поморщилась. Во-первых, присутствие в ее собственной спальне правоохранителя ей не слишком-то нравилось. А во-вторых, кофе она не то чтобы терпеть не могла, но за напиток не считала. Ее мать это прекрасно знала. А раз она прямо сейчас помогала Ландеру варить для нее эту бурду, значит, у нее опять начались проблемы с памятью.
Болезнь возвращалась.
В это время Ландер протянул ей чашку с таким видом, словно совершил что-то невероятно чудесное и ждал одобрения и похвалы.
Расстраивать гостя, конечно, не хотелось, тем более на его лице и шее то тут, то там виднелись подозрительные синяки и ссадины, будто бедняга недавно попал в какую-то передрягу. Так что некромантке даже стало его немного жаль. Поэтому Мелания взяла протянутый стакан и кисло улыбнулась. Спрыгнула с кровати и побрела на кухню, где мама деловито мыла посуду.
— Доброе утро, Мэл! — воскликнула женщина и подбежала обнимать дочь. — Как ты себя чувствуешь? Господин Винье принес тебя совсем без чувств, но уверил меня, что с тобой все будет в порядке.
Девушка повернула голову к двери, где в проеме стоял охотник, и тот пожал плечами, приподняв руки вверх и губами прошептав:
— Не стоило ей беспокоиться.
Некромантка кивнула и улыбнулась впервые за это утро. Ландер был прав.
— Со мной действительно все хорошо, мам, — проговорила она. — А как ты?
— Ой, да что со мной случится? — махнула рукой женщина. — Голова не болит, спать не хочется. Думаю, я совсем выздоровела. А как тебе кофе?
Мелания опять поморщилась.
— Я не пью кофе, мама, — проговорила она, поставив чашку с дымящимся ароматным напитком, и привычным движением достала с полки обсидиан-чай.
— Да? — Женщина на миг замерла, а затем выдохнула: — Точно. Прости, я, кажется, совсем забыла…
Ее лицо на миг побледнело, словно она поняла что-то. Сердце девушки защемило.
— Не переживай, ничего страшного, — быстро проговорила Мелания, сумеречным зрением удостоверившись, что туман болезни еще совсем слабый, не густой и не темный. Затем насыпала в чашку три ложки черно-зеленого порошка травы и залила кипятком.
Мать посмотрела на получившуюся жижу неприятного цвета и нахмурилась.
— Опять ты пьешь эту гадость! — воскликнула она, будто вновь становясь той самой женщиной, которой была всегда. До той трагедии, что разделила их жизнь надвое. — Обсидиан-чай вызывает бесплодие! — воскликнула она, всплеснув руками. — Только вчера об этом говорили по радиофону!
— Я рада, что ты слушаешь новости, ма, — совершенно серьезно ответила Мелания. Затем, улыбаясь, невозмутимо взяла чашку и села за стол.
— Ты что, правда это пьешь? — присоединился к матери и Ландер, присаживаясь напротив нее за столом. — Мало того что обсидиан-чай ужасно противный, так и впрямь ядовит. Я тоже это слышал. Он убивает репродуктивную систему организма.
— Зато он прекрасно бодрит и почти мгновенно восстанавливает анарель после магической потери, — возразила некромантка, спокойно отхлебнув горьковатый настой.
— А я хочу понянчить внуков! — возмутилась женщина. — Господин Винье, может, вы вразумите эту негодницу! Она совершенно не слушает меня!
— Непременно, госпожа Сендел, — серьезно кивнул охотник и сдвинул густые брови, глядя на Меланию покровительственно-хмуро.
— О, прошу, зовите меня Летицией, — проговорила женщина, приложив руку к груди. — В нашем доме так давно не было мужчин, я уже боялась, что они тут никогда не появятся!
Мелания подняла голову на родительницу и ответила, ничуть не краснея, несмотря на сказанную той бестактность:
— Спасибо, мама, уверена, господин Ландер был счастлив это узнать.
Мать на секунду замерла, чуть покраснела, кажется, поняла свою ошибку и торопливо произнесла:
— Ладно, не буду вам мешать, пойду цветы полью, что ли.
— Ага, — фыркнув, кивнула девушка.
Цветов у них отродясь не было. Не росли они в их доме, и все тут. Тьма, что всегда притягивалась некроманткой с самого детства, вытравливала всю растительность, кроме вьюнков и кактусов. А их мать не слишком-то любила, предпочитая жить вовсе без домашних растений. Хотя все же она надеялась, что однажды можно будет завести какой-нибудь редкий цветок, не опасаясь, что через пару дней он почернеет и погибнет. Но пока что все мечты оставались лишь мечтами.
— Итак, — начала Мелания, впившись острым взглядом в охотника, как только дверь за мамой закрылась. — Какого тощего упивца произошло и что ты делаешь у меня дома?
И Ландер все рассказал. Как нашел ее в переулке, как забрал из рук беловолосого высшего вампира и как тот неожиданно отдал ее. Живую и даже ни разу не укушенную, что поразило опытного охотника до глубины души.
Мелания разом притихла, а щеки ее сами собой заалели. Перед глазами вдруг вспыхнуло до боли яркое воспоминание, которое казалось ей сном. Очередным бредом ее воспаленного, отравленного безумием воображения.
Как она целует вампира…
Его мягкие, сводящие с ума губы, его ладонь, ласково касающаяся ее щеки, широкие плечи, закрывающие собой все вокруг, напряженные мышцы и треск ткани некромобильных кресел.
Неужели это был не сон?
Мелания покраснела еще сильнее, потому что стоило освежить в памяти это видение, как под желудком словно сдавило кольцами раскаленной цепи. Все туже и напряженнее, жарче.
— Ты в порядке? — нахмурился правоохранитель.
— Да, конечно, — уверила его некромантка и свела брови, придавая себе серьезный вид.
Одна мысль о том, что все это правда, заставляла ее пальчики на ногах поджиматься, а под лопатками становилось щекотно, будто оттуда вот-вот вырвутся крылья и она взлетит.
Элиас поцеловал ее… И он ее не укусил! Не забрал с собой, не утащил в свое логово, или что там у вампиров вместо дома. И не распил там, как бутылку вина, вместе с товарищами.
Он оставил ее Ландеру. Наверняка это именно Элиас разобрался с тем вампиром, который напал на нее в подворотне. Жаль только, что она не знала, как именно все это произошло.
— А там не было еще одного вампира? — спросила она у Ландера.
— Еще одного? — сдвинул брови мужчина. — Нет, а должен был быть? То есть это не тот блондин тебя вырубил, а кто-то другой?
— Да, не он. Там был другой, но, видимо, он успел исчезнуть… — Она нетерпеливо взмахнула рукой. — Ладно, не обращай внимания. Продолжай, что было дальше? Когда Эл… беловолосый меня тебе отдал?
Ландер прищурился, но не стал ничего спрашивать, просто продолжил рассказ:
— Я дождался, пока он положит тебя ко мне в машину, а затем напал.
— Ты напал на высшего вампира? — ахнула Мелания, не вполне понимая, что за чувства испытывает. В ней вдруг всколыхнулась какая-то смесь непонимания, беспокойства и замешательства.
— Напал, — кивнул охотник серьезно. — Я не хотел бить, когда ты была рядом с ним, и не хотел бить в спину… Знаешь, он вроде как поступил благородно, вернув тебя мне… И я не мог не обратить на это внимание. — Он вдруг хмыкнул. — Только ты, пожалуйста, не рассказывай об этом моим сослуживцам. А то меня точно уволят.
— Почему? — не поняла Мелания.
Ландер поднял голову и взглянул на нее неожиданно светлым желтовато-карим взглядом.
— Потому что я решил, будто с нежитью нужно поступать по чести. Бред! Впрочем, к счастью, эта сентиментальная глупость мне ничем не аукнулась, хотя я уже думал, что живым оттуда не уйду. Такая ярость светилась в его багряных глазах. — Охотник на миг затих и опустил мрачный сосредоточенный взгляд, словно вспоминал.
— Так как же ты ушел? — спросила Мелания, и под ребрами вдруг сжалось что-то остро-нервное, беспокойное.
— Я его убил, — легко ответил Ландер, подняв на нее довольный взгляд. — Убил высшего, представляешь? Одной тварью меньше.
— Что значит… убил… — выдохнула некромантка, чувствуя, как горло сжало спазмом, а голова внезапно закружилась.
— Тенежезл — мощная штука, — ответил мужчина и положил на стол перед собой артефакт. Небольшой предмет с кожаной ручкой и ограненным навершием, сверкающим тусклым алым светом. Мелания помнила эту штуковину еще по первой встрече с правоохранителем. Тогда он направлял жезл на нее, и у артефакта совершенно точно навершие было белым.
— А почему он красный? — едва шевеля языком, спросила она, понимая, что вот-вот или упадет в обморок, или задохнется. Потому что сил набрать в грудь новую порцию воздуха просто не было. Все внутри сдавило с такой силой, что легкие начало жечь.
— Так происходит, когда удар тенежезла достигает цели, — ухмыльнулся довольный некромант. — Крутая штука, удобная. Она может аккумулировать всего пять ударов такой силы, что они способны убить на месте самую мощную тварь Тьмы. Однако если удар попадает в цель, то, как только нежить умирает, вся ее мощь переходит в артефакт, перезаряжая его.
— То есть… ты убил Элиаса? — переспросила Мелания, понимая, что ничего не видит от мокрой пелены перед глазами.
Она резко опустила голову, чтобы некромант не заметил того, что с ней происходит. Того, чего она сама не понимала.
Какого дохлого упыря ей жаль… дохлого упыря?!
А мозг сам подсказывал ответ:
«Элиас не дохлый упырь… Он… Он…»
— Откуда ты знаешь, как его зовут? И… Эй, ты что, плачешь? — неуверенно спросил Ландер, запнувшись.
— Нет-нет, что ты, — стиснув зубы, ответила девушка и усилием воли подняла на него глаза. Почти совсем сухие.
Почти.
— А ты уверен, что он действительно мертв? — спросила Мелания.
Впрочем, ответ ей был не нужен. Она вдруг поняла, что не верит некроманту. Просто не верит в то, что он мог убить Элиаса анх-Рейна. Вампира с таким странным именем и с такой чудовищной силой.
Потому что, если она поверит, то… сойдет с ума.
Пусть Элиас — вампир, пусть он один из чудовищ, приходящих в ночи и питающихся человеческой кровью. Но ее-то кровь он не взял! Значит, он не такой, как все.
Да даже если бы все было иначе!!! Она все равно не желала его смерти.
Не желала, и все.
— Ну… Я лично не проверял, — ответил некромант, и по спине Мелании прокатилась волна колючих мурашек.
Значит, шанс есть. А большего ей и не надо.
— Но я вызвал отряд правоохранителей. Уверен, они добьют его в случае чего, — пожал плечами мужчина. — А сам он уже не поднимется точно, потому что тенежезл выжигает…
— Замолчи! — вдруг воскликнула Мелания, зажмурившись и неожиданно для себя самой закрыв ладонями уши.
— Что? — опешил некромант.
— Просто… перестань. Я не хочу этого слышать, — попросила она спокойнее, понимая, как со стороны это глупо выглядит.
Глупо и странно.
«Ну и пускай. Плевать… На все плевать…»
— Да, конечно, ты, наверное, сильно перенервничала. Устала. У тебя была нелегкая ночь. Снова, — мрачно кивнул Ландер, будто бы мгновенно все понял. — А знаешь, — начал он через мгновение, подняв на нее неожиданно сверкнувший взгляд, и спросил то, что Мелания ожидала услышать в последнюю очередь. — Давай сходим куда-нибудь вместе? Может, в ресторан?
— Ты что… приглашаешь меня на свидание? — выдохнула Мелания ошарашенно, а в голове мелькнуло саркастичное:
«Детка, я убил твоего мертвого любовника, давай сходим вместе это отметить?»
И хотя Элиас вовсе и не был ее любовником, и она совершенно не собиралась верить в то, что он мертв, в груди все равно ныло, будто там разверзлась кровавая рана.
«А вдруг правда?»
Глаза защипало, но Мелания встряхнулась и твердо взглянула на правоохранителя.
Вообще-то если немного задуматься, то можно было понять, что именно к этому все и шло. Ландер явно заинтересован в ней, и свидание — логичное продолжение того, что между ними творится.
А еще он сам прекрасно подходил ей. Молодой, перспективный, обеспеченный. Маме опять же понравился. А еще он некромант, который ничего не имел против того, чтобы девушки выбирали эту непростую стезю. Он не презирал женщин, мечтающих повелевать трупами, вместо того чтобы грезить детишками, платьями и красивой желтовато-лимонной магией друидов.
Мелания подняла ошеломленный взгляд на охотника. Она будто бы по-новому всмотрелась в его уверенное, открытое лицо с прямым взглядом из-под густых бровей, в чуть сжатые губы над широким подбородком, в короткие пряди почти полностью седых волос.
Казалось, что они идеально созданы друг для друга!
Вот только осознав это до конца, Мелания поняла, что ничего не чувствует к сидящему напротив мужчине.
— Э… Ландер, я ужасно занята и вряд ли найду время еще на одно свидание.
— Еще одно? — напрягся тот.
— Просто на свидание, — быстро поправилась девушка.
Ведь встречи с Элиасом в последние дни вовсе не были свиданиями, зачем она вообще это сказала?
— У меня куча работы. И… — Мелания вдруг запнулась, вспомнив свою последнюю рабочую смену и странный труп, который отказался рассказывать о своей смерти.
— Что — и? — хмуро спросил Ландер. — У тебя есть кто-то, да?
— А? Что? — Некромантка вернулась мыслями к происходящему. — Конечно нет! — махнула рукой, все еще увлеченная внезапно вспыхнувшей идеей. — Слушай, а ты не мог бы оказать мне услугу?
— Услугу?
— Да, — кивнула девушка и немного замялась.
То, что она хотела попросить у охотника, слегка выходило за рамки дружеской просьбы. А ведь они и друзьями-то, по сути, не являлись. Были знакомы всего несколько дней! Разве что события, которые этому сопутствовали, связали ее с охотником чуть сильнее, чем могло что-либо иное.
А еще она явно нравилась Ландеру. Понимая это так же хорошо, как и все остальное, некромантка решила воспользоваться случаем, хотя совесть и вопила, что это не очень-то правильно.
— Ты же драугун Императорского правоохранительного корпуса, значит, у тебя есть доступ к… информации, — начала она неторопливо, не поднимая взгляда от чашки с зеленовато-черным настоем обсидиан-чая. Но боковым зрением она видела, что Ландер не сводит с нее прямого, цепкого, как клещи, взгляда.
— Есть, — негромко ответил он, и Мелания вздрогнула, потому что его голос мгновенно стал серьезным. — Но зачем тебе это?
— Мне нужно, чтобы ты выяснил как можно больше информации об одном человеке, — продолжила она, на этот раз подняв глаза.
— О ком же?
— О господине Корвише Даниасе Вентере, первом заместителе министра финансов его императорского величества, — четко ответила Мелания, выдержав тяжелый взгляд из-под сдвинутых бровей.
— Зачем? — тут же спросил охотник, ничем не показав своего удивления. А ведь Корвиш был одним из первых чиновников государства, и интересоваться им как минимум странно.
— Я… мне просто нужно.
— Вот так, без объяснений я должен просто пойти и сделать это? — сцепив руки в замок перед собой, уточнил некромант, и от его тона по спине девушки прокатились прохладные мурашки.
— Я чувствую вокруг него смерть, — выдохнув, проговорила Мелания, не дав сбить себя с толку. — И мне нужна твоя помощь.
Для пущей убедительности некромантка положила ладонь на мужскую кисть, сжатую в кулак, и напряженно посмотрела на ее хозяина.
Ландер проводил взглядом этот жест и замер. Мелания поспешила убрать руку, и мужчина тут же откинулся назад на спинку стула, словно ему нужно было больше свободного места для раздумий. Он сцепил руки за головой, продолжая, не отрываясь, следить за ней.
Наконец, выдержав вполне себе театральную паузу, за время которой Мелания успела искусать себе изнутри все губы, он ответил:
— Корвиш Даниас Бентер — очень серьезный человек. Не думаю, что стоит подозревать его в чем-то.
— Но я подозреваю! — воскликнула в ответ некромантка, не выдержав и подавшись вперед. — Ну, пожалуйста, просто проверь! Не происходило ли возле него каких-нибудь странных событий? Не пропадали ли люди, не было ли таинственных смертей?
Ландер склонил голову набок, задумчиво глядя на девушку, а затем резко подался вперед, схватив ее за подбородок. Мелания дернулась, попытавшись отклониться назад: внезапно они оказались друг напротив друга неприлично близко. Но некромант предусмотрительно крепко обхватил ее лицо и, глядя в глаза острым тяжелым взглядом, ответил:
— Я сделаю это, Мелания. Я незаконно проникну в императорский архив и добуду всю информацию о Вентере по твоей просьбе… если ты согласишься со мной пообедать.
Мелания затаила дыхание, ощутив на своей коже дыхание охотника. Его губы были совсем рядом, и она серьезно опасалась незапланированного поцелуя.
— Это не такая уж большая плата, как ты думаешь? — спросил некромант, и его голос стал значительно тише, а в тембре появились чуть хриплые нотки.
— Хорошо, я согласна, — поспешно кивнула девушка, лишь бы он поскорее отодвинулся, освободил ее. А то, глядишь, взбредет ему в голову попросить что-нибудь еще.
В следующий миг она уже дернулась назад, и мужчине пришлось ее выпустить.
— А теперь, если не возражаешь, мне нужно немного отдохнуть, — быстро продолжила Мелания, пытаясь придумать себе какое-нибудь страшно важное дело на сегодня. — Завтра все-таки рабочая смена, а я после вчерашнего…
— Конечно! — неожиданно перебил ее некромант и сам вскочил со стула. — Я вообще рекомендовал бы тебе взять отпуск. Ты пострадала, нужно сходить к друиду, провериться.
— Я подумаю над твоим предложением, — кивнула девушка, недвусмысленно провожая его к двери. — Спасибо, что помог, Ландер, — сказала ему уже на пороге. — Твое беспокойство поистине неоценимо.
— Я сделал то, что должен был, — ответил мужчина, глядя на нее подозрительно сверкающим взглядом, словно вот-вот шагнет вперед и заключит в нежеланные стальные объятия.
— Хорошего дня, Ландер, — широко улыбнулась некромантка и захлопнула дверь.
Уже после этого Мелания прижалась к стене и глубоко вздохнула. Ощущение было такое, будто она выдержала серьезное сражение. Интересно, если бы пришлось встречаться с этим мужчиной, это ощущение стало бы ее постоянным спутником?
Ответа на этот вопрос она искать не собиралась и до конца дня действительно отдыхала, стараясь не думать о том, что на самом деле жестоко терзало ее сердце.
Отдых в таком состоянии вышел довольно сомнительный, а потому на следующее утро Мелания вышла из дома в не слишком хорошем настроении.
А там ее уже ждал сюрприз.
— Опять ты! — буркнула ей в лицо выскочившая из-за угла немолодая женщина с тщательно уложенными мышиного цвета волосами. — А ну, пошла прочь, мерзкая некромантка! И не вздумай перейти мне дорогу, весь день испортишь!
— И вам доброе утро, Ташита, — бросила Мелания, не обратив никакого внимания на странную особу и продолжив путь к шельмугричке, которая уже ждала ее у крыльца.
— Обращайся ко мне «госпожа Картен», гадкая любительница трупов! — взвизгнула женщина, которая на самом деле была соседкой Мелании по триплексу. И она терпеть не могла девушек, избравших путь темных колдуний. Даже верила глупой поговорке, в которой говорилось, что если с утра встретить некромантку, то это не к добру. А уж если та перейдет тебе дорогу, то и точно быть беде.
— Хорошего дня, Ташита, — ответила Мелания и на секунду повернулась в ее сторону, сделав вид, что вот-вот шагнет ей наперерез. И тем самым активирует проклятие.
Женщина с визгом отскочила в сторону и умчалась прочь, словно за ней некрогарпии гнались.
Мелания фыркнула от смеха и села в шельмугричку. У некромантки были свои приметы. И пугнуть с утра истеричную Ташиту считалось к добру.
Впрочем, сегодня примета не сработала.
Когда мертвый конь, черный и блестящий, как полированный обсидиан, ударил кроваво-красными копытами по мостовой и свернул на улицу Последнего желания, где располагался городской морг, Мелании бросилось в глаза нечто необычное.
Путь их шельмугрички пролегал не по главной дороге района, а по параллельному узкому дублеру. Дело было в том, что некромобили здесь почти не ездили, а значит, неторопливой повозке с запряженной в нее мертвой лошадью можно было спокойно двигаться вперед, не опасаясь столкнуться с быстроходными машинами. Именно поэтому, когда шельмугр огибал один из домов, некромантка и сумела заметить, что возле стоящих поблизости мусорных баков валяется нечто странное.
— Стой! — крикнула она кучеру, мгновенно перестраивая зрение на сумеречное. — Остановись!
— Что, госпожа? — воскликнул кучер, потянув на себя зачарованные поводья.
Они крепились не к удилам, как у обычных живых коней, а просто к шее шельмугра. Мертвое, поднятое с помощью темной магии животное почти не чувствовало ни боли, ни иного физического воздействия. Да и, кроме того, удила было не так уж просто запихнуть в рот высшей нежити. Полная острых зубов пасть не очень-то располагала к запряганию. А сам шельмугр такую вольность своему хозяину мог и не позволить, оттяпав руку по локоть.
Поэтому некроманты изобрели особую магическую упряжь. Она крепилась просто на шею животному, однако для того, чтобы управлять ею, необходимо подать на ее левую или правую сторону волну магии. Освоить такую науку было нелегко, а потому шельмугричка так и не стала особенно распространенным транспортом.
Как только кучер услышал крик своей постоянной клиентки, он незамедлительно пустил Тьму по обоим ремням поводьев. Шельмугр Вася, почувствовав волну магии, накрывшей его голову и заставившую на мгновение потерять ориентацию в пространстве, мгновенно остановился, встряхнувшись.
— Что случилось, госпожа? — нахмурился кучер, опасливо поглядывая на мертвого коня. Вася не очень любил резкие остановки.
— Там… мне кажется, там что-то есть, — пробубнила некромантка и быстро спрыгнула с телеги. — Подожди минутку, пожалуйста.
Уже подбегая к мусорным бакам, Мелания поняла, что не ошиблась. Чутье ее не подвело. От больших черных пакетов, аккуратно сложенных в уголке, распространялся пока еще легкий, но уже очень знакомый запах. А сейчас, когда некромантка была так близко, сумеречным зрением она могла в деталях рассмотреть то, что привлекло ее внимание издалека: туман Тьмы, клубящийся над пакетами и медленно, но верно разрастающийся во все стороны.
Вскрыв ближайший пакет кинжалом, который она всегда носила с собой за голенищем сапога, Мелания резко выдохнула.
Внутри лежал труп.
Не тратя времени даром, девушка вспорола два других пакета, обнаружив в них те же самые «сюрпризы», что и в первом.
— Проклятье, — прошептала девушка, отворачиваясь и задумчиво бредя обратно к кучеру.
— Что вы там нашли, госпожа? — спросил кучер, явно собираясь пошутить насчет всего того «полезного», что можно обнаружить на помойке.
— Похоже, наша поездка сегодня закончится здесь, — вместо ответа проговорила Мелания, подняв на него мрачный взгляд. — Езжайте за правоохранителями, господин Кельриан.
Лицо кучера мгновенно изменилось. Мелания видела, что его взгляд уже вонзился в распотрошенные мешки возле мусорных баков. Брови мужчины напряженно сдвинулись.
— Ах вот оно что, — сказал он и с легким восхищением посмотрел на девушку. — Вы очень хорошая некромантка, госпожа Сендел. Я с такого расстояния и не приметил бы.
Он спрыгнул с козел, осторожно потрепал шельмугра по холке, приказав ему стоять на месте, и уверенно двинулся к трупам. Вася фыркнул, как в молодости, и встряхнул густой черной гривой, что изнутри будто горела багряно-алым светом.
— Три трупа, — констатировал он очевидное, опустившись на корточки возле мертвецов, и цепким взглядом опытного колдуна оглядел все вокруг. — Тьма разрастается, и, но крайней мере, двое из этих бедолаг заражены ею. Видать, давно лежат тут…
Он посмотрел себе за спину на большой серый особняк и продолжил:
— Дом не заселен. Пустует. Мусор вывозится редко. Вот поэтому их сюда и сгрузили.
Мелания снова взглянула на особняк, стоявший совсем рядом, и вынуждена была признать, что кучер прав.
— Надо быстрее доставить их в морг, чтобы можно было снять отравление тел Тьмой, — сказала она. — Вы не могли бы…
— Конечно, госпожа Сендел, — тут же ответил мужчина. — Я все сделаю.
Запрыгнул на козлы и умчался прочь, оставив Меланию один на один с мертвецами.
К счастью, долго ждать не пришлось. Буквально через четверть часа здесь уже был целый отряд правоохранителей, которые и зафиксировали факт обнаружения трупов, позволив наконец девушке ехать на работу.
Поскольку она уже и так чудовищно опоздала, торопиться дальше не было смысла. Начальница все равно вычтет за это из зарплаты, даже если слезно уверять ее, что все случившееся — во благо рабочего процесса.
Однако сегодня Мелании, кажется, повезло. Как раз в тот момент, когда она рассказывала боссу об обнаружении трех трупов и получении личной благодарности от пятого корпуса правоохранителей Ихордаррина, в отдел «Красная смерть» ввезли тех самых мертвецов. Один из гульсаров, контролирующих процесс, лично пожал руку недовольной начальнице, та расплылась в улыбке и, похоже, даже забыла наказать свою подчиненную.
Когда все успокоилось, санитар Дик вкатил в лабораторию три каталки с телами, а они с Эйваром были уже готовы приняться за работу. Некромантка едва успела обрадоваться, что приключение закончилось относительно хорошо и теперь можно спокойно начинать рабочую смену, как случилось нечто совершенно непредвиденное.
Грудная клетка одного из трупов вдруг разверзлась, разбрасывая в разные стороны ошметки мяса и крови, а оттуда к потолку взвилась банши.
И истошно закричала.
Потусторонний звук разрезал пространство и вгрызся в барабанные перепонки как тысяча ржавых игл, будто въедаясь в сам мозг. От беспамятства и болевого шока всех присутствующих спасла лишь невероятная скорость некромантки. А может, просто ее удачливость.
Мелания работала в этом морге не первый год, да и опыт полевых вылазок по уничтожению нежити делал свое дело. Она повидала на своем веку не одного бешеного призрака, а потому, чтобы защититься, успела выбросить в пространство густую волну Тьмы. Магия вырвалась из ее анареля в тот самый момент, когда тело одного из мертвецов только начало вспучиваться, давая понять, что вот-вот произойдет нечто непредвиденное.
В итоге, когда банши взвилась к потолку, раскинув руки в стороны, а из ее огромного распахнутого рта донесся опасный крик, способный при определенных условиях не только порвать барабанные перепонки, но даже раздробить человеческие кости, все помещение уже наполнял туман Тьмы — густой и пухлый, словно вата. Он мгновенно забился в ноздри и уши, залепил глаза и сделал воздух тяжелым для дыхания. Однако не позволил режущему, болезненно громкому звуку навредить людям. Крик приглушился магией, однако Мелания все равно зажала уши руками, потому что полностью исключить его воздействие с помощью этого способа не вышло.
Помог бы только настоящий щит Тьмы. Но некромантке просто не хватило времени, чтобы его создать. Да и ни у кого на ее месте не хватило бы.
— Мэл, ты просто чудо, — хрипло проговорил Эйвар, поднимаясь с пола, куда его кинуло воздействие банши. А в следующий миг он уже сложил ладони в пятнадцатый символ эшгенрейского и быстро забубнил заклятие, призванное спеленать опасного призрака.
Банши все еще кричала. Она видела, что ее первый удар не возымел никакого действия, и от этого разъярилась еще сильнее. Летала под потолком, то и дело резко бросаясь то на Меланию, то на Эйвара, то на санитара Дика, который и вовсе стоял на коленях на полу, накрыв голову руками и прижав ее к холодному бетону.
Некромантка тяжело дышала. Чтобы заполнить густой Тьмой все помещение, ей понадобилось изрядно проредить собственный магический ресурс. А теперь следовало еще упокоить банши.
Эйвар, конечно, неплохой некромант и не зря ест свой хлеб. Однако он скорее создан для спокойной, сосредоточенной работы, когда нужно отличить, скажем, насильно зараженную Тьмой печень от ее случайного стихийного инфицирования уже после смерти. В этом ему не было равных. Однако для того, чтобы уничтожать настоящую опасную нежить, этого было мало.
Реальный боевой опыт был только у нее.
Поэтому Мелания собралась с силами, пока Эйвар читал заклятие, сдерживающее призрака, и зашептала слова собственной магии.
Нужно было торопиться. Банши поняла, что дело пахнет упокоением, и занервничала. Едва вырвавшись из тела, беспокойная душа, измененная Тьмой, хотела свободы. А еще ей хотелось убивать. Перспектива вновь исчезнуть ни капли не привлекала злобную нежить.
— Fei denuist, fei uter, fei ill. W’ies fei lah suinhtaren…[13]
С губ сорвались древние слова, которым Меланию однажды научил случайно встреченный на одном из заданий некромант. Это была «печать тишины» третьего уровня. Она действовала лишь на призраков и приказывала им замолчать. Но вся прелесть этой магии состояла в том, что она не полностью лишала их возможности говорить, как, например, это делали «печать абсолютной тишины» или «голос могил».
Как только отзвучали последние слова, с пальцев Мелании сорвались несколько тонких нитей Тьмы, напоминающих цепи, и тотчас же обвились вокруг банши. Они сдавили ей шею, окрутили грудную клетку и вошли прямо внутрь ее полупрозрачного синевато-белого тела.
В тот же миг некромантка вскочила на ноги, краем глаза замечая, как расслабленно выдохнул Эйвар, который к этому моменту смог дочитать свое заклятие. Прежде, пока банши летала и кричала, ему не удавалось сконцентрироваться. И по сути все было бесполезно. Теперь же стало очевидно, что он пытался применить «силки Тьмы», которые способны поймать призрака средней силы. Для банши они были почти бесполезны. Однако «печать тишины» сделала призрака слабее, и «силки» сработали.
Опасное привидение, в ярости сверкая глазами, опустилось к самому полу, и некромантка смогла приблизиться к нему почти вплотную.
Размытый образ ее тела почти не напоминал женское, хотя в банши могут превратиться только женщины. Ее короткие волосы не развевались в воздухе, как это часто бывало, платье не летало вокруг призрачными рваными крыльями.
На секунду замешкавшись, Мелания нахмурилась, а затем быстро проговорила:
— Кто убил тебя? Отвечай!!!
На последнем слове она сорвалась на крик. Банши молчала и злобно улыбалась, глядя прямо ей в лицо. Маленькие, глубоко посаженные глаза горели кроваво-красным светом голода мертвых.
— Ebiery vie Labde in![14] — повторила некромантка на эшгенрейском. Призраки просто были не в состоянии проигнорировать такой приказ от связавшего их колдуна.
— Кто убил, тот убьет снова, — прохрипела банши, и ее глаза стали еще ярче. Казалось, от света, льющегося из них, даже Тьмы вокруг стало больше.
Воздух завибрировал.
Мелания поняла, что мертвая тварь пытается вырваться. Это означало, что у них было совсем мало времени.
— Назови имя, — приказала она жестко. — Кто убил тебя?
Банши стиснула призрачные челюсти и прищурилась, словно не хотела отвечать.
— Имя!!! — закричала некромантка, сжав в кулак ладонь, в которой сконцентрировались нити заклятия, влияющего на беспокойного духа. Никто не говорил Мелании об этом, но она знала по опыту: такой жест нервировал призраков и доставлял им сильный дискомфорт. Хотя и не вредил.
Банши дернулась, будто от удара. Ее глаза расширились, став еще ярче, а затем она открыла рот и зарычала прямо в лицо некромантке:
— Undaresteigh Ferhby!!![15]
А в следующий миг Мелания с изумлением увидела, как банши вырвалась из удерживающих ее пут двух некромантов. Она больше не была связана ни сетью Эйвара, ни ее собственным заклятием молчания. Сложные чары рассеялись бесполезным туманом, а злобная нежить вновь приготовилась закричать.
— Bureight valter Sheh, Enaleit,[16] — быстро выдохнула Мелания, понимая, что у нее нет другого выхода, кроме как отпустить призрака и упокоить как можно быстрее. Иначе она просто убьет их всех. — Hat fastereb![17]
Банши едва успела открыть огромный рот, чтобы вновь закричать, как вдруг затихла, взглянув на некромантку неожиданно спокойным взглядом, из которого медленно исчезал кровавый свет. Ее тело с каждым мгновением становилось все более светлым, будто растворяясь в воздухе.
А она все смотрела и смотрела на Меланию. И некромантка тоже не могла отвести взгляда от ее лица, пока в самое последнее мгновение призрачные губы тихо не прошептали:
— Моя доченька, там моя доченька…
А затем банши исчезла.
Элиас не понимал, как такое могло произойти. Как он мог так глупо подставиться под удар? Словно не было за спиной многовекового опыта, словно он не обладал бешеной скоростью, позволяющей ему уходить от гораздо более быстрых ударов, чем те, на которые был способен человек. Словно не сражался он десятки раз с другими вампирами, что были многократно опаснее обычного драугуна вроде Ландера Винье…
Он всегда выходил победителем из всех стычек и драк. Из сражений не на жизнь, а на смерть.
Но в этот раз он проиграл. И пусть Ландеру просто не хватило магии, чтобы понять — под обломками на мостовой лежит не труп, а просто сильно искореженное, обожженное, но живое тело древнего вампира, бой все равно можно считать проигранным.
Он жив, но проиграл.
Будь на месте Винье магически более сильный соперник, он смог бы ощутить, что в анареле древнего все еще пульсировала Тьма. А значит, прошло бы не так много времени, прежде чем она восстановила бы его плоть, вновь наполняя вены силой и магией.
Ландер уехал, оставив живого древнего исцеляться под камнями и обломками. И все могло закончиться хорошо, если бы у Элиаса было больше времени на регенерацию. Хотя бы половина суток…
Но все же охотник оказался не таким уж глупцом и действовал строго по инструкциям. Оцепив колдовской сетью место битвы, он послал сигнал в охотничий корпус. А к развалинам, под которыми покоился вампир, вот-вот должны были нагрянуть остальные правоохранители, чтобы зачистить все, что осталось от высшего мертвеца.
Если бы Элиас продолжал тихонько полеживать себе, остатками сохраненного в сознании разума пытаясь склеить собственное израненное тело, его бы настигла целая толпа профессионалов по убийству нежити. И вот тогда уйти уже вряд ли удалось бы.
Конечно, даже отряд охотников не сумел бы с ходу уничтожить древнего. Такого еще не бывало. Люди никогда прежде не встречались лицом к лицу с подобными ему. И не знали, каким способом можно было уничтожить такую мощную нежить.
Однако не стоило сомневаться в том, что рано или поздно они нашли бы способ. А он сам, временно лишившись сил от удара тенежезла, не смог бы справиться со всем корпусом императорских некромантов.
Его ждала бы истинная смерть.
К счастью, ошибку, которую совершил Элиас, недооценив Ландера и его оружие, нивелировала внезапная помощь.
— Какого мокрого утопца вы там делаете, хозяин? — раздался где-то высоко-высоко над головой голос.
Древний был не в состоянии ответить, только дернул кистью, показывая, что слышит своего верного слугу.
Это был Ингмар Клоден, управляющий замком, его бесценная правая рука. И между делом — простой человек.
Камни над головой стали шевелиться, то и дело раздавалось натужное кряхтение, и через пару минут Элиас почувствовал, что свободен. Вот только встать было довольно проблематично, потому что тело превратилось в обугленный кусок мяса. Ожог проник слишком глубоко в ткани, вампир едва был способен пошевелиться.
— Вот это… ох… ежицкие косточки… — ахнул Ингмар, очевидно, увидев, что случилось с Элиасом. — Как же это вас угораздило-то?
А через мгновение уже с серьезным усилием поднял его тело с развалин и перекинул через плечо.
От сумасшедшей боли Элиас издал какой-то невнятный звук и едва не потерял сознание.
— Ну-ну, не обессудьте, придется потерпеть еще немного, — прокряхтел Ингмар, быстро дотащил его до «Черной молнии», скинул на заднее сиденье и, сев за руль, умчал прочь.
Элиас давно уже не чувствовал себя настолько беспомощным, и это бесило его едва ли не больше, чем боль, с которой было сложно бороться.
Вампиры, конечно, считаются неживыми существами, однако их тела функционируют почти так же, как людские. Низшие вампиры, конечно, все еще похожи на мертвецов, их сердца не бьются, а внутренние органы работают лишь наполовину. Высшие же гораздо более развиты, они чувствуют запахи и вкусы, ощущают прикосновения и боль. А древние вампиры и вовсе похожи на людей настолько, насколько это возможно. Ведь когда-то давно, много веков назад перед тем, как перевоплотиться в нежить, они и не умирали, по сути…
Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Главное, что он наконец оказался дома, где правоохранителям его не достать.
Замок Элиаса располагался за чертой Ихордаррина и считался собственностью какого-то богача, за липовой личностью которого скрывался настоящий хозяин — он сам. Здесь у древнего было достаточно времени, чтобы прийти в себя.
Время тянулось катастрофически медленно.
Минули примерно сутки с тех пор, как удар тенежезла изуродовал его тело, и только тогда Элиас смог подняться на ноги. Стоять оказалось тяжело, сил было ужасно мало. Тьма справилась с регенерацией, но, чтобы полностью вернуться в форму, древнему требовалась кровь.
Много крови.
— Господин, не желаете ли позвать какого-нибудь донора? — совершенно спокойно спросил Ингмар, когда Элиас с трудом, едва передвигая ноги, спустился на первый этаж дома, по пути одеваясь.
Управляющий вел себя так, словно ничего не произошло.
— Как ты нашел меня? — хрипло спросил Элиас вместо ответа, медленно застегивая пуговицы на рубашке. Пальцы повиновались еще очень плохо.
Вампир подошел к большому зеркалу в серебристо-голубой оправе, нехотя взглянув на себя.
На него смотрел живой мертвец. Теперь иначе его назвать было невозможно: белое как снег худое лицо, испещренное синими венами, кожа обтянула череп, и кроваво-красные глаза, сверкающие алым светом бешеного голода.
Но был и плюс: Элиас был похож на человека, а не на кусок мяса.
— Я долго пытался связаться с вами по порталофону, — тут же ответил управляющий, сложив руки за спиной. — Но вы не отвечали. Затем один из слуг Красного Лезвия сообщил мне, что вы вышли из клуба вслед за девушкой и с тех пор не появлялись. Поскольку мне не следует отвлекать вас, когда вы заняты, то я и не предпринимал никаких попыток найти вас до тех пор, пока «Глаз Тьмы» не начал светиться.
Ингмар поднял руку и раскрыл ладонь, на которой лежал крупный алый камень, светящийся так, что вокруг будто бы становилось светлее. На самом же деле его свет подозрительно напоминал Тьму, распространяющуюся во все стороны страшным черно-красным туманом.
Это был шархитский бриллиант, который много столетий назад древний собственноручно зачаровал. Драгоценности, подобные этой, всегда считались большой редкостью, но при этом имели высокую популярность. Люди частенько напаивали их собственной кровью, чтобы получить высококачественный амулет или талисман, а то и вовсе резервный источник магии.
По официальному рецепту живые жилы внутри бриллианта следовало окропить кровью, затем прочитать какое-нибудь заклятие и сутки носить получившийся артефакт возле сердца. Тогда камень сливался аурой и силой с хозяином и впоследствии полностью дополнял его. Становился его частью.
Но Элиасу редкая диковинка была нужна совсем с иной целью. Вампир не просто напоил его, он держал его в бокале, полном собственной крови, почти полгода. При этом каждый день добавлял в сосуд и каплю человеческой крови, передавая живому камню эмоции своего голода.
Через положенный срок бриллиант преобразился. Он навсегда приобрел густой рубиново-багряный цвет и сияние, которое усиливалось, когда Элиаса начинала мучить жажда. Получившийся артефакт сверкал тем ярче, чем сильнее эта жажда становилась.
Элиас дал ему имя — «Глаз Тьмы», потому что бриллиант следил за его голодом и никогда не ошибался. Именно с его помощью Элиас учился тренировать силу воли: ограничивал себя в еде до тех пор, пока камень не приобретал опасное черно-красное свечение. Это было трудно, но со временем бриллиант менял цвет все реже и реже. Элиас анх-Рейн перестал быть зависимым от крови, и драгоценность оказалась забытой и ненужной игрушкой.
Но сейчас, глядя на камень, он нахмурился.
— Помните? — продолжал Ингмар, пригладив короткие, намазанные гелем волосы. — Когда-то вы дали мне этот камень, чтобы я всегда знал заранее, что вы голодны. Чтобы мог найти для вас хорошего донора.
Элиас помнил, хотя голова, признаться, работала очень плохо. В висках словно пульсировали стальные лезвия.
— Так вот, камень еще никогда не светился так сильно, — продолжал управляющий. — И я понял, что с вами что-то не так. Приехал к ресторану, а затем катался по району как заведенный, пока издали не увидел следы взрыва. Несложно было догадаться, что вы можете оказаться причастным к этому незаурядному для Ихордаррина событию.
Он смотрел на хозяина с совершенной невозмутимостью, и в его взгляде не было заметно страха. Хотя именно управляющий должен был лучше кого-либо другого знать, что сейчас перед ним стоит самая опасная нежить Туманной империи.
Голодный древний вампир.
— Так вы желаете донора? Я вызвал одну из ваших постоянных девушек, прекрасную Беатрис. Она ждет вас в Авантюриновых покоях.
Элиас был способен разорвать слугу за мгновение, а главное — хотел этого. Тьма внутри него не просто была голодна — она бушевала. Ей требовалась сила для восстановления организма, и бешеная, сводящая с ума жажда доставляла физическую боль.
Древний посмотрел на мужчину перед собой, сглотнув ком в пересохшем горле.
Он видел, как пульсируют вены на шее управляющего, слышал сладкую музыку его крови.
Клыки торчали из-под верхней губы, и их впервые за многие годы было просто невозможно убрать. Элиаса мучила жажда. Но самое страшное было в том, что он знал: стоит ему начать, он не сможет остановиться. Именно с этим чувством когда-то давно он так отчаянно боролся и думал, что победил.
Впрочем, никогда прежде он еще не оказывался в таком плачевном состоянии.
— Нет, — качнул головой он и резко развернулся, чтобы не глядеть на управляющего. Хотя шум крови в его венах он слышал и без того.
Несколько секунд утекли в молчании, пока Элиас непослушными пальцами застегивал оставшиеся пуговицы на рубашке, вдевал запонки из белого золота в форме короны, окруженной черными крыльями, а затем защелкивал на шее новую толстую цепь с подобным же символом. Его собственным знаком отличия среди вампиров. Конечно, вряд ли кто-то из детей ночи не знал Элиаса анх-Рейна, Темного Князя, одного из шестерки древних. А если и не знал, то мощная, невероятная по силе аура смерти, окружающая его, давала понять это и без всяких дополнительных атрибутов. И все же корона, окруженная крыльями, оставалась данью традициям, которые обязан соблюдать даже Fjerten Valde.
Предыдущие запонки и кулон полностью сгорели от удара тенежезла, так что теперь пришлось надевать новые. С трудом справившись с одним рукавом, вампир перешел ко второму и едва не сорвался. Сжал маленькую драгоценность, усыпанную бриллиантами, и уже был готов отшвырнуть ее в сторону и пойти так.
Но управляющий внезапно возник рядом как тень и проговорил:
— Позвольте мне, господин, — одновременно с этим он щелкнул пальцами, и в зал вошел еще один служащий замка. Молодой парень, который обычно стоял в дверях и встречал званых и незваных гостей.
Сейчас у него в руках был поднос, на котором стояли открытая бутылка вина и высокий хрустальный бокал с серебряной ножкой, инкрустированной камнями.
Однако едва тот переступил порог, как Элиас мгновенно понял, что в бутылке вовсе не вино.
Ноздри дернулись от голода, на пальцах, сжатых в кулаки, начали отрастать когти.
Элиас почувствовал, что теряет самообладание.
В этот момент Ингмар уже ловко прицепил ему на рукав последнюю запонку и отошел в сторону с легким поклоном.
Элиас схватил бутылку, оставив бокал на подносе, и быстрым шагом двинулся к выходу из дома, на ходу бросая:
— Скажи шоферу, чтобы через пять минут был готов. Мне нужно уехать.
И исчез за дверью.
Когда ровно через четыре минуты он подходил к гаражу, одна из «Черных молний» уже была готова и послушно урчала мотором на сумеречной тяге. Внутри сидел водитель, спокойно надевая перчатки без пальцев и поправляя свою неизменную шапочку с козырьком.
Элиас чувствовал себя гораздо лучше. Почти литр свежей крови сделал свое дело: древнему уже не хотелось убивать. Хотя ему все еще было далеко до прежней формы. Кровь непосредственно из вены или артерии имела совсем другие свойства и силу. Но теперь это не было проблемой.
Древний иногда удивлялся, как Ингмару удавалось все предусмотреть заранее. Однако в должности управляющего при нем мужчина работал уже двадцать лет. Для людей это был большой срок, вероятно, он успел привыкнуть и слишком хорошо узнать своего хозяина.
Уже садясь на заднее сиденье некромобиля, Элиас вдруг вспомнил, как много лет назад нашел молодого паренька на улице. Голодного, избитого и умирающего. Оказалось, что у него нет ни дома, ни семьи. Выросший в детском приюте Ингмар оказался не приспособлен к нормальной жизни. Он влез в долги, подсел на «сизую золу», человеческий наркотик, а в тот момент еще и перебежал дорогу какому-то местному авторитету.
Для древнего все это было пустым звуком. Но, проходя мимо молодого парня, валяющегося в канаве, у которого впереди должна была быть вся жизнь, он вдруг услышал, как медленно угасает его пульс. И Элиас не смог оставить его.
С тех пор минуло два десятка лет, а слуги лучше Ингмара у него за все это время так и не появилось.
Но он и не искал.
Дорогая машина тронулась с места и плавным движением матерой хищницы, знающей себе цену, скользнула на дороги Ихордаррина. Водитель молчал, приученный не издавать лишнего шума, и просто ехал вперед, дожидаясь, пока хозяин назовет цель их поездки.
Элиас не стал долго тянуть с этим, хотя ему все еще было тяжело разговаривать. Шевелиться не хотелось вовсе, а машина уже ехала в другую сторону.
— W’irhasset ir Jarteigh Dunder, — проговорил он задумчиво, все еще пребывая в тумане собственных воспоминаний, в которых теперь то и дело всплывало светлое, красивое лицо, обрамленное волосами цвета пепла.
«Черная молния» продолжала ехать в неправильном направлении.
Элиас медленно повернул голову в сторону водителя и приподнял бровь. В зеркале заднего вида мелькнул нервный взгляд мужчины. Шофер посмотрел на него и произнес:
— Что, простите?
Элиас сначала нахмурился сильнее, а шофер добавил:
— Простите, хозяин, я не понимаю эшгенрейский.
И древний вдруг понял, что ослабел настолько, что ему стало проще говорить на языке мертвых, чем живых. Это означало, что в этот момент в нем было гораздо больше от нежити, чем от высшего вампира.
Впрочем… для большинства людей и нелюдей это одно и то же.
— Особняк Красного Лезвия, — проговорил он, пытаясь понять, насколько все плохо.
В этот момент машина резко развернулась на дороге и поехала в верном направлении.
В дом другого древнего ему было необходимо явиться готовым ко всему. Не лишенным сил зомбиподобным трупом, а настоящим Fjerten Valde. Тем, кем он и являлся.
Когда машина остановилась у огромного светлого замка, отделанного красным кирпичом, Элиас уже взял себя в руки. На его коже уже не проступали синие вены, глаза вновь приобрели спокойный голубой цвет, а клыки не выступали от голода. Хотя эти успехи и стоили ему изрядных усилий воли.
Как только шофер открыл перед ним дверь, Элиас твердым шагом вышел из некромобиля, прошел сквозь высокие кованые врата и, представившись дворецкому, поднялся вместе с ним в один из кабинетов.
Красное Лезвие сидел в глубоком кожаном кресле возле большого лакированного стола, на котором сиротливо стояла лишь одна чистая пепельница. Зато на коленях древнего вампира сидели аж две молоденькие человеческие девушки.
— Кровавой ночи, Jarteigh Dunder, — проговорил Элиас, переступая порог комнаты.
Молодой мужчина с длинными черными волосами, заплетенными в косу, перевел взгляд на гостя и улыбнулся.
— Сейчас белый день, Элиас, к чему эти церемонии?
Элиас пожал плечами и вошел в помещение, подходя прямо к столу хозяина. Симпатичные девушки заулыбались, оглядывая его довольными плотоядными взглядами, очевидно, сочтя нового гостя весьма привлекательным. Их щеки покраснели, пульс участился. Температура тела дамочки, вдруг облизавшей губы маленьким алым язычком, даже успела повыситься на полградуса, что говорило о резкой вспышке возбуждения.
— Как скажешь, Анджей, — проговорил он, стараясь не обращать внимания на женщин. Впрочем, как ни странно, ему давалось это неожиданно легко, несмотря на голод. Перед мысленным взором то и дело вспыхивало совсем иное женское лицо, и Элиас ловил себя на том, что прочие его совсем не интересуют. — Но если ты не возражаешь, я перейду сразу к делу, — добавил он с железным спокойствием. — Я здесь для того, чтобы сообщить тебе не самую приятную новость.
— Правда? — усмехнулся древний, поцеловав белое, все еще лишенное укусов запястье одной из девушек. — И что же это за новость такая, что может расстроить меня в этот приятный момент?
— Я убил Шантера Кальвина. Твоего слугу.
Веселое лицо древнего мгновенно изменилось. Нет, улыбка не исчезла с тонких красных губ, бледные щеки без единой морщинки даже не дернулись. Однако кроваво-красные глаза уже не были такими спокойными и благодушными, как прежде. Теперь казалось, что где-то далеко в их глубине разверзлась бездна.
Анджей не подал виду, что что-то идет не так. Он повернулся по очереди к каждой девушке, проговорив:
— Идите, милые, мы закончим чуть позже…
Поцеловал внутреннюю сторону запястий каждой, и те мгновенно удалились, очевидно, приученные быть немыми тенями.
Других доноров вампиры, как правило, не слишком-то любили. Какое удовольствие в строптивой еде? Едой хочется наслаждаться, а не мучиться сначала ее добычей и приручением.
Впрочем, среди детей иочи находились и те, кто любили крики жертв. И даже их страдания. Элиас знал, что некоторые из древних поощряют среди своих слуг именно такое поведение. А если и не поощряют, то не осуждают. Вампиры по своей природе были хищниками, убийцами, созданными Тьмой для того, чтобы разносить эту самую Тьму дальше. И лишь с возрастом они становились все более похожи на людей. Когда их тела начинали функционировать не просто в точности, как людские, передавая оттенки вкусов, запахов, боли и наслаждения, но и гораздо совершеннее. Позволяя видеть мир в десятки раз ярче.
Вот тогда они начинали вспоминать все то, что было забыто за годы их новой жизни во Тьме, когда единственной мыслью был лишь голод. Тогда, как правило, они переставали испытывать удовольствие от чужой боли. Кроме того, в крови доноров все сильнее ощущались мельчайшие нюансы вкуса: гормоны страха или удовольствия. Или отвращения. Поэтому мало кто из вампиров предпочитал отрицательные эмоции жертвы.
И все же некоторым было плевать на вкус. А крики страха во время укуса воспринимались как пряная приправа.
Элиас презирал тех, кто поступал подобным образом. Среди его окружения подобных вампиров не было. А для остальных существовал закон о запрете убийства людей. Древнему этого хватало для того, чтобы чувствовать себя спокойно.
В этот момент Анджей сложил руки в замок под подбородком, внимательно глядя на Элиаса чуть прищуренными глазами, а затем опасно тихо проговорил:
— Ты посмел убить моего слугу? К тому же высшего?
Элиас выдержал взгляд. Затем спокойно придвинул к столу большое кресло из дорогой кожи змееглаза и уселся в него, демонстративно закинув ногу на ногу.
Это выглядело в высшей степени вызывающе. Словно на запрет ему плевать, и всем своим видом он пытался это показать.
На самом же деле у него ощутимо кружилась голова, и стоять было не так уж легко. Одной бутылки крови было явно мало для того, чтобы восстановиться древнему вампиру, несмотря на то, что сначала он почувствовал себя лучше. Вероятно, стоило потребовать у управляющего еще одну. Или десять.
Прямо сейчас Элиас слышал, как пульсирует человеческая кровь двух девушек, притаившихся не так далеко от двери. Слух болезненно обострился.
— Да, я убил твоего слугу, я же сказал, — невозмутимо взмахнул рукой он, отвечая на вопрос. — И да, Шантер был высшим, хотя я бы не торопился его так называть. Три сотни лет не прибавили ему ума.
— Полагаю, это правда, раз он имел неосторожность чем-то настолько разозлить тебя… брат, — неторопливо сказал Анджей, склонив голову набок. Одной рукой он достал из-за спины черную косу и стал накручивать на палец ее кончик.
Элиас с усилием напрягся, пытаясь распознать настроение собеседника. Сейчас это давалось не так легко, как обычно. И все же он почувствовал, что Тьма внутри вампира не бушует, не наполняет его яростью. А его анх, аметистовый источник жизни, что есть лишь у древних вампиров, кажется, вовсе не пульсировал ненавистью или агрессией.
— И все же ты убил его, нарушив запрет? — приподнял бровь древний, внимательно глядя на гостя.
Однако Элиас уже понял, что Анджей не будет устраивать скандалов и сцен.
И что самое главное — не станет бросать ему вызов.
— Этот запрет я и наложил, — фыркнул он в ответ, дернув уголками губ.
— Мы наложили, — с упором на слове «мы» напомнил Красное Лезвие, и его глаза на один короткий миг мелькнули темно-алым, напоминая, что перед Элиасом все же не простой вампир. А подобный ему.
— Мы, — охотно согласился он, не желая злить древнего, хотя знал, что именно по его инициативе был принят закон.
Мало кто из древних тогда, много лет назад, желал каких-то законов, ограничений. Всем нравилось жить так, как хочется. Его инициативу поддержали лишь трое, и Лезвие не входил в их число. Он воздержался.
— Итак, ты признаешь, что нарушил закон, — продолжал Анджей. — Убил моего приближенного, и по правилам я обязан принять меры.
— Признаю, — кивнул Элиас, направив прямой и уверенный взгляд на древнего. — И повторяю, что убил бы его снова, если бы пришлось. Он претендовал на то, что принадлежит мне.
Сквозь голос прорвался звон металла, хотя Элиас этого не планировал. Но стоило вспомнить то, что сделал Шантер, как ладони сами собой сжимались в кулаки.
Анджей окинул его любопытным взглядом и, приподняв бровь, спросил:
— Женщина?
Элиас стиснул зубы и направил взгляд на огонь, потрескивающий в камине. Поддерживать былую невозмутимость было сложнее обычного.
— И все же ты должен понимать, что это неприемлемо… брат.
Элиас резко повернул голову к Анджею, но вдруг понял, что, как ни странно, тот его совершенно не осуждает. Напротив, в его взгляде даже вспыхнул какой-то странный интерес и понимание.
— Ты мог бы вообще не говорить мне о произошедшем, — бархатистым голосом сказал Анджей. — Мы могли бы никогда не узнать, что произошло.
— Я рассказал тебе лишь потому, что таково было последнее слово Шантера, — спокойно ответил Элиас. — Посему, думаю, на этом все, Лезвие.
С этими словами он встал и, слегка кивнув обманчиво-молодому мужчине напротив, направился к двери.
— Я тебя осуждать не буду, — бросил ему вслед Анджей. — Не выношу скандалы. Но ты ведь понимаешь, что другие вампиры будут в ярости? Ты не имеешь права трогать чужих слуг. Тем более высших.
Уже стоя возле открытой двери, Элиас резко развернулся и спокойно проговорил:
— Я древний. Пусть кто-нибудь попробует мне запретить.
А затем переступил порог и исчез, обратившись маленькой летучей мышью с красными, как кровь, глазами древнего вампира.
Каждый хороший некромант знает: с мертвыми болтать нельзя.
Впрочем, если больше не с кем, то можно.
У Мелании совершенно не было настроения. До конца дня в ушах стояли слова исчезающей банши: «Доченька, там моя доченька…»
Это резало изнутри не хуже тупого кинжала. Так же надрывно и болезненно.
А еще не выходил из головы ответ призрака на прямой приказ назвать имя убийцы. Банши сказала: «Undaresteigh Ferhby», что означает «вечный крик». Будто планировала кричать и дальше, несмотря на все заклятия некромантов. Но как это возможно, чтобы банши не подчинялась связавшему ее колдуну?
Мелания не знала, и это сильно выматывало ее. Многолетний опыт работы с нежитью подсказывал, что это просто нереально. И получается, что ей банально не хватало знаний о природе призраков. Возможно, учись она в какой-нибудь крутой некромантской академии, таких бы проблем перед ней не возникло.
Встав в тупик, Мелания пыталась обсудить этот вопрос с Эйваром. Он-то обучение проходил и даже имел самую простую лицензию некроманта. Но оказалось, что все его знания ограничивались провинциальным училищем, и в банши он понимал гораздо меньше ее самой.
Все это очень расстраивало девушку.
А ведь нужно было еще заниматься остальными трупами, вызывать их духи и вести допросы. После беспокойной банши делать это хотелось меньше всего. Однако деваться было некуда.
К раздражению некромантки, первый из призраков оставшихся двух мужчин ничего не сказал. Второй не явился вовсе, потому что его тело начало обращение в упивца. Пришлось вытягивать из трупа Тьму, пока мертвая плоть не прекратила свою перестройку, а покойный не стал абсолютно безопасен.
К обеду Мелания вымоталась так, что едва стояла на ногах. Ее анарель был пуст, как вчерашний бокал из-под вина, в котором к прозрачным стенкам прилипла красноватая пленка.
Именно в этот момент раздался звонок стационарного порталофона морга, по которому ее уведомили о прибытии драугуна Винье.
Некромантка помыла руки, сняла рабочий халат и перчатки, как могла, побрызгалась спреем с лимонной отдушкой, но подозревала, что, несмотря на все предосторожности, от нее все равно страшно разит мертвечиной.
Спустившись в таком виде на первый этаж морга, Мелания встретила улыбающегося Ландера с букетом цветов. В его руках пестрели разноцветные бутоны, украшенные бумажными бабочками и пластиковыми драгоценностями. Выглядело очень натурально, и становилось ясно, что сюрприз влетел драугуну в копеечку.
— Ландер? — удивленно приподняла бровь Мелания, и он тут же всучил ей в руки это приятно пахнущее сокровище. — Что ты тут делаешь?
— Рад видеть тебя! — воскликнул он вместо ответа и уверенно поцеловал ее в щеку, лишь в последний момент немного сдвинув брови. Очевидно, почувствовал исходящий от нее непередаваемый аромат. — Я знаю, что у тебя сейчас время обеда, вот, хотел тебя навестить. Спросить, как дела.
— Время обеда? — удивилась некромантка. Посмотрела на большие настенные часы и поняла: он прав. Она за утро даже чаю ни разу не выпила, а уже давно перевалило за полдень.
— Ну да, — кивнул Ландер. — Ты же не против, если мы поболтаем с тобой немного? Например, пока ты обедаешь в вашей столовой. У вас же тут есть столовая? Кстати, у меня для тебя новости.
Мелания сначала нахмурилась. У нее не было ни малейшего желания тратить единственное свободное время за сутки на охотника. Однако новости она услышать очень даже хотела.
— Ты узнал что-то о замминистре? — выдохнула она.
Ландер кивнул, но на этот раз без улыбки.
— Ладно, пойдем. — Некромантка схватила довольного, как сытый гуль, мужчину и потащила в небольшую забегаловку для сотрудников морга.
Помещение располагалось на цокольном этаже здания и даже вход имело с торца, как можно дальше от основного, через который привозили трупы. Внутри стены были окрашены в нежно-персиковый цвет, на столах стояли симпатичные солонки и перечницы. Одна была в форме розового пончика с белой глазурью, а вторая напоминала сдобную булочку с кунжутом.
В общем, интерьер маленького кафе располагал к тому, чтобы заставить посетителей забыть о том, где они на самом деле находятся.
— А здесь миленько! — заметил Ландер, пока Мелания заказывала себе недорогой супчик с курочкой и компот из мантикор-фрукта. — Я заплачу за даму, — бросил он кассирше и, прежде чем Мелания успела что-то сказать в ответ, положил деньги и подхватил ее поднос.
Делать было нечего, пришлось соглашаться, потому что некромант уже все равно убежал за самый дальний столик у окна, занавешенного густым молочно-белым тюлем, через который совершенно ничего с улицы не было видно. Ни шельмугричек, что привозили свежие трупы, ни санитаров, ни прочих атрибутов морга. При этом свет все же проникал в зал, и от этого становилось уютно.
— Ну, рассказывай, — сказала Мелания, едва они сели на красивые металлические стулья, декорированные веселыми завитушками. Заодно она придвинула охотнику схваченную в последний момент булочку с кунжутом, подозрительно напоминавшую местную перечницу, и стакан компота. За них она исхитрилась заплатить сама.
Ландер удивленно посмотрел на еду, явно недоумевая, когда некромантка успела все это купить и почему платил не он. Но все же притянул к себе сдобу и с аппетитом вонзил в нее зубы.
— Я слушаю, — напомнила Мелания, с едва сдерживаемым смехом наблюдая, как Ландер уминает угощение.
— Прости, похоже, я был голоден, но сам об этом не знал, — усмехнулся тот, немного отставляя в сторону булку.
— Ничего, главное, чтобы ты находил время не только для жевания, — улыбнулась в ответ Мелания, набирая полную ложку ароматного бульона. — Так что там с замминистра?
Ландер сдвинул брови, вздохнув. И некромантка поняла, что ему действительно есть что поведать ей.
— Господин Корвиш Даниас Бентер абсолютно чист, — проговорил он вопреки ожиданиям Мелании.
— Что??? — выдохнула она, не веря. Холодная волна разочарования окатила с ног до головы. — Может, ты ошибся, может, у вас там недостаточно информации?
— Всего у нас достаточно, — отрезал Ландер, прямо взглянув в ее глаза. — Заместитель министра финансов имеет идеальную репутацию. Как и должен.
Последняя фраза прозвучала странно. Особенно вкупе с неожиданно сжавшимися губами некроманта. Мелания хотела было что-то возразить, но тут же замолчала. И вот тогда Ландер продолжил:
— Бентер чист, как положено, вот только вокруг него действительно происходило в прошлом несколько странных событий.
— Правда? — Мелания подалась вперед, даже позабыв про еду.
Охотник кивнул.
— Во-первых, смерть того парня, что недавно попал к тебе на стол, была не первой. Но начнем именно с нее. Джейраш Равенфлох прежде не работал на замминистра. Был совершенно посторонним для него человеком. Более того, по словам его единственного знакомого — соседа, с которым Джейраш частенько выпивал, он пропал за месяц до случившегося. Джейраш был круглым сиротой. Часто употреблял наркотические настойки. А затем внезапно этот во всех отношениях неблагополучный субъект по документам оказывается подрядным рабочим, уже месяц выполняющим ремонт в одном из винных погребов господина Бентера. Собственно, как ты знаешь, там его и обнаружили мертвым.
Мелания слушала охотника, едва дыша.
— А ремонт? — вдруг спросила она. — В погребе был ремонт? Или это просто прикрытие?
Ландер продолжал смотреть на нее, на этот раз сдвинув брови.
— Вся собственность замминистра Бентера является неприкосновенной. Для того чтобы производить там обыск или проверку, необходимо разрешение императора. Как ты понимаешь, за ним никто не обращался, потому что мажордом Бентера сам вызвал все необходимые службы, чтобы уведомить их о случайной гибели одного из рабочих. Кроме того, проверка некромантов-патологоанатомов убийства не показала. А значит, причин, чтобы обращаться к императору, нет.
Мелания резко выдохнула:
— Но как же так? Все это ведь подозрительно…
Ландер пожал плечами.
— Было еще несколько подобных случайных смертей, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к замминистру. Однако при этом имена погибших как-то да связаны с ним. Мне стоило большого труда добыть эти сведения, потому что к личному делу Бентера они не пришиты. Но я обнаружил связь. Вот послушай, — начал он новый рассказ. — Например, булочница Велисия Тартин, женщина сорока лет, что работала в простом сельском магазинчике недалеко от особняка замминистра. Пропала без вести. И так как у нее совсем нет родственников, о ее пропаже долго никто не заявлял. Или вот еще странный случай. Зимой 1808 года в двенадцатый правоохранительный отдел поступила заявка от мажордома господина Даниаса Бентера о том, что их приусадебный участок уже третий день обстреливают туалетной бумагой какие-то хулиганы. После проведенной проверки выяснилось, что это была группа воспитанников детского дома. Дети едва выпустились. Их привлекли к дисциплинарной ответственности и отпустили, по сути, никак серьезно не наказав. На следующий день мажордом Бентера вновь звонил в отдел, чтобы сообщить о повторном хулиганстве. Начальник отдела ответил, что из-за отсутствия состава преступления он ничего не может сделать с этими подростками. Ведь на охраняемую территорию особняка те не проникали. С тех пор мажордом больше не звонил.
Ландер вдруг затих, отпив компот, словно на этом история закончилась.
— Но ведь еще не все? — широко распахнув глаза, спросила некромантка.
Охотник покачал головой и, поставив стакан на стол, продолжил:
— Ты знаешь, что бывшим воспитанникам детских домов в первые несколько лет от имени императора каждый месяц выплачивается небольшая сумма, чтобы они могли встать на ноги?
— Нет, не знала, — покачала головой Мелания. — А это важно?
— Важно, — кивнул Ландер. — Потому что деньги получают только те, кто не спился и не подсел на «сизую золу». Для проверки бывшие воспитанники должны явиться в ближайший правоохранительный отдел и подтвердить свою «чистоту».
— И?.. — нетерпеливо подгоняла его девушка.
— И никто из тех воспитанников, что докучали господину Бентеру, не явился в положенный срок, — закончил Ландер.
— Никто? — осипшим голосом спросила некромантка, откинувшись назад на стуле. — А в следующем месяце?
Ландер покачала головой:
— Ни в следующем, ни потом.
— А их искали? — спросила она нервно. — Этих пропавших детей? Подростков…
Из детского дома выходили в восемнадцать лет. Те «дети» не слишком-то отличались от нее самой. Всего несколько зим разницы. Что же с ними стало?..
Ландер покачал головой.
— Нет, не искали, — мрачно ответил он.
— Но как же так?
— Без специального приказа искать их не было никакого смысла. Воспитанники детских домов очень часто исчезают из поля зрения после того, как выпускаются. Эти дети мало приспособлены к самостоятельной жизни, и то, что они могут не явиться за императорской рентой, — нормально. Кто-то может уехать в другой город и получать деньги там, кто-то быстро спивается, кто-то погибает в уличных драках. Ничего необычного.
— Но… — Мелания запнулась, видя, что лицо Ландера максимально напряжено, а под кожей гуляют желваки. — Но ты-то так не думаешь?
— Я не думаю, — ответил он жестко. — А потому проверил данные о той группе во всех ближайших городах. Но они не появлялись ни в одном правоохранительном отделении. Поэтому я могу с абсолютной уверенностью сказать, что это не случайность. Да, детдомовцы периодически пропадают без вести, иногда просто садятся на наркоту и месяцами не вылезают из притонов. Однако не бывает такого, чтобы подобным образом пропадали сразу девять человек, выпустившихся одновременно. Девять товарищей, которые были близко знакомы друг с другом.
— Может, они вместе и уехали куда-нибудь? На другой конец империи, где ты не проверял? — осипшим голосом предположила Мелания, надеясь убедить скорее себя. Очень не хотелось думать, что бедняги мертвы.
— Ага, уехали, — вдруг кивнул Ландер, подарив было девушке надежду. — В сумеречный мир, в гости к отцу Тьмы.
Мелания вздрогнула.
— Я должна проверить. Вернуться к Бентеру, тем более в его доме я уже однажды… — начала она было говорить, но охотник ее внезапно перебил:
— Что? Что ты такое говоришь? Ты собралась собственное расследование вести?
Девушка пожала плечами:
— Я просто навещу господина замминистра и поинтересуюсь, не возвращалась ли к нему смертодева, за которую он мне… о которой он мне однажды чисто случайно рассказывал.
— Не вздумай приходить к нему ни при каких обстоятельствах! — воскликнул Ландер. — Если он и впрямь связан со всеми этими убийствами, то ты понимаешь, что можешь просто не выйти из его дома? Уж я молчу о том, что если тебе вздумается проникнуть на его территорию без разрешения, это вообще статья, за которую тебя отправят в императорские катакомбы!
— Я не буду сидеть сложа руки, — упрямо пробубнила Мелания, с промозглой дрожью вспоминая всех тех призраков, с которыми ей последние дни приходилось встречаться. — Впрочем, если ты пообещаешь навестить Бентера сам, я могу и отказаться.
— Мне нужно получить на это разрешение, подписанное императором, — хмуро ответил Ландер. — Но, поверь, я уже этим занимаюсь. Просто придется подождать.
— Сколько? — быстро спросила некромантка, а перед глазами всплыло лицо банши, губы которой шептали: «Там моя доченька…».
Мелания понятия не имела, где это «там». Не знала она и личности женщины, что обратилась в призрака. Велика вероятность того, что несчастная вообще не имеет никакого отношения к Даниасу Бентеру. Однако внутреннее предчувствие, словно скребущее когтями по стеклу внутри Мелании, кричало, что так и есть.
— От двух недель до месяца, — ответил Ландер, внимательно следя за ее реакцией. — Обещай мне, что за это время ты не станешь предпринимать никаких опрометчивых действий и дождешься, пока Бентера проверю я!
«Моя доченька… Там моя доченька…»
— Конечно, — невозмутимо солгала она, отпив компот, чтобы ее случайно не выдала неестественная для честного человека мимика на лице. Некромантка никогда не умела хорошо лгать.
Ландер прищурился, будто пытался почуять подвох, но через пару мгновений кивнул. Поверил.
— Хорошо, — сказал он, а затем вдруг резко перевел тему: — А теперь скажи мне, почему твой анарель не пульсирует?
— Что? — опешила от неожиданности Мелания, а затем до нее дошло. — Ах, ты об этом…
Судя по всему, Ландер решил осмотреть ее слишком пристально. Если при разговоре он использовал сумеречное зрение, то наверняка заметил, что с ее источником что-то не так. При желании можно было догадаться, что он почти полностью оскудел.
— Сегодня утром у нас случилось нечто непредвиденное. Дважды, — добавила Мелания, скривившись. — Два измененных Тьмой тела. Пока разбирались с этим, я немного… поисчерпалась.
— В смысле — устала? — приподнял бровь охотник, вонзая в нее цепкий взгляд. — Это я понимаю, но я говорю о другом. У меня создается впечатление, что твой анарель пуст.
Она нехотя кивнула.
— Так и есть. Это ведь я устраняла последствия случившегося. Но не переживай. Мне бы пару чашечек обсидиан-чая, и я приду в норму.
— Какой, к упырям, обсидиан-чай? Ты в своем уме?! — впервые поднял на нее голос он. Да так, что некромантка отшатнулась.
Ландер мгновенно успокоился, а затем, взяв ее за руку, проговорил:
— Прости. Ты, похоже, не понимаешь, насколько это серьезно. Я уже второй раз вижу, как ты используешь собственные резервы чрезмерно. До полного изнеможения. Зачем ты это делаешь?
Мелания отдернула ладонь и скрестила руки на груди, нахмурившись. А затем все же ответила:
— Я тебе говорила, что не умею иначе. Меня никто не учил использовать Тьму из окружающего мира. А у меня самой это не получается. Просто не хватает времени перед заклятием. Десятикратно быстрее, оказывается, пользоваться только собственным резервом. А когда имеешь дело, например, с банши, которая может сделать тебя инвалидом за секунду, или с драугром, который передвигается со стремительностью урагана, некогда размышлять.
— Какой драугр, какая банши, Мелания! — воскликнул, схватившись за голову, Ландер. — Ты понимаешь, что с такими тварями некроманты вступают в схватку только отрядами по десять человек! Зачем тебе драться с ними?
Некромантка пожала плечами, отвернувшись.
— С некоторыми из этих тварей мне приходится встречаться регулярно просто в рамках своей работы.
— Это незаконно! — возмутился Ландер. — Упокаивать нежить имеет право только лицензированный охотник! А ты, насколько я знаю, патологоанатом! Даже будь у тебя самая простая лицензия некроманта, достаточная для работы в морге, упокаивать нежить тебе все равно запрещено! Какого упыря у вас в морге нет для этого штатного охотника?
Мелания покраснела. Опять они подошли к этой щепетильной теме. А ведь Ландер до сих пор не знает, чем она занимается в свободное от работы время.
— Я уже говорила — да, лицензии у меня нет. Но моя начальница считает, что это очень удобно, когда не нужно нанимать в морг обученного и высокооплачиваемого колдуна, а можно платить в два раза меньше девчонке без образования. Самоучке, которая при всем при этом способна выполнить необходимую работу. Но я довольна! Ведь мне это тоже выгодно. К тому же… — помедлила она, — встречаемся со всякой страшной нежитью мы тут, может, не так уж и регулярно, как тебе показалось. Но все же бывает. Банши вот сегодня утром появилась. А драугр… ну, считай, что я преувеличила.
Мелания так и не решилась рассказать драугуну о своих неофициальных подработках.
— И все равно это полный бред! — воскликнул Ландер, сильно нахмурившись. — Ты просто не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь!
— Да все в порядке, — махнула рукой она, осознав наконец, что некромант, похоже, просто волновался за нее. — Мне не впервой. Я знаю, как работать почти с любой нежитью, с которой могу встретиться. У меня есть… опыт.
Она беспокойно глянула на мужчину, но он не обратил внимания на это уточнение. Видимо, решил, что она набила руку на трупах в морге.
— Дело не в этом. А в том, что ты непригодна к такой работе, потому что не используешь Тьму окружающего мира, Мелания, — медленно проговорил Ландер, внимательно взглянув на нее. — Я понимаю, что тебя не учили. И ничуть не сомневаюсь, что при этом ты сильная и опытная некромантка. Я уже успел в этом убедиться. Кроме того, тебе повезло: твой анарель имеет большой резерв. Но понимаешь ли ты, что будет, если исчерпаешь его до абсолютной пустоты?
Мелания махнула рукой:
— Да что будет? Ничего не будет. Выпью литра два обсидиан-чая…
— Мелания, ты перестанешь быть магом!
— Да брось, — снова махнула рукой девушка, но слегка напряглась.
Ландер резко выдохнул, а затем вдруг начал говорить то, что некромантка совсем не ожидала услышать:
— Почему, по-твоему, я такой плохой колдун, Мелания?
— А ты плохой колдун? — скромно спросила она, стараясь не обидеть охотника.
Ландер снова вздохнул:
— Как, по-твоему, я дослужился до драугуна с такими-то характеристиками? Сам себе некромобиль зарядить не могу. — Некромант презрительно фыркнул. — Когда-то я был отличным колдуном. Первый на курсе. Лучший из лучших… Я с молодости привык к тому, что у меня все получалось. Упокоить в одиночку десяток гулей, поднять самого сильного шельмугра из группы — все это давалось мне легко. А в боевой некромантии я и вовсе был мастер. Ну, так мне казалось ровно до тех пор, пока я не переоценил свои силы.
Ландер стиснул челюсти и продолжил только через пару секунд:
— В тот момент я уже давно работал в правоохранительном корпусе и мне как раз пожаловали чин драугуна. В тот день к нам поступило задание на упокоение нежити на одном из кладбищ неподалеку от Ихордаррина. И я сдуру поехал туда один, раздуваясь от гордости из-за своего нового звания. Вместо того чтобы дождаться, пока соберется положенный по протоколу отряд из десяти некромантов. В общем, задание оказалось гораздо сложнее, чем я мог себе представить. Никогда не видел ничего подобного. Над старыми могильниками летало несколько десятков некрогарпий. Десятков…
Услышав слово «некрогарпия», Мелания вздрогнула, но ничего не сказала, продолжая внимательно слушать мужчину.
— Когда к кладбищу подъехал остальной отряд моих сослуживцев, я уничтожил почти всех тварей. Осталось три, а у меня больше не было магии. Вообще.
— И что, с тех нор она так и не появилась? — ахнула Мелания. — А ты пробовал пить обсидиан-чай?
Последнее она спросила скорее из-за нервов, чем реально предполагая, что какая-то трава способна спасти магически выжженный анарель.
— Ничто не помогает, — мрачно протянул Ландер. — Поверь, я искал способы. Все, что мне сейчас осталось, — это сумеречное зрение и крохи Тьмы, которые позволяют мне пользоваться тенежезлом и прочими артефактами. Поэтому, собственно, со службы меня и не выгнали. За это и былые заслуги. Из жалости держат…
Лицо Ландера выглядело спокойным, но по стиснутым в кулаки ладоням некромантка поняла, что он сильно переживает.
Впервые за весь разговор она сама накрыла его руку своей, заставив мужчину вздрогнуть, а затем сказала:
— Уверена, что не из жалости. Ты вон даже вампиров не боишься… — На последних словах ее голос сорвался, потому что в памяти вдруг всплыло лицо Элиаса.
В груди резануло болью, словно он… на самом деле мертв. И прямо сейчас она сжимает руку его убийце.
В горле появился привкус желчи, и некромантка тут же убрала руку от Ландера, будто прикосновение к нему отравляло.
Впрочем, за это ей тут же стало стыдно. Охотник-то ни в чем не виноват, он лишь выполнял свою работу. Причем выполнял ее хорошо.
Кроме того, это ведь неправда? Она ведь не верит, что Элиас мертв, значит, это не так! А потому Мелания сглотнула ком в горле и даже заставила себя улыбнуться, закончив:
— Вампиров все боятся, а ты вот — нет.
Ландер хмыкнул, а затем резко перехватил ее кисть, которую она только что отдернула, и неожиданно изменившимся голосом спросил:
— А теперь давай решим, когда ты идешь со мной на обещанное свидание?
На гладко выбритом, но все равно жестком лице появилась улыбка.
— Свидание? — невозмутимо переспросила Мелания, с усилием вновь вынимая руку и вставая из-за стола. Охотник последовал за ней и теперь стоял напротив, слегка возвышаясь. — Мы договаривались о совместном обеде. И поправь меня, если мы только что занимались не этим.
Она провела рукой над столом с остатками еды, а потом обворожительно улыбнулась поникшему некроманту.
— Это нечестно, Мелания! — воскликнул он.
А она схватила со стола букет, который положила туда с самого начала, втянула приятный запах цветов и ответила, уже разворачиваясь, чтобы уйти:
— Прости, я ужасно опаздываю на работу, Ландер. Позвони мне, пожалуйста, когда что-нибудь станет известно ты знаешь о ком!
С этими словами она послала ему воздушный поцелуй и скрылась на лестнице.
Конец рабочей смены прошел как в тумане. Мелания думала только о том, как бы поскорее вернуться домой, выспаться, а потом…
Размышлять о задуманном было страшновато, поэтому она оставила все планирование на утро.
Ночью в морге было относительно спокойно. Новых «постояльцев» к ним не завезли, а потому она отправила помощника спать домой. Все же главной в их смене была именно она, значит, и весь спрос с нее. А парню вполне можно отдохнуть и в своей кровати вместо того, чтобы клевать носом в неудобном кресле.
Некромантка уже приготовилась было к скучной унылой ночи, проведенной в полном одиночестве, однако ожиданиям, оказалось, не суждено было сбыться. Стоило ей открыть окно, чтобы проветрить душноватое помещение, как она заметила на карнизе блеск знакомых маленьких глаз с алым, как густое вино, оттенком.
— Опять ты! — воскликнула Мелания, радостно протягивая руки к знакомому летучему мышонку.
Казалось, он сидел там довольно давно, потому что вдруг охотно, как домашний, переполз к ней на ладони, процокав коготками по металлическому карнизу.
— Куда же ты делся в прошлый раз? — улыбнулась девушка, проходя в комнату, усаживаясь в кресло и укладывая зверька к себе на колени. — Ты так понравился всем моим коллегам, что некоторые из них всерьез тобой заинтересовались! Представляешь, Матильда Рафелин даже просила продать тебя ей. Оказывается, летучие мыши в качестве питомцев — это редкое и очень модное веяние!
Мелания усмехнулась, почесав склонившуюся набок мордочку с большими ушами.
— Но не беспокойся, я ей тебя не отдам, — успокоила она животинку, улыбаясь. — Такая корова нужна самому, да?
Она тихонько усмехнулась, когда зверек фыркнул, будто отвечая на ее монолог.
— Да-да, я уже поняла, что ты — мышь свободного полета, а вовсе не корова, — кивнула Мелания, — и абы к каким Матильдам переходить не собираешься. Не переживай. Кстати, не хочешь мантикор-фрукт?
Девушка быстро встала и вынула из сумочки большой красный плод, посередине которого выпирало ребро из колючек, напоминающее хребет мантикоры. Затем, достав из тряпичного сапога маленький кинжал, Мелания ловко разрезала сочную мякоть, выбросила крупную косточку, а съедобные части протянула зверьку.
— Я слышала, что некоторые летучие мыши питаются зернами или фруктами, — проговорила она. — И, понадеявшись, что ты можешь вернуться, сегодня утром я взяла мантикор-фрукт с собой на работу. Мне-то они не слишком нравятся…
Мышонок взглянул на протянутую ему сочную мякоть, а затем снова на Меланию.
Некромантке вдруг показалось, что алые глазки едва заметно светятся. Учитывая, что в этот момент за окном в небе как раз вспыхнула сумеречно-белая луна, смотрелось это довольно пронзительно.
— Ну, не хочешь, как хочешь, — пожала плечами девушка. — Только чем же ты тогда питаешься?
Одной ладонью она схватила две половинки мантикор-фрукта и, резко сжав их, отбросила в сторону, рассчитывая съесть через пару часов, под утро, когда голод будет настолько силен, что позволит ей закинуть в себя даже то, что она не слишком-то любит.
Однако в этот момент один из шипов уколол ей основание указательного пальца, вонзившись в самую мягкую его часть. Некромантка сжала губы, окончательно решив, что эту колючую дрянь есть не будет. Хватит с нее и выпитого на обед компота из этого растения.
— Ну вот, — проговорила она, погрузив ранку в рот и вдруг вспомнив события, случившиеся с ней всего пару дней назад, когда она вот так же случайно уколола палец. Только в тот момент Мелания была вовсе не одна…
Воспоминания нахлынули внезапно.
В ту ночь, почти такую же лунную, как сегодня, с ней рядом было существо, которое обычно пугает людей до заикания, до спазмов в желудке, до сжатого от ужаса горла. Но не в ее случае.
Элиас анх-Рейн… Высшая нежить…
Но она с самого начала видела в нем лишь мужчину. Простого человека. И даже когда узнала, что перед ней настоящий вампир, ничего не изменилось.
Стало только хуже.
— Знаешь, — задумчиво проговорила Мелания летучей мыши, как вживую увидев перед мысленным взором голубые глаза, — не все бывает таким, как кажется… Многие девушки мечтают о том, чтобы их ценили не за красоту, а за внутреннее содержание. — Мелания фыркнула. — А вот я, представь, хотела бы, чтобы все было наоборот.
Некромантка мрачно улыбнулась, снова почесав мышь за ухом тем самым пальцем, который только что уколола.
— Мое внутреннее содержание последнее время прямо нарасхват. Надо было Эйвара послать за антидотом.
Зверек повернул голову, будто не в силах отвести взгляд от маленькой ранки, из которой уже даже почти не шла кровь. Его маленькие ноздри возбужденно дергались.
Мелания с удивлением взглянула на животное, а затем перевернула ладонь так, чтобы мышонок мог на нее перебраться поближе к так заинтересовавшему его пальцу.
— И ты туда же, да? Я совсем забыла, что бывают летучие мыши, пьющие кровь, — вздохнув, ухмыльнулась она. — И почему все вокруг меня хотят крови?
А затем после небольшой паузы сказала:
— Ну, давай…
Зверек взглянул на нее, будто бы пытаясь отказаться. Однако алые глаза ощутимо потемнели и стали ярче.
— Не стесняйся, я не против, — сказала Мелания, улыбаясь. — В конце концов, сколько ты там выпьешь? Чайную ложку или столовую?
Девушка хмыкнула, продолжая размышлять:
— Может, я привыкну к тому, что у меня пьют кровь, и это уже не будет казаться настолько ужасным?
А в голове она закончила мысль совсем иначе:
«Может, мне перестанет казаться ужасным, когда мою кровь будет пить кто-то другой… Кто-то пострашнее летучей мышки. Тот, чьи клыки острее, а глаза наливаются настоящей кровью».
Но зверек все никак не соглашался приступить к трапезе. Если бы Мелания не знала, что летучие мыши так не могут, решила бы, что он стесняется или отказывается из вежливости.
— Да ладно тебе, — проговорила она, схватила машущее крыльями животное и приложила к пальцу.
В этот момент зверь от неожиданности коснулся раны маленьким прохладным языком, не успев отвернуться.
Красные глаза ярко замерцали и закрылись, а тело животного ощутимо напряглось. Но не прошло и доли секунды, как девушка почувствовала легкий, почти неощутимый укол от тонких, как иглы, зубов.
Мелания была готова к тому, что это будет неприятно, что придется терпеть боль. Она знала, что, как правило, такие мышки питались, кусая спящих коров, кур или лошадей своими маленькими клыками, а потом слизывали с кожи алые капли. Им нужно было не так много, и по сути вреда от такого укуса оказывалось немногим больше, чем от комариного. Жертвы даже не всегда просыпались, если это происходило во сне, настолько деликатен оказывался процесс.
И все равно мысль отдать свою кровь животному не выглядела так уж соблазнительно. Но что ж поделать, раз они с мышью одинаково не любят мантикор-фрукт? А есть-то что-то надо. Не всем же питаться супчиками да обсидиан-чаем…
Однако когда это случилось, некромантка все же ждала хотя бы минимальной боли и, к собственному удивлению, не ощутила ее вообще. А еще больше она не была готова к тому, что через неуловимо короткое мгновение весь дискомфорт полностью исчезнет, сменившись странным полунаркотическим забытьем. И ее словно забросит в собственные воспоминания, полные чувств и эмоций, которые не отпускали ее, будоража саму душу все последние дни.
Она вспомнила Элиаса. Закрыла глаза и вдруг увидела его так ярко, словно он стоял рядом. Будто держал за руку, притягивая к себе. Некромантке казалось, что она ощущает его запах, тот самый едва уловимый аромат хвои и зимней стужи.
Сердце забилось так быстро, что впору было испугаться за собственное душевное состояние. Мелания закрыла глаза, почти вживую чувствуя присутствие вампира. Замирая от напряжения, повисшего в воздухе, как в те моменты, когда между ними оставалось не больше нескольких миллиметров пространства. Когда кажется, что их губы вот-вот соприкоснутся, но этого все еще не происходит.
Голова закружилась, Меланию бросило в жар, пальцы судорожно заскользили по рабочему халату, сжимая ткань до треска.
А в следующий миг все исчезло. Она открыла глаза, жадно хлебнув воздуха, словно все это время забывала дышать. И оказалось, что летучая мышь пятится назад, глядя прямо на нее огромными, ставшими еще больше красными глазами.
— Эй, ты что? — спросила она отрывисто, обмахивая себя ладонью. Щеки горели. Девушка попыталась улыбнуться, приходя в себя, и добавила: — Только не говори, что у меня кровь горькая, что я тебя отравила, и вообще мышь некромантке не товарищ…
Как и предполагалось, зверек ничего не ответил. Однако он продолжал нервно пятиться, пока не упал с ее колен. И уже в следующий миг неожиданно взлетел вверх прямо с пола и скрылся в распахнутом окне.
— Ну, отлично, — пробубнила Мелания, провожая взглядом странное животное. Затем она посмотрела на ранку на пальце, и оказалось, что кровь не только не течет. Раны уже нет. Впрочем, девушка решила, что ее просто не видно, ведь прокол был совсем маленький. Поэтому на странность она не обратила никакого внимания. А вот на то, что мышь умчалась от нее в ужасе, не обратить внимания было невозможно. — Интересно, Элиас умчался бы от меня так же быстро? — фыркнула она не слишком весело, продолжая смотреть на свою руку. — Может, я обсидиан-чая перепила? А, не важно…
Было немного грустно, но Мелания не собиралась зацикливаться на этом. В конце концов, у нее вовсе не было в планах в ближайшие несколько лет кормить нового питомца собственной кровью.
— Не больно-то и хотелось тебе понравиться, — пробормотала она, устраиваясь в кресле, чтобы подремать до утра. И даже ей самой не совсем понятно было, кому она эту фразу адресовала. Маленькой мышке или кому-то совершенно другому.
Тоска засела где-то глубоко внутри, спрятанная так тщательно, что сама Мелания не верила в ее существование. Она свернулась калачиком и мгновенно уснула. Лишь в последний момент, находясь на границе сна и яви, вдруг почувствовала, как кто-то укрыл ее теплым пледом. Впрочем, наверняка ей это показалось, ведь перед сном она забыла достать его из шкафа.
Само собой, утром она проснулась ничем не укрытая, что еще раз натолкнуло ее на мысль: это был лишь сон. И нежные руки, невзначай коснувшиеся ее распущенных волос, и губы, скользнувшие по ее губам, — все неправда.
Дурацкий сон. Снова глупый, сводящий с ума дурацкий сон.
Мелания резко села в кресле, разминая руки и ноги, затекшие за ночь, нахмурилась и пошла закрывать окно. Все помещение остыло и наполнилось холодным утренним воздухом. Однако, как ни странно, пока она спала, холода совершенно не чувствовалось.
Хлопнув оконными створками, некромантка налила себе чаю, в этот раз самого обыкновенного, травяного, а затем начала готовиться к сдаче смены.
Скоро уже можно было ехать домой.
Этот день у нее был полностью расписан. Сперва немного отдохнуть дома, проверить маму, приготовить для нее обед. А затем наконец заняться тем, что так сильно ее терзало.
Загородный особняк господина Корвиша Даниаса Бентера находился в самом верху списка самых необходимых к посещению мест. Несмотря на обещание, данное Ландеру, некромантка собиралась сегодня навестить резиденцию замминистра, надеясь, что его самого там не окажется.
Мелании вовсе не казалась эта затея глупостью. Это было чем-то вроде восстановления справедливости. Не так давно она потеряла брата и прекрасно знала, каково это. Что, если господин Бентер держит где-то у себя в особняке чью-нибудь сестру? Или дочь?
К тому же, судя по словам банши, так оно и было. И вполне вероятно, все это происходит как раз у него в подвале, ведь именно там погиб Джейраш Равенфлох. Именно туда правоохранители никак не могли проникнуть без разрешения императора.
При этом Мелания предполагала, что, даже получив это разрешение, Ландеру и его товарищам ничего не удастся обнаружить. Бентер — одно из первых лиц государства. Он лично знаком с его императорским величеством Хайларом Альвисом Кастро-Шантераном. И некромантка сильно сомневалась, что о полученном разрешении на обыск Бентеру не станет известно гораздо раньше Ландера.
Тогда, когда придет время, правоохранители ничего не найдут просто потому, что все следы преступлений будут скрыты.
Нет, приходить к замминистру нужно тайно. Так, чтобы он этого не ожидал.
Поэтому, как только на Ихордаррин вновь стала опускаться ночь, Мелания оделась в свою любимую форму охотницы на нежить и вышла из дома. Кожаные штаны на ремнях мягко облегали ноги, не сковывая движений. Слева на поясе висел десяток мешочков с порошками и артефактами, справа — кобура с револьвером. За голенищами сапог виднелись рукояти маленьких зачарованных кинжалов, а на голову некромантки упал капюшон нового плаща с вышитым красным маком, символом медика. Начальница не смогла отказать ей в обеспечении новой формой взамен утерянной, так что теперь Мелания снова выглядела как лицензированный врач. Если, конечно, не заглядывать под плащ, потому что под тонкой тканью скрывался наряд боевого некроманта, а вовсе не мирного лекаря.
Над головой светила яркая луна. Девушка сначала решила часть пути прокатиться на шельмугричке, а потом пройтись пешком, заодно насладиться хорошей погодой. Однако стоило ей выйти из дома, как почудилось, будто за одним из соседних деревьев что-то подозрительно прошелестело. Мелания повернула голову, нахмурившись, но в ночном полумраке ничего не заметила. Сумеречное зрение показало ей в том направлении лишь чересчур плотный туман Тьмы и не более того.
Некромантка сочла это дурным признаком. Внутри шевельнулось нечто липкое и прохладное. Словно дурное предчувствие.
Поэтому, чтобы не тратить время и не искать лишних приключений на свою пятую точку, Мелания решила добраться до ближайшего темного портала общественным банширабаном, а затем переместиться как можно ближе к дому Бентера. Придется, конечно, выложить за это приличную сумму, зато она сможет попасть прямо к месту назначения в короткий срок.
Стараясь не обращать внимания на скребущее чувство под ребрами, девушка двинулась на остановку.
Там она простояла не больше пяти минут, но все это время беспокойство внутри лишь росло. Некромантка пыталась уверить себя в том, что переживает из-за сложной задачи, которую она сама перед собой поставила. По сути так оно и было. Однако легче от этого не становилось. Где-то в тенях за остановкой снова мелькнула какая-то тень. И успокаивало лишь то, что тень эта была довольно маленькой. Так что, скорее всего, там просто спряталась какая-то ворона или белка.
Шестиколесный банширабан подъехал как раз вовремя, согласно расписанию. Внутри в такой поздний час сидели всего трое случайных попутчиков. Мелания невозмутимо разместилась в одном из обшарпанных кресел, мгновенно ощутив где-то глубоко под обшивкой машины накопитель с душой банши внутри. Прежде в подобных поездках она не чувствовала плененных призраков так ярко. Но теперь, после встречи с измененным духом той бедной женщины, Мелания словно начала больше прислушиваться к окружающему миру. Сейчас ей казалось, что кресло под ней вибрирует от злобы и темной магии нежити, что не способна вырваться из сердца некромашины.
К концу поездки этот факт еще сильнее вывел девушку из равновесия. Поэтому, когда она вышла из банширабана, заплатила портальщику и ступила в темное марево, через мгновение выйдя в нескольких десятках метров от дома господина Бентера, ее уже изрядно потряхивало.
Наверное, стоило отменить все задуманное и вернуться сюда через пару дней. А может быть, и вовсе плюнуть на все, дождаться императорского разрешения и позволить Ландеру сделать всю работу самому.
— Позволить ему ничего не найти, потому что замминистра будет предупрежден о проверке… — пробубнила под нос некромантка, подбадривая саму себя.
Девушка встряхнулась и уверенно шагнула вперед.
Она не собиралась, как говорила Ландеру, ломиться через главные ворота, чтобы напрямую говорить с замминистра. Хотя, признаться, и такой план был. Однако мысль о незаконном проникновении ей понравилась гораздо больше. Тем более что, когда она была здесь в последний раз с заказом на смертодеву, успела очень хорошо изучить высокий решетчатый забор, огораживающий особняк. И в одном месте, в самой дальней части территории между прутьями, обнаружилось отверстие.
К нему-то прямо сейчас некромантка незаметно и направлялась. В обход, стараясь не попадаться на глаза людям, которые еще иногда мелькали на дороге в такое позднее время.
Минут через пятнадцать, обогнув всю обширную территорию поместья, Мелания оказалась там, где нужно. Позади нее располагался темный лес, впереди — высокий забор, огораживающий частную собственность Корвиша Даниаса Бентера. Заметив поблизости скрытое кустами отверстие, Мелания приблизилась к нему и аккуратно перелезла на другую сторону.
Сад вокруг загородной резиденции замминистра неожиданно встретил некромантку тихими, едва слышными голосами.
Мелания вздрогнула, мгновенно ощутив, как подскочило давление крови. Сердце бешено забилось, желудок сдавило легким спазмом. Однако это не могло сбить некромантку с намеченной цели.
Она тут же накинула на себя подготовленный заранее «плащ Тьмы». Теперь для колдунов, обладающих сумеречным зрением, она была лишь черным пятном магии, размытым и почти невидимым в ночном мраке. Простые люди и вовсе не могли заметить ее до тех пор, пока ей самой не взбрело бы в голову привлечь их внимание. А этого некромантка делать не собиралась.
Напротив, она пригнулась максимально низко к земле и почти ползком стала двигаться в сторону задней части особняка.
Голоса усиливались. Сейчас Мелания смогла различить, что говорили мужчины. И делали это они довольно тихо, а значит, находились совсем рядом. Но почему она их до сих пор не видела?
Девушка решила затаиться в небольшой яме за старой широкой яблоней, чтобы не наткнуться случайно на кого-нибудь. Место оказалось очень удачным для тайной слежки, а потому некромантка почти не опасалась быть обнаруженной. Устроившись поудобнее, она стала слушать. И постепенно голоса стали громче.
— Когда следующая машина?
— Кервин сказал, что, кажется, через три дня.
— Долго ждать. Хозяин будет недоволен.
— Я постараюсь договориться о более раннем сроке. Но не все так просто, нужно нанять лихогруз[18] так, чтобы этого никто не заметил.
— Это ваши проблемы, хозяин ждать не… Смотри-ка, что это?
Мужские голоса затихли, а по спине Мелании проскользнула холодная змея ужаса. Некромантка для верности накинула на себя еще одно скрывающее заклятие и дополнила его сырым туманом магии, который должен был замаскировать предыдущие два заклинания.
Мелания была уверена в своих силах. Ей довольно часто приходилось скрывать себя не только от живых, но и от мертвых. А последнее было гораздо, гораздо более сложной задачей. И всегда это удавалось ей безупречно.
Но неожиданно… не в этот раз.
Не прошло и пары секунд, как кто-то схватил ее за шкирку и дернул вверх, как провинившегося котенка.
А некромантка наконец увидела
Этого предугадать молодая колдунья никак не могла, несмотря на весь свой обширный опыт. В голове тут же мелькнуло раздраженное:
«И почему все прошедшие года, что я охотилась на нежить, мне ни разу не попадалось ни одного вампира? Зато, если судить по последним нескольким дням моей жизни, можно подумать, что, кроме вампиров, в мире вообще никого нет!»
Кажется, на этот риторический вопрос никто не собирался давать ей ответ.
— А кто это у нас тут? — с широкой улыбкой, больше напоминающей клыкастый оскал, спросил первый тип. У него были короткие волосы и серьга в ухе. И он совершенно не скрывал того факта, что не является человеком.
Это означало лишь одно: живой ее отпускать никто не собирается.
Некромантка вся внутренне подобралась.
Что ж… придется драться. Да, у нее не было никакого опыта боя с настолько сильной нежитью. Если не считать того вампира, что зажал ее в подворотне около ночного клуба.
«Хотя почему же не считать? Очень даже хороший был опыт…» — бешено откручивались в голове Мелании воспоминания. А пальцы уже сами складывались в те символы эшгенрейского, что должны были позволить ей сформировать простенькое заклятие «создание нежити» максимально быстро.
Однако перед ней было два вампира, а не один. А значит, прежде чем нападать, нужно было придумать что-то посерьезнее случайно сработавшего в прошлый раз заклятия.
— Послушай… — медленно проговорил второй упырь, чье лицо показалось Мелании странно знакомым. Высокий длинноволосый мужчина, что на вид был гораздо спокойнее первого. И словно бы уверенней. — Это же та девушка из клуба…
— Из какого клуба? — не понял первый.
Второй подошел ближе и обогнул некромантку по дуге, как собака, втягивая воздух.
— Из «Рыжей виверны», где происходила встреча, — ответил он, будто смакуя сказанное. — И перед нами, ты не поверишь, избранница самого Fjerten Valde.
— Что? — ахнул первый, тут же отпустив Мелаиию так, что она едва не упала. Он отшатнулся назад, нахмурившись.
Некромантка даже на миг решила, что ее отпустят.
«Девушка самого Fjerten Valde…» — звучало в ее голове. «Они же говорят об Элиасе, так? Ведь с другими вампирами в „Рыжей виверне“ меня никто не видел. Значит, это действительно Элиас! Он точно жив!»
Сердце забилось еще быстрее, хотя казалось, что это невозможно. Страх и готовность к драке и так бурлили в крови настолько, что ее изрядно потряхивало.
В этот момент Мелании даже не пришло в голову задуматься, что значит «Fjerten Valde». Почему они называют этим именем Элиаса, ведь с эшгенрейского это переводится как «темный князь». Может ли быть так, что он у них самый главный? Впрочем, по поведению этого длинноволосого, что обнюхивал ее, как пес, было не похоже, что так оно и есть.
Еще было очень странно то, что этот тип решил, будто она — девушка Элиаса. С чего он это взял, Мелания не понимала. Но на самом деле все это меркло перед новостью о том, что ее вампир действительно не мертв. Взрыв радости в груди оглушил некромантку настолько, что она даже забыла об опасности и едва не улыбнулась.
— О да, я абсолютно уверен, что это она, — тем временем, мягко улыбнувшись, со вкусом произнес длинноволосый.
Его товарищ отшатнулся еще сильнее, даже невольно сцепив руки за спиной. Будто всем видом демонстрируя, что никогда к Мелании и не прикасался.
— Хм… Что вам угодно, господа? — прочистив горло, спросила некромантка, напуская на себя важный вид.
Вампир, что узнал ее, склонил голову набок. Его темно-карие глаза в лунном свете опасно сверкнули алым, но мгновенно вернулись к нормальному цвету. Почти полностью черные волосы рассыпались по плечам, когда он чуть лениво тряхнул головой.
Мелания вздрогнула, но не подала виду. Наоборот — сложила руки на груди и сдвинула брови.
— Не боишься, — констатировал длинноволосый и улыбнулся. Шагнул к ней, оказавшись совсем близко, и, опустив веки, снова втянул воздух — теперь уже почти около ее лица.
Выглядело это довольно зловеще.
— Рон, не подходи к ней, ты же не хочешь проблем? — нервно спросил его товарищ, переминаясь с ноги на ногу, как обычный человек.
Мелания вдруг поняла, что от этого вампира можно не ждать подвоха. Он отпустит ее. Главное — решить вопрос с этим Роном.
Когда упомянутый упырь открыл глаза, они уже больше не меняли цвет на нормальный, человеческий, став совершенно красными.
Плохой знак…
По позвоночнику некромантки скользнула ледяная дрожь.
— Какого утопца вам от меня надо? — грозно спросила она, сжав зубы. Но на последних словах голос все же предательски охрип, выдавая ее состояние.
Длинноволосый улыбнулся еще шире.
— Я чувствую твой страх, Мелания Сендел, — проговорил он мягко. — Не бойся.
— Вы знаете, как меня зовут? — приподняла бровь она, старательно делая вид, что не боится. На самом же деле справиться с липким ужасом пока не удавалось.
— Почти все дети ночи теперь знают твое имя, — ответил он с усмешкой. — Ты же не-при-кос-но-вен-на, — протянул с нажимом.
— Правда? — Сердце в груди предательски скакнуло.
Рон шире улыбнулся, будто заметил это.
— Правда. Но это продлится ровно до тех пор, пока ты не надоешь Темному Князю, — ответил он спокойно, склонив голову и изучая ее фигуру, спрятанную под плащом с красным маком. — И ни днем позже.
Вроде как намекал, что уж потом-то с ней можно будет делать все что угодно.
Мелания вздрогнула.
— Почему вы зовете его Темным Князем? — переспросила она, когда любопытство начало пересиливать страх.
Элиас… Они говорили об Элиасе. Как много он не рассказал ей о себе и как много она смогла бы узнать о нем прямо сейчас?
Длинноволосый кивнул, остановив взгляд на ее теле в том месте, где под тканью плаща выделялась высокая грудь.
— «Fjerten Valde» означает «темный князь», — ответил он легко, словно в этом не было никакого секрета. — Таково его имя среди детей ночи.
— Темный Князь… — повторила девушка задумчиво. — Значит, он — самый главный среди вас?
— Кто? — вскинул брови вампир, на секунду отвлекшись от изучения изгибов ее тела и вернувшись взглядом к глазам. — Элиас анх-Рейн? Конечно нет! У детей ночи нет единого правителя. Нами управляет шестерка древних. Таков закон, чтобы никто не мог устанавливать только одному ему угодные правила.
Длинноволосый поежился, казалось, ему не нравилась сама мысль о том, чтобы у него был правитель. Поправил воротник черной рубашки, на которой Мелания с трудом разглядела в темноте красную вышивку в виде ладони, словно изогнутой от боли. А вокруг — слишком уж знакомые крылья.
Снова стало страшно.
Некромантка постаралась разглядеть на мужчине еще какие-то символы, вспоминая, что у того вампира в переулке у «Рыжей виверны» на отворотах пиджака был вышит кинжал в обрамлении этих крыльев. А у Элиаса на куртке — корона…
Получалось, что это что-то вроде символов кланов.
— Шестерка древних? — переспросила некромантка медленно. — Значит, Элиас — один из них… — проговорила скорее сама себе, подтверждая собственные мысли.
— А ты не знала? — усмехнулся длинноволосый. — Чем же вы занимались с Князем, что у него даже не было времени посвятить тебя в детали? Впрочем, можешь не отвечать…
Он улыбнулся так широко, что Мелания мгновенно покраснела.
— Думай, что говоришь, — вдруг положил ему руку на плечо второй вампир, что все это время стоял за спиной.
Но тот лишь презрительно дернулся.
— Ни к чему предосторожности, — ответил он. — Она пойдет с нами.
С его лица тут же исчезла вся прежняя мягкость.
— Что? — ахнул его товарищ, блеснув сережкой в ухе. — У тебя совсем в голове помутилось?
— Чтоб ты понимал! Эта колдунья опасна. А в качестве сюрприза она очень даже понравится хозяину, — ответил тот, резко хватая Меланию за руку и дергая на себя.
Этот упырь явно не собирался ее отпускать, даже несмотря на страх своего товарища. Похоже, Элиаса боялись… но не все.
Поэтому некромантка не стала больше ждать. В следующий момент она ударила.
— Nygharte uter, nygharte ill, nygharte jarte, erheraiesh![19] — прокричала девушка, пустив огромную волну магии в тело длинноволосого вампира прямо через ту руку, которой он ее схватил. Усилила и ускорила действие заклятия с помощью одного из символов эшгенрейского, а затем извернулась и ударила вновь.
По результатам первого подобного боя она поняла, что с вампирами нельзя терять время на размышления и изучение реакции врага, даже если кажется, что ты уже победила. Тем более если кажется. Каждая секунда будет стоить жизни.
Поэтому первое заклятие, которое уже проникло сквозь ауру смерти удивленного вампира, дополнилось вторым, «сжигание высшего мертвеца». Это был, конечно, не «черный огонь», который при правильном прочтении способен убить вообще любую нежить, а гораздо более простая магия. Всего лишь трехступенчатая вместо шести. На большее у некромантки просто не хватило бы времени и сил.
Однако, по замыслу Мелании, этого должно было хватить. Колдовство обязано проникнуть сквозь создавшуюся брешь в ауре смерти вампира и таким образом убить ставшего беззащитным высшего.
План был идеален. И если бы Мелания дралась лишь с одним врагом, то уже победила бы. Расчет был на то, что второй упырь, испугавшись мести одного из древних, просто не вступит в бой.
Так и вышло: он не вступил, испуганно отойдя на шаг назад и пытаясь какими-то увещеваниями уговорить товарища не навлекать на них беду.
Все начало разваливаться в самый последний момент.
Длинноволосый вампир зарычал. Он глядел на Меланию огромными, широко распахнутыми глазами, даже белки которых налились кровью. Сосуды в них лопнули, лицо вампира посерело, под кожей надулись синие вены.
Первый удар некромантки уже действовал, Тьма буквально пережевывала вампира изнутри, стараясь сделать из него зомби.
Однако, к огромному сожалению, черноволосый кровосос тоже был высшим. И он умел терпеть боль.
После первого брошенного заклятия Рон не сдался, лишь схватился за грудную клетку, где, видимо, агония Тьмы была особенно сильна. А в тот момент, когда Мелания ударила второй раз, он неожиданно дернулся в сторону, схватил товарища и поставил его на пути действия колдовства.
Заклятие «сжигание высшего мертвеца» ударило в ауру смерти второго вампира и ожидаемо отскочило, полностью растаяв в воздухе.
— Сожри тебя Аралишгаль![20] — воскликнул тот, вскинув руки от неожиданности. Но с ним ничего не произошло. Его защита оставалась безупречна.
Однако это был еще не конец. Время будто десятикратно ускорилось.
Едва он успел принять расслабленную позу, как в следующий миг Рон вонзил ему руку в грудную клетку.
Раздался отвратительный хруст, сквозь рубашку упыря показались выломанные ребра, а белая ткань окрасилась в алый цвет хлынувшей крови. Умирающий вампир широко распахнул веки, глядя на товарища огромными блестящими глазами, с каждой секундой теряющими цвет.
— За что? — выдохнул он.
— Прости, — пожал плечами длинноволосый и резко вытащил из него свой окровавленный кулак с зажатым внутри него сердцем. — Ничего личного, просто эта дрянь пробила мою ауру. А сам я буду восстанавливаться отец Тьмы знает сколько.
В следующий момент он вонзил клыки в блестящий кусок мяса, одновременно вцепившись рукой в горло Мелании. Мерзкий упырь сжал его так, что девушка едва могла вздохнуть. И совершенно не могла вырваться.
Все это произошло столь быстро, что новый удар некромантка подготовить не успела. Теперь же она почти повисла на руке вампира. А тот в полуметре от нее жадно высасывал кровь из сердца товарища, безжизненное тело которого упало на темную траву и быстро меняло внешний вид, высыхая и съеживаясь на глазах.
Некромантка стиснула холодное запястье Рона, отчаянно пытаясь расслабить сжатые пальцы. Ей не хватало воздуха.
— Маленькая Мелания, а ты, оказывается, девочка с сюрпризом, да? — наконец проговорил вампир, бросив ошметки чужого сердца и вытирая окровавленный рот рукавом.
Ярко-алые глаза, сверкающие в ночной тьме, глядели на нее хищно и зло.
Девушка не знала, что делать. Все ее идеи разом закончились. Приходя сегодня ночью к особняку замминистра самого императора, она была готова ко всему. К многочисленной охране, к правоохранителям, колдунам, стаям сторожевых собак.
Но она никак не была готова к тому, что собственность господина Даниаса Бентера будут охранять вампиры.
— Отпусти, — прохрипела она, бесполезно царапая руку высшей нежити.
— И не подумаю, ты слышала слишком много, — хрипло проговорил упырь, откашливаясь.
В этот момент некромантка ощутила в воздухе вибрацию Тьмы. Похоже, вампир начал колдовать.
«Нет-нет, не может быть», — панически крутилось в ее голове. Нового удара она бы уже не вынесла.
— Вечный Крик сам разберется, что с тобой делать.
— Что? — едва не подавилась воздухом Мелания, решив, что ей послышалось. Она даже на миг перестала сжимать запястье вампира. — Вечный Крик?
Именно так переводилась та злосчастная фраза банши. Ее последний шепот, отвечающий на вопрос, кто же ее убил. Слова, над смыслом которых некромантка размышляла так долго и безуспешно!
— Да, — кивнул вампир, дотронувшись до вышивки на своем воротнике.
Скрюченная ладонь мелькнула в лунном свете кровавым блеском, подтверждая невероятную правду:
— Твою судьбу будет решать мой хозяин, Undaresteigh Ferhby. Вечный Крик, — сказал Рон.
А затем, не дожидаясь ответа, обратился стаей летучих мышей, втолкнув сжавшуюся от ужаса девушку в портал, которым умели перемещаться лишь вампиры.
Мир мгновенно померк перед некроманткой, и она не успела заметить, как чуть вдали, в лесной темноте мелькнула черная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах…
Элиас никогда не чувствовал себя так хорошо. Может быть, и чувствовал, но уже не помнил, каково это было.
Странно невероятно. Невозможно поверить. Он восстановился полностью и ощущал себя так, словно был способен заставить солнце погаснуть, а океаны закипеть. Так же, как закипела Тьма в его венах всего лишь после пары капель крови Мелании Сендел.
Пары капель…
Почувствовав ее запах, коснувшись ее и ощутив ее вкус, он едва смог остановиться. Не хотел, до последнего не хотел пить ее кровь, но был не готов к тому, что его заставят.
Уголки губ древнего едва заметно дрогнули.
Его еще никогда не принуждали к чему-либо. Древнего вампира вообще сложно принудить. Но у Мелании получилось.
Стоя в маленькой комнатке морга позади мирно спящей некромантки, Элиас думал о том, что все это очень странно. Еще недавно он был на грани полного истощения, и исцелить его полностью могли разве что пять или шесть доноров. А звать их он не торопился — не был уверен, что не убьет их всех.
Однако совершенно неожиданно решать эту проблему ему не пришлось. Все благодаря Мелании и ее странной крови, которая мало того что под завязку наполнила его магией, так еще и неуловимо напомнила о чем-то.
Нет, он никогда не пробовал ничего подобного. Теперь он был абсолютно уверен в этом. Однако смутное узнавание будто царапало изнутри, намекая, толкая его к воспоминаниям о столь давних событиях его жизни, что они давно были похоронены памятью. И, к сожалению, так просто их было не освежить.
Стоило вернуться к этой мысли позже, потому что прямо сейчас разум древнего вампира полностью был поглощен девушкой, что была так близко и одновременно так далеко от него. Он опустился на колени рядом с креслом спящей некромантки, рядом с которой провел всю ночь, осторожно положил руки на подлокотник и коснулся пепельно-белой пряди, упавшей ей на глаза. Мягкий локон будто бы сам обвился вокруг его пальца и позволил убрать себя назад, за ухо, открыв спокойное светлое лицо.
Вот она… Странная колдунья, что не выходила у него из головы так долго. Совсем рядом, а дотронуться до нее у него нет права…
Элиас сжал челюсти, еще ярче ощутив легкий, еле заметный аромат, что распространялся от Мелании, будоража внутри вампира бурю темных желаний.
Он больше не был голоден. Но, чувствуя ее запах, понимал, что девушка сводит его с ума. Перед глазами сами собой возникали жгучие пьянящие образы. Как он хватает ее спящую, слабую и дезориентированную после пробуждения, прижимает к стене, вдавливая в собственное тело, и втягивает в себя ее аромат… Наполняется им целиком, касаясь ее кожи и губами ощущая биение крови над маленькой ямкой ее ключицы…
Нет, он не просто видел себя пьющим ее кровь. Он видел себя внутри нее, а ее — прижавшейся к его телу с запрокинутой головой и приоткрытыми от стона губами.
Он хотел быть в ней, хотел быть у нее в голове, под кожей. У нее в крови.
Она была нужна ему вся целиком. А не только то, что текло у нее в венах.
И это выбивало у древнего вампира почву из-под ног.
Утро наступило внезапно. Пора было уходить, да еще и так, чтобы некромантка не поняла, что он был здесь.
Элиас нехотя стянул с нее мягкий плед, сложил и убрал обратно в шкаф, туда, откуда прошлым вечером его и достал. Температура тела девушки снова стала падать, и вампир это прекрасно ощущал. Ему хотелось вновь укрыть Меланию, но ее пульс стал громче, дыхание участилось — она вот-вот готова была проснуться.
Поэтому он вновь обратился в летучую мышь и вылетел в окно, а затем зацепился когтями за карниз и повис на нем вниз головой, укрывшись крыльями.
Утреннее солнце никак не влияло на детей ночи вопреки некоторым байкам, ходящим среди людей. Солнце не имело никакой силы против высшей нежити, и вампиры как представители оной не были исключением. Однако слишком яркий свет резал кроваво-алые глаза маленькой мышки, чье зрение было больше приспособлено к тьме.
Поэтому Элиас едва не пропустил момент, когда Мелания покинула морг и отправилась к себе домой. Распахнув крылья, он последовал за ней, прилично отставая от шельмугрички, в которой ехала некромантка.
Когда Мелания оказалась дома, древний вампир уже мог отправиться в свой замок, уверившись, что с девушкой все в порядке. Однако… что-то его останавливало.
Элиас не хотел думать, будто ее кровь настолько привязала его к себе, что теперь он не желал оставить ее ни на минуту.
Это был бы полный бред… Сумасшествие. Древний вампир, впавший в безумие из-за человеческой крови. Что может быть нелепее… и чудовищнее?
И все же он остался. Повис на одной из веток напротив ее дома и позволил себе отключить разум от внешнего мира. Просто немного поспать. В облике вампира сон ему не требовался, то была лишь людская слабость. Однако, будучи летучей мышью, древний приобретал чуть больше животных инстинктов и гораздо более походил на настоящее живое существо.
Ближе к ночи некромантка вышла из своего дома, громко хлопнув дверью, и Элиас мгновенно очнулся, удивившись, что пробыл в забытьи так долго. Впрочем, время было потрачено не совсем уж бесполезно: кажется, в полудреме он начал что-то вспоминать.
Подумать об этом он не успел, потому что Мелания сбежала с крыльца и деловито куда-то направилась. Элиас торопливо вспорхнул с дерева, сгоняя с себя остатки оцепенения, но от неожиданности запутался в ветвях. За время сна крылья изрядно затекли.
Некромантка бросила в его сторону быстрый взгляд и нахмурилась, к счастью, кажется, не заметив. Не хватало еще, чтобы она поняла, что за ней следят.
Чуть позже девушка села в банширабан и поехала в неизвестном направлении. Элиас же с каждым мгновением вечерней прогулки все сильнее мрачнел. Он никак не мог понять, куда некромантку понесло на ночь глядя и зачем. Это ему совершенно не нравилось.
Однако гораздо больше ему не понравилось то, что банширабан привез Меланию к темному порталу, которым она и переместилась, отец Тьмы знает куда! Пройти порталом вслед за ней древний просто не мог — это вызвало бы подозрения портальщика и случайных свидетелей. Всем глаза не отвести, к сожалению. А чтобы найти некромантку самостоятельно, нужно время.
Поэтому, не теряя его даром и приняв свою обычную человеческую форму, Элиас прижался к торцу дома в каком-то темном переулке, закрыл глаза и обратился к Тьме.
Сумеречная магия послушно сгустилась вокруг, образуя темное облако, пытаясь понять, чего хочет один из ее созданий. Тьма не была живым существом, но именно рядом с вампирами она вела себя так, словно таковой и являлась. Ощутив желание древнего, она сама выстроилась в заклятие «поиска черной крови», хотя Элиас не произнес ни единого слова, и устремилась прочь с непередаваемо бешеной скоростью, стремясь выполнить приказ и найти в любом конце мира одну-единственную колдунью, которая была нужна вампиру.
Казалось, прошло всего несколько секунд, но, может быть, минула целая вечность, когда Тьма вернулась, вонзаясь в тело древнего и принося с собой информацию о местонахождении девушки.
Сила заклятия была чудовищно велика. Когда подобной магией пользовались живые некроманты, вернувшаяся Тьма могла убить их. Элиасу же она не причинила даже малейшего дискомфорта.
Однако он все равно разозлился. Потому что место, где оказалась некромантка, древнему совсем не понравилось.
Элиас выждал некоторое время, чтобы не появиться облаком летучих мышей прямо там, где сейчас стояла девушка, а затем переместился.
Мелания не должна была заметить его.
Однако, как только он очутился там где нужно, его глазам предстало нечто невероятное. Нечто ужасное.
В глубине темного сердца древнего вампира всколыхнулась чудовищная непривычная ярость, впервые смешанная с еще более чужеродным для него чувством. Чем-то, что более всего напоминало страх.
В этот самый момент Мелания Сендел исчезла в портале, открыть который мог только высший вампир.
Когда тебе кажется, что ты — пустое место, вспомни, что для кого-то ты — целый мир.
Например, для могильных червей.
Портал вышвырнул Меланию в каком-то темном помещении. Причем, оглянувшись по сторонам, когда шум и хлопанье маленьких призрачных крыльев исчезли, она поняла, что вампиров рядом нет. Ее просто кинули куда-то в темноту, оставив в полном одиночестве.
— О, новенькая… — прозвучал голос из ниоткуда.
«Нет, не в полном одиночестве», — поняла Мелания, как только глаза более-менее привыкли к мраку.
Оказалось, что она находится в каком-то каменном подвале. С каждой секундой в темноте становилось видно все больше и больше людей, населяющих это место.
Широкое помещение, то тут, то там разделенное колоннами, было обставлено скромной мебелью в виде деревянных столов, стульев и даже кроватей, расставленных вдоль стен. Кое-где, кажется, висели факелы, но сейчас они были потушены.
— Что происходит, где я?! — воскликнула некромантка, нервно озираясь по сторонам и будто ожидая, что вот-вот из темноты на нее прыгнет какой-нибудь упырь.
Но, похоже, вокруг были только люди.
— Не кричи, ты не видишь, все спят, — ответил ей все тот же голос, который, как оказалось, принадлежал довольно молодому, но на вид потрепанному мужчине.
Он сидел, прижавшись к стене, и что-то перебирал в руках.
— Простите, — пробубнила некромантка, понижая голос и опасливо приближаясь к незнакомцу, который, впрочем, не проявлял к ней особенного интереса. — Не возражаете, если я присяду рядом с вами?
— Да мне плевать, крошка, садись, если хочешь. — Он кивнул на нол возле себя, где лежала тонкая соломенная подстилка. Больше в ближайшем обозрении пригодных для отдыха мест не наблюдалось.
Некромантка осторожно присела, пристально изучая все вокруг и все больше склоняясь к выводу, что попала в какой-то человеческий загон, созданный вампирами.
Позитивного настроя ей это совершенно не прибавило.
Мелания сдвинула брови, продолжая оценивать обстановку.
От незнакомца не исходило неприятного запаха, хотя выглядел он не слишком хорошо. Это могло означать, что либо в этом каменном мешке он совсем недавно, либо о нем, как и об остальных людях, которые сейчас спали в других концах помещения, здесь неплохо заботились.
Так же мужчина не выглядел изможденным или голодным, насколько это можно было оценить в тусклом лунном свете, что сочился из маленького зарешеченного окошка далеко-далеко под высоким потолком. Однако на лице у него темнел слой отросшей щетины, а значит, находится здесь он точно не первый день.
— Что это за место? — спросила тихо некромантка, стараясь не разбудить спящих. Ее уши уже привыкли к окружающей тишине, и теперь она слышала отовсюду тихое посапывание и даже храп.
— Это кормилище, детка, — хмыкнул мужчина, окинув ее с ног до головы снисходительным взглядом. — Располагайся. К сожалению, кровать сегодня для тебя вряд ли подберем, ты уж подожди утра.
— Кормилище? — вздрогнула Мелания. Это слово ей совершенно не понравилось.
— Да, — больше не отвлекаясь от своей работы, ответил мужчина.
Некромантка пригляделась к тому, что он делает, и заметила, что из-под его ловких пальцев, перебирающих какие-то старые лоскуты, выходит довольно сносная веревка.
— Это что-то вроде коровника, — продолжал он. — Или курятника — не знаю. Только вместо коров и куриц — люди. А вместо заводчиков — вампиры.
Мелания громко сглотнула ком, появившийся в горле.
Незнакомец тем временем продолжал, невозмутимо переплетая дальше свои тряпки:
— А еще куриц сюда привозят не ради яиц, — звучал его спокойный размеренный голос, словно он рассказывал о погоде, — а коров заводят не для молока. Короче, не силен я в метафорах. Смысл в том, что тем, кто попадает сюда, сворачивают головы. И разрывают артерии. Ну и кровь, само собой, пьют. Кому-то везет отбросить копыта сразу. А некоторыми питаются долго. Очень долго…
Он вдруг поежился, нервно передернув плечами, и некромантка заметила на его шее множество красных рубцов — шрамов, которые уже никогда не заживут до конца, настолько серьезным было повреждение кожи. Будто кто-то и впрямь разорвал ему горло, а затем этот человек сумел исцелиться. Свежих ран не было.
— Получается, вы все — пленники вампиров, — проговорила некромантка, резко выдохнув, когда весь ужас происходящего наконец начал доходить до ее взбудораженного мозга.
— Мы все, — поправил ее мужчина. — Ты теперь одна из нас.
— А как получается, что никого из вас не ищут? Кто похищает? Как вы здесь оказались?
Некромантка осмотрела еще раз внушительное по размерам помещение и на миг остолбенела от количества людей, которые тут находились.
Кое-где она видела даже детей…
Перед глазами почему-то всплыло лицо брата.
В груди вдруг резануло такой болью, что стало тяжело дышать. Мелания нервно завертела головой по сторонам, словно собиралась найти дверь и выбить ее магией. Вывести отсюда всех…
— У клыкастых есть помощники, — медленно стал объяснять мужчина. — Среди людей. Так называемые «поставщики». Их довольно много, но всеми ими заведует один человек из высшей знати. Как правило, в качестве доноров поставщики подбирают людей из бедных и незащищенных слоев населения. Чаще всего без семей. Следы их пропажи тщательно заметаются. У вампиров все схвачено, не переживай. Искать нас никто не станет.
Он мрачно хмыкнул. А Мелания едва не открыла рот от удивления, потому что, похоже, уже знала ответ на вопрос, который только собиралась задать:
— А что это за человек из знати, который всем заведует?
— Да понятия не имею, — фыркнул мужчина, а некромантку едва не накрыл ураган разочарования, однако уже через секунду ее собеседник добавил: — Его тут зовут «господин Бентер», но хоть режь меня, я не в курсе, что это за тип.
Девушка задержала дыхание, стиснув зубы. Все ее предположения подтвердились так внезапно, что теперь она не знала, как на это реагировать.
В этот момент мужчина бросил на нее странный взгляд, чуть склонив голову.
— Женщин, как правило, убивают быстрее остальных. Упырьи мужики, понимаешь ли, несдержанные очень, — хмыкнул он, снова поежившись, и вдруг перестал улыбаться, добавив: — Зато вампирьи сучки умеют быть аккуратными…
Затем замер, едва не отбросив свою работу, и, широко улыбаясь, спросил:
— А ты ничего, кстати, не хочешь развлечься напоследок? Кто знает, сколько тебе осталось?
Он окинул ее сальным взглядом, от которого некромантку ощутимо передернуло. Однако после встречи с двумя кровососами и попадания в загон для их кормления скользкие притязания незнакомого типа ее не слишком-то пугали.
— Благодарю, что-то не хочется, — ответила она с легким раздражением.
Мужчина фыркнул и отвернулся, снова переплетая пальцами рваные тряпки.
— Как хочешь…
— Лучше скажи мне, — проговорила Мелания все так же мрачно, — это место ведь принадлежит кому-то из вампиров? Не Бентеру? Как я поняла, вампиры делятся на кланы…
Мужчина снова взглянул на нее, на этот раз с интересом.
— А ты много о них знаешь. Обычно такие детали мы узнаем уже после того, как попали сюда, а не до. Ты встречалась с кровососами раньше? Вампирская шлюха?
— Нет! — воскликнула Мелания слишком поспешно и тут же зажала себе рот, потому что едва не разбудила всех вокруг. Кто-то в стороне перестал храпеть и заворчал во сне. — Нет, — понизила голос она, почему-то краснея.
«Вампирская шлюха…»
Может, она и вправду такая и есть? Что с того, что у нее ничего не было с Элиасом? Он не пил ее кровь, не претендовал на что-то еще… Кроме дурацких поцелуев, при воспоминании о которых сердце сжималось, а температура тела мгновенно повышалась.
Казалось бы, какая ерунда…
Вот только после этих поцелуев она уже не та, что была прежде. Это сумасшествие прочно въелось ей под кожу, и наверняка, если бы Элиас пожелал, Мелания давно была бы его.
Она уже его… Только не хотела себе в этом признаваться.
А сам Элиас не торопился появляться и заявлять на нее свои права. Может, лишь это и оставалось ее спасением.
Но теперь она здесь. В страшной каменной тюрьме, созданной вампирами, чтобы держать в ней людей, приготовленных на убой.
И никто не знает, что она пропала…
Некромантку вдруг озарило понимание: скорее всего, кормилище — именно то место, о котором говорила банши! Здесь может быть ее дочь! А еще это очень похоже на подвал, в котором мог погибнуть господин Джейраш Равенфлох.
По лицу Мелании скользнула грустноватая улыбка: получается, ее расследование все же привело к цели. Она узнала правду. Вот только что теперь с ней делать?
Вопрос — как сбежать от вампиров? — становился все острее.
Однако, как ни странно, некромантку волновало не только это. Сердце будто сжали стальные тиски страха, так сильно она хотела знать правду: кто из вампиров на самом деле пользуется этим кормилищем? И знает ли о нем Элиас?
— Оглянись и посмотри, сколько здесь людей, — с отвращением проговорил мужчина, вернув девушку в реальный мир. — И регулярно среди нас появляются новые и новые доноры. Нами питается огромное количество вампиров. Кормилище на то и кормилище. Мы кормим их всех…
Ответ прозвучал не хуже пощечины. Пощечины, которая должна была привести Меланию в себя, содрав наконец с нее розовые очки.
— Но вы видели значки кланов? — жалобно протянула она. — Была ли там корона? Или это ваши догадки?
Мужчина раздраженно нахмурился.
— Ну, если тебе интересно, то лично я — одно из блюд вампирши, принадлежащей клану Огненной Боли. А Белтер Кервин, он дрыхнет вон там, — мужчина указал рукой на того самого храпящего типа, что спал к ним ближе всего, — любимчик подданной Вечного Крика. Остальных тоже перечислять? Прости, большинство из тех, с кем я был знаком с самого начала, уже отправились к отцу Тьмы, так что я точно не скажу, кто их прикончил.
Мелания закрыла лицо руками.
Она хотела знать про Элиаса. Обязана была узнать, пользовался ли он этим страшным местом? Убивал ли, как и остальные?
Но внутри у нее уже жегся очевидный ответ на этот вопрос, просто она не хотела ему верить.
«Он не мог не знать… Он — древний. Один из самых главных среди них…»
— Глупая, глупая Мелания, — пробубнила некромантка, так и не отводя ладоней от лица.
В глазах жгло от боли, сдавившей сердце.
Элиас — вампир. И с самого начала глупо было считать его человеком.
Это ее ошибка. И ее болезнь. Мелания знала это всегда.
Мужчина бросил на нее еще один странный взгляд и вдруг дернул веревку, которую, кажется, все-таки закончил.
— Если боишься, могу предложить тебе воспользоваться моей палочкой-удушалочкой вперед меня, — проговорил он, протягивая ей свое плетение с невеселой ухмылкой. — Женщинам ведь надо уступать, верно?
Его улыбка стала шире, а в глазах сверкнул совсем уж ненормальный свет.
Некромантка перевела изумленный взгляд с него на приспособление в его руках и обратно. И по спине прокатилась ледяная дрожь.
— Это удавка?.. — хрипло спросила Мелания, а он лишь кивнул в ответ, через мгновение добавив:
— Я больше не буду это терпеть…
Плечо, над которым зияли рваные шрамы, снова дернулось, напоминая нервный тик.
— Нет, погоди… — только и успела воскликнуть некромантка, схватив его за руку, как воздух вновь разорвался облаком летучих мышей.
Прямо рядом с ними объявился тот самый длинноволосый вампир, что и привел Меланию сюда.
— Ты пойдешь со мной, — проговорил Рон и, дернув девушку за руку, утянул ее в портал, полный Тьмы и хлопанья крыльев.
Черное марево выкинуло Меланию в огромном зале, освещенном десятками и даже сотнями магических светильников. Некромантка даже на секунду задержала дыхание от открывшейся красоты. После темноты подземелья глаза слепили искристые блики, отражающиеся от начищенного каменного пола, золотых картинных рам, посеребренных ножек столов и многочисленных украшений присутствующих в зале людей.
Огненные всполохи сверкали на цепочках пенсне, гладких навершиях кинжалов, торчащих из-за поясов, плясали на рукоятях тростей в бледных руках мужчин, что расположились в глубоких креслах. А еще они отражались в кроваво-красных глазах, глядящих на нее словно бы отовсюду.
Мелания оглянулась, понимая, что окружена вампирами, сидящими по кругу, в центре которого она и оказалась.
В этот момент Рон ощутимо дернул ее, указывая, куда следует направить свое внимание. Некромантка повернулась за ним и увидела того, кому кланялся ее клыкастый похититель.
В одном из кресел, казалось бы, ничем не отличавшихся от остальных, сидел молодой человек. На вид Мелания дала бы ему не больше восемнадцати лет. У него были тонкие изящные руки, худые ноги и узкое лицо, однако при всем при этом он не производил впечатление слабого юноши. В мышцах чувствовалась сила, в теле — ловкость. А в глазах, горящих багряно-красным светом, и вовсе виднелся разум хищника.
Девушка оглядела странного вампира, злая мощь которого ощущалась даже на расстоянии. От его ответного пристального внимания позвоночник пронзила неприятная дрожь.
Мгновенно стало ясно, что перед ней древний. Подобная сила могла распространяться только от действительно могущественного существа.
Некромантка поежилась, со странной горечью вспоминая Элиаса. Ведь он тоже был древним. Однако с ним все происходило иначе.
Каждый раз при встрече Мелания действительно ощущала странную энергию, что будто бы непрерывно исходила от него. Чужая сила волнами окутывала ее тело, заставляя испытывать внутренний трепет и щекочущее нервы предчувствие чего-то непонятного. Чего-то древнего и сильного, что может поглотить ее в один миг.
Однако эта сила, несмотря ни на что, никогда по-настоящему не пугала Меланию. Иначе Элиас не смог бы стать ее наваждением, не превратился бы в сон наяву, в темную фантазию, которая являлась к ней по ночам.
Ведь настоящие чудовища не становятся прекрасными принцами даже во снах. Например, Мелании никогда не приходили в эротических фантазиях некрогарпии или драугры. Ее не пытался поцеловать гуль, и она не испытывала трепет при мысли о зелененьких скользких упивцах. И точно так же она была уверена, что ей никогда не приснился бы тот обманчиво юный вампир, что сейчас сидел напротив. Потому что буквально кожей ощущалось: он был настоящим чудовищем, просто в человеческом обличье.
Скользнув взглядом по украшениям незнакомого древнего, Мелания лишь уверилась в своих догадках: на шее вампира висела подвеска из белого золота в форме скрюченной ладони. Похоже, перед ней сидел тот самый Undaresteigh Ferhby, Вечный Крик, тайну которого она так хотела разгадать.
— Кровавой ночи, Крик, — склонившись в низком поклоне, проговорил Рон, подтверждая ее мысли.
— И тебе того же, Ронвельд, — звонким, как бьющийся лед, голосом ответил хозяин.
Мелания обратила внимание, что у него были красивые, светлые как рожь волосы до плеч и длинная серьга в ухе, напоминающая тонкий, ограненный кристалл.
— Кого ты нам привел? — вдруг раздался еще один голос, на этот раз принадлежащий женщине.
Мелания вздрогнула, вдруг осознав, что вообще-то в зале находятся еще по крайней мере десять вампиров.
Одной из присутствующих неожиданно оказалась женщина. Золотистое платье облегало ее тело как вторая кожа, густые волосы цвета темной меди укрывали плечи и спускались до самых бедер.
Некромантка даже на миг забылась, осознав, какой красивой была эта незнакомка. Вампиры по большому счету обладали притягательностью, не сравнимой с человеческой. Казалось, что сила, незримо окружающая их, делала их внешность эфемерной, волшебной. Очевидно, именно так работала Тьма, изменяя их тела после смерти.
По сути, завидовать тут нечему, ведь магическое преобразование им понадобилось потому, что они были мертвы. Странно завидовать мертвецам, но неожиданно для самой себя Мелания вдруг… позавидовала. Красивым волосам такого яркого и живого цвета, какого у нее никогда не было. Стройной фигуре этой женщины, которая явно знала себе цену. Одежде, сидевшей на ней безупречно…
И Элиас наверняка был знаком с этой вампиршей. Видел ее много раз, разговаривал… Да и вообще вокруг него наверняка толпы женщин, что настолько же прекрасны. Может ли она, Мелания, тягаться с ними?
И должна ли?..
Несмотря на то что некромантка в этот миг была окружена врагами, она почему-то все равно продолжала думать об Элиасе.
Мелания прикусила губу и нервно пригладила длинную седую прядь, упавшую на плечо из высокого хвоста. А затем вздрогнула, с усилием напоминая себе, что все эти люди перед ней — на самом деле мертвые чудовища. А она — еда, которую привели сюда ради каких-то не вполне понятных целей. Тут нечему завидовать.
— Это Мелания Сендел, — ответил Рон, снова склонившись. — И она слышала о наших планах, поэтому я позволил себе привести ее на аукцион, мой господин.
— Мелания Сендел, — задумчиво повторил Крик с легкой улыбкой.
А по залу среди остальных вампиров прокатился легкий шепоток:
«Мелания… Мелания… Избранница Князя?.. Темного Князя… Элиасу не понравится…»
— Что ж, интересная зверушка, — продолжил молодой вампир, внезапно облизнув губы.
Острый взгляд его стеклянно-серых глаз, изучающих ее, казалось, оставлял на теле кровавые полосы.
— Ты думаешь, это правильно — приводить ее к нам? — склонив голову, негромко спросил еще один мужчина, сидевший по правую руку от хозяина.
Мелания перевела взгляд на него и нутром ощутила, что он тоже древний. Как и медноволосая женщина.
Отец Тьмы, перед ней сидели трое древних!
— Прошу прощения, Красное Лезвие, — тут же склонил голову Рон. — У меня не было иного выхода. И я решил, что раз сегодня аукцион закрытый, то это хорошая возможность избавиться от свидетеля. — Он повернулся вновь к своему хозяину и, склонившись в подобострастном поклоне, закончил: — И заодно угодить моему господину.
Вечный Крик широко улыбнулся, обнажив клыки, и кивнул, словно одобрял мысль своего слуги.
Вампир, которого назвали Красным Лезвием, вытащил из-за спины черную косичку и стал задумчиво наматывать ее кончик на палец.
— Вот, значит, ты какая, девочка, — усмехнулся он странно, будто знал о ней что-то, чего не знала сама Мелания. — И все же я бы не хотел ссориться с Темным Князем. Нам это невыгодно. Даже нам троим. — На последней фразе он ощутимо понизил голос.
— Анджей, ты ведь понимаешь, что тех, кто погадает сюда, уже сам отец Тьмы не найдет, — сказал в этот момент Крик с широкой улыбкой, от которой у Мелании словно стая упивцев по коже пробежала. — Мы соединены договором, никто из нас не расскажет… А Элиаса я не боюсь. Он сам отказался от роли правителя много лет назад, так что теперь он не имеет над нами никакой власти. Кроме того, полагаю, раз девочка слышала о наших планах, то у нас просто нет иного выхода, кроме как… забрать ее.
— Планах? Я не знаю ни о каких планах, — быстро проговорила некромантка, чувствуя, как холодные искры ужаса уже нырнули в вены, вонзаясь в плоть острыми концами.
Сердце застучало оглушающе быстро.
В этот момент вампир Анджей по прозвищу Красное Лезвие как раз взглянул на нее. И тут же скривился, словно почувствовав что-то неприятное. Отбросил свою косичку и поджал губы.
— Малышка, не надо так бояться, никто с тобой ничего не сделает, — взмахнул он рукой с легким раздражением.
«Он говорит неправду», — мгновенно поняла девушка, еще сильнее занервничав. А затем повернулась к молодому «хозяину» и вовсе едва не вскрикнула от ужаса.
Глаза Вечного Крика, впившиеся в нее как два кинжала, еще больше налились кровавым светом. Он будто пожирал ее взглядом, все так же продолжая улыбаться.
Мелания надеялась, что ей показалось: не мог же этот вампир наслаждаться ее страхом?
Или мог?
— Я не боюсь, — солгала она, и сердце вновь громко ударило о ребра.
Глаза блондина снова сверкнули.
— Я бы купила девочку, раз уж ее выставили на торги, — вновь заговорила вампирша с темно-рыжими волосами. — Хотя мужчины мне больше по вкусу, но интересно было бы узнать, что в ней нашел наш Элиас.
Она звонко хохотнула и облизнулась, но глаза не смеялись.
Остальные вампиры в помещении сохраняли уважительное молчание, будто только эти трое сейчас имели право говорить.
— Не надо меня покупать, — проговорила некромантка, тщетно пытаясь найти способ, как сбежать отсюда. Но стоило признать, что из зала, полного высших и древних вампиров, уйти у нее может получиться только прямиком к отцу Тьмы. — Я не расскажу, что была здесь. И ничего особенного я не видела.
«Конечно, — добавил ее внутренний голос, — кроме целого подземелья пленников, приготовленных на убой…»
— Я даже не знаю, где нахожусь! — добавила она, и голос предательски повысился.
Древние вампиры молча уставились на нее. Теперь тонкие улыбки озаряли мрачным светом лица каждого из них, словно они думали в унисон.
— Милая, конечно, ты ничего не расскажешь, — ответил с усталостью Анджей. Краем глаза Мелания заметила, как он теребит на пальце кольцо-печатку с кинжалом в ореоле крыльев.
Память зачем-то подсказала: это был тот же символ, как на рукавах вампира, что зажал ее в подворотне у «Рыжей виверны».
И на кой ей сейчас эта информация?!
— Ты ничего не расскажешь, потому что станешь собственностью одного из нас, — добавил Анджей нехотя. — Люди, которые попадают в этот зал, так или иначе становятся нашими донорами. Некоторые — добровольно продаваясь за крупные суммы денег. А некоторые… без их на то желания. Тебе не повезло оказаться в числе последних.
А затем он повернулся к Крику и добавил:
— Реджинальд, признаться, мне не очень интересна эта девушка. — Потом снова взглянул на Меланию и добавил: — Ты уж прости, Мелания Сендел, ты, конечно, очень мила, но — нет.
Вроде как он мог этим ее оскорбить.
Некромантка даже не знала, что на это ответить. То ли «ничего страшного, я не в обиде, что вы не хотите перегрызть мне шею», то ли «ну и ладно, вы тоже не в моем вкусе».
Голова начинала трещать от нелепости и ужаса происходящего.
— Ты отказываешься от девушки? — засмеялась рыжая. — Я удивлена! Мне казалось, что тебе вечно мало симпатичных мордашек! К тому же девочки такие слабенькие, надолго их никогда не хватает!
— Амадея, я не уверен, что смогу погасить фонящий от нее страх, — передернул плечами Анджей. — А кукла, лишенная эмоций, мне не нужна.
— Что ж, весомо, — проговорил быстро Крик, перебирая драгоценные подвески у себя на шее и при этом не сводя взгляда с Мелании. — Амадея, я уверен, что тебе девчонка тоже ни к чему. Возьмешь себе побольше мальчиков, а милую Меланию оставим мне.
Он снова улыбнулся, и на этот раз некромантка была уверена, что этот оскал предназначается именно ей. Клыки, что все сильнее торчали из-под его губ, были еще красноречивей слов.
— Как же так, Реджи?! — притворно ахнула рыжая. — Я что же, не узнаю, какова на вкус избранница самого Темного Князя? Ты не посмеешь лишить меня этого!
Вечный Крик махнул рукой так, словно отгонял назойливую мошку.
— Возьмешь в кормилище несколько мужчин вне очереди.
Она тут же заулыбалась, подняв ладони.
— Тогда я ни на что не претендую, забирай себе эту куколку. Тем более я все равно не люблю некроманток.
— Что ж, решено, — закончил Реджинальд по прозвищу Вечный Крик и встал с кресла, медленно приближаясь к Мелании.
Девушка дернулась, чтобы сделать шаг назад, но оказалось, что слуга блондина — Рон — все еще крепко держал ее за руку. А она-то уже успела забыть о нем, оказавшись в компании хищников пострашнее.
Рон с силой дернул ее, заставив стоять на месте, и через мгновение Вечный Крик очутился совсем рядом с ней. Вот тогда прихвостень древнего поклонился и исчез, словно его и не было.
Древний вампир оказался почти на голову выше некромантки. И с каждым его шагом девушка испытывала ощущение, что к ней приближается сама Бездна сумеречного мира, черная бесконечная дыра, куда боятся соваться даже демоны и духи.
Как этот внешне молодой юноша мог внушать такой ужас?
Мелания не знала. Но прямо сейчас она предпочла бы оказаться где угодно, лишь бы подальше от него.
— И сколько же ты заплатишь за нее в наш банк, а, Вечный Крик? — спросила тем временем Амадея, сложив руки в замок и посмотрев на древнего с вполне меркантильным интересом. — Уверена, что избранница самого Темного Князя стоит очень недешево!
— За девочку Fjerten Valde я заплачу… десять тысяч маурелиев, — ответил он, оказавшись настолько близко к Мелании, что она смогла разглядеть даже маленькую скрюченную ладонь внутри кристалла его сережки. А еще почувствовать движение воздуха от острых слов, срывающихся с его алых, как кровь, губ.
Древний поднял руку и тыльной стороной провел по ее щеке.
Некромантка дернулась, но поняла, что не может отодвинуться. Просто не способна пошевелиться, потому что все ее тело будто одеревенело. Она ощутила, как до нее дотронулись сперва холодные пальцы вампира, а затем их мягкость сменило касание одного из колец древнего мертвеца. И вот тогда она еще сильнее вздрогнула, потому что перстень со сверкающим насыщенно-синим камнем вдруг поцарапал ее кожу острым ребром.
Мелания сморщилась, плотно сжав губы. Стараясь не издать ни звука, потому что поняла: именно это доставит удовольствие Реджинальду. Вечному Крику…
Теперь она понимала, что, похоже, его прозвали так неспроста.
— Какая большая сумма! — хлопнула в ладоши Амадея. — Я поражена, Реджи!
В этот момент Реджинальд смотрел только на Меланию, будто уже не видел и не слышал ничего вокруг. Тонкие светлые волосы упали на лоб, и под тенью, которую они отбрасывали, бешеный алый голод в его глазах стал еще ярче.
Сейчас древний вовсе не казался молодым. Несмотря на внешность восемнадцатилетнего парня, в его лице застыло что-то такое, что явно говорило об истинном возрасте высшего упыря.
В это время он перевернул ладонь, которой касался девушки, приоткрыл губы и медленно облизнул острые грани кольца, что мгновение назад вроде случайно ранило кожу некромантки.
На кончике языка появился алый росчерк ее крови, и в тот же миг глаза вампира настолько широко распахнулись, что Мелании показалось, будто она увидела в их алом дне свое отражение.
В тот же миг некромантка ощутила, как липкий ужас медленно пробирается по ее телу вверх, словно огромный скользкий спрут, сперва обволакивая ноги, затем туловище и уже вот-вот захватит горло, после чего она просто задохнется.
«Мне конец», — отчетливо поняла она.
Стало ясно как день: из лап Вечного Крика ей не вырваться живой.
Однако в это мгновение вдруг раздался громкий оглушающий звук. Точно молния ударила в крышу: казалось, потолок треснул и вот-вот посыплется им на голову, или, может, еще чего похуже. И звук этот распространялся из-за спины некромантки.
Мелания повернула голову назад вслед за всеми присутствующими здесь вампирами, хотя уже по вмиг изменившемуся лицу Реджинальда она поняла, что случилось нечто ужасное.
Сердце забилось быстро-быстро.
Там, куда все глядели, в огромных тяжелых дверях, распахнутых настежь, стоял Элиас анх-Рейн.
Ее… Элиас.
Не все девушки любят побрякушки.
Что любят некромантки, ведают только они сами и отец Тьмы. Но ни те ни другие, забери их Бездна, никому об этом не говорят!
— Вы же собирались позвать меня, верно? — Как гром прокатился по залу низкий уверенный голос Элиаса. И в тот же миг он шагнул вперед, направившись к замершему кругу вампиров.
— Элиас? — произнес негромко Реджинальд, чуть склонив голову.
Мелания вдруг поняла, что он вцепился ей в запястье и не отпускает. Напротив, казалось, что с каждым шагом нежданного гостя Вечный Крик сжимал ее руку сильнее.
— Очень рады тебя видеть, милый! — опомнилась Амадея, хлопнув в ладоши. — Здорово, что ты появился!
Сердце некромантки билось под ребрами глухо и болезненно. Она смотрела на приближающегося вампира, и от одного его вида все внутри у нее переворачивалось. Это было глупо и ужасно, особенно в свете того, что она сегодня узнала о вампирском кормилище. Однако сделать с собой ничего не получалось. В висках застучало, горло будто сдавило, а в глазах почему-то защипало.
Мелании с самого начала хотелось верить, что Элиас другой. Не один из этих бесчувственных и жестоких убийц, которыми управляет голод и Тьма. Хотя это и невозможно, но она видела в нем человека.
Странно ждать от кота, что он вдруг добровольно откажется от мышей и перейдет, например, на диету из травы. Глупо ждать от мантикоры, что она не сожрет тебя при первой удобной возможности только потому, что ты ей покажешься красивой или милой.
Однако почему-то именно этого Мелания и ждала от Элиаса. Но, похоже, он был в курсе всего, что здесь происходило.
— Конечно, мы тебя ждали! — продолжала рыжая вампирша, поднявшись с кресла и приблизившись к Элиасу. Ее круглая высокая грудь качнулась в такт движениям, приковывая взгляд.
Амадея подошла к гостю и вдруг обняла его.
Мелания отвернулась, сжав зубы. Перед глазами все заволокло влажной дымкой.
— Именно поэтому собраться решили ночью и без остальных членов шестерки? — спокойно спросил Элиас, но в ровном голосе его слышался холод.
Мелания вздрогнула, представив, что, если бы он так обращался к ней, она бы испытала серьезные опасения за свою жизнь.
Но он никогда не обращался к ней так…
Однако остальные древние не выглядели испуганными. Разве те вампиры, что сидели в креслах и молчаливо наблюдали за происходящим, начали нервно переговариваться, затем встали и синхронно склонили головы.
— Кровавой ночи, Fjerten Valde, — сказал один из них, но Элиас даже не повернул головы в их сторону. Просто дернул рукой, и вампиры сели обратно.
— Почему аукцион не одобрен остальными? — продолжал Элиас, а Мелания так и не смогла взглянуть на него.
Она посмотрела в пол, лишь искоса наблюдая за мужчиной. Девушка невольно фиксировала в мозгу его стройную фигуру, одетую в мрачный богатый наряд с кожаными ремешками и вставками белого металла, сильные ноги, затянутые в темные штаны с необычным двойным ремнем. Не могла она не заметить и мощную грудную клетку, спрятанную под рубашкой и прочной жилеткой с блестящими пластинками и гравировкой в виде крыльев. Мелания не отдавала себе в этом отчета, но с затаенным удовольствием рассматривала широкие плечи и длинные белые волосы, струящиеся по ним как водопад цвета луны.
— Потому что не хотели отвлекать вас по пустякам, — ответил тут же Реджинальд, повернувшись к нему всем корпусом, но так и не подумав отпустить руку некромантки. — Ничего выдающегося не происходит, Элиас.
В этот момент Мелания наконец подняла голову и встретилась взглядом со своим сумасшествием.
Он смотрел на нее. И холодные голубые глаза будто прожигали насквозь.
Мелания хотела, чтобы ее лицо выглядело обвиняющим, хотела глядеть прямо и гордо. Но как только увидела сдвинутые брови Элиаса, напряженно сжатые челюсти и глаза, будто сверкающие в полумраке, снова захотелось разрыдаться, как глупому ребенку.
Она так перенервничала, думала, что ей конец. А он… пришел за ней?
— Действительно, — ответил Элиас, переведя на Реджинальда взгляд, все сильнее сверкающий бешенством. — Ты всего-навсего выставил на торги мою женщину, да?
В зале внезапно стало оглушительно тихо. Мелании показалось, что она слышит стук собственного сердца.
«Мою женщину…» — как эхо прозвучало у нее в голове, желание рыдать куда-то пропало.
«О чем он говорит, интересно? Когда это я успела стать его женщиной?»
Жаль, возмутиться было некогда, хотя буря эмоций слегка взмахнула своими крыльями внутри девушки.
Впрочем, она не обманывала себя: если бы Элиас прямо сейчас забрал ее отсюда, она позволила бы ему звать себя любым удобным ему словом. «Женщина», «мужчина», «садовый стул». Хоть стрыгой пусть называет, лишь бы убраться подальше от Реджинальда. Молодого парня с волосами цвета ржи и глазами, в которых плещется Бездна.
— Твою женщину? — переспросил тот, тряхнув светлыми прядями и широко улыбнувшись. — Так это она! Признаться, я не узнал…
Элиас не дал ему договорить.
— Отпусти ее руку, — прорычал он пока не слишком громко, словно сдерживая себя. Но в воздухе мгновенно начало разрастаться напряжение.
Вечный Крик опустил голову, взглянув на собственную кисть, которой он сжимал запястье Мелании, продолжая улыбаться. И внезапно… не отпустил.
— Я, конечно, готов принести тебе извинения за то, что уже купил твою девочку, — сказал он обманчиво мягко, — но, боюсь, договор обратной силы не имеет. Она моя.
Элиас молчал не больше секунды. Ровно столько времени ему понадобилось, чтобы вновь посмотреть на Меланию и заметить аккуратную царапину на ее щеке, а затем перевести взгляд на острое кольцо Вечного Крика.
В следующий миг он протянул руку, не отрывая взгляда от древнего, что держал девушку, схватил его кисть и без особого труда отбросил ее в сторону.
Вот только в процессе этой нехитрой сцены раздался оглушительный хруст, от которого внутри некромантки все перевернулось, а затем бледная рука Вечного Крика повисла вдоль его тела неподвижно и криво, словно кукольная.
Мелания задержала дыхание.
Реджинальд скривился, но даже не вскрикнул, несмотря на то что, похоже, его конечность была чудовищно изломана.
— Кто вообще позволил вам выставлять ее на торги? — прошипел Элиас, снова взглянув на некромантку, словно ничего и не произошло. — Полагаю, что она не давала своего согласия!
Затем медленно раскрыл алые губы, за которыми Мелания следила слишком уж неотрывно, облизнул подушечку большого пальца и медленно, будто кто-то остановил время, ласково провел им по ее щеке. В том самом месте, которое еще немного пощипывало после кольца Вечного Крика. Впрочем, после этого прикосновения весь дискомфорт странным образом исчез.
Мелания глубоко вздохнула, чувствуя, что ее безумие только набирает обороты. Теперь ей казалось, что от одного касания этого вампира она начинает ощущать себя лучше. Хотелось закрыть глаза, задержать его руку на своей щеке…
— Ты зря злишься, Элиас, — разорвал тишину древний с черной косой за спиной. — Просто эта девушка великолепно подходит, вот и все. Ты сам, если мне не изменяет память, говорил, что между тобой и Меланией ничего нет. Значит, официально мы ничего не нарушили. Она не является твоей собственностью.
— Вот как? — переспросил Элиас и прищурился. — Ты времени зря не терял, Анджей…
— Не имею такой привычки, — без тени улыбки ответил тот.
— Только убийц и насильников разрешено выставлять на аукцион насильно, — добавил Элиас странным голосом. — К первым или вторым ты причислил мою женщину?
Последний вопрос прозвучал угрожающе. Элиас даже дернулся вперед, будто собирался подойти к креслу, в котором сидел древний по прозвищу Красное Лезвие. Но затем Элиас бросил короткий взгляд на Реджинальда, который все еще стоял рядом, и на Меланию, невольно жавшуюся к нему, как к последней надежде. И остался стоять на месте.
— Или ты будешь говорить мне, что вы не собирались ее убивать? — проговорил он опасно тихо, все-таки сделав короткий шаг, но в сторону Вечного Крика, что, как назло, несмотря на сломанную руку, кажется, не планировал отступать.
Он все так же стоял рядом и смотрел прямо на Элиаса, то и дело переводя голодный алый взгляд на Меланию. В его лице не было и капли страха, а из глаз будто лилась сама Тьма.
— Не собирались, Элиас, — негромко ответил он, широко улыбаясь и ничуть не испугавшись приближения Темного Князя. — Конечно, не собирались…
Сцепил руки в замок и внезапно громко хрустнул сломанными пальцами, даже не поморщившись. Рука распрямилась, и следы травм исчезли.
— И зря ты так возмущаешься, — продолжал он мягко, и слова его лились будто отравленный мед. — Мы заключили бы простой договор на донорство, вот и все! Девочка получила бы свои деньги, а мы — свою кровь.
Вечный Крик снова посмотрел на Меланию, чуть склонившись. Волосы цвета ржи упали на его багряные глаза. Он медленно сдул их, встряхнув головой, а затем, продолжая улыбаться, вроде случайно облизнул нижнюю губу.
Меланию настолько сильно передернуло от отвращения, что она внезапно выдохнула, почти выплюнув:
— Это ложь.
Она сама не знала, что на нее нашло. Как если бы испытанный ужас совершенно лишил ее здравости рассудка. Казалось, она уже плохо понимала, где находится и с кем разговаривает.
Реджинальд мог убить ее за долю секунды, так что она даже не успела бы этого заметить…
— Что, прости? — Его брови взлетели вверх, как две удивленные птицы. А на светлом, почти мальчишеском лице отразилось такое наивное изумление, что Мелания едва не решила, что ей вообще все происходящее почудилось. А на самом деле рядом с ней стоит самый чистый, добрый и наивный юноша в мире.
— Вы собирались меня убить, — сказала некромантка твердо, выплескивая все нервное напряжение, от которого ее трясло последние полчаса. — Вы сказали, что, к несчастью, мне не довелось попасть в число тех, кто оказался здесь по своей воле. Я — жертва. И значит, никто уже никогда не узнает, что я тут вообще была.
Лицо Элиаса после этих слов превратилось в каменную маску.
— Вот, значит, как, — проговорил он медленно.
Краем глаза Мелания заметила, как Амадея вжалась в кресло, а безымянные вампиры, что сидели вокруг них, вдруг стали вспыхивать черными облаками Тьмы и под хлопанье крыльев летучих мышей просто исчезали из зала.
Буквально через пару мгновений они остались в помещении всего лишь впятером. Четыре древних вампира и человеческая девушка.
— Мы еще вернемся к этому вопросу, а сейчас я ее забираю, — проговорил Элиас, будто через силу цедя слова сквозь плотно сжатые зубы.
По едва он успел взять ладонь некромантки, как Реджинальд положил ему руку на плечо.
— Ты не можешь остановить аукцион, — мягко проговорил он, чуть прищурившись. — Раз она знает о нас, ты обязан либо купить ее, либо позволить это сделать остальным. Таков закон, Fjerten Valde.
Все происходило настолько быстро, что обычные человеческие глаза просто не успевали понять, что происходит.
— Ты будешь говорить мне о законе после того, что собирался совершить? — раздался страшный рык, лишь отдаленно напоминающий голос Элиаса.
А дальше он сделал какое-то молниеносное движение, во время которого некромантку будто сдуло порывом ветра на пару метров в сторону, и тут же фигуры двух древних вампиров словно размыло в пространстве. Раздался грохот, и уже на другом конце зала от стены откололась каменная крошка. Именно туда врезался Реджинальд после того, как Элиас схватил его за шею и сжал, отбросив вперед, а облака пыли рассеялись, дав некромантке возможность увидеть это.
— Убери от меня руки, — стиснув зубы, прошипел Крик, — или клянусь — я тебе их оторву.
В следующий миг Тьма в помещении начала сгущаться с такой стремительностью и силой, какой Мелания не видела никогда в своей жизни. Притом, что много лет она в силу своего странного приработка была вынуждена призывать темную магию сама и наблюдать, как управляет ею самая разная по мощи нежить. Но такого, как сейчас, она не могла даже вообразить.
Мгновенно мрак забил ей глаза и уши, заполнил легкие, заставляя кашлять, царапая горло от невозможности нормально вздохнуть.
Некромантка попыталась окружить себя щитом Тьмы, чтобы он не позволил проникнуть чужеродным заклятиям к ее телу, но так тяжело колдовать ей еще никогда не приходилось. Сумеречная материя, витающая в воздухе, будто противилась каждому ее движению.
Мелания передернула плечами, впервые в жизни радуясь, что не имела привычки использовать Тьму внешнего мира, лишь свою собственную.
Сложив пальцы в ускоряющем символе, некромантка резко выдохнула силу, которая наполняла ее анарель.
В тот же миг с кончиков пальцев сорвалось плотное облако магии, мгновенно окутавшее девушку защитным коконом.
Дышать стало значительно легче! Некромантка встряхнулась, сбрасывая с себя оцепенение, и снова смогла слышать и видеть.
На другом конце зала все было разрушено. Однако Элиас больше не дрался с Криком. На лице последнего вздулись вены: начинаясь от шеи, темно-синими полосами они шли вверх и почти достигали глаз.
Элиас при этом выглядел злым, но спокойным, молча поправляя измятые манжеты рубашки.
Амадея стояла между ними, выставив руки в разные стороны, мешая мужчинам приблизиться друг к другу. Анджей сидел в кресле и выглядел так невозмутимо, словно все происходящее его вообще не касалось. Выходило так, будто они с Амадеей не собирались вступать в конфликт.
— Не стоит ругаться, мы же взрослые люди, неужели мы не сможем найти общий язык? — наигранно весело проговорила вампирша. — Элиас, выкупи уже свою девчонку, и аукцион будет закрыт. Вот и все!
Мелания смотрела на широкую спину своего вампира и не понимала, почему у нее так сжимается сердце. Словно она… боялась. Но в этот раз вовсе не за себя.
Затем она заметила огромную каверну в центре зала, прямо между собой и остальными вампирами. В глубину провала спиралью опускалась темная магия, словно всасываясь в землю.
Некромантка вдруг поняла, что большая часть Тьмы, что участвовала в заклятиях древних, уходила прочь из помещения через эту воронку.
Элиас взмахнул рукой, и воронка исчезла, развеявшись. В следующий миг он бросил на Меланию короткий острый взгляд из-под сдвинутых бровей, будто проверял, все ли с ней хорошо.
Девушка нахмурилась, а затем до нее внезапно дошло. Если бы не эта каверна, всасывающая Тьму, вероятно, пару минут назад она бы не успела поставить щит и просто задохнулась от силы, выброшенной короткой схваткой двух вампиров.
«Отец Тьмы, неужели я настолько слабая?» — мелькнуло у нее в голове. За все годы охоты на нежить, когда она в одиночку побеждала банши, стрыг и даже драугров, ей не приходилось чувствовать себя настолько беспомощной, как сегодня в этом зале.
Впрочем, с таким врагом она еще не сталкивалась ни разу и сталкиваться не планировала. Да и вряд ли с тремя древними вампирами имел дело хоть кто-то во всем мире.
Кто-то из живых. С мертвыми себя сравнивать не хотелось.
— Я не собираюсь следовать правилам после того, что тут произошло, — холодно ответил в этот момент Элиас, а затем взглянул на Реджинальда. — Твоего слугу, что привел на аукцион Меланию, я жду у себя. А к вопросу торговли людьми мы вернемся на следующем совете. Думаю, остальным участникам шестерки будет интересно узнать, что вы проворачиваете за их спинами.
— Мы не торгуем людьми незаконно, все в рамках договора, Элиас, — спокойно проговорил Анджей, снова перекинув черную косу вперед и закрутив кончик на пальце. Он подошел ближе, наконец встав со своего кресла.
— И Ронвельда я к тебе не пошлю, — добавил тут же Вечный Крик. Следы синих вен начали медленно сходить с его лица. — Он высший и подчиняется только мне.
— Ты уверен в своем ответе? — тихо переспросил Элиас, снова сжав кулаки. — Потому что мне твое разрешение не нужно.
— Ты хочешь бросить мне вызов? — взъярился Вечный Крик, тряхнув светлыми волосами.
Сережка в его ухе качнулась, блеснув гранями в лунном свете, что случайно упал на нее из окна.
Амадея прикусила губу и сдвинула брови, бросив нервный взгляд на Анджея. Но тот уже встал с кресла и, сделав неуловимо быстрое движение, оказался возле Элиаса, который уже готов был ответить что-то Реджинальду. Анджей положил ему руку на плечо, что-то шепнув на ухо.
Элиас мгновенно переменился в лице и… промолчал.
Красное Лезвие отстранился, едва заметно улыбаясь, а затем уже вслух добавил:
— Дорогой брат, выкупить девушку выгодно в первую очередь тебе, а не нам. Ну и ей, само собой. Она должна стать твоей собственностью, и никак иначе. Ты знаешь, что будет в противном случае.
Он посмотрел в сторону Мелании и улыбнулся шире.
По спине некромантки пробежала дрожь. Она все еще не снимала щит, инстинктивно опасаясь остаться в компании нескольких высших мертвецов открытой для любого удара. И даже учитывая, что против вампиров защита наверняка не сработает, все равно плотный кокон магии вокруг ее тела дарил обманчивое спокойствие.
— Ты прав, — зло ответил вдруг Элиас, поднял руку и щелкнул пальцами.
Тут же раздался звук, напоминающий небольшой взрыв. Мелания дернулась от неожиданности, а зал вновь наполнился хлопаньем крыльев. Через мгновение из облака Тьмы вышел вампир, которого некромантка никогда прежде не видела. Однако даже особенно не приглядываясь, она заметила, что на его одежде, напоминающей ливрею слуги, прямо на спине была вышита серебристая строчка в виде множества маленьких корон, обрамленных крыльями.
Вампир низко склонил голову и протянул руки, покрытые какой-то тканью с теми же вензелями, к Элиасу. Древний взял с них маленький предмет и резко направился к девушке.
От мысли, что он приближается к ней, Меланию бросило в жар.
Элиас сделал шаг, затем второй, а потом его фигура вдруг превратилась в темную дымку и растворилась в воздухе, уже через долю секунды материализовавшуюся рядом с некроманткой.
Высокий, сильный, буквально дышащий магией древний вампир.
Мелания подняла голову и встретилась с ослепительно-ярким голубым взглядом.
Что-то внутри девушки болезненно дрогнуло.
За последние несколько десятков минут вокруг нее промелькнуло так много истинных монстров с глазами цвета крови, что теперь холодно-топазовые Элиаса успокаивали.
«Она должна стать твоей собственностью, и никак иначе…» — снова прозвучали в ее голове слова Красного Лезвия.
Мелания опустила голову и увидела в руках Элиаса маленький бархатный ошейник, усыпанный драгоценными камнями. На мягкую ленту было прикреплено круглое украшение, металл которого напоминал черненое серебро. Внутри окружности на маленьких цепочках висела корона, окруженная крыльями, а под ней внизу сверкал гранями алый камень.
— Не говори ничего, — едва слышно прошептал древний вампир, не сводя с девушки пронзительного взгляда. Затем медленно протянул руки, аккуратно подвинул ее густые волосы, убранные в хвост, но упавшие на грудь, и застегнул на шее украшение.
Мелания задержала дыхание, почувствовав прикосновение чуть прохладных, но очень осторожных рук к своей коже. По телу пробежала волна мурашек, несмотря на протест, который так и трубил внутри.
«…собственностью, и никак иначе…»
— Не говори… ничего… — снова повторил Элиас, словно слыша ее мысли. Его ладони задержались чуть дольше возле ее шеи, едва ощутимо обхватив, а большие пальцы неторопливо провели линию снизу вверх. Будто случайно.
Волна мурашек обожгла спину.
Щелкнул замочек на ошейнике, и руки Элиаса исчезли.
— Ну, вот и славненько, — снова хлопнула в ладоши Амадея, широко улыбаясь.
Мелания повернула голову в ее сторону, встретившись с женским взглядом. И оказалось, что глаза древней вампирши вовсе не улыбаются. Зеленовато-карий взгляд был холодным как лед, и на его дне словно плескалась черная злость.
Элиас ничего не ответил. Он просто повернулся лицом к остальным древним, что неотрывно следили за ним как коршуны. Его плечи были широко расправлены, подбородок чуть приподнят, а в голубых глазах светился такой огонь, что по своей воле даже Мелания не приблизилась бы сейчас к Элиасу. От него фонило силой настолько чудовищной, что становилось сложно стоять на ногах. Каждую секунду будто клонило к земле.
Но внезапно Элиас протянул ей руку, переведя на нее взгляд, который мгновенно стал мягче. И некромантка не задумываясь вложила пальцы в его ладонь, тут же ощутив, что гнетущая мощь вампирской магии уже не давит на нее. Стало так легко, что, кажется, можно было взлететь.
Элиас крепко сжал ее пальцы, резко потянул на себя, и уже в следующее мгновение некромантка стояла, прижавшись к мужскому телу. Она задержала дыхание от неожиданности, но сделала это слишком поздно. Тонкий прохладный аромат вампира уже проник внутрь нее, наполнил легкие и обжег собой.
Мелания закрыла глаза, не в силах совладать с нахлынувшим желанием просто прижаться к нему и забыть обо всем. Словно только рядом с этим человеком можно было не бояться ничего в целом мире.
Элиас крепко обнял ее, заключив в кольцо рук. Всколыхнулась темная магия, и раздалось тихое хлопанье призрачных крыльев. Мрак опустился внезапно, чтобы уже через мгновение пространственный переход выплюнул их совсем в другом месте.
Мелания открыла глаза, не желая, чтобы тепло и спокойствие, в которые она внезапно погрузилась, покидали ее. Больше всего на свете мечтая о том, чтобы вот так было всегда. И ей не хотелось думать, как это — «вот так». Она не хотела понимать, что ей хорошо просто от ощущения, как ее ладони касаются широкой мощной груди. От легкой прохлады шелковой рубашки, к которой она прижималась щекой. И от аромата, что уже проник в ее легкие и действовал не хуже наркотика.
Но все равно некромантка с усилием отстранилась от вампира, чувствуя, будто от этого что-то острое сдавило ее сердце точно так же, как мягкий ошейник сдавливал шею. Нет, бархат нисколько не сжимал кожу и не приносил дискомфорта. Но ощущение, которое возникало от этого украшения, было просто убийственным.
«Она должна стать твоей собственностью…»
И что теперь будет дальше?
— Я не хочу носить эту вещь, — проговорила Мелания, крепко вцепившись в узкую полоску ткани. Корона с крыльями едва слышно звякнула на тоненьких цепочках подвески. — Могу я ее снять? — добавила девушка, боясь взглянуть в глаза вампиру, который стоял рядом, но больше не касался ее, отпустив в тот же миг, как она сама отстранилась от него.
В то же время некромантка вдруг поняла, что находится в холле какого-то огромного дома, больше напоминающего особняк или даже замок. Чуть слева вверх вела широкая лестница с красивыми деревянными перилами, вырезанными в форме диковинных существ. Над головой сверкала магическими огнями одна-единственная большая люстра, свет от которой прекрасно справлялся со всем огромным помещением. На полу блестела, как зеркало, диковинная каменная плитка, складывающаяся в причудливый коричнево-красный узор с черными и белыми прожилками. И в контраст с ним — матовые стены, покрытые чем-то едва заметно пушистым. Замшей или бархатом насыщенного темно-алого цвета.
— Нет, Мелания, не можешь, — негромко ответил Элиас.
Девушка быстро повернулась к нему, широко распахнув глаза.
— Почему? — переспросила она, чувствуя, что сердце бьется все быстрее и быстрее.
«Он знал про кормилище… — мелькнуло у нее в голове болезненно, и она еще сильнее сжала кусок ткани у себя на шее. — Знал…»
— Почему я не могу снять это? И где мы вообще находимся?
На лице Элиаса не проскользнуло ни одной эмоции, но глаза… Кристальные, холодно-голубые светились обжигающе ярко.
— Потому что, если ты снимешь этот ошейник, тебя легко можно будет убить, — ответил он, не сводя с нее пронизывающего насквозь взгляда. А затем добавил то, отчего сердце некромантки сперва подскочило к самому горлу, а затем упало куда-то глубоко-глубоко вниз: — А это мой дом. И теперь ты будешь жить здесь…
Просыпаясь по утрам, некромант, как правило, наливает чай лишь в одну чашку.
Потому что только счастливые люди наливают в две, а счастливых некромантов не бывает.
В тот момент, когда Элиас сказал, что теперь она будет жить в его доме, некромантка испытала шквал настолько непонятных и противоречивых эмоций, что не хватило дыхания даже для самого простого ответа. Мелания резко отвернулась от вампира, губами хватая воздух и чувствуя себя рыбешкой в пересохшем пруду.
Она поняла, что он сказал это не просто так, ради собственного желания. По его напряженному лицу было видно, что он вот-вот ждал от нее взрыва, скандала. Но какой скандал может быть в окружении хищников, не сводящих взгляда с твоей шеи?
Похоже, обратной дороги не было: она и впрямь не сможет снять этот ошейник и действительно должна теперь жить с ним.
Но… почему?
— Это из-за аукциона? — спросила некромантка, не поворачивая головы к Элиасу. Воздух будто звенел от его близости, и она ощущала это кожей.
— Да, — прозвучал глухой ответ. — Те люди, что попадают на аукцион, знают о нашем существовании. Это навсегда. Любой добровольный донор приобретает хозяина, под чьей защитой в дальнейшем и находится. Девушки получают ошейники, мужчины — браслеты. Эти вещи защищают доноров от остальных детей ночи, оставляя их под власть лишь одного из нас, и одновременно охраняют нас от раскрытия тайны.
— Они магические? — негромко продолжила Мелания, крепче сжав кулон в форме короны.
— Нет, это самое обыкновенное украшение… Но если ты его выбросишь, для любого вампира это будет знак, что договор расторгнут.
Некромантка вздрогнула, потому что услышала позади шаги. Она резко развернулась и увидела, что Элиас двинулся в другую сторону холла. Очевидно, ему надоело стоять у нее за спиной и напряженно ждать чего-то. Вполне логично, и, учитывая, что он был древней нежитью, а она — тем, кто на нежить охотится, это даже правильно — находиться друг от друга подальше. Кто знает, что взбредет высшему вампиру в голову теперь, когда она вроде как находится в его власти?
Мелания встряхнула головой.
«Да нет, это все неправда. Чепуха…»
Она скользнула взглядом по широкой мужской спине, затянутой в кожаную жилетку с вышитой на ней короной и крыльями, по длинным холодно-белым волосам, рассыпавшимся по плечам, и едва заметно покачала головой, будто бы отвечая самой себе.
Элиас не планировал приводить ее в этот дом. Не планировал надевать на нее этот ошейник. И какой бы страшной нежитью он ни являлся, ее убивать он не собирался никогда.
Иначе давно бы убил, ведь для него это было не сложнее, чем для нее выпить чашечку обсидиан-чая.
Если бы у Элиаса были на нее какие-то особые планы, сейчас он не сидел бы в кресле спиной к ней и лицом к ярко горящему камину, чье тепло умудрялось нагревать столь громадное помещение. Он делал бы с ней то, что хотел.
Мелания сглотнула ком во вмиг пересохшем горле.
— Спасибо, что вытащил меня оттуда, — проговорила она хрипло, внезапно потеряв власть над собственным голосом.
— Пожалуйста, — ответил он негромко, так и не повернув к ней головы.
Некромантка сжала челюсти, не в силах отвести взгляда от его неподвижной фигуры. Ведь несмотря на то, что, может быть, по какой-то совершенно непонятной причине лично ей он зла и не желал, как много других людей погибло по его вине? Скольких он убил?
Наивно было бы думать, что древний вампир, живущий Тьма знает сколько лет и покупающий людей на торгах, как скот, никогда не делал ничего предосудительного, сдерживая собственную сумеречную природу. Зачем бы ему было это делать?
Мелания закрыла глаза ладонью, крепко зажмурившись.
«Но вдруг он не знал о подвале с людьми?..» — пищал едва слышный внутренний голос у нее в голове.
«Он один из древних, он пришел на аукцион и купил тебя так, словно в этом нет ничего необычного, как он мог не знать о вампирском кормилище?» — отвечал ему другой голос.
Но девушка ничего не могла поделать с тем, что прямо сейчас все равно ее тянуло подойти к нему. Какое-то иррациональное губительное желание. Вроде того, когда ты находишься рядом с мантикорой и знаешь, что она в любой момент может тебя сожрать, но при этом все равно хочешь приблизиться. Чтобы погрузить пальцы в мягкую шерсть, провести ладонью по мощной снине, взглянуть в глубокие блестящие глаза удивительно красивого и смертоносного хищника…
И она все же подошла к нему. Медленно, но уверенно, словно ее тянула туда невидимая сила.
Он спас ее. И каковы бы ни были причины, по крайней мере, за это она должна быть благодарной. Встав у него за спиной, Мелания замерла, медленно протянув руку вперед, будто хотела коснуться его плеча.
И ее пальцы уже вот-вот должны были дотронуться до него.
«Но кормилище…» — снова шепнул внутренний голос и подбросил в ее воспоминания лицо мужчины, что плел себе удавку.
А еще где-то в том темном подвале была маленькая дочка банши. Если она, конечно, еще жива.
Некромантка отдернула руку, словно могла обжечься.
«Я обязана что-то предпринять, — подумала она, сдвинув брови. — Нужно сообщить Ландеру о том, что я узнала, чтобы он постарался найти кормилище и освободить всех. И сделать это надо так, чтобы никто из вампиров об этом не пронюхал, ведь тогда они смогут перевезти всех жертв в другое место…»
Все сильнее беспокоясь о людях, что остались в подвале, она нахмурилась и нервно приложила руку ко рту.
Как раз в этот момент Элиас повернулся к ней и увидел ее лицо. Что он подумал, Мелания не успела понять, но его красивые голубые глаза вдруг болезненно сверкнули. Мужчина сжал губы и проговорил, снова взглянув на огонь:
— Ингмар покажет тебе твою комнату, располагайся. Видеться со мной… тебе не обязательно.
Мелания дернулась, краем глаза заметив, что чуть в стороне от нее появился незнакомый мужчина. Он стоял, склонив голову и указывая рукой в сторону большой лестницы.
— Но я не… — только и начала было говорить она, снова повернувшись к вампиру, но не успела закончить фразу. Элиас превратился в черное облако, сквозь которое доносилось хлопанье маленьких крыльев, а затем просто исчез.
Некромантке не оставалось ничего другого, кроме как последовать за этим Ингмаром в свое новое жилье. Впрочем, было во всем этом ужасе и кое-что хорошее. Как бы она ни пыталась доказать себе, что ей все равно, сердце трепетало при мысли, что совсем скоро она узнает об Элиасе анх-Рейне много нового. Ведь она оказалась в сердце его мира.
В его собственном доме…
— Так вы, выходит, дворецкий? — прокашлявшись, спросила Мелания, следуя за мужчиной по широкому коридору, отделанному в красно-коричневых теплых тонах. Ее окружали лакированная древесина, дорогие ткани и кованый металл, изогнутый в изящные фигуры дверных ручек, магических люстр и потолочных украшений.
— Да, госпожа, — спокойно ответил тот, не поворачивая головы.
Мелания пригляделась к нему сумеречным зрением и теперь с уверенностью могла сказать, что он не был вампиром.
— И вы человек, — добавила она, ни капли не сомневаясь в том, что Ингмар в курсе того, что его хозяин самую капельку — нежить.
— С утра был человеком, — весело ответил мужчина, повернул к ней голову и улыбнулся одними уголками губ. — А вы предпочитаете общество детей ночи?
— Детей?.. — сначала переспросила девушка, но тут же поняла, что имел в виду дворецкий. — Нет-нет, этого общества мне было предостаточно за сегодняшний день. Скажите, я могу обращаться к вам по имени?
— Конечно, госпожа. Зовите меня просто Ингмар. Мне будет приятно.
— Вы тоже, пожалуйста, называйте меня Меланией, — поторопилась ответить девушка, но дворецкий внезапно резко повернулся к ней так, что она едва в него не врезалась.
— Прошу прощения, но нет, госпожа, — проговорил он и открыл перед ней одну из красивых дверей из черного металла с золотыми узорами. — Гости, а тем более спутницы моего хозяина — для меня по умолчанию высшая ценность. Я не могу обратиться к вам неуважительно.
— Но… — начала было Мелания, отчего-то краснея, однако в этот момент дворецкий, качая головой, вошел в комнату, которая была гораздо больше похожа на апартаменты императора, чем на спальню для гостей.
Если две недели назад кто-нибудь ради шутки спросил бы у Мелании, как она представляет себе жилище вампира, она ответила бы что-то вроде: «Мрачно, сыро, повсюду тлен и летучие мыши». Но дом Элиаса выглядел совершенно иначе. Интерьер был выполнен в мягких тонах, навевающих ощущение тепла и уюта. Приглушенные цвета: шоколадные, алые, нежно-лиловые и сиреневые, натуральные материалы и изящные драпировки на окнах и перед дверьми. На стенах висели гобелены, тонкая вышивка которых рассказывала о каких-то неведомых некромантке историях. То здесь, то там с потолка вниз спускались кристаллы магических светильников, вставленных в черно-серебристые крепления в виде лиан, усыпанных цветами.
Мелания задержала дыхание, осматривая комнату широко раскрытыми глазами.
— Красиво, — проговорила она, не задумываясь, что произносит свои мысли вслух.
— Это Турмалиновые покои, господин распорядился выделить их специально для вас, — проговорил Ингмар. — Обычно они пустуют, хотя, признаться, я всегда считал их самыми изящными в замке. Вдобавок ко всему совсем недавно здесь сделали ремонт, и с тех нор эти покой и в самом деле лучшие.
Некромантка удивленно посмотрела на чем-то чрезвычайно довольного дворецкого и ничего не ответила.
— Вы можете принять ванну и отдохнуть вон там, если желаете, — махнул он рукой в сторону дверей с золотыми ручками, которые напоминали скорее какие-то дивные врата, чем вход в обычную душевую. — Вот тут гардероб, — продолжал рассказывать дворецкий. — А это спальня.
— С ума сойти, — пробубнила девушка себе под нос. Вся ее квартирка в триплексе на улице Черных тюльпанов казалась меньше, чем эти помещения.
— Ну, не буду вас отвлекать, — проговорил Ингмар, поклонившись и направившись к двери. — Если что-то понадобится, не стесняйтесь звать. Вон там у камина есть артефакт-камень в форме руки. Приложите к нему ладонь, и его брат-близнец в зале для прислуги тут же загорится красным. Это парный артефакт, он даст нам знать, что вы чего-то желаете. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула некромантка, готовая в этот момент согласиться на что угодно. Внезапно на нее накатила страшная усталость. Словно тело наконец почувствовало, что опасность миновала, а потому позволило себе расслабиться, впустив внутрь все переживания и стресс прошедшего дня.
За окном уже давно была поздняя ночь, скорее всего, рассвет не за горами. И Мелания поняла, что ужасно хочет спать.
Ее мать наверняка уже давно легла, и, по крайней мере, сегодня девушка о ней не беспокоилась. К ночным отлучкам дочери она давно привыкла и вряд ли будет волноваться. А остальные вопросы некромантка вполне могла решить и утром.
Мелания не стала спорить с дворецким и говорить ему, что на самом деле ни в коем случае не собирается беспокоить артефакт-камнем его и остальных слуг. Не стала сообщать, что у нее вообще нет в планах жить в этом доме с его необычным хозяином…
При воспоминании об Элиасе по спине прокатились мурашки.
Нет, Мелания ничего этого не сказала. Она дождалась, пока дворецкий попрощается и уйдет, затем пошла в спальню и, заприметив там огромную кровать под балдахином, упала прямо на шикарное шелковое покрывало. И мгновенно уснула, свернувшись калачиком, даже не потрудившись раздеться.
Утро встретило девушку покалыванием в затекшем боку. Похоже, она так ни разу и не перевернулась за всю ночь, проснувшись в той же позе, что и засыпала.
Встав на ноги и сонно оглядывая комнату, некромантка не сразу поняла, где находится. Воспоминания нахлынули внезапно, пока ноги несли ее к красивым дверям, ведущим в ванную комнату. Мелания резко подняла руку к горлу и схватилась за круглый кулон с короной и крыльями.
Да, он был все еще там. Значит, все произошедшее — правда. И теперь она должна жить в доме древнего вампира, убийцы, при воспоминании о котором у нее до сих пор пересыхало в горле, а от бешеного стука в груди начинала плохо соображать голова.
Однако почему-то все те гипотетические ужасы, которые Элиас анх-Рейн мог натворить за свою долгую жизнь, успешно вытеснялись из мыслей его голубыми глазами, загадочным взглядом и сценой спасения Мелании с вампирского аукциона. Затем фантазия и вовсе начинала набирать обороты, подкидывая девушке различные варианты того, как часто можно было бы общаться с Элиасом, находясь круглые сутки в его доме.
Некромантка встряхнулась и задержала дыхание. Постаравшись выбросить из головы навязчивые мысли о том, как по утрам Элиас встает со своей постели наполовину или даже полностью обнаженным, она зашла в ванную, чтобы по-быстрому привести себя в порядок. Чуть позже она собиралась найти вампира и решить с ним, как они поступят дальше. Жить в этом доме — это однозначно дурацкая затея.
В ванной оказалось еще удивительней, чем некромантка себе нафантазировала вчера вечером. Большая золотисто-медная ванна, частично утопленная в блестящий молочно-розовый пол, приковывала взгляд и так и просилась наполнить ее водой. Множество хрустальных бутылочек с разноцветным содержимым стояли на выдолбленных в стенах полках. На другой стороне помещения сверкала драгоценными камнями мозаика в виде…
Мелания вздрогнула, почувствовав, как огонь прилил к щекам, а в висках застучало.
На стене был изображен цветок, растущий прямо из пепла пожарища. Серебристо-белая роза, чьи лепестки имели темную, почти черную кайму.
Некромантка резко повернулась к глубокой раковине и стала умываться ледяной водой, послушно потекшей из-под крана. В висках все равно продолжало стучать, а в ушах все настойчивей и настойчивей звучал тихий голос Элиаса анх-Рейна:
«Моя роза из пепла…»
После этого в памяти вдруг всплыла случайно брошенная фраза дворецкого:
«Здесь недавно сделали ремонт…»
Но наверняка это просто совпадение! И на стене изображена вовсе не пепельная роза, а какая-нибудь… грязно-белая. Такие ведь бывают?
Не стоило задумываться об этом символе так уж сильно, однако почему-то для Мелании это казалось очень важным.
«Может быть, Элиас жил в этих комнатах? Думал ли он обо мне, когда оставался один?» — мелькнула острая мысль. «Думают ли вообще вампиры о чем-нибудь, кроме крови?»
Стоило ей начать размышлять об этом, как в дверь постучали.
Мелания вздрогнула от неожиданности и поспешила выйти из ванной. Она была в той же одежде, что и вчера, поэтому стеснялась лишь того, что выглядит слегка помятой.
— Кто там?
— Это я, госпожа, можно? — прозвучал голос Ингмара.
— Конечно!
В тот же миг дверь отворилась, и на пороге появился дворецкий с невозмутимой физиономией.
— Госпожа, я принес завтрак, — кивнул он на серебряный поднос, заставленный множеством яств.
В животе предательски заурчало. Некромантка покраснела, но Ингмар сделал вид, что ничего не услышал.
— Господин отбыл утром по делам и просил извиниться, что не может разделить с вами трапезу.
Мелания сдвинула брови, не зная, как реагировать на это все.
«Господин просил извиниться…»
Как будто она лишь гостья в его доме. А он — не вампир, а обычный человек.
Ингмар словно заметил перемены в ее лице и добавил:
— На самом деле я полагаю, что господин просто дал вам время привыкнуть. Решил не давить своим присутствием. Он, знаете ли, необычный вампир…
Его глаза хитро блеснули, а уголки губ дернулись.
Мелания покачала головой.
Замечательные новости! Элиас — необычный вампир. Она и с обычными-то, хвала богам, не слишком знакома.
Вампиры оставались почти единственной нежитью, которая была настолько мало изучена, что о них почти ничего не было известно. Насколько они похожи на людей, чем отличаются. Принято было считать, что вампиры — монстры, приходящие в ночи только для того, чтобы убить. Нежить, ничем не отличающаяся от драугров или стрыг, только более опасная, потому что выглядела слишком похоже на человека. Разве что с личами можно было сравнить их без ущерба для точности. Встреча и с теми, и с другими всегда означала для человека неминуемую смерть.
Но теперь, похоже, все оказывалось совершенно иначе. У вампиров был собственный мир, о котором никто из людей даже не догадывался. Ну или почти никто.
— Ох, ежицкие косточки, — вдруг ударил себя по лбу дворецкий, — мне же нужно отдать распоряжение на кухню о том, что у нас постоянная гостья! Прошу простить меня, госпожа…
Он уже развернулся и почти скрылся в коридоре, как Мелания в последний момент успела спросить:
— А могу я прогуляться по замку?
Ингмар на мгновение замер и только через секунду ответил с легким изумлением:
— Само собой разумеется, госпожа. Вы можете ходить туда, куда захотите. Но только на территории замка.
И затем все-таки исчез.
Мелания вздохнула. Видимо, она не ошиблась. Все было именно так, как она и предполагала: никакая она не гостья. Ее таки заперли словно пленницу.
Ужасно захотелось содрать ошейник, и пальцы сами собой сомкнулись на металле. Однако почти сразу она их расцепила и успокоилась. Ничего, этот вопрос она решит очень скоро. Пусть только попробуют не выпустить ее отсюда к обеду, и будь Элиас хоть трижды древним вампиром…
Закончить фразу не удалось даже мысленно. В горле пересохло, а сердце застучало быстрее.
К обеду она должна была вернуться домой, чтобы проведать мать. Оставалось дождаться возвращения древнего вампира и сообщить ему эту замечательную новость. Попытаться уйти без его ведома Мелании не хотелось. Как бы глупо это ни могло показаться, она чувствовала себя обязанной ему. И исчезать просто так, не сказав ни слова, претило ей.
Конечно, немного смущало, что по законам кровососов она полностью принадлежала ему. Что это значило для самого Элиаса и захочет ли он воспользоваться своим правом?
От последней мысли в ушах застучало, а в помещении словно стало на несколько градусов жарче.
Расправившись с завтраком, некромантка решила не терять время зря и все же изучить замок своего «хозяина», раз уж у нее осталась пара свободных часов. Это оказалось не такой уж простой задачей, потому что жилище Элиаса анх-Рейна было действительно огромным. Длинные коридоры, красивые винтовые лестницы, деревянные перила, украшенные причудливой резьбой. И множество комнат и залов.
Впрочем, некромантку интересовали вполне конкретные помещения, на поиски которых она и направилась. По дороге встретив нескольких хорошо вышколенных человеческих слуг, она узнала, что «покои господина» находятся на первом этаже в соседнем коридоре от ее собственных комнат. Почти рядом. А еще ей стало известно, что «подвалов в замке нет», и вообще «господин терпеть не может сырость и темноту, поэтому камины всегда зажжены в главных покоях замка».
Это казалось странным. У древнего вампира Элиаса были слишком уж людские привычки. Но все же Меланию мучил внутренний страх того, что она вот-вот найдет в этом доме нечто ужасное. Что Элиас держит где-то в недрах огромного замка еще одно кормилище с жертвами. Его-то некромантка и искала, с замиранием сердца тратя не один час на то, чтобы обследовать все лестницы и то, куда они ведут.
Однако слуги не солгали: подвалов и впрямь не было.
Когда время стало приближаться к обеду, некромантка заторопилась домой. Вот-вот должен был наступить час, когда ее мать обязана была принять лекарство, и почему-то именно сегодня Меланию мучило предчувствие, что она этого не сделает.
Обычно, пока Летиция Сендел находилась в здравом уме и сознании, она выглядела вполне здоровой и могла сама ухаживать за собой. Проблема заключалась в том, что иногда кризис болезни наступал слишком внезапно.
А Элиас все не появлялся.
— Похоже, хозяин задерживается. Давайте начинать обед без него, госпожа, — проговорил Ингмар, когда некромантка спустилась в холл, чтобы найти кого-нибудь. — Мне даны распоряжения не ждать его в случае чего, а делать все для вашего удобства.
Он поклонился и махнул рукой в сторону коридора, откуда доносился приятный запах свежих булочек. Похоже, именно там была кухня.
— Знаете, — добавил в это время Ингмар, подойдя к некромантке поближе. Его глаза опять хитро блеснули. — У нас так редко гости, и кухня совсем ничего не готовит! Наш господин, к сожалению, как едок — не очень. — Ингмар усмехнулся. — Ничего не смыслит в хорошей кухне, если вы понимаете, о чем я толкую!
Сделал небольшую паузу и добавил:
— Я уже сто лет не ел булочек госпожи Гертрании. А тут она напекла для вас целый поднос!
Сказал и в тот же миг снова выпрямился по струнке, сделав чрезвычайно серьезное выражение лица.
— Но если что, я вам этого не говорил, госпожа. Ну так что, не желаете ли проследовать в обеденный зал?
Мелании даже в какой-то миг стало неловко, и все же она проговорила:
— Скажите, Ингмар, будете ли вы рады, если вам достанется весь поднос с булочками?
Мужчина прищурился.
— Буду. Но, боюсь, совершить такое кощунство и съесть их в одиночестве я не смогу себе позволить.
— Сможете-сможете, — махнула рукой некромантка. — Потому что, увы, мне придется уйти. Причем прямо сейчас. Будьте добры, извинитесь за меня перед господином, но ждать его дальше я не могу.
Лицо Ингмара вытянулось.
— Как же так, госпожа? Вам что-то у нас не понравилось?
— Что вы, все было прекрасно, — быстро ответила девушка. — Но, боюсь, я уже очень тороплюсь. Я ждала вашего хозяина слишком долго, и больше времени у меня нет.
— Времени? Но вы не можете покинуть замок! — воскликнул дворецкий, и его глаза натурально наполнились ужасом.
— А мне кажется, могу, — нахмурилась Мелания и двинулась к выходу.
Дворецкий стремительно пошел следом, впрочем, не предпринимая попыток броситься ей под ноги. Это обнадеживало.
Однако, дернув дверь, Мелания поняла, что та заперта.
— Вы не сможете выйти, — повторил Ингмар. — Даже через окно. Они все закрыты, и на них лежат запрещающие заклятия.
— Замечательно, — проговорила девушка и начала злиться. — Вы понимаете, что я не шучу?
Дворецкий сделал виноватое выражение лица и пожал плечами.
А внутри Мелании вдруг еще сильнее зажглось дурное предчувствие. Словно сам рок не выпускал ее из этого замка лишь для того, чтобы с ее матерью случилось что-то плохое.
— Откройте, мне действительно нужно уйти! Я тороплюсь!
Она топнула ногой, чувствуя, что сейчас вот-вот начнет драться.
Но Ингмар снова ничего не ответил, и Мелания только в ярости застучала по двери, отчаянно дергая ручку. Сумеречное зрение подсказывало, что на замок и впрямь были наложены странные чары. Тьма въелась в металл, лишая некромантку возможности открыть дверь даже с помощью магии.
Девушка вновь ударила рукой в дверь, уже реально подумывая о том, чтобы выломать древесину каким-нибудь топором, как в холле рядом с ней внезапно заклубилась Тьма и раздалось хлопанье крыльев. А затем из облака маленьких летучих мышей появился Элиас.
Белые волосы взметнулись в воздухе, а затем медленно легли на широкие плечи.
— Что здесь происходит? — спокойно произнес он, но Мелания заметила, как на одно короткое мгновение, стоило ему взглянуть на нее, его голубые глаза вспыхнули кровавым светом. Вспыхнули и погасли, словно ничего и не было.
— Мне немедленно нужно домой, — сказала девушка, нахмурившись и стараясь не обращать внимания на дрожь, пронзившую тело. — Я не желаю жить здесь и не хочу, чтобы меня удерживали силой.
Элиас сдвинул брови и перевел мрачный взгляд на дворецкого. Тот сделал еще более несчастный вид, чем прежде, и опустил глаза, словно был в чем-то виноват.
— Тебе нельзя выходить из этого дома, — ответил спокойно вампир, но Меланию от этого затрясло еще сильнее.
— И ты думаешь, что я теперь буду жить с тобой в этом замке? Постоянно?
— Тебе не нравится мое соседство? Или замок? — бесцветным голосом спросил Элиас, не сводя с нее глаз, и некромантка почувствовала себя ужасно неловко.
— Нет, не в соседстве дело! И это прекрасный замок, — затараторила она, чувствуя, что мысли начали путаться. — Тут такие красивые комнаты и ванны… и даже нет ни одного подвала… В общем… Мне все равно нужно домой! У меня есть мать, которой нужно давать лекарства, если она сама вдруг забудет, и работа, на которую я должна ходить. И прямо сейчас я обязана удостовериться, что дома у меня все в порядке. А я, Тьма вас забери, нутром чувствую, что это не так! А потому я просто обязана выйти отсюда!
Мелания погрузила пальцы в распущенные волосы, нервно сжав их и продолжая беспокойно смотреть на вампира, который внезапно шагнул к ней и резко прижал к себе.
Она широко распахнула глаза, почувствовав слабость, словно весь воздух резко вышибло из легких.
А в следующий миг их обоих накрыла Тьма и хлопанье крыльев.
Все то время, что вокруг был магический мрак, некромантка боялась лишний раз вздохнуть. За ее спиной сцепились руки Элиаса, а под щекой оказался распахнутый ворот мужской рубашки. Мелания чувствовала, как ее кожу щекочут мягкие белые волосы, и вдыхала прохладный елово-можжевеловый запах вампира, напрочь забывая, что обнимал ее именно вампир.
Рядом с ним она никогда этого не помнила…
Когда Тьма отступила, девушка обнаружила себя на кухне собственного дома. Но удивление ее было очень коротким, потому что она поняла: вокруг подозрительно тихо. Быстрым шагом она направилась в материнскую спальню, размышляя о том, что принять лекарство маме надо не срочно, по расписанию врача это следовало сделать еще только часа через три. А сама женщина в это время обычно слушала новости на городской волне порталофона и вышивала очень красивые наволочки для подушек. Затем она продавала свои творения соседке, что держала маленький магазинчик на соседней улице, и это позволяло ей зарабатывать хоть какие-то деньги, чтобы не чувствовать себя сидящей на шее у дочери. Конечно, то были совсем крохотные суммы, зато женщине было чем занять себя в том океане свободного времени, которое у нее появилось после смерти сына, болезни и последующего увольнения с работы.
Однако в этот раз, к сожалению, дурные предчувствия Меланию не обманули.
Мать лежала на кровати и едва дышала. Ее глаза были закрыты, а к влажному лбу прилипли волосы.
— Проклятье… — пробубнила девушка, резко падая на колени перед постелью и кладя руку на солнечное сплетение матери. Таким образом она быстрее ощущала, как глубоко уже проникло заболевание, разнося свои темные споры по организму. Чем ближе тлетворный туман был к сердцу, тем хуже.
Магия отозвалась легкой пульсацией под ладонью, и некромантка вздохнула с облегчением. Время у нее еще было.
Мгновенно забывая о том, что в комнате есть кто-то еще, кроме нее и любимой матери, она положила руки ей на виски и закрыла глаза.
Пальцы пронзила привычная боль, словно в них всадили раскаленные спицы, по которым тут же потекла ледяная ртуть. Мелания резко выдохнула, стиснув зубы.
Эта процедура никогда не была простой. И больше всего на свете девушка хотела бы никогда не проводить ее, такая чудовищная боль сопровождала происходящее. Но, к сожалению, другого выхода не было.
На этот раз Тьма чужой болезни проникала в ее тело чрезвычайно медленно. Словно нарочно хотела сделать Мелании еще больнее, чем обычно. Черный яд прошел по рукам и влился в ее анарель, смешиваясь там с магией, отравляя тело и источник сил некромантки. В ответ на это организм начал переваривать чужеродную субстанцию, пытаясь превратить ее в собственную Тьму.
Обычно именно так все и происходило. До тех пор, пока процесс не закончится, Мелания чувствовала себя как на пыточном станке, ощущая ко всему прочему еще головокружение и тошноту. Внутренние органы страдали, сердце начинало биться медленнее, желудок отказывался переваривать пищу. Поэтому желательно было приступать к такому лечению до еды, а не после.
В этот раз даже пустой желудок Мелании не помог.
Минут через пять лицо матери просветлело, под глазами исчезли черные круги, а дыхание стало ровным, что свидетельствовало об успехе процедуры. Она даже открыла глаза и улыбнулась, проговорив:
— А, милая, ты вернулась с работы. На кухне на плите суп, поешь, а я еще немного посплю…
Повернулась на другой бок и с чистой душой уснула.
В тот же миг, как это произошло, некромантка молнией умчалась в туалетную комнату, где ее благополучно и вывернуло наизнанку.
Голова ужасно кружилась, руки и ноги ломило сильнее обычного. Едва успев доползти до раковины и умыться, Мелания потеряла сознание.
К счастью, все это время за происходящим наблюдал Элиас, молчаливой и хмурой тенью застывший в углу комнаты. В ванную он тоже проследовал за девушкой, и, едва она начала падать, подхватил на руки, не позволив коснуться пола и разбить голову о прохладные плитки.
Все случившееся ему ужасно не понравилось. И то, что он видел в этот момент внутри некромантки, ему не нравилось еще больше.
Однако он не сказал ни слова и даже не подумал мешать девушке делать то, что она была должна. Затем вынес ее из ванны, и, сделав очередной шаг в узеньком коридоре старого триплекса на улице Черных тюльпанов, он вышел уже в собственном доме. В огромной спальне замка Кровавой луны.
Мелания очнулась через пару часов. Неподалеку в дверях комнаты, которую она совершенно точно видела впервые, стояли двое мужчин. Один был ей незнаком, странный старичок в характерной мантии жреца третьего ранга. А рядом с ним важно кивал головой Ингмар. Дворецкий Ингмар!
— Тьма вас забери, что я тут делаю? — воскликнула некромантка, подскакивая с постели как ужаленная. — Почему я не дома, где мама?
Мужчины тут же повернули к ней головы. Жрец откланялся и ушел, а Ингмар торопливо проследовал к ее постели, махая руками и пытаясь уложить ее обратно.
— Не стоит вам подниматься, госпожа, вы сильно ослабли!
— Какая я тебе, к гулям, «госпожа»?! Где я вообще нахожусь?
Дворецкий попытался культурно затолкать ее обратно под одеяло, что было не очень-то просто, а Мелания, разгневанная его действиями, тем временем пыталась оттолкнуть его так, чтобы бедолага не покалечился.
— Вы в замке Кровавой луны, как и положено! — воскликнул Ингмар. — Сейчас подадут ужин, а вы даже не обедали, пожалуйста, лягте обратно, госпожа…
— К драуграм твой ужин! Что вообще происходит?! — взвизгнула Мелания, все же оттолкнув дворецкого слишком сильно, отчего тот шлепнулся назад, в последний момент успев подставить руки и не сильно удариться. — Почему я тут лежу?
Спросонья голова совершенно отказывалась соображать. Тем более после того стресса, который испытал ее организм, от резкого принятия вертикального положения перед глазами помутилось, и Меланию снова повело.
Она едва успела схватиться за резной столбик кровати с балдахином, как где-то рядом взметнулось облако Тьмы. И уже через долю секунды возле нее очутилась знакомая мощная фигура.
Элиас подхватил ее на руки так неожиданно, что половина мыслей вылетела из головы. Зато вернулась другая половина, вместе с которой вспыхнули воспоминания о случившемся.
— Прекрати кричать, Мэл, — негромко произнес вампир, глядя ей в лицо.
Его брови были слегка сдвинуты, и в целом мужчина выглядел довольно мрачно. Впрочем, это не помешало некромантке почувствовать еще больший прилив слабости, чем прежде. Стало вдруг жарко, а дыхание замерло в горле. Только теперь Мелания не была уверена, что все дело лишь в стрессе.
— Я перенес тебя к себе в спальню, когда ты упала в обморок, — спокойно продолжил Элиас, шагнув к кровати.
— И ты видел… все, что произошло… — медленно и обреченно констатировала Мелания и покраснела, представив мужчину, наблюдающего за ней и в туалете, и в ванной.
Стало ужасно стыдно. Впрочем, какая разница? Какое ей вообще дело, в каком виде застал ее этот вампир? Что ж, теперь он будет меньше хотеть ее укусить? Надо же, какое разочарование!
Мелания закрыла лицо ладонями, не в силах сказать ни слова.
Элиас положил ее на кровать и едва заметно махнул рукой. В тот же миг дверь тихо захлопнулась за дворецким, незаметно покинувшим комнату.
Некромантка вздохнула, настойчиво беря себя в руки. Мыслями она снова вернулась к матери, которая осталась дома одна. По заранее установленной договоренности сегодня вечером к ней должен был прийти врач. Где находится ключ, он знает, так что откроет дверь самостоятельно. И значит, по крайней мере еще пару дней можно не беспокоиться за здоровье мамы. Впрочем, чуть позже связаться с ней по порталофону точно не помешает.
А раз так, то стоит пока заняться решением собственных проблем.
— Ты не можешь и дальше забирать Тьму из тела матери, — вдруг проговорил Элиас, опершись рукой о стойку балдахина.
— Могу, — передернула плечами девушка. — А ты не можешь держать меня в этом доме.
— Могу, — скопировал ее ответ вампир, и ей вдруг показалось, что в уголках его полных алых губ мелькнула тень улыбки.
Заострив на этой части его лица чересчур много внимания, некромантка резко отвернулась, шумно сглотнув. А в следующий миг с ужасом поняла, что кто-то переодел ее. На ней не было прежнего наряда, а вместо этого тело облегала длинная мягкая сорочка с милым бантиком над грудью.
Взглянув на это кружевное светло-розовое бесстыдство, Мелания покраснела. Даже дома она не позволяла себе подобных вещей. Во-первых, это слишком дорого, а во-вторых… она некромантка! А в ночнушке с рюшами выглядит как сладкая пастила!
Может, в этом одеянии она кажется ему более… аппетитной?
Разозлиться от этой мысли не удалось, напротив, стало еще жарче.
Однако в эту секунду некромантка вспомнила, что на ней ни портупеи с оружием нет, ни обуви. И где, зажуй их всех утопец, зачарованный кинжал, который она всегда носила в сапоге?!
Девушка завертела головой в поисках собственных сапог, но на полу заметила только пушистые тапочки с мехом.
— Кто переодел меня? — выдохнула она, взглянув на Элиаса то ли с раздражением, то ли со смущением.
В ответ на это он без каких-либо стеснений опустился рядом с ней на кровать и положил руку с другой стороны от ее тела. Теперь их бедра соприкасались через одеяло, Элиас нависал над ней, будто приковывая к простыне своей мощной фигурой, и Мелания почувствовала себя словно в западне.
Каким бы могучим некромантом ты ни был, если ты лежишь в одной сорочке под древним вампиром, возмущаться уже поздно.
Впрочем, сказать, что ей это не нравилось, было бы сложно. Сложнее признаться себе в том, что ты испытываешь что-то к существу гораздо более сильному и опасному. К тому, которого все считают проклятой нежитью.
— Не я тебя раздел, — тихо ответил Элиас как будто с легким сожалением. При этом он не сводил взгляда с ее лица, то и дело скользя по щекам, опускаясь к приоткрытым губам. А те почему-то, Тьма их забери, оказались распахнуты, будто в приглашении!
— Не ты?.. — выдохнула Мелания, словно загипнотизированная этим вниманием.
Голубые глаза Элиаса казались ослепительно-яркими.
Мелания напрочь забыла, о чем они разговаривали. В этот момент ей было все равно, потому что Элиас вдруг поднял руку и медленно коснулся ее лица костяшками пальцев. Мягко провел вниз осторожным, чуть щекотным прикосновением, от которого по всему телу заскользили колючие искры, спустился к шее, лаская чувствительную кожу. А затем вдруг раскрыл ладонь и обхватил ее всей рукой, поглаживая подушечкой большого пальца.
Он был уже настолько близко, что некромантке было тяжело дышать. Она захлебывалась воздухом, сходила с ума от стучащего в горле сердца, от пульса, оглушающе бьющегося в ушах. И видела только его губы, которые становились все ближе.
Мелания закрыла глаза, потому что вдруг поняла, что больше не может этого выносить. Не может ощущать близость вампира, поцеловать которого ей хотелось сильнее, чем наладить свою жизнь, найти нормальную работу или стать полноценной некроманткой с лицензией.
Это ведь ненормально, да? Именно так действует вампирское внушение, концентрирующееся во взгляде?
Мелания думала, что все дело в этом. Она опустила веки, надеясь погасить воздействие. Но ничего не вышло.
А в следующий миг почувствовала мягкое прикосновение чужих губ к своим.
Все страхи выветрились из головы, как пустой и ненужный мусор. Жаркое, удушливое желание накрыло ее целиком, ударив в виски, вспыхнув в груди огненным цветком, растворяясь в венах, как сладко-ядовитая патока.
Некромантка прильнула к его губам, отвечая на поцелуй так, словно Элиас был воздухом, без которого она задыхалась. Обхватила ладонями его лицо, поднимаясь вверх и зарываясь пальцами в мягких распущенных прядях так, как и хотела.
Как только она это сделала, слишком откровенно горячо откликнувшись на поцелуй, из груди вампира раздалось тихое рычание, от которого по спине некромантки прокатилась волна мурашек. А в следующий миг он прижал ее к кровати, целуя с такой неистовой страстью, словно ждал этого целую вечность.
Мелания сама не поняла, как это произошло, когда с ее губ сорвался тихий стон. Элиас на мгновение замер, дернувшись так, словно его ударило молнией, а в следующий миг прикусил ее нижнюю губу, и некромантка почувствовала будоражащее прикосновение его клыков. Но ей не было страшно. Теперь почему-то не было.
Она раскрыла глаза и встретилась с алым, как кровь, взглядом, прожигающим ее насквозь. Но не отпрянула, а медленно дотронулась ладонью до его щеки, будто изучая его такого.
Сейчас он мало походил на человека, но при этом казался Мелании не менее красивым. Может быть, даже более, чем обычно.
Это казалось невероятным, но она чувствовала его дыхание. Красные глаза чуть светились из-под упавшего на лицо белого водопада волос. А яркие губы уже не могли скрыть длинных клыков.
Некромантка прочертила пальцем линию по его щеке к уголку рта. И, не веря, что делает это, задержав дыхание, коснулась острой белой иглы. Она как завороженная рассматривала его и не понимала, почему не испытывает прежнего ужаса. Ничего не чувствует, кроме желания. Дикого, сжигающего изнутри желания касаться, целовать, дышать этим мужчиной.
Похоже, ее воля окончательно сломалась, так?..
«Ну и пусть, — подумала отрешенно девушка, — не очень-то она и была мне нужна, эта воля…»
Но как только Мелания коснулась пальцем его клыков, вампир закрыл глаза и с усилием набрал в легкие воздух. А когда вновь открыл их, его радужки приобрели нормальный цвет, а острия зубов уже не торчали опасными жалами из-под красивых губ.
Вампир отстранился от нее… но с постели не встал. Впрочем, пару мгновений вид у него был такой, будто он только что кого-то убил.
Некромантка шумно сглотнула, испытывая ужасное разочарование, что он больше не целует ее, и рациональное, но очень грустное удовлетворение от того же самого.
Впрочем, вампир все еще сидел с ней рядом, и… это было приятно. Приятно, забери Тьма их обоих!
— Мелания, — проговорил Элиас, словно нарочно отвернувшись на секунду и посмотрев в пустую стену спальни, — я слышал, как жрец сказал, что в твоем теле яд, который тебя отравляет. К счастью, жрец — не вампир и не может видеть того же, что и я.
В этот момент он все же повернулся и снова посмотрел на замершую некромантку, чьи брови напряженно сдвинулись.
— Что же ты видишь? — спросила она немного хриплым голосом.
Ее щеки все еще горели, но она старалась сделать вид, что ей все равно. Что присутствие рядом и близость Элиаса не сводят ее с ума до сих пор.
— Что Тьма, которую ты впитала из тела матери, убивает тебя. И если ты не прекратишь, последствия будут необратимы.
— Последствия уже необратимы, — ответила девушка мрачно. И на этот раз отвернулась сама.
Эта тема всегда портила ей настроение.
— Тебе нужно обратиться к жрецу, чтобы он провел несколько сеансов, или ты не сможешь… — начал было говорить вампир, но некромантка его перебила.
— Я уже несколько месяцев как бесплодна, — ответила она чуть резче, чем хотела. — И считаю, что это ничтожная плата за жизнь матери. — Она взглянула на него хмурым взглядом, а затем добавила: — Какой жрец сможет вылечить такое?
— Тьма показывает мне больше, чем другим, Мелания, — медленно проговорил Элиас. — Если ты остановишься сейчас, у тебя будет шанс…
— Какая тебе разница, будет у меня шанс или нет? — воскликнула она и вдруг резко вскочила с кровати.
Конечно, не стоило психовать, но эта тема ее нервировала. А вампир, который вдруг перестал ее целовать, кажется, нервировал еще больше. Почему, когда она наконец отпустила контроль, позволив себе сойти с ума, он вдруг стал таким правильным?
Бледно-розовая ночнушка слегка задралась, а затем упала вниз легким облаком, бесстыдно очертив острые выпуклости груди. Мелания сжала зубы, стараясь не слишком краснеть.
Ну и что, что она выглядит почти обнаженной? В конце концов, вампиру, похоже, на нее наплевать. А ей и тем более не должно быть до этого никакого дела. Настоящий повелитель нежити чувствует себя уверенно даже голышом в одних носках.
Мелания повернулась к Элиасу, сложила руки на груди и, вперив в мужчину острый взгляд, продолжила:
— Ты так и не ответил, кто переодел меня и зачем. Где мои вещи?
Древний выдержал ее взгляд совершенно спокойно. Более того, его лицо выглядело даже слишком бесстрастным, что наталкивало на мысль о наигранности. Будто он лишь делал вид, что ему все равно.
Но что на самом деле было у него внутри, Мелания не имела ни малейшего представления. Вампиры — нелюди. Они могут воспринимать окружающую действительность совершенно иначе.
Проклятье, да она вообще не знала, чувствуют ли они хоть что-нибудь!
— Тебя переодела специально нанятая для этого служанка, — спокойно ответил мужчина, не сводя с нее застывших глаз. — Твои вещи в шкафу.
Он едва заметно махнул рукой в сторону, но взгляда не отвел ни на миг.
Мелания тяжело дышала. С каждой секундой, что Элиас выглядел вот так бесстрастно, она будто сильнее нервничала и злилась.
— Служанка, значит… — фыркнула она негромко, а затем, поджав губы, задала новый вопрос еще более возмущенным голосом: — Почему я не могу выйти из этого дома? И почему не могу снять эту шту…
Она коснулась рукой горла, но там ничего не оказалось. Слова на миг замерли на языке.
— Подвеска на комоде возле кровати. Ее убрали туда, чтобы не мешала тебе спать. Ты можешь ее снимать, пока ты в моем доме, — ответил мужчина все так же спокойно и негромко, будто вел неспешную беседу. Только голубые глаза его горели все ярче. Единственный знак, который говорил о том, что Элиас хоть как-то реагирует на ее слова.
Впрочем, некромантке могло и привидеться.
— Здесь тебе ничего не угрожает, — продолжал он. — Но за чертой дома ты обязана носить его. Желательно на шее, но можно и в кармане. Амулет имеет магический фон, который вампиры ощущают, даже не видя ошейника.
— Значит, с ним я могу выйти отсюда без страха, что меня кто-то укусит, так? — спросила девушка. — Так почему я должна оставаться здесь?
На последнем вопросе дыхание на миг застряло у нее в горле, а жар лизнул ребра изнутри.
Сердце защемило от мысли: «Может быть, просто он сам хочет, чтобы я осталась с ним?»
— Потому что не всем вампирам есть дело до ошейника, — неторопливо ответил Элиас. — Есть те, кто не побоятся нарушить договор. А когда ты будешь мертва, доказывать что-либо будет уже бессмысленно.
Мелания открыла рот и тут же закрыла его.
— Выходит, это все для моего блага, да? — прищурившись, спросила она, чувствуя, что поток ее возмущения уже не остановить просто так. Напротив, ей становилось только хуже. — А почему ты заботишься обо мне, Элиас? Разве это принято у вампиров: заботиться о людях?
Мужчина промолчал, но на долю секунды некромантке показалось, что его челюсти сжались. Впрочем, почти сразу же светлое лицо, обрамленное снежно-белыми волосами, снова было бесстрастным.
— Что бы ты ни думала обо мне, — неторопливо начал говорить он, вставая с кровати, словно беседа начала ему наскучивать, — вреда тебе причинить я не хочу.
Он оказался прямо напротив девушки, безэмоционально поправляя манжеты рубашки с запонками из белого золота. Затем вновь посмотрел на нее и холодно закончил:
— Поэтому прости за то, что тут произошло. — Неуловимым движением он кивнул на кровать. — Я не хотел пугать тебя. Этого больше не повторится. Ты можешь чувствовать себя в этом доме совершенно спокойно.
Мелания вспыхнула до корней волос.
— Прежде ты не извинялся… за подобное, — ядовито проговорила она, чувствуя, как больно колотится в груди, и, не зная почему, страшно разозлившись.
Впрочем, кое-что она понимала. Злилась она уж точно не за то, что он мог ее напугать. Скорее наоборот — за то, что остановился пару минут назад, перестал касаться ее. Почти оттолкнул.
А еще — за то, что говорил прямо сейчас.
Но ему-то об этом знать было необязательно…
— Ты же вампир! — вдруг звонко выкрикнула она, все больше и больше входя в раж.
— А ты думала, я кто?.. — приподнял бровь Элиас, и на этот раз его голос стал обманчиво тихим.
— Тогда за какой Тьмой ты пытаешься вести себя как человек? — с каким-то надломом в голосе воскликнула девушка, всплеснув руками и уже не замечая, как при этом резко сверкнули кровью глаза Элиаса. — Не надо заботиться обо мне, не стоит вводить людей в заблуждение!
А в следующий момент ее будто накрыл черный ураган.
Элиас оказался возле девушки так быстро, что она даже не успела закончить фразу. Он схватил ее за запястья, разводя руки в стороны и впечатывая своим телом в стену позади.
Воздух на миг вышибло из груди, но гораздо ошеломительнее было то, что с Элиаса наконец слетела маска спокойствия. Его глаза бешено горели алым, а сам мужчина был пугающе, будоражаще близко.
— А ты предпочитаешь, чтобы я вел себя как вампир?! — прорычал он, почти касаясь ее губами, из-под которых вновь виднелись клыки.
Мелания задержала дыхание, не в силах отвести от него взгляда, слыша лишь стук собственного сердца и с болезненной жадностью вдыхая тонкий хвойно-можжевеловый аромат древнего.
— Ты действительно хочешь, чтобы я был тем, кто я есть?.. — продолжал он едва слышно и с хрипотцой, от которой Меланию будто пронзила молния.
Затем вампир медленно свел ее руки над головой, сцепив их одной ладонью, а второй убрал назад ее распущенные волосы. Затем, скользнув губами по щеке, коснулся ими шеи.
Некромантка громко сглотнула, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь.
От прикосновений Элиаса ее тело плавилось как шоколад, и с этим ничего невозможно было поделать. Он распахнул губы, лаская основание ее шеи, и некромантка сходила с ума от сладко-острого контраста его прохладного рта, горячего языка и хищных клыков, которые будто случайно нет-нет да и царапали кожу. И каждый раз при этом в вены девушки будто ныряла стая раскаленных рыбок, ударяя в мышцы фейерверком крохотных искр.
А еще она снова слышала его дыхание. Быстрое и тяжелое. Ощущала прикосновения его тела, напряженного, почти каменно-жесткого. Чувствовала болезненно-ярко, как свободной рукой он скользнул вниз, проведя по тонкой, почти прозрачной ткани сорочки, коснулся ее бедер и вдавил в себя, сжав почти до боли. Его жажда и желание были настолько чудовищно яркими, что они будто бы проникали вглубь самой Мелании, отравляя ее тело ответным исступлением.
А потому она шепотом, еле слышно застонала, когда почувствовала, как он опустился губами к ключице, коснувшись самой чувствительной точки на ее шее, а затем вдруг замер, когда его клыки почти сомкнулись на выступающей вене.
Некромантка тоже замерла, ощущая, как ее бьет крупная дрожь. Как звенит каждый напряженный нерв. И в последний момент дернулась, зажмурившись.
Но тот же миг пугающее ощущение исчезло.
— В следующий раз отдавай себе отчет в своих желаниях… — раздался над самым ее ухом жгучий, бархатно-хриплый голос вампира. — Иначе они могут исполниться…
Некромантка тяжело вздохнула, а когда открыла глаза, в комнате никого, кроме нее, уже не было.
Элиас долго не мог успокоиться.
Мелания обедала в своей комнате, точнее, в его, и до самого вечера они не виделись. Однако когда Элиас решил наконец зайти проверить, как она, подходя к собственной спальне, едва вновь не потерял самообладание. Тонкий аромат девушки был столь силен, что вампир с трудом управлял собой.
Все оказалось сложнее, чем он думал.
Ночь пришлось провести в других покоях, которые, впрочем, были расположены совсем рядом. Вампир не мог при всем желании отойти от девушки слишком далеко. Его влекло к ней будто невидимыми нитями, что были гораздо тверже его воли.
И вот теперь он лежал на кровати в одной из гостевых комнат и размышлял. Сон никак не шел.
Вампир думал о том, что нужно решить вопрос с матерью девушки. Ситуация с ней действительно была непростой.
За долгие столетия своей жизни Элиас привык с легкостью решать любые проблемы, которые вставали у него на пути. И ни разу еще не случилось чего-то настолько невероятного, чтобы у него не вышло с этим справиться. Однако в этот раз древний с раздражением осознавал собственную слабость, что страшно выводило его из себя.
Летиция Сендел была неизлечимо больна. Ей не помогла бы даже вампирская кровь, и Элиас видел это совершенно ясно. А все потому, что болезнь была непростой: каким-то образом в ней совместились душевный недуг, нежелание самой женщины выздоравливать и концентрированная Тьма, с удовольствием пожирающая ее тело. Крайне редко случалось такое, что инертная, спокойная и нейтральная темная магия, что наполняла их мир, проявляла внимание к чему-то живому. В основном ее «споры» отравляли уже мертвые тела, и на этом вредоносное действие Тьмы заканчивалось. Однако случалось и по-другому. Когда по какой-то причине сумеречная магия поселялась в еще живом человеке.
Так случилось и с матерью Мелании. Девушка не видела этого, а жрецы пока не могли распознать в болезни магическую составляющую. Но древнему вампиру было дано больше. Летиция Сендел умирала, и, более того, после смерти ее тело должно было обратиться в нежить.
Неизвестно, почему так вышло. Возможно, все дело в нестерпимых страданиях, которые она испытывала: именно они могли привлекать Тьму. Но теперь это не имело значения, потому что излечить ее было невозможно. И оставалось ей не так много. Мелания же лишь временно забирала на себя губительное воздействие Тьмы, и вместо тела старшей Сендел болезнь пожирала тело младшей. К счастью, Мелания была некроманткой и имела ничтожную возможность бороться с чужеродной магией. Однако, как показала практика, выходило у нее не слишком хорошо.
В этот момент мысли вампира прервались, когда в дверь постучали.
— Господин, могу я войти? — раздался голос Ингмара.
— Можешь, — негромко ответил Элиас.
На пороге тут же появился дворецкий. Его спина была безупречно прямой, руки затянуты в белые перчатки, одна ладонь лежала поверх другой, а подбородок оказался слегка приподнят. Ну просто идеальный управляющий! Кто бы мог подумать, что двадцать лет назад этот человек валялся в канаве, вполне готовый к тому, чтобы встретиться там с Аралишгаль.
— Господин, пришла госпожа Молисса, — сказал дворецкий с поклоном, явно даже не догадываясь, о чем размышляет хозяин. — Прошу прощения, я говорил ей, что вы отдыхаете, но госпожа настаивала. И я не посмел отказать. Она стоит за дверью и ожидает вас.
Элиас приподнял бровь, заложив руки за голову и не подумав встать с постели.
— Хорошо, пусть войдет, — кивнул он.
В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату вплыла молодая девушка лет двадцати пяти. На ней было облегающее алое платье и черный ошейник с короной и крыльями. Золотисто-белые волосы рассыпались по плечам, спадая колечками в глубокое декольте.
— Элиас! — восторженно воскликнула она, подбегая к его кровати и падая на колени рядом.
Дверь захлопнулась, Ингмар незаметно покинул спальню, оставив их вдвоем.
А древний вдруг понял, что по какой-то причине ему это не слишком-то понравилось.
— Молис, что ты тут делаешь? — спросил он, когда она легла животом на изголовье кровати, положив руки на его обнаженную грудь.
Элиас все же надеялся лечь спать, чтобы хоть на пару часов отключить голову от беспокойных мыслей о пепельноволосой некромантке, а потому прямо сейчас на нем были надеты только тонкие домашние штаны, низко сидящие на бедрах.
— Пришла к тебе конечно же, — с обворожительной улыбкой ответила она, и светлые кудряшки ее прядей упали на его кожу.
Элиас слегка нахмурился, разглядывая колечки цвета ржи, чей цвет ему всегда нравился, а в голове мелькнуло:
«Не пепел…»
— Я подумала, что ты давно не звал меня и наверняка очень голоден. — Последние слова она почти промурлыкала, проведя ладонью вверх по его груди, коснувшись щеки всей кистью так, что ее запястье почти оказалось возле его губ.
Шум ее крови ударил в виски вампира. Под ребрами обожгло болезненным спазмом.
А девушка продолжала мягкими пальчиками поглаживать его лицо, словно только это и собиралась сделать. Ничего больше.
Молисса слишком хорошо его знала…
Элиас едва заметно качнул головой в другую от руки сторону, и девушка тут же ее убрала. Впрочем, сама не отстранилась.
— Нет, спасибо, Мол, я не голоден, — с ледяным спокойствием произнес он. — Если тебе нужны деньги, попроси у Ингмара. И имей в виду, что я пока не нуждаюсь в твоих услугах, поэтому по своей инициативе больше не приходи.
— Что? Ты хочешь забрать у меня ошейник? — воскликнула она в ужасе, схватившись за кулон с короной. — Я чем-то провинилась?
— Нет, Молис, — ответил он, размышляя о том, что если заберет у девушки символ Fjerten Valde, то ничто не помешает завтра Реджинальду или еще кому-нибудь вроде него заключить новый договор. И творить с ней все, что вздумается.
Согласно договору, донорам не должны причинять вреда. Но когда кто-нибудь из вампиров последний раз вообще следил за выполнением обязательств? Какова судьба доноров Вечного Крика или Огненной Боли, и сколько из них мертво?
Прежде Элиас считал, что в проверке нет необходимости. Но благодаря Мелании узнал, что, похоже, серьезно ошибался. Кроме того, в число тех древних, кто не желал придерживаться правил, входил даже Анджей Красное Лезвие. А этого древнего Элиас всегда считал одним из самых спокойных и безопасных, потому что тот всегда придерживался нейтралитета, не желая вступать в конфликты.
Еще одна ошибка.
В общем, правда была такова, что без ошейника Молиссу просто могли убить.
— Нет, можешь оставить ошейник, — безразлично ответил вампир, взяв девушку за запястья, чтобы убрать от себя ее руки.
И в этот момент в его легкие ворвался знакомый сладкий аромат, обжегший изнутри озером раскаленной лавы. Холодная кровь в венах мгновенно запульсировала, нагреваясь.
Элиас резко повернул голову к выходу из комнаты и заметил в откуда-то взявшейся дверной щели кусок шелкового халата. Одного из тех, что привезли сегодня утром для Мелании по его приказу.
Но древнему вампиру не нужно было видеть знакомую ткань, чтобы распознать в подглядывающей девушке дерзкую некромантку. Ее тонкий сладкий запах, начисто лишающий воли, он не перепутал бы ни с чем.
В первое мгновение Элиас дернулся, чтобы встать, пойти за девушкой, чей халат мелькнул и исчез, но через силу остановил себя, стиснув зубы.
Это уже было похоже на наваждение. Перед глазами появились темные круги, а клыки укололи нижнюю губу.
Молисса тут же оживилась, заметив изменения в его поведении, улыбнулась, хлопнув ресницами, и, чуть приподнявшись, улеглась на него практически всей грудью, едва удерживающейся в платье с глубоким декольте.
— Элиас, ты знаешь, я всегда в твоем распоряжении, — проворковала она.
Вампир нахмурился, сжав женские запястья чуть сильнее, чем хотел, и отодвинул девушку в сторону, все же встав с постели.
Гостья мгновенно скуксилась, поджав губу.
— Молис, — резко сказал Элиас, — спасибо, что зашла. Больше не задерживаю тебя.
Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но вампир просто вышел из комнаты, даже не взглянув в ее сторону.
Ему было совершенно не до нее. Его почти трясло от жажды, вспыхнувшей после появления Мелании, а в коридоре ее аромат ощущался еще сильнее. Во рту пересохло, и настроение резко испортилось.
По-хорошему, ему следовало воспользоваться предложением Молиссы. Возможно, на некоторое время он перестал бы сходить с ума, ощущая рядом присутствие некромантки и не имея возможности получить то, чего желал. Тем более что желал он далеко не только крови. Он хотел касаться некромантки, которую уже считал своей, вдыхать ее запах, целовать до алых отметин на коже, прижимать ее тело к своему. Ощущать, что оно действительно принадлежит только ему целиком и полностью.
Молисса могла дать ему и это — власть над своим телом. Ради этого она и пришла. Но впервые за долгие столетия Элиасу была не нужна такая подделка. Ни одна женщина не могла заменить ту, от которой все его чувства и инстинкты выходили из-под контроля.
Пока он шел по коридору в поисках Ингмара, чтобы попросить у него «особого», в голове крутились слова Мелании.
В этом с ней было сложно спорить.
Элиас чувствовал раздражение от ее слов, но признавал, что она права. Он и впрямь никогда не сможет быть тем, кто ей нужен. Не сможет быть человеком.
И хотя вампир не считал себя чудовищем, имея возможность сравнения с настоящими монстрами, нельзя было не признать и того, что он — убийца. За всю историю мира Тьма не создавала еще ни одного существа, что было бы рассчитано на спокойную жизнь без кровавых жертв. И вампиры — венец ее творения.
Однако сумеречная магия немного просчиталась, сохранив вампирам разум. А потому некоторые из них просто не желали убивать.
Впрочем… темные инстинкты бурлили в каждом без исключения.
— Ингмар, — проговорил вампир, обнаружив дворецкого в комнате для слуг, отдающего распоряжения двум новым служанкам, нанятым специально для Мелании.
— Господин? — удивился тот, резко развернувшись. — Почему вы не позвали меня через «близнецов»? — спросил он, говоря об артефакте в форме ладони, которым Элиас пользовался очень редко. Предпочитал прогуляться по замку самостоятельно. Когда у тебя в запасе бесконечность времени, привыкаешь его не экономить, а наслаждаться каждым мгновением.
— Потому что не увидел в этом необходимости, — ответил вампир. — Ингмар, мне нужны несколько бутылок.
— А разве Моли… — начал было говорить дворецкий, но оборвал себя на половине фразы. — Конечно, сию минуту.
— Я буду в Каминном зале, — уже разворачиваясь, бросил вампир.
Через пару десятков минут, когда бутылки Ингмара уже закончились, Элиас почувствовал, что, может быть, сейчас сможет наконец спокойно уснуть.
Очутившись снова в кровати, вампир постарался не обращать внимания на сладкий запах некромантки, который, к сожалению, никуда не исчез, но теперь хотя бы ощущался не столь болезненно.
Мелания стала его наваждением.
Элиас закрыл глаза, и под опущенными веками тут же всплыло узкое светлое лицо, обрамленное серебристо-лунными волосами. Стоило вдохнуть поглубже, и даже сквозь пространство комнат он ощущал ее запах, который, казалось, заполнил собой каждый уголок дома. Въелся под кожу…
Кровь розы из пепла и впрямь была необычной. В ней будто бурлила сама магия, но, казалось, на девушке это никак не отражается. Ему стоило ощутить на языке всего несколько капель, чтобы Тьма в его теле всколыхнулась и обрела всю утерянную после взрыва силу. А ее вкус был настолько удивительным, что он едва мог контролировать себя, с трудом не превращаясь в голодного, одержимого жаждой зверя, какими и были по своей природе все вампиры. Он считал себя другим, но рядом с Меланией понимал, что, похоже, это вовсе не так.
Кроме того, ее вкус напомнил Элиасу о чем-то давно забытом. Похожий запах он ощущал много веков назад, вот только вовсе не от человека. От существа гораздо более страшного — темного бога, воплотившегося в человеческом теле. Сейчас казалось, что это уже невозможно: чтобы сами боги ходили по земле рядом с людьми. Чтобы создатели миров дышали с ними одним воздухом, а в их телах бились человеческие сердца. Сейчас казалось, что богам нет дела до Ихордаррина — колыбели Тьмы. Но когда-то это было вовсе не так. Проклятые сущности сумеречного мира рвали пространство, чтобы проникнуть к ним, дети отца Тьмы родом из самой Бездны создавали кровавые культы, лишь бы получить шанс обрести тело. А кто-то из великих получал это тело совершенно случайно…
Элиас нахмурился, так и не открыв глаза. Могла ли Мелания Сендел быть дальней родственницей человеческого воплощения бога? Он думал об этом прежде, но не находил подтверждения своей безумной теории. Потому что если бы это было действительно так, то он, древний вампир, видел бы на ее анареле печать одного из темных богов — один из высших символов эшгенрейского алфавита. Но печати там не было. Анарель Мелании был самым обычным, человеческим. Хотя и довольно большим по людским меркам.
Таким образом, эта тайна оставалась пока нераскрытой.
Окончательно расслабившись, древний наконец погрузился в темное забытье, которое так напоминало простой человеческий сон.
Однако не прошло и часа, как он очнулся, подскочив на постели так, словно за ним гналась банда охотников и одному из них каким-то образом удалось вонзить ему в сердце зачарованный кинжал.
В груди стучало так, будто он был жив. А перед глазами стояло лишь одно лицо. Узкое, бледное, обрамленное серебристо-седыми волосами.
Лицо Мелании Сендел.
Горло жгло так, как если бы он совсем недавно выпил не две бутылки крови, а два литра раскаленного свинца.
Элиас стиснул кулаки, из горла раздалось низкое рычание, через мгновение переросшее в крик бешенства.
Запах некромантки доносился до него через несколько комнат, просачивался сквозь закрытые двери, сводил с ума. Его жажда снова стала нестерпимой.
— Хватит… — прорычал он и резко спрыгнул с высокой постели. Не одеваясь, вышел из комнаты в тех же самых штанах на бедрах и направился к своим бывшим покоям, которые теперь занимала Мелания. Буквально через пару мгновений застыл перед ними, остекленевшим взглядом уставившись на свою кисть, что с чудовищной силой сжимала ручку двери. А затем тихо прошептал: «Хватит это терпеть…»
И почти с бешенством дернул дверь на себя.
Дом некроманта там, где он позволяет себе ходить голым и без револьвера.
Впрочем, и в этом случае между булок у него наверняка припрятан зачарованный кинжал.
Сон долго не шел. Мелания вспоминала удивительно красивую девушку, что видела в комнате Элиаса, и не могла избавиться от удушающего чувства, поселившегося в груди. Словно где-то в области сердца свилась кольцами ядовитая змея, то и дело кусая все вокруг.
Какое ей вообще было дело до того, с кем древний вампир проводит свободное время?
Мелания вздохнула. Ей было дело.
И, кстати, та девушка возле Элиаса вовсе не выглядела испуганной или несчастной. Ее глаза горели, а руки, скользящие по его груди, были весьма красноречивы. Ей нравился вампир. Мелания могла сказать это с абсолютной уверенностью.
А все потому, что на ее месте некромантка видела себя. Ей хотелось касаться его с такой же одержимостью, хотелось, чтобы он смотрел на нее так же… с голодом во взгляде, когда глаза блестят ослепительно-ярко.
Раздраженно фыркнув, девушка накрылась одеялом с головой и постаралась уснуть. Однако когда наконец сознание некромантки поплыло, проваливаясь в ночные грезы, Мелании показалось, что это она, а не та незнакомка находится возле Элиаса. Некромантка внезапно почувствовала себя в странном забытьи между реальностью и фантазией, когда не вполне понятно, спишь ты или уже пробудился. На лице будто вспыхнуло легкое прикосновение мужской руки, в воздухе появился прохладный елово-можжевеловый аромат, который ни с чем невозможно было перепутать.
Сердце застучало очень быстро, и в ответ кожа стала многократно чувствительнее. С трудом понимая, что происходит, Мелания каждой клеточкой тела впитывала едва уловимые призрачные прикосновения, вызывающие внутри нее настоящую бурю.
Рука, которую она не видела, но ощущала невероятно ярко, осторожно очертила ее губы, спустилась по шее вниз и мягко прошлась по груди. Словно та вовсе и не была прикрыта одеялом. Впрочем, сейчас ни в чем нельзя было оставаться уверенной. Во сне могло.
И такой сон Мелании однозначно нравился.
Девушка с трудом дышала, ее щеки горели, отзываясь на ночные фантазии, что казались головокружительно реальными.
Вот ребро ладони, будто невзначай скользнувшее по полупрозрачной сорочке, чуть прохладная кисть, мягко очертившая бесстыдно просвечивающие полукружья, едва скрытые тканью… И пальцы, вдруг сжавшие твердую вершинку груди так, что из горла Мелании сам собой вырвался тихий стон.
Некромантка выгнулась во сне и от слишком яркого, томительно-страстного ощущения резко очнулась, открыв глаза. Она села на кровати, тяжело дыша, не понимая до конца, где находится и что вообще происходит. Сон смешался с реальностью, и усугублялась ситуация тем, что прямо возле постели в лучах восходящего солнца стоял Элиас. Мрачный как ночь, которая еще не до конца закончилась.
— Что… случилось? — выдохнула девушка, тяжело дыша.
Кровь в венах буквально кипела. И присутствие рядом вампира, о котором она только что грезила и по которому сходила с ума, не придавало спокойствия.
Элиас стоял неподвижно, словно ледяная статуя. И казался вообще не живым, настолько напряженной выглядела каждая мышца его тела.
— Я думаю, ты права, — сказал он таким голосом, будто подписал кому-то смертный приговор.
— Что? — не поняла Мелания, и поскольку вампир не отвечал, буквально сверля ее светящимися кристально-голубыми глазами, продолжила: — Это, конечно, очень здорово, и я вообще часто бываю права, но в чем конкретно в данный момент?
Она уже немного пришла в себя, щеки пылали не так ярко, что вдохновляло если не на подвиги, то на нормальный диалог.
Но все же девушка не ожидала услышать именно это:
— Тебе действительно будет легче продолжать жить в собственном доме, — ответил он.
Некромантка широко распахнула глаза от удивления.
— Что, правда? И ты решил это вот так, среди ночи?
Элиас не стал отвечать на этот вопрос. Крылья его носа едва заметно дернулись, грудная клетка сделала короткое движение, напоминающее вздох, а в следующий миг вампир резко отвернулся. Но в последнюю секунду Мелания успела заметить кровавый блеск его изменившихся глаз.
Впрочем, через мгновение он снова направил на нее спокойный льдисто-голубой взгляд, словно ничего и не произошло.
— У меня может не получиться постоянно переносить тебя на крыльях на твою работу, к матери и по любому другому делу, которое у тебя появится. Иногда меня может просто не оказаться рядом в нужный момент.
— Вот как? — фыркнула некромантка и, почему-то надувшись, сложила руки на груди. — А как же, мол, «у тебя дома опасно, а я весь из себя такой благородный вампир, буду тебя спасать»?
А перед глазами снова сверкнуло воспоминание о влюбленной блондинке с огромным декольте.
Получается, теперь он выгоняет ее потому, что у него есть другая игрушка? Более покладистая?
— Ну и ладно, не переживай, уйду так быстро, как смогу, — проговорила она, сжав зубы и отвернувшись. Словно и не она сама недавно возмущалась тем, что ее не выпускают из этого дома.
Нет, конечно, она помнила, что инициатором возвращения выступала сама. Но теперь вроде что-то изменилось, и с какой-то стати это ужасно раздражало.
Элиас и бровью не повел. А через неуловимо короткое мгновение оказался так близко к ней, что Мелания едва не подавилась воздухом. Мужчина чуть наклонился, и его распущенные волосы коснулись ее лица. Затем он поднял руки и вдруг обеими ладонями обхватил ее шею.
— Хочешь меня придушить напоследок? — вяло пошутила некромантка, чтобы замаскировать собственное смущение и оглушительно громко стучащее сердце.
Каждый раз, стоило ему коснуться ее, как все раздражение и обида сменялись совсем другими эмоциями. Такими, от которых подкашивались ноги.
Но пальцы вампира нежно погладили ее кожу, немного отодвинув всклокоченные после сна волосы, а когда он убрал руки, на шее некромантки снова сверкал драгоценными камнями знакомый ошейник.
Металлическая корона с крыльями обожгла прохладой разгоряченную кожу.
— Не снимай его. Помни, что этот амулет защитит тебя от любого вампира, — проговорил он чуть хрипло. — От любого, кроме древнего.
Если сперва Мелания обрадовалась, то от последних слов ее пронзила липкая дрожь.
— Тот древний… — проговорила она внезапно тихо, и ее взгляд сам собой остекленел от воспоминаний. — Реджинальд… Он не забудет про меня, да?..
Мелания не знала, зачем сказала это. Зачем поделилась тем, что больше всего тревожило ее, с существом не менее опасным, чем сам Реджинальд по прозвищу Вечный Крик.
Она говорила так, будто доверяла Элиасу.
А может, просто наружу сквозь стену непонимания на миг вырвались ее истинные чувства.
Но это был очень короткий миг.
— О Крике я позабочусь, — спокойно сказал вампир, не сводя с нее глаз.
Затем вдруг взял ее ладонь в свою, медленно поднес к лицу и, так и не отрывая от нее взгляда, коснулся губами места на сгибе ее пальцев.
Мелания никогда прежде не могла представить себе, что это место может оказаться настолько чувствительным, что от одного прикосновения к нему тело станет ватным.
Некромантка почувствовала, что должна ответить что-то. Невысказанные слова жгли кончик языка, но так там и остались, потому что в следующий миг ее накрыла Тьма и хлопанье крыльев. А очнулась она уже у себя дома на постели.
Ее старые вещи вместе с целым ворохом новых лежали неподалеку в красивых кофрах с черно-золотой вышивкой в виде короны и крыльев. А под алые ленты, которыми были перевязаны коробки, были вставлены удивительные, усыпанные серебряными блестками пепельные розы.
Мелания резко выдохнула, сев на кровать, но не сводя взгляда с этих цветов.
Стоило признать: Элиас быстро принимал решения и быстро воплощал их в жизнь.
Впрочем, обрадоваться или расстроиться она не успела.
Мимо комнаты как раз в этот момент проходила мама. Она заглянула к ней и, удивленно всплеснув руками, воскликнула:
— Ты уже дома? Когда ты успела появиться? Я не слышала твоего прихода, как ты проскользнула? Да еще и с таким количеством вещей?
Летиция выглядела абсолютно здоровой. Щеки весело розовели, от стройного тела, замотанного в пушистый халат, так и веяло бодростью. Мама смотрелась как никогда по-домашнему уютно.
— Мам, я переместилась темным порталом, — ответила Мелания, сжимая ее в крепких объятиях.
— Правда? — ахнула та, качая головой. — Кто это открыл для тебя личный переход? Никогда я не привыкну к этим некромантским штучкам.
— Почему некромантским, мам? — усмехнулась Мелания, предпочитая не отвечать на первый вопрос. — Этим путем может передвигаться любой человек. Даже ты, хотя ты всегда и отказываешься от такого способа перемещения.
И правда — стационарные порталы открылись почти повсеместно не более десяти лет назад. И с тех самых пор старшая госпожа Сендел бойкотировала их с завидным постоянством.
— Потому что только некромант способен такой переход открыть, — наставительно проговорила мать. — И только некромант способен проследить, чтобы при переходе тебя не зажевало и не превратило в овощ, который с удовольствием сожрет Тьма. Ты знала, например, что человек, идущий порталом, попадает сперва в сумеречный мир и только через него сокращает путь, выбираясь оттуда совсем в иной точке нашего мира?
Мелания пожала плечами, довольно улыбаясь. Мама спорила с ней точно с таким же остервенением, как и тогда, когда была совершенно здорова.
— Конечно, знаю, — ответила девушка спокойно. — И знаю, что ты преувеличиваешь. Потому что пространственные тоннели проходят через первый уровень сумеречного мира. А там ни одному человеку совершенно ничего не угрожает. Тьма там почти так же инертна, как и здесь.
Некромантка развела руками, будто мать могла увидеть тот черный магический туман, что витал вокруг них повсеместно.
Но та в ответ лишь фыркнула, махнув на нее рукой.
— Что б ты понимала, кисонька, — ответила она. — Кстати, я блины собираюсь печь, как чувствовала, что ты скоро придешь! Будешь?
— Конечно! — оживилась Мелания, когда мама уже встала, чтобы направиться на кухню. — Кстати, меня никто не искал?
— Звонил твой Ландер! Такой милый молодой человек! — проговорила уже на пороге мать. — Я сказала, что ты, скорее всего, появишься сегодня к вечеру, и он обещал зайти.
— Замечательно, — фыркнула Мелания, сперва возмутившись прилипчивостью охотника, а затем чрезвычайно обрадовавшись, ведь он был единственным человеком, способным помочь ей с расследованием.
Блины оказались дивно вкусны, особенно с любимым Меланией облепиховым вареньем, десять банок которого мать, как оказалось, выменяла у соседки на вышитые вручную наволочки.
Когда солнце начало клониться к горизонту, некромантка вышла из дома, чтобы выбросить целый пакет мусора, скопившегося на кухне за три прошедших дня, и внезапно была атакована чем-то черным, хлопающим и мягким.
— Эй-эй! — воскликнула она, закрывшись руками и не зная, то ли колдовать, то ли звать на помощь.
Но уже через мгновение стало тихо и спокойно, а Мелания обнаружила у себя на плече знакомую летучую мышь.
— Это ты! — ахнула она возмущенно, уперев руки в бока.
Зверек похлопал красными глазками, невозмутимо уселся у нее на плече поудобнее и посмотрел вдаль, всем видом демонстрируя, что никуда отсюда не полетит.
— Я думала, это кошки гуляют сами по себе, а не мышки, — фыркнула девушка, прищурившись, не зная, то ли скинуть маленького нахала на землю, то ли почесать за большим пушистым ухом.
Сев ей на плечо, животное совершенно успокоилось.
— Ты вот летал, Тьма знает где, а меня успели похитить и вернуть обратно домой, — пожаловалась некромантка, направляясь к ближайшему мусорному баку. — Так себе приключеньице, я тебе скажу!
Зверек положил голову на лапы и сверкнул красными глазами.
— Ну да, так я и поняла, ты беспокоился сверх меры, — фыркнула девушка и посмотрела вдаль.
Прошло больше половины дня с тех пор, как она вернулась домой, но ощущения были такие, словно ничего еще не закончилось. Тело звенело от остаточного напряжения и никак не могло расслабиться. А в голове периодически всплывали то оскаленные физиономии древних вампиров из кормилища, то узкое красивое лицо Элиаса, чей темный взгляд будто прожигал ее насквозь. И от первого, и от второго ее изрядно потряхивало, хотя причины и были совсем разные.
— Вот скажи мне, почему ему нужно было обязательно оказаться древней нежитью? — пробубнила задумчиво некромантка, вспоминая луноволосого вампира и найдя единственную возможность выговориться. И то, что слушателем оказалась всего лишь чересчур сообразительная летучая мышь, ее мало волновало.
Зверек дернулся и поднял голову с лай.
— Да-да, представляешь?.. — продолжила девушка, заметив шевеления животного. — Меня угораздило потерять голову от древнего вампира! Ты только не говори никому. Впрочем, чего там говорить — наверняка я всего лишь одна из толпы человеческих девушек, что когда-либо попадали под влияние его вампирского внушения.
Мышь то ли чихнула, то ли фыркнула.
— А чего тут удивительного? — продолжила Мелания. Ей очень нравилось, что зверек чихает в нужные моменты, так создавалось впечатление, что они действительно ведут диалог. — Вот Риша же тоже влюблена в своего Фиделя. И думать не хочет о том, что это всего лишь темная магия, изменяющая сознание. Ей вообще все равно. Живет и получает удовольствие от искусственных чувств… Кстати, надо связаться с ней, узнать, как дела.
Мышь на плече заерзала. То ли ей было неудобно, то ли она была чем-то ужасно возмущена. Последнее — вряд ли, поэтому девушка спокойно продолжила:
— Думаешь, я не права, да? — вздохнула Мелания. — Я тоже сперва мечтала, что Элиас вдруг возьмет и окажется не таким, как все. Странная надежда, конечно. Это как если бы я надеялась, что некрогарпии, которые унесли и наверняка сразу же сожрали брата, вдруг вернутся и принесут его обратно. Поставят нам на крыльцо, отряхнут его своими крыльями, и одна из них скажет своей окровавленной клыкастой пастью, что они дико извиняются и вообще не собирались его есть. Чушь, правда?
Мышь подозрительно притихла, словно расстроилась.
— Вот и я думаю, что чушь, — кивнула девушка. — У древних есть кормилище, где они прячут жертв, подготовленных на убой. Оно огромно. И питаются там не только древние, но и обычные вампиры. Поначалу я надеялась, что Элиас — не такой вампир, как остальные. Вдруг Тьма сохранила его сознание таким же, как это было при жизни? Но надеяться на это и дальше — глупость. Потому что о кормилище он не мог не знать.
Зверь на плече внезапно страшно занервничал. Захлопал крыльями, перебирая коготками туда-сюда, щелкая челюстями так рьяно, что чуть не свалился с плеча.
Не обратив на это ни малейшего внимания, некромантка придержала его за шкирку и посадила обратно, проговорив:
— В общем, можно подвести простой итог: он — вампир, а я — дурында. Все.
С этими словами она выбросила мусорный пакет в большой бак и направилась обратно к дому. Мышь вцепилась когтями в ее черную кружевную кофту, накинутую поверх лилового платья, и даже при резких движениях некромантки теперь умудрялась не упасть и не сдвинуться с места. С чего ей вдруг вздумалось терять равновесие на ровной дороге минуту назад, было неясно.
Заметив это, девушка хмыкнула, почесав зверька за ухом. Мало ли что там у животного в его маленькой голове? Схватился когтями — и слава темным богам. Сохранность одежды ее совершенно не беспокоила, несмотря на то, что это был наряд из подарочных коробок с оттиском короны и крыльев. Несмотря на то, что на накидке красивыми узорами выделялась вышивка, на платье десятками граней сверкали черные камни, а выглядела она во всем этом просто великолепно.
Ей было наплевать. И хотя сердце нестерпимо жгло, она делала вид, что ничего не чувствует.
Направившись к дому, Мелания лишь в последний момент заметила, как с ней поравнялся дорогой черный некромобиль. И, высунув довольное лицо из окна, кто-то крикнул:
— Кто это тут так ослепительно сверкает, словно капля ночи в свете вечернего солнца? Это моя старая знакомая Мелания или мрачная, но прекрасная повелительница нежити?
— Это что еще за странные сравнения?
Мелания уперла руки в бока и чуть поджала губы, глядя на Ландера, выбирающегося из машины. На самом деле ей очень хотелось скрыть смущение.
— Я никогда не умел говорить хорошие комплименты, прости, — улыбнулся мужчина. — Но ты действительно великолепно выглядишь в этом наряде. Он тебе очень идет.
Девушка пожала плечами и отвернулась, покраснев.
— Ничего особенного, — бросила через плечо, неторопливо шагая к дому и механически приглаживая рукой темные кружева на накидке.
Затем подняла ладонь выше, чтобы почесать летучую мышь и немного успокоиться, но, как ни странно, на плече было пусто.
Мелания сперва нахмурилась, а затем хмыкнула с легким возмущением.
«Опять улетел, поганец», — мелькнуло у нее в голове.
— Какое красивое у тебя украшение на шее, — тем временем заметил Ландер, заставив Меланию отвлечься от гуляющего зверька и нервно схватиться за подвеску в виде короны. — Что это? Какой-то символ?
— Н-нет, — сбивчиво ответила некромантка, а в голове отчаянно крутились варианты, что же говорить дальше. Рассказывать ли Ландеру все, что с ней произошло?.. — Это просто красивая побрякушка…
— Понятно, — кивнул мужчина. — Тебе очень идет.
— Может, хватит на сегодня комплиментов? — вяло улыбнулась девушка.
— Хорошо, — с готовностью кивнул Ландер. — Тогда, моя дорогая повелительница нежити, перейдем сразу к тому, что вызывает у тебя гораздо больший интерес, чем мои неумелые словесные конструкции. А именно — к вот этому…
Он достал из кармана плотную светлую бумагу, на которой красивым почерком было что-то написано. Внизу некромантка разглядела императорскую печать рода Альвис и размашистую подпись.
— Это что… подпись самого императора Хайлара? — выдохнула девушка, аккуратно выхватывая листок у охотника.
Тот важно улыбнулся и кивнул.
— Удалось добыть за десятикратно более короткий срок, чем это происходит обычно по регламенту, — ответил он. — И все благодаря мне хорошему, мне замечательному и великолепному.
Некромантка кинула на него короткий взгляд из-под бровей и усмехнулась. Ландер довольно улыбался, выпятив грудь вперед и приподняв подбородок.
— В такой позе с тебя надо памятник лепить, — хмыкнула девушка, вчитываясь в слова императорского разрешения.
— Я согласен, только если памятник будет не посмертный, — еще шире улыбаясь, ответил Ландер.
— В посмертии тебе будет сложна так высоко задирать нос, — с ухмылкой заметила она. — Впрочем, у драугров, например, очень подвижная шея. Так что если ты, например, превратишься после смерти в такого, то сможешь поднять нос максимально высо…
— Пожалуйста, умоляю, не заканчивай эту фразу, — скривился Ландер, демонстрируя на веселом лице приступ боли. — Я уже понял, что от повелительницы нежити ничего хорошего ждать не приходится.
— Ах вот как?.. — притворно ахнула Мелания.
Ландер заулыбался. В этот момент он выглядел так, словно был готов схватить ее в охапку и поцеловать. Поэтому некромантка благоразумно отвернулась и пошла вперед, словно ничего особенного не происходило. Ландер послушно последовал за ней, продолжая говорить:
— В общем, я возглавлю правоохранительный отряд, который направится в особняк Бентера ровно через неделю.
— Я пойду с вами, — огорошила его Мелания в тот же миг.
Впрочем, предложение, сорвавшееся с ее губ так неожиданно, слегка поразило и ее саму. Прежде она, не задумываясь, отправилась бы в логово убийцы, но теперь, после того, как узнала, что особняк охраняют вампиры, ее решимость была уже не столь сильна.
С другой стороны, пойти с Ландером — единственный шанс узнать правду, найти дочку банши и вывести негодяя на чистую воду, не особенно рискуя. На толпу правоохранителей вампиры никогда не нападут просто потому, что их кредо — сохранение инкогнито.
А значит, опасности нет.
— Что? Нив коем случае, — тут же посерьезнел Ландер.
— Сейчас я постараюсь тебя убедить, — хитро улыбнулась Мелания.
Тем временем они уже добрались до дома, но почему-то приглашать гостя к себе Мелании совсем не хотелось. Ландер ей нравился, но она не испытывала ни малейшего желания сближаться с ним. А вот он, похоже, совсем наоборот. Не стоило заставлять его лишний раз привыкать к ней.
— Ты не против поболтать тут? — Она указала на небольшую скамейку у крыльца дома, где они и расположились. — Тем более что мне тоже есть что тебе поведать.
— Правда? — удивился охотник. Но теперь по его лицу было видно, что он настроен на серьезный разговор.
Короткие седовато-серые волосы упали на глаза, делая мужчину старше как минимум на пятнадцать лет.
— Правда…
В следующие пару десятков минут, пока они сидели рядом друг с другом на прохладной скамейке из темного дерева, увитой красивыми лилово-алыми цветами, Мелания осторожно рассказывала Ландеру о том, что недавно узнала о вампирах. О кормилище, о нескольких кланах, об Амадее Огненной Боли и Реджинальде Вечном Крике. О том, что они убивают людей, а Бентер — тот, кто этих людей им поставляет как скот.
— Но откуда ты все это знаешь? — глухо спросил Ландер, вперив в нее цепкий холодный взгляд.
Мелания с силой сжала челюсти и громко сглотнула.
Это был слишком непростой вопрос, чтобы отвечать на него с ходу.
— Я подслушала, когда прокралась на территорию особняка замминистра пару дней назад, — ответила она после паузы. — Вдалеке я заметила двух вампиров. Они довольно громко переговаривались, и мне удалось все понять.
Сердце ударило о ребра. Мелания не любила лгать. Но рассказывать о том, что произошло с ней на самом деле, она не собиралась. Потому что в таком случае пришлось бы поведать и об Элиасе.
А этого она просто не могла сделать. Все внутри нее вспыхивало и больно жгло от подобной мысли. Мелания знала, что так нельзя, что это ее больная влюбленность мешает ей мыслить здраво. Но знала она так же, и что бороться с собственной болезнью она уже не будет. Эта война проиграна. А значит, она будет скрывать сведения об Элиасе до последнего. Даже если он знает о кормилище и мало чем отличается от остальных вампиров.
Ведь, несмотря ни на что, ее-то он спас…
— Это очень важные новости, Мелания. Более того, эта информация уникальна в своем роде, — задумчиво протянул Ландер. — О существовании древних почти никому в этом мире не известно.
— Почти никому? — приподняла бровь девушка. — Значит, тебе известно?
— Мне — да, — ответил он негромко. — Но не стоит распространяться об этом дальше. Эта новость способна поднять панику среди жителей. Впрочем, сейчас речь не об этом. Если все действительно так, как ты говоришь, и Бентер — официальный поставщик жертв для кровососов… то придется выдвинуться раньше. Тянуть нельзя. И, похоже, придется взять два отряда, а не один.
— Я пойду с вами, — повторила некромантка упрямо, обрадовавшись, что в таком случае охотников вокруг нее будет еще больше.
— Это исключено.
— Без меня вы не справитесь. Только я знаю, как выглядит кормилище, — проговорила она уверенно.
— Что? Откуда ты знаешь, как оно выглядит? — нахмурился охотник, мгновенно заставив Меланию смутиться.
Девушка прикусила губу, опустив взгляд, а потом ответила:
— Я слышала. Те вампиры, они… рассказывали. И вообще я знаю тех вампиров в лицо, а еще я издали видела аж трех древних! Все они способны прикидываться людьми, а потому вы не сможете их идентифицировать без моей помощи. — И через мгновение быстро добавила, схватив мужчину за руку: — Слушай, а возьмите лучше три отряда!
Ландер ощутимо напрягся.
— Ничего не хочешь еще мне рассказать? — спросил он негромко.
Некромантка покачала головой, ответив слишком уж быстро:
— Нет-нет, совсем ничего.
Ландер выдержал короткую паузу.
— Ты что-то скрываешь, — проговорил он мрачно. — Но, очевидно, на это есть причина. Так и быть. Я согласен, пойдешь с нами. Через два дня. С тремя отрядами. Больше не выделят даже мне.
Мелания резко выдохнула, улыбнувшись:
— А больше и не надо, уверена, с таким количеством колдунов можно сровнять с землей половину Ихордаррина.
И про себя прибавила: «А вампиры на это точно не пойдут…»
Кроме того, двое суток — это было как нельзя кстати. Именно столько времени ей нужно, чтобы отработать смену в морге и подготовиться к вылазке.
Как пламя костра в ночи вспыхнули и промелькнули два заката, а на третий восход подошел назначенный час. К ее дому подъехал темный некромобиль Ландера, и к тому времени Мелания была уже полностью собрана как боевой некромант.
Охотник отвез ее к ближайшему темному порталу, где их обоих ждали три отряда внушительно экипированных правоохранителей, и все вместе по очереди они вошли в переход, чтобы через несколько мгновений очутиться возле особняка Корвиша Даниаса Бентера — заместителя министра финансов его императорского величества и по совместительству — убийцы, обеспечивающего вампиров новыми жертвами.
Когда Мелания подходила к высокому забору знакомого особняка, на дворе стоял ясный день, не то что в прошлый раз. И настроение у девушки было совсем иное. Ландер дал ей четкие рекомендации — не выходить из черты круга правоохранителей, которые получили указания защищать ее. Некромантка и не планировала этого делать. Ей нужно было лишь подмечать людей, которые могли оказаться нелюдями, искать вампиров, которых видела в прошлый раз, и в случае попадания в пустое кормилище идентифицировать его по своим воспоминаниям. В конце концов, Бентер вполне мог узнать об их операции и вывести всех людей. Но стены-то вывезти ему бы не удалось. А значит, Мелания смогла бы их опознать.
Замминистра в особняке не оказалось. Предъявив разрешение на осмотр владений недовольному мажордому, Ландер со всей своей группой, как стая муравьев, растеклись по территории. Некромантка же вместе с ним и еще десятком охотников первым делом отправилась на поиски обширного подвала.
Прошло несколько часов, прежде чем стало ясно — найти что-либо им не удастся. В доме Бентера, конечно, был подвал, и даже не один. Но, к сожалению, ими оказались маленькие холодные помещения с дубовыми бочками и винными стеллажами. Ничего подобного тому месту, в котором побывала она сама, здесь не было. И это могло означать лишь одно: кормилище находится где-то еще.
На самом деле это и немудрено — ведь туда ее порталом перенес вампир. Кормилище могло легко оказаться расположенным на другом конце Ихордаррина. С чего она вообще взяла, что оно будет у Бентера под боком? Заместителю министра вовсе незачем так подставляться.
— Зачем вам столько подвалов? — спросила у мажордома расстроенная девушка, когда они без толку обследовали весь особняк.
— Как это зачем? — переспросил тот. — Вот в этом вина сорта «Красная слеза», «Алый ветер» и «Алоиза», вот в том — «Серый пес», «Смеющийся тигр» и «Северный медведь», — с невозмутимым лицом объяснял мужчина. — Вот тут — не вина, а вермуты и настойки. А здесь — личный дегустационный кабинет хозяина.
Он открыл перед ними небольшую деревянную дверь, продемонстрировал, что в крохотном помещении никого и ничего нет, кроме стола с какими-то бумагами, удобного кресла с подставкой для бокала, камина и одного секретера, закрытого на замок.
Ландер захотел пройти внутрь, но мажордом неожиданно покачал головой и не пустил его.
— Здесь личные документы хозяина, и я не имею права пускать сюда посторонних. А то, что здесь нет связанных людей, полагаю, видно и так, — иронично приподняв бровь, выдал он.
— Мы должны проверить, что в комнате нет потайных проходов, — серьезно ответил охотник.
А у Мелании вдруг что-то дернулось в груди. Сжалось и застучало быстро-быстро.
Некромантка поняла, что они просто обязаны проверить эту комнату.
Однако когда мажордом нехотя все же пустил их, внешний осмотр не дал никаких результатов. Через пару минут они вышли, и дверь кабинета была закрыта на ключ.
— Мы должны проверить ту комнату еще раз, — тихо проговорила некромантка, когда мажордом отошел в противоположный конец очередного винного погреба вместе с еще одним драугуном, ведущим эту операцию.
— Зачем? — нахмурился Ландер.
Его настроение вообще с каждым мгновением все сильнее портилось. Похоже, он был ощутимо недоволен тем, что они так ничего и не нашли.
— Мне кажется, в его бумагах может быть какая-то информация… — ответила Мелания не слишком уверенно. Она и сама понимала, как абсурдно звучит ее предложение, но сердце продолжало стучать у самого горла, подталкивая к воплощению этого решения.
— Мы не имеем права рыться в документации Бентера, — отрезал Ландер. — Чтобы получить разрешение и на это, нужно, чтобы замминистра был официально в чем-то обвинен. Мы и так пришли в дом абсолютно ничем не запятнанного человека с тремя отрядами правоохранителей! Да мне голову оторвут, когда окажется, что все это зря.
— Так, может, не оторвут, если мы что-нибудь найдем, а? — еще тише проговорила Мелания, потому что мажордом невзначай взглянул в их сторону.
Ландер сжал зубы и процедил:
— Если меня кто-то засечет за этим занятием, нас всех ждет увольнение. Если не заключение под стражу. Ты не ответила, зачем нам туда?
Мелания глубоко вздохнула, на миг закрыв глаза. Она была ни в чем не уверена, к сожалению. Но когда пару минут назад им все же позволили войти в комнату, ей показалось, что она видела на столе один странный документ. Мажордом усиленно закрывал от них стол своей спиной, но некромантка успела разглядеть необычный символ внизу одного из плотных белых листов. И этот символ слишком уж сильно напоминал искривленную, будто от боли, ладонь в обрамлении крыльев…
— Если ты отвлечешь мажордома, я проникну туда сама, — прошептала девушка на одном дыхании, с содроганием вспоминая вампира Реджинальда по прозвищу Вечный Крик.
Перед глазами мелькнуло его узкое светлое лицо, обрамленное волосами цвета ржи, по-детски наивная улыбка, смешанная с чудовищным блеском кровавых глаз, и в ухе — хрустальная серьга, внутри которой виднелась та самая искривленная кисть, созданная словно из серебряной пыли.
— Вина будет на мне, а не на тебе, — закончила некромантка.
Если она не ошиблась, то на одном из документов в кабинете была его печать. Печать убийцы, за которым, Мелания готова была поспорить, стояли сотни смертей. И будет стоять еще больше, если они не распутают этот клубок.
— Ты с ума сошла? — прошипел Ландер.
— Просто сделай то, что я прошу, — перебила его некромантка. — Мне это будет проще. Не спорь.
И пока он не успел ее остановить, тихонько двинулась в сторону заветной двери.
Ландеру ничего не оставалось, кроме как коротким движением подозвать трех кавалергарпиев, которые находились в его подчинении. Они тут же прикрыли девушку спинами, а сам Ландер стремительно направился в сторону мажордома.
Мелании некогда было поражаться тому, насколько слаженными оказались действия некромантов-правоохранителей. Словно выполнять команды независимо от их содержания было у них в крови. Сама девушка в это время прокралась к слабо освещенной части коридора, где располагался вход в кабинет для дегустаций, и, нервно озираясь, быстро положила ладонь на замок.
Сумеречная магия сорвалась с пальцев в тот же миг, словно некромантка уже давно готовила заклинание «преобразование материи». Тьма проникла в замочную скважину и послушно превратилась в твердый черный ключ, полностью повторяя внутренние изгибы и повороты личинки.
Это заклятие было для Мелании новым. Нужды в воровских навыках вскрытия замков у нее, хвала богам, никогда не возникало. Несмотря на всевозможную магическую защиту городов, в их окрестностях никогда не переводилась нежить. А потому некромантка всегда могла найти себе подходящую подработку, если ей вдруг требовались деньги.
Однако при всем при этом Мелания обладала одной важной способностью. Она залпом проглатывала все заклятия, с которыми сталкивалась в своей жизни. За неимением настоящего образования она была вынуждена учиться всему сама. А потому все те немногие книги по некромантии, что сумела достать самостоятельно, были заучены ею до дыр. Она помнила назубок даже самые, казалось бы, ненужные формулы, была способна повторить с закрытыми глазами заклятия, которые, по идее, никогда в жизни не должны были ей пригодиться.
Одним из таких знаний и оказалось вскрытие замков.
Буквально через несколько мгновений что-то щелкнуло, и дверь распахнулась. Некромантка сумела беспрепятственно юркнуть в темный кабинет, освещаемый лишь тусклым светом из зашторенного окна.
Первым же делом девушка ринулась к столу, на котором буквально пару десятков минут назад видела заветный листок с печатью.
На гладкой столешнице лежало несколько документов. Не глядя по сторонам, Мелания схватила вощеные белые листы, напряженно всматриваясь в буквы и подписи.
Но буквально через минуту стало ясно, что того самого листа, который был нужен девушке, на столе не оказалось.
Мелания резко выдохнула, бросив документы обратно.
— Неужели я ошиблась? — проговорила она, расстроенно потерев лоб и не зная, что делать дальше. Проверить все ящики? Переворошить всю документацию господина Бентера?..
У нее не было на это времени.
В этот момент краем глаза она заметила, как шторы на окне едва заметно всколыхнулись. Дернув головой в ту сторону, она едва не закричала, потому что чуть в стороне от окна стоял мужчина.
И, похоже, это был сам господин Бентер.
— Что вы делаете в моем кабинете? — хмуро спросил он, стиснув зубы и глядя не с раздражением человека, который не слишком-то доволен происходящим, а с вполне ощутимой злобой. С ненавистью преступника, которому есть что скрывать.
Замминистра финансов оказался мужчиной среднего роста с легкими проплешинами на круглой голове и довольно объемным животом. При этом он вовсе не выглядел слабым или обессилевшим от лишнего веса. Широкий разворот плеч внушал уважение, а ладони, стискивающие какой-то лист бумаги, казалось, могли целиком обхватить ее голову и расколоть, как орех.
«Бумага…» — мелькнуло в голове некромантки, несмотря на все наблюдения. Единственное, о чем она теперь могла думать, так это о том, что в руках Бентера была та самая бумага!!!
Вот только что теперь толку, если из этого особняка Мелании удастся выбраться только в тюрьму Ихордаррина?
Девушка закусила губу, отчаянно пытаясь найти выход.
Хлипенький план действий созрел мгновенно. Ей нужно как можно быстрее отобрать документ у замминистра и затем заставить его выпустить ее отсюда, не поднимая шума.
А сделать это можно, лишь оглушив беднягу.
Некромантка еще раз оценила немаленькие размеры замминистра, остановившись на том, что без магии тут не обойтись.
Бентера было немного жаль. С другой стороны, преступников жалеть — глупая затея. Да и иного выхода, кроме прямого нападения, Мелания не видела.
— Я спрашиваю, что вы делаете в моем кабинете и почему роетесь в моих бумагах? — грозно прорычал в это время Бентер, шагнув прямо к ней.
В руке Мелании появился сгусток Тьмы. Замминистра явно не был колдуном, девушка видела это абсолютно точно — в его груди не пульсировал темной энергией анарель. А значит, ничего противопоставить ее атаке он просто не мог.
Осталось не переборщить с живой силой, чтобы после удара мужчина не превратился в овощ.
Бентер был уже совсем близко, а Мелания все пыталась рассчитать силу для удара. Ей никогда прежде не приходилось атаковать простого, лишенного магии человека. Шар Тьмы, не облеченный в заклятие, должен был подействовать шокирующе на замминистра. Как крохотный, но вполне ощутимый удар молнии. Если такой направить в солнечное сплетение — жертва потеряет пространственную ориентацию, воздух вышибет из груди и сердце может остановиться. Если в голову — человек лишится сознания… или умрет.
В последний момент, едва заставив себя не зажмуриться, Мелания подняла руку для удара и… замерла. Потому что оконные створки распахнулись, а через мгновение между ней и Бентером возникло облако Тьмы.
Это произошло настолько быстро, что никто из них двоих не успел сделать даже одного вдоха. Широко распахнув глаза, Мелания глядела, как из абсолютного мрака появляется до боли знакомая мощная фигура. Черный плащ всколыхнулся, продемонстрировав какие-то странные серебристо-голубые чешуйки, напоминающие доспех. Ослепительно-белые волосы холодным светом сумеречной луны легли на широкие плечи.
Сердце замерло в груди некромантки.
Это был Элиас.
Таким быстрым движением, что его было сложно заметить, древний вампир одной рукой перехватил ее запястье прямо в воздухе, а второй обхватил лоб Бентера, прущего вперед, как кабан на охоте.
Глаза замминистра широко округлились, напоминая дуло от некромантского револьвера.
— Что проис… — только и успел спросить Бентер, как его зрачки заполнили собой радужку, и он тут же начал заваливаться на пол, словно мешок с картошкой.
Вампир перехватил замминистра за грудки и с какой-то брезгливостью бросил на кресло. Теперь казалось, будто тот так устал, что просто уснул за работой.
Элиас медленно наклонился и поднял бумагу, выпавшую у Бентера из рук, а затем повернулся к некромантке, сверкнув ярко-голубыми глазами.
Мелания не могла вымолвить ни слова.
— Это вампирское внушение, да? — спросила она вдруг сорвавшимся голосом.
Элиас нахмурился и кивнул, проговорив:
— Через час Бентер проснется и, скорее всего, даже ничего не вспомнит.
По спине некромантки прокатились колючие мурашки.
«Значит, вот на что он способен», — промелькнуло у нее в голове, и, похоже, эта мысль ясно читалась и в глазах. Потому что вампир внезапно стиснул зубы. А через пару мгновений мрачно сказал:
— Поверь, если бы ты оглушила его сырой магией, все было бы гораздо хуже.
— Нет-нет, ты абсолютно нрав, — кивнула девушка, обхватив себя руками.
В помещении внезапно стало холоднее. Элиас все еще держал документ с печатью Вечного Крика, и теперь Мелания просто не знала, что делать.
Она отвернулась от него, направив взгляд на дверь и размышляя над тем, что ей нужно как можно быстрее покинуть эту комнату.
— Ты хотела добраться до этой бумаги, — вдруг произнес вампир негромко. — Так бери.
Некромантка бросила нервный взгляд в сторону хрустящего белого листа и быстро выхватила его из протянутой руки, просто не веря, что все произойдет так просто.
Пробежавшись глазами по ровным строчкам, Мелания поняла, что нашла именно то, что искала. В документе говорилось, что очередная сделка будет совершена в отеле «Закатный бархат» первого числа следующего месяца. Если стороны договорятся о цене, ключи от банширабана с товаром будут переданы сразу же, до перечисления средств. По порталофону произойдет связь с водителем, и машина тут же отправится к кормилищу.
Внизу стояла приписка, что «весь товар чист и качественен», а дальше шло перечисление количества женщин, мужчин и подростков, входящих в поставку.
Дочитав до конца, Мелания опустила руки и резко выдохнула. Взгляд сам собой упал на древнего, что все это время стоял рядом и смотрел на нее, будто ожидая реакции. Но стоило их глазам встретиться, как он спокойно проговорил:
— Об этих сделках я впервые слышу.
После этих слов некромантку будто окатило ледяной водой, а затем немедля бросило в жар. Сердце застучало быстро-быстро.
Мелания открыла было рот, чтобы ответить, что он не обязан перед ней отчитываться. Что он — вампир, а такие, как он, созданы, чтобы убивать. И что она вообще не понимает, что происходит между ними. Но не сказала ничего, потому что чувствовала на самом деле совсем иное.
Радость.
А еще в этот момент за дверью что-то зашуршало, послышались шаги, и дверь резко распахнулась.
Но на пороге, к счастью, появился не мажордом господина Бентера, а Ландер.
— Быстрее, Мелания! — воскликнул он и вдруг заметил рядом с ней вампира.
Слова замерли у него в горле, а глаза округлились.
В тот же миг он стиснул челюсти, прошипев:
— Элиас анх-Рейн… — и вытащил из специальной кобуры тенежезл. — Я был уверен, что ты мертв.
— Вы знакомы? — выдохнула Мелания, вспоминая, что, кажется, в последнюю их встречу Ландер сильно повредил Элиаса как раз таким жезлом.
— Да, я навел справки о том, с кем имел честь драться, — спокойно проговорил он, и вокруг навершия жезла заклубилась Тьма. — Отойди от него, Мелания…
Все это время Элиас стоял неподвижно, а на лице его застыло безразличное выражение. Впрочем, через мгновение он все же ответил охотнику:
— Я надеюсь, ты не вводишь себя в заблуждение мыслью, что если тебе удалось случайно задеть меня этой штукой в прошлый раз, то получится и в этот? — Он лениво изогнул бровь, а Мелания всплеснула руками.
— У нас нет времени, нужно уходить отсюда, пока нас не заметили.
Объяснять что-то Ландеру совершенно не хотелось. Но, похоже, у того были совсем другие приоритеты.
— Значит, это правда, и Бентер спутался с кровососами, — выплюнул он с ненавистью, делая шаг в сторону, будто обходя вампира по кругу. Все это время тенежезл был направлен прямо в сердце древнего. — Мелания… — Он махнул рукой, чтобы девушка отошла в его сторону. Но, несмотря на открытую опасность, исходящую от охотника, как ни странно, Элиас просто повернулся к некромантке и повторил: — Поэтому ты считала меня убийцей, да?
В груди Мелании что-то болезненно дернулось. Она хотела ответить: «Нет», — но не смогла. Он был прав — она считала его убийцей. И до сих пор до конца не могла поверить в то, что он говорил правду.
— О подвале я узнал впервые несколько дней назад, — продолжал Элиас только для нее одной. Словно Ландера, готового в любой момент ударить, тут не было. — По нашим законам это запрещено. Похоже, что несколько древних действуют за спинами остальных.
А Мелания вдруг нахмурилась. В голове внезапно всплыла их первая встреча. Ночь, полная луна и поле белого клевера… А еще — особняк Бентера в непосредственной близости.
— Но ты знал, что замминистра связан с убийствами? — проговорила она, снова заражаясь недоверием и беспокойством.
Ей хотелось, чтобы Элиас говорил правду. Хотелось больше всего на свете. И, похоже, ради того, чтобы услышать эту правду из его уст, она была готова забыть обо всем на свете. Даже о том, что рядом стоял охотник, все больше и больше хмурящийся, и о том, где они все находились. Ее вселенная внезапно сузилась лишь до них одних. До нее и древнего вампира с морозно-голубыми глазами.
— Даниас Бентер много лет поставляет древним доноров. С ними заключаются контракты, но на этом все. По правилам все доноры должны оставаться живыми. Кроме некоторых лиц.
— Вот, значит, как, — проговорил Ландер, внимательно слушающий все, что говорил вампир. — Кроме некоторых лиц? Например, бездомных детей или сирот?
Мелания тут же вспомнила историю, которую охотник рассказывал ей в столовой морга, и почувствовала, как холодеют руки.
— Нет, — нахмурился Элиас, бросив на того красноречиво-блестящий взгляд из-под сдвинутых бровей. — Кроме убийц и насильников.
— Надо же, какие хранители правопорядка, — фыркнул Ландер. — И ты думаешь, кто-нибудь поверит в то, что вампиры на самом деле вовсе не монстры-убийцы, а благородные санитары Туманной империи?!
Элиас стиснул зубы, верхняя губа дернулась, и на короткое мгновение из-под нее мелькнули клыки. В этот момент он и впрямь напоминал опасного хищника, от которого лучше держаться подальше. Но почему-то Меланию это вовсе не напугало.
С каких пор, интересно, она стала такой бесстрашной?
Отвечать охотнику Элиас не стал. Он снова посмотрел на некромантку и гораздо спокойнее проговорил:
— Мы соблюдаем секретность и не хотим чувствовать себя злом. По крайней мере, мне так казалось. — В голубых глазах мелькнула задумчивость. — В любом случае теперь я знаю больше.
Он кивнул в сторону бумаги, которую все еще держала в руках Мелания, а затем медленно взял ее и положил обратно на стол Бентеру.
— Встреча произойдет в отеле «Закатный бархат», — проговорил он. — Насколько я помню, именно там меньше чем через месяц пройдет «Лунная ночь».
Поймав непонимающий взгляд Мелании, он добавил:
— Это обычная вечеринка детей ночи. Одна из десятков, проходящих по всей империи в тот или иной момент. Кто-нибудь из высших решил отпраздновать свой трехсотлетний день рождения, встречу новой возлюбленной, свадьбу или покупку нового костюма. Причина может быть любой. Инициатор снимает заведение, доступное ему по средствам, и приглашает так много высших, как сможет. Обязательно зовет древних, потому что наше присутствие многократно повышает статус мероприятия. Но мы редко посещаем такие простые и низкоуровневые праздники. Однако, видимо, в этот раз под обычную «Лунную ночь» замаскирована сходка древних, преступивших закон.
— Нужно отправить туда несколько отрядов правоохранителей, — нахмурившись, проговорил Ландер. Весь его вид уже не выражал решимость нападать, однако руку с жезлом он так и не опустил.
— Это глупость, — отрезал вампир, заставив охотника вздрогнуть и крепче сжать оружие. — Как только вы появитесь там, все вампиры исчезнут, словно их и не было.
— Проклятье… — почесал голову мужчина. — Я и забыл про вашу дурацкую способность открывать темные порталы легко, будто в этом нет ничего необычного. Значит, нужно идти так, чтобы нас не заметили. Например, в качестве гостей.
Элиас отвернулся, ничего не ответив.
А Мелания вдруг, не зная, что на нее нашло, схватила вампира за руку и выпалила:
— Помоги нам… Я буду тебе должна.
Ей было плевать, что подумает о ней Ландер. На все наплевать.
В тот же миг глаза Элиаса вспыхнули рубиновым светом, а по груди некромантки словно прокатился жидкий огонь.
— Помнится, я уже дважды спасал тебя, милая Мелания, — бархатным голосом ответил вампир, и в уголках его алых губ девушке почудилась тень улыбки. — И, кажется, ты не слишком хорошо раздаешь свои долги. А ведь я даже обещал тебе поменяться с тобой местами…
Мелания шумно сглотнула, мгновенно покраснев, потому что она слишком хорошо поняла, что именно имел в виду вампир.
Перед глазами будто вживую вспыхнула сцена одной из их первых встреч, со времени которой минула, кажется, целая вечность.
«Ты должна мне за смертодеву, Мэл, но я, если хочешь, буду твоим должником…», — говорил Элиас, крепко вжимая ее в стену подсобного помещения в ресторане «Рубиновый дворец».
«Будешь моим должником, если я позволю укусить себя?» — переспросила она тогда.
«Да», — ответил он, чуть склонившись, и, словно не удержавшись, прихватил ее нижнюю губу своими. Мягко вобрав в рот и отпустив.
От этого воспоминания тело некромантки будто ударила жгучая молния точно так же, как и в тот момент, бесконечность назад.
«Но…» — проговорила она в тот миг, не узнавая собственный голос.
А вампир медленно придвинулся, обхватил ее лицо ладонями и осторожно прикусил клыками ее нижнюю губу.
«Но почему ты просто не сделаешь то, что хочешь, без моего разрешения?» — еле слышно прозвучал ее голос.
А Элиас улыбнулся и ответил:
«Потому что я хочу, чтобы тебе понравилось», — ответил глубоким грудным тембром, от которого по спине пробегали мурашки и который некромантка до сих пор помнила болезненно ярко.
Мелания втянула воздух приоткрытым ртом. А затем, не отрывая глаз от вампира, медленно шагнула к нему и негромко выдохнула, оказавшись так близко, что уже почти могла обнять или коснуться губами:
— А я, между прочим, была не против. И я же не виновата, что ты не воспользовался своим шансом.
На этот раз уже вспыхнул взгляд самого Элиаса, и горел он гораздо ярче, чем ее собственный.
Время будто замедлилось. Некромантка слышала пульс собственной крови, будто физически ощущала на себе внимание древнего вампира.
И ей это нравилось.
— Я не воспользовался? — вкрадчиво переспросил он, приподняв ладонь, точно хотел коснуться ее лица, убрать короткую седую прядь волос, выбившуюся из тугого хвоста. Но в последний момент замер, словно останавливал какой-то мрачный пожар, вспыхнувший глубоко внутри.
Мелания пожала плечами и с легким вызовом улыбнулась.
— Какого упыря тут происходит? — вдруг раздался голос Ландера, о котором некромантка благополучно забыла.
Рядом с Элиасом с ней часто случалось нечто подобное.
Она нервно дернулась и покраснела.
А вот вампир даже бровью не повел. Казалось, охотника тут и впрямь не было и в помине. Он продолжал смотреть на девушку все такими же ослепительно горящими голубыми глазами, на дне которых ощущалось настолько темное желание, что некромантку то и дело бросало в жар.
— Не знаю, Мэл, — ответил он наконец с легкой ленцой, будто полностью взял себя в руки. — Боюсь, что сделка между нами — не самая хорошая идея.
— Что, почему?.. — ахнула некромантка.
— Договор с волком не красит белых овечек, — ответил он, и уголки его губ вдруг иронично дернулись. — Как на тебя посмотрят другие овечки? — Он бросил короткий, вроде случайный взгляд в сторону Ландера и добавил: — Или барашки.
— Держи язык за зубами, кровосос, — прорычал охотник, а затем повернулся к девушке: — Мелания, я вижу, что он околдовал тебя. Ты это понимаешь? Ты ведь некромантка! Отойди от него подальше, чтобы я мог убить эту падаль. И не вздумай с ним ни о чем договариваться!
Элиас снова сделал вид, что в комнате, кроме него и Мелании, никого нет.
Она же глубоко вздохнула, облизнула вмиг пересохшие губы и проговорила:
— Если ты действительно непричастен к тому, что здесь происходит… — Она мельком кивнула на бумагу с подписью Крика и продолжила: — То я готова извиниться перед тобой и… вернуть все долги. — Выпалив это на одном дыхании, некромантка будто со стороны услышала, насколько провокационно прозвучали ее слова, и тут же добавила: — Только после того, как ты поможешь.
Элиас прищурился.
— Не вздумай ни на что соглашаться, Мелания! — воскликнул Ландер. — Мы сами найдем место, где держат этих людей!
— И что дальше? — вдруг резко спросил вампир, повернувшись к охотнику, кажется, впервые за весь разговор.
Ландер замер, он явно не ожидал ничего подобного. Только сжал тенежезл еще сильнее.
— Что вы будете делать дальше, когда выпустите всех, а древние создадут себе новое кормилище совсем в ином месте?
Ландер нахмурился и сжал зубы.
— Будем искать каждого из вас, чтобы убить, — ответил он без запинки.
— Так же, как ты убил меня? — приподнял бровь Элиас. — Древних почти невозможно уничтожить, охотник.
— А ты, значит, поможешь нам это сделать? — скривился Ландер, хотя было видно, что слова вампира произвели на него тяжелое впечатление. Он ощутимо побледнел, а рука, вытянутая вперед, дрогнула. — Ты поможешь нам уничтожить других древних?
Элиас медленно перевел взгляд на затаившую дыхание Меланию.
Казалось, он смотрел на нее целую вечность, прежде чем ответить:
— Помогу.
Это короткое тихое слово прозвучало как гром в тишине кабинета господина Бентера, который, кстати, все еще лежал без сознания где-то в стороне. Но о нем давно уже никто не вспоминал, потому что даже Ландер после ответа Элиаса ощутил всю серьезность происходящего.
Мелания не верила своим ушам.
Война древних вампиров… Его согласие обещало именно это.
Но возможна ли война между существами, которые живут столетиями? Или Элиас лгал ей?
Древних было всего шестеро. Или больше? В любом случае вряд ли они так уж легко готовы были нарушить сложившееся за всю их долгую жизнь равновесие.
Но Мелания хотела верить Элиасу.
Больше всего на свете.
— Да это же наглое вранье! — воскликнул Ландер. — Неужели ты пойдешь у него на поводу?
Элиас бросил на него острый взгляд и контрастно тихо, в отличие от крика самого охотника, ответил:
— Я не бросаю обещаний на ветер.
Мелания резко выдохнула. Этот ответ прочно отпечатался внутри, словно его кто-то выжег у нее прямо на подкорке.
И стало легче… Настолько легко, как будто прежде ее грудь стягивали стальные тиски, а теперь они вдруг исчезли.
— Как же мы поступим? — спросила тогда некромантка, почему-то теперь немного стесняясь смотреть на вампира.
Он дал слово ей. Но и она — ему. И теперь, главное, чтобы никто из них не повернул назад. Но Мелания уже сейчас знала, что, если Элиас сделает то, что обещал, поможет им уничтожить кормилище и тех, кто его создал… Что ж, за это можно заплатить практически любую цену. Разве не так?
И разве это не будет значить, что он все же не такой вампир, как все?
— Итак, — древний указал на документ, — хозяева вечера, как и положено, позвали древних. А я, признаться, давно не был на подобных увеселениях. Окажем им честь своим присутствием, дорогая Мелания? — ответил Элиас, улыбнувшись и протянув руку девушке. — Уверен, что именно там мы сможем узнать, где находится кормилище. И когда мы найдем информацию о нем, ты своими глазами убедишься, что я тебе не солгал.
— Я пойду с вами, — сказал Ландер, резко шагнув вперед и взглянув на некромантку. — Одну я тебя с этим кровососом не оставлю. Кроме того, если весь отель будет полон вампирами, не помешает разбавить их число парочкой отрядов подсадных охотников.
Некромантка едва успела открыть рот, чтобы ответить, что это ни к чему.
Ведь с Элиасом она чувствовала бы себя безопасно даже в самом центре нашествия орд нежити. Но неожиданно вампир ответил раньше:
— Хорошо.
— Что, правда? — удивилась Мелания, и на губах древнего мелькнула улыбка. Он мягко взглянул на нее сверху вниз и проговорил:
— Поддержка правоохранителей не помешает. Если что-то пойдет не так…
— Понятно, — кивнула девушка, опустив голову.
Он не лгал. Она уже видела, что он не лгал.
— Нам пора уходить, — проговорила Мелания через мгновение. — Мы слишком надолго здесь задержались.
Она хотела добавить, что прямо сейчас идет с охотником, а Элиасу нужно исчезнуть, но вампир прохладным ветром вдруг очутился за ее спиной, заключил ее в прочное кольцо рук и, проговорив:
— Нет ничего проще, — ушел вместе с ней темным порталом, оставив Ландера в кабинете для дегустаций совершенно одного, если не считать господина Бентера, которому повезло все еще находиться без сознания.
Не позволяйте некроманту влюбляться.
Влюбленный некромант как чума.
Выгоните его из дома — он вернется, убейте его — он восстанет личем и полезет целоваться, сожгите его — он проникнет в ваши легкие облаком пепла и останется там навсегда.
Не позволяйте некроманту влюбляться.
В тот день объятия Тьмы разомкнулись уже у Мелании дома. Некромантка повернулась к вампиру, чтобы сказать ему, как она на самом деле благодарна. Сказать, что не вправе была ожидать от него помощи, спасения, предательства других вампиров. Но когда она уже распахнула рот, чтобы все это произнести, Элиас поднял руку и коснулся большим пальцем ее губ.
Они стояли в ее спальне. Дверь была закрыта, и где-то за стеной в другой комнате слышался негромкий шум порталофона, рассказывающего о том, что происходит в мире. Похоже, мама слушала новости.
А они с Элиасом были совсем рядом. Больше не маячил неподалеку Ландер, не сопел где-то в углу без сознания заместитель министра. Были только они вдвоем. Его ладонь, касающаяся ее лица, и подушечки пальцев, скользящие по губам. Каждое движение вампира резко стало болезненно чувствительным, вызывающим колючие разряды по нервам.
Мелания так ничего и не сказала. А он не спрашивал. Просто смотрел на нее и молчал, мягко касаясь сперва губ, затем шеи, запутываясь пальцами в волосах. И в последний момент, когда взгляд начал темнеть, а холодно-голубые глаза вдруг приобрели горячий винный оттенок, Элиас тихо сказал:
— Будь готова тридцать первого числа…
Затем коснулся поцелуем ее виска сдержанным отрывистым движением, от которого некромантке почему-то стало еще жарче, потом застыл на миг, все еще перебирая пряди ее волос, и тут же растворился в облаке Тьмы.
Весь оставшийся месяц Мелания не видела Элиаса, но готова была поклясться, что чувствует его присутствие. Возможно, это было просто наваждением, разыгравшейся после всего случившегося больной фантазией. Но ей постоянно казалось, что она ощущает на себе знакомый взгляд, от которого под кожей будто рассыпаются искры. Только Элиас умел глядеть на нее так…
Но самого вампира нигде не было.
Ландер усиленно готовился к вылазке. После бесполезного посещения особняка Бентера больше половины отряда ему не позволили взять с собой, что его невероятно злило. Это означало, что с ними пойдут всего пять человек. И неизвестно еще, сумеют ли они пробраться внутрь.
Также охотник узнал, что первого числа следующего месяца в отеле «Закатный бархат» действительно запланирована закрытая вечеринка, и попасть на нее можно лишь по приглашениям. Он пытался заказать для своего скромного отряда несколько номеров, однако, как оказалось, раннее бронирование у них было недоступно. Заказ и оплата только в день заезда.
В общем, ситуация складывалась непростая. Попасть в отель незаметно становилось все сложнее. Пришлось остановиться на варианте, что в случае отсутствия мест правоохранители в одежде простых людей будут гулять вокруг здания круглые сутки. Но даже Мелания понимала, что это в общем-то мертвому припарка.
Время летело невероятно быстро. И в конце месяца, тридцать первого числа, как и обещал, явился Элиас.
Мелания полдня сидела как на иголках, ожидая его появления, хотя и полагала, что он даст знать о себе, когда дело будет близиться к закату. И не ошиблась — древний очутился у ее дома ровно в семь часов, когда солнце уже начало медленно клониться к горизонту. Вот только совершенно неожиданно вампир не стал перемещаться темным порталом к ней в спальню, как делал это прежде. Вместо этого он… позвонил в дверь.
— Ой, кто это к нам пожаловал? — встрепенулась мать Мелании, поторопившись открыть.
На пороге стоял он. Одетый в дорогой черный костюм с сине-лиловым отливом и темно-сливового цвета рубашку, расстегнутую почти до середины груди. На обнаженной коже в разрезе ворота виднелись цепи из белого золота, на одной из которых сверкала небольшая корона с крыльями.
Как ни странно, сегодня этот маленький, почти незаметный кулон оказался единственным символом Fjerten Valde. Ни запонок, ни вышивки, ни прочих эмблем на древнем вампире не было. Если не знать, что искать, то и не заметишь.
— Ох, — выдохнула Летиция, упершись взглядом в древнего вампира, и отступила на шаг назад, приложив руку к груди.
Она явно была поражена до глубины души.
Мелания тоже.
На некромантке неплохо сидело темно-желтое платье с витиеватой черной вышивкой по краям, кожаные сапожки на тонкой шпильке и антрацитово-черная бархатная накидка. В этом наряде, который она раздобыла в самых глубоких недрах кофра, приехавшего вместе с ней из дома Элиаса, Мелания чувствовала себя крайне неловко. Однако стоило признать, что он ей действительно шел. Красивые дымчато-серые камушки, рассыпанные по лифу, прекрасно сочетались с ее волосами, в сапоги можно было запихнуть по крайней мере два зачарованных кинжала, а под юбку-колокол, едва прикрывающую колени, оказалось возможным прикрепить на бедро маленькую кобуру с револьвером.
В общем, с натяжкой после многочасового выбора одежды боевая колдунья одобрила этот наряд. И теперь по резко вспыхнувшему взгляду Элиаса поняла, что не ошиблась.
Впрочем, покраснеть ей самой это не помешало.
— Кто этот молодой человек, Мэл? — спросила тем временем мама, почему-то довольно улыбаясь. — Ты мне о нем не рассказывала!
Ее радость можно было понять: при взгляде на вампира создавалось впечатление, будто он никак не меньше родственник императора. Похоже, Летиция решила, будто за ее дочерью приударил настоящий принц.
И как теперь его представить, интересно?
Почему-то за весь день некромантке ни разу не пришло в голову, что Элиас решит забрать ее прямо из дома вот так вот официально. Будто он был ее… возлюбленным?
Девушка проследила за восхищенным взглядом матери. Похоже, та уже оценила костюм и теперь рассматривала длинные волосы вампира, стелющиеся по широким плечам как лунный свет.
В обычной жизни мало кто из окружения Мелании мог позволить себе носить распущенные волосы. Это была роскошь, почти недоступная простому народу. Девушка была знакома разве что с парой боевых некромантов, несколькими патологоанатомами и соседями по улице. Колдуны, как правило, носили короткие прически для удобства боя, работники морга — для чистоты работы, ведь трупная вонь первым делом въедалась именно в волосы. А соседи у нее были сплошь обычный рабочий люд, который предпочитал удобство внешнему лоску.
В их век мужчины могли позволить себе выглядеть так, как выглядел Элиас, только в случае принадлежности к высшей знати. Судя по всему, ее мать приняла гостя именно за такого человека.
Мелания хмыкнула про себя. Что бы подумала ее любимая матушка, узнай она, что перед ней не кто-то там, а один из самых древних вампиров Ихордаррина?
— Так кто, Мэл, что ты молчишь? — продолжила мама. — Мне прямо-таки неудобно. Познакомь нас скорее!
— Прошу прощения, госпожа Сендел, — ответил грудным бархатным голосом Элиас, шагнув вперед и галантно взяв за руку женщину. — Это моя вина, что не представился сразу. Мое имя Элиас анх-Рейн. Я кавалер вашей дочери.
При этих словах Мелания открыла рот, почувствовав, что в доме стало на несколько градусов жарче. Но вампир тем временем продолжал:
— Надеюсь, вы не будете против, если я заберу ее у вас на некоторое время? Уверяю, что верну вашу дочь в целости и сохранности.
Щеки старшей госпожи Сендел зарумянились, когда древний чуть склонился и оставил на тыльной стороне ее руки короткий поцелуй.
— Ах, ну что вы! — воскликнула она. — Уверена, с таким галантным мужчиной, как вы, ей ничего не грозит, Элиас анх-Рейн. Какое странное имя у вас, скажите, оно не местное, да?
Вампир обворожительно улыбнулся.
— Не совсем, — ответил он уклончиво. — Мой род очень древний, а мои предки родились действительно невероятно далеко от Ихордаррина.
— Ах, это так интересно! — сказала женщина, приложив руку к груди. — Надеюсь, вы когда-нибудь расскажете мне об этом.
— Обещаю, госпожа Сендел, — все так же улыбаясь, ответил Элиас. И в этот момент посмотрел на Меланию.
По спине некромантки прокатилась горячая дрожь. Она вдруг слишком ярко осознала подтекст его последней фразы.
«Я не бросаю обещаний на ветер…» — сказал он ей совсем недавно.
А теперь обещал ее матери рассказать про собственный род. Это могло означать лишь одно: Элиас не планировал оставлять ее. Ни сейчас, ни после того, что случится в «Закатном бархате». Он надел на нее ошейник, говорящий о том, что она принадлежит только ему, назвал себя ее кавалером. И, похоже, все это имело для вампира вполне реальный смысл.
И только сама Мелания до сих пор не верила в то, что это происходит с ней. В то, что она значит что-то для него. Лишь сердце с каждой секундой билось все оглушительней, когда эти мысли проникали глубже и глубже в ее разум.
В конце концов, может, она все это себе напридумывала, потому что ей просто невероятно сильно хочется, чтобы так оно и было на самом деле?..
В этот момент Элиас протянул ей руку, и она не задумываясь вложила в нее свою. Словно в этом не было ничего странного или удивительного, словно так и должно быть. Охотница на нежить и древний вампир. Ничего необычного!
— Всего хорошего, госпожа Сендел, — мягко проговорил Элиас ее матери, развернулся и вышел прочь из дома.
— Пока, мама, — хрипло проговорила некромантка улыбающейся во весь рот женщине.
Дверь за ними захлопнулась, и в тот же миг их накрыла Тьма.
Не было ничего слишком странного в том, что Элиас решил переместиться темным порталом прямо посреди улицы у всех на виду. В конце концов, высшие некроманты способны проникать в сумеречный мир и двигаться через него в любой момент времени. А отличить вампирский портал от обычного смог бы разве что очень опытный маг.
И все же Мелания затаила дыхание от неожиданности и инстинктивно прижалась к Элиасу, втянув побольше воздуха. В Сумерках Тьма была гуще, она забивалась в нос, давила изнутри.
А Элиас обнял ее в ответ, и… ничего ужасного не произошло. Только прохладный елово-можжевеловый аромат окутал ее с ног до головы, укрывая снежными крыльями от всего вокруг, не давая пробиться к ней чужеродному мраку. И когда Мелания открыла глаза, перед ней уже светилось разноцветными магическими кристаллами одно из самых дорогих заведений предместья Ихордаррина — отель «Закатный бархат».
Пока они неторопливо шли к входу, Мелания с легким восхищением смотрела на богато украшенный фасад здания, изумляясь красивой лепнине, подсвеченной полудрагоценными камнями, будто бы растущими прямо из стен. Элиас держал ее под руку так, будто действительно был ее кавалером, а она — его избранницей. Со стороны они могли показаться богатой парой, которая прибыла за город, чтобы приятно отдохнуть в дорогом отеле. То и дело некромантка ловила на себе короткие изучающие взгляды других гостей, завистливые и восхищенные — прислуги, что принимала чемоданы из дорогих некромобилей, и просто любопытные — от зевак, что проходили мимо. Никогда прежде девушка не испытывала ничего подобного. И, признаться, все это внимание ей не слишком-то нравилось.
Вот какая-то женщина в красивой белой накидке с пышным меховым боа посмотрела на Элиаса, и ее глаза мгновенно загорелись. На их дне появился ощутимый интерес, Мелании показалось даже, что дама начала глубже дышать. А затем она изучила саму некромантку и поджала губы. Ее взгляд мазнул по темно-желтому платью, седым волосам, уложенным кольцами, и остановился на лице. А уже через несколько мгновений она презрительно отвернулась, затянувшись длинной сигарой, словно потеряла к ним интерес.
Некромантка нахмурилась, посмотрев сверху вниз на свой наряд. Признаться, она тоже считала, что выглядит во всех этих вещах ужасно глупо. Даже кинжалы, засунутые за голенища узких сапог, непривычно давили, и их хотелось вынуть, что совсем уже было из ряда вон. Эта одежда была не приспособлена для боевого мага.
— Не переживай, — вдруг раздался негромкий голос вампира, и девушка вздрогнула.
От едва заметно мурлыкающего голоса горячая волна прокатилась по позвоночнику.
— О чем не переживать?
— Ты прекрасно выглядишь, — словно прочитав ее мысли, ответил Элиас, глядя прямо перед собой. — И та дама, на которую ты смотрела, очень хорошо поняла: с тобой ей тягаться бессмысленно.
Элиас вдруг повернул к ней голову и улыбнулся.
Мелания не знала, что сказать. К щекам мгновенно прилила краска.
В это время они подходили к главному входу, и привратник любезно открыл перед ними двери, низко поклонившись. Некромантке показалось, что кланялся он именно Элиасу, хотя тот не взглянул на него даже мельком.
Уже издали, подходя к стойке администратора, они увидели Ландера. И он о чем-то довольно громко спорил с девушкой с другой стороны высокого стола.
— Этот охотник начинает мне надоедать, — вдруг проговорил Элиас, и лицо его на миг будто превратилось в неподвижную маску.
— У вас нет свободных номеров, что, совсем ни одного? — спрашивал Ландер, едва не хлопая ладонью по столешнице. — Отель же полупустой!
— Приносим свои извинения, все номера забронированы, — виновато улыбаясь, ответила девушка.
Элиас подвел Меланию к стойке и как бы нарочно поставил ее подальше от охотника, а сам расположился между ней и возмущенным мужчиной.
Ландер бросил на них красноречиво горящий взгляд, но ничего не сказал, явно придерживаясь легенды, будто они не знакомы.
— Кармелина, — обратился Элиас к девушке по имени, написанному на маленькой круглой табличке на ее груди, и одновременно бросил на стол черный кожаный мешочек. Из него на стойку высыпались квадратные золотые маурелии. На вид внутри их было не меньше пятидесяти, что составляло совсем уж баснословную сумму за обычное проживание в отеле. — Будьте добры, нам один номер.
Он не уточнял, какой именно, не говорил, на сколько человек, но казалось, что девушка с табличкой поняла все и так.
— Конечно, господин, — широко растянув губы, ответила она. — Сию минуту.
Наклонилась и достала из-под стола красивый ключ в виде продолговатого рубина на золотой цепочке. К ней же была прицеплена блестящая драгоценная табличка с номером 300.
— Ваш императорский люкс находится на третьем этаже, — добавила она любезно.
— Это называется, у вас нет номеров? — фыркнул раздосадованный Ландер.
Уже утягивая некромантку к широкому лифту, Элиас обернулся через плечо и чуть лениво проговорил:
— Будьте добры, Кармелина, выделите этому человеку один номер. За мой счет.
— Расположить рядом с вами, господин? — с широкой улыбкой спросила девушка.
Элиас вернул ей улыбку, которая была гораздо более обворожительной, но из-за темного блеска в глазах от нее пробирала дрожь.
— Как можно дальше, — ответил он и окончательно увел Меланию прочь.
Некромантке показалось, как она слышит скрип зубов охотника. Впрочем, это могло быть и ее разыгравшейся от всего происходящего фантазией.
— Мне кажется, Ландер в бешенстве, — проговорила она.
— Я на это очень рассчитываю, — спокойно ответил вампир, но когда некромантка искоса взглянула на него, увидела, что уголки его алых губ красноречиво приподняты. И ей почему-то тоже стало весело.
В это время вампир подвел ее к лифту, рядом с которым стоял мужчина в красивой ливрее и фуражке с логотипом отеля.
— Третий, — сказал вампир, и, кивнув, служащий приложил ладонь к широкому аметистово-алому кругу в стене.
А через мгновение Мелания с удивлением осознала, что одним из самых простых работников отеля оказался настоящий некромант. Потому что из руки мужчины вырвался сноп черной магии, мгновенно напитав круг на стене. Каменное кольцо вспыхнуло, а через несколько секунд перед ними в левую сторону отъехала красивая кованая дверь лифта.
— Прошу, — сказал слуга-некромант и прошел в кабину вместе с ней и Элиасом.
Мелания никогда прежде не ездила на лифтах, а потому ошеломленно наблюдала сквозь ажурные металлические решетки в форме цветущих лиан, как под действием магии кабина движется вверх, а три этажа отеля уплывают вниз.
Инстинктивно она схватилась крепче за руку вампира и даже не заметила, как это произошло. Однако когда дверь вновь открылась, а Мелания вдруг поняла, что почти всем телом прижимается к древнему, будто ища у него защиты от простого лифта, ей стало сперва стыдно, затем жарко.
Элиас же ласково накрыл ее ладонь, вцепившуюся в него, и продолжал идти вперед, будто ничего не произошло. Лицо у вампира было совершенно непроницаемым.
Буквально шагов через десять по богато отделанному и приглушенно освещенному коридору на одной из шикарных дверей мелькнул номер 300. Элиас достал из кармана алый камень, ужасно напоминающий рубин, и приложил к небольшому отверстию точно такого же цвета.
Драгоценность вписалась в проем так, словно именно из него ее и извлекли когда-то, превратив в магический ключ.
Дверь тут же открылась, и перед ними возник огромный, невероятно красивый номер. Бросались в глаза дорогие ткани и материалы отделки: шелк, бархат, черное дерево, золотые рамы и янтарные россыпи.
Однако в первую очередь некромантка заметила вовсе не это, а огромную двуспальную кровать на другом конце дальней комнаты номера.
Одну кровать.
— Мы будем жить тут… вдвоем? — спросила она, довольно громко сглотнув, пытаясь понять, почему не подумала об этом, когда Элиас заказывал номер.
И снова испытала прилив смущения.
Но… проклятье. Страха-то больше не было.
Однако не успели они переступить порог своих апартаментов, как из другого конца коридора раздался до ужаса знакомый голос:
— Элиас… Мела-а-ания… Какая встреча…
Некромантка повернула голову и встретилась с серым, как облако пыли, взглядом Вечного Крика.
Сердце пропустило удар.
— Реджинальд, — чуть склонил голову в приветствии Элиас. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным.
Крик выходил из номера 303, а следом за ним появился и Анджей Красное Лезвие.
И если взгляд Крика, скользящий по Мелании, был взбудораженно-веселым, то Лезвие казался удивленным и обескураженным. Он тут же схватился за свою черную косичку и начал наматывать на палец.
— Эл, что ты тут делаешь? — спросил он, окончательно захлопывая дверь и давая понять, что оттуда уже никто не появится, хотя Мелания, честно говоря, ожидала увидеть и Амадею. Последнюю из трех древних, которые выставили ее на торги, как редкий сорт говядины.
— Решил почтить своим присутствием «Лунную ночь», — ответил Элиас, развернувшись к ним всем телом, словно готов был встретить удар любого. — Полагаю, как и вы, не так ли?
В последнем вопросе явно был скрыт намек, но никто их древних нарочно не обратил на него внимания.
— Конечно, — кивнул Реджинальд, тряхнув золотистыми, как солнце, волосами. И широко улыбнулся. — Кроме того, Минартас, который и затеял эту вечеринку, обещал, что здесь будет по меньшей мере полсотни девушек, готовых на все ради нашего внимания.
Его улыбка стала шире.
— Мы хотим подобрать себе парочку новых доноров, — продолжал он, подходя ближе и смакуя при этом каждое слово, как нечто очень вкусное. Его узкое красивое лицо не переставая улыбалось, однако от этого Мелании с каждым мгновением становилось все более тошно. Ведь он то и дело бросал на нее короткие отрывистые взгляды цвета пересохшей на солнце пыли, в которой запеклись несколько капель крови. — Может, и ты выберешь себе кого-нибудь? — продолжал он, остановившись всего в шаге от них. — Или твоя девочка не любит, когда ее место занимает кто-то еще?
В этот раз Реджинальд двинулся прямо к ней и, протянув руку к ее лицу, сказал:
— Скажи, милая, ты ревнуешь своего господина?
Его глаза ярко сверкнули алым, когда ладонь почти коснулась ее шеи. Мелания дернулась, однако в самый последний момент вампир убрал руку.
Пальцы едва не коснулись ошейника.
Внутри некромантки бурлили волны возмущения, однако они серьезно притуплялись от дрожи в коленях, которая никак не унималась рядом с Вечным Криком.
— Я не господин для Мелании, — ответил Элиас спокойно.
Но стоило некромантке взглянуть на него, как она поняла: неподвижное лицо ее вампира — лишь маска. Прежде она бы не заметила ничего необычного. Все те же холодные голубые глаза, ровная линия алых губ на светлом лице. Но сейчас она будто бы увидела нечто, скрытое от посторонних.
Легкий, почти незаметный прищур, вздрагивающие от ярости ресницы и напряженные мышцы челюстей под гладкой, как полотно снега, кожей.
Нет, он не был спокоен. Совершенно не был.
— Правда? Кто же она для тебя? — удивился Крик, сделав бровки домиком, и снова стал похож на наивного ребенка, который ничего не понимает.
— Мелания — моя избранница, — ответил Элиас.
Некромантка вздрогнула, но ничего не сказала. Горло сжало спазмом, с которым было сложно бороться. Только сердце билось все быстрее.
— Вот как? — на этот раз удивился Анджей, тоже взглянув на некромантку с интересом.
Девушка чувствовала себя диковинным блюдом, накрытым стеклянной крышкой. На него все пялятся, но ни у кого не хватает денег, чтобы купить.
— Что ж, будет приятно познакомиться с ней поближе на сегодняшнем вечере, — снова сказал Крик и улыбнулся, обнажив клыки. Его глаза все сильнее темнели, будто их заполняла запекшаяся кровь.
Но в этот момент Элиас вдруг положил руку Мелании на плечи и прижал к себе, и она неожиданно почувствовала себя гораздо лучше. Даже страшный взгляд Реджинальда больше не пугал.
— Думаю, ты найдешь, с кем познакомиться поближе, и без Мелании, — ответил Элиас, легонько втолкнул девушку в номер и, зайдя следом, захлопнул дверь.
Магический замок щелкнул, отделяя их от двух древних ватной тишиной помещения.
Некромантка глубоко вздохнула, осознав, что все это время едва позволяла себе набрать воздуха в легкие.
— Получается, за аукцион им ничего не было, да? — спросила она, и ее губы невольно дрогнули. — Ты мне не поверил.
После встречи с Криком на нее вдруг нахлынули те же чувства, что она ощутила, оказавшись тогда в его власти. Совершенно одна в огромном зале, полном голодных древних мертвецов.
— Я поверил. Но мы здесь как раз для того, чтобы доказать его вину, — ответил Элиас, подойдя к ней сзади и осторожно накрыв руками ее плечи.
В это время в широкое окно ударил яркий луч закатного солнца, раскрасив богатое убранство комнаты в желто-алые тона.
Мелания закрыла глаза, слишком пронзительно ощущая через ткань накидки ладони древнего вампира. Ей не хотелось отстраняться, но через мгновение он сделал это сам, проговорив:
— Через час солнце окончательно зайдет, и начнется праздник. И есть кое-что, что тебе придется сделать, чтобы пойти туда со мной.
— Правда? — переспросила девушка, почувствовав, что от странного тона Элиаса у нее по спине пробегают жгучие мурашки.
Он что-то скрывал. Резко развернувшись и взглянув в потемневшие голубые глаза, она поняла, что права.
Элиас снова стоял очень близко, словно собирался поцеловать ее. Однако его лицо было, как никогда прежде, серьезно.
Жар ударил в виски.
— У тебя есть время подготовиться, — проговорил он вместо прямого ответа. Будто нарочно тянул время. — Я покину тебя ненадолго, постарайся не выходить из номера до тех пор, пока я не вернусь.
— Что? — воскликнула она возмущенно, когда Элиас внезапно отвернулся и направился к двери. — Какого драугра, что ты имел в виду?!
Вампир на миг остановился у двери, бросив на нее мрачный взгляд, от которого некромантке стало нехорошо.
— И куда ты направляешься?
— Мне нужно уладить пару вопросов… раз уж Крик и Лезвие здесь. Нужно понять, кто еще находится тут вместе с ними. Все они, скорее всего, окажутся причастны…
Он уже открыл дверь, когда Мелания воскликнула:
— Элиас! К чему я должна готовиться?!
— Ничего такого, что тебе бы повредило, — ответил он и… отвел взгляд.
А в следующий миг дверь за ним захлопнулась.
Этот ответ заставил некромантку нервничать еще сильнее, чем прежде. Она чувствовала: что-то не так, но не могла даже предположить, что именно. А глаза древнего вампира, подернутые мрачной дымкой, только подтверждали ее подозрения.
И когда она стала так разбираться в его взглядах? Похоже, с тех самых пор, когда признала, что Элиас — не просто высший мертвец и самая страшная нежить Ихордаррина, но и человек, способный на обычные чувства и эмоции.
— Чтоб тебя гули отлюбили, Элиас анх-Рейн… — пробубнила Мелания, прикусив губу и сдвинув брови, отчаянно пытаясь догадаться, что же такого ужасного ей придется сделать, чтобы ее пустили на вампирскую вечеринку.
Может, ей наконец придется позволить ему выпить своей крови? Или он будет вынужден сделать это прямо на вечеринке при всех?
А может, все дело совсем в другом… Например, не в крови, а в том, что при других древних он назвал ее своей избранницей. И теперь это повлечет за собой какие-то последствия.
— Они же не занимаются там любовью со своими дамами, укладываясь рядочком друг возле друга? — задумчиво проговорила девушка, медленно проходя вглубь номера и осматривая его гораздо внимательнее, чем прежде.
Разговор с собой ее немного успокаивал. Жаль только, рядом не было любимой летучей мышки, которая умела в нужные моменты чихать, кашлять и фыркать.
Мелания улыбнулась, вспоминая зверька. Подошла к большому камину, расположенному прямо в середине комнаты, больше похожей на зал. Провела рукой по диковинной лепнине, окинула взглядом дорогую мебель из лакированного дерева и направилась в соседнюю комнату, которую заприметила еще при входе в номер.
Все было именно так, как она и подумала. Во всем помещении имелась только одна кровать. Зато огромная и с балдахином, опускающимся на шелковое покрывало пышными невесомыми облаками полупрозрачной ткани.
Некромантка села на постель, тут же провалившись в глубину мягкого матраса. Затем откинула покрывало и обнаружила под ним гладкие прохладные простыни насыщенного темно-красного цвета.
— С каких пор вообще чистый шелк используется в обычных отелях? — изумленно спросила она в воздух, испытав неожиданное желание залезть под одеяло и накрыться им с головой. И может быть, даже не вылезать оттуда до завтрашнего утра.
Не пришлось бы идти ни на какую вечеринку кровососов, узнавать о поставках живого товара и о том, что имел в виду Элиас под своими странными намеками.
И может, вечером он пришел бы к ней сам…
— Мелания!!! — вдруг раздался стук в дверь и нервный крик с другой стороны.
— Ландер? — Некромантка подскочила от испуга и поспешила к выходу, краснея. Создавалось впечатление, словно она прямо сейчас занималась каким-то непотребством и ее за этим самым делом и застали.
Поспешно открыла дверь и тут же обнаружила с другой стороны охотника, злого, как стая монстров Сумерек. Однако он был не единственным в коридоре. Неподалеку от него невозмутимо расположились двое мужчин, которых она видела впервые в жизни.
Приглядевшись внимательнее, Мелания обнаружила, что незнакомцы были окружены точно такими же непроницаемыми щитами Тьмы, каким скрывал свою сущность Элиас и остальные вампиры. Продолжая осмотр, некромантка быстро отметила, что одежда на мужчинах выглядела дорого и стильно. Оба незнакомца имели длинные темные волосы и светлые, будто снег, лица.
Мелания нахмурилась, испытав легкий испуг. Мужчины так старательно делали безразличный вид, что становилось ясно: они торчат в этом коридоре вовсе не просто так. Но затем цепкий взгляд выхватил на камзоле первого блестящие заклепки в виде короны с крыльями, а у второго — петлицы с такой же черно-серебристой вышивкой.
В этот момент оба незнакомца вдруг встретились с ней взглядами и едва заметно поклонились. Уже через мгновение они отвернулись и продолжили разговор, который вели прежде, вновь превратившись в обычных гостей отеля, решивших поболтать в коридоре третьего этажа.
А на сердце Мелании неожиданно стало гораздо спокойнее.
— Заходи, — бросила она Ландеру, нервно мнущемуся у порога.
Охотник проскользнул в номер и сам захлопнул за собой дверь.
— Ты видела, сколько здесь упырей?! — воскликнул он, погрузив пальцы в короткие пестро-седые волосы, на миг становясь простым молодым парнем, на которого свалилось больше, чем он способен вынести. — А мне дали половину отряда! И тот даже не смог проникнуть в отель! Мои люди сейчас дежурят на улице, не имея возможности заказать номер и спокойно прикрывать нам спины!
Он глубоко и шумно вздохнул.
— А, — махнул он рукой, — впрочем, это все равно бесполезно. Я не знаю, сколько нужно охотников, чтобы прийти в отель, полный высшей нежити. Я просто не знаю…
Он упал в кресло и закрыл лицо руками.
Мелания глубоко вздохнула и тихонько положила руку ему на плечо.
— Перестань…
— Никогда не видел ничего подобного… Ты зря сюда пришла, не нужно было, — продолжал он, качая головой. — Нам всем здесь придет конец.
— Не преувеличивай, у Элиаса все схвачено, — ответила некромантка, не зная, как успокоить Ландера.
Сама-то она, как ни странно, страха не испытывала вовсе. И даже не задумывалась, насколько ее доверие Элиасу граничит с самоубийством.
— Как ты вообще можешь верить этому упырю? — Ландер поднял на нее взгляд широко раскрытых глаз, полных мрака и безысходности.
— Он… — пробубнила девушка и поняла, что не знает, как это вообще можно объяснить. Разве что признаться, что действительно сошла с ума и уже с этим смирилась.
— Я так и понял, — покачал головой Ландер, не дожидаясь путаных объяснений, и резко встал. — Ты видела тех двоих за дверью? Это точно упыри, и им явно что-то нужно. Они уже в курсе, что мы здесь. От них тебя твой древний уже защищает? Где он, кстати?
Ландер завертел головой в разные стороны.
— Уже свалил куда-то, оставив тебя одну? — продолжал охотник возмущенно. — Ну, я так и понял. Те двое…
— Его слуги, — прервала тихо Мелания, и Ландер мгновенно замолчал, сдвинув брови.
— Вот как, — протянул он. — Что ж… — Затем глубоко вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки. И продолжил: — Я все равно ему не верю. Он не… сделает того, что обещал.
Мужчина, не мигая, взглянул прямо в глаза девушке, заставив ту вздрогнуть.
— А я верю, — тихо ответила она, хотя на самом деле у нее не было ни малейшей причины на это.
Кто она была для Элиаса? Случайно встреченная за сотни лет человеческая девушка. А кто для него были остальные древние? Семья? Друзья? Сородичи, с которыми бок о бок он прожил так много лет, что ей даже сложно было представить этот срок. Ведь он многократно превышал годы ее собственной жизни.
— Некогда болтать, — добавила некромантка. — Скоро вернется Элиас, и нам придется идти на эту их лунную вечеринку.
— Не ходи, — сказал Ландер и вдруг взял ее за руки. Притянул к себе, а затем коснулся ладонью ее щеки.
Мелания не успела возразить, слегка сдвинув брови, как охотник продолжил:
— Не ходи, я не смогу попасть туда, а значит, ты будешь наедине с целой оравой живых мертвецов. Не ходи, скажи, что останешься. Пусть Элиас идет один. Мы для них — лишь еда и не более того. У них нет чувств, Мелания. Нет жалости, нет сострадания, нет любви. Только голод, кровь и Тьма…
Некромантка сглотнула ком в резко пересохшем горле.
Что она могла ответить ему? Что не верит? Что на самом деле все совсем не так?
Она и сама не знала, как оно на самом деле.
«Голод, кровь и Тьма…»
Это было слишком похоже на правду.
— Я не могу, — ответила она и высвободилась из захвата охотника. Опустила взгляд и проговорила:
— Иди и не переживай. Все будет хорошо. Я уверена.
Ландер медленно втянул носом воздух и резко выдохнул. Он тоже знал, что ее не переубедить.
— Хорошо, — кивнул он. — Будь осторожна…
На миг замешкался, а затем скрылся за дверью номера.
Разговор с Ландером оставил внутри некромантки тяжелое ощущение. Однако когда всего через пару минут после его ухода явился Элиас, она мгновенно забыла обо всем на свете. Вновь вспыхнул в голове вопрос поважнее.
Вампир затворил за собой дверь и бесшумной тенью приблизился к ней, оглядывая с ног до головы пронизывающим льдисто-голубым взглядом.
— Пора, Мелания, — проговорил он мягко.
А затем вдруг оказался ошеломительно близко, обхватил одной рукой ее талию, прижимая к себе, а второй коснулся подбородка.
Сердце некромантки тут же подпрыгнуло к самому горлу.
Древний приподнял ее голову и склонился к самым губам, оставив на них легкий обжигающий поцелуй.
Мелания замерла от неожиданности, не в силах пошевелиться. Только смотрела в узкое лицо и зимние глаза напротив и чувствовала, как пульс начинает зашкаливать.
Почему сейчас? Почему он стал так сумасшедше близко именно сейчас? Ведь когда они шли сюда, он не проявил ни капли заинтересованности в ней. Ни до этой вылазки, ни после. А в этот миг…
— Так что я должна сделать, чтобы пойти с тобой на вечеринку, Элиас? — хрипло спросила она, чтобы окончательно не пропасть в горящем взгляде вампира.
Это все явно было не просто так…
Мужчина на миг замер, будто нарочно терзая ее неизвестностью, а затем тихо ответил:
— Выпить моей крови, Мелания…
Кровь — не водка, много не выпьешь.
— Что?! — ахнула некромантка, отшатнувшись и уперев ладони в мощную мужскую грудь.
Но отстраниться не получилось, вампир держал крепко. Крепче, чем струны ее воли.
— Какая кровь, о чем ты? — переспросила она, сдвинув брови и постаравшись успокоиться.
Пульс клокотал в горле, стало нестерпимо жарко. И от странного требования, и от объятий, ставших такими сильными, и от мужского тела, ощущаемого ею так остро и ярко.
Она чувствовала пальцами твердый рельеф мышц под тонкой рубашкой, расстегнутой почти до середины. И, несмотря на ошеломительное предложение вампира, ей вдруг почти нестерпимо захотелось забыть о том, что он сказал, пройтись ладонями вверх к плечам, обхватить их, лаская основание шеи. А затем скользнуть вниз к животу, пытаясь угадать, почувствовать кубики пресса под едва заметной преградой одежды.
Взгляд вампира стал темнее, словно он ощутил каждую ее невысказанную и никак не проявленную мысль.
— Это необходимость, — ответил он тихо и, как только она вновь подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, быстро коснулся поцелуем ее губ. Короткое жалящее движение, дразнящее, как бокал вина для беспробудного кутилы. — Я назвал тебя избранницей, — продолжал он вкрадчивым бархатистым голосом, скользя губами по уголку ее рта.
Мелания прикрыла глаза, не в силах сопротивляться. Ее руки все же скользнули вверх, туда, куда она и хотела. Коснулись его шеи, обхватили, зарываясь в распущенных волосах и… не позволяя мужчине отстраниться.
— Что же это значит? — пробубнила она между тем, все еще считая, что прекрасно управляет собой. На самом же деле совершенно утонув в объятиях тихо шепчущего древнего вампира.
— Человек очень слаб… — звучал его мягкий голос. — Если один из детей ночи выбирает своей избранницей человека, он пытается сделать ее сильнее. Дать ей то, чего она лишена. Иначе человеку никогда по-настоящему не понять нас. Это своеобразный ритуал, который отличает обычного донора от того, кого мы признаем… равными себе.
— Правда? — выдохнула Мелания и даже умудрилась вынырнуть из своего сладкого сумасшествия. Широко распахнула глаза, всматриваясь в лицо вампира, вдруг ставшее чуть насмешливым. — Я стану такой же сильной, как ты?
— Хочется обрести надо мной власть? — широко улыбнулся он и, прежде чем Мелания успела покраснеть, выдавая все свои истинные желания, прикусил ее за нижнюю губу, будто пустив по телу разряд молнии.
Девушка едва заметно вздрогнула. И, стараясь не думать о том, как хорошо он читает ее мысли, проговорила:
— Хочу лучше понимать тебя…
Элиас снова улыбнулся, прикрыв веки, словно ему понравилось то, что он услышал. Тень от длинных черных ресниц упала на глаза, скрыв сиреневую дымку, мелькнувшую в радужках. Дымку того самого аметистового оттенка, который появился бы, если б можно было капнуть пару капель вина в расплавленный лунный камень.
Вампир продолжал целовать девушку осторожными отрывистыми движениями, то прикусывая губы, то отстраняясь, то ненадолго проникая внутрь нее горячим языком.
С каждой секундой Мелания дышала все тяжелее, боясь, что через пару минут такого разговора просто забудет, о чем вообще идет речь. Однако в какой-то момент ощутила, как удлинились и стали торчать из-под верхней губы вампира длинные острые клыки.
В вены будто нырнула стая маленьких электрических скатов, и теперь они двигались под кожей, пуская по нервам разряд за разрядом.
Элиас обхватил ее лицо, целуя все яростней, будто терял контроль. И от каждого его нового движения Мелания забывала, как дышать.
Но в какой-то момент поцелуй вдруг изменился. В обжигающем исступлении некромантка почувствовала металлический привкус с примесью чего-то неуловимого, незнакомого. Она хотела отстраниться, не понимая, что происходит, но не смогла.
Элиас прижал ее крепче, вдруг развернув и, сперва вдавив бедрами в комод, а затем и вовсе посадив на него сверху, встал между ее раздвинутых ног.
Темно-желтое платье чуть задралось, обнажая чулки и кобуру с револьвером на самом основании бедра. Одной рукой вампир властно обхватил затылок некромантки, не позволяя ей разорвать поцелуй, а второй — вдруг коснулся ее ноги, проведя пальцами выше и выше по тонкой полупрозрачной ткани, почти касаясь ремешков, удерживающих оружие.
Перед зажмуренными глазами девушки ощутимо потемнело, если это вообще возможно. Мелания почувствовала, как кружится голова, а во рту все сильнее ощущается вкус чужой крови с пряным, жестким привкусом черной магии.
Она вновь слышала дыхание древнего вампира, и сложно было поверить в то, что теперь это оказалось не самым удивительным. Поцелуй вдруг сделался настолько глубоким и интимным, что все остальное начало уходить на второй план. В то время как язык Элиаса жадно вторгался в ее рот, некромантку все сильнее била дрожь. Создавалось впечатление, что из номера сегодня они уже не выйдут.
Однако, несмотря ни на что, вкус чужой крови будто въедался в Меланию. Входил в ее плоть, проникая прямо через слизистые оболочки, смешивался с ее собственной кровью, заставляя Тьму мертвых забурлить в ее живом, человеческом теле.
Дыхания стало не хватать, некромантка задыхалась. Она пыталась оттолкнуть Элиаса, но он лишь сильнее прижимал ее к себе, позволяя странному ритуалу продолжаться, словно стремясь к тому, чтобы сумеречная магия убила ее.
Меланию пронзил страх. Но это был не страх смерти. Все же, чтобы она умерла от чего-то подобного, Элиасу пришлось бы долго ее целовать. Однако девушку пугало то, что в груди все сильнее жгло, а голова наполнялась странным туманом. Прежние мысли будто сковало льдом и унесло пургой. Все, что было важно еще несколько минут назад, постепенно теряло цвет, зато новые желания становились яркими, как свежая кровь.
В груди бешено стучало, и казалось, будто сердце вот-вот разорвется. Однако при этом Мелании вдруг с удвоенной силой захотелось целовать древнего вампира, словно проклятое сумасшествие набирало силу.
Пока все окончательно не вышло из-под контроля, некромантка снова положила ладони на широкую мужскую грудь, надеясь оттолкнуть своего вампира. Однако, вспомнив, что обычно это совершенно бесполезно, сжала кисти в кулаки, схватив его за отвороты рубашки, и с силой тряхнула, несмотря на то, что прямо сейчас Элиас целовал ее именно так сладко, как ей и хотелось.
Элиас отстранился от нее, с легким изумлением глядя на маленькие ладошки, которые вдруг оказались в состоянии сдвинуть его с места.
Мелания и сама не поверила своим глазам.
Однако, судя по всему, вампир был даже рад.
— Надо же, работает, — с мальчишеской улыбкой, которую на лице древнего Мелания, кажется, видела впервые в жизни, проговорил Элиас. Затем облизнул окровавленные губы, и прямо на глазах некромантки его клыки втянулись обратно, приобретя свой нормальный размер.
— Ты никогда раньше этого не делал? — тут же поняла девушка, медленно приходя в себя и перебарывая головокружение.
С каждым мгновением ей было все легче, но, как она ни встряхивала головой и ни щипала себя, мир не становился прежним.
— Никогда, — покачал головой Элиас. — Было приятно попробовать, — добавил он тише, и от этого чуть хриплого тембра ее тело словно прошила цепная реакция маленьких взрывов.
Будто он продолжал целовать ее, не касаясь…
Никогда еще она не реагировала на его голос так ярко, как сейчас. Это казалось совершенно невозможным.
Однако, оглянувшись по сторонам, некромантка вдруг поняла, что это далеко не единственные изменения.
— Что это? — ахнула она, ошарашенно глядя вокруг.
Элиас улыбнулся шире и с таким темным предвкушением, будто произошло нечто невероятно приятное для него.
— Это действие моей крови, цветок из пепла. Надеюсь, тебе понравится…
Мелании нравилось. Очень нравилось. И вряд ли она когда-нибудь ощущала что-то, даже отдаленно похожее на
Все вокруг вроде бы осталось прежним, но одновременно изменилось. Она, словно получив новую жизнь, видела ярче, четче, каждая деталь интерьера резко стала контрастней. Все пространство обрело краски, которых прежде не было. В синем ковре на полу оказались еще по крайней мере несколько десятков оттенков, на сливовой ткани кресел пестрели какие-то рисунки, на поверку оказавшиеся диковинно сложившимся в узоры мельчайшим ворсом, который девушка просто не должна была разглядеть.
Мелания не могла поверить, что на самом деле замечает все это.
Изменилось в том числе и то, как она видела Элиаса. Повернув голову к замершему возле нее вампиру, она затаила дыхание.
Длинные белые волосы струились по плечам как оживший лунный свет. Белая кожа светилась изнутри, словно кто-то рассыпал по ней мельчайшую алмазную крошку. Глубокие глаза, напряженно вглядывающиеся в нее из-под черных, как сама Тьма, ресниц, уже не казались просто голубыми. Она видела, как внутри них плещутся океаны, как утекают столетия в холодной синеве неба, как остывают сердца под воем ветра темных богов. И как сливаются в одно целое руки и губы мужчины и женщины, которые созданы друг для друга…
Что это было? Мелания не могла понять. Казалось, фантазия разыгралась настолько, что превратила видения в реальные образы прошлого и будущего.
Или все это и впрямь было по-настоящему?..
Широко распахнув глаза, некромантка как зачарованная подняла ладонь к лицу вампира, пытаясь дотронуться до него, но теперь почему-то опасаясь. Казалось, он вдруг превратился в божество, прикосновение к которому может ее убить.
Ладони вспотели, во рту пересохло, было страшно лишний раз вздохнуть. А все потому, что ко всему прочему девушка снова ощущала тонкий, почти неуловимый аромат древнего вампира, но на этот раз гораздо ярче. И совсем иначе.
Теперь вампир будто бы пах самой страстью. Легкий прохладный запах стал еще больше не похож на человеческий. Сейчас Мелания ощущала в нем отчетливый привкус живой магии, что входила в ее собственную кровь с каждым вздохом. Запах темного волшебства, наполняющий вены и заставляющий сердце оглушительно биться под самым горлом. Каждый раз он заставлял некромантку вздрагивать от желания протянуть руку дальше и все же прикоснуться. Почувствовать полнее силу древнего вампира, которая казалась такой манящей.
Но девушка так и не смогла решиться, продолжая смотреть в ослепительно-яркие голубые глаза. Теперь некромантка совершенно отчетливо понимала, насколько огромной была мощь Элиаса, что она чувствовалась вокруг него даже в сводящем с ума запахе.
А еще она видела в груди древнего вампира то, что не замечала прежде. Глаза вроде бы одновременно глядели нормально, по-человечески, и при этом иначе. С помощью магии. Мелания не пыталась сознательно рассматривать Элиаса сквозь призму некромантского зрения, но теперь это будто бы получалось само, и при этом многократно успешнее, чем обычно.
В груди вампира пульсировало нечто огромное и мощное, напоминающее сердце цвета аметистового пламени. Его сила тончайшими капиллярами разносилась по всему телу древнего, а всполохи то и дело отражались в глазах. Это зарево привлекало, манило, как огонь манит мотыльков. А еще в нем будто горели драгоценные камни, окрашивая огонь в другие цвета. И сейчас самым насыщенным цветом был алый. Как кровь. И именно этот цвет настойчиво пытался окрасить взгляд в оттенок рубина.
Некромантка глубоко вздохнула, а в следующий миг Элиас медленно обхватил ее ладонь, протянутую к нему, и приложил к своей щеке, наконец сделав то, на что так и не решилась она сама.
Он продолжал смотреть прямо внутрь нее, и теперь Мелания была уверена, что видит он гораздо больше, чем она думала прежде. Возможно, он и вовсе понимал каждую ее мысль. Ведь если всего пара капель его крови сотворила с ней такое, то страшно представить, на что же способен он сам.
От этого осознания становилось жарко, хотя чужая кровь в ее венах и так жгла изнутри, едва позволяя нормально вздохнуть.
Едва ее ладонь коснулась щеки вампира, как от места соприкосновения сквозь пальцы будто ударили молнии. А странный алый огонь в сердце Элиаса лизнул ее собственную руку, обжег и ринулся под кожу, заражая жгучими непонятными желаниями.
Мелания резко втянула воздух ртом. Ничего не понимая, она опустила взгляд на мужские губы, красные, как кровавый закат над Ихордаррином. Слыша лишь пульс собственных вен, который стал оглушительно громким, она захлебывалась дыханием от желания коснуться этих губ жестко, страстно, впиться в них голодным поцелуем так, чтобы оставались отметины. Прокусить до крови…
Она чуть сдвинула ладонь и коснулась большим пальцем уголка его рта.
Элиас все это время наблюдал за ней как завороженный. И Мелания видела, как его грудная клетка опускается и поднимается, словно он был человеком.
Смешно… Потому что в этот момент ей было слишком очевидно, НАСКОЛЬКО он не был человеком.
Она дотронулась пальцем до его нижней губы, чуть оттянув ее и проведя подушечкой по длинному белому клыку.
«Когда они успели стать такими острыми?..» — мелькнуло у нее в голове, стоило провести по самому основанию смертоносной иглы. А Элиас продолжал неподвижно держать ее ладонь, то ли не позволяя сделать больше, то ли, наоборот, не давая убрать руку… Он был напряжен до предела, но одновременно точно заворожен, заколдован происходящим не меньше, чем она сама.
Мелания подняла широко распахнутые глаза, встретившись с его тяжелым взглядом, от которого ощутимо звенел воздух.
Голубые глаза все сильнее окрашивались в алый. В них ярче и ярче разгорался рубиновый огонь, и все чувствительней пульсировал странный аметистовый источник в груди Элиаса.
Некромантка продолжала касаться пальцем клыка вампира, не отвлекаясь больше ни на что, не сводя с вампира горящего взгляда. А в следующий миг едва заметно нажала подушечкой на кончик острой как кинжал иглы.
И тут же та проникла сквозь кожу, на которой появилась багряная капля крови…
По телу древнего вампира прошла дрожь, как от удара. Он медленно закрыл глаза, не двинувшись с места, не шевельнувшись, словно от того, сдвинется он или нет, зависела чья-то жизнь.
Или, может, он действительно так думал?..
Но когда его веки вновь поднялись, некромантка увидела в них то, что и ожидала.
Перед ней стоял настоящий вампир, и он смотрел на нее дикими, полными темного голода рубиново-алыми глазами высшей нежити.
Но сейчас она не боялась. Может быть, это было действие его крови, которая совершенно очевидно изменила что-то внутри нее. А может, Мелания просто настолько привыкла к пониманию того, что рядом с ней почти постоянно находится древний вампир, что это перестало казаться ненормальным.
Наоборот, то, что происходило сейчас между ними, выглядело правильным. Для нее весь прежний мир уже перевернулся и остался таким навсегда.
Под кожей некромантки, казалось, разгорелся настоящий пожар. Элиас все еще не двигался, но возникало ощущение, что каждый нерв в его теле звенит натянутой струной.
Мелания медленно протолкнула раненый палец чуть глубже в его рот и тут же почувствовала, как горячий язык вампира коснулся ее подушечки. Лизнул, лаская, и в тот же миг резкий выдох вырвался из мощной груди древнего вампира. Он стиснул руки на ее талии, резко прижав к себе, заставив горячий воздух покинуть легкие девушки. Мягкие губы сомкнулись на ее пальце, заставив испытать странное пьянящее удовольствие, отдающееся ноющим напряжением где-то под желудком. Элиас обхватил ее запястье, с усилием отстранив руку девушки от своих губ, поцеловал маленькую ладонь и тут же с жадностью впился в рот, обрывая дыхание жгучим поцелуем.
Этот поцелуй больше не был похож на эксперимент, на непонятную процедуру обмена кровью перед вампирским праздником. Это был ураган, не похожий ни на что другое, подобный бездне Сумерек, которая становилась все ближе и ближе и вот-вот готова была поглотить их обоих.
Некромантка тихо застонала, когда руки Элиаса скользнули по ее талии, по спине, затем обхватили ее лицо и заставили запрокинуть голову. Он целовал ее губы, щеки, шею, а она обхватывала его ногами, остро-ярко ощущая все напряжение и желание древнего вампира, который, кажется, окончательно забылся. Привычное спокойствие слетело с него, как плащ из тумана, под которым обнаружилась черная пропасть голода и страсти.
Мелания хотела его. Прямо сейчас она не думала о том, правильно это или нет. Не вспоминала об их договоре и вообще о цели посещения этого отеля. У нее внутри бурлил алый вампирский огонь, и она каждой клеточкой ощущала то же, что и Элиас. Она знала, что он хочет не только ее крови, но и ее саму. Однако и его жажда была физически ощутима.
Поэтому, когда его губы коснулись горячей пульсирующей точки на ее шее, она зарылась пальцами в белоснежных волосах, сжав их в кулак, не позволяя вампиру отстраниться. Она не просто была готова позволить ему укусить себя, она желала этого.
Руки вампира сжались на ее бедрах, даже сквозь ткань платья наверняка оставляя следы, а острые клыки почти прокусили кожу… Но в этот момент в дверь постучали, а с другой стороны раздался мужской голос:
— Господин анх-Рейн, прибыли остальные члены шестерки и желают видеть вас с избранницей.
Элиас замер, а через мгновение некромантка перестала ощущать на шее его прохладно-жгучие губы.
Он отстранился от нее, тяжело втягивая воздух огромной грудной клеткой.
Как человек…
Как зверь…
Его руки упирались в комод, на котором продолжала сидеть девушка, а лбом он коснулся ее лба, закрыв глаза.
Мелания стиснула челюсти, мысленно посылая к темным богам всех вампиров, кроме одного.
— К упивцам эту вечеринку, Элиас, — прошептала она хрипло, коснувшись его щеки. — Никуда они не денутся.
Древний вампир поднял голову и едва заметно улыбнулся, разглядывая ее лицо с какой-то затаенной мыслью, от которой все внутри девушки будто перевернулось. Но что это была за мысль?
Мелания так и не поняла, лишь почувствовала что-то щемяще-нежное в груди.
— Все верно, будет лучше, если мы пойдем туда прямо сейчас, — ответил он негромко, скользнув взглядом по ее все еще пылающему лицу и остановившись на губах. — Я дал тебе обещание и должен выполнить его.
Некромантка резко выдохнула:
— Я тоже дала тебе обещание. Но хотела бы выполнить его пораньше. Например, сейчас.
Вряд ли она когда-нибудь повторила бы что-нибудь подобное в иной ситуации. И в этот момент, признаться, понятия не имела, что на нее нашло. Но при этом она была абсолютно уверена в своих словах, словно быть сейчас здесь с Элиасом — самое правильное в жизни.
— Ты не до конца контролируешь себя, — ответил вампир, улыбнувшись немного грустно. — Это эйфория от моей крови.
— Что? — удивилась девушка. — С чего ты взял? Я прекрасно себя чувствую, и нет никакой эйфории.
Конечно, она лукавила. Эйфория была, и еще какая. Но рядом с Элиасом она вообще, как правило, именно так себя и ощущала. Сейчас мало что изменилось.
Однако он отошел чуть в сторону, аккуратно снял ее с комода и кивнул в сторону большого зеркала, вмонтированного прямо в стену.
Мелания неуверенно подошла к нему и тут же замерла.
На нее смотрела она сама. Красивая в своем темно-желтом платье, чулках и черной накидке. Вот только на румяном, раскрасневшемся от поцелуев лице горели темно-алые глаза, как у настоящего вампира. Постепенно они вновь становились обычными, черными, но прямо сейчас выглядело это довольно жутко.
Приложив ладони к щекам, некромантка испуганно прошептала:
— Я же теперь не стала такой же…
— Как я? — тихо переспросил Элиас, и в его голосе проскользнула грусть. — Нет, мой цветок из пепла. До дитя ночи тебе далеко.
И, прежде чем девушка успела сказать, что не имела в виду ничего ужасного, что не хотела его обидеть, Элиас взял ее за руку и потянул к двери.
— Пойдем. Время пришло.
Через пару минут они уже входили в большой зал, подготовленный специально для праздника. Огромное помещение, украшенное массивными тканями, старинными светильниками и позолоченными деталями отделки, которые были приняты по меньшей мере пару веков назад, оказалось целиком наполнено гостями. И стоило немного приглядеться, чтобы понять: большинство мужчин здесь были вампирами, а женщины, наоборот, людьми. Последние блистали откровенными нарядами, великолепным макияжем и прическами. Словно товар, мастерски подготовленный к продаже.
Приглушенный свет разливался вокруг от высоких напольных канделябров, в которые были вставлены самые настоящие свечи. Никаких искусственных источников света и магических камней. В воздухе разливался аромат воска и… голода.
Едва переступив порог зала, Мелания ощутила, как кожу изнутри лизнула волна жара. Она переводила взгляд с одного вампира на другого и будто видела их совсем иначе, чем прежде. Сейчас она интуитивно чувствовала их желания, настроение, даже не подходя достаточно близко. Она не понимала, как это происходит, но знала, что, например, вон тот мужчина с длинными черными волосами, спадающими на вычурный классический камзол с золотой вышивкой, не просто так шепчет что-то на ушко даме, стоящей рядом с ним. И недаром у его собеседницы глаза широко раскрыты, а губы вовсе не улыбаются. Вампира одолевает страшный голод. Настолько, что он едва держит себя в руках, и вряд ли то, что он прямо сейчас предлагает своей спутнице, ей по нраву. И все же остается спокоен.
А вон тот улыбчивый мужчина на другом конце зала, что стоит в окружении целой толпы народа, похоже, виновник торжества. Мелания понятия не имела, откуда в ее голове все эти мысли. Они роились и множились независимо от нее самой, выстраивались в логические цепочки, давая ответы на вопросы, которые она только собиралась задать.
И вот этот самый мужчина с необычно короткими для его братии медно-рыжими волосами, несомненно, был высшим вампиром. Его левое ухо пестрело аж пятью кольцами из красного золота. А на одном из оголенных запястий на толстой цепи висел длинный волчий клык. Можно было подумать, что это лишь простое украшение, однако обрамление из золотых крыльев не оставляло сомнений.
«Еще один клан, — мелькнуло в голове некромантки. — Пятый…»
С четырьмя древними она уже была условно знакома. С кем-то даже слишком близко…
Мелания бросила короткий взгляд на Элиаса и незаметно улыбнулась.
Древний, который шел рядом с ней, держа ее за руку, в этот момент вдруг показался просто удивительным. Тысячекратно удивительней, чем когда-либо прежде. Сейчас некромантка прекрасно осознавала, что это все — действие его крови. Но, проклятье, ей это слишком нравилось…
Элиас казался ей красивее, чем кто-либо другой. Мелания кожей ощущала распространяющуюся от него темную, страшную силу, мощь, которую почувствовали все в зале, стоило им двоим лишь переступить порог. Десятки пар глаз то и дело поворачивались в их сторону и глядели на древнего с молчаливым уважением и восхищением. Во взглядах светился восторг и страх. И даже людские девушки, казалось, понимали, что происходит что-то из ряда вон выходящее, потому что поворачивали головы и с жадностью смотрели вслед длинноволосому блондину, который не обращал на них ни малейшего внимания.
— Почему ты еще не король вампиров? — вдруг спросила некромантка и сама не поняла, зачем задала этот вопрос. Как он появился у нее в голове?
Однако, поразмыслив еще мгновение, когда Элиас повернул к ней голову и улыбнулся так, что у нее ноги едва не подогнулись, она поняла, что спросила именно то, что нужно. Задала самый правильный вопрос, ведь только такой, как Элиас, должен был править. Потому что ему
— Потому что у нас не может быть короля, — негромко ответил он, продолжая медленно вести ее вперед сквозь расступающуюся толпу. — Таков закон издревле. Закон, который, кстати, я и придумал после того, как уби… Много лет назад, в общем.
Вампир искоса взглянул на нее, так и не договорив, что хотел.
— Ты кого-то убил? — приподняла бровь некромантка, не чувствуя по этому поводу ничего, кроме любопытства.
Элиас посмотрел на нее с гораздо большим интересом и, очевидно, придя к каким-то собственным выводам, вдруг кивнул.
— Да, я убил первого короля. Он сошел с ума, решил, что может использовать в своих целях остальных детей ночи, — неожиданно начал рассказывать он, глядя прямо перед собой. — Чтобы ты понимала: власть короля, вступившего в свои права, над остальными вампирами безгранична. Если повелитель говорит пойти на смерть, никто не может сопротивляться. Если говорит убить себя во славу его имени — вампир убьет. Такая власть многим не по нраву. Но когда ее обладателем оказывается сумасшедший — это уже за гранью любого терпения.
— И ты его убил, — закончила некромантка, кивнув. Ей казался вполне логичным такой исход. И ее даже совсем не удивило то, что Элиас сумел победить всемогущего повелителя вампиров. Того, кто наверняка был сильнейшим из них. Для нее это было само собой разумеющимся.
— Да. И с тех пор у нас нет короля.
— А как передаются, хм… бразды правления? — задумчиво поинтересовалась девушка.
Элиас бросил на нее любопытный взгляд, в котором так и читалось: откуда все эти вопросы в твоей голове, малышка? Но вслух он сказал лишь:
— Через силу, которая переходит к следующему претенденту после того, как король умирает.
— Значит, сила перешла к тебе? — снова спросила некромантка, подняв на древнего совершенно спокойные черные глаза. Со стороны могло показаться, что она выспрашивает у него что-то совершенно незначительное.
— Мелания, — едва заметно усмехнулся Элиас, коснувшись пальцами ее подбородка, — я все больше удивляюсь тебе. Полагаю, с одинаковым исследовательским хладнокровием ты могла бы поинтересоваться у меня и рецептом капустного супа, и вкусом человеческой крови.
— А что, ты знаешь рецепт капустного супа? — широко округлила глаза она, а через мгновение засмеялась, увидев, как на секунду вытянулось лицо вампира.
Но почти сразу же он усмехнулся вслед за ней, мягко обвел пальцами овал ее лица, остановившись на подбородке, притянул ближе, заставив запрокинуть голову, и уже почти коснулся губами.
Казалось, что именно этого Мелания и хотела. С того самого момента, как их прервали в номере. Коснуться его губ, провести кончиками пальцев по шее, зарыться в волосах и никогда не отпускать больше, втягивая в себя его темный магический запах, отдающий хрустящей от льда хвоей.
Весь зал мгновенно исчез для них двоих, словно его и не было вовсе.
Ей достаточно было дотронуться до него, чтобы ощутить, насколько он сам желал того же. Многократно сильнее, тысячекратно острее. И когда они вдруг касались друг друга, случайно или нарочно, скольжением кожа к коже, вызывая в теле дрожь, сходную со вспышками грозовых разрядов, Мелании мгновенно передавались его чувства. Они становились ее.
Прямо сейчас, когда он вновь гладил ее, некромантка закрыла глаза, задержав дыхание, слыша в ушах стук десятков сердец, шум от пульсации в чужих венах, но ярче всего — одно сердце, которое было ближе всего к ней. Тихий шорох бешеной темной магии в его грудной клетке и голос крови древнего вампира…
— Простите, могу я нарушить ваше романтическое уединение? — раздался голос совсем близко и невероятно далеко.
Мелания нехотя повернула голову и увидела вампира, который абсолютно точно никогда не встречался ей прежде. Но одновременно с тем она сразу же поняла, что перед ней вновь стоит древний.
— Вальдер, — тут же произнес Элиас и приветственно кивнул мужчине, — рад тебя видеть, брат.
— И я рад, — невозмутимо ответил незнакомец, не улыбнувшись. Из-за этой серьезности со стороны казалось, что произнесенные слова — абсолютная ложь и он совсем не рад.
Однако Мелания незаметно коснулась ладони Элиаса и вдруг поняла, что тот совершенно спокоен. Похоже, он не считал Вальдера врагом.
Некромантка вновь оглядела незнакомого мужчину с ног до головы.
Длинные черные как ночь волосы легкой волной ложились на широкие плечи, узкое лицо с чуть выступающими скулами было привычного светлого цвета, под темными густыми бровями сверкали красновато-карие глаза. Вальдер не производил впечатление маньяка, как Вечный Крик, от него не веяло холодом, как от Красного Лезвия или Огненной Боли. Однако знакомая бешеная мощь древнего вампира была также ощутима вокруг него. Она пугала, будто пригибала к земле, и внутри некромантки как-то само собой возникало желание склонить голову. Но, находясь сейчас так близко к Элиасу, который внезапно крепче обхватил ее ладонь, Мелания поняла, что не боится. Ее спина оставалась прямой, как у древних статуй темных богинь, а взгляд смотрел прямо и уверенно.
Встретившись с ней глазами, Вальдер едва заметно улыбнулся. Словно он понимал, что творится у нее внутри, и… был удовлетворен этим. Не ее внутренней борьбой, нет — а тем, что ей все же удалось выдержать его взгляд.
Как раз в этот момент Элиас повернулся к ней и, указав ладонью на древнего, проговорил:
— Знакомься, это Troldeigh Rysvjel, член шестерки древних. Его имя Вальдер анх-Сейрус.
«Troldeigh Rysvjel» означало «Черный Воин».
Мелания скользнула взглядом по одежде вампира, выискивая символы, которые могли бы дать ей представление об этом новом клане. И нашла. За серебристые пуговицы его камзола была закреплена цепь, разветвляющаяся на три. На одну из них оказалось прицеплено украшение в виде огромного клыка в обрамлении крыльев. В вороте рубашки, как оказалось, скрывался точно такой же кулон, что сперва был совершенно незаметен.
Разум некромантки, казалось, работал этим вечером десятикратно быстрее, чем обычно, и он мгновенно подсказал ей, что организатор торжества, тот рыжеволосый высший, был подданным Вальдера.
Впрочем, особого значения это не имело.
— Вальдер, это Мелания, моя избранница, — продолжал тем временем Элиас, представляя девушку.
Древний склонил голову и на этот раз как будто даже ниже, чем тогда, когда приветствовал самого Элиаса. Алые губы Вальдера изгибались в улыбке, когда он смотрел на нее.
В этот момент Мелания еле заметно вздрогнула, ощутив в груди Черного Воина точно такое же яркое аметистовое сердце, какое она случайно заметила у Элиаса. Только немного меньше. И сейчас странный магический огонь окрасился в алый, а некромантка почувствовала, как резко пересохло в горле.
— Приятно познакомиться, Мелания, — проговорил Вальдер, нарочито медленно взяв ее за руку и оставив на тыльной стороне поцелуй.
Каждое его движение было выверено и четко, словно он специально останавливал себя. Например, чтобы не напугать. Или, может, не вызвать раздражение другого древнего — того, который как замершее изваяние темного бога стоял рядом с некроманткой и, не моргая, следил за происходящим.
— Мне доложили, что Фирель тоже уже здесь, — произнес Элиас, когда Вальдер снова выпрямился и перестал касаться девушки.
— Все верно, — кивнул тот и мгновенно посерьезнел. — Вся шестерка на месте. В комнате для игр. Я вышел, чтобы найти тебя.
В этот момент откуда ни возьмись возле них возникла привлекательная девушка, буквально утопающая в облаке темных волос цвета красного дерева.
— Ой, все уже заждались, ну где вы ходите? — воскликнула она, всплеснув руками, и широко улыбнулась.
Волосы взметнулись вверх, и где-то в их глубине сверкнули вплетенные прозрачные нити с нанизанными на них драгоценными камнями.
Девушка повернулась к Элиасу и вдруг низко поклонилась.
— Рада приветствовать, Fjerten Valde.
Потом взглянула на Меланию и, протянув ей руку, весело проговорила:
— Я — Шиана, приятно познакомиться! Не будем терять время, хорошо?
Некромантка неловко пожала протянутую руку, пытаясь понять, кто перед ней находится.
Кожа Шианы была светлой, но казалась совершенно обычной, человеческой. И, кроме того, она была теплой. По всему выходило, что она — человек. Но почему тогда она держалась среди двух древних так легко, словно они были как минимум ее старыми знакомыми, а то и вовсе друзьями?
Мелания вдруг подумала, что у нее никогда не получилось бы так же… Она попыталась поискать на девушке какие-нибудь символы вампирских кланов, но ничего не обнаружила.
— Мы куда-то торопимся, Шиана? — спросил Элиас, в то время как Вальдер просто понимающе улыбался.
Шиана схватила за руку Меланию и, подгоняя вампиров, потянула ее куда-то вперед.
— Конечно, торопимся! Давайте-давайте быстрее! — воскликнула она и втолкнула некромантку в просторный, обитый изумрудным бархатом зал.
Это помещение было отделено от основного зала тонкой перегородкой, однако, как только дверь за ними закрыл молчаливый привратник-вампир, ватными крыльями их накрыла тишина.
Внутри почти совсем не было гостей по сравнению с шумной вечеринкой, проходящей поблизости. В самом центре стоял стол для покера, за которым сидели четверо древних вампиров. Два стула оставались свободными, рядом стоял крупье, готовый раздавать карты, еще несколько богато одетых вампиров стояли чуть в стороне, наблюдая за готовящейся игрой. Мелания пыталась разглядеть их внимательнее, впервые обнаружив, что не все из них выглядят привычным для вампиров образом. Некоторые казались гораздо старше древних, чьи обманчиво молодые лица всегда удивляли некромантку. И хотя было понятно, что на самом деле не существует никого старше правящей шестерки, их молодость производила неизгладимое впечатление.
Среди наблюдателей был один презентабельный мужчина в дорогом черном костюме с серебряной тростью, и он неожиданно выглядел не менее чем на сорок с лишним лет! Его короткие черные волосы красиво падали на глаза, и одна из прядей оказалась подернута сединой.
По сути сорок пять — это не так уж много. Однако прежде Мелания не встречала вампиров, выглядящих на такой возраст.
В голове мелькнуло: примерно столько же лет было ее матери. Впрочем, последняя из-за болезни в последний год стала выглядеть еще старше.
— Кто все эти вампиры? — тихо спросила некромантка у Элиаса, забывая, что идет под руку уже давно не с ним, а с красивой шатенкой.
Она же и ответила на вопрос:
— Это главы других кланов, более малочисленных, чем кланы древних, — ответила она с улыбкой.
— Ой! — От неожиданности Мелания слегка покраснела.
— Впервые на Темном вечере, да? — продолжала весело болтать девушка. — Ничего, ты привыкнешь.
— Получается, кланов больше шести, да? — спросила она, свыкнувшись с тем, что Элиас шел в двух шагах от нее и прямо сейчас садился за стол для покера, не имея возможности ей ответить.
— Гораздо, — кивнула Шиана. — Эй, ты куда? — добавила она, когда Мелания собралась уже отойти подальше от стола и встать в сторонке. — Иди к столу, немного посидим, а потом сможем отойти поболтать.
И снова широко улыбнулась.
В этот момент Элиас схватил ее за руку и внезапно усадил к себе на колени.
Шиана же села на колени к… Анджею Красному Лезвию.
Мелания вздрогнула. Анджей был дружком Вечного Крика, и ничего хорошего она от него не ждала.
Древний вампир мгновенно улыбнулся Шиане, протянул руку и зарылся в ее длинных, пышных, как облако, волосах. Его собственная черная косичка скрылась под падающими красновато-коричневыми прядями.
«Избранница Лезвия», — мелькнуло в голове некромантки.
«Но почему тогда она без ошейника?»
Оглядев Шиану внимательнее, Мелания убедилась в том, что девушка не носила символ кинжала в обрамлении крыльев. Возможно, он был спрятан где-то под одеждой?
Некромантка встряхнула головой и отвернулась, почувствовав, как ладонь Элиаса вдруг прошлась по ее бедру, застыв на самой кромке платья. Будто случайно и почти невинно. Ровно настолько же невинно, насколько и развратно подушечки его пальцев прошлись по выглянувшим из-под подола кружевам чулок.
Все размышления о Шиане мгновенно вылетели из головы девушки.
— Я безумно рада, что всем нам удалось встретиться сегодня, — в этот момент весело проговорила Амадея, единственная женщина среди древних вампиров. Она тряхнула рыжей головкой и обворожительно улыбнулась. — Думаю, нам давно не мешало обсудить дела в такой неформальной обстановке!
— О, несомненно, дорогая Боль, дел накопилось настолько много, что некоторым из нас приходится решать их отдельно от остальных, — вдруг ответил Вальдер, улыбаясь еще шире, чем только что улыбалась рыжая древняя.
Это был явный намек на тайные аукционы.
На секунду над столом повисла напряженная тишина, Амадея едва заметно прикусила губу изнутри и бросила короткий взгляд на Крика.
А тот, едва ли сильно отличаясь внешностью от первокурсника какой-нибудь магической академии, сладко растянул губы и, раскрыв руки ладонями вверх, словно не замышляя ничего дурного, мягко проговорил:
— Давайте начнем игру, это всегда расслабляет. Крупье, будь любезен… — Он щелкнул пальцами, и мужчина в ливрее отеля начал быстро и профессионально раздавать карты.
Мелания пригляделась, с удивлением понимая, что этот служащий «Закатного бархата» был простым человеком. Но гораздо более странным оказалось даже не это, а его абсолютно стеклянный взгляд, словно он вообще не понимал, что вокруг него происходит.
Некромантка никогда прежде не видела вживую, насколько сильно может быть влияние вампиров на человеческую волю. И сейчас это выглядело страшно. В этот момент она вдруг поняла, что Элиас вряд ли когда-нибудь мог использовать на ней подобное внушение. Ведь в этом случае она была бы похожа на такую же полуживую человеческую куклу.
— Не стесняйтесь, пожалуйста, угощаться. Все девочки здесь знают, для чего их позвали, — продолжал Вечный Крик со светлым и наивным выражением лица.
Взмахнул тонкой светлой ладошкой, и тут же к столу, словно стая мотыльков, подлетели шесть красивых девушек, все это время стоящих чуть в стороне, в тени. Каждая из них очутилась возле древнего, а затем неожиданно все опустились на колени.
Мелания широко распахнула глаза, наблюдая, как Реджинальд, не церемонясь ни секунды, схватил протянутую одной из них руку и с силой вонзил в ее вены огромные острые клыки.
Девушка тихо взвизгнула и зажмурилась.
Некромантку прошиб холодный пот. По коже от запястья вверх, к горлу, прокатилось неприятное острое покалывание, словно это в ее руку вошли белые вампирские иглы.
При этом сам Крик зажмурился, будто ощутил не только вкус крови, но и вкус боли своей жертвы, а в следующий миг посмотрел прямиком на Меланию.
Кроваво-красный взгляд обжег не хуже раскаленного кинжала.
Мелания вздрогнула и даже почти пропустила тот момент, когда Элиас едва заметным взмахом руки отослал прочь ту доноршу, что была приготовлена специально для него.
Анджей, на коленях которого сидела Шиана, сделал то же самое. Впрочем, как только Реджинальд начал свою трапезу, крылья носа Красного Лезвия дернулись, а из-под верхней губы показались клыки. Глаза, неотрывно следящие за тем, как Крик жадно впивается в женское запястье, налились кровью, словно он не мог совладать с собственным желанием. И через мгновение он уже притянул к себе Шиану, которая отклонила голову назад. Казалось, она все понимала без слов. К счастью, на этот раз зрелище вышло не столь отвратительным: Анджей мягко, словно целуя, прокусил своей избраннице вену на шее. Создавалось впечатление, что она этого даже не ощутила. Лишь закрыла глаза и замерла в неподвижности.
В воздухе разлился металлический запах крови и голода.
Во рту Мелании неожиданно пересохло, как если бы она сама испытывала ту же самую отвратительную жажду, что сидящие вокруг вампиры. При этом ее сердце забилось быстро-быстро, щеки начали гореть, а где-то под самым желудком разлилось обжигающее тепло.
Словно ее это… возбуждало.
Вот только, обглодай их всех тысяча злобных гулей, с какой стати?!
Мелания глубоко вздохнула, и в тот же миг Элиас притянул ее ближе к себе, повернул голову к ее шее и… просто зарылся носом в ее волосах.
Вот только стоило ей представить, как он делает то же самое, что творилось вокруг: убирает с плеча ее волнистые пряди, касается губами кожи, и как затем медленно входят в нее его клыки… и дышать становилось тяжело.
Мелания закрыла глаза ладонью и поерзала на коленях вампира, совершенно не понимая, что с ней творится. Голову словно стянуло раскаленным обручем.
Коротко взглянув вновь на древних, она заметила, что даже Амадея жадно пила кровь из запястья одной из девушек, хотя сама жертва явно не вызывала у нее приязни. Тем же самым, только с разной степенью интимности процесса, занимались и Вальдер, с которым Мелания только что имела сомнительное удовольствие познакомиться, и Фирель! Тот самый Фирель, которого прежде она не узнавала, направив все свое внимание на других древних. А оказывается, этот вампир, в которого была влюблена ее подруга, тоже был одним из шестерки!
И выходило так, что лишь Элиас среди всех сейчас не пил кровь…
— Что ж, думаю, можно начинать партию, — довольно оскалившись, проговорил Вечный Крик, позволив девушкам встать с коленей и уйти прочь. На лице одной из них отражалась тщательно скрытая боль. При этом она старалась улыбаться, несмотря на то, что у нее на руке оказались по меньшей мере три глубоких истерзанных раны от укуса.
Другие вампиры явно действовали осторожнее. Амадея отослала свою с вполне аккуратным, хотя еще и кровоточащим укусом, Вальдер напоследок поцеловал девочку в губы, и на лице той отразился почти детский восторг. Фирель красотку не прогонял, напротив, оставил сидеть спиной к себе, лицом — к столу. Одна его рука пряталась где-то под столом между ее ног. Она глупо улыбалась и краснела, а ее дыхание резко участилось. От укуса на ней остались лишь две едва заметные точки, которые, казалось, вот-вот исчезнут.
На шее Шианы и вовсе не было ни следа. Словно ничего не произошло.
Мелания слегка сдвинула брови, плохо понимая, как такое возможно.
В этот момент Элиас неведомым образом понял, о чем она думает. Он наклонился к ее уху и, едва касаясь ее кожи губами, прошептал:
— Кровь особенно сильных детей ночи обладает регенерационными свойствами. Если вампир хочет, он может заживить рану от укуса.
Договорив, Элиас бросил короткий тяжелый взгляд на Реджинальда, тот улыбался, как сытый кот, на губах которого хищно блестит чужая кровь.
— Но не все хотят.
Элиас все еще касался ее уха, поэтому Мелания хоть и воспринимала то, что он говорит, но с некоторым трудом.
Казалось, на каждое прикосновение древнего вампира ее тело реагировало само.
И только когда тот немного отстранился, чтобы вступить в игру и бросить на стол карты, некромантка смогла выдохнуть и вернуться мыслями к происходящему.
— Кстати, я забыл упомянуть, — проговорил вдруг Анджей, отвлекшись от Шианы, которая явно его весьма увлекала.
Его глаза блеснули, и Мелания впервые обратила внимание, что они не меняют цвет на нормальный. У этого спокойного, как океан во время штиля, члена шестерки радужки всегда были ярко-красными. А ведь даже у Вечного Крика, чтоб его гули отлюбили, они то и дело становились нормальными, придавая его внешности человеческий вид. Так было у всех… но не у Красного Лезвия. Может, поэтому его прозвали именно так?
— В качестве наших извинений за то, что мы, — продолжал Анджей, немного лениво указав на себя, Амадею и Реджинальда, — иногда устраивали собственные аукционы, я взял на себя смелость купить для вас новых доноров. Все девушки, что находятся в этом зале, ваши. Надеюсь, вам понравится и мы не будем больше вспоминать об этом незначительном инциденте.
Лезвие говорил о продаже людей так невыразительно и скучно, словно речь шла о правильной стрижке ногтей. При этом он то и дело целовал свою Шиану или пил какой-то прозрачный напиток цвета карамели из бокала, который перед ним поставил официант.
Мелания вдохнула глубже, и ей тут же показалось, что это виски.
«Чепуха какая-то…» — мелькнуло в голове.
Несмотря на расстояние, которое их разделяло, она вдруг почувствовала из бокала Анджея запах солода, а у себя во рту — привкус горького алкоголя.
Похоже, кровь Элиаса была полна сюрпризов. Насколько же силен он сам, если даже пара капель сделала ее такой?
И насколько сильны остальные древние?..
— Хороший подарок, — весело ответил Фирель, который был все еще занят девчонкой у себя на коленях. Та исступленно целовала его, а он то и дело перемежал поцелуи с хитрыми улыбками и неторопливыми, но явно горячими ласками.
— Я хотел бы знать, что подобного больше не повторится, — гораздо спокойнее и без веселья ответил Вальтер, сложив руки перед собой и положив карты на стол под ладони. А затем бросил короткий взгляд в сторону Элиаса.
— О, об этом не стоит и говорить, — махнула рукой Амадея, пригубив темного с фиолетовым оттенком вина, что стояло перед ней в красивом серебряном кубке. Мелания была уверена, что это именно вино, потому что стоило взглянуть на него, как на языке появился привкус винограда. — Если бы мы знали, что это вас так расстроит, то не стали бы и начинать. Что такое пара доноров в сравнении с нашей дружбой?
Элиас напрягся, и над игральным столом словно затрещал воздух. Впрочем, казалось, что остальные древние так ярко не реагируют на происходящее. Для них это был пустяк.
Даже Вальдер, который явно был на стороне Элиаса, пожал плечами, будто не знал, что еще тут можно сказать.
— Мне не нужны доноры, благодарю, — спокойно ответил тогда Элиас, взглянув с улыбкой на Меланию и будто невзначай убрав волосы от ее лица назад.
— Значит, остальным больше достанется, — усмехнулся Фирель.
Его девушка тихонько пискнула что-то, но звук подозрительно напоминал стон. Грудная клетка малышки нервно вздрагивала.
В тот же миг древний, широко улыбнувшись, склонился сзади к ее шее и медленно вонзил в нее клыки. Девчонка вроде бы и не заметила происходящего, закрыв глаза, запрокинув голову ему на плечо и судорожно дыша.
К щекам Мелании прилила краска.
Злость, страх, раздражение и отвращение к вампирам неожиданно смешались в ней со страстью, разлитой в воздухе, желанием, которое испытывала она сама к Элиасу, и странным пьянящим голодом, бурлящим в ее крови. Некромантка стиснула кулаки и сжала челюсти, глубоко втягивая горячий воздух, разлившийся в зеленой комнате для покера.
И в этот момент где-то в стороне, будто бесконечно далеко, раздался чуть насмешливый голос Вечного Крика:
— Элиас, почему же ты не пьешь свою женщину? Разве милая Мелания — не твоя избранница?
Девушка резко повернула голову в сторону Реджинальда, почувствовав вспышку ярости. И тут же увидела в глазах слишком молодого с виду вампира тщательно скрытый голод.
Он не просто интересовался, почему Элиас не кусает ее.
Но именно в этот момент, когда некромантка готова была взорваться от загоревшегося в ней гнева, Элиас оказался совершенно спокоен. Он мягко провел рукой по ее затылку, зарывшись в волосах и вызвав волну мурашек, а затем тихо проговорил, не сводя с нее ослепительно-голубых глаз:
— Моя женщина не кусок стейка. Не скот и не домашняя зверушка. Она — дорогое вино, в котором как бесценные жемчужины растоплены страсть… — Он на секунду замолчал, а потом с улыбкой добавил: — И любовь.
Мелания забыла, как дышать. Она смотрела во все глаза на вампира и не могла понять, говорит он правду или это лишь ответ для остальных вампиров. А сам Элиас глядел на нее не отрываясь и продолжал улыбаться.
Сердце некромантки бешено стучало, когда древний неторопливо обхватил ее подбородок и коснулся губами ее губ у всех на глазах.
В ушах зашумело. Она чувствовала все настолько ярко, словно ее лишили кожи, и теперь происходящее воспринималось болезненно-остро. Она слышала шелест крови, текущей по венам Элиаса, ощущала стук его сердца будто внутри самой себя. И хотела… нестерпимо желала его целиком и полностью.
Это было почти невыносимо. Неужели он всегда испытывал это рядом с ней? Или это только ее ненормальная реакция?
Мелания уже плохо соображала. Странное чувство, особенно разросшееся в груди после слов Элиаса, жгло ее, опаляя горло, легкие, сердце. Замирало в самом низу живота… Жажда, яркая и невозможная, терзала ее до такой степени, что она уже была почти готова вонзить когти, зубы, клыки в Элиаса и целовать неистово с голодом и желанием, переходящим в исступление…
— Я думаю, мы немного прогуляемся, — вдруг раздался женский голос над самым ухом Мелании, выводя ее из этого темного состояния, напоминающего жгучий, отравляющий сон, из которого не вырваться.
Некромантка повернула голову и непонимающе посмотрела на девушку рядом.
Шиана. Это была Шиана. И, схватив ее за руку, она тянула ее прочь от этого стола.
Повернув голову к Элиасу, Мелания заметила, как тот едва заметно кивнул. После этого она позволила себе наконец поддаться девушке и уйти отсюда прочь.
— Ты Мелания, да? — с улыбкой спросила та, когда они подошли к барной стойке в другом конце зала. Кивнула бармену, бросив: — Две «Сладких виверны», пожалуйста.
— Сладких… виверны? — приподняла бровь некромантка.
— Очень вкусно, — зажмурившись, ответила Шиана. И Мелания не стала уточнять, что это за штука такая, решив дождаться заказа. — Как тебе наша шестерка? Ты же не была знакома с ними прежде?
— Кое с кем довелось познакомиться, — мрачно отозвалась некромантка, усаживаясь на высокий барный стул. Желтое платье немного задралось, и стала видна кобура револьвера. Мелания одернула подол и положила ногу на ногу, чтобы ткань больше не сдвигалась.
Шиана заметила это и весело фыркнула, усаживаясь рядом.
— Понятно, знакомство не слишком удалось, похоже. Но я и не сомневалась. Дети ночи — не люди. А древние даже от простых вампиров далеки, как звезды от могил. Люди для них, считай, совсем другой вид.
В этот момент бармен поставил перед ними два наполненных бокала, а Мелания вдруг поняла, что начинает заинтересовываться разговором с этой необычной девушкой.
Напиток перед ней был насыщенного апельсинового цвета, но внутри него слегка мерцал еще один слой — изумрудный. И создавалось впечатление, что последний представляет собой зеленую чешую на оранжевом теле какого-то существа, помещенного в бокал. Выглядело хоть и странно, но аппетитно, пахло — тоже.
— Попробуй, — подмигнула Шиана. — Ничего запрещенного тут нет. Темный князь меня прибьет, если я тебя напою. Так что не бойся.
Мелания и так не боялась. В ее венах бурлила кровь древнего, и это делало ее немного безрассудной.
Глотнув один раз, она зажмурилась, чувствуя, как приятно пощипывает язык, а сладкое тепло разливается по горлу. Открыв глаза через мгновение, она в упор посмотрела на Шиану и спросила:
— Значит, древние отличаются от обычных вампиров? А чем?
Девушка улыбнулась, встряхнув пышными волосами, и посмотрела в сторону стола для покера, за которым сидела шестерка самых сильных существ Ихордаррина.
— Древние потому и древние, — ответила она через несколько мгновений, — что живут дольше, чем кто-либо из детей ночи. Им примерно по пять сотен лет, но сколько именно — никто не знает. Но дело даже не в этом. Они отличаются не годами, а природой. Древние созданы иначе, чем все остальные. В них Тьма соединяет жизнь и смерть, в то время как у обычных вампиров есть только смерть.
Шиана вдруг посерьезнела, направив на некромантку пронизывающий взгляд красивых шоколадно-карих глаз, а затем проговорила:
— Поэтому они так важны для всего вампирского рода. Потому что уникальны. Никто и никогда не осмелился бы бросить вызов кому-либо из них, ведь они — родоначальники и создатели. — А затем вдруг хмыкнула и весело добавила: — Ну, это кроме того, что они еще и самые сильные, и бросать им вызов означает верную смерть.
Мелания сделала еще один глоток, найдя взглядом Элиаса в другом конце зала. Казалось, среди древних шла неспешная беседа, как среди старых друзей.
Может, так оно и было?..
Некромантка встряхнула головой. Нет, она верила, что Элиас — не такой, как остальные. Знала.
— Ты сказала, что в них соединяется жизнь и смерть. Что это значит? — продолжала расспрос она, не отвлекаясь на посторонние мысли и доверяя Элиасу решать проблемы со своими братьями.
— Древние — это те, кто были обращены заживо, — ответила она, громко через соломинку всосав коктейль, — они никогда не умирали, понимаешь? Фактически можно считать, что они живы.
Некромантка едва не подавилась от этой новости, снова взглянув на Элиаса через весь зал.
— Живы? — выдохнула, не веря в то, что слышит.
Шиана пожала плечами, снова всосав глоток коктейля.
— Если можно считать живым кого-то, кто живет уже пять сотен лет. — Она сделала паузу, а потом добавила: — Знаешь, когда-то древних было больше.
— Правда??? — широко распахнула глаза Мелания.
Шиана в ответ только кивнула.
— Была одна грустная история, связанная с… уменьшением их численности. Хочешь, расскажу?
— Конечно! — воскликнула Мелания, пожалуй, слишком резво, за что в ответ получила понимающую улыбку.
— Жили-были двое влюбленных древних, — проговорила она, состроив подходящее моменту торжественное лицо. — Через несколько столетий они поняли, что настолько любят друг друга, что им больше ни к чему вечность. Им было нужно лишь воплощение их любви. И тогда они принесли клятву Аралишгаль, отдав богине Смерти свое бессмертие и половину сил, чтобы стать более человечными. А затем исчезли, чтобы другие древние не убили их.
В голове некромантки в один миг вспыхнуло множество вопросов.
— А зачем другим древним было их убивать… — начала она, нахмурившись.
— Потому что древний вампир обладает силой, дарованной темной богиней Ишхарой. И эту силу можно отнять. Однако просто так бросить вызов древнему опасно даже для другого древнего. Никто не знает, кто выйдет победителем. Но если древний потерял половину своей силы в ходе ритуала, то он больше не представляет угрозы. При этом цель из него очень притягательная, ведь в нем еще остается как минимум половина божественного дара.
— А что за божественный дар? — не поняла некромантка.
Шиана охотно продолжила рассказ:
— Примерно пять веков назад в Ихордаррине появились первые дети ночи. Никто не знает, кроме древних, как это произошло. По легенде, темная богиня безумия Ишхара однажды сумела обрести тело, явившись из Сумерек. Равновесие Тьмы было нарушено, и одновременно с собой Ишхара привела в наш мир одного своего верного слугу. Он стал первым вампиром. Королем. Для него богиня создала свиту — девять детей ночи, тех, кто был подобен королю, но все же слабее. И должна была создать еще. Однако в тот же день Ишхару уничтожили. А тридцать лет спустя один из девяти уничтожил и самого короля. После этого остались лишь девять вампиров, от которых потом произошли все остальные.
— Девять древних… — задумчиво проговорила Мелания. — А короля убил Элиас? — спросила, вспоминая то, что рассказывал ей вампир.
Шиана кивнула.
— Ты уже знаешь, — ответила она. — Поэтому его и прозвали Fjerten Valde. Темный Князь. Он должен был стать следующим повелителем детей ночи. Но не стал.
— Потому что не хотел, — повторила Мелания слова Элиаса.
— Ну, не только. — Шиана сделала последний глоток и подала знак официанту, чтобы повторил. — Было еще что-то вроде пророчества, против которого восстала большая часть детей ночи. В те времена вообще творилось, Тьма знает что, — усмехнулась девушка. — То темные боги являлись в наш мир, то мертвые драконы обретали тела, то ясновидящие сыпали пророчествами.
— А что за пророчество?
— Ой, не обращай внимания, всем же известно, что будущее увидеть невозможно, — махнула рукой Шиана. — Давай я лучше закончу историю про древних.
— Точно, — кивнула некромантка, вспоминая, что начали-то они совсем с другого. — Только не забудь рассказать о пророчестве. Я люблю… сказки, — немного неуверенно улыбнулась Мелания.
Будущее… мысль о нем всегда бередила разум девушки. Считалось, что увидеть события, которые еще не произошли, невозможно. Это доступно лишь темным богам. Но ей самой почему-то всегда казалось, что это не так.
А может, это были лишь мечты. Ведь когда-то, много дней назад, ей приснился один странный сон.
В нем она увидела свою мать совершенно здоровой. Это было определенно не воспоминание о прошлом, хотя женщина выглядела молодой и счастливой. И даже несмотря на то, что рядом с ней заливисто смеялся Маркус, Мелания знала, что ничего подобного на самом деле никогда не происходило. Дело в том, что перед ними на столе стоял торт, украшенный огромным магическим кристаллом в форме какого-то числа. Не разобрать. Маркус широко улыбался. Затем наклонился и, закрыв глаза, положил указательный палец на вершину камня. Острые грани тут же зажглись зеленовато-голубым светом, и все засмеялись…
Это был день рождения брата. Праздник, которого на самом деле никогда не было. В ее странном сне присутствовали еще люди, много людей. Но их Мелания уже не помнила. После того как брат зажег волшебный кристалл, на счастливую картинку наполз мрак, и все исчезло.
Некромантка знала, что будущее увидеть невозможно, оно известно лишь темным богам. И значит, этот сон — лишь глупая мечта, которая никогда не сбудется. Мать больна и вряд ли проживет долго, а брат и вовсе уже год как мертв. Они никак не смогут отпраздновать его день рождения, и сон не воплотится в реальность.
Взгляд Мелании подернулся влажной дымкой. Она встряхнула головой и зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться на том важном, что ей рассказывала Шиана. Не стоило давить на собственную рану. Она и так все еще кровоточила.
— Так вот, двое древних, что безумно любили друг друга, исчезли, — продолжала та, — попытались скрыться далеко-далеко от Ихордаррина. Но их нашли.
Шиана помрачнела.
— Женщину убили, — добавила она через мгновение. — А мужчина, ее муж, успел сбежать. Он не стал мстить. И все решили, что это трусость…
Шиана сделала паузу, внимательно вглядевшись в глаза некромантки, словно ожидая, что и она скажет нечто в этом же роде, но та не торопилась с выводами. Не дождавшись от Мелании никакой реакции, продолжила:
— На самом деле он скрывал ребенка, который остался единственным напоминанием о жене.
— Ребенка?.. — ахнула некромантка, на этот раз не в силах сдержать эмоций.
— Да, — кивнула Шиана, убрав за ухо пышную красноватую прядь с ниточками кристаллов. Но волосы были слишком мягкими и непослушными и тут же вновь упали на глаза.
— Получается, древние могут стать людьми и рожать детей? — недоумевала Мелания. — А где же сейчас ребенок с отцом?
Ей вдруг ужасно захотелось увидеть их, чтобы узнать, насколько это действительно возможно. Сердце в груди почему-то гулко забилось.
— Никто не знает, где они. Говорят, что мужчина умер, потому что его годы закончились, — покачала головой Шиана, спокойно допивая вторую порцию коктейля и глядя сквозь весь зал на далекий стол для покера. — Никто уже не ищет его именно по этой причине. И нет, древние не могут стать людьми в прямом смысле этого слова. Впрочем, кто-то мог бы сказать и так.
— А кто же из шестерки убил женщину? — вдруг, затаив дыхание, спросила Мелания, разглядывая на другом конце зала беловолосую фигуру Элиаса. Ей ужасно не хотелось, чтобы жестоким монстром, позарившимся на чужую магию, стал ее вампир.
— Это был Реджинальд, — спокойно попивая свой коктейль, ответила Шиана, словно ее это нисколько не шокировало. А затем бросила короткий взгляд на Меланию и, очевидно, заметив ее состояние, добавила: — Но им мог оказаться кто угодно.
— Нет, не кто угодно, — упрямо пробубнила некромантка, лишь в последний момент спохватившись, что сказала это вслух.
Шиана усмехнулась.
— Тогда я немного расстрою тебя, — добавила она. — Ты не задумывалась о том, куда пропал девятый древний? Ты знаешь шестерых, я рассказала тебе еще про двух. Но где еще один?
Мелания громко сглотнула. Ладони вдруг стали влажными, когда она подумала, что ее радость была преждевременной.
— Не буду тебя мучить, — продолжала Шиана. — Это была женщина, и поговаривают, что она изначально была слабее остальных. Ее останки нашли на каких-то развалинах еще четыре века назад. Похоже, ее убил кто-то из оставшихся древних, никому другому это не под силу. Однако до сегодняшнего дня никто так и не признался в этом.
— Понятно, — мрачно кивнула некромантка, впрочем, совершенно не веря в то, что это сделал Элиас. Хотя много ли она знала о нем? О том, кем он был хотя бы столетие назад? — Я хотела спросить еще кое-что, — добавила она, чтобы перевести тему.
— Конечно, спрашивай, — легко пожала плечами избранница Лезвия.
Мелания вдруг подумала, что почему-то ей невероятно просто разговаривать с ней. Шиана была улыбчивой и располагающей, уверенной в себе и сильной. Это привлекало. И как такая приятная девушка могла стать любовницей вампира, покупающего людей на убой?
— Что конкретно происходит, когда древние совершают тот… особый ритуал?
Некромантка слегка покраснела, пытаясь скрыть эмоции.
— Когда богиня Аралишгаль забирает половину сил у двух древних, оставшуюся магию она перемешивает между ними. Влюбленные становятся по-настоящему единым целым. Такой вот удивительный ритуал свадьбы первых детей ночи… — мечтательно ответила Шиана, однако уже через мгновение невесело добавила: — Ритуал, на который уже никто и никогда не пойдет.
— Почему? — тихо спросила Мелания скорее оттого, что ей вдруг в полной мере передалась тоска Шианы, а не потому, что не понимала ответ на этот вопрос.
— Никто и никогда не пожелает лишить себя половины магии и жизни, — спокойно ответила девушка. — Даже ради рождения детей.
Мелания кивнула, понимая, что вряд ли, прожив несколько сотен лет, вампиры переставали любить жизнь настолько, чтобы сознательно лишиться бессмертия. Тем более если это грозило им смертью от рук других древних.
— А что было бы, если бы этот ритуал был проведен с человеком? Такое возможно? — вдруг спросила некромантка, сама не зная зачем.
Щеки вдруг покраснели, и девушка закусила губу. Хорошо, что Элиас ее не слышал, подумал бы всякие глупости… Как будто она вбила себе в голову желание заставить его променять бессмертие на жизнь с ней…
Некромантка закрыла глаза, боясь, что и Шиана сейчас рассмеется, прочитав ее мысли. И скажет, мол, размечталась.
Не мечтала она, не мечтала…
Но неожиданно Шиана ответила совершенно спокойно:
— В таком случае магии человека и вампира тоже смешаются. Поскольку человек гораздо слабее древнего, то вампир сперва отдаст половину мощи Аралишгаль, а вторую разделит со своей половинкой.
— Получается, у него останется не больше четверти? — выдохнула некромантка с ужасом.
— Именно так, — кивнула Шиана. — Теперь ты понимаешь.
Она понимала.
В таком случае древний вампир стал бы не только смертным, но и невозможно слабым.
Никто не пошел бы на такое. И Мелания даже не могла за это их осудить. Вряд ли она сама, обладая бессмертием и почти необъятной магией, сумела бы всего этого лишиться.
Нет…
Увы.
Некромантка посмотрела сквозь зал, с грустью отыскивая в полумраке за столом светловолосую и широкоплечую фигуру Элиаса. Но неожиданно не нашла.
А через мгновение за спиной раздалось:
— Могу я присоединиться к вам, дамы?..
И несмотря ни на что, приятные мурашки пробежали по ее спине.
Как всегда.
— Конечно, Князь, — чуть склонив голову, ответила Шиана.
— К чему эти условности, зови меня по имени, — с улыбкой сказал древний, вставая рядом с Меланией и обнимая ее за талию.
Некромантка вся натянулась как струна, очутившись не только в крепком кольце рук, но и в плотном коконе магии, что всегда, как шлейф, следовал за ним. Но лишь сейчас Мелания ощущала его так ярко. До покалывания в кончиках пальцев, до щекочущих искорок под кожей.
Прежде она всегда принимала этот эффект за результат воздействия на нее его запаха, и лишь теперь стало ясно, что дело далеко не только в нем. Хотя и без пьянящего оттенка можжевельника, что уже стал ее личным сортом афродизиака, тут не обошлось.
— Как скажешь, Элиас, — улыбнулась Шиана и отвернулась, уставившись в собственный бокал, словно глубокая задумчивость после разговора с Меланией ее так и не покинула.
— Мы доиграли партию, — сказал тем временем древний, чуть поглаживая некромантку по спине, заставляя ее напрягаться с каждым разом все сильнее. — Могу ли я забрать тебя отсюда ненадолго? Мне хотелось бы обсудить с тобой…
— Конечно! — поспешнее, чем хотела, ответила Мелания, прикусив губу и слегка покраснев. Впрочем, вполне вероятно, краска была не от смущения, а от разливающегося по телу тепла, вызванного прикосновениями вампира.
Элиас едва заметно улыбнулся.
— Прости, Шиана, — добавила некромантка, а та лишь махнула рукой, бросив странный взгляд в сторону стола для покера.
— Я ни в коем случае вас не задерживаю.
Элиас кивнул девушке, та в ответ склонила голову и спокойно отвернулась.
Вампир взял под руку Меланию, переплетя с ней пальцы, и уверенно направился к выходу из зала. Кучка других детей ночи, что, по словам Шианы, являлись главами мелких кланов, низко поклонились, когда они проходили мимо. Некромантка снова обратила внимание на странного немолодого вампира с белой прядью волос, падающей на глаза, и, похоже, смотрела на него слишком долго. Потому что мужчина вдруг улыбнулся ей, обнажив ряды совершенно обычных человеческих зубов, и даже приветственно отсалютовал двумя пальцами.
Мелания вспыхнула, улыбнулась и, кивнув, поспешила отвернуться.
Как только они с Элиасом вышли из зала, вновь оказавшись на шумной вечеринке, древний тихо проговорил:
— У нас есть некоторое время, чтобы обсудить пару важных вопросов, мой цветок из пепла. Но сделать это лучше у нас в номере. У детей ночи слишком хороший слух…
— Я… поняла, — ответила Мелания, почувствовав новый прилив жара от того, как он ее назвал.
В голове мелькнула мысль: «Почему, Тьма его забери, он так спокоен, если меня трясет от одного его голоса?»
Она сглотнула ком в горле, как показалось, слишком громко.
Все сейчас было слишком.
Буквально через пару минут они уже покинули шумную вечеринку, на которой Элиас даже не подумал поприветствовать или поздравить виновника торжества. Похоже, само присутствие древних на вечере уже было достаточным поздравлением.
Стоило двери номера захлопнуться за ними, а приятной, чуть прохладной тишине — окутать своими крыльями, как Элиас сказал:
— Придется подождать до конца ночи. Затем выпитая кровь возьмет свое, древние захотят отдохнуть и погрузятся в сон. Это будет то самое время, когда я смогу наведаться в их комнаты и найти то, что мы ищем.
С этими словами он ловким движением скинул камзол на кресло.
Мелания открыла рот и тут же закрыла, слегка сдвинув брови. Думать было тяжело, особенно когда совсем рядом с ней стоял Элиас. Хотелось провести рукой по его распахнутой наполовину рубашке с серебряным шитьем, зарыться в мягких белых волосах, лежащих на ней росчерками лунного света. А мужчина стоял, отвернувшись в сторону, и словно нарочно на нее не смотрел. Он сделал несколько шагов к темному камину, внутри которого лежали свежие дрова, чуть лениво направил к ним руку, и с кончиков пальцев сорвалась живая Тьма. Черными кольцами она охватила дерево, активируя молниеносный эффект разложения и гниения, который привел к тому, что от резко поднявшейся температуры дрова вспыхнули.
Это было удивительно. Некромантка понятия не имела, что можно заставить что-то гореть с помощью сумеречной магии.
Сила древнего в очередной раз восхитила ее, однако на этот раз у восторга почему-то был привкус горечи. Однако Мелания не стала пускать мрачные чувства в собственное сердце. Ей было достаточно того, что Элиас сейчас рядом с ней. А остальное — пустяк. Слова Шианы о том, что древний никогда не свяжет себя брачным ритуалом ни с одной вампиршей, а уж тем более с человеком, на самом деле вовсе не ранили ее. Для чего ей было мечтать об этом, если благодаря собственным магическим экспериментам детей она иметь не сможет? Такая связь была бы глупостью, а значит, мысли о ней не могли и расстроить девушку.
Она давно привыкла жить настоящим, ведь если заглядывать в будущее, можно увидеть в нем то, что видеть не захочется. Например, смерть матери. Или собственную одинокую жизнь в опустевшем триплексе на улице Черных тюльпанов…
Иногда Мелания была рада, что будущее доступно лишь Темным богам.
Поэтому она быстро включилась в разговор, не обращая внимания на пустяки и наслаждаясь лишь тем, что происходило прямо сейчас.
А прямо сейчас в большой красивой комнате тихо потрескивал огонь, отбрасывая блики на высокую мощную фигуру древнего вампира, прохладный воздух из распахнутого окна освежал горящие щеки и немного остужал пылающее в груди сердце.
Впрочем, недостаточно сильно.
— А что мы ищем? — спросила она немного хрипло, приблизившись к Элиасу и положив руку чуть ниже его плеча.
Вампир вдруг закрыл глаза и открыл вновь только через мгновение. Коротко взглянул на нее и снова посмотрел на огонь.
Некромантка провела ладонью вниз, с удовольствием ощущая под тонкой тканью рубашки твердый рельеф мышц, от прикосновения к которым под желудком сладко заныло.
— Мы ищем договор от имени господина Даниаса Бентера, в котором будут стоять подписи древних. Одного или всех троих, — ответил Элиас, не глядя на нее.
А Мелания вдруг поняла, что не может оторвать руку от его тела.
Но ведь не будет ничего страшного, если она осторожно проведет ладонью по его спине?.. Медленно, чтобы не отвлекать вампира от рассказа, коснется лопаток, позвоночника, идеальной дугой немного утопленного в мышцах, и поясницы…
— Нам нужно найти документ, в котором перечислены новые жертвы. Сегодня в этом отеле произошла сделка по передаче товара. Полагаю, что поскольку все прошло успешно и праздник продолжается, в ближайшее время люди, указанные в этом документе, будут перевезены в кормилище. Поэтому нам нужно срочно найти эту бумагу по нескольким причинам. Во-первых, чтобы доказать убийства, — продолжал Элиас, и впрямь не обращая внимания на мягкие движения девушки. — Сейчас мы не можем обвинять Крика, Лезвие и Боль в том, что они преступили закон. Лишь в том, что нарушили договоренности с другими членами шестерки. Создание аукциона — не преступление. Таковым являются только убийства невиновных, которые подтвердятся после обнаружения кормилища. Кроме того, бумагу нужно забрать именно сегодня, потому что там должна быть указана точка передачи товара и время. Если мы не успеем перехватить машину с людьми, не узнаем, где находится кормилище.
— Понятно, — кивнула Мелания, невероятным усилием воли еще умудряясь слушать вампира. То, что говорил древний, было крайне важно для нее, но остановить собственные руки девушка уже не могла. Она вдруг подняла ладонь к его волосам, осторожно играя с кончиками. Ненавязчиво. Вампир мог бы и вовсе не чувствовать этого, а ей так нравилось ощущать под пальцами лунный свет… — Получается, этот документ должен быть у одного из шестерки?
— Я полагаю, что он у Крика, — чуть сдвинув брови, ответил Элиас. — Вряд ли Реджинальд доверил проведение сделки кому-то еще. Амадея — женщина, она не захочет лезть в разборки мужчин. А Анджей — не тот, кто любит брать на себя ответственность за что-либо. Он предпочитает сохранять нейтралитет. Остается лишь сам Крик, чья жажда причинять боль настолько сильна, что он вряд ли доверит такое важное дело, как собственное удовольствие, кому-то еще. Остальные не имеют к этому отношения, я… нашел способ проверить. Выходит, что лидер и организатор — именно Крик. А значит, документ, скорее всего, в этот момент находится у него в номере.
— Получается, надо попасть туда, так? — спросила девушка. — Сейчас все древние еще в зале, верно? Мы можем проникнуть к нему в номер…
— Нет, — резко ответил Элиас и вдруг выпрямился, перехватив женское запястье, вольготно гуляющее по его пояснице. На этот раз он смотрел прямо на девушку, и его взгляд был абсолютно серьезным. Однако некромантка успела заметить, как на дне голубых радужек нет-нет да и вспыхивает алое пламя — значит, ее прикосновения он все же заметил… — Во-первых, пойду я один. А во-вторых, сделать это нужно будет ближе к рассвету. Дети ночи хоть и неподвластны утреннему солнцу, как остальная нежить, однако именно в это время мы чувствуем упадок сил. После вечеринки Реджинальд, скорее всего, уснет именно на рассвете.
— Но он будет у себя? Как ты собираешься проникать в номер и искать документ, если неподалеку будет спать хозяин? — разведя ладони в стороны, спросила Мелания.
Элиас так и не отпустил ее запястье, двигаясь вместе с ней. И когда ее руки оказались расставлены в разные стороны, его взгляд будто случайно упал на ее грудь.
Короткое, едва уловимое движение, и Элиас вновь смотрел ей в глаза.
— В этом весь смысл, — ответил древний. — Оказавшись у себя в номере, Реджинальд отпустит охрану. Ведь он будет уверен, что в его присутствии с бумагами ничего произойти не сможет. А когда он уснет, я смогу забрать их незаметно.
Мелания нахмурилась и покачала головой.
— Звучит очень ненадежно. А если он не уснет? Если он сразу после вечеринки отправится к себе домой, а не решит остаться в отеле? А если мы не успеем и людей уже перевезут к утру.
— Мелания, — оборвал ее вампир и вдруг еще сильнее приблизился, взяв в плен и второе ее запястье. Между ними и так было не более полушага, а теперь и вовсе не осталось расстояния.
Некромантка затаила дыхание, завороженно глядя в огромные голубые глаза, на которые падала тень от белых распущенных волос.
— Ты должна мне верить. Иначе все бессмысленно.
— Но…
— Другого варианта нет, — покачал он головой. — Сквозь охрану я смогу пройти, только уничтожив ее. А это точно не останется незамеченным.
Мелания вдруг почувствовала себя ужасно беззащитной перед ним, уверенно держащим ее так, что она не могла ни коснуться его, ни сдвинуться с места. Единственное, что оставалось возможным, — немного приподняться на мысочках и поцеловать его.
Именно это девушке и хотелось сделать, несмотря на то, что со словами древнего вампира она оставалась совершенно не согласна.
Некромантка приблизилась к его лицу, заставив мужчину напряженно замереть, вглядываясь в ее черты, а затем тихо выдохнула, почти касаясь его губ, но замирая в самый последний момент:
— Но что, если мы упустим время? Что, если к рассвету Крик исчезнет вместе с бумагой? И мы уже никогда не узнаем ни о сделке, ни о кормилище?
Вся фигура Элиаса напряглась, словно пружина. Пальцы вдруг плотнее обхватили женские запястья, и Мелании даже показалось, что она чувствует, как на ее руках остаются алые пятнышки от его вдруг удлинившихся острых когтей.
Под кожу будто нырнула стая раскаленных рыбок. Волна чужой опьяняющей силы вдруг вырвалась из тела вампира, будто он внезапно потерял над ней контроль. Мелания глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Голова закружилась, стоило ей ощутить чужой, сводящий с ума голод. Желание, бурлящее в крови так давно и иссушающе, что его сила буквально уничтожала сознание.
Всего миг.
И когда некромантка снова подняла веки, взглянув в глаза древнего, она увидела в них тщательно контролируемое спокойствие цвета зимней стужи. Мелания не могла поверить, что Элиас настолько хорошо управлял собой. Ведь она только что нутром почувствовала, насколько силен пожар, пылающий внутри него.
Прежде она могла бы не заметить этого огня. Множество раз в их общем прошлом именно так и происходило. Она представления не имела и могла лишь гадать, что же творится внутри у мужчины, чья природа кардинально отличалась от ее собственной. Сколько раз она не могла понять, испытывает ли древний вампир рядом с ней хоть что-нибудь!
Но теперь она ощущала его чувства каждым сантиметром собственного тела. В ней говорила его кровь, и именно она откликалась на его эмоции так, что ее собственные усиливались многократно.
— Поцелуй меня, — сказала тогда Мелания, уверенно глядя в глаза Элиаса и зная, что именно это нужно им обоим. Именно этого им не хватает. Но если прежде Мелания сама останавливала древнего вампира от действий, которые могли бы заставить ее потерять голову, то теперь останавливался именно он. — Поцелуй меня…
— Я не могу, — ответил Элиас неожиданно глухо. — Потому что иначе никто из нас уже не выйдет из этой комнаты в ближайшие несколько часов.
По спине некромантки пробежали горячие мурашки.
— Именно поэтому — поцелуй меня, — повторила она, все еще находясь в каком-то миллиметре от его губ.
Она хотела, чтобы это сделал именно он…
Сердце колотилось как сумасшедшее. Мелания видела, хотя Элиас и пытался это скрыть, что его клыки едва заметно удлинились.
— Я ведь обещал тебе… — прошептал он, все же приподняв голову и скользнув губами по ее щеке, оставив короткий поцелуй в уголке губ, сменяя раскаленных рыбок грозовыми разрядами под кожей.
Мелания отстранилась от вампира, чувствуя, что едва может дышать. И, что самое главное, не хочет больше этого терпеть.
В этот момент в ее голове созрел план, на который еще какой-нибудь месяц назад она не решилась бы ни за что на свете. Но сейчас ей не хотелось думать о том, что правильно, а что — нет. Ей хотелось совершать глупости, поступать безрассудно. Веселиться и получать удовольствие от жизни, которая, как оказалось, может быть очень короткой.
Ведь так строгая и мрачная некромантка не поступала уже очень давно. А может быть, и никогда вовсе.
— Поцелуй меня по-настоящему, — прошептала она, глядя прямо в глаза вампиру и с затаенным удовольствием, смешанным с животным страхом, наблюдая, как его радужки наконец-то целиком заполняет рубиново-алым цветом. — Поцелуй так, как тебе бы этого хотелось…
И замерла, не веря в то, что получилось, потому что прямо сейчас она задумала абсолютное сумасшествие.
Воздух наполнился терпко-сладким ароматом страсти. Голода, который сдерживался из последних сил.
Элиас с силой схватил ее за плечи, так, что должны были остаться следы.
Мелания почувствовала, как его пальцы впиваются в нежную кожу, и ей… нравилось. Вампир прищурился, больше не скрывая багряного огня во взгляде, и, стиснув челюсти, почти прорычал:
— Ты находишься под действием моей крови. Но это не то, чего ты хотела бы на самом деле.
Но некромантка не обратила ни малейшего внимания на его слова, сосредоточившись на чужой незнакомой магии, которой решила управлять. И прямо сейчас по резко возросшему напряжению в воздухе она поняла, что все делает правильно. Она понятия не имела, откуда в ней это. Однако ее разум будто действовал отдельно от нее, повинуясь затаенным глубоко-глубоко внутри желаниям, которым прежде она испугалась бы дать волю. Так что теперь сознание само собой подмечало малейшие изменения в поведении вампира, говорящие о том, что у нее получается.
— Мне лучше знать, чего я хочу, — с придыханием ответила Мелания, не веря, что ее голос может звучать так… эротично.
Элиас вздрогнул, будто его ударили. Он уже не скрывал клыков, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы.
Он на миг закрыл глаза, а Мелания поняла, что обязана усилить воздействие.
Ей казалось, что она не делала ничего предосудительного. Просто, прикрыв веки, представляла, как он целует ее, как ласкает, сводя с ума. Как их обнаженные тела касаются друг друга, сливаясь в золотых бликах камина на фоне полумрака комнаты…
Она хотела очаровать древнего вампира. Так, как они умели очаровывать простых людей. Меланию никто и никогда не учил ничему подобному, да и некому было учить ее магии высших мертвецов. Но сейчас эти знания были внутри нее, словно сама кровь подсказывала, что надо делать.
— Мэл… — хрипло, с едва скрываемым рычанием в голосе проговорил вампир, распахнув кроваво-алые глаза и взглянув прямо на некромантку. Сперва прижимая ее к себе за плечи, а затем одной рукой обхватив подбородок.
Так сильно, что некромантке показалось, будто она попала в стальной капкан.
— Ме-ла-ни-я, — протянул Элиас, и бархатные звуки его голоса прокатились по грудной клетке девушки, вызывая ноющую дрожь. — Древним нельзя приказывать…
Вампир неторопливо наступал на нее, заставляя пятиться назад, но это происходило так незаметно, что Мелания едва осознавала, что делает это.
Затем он вдруг склонился к ее уху, откинув назад распущенные волосы, под которыми вдруг стало жарко, и прошептал:
— Даже попытка подавить волю древнего жестоко карается.
Колючие мурашки обожгли кожу, когда его губы невзначай коснулись ее уха.
— Так накажи меня, — ответила она, зажмурившись, вдыхая его запах, зарываясь пальцами в волосах, не в силах контролировать собственное тело.
Он был рядом. Он был ближе, чем кто-либо другой в ее жизни.
Вампир чуть отклонился назад, чтобы вновь посмотреть ей в глаза. Мелания задержала дыхание, встретившись с алой бездной его взгляда, затягивающей так успешно, что бороться было невозможно, да и не хотелось. В то же время она наткнулась на что-то икрами, и вампир наконец перестал наступать на нее с неотвратимостью прилива. Пятиться было уже некуда.
— Во мне твоя кровь, — прошептала она, прихватывая его нижнюю губу и тут же отпуская. — И мне этого мало…
Элиас на миг закрыл глаза, но тут же она вновь увидела его взгляд, который, казалось, был ей жизненно необходим.
А в следующий миг словно что-то изменилось.
По губам вампира скользнула улыбка, от которой все внутри некромантки перевернулось. Вокруг внезапно будто потемнело, а воздух стал тягучим от разлившейся вокруг силы.
И это была не просто магия. Это были эмоции Элиаса, его ощущения, чувства, которые сжигали его изнутри и которые он скрывал в себе вместе с мощью древнего вампира.
Они хлынули в разные стороны, как облако Тьмы, медленно, но неотвратимо заполонив все вокруг, приглушая свет, обнажая самые темные и глубокие желания, впиваясь в кожу и заставляя кусать губы от ноющего голода, вспыхивающего глубоко в животе с хищной неконтролируемой силой.
Теперь Мелания поняла, как на самом деле действует очарование древних вампиров.
В этот момент Элиас вдруг обхватил ее голову ладонями, погружая пальцы в волосы, путаясь в них и с силой сжимая, заставляя ее запрокинуть голову назад.
А затем, улыбаясь темной и порочной улыбкой, выдохнул:
— Ты сама виновата…
И поцеловал.
Не было больше ни богато обставленного номера отеля, ни неба, ни земли, ни потолка, ни огромной кровати, на которую некромантка упала, когда Элиас подтолкнул ее в последнем коротком движении, опускаясь сверху.
Мелания почувствовала долгожданную тяжесть его тела на себе и едва не застонала, обхватывая ногами, впиваясь ногтями в мощные плечи, все еще скрытые рубашкой. Она протянула руки к его груди, едва дыша от жадных ненасытных поцелуев, которыми он покрывал ее кожу, чувствительную, словно оголенный нерв. Она хотела расстегнуть непослушные пуговицы, стянуть к темным богам его одежду, чтобы ощутить его целиком, на ощупь, кончиками пальцев пройтись по каждому изгибу его тела, увитого тугими мышцами.
Но Элиас лишь на миг замер, поймав ее бесполезно скользящие по нему ладони, и вдруг по очереди стал целовать подушечку каждого пальца, не сводя с нее горящих как два рубина глаз. Глаз, которые больше не пугали ее.
Она почти завыла, закусив губу от этого промедления. Оттого что больше не может касаться его. Но с каждым поцелуем Элиаса, когда он продолжал, улыбаясь, глядеть на нее, она с изумлением замечала, как медленно и неторопливо превращается в черный туман сперва его рубашка, затем ее платье и кобура с револьвером, чулки. А затем исчезли и его брюки, оставив их обоих полностью обнаженными.
— Я больше не спрашиваю, Мелания, — промурлыкал он, опустившись к ее груди и накрыв губами твердую как камень вершинку.
Некромантка застонала, выгнувшись ему навстречу, сжимая его волосы и не позволяя отстраниться. Получая ни с чем не сравнимое удовольствие, оттого что наконец-то полностью оказалась в его власти, и ничто уже не сдерживало ее от собственных тайных страстей.
Жгучая отрава удовольствия входила в ее вены с каждым его прикосновением, с каждой новой лаской, когда он прикусывал ее зубами или его клыки скользили по ее коже, а он поднимался поцелуями все выше к ее шее.
Мелания снова обхватила ногами его бедра, на этот раз со страхом и нетерпением чувствуя желание древнего вампира. А Элиас коснулся губами чувствительной кожи над ее ключицей и вдруг провел по ней горячим языком, заставляя некромантку захлебываться собственным дыханием и скользить по нему бедрами, мечтая, чтобы огонь, который разгорелся в ней ослепительно-ярко, перестал так сильно жечь.
— Почему же ты больше не спрашиваешь? — попыталась усмехнуться девушка, не открывая глаз, крепко обнимая вампира и, кажется, каждым миллиметром тела чувствуя мощные, перекатывающиеся под его кожей мышцы.
Мелания не видела его лица, потому что он продолжал целовать самые чувствительные точки на ее шее, но ей казалось, что она ощущает его улыбку. А затем он проговорил бархатистым, немного хриплым голосом:
— Потому что теперь поздно поворачивать назад. Теперь ты моя, роза из пепла. Только моя…
А в следующий миг она почувствовала, как его клыки вошли в ее кожу одновременно с обжигающей твердостью, которой ей столько времени не хватало.
Мелания выгнулась дугой, громко застонав от искристого наслаждения, подобного которому не испытывала никогда в жизни. Тугая спираль напряжения мгновенно разорвалась внутри нее на сотни и тысячи осколков в ту же секунду, как это произошло, несмотря на то, что все должно было случиться иначе.
Некромантка ожидала боли. Ей говорили, что в первый раз не бывает хорошо. Тем более в тот самый первый миг…
Но, похоже, те, с кем она общалась по этому поводу, никогда не занимались любовью с древним вампиром.
Как только обжигающие волны исступления перестали дрожью прокатываться по ее телу, некромантка взглянула в алые глаза Элиаса и улыбнулась. Вампир чуть отстранился, с каким-то темным удовольствием глядя на ее лицо, и продолжил медленно двигаться, даже не думая останавливаться.
Все, чего она боялась, оказалось пустотой и выдумкой.
— Я же говорил, что тебе понравится, — приподняв брови, проговорил он.
А в голове некромантки всплыло яркое воспоминание, возвращая к жизни событие, которое, казалось, случилось так давно. Еще в то время, когда Элиас пытался уговорить ее согласиться на укус.
«Но почему ты просто не сделаешь то, что хочешь, без моего разрешения?» — еле слышно спрашивала она вампира когда-то.
«Потому что я хочу, чтобы тебе понравилось…»
Похоже, в его ответе было гораздо больше правды, чем она могла подумать!
В этот момент вампир стремительно наклонился и поцеловал ее вновь, заставляя забыть обо всем и медленно, но уверенно ускоряясь, с каждым очередным движением погружая девушку вновь в океан темных пьянящих желаний, из которого она, казалось, только что вынырнула.
Их ночь не заканчивалась еще очень-очень долго. Почти до самого рассвета, пока они оба не уснули спокойным сном в объятиях друг друга. Даже древний вампир, который не спал нормально слишком много ночей…
Воровство — это преступление, на которое никогда не пойдет благородный некромант.
Но можно ли считать воровством, например, похищение мешочка с деньгами из могилы стрыги? Не думаю. Зачем стрыге деньги? Хоть с ними, хоть без, ни одному мертвяку еще нигде и ничего не продали.
Когда Мелания открыла глаза, она думала, что уже рассвет. Успела испугаться, что они с Элиасом пропустили момент, когда нужно было проникнуть в номер Крика, а теперь время упущено. Но стоило взглянуть в окно, как стало ясно: беспокоилась она зря. Небо было густо-черным, и до утра явно оставалось еще много времени.
Некромантка повернула голову и глубоко вздохнула. За ее спиной крепко спал древний. Светлое лицо впервые казалось безмятежно спокойным, необремененным никакими проблемами, не внушающим священного трепета.
Мелания улыбнулась. Было странно видеть вампира таким… простым и уютным. Хотелось повернуться к нему, уткнуться носом в его широкую грудь, накрыть себя его рукой и счастливо сопеть до самого утра.
Но ей, помимо прочего, хотелось пить. Чувствовалось, что вампирская кровь все еще бурлила внутри нее, но, казалось, сила начала иссякать. Это было грустно. Некромантке нравилась та уверенность, которую она придавала.
Аккуратно поднявшись с постели, она накинула на плечи мягкий шелковый халат, аккуратно положенный горничной на кресло. Закутавшись в гладкую, немного прохладную ткань, разрисованную белыми цветами, девушка невольно подумала, что стоил он наверняка дороже, чем весь ее домашний гардероб.
— Куда ты? — спросил тихо древний, не открывая глаз, как только Мелания на цыпочках двинулась в соседнюю комнату.
Надо же, а она-то думала, что ей удалось встать незаметно!
— Хочу попить, тебе принести? — с легкой улыбкой ответила она.
Элиас медленно распахнул кристально-голубые глаза и посмотрел на нее.
— Ложись обратно, я принесу, — сказал спокойно и уже приготовился встать.
— Нет-нет! — воскликнула Мелания, поспешно выставив руки вперед. От этого ее халат слегка распахнулся, продемонстрировав часть обнаженной груди.
Взгляд Элиаса мгновенно потемнел.
— Нет, лежи, — продолжила она, тут же запахивая ткань и плотно перевязывая ее поясом. — Спи, я только туда и обратно. Проветрюсь заодно немного.
Элиас откинулся назад на подушки, закинув руки за голову. Мышцы груди и плеч напряглись, привлекая внимание и заставляя нервно вздохнуть.
Вампир тем временем закрыл глаза как ни в чем не бывало.
Но Мелания была уверена: он прекрасно ощутил, как быстро забилось ее сердце. Заметил, как покраснели щеки. Легкое одеяло красиво облегало нижнюю часть сильного мужского тела, и теперь взгляд некромантки притягивали и другие напряженно твердые его части.
Поспешив отвернуться, девушка выскочила из комнаты, опасаясь собственной реакции. Прежде она никогда не была настолько чувствительной, настолько легко загорающейся, словно коробочка хлопчатника. Но, казалось, Элиас делал ее совсем другим человеком.
Впрочем, сложно было бы сказать, что ей это не нравилось.
Пройдя к зеркальному шкафу с напитками, некромантка открыла дверцу, на которую были наложены чары замедления старения, и достала бутылку воды. Налила себе один бокал и залпом осушила.
Сухость в горле прошла, но жар в груди никуда не делся. Налив еще один бокал для Элиаса, она сперва хотела отнести воды и ему, а затем вспомнила, что вообще-то вампиры предпочитают кое-что другое.
Поставив стакан на стол, она резко прислонила пальцы к тому месту над ключицей, где еще пару часов назад ощущала клыки. Взглянула в зеркало на раскрасневшееся лицо с алыми от поцелуев губами, а затем скользнула взглядом к шее.
Там не было ни следа от укуса.
Похоже, кровь древнего вампира и правда обладала заживляющим эффектом. Однако Мелания вдруг подумала, что даже будь там сейчас две ранки от клыков, это не уменьшило бы дрожи, скользнувшей по позвоночнику от жгучих воспоминаний. Где-то под желудком уже разлилось нервирующее тепло, успокоить которое мог лишь Элиас.
Некромантка резко выдохнула, понимая, что эта прогулка за водой вовсе не приносит спокойствия, а лишь еще сильнее распаляет. Вампир не покидал ее мыслей, и это пугало. Казалось, она совершенно, окончательно и бесповоротно… влюбилась.
«А разве раньше было иначе?» — мелькнул внутренний голос.
Мелания встряхнула головой, решив немного подышать свежим воздухом. Она уже давно считала себя полностью находящейся под властью вампирского очарования. Но только теперь ей стало абсолютно ясно, что все это — вовсе не влияние магии, а ее собственные чувства.
Выходя на балкон, некромантка поймала себя на том, что глупо улыбается. Впервые за долгое время она вдруг ощутила себя счастливой. Это было новое и незнакомое чувство, от которого за спиной, кажется, вырастали крылья.
— Огромные и кожистые, как у летучей мыши… — с улыбкой шепнула девушка в ответ на мелькающие в голове мысли.
Опершись руками о кованые металлические перила балкона и зажмурившись от удовольствия, она вдохнула полной грудью цветочные ароматы ночи.
А в следующий миг где-то в стороне раздались чьи-то шаги.
Сперва Мелания ничего не могла понять, потому что вокруг явно не было ни души. На балконе она находилась совершенно одна, Элиаса в комнате не наблюдалось, а на улице, как и должно быть ночью, царила абсолютная пустота.
Однако шорох повторился. Некромантка вдруг поняла, что слышит эти звуки из-за того, что ее слух, судя по всему, был усилен вампирской кровью. Но не только в шагах было дело. Странное внутреннее чутье заставило напрячься все тело, словно где-то рядом находился враг.
Повернув голову в сторону соседнего балкона, Мелания поняла, что предмет ее беспокойства находится именно там. Ведомая любопытством, некромантка подошла к самому краю площадки и чуть перегнулась через перила, чтобы осторожно заглянуть за штору номера, расположенного рядом.
И резко отпрянула назад.
За шторой, читая какую-то бумагу, стоял Вечный Крик.
Могло ли так повезти, что Реджинальд сейчас уделял внимание именно тому документу, который они с Элиасом собирались найти? И что делал древний в номере, который соседствовал с их собственным? Кажется, сам он жил дальше по коридору…
Если Мелания не ошиблась, поиск треклятого договора в его комнате мог и вовсе не иметь смысла.
Сердце некромантки застучало так быстро и громко, что она побоялась быть услышанной. У вампиров слишком чуткий слух. Оставалось надеяться, что звук от ее присутствия Крик принимает за шум от десятков других людей, населяющих отель.
«Что же за бумагу он держит?..» — думала девушка, напряженно всматриваясь в очертания вампира.
Дверь на балкон Реджинальда была открыта, и она могла слышать, как он стал передвигаться по комнате. Как ни странно, Мелания улавливала даже шуршание листа в руках вампира. Но того, что написано в документе, разглядеть не могла.
В какой-то момент древний вдруг перестал читать, положил бумагу на круглый журнальный столик возле самого балкона и отошел вглубь помещения. Некромантка больше не видела его, но продолжала слышать. Через пару мгновений раздалось негромкое треньканье порталофона, и Реджинальд проговорил голосом, в котором слышался металл:
— Сайрем, договор подписан. Лихогруз скоро отправится. Будет у вас завтра ближе к полудню. Пароль прежний.
Вампир говорил очень тихо, и некромантка слышала его лишь по одной причине: потому что находилась уже практически в одном с ним помещении.
От напряжения и затаенного страха ладони девушки стали влажными, но она не могла оторвать взгляда от белоснежного прямоугольничка на столе, что лежал так близко и одновременно так далеко.
Судя по услышанному только что, это был именно тот документ, который они с Элиасом искали.
— Малышка, ты уже проснулась? — раздался вдруг обманчиво мягкий голос Крика, и некромантка подскочила от страха, решив, что эта фраза была обращена к ней.
Но за шторами мелькнула сперва одна женская фигура, а потом и другая. Молодые дамы в одних тонких полупрозрачных пеньюарах томно расхаживали по комнате.
— Реджинальд, я что-то нехорошо себя чувствую, — пропела первая немного хрипло.
— Ох, Майра, ты такая слабая, — возмущенно ответил Крик. — Иди полежи, выпей чего-нибудь, а то, глядишь, еще пара глотков твоей крови, и придется заказывать труповозку.
— Ну, Реджи… — заныла она, заламывая руки.
— Ушла в спальню, я сказал, — повторил он гораздо жестче, притянув к себе вторую девушку. — Еще не хватало мне с утра получить пару мертвецов, — добавил ворчливо он. — И это в то время, когда буквально за стеной поселились борцы за свет, доброту и вечное милосердие.
Он хищно усмехнулся.
Меланию пробрали холодные мурашки.
Вот, значит, что Крик делал в этом номере: пришел за кровью в гости к каким-то дамам.
При этом ужас ситуации усугублялся тем, что девушки вовсе не выглядели напуганными. Даже когда этот маньяк прямо сказал про смерть одной из них. Похоже, бедняжки были полностью очарованы, а их воля глубоко спала под действием вампирской магии.
Тем временем первая красавица уже скрылась с глаз, как ей было приказано, и Мелания на миг увидела происходящее.
Очаровательная длинноногая куколка прильнула к молодому парню с золотистыми волосами, упавшими на его бледное лицо. Тонкие ржаные пряди бросали тень на кроваво-красные бешеные глаза, а в это время улыбающаяся девица тянула своего смертоносного кавалера в соседнюю комнату. Но она явно не ощущала фонящую от него угрозу, на ходу скидывая с себя тот последний кусочек ткани, который и одеждой назвать было нельзя. На ее шее и запястьях виднелись следы укусов, но кровь не текла, словно приглашая Реджинальда продолжить, если ему вдруг захочется оставить на белой коже еще десяток красных точек. Или кровоподтеков…
Сквозь тюль на окне Мелания заметила, как вампир хищно улыбнулся и пошел следом за обнаженной красавицей.
И через пару секунд в помещении, переходящем в балкон, стало совершенно пусто. При этом балконная дверь оставалась открытой, а документ, который был так остро необходим, продолжал лежать на журнальном столике всего в каких-нибудь десяти шагах от Мелании.
Сердце некромантки глухо ударило о ребра. Время будто замедлилось.
Если она прямо сейчас уйдет отсюда, чтобы позвать Элиаса, Реджинальд может вернуться и забрать бумагу. А если они будут и дальше ждать, пока Крик уснет, наигравшись со своими девушками, то лихогруз с новыми жертвами может уже покинуть точку встречи, указанную в договоре.
Мелания сама не поняла, как быстро перекинула ногу через перила своего балкона, а затем спрыгнула уже на соседнем.
Ей было нужно всего несколько секунд. Всего пара мгновений, пока Реджинальд занят со своей добровольно-принудительной доноршей.
Босой тенью она скользнула по холодным плиткам и уже через мгновение переступила порог чужого номера. Схватила бумагу и выскочила обратно на балкон, сумеречным ветром направляясь обратно под защиту собственной спальни и Элиаса.
Под ребрами страшно колотилось от страха, и некромантка не могла поверить в то, что ей удалось. Действительно удалось! Вот он, документ, который они искали! В ее руках!!!
Она мгновенно узнала печать в форме скрюченной ладони в обрамлении вампирских крыльев. Это было то, что нужно!
Глаза сами продолжали разглядывать белый лист, исписанный тонкими витиеватыми буквами, пока ноги несли ее назад в номер, на пороге которого она и замерла как вкопанная. Замерла в тот самый миг, когда взгляд упал на список имен на второй странице договора:
«Эмелия Сарводи,
Сенджи Марвиан,
Алания Вальриун,
Маркус Сендел…»
— Маркус Сендел? — переспросила вслух некромантка, и руки ее задрожали.
Это не могло быть правдой. Просто не могло.
Неужели однофамилец? Совпадение?
Много ли в Ихордаррине Маркусов Сенделов?
Ее брата сожрали некрогарпии почти год назад на его десятилетие. Если бы не эта трагедия, совсем скоро ему должно было бы исполниться одиннадцать. Как он может оказаться в проклятом вампирском списке?!
— Что, милая Мелания, нашла кого-то знакомого? — проворковал над ухом тихий голос, от которого все в груди некромантки перевернулось, а тело прошиб холодный пот.
Девушка сжала зубы, вцепившись в бумагу и невольно сминая ее в напряженных пальцах, а затем медленно повернулась, чтобы встретиться с горящим взглядом Вечного Крика.
Рубашка на нем была полностью распахнута, обнажая бледную грудную клетку восемнадцатилетнего парня, которым казался древний вампир. Губы Реджинальда изогнулись в улыбке и блестели от крови. Клыки казались чересчур длинными. Невероятно пугающе длинными…
— Почему тут написано имя моего брата? — несмотря на дрожь в теле, спросила некромантка, и голос ее не дрогнул. Сердце колотилось от бешенства, глаза широко распахнулись.
Взгляд Мелании застилало от ярости, и она уже почти не чувствовала ужаса, сковавшего конечности.
— Ну, мало ли почему, — пожал плечами Реджинальд, подняв руку и любовно откинув на спину прядь волос девушки. — В конце концов, я понятия не имею, как Бентер подбирает для нас людей. Мне, в сущности, плевать.
Мелания отстраненно наблюдала за поведением Крика, почти не обращая внимания на то, что древний вампир явно еще менее адекватен, чем обычно. Он словно был… пьян. Но некромантке было совсем не до этого.
— Значит, это действительно может быть мой брат? Но он пропал почти год назад… — все еще ошеломленно проговорила девушка, от шока не до конца понимая, что происходит.
Реджинальд снова кивнул, указательным пальцем проведя по ее оголившемуся плечу.
— Бентер может долго держать людей у себя перед тем, как отправить нам. Например, чтобы подкормить их или приукрасить. Часто товар бывает не слишком хорошего качества, если ты понимаешь, о чем я говорю… — Он сморщился, но не перестал улыбаться. — А еще бывает, что люди выживают после наших… трапез. Иногда мы возвращаем их обратно. Скажем так, на реабилитацию, — ухмыльнулся упырь. — Потом их снова передают в кормилище.
— Получается, мой брат может быть жив?.. — выдохнула Мелания, не веря.
— Может быть всякое… А может, это просто однофамилец, — безразлично ответил вампир. — Для тебя это не имеет никакого значения. — С этим словами он вырвал бумагу у нее из рук, а затем добавил с жестокой усмешкой: — Если ты считала его мертвым, то продолжай в том же духе. Ему все равно конец.
Мелания открыла было рот и тут же закрыла, стиснув челюсти и сжав кулаки. Белая ярость ударила в голову, лишая всех остальных мыслей. А через мгновение она как ни в чем не бывало проговорила:
— Я убью тебя.
И не успел Реджинальд откинуть голову назад, чтобы захохотать, как Мелания ударила. От бешенства, а может, по какой-то другой причине заклятия, на которые обычно уходила бездна времени — одно их чтение на эшгенрейском чего стоило, вдруг получились сами собой. Это был коктейль из «черного огня мертвецов», способного сжечь даже высшего вампира, простенького «превращения в нежить», призванного преодолеть ауру смерти вампира, и «ускорение старения», которое она недавно подглядела у Элиаса.
Черная молния ударила прямо в грудную клетку древнего, и Реджинальд мгновенно замолчал. Его лицо стало напряженно серьезным, и от легкого удивления он даже раскинул руки в стороны, глядя, как в его груди появляется огромная зияющая рана, а по венам расходится разрушающая магия.
Он поднял голову, вглядываясь в лицо Мелании, и даже склонил голову набок, словно разглядывал диковинную зверушку.
А в следующий миг просто обхватил ее затылок, повернул ей голову и со всей силы вонзил зубы в тонкие артерии, разрывая их и буквально захлебываясь кровью.
Мелания не закричала. Несколько мгновений она пыталась бороться, а затем от оглушающей боли и сильнейшей кровопотери провалилась в глубокий обморок, от которого вряд ли когда-нибудь очнется.
Если влюбляются некромантки, то это до самой смерти. Если вампиры — то гораздо дольше…
Как только Мелания вышла из комнаты за водой, Элиас снова провалился в глубокий сон. Он так давно находился на взводе, в состоянии постоянного, непрекращающегося безумия, которое было невозможно погасить, что теперь спал, как простой человек. Спокойно и почти без снов.
Почти.
У него перед глазами мелькали воспоминания о вечере, который они провели вместе с некроманткой. Вампир снова видел себя идущим рядом с ослепительно прекрасной колдуньей и чувствовал себя… живым. Иногда, когда девушка не замечала, он скользил взглядом по ее темно-серебристым волосам, будто очерчивая невидимой линией каждый локон, изучал ее красивое изумленное лицо с чуть вздернутым маленьким носом, огромными бездонно-черными глазами, словно полными жидкого обсидиана, и губами, которых до боли хотелось коснуться. Он слышал биение ее сердца и невольно двигался вперед с ним в такт.
Два удара — шаг… Два удара — шаг.
А Мелания крепко держалась за его предплечье, сжимая его обеими ладонями, и… улыбалась. Она явно не замечала этого за собой, и вампир мог понять почему. Вместе с его кровью перед ней открылся совсем новый мир.
Но вот то, что ей это, похоже, понравилось, не слишком радовало Элиаса.
Однако в тот миг он старался не думать об этом. О том, что, возможно, его прекрасная, живая Мелания могла захотеть умереть, лишь бы стать такой, как он. Могла решиться обменять бесценный дар жизни на вечную смерть. Нет, в тот момент Элиас впервые за бесконечность собственной жизни вдруг ощутил себя… счастливым и не хотел омрачать момент пустыми размышлениями. Идя под руку с некроманткой, он чувствовал внутри нечто давно забытое, горячее и почти болезненное. Что-то, что, будто сильнейшая магия, разъедало его, одновременно с тем заставляя испытывать ни с чем не сравнимый восторг.
Это было счастье. Он смотрел на Меланию, и ему казалось, что он и впрямь идет под руку со своей женщиной. Не с той, с которой хотелось провести ночь, десять или сто, а с той, ради которой можно было пожертвовать всем…
В эту секунду что-то выдернуло его из сонных грез, словно карпа, попавшегося на удочку. Только почувствовал вампир себя гораздо хуже рыбы, которая должна была скоро стать чьим-то ужином, но пока не знала об этом. Липкий леденящий ужас, который древний так не привык чувствовать за все столетия своей жизни, вдруг пронзил его грудь оглушительным взрывом. Анх окрасился в холодные синие тона, вызывая дрожь страха во всем теле.
А потом Элиас ощутил…
Кровь Мелании. И приближающуюся смерть.
Если прежде у страха не было лица, то теперь оно появилось. И стало гораздо, гораздо хуже прежнего.
Элиас мгновенно понял, где это произошло, и через долю секунды уже стоял возле балкона. Первое, что он увидел, и последнее, что теперь будет являться ему всю оставшуюся бесконечность жизни, — это бесчувственная некромантка, повисшая сломанной розой в руках Реджинальда Вечного Крика. И ее бледное обескровленное лицо.
Крик был не в себе. Он едва ли вообще заметил, что возле него появился еще один древний. И Элиас мог понять почему. Кровь Мелании была необычной. Она давала такие эмоции и ощущения, о которых вампиры не могли и мечтать, обладая полумертвой природой. Даже капля ее крови усиливала регенерацию и многократно увеличивала голод. Элиас знал, что Реджинальд не сможет остановиться.
Не тратя время на размышления, не задумываясь, он черной молнией очутился за спиной Крика и в тот же миг руками, на которых отросли длинные когти, что были крепче стали, вцепился в голову древнего. Уже в следующую секунду одним резким движением Элиас оторвал ее, как переспевший помидор с ветки.
Кровь хлынула в стороны, а спустя пару секунд начала сворачиваться, как и положено.
Однако Элиас больше не обращал внимания на Реджинальда. Ему было не до него. Он отбросил его голову в сторону, как кусок мусора, упал на колени и обхватил Меланию, пытаясь понять, насколько все плохо.
Он уже успел разорвать собственное запястье, чтобы напоить девушку кровью, но в последний момент, поднеся руку к ее губам, вдруг замер.
Мелания уже не дышала. Ее сердце не билось. Лишь мозг еще функционировал, но это было очень ненадолго.
У древнего вампира задрожали руки. Он сцепил ладони в кулаки, сдерживая рвущееся из груди рычание.
Давать кровь было поздно. Тьма, что была растворена в ней, безусловно, восстановит некромантку. Вот только если сердце не бьется, значит, к жизни ее вернуть уже не получится. Его кровь сделает ее простым вампиром. Низшим. Полным голода, ярости и ненависти, присущей всем мертвецам.
Пройдут десятилетия, прежде чем она вновь сможет самостоятельно контролировать себя. И вряд ли после этого некромантка, которая всю жизнь охотилась на таких, как он, его простит…
Элиас вглядывался в бледное до синевы лицо Мелании и не мог поверить, что все это допустил. Что толку от всей его силы, если он не может спасти даже свою любимую?
А он любил ее. Простую человеческую девушку. Осознание этой невероятной истины пришло к нему не сегодня, а гораздо раньше. Все это время он лишь не мог поверить. Осознать то, что ценит чужую, короткую и беззащитную жизнь гораздо выше своей. Бессмертной.
И стоило ему понять это, как ответ пришел тут же. Решение проблемы оказалось таким простым, что древний едва не рассмеялся.
Он улыбнулся и, не задумавшись ни на секунду, уверенно прошептал:
— Зову тебя, дочь Мрака и Бури, мать Смерти и Тени, повелительница мертвых и сестра отца Тьмы. Этой ночью я, первый из последней шестерки рыцарей Ишхары, зову тебя, темная богиня Погибели. Приди на мой зов, Аралишгаль…
Даже после самой темной ночи восходит солнце, чтобы порадовать тех, кто остался в живых.
А когда солнце уже взошло, оставшиеся в живых радуют мертвых, намекая, что без ужина те не останутся.
Когда некромантка открыла глаза, в голове будто взорвалась маленькая масляная бомба, обжигая мозг и растекаясь там жгучей жижей. Но прошло не больше секунды, как боль стала стихать, а затем и вовсе исчезла.
Мелания громко сглотнула, чувствуя, что в горле словно разверзлась раскаленная пустыня, и только тогда посмотрела на Элиаса, что все это время держал ее на руках, сидя прямо на полу. Он осторожно убрал непослушную прядь волос, упавшую ей на глаза, и улыбнулся одними уголками губ. На дне морозно-голубых глаз горело что-то теплое и укутывающее, отчего хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать.
Казалось, что-то изменилось в нем, но некромантка не могла понять, что именно. Только касаться его хотелось все больше и больше.
А затем она вспомнила про Реджинальда.
— Крик! — воскликнула она, дернувшись как загнанное животное. Внутри, к ее собственному стыду, зажегся неконтролируемый страх.
Мелания была охотником и привыкла сражаться с самыми разными тварями Тьмы. Не было среди них таких, против которых ей было бы страшно выйти. Колдунья всегда знала: достаточно понять, каким способом можно гарантированно уничтожить чудовище, чтобы начать действовать. Делать это стоило без страха и лишних нервов, ведь дрожащая рука и сбивающийся голос способны убить некроманта гораздо быстрее любой нежити.
Но Вечный Крик будто сломал ее. Потому что рядом с его ненормальными, горящими кровавым голодом глазами она ощущала страх. И ничего не могла с собой поделать.
— Где он? Что произош…
В этот момент она увидела на полу балкона черно-красную гору жирного, изменяющего свою структуру мяса. Так после смерти вели себя тела вампиров — постепенно сгнивали прямо на глазах.
Несложно было сложить дважды два: Крик, Элиас и она сама у последнего на руках. А еще пятно в двух метрах от них.
Но как, зажуй их всех Сумерки, это возможно?!
Никто не смог бы убить древнего вампира. А Элиас не стал бы, это чревато огромными проблемами. Это понимала даже она, простая некромантка, далекая от мира детей ночи.
— Тут был еще один вампир? — спросила она тогда, нахмурившись, предположив, что на полу кто-то другой. Не Крик.
Элиас приподнял бровь и снова едва заметно улыбнулся, наматывая на палец прядь волос у ее уха.
— Нет, с чего ты взяла? — переспросил он негромко. А затем чуть лениво взмахнул рукой, и весь балкон занялся черным пламенем. — Тут вообще никого не было, кроме меня и тебя. Это же наш номер, ты забыла?
Некромантка распахнула глаза, с удивлением наблюдая, как крохотные язычки пламени пляшут по полу, охватывают останки вампира, затем облизывают пустые плитки, стирая даже следы шагов, и исчезают, будто их и не было.
Затем Элиас вновь взмахнул рукой, и образовавшийся на полу пепел унесло резким порывом ветра, а странное белесое облачко, взметнувшееся вверх от останков, ринулось к ладони древнего и мгновенно впиталось, бесследно исчезнув.
Мелания только и успела, что охнуть, нервно оглядываясь по сторонам в поисках документа, ради которого чуть не угробила сама себя.
Элиас опустил руку куда-то вниз, а затем в его ладони остался хрустеть драгоценный лист бумаги, исписанный именами и подтвержденный печатями.
— Хвала темным богам! — воскликнула девушка, вырывая ее и снова глядя на балкон, где теперь не было ничего, что напоминало бы о присутствии Крика. — Но как же теперь быть?.. — спросила она шепотом, мельком осматривая территорию отеля и соседние номера. Казалось, что этой ночью вокруг стояла абсолютная тишина, лишь тихая музыка играла в одном из залов первого этажа.
— Теперь нам нужно как можно быстрее убраться отсюда, Мелания, — совершенно спокойно и будто бы никуда не торопясь ответил вампир, все еще тихонько поглаживая ее и глядя с какой-то затаенной нежностью, резавшей сердце некромантки как по живому. Хотелось коснуться его лица, провести ладонью и наговорить тысячу глупостей, за которые она сама себя потом презирала бы. — Никто из древних не должен понять, что здесь произошло. Иначе нам конец.
Мелания широко распахнула глаза и задержала дыхание.
Элиас заметил ее испуг, и уголки его губ дернулись.
— Не бойся. Теперь уже поздно бояться, ты не находишь? — хмыкнул он, кивнув на то место, где еще недавно зияло жирное пятно.
Мелания нахмурилась и выдохнула.
— Тебя тоже могут убить? Скажи, что он напал на тебя и тебе пришлось защищаться. Так ведь можно? Ты же древний.
Элиас покачал головой.
— Я древний, но не бессмертный, — ответил он спокойно и зачем-то прибавил негромко: — Особенно теперь.
Но почти сразу, не давая девушке задуматься над смыслом сказанного, продолжил:
— Если против меня выйдут четверо из шестерки, мне конец. Даже учитывая, что я все еще сильнее каждого из них по отдельности, вряд ли я смогу выстоять даже против двоих одновременно. Против троих — точно нет.
Он прижал ее к себе и мягко коснулся губами ее губ. Настолько щемяще-ласково, словно она была сделана из шархитского бриллианта и могла треснуть от любого неловкого движения.
— Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Я со всем разберусь.
Некромантку пронзила холодная дрожь, стоило осознать, в какую передрягу они попали. Если древние узнают о смерти Крика… они действительно могут убить Элиаса.
Это было страшно. Особенно страшно оттого, что Элиас для нее всегда был подобен каменной скале, о которую любая, даже самая большая волна разбивается вдребезги. Но что, если однажды море станет настолько сильным, что полностью поглотит скалу?
Некромантка дернула головой, отгоняя страшные мысли, однако они не желали уходить. А еще где-то глубоко внутри поселилось странное, едва ощутимое чувство, что что-то не так, как прежде.
— Спасибо, — вдруг выдохнула Мелания, едва до нее дошло, что она так и не поблагодарила Элиаса за спасение.
Последнее, что она помнила, — это боль от разорванных вен на шее и понимание того, что с такой раной смерть должна была наступить в течение пары минут. Но сейчас она оказалась абсолютно здорова, и не оставалось никаких сомнений насчет того, что Элиас вытащил ее буквально с того света.
Мелания решила, что кровь древнего вампира обладает поистине удивительными свойствами.
— Спасибо за то, что спас меня, — добавила девушка, когда заметила удивленно приподнятую бровь Элиаса.
— Тебе не стоит благодарить меня, — спокойно ответил он, помогая ей подняться и подталкивая в сторону комнаты. — Все должно быть с точностью наоборот.
— Почему? — не поняла она, почувствовав легкий озноб, когда руки вампира перестали ее обнимать.
Элиас загадочно улыбнулся, и по спине некромантки прокатились приятные мурашки.
— Узнаешь… когда-нибудь.
— Эй, это не ответ! — воскликнула заинтригованно Мелания.
Но вампир уже ушел вглубь номера, и только сейчас некромантка обратила наконец внимание, что он абсолютно голый.
Щеки мгновенно вспыхнули, Мелания тут же отвернулась и прикусила губу, почувствовав нелепый приступ стеснения.
Лишь Элиас, казалось, не испытывал ни малейшего смущения по поводу своей наготы. Открывая крышку стационарного отельного порталофона, он, не глядя на нее, бросил:
— Прости, дорогая Мелания, я так торопился к тебе, что не успел одеться. Да и надевать, честно говоря, нечего. Заклятие старения, которое растворило наши костюмы, обратного действия не имеет.
В этот момент он уже набрал кодовое слово, а затем быстро приказал:
— Ингмар, передай через одного из высших два наряда: один для меня, другой — для госпожи Сендел. Как можно быстрее.
— Слушаюсь, господин, — раздался знакомый голос дворецкого на другом конце. — Будут пожелания по цвету?
— Только по скорости, Ингмар, — ровным голосом ответил Элиас, но дворецкий тут же зачастил:
— Все понял, господин. Пара минут, и все будет готово.
Тут же кристалл связи перестал светиться, и древний закрыл крышку порталофона, на котором, как всегда, болталась фигурка друидки.
Не успела Мелания привести себя в порядок в ванной комнате, как в дверь номера постучали, а затем незнакомый вампир в камзоле, на лацкане которого была прикреплена аккуратная маленькая брошь в виде короны с крыльями, с низким поклоном передал Элиасу две вешалки с одеждой. Обе были накрыты чехлами.
— У нас не так уж много времени, Мелания, — снова повторил Элиас, передавая ей одну из вешалок.
— Я помню, — улыбнулась она, глядя в его голубые глаза и почему-то все еще испытывая смущение.
Взгляд вампира был прямым и спокойным, и только Мелания почему-то краснела и нервничала, то и дело вспоминая вчерашнюю ночь. Некромантку ужасно мучил вопрос: кто теперь они друг другу и как вести себя с Элиасом дальше?
Но древний, казалось, не собирался решать эту ее проблему.
Мелания юркнула вновь в ванную комнату, на этот раз — чтобы переодеться без будоражащего горячего взгляда вампира, под которым хотелось не одеваться, а совсем напротив.
Под чехлом на вешалке оказалось красивое темно-синее платье, усыпанное черными камнями, которые великолепно подходили к цвету ее глаз. Еще там была теплая накидка с кожаным поясом и туфли на небольшом, очень устойчивом каблуке.
Некромантка надела обновки очень быстро, стараясь не слишком смотреться в зеркало. Она боялась, что новый образ ей настолько понравится, что старую одежду, ожидающую ее дома, уже не захочется надевать никогда.
Выскочив из ванны, она некоторое время нервно бегала по номеру в поисках кобуры с револьвером, переживая, что оружие могло раствориться вместе с остальной одеждой. Это была бы настоящая потеря.
Однако, к счастью, кобура нашлась рядом с кроватью, куда Меланию вчера так ловко уложил вампир…
Она снова покраснела, приложив руки к щекам и раздраженно размышляя о том, сколько еще раз будет смущаться при воспоминании о произошедшем.
В этот момент незаметным образом у нее за спиной начала сгущаться мощная непроглядная тень, от близости которой по спине некромантки прокатилась волна мурашек. Сильные мужские руки вдруг уверенно обхватили ее за талию, а мягкие губы коснулись основания шеи.
— Элиас… — прошептала девушка, невольно закрывая глаза и откидывая голову на плечо ставшего полностью материальным вампира.
В этот момент его губы скользнули по ее коже, оставив несколько горячих отрывистых поцелуев.
Мелания резко выдохнула, чуть дернувшись, подняла руку и зарылась в холодно-белых волосах.
— Ты прекрасна, — прошептал Элиас, не отстраняясь ни на миллиметр. — Но если ты будешь так сладко дышать, мы отсюда сегодня не выберемся…
Мелания улыбнулась, неожиданно для самой себя прогнувшись в спине, и ответила притворно возмущенно:
— Но я же не могу совсем не дышать!
Элиас еще раз поцеловал ее и будто через силу отпустил, потянув к выходу из номера, на ходу отвечая:
— Дыши, моя роза из пепла. Ради этого все и затевалось.
— Что затевалось? — не поняла она, но вампир явно опять не собирался отвечать.
Они наконец вышли в коридор отеля, а через пару минут уже были на ресепшене. Элиас быстро сдал номер и уже собирался направиться к выходу, но совершенно неожиданно в самый последний момент Мелания вдруг вспомнила про охотника, до которого последние часы ей не было никакого дела.
— Эй, постой, нужно же предупредить Ландера!
Элиас закатил глаза к потолку, но кивнул.
— Свяжись с ним по порталофону, — указал он на стойку администратора.
Однако этого не понадобилось. На счастье, прямо в этот момент по лестнице спускался сам охотник.
— Мелания! — крикнул он и помахал рукой, спеша к девушке через весь зал.
Элиас многозначительно оперся о стойку и с легким пренебрежением взглянул на охотника.
Седые волосы Ландера выглядели спутанными и плохо причесанными. Под глазами залегли тени.
— Я так переживал за тебя, все в порядке? — спросил он, оглядывая девушку, слегка нахмурившись.
— Да что со мной будет, — махнула рукой Мелания, — особенно если рядом Элиас.
Ландер прищурился и сжал челюсти.
— Не стоит начинать, — тут же предостерегла его Мелания, мгновенно оценив огонь, сверкнувший в глазах охотника.
— И не думал, — буркнул тот. — Вы съезжаете?
— Уже, — подал голос Элиас, не сводя с некроманта острого пронзительного взгляда. — Нам нужно торопиться.
С этими словами он развернулся и, взяв за руку Меланию, многозначительно повел ее в сторону выхода, полностью игнорируя засуетившегося колдуна.
— Подождите, я с вами, — бросил Ландер и поспешил к стойке.
Но Элиас даже не замедлил шаг.
Некромантка бросила на него любопытный взгляд и, пока они проходили мимо швейцара, спросила:
— Есть какая-то конкретная цель, куда ты меня ведешь?
— Да, Мелания, — мягко ответил вампир, повернув к ней голову.
Белые пряди волос рассыпались по новому темному камзолу как серебристый водопад.
— Сейчас ты сядешь в машину и отправишься вместе с моим личным водителем к себе домой. А я отправлюсь на место передачи товара с лихогруза.
— Что? — возмутилась некромантка, когда Элиас направился в сторону стоянки некромобилей. — Я не собираюсь ехать домой, в то время как ты будешь искать кормилище! Я поеду только с тобой!
Элиас несильно сжал ее руку на собственном предплечье и тут же мягко проговорил:
— Не стоит так кричать об этом, Мэл. Я все же надеялся сохранить наше маленькое приключение в тайне.
— Ой, прости, — ахнула девушка, бледнея. Вдруг ее и правда кто-то слышал! Однако, бросив короткий взгляд на ухмыляющегося Элиаса, поняла, что это не так. А вампир просто пытался манипулировать ее страхом. — И все-таки нет! Ты поедешь только со мной! — закончила она, не собираясь сдаваться.
— Если я поеду с тобой к тебе Домой, то потеряю время. Встреча состоится меньше чем через час.
— Я не имею в виду домой! — негромко взвизгнула девушка, прекрасно понимая, что вампир издевается. — Я поеду на место встречи!
— Все еще не доверяешь мне? Мне кажется, я уже доказал, что на меня можно положиться. Я выполню обещанное.
Некромантка вспыхнула:
— Я не это имела в виду! Конечно, я тебе доверяю!
— Значит, спокойно отправляйся домой, а я доделаю все сам.
— Но!..
— Тебе придется доказать мне свое доверие, Мэл, — мягко проговорил он, когда они остановились у дорогущего черного некромобиля, марку которого некромантка не знала. — Иначе это просто слова.
Мелания вздрогнула и тут же поняла, что Элиас не оставлял ей выбора. Причем провернул он это так ловко, что в случае ее несогласия она окажется не просто неправой. Она обидит его.
Очень хитрый ход… Ведь он-то действительно сделал все, чтобы ему можно было доверять. А ее отказ снова поставит под сомнение чистоту его помыслов.
Вот только в реальности все было совсем не так. И некромантка не собиралась идти на поводу у древнего вампира, который за столетия своей жизни слишком хорошо научился искусству дипломатии.
— Элиас, — мягко проговорила она, когда он уже взялся за ручку дверцы машины, готовясь усадить ее на заднее сиденье. Впереди мелькнуло лицо молчаливого водителя, который не обращал на них ни малейшего внимания. — Имей в виду, пожалуйста. Что бы ты ни говорил, я поеду с тобой сначала к месту передачи лихогруза, а затем к корм… к финальной точке нашего путешествия, — твердо сказала она, уверенно глядя в его огромные голубые глаза. — Ты меня не остановишь. И все это несмотря на то, что я тебя безумно уважаю и бесконечно тебе доверяю. Так и знай.
Руки ее слегка подрагивали, но голос оставался твердым.
Элиас стоял так близко к ней, что его сила невольно влияла на нее. Хотелось подчиняться древнему вампиру, а не спорить. А потом и вовсе придвинуться ближе, дожидаясь его прикосновений…
Но даже с этим Мелания была твердо намерена бороться. Как и прежде.
Она сильная, она справится.
Подняв руку, она вдруг положила ладонь на его кисть и провела пальцами по гладкой, немного прохладной коже.
— Элиас… — медленно протянула она, и взгляд вампира невольно дернулся сначала к ее руке, а затем снова вернулся к глазам. Однако некромантка успела заметить, как в снежно-голубой глубине его радужек на короткое мгновение что-то дрогнуло. — Я должна поехать с тобой. Я хочу спасти этих людей. Я хочу увидеть своими глазами, как перевозится живой товар и каким образом он попадает в ко… в подземелье. А еще я должна знать, есть ли среди доноров мой брат.
На последних словах ее голос понизился, и она крепко сжала руку древнего.
Мелания думала, что Элиас снова начнет спорить, и уже готова была продолжать убеждать. Но вампир вдруг коснулся свободной рукой ее лица, мягко проведя большим пальцем по щеке и очертив линию подбородка. Его взгляд смягчился, а в глазах опять появилась какая-то странная эмоция, от которой сердце некромантки сжалось и заныло, будто требуя чего-то.
— Как скажешь, роза из пепла, — негромко проговорил он, а затем вдруг коснулся губами ее лба.
Под ребрами словно рассыпалось озеро горячих искр.
В тот же миг вампир открыл перед Меланией дверцу и предложил сесть, приготовившись усаживаться рядом. В этот момент к некромобилю подлетел Ландер, крича:
— Куда бы вы ни направились, я с вами! Мелания, я не оставлю тебя одну с этим…
И уже собрался лезть на заднее сиденье к девушке.
Некромантка виновато сдвинула брови, приготовившись сказать, что не стоит беспокоиться, но и на этот раз Элиас ее удивил:
— Ты поедешь на переднем, — указал на место у водителя и многозначительно захлопнул дверцу за собой и некроманткой прямо перед носом охотника.
Ландеру ничего не оставалось, как сесть туда, куда сказано. Некромобиль тронулся, и только тут Мелании стало ясно, что правоохранителя от них отделяла прочная стена с небольшим окошком.
— Куда едем, господин? — раздался голос водителя.
— Сто пятьдесят шестой участок трассы «Ночная лаванда», — в точности назвал он место, которое было указано в договоре Реджинальда.
— Слушаюсь, господин, — принял приказ водитель.
А в следующий миг, когда Ландер уже собирался что-то сказать, Элиас резко закрыл окошко между ними, полностью отделив передние сиденья от задних непроницаемой для звука перегородкой.
Заточенная в кристалле банши наполнила двигатель энергией, тот тихо заурчал, а некромантка привычно ощутила холодное и молчаливое присутствие пойманной в накопитель нежити.
— А что мы будем делать, когда окажемся на месте встречи? — негромко спросила она, вздрагивая от этого неприятного соседства. Однако промозглое ощущение тут же сменилось жаром от близости Элиаса, который внезапно переплел ее пальцы со своими.
— Главное — обнаружить лихогруз, а затем поставить на него метку слежения, — ответил вампир, сжав ее ладонь, отчего покалывание стало лишь сильнее. — После этого мы будем знать, куда он двигается, и сможем очутиться там в одно с ним время, чтобы поймать виновников с поличным.
— Значит, мы должны будем выступить в открытую против древних? — нервно проговорила Мелания, чувствуя, как ее прошибает холодный пот.
— Сначала придется проверить, сколько древних находится рядом с кормилищем, — задумчиво проговорил вампир. — Затем незаметно вывести людей из него. А потом… — Элиас вдруг замолчал, и от этого некромантке стало еще страшнее. Она все еще помнила, как он сказал, что больше чем с двумя древними ему не справиться. — Решим на месте, когда разведаем обстановку.
— А тебе не страшно? Ведь их там может быть много… тех, кто ждет приезда свежей крови… — уточнила Мелания. — Нужно ли соваться туда в одиночку. Может, Вальдер или Фирель могли бы пойти с нами?
Элиас с теплотой во взгляде посмотрел на нее, большим пальцем выводя круги на тыльной стороне ее ладони.
— Перед тем как просить их рискнуть своей жизнью, я хотя бы должен знать, не придерживаются ли они втайне стороны Реджинальда. А напрямую об этом никто и никогда не скажет. Да и в любом случае, если даже это и не так, одно дело — стоять в стороне и не участвовать в кровавых пиршествах своих братьев, и совсем другое — убить их за это. Нет, Мелания, это лишь наше дело.
— Поэтому ты позволил Ландеру ехать с нами? — вдруг спросила она, представляя за перегородкой напряженную фигуру охотника.
Элиас улыбнулся одними уголками губ.
— Господин Винье не так уж бесполезен, — проговорил он негромко. И чуть жестче добавил: — Как может показаться. Уже сейчас он связался со своим отрядом, и несколько правоохранителей следуют за нами в паре сотен метров позади. В бою нам может пригодиться любая помощь. Против древних мне понадобится фора. Ландер с его командой может по крайней мере отвлечь на себя всю ту свору высших, что будет стараться помочь своим хозяевам.
— Они станут отвлекающим маневром? — вздрогнула Мелания. — Для толпы высших вампиров?
— Они знают, на что идут, Мелания, — пожал плечами вампир, и взгляд его стал гораздо более прохладным. — Я никого за собой не тяну.
Мелания прикусила губу, с каждым разом все сильнее понимая, что оттуда, куда они сейчас едут, никто из них может не вернуться.
— А почему ты позволил мне ехать с тобой? Если это так опасно?
— Хочешь отказаться? — прищурился вампир, и уголок его губ дрогнул в улыбке.
— Нет! — тут же воскликнула она и покраснела. — Я не боюсь! Я…
— Ты поможешь вывести людей из кормилища, — тут же ответил Элиас, перебивая ее словоизлияние.
Мелания открыла было рот и тут же закрыла, кивнув. И только через несколько долгих напряженных минут рискнула спросить:
— А схватки точно не избежать? Ведь Крик мертв. Возможно, остальные не захотят драться. И просто признают, что… не знаю… что они были не правы, например?
Элиас мрачно усмехнулся и покачал головой, но затем внезапно все же ответил:
— Будем надеяться, что так и произойдет, Мелания. Что без главного зачинщика Анджей и Амадея не захотят бороться за свои права. Что Фнрель и Вальдер действительно не участвуют в сговоре. Что высшие, находящиеся в этот момент в кормилище, не вступят в бой вместе со своими главами кланов, решив подождать, кто из нас победит. Что нейтральные высшие, напрямую не подчиняющиеся ни одному из кланов, не захотят поучаствовать в разделе влияния. Будем надеяться.
— Слишком много надежд, — покачала головой Мелания.
Элиас кивнул, и его голубые глаза мрачно сверкнули в полумраке некромобиля.
Они ехали довольно долго. В какой-то момент Мелания незаметно для себя положила голову на плечо вампира и уснула. А когда очнулась, оказалось, что за окном уже темная ночь.
— Мы пропустили передачу людей?! — ахнула она, резко просыпаясь.
Элиас улыбнулся и уложил ее обратно к себе на плечо, обняв:
— Ты пропустила. А мы — нет. Все прошло хорошо, водитель господина Бентера сменился одним из водителей Крика, который знает конечную точку передвижения. О пропаже хозяина он, видимо, пока не слышал. Либо продолжает выполнять приказ, несмотря ни на что. Это хорошо в любом случае. Лихогруз приведет нас к кормилищу уже следующим утром. Теперь нам даже не нужно непосредственно ехать за ним, благодаря метке я чувствую его на расстоянии.
— Правда? — удивилась девушка.
— Да, — кивнул вампир.
— А брат?! — тут же спохватилась некромантка, схватив за руку Элиаса. Сердце ее бешено застучало. — Там был мой брат? Мальчик десяти лет? С черными волосами и…
— Мелания, — мягко оборвал древний, сжав ее руку, — я не мог проникнуть внутрь лихогруза, иначе мы выдали бы наше присутствие.
Некромантка резко выдохнула и поникла, словно из нее разом выкачали весь воздух. А затем покачала головой.
Ей вообще не стоило надеяться. Она знала, что это глупость. Брата никто не крал, он не пропадал без вести, как остальные жертвы. Его унесли и разорвали некрогарпии.
Но в этот момент Элиас вдруг сжал еще сильнее ее руку и проговорил твердо:
— Но это не значит, что его там нет. И если это так, то мы найдем его и спасем сразу же после того, как он попадет в кормилище, а мы узнаем точно, где оно.
После этих слов в душе Мелании словно зажглось угасающее пламя. Она смотрела в глаза вампира и молчала, не зная, что ответить. Ведь любой разумный человек не позволил бы ей верить. Объяснил бы, что ложная надежда может принести еще больше боли.
Но Элиас словно придавал ей сил.
После небольшой паузы вампир отвернулся, взглянув в окно, и добавил:
— Скоро мы остановимся и переночуем. А утром я смогу перенести нас непосредственно к месту назначения.
— А как же отряд Ландера? Они знают, куда ехать?
— Все схвачено, — хитро улыбнулся древний, и в этот момент их некромобиль медленно начал останавливаться у обочины.
Элиас вышел из машины первым, чтобы уже через мгновение подать руку некромантке.
Прохладный воздух тут же обжег кожу девушки, заставив поежиться. Слева и справа от дороги к небу поднимались высокие вековые деревья, а саму трассу, будто пологом, укрывали ночная тишина и стрекот сверчков.
Элиас заметил, как вздрогнула Мелания, и тут же коснулся ее спины, проведя ладонью вниз, к пояснице. В этот миг вместе с горячими мурашками некромантку накрыл черный плащ, сотканный из самой Тьмы. Будто настоящая одежда, он не пропускал ни ветер, ни холод, а в ночном мраке его было почти совсем не видно.
Мелания пыталась коснуться его, но под пальцами ощущала лишь мягкое, едва уловимое колыхание магии.
Вслед за ними из машины вышел Ландер, громко хлопнув дверью, и тут же посмотрел назад, в сторону дороги, откуда они приехали.
— Мои ребята будут минут через пятнадцать, — проговорил он. — Точно имеет смысл останавливаться здесь, а не продолжать путь? — сдвинув брови, спросил он у Элиаса так, словно они были партнерами по заданию, а вовсе не врагами. Однако на дне темных глаз охотника Мелания видела ненависть, которую он тщательно скрывал.
Элиас кивнул, словно ничего не замечал. Но его лицо было холодным, как лицо статуи.
— Если мы будем двигаться за лихогрузом всю ночь, нас могут заметить, — ответил он. — На пустой дороге это слишком очевидно. И нам незачем это делать, если мы можем пройти порталом ближе к утру.
— Хорошо, — мрачно согласился Ландер. — Я подготовлю место для ночлега.
— Мы будем ночевать здесь? — встрепенулась Мелания, почувствовав легкую вспышку радости, оттого что нужно будет провести несколько часов под открытым небом. Мри этом ей не придется охотиться за нежитью или уныло брести по дороге в поисках остановки банширабана. Ведь обычно, если она оказывалась при свете луны не у себя дома, то только в подобных, не самых приятных ситуациях.
— Я не могу перенести тебя в отель, — виновато развел руками вампир, тряхнув головой, отчего его длинные белые волосы упали на глаза, и к ним захотелось прикоснуться. — Метка на лихогрузе действует лишь на ограниченном расстоянии. Иначе ее магия слишком сильно заглушается Тьмой, витающей в воздухе, и ее становится почти невозможно обнаружить.
— О! Я вовсе не против! — всплеснула руками Мелания и тут же радостно метнулась в лес вслед за Ландером, на ходу крича: — Я разведу костер!
Элиас смотрел вслед удаляющейся девушке и не мог не улыбаться. Любая эмоция некромантки мгновенно отзывалась внутри него, особенно если это была радость. Он уже почти не удивлялся. С ней с самого начала все было не так, как с другими. И теперь глубоко внутри него появилась твердая уверенность, что это не случайность. Это было предрешено.
А ведь не так давно, еще до встречи с Меланией, он жил совершенно спокойно. И все его существование было похоже на вековой непрекращающийся сон. Время текло медленно, однообразно и ровно, чувства древнего вампира были словно покрыты коркой льда, на которой с каждым годом появлялись все новые сверкающие кристаллы. Холодные, лишенные красок. Скучные.
Но Элиас всегда был доволен этим. Ничто не выбивалось из привычного ритма жизни, ничто не удивляло и не трогало его. Казалось, он мог справиться с чем угодно. Он… древний вампир. Не существовало в этом мире ничего, что было бы не по силам самому могущественному созданию Тьмы Ихордаррина.
А потом появилась
Оказалось, что все прежнее существование — лишь тень жизни, которую Элиас потерял много веков назад, когда перестал быть человеком. Все его чувства — лишь блеклые подобия тех, которые пробудила в нем девушка с волосами цвета пепла. А удобный и комфортный мир, поддерживаемый древними законами детей ночи, на самом деле ложь.
И теперь у него был лишь один шанс для того, чтобы решить все проблемы. Чтобы продолжать жить самому и сохранить жизнь Мелании.
Ему придется стать тем, кем он никогда не хотел становиться… И для этого сначала придется доказать, что это необходимо, тем, кто будет против.
Элиас покачал головой. Перед глазами вдруг совершенно не к месту всплыло проклятое старое пророчество, которое так ненавидели все вампиры. К сожалению, древний прекрасно знал, что благодаря этому пыльному предсказанию большая часть детей ночи никогда не признает его, Элиаса, Первым.
А значит, завтрашний день будет не так прост, как хотелось бы… Даже несмотря на то, что Крик мертв, возможно, грядет битва, из которой ему не выйти живым благодаря обряду Аралишгаль. Это был его собственный выбор.
А все потому, что чуть больше месяца назад среди цветов белого клевера он встретил некромантку с волосами цвета пепла…
Но, если задуматься, хотел бы он изменить хоть что-нибудь в своей жизни? Хотел бы в ту ночь не появляться на ночной трассе недалеко от особняка замминистра Бентера?
Однозначно — нет.
Ни за что на свете.
На этот вопрос Элиас был готов дать ответ, не задумываясь.
С этими мыслями древний вампир обошел по кругу место их ночной стоянки, окружая лес защитными чарами и опутывая следящими нитями. Затем связался с дворецким и выдал ему указания насчет завтрашнего дня. Отдал приказ держаться в тени сотне высших вампиров, что входили в его клан и все это время бесшумно и незаметно двигались параллельно их некромобилю. Сейчас они рассредоточились в лесной чаще, повиснув на ветках деревьев маленькими черными точками, укутанными кожистыми крыльями. Они явились на зов своего главы еще вчера вечером. Уже тогда Элиас знал, что ничем хорошим их приключение не закончится. И сейчас с каждым часом его уверенность лишь крепла.
И все же сдаваться он был не намерен и проигравшим себя не видел. В нем все еще текла кровь древнего вампира, наследника самой Ишхары. Его анх хранил в себе мощь мертвого короля и силу убитого Реджинальда. Даже сейчас, лишившись половины своего прежнего могущества, Элиас был сильнее любого из древних.
Но у него появилась одна слабость: Аралишгаль сделала его смертным.
Элиас встряхнул головой, отгоняя дурные мысли.
Закончив с приготовлениями, он медленно двинулся к небольшой лесной поляне, в центре которой теплился огонек костра. Издали он заметил Меланию, сидящую на стволе поваленного дерева, и Ландера рядом, что-то напряженно рассматривающего в руках девушки.
Вампир стиснул зубы и стал двигаться еще тише, хотя вряд ли это было возможно. А затем услышал негромкий женский голос.
— Дай мне свою руку, — попросила некромантка и тут же обхватила протянутую охотником ладонь.
Элиас прижался плечом к дереву и нахмурился, продолжая следить за происходящим.
Этот охотник никогда не нравился ему. Внутри него неконтролируемо росло раздражение к Ландеру, с каждым днем все сильнее увеличиваясь и почти превращаясь в ненависть.
У Элиаса никогда не было привычки кого-то ненавидеть. Даже Крик для него был лишь сумасшедшим, которого просто необходимо убрать с дороги.
Но Ландер… Что-то темное этот некромант будил в древнем вампире. Элиас понимал, что, возможно, именно так и выглядит ревность. Но все равно продолжал подозревать колдуна в чем-то мрачном и грязном, от чего хотелось раз и навсегда отмыться. Избавиться.
— Что ты делаешь? — спросил тем временем охотник у девушки, не подозревая, что за ними кто-то напряженно следит.
— Плету тебе волшебное колечко, — по-детски ухмыльнулась Мелания, и Элиас снова почувствовал приступ ревности.
— Что? — удивился охотник, приподняв бровь.
— В детстве мама рассказывала о таком поверье, — с улыбкой ответила некромантка. — О том, что когда-то, еще до того, как в наш мир проникла Тьма, людей защищали другие силы. И одной из них является магия растений. Люди плели кольца из травы, чтобы они защищали их от зла.
Кому-то это могло показаться глупостью. Наивной игрой. Но то, с каким напряжением Ландер слушал этот рассказ, мгновенно становилось понятно, насколько серьезно он относится к самой Мелании.
Тем временем она взяла его руку и быстро оплела вокруг среднего пальца колечко из травы. У нее это получилось довольно ловко, а кольцо оказалось вполне прочным и аккуратным. Девушка отпустила руку охотника и спокойно договорила:
— Ты много раз помогал мне, Ландер… И сейчас пошел вместе с нами, хотя знаешь, что тебя могут убить. Все это ты делаешь просто так, ничего не прося взамен…
Элиас едва не фыркнул, в последний момент сдержавшись. Это точно выдало бы его присутствие. Но наивная уверенность Мелании, что мерзкий охотник делает что-то просто так, а не ради того, чтобы залезть к ней под юбку, заставляла его напряженно стискивать кулаки.
— А мне нечем отплатить тебе в ответ, — продолжала девушка. — Кольцо — всего лишь примета, что-то вроде шутки. Но я буду верить, что оно принесет тебе удачу. Ведь, по преданиям, оно помогало тем, кто был чист сердцем и помыслами. А это как раз про тебя.
В этот момент Элиас взглянул в лицо Ландера и случайно поймал миг, когда тот едва заметно скривился. Всего на долю секунды, а затем снова все вернулось на свои места. Но с этого момента вампир был абсолютно уверен в том, что его вовсе не мучает паранойя.
И помыслы этого мерзавца, забери его Тьма, точно не были чисты.
В этот момент Элиас наконец вышел, больше демонстративно не скрываясь. Под его ногами хрустнула ветка, и внимание Ландера тут же переметнулось в его сторону.
— Доброй ночи, — проговорил древний, подходя к костру и не сводя ответного взгляда с охотника.
Ландер отвел взгляд первым.
— Думаю, перед завтрашним днем нам стоит отдохнуть, — неторопливо продолжил вампир.
— Да, я с удовольствием поспала бы на свежем воздухе, после некромобилей у меня всегда немного кружится голова, — тут же ответила Мелания, слегка виновато улыбнувшись. — Но, признаться, хотелось бы не на траве.
— Конечно, не на траве, — тихо ответил Элиас, бросив на некромантку теплый взгляд.
А в следующий миг поднял руку, и с кончиков его пальцев сорвался черный туман. Он все сочился и сочился, окутывая огромное пространство, заполняя собой половину поляны справа от костра. Воздух при соприкосновении с темной магией начал сгущаться, превращаясь в странную колышущуюся ткань, напоминающую блестящий шелк. Она волнами опадала вниз от одной общей вершины, похожей на купол. А в самом низу шелк Тьмы расходился в стороны, открывая проход внутрь.
— Шатер?.. — изумленно выдохнул охотник, подходя ближе и опасливо касаясь колдовского сооружения. — Шатер из сумеречной магии?
Элиас не счел нужным что-либо отвечать. Он, не отрываясь, смотрел на девушку, которая вскочила на ноги и, изумленно глядя на его чары, протянула руку вперед.
В отличие от охотника, который сразу же начал водить возле шатра своим тенежезлом, явно проверяя на агрессивные заклятия, Мелания делала что-то другое.
Элиас прищурился, изучая девушку. Даже сейчас, когда он отдал Мелании половину себя, она оставалась для него загадкой.
Некромантка подошла вплотную к шатру и коснулась пальцами призрачного материала. И в тот же миг ее пальцы словно слились с жидкой Тьмой, из которой был соткан черный шелк.
— Как живая, — прошептала девушка, зачарованно глядя на собственную руку.
— Полностью закрывает от ветра и холода, — ответил вампир, не слишком понимая, как у нее получается взаимодействовать с заклятием, которое полностью удерживалось и подпитывалось им самим. Для Мелании этот шатер должен был стать настоящей тканью. Но Тьма ластилась к ее рукам, будто это она была ее создательницей. — Непроницаема для посторонних людей, животных и насекомых. И звуков.
Ландер фыркнул, выведя вампира из размышлений.
— В походе с тобой не пропадешь, Элиас анх-Рейн, — проговорил он с легким раздражением на улыбающемся лице. — Может, ты нам и летучих мышей на ужин наловишь?
— Поверь, такой ужин стал бы для тебя последним, — ответил древний совершенно спокойно, краем глаза замечая, что на нескольких соседних деревьях, укрывшись кожистыми крыльями, зашевелились высшие вампиры, собравшиеся ночевать здесь в телах этих самых мышей.
Элиас подошел к шатру и отодвинул ткань, чтобы некромантка могла беспрепятственно проникнуть внутрь.
— Располагайся, — проговорил он тихо, не в силах отказать себе в том, чтобы хотя бы мельком коснуться ее локтя или кончиков волос, рассыпавшихся по спине.
— Ты же будешь со мной? — тут же спросила Мелания, схватив его за запястье, и даже представления не имея, какое темное пламя мгновенно пробудила своим прикосновением, взглядом огромных, широко распахнутых глаз… и чуть приоткрытыми губами.
Словно грозовая вспышка, перед глазами древнего тут же возникло воспоминание о прошедшей ночи. Серебристо-пепельные волосы, рассыпанные в беспорядке по простыне, красивое лицо его некромантки, запрокинутое назад с закрытыми глазами, искусанные губы, шепот и стон…
— Я приду чуть позже, — кивнул он, останавливая себя в самый последний момент от того, чтобы не послать все к темным богам. Чтобы не унести отсюда Меланию куда-нибудь на край земли подальше от Ихордаррина, древних, кормилища, Ландера… От всего. И быть с ней там только вдвоем.
Но нельзя…
С этими мыслями он закрыл колдовскую ткань шатра, надежно отделяя некромантку от внешнего мира. А сам вернулся к костру и задумчиво обвел взглядом поляну, еще раз проверяя все защитные чары. Затем сел возле огня на поваленное дерево и, закрыв глаза, обратился к Тьме, чтобы показала ему метку, оставленную на лихогрузе.
Это колдовство требовало максимальной концентрации. Очень сложно было заставлять почти инертную сумеречную магию отзываться, словно живое существо. Тьма наполняла мир в таком огромном количестве, что найти сквозь ее туман какое-то конкретное, оставленное заранее заклятие было очень сложно. А уж отслеживать его постоянное перемещение — тем более.
Но на то Элиас и был древним. Несмотря на то что его организм фактически никогда не умирал, как у любой другой нежити, Тьма наполняла его вены подобно венам мертвеца. Можно было сказать, что он и сам был Тьмой, а потому ощущал ее как часть себя…
Прежде. До того момента, пока не заключил сделку с Аралишгаль и не отдал ей половину собственной магии, разделив остальную с Меланией.
И теперь все изменилось.
Нет, он не чувствовал себя ослабевшим. Даже не замечал серьезных изменений в собственном теле. И все же что-то было не так. Тьма хоть и подчинялась ему, как и раньше, но уже не так охотно, как настоящему мертвецу.
И все же через пару мгновений перед мысленным взором всплыла тень лихогруза с людьми. Машина спокойно ехала по трассе, как и должна была. Направление не меняла. Элиас проверял маршрут ее движения каждые десять минут, но все равно его не оставляло внутреннее напряжение.
— Что ты сделал с ней? — вдруг вырвал его из наблюдений злой голос охотника, что все это время сидел рядом.
Элиас неохотно открыл глаза и посмотрел на мужчину. Возвращаться к лихогрузу уже не имело смысла: Ландер нарушил цепочку заклинания, и Тьма перестала отзываться.
— С кем? — переспросил вампир, хотя прекрасно знал, кого имел в виду его собеседник.
— С Меланией! — прошипел тот, явно стараясь не повышать голоса, чтобы в шатре его не было слышно.
Но некромантка и так ничего не слышала. Уж Элиасу это было известно наверняка. Колдовской шелк не пропускал звук в обе стороны. Мелания не могла слышать того, что творится на поляне, а они не могли бы услышать, даже если бы некромантка начала стонать от удовольствия.
— Проклятье, — едва пошевелил губами вампир, чувствуя, что его мысли опять двигаются не в том направлении.
Когда Мелания находилась неподалеку от него, он всегда ощущал себя именно так.
— Что ты сделал с ней?! — чуть громче повторил Ландер, вперив в него два кинжала своих глаз.
— Ничего, — спокойно ответил вампир, напряженно разглядывая стремящиеся в черное небо языки пламени.
— Не лги мне!!! — рявкнул мужчина.
Элиас стиснул зубы и закрыл глаза. Это уже переходило всякие границы.
— Тебе же она нравится, признайся, — ядовито шипел охотник. — Я вижу, как ты на нее смотришь.
Элиас склонил голову набок и мрачно прищурился.
— Она же просто человек, — продолжал Ландер, не замечая, как меняется лицо вампира. — А я знаю, как вы относитесь к таким, как она. Люди — низшая раса, не так ли?
— Я этого никогда не говорил, — медленно протянул Элиас. Слова охотника словно ударили его изнутри.
Большинство вампиров и правда считали людей слабыми и никчемными существами, годными лишь в пищу. Но Элиас никогда к таким не относился.
— Ты этого и не отрицал, — вставил свою шпильку Ландер. — И не отрицаешь сейчас.
— Чего ты хочешь? — негромко прорычал вампир, начиная злиться.
— Хочу понять, что у тебя в голове, древний, — твердо ответил Ландер, смело глядя ему в глаза. — Почему ты возишься с ней, почему делаешь вид, что она тебе интересна? Вместо того чтобы выпить ее кровь и забыть!
Элиас передернул плечами, будто пытался скинуть с себя назойливое внимание неприятного собеседника.
— Я не собираюсь ничего объяснять тебе.
— Конечно, ты не собираешься, — фыркнул колдун. И совершенно серьезно добавил: — В какой момент Мелания вдруг перестала быть для тебя одной из тысяч? Когда ты попробовал ее кровь?
Элиас дернулся как от удара и, широко распахнув пылающие яростью глаза, посмотрел на охотника. А тот не отворачивался, словно совершенно не боялся его. Как и всегда, впрочем.
Этот мужчина в прямом смысле был смертельно глуп.
Однако что он имел в виду, говоря о крови Мелании? Может ли простой человек чувствовать… ее? Знать то, чего не знал сам Элиас?
Ведь кровь Мелании и вправду была уникальной. Но почему — понять оказывалось невозможным. По крайней мере пока.
— Я прав, — тем временем медленно протянул колдун. — Но я предупреждаю тебя: держись от нее подальше, кровосос. Я-то знаю твои истинные намерения. А она… Не ломай Мелании жизнь.
В последний момент голос Ландера вдруг дрогнул, а челюсти сжались. И только поэтому Элиас сдержался, чтобы не прикончить его в тот же миг. Охотник явно не желал зла некромантке, просто пытался ее защитить.
— Не суй свой нос не в свое дело, — ответил тогда вампир, поднимаясь на ноги.
— Что бы ты ни ответил, я тебя предупредил, кровосос, — почти выплюнул Ландер. — Она просто человек, и не для тебя.
В этот момент терпение Элиаса лопнуло. Одним коротким движением, которое невозможно было уловить, древний пересек разделяющее их с охотником расстояние, одновременно сгущая в правой ладони Тьму.
Сумеречная магия повиновалась мгновенно, и из черного тумана в руке вампира материализовался смертоносный кинжал. Одно легкое прикосновение, всего капля крови, очутившаяся на лезвии, и жертва бы погибла от отравляющего колдовства.
Но на самом деле древнему не нужно было оружие для того, чтобы убить Ландера. Он мог разорвать его на куски голыми руками. Однако, видимо, в глубине души все же не желал этого делать. Не хотел расстраивать одну наивную некромантку, которая слишком хорошо относилась к этому безмозглому куску мяса.
И все же алая пелена уже слишком сильно застлала взгляд древнего. Клинок прижался к горлу колдуна. Стоило надавить чуть сильнее, и дело было бы кончено.
Однако и Ландер не зря был командиром отряда и драугуном правоохранителей Ихордаррина. Вампир видел, что он двигался гораздо быстрее, чем должен. Чем кто-либо на его месте. В последний момент он схватил руку Элиаса, пытаясь не дать ему коснуться себя. И одновременно с этим выхватил и тут же активировал тенежезл.
И все же его скорость была недостаточна для того, чтобы опередить древнего вампира. Простого — может быть. Возможно, Ландеру удалось бы справиться даже с высшим. Но против Элиаса у него не было шансов.
Вампир выбил уже подготовленный для удара тенежезл, и, хотя заряд в кристалле оружия сжег ему ладонь почти до кости, это не имело никакого значения. Плоть восстанавливалась быстро.
Хотя… это оказалось непривычно больно. Гораздо, тысячекратно больнее, чем прежде…
Древний до хруста сжал челюсти, сильнее надавливая на кинжал.
Лезвие почти разрезало кожу.
— Не лезь в мою жизнь, колдун, — низко прорычал Элиас, уничтожая взглядом охотника. Тот не сводил с него огромных глаз, унылую серо-коричневую радужку которых сейчас целиком заполнил черный зрачок.
Когда несколько тягуче долгих секунд тишины безвозвратно утекли, Элиас резко убрал кинжал от горла охотника. Одновременно с этим он перехватил ту его кисть, на которой сочной зеленью виднелось кольцо из травы, а следующим движением ударил ею о дерево. Затем с силой замахнулся кинжалом и пригвоздил чужую ладонь к стволу…
Ландер поднял вверх взгляд, полный ужаса.
Но боли не было. Оказалось, что черное лезвие вошло в дерево аккурат между кольцом и пальцем, натянув тонкую, слабую травяную нить.
Ландер замер в неподвижности, опасаясь даже дышать. Похоже, он прекрасно понимал, что один порез привел бы его к смерти.
— Это ты всего лишь человек, — закончил в этот момент Элиас, внимательно и уже без ярости глядя в полные ужаса карие глаза.
Вся злость вдруг ушла.
А в следующий миг натяжение кольца стало столь велико, что оно лопнуло, опадая под ноги охотнику двумя полосками травы.
Тот молчаливо проследил за ними, но, как ни странно, в его взгляде было гораздо меньше сожаления, чем Элиас ожидал увидеть. Впрочем, вампиру было плевать. В этот момент он уже развернулся и направился прочь к шатру. И лишь в последний момент услышал почти на грани собственного слуха:
— Оно все равно не помогло бы мне, Мелания…
Как только Элиас очутился под черным полупрозрачным пологом, некромантка бросилась ему в объятия, и вампир в тот же миг забыл все, о чем думал прежде. Обхватил руками ее тонкую талию, охотно прижимая к себе, и опустил голову, зарываясь лицом в облаке мягких дымчатых волос.
— Мэл… — прошептал он, закрывая глаза и втягивая ее тонкий пьянящий запах.
Голова вдруг закружилась, а под ребрами что-то сжалось так сильно, что Элиас в первый момент даже не понял, что с ним происходит.
Но осознание все же пришло.
Теперь он стал гораздо больше человеком, чем прежде. Теперь он был смертен, и его тело буквально чувствовало жизнь.
Если прежде он думал, что его ощущения сильнее любых человеческих, то он сильно ошибался. Да, органы чувств передавали запахи и звуки с многократно увеличенной силой, аромат крови рождал легкую эйфорию, а вкус был способен свести с ума.
Особенно если это был вкус Мелании.
Но теперь все было иначе. Элиасу казалось, будто прежде он и не чувствовал вовсе. Каждый сантиметр тела напоминал оголенный нерв, легкие прикосновения некромантки будто проникали внутрь него. В каждую мышцу, в кости, глубоко-глубоко под ребра.
В сердце, которое билось так, словно вот-вот остановится.
Древний отстранился на миг от девушки, обхватывая ладонями ее лицо и вглядываясь в бездонные черные глаза, будто подернутые мутной затягивающей поволокой.
— Как ты это терпишь?.. — хрипло произнес он, чувствуя, как сдавливает горло от жара, ударившего в голову.
И тут же с жадностью приник к ее губам, что послушно распахнулись ему навстречу.
Он все еще смутно понимал то, что произошло с ним. Не знал, кем теперь являлся и что это означало для него как для вампира.
Ведь он все еще оставался одним из детей ночи. Древним. Мощь его анха была все так же велика, как и прежде, даже после того, как Аралишгаль лишила его половины темного божественного наследия. Вторую половину он разделил с Меланией, но и после этого в нем оставалась часть короля вампиров, убитого им много веков назад, и полная мощь Реджинальда Вечного Крика.
Это было много. Тьма, струящаяся в его крови, почти ничем не отличалась от той, которую он потерял. Она так же быстро залечила раненную Ландером ладонь, и от ожога уже не осталось даже следа.
Казалось, что все было как прежде.
Однако прямо сейчас, рядом с Меланией, как никогда раньше Элиас ярко осознал, в чем разница.
Он был жив.
Жив.
Его сердце билось по-настоящему и могло в любой момент остановиться от какой-нибудь пустячной раны, несовместимой с человеческой жизнью. И хотя он все еще оставался сильнейшим из вампиров, он больше не был бессмертным.
Однако все это оставалось где-то на задворках его сознания. Сейчас он думал совсем о другом. Сжимая в руках хрупкое тело некромантки, зацеловывая каждый его миллиметр, срывая стоны с ее мягких губ, распахнутых как лепестки розы, он был невероятно счастлив. И не думал о том, что через пару часов это все может закончиться.
В тот миг некромантка вырвала его из темного плена размышлений, зарываясь в его волосах, пытаясь забрать инициативу в свои руки и расстегивая его рубашку. А Элиас еле слышно рассмеялся, ловко укладывая ее на импровизированную постель из травы, изолированной от холода и грязи пологом Тьмы. Затем обхватил тонкие женские запястья, задирая их высоко над ее головой.
Он целовал Меланию до умопомрачения, до потери сознания, до стонов и криков, которые не могли проникнуть сквозь колдовской шелк шатра, навсегда оставаясь внутри него. И когда он вновь стал с ней одним целым, осознал, что отныне всего мира ему будет мало, если рядом не станет его некромантки.
Только его некромантки…
В какой-то момент Элиас взглянул в глаза девушки, что смотрела на него, жадно хватая воздух влажными разгоряченными губами, и увидел в них отражение собственных кроваво-алых радужек.
Опустив веки, вампир резко выдохнул, вспоминая, что все еще оставался для Мелании нежитью. Все еще ощущал запах крови, чувствовал жажду, хотя теперь она была и на десятую долю не такой иссушающей, как прежде. Она не застилала взгляд, не мешала думать. Не пыталась управлять его сознанием.
Но Элиас в этот момент впервые не хотел, чтобы Мелания видела его прежним. Не хотел, чтобы она ощущала его слабость, с которой он прекрасно мог бороться.
А потому он закрыл глаза, но уже в следующий миг вдруг почувствовал, как маленькая ладонь касается его затылка, зарываясь в волосах и уверенно сжимая пряди. Как девушка заставляет его наклониться и коснуться губами собственной шеи с маленькой, горячо бьющейся жилкой над ключицей.
Когда он дотронулся до нее поцелуем, жадно проведя языком по тонкой линии, пульсирующей под кожей, сознание привычно затуманилось, а клыки самопроизвольно стали острее. Но…
— Я могу это контролировать, — прошептал он еле слышно, прикусывая ее шею и тут же касаясь губами.
А в следующий миг взглянул в глаза некромантки, и от того, что он там увидел, его ударило, будто молнией. Прошило насквозь позвоночник, расходясь по нервам, растворяясь в венах горячим свинцом.
— А я не могу, — жарко выдохнула в ответ девушка, и в черных радужках взметнулась что-то очень знакомое. Настолько сильное, настолько чудовищно-огромное, пульсирующее Тьмой где-то в самой глубине, что Элиас едва не задохнулся от отголосков голода, что бился в его висках смутным отпечатком узнавания.
Как слово, застывшее на кончике языка, как единственная капля крови, стекающая по лезвию кинжала.
Он почувствовал в некромантке нечто, что звало его. Что было сродни ему…
А в следующий миг его клыки будто сами собой пронзили ее кожу, и Мелания выгнулась навстречу, громко застонав, рассыпав по теплой траве пряди серебристо-серых волос, как лучи пепельного солнца.
И уже срываясь в их общую, одну на двоих, искрящуюся пропасть исступления, Элиас с удивлением ощутил, как его вены наполняются незнакомой магией и странной силой, которую он не чувствовал прежде. Впрочем, об этом он думал в тот момент в самую последнюю очередь. Сейчас для него была важна только Мелания.
Только одна она и ее улыбающееся лицо, когда она спокойно засыпала, положив голову ему на плечо.
Живые могут предать. Мертвые — никогда…
Первым, что увидела Мелания, разлепив веки поутру, был ее вампир. Ее Элиас. Она улыбнулась, глядя на его светлое лицо, обрамленное белыми, как зимняя вьюга, волосами. А он поднял на нее взгляд из-под темных бровей и улыбнулся в ответ.
В этот момент некромантка впервые подумала о том, что хотела бы просыпаться так всю жизнь. Открывать глаза и видеть его. Рядом и навсегда.
А в следующий момент ее сонный взгляд стал четче и начал выхватывать и другие детали окружающего пространства. Например, странную одежду вампира, которую она, кажется, видела на нем всего один раз… Тогда, в доме Бентера.
Взгляд некромантки изучал широкую грудную клетку, длинный иссиня-черный плащ, странные серебристо-голубоватые наплечники, переходящие в наручи. Серую рубашку, загадочно поблескивающую металлическими нитями, словно это и не ткань вовсе, а кольчуга. Жесткие голубые ремни, перехватывающие грудную клетку и переходящие в кожаную портупею на поясе… И по позвоночнику некромантки пробегала дрожь.
— Элиас, — протянула она тихо, полувопросительно.
В этот момент древний как раз закреплял за спиной серебряную флягу, на которой голубой эмалью была нарисована луна, а маленькими рубинами изображались капли, напоминающие слезы, капающие с самого неба…
— Это кровь?.. — вдруг нахмурилась девушка и вскочила на ноги, забывая про сон и подходя к мужчине.
— Да, — спокойно ответил Элиас, не отводя взгляда. — Иногда… чтобы прийти в форму, раненым детям ночи нужно лишь несколько глотков крови. Плохо, если нет возможности это сделать.
— Раненым? — переспросила Мелания и прикусила губу.
Перед мысленным взором слишком уж ярко встала картина полумертвого Элиаса, которому требуется кровь.
Древний внимательно посмотрел на нее, замечая эмоции, проскользнувшие на лице, а затем спокойно ответил:
— Это всего лишь предосторожность. Не стоит переживать.
— Тогда я хочу, чтобы ты взял мою кровь, — резко ответила девушка и протянула руку.
— И не подумаю, — покачал головой вампир.
— Почему? — не поняла она, подходя совсем близко и обезоруживающе прижимаясь к нему. Обхватила руками талию, сцепив руки за его спиной, и снизу вверх посмотрела в голубые глаза.
Элиас не проронил ни звука, только неслышно выдохнул, а его зрачки стремительно расширились, заполняя собой радужку. Он обнял девушку в ответ и неторопливо коснулся губами уголка ее губ.
— Потому что ты не донор крови, Мелания, — ответил он медленно. — А моя женщина.
От его тихого, немного хриплого голоса под кожу некромантки будто проникло облако жгучих искр. Она сглотнула ком в разом пересохшем горле, затем нащупала пальцами флягу и уверенно вынула ее из портупеи, отскочив на шаг назад.
— Ме-ла-ния, — по слогам протянул Элиас, шагнув следом за ней.
Уголки губ его едва заметно приподнялись.
Его взгляд потемнел, а она вдруг почувствовала себя кроликом, на которого большой волк вышел поохотиться.
Впрочем, именно на это девушка и рассчитывала.
— Отдай фляжку, Мэл, — проговорил вампир и сделал еще один шаг вперед.
— Нет, — покачала головой некромантка и отскочила еще в сторону, на ходу замечая в углу шатра небольшой журнальный столик. На нем в маленькой миске лежала свежая клубника, в кувшинчике с серебряным горлышком сверкала какая-то золотистая жидкость, а рядом аппетитно пахли несколько тостов с ветчиной.
Проскользнув мимо столика, некромантка ухватила одну ягоду, бросила ее в рот, а затем ловко раскрутила крышку фляги.
Элиас мгновенно напрягся, но Мелания выставила вперед руку и быстро заговорила:
— Послушай меня. Я знаю, что моя кровь тебе поможет гораздо больше, чем чья-либо другая. А ты вполне можешь дать мне своей, чтобы я восстановилась. Как после нападения Реджинальда. Ничего сложного!
Элиас нахмурился так, словно был в курсе чего-то, чего не ведала она сама.
— Откуда ты знаешь, как на меня влияет твоя кровь? — спросил он, будто бы опасаясь чего-то.
— Ну, во-первых, ты сам много раз говорил, что… — она слегка покраснела, заканчивая, — что я хорошо пахну. Что тебе нравится. А разве это не так? Я ошиблась?
Элиас выдохнул, словно ему резко полегчало.
— Ты права. Даже более чем думаешь. Твоя кровь действительно обладает особыми свойствами, хотя я так и не понял почему.
Взгляд древнего вдруг опустился, и Мелания сперва с некоторым удивлением решила, что он смотрит на ее грудь. Не слишком удачный момент для такого рода интереса, но, впрочем, почему бы и нет?
Однако уже через мгновение поняла, что на самом деле внимание мужчины было направлено на ее анарель.
Что он там пытался разглядеть? Некромантка не знала.
— Однако это не повод… — собирался уже продолжить вампир, но в этот момент Мелания просто взяла и перевернула флягу, несколько раз интенсивно ее тряхнув.
Пара секунд — и все ее содержимое оказалось на траве.
— Проклятье, Мелания, — выдохнул Элиас и тут же преодолел разделяющее их пространство. — Зачем?..
— Теперь у тебя нет другого выхода, — улыбнулась девушка, протягивая ему запястье.
На ее лице светилась радость, и только глубоко внутри, ощерившись острыми иголочками, затаился страх. Некромантка слишком хотела помочь своему вампиру, пусть этой самой помощью и стала бы всего лишь фляга с ее кровью. Однако сам процесс вызывал у нее некоторое нервное напряжение.
— Хорошо, — вдруг кивнул Элиас, согласившись гораздо быстрее, чем рассчитывала Мелания, заставив ее с удивлением затаить дыхание.
Она даже не успела подготовиться… а он уже одной рукой взял ее запястье, а второй обхватил затылок, притягивая к себе.
Все внутри некромантки одновременно превратилось в лед, чтобы уже через мгновение закипеть.
Рядом с Элиасом ее вечно кидало то в жар, то в холод. Он умел быть непредсказуемым и слишком уж ловко приводил ее в состояние, напоминающее опьянение… страхом, страстью, восторгом или удовольствием. Рядом с ним она почти от всего теряла голову.
Как и сейчас. Когда он прижал к себе ее тело, впиваясь в губы с головокружительной властностью, с силой и уверенностью хищника. Когда, не давая ей опомниться, начал опускаться поцелуями сначала к шее, затем переходя на плечо, а потом — предплечье. Чтобы всего через пару оглушительно коротких, будоражащих кровь минут провести горячим языком по запястью.
Мелания вздохнула и закрыла глаза, а в следующий миг ощутила, как клыки разорвали кожу.
Однако на этот раз она не испытала того головокружительного удовольствия, как… прежде. И это явно к лучшему. При воспоминании об их первой ночи в отеле и вчерашней — под пологом волшебного шатра у девушки начинали гореть щеки, и становилось немного стыдно. Не хотелось оказаться в таком же состоянии на руках у полностью одетого и готового к битве мужчины.
Казалось, Элиас прекрасно понимал каждую ее мысль, настолько пронзительным и серьезным был его взгляд.
Как только Мелания почувствовала первый дискомфорт, вампир тут же убрал клыки и ловким движением подставил фляжку под ее запястье.
Привычным движением…
— Я смотрю, ты это часто делал прежде, да? — чуть поморщившись, проговорила некромантка, стараясь не слишком смотреть, как ее собственная кровь красной струйкой стекает в серебряный сосуд.
— Не забывай, что это твоя инициатива. Поворачивать назад поздно, — спокойно напомнил Элиас, не отводя от нее слишком прямого взгляда. Правда, уже через мгновение добавил: — Может кружиться голова, но это я сумею вылечить. Так что просто потерпи.
Мелания покачала головой и вздохнула.
— Я вовсе не против. Прости.
Вампир на мгновение замер, а затем осторожно, чтобы не перевернуть флягу, придвинулся к девушке и, наклонившись, коснулся губами ее лба.
Мелания впервые обратила внимание, насколько они стали горячими. Не как прежде.
Как только неприятная процедура закончилась, Элиас осторожно поцеловал рану, коснувшись языком двух крохотных точек, и они мгновенно начали затягиваться.
— Теперь твоя очередь давать свою кровь? — весело приподняла бровь некромантка, поражаясь, насколько же быстро регенерирует собственная кожа.
— Нет, — с улыбкой покачал головой вампир, явно забавляясь тем, как вытянулось лицо девушки. — Я сделаю это, как только мы будем готовы войти в кормилище. Чтобы моя магия в тебе была максимально высокой как можно дольше.
Некромантка нахмурилась и вытянула губы. С другой стороны, ей не слишком нравилось, насколько она становилась зависимой от крови древнего вампира. Ей хотелось быть сильнее, отказаться от этого неожиданно оказалось очень тяжело.
Через некоторое время они наконец полностью собрались и были готовы отправляться к месту назначения. На поляне молчаливо стоял Ландер вместе с несколькими мрачными правоохранителями, опасливо озирающимися по сторонам. И их опасения были вполне обоснованны. С каждой секундой к ним со всех сторон подходили все новые и новые вампиры.
Мелания могла бы испугаться, если бы все эти высшие мертвецы не были одеты совершенно одинаково. Их одежда выглядела немного старомодной, однако при этом дорогой и качественной. Почти полностью черная, она немного отливала голубым, как серебряные пластины на доспехах Элиаса. А на их черных нагрудниках маленькими металлическими чешуйками, покрытыми лазурной эмалью, была изображена корона в обрамлении крыльев.
— Это все твои… подданные? — с трудом подобрала слово некромантка, разглядывая новоприбывших.
— Да, это члены моего клана, — кивнул Элиас. — Самые верные. Самые лучшие.
После его негромкого ответа все вампиры синхронно упали на одно колено и склонили головы. За их спинами взметнулись и опали черные плащи, напоминающие крылья.
— Темной луны, Fjerten Valde, — проговорил один из них, которого Мелания, кажется, видела еще в отеле. — И долгой ночи, госпожа Сендел, — добавил он, склонившись перед девушкой.
Мелания слегка смутилась, но постаралась держать себя в руках. Хотя вампиры перед ней на коленях стояли не каждый день.
— И вам того же, спасибо, — ответила она немного отрывисто.
Элиас сжал ее руку, словно пытался подбодрить. А затем начал говорить нарочито негромко, но так, что это могли слышать все присутствующие. Авторитет Темного Князя был столь силен, что на поляне мгновенно воцарилась почти гробовая тишина. Даже охотники почтительно замерли в ожидании, не сводя широко распахнутых глаз с древнего вампира.
— Все вы знаете, для чего мы собрались здесь, — прозвучал его звучный, спокойный голос. — Сегодня мир выглядит привычным для вас образом, но уже завтра он будет выглядеть совершенно иначе. В наших силах быть теми, кем мы хотим быть. В наших силах не быть чудовищами и не жить рядом с чудовищами. Не чувствовать вкус страха и не быть теми, кого ненавидят. — Он сделал небольшую паузу, давая время обдумать сказанное, а затем закончил: — Но для этого нам придется доказать, что мы — те, кто имеет право устанавливать новые правила. Мы должны всем дать понять, что будет так, как скажем мы.
Вампиры согласно склонили головы. А затем тот, кто был ближе всех, проговорил:
— Мы готовы пойти за тобой, Темный Князь. Сейчас, как и всегда.
После этих слов Элиас кивнул, принимая ответ, и легким движением руки открыл огромный темный портал. Настолько большой, что он был крупнее всех стационарных порталов, которые когда-либо видела некромантка. Черная зияющая дыра, напоминающая дымное зеркало, сотканное из самой Тьмы.
В следующий миг в него всей толпой стали проходить вампиры. Не по очереди, как это было положено в обычных порталах. А даже не задумываясь над порядком.
Сила на создание подобного заклятия требовалась просто чудовищная. Но когда Мелания с изумлением взглянула на Элиаса, невозмутимо глядящего на творение своих рук, она поняла: ему это не стоило ровным счетом ничего.
Некромантка вдруг ощутила легкую дрожь в кончиках пальцев, когда в очередной раз осознала, насколько мощь Fjerten Valde была велика. И затем — приятное тепло в груди, потому что все это было ради нее.
Ради нее одной…
Портал выкинул их в глухом лесу, мало отличающемся от того, в котором они только что находились. И только с одной стороны между мощных стволов вековых деревьев можно было с трудом разглядеть огромный серый замок, окруженный высокой решеткой забора, чьи острые шпили словно причесывали небо.
— Значит, лихогруз уже приехал туда? — спросила Мелания, чувствуя, как замирает сердце при взгляде на хмурые башни на фоне темного утреннего неба. Солнце еще только-только поднималось над горизонтом, а небесная синева, скрытая тучами, словно болото тиной, не пропускала ни единого его луча. — Кормилище находится в этом замке?
— И да и нет, — ответил Элиас, стоя рядом с ней плечом к плечу.
Остальные вампиры как-то незаметно рассредоточились по лесу и скрылись в тенях, словно и так знали, что от них требуется. Рядом остался лишь Ландер с правоохранителями. Для них и Мелании древний объяснил:
— Лихогруз сейчас в нескольких десятках километров отсюда едет по дороге, которая более не имеет поворотов и ответвлений. Конечная точка его пути — однозначно этот замок. Нам остается лишь его дождаться, а заодно осмотреться, пока есть время. Встретимся здесь через полчаса. И можно будет выступать.
После его слов охотники спокойно направились в сторону замка, одновременно накрывая себя защитными коконами Тьмы. Даже Ландер двинулся прочь, бросив на Элиаса странный взгляд.
Мелания с вампиром остались вдвоем.
Некромантке показалось это удивительным, казалось, все подчинялись каким-то заранее отданным приказам.
— А мы будем ждать здесь? — уточнила она.
— Пройдемся вдоль забора, — ответил древний, — посмотрим издали на место, которое так долго искали.
Мелания искоса взглянула на Элиаса, заново отмечая его высокую статную фигуру в серебристо-голубых доспехах, черный плащ, слегка колышущийся за спиной вместе с длинными белыми волосами, в которых играл ветер. Иногда ей было страшно поверить, что древний вампир, стоящий перед ней, на самом деле не чужой и далекий, бесконечно отличающийся от нее мертвец, созданный самой Тьмой, а просто Элиас. Ее Элиас, который был гораздо более жив, чем кто-либо другой.
Но в этот самый миг он вдруг повернулся к ней, улыбнулся и протянул руку, рассеивая наваждение.
Мелания вложила свои пальцы в его, и они двинулись к забору. Некромантка ощущала, как изменилось пространство вокруг, когда на них упал легкий полог Тьмы. Теперь издали они выглядели как сгусток темной магии. Ничего особенного. Тем более для дикого леса, где могли водиться толпы нежити, сгущая вокруг себя черные облака.
Рядом с Элиасом Мелания чувствовала себя совершенно спокойно, словно ей не страшен даже ураган первородной Тьмы. Даже темные боги с самых нижних уровней Сумерек. Она ощущала абсолютное умиротворение и почти улыбалась… Однако подходя к высоким прутьям, заканчивающимся острыми пирамидообразными навершиями, девушка едва не закричала. Потому что на другой стороне она увидела два десятка некрогарпий.
Крылатая нежить с огромными клыкастыми мордами и конечностями, очень напоминающими людские, кружила над площадкой. Открытая поляна под ними была окружена небольшими домиками, напоминающими вольеры. А на их шеях смыкались металлические ошейники, цепями пристегнутые к столбам, вбитым прямо в землю.
Элиас сжал руку Мелании, безошибочно чувствуя состояние девушки.
— Ты говорила, что твоего брата унесли некрогариии, да? — негромко проговорил он, и в его голосе просквозил холод.
— Да, — только и смогла ответить девушка, разглядывая отвратительную нежить, сидящую на привязи, как цепные псы.
— Что ж… Теперь все сходится. И это необычное исчезновение, и имя в списках Вечного Крика, — продолжал вампир. — Значит, речь шла все же не об однофамильце.
Мелания почувствовала, как холодеют руки. Голова закружилась.
— Древние используют некрогарпий, чтобы воровать людей?
Ей уже не нужен был ответ, все было понятно и так. Но состояния ее это не облегчало.
В этот момент вампир резко повернул некромантку к себе, обхватив руками за плечи, и слегка встряхнул.
— Мелания, — проговорил он жестко, глядя прямо в ее глаза, — мы найдем твоего брата.
— А если он уже мертв? — еле слышно переспросила девушка, чувствуя, как на нее с новой силой накатывает то, что она много месяцев пыталась в себе погасить. Боль от потери, чувство безысходности и слабости, когда ты понимаешь, что не можешь ничего. Что бы ты ни сделал, кого бы ни убил, даже если бы разорвал собственную грудь и достал оттуда сердце, отдавая его всем богам, — человека, который ушел за грань, этим не вернуть. Мертвые возвращаются только нежитью. И это не то, о чем можно мечтать.
— Мы найдем его, слышишь? — повторил Элиас еще жестче, обхватив подбородок девушки и заставляя смотреть себе в глаза.
Но Мелания не могла успокоиться. Плотину эмоций словно прорвало. Она до конца не верила, что древние могут быть связаны со смертью Маркуса. Гнала от себя эту мысль, чтобы не бередить память о брате, который ушел почти год назад.
Всего лишь год… Этого было слишком мало, чтобы время залечило рану. Год — это почти мгновение для раненого сердца.
Элиас сжал зубы, по его светлому лицу проскользнула тень. Мелания отдаленно понимала, что вампир недоволен, но ничего не могла с собой поделать. Она глубоко задышала, закрыв глаза ладонью, а затем хрипло проговорила:
— Сейчас, сейчас я успокоюсь… Прости…
Но в следующий момент вдруг услышала негромкое:
— Хочешь почувствовать себя настоящим вампиром?
Мелания хлопала глазами, на которые наворачивались слезы, и не понимала, о чем говорил Элиас. Однако надолго задуматься над этим у нее не вышло, потому что мужчина отодвинул ее от себя, заставив убрать руку от глаз и взглянуть на него. Затем быстро убрал свои волосы назад, чуть повернув голову набок, и пальцем с удлинившимся когтем прочертил линию немного выше собственной ключицы.
Некромантка громко сглотнула, заметив, как по светлой, почти фарфоровой коже вампира течет алая, такая человеческая кровь.
Желудок сжало легким спазмом, когда она поняла, что он собрался делать.
— Нет, — замотала головой она, но вампир только тихо усмехнулся. А затем с силой прижал ее к себе, одной рукой обхватив затылок и притянув ее голову к своей шее. Так, что ее губы в тот же миг коснулись ранки.
Мелания сжалась, зажмурившись и стараясь отодвинуться. Но Элиас только вновь усмехнулся, а затем вдруг скользнул ладонями под ее платье, сперва обхватив бедра, а затем и вовсе проникнув под нижнее белье.
Некромантка ахнула от неожиданности и сладкого удовольствия от горячих рук. И в тот же миг в невольно распахнутые губы пролилась кровь древнего.
А Мелания перестала понимать, что происходит вокруг.
Когда девушка снова открыла глаза, состояние было такое, словно она хорошенько отоспалась. Каждая мышца будто наполнилась силой, тело чувствовало себя отдохнувшим и свежим, а в голове не блуждало ни одной дурной мысли. Настроение оказалось прекрасным.
Мелания огляделась по сторонам, замечая, как красиво качаются изумрудные древесные вершины на фоне лазурного неба и как горят того же цвета глаза вампира, что держал ее на руках. Воздух пестрил ароматами свежести и влажных трав, чьи оттенки, казалось, можно было отделить один от другого. То и дело к этим запахам примешивались нотки ягод и грибов. А когда ветер вдруг подул со стороны замка, Мелания ощутила и знакомый приторный запах нежити.
Мертвый дух некрогарпий.
Некромантка мгновенно вспомнила свою едва не начавшуюся истерику и испытала легкий стыд. Стало страшно, что из-за нее они могли потерять время и пропустить лихогруз. Но оказалось, что солнце было точно в том же месте, как в момент, когда она потеряла сознание, а Элиас, молчаливо сидящий, ничуть не выглядел озабоченно. Он смотрел то на нее, то вдаль, будто задумался о чем-то своем и совершенно никуда не торопился.
Мелания неловко выбралась из его объятий и села рядом, а вампир охотно отпустил ее, будто давая время, чтобы освоиться.
В висках девушки стучало, и она чувствовала, что внутри нее снова бурлит кровь древнего вампира. Сила так и просилась наружу, Тьма, наполняющая ее анарель, зашевелилась, заклубилась, циркулируя по спирали и требуя выхода.
Жар прилил к вискам.
Мелании вдруг захотелось вступить в схватку сразу со всеми древними, что скрылись в этом большом сером замке. Захотелось поцеловать Элиаса и сказать ему, как она благодарна ему за все. За то, что он всегда понимал ее, за то, что помогал. За его силу, терпение и спокойствие. А еще ей захотелось проникнуть под его проклятую, прочную, как кольчуга, рубашку, содрать к демонам Сумерек доспехи и коснуться его кожи, проведя подушечками пальцев по каждой мышце, по каждому изгибу его тела…
В этот момент налетел порыв ветра, взметнул вверх распущенные волосы некромантки, заставив ее поднять руку, чтобы убрать их от лица, и негромко рассмеяться.
— Знаешь, — вдруг заговорил вампир, как-то по-особенному взглянув на нее. Настолько пронзительно, словно увидел что-то такое, что поразило его самого. — Считается, что видеть будущее могут только темные боги.
— А? Что? — Некромантка отвлеклась от того урагана мыслей и желаний, которые нахлынули на нее от крови древнего, и включилась в разговор. Слова Элиаса заинтриговали ее почти мгновенно. Где-то на задворках сознания она понимала: вампир говорит это нарочно, чтобы привлечь ее внимание. Но даже несмотря на то, что она раскусила его, этот план работал идеально.
А Элиас тем временем спокойно продолжал:
— Однако то и дело в мире появляются пророчества, некоторые абсурдные, некоторые, казалось бы, совершенно нереальные. Но факт в том, что многие из них все же сбываются.
— Может, это случайность?.. — предположила девушка, почти совсем забыв о собственных переживаниях и полностью сосредоточившись на словах вампира.
Но тот вдруг покачал головой.
— Нет. Видения грядущего доступны лишь темным богам, но дело в том, что их кровь иногда течет не только в них самих, — проговорил он. — Наследники. Носители темного величия древних богов… Иногда они могут видеть будущее.
Мелания слегка нахмурилась, вспоминая сон о брате. В этот момент она в очередной раз почувствовала, что надежды на его спасение нет никакой. Ведь она-то точно не носит в себе кровь богов. Иначе, наверное, ее жизнь сложилась бы совсем иначе.
Она подняла голову, взглянув в морозно-голубые глаза древнего, а тот вдруг улыбнулся. И в следующий миг в его руках начала сгущаться Тьма. Некромантка с изумлением и восторгом наблюдала, как темная магия послушно изгибается, становясь все плотнее, обретает форму и очертания какого-то удивительного предмета. И через несколько мгновений стало ясно, что это музыкальный инструмент. Нечто, напоминающее красивую лютню с восемью черными, блестящими Тьмой струнами.
— Так вот, — продолжал вампир, проведя пальцами по ним и извлекая красивый мелодичный звук, — однажды, много веков назад, я увидел сон. В нем я пел песню красивой девушке, чьего лица не было видно. Слова я запомнил так хорошо, словно придумал их сам, а проснувшись, легко подобрал аккорды, хотя готов поклясться, что никогда прежде ничего подобного не слышал. — В этот момент мужчина снова хитро улыбнулся. — Хочешь, сыграю для тебя?
Мелания прикусила губу, испытав приступ ревности. Он играл эту песню какой-то другой девушке! Пусть и во сне!
И все же любопытство оказалось сильнее. Да и в любом случае то был всего лишь сон древнего вампира. У вампиров ведь нет крови темных богов?..
— Хочу, — ответила Мелания, но тут же прибавила: — Если, конечно, ты не поешь эту песню каждой девушке, которую встречаешь.
Элиас весело прищурился:
— До тебя я никому не пел ее ни разу. Хотя, признаться, ты уже слышала однажды ее слова.
— Правда?
Некромантка была чрезвычайно заинтригована.
Вампир кивнул, а в следующий момент переливчатые звуки магической лютни распространились по всей поляне, наполняя воздух вокруг тягучей атмосферой чего-то таинственного и загадочного.
Как предназначение.
И с первых же слов, сорвавшихся с губ Элиаса, Мелания вспомнила, что и правда уже слышала эту проникновенную песню однажды. Давно-давно, вечность назад, в клубе «Рыжая виверна», где она танцевала с вампиром, которого не ожидала увидеть больше никогда в жизни. Но раз за разом видела вновь.
В прошлый раз мелодия и слова оборвались, и некромантка так и не узнала конца песни. Именно в тот момент в прошлом Элиас ее обнял, и все прочее осталось где-то далеко-далеко позади, сметенное ураганом чувств, эмоций и слов. И вот теперь Мелания могла наконец-то услышать ее целиком. Да еще и исполненную тягучим, мягким, как бархат, голосом древнего вампира:
Когда Элиас перестал петь, некромантка некоторое время молчала, чувствуя, как мурашки щиплют кожу, как приливает жар к щекам. Негромкая, волнующая саму душу колыбельная вампира уже проникла глубоко внутрь нее. И Мелания вдруг поняла, что будет чрезвычайно обидно узнать, что эти слова написаны для другой… Даже для выдуманной девушки.
— Красиво, — проговорила она тихо. — Спасибо, что отвлек меня от накатывающего безумия, — вяло усмехнулась, вспоминая, ради чего вампир все это затеял.
Элиас взмахнул ладонью, и темная лютня развеялась как туман. А затем спокойно продолжил свою мысль, смысл которой до Мелании пока так и не дошел:
— У большинства наследников темных богов кровь беспробудно спит, и ее невозможно разбудить. А в ком-то начинает говорить, например, показывая видения будущего. Полагаю, что в тот или иной момент времени так бывало, например, с каждым древним вампиром. Ведь нас создала Ишхара, вложив в тех людей, которыми мы были, собственную божественную магию.
— Ты хочешь сказать, что твой сон был реальностью? — приподняла бровь некромантка, обхватив колени руками. — И ты действительно придумал эту песню для какой-то… девушки?
Она хотела сказать «для другой девушки», но язык не повернулся. Новость о том, что в древних вампирах есть кровь темных богов, как-то отошла на второй план под влиянием все усиливающейся ревности.
Уголки губ Элиаса дрогнули, когда он кивнул, проговорив:
— Для одной-единственной, — улыбнулся он. — С черными глазами и волосами цвета пепла.
Мелания нахмурилась, сперва не понимая, о чем он говорит, а потом… нахмурилась еще сильнее.
Улыбка Элиаса стала шире. Он коснулся ее подбородка и медленно провел пальцем по нижней губе, вызывая у нее легкую дрожь.
— Я видел во сне этот самый момент. Но не понимал до этого часа. Пока мы не оказались рядом со старым замком, мелькающим сквозь листву. Пока ты не улыбнулась мне, а твои волосы не подхватил ветер, играя ими, как нитями серебра… Точно как в моем воспоминании.
— Ты видел во сне меня? — выдохнула некромантка, не веря своим ушам.
Она все еще думала, что он начнет спорить или поправит ее. Скажет, что она все неверно поняла. Но вампир вдруг взял и кивнул.
— Я никогда и никому не играл эту песню, гадая, сбудется ли сон. Много десятилетий я считал, что это была просто фантазия… Но внезапно она сбылась. — Элиас загадочно посмотрел на нее и добавил: — Много десятилетий я не знал, что однажды мне будет ради кого по-настоящему рискнуть жизнью.
В этот момент вампир наклонился к ней, обхватив ее подбородок, притянул к себе и поцеловал.
Некромантка закрыла глаза, затаив дыхание. И услышала его слова лишь в последний момент, когда он ее уже отпустил:
— Сиди здесь и никуда не уходи, я вернусь через пару минут. Кажется, к вратам подъезжает лихогруз.
— Но… — выдохнула Мелания, распахнув глаза, однако оставшиеся слова уже застыли в горле. Элиас, загадочно улыбаясь, вдруг покрылся черной дымкой, чтобы уже через мгновение обратиться маленькой летучей мышью.
Подозрительно знакомой летучей мышью!!!
Круглые красные бусины глаз зверька хитро блеснули, подтверждая все догадки некромантки. Затем животное взмахнуло крыльями и исчезло во Тьме.
— Вот же… жук, а не мышь! — воскликнула девушка, краснея и старательно вспоминая, каких глупостей успела наговорить ему, когда он прилетал к ней в морг в таком виде. Впрочем, это было уже так давно, что ей даже почти не стыдно.
А в следующий миг за спиной вдруг раздался знакомый голос Ландера:
— Что, успели поссориться?
Некромантка быстро повернула к нему голову и тут же увидела в руках охотника широкую портупею Элиаса, которую тот оставил на поляне. На мощном черном ремне висело слишком много предметов, с которыми явно было совсем неудобно сидеть в траве, да еще и держать на руках некромантку. Один длинный серебряный кинжал чего стоил.
— Не успели, — покачала головой Мелания, забирая предмет из его рук. Элиас должен был вот-вот вернуться, и вряд ли ему понравится, что его вещи трогал Ландер. Между двумя мужчинами продолжало сквозить взаимное напряжение, и некромантка уже понимала, что это никак не изменить.
— Где твой вампир? — мрачно спросил охотник.
— Сказал, что лихогруз подъезжает к воротам, — ответила Мелания. — Так что осталось недолго.
— Все верно. — Снова неожиданный ответ заставил девушку подпрыгнуть, но на этот раз не из-за Ландера. С другой стороны от охотника из Тьмы соткались очертания знакомой фигуры Элиаса.
Древний бросил неприязненный взгляд на Ландера, затем забрал у некромантки свою портупею и, застегивая ее на бедрах, продолжил:
— Лихогруз почти подъехал. Мелания, — он повернулся к девушке и внимательно посмотрел на нее, — тебе придется проникнуть в замок с его помощью. Сыграешь роль одной из жертв.
— Что? — выдохнул некромант. — Ты с ума сошел, кровосос?! Тебе совсем не жалко ее? Смерти Мелании желаешь?
Элиас стиснул челюсти, но все же ответил спокойно:
— Среди этих людей ей ничего не грозит до тех пор, пока вампиры не приведут их к заказчику. А там ее уже буду ждать я. Кроме того, только попав внутрь, можно вывести оттуда пленников.
— Ты проклятый псих, — сквозь зубы проговорил Ландер. — Я пойду вместе с ней.
— Само собой, — неожиданно жестко бросил вампир, смерив его презрительным взглядом. — Хоть на что-то ты должен быть годен.
— Что?! — возмутился Ландер, явно вспомнив, что среди правоохранителей занимает далеко не последнее место, а одно из первых.
Но Элиас уже взял за руку девушку, отвернувшись от охотника так, словно больше не собирался уделять ему и секунды.
— Послушай меня, Мелания, — проговорил он тихо. — Это действительно может быть опасно. Однако вывести людей можно лишь таким образом. Кормилище наверняка скрыто магией. Самостоятельно мы можем потратить на его поиски не один день. А у нас этого времени нет.
Он взял ее ладонь, расправил пальцы и в самой середине вдруг начал чертить какой-то рисунок. Некромантка вздрогнула, ощутив, как по коже словно скользит черное пламя, то проявляя, то стирая линии, которые оставлял Элиас.
— Когда соберешь всех людей, коснись ладони и скажи: «Bieleht zjirte, heried Fjerten Darle, Aralishghal, jertaver labiented».[21] Появится портал, которым по очереди смогут перенестись все доноры. По очереди, не одновременно. Иначе портал может лопнуть. Запомни.
— Я смогу открыть темный портал? — ошеломленно спросила Мелания, глядя на руку, на которой больше не было ни следа заклятия. Словно вся Тьма прочно слилась с ее плотью.
— Сможешь, — кивнул Элиас. — В тебе моя кровь. Но силы на такое заклятие у тебя будет достаточно только ближайший час. Если ты вдруг почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, открой портал и уходи оттуда одна. Ясно?
Последний вопрос он произнес гораздо жестче, чем предыдущие слова.
— Ясно, — кивнула некромантка, сжав пальцы и глядя прямо в ярко горящие глаза вампира.
— Обещай, что не станешь рисковать собой, — добавил Элиас, словно читая что-то на дне ее души.
Мелания громко сглотнула, а затем чуть хрипло ответила:
— Обещаю.
Древний кивнул.
— Тогда пора.
С этими словами он резко развернулся так, что за его спиной взвился в воздухе черный, как ночь, плащ, махнул рукой, очертив в пространстве круг и открывая небольшой темный переход. Затем схватил Меланию, притянул к себе, чтобы поцеловать, и тут же легонько подтолкнул к черному отверстию в пространстве.
Времени терять было нельзя.
Некромантка сделала шаг вперед и в следующий миг уже оказалась в крытом кузове, который трясся и дрожал, подскакивая на неровностях дороги. А вокруг расположилось два десятка людей, взиравших на нее с немым затравленным удивлением.
Позади буквально через мгновение появился Ландер, и, как ни странно, Мелании стало спокойнее. Под взглядами испуганных людей она вдруг растеряла всю уверенность.
— Все будет хорошо, — твердо проговорил охотник, дергая некромантку за руку и усаживая ее на одну из лавочек, что стояли вдоль бортов лихогруза. — Если что, мы одни из вас, — продолжил он для пленников. — Сидите тихо и делайте вид, что мы тут всегда и были. И мы вас вытащим.
После этих слов люди зашептались, кажется, не веря. Их глаза стали шире, и на лицах некоторых проскочила надежда.
— Вы правда нас спасете? — хрипло спросила женщина лет сорока на вид. Она неплохо выглядела, щеки хоть и казались бледными, но кожа была гладкая, она хорошо питалась в последнее время. Одежда на ней привлекала взгляд своей аккуратностью и… белизной. Длинное платье, подпоясанное ремнем, напоминало ритуальное.
Стоило приглядеться, как Мелания поняла — подобным образом здесь были одеты все пленники. В светлые оттенки тонких, летящих и почти эфемерных тканей.
— Правда, — кивнула некромантка.
В этот момент Ландер начал зачем-то стягивать с нее накидку, а затем подал этой самой женщине.
— Наденьте, — бросил он. — Черный цвет подойдет к вашему платью, а Мелания, — он указал на некромантку, — не будет привлекать взгляд странной одеждой.
Колдунья оглядела себя и подумала, что действительно выделяется среди пленников дорогим нарядом. Впрочем, присутствующие не казались оборванцами или нищими, которых подобрали на улице. Напротив. Их словно нарочно подготавливали и наряжали, так что контраст был не слишком заметен.
Женщина послушалась, прикусив губу. Создавалось впечатление, что она привыкла подчиняться.
А Мелания в очередной раз огляделась, инстинктивно ища среди пленников брата. Да, она помнила, что сказал Элиас. Маркуса тут не было. И все же взгляд бродил по незнакомым лицам, и она ничего не могла с собой поделать.
Когда лихогруз окончательно остановился, некромантка сложила руки на коленях и опустила голову, затаив дыхание. Скрипучие двери открылись, и двое мужчин приказали всем выходить.
Ландер бросил на Меланию короткий взгляд и встал со скамейки, молча подчиняясь приказу вместе с остальными.
— И чтобы без фокусов, — добавил один из мужчин. При более внимательном взгляде некромантка поняла, что оба их конвоира — вампиры. Длинные волосы, заплетенные в хвосты, светлая, почти прозрачная кожа, сквозь которую у одного из них проступали тонкие синеватые вены. Второй казался безупречно прекрасен, и Мелания ощутила, что именно он гораздо сильнее своего товарища.
Девушка встала со скамейки и торопливо вышла из лихогруза, после полумрака машины щурясь от солнечного света.
— Какая красотка, ты глянь, — проговорил тот, что с венами, своему товарищу.
Некромантка взглянула в его лицо и едва не скривилась. Из-под синих губ торчали клыки, между которых влажный язык то и дело высовывался наружу, чтобы облизать рот. Даже длинные темно-каштановые волосы, скрепленные заколкой, не придавали этому кровососу благородный вид.
Когда он повернулся к своему подельнику, Мелания обратила внимание, что на заколке изображен клинок в обрамлении крыльев.
«Значит, это слуга Анджея Красного Лезвия», — мелькнуло у нее в голове тут же.
Она перевела взгляд на второго, более сильного вампира, и тот тут же ответил:
— Не разевай рот раньше времени. Первыми выбирают древние. Это угощение в честь праздника.
— Уж и помечтать нельзя, — как-то влажно причмокнул первый и вдруг шлепнул Меланию ладонью пониже спины.
Некромантка широко открыла глаза от возмущения и едва не ударила в ответ. Пальцы засвербило от магии, которая готова была вот-вот вырваться из анареля. Но в этот момент она очень вовремя поймала многозначительный взгляд Ландера и тут же успокоилась. Опустила голову и послушно поплелась за остальными пленниками.
Вблизи замок был еще крупнее, чем казался прежде. Огромные серые башни терялись в облаках, полукруглые двери из черного металла с заклепками открывались будто со стоном, разевая черные рты коридоров. В один из таких вампиры и повели людей.
Некромантка хмуро смотрела по сторонам, на всякий случай пытаясь запомнить дорогу. А еще — стараясь узнать место, в котором ей уже однажды не повезло оказаться. Но даже учитывая, что до подвала замка явно оставалось еще множество лестничных пролетов, уже сейчас девушка чувствовала, что попала туда, куда нужно. Словно сами стены были ей знакомы, едва ощутимые запахи и тихие звуки, что наполняли этот замок, отзывались под кожей смутным узнаванием. Сейчас чутье Мелании было многократно сильнее, чем прежде, благодаря крови Элиаса, и девушке даже казалось, что за каждой из закрытых дверей, мимо которых они проходили, она слышит голоса и угадывает присутствие вампиров.
После того как они преодолели очередной этаж, сердце некромантки и вовсе забилось быстрее. Впереди, в конце коридора, мелькнула еще одна черная дверь, которая ничем не отличалась от остальных. Но, уже подходя к ней, Мелания ощутила, что это именно то, что они так долго искали, — вход в кормилище.
Когда магический ключ повернулся в замочной скважине, а засовы скрипнули, некромантка вынуждена была согласиться: к сожалению, Элиас был прав. Оказаться в загоне для вампирского скота можно лишь одним способом. Став этим самым скотом.
Когда дверь за ними захлопнулась, Мелания не поверила, что все будет вот так просто. Сейчас они откроют портал, освободят всех, кто здесь находится, и… она сможет помочь Элиасу. Ведь он должен был прямо в этот момент входить в замок. Он планировал встретиться со всеми вампирами, которые создали это страшное место, а затем раз и навсегда положить ему конец.
Некромантка не собиралась сбегать вместе со всеми из кормилища. Она ни за что не оставила бы Элиаса одного.
Никогда.
Но прямо сейчас ей нужно было думать о другом. О людях, которые рассредоточились вдоль стен и смотрели на нее исподлобья хмурыми, потухшими глазами, лишенными каких-либо эмоций. Лишь где-то в самой их глубине сквозило нечто похожее на сочувствие. Те, кто был здесь, уже знали, чего ждать. А новоприбывшие — нет.
Мелания быстро огляделась по сторонам. Люди, что ехали в лихогрузе, шептались и жались друг к другу, пытаясь освоиться. В этот момент некромантка начала быстро двигаться вдоль низеньких коек с кроватями, на которых сидели доноры, и негромко, но четко говорить:
— Вставайте все в одну кучу. Я открою портал, и мы все выберемся отсюда. Прямо сейчас! Быстрее!
Одновременно с этим она невольно искала глазами одного-единственного человека, который был ей ближе всех остальных. Брата, который согласно спискам Крика должен оказаться здесь.
Но его нигде не было. Снова…
Мелания больно прикусила губу, стараясь привести себя в чувство. Не расклеиться от разочарования и обиды. Боль придавала сил.
Ландер следовал за ней по пятам, поднимая на ноги сопротивляющихся людей, которые начали все больше шуметь.
— Не издавайте лишних звуков! — прикрикнул он. — Слушайте, что вам говорят.
Мелания была благодарна ему за то, что он сам не задает лишних вопросов и ничему не удивляется. Ведет себя спокойно и взвешенно.
Как раз сейчас Ландер достал тенежезл, который все это время был скрыт под его длинной курткой, и неожиданно начал колдовать, заглушая их копошение.
— Некромант?.. — зашептались вокруг. — Откуда тут колдун? Хозяева не берут таких доноров!
Это говорила молодая женщина с длинными рыжевато-русыми волосами. Ее бровь была скептически изогнута, а руки сложены на груди.
— Закрой рот, Герра, — рыкнул на нее какой-то мужчина, и некромантка быстро повернула голову в сторону голоса, показавшегося ей смутно знакомым.
Каково же было ее удивление, когда оказалось, что она не ошиблась. В свете сальных свечей, расставленных на небольших столиках-тумбочках, расположенных между кроватями, она разглядела ухмыляющееся мужское лицо.
— Если тебе понравилось, как из тебя сосут кровь, словно из бифштекса с соком, то, будь добра, держи свои восторги при себе. Не все могут похвастаться мазохизмом и любовью к трупам, — продолжал тот самый мужчина, которого Мелания встретила в первое свое посещение кормилища.
Он вышел вперед и тряхнул короткими, неожиданно причесанными волосами. На этот раз его одежда была опрятной, и вообще он выглядел так, словно его к чему-то готовили. Как, собственно, и всех остальных.
— Ну, здравствуй, крошка, — проговорил он, мерзко усмехнувшись. — Рад тебя видеть. Думал, что схарчили тебя в тот же день, как познакомились.
— Да и я думала… — Мелания хотела закончить фразу в его же стиле. Мол, думала, будто он уже воспользовался своей «удушалочкой» и его труп давно где-нибудь прикопали, но решила, что это будет не слишком дружелюбно. Да и бередить дурные воспоминания мужчины не хотелось. То, что он жив, в конце концов, — самое главное. — Я тоже рада, — улыбнулась она чистосердечно.
Ее взгляд упал на его шею и обнаженный торс, но нигде не было, как прежде, рваных, едва заживших укусов.
Поймав ее взгляд, мужчина снова невесело усмехнулся, знакомым движением передернув плечом, что прежде было ранено. Его лицо чуть скривилось, а затем он проговорил:
— Сегодня большой праздник. Нас всех готовят в качестве закусок. А главные блюда должны выглядеть хорошо.
— Что за праздник? — нахмурилась некромантка.
В этот момент к ним сзади подошел Ландер, который успел обойти всех присутствующих.
— Что вы тут болтаете? — бросил он хмуро. — Уже почти все готово. Нужно сказать всем, чтобы становились в шеренгу и готовились убираться отсюда. Но у меня такое ощущение, что некоторым тут нравится, клянусь Тьмой.
Он выглядел раздраженным.
— А это так и есть, — фыркнул знакомый Мелании в ответ охотнику. — Кое-кто мечтает о вечной жизни. Старается стать достаточно послушной собачкой, чтобы хозяева перевели из ранга еды в ранг вонючих живых трупов.
— Закрой свой рот, Дани, — бросила та же девушка, что вызвала недоумение Мелании в первый раз. — Воняешь здесь только ты. И твои прихвостни. А мы никуда не пойдем. Да и вы тоже! Я позову стражу, и Реджи меня отблагодарит!
Ее глаза агрессивно блеснули, и в тот же миг она едва не закричала.
Некромантка не успела ничего предпринять, как Ландер кинулся к девушке. Он закрыл ей рот ладонью, обхватил ее со спины и сдавил горло пальцами. Уже через пару мгновений она осела на пол бесчувственной куклой.
— Ты что, убил ее? — ахнула некромантка, не понимая, как такое могло случиться. Все произошло слишком быстро.
— Нет, конечно, — покачал головой некромант. — Она без сознания. Очнется минут через пятнадцать. Мы успеем уйти. Зато остальные, глядя на нее, десять раз подумают…
После этих слов он оглядел оставшуюся толпу народа, и многие из тех, кто был агрессивно настроен, сейчас резко замолчали.
— Отлично сработано, братан, — хмыкнул тот самый Дани. — Если б я так умел, скольких истерик можно было избежать — аж не высказать!
Он зачесал назад свои чистые, все еще немного растрепанные волосы, продолжая с удивлением смотреть на девушку.
— Нам нужно убираться отсюда, Мелания, — твердо проговорил Ландер. — Я так понял, что у тебя появилась возможность открыть портал. Сделай это и уходи вместе с остальными. Я останусь и вызову свою команду. Тенежезла хватит на открытие двух порталов. Как раз для того, чтобы мои парни добрались сюда, а потом сумели выбраться обратно. Мы вместе пойдем искать твоего… — Ландер с подозрением покосился на Дани, явно не желая в его присутствии озвучивать, что они водят дружбу с вампиром. — Твоего Элиаса, — закончил он.
У Мелании были свои мысли на этот счет. Например, о том, что уходить с пленниками она не станет. Но вываливать правду на охотника не было никакого смысла. Еще не хватало начинать спор в логове врага.
Она только кивнула, приготовившись произнести короткое заклятие, как дверь кормилища резко распахнулась. А на пороге очутились двое вампиров, возглавляемых… Шианой. Подругой Красного Лезвия.
— Дани, мне страшно! — тут же раздался крик маленькой девочки, которая появилась словно из ниоткуда и, подбежав, обхватила ноги мужчины, что так и продолжал стоять возле Мелании. Теперь он хмурился, прижимая к себе ребенка и внимательно глядя на незваных гостей.
— Зря ты вышла, Алли, — проговорил он. — Впрочем, они бы все равно нашли твое убежище. Не успели мы совсем чуть-чуть, да? — спросил он, и на этот раз взгляд его был обращен к Мелании. — Пришли забирать следующую порцию…
— Следующую? — вскинулась некромантка. — Значит, за вами уже приходили?
В голове мелькнула острая болезненная мысль о том, что ее брата могли забрать именно в предыдущий раз. И прямо сейчас он может уже оказаться мертвым…
Неужели после года разлуки она не успела в самый последний момент?
— Да, — хмуро кивнул Дани и опять дернул плечом, которое когда-то было ранено, словно не замечал, как это делает. — Забрали около полутора десятков человек.
В этот момент Шиана с вампирами приблизилась к ним, и некромантка склонила голову, прикрывшись распущенными волосами. Надеясь, что подруга Красного Лезвия ее не заметит.
Сердце бешено стучало. Мелания до последнего надеялась, что удастся провернуть план по спасению людей без сюрпризов.
Как просто все было в теории: всего-то и нужно, что проникнуть в кормилище, открыть портал и вывести людей! И вот теперь они просто не успели…
Некромантка отошла на пару шагов назад, стараясь скрыться в толпе, чтобы ее не заметили. Тогда можно было рассчитывать на вторую попытку. Вампиры возьмут еще десять доноров и уйдут. А остальных она успеет вывести, пытаясь не слишком переживать о том, что Шиана, о которой она была хорошего мнения, оказалась причастной к убийствам.
Однако как только подруга Лезвия оказалась шагах в десяти от нее, тут же повернула голову в сторону, где за спинами пленников скрывалась некромантка. Учуяв ее, словно хорошая ищейка. И резко проговорила:
— Мелания? Мелания Сендел?..
Некромантка стиснула зубы и подняла голову, мгновенно встретившись взглядом с ослепительно красивой девушкой. На ней было узенькое темно-вишневое платье, которое прекрасно сочеталось с пышным облаком красно-коричневых волос, в которых, как всегда, сверкали мелкие драгоценные камушки.
— Рада встрече, — холодно произнесла Мелания, не отводя взгляда.
В этот момент Ландер схватил ее за руку и прошептал сквозь зубы, не поднимая головы:
— Мы можем напасть прямо сейчас. Вампиров я беру на себя, открою портал, а ты уводи людей…
Мелания с силой сжала его руку в ответ и процедила едва слышно:
— Нет. Оставайся здесь и доделай дело. Я пойду с Шианой.
— Что?.. Нет…
— Наверху мой брат, — отрезала некромантка, настолько сдавив руку охотника, что ее ногти вошли в его кожу.
Темные глаза Ландера блеснули, но через мгновение он кивнул и, сделав шаг назад, скрылся за спинами людей.
Мелании оставалось лишь надеяться, что на их короткий диалог вампиры не обратили внимания среди шума и шепота остальных пленников. В этот момент некромантка была как никогда прежде рада, что Ландер привык исполнять команды и знал, что, когда ты окружен врагом, не время спорить. Нужно действовать без лишних слов.
Шиана прищурилась, подходя ближе, а затем бросила двум вампирам:
— Берите женщин пополам с мужчинами. — Затем повернулась к Мелании и добавила: — Пойдем с нами.
Некромантка ничего не могла прочитать на ее лице. Не понимала, какие эмоции вызвало у подруги Лезвия ее присутствие в кормилище, а та не спешила пояснять.
Вампиры начали отбирать людей, довольно грубо подталкивая их к выходу. Мужчины выходили молча, а вот женщины плакали. Одна упала на пол и начала рыдать, умоляя не забирать ее.
Мелания думала, что сейчас бедняжку ударят или грубо поднимут на ноги, сказав что-нибудь запугивающее. Однако один из вампиров, черноволосый красавчик с улыбкой, кровожадной до дрожи, сел на корточки и медленно погрузил пальцы в распущенные волосы пленницы. Со стороны казалось, будто он ее гладит, однако затем его пальцы сжались и он заставил несчастную посмотреть себе в глаза, при этом не переставая улыбаться. Женщина всхлипывала, глотая слезы, но уже через мгновение вдруг затихла, словно увидев в лице вампира нечто удивительное.
— Не стоит так расстраиваться, милая, — сладко проговорил кровосос. — Все будет хорошо. Настолько, что ты будешь просить еще и еще. Тебе понравится наш хозяин. Это будет лучший день в твоей жизни.
На лице пленницы проступил тупой восторг. Ее лицо осветилось таким счастьем и покорностью, что стало тошно.
— Правда? — спросила она, вставая на ноги и заглядывая в рот вампиру, будто он рассказывал ей нечто очень важное.
— Конечно, милая, — промурлыкал тот, подталкивая ее к выходу.
И женщина радостно встала вместе с остальными людьми впереди процессии.
— Переборщил, — еле слышно пошевелил губами второй упырь. — Лезвие не любит тупых овец.
— Попрошу, чтобы отдали мне, — передернул плечами черноволосый, и Мелания заметила, как из-под его улыбающихся губ блеснули две острые иглы.
Никто из людей не мог слышать этого диалога, некромантка была уверена. Она и сама с трудом понимала слова, словно читая по губам. Но каким-то образом ее слух и сознание улавливали суть разговора, несмотря на расстояние.
В голове четко звучали голоса вампиров… вместе со стуком крови Элиаса в ее собственных венах. Стуком, к которому она уже почти привыкла.
Некромантка двинулась следом за людьми, когда Шиана взяла ее за руку и невозмутимо повела вперед, словно они были старыми подругами. Вампиры не обращали на них ни малейшего внимания. По всему выходило, что Шиана среди них могла делать все, что ей вздумается.
— Подождите, я тоже пойду, — грубо пробасил Дани, догоняя остальных.
— Нет, не надо, Дани! — всхлипнула маленькая девочка, которую мужчина тут же затолкал за спины людей, шепнув напоследок:
— Твоя мама сказала беречь тебя. А за меня не бойся.
В последний момент Мелания повернула голову и успела встретиться взглядом с исчезающей за спинами людей малышкой. И, будто молния, ее пронзило узнавание.
«Моя доченька, там моя доченька…»
Перед мысленным взором вспыхнули огромные прозрачные глаза банши, так напоминающие затравленный взгляд маленького ребенка.
Мелания тут же нашла в толпе Ландера, что, как и следовало ожидать, неотрывно смотрел на нее. Кивнула в сторону девочки и поймала ответный кивок. А затем со спокойной душой вышла прочь из кормилища.
Она была уверена, что Ландер выведет людей. И спасет ребенка, о котором даже после смерти продолжала помнить мать.
Когда они все вместе двинулись по коридору, Шиана будто специально отстала вместе с Меланией не меньше чем на два десятка шагов. Она крепко держала ее за локоть то ли как старую знакомую, то ли как пленницу. А затем вдруг некромантка ощутила сгущающуюся вокруг магию.
Темное заклятие.
Повернув голову к своей конвоирше, Мелания не заметила ничего особенного. Не было ни малейшего признака того, что Шиана колдует. Ее руки оставались спокойны, а губы не шевелились. Взгляд, будто стеклянный, был направлен строго вперед.
На короткий миг некромантка даже успела испугаться. Тьма продолжала сгущаться, и уже через пару мгновений стало ясно, что обеих девушек, как второй кожей, облепило черным коконом сумеречной материи. Мелания подняла свободную руку и дотронулась до щеки, с удивлением замечая: магия стала осязаемой, но все еще оставалась невидимой.
Что это было, Мелания понять не могла. Ничего подобного она никогда не видела, да и сейчас вслух заклинание никто не читал. А значит, цепочку колдовства распознать было невозможно.
Шиана бросила на нее короткий взгляд и приподняла бровь.
— Чувствуешь «силки Тьмы»? Такая сильная или в тебе кровь Темного Князя?
Мелания сжала зубы и нехотя выдохнула:
— Второе.
Хотя она и не привыкла считать себя слабой, последние недели дали понять: до вампиров ей слишком далеко. Всю жизнь ей казалось, что она очень неплохая колдунья, не хватает лишь должного обучения, чтобы стать по-настоящему мастером. Однако немного изучив за минувшие дни силу Элиаса и его окружения, она с легкой тоской в сердце осознала, что никогда ей не сравниться с детьми ночи.
Но Мелания умела признавать свои слабости.
Хотя и было немного жаль…
— Зачем оно нужно? — спросила некромантка об этом странном заклятии, что облепило ее кожу. Хотелось хоть немного понять, что же все-таки происходит.
— «Силки Тьмы» скрывают любые звуки, — спокойно ответила Шиана, продолжая вести ее вперед по коридору, а затем по темной винтовой лестнице наверх.
— Скрывают звуки? — удивилась Мелания. — Как «защитный полог»?
— Да, — кивнула девушка. — Только «силки» невозможно заметить со стороны, если только ты не являешься объектом магии. А еще, — добавила она с легкой усмешкой, — «силки» скрывают любые проявления твоих эмоций. Если ты начнешь кричать или задыхаться, со стороны все будет выглядеть так же, как в момент наложения чар. То есть словно совершенно ничего не происходит.
По спине некромантки проскользнула неприятная дрожь. Получается, смысл колдовства в том, чтобы полностью повторить очертания фигуры объекта. Для этого Тьма и облепила ее кожу настолько, что ощущалась каждым миллиметром тела.
— Как хитро, — пробубнила Мелания, старательно изучая ответную реакцию чужой магии на свои действия.
Некромантка инстинктивно пыталась воздействовать на тонкую пленку Тьмы с энтузиазмом сумасшедшего механика, который даже перед смертью рассматривает устройство, с помощью которого ему отрубят голову.
— Но на тебе тоже «силки»… — задумчиво проговорила она, невольно дотрагиваясь до руки Шианы и ощущая под пальцами ту же гладкую прохладу.
— Все верно, — ответила та, и, как показалось некромантке, во взгляде девушки проскользнуло уважение. — Потому что у меня в планах нет твоего убийства. Я наложила заклятие, чтобы мы могли поговорить и наш разговор остался достоянием лишь нас двоих.
В этот момент лестница кончилась. Они очутились в очередном темном коридоре, освещаемом лишь тусклым светом нары факелов, чьи держатели были изготовлены в форме обнаженных дев.
Некромантка не торопила Шиану. Хотя все внутри нее зажглось нетерпением в тот же миг, как стало ясно, что все не так плохо, как казалось. Возможно, подруга Лезвия не приведет ее к вампирам, а позволит все же сперва вызволить людей? А потом и вовсе поможет?..
Но, увы, правда была далеко не так радужна.
— Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты здесь? — вдруг резко спросила Шиана, жестко взглянув на некромантку. — Тебя не было в списках. А значит, ты явилась вместе с Элиасом вовсе не на праздник.
— Элиас здесь? Он уже… Он пришел? — хрипло поправила себя Мелания, почувствовав, как резко пересохло в горле, а кончики пальцев похолодели.
Она понятия не имела, что вообще происходит. Не попал ли ее вампир в плен. Не убили ли его, в конце концов… Нужно было это узнать.
И с какой-то стороны она была даже рада, что Шиана ведет ее куда-то вместе с остальными донорами. Возможно, они шли к Лезвию или Боли, а может, к кому-то еще. Но какое это имеет значение? Ведь именно там наверняка должен быть сейчас Элиас.
— Пришел, — кивнула Шиана мрачно. — И торжество было решено немного отложить. На пару часов, я полагаю. А может, до вечера. Сейчас они общаются с Анджеем, и мне запрещено мешать.
— Общаются? — сглотнув, спросила Мелания. — Элиас и Анджей? Вдвоем?..
Шиана бросила на нее странный взгляд и ответила:
— Да.
В этот момент они вошли в огромный зал, шторы в котором были плотно задернуты, и внутри царил полумрак, озаряемый лишь светом свечей. Все помещение оказалось пронизано их сладковатым ароматом, в который явно добавили какое-то вещество. Странный тонкий запах смешивался с дымом от воска и распространялся вокруг как сумеречный туман. Незаметный, но смертельно опасный. Он тут же проник в легкие Мелании, заставив ее сперва покачнуться от накатившей слабости, а затем расплыться в улыбке.
Каждая мышца в теле расслабилась, нервы успокоились, и страх исчез.
Некромантка отдаленно понимала, что ничего в этом хорошего нет. Наркотические свечи явно были призваны успокоить жертв перед тем, как их кровь станут вкушать древние и не очень древние вампиры. А может, дым и вовсе призван заставить людей спокойно воспринимать мысль о том, что сегодня их не только выпьют, но и убьют.
Однако опыт боевой колдуньи тут же подсказал Мелании, что в происходящем есть и плюс. Она не будет испытывать ужас, когда понадобится вступить в бой. И в случае чего ее рука не дрогнет, а голос не сорвется при чтении заклятия. А это было чрезвычайно важно.
Что ж… проклятые упыри явно не учли всего.
От этой мысли странная улыбка на лице некромантки стала шире.
— Как ты думаешь, что будет, если Темный Князь увидит свою женщину там же, где находятся и остальные доноры? — нервно спросила в этот момент Шиана, кивнув вперед.
И Мелания наконец увидела то, на чем ее взгляд в первые секунды появления в этом зале никак не желал концентрироваться. Прямо под потолком на толстых металлических цепях, покрытых золотым и серебряным напылениями, висели прочные клетки, рассчитанные на одного, двух или даже трех людей. Некоторые из них были уже заполнены. Мужчины и женщины стояли или сидели внутри, расслабленно озираясь по сторонам и ничуть не напрягаясь от собственного положения.
А вампиры, что привели в зал еще два десятка доноров, по очереди открывали клетки, что сейчас стояли на полу пустыми, запускали туда новых жертв, а затем приводили в движение подъемный механизм. Блестящие камеры тут же взмывали в воздух, плавно покачиваясь.
Мелания постаралась сосредоточиться на словах Шианы, но под действием проклятого дыма получалось плохо. Перед глазами мелькали решетки и девушки, заточенные там, в развевающихся, тонких, как лунный свет, тканях. И мужчины, чья одежда тоже не сильно-то много скрывала. В основном у всех были обнажены торсы, а на бедра натянуты легкие штаны, колышущиеся от любого движения воздуха.
— А я тебе скажу, что будет, — хмуро закончила Шиана. — Будет битва. И живыми из нее выйдут очень немногие.
В следующий миг она резко повернулась к Мелании и прямо спросила у нее:
— Так ответь мне, не ради этого ли вы пришли сюда сегодня?
Мелания вздохнула и прямо посмотрела в глаза девушке, которая, судя по всему, совершенно спокойно относилась к тому, что ее любовник убивал людей. И ей не было никакого дела до всех тех несчастных, которые сегодня здесь умрут.
Что Мелания чувствовала к ней? Жалость или презрение? Сложно было сказать точно. Но, глядя в ее красивое лицо, обрамленное пышными, ухоженными волосами, переплетенными с тончайшими нитями драгоценных камней, некромантка понимала, что, если ей придется убить эту красотку ради спасения остальных, она сделает это не задумываясь.
Однако что-то во взгляде Шианы вызывало внутри Мелании странный диссонанс. Словно она чего-то не понимала.
— Мы пришли сюда, чтобы очистить кормилище, — спокойно призналась некромантка. Скрывать уже не имело смысла. Все и так было ясно.
— Я не позволю вам этого сделать, — покачала головой Шиана, стиснув зубы. — Сегодня большой праздник, и я не дам вам его испортить.
Мелания приподняла бровь, до поры до времени стараясь не выделяться и не поднимать шум. Начинать бой было явно рано.
Интересно, Ландер уже успел вывести людей или еще нет?
— Что же сегодня за праздник? — неторопливо поинтересовалась некромантка, не выказывая ни капли эмоций.
И это было не напускное безразличие или бесстрашие. Мелании действительно было плевать. На то, что Шиана не собирается ее выпускать, что она такая же убийца, как и ее любовник. Все это казалось на данный момент мелкой преградой. Наркотический дым заставлял на все смотреть будто со стороны.
— Коронация Красного Лезвия, — ответила та.
— Что?! — ахнула некромантка, и отголоски эмоций все же проникли сквозь стену расслабленности.
Анджей Красное Лезвие хочет стать королем вампиров? Но… как это возможно? Какое он вообще имел отношение ко всему происходящему? Ведь это Вечный Крик был монстром и создателем кормилища! При чем здесь вообще Анджей?
В этот момент некромантка заметила, что вдоль стен огромного зала были расставлены вампиры. Они молчаливо и неподвижно застыли в полумраке между высоких окон, возле дверей и портьер, за которыми, скорее всего, тоже скрывались дополнительные выходы. Эдакая охрана торжественного мероприятия.
А еще Мелании показалось, что многих из них она узнает. Это были те самые упыри, что принадлежали к более мелким кланам, стоящим на службе у шестерки древних.
— Что слышала, — бросила через плечо Шиана. — И вам не испортить это событие. Имей в виду.
— Но вампиры же не хотят короля? — полувопросительно произнесла некромантка, совершенно оглушенная, запутанная и сбитая с толку.
— Так и есть, — кивнула в ответ ее собеседница. — Но Анджей решил, что пора положить этому конец. Как только в замок прибудут Огненная Боль, Вечный Крик и Серебряный Страх, начнется церемония.
— Страх? — переспросила Мелания, вспоминая еще одного древнего. — Фирель? Получается, он тоже в курсе всего происходящего?
Некромантке почему-то совершенно не хотелось думать, что улыбчивый любовник ее подруги Риши — тоже убийца и монстр. Хотя она никогда не испытывала к Фирелю особенной приязни, ненавидеть его было не за что. На последней встрече древних он и вовсе был на стороне Элиаса.
Но Шиана вдруг покачала головой.
— Серебряный Страх не знает о том, что здесь готовится. Однако Анджей намерен его убедить. Кровь и секс делают детей ночи гораздо сговорчивее, — добавила она, махнув рукой перед собой. В зал, где под потолком уже покачивались почти три десятка блестящих клеток.
— А как же мнение Элиаса и… — Она припомнила имя последнего древнего. — Вальдера Черного Воина? Разве их присутствие на коронации нового короля не нужно?
— Не нужно, если решение примет большинство древних, — покачала головой Шиана. — Получится четверо против двоих. Четверо из шестерки обменяются кровью, признав одного повелителя. И главы нескольких мелких кланов принесут присягу. Этого будет достаточно для соблюдения формальностей.
Мелания сглотнула ком в разом пересохшем горле.
— Но как же так?.. — выдохнула она. — Было ведь какое-то пророчество… Я, правда, не знаю, о чем оно, но было же!
— Было-было, — отмахнулась Шиана. — Но Анджея оно не волнует. Будущее ведомо лишь темным богам.
Мелания вздрогнула, а затем все же спросила:
— Но о чем в нем говорилось?
Ее собеседница сжала губы, а затем решила ответить:
— Давным-давно жила вампирша, которая умела видеть будущее. Это большая редкость, и многие в принципе не верят в подобное. Считают это сказкой. Однако факт в том, что однажды эта особа сделала предсказание, которое сильно пошатнуло мир детей ночи. Она сказала, что у вампиров появится король. Он будет силен, как сам отец Тьмы, в его глазах будет гореть закат, а в венах будет течь черный огонь мертвецов. Он станет тем, кто изменит мир раз и навсегда.
Мелания затаила дыхание.
— Но… в этом ведь нет ничего плохого… — сказала она чуть хрипло, добавив: — Для вампиров.
Но Шиана хмыкнула и продолжила:
— Это еще не все. Король изменит мир детей ночи, став тем, кто посадит своих подданных на цепь. Создания Ишхары перестанут быть хищниками, раз и навсегда превратившись в овец.
— Именно поэтому вампиры в свое время и отказались от королей вообще, предпочитая, чтобы ими правила шестерка древних, — снова раздался голос Шианы.
— А теперь?..
— Теперь Анджей их переубедит, — мрачно кивнула девушка. — Этим праздником он всем даст понять, что его подданные никогда не станут овцами.
Ее взгляд поднялся вверх, остановившись на покачивающихся клетках, и Мелания повторила ее движение, вдруг осознав страшную истину: все, кто сегодня окажется внутри этих приспособлений, скорее всего, умрут. Во славу нового короля.
В следующий миг за одной из решеток некромантка заметила мальчика лет десяти. В белых одеждах и с распущенными волосами, касающимися лопаток. Он сидел, обхватив ноги, и не двигался, уперев подбородок в колени.
Сердце Мелании подскочило к горлу и остановилось.
У ее брата волосы были короче примерно на ладонь, но точно такого же насыщенно-черного цвета. Как и у нее когда-то в детстве…
Сердце в груди будто резануло ножом.
Маркус… В прошлом, кажется, он был гораздо более худым и маленьким, чем этот паренек, чьего лица Мелания не видела и на четверть.
Однако уже сейчас ее внутреннее чутье разрослось под ребрами до размеров огненного гриба, который бывает после взрыва магической бомбы. И теперь оно опадало пылью и стеклянными осколками, врезаясь в легкие и мешая вздохнуть от одной-единственной мысли, в которой она была уверена целиком и полностью, но все же никак не могла осознать ее до конца.
Похоже, в той клетке сидел ее брат.
Маркус Сендел. Ставший старше ровно на один год.
— Пойдем, — проговорила в этот момент Шиана и потянула Меланию в другую сторону от зала. Все это время они стояли практически в дверях, так и не проходя внутрь.
— Что? Куда?.. — тут же начала сопротивляться девушка, не в силах оторвать взгляд от мальчика, которого было так страшно назвать по имени.
— Как это куда? Я же ясно сказала, что не позволю вам испортить праздник, — резко ответила та. — Твое присутствие здесь именно этим и закончится.
С этими словами она настойчивей толкнула некромантку в сторону коридора.
— Я никуда не пойду, — твердо выдала Мелания и уперлась руками в дверной проем.
Теперь уже она не смогла бы покинуть этот зал, даже если бы Вечный Крик вдруг воскрес и уселся в кресло прямо под клетками.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула Шиана, и на ее лице снова проскочило странное нервное выражение.
— Я останусь здесь, — покачала головой некромантка, но ее спутница явно не планировала сдаваться. И тогда Мелания сказала: — Ты хочешь избежать скандала, верно? Но неужели ты думаешь, что Элиас не рассердится, когда вдруг обнаружит, что меня вообще нигде нет? Ни в кормилище, ни в зале? Когда станет ясно, что меня просто-напросто где-то заперли?
Шиана стиснула зубы.
— Может, ты хочешь, чтобы я тебя за одной из решеток закрыла? — бросила она мрачно, очевидно, уловив смысл в словах своей пленницы.
— А запри, почему бы и нет, — пожала плечами некромантка, не отводя взгляда от одной-единственной клетки. — Только давай я сама выберу, где сидеть, раз уж такое дело, а?..
Когда она повернулась к Шиане и взглянула на нее, можно было с уверенностью говорить, что ее глаза нездорово расширены и блестят.
— Хорошо, — вдруг ответила она и успокоилась. — Пойдешь со мной. Как моя гостья.
— Что?.. — Мелания не успела удивиться, как Шиана взяла ее за руку и повела к той стороне зала, где в небольшой стенной нише были расположены уютные круглые столики, окруженные мягкими креслами из красного дерева, обитого бархатом.
На столах уже стояло скромное угощение и несколько бутылок вина с бокалами. Ничего серьезного. Как обычно — тончайшая нарезка фруктов, каждый ломтик которых можно было разглядеть на просвет, такое же тонкое сырое мясо и изысканный сыр.
— Будем сидеть здесь и мило общаться, пока все не закончится, — пробубнила Шиана с натянутой улыбкой, предлагая ей садиться рядом.
Мелания снова бросила короткий взгляд в сторону мальчика на цепи и, так и не увидев его лица, выбрала себе кресло, сидя на котором можно было разглядеть весь зал.
Торопиться было некуда, оставалось лишь ждать. И некромантка нутром ощущала, что ожидание не будет долгим. Страх так и не отзывался, словно такая эмоция разуму колдуньи вообще была незнакома, однако под кожей зудело предчувствие. Нечто горячее и немного болезненное, как привкус желчи и металла.
Мелания натянула на лицо улыбку и проговорила, бросив короткий взгляд на еду, к которой совершенно не хотелось притрагиваться:
— Всегда удивлялась, зачем вампирам пища? Если у них есть мы…
В этот момент Шиана повернула к ней голову, и некромантка вдруг поняла, что девушка не просто так осматривается. Ее внимание точно так же приковано к чему-то одному. И, похоже, именно это что-то и вызывает у нее странное, необъяснимое беспокойство.
Мелания прищурилась.
Что-то было не так.
— Они не нуждаются в еде, это правда, — кивнула подруга Лезвия, прихватив кусочек сыра. Она откусила только маленькую часть, что в очередной раз подсказало некромантке: не одна она здесь напряжена, словно взведенный для выстрела курок некромантского револьвера.
Кстати, о револьвере. Привычным движением Мелания коснулась ладонью бедра и нащупала оружие, пристегнутое ремнем к ноге аккурат под платьем. Как подвязка у невесты. Оно было с ней еще с отеля и, хвала темным богам, никуда не делось.
— Однако, — продолжала Шиана, сосредоточенно глядя перед собой, — чем сильнее вампир, тем большее количество простой пищи его организм способен переварить. Но дети ночи, как правило, не любят еду. Предпочитают лишь иногда ощущать ее вкус. Если, конечно, способны на это.
Она снова чуть откусила от кусочка сыра и едва сумела проглотить. Все это некромантка отмечала механически, пытаясь отслеживать все, что происходит вокруг.
Вот сейчас вампиры закончили заводить пленников в клетки и, похоже, собрались идти в кормилище за следующей порцией людей. Что будет, когда они вернутся и скажут, что там никого нет?
Однако в этот момент Шиана перехватила ее взгляд и как будто что-то поняла.
Она тут же подняла руку и крикнула:
— Лейсер!
На зов с поклоном явился один из вампиров. На удивление это был один из тех, кто провожал Меланию из лихогруза. Тот, с сальными глазками и беспокойными ручками. Он снова окинул Меланию жадным взглядом и улыбнулся, не скрывая клыков.
Шиана тут же скривилась.
— Слушаю, госпожа, — проговорил Лейсер.
— Достаточно доноров, больше не нужно, — скомандовала подруга Анджея, давая понять Мелании, что прекрасно владеет ситуацией.
Некромантка нахмурилась. Все это было очень странно. Ведь если Шиана понимает, что из кормилища уже вывели людей, то должна поднять шум. Тревогу. Пуститься на поиски.
Но она ничего этого не делала. Значит, либо ее приказ — случайность, либо… тут точно было что-то не так.
— Но клетки еще не все заполнены, госпожа, — с удивлением сказал Лейсер.
— Ничего страшного, — оборвала его Шиана. — После церемонии остальных приведем просто так. В конце концов, клетки — всего лишь часть шоу. Не нужно утомлять гостей добычей еды из-за решеток.
Вампир ухмыльнулся еще шире, и, казалось, его клыки стали еще длиннее.
— Я все понял, госпожа, — чрезвычайно довольно ответил он и с поклоном удалился.
Шиана снова фыркнула и отвернулась. На ее лице проскочило презрительное выражение.
Мелания не смогла удержаться от вопроса:
— Что такое?
— О чем ты? — приподняла бровь она.
— Твое лицо, — не зная, как объяснить, пробубнила некромантка. — Тебя словно раздражал этот вампир.
Шиана вдруг усмехнулась и снова скривилась.
— Ты права, — бросила она коротко, — он не умеет себя контролировать. Выпущенные клыки — это как торчащие из штанов причиндалы.
— В смысле? — переспросила Мелания, сдержав смешок.
Почему-то, несмотря на все происходящее, подруга Лезвия не вызывала у нее беспокойства. Словно она инстинктивно чувствовала, что на самом деле Шиана — не монстр. Она безопасна. А находить с ней общий язык и вовсе всегда удавалось очень легко.
— Позорище! — воскликнула девушка в этот момент. — Каждый уважающий себя вампир умеет скрывать свои желания, а не демонстрировать их всем подряд!
Она снова фыркнула и отвернулась.
Некромантка вдруг подумала, что ее такие мелочи никогда не заботили, а вот Шиана явно относилась к этикету детей ночи как к чему-то, что касается ее лично.
Еще некоторое время они просидели в тишине и напряженном ожидании. Мелания гадала, где Элиас и что он станет делать, узнав о коронации. Что будут делать все остальные, когда станет ясно: Реджинальд сюда никогда не явится.
А затем откуда ни возьмись грянула негромкая, но пронзительная музыка, и зал, что еще недавно казался совершенно пустым, вдруг начал стремительно заполняться высшими вампирами.
Мелания затаила дыхание, чувствуя, что вот-вот произойдет то, чего они так долго ждали и боялись. Удастся ли им сегодня выйти из этого зала живыми?
Некромантка была настроена как никогда воинственно. В голове, как по заказу, крутилось несколько десятков заклятий, которые можно было бы использовать в случае опасности. Анарель в ее груди сам собой отозвался легкой пульсацией Тьмы, словно нашептывая: «Используй меня… не стесняйся, колдунья…»
А магии в Мелании было много. Она уже брызнула в вены, как будто отвечая на увеличивающееся количество нежити в зале, готовясь в любой момент прийти на зов своей хозяйки.
Некромантка размяла пальцы, чувствуя, как на кончиках скапливаются нити Тьмы, стремящиеся сплестись в заклятия.
Мелания была опытной колдуньей, но прежде ей не доводилось ощущать подобного стремления ринуться в бой. Сейчас это был практически зуд.
И даже дурман, разлитый в воздухе и явно призванный успокоить жертв, не слишком влиял на девушку. Пленники, тихонько раскачивающиеся на цепях, выглядели сонно и вроде бы немного опустошенно. Как будто их мало волнует исход сегодняшнего дня. Мелания же, напротив, испытывала невероятный внутренний подъем. Наркотический дым при этом сохранял ее разум чистым, а тело — лишенным страха.
Похоже, это был очередной бонус от Элиаса. Возможно, если бы древний не заставил ее выпить своей крови, сейчас она тоже стала бы вялой и безынициативной. Настолько слабой, насколько никогда не должен становиться настоящий некромант.
Если такой ее ожидает увидеть Шиана или кто-то из кровососов, они будут сильно удивлены.
Вампиры, проходящие в зал, выглядели довольными. Музыка и легкий полумрак, созданный плотно закрытыми шторами, будто обволакивали их, делая движения плавными и мистическими. Светлые пятна лиц смешивались с всполохами глаз цвета крови и бликами, отражающимися от острых клыков.
Бросив короткий взгляд на Шиану, Мелания готова была поклясться, что заметила, как лицо девушки превращается в улыбающуюся маску. Даже мышцы стали такими же расслабленными, как у жертв, качающихся в клетках. Однако в самый последний момент перед этим в больших красивых глазах мелькнуло презрение, и стало ясно: Шиана лишь притворяется слабой, одурманенной овечкой в отличие от остальных.
Впрочем, сейчас уже невозможно было точно сказать, не привиделось ли Мелании это все. Шиана улыбалась и маленькими глотками пила вино, которое ей налил стройный и довольно привлекательный официант в черно-красной ливрее с нашивками в виде лезвий.
— Человек, — пробубнила некромантка сама себе, когда парень ушел.
— Еще одно развлечение или вид закуски, — махнула рукой ее собеседница, весело отхлебнув вина. — Некоторые не любят подготовленную заранее еду, а предпочитают иллюзию охоты. Для этого прекрасно подходят официанты и официантки, которые заранее готовы к тому, чтобы стать угощением.
— Готовы? — переспросила Мелания.
— Готовы, — кивнула девушка. — Мечтают стать детьми ночи и сами предлагают себя в качестве доноров. Если они сумеют угодить хозяевам, их желание может исполниться.
— Понятно, — мрачно кивнула некромантка, по-новому взглянув на улыбчивую обслугу, снующую по залу. Казалось невероятным то, сколько среди них молодых девушек, мечтающих умереть. Или жить вечно — что в данном случае одно и то же.
Впрочем, после неприятной ситуации в кормилище Мелания была не слишком удивлена.
— Кстати, — добавила Шиана, резко посерьезнев, — «Силки Тьмы» спадают. Старайся вести себя спокойно и незаметно.
Некромантка кивнула, резко подобравшись.
В этот момент в зал одновременно вошли несколько древних. Анджей Красное Лезвие вместе с Элиасом появились из главных, парадных дверей. А с другой стороны, с торца, выплыла стройная фигура Амадеи Огненной Боли, что шла под руку с Фирелем Серебряным Страхом.
С виду все выглядело настолько спокойно и прилично, словно ни о какой битве и речи идти не может. И даже удивительный наряд Элиаса, напоминающий магические доспехи, не слишком выделялся на фоне одежды остальных древних. Сам Анджей, что шел чуть впереди и явно чувствовал себя еще некоронованным королем, нес на плечах тяжелую мантию темно-красного цвета с калено-белым рисунком. Под ней серебрилась кольчужная рубашка, украшенная заклепками в форме лезвий, а руки древнего украшали перчатки с вкраплениями какого-то красного металла. Повсюду в его наряде сверкали рубины, и, если расфокусировать взгляд, могло показаться, будто он весь лоснится от свежей крови.
На Фиреле одежда была попроще, однако не менее пафосная. Его черную кожаную жилетку украшали сапфиры, а за плечами развевался легкий плащ-крылья. Амадея оказалась впервые без одного из своих тонких, вызывающих платьев, чьи вырезы могли соперничать размерами с кратерами вулканов. На ней был тяжелый наряд, подметающий подолом пол и усеянный оранжевыми и прозрачными камнями. Поверх него была надета плотная накидка, напоминающая открытый кафтан, подпоясанный толстым ремнем. На накидке блестели желтым золотом круглые пластины, очень похожие на защитные.
Как только древние встретились в центре зала и повернулись к гостям, те немедленно замолкли вместе с музыкой. А Анджей поднял руки и со спокойной улыбкой сказал:
— Темной ночи и алой крови! Рады приветствовать вас сегодня здесь, господа и дамы. Пусть этот день запомнится вам надолго так же, как он запомнится нам. И не забудьте рассказать о том, что видели, всем тем, кому не повезло оказаться сегодня здесь. Среди вас.
Лицо Анджея было довольным, но спокойным. Он так разительно отличался от Вечного Крика, что Мелания не могла поверить в то, что сказала Шиана. Что этот вампир хочет получить власть ради того, чтобы безнаказанно и свободно убивать людей.
Красное Лезвие достал из-за спины свою тонкую черную косичку и накрутил ее на палец, улыбнувшись и еще сильнее выбиваясь из образа кровожадного монстра.
Мелания моргнула, на миг вспоминая, что, когда она участвовала в аукционе, именно Анджей был тем, кому не нравилось смотреть на ее страх.
Красное Лезвие терпеть не мог ужас доноров! И явно не любил принуждение. Может быть, это ошибка? Может быть, никто никого не собирается убивать, и Анджей, наоборот, хочет стать мудрым и справедливым королем, запретив убийства? Осталось лишь все объяснить…
Сердце забилось быстро-быстро. Секунды утекали одна за другой, приближая момент, когда все станет ясно. И назад дороги уже не будет.
Однако если все было так, как надеялась Мелания, то почему на коронацию не были приглашены Элиас и Вальдер? Почему о ней знали лишь Крик, Амадея да еще Фирель?
В горле пересохло.
В этот момент Амадея наклонилась к уху Анджея и что-то шепнула ему. Он неожиданно рассердился, но заметно это было лишь по глазам. На губах оставалась легкая улыбка.
«Не придет», — прочитала Мелания то ли по губам Амадеи, то ли снова услышала сквозь толпу и расстояние сказанные шепотом слова.
Похоже, Лезвию только что сообщили, что Реджинальда Вечного Крика сегодня не предвидится.
Анджей кивнул и вдруг начал говорить, распахнув руки и обратившись к неподвижной массе замерших вампиров.
— Вы наверняка хотите знать, зачем мы все сегодня здесь собрались, — сказал он мягко. — И вы, мои дорогие братья и сестры, тоже терзаетесь любопытством, — сказал он древним, что взирали на него с немым ожиданием.
Элиас даже сложил руки на груди, чуть нахмурившись. И если Амадея выглядела довольной и невозмутимой, потому что точно знала, зачем пришла в этот зал, то Элиас — нет.
Похоже, он был не в курсе происходящего.
«Ему так и не сказали!» — поняла Мелания.
— Не буду больше мучить вас ожиданием, друзья. Сегодня мы провозгласим нового короля… — продолжил Анджей с улыбкой. — Повелителя детей ночи!
И зал зашумел.
— Ну вот и началось, — мрачно сказала Шиана.
— Кстати, где Реджинальд? — нервно добавила она. — Он же должен проголосовать…
Мелании даже стало немного жаль Шиану. Внезапно на лице ее спутницы отразилось что-то похожее на настоящий страх.
Но почему? Мелания не знала.
— Он не придет, — мрачно ответила некромантка, с некоторым удовольствием наблюдая, как бледнеет девушка.
Шиана не уточнила, где Крик. Не поинтересовалась, откуда у Мелании эти сведения. Лишь отрешенно кивнула, проговорив:
— Значит, ничего уже не изменить.
И вдруг с какой-то затаенной болью сжала губы. А в следующий миг в пальцах Шианы сверкнула Тьма, окружая ее сильнейшим коконом.
Затем она вдруг резко встала и куда-то направилась. Мелания лишь в последний момент успела схватить ее за руку. А той словно вообще больше не было до нее никакого дела.
— Что ты имеешь в виду? Куда ты пошла? — воскликнула некромантка.
— Спасать своего отца, — внезапно спокойно ответила девушка, выдернув руку. И, видя, что Мелания ничего не понимает, добавила: — Никто еще не осознает этого, — она кивнула на шумящую толпу, — но через пару минут тут начнется бой. Я уже чувствую эманации смерти в воздухе. Анджей готовит удар.
— Бой? Но почему?
— Потому что без Крика Анджею не получить большинства голосов древних, — все больше нервничая, говорила она. — А значит, ему придется кого-то из них убить.
С этими словами она развернулась и направилась куда-то через толпу.
И неожиданно некромантка направилась за ней следом.
Внезапно ей стало ясно одно: Шиана вовсе не тот монстр, каким прикидывается. Подруга Крика не желала ей смерти, думая сейчас, как и она сама, о ком-то, кто был ей дорог.
Об отце.
— Постой! — окликнула ее некромантка, и та не стала сопротивляться, когда Мелания снова схватила ее за руку. Сжала ее ладонь и пошла быстрее через толпу.
Анджей в это время продолжал свою пламенную речь, из которой Мелания выхватывала лишь отдельные куски, то и дело бросая короткие взгляды сперва на Элиаса, а затем на мальчика в клетке на другом конце зала.
— …пророчество — это бред воспаленного разума, — слышался уверенный и мягкий голос Анджея, который так хорошо умел располагать к себе людей и нелюдей. — Когда я стану королем, дети ночи возродят свою былую мощь и силу. Уже сейчас в этом мире нет никого сильнее нас. И мы наконец займем под светом луны то место, которое нам полагается по праву!
Все это время Элиас слушал, не перебивая. Лишь морщинка на его лбу становилась все глубже.
Впрочем, сейчас он не слишком-то выбивался из толпы вампиров подобной реакцией. Фирель тоже был мрачен как грозовая туча. И его вечно насмешливое лицо выглядело чужим и серым.
Мелания чувствовала нутром, что Элиас хотел дождаться финальной части речи Красного Лезвия. Ведь, по сути, нет ничего ужасного в том, чтобы у вампиров появился король. Ужас заключается в том, какую власть он принесет с собой.
Шиана в этот миг почти пробралась сквозь толпу к одному из выходов. Мелания толкнула плечом какого-то вампира и тут же услышала в спину негромкий голос, от которого все внутри словно покрылось колючей изморозью:
— Аккуратнее, сладкая девочка…
Некромантка повернула голову, встретившись взглядом с каким-то темноволосым вампиром с широкой клыкастой улыбкой. Заметив ее интерес, мужчина склонил голову, словно в приветствии. Однако острые иглы, торчащие из-под губ, говорили о его истинных мыслях и желаниях гораздо более красноречиво, чем этот вежливый кивок.
Некромантка быстро огляделась по сторонам и поймала на себе еще несколько похожих взглядов, осознавая четко и ясно: как только вампирам представится шанс, они набросятся на нее так быстро, что она не успеет и вздохнуть.
Отвернувшись от них, она вновь заторопилась последовать за Шианой, на ходу думая о том, что прямо сейчас должна была испугаться. У нее никогда не хватит ни скорости, ни сил, чтобы противостоять такому количеству детей ночи.
Но страха не появилось — спасибо наркотическому дыму. Лишь обдумав в очередной раз собственную несостоятельность в битве с вампирами, Мелания активировала на кончиках пальцев еще несколько заклятий. Затем окружила себя коконом Тьмы подобно тому, что сейчас защищал Шиану, и начала читать одними губами «черный огонь мертвецов». Многоступенчатое заклинание, требующее времени и подготовки перед тем, как пустить его в ход. Единственная магия, способная уничтожить высшую нежить.
— Господин Вер, — раздался голос Шианы в момент, когда они неожиданно остановились.
Мелания повернула голову и встретилась взглядом с вампиром, которого уже однажды видела. Это был неожиданно немолодой мужчина с сединой в темных коротких волосах и умным взглядом из-под густых бровей.
— Темной ночи, — с поклоном отозвался он, затем бросив осторожный взгляд на Меланию. — Слушаю.
Оказалось, что мужчина стоит неподалеку от одного из выходов из зала и явно охраняет его вместе с другими вампирами, на которых была надета черная форма, напоминающая боевой наряд.
— Нужно уходить быстро, — бросила Шиана едва слышно.
— О чем вы говорите, госпожа? — чуть нахмурившись, переспросил он.
Шиана взяла его за руку и легонько подтолкнула в нужном направлении. Вампир подчинился, коротко кивнув товарищу, который остался один. Тот кивнул в ответ, словно не возражал против отлучки напарника.
Через мгновение они уже стояли за дверьми зала, но дальше господин Вер отказался идти. Да и Мелания не торопилась уходить.
— Нужно уносить ноги, — тихо повторила Шиана, пока некромантка вставала так, чтобы видеть сквозь дверной проем одновременно и Элиаса, и мальчика в клетке.
— Что случилось, госпожа? — нахмурился тот. — Мне запрещено покидать пост…
Шиана скривилась.
— Я сказала Мелании, что ты мой отец, — добавила она, и тут до некромантки наконец дошло то, что никак не желало укладываться в слегка заторможенном наркотиками мозгу.
— Твой отец — вампир? — пробубнила она. — А ты — человек?..
И только через пару слишком долгих секунд пазл в голове сложился, когда Мелания вспомнила старую историю, которую ей рассказывала именно Шиана. Историю о древнем вампире, который отдал бессмертие, чтобы быть с любимой женщиной и получить возможность иметь детей. Историю о том, как его жену убили, а сам он скрылся, чтобы спасти жизнь ребенку.
Мелания открыла рот и тут же закрыла его, не веря своим глазам.
И в этот момент Красное Лезвие, кажется, решил закончить свою речь.
— В знак того, что мои слова не ложь, вы можете наконец чувствовать себя настолько свободно, насколько пожелаете. Все люди в этом зале — ваши! Помните: если признаете мою власть, станете сами себе королями и будете вольны решать судьбу своих доноров! Раз и навсегда!
Зал наполнила гробовая тишина. Такая, какая бывает перед самой темной бурей.
И в этой тишине, словно первый предвестник грозы, раздался спокойный голос Элиаса:
— Я не могу этого позволить.
Лезвие медленно повернулся в его сторону, не переставая улыбаться.
Это был момент истины. Понять, испугается ли Анджей или решит, что угроза не настолько велика, было самым главным.
Но, кажется, Шиана уже знала заранее ответ на этот вопрос.
На лице Лезвия не проскользнуло ни капли беспокойства. И это было видно даже с такого внушительного расстояния. Он обхватил свою черную косичку и накрутил на палец. Пластины на его кольчужной рубашке, казалось, агрессивно сверкнули.
Он продолжал спокойно, едва заметно улыбаться, и у гостей могло даже сложиться впечатление, что у древних все схвачено. Что никто не собирается ссориться и никакой опасности нет.
— Ты уверен, Fjerten Valde? — обратился он к Элиасу так лениво, словно продавал ему какое-то барахло, которое ему самому было не слишком-то и нужно. — Ты голосуешь против?
— Уверен, — низким голосом ответил тот, не сводя с него острого, как осколок льда, взгляда. А затем многозначительно добавил: — И не только в этом…
Мелания мгновенно поняла, что хотел сказать Элиас. Что едва не сорвалось с его губ. Она словно чувствовала его на расстоянии… Он почти произнес, что в любом случае не даст Анджею возможности стать королем, даже если вопрос о кровавых жертвах стоять не будет.
Лезвие предпочел сделать вид, что не понял подтекста.
— А как насчет вас, мои дорогие брат и сестра? — обратился он к Амадее и Фирелю.
Последний смотрел на Анджея мрачно и напряженно, то и дело переводя взгляд на Элиаса. Становилось ясно, что мнение Темного Князя для него имеет слишком большое значение. Возможно, если бы Элиас не присутствовал на церемонии, он согласился бы на предложение Красного Лезвия. Позволил бы ему получить безграничную власть над всеми детьми ночи и убивать, когда заблагорассудится… Но сейчас прилюдно идти на поводу у того, кто нарушает установленные порядки, ему совершенно не хотелось.
И еще некоронованный король тоже это понял, потому что по его лицу внезапно пробежала тень, на секунду исказив его черты и показав тщательно скрываемое раздражение.
Элиас испортил ему всю игру…
Амадея, глядя на все происходящее, тоже не торопилась принимать решение.
— Это такой серьезный шаг! — с беспокойной улыбкой проговорила она, всплеснув руками, на которых покачивались массивные браслеты, сверкающие драгоценными камнями. — Его стоит серьезно обдумать! Давайте отдохнем, хорошо проведем этот праздник, а в конце снова поднимем этот вопрос?
«Она пытается тянуть время…» — поняла Мелания.
— Отец, уходим быстрее, — в этот момент проговорила Шиана чуть в стороне.
— Я не могу, дорогая, — сказал тот в ответ. — Я присягнул Красному Лезвию. Если я ослушаюсь прямого приказа, ничем хорошим это не закончится.
— Он отдал приказ? — нахмурилась девушка.
— Да, — кивнул вампир, тряхнув темными прядями с проблесками седины.
Шиана погрузила ладони в волосы и сжала, стиснув челюсти.
— Уходи сама, — добавил вампир, оглядывая зал поверх ее головы. — Если все пройдет хорошо, скажу, что тебе стало плохо и ты вышла. А если…
— Не надо, — оборвала его Шиана. — Я без тебя не уйду, ты же знаешь.
В этот момент Мелания наконец решилась спросить у девушки:
— Получается, ты не хотела, чтобы Анджей становился королем? И не мечтала стать его королевой?
Шиана окинула ее темным, слишком тяжелым взглядом и ничего не ответила. Но Мелания не стала настаивать. Вместо этого она вдруг выпалила совсем иное. Что прежде ей и в голову бы не пришло, но сейчас, когда напряжение нарастало с каждой секундой, это казалось правильным:
— Помогите мне освободить пленников, висящих в клетках.
Отец с дочерью странно посмотрели на нее, и Мелания даже подумала, что они вот-вот рассмеются. Но вампир неожиданно просто кивнул.
— Конечно, — проговорил он тихо. — Если у нас будет шанс. Я открою клетки и опущу механизмы.
— Отец… — сжала его руку Шиана, широко распахнув глаза.
— Я знаю, что это риск, — снова кивнул он, сжав в ответ ее руку. — Но я еще помню, что моя собственная дочь — тоже человек. Как и все они. Я не хотел бы тебе подобной участи. Наверняка их родные этого тоже не хотят.
Шиана кивнула, словно принимая этот ответ, хотя он ей и не нравился. А через мгновение из зала раздалось чуть более громкое:
— Давайте обдумаем этот вопрос еще раз, — звучал звонкий голос Анджея, и толпа вдруг зашевелилась.
Повернув голову в сторону вампирского муравейника, Мелания заметила, как из теней выходят те упыри, что стояли в углах зала и вдоль стен. Те, на которых поблескивала черно-алая форма охранников. Их оказалось гораздо больше, чем представляла некромантка. И в тот же миг, как они появились в помещении, Тьма всколыхнулась, словно несколько сотен заклятий разом сплелись, чтобы нанести удар.
Но это было еще не все. Толпа гостей резко шагнула назад, чуть дальше от невысокого постамента, на котором стояли древние. А затем окна зала с оглушительным звоном разбились.
Раздался звук хлопающих крыльев, и в тот же миг рядом с каждым из охранников в помещении возник еще один вампир. Только в черно-голубой одежде. С пластинами и заклепками того же оттенка, что и доспех Элиаса.
Мелания узнала в них тех же самых вампиров, что сопровождали их до замка. Это были подданные Темного Князя.
На секунду стало легче дышать. Они тоже были не одни. У них был шанс избежать кровопролития.
А в следующую секунду Анджей проговорил с легкой улыбкой:
— Фирель, мой дорогой брат, — сказал и положил на плечо Серебряного Страха ладонь. — Уверен, ты передумаешь, когда осознаешь… все плюсы моего предложения.
А затем сделал легкое, едва уловимое движение пальцами, и багряным заревом вошла в зал сама смерть.
События начали мелькать так быстро, что у Мелании почти не было возможности что-либо заметить. Взвилась в пространстве черная магия, задрожал воздух от разорвавшей его силы. И брызги крови разлетелись во все стороны, когда подданные Лезвия вступили в бой с вампирами Элиаса. Первых было значительно больше, и Анджей явно планировал устроить показательную бойню.
Отец Шианы дернул обеих девушек на себя, тут же скрывая их довольно прочным коконом Тьмы. С такой защитой у них должен был появиться шанс избежать двух, может быть, даже трех сильных магических ударов. Прежде чем придется придумать что-то еще.
Мелания не успела поблагодарить его. Мужчина был твердо настроен идти в зал, в мешанину тел и алых всполохов. Однако в последний миг его успела задержать Шиана.
— Нет! — воскликнула она. — Подожди. Лезвию не угрожают высшие, они дерутся между собой, посмотри! А значит, тебе не нужно исполнять приказ.
— Я обязан защищать господина, которому присягнул, — нехотя ответил господин Вер, но все же остался на месте.
— Ты не защитишь его от древнего, — сказала Шиана мрачно.
А Мелания прислонилась к дверному косяку, испытывая вину за то, что не находится сейчас в зале, и одновременно понимая, что ничем не помогла бы, оказавшись в сердце урагана.
На невысоком постаменте, где только что стояли древние, казалось, разверзлась голодная бездна Сумерек. Элиас вступил в бой, как только вампиры Анджея напали на его собственных. Мелькали всполохи заклятий, запахло тленом, а каменный пол и вовсе разгорелся черным пламенем. Некромантка то и дело видела голубоватый доспех Элиаса, появляющийся то здесь, то там из темного марева. А затем его сменял алый плащ Красного Лезвия.
Сердце Мелании сжалось от страха. От щемящего ужаса, что впервые прорвался сквозь наркотическую пелену. Девушка не боялась собственной смерти, хотя и не планировала умирать. Но при мысли, что может никогда больше не увидеть Элиаса, ее охватывала настоящая паника.
Однако взглянув чуть в сторону, некромантка, вот-вот готовая ринуться в самое пекло, вдруг увидела двух древних и замерла. Это были Фирель и Амадея, которые, как оказалось, не участвовали в битве. Вечно улыбчивый Серебряный Страх, сдвинув брови, опирался о стену, крепко прижимая к себе Огненную Боль. Женщина стояла к нему спиной, крепко держась за его руку под собственным горлом. И было до конца не ясно, то ли Фирель таким образом ее обнимал, то ли удерживал от драки. И все же создавалось впечатление, что если Амадея попытается вырваться, ее голова почти наверняка оторвется.
В глазах рыжей вампирши мелькало алое пламя, а губы были плотно сжаты. Мелания чувствовала нутром, что она готова помочь Анджею, буквально жаждет нанести удар. И если она это все-таки сделает, у Элиаса, скорее всего, уже не останется шансов на победу.
К счастью, пока у Амадеи не было ни малейшей возможности осуществить свое желание.
Фирель оказался не слишком принципиальным в вопросах жизни и смерти доноров. Он не был готов ради этого драться, убивать и умирать, вставая на сторону Элиаса или Анджея. Но при этом он не давал сделать это и Амадее. Не позволял ей перевесить чашу весов.
Мелания подумала, что, когда все закончится, явно стоит поблагодарить за это его и всех темных богов. Сейчас она вдруг поверила, что у них все получится.
Тем временем не все гости, которые прибыли сегодня на праздник, желали присоединяться к битве и драться за своих древних. Похоже, в бой вступили только те, кто непосредственно получил на это приказ. И это тоже было хорошо. Большинство вампиров начали стремительно покидать зал. Черные, хлопающие крыльями облака летучих мышей взвились к потолку. Часть исчезла под сводами зала в мельчайших темных порталах. А часть скрылась через разбитые окна.
Совсем скоро в зале осталась лишь пара десятков дерущихся воинов, множество трупов на полу и древние, которые не останавливались ни на миг.
— Сейчас самое время, чтобы освободить людей, — вдруг проговорила Мелания, когда поняла, что из сложившейся ситуации нужно выгадать хотя бы какую-то пользу.
— Ты с ума сошла? — одернула ее Шиана. — Если мы сейчас появимся там… Нам, скорее всего, придется драться. А я все еще не понимаю, почему мы не ушли отсюда!
— Я не ушла, потому что мне есть ради кого остаться, — спокойно ответила Мелания, ничуть не осуждая девушку за то, что хочет спасти свою жизнь и жизнь своего отца. — И я не могу бросить ни Элиаса, ни…
«Брата», — хотела сказать она.
— Ни этих людей в цепях, — закончила совсем иначе. — Они ни в чем не виноваты. И не заслужили смерти.
— Никто не убивает их, ты что, не видишь? — сдвинула брови Шиана. — До них никому нет дела.
Впрочем, ее голос уже был гораздо тише. Словно ей и самой хотелось помочь. Просто меньше, чем спасти собственную жизнь.
И это можно было понять.
— Госпожа Сендел права, — ласково проговорил вдруг господин Вер, погладив дочь по пушистым волосам. Прижал ее лоб к своим губам и, отстранившись, серьезно сказал то, что услышать от вампира Мелания вообще никак не ожидала: — Как только закончится бой, этих людей убьют первыми. Просто для того, чтобы утолить жажду и залечить раны. Даже если кто-то из воинов против напрасных смертей, они просто не смогут остановиться.
Некромантка сглотнула ком в горле, представив, что ее брат… тот мальчик, что висел на цепях ближе всего к древним, тоже окажется чьим-то лекарством от ран.
— Вы опустите цепи? — дрогнувшим голосом попросила она, взглянув на вампира, о котором знала так мало и так много одновременно.
Древний, лишившийся бессмертия, Тьма знает, сколько десятилетий назад. Он не выглядел старым и не выглядел молодым. У него были маленькие тонкие морщинки под умными глазами, цветом напоминающие серебро, покрытое изумрудами.
Мелания вдруг ощутила к этому мужчине необъяснимую приязнь. Она поняла, что доверяет ему, как доверяет и его дочери, которая хоть и казалась иногда опасно-колючей, внутри оставалась испуганной ланью. Как и она сама.
— Помогу, — кивнул вампир. — Начнем с конца зала, подальше от древних. Так у нас есть шанс оказаться обнаруженными в самый последний момент. Кроме того, там людей больше всего.
Мелания хотела было поспорить, что начать следует с мальчика, что покачивался на цепях возле древних. Но в словах вампира было слишком много логики.
— Шиана, ты оставайся здесь, — попросил он дочь, но та только покачала головой.
— Я пойду с вами. Если у кого-то из воинов возникнут вопросы, я смогу подтвердить, что это приказ Лезвия.
Отец ничего не ответил, только кивнул. И через мгновение они уже вошли в зал, скользя вдоль стены, как три темные тени, накрытые защитным пологом Тьмы.
Господин Вер двинулся в сторону рычагов, управляющих механизмом спуска клеток, а Мелания вместе с Шианой пошли в противоположном направлении, туда, где покачивались на цепях те, кого им нужно было спасти в первую очередь.
— Почему же ты так спокойно сажала этих людей на цепь, если не хотела их смерти? — спросила вдруг некромантка, когда они подошли к ближайшей клетке. Оказалось, что она заперта на замок, а ключей-то у них и нет.
— Потому что я обязана выполнять приказы так же, как и все остальные, — бесцветным голосом ответила девушка, глядя в сторону своего отца. — Я много лет играю свою роль…
Мелания проследила за ее взглядом и немного нахмурилась.
— Но почему именно Анджей? — спросила она чуть тише, положив руку на замок клетки.
Всколыхнулась Тьма, и заклятие старения, в которое было вложено чудовищно много живой силы, начало стремительно сжирать металл. Мелания снова использовала лишь собственный анарель, а не черпала магию из окружающего мира. Это не только значительно ускоряло процесс применения колдовства, но и многократно усиливало его. Прошла всего секунда, а замок уже рассыпался в прах.
Некромантка взглянула на плоды своих трудов и довольно улыбнулась. Кровь Элиаса дала ей значительно больше сил, чем было у нее самой.
— Отличный ход, — кивнула Шиана, открывая клетку и быстро указывая девушке, что осоловело сидела внутри, на выход из зала. Бедняжка лениво поглядывала на бойню, развернувшуюся вокруг, ничем особенно не интересуясь.
Похоже, наркотический дым начисто лишил ее критического мышления. Она не просто не боялась, ей было наплевать на все вокруг.
— Хорошо, что с тобой такого не произошло, — оглядев несчастную, пробубнила Шиана. — Иначе нам было бы сложнее…
Мелания тем временем взмахнула рукой и набросила на спасенную девушку простенький полог Тьмы, чтобы та могла беспрепятственно покинуть помещение. Под действием этой магии вампирам, что сейчас дрались и были сконцентрированы лишь на сумеречном зрении, должно было казаться, что она — лишь пухлый сгусток темной магии, а вовсе не человек.
— Ты не ответила на мой вопрос, — повторила Мелания, толкая пленницу к выходу. — Почему ты выбрала Анджея?
— Потому что с тем, кто может и хочет тебя убить, лучше дружить, — пожала плечами Шиана. — И Красное Лезвие был гораздо более удачным выбором, чем Вечный Крик, например. Под защитой Анджея ни меня, ни тех, кто находился под моей опекой, никто не смел трогать. Я могла спасти и себя, и отца. Покуда никто не узнавал в моем постаревшем отце бывшего древнего вампира Мираса анх-Лейвера, мы могли находиться под самым носом у шестерки. Это было опасно, но риск оправдался. Нас стало невозможно найти.
Мелания кивнула. Это было ей вполне понятно. Но затем она все же вернулась к тому, с чего начала:
— А разве тебе совсем не было жаль этих людей? Которых вампиры собрались убивать, как скот?
Наверно, ей хотелось полностью оправдать для себя Шиану. Поверить, что в ней и правда нет ничего ужасного. В конце концов, эта девушка слишком многое пережила для того, чтобы считаться монстром по определению.
В этот момент очередная пленница, которую они освободили, после прозвучавшего вопроса взглянула на них так затравленно, что сердце Мелании сжалось.
Шиана же мрачно посмотрела на бедняжку, получившую свободу, и быстро подтолкнула ее к выходу. А затем, повернувшись к некромантке, ответила без капли яда в голосе:
— Если бы тебе пришлось выбирать между жизнью самого дорогого для тебя человека и жизнью всех этих людей, кого бы ты выбрала, Мелания Сендел?
Некромантка невольно взглянула на мальчика, в котором хотела и одновременно боялась увидеть Маркуса. А затем перевела взгляд на голубовато-серебристую тень Элиаса, мелькающую в конце зала. На него она все это время вообще не желала глядеть, опасаясь, что в очередной раз, когда она повернет голову, ее древний окажется смертельно ранен. Или и вовсе мертв.
Глупая мысль… Будто бы ее внимание может его сглазить или вроде того…
— Можешь не отвечать, — тем временем отвернулась Шиана.
Мелания стиснула зубы, осознав, что в чем-то подруга Лезвия права. Жизнь своих близких она не променяла бы ни на что другое.
— Но ведь можно было… постараться спасти и себя и их, — упрямо продолжила она, несмотря ни на что.
Себя считать монстром Мелании хотелось еще меньше прочего.
Шиана передернула плечами.
— Мою мать убили, когда мы пытались прятаться. Тогда стало ясно, что скрываться вечно не получится. Реджинальд и Анджей продолжали искать нас, и все же мы прятались после этого еще много лет до того, как я окончательно поняла, что это бесполезно. Рано или поздно нас бы нашли. Тогда я стала донором Красного Лезвия и, спустя некоторое время, его любовницей. А мой отец поступил к нему на службу, принеся присягу как член одного из младших кланов.
Мелания боялась спросить, кто же на самом деле убил ее мать. Действительно ли Крик или, может быть, Лезвие тоже принимал в этом участие. И боялась узнать, каково это — служить древнему, который приложил руку к смерти твоей матери.
За следующие несколько минут они успели обойти и освободить еще по крайней мере десять пленников. Остались нетронутыми лишь несколько клеток в самом конце зала, ближе всего к древним. Среди них был и длинноволосый мальчик, который все так же сидел, обхватив руками колени, и ни на что не смотрел.
Мелания сглотнула ком в горле и резко направилась к нему. Они двигались вместе с Шианой медленно, стараясь не привлекать к себе внимание. На них все еще был накинут полог Тьмы, и, судя по всему, заклятие было столь удачным, что не только закрывало их от магического удара, но и прятало их запах от дерущихся вампиров. Потому что никто из оставшихся в живых детей ночи даже головы не повернул в их сторону.
Однако все это продолжалось ровно до тех пор, пока они не оказались настолько близко к древним, что перестали быть лишь темным пятном в кишащем магией зале. Остановившись недалеко от Фиреля и Амадеи, они превратились в слишком заметную мишень. Древних было не обмануть.
Некромантка едва успела поднять голову к клетке с мальчиком и кивнуть отцу Шианы, чтобы он задействовал подъемный механизм, как сзади раздался голос Фиреля:
— Мелания?..
А дальше все происходило слишком быстро.
Клетка начала стремительно опускаться, пока не грохнулась об пол. Удар был слишком сильным. Словно господин Вер не удержал механизм. Мальчик внутри дернулся и застонал, подняв голову.
И Мелания увидела его лицо…
В тот же миг Шиана вскрикнула, ринувшись куда-то прочь с такой скоростью, какая должна быть недоступна человеку. Нехотя некромантка оторвала взгляд от мальчика и проследила за ней взглядом. Оказалось, что один из вампиров в форме охранника Красного Лезвия заметил отца Шианы и нанес ему удар. Всколыхнулась Тьма, начался бой. И теперь было непонятно, насколько все плохо. Впрочем, Мелания подозревала, что охранник сильно удивится, когда поймет, что сила его соперника многократно превышает его собственную. Все же господин Вер оставался по-прежнему древним вампиром. И некромантка ничуть не сомневалась в нем.
Время с каждой новой секундой будто замедлялось. И в следующую секунду на возвышении, где дрались Элиас и Анджей, что-то взорвалось. Тьма хлынула в разные стороны, став едкой и жгучей, словно яд.
Мелания согнулась пополам от болезненного кашля, а когда снова посмотрела на древних, выискивая в тумане родную голубовато-серебряную фигуру, стало еще больнее.
Фирель широко распахнул глаза и раскинул руки в стороны. Будто… потерял что-то.
И рядом с ним больше не стояла Амадея…
Некромантка, дрожа от дурного предчувствия, перевела взгляд вправо. И увидела, как хохочет Огненная Боль. Она крепко держала кинжал, вонзенный в спину замершего Элиаса, что одной рукой сжимал шею Анджея, а в другой держал длинный черный меч, с лезвия которого на пол капала сама Тьма.
«Но это ведь еще не все? Этим же не убить древнего вампира?» — мелькнула в голове некромантки острая режущая мысль.
— Это магический кинжал, Элиас, — прошипела Амадея. — Ты не сможешь драться, пока я не выну его из тебя. Так что, будь добр, делай, что тебе говорят.
Элиас глубоко и рвано вздохнул. На спине начало разливаться пугающее багрово-алое пятно.
Мелания сжала рот рукой, дернувшись в сторону древнего. Но внезапно позади нее очутилась чья-то фигура, настойчиво прижимающая ее к себе.
Некромантка тяжело всхлипнула, пытаясь успокоить себя тем, что такая пустячная рана не должна принести вампиру какого-либо дискомфорта. И все равно смотреть на нее было невыносимо.
— Стой, — раздался за ее спиной шепот, и Мелания узнала Ландера, — иначе эти трое убьют тебя только ради того, чтобы еще сильнее ослабить Темного Князя.
Как ни хотелось оспорить сказанное, но Мелания осознавала, что, вероятнее всего, охотник прав.
Сейчас девушке было мало интересно, сумел ли Ландер спасти людей, как он покинул кормилище, почему вернулся и где остальные охотники. Ненадолго забыла она и о брате, который смотрел на нее во все глаза, кажется, с каждым мгновением все сильнее выныривая из сонного забытья.
— Мелания?.. — раздался его тихий шепот внизу клетки. — Мэл, это ты?..
Некромантка слышала его голос словно сквозь плотный слой ваты. В этот момент она ощущала лишь бешеный стук собственного сердца в ушах. Ей хотелось ответить брату. Сказать, как долго она боялась верить, что действительно снова видит его… Даже когда разглядела его фигуру, войдя в зал, уверенности все равно не было.
Но она не могла вымолвить ни слова, потому что сейчас все ее мысли занял один-единственный вампир. А брат мог подождать еще немного. Совсем чуть-чуть…
В этот момент Элиас медленно достал из-за спины серебряную флягу, открыл крышку и неторопливо выпил половину ее содержимого, заставив Меланию расслабленно вздохнуть.
«Теперь же все будет нормально? Нормально, верно?» — звучало у нее в голове.
Из спины вампира все еще торчал кинжал, и это нервировало. Но некромантка уже почти не тряслась, успокаивая сама себя. Именно поэтому она и не заметила, как отчего-то скривился древний, странно взглянув на вполовину опустевшую флягу.
— Зачем тебе все это нужно, Анджей? — спросил он спокойно, и его голос звучал так же твердо, как и всегда.
Меч в руке Элиаса истаял черным туманом, и теперь он казался совершенно беззащитным. А красное пятно на спине разрасталось все сильнее.
— Почему так много крови?.. — тихо вздохнула некромантка, но ей никто не ответил.
Несмотря на то что Элиас выглядел вполне сильным и уверенным в себе, словно ему ничего не угрожало, в груди Мелании громко и быстро стучало, как будто предупреждая о чем-то страшном.
К тому же серьезное беспокойство вызывал тот факт, что рядом с Темным Князем все еще стояли двое врагов. Амадея никуда не делась, и почему-то Фирель больше не торопился удерживать ее от вмешательства в схватку. Радовало то, что хотя бы он сам не выступил на стороне врага.
— Нужно что-то сделать, — прошептала некромантка Ландеру, что все еще стоял за ее спиной.
— Я могу отвлечь на себя рыжую, — хрипло шепнул он в ответ, намекая на Огненную Боль, — но это может быть очень короткий бой, Мелания.
Девушка кивнула.
— Нужно вынуть этот проклятый кинжал, — проговорила она. — Но у меня не хватит скорости, чтобы преодолеть расстояние и сделать это.
— Попробовать придется, другого варианта нет, — ответил Ландер, и его голос отчего-то звучал очень мрачно. — Времени все меньше.
Мелания не обратила внимания на эти слова, сочтя их беспокойством за происходящее. И только значительно позже оказалось, что охотник имел в виду нечто совсем другое.
— Я отвлеку обоих, — добавил он внезапно. — И женщину, и этого павлина с крысиной косичкой.
— Анджея и Амадею? — переспросила Мелания и даже повернулась к Ландеру. — Каким образом?
— Это не важно, — дернул головой он. — Главное — вытащи кинжал и скажи своему клыкастому, чтобы бил на поражение. Хватит уже разговоров. Если он этого не сделает, нам всем конец.
Мелания стиснула зубы.
— Хорошо, — ответила она тихо, снова вперив взгляд в огромное кровавое пятно, разрастающееся на спине Элиаса. — Нужно подобрать момент… Скажи когда.
Она не видела, но почувствовала, как Ландер кивнул.
А Анджей в этот момент как раз отвечал на вопрос:
— Зачем мне это нужно?.. — повторил он с улыбкой, странно перекосившей лишь половину его лица. — Мне надоело, Элиас. Просто надоело.
— Что именно? — спокойно переспросил тот, но Мелании вдруг показалось, что голос ее древнего стал чуть слабее. Почти незаметно. Но так, словно ему было все сложнее говорить.
— Надоело бояться! — ответил Анджей, разведя руки в стороны и отойдя от неподвижного Князя на шаг в сторону. — Ты знаешь, мне претит боль в глазах доноров. Однако и задумываться каждый раз о том, умрет в моих руках очередная девочка или нет, я не хочу! Элиас, они же как бабочки!!! — Он резко развернулся и посмотрел на него с возмущением и почти с болью на уверенном красивом лице. — Как мотыльки-однодневки: чуть надавишь — и смерть, — добавил он мрачно. — Почему я каждый раз должен думать о том, выживет очередная бабочка или нет? Я древний вампир! И я хочу получать удовольствие. Хочу жить так, как имею право. И хочу, чтобы вокруг меня всем было хорошо.
— Но ты не имеешь права, — ответил Элиас спокойно.
— Я древний, — ответил вдруг Анджей со странной улыбкой. — Пусть кто-нибудь попробует мне запретить…
Элиас раздраженно дернулся, а Лезвие язвительно продолжил:
— Не это ли ты сказал мне когда-то? Когда нарушил закон! Чем же я хуже тебя, Fjerten Valde?!
Он почти кричал, и было видно, что эти слова бьют точно в цель. — Кисти рук Элиаса сжались в кулаки.
— Это разные вещи… — процедил он, и Фирель в этот момент нахмурился.
— Чем же разные? — съязвил Анджей. — Тем, что ты убил одного из нас, а я убил парочку людей? Так ценность жизни детей ночи многократно выше, чем ценность короткой жизни какой-то бабочки!!!
— Ты убил вампира? — приподнял бровь Фирель, и было видно, что ему это не нравится. Совсем не нравится.
Мелания вдруг испугалась. Если Серебряный Страх встанет на сторону Красного Лезвия…
— Он убил высшего, — передернул плечами Анджей.
— Тот, кого я убил, ловил жертв для кормилища, в котором сотни людей гибли без чьего-либо ведома, — жестко ответил Элиас, не позволяя Лезвию перехватить инициативу. — И да — это нельзя сравнивать. Анджей… — вдруг смягчил он голос, — неужели ты не понимаешь, чем это закончится? Кроме того, что открытые убийства равняют детей ночи с обычной безмозглой нежитью, которая не способна контролировать проклятие темного голода, так это еще и ставит весь наш род под угрозу! О нас узнают. Начнется охота… От этого хорошо не будет никому.
— Будет, — отрезал Анджей, пожав плечами и повернувшись к нему спиной. — Когда королем стану я…
— Сейчас, — в этот момент шепнул в ухо Мелании Ландер и, перекатившись через голову вперед, каким-то непостижимым образом прыгнул, мгновенно преодолев несколько метров пространства. И оказался возле Амадеи.
Уже следующим движением он активировал тенежезл, и круглый камень в его навершии мелькнул калено-белым светом. Оружие выдало такой мощный заряд Тьмы, что не успевшую ничего сообразить Амадею отбросило к другой стороне зала. На ее груди зияла черная обугленная рана, и было неясно, в сознании она вообще или нет.
Но думать об этом было некогда. В тот же миг, когда Ландер сделал первый шаг, некромантка тоже ринулась вперед. Она выбросила перед собой правую руку, на которой уже давно зрела Тьма, и выпустила заклятие «серого тумана», превращая воздух вокруг в непроглядные облака пепла. Конечно, это был не настоящий пепел, а просто сумеречная магия, на время обретшая плотность. Крупные белесые хлопья падали прямо с потолка, застилая взгляд.
Для древних вампиров справиться с такой преградой было совсем несложно. Однако на это тоже требовалось немного времени.
А Мелании нужно было всего несколько секунд.
Шаг, другой, третий… И вот она уже в метре от Элиаса… Протянула руку, почти коснувшись рукояти кинжала, и в этот момент защитный туман Тьмы развеялся от руки Анджея, оказавшегося слишком близко.
Он увидел ее…
Глаза древнего вампира сверкнули кровью, и некромантка поняла, что не успевает. Анджей неуловимо быстро поднял кисть для удара, и на концах его длинных пальцев выросли острые лезвия ногтей.
Одним движением он должен был попросту оторвать ей голову…
И сейчас ей было, как никогда прежде, страшно.
В последний момент, когда рука древнего мелькнула в воздухе, напоминая лезвие, некромантка зажмурилась. Не хотелось видеть собственную смерть.
Однако ничего не произошло, и, когда она открыла глаза, фигуру Анджея вдруг заслонила другая. Высокая и широкоплечая, в кожаной куртке, какие носили все охотники…
Это был Ландер. И он закрыл некромантку, приняв удар вампира на себя.
Мелания не успела закричать. На это просто не было времени.
Она помнила, что Ландер обещал отвлечь на себя Лезвие…
Некромантка сделала последний шаг, обхватила рукоять кинжала, торчащую из спины Элиаса, и резко вытащила, стараясь не обращать внимания на то, как хлынула из раны кровь.
В тот же миг беловолосый вампир дернулся и будто скинул с себя стальные оковы. Выпрямился, а в следующую секунду нанес Анджею встречный удар.
Меланию отбросило волной магии на несколько метров вместе с раненым и бесчувственным Ландером. А на том месте, где они только что стояли, разверзлась огромная черная воронка, рядом с которой снова сошлись в схватке двое из пяти оставшихся в живых самых древних и сильнейших вампиров в мире.
Хотя один из них почему-то все еще истекал кровью.
Было очень страшно. Только останавливаться было некогда.
Мелания бросила короткий взгляд в сторону не освобожденных еще пленников, буквально ощущая, как рвется надвое сердце оттого, что не успевает помочь всем. И Элиасу, и Маркусу.
Ее Маркусу… который глядел на нее большими голубыми глазами матери…
Они были так похожи между собой — мама и брат. И только у Мелании радужки чернели жидким обсидианом, словно она и не родственница им вовсе. Впрочем, остальные фамильные черты Сенделов в девушке угадывались не меньше, чем в других членах семьи, так что переживать за родство не приходилось.
Но сейчас Мелания вдруг ощутила себя совсем чужой для них. Чужой для всех. Ведь разве можно называть себя хорошей сестрой, если после года разлуки не спешишь вызволить собственного брата из клетки?
Разве можно называть себя хорошим другом, если не спешишь помочь человеку, который спасал тебя уже не раз?
Она нарочно отвернулась, чтобы не видеть, что с Ландером, чье тело лежало всего в нескольких шагах от нее.
У нее не было на это времени. Не было.
Некромантка оглядела зал в поисках вампирши, которая снова могла все испортить. Мелания верила, что Элиас справится с Анджеем, если ему никто не будет мешать. Потому что если не верить даже в это, то можно было сразу сдаваться и копать себе могилу. А в Элиаса она готова была верить всегда.
Пепел все еще сыпался с потолка, но так как Мелания была хозяйкой этого заклятия, то ей прекрасно удавалось видеть сквозь завесу. И в том месте, где тело Огненной Боли врезалось в стену, оставив глубокую вмятину и сеть паукообразных трещин, оказалось пусто.
Вампирша очнулась и исчезла!
Меланию начала настигать паника. Кажется, наркотический дым полностью испарился из воздуха под действием буйствующей вокруг Тьмы и больше не помогал успокоиться. Некромантка в ужасе озиралась по сторонам в поисках рыжей убийцы, но никого не находила. К счастью, рядом с Элиасом и Анджеем ее тоже не было, но это был еще не повод радоваться.
Вскочив на ноги, Мелания сделала единственное, что ей пришло в голову в этот момент: кинулась к Фирелю, прижавшемуся к одной из треснутых колонн.
Мужчина выглядел… страшно. Красивое лицо исказилось: глаза под сдвинутыми бровями горели кровью, мягкая линия губ искривилась, на бледной коже откуда-то появились морщины.
Чувствуя, как спина покрывается липким потом, Мелания схватила его за руку и выпалила:
— Где Амадея?!
Сердце бешено билось. Ведь Фирелю ничто не мешало просто убить ее. Наверняка его прозвище неспроста переводилось как «Серебряный Страх».
— Не искушай меня, девочка, — ответил он, опустив голову и взглянув на нее сверху вниз. В кроваво-алых глазах колыхалось что-то черное и пугающее.
— Пожалуйста, — громко сглотнув ком в горле, ответила Мелания, глядя в эти глаза, от которых ей становилось все страшнее. — Помоги…
— Я не вмешиваюсь в бой, — ответил он настолько холодно и ядовито, что по спине некромантки прокатилась ледяная дрожь. — И за это уже стоит сказать мне спасибо. Элиас…
Он вдруг перевел взгляд на черную каверну, у которой дрались двое древних. Почти вся та чудовищная магия, которую они использовали, будто нарочно втягивалась в центр этой огромной ямы, делая ее все глубже и скапливаясь на дне странным, пугающе темным озером. Некромантка никогда не видела такого: чтобы Тьма была столь концентрированной, что превращалась в жидкость.
Судя по всему, это была общепринятая у вампиров предосторожность — чтобы не разрушить все вокруг. Вряд ли даже самому Анджею хотелось, чтобы его замок рассыпался как карточный домик, погребая под собой всех присутствующих и его в том числе. Но даже остаточных всполохов Тьмы хватало, чтобы стены дрожали и трескались, от колонн откалывались куски, а Меланию то и дело отшвыривало ударными волнами.
— Элиас погибнет, если ты не поможешь, — выпалила некромантка и сжала руку Фиреля с такой силой, что у человека наверняка остались бы синяки. Но древний вампир этого даже не заметил. Он снова перевел мрачный взгляд на девушку и ответил:
— По-твоему, я хочу, чтобы погиб кто угодно, только не Элиас?
Мелания застыла, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
— Я не влюбленная девочка, — продолжил он. — И смерть любого древнего для меня… неприятна. Они для меня ближе, чем братья. А Амадея — больше, чем сестра… Если у тебя есть родственники, — добавил он задумчиво и вдруг опустил взгляд, — ты можешь понять.
Слова застряли у некромантки в горле.
Да, она могла понять.
— Только со своими близкими ты прожила сколько? Двадцать лет? Или тридцать? — приподнял бровь он. А затем закончил: — А я со своими — пять сотен лет.
Мелании вдруг стало ужасно горько. Потому что теперь ей казалось, что она и впрямь не имеет права его о чем-то просить.
Она опустила голову, и по ее щекам скатились две крупные слезы. Девушка быстро смахнула их и проморгалась, не позволяя им снова появиться. А затем посмотрела на вампира и твердо проговорила, назвав его по имени так, словно имела на это право. Словно они были старыми знакомыми:
— Иногда приходится выбирать даже между близкими, Фирель. — А затем, лихорадочно вздохнув, добавила, не зная, сработает ли то, что она собиралась сказать: — Подумай сам, в каком мире ты хочешь жить. В том, где ты каждый день будешь ощущать чужую боль и страх, зная, что это в том числе и твоя вина. Или в том, где люди будут улыбаться тебе, зная, что ты не причинишь им зла.
Глаза Фиреля опасно прищурились.
— Я древний вампир, Мелания Сендел, — прорычал он тихо. — Я убил столько, что тебе и не снилось… С чего ты взяла, что мне есть дело до людей?
Некромантка сжала ладони в кулаки, не отводя взгляда от пышущих яростью глаз, и добавила:
— Ты мог бы жить в мире, где Риша не считала бы тебя убийцей…
Мелания шла на серьезный риск. Она понятия не имела, что на самом деле было в голове у Серебряного Страха. Любил ли он вкус ужаса своих доноров, как Вечный Крик, или нет? Потому что если любил, то все сказанное некроманткой для него — пустой звук.
А еще Мелания понятия не имела, чувствовал ли Фирель хоть что-нибудь к ее подруге Рише. Велика была вероятность, что тоже нет. Некромантка видела в объятиях Фиреля множество девушек, и, возможно, пытаясь играть на его чувствах к ветреной блондинке, она заранее проиграла.
Однако она с надеждой вспоминала надетый на Ришу ошейник с черепом в обрамлении крыльев — знаком Серебряного Страха. И если Фирель дарил его не каждой своей донорше, а лишь тем, к кому что-то действительно испытывал, значит, у нее был шанс достучаться до его сердца.
Глаза древнего все еще пылали кровью. Однако он вдруг ответил:
— Я не стану вступать в бой все равно. И не предам ни одного из братьев… — А затем поднял руку и положил ее на глаза дернувшейся некромантки. — Но Амадею ты отныне будешь видеть.
Он кивнул в сторону, куда тут же посмотрела и Мелания. Там на четвереньках стояла рыжая вампирша, кашляя и пытаясь ладонью затянуть внушительную рану на груди, что и так сама стремительно регенерировала.
Когда некромантка снова посмотрела на Фиреля, чтобы сказать ему спасибо, тот просто развернулся и исчез, обратившись сначала стаей летучих мышей, а затем облаком Тьмы. Но и оно через мгновение истаяло.
Мелания резко выдохнула, а затем вновь обратила все свое внимание на Амадею. В ее голове уже созрел план, очень похожий на сумасшествие, но его нужно было воплощать прямо сейчас.
Она обыкновенная, не слишком умелая колдунья, собиралась убить древнюю вампиршу…
Смех да и только!
Но другого выхода не было.
В одной руке Мелании тут же заклубилось заклятие, которое она уже однажды применяла на высших вампирах. Это было простенькое «создание нежити», обладающее способностью преодолевать ауру смерти детей ночи. В другой же руке девушки активизировался «черный огонь мертвецов», слова заклинания которого она прочитала еще минут десять назад. Теперь оставалось лишь бросить оба их перед собой и сжечь к отцу Тьмы проклятую рыжеволосую кровопийцу. Но на это у Мелании был всего один шанс: ведь именно сейчас, пока тело древней не восстановилось до конца от удара тенежезла, она была максимально уязвима.
Осталось лишь незаметно подкрасться к вампирше со спины… Подкрасться к существу, обладающему великолепным слухом и чудовищной скоростью реакции.
Мелания тихонько накинула на себя полог Тьмы и начала двигаться на цыпочках к своей жертве, обходя по кругу Огненную Боль.
И, о чудо, Амадея ее и впрямь не замечала, поглаживая черную рану у себя на груди.
Сердце некромантки оглушительно билось. Ей оставалось преодолеть всего несколько шагов, а затем использовать свой единственный шанс…
Однако в этот момент Амадея вдруг подняла голову и посмотрела… нет, не на нее. На Элиаса, что замер на краю воронки, внутри которой уже плескалось невероятно много чавкающей, вибрирующей Тьмы. Анджей на другом ее конце тяжело дышал, зажимая рану в том месте, где прежде была его правая рука. Из плеча лилась кровь, и клубами вверх поднималась темная магия, безуспешно пытавшаяся залечить повреждение.
А в следующий миг Амадея вдруг встала на колени и, размахнувшись, с ядовитой улыбкой послала поток Тьмы в спину Элиаса.
Мелания ничего не успела сделать. Широко распахнутыми глазами она наблюдала, как сумеречная магия в полете превращается в острый шип, а затем темным лезвием входит в тело ее вампира. Побелев от ужаса, некромантка преодолела последние несколько шагов и выкрикнула:
— Nygharte uter, nygharte ill, nygharte jarte, erheraiesh![22] — активируя заклятие «создание нежити», ударила им прямо в зияющую рану Амадеи, заставив ее изогнуться от неожиданности. А следующим движением Мелания впечатала в то же самое место «черный огонь мертвецов».
Аура смерти Огненной Боли была разрушена, и это последнее заклинание, убивающее даже самых сильных мертвецов, беспрепятственно проникло в ее грудную клетку. Амадея истошно закричала, распахнув руки в стороны, а из ее глаз и открытого рта хлынуло пламя цвета ночи.
Она сгорала заживо. И это было настолько же страшно, насколько и невероятно. Мелания до последнего боялась, что такую сильную, как темные боги, древнюю вампиршу не возьмет даже «черный огонь мертвецов».
Но, похоже, беспокойство было напрасным.
Однако в этот момент Мелания смотрела не на нее. Некромантку не волновало, насколько эпично умирает древняя, какую сильную боль она испытывает и как быстро ее тело пожирает пламя цвета обсидиана. Она глядела лишь на Элиаса, который удивленно застыл, рассматривая шип, что прошел сквозь него и растворился в воздухе, словно его и не было. Однако в следующий миг вампир повернулся, взглянув в сторону некромантки удивленным и немного виноватым взглядом, который Мелания никак не могла расшифровать. А затем начал заваливаться назад, падая в черную пропасть воронки и погружаясь с головой в пугающие черные волны Тьмы.
— Элиас!!! — закричала Мелания, не веря своим глазам, и на корточках поползла к яме.
«Ничего страшного, ничего страшного!» — звучало набатом в ее голове, срывалось с дрожащих губ, пока она, не отрываясь, смотрела в провал. «Он же древний вампир, бессмертный вампир…»
Внезапно кто-то положил ей руку на плечо, встряхнув, и, тихо вторя ее мыслям, проговорил:
— Успокойся, для древнего вампира это пустяк. — То был голос Шианы, которая оказалась рядом, тяжело дыша. На ее лбу проступил пот, красивые волосы спутались.
Мелания посмотрела на нее, не зная, чему верить. Тому, что видела, или словам, которые звучали так сладко в резонанс с ее надеждами.
«Элиас… Мой Элиас… Он же не мог?.. Не мог?..»
Но в тот же миг Анджей вдруг ударил по краям воронки ладонью, а жидкая Тьма на ее дне с тихим шорохом застыла, обратившись черным зеркалом, внутри которого с будто навечно распахнутыми глазами лежало неподвижное тело беловолосого древнего.
А Шиана вдруг сдвинула брови.
— Что?.. Что случилось? — хрипло спросила Мелания, тряхнув девушку дрожащей рукой. — Какого упивца ты хмуришься, Шиана?
На последнем вопросе голос сорвался.
Нужно было что-то делать. Прямо сейчас. Как можно быстрее! Но Мелания понятия не имела что.
— Так не должно быть, — проговорила та, напряженно вглядываясь в воронку, полную блестящего черного стекла.
— Почему не должно? — сжала губы некромантка.
— Потому что Тьма у древних буквально в крови, — ответила Шиана, еще сильнее нахмурившись.
— И что это, гули тебя отлюби, значит?! — все больше впадала в панику Мэл.
Анджей в этот момент, мрачно ухмыляясь, поднимался с колен, не отрывая взгляда от застывшей под его ногами каверны.
— Это значит, что если бы Тьма отзывалась на приказы Темного Князя, то она никогда не превратилась бы в камень вокруг него, — ответила девушка. — Как ты думаешь, почему бой двух древних вампиров был столь долгим? — И, не дожидаясь, ответила сама: — Потому что Тьма одинаково подчиняется им обоим, частенько не давая нанести серьезный вред ни одному из своих совершенных созданий. А сейчас… это больше не так. И я не понимаю почему.
— Выглядит так, словно кто-то очень помог мне сегодня, милые дамы, — отозвался Анджей, без труда расслышав, о чем шел их разговор.
Он медленно встряхнул рукой, которая у него осталась целой, и с нее, словно пыль, на пол упали капли крови, оставив его чистым и аккуратным, насколько это было возможно с открытой раной. Затем медленно шагнул в сторону, отыскивая что-то взглядом.
— Помог? Что значит «помог»? — нервно переспросила Мелания, уже не думая о том, в каком положении оказалась.
Элиас больше не защищал ее. Никто не защищал. А значит, ее вот-вот ждала смерть как бунтарку. Или подругу предателя. Как любовницу древнего вампира, который пытался пойти против собственных братьев. Пусть даже те и нарушили установленные правила.
Анджей тем временем продолжал:
— Ну, я полагаю, что кто-то неведомым мне образом заставил его выпить…
— Настойку вороньей травы, — выдохнула Шиана, закончив за Лезвие и широко распахнув глаза.
— Что? Что это такое? — недоуменно воскликнула Мелания, погружаясь в состояние какой-то мутной прострации, когда не понимаешь, что вообще происходит вокруг. Спишь ты или задыхаешься в звенящей от боли реальности.
Бледное лицо Элиаса внутри прозрачного черного камня выглядело живым и мертвым одновременно. Некромантка подползла еще ближе к застывшей воронке и протянула руку.
— Не стоит этого делать, — убрала ее кисть Шиана.
Мелания нехотя отдернула пальцы, едва ощутив под подушечками холодную гладкость темной поверхности.
— Воронья трава — это наследие Хиро, мертвого бога-ворона, — пожав плечами, ответил Анджей. — Того, кто, по легендам, правил этим миром еще до прихода темных богов. Эта трава обладает множеством необычных свойств, которые до конца так и не разгаданы. Но основной, всем известный ее эффект — это полное отторжение Тьмы.
— Почему я слышу об этом впервые? — недоуменно прошептала Мелания, не понимая, какое вообще имеет отношение эта странная трава к ее Элиасу.
Анджей тем временем наклонился, чтобы поднять свою оторванную руку с пола. Он наконец-то ее нашел. Она лежала совсем рядом с горсткой жирного пепла, перемешанного с кусками блестящей тяжелой ткани, усыпанной оранжевыми и прозрачными камнями.
Анджей на миг замер. Затем наклонился и пальцами коснулся грязной сажи.
— Мне будет не хватать тебя, сестра, — проговорил он негромко, и Мелании могло бы даже стать горько, если бы она не помнила, что Амадея была той еще тварью.
Кажется, это помнил и Анджей. Потому что он тут же встал как ни в чем не бывало и широко улыбнулся, прикладывая обрубок руки к своему плечу.
С места стыка тут же брызнули кровь и Тьма, словно произошла какая-то реакция. Вампир сморщился, но продолжал крепко держать обрубок.
— Очень удачно вышло с этой травкой, — продолжил он все тот же разговор. — Не подскажете мне, госпожа Сендел, зачем вы хотели смерти своему мужчине? Неужели он был таким плохим… любовником?
И весело посмотрел на некромантку, у которой от возмущения и ужаса сдавило горло.
— Я не хотела его смерти! И не давала ему никакой травы!!! Я даже не знаю, что это. И он… Он ведь не умер?! — то ли выкрикнула, то ли просто подавилась собственным голосом Мелания.
По щекам полились слезы, и она ничего не могла с этим поделать. Впервые в жизни она не могла управлять собой. Ее била крупная дрожь, не получалось сплести ни одного, даже самого простого заклятия. А глаза застилала мокрая пелена.
— Ну-ну, милая, он, конечно, еще не мертв, — ответил Анджей, подходя ближе. И на его лице отразилось что-то, напоминающее то ли сочувствие, то ли отвращение.
Ну да. Анджей терпеть не мог отрицательных эмоций своих доноров.
— И все же мне интересно, кто же оказал мне такую замечательную услугу? — почесал подбородок он. — Воронья трава действует не сразу, поэтому первое время Элиас мог драться наравне со мной. Что ж, стоит признать, он даже был сильнее. Но затем его сила стала гаснуть. Тогда я начал ждать, почувствовав, что происходит нечто ненормальное и неправильное, но очень выгодное для меня. И в конце концов догадки подтвердились, когда в один момент власть Элиаса над Тьмой полностью исчезла. Очень вовремя, скажу я вам, госпожа Сендел!
Он продолжал называть ее по фамилии, то ли насмехаясь, то ли ради собственного изощренного удовольствия.
А Мелания отчаянно соображала, каким образом такое могло произойти. Элиас сам никогда не стал бы делать ничего подобного. И заставить его было тем более невозможно. Но тогда как?
— Полагаю, что кто-то замаскировал запах вороньей травы, — продолжал размышлять Анджей. — И лучше всего это могла бы сделать именно ты, Мелания. — Снова посмотрел он на нее. — А затем и вовсе, подойдя на опасно близкое расстояние, сел рядом с ней на корточки, проговорив обманчиво-ласково: — Так и не признаешься?
Его взгляд был насмешливым и цепким одновременно. И некромантка не отвела глаз.
— Почему я? — твердо спросила она, понимая, что именно это — ключ к разгадке.
— Потому что только кровь избранницы могла бы замаскировать запах, — ответил он охотно, и Меланию пронзила догадка:
— Моя кровь во фляге… Кто-то добавил туда…
И тут же перевела взгляд на Ландера.
Он лежал на полу чуть в стороне от них. Все это время Мелания боялась смотреть на него. Ее мучило чувство вины, оттого что охотнику пришлось пожертвовать собой ради их общего шанса на победу.
Но теперь чувство вины исчезло, мгновенно сменившись гневом и непониманием.
А Ландер… был жив. Он лежал неподвижно, зажимая рукой рану на груди, и смотрел на нее темными, виноватыми глазами, в которых было слишком просто прочитать ответ.
Анджей проследил за взглядом девушки и широко улыбнулся.
— А… — протянул он удовлетворенно. — Любовный треугольник. Ну теперь мне все ясно. Что ж, — добавил он, вставая на ноги. Его рука почти полностью приросла к телу, и ее уже не нужно было придерживать. — Значит, пора заканчивать.
— Что это значит? — тут же напряглась Мелания, вставая вслед за ним.
Откуда-то появились и силы, и бесстрашие. Она словно почувствовала, что на слабость больше не осталось времени.
— Это значит конец, госпожа Сендел, — улыбнулся он. — Победитель уходит, а проигравшие остаются на поле брани.
Мелания стиснула челюсти и сжала кулаки.
— Как освободить Элиаса? — спросила она, не обращая внимания на слова древнего.
Самой ей это в голову никак не приходило. Тьма, которая заключила Темного Князя в камень, пугала ее до дрожи. Она никак не отзывалась на приказы самой Мелании, и некромантка боялась, что при попытке разбить ее силой это повредит вампиру. А разрушить наложенное заклятие без ущерба мог лишь его владелец.
В этот момент она краем глаза заметила, что Шиана где-то в стороне мрачно покачала головой. Но некромантка упорно не обращала на нее внимания, сходя с ума от страха.
Казалось, что ее сердце вот-вот разорвется.
В этот момент Анджей снова подошел к ней и мягко улыбнулся. Его кроваво-алые глаза сверкнули, и девушка почувствовала, что он пытается воздействовать на нее очарованием вампиров.
— Не переживай так, — проговорил он ласково, но Мелания не ощутила ничего. Внушение Анджея не действовало. — Ты уже никак не поможешь Князю. А чтобы ты не питала лишних надежд, я сделаю для тебя кое-что…
С этими словами он развернулся и под громкий надрывный крик Мелании черной молнией разбил каменную ловушку вместе с заключенным внутри Элиасом. И когда некромантка снова посмотрела в сторону беловолосого древнего, то увидела лишь окровавленное тело, мало напоминающее человеческое.
— Как интересно, — склонил в этот момент голову Анджей. — Не думал, что удастся так легко убить самого Fjerten Valde, наследника силы короля Нуара. Как будто с человеком дрался, даже немного скучно. Все же страшная вещь эта воронья трава.
Он поднял голову и встретился с бешеным взглядом Мелании.
А некромантка больше не кричала. Она не понимала, что происходит. Что-то внутри нее будто лопнуло и навсегда сломалось, и лишь со стороны этого было пока не видно. Никто не мог ощутить того раздирающего пламени, которое всколыхнулось внутри ее сердца и прямо сейчас безжалостно выжигало все внутренности.
Некромантка не могла вздохнуть. Короткие судорожные движения грудной клетки позволяли не задохнуться от нехватки воздуха. Перед глазами темнело то ли от боли, то ли от ярости и безысходности.
«Он не мог умереть… Не мог…», — как мантра, звучало в ее голове вместе с ударами пульса в виски.
Мелания смотрела на тело, практически разорванное на куски, с огромной раной вдоль всей грудной клетки от плеча до противоположного бедра. Раной, напоминающей зияющий алый провал, через который были видны кости… И понимала, что на самом деле это конец.
Почему-то в этот момент Мелания уже знала, что после таких повреждений у Элиаса не получится восстановиться. Как древний вампир он должен был бы. Но не сможет.
Перед ее мысленным взором вспыхнули воспоминания о последних днях, которые они провели вместе. О том, как бурлила его кровь, будто у простого человека. О том, как быстро и невозможно для вампира билось сердце в его груди. И Мелания понимала, что это не просто так.
Даже кожа Элиаса перестала быть холодной. Некромантка боялась спрашивать, почему так произошло. Но сейчас она чувствовала, что эти изменения не прошли даром.
Да еще это воронье зелье…
Ее веки медленно опустились, а под ними зажглось воспоминание о том, как сегодня утром Ландер незаметно поднял с земли портупею Элиаса. Как держал в руках, странно глядя на флягу, пристегнутую к широкому, отделанному серебром ремню.
Видимо, в тот момент он и успел подлить туда свою дрянь.
Но зачем?.. Зачем?..
Мелания не могла понять. И боль становилась только сильнее. Боль, и ярость, и огонь, который уже подобрался к горлу.
Когда она вновь открыла глаза, от нее не осталось больше ничего, кроме этого огня, готового вот-вот вырваться из нее наружу.
В этот миг Анджей встряхнулся, глянув на огромные часы под самым потолком, на алмазном стекле которых блестела огромная трещина. И щелкнул пальцами.
Вслед за этим вампиры, которые служили ему и все еще остались в живых, остановили бой со своими врагами — подданными Элиаса.
— Вам больше не нужно драться, — проговорил он и тем и другим. — Темный Князь мертв. Его сила вот-вот перейдет мне. Приберитесь здесь и… Меланию Сендел заключите под стражу.
Он лениво махнул рукой в сторону некромантки, а затем повернулся к ней спиной, будто не желал больше уделять ей ни капли внимания.
Вот только Мелании тут больше не было.
Шиана удивленно смотрела в сторону девушки и не понимала, что происходит. Некромантка вроде бы оставалась прежней, но неуловимо изменилась. Ее волосы, прежде собранные в косу, сами собой распустились, превратившись в облако серого тумана. Казалось даже, что на концах они и вовсе обращаются в пепел. Бледное лицо некромантки стало еще белее, и на этом фоне выделялись лишь огромные черные глаза, внутри которых колыхалась боль и… злая магия.
Шиана не была до конца человеком, но и вампиром не являлась. Ее природа давала ей возможность видеть больше, гораздо больше, чем кто-либо иной.
И сейчас она инстинктивно отступила назад, узнавая внутри некромантки Тьму самого нижнего уровня Сумерек. Ту Тьму, что никогда нельзя встретить в мире под солнцем, потому что она — спутник темных богов и является только для того, чтобы убить.
Краем глаза Мелания видела, как ее обступают вампиры. Со всех сторон ее окружали мертвецы, чья окровавленная одежда, торчащие клыки и бледные лица сулили ей неминуемый конец. Но она замечала перед собой только Анджея, на котором сконцентрировалась вся ее ненависть.
В ушах звенело, и все звуки достигали ее приглушенно, будто прошли через вату.
А еще она больше ничего не боялась. Что может напугать человека, у которого отобрали сердце?
— Повернись ко мне, — сорвалось с ее едва распахнутых, обескровленных губ, когда она протянула руку в сторону древнего вампира с маленькой черной косичкой, болтающейся за спиной.
Шепот был столь тихим, что должен был потонуть в огромном пространстве зала. Но его словно подхватил откуда-то взявшийся ветер и разнес повсюду, заставив невольно вздрогнуть всех присутствующих.
— Повернись ко мне, чтобы я могла видеть твои глаза, Анджей Красное Лезвие… — продолжила шептать она.
А затем просто сделала шаг в его сторону. В сторону древнего вампира, который мог убить ее одним коротким движением руки.
И Анджей неожиданно послушался. Он хотел улыбнуться, сказать что-то веселое. Пошутить над тем, как глупенькая человеческая девушка пытается мстить древнему вампиру. Но все его слова застряли в горле, а брови сдвинулись, когда он увидел ее… плывущей по воздуху.
Ее ноги не касались пола, хотя она старательно делала шаг за шагом. А проклятые седые волосы развевались позади, как у призрака.
Мелания не осознавала, как смотрится со стороны и что вообще делает. Но если бы она была в состоянии размышлять над происходящим, могла бы поспорить, что видит на лице Анджея страх.
— Что… ты делаешь? — спросил он, чуть склонив голову набок и разглядывая девушку, которая все приближалась и приближалась к нему. — И чего вы стоите? — обратился он к своим слугам, которые тоже замерли, ничего не понимая. — Взять ее!
В тот же миг они послушались приказа, ринувшись всей кровожадной смертоносной толпой на девушку. Но уже в следующую секунду некромантка неторопливо повернулась к тем, кто уже успел к ней приблизиться, коснулась ладонью одного вампира, затем второго… И оба обратились в пепел в тот же миг.
Остальные замерли и разом подались назад.
Подданные Элиаса переглянулись. Без своего главы им не имело смысла драться. Тем более они не собирались нападать на избранницу своего погибшего господина.
Однако в этот момент они разом подобрались, и у каждого в руке появилось по такому же мечу, истекающему Тьмой, как тот, что был в руках Элиаса. А затем где-то за спиной некромантки схватка детей ночи возобновилась. Подданные Темного Князя напали на своих врагов, словно у них появилась новая цель.
Анджей оглядел девушку с нарастающим, плещущимся в кроваво-красных глазах беспокойством.
— Что ты такое? — спросил он, и в его руке зажглась черная молния. — Если ты думаешь, что тебе так же легко удастся справиться со мной, как с обычными вампирами…
Мелания не дала ему закончить. Не дала ему поднять руку для удара.
Ей вообще не хотелось его слушать. Казалось, его голос причинял ей физическую боль. Она просто закричала, чтобы он замолчал, выплескивая собственную ярость, и вслед за ее криком стены замка задрожали. Анджей заткнул уши, сморщившись, будто теперь и ему было больно. Ландер на полу скрючился в позе новорожденного, со всей силы сжав голову.
Оставшиеся стекла в окнах с треском рассыпались на мельчайшие осколки. А затем вдруг эти осколки взмыли в воздух и обратились блестящим черным туманом. Он заклубился, забурлил, как огромное живое существо, заставляя Анджея инстинктивно выставлять щиты.
Впервые Мелания увидела его ауру смерти, которая внезапно проявилась, как в момент наивысшей опасности. Эту ауру было почти невозможно преодолеть обычными заклятиями. Некромантке это было прекрасно известно.
Да даже если суметь это сделать тем самым способом, который придумала она сама, природная Тьма всех вампиров тут же с молниеносной скоростью начнет восстанавливать все повреждения, которые ей удастся нанести. Анджей ведь не пил эту злосчастную воронью траву…
В глазах некромантки снова появились злые слезы. Ей казалось, что они текут по ее лицу, оставляя мокрые дорожки, но на самом деле из ее глаз текла сама Тьма. И это видели все, кто глядел на нее в этот момент. Видел черные полоски на ее щеках и Анджей, отступающий назад, впервые за всю свою долгую жизнь испугавшийся, что аура смерти на этот раз его не защитит. И вся магия — не защитит.
Потому что на анареле Мелании Сендел он внезапно заметил две высшие буквы эшгенрейского алфавита… Два символа, принадлежащих темным богам…
А в следующий миг некромантка взмахнула рукой в его сторону, и то странное черное облако мельчайшего стекла ринулось к нему с неотвратимостью урагана.
Древний был очень силен. Он выставил перед собой все возможные щиты и пологи. Он пытался перехватить контроль над чужим заклятием, был готов ударить магией в саму Меланию. Но последнее сделать не успел, а защита ему не помогла. Тьма чужого заклятия и вовсе не отзывалась, словно Анджей был не древним вампиром, а простым колдуном. Словно он не чувствовал Тьму, как самого себя.
А потом облако блестящей черноты облепило его со всех сторон. Вошло в ноздри, забилось в глаза, пронзило уши, проникая в него и перемалывая его внутренности в кровавую кашу.
Анджей закричал и тут же упал на пол простой человеческой оболочкой, внутри которой уже ничего не было. Сквозь пустые глазницы и распахнутый рот наружу выплыло тонкое серебристо-фиолетовое облако магии, что составляло силу мертвого древнего вампира.
Мелания не глядя подняла ладонь, и в тот же миг мощь погибшего впиталась в нее, прильнув к руке, как послушный щенок к хозяйке. Но некромантка этого даже не заметила. Она сделала это машинально, даже не понимая для чего.
Анджей умер страшной смертью, но ей было наплевать. Это и на десятую долю не погасило внутри ее разорванного сердца бушующий ураган боли. Ураган цвета голодной бездны Сумерек.
Мелания хотела убивать.
Ей было тяжело дышать. Из глаз продолжали катиться черные злые слезы. Она повернулась к вампирам, что остались в зале и уже не дрались за своих хозяев. Теперь оба древних были мертвы. Смысл в битве пропал для обеих сторон.
Но он не пропал для Мелании. Она протянула руку к замершим воинам, и от ее распахнутых пальцев в стороны начали разлетаться нити мрака. Тонкими удавками они потянулись к высшим вампирам, каждый из которых был тысячекратно сильнее ее прежней. Но сейчас все они смотрели на нее с ужасом. А за секунду до того, как на их шеях сомкнулись призрачные цепи, они разом упали на колени, склонив головы и признавая ее силу. Силу странного существа, сущность которого они не понимали.
— Остановись, — раздался отрывистый, но громкий голос, в котором Мелания с трудом узнала Шиану. Впрочем, ей все еще было наплевать. — Что ты вытворяешь? Убить всех для тебя важнее, чем спасти жизнь Темному Князю?
Некромантку словно молнией ударило. Она замерла, не до конца понимая, о чем говорит Шиана. И не вполне осознавая, та ли это причина, ради которой стоит остановиться, несмотря на острую боль, превратившуюся в неконтролируемую жажду крови.
— Спасти? — переспросила она тихим шелестящим голосом, который был совсем не похож на ее собственный.
В этот момент ноги Мелании коснулись пола, и она медленно опустилась на колени рядом с телом Элиаса.
Ее Темного Князя…
Он все еще казался живым. Просто пугающе неподвижным и совершенно бесчувственным. Если не глядеть на страшную рану на груди, на вскрытые вены и прочный доспех, почти полностью разорванный и залитый кровью… Элиас казался спящим. Его лицо было чистым и светлым, как и прежде. Только губы отливали непривычной синевой.
Некромантка тихо всхлипнула и положила его голову себе на колени, погладив мягкие волосы.
Ее седые пряди, странным образом витающие за спиной облаками пепла, потихоньку начали опадать, но Мелания не замечала даже того, что с ними происходило что-то странное. Зато некромантка видела, как выдохнула Шиана и наконец подошла к ней, как будто преодолевая себя.
— Чего ты ждешь? — спросила она тихо и с некоторой опаской. — Ваша связь двусторонняя. А Элиас… может быть, он еще не до конца ушел. Я не видела, чтобы его анх покидал тело.
— Анх?.. Двусторонняя связь?.. — сморщилась Мелания, не понимая, что за ерунду говорит ей эта женщина. И что ей вообще нужно от нее в такой момент?
В ушах некромантки звенело, во рту появился металлический привкус крови. Ее анарель почему-то разросся до таких размеров, что казалось, будто он заполнил собой все тело. Но это не было приятным. Тьма, давшая ей силу, словно рвала все внутри нее, перемешивала органы друг с другом, уничтожала их.
А может, это была боль от потери.
— Ушел не до конца? — вдруг переспросила некромантка, когда часть фразы Шианы таки добралась до ее сознания.
Мелания широко распахнула глаза и схватила девушку за руку.
— Что я могу сделать?
Шиана скривилась, а затем все же вскрикнула, с трудом отдернув руку. На запястье в месте прикосновения пальцев Мелании зиял черный синяк с кровавыми прожилками.
Некромантка взглянула на него мельком и отвернулась, сдвинув брови. Все происходящее было похоже на дурной сон. Фантасмагорию, которая никак не заканчивалась.
В горле пересохло. И Мелания с трудом преодолевала раздражение ко всему вокруг, удерживая себя в сознании только одной-единственной мыслью.
— Что я могу сделать?
Шиана прикусила губу, держась за свою руку. Ей было больно, и, кажется, она не могла вымолвить ни слова.
«Проклятая дура», — подумала некромантка, и внутри нее снова вспыхнула ярость. Только теперь она была направлена лишь на одну Шиану.
«Дурная девчонка, которая сначала связалась с убийцей, не испытывая при этом ни капли сожаления к его жертвам, затем привела на бойню моего брата, а теперь не может открыть свой поганый рот, чтобы рассказать, как помочь Элиасу!» — примерно такие мысли блуждали в ее голове до того самого момента, пока она не протянула руку к Шиане, готовая сжать ее тонкую птичью шейку и трясти до тех пор, пока она не станет говорить. Или голова не оторвется.
Но ее руку кто-то остановил.
Повернувшись всем телом, она встретилась со спокойным взглядом еще одного вампира.
— Нет времени, Мелания, — вернул он ее к действительности, бесстрашно обхватив за плечи.
Не боялся… Почему он ее не боялся? Все боялись. Шиана, высшие вампиры, что до сих пор стояли на коленях и будто опасались поднять головы.
«Проклятье, почему они должны бояться?» — мелькнуло в голове некромантки и потухло.
Мелания посмотрела в светлые глаза древнего вампира, лишившегося своего могущества, и замерла. На их сверкающем дне плескалось так много, что ее словно пронзило молнией. Внезапно в один миг она увидела все прожитые годы этого мужчины, столетия его жизни. Ощутила его радость и боль, счастье и гибель всего, что было ему дорого. Его любовь к красивой древней вампирше по прозвищу Закатная Звезда… И ее смерть…
— Вас зовут Мирас анх-Лейвер по прозвищу Пепельный Ветер, — проговорила она тихо, все так же глядя в лицо отца Шианы. — А вашу жену звали Лейла… Лейла анх…
— Все верно, — кивнул тот серьезно, перебивая ее, словно ничему не удивлялся. Даже тому, что имя его жены ей точно никто не говорил и она никак не могла узнать его сама. — Но на знакомство у нас нет времени, девочка. Никто из древних не видит того, что можем видеть мы. Я и моя дочка. Связь Аралишгаль заметна лишь тем, кто сам прошел ее когда-то или родился благодаря ей… Как моя Шиана. Эта связь между тобой и Элиасом двусторонняя. Именно поэтому только ты можешь попытаться вырвать Fjerten Valde с иной стороны.
— Что? Какая связь?.. — почти подавилась некромантка этой новостью.
Темный дурман в ее голове начал стремительно развеиваться.
— Ты не знаешь? — нахмурился он. — Это плохо… Темный Князь отдал тебе половину своего бессмертия, и прямо сейчас ты можешь вернуть ему долг.
— Но что я должна делать? — переключилась Мелания на то, что было действительно важно, крепче прижав к себе бледное лицо своего древнего. — Дать ему своей крови?
Черные слезы на ее лице стали терять цвет, снова становясь прозрачными. Почти человеческими.
Она резко подняла руку, едва не разорвав зубами собственные вены. В этот момент она даже не сомневалась, что у нее получится, несмотря на то что человеческие зубы не слишком-то остры. Не то что зубы вампира.
— Нет, — покачал головой Мирас. — Кровь уже не поможет. Поздно. Его тело мертво, а Тьма не отзывается благодаря вороньей траве.
— Но что же делать?! — воскликнула некромантка, всплеснув руками и на секунду закрыв одной из них глаза.
Мимолетная слабость, которая, кажется, обрадовала бывшего древнего.
— Давай-давай, девочка, возвращайся к нам, — шепнул он тихо. А затем добавил: — Он отдал тебе свою силу, а ты должна отдать свою.
— Но как? Я должна отдать магию? — нервно переспросила Мелания, и ей казалось, что с каждым новым вопросом время уходило все быстрее.
Но даже эта мысль не приближала ее к пониманию того, что делать.
— Магия у него была, Мелания. В достатке, — покачал головой вампир. — Отдай то, что есть только у тебя. Жизнь.
И с этими словами просто отошел назад. На несколько шагов. Он взял за руку дочь и присоединился к той кучке вампиров, что стояли среди руин зала, склонив головы. Вместе с Шианой он тоже опустился на одно колено и замер, словно в этом был какой-то сокровенный смысл.
Но какой, сожри их тысяча гулей, в этом мог быть смысл?!!
Губы Мелании дрогнули, и она едва не расплакалась рядом с телом единственного мужчины, которого любила в своей жизни. Только если бы она это сделала, Элиасу вряд ли бы помогло.
Поэтому она опустила голову и закрыла глаза, стараясь дышать глубже. Пытаясь увидеть фигуру своего древнего сумеречным зрением. Осматривая нарушенные магические структуры, анарель, похожий на зияющую неподвижную дыру, лишенную магии, и тусклый аметистово-фиолетовый центр, который прежде Мелания, кажется, никогда особенно не замечала. Сейчас это странное свечение с каждым мгновением становилось все слабее. Оно словно пыталось вырваться из тела и покинуть его раз и навсегда.
И Мелания вдруг поняла, что если так произойдет, то это будет действительно навсегда.
Ужас с новой силой подскочил к горлу.
Некромантка как заведенная твердила про себя тысячи мантр о том, как она отдает свою жизнь Элиасу. Умоляя его забрать ее силы, ее магию, ее кровь. Все что угодно, лишь бы он больше не был таким бледным и бесчувственным. Лишь бы перестал лежать у нее на руках как сломанная кукла. Лишь бы перестал пугать ее и открыл наконец свои красивые голубые глаза цвета зимнего неба.
Ее слезы падали на его лицо, но ничего не происходило. Синие губы оставались все такими же. Время утекало сквозь пальцы, пока в какой-то момент некромантка не поняла, что потеряла свой шанс. Единственный шанс спасти его. Потому что аметистовый лучик дернулся и начал подниматься вверх, уже почти покинув грудную клетку.
Мелания что-то завыла в отчаянии, обхватив Элиаса руками и прижав к себе, словно пыталась собственным телом закрыть фиолетовому огню путь наружу. Затем коснулась губами холодных синих губ и громко заплакала, раскачиваясь на разрушенном полу зала, в котором, кроме ее крика, не было слышно ни звука. Ни вздоха, ни шелеста одежды. Будто каждый из присутствующих чувствовал, что произошло нечто ужасное.
Непоправимое.
В этот момент некромантка поняла, что раз так, то ее тоже больше нет, и, тихо прошептав: «Я люблю тебя…» — замолчала.
Крепко обнимая Элиаса, она закрыла глаза, намереваясь больше никогда их не открывать. А в следующий миг услышала болезненно-тихое:
— Твой сладкий запах… я боялся, что больше никогда его не почувствую…
Мелания резко выпрямилась, едва не закричав, и встретилась взглядом с глазами, свет которых уже не ожидала когда-нибудь увидеть.
— Быстрее, кровь! — раздался голос Мираса, который очутился рядом с ними так быстро, как это может сделать только вампир. Его короткие седые волосы упали на лицо, оттеняя широко распахнутые глаза.
— Кровь? — переспросила Мелания, чувствуя, что сердце от счастья, кажется, вот-вот разорвется.
— Ты сумела вернуть ему жизнь, теперь нужно позволить Тьме залечить его тело, — тут же откликнулся Мирас, кивнув на огромную рану.
Элиас опустил голову вниз, едва не коснувшись подбородком своей развороченной груди. И поморщился.
— Отец Тьмы, вот почему так больно, — скривился он, откинув голову обратно на колени некромантки. — Так… какого драугра я еще жив?..
— Некогда разговаривать, — перебил Мирас. — Ему нужна кровь, и немедленно.
— Да, конечно, — кивнула Мелания, убирая волосы со своей шеи.
— Нет, — с трудом отворачиваясь от девушки, сказал Элиас. — В таком состоянии мне не стоит…
— Почему? — вспыхнула некромантка, широко распахнув огромные черные глаза.
Элиас на миг замер, вглядываясь в их глубину, словно внезапно увидел там нечто, чего не видел прежде.
А затем спустя бесконечно долгое мгновение ответил:
— Потому что мне нужно слишком много крови, чтобы восстановиться.
Некромантка мгновенно поняла, что он имеет в виду, и фыркнула так, будто он нес какую-то чепуху.
— Ты никогда не причинишь мне вреда, — проговорила она, с силой целуя его в губы, заставляя его почувствовать себя. Как прежде, когда казалось, что кроме них нет никого на всем свете.
Элиас болезненно дернулся и закрыл глаза, словно успокаиваясь. А в следующий миг, когда она опустила шею к его губам, притягивая его к себе ближе, заставляя коснуться пульсирующей жилки над ключицей, он замер, ощутимо напрягшись. Мелания почувствовала, как он дотронулся прохладным ртом до ее кожи, будто отказываясь распахнуть губы. А через мгновение… просто поцеловал. Потом поцеловал еще и еще, рисуя на ее шее горячие узоры и вызывая жгучую дрожь. Пока наконец его руки, до того безвольно лежащие вдоль раненого тела, не сжались на ее бедрах, а в следующий миг клыки не вошли в ее плоть.
Некромантка тихо выдохнула, едва не потерявшись в накрывшей ее опьяняющей волне жара. Голова мгновенно закружилась, потому что Элиас не останавливался. Это был не один глоток и не два. Но, несмотря ни на что, она не чувствовала ни боли, ни дискомфорта. Только огонь, распространяющийся по всему телу от точки соприкосновения его губ с ее шеей и до кончиков пальцев на ногах.
Мелания была готова отдать Элиасу столько, сколько ему было нужно. А по правде говоря, — она могла бы отдать ему все, что у нее было. Наверное, если бы он не смог остановиться, она бы его не винила. И была бы рада, что по крайней мере он останется жив.
Возможно, это было глупо. Но Мелания вдруг подумала, что любит его гораздо больше, чем себя.
Однако в какой-то момент Элиас резко отстранился, и она открыла глаза от неожиданности, очутившись в его крепких руках, держащих ее за плечи.
Она с силой втянула воздух, словно уже не ожидала когда-либо этого сделать, и улыбнулась, встретившись с алым взглядом, который с каждой секундой менял цвет и становился все более… темно-голубым. Сначала почти синим, а затем еще темнее, как самые мрачные глубины океана.
Некромантка нахмурилась, но не успела что-либо сказать.
А затем Элиас вдруг прищурился.
— Ты не верила, что я смогу остановиться… — протянул он утвердительно.
— Нет! — воскликнула она и покраснела.
А затем заставила себя опустить взгляд на его грудь.
На ней не было ни следа от ран! Под разорванной кольчужной рубашкой сверкала белизной мужская грудь с внушительным рельефом мышц.
Некромантка прикрыла глаза, из которых чуть не полились слезы, и улыбнулась, дотронувшись рукой до гладкой кожи вампира.
Не верилось, что все наконец закончилось…
Когда она снова посмотрела на своего древнего, его глаза вновь были привычного льдисто-голубого оттенка.
— Мелания! — раздался вдруг голос чуть в стороне, и сердце девушки снова забилось быстро-быстро. Она повернула голову, встретившись взглядом со своим братом, все еще сидящим в клетке. — Мелания… — добавил он и широко улыбнулся, прижавшись лбом к металлической клетке.
— Да выпустите его уже кто-нибудь! — воскликнула она и дернулась от удивления, когда разом два десятка вампиров ринулись исполнять ее приказ.
— Что происходит?.. — тихо прошептала некромантка на ухо Элиасу, огромными, как блюдца, глазами глядя на послушных детей ночи.
Элиас ухмыльнулся, выпрямляясь. Сначала садясь на колени, а затем и вовсе вставая и поднимая ее на ноги, словно был абсолютно здоров. Вроде бы с ним вообще никогда ничего ужасного не происходило. И лишь разорванный костюм, залитый кровью, мягко намекал, что он чудом избежал смерти.
— Ничего, роза из пепла, — негромко ответил он, загадочно улыбаясь. — Ничего особенного…
Когда Маркуса освободили из клетки, он побежал навстречу Мелании, и они долго обнимались, не в силах разжать рук. Точно боялись, что, если это сделать, кто-нибудь из них снова исчезнет.
— Я думал, что уже никогда не вернусь домой, — сказал мальчик, и его голос показался некромантке гораздо более взрослым, чем прежде. Что он испытал за прошедший год? Страшно было представить. Но главное, что с этого момента все у него будет хорошо. Мелания готова была отдать за это собственное сердце.
— Завтра твой день рождения, — ответила она, прижимая его сильнее. — И бояться больше нечего. Я обещаю.
Но, кажется, это был не последний вопрос, который оставалось решить.
— Мелания… — раздался еще один тихий голос, но на этот раз девушка только разозлилась.
Внутри нее снова на короткое мгновение всколыхнулось что-то темное. Однако это нечто почти сразу же потухло, когда Элиас подошел ближе и сжал ее руку.
— Мелания, — снова позвал голос, принадлежавший Ландеру.
Девушка повернула голову к охотнику, который сидел на полу, привалившись спиной к разбитой колонне. От плеча до бедра у него шла алая рана. Она выглядела довольно пугающе, но не казалась смертельной. Однако мужчина все же был бледен, как сама смерть.
Некромантка глубоко вздохнула и повернулась к нему всем телом, отпустив брата. Затем, пересилив себя, подошла к охотнику и села на корточки.
— Почему ты это сделал?.. — спросила она мрачно.
Ей очень хотелось ударить его. Причинить ту же боль и страдания, какие она испытала, думая, что Элиас мертв и уже никогда больше не очнется. Но она сдерживалась, помня о том, что Ландер не раз помогал ей. Спасал ее собственную жизнь.
— Зачем? — спросила она снова, когда несколько мгновений прошли в напряженном молчании.
И, глубоко вздохнув, Ландер вдруг ответил то, что Мелания совершенно не ожидала услышать:
— Мне нужна была твоя кровь.
— Что? — переспросила она, не сразу осознав смысл его слов.
— Кровь, — поморщился он, сильнее прижав рану.
— Но зачем?
— Я рассказывал тебе, — начал негромко говорить он, явно страдая от боли. Вот только помогать ему Мелании не хотелось. — Много лет назад я лишился магии… по своей глупости. С тех пор я перерыл тонны информации о том, как ее вернуть. И в одной из старых книг, которая рассыпалась у меня в руках, когда я ее читал, мне удалось узнать, что магию может вернуть кровь бога.
— Что?.. — скривилась некромантка, уже решив, что охотник бредит. — Но при чем тут я?
Вот только Элиас, который находился все это время рядом с девушкой, кажется, прекрасно понимал, о чем твердил Ландер. Именно об этом говорило его разом помрачневшее лицо.
— Конечно, темные боги давно не ходят по земле, — продолжил охотник поспешно. — Но есть легенды, что среди людей остались их потомки. Те, в ком живет живая Тьма сумеречного мира. Мне оставалось лишь найти одного из них. И принять необходимое количество его крови.
— Как же ты сумел понять, что Мелания — одна из тех, кто тебе нужен? — раздался позади девушки жесткий голос Темного Князя. Сама некромантка была настолько поражена, что не знала, о чем еще спрашивать. Все сказанное звучало как бред.
— Есть еще кое-что… — замялся он. — Все, что осталось от моей когда-то сильной магии — это неплохое обоняние. Когда я впервые встретил Меланию в подсобном помещении ресторана «Рубиновый дворец», на который наш отдел совершал облаву, я почти сразу учуял в ее крови особый запах. Это не так уж сложно для человека, который лишен колдовских сил. Ты словно ощущаешь аромат именно того, чего тебе так сильно не хватает…
— А дальше? — подогнал его Элиас, когда Ландеру вдруг вздумалось замолчать.
— В тот момент я был настолько поражен своими догадками, что попробовал кровь Мелании на вкус.
Девушка мгновенно вспомнила, как ее удивило поведение незнакомого правоохранителя в день их встречи. Он и впрямь слизнул ее кровь, выступившую от порезов на руках…
— И как только я это сделал, что-то внутри меня всколыхнулось. Анарель впервые отозвался знакомой пульсацией за долгие годы абсолютной пустоты.
— Хорошо, — встряхнула головой Мелания, — забудем обо всей этой чепухе. Даже если вдруг во мне и оказалась какая-то там особенная кровь, зачем ты хотел убить Элиаса?! Он же пытался нас спасти! Всех!
— Он — древний вампир! — вдруг подался вперед Ландер, широко распахнув глаза так, словно в нем внезапно проснулись остатки сил, и о собственном ранении он позабыл. — Он убийца! А ты будто никогда этого не замечала! — А затем вдруг обмяк, откинувшись обратно на колонну и закрыв глаза на миг. Только через пару мгновений его усталый голос раздался вновь: — Я думал, что, если он умрет, для тебя останусь только я. И потом… Потом однажды я бы смог…
— Что?! — воскликнула Мелания, разозлившись в свою очередь. — Что бы ты смог? Усыпить меня и накапать себе пару стаканов моей крови? Съесть меня во сне?
— Нет!!! — крикнул Ландер, широко распахнув глаза. — Я же не какой-нибудь кровосос! — бросил он ненавидящий взгляд в сторону Элиаса. — Я бы… попросил.
— Ты мог бы попросить с самого начала, — горько ответила некромантка, чувствуя, словно у нее в желудке что-то переворачивается. — Просто попросить…
А затем вдруг отвернулась от Ландера, бесполезно ища что-то вокруг себя.
— Мне нужно что-нибудь… — она взмахнула рукой, перебирая пальцами в воздухе, — какая-нибудь емкость… может быть, стакан или бокал…
И неожиданно прямо под ее пальцами, шуршащими друг о друга подушечками, Тьма начала обретать плотность, чтобы буквально через пару секунд обратиться кубком блестящего черного цвета.
Мелания открыла было рот, но тут же закрыла. Перевела изумленный взгляд на Элиаса, а он только хитро улыбнулся и развел руками.
Решив оставить серьезные размышления на потом, она раздраженно достала из-за пояса Ландера кинжал и уже едва не полоснула себя по руке, как в последний момент Элиас все же перехватил ее запястье.
— Не стоит, — проговорил он, и на его губах уже не было улыбки. Он стал абсолютно серьезен. Не отводя от нее взгляда, он коснулся губами ее вен, оставив два маленьких прокола, боли от которых девушка совершенно не ощутила.
Как только кровь начала капать с запястья вниз, некромантка подставила свой колдовской кубок, пробормотав благодарно:
— Да уж, лезвием было бы больнее…
Уже через минуту, когда кубок был наполнен, Мелания с грохотом поставила его на пол возле охотника.
— Надеюсь, тебе хватит, — бросила она и резко встала, разворачиваясь, чтобы уйти.
Элиас перехватил ее руку, коснувшись языком раны. И кровь мгновенно остановилась.
— Мелания! — крикнул Ландер, бледнея.
На кубок он даже не посмотрел, глядя только вслед удаляющейся некромантке.
Но она ничего не ответила. Обняла брата и Элиаса, а через мгновение все трое исчезли в темном портале.
А Ландер, закрыв лицо руками, остался один среди каменной крошки и вампиров, которые со странной смесью страха и благоговения смотрели, как исчезают фигуры древнего, избежавшего смерти, маленького мальчика и наследницы темных богов.
Лучшие некроманты получаются из угрюмых сирот.
Им не о ком беспокоиться.
А значит, и некого в истерике воскрешать.
Когда Мелания оказалась у себя дома, она сначала не могла поверить, что все настолько хорошо. Рядом с ней были живой Элиас и брат, увидеть которого после года разлуки она уже и не надеялась.
Маркус озирался по сторонам, словно видел все вокруг впервые, но улыбка на его лице и подозрительно блестящие глаза говорили об узнавании. Как будто он заново знакомился с местом, в котором провел всю жизнь и которое пустовало без него так много месяцев.
— Мама! — крикнула некромантка, вспоминая, где в это время дня могла быть старшая госпожа Сендел.
За окном розовел закат, и по-хорошему Летиция должна была слушать новости по порталофону и готовиться ко сну.
Но никаких звуков в доме слышно не было.
— Может быть, она уже легла, — сглотнув ком в горле, проговорила Мелания.
А брат только кивнул, бегом направившись в комнату матери.
Он ведь еще не знал, что она была больна…
Торопясь вслед за ним, Мелания уже чувствовала, что узнать ему это придется очень скоро.
— Мама, мама! — воскликнул Маркус, и девушка поняла, что не ошиблась. Входя в спальню, она уже с порога увидела, что мать лежит в постели, и ее дыхание едва вырывается из груди.
Сейчас некромантка ощущала ее состояние как никогда прежде ярко. Будто видела мать насквозь.
— Что с ней?! — воскликнул Маркус, мгновенно поняв, что его мама не просто спит. Он упал на колени рядом с постелью, напряженно вглядываясь в лицо самого близкого человека, и с ужасом стиснул в руках ее одеяло.
Некромантка стремительно пересекла комнату и положила ладонь на лоб матери.
Прежде болезнь никогда не пускала корни так быстро. Оставляя ее одну, Мелания была уверена, что у них есть еще несколько недель спокойной жизни.
Но, судя по всему, время пришло. Похоже, черный сгусток внутри головы Летиции Сендел больше не поддавался лечению.
— Маркус… — прошептали в этот момент бледные губы женщины, — где же ты, мой мальчик?..
— Мама, я дома! — откликнулся тот, пытаясь повернуть лицо матери к себе.
Но та не открывала глаз.
— Маркус… — продолжала шептать она, не глядя. — Мой бедный мальчик…
— Мама, я здесь!!! — прокричал он, кусая губы, словно она могла услышать, говори он громче.
На глаза навернулись слезы.
— Почему она не слышит меня?! — воскликнул он, вцепившись Мелании в руку. — Что случилось здесь за время моего отсутствия?
— Мама заболела, как только тебя забрали некрогариии, — ответила некромантка, с трудом преодолевая спазм в горле. В этот момент она закрыла глаза, уже чувствуя под ладонями холодную пульсацию и стараясь вновь излечить мать так, как умела. Полностью забирая себе отравляющую ее организм Тьму.
Однако в этот момент сзади непостижимым образом оказался Элиас и резко отдернул ее руки.
— Какого упивца ты делаешь? — воскликнула Мелания возмущенно.
В ушах клокотала кровь. Страх за мать полностью лишал самообладания.
Но Элиас был абсолютно спокоен. И голос его звучал так же:
— Это не поможет.
— Почему? Откуда ты знаешь? — сжала губы девушка, пытаясь снова положить руки на мать.
— Потому что изменения в ее организме необратимы, — прозвучал его ответ. — Как только ты заберешь Тьму, останется все то же израненное тело. Она даже не очнется.
— Но раньше помогало! — всплеснула руками она. — Я должна попробовать!
— Раньше ты успевала забрать Тьму до того, как она наносила серьезный вред, — покачал головой Элиас. — В этот раз уже поздно.
Мелания сжала руки в кулаки, не веря, что кошмар в ее жизни когда-нибудь закончится.
— Мама… — прошептал Маркус и горько заплакал, обняв ее и уткнувшись лбом в одеяло. — Как же так… я ведь только вернулся… Только вернулся к тебе…
А затем вдруг резко замолк, поднял голову и посмотрел на Элиаса. Только на него одного. А древний не отвел взгляда. На миг Мелании показалось, что они ведут мысленный диалог или понимают друг друга без слов, но почти тут же Маркус сказал:
— Ты же вампир. Сделай ее такой же, оживи нашу мать, это ведь в твоих силах?
— В моих, — кивнул Элиас и серьезно посмотрел на Меланию.
А она замерла, затаив дыхание.
Кончики ее пальцев похолодели.
— Но понравится ли ей то, кем она станет? — спросил он вдруг тихо.
— Какая, к гулям, разница, понравится ей это или нет?! — воскликнул Маркус, вскочив на ноги и бесстрашно подойдя к древнему вампиру, который был почти в два раза выше его и одет в порванную окровавленную одежду. Он вообще ничего не боялся, кроме потери мамы. — Сделай это, и все! Если ты… любишь мою сестру, если ты чувствуешь хоть крохотную благодарность за то, что она тебе жизнь спасла!
— Чувствую, Маркус, — спокойно ответил вампир, ничуть не изменившись в лице и спокойно глядя на мальчика. — И готов на все. Главное, чтобы потом все вы не пожалели о принятом решении…
Маркус сжал зубы, явно не слишком понимая, о чем он говорит.
— У нее же будет жажда крови, да?.. — не глядя на них обоих, спросила Мелания.
— Да, — бесцветно ответил Элиас. — И очень сильная. Первые пятьдесят лет.
— Первые… сколько? — ахнул Маркус.
— Тьма всегда забирает что-то, преподнося свой дар, — негромко проговорил вампир.
Маркус тут же покачал головой:
— Наплевать. Это же наша мать, Мэл! Неужели ты не хочешь сохранить ей жизнь?!
— Хочу… но не уверена, что она скажет нам спасибо… — тихо ответила Мелания, почувствовав, что снова вот-вот расплачется.
Несколько мгновений протекли в напряженной тишине.
— Можно попробовать этого избежать, — вдруг проговорил Элиас, задумчиво склонив голову набок, и опустился на пол возле некромантки.
— Можно сделать ее вампиршей без жажды крови? — с надеждой спросила Мелания, обхватив теплую руку Элиаса.
Древний казался напряженным не меньше, чем она сама, словно умирала его собственная мать. И Мелания была благодарна ему за то, что он разделял ее боль. От этого становилось легче.
— Кровавый голод поселяется в анарель неживых, пока Тьма преобразовывает их тело, даря возможность жить. Но если попробовать обратить вашу мать, не убивая ее, голод может стать контролируемым. Так создавала Ишхара своих первых девятерых детей ночи, — задумчиво рассказывал Элиас.
— Тогда она станет древней? — спросила Мелания.
— Не совсем. Все же ты не богиня, а уж я тем более, — улыбнулся вамнир. — Но… что-то близкое к этому должно получиться.
Сердце некромантки забилось быстрее.
— Что надо делать? — быстро спросила она.
— Мне придется укусить госпожу Сендел, — проговорил Элиас. — И попросить Тьму убить ее и признать одной из своих дочерей. Считай это особым заклятием. После этого преобразование начнется мгновенно. И тебе придется действовать очень быстро.
Мелания кивнула.
— Я готова, еще бы понять, что от меня требуется…
— Как только Тьма коснется ее тела, первым подвергнется изменениям мозг. Сумеречная магия будет пытаться убить его, одновременно модифицируя внутренние органы и ткани. Ты должна забирать из головы госпожи Сендел всю Тьму, что сможешь. Полностью тебе все равно это сделать не удастся, однако если мозг продержится живым до самого конца преобразования, ваша мать станет вампиром, не умирая.
— А хватит ли мне сил? — в ужасе спросила Мелания, вспоминая, как ей было плохо во время таких процедур в прошлом. — Что, если я упаду в обморок или меня начнет выворачивать наизнанку? Я не справлюсь и ничего не получится…
— Справишься, — покачал головой Элиас, и серебристые волосы упали на его блестящие, как кристаллы, глаза. — Я тебе помогу.
— Я могу тоже что-нибудь сделать? — подал голос Маркус. — Может, я могу помочь?
— Главное — не отвлекай Меланию, — ответил вампир. — И можешь держать мать за руку. Наверняка с тобой ей будет легче…
Это было явной ложью, но мальчик быстро кивнул и отошел чуть в сторону, напряженно глядя на мать и сжимая ее прохладную ладонь.
— Ну не тяните! — добавил он громко. — Приступайте уже!
И в следующий миг одним быстрым движением Элиас поднял свободную руку госпожи Сендел, на долю секунды вонзил в запястье клыки и тут же отпустил, бросив Мелании:
— Пора…
Время текло оглушительно медленно и быстро одновременно. Мелания едва успела сконцентрироваться, мысленно успокаиваясь, когда Тьма потекла по телу госпожи Сендел, словно кровь. Девушка старалась не обращать внимания на то, что именно происходит внутри матери, главное, делать то, что ей поручил Элиас.
Сердце оглушительно билось, и сложнее всего было понимать, что если ты ошибешься, то любимая мама у тебя на руках просто умрет. Но об этом некромантка тоже старалась не думать.
Когда минула, казалось бы, целая вечность и Мелания начала бояться, что вот-вот свалится без сил, Элиас мягко коснулся рукой ее горячего лба, и ей почудилось: это прохладное ощущение — лучшее, что может быть в мире. Казалось, он хотел сделать что-то еще, но передумал, чтобы случайно ее не отвлечь.
И совершенно неожиданно все закончилось. Тьма остановила свою работу и растворилась в воздухе, снова став инертной и спокойной. А госпожа Сендел… открыла глаза.
— Мама! — воскликнул Маркус, еще опасаясь пока кидаться ей на шею с объятиями, хотя это желание явно читалось в его глазах.
В первый момент женщина выглядела удивленной, как выглядит человек, который случайно просыпается посреди ночи и не может понять, где он находится и с какой стати вообще проснулся. А в следующий миг она увидела сына.
Глаза Летиции широко распахнулись, и она прошептала изумленным голосом:
— Маркус? Ты живой? Или это я уже умерла?
— Живой, мама! Живой! И ты жива! — громко ответил он, не в силах больше сдерживать себя, и все-таки бросился матери на руки.
Мелания тихо выдохнула, в глазах защипало. Она глядела сумеречным зрением на маму, обнимающую брата, и видела, что она в полном порядке. Так, как может быть в порядке как минимум высший вампир — потому что внутренние структуры ее тела полностью повторяли человеческие, почти ничем не отличаясь.
А в следующий миг из глаз улыбающейся Летиции Сендел полились простые человеческие слезы.
— Я уже не верила, что выживу, — шептала она, целуя сына и зарываясь пальцами в его черных, немного всклокоченных волосах. — Бродила в пустоте месяцами. А теперь чувствую себя так, словно этого страшного года и не было… Не могу поверить… Не могу… Со мной снова мой Маркус… моя Мелания…
На секунду она отвлеклась, перестав целовать сына, и перевела взгляд на дочь. Потом замерла и медленно посмотрела на Элиаса, чтобы уже через мгновение, смахнув слезы, хитро улыбнуться, заканчивая:
— И, кажется, тут с нами мой будущий симпатичный зятек?
— Мама! — воскликнула некромантка, тут же покраснев.
Элиас невольно улыбнулся в ответ и только склонил голову в поклоне, кажется, совершенно не собираясь спорить.
Глядя на это безобразие, некромантка встряхнулась и все же вернулась к серьезному тону:
— Мама, прости. Ты, наверно, не чувствуешь. Но ты стала вампиром…
Мелания сжала губы, пытаясь понять, как она отреагирует на эту новость.
Но госпожа Сендел только шире распахнула глаза, продолжая удивленно смотреть на дочь.
— Теперь у тебя во рту будут расти клыки, и ты, наверное, уже сейчас хочешь кого-нибудь укусить, да? — спросила Мелания виновато.
Речь получилась сбивчивой, но иначе в такой ситуации и не вышло бы.
Несколько мгновений Летиция молчала, продолжая гладить сына и, очевидно, обдумывая услышанное. А потом неожиданно фыркнула и улыбнулась.
— Знаешь, милая… Поесть, может быть, и не мешало бы. Но ради моих детишек, — она бросила короткий насмешливый взгляд на Элиаса, — и конечно же симпатичного зятька я согласна даже на то, чтобы клыки выросли у меня на кончике носа!!!
А затем громко рассмеялась.
И было очень сложно не рассмеяться вместе с ней, потому что сдерживаться больше не имело никакого смысла.
Потому что вот теперь все действительно стало по-настоящему хорошо.
Это был самый удивительный день рождения, который Мелания когда-либо видела. Огромный зал был полон гостей, которые почтительно склоняли головы, стоило пройти мимо них, из каждого угла торчали огромные букеты цветов, гирлянды из которых свисали даже с потолка. Музыканты играли заводные песни, под которые хотелось танцевать, клоуны показывали фокусы и надували огромные разноцветные мыльные пузыри, то и дело где-то сыпались фейерверком конфеты и пузырились шоколадные фонтаны.
Это был день рождения ее брата.
Маркус перебегал от одного столика к другому, ничуть не опасаясь вампиров, которые кланялись ему, как маленькому принцу, и улыбались. При этом в разноцветных глазах, лишенных оттенка крови, Мелания не замечала ни капли раздражения или неудовольствия. Большинство из присутствующих были подданными Элиаса, но встречались и те, кто носил знаки кланов Фиреля, Вальдера или более мелких. Некромантка своими глазами увидела, что и впрямь не все вампиры были жестокими монстрами, создавшими кормилище и убивающими ради удовольствия. Конечно, жажды крови они лишены не были, но и простые человеческие радости оказались им не чужды.
На праздник были приглашены и пленники кормилища, с которыми Маркус провел так много времени, что успел подружиться. Здесь была и маленькая девочка по имени Алли, которую после гибели ее матери решил усыновить мрачноватый верзила Дани. Рядом с ребенком хмурый тип с черным юмором превращался в комок сладкой ваты, и девочка эксплуатировала его как могла. Впрочем, это радовало их обоих.
Конечно, сначала пленники шугались вампиров, испытывая к ним логичное и обоснованное чувство ненависти. Но после того как узнали, что многие из присутствующих тут «клыкастых» дрались, спасая и их жизни в том числе, смирились. И теперь ничто не нарушало веселую атмосферу праздника, представить который еще пару недель назад было невозможно.
Мелания неторопливо шла по залу, вглядываясь в лица гостей, наблюдая за улыбками, за шумными играми детей и за тем, как спокойно некоторые люди беседуют с вампирами, словно так оно и было всегда. А потом заметила в дальнем углу зала свою мать.
Летиция Сендел стояла возле окна и кокетливо улыбалась. После обращения прошло немного времени, но она выглядела так, будто не было этого ужасного года и в ее жизни не случилось никаких серьезных изменений, а сама она была лет на десять моложе. Кроме того, сама Летиция мгновенно вписалась в новую роль, и теперь со стороны было очень сложно определить, вампир она или нет. Дело в том, что она научилась накладывать на себя простенький полог Тьмы в тот же день, как очнулась, и теперь ее вампирская сущность оказалась надежно скрыта.
«А как я, по-твоему, перед соседями покажусь? — фыркнула тогда мама. — Мне еще госпоже Ланвин относить плед, который я для нее связала!»
«Мама, тебе не нужно больше продавать то, что ты вяжешь…»
«Глупости! Я хочу!» — воскликнула она в тот момент и умчалась в ванную проверять, как вообще она выглядит, когда у них дома Элиас.
А сейчас она стояла у окна в красивом платье, волосы были убраны в высокую прическу, и ничто не говорило о том, какая страшная болезнь еще недавно едва не свела ее в могилу. Едва. Ведь несмотря на то, что теперь женщина стала вампиром, фактически она оставалась жива, как и любой древний. У нее внутри даже появился анх — крохотный аметистовый источник, как у остальных. Элиас считал, что на следующем совете нужно поставить вопрос о том, чтобы она стала частью оставшейся в живых четверки правителей. Это было сложно, но, учитывая, что отец Шианы, что наконец вышел из тени, назвав свою истинную личность, был явно на их стороне, проблем не должно было возникнуть.
Прямо сейчас Мирас анх-Лейвер по прозвищу Пепельный Ветер стоял возле Летиции и, загадочно улыбаясь, что-то шептал ей на ухо, а она хихикала и умудрялась краснеть, несмотря на легкую бледность, которую, под стать остальным вампирам, приобрела ее кожа.
Мелания удивленно вскинула бровь, с трудом представляя себе флиртующую мать. Но когда увидела, как Мирас протягивает женщине какой-то дивный цветок в золотом горшке, окончательно убедилась в том, что все это ей не привиделось.
— Это кровавая роза, — раздался негромкий голос у нее над самым ухом, и некромантка слегка подпрыгнула от неожиданности.
— Элиас! — воскликнула она, прикусив губу. — Тебя не учили, что нехорошо пугать людей?
— Учили, — кивнул он, улыбаясь. — Но, во-первых, это было так давно, что я успел забыть, а во-вторых, людей я и не пугал.
Мелания пропустила мимо ушей его последнюю фразу. Все вокруг нее последние дни намекали на то, что она какая-то там наследница каких-то там богов, но некромантка отказывалась слушать подобную чушь. И даже то, что с ее магией отныне творилась полная ерунда, не могло заставить ее признать очевидный факт.
«Это просто не может быть правдой, вот и все, — упрямо твердила себе девушка. — Я же просто Мелания. Просто Мэл…»
— А еще, — добавил Элиас, с чрезвычайно хитрым видом сложив руки за спиной, — нельзя вменять в вину мне то, что ты подглядываешь за собственной матерью.
— Я?! — воскликнула Мелания. — Я?!!
А потом вдруг успокоилась и, пожав плечами, усмехнулась.
— Ну, подглядываю, подумаешь.
И вампир улыбнулся вместе с ней.
— Так что это за цветок? — кивнула она на странное растение в золотом горшке у мамы в руках.
— Кровавая роза, — повторил Элиас. — Этот цветок вывела одна вампирша, не помню ее имени. После обращения она сохранила страстную любовь к садоводству. Приобретенная магия дала ей возможность пробовать новые методы селекции. И однажды у нее получился цветок, который не нужно поливать… ну, по крайней мере водой.
— Он что, пьет кровь? — поежилась девушка.
Элиас усмехнулся.
— Уже достаточно кровососов вокруг тебя, да, дорогая?
— Нет, я не это имела… — спохватилась Мелания, но тут же покраснела, заметив, что мужчина смеется. — Элиас! Проклятье! Знаешь что? Иногда тебе было бы неплохо держать язык за зубами…
— Если за твоими зубами, то я только за, — шепнул он и, вдруг склонившись, коснулся ее губ, начисто лишив желания возмущаться.
Некромантку вновь окутал его родной свежий можжевеловый аромат, а белоснежные распущенные волосы упали вперед, коснувшись ее лица. Девушка мгновенно успокоилась и улыбнулась, а вампир продолжил:
— Этот цветок питается Тьмой. И лучше всего растет по ночам.
— Вот как? — изумилась Мелания.
Элиас кивнул.
— Но если окропить его бутон несколькими каплями крови, когда он будет цвести, то лепестки начнут светиться.
— Удивительно, — ахнула некромантка.
— Да, очень необычное растение, — согласился вампир, но девушка его перебила:
— Нет! Удивительно то, что Мирас догадался о мечте мамы. Последний год у нее завяли все цветы, кроме кактусов. Она то и дело забывала их поливать, а от Тьмы, поселившейся в ее теле, они чахли окончательно. Это ее очень расстраивало…
Элиас улыбнулся.
— Значит, этот цветок у нее уже не завянет, — негромко ответил он, а затем, взяв девушку за локоть, кивнул в другую сторону зала, где сквозь широкие двери начали завозить огромный торт для ее брата. Торт с одиннадцатью свечами.
Как в ее сне…
Мелания улыбнулась, ощутив, как на короткий момент глаза стали влажными от сжимающего сердце счастья.
Все-таки сбылось…
— Мелания, пойдем! — откуда ни возьмись выскочил Маркус и, схватив ее за руку, потащил к центру зала.
Однако до самого торта они так и не добежали. Маркус остановился где-то посередине широкого пространства, забитого людьми, прижался к какой-то колонне и тяжело вздохнул. А затем вдруг посмотрел на Меланию, и в его глазах она на миг увидела знакомые проблески страха.
Ее сердце болезненно дернулось, словно в него вонзили что-то острое. Некромантка сжала руку брата, молча ожидая, что же он хотел ей сказать.
Она понимала, что его дурные воспоминания не исчезнут так быстро, но в ее силах было сделать все возможное, чтобы помочь. Главное — понять, что больше всего его тревожило.
Секунды утекали одна за другой, рядом с тортом столпились гости, клоуны и детишки, и все глядели в разные стороны в поисках именинника. А он стоял за колонной и не мог сделать и шага вперед.
— Ты можешь сказать мне то, что тебя тревожит, — тихо проговорила некромантка. — Я знаю, что меня не было рядом весь последний год твоей жизни, и вряд ли ты сейчас доверяешь мне…
— Знаешь, — проговорил он вдруг, и Мелания снова увидела перед собой не наивное лицо ребенка, а хмурое лицо человека, который повзрослел слишком рано. — Хуже всего было то, что я ничего не мог сделать. Все то время, что я находился в том кормилище, я не мог… ничего.
— Но это нормально, — попробовала успокоить его Мелания, но он ее перебил:
— Нет. Я мог бы попытаться сбежать, мог попытаться дать отпор. Драться, пока меня не убьют. Но не позволять им…
Он вдруг скривился, а Мелания сжала кулаки.
— Над теми, кто пользовался кормилищем, состоится суд детей ночи, — мрачно проговорила она. — Тебе не стоит об этом думать.
— Но я не могу! — воскликнул он, повернулся к ней и сам сжал ее руку. — Там, в замке, ты сумела дать отпор. Ты дралась до последнего, готовая к тому, что тебя убьют. А я… просто испугался… Испугался, понимаешь?!
В этот момент Мелания повернулась к брату, обняла его и с силой прижала к себе. В первый момент он пытался сопротивляться, но почти сразу обмяк и тоже обнял ее в ответ.
— Дело не в том, что ты испугался, — ответила она тихо. — Мне тоже было страшно. Очень сильно. Каждое мгновение. Но когда начинается бой, ты понимаешь, что если позволишь слабости взять верх, кто-то умрет. Страшно, когда этот кто-то — ты. Но многократно страшнее, когда это кто-то из твоих друзей, знакомых. Или самых близких и родных. И тогда ты просто бьешь. Бьешь до последнего вздоха. До последнего дыхания врага. Потому что либо ты заберешь их жизни, либо они заберут у тебя самое дорогое. Тех, без чьего дыхания ты в тот же миг превратишься в пепел. И все уже потеряет смысл.
Маркус замер, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит сестра. На его лице застыло напряженное, тяжелое выражение.
— Страх за себя не придает сил, — продолжала девушка. — А вот страх за близкого — другое дело. Тебе просто было не за кого сражаться, Маркус. Иначе ты поступил бы, как я. И как Элиас…
Маркус вдруг взглянул куда-то ей за спину и улыбнулся. А затем на его лицо снова вернулось детское озорное выражение, он чмокнул ее в щеку и, прежде чем убежать к своему торту, шепнул на ухо:
— Спасибо.
В следующий миг на глаза Мелании опустились чьи-то хрупкие женские руки.
— Шиана, — с улыбкой проговорила некромантка, мгновенно узнав девушку, без помощи которой у них могло бы ничего не получиться.
Как только все наконец закончилось, состав древних изменился и ее отцу стало нечего опасаться, Шиана будто преобразилась. Она снова выглядела веселой и расслабленной, в глазах светились золотистые искры счастья, а Мелания вдруг начала замечать, насколько девушка отличается от людей. Изменения были незначительны, но многократно усилившееся после битвы сумеречное зрение отмечало мельчайшие детали. Внутренне дочь Мираса выглядела как человек, однако при этом обладала силой, сопоставимой как минимум с высшими вампирами. Ее можно было бы назвать уникальным некромантом, колдуньей, имеющей особую связь с Тьмой. Если бы не крохотный, едва заметный аметистовый лучик в груди. Как у древних вампиров.
Одним словом, понять, кем же на самом деле являлась Шиана, было почти невозможно.
— Угадала, — проговорила девушка, опустив руки и усмехнувшись. Встряхнула головой, ее прическа впервые представляла собой высокий хвост на макушке. С ним девушка даже выглядела по-новому, словно прежняя жизнь осталась в прошлом. — Впрочем, я и не сомневалась. Для наследницы темных богов это неудивительно.
— Почему все меня так называют? — впервые с момента боя задумчиво протянула Мелания. Прежде ей не хотелось размышлять над этим, но сейчас, глядя, как чуть впереди в окружении толпы детей брат весело задувает на торте свечи, а их мать, за спиной которой стоял довольный Мирас, весело ему помогает, вдруг стало ясно, что пора. Пора понять, какого упивца происходит, потому что, кажется, других смертельноважных задач, которые нужно решить вот прямо сейчас, больше просто нет.
— Потому что так и есть, — пожала плечами Шиана. — Я, конечно, сначала была в шоке. Да все мы, мягко говоря… В общем, дело не в этом. Никто из ныне живущих никогда не видел ни одной печати древних богов. А у тебя их, видишь ли, аж две.
— Что? — прищурилась Мелания. — Какие печати?
Сложно представить, однако это была правда: с тех нор, как ее способности многократно выросли, она успела взглянуть по-новому на всех… но не на себя.
— Ну, ты в зеркало-то повнимательнее посмотри, — кивнула Шиана, кажется, ничуть не удивившись этому факту. Затем повернула ее к ближайшей зеркальной колонне и указала пальцем в область анареля. — Смотри глубже. В самую глубину…
И некромантка увидела. На дне черного источника магии, пульсирующего силой, буквально дышащего мощью, как океан, горели два высших символа эшгенрейского: «Черное крыло» и «Смерть».
— Да быть этого не может, — пробубнила Мелания ошарашенно, старательно вспоминая, каким богам принадлежали эти символы. — «Черное крыло» — это, кажется, какой-то дракон, иллишарин, — говорила она нервно, — не помню, как его имя, какое-то замысловатое. А «Смерть» — это руна принца Смерти, сына самого Темного отца. Кажется, его звали Эншаррат.
— Ай-яй-яй, — с усмешкой покачала головой Шиана, — не знать имен собственных родственников! Стыдоба-то какая!
— Они мне не… — Мелания не сумела закончить фразу, потому что слова вдруг застыли в горле.
— Милая, нам, случайно, не пора присоединиться к поздравлениям твоего брата? — раздался у нее над ухом мягкий голос Элиаса, и некромантка была счастлива, что он отвлек ее от этих мыслей.
Шиана кивнула древнему и отошла в сторону, не переставая улыбаться и позволяя ему увести некромантку прочь.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил Элиас, положив ее ладонь на свою руку.
Вампир был одет в великолепный камзол, расшитый снежно-голубым шелком и черным серебром. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам, и со стороны он выглядел не меньше чем принцем. Рядом с ним Мелания казалась сама себе маленькой и незначительной. Но сейчас это было даже кстати: ну какая из нее наследница темных богов?
— Нет-нет, все в порядке, — прошептала девушка, двигаясь вперед через зал и вставая недалеко от брата и матери, что в этот момент весело хохотали, отрезали куски и раскладывали по тарелкам. Парочку из них взяли себе даже Фирель с Вальдером, которые тоже были здесь и зачем-то старательно делали вид, что ничем не отличаются от обычных людей. Впрочем, лица у них были вполне довольные.
Только одну Меланию, казалось, слегка потряхивало от напряжения после того, что она увидела в зеркале.
Однако в какой-то момент, когда Фирель и ей протянул блюдечко с угощением, каким-то неуловимым образом тарелка треснула в ее руках, до крови кольнув палец. Мелания резко выдохнула, глядя на алую каплю, а в следующий миг погрузилась в странное состояние, не похожее ни на сон, ни на явь.
На бесконечность тягучих секунд время будто остановилось. Короткое мгновение, во время которого она вдруг увидела мир иначе. Краски поблекли, вокруг стало темно, но одновременно ясно как днем. И в окружающем сумраке она увидела две пары глаз, за которыми клубились Тьмой очертания двух человеческих фигур. Они почти ничем не отличались, только за одной из них в бесконечность неба или потолка — Мелания уже не понимала, где находится, — устремлялись огромные крылья.
Одна пара глаз была тепло-голубой, как летнее озеро. На миг в них сверкнул свет звезд, и из мрака проявились черты красивого мужского лица, показавшегося Мелании отдаленно знакомым. Словно она знала этого человека всегда, хотя никогда еще его не встречала.
— Между прочим, — проговорил этот мужчина, насмешливо улыбнувшись, — знать имена своих прапрадедушек действительно стоило бы.
Крылья за его спиной опасно колыхнулись.
— Ну что ты пристал к ней, — махнул рукой другой мужчина, на миг выйдя из тени. Полыхнули огнем его карие глаза и тут же стали непроглядно-черными. Как у нее самой. — Твое имя можно произнести только после чарки крепкой настойки на меду. Иначе язык сломаешь.
— Вот уж нет! — возмутился первый, но, кажется, совсем не обиделся. Снова повернулся к Мелании и весело попросил: — А ну-ка повтори: «Бьельндевир…»
— Бьельнде… — начала было Мелания, едва дыша от шока.
— Ну вот, я же говорил, — махнул второй. — Пойдем, не нервируй девушку. У нее, может, только жизнь заново началась.
— Ага, конечно! Тебя-то она знает, между прочим. Так что пока мое имя не скажет, не уйду, — фыркнул крылатый. — Давай, ты сможешь: «Бьельндевир». Ну?..
— Бьель… — пробубнила Мелания, совершенно серьезно настроенная повторить имя, которое в общем-то совершенно не казалось ей сложным. А перестать видеть галлюцинации очень хотелось бы.
Но она снова не успела.
Откуда-то из глубины черного тумана раздались два женских голоса. Один громче другого:
— Тайрел!
— Лютер!!!
— Вот Тьма, — хмыкнул Бьельндевир, оглядываясь.
В этот момент второй уже развернулся и, махнув рукой Мелании, словно они были старыми знакомыми, исчез, проговорив напоследок:
— Береги себя, девочка. Все будет хорошо.
А тот, который с крыльями, улыбнулся ей, тоже разворачиваясь, чтобы уйти, но перед тем, как раствориться во Тьме, шепнул:
— В мужья ты себе выбрала, конечно, того еще фрукта. Но что уж поделать. Так и быть, передавай ему привет… от Лютера. И счастливо оставаться, Мелания Сендел… — Он уже почти исчез, как вдруг снова повернул к ней голову и, подмигнув, добавил: — Кстати, ты беременна, так что не пей много.
И окончательно растворился, а мягкую тишину мрака сменил звонкий шум, хохот и свет десятков магических огней.
— Что случилось, Мэл? — нахмурился Элиас, протягивая ей бокал с игристым вином и убирая из ладони остатки фарфоровой крошки.
Мелания открыла было рот, глядя широко раскрытыми глазами сначала на древнего, а затем на бокал. Покачала головой, отказываясь брать последний, и вместо ответа глубоко вздохнула и прошептала:
— Тебе привет от Лютера…
И по мгновенно вспыхнувшим льдисто-голубым глазам древнего вампира поняла, что все случившееся — не горячечный бред. И у нее не поехала крыша после всего произошедшего.
Это правда.
Но через мгновение она улыбнулась, отвернувшись от ошарашенного вампира и, схватив со стола бокал сока, высоко подняла его над головой, крикнув:
— За Маркуса!
Шумная толпа подхватила ее тост, разнеся по залу, из каждого конца которого доносились звонкий смех и поздравления.
Затем, глядя в огромные глаза Элиаса, Мелания подмигнула ему. Она знала, что в ближайшее время им будет что рассказать друг другу. Но это будет потом.
А сейчас можно было просто радоваться тому, что все наконец-то хорошо. Раз и навсегда.
Твой огонь не вечен,
Но я в силах его разжечь,
Зову неприкаянную душу…
Явись мне, ушедший за Черту…
Зачем ты вызвала меня, колдунья?
Говори на языке империи
Исполняю
Ты свободен!
Здесь и далее в романе стихи Сильвии Лайм.
Темный Князь
Мертвая кость, мертвая плоть, мертвая кровь, восстань!
Нет крови, нет кости, нет плоти. Пусть не будет и голоса…
Отвечай на мои вопросы!
Вечный Крик!
Забираю твою боль, банши
Ты свободна
Мертвая кость, мертвая плоть, мертвая кровь, восстань!
Сердце ночи, глаз Темного отца, Аралишгаль, открой врата.
Мертвая кость, мертвая плоть, мертвая кровь, восстань!