Стреляли диверсанты не хуже, чем преодолевали полосу препятствий. Все мишени сбивались короткими, в два-три патрона, очередями из автоматов ППШ, ППС и АК.

Начальник тира, пожилой немец, выставил мишени для стрельбы из пистолета. Бойцы группы встали в ряд в двадцати пяти метрах от мишеней. По команде Краузе передернули затворы и подняли ТТ. Загремели выстрелы. Каждый должен был выпустить всю обойму, причем два патрона стоя, два из положения полуоборота, два с колена и два лежа.

Тир был оборудован вытяжной вентиляцией. Дым и гарь вытянуло быстро. Краузе отвел стрелков к стене, полковник с помощницей и Майером осмотрели мишени. Все отстреляли на «отлично», черные середки мишеней были порваны пулями, и только на двух мишенях пули легли в «девятку».

Колман покачал головой:

– Да, чувствуется подготовка. Сомневаюсь, что солдаты Бундесвера отстрелялись бы так же.

Майер не остался в долгу:

– А солдаты США?

Полковник усмехнулся:

– А вы злопамятны, майор. И американские военнослужащие, включая спецназ, не показали бы лучшего результата. О'кей, теперь у нас что?

– Метание ножей. Каждый бросает четыре ножа в ростовую фигуру из фанеры с расстояния в пять метров. «Отлично» – попадание в область сердца, горла, солнечного сплетения, середину головы. Но я, с вашего позволения, хотел бы сделать перерыв. Всего десять минут.

Колман ответил:

– Нет, майор. В реальном бою передышку группе не дадут. Отдохнут после проверки.

Краузе отдал команду:

– Группа, метание ножей, получить холодное оружие.

В это время пожилой немец поставил к стене шесть фанерных щитов, изображавших человека с черными кругами зон поражения.

Ножи уже лежали на металлическом столике.

– Подход к рубежу!

Группа встала в шеренгу, как при стрельбе, держа три ножа в одной руке, четвертый – в другой.

– Приготовиться, – поднял руку Краузе и взглянул на полковника.

Американец кивнул – Краузе резко опустил руку.

Бойцы почти одновременно метнули ножи. Первый бросок, второй… четвертый. Доклады о выполнении упражнения.

Краузе дал команду отойти к стене.

К мишеням подошли американцы и Майер. Колман удовлетворенно хмыкнул:

– Что ж, и здесь сработано на «отлично». Поздравляю, майор, вы хорошо подготовили группу.

– Благодарю вас, сэр, но это, в первую очередь, заслуга офицеров группы.

Колман подошел к Ланг.

– Скажите… Дуки?

Женщина ответила:

– Да, господин полковник, Дуки Ланг.

– Скажите мне, Дуки, что привело вас в диверсионный лагерь, ведь это не женское дело?

Ланг вздохнула:

– Вы правы, это не женское дело. Женщина должна следить за хозяйством, содержать жилье в порядке, готовить обед для мужа, кормить детей и делать кучу работы по дому. Так у нас в семье и было. Муж после войны служил в Министерстве иностранных дел, обеспечивал семью, жили в достатке. Детей, к сожалению, у нас не было, но я посещала врача и непременно родила бы… – женщина запнулась, – если бы не диктатор Матьяш Ракоши со своими коммунистами.

– А при чем здесь Ракоши?

– Если позволите, я отвечу по порядку.

– Да, конечно.

– Главой МИД в то время был Ласло Райк, муж во всем поддерживал его, кстати, они вместе воевали в Испании в Венгерской бригаде. 30 мая 1949 года Райка и еще пятнадцать человек арестовали. Среди арестованных оказался и мой муж. Всех обвинили в государственной измене и шпионаже в пользу СССР, 22 сентября Райка и мужа приговорили к смертной казни. Куда я только ни обращалась, меня отовсюду гнали, как собаку. Лишили квартиры, работы. У меня не было средств к существованию, но я жила надеждой, что приговор отменят либо смягчат, ведь ни Райк, ни муж, ни его товарищи не делали того, в чем их обвинили. Меня подкармливали родственники, знакомые, пока я обивала пороги различных ведомств. А 15 октября Ласло Райка, моего мужа и других повесили. О казни писали газеты. Когда мне сообщили эту страшную весть, я сама хотела покончить с собой. Удержала монахиня. Я не помню, как оказалась возле монастыря. А потом мне стало известно, что тела казненных увезли в лес Геделле и закопали на опушке в канаве без каких-либо знаков. Я бросилась в этот лес. Там на месте захоронения мужа я поклялась отомстить этой власти за его гибель. Меня задержал военный патруль, который поначалу охранял место захоронения. Но потом отпустил, посчитав за безумную. Я и была в то время как безумная. Вернулась в Будапешт. Ночевать было негде, я бродила по городу и случайно встретила жену нашего командира. Ныне, к сожалению, покойную Марту Петер. Лукас уже тогда работал на оппозицию. Он взял меня с собой в Германию. Так я оказалась в этом лагере. Когда было объявлено о перезахоронении останков казненных пятнадцатого октября, я попросила майора Майера отпустить меня в Венгрию. Он отказал. Может быть, и к лучшему.

Полковник спросил:

– Вы знали жену Лукаса Петера?

– Мы вместе работали. В моем досье об этом изложено подробно.

– Значит, майор Майер не отпустил вас на перезахоронение останков мужа?

– Нет, господин полковник.

– Я соболезную вам, Дуки, и восхищаюсь вашим мужеством и спокойствием. У вас будет возможность отомстить за своего супруга.

У Ланг загорелись глаза:

– Быстрее бы! Я готова стрелять, резать, вешать этих тварей, лишивших меня самого главного смысла жизни.

– Еще раз соболезную.

Полковник вернулся к наблюдателям.

Майор Майер спросил:

– Фрау Ланг жаловалась, господин полковник?

– Нет, она просто рассказала мне свою историю.

– Мне передать вам ее досье?

– Не надо. Уверен, она выполнит то, что требуется.

– Вне всякого сомнения, господин полковник, как и остальные члены группы. У них у всех есть причины ненавидеть советский режим.

– Это хорошо, Дитер, это очень хорошо. Но… экзамен не завершен, я хочу посмотреть, каковы бойцы группы «Фаркас» в рукопашном бою, а также убедиться, что они имеют навыки борьбы с бронетехникой врага в условиях города.

– Мы будем жечь Т-34 и бронетранспортер?

– Ну зачем же? Вместо «коктейля Молотова» подойдут бутылки с обычной водой, имитационные гранаты. У вас есть учебные гранаты?

– И советские, и немецкие, и американские…

Полковник прервал майора:

– В Венгрии группа будет работать советским оружием.

– Я понял, господин полковник.

– О'кей! Рукопашный бой. Упражнение, защита от угрозы применения пистолета при попытке вероятного задержания. Группы разбить на пары. Ланг поставить с Сивко.

Этим требованием Майер был немного удивлен, но задавать вопросов не стал. Если полковник отдал подобный приказ, значит, на это у него есть веские причины. К тому же приказ отдан сразу же после разговора с Ланг.

Полковник и Грин отошли к двери, закурили, глядя на подготовку диверсантов к рукопашному бою.

Краузе доложил о готовности.

Выбросив окурок, полковник подошел к бойцам. Грин присела за металлический столик, достав блокнот и ручку.

Рукопашный бой первых двух пар Колман смотрел без интереса. Все это он видел тысячу раз. И сейчас ничего особенного. Один боец в роли полицейского, другой в роли мятежника. Полицейский пытается обезвредить нарушителя порядка, тот отбивается. Затем обратная ситуация. Мятежник нападает на полицейского с целью завладения оружием. Бойцы делали захваты, наносили удары, падали, подсекали противника, били в положении лежа, использовали перекаты и прыжки. Обычный рукопашный бой по методике подготовки подразделений спецназа.

И только когда на середину зала вышли Ланг и Сивко, Колман оживился:

– Для вас нестандартная задача. Сивко – полицейский, Ланг – мятежница. Сивко требуется задержать Ланг, уложить, связать и поднять на ноги. Контакт полный, правил нет. Но бой не на поражение.

Сивко, злобно ухмыляясь, бросил Ланг:

– Может, ляжешь сама на пол? Я свяжу тебя и не попорчу твою физиономию.

– О своей побеспокойся, – огрызнулась Ланг.

– Исходная, – продолжал полковник. – Женщина смотрит в сторону выхода, полицейский сзади приставляет к спине пистолет. Начали!

Бойцы встали на исходную позицию.

Колман махнул рукой.

– Бой!

И тут же женщина молниеносно дернулась в сторону, уходя с линии огня. При этом она нанесла удар левой рукой по запястью противника. Пистолет полетел в сторону. Сивко на секунду оторопел. Ланг схватила запястье и рванула руку Сивко вперед, выкручивая ее. Бывший каратель УПА взвыл от боли. Американский полковник довольно улыбнулся. Он уже знал, что последует дальше. Ланг нанесла удар ногой в пах. У Сивко перехватило дыхание, он начал опускаться на колени. Женщина ударила его в голову, и «полицейский» рухнул на пол. Ланг оседлала его и начала методично бить в челюсть, в переносицу, в лоб, в губы…

Еще минута, и она изуродовала бы его.

Майер крикнул:

– Брейк! Отставить! Ланг, прекратить!

Женщина неохотно поднялась на ноги, повернулась к американцу:

– Бой закончен, господин полковник.

С трудом поднялся Сивко. Глаза начали заплывать, нос и рот разбиты. Но серьезного увечья удары Ланг ему не нанесли. Все же она умела сдерживать себя.

– Как, Сивко? – спросил американец.

– Виноват, господин полковник, но если бы у меня были патроны, я бы успел пристрелить мятежницу.

– Чего полицейские не делают. Ваша ошибка, что вы не лишили противника возможности уйти с линии огня. Надеюсь, обиду на коллегу не держите?

– Никаких обид, господин полковник, мы одна команда, а среди своих всякое бывает.

– Правильный ответ. Краузе, отправьте Сивко в медпункт, пусть ему окажут помощь.

Он вновь повернулся к Ланг:

– А вы коварная женщина. Если вы так бьете коллегу, нетрудно представить, что вы сделаете с настоящим врагом.

– Я уже говорила, я готова стрелять, резать, вешать всех подонков, кем бы они ни были для власти, которая убила моего мужа.

– Достойно, Дуки, достойно.

Колман обратился к Майеру:

– Ведите группу на объект «Город».

– Мне вызвать механиков-водителей танка и бронетранспортера?

– У вас они есть?

– Да, мы подготовили экипажи, техника заправлена и на ходу.

– Прекрасно. Ведите людей в «Город», вызывайте механиков на место очередной задачи. И не забудьте прихватить муляжи гранат и бутылки с водой.

– Еще скажу, чтобы взяли тент.

Полковник улыбнулся:

– Понимаю. Для ослепления экипажей.

– Так точно!

– Берите все, что может потенциально остановить бронетехнику и уничтожить ее вместе с экипажем либо сам экипаж при попытке эвакуации.

– Тогда я вызываю экипажи.

– Действуйте.

Майер перевел группу на окруженный «колючкой» объект «Город», полковник подошел к Грин:

– Твои мысли по уровню подготовки боевой группы, Натали?

Женщина ответила:

– Мое мнение: уровень достаточно высокий для применения группы в реальных боевых условиях.

– Кто впечатлил тебя больше всего?

– Командир группы.

– Да? А меня Дуки Ланг.

Помощница полковника скривилась:

– Конечно, кто бы сомневался. Она же женщина, и к тому же смазливая дамочка с неплохой фигурой. Чем-то напоминает твою жену.

– Прекрати, я оцениваю Ланг как бойца, невзирая на пол.

– Кому ты это говоришь, Джеймс? Я тоже женщина. Извините, господин полковник, у нас еще дела.

– Верно – дела, а насчет Ланг ты больше не заикайся. И она, и все остальные боевики, что готовятся здесь, всего лишь пушечное мясо. Ни в Лэнгли, ни в Вашингтоне серьезно не рассчитывают, что нам удастся свергнуть действующие режимы восточного блока. Поднять смуту, взрастить радикальную непримиримую оппозицию, внушить ненависть – это да, но свержение не пройдет. Советский Союз сейчас силен, как никогда, его руководство никому не даст выйти из-под своего влияния. Наша задача, повторяю, создать условия, которые в будущем станут детонатором народных восстаний, подавить которые Советы будут не в силах.

Грин усмехнулась:

– Ты серьезно думаешь, что такое время наступит?

– Да. Социалистическая система слишком уязвима. Влияние государства, партии, без всякой свободы слова, личности, частной собственности с каждым годом будет вызывать недовольство населения. Сначала это будут разговоры на кухне, на работе, но потом, когда терпение лопнет, народ выйдет на улицу. И вот тогда у радикалов, которые обретут опыт уличных столкновений, будет прекрасная возможность проявить себя. А что такое разжечь огонь революции? Это организовать несколько мирных митингов, демонстраций протеста, довести их количество до критического уровня, когда правоохранительные органы не смогут обычными методами прекратить демонстрации, когда они будут вынуждены применить силу. А в ответ получат удар другой силы. Кровавая вакханалия, погромы, грабежи, убийства – и всё, режим загибается. Армия? Да, она на какое-то время наведет порядок. На улицах, но не в умах людей. И потом в армии служат такие же выходцы из народа. И вооруженные силы несложно втянуть в политический конфликт, скажем, в той же Венгрии. С чего началась Первая мировая война, когда пали Германская, Российская, Австро-Венгерская и Османская империи? С убийства в Сараево боснийским сербом наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда. К чему в России привела эта война? К падению Дома Романовых, а затем и Временного правительства, к приходу к власти большевиков, которые создали новую Советскую империю. Так что, Натали, когда-то с лица земли исчезнут все империи.

– И США?

– Штаты останутся единственной сверхдержавой, которая будет править миром. И править вечно, потому что все ее сильные противники прекратят свое существование.

– А если все произойдет наоборот?

– Это невозможно.

Грин с удивлением посмотрела на полковника:

– Почему?

– Если возникнет угроза для США, мы уничтожим эту Землю. Если погибать нам, то пусть сгорит и вся планета. Но – довольно разговоров, нас уже наверняка ждут.

Они прошли на объект «Город».

Здесь полковник осмотрелся.

Подошел Майер:

– Господин полковник, группа к решению задачи по уничтожению бронетехники противника готова.

Но полковник указал на правый от себя трехэтажный дом:

– Вводная, майор: на втором этаже засели снайперы спецназа Управления государственной безопасности Венгрии. Заняли три средних окна. Задача группе – подавить огневые точки спецназа.

– Но…

– Понимаю, я поторопился. Вы экипажи вызвали?

– Так точно.

– Отправить их в качестве снайперов. Соответственно я меняю задачу. Снайперов следует взять живыми для последующей публичной казни. Экипажам прикажите оказывать всевозможное сопротивление. Без применения, естественно, оружия.

– То есть устроить драку?

– Произвести захват снайперов, майор! Вопросы?

– Вопросов нет, но это не входило в наши планы, и экипажи не готовились как диверсанты.

– А как готовились?

– Как экипажи захваченных танков и бронетранспортеров.

– Это отдельная группа?

– Так точно. «Фаркас» быстро изобьет технарей, если не изувечит. Разрешите подготовить и провести данное упражнение в следующий раз?

Полковник взглянул на помощницу. Та кивнула:

– Не стоит, сэр!

– Что «не стоит»?

– Подвергать людей, которым предстоит работа в Венгрии, опасности потерять здоровье и выйти из строя на неопределенный срок. Я думаю, возможности группы «Фаркас» уже определены.

– О'кей, – сказал полковник, – отменяю вводную. Экипажи на местах?

– Так точно.

– Группа «Фаркас»?

– В подвалах первого и второго домов.

– Начинайте!

Майер поднял красный флажок.

Краузе, находившийся у танка, передал команду командирам экипажей.

Т-34 и БТР-40 двинулись по улице.

Полковник и помощница с Майером встали у подъезда правого дома.

Когда техника проходила мимо, из подвальных окон на улицу выскочили диверсанты, метнули бутылки в моторный отсек танка и гранаты в десантный отсек бронетранспортера. Кроме этого, командир группы капитан Петер и подпоручик Бернат Конич запрыгнули на танк и набросили на башню брезент, закрыв им смотровые щели. Танк остановился. Встал и бронетранспортер, когда граната Ф-1 упала между механиком-водителем и командиром. Задача была выполнена.

Краузе объявил построение.

Майер доложил о результатах упражнения.

Полковник кивнул:

– Хорошо. Группа «Фаркас» готова к применению. Всем ее членам находиться в полной готовности к переброске в Венгрию. Детали переброски будут доведены позже.

Майер кивнул Краузе:

– Людей в казармы, Пауль!

– Да, герр майор.

Майер взглянул на американцев:

– Пообедаем, господа? Наши повара приготовили фирменные баварские блюда.

Колман отмахнулся:

– Спасибо. Мы пообедаем в Атаванге.

– Можете и в Вертау. Деревня хоть и небольшая, но готовят там прилично: есть мясо с гарниром, рыба, цыплята, конечно же знаменитые колбаски и сосиски, разные соусы. Хороший кофе, мюнхенское пиво «Хеллес» и бренди «Киршвассер», для дамы – игристое вино «Винцерзект».

– И это в деревне?

– Да, господин полковник. Иметь кафе, гаштеты, – весьма прибыльное дело. Местные начали проводить все свое свободное время в этих заведениях.

– Вы сказали в «этих заведениях»?

– В деревне их два, в одном уютней и обслуживание лучше.

– Я учту это. Проводите.

Вскоре «Форд», ведомый вторым лейтенантом Грин, проехал Вертау и направился к Атавангу.

Когда они проезжали мимо кафе, автомобиль сфотографировал мужчина, сидевший на переднем сиденье припаркованного «Фольксвагена».

Сделав снимок, мужчина повернулся к водителю:

– Порядок, Айнхард!

– Можем ехать?

– Нет! – ответил Отто Берг, который фотографировал «Форд». – Подождем. Дорога от деревни до Атаванга пустынна, американцы могут обратить на нас внимание. Этого допустить нельзя.

– Тогда, может, по чашечке кофе?

Берг вздохнул:

– Нам и в гаштете светиться нельзя. Здесь же все друг друга знают, начнутся расспросы, разговоры. Нет, Айнхард, просто подождем пятнадцать минут и поедем.

– Понял, ждем.

Водитель достал пачку сигарет. Закурил, пуская дым в открытое окно.

Спустя пятнадцать минут «Фольксваген» двинулся в сторону города. «Форд» уже наверняка был в Атаванге, поэтому Айнхард вел машину на скорости шестьдесят километров в час.

Высадил Берга у его дома. Припарковался перед отелем «Хольф», так, чтобы его заметил Ганс Динер, и уехал в центр.

Пообедал Семенов в той же столовой, выпил в буфете бутылку пива.

В подъезде своего дома встретил тестя. Профессор Губанский сидел на подоконнике с встревоженным и недовольным видом.

Увидев майора, поднялся навстречу:

– Паша, здравствуй, а я вот… жду тебя.

– Здравствуйте, Виктор Алексеевич, чем обязан такому вниманию?

– В подъезде как-то нехорошо говорить, соседи могут услышать. Может, пригласишь в квартиру?

– Извините, конечно.

Семенов сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу и достал пачку «Беломора». Он знал, что Губанский на дух не переносит табачный дым, поэтому закурил, хотя и без удовольствия. Профессор закашлялся. Майор затушил папиросу.

– Слушаю вас, Виктор Алексеевич.

– Мы вчера все погорячились. Ты извини меня, Паша, но пойми мое состояние: Рита приезжает вся в слезах…

Семенов прервал тестя:

– Довольно. Конечно же, Рита приехала вся в слезах от горя, ведь ее бросил муж. А про любовника своего она не рассказала?

– Что ты, Паша, какой любовник?

– Всё, не желаю ничего слушать. Как отца я вас понять могу, но с трудом. Я решил развестись с Маргаритой. И решение свое не изменю.

– Но это может отразиться на твоей службе.

– На вашей с женой карьере тоже.

Губанский поднялся, прошелся по гостиной.

– Буду откровенен, Паша, собственно об этом я и приехал поговорить. Я знаю, что Рита тоже желает развода. Дело в том, что развод может навредить нам. У тебя, как у офицера КГБ, неизбежно возникнут сложности…

– Я как-нибудь разберусь с ними.

– Да, ты еще молодой, устроишь жизнь, а вот я… как бы это точнее выразиться…

– Не подыскивайте слова, вы просто панически боитесь, что всплывут ваши неблаговидные дела, и тогда может случиться всякое.

– Да, ты прав. Но ты же не нанесешь мне вреда? Я не сделал тебе ничего плохого.

– Значит, испугались?

– А как тут не испугаться, Паша!

– Не надо было пакостить порядочным людям.

– Но ведь время было такое: не ты, так тебя. Забирали-то каждую ночь!

– Ладно. Я готов забыть о ваших паскудных делах, живите, как хотите, но при одном условии…

Губанский встрепенулся:

– При каком условии?

– Вы быстро поможете разменять эту квартиру на две однокомнатные в центре.

– О господи, да зачем менять? Если ты, – профессор понизил голос, – передашь мне досье, что хранится в архиве на площади Дзержинского, то эта квартира со всей мебелью останется твоей. Обещаю.

Семенов усмехнулся:

– Да вы никак решили меня шантажировать.

– Нет, ни в коем случае, я предлагаю обмен: ты мне – документы, я тебе – эту квартиру. И Маргарита слова не скажет, никаких претензий.

– Слово? А какова цена вашему слову?

– Ну зачем ты оскорбляешь меня?

– Это не оскорбление. Цены у вашего слова нет. Хотя в данном положении я вам верю. Скажите, а Маргариту вы где поселите?

– Я получаю четырехкомнатную квартиру в высотке на площади Восстания.

– Неплохо. И как вам это удалось?

– Сам понимаешь, без связей здесь не обошлось. Заметь, я с тобой предельно откровенен. В новой квартире хватит места всем. К тому же у нас есть дача в поселке Родники.

– Дача? – рассмеялся майор. – Дача, Виктор Алексеевич, – это садовый домик и участок в несколько соток. У вас же в Родниках большой кирпичный дом со всеми удобствами, хотя… это меня не касается. Вы приютите Риту, сначала она поживет у вас, а потом выдадите замуж за молодого идиота вроде Стасика Родича, которому вы сплавили старшую дочь Екатерину. И поедет она с сотрудником посольства куда-нибудь в Норвегию поближе к сестре и будет наставлять рога дипломату, как и мне.

Губанский выдохнул:

– Ты слишком несправедлив к нашей семье. Но, возможно, ты имеешь на это право. Так как насчет договоренности?

– Документы вы не получите. Вынести их из архива КГБ невозможно, а вот уничтожить – вполне реально. Я уничтожу ваше досье. Слово офицера, а оно, в отличие от вашего, имеет большую цену.

– Но, Паша, как я узнаю, что ты сделал это?

– Сказал – уничтожу, значит, уничтожу. Вы узнаете об этом со временем.

– В смысле?

– К вам не будет вопросов у Комитета госбезопасности. Впрочем, у вас крепкие связи, наверняка среди них найдется кто-нибудь, имеющий доступ к архиву.

Губанский задумался. Думал долго, напряженно, потом проговорил:

– Есть такие. Степан… он сможет узнать, есть мое дело в архиве или нет.

– Ну вот, видите. И заметьте, я не спрашиваю, кто такой этот Степан, готовый пойти на должностное преступление.

– Хорошо. Когда я могу обратиться к своему знакомому?

– Да хоть послезавтра, завтра я заберу досье, и больше оно в архив не вернется. Исчезнет.

– Но тебя арестуют.

– Нет. И вообще, мои дела вас не касаются.

– Хорошо, – повторил профессор, – все документы на квартиру ты получишь, когда я узнаю об исчезновении досье, то есть в ближайшее время.

– Не получится, Виктор Алексеевич.

Губанский нахмурился:

– Почему?

– Потому что в ближайшее время я уеду в командировку. И насколько, не знаю, всё передадите мне по возвращении.

Профессор вздохнул с облегчением.

– А я уж подумал…

– О чем?

– Нет, все хорошо. Договорились.

– Не смею задерживать. И передайте Маргарите, вещи свои она сможет забрать в любое время, но в вашем присутствии. Я не желаю встречаться с ней, слушать ее бред.

– Как скажешь, Паша.

Семенов проводил тестя в прихожую:

– До свидания, Виктор Алексеевич.

– Всего хорошего.

Майор закрыл дверь. Улыбнулся. Ему досталась шикарная квартира, причем даром. И ничего уничтожать ему не надо. Семенов прекрасно знал, что досье гражданина Губанского было уничтожено, как и тысячи других, еще два года назад, во время чистки в Комитете. Так что он не должен ничего делать. А квартира? Квартира – это хорошо. Кто еще даст ему такую?

Семенов прошел в прихожую, снял трубку телефонного аппарата, набрал номер.

– Да, – ответил старший лейтенант Павленко.

– Живой?

– А, это ты, командир? Да порядок. Выпили мы, конечно, много, но иногда надо.

– Да, теперь придется обходиться без спиртного. Слушай меня внимательно: обзвони ребят, предупреди всех завтра в 10:00 всем быть на площади Ильинских ворот, у продуктового магазина.

– И куда отправляемся? В Венгрию?

– На базу!

– Это понятно, потом туда?

– Юра, ты говорил, что в порядке, а задаешь глупые вопросы.

– Понял. Завтра в 10:00, Ильинские ворота. Ты на чем будешь?

– На ведомственном автобусе.

– Принято.

– Давай!

Только Семенов положил трубку, как телефон зазвонил снова.

– Слушаю!

– Почему у тебя занято? – спросил полковник Шабаров.

– Хо-ро-ший вопрос, товарищ полковник, я что, не могу никому позвонить?

– Я выслал за тобой машину.

– Что, опять ехать в Управление?

– Да, и обойдемся без лишних вопросов.

Майор повесил трубку, чертыхнулся:

– И что за суета такая?

Но по пустякам вызывать не станут. Хорошо, что полковник выслал машину, а он успел пообедать и оповестить заместителя о сборе группы.

Служебная «Победа» просигналила во дворе через полчаса.

В 16:00 командир боевой группы «Дон» вошел в кабинет заместителя начальника Управления нелегальной разведки.

– Товарищ полковник, майор Семенов по вашему приказанию прибыл.

– Вижу, что прибыл. Отобедал?

– Успел.

– Что по группе?

– Объявил сбор через заместителя. Завтра в 10:00 все должны быть на площади Ильинских ворот.

– Ясно. А у нас новое сообщение венгерского разведчика из лагеря Вертау.

– Ты смотри, как активно работает венгерский товарищ. Или он немец?

– Да какое тебе дело?

– Я не вижу наших коллег.

– Только что ушли. Пусть отдохнут. Садись, что стоишь, в ногах правды нет.

– Это вы верно заметили.

– Это не я, это народ заметил, и появилась поговорка.

Семенов сел на стул за приставкой:

– Слушаю, товарищ полковник.

– Венгерские товарищи передали данные о том, что группа «Фаркас» завтра, 19-го числа в 6:00, начинает выдвигаться в Венгрию. Маршрут… – Полковник покопался в папке, извлек лист: – Маршрут такой: лагерь Вертау – Атаванг – Мюнхен до пограничного перехода между ФРГ и Австрией Ландау – Куфель, далее до военного аэродрома Кестеленд и к границе с Венгрией в населенный пункт Шетлиц. Оттуда переход границы и выход в приграничный населенный пункт Хетберг, ну а там прямо к Будапешту.

Майор улыбнулся:

– Вы считаете, мне надо знать, как пойдут диверсанты-провокаторы по Австрии? Я и названия городов не запомнил.

– Да, тебе это, пожалуй, и не надо. Протяженность маршрута до австрийской погранзаставы в Шетлице шестьсот шестьдесят три километра.

– Какая точность?

Полковник, сощурившись, посмотрел на Семенова:

– Изволишь ехидничать, майор?

– Ну что вы, просто сказал, до километра просчитан маршрут. Ни километра в сторону.

– Это расчет венгерских товарищей.

– А наши его прорабатывали? В плане протяженности?

– Еще слово, и получишь выговор.

– Который придется снять в случае успешной работы в Венгрии.

– Я наложу взыскание, я и сниму… может быть. А протяженность маршрута верная. За день пройти его чрезвычайно сложно, даже меняя водителей. Значит, группа будет идти два дня. И каждый день проходить около трехсот тридцати километров, а это восемь-девять часов с остановками на прием пищи и отдых. Значит, майор, что?

Семенов ответил:

– Значит то, что диверсионная группа «Фаркас» может подойти к границе между Австрией с Венгрией часов этак в 15:00–16:00 20 октября.

– А переход границы запланирован в ночь с 20-го на 21-е. Все рассчитано.

– Не все!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что, если бы немцы или американцы с хортистами просчитали бы все, мы бы никогда не узнали об этой группе, не то что о ее перемещении.

Полковник кивнул:

– Тебе возразить нечем.

– Как я понимаю, нам надо встретить эту группу в районе приграничного городка, как его…

– Хетберга. Возьми маршрут, чтобы не путаться в названиях.

– В районе городка Хетберг. И тут же замочить ее.

– Идеальным был бы вариант, при котором удалось бы пропустить вражескую группу на территорию Венгрии и там нейтрализовать, взяв живым командира, капитана Лукаса Петера.

– И командир группы Петер, и агент венгерской безопасности Петер. Это случайно не одно и то же лицо?

– Если бы. Нет, не одно и то же.

– Еще вопрос, Алексей Петрович.

– Давай.

– Даже несколько.

– Ну, не тяни кота за хвост, задавай свои вопросы.

– Первый: если на аэродроме недалеко от Атаванга в готовности стоят С-47, которые могут перебросить тридцать восемь вооруженных солдат, то они смогут бросить в Венгрию четырнадцать групп по шесть человек?

Полковник прикинул:

– Да.

– А воздушный путь переброски известен?

– Только до военного аэродрома в Австрии Кестеленд. Далее, видимо, у каждой группы свой отдельный план пересечения границы и не у Шетлица и Хетберга.

– Кто их будет нейтрализовывать?

– Этот вопрос решается в Генштабе СССР и Венгрии с участием министерств внутренних дел и спецслужб.

– Не понимаю, почему группу «Фаркас» не смешали с остальными диверсионными подразделениями, ведь так ей было бы гораздо проще работать.

Шабаров ответил, но уже с заметным раздражением:

– Паша, решения по «Фаркасу» принималось не в Москве. Могу высказать лишь свое личное мнение.

– И каково оно?

– Я думаю, если «Фаркас» точно будет задействован в провокациях, то по другим группам или частям групп решение еще не принято. Американцы будут смотреть из ФРГ, как станут развиваться события, и дергать за ниточки, отправляя или отзывая подготовленных ими диверсантов и провокаторов. Но только не «Фаркас», у которой серьезные задачи. Многое прояснится, если тебе удастся взять командира этой группы, капитана Петера.

Семенов кивнул:

– А если нам не удастся зацепиться за «Фаркас» у Хетберга? Ведь группу могут в последний момент отправить на другой участок, не известный разведке?

Полковник повысил голос:

– Значит, вместе с венгерскими коллегами, Шандором и Олахом, будете искать ее по всей Венгрии.

– Да, перспектива не из лучших, но диверсанты этой особой спецгруппы в любом случае проявят себя в Будапеште.

– Представляешь, что будет с нами, если этот чертов «Фаркас» проведет ряд громких успешных операций?

– Да мне и так уже ничего хорошего не светит.

Полковник внимательно посмотрел на Семенова:

– Супруга?

– Да.

– Что, все-таки развод?

– Да.

– Это окончательное решение или всплеск эмоций?

– Окончательное решение.

– Понятно. Вот что я тебе скажу, Паша, сумеешь решить задачу по «Фаркасу», обещаю, никто в Комитете не обратит внимания на изменение твоего семейного положения.

– Это уже лучше. Еще вопрос.

– А может, хватит на сегодня?

– Но мы не обсудили главное. Когда по времени и куда будет переброшена группа «Дон», с кем и через кого мне поддерживать связь в Венгрии? И будет ли хоть какая-то прямая поддержка со стороны спецназа венгерской госбезопасности?

– Отвечаю. Вылет завтра в 5:00. «Дон» убывает вместе с подполковником Шандором, капитаном Олахом и группой офицеров Комитета. Прибытие на аэродром Текель, где дислоцируются части 177-й гвардейской бомбардировочной авиационной дивизии Особого корпуса, в 12:40, но уже местного времени. Разница с Москвой – два часа. Там группу встретит представитель КГБ полковник Григонько. Он уточнит задачу и обеспечит вашу переброску в район Хетберга. Там уже будете работать с венгерскими товарищами. Обеспечение связи – на подполковнике Шандоре. Надеюсь, больше вопросов у тебя нет?

– Экипировка, вооружение?

– Штатное, возьмете с собой на базе. Всё?

– Так точно.

– Свободен и – удачи. Если к вылету будет что-то новое, сообщу через подполковника Васильева.

– Понял. Разрешите идти?

– Иди, майор, и без результата не возвращайся. А я свое обещание выполню.

– До связи, Алексей Петрович.

Шабаров махнул рукой. Семенов вышел.

Он отправился домой. Несмотря на раздражительность, полковник все же не забыл предоставить майору служебную машину. Павел доехал до столовой вовремя – успел поужинать и еще взять бутерброды на завтрак.

Дома его ждали пустота и одиночество, к которым теперь надо было привыкать. Надолго ли – вопрос другой.

Проснулся майор в 7:00. Сделал зарядку, встал под контрастный душ, стоял под струями воды двадцать минут, побрился, оделся, заварил чай. В 8:20 пошел в магазин, купил папирос, прогулялся по скверу. В 9:50 он уже был готов покинуть свое жилище.

Ни вечером, ни утром его никто не побеспокоил. Не считая Павленко, который доложил, что все члены группы оповещены и в нужное время будут на площади.

В 10:00 подошел автобус ПАЗ-651. Майор спустился во двор, сел в салон.

Сидевший за рулем сержант Григорий Иванько, обычно доставлявший группу на базу и обратно в Москву, улыбнулся:

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Привет, Гриша, как дела?

– Да какие у меня дела? Вот сегодня собирался с женой и дочкой в зоопарк, Шабаров отпустил. А вечером вызвал и приказал: утром заберешь ребят «Дона» и – на базу. Так что накрылся зоопарк, теперь дочь долго разговаривать со мной не будет, обещал еще месяц назад. Но… служба есть служба.

– Завтра сходишь.

– Мне в ночь оставаться с вами на базе, рано утром везти на аэродром. Приеду, какой зоопарк? Выспаться бы. Но там видно будет. К площади Ильинских ворот?

– Да.

– Поехали.

Сержант завел двигатель, тот монотонно заурчал, отрегулированный любителем техники Иванько. К продуктовому магазину на площади подъехали в 10:15. Вся группа – старший лейтенант Павленко, лейтенант Вячеслав Богданов, лейтенант Дмитрий Еремин и старшина снайпер Геннадий Рябов – была уже на месте.

Поприветствовали командира, расселись на передних сиденьях. Вопросов никто не задавал, общую обстановку им обрисовал Павленко, а задачу они узнают на базе.

ПАЗ-651 пошел на выезд из Москвы.

База боевых подразделений КГБ находилась в тридцати километрах южнее Москвы, в сосновом бору на возвышенности. Она представляла собой небольшую войсковую часть или заставу, так как служили в ней пограничники – взвод охраны и отделение обеспечения.

В бору в разных местах были разбросаны бараки-казармы. У группы «Дон» был свой небольшой дом, как раз на шесть человек, но под отдельной охраной, так как в доме хранился боевой арсенал группы – вооружение, экипировка, боеприпасы. Там же, в мансарде, находился кабинет. Место удобное: рядом пруд и стрельбище.

Наряд контрольно-пропускного пункта поднял шлагбаум, как только автобус появился на дороге. Сменный командир взвода был предупрежден. ПАЗ-651 поднялся на возвышенность, спустился к дому у пруда. Остановился на ровной площадке. У входа часовой, как положено, снял автомат с плеча, направил его в сторону автобуса. Но вовремя прибежал разводящий с караульным. Пост сняли. Только после этого офицеры, старшина и сержант-водитель смогли зайти в дом.

Иванько спросил:

– У вас тут у каждого свое спальное место, а где пристроиться мне?

– Лезь на второй этаж, в кабинет, – предложил Павленко.

– Ага! Явится начальство и погонит оттуда.

Старшина Рябов предложил:

– В кладовой, Гриша, есть раскладушка, там же, на лавке, и белье с матрасом и подушкой. А место? За кладовой удобно будет.

– Спасибо, Ген, ты настоящий друг.

Иванько пошел к кладовой. В это время вошел подполковник Васильев.

Семенов направился к нему:

– Здравия желаю, Николай Григорьевич.

– Здорово, Паша. Прибыли?

– Как видите.

– Извини, не встретил, звонил из канцелярии на аэродром.

– Да какие извинения? Все нормально.

– Вылет в 5:00 подтвержден. По оружию: возьмите с собой ППСы, АК слишком громоздкие, в сумке не поместятся, да и на месте с ними неудобно будет. А автомат Судаева – самое то. Пистолеты ТТ, по три магазина к ППС и ТТ, а вот со снайпером не знаю, что делать, ни карабин СКС, ни винтовку Мосина в сумку не запихнешь.

– Неужели в Венгрии не найдем винтовки?

– Это тебе решать.

– Старшина возьмет ТТ, а с винтовкой решим на месте.

– Ну, тогда все нормально.

– Экипировка?

– Приказ лететь в чем есть, на месте переоденут.

Семенов поинтересовался:

– А где наши венгерские коллеги?

– Их подвезут на аэродром. Начальство решило не светить перед ними секретный объект.

– Тоже правильно. Задачу вы будете ставить?

– А разве Шабаров не поставил?

– Да, черт, память дырявая стала, от вас я должен получить уточнения, если таковые будут.

– Пока ничего не было. Ну, давайте размещайтесь. ПХД здесь в порядке, так что обед, ужин по расписанию. Завтрак в 3:00.

– Да кто же в три часа будет есть? Чаю с хлебом хватит.

– Положен завтрак. Будет вам каша с тушенкой и чай с хлебом и маслом. Я пойду доложу полковнику о вашем прибытии. Потом буду в канцелярии. Если что, звони по ТАИ-43.

– Понял.

– Распорядок в коридоре напротив столовой.

– Это вы мне сказали?

– А ну да, у меня тоже память дырявой стала, как началась суета с Венгрией.

– Это да. Устроили американцы нам подарок. Долго готовились, и на тебе, получайте, товарищи дорогие. А ведь союзниками были.

– Забудь об этом. У нас союзники теперь только там, где войска советские стоят.

– Это точно.

– Все. Ушел.

– Рыба-то в пруду клюет?

– А хрен ее, Паша, знает. До рыбалки ли сейчас? Выспись лучше, подъем определен в 2:00.

– Разберемся.

В 5:00 транспортный самолет Ил-14 взлетел с подмосковного военного аэродрома и взял курс на запад.

В салоне находилось всего двенадцать человек – бойцы группы «Дон», офицеры Управления государственной безопасности Венгрии, подполковник Шандор с капитаном Олахом, которых доставили из Москвы прямо до самолета, и шестеро сотрудников КГБ. Новостей, кроме начала выдвижения группы «Фаркас», у венгров не было.

Через три часа полета транспортник начал снижение.

Шандор, посмотрев в иллюминатор, спросил Семенова:

– Почему снижение? До Будапешта, как мне сказали, на Ил-14 лететь пять с половиной часов.

Павел ответил:

– Все просто, подполковник, при крейсерской скорости Ил-14 в триста сорок километров в час, что значительно больше, чем у того же С-47, дальность полета составляет одну тысячу двести пятьдесят километров. А до Будапешта по прямой одна тысяча пятьсот семьдесят километров. Да еще до военного аэродрома километров тридцать…

Подполковник Венгерской безопасности кивнул:

– Я понял, посадка для дозаправки.

– Верно. С учетом этого мы должны прибыть в Текель не в 9:30, а на час позже, если не произойдет непредвиденной задержки.

– Что вы имеете в виду?

– Об этом вам лучше спросить у командира экипажа.

– В кабину не зайдешь, ладно, когда прибудем, тогда прибудем, времени нам в любом случае хватит.

На этот раз спросил Семенов:

– Как будем работать в Хетберге? Я смотрел по карте, это небольшой поселок с населением восемь тысяч человек. А раз так, то там все друг друга знают.

Подполковник объяснил:

– Мы остановимся на пограничной заставе, она рядом с поселком.

– А вы уверены, что на заставе нет военнослужащих или лиц гражданского персонала, связанного с западными спецслужбами?

– Сейчас я ни в чем не уверен, но на заставе мы будем находиться недолго и отдельно. Мы там держим домик за пределами пограничного подразделения.

– Место наблюдения за вероятным переходом границы группой «Фаркас» определено?

– Да, это участок западнее приграничной погранзаставы, у селения Шетлиц.

– Это данные вашего агента Петера?

– Не только.

– Хорошо, вам виднее.

– В Хетберге уже все готово для приема вашей группы. С нами будут работать два офицера УГБ, вы познакомитесь. Также мы можем привлечь отделение солдат из ближайшей воинской части.

Семенов улыбнулся:

– Почему не взвод, не роту, не батальон?

– Я уже начинаю привыкать к вашему юмору. Надо – привлечем и взвод, и роту, батальон не получится, потому что часть и есть отдельный батальон.

– На месте определимся.

Самолет приземлился на военном аэродроме Кобрино.

Дозаправка и осмотр самолета заняли чуть больше часа. Офицеры группы хотели выйти, но командир экипажа, молодой, но не по годам строгий капитан, передал приказ подполковника Васильева не покидать борт до прибытия в конечный пункт. Понимали, что летчик обязательно доложит, если группа нарушит приказ, Семенов распорядился всем оставаться на месте.

На аэродроме Текель транспортник приземлился с небольшим опозданием, в 10:40.

Подполковник Шандор сказал:

– Прошу перевести часы на два часа вперед.

– Итак, сейчас 14:40. Время обеда, – улыбнулся Семенов.

– Это зависит от командования советского полка, который сосредоточен здесь.

– Будем надеяться, что накормят.

Офицеры, забрав сумки, спустились на бетонку. Недалеко от самолета стояли черная «Победа» и автобус. У «Победы» прохаживался мужчина в черном костюме. На улице было тепло, градусов пятнадцать-шестнадцать. Облачно, но ветра нет.

Мужчина двинулся к группе, кивнул Семенову:

– Командир подразделения «Дон»?

– Так точно, – ответил майор, – а вы…

– Полковник Григонько Григорий Федорович, представитель КГБ СССР в Венгрии.

– Очень приятно, майор Семенов Павел Андреевич, можно просто майор или Павел.

– Представьте офицеров группы.

Семенов представил.

Григонько пожал каждому руку. Венгры не представились, представитель КГБ знал их. После представлений и приветствий полковник сказал:

– Сейчас обед в столовой летного состава, затем кроткое совещание и далее переезд в заданный район.

– Обед – это то, что сейчас нам надо, – улыбнулся Семенов.

– Подполковника УГБ и майора прошу в «Победу», остальные – в автобус.

Семенов повернулся к Павленко:

– Слышал?

– Выполняю!

«Победа» с ПАЗ-651 подъехали к зданию столовой.

…После обеда прошли в штаб, в кабинет оперуполномоченного КГБ. Присели за стол.

Григонько обратился к Шандору:

– Когда должен подойти транспорт для переезда к Хетбергу?

– Мне нужно позвонить.

Полковник указал на аппарат:

– Телефон в вашем распоряжении.

– Линия закрытая?

– Естественно.

Подполковник набрал короткий номер:

– Здравия желаю, полковник, Шандор… так точно, мы на аэродроме Текель… когда? Понял, встречу. Майор Кокаш и лейтенант Лежик предупреждены? Хорошо. Я думаю, – подполковник взглянул на часы, – в 15:30, да, где-то в 18:00. Так точно. Благодарю, до связи!

Шандор положил трубку.

– Нам выделен ГАЗ-69. Должен уже подъехать, из Будапешта выехал в 15:10, а расстояние здесь двадцать восемь километров.

Семенов проговорил:

– ГАЗ-69 восьмиместный, включая водителя, не думаю, что нам нужен тот человек, который гонит сюда армейский автомобиль. Или, – он повернулся к Шандору, – у вас другое мнение, подполковник?

– Я не знаю водителя, он, естественно сотрудник УГБ, но, в общем, решайте вы.

– Хорошо. Водителя оставим на аэродроме.

Полковник Григонько кивнул:

– Оставляйте. Отсюда каждый день ходит транспорт в Будапешт, отправим.

– А за руль, – Семенов осмотрел подчиненных, – сядет старшина Рябов.

Снайпер ответил:

– Есть. У меня вопрос, разрешите?

Майор взглянул на Григонько.

– Спрашивай, старшина.

– Мне нужны винтовка и оптический прицел. Ну, и магазины с патронами.

– Какую винтовку вы хотели бы получить?

– СВТ-40.

– Самозарядную винтовку Токарева калибра 7,62?

– Так точно, и как минимум три магазина по десять патронов, а также оптический прицел.

– Штык нужен?

– Нет.

– Хорошо, будет вам винтовка Токарева с магазинами и оптическим прицелом.

Полковник снял трубку телефона:

– Это Григонько, мне нужна СВТ-40, без штык-ножа, три магазина и оптический прицел. Да, прямо в кабинет особиста. Жду. – Он взглянул на старшину: – Что-нибудь еще?

– Никак нет, товарищ полковник.

– Значит, задача объединенной группы «Дон». Объединенной – потому что с ней непосредственно будут работать офицеры Управления госбезопасности Венгрии и, при необходимости, солдаты пехоты. Задача же проста, по крайней мере для постановки. Группе убыть в район венгерского приграничного поселка Хетберг, выйти к границе, к месту, уже подготовленному для наблюдения за приграничной территорией Австрии в районе заставы Шетлиц, где, по нашим данным, сегодня в ночь диверсионная группа венгерских националистов «Фаркас» намерена перейти на территорию Венгрии. Через контрольно-следовую полосу и ряды приграничных заграждений диверсантов пропустить, дать возможность отойти от границы, после чего нейтрализовать с обязательным захватом в плен командира группы, капитана Лукаса Петера. Остальных, включая женщину, можете бить на поражение. Петера доставить сюда, на аэродром Текель. Здесь же группе «Дон» будет поставлена дальнейшая задача, так как ее применение запланировано до полного подавления оппозиционного мятежа и восстановления в стране социалистического порядка. Вопросы ко мне?

Семенов пожал плечами, посмотрел на товарищей:

– У меня вопросов нет, если у вас есть, задавайте.

Отозвался Павленко:

– Да какие вопросы, товарищ майор? Все ясно.

Зашел старший сержант сверхсрочной службы, принес винтовку, подсумок и чехол:

– Товарищ полковник, ваше приказание выполнено.

– Спасибо, свободен. Старшина, проверьте оружие.

Рябов принялся за осмотр.

Раздался звонок телефона. Дежурный по контрольно-пропускному посту доложил о прибытии ГАЗ-69 с венгерскими номерами, у водителя удостоверение сержанта Управления госбезопасности Венгрии.

Полковник приказал пропустить машину, водителю показать, как доехать до штаба и где ждать.

– Вот и транспорт.

Он взглянул на Шандора:

– Вы вооружитесь на месте?

– Так точно, товарищ полковник.

– Тогда пойдемте, провожу!

Офицеры вышли из штаба.

Водитель-венгр стоял у ГАЗ-69. Григонько кивнул Шандору:

– Объясните сержанту, что автомобиль мы забираем, я покажу ему место, где он сможет отдохнуть и поужинать. Завтра отправлю его обратно в Будапешт.

Подполковник выполнил распоряжение.

Сержант захватил свою сумку, автомат АК и отошел от автомобиля.

Григонько вновь пожал всем руки:

– Удачи вам, товарищи. Доклад мне о результатах операции сразу после ее завершения. Подполковнику Шандору обеспечить связь.

– Есть, товарищ полковник.

– Счастливого пути.

Старшина уложил винтовку в чехол, взятый из Союза, и сел за руль. Рядом с ним устроился подполковник Шандор. Остальные разместились на лавках в кузове. Брезентовый тент пока решили не ставить.

Рябов вывел ГАЗ-69 на центральную дорогу, миновал КПП, после чего спросил у венгерского подполковника:

– Как ехать?

Тот достал карту.

– Сейчас до поворота на шоссе, там налево и дальше до города Секешфехервар, где стоит штаб советского Особого корпуса. На подъезде к городу я скажу, куда дальше.

– А в этот, как его, Секер…

– Секешфехервар.

– Ну да, в него заезжать будем?

– Нет. Объедем. Как – подскажу.

– И далеко до города?

– Шестьдесят пять километров.

– За час доедем.

Старшина погнал «газик» по шоссе. На дорогу они затратили час двадцать минут, так как пришлось объезжать затор, устроенный на пути жителями небольшой деревушки. Судя по всему, они тоже выказывали свое недовольство действующей властью.

Объехав Секешфехервар, поехали вдоль озера Балатон. В 16:00 въехали в приграничный город Хетберг. На стоянке накрыли кузов тентом.

Подполковник сказал:

– Проедем поселок и направо, в трехстах метрах будет периметр ограждения пограничной заставы – конечный пункт марша.

– Ну и добре.

Через минуту въехали на территорию, огороженную от границы и заставы. Ворота были открыты, пограничник отсутствовал. Видимо, получил такой приказ. ГАЗ-69 остановился у крыльца небольшого дома.

– Приехали, – сказал Шандор.

Семенов подал команду:

– Забрать поклажу, к машине!

Бойцы группы соскочили на землю, выстроились неровной шеренгой.

Последним встал в строй старшина, доставший свою винтовку.

Шандор кивнул помощнику:

– Капитан, проводи советских товарищей в дом, покажи все, я – к начальнику заставы.

Семенов остановил его:

– Минуту, товарищ подполковник, мне нужна связь с Григонько.

Олах объяснил:

– В доме есть аппарат засекреченной связи, по нему вы можете связаться хоть с Москвой.

– Ладно.

Офицеры пошли в дом, Шандор направился на заставу через калитку, у периметра метнулся венгерский пограничник, который закрыл ворота и исчез.

Семенов задержался.

Взглянул в сторону границы. Но не увидел заграждений. Заставу от них закрывал смешанный лес.

Выкурив папиросу, майор двинулся вслед за подчиненными.

Капитан Олах уже показал бойцам комнаты, санузел, ванную с душем, столовую.

Увидев Семенова, сказал:

– На втором этаже кабинет. Там телефон. Для того чтобы он начал работать, следует сначала набрать номер 0629. И только потом нужный номер. Система безопасности.

– Понял. Старшина! – окликнул майор Рябова.

– Да, майор!

– Мою комнату нашли?

– Так точно, в самом торце.

Павел передал ему свою сумку:

– Отнеси в номер вещи, старшина, я – на связь с полковником.

– Есть.

Наверху оказался просторный удобный кабинет. На рабочем столе стоял черный телефонный аппарат. Кругом прибрано, на столе ни пылинки. За порядком в доме, очевидно, тщательно следили.

Павел сел на стул, пододвинул аппарат. В динамике молчание. Он набрал 0629, в аппарате что-то щелкнуло, пошел сдвоенный писк, за ним длинный гудок. Телефон заработал.

Семенов набрал номер. Ответил дежурный по полку:

– Слушаю, капитан Овенко.

– Мне нужен полковник Григонько.

– Как представить?

– Майором.

– Соединяю.

Очевидно, дежурный по авиаполку был предупрежден.

Вскоре Семенов услышал голос Григонько.

– Семенов, товарищ полковник.

– Я понял. Вы на месте?

– Так точно.

– Докладываю: войсками ПВО страны после вашего отъезда был замечен в воздушном пространстве Венгрии самолет С-47 без опознавательных знаков.

– Надеюсь, его сбили?

– Нет. В армии республики сейчас полный бардак, я имею в виду организацию управления. Пока ПВОшники докладывали о захвате цели, пока вели «Скайтрэйн», он проник в глубь страны на сто километров, развернулся и ушел обратно. Венгры подняли перехватчик, но было поздно.

– Если самолет не садился, значит, он выбросил десант.

– Скорее всего. В район вероятного десантирования направлены подразделения Венгерской армии. Пока поиски результатов не дали.

– Понятно, ребята профессионалы. Наверняка С-47 перешел границу на высоте не более шестисот метров. Десант выпрыгнул быстро, парашюты забрали с собой, возможно, их ждали, впрочем, меня это пока не касается.

– Вот именно что пока. Теперь к делу. Задачу помнишь?

– Странный вопрос.

– Если есть необходимость, привлекай все приданные силы венгров.

– Это определю на месте.

– Работай. До связи!

Семенов положил трубку, спустился на первый этаж.

В коридоре едва не столкнулся с подполковником Шандором.

– Доложил, майор?

– Доложил.

– Полковник сообщил вам о нарушении границы американским С-47?

– Само собой. У вас есть новости по поиску диверсантов?

– Неутешительные. В трех местах, недалеко от деревни обнаружены парашюты, всего восемнадцать штук. Поисковые собаки след взяли, но провели только до дороги. Вероятно, диверсантов ждали автомобили. И где они сейчас, неизвестно.

– Три группы.

– Да.

– Отсиживаться где-то будут. Сейчас для них это несложно.

Подполковник кивнул:

– К сожалению, это так. В сельской местности, где народ обычно аполитичен, также начали проявляться антиправительственные и антисоветские настроения.

– Неудивительно. Западные спецслужбы вцепились в Венгрию крепко.

– Да. Во сколько выход к месту засады?

– В 23:20.

– Хорошо, ужин в 22:30. До этого отдых.

– Не мешало бы узнать, есть ли в вашем Управлении что-нибудь свежее по «Фаркасу».

– Я связывался с Управлением безопасности. Особая группа диверсантов находится на аэродроме Кестеленд.

– Интересно, во сколько она пойдет через границу?

– Мой начальник считает, что не раньше полуночи.

– Я бы повел группу в четыре часа. Спокойнее, и ночь близится к завершению. В полночь наряды еще будут на стреме.

Подполковник вздохнул:

– Учитывая нестабильную обстановку в приграничных городах и селах, командование приняло решение выставить пограничные наряды и там.

Семенов продолжил:

– …которые сняли с застав, тем самым ослабив охрану самой границы.

– Прорыва крупных бандформирований никто не ждет. Да и укрепления надежные. Но согласен, охрану границы ослабили. Сейчас вместо обычных четырех стационарных постов застава выставляет два. Естественно, они не имеют возможности контроля всей зоны ответственности.

– А наряд?

– Есть, с собакой, все как положено, только если раньше он смотрел контрольно-следовую полосу и проволочные заграждения через каждые два часа, то теперь через четыре. То есть получается два раза в темное время. А это 23:00 и 3:00.

– Да, подполковник, командование погранслужбы допустило серьезную ошибку, придав пограничникам функции полицейских, ведь именно их и исполняют наряды застав.

– Потому что полиции особенно на селе не хватает. Но не нам обсуждать решения руководства.

– Да, хотя ваше руководство понять можно. Если народ поднимает восстание, то ни армия, ни другие силовые ведомства в стороне остаться не могут. Ладно, сейчас спать. Подъем в 22:00.

Олах показал командиру группы «Дон» его комнату. Это была обычная комната офицера-холостяка. Кровать с тумбочкой, в углу стол с двумя стульями, платяной шкаф, вешалка. На полу дешевый ковер. Лампа с абажуром на потолке, на тумбочке слабый светильник, на окнах шторы без занавесок.

Семенов разделся, засунул сумку под кровать, лег и тут же уснул. Предстоящая ночь обещала быть непростой.

На улице капал мелкий осенний дождь. Впрочем, через час он закончился. Стемнело.

После подъема офицеры поужинали, капитан Олах принес форму венгерских пограничников. Переоделись.

Подошли еще два венгра. Шандор представил их:

– Майор Золтан Кокаш и лейтенант Михай Лежик.

Кокаш доложил, что они с лейтенантом подготовили скрытые позиции наблюдения за местом вероятного перехода границы боевиками «Фаркас».

В 23:20 пятеро советских спецназовцев КГБ и четверо офицеров УГБ Венгрии, солдат пехотной части решено было не привлекать, вышли к позициям. Они находились в небольшой роще, в ста метрах от контрольно-следовой полосы, зажатой с обеих сторон столбами с колючей проволокой высотой в два метра.

Лежик сообщил, что наряд, проходивший данный участок, повреждений не обнаружил. Семенов поинтересовался:

– А где стационарный пост?

Ответил Кокаш:

– В двухстах метрах левее.

– Значит, участок вероятного перехода границы боевиками с поста виден плохо?

– Так точно, – вздохнул лейтенант.

– Что ж, занимаем оборону.

Позиции представляли собой окопы для стрельбы лежа среди кустов на самой опушке с интервалом в десять-двенадцать метров. Все окопы были накрыты маскировочной сетью, натянутой на колья высотой не более сорока сантиметров. Только лечь. Быстро встать, если понадобится, можно, лишь повредив маскировку. Семенов построил подчиненных:

– Я в центре, слева от меня Павленко и Богданов, справа Рябов и Еремин, коллеги рядом, оружие к бою и на предохранитель. Огонь открывать только по моей команде. Физиономию капитана Петера все помнят?

– Так точно.

– Его берем живым. Остальных в минус. Вопросы?

Спросил Рябов:

– Командира боевиков с этих позиций взять будет непросто. По стрельбе он поймет, что в него не стреляют, и пролетит сто метров до границы за считаные секунды. И кто знает, не будут ли прикрывать группу диверсантов с австрийской стороны?

– Что ты предлагаешь? – спросил Семенов.

– Подстрелить гаденыша. Я его в аккурат могу стреножить.

– Хорошо. Но – только по моей команде.

– Есть.

– Еще вопросы? Нет вопросов. На позиции!

В течение пятницы, 19 октября, боевая группа «Фаркас» на двух автомобилях «Опель» и «Форд» преодолела триста сорок километров. Этому способствовало то, что границу между ФРГ и Австрией прошли без остановок, ну и хорошие дороги. На промежуточную остановку для отдыха встали в одной из радиотехнических частей австрийских ВС. Сопровождал группу майор Краузе.

Двадцатого октября в 6:00 колонна из двух машин продолжила путь. Шла с короткими остановками и в 14:15 въехала на территорию австрийской пограничной заставы в Шетлице.

Встречал группу, как ни странно, человек в форме капитана американской армии.

К нему и направился Краузе, пока боевики выходили из машин и разминались.

– Я майор Краузе, Федеральная разведывательная служба ФРГ. А кто вы?

– Называйте меня капитаном Старком.

– ЦРУ?

– Вам не все равно?

– Нет!

– О'кей, ЦРУ. С удачным прибытием на погранзаставу, майор.

– Благодарю, капитан.

Они пожали друг другу руки.

Подошли два армейских офицера-пограничника, представились:

– Начальник заставы, обер-лейтенант Карл Хеннер.

– Заместитель начальника заставы, лейтенант Эрик Гралль.

Представился и Краузе. Также обменялись рукопожатиями.

Американец кивнул начальнику заставы:

– Карл, разместите боевую группу, обеспечьте обедом и недолгим отдыхом до 22:00. Машины – в парк, в закрытый бокс, водителей – в изолированное помещение.

– Да, господин капитан.

Краузе спросил:

– Когда и где «Фаркас» будет переходить границу? Как продвигаться дальше по территории Венгрии?

– Вы всё узнаете в свое время, майор.

– Но у меня, господин капитан, есть указания лично проверить место пересечения границы Австрии и Венгрии до выхода к ней боевой группы.

– Проверите, никаких проблем. Сейчас размещение, обед и отдых. Затем уточнение плана действий и… по вашему желанию осмотр места пересечения границы.

– Но это будет уже полночь?

– Раньше. Вы ни о чем не беспокойтесь, мистер Краузе. Задача по переброске боевых групп, готовящихся в ФРГ и Австрии, лежит на мне, и я знаю, что, когда и как делать, о'кей?

– Хорошо.

Боевую группу разместили в небольшой казарме, рядом с бывшей радиотехнической точкой. Местность представляла собой искусственные холмы для установки на них локаторов и другого оборудования, здесь же когда-то располагались специальные будки. Все это убрали и поставили временный барак.

Туда Краузе с группой провел заместитель начальника заставы.

Внешне барак смотрелся убого: некрашеные стены, крыша, обитая железом, окна-бойницы, дверь с деревянными ступенями.

Капитан Петер поморщился:

– Австрийцы не могли предложить ничего лучше? Они бы нас еще в свинарник определили.

Лейтенант улыбнулся:

– Это снаружи, господин командир группы, – звания и фамилии диверсантов ему были неизвестны, – казарма выглядит… не впечатляюще, зато внутри все сделано, как в неплохой провинциальной гостинице. Да и зачем вам изысканность в комнатах, если находиться здесь придется только до ночи?

– Пошли, – буркнул Петер.

Лейтенант Гралль провел боевиков и немецкого куратора внутрь барака. Там действительно оказалось весьма удобно. Прихожая – широкий коридор, от него в разные стороны по четыре двери, слева столовая, справа санузлы и душевые, в торце еще одна дверь. По сторонам – одноместные комнаты с обстановкой общежития младшего офицерского состава. В торце кабинет или, вернее, комната для совещаний. В столовой, санузлах и душевых чисто. К прибытию группы явно готовились.

Гралль посмотрел на Петера:

– Вы и сейчас будете настаивать, что вам предоставляют плохие условия?

– Нет, господин лейтенант, сейчас не буду.

В шести комнатах устроились боевики, в седьмой – Краузе.

Ланг тут же заявила, что она займет душевую как минимум на полчаса. Спорить с ней никто не стал.

Разложив вещи, боевики вышли в коридор.

Заместитель начальника заставы попросил Краузе построить группу.

Хмыкая, майор передал команду.

Гралль объявил:

– Господа, приказом капитана Старка вам запрещается покидать это помещение. Обед будет доставлен в 14:40, то есть через двадцать минут. После этого отдых, получение оружия, одежды, подготовка к пересечению границы.

Сивко усмехнулся, повернув голову в сторону Ланг:

– Ты и сейчас намерена занять душ на полчаса?

– Заткнись.

Краузе осадил обоих:

– Отставить. Не хватало еще ссоры в группе перед началом операции. – Он повернулся к Граллю: – Нам все понятно. Один вопрос, лейтенант?

– Да.

– Кроме вас, начальника заставы, капитана Старка, кто еще знает о нас?

– Никто.

– Сомневаюсь, но ладно. Совещание перед выходом пройдет здесь же?

– Да. Еще вопросы есть?

Петер выступил вперед:

– Еда-то у нас будет не из солдатской столовой?

Гралль ответил:

– У нас одна столовая. Пища не изысканная, но весьма калорийная. Еще вопросы?

– Нет вопросов.

Гралль повернулся к Краузе:

– С вашего позволения, герр майор, я удаляюсь.

– Вам нужно мое разрешение?

– Нет, но порядок есть порядок.

– Идите, куда хотите.

– Обед в столовой. Приятного аппетита и хорошего отдыха.

Заместитель начальника заставы ушел.

Петер проговорил:

– Не кажется ли вам, майор, что американцы опекают нас слишком сильно? Из этого можно сделать вывод, что смена режима больше нужна им, а не венграм.

– Меньше думай, капитан. Твоя задача – выполнять приказы. Все решения будешь принимать ты. А то, что нас опекают американцы, разве это плохо? Они все оплачивают, а подготовка диверсионных подразделений обходится недешево. Да и вам назначено весьма высокое денежное вознаграждение сверх содержания, определенного в лагере. После работы вы вернетесь небедными людьми.

– Вы считаете, что, подчинив нас один раз, американцы потом нас отпустят? Дадут жить спокойной жизнью?

– Вряд ли, если честно, Лукас.

– Вот и я о том же. Придется работать на них, пока не словим свои пули.

– Мне не нравится твое настроение.

– А мне не нравится, что, по сути, нами управляют американцы, хотя мы идем в свою страну, чтобы изменить жизнь народа к лучшему.

Краузе рассмеялся:

– Изменить жизнь к лучшему методом террористической деятельности?

– Как говорится, каждая революция требует жертв. В противостоянии с советскими оккупантами все средства приемлемы.

– Ну да, конечно.

– Я не вижу в бараке оружейной комнаты. Хотелось бы взглянуть на оружие, которое приготовили для нас.

– Его подвезут, без оружия к границе не пойдете.

– Ладно. Курить бойцам группы где?

– Ну, если американец запретил выход из казармы, значит, в комнатах или в санузлах. Где хочешь, капитан.

Ровно в 14:40 заместитель начальника заставы объявил:

– Господа, обед. Время двадцать минут. Прошу всех в столовую.

Дуки Ланг, успевшая помыться, немного накраситься, уложить волосы и переодеться в спортивный костюм, смотрелась эффектно.

Сивко, увидев ее, воскликнул:

– Нет слов, Дуки, ты прелестна! У меня во Львове была одна еврейка, очень похожая на тебя.

Ланг с удивлением посмотрела на бандеровца:

– У тебя – еврейка? Их же держали в гетто или стреляли.

Сивко усмехнулся:

– Я нашел ее в квартире старого дома, вместе с семейством – отцом, матерью и братом. Последних, понятное дело, я пристрелил, а девицу Сельду, ей было восемнадцать, решил оставить себе. Красивой была, фигуристой. Прятал у надежных людей. В свободное время развлекался.

– И она спала с тобой, убийцей своей семьи?

– Сначала противилась, но после того как я избил ее и изнасиловал… стала послушной. Эх, и хорошо же мне с ней было!

– Что стало с этой Сельдой потом?

– Как подошла Красная армия, пришлось уходить в леса. Туда я гражданку Гельтен взять не мог. Она повесилась.

– Ты повесил?

– Нет, сама, но не без моей помощи. Так вот, ты сильно напоминаешь мне ее, я бы с тобой…

Ланг оборвала Сивко:

– …забудь, я тебе не покорная еврейка, я мадьярка! И еще, Сивко, я всегда любила и буду любить только одного человека, своего мужа. А если ты попытаешься залезть ко мне в постель – пристрелю как собаку, понял?

– Ну это еще вопрос, сможешь ли… но я все понял. Жаль. Тебе тоже было бы хорошо со мной. Может, все-таки отойдем от принципов и попробуем? Думаю, после первой же ночи ты забудешь своего покойного мужа.

– Заткнись, подонок!

– А вот за подонка придется извиниться.

Ланг взяла со стола нож:

– Ты как предпочитаешь получить извинения – в яйца, в живот или сразу в горло?

Петер рявкнул:

– А ну прекратить! У вас осталось пятнадцать минут на обед.

Пообедали и разошлись по комнатам. Ланг на всякий случай закрыла ее на задвижку.

Наступила тишина.

Заместитель начальника заставы разбудил Краузе в 21:40. Тот спал крепко, устал во время переезда, но чутко. От прикосновения Гралля тут же проснулся, по привычке сунул руку под подушку, где всегда хранил пистолет.

– Герр майор, подъем!

– А, это ты, лейтенант… – Он взглянул на часы: – Черт, я и не заметил, только коснулся головой подушки, словно в черную яму провалился, а тут уже ты. Такое ощущение – словно и не спал.

– Бывает. Поднимайте бойцов. Пусть приводят себя в порядок и следуют в столовую на ужин. Распорядок несколько изменился: получение оружия и одежды после совещания. Вам и капитану Петеру в 22:00 быть в комнате совещаний.

– Кроме американца там никого не будет?

– Начальник заставы.

– А кто же будет заниматься вооружением и экипировкой?

– Не волнуйтесь, все предусмотрено.

– Ладно, я понял.

Лейтенант вышел на улицу.

Краузе поднял Петера, тот остальных. В 21:50 все прошли в столовую, где уже были накрыты столы.

В 22:00 майор Краузе и капитан Петер вошли в комнату совещаний. Там у стола, о чем-то беседуя, стояли капитан Старк и обер-лейтенант Хеннер.

– Добрый вечер господа, – приветствовал их Краузе.

– Заходите, – распорядился американец, – и за стол.

– Вы не забыли, мистер, что я должен осмотреть…

Сотрудник ЦРУ прервал майора разведки ФРГ:

– …я, господин Краузе, никогда ничего не забываю.

– Хорошо. – Он кивнул Петеру: – Вперед.

Сели за стол, на котором была разложена карта Австрии и Венгрии. Подробная карта, военная. И свежая, отличающаяся от старых маркировкой квадратов.

Слово взял капитан Старк:

– Вот застава, граница. На этой и той стороне указаны места расположения стационарных постов, наряды обходят границу с разными временными промежутками, венгры – через четыре часа. Этому есть объяснения, но это нас не касается. Место перехода вот здесь.

Остро отточенным карандашом он пересек линию границы, примерно в километре от заставы Шетлиц.

Капитан Петер воскликнул:

– Но это же балка.

– Да, и что?

– Такие места пограничники охраняют усиленно.

Старк усмехнулся:

– Капитан, если я сказал, что переход там, значит, он безопасен, пограничников вы не увидите.

– Договор с венгерским начальником заставы?

– Это не ваше дело. Я продолжаю. С группой до леса пойду я, майор Краузе, а также группа обеспечения перехода. Это три надежных человека. Они сделают проход в «колючке». В 1:40 мы начнем переход. В 2:00 группа должна войти в приграничную зону и сразу же двинуться вглубь, забирая на восток примерно пятнадцать градусов. Через два километра, отойдя от границы, вы увидите селение Дунильвер. – Все посмотрели на карту. – На окраине – ферма. За ней вас будет ждать микроавтобус «Фольксваген» с номерами Управления государственной безопасности Венгрии и пропуском на лобовом стекле. Встретит вас некий Ференц Массер. – Старк достал из папки фотографию: – Вот он. Его еще легко узнать по левой руке: на ней отрублена кисть, протез он не надевает. Он предъявит документ венгерской безопасности. Он же поведет автобус дальше по маршруту Дукельвер – Менхота, небольшая деревня в пяти километрах от Будапешта. Там вас встретит, запоминайте, Адам Либус. Массер после этого уйдет.

Петер спросил:

– Это наша база?

– Это запасная база, основная – в деревушке Рандогет, жители которой активно участвуют в манифестациях в Будапеште. Но туда вы переедете, получив приказ господина Краузе.

– У нас будет связь?

– У Либуса есть радиостанция. Он свяжется со мной и затем с Краузе. Не беспокойтесь, приказ вы получите, главное – добраться до Менхоты.

– Кто держит основную базу?

– Об этом скажет Либус, но человек абсолютно надежный, агент… – американец кивнул на Майера, – Федеральной разведывательной службы ФРГ. С основной базы вы и будете действовать.

– План работы? – спросил Петер.

Старк передал ему лист с печатным текстом:

– Там все указано. Но этот план носит рекомендательный характер, работать в Будапеште либо в каком-либо другом городе вам придется по приказам отсюда, привязанным к плану. Мы не можем спрогнозировать, как будут развиваться события в Венгрии.

Петер усмехнулся:

– Вы, ЦРУ, БНД, и не можете спрогнозировать то, что сами же организуете?

– Поднять мятеж – одно, а как он будет развиваться – совсем другое. И потом многое будет зависеть от реакции руководства СССР, от действий частей Венгерской армии и соединений советского Особого корпуса. То, что восстание будут пытаться подавить всеми возможными средствами, несомненно. Какими конкретно? На это сейчас и советский Генштаб, наверное, не ответит. Вас доставят в Будапешт, будут координировать действия, остальное – за вами, капитан Петер.

– Понятно.

– Карту можете взять с собой. Вопросы?

– Допустим, мы вышли на основную базу, в столице республики начались серьезные волнения, как мы будем перемещаться по Будапешту с оружием?

– О, там будет много людей с автоматами и пулеметами, и даже с «коктейлями Молотова». Перемещение по Будапешту как раз не проблема.

– У меня вопросов нет.

Сотрудник ЦРУ посмотрел на Краузе:

– У вас, майор?

– Нет, но я хотел бы посмотреть…

– Черт возьми, Краузе, сколько можно повторять, что память у меня хорошая. Капитан, – он повернулся к Хеннеру, – передайте приказ заместителю сразу же после совещания провезти на вашей машине майора к участку границы, где запланирован переход.

– Слушаюсь, господин капитан.

Старк перевел взгляд обратно на Краузе:

– Пока бойцы группы будут получать оружие, посмотрите границу, так вас устроит?

– Да, господин капитан.

– Если вопросов нет, за работу! Машину на площадку за воротами ограждения заставы.

– Слушаюсь, – ответил Хеннер.

Старк и начальник заставы пошли в канцелярию.

Перекурив, на выход из отдельного расположения двинулись майор Краузе и подошедший лейтенант Гралль.

– У нас все готово, автомобиль на площадке.

К ним подошел капитан Петер:

– Я тоже поеду с вами.

Краузе запретил:

– Нет, скоро доставят оружие, надо будет отобрать. Без командира группы это сделать невозможно.

– Но я должен знать, где группа пойдет через границу.

– Узнаешь, я все посмотрю и расскажу тебе.

Петеру пришлось вернуться в казарму.

Вскоре армейский внедорожник начальника заставы остановился на лесной поляне, через которую проходила грунтовая дорога.

– Все, дальше пешком, – сказал Гралль.

– Далеко?

– Пятьдесят метров до опушки, оттуда все будет хорошо видно.

– Идем!

Они прошли лесом до стационарного поста и залегли в кустах.

Лейтенант передал Краузе бинокль:

– Вот граница. Балка, спуск и подъем контрольно-следовой полосы с проволочными заграждениями. Вдали слева виднеется Дукельвер.

Краузе, внимательно осматривая участок границы, спросил:

– Вы точно уверены, лейтенант, что в 1:40 здесь не будет венгерских пограничников?

– Точно, господин майор.

– Ну, смотрите, гибели «Фаркаса» на границе ни вам, ни начальнику заставы обер-лейтенанту Хеннеру не простят.

– Мы прекрасно понимаем это.

– Хорошо. Возвращаемся.

На заставе, в отдельной комнате совещаний находились все члены диверсионной группы. Одежда – обычная, городская, оружие – советские ППШ, ТТ, гранаты, ножи.

Капитан Петер поинтересовался у Краузе:

– Как на границе, герр майор?

– Спокойно. Венгров у балки и дальше вглубь до Дукельвера я не заметил.

– Что ж, видно, австрийцы неплохо поработали с начальником венгерской заставы.

– Это тебя, капитан, не касается.

– Конечно.

– Ужинали?

– Да, недавно. Все в порядке, группа готова к работе.

– Очень хорошо.

Краузе прошел в канцелярию начальника заставы.

Этой ночью офицеры не спали. Майор Федеральной разведывательной службы ФРГ с ходу спросил:

– Где люди, которые должны обеспечить проход?

– Вы хотите их видеть прямо сейчас?

– Да.

– Хорошо, герр майор.

Начальник заставы поднял трубку телефона внутренней связи:

– Марко? Вы у себя?

– Да, господин обер-лейтенант.

– Зайдите ко мне, все трое.

– В полной экипировке?

– Нет, пока просто зайдите.

– Слушаюсь.

Положив трубку, обер-лейтенант достал пачку сигарет:

– Группа обеспечения перехода будет с минуты на минуту, разрешите закурить, герр майор?

– Кури. Ты здесь хозяин.

– Угощайтесь.

Подумав, Краузе закурил.

Как только они затушили окурки, в дверь постучали.

– Да, – громко отозвался Хеннер.

Появилась физиономия мужчины лет тридцати:

– Разрешите войти?

– Заходите.

В кабинет вошли трое. Обер-лейтенант встал, указал на них Краузе.

– Знакомьтесь, это, – он показал на первого вошедшего, – командир группы, профессиональный сапер, сержант Марко Кульмар, это рядовые Конрад Тауб и Томас Ильмер, а это…

Немецкий майор поднял руку:

– Меня представлять не обязательно.

– Да, герр майор.

Краузе попросил у начальника карту района заставы. Обер-лейтенант расстелил ее на столе.

– И лист чистой бумаги.

Начальник заставы выполнил и это требование.

Майор подозвал Кульмара:

– Сержант, подойдите. – Сапер подошел. – Укажите на карте место перехода границы.

– Так оно уже указано.

– Выполняйте.

Сержант взял карандаш, ткнул им в карту:

– Здесь.

– Хорошо. А теперь на листе начертите схему заграждений на границе, столбы с проволокой можете обозначить линией с точками, КСП – полосой.

И это требование было выполнено.

Краузе кивнул:

– А теперь доложите, как будете делать проход.

Сапер объяснил быстро и доходчиво и закончил словами:

– Таким образом, как только диверсионная группа окажется на сопредельной стороне, мы бросим рядом тушу кабана.

– Он у вас есть?

– Конечно, в вольере для собак.

– Я не слышу лая.

– Неправильно выразился, в старом вольере, псов там сейчас нет.

– И как вы намерены убить кабана, чтобы это выглядело естественно?

В разговор вступил обер-лейтенант:

– Его пристрелят перед переходом.

– А следы?

– На полосе останутся только кабаньи следы.

Краузе недоверчиво посмотрел на пограничников:

– Вы уверены, что у вас все получится и за нашей группой не будет преследования?

– Уверен, – ответил за всех Хеннер.

– Откуда такая уверенность?

Начальник заставы вздохнул: попался же дотошный немец!

Он задал встречный вопрос:

– Вам еще нужны сейчас саперы?

– Нет, но вы не ответили на мой вопрос.

– Немного терпения, Кульмар, вы свободны. Находиться в готовности.

Саперы ушли, обер-лейтенант пояснил:

– Я не мог при них говорить.

– Сейчас можете. Откуда у вас уверенность, что все пройдет гладко? И что меня особо интересует, как вы протащите живого кабана через проволоку и контрольно-следовую полосу? Это вам не домашняя свинья.

– Никто и не собирается его тащить. Кабана пристрелят раньше из пистолета с глушителем. Проволоку оборвут саперы, после прохода диверсионной группы и бросят труп животного. Как только отойдут, с поста произведут выстрел. Холостой.

– Вы держите венгров за идиотов?

– Ну что вы, они не идиоты, я имею в виду начальника заставы и его заместителя.

– И они, опытные пограничники, не поймут, что на самом деле произошло на границе? Да это поймет рядовой пограничник.

– Поймут.

– Так какого черта вы заверяете меня в своей уверенности?

– Не беспокойтесь, герр майор. Мы не стали бы так наивно действовать, если бы не одно обстоятельство.

– Что за обстоятельство?

Обер-лейтенант поспешил успокоить Краузе:

– Мы договорились с начальником заставы и его заместителем. Они обеспечивают «коридор», мы примем их здесь, в Австрии, и обеспечим дальнейшую отправку в Вену.

Краузе воскликнул:

– Так все это маскарад? Имитация?

– Не более чем.

– Но зачем тогда усложнять? Если венгерские офицеры решили бежать, они могут разрушить заграждение и убрать следы группы безо всякого труда и маскарада.

– Дело в том, что на этом участке должна пройти не только ваша группа, но и те, что прибыли на аэродром Кестеленд. Они пройдут позже. До прохода этих групп венгерским офицерам нельзя покидать заставу. Так что начальник доложит о нарушении границы… кабаном. Это нередкие случаи, когда крупные животные прорываются через заграждения. В общем, начальник заставы отвечает своей свободой и жизнью за безопасный переход. Идея с кабаном как раз принадлежит ему.

Краузе задумчиво проговорил:

– Ну если так… ваши дела – это ваши дела. Время?

– 0:20.

– Когда выходим?

– Ровно в 1:00.

– Хорошо.

Патруль венгерской заставы прошел в 23:00, точно по графику. Граница была свободна.

В 0:40 капитан Петер объявил группе построение. Проверил каждого бойца. Все сосредоточенны, спокойны.

Подошли капитан Старк, майор Краузе, лейтенант Гралль. Начальник заставы остался на связи в канцелярии.

Петер доложил Краузе о готовности группы.

Гралль сообщил Старку, что группа обеспечения прохода находится непосредственно на опушке леса.

В 1:10 группа, американец, немец и австриец выехали в лес. Они преодолели тот же путь, что ранее Краузе с Граллем. С поста доложили, что на границе все спокойно.

В это время к заграждениям по балке выдвинулась группа сержанта Кульмара. Рядовые тащили средних размеров кабана. В 1:20 Кульмар подал сигнал, означавший, что проход сделан.

Краузе повернулся к Петеру:

– Вперед, капитан!

Группа «Фаркас» двинулась по балке, беспрепятственно прошла через разрывы проволоки, КСП, углубилась на территорию и вскоре скрылась в одном из многочисленных оврагов.

Гралль смотрел на часы. Остальные стояли рядом, ждали.

Наконец заместитель начальника заставы облегченно вздохнул:

– Все, диверсионные группы вне зоны ответственности венгерской заставы и уже на полпути к Дукельверу.

Он обернулся в сторону поста, взмахнул рукой. Прозвучал одиночный выстрел. И тут же на обеих заставах завыли сирены тревоги.

– Что это? – спросил Краузе.

– Это выстрел, – улыбнулся капитан Старк, который был в курсе планов австрийцев, – и сигнал для группы обеспечения прохода на возвращение.

Сержант Кульмар вывел своих людей в лес через считаные минуты. До того как через границу пошли бронетранспортеры с австрийской и венгерской стороны.

Американец похлопал Краузе по плечу:

– Вот и все, майор, возвращаемся на заставу, мы свое дело сделали.

– Я должен доложить об этом.

– Я тоже.

Офицеры разведки заняли места в машине начальника заставы и поехали в расположение. Застава действовала по тревоге. На границу с тревожной группой убыл и обер-лейтенант Хеннер.

Перед докладом по закрытой линии связи своим боссам Старк и Краузе выпили по стопке виски. То, что на границе царила суматоха, их уже совершенно не волновало. По времени группа «Фаркас» должна уже быть в Дукельвере, по пути к Будапешту.

Сто шестьдесят километров «Фольксваген» венгерских диверсантов, ведомый Ференцем Массером, встретившим группу у фермы Дукельвера, пробежал за три часа. Несмотря на отсутствие кисти, он уверенно вел автобус.

В 5:10 они подъехали к крайнему двору в деревне Менхота. Диверсантов ждали. Ворота открылись, микроавтобус въехал внутрь.

К Петеру подошел пожилой венгр:

– Приветствую вас, господин Петер.

Командир диверсионной группы по фото узнал человека.

– И я приветствую вас, господин Либус.

– Можете называть меня по имени – Адам.

– Учитывая ваш возраст и заслуги, предлагаю обращаться ко мне на «ты» либо «Лукас». Мне неудобно.

– У меня сына звали Лукас. В сорок четвертом году он погиб у Дебрецена, когда русские вторглись в Венгрию. Ему было всего восемнадцать лет.

– Почему вы отпустили его на фронт?

– Он сам ушел от матери, покойной жены, я в то время воевал под Сольноком, защищая плацдарм на берегу Тиссы. Был ранен. Я готов до конца стоять против советской власти.

– Война закончилась.

– Нет, для меня она не закончилась подписанием капитуляции Германии. Для меня война продолжается.

– Достойный ответ. В каком вы были звании?

– Штабс-фельдфебель, командовал взводом.

– Мне говорили, у вас есть радиостанция?

– Есть. Рабочая. Вам надо связаться с начальством?

– Да, но сначала разместить группу и спрятать микроавтобус.

– Это не проблема. Люди могут разместиться в доме, тем более что вам находиться здесь недолго, автобус загоним в сарай.

Петер указал на стоявший у торца овина грузовик «Чепель»:

– Ваш?

– Можно сказать, мой, вообще-то он принадлежит кооперативу, но за ненадобностью отдан мне в пользование.

– На ходу?

– Да, почти что новый. Его, кстати, можно использовать и в дальнейшем, вместе с микроавтобусом.

– Хорошо.

Капитан отдал своим спутникам приказ забрать вещи, оружие и идти в дом. Их проводил хозяин.

Внутри оказались четыре комнаты. Устроились свободно.

Либус провел командира группы в свою комнату. Достал из тайника немецкую радиостанцию.

– Что это за станция? – спросил Петер.

– О, это незаменимая для глубокой разведки радиостанция, называется «Герда».

– Принцип работы как и у других станций подобного типа?

– Да, радиотелеграф.

– Антенна?

– Лучевая, двенадцать метров, она выставлена, осталось только подготовить.

– Какова дальность передачи и приема сигнала?

– До пятисот километров.

– Этого более чем достаточно. Не буду мешать.

Либус поставил станцию на стол, подключил, выставил ключ, положил головные телефоны, чистый лист бумаги, карандаш.

– Готово, господин капитан.

– Я же просил…

– Хорошо, Лукас.

Капитан взял головные телефоны. Застучал ключ: «Группа в М. Добрались благополучно. Жду указаний. Петер».

После непродолжительной паузы он записал зашифрованный текст ответа: «Петеру! Пока ждать в М. Ориентировочно переход в Р. завтра в 14:00. Быть готовым к действиям в Б. 23 числа. Там по обстановке. Задача прежняя, уточнений нет. Старк, Пауль».

Петер тщательно сжег исписанный лист. Кивнул Либусу:

– Радиостанцию держать здесь. Не убирать, не отвечать. Приготовить запасные источники питания. Мы ни в коем случае не должны лишиться связи. Основная база группы в деревне Рандогет?

– Да, Лукас. В хозяйстве Мате Хемета, надежного человека.

– У него нет станции, а между Менхотой и Рандогетом три километра. Это значит, для связи мне следует приезжать самому или присылать сюда человека?

– Таково решение господ Майера и Краузе.

– Ясно. Переход к Хемету завтра, в 14:00. Так что более суток мы вынуждены провести у вас, господин Либус.

– Я только рад таким гостям.

– Но обед, ужин, завтрак, обед?

– Не беспокойтесь, я хорошо готовлю. Привык, знаете ли, жить один. Мог бы позвать женщину, которая потеряла мужа на фронте, она никого не выдаст, но это запрещено.

– Я дам вам в помощь женщину из группы.

– Хорошо. Это облегчит работу.

– А сейчас, с вашего позволения, отдых!

– Конечно, капитан, за безопасность не волнуйтесь. Сюда никто не сунется. Полиция старается не показываться ни в Менхоте, ни в Рандогете. Здесь слишком много противников действующего режима и бесхозного оружия.

– Я понял вас.

– Обед я приготовлю сам, пусть ваша женщина отдыхает, а к ужину пусть поможет.

– Да.

Петер прошел в комнату, которую ему отвел хозяин подворья. Лег на постель и уснул.

Приехав по адресу Алькос, 14, Семенов сказал:

– Мы с Павленко – в квартиры, Богданову и Еремину обойти соседей, а также другие подъезды, зайти в продуктовый магазин.

– Там-то что делать? – удивился Еремин.

Майор повысил голос:

– А там, лейтенант, может быть сторож. Рябов у машин. – Он повернулся к Шандору: – Вам, Барош, осмотреть полицейский участок. Поискать свидетелей.

– Понял, выполняем.

Семенов поднялся в квартиры 12 и 14. Вышел оттуда мрачным и злым. На улице нервно закурил папиросу.

Подошел Рябов.

– Что там, товарищ майор?

– Месиво кровавое, старшина.

Подъехали машины «Скорой помощи». Удивительно, как они пробились по городу. Это здесь пока еще было тихо, в других же местах все было забито протестующими. Медперсонал тоже не задержался в квартирах. Врач одной из неотложек попытался вызвать кого-то («Труповозки», – догадался Рябов), но, видимо, не смог. Трупы завернули в окровавленные простыни и увезли на «Скорых».

Вернулись Богданов и Еремин.

– Ну что? – спросил Семенов.

Богданов ответил:

– Да по большому счету ничего. Видел один старик, как в подъезд входила женщина не из местных, потом мужик. И всё. Остальные жильцы ничего не видели, ничего не слышали. Да и жильцов-то немного. Большинство, наверное, в центре митингует.

– Магазин? – повернулся майор к Еремину.

Лейтенант вздохнул:

– Нет там никого. Ни в магазине, ни рядом. Есть свежее пятно масла на брусчатке, но его могла оставить любая машина.

– Значит, пустышка?

– А я и говорил…

Подошли венгры. Шандор доложил:

– В участке убито четыре человека. Оружие, как ни странно, на месте, трупы увезли. В соседних домах слышали стрельбу, но побоялись высунуться. В общем, глухо.

– Понял. Пойду в квартиру, позвоню.

Он вернулся в одну из квартир, где «погуляли» боевики. Снял трубку телефона, набрал номер.

Ответил Григонько:

– Да.

– Семенов.

– Слушаю.

Майор доложил о результатах осмотра квартир и участка.

Полковник проговорил:

– Значит, женщина?

– Да, по описанию похожа на Ланг, но в темноте все кошки серые. В общем, полагаться на показания старика особо не стоит.

– Ясно. Прорывайтесь в посольство.

Полковник объяснил, как проще доехать до дипломатического представительства с учетом все более разрастающихся беспорядков.

На дорогу затратили более двух часов. Использовали переулки, мелкие улочки. В 22:20 ГАЗы зашли на территорию советского посольства.

Григонько вызвал к себе майора Семенова и подполковника Шандора.

Встретил холодно:

– Ну что, майор? Бьем по хвостам?

– Не понял? – удивился Павел. – А чего вы ожидали, если мы оказываемся на месте преступления после того, как они уже совершились?

– Чего я ожидал? Что вы зацепитесь за этот проклятый «Фаркас».

– Не зацепились, и не факт, что действовала эта группа. Подобную бойню могли устроить любые диверсионные подразделения и даже обычные бандиты из числа протестующих. Хотя… судя по почерку, действовали хорошо подготовленные диверсанты.

– Вот и я о том же.

Семенов достал пачку папирос:

– Разрешите?

– Да кури, я сам только пачку выбросил.

Майор прикурил, Шандор воздержался.

Павел проговорил:

– Одно настораживает: в подъезд, где были убиты семьи сотрудников УГБ, входила неизвестная женщина.

– С мужчиной, – добавил Григонько.

– Мужчина позже. Имеет ли эта дама отношение к убийствам?

– Сам как думаешь?

– Хрен его знает, извините.

– Да, ситуация. Ты знаешь, сколько человек погибло в войсковой части, на квартирах, в участке?

– Конечно, я же там был. Кроме участка, там смотрел Шандор.

– И что это? Звенья одной цепи? Или три не имеющих между собой связи преступления?

– Я считаю, что это дело одной банды, – ответил Семенов.

– Но тогда боевики на чем-то должны передвигаться?

– У КПП стройбата две женщины видели грузовик с тентом.

– Но никто не видел боевиков.

– Да, кроме старика на улице Алькос, вообще никто ничего не видел.

Разговор прервала трель телефона.

Григонько ответил:

– Слушаю.

Громкость динамика трубки была такой, что разговор могли спокойно слушать Семенов и Шандор.

– Это майор УГБ Биро. С кем я говорю?

– С тем, кому звонишь, майор.

– Я набрал первый попавшийся посольский номер.

– Называй меня «полковник». Что у тебя?

– Думаю, вас это заинтересует.

– Говори.

– Бойцы нашего спецназа заняли оборону на важных объектах.

– Поздравляю.

– Я не намерен шутить, полковник.

Григонько повысил голос:

– Я тоже, майор. Что у тебя?

– Если кратко, то к нашим вышла женщина.

– Так, дальше.

– Женщина, Ева Колич, пятидесяти двух лет, проживает недалеко от разгромленного полицейского участка.

– Она видела момент нападения?

– Да. Это была банда из четырех человек, в штатской одежде, вооруженная автоматами.

– Женщина среди них была?

– О ней Колич ничего не сказала.

– Продолжай!

– Эти четверо быстро уничтожили полицейских и ушли переулком, которым и пришли: он выходит на улицу Алькос.

– Алькос? – переспросил Григонько.

– Так точно.

– Где сейчас эта женщина?

– Пока у нас, свидетеля отпускать опасно. Но это еще не все.

– Что еще?

Майор Биро продолжил:

– После Евы Колич к отделению Управления вышел солдат, рядовой Мартин Юхан. Он военнослужащий войсковой части, подвергшейся нападению.

– Стоп, майор! У вас есть возможность доставить женщину и солдата к нам в посольство?

Подумав, майор УГБ ответил:

– Рискованно, конечно, но, в принципе, возможно. Только мне надо согласовать этот вопрос как минимум с заместителем директора.

– Об этом не беспокойся, все формальности мы утрясем без тебя. Каким образом можно доставить свидетелей к нам?

– У нас есть машины, на которых установлены дипломатические номера ФРГ, Румынии и Югославии.

– А номеров США нет?

– Этих нет.

– Отправляйте свидетелей на немецкой машине. Только учтите, по крайней мере, водитель должен владеть немецким, как и русским.

– Есть такой, немец по происхождению. Но… начальство? Без команды сверху я не могу выполнить ваше требование.

– Это просьба. Но я понял тебя. Оставайся на связи.

– Да, полковник.

Григонько нажал на рычаги:

– Слышали?

Офицеры кивнули.

– Это уже кое-что. Так, я к Крючкову. Вам – ждать здесь.

Григонько не задержался у третьего секретаря посольства. Вернулся через десять минут и тут же схватил трубку:

– Майор?

– Да! Я получил нужные указания. Отправляем к вам «Опель» номер… Водитель – капитан Вайз Зейлер. Пойдет прямо по проспекту.

– Но там же толпа?

– Она пропустит машину ФРГ. Все же союзники. На это, в принципе, и расчет.

– Хорошо. Ждем.

«Опель» с немецкими дипломатическими номерами, невзирая на то что посольства ФРГ в Будапеште не было, повернул в переулок, где находилось советское представительство, через час, в 23:40. Высадив в безопасной зоне женщину и солдата, он поехал дальше и был брошен капитаном Зейлером без номеров в одном из соседних дворов.

Свидетелей провели в кабинет Григонько. Он радушно встретил их:

– Здравствуйте, товарищи, проходите, присаживайтесь.

Женщина и молодой парень с опаской смотрели на офицеров. Они не ожидали, что окажутся в посольстве СССР.

Расспрос длился недолго. Ближе к полуночи представителю КГБ, командиру группы «Дон» и прикомандированному подполковнику УГБ стало ясно, что все преступления совершила боевая группа «Фаркас», усиленная четырьмя бандитами.

Солдат нес службу в наряде по парку. Когда разразилась стрельба, он укрылся за одним из боксов и видел, как к складу с вооружением подъехал грузовик «Чепель». Имея хорошую память, он запомнил физиономии боевиков. Не дожидаясь, пока те покинут территорию, рядовой Мартин Юхан, чей отец служил в отделении полиции провинциального городка, скрытно вышел к развалинам КПП, где и запомнил фрау Ланг. Запомнил он и номера «Чепеля».

Женщина же стала случайным свидетелем нападения четырех неизвестных на полицейский участок, а также видела все тот же «Чепель» в переулке между участком и улицей Алькос под охраной двоих боевиков. Она опознала этих четверых, о которых рассказал солдат. К сотрудникам безопасности она обратилась потому, что во время войны служила в Красной Армии. Так сложилась судьба: в 1935 году вышла замуж за русского лейтенанта-летчика, потом обучалась в СССР.

Их накормили и предоставили место для отдыха и временного проживания. Ева Колич и Мартин Юхан пожелали остаться в посольстве до окончания беспорядков. Что им и было обеспечено.

Факт преступлений группы «Фаркас» был доказан. Но… пока не более того. Где укрылась диверсионная группа, оставалось неизвестно. Однако засветился «Чепель», а это уже кое-что. Наконец-то отправились на отдых и офицеры органов безопасности.

Сопровождение высокопоставленных лиц КГБ затянулось. Они прибыли в Генштаб, где размещалось руководство усиленного Особого корпуса. И только в 2:00 27 октября группа «Дон» сопроводила их обратно. Ни о каких действиях по диверсантам речи быть не могло. Бойцы отправились на отдых.

Уже через десять минут группа «Дон» и сотрудники венгерского УГБ остановились у первого блокпоста советских десантников. К Семенову подошел его начальник:

– Старший лейтенант Игнатьев. Разрешите ваши документы?

– О нас не предупреждали?

– Предупреждали, но порядок есть порядок. Я должен убедиться.

– Хорошо, где медики?

– Мне позвонили совсем недавно. Санитарная машина только что вышла из госпиталя. Задержка вызвана тем, что собирали охранение. К сожалению, сейчас даже санитарным машинам без охраны нельзя.

В разных концах города слышались пулеметные, автоматные и винтовочные выстрелы, ухали орудия ствольной артиллерии, танков.

– Да, разошлись мятежники не на шутку.

Десантник сказал:

– Только все начало затухать, как на сторону Надя вдруг перешли полк и батальон Венгерских вооруженных сил. Ударили нашим в тыл, разошлись ротами и батареями по Будапешту. Это в основном с ними ведут бои наши части.

Наконец, разгоняя солдат, подъехал санитарный автобус. Поодаль встал бронетранспортер БТР-40 с отделением в десантном отсеке.

К офицерам вышла женщина в белом халате поверх бушлата без погон:

– Капитан Борко Галина Владимировна, заместитель командира N-ского медсанбата. Где раненый?

– Майор, – кратко представился Семенов и указал на передовой ГАЗ-69: – Подполковник Гончар там.

– Тяжелое ранение получил Виктор Алексеевич?

– Вы знакомы?

– Это не имеет значения.

– Ну, раз жив до сих пор, то не смертельное. В руку он ранен, но сейчас без сознания, видимо, от контузии.

– Прикажите своим людям перенести его в автобус.

– У вас нет своих? Нет, мы, конечно, перенесем, но лучше бы на носилках.

– У меня только санитар и водитель. Носилки есть.

Она обернулась к автобусу:

– Степаныч, носилки принеси!

– Есть, Галина Владимировна.

Санитар принес носилки. Бойцы «Дона» отнесли раненого начальника штаба в санитарный автобус.

Капитан медицинской службы поблагодарила Семенова, и автобус с бронетранспортером двинулись в сторону центрального госпиталя.

Проводив их взглядом, майор сказал:

– Ну, и мы поехали.

Старший лейтенант Игнатьев козырнул:

– Проезд свободен, только поаккуратнее на центральных улицах. Советую объезжать их. Может, вам бронетранспортер выделить для сопровождения?

Семенов улыбнулся:

– Не надо, благодарю, старлей. Удачи тебе здесь.

– Взаимно.

ГАЗ-69 продолжил движение.

В Москве не могли смириться с положением дел в Венгрии. Потерять эту страну значило спровоцировать распад Варшавского договора и социалистического лагеря в Восточной Европе. И без того власти Югославии и Албании старались проводить свою, независимую политику, что им отчасти удавалось. Венгрию терять было нельзя ни в коем случае.

Поэтому еще до вывода из Будапешта войск усиленного Особого корпуса на заседании Президиума ЦК КПСС было принято решение о создании революционного рабоче-крестьянского правительства во главе с Яношем Кадаром и о проведении полномасштабной военной операции по свержению кабинета Имре Надя и восстановлении социалистической законности в Венгрии.

Военная операция получила кодовое название «Вихрь». План операции поручили разработать министру обороны СССР маршалу Г. К. Жукову. С 1 по 3 ноября советское руководство вело переговоры с руководителями других государств – участников Варшавского договора и получило одобрение на силовое решение возникшей проблемы.

К операции планировалось привлечь до пятнадцати танковых, стрелковых, механизированных и авиационных дивизий, входящих в состав Особого корпуса генерал-лейтенанта Лащенко, 8-й механизированной армии генерал-лейтенанта А. Х. Бабаджаняна и 38-й общевойсковой армии генерал-лейтенанта Х. М. Мамсурова, а также 7-ю и 31-ю воздушно-десантные дивизии.

Согласно плану операции «Вихрь» по приказу главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора маршала Конева 2-я и 33-я гвардейские механизированные дивизии совместно со 128-й гвардейской стрелковой дивизией, а также приданными им частями в 5:50 4 ноября должны были начать повторный штурм Будапешта.

8-я механизированная и 38-я общевойсковая армии с 6:15 того же дня должны были разоружить все венгерские гарнизоны и захватить жизненно важные объекты по всей стране, включая Будапешт, что являлось дополнительным усилением Особого корпуса. На начальном этапе авиацию было решено не применять.

Это не могло не стать известно в США и других странах НАТО. Впрочем, Вашингтон ожидал чего-то подобного, и теперь перед американцами стояла задача как можно дороже «продать» мятеж, в смысле разрушений и жертв.