огда-то, в древние времена, жил в одном городе царь. И были у него жена, семь дочерей и большой, семиэтажный дворец, подобного которому нельзя было сыскать в близлежащих землях и отдаленных царствах! И на каждую из царских дочерей приходилось по этажу, где стояла и бегала охрана; и на всех этажах было много рабов и невольниц. И на верхнем этаже жила меньшая дочь царя — очень красивая девушка. И он ее очень любил, и ласкал, и боялся за нее, и не позволял ей никуда выходить. Возле нее всегда было много прислуги; и чего бы она ни захотела, ей сразу приносили. И однажды молодая царевна увидела во сне большое, красивое и дорогое покрывало, вышитое разноцветными шелковыми нитками. И это покрывало ей понравилось. И когда она проснулась, то позвала свою служанку и рассказала ей, что видела во сне, и приказала купить для нее точно такое покрывало, какое она видела во сне.

И пошла служанка на рынок искать покрывало, о котором ей говорила царевна. И увидела она одного человека, который продавал подобное покрывало и кричал: «Никто не сможет купить у меня это покрывало, потому что оно очень красивое и дорогое и ни у кого не найдется столько денег!»

Обрадовалась служанка и сказала: «Я куплю это покрывало!» — «А у тебя есть столько денег?!» — удивился человек. «Я заплачу, сколько ты пожелаешь!» — ответила служанка, и уплатила деньги, и принесла покрывало во дворец. И царевна была довольна, так как покрывало было намного красивей того, которое ей привиделось во сне; и сразу же раскинула его на постели, и вся спальня просто преобразилась!

И однажды ночью послышался царевне какой-то шорох, испугалась она, однако подумала про себя: «Наверное, мне это показалось!» И в этот момент превратилось покрывало в длинную черную змею со страшными глазами, похожими на кораллы. И закричала девушка звонким голосом, но никто ее не услышал, а змея сказала: «Не пугайся меня, я с тобой ничего не сделаю!» — и закрыла ее в спальне.

А сама начала спускаться вниз и забирать с собой всех, кого встречала на своем пути. И так она задушила шесть дочерей царя, его жену, его самого и всех слуг и невольников, которые были во дворце. А затем вложила все их души в маленькую бутылочку и закопала ее под последней ступенькой лестницы, что вела в подвал царского дворца.

А молодая царевна в это время металась в закрытой комнате, кричала, звала, но никто ей не отвечал. Потом змея поднялась к ней, отворила дверь и сказала, что уже похитила все живые души и девушка осталась одна во всем дворце. Змея выползла из спальни и спустилась вниз. И увидела царевна, что дверь в ее спальню осталась открытой, выбежала и поднялась на высокую крышу, и заметила, что змея выкопала большую яму и развела в ней костер. Потом принесла большую кастрюлю с водой и поставила ее на огонь. Испугалась девушка и подумала: «Наверно, змея хочет убить меня и бросить в эту кастрюлю!» И услышала, как змея, трогая воду, сказала: «Как я люблю человечье мясо!», и посмотрела в сторону последнего этажа и продолжала: «Сегодня я убью тебя, и ты не сможешь от меня убежать!»

И стала девушка просить Бога, чтобы подсказал ей, что сделать, и сказала: «О Боже мой, я осталась одна, совсем одна, освободи меня и спаси!», и добавила: «О Спаситель, о небесная высь без ступенек, прошу у тебя избавления!» И так говорила она, пока не услышала, как кто-то сказал: «Последняя ступенька! Последняя ступенька!»

И спросила она: «Что за ступенька и что находится там?! Поведай мне, и я спущусь!», но ответа не последовало. И сбежала царевна вниз, и увидела свежую землю, испугалась и сказала про себя: «Что здесь такое и кто здесь копал?! Ведь здесь была яма, открою-ка ее и посмотрю!»

И стала она копать у последней ступеньки, и нашла маленькую бутылочку, а в ней как будто кровь! И была эта кровь не чем иным, как душами ее матери, отца, сестер и слуг. И достала девушка бутылочку, и разбила. И увидела, как души стали возвращаться в тела своих хозяев, и они зашевелились и стали подниматься.

Обрадовалась девушка, а отец спросил: «Где мы были и что с нами произошло?!» И рассказала она все, как было.

И отец сказал: «Где сейчас змея?!» И дочь ответила: «Она теперь греет воду и хочет убить и съесть меня!» И позвал царь всех рабов и невольников, и приказал им схватить змею и бросить ее в кипяток, иначе он выгонит их всех из дворца.

И рабы схватили змею и бросили в кипящую воду, где она вскрикнула страшным голосом и издохла.

И если бы мой дом был близко, я бы угостил вас горохом и изюмом!

Было так или не было, но будем верить Аллаху, его пророчеству и мудрости. У одного купца была жена, и не было у нее детей, хотя прожили они вместе много лет. И стала она уповать на Аллаха и молиться его пророку Мухаммеду, и просить, чтобы послал ей дитя — хотя бы похожее на курицу.

И не устоял Всевышний перед ее молитвами и просьбами — и женщина понесла, и обрадовалась, и вскоре родила цыпленка. И цыпленок подрос и превратился в курицу. И стала она разговаривать и вести себя как настоящий человек. И в доме какое-никакое, а подвилось счастье, уют и радость!

И однажды мимо дома той женщины проходила соседка. Увидела ее мать курицы, окликнула и пригласила зайти на минутку. Но та сказала, что торопится в сад, чтобы нарвать яблок и груш детишкам к обеду. И услышала это курица, и сказала, что тоже хочет пойти в сад, пособирать яблок и груш и принести их домой.

И ответила мать: «Девочка моя, как ты сможешь это сделать, как ты будешь рвать плоды, как принесешь их домой! И к тому же сад очень далеко!» Но курица стала настаивать, и мать согласилась отпустить ее, хотя и против своей воли. И пришли они в сад, и нарвала соседка полную сумку сочных плодов и направилась домой, не дожидаясь курицу.

И осталась курица в саду. И увидела большой пруд, подошла к нему и посмотрела по сторонам. И убедившись, что поблизости никого нет, сбросила с себя куриную кожу и превратилась в молодую девушку, красивую, как солнце. И вошла она в воду, и вымыла свое нежное, золотистое тело. И когда уже выходила из пруда, чтобы снова обернуться курицей, увидел ее сын султана Мухаммед. И оцепенел он от страсти и удивления, и стал ее преследовать, перебегая от одного дерева к другому, пока не дошел до ее дома. Затем возвратился во дворец и сказал, что твердо решил жениться на такой-то девушке. И на следующий день отправился отец-султан к указанному сыном дому, чтобы посватать живущую там девушку. И улыбнулась мать и сказала: «Вы шутите над нами или просто не знаете, что Аллах послал мне только курицу!» И недоумение застыло на лицах султана и его многочисленной свиты, и с тяжелым сердцем возвратились они во дворец и рассказали сыну о том, что услышали.

А он ответил, что хочет жениться именно на этой курице и никто другой ему больше не нужен. И стал он настаивать, чтобы отец еще раз пошел в тот дом и сказал, что даст много золота и серебра, если хозяева согласятся выдать свою курицу за его сына, а если нет, то им грозят неприятности и горе.

И снова отправился султан в небольшой домик на окраине города и передал дрожащей от страха женщине то, о чем просил его сын. И когда услышала она, что ей грозит, сразу же отдала курицу, боясь гнева и ярости своего правителя. И так сын султана женился на курице.

И в первую брачную ночь вошел он в спальню, обнажил меч перед глазами курицы и спокойно сказал: «Сбрось свою куриную кожу — или я снесу твою голову!» И поняла она, что жениху известна ее тайна и он обнажил свой меч, чтобы добиться ее повиновения таким нелепым и странным способом. И она сказала: «Обещай мне, что не скажешь ни одному живому существу, кто я на самом деле!» И юноша пообещал ей хранить все в тайне. И курица сразу же сбросила свою кожу и превратилась в девушку невиданной красоты и обаяния. И провели они ночь в любви и радости. А утром, когда первые лучи солнца коснулись земли, девушка снова превратилась в курицу, и выбежала из комнаты, и стала клевать зернышки, которые валялись во дворе. И султан, и его родные и близкие смотрели на нее, и роптали, выражая свое недовольство, и скорбели о единственном сыне, которого они потеряли после этой женитьбы. А молодые так и жили, и никто не знал их тайны.

И в один из дней было объявлено о свадьбе двоюродного брата Мухаммеда. А в те времена был такой обычай: перед свадьбой вели невесту в городскую баню. И шли с ней все родственницы по женской линии, и приглашали всех женщин из родни жениха. И здесь они делились новостями, любовались красотой и грацией будущей жены, расспрашивали о здоровье отсутствующих женщин. И мать Мухаммеда стала говорить со слезами на глазах о том, что жена ее сына — курица и поэтому не может разделить эти счастливые и радостные минуты.

Вот что было в бане, а во дворце осталась курица. И до Мухаммеда стали доходить разные сплетни и анекдоты, выражения соболезнования и скорби по поводу его неудачной женитьбы. И кончилось его терпение, и вбежал он в дом и потребовал от курицы тотчас сбросить свою кожу и идти в баню вместе с женщинами. И начала она возражать, не зная, что ответить разгневанному мужу; стала напоминать ему те клятвы, которые он дал когда-то, и его обещание не раскрывать ее тайну. Но он ничего не хотел слушать и закричал: «Я убью тебя, если не пойдешь в баню!» И подчинилась курица его просьбам, и обернулась девушкой, и пошла в баню.

И когда увидели ее женщины, то оставили невесту и начали любоваться ее неповторимой красотой, молодостью и нежностью ее тела. И родные султана стали смотреть друг на друга, и на их лицах было написано: вот такую бы девушку нашему Мухаммеду! И прошло немного времени, и девушка разволновалась, быстро оделась и первой покинула баню. А сделала она так потому, что услышала запах горевшей куриной кожи.

И когда она вбежала в комнату, Мухаммед сказал: «Я все сделал! Нет больше кожи, с помощью которой ты превращалась в курицу! И теперь ты всегда будешь такой, как все женщины, и мои враги больше не будут смеяться надо мной, а друзья не будут показывать на меня пальцами!»

И закрылась девушка в соседней комнате. И в это время вошла мать Мухаммеда с грустным и озабоченным лицом, и он спросил: «Что с тобой?» — «Я видела в бане прекрасную девушку и хотела бы, чтобы у тебя была такая жена, — ответила она. — Ведь ты — сын султана, а женат на курице! И все меня поддержали и поняли мое материнское горе!»

И когда Мухаммед увидел мать в таком состоянии, он сказал ласково: «Возьми в одну руку букет роз, а в другую — коробку золы и войди в эту комнату! И если увидишь мою жену красивой, то расстели перед ней цветы, а если безобразной, то брось в нее золу!»

И мать сердито ответила: «Что за вздор и чепуха, разве я не знаю — она курица!» Но все же Мухаммед уговорил мать и заставил ее войти в комнату. И когда она увидела ту самую девушку, которая была в бане, то очень удивилась и сказала: «Это твоя жена?!» — «Да!» — ответил парень и поведал ей всю историю. И мать его очень обрадовалась и, ликуя, разбросала розы у ног невесты, и обняла ее. И вскоре об этом узнал весь город. И были устроены большие гулянья!

И узнал об истории курицы только что женившийся двоюродный брат Мухаммеда. И он прогнал свою жену, пошел на рынок и купил курицу. Принес ее в спальню и закричал: «Снимай свою кожу!» И курица подпрыгнула в воздух, потом упала на пол и стала метаться по комнате, обрывая занавески и разбивая дорогие кубки и стаканы! И поцарапала она лицо бедного парня, а в девушку так и не превратилась. И пошел он к Мухаммеду и рассказал об этой упрямой курице, а он улыбнулся и сказал: «Жена моя — не курица! Она была женщиной в куриной коже! А сейчас иди и приведи обратно свою жену!»

После этого послал Мухаммед гонца к родителям своей жены и пригласил их в гости. Со страхом отправились они во дворец султана. И встретила их прекрасная молодая женщина, и тепло поздоровалась с ними, а они не поймут, кто она и за что оказано им такое гостеприимство во дворце султана! А когда Мухаммед рассказал им, что отданная ими курица обернулась красавицей девушкой и стала его женой, они очень обрадовались и стали благодарить Аллаха за его доброе дело! И сделал Мухаммед отца жены своим помощником, и живут все они в радости и достатке!

И если бы мой дом был близко, я угостил бы вас изюмом!

Жили-были три сестры, целыми днями напролет пряли они шелк. Днем одна из них ходила на базар и продавала пряжу за четверть реала[1], на эти деньги они жили до следующего дня. У них не было ни отца, ни матери, одна только бабушка, которая заботилась о них и кормилась вместе с ними.

Однажды младшая сестра пряжу взяла, на базар отнесла и за четверть реала продала. А по дороге домой встретила предсказателя, что будущее прорицал, шел и восклицал:

— Кто хочет, чтобы я предсказал его счастье за четверть реала, пусть подходит ко мне!

Как только девушка услышала эти слова, подошла к нему и попросила:

— Прорицатель! Погадай на счастье мне и моим двум сестрам за четверть реала!

Открыл он свою гадательную книгу и сказал:

— Слушай, дочка, что выходит по книге: счастье старшей сестры — на крыше, счастье средней сестры — на горах, а твое — на кладбище!

Отдала она ему четверть реала и пошла своей дорогой. А когда вернулась домой, сестры спросили ее:

— Где выручка за пряжу? И почему ты так поздно вернулась?

Тут девушка расплакалась, а сестры спросили:

— О чем ты плачешь?

Ответила она:

— Продала я пряжу, собралась идти домой, да потеряла четверть реала! Не знаю, что делать, что мы завтра будем есть?

— Не беспокойся, сестрица! Мы будем прясть всю ночь и изготовим столько пряжи, сколько каждый день относим на базар!

Короче говоря, сели они ночью за прялки. Пряли, пряли, чуть не задремали. Тогда одна из них сказала другой:

— Расскажи, сестрица, сказку, чтоб нам ночь скоротать да не заснуть за работой!

— Если вы меня не побьете, расскажу я вам лучше не сказку, а быль — что со мной случилось сегодня, — говорит младшая сестра.

— А что с тобой случилось?

— Выручку-то за пряжу я не потеряла.

— Куда же она девалась?

— Иду я домой, вдруг слышу, кричит прорицатель: «Кто хочет узнать свое счастье за четверть реала, пусть подходит ко мне!» Подошла я к нему, попросила, чтоб он каждой из нас погадал. Раскрыл он книгу и сказал: «Счастье твоей старшей сестры — на крыше, счастье средней сестры — на горе, а твое — на кладбище!» Вернулась я домой и от страха, что вы на меня разгневаетесь, соврала вам, будто потеряла выручку. А теперь рассказала вам всю правду — от начала до конца!

Как только услышала эти слова старшая сестра, сразу же оделась, поднялась на крышу и давай скакать по крышам соседних домов. Так попала она на крышу харчевни. Спустилась с крыши, вошла в харчевню и увидела, что там накрыт стол и лежат лепешки и куры. Взяла она лепешку и курицу, принесла своим сестрам и бабушке, и они поели. На следующий день сказала старшая сестра младшим:

— Теперь не надо нам трудиться! Мы можем просто прокормиться!

Ночью снова пошла она в харчевню за хлебом и курицей. А хозяин харчевни, недосчитавшись ночью одной курицы и одной лепешки, подумал: «Может, я ошибся в счете или забыл положить лепешку и курицу?» Короче говоря, он не обратил внимания на эту недостачу. На вторую ночь старшая сестра взяла уже двух кур и две лепешки и вернулась домой. Поужинали сестры и бабушка и легли спать.

На третью ночь старшая сестра снова пришла в харчевню. Хозяин харчевни, заметив, что нет уже двух кур и двух лепешек, решил: «Это одна рука их берет! Не мог я второй раз ошибиться». Что же он сделал? Спрятался за дверью, а когда пришла старшая сестра, чтобы стащить кур с лепешками, схватил ее и закричал:

— Держи вора!

— Я голодна! Мне есть нечего! — заплакала девушка.

— Если тебе нечего есть, оставайся у меня, будем жить вместе, — ответил хозяин харчевни.

Короче говоря, женился на ней хозяин харчевни, и нашла она таким образом свое счастье на крыше, как предсказал прорицатель.

А две голодные сестры всю ночь ее прождали. Когда же она и наутро не вернулась, средняя сестра сказала:

— Пойду попытаю счастья в горах!

И пошла она бродить по горам. Поднялась на вершину высокой горы, увидела там пещеру. Вошла в пещеру, а внутри — дома стоят как в городе. Стала она бродить из дома в дом, из комнаты в комнату. Вдруг видит: в одной комнате лежит какой-то человек, покрытый черной тканью. Отвернула она покрывало и увидела, что человек этот мертв, а в изголовье у него лежит дощечка с надписью: «Если кто-нибудь пробудет с этим мертвецом три месяца, три дня, три часа и три минуты, то мертвец воскреснет, и если с ним будет женщина, то он женится на ней, а если мужчина, то он его обогатит!» Сидела девушка возле мертвеца два месяца, не смыкая глаз ни днем ни ночью, пока не устала. Вышла она из пещеры подышать свежим воздухом. Вдруг слышит, как какая-то старуха кричит:

— Продаю иголки, веретена, наперстки!

Увидела девушка, что за старухой плетется маленькая девочка, и спросила старуху:

— Не оставишь ли девочку мне, чтобы она мне помогала?

Согласилась старуха, оставила ей девочку и пошла своей дорогой. А средняя сестра сказала девочке:

— Давай с тобой этот месяц сидеть возле этого мертвеца: день я сплю, а ты сидишь, день ты спишь, а я сижу.

Так и стали они делать, сменяя друг друга. И надо же было так случиться, что в последний день сидела девочка, а средняя сестра спала. Мертвец воскрес и женился на девочке. Когда проснулась средняя сестра, он уже женился. Погоревала девушка, а потом решила: «Значит, так судил Аллах!» Короче говоря, стала она служанкой у этой девочки. А девочка родила бывшему мертвецу детей.

Как-то бывший мертвец заявил, что он хочет поехать в дальние страны поторговать. Спросил он жену и детей, какие подарки им привезти. Все что-то заказали: кто плащ, кто платье, кто охотничье ружье. Потом он пошел на кухню и спросил служанку:

— А тебе чего привезти?

— Я хочу, чтобы ты мне привез камень терпения и острый нож. Клянусь, по суше не пройдешь и по морю не поплывешь, если мне таких подарков не привезешь!

Попрощался он со всеми и уехал. Вот он в дальнюю страну приплыл, подарков жене и детям купил, а про служанку-то забыл! Настала пора возвращаться домой. Нанял пароход, сел на него и стал дожидаться, пока придет капитан и запустит машину. Пришел капитан, стал запускать машину, но пароход с места не сдвинулся. Труба пыхтит, колеса вертятся, а пароход — ни с места! О Аллах! Три дня капитан и матросы-сомалийцы не могли привести пароход в движение.

Тогда обратился капитан к пассажирам:

— Слушайте, о благородные! Пароход три дня не может отплыть. Мне известно, что пароход не идет потому, что на нем есть один пассажир, который дал клятву и не сдержал своего слова. Тот, кто забыл свою клятву, должен сойти на берег и выполнить свое обещание, а потом быстро вернуться на корабль! Только тогда мы сможем отплыть. Мы ведь уже и так задержались на три дня.

Короче говоря, бывший мертвец на берег ступил, на базар поспешил и стал спрашивать каждого торговца, есть ли у них камень терпения и острый нож. Но все, кого он спрашивал, отвечали, что нет. Наконец подошел он к последнему торговцу, и тот сказал:

— Этот камень у всех есть, но какой сумасшедший продаст его тебе?

— Почему?

— Потому что тот, кому ты поклялся купить этот камень, претерпел от тебя несправедливость! Положит он этот камень на стол или скамью, возьмет в руки нож и станет жаловаться камню на все свои невзгоды — от начала до конца. И камень расколется! Тогда он скажет камню: «Ты, камень, раскололся, а как же я — человек, плоть и кровь, не разорвался?» И зарежется он острым ножом! Вот из-за этого-то торговцы боятся продавать камни терпения и скрывают, что они у них есть.

— Ничего, продай мне камень, я тебе хорошо заплачу!

Короче говоря, продал ему тот торговец камень терпения и острый нож. Взошел он на пароход, и пароход тотчас тронулся!

Вернулся бывший мертвец в свой дом на горе. Встретили его жена и дети, он раздал им подарки. Потом пошел на кухню и дал служанке то, что обещал. Вышел из кухни и стал у двери подслушивать, что она будет говорить, и подсматривать, что она будет делать. А она взяла камень, положила на скамью и стала рассказывать о том, что с ней произошло. И раскололся камень! Тогда сказала служанка, держа нож в руке: «Ты, камень, раскололся, а как же мне, человеку из плоти и крови, не разорваться?» И приставила нож к груди. Но в тот же миг к ней подбежал хозяин, схватил ее за руку и воскликнул:

— Сердце мое! Почему ты мне сразу ничего не сказала? Прости мне все, что с тобой произошло из-за моего незнания! Если бы я знал, что это ты сидела все ночи напролет, чтобы меня воскресить, я выбрал бы тебя!

Короче говоря, женился он на ней, а прежнюю жену сделал служанкой. Так средняя сестра нашла свое счастье на горе, как предсказал прорицатель.

Увидела младшая сестра, что обе ее сестры не вернулись, и подумала: «Раз они не вернулись, значит, нашли свое счастье, как им было предсказано! Пойду-ка и я поищу свое счастье!» Вышла она из дома, пошла на кладбище и пробыла там с утра до вечера, но никого не встретила. Так она стала ходить каждый день на кладбище. Сидела там от рассвета до заката, да все без толку! Но она набралась терпения и только приговаривала: «Радость придет со дня на день!» и «Кто терпит, тот побеждает, а кто спешит, тот проигрывает!»

Однажды она пошла на кладбище рано утром и сидела там до полудня. Вдруг слышит плач, крик, вопли и горестные восклицания. Прислушалась она и услышала крик женщины, исходящий как бы из сердца:

— О горе! Сын мой! Зачем ты ушел и оставил меня?

А эта женщина была женой султана. Сын ее умер, и никто не знал отчего. Принесли его на кладбище и похоронили. А девушка спряталась за соседней могилой. Похоронили его и ушли все, кроме одной невольницы. Эта невольница раскопала могилу, вытащила оттуда юношу, пробормотала над ним какие-то непонятные слова, побрызгала на него водой из кувшина, и он шевельнулся и встал! Тогда невольница прижала его к груди и поцеловала, а потом они легли рядом, раскололи орех и съели сердцевину. Затем она снова плеснула на него водой из кувшина, произнесла над ним непонятное заклинание, и он опять умер. Она завернула его в саван, положила в могилу, засыпала и пошла прочь. А девушка из-за соседнего надгробия видела все, что делала невольница.

Невольница приходила на кладбище каждый день и повторяла то же самое. Целый месяц она так делала! У девушки терпения не хватало смотреть на такое! Как же она поступила? Узнала, где находится дворец султана, и попросила провести ее к султанше. Но султанша так горевала после смерти сына, что не хотела ни с кем говорить. Тогда девушка пришла во дворец и на второй и на третий день. Наконец жена султана приняла ее и спросила:

— Чего ты хочешь, дочка? Ты уже третий день ко мне пристаешь.

— Я пришла сообщить тебе добрую весть!

— Что за весть такая?

— Я пришла тебя обрадовать, что сын твой жив!

Услышала это султанша — разгневалась на девушку:

— Мало мне горя за моего сына — зеницу ока, — так ты еще приходишь и смеешься надо мной! Клянусь великим Аллахом, если бы это не было грехом, то я бы тебя тотчас убила!

Заплакала девушка горькими слезами:

— О царица нашего времени! Клянусь Создателем, все, что я тебе сказала, — правда! Не могу я над тобой смеяться!

Увидела царица ее слезы, сжалилась над девушкой, прижала к груди и сказала:

— Сообщи мне, дочка, добрую весть!

— Слушай, о царица времени! — обратилась девушка к жене султана и стала ей рассказывать о том, что делала невольница.

Тут жена султана немедля наняла арбу и поехала на кладбище, взяв с собой девушку и полицейских. Когда приехали на кладбище, сказала девушка:

— Спрячьтесь возле кладбища, а я войду и спрячусь за могилой и буду ждать, когда придет невольница и воскресит сына султана. Тогда я вам свистну, и вы идите хватайте невольницу! Тут-то мы все и увидим!

— Делай, дочка, как считаешь нужным, а я пойду за тобой! — ответила царица.

Короче говоря, царица и полицейские спрятались за оградой, а девушка пошла на то место, где обычно укрывалась целыми днями, и стала ждать, когда появится невольница. Пришла невольница, разрыла могилу, вынула оттуда юношу, оживила его и стала с ним заигрывать, как обычно. Тут девушка вылезла из своего убежища, свистнула царице и полицейским. Пришли они, схватили невольницу, оторвали ее от царевича, крепко связали, в кандалы заковали и заткнули рот, чтобы она не могла причинить вреда царевичу.

Отправились они все в город и взяли с собой царевича (а он был без сознания). Когда они подошли к городским воротам, их встретил султан. Девушка попросила его созвать совет и расследовать причину смерти царевича. Султан сразу созвал совет и приказал привести ту невольницу. Когда ее привели, спросил султан:

— Почему ты так поступала с моим сыном?

Сначала невольница отпиралась. Но когда султан стал угрожать ей казнью, если она не откроет правды, рассказала:

— О султан нашего времени! С детства я училась колдовству у моей бабушки. А когда я росла вместе с вашим сыном, то полюбила его, не могла с ним расстаться ни днем ни ночью. Что мне было делать? Сначала я приворожила его, чтобы и он меня полюбил. Однажды, когда я пришла ему прислуживать, он обнял меня и поцеловал. Так я узнала, что он меня полюбил. Что дальше? Сделала я потайную дверь в его покои, и каждый день мы с ним кололи орехи и ели сердцевину. Так мы провели четыре года. Когда же я услыхала, что ты, султан, хочешь его женить, не захотела я с ним расстаться и решила придумать такое, чтобы с ним всю жизнь не разлучаться. Я его так заколдовала, что он с виду умер. А когда его похоронили и все покинули кладбище, я осталась на его могиле, извлекла его оттуда, оживила и стала с ним забавляться. Потом я положила его обратно в могилу и засыпала землей. Так я делала каждый день, пока об этом не узнали. Вот, я тебе все рассказала. А теперь наказывай меня, как положено, о султан нашего времени!

Когда услышал султан слова невольницы, он не смог сдержать своего гнева. Воскликнул:

— Клянусь Аллахом, не оказывайте милосердия невольнице! Она сожгла мое сердце и уязвила мою печень, подло поступила с моим сыном! Никто никогда не совершал ничего подобного во всем мире — ни в Хинде, ни в Синде[2]!

И вынесли члены совета единодушный приговор: невольницу сжечь, а пепел по ветру развеять! Так и сделали.

— Где я был? Что со мной случилось?

И рассказали ему обо всем, что с ним произошло. Спросил он:

— А кто меня спас?

— Вот эта девушка.

С тех пор он с этой девушкой больше не расставался ни днем ни ночью. Увидели султан с женой, что молодые люди полюбили друг друга, и устроили им свадьбу.

Так сбылось и третье предсказание прорицателя: нашла младшая сестра свое счастье на кладбище. Жили они с мужем счастливо до самой смерти, и родились у них сыновья и дочери.

А теперь вернемся к старухе — бабушке этих девушек. Видит она, что ни одна внучка домой не возвращается. Пошла старуха на базар к тому прорицателю, который их судьбы предсказал, и так ему объявила:

— Ты лишил меня моих внучек — теперь женись на мне! Ведь у меня больше никого не осталось.

Короче говоря, прорицатель женился на старушке, и стали они жить-поживать!

Вот такое с ними приключилось, а у нас другое получилось. У кого-то на крыше навоз, а у нас — изюм да миндаль! Если мы рассказали правду, то самый правдивый — Аллах! Если же мы солгали, то просим прощения у Аллаха! Почтенные слушатели, да приветствует вас Аллах! Да будет добрым ваш вечер, пусть вашего ужина хватит и вам, и вашей собаке! Прощения просим, если мы вас утомили, — вы нас своим вниманием почтили!

Жили-были в стране персов два друга — ученый и поэт. Как-то пошли они прогуляться, природой полюбоваться. Дело было весной, все вокруг цвело. Размечтался поэт, уже готов был сочинить новые стихи, как вдруг увидел на земле человеческий череп. Взял он череп в руки, подержал, повертел, потом бросил и сказал:

— О Аллах! Кто знает, что было с обладателем этого черепа и что еще с самим черепом случиться?

— А что может с ним случиться? Ведь это всего лишь хрупкие кости!

Возразил поэт ученому:

— Один Аллах знает, что еще ему суждено.

— У тебя, поэт, воображение богатое! Вечно что-нибудь придумаешь. А я вот возьму этот череп, сожгу, потом истолку, получится костяная мука, и тогда я развею ее по ветру! Превратится череп в ничто, и ты в этом убедишься!

Усмехнулся поэт, и они разошлись по домам. Дома ученого встретила дочка — девушка семнадцати лет, красоты неописуемой, умная и образованная. После смерти матери она вела все хозяйство в доме. Ученый спрятал от нее череп, принес его на кухню, положил в печь и обжигал его до тех пор, пока тот не почернел, а потом истолок его в муку. И только он закончил это дело, как услышал стук в ворота. Открывает ворота — а там друзья к нему в гости пришли. Проводил он их в гостиную, позвал дочку и велел ей сварить кофе. Дочка заглянула в большую ступку и увидела там порошок, похожий на кофе (а в этой ступке ее отец толок череп!). Попробовала она порошок — вкус странный, на кофе не похож. Она еще попробовала — и убедилась, что это не кофе. Сварила отцу и гостям настоящий кофе и только его подала, как с головной болью слегла, потом потеряла сознание. А через месяц стало ее тошнить, а еще через два месяца ощутила она странное движение в животе. Одним словом, она забеременела. Скрывала это от отца, пока было возможно, а когда он об этом узнал, очень опечалился и удивился: ведь дочка была девушкой благоразумной и благонравной! Повез он дочь в столицу к лучшим повитухам. Те посмотрели ее и подтвердили беременность, но в то же время все в один голос заявили, что она осталась девушкой! Еще больше удивился отец, задумался и подсчитал, что ее беременность началась с того дня, когда он принес череп. Стал он расспрашивать дочку, что она ела или пила в тот день. Ответила девушка:

— Ничего особенного я не ела и не пила. Вот только попробовала немножко того порошка, что ты приготовил. Мне показалось, что это кофе, и я хотела сварить для гостей, но перед тем решила попробовать. Попробовала и убедилась, что это не кофе.

Тогда-то вспомнил ученый слова своего друга-поэта: «О Аллах! Кто знает, что было с обладателем этого черепа и что еще с самим черепом случится?» Подумал ученый: «Свалился этот череп на мою голову. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха всевышнего, всемогущего! Все мы принадлежим Аллаху, и все к нему возвращаемся! Ну что ж, знать, так судил Аллах! Судьба людей — в его делах!»

Ученый скрыл это дело от других. А когда настал срок, родила его дочь двойню — мальчика и девочку. Прекрасных детей родила и через два дня умерла.

Приключилась с ней родильная горячка, пытался отец ее вылечить, да не смог! Совсем он растерялся: как быть? Потерял единственную дочь и стал дедом двух детей! Кто будет растить этих крошек? (В доме его не было других женщин, кроме дочери.) Всю ночь он думал, как поступить с детьми, а потом решил: «Аллаху было угодно, чтобы дочь забеременела и родила. Поручу-ка я этих детей Аллаху!»

И вот рано утром, как только открыли мечеть, отнес он туда детей и положил в михраб. Никто не заметил, как он это сделал. Потом он вышел из мечети и вернулся туда же в толпе народа, после того как туда пришли помолиться султан и кади. Вот тогда-то люди увидели детей в михрабе и сообщили о них султану. Султан велел принести ему младенцев. Принесли их, а они такие красивые, словно бутоны розы! Когда закончилась молитва, посмотрел на них султан внимательно и догадался, что это близнецы. Сказал султан кади:

— Давай возьмем их на воспитание. Выбирай, кого возьмешь!

— Пусть его величество султан возьмет девочку, а я беру мальчика, — ответил кади.

Султан согласился. Он был добросердечен и благочестив, но еще совсем молод (ему и двадцати лет не было), и он стал султаном после смерти отца, и народ его любил.

Назвал султан мальчика Салимом и передал его кади, а девочку назвал Сальмой и вручил ее кормилице. Раз в неделю Сальму приносили к султану, и он с ней играл. Жила она у кормилицы полтора года, потом султан нанял няню, а когда исполнилось Сальме шесть лет, султан пригласил учительницу, которая стала обучать ее чтению, письму, Корану и всем женским делам: шитью, стряпне, домоводству. А султану очень нравилось слушать, как Сальма читает или что-нибудь рассказывает. И с каждым годом она становилась все красивее.

Так прошло еще десять лет. Напали на то царство враги, встал султан во главе войска и разгромил врагов. Потом народу пришлось восстанавливать то, что было разрушено во время войны. Трудился весь народ, расцвели ремесла всякие, земледелие и торговля. Султан очень радовался, что люди трудятся без устали, а народ еще больше полюбил султана, и стали все его подданные как одна семья.

И тут задумался султан, что своей-то семьи у него нет, хотя ему уже сорок лет. Некогда ему было жениться: то воевал, то страну из разрухи поднимал. А теперь подумал, что пора обзавестись женой да наследником, и вспомнил про Сальму. Велел он ее позвать. Сальма пришла со своей воспитательницей, и было ей тогда двадцать лет, и по красоте она могла сравниться с райскими гуриями. Увидел ее султан, услышал ее нежный голос, почувствовал ее ясный ум — и тотчас предложил ей выйти за него замуж. Она обрадовалась и согласилась.

Пригласил султан кади, заключил брачный контракт с Сальмой, сыграли свадьбу. Султан подарил Сальме богатые подарки: драгоценные камни, жемчужные ожерелья и корону, инкрустированную драгоценными камнями. Теперь он проводил все время с молодой женой и забыл про дела государства.

А везир был недоволен тем, что Сальма отвлекла султана от государственных дел. Задумал он козни против Сальмы. Подкупил в свите Сальмы одну девушку, которая сама мечтала стать султаншей. И вот однажды, когда Сальма была в бане, эта девушка украла корону Сальмы — подарок султана — и передала корону везиру. Везир отправился к султану, а корону взял с собой, но сразу ее султану не показал. Поговорили они о государственных делах, везир собрался уходить, да задержался на пороге султанских покоев. Спросил султан, в чем дело.

— Ничего, так, пустяки, — говорит везир.

— Нет, ты все-таки скажи, в чем дело.

— Пощади, повелитель!

— Пощажу.

— О повелитель! Когда ты женился, стали люди говорить, что твоя жена отвлекает тебя от государственных дел. Ну, сначала я на эти слова внимания не обращал, но теперь убедился, что это правда. И вообще она тебя недостойна!

Выслушал его султан очень внимательно, только лицо его запылало от гнева. Он воскликнул:

— Неужто дело обстоит так?

— Так, мой повелитель! — ответил везир. Достал он корону, показал султану и спрашивает:

— Узнаешь? Не та ли это корона, что ты подарил жене на свадьбу?

— Как она к тебе попала? — удивился султан.

— Одна моя родственница нашла на базаре. Эту корону несла какая-то девчонка, хотела продать. Когда моя родственница ее узнала, девушка испугалась, бросила корону и пустилась бежать. Хотела моя родственница ее догнать, но девчонка как сквозь землю провалилась.

— Точно, это та самая корона, вот и имена наши на ней: мое да ее! Ступай, везир, и храни это дело в тайне!

Везир ушел, довольный, что его хитрость удалась, а султан тотчас же пошел к Сальме. Увидела Сальма, что султан разгневан, и сказала:

— Да избавит Аллах тебя от зла, о мой повелитель!

А султан в ответ:

— Вон из моего города!

Снарядил султан солдат и велел им отвести ее на дальнюю, заброшенную дорогу. Только и разрешил ей взять с собой одежду и свадебные подарки. Плачет Сальма, заливается, а султан будто и не слышит.

— В чем моя вина? За что меня так жестоко наказал? — рыдает бедная, а он не отвечает. Позвал он слуг и солдат, приказал им отвести ее на дальнюю дорогу, и они выполнили его приказ. Оставили Сальму прямо на дороге со всеми ее пожитками. Уж она и плакала, думала, гадала, за что султан ее выгнал, — ничего придумать не могла! Так и сидела на дороге, не зная, что дальше делать, куда идти.

Вдруг едет деревенский погонщик мулов. Увидел он, что сидит на дороге красивая молодая женщина, а при ней много всякого добра, и спросил:

— Не помочь ли тебе перевезти эти вещи?

Ничего не ответила Сальма. Погонщик опять повторил вопрос. Сальма с горечью сказала:

— Куда перевезти? Никого я здесь не знаю, не ведаю, куда мне податься…

— Поедем ко мне! — ответил погонщик. — Будешь жить с моей женой и моими дочками. У меня две дочери твоего возраста, но ты, госпожа, красивее их. Куда им до тебя!

Погрузил он ее пожитки на мула и повез к себе домой, хоть раньше и не был с ней знаком. Когда они добрались до дома, погонщик познакомил Сальму со своими дочерьми и сказал им:

— Это ваша госпожа! Слушайтесь ее!

— Слушаем и повинуемся! — ответили девушки.

Заняла Сальма почетное место в доме погонщика и подружилась с его дочками. Она прожила в их доме три месяца, скрывая от них, что была женой султана, а сама тосковала по мужу.

Как-то пошла она в баню с дочками погонщика. Они проходили по улице мимо лавки мясника, и мясник ее заметил — и тотчас же в нее влюбился, глаз не мог от нее оторвать! Так на нее загляделся, что вместо мяса сильно ударил ножом по собственной руке — чуть палец не отхватил! Увидела Сальма, как он себя поранил, пожалела его и велела одной из девушек отнести ему динар. Девушка дала динар мяснику со словами:

— Внимательней занимайся своим делом и оставь то, что тебе не принадлежит!

Но мясник-мерзавец подумал, что Сальма тоже в него влюбилась и передала ему динар в знак любви. Дождался он, пока девушки помылись в бане и пошли обратно домой, выследил их и узнал, где они живут. А ночью, когда вся деревня уснула, пробрался он к ним в дом, в комнату, где спали девушки, и хотел соблазнить Сальму. Она проснулась, стала сопротивляться, укусила и поцарапала его. Испугался мясник, что она его одолеет. Ударил ее, да так сильно, что она упала без сознания. Тут проснулась одна из дочерей погонщика, увидела мясника и громко закричала, но он схватил нож и зарезал девушку. Проснулась ее сестра — он и ее зарезал. Потом забрал свой нож и убежал.

Утром, когда солнце поднялось над горизонтом на высоту двух или трех копий, а девушки не встали, жена погонщика пошла их разбудить. И — о ужас! Увидела она окровавленные тела своих дочерей, а рядом с ними — живую и невредимую Сальму. Сальма проснулась, посмотрела на убитых подруг и от ужаса не могла слова вымолвить! Зато жена погонщика подняла крик:

— Муж мой привел в наш дом ведьму, которая зарезала наших дочерей!

Пришел погонщик, увидел убитых дочерей, попытался успокоить жену, но это ему не удалось. Жители деревни собрались и стали решать, что делать с Сальмой. Одни советовали ее убить, другие предлагали выгнать из деревни, третьи — сжечь на костре.

Но оставим пока Сальму и вспомним про ее брата Салима, которого взял на воспитание кади. Кади воспитывал Салима как родного, и Салим считал его своим дедом. Салим получил образование, подобающее детям знатных людей: сначала кади отправил его в куттаб, где мальчика выучили читать и писать, а потом нанял ему шейха, обучавшего грамматике и правоведению. Салим рос очень быстро, к одиннадцати годам по росту и телосложению походил на взрослого мужчину. Потом доблестные мужи стали обучать его верховой езде и воинскому искусству, и он прекрасно овладел всяким оружием, известным в то время. Однажды кади спросил его:

— Как твои успехи в военном деле?

И показал ему Салим свое умение: мечом сражался, пока меч не сломался, копьем колол до тех пор, пока оно не согнулось, дротик метал на пятьдесят локтей, стрелы его попадали в цель так точно, как будто он втыкал их рукой; в единоборстве никто не мог его осилить, а в верховой езде никто не мог обогнать. Даже его наставник не мог его обскакать! Когда же ему исполнилось пятнадцать лет, пошел он в бой с врагами и храбро сражался на глазах у самого султана. После окончания войны он стал читать летописи да описания разных стран, а потом — изучать религиозные книги. Одним словом, к двадцати годам изучил все науки!

Как раз в то время к султану пришло послание от царя Индии с просьбой прислать к нему человека, который растолковал бы сон, встревоживший царя. (А индийский царь дружил с султаном той страны, где жили Салим и Сальма.) Собрал султан самых знающих ученых и рассказал им сон индийского царя, но никто не смог объяснить этот сон. Султан дал им три дня сроку на разгадку, но это не удалось никому, кроме Салима. Стал кади отговаривать Салима ехать в Индию:

— Сынок! Индия от нас далеко, на пути туда много опасностей, тот, кто туда едет, рискует жизнью…

Но Салим ему ответил:

— Я молод и силен, не боюсь трудностей!

Узнал везир, что Салим собрался в Индию, и очень обрадовался: он надеялся, что Салим погибнет по дороге. Везир не любил Салима, он боялся, что этот смелый и умный юноша займет его место.

Султан дал Салиму послание к царю Индии и ценные подарки, отправил с ним трех самых храбрых офицеров и отряд самых сильных солдат для охраны. Через две недели они прибыли к индийскому царю, и тот принял их с большими почестями. Думал царь, что приедет к нему старец, умудренный годами, а увидел легкого и проворного юношу (такой побежит — газели за ним не угнаться!). Три дня Салим у царя гостил, а на четвертый спросил:

— Если мой повелитель прикажет мне объяснить его сон, то я растолкую!

И рассказал царь:

— Увидел я во сне, как черный ворон клюет мою самую красивую наложницу.

— Дело простое, понятное! — сказал Салим.

— Так как же понимать этот сон? — спросил царь.

— Дозволь мне завтра его растолковать. Прикажи привести всех твоих черных невольниц и принести несколько арбузов, и я тебе открою этого черного ворона!

На другой день пришли царь с Салимом в гарем, и велел царь собрать всех черных невольниц в одном зале. Затем принесли арбуз, и стал Салим его резать и давать каждой невольнице по куску. Когда же раздал весь арбуз, обратился к царю:

— Государь, отдай мне мой платок!

Обиделся царь:

— Я его не брал!

— Если ты его не брал, кто ж тогда его украл?

Разгневался царь на Салима. Тогда Салим предложил:

— Вели обыскать всех в зале!

Приказал царь одному солдату держать дверь, чтобы никто не мог выйти из зала. А Салим начал обыск с царя, подошел к нему, сделал вид, что его обыскивает, а сам шепнул ему на ухо:

— Ворон уже в клетке!

— Где же он? — спросил царь.

— Это черный раб, переодетый в женское платье. Он сейчас находится в этом зале!

Потом Салим стал обыскивать невольниц одну за другой, пока не обнаружил переодетого раба. И тогда он сказал царю:

— Вот тот ворон, что клюет твою самую красивую наложницу!

Когда раб увидел, что его разоблачили, он выхватил кинжал и замахнулся на царя, но Салим схватил его за руку с такой силой, что кинжал выпал, а затем Салим убил раба. Убедился царь, что Салим не только умен, но смел и силен. Он хотел навсегда оставить Салима у себя при дворе, но Салим просил отпустить его. Царь одарил его и сопровождавших его офицеров и солдат ценными подарками, а султану послал всяких украшений из слоновой кости и благовоний, а также письмо с благодарностью за толкование его сна. Простился Салим с царем, отправился обратно и вернулся в свой город. Султан и кади обрадовались его возвращению, а везир затаил зависть и злобу.

Теперь вернемся к Сальме. Как вы помните, жители деревни предлагали ее убить или сжечь. Но погонщик, у которого она жила, так решил: «Аллах меня дочек лишил! Если она их убила, пусть сам Аллах ее и накажет. А вдруг она невиновна? Тогда мы ее убьем ни за что! Отправлю-ка я ее с пожитками на то место, где я ее нашел три месяца назад». Он взял трех мулов, на одного мула Сальму посадил, на других ее пожитки нагрузил. Сам же пошел следом, с ним пошел еще его брат, согласившийся с его решением. Когда они пришли на ту глухую дорогу, погонщик сказал Сальме:

— Да воздаст тебе Аллах за то, что ты сделала!

— Клянусь Аллахом, — ответила Сальма, — я не виновата в убийстве твоих дочерей, дядюшка!

— Мне кажется, что это правда. Почему ты не сказала этого в моем доме? Тогда б никто тебя не выгнал из деревни!

— Да воздаст тебе Аллах добром, дядюшка. Если я останусь жива, значит, я невиновна, а если умру, то на тебе не будет греха и не надо будет каяться. Не знала я ни отца, ни матери. Будь мне вместо отца!

— Идем, дочка, обратно домой! — заплакал погонщик. — Ведь это глухая, заброшенная дорога, и вот уже три года случается такое: если сюда попадает человек, то потом его находят мертвым!

Ответила Сальма:

— Мне жизнь не мила! Останусь здесь на ночь на этой дороге. Если буду жива, — значит, я невиновна!

Она дала погонщику двести динаров и простилась с ним. Удалился он плача, а она осталась на дороге. Час прошел, к ней какой-то шейх подошел. Обратился он к Сальме с такими словами:

— Дочка, поспешай, прочь отсюда ступай! Кто решится здесь ночевать, тому несдобровать!

Только видит шейх, что она его не слушает, смотрит на развалины дворца, стоявшего неподалеку. Спросила она старца:

— Что это за дворец?

И он рассказал ей историю этого дворца:

— Всякий, кто в него войдет, — не вернется, пропадет! А выбраться кто ухитрится, — считай, тот заново родится! А принадлежит этот дворец мне, достался от отца в наследство. Но я уже три года не решаюсь туда войти. Жили там мои братья и сыновья, да все один за другим умерли. Похудели, захирели… Решил я продать дворец за сто динаров, да только никто не хочет его покупать и даже осмотреть дворец соглашаются только днем.

— Я куплю его у тебя за сто динаров! — сказала Сальма.

— Дочка, жалко мне тебя, — возразил старик. — Ты такая молодая и красивая, а войдешь во дворец — умрешь! Неужто тебе жить надоело?

— Это тебя не касается. Дай мне ключ от дворца!

— Да двери открыты, только туда никто зайти не решается.

— Значит, я у тебя покупаю дворец за сто динаров.

— Нет, тебе я не продам его и за двести!

— Я дам тебе двести динаров и войду во дворец. Умру я или жива останусь — деньги-то достанутся тебе.

Ну что осталось делать шейху? Написал он купчую на дворец, Сальма заплатила ему двести динаров, он помог ей перенести вещи во дворец (за это она ему дала еще десять динаров) и быстро пошел прочь, чтобы успеть до вечера покинуть опасное место.

Вечером Сальма совершила омовение, помолилась, зажгла свечку и села читать Коран. Потом выглянула в окно. И видит, что по земле ползет белая змейка, а страшная синяя змея ее догоняет. Сальма схватила палку, высунулась в окно, ударила палкой синюю змею по голове и убила. А белая змейка тотчас превратилась в прекрасную девушку. Подошла эта девушка к Сальме, стала ее благодарить. А Сальма сказала:

— Расскажи мне, сестрица, твою историю.

И рассказала девушка:

— Я дочь султана правоверных джиннов, а синий змей — сын султана джиннов-язычников. Увидел он меня и влюбился, а я его не любила. Он сватался ко мне, но мой отец ему отказал. Тогда он пошел на нас войной, убил моего отца и братьев, захватил нашу страну и целых три года гонялся за мной по этим местам. Вот почему люди бояться сюда приходить. Ты меня избавила от этого змея-злодея, и я тебя отблагодарю!

Привела девушка Сальму в покои, полные золота и драгоценных камней, и сказала:

— У меня не осталось ни родных, ни близких. Давай жить вместе, как две сестры, а все это богатство будет нашим общим!

Согласилась Сальма, только просила девушку никогда не оставлять человеческого облика. Потом Сальма переоделась мамлюком, отправилась на базар, наняла там себе слуг и служанок и открыла кофейню, а над входом написала: «Кофейня мамлюка». А еще она привела работников, которые исправили заброшенную дорогу, посадили по обеим сторонам ее деревья да поставили светильники.

Люди только диву давались: совсем заброшенная дорога преобразилась. У поворота на ту дорогу две мраморные плиты поставлены, на одной из них написано: «Бойкая дорога», а на другой: «Добро пожаловать в „Кофейню мамлюка“!» Сбежались люди в ту кофейню, бесплатным чаем да кофием угостились, а самого «мамлюка» не увидели. А слуги и работники хвалили хозяина. Люди вернулись в город и стали рассказывать всем про «Бойкую дорогу» и «Кофейню мамлюка».

Дошли слухи о дороге и кофейне до султана, но он собрался туда только через месяц. Однажды он сказал везиру:

— Давай сходим в «Кофейню мамлюка» и увидим своими глазами то, о чем пока только слышали! Только давай переоденемся, чтобы нас никто не узнал.

Переоделись и пошли. А Сальма сидела в укромном месте, где ее не было видно, зато она могла видеть всех, кто входил в кофейню. И вот появились султан с везиром, и она их узнала. Тогда же пришел в кофейню тот мясник, что зарезал дочерей погонщика мулов.

Приказала Сальма пятидесяти рабам окружить кофейню так, чтобы никто не мог из нее выйти. Затем послала в деревню за погонщиком и его односельчанами. Когда же их привели, велела она своим слугам разыграть представление. В первом действии показали слуги, как у Сальмы украли корону и как султан выгнал Сальму из своего дворца. Тут везир попытался уйти, но слуги Сальмы его задержали. Во втором действии показали, как попала Сальма к погонщику мулов и как мясник убил дочерей погонщика. Тут мясник хотел уйти, но слуги Сальмы его задержали. А в конце представления артисты объявили, что появится мамлюк.

И вот перед всеми собравшимися предстал мамлюк красоты неописуемой. Велел мамлюк слугам привести погонщика и его брата и сказал:

— Вот несчастный погонщик, который приютил царицу Сальму и потерял своих дочерей, убитых злодеем — мясником. А вот его брат, что поддержал царицу Сальму в трудный час.

Потом две сильные служанки привели женщину, и сказал мамлюк:

— А вот бывшая подруга царицы Сальмы, что предала ее: корону украла, везиру передала.

Потом указал мамлюк на султана и сказал:

— А это его величество султан, человек добросердечный, да доверчивый. Обманул его везир!

Подошли к султану двое слуг, надели на него султанские одежды, принесли ему трон и посадили его на трон. А мамлюк сказал:

— Узнал тебя народ, о султан! Теперь приказывай: можно мне дальше показывать действующих лиц этого представления?

— Показывай! — разрешил султан.

Мамлюк велел слугам привести Салима и, когда привели его, сказал:

— А это герой и мудрец Салим. Его в нашем представлении не было, но ведь он — родной брат царицы Сальмы, близнецы они.

(А Сальма узнала историю Салима от людей, приходивших в кофейню и рассказывавших всякие истории).

Потом вывели везира, и мамлюк провозгласил:

— А вот везир — обманщик и злодей. Пусть его величество султан решит, что с ним делать!

Тут раздались крики:

— Казнить везира! Убить его! Голову срубить!

Вывели мясника, и сказал мамлюк:

— А вот тот самый мясник, что зарезал несчастных девушек — дочерей погонщика!

Закричали собравшиеся:

— Убить везира и мясника! Казнить их обоих!

Вдруг снаружи послышался какой-то шум, и в кофейню вошел командующий войском в сопровождении офицеров и солдат. Подошел командующий к султану и сказал:

— О султан! Доложили мне, что ты ушел тайком из дворца, что ты находишься в «Кофейне мамлюка» и что жизнь твоя в опасности! Как только я услышал это, тотчас же поспешил сюда с войском, а когда услышал крики: «Казнить их обоих», подумал, что кто-то хочет убить тебя и везира. Тотчас я вошел сюда. У дверей кофейни стоит твоя карета. Садись и поезжай во дворец!

— Кто сообщил командующему, что я здесь и что моя жизнь в опасности? — спросил султан.

Ответил мамлюк:

— Я послал своих людей к командующему, беспокоясь за твою безопасность. Ведь эти два подлых преступника — везир и мясник — на все способны!

Повелел султан отправить везира и мясника в тюрьму. А в народе раздались возгласы:

— А что же стало с Сальмой? Жива она или мертва?

Ответил мамлюк:

— Царица Сальма — жена его величества султана. Хоть он ее прогнал, но не развелся с ней. Поэтому я не могу ничего о ней сказать без его разрешения!

Сказал султан:

— Говори же, горе тебе! Ведь мое сердце разрывается от любви к ней и от тревоги за ее судьбу!

— Слава Аллаху, она жива и здорова! Всего ей в жизни хватает, но об одном лишь мечтает: чтоб наш великий султан смог вновь обнять ее стан!

— Где же она? Если б ты, мамлюк, знал, как я хочу ее увидеть!

— Если позволишь, я тебе ее покажу!

— Позволяю, покажи!

— Ты не рассердишься, если она сама к тебе придет?

— Нет, не рассержусь! Наоборот, даже очень буду рад!

И тут мамлюк на глазах у изумленной публики сорвал с себя приклеенные усы и фальшивые волосы, и перед народом предстала красавица Сальма! Восхвалил народ Аллаха, и от радости все люди запели и заплясали.

Тут подошел командующий и доложил:

— Государь, карета готова!

Направился было султан к карете, но Сальма сказала:

— Государь! У меня есть свой дворец, где много сокровищ.

— Я прикажу взять тот дворец под охрану, а завтра утром все добро оттуда перенести в мой дворец.

— Нет, мне обязательно надо туда попасть. Это близко.

— Пойдем вместе!

И пошли они во дворец Сальмы, а за ними шел народ с пением и плясками. Потом султан и Сальма вступили во дворец, она показала ему все сокровища и познакомила со своей названой сестрой — дочерью царя джиннов. А султан был поражен красотой этой девушки и всем, что увидел во дворце. Он спросил Сальму:

— Что все это значит?

— Это третье действие представления, но я покажу его только тебе. А эта девушка — моя сестра, я тебе про нее расскажу потом.

Сели они в карету и поехали в султанский дворец. А жители столицы, когда узнали о возвращении царицы, то очень обрадовались. И не осталось в городе никого, кто бы не пел и не плясал от радости!

Через несколько дней султан перевез все сокровища из дворца Сальмы в свой дворец. Мясника же приказал повесить на городской площади. У везира он отобрал все имущество, а его самого изгнал из своей страны на двадцать лет. Салима сделал везиром, а дочь царя джиннов — своей второй женой, и она поклялась ему всегда оставаться в человеческом обличье. Обе жены султана любили друг друга, как сестры. И жили все они припеваючи, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний.

Жил на свете рыбак по имени Абдалла. Был он очень беден, а семья у него была большая — девять детей подарил ему Аллах. Каждый день он шел к морю, ловил рыбу, продавал ее и на вырученные деньги покупал для себя и семьи мяса, хлеба и разных плодов. А когда пища кончалась, он снова шел к морю и опять ловил рыбу. И послал ему Аллах всемогущий десятого ребенка. В тот день, когда его жена родила, в доме не нашлось никакой еды. И жена сказала ему:

— О господин мой, пойди и достань мне чего-нибудь поесть, ибо я очень голодна.

Абдалла взял сеть и отправился на берег моря. Сотворив молитву, он попросил Аллаха послать ему что-нибудь ради родившегося младенца. Он закинул сеть и, когда стал вытягивать ее, почувствовал, что она тяжелая.

— О Аллах, пошли мне хороший улов на счастье маленького, — проговорил он и стал тянуть сеть, но, когда вытянул, в ней оказались только песок и морские камни. Он закинул сеть второй раз, но не поймал ни одной рыбешки. Абдалла перешел на новое место и забросил сеть в третий, четвертый и пятый раз, но так ничего и не поймал. Очень удивился этому Абдалла. «Неужели Аллах всемогущий обездолит младенца?» — подумал он.

Но потом он опомнился и сказал себе: «Аллах всемилостив и одаряет каждого новорожденного». С этими словами он взял сеть и отправился домой. «Что я скажу сегодня голодным детям?» — печально думал он. Когда он проходил мимо пекарни, до него донесся запах свежего хлеба. Абдалла остановился как вкопанный и стал смотреть голодными глазами, как булочник продает хлеб.

— Подойди сюда, добрый человек, — сказал булочник. — Ты, наверное, хочешь хлеба? Если у тебя нечем заплатить, возьми хлеба в долг, а когда у тебя будут деньги, ты отдашь мне то, что причитается.

— Лучше я заложу у тебя свою сеть, — сказал рыбак. — Только дай мне хлеба, чтобы я мог накормить свою семью.

— А чем же ты станешь ловить рыбу? — спросил булочник. — Возьми хлеба на десять серебряных монет, а завтра, когда наловишь рыбы, отдашь мне двадцать монет.

На следующий день рыбак снова закинул сеть, но, сколько ни старался, не поймал ни одной рыбешки. Когда же он, усталый и измученный, проходил вечером мимо пекарни, ему стало стыдно и он хотел было незаметно проскользнуть мимо булочника, но тот, увидев его, подозвал к себе и сказал:

— Возьми хлеба на десять серебряных монет. Когда Аллах всемогущий пошлет тебе хороший улов, ты рассчитаешься со мной.

Так продолжалось сорок дней. Рыбак по нескольку раз в день закидывал сеть, но ничего не мог поймать. Он говорил своей жене:

— Что мы теперь будем делать? Видно, Аллах отвернулся от меня! Булочник, наверное, скоро потребует с меня долг. Как мне ответить ему?

Но жена сказала:

— Не падай духом, Аллах великий не оставит нас.

На сорок первый день Абдалла снова закинул сеть и, когда стал тянуть ее, почувствовал, что сеть очень тяжелая.

— Наконец-то Аллах послал мне улов, — сказал он. Но, вытянув сеть, он увидел в ней дохлого осла, распухшего от воды. Кое-как высвободил Абдалла труп из сети и горестно вскричал:

— Видно, Аллах лишил меня последнего куска хлеба. Заброшу-ка я сеть в последний раз.

И рыбак отправился подальше от того места, чтобы не слышать запах падали. Когда Абдалла снова потянул сеть из моря, она показалась ему еще тяжелее, а когда она поднялась на поверхность, он увидел в ней живое существо, наподобие человека. Абдалла бросил сеть и пустился бежать, но вдруг услышал жалобный голос:

— О рыбак, не покидай меня, помоги мне выбраться из сети, я ведь тоже человек, как и ты.

Услыхав эти слова, рыбак успокоился и вернулся к сети.

— Я думал, что ты джинн, — сказал Абдалла.

— Нет, я такой же раб Аллаха великого, как и ты, только я житель моря. Освободи меня из сетей, и я щедро награжу тебя. Приходи каждый день на берег моря и приноси мне корзинку разных плодов земли: винограда, персиков, гранатов, а от меня ты будешь уходить с корзинкой алмазов, яхонта, жемчугов, изумрудов и других драгоценных камней.

— А как тебя зовут? — спросил его рыбак.

— Меня зовут Абдалла Морской.

— Мое имя тоже Абдалла, — обрадовался рыбак.

— Ты Абдалла Земной, а я Абдалла Морской. А теперь я спущусь на дно моря и принесу тебе драгоценных камней.

С этими словами он исчез в морской глубине. Долго ждал его рыбак и уже начал раскаиваться, что отпустил Абдаллу Морского, вместо того чтобы показывать его за деньги на ярмарках и в богатых домах. Но через некоторое время тот выплыл из глубины моря с драгоценными камнями в руках.

— Извини меня, друг мой Абдалла Земной, — сказал он, — у меня не было корзины, чтобы набрать больше.

С этими словами он протянул Абдалле Земному жемчуг, изумруды и топазы. С радостью в душе возвращался рыбак к своему дому. Когда он проходил мимо пекарни, булочник окликнул его, сказав:

— Бери хлеб, Абдалла, не стесняйся, когда Аллах пошлет тебе счастье, ты отдашь мне долг.

— Аллах уже послал мне счастье, — ответил рыбак и с этими словами высыпал половину жемчуга в руки булочника. — А теперь дай мне хлеба и немного серебряных монет, чтобы я смог купить еды своей семье, пока я не продам эти драгоценные камни.

От булочника рыбак пошел на рынок и накупил там много вкусных плодов, зелени и мяса, а когда вернулся домой, то все рассказал жене. Та очень обрадовалась и сказала:

— Скрывай свое счастье от людей, о муж мой, чтобы они не причинили тебе зла.

Потом Абдалла взял корзинку с зеленью и разными вкусными плодами, отнес ее на берег моря и стал звать Абдаллу Морского. Абдалла Морской тотчас явился на зов, взял корзину и скрылся в глубине моря. А через некоторое время он вернулся и подал Абдалле Земному корзину, полную драгоценных металлов и камней. Абдалла пришел домой, взял по одному камню каждого сорта, отправился на базар, а там — в лавку ювелира, который был старостой всех торговцев драгоценностями. Рыбак показал один из камней и спросил ювелира, не купил ли бы он его. Староста взял камень в руки и спросил, нет ли у него еще камней, кроме этого. Абдалла достал целую пригоршню самоцветов и высыпал их перед старостой. Увидев камни, тот поднял крик, созывая других купцов, а когда они прибежали, сказал:

— Хватайте его, это разбойник, укравший ожерелье царицы!

Рыбака схватили и потащили во дворец. Абдалла хранил молчание до тех пор, пока его не привели к царю.

— Этот человек, — сказал староста ювелиров, — украл драгоценности царицы. Ты, о царь, велел поймать его. Вот он!

Тогда царь приказал отнести камни к царице и спросить, не они ли пропали у нее.

Царица, осмотрев их, воскликнула:

— Какие прекрасные камни! Но это не из моего ожерелья, ибо я уже нашла его. Однако эти камни гораздо лучше.

Когда царь узнал об ответе царицы, гнев его обрушился на ювелиров:

— Вы оклеветали честного, ни в чем не повинного человека! Горе вам!

Ювелиры пытались оправдаться, говоря, что они усомнились, откуда у бедного рыбака могут быть такие драгоценности. Гнев царя немного улегся, и он, не причинив им зла, отослал их. Затем, обратившись к Абдалле, царь спросил его:

— Откуда же у тебя эти камни?

Рыбак честно рассказал царю о своем договоре с Абдаллой Морским. Внимательно выслушав рыбака, царь воскликнул:

— Великими сокровищами наделил тебя Аллах, но для такого богатства нужен высокий сан! Я сделаю тебя великим везиром.

Затем он послал за женой и детьми рыбака и, когда их привели, обласкал их, велел одеть в прекрасные одежды и поселил во дворце. На следующий день царь увидел из окна, как Абдалла вышел из дворца с корзиной, полной лучших плодов. Он ласково окликнул его и спросил, куда он идет. Абдалла ответил, что идет к Абдалле Морскому, с которым заключил договор. Придя на берег моря и вызвав Абдаллу Морского, Абдалла Земной разговорился с ним о жизни в глубине моря.

— Очень мне хочется посетить ваш город на дне морском, где ты живешь, — сказал Абдалла Земной, — но это, наверное, невозможно, так как мы, жители земли, не можем жить в воде.

Абдалла Морской, выслушав эти слова, с радостью сказал:

— Не бойся, я принесу тебе волшебное снадобье, ты натрешься им, и вода тебе не повредит.

— Давай свое снадобье, — сказал рыбак. — Уж очень мне охота посмотреть, как ты живешь, брат мой!

Абдалла Морской скрылся и вскоре появился с бутылью, в которой было волшебное зелье. Абдалла Земной натерся им и вместе со своим другом погрузился в пучину моря. Вода нисколько не повредила рыбаку, и он спросил, что за чудесное зелье?

— Это снадобье — масло, которое мы добываем из печени рыбы, а эта рыба так велика, что может проглотить верблюда или слона, но тебе она не причинит вреда, ибо боится земных людей. Если эта рыба съест земного человека, она сразу же умрет.

Они погружались все глубже в воду, а вокруг них плавали различные рыбы: некоторые были похожи на верблюдов, буйволов и даже на слонов. Вдруг они увидели огромную черную рыбу, подобную высокой горе. Абдалла Земной от страха закричал, и рыба тотчас упала бездыханной!

— Ты своим криком убил самую большую рыбу, и, клянусь Аллахом, ты убил бы тысячу подобных ей, потому что они умирают от крика земного человека, — сказал Абдалла Морской. Он стал показывать рыбаку различные города под водой. Жители этих подводных городов жили в пещерах, которые долбили для них рыбы с острыми носами, а платили им жители тоже рыбой. Восемьдесят дней бродил Абдалла Земной со своим другом по дну моря и повидал много чудес. Однажды он спросил его:

— Почему ты кормишь меня все время только сырой рыбой?

— Мы, жители моря, всегда едим сырую рыбу, ведь у нас нет огня, — ответил Абдалла Морской.

Наконец Абдалла Земной попросил своего друга показать ему город, где живет он сам. Они отправились дальше и скоро посетили пещеру, которая была его домом, и повидали жену Абдаллы и его дочь, у которых, как у всех морских женщин, были круглые, как луна, лица и длинные волосы. Абдаллу опять угощали сырой рыбой, которая уже надоела ему, а вокруг стояли дети, и каждый держал в руках маленькую рыбку и огурец. Глядя на Абдаллу Земного, домочадцы начали было шептаться: «Откуда взялся этот бесхвостый?» — но Абдалла Морской прикрикнул на них и приказал им с уважением относиться к своему земному другу. Через некоторое время в дверь вошли десять силачей, жителей моря, и сказали, что морской царь повелел привести бесхвостого к нему.

— Не бойся, — сказал рыбаку Абдалла Морской, — если захочет всемогущий Аллах, царь отпустит тебя с миром на землю.

Когда они пришли к царю, тот долго рассматривал Абдаллу, а потом стал расспрашивать, как он попал сюда, и Абдалла Морской рассказал его историю. Тогда царь устроил великий пир, где подавали рыбу всех сортов и цветов, а потом щедро наградил гостя, подарив ему много драгоценных камней, и отпустил с миром. Абдалла Морской пошел проводить Абдаллу Земного. По дороге они увидели большую толпу морских жителей: которые пели, смеялись, и кругом царило веселье.

— Что это за празднество? — спросил Абдалла Земной.

— Это один из наших умер, — ответил Абдалла Морской.

— До чего же удивительно! — сказал Абдалла Земной. — А у нас на земле, когда кто-нибудь умирает, то близкие умершего предаются печали и слезам.

Этот обычай земных людей очень не понравился Абдалле Морскому.

— Как же можно печалиться, если Аллах берет к себе человека?! — закричал Абдалла Морской. — Да, видно, вы, земные люди, живете по другим законам и обычаям.

С этими словами он указал Абдалле Земному дорогу, а сам исчез в море. Сколько ни звал его с берега Абдалла Земной, ответа не было.

Жили-были муж с женой, прожили вместе много лет, но не было у них детей. Стала жена молиться Аллаху, чтобы он подарил ей хотя бы дочку. И услышал Аллах ее молитву: забеременела она и через девять месяцев родила дочку. Назвали девочку Шамс. Вскоре отец девочки умер, она осталась с матерью, а когда исполнилось девочке пятнадцать лет, умерла и мать. Оказалась Шамс совсем одна. Задумалась она: «Что же мне делать?» И решила научиться прясть. Выучилась, стала покупать хлопок, прясть пряжу, продавала пряжу и так зарабатывала себе на пропитание.

Однажды она проснулась ночью, а луна очень ярко светила, и Шамс подумала, что уже настал день. Взяла она пряжу и пошла в Румейлу[3]. Видит, нет базара, никто не торгует. Тут-то поняла она, что сейчас не день, а ночь, и что это луна ее смутила. Хотела было вернуться домой, да вдруг увидела трех цыплят, а впереди их петух идет и поет. Сказала Шамс:

— Как прекрасно поет петух!

А петух ей говорит:

— Разве ты никогда не слышала, как поют петухи?

— Нет, — ответила Шамс.

— Идем со мной, услышишь пение еще прекраснее!

И пошла Шамс вслед за петухом и цыплятами. Вдруг спустились они под землю и пошли подземным ходом. Шла-шла Шамс по этому ходу и увидела большой пустынный дворец. Зашла она в этот дворец и стала бродить по нему в надежде найти что-нибудь съестное. Добралась до кухни и кладовки. В кухне стояло множество котлов, а в кладовке лежали лепешки. Протянула она руку за лепешкой — вдруг из корзины, где лежали лепешки, послышался голос:

— Берегись! Сейчас придет госпожа!

Пошла она на кухню, хотела взять кусок мяса из котла, а котел говорит:

— Не тронь! Сейчас придет госпожа!

Хотела глотнуть молока из кувшина — сказал кувшин:

— Оставь! Сейчас придет госпожа!

Села Шамс на скамейку, усталая, голодная. Вдруг она услышала, будто кто-то подметает землю возле дворца. Видит, идет женщина, несет с собой стул, потом садится на этот стул, потом приходит мужчина тоже со стулом и тоже садится. Перед ними появляется поднос с едой. Попробовал мужчина кушанье с подноса и говорит женщине:

— Поешь, о дочь моего дяди!

А она ему в ответ:

— Не стану есть!

— Поешь, очень вкусно!

— Сказала я тебе, не буду есть!

Рассердился он и тоже не стал есть. Потом они пошли в спальню, и мужчина спросил:

— Почему ты не ела?

— Просто не хотела.

— Принеси два стакана шербета.

Принесла женщина два стакана шербета, положила в один из них бандж и дала этот стакан мужу. Выпил он шербет и сразу же заснул. А она сняла еду с подноса, завернула ее в полотенце, взяла с собой и вышла в сад. А девушка Шамс все это видела и тихонько последовала за ней. Вот в саду появился раб высокий, как столб. Сказала женщина:

— Прости меня!

Ответил раб:

— Да не простит тебя Аллах, проклятая сукина дочь! Где ты была до сих пор?

— Где была, там была, но, как видишь, пришла!

— Принесла ты мне поесть?

— Да, вот всякая еда.

Она протянула ему полотенце, в которое спрятала еду, развернул он сверток и съел все, что там было. Потом спросил ее:

— А ты не ела?

— Нет, не ела, я голодная.

— Посмотри, там в кладовке есть сухая лепешка да немного кислого молока.

Съела она лепешку, запила кислым молоком и стала обнимать и целовать раба. Увидела это девушка Шамс, подошла к гранатовому дереву, оторвала от него колючий сучок и хотела ударить им раба, да попала в глаз женщине и выколола ей глаз. Запричитала женщина:

— Глаз мой, глаз мой!

Ушла она от раба обратно во дворец. А муж ее — царь Камар — к тому времени проснулся. Увидел, что жена плачет, спросил ее:

— Что с тобой, о дочь моего дяди?

— Не знаю, кто-то меня избил и выбил мне глаз…

Стал Камар искать во дворце, не забрался ли туда кто-нибудь, но никого не нашел. А девушка Шамс вернулась домой. Тогда Камар пошел на хитрость: набрал всяких женских украшений, положил их в корзину, переоделся и стал ходить по улицам и кричать:

— Продаю! Продаю!

Стали подходить к нему женщины и спрашивать:

— Господин! Сколько стоит это кольцо?

А он им в ответ:

— Я продаю не за деньги, а за сказки! Кто расскажет мне интересную сказку, тому я его отдам!

Но ни одна женщина не смогла рассказать ему хорошей сказки. И вот проходит он мимо дома, где живет девушка Шамс, и кричит:

— Девушки! Ожерелья, кольца, браслеты!

Сказала Шамс:

— Заходи, дядюшка! Я хочу купить ожерелье, только вот у меня мало денег. Может, ты согласишься взять сейчас часть стоимости ожерелья, а остальное — потом?

— А я продаю не за деньги!

— Так как же ты продаешь?

— Я продам той девушке, которая расскажет мне о чудесах, которые видела своими глазами.

— Я тебе расскажу о том, что случилось со мною вчера.

— Хорошо, говори!

И поведала девушка Шамс царю Камару про то, как смутил ее лунный свет и пошла она ночью продавать пряжу, потом про поющего петуха. И на том закончила свой рассказ. Говорит Камар:

— Рассказывай дальше, сестрица!

— Не могу рассказывать, бес меня попутал! — отвечает Шамс.

— Закончи же рассказ!

— Не могу! Говорю тебе, бес меня попутал.

Тогда Камар взял корзину и ушел. А на второй день пришел к ней снова:

— Госпожа, закончи свой рассказ! Закончишь рассказ — ожерелье твое!

И продолжила Шамс свой рассказ, открыла царю Камару, как попала в его дворец и как искала там, чего бы поесть.

Говорит Камар:

— Как прекрасно ты говоришь, госпожа! Продолжай, продолжай!

— Нет, не могу я продолжать, бес меня попутал!

Взял Камар корзину с украшениями и ушел. На следующий день он наведался снова:

— Госпожа, расскажи, что было дальше!

Рассказала Шамс, как появились во дворце Камар с женой. Спросил ее Камар:

— А что же было дальше?

— Не могу рассказывать, бес меня попутал!

Ушел Камар, а на завтрашний день опять вернулся и стал просить ее закончить рассказ. Ответила Шамс:

— Хорошо, садись, слушай! Сегодня я закончу свой рассказ.

И стала она рассказывать ему, как жена Камара отказалась от еды, как усыпила своего мужа и пошла в сад на свидание с рабом. Потом поведала, как хотела ударить раба, а попала в глаз царице. Выслушал ее Камар и спросил:

— То, что ты рассказала, — это правда?

Ответила Шамс:

— Клянусь Аллахом, истинная правда! Если ты мне не веришь, пойдем со мной, и ты увидишь это своими глазами!

Пошли они, и открылся он ей, когда стали подходить ко дворцу. Сказала Шамс:

— Делай то, что я тебе скажу. Прикажи жене подать шербет. Вылей свой стакан шербета незаметно для нее, а сам сделай вид, что его выпил, и притворись спящим. А я спрячусь.

Принес Камар свой трон, сел на него. Пришла его жена со своим троном, села. Появился перед ними стол с едой. Сказал Камар:

— Кушай, дочь моего дяди!

— Не хочу есть!

— Почему?

— Глаз болит!

— Разве от боли в глазу есть неохота?

— Не стану есть, и все!

— Приготовь два стакана шербета!

Принесла царица два стакана шербета, положила в один из них бандж и подала этот стакан царю Камару. Взял Камар стакан и сделал вид, что выпил его, а на самом деле вылил себе за спину. Потом повалился на ложе и сделал вид, что уснул.

Молвила царица:

— Крепко ты спишь!

Собрала она всю еду с подноса, завернула ее в полотенце и вышла в сад. Тут подошла к царю девушка Шамс:

— Вставай, государь!

Встал он, и пошли они с девушкой в сад. А там царица кормит, обнимает и целует любовника-раба! Обратилась девушка к царю:

— Ну что, государь, видишь собственными глазами?

Не смог царь сдержать своего гнева: вытащил он меч и разрубил на куски и царицу и раба! Потом сказал девушке:

— Ты достойнее ее!

Вернулись они во дворец, пригласил он кади, составил брачный контракт с девушкой Шамс, устроил свадьбу и женился на ней. Жили они во дворце десять, а может, пятнадцать лет. Потом она сказала:

— Трудно мне жить здесь под землей. Заболела я. Дозволь подняться на землю!

Он построил ей хороший дом на поверхности земли, дал служанок. Прожила она там еще пять лет. Царь Камар навещал ее, но она никак не беременела. И вот однажды взмолилась Шамс Аллаху:

— О Господи! Подари мне ребенка! Хотя бы дочку крошечную, с полцыпленка!

И услышал Аллах ее молитвы. Проспал с ней царь ту ночь, забеременела она и через девять месяцев родила дочку ростом с полцыпленка. Прижала младенца к груди и так держала два дня. Вдруг дочка сказала:

— Матушка! Почему бы тебе не сделать кишк, как положено, и не угостить твоих подруг?

Ответила Шамс:

— Хорошо, доченька, завтра сделаю!

И на третий день после рождения дочери сделали кишк и угостили им всех соседей. А на седьмой день пришли к ним знатные дамы и простые женщины и поздравили царицу Шамс с рождением дочери. А еще через три дня маленькая царевна сказала:

— Матушка, я хочу учиться!

Возразила Шамс:

— Доченька, рано тебе учиться, ты ведь так мала!

— Нет, — настаивала дочка. — Я хочу учиться!

Отправила царица дочку учиться, послала с ней трех-четырех служанок, и взяли они сахару, кофе да мыла в подарок учительнице. Пришли к учительнице, попили с ней кофе и сказали:

— Госпожа, наставляй и обучай нашу царевну!

Прошло немного времени, и девочка сказала учительнице:

— Хочу каждую пятницу гулять с другими девочками.

— Где же ты хочешь гулять? — спросила ее учительница.

— В саду.

— Но это сад нашего царя, а сторожит этот сад бербер, который нас туда не пустит.

— Ну это мы еще посмотрим, пустит он или не пустит!

В пятницу пошла царевна в сад с шестью девочками, с которыми вместе училась. Встретил их бербер у входа и сказал:

— Никому сюда хода нет!

— Мы войдем вопреки тебе! — отвечала царевна.

Бербер оттолкнул ее.

— Ах ты пес! — воскликнула царевна. — Ты посмел меня оттолкнуть! Шоак-боак[4], перевернись немедля вниз головой!

И перевернулся бербер вниз головой, а девушки вошли в сад. Полакомились фруктами, нашли там пруд, разделись и стали купаться. Потом оделись и вернулись в школу, да еще принесли учительнице фруктов оттуда.

Пришел царь посмотреть на сад. Видит, на многих деревьях оборваны плоды. Спросил он бербера, не заходил ли кто-нибудь в сад (к тому времени бербер уже встал на ноги), и тот ответил:

— Приходили сюда в пятницу не то люди, не то ифриты!

Дождался царь пятницы, а в пятницу отправился в такое место, откуда сад был хорошо виден. А девушки опять пошли в сад. Крикнул им бербер:

— Ступайте откуда пришли!

Тогда царевна произнесла заклинание:

— Шоак-боак, перевернись немедля головою вниз!

Упал бербер головою вниз, а девушки вошли в сад, погуляли, полакомились плодами, пошли купаться. Когда увидел царь царевну, тотчас же в нее влюбился без памяти. Велел он двум евнухам проследить, куда пойдут девушки. Искупались девушки, оделись и пошли к учительнице. А евнухи шли следом за ними, приметили дом учительницы и вернулись к царю. Царь позвал свою мать и сказал:

— Иди с этими евнухами в такой-то дом и посватай мне там девушку.

Пошли мать царя и евнухи к учительнице. Сказала учительница царской матери:

— Добро пожаловать, госпожа!

Пригласила учительница ее в дом, приготовила кофе. Говорит ей царская мать:

— Мы хотим породниться с тобой!

Удивилась учительница:

— Как так породниться? Увы, Аллах не дал мне детей! Вот только ходят ко мне учиться семь девочек, среди них одна такая маленькая, по прозвищу Полуцыпленок.

— Вот эта-то девочка нам и нужна!

— Так посватай ее у родителей!

— А где они живут?

— А в таком-то квартале, в таком-то доме.

Пошла мать царя в сопровождении евнухов в дом, где жили Шамс с дочкой. Пригласила Шамс ее в дом, угостила кофе.

Сказала мать царя:

— Госпожа! Мы хотим с тобой породниться!

— Как породниться?

— Я хочу женить сына на твоей дочери.

— Но дочка у меня такая крошечная, одно слово — Полуцыпленок!

— Хорошо, госпожа, я посоветуюсь с мужем, отвечу тебе завтра.

Ушла мать молодого царя, а вскоре пришел царь Камар. Рассказала ему Шамс о сватовстве. Послушал Камар и сказал:

— Надо соглашаться! Разве мы найдем ей жениха лучше царя?

Остался Камар в доме. А на второй день пришли гонцы от матери царя, и сказала Шамс, что ее муж согласен на брак дочери. Сообщили гонцы эту весть матери царя, а она передала ее сыну.

Собрал царь везиров и вельмож, пригласил кади, и пошли они в дом царицы Шамс. А царь Камар к тому времени приготовил все для свадьбы. Прочли они «Фатиху», заключили брачный контракт и праздновали свадьбу семь дней, а потом отвели ее царю-жениху и продолжили свадебные торжества в его дворце. Наконец вошел к ней царь в брачную ночь, глядит, а она размером с полцыпленка, прыгает, как птичка, по подушкам! И на вторую, и на третью ночь все так же прыгала! Что делать с такой женой?

Огорчился царь, пошел к конюху, велел приготовить коня. Конюх отправился на конюшню, царь ждал его во дворце, а невеста приказала горшкам и кувшинам:

— Идите по воду!

И стали кувшины сами спускаться с лестницы! Ну и картина была, я вам скажу! Стали горшки и кувшины смеяться друг над другом. Тут один горшок упал на кувшин, и у кувшина отломился носик. Стал кувшин плакать:

— Куда я теперь годен? Что я скажу моей госпоже?

А горшок его утешает:

— Не бойся, братец! Скажи ей так:

А конюшня была недалеко от той лестницы, и конюх слышал этот разговор.

Подошел он к царю и сказал:

— Царь, я вижу, ты чем-то удручен. Хочешь я тебя обрадую?

— Говори, — ответил царь.

И сказал конюх:

— Подойди к невесте и скажи ей так:

Послушался царь конюха, тотчас поспешил к невесте и повторил ей эти слова. Когда она это услышала, скинула цыплячьи перышки и предстала перед женихом, как другие невесты. То есть ростом как другие, а красотой она всех превзошла: ну точно луна в четырнадцатую ночь! Прижал ее царь к груди, и сидели они обнявшись три дня! Прожили они много лет, сыновей и дочерей произвели на свет. И я в гостях у них побывал — хотите, верьте, хотите, нет.

Было так или не было, но мы должны верить Аллаху и проявлять послушание и покорность! В былые времена и годы жил мужественный и всесильный царь. И было у него три сына, красивых, стройных и умных. Первого звали Ахмедом, второго Махмудом и самого младшего — Мухаммедом. И было у этого царя большое дерево, которое росло в дворцовом саду и каждую весну покрывалось алыми цветами невиданной и неслыханной красоты. И царь ухаживал за этим редким и волшебным растением, даже своих близких редко подпускал к нему.

И однажды царь заметил, что цветов на дереве с каждым днем становилось все меньше и меньше. И позвал он своих сыновей и наказал им найти коварного злодея и привести его во дворец. И в первую ночь старший сын отправился караулить дерево. Сел он неподалеку от дерева, в уютном уголке и стал наблюдать. Но где-то среди ночи начал он зевать и вскоре уснул крепким сном. А утром заметил, что цветов стало заметно меньше. И когда наступила вторая ночь, средний сын отправился караулить дерево. И сел он прямо под деревом и стал пристально смотреть по сторонам. Но глубокой ночью с ним случилось то же, что и со старшим братом.

И подошел черед идти младшему сыну. И направился он к дереву, и осмотрел его со всех сторон, и спрятался в густом кустарнике, и пытался рассмотреть что-нибудь в непроглядной тьме. И уже под утро заметил громадного марида, который осторожно подошел к дереву, нарвал большой букет цветов и поспешно удалился. И стал парень преследовать злодея и увидел, как тот опустился в глубокий колодец на окраине города. И возвратился юноша во дворец, и рассказал отцу все, что видел.

И собрал царь большое войско, и под предводительством трех сыновей направилось оно к заброшенному колодцу. И приказал он старшему сыну спуститься на дно колодца и расправиться с вором и разбойником, похищавшим цветы. И обратился Ахмед к воинам и сказал: «Если я закричу, что вода горячая, значит, мне угрожает опасность или же я выполнил свой долг — и вы меня поднимайте!»

И начал он спускаться в колодец и грозно кричать мариду: «Выходи, выходи, я разрублю тебя на мелкие куски!»

И вдруг он увидел свое отражение в воде, и подумал, что это марид, и он задрожал от страха, и закричал, что вода горячая, и его сразу подняли наверх.

Затем спустили в колодец среднего сына царя, но и его постигла такая же участь, как старшего, и он оказался наверху.

И подошла очередь Мухаммеда. И привязал он веревку к своему широкому ремню и стал осторожно спускаться на дно. И когда уже коснулся воды, то увидел высокую дверь. И открыл ее, и оказался перед большим дворцом. Вошел он в него и увидел красивую молодую девушку, сидевшую на постели. И в руках она держала нежные, алые цветы из царского сада. И улыбнулась она ему и показала глазами на спящего рядом марида. Потом поднялась и подошла к длинному сверкающему мечу, который висел здесь же на стене. И понял парень, что девушка живет в неволе, и подошел к мариду и обнажил меч. Потом разбудил он черного великана и вызвал его на поединок. И начался жестокий и неравный бой. И сумел Мухаммед нанести ловкий и сильный удар, и соперник свалился замертво.

Обрадовалась девушка и стала благодарить смелого парня. И рассказала ему историю о том, как марид похитил ее у родителей, чтобы развлекаться с ней ночью и днем.

И забрал Мухаммед девушку, и они покинули дворец. Подошли они к двери и увидели, что марид успел закрыть ее невидимым замком. И пошли они в другую сторону, надеясь найти выход из подземного мира. И повстречался им седовласый старец, который пас двух баранов: одного — белого, а другого — черного. И поприветствовал его парень и попросил указать дорогу на землю. И старец ответил, что белый баран сможет поднять на землю того, кто сядет на него верхом. Что же касается черного, то он доставит своего всадника в седьмое подземное царство!

И посадил Мухаммед девушку на белого барана, и через несколько мгновений она оказалась на земле. Здесь ее встретили Ахмед и Махмуд, и они отправились в царский дворец. Затем они рассказали отцу, что им удалось убить марида, но их младший брат погиб в нелегком бою. И попросили братья, чтобы отец женил одного из них на спасенной девушке. Но она стала просить царя позволить ей пожить одной и хоть как-то перенести разлуку с родительским домом. И царь согласился.

А как же Мухаммед? Черный баран принес его в седьмое подземное царство и сразу же скрылся в неизвестном направлении. И пошел парень куда глаза глядят. И вдруг услышал какие-то странные звуки, поднял голову и увидел огромную змею, которая пыталась проглотить орленка. И выхватил Мухаммед меч, и убил змею, и разрубил ее на мелкие куски, и бросил их в гнездо. И птенцы с жадностью набросились на свежую и ароматную пищу. А тот орленок, которого спас Мухаммед, схватил кусочек мяса и спрятал его в углу гнезда.

И тут прилетела орлица и увидела человека, спящего под деревом. Подняла она тяжелый камень и хотела убить его, думая, что он пришел похитить ее орлят. И увидели это орлята, и стали летать у самой головы парня. Потом они рассказали матери о большой змее, которую убил парень, но она им не поверила. И тогда спасенный им орленок вытащил кусочек змеиного мяса и показал его, и мать успокоилась. И когда Мухаммед проснулся, орлица сказала: «Проси и требуй все, чего хочешь!»

И попросил он поднять его на землю. И орлица сбросила с себя часть оперения и задумчиво промолвила: «Мне легче убить орленка, чем выполнить твою просьбу! Но во имя тебя я постараюсь это сделать. Однако сначала я должна как следует поесть».

Вскоре она возвратилась и посадила парня на спину, летела она долго и наконец высадила его прямо перед царским дворцом. Услышали братья о возвращении Мухаммеда, и страх вселился в их души, и убежали они из города неизвестно куда.

А отец встретил сына с радостью и женил на той прекрасной девушке, которую он вызволил из рук марида, и уступил ему престол, как самому достойному, честному и умному из сыновей!

В далекие и древние времена жил-был парень, которого звали Газваном. И, несмотря на молодость, он успел сменить много занятий и посетить различные города и страны, так как в его обычае было один год работать, а другой — отдыхать и тратить заработанные деньги. И так продолжалось много лет.

И однажды пришел он в город, в котором раньше не бывал. И долго искал работу, но безуспешно. И уже собрался он уходить и стал укладывать свои жалкие пожитки, как вдруг услышал голос у самого постоялого двора: «У меня есть работа на три дня, и кто согласится выполнить ее, получит три добрых наставления!»

И посмотрел Газван в сторону того, кто кричал, и увидел очень старого человека с белыми волосами и морщинистым лицом, сгорбленного и с палочкой в руке. И перестал собирать свои пожитки, и молвил в душе: «Почему бы не помочь этому старцу, бедному и несчастному! Я молод и не растерял еще свои силы, и мирские блага еще впереди. И спешить мне некуда, придет завтра, послезавтра — и уйду. А что касается его наставлений, то не нужны они мне. Я и сам могу подсказать и посоветовать человеку. В большем я не нуждаюсь!»

И завязал парень свою торбу, и оставил ее, и подошел к старику, и сказал: «Дяденька, я согласен выполнить твою работу!»

И прошло три дня. И закончил Газван все дела и уже хотел покинуть дом, как старец остановил его и сказал: «Ты сделал все очень хорошо и в срок, и я должен расплатиться с тобой и дать то, что стоило твоих усилий. Итак, сын мой, я даю тебе три наставления, слушай и запоминай! Первое — никому не говори: „Ты — некрасивый!“ Второе — помни всегда, что всему — свой хозяин! И последнее — если ты сердит, не горячись, а посчитай от одного до ста и потом принимай решение!»

И Газван ухмыльнулся и торжественно промолвил: «Ты сдержал свое слово — и щедро меня наградил!»

А наутро следующего дня он покинул город и обошел почти всю страну, работая то в одном, то в другом месте и собирая дирхем за дирхемом. И когда год подошел к концу, решил он возвратиться в родной дом, который был так далеко.

И однажды в пути его застала ночь. И увидел он неподалеку заброшенную пещеру, и решил передохнуть в ней, чтобы с восходом солнца продолжить свой путь. И только он вошел внутрь, как его остановило страшное чудовище, чем-то похожее на человека: глаза его запали и напоминали два небольших светящихся отверстия, изо рта торчали клыки, покрытые голубой лазурью, как у демона пустыни, а голова сверкала лысиной и была уродливо продолговатой. И Газван, увидев его, очень испугался и хотел кричать и звать на помощь, но не мог.

И вдруг он почувствовал, как чудовище взяло его за руку и повело в дальний угол, где валялись человеческие черепа и кости. И усадили его на землю, и пододвинули миску с медом, и указали на зелень и плоды, и сказали: «Перекуси, не бойся!» И Газван начал есть, беря пищу дрожащими руками. Затем посмотрел по сторонам и растерялся еще больше: рядом была маленькая лужа с прогнившей зеленой водой, где беспрерывно квакала безобразная лягушка. И заметило чудовище страх и волнение человека и прошипело: «Не дрожи, а ешь, пока не насытишься!»

И Газван съел все, что было перед ним, и попытался ускользнуть из пещеры, но чудовище схватило его за плечо и сказало: «Посмотри и отвечай, красив ли я или нет?!»

И земля стала уплывать из-под ног бедного парня. Он явно не ожидал такого вопроса и уже хотел сказать чудовищу правду о его внешности, но тут вспомнил первый совет старика, улыбнулся про себя и сказал: «Поверь мне, ты красив, и даже очень! Я знаю жизнь и видел много людей, но изящней тебя до сих пор не встречал!»

И только он произнес эти слова, как чудовище исчезло, а вместо него появился высокий и красивый юноша с черными глазами и белыми ровными зубами. А рядом с ним — стройная девушка для души и сердца, с большими глазами и нежной кожей, с выколотой звездочкой на правой щеке[5].

И Газван застыл от неожиданности и тут же потерял сознание. И подошел к нему юноша с кувшином прохладной воды и брызнул ею в лицо. И он очнулся, но не мог поверить ни своим глазам, ни своему разуму. А когда немножко успокоился, юноша начал рассказывать: «Знай, брат мой, жил я очень счастливо в своем городе, и вот эта девушка была моей невестой. Вскоре мы поженились. И в первую брачную ночь околдовала нас старая белая ведьма[6], и превратила меня в то чудовище-призрак, которое ты только что видел, а ее — в страшную лягушку, которая квакала день и ночь, и молвила при этом: „Иди в лабиринты дьявола и живи там со своей проклятой подругой до того часа, пока кто-либо не скажет, что ты — красив!“ И с того времени прошло много лет, и много путников заходило в пещеру, и спрашивал я их, и все они отвечали, что я безобразен и гадок. И я набрасывался на них, и убивал их, хотя они не были ни в чем виноваты. Ты видишь здесь их черепа и кости. А ты пришел и избавил меня и дочь моего дяди от волшебных сил той злой старухи. И знай, брат мой, что я эмир, и буду молить Аллаха и просить, чтобы ты пришел в мой город и я смог отблагодарить тебя. А сейчас я дарю тебе вот этот глиняный кувшин, наполненный золотом, я хранил его для того, кто вернет мне человеческий облик!»

И они распрощались, и каждый пошел своей дорогой. И вспомнил Газван начало пути и три наставления седовласого старца, и то, как он тогда отмахнулся от них. И стало ему как-то не по себе: действительно, умные слова придуманы не зря!

И у развилки одной из дорог увидел Газван много путников, таких же, как и он, — они отдыхали у обочины дороги и запасались питьевой водой. И подошел он к ним, и поздоровался, и присоединился к шумной компании. И через час все дружно тронулись в путь. И неожиданно неподалеку появился породистый скакун, на спине которого болталось золотое седло, разукрашенное драгоценными камнями. И кто-то закричал: «О, Аллах послал нам богатство и спасение, ловите лошадь и берите золото, и привяжите к ней вот это старое ослиное седло, все равно она его потеряет!»

И не согласился Газван с путниками, и сказал им: «Братья мои, знайте: всему — свой хозяин! И эта лошадь кому-то принадлежит. Не делайте себе неприятностей и не бросайте души свои в водоворот ненужной тяжбы!»

Но путники назвали Газвана деревенским шутником, не прислушались к его словам, догнали лошадь и сорвали с нее дорогое, разукрашенное седло. А Газван пошел своей дорогой.

И после того как он прошел несколько фарсахов, повстречался ему высокий широкоплечий мужчина с пышными усами, опоясанный острым кинжалом, с мечом в руке. И был он сильно встревожен, и глаза его метали искры.

И спросил он Газвана, не видел ли он лошадь с золотым седлом, разукрашенным драгоценными камнями. И не пожелал парень выдавать обреченных путников, и сказал, что ничего не знает.

И высокий мужчина побежал дальше. И вскоре он увидел много людей, которые уже надели на его лошадь поношенное ослиное седло и собрались делить золото. И опередил их мужчина, сказав громким голосом: «Остановитесь, что вы делаете!»

И все растерялись и задрожали от страха. И забрал он лошадь и седло, и повел всех путников в ближайшую тюрьму, чтобы наказать их за то, что они уже совершили, и за то, что еще намеревались совершить.

А Газван тем временем подошел к городу, который был неподалеку от его родной деревни, и купил подарки жене, детям и соседям, и ночью отправился в дорогу. И подошел к дому уже под утро. И зашел в комнату жены. Светильник уже не горел, и только слабые лучи восходящей луны пробивались сквозь узкие окна. И увидел он ее, лежащую в постели, а рядом — кого-то незнакомого с длинными волосами!

И закипела в его жилах кровь, и одолели его черные мысли и догадки. И обнажил он меч и уже хотел убить жену и того, кто рядом. Но тут вспомнил третье наставление старца и начал считать от одного до ста. И когда дошел до пятидесяти, проснулась жена, и сразу же узнала мужа, обрадовалась и поздравила с благополучным возвращением. И спросил он о человеке в постели. И она ответила: «Это моя сестра, пришла ко мне вчера, и мы засиделись с нею допоздна, и я оставила ее переночевать у нас!»

И Газван радостно улыбнулся и начал хвалить Аллаха за помощь в преодолении трудностей и невзгод, и стал благодарить себя за то, что не забыл добрые наставления мудрого старца.

И после этого остался он в своей деревне, и начал здесь работать, радуясь судьбе и тому, что она дала и дает.

Жил-был рыбак Сабир. Ловил он рыбу, часть шла на еду для семьи, а часть — на продажу; на вырученные деньги покупал он одежду и все, что нужно для дома. А рыбацкое дело он унаследовал от отца и обучал ему своих сыновей. Старшего сына звали Зафир. В детстве Зафир ходил в куттаб и хорошо изучил чтение, письмо и арифметику. Был он смелым, отважным, умным, благоразумным, красноречивым, добрым. А когда кончались занятия в куттабе, приходил он на берег морской и помогал отцу. Раздевался и бросался в волны морские, так как хорошо плавал, был крепок и силен. Когда же Зафир закончил обучение, он стал ловить рыбу вместе с отцом.

Однажды пошли Сабир с Зафиром на море, забросили сеть и ничего не поймали. Второй раз забросили — ни одной рыбешки не попалось! И на третий раз им не повезло. Так бросали они сеть до вечера, но все впустую! Сабир даже чуть не заплакал: ведь у него десять детей, а кормить их нечем. И снова закинули они сеть, и через какое-то время почувствовали, что она тяжелая. С большим трудом вытащили ее на берег и нашли в сети огромную рыбу диковинного вида. Обрадовались они такому улову и позабыли про усталость. Сабир испугался, что рыба утащит сеть обратно в море, и поэтому привязал сеть к одному из прибрежных утесов. Потом сказал сыну Зафиру:

— Оставайся здесь, а я схожу в город и возьму верблюда, чтобы отвезти рыбу на базар. Ведь она стоит не меньше тридцати динаров — да я за три месяца столько не заработаю! Поймать такую рыбу — это большая редкость.

Сабир ушел, а Зафир остался. Вдруг он слышит голос из сети:

— Отпусти меня, а я тебе помогу! Тот, кто делает добро, не пожалеет об этом!

Удивился Зафир, что рыба вдруг заговорила, а она свою речь повторила:

— Отпусти меня, а я тебе помогу, не останусь перед тобою в долгу! Кто сделает доброе дело, тот не останется в убытке!

Зафир ответил:

— Я бы рад тебя отпустить, да дома уже который день голодают мои младшие братья и матушка, могут с голоду умереть. Так что же для меня лучше — погубить рыбу или погубить моих маленьких братцев? А отец мой всю жизнь ловил рыбу, и никогда я не видел его таким печальным, как сегодня, когда мы за столько часов ничего не поймали. И никогда я не видел его таким радостным, как в тот миг, когда он вытащил тебя! Что же с ним будет, коли я отпущу тебя и обреку на голодную смерть всю нашу семью?

— На тебе две жемчужины! — сказала рыба. — За их цену ты сможешь купить все, что нужно для семьи!

И с этими словами она выплюнула две ценные жемчужины. Тогда Зафир отпустил ее, а рыба дала ему волосок и добавила:

— Если я тебе буду нужна, сожги этот волосок, и я тотчас приплыву к тебе, где бы ты ни был!

И рыба уплыла в море. А Зафир повесил сеть сушиться, завернул жемчужины в чистый лист бумаги и положил на видное место рядом с сетью, сказав про себя: «Эти жемчужины стоят по крайней мере двести динаров! Чтоб столько заработать, отцу надо работать два года! Теперь матушке и братцам голод не страшен!» Вдруг он увидел, что его отец возвращается. Спрятался Зафир в укромном месте на пригорке, откуда ему было все видно, а его никто не мог видеть. Отец его Сабир не достал верблюда и привел мула. Когда рыбы не нашел — чуть с ума не сошел! Долго он Зафира звал, но никто не отвечал. Потом он заметил бумажный листок. Развернул Сабир листок, а в нем — две жемчужины! Обрадовался Сабир, но потом призадумался: «Откуда они? Где рыба? Где Зафир?» Стал кричать:

— Зафир! Зафир!

Но Зафир молчал. Тогда Сабир навьючил сеть на мула и пошел домой.

А Зафир боялся, что отец на него рассердится, и пошел не домой, а куда глаза глядят. Ночевал он в степи, днем бродил, а когда хотел есть, то питался травами, когда хотел пить, утолял жажду из родника. Пять дней шел он и не встретил ни одной живой души. На шестой день к вечеру добрался до высокой горы, стал на нее взбираться и вдруг услышал какой-то страшный свист. Огляделся, видит, что это шипит большая змея, которая хочет напасть на гнездо с малыми птенцами. Взял Зафир большой камень, с силой бросил его в змею и размозжил ей голову. Змея издохла, а Зафир пошел дальше. Вдруг прилетает орел — огромный, как туча, и говорит Зафиру:

— Видел я, как ты убил змею, что покушалась на моих малых деток. Спасибо тебе за то, что убил ее! Вот тебе три пера. Если я буду нужен, сожги одно перо, и я тотчас же прилечу к тебе, где бы ты ни был!

Взял Зафир три этих пера и отправился дальше. Через два дня пришел он в деревню, возле которой старуха пасла скот. Стала старуха доить овец и верблюдиц, а молоко идет какое-то странное — розовое, как будто с кровью. Удивился Зафир и спросил старуху, отчего молоко такое. Ответила старуха, тяжело вздыхая:

— Сынок, скот худой из-за плохих пастбищ.

— Как же это? — говорит Зафир. — По дороге сюда я видел множество плодородных, прекрасных пастбищ!

— Да, ты видел прекрасные пастбища, — ответила старуха, — но пастухи остерегаются туда ходить, ибо двадцать лет назад чудовище и великан захватили эти пастбища и всякий, кто попадает туда, погибает!

Накормила старуха Зафира, а он, когда поел, попросил старуху взять его в пастухи. И ответила старуха:

— Я согласна. Мне нужен надежный пастух. Как раз завтра истекает срок службы у одного из моих пастухов, он вернется к себе домой и женится. А ты поступишь на его место.

Утром Зафир вышел пасти скот, а уходя, попросил у старухи какое-нибудь оружие, и она дала ему кинжал своего мужа, а был тот кинжал длиною в шибр. Повел Зафир стадо на плодородные пастбища, и скот стал с наслаждением и жадностью щипать свежую, сочную травку, а потом попил водицы из чистого источника. Наступил вечер, и вдруг там появилась змея о восьми головах, каждая голова величиной с большой арбуз, а сама змея длиной метров двадцать. Подползла змея к Зафиру и спрашивает:

— Ты зачем здесь свой скот пасешь?

— Я слепой странник, — отвечает Зафир, — разве здесь нельзя пасти?

— Да. Нельзя! — зашипела змея. — Если второй раз сюда придешь, я тебя убью!

— Хорошо, ухожу! — ответил Зафир.

Уползла змея в свою нору, а Зафир пошел с этого пастбища. Близ деревни встретился ему тигр, хотел напасть на стадо. Но Зафир пронзил его кинжалом прямо в сердце и привел весь скот старухе. Подоила старуха овец и верблюдиц, получила хорошего белого молока. Зафир рассказал старухе все, что с ним случилось в тот день, а она поздравила его с благополучным возвращением и сказала:

— Сынок, не ходи больше на то пастбище!

Ответил Зафир:

— Положусь я на Аллаха и на твои молитвы!

А поутру Зафир встал, помолился, надел шкуру убитого им тигра и спросил старуху:

— Есть ли у тебя меч?

Дала она ему меч своего мужа и сказала:

— Этот меч принадлежал храбрецу, и ты храбрец — значит, достоин владеть им!

— Спасибо тебе за доверие, постараюсь его оправдать, — ответил Зафир. — И еще скажи, разрешишь ли ты мне пожертвовать несколькими овцами, чтобы спасти все стадо?

Сказала старуха:

— Располагай моим стадом, как собственным! Главное, сам возвращайся целым и невредимым!

И повел Зафир скот, а старуха стала молиться за него.

Привел он скот на плодородное пастбище недалеко от змеиной норы. Набрал много хвороста и колючек и загородил ими вход в нору. Змея увидела стадо и захотела выйти, да хворост ей помешал. А когда змеиные головы просунулись между сухих веток, Зафир поджег хворост и колючки. Огонь и дым охватили змею, тело ее загорелось, но несколько голов вынырнули из огня. Тогда Зафир бросил каждой из этих голов по овце, и змея выпустила весь свой яд в этих овец, а тело ее сгорело. От всей змеи осталась только первая голова, да и та качалась от ожогов и от дыма. Ударил Зафир по змеиной голове мечом и разрубил пополам. Так он покончил со змеей и избавил людей от нее. А вечером вернулся к старухе и рассказал ей обо всем, что случилось, и о том, что ему пришлось пожертвовать семью овцами. Старуха очень обрадовалась, что стадо сыто и напоено.

На другое утро повел Зафир стадо на новое пастбище, что было захвачено великаном. Выбрал он место вблизи скал. А великан увидел из окна своего замка стадо и напал на него. Тот великан был ростом с огромное дерево, и понял Зафир, что выйти против него в открытую невозможно. Спрятался Зафир между скал и, когда великан проходил мимо, ударил его мечом изо всей силы. Великан упал лицом на скалы, разбил себе череп, выколол глаза о колючий кустарник и потерял сознание. Забрался Зафир ему на спину и рубанул мечом по затылку. Задрожал великан, словно земля содрогнулась, и затих навеки. А Зафир отправился в замок великана и нашел там много сокровищ и драгоценностей. Взял он себе драгоценных камней, сколько мог унести, вернулся к стаду, пересчитал скот, напоил его и пошел к старухе. Рассказал он ей о том, что случилось, дал два драгоценных камня в уплату за погибших овец и вернул меч. Старуха сказала:

— Ты достоин носить его! Возьми, я дарю его тебе за храбрость!

Все жители той деревни узнали о подвигах Зафира, и стали они жить спокойно.

Весть о подвигах Зафира дошла и до султана. Позвал султан его к себе, чтобы наградить за мужество, пожаловал ему золотую кольчугу и сказал:

— Проси у меня что хочешь!

— Ничего мне не надо! — ответил Зафир. — Я лишь прошу Аллаха, чтобы он продлил тебе жизнь!

Но султан настаивал:

— Нет, ты обязательно должен что-нибудь попросить!

— Дай мне два дня на раздумье.

И дал ему султан два дня подумать.

Пошел Зафир бродить по улицам той столицы, и все там было ему в диковинку, ведь он был сам из деревни, а ближайший к их деревне город был маленьким и тихим — как один квартал этой шумной населенной столицы. Вдруг он увидел в окне дворца девушку, краше которой никогда не встречал. Влюбился он в нее с первого взгляда. Спросил местных жителей, кто она такая, и ответили ему, что это дочь султана. Через два дня позвал его султан и спросил:

— Ну как, придумал?

— Пощади, господин! — говорит Зафир.

Удивился султан:

— В чем дело?

Сказал Зафир:

— Не гневайся на меня за то, что попрошу!

— Не бойся, проси что хочешь!

— Я прошу руки твоей дочери! — сказал Зафир.

Султан говорит:

— Проси чего-нибудь другого!

Сказал Зафир:

— Ничего другого я не попрошу!

Тогда султан молвил:

— Дочь моя всем женихам ставит такое условие: чтобы жених взял тысячу динаров и спрятал их где-нибудь, и если она найдет эти деньги, то она их заберет, а жениху отрежет нос, так что ему будет стыдно на люди показаться; если же не найдет, то выйдет за него замуж. Так вот, уже десятки женихов к ней сватались, и всем она носы поотрезала! Она ведь может найти что угодно и где угодно! А ты такой красивый, и я не хочу, чтоб ты остался без носа.

Но Зафир настоял на своем:

— Я принимаю ее условие! Вот тысяча динаров и еще драгоценный камень в придачу, завтра я их где-нибудь спрячу, и если она не найдет, то за меня замуж пойдет!

Сообщил султан дочери о новом женихе, а Зафир на рассвете пошел в горы, сжег орлиное перо, и через несколько минут прилетел к нему орел. Рассказал Зафир орлу о своем деле. Взял орел Зафира и спрятал за тучу. Стала дочь султана гадать на песке — получилось что-то непонятное. Стала читать колдовские книги — читала допоздна, так ничего и не угадала! Спросил ее султан, нашла ли она деньги, и ответила она:

— Деньги и их владелец — не на земле. Были бы они на земле, я бы их нашла!

А вечером вернулся Зафир и пришел к невесте. Взглянула она на него пристально и поняла, что это юноша смелый и умный, добрый и остроумный. Влюбилась она в него, но решила еще раз его испытать. Решил Зафир: «Спрячу-ка я деньги в глубине земной или пучине морской». На следующий день он пошел на берег моря и сжег волосок, что дала ему рыба. Приплыла к нему та диковинная рыба и погрузилась в пучину морскую. А дочь султана стала гадать на песке — ничего не нагадала. Тогда она сказала:

— Был бы он на поверхности земли — я нашла бы его!

Сказал султан, отец ее:

— Он, наверно, спрятался в глубине земли!

— Я не могу найти места, где он спрятался! — признала дочь.

А вечером рыба выплюнула Зафира на берег, он вернулся в город, сменил одежду и пришел во дворец. Сказал султан:

— Моя дочь говорит, что ты спрятался не на земле.

Ответил Зафир:

— Да, я спрятался в глубине земной.

И в третий раз решила дочь султана испытать Зафира. Пошел Зафир к старухе, у которой пас скот, попросил у нее козу, зарезал эту козу, налил ее кровь в таз, разбавил горячей водой, поставил в этот таз табурет, положил на табурет золотую кольчугу — подарок султана, поставил таз со всем содержимым в тени гранатового дерева и влез сверху на кольчугу. Стала дочь султана гадать на песке, и открылись ей какие-то старинные фигуры — как будто она с ума сошла. Повторила гадание — получилось то же самое! В полдень пришел к ней султан и спросил:

— Ну как, нашла?

Ответила она:

— Да, отец, нашла, да только в таком месте, что не верится!

Спросил султан:

— Где? Скажи мне, где он, и я пошлю за ним!

— Ты мне не поверишь! — говорит дочь.

И снова велел султан:

— Говори, где он!

И сказала султанская дочка:

— Он недалеко отсюда, на вершине золотой горы, а гора та на острове в море крови, под гранатовым деревом.

Решил султан, что она ума лишилась, а ее мать заплакала, когда услышала такие слова. Спрашивает султан:

— Где же это недалекое место, где находится кровавое море и остров с золотой горой?

Ответила дочь:

— Не знаю, но все это так и есть. Я знала, что вы мне не поверите!

— Ты же знаешь условие: ты должна назвать место, где он прячется, и тогда мы приведем его сюда, — говорит султан. Так и не сумела девушка сделать это и с плачем удалилась в свою спальню. А утром Зафир пришел во дворец, и султан сообщил ему, что дочь его больна и не велела никого принимать. И еще сказал султан:

— Боюсь, уж не помешалась ли она? Вчера говорила, что ты спрятался на золотой горе на острове в кровавом море недалеко отсюда.

Сказал Зафир:

— Она была права! В первый день я на орле вознесся выше тучи, на второй день рыба погрузила меня в пучину морскую, а на третий день сел я на золотую кольчугу на стуле, поставленном в таз с козьей кровью под гранатовым деревом.

Удивились султан и его придворные тому, что услышали, и спросили Зафира:

— Как ты сумел все это совершить?

Ответил Зафир:

— Благодаря добрым делам!

И рассказал все, что с ним произошло с того момента, как расстался с отцом, до прихода к султану.

Затем Зафир попросил султана разрешить ему повидать невесту, и султан разрешил. Зафир пришел к девушке и объяснил ей, что она ни разу не ошиблась, искала его правильно. И они еще больше полюбили друг друга. Спросил ее Зафир:

— Когда наша свадьба?

Ответила девушка:

— Когда тебе угодно!

Вернулся он к султану и передал ему весь этот разговор.

И они играли свадьбу двадцать дней и двадцать ночей, и приехал на свадьбу рыбак Сабир со всем семейством (султан послал за ними). И все они зажили счастливо и благополучно, и у Зафира с женой родилось много мальчиков и девочек.

Давным-давно жили-были три сестрицы-девицы. Не было у них ни матери, ни отца. Каждый день они мыли шерсть, а старшая сестра продавала эту шерсть, и так они зарабатывали себе на пропитание. Однажды, когда муаззин возгласил начало вечерней молитвы, попросили младшие сестры старшую зажечь светильник, но у них в доме не нашлось спичек. Старшая сестра взяла светильник и пошла к соседям зажечь его. Вошла она в незнакомый дом и увидела там сорок один светильник — сорок маленьких и один большой. Зажгла она свой светильник от большого светильника и вдруг слышит голос:

— Ты зажгла свой светильник от меня, забеременеешь от меня!

Но она — невинная девушка — не приняла всерьез эти слова. Пришла она к сестрам, а те на нее напустились:

— Где ты была? Мы сидим без света, а ты по соседям бродишь!

— Клянусь Аллахом, сестрицы, я была не у соседей, а в каком-то незнакомом доме, где со мной приключилась диковинная история: был там сорок один светильник — сорок маленьких и один большой, — зажгла я свой светильник от большого светильника и вдруг слышу голос: «Ты зажгла свой светильник от меня, забеременеешь ты от меня!»

Удивились сестры:

— Ты это вправду слышала? Не может светильник говорить!

И не поверили ей. Но вот прошло шесть месяцев, и вырос у нее живот, как у беременной. Стали сестры плакать. Истекли девять месяцев, и однажды ночью, когда сестры сидели и славили того, чье око не дремлет и не спит[7], вдруг раздвинулась стена их дома и вышел из нее ифрит. Сказал ифрит:

— Мир вам!

Девушки так перепугались, что упали в обморок. Но ифрит побрызгал на них водой, и они пришли в себя.

— Не бойтесь, девушки! — говорит ифрит. — Я муж вашей старшей сестры, пришел помочь ей рожать.

Достал из-за пазухи нож, рассек чрево своей жены и воскликнул:

— Выходи, дочка!

И вышла оттуда девочка! А жене своей он сказал:

— Если тебе захочется какой-нибудь пищи или одежды, скажи про себя: «Хочу того-то и того-то!» И сразу появится перед тобой то, чего ты пожелаешь! Не надо будет тебе ни мыть шерсть, ни работать. А я ухожу и вернусь к тебе через пятнадцать лет.

— До свидания, да хранит тебя Аллах! — ответила жена.

И ифрит исчез. А жена его стала растить дочку. И все, чего она хотела, в ее доме появлялось. Исполнилось дочери пятнадцать лет. Однажды девочка сказала матери:

— Пойдем погуляем!

Пошли они гулять, присели отдохнуть на берегу реки, пошла девочка мыть руки и уронила в реку золотой браслет с алмазом. Стала она плакать, а мать ее утешает:

— Не печалься! Завтра пойдем к ювелиру, и он тебе сделает другой браслет. А сейчас вернемся домой.

Пошли они домой. А в это время царевич отправился на прогулку и присел отдохнуть на берегу той же реки. Вдруг видит — в воде что-то блестит. Приказал он слуге нырнуть, тот достал браслет и принес царевичу. Взял царевич браслет, стал им восхищаться и сказал про себя: «Дорого бы я дал за то, чтобы увидеть хозяйку этого браслета!» Потом приказал подать коня и вернулся во дворец. Увидела царица, что ее сын какой-то понурый и усталый, и спросила:

— Что с тобой, сынок?

— Ах, матушка, если ты меня любишь, приведи мне хозяйку этого браслета, и я женюсь на ней!

Взяла царица браслет и стала ходить по Дамаску. В каждый дом заходила и спрашивала, нет ли там хозяйки этого браслета. Но все отвечали, что нет, и дивились драгоценной вещице. Наконец пришла она в один дом и увидела там девушку, подобную восходящему солнцу. Приветствовали они друг друга, и спросила царица девушку:

— Знаешь ли ты хозяйку этого браслета?

— Да, клянусь Аллахом, знаю! Это я сама!

Тут пришла мать девушки, и заговорила с ней царица о том, что хочет женить царевича на ее дочери. Мать девушки ответила:

— Я пока не могу тебе ответить ни да, ни нет. Вот вернется ее отец, посоветуемся мы с ним, а ты завтра приходи за ответом.

Царица ушла, и вскоре после этого стена вдруг раздвинулась, и из нее вышел ифрит! Поздоровался с женой и дочерью, поцеловал их. Рассказала ему жена про предложение царицы. И сказал ифрит:

— Выдавай нашу дочь замуж за царевича. Только потребуй с него калым в сорок химлей денег.

А потом обратился к дочери:

— Я дам тебе совет: когда муж войдет к тебе, не говори ему ни слова, пока он не скажет: «Я нахожусь под защитой твоего отца — шейха светильников!» Если же он не произнесет этих слов, молчи хоть сто лет!

— Слушаю и повинуюсь! — ответила дочь.

Попрощался он с ними и исчез. Поутру пришла царица за ответом. Мать девушки сказала:

— Мы согласны выдать нашу дочь за твоего сына.

— Назначь калым!

— Сорок верблюжьих вьюков денег.

— Согласна.

Царица отправилась к сыну, рассказала ему обо всем. Он позвал слуг, велел им нагрузить сорок верблюдов деньгами и отправить этих верблюдов к невесте в сопровождении солдат. Сам же объявил:

— Сегодня вечером играем свадьбу!

Вошел он к девушке и увидел, что она подобна восходящему солнцу. Но когда он заговорил с ней, она ему не ответила, и царевич решил, что она немая. Он рассказал об этом матери, но та возразила:

— Нет, сынок! Твоя жена не немая. Клянусь Аллахом, она щебечет, как птичка!

Прожили они вместе год, а девушка так и не заговорила. Надумал царевич взять вторую жену. Новая жена решила познакомиться со своей соперницей. Пришла она к ней, поздоровалась, и та ей ответила. Подумала вторая жена: «Странно, что женщина говорит со всеми, кроме своего мужа-царевича!» А первая жена царевича не знала, кто ее гостья. Велела она служанке принести блюдо с едой, Чтобы попотчевать ее. Несла служанка блюдо, да уронила его на землю и разбила. А то блюдо было из изумруда и яхонта, второго такого не было ни у одного султана на всей земле! Увидела госпожа разбитое блюдо, схватила кнут и давай хлестать служанку! Воскликнула служанка:

— Да заступится за меня твой отец — шейх светильников!

При этих словах госпожа перестала ее бить. Услышала это ее соперница и, вернувшись к царевичу, сказала:

— О мой повелитель! Сегодня я пришла к своей сопернице, пообедала у нее и обнаружила, что она вовсе не немая — щебечет словно птица! И вот что там произошло: она послала служанку за едой, у той из рук выпало блюдо и разбилось. Схватила женщина кнут и стала бить служанку, а та воскликнула: «Да заступится за меня твой отец — шейх светильников!» Госпожа тотчас оставила ее.

Тогда царевич подумал: «Клянусь Аллахом, надо и мне сказать ей эти слова, может, она со мной заговорит!» Пришел он к жене и сказал:

— О моя госпожа! Я твой раб, я готов умереть за тебя. Да заступится за меня твой отец — шейх светильников! Скажи мне хоть одно слово!

Как только услышала она эти слова, воскликнула:

— О мой любимый! Ты — моя душа и мое сердце.

И бросились они друг другу в объятия. Тут и сказка вся.

Было так или не было, но мы должны верить нашему великому Аллаху! И когда-то очень давно жил на свете старый и бедный пастух. И было у него двое детей — мальчик и девочка — и небольшое стадо овец. И однажды утром собрался он на пастбище, которое находилось возле темного леса, и взял с собой детей, так как дома оставить их было не на кого. И когда подошли они к лесу, дети попросили разрешения поиграть на зеленой опушке, покрытой весенними цветами, и отец разрешил им. А сам присел под высоким деревом и стал смотреть, чтобы на овец не напали хищные звери.

И дети побежали на поляну и начали собирать цветы и плести большой венок. И вдруг они увидели маленького птенца, который то поднимался вверх, то падал на землю. И подумали они, что птенец ранен, и подбежали к нему и только хотели взять его в руки, как он снова подпрыгнул и отлетел в сторону. И стали они преследовать его, и незаметно углублялись все дальше и дальше в лес. И прошло так несколько часов, и опустилось солнце, и птичка вдруг исчезла.

Остановились дети и поняли, что заблудились и не знают дороги обратно! И залезли они на высокое дерево и очень обрадовались, увидев неподалеку несколько огоньков, и пошли на них. И вскоре увидели большое жилище, и приблизились к нему, и постучали в широкую дверь. И открыла им седовласая старуха, и приняла их очень гостеприимно — подала горячую еду и приготовила мягкие постели. А утром дети попросили показать им дорогу к родному дому, но хозяйка ответила, что сделать это невозможно, так как они пересекли границу волшебного царства и на той стороне их ждет сам волшебник, а та птичка, за которой они бежали, не кто иной, как его коварный и хитрый посланник!

И попросила старуха детей остаться у нее и помогать ей в ее домашних делах. И они согласились, хотя и без всякой охоты. И тогда старуха наказала девочке не подходить к каменному погребу и посоветовала детям не выходить ночью из дома, так как на них могут напасть хищные звери или сам волшебник.

И остались дети у этой старухи. И однажды ночью мальчик услышал, как заскрипела входная дверь. И он тихонько поднялся и посмотрел в окно. И увидел, как старуха вышла из дома и направилась на лесную поляну, что была неподалеку. И он пошел за ней и увидел, как она сбросила с себя одежду и превратилась в страшное чудовище. А потом выбежала на середину поляны, где ее ждал огромный демон со сверкающими, как молния, глазами, и он сказал: «Любимая моя, есть ли у тебя что-нибудь перекусить?!», и она ответила: «Есть! Но они еще совсем маленькие; подождем, пока подрастут, и потом я накрою для тебя хороший стол!»

И мальчик, услышав эти слова, сразу же побежал к сестре и рассказал ей все, что видел, и попросил ее ни о чем не говорить и ничего не делать, а подумать, как им избавиться от чудовища и возвратиться в родной дом.

А на следующий день девочка услышала какие-то странные голоса. Она посмотрела в щель в двери и увидела старуху, которая держала в руках палочку и просила у нее лекарство для больного мужа. И поняла она, что в этой палочке и живет тот волшебник, о ком говорила старуха и кто может выполнить любое желание! И рассказала она об этом брату, и решили они избавиться от чудовища с помощью этой волшебной палочки, которую старуха прятала за несколькими замками.

А через день или два старуха попросила мальчика принести воды в баню, а девочку — потереть ей спину. И пока грязная старуха отмокала в горячей воде, девочка попросила разрешения выйти из бани и подышать свежим воздухом. И старуха кивнула головой и приказала ей не задерживаться. И девочка вышла из бани, вытащила ключи из старухиной одежды, подбежала к той комнате и открыла ее. И взяла в руки волшебную палочку и попросила ее помочь им избавиться от страшного чудовища. Палочка выполнила эту просьбу и сказала, что старуха больше никогда не возвратится в этот дом.

Потом девочка открыла запретный погреб и увидела, что он переполнен черепами и костями тех людей, которых успело съесть лесное чудовище.

Дети собрали все самое дорогое и ценное, что было в доме, наполнили несколько сундуков золотом и жемчугом и попросили волшебную палочку доставить их к родному отцу. И появился громадный марид, взвалил на плечи все эти богатства и посадил на руки мальчика и девочку — и через несколько минут опустились они перед хижиной отца. И увидел он детей и обрадовался, и лицо его озарилось счастливой улыбкой!

А потом купил отец большой дворец в самом центре города, и люди стали называть его почтенным эмиром. А когда мальчик подрос, то женили его на одной из дочерей султана, а когда подросла девочка, то выдали ее замуж за богатого вельможу здешних мест!

И живут они и здравствуют!

Жил-был рыбак, и была у него красавица жена. Он ловил рыбу, продавал ее и тем зарабатывал себе и семье на пропитание. Однажды рыбак заболел. Жена сказала ему:

— Если сегодня ты не пойдешь ловить рыбу, что же мы будем есть? Давай я помогу тебе нести сеть и корзину для рыбы. Может, нам удастся поймать и продать пару рыбин — этих денег нам хватит, чтобы пообедать!

Взяла жена сеть и корзину, пошли они к морю и забросили сеть возле царского дворца. А царь глядел в окно. Он увидел жену рыбака и влюбился в нее. Позвал он везира и говорит:

— О везир! Я влюбился в жену рыбака. Она так красива! В моем дворце нет такой красавицы.

— Что же теперь делать, о царь? — спрашивает везир.

— Надо привести рыбака во дворец и убить! Тогда я женюсь на его жене!

— Нельзя его убивать, ведь он ни в чем не виноват! — возразил везир. — Народ будет говорить о твоей несправедливости. Скажут люди: «Царь казнил какого-то рыбака из-за женщины!»

— Как же быть?

— Есть в нашем городе дворец, его построил мой отец. А в том дворце есть зал площадью в феддан! Позовем рыбака, и я скажу ему: «Царь велит застелить весь этот зал одним большим ковром — целым ковром, а не сшитым из нескольких кусков!» И если он не принесет такого ковра, то мы его казним и у казни той будет причина.

— Хорошо! — согласился царь.

Послал везир за рыбаком, привел его в тот зал, и царь ему сказал:

— Ты должен застелить весь этот зал одним большим ковром. Даю тебе три дня сроку. А не принесешь ковра — тебя сожгут. Да будет это записано и скреплено печатью!

— Разве я мастер по коврам? — возразил рыбак. — Вели мне наловить рыбы всякого сорта и цвета — я тебе ее принесу!

— Ни к чему этот разговор. Так решил царь! — оборвал его везир.

— Ну что же, если так, можешь поставить хоть сто печатей под царским указом!

Пришел рыбак домой злой. Спросила жена:

— Почему ты такой злой?

В ответ рыбак воскликнул:

— Молчи! Собирай пожитки, бежим из этого города!

— В чем дело?

— Царь велел мне сделать или достать ковер размером в феддан.

— Такой большой?

— Да!

— Хорошо, ложись-ка ты спать, а завтра утром я принесу тебе такой ковер, и ты сможешь застелить зал.

— Ты такая же сумасшедшая, как и везир! Разве мы ткачи?

— Хочешь, я сейчас пошлю тебя за ковром?

— Да уж лучше прямо сейчас…

— Иди по направлению к Шубре[8], увидишь большое дерево, а возле него — колодец. Загляни в колодец и скажи: «О женщина! Твоя сестра передает тебе привет и просит вернуть ей пряжу, что вчера забыла у тебя. Мы должны застелить этой пряжей комнату».

Пошел рыбак, заглянул в колодец и сказал:

— О женщина! Твоя сестра приветствует тебя и просит вернуть ту пряжу, что вчера оставила у тебя: Мы должны застелить этой пряжей комнату.

Ответила женщина, сидевшая в колодце:

— Возьми пряжу. Ты сможешь застелить ею все, что захочешь.

Положил он пряжу в карман и пошел домой, говоря себе: «Эта женщина считает меня сумасшедшим!» Пришел домой, сказал жене:

— Вот, я принес пряжу!

А жена ему в ответ:

— Хорошо, иди сейчас же к везиру и попроси у него большой гвоздь. Забей этот гвоздь у входа в зал, зацепи за него пряжу и размотай ее по всем залу.

Рассердился рыбак на жену:

— Ты хочешь, чтобы люди сочли меня дураком? Разве эта пряжа — ковер?

— Ступай, сделай так, как я тебе велела!

Пошел рыбак, приговаривая: «Этот день — последний день моей жизни!» Явился он к царю и везиру. Те его спросили:

— Принес ли ты ковер, рыбак?

— Да, принес, — ответил он.

— Где же он?

— В моем кармане.

— Разве это клубок, что он помещается у тебя в кармане?

— Сделай милость, везир, дай мне большой гвоздь, и я застелю зал!

Дал везир ему гвоздь, а сам позвал палача и приказал ему:

— Стой у входа в зал, а я пойду в зал и буду следить за работой рыбака. Если он не застелит зала, то доставай меч и руби ему голову!

Направились рыбак, везир и палач в зал. Везир с рыбаком вошли внутрь, а палач остался стоять у входа. Забил рыбак гвоздь у самого входа в зал, а пряжу к гвоздю привязал да по всему залу размотал. Получился большой ковер, подобного которому не было даже в царском дворце!

Увидел это чудо везир, удивился и сказал:

— Молодец рыбак! Но царь хочет, чтобы ты сделал еще одно дело.

— Какое дело?

— Приведи восьмидневного ребенка, который рассказал бы царю сказку-небылицу — ложь от начала до конца.

— Слыхано ли, чтобы восьмидневные дети говорили? Даже дети шайтана в таком возрасте не умеют говорить!

— Спорить нечего! Приказ царя надо выполнять. Даю неделю сроку, ну так и быть — восемь дней. Так написано и скреплено печатью!

— Что ж, коли так, то ставь сто печатей!

Поставил везир печать на царском указе. Рыбак взял указ и пошел домой. Вернулся злой и расстроенный и сказал жене:

— Верно я тебе говорил, что нам надо бежать из этого города!

— Почему?

— Да вот теперь царь с везиром требуют, чтобы я привел им восьмидневного ребенка, который рассказал бы им сказку, да такую, чтоб была ложью от начала до конца, ни единого слова правды. А сроку-то дали всего восемь дней!

— Ладно, не сердись! Пройдут восемь дней — будет мальчик.

Через неделю сказал рыбак жене:

— Наступил восьмой день. Что будем делать?

Ответила жена:

— Иди к тому колодцу и скажи женщине, что сидит в колодце: «Твоя сестра приветствует тебя и просит отдать ей мальчика, что родился вчера. Он будет рассказывать нам сказки».

Накричал рыбак на жену:

— Ты такая же полоумная, как и везир! Дура! Везир велел принести восьмидневного ребенка, а ты мне говоришь о ребенке, которому всего один день.

— Делай так, как я сказала!

Отправился рыбак к колодцу, приговаривая: «Видно, настал мой последний день!» Пришел туда и крикнул:

— О женщина! Привет тебе от сестры! Она просит отдать ей ребенка, родившегося вчера!

Подала ему женщина из колодца ребенка и сказала:

— Благослови его!

Благословил рыбак дитя именем Аллаха, взял его и пошел. Попросил он ребенка:

— Мальчик! Скажи мне что-нибудь! Дай знать, суждено мне сегодня умереть или нет!

Но мальчик только плакал, как все малые дети. И подумал рыбак: «Видно, везир и моя жена хотят моей смерти! Где ж это видано, чтобы новорожденные говорили, даже если это дети шайтана!»

Пришел он домой и сказал жене:

— Вот я принес младенца, но он не говорит!

— Отнеси его к царю и везиру, и он заговорит, — ответила жена. — Только попроси у них три подушки: одну подушку положи слева от ребенка, вторую — справа, а третью подложи ему сзади.

— Ладно, — согласился рыбак. Понес он ребенка к царю. Обратился везир к младенцу: «Мальчик мой!», а тот заплакал: «Вай!» — обрадовался везир, что ребенок не говорит, и доложил царю:

— Попробовал я заговорить с младенцем, а он в ответ ничего не сказал, лишь заплакал. Пришел последний день жизни рыбака! Но прежде чем его казнить, давай-ка соберем диван — всех советников и судей — и покажем им младенца.

Собрались все советники и судьи, а царь с везиром приказали рыбаку:

— Давай-ка сюда говорящего младенца!

Рыбак попросил принести три подушки и поместил младенца среди этих подушек так, чтобы все собравшиеся могли его видеть. И спросил царь рыбака с усмешкой:

— Это младенец, который расскажет нам сказку?

И тут младенец вдруг воскликнул:

— Мир тебе, о царь!

Удивились все министры и судьи. Царь ответил на приветствия ребенка и сказал ему:

— Расскажи-ка нам, хитрец, такую сказку, чтобы вся была ложью от начала до конца!

И рассказал ребенок:

— Когда я был в расцвете юности, как-то шел я из города в деревню жарким летом. Вдруг навстречу мне продавец арбузов. Купил я у него арбуз за махбуб, разрезал, а внутри целый город! Залез я в арбуз и стал наблюдать за горожанами. Вдруг вижу: растет там финиковая пальма. Забрался на нее, чтобы поесть фиников. Гляжу, а на верхушке пальмы феллахи сеют, жнут, молотят зерно и мелют муку. Пошел я дальше, смотрю, один человек толчет яичную скорлупу, а другой ее сеет. И тут же из этой скорлупы выводятся цыплята и летят: петушки в одну сторону, а курочки — в другую. Потом я встретил осла, навьюченного кунжутным зерном. Поел я этого зерна и вдруг выскочил из арбуза, а арбуз остался цел и невредим, как и раньше!

Воскликнул царь:

— Ну и лжец же ты! Из всех шайтанов шайтан! Где же это видано, чтобы внутри арбуза помещался город, а из яичной скорлупы выводились цыплята?

Ответил младенец:

— А где это видано, чтобы царь и везир из-за женщины замышляли убийство невинного бедняка-рыбака? Клянусь Аллахом, если ты, царь, от него не отстанешь, то скоро превратишься в прах вместе со своим везиром!

Взял рыбак ребенка и пошел домой. Жена сказала ему:

— Отнеси младенца туда, откуда ты его взял!

И он отнес мальчика его матери — той женщине из колодца.

А у рыбака с женой был свой сын по имени Мухаммед Ловкий — такой же красивый, как его мать. И у царя был сын — с виду как сын феллаха, они с Мухаммедом ходили в один куттаб. Царевич всегда здоровался с Мухаммедом.

— Доброе утро, сын рыбака!

И отвечал ему Мухаммед:

— Доброе утро, царевич! У тебя лицо как башмак!

Так они занимались в одном куттабе целый год и каждый день так здоровались. Но однажды рассердился царевич на Мухаммеда и пожаловался царю:

— Батюшка! Сын рыбака меня дразнит — говорит, что лицо у меня как башмак!

Позвал царь учителя и сказал:

— Если ты убьешь сына рыбака, то будут тебе хорошие подарки и белые невольницы!

— Слушаюсь, государь! — ответил учитель. — Я ведь каждый день его бью. Могу и до смерти избить!

Поутру пришел Мухаммед Ловкий, сын рыбацкий, в школу. Увидел его учитель, приказал другим мальчикам:

— Подайте мне палку и держите сына рыбака!

Мальчики схватили Мухаммеда, а учитель взял палку и стал его бить. Избил до крови! Мухаммед убежал домой и сказал отцу с матерью:

— Смотрите, как учитель избил меня чуть ли не до смерти из-за царевича! Не пойду больше в школу, а буду рыбаком, как отец!

— Хорошо, сынок! Завтра пойдешь ловить рыбу! — сказал рыбак.

На следующий день дал сыну корзину и сеть. Пошел Мухаммед на берег морской, забросил сеть и поймал рыбу перламутрового цвета. Решил он: «Зажарю-ка я ее и съем!» Собрал он на берегу хворост, разжег костер и только хотел пожарить рыбку, как она заговорила:

— Не жарь меня, Мухаммед! Отпусти меня обратно в море. Я морская царица. Может, в трудный час я тебе помогу!

И выпустил он рыбку в море.

А царь позвал учителя и спросил:

— Убил ли ты Мухаммеда, рыбацкого сына?

— Нет, не убил, — ответил учитель. — Я его избил до полусмерти, а он убежал из школы и теперь рыбачит, как отец.

Тут подошел везир, и стал с ним царь советоваться, как убить Мухаммеда. Сказал везир:

— Есть одна красавица — дочь султана Зеленой земли[9]. До той земли отсюда семь лет пути. Давай-ка вызовем Мухаммеда и скажем ему: «Привези царю дочь султана Зеленой земли! Царь хочет на ней жениться, а никто, кроме тебя, не сможет ее привезти».

Согласился царь:

— Хорошо, зови Мухаммеда!

Привели Мухаммеда во дворец и приказали:

— Привези дочь султана Зеленой земли!

— Как я узнаю путь туда? — спросил Мухаммед.

— А это уж твоя забота! Ты должен привезти дочь султана. А не привезешь — голова с плеч!

Опечалился Мухаммед, побрел домой. Вдруг приплыла к нему та рыбка и спросила:

— Отчего ты такой невеселый, Мухаммед Ловкий?

— Велел везир мне привезти дочь султана Зеленой земли.

— Попроси царя, чтобы сделали тебе золотой корабль на деньги везира!

Попросил Мухаммед царя, и сделали ему золотой корабль на деньги везира. Сел он на этот корабль, а рыбка поплыла впереди, показывая дорогу. Наконец приплыли они в Зеленую землю.

Закричал глашатай на площади главного города Зеленой земли:

— Все — мужчины и женщины — приходите полюбуйтесь на золотой корабль Мухаммеда Ловкого — рыбацкого сына!

И пошли жители того города поглядеть на невиданное чудо — золотой корабль. За восемь дней на корабль посмотрели все жители города! Стала султанская дочь просить отца, чтобы он и ей разрешил взглянуть на золотой корабль. И объявил глашатай, чтобы никто в городе — ни мужчина, ни женщина — не посмел выйти из дому, когда дочь султана пойдет осматривать золотой корабль. Взошла она на корабль, а Мухаммед Ловкий поднял паруса и отплыл!

Спросила дочь султана:

— Куда ты везешь меня, хитрец?

— Везу тебя к одному царю, который хочет на тебе жениться.

— А тот царь красивее тебя?

— Приедешь — увидишь!

Тут сняла султанская дочь перстень с пальца и бросила в море. А та рыбка перстень проглотила. Прибыли они в Египет. Оставил Мухаммед Ловкий девушку на корабле, а сам пошел к царю и сказал:

— Вот я привез тебе дочь султана Зеленой земли. Ты для нее из зеленого шелка ковер по земле расстели!

Расстелили слуги зеленый ковер для дочери султана. Пришла она во дворец. Увидел царь ее, влюбился и так к ней обратился:

— Я хочу заключить с тобой брачный договор!

Ответила девушка:

— Если хочешь на мне жениться, достань тот перстень, что я уронила в море!

А она уже знала, что рыбка отдала ее перстень Мухаммеду. Царь же спросил везира:

— Кто достанет перстень царевны, что упал в море?

Ответил везир:

— Никто, кроме Мухаммеда Ловкого!

Послали за Мухаммедом Ловким, привели его к царю, приказали найти перстень дочери султана, а он вынимает тот перстень из кармана! Взял царь перстень, пришел к дочери султана и сказал:

— Вот твой перстень! Давай сегодня же сыграем свадьбу!

Ответила дочь султана:

— Подожди! Есть у нас в стране такой обычай: кто хочет жениться, тот должен броситься в огонь, а затем искупаться в море. Только после этого он входит к невесте. Таков обряд в нашей стране!

Приказал царь разжечь костер на берегу моря, позвал везира и сказал:

— Завтра я брошусь сначала в огонь, потом в воду, а из воды — прямо на свадьбу!

— Пусть сначала бросится Мухаммед! — посоветовал везир. — Посмотрим: если он выйдет невредимым из огня и воды, тогда и мы бросимся.

Ночью приплыла к Мухаммеду рыбка и сказала:

— Если прикажет тебе царь броситься в огонь — не бойся! Зажми уши, скажи: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного» — и прыгай!

Разжег царь костер, позвал Мухаммеда Ловкого и приказал ему броситься в огонь.

— Слушаюсь! — ответил Мухаммед. Зажал он уши и воскликнул:

— Во имя Аллаха, милостивого, милосердного!

И в огне не сгорел, и из моря вышел еще прекраснее, чем был раньше! Увидели это царь с везиром, и везир сказал царю:

— Надо и сыну твоему тоже прыгнуть в огонь и в море. Может, он тоже красивее станет!

И бросились в огонь все трое — царь, царевич и везир — и превратились в пепел! А Мухаммед Ловкий женился на дочери султана Зеленой земли и сел на царство. Поселил он во дворце отца и мать, и стали все они жить да поживать!

Дочь царя была очень красивой, стройной и умной девушкой. И сватали ее многие эмиры и юноши знатного происхождения из далеких городов и близлежащих земель. Но царь не давал ни одному из них согласия на брак с его дочерью, не посоветовавшись с нею и не узнав ее мнения о каждом женихе, так как любил ее больше всего на свете. А дочь его безжалостно и жестоко отвергала все предложения эмиров и их отцов, так как знала, что у каждого из них одна цель — получить богатую невесту с большим приданым. И скоро отец стал упрекать дочь и порицать ее за гордость и высокомерие, за ее отказ всем юношам: как эмирам, так и царевичам!

И терпение его кончилось, и не мог он больше смотреть на опечаленные лица богатых вельмож и всесильных султанов, и стал он бояться, что из-за разборчивости дочери испортятся его отношения с соседними царствами и землями. И решил он выдать дочь за первого жениха, положение и возраст которого он признает подходящим! И узнала об этом девушка, и попросила отца, чтобы дал ей небольшой срок для размышлений и выделил ей амбру и мускус, а также розовую воду и благовония из далекой Индии. И согласился царь, и принесли его рабы несколько мешков с амброй и мускусом, и подали невольницы кувшины с розовой водой и индийскими духами. И закрылась девушка в своей спальне, и высыпала амбру и мускус, и залила их розовой водой, и размешала все это, и начала лепить фигуру человека. И через несколько дней появился в ее комнате стройный юноша с крепкими мышцами и красивым лицом!

И села девушка рядом с ним и начала покорно и смиренно молиться Аллаху и просить у всевышнего и всемогущего душу для своего избранника. И прошли недели и месяцы, а она все просила и уповала. И ангелы вняли ее просьбам, и прислушался Аллах к ее молитвам, которые не умолкали ни днем ни ночью, и послал душу тому парню, которого она слепила из амбры и мускуса! И поблагодарила она Аллаха, и взяла парня за руку, и они вышли из комнаты. А все это время царь был в большой тревоге и думал, что дочь его постиг тяжелый недуг, и послал гонцов в разные столицы в поисках мудрецов и искусных исцелителей. И вдруг он увидел, что она идет навстречу ему веселая и радостная. И подбежал он, и обнял ее, и горе его сменилось радостью.

Но что это? Вслед за дочерью вышел юноша! И вспыхнул царь, и страшные подозрения запали в его душу, и уже намеревался он прогнать девушку из дома и наказать ее по всей строгости обычаев, но она поспешила охладить его пыл и рассказала всю историю юноши от начала до конца. И стала она просить у отца позволения стать женой этого парня, которого любит ее сердце и желает ее душа, и сказала, что за другого она никогда не пойдет! И согласился царь выдать дочь за человека из амбры, и дал ему титул — султан Анбар[10]. И во всем царстве было объявлено о больших празднествах, и глашатаи днем и ночью возвещали о близкой свадьбе царевны и султана Анбара.

И эта новость разнеслась за тысячи километров. И многие не могли поверить, что дочь царя все же согласилась стать чьей-то женой. Одни сразу же поспешили в царский дворец, чтобы посмотреть на долгожданного избранника царевны, другие заявили о своем желании участвовать в свадебных торжествах. И все, кому удалось хотя бы краем глаза увидеть будущего мужа царевны, отмечали его стройность и грациозность, молодость и красоту, силу и обаяние. И превозносили дочь царя, восхваляя ее рассудительность и хороший вкус.

И закончились свадебные пиршества, и стали жить царевна и султан Анбар в просторном дворце в счастье и радости!

И услышала дочь царя, который правил в далеких землях, о красоте и силе султана Анбара. И была она коварной ведьмой, и решила завладеть им любой ценой. И села она на волшебный кувшин, и ударила его плетью и поднялась высоко в небо. Потом опустилась на крышу того дворца, где жил султан Анбар с молодой женой. И подождала до вечера. И когда во дворце все уснули, осторожно спустилась и незаметно пробралась в спальню, и увидела на широкой постели красивую женщину, а рядом с ней крепко спящего султана Анбара. И подошла она к кровати, и произнесла несколько заклинаний.

И когда убедилась, что они подействовали на молодых, схватила юношу — у нее была огромная сила, — посадила его рядом с собой, ударила по волшебному кувшину, и он метнулся в облака и вскоре опустился в ее родном царстве. И принесла ведьма султана в свою комнату, и прочитала еще несколько заклинаний, чтобы он забыл обо всем, что было с ним в прошлом. И когда убедилась, что они возымели действие, сказала два волшебных слова, и султан проснулся. И стал он смотреть по сторонам, ничего не понимая. А она приблизилась к нему, обняла и сказала, что она — его жена. Затем пошла к своему отцу и сообщила, что выходит замуж.

И боялся отец ее коварства и волшебства, и поэтому согласился на этот брак. И тут же сыграли пышную свадьбу, и стала жить ведьма, как самая счастливая женщина! Что же касается султана, то он чувствовал себя разбитым и опустошенным, словно что-то потерял — ведь ведьма постоянно насылала на него волшебные чары. И волей его полностью управляла жена, и он понимал только то, что она внушала ему.

А ранним утром проснулась царевна усталой и разбитой от тех заклинаний, которые произнесла над ее постелью злая похитительница. И увидела она, что мужа нигде нет, и стала искать его в соседних комнатах, затем во всем дворце — все бесполезно!

И сообщили глашатаи и трубачи о пропаже султана, но никто не мог сказать, где он и что с ним случилось. И послал царь-отец множество посланий в соседние и отдаленные столицы, но и это оказалось напрасным. И тревога охватила сердце царской дочери, и впала она в отчаяние, и долгое время совсем не выходила из своей спальни. И испугался отец за судьбу единственной дочери, и стал обращаться к знахарям и гадалкам, но и они не могли дать утешительного ответа.

И прошло время, и решила царевна обойти все четыре стороны света и найти своего мужа. И попросила она отца, чтобы он приказал сделать для нее железный мотор и купить стальные сапоги. И когда доставили ей эти вещи, надела она одежду лекаря, остригла волосы, покрыла голову знахарской чалмой и отправилась на поиски мужа. И проехала она на железном моторе много стран и земель, и преодолела несчетное количество рек, гор и долин.

И в один из дней вошла она в город и увидела, что лица всех его жителей — грустные и унылые, а вокруг стоит загробная тишина. И спросила она о причине этой грусти, и люди ответили, что несколько дней назад пропал царевич и никто — ни воины, ни охранники, ни сыщики — не может его отыскать. И подошла девушка к царскому дворцу и сказала, что сможет найти пропавшего царевича, если в награду царь отдаст ей наседку с цыплятами, которые собирали бы жемчуг вместо зерна. И согласился царь.

И стала девушка внимательно наблюдать за дворцом и его обителями. И однажды заметила она, что черная рабыня собирает остатки еды и носит их в свою лачугу, и незаметно пошла за ней. И вскоре увидела, как рабыня отодвинула рваную занавеску и через небольшое отверстие в стене проникла в длинный пустой чулан и закричала: «Поднимайся и ешь!» Потом она подняла палку над головой юноши и стала говорить, что он должен жениться на ней, а если не захочет этого сделать, она запрет его навечно в этом черном и сыром чулане. А парень отвечал, заикаясь: «О госпожа моя, о тетенька, пощади меня, иначе я умру!»

И еще несколько дней следила девушка за этой черной служанкой, и, когда рассмотрела ее невольника, узнала в нем похищенного царевича, и решила спасти его.

И пришла она к царю и сказала, чтобы он наказал всем обитателям дворца отправиться в баню и чтобы оставил ее на несколько часов одну. И согласился царь, и пошел со своей свитой в баню, а за ним — все слуги и горничные, рабы и невольницы, солдаты и трубачи. А черная рабыня стала плакать и просить, чтобы ей разрешили остаться во дворце. Однако девушка настояла на своем условии, и недовольная рабыня присоединилась к толпе, направлявшейся в баню.

А когда дворец опустел, девушка поспешила в темный чулан и обнаружила там царевича, который едва дышал. И когда он увидел ее, то испугался и произнес: «О госпожа моя, о женщина, спаси меня, а то я умираю!»

И успокоила его девушка, и вытащила из сырой норы, и вымыла, и принесла ему чистые одежды, и накрыла на стол. И постепенно парень пришел в себя, лег в свежую постель и уснул. И возвратился царь из бани, и увидел своего сына крепко спящим с радостной улыбкой на устах, и обрадовался, и приказал устроить праздник на все царство. А девушка поведала ему историю про служанку, похитившую царевича, и приказал царь сжечь ее, и солдаты сразу же исполнили приговор. И царь подарил девушке обещанную наседку и цыплят, которые собирают жемчуг вместо зерна!

И после того как жизнь возвратилась в обычное русло, попросила царевна разрешения покинуть дворец. И снова все благодарили ее, выражали ей свою любовь и признательность, и пожелали успехов в ее путешествии. И рассеялись облака грусти и тревоги, и появились улыбки на лицах горожан.

И девушка ушла. И путь ее пролег через новые земли и города. И однажды вошла она в большую столицу и увидела грусть на лицах людей. И спросила она, чем они опечалены. И ей ответили, что сын царя ест без конца и никак не может насытится. И все горожане уже много дней пекут хлеб и готовят всевозможные яства, но парень не отрывается от еды ни днем ни ночью. И многие горожане уже близки к полному разорению, но никакие врачи и знахари не в состоянии помочь царскому сыну.

И решила девушка посмотреть на прожорливого царевича и излечить его от этой болезни. И подошла она к царскому дворцу, и увидела привратника, и сказала ему, что она прибыла, чтобы спасти царевича. И привели ее туда, где сидел сам владыка. И усомнился царь — сможет ли она помочь его сыну, ведь даже лекари оказались бессильны перед недугом царевича! Однако девушка сказала, что поможет парню, если царь наградит ее за это платьем из жемчуга, расшитым алмазными нитями! И царь согласился.

И привели девушку в комнату больного, и увидела она его ослабевшее тело и большой живот, и настояла на том, чтобы ему больше не давали пищи, а ей дали бочку касторового масла. И набрала она литровую меру этого масла и заставила парня выпить его. Затем подвесила его за ноги к старому дереву и стала бить по животу толстой палкой! И каждый раз, когда царевич кричал от голода, она давала ему меру масла и била его толстой палкой. И так продолжалось три дня.

И царь-отец испугался за жизнь своего сына и захотел освободить его от непосильных мук, но девушка не позволила вмешаться, и он подчинился, так как страстно желал исцеления сына. И в конце третьего дня приготовила царевна много мешочков и стала один за другим подвязывать их ко рту измученного парня. И все увидели, как длинные змеи, растревоженные касторкой и сильными ударами, стали выползать из его рта и падать в мешочки. И так заполнила девушка сорок мешочков.

И когда убедилась она, что живот парня освободился от нечисти, она опустила его на землю, дала ему легкой и полезной пищи и отвела в спальню, где он сразу уснул. И запретила девушка подходить к нему до самого утра.

А утром царь увидел своего сына здоровым и бодрым, с улыбкой на лице, и радость охватила все его земли, и были устроены карнавалы и гулянья, везде раздавалась музыка, звучали восторженные стихи. И царь торжественно вручил девушке платье из жемчуга, расшитое алмазными нитями. И девушка сказала царю, что желает продолжить свой путь. И попросил царь ее остаться, но она не согласилась и вскоре покинула дворец. И снова прошла она через многие столицы и царства. И прибыла в один город, жители которого не переставали плакать. И девушка спросила, как всегда, чем они опечалены, и ей ответили, что здешняя царевна лишилась рассудка, и нет пользы ни от врачей, ни от гадалок, ни от всесильных заклинателей!

И пошла девушка к царскому дворцу и сказала привратнику, что сможет вылечить больную. Но он засмеялся и сказал, что царевне уже не помогут никакие лекарства и волшебства. И настояла девушка, чтобы он сообщил о ней царю, и он сделал это скрепя сердце. И сказала девушка царю, что спасет его единственную дочь, если он наградит ее птичкой саад[11], сделанной из алмаза, а глаза у нее будут из агата! И царь согласился.

И начала девушка внимательно изучать дворец и город. И обратила она внимание на небольшой дом напротив дворца, где играла музыка, где все пели и танцевали. И спросила она, по какому поводу устроено такое веселье, и ей ответили, что в этом доме уже год продолжается свадьба. И узнала девушка, что царевна заболела с того дня, как началась эта свадьба.

И надела девушка другое платье и пошла в тот дом, где царило бурное веселье. И увидела она, что люди совершают там обряды волшебства: варят дурманящий напиток и пьют его. А поздно ночью приходит сюда невольница из царского дворца и берет это зелье, и подливает его в пищу царской дочери, и подает ей к столу. И поняла девушка, что царевна лишилась рассудка от этой волшебной воды, и сказала царю, чтобы он вместе со свитой и всеми жителями города отправился на месяц в пустыню будто бы искать новые земли для пастбищ и разведения скота. И царь сначала отказался, но девушка убедила его, и все вокруг опустело: осталась только она да помешанная царская дочь.

И сразу же побежала девушка в этот странный дом, и вылила все волшебное питье, и сломала аппарат, при помощи которого его варили. И начала она ухаживать за больной царевной и готовить ей все самое вкусное и целебное. И постепенно царевна стала приходить в себя и скоро совсем поправилась. И когда возвратился царь, то увидел свою дочь веселой и бодрой, какой она была прежде! И рассказала ему девушка об этом страшном доме, и о волшебной воде, и о невольнице, добавлявшей эту воду в пищу царевны.

И приказал царь поджечь этот дом вместе с неверной служанкой, и наградил девушку птичкой саад, сделанной из алмаза, а глаза у нее были из агата! И через несколько дней покинула она дворец и продолжила свое нелегкое путешествие.

И вскоре услышала она, что люди говорят о ее муже — султане Анбаре. И подошла к городу, и жители его сказали, что ими правит султан Анбар со своей женой — дочерью бывшего царя. И переоделась девушка в платье купчихи, которая будто бы продает старинные ценные вещи, а также украшения и дорогие ткани, и пришла во дворец султана Анбара и сказала, что хочет показать молодой царевне свои товары.

И пропустили ее, и царевна пришла в изумление от того, что она увидела. Однако купчиха запросила большие деньги за наседку с цыплятами, за платье из жемчуга и алмазную птичку. И не смогла ведьма найти таких денег во всем своем царстве и не знала, что ей делать и что предпринять. И тогда купчиха сказала, что отдаст наседку, которая собирает жемчуг, если она позволит ей провести одну ночь с султаном Анбаром, и та согласилась. Но перед сном дала своему мужу усыпляющее снадобье, и он сразу же погрузился в глубокий сон.

И вошла к нему девушка, и села на край постели, и стала плакать, и жалобно говорить: «Султан Анбар, я вылепила тебя из амбры и мускуса, я ночи и дни молили Аллаха, чтобы он дал тебе душу и сердце!»

И ее скорбный плач и глубокая печаль никого не оставляла равнодушным; и темной ночью зарыдали все, кто ее слышал: люди и джинны, звери и деревья, камни и цветы. Один султан спал непробудным сном!

И на второй день девушка предложила ведьме платье из жемчуга, если та разрешит ей провести еще одну ночь с султаном Анбаром, и она согласилась. И снова девушка стала говорить и плакать. И ее услышал портной султана, который дошивал царское платье. И полились слезы из его глаз, и оставили пятна на позолоченном убранстве. И когда утром он пришел к султану и тот заметил эти пятна, то сильно разгневался и хотел наказать портного, но тот стал просить прощения и пощады и рассказал о девушке, которая проплакала целую ночь у постели султана. И тут султан начал вспоминать свою первую жену. И когда наступила третья ночь и девушка отдала ведьме птичку саад и вошла в комнату, он уже полностью освободился от волшебных чар и не выпил усыпляющих капель, и стал внимательно слушать девушку. А она снова стала, рыдая, рассказывать его историю. И тут он вскочил с постели, и страстно обнял любимую жену, и стал ее целовать. К нему возвратились сознание, память и прежняя любовь. И под покровом ночи они сбежали от ведьмы.

А ведьма проснулась рано утром и заметила отсутствие султана и стала искать его, но не нашла. И подбежала к волшебному кувшину и ударила его плетью, но он не двинулся с места: его тоже покинули волшебные чары.

А дочь царя возвратилась с мужем в родные земли. И обрадовался царь, и устроил большие гулянья и торжества! И жили молодые в радости и счастье, и дом их переполнился детьми!

Жил-был один феллах. Жена его умерла, оставила дочку. Женился феллах вторично. Мачеха всячески обижала девочку, заставляла выполнять всю грязную работу по дому, превратила ее в служанку. А мать перед смертью подарила ей телочку. Вечерами, когда отец с мачехой ложились спать, девочка приходила к телке и говорила ей:

— Телочка моя, телочка, матушки моей любимица! Отец мой на другой женился, а мне на долю выпало ей прислуживать да обиды сносить!

Однажды мачеха услышала эти слова и давай бранить девушку:

— Эй ты! Чего лодыря гоняешь? Или работы в доме нет? Ступай-ка к ведьме да попроси у нее сито, скажи, что жена твоего отца больна и что ей нужно сито для семян сезама.

Отправилась девочка в путь — уж такая красивая да ласковая! Все деревья перед нею клонятся, с ней заговаривают. Вот попросило ее рожковое дерево:

— Полей меня, путница! Подмети вокруг землю!

— С удовольствием! — отвечает девочка. И подмела, и полила. Сказало рожковое дерево:

— Да сделает Аллах твои глаза еще черней, а лицо еще краше! Пусть черными будут глаза, а не лицо!

И стали ее глаза еще черней, а лицо еще краше. Пошла девочка дальше — веселая, радостная. Увидела куст алой розы, захотела сорвать розочку. А куст ей говорит:

— Подмети вокруг меня, путница, и полей меня!

— С радостью! — ответила девочка. И полила, и подмела, и землю разрыхлила. Сказал ей куст:

— Пусть будут красными твои щеки, а не глаза!

И стали щеки девочки подобными розе.

Пошла девочка дальше, напевая от радости. Встретился ей на пути куст жасмина, попросил ее:

— Подмети вокруг меня, путница, и полей меня!

Подмела и полила, и сказал ей жасминовый куст:

— Пусть белым будет твое лицо, а не волосы!

И стало ее лицо еще белее. Пришла она к ведьме, пососала ей грудь и сказала:

— Мачеха послала меня к тебе за ситом. Нездорова мачеха, голова у нее болит.

Засверкала ведьма глазами, того и гляди — съест девочку! Потом приказала:

— Поищи у меня в голове!

Стала девочка искать насекомых в ведьминых волосах. Потом велела ведьма помыть ее. Помыла ее девочка. Наказала причесать — причесала ее девочка. Потом развлечь приказала — девочка ей всякие были и небылицы рассказала. Потом ведьма девочку схватила и в глубокий колодец спустила. Сидит девочка в колодце, а ведьма приговаривает:

— Колодец, колодец! Дай ей много золота! Колодец, колодец! Дай ей много денег! Колодец, колодец! Дай ей много одежды!

Вышла девочка из колодца еще красивее, да в новом платье, да вся в золоте и украшениях! Одним словом, полная луна! Взяла она у ведьмы сито и пошла домой.

Мачеха ее увидала — чуть не лопнула от зависти. А у мачехи была родная дочка. И решила мачеха: «Клянусь Аллахом, пошлю-ка я свою дочку к ведьме! Чем моя дочка хуже падчерицы?»

Кликнула она свою дочь и велела ей вернуть ведьме сито. Пошла дочь по той же дороге, что ее сводная сестра. Попросило ее рожковое дерево:

— Подмети вокруг меня, путница, и полей меня!

Удивилась девочка:

— Господи! Дерево, а болтает!

Рассердилось рожковое дерево и воскликнуло:

— Пусть будет черным твое лицо, а не глаза!

Пошла она дальше. Попросил ее розовый куст:

— Подмети вокруг меня, путница, и полей меня!

Глянула на него мачехина дочка презрительно:

— Разве я твоя служанка?

И воскликнул розовый куст:

— Пусть будут красными твои глаза, а не щеки!

Подошла она к кусту жасмина, попросил ее куст:

— Подмети вокруг меня, путница, и полей меня!

И ответила она ему то же, что и розовому кусту. Воскликнул жасминовый куст:

— Пусть будут белыми твои волосы и не будет белым лицо!

И стала девочка черной, как негритянка, седой, как старуха, а глаза ее покраснели. Пришла она к ведьме и сказала ей:

— На, забирай свое сито!

Приказала ведьма:

— Накорми меня!

А девица ей в ответ:

— Разве я твоя служанка?

— Ладно, принеси мне поесть!

— Сама пойди и возьми!

— Нет, сходи ты за едой! Я голодна, ничего не ела с самого утра!

Так они долго спорили. Потом ведьма ее схватила и в колодец опустила. Сидит девица в колодце, а ведьма приговаривает:

— Колодец, колодец! Сделай ее страшилищем!

Вышла девица из колодца такой страшной, что ее собственная мать не узнала!

Кто нас слушал — молодец, а теперь сказке конец!

Жил-был в давнее время праведный человек, известный в своем народе, и было у него три сына: Омар, Зейд и Мухаммед. Воспитал он их в послушании и богобоязни, обучил воинскому искусству и мирным ремеслам. А когда он состарился и пришел его смертный час, собрал их и наказал охранять его могилу первые три дня после смерти, чтобы каждый день и каждую ночь кто-нибудь из них сторожил ее. Вскоре он скончался. Оплакали его, как положено, и предали земле.

А вечером собрались три брата — его сыновья, и младший, Мухаммед, сказал:

— Отец наказал нам сторожить его могилу три дня и три ночи. Пускай начнет сторожить старший из нас — Омар!

Но остальные братья посмеялись над Мухаммедом:

— Какая польза от того, что мы будем стеречь его могилу? Ведь там только труп без души. Да и кто посмеет осквернить его покой? Он был столь уважаемым человеком!

Но Мухаммед не послушал их, достал свой меч и вечером пошел охранять могилу отца. Прошло несколько часов, наступила ночь. Вдруг видит Мухаммед, как из темноты выступает белый призрак — всадник на белом коне, в белой кольчуге, с белым мечом и белым копьем. Воскликнул Мухаммед:

— Остановись, привидение! Что привело тебя сюда в этот час ночи? Чего ты хочешь?

Ответил призрак громким, грубым голосом:

— Твой отец когда-то был ко мне несправедлив, а теперь я хочу ему отомстить!

Налетел на него Мухаммед, восклицая:

— О презренный трус! Ты хочешь рассчитаться с тем, кто был к тебе несправедлив, после его смерти!

Вступил он в схватку с призраком и ударил его мечом так, что голова отлетела в одну сторону, а туловище — в другую. Забрал его белого коня, одежду, оружие и все это спрятал от братьев. А они его спросили:

— Какую пользу ты извлек из бдения на могиле отца?

Но Мухаммед ничего им не ответил — ни хорошего, ни дурного. А вечером спросил:

— Кто из вас пойдет стеречь могилу нашего отца?

Посмеялись они над ним, как в первый день, и сказали:

— Ты, если хочешь!

Взял Мухаммед меч и опять пошел на могилу. Вот он сидит, и вдруг перед ним, как из земли, вырастает огромный черный всадник в черной одежде и с черным оружием, верхом на черном коне.

— Зачем пришел ты в этот поздний час? В чем дело? — воскликнул Мухаммед.

Ответил черный всадник:

— Твой отец меня мучил, а теперь я хочу его помучить!

Ударил Мухаммед его мечом и сбросил с коня на землю, снял с него одежду и оружие, а утром навьючил все это на коня и привез домой тайком от братьев. Вечером он сказал своим братьям:

— Наступает третья, последняя ночь, когда надо бодрствовать у отцовской могилы. Вы ведь поклялись охранять его могилу. А клятвы надо выполнять!

Но братья только посмеялись:

— Иди сам сторожи мертвецов!

И снова пошел Мухаммед на могилу отца. Вдруг появился красный призрак на красном коне, с красным оружием и в красной броне. Когда призрак приблизился, Мухаммед спросил его:

— Зачем ты пришел сюда?

Ответил призрак:

— Твой отец нас наказывал, а теперь мы его накажем!

Но не успел призрак закончить свою речь, как Мухаммед вытащил меч, ударил призрака мечом и убил его. Забрал Мухаммед его одежду и оружие, а красного коня отвел в потайное место, и никто этого не видел и ничего об этом не знал.

Так прошли эти три дня и три ночи. А братья подумали, что Мухаммед сошел с ума. Пришли они к нему, избили его, но он им ничего не сказал, так и разошлись все восвояси.

Однажды возвестил глашатай, что будет великое состязание между царевной — искусной наездницей и всяким, кто пожелает. Тот, кого она обгонит, станет ее рабом, а тот, кто ее обгонит, станет ее мужем. В день состязания Мухаммед одел одежду белого всадника, сел на белого коня и победил — обогнал царевну. Потом подошел он к царю и сказал:

— О царь! Я победил твою дочь! Разреши мне на ней жениться, но отложи свадьбу на несколько дней!

— Хорошо, она твоя! — согласился царь. — Ты ее честно завоевал.

На второй день возвестил глашатай, что будет состязаться дочь везира. А это была такая наездница, что обгоняла даже ветер. Пришел Мухаммед в потайное место, где спрятал коня и снаряжение черного всадника, сел на черного коня, облачился в черную одежду, так что не узнал его никто, даже его братья, также участвовавшие в состязании. Обскакал он дочь везира, пришел к везиру и сказал:

— Дочь твоя стала моей! Оставь ее у себя, пока я за ней не приеду.

— Ты волен ею распоряжаться, как ты хочешь! — ответил везир.

На третий день возвестил глашатай, что приедет на состязания дочь верховного судьи и тот, кто ее обгонит, женится на ней. Пошел Мухаммед туда, где спрятал снаряжение красного всадника, надел его доспехи, сел на его коня и обогнал дочь верховного судьи, а его братья опять не смогли обогнать. Пришел он к верховному судье и сказал:

— Пусть дочь твоя побудет у тебя до завтра!

Согласился верховный судья.

А Мухаммед поехал прятать коня и снаряжение, да замешкался. Приезжает домой, а там братья сердито кричат:

— Где этот несчастный дурачок? Если бы он позаботился о наших конях, мы бы не проиграли в состязании!

Тогда рассказал им Мухаммед все, что с ним произошло, и показал им трех коней: белого, черного и красного. Стали они его радостно обнимать и целовать. И поехали они вместе к царевне, и женился на ней Мухаммед. Потом отправились к дочери везира, на которой женился старший брат Омар. Потом — к дочери верховного судьи, на которой женился средний брат Зейд. И зажили они все спокойно, счастливо и благополучно, пока не пришла к ним Разрушительница прелестей и Разлучительница собраний.

Жили-были царь с царицей. Умерла царица, оставила дочку. Жили царь с царевной в довольстве. Однажды царь спросил ее:

— Дочка, кто строит дом?

— Женщина! — ответила она.

— Нет, мужчина! — возразил царь.

Стала царевна спорить с отцом. Каждый день они так спорили — и утром, и вечером. Надоело это царю, побил он дочку. Заплакала царевна:

— Отец, за что ты бьешь меня? Ведь никто не разрушает лома, кроме женщины, и никто его не строит, кроме женщины!

Воскликнул царь:

— Ты несешь вздор! Мужчина строит дом!

— Нет, женщина! Клянусь Аллахом, я не соглашусь с тобой, отец.

— Послушайся меня!

— Нет, не послушаюсь! Женщина разрушает дом, женщина его и строит!

Разгневался царь, закутал дочь в покрывало и отвел в пустыню. Встретил там мусорщика Мухаммеда, собиравшего мусор, и сказал ему:

— Доброе утро!

— Доброе утро! — ответил мусорщик Мухаммед.

— Я хочу выдать за тебя эту девушку.

— Дядюшка, я слишком беден, чтобы жениться. У меня и двух франков не найдется! В день я зарабатываю два франка: франк на кислое молоко да франк на хлеб. Нет у меня ни кола ни двора — ничего нет! Как же мне еще взять жену?

— Клянусь Аллахом, ты ее возьмешь! — ответил царь. Написал он брачный контракт и отдал ему царевну. Сказала царевна мусорщику:

— Не сердись и не бойся! С помощью Аллаха проживем, побираться не будем!

Взял ее мусорщик Мухаммед, и пошли они своей дорогой. Снял Мухаммед комнату у какой-то старухи и стал там жить с царевной. Приказала ему царевна:

— Возьми эту лиру, купи на нее локоть чистого шелка и семь сортов шелковых ниток. Принеси мне все это, а я буду вышивать!

Пошел он на базар, купил там локоть чистого шелка и шелковых ниток семи цветов. Взяла она семицветный шелк и вышила на той ткани изречения из Корана и стихи знаменитых поэтов. Потом завернула свою вышивку в газету и сказала мужу:

— Ступай к царю, подари ему эту вышивку!

Пошел Мухаммед к царю, а царь его не узнал. Сказал мусорщик:

— Прими, государь, этот подарок!

Взял царь вышивку и дал Мухаммеду десять лир. На другой день сказала царевна:

— Принеси мне еще локоть шелка!

Принес он ей еще локоть шелка. И на этой ткани она сделала красивую вышивку и велела отнести ее везиру. Отнес Мухаммед вышивку везиру, и тот дал ему десять лир. Так у Мухаммеда стало уже двадцать лир. Взяла царевна двадцать лир, пошла на базар, купила ковер, матрац, подушку и одеяло. Потом сняла дом и поселилась там с мужем. Раньше ее муж мусорщик Мухаммед был глуп, а пожил с ней — и сам ума набрался.

Как-то мимо их дома шел караван в Египет. Спросили Мухаммеда люди из каравана:

— Не пойдешь ли ты с нами?

— А куда вы идете?

Но караванщики не ответили на его вопрос, а лишь повторили приглашение:

— Мы хотим тебя взять с собой. Помоги нам!

— А сколько вы мне заплатите?

— Мы дадим тебе четырнадцать лир за дорогу в оба конца.

— Хорошо, я только посоветуюсь с женой!

Пошел к жене, она посоветовала ему идти с караваном. Сшила она ему кумбаз и шаровары, дала сапоги и платок (а в тот платок зашила деньги).

Ушел он с караваном. Они шли от города до города, а Мухаммед пас их овец. Так они пришли в безводную пустыню, три дня страдали без воды и чуть не умерли от жажды. Наконец добрались до колодца. Воскликнули караванщики:

— Вот полный колодец! Кто туда спустится за водой?

Но люди из каравана знали тот колодец: никто оттуда живым не выходил! И никто не хотел туда лезть. Тогда караванщики спросили мусорщика:

— Мухаммед, может, ты спустишься в колодец?

— Ладно, спущусь, а что вы мне за это дадите?

— Мы дадим тебе по пять лир от каждого каравана, — сказали караванщики (а там было целых три каравана), но добавили: — Братец, деньги мы дадим тебе, когда вернешься.

Он согласился, в колодец спустился, взял ведро, воды набрал и наверх его подал. Овцы напились, люди напились, да и помылись — все оживились! Наполнили бурдюки, постирали одежду, освежились!

А сам Мухаммед остался в колодце. Закричал он:

— Вытащите меня!

Но никто не стал его тащить. Вдруг внизу появился огромный ифрит, высотою до верха колодца, и спросил Мухаммеда:

— Чего ты хочешь? Выбраться наверх? Подожди!

У ифрита на каждом колене сидело по женщине: на правом — негритянка, а на левом — белолицая. Сказал ифрит:

— Иди сюда. Я не подниму тебя, пока не скажешь, какая из них красивей. Если скажешь верно, то я сжалюсь над тобой!

Не знал Мухаммед, как ответить, но потом подумал и сказал:

И оказалось, что он угадал: ифриту больше нравилась негритянка. Сказал ифрит:

— Ты правильно ответил. Дайте ему четыре граната!

Девушки дали Мухаммеду четыре драгоценных камня с таким наказом:

— Никому камней не показывай и о том, что видал, не рассказывай! А расскажешь — мы тебя убьем!

— Нет, никому не расскажу!

— Куда ты идешь? — спросил ифрит.

— Мы идем в Египет, — ответил Мухаммед. — Хотим продать там стадо овец.

Ифрит приказал Мухаммеду:

— Купи в Египте легкое и дешевое платье для негритянки и возвращайся сюда, мы тебя отблагодарим!

Помог ифрит Мухаммеду выбраться из колодца, Мухаммед вернулся к каравану. Спутники спросили его:

— Что ты видел в колодце?

— Ничего не видел. Выкладывайте деньги!

Дали ему пятнадцать лир. Он завязал их в свой платок и пошел с караваном в Египет. Продали они овец, получили за них деньги и отправились обратно.

Потом купили стадо верблюдов и еще Бог ведает что. А Мухаммед купил платье для негритянки.

Подошли они к тому колодцу, караванщики говорят:

— Ну, Мухаммед, полезешь за водой?

— А почему бы и нет?

Полез он вниз, а камни-гранаты и платье для негритянки спрятал за пазухой. Спустился в колодец, а девушки его радостно приветствуют:

— Добро пожаловать, добро пожаловать!

— Мир вам, — ответил Мухаммед.

— Неужели это ты?

— Да, как видите, я!

— Слава Аллаху за благополучное возвращение! А принес ли ты платье?

— Да, принес!

— Давай его сюда!

Примерила негритянка платье, и оно ей подошло. Сказал ифрит:

— Если ты, Мухаммед, будешь честно хранить нашу тайну и никому ее не разгласишь, то получишь еще четыре граната!

Люди из каравана напились, постирали одежду, помылись. Потом тронулись в путь. Вернулся Мухаммед к жене, принес ей двадцать девять лир, что заработал в пути.

А жена сразу же купила хороший земельный участок в мухафазе Алеппо. Наняла она рабочих; принялись они за работу и за семь-восемь месяцев построили здание, подобного которому раньше не было. Разукрасили, отделали мрамором разные комнаты: столовую, спальню, гостиную, комнату для отдыха. Одним словом, сделала царевна дом больше и роскошней, чем дворец ее отца!

Сказала она мужу:

— Дом готов и обставлен. Только ты должен пригласить на новоселье царя, моего отца, везира и всех людей из дивана.

Пригласил Мухаммед царя и царедворцев. Пришел он во дворец и сказал:

— Я недавно приехал в этот город и построил дом напротив царского дворца. Прошу пожаловать ко мне на новоселье.

А Мухаммед так изменился, что никто не узнал бывшего мусорщика. И царь с придворными откликнулись на его приглашение. Пришли они все в дом Мухаммеда.

Что за пир там был! Как хорошо и радушно их принимали! Сам царь некоторые блюда попробовал там впервые в жизни! И он сказал везиру:

— Такого кушанья я не ел с того дня, как ушла от меня моя дочь.

А везир ему в ответ:

— Государь! Ешь да помалкивай!

Поели они, наелись досыта и собрались уходить. Тут Мухаммед, царский зять, им сказал:

— Не уходите! С нами вечер проведите!

И остались они у Мухаммеда: сидели, рассказывали забавные истории и развлекали друг друга. Угощал их Мухаммед такими яствами, показывал такие диковинки, что невозможно описать! А царевна спряталась за занавеской и спросила отца:

— Кто разрушает дом и кто его строит? Разве не женщина строит дом?

— Мужчина! — ответил царь.

Возразила царевна:

— Нет, женщина стоит его! Врут звездочеты, прав лишь Господь миров! Я твоя дочь, вот я, отец! Смотри, что стало со мной!

С этими словами вышла она из-за занавески и бросилась отцу в объятия. И обратился царь к Аллаху с благодарственной молитвой за то, что дал Бог ему такую разумную дочь и такого хорошего зятя. И поверил царь, что женщина и разрушает, и строит дом. Женщина строит дом!

сказаниях народов о минувших и давних событиях (а Аллах знает лучше всех, ибо он самый мудрый, самый могущественный и славный, самый милосердный и снисходительный) рассказывают, что жил в Каире один кадий. Будучи знатного рода, он жил в полном благоденствии, у него было много богатств, имений и угодий. И вот Аллах даровал ему сына, лучше которого и прекрасней никто не видел. Кадий очень обрадовался, нарек сына Тальхой и устроил роскошный пир, созвал на него простых и знатных, а ребенка препоручил нянькам и кормилицам, которые кормили и пестовали его, пока он не подрос и ему не исполнилось шесть лет. Тогда отец пригласил в дом учителя, затем купил сыну невольника-слугу и девочку-невольницу, сверстницу мальчика, которую назвал Тухфа. Он велел учителю учить ее всему, что знал Тальха, и девочка стала запоминать все то, что запоминал он. Мальчик полюбил ее и очень привязался к ней, и Тухфа тоже не могла провести без него и одной минуты, так как и она полюбила его всем сердцем.

С этой любовью друг к другу Тальха и Тухфа выросли и достигли зрелости. Они превзошли уже все науки и искусства. Кадий, узнав, какое место занимает Тухфа в сердце сына, обрадовался, повелел одеть и убрать девушку как полагается и сосватал ее сыну. Он не пожалел денег и сыграл отличную свадьбу: на свадебный пир собрались и знатные люди и простые, и мужчины и женщины, — не осталось человека, который не побывал бы на свадьбе Тальхи. Молодые соединились и полюбили друг друга еще больше.

Когда Тальха женился на Тухфе, он в тайне от отца велел обучить ее пению и игре на разных инструментах — ведь это должна уметь каждая невольница, — и она стала искуснейшей среди людей в пении и игре на лютне.

После женитьбы сына кадий прожил еще недолго и скончался. А сын его предался разгулу и удовольствиям. Он продал имения, доставшиеся ему от отца, разорился, и скоро не осталось у него ни гроша и ничего такого, что он мог бы продать. И только тут его постигло раскаяние, но это было уже тогда, когда раскаяние бесполезно. Они продолжали жить так и дошли до того, что целых три дня ничего не ели. Они сидели друг против друга и плакали. Тут девушка сказала Тальхе:

— О господин мой, такое существование — неизбежная смерть для нас. Мне пришла в голову одна мысль, хотя мне и трудно будет исполнить это.

— Что за мысль? — спросил Тальха. — Расскажи-ка мне, я послушаю.

— Мой повелитель, — продолжала Тухфа, — если мы будем голодать еще один день, то обязательно умрем. А выход вот какой: выведи меня на базар и продай. Такие, как я, там ценятся, и ты сможешь жить на деньги, вырученные от продажи. Я же останусь у того, кто купит меня. Так мы и спасемся, господин. Клянусь Аллахом, я не съем куска, не выпью капли, не оставив доли тебе.

Когда Тальха выслушал ее речи, он словно обезумел, по щекам его дождем потекли слезы, и он ответил:

— О Тухфа, а ты сможешь вытерпеть разлуку со мной?

— Клянусь Аллахом, господин, — отвечала она, — я предлагаю тебе это не потому, что мне надоело быть с тобой, и не из неприязни к тебе. Я предлагаю это только из сострадания, жалея тебя и скорбя за твою душу, чтобы мне не послужить причиной твоей гибели! Однако все в твоей воле, делай, как хочешь, и поступай, как считаешь нужным.

Тальха помолчал немного, обдумывая ее совет, но счел его разумным и сказал:

— О Тухфа, поскольку обстоятельства таковы, как ты описала, и раз ты предложила это не из неприязни и нерасположения, то я поступлю так, как ты мне посоветовала. Но я продам тебя условно, сроком на три дня. Если я найду в душе силы вытерпеть это и жизнь моя будет мила мне в разлуке с тобой, то сделка о продаже войдет в силу. Но если я не смогу терпеть, то верну тебя, и мы вместе будем сносить то, что судил нам Аллах великий и славный, который распоряжается нами по своей воле.

— О мой господин, — отвечала невольница, — делай, как хочешь.

Тальха тут же встал, пошел к одному из своих друзей и спросил его о невольничьем рынке Каира и о торговце особо ценными рабами. Приятель направил его к такому торговцу. Тальха пришел к нему, приветствовал его. Работорговец узнал его и осведомился, как его дела и что ему нужно. Тальха отвечал:

— У меня, мой господин, есть невольница. Она воспитывалась вместе со мной. Я ее полюбил, а теперь хочу продать условно, сроком на три дня. Если Аллах даст мне терпение жить без нее — пускай, а если нет, то я заберу ее назад.

Работорговец ответил ему:

— Я устрою тебе это, если будет на то воля Аллаха.

Тальха вернулся к девушке и сообщил ей ответ работорговца. Потом он взял ее за руку, и они вышли вдвоем из дому, опечаленные, удрученные предстоящей разлукой. Тальха привел девушку к работорговцу и вручил ему, потом стал прощаться с нею и плакать; она также заплакала. Это продолжалось так долго, что вокруг них стали собираться люди, и Тальхе пришлось оставить ее и вернуться к себе.

Когда работорговец посмотрел на невольницу, увидел красоту Тухфы и совершенство ее облика, он воскликнул, пораженный:

— Клянусь Аллахом, не думал я, что столько красоты может быть в одном человеке!

А ее он спросил:

— Как твое имя, невольница?

— Тухфа, — отвечала она.

— Прав тот, кто нарек тебя Тухфой[12], — сказал работорговец. — Клянусь Аллахом, воистину ты такова, как тебя назвали.

Работорговец отвел для нее на невольничьем рынке подобающее ей укромное место, велел принести ковров и посуды, которые приличествовали и подходили ей. Потом он велел подать ей еды и напитков. Она поела, выпила, ей стало легче, и она легла спать. Но она не переставала скорбеть и плакать из-за разлуки со своим господином.

На другой день на невольничий рынок пришел некий муж из города Дамаска в Сирии, преуспевающий и богатый. Все же он задолжал одному купцу в Дамаске, и этот дамасский кредитор поручил ему перед отъездом в Каир купить для него невольницу и так описал ее, что подобную девушку трудно было бы сыскать и в целом мире. Он каждый день приходил на невольничий рынок, ему показывали всяких невольниц, но он так и не мог найти такую, какую описал его кредитор. Это длилось так долго, что он потерял всякую надежду исполнить просьбу своего заимодавца. Тухфа же в десять раз превосходила красотой даже то, что хотел его приятель. Когда он пришел на рынок в этот раз, работорговец поспешил к нему, чтобы сообщить о ней.

— О мой господин, клянусь Аллахом, — сказал он, — попала ко мне невольница, какую ты хотел, и даже лучше.

— Так покажи мне, — сказал купец, — ту, которую ты раздобыл для меня.

Работорговец взял его за руку, повел в помещение и усадил, а потом вывел к нему Тухфу для осмотра, нарядив ее перед этим в роскошные одеяния и надев на нее самые лучшие украшения, какие только у него были. Когда дамаскинец взглянул на девушку, он был поражен ее великолепием, совершенством ее облика и остолбенел. Потом он воскликнул:

— Клянусь Аллахом, она и есть та самая, какую я искал! Она даже лучше того во много крат. И если она при своей красоте владеет также искусствами и знаниями, то она совершенна.

— Клянусь Аллахом, — ответил работорговец, — я не знаю в городе Каире мужа ученее ее. Она овладела в совершенстве всеми науками и искусствами.

Тут купец вызвал, ее на беседу, стал расспрашивать о том, что она знает и чему обучена. Она ответила:

— Я знаю наизусть Коран и читаю его по всем правилам, у меня есть познания в науке о звездах и в арифметике, я играю в шахматы и нарды, могу петь и аккомпанировать на разных инструментах. Всем, что перечислила, я владею в совершенстве.

Купец попросил ее прочитать отрывок из книги Аллаха, великого и славного. Она произнесла «Фатиху.» и стала читать торжественным тоном. Купец от благоговения чуть не лишился чувств, а работорговец сказал:

— О мой господин, клянусь Аллахом, ни на Востоке, ни на Западе я не слышал лучшего чтения, чем у этой невольницы.

Затем Тухфа взяла лютню, положила ее на колени, взяла несколько аккордов и запела:

Если дома родного захлопнулась дверь, Невозможно друг друга нам видеть теперь, Все равно я тебе буду вечно верна, — Ведь любви изменить я не в силах, поверь.

Когда купец услышал ее голос, он едва не упал без памяти от ее прекрасного пения, от радости и восторга, а потом сказал работорговцу:

— Клянусь Аллахом, мой господин, нет цены этой девушке, никакая цена не будет для нее высокой. Сколько же ты за нее просишь?

— Ее цена — тысяча динаров, — ответил работорговец, — хоть она и стоит дороже того.

Услышав ответ работорговца, купец понял, что тот просит меньше того, что стоит эта девушка. Он был уверен, что если бы ее увидел его друг, то купил бы ее за пять тысяч динаров и счел бы, что купил дешево. Он понял, что она стоит и десяти тысяч.

— Я покупаю ее у тебя за тысячу динаров, — сказал купец и приплатил работорговцу еще сто динаров.

Работорговец был очень рад прибыли и забыл сообщить купцу об условии, поставленном Тальхой, хозяином невольницы, что в течение трех дней сделка может быть расторгнута. Купец же, получив невольницу, был несказанно рад. Он только беспокоился, как бы ее не отняли у него силой или как бы не прослышал о ней человек, от которого он не сможет отбиться. Он нанял для нее комнату и надеялся про себя, что она понемногу утешится… А потом он отвез ее в Сирию и вручил своему приятелю, для которого он купил ее. Тот отвел ей лучшую комнату в доме, велел принести туда ковров и всякой утвари. Потом он принес ей одеяния, разные украшения и драгоценности, подарил ей несколько невольниц и оставил ее отдохнуть после тягот дороги и трудностей пути. А после позвал к ее себе и, когда она явилась к нему, стал расспрашивать ее, чтобы удостовериться в ее знаниях. Он обнаружил в ней превосходную образованность и необыкновенную ученость и не мог надивиться ею. Он подарил ей великолепный халат и много денег, велел вернуться в свою комнату и объявил, что проведет ночь у нее. Когда она услышала это, то стала плакать еще больше — а она горевала с самого дня отъезда из Каира — и стенать. Ему сообщили об этом, он удивился ее состоянию и подумал: «Несомненно, она утешится» — так как не подозревал, что она тоскует из-за любви к своему прежнему господину Тальхе.

Когда настала ночь, радостный, опьяненный страстью купец постучался в комнату невольницы. Она встретила его наилучшим образом, приветливо, скрыв свое состояние, и проявила выдержку в своем положении. Юноша велел принести еды, и они поели вдвоем. Потом он велел подать вина, чтобы за вином установилось полное доверие между ними. Он стал пить за красоту ее лица и совершенство ее облика, потом попросил спеть, но она стала отказываться и отговариваться, тогда он стал заклинать, говорить ей приятные слова, и она согласилась, взяла лютню, положила ее на колени, настроила и начала петь. Дамаскинец был поражен ее пением, а она продолжала:

Страсть, нагрянув, меня поразила. Где беспечность, где юность, где сила? Я скатилась в пучину страданий Оттого, что Тальху полюбила. Но, клянусь, не забуду я друга, — Страсть погасит одна лишь могила.

Окончив песню, она громко вскрикнула и лишилась чувств. Когда юноша увидел ее в таком состоянии, он забыл о страсти, — так огорчило его то, что случилось с ней. Он подошел к ней и заговорил с ней ласково:

— О девушка, заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне свою историю, кто твой господин и о ком ты тоскуешь?

— О мой повелитель, — отвечала она, — да будет тебе известно, что я росла в одном доме с моим господином с самого детства. Отец его Малик — кадий Каира — купил меня девочкой и воспитал вместе со своим сыном Тальхой. Мы не могли пробыть друг без друга даже единый миг.

И она рассказала всю свою историю с начала до конца, о том, как ее богатый господин разорился и стал нищим, как они оказались в безвыходном положении, как не ели они ничего в течение трех дней, как она посоветовала ему продать себя, так как надеялась, что ее купит житель Каира, что он не увезет ее прочь из страны и что она сможет видеться со своим господином и слышать о нем в любое время.

— Аллах великий и славный, — закончила она, — предопределил разлуку между нами. Но, клянусь Аллахом, никогда я не буду принадлежать другому после него — ни тебе, ни кому-нибудь еще. Я не знаю человека, который находится в худшем состоянии, чем я, хотя бы он и был в оковах жизни.

И она стала плакать еще пуще прежнего. Когда юноша-дамаскинец выслушал ее рассказ, он проникся к ней состраданием и нежностью и сказал:

— О Тухфа, если дело обстоит так, как ты говорила, если ты так верна своему прежнему господину, то я призываю Аллаха и его ангелов в свидетели того, что я дарю тебя ему и возвращаю. Ты не думай, что я говорю так, чтобы успокоить твое сердце и утешить тебя. Клянусь Аллахом, я никогда не отрекался от данного слова.

Услышав слова дамаскинца, Тухфа подбежала к нему, поцеловала руки и ноги, стала благодарить его в самых изысканных выражениях и сказала:

— О мой повелитель, ты оказал мне милость и благодеяние. Я и мой господин будем твоими рабами! Делай с нами то, что считаешь нужным.

— Радуйся и ликуй, Тухфа, — отвечал тот, — Аллах соединит тебя и твоего господина. Он в скором времени будет рядом с тобой, будь на то воля всевышнего Аллаха.

Ей стало хорошо, она поверила тому, что он обещал ей. После этого они выпили несколько чаш вина, Тухфа взяла лютню и стала петь для юноши.

Он же пил вино, напоил и ее допьяна, а потом, простившись с ней, ушел к себе. Тоска Тухфы постепенно стала успокаиваться, так как девушка была уверена, что вернется к возлюбленному, и страхи ее улеглись. А юноша-дамаскинец с тех пор стал приходить в ее комнату каждый вечер. Он пил вино, слушал ее игру, просил петь те песни, которые ему нравились, пока не утомлялся от вина, а потом уходил. Так продолжалось до тех пор, пока он не кончил все свои приготовления к отъезду. Невольница каждый раз напоминала ему об обещании, он же успокаивал ее сердце. Вот что случилось с невольницей Тухфой.

Что же касается Тальхи, то он беспрестанно плакал и печалился в течение трех дней — срока, на который он обусловил право возврата при продаже Тухфы. Он все пытался совладать с собой, но это ему не удавалось, он не мог утешиться. Тогда он пошел к работорговцу и спросил, что тот сделал с невольницей. Торговец вынес юноше кошелек с деньгами, говоря:

— Вот тысяча динаров, за которые ты велел мне продать ее. Я постарался получить за нее большую цену, чтобы исполнить свой долг перед тобой, да ниспошлет тебе Аллах счастье!

Увидев кошелек, Тальха спросил:

— Что это такое?

— Плата за невольницу, — отвечал работорговец.

Тальха чуть замертво не упал и закричал:

— Верни мне девушку!

А работорговец ответил:

— Клянусь, я забыл при продаже о твоем условии.

Тальха стал бить себя по лицу, упал на землю и кричал громким голосом. Вокруг него собралась толпа, а он был уже близок к смерти, рассудок его помутился.

— О мой господин, не расстраивайся, ведь я забыл, когда продавал, о сроке. Клянусь Аллахом, я вспомнил об этом только после продажи и ухода покупателя, — стал утешать его работорговец.

Узнав, что невольница продана и ее уже увезли, что сделка совершена, что случилось непоправимое и он не сможет ничего поделать, чтобы вернуть ее, Тальха рухнул на землю без сознания. Когда он пришел в себя, то вновь стал бить себя по голове. Толпа стала увеличиваться, люди жалели его и осуждали за то, что он делает с самим собой. Потом они набросились с укорами на работорговца, а народу становилось все больше. Работорговец испугался, что он может пострадать от властей, выскользнул из толпы и пошел по дороге, расспрашивая о том купце. Он надеялся умилостивить покупателя: может быть, тот вернет невольницу ее прежнему господину и пожалеет Тальху. Когда работорговец стал расспрашивать о дамасском купце, который купил у него невольницу Тальхи, ему сообщили, что тот уехал с ней вскоре после того, как купил ее. При этом ему сказали:

— Он купил ее не для себя, а для одного человека из Дамаска, известного под именем Мухаммед ибн Салих Дамасский. Он один из самых благородных и великодушных мужей по действиям и поступкам.

Работорговец вернулся и передал Тальхе то, что слышал. Рассудок юноши помутился, благоразумие покинуло его, он разорвал свои лохмотья, посыпал голову прахом. Он оставил деньги у работорговца и пошел, печальный и плачущий, бродить по улицам Каира. Тальха рыдал и стенал, вызывая у одних людей жалость, у других — любопытство. Прохожие досаждали ему вопросами, а он отвечал бранью. В таком состоянии бродил он долгое время, мальчишки стали преследовать его и насмехаться над ним. Народ решил, что он безумец, беднягу связали и поместили в дом умалишенных. Там он пробыл в бедствиях и тяготах шесть месяцев.

И вот в один прекрасный день каирский кадий посетил дом умалишенных, так как ему стали жаловаться, что тот, кому поручено заведовать домом, не заботится как следует о больных и сумасшедших и что он присваивает имущество дома умалишенных себе. Кадий решил лично проверить все это. Он сошел с мула и вошел в дом умалишенных, чтобы осмотреть его. Здесь его взгляд упал на Тальху, он узнал юношу и позвал его по имени. Тальха ответил, так как это был лучший друг его отца.

— О несчастный, — сказал кадий, — что привело тебя в такое состояние?

— Господин мой, — отвечал Тальха, — люди проявили насилие по отношению ко мне, навлекли на меня беду, привели сюда и бросили, и с тех пор прошло уже шесть месяцев.

Кадий заплакал от жалости к нему, велел отвести юношу в баню, послал ему халат и своего мула. Тальха вошел в баню и помылся, затем, выйдя оттуда, надел халат, сел на мула и поехал к дому кадия. Кадий ввел Тальху в дом, усадил его возле себя как родного, накормил и напоил, так что Тальха вновь обрел прежнее спокойствие духа и забыл о бедствиях и тяготах, которые пришлось ему пережить. Наконец кадий предложил:

— А теперь, Тальха, рассказывай о себе, о том, как ты промотал отцовское наследство и что сделала твоя невольница Тухфа. Ведь я знаю, ты страстно любил ее.

Как только Тальха услышал имя Тухфы, слезы стали душить его, он зарыдал и застонал и стал рассказывать кадию свою историю от начала до конца. У кадия от жалости к нему полились слезы из глаз, он велел позвать работорговца, строго выбранил его и отобрал деньги. Потом он обратился к Тальхе:

— Что ты скажешь, если я верну тебе твою невольницу, если, конечно, поможет Аллах?

— Что ты задумал, о кадий? — спросил Тальха.

— Я добавлю тебе своих денег к этим, — сказал кадий, — куплю тебе на них товаров, с которыми ты отправишься в Дамаск, напишу письмо к справедливым и знатным мужам Дамаска с просьбой помочь тебе выкупить твою невольницу. Надеюсь, что дело завершится благополучно для тебя. Если это тебе удастся, то возвращайся в Каир, и я помогу тебе выбрать себе управляющего, который позаботится о твоем благополучии. Я готов прийти тебе на помощь и желаю также прибыли в твоих торговых делах.

Тальха поблагодарил кадия за его слова, а тот распорядился купить для него на тысячу пятьсот динаров товаров, которые найдут сбыт в Дамаске, написал письма к кадию Дамаска и другим знатным мужам с просьбой помочь Тальхе и оказать ему покровительство. Он взял также письмо от эмира Каира Абдалазиза к его брату Абдальмалику ибн Марвану и проводил его до Тинниса[13]. Тальха со своим грузом сел на корабль, отплывающий в Дамаск. Но не прошло и двух дней, как корабль разбился о камни, и Тальха выбрался на сушу голым, нищим, и ни зернышка у него не осталось. От этого несчастья его скорбь еще больше возросла. Он решил добраться до Дамаска, а там наняться на поденную работу и выкупить свою невольницу Тухфу.

И он шел, пока не достиг Дамаска; судьба его в пути была изменчива, бедствия и тяготы обрушивались на него. Когда он увидел Дамаск издали, он был поражен его видом и, перед тем как войти в город, сел отдохнуть на часок. У него был кусок черствого хлеба и немного соли, которые ему подали добрые люди. Он достал их, сел в тени дерева на берегу реки, разломил хлеб, посыпал солью и собрался есть, как вдруг увидел всадника на арабском скакуне, в царских одеяниях. Он скакал, преследуя газель. Подскакав близко к газели, он подстрелил ее, а потом погнал коня к дереву, в тени которого отдыхал юноша. Всадник спешился, подошел к реке, снял одежду и башмаки, помыл руки, ноги, лицо и приготовился растянуться в тени. Тут Тальха робко обратился к нему:

— Подойди сюда, о мой господин, еда уже готова.

Всадник обернулся и увидел Тальху. А это был Абдальмалик ибн Марван. Его удивили эти слова, и он подумал: «Клянусь Аллахом, вне всякого сомнения, это счастливый человек! Благородство велит мне не гнушаться им. Если я не приму его приглашения, это будет с моей стороны невежливостью и чванством». Абдальмалик встал со своего места, сел рядом с Тальхой и поел хлеба с солью. Затем Тальха стал развлекать его беседой.

— Из какой ты страны? — спросил его Абдальмалик.

— Я из Каира, господин, — отвечал Тальха.

— Как тебя звать?

— Тальха ибн Малик.

— Ты не сын ли каирского кадия?

— Да, — отвечал Тальха.

— Да как же ты можешь быть Тальхой ибн Маликом, если ты в таком виде? — удивился Абдальмалик. А Тальха ответил ему на это:

— Я говорю правду, о мой господин. Ведь обстоятельства складываются по воле великого и славного Аллаха и по его желанию.

— Что же привело тебя в такое печальное состояние? — не унимался Абдальмалик.

Тут Тальха зарыдал. Абдальмалик сжалился над ним, стал утешать его и снова задавать вопросы. Тальха рассказал ему свою историю с начала до конца, поведал о том, как он разорился, об истории с работорговцем, о продаже невольницы. Абдальмалик прервал его:

— Ты, конечно, прибыл в наши края только ради нее. А кто же купил девушку?

— О мой повелитель, ее купил купец-дамаскинец для другого мужа из Дамаска, по имени Мухаммед ибн Салих.

Абдальмалик знал этого человека и сказал Тальхе:

— Продолжай рассказывать, ибо история твоя удивительна.

— Когда я узнал, что моя невольница перешла во владение другого и что мне она недоступна, разум покинул меня, рассудок помутился, и я стал безумцем. Меня поместили в дом умалишенных, и я пробыл там шесть месяцев, испытывая горькие тяготы и тяжелые лишения. Но по воле великого и славного Аллаха случилось так, что кадий Каира решил осмотреть дом умалишенных. Когда его взгляд упал на меня, он узнал меня и велел освободить. Он был милостив ко мне, дал много денег и посоветовал поехать в Дамаск, а сам написал письма к кадию и знатным мужам города, взял еще письмо от эмира Каира к его брату, повелителю правоверных, да продлит Аллах его жизнь, с просьбой походатайствовать перед Мухаммедом ибн Салихом вернуть мне невольницу. Но корабль, на котором я плыл, разбился в море, и все мое имущество погибло. Я же выбрался таким, как ты меня видишь, и направился в Дамаск, надеясь найти нового господина моей невольницы. Быть может, я смогу поступить слугой к нему, или он возьмет меня конюхом для своих лошадей, и, может быть, я когда-нибудь увижу свою невольницу или услышу вести о ней, перед тем как душа покинет мое тело. Вот моя история как она есть.

При этих словах его начали душить рыдания, он стал тяжко вздыхать, из глаз полились потоки слез. Абдальмалику стало жаль его. Тут как раз подоспели слуги на конях, спешились перед Абдальмаликом, приветствуя его, а эмиры преклонились перед ним. Теперь и Тальха понял, что это был Абдальмалик ибн Марван, вскочил с места, стал просить прощения за свою смелость и приглашение к еде.

— Не бойся, о Тальха, — проговорил Абдальмалик, — я выслушал твою историю. Радуйся, ибо я твой должник за соль, которую ты разделил со мной. Клянусь великим Аллахом, я верну тебе невольницу и твое счастье, обещаю тебе это.

Абдальмалик велел отвести Тальху в баню, и один из придворных проводил его, снабдив одеждой, которая приличествовала юноше, привел ему горячего коня и предоставил в его распоряжение прекрасный дом, чтобы он отдохнул после всех тягот.

Затем Абдальмалик позвал Тальху, а также всех знатных мужей страны и послал за Мухаммедом ибн Салихом. Но домашние ответили, что тот уехал в Каир. Абдальмалик ибн Марван очень огорчился его отъездом. А на приеме у Абдальмалика был некий муж, сильно враждовавший с Мухаммедом ибн Салихом и очень завидовавший ему.

— О повелитель правоверных, — сказал этот муж, — это явная ложь. Он велел своей семье отвечать так, чтобы отделаться от гонца повелителя правоверных и не прийти на прием к нашему господину. Я видел его на днях, и никто в эти дни не отъезжал в Каир.

Он призвал в свидетели одного мужа, который подтвердил, что видел Мухаммеда ибн Салиха, когда выходил из бани. Услышав такие слова, Абдальмалик сильно разгневался на Мухаммеда ибн Салиха и тут же приказал конфисковать его дом, забрать всех женщин и привести их всех перед Тальхой, чтобы он взял свою невольницу Тухфу, как ему было обещано.

Немедленно к дому Мухаммеда ибн Салиха направилось пятьсот гулямов. Когда они подошли к улице, на которой стоял его дом, то их уже опередила весть о конфискации дома и о повелении Абдальмалика. Женщины и слуги в доме всполошились, не зная, в чем дело, они бросились за ворота и попрятались у соседей. А Тухфа, невольница Тальхи, увидев все это, так перепугалась, что не знала как ей быть. Она поднялась на крышу, прошла по стене и спустилась во двор соседа-ткача. Она попросила у него помощи, и ткач спрятал ее. Между тем дом Мухаммеда ибн Салиха был разграблен, все его богатства растащили, всех женщин схватили и повели к Абдальмалику ибн Марвану. Тот велел показать их Тальхе, чтобы он узнал Тухфу и забрал ее. Но Тальха не нашел девушки среди тех, которых провели перед ним. Тут Абдальмалик пожалел, что велел конфисковать дом Мухаммеда ибн Салиха, и сказал:

— Никакой хитростью не избежать судьбы.

Затем он обратился к Тальхе:

— Ты знаешь, что я сделал и какую навлек беду на Мухаммеда ибн Салиха в надежде вернуть тебе благополучие и соединить тебя с твоей невольницей. Теперь же мы дадим тебе взамен нее десять девушек-невольниц.

— О повелитель правоверных, — отвечал Тальха, — эти невольницы мне не нужны, мне нужна одна только моя! — И он заплакал.

— Чего же ты хочешь от меня? — спросил Абдальмалик ибн Марван.

— Верни меня в мой родной Каир и назначь на подобающую должность.

Ему предложили должность его отца — кадия, но он отказался из уважения к нынешнему кадию, который хорошо обошелся с ним. Тогда Абдальмалик предложил ему стать сборщиком податей, он согласился, и его назначили сборщиком хараджа в Каире. Ему выдали об этом грамоту, дали много денег и отправили в Каир. Там Тальху встретил эмир Каира Абдалазиз ибн Марван, кадий и знатные мужи. Он вступил в город, остановился в доме, приготовленном для него. Кадий стал его расспрашивать о путешествии, о том, что с ним случилось с тех пор, как они расстались, и Тальха рассказал ему обо всем с начала до конца. Удивился кадий и восхвалил всеславного Аллаха, который привел все к доброму исходу. А Тальха после этого целый месяц занимался хараджем Каира.

Вернемся к Тухфе. Пробыв в доме ткача достаточно долго, она сказала:

— Если бы мне удалось поехать в мой родной Каир, — это было бы для меня самым приятным, — может быть, я отыскала бы там своего господина Тальху и посмотрела бы, что сталось с ним после разлуки со мной.

Она спустилась в сокровищницу своего дамасского господина и нашла там много денег и драгоценностей. Она обрадовалась им и предложила ткачу:

— Если сослужишь мне службу, я дам тебе пятьдесят динаров.

— Чего ты желаешь? — спросил ткач.

— Отвези меня в Каир и будь мне слугою в пути.

— Слушаюсь и повинуюсь, — отвечал ткач.

Она дала ему денег, чтобы купить провизию на дорогу и нанять верблюдов, и они отправились в Каир. Когда они прибыли туда, Тухфа сказала:

— Доставь меня к мечети Малика.

Он расспросил, где находится мечеть Малика, — а она была неподалеку от дома Тальхи. Тухфа посмотрела на ворота и увидела, что они заперты, а дом покинут, и ее грудь стеснилась. Она отдала ткачу обещанную плату, и тот вернулся в свой город.

А Тухфа заметила в мечети одного портного. У него был собственный дом неподалеку от мечети. Она сняла у него домик и принесла туда все, что нужно, потом дала портному денег и сказала:

— Я — одинокая чужестранка, и нет у меня человека, который ведал бы моими делами. Трудно ли тебе будет за дирхем в день выполнять мои поручения?

— О госпожа моя, — отвечал портной, — что бы ты ни поручила мне, я выполню твое желание в любое время. Тысячу раз — слушаю и повинуюсь твоей воле.

Тухфа велела ему купить для нее все необходимое из еды и питья. Она дала часть купленного ему самому и заплатила сверх того дирхем. Потом портной ушел, а она легла спать.

На другой день во время росы к ней вошел портной и стал спрашивать, как она себя чувствует и не нужно ли ей чего. Она сказала:

— Я хочу, чтобы ты купил мне невольницу, которая будет жить со мной и служить мне.

— Будет сделано, — ответил портной, вышел и вернулся вскоре с несколькими рабынями с невольничьего рынка. Она выбрала одну из них, и портной купил ее для Тухфы, а она отвесила деньги. Она велела портному купить невольнице хорошую одежду и была добра с ней. Когда ей бывало нужно что-нибудь, она говорила невольнице:

— Ступай в мечеть и скажи портному, чтобы он сделал нам то-то и то-то.

А портной этот был человек веселого нрава. Когда невольница приходила к нему по делам своей госпожи, они шутили и забавлялись, и девушка увлеклась им. Портной бранил ее, она же только смеялась, ей нравились его слова.

И вот в один прекрасный день Тальха проезжал мимо мечети близ дома своего отца, сошел с коня, вошел в мечеть и стал молиться за отца и за тех, кто покоился на этом месте. Как раз в это время невольница пришла по делам своей госпожи. Она подошла к портному и стала по обыкновению заигрывать и шутить с ним. А портной принялся ругать ее, она же только смеялась в ответ. Тальха услышал их разговор, когда совершал намаз. Это не понравилось ему, он прервал молитву, в сильном гневе повернулся к портному и крикнул:

— Горе тебе! Ведь ты находишься в храме Аллаха, здесь надлежит вести себя достойно, твое же поведение в подобном месте неприлично!

Портной, не зная его, отвечал:

— Клянусь Аллахом, о мой господин, эта невольница ввела меня во грех.

— Горе тебе! Это твоя невольница?

— Нет, клянусь Аллахом. Это невольница одной женщины, которая осыпает меня своими милостями. Я не могу огорчить ее сердце и прогнать ее служанку.

— Кто же эта женщина? — спросил Тальха.

— Она прибыла из Дамаска, — отвечал портной, — она богата и щедра; у нее высокие помыслы и благородная душа; она утверждает, что выросла на этой улице. Мои глаза не видели женщины прекраснее ее лицом и великодушнее поступками.

Выслушал Тальха его и подумал: «А не моя ли это невольница?» И он обратился к портному с вопросом:

— А эта женщина показывается тебе?

— Да, о мой господин, я выполняю ее поручения, и она определила мне ежедневное жалованье за это.

— Ну-ка опиши ее, чтобы я мог представить ее себе.

Портной стал описывать Тальхе Тухфу, и последний убедился, что речь идет об его невольнице. «Это портрет моей Тухфы», — подумал он и спросил портного:

— А можно посмотреть на нее?

— Я полагаю, господин мой, — ответил портной, — что ты хочешь на ней жениться. Клянусь Аллахом, такая женщина подобает только тебе.

— Как же мне увидеть ее? — настаивал Тальха.

— А что дашь мне, если я сосватаю тебе ее?

— Если ты женишь меня на той женщине, которую описал, — воскликнул Тальха, — то я буду должен тебе тысячу дирхемов.

— Побудь здесь, мой господин, пока я не вернусь.

Портной побежал к Тухфе, — а она уже привыкла к нему, — приветствовал ее и сказал:

— О госпожа моя, я пришел к тебе по делу, которое полезно для тебя, а также для меня.

— Что за дело, о Абу-ль-Аббас?

— Я хочу выдать тебя замуж за одного юношу, который похож на восходящий месяц. Глаза мои не видели лица прекрасней, и, клянусь Аллахом, только он достоин быть твоим мужем, и только ты — его женой.

Тухфа удивилась словам портного, рассмеялась и, решив, что он просто шутит, сказала:

— Я не буду перечить тебе, о Абу-ль-Аббас, поступай так, как ты считаешь лучше.

Он вышел к Тальхе и обрадовал его вестью:

— О мой господин, она осчастливила меня согласием, действуй же с благословения Аллаха и под его покровительством.

Но Тальха не поверил ему, он подумал: «Наверное, эта женщина — моя невольница. Клянусь Аллахом, я не отстану, пока не выясню, в чем тут дело! И если это действительно моя невольница, то я достигну своей цели, а если это другая женщина, то калым за нее меня не разорит, а с ней я тотчас расстанусь».

И Тальха отправился домой, договорившись с портным, что придет на другой день, чтобы покончить с делом, о котором они договорились.

Когда настало утро, Тальха явился к мечети с десятью шейхами, самыми почитаемыми среди жителей города. Портной вышел ему навстречу, поцеловал руку, а других приветствовал и сказал им: «Добро пожаловать».

— Вот я и пришел, — сказал ему Тальха, — что скажешь теперь?

— Во имя Аллаха, — ответил другой.

— Кто будет опекуном женщины? — спросил Тальха.

— Я.

— Пусть двое шейхов, — предложил Тальха, — услышат ее слова и засвидетельствуют ее согласие.

Портной взял двух шейхов за руки, вошел с ними в дехлиз, посадил их, а затем отдернул занавес и вошел к невольнице, приветствуя ее. Она вышла и остановилась в дверях, и шейхи увидели Тухфу, а она не ведала о них. Красота девушки смутила их, а портной стал говорить Тухфе о том, за кого он ее сватал:

— О госпожа моя, что ты скажешь о том, что говорил я тебе вчера? Я хочу выдать тебя за этого юношу, назначь меня своим представителем, и я возьму это дело на себя с твоего согласия и воли.

Невольница улыбнулась, дивясь его легкомыслию, — она не сомневалась в том, что он шутит и хочет только рассмешить ее. И она ответила ему с улыбкой:

— О Абу-ль-Аббас, я назначаю тебя своим опекуном и поручаю тебе мои интересы, делай, как ты считаешь нужным.

Она сказала это только в шутку, думая позабавиться над легкомыслием портного, и не подозревала, как все обстоит и что им уже сделано. А портной при ее словах воскликнул:

— О почтенные, засвидетельствуйте то, что вы слышали и видели.

Невольница только посмеялась его словам, но шейхи подтвердили сказанное ею. Тогда портной быстро вышел и обратился к шейхам:

— Вы видели женщину своими глазами и слышали то, что она сказала?

— Мы свидетельствуем ее слова, — ответили шейхи, — воистину она назначила тебя своим опекуном.

Он взял их за руки и вышел к Тальхе, и свидетели засвидетельствовали слышанное. Тальха уплатил тридцать динаров калыма и подписал брачный договор, и все шейхи, что были там, засвидетельствовали его, и Тальха отдал портному обещанное вознаграждение. Тогда портной вошел к невольнице вместе с калымом и брачным договором. Когда Тухфа убедилась, что все было всерьез, она воскликнула:

— Эй, ты, клянусь Аллахом, я полагала, что все, что ты говоришь, одни только шутки! Я ничего не принимала всерьез, а отвечала тебе шутя. Я ведь хотела только позабавиться и посмеяться.

— Какие могут быть шутки в таком деле! — воскликнул портной. — Я слишком уважаю твое достоинство, чтобы шутить подобными вещами и говорить об этом несерьезно. Но всеславный Аллах уже решил это дело по закону.

Тухфа печально отвернулась от портного, а он оставил ее, вышел из дома, направился к Тальхе и сказал:

— Она раскаивается.

Тальха убедился в крепости ворот на случай, если женщина вздумает бежать, и поставил снаружи стражу с приказом никого не выпускать. Тухфа узнала об этом, и скорбь ее возросла, горе увеличилось. А Тальха отправил в дом Тухфы ковры и утварь, еду, напитки, фрукты и сообщил, что придет к ней вечером. Увидела она все это, и грудь ее стеснилась.

Когда наступила ночь, Тальха пришел тайком и вошел в дом. Узнав о его приходе, Тухфа побежала в дехлиз, где была могила кадия, отца Тальхи, села там и заплакала и зарыдала.

Тальха спросил о ней, и ему ответили, что она плачет, и он приказал:

— Пусть делает что хочет.

Затем он велел принести разных кушаний к ней, а она сидела задумавшись и не замечала еды. Так она сидела и вдруг слышит — кто-то стучится в ворота и говорит:

— О обитатели этого благословенного дома, накормите меня тем, что даровал вам Аллах. Вот уже три дня, клянусь Аллахом, я ничего не ел.

Тухфа сжалилась над просившим, поспешила к воротам, открыла и предложила:

— Войди!

Тот вошел в дехлиз, и она отдала ему еду, которую ей прислал Тальха. Пришелец уселся и съел все с жадностью. Об этом сообщили Тальхе, а он ответил:

— Оставьте ее, пусть делает, как хочет.

И он снова посла! ей еды. Тухфа же, видя бедственное состояние просителя, спросила:

— Откуда ты?

— О госпожа моя, — отвечал тот, — я странник из Сирии, житель города Дамаска.

Тут его стали душить слезы, и он громко зарыдал.

— О человек, — спросила Тухфа, — что заставляет тебя так плакать?

— Как же мне не плакать? Аллах даровал мне счастье и благополучие, но я лишился его из-за одной невольницы из Каира, которую купил себе. Из-за нее разграбили мой дом и я стал нищим, потерял счастье и покинул свою родину.

— Кто же поступил так с тобой? — спросила она.

— Абдальмалик ибн Марван. Он хотел отнять у меня мою невольницу силой и приказал разграбить мой дом. У меня отняли все мое богатство, все, чем я владел и что добыл за свою жизнь, и теперь я — нищий, как ты видишь сама. В этом городе я — чужестранец, нет у меня здесь ничего, что могло бы поправить мои дела, а в родной город я не могу вернуться, так как опасаюсь за свою жизнь.

Выслушав его, Тухфа убедилась, что перед ней — ее дамасский господин. Она не узнала его сначала, так как бедствия и тяготы сильно изменили его. Когда Тухфа поняла, что с ним произошло, она бросилась к нему, ухватилась за него и заплакала громко:

— О господин мой, мне горько, клянусь Аллахом, за пережитое тобой! Хоть ты и не узнал меня, но ведь это я — твоя каирская невольница, о которой ты говорил.

Когда юноша услышал слова невольницы, он узнал ее голос и закричал что было мочи:

— Ты правду говоришь, о моя госпожа! Несомненно это ты, клянусь Аллахом!

Служанки доложили Тальхе:

— Хозяйка дома обняла нищего, заплакала и говорит: «Ты — мой дамасский господин, клянусь Аллахом». Он тоже обнял ее и подтвердил ее слова.

Когда услышал это Тальха, его сердце заколотилось, он побежал в дехлиз, чтобы воочию убедиться в сказанном. Увидев Тухфу, он чуть не лишился рассудка, у него поджилки затряслись. От великой радости ему показалось, будто он видит все это во сне. Он громко вскрикнул и обнял невольницу. Тухфа взглянула на него, испуганная его криком и объятиями, и, узнав, упала без чувств. Тут подоспели служанки и брызнули ей в лицо водой. Когда она пришла в себя, она загляделась на своего господина Тальху, тяжко вздыхая. Наконец она спросила:

— О мой господин, ведь это ты взял меня в жены без моего ведома?

— Да, ты права, — отвечал он, — ты не знала, да и я, клянусь Аллахом, не был уверен, что женюсь на тебе.

Потом он продолжал:

— Госпожа моя, ты знаешь этого нищего?

— Как мне не знать его: ведь он — мой дамасский господин. Я была куплена для него в Каире и стала причиной постигших его бед и разорения, и вот он очутился в таком состоянии.

Когда Тальха услышал ее слова, он бросился к незнакомцу, обнял его, и они оба заплакали. Наконец Тальха сказал:

— О брат мой, не горюй о том, чего ты лишился. Клянусь Аллахом, покуда моя душа будет в теле, я не поем досыта ни разу, если ты будешь голоден. Приободрись, будь веселее!

Дамаскинец поблагодарил его за такие слова и воздал ему хвалу, а Тальха продолжал:

— О брат мой, Абдальмалик отобрал твое имущество не по моей воле и не по моему желанию. Клянусь великим Аллахом, для меня это тяжело, однако такова была воля Аллаха.

И он взял за руки его и Тухфу, и они вместе вошли в дом. Тальха подарил дамаскинцу одежды, которые были на нем, и они сели и стали вести беседу. Тут Тухфа сказала Тальхе:

— О мой господин, клянусь Аллахом, говорю тебе, я никогда не видела мужа, чья десница была бы щедрее, а дух — благороднее, чем у моего прежнего господина. Клянусь Аллахом, когда я поведала ему о том, что творится в моей душе из-за тебя, рассказала, как я при нашем бедственном состоянии посоветовала тебе выручить за меня деньги, то он огорчился за тебя и, не будучи знаком с тобой, поклялся всеславным и всевышним Аллахом, что он вернет меня к тебе. Он сказал мне, что едет в Каир только затем, чтобы разыскать тебя, что он решил привезти тебя в Дамаск и соединить нас обоих в своем доме. Но Аллах предопределил так, что Абдальмалик ибн Марван послал за ним, не зная, что он уехал. Мы ответили посланцу, что господин наш в отъезде, а Абдальмалик приказал разграбить дом и забрать всех женщин. Я хотела убежать, но бежать было некуда, поэтому я поднялась на крышу, прихватив с собой немного денег моего господина, и спустилась в дом соседа-ткача, который приютил и укрыл меня. Когда поиски прекратились, ибо оказались тщетными, я попросила ткача отвезти меня в Каир.

И она рассказала им все, что приключилось с ней, с начала до конца. Тальха тоже рассказал, что произошло с ним в пути, а потом добавил:

— Воистину я не искал брака ни с кем, кроме тебя, и решился жениться, желая только тебя. По описанию портного я догадался, что это ты, я мечтал, что мои догадки подтвердятся. Слава Аллаху, который дал осуществиться моим надеждам. Однако закон не дозволяет мне жениться на тебе, пока ты — рабыня этого юноши.

Тут дамаскинец воскликнул:

— Клянусь Аллахом, о Тальха, я прибыл в Каир только ради тебя. Я уже подарил тебе ее и не беру назад своего дара — да благословит тебя Аллах с ней!

— Если так, — ответил Тальха, — то Аллах даровал мне много денег, большое состояние. Клянусь Аллахом, я поделю все поровну с тобой и напишу повелителю правоверных, что выдвинутое против тебя обвинение несостоятельно, и подтвержу, что ты в тот самый день не был в Дамаске.

— Как тебе угодно, — отвечал дамаскинец.

Тальха поделил с ним поровну свое богатство и отправил письмо к повелителю правоверных, где написал о всем происшедшем. Тот вернул Мухаммеду ибн Салиху из Дамаска отобранное имущество с избытком, а клеветники сознались в навете на него. Мухаммед ибн Салих спокойно возвратился в Дамаск, а Тальха остался в Каире вместе с Тухфой, своей женой, и зажили они жизнью счастливой и приятной, безобидной и спокойной, пока не пришла к ним смерть.

Рассказывают, что в давние времена жил один царь. Был он владыкой могущественным и всесильным. Аллах подарил царю дочерей, краше восходящей луны и благоуханнее цветов, и одного сына, подобного полному месяцу. Однажды государь восседал на троне, когда к нему явились трое мудрецов. Один из них преподнес царю золотого павлина, другой — бронзовый рожок, а третий — коня из слоновой кости и эбенового дерева.

— Есть ли какая-либо польза от этих вещей? — спросил царь. Мудрец, подаривший царю павлина, выступил вперед и сказал:

— О царь, польза этого павлина в том, что он каждый час, днем и ночью, хлопает крыльями и возвещает ход времени.

Затем выступил вперед мудрец, принесший бронзовый рожок, и сказал:

— О царь, если ты велишь установить этот рожок на городских воротах, он заменит самую зоркую стражу: едва к городу приблизится враг, рожок затрубит и обнаружит неприятеля.

Затем вышел вперед третий мудрец и молвил:

— О господин наш, конь этот обладает волшебным свойством. Если кто-нибудь сядет на него, конь доставит его в любую страну, куда седок пожелает!

Выслушав мудрецов, царь воскликнул:

— Вы не получите награды, пока я не испытаю ваши дары!

И царь приступил к испытанию павлина и рожка. Услышав крик павлина, он убедился в правоте первого мудреца, затем он проверил рожок и увидел, что он таков, каким описал его хозяин. Царь обрадовался и сказал мудрецам:

— Просите у меня чего пожелаете!

— О царь, мы желаем взять в жены твоих дочерей, — ответили те. Царь обещал выдать двух своих дочерей за мудрецов, подаривших ему павлина и рожок.

Когда двое мудрецов, довольные царской милостью, отошли, вперед выступил третий мудрец, одаривший царя конем из слоновой кости и эбенового дерева, поцеловал перед царем землю и молвил:

— О государь, окажи и мне такую же милость, отдай за меня свою третью дочь.

— Ну, нет, — ответил царь, — пока я не испытаю достоинства твоего коня, я не отдам тебе дочери!

В это время к царю подошел его сын и воскликнул:

— О отец мой, разреши мне сесть на этого коня, чтобы узнать его достоинства!

— Разрешаю, — молвил царь, — поступай как желаешь!

Царевич тотчас вскочил на коня, пришпорил его — но конь не сдвинулся с места. Увидев это, царь стал упрекать мудреца:

— О мудрейший, где же обещанная тобой резвость? Почему твой волшебный конь стоит — не шелохнется?!

Вместо ответа мудрец подошел к царевичу и показал ему подъемную пружину:

— Нажми эту пружину, и конь полетит по воздуху!

Царевич надавил на пружину, и конь внезапно взлетел и вознес царевича к небесам. Он мчался по небу, пока не скрылся в его безбрежных просторах.

Царевич же, увидев, какой оборот приняло дело, раскаялся в своей поспешности и решил, что мудрец все это задумал лишь для того, дабы погубить его.

— Нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха, на него я уповаю! — воскликнул царевич и начал ощупывать тело волшебного коня. Вдруг он нашел у того на правом плече винт, похожий на петушиную голову. Оглядевшись, он увидел такой же винт на левом плече. «Раз эти винты приделаны здесь, значит, они для чего-то предназначены!» — решил царевич и повернул правый винт. Конь полетел еще быстрее, взмыл еще выше. Тогда царевич повернул винт на левом плече, и конь замедлил свой полет и постепенно начал опускаться, пока наконец не спустился плавно на землю вместе с седоком, опасающимся за свою жизнь. Успокоившись и узнав, какими великими достоинствами обладает конь, царевич обрадовался и возблагодарил всевышнего Аллаха за его безмерную милость и за свое спасение. Теперь царевич мог управлять эбеновым конем по своему желанию. Он то подымался вверх, то спускался вниз, то кружился в воздухе. Наконец он сел на землю вдали от своего царства и решил посмотреть, в какую страну принес его конь и какие в ней города. Никогда прежде царевич не бывал в этих местах. Вскоре он увидел прекрасный город с белыми крепостными стенами, зелеными деревьями и прозрачной рекой. «Хорошо бы мне узнать, как этот город называется и в какой он части света!» — подумал царевич. Вскочив на своего чудесного коня, царевич стал кружить над городом, чтобы рассмотреть его сверху. Вскоре солнце скрылось, и наступила ночь. Царевич решил, что ему не найти ночлега лучше этого города. «Проведу-ка я ночь здесь, — сказал себе царевич, — а завтра вернусь домой и расскажу отцу и всей своей родне о том, что со мною было, и о том, что я увидел собственными глазами!» И царевич стал искать безопасное место для себя и своего чудесного коня. Тут он увидел посреди города высокий дворец за высокой оградой и, повернув винт, опустился прямо к нему на крышу, подумав: «Это ли не место для ночлега?» Спешившись и восславив всевышнего Аллаха, царевич обошел вокруг своего коня и рассмотрел его хорошенько, приговаривая:

— Клянусь Аллахом, мудрец, который создал тебя, самый искусный человек на земле! Если Аллах поможет мне и я вернусь домой живым и невредимым, я велю позвать этого мудреца, воздам ему по заслугам и одарю самыми драгоценными подарками!

С этими словами юноша сел на крышу дворца и, не услышав ни звука, решил, что все обитатели его спят. Царевича мучили голод и жажда, ведь с тех пор как он покинул своего отца, у него крошки во рту не было. «В таком дворце найдется немало разных яств!» — сказал себе царевич. Он оставил коня на крыше и решил проникнуть во дворец, чтобы поискать пищи. Скоро он увидел лестницу и без помех спустился в зал, облицованный мрамором. Дивясь красоте, роскошному убранству и великолепию дворца, царевич бродил из угла в угол в поисках еды, но ничего не находил. Во всем дворце не было ни души! Не зная, как поступить, царевич сказал себе: «Лучше мне вернуться к своему коню и провести рядом с ним ночь! А дождавшись утра, я вскочу на него и вернусь домой». Но пока юноша стоял в нерешительности, вдали показался огонек, приближавшийся к дворцу. Приглядевшись получше, он увидел, что это невольницы, среди которых идет юная девушка, прекрасная, как полная луна. Недаром сказал поэт:

Юная красавица была дочерью царя той страны, и отец любил ее больше жизни. Чтобы потешить дочь, царь воздвиг этот дворец, и всякий раз, когда ей становилось скучно, она приходила туда с подругами, невольницами и служанками, проводила в играх два-три дня, а затем возвращалась под родительский кров. Случилось так, что в этот вечер царевне захотелось повеселиться во дворце, поразвлечься и отдохнуть там. Она собрала своих подруг и невольниц и в сопровождении воина, вооруженного мечом, направилась туда. Когда они вошли, служанки быстро расстелили ковры, расставили жаровни с благовониями, засветили огни, и все стали играть и веселиться. И тут царевич бросился на воина, одним ударом поверг его на пол и отнял меч, а потом разогнал других слуг. Взглянув на царевича, царевна воскликнула:

— Наверно, ты тот, кто вчера сватал меня у отца! Правда, отец говорил, что отказал тебе из-за твоего уродства. Но теперь я вижу, что это ложь!

А накануне сын индийского царя просил руки царевны, но он был так уродлив и безобразен, что царь отказал ему, и вот теперь царевне подумалось, что этот юноша и есть сын царя Индии. Тут выступила одна из невольниц и сказала:

— О госпожа моя, не этот юноша сватал тебя. Того я видела, он был некрасив и кривобок, ничуть не похож на этого, который так прекрасен и благороден видом. Его ждет великое будущее!

В это время подруги невольницы окружили воина, замертво упавшего на пол, обрызгали его водой и привели в чувство. Придя в себя, воин в страхе начал искать свой меч, но не нашел его. Невольницы же сказали:

— Тот, кто взял твой меч и свалил тебя одним ударом на пол, сейчас беседует с царевной!

А царь этому воину доверял больше всех и поэтому поручил ему охрану царевны, остерегаясь превратности судьбы и бедствий времени. Когда невольницы сообщили ему о случившемся, он испугался. Вскочив, он направился в зал, где сидели царевич с царевной, и увидел, что они сидят друг подле друга. Воин обратился к царевичу и спросил его:

— О господин мой, ты из людей или из джиннов?

— Горе тебе, ничтожный раб! — воскликнул царевич. — Как ты смеешь называть джинном потомка великих царей и султанов?

Обнажив меч, царевич добавил:

— Я зять вашего царя, он отдал свою дочь мне в жены!

Услышав эти слова, воин сказал:

— О господин мой, если ты действительно из сынов человеческих и царевич, то наша царевна больше всех других подходит тебе!

С этими словами воин отправился к царю. Приблизившись к царскому дворцу, он стал кричать и вопить, разорвал на себе одежду и посыпал голову прахом. Услышав его вопли, царь вопросил:

— Какое несчастье постигло тебя, отвечай и будь краток!

— О царь, — вымолвил воин, — несчастье-то постигло твою дочь! Злой дух в образе царевича завладел душой царевны. Вот что случилось.

От таких речей царь разгневался и, едва не убив воина на месте, вскричал:

— Как ты допустил, чтобы враг проник к моей дочери?!

Затем он поспешил во дворец к царевне. В покоях толпились испуганные невольницы. Царь спросил их:

— Что с моей дочерью?

— О царь! — отвечали невольницы. — Мы сидели с ней и развлекались, и вдруг откуда-то выбежал юноша, подобный полному месяцу, прекраснее которого мы в жизни не видывали. Разогнав нас, он остановился с обнаженным мечом в руке, и тогда мы спросили, кто он и откуда. Он же объявил, что ты отдал царевну ему в жены и что он твой зять! Больше нам ничего неизвестно. Мы даже не знаем, из людей он или из духов. Но он богато одет, хорош собою и не сделал ничего дурного.

Выслушав невольниц, царь задрожал от ярости и направился в зал. Войдя туда, он увидел, что царевич сидит с царевной и беседует с ней, оба они были прекрасны и лицо юноши блистало, как луна. Ревность охватила царя, в великом гневе размахивая мечом, он бросился на царевича, как злой дух. Но юноша вскочил, обнажил меч и спросил у царевны:

— Не это ли твой отец?

— Да, — ответила царевна. Тогда юноша приблизился к царю и издал такой оглушительный воинский клич, который заставил царя дрогнуть. Поняв, что юноша сильнее и проворнее его, он вложил меч в ножны и мягко обратился к царевичу:

— О юноша, скажи, человек ты или джинн?

— Если бы я не почитал твой сан и не уважал твою дочь, я тотчас пролил бы твою кровь в ответ на сей недостойный вопрос! — воскликнул царевич. — Пред тобою не джинн, а потомок царей и великих султанов, которые в одно мгновение ока могут захватить твое царство, сровнять с землей весь твой город и отнять все твои богатства!

Услышав речи царевича, царь смутился и испугался, но сказал юноше:

— Если ты и правда потомок царей, как же ты посмел проникнуть во дворец без моего разрешения и лгать, будто я выдал свою дочь замуж за тебя? Или ты не знаешь о том, что я погубил немало царей и царевичей, осмелившихся притязать на царевну?! Кто спасет тебя от моего гнева, если я сейчас кликну слуг и стражников и прикажу убить тебя?! Скажи, кто отведет от тебя карающую десницу?!

На эти грозные слова юноша воскликнул:

— Дивлюсь я тому, как ты слеп! Неужели ты думаешь найти своей дочери лучшего мужа? Да на всей земле нет всадника храбрее, нет государя благороднее и щедрее, нет военачальника, чьи войска многочисленнее и сильнее!

— Я верю тебе, клянусь Аллахом, и не оспариваю твоих слов, — уступил царь. — Но хочу, чтобы ты посватал мою дочь по закону, в присутствии свидетелей и судьи. Если я отдам тебе царевну тайно, то навлеку на себя вечный позор.

— Прекрасно сказано! — воскликнул юноша. — Помни, царь, ты покроешь себя еще большим позором, если прикажешь слугам и воинам броситься на безоружного человека. Люди будут осуждать тебя, не зная, где истина, а где ложь. Если хочешь избежать этого, поступай так, как я предлагаю!

— Что же ты предлагаешь? — спросил царь.

— Я предлагаю — сразиться с тобой. Кто из нас выйдет победителем из этого поединка, тому и достанется царство. А коли не хочешь сражаться сам, оставь меня во дворце на эту ночь, а завтра собери всех своих воинов и богатырей на площади, и я один выйду против них. Сколько у тебя воинов?

— В моем войске сорок тысяч отважных всадников, не считая слуг, невольников и оруженосцев, — ответил царь. — А всего будет восемьдесят тысяч человек!

— Хорошо, — сказал царевич, — утром, с восходом солнца, собери их на ристалище и объяви им: «Этот юноша хочет жениться на моей дочери с тем условием, что будет биться с вами. Он утверждает, что одолеет вас, разобьет вас всех, а вы не справитесь с ним!» После этого оставь нас, и я выйду сражаться с твоим войском. Если они одолеют и убьют меня — это будет по душе тебе и ты достигнешь своей цели, а если я одолею и разобью их, то докажу, что никто другой не заслуживает быть твоим зятем.

Выслушав юношу, царь согласился с радостью. Он не стал отговаривать юношу от намерения выступить против многочисленных воинов и храбрых всадников. Напротив, позвал одного из своих слуг и приказал ему тотчас отправиться во дворец и велеть известить везира и всех воинов, чтобы они по утру собрались на площади верхом и в боевом снаряжении. Слуга отправился к везиру, передал ему приказ царя, а везир вызвал полководцев, сотников и отважных воинов и велел им седлать боевых коней и облачаться в доспехи.

А царь тем временем сидел с юным царевичем за беседой и удивлялся его красноречию, уму, мудрости и учености.

Пока они беседовали, забыв обо всем, наступило утро. Царь вернулся к себе, сел на трон, приказал своим войскам садиться на коней, а также привести для царевича доброго боевого коня под удобным и красивым седлом.

— О царь, — сказал царевич, — мне еще не пришел час седлать коня. Прежде дозволь обойти войско и проверить ряды.

— Как тебе угодно! — ответил царь. Царь и царевич вышли из дворца и направились на площадь. Поглядев на всадников и пеших воинов царя, юноша увидел, что им нет числа. Тут царь обратился к своему войску:

— О люди, к нам прибыл этот юноша сватать мою дочь. Он утверждает, что один может одолеть вас и одержать над вами победу. Он говорит, что будь вас даже сто тысяч, он сумеет справиться с вами! Проявите рвение и старание, когда он выступит против вас, окружите его и поднимите на острия копий, иначе он причинит нам великий урон! — Потом он повернулся к царевичу и сказал:

— О сын мой, вот мое войско, нужно ли тебе что-нибудь еще? Можно начинать?

— О царь, — молвил юноша, — эти слова несправедливые. Все твои воины конные, как же я могу выступить против них пешим?

— Я приказывал дать тебе моего лучшего коня, но ты отказался, — возразил царь. — Выбирай теперь любого коня!

— Мне твои кони не нравятся, — сказал юноша. — Я сяду только на своего коня, который доставил меня сюда.

— Где же этот конь? — спросил царь.

— Он во дворце твоей дочери, — ответил юноша.

— Где же это? — повторил царь в удивлении.

— На крыше, — ответил юноша.

Услышав ответ юноши, царь воскликнул:

— Наконец-то ты выдал себя! Горе тебе, как может конь подняться на крышу? Вот теперь мы увидим, солгал ты или сказал правду!

Царь приказал пойти во дворец и доставить все, что они найдут на крыше. Люди царя отправились во дворец царевны, дивясь словам юноши. «Как может конь спуститься по лестнице с крыши? Мы никогда не слыхали ничего подобного!» — говорили они друг другу. Наконец посланный прибыл во дворец, взобрался на крышу и увидел там прекрасного коня, подобного которому ему не доводилось видеть. Но, подойдя поближе, он увидел, что конь не живой, а сделан из эбенового дерева и слоновой кости. Вслед за ним на крышу поднялись другие люди из царской свиты. Увидев, что конь деревянный, они расхохотались и воскликнули:

— И на этом коне царевич думает сражаться? Наверное, он безумный! Но пусть он покажет, на что способен этот конь, может быть, он и в самом деле совершит на нем великие дела?!

Они взвалили коня на плечи, отнесли на площадь и поставили его перед царевичем. Тут вокруг необыкновенного коня столпились люди и стали его разглядывать и дивиться его красоте, богатому седлу и прекрасной сбруе. Царь, глядя на эбенового коня, тоже удивлялся и восхищался.

— О юноша, — обратился он к царевичу, — это и есть твой конь?

— Да, — воскликнул царевич, — вот мой конь, и он еще удивит тебя!

Тогда царь сказал:

— Ну что ж, садись на него и сражайся!

— Нет, на глазах твоих воинов я не сяду в седло, — сказал юноша, — пусть они отойдут.

Царь велел своим всадникам и воинам отойти на расстояние полета стрелы. Оставшись наедине с царем, юноша приблизился к коню и воскликнул:

— О царь, сейчас я направлю коня против твоих воинов, буду рассеивать их направо и налево и разобью им сердца!

— Делай так, как говоришь, не щади их, ибо они тебя не пощадят! — молвил царь. Тогда царевич подошел к эбеновому скакуну и вскочил на него. А царские всадники и воины выстроились в ряды против него, говоря друг другу:

— Когда царевич бросится на нас, мы поразим его остриями наших копий и клинками наших мечей!

Но тут один воин вступился на юного царевича, говоря:

— Клянусь Аллахом, великий грех убить такого прекрасного юношу!

Другой воскликнул:

— Клянусь Аллахом, нам удастся добраться до царевича лишь после того, как многие из нас сложат головы в этой битве! Видно царевич уверен в своем воинском искусстве, силе и храбрости, иначе он не не начал бы это дело!

Выпрямившись в седле, царевич нажал на пружину на левом плече коня, и на глазах царя и его воинов деревянный конь взмыл в небеса. Увидев, что конь поднимается все выше, царь закричал своим воинам:

— Держите его, хватайте его, пока он не скрылся!

— Разве поймаешь птицу в небе? — ответили царю приближенные. — Лучше тебе возблагодарить Аллаха за то, что он избавил тебя от волшебника. Слава всевышнему Аллаху за спасение!

После этого царь вернулся во дворец и отправился к царевне. Он рассказал ей о том, что случилось и как царевич на волшебном коне взмыл в воздух и скрылся в небесах. Услышав об этом, царевна начала вздыхать и горевать. От сильной тоски она вскоре заболела, да так, что не могла подняться. Узнав, что случилось с царевной, царь пришел к дочери, прижал ее к груди, поцеловал в лоб и сказал:

— О дочь моя, тебе надлежит благодарить Аллаха всевышнего и возносить ему хвалу за то, что мы избавились от этого коварного волшебника!

И царь снова стал рассказывать, как царевич поднялся на своем коне в небеса, но она не слушала его слов, а все плакала и вздыхала. Когда отец удалился, царевна сказала себе: «Клянусь Аллахом, я не буду ни есть, ни пить до тех пор, пока Аллах не позволит нам свидеться снова». Узнав о том, что царевна отказывается от пищи, царь опечалился и огорчился, удвоил заботы о дочери. Но чем ласковее он был с ней, тем больше она горевала о царевиче.

Вот что было с царем и царевной. А царевич, поднявшись в воздух на волшебном коне, остался один в небе и тогда вспомнил о царевне. А он раньше спросил у приближенных царя, как называется этот город, как зовут царя и его дочь. Это был город Сана. Ускорив полет своего коня, царевич достиг наконец столицы родного царства и, покружившись над городом, опустился на крышу своего дворца. Оставив там коня, он поспешил к отцу. А царь сидел, погруженный в печаль, горюя из-за разлуки с сыном. Увидев царевича, он вскочил, обнял его, прижал к сердцу, безмерно радуясь его возвращению. Потом они сели и стали беседовать. Царевич спросил о мудреце, изготовившем коня, и о том, что стало с ним.

— Пусть Аллах отвратит свою милость от этого мудреца, пусть будет проклят тот час, когда я увидел его! — воскликнул царь. — Ведь он был причиной нашей разлуки. Поэтому я заключил его в темницу сей же час, как ты исчез.

Услышав об этом, царевич велел тотчас освободить мудреца из темницы и привести к нему. Когда мудреца привели во дворец, царевич обласкал его, наградил дорогими подарками и оказал ему почести. Но царь все равно не захотел отдать свою дочь в жены мудрецу. Тогда мудрец страшно разгневался и пожалел о своем подарке, узнав, что царевич постиг все тайны чудесного коня и научился с ним обращаться.

Царь же сказал ему:

— Я советую тебе больше не приближаться к этому коню и никогда не садиться на него. Ведь ты не знаешь, на что он способен! Он лишь смущает тебя и может навлечь на тебя беду.

Ничего не ответил царевич, стал рассказывать царю о том, что произошло с ним, как он встретился с прекрасной царевной города Сана и что было между ним и ее отцом.

— О сын мой, — сказал царь, выслушав рассказ царевича, — подумай только, если бы царь захотел убить тебя, никто не помешал бы ему. Но слава Аллаху, который спас тебя от вечной гибели!

Прошло несколько дней, царевич вспомнил о прекрасной царевне из города Сана и затосковал о ней. Он вышел на крышу, сел на своего коня, нажал пружину, поднялся в воздух и скрылся в небесных просторах.

Когда наступило утро, царь узнал об исчезновении сына. Он поднялся на башню дворца, поглядел на небо и увидел, что царевич на своем коне уже далеко. Царь опечалился и раскаялся, что не отобрал у царевича коня и не спрятал его. «Клянусь Аллахом, — сказал он себе, — если мой сынок вернется, я уничтожу этого коня, чтобы быть спокойным за царевича!» Затем он вернулся во дворец, продолжая горевать и печалиться из-за потери сына.

Вот как было дело с царем. Теперь вспомним, что стало с царевичем.

Царевич все летел по воздуху на своем чудесном коне до тех пор, пока не достиг города Сана. Отыскав крышу дворца, царевич опустился туда и незаметно пробрался в покои царевны, но не нашел ее там. Не было во дворце ни царевны, ни невольниц, ни служанок, ни воина, который охранял их. Огорченный и опечаленный царевич стал бродить по дворцу, переходя из зала в зал, из комнаты в комнату. Войдя в дальнюю комнату, царевич, к великой своей радости, увидел, что царевна лежит в постели, окруженная невольницами и служанками. Он подошел к ней и приветствовал ее. Увидев царевича и услышав его голос, царевна вскочила на ноги и почтительно приветствовала его.

— О госпожа моя, — воскликнул царевич, — я чуть не сошел с ума в разлуке с тобой!

— Это ты свел меня с ума! — ответила царевна.

— А что ты думаешь о моих разговорах с твоим отцом? — спросил юноша. — Если бы не ты, клянусь Аллахом, я убил бы его в назидание другим, но он твой отец, и я должен почитать его ради тебя!

— Как же ты покинул меня? — сказала царевна. — Разве ты не знаешь, что без тебя мне жизнь не в радость!

— Согласна ты выслушать мои слова и выполнить мое желание? — спросил царевич.

— Говори, я исполню все, что ты попросишь, и не буду прекословить! — ответила царевна.

— Полетим вместе в мою страну, туда, где мое царство! — сказал царевич.

— С любовью и охотой! — воскликнула царевна.

Когда царевич услышал ее ответ, радости его не было предела. Он взял царевну за руку, заставил поклясться в верности именем всевышнего Аллаха и повел ее на крышу дворца. Тут он посадил девушку на эбенового коня, сам сел, нажал пружину — и чудесный конь поднялся в небо. Увидев это, невольницы и служанки заплакали и завопили. Они тут же сообщили отцу и матери девушки о том, что случилось. Те поспешили на крышу дворца и, поглядев вверх, увидели, что эбеновый конь уносит их дочь. Царь горестно зарыдал и закричал вслед царевичу:

— О сын доблестного царя, заклинаю тебя великим Аллахом, сжалься надо мной и царицей и не разлучай нас с единственной нашей дочерью!

Но царевич ничего не ответил. Однако он подумал, что царевна раскаивается в своем поступке и грустит в разлуке с родителями, и сказал:

— Если ты хочешь, я могу вернуть тебя к отцу и матери.

Но девушка отвечала:

— Господин мой, клянусь Аллахом, единственное, что я желаю, — быть с тобой!

Услышав эти слова, царевич не мог сдержать радости. Он старался, чтобы деревянный конь двигался плавно и не причинял беспокойства царевне. Так они летели, пока царевич не увидел зеленую лужайку, а на ней чистый ключ и прозрачный ручей. Они опустились на землю, а подкрепившись и утолив жажду, снова сели на коня. Царевич, усадив девушку на коня, крепко привязал ее к себе, чтобы она не упала, а потом нажал пружину и поднялся в воздух. Они летели долго и наконец приблизились к столице царства его отца. Радуясь возвращению, юноша опустил коня в одном из садов, где царь обычно прогуливался и где стояла беседка, построенная для него. Царевич решил показать девушке царство своего отца и его могущество, чтобы она знала, что его страна обширнее и сильнее. Он привел ее в садовую беседку и, оставив там с конем, сказал ей:

— Оставайся здесь и ожидай меня, пока я не пошлю за тобой своего отца. Я же пойду к отцу, чтобы приготовить тебе достойный дворец и устроить пышную и торжественную встречу.

Царевна обрадовалась, услышав речи юноши, и воскликнула:

— Поступай так, как считаешь нужным!

Оставив царевну и коня в саду, царевич отправился в город и явился во дворец к отцу. Увидев сына, царь, обрадованный его возвращением, встретил его словами привета. Обняв отца, царевич сказал ему:

— Знай, отец, что я привез дочь царя, о которой говорил тебе. Я оставил ее в саду и пришел сюда один, чтобы известить тебя и подготовить ей торжественную встречу. Прошу тебя, покажи царевне свое могущество и великолепие, свое непобедимое войско и многочисленную челядь.

— С любовью и охотой! — сказал царь и тотчас приказал горожанам пышно украсить город. Сам он облачился в лучшие одежды, надел драгоценные украшения и вместе с сановниками и войском, челядью и слугами торжественно направился в сады. Тем временем царевич приказал собрать богатую утварь и всякие диковинки и убрать покои для царевны: обить их синей, красной и желтой парчой, устелить шелковыми коврами, собрать туда индийских, румийских и абиссинских невольниц и служанок. А потом он поспешил в сад и вошел в беседку, где оставил царевну. Но ни царевны, ни эбенового коня там не было. Он искал их повсюду, но найти не мог. В отчаянии царевич стал бить себя по лицу, рвать одежду и метаться по саду как безумный. Немного успокоившись, он сказал себе: «Царевна никак не могла постичь тайну обращения с конем. Ведь я ей ничего не показывал. Кроме персидского мудреца, который сделал коня, и меня, никто не знал, как управлять конем. Да, в этом повинен только мудрец! Наверное, он случайно набрел на нее и умчал на коне, чтобы отомстить моему отцу за недостойный поступок». Царевич тотчас позвал стражников и спросил их:

— Проходил кто-нибудь в сад?

Стражники ответили:

— Мы не видели никого, кроме персидского мудреца, он здесь собирал целебные травы.

Услышав ответ стражников, царевич убедился, что это мудрец увел коня и царевну.

А дело было вот как. Когда царевич, оставив девушку в беседке сада, ушел во дворец, чтобы приготовить торжественную встречу своей невесте, персидский мудрец пришел в сад, чтобы набрать трав для врачевания. И вдруг до него донесся аромат мускуса и драгоценных благовоний, которыми была надушена царевна. Он направился в ту сторону, откуда веял нежный аромат, и дошел до беседки. И здесь он увидел, что у дверей стоит конь, которого он изготовил собственными руками. Узнав коня, мудрец обрадовался, и сердце его сильно забилось от счастья — ведь он раскаивался и горевал, лишившись этой диковинки. Он подошел к коню, осмотрел все его части и убедился, что они не повреждены. Но прежде чем сесть в седло и покинуть этот город, он решил заглянуть в беседку, откуда исходил запах мускуса. «Наверно царевич прилетел не один, — подумал мудрец, — я должен посмотреть, кого он привез с собой».

Он вошел в беседку и увидел юную красавицу, прекраснее сияющего солнца и утренней зари. Мудрец сразу понял, что перед ним знатная девушка, которую царевич оставил здесь, отправившись в город, чтобы встретить с почестями и по-царски. Он сделал шаг вперед и поцеловал перед девушкой землю. Царевна подняла глаза и увидела, что человек, вошедший к ней, безобразен и уродлив.

— Кто ты такой?

— О госпожа моя, — отвечал мудрец, — я посыльный царевича и прибыл сюда, чтобы отвезти тебя в другой сад, ближе к городу!

— Где же сам царевич? — спросила царевна.

— Царевич в городе у отца, он готовит тебе торжественную встречу и вскоре прибудет за тобой вместе с большой свитой.

Еще раз поглядев на мудреца, царевна спросила:

— Неужели царевич не нашел никого другого, что послал ко мне тебя?

Мудрец улыбнулся:

— Госпожа моя, пусть тебя не смущают мое некрасивое лицо и согбенный стан. Если бы ты знала, какие великие услуги я оказал царевичу, ты бы сейчас вознесла мне хвалу. Не зря он послал меня за тобой. Я уродлив и безобразен и не вызову его ревность; если бы не это, он послал бы за тобой другого, ведь у него не счесть слуг и рабов, челяди и свиты.

Услышав разумные речи мудреца, царевна поверила, встала и подала ему руку, выказывая готовность последовать за ним.

— На чем же мы поедем? — спросила она.

— Ты поедешь на коне, который привез тебя сюда, госпожа моя! — ответил мудрец.

— Я не умею обращаться с ним, отец мой! — возразила царевна. Мудрец опять улыбнулся, он понял, что теперь девушка у него в руках.

— Не беспокойся, дочь моя, — молвил он вслух, — мы поедем вместе. Я умею управлять конем.

Успокоив царевну, мудрец сел на деревянного коня, посадил позади девушку и крепко привязал ее к седлу, а царевна думала, что он делает все это, заботясь о ее безопасности. Затем он нажал пружину, конь наполнился воздухом и, задрожав, поднялся в небо. Чудесный конь летел быстро, и вскоре город скрылся вдали.

— Отец мой, почему мы так долго летим? Где царевич и тот сад, куда ты обещал привезти меня? — спросила царевна. — Ведь ты сказал, что царевич прислал тебя за мной!

— Да проклянет Аллах царевича, — вскричал мудрец, — он низок и коварен!

— Горе тебе, — воскликнула царевна, — как ты можешь нарушать приказ своего господина?!

— Он не господин мне, — сказал мудрец. — Знаешь, кто я такой?

— Я знаю о тебе то, что ты сказал мне, — ответила царевна.

— Все, что я говорил тебе, было обманом. Я перехитрил тебя и царевича. Ведь я долгое время горевал из-за того, что потерял этого чудесного коня — творение моих рук, которого царевич отнял у меня. А теперь я одержал верх над ним, возвратил коня и вдобавок похитил тебя — пусть его сердце горит, как горело мое! Он больше никогда не найдет нас, а ты радуйся и гордись, что осталась со мною. Я умнее и важнее, чем он!

Услышав слова мудреца, дочь царя стала бить себя по лицу и горько рыдать, причитая:

— О горе, о несчастье, я лишилась и мужа и своих родителей, о горе мне, горе!

А мудрец все гнал эбенового коня по небесным просторам до тех пор, пока они не прилетели в земли Рума[15]. Недалеко от города мудрец опустил коня на зеленом лугу, окруженном деревьями и ручейками. В городе жил могущественный царь румийцев.

Случилось так, что царь в тот день отправился на охоту и, проезжая мимо, заметил мудреца с конем и царевной. Не успел мудрец опомниться, как слуги царя напали на них, схватили мудреца, царевну и коня и привели их к царю. Посмотрев на пленников, царь увидел, что девушка молода и прекрасна, а ее спутник стар, безобразен и уродлив.

— Госпожа моя, — спросил царь девушку, — кем приходится тебе этот старик?

Но тут мудрец, опередив царевну, сказал:

— Она моя жена и двоюродная сестра.

При этих словах царевна воскликнула:

— Он лжет, о царь, клянусь Аллахом, я его не знаю, он мне не муж и не брат, он привез меня сюда насильно и похитил хитростью.

Услышав слова девушки, царь велел наказать безобразного старика, и слуги избили его палками до полусмерти. Затем царь приказал увезти его в город и бросить в темницу, а царевну и деревянного коня взял к себе во дворец. Но он не знал, как обращаться с конем.

Вот что было с мудрецом, царевной и волшебным конем. Теперь посмотрим, что стало с царевичем.

Убедившись в том, что коварный мудрец похитил коня и невесту, царевич надел дорожную одежду, взял с собой дорожный припас и пустился в путь вне себя от горя. Он ехал, не останавливаясь, стараясь разыскать царевну, гнал своего коня из страны в страну, из города в город, выведывая у всех встречных об эбеновом коне и прекрасной девушке. Но все, кого расспрашивал царевич, услышав о волшебном коне, только дивились его словам. Долго он бродил по свету, пытал счастье во многих землях и странах, но не мог напасть на след царевны и коня. Наконец он добрался до страны, где правил отец царевны, но и там ее не было — только царь-отец в тоске и горе сидел во дворце, страдая от разлуки с дочерью.

Царевич с болью в душе покинул царство своей возлюбленной и отправился в страну румийцев, продолжая свои расспросы и отыскивая ее след.

Прибыв в земли Рума, царевич остановился на одном из постоялых дворов и пошел по городу. Однажды вечером, вернувшись на постоялый двор, царевич увидел, что купцы собрались в круг и коротают время за беседой. Он подсел к ним и начал прислушиваться. Один из купцов сказал:

— О друзья, я видел чудо из чудес.

— Что это за чудо? — спросили его.

Купец сказал:

— Был я в одном из наших городов и слыхал, как горожане рассказывали, что их царь выехал со своей свитой на охоту и увидел там на лужайке старца, молодую девушку и эбенового коня. Старец был уродлив и безобразен, а девушка — прекрасна, стройна и привлекательна. Что же касается эбенового коня, то это чудо, подобного которому не знают люди, повидавшие всяких чудес. В целом свете нет ничего прекраснее и искуснее этого летающего коня.

— Как же поступил с ним царь? — спросили рассказчика слушатели.

— Царь начал расспрашивать старика, — продолжал тот, — и старик утверждал, что прекрасная девушка его жена и двоюродная сестра. Но девушка отрицала это, говоря, что он лжец и похитил ее обманом. Тогда царь отнял девушку у старика и велел наказать его палками, а затем заключил в темницу. Что же касается эбенового коня, то я не знаю, что стало с ним.

Услышав этот рассказ, царевич подошел к купцу и стал учтиво и пристойно расспрашивать его, как называется соседняя страна, как зовут царя и какие дороги ведут туда. Разузнав обо всем этом, царевич лег в постель и сладко уснул.

На следующее утро пораньше он уже пустился в путь и гнал коня, пока не достиг городских ворот. Он собирался войти в город, но тут стража схватила его, чтобы отвести к царю. А у царя этой страны был обычай спрашивать у всех чужестранцев, прибывших в город, кто они и какими ремеслами владеют. Царевич же прибыл в город под вечер, когда идти к царю и отвечать на его вопросы было поздно, поэтому привратники, недолго думая, привели его в темницу, чтобы он провел там ночь. Но тюремщики, увидев красоту и царскую осанку юноши, не стали сажать его в подземелье, а поместили его во дворе. Они принесли ужин, и царевич поел с ними досыта, а потом тюремщики стали беседовать с царевичем и спросили его, из какой он страны. Царевич ответил, что он из Персии, страны Хосроев[16]. Услышав этот ответ, тюремщики засмеялись, и один из них воскликнул:

— О перс из страны Хосроев, я видел много стран и городов, слышал много рассказов и преданий, но не слыхал никогда таких небылиц, которые наговорил один перс из ваших краев здесь у нас, в темнице!

Другой тюремщик добавил:

— Ты, верно, тоже не видел человека уродливее, безобразнее и злонравнее, чем он!

— О каких небылицах толкует мой соотечественник? — спросил царевич.

— Он утверждает, — ответили тюремщики, — будто он мудрец и лекарь. Наш царь нашел его на лужайке, когда ехал на охоту. Этот лгун пребывал там вместе с прекрасной девушкой и эбеновым конем, диковеннее которого нет на свете. Девушка сейчас живет во дворце, ибо царь страстно полюбил ее. Но она безумна. Если бы этот урод был мудрецом, как он утверждает, он излечил бы ее от безумия, так как царь наш очень печется о ее выздоровлении и не жалеет для этого ничего. А чудесного коня из эбенового дерева поместили в царскую сокровищницу. Зато уродливый старец, который похитил юную красавицу, здесь, в темнице, без конца плачет и вопит, не дает по ночам нам спать.

Услышав рассказ о персидском мудреце и узнав о том, что он томится в тюрьме и днем и ночью плачет и горюет, царевич обрадовался, надеясь, что теперь ему удастся какой-нибудь хитростью освободить невесту и достичь цели своих странствий.

Когда стражникам захотелось спать, они отвели юношу в тюрьму и заперли за ним дверь. В соседней каморке плакал и вопил мудрец, причитая на персидском языке:

— Горе мне, что я сделал! Причинил зло и себе и царевичу, а уж о царевне и говорить нечего. Ведь я лишил ее счастья, а добиться любви не смог. Все это из-за моего неразумия — ведь я стремился получить ту, которой недостоин и не заслуживаю. Всякого, кто притязает на то, чего не заслуживает, постигает такое бедствие, какое обрушилось на меня.

Услышав причитания мудреца, царевич сказал ему по-персидски:

— К чему теперь эти вопли и стенания, неужели ты полагаешь себя первым, кого настигла рука судьбы?

Услышав его слова, мудрец начал жалобно сетовать на свою участь и мучения, которые ему приходится терпеть. А когда настало утро, стражники вывели юношу из тюрьмы, доставили к царю и доложили, что он прибыл в город вчера ночью, когда было уже поздно идти во дворец.

— Откуда ты, из какой страны? — спросил юношу царь. — Как тебя зовут, каким ремеслом ты занимаешься и с какой целью приехал в наш город?

Царевич ответил:

— О повелитель, зовут меня Харджа, а родом я из Персии. Я человек ученый, занимаюсь врачеванием больных и безумцев. Я странствую по городам и селениям, совершенствую свои знания и искусство. Когда мне встречаются больные, я осматриваю их, даю нужные лекарства и излечиваю. Вот чем я занимаюсь, о царь!

Услышав речи чужестранца, царь очень обрадовался и сказал царевичу:

— О почтенный лекарь, ты прибыл к нам вовремя. Мы весьма нуждаемся в твоем искусстве!

И царь поведал царевичу историю о старике, безумной девушке и эбеновом коне.

— Если ты излечишь эту девушку от ее болезни, — продолжал царь, — я отдам тебе все, чего ты пожелаешь!

Выслушав царя, юноша сказал:

— Да возвеличит Аллах царя, опиши мне подробно ее болезнь, расскажи, с каких пор она страдает ею, поведай о том, как она попала к тебе вместе с конем и старцем. С этими знаниями я сумею исцелить ее и избавить тебя от горя!

Царь рассказал мнимому врачу, как он встретился с мудрецом, царевной и эбеновым конем и как поступил с ними.

— О счастливый царь, — спросил юноша, — куда же ты дел эбенового коня?

— Конь-то в целости и сохранности, он стоит в одном из покоев, — ответил царь.

Царевич сказал себе: «Лучше прежде всего осмотреть коня. Если с ним ничего не случилось и он не поврежден, то все наши злоключения и несчастья уже позади. Если же конь сломан и не сможет взлететь, тогда придется придумать что-нибудь другое, чтобы спасти мою невесту».

Затем, обратившись к царю, царевич сказал ему:

— О царь, я должен прежде всего взглянуть на коня: быть может, болезнь девушки связана с этим волшебным конем. Возможно, это талисман, который поможет мне исцелить больную.

— Смотри сколько душе угодно! — ответил царь. Он взял юношу за руку и повел к эбеновому коню. Царевич обошел коня со всех сторон, оглядев его и убедился, что конь не поврежден, и очень обрадовался этому.

— Да возвеличит Аллах царя! — воскликнул мнимый лекарь. — Теперь мне нужно войти к больной и осмотреть ее. Я буду просить Аллаха об исцелении, и в этом поможет волшебный конь!

Царь приказал своим людям охранять коня, а юношу повел во дворец, к царевне. Когда царевич вошел к ней, он увидел, что девушка бьется и извивается как в припадке. В таком состоянии царевна была с тех пор, как попала к царю. Но она не была безумной, а лишь притворялась, чтобы избавиться от домогательств царя. Увидев ее на ложе болезни, царевич обратился к ней и сказал:

— Не горюй, госпожа моя, все будет хорошо!

Затем он начал ласково и дружески говорить с ней, чтобы она вспомнила его. Взглянув на юношу, царевна узнала его и, громко закричав, лишилась чувств от радости. А царь, услышав крик из комнаты больной, решил, что царевна кричит от страха перед лекарем. Тогда юноша шепнул царевне на ухо:

— Если хочешь, чтобы мы с тобой остались живы, соберись с силами и наберись терпения. Нам надо подумать хорошенько, как избавиться от этого опасного царя. Я сейчас выйду и скажу ему, что у тебя был приступ безумия и что я обещаю исцелить тебя от этой болезни, если он освободит тебя от уз и выпустит на волю. Ты же встреть его приветливо, когда он зайдет к тебе, говори с ним ласково и почтительно. Пусть он подумает, что ты на пути к излечению, и тогда мы легко добьемся желаемого.

Царевна ответила:

— Слушаю и повинуюсь!

А царевич вышел довольный и веселый к царю и сказал ему:

— О счастливый царь, пусть возрадуется твоя душа! Больная поправляется от моих целебных трав. Войди к ней, поговори с ней милостиво, пообещай ей такое, что ее обрадует, и это поможет тебе достичь желаемого!

Царь тотчас поспешил к царевне. Увидев царя, девушка встала, приблизилась к нему, поцеловала перед ним землю, почтительно приветствовала его. Царь очень обрадовался, приказал невольницам и слугам отвести ее в баню, одеть в нарядное платье и убрать драгоценными украшениями. Невольницы явились к царевне, почтительные и услужливые, и царевна милостиво и ласково ответила на их приветствия. Затем они повели ее в баню, надели на нее прекрасное платье, которое под стать лишь царям, шею украсили алмазным ожерельем, руки — браслетами, стан — поясом из драгоценных камней. Царевна вышла из бани прекраснее новой луны. Она явилась к царю с поклоном и приветствиями. Увидев царевну здоровой, царь обрадовался и сказал юноше:

— Ты вернул нашей царице здоровье и красоту, да умножит Аллах твои благословенные дни!

— О царь, — сказал юноша в ответ, — для полного исцеления и окончательного выздоровления красавицы нужно, чтобы ты со своей свитой и войском вышел на лужайку, где нашел ее. Вели привезти туда и эбенового коня, который вселил в нее злого духа. Я изгоню из царицы злого духа и убью его перед волшебным конем, и тогда она больше не заболеет.

— С любовью и охотой! — ответил юноше царь и приказал отнести эбенового коня на луг, где ему встретились мудрец и царевна. Сам он сел на коня и в сопровождении свиты и войска вместе с царевной и юношей также отправился на ту лужайку, и никто из сопровождающих царя всадников не знал, зачем он делает это. Когда они достигли места, мнимый врач приказал оставить царевну и эбенового коня в середине, всем отойти от них на расстояние полета стрелы, а затем обратился к царю:

— О царь, с твоего позволения сейчас я зажгу целебные благовония и прочту волшебные заклинания. Потом я подойду к царевне, усажу ее на эбенового коня и сам сяду подле нее. Если мои заклинания верны, конь сдвинется с места и прискачет к тебе, и тогда девушка будет исцелена навсегда.

Услышав слова юноши, обрадованный царь приказал свите и войскам удалиться от царевны и коня. Юноша подошел ближе, вскочил на коня, усадил царевну, крепко привязал ее к себе и нажал пружину. Царь и войско глядели на них издалека, затаив дыхание. Тут волшебный конь задрожал и плавно поднялся в воздух, а свита царя и войско смотрели на него и дивились. Волшебный конь унес царевича и его невесту высоко в небеса, и вскоре они исчезли. А царь и его люди все стояли на лужайке и ждали до полудня, но конь, царевна и юноша не вернулись. Поняв, что его обманули, царь стал жалеть и раскаиваться, печалиться и горевать, что потерял девушку, и ему ничего не оставалось, как вернуться в город.

Вот что было с царем и его свитой. Теперь посмотрим, что стало с царевичем и царевной.

Поднявшись в воздух на чудесном коне, царевич с прекрасной возлюбленной направился в столицу своего отца. Когда они долетели до города, он опустил коня на крышу дворца, привел царевну в одну из комнат и, оставив ее там, пошел к своим родителям. Он радостно приветствовал отца и мать и сообщил им, что привез невесту. Увидев сына и услышав радостную весть о прибытии царевны, царица и царь были вне себя от радости.

Вот что было с царевичем, царевной и эбеновым конем. Теперь поглядим, что стало с царем Рума.

Вернувшись в город, царь Рума удалился в свой дворец и никого не допускал к себе, предаваясь печали и горюя в одиночестве. Через некоторое время к нему пришли его везиры, которые стали утешать его и успокаивать:

— Тот, кто похитил царевну, без сомнения, волшебник. Слава Аллаху, избавившему тебя от его чар и колдовства! — говорили они и так утешали царя, пока он не успокоился и не забыл девушку.

А в это время царевич в своей столице устроил многолюдные и богатые пиры, которые продолжались целый месяц. По окончании празднества царь, отец царевича, приказал разрушить эбенового коня и сломать все его пружины, чтобы он не мог больше летать и причинять людям беспокойство. После этого царевич написал письмо отцу царевны, поведав ему о том, что они с его дочерью сыграли пышную свадьбу и живут в радости, счастье и благоденствии. Запечатав послание, царевич вручил его вместе с множеством бесценных и редкостных подарков своему гонцу и отправил его в город Сана. Прибыв в город Сана, столицу Йемена, посланец передал письмо и подарки царю, отцу царевны. Прочитав известие, царь безмерно обрадовался, принял подарки и оказал почести гонцу, а потом велел приготовить достойные подарки зятю и отправил с тем же посланным. Тот вернулся и все рассказал ему о том, как обрадовался отец царевны.

После этого каждый год отец царевны получал от зятя послание и сам отвечал ему письмом, а о подарках и говорить нечего. Так продолжалось до тех пор, пока не умер отец царевича и он не занял его место. Став царем, царевич великодушно и справедливо управлял своей страной и этим снискал любовь и уважение своих подданных. Вся страна была покорна ему, все подданные были готовы выполнить любую его волю. Так они жили в счастье и благоденствии, изобилии и благополучии, пока не пришла к ним Противница наслаждений и Разрушительница собраний — смерть.

В преданиях о событиях минувших дней рассказывают (а Аллах знает о том лучше всех, ибо он самый мудрый, самый славный и великий, самый могущественный и щедрый, самый милосердный и снисходительный), что жил царь из царей персидских и был он могущественным и важным. Было у царя три сына, и долгие годы жил он в благоденствии; когда же достиг он восьмидесяти лет, стал задумываться о своем царстве, о том, кто станет наследником престола после его смерти.

Позвал он своего старшего сына Бахрама и сказал ему:

— Видел я, сын мой, вчера сон: будто еду на вороном коне с черной чалмой на голове, в одеждах из черного шелка и с мечом, вложенным в ножны. Я ехал по голой степи, в которой не было ни воды, ни травы, пока не достиг бушующего моря. И так велик был тот страх, охвативший меня в этой степи, что я бросился вместе с конем в море и поплыл к другому берегу. Как бы ты истолковал этот сон, сын мой?

— Конь — это слава, — отвечал сын, — меч — сила, черный цвет — это долгие годы, которые суждено тебе прожить, а море — более ста лет славного царствования.

И возрадовался царь тому, как его старший сын растолковал сон, и сказал:

— Сын мой, да возрадуется твоя душа и твое сердце: быть тебе наследником престола после моей смерти!

Когда старший сын ушел, царь вызвал к себе среднего сына и сказал ему:

— Сын мой, видел я сон…

И царь рассказал ему то, что рассказывал уже старшему сыну. Средний сын сказал:

— О отец! Сон предсказывает, что будешь ты владеть великим царством и станет оно сильным оттого, что расширятся твои владения до темного моря, а может, и еще дальше — ведь ты пересек это море на своем коне.

Царь обрадовался такому толкованию:

— Сын мой! Ты получишь часть моего царства и унаследуешь мое богатство.

После ухода среднего сына царь вызвал к себе своего младшего и сказал ему:

— Знай, сын мой, что видел я сон… — И тут царь рассказал ему то, что он уже рассказывал его братьям. И когда услышал младший сын то, что поведал ему отец, побледнело его лицо, и он молвил:

— О господин мой! Да сохранит Аллах нас от этого сна, потому что черный цвет — признак большой тревоги и, возможно, появится близ твоих владений царь, которого ты не сможешь одолеть. Но может быть, найдется у тебя помощник, и скорее всего им буду я.

Когда услышал царь эти слова, он сильно разгневался на младшего сына и воскликнул: — Горе тебе, своим толкованием ты умаляешь мое могущество и принижаешь мою власть, как смеешь ты говорить такие речи?..

Сказав это, он приказал отрубить сыну голову. Тогда собрались везиры царя и его придворные и стали умолять его отказаться от этого намерения. Царь наконец согласился, но велел отвести юношу в голую степь и бросить там, чтобы он умер голодной смертью. И сделали подданные так, как повелел царь, и когда привели юношу в глубь этой пустыни, распрощались с ним и хотели было вернуться. Но тут везир отдал юноше свою одежду, оставил ему кувшин с водой и немного еды и сказал:

— Этой еды, сын мой, тебе хватит на три дня, а потом — да поможет тебе Аллах всевышний!

После этого везир попрощался с царским сыном и направился обратно вместе со слугами.

Долго бродил юноша по пустыне, не ведая, куда он идет, — ни в первый день, ни во второй, ни в третий. На четвертый день, когда кончились у него вода и пища; затрепетало сердце его от страха перед смертью. Он был уже близок к гибели, последние силы покидали его, а знойный ветер пустыни дул все сильнее. Заплакал юноша, поднял он голову к небу и обратился к Аллаху:

— О избавитель! О тот, кто спасает тонущих в морской пучине!

И опять стал он всматриваться то в одну, то в другую сторону, ища того, кто оказал бы ему помощь и содействие. Вдруг показалось вдали видение. Юноша направился туда, он спешил из последних сил, а солнце уж поднялось в зенит, и жажда его все возрастала, становилась нестерпимой, и он уже было совсем растерялся, как вдруг видение приобрело определенные очертания, и он увидел огромный высокий дворец с обширной площадью перед ним. И тут он вспомнил дворец отца в родном городе, вспомнил своих друзей и братьев, и при мысли о своем одиночестве и разлуке с ними по щекам его потекли слезы. Он подошел ко дворцу и увидел большую дверь, украшенную золотом и серебром, прикрытую занавесом. На галерее заливались певчие птицы, а дверь была открыта. Юноша — а он был уже чуть живой — ступил внутрь и пошел по галерее, пол которой был устлан цветными циновками, а стены обиты войлоком.

Так достиг он другой двери, которая была отделана мрамором и инкрустирована драгоценными камнями. На двери были полки с горшками и кувшинами и всякими красивыми безделицами. И оказалось в этом дворце сорок комнат, в каждой комнате стояло ложе, и каждое из них было убрано роскошными покрывалами разных цветов. Двери этих комнат были расположены друг против друга, и через айван внутри дворца можно было обойти все сорок комнат от начала до конца. И было там золото, благовонные мази и масла, разноцветные ковры и покрывала, достойные дочерей великих царей. Посреди айвана стоял стол из красного золота, а на нем сорок серебряных тарелок и сорок лепешек белой муки. Юноша не смог удержаться, подошел и съел по кусочку из каждого блюда. Так он насытился и перестал есть и стал искать воду и не нашел, но тут увидел рядом с айваном комнату для напитков. В ней было устроено сорок прекрасных сидений, а посреди стояло самое лучшее. Перед каждым местом приготовлено было золотое блюдо с хрустальным кубком в нем, а в кубке — напиток ароматнее мускуса. Тут же разложены были зелень и фрукты. Всюду были цветы и кадильницы с алоэ, аромат которых проникал всюду. Юноша отпил из каждого кубка по глотку, а потом стал выглядывать из окон и увидел внизу обширную долину, поляну и большой сад на ней. В саду росли по два дерева каждого сорта плодовых деревьев и еще много других растений, цветов и плодов, а птицы на ветках щебетали на разные лады.

Вдруг он услышал стук копыт, выглянул в окно и увидел сорок всадников с обнаженными мечами, готовых к бою, а во главе их — всадника в одеждах из красного шелка в зеленой чалме. Он гарцевал на вороном коне, подобном черной птице. Подъехав ко дворцу, всадники спешились и повели своих коней в конюшни, которые находились там же, с одной стороны дворца, а юноша тем временем спрятался в углу. Затем они вошли в айван, и когда сняли они с себя оружие и боевые одежды, то оказались женщинами красоты необыкновенной. После этого они подошли к столу с едой, а юноша продолжал смотреть на них, и его смущала их красота и прелесть. И когда они сели за стол, то увидели, что от каждой лепешки отломлен кусочек. И стали они смотреть на лепешки друг друга и обратились к той, что сидела на некотором возвышении, — это она ехала впереди на вороном коне.

— Что это за следы чужих рук? До сих пор мы не знали этого, и кто посмел сделать это, джинн или человек?

— Имейте терпение, не спешите. Я постараюсь разобраться в этом деле — ведь тот, что сделал это, обязательно вернется снова, — ответила та.

После этого они снова принялись за еду, поели и вымыли руки, а юноша все время наблюдал за ними. Потом они направились в соседнюю комнату, уставленную напитками, и шли они, покачиваясь, словно колышущиеся ветки деревьев, как сказал поэт:

Они пили непрестанно из своих кубков, отдыхали, читали стихи, вели беседу, пока не прошла ночь и не наступило утро. Потом они достали свои доспехи, каждая из них вооружилась длинным копьем и стальным мечом, они оседлали коней и выехали из дворцовых ворот. А госпожа их была великой волшебницей, и всю эту пищу, напитки, фрукты и зелень создавала благодаря своему колдовскому искусству. И вышла она к своим сверстницам и сказала им:

— Отправляйтесь туда, где вы обычно бываете, а одна из вас пусть сегодня укроется во дворце и узнает, кто проник в него и нарушил запрет.

После этого одна девушка вернулась во дворец и, спрятавшись, стала ждать в своем укрытии. Юноша же терпеливо ожидал, пока не наступит день, а потом вышел из своего угла, подошел к столу, взял немного еды и хотел было положить в рот, как вдруг девушка вышла и приблизилась к нему, и когда он увидел ее, то руки его задрожали и выронил он от страха еду. А она увидела, что он красив и испуган, подошла к нему, улыбнулась ему ласково, села рядом и повела дружескую беседу, пока он не пожаловался на случившееся с ним. Тут она обняла его, поцеловала и спросила:

— О любимый мой, ты человек или джинн?

— Я человек, и из царских сыновей, — ответил он. — Поистине судьба поступила со мной вероломно и удалила меня от родных и друзей.

— Что же привело тебя сюда?

И тогда поведал он свою историю и то, что приключилось с ним, и рассказал о всех своих делах. Девушка же, когда услышала его рассказ и увидела, как он красив и юн и благороден, полюбила его всем сердцем и сказала:

— Да возрадуется твоя душа! Любовь к тебе запала мне в сердце, и второе появление здесь останется тайной для всех дочерей моего дяди и моих сверстниц.

После этого девушка поела с ним, повела его в комнату, уставленную напитками, и они выпили чистого вина. Затем она привлекла его к себе, и он устремился к ней, и оказалась она девственницей. И провели они день в ласках, пока не наступил вечер и не подошло время возвращения других девушек. Тогда приказала красавица юноше укрыться там, где он скрывался прошлую ночь. Девушки прибыли, вошли во дворец, сняли с себя доспехи и облачились в женские одежды и расселись за столом. И посмотрела девушка, возглавлявшая их, на еду и увидела в ней перемену и сказала девушке, которая осталась во дворце, чтобы разузнать, кто вчера трогал их еду:

— Горе тебе, о сестра! Кто же прикасался к нашей пище?

— Мне ничего не известно об этом, — ответила та.

— Ты солгала! — воскликнула предводительница. Но та девушка все же скрыла случившееся и никому не поведала своей тайны.

Девушки ели, пока не насытились, потом вымыли руки и перешли в комнату с напитками, где пили вино, как обычно, до утра. Тогда госпожа приказала другой девушке остаться во дворце, чтобы узнать, кто же прикасался к столу. Тут все оседлали своих коней и уехали, а одна девушка спряталась, и никто не знал об этом. И когда увидел юноша, что все уехали и во дворце не осталось никого, захотелось ему есть, и вышел он из своего укрытия. Едва он приблизился к столу и протянул к еде руку, как вдруг неожиданно явилась перед ним девушка. И поразили ее его красота и совершенство. А юноша, заметив ее, испугался, охватили его страх и растерянность. Но девушка сказала:

— Возлюбленный мой, не страшись, скажи мне, что привело тебя сюда?

И когда услышал он сладостную речь ее и увидел, как она прекрасна и привлекательна, то успокоилось его сердце и улегся его страх. Рассказал ей юноша свою историю и то, что произошло у него с отцом.

— Не тревожься об этом, — сказала ему девушка. Потом они поели и перешли в комнату, уставленную напитками, и выпили вина, и охватила их радость. И девушка привлекла юношу к себе, и ответил он на ее желание, и оказалась она такой, какой создал ее Аллах. И заронил юноша любовь в ее сердце и пленил ее. Так они наслаждались и радовались, пока не кончился день. А когда приехали девушки, юноша спрятался в прежнее место. Девушки вошли, сняли с себя доспехи, облачились в женские одежды и сели к столу с едой.

И посмотрела девушка, возглавлявшая их, на еду и увидела она в ней перемену и спросила она девушку, не сидевшую за столом:

— Кто же трогал нашу пищу?

И ответила та:

— О госпожа, я ничего не видела, и никто, кроме меня, не прикасался к еде.

Так госпожа меняла каждый день девушек, пока юноша не побывал с каждой из них. И понесли от него все девушки. Дни шли, и стала заметна их полнота. Но ни одна из них не узнала секрета другой, лишь от госпожи не укрылось их состояние. Когда наступил сорок первый день, приказала им госпожа седлать коней и отправляться в обычный путь, а сама осталась во дворце и сказала:

— Клянусь Аллахом, никто, кроме меня, не сумеет раскрыть этого дела.

И она спряталась так, что никто не знал об этом, а юноша, увидев, что дворец опустел, вышел, как он делал обычно, и направился к столу. И когда госпожа заметила его и увидела его красоту и прекрасное сложение, задрожала она от любви к нему. Она не удержалась, вышла и приблизилась к юноше. Увидел ее юноша, и охватила его дрожь, так он был поражен ее красотой и прелестью. И он оставался в растерянности, пока она не поняла его состояния. Тогда она села рядом и стала беседовать с ним и сказала:

— О возлюбленный мой, не бойся! Я, предводительница этих сорока девушек, перед тобой, и я твоя!

Затем они сели за стол, и она стала своими руками класть пищу ему в рот, пока он не насытился. После этого они вымыли руки и перешли в комнату, уставленную напитками. И она выпила и налила ему, пока оба они не захмелели. И тогда девушка сказала:

— О любимый мой! Расскажи свою историю и то, как ты очутился в этих местах.

Юноша рассказал ей свою историю от начала до конца, рассказал про сон своего отца и про то, как разгневался тот, как приказал бросить его в голую степь, и как приблизилась гибель к нему, и как наткнулся он вдруг на дворец, и что приключилось у него с девушками. И когда она выслушала его рассказ, то молвила:

— Пусть тебя это не пугает! Все эти сорок девушек — мои невольницы, и я дарю их тебе: я заметила их беременность, и, возможно, они родят тебе детей и принесет тебе Аллах великий радость. Но я для тебя лучше, чем невольницы, и отныне я избираю тебя другом и возлюбленным. Не смей теперь приближаться ни к одной из невольниц — ведь перед тобой и я твоя. Если же ты войдешь к одной из них, знай, что тебя ждут железные цепи, страшные пытки и рабство!

И они продолжали пить вино, а девушка целовала его и говорила:

И прижала она его к груди и обратила к нему свой зов. Он овладел ею, и оказалась она девственницей, и возрадовался он этому и полюбил ее великой любовью, а она полюбила его еще сильней, и они наслаждались, пока не возвратились с охоты невольницы. И сняли девушки свои доспехи, и надели женские одежды, и приветствовали свою госпожу. После этого они сели за стол и принялись за еду. А госпожа сказала:

— Горе вам, почему вы не сознались мне в том, что с вами произошло?

И удивились они ее словам, и догадались, что она видела юношу, и поняли, что бесполезно отрицать случившееся. Тогда они рассказали ей обо всем.

— О госпожа! Мы не осмелились рассказывать о том, что случилось с нами, ведь каждая из нас знала лишь о себе и не знала о случившемся с подругами… Вот мы перед тобой, делай с нами все, что поделаешь.

— Знайте же, — сказала она им, — что я избрала этого юношу своим возлюбленным, и пусть ни одна из вас не смеет больше приближаться к нему. А теперь берегите себя до тех пор, пока не разрешитесь от бремени.

И долгое время жили юноша и девушка и наслаждались. И привязалась она к нему, и запала великая любовь к нему в ее сердце. Однажды она сказала ему:

— О возлюбленный мой! Мне нужно покинуть тебя на один день Если ты соскучишься без меня — открой двери сокровищниц и полюбуйся их богатствами. Не открывай только этой сокровищницы.

— Слушаю и повинуюсь! — ответил юноша.

Девушка вручила ему ключи от всех сокровищниц, села вместе в другими невольницами на коней и уехала. Юноша остался один, задумался о своем положении и затосковал. Тогда он отправился к сокровищницам и стал открывать одну за другой и любовался их богатствами, драгоценными камнями, яхонтами, оружием и другими ценностями, каких не было ни у одного царя земного. Так он развлекался, пока не дошел до дверей последней сокровищницы, от которой предостерегала его возлюбленная. Посетило его искушение, и подумал он так: «Если бы не было за этой дверью самого дорогого, чем она владеет, то она не запретила бы мне открывать эту сокровищницу». Тут он подошел к двери и заглянул через замочную скважину внутрь. И вдруг увидел он за дверью прекрасного коня, и позвал его конь человеческим голосом:

— О юноша, открой мне дверь, сними с моих ног путы, и смогу я перенести тебя в прекрасную страну, в великое царство, ведь это будет тебе приятнее, чем уединение с этой коварной, бесстыжей и проклятой волшебницей!

Подивился юноша словам коня. Потом открыл дверь, развязал путы, оседлал и взнуздал коня. И только он собирался вскочить в седло, как появилась госпожа сорока невольниц — видно, сердце ее предчувствовало это. И когда увидел ее юноша, ноги его задрожали, и улетела его решимость. Но конь сказал ему:

— Не бойся, прыгай мне на спину, ей нас не догнать!

Юноша вскочил на коня, и тот взвился с ним в воздух.

— Горе тебе, дитя блуда, за то, что ты сделал, — закричала вслед ему госпожа.

А конь в ответ:

— Да, он сделал это, это Аллах его руками освободил меня!

И чудесный конь мчался по земле, несся, оставляя позади пустыни, степи, равнины и горы. А госпожа следовала за ними, пока не отстала и пока они не скрылись из виду.

Так летели они и наконец достигли огромного города, описать который трудно рассказчику. И сказал конь:

— Теперь сойди с меня, о юноша.

Юноша сошел с коня, а ночь уже успела окутать их своей мглою.

— Пусть тебя ничто не пугает, садись, я расскажу тебе свою историю.

Юноша сел и приготовился слушать его рассказ, и начал конь такими словами:

— Знай, что я — сестра этой девушки, у которой ты был, а она — госпожа сорока невольниц. Есть у нас еще другая сестра, которая живет в этом городе, и она самая красивая, самая прекрасная из всех, кого создал Аллах. Я и моя сестра, у который ты жил, обучались колдовству и стали искусными волшебницами. Тогда сестра убежала из дома отца со своими невольницами и уединилась в том дворце. А я тем временем обучилась новому волшебству, приехала к ней, и стали мы жить вместе. Однажды я упрекнула ее за ее поступки, она рассердилась и обратила меня в коня и заперла, как ты видел, в одной из своих сокровищниц. Я пробыла там тринадцать месяцев, и Аллах оказал мне милость и ниспослал тебя для моего спасения. И я дала обет, что буду служить тебе и доставлю тебя всюду, куда ты захочешь.

— Знай, что у моей младшей сестры есть огромный дворец за большой рекой и много невольниц, которые прислуживают ей. А отец наш приказал отвести к дворцу реку и так отделил дворец сестры от людей, и тот, кто переплывет реку, женится на ней. Многие царские сыновья пытались пересечь реку, но не могли, так быстро ее течение и гневны волны. Завтра утром садись на меня верхом, отправляйся в город и подъезжай ко дворцу царя и, когда войдешь к нему, проси руки моей сестры. А когда он спросит, знаешь ли ты условие, по которому тот, кто пожелает стать мужем девушки, должен пересечь реку, ты отвечай ему, что знаешь. И ты пересечешь реку и станешь обладателем единственной по своей красе и хозяином этого города и всего, что его окружает.

И охватила того юношу великая радость, и стал он благодарить за это коня. Ночь так долго тянулась, что он потерял надежду на то, что когда-нибудь наступит утро. Когда же утро наконец наступило, юноша сел на коня и, радостный и счастливый от ожидания, направился к городским воротам. Когда он ехал по городу, люди дивились его красоте, а он все ехал, пока не остановился перед воротами дворца, а прохожие толпились и глазели на красоту и величавость, которыми наградил его Аллах. Юноша приветствовал царских стражников, попросил разрешения войти, вошел и увидел огромный дворец и роскошь, которую только один Аллах всеслышащий и всезнающий может создать. И когда он предстал перед царем, то он приветствовал царя изысканно и красноречиво, и царь ответил на его приветствие и велел ему сесть. Вид юноши понравился царю, он стал беседовать с ним и расспрашивать его, какая нужда привела его сюда. И ответил юноша:

— О царь, я приехал просить руки твоей дочери. Я пришел, как смиренный проситель, не отвечай же мне так, чтобы разочаровать меня.

Когда царь услышал слова его, то сказал:

— А известно ли тебе, сын мой, условие: жених должен переплыть реку.

— О государь, я хочу с тобой породниться, и, если я останусь в живых — это мое счастье, а если погибну — утешением моим будет смерть тех, которые погибли до меня, — ответил юноша.

И сказал царь:

— О сын мой! Тебя ожидают трудные дела и ужасы, от которых дети становятся седыми.

— Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха великого! — воскликнул юноша.

— Проведи ночь у меня, сын мой, — сказал тогда царь, — а когда наступит завтрашний день, то поступай так, как тебе захочется.

Юноша ответил согласием, провел ночь у царя и спал безмятежным сном. Когда же наступило утро, царь приказал войску садиться на коней, и сделали они это меньше чем за час. И сел царь на своего коня, а юноша сел на своего. И отправились все к широкой реке, и там остановился царь и все его войско. И все жалели этого юношу, который мог погибнуть и погубить свою красоту. Посмотрел юноша на огромную реку и на дворец на том берегу, поразился он и растерялся. Произнес про себя слова, которые не оставляют без помощи говорящего: «Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха великого!», — потом попрощался с царем, крикнул коню — и рванул конь, словно выпущенная стрела, и вошел в реку. А царь и люди смотрели, как конь, рассекая волны, переплывал реку, подобную морю. И наконец юноша достиг другого берега и повернул назад и предстал перед царем. И когда царь увидел его, то обрадовался ему и щедро одарил его. Потом он созвал всех знатных людей своего царства и сказал им:

— Кто любит меня, пусть принесет дары этому юноше.

Царь и юноша вернулись во дворец, вызвали судью и свидетелей. И устроил царь великолепное свадебное пиршество. Потом девушку торжественно проводили к юноше, и, когда остались они наедине, увидел он, что она красивее солнца и прекраснее луны. И возникла любовь к ней в его сердце, а ей в сердце запала еще более сильная любовь к нему. И поведал он обо всем том, что произошло между ним и его отцом, и о том, как он попал во дворец и что случилось у него с ее старшей сестрой. Затем он рассказал ей историю ее средней сестры, превращенной в коня, доставившего его сюда. Услышала это девушка, удивилась и отправилась к коню. Она увидела сестру в облике коня и воскликнула:

— Ты ли это, сестра моя Шах Заман?

— Да, Бар аз-Заман, это я, — ответил конь. — Твоя сестра Хасра Мулюк Хорасан заколдовала меня и обратила в коня. Но Аллах великий и славный смилостивился и послал ко мне этого юношу.

Когда Бар аз-Заман услышала это, она подошла и поцеловала коня между глаз и попросила его принять прежний облик, но конь ответил:

— Клянусь Аллахом, я не сделаю этого, потому что я посвятила себя этому юноше и смирилась со своим положением. Я предназначила его для тебя, так как вижу, что он создан для тебя, а ты — для него.

И пожелала тогда коню младшая сестра добра, и воздала его почести.

Юноша с царской дочерью прожил в том городе пять лет. И вот отец девушки, царь Бахрам, заболел тяжелой болезнью и был при смерти. Тогда он вызвал к себе юношу, завещал ему свое царство после своей смерти и через несколько дней скончался. Занял юноша трон и стал править всеми владениями и подчиненными великодушно и милостиво. Царская дочь подарила ему трех сыновей, и он обучил их всему, что необходимо знать царским детям: письму, метанию стрел, верховой езде и игре в чоуган. Однажды он был на площадке для игры, его прекрасноликие, стройные, как ветви, дети стояли вокруг него, а за ними расположились его рабы, подобные звездам в своих пестрых, ярких одеждах. Неожиданно поднялась такая пыль, что все вокруг потемнело, и спросил тогда молодой царь:

— Знает кто-нибудь, отчего поднялась такая пыль?

— Нет, — отвечали те, — клянемся счастьем нашего господина.

И тогда заговорил царский конь:

— Знай, о господин мой! Пыль поднялась оттого, что едет к тебе старшая сестра со своими невольницами и со всем тем, чем владеет она, ибо узнала она, что ты правишь царством великим, и несет она с собой все золото, серебро и драгоценности из дворца своего. Знай, что все ее невольницы, которые понесли от тебя, разрешились от бремени и каждая из них подарила тебе сына, красивее луны. И все они едут на арабских скакунах, а моя сестра родила тебе сына, прекраснее солнца, и он скачет во главе сорока юношей.

И когда услышал молодой царь все это, то спешился, возблагодарил Аллаха, снова сел на коня и отправился навстречу с тремя своими сыновьями. Подошла к нему старшая дочь царя. Она поцеловала его, а он встретил ее приветливо и обрадовался ей, и сказала она ему:

— Вручаю тебе детей твоих, которых я обучила и которым дала воспитание, достойное царских сыновей. И хотя ты не выполнил обещанного, я была верна обещанию и пришла к тебе и принесла все, что собрали руки мои.

Царь поклонился ей, пожелал ей добра, а она сказала своему сыну и его братьям:

— Вот ваш отец, а эти трое — ваши братья, идите и служите ему. Аллах наконец соединил вас.

И собрались они вокруг царя и направились все к городу вместе с войском, детьми и женами. И дивились люди этой необыкновенной истории и удивительным приключениям. Когда царь вернулся к себе во дворец, то отвел старшей дочери царя красивый дворец, рядом со своим дворцом, положил ей жалованье, которого было достаточно для нее и ее невольниц, и одарил ее такими поместьями и деревнями, описывать которые устанет язык. И все это он сделал из-за боязни ее волшебства, из-за страха за среднюю сестру, которой она могла причинить зло. И поняла старшая сестра его намерения и сказала ему однажды:

— Я хотела бы увидеть свою сестру.

— Я не смогу сделать этого, — ответил царь, — потому что боюсь за нее и опасаюсь твоего колдовства и коварства.

— Я покаялась ради тебя и больше никогда не примусь за волшебство, — возразила ему старшая сестра.

И когда он услышал ее слова, его охватила радость, и он попросил ее дать обет перед Аллахом в том, что она никогда не вернется к волшебству. Затем он позволил ей встретиться с младшей сестрой, ибо он посоветовался с конем и тот сказал ему:

— Да возрадуются твоя душа и твое сердце, знай, что если она захочет заколдовать сестру, то я помешаю ей в этом.

И когда встретились сестры, то возликовали они и возрадовались, и дочь царя не подверглась никакому волшебству. А конь оставался в прежнем состоянии, и сестры приходили к нему и просили вернуться к своему настоящему облику, но он отказывался.

Однажды вспомнил сын царя своего отца, как тот поступил с ним, как бросил его одного в пустыне, и воззвал он к Аллаху всевышнему, чтобы тот соединил их, чтобы царь увидел сына своего, его царство, богатство и детей, дарованных ему Аллахом всевышним. И внял Аллах мольбам его.

Однажды сел молодой царь на своего коня, — а конь его уже знал о его желаниях и мольбе к всевышнему. И сказал ему конь:

— О господин мой, не хочешь ли ты, чтобы я соединил тебя с отцом твоим, для того чтобы отец увидел, каким царством и каким богатством ты владеешь и сколько у тебя детей?

— Как же это сделать? — спросил сын царя.

— Да возрадуются твоя душа и твое сердце, — ответил конь, — я ведь оставался в таком состоянии как раз для такого дела, и я сделаю так, чтобы ты достиг своего желания.

— Я очень хочу, чтобы отец увидел, чем наградил меня Аллах всевышний! — воскликнул молодой царь.

— С великим удовольствием, — ответил конь. Затем он произнес несколько непонятных слов, и вдруг предстал перед ними огромный чернокожий ифрит, которого звали Кудах. И сказал ему конь:

— О Кудах, ты знаешь, что сделал для меня этот юноша, и теперь я хочу, чтобы он увидел отца своего, а отец увидел, чем наградил его Аллах всевышний.

— Спроси его, каким он хочет видеть отца — в добре или во зле? — сказал ифрит.

Царь отвечал:

— Во главе царства, среди славы.

Тогда ифрит спросил, хочет ли царь сам отправиться к отцу или чтобы отец прибыл к нему.

Конь сказал, что он сам хочет отправиться к отцу вместе со всем войском, лошадьми и детьми своими.

— Когда же ты выполнишь это? — спросил ифрит.

— Завтра ночью.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил ифрит и отправился собирать своих помощников из числа джиннов, говоря им: — Знайте, что дочь царя обратилась ко мне с просьбой, а она вправе повелевать мною. Я хочу, чтобы вы собрались завтра ночью и чтобы каждый из вас взял бы с собой по одному или два всадника из войска сына царя, и чтобы до наступления утра все войско было доставлено к воротам города его отца, и чтобы были разбиты палатки и воткнуты копья.

— Слушаем и повинуемся! — ответили джинны.

И тогда конь сказал сыну царя, чтобы тот приказал войску выступить со всем оружием и снаряжением. И когда наступил вечер, то все как один выступили из города, а царь нарядил своих сыновей, посадил их на арабских скакунов и приказал везти с собой богатства царских сокровищниц и военное снаряжение. А когда наступила ночь, Аллах послал им глубокий сон, и все они крепко заснули. Тогда ифрит и его помощники подошли к ним и стали брать людей со всем их вооружением и конями и переносить спящих к воротам города, где правил отец юноши, — а там уже были разбиты палатки. И когда наступило утро и царь увидел это войско, то пришел он в такое замешательство, что перехватило у него дыхание. Приказал тогда сын царя бить в барабаны и трубить в трубы, и развернули боевые знамена и раздались громкие возгласы. И пришел царь в недоумение от того, что увидел, он приказал закрыть городские ворота и направил посланца, чтобы тот все разузнал. А посланцем царя был его везир, который вывел юношу по приказу царя в пустыню, и, когда он прибыл и получил разрешение войти и вошел, он приветствовал изысканно и красноречиво повелителя, и ответил ему сын царя на приветствие и сказал:

— Ты везир царя такого-то, ты тот, который вывел меня в пустыню и дал мне воды и пищи, когда отец мой хотел моей погибели. Но Аллах смилостивился надо мной, сохранил мою жизнь и одарил меня этим царством, богатством и детьми, хвала ему! Я пришел сюда не с войной, для того чтобы показать отцу, чем одарил меня Аллах всевышний.

И когда услышал это везир, то пал ниц перед Аллахом всемогущим и подивился тому, какая судьба выпала на долю сына царя. И сказал ему сын царя:

— Я рад тому, чем наградил меня Аллах, возвращайся к отцу моему и расскажи ему об этом и скажи, что он и его царство останутся в сохранности.

И когда вернулся везир к царю и сообщил ему обо всем, то возрадовался царь радостью великой и вышел навстречу сыну, обнял его, поцеловал, благословил и сказал:

— О сын мой, расскажи мне о себе.

И рассказал тот обо всем, что с ним приключилось.

Потом он вызвал своих братьев, приветствовал их и одарил каждого из них частью своего царства. А после этого вернулся к коню и сказал:

— О госпожа, ты выполнила мое желание, и теперь я хочу, чтобы вернулась к своему настоящему облику и я насладился бы служением тебе.

Тут конь удалился на некоторое время и вернулся девушкой такой красоты, что даже солнце смутилось бы при виде ее. И когда увидел ее царский сын, тотчас влюбился в нее. Он пригласил сейчас же кадия и свидетелей и заключил с нею брачный союз, одарил всех золотом и устроил такую свадьбу, о которой не слышали в других странах. И когда ввели его к ней, то оказалась она такой, какой сотворил ее Аллах. И возрадовался юноша этому, и заняла она в его сердце самое большое место. Затем подарил он ей дворец, прекраснее дворцов ее сестер, и решил отправиться к себе в страну.

Тут царь умер, а братья не переставали благодарить юношу за его благодеяния. Время помогло ему достигнуть исполнения своих желаний. Так он жил в довольствии и радости и счастье, пока не пришла его смерть.

Жил-был молодой бедуин, которого звали Шаридом. И работал он пастухом у одного из шейхов племени Шамаров, и прожил в его доме уже несколько лет.

И за это время он страстно полюбил молодую и красивую дочь хозяина, которая тоже была неравнодушна к нему. И много дней хранили они чистую любовь в глубине души. И единственным средством их общения были язык жестов и сияющие глаза, именно то, чем пользовались влюбленные в те времена, когда человеческая речь еще только зарождалась. Ни единого слова… но любовь сжигала сердце молодого парня. День казался ему годом, и он с нетерпением ждал захода солнца, чтобы возвратиться в дом и увидеть свою возлюбленную, и встретить ее взгляд или ему одному понятный жест вместо приветствия.

А что же девушка? Она таяла под одеждами, как снег под ярким весенним солнцем, но упорно молчала, так как знала, что если тайное станет явным, то конец будет печальным: страшное наказание или даже смерть.

И так прожили они около семи лет — долгих лет мучений и страданий. Об их любви знал только Аллах. И Шарид уже решил, что останется пастухом в этом доме на всю жизнь, только бы видеть любимую. И каждый из них в душе дал клятву: или быть вместе, или никогда ни с кем не соединять свою жизнь.

Но в один из ясных весенних дней, когда впервые после обильных дождей выглянуло солнце и осыпало землю своими яркими лучами, страсть переполнила душу молодого парня, и решил он во что бы то ни стало встретиться с любимой и улыбнуться ей прямо в глаза. И оставил он стадо на одного из друзей, и направился к дому будто бы для того, чтобы выстирать свою одежду в эти теплые дни.

И заметила его девушка, и не смогла удержать свой порыв — так страстно захотелось ей встретить любимого подальше от дома и дождаться от него долгожданного поцелуя или хотя бы нежного слова любви! И в оправдание решила пойти за водой, и взяла бурдюк, и стала поспешно набрасывать на себя самые изящные красные одежды. И пока она делала это, юноша уже подошел к дому. И увидел девушку, свою единственную любимую, которая бежала ему навстречу. И повернул он обратно, боясь позора и наказания, но она бежала за ним, позабыв страх и позор.

И он остановился и решил поговорить с девушкой невзирая ни на что. И обменялись они несколькими ласковыми и добрыми словами и разошлись в разные стороны: он — к дому, а она — к ручью… И понял парень, что эта встреча стала последней, так как посторонние глаза увидели их вместе[17].

Бледный, опечаленный, вошел он в дом и увидел ребаб, что лежал рядом с ним на скамейке, взял его и начал грустно и трогательно:

Пропев песню, он положил ребаб и возвратился к своему стаду.

А за это время до хозяина дома дошла весть о встрече его дочери с пастухом, и он стал с нетерпением дожидаться вечера и возвращения Шарида. А парень к тому часу передумал все и ожидал самого страшного наказания.

И действительно, отец девушки не смог скрыть своего негодования. Но был он умным человеком и редко прибегал к жестокости, предпочитая поступать сообразно разуму и доброму рассудку. И поэтому он вежливо попросил Шарида рассказать, о чем он говорил с его дочерью. И парень растерялся и сначала все отрицал, но тут услышал: «Говори как было, с тобой ничего не случится!»

И парень взял ребаб, натянул струны и начал петь ту же самую песню, не выбрасывая ни единого куплета, ни единой строки. И отец внимательно слушал, пока Шарид не высказал свое первое желание: «…О, когда б я мог губами к ней припасть…» Тут он прервал парня, позвал дочь и наказал им обнять и поцеловать друг друга. И этот поцелуй стал первым и последним для молодых влюбленных.

Потом Шарид продолжил свою песню, и дошел до слов: «Зачем ее в камаре тогда же не увез?» В этот момент отец немедленно поднялся и попросил покинуть дом по-доброму и больше в нем не появляться. И парень уехал, а она осталась.

Они перестали видеть друг друга, но любовь в их сердцах не угасла, наоборот, она становилась все крепче и нежней! И прожили она оставшиеся годы в одиночестве — она не вышла замуж, а он не женился. Так они стали жертвой старых и жестоких обычаев и предрассудков.

Жил-был султан. И были у него две жены. Одна — нелюбимая, которая родила ему сына Хамдана, а другая — любимая, которая родила двух сыновей. Любимая жена жила вместе с султаном в роскошном дворце, наслаждаясь всеми радостями жизни. А нелюбимая жена сидела со своим сыном в старом, заброшенном домике и боролась с холодом и голодом, и никто о ней не вспоминал и не спрашивал.

Султан очень любил охоту. И в один из дней взял он своих слуг и помощников и покинул дворец, и направился на большой остров, где водилось много диких зверей. И увидел он газель и начал преследовать ее на своем породистом скакуне, и сбился с дороги, и жажда одолела его. И остался он один. И слуги начали искать его. А когда нашли, то увидели, что султан в бедственном положении и вот-вот умрет. И один из них спрыгнул с коня, подбежал к нему и протянул большую чашу, полную воды. И от сильной жажды набросился султан на воду и не отрывал чашу ото рта, пока не опорожнил ее. А затем громко закричал: «О глаза, о глаза мои! Я ничего не вижу!» И султан ослеп, и слуги привезли его во дворец, а сами были грустные и опечаленные.

И стали искать лекаря, который смог бы вылечить султана, но никакие врачи и никакие лекарства ему не помогали. И однажды во дворец пришел человек, который хорошо знал болезни глаз. Он осмотрел султана и сказал: «Все лекарства, которые у нас есть, не помогут. Нужны листья синда[19]. И синд этот растет в далекой Индии, и дорога туда очень тяжелая и опасная. Но если вы добудете эти листья, разотрете их в порошок, смешаете с маслом и три раза в день смажете этой мазью глаза султана, то через два дня он будет видеть, как и прежде!»

И обрадовался султан тому, что поведал этот человек, и сказал: «Где сын моей любимой жены? Пускай он поищет это дерево и принесет мне листья!» И пришел сын, и дали ему лучшего коня, и привязали сумки: одну — с золотом и серебром, а другую со всем необходимым для длительного путешествия, и повесили оружие, и провожали его отец и мать. И ударил он себя в грудь и сказал: «Я, и никто другой, найду это лекарство, даже если оно будет на небе!»

И он поспешно ускакал. И через месяц достиг большого острова, у которого не было ни начала, ни конца. Растерялся юноша — куда идти и по какой дороге. И под вечер увидел он дворец. И когда подошел поближе, то заметил, что весь он блестит и ведет в него только одна дверь. И он постучал, и на пороге показался старик с длинной бородой цвета красной хны. И юноша поприветствовал его, и сказал старик в ответ: «Здравствуй, сын мой, ты устал и голоден, не стесняйся, проходи и отдохни, а утром продолжишь свой путь!»

И ничего не говоря, сын султана вместе с конем вошел во дворец.

И вскоре старик накрыл стол. И было на нем много различных блюд и напитков, и сказал он: «Отдохни, сын мой!» — и закричал: «Ну-ка, сюда, и развлекайте гостя!» И распахнулась дверь — и вошли две невольницы, каждая из которых напоминала восходящую луну, и начали петь и танцевать. Увидел их сын султана и сразу принялся много пить, и сильно опьянел, и закружилась у него голова. И когда старик увидел парня таким, превратился он в страшное чудовище, снял с путника его одежду, взвалил его на плечи, вылетел из дворца и бросил его у стен далекого города.

А сам вернулся обратно и стал домогаться любви девушек. Разгневанный их отказом, взял он плетку и стал их бить. И потом уснул, прикрыв лицо рукою, и храп его был слышен далеко в пустыне.

А сын султана проснулся, когда пригрело солнце, и увидел, что на нем нет одежды, и стал раскаиваться и проклинать свою судьбу. И увидел он город, и вошел в него, и стал работать в харчевне, где его только кормили. И раздувал он огонь и жарил кебаб, и дым слепил его глаза.

А что же было с султаном? Больше года он ждал своего сына, а от него ни слуху ни духу. И сказал тогда султан второму своему сыну от любимой жены: «Иди, поищи своего брата и принеси мне лекарство! И хочу, чтобы ты быстро возвратился!» И второй сын ушел. И не будем продолжать рассказ о нем, так как его постигла такая же участь, как и брата. И оказался он возле стен города, и был он несчастным и жалким, и стал он работать в пекарне.

И еще один год ждал султан, а от второго сына не было никакой весточки. И загрустил султан, и сказал: «Что за горе свалилось на меня; потерял я глаза и потерял любимых сыновей, скажите, что мне делать?» И один из везиров молвил: «О повелитель, у тебя есть еще один сын, которого называют Хамданом, от нелюбимой жены! Чего его жалеть? Пускай поищет тебе лекарство и заодно сыновей!» Султан кивнул головой и сказал: «Пускай идет, и вот ему динар на расходы!»

И везир позвал Хамдана и сказал: «Пришла твоя очередь!» И обрадовался Хамдан и ответил: «Слушаю и повинуюсь, да поможет мне Аллах, и найду я лекарство и своих братьев, и снова увидит отец белый свет!»

И пришел Хамдан к матери и сказал: «Денег у меня маловато!» И она ответила: «Я ничем тебе не могу помочь, у меня есть только полдинара!» И взял их Хамдан. Потом ему дали ломовую лошадь, у которой ребра торчали больше, чем надо, тупой меч и торбу, в которую положили финики и сухари, — и Хамдан покинул дворец, уповая на Аллаха, великого и сильного! А лошадь у Хамдана была такой никудышной, что даже бегать не могла, и путь его значительно удлинился, и вскоре еда его кончилась, и стал он собирать всякие растения, чтобы не умереть с голоду.

И наконец прибыл он на большой остров. И под вечер увидел блестящий дворец. И подошел к нему и подумал: «Заходить или нет, ведь я иду по делу! Лучше будет, если я переночую под стеной, а рано утром уйду!» И только он так подумал, как из двери вышел старик и сказал: «Пожалуйста, сын мой, ты устал и голоден, а уже ночь! Оставайся здесь до утра, а потом продолжишь свой путь!» И Хамдан попытался возразить, однако старик настаивал, и они вместе вошли во дворец. И старик стал накрывать стол, и вскоре на нем появились различные кушанья и напитки.

Потом старик сказал: «Давай отдохнем, мой гость!» Но Хамдан насторожился и стал умело проливать вино, поднося его ко рту. И позвал старик невольниц и приказал им петь и танцевать, а Хамдан на них и не смотрел. И чтобы как-то развеселить его, старик стал пить и вскоре сильно опьянел, и голова его опустилась на стол, и он громко захрапел.

И когда невольницы увидели, что Хамдан не поддался на уговоры старика, то сказали ему: «Ты хороший человек и не поступил так, как те два глупца! И знай, что старик — это демон пустыни и вор. Мы же — дочери купца. Он украл нас и принес сюда, чтобы развлекаться с нами. Но мы гоним его от себя, и он бьет нас плетью каждый день. Если ты настоящий мужчина — убей его и освободи нас!»

И Хамдан сказал: «Это же просто, я убью его сейчас своим мечом!» Засмеялись девушки и сказали: «Твоим мечом даже мышь не убьешь, такой он тупой! Здесь во дворце есть много мечей, выбери себе хороший, чтобы одним ударом покончить с этим чудовищем!» И когда Хамдан посмотрел на мечи, то узнал меч своего старшего брата, взял его и изо всей силы ударил демона — и его голова раскололась на две части. Но демон не умер и сказал: «Добей меня!» Но Хамдан ответил: «Мать моя не учила добивать!», и старик громко три раза простонал и умер.

И обрадовались девушки, и поблагодарили Хамдана, но он, ничего не ответив, ушел спать. А утром сказал: «Я ухожу, а вы — как хотите! Можете возвращаться к родным, можете оставаться здесь!» И девушки ответили: «Мы будем ждать тебя здесь, ведь ты спас нас от позора и одиночества! Только замени своего коня, — у нас во дворце все есть!» И когда они вошли в конюшню, то Хамдан узнал лошадей своих братьев, и девушки поведали их историю.

Хамдан выбрал породистого скакуна одного из братьев, взял острый меч, и девушки проводили его в дорогу. И вскоре он прибыл в Индию, в страну, где росло дерево синд. И расспросил у людей, где оно растет, и ему указали путь. И увидел он громадное зеленое цветущее дерево с большими листьями, похожими на веер, обрадовался и подумал: «Возьму-ка я листья повыше, ведь снизу они пожелтели и истрепались!»

И когда он поднялся на дерево, то увидел девушку такой красоты, какую нигде не встречал. И сделал ей постель из веток и листьев, и положил ее, а она продолжала спать. И Хамдана поразила ее красота, и он влюбился в нее с первого взгляда всем своим сердцем, наклонился и поцеловал ее в щеку. И увидел на ее пальце кольцо с жемчугом, снял его и надел на свою руку, а свое кольцо надел на ее палец.

Затем нарвал полную сумку листьев и пустился в обратный путь. И прибыл он во дворец, где встретили его две бывшие невольницы, и провел с ними ночь в веселье и радости, а утром сказал: «Пора мне ехать домой!» И девушки ответили: «Мы поедем с тобой, только соберем вещи, ведь дорога очень длинная!»

И девушки стали собираться, а Хамдан сел на коня и поскакал в город, где были его братья. И когда покупал хлеб, узнал одного из них и спросил: «Откуда ты?» И он ответил: «Я здесь чужой! Не получилось из меня знатного человека и вот гну спину в пекарне!»

И Хамдан сказал: «Я из такого-то царства, поезжай со мной, я денег не возьму!» И обрадовался парень, так как отец его — султан — правил этим царством, и сразу же согласился. Затем Хамдан решил купить кебаб и вошел в харчевню, и увидел второго брата и сказал ему то же, что и первому. И втроем они возвратились во дворец и стали собираться в дорогу. И увидели братья своих лошадей и поняли, в чем дело, и узнали друг друга и Хамдана, однако прикинулись, что ничего не знают! И ночью, когда уснул Хамдан и уснули девушки, решили они посмотреть, что везет сын нелюбимой жены своему отцу. И нашли они в сумке листья, и положили их обратно, и сказали друг другу: «Это очень хорошо! Нам осталось придумать уловку, чтобы избавиться от брата (обмануть его или убить), и дать лекарство отцу только от нас и от нашего имени!»

А утром все покинули дворец. И шли они несколько дней под палящим солнцем, и сильно захотели пить. И увидели колодец, в котором на самом дне блестела вода, и Хамдан сказал: «Кого-нибудь из нас мы спустим на веревке в колодец! Он подаст нам воду, а затем мы поднимем его!» Переглянулись братья и ответили: «Мы не сможем, спускайся ты!» Хамдан согласился, но сказал: «Перед тем как спуститься в колодец, я хочу на каждом из вас поставить клеймо!» И развел он костер, и раскалил кольцо, и ударил им каждого из братьев по спине. А девушки наблюдали все это со страхом, так как догадывались о намерениях новых путников. Затем привязали веревку к ремню Хамдана и опустили его в колодец. И когда все напились, братья перерезали веревку, и Хамдан остался на дне колодца.

И закричал он: «Почему вы так жестоко поступаете со мной, о мои братья, поднимите меня! Ведь Аллах отомстит вам за это!» Однако братья ответили: «Ты — Хамдан, сын нелюбимой жены, но если принесешь лекарство отцу, то станешь достойным уважения! А так — останешься таким, как был, — и умирай в этом колодце!» И девушки закричали, когда услышали это, но братья силой посадили их на лошадей и увезли с собой.

И Хамдан остался в колодце и питался только водой. А через некоторое время мимо проходил караван, и путники захотели попить, и подошли к колодцу. И закричал им Хамдан из темноты: «Я дам вам воду, только поднимите меня, иначе я умру!» Испугались они и спросили: «Кто ты, человек или джинн?!» — «Человек я, как и вы, — повторил Хамдан, — поднимите меня, и я вам все расскажу!»

И попили путники воды, и подняли Хамдана, и увидели, что кожа его сморщилась, и набросили на него покрывало, и дали ему поесть. И когда Хамдан пришел в себя, то рассказал, что с ним произошло. И путники пожалели его и дали ему коня и еды, и Хамдан поблагодарил их и уехал.

А когда он приблизился к землям своего отца, то встретил пастуха и сказал: «Вот мой конь и вот моя одежда, — возьми их и дай мне твою!» И переоделся он в изорванные одежды пастуха, и так изменился, что никто не смог бы его узнать. И ночью, когда стояла безмолвная тишина, он вошел в домик своей матери и увидел, что она плачет и на лице ее горе и разочарование. И мать очень обрадовалась, когда увидела Хамдана, и сказала: «Ты видел, что творится — кругом музыка и праздник! Твои братья наконец-то принесли лекарство отцу, и он стал видеть лучше, чем прежде! И мать их сейчас принимает поздравления, и ее радость беспредельна! Но счастье, что ты возвратился, а то я бы умерла с горя в разлуке с тобой!»

И ответил Хамдан: «О мать моя, да простит Аллах милосердный, жизнь — это судьба и случай!» — и провел он ночь в тревоге, все думал, что сделать, что предпринять! А наутро услышал слова глашатая: «Слушайте, люди! Слушайте все! Сегодня вечером вас приглашает султан. Он женит своих сыновей на девушках, которых они привезли с собой! Приходите, люди!» И подумал Хамдан: «Наверное, девушки от страха ничего не сказали! А впрочем — их право! Слезы — их участь!»

Вечером начались песни, танцы и поздравления. И собралось у дворца множество людей, и среди них — Хамдан, переодетый в одежду пастуха. И приказал султан накрывать столы — сразу же расстелили коврики, и все поспешили к дорогим закускам! И вместе со всеми подошел дервиш с широченными плечами (и говорят, у кого широкие плечи, у того острый взгляд) и большим животом (и говорят, у кого большой живот, тот держит руки впереди). И ел он очень много — и не мог насытиться! И люди удивлялись его аппетиту и обилию пищи, которую он съел! И когда столы опустели, султан стал приглашать в меджлис на чашку кофе. И люди увидели сыновей султана, которые сидели на золотых скамейках, и невольницы обмахивали их веерами, сделанными из нежных перьев.

Радость султана не знала пределов. И сказал он: «О люди, я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал интересную сказку. Это доставило бы нам большое удовольствие!» И Хамдан кашлянул и сказал, изменив голос: «О властитель времен и народов, я знаю хорошую сказку!» И ответил султан: «Рассказывай! И если она понравится нам, я отблагодарю тебя чем смогу!»

И поднялся Хамдан, и стал рассказывать. И начал он с того, как тронулся когда-то в путь, и закончил тем, как братья оставили его в колодце. И когда султан услышал этот рассказ, то очень удивился и посмотрел в сторону сыновей, которые не могли найти себе места на золотых скамейках, а Хамдан продолжал: «О султан, я — твой сын Хамдан, и добыл тебе лекарство, и со мной возвращались эти девушки! Если ты не веришь, то посмотри на клеймо на спинах твоих любимых сыновей! Поставил я это клеймо кольцом, которое снял с пальца красивой девушки, спавшей на дереве синд!» И закричал султан: «Посмотрите их спины!», и когда увидел клеймо, поверил Хамдану и сказал: «Уведите этих коварных предателей! А ты, Хамдан, подойди ко мне! Я полюбил тебя, потому что ты — настоящий сын, и с сегодняшнего дня ты достойно заменишь меня!» И когда Хамдан сделал шаг навстречу отцу, дервиш закричал страшным голосом: «Наконец-то я нашел кольцо моей сестры!», и задрожал, и превратился в громадного орла, схватил Хамдана и улетел.

Что произошло? Ни султан и никто другой не мог понять, что случилось, — они слова не могли сказать от страха. И только смотрели, как орел с Хамданом поднимался все выше и выше, пока не скрылся за облаками. И начал султан бить себя по лицу — радость сменилась горем. И когда девушки услышали о том, что случилось, они подошли к султану и рассказали обо всем, как было.

А орел с Хамданом пролетел через семь морей и опустился возле своего дворца. И вошли они внутрь. И увидел Хамдан девушку, на пальце которой было его кольцо, и сидела она рядом с братьями-орлами. И сказал большой орел, самый старший из братьев: «Вот тот, кто украл кольцо у нашей сестры! Что мы с ним сделаем?!» И один из орлов сказал: «Превратим его в жевательную резинку — и будем медленно жевать!» А другой добавил: «Разорвем его на части и съедим!»

А большой орел молчал. И братья спросили его: «А ты что предлагаешь сделать?» И он ответил: «Я нашел Хамдана и узнал его историю; он сильный и добрый человек! Пускай он будет четвертым братом в нашей семье! Однако для нас важно, что скажет наша сестра — хозяйка этого кольца!»

А сестра, когда услышала такой разговор, посмотрела на Хамдана, глаза которого пылали любовью и страстью, и он сразу же поселился в ее сердце, и она ответила: «Я согласна с моим старшим братом и хочу, чтобы мое кольцо осталось у него, а его — у меня!» — и сильно покраснела. Все засмеялись и сказали: «Мы согласны с тобой!»

И Хамдан обрадовался, поблагодарил всех и сказал: «Я в самом деле люблю вашу сестру и хочу взять ее в жены! И хочу отпраздновать нашу свадьбу во дворце отца, чтобы все веселились и ликовали! И еще хочу уличить во лжи своих братьев-злодеев!» И все согласились с Хамданом и попросили у него несколько дней, чтобы подготовить сестру к свадьбе.

И остался Хамдан в этом дворце, проводя время с братьями-орлами и их сестрой. И был у орлов такой обычай: на охоту они улетали ночью, а днем отдыхали. И однажды у них появилось важное дело, и сказали они Хамдану: «Мы оставляем тебя с сестрой, и вот ключи: можешь открывать все комнаты, кроме одной, на дверях которой висят два больших замка! Будь осторожен, мы скоро возвратимся!» — и улетели.

И остался Хамдан с их сестрой, и наслаждались они жизнью и любили друг друга. И однажды утром Хамдан проснулся, когда девушка еще спала. И стал гулять по дворцу, и подошел к комнате с двумя большими замками и подумал: «Посмотрю-ка я, что в ней, а потом закрою!» И когда открыл ее, то увидел круглую, как мяч, обмотанную толстой веревкой кучу мяса. Улыбнулся он и сказал про себя: «Зачем она здесь, ведь ею можно играть!» — и начал бить палкой по этой куче. И заметил, что после каждого удара она увеличивалась. И понравилась Хамдану эта игра, и стал он бить все сильней и сильней. И куча превратилась в страшного орла, который расправил мощные крылья и влетел в комнату, где спала девушка, схватил ее и улетел.

И попал Хамдан в беду, и начал кусать пальцы и проклинать себя за то, что не послушал хозяев-орлов. А когда они прилетели и все узнали, начали бить себя по голове и причитать: «О Хамдан, зачем ты это сделал, ты убил нас!»

И он ответил: «Расскажите мне историю этой кучи!»

И они сказали: «Это был самый большой орел в мире. Он хотел похитить нашу сестру, а она его не любила. И между нами возникла вражда. И он стал угрожать нам и приносить горе, и мы, вместе с родными и близкими, смогли одолеть его и превратить в кучу мяса, которую перевязали толстой веревкой и закрыли в этой комнате. А убить его мы не смогли потому, что не знаем, где он спрятал свою душу. А ты стал стучать по куче, веревка расслабилась и разорвалась, и орел улетел, и похитил нашу сестру! Виноват только ты — ты не прислушался к нашим советам и к нашим словам, и на нас свалилось страшное горе!»

Хамдан подумал и сказал: «Во всем этом — моя вина, и я сделаю все, чтобы избавить вас от несчастья, даже если это будет стоить моей жизни! Только прошу вас, отнесите меня к жилищу этого орла!» И Хамдан долго уговаривал орлов, пока один из них не согласился выполнить его просьбу. И взял он парня и улетел. И через некоторое время сбросил его возле крепости врага-орла. А сам быстро пустился в обратный путь, так как было ему очень страшно.

И Хамдан остался один, и спрятался в яме, и прикрыл голову камнем. И когда наступила ночь и орел улетел на охоту, он тихонько подошел к крепости и постучал в дверь. И услышат голос девушки: «Кто там стучит в такую ночь, уходи, не открою!» И он ответил: «Это я, Хамдан, открой!», и узнала она голос Хамдана и открыла дверь. И они обнялись и поцеловали друг друга, и девушка расплакалась.

А Хамдан сказал: «Сейчас не время плакать, нужно что-нибудь придумать, чтобы спастись от этого страшного орла. Утром, когда прилетит орел, будь веселой и радостной, встреть его с улыбкой и скажи, что любишь его и думаешь навечно связать его душу со своей, чтобы жить вместе и умереть вместе!» И Хамдан ушел и снова спрятался в яме.

А утром прилетел орел и сказал: «Я чувствую запах человека!» — «Ты что-то перепутал, — ответила девушка. — Нет здесь никого!» — «Но я все равно поищу, чтобы убедиться в этом!» И он улетел, но так никого и не нашел. И когда возвратился, девушка приветливо улыбнулась ему. И он обрадовался, и сказал: «Пожелай что хочешь, для тебя я сделаю все!»

И ответила девушка: «Я желаю тебе всяких благ и хочу спросить, где ты спрятал свою душу, так как я всей душой полюбила тебя и хочу навеки связать наши судьбы!» И ответил орел: «Моя душа спрятана в щетке из жемчуга, которая лежит на подоконнике!» И когда наступила вторая ночь, и пришел Хамдан, девушка рассказала ему все, как было. И начали они искать эту щетку, а когда нашли, то растопили печку докрасна и бросили щетку в огонь, и долго смотрели, пока она превращалась в черный пепел.

А потом Хамдан сказал: «Теперь мы избавились от орла, если он сказал тебе правду. Ну, а если он прилетит, то ты ему скажешь, что брала его дух и хотела соединить со своим, но ничего не получилось, значит, он врун и тебе ничего не остается, как плакать!» После этого Хамдан покинул крепость и спрятался в своей яме. А наутро увидел, что орел возвращается домой как ни в чем не бывало.

И когда девушка заметила его, начала горько плакать и говорить ему так, как ее научил Хамдан. И орел, который очень полюбил ее, сказал: «Не плачь, а если хочешь знать правду, то слушай: моя душа спрятана в маленькой бутылочке с желтой водой, которая находится в копыте хромой газели, а та живет на таком-то острове!»

И когда наступила третья ночь и орел улетел на охоту, прибежал Хамдан к девушке, и она рассказала ему все от начала и до конца. И он сказал: «Мне кажется, на этот раз он поведал правду, и я пойду искать его дух!» И он поцеловал девушку в щеку, покинул крепость и направился в сторону острова. И шел он много часов без отдыха и воды, пока наконец не прибыл. И сказал про себя: «Лучше всего мне спрятаться у ручья, где пьют воду газели!» И скоро он увидел газелей, которые подходили к воде, пили и уходили, а хромой газели все не было. И уже под вечер увидел он большое стадо газелей, и сзади — хромую. Обрадовался он и приготовил стрелу и лук. И стадо подошло к ручью, попило воды и ушло.

А хромая газель, почуяв запах человека, стала шаг за шагом пятиться назад, так как дух орла был в ее копыте. Но от сильной жажды и усталости она смогла сделать всего несколько шагов и тут же свалилась в воду! И выстрелил Хамдан, и убил ее. И сразу же отрезал хромую ногу, и вытащил бутылочку из копыта, и увидел, что желтая вода внутри ее блестит, как янтарь.

И только взял он эту бутылочку, как появился орел и начал валяться в пыли, и кричать: «Осторожно! В бутылочке мой дух, разобьешь — и я умру! Отдай мне ее, и сделаю, что ты пожелаешь!»

И Хамдан сказал: «Отнеси меня в твою крепость — и возвращу тебе душу!» И подхватил его орел, и через мгновение они приземлились возле крепости. И когда девушка увидела это, очень обрадовалась и стала целовать Хамдана в лоб и в щеки, а орел в это время шипел, как чудовище.

И сказал ему Хамдан: «Шипи не шипи, а придется отнести нас к ее братьям!» И орел доставил их во дворец. И братья-орлы очень обрадовались, а Хамдан им сказал: «Теперь вы не должны его бояться: его душа в моих руках!», и он встряхнул бутылочку, и орел задрожал, как подбитая птица. И братья-орлы ответили: «О Хамдан, теперь ты достоин нашей сестры, и мы — к твоим услугам, только берегись предателей и лицемеров!»

И Хамдан повернул голову в сторону орла и сказал: «Сейчас ты отнесешь меня и мою невесту в страну отца-султана!» И провожали братья-орлы свою сестру, и каждый поцеловал ее. Потом они сказали: «Если мы отдаем тебе нашу сестру, значит, она дорога для нас! Берегите друг друга и будьте счастливы!» Наконец орел поднялся в небо и черным облаком приземлился у дворца султана. И стали собираться удивленные люди!

И обрадовался султан, узнав о возвращении Хамдана, и сразу же заиграла музыка, послышались приветственные возгласы, и стали забивать баранов. А орел продолжал дрожать, растянувшись на земле. И не поверил Хамдан в его искренность, и вытащил бутылочку, и разбил ее об стену. И орел сразу же издох, так как душа рассталась с ним навсегда.

И потом спросил Хамдан про свою мать, про девушек и братьев. И султан ответил ему: «Твоя мать живет со мной, девушки еще у нас, а братья твои сидят в темнице, они сами обрекли себя на позор и унижения! А сейчас ты заменишь меня на престоле, власть в твоих руках!»

Хамдан был сильным человеком, с благородным и добрым сердцем. И не захотел он мстить тому, кто предал его из-за трусости и подлости, и сказал: «Они поступили очень плохо, я же их помилую! А девушки пускай выбирают: или мы отвезем их к родным, или же выдадим за моих братьев! А вот моя жена!» И он показал на девушку, с которой прибыл. Она поцеловала руку султану-отцу, и тот сказал: «Я согласен с Хамданом!»

И в эту же ночь сыграли три свадьбы, и веселье и радость воцарились в стране. И стал Хамдан править царством, и все живут и любят друг друга до сего часа.

Было так или не было, знает только пророк, которому мы молимся и дарим наши души. Но жили-были муж да жена. И после их свадьбы прошло много времени, а Аллах не мог подарить им потомство. И устали они от визитов гадалок и колдунов, и смирились, и решили дожить свою бедную жизнь в одиночестве. И однажды услышала жена, как на улице кричит мужчина: «Чародей и предсказатель! Чародей и предсказатель!» И выбежала она, позвала его в дом и поведала о своем горе. И погадал он, и сказал: «Ты понесешь и родишь сына, который станет великим и богатым человеком, но должна выслушать меня и выполнить то, что я скажу!» И дал он ей большой гранат и сказал: «Положи этот гранат в ящик, и каждый день съедайте с мужем по два зернышка после того, как обратитесь к нашему великому и всемогущему Аллаху и прочитаете одну из сур священного Корана. А кожуру от граната бросьте в реку, и наградит вас Аллах тем, чего вы так желаете!»

И благодаря Аллаху и его доброте вскоре родила женщина красивого мальчика. И дом переполнился счастьем и радостью. И родители не чаяли души в новорожденном, и днем и ночью сидели над его кроваткой: отец спит — мать сидит, мать спит — отец сидит. И так продолжалось долгие годы. И подрастал сын, и становился красивым и сильным юношей.

И однажды ночью, как обычно, отец бодрствовал над его постелью и заметил, что парень смеется во сне. Обрадовался он и решил спросить сына, что же интересное ему приснилось. И когда наступило утро, он подошел к нему и спросил, почему он смеялся этой ночью. И сын ответил: «Мне снился сон, мой папа!» — «Расскажи мне его», — попросил отец, но парень ничего не ответил. И еще спросил отец, но сын молчал. Потом подошла мать, но и ей он ничего не сказал. И родители пришли в недоумение и изумление: почему их сын так упорно молчит. И стали строить всякие предположения, и еще долго просили сына рассказать сон, но он не отвечал на их просьбы.

И постепенно родительская любовь стала увядать, и вскоре она переросла в откровенную ненависть. И сказали они однажды, что если сын не поведает им сон, то они продадут его на рынке. Но сын молчал, несмотря на такие угрозы. И взяли они парня и привели на рынок, и сразу же продали, и возвратились домой опечаленные, как в прежние времена.

А парень был красивый, отличался радушием и веселостью, и купили его в царский дворец. И привели к царю Сельману, который не имел сыновей. И понравился он царю, и тот приказал невольникам вымыть парня в бане, дать ему самые лучшие одежды и ухаживать за ним, как за родным. И с каждым днем царь все сильней привязывался к юноше, и полюбил его всем сердцем.

И однажды царь спросил его: «Почему тебя продали родители? Вспоминаешь ли ты их? Любишь ли ты отца и мать? Хочешь ли им помочь?» И рассказал Ахсан (так звали парня) свою историю. И удивился царь его упорству и сказал: «А если я попрошу тебя рассказать мне сон, ты тоже откажешься?» — «К сожалению, да! Даже если ты изволишь убить меня!» — ответил парень.

Вспыхнул царь и задрожал от такого ответа и приказал отправить Ахсана в самую старую и темную темницу. Но парень по-прежнему берег свою сокровенную тайну. И много дней просидел он в темнице. И однажды случайно увидел в углу темной комнаты что-то твердое, взял этот предмет и стал копать яму в земляном полу просто для того, чтобы чем-нибудь занять душу и развеять скуку. И обнаружил, что пол его темницы служит потолком большого помещения, куда ведет тяжелая железная дверь. И еще настойчивей стал копать Ахсан и проделал дыру под ногами, и откопал железную дверь, и начал открывать ее сначала из любопытства, а уж потом, чтобы спастись от мук и страданий.

И после долгих усилий смог он наконец открыть ее и увидел деревянную лестницу, и начал благодарить Аллаха и спускаться вниз. И привела она в большой подземный дворец, состоявший из нескольких залов и комнат, со вкусом обставленный всем необходимым. И начал Ахсан бродить по комнатам, и подошел к одной, дверь в которую была приоткрыта, и увидел девушку невиданной красоты и в расцвете молодости, которая сидела на постели. И задрожал он от страха, и хотел убежать, но девушка позвала его и успокоила нежными словами. И подошел он, и она улыбнулась. И сердце его наполнилось радостью.

Потом она спросила, что привело его сюда и чего он желает. И парень рассказал ей о своем горе, а также о том, почему оно свалилось на него. А девушка была умной и не стала спрашивать Ахсана, что за сон он видел, чтобы не потерять друга, пребывающего в гордом одиночестве. И накормила его, и дала попить, и попросила, чтобы он снова возвратился в темницу и никому не говорил об их встрече. И сказала: «Когда пожелаешь снова — спускайся, и душа твоя обретет облегчение. И знаю, что Аллах подарит тебе свободу в утешение!» И пошли дни, и парень стал безропотно исполнять все советы и просьбы дочери царя.

А в близлежащих землях жил другой царь, которого звали Рашидом. И была у него дочь необыкновенной красоты. И дружила она с дочерью царя Сельмана. И поддерживали они дружбу с помощью посла-хранителя, о котором никто не ведал. И обменивались девушки новостями, и знали обо всем благодаря этому доверенному человеку.

И много парней просили руки дочери царя Рашида. И решил он выдать ее замуж, и назначил три условия, и объявил, что тот, кто их выполнит, будет достоин его дочери. И принес посол-хранитель эту весть к дочери царя Сельмана, и назвал первую задачу, и сказал, как решить ее. А на второй день, как обычно, спустился Ахсан к девушке. Обрадовалась она, подошла к нему и сказала, что появилась возможность освободить его. И заалело его лицо от счастья, а девушка с большим нетерпением стала рассказывать ему о дочери царя Рашида и поведала ему о первой задаче царя. «Никто не сможет отгадать эту загадку! — сказала она. — И я скажу отцу, что, может быть, ты сможешь это сделать!»

И после того как сам царь, его близкие и придворные не смогли ответить, всем подданным царя Рашида было предложено отгадать загадку. И многие юноши пытались сделать это, но безуспешно. И в это время подошла девушка к отцу и сказала: «В нашей темнице сидит один неблагодарный, говорят, он силен в решении загадок — дадим ему возможность и испытаем его!» Задумался царь и вспомнил своего когда-то дорогого, любимого и упрямого Ахсана. И послал за ним и сказал, что освободит его и женит на дочери царя Рашида, если он сможет выполнить три условия, которые поставил отец девушки. И ответил парень вежливо: «Благодарю тебя, мой повелитель, за эту возможность, да поможет мне Аллах в этом деле!» И царь сказал: «Вот две лошади: кто из них мать и кто ее дочь?» Улыбнулся Ахсан и сказал: «Я могу ответить на этот вопрос!»

И насыпал овса в два одинаковых кувшина, и пересыпал его в две торбы, и подвесил их ко рту каждой лошади. Потом попросил невольников, чтобы те сели на лошадей и гоняли их до тех пор, пока они не устанут. И когда лошади возвратились, он снял торбы и увидел, что в одной из них овса меньше, чем в другой. И подошел к царю и сказал: «Лошадь, которая съела больше овса, — это дочь, а другая — ее мать!» Все обрадовались и послали ответ царю Рашиду. И он сообщил, что ответ правильный.

Оставались еще две загадки, которые предстояло решить. Прошло немного времени, и царь прислал вторую загадку. И как и в первый раз, никто не смог отгадать ее. И послали за бедным юношей, который продолжал сидеть в темнице. И подсказала ему девушка заранее правильный ответ. И когда он вошел к царю, тот сказал: «Вот отец невесты прислал нам палку, покрытую маслом и окрашенную в черный цвет. Надо определить: где ее верхний конец, а где нижний?» И попросил юноша глубокое корыто с водой, изо всех сил бросил в него палку. И когда появился на поверхности один конец, он сказал, что это — верхний, а тот, который всплыл потом, он назвал нижним. И отправили ответ царю Рашиду, и тот признал его верным, и сразу же прислал третью, последнюю загадку. И была это бочка, запечатанная с обеих сторон, и нужно было ее открыть без всяких инструментов, только руками. Парень знал секрет этого сосуда и нажал указательным пальцем на еле заметную точку на верхней крышке — и он раскрылся. И так отгадал юноша все три загадки. И после этого царь Сельман должен был освободить его, а царь Рашид — женить на своей дочери, как и было условлено.

И Ахсана освободили. И по приказу царя Сельмана нарядили в самые пышные и дорогие одежды, и загрузили повозки бесчисленными подарками, и отправили в страну царя Рашида, где ждало его счастье и радость. Там сыграли свадьбу, невиданную до сей поры, и стали молодые жить в одном из царских дворцов.

А что же было с той красивой девушкой, которая избавила Ахсана от горя и тоски и которую отец запер в большом подземном дворце, опасаясь за ее молодость и боясь, что кто-нибудь соблазнит ее? Она заболела, так как почувствовала себя влюбленной и одинокой. И решил отец выдать ее замуж, но только за того, кто на виду у него выполнит три условия.

И у бедной девушки появилась надежда, и отправила она письмо своей подруге, жене Ахсана, и призналась, что хочет стать второй женой ее мужа, чтобы жить вместе и делить все пополам! И если она не против, то пусть пришлет Ахсана, и он решит все загадки, которые приготовил отец. И тогда она станет его законной женой. И передал посол-хранитель это письмо дочери царя Рашида.

И прочитала она и очень обрадовалась, и сказала обо всем мужу. И он разволновался, так как любил дочь царя Сельмана и втайне тосковал по ней. И подбодрила его жена, и получил он разрешение от царя, и направился к той девушке, что вызволила его из темницы. И сказал ее отцу, что хочет породниться с ним, и просит руки его дочери, и готов выполнить его условия.

И обрадовался царь Сельман, и попросил Ахсана погостить у него несколько дней, и устроил ему пышный прием. А потом все стали собираться на охоту. И сказал царь Ахсану, что он проверит его в пути, и если тот оправдает доверие, то его единственная дочь станет судьбой Ахсана! И выехали все в пустыню. И после изнурительного перехода остановились. Отдохнул царь и стал проверять жениха.

И позвал он Ахсана, посадил рядом и сказал: «Я хочу, чтобы ты разделил землю на две одинаковые половины: ни метра больше, ни метра меньше!» Улыбнулся парень и ответил: «С большой радостью, мой господин! Только прошу тебя, дай мне длинную веревку и колышки!» И принесли ему все необходимое, и начал он отмерять участок за участком, бегая вперед и назад, забивая колышки и выдергивая другие, и лицо его было серьезным и сосредоточенным. И через несколько часов подбежал он к палатке, где сидел царь, и забил рядом с ним последний колышек, и сказал, что он показывает центр земли; великий и мудрый царь сам может убедиться в этом, промерив отрезок вправо и влево от колышка. И ответил царь: «Как я могу измерить? И вообще, может ли человек дойти до конца земли?!» — «А как же ты требуешь от меня разделить землю, у которой нет ни начала, ни конца?!» — ответил Ахсан. Подумал царь Сельман и сказал: «Клянусь перед Аллахом, ты победил меня, и первое условие — в твою пользу!»

И потом изволил царь привезти на верблюде большой камень. И привезли и положили его перед палаткой. И он сказал: «Я хочу, чтобы ты сшил мне красное платье из этого камня!» И парень с веселым задором ответил: «С удовольствием, мой господин, только прошу тебя, дай мне нитки, иглу и ножницы, чтобы я сейчас же приступил к работе!» Удивился царь и сказал: «Как же ты сможешь шить камень иглой и нитками, а разрезать его ножницами?!» — «Точно так же, как ты хочешь получить от меня платье из этого камня!» — ответил Ахсан. Улыбнулся царь и одобрительно кивнул головой.

И под конец задал очень трудный и странный вопрос, который нельзя было даже предположить. Он сказал: «Знаешь ли ты, кто находится над нами?» И Ахсан ответил: «Над нами не кто иной, как Аллах, сильный и могущественный!» — «А что он делает над нами?» — продолжал свой вопрос царь. И парень сказал: «Аллах не только над нами — он везде и во всем!» И начать прыгать и что-то говорить про себя, и подбежал к царю, и схватил его за руки, и поднял со стула, и опустил на землю, и сел на его стул, и сказал: «Аллах всесилен и всевидящ, он опускается и поднимается», и указал на себя и на царя. И тот засмеялся, и засмеялись все присутствующие, а потом он сказал: «Ты был изобретателен в ответах и выполнил мои условия, и ты достоин моей дочери. И я заявляю с этого места, что она — твоя жена!»

И возвратились все в столицу, и началось ликование, и было устроено невиданное угощение. И выдали царевну за бедного парня Ахсана. И прожили молодые несколько дней в царском дворце. Затем забрал Ахсан свою новую жену и увез ее в земли царя Рашида. И стали жить девушки как родные сестры. И были очень добрыми, и очень красивыми, и преданными своему мужу.

И так прошли дни и годы. И в один из дней отдыхал Ахсан на скамейке в тенистом саду. И подошла к нему дочь царя Рашида и села на его правое колено, и подошла дочь царя Сельмана и села на его левое колено. И посмотрел он на них и улыбнулся, а затем громко рассмеялся. И посмотрели его жены друг на друга и спросили мужа, почему он такой веселый.

И ответил тот, что это длинная история, и все дело в его сне, всю жизнь он ждал, чтобы этот сон стал явью. И если бы он не держал его втайне, он бы не осуществился. «А сегодня, мои дорогие, — продолжал парень, — я расскажу вам мой сон. До этого все просили меня рассказать его. Но обычно забывали сказать: „Да будет тебе благо в новый день!“[20] А я еще в самом детстве усвоил, что нельзя рассказывать сон тому человеку, который прежде не сказал эти слова. И приснилось мне в ту ночь, что я вот так сижу и на одном моем колене — луна, а на другом — солнце! А я был бедным, и родители мои были бедными, сон очень меня удивил, и я рассмеялся. И услышал это отец, который сидел у кровати, и когда я поднялся ранним утром, он стал спрашивать, какой сон я видел, однако забыл сказать перед этим: „Да будет тебе благо в новый день!“ И боялся я, что мой прекрасный сон превратится в кошмар, и берег тайну до сего дня! А сегодня я благодарю Аллаха, что подарил мне стойкость и помог преодолеть трудности, и наградил луной и солнцем, которых я обнимаю и целую!»

И все дружно рассмеялись. И продолжалась их жизнь в счастье и радости, и переполнился дворец детскими голосами, и умер царь Рашид, и стал Ахсан править страной.

И желаем благополучия и добра тем, кто слушал нашу сказку!

авным-давно жил в Египте купец по имени Шамс ад-Дин — один из лучших и самых честных купцов в стране. У Шамс ад-Дина было множество челяди, рабов и слуг и несметные богатства. Все купцы Египта признавали его старшинство, и на нем держалась вся торговля. Была у него также красивая и добродетельная жена, и они любили друг друга супружеской любовью, однако, хотя прожили вместе более сорока лет, Аллах не даровал им детей.

И вот сидел Шамс ад-Дин однажды у себя в лавке, наблюдая за купцами в торговом ряду. У всех купцов в лавках сновали сыновья: у этого — один, у того — двое, а у некоторых — еще больше. Дети помогали своим отцам, а некоторые чинно и важно, словно взрослые, сидели за прилавком. Была пятница, и, закрыв лавку, Шамс ад-Дин отправился в баню и совершил, как полагалось, пятничное омовение. Выйдя из бани, Шамс ад-Дин взял зеркало, взглянул на себя и воскликнул:

— Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммад — его пророк!

А произнес он это потому, что вдруг заметил, как состарился. Когда он поглядел на свою бороду в зеркало, то увидел, что в ней черные волосы перемежались с седыми. Заметив это, он опечалился и вспомнил, что седина — знак приближающейся смерти.

Жена знала, когда обычно возвращается домой Шамс ад-Дин, она приготовила ужин и дожидалась его. Муж пришел, и она, как положено, встретила его словами: «Добро пожаловать в добрый час!»

— Никакого добра я не вижу, — ответил Шамс ад-Дин и сел.

Госпожа промолчала, только ужин подать велела. Когда кушания принесли, жена сказала:

— Отужинай, господин мой!

— Я не голоден, — пробормотал в ответ Шамс ад-Дин и, отодвинув блюда, отвернулся.

— Что с тобою, мой господин? — спросила жена ласково. — Отчего ты невесел, что огорчило тебя?

— Огорчает меня то, что я скоро умру, — сказал удрученно купец, — и потухнет очаг моего рода. Нет у нас детей, и некому будет даже вспомнить о нас.

Богобоязненная и благочестивая жена сказала ему:

— Молись Аллаху и проси его, быть может, он исполнит твое желание.

И они оба стали молиться, поститься, раздавать милостыню беднякам, поддерживать нуждающихся, и всевышний услышал их мольбы и наградил их потомством. Жена купца зачала, и, когда пришел срок родов, она разрешилась от бремени. Повитуха приняла здорового мальчика, который возвестил о своем появлении громким криком, прошептав ему в уши молитву, запеленала его и отдала матери. Мать прижала младенца к груди, накормила его, и он, насытившись, тут же уснул. Повитуха еще несколько дней оставалась у купца, хлопотала около роженицы, кормила ее сладкими мучными блюдами и ушла от них только на седьмой день. В этот день Шамс ад-Дин роздал милостыню бедным и вошел к супруге. Он поздравил ее с выздоровлением и сказал ей:

— Покажи мне сына, да хранит его тот, кто его нам послал!

Жена показала мужу мальчика дивной красоты. Хотя ему было лишь семь дней, он выглядел как годовалый ребенок. Глядя на сына, купец радовался и восхищался — мальчик лицом был подобен полной сияющей луне, а щечки его украшали две родинки.

— Как ты назвала его? — спросил купец.

— Если бы родилась девочка, я дала бы ей имя, — отвечала жена, — но у нас сын, сыновьям же имя дает отец.

А в те времена люди обычно нарекали своих детей по приметам. И вот однажды купец сидел в кругу друзей и советовался с ними, какое имя дать ребенку. Вдруг кто-то случайно произнес: «О мой господин Ала ад-Дин». Все сочли это добрым предзнаменованием и решили назвать младенца Ала ад-Дином Хозяином родинок.

Купец поручил сына попечению кормилицы, которая кормила дитя, купала и пеленала. Так прошло два года, мальчика отняли от груди, он подрос и стал ходить. Когда ребенку исполнилось семь лет, отец, чтобы уберечь сына от дурного глаза, велел не выпускать его из дому и запретил ему встречаться с людьми, пока он не достигнет совершеннолетия и у него не начнет расти борода, и поместил его в комнатке под домом, приставив к сыну слугу и служанку, которые ухаживали за ним: служанка готовила еду, а слуга подавал. Когда Ала ад-Дин достиг поры учения, его отец устроил по этому случаю большой пир. Он нанял учителя, который стал учить мальчика письму, чтению, Корану и разным наукам. Ала ад-Дин был смышленым отроком, в скором времени он постиг многие науки и приобрел различные познания. Ала ад-Дин по-прежнему жил в своей каморке под домом, служанка готовила ему, а слуга подавал пищу.

Однажды случилось так, что, убрав посуду после еды, слуга забыл запереть за собой дверь комнаты Ала ад-Дина. Воспользовавшись этим, мальчик вышел из каморки и пошел к матери, а в это время у нее сидели именитые женщины города и беседовали с ней. Когда к ним вошел юноша, томно покачиваясь, будто хмельной невольник, женщины поспешно закрыли свои лица и сказали хозяйке:

— Да накажет тебя Аллах, о госпожа, как ты позволила этому невольнику-чужестранцу войти к нам? Разве ты забыла, что стыд — основа благочестия?!

— Успокойтесь, — воскликнула мать Ала ад-Дина, — клянусь Аллахом, это мой родной сын, плоть от плоти моей, сын старшины купцов нашего города Шамс ад-Дина!

— Как же так? — удивились женщины. — Мы до сих пор не знали, что у вас есть сын.

— Да, это правда, — ответила жена Шамс ад-Дина. — Дело в том, что отец, оберегая ребенка от дурного глаза, до сих пор держит его в отдельной комнате под домом и никого к нему не допускает. Наверное, слуга забыл запереть дверь комнаты, и он воспользовался этим и пришел сюда. Мы решили держать его отдельно до его совершеннолетия, пока у него не начнет расти борода.

Услышав это, женщины бросились поздравлять хозяйку и благословлять ее.

А юноша, увидев у матери незнакомых женщин, удалился из ее покоев и стал бродить по дому. Потом он вышел на улицу и сел на лавку перед домом. В это время появились слуги, погоняя перед собой мула купца Шамс ад-Дина.

— Откуда взялся этот мул? — спросил слуг Ала ад-Дин.

— Мы довезли на нем твоего отца до его лавки на базаре, а потом вернулись домой, — ответили слуги.

— А чем занимается мой отец? — спросил мальчик.

— О, — воскликнули слуги, — твой отец — старейшина всех купцов Египта, и он, можно сказать, — глава всех арабов!

Услышав это, Ала ад-Дин пошел к матери и спросил ее:

— Матушка, чем занимается мой отец?

— Сын мой, — ответила она, — отец твой купец, старейшина всех купцов Египта и глава всех арабов. Он так богат и славен, что приказчики беспокоят его своими вопросами лишь тогда, когда продают товар ценою не меньше тысячи динаров. Всякий заезжий купец из дальних стран, будь он знатным или простолюдином, приходит на поклон к твоему отцу и подчиняется его воле; и никто из купцов нашей страны не решится отправиться в дальние края без согласия твоего отца. О сынок, Аллах всевышний одарил твоего отца несметными богатствами, которым нет числа.

— О матушка, — воскликнул Ала ад-Дин, — слава Аллаху за то, что мой отец глава всех купцов и арабов! Но скажи, почему меня посадили в каморку под домом и держат там в заточении?

— Сын мой, — отвечала мать, — мы держим тебя в дальней комнате лишь для того, чтобы уберечь от дурного глаза. Дурной глаз может быть причиной большой беды, и множество тех, кто сошел в могилу, просто сглазили.

Услышав слова матери, Ала ад-Дин задумался, а потом сказал:

— О матушка, разве можно избежать велений судьбы и противостоять желаниям рока? Того, что уготовано нам, не миновать. Разве оставит меня в живых тот, кто отнял жизнь у моего деда? Сегодня отец жив, но кто может поручиться, что он будет жив завтра и послезавтра? Если завтра отца не станет, как смогу я доказать, что я — Ала ад-Дин, сын главы купцов Шамс ад-Дина? Ведь никто не поверит мне и даже старцы скажут: «В жизни мы не слыхали, чтобы у Шамс ад-Дина был ребенок, не было у него ни сына, ни дочери». Тогда все добро моего отца перейдет в казну, и меня лишат всего. Ведь говорят — да благословит Аллах того, кто сказал это! — «Юноша умирает в тот час, когда он лишается богатства и когда чужие люди уводят его жен». Очень прошу тебя, матушка, поговори с отцом! Пусть он возьмет меня с собой в торговые ряды и откроет для меня лавку. Я сяду за прилавок, и отец научит меня искусству купли и продажи, умению сбывать и приобретать.

— Хорошо, сын мой, — ответила мать, — когда придет домой отец, я поговорю с ним.

Когда купец вернулся домой, он увидел, что сын его Ала ад-Дин сидит у матери.

— Кто выпустил мальчика? — спросил он жену.

— Муж мой, — ответила женщина, — не я выпустила сына и привела сюда. Слуги забыли закрыть двери его обители, и он, воспользовавшись этим случаем, вышел оттуда и пришел ко мне, а я сидела в то время с моими подругами.

Затем она передала мужу речи их сына. Поразмыслив хорошенько, купец согласился с его разумными доводами и сказал:

— Хорошо, Бог даст, завтра ты пойдешь со мной на рынок к нашим торговым рядам. Но знай, сын мой, что не легко стать купцом и постичь искусство торговли. Для этого нужно обладать многими знаниями, ученостью и учтивостью.

Согласие отца безмерно обрадовало Ала ад-Дина, он пошел в свою комнату и уснул.

Рано утром слуги разбудили Ала ад-Дина и повели в баню, омыли его, облачили в новую роскошную одежду, стоившую много денег, а затем привели обратно домой. В первый раз в жизни сел он за стол вместе с отцом. После завтрака отец вывел его, усадил на мула, сам сел на другого мула, и они направились на рынок. Увидев, что к рынку приближается глава купцов Шамс ад-Дин в сопровождении светлоликого юноши, сиявшего, словно полный месяц в небе, все оборачивались и глядели на них: ведь они не знали, что у купца есть сын.

И вот купцы и именитые горожане стали перешептываться:

— Смотрите на этого красавца-мальчика, который едет за нашим старшиной! А мы-то думали, что старшина человек пожилой и благочестивый, но, видно, он словно лук-пырей: снаружи белый, а сердцевина незрелая!

Один из старейшин, шейх Мухаммад Самсам, поспешно созвал купцов и сказал им:

— Мы не можем допустить, чтобы такой развратный человек оставался нашим старшиной.

Все согласились с его словами и разошлись по лавкам, не навестив Шамс ад-Дина. Раньше же, когда утром появлялся Шамс ад-Дин и садился за свой прилавок, староста рынка созывал всех купцов, и они, совершив молитву, отправлялись в лавку Шамс ад-Дина, читали там «Фатиху» перед началом торговли, обсуждали со старшиной купцов свои дела, а затем расходились по лавкам.

Но на этот раз, когда Шамс ад-Дин, как обычно, открыл лавку и сел за прилавок, никто из купцов не показывался. Не дождавшись никого, Шамс ад-Дин послал за старостой рынка и, когда тот пришел, спросил:

— Что случилось, почему купцы глаз не кажут, что заставило вас нарушить обычай?

— О причинах я не ведаю, — ответил староста, — знаю только, что сегодня купцы собрались и решили снять тебя с должности старшины и больше не читать «Фатиху» в твоей лавке.

— Отчего такое решение? — удивился Шамс ад-Дин.

— Да все из-за этого юноши, — ответил староста, — из-за этого красавца, что сидит рядом с тобой. Не совестно ли тебе? Ведь ты был нашим старшиной, ты человек почтенный и немолодой, и тебе не пристало предаваться недостойной страсти. Кто этот отрок? Может быть, он твой невольник или родич твоей жены?

Услышав слова старосты, Шамс ад-Дин в гневе крикнул:

— Молчи, да покарает Аллах тебя за твои дурные помыслы! Этот мальчик — мой сын.

— Как он может быть твоим сыном, — возразил староста, — когда всем известно, что у тебя не было и нет детей.

— Я воззвал к Аллаху, и он услышал мои молитвы, моя жена понесла и родила мне этого мальчика! Но я, опасаясь дурного глаза, скрыл его и растил сына в дальних покоях. Я намеревался не выпускать его из комнаты до совершеннолетия, пока у него не начнет расти борода. Но мать не согласилась на это и упросила меня открыть ему лавку, полную товаров, и научить нашего наследника искусству купли и продажи.

Услышав рассказ Шамс ад-Дина, староста в смущении пошел к купцам и поведал им об истинном положении дел. Все купцы встали и вместе со старостой отправились к Шамс ад-Дину, поклонились ему, прочитали «Фатиху» и поздравили с появлением сына. Затем они сказали:

— Сохрани Господь и корень, и побег! Но каждый из нас, даже бедняк, когда у него рождается ребенок, мальчик или девочка, созывает своих родных и близких, братьев и знакомых и угощает их хотя бы простой похлебкой. А ты ведь еще не сделал этого!

— Что ж, — сказал глава купцов, — вы правы, я обещаю устроить пир вам, а соберемся мы в загородном саду.

Утром Шамс ад-Дин позвал слуг и невольников и велел им привести в порядок большую и малую беседки в саду. Он послал туда множество ковров, разной утвари, посуды, барашков, масла, рису и все необходимое. Слуги приготовили кушания и накрыли два стола — один в большой беседке, другой — в малой. Затем сам глава купцов Шамс ад-Дин собрался и нарядился к приему гостей, собрал и сына Ала ад-Дина, и они вышли гостям навстречу.

— Сын мой, — обратился к Ала ад-Дину отец, — мы будем стоять здесь вместе, а когда начнут съезжаться гости, мужчин я проведу в большую беседку, а юношей и отроков ты веди в малую, там и посадишь их за угощение.

— Почему ты так надумал, отец? — спросил Ала ад-Дин. — Зачем нужно было накрывать два стола — один для мужчин, а другой для юношей?

— Знай, сын мой, — ответил Шамс ад-Дин, — причин этому немало. Одна из них в том, что юноши стыдятся есть в присутствии взрослых и не чувствуют себя свободно, а остальные ты поймешь в свое время.

Удовлетворившись ответом отца, Ала ад-Дин приготовился встречать гостей. Когда они стали прибывать, Шамс ад-Дин принимал мужчин, провожал в большую беседку и усаживал там за стол, а Ала ад-Дин встречал своих сверстников и усаживал их в малой беседке. Гости ели и пили, а слуги подносили все новые блюда и напитки. Наконец гости насытились, слуги зажгли благовония, и комнаты наполнились приятнейшими ароматами.

Мужчины сидели и беседовали о разных науках и делились друг с другом знаниями. Среди них был и некий купец по имени Махмуд Балхи. Он считался мусульманином, хотя в душе оставался безбожным огнепоклонником. Это Махмуд был известен своей распущенностью и сластолюбием. При виде красоты Ала ад-Дина Махмуда охватила пагубная страсть. Бросая украдкой взгляды на юношу, он томно вздыхал.

А этот Махмуд Балхи был одним из постоянных покупателей отца Ала ад-Дина. Он забирал у него оптом много тканей и других товаров, развозил по разным городам и странам и там выгодно распродавал.

Пока все сидевшие в большой беседке старцы и мужчины вели застольные разговоры, Махмуд Балхи под разными предлогами часто выходил и заглядывал в малую беседку, чтобы взглянуть на Ала ад-Дина. Из почтения к возрасту Махмуда юноши при его появлении вставали и почтительно кланялись. Вдруг Махмуд заметил, что Ала ад-Дин куда-то отлучился — а он вышел по нужде — и его нет среди юношей. Воспользовавшись случаем, купец подозвал знакомых гостей и сказал:

— Если вы уговорите Ала ад-Дина отправиться со мной в путешествие, я подарю каждому из вас дорогую одежду.

Сказав это, Махмуд вернулся в большую беседку к мужчинам, которые коротали время за разговором.

Тем временем Ала ад-Дин вернулся к своим гостям. Увидев молодого хозяина, все встали, окружили его и усадили на почетное место. Тут один из юношей, знакомый Махмуда Балхи, вдруг громко сказал, обращаясь к своему товарищу, молодому купцу:

— О Хасан, расскажи нам, как тебе удалось собрать столько денег, чтобы вести обширную торговлю?

— Когда я вырос и почувствовал, что становлюсь мужчиной, — ответил Хасан, как было условлено, — я обратился к отцу и попросил его помощи, чтобы начать торговлю. Отец ответил, что у него нет средств, но посоветовал мне обратиться к одному из купцов, занять у него денег и открыть свое дело, дабы научиться торговому ремеслу, искусству купли и продажи. Я пошел к тому купцу, взял у него взаймы тысячу динаров, купил на эти деньги тканей и других товаров и отправился в Дамаск. Там я продал все, что у меня было, и получил прибыль ровно в тысячу динаров. Затем я закупил в Дамаске новых товаров, повез их в другие страны и нажил много денег. С тех пор я не переставал покупать и продавать, и сейчас мой капитал достиг десяти тысяч динаров.

Рассказ Хасана оживил всех, и каждый из юношей стал рассказывать, как он жил и как стал купцом. Наконец очередь дошла до Ала ад-Дина, гости попросили и его тоже рассказать о себе.

— Я воспитывался и провел свои годы в особой комнате нашего дома, а вышел оттуда только в прошлую пятницу. Теперь же я по утрам ухожу в лавку, а вечером возвращаюсь домой. Вот и вся моя жизнь, — смущенно ответил Ала ад-Дин.

— О, — зашумели юноши, — тебя приучили сидеть дома и ты ничего не ведаешь о радостях странствий! А путешествовать могут только взрослые мужчины.

— Верно, у меня нет склонности к путешествиям, — ответил Ала ад-Дин, — и не вижу в них никакого удовольствия.

— Да этот Ала ад-Дин словно рыба, — сказал один юноша своим товарищам, — если вытащишь ее из пруда, она тут же испустит дух.

Затем, обращаясь к Ала ад-Дину, юноши воскликнули:

— Купцам и купеческим сыновьям славу приносят только странствия, в которые пускаются ради прибыли.

Услышав такие речи, Ала ад-Дин обиделся и рассердился, покинул своих гостей и, оседлав своего мула, поехал домой, обливаясь горькими слезами и с печалью на душе. Увидев сына расстроенным, с покрасневшими от слез глазами, мать спросила:

— Что с тобой случилось, сын мой, почему ты плачешь?

— Все купеческие дети издевались надо мной, — отвечал Ала ад-Дин, и смеялись надо мной, говоря: «Бесславны те сыновья купцов, что не решаются пуститься в путь, дабы заработать деньги».

— В чем же дело, — спросила мать, — не хочешь ли ты отправиться в путешествие?

— Хочу, — ответил Ала ад-Дин.

— В какую страну ты собираешься? — спросила мать.

— В Багдад, — решил Ала ад-Дин, — там купцы получают большую прибыль.

— Хорошо, поезжай, — сказала мать. — Твой отец, сын мой, очень богат, однако он не согласится снарядить для тебя торговый караван, я сделаю это на свои средства.

— О матушка, — воскликнул Ала ад-Дин, — лучшее благодеяние то, которое совершается вовремя! Хотя бы в виде милостыни сделай то, что ты пообещала мне.

Услышав мольбы своего сына, жена купца позвала слуг и послала их накупить тканей и других товаров. Она заплатила купцам сколько нужно, и они снарядили небольшой караван, нагрузив десять верблюдов тканями и другими товарами.

Сейчас мы рассказали о том, что сделали Ала ад-Дин и его мать, а теперь посмотрим, что делал в это время старейшина купцов, отец Ала ад-Дина, Шамс ад-Дин.

Когда гости разошлись, Шамс ад-Дин пошел за сыном. Не застав его в малой беседке, он обошел весь сад, но не нашел его. Тогда он начал расспрашивать слуг, и они рассказали, что Ала ад-Дин, покинув гостей, сел на мула и отправился домой. Шамс ад-Дин поспешно оседлал своего мула и поспешил в город. Подъехав к дому, купец увидел нагруженных верблюдов, готовых пуститься в дорогу. Он подошел к жене и спросил ее, что это за караван, и она поведала ему о том, что случилось с их сыном Ала ад-Дином и как посмеялись над ним купеческие сыновья.

— О сынок, — обратился тогда отец к Ала ад-Дину, — да спасет нас Аллах от чужбины, и, как говорил пророк, — да благословит его Аллах и приветствует! — счастлив муж, который довольствуется тем, что имеет на родине. Да и предки наши говорили: «Избегай странствий, даже если они приятны». Скажи мне, сынок, окончательно ли ты решился отправиться в путешествие, не откажешься ли от своего намерения?

— Нет, отец, — ответил Ала ад-Дин, — я непременно поеду в Багдад и поведу туда свой караван с товарами. И я не откажусь от своего намерения, даже если мне придется идти босым или в дервишском рубище, даже если надо будет ходить по миру и просить милостыню.

— Не говори так! — горестно воскликнул отец. — Я ведь не обижен судьбой и не бедняк, добра у меня много.

Тут Шамс ад-Дин приказал нагрузить еще сорок верблюдов тканями и другими товарами. И когда Ала ад-Дин Хозяин родинок взглянул на свой караван, он воскликнул:

— Ну, теперь у меня достаточно товаров, которые годятся для разных стран и городов!

Ала ад-Дину показали груз всех сорока верблюдов: тюки на них были запечатаны и на каждом из них указана стоимость — тысяча динаров.

— Сын мой, — сказал отец, — возьми сорок верблюдов и десять верблюдов, что подарила тебе мать, и отправляйся в путь, да защитит тебя всевышний Аллах! Но я беспокоюсь за тебя, и более всего меня страшат опасности, которые таит в себе лес под названием Львиная роща и ущелье, называемое Долиной собак. Лес и ущелье расположены рядом и лежат на твоем пути. Мало кому удается пройти через эти места живыми!

— Отчего же это, отец мой? — спросил Ала ад-Дин.

— Оттого, что там засел проклятый разбойник-бедуин по имени Аджлан со своей шайкой, — ответил отец.

— Того, что сулил Господь, изменить не дано. Если Аллах охранит меня, всякое зло будет бессильно, — воскликнул Ала ад-Дин, а затем поспешил со своим отцом на рынок, где торговали вьючными животными. По дороге они встретили погонщика верблюдов, который также направлялся туда. Увидев главу купцов Шамс ад-Дина с сыном, погонщик быстро соскочил с мула, подошел к Шамс ад-Дину и, поцеловав его руки, сказал:

— О господин мой, клянусь Аллахом, давно ты не навещал наш рынок, лишив нас своей милости!

— У каждого времени — свое дело, а у каждого дела — свое время, — ответил глава купцов. — Да благословит всевышний Аллах того, кто сказал:

Прочитав эти стихи, Шамс ад-Дин сказал погонщику:

— Мой сын искал как раз такого проводника и караванщика, как ты.

— Да хранит Аллах твоего сына! — молвил проводник.

Шамс ад-Дин нанял караванщика, сделал его своим доверенным и отдал ему сто динаров, чтобы тот оставил денег своим детям. Договорившись, они втроем отправились на рынок и купили шестьдесят мулов, много покрывал и других необходимых вещей. Они также купили множество свечей и других подарков на могилу святого шейха Абд ал-Кадира Гилянского. Взяв все покупки, Шамс ад-Дин и его сын Ала ад-Дин вместе с погонщиком отправились в мечеть к могиле Абд ал-Кадира Гилянского, возложили дары, зажгли свечи и помолились. Уходя из мечети, Шамс ад-Дин сказал Ала ад-Дину:

— Сын мой, ты покидаешь меня, и я поручаю тебя заботам этого человека. Он заменит тебе отца, поступай всегда так, как он подскажет.

Затем отец с сыном ушли домой и провели последнюю ночь вместе. Утром Шамс ад-Дин подозвал сына, дал ему десять динаров и сказал:

— Когда прибудешь в Багдад, сначала хорошенько присмотрись и, если товары окажутся в цене, продай, а если нет, то не продавай в убыток ничего, а пусти в дело вот эти динары.

Потом нагрузили всех верблюдов и мулов, простились, и Ала ад-Дин со своим караваном тронулся в путь и покинул город.

Тем временем, зная о том, что Ала ад-Дин собрался в дорогу, негодный купец из Балха Махмуд, забрав свои товары и снарядив караван, тоже направился в Багдад. Когда Ала ад-Дин вместе с отцом — а тот решил проводить сына до границ города — дошли до городских стен, то увидели, что Махмуд Балхи со своим караваном уже расположился на привал. Увидав Махмуда Балхи и узнав, что он тоже собрался в Багдад, отец Ала ад-Дина обрадовался, думая, что сыну будет легче в пути в обществе бывалого купца. А Махмуд Балхи когда-то брал у Шамс ад-Дина тысячу динаров в долг.

— О Махмуд, — обратился к нему старейшина купцов, — ты отдашь эту тысячу динаров моему сыну Ала ад-Дину, и надеюсь, что в мое отсутствие заменишь мальчику меня и будешь ему отцом.

Так присоединился Махмуд Балхи к каравану юного Ала ад-Дина, и они вместе отправились в путь. По дороге Махмуд Балхи уговорил повара Ала ад-Дина ничего не готовить и поручил своему слуге готовить пищу для Ала ад-Дина и его людей.

А у Махмуда Балхи было четыре дома: один в Каире, другой в Дамаске, третий в Алеппо, а четвертый в Багдаде.

Пройдя долины и пустыни, путешественники наконец добрались до Дамаска. Махмуд Балхи пошел к себе домой и послал слугу за Ала ад-Дином. Застав молодого купца за чтением, слуга подошел и стал целовать ему руки.

— Что тебе нужно? — спросил его Ала ад-Дин.

— Господин мой приветствует тебя и приглашает домой к себе, — ответил слуга.

— Подожди, я пойду посоветуюсь с Камал ад-Дином — так звали погонщика — нашим проводником, — ответил Ала ад-Дин и пошел к проводнику.

— Не ходи ты к нему, — сказал тот, и Ала ад-Дин отослал слугу и не пошел в дом Махмуда Балхи.

Через несколько дней караваны покинули Дамаск и двинулись все вместе в Алеппо. Прибыв в город, Махмуд Балхи отправился домой, как и в Дамаске, велел своим слугам накрыть на стол и пригласить Ала ад-Дина. Но Ала ад-Дин, посоветовавшись с погонщиком Камал ад-Дином, и на этот раз отказался и не пошел к Махмуду.

Из Алеппо купцы поехали в Багдад. После дневного перехода они сделали привал, и Махмуд Балхи опять велел накрыть стол в своем шатре и пригласить Ала ад-Дина. Погонщик Камал ад-Дин не советовал юноше идти к Махмуду Балхи, но на этот раз Ала ад-Дин, боясь оскорбить своего спутника и друга своего отца, сказал погонщику:

— Нет, с моей стороны будет неприлично и неучтиво отказаться, этим я нанесу обиду другу и спутнику.

Затем он оделся, спрятал под одеждой меч и отправился в шатер Махмуда Балхи. Махмуд при виде Ала ад-Дина поспешно встал, встретил его с почестями и усадил за стол, уставленный дорогими яствами. Ала ад-Дин сел вместе с хозяином и принялся за еду. Насытившись, они омыли руки, отошли от стола и перешли к ложам, чтобы отдохнуть. Но как только Ала ад-Дин прилег, Махмуд подступил к нему с гнусными намерениями. Однако Ала ад-Дин вскочил и отшвырнул прочь купца. Тот снова попытался обнять юношу, тогда Ала ад-Дин выхватил спрятанный под одеждой меч и воскликнул:

— Горе твоей седине! Или ты не боишься Аллаха, не прощающего грешников? Разве ты не знаешь, что порок чернит седину, как грязь — полотно? Ты покусился на мою честь, но честь не товар, она дарована нам Аллахом и оберегается им. Оставь меня, развратник, я не хочу более быть твоим дорожным попутчиком!

С этими словами Али ад-Дин покинул шатер Махмуда Балхи, возвратился к Камал ад-Дину и сказал ему:

— Этот человек гнусный развратник, я не хочу ехать с ним вместе!

— Не говорил ли я тебе, сын мой, чтобы ты не ходил к нему, — воскликнул погонщик. — Но теперь, если мы отделимся от него, я опасаюсь, что нас постигнут бедствия, ключ спасения от которых спрятан у него.

— Нет, нет, — воскликнул Ала ад-Дин, — больше я не поеду вместе с ним!

И они навьючили верблюдов и мулов и пустились в путь. Пройдя некоторое расстояние, они добрались до какой-то долины, и Ала ад-Дин решил устроить там привал. Но Камал ад-Дин сказал ему:

— Здесь нехорошо останавливаться, лучше продолжим наш путь и поспешим вперед, быть может, мы успеем добраться до Багдада, прежде чем закроют его ворота. А ворота Багдада закрывают на закате солнца и открывают с восходом, ибо жители города остерегаются, как бы еретики-рафидиты[22] не завладели городом и не бросили бы все священные книги в реку Тигр.

— Отец мой, — возразил ему Ала ад-Дин, — я совершаю это путешествие не столько ради торговых дел, сколько для развлечения и собственного удовольствия. Место здесь очень красиво, я хочу остановиться здесь.

— Я же опасаюсь за тебя и за твои товары — на нас могут напасть бедуины. Лучше поедем дальше, — уговаривал Камал ад-Дин.

Увидев упрямство караванщика, юный Ала ад-Дин рассердился и воскликнул:

— О человек, скажи мне, ты господин или слуга?! Я не намерен въезжать в Багдад в сумерках, мне хочется прибыть туда утром, чтобы багдадские юноши могли увидеть величину моего торгового каравана и узнать, каков я.

— Ну что ж, — молвил погонщик, — поступай как знаешь. Но не забывай о том, что я тебе советовал, ибо твое спасение в исполнении того, что я подсказал тебе.

Ала ад-Дин приказал снять грузы с верблюдов и мулов, стреножить их и разбить палатки. Итак, караван Ала ад-Дина остановился на привал в той долине, но никто из людей не сомкнул глаза до полуночи. В полночь Ала ад-Дин отошел от товарищей по нужде и вдруг заметил, как вдали что-то блеснуло. Он подозвал караванщика Камал ад-Дина, указав рукой в том направлении, и спросил его:

— Что это там блестит?

Камал ад-Дин приподнялся на цыпочки, внимательно вгляделся в темноту и убедился, что это блестят наконечники копий, сталь мечей и другое оружие бедуинов-разбойников. Они мчались вперед со своим атаманом Аджланом Абу Наибом. Когда бедуины подскакали к каравану и увидели, сколько там тюков, товаров и разного добра, они громко закричали от радости, поздравляя друг друга и говоря: «Вот это добыча, вот это счастливая ночь!»

Услышав буйные крики разбойников, караванщик Камал ад-Дин воскликнул:

— Пропадите вы пропадом, бедуинские собаки!

И тотчас их вожак Аджлан Абу Наиб яростно бросился на Камал ад-Дина, вонзил ему в грудь копье и проткнул его насквозь. Бедный караванщик рухнул бездыханным на землю. При виде этого водонос каравана Ала ад-Дин бросился на Аджлана Абу Наиба, крича:

— Убирайся прочь, выродок среди арабов!

Тогда Аджлан бросился на водоноса, одним ударом меча разрубил его на две части, и водонос упал на землю мертвым.

Все это время Ала ад-Дин стоял как вкопанный, не в силах пошевельнуться от страха. Покончив с погонщиком и водоносом, разбойники бросились на караван, разграбили его и перебили всех, так что никого из людей Ала ад-Дина не осталось в живых. А потом Аджлан и его воины собрали все тюки и товары, навьючили их на верблюдов и мулов и скрылись там, откуда явились.

Оставшись один, Ала ад-Дин огляделся и ужаснулся: все его спутники были перебиты, товары разграблены, и он один остался в стороне, в богатой одежде и с единственным мулом. Поразмыслив немного, он сказал себе: «Эта одежда и мул только погубят меня, и чем скорее я от них избавлюсь, тем лучше».

Он быстро снял с себя всю одежду, сложил ее на спину мула и, оставшись в одной рубашке, погнал мула прочь от себя. Тут он увидел, что у входа в шатер собралась лужа крови, вытекшая из ран убитых. Он намочил свою рубашку в крови, и сам стал похож на окровавленный труп.

Вот что было с Ала ад-Дином, а теперь посмотрим, что стало с разбойниками. Главарь бедуинов-разбойников Аджлан Абу Наиб, осмотрев захваченный караван, спросил своих людей:

— Откуда и куда следовал этот караван?

— Караван шел из Египта в Багдад, — отвечали ему.

— Тогда нам следует вернуться и осмотреть всех убитых — мне кажется, что владелец этого каравана остался в живых, — сказал своей шайке Аджлан.

Разбойники вернулись к месту побоища и стали снова пронзать мертвецов копьями и добивать их. Наконец они добрались до Ала ад-Дина, который лежал весь в крови среди убитых рядом с караванщиком Камал ад-Дином и притворялся мертвым.

— Ага, — закричали разбойники, — ты хотел обмануть нас, выдав себя за мертвого! Ничего, сейчас мы прикончим тебя по-настоящему.

С этими словами один из разбойников поднял меч, чтобы ударить юношу, но тот прошептал: «О святой Абд ал-Кадир Гиляни, взываю к тебе, укрой меня и спаси!» И как только Ала ад-Дин произнес эти слова, невидимая рука отвела от него меч, и тот опустился на плечи мертвого проводника Камал ад-Дина. Разрубив беднягу второй раз, разбойник оставил Ала ад-Дина.

После этого разбойники удалились. Убедившись, что коршуны-разбойники, забрав добычу, улетели, Ала ад-Дин поднялся и пустился бежать. Но главарь Аджлан Абу Наиб заметил его издали и сказал своим людям:

— Что это за привидение там, о бедуины?

Тогда один из разбойников поскакал в ту сторону, куда указывал главарь, и увидел, что это привидение — Ала ад-Дин!

— Эй ты, постой, — закричал разбойник, — бегство не поможет тебе, ведь мы скачем за тобой.

С этими словами разбойник пришпорил своего коня, и конь понесся за беглецом. Тут Ала ад-Дин увидел перед собой какой-то пруд, полный воды, а рядом с прудом — водохранилище, прикрытое сверху решеткой. Недолго думая, он бросился на решетку, растянулся на ней, будто спящий, и взмолился всевышнему: «О единственный заступник, осени меня своим покровом, которого никто не сможет открыть!»

В это время бедуин подскакал к водохранилищу, приподнялся на стременах и протянул руку, чтобы стащить Ала ад-Дина с решетки. Ала ад-Дин в отчаянии стал взывать: «О святая Нафиса, я под защитой твоей благодати, пришло время помощи!» Не успел Ала ад-Дин произнести эти слова, как руку разбойника ужалил скорпион. Разбойник завопил от боли и страха, крича:

— О бедуины — ко мне, помогите, меня ужалил скорпион! — и свалился с коня. Разбойники подъехали к нему, снова усадили его на коня, расспрашивая, что с ним случилось.

— Меня ужалил скорпион, — отвечал разбойник. Бедуины начали хлопотать вокруг товарища и забыли об Ала ад-Дине. А юноша тем временем все лежал на решетке водохранилища.

Теперь оставим Ала ад-Дина и разбойников и посмотрим, что было с купцом Махмудом Балхи.

После того как Ала ад-Дин со своим караваном ушел от него, Махмуд Балхи приказал навьючить верблюдов и мулов и трогаться в путь. Когда караван Махмуда добрался до Львиной рощи — а именно здесь на юношу напали разбойники, — Махмуд увидел, что все люди Ала ад-Дина перебиты и лежат в лужах крови. Он обрадовался этому по своей злобе, поспешил вперед и наконец прибыл к пруду. Здесь он решил напоить мула, подъехал к пруду, ослабил узду, и животное начало пить. Вдруг мул увидел в воде отражение лежащего Ала ад-Дина, шарахнулся в сторону и чуть не сбросил седока. Подняв голову, Махмуд Балхи увидел полураздетого Ала ад-Дина, лежащего на решетке.

— О Ала ад-Дин, — обратился к нему Махмуд Балхи, — что с тобой случилось, кто довел тебя до такого состояния?

— Бедуины-разбойники, — ответил Ала ад-Дин.

— Ничего, сын мой, — воскликнул Махмуд Балхи, — не отчаивайся! Я подарю тебе много мулов и других верховых животных, много товаров и денег. К тому же, как сказал поэт, когда доблестные мужи спасаются от верной гибели, богатства им кажутся ничтожными. Теперь, сын мой, тебе не угрожает никакая беда, не бойся, слезай с этой решетки.

Ала ад-Дин спустился на землю, Махмуд Балхи усадил его на мула и отправился с ним в путь. Прибыв в Багдад, Махмуд Балхи поехал с юношей в свой дом и велел ему пойти в баню вымыться, ласково приговаривая:

— Я готов пожертвовать ради тебя всеми моими деньгами и товарами, сын мой. Если ты будешь меня слушать, я дам тебе товаров и денег в два раза больше, чем у тебя украли.

Когда Ала ад-Дин вернулся из бани, Махмуд повел его в большой, разукрашенный золотом зал с четырьмя верандами. Затем он позвал слуг и велел подавать на стол самые вкусные кушанья. После того как они поели, попили и вымыли руки, Махмуд Балхи придвинулся к Ала ад-Дину, желая склонить его к ласкам и объятиям, но Ала ад-Дин оттолкнул его решительно, говоря:

— Я вижу, ты все еще в заблуждении насчет меня и домогаешься невозможного! Разве не говорил я, что ни тебе, ни кому-либо другому не удастся запятнать мою честь, а золото или серебро тут не помогут.

— Однако я подарил тебе товары, мулов и одежду, а ты все это принял! — воскликнул Махмуд Балхи. — Не думаешь ли ты, что все это я отдал тебе даром? Нет, ты должен расплатиться со мной!

— Этого не будет никогда! — ответил Ала ад-Дин. — Забирай обратно все товары, мулов и одежду, открой дверь и дай мне уйти.

Махмуд Балхи испугался и открыл дверь. Ала ад-Дин покинул его дом и отправился куда глаза глядят. Так он шел в темноте, пока не добрался до какой-то мечети. Он вошел внутрь, надеясь провести там ночь. Вдруг он заметил какой-то свет. Всмотревшись внимательно, он увидел, что к мечети приближаются со свечами два раба, освещая дорогу, а за ними следуют два купца. Один из них был старик с благородной осанкой, а другой — молодой человек. Ала ад-Дину слышно было, как юноша уговаривал старика:

— О дядюшка, заклинаю тебя Аллахом, возврати мне мою супругу, твою дочь!

А старик отвечал ему:

— Сколько раз я тебя предупреждал: не давай ей развода, а ты все твердил «развод, развод», словно молитву читал.

Проходя мимо мечети, старик случайно взглянул туда и увидел, что в проходе стоит юноша, красотой превосходящий полную луну.

— Мир тебе, сынок! — сказал старик. — Кто ты и откуда и почему здесь стоишь?

Ответив на его приветствие, Ала ад-Дин сказал:

— Я Ала ад-Дин, сын Шамс ад-Дина, старейшины купцов Египта. По моей просьбе отец дал мне много товаров, снарядив караван из пятидесяти верблюдов и мулов, нагрузив их тканями и другим добром. Кроме того, он дал мне деньгами десять тысяч динаров, и я отправился в путь. Когда я со своим караваном достиг леса, именуемого Львиной рощей, на меня напали бедуины-разбойники, перебили моих людей и ограбили караван. Мне еле удалось спастись, и я пришел без денег и вещей в этот город и теперь не знаю, где переночевать. Завидев эту мечеть, я вошел сюда, чтобы провести здесь ночь.

Выслушав Ала ад-Дина, старик сказал ему:

— Сын мой, что ты скажешь, если я дам тебе тысячу динаров, мула и одежду, которые стоят не меньше двух тысяч динаров?

— О дядюшка, а за что ты хочешь оказать мне такую милость? — спросил Ала ад-Дин.

— Видишь этого юношу? — продолжал старик. — Он мой племянник, сын моего брата, у которого не было других детей. А у меня есть единственная дочь, которую зовут Зубайда. Она прекрасна собою и чудесно играет на лютне, и поэтому люди дали ей прозвище Лютнистка. Я выдал Зубайду замуж за этого юношу, моего племянника, который души в ней не чает, но Зубайда почему-то невзлюбила его и ни разу не подпустила к себе. И вот однажды племянник сгоряча трижды произнес клятву развода[23]. Поймав его на слове, Зубайда покинула дом мужа и вернулась ко мне. Тогда все близкие и родные пришли меня уговаривать, чтобы я вернул жену ее мужу, вот этому юноше, моему племяннику. Но человек я старый и благочестивый, поэтому не могу нарушить законы нашей веры. Ты ведь и сам мусульманин и знаешь, что, если трижды произнести слова развода, жена становится запретна для мужа и ее можно вернуть, только если она выйдет замуж за другого, а потом с ним разведется. Я сказал родственникам, что согласен вернуть Зубайду племяннику только в том случае, если все законы веры будут соблюдены. Но мы хотим, чтобы об этом не проведали наши соседи, друзья и недруги в городе, поэтому ищем кого-нибудь из чужестранцев, который согласился бы заключить временно брачный союз с Зубайдой и тотчас дать ей развод. Ты нам подходишь: ты здесь чужой, никого не знаешь и тебя никто не знает. Пойдем с нами и ты заключишь брак с Зубайдой, а завтра утром дашь ей развод. Зубайда вернется к мужу, а ты получишь тысячу динаров, мула и одежду.

Ала ад-Дин согласился, и все отправились к судье. Взглянув на Ала ад-Дина, судья увидел, что юноша скромен и благочестив, и остался доволен им. Обратившись к отцу девушки, судья спросил, что привело их к нему.

— Мы пришли сюда, — ответил старик, — заключить брачный союз между моей дочерью и этим юношей. Запиши в брачном договоре, что жених обязуется выплатить за невесту десять тысяч динаров. Если он завтра пожелает дать жене развод, то получит от нас тысячу динаров, мула ценой в тысячу динаров и на тысячу динаров одежды. Если же ему вздумается не давать развода и остаться с женою, тогда придется платить десять тысяч динаров выкупа.

Судья составил запись о брачном союзе, отметив в ней все названные условия. Получив грамоту с печатью, отец девушки привел Ала ад-Дина к себе домой, переодел его в красивую одежду, накормил, а потом повел его в ту часть дома, где жила Зубайда Лютнистка.

Приказав Ала ад-Дину подождать у дверей, старик зашел к дочери и сказал:

— Дочь моя, вот твоя брачная запись. Я выдал тебя замуж за прекрасного юношу по имени Ала ад-Дин Хозяин родинок. Будь к нему внимательна и позаботься о нем.

Старик ввел Ала ад-Дина в комнату и, оставив его у дочери, вернулся домой.

А теперь посмотрим, что делал в это время племянник старика, муж Зубайды.

Сгорая от стыда и ревности, несчастный юноша вернулся к себе домой и решил придумать что-нибудь, чтобы помешать брачной ночи Ала ад-Дина и Зубайды, но ничего не смог придумать. Вдруг он вспомнил о старой и хитрой служанке своей матери, позвал ее и сказал:

— О нянюшка, ты знаешь все про наши дела. Тесть мой не согласен вернуть мне жену иначе, чем по обычаю, и вот сегодня он соединил ее брачными узами с одним чужестранцем. Но юноша этот так прекрасен и строен, что, отведав сладость общения с ним, Зубайда никогда не вернется ко мне! Сделай так, чтобы сегодня ночью они не коснулись друг друга, а завтра утром он обязан дать ей развод. Сделай это, о кормилица, а я награжу тебя по заслугам.

— Не горюй, сынок, — ответила старая служанка, — для меня легко расстроить их сближение.

С этими словами старуха направилась в дом Зубайды и поздоровалась с ней и Ала ад-Дином. Затем она подошла к юноше и шепнула ему:

— Ты загубишь себя, если тронешь свою жену! Она больна проказой.

Ала ад-Дин испугался и объявил ей, что он и без того не хотел близости с девушкой. Тогда старуха подошла к Зубайде и сказала ей то же самое. Зубайда задрожала и сказала старой служанке, что она и так не подпустила бы его к себе, Однако, сжалившись над бедным юношей, Зубайда приказала покормить Ала ад-Дина. Старуха постелила скатерть, подала юноше ужин и спокойно ушла домой. Ала ад-Дин поел, помыл руки и начал громко читать вечернюю молитву. Голос у него был звучный и приятный, и Зубайда, слушая его, наслаждалась. Затем она взяла свою лютню и, наигрывая на ней, запела таким чудесным голосом, что, услышав ее, птицы останавливались на небе, а звери в поле:

Мил мне юноша с газельими глазами, Ликом — роза он, а станом — кипарис.

Восхищенный голосом девушки и ее песней, Ала ад-Дин невольно запел тоже:

Мой привет, красавица, прими! Без тебя мои печальны дни!

Услышав песню Ала ад-Дина, Зубайда почувствовала сердечное волнение и подумала: «Нет, человек, который так прекрасно поет и так хорошо читает молитву, не может быть больным! Пойду-ка я взгляну на него».

Она встала и подошла к Ала ад-Дину поближе. Заметив это, Ала ад-Дин закричал в испуге:

— Заклинаю тебя Аллахом, не подходи ко мне, ведь ты больна проказой!

Услышав это, девушка засмеялась, поняв, что это дело рук хитрой старухи.

— Кто тебе сказал, что я больна? — спросила она юношу.

— Твоя старая служанка, — отвечал Ала ад-Дин.

Зубайда опять рассмеялась и сказала ему:

— Не беспокойся — она и меня обманула, сказав, чтобы я не подпускала тебя к себе, ибо ты болен проказой.

Тогда Ала ад-Дин встал, подошел к девушке, а она, обнажив запястья, показала их Ала ад-Дину. Кисти ее были белее серебра и благоухали, словно амбра. Ала ад-Дин невольно взял ее за руки и притянул к себе. Плененная красотою Ала ад-Дина, Зубайда обняла его и прижала к груди, а их уста слились в поцелуе. Затем, еще больше взволновавшись от поцелуев и объятий, Зубайда подвела Ала ад-Дина к ложу, сняла одежды с себя и с него и притянула юношу к себе.

Утром Ала ад-Дин сказал Зубайде:

— Сколь горестно блаженство, быстро улетающее на крыльях ворона разлуки!

— Что значат эти слова, муж мой? — спросила Зубайда.

— О любимая, скоро мне придется покинуть тебя, — ответил он.

— А что случилось? — воскликнула девушка. — Объясни мне.

— Твой отец, — молвил Ала ад-Дин, — в брачном договоре поставил условие: заплатить за тебя выкуп в десять тысяч динаров, если я не разведусь с тобой. Скоро наступит время, когда я должен или дать тебе развод, или выложить десять тысяч динаров, а если я не сделаю ни того, ни другого, судья упрячет меня в темницу. А ты ведь знаешь, как говорят, руки мои коротки и у нас всего тысяча динаров.

— Господин мой, — спросила тогда Зубайда, — власть надо мной и честь моя в твоих руках, или другие хозяева мне?

— Пока что ты подвластна мне и твоя честь в моих руках, — ответил Ала ад-Дин. — Но у меня нет возможности выплатить за тебя выкуп.

— Не волнуйся и не бойся ничего, — успокоила его Зубайда. — Возьми эти сто динаров. Жаль, что у меня нет других денег, иначе я отдала бы тебе все. Но из любви к моему двоюродному брату, бывшему мужу, все мои деньги и добро, даже мои украшения, отец передал ему и перенес в его дом. Теперь, когда судья пошлет за тобой и прикажет тебе дать мне развод, отказывайся и говори ему: «Где это видано и в какой вере дозволено, чтобы человек вечером женился, а утром разводился?» Затем поцелуй судье руки и оставь ему в подарок динаров пятьдесят, а затем одари также свидетелей, дав каждому из них по десять динаров, и тогда все они тебя поддержат. Когда тебя спросят, почему ты не даешь мне развода, раз ты взял у них тысячу динаров, мула и одежду, отвечай: «Я полюбил ее от всего сердца, и теперь каждый волосок ее мне дороже многих тысяч динаров, и я не разведусь с ней никогда. Возьмите все свои вещи обратно, вот вам тысяча динаров, мул и одежда». Если же судья потребует от тебя выкупа в десять тысяч динаров, скажи ему: «Сейчас я в затруднении, дайте мне срок, и я уплачу выкуп». Когда ты скажешь это, я уверена, что судья и свидетели возьмут твою сторону и дадут тебе срок.

Не успели они закончить свою беседу и обсудить дело, как в дверь постучал посыльный от судьи. Ала ад-Дин вышел к нему, и посыльный сказал ему:

— Отправляйся к судье, тебя требует твой тесть.

— О господин, скажи мне, в какой вере позволено вечером жениться, а утром развестись?

— Наша вера не допускает ничего подобного, — ответил тот. — Если ты не сведущ в законах веры, я помогу тебе.

Тогда Ала ад-Дин дал ему пятьдесят динаров, и они вместе пошли к судье. Увидев Ала ад-Дина, судья спросил:

— Почему ты не даешь развода жене и не выполняешь условия, предусмотренные брачным договором?

Ала ад-Дин приблизился к судье, взял его руку, поднес к губам и, незаметно вложив в нее пятьдесят динаров, сказал:

— О господин мой, в какой вере позволено вечером жениться, а утром развестись по принуждению?

— Развод по принуждению, — ответил судья, — не допускается ни одним законом нашей мусульманской веры.

— Если ты не даешь развода, — вмешался в разговор отец Зубайды, — уплати выкуп в десять тысяч динаров.

— Дайте мне три дня сроку, — сказал Ала ад-Дин, — я уплачу выкуп.

— Три дня мало, — воскликнул судья, — я дам тебе десять дней! За это время ты или уплатишь выкуп, или дашь развод жене.

Получив десять дней сроку, Ала ад-Дин покинул судью и тестя и отправился на рынок. Там он купил мяса, масла, рису и всего остального, что нужно для приготовления пищи, и отправился домой. Войдя к жене, Ала ад-Дин рассказал ей все, что произошло у судьи.

— Не горюй, — воскликнула Зубайда, — утро вечера мудренее!

Затем она встала, приготовила еду и накрыла на стол. Они поели, выпили немного вина, а потом стали шутить, смеяться и веселиться. Ала ад-Дин попросил ее сыграть на лютне и спеть что-нибудь для него. Зубайда взяла лютню и, подыгрывая себе, запела такую песню, от которой растаяла бы гранитная скала. Так они проводили время, наслаждаясь счастьем и любовью, и вдруг услышали стук в дверь.

— Иди посмотри, кто там, — сказала Зубайда мужу, и Ала ад-Дин спустился, открыл дверь и увидел, что перед ним стоят четыре дервиша.

— Чего вам надобно? — спросил их Ала ад-Дин.

— О господин, мы дервиши и прибыли сюда из дальних стран. Песни и сладостные стихи — единственная пища душ наших. Если разрешишь, мы отдохнем у тебя эту ночь, а утром отправимся в путь, и Аллах всевышний вознаградит тебя за доброе дело. Мы очень привержены к музыке и песням, и каждый из нас помнит наизусть много стихов, касыд и разных напевов.

Ала ад-Дин попросил их подождать и пошел посоветоваться с женой. Зубайда велела пустить дервишей в дом, и Ала ад-Дин пригласил их войти учтиво и приветливо, усадил за стол и велел подать им еду. Но гости отказались от угощения и сказали Ала ад-Дину:

— О господин наш, нас насыщают восхваления Аллаху. Нас услаждает приятный голос. Да одарит Аллах того, кто сказал:

В дом мы приходим затем, чтобы друзей повидать, Не для обжорства, чтоб чрево свое услаждать.

Когда мы приблизились к вашему дому, до нас доносилось дивное пение, а когда вошли в дом, оно оборвалось. Кто была эта певица — черная невольница, белая рабыня или дочь хозяев дома?

— Пела моя жена, — ответил Ала ад-Дин и рассказал своим гостям о том, как он попал в Багдад и женился.

— А теперь я не знаю, — закончил он, — как уплатить выкуп. Тесть требует, чтобы я или заплатил деньги сейчас же, или дал жене развод. Но судья продлил мне срок на десять дней.

— Не горюй, — сказал один из дервишей, — и не думай ни о чем дурном. Я старец из здешней дервишской обители, нас там более сорока братьев. Я прикажу им, они соберут средь добрых мусульман твои десять тысяч динаров, и ты уплатишь выкуп тестю. А сейчас мы просим тебя — прикажи жене твоей снова спеть, ибо песнями она доставит нам радость, а нашему слуху — блаженство… Воистину хорошее пение для одних — точно пища, для других подлинное лекарство, а для третьих — словно опахало из павлиньих перьев.

А эти дервиши были переодетые халиф Харун ар-Рашид, его везир Джафар ал-Бармаки, поэт Абу Нувас ал-Хасан ибн Хани[24] и палач Масрур. Зашли они сюда случайно — халифу Харун ар-Рашиду стало скучно во дворце, и он предложил своему везиру пройтись по городу, чтобы развеять тоску. Облачившись в рубище дервишей, они отправились бродить по улицам. Проходя мимо дома Зубайды и Ала ад-Дина, они услышали пение и решили войти в дом, чтобы вдоволь насладиться игрой и чудесным голосом.

Зубайда стала играть на лютне и петь, а гости всю ночь слушали, радуясь и наслаждаясь ее искусством. Когда наступило утро, халиф, положив под коврик сто динаров, ушел вместе со своими спутниками. После их ухода Зубайда начала убирать в доме и нашла у порога сто динаров.

— Возьми эти сто динаров, — обратилась она к Ала ад-Дину, — я нашла их под ковром, наверное, эти деньги оставили нам дервиши.

Ала ад-Дин взял деньги и отправился на рынок. Он купил там мяса, рису, масла и прочего, а потом вернулся домой. Когда наступила ночь, Ала ад-Дин зажег свечу и сказал жене:

— Дервиши не сдержали слова. Они обещали собрать десять тысяч динаров и дать мне, чтобы я уплатил наш долг. Но чего от них ждать, ведь они сами бедны.

Едва он произнес эти слова, как послышался стук в дверь, и на пороге показались дервиши. Ала ад-Дин приветливо встретил гостей, провел их в дом и спросил:

— Вы принесли те десять тысяч динаров, которые обещали мне?

— Нам ничего не удалось собрать, — ответили дервиши, — но ты не огорчайся. Если будет угодно Аллаху, завтра мы при помощи алхимии добудем золото из других металлов. А теперь иди и попроси жену, чтобы она усладила наши сердца своими песнями, ибо, как ты знаешь, песня — наша духовная пища.

Зубайда, взяв свою лютню, спела им такую песню, от которой даже гранитные скалы пустились бы в пляс. И эту ночь они провели с музыкой и песнями, в радости и удовольствии, в приятных беседах и разговорах. Когда наступило утро и солнце наполнило мир светом и сиянием, халиф снова положил под коврик сто динаров и ушел своей дорогой вместе со спутниками.

Так продолжалось девять дней. Каждый вечер халиф и его приближенные в одежде дервишей приходили в дом Ала ад-Дина, слушали пение Зубайды, а утром, положив под коврик сто динаров, уходили. Когда же наступила десятая ночь, дервиши не явились. А не явились они вот почему. Халиф Харун ар-Рашид послал нарочного к одному из самых богатых купцов Багдада и велел приготовить для него пятьдесят тюков египетских тканей, каждый тюк ценою в тысячу динаров, и абиссинского раба. Купец приготовил все товары и невольника и доставил их тот же час халифу. Халиф приказал выдать рабу золотой таз и золотой кувшин для омовения, множество подарков, пятьдесят верблюдов и мулов. Затем халиф поручил писцу заготовить письмо от старейшины купцов Египта Шамс ад-Дина к его сыну Ала ад-Дину. Когда письмо и все вещи были приготовлены, Харун ар-Рашид позвал невольника и сказал ему:

— Возьми это письмо и отправляйся с товарами в такую-то часть города. Там живет сын главы купцов Шамс ад-Дина, юноша по имени Ала ад-Дин Хозяин родинок, люди покажут тебе его дом. Передашь ему письмо и караван с товарами от имени отца и останешься у него служить.

Невольник взял письмо и повел караван с товарами, куда указал халиф.

Вот как было дело с халифом. Теперь же посмотрим, что делал в это время двоюродный брат Зубайды, бывший ее муж.

Когда настал десятый день и истек срок, юноша отправился к отцу Зубайды и сказал ему:

— Дядюшка, время отсрочки истекло! Пойдем к Ала ад-Дину и заберем у него твою дочь.

Старик согласился и вместе с племянником отправился к Ала ад-Дину. Когда они подошли к дому, то увидели перед ним пятьдесят мулов и верблюдов, нагруженных тюками тканей и других товаров. А среди них был абиссинский раб верхом на муле.

— Что за караван? — спросили старик и юноша у раба.

— Это караван моего господина Ала ад-Дина Хозяина родинок. В свое время его отец, глава купцов Египта Шамс ад-Дин, снарядил для него такой же торговый караван и отправил сына в Багдад. Но по дороге на них напали бедуины — разбойники и разграбили добро. Весть об этом дошла до ушей отца, и он снарядил новый караван с товарами на пятьдесят тысяч динаров. Еще он прислал сыну сундук с драгоценными одеждами, соболью шубу, золотые кувшин и таз, породистого мула для езды и много других хороших вещей.

— Ала ад-Дин — мой зять! — воскликнул отец Зубайды. — Пойдем со мной, я проведу тебя в их дом.

А Ала ад-Дин в этот час сидел дома, охваченный горем и тоской. Вдруг постучали в дверь. Услышав стук, Ала ад-Дин сказал Зубайде:

— О Зубайда, наверное, это посыльный от судьи, отправленный сюда твоим отцом.

— Спустись, открой дверь и узнай, в чем дело, — ответила она Ала ад-Дину.

Он спустился, отпер дверь и нашел там своего тестя, главу купцов Багдада, а рядом с ним — абиссинского раба приятной наружности верхом на муле. Увидев Ала ад-Дина, раб быстро спешился и стал целовать ему руки.

— Кто ты такой и чего от меня хочешь? — спросил Ала ад-Дин раба.

— Я раб господина моего Ала ад-Дина Хозяина родинок, сына старейшины купцов Египта Шамс ад-Дина, который послал меня передать ему вот это письмо и караван с товарами, — ответил абиссинец и вручил письмо Ала ад-Дину. Ала ад-Дин распечатал его и прочел:

«Горячий привет и добрые пожелания Шамс ад-Дина его сыну Ала ад-Дину Хозяину родинок. Знай, о сынок, до меня дошла весть о том, что разбойники, перебив твоих людей, разграбили караван с товарами. И я посылаю тебе еще пятьдесят тюков египетских тканей, одежду, соболью шубу, золотой таз и золотой кувшин. Пусть тебя не тревожат убытки, ибо я готов пожертвовать тебе все мое богатство. Не горюй и не печалься об утерянном. Твоя мать и вся наша родня и челядь живы и в добром здравии, они шлют тебе привет. До меня дошло также то, что ты женился на девице по имени Зубайда Лютнистка и обязался выплатить ее отцу выкуп в размере пятидесяти тысяч динаров. Вместе с благословением своим я посылаю тебе эти пятьдесят тысяч динаров, которые передаст тебе твой верный слуга Салим».

Прочитав письмо, Ала ад-Дин очень обрадовался и принял караван с товарами. Затем он обратился к своему тестю и сказал:

— Тесть мой, возьми эти пятьдесят тысяч динаров за свою дочь Зубайду, а также забери и весь караван с товарами и пусти их в оборот. Прибыль от торговли останется тебе, ты вернешь мне лишь первоначальную стоимость товаров.

— Нет, нет, — воскликнул старик, — я ничего не возьму у тебя! Что же касается приданого за жену, то лучше потолкуй об этом с ней самой.

Они ввели караван во двор, сняли тюки с товарами и отправились к Зубайде.

— Чьи эти товары и чей караван? — спросила Зубайда.

— И караван и товары принадлежат твоему мужу Ала ад-Дину, а прислал все это добро его отец взамен разграбленного бедуинами. Сверх того, твой свекор прислал пятьдесят тысяч динаров, сундук с одеждой, соболью шубу, мула для верховой езды, кувшин и таз из чистого золота и много других вещей. Что же касается выкупа за тебя, то решай сама!

Ала ад-Дин встал, открыл сундук и отсчитал своей жене пятьдесят тысяч динаров. Увидев, как оборачивается дело, племянник старика, бывший муж Зубайды стал умолять дядю:

— Дядюшка, прикажи Ала ад-Дину вернуть мне жену!

— Теперь это невозможно, — молвил старик, — власть над Зубайдой в руках Ала ад-Дина.

Юноша, отвергнутый и огорченный, пошел домой, слег в постель и вскоре умер от тоски.

На следующий день Ала ад-Дин отправился, как обычно, на рынок, купил там все необходимое для обеда и ужина, а также множество разных напитков и вернулся домой. Когда наступил вечер, они, как и прежде, накрыли стол и уставили его разными яствами.

— Подумай, однако, — обратился Ала ад-Дин к жене, — какими лжецами оказались дервиши! Девять ночей они обманывали нас, обещая достать десять тысяч динаров, и не сдержали слова.

— Не вини их, они ведь бедные люди! Если ты, сын главы купцов Египта, оказался в затруднительном положении и без гроша, что же говорить о нищих дервишах!

— Верно, — ответил Ала ад-Дин. — Аллах послал нам богатство и без них, но я больше не открою им дверь, если они опять появятся.

— Нет, нет, — воскликнула Зубайда, — ты забыл, что богатство свалилось к нам после того, как они посетили наш дом! К тому же каждую ночь они оставляли у нас под ковром сто динаров. Непременно надо принять их, как раньше, если они придут.

Когда солнце закатилось и наступила ночь, Ала ад-Дин зажег светильник и сказал жене:

— О Зубайда, пришло время веселья, спой мне и сыграй на лютне!

И как только Ала ад-Дин сказал это, раздался стук в дверь, Зубайда сказала мужу:

— Иди посмотри, кто там.

Ала ад-Дин спустился, открыл дверь и увидел дервишей.

— Добро пожаловать, лжецы, входите! — сказал он.

Он привел гостей в дом, усадил к столу, и все принялись за еду. Хорошо поужинав и отдохнув, дервиши обратились к Ала ад-Дину:

— О господин наш, мы сегодня очень беспокоились и весь день думали о твоей тяжбе с тестем. Чем кончилось дело?

— Всевышний разрешил нашу тяжбу так, что лучшего и пожелать нельзя, — ответил Ала ад-Дин.

— Клянусь Аллахом, — молвил первый дервиш, — мы очень боялись за тебя, но не могли помочь тебе ничем, ибо руки наши были пусты.

— Не печальтесь, — воскликнул Ала ад-Дин, — сам Аллах выручил меня из беды! Отец прислал мне пятьдесят тысяч динаров и на пятьдесят тысяч динаров товаров. Он прислал также одежды, соболью шубу, раба, хорошего мула, золотые кувшин и таз. Между нами и тестем теперь полное согласие и мир. Теперь Зубайда — моя жена по праву и по закону. Слава Аллаху за его милость!

В это время халиф встал и вышел по нужде. Тем временем везир наклонился к Ала ад-Дину и прошептал ему:

— Веди себя достойно и почтительно, ибо тебя посетил повелитель правоверных!

— Разве я веду себя недостойно? — воскликнул Ала ад-Дин. — Разве я допустил что-нибудь неподобающее в присутствии повелителя правоверных? И кто из вас этот повелитель?

— Тот, кто больше всех говорил с тобой, — ответил везир Джафар ал-Бармаки. — Тот, кто сейчас вышел по нужде, — повелитель правоверных халиф Харун ар-Рашид, я — его везир Джафар ал-Бармаки, это — поэт Абу Нувас ал-Хасан ибн Хани, а рядом — палач Масрур. Подумай хорошенько, о Ала ад-Дин, сколько дней пути от Багдада до Египта?

— Сорок пять дней, — ответил Ала ад-Дин.

— Правильно, — согласился везир Джафар. — Ты потерял свои товары и людей всего десять дней тому назад. Как могла весть о твоем несчастье дойти за такой короткий срок отсюда до Египта и как успел прибыть сюда новый караван от твоего отца?

— Но кто же тогда прислал все эти вещи? — спросил Ала ад-Дин.

В это время вернулся халиф. Ала ад-Дин вскочил на ноги, пал ниц перед халифом, поцеловал землю и сказал:

— Да хранит тебя Аллах, о повелитель правоверных, да продлит он твою жизнь, дабы люди не лишились твоих благодеяний и милостей.

— О Ала ад-Дин, — сказал халиф, — пойди скажи Зубайде, чтобы она настроила лютню и спела во имя вашего благополучия.

Зубайда взяла лютню и сыграла нежную и веселую мелодию, которая могла бы вдохнуть жизнь в гранитные скалы. Эта песня была одним из чудес мироздания и проникала прямо в душу. Так провели они ночь, опьяненные музыкой и наслаждаясь пением Зубайды. Утром халиф, приказав Ала ад-Дину явиться на следующий день во дворец, удалился вместе со спутниками.

— Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных, да хранит тебя Аллах и да сопутствует тебе счастье! — сказал Ала ад-Дин и стал готовиться к завтрашнему дню. Он достал десять подносов и положил на них дорогие подарки и на следующий день отправился во дворец. Когда он вошел туда, халиф Харун ар-Рашид сидел на престоле. Увидев повелителя правоверных, Ала ад-Дин произнес такие стихи:

Пусть каждый день тебе приносит Веселье жизнь дарит завистникам назло!

— Привет тебе, о Ала ад-Дин, — сказал халиф.

— О повелитель правоверных, — воскликнул Ала ад-Дин, — даже пророк наш — да благословит его Аллах и приветствует! — принимал подарки от своих единоверцев, прими и ты от меня в дар то, что на этих подносах.

Халиф принял подарки, приказал наградить Ала ад-Дина почетным халатом и назначить его на должность главы купцов. Так Ала ад-Дин стал старшиной и главой купцов города Багдада и занял свое место в диване. Но едва успел он занять свое место, как явился его тесть, отец Зубайды, и увидел, что его место занято, на нем сидит его зять Ала ад-Дин.

— О повелитель нашего времени, — обратился к халифу отец Зубайды, — почему этот юноша сидит в этой почетной одежде на моем месте?

— Я назначил его на должность главы купцов, — ответил халиф, — ты ведь знаешь, что должность — вещь переходящая, а не вечная. Ты от нее освобожден.

— Все мы в ответе за свои деяния, — ответил отец Зубайды, — ибо и добро и зло исходят от нас, но к нам не возвращаются. Все твои деяния, о повелитель правоверных, приводят лишь к добру. А из нас лишь те становятся вершителями дел и судеб, кого избрал Аллах. О, как часто малые становились великими!

Тогда по велению халифа изготовили указ о назначении Ала ад-Дина на должность главы купцов и передали его правителю города, а тот передал указ глашатаю, чтобы он возвестил: «Отныне главой купцов города Багдад будет Ала ад-Дин Хозяин родинок, и слово его — закон для купцов, и приказ его непререкаем. И всем надлежит уважать и почитать его!»

Когда опустел диван и все разошлись по домам, правитель вместе с глашатаем и с Ала ад-Дином прошли по городу, оповещая жителей города: «Нет другого главы купцов города, кроме господина нашего Ала ад-Дина». Так они шли по улицам Багдада и глашатай не переставал повторять:

— Нет другого главы купцов города, кроме нашего господина Ала ад-Дина Хозяина родинок.

На следующий день утром Ала ад-Дин купил богатую лавку и усадил туда своего абиссинского раба Салима, который тотчас начал вести торговлю. Сам же Ала ад-Дин каждый день отправлялся в халифский диван. Так они мирно жили некоторое время.

Однажды Ала ад-Дин по своему обыкновению сидел в диване. В это время к халифу явился человек и сообщил ему:

— О повелитель правоверных, да будет крепким твое здоровье, да будет долгой твоя жизнь, такой-то твой советник скончался и приобщился к милости Господа.

— Позовите сюда Ала ад-Дина Хозяина родинок, — приказал халиф.

Тотчас Ала ад-Дин предстал перед халифом. Халиф одарил его новым почетным халатом, сделал его своим советником и назначил ему жалованье — тысячу динаров в месяц. После этого Ала ад-Дин стал одним из приближенных халифа, и тот постоянно беседовал и советовался с ним.

Как-то раз Ала ад-Дин сидел у халифа на своем месте, и вдруг явился один из эмиров, вооруженный мечом и щитом, и доложил халифу:

— О повелитель правоверных, да будет долгой твоя жизнь, сегодня скончался твой главный военачальник.

Выслушав это сообщение, халиф велел надеть на Ала ад-Дина новый почетный халат и назначил его главным военачальником. У покойного военачальника не было ни жены, ни детей и никакой родни, поэтому все его состояние досталось Ала ад-Дину Хозяину родинок.

— О Ала ад-Дин, — сказал халиф, — похорони своего предшественника с должными почестями и забери себе все, что он оставил после себя, — имущество, рабов и слуг.

После этого халиф взмахнул платком, и диван опустел. Ала ад-Дин также покинул диван, сел на коня и направился домой. Теперь у стремени его ехали предводитель воинов правого крыла халифского войска, Ахмад ад-Данаф, и с ним сорок воинов и Хасан Шуман предводитель воинов левого крыла, также в сопровождении сорока воинов. И Ала ад-Дин, обратившись к Хасану Шуману и его воинам, сказал:

— Передайте Ахмаду ад-Данафу, что я готов перед Аллахом назвать его отцом и пусть он полюбит меня как сына, а не как старшего над ним.

Хасан Шуман и его люди доложили об этом Ахмаду ад-Данафу, и тот сказал:

— Пусть будет так, как ты желаешь. Я и мои люди будем служить тебе с усердием и охотой, сопровождать тебя до дивана и обратно.

Так Ала ад-Дин служил халифу некоторое время. Однажды по окончании присутствия Ала ад-Дин направился домой, отпустил Ахмада ад-Данафа и его воинов и вошел к себе в дом. Время было вечернее, слуги зажгли светильники, и Ала ад-Дин уселся и начал беседовать со своей женой Зубайдой Лютнисткой. Вдруг Зубайда встала и вышла из комнаты по какому-то делу, а он сидел на месте, дожидаясь ее. И тут донесся до него ужасный крик, а когда Ала ад-Дин вышел узнать, что случилось, он увидел, что Зубайда Лютнистка лежит на полу. Положив руки ей на грудь, он понял, что она мертва. В это время на крик подоспел и его тесть, дом которого стоял напротив, и спросил Ала ад-Дина:

— О господин мой Ала ад-Дин, что произошло?

— О отец мой, будь вечно во здравии: дочь твоя Зубайда Лютнистка скончалась. Нам остается лишь проводить ее в последний путь со всеми почестями.

Утром Ала ад-Дин и его тесть предали земле покойницу и вернулись домой. Они горько плакали и утешали друг друга. Похоронив жену, Ала ад-Дин оделся в траурное платье, стал горевать, проливая горькие слезы, и совсем перестал ходить в диван халифа.

— О Джафар, — спросил как-то халиф своего везира, — что случилось с Ала ад-Дином, отчего он давно не приходит в диван?

— Знай, повелитель правоверных, — ответил везир, — что у него умерла жена Зубайда Лютнистка и он скорбит о ней.

— Тогда нам следует навестить его и выразить ему наше сочувствие, — молвил халиф.

— Слушаю и повинуюсь, — сказал везир.

Халиф встал и вместе с везиром и другими приближенными поехал к Ала ад-Дину, сидевшему в тоске и печали. Он тотчас поднялся, встретил гостей и поцеловал землю перед халифом.

— Да возместит Аллах твою утрату добром, — пожелал халиф Ала ад-Дину.

— Да продлит Аллах твою жизнь на благо нам, о повелитель правоверных, — ответил Ала ад-Дин.

— Почему ты перестал приходить в диван? — спросил халиф немного погодя.

— Я не оправился еще от постигших меня горестей, — ответил Ала ад-Дин. — О повелитель правоверных, я не могу прийти в себя после кончины супруги моей Зубайды.

— Забудь свою печаль, — сказал халиф, — она приобщилась к милости Аллаха всевышнего, и нет смысла убивать себя слезами и тоской.

— О повелитель правоверных, — ответил Ала ад-Дин, — печаль и скорбь по Зубайде оставят меня лишь в могиле.

— Не горюй, — утешал его халиф, — Аллах всегда возмещает утрату, а смерти не избежать никому: ни богатому, ни бедному, ни хитрому, ни глупцу.

Успокоив такими речами Ала ад-Дина, халиф велел ему прийти в диван и занять там свое место. И Ала ад-Дин вновь отправился на следующее утро в диван, подошел к халифу и поцеловал перед ним землю. Халиф встал с престола, встретил его добрыми пожеланиями и приветствиями и, усадив на прежнее место, сказал:

— О Ала ад-Дин, ты сегодня вечером мой гость!

Когда настал вечер, халиф повел Хозяина родинок в свой дворец и позвал невольницу по имени Кут ал-Кулуб. Халиф сказал ей:

— У этого юноши, Ала ад-Дина, была жена по имени Зубайда. Своей красотой и песнями она разгоняла печаль и заботы мужа. Но недавно она умерла, да помилует ее Аллах! Я хочу, чтобы ты настроила лютню и спела ему. Сыграй что-нибудь из «Наилучших песен», чтобы его горести и печаль рассеялись.

Невольница настроила лютню и, ударив по струнам, спела самую красивую мелодию в ладу «Наилучших песен».

— Что ты скажешь, о Ала ад-Дин, — спросил халиф, — каково ее пение?

— У Зубайды голос был лучше, чем у твоей невольницы, — ответил Ала ад-Дин, — но на лютне она играет лучше, чем Зубайда.

— Ну, а нравится ли она тебе видом? — спросил халиф.

— Да, нравится, — ответил Ала ад-Дин.

— Клянусь жизнью и прахом моих предков, я дарю ее тебе вместе со всеми ее служанками и челядью! — воскликнул халиф.

Ала ад-Дин решил, что халиф хочет подшутить над ним, но на следующее утро халиф зашел к невольнице Кут ал-Кулуб и сообщил ей, что он подарил ее Ала ад-Дину. Кут ал-Кулуб очень обрадовалась этому, так как уже влюбилась в Ала ад-Дина с первого взгляда. Затем халиф покинул дворец и отправился в диван, приказав своим невольникам посадить Кут ал-Кулуб в паланкин и отвезти ее со всеми ее служанками и имуществом в дом Ала ад-Дина. И они тотчас отвезли невольницу, ее девушек и добро в дом Ала ад-Дина.

Тем временем халиф, пробыв со своими сыновьями в диване до полудня, отправился к себе во дворец.

Вот так поступил халиф, теперь же посмотрим, что стало с Кут ал-Кулуб.

Прибыв в дом Ала ад-Дина со своими многочисленными прислужницами и евнухами, она подозвала двух евнухов и сказала им:

— Поставьте два сиденья по левую и по правую сторону от входных дверей и сядьте там. Когда же придет Ала ад-Дин, почтительно встаньте, поцелуйте ему руки и скажите: «Повелитель правоверных халиф Харун ар-Рашид подарил тебе нашу госпожу Кут ал-Кулуб со всеми ее служанками и слугами, и теперь наша госпожа ждет тебя».

— Слушаем и повинуемся, — ответили евнухи.

Когда Ала ад-Дин вернулся домой, то увидел, что у дверей его дома сидят двое евнухов. Он удивился этому и сказал себе: «Наверное, я заблудился и попал в чужой дом!» Но при виде его евнухи встали, поклонились, поцеловали ему руки и сказали:

— Мы слуги халифа и приставлены к госпоже Кут ал-Кулуб. Она велела передать тебе привет и сказать, что халиф подарил ее тебе вместе со всеми ее служанками и слугами. А сейчас она тебя дожидается.

— Передайте ей мои приветствия, — сказал Ала ад-Дин, — и скажите, что я никогда не войду к ней, ибо то, что принадлежало халифу, не может принадлежать его слугам. И спросите у нее, каков был ее ежедневный расход, когда она жила у халифа.

Евнухи пошли к Кут ал-Кулуб и передали ей свой разговор с Ала ад-Дином и его вопрос. Кут ал-Кулуб ответила, что у халифа на их содержание уходило сто динаров в день.

Узнав об этом, Ала ад-Дин сказал себе: «И зачем халиф подарил мне эту невольницу, на содержание которой ежедневно нужно тратить сто динаров? Однако теперь уж ничего не поделаешь!»

Так Кут ал-Кулуб осталась со своими людьми у Ала ад-Дина, и он выплачивал ей сто динаров в день.

Через некоторое время Ала ад-Дин снова не явился в диван. Увидев это, халиф спросил у своего везира:

— О Джафар, что случилось с Ала ад-Дином? Он опять не пришел в диван. Ведь я подарил ему Кут ал-Кулуб, чтобы утешить его. Неужели горе его до сих пор не утихло?

— О повелитель правоверных, — ответил везир, — мудрецы говорят: встретившись с любимой, забудешь друзей.

— Я не верю этому, Ала ад-Дин не таков, — сказал халиф, — видно, с ним случилось что-нибудь. Нам следует навестить его.

И халиф с везиром Джафаром переоделись в платье простолюдинов, чтобы остаться неузнанными, когда они пройдут по городу, и отправились к Ала ад-Дину. Увидев их, Ала ад-Дин почтительно встретил их и поцеловал руки халифа. Взглянув на юношу, халиф понял, что тоска и печаль еще не покинули его, и спросил:

— О Ала ад-Дин, чем ты опечален, отчего тоскуешь теперь?

— О повелитель правоверных, — воскликнул Ала ад-Дин, — то, что принадлежало халифу, не может принадлежать его слугам. Я до сих пор не видел даже лица Кут ал-Кулу. Прошу тебя, повелитель, освободи меня от нее, а ее от меня.

— Я хочу увидеть ее и расспросить обо всем, — сказал халиф.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Ала ад-Дин.

Халиф встал и вошел к Кут ал-Кулуб. Она проворно вскочила и поцеловала землю перед ним.

— Разве Ала ад-Дин не заключил с тобой брачный союз? — спросил халиф Кут ал-Кулуб.

— Нет, о повелитель, — ответила она.

Халиф приказал ей собрать свои вещи и отправиться обратно во дворец. Потом он вышел к Ала ад-Дину и сказал ему:

— Больше не избегай нас!

Затем с этими словами халиф вернулся во дворец, а Ала ад-Дин лег спать. Утром Харун ар-Рашид приказал своему казначею выдать везиру Джафару десять тысяч динаров. Получив деньги, Джафар явился к халифу, и тот наказал ему:

— О Джафар, отправляйся на рынок и купи там дорогое платье и красивую невольницу для Ала ад-Дина, ценой не менее десяти тысяч динаров.

Везир Джафар тотчас отправился к Ала ад-Дину и вместе с ним пошел на рынок невольников. Случилось так, что в тот же день на невольничий рынок пришел наместник города Багдада эмир Халид, чтобы купить невольницу своему сыну. У Халида была жена по имени Хатун, а у нее — сын от Халида, отвратительной наружности и дурного нрава по кличке Хабазлам Косой. Хабазламу было уже двадцать лет, но он не умел даже оседлать коня, хотя отец его отличался доблестью, бесстрашием и храбростью, слыл прекрасным наездником и без страха пускался в путь ночью. Накануне госпожа Хатун сказала своему мужу:

— Я хочу женить сына.

— Кто же пойдет за него? — возразил муж. — Ведь он уродлив, от него исходит зловоние, он неотесан и груб.

— Тогда купим ему невольницу, — предложила мать.

И вот после этого разговора наместник Багдада эмир Халид пошел на рынок со своим сыном Хабазламом Косым, чтобы купить ему наложницу. Везир Джафар с Ала ад-Дином и наместник Халид с сыном в одно время подошли к девушке-невольнице, которая была красива и стройна, обладала прекрасным лицом и горделивой осанкой.

— О работорговец, я предлагаю за нее тысячу динаров, — молвил везир Джафар.

Работорговец, взяв невольницу за руку, начал обходить ряды покупателей, называя цену, которую предложили за нее. Увидев невольницу, Косой сказал отцу:

— Отец, купи мне эту невольницу.

Наместник Халид подозвал работорговца с невольницей и спросил ее имя.

— Жасмин, — ответила невольница.

— Ну что ж, — обратился наместник к сыну, — если она тебе так понравилась, набавь цену.

— Сколько ты просишь за нее? — спросил Хабазлам Косой.

— Тысячу динаров мне уже предлагают, — ответил работорговец.

— Я дам тысячу и один динар, — возразил сын наместника.

Работорговец вернулся к Ала ад-Дину с везиром и сказал, что за невольницу предложили тысячу и один динар.

Тогда Ала ад-Дин и везир предложили две тысячи динаров. И так работорговец переходил от Ала ад-Дина и везира к наместнику и его сыну, и каждый раз, когда наместник предлагал на динар больше, Ала ад-Дин и Джафар поднимали цену еще на тысячу динаров. Наконец Косой, рассердившись, спросил работорговца:

— Кто же каждый раз поднимает цену на тысячу динаров?

— Везир Джафар, — ответил работорговец. — Он хочет купить невольницу для Ала ад-Дина Хозяина родинок.

Наконец Ала ад-Дин и везир предложили за девушку десять тысяч динаров, и работорговец уступил ее им. Они заплатили деньги, забрали девушку, и Ала ад-Дин сказал ей:

— Я вызволил тебя из неволи из любви к Аллаху, и теперь ты свободна!

Потом он заключил с ней брачный союз по закону и повел к себе домой.

Когда работорговец снова Показался, Хабазлам Косой увидел, что невольницы нет с ним, и закричал:

— Где девушка?!

— Ее купил Ала ад-Дин, — ответил работорговец, — и, подарив ей свободу, взял девушку в жены по закону.

Услышав это, юноша загрустил, тоска проникла ему в сердце, он с трудом добрался до дома, слег в постель и стал отказываться от еды и питья. Увидев, что сын занемог, мать спросила:

— О сын мой, да сопутствует тебе здоровье, что случилось с тобой, чем вызван твой недуг?

— Жасмин, — прошептал Хабазлам, — матушка, купи мне Жасмин…

— Как только к нам придет продавец цветов, я куплю тебе ветку жасмина, — стала утешать сына Хатун.

— Да нет, матушка, это вовсе не цветы, а невольница, по имени Жасмин, которую отец не захотел купить мне.

— Почему ты не купил невольницу? — напустилась госпожа на мужа.

— То, что предназначено для господ, — ответил наместник, — не может принадлежать их слугам. Я не мог купить ее, ведь везир Джафар купил ее для Ала ад-Дина, нашего главного военачальника.

После этого Косому стало еще хуже, недуг его усилился, и он совсем перестал есть и пить, а мать его безмерно огорчилась, оплакивая сына.

И вот, когда мать Косого сидела дома, горюя о болезни сына, к ней явилась одна старуха по имени Мать Ахмада Смутьяна-и-Вора. Сын этой старухи был искусным вором, он умел пробираться в чужие дома, проникать через крыши и через любые стены и смог бы даже похитить сурьму с глаз. Этими преступными свойствами и дурными качествами он отличался с первых дней своей жизни, но, несмотря на это, получилось так, что его назначили начальником стражи. Но тут он попался! Наместник Халид поймал его с поличным при совершении кражи, доложил об этом халифу, и халиф приказал отрубить вору голову на лобном месте. Но Ахмад умолил везира о заступничестве, а халиф никогда не отказывал Джафару в просьбе. Однако, помиловав вора, он спросил везира:

— Как ты можешь заступаться за вора, ведь он — бедствие и вред для людей?

— О повелитель правоверных, — сказал везир, — прикажи лучше заточить его в темницу, ибо темница — могила для живых и средство для укрощения врагов. Тот, кто придумал темницу, был мудрецом!

Халиф приказал заковать Ахмада в кандалы до конца жизни и расковать его только на скамье обмывателя покойников. И Ахмада в цепях отправили в темницу.

Мать Ахмада Вора иногда прислуживала госпоже Хатун, жене наместника Халида. Когда ее сына бросили в темницу, она пришла навестить его и стала укорять:

— Сколько раз говорила я тебе: не преступай закона, избегай недозволенного!

— Такова была воля Аллаха, — отвечал сын, — что теперь говорить об этом! Лучше помоги мне. Отправляйся к жене наместника и упроси ее, чтобы она заступилась за меня перед мужем.

Старуха поспешила к жене Халида и, войдя в ее покои, увидела, что та сидит в горе и скорби.

— Что за беда случилась с тобой, госпожа моя? — спросила ее старуха.

— Я боюсь потерять сына Хабазлама, — ответила Хатун.

— Да сопутствует ему здравие! — воскликнула старуха. — Какой недуг постиг его?

И жена наместника поведала обо всем, что приключилось с сыном. Выслушав ее, старуха сказала:

— Что ты скажешь, если я добуду твоему сыну ту, из-за которой он занемог? Ведь получив девушку, он поправится.

— Как же ты это устроишь, матушка? — спросила госпожа Хатун.

— Это дело возможное, — ответила старуха, — но прежде ты должна помочь мне освободить моего сына Ахмада по кличке Смутьян-и-Вор. Он сейчас в темнице, и на кандалах его начертано: «Расковать только после смерти». Пойди-ка принарядись, оденься в самое лучшее платье, насурьми брови, нарумянь щеки, а потом встреть своего мужа приветом и лаской и скажи ему: «Я хочу попросить тебя об одной вещи». А когда он скажет: «О чем же ты просишь?» — потребуй, чтобы он поклялся своей жизнью, Аллахом или разводом с тобой, что исполнит твое желание. После того как он поклянется, ты скажешь ему: «У тебя в темнице сидит некий начальник стражи по имени Ахмад Смутьян, а у него старая беспомощная мать. Она бросилась к моим ногам и взмолилась, чтобы я попросила тебя о заступничестве за ее сына перед халифом, чтобы он помиловал несчастного, положился на его обещания исправиться и не преступать больше законы».

Ответив «Слушаю и повинуюсь», жена наместника сделала так, как учила ее старуха, и заставила мужа дать такую клятву. На следующее утро наместник Халид навестил в темнице сына старухи и сказал ему:

— О Ахмад Смутьян-и-Вор, готов ли ты раскаяться в совершенном тобой?

— Клянусь Аллахом, я раскаиваюсь и никогда более не вернусь к прежним своим занятиям. От чистого сердца я еще раз каюсь, да простит меня Аллах!

Услышав эти речи, наместник освободил его из темницы и повел закованного в диван. Представ перед халифом, эмир поцеловал перед ним землю. Увидев своего наместника, халиф спросил его:

— О эмир Халид, что привело тебя сюда?

Тогда наместник вывел вперед Ахмада Смутьяна, который шатался под тяжестью кандалов, вперед.

— Ты еще жив, Смутьян? — спросил халиф.

— Да, — вымолвил Вор, — тяжелая жизнь тянется долго.

— О эмир Халид, — спросил халиф, — для чего ты привел его сюда?

— О повелитель правоверных, — сказал Халид, — у этого несчастного есть одинокая старуха мать, и нет у нее в жизни другого помощника, кроме него. И вот она бросилась к ногам твоего раба-наместника, чтобы я заступился за него перед повелителем правоверных. Если ты прикажешь освободить его из оков и назначишь на прежнюю должность начальника стражи, он даст зарок и поклянется Аллахом, что никогда не совершит ничего недостойного.

— Раскаиваешься ли ты в своих прежних поступках, о Ахмад? — спросил халиф.

— Клянусь Аллахом, раскаиваюсь, о повелитель правоверных! — воскликнул Ахмад Смутьян.

Халиф приказал привести кузнеца и распилить кандалы Ахмада. Затем он назначил его на прежнюю должность, наказав ему следовать по пути праведному и честному.

Ахмад поцеловал руки халифа, получил почетную одежду и указ о назначении начальником стражи и последовал за глашатаями, которые возвещали о его назначении.

Став снова начальником стражи, Ахмад Смутьян некоторое время ревностно исполнял свои обязанности. Однажды его мать зашла к жене наместника, та сказала ей:

— Слава Аллаху, что твой сын вышел из темницы и теперь пребывает в здравии и благополучии. Но скажи, матушка, почему он не выполняет наш уговор? Ведь мы условились, что, если я вызволю его из темницы, он поможет доставить ту невольницу к моему сыну Хабазламу Косому.

— Я сейчас же пойду к нему и напомню ему об этом, — ответила старуха.

Когда она явилась к сыну, то увидела, что он пьян.

— О сын мой, — молвила старуха укоризненно, — разве ты забыл, чем обязан жене наместника, которая вызволила тебя из темницы? Она хочет, чтобы ты придумал что-нибудь, чтобы сжить со света Ала ад-Дина Хозяина родинок и привести Жасмин — его жену — к сыну наместника Хабазламу Косому.

— О, это дело легче легкого! — воскликнул Ахмад Смутьян. — Я сегодня же придумаю что-нибудь, чтобы покончить с этим Хозяином родинок.

А это было в начале нового месяца. Первую ночь каждого месяца халиф обычно проводил у своей любимой супруги госпожи Зубайды и в ее честь отпускал на волю кого-нибудь из невольниц или рабов. Приходя в женскую половину, халиф по своему обыкновению снимал с себя царскую одежду, кинжал и царский перстень и оставлял все это у дверей вместе со светильником и затем заходил к госпоже Зубайде. Этот светильник, которым освещали дорогу халифу, был сделан из золота и украшен тремя рядами жемчугов и драгоценных каменьев, и повелитель правоверных очень дорожил им. И на этот раз халиф снял с себя верхнее платье и вместе со светильником оставил у входа, приказав евнухам стеречь их, а сам вошел в покои Зубайды.

Тем временем Ахмад Смутьян сидел, дожидаясь наступления ночи. Когда настала полночь и в небе появились звезды, предвещающие наступление утра, а люди уснули под покровом господней милости, он встал, опоясался мечом и, захватив аркан, отправился к женской половине дворца, где пребывал халиф. Закинув аркан, на крышу, он словно по лестнице взобрался туда, нашел отверстие и проник в прихожую. Евнухи дремали возле одежды и вещей халифа. Укрепив их сон дурманом, он забрал одежду, золотой светильник, и все прочие вещи и удалился тем же путем, что пришел. Спустившись вниз, Смутьян тотчас отправился к дому Ала ад-Дина. Пробравшись в дом, он увидел, что Хозяин родинок ласкает свою жену на женской половине и в его комнате никого нет. Войдя в комнату, Ахмад поднял одну из мраморных плит пола, закопал часть вещей в землю, а светильник оставил себе, потом положил плиту на прежнее место и ушел домой, чтобы напиться допьяна.

Утром халиф выглянул в прихожую и увидел, что евнухи спят будто мертвые. Разбудив их, он велел подать ему одежду, но они не могли сыскать ни платья, ни пояса, ни кинжала, ни четок, ни светильника! Халиф сильно разгневался и, завернувшись в одеяния гнева, направился в диван. Увидев халифа во гневе, везир подошел к нему, поцеловал перед ним землю и сказал:

— Да отведет Аллах зло от повелителя правоверных!

— Теперь поздно, зло уже свершилось, — сказал халиф.

— Что случилось, о повелитель правоверных? — спросил везир.

Халиф стал рассказывать везиру о случившемся, а в это время в диван явились наместник Халид и начальник стражи Ахмад Смутьян-и-Вор. Увидев наместника, халиф грозно спросил его:

— Все ли в порядке в нашем городе Багдаде?

— В городе царит мир и спокойствие, о повелитель правоверных, — ответил Халид.

— Ложь! — закричал халиф и, рассказав ему о ночном воровстве, добавил: — Я приказываю немедленно отыскать и доставить ко мне пропажу!

— О повелитель правоверных, — сказал наместник, — ведь говорят, черви точат финик изнутри! Чужой человек никогда не осмелился бы проникнуть в халифский дворец.

— Если ты не разыщешь украденного, я велю казнить тебя, — не слушая молвил халиф.

— О повелитель правоверных, — опять возразил наместник, — прежде чем убить меня, казни Ахмада Смутьяна, ведь преступника должен найти начальник стражи.

— О повелитель, — сказал тогда Ахмад Смутьян, — смилуйся надо мной, я обещаю напасть на след вора и найти его! Только дай мне в мое распоряжение двух судей и двух понятых, ибо сдается мне, что тот, кто совершил кражу, не боится ни тебя, ни наместника и никого другого.

— Хорошо, — согласился халиф, — возьми с собой кого хочешь и приступай к делу, но сначала обыщи всех в моем дворце, затем во дворце везира и в доме военачальника Ала ад-Дина.

— Ты прав, о повелитель! — воскликнул Ахмад Смутьян. — Тот, кто взял твои вещи, возможно, обитает во дворце халифа или его приближенных.

— Клянусь жизнью, — гневно сказал халиф, — я немедленно велю казнить человека, будь он даже моим сыном, если он покусился на мое достояние.

Взяв с собой судей и понятых и получив указ халифа насчет обыска дворцов, Ахмад Смутьян захватил с собой три бронзовых прута, три медных, три железных и три стальных и пустился на розыски. Обойдя дворцы халифа и его везира, дома сановников и вельмож, он направился в дом Ала ад-Дина Хозяина родинок. Услышав шум и крики у своего дома, Ала ад-Дин открыл дверь и увидел наместника.

— Что случилось, о наместник? — спросил он.

Наместник поведал ему о случившемся и попросил пропустить его людей в дом.

— Что же, — согласился Ала ад-Дин, — входите в дом и ищите.

— О господин наш, — молвил наместник, — прости нас, мы знаем, что ты один из доверенных людей повелителя, и не допускаем, чтобы такой человек мог оказаться предателем.

Наместник вместе с судьями, понятыми и Ахмадом Смутьяном вошли в дом, Ахмад тотчас направился к тому месту, где спрятал вещи, и ударом стального прута разбил мраморную плиту. И все увидели, что под полом что-то блестит.

— Клянусь Аллахом, — воскликнул начальник стражи, — приход наш оказался не напрасным, здесь какой-то клад! Сейчас я посмотрю, что там блестит.

Тут судьи и понятые осмотрели яму, обнаружили там вещи халифа и произвели запись о том, что пропавшие вещи халифа были найдены в доме Ала ад-Дина Хозяина родинок, приложили к грамоте печати и приказали схватить Ала ад-Дина. Стражники заломили ему руки, сняли с головы его тюрбан, описали все добро и имущество и повели в тюрьму. После этого Ахмад Смутьян забрал супругу Ала ад-Дина Жасмин — а она была беременна — и привел к себе домой. Вручив ее своей матери, Ахмад сказал:

— Вот тебе Жасмин, веди ее к жене наместника госпоже Хатун и передай от меня привет.

Старуха, взяв с собой Жасмин, отправилась в дом наместника. Увидев ее, Хабазлам Косой снова обрел здоровье. В великой радости встал он с постели и бросился к девушке. Но Жасмин, выхватив спрятанный под платьем кинжал, закричала на Косого:

— Если ты только подойдешь ко мне, я заколю тебя этим кинжалом, а потом покончу с собой.

— Почему ты хочешь убить моего сына? — спросила госпожа Хатун.

— О недостойная, какой верой дозволено, чтобы женщина имела одновременно двух мужей?! — воскликнула Жасмин. — Да и как может собака войти в логово льва?

От таких речей Хабазлам Косой снова слег, ослабев от страсти, и опять стал отказываться от еды.

— Сколько страданий причиняешь ты моему сыну! — стала упрекать ее Хатун. — Клянусь, я убью тебя медленной смертью, а твоего Ала ад-Дина скоро повесят.

— Я умру, но не перестану любить его, — ответила Жасмин.

Тут госпожа Хатун встала, сорвала с Жасмин ее драгоценные украшения и шелковые одежды, натянула на нее грубую волосяную рубаху и платье из мешковины, а потом отвела ее на кухню и закричала:

— Тогда ты станешь служанкой в моем доме, будешь рубить дрова, разводить огонь в очаге и чистить лук.

— Я готова сносить любые муки, исполнять любую работу, лишь бы не видеть твоего сына, — сказала Жасмин.

Но Аллаху было угодно, чтобы служанки, бывшие в доме наместника, сжалились над бедной красавицей. Они стали помогать ей и делали за нее всю черную работу в кухне.

Вот так было дело с Жасмин. Теперь посмотрим, что стало с Ала ад-Дином.

Схватив Ала ад-Дина и взяв с собой пропавшие вещи халифа, наместник и его люди направились в диван. Они явились к халифу, который сидел на своем престоле, и сложили все добро перед ним.

— Где вы нашли мое имущество? — спросил их халиф.

— В доме Ала ад-Дина Хозяина родинок, — ответили они.

В сильном гневе халиф стал осматривать свои вещи и не нашел среди них своего любимого светильника.

— Где же светильник, о Ала ад-Дин? — вскричал халиф.

— О повелитель правоверных, — ответил тот в недоумении. — Я ничего не крал, ничего не видел, ничего не знаю и ни о чем не ведаю.

— О предатель, — молвил халиф, — я постоянно приближал тебя, а ты своими поступками удалялся от меня, я доверял тебе, а ты отплатил мне за это обманом!

Сказав это, халиф приказал повесить его.

Наместник вывел Ала ад-Дина из дивана и направился с ним к виселице, сопровождаемый глашатаями, которые возвещали: «Возмездие, возмездие! Вот самое малое воздаяние тем, кто замышляет зло против праведных халифов».

Вскоре вокруг виселицы собралась большая толпа.

Вот как было дело с Ала ад-Дином, а теперь посмотрим, что делал тем временем его названый отец Ахмад ад-Данаф.

Ахмад ад-Данаф сидел со своими людьми в саду и пировал, радуясь и наслаждаясь. И вдруг в сад вбежал один из придворных водоносов и, поцеловав ему руки, сказал:

— О Ахмад ад-Данаф, ты сидишь здесь среди деревьев и цветов на берегу ручья и пируешь, не ведая о том, что произошло.

— Что же случилось? — спросил Ахмад.

— Твоего названого сына Ала ад-Дина Хозяина родинок повели к виселице, — сообщил водонос.

— О Хасан Шуман, — обратился Ахмад к приятелю, — как по-твоему, что нам делать?

— Ала ад-Дин, без сомнения, невиновен, — подумав, решил Хасан Шуман. — Это козни его врагов. Если будет угодно Господу нашему, мы спасем его!

С этими словами Хасан Шуман отправился в темницу и сказал тюремщику:

— Выдай мне кого-нибудь из приговоренных к смерти.

И тюремщик подобрал одного преступника, очень похожего на Ала ад-Дина, и передал его Хасана Шуману. Он тут же завязал лицо осужденному и повел его к виселице. Справа от смертника шел Ахмад ад-Данаф, а слева — Али аз-Зибак Египтянин. Они поспели вовремя, когда Ала ад-Дина уже подводили к виселице. Протиснувшись к палачу, Ахмад ад-Данаф наступил ему на ногу. Палач обернулся к Ахмаду и сказал ему:

— Отойдите, дайте мне исполнить мое дело.

Тогда Ахмад шепнул:

— О проклятый, отпусти Ала ад-Дина Хозяина родинок, ведь он ни в чем не виноват, а вместо него повесь вот этого. Как говорят, вместо Исмаила[25] мы принесем в жертву барашка.

Палач сжалился над Ала ад-Дином и вместо него повесил преступника. А Ахмад ад-Данаф, Али аз-Зибак Египтянин и Хасан Шуман, окружив Ала ад-Дина, вывели его из толпы и повели в дом Ахмада ад-Данафа. Когда они вошли в дом, Ала ад-Дин обнял Ахмада и воскликнул:

— Да вознаградит тебя Аллах, названый отец мой, за твою доброту ко мне!

— Не трудись благодарить меня, о Ала ад-Дин, — молвил Ахмад ад-Данаф, — лучше скажи, что ты натворил. Милость Аллаха над тем, кто сказал: «Не изменяй тому, кто доверяет тебе, если даже ты по природе изменник». Халиф возвысил тебя, облек тебя полным доверием, как же ты дошел до того, что покусился на его добро?!

— Клянусь именем Господа нашего, отец мой, — ответил Ала ад-Дин, — я ничего не брал у повелителя правоверных, я ни в чем не виновен и ничего не ведаю.

— Я тебе верю, — ответил Ахмад ад-Данаф после недолгого раздумья. — Скорее всего это подстроил кто-нибудь из твоих недругов. Ну, не горюй, того, кто сделал это, постигнет кара Господня. Однако тебе, Ала ад-Дин, более нельзя оставаться в Багдаде. Если бы ты знал, сынок, как трудно приходится тому, кого преследует халиф!

— Куда же мне идти, отец мой? — спросил Ала ад-Дин.

— Я отвезу тебя в Александрию, — ответил Ахмад, — это благодатный город, и жизнь там приятна.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Ала ад-Дин.

Тогда Ахмад ад-Данаф обратился к Хасану:

— А ты, друг, будь настороже! Если халиф спросит обо мне, скажи ему, что я проверяю границы его владений.

И они с Ала ад-Дином отправились в путь. Они шли, нигде не останавливаясь, пока не увидели сады и виноградники. Там они встретили двух евреев, откупщиков халифа, ехавших на мулах.

— Платите нам выкуп, — приказал Ахмад ад-Данаф евреям.

— За что нам платить выкуп? — спросили его евреи.

— Я беру выкуп со всех, кто проезжает по этой долине, — ответил Ахмад.

Евреи, заплатив Ахмаду ад-Данафу по сто динаров, хотели уехать, но тут Ахмад напал на них и убил их обоих, забрал мулов, сел на одного сам, а другого отдал Ала ад-Дину, и они отправились дальше верхом. Так они добрались до города Айас[26], где остановились на постоялом дворе. А когда наступило утро, Ала ад-Дин продал своего мула, а мула своего названого отца поручил слуге, попросив его хорошенько заботиться о животном. Затем они отправились в гавань и там сели на судно, которое доставило их в Александрию. Сразу по прибытии в город они узнали, что какой-то купец продает казенную лавку с верхним помещением за девятьсот пятьдесят динаров. Заплатив тысячу динаров, они купили лавку. А когда открыли двери и вошли внутрь, то увидели, что и лавка, и жилое помещение над ней устланы коврами и полны разной утвари и товаров — канатов, снастей, парусов, сундуков с морскими раковинами и бусами, мешков, седел и сбруи, топоров и ножей, ножниц и других вещей, так как прежний владелец скупал разные разности.

Ахмад ад-Данаф вручил ключи от лавки и кладовых Ала ад-Дину, усадил его за прилавок и сказал:

— О сын мой, эта лавка и все, что в кладовых, отныне принадлежит тебе. Садись за прилавок и честно веди свою торговлю, ведь всевышний Аллах благословил это ремесло. Оставайся здесь, а я вернусь в Багдад и узнаю, кто затеял против тебя это гнусное дело. А когда все уладится, если будет угодно Аллаху, я приеду к тебе с доброй вестью от халифа.

И через три дня Ахмад ад-Данаф отплыл в город Айас, взял там своего мула, который дожидался на постоялом дворе, и отправился в Багдад. Прибыв в столицу, он разыскал Хасана Шумана и спросил его:

— Не допытывался ли халиф, где я?

— Нет, — ответил Хасан Шуман, — он и не вспомнил о тебе.

Тогда Ахмад спокойно отправился к халифу. Он исполнял свою прежнюю службу, а сам потихоньку распутывал дело Ала ад-Дина.

Однажды халиф, вспомнив о Хозяине родинок, сказал своему везиру Джафару:

— Подумай только, везир, как поступил со мной Ала ад-Дин!

— О повелитель правоверных, — ответил Джафар, — ты повесил его за его поступок — вот лучшее воздаяние.

— Если труп его еще не убрали, — сказал халиф, — я желаю взглянуть на него.

— Как будет угодно повелителю правоверных, — ответил везир. И они вместе с халифом направились к виселице. Посмотрели на повешенного и видят, что это вовсе не Ала ад-Дин Хозяин родинок, доверенный халифа!

— О везир, — воскликнул халиф, — это не Ала ад-Дин! Ведь он был меньше ростом, и лицо у него было белое, а у этого оно черное.

— О повелитель правоверных, — ответил везир, — ты, видно, забыл, что повешенные за шею становятся длиннее, а лица у них чернеют.

Но халиф приказал снять тело с виселицы. Внимательно осмотрев труп, они увидели, что на пятках у него еретическая надпись.

— О везир, — воскликнул халиф, — это какой-то еретик-рафидит, а ведь Ала ад-Дин был правоверным суннитом!

— О повелитель правоверных, лишь Аллаху известно о тайном и явном, а нам теперь не узнать, Ала ад-Дин это или кто другой, — отвечал Джафар, и халиф приказал похоронить труп и предал забвению Ала ад-Дина.

Мы рассказали о том, что было с Ала ад-Дином, а теперь расскажем, что было с его женой Жасмин и сыном наместника Хабазламом Косым.

После того как Жасмин отклонила домогательства Косого, он слег, любовный недуг одолел его и он умер, а тело его предали земле. И когда пришло время родов, Жасмин разрешилась от бремени мальчиком, походившим на ясный месяц.

— Как ты назовешь ребенка? — спросили Жасмин ее товарки.

— Если бы его отец был жив, — отвечала она, — он сам дал бы ему имя. А теперь это придется сделать мне, и я назову его Асланом.

Она нежно заботилась о сыне и два года кормила его, а потом мальчика отняли от груди, и он рос и становился все краше.

Как-то раз Жасмин была занята на кухне и забыла о сыне. А ребенок вскарабкался по лестнице и вошел в покои эмира Халида. Увидев мальчика, тот поднял его и, усадив к себе на колени, стал возносить хвалу Аллаху, творцу красоты и совершенства. Вглядевшись в лицо ребенка, эмир удивился его чудесному сходству с Ала ад-Дином Хозяином родинок. В это время Жасмин, спохватившись, увидела, что мальчик исчез, и принялась искать его. Поднявшись наверх в покои эмира, она увидела, что ее сын сидит у него на коленях и эмир играет с ним, ибо по велению Господа эмир Халид уже успел полюбить дитя. Заметив мать, ребенок бросился к ней. Передав мальчика невольнице, наместник сказал:

— Постой-ка, невольница, и ответь, чей этот ребенок?

— Это мой сын, а отец его Ала ад-Дин Хозяин родинок. Теперь же, если ты позволишь, он станет твоим сыном.

— Ала ад-Дин был изменником, — молвил Халид.

— Сохрани Бог! — воскликнула Жасмин. — Доверенный человек повелителя правоверных никогда не смог бы стать изменником.

— Теперь поздно говорить об этом, — сказал эмир. — Когда мальчик подрастет и спросит об отце, скажи ему, что он мой сын, сын эмира Халида.

— Слушаю и повинуюсь, — ответила Жасмин.

И эмир Халид занялся воспитанием мальчика. Он нанял учителя, который преподал ребенку чтение и письмо. Аслан научился читать Коран и несколько раз прочел его с начала до конца. И мальчик стал называть Халида «Отец мой».

Наместник каждый день водил мальчика на ристалище, где собирались всадники, и учил его правилам боя, искусству владения мечом и копьем и верховой езде. Когда Аслану исполнилось четырнадцать лет, он в совершенстве постиг воинскую доблесть, стал отважным всадником и достиг сана эмира.

Случилось так, что однажды Аслан познакомился с Ахмадом Смутьяном-и-Вором, и тот повел его в винную лавку. Тут Ахмад достал драгоценный светильник, украденный им, поставил перед собой, зажег и стал при этом свете пить вино.

— Подари мне этот светильник, — сказал Аслан Ахмаду Смутьяну.

— Я не могу сделать этого, — ответил Смутьян, — ведь за этот светильник поплатился жизнью человек.

— Кто же это поплатился за него жизнью? — спросил Аслан.

— Был у нас тут один, — стал рассказывать Ахмад Смутьян, — прибыл он сюда из чужих стран и возвысился до сана главнокомандующего. Звали его Ала ад-Дин Хозяин родинок. Вот он и отдал жизнь за этот светильник.

— Как же это случилось, о Ахмад? — спросил Аслан.

— У тебя был брат по имени Хабазлам Косой, — сказал Смутьян, — когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец твой решил купить ему невольницу.

И так Ахмад Смутьян поведал всю историю Ала ад-Дина и рассказал о том, как он безвинно погиб и как потом умер Хабазлам Косой.

Услышав рассказ Ахмада, Аслан задумался и сказал себе: «Наверное, эта невольница — моя мать, а Ала ад-Дин — не кто иной, как мой отец».

С печалью на душе Аслан покинул Ахмада Смутьяна и направился домой. По дороге он случайно встретился с Ахмадом ад-Данафом. Внимательно оглядев его, Ахмад воскликнул:

— Хвала тому, кто не имеет подобия!

— О Ахмад, — спросил его Хасан Шуман, — чему ты удивляешься?

— Мое удивление вызвано этим юношей, — ответил Ахмад, — ведь Аслан похож на Ала ад-Дина Хозяина родинок.

Сказав это, он окликнул Аслана и спросил у него, как зовут его мать.

— Ее зовут Жасмин, — ответил Аслан.

— Радуйся и веселись, — воскликнул Ахмад ад-Данаф, — ведь твой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок! Если ты не веришь мне, пойди к своей матери и спроси ее об этом!

— Слушаю и повинуюсь! — ответил Аслан и, вернувшись домой, пошел к матери и спросил у нее, кто его отец, как велел ему Ахмад ад-Данаф.

— Твой отец — эмир Халид, — ответила Жасмин.

— Нет, — воскликнул Аслан, — мой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок!

Услышав это, Жасмин заплакала и спросила:

— Кто сказал тебе об этом, сынок?

— Ахмад ад-Данаф, — ответил он.

Тогда мать, поведав сыну обо всем, что было, сказала:

— О сын мой, наконец-то раскрылась истина и сгинула ложь. Знай, что твой отец, Ала ад-Дин Хозяин родинок, а эмир Халид только воспитывал и усыновил тебя. И когда ты встретишь Ахмада ад-Данафа, скажи ему: «О отец мой, заклинаю тебя Аллахом, отомсти за меня тому, кто загубил моего отца Ала ад-Дина Хозяина родинок».

Услышав это, Аслан оставил ее и отправился к дому Ахмада ад-Данафа, вошел к нему и поцеловал его руки.

— Что с тобой, о сын мой? — спросил тот.

— Я убедился в том, что мой отец — Ала ад-Дин Хозяин родинок. И я хочу, чтобы ты отомстил убийце моего отца, — сказал Аслан.

— Кто же убийца твоего отца? — спросил Ахмад ад-Данаф.

— Моего отца загубил Ахмад Смутьян-и-Вор, — ответил Аслан. — Я увидел у него золотой светильник с жемчугами, который пропал вместе с другими вещами халифа. Когда я попросил его подарить мне этот светильник, он сказал: «Я не могу сделать этого, потому что за него человек поплатился жизнью», а затем рассказал мне о том, как он украл вещи халифа из женской половины дворца, как проник в дом моего отца и спрятал там часть вещей.

Услышав это, Ахмад ад-Данаф сказал:

— Отправляйся домой и наблюдай за эмиром Халидом. Когда ты увидишь, что он облачается в доспехи, попроси его, чтобы он разрешил и тебе надеть боевую одежду. Затем пойди с ним на ристалище, прояви там доблесть и покажи свое воинское искусство перед повелителем правоверных. Когда же халиф скажет тебе: «Проси у меня чего хочешь за свою отвагу», попроси его отомстить за тебя убийце твоего отца. А если он скажет, что твой отец эмир Халид, который жив и здоров, сообщи ему о разговоре, который произошел у тебя с Ахмадом Смутьяном-и-Вором, и попроси халифского дозволения обыскать его, и тогда ты достанешь светильник и положишь перед повелителем правоверных.

— Слушаю и повинуюсь, — сказал Аслан и ушел домой.

И вот однажды он увидел, что эмир Халид собирается на ристалище.

— Я тоже хочу надеть боевые доспехи и пойти с тобой к халифу, — сказал юноша. Эмир согласился, велел слугам одеть и снарядить юношу, и они отправились к халифу. А халиф уже выехал со своим войском на ристалище за городом, где были разбиты шатры и палатки и всадники выстроились стройными рядами с мячами и палками в руках, готовые начать игру в конное поло. А играли в поло так: один всадник ударял по мячу железной клюшкой, а другой всадник, стараясь не пропустить мяча, отправлял его ударом назад.

Среди этих всадников скрывался лазутчик, подосланный вероотступниками убить халифа. И вот лазутчик сильно ударил по мячу, направив его в лицо халифа. Но Аслан на лету перехватил мяч своей клюшкой. Отвратив от халифа удар, юноша направил его с невиданной силой в предателя. Железный мяч попал лазутчику в грудь, и он свалился с коня.

— Да благословит тебя Аллах, о Аслан! — воскликнул халиф.

Тут все вельможи спешились и сели на приготовленные для них сиденья. Халиф велел привести к нему человека, направившего на него мяч, и спросил:

— Кто побудил тебя на этот поступок? Кто ты, друг или враг?

— Я враг и хотел убить тебя, — ответил незнакомец.

— Да правоверный ли ты мусульманин? — спросил халиф.

— Я рафидит, — признался тот.

Услышав это, халиф приказал казнить его и, подозвав Аслана, сказал ему:

— Попроси у меня что-нибудь!

— Я прошу, о повелитель правоверных, — сказал Аслан, — чтобы ты отомстил за меня убийце моего отца.

— Твой отец жив-здоров и твердо стоит на ногах! — вскричал халиф.

— А где он? — спросил Аслан.

— Вот он, наш наместник эмир Халид, — сказал халиф.

— О повелитель правоверных, — воскликнул Аслан, — он мне не отец, а воспитатель, я сын Ала ад-Дина Хозяина родинок!

— Но Ала ад-Дин оказался изменником, — молвил халиф.

— О повелитель правоверных, — воскликнул Аслан, — сохрани Господь, твой доверенный человек не мог оказаться изменником! Обманул тебя не он, а Ахмад Смутьян-и-Вор. Это он виноват во всем. Помнишь ли ты, о повелитель правоверных, что среди возвращенных тебе вещей не было светильника?

— Да, не было, — ответил халиф, все больше удивляясь.

— Я видел этот светильник у Ахмада Смутьяна, и он мне очень понравился. Я попросил Ахмада подарить мне этот светильник, но он отказал мне, говоря: «За этот светильник человек поплатился жизнью». Затем он рассказал мне о любовном недуге сына эмира Халида, Хабазлама Косого, о том, как мать Хабазлама освободила Ахмада из темницы и как он затем украл твои вещи, одежду и светильник. О повелитель правоверных, теперь, когда правда вышла наружу, отомсти ради меня убийце отца!

Халиф приказал схватить Ахмада Смутьяна-и-Вора и, когда того привели, велел Ахмаду ад-Данафу обыскать его. Ахмад ад-Данаф стал шарить по карманам Смутьяна — и вытащил светильник, унизанный жемчугами.

— Подойди, о изменник, — вскричал халиф, — и скажи, откуда у тебя этот светильник?!

— Я купил его, — сказал Ахмад.

— Где ты купил его? — вопросил халиф. — Кто, кроме меня, мог обладать таким светильником, чтобы продать его тебе?

Убедившись, что одежду и светильник украл Ахмад Смутьян, халиф приказал бить его палками до тех пор, пока он не скажет, почему решил погубить Ала ад-Дина Хозяина родинок. Ахмад Смутьян тотчас рассказал всю правду. Тогда халиф велел доставить к нему наместника.

— О повелитель правоверных, я не виновен ни в чем, — взмолился наместник, — ведь ты сам приказал повесить Ала ад-Дина, и я не знал, что все было подстроено Ахмадом Смутьяном его матерью и моей женой. Я ни в чем не виноват! О Аслан, я под твоей защитой!

Тогда Аслан заступился за эмира перед халифом и попросил помиловать его.

— Как же сложилась по велению Аллаха судьба матери Аслана? — спросил наместника халиф.

— Она у меня в доме, о повелитель правоверных, — ответил Халид.

— Тогда я приказываю тебе: вели своей жене возвратить ей одежду, украшения и драгоценности, сними печать с дома Ала ад-Дина и возврати его сыну все добро и достояние.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил наместник Халид. Он тут же отправился домой, приказал жене вернуть Жасмин ее одежду и драгоценности, а потом снял печати с дома Ала ад-Дина и вручил ключи Аслану.

Тем временем халиф снова обратился к Аслану и сказал:

— Попроси у меня еще что-нибудь, о Аслан!

— Я молю тебя, о повелитель правоверных, помоги мне встретиться с отцом!

Халиф, услышав просьбу юноши, опечалился, на его глазах выступили слезы, и он сказал:

— Скорее всего тот, кого повесили, был твой отец Ала ад-Дин. Но я не уверен в этом полностью, и, клянусь своей честью и памятью предков, я озолочу того, кто принесет мне добрую весть об этом моем подданном.

Тут выступил вперед Ахмад ад-Данаф, поцеловал землю перед халифом, и, получив от него обещание, что ему будет дарована пощада, сказал:

— О повелитель правоверных, радуйся, Ала ад-Дин Хозяин родинок, твой доверенный, жив и невредим.

— Что означают твои слова? — спросил халиф в недоумении.

— Клянусь твоей жизнью и головой, я говорю чистую правду, — ответил предводитель, — я заменил его преступником, приговоренным к смерти, спас от виселицы и доставил его в Александрию, где купил ему лавку.

— Я приказываю тебе, — молвил халиф, — доставить его ко мне.

— Слушаю и повинуюсь, — воскликнул Ахмад ад-Данаф.

Затем халиф приказал выдать ему десять тысяч динаров, и тот сейчас же отправился в Александрию.

Мы рассказали о делах Аслана, а теперь расскажем о том, что было с его отцом Ала ад-Дином Хозяином родинок.

Он сидел в той лавке и продавал свои товары и наконец расторговался совсем, так, что в лавке только и остались кое-какие мелочи да пустой мешок. Ала ад-Дин хотел прибрать мешок, тряхнул его и оттуда выпал большой камень, величиной с кулак, на золотой цепочке. У камня было пять граней, а на гранях — какие-то таинственные письмена, похожие на муравьиные следы, Ала ад-Дин ощупал камень, внимательно осмотрел надписи, но ничего на них не разобрал и сказал себе: «Наверное, это подвеска из оникса для украшения». Затем он выставил камень на видное место в лавке. Однажды мимо проходил какой-то человек из страны франков. Подняв голову, он заметил камень в лавке Ала ад-Дина и вошел к нему.

— Этот камень продается? — спросил франк.

— Все, что есть в моей лавке, выставлено на продажу, — ответил Ала ад-Дин.

— Я готов заплатить за него восемьдесят тысяч динаров, — предложил франк. — Отдашь ты его мне за такую цену?

— Аллах с тобой! — воскликнул Ала ад-Дин.

— А если я дам тебе сто тысяч? — спросил франк.

— Камень твой, — ответил Ала ад-Дин, — отсчитай деньги и бери его.

— Но у меня нет с собой таких денег, — возразил покупатель, — ведь в Александрии много воров, и даже стражники грабят. Пойдем со мной к моему кораблю, и я заплачу условленную цену. Кроме этих денег, я дам тебе несколько тюков ангорской шерсти, атласа, бархата и сукна.

Ала ад-Дин согласился, вручил ему камень, закрыл лавку и, передав ключи своему соседу, сказал ему:

— Вот тебе ключи, береги их, а я пойду на корабль этого франка и возьму у него свои деньги. Если в мое отсутствие сюда придет человек по имени Ахмад ад-Данаф, который в свое время привел меня сюда, отдай ему ключи и сообщи, куда я пошел.

Сказав это, Ала ад-Дин отправился вместе с франком. Когда они поднялись на корабль, тот подал Ала ад-Дину стул, усадил его и, передав сто тысяч динаров и обещанные тюки, предложил разделить с ним обед и выпить что-нибудь.

— Если у вас есть холодная вода, налейте мне, — ответил Ала ад-Дин.

Франк велел подать воду и разные напитки, а сам незаметно подмешал в них одурманивающее снадобье. Выпив воду, Ала ад-Дин потерял сознание и упал. А матросы быстро убрали трап, подняли якорь, поставили паруса и отплыли от берега. Дул попутный ветер, и вскоре корабль был уже далеко. Тут по приказу капитана Ала ад-Дина вынесли на палубу, привели в чувство, и он, открыв глаза, спросил:

— Где я?

— Ты у меня на корабле, — ответил франк, — ты теперь связан со мной и в моей власти. Если бы тогда в лавке ты второй раз сказал «Аллах с тобой!», тебе пришлось бы еще хуже.

— Кто же ты и чем занимаешься? — спросил Ала ад-Дин.

— Я капитан этого судна, — сказал франк, — и хочу отвезти тебя на свою родину.

В это время капитан заметил судно, на котором плыли сорок мусульманских купцов. Капитан тотчас направил свой корабль наперерез, а когда суда сблизились, напал на купеческий корабль. Капитан и его матросы прыгнули на палубу, захватили в плен купцов и, разграбив корабль, повели его в город Геную.

Когда они прибыли в гавань, капитан, захвативший Ала ад-Дина, направил свое судно к дворцу, стоявшему у широкого канала. Из дверей дворца вышла юная девушка под покрывалом и, подойдя к капитану, спросила его:

— Привез ли ты мне камень и его владельца?

— Да, привез, — отвечал капитан.

— Так давай его! — воскликнула девушка.

Отдав камень, капитан снова направил судно в гавань и пушечными выстрелами возвестил городу о своем благополучном прибытии. Узнав о прибытии капитана, сам царь вышел к нему навстречу и спросил его, как прошло плавание.

— Прекрасно, — ответил капитан. — Я захватил судно, а на нем были мусульманские купцы, числом сорок один!

— Веди их всех сюда, — приказал правитель.

Купцов, среди которых был и Ала ад-Дин, доставили на берег, царь города и капитан сели на коней, а пленников в оковах погнали перед собой, и так все прибыли в царское присутствие.

Затем царь сел на престол и велел подводить пленников по одному.

— Откуда ты, о мусульманин? — спросил царь первого купца.

— Из Александрии, — ответил тот.

— Палач, — возгласил царь, — отруби ему голову!

Палач отрубил пленнику голову. Так же поступили они со всеми остальными сорока пленниками, обезглавив их на месте! Когда настала очередь Ала ад-Дина, он сказал про себя, горестно вздохнув: «Помилуй меня Аллах на том свете, ибо сейчас мне придется расстаться с жизнью».

— Из какого ты города, — спросил царь Ала ад-Дина.

— Я тоже из Александрии, — ответил Ала ад-Дин.

— О палач, отруби ему голову, — приказал царь.

Палач поднял свой меч и хотел уже опустить его на шею несчастного, когда к царю подошла, важно выступая, старая женщина, и царь встал из почтения к ней.

— О царь, — молвила старуха, — разве я не говорила тебе: когда капитан привезет пленных, вспомни о нашей обители и дай нам одного или двух человек, чтобы они прислуживали в церкви.

— О матушка, — сказал царь, — мне было бы легко удовлетворить твою просьбу, если бы ты пришла немного раньше. А сейчас у нас остался лишь один пленный, если хочешь, возьми его.

Тогда старуха, обратившись к Ала ад-Дину, сказала:

— Готов ли ты служить в церкви? Если нет, то я оставлю тебя здесь, и царь казнит тебя.

— Я готов служить в церкви, — ответил Ала ад-Дин.

Тогда старуха взяла его с собой, оставила царя и отправилась в церковь.

— А какая мне предстоит работа? — спросил у старухи Ала ад-Дин.

— Утром встанешь, возьмешь из конюшни пять мулов и пойдешь с ними в лес, — начала старуха, — нарубишь там сухих дров и привезешь их в кухню нашей обители. Потом вытрясешь ковры и вычистишь их, вымоешь мраморный пол и постелишь ковры на место. Затем возьмешь полардебба пшеницы, просеешь через решето, смелешь в муку, замесишь тесто и напечешь лепешек для всей обители. После этого возьмешь одну меру чечевицы, почистишь ее, обдерешь на ручной мельнице и сваришь. Потом наполнишь водой четыре водоема и несколько бочек, разольешь чечевичную похлебку в триста шестьдесят мисок и дашь каждому монаху по миске и по лепешке.

— Никогда мне не справиться с такой работой, — сказал Ала ад-Дин. — Лучше отправь меня обратно к царю, и пусть он казнит меня. Эта участь все же легче, чем такие мучения.

— Как знаешь, — молвила старуха, — но помни: если ты будешь исполнять свои обязанности с усердием, то спасешься от гибели, если же будешь нерадив, то я возвращу тебя к царю, и он погубит тебя.

Услышав это, Ала ад-Дин сел и задумался, удрученный горем. Тем временем слепые калеки, которые обитали в церкви, а их было десять человек, — стали просить Ала ад-Дина о разных услугах. Один просил о том, другой — о сем, и каждый в благодарность повторял Ала ад-Дину: «Да благословит тебя Иисус, о прислужник церкви!»

Тут появилась старуха и закричала на него:

— Почему ты лодырничаешь и отлыниваешь от работы?

— Сколько же у меня рук? — спросил Ала ад-Дин. — Да я и с этой-то службой не управляюсь!

— О безумец, — сказала старуха, — я привела тебя сюда только ради службы. Раз ты не управляешься один, возьми вот эту железную палку с крестом на конце и ступай на улицу. Кого бы ты ни встретил, хоть бы правителя города, говори: «Я призываю тебя услужить церкви ради господа нашего Христоса», — и никто не смеет ослушаться тебя. Пусть те люди, которых ты приведешь, возьмут пшеницу, просеют ее, смелют, замесят тесто и напекут лепешек. Если же кто-нибудь ослушается тебя, побей его этой палкой и никого не бойся.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Ала ад-Дин и поступил так, как велела старуха.

И Ала ад-Дин служил там целых семнадцать лет, заставляя работать в церкви и малых, и великих.

Однажды он по своему обыкновению сидел в церкви. Вдруг вошла старуха и велела ему выйти вон.

— Куда же мне идти? — спросил Ала ад-Дин.

— Пойди в винную лавку или к кому-нибудь из своих знакомых и проведи там ночь, — ответила старуха.

— Почему ты прогоняешь меня? — спросил Ала ад-Дин.

— Потому что сегодня дочь царя нашего города Иоанна, царевна Хусн Марьям хочет посетить церковь, — ответила старуха, — и никто посторонний не должен оставаться здесь.

Ала ад-Дин повиновался, и, встав, сделал вид, будто покидает церковь, но на самом деле он решил, что никуда не пойдет, а останется поглядеть на царевну. Он спрятался в тайнике, примыкавшем к церкви, откуда все было видно. Сидя в своем тайнике, он смотрел через потайное оконце и вдруг увидел царевну. Она была словно луна, выглянувшая из-за туч, и сопровождала ее только одна женщина. Царевна то и дело повторяла своей спутнице:

— Как я люблю тебя!

Внимательно посмотрев на эту женщину, Ала ад-Дин поразился — это была его жена Зубайда Лютнистка, которая давным-давно умерла! В это время царевна обратилась к Зубайде и сказала:

— Возьми-ка свою лютню и сыграй нам.

— Нет, я не буду больше играть и петь, — ответила Зубайда, — я не буду услаждать тебя до тех пор, пока ты не исполнишь моего желания и не сделаешь того, что обещала.

— Что же я обещала? — спросила Зубайду царевна.

— Ты обещала мне, что я встречусь со своим мужем Ала ад-Дином Хозяином родинок, доверенным халифа.

— Так радуйся и ликуй! — воскликнула царевна. — Спой и сыграй нам ради встречи с твоим мужем Ала ад-Дином!

— А где же он? — спросила Зубайда.

— Он в этом тайнике и слушает нашу беседу, — ответила царевна. Тогда Зубайда встала, настроила лютню и спела такую песню, от которой пустился бы в пляс и камень.

Потрясенный увиденным и взволнованный игрой и пением своей жены, Ала ад-Дин выбежал из тайника, бросился к ней и прижал ее к сердцу. Зубайда сразу узнала Ала ад-Дина, и они, обняв друг друга, от счастья лишились чувства и упали на пол. Царевна Хусн Марьям подошла к ним, обрызгала их розовой водой и, когда они пришли в себя, сказала:

— Слава Аллаху, соединившему вас!

— Это по твоей милости, о госпожа моя! — воскликнул Ала ад-Дин. Затем, обратившись к жене, он сказал:

— О Зубайда, ведь ты умерла, и мы предали тебя земле. Как же ты теперь ожила и очутилась здесь?

— О господин мой, — ответила Зубайда, — я не умерла и не меня вы хоронили тогда. Меня похитил оборотень и прилетел сюда со мною. А вы закопали в землю злого духа, который принял мое обличье и притворился мертвым. После того как вы предали его земле, он вышел из могилы и вернулся сюда к своей госпоже, нашей царевне Хусн Марьям. Я не помню, как он принес меня сюда, знаю только, что, когда я открыла глаза, то увидела себя рядом с царевной. Когда я спросила ее, почему меня перенесли сюда, царевна Хусн Марьям сказала: «Мне суждено стать женой твоего мужа Ала ад-Дина Хозяина родинок. Готова ли ты принять меня как вторую жену?» Я ответила, что согласна, и спросила: «А где мой муж?» Она же сказала, что тебе суждено множество приключений, и когда ты испытаешь все, что уготовано судьбой, то приедешь сюда. Затем мы стали коротать разлуку с тобой пением и игрой на лютне и ждать, когда Аллах соединит нас с тобой. Вот так и провела я у царевны все эти годы, и наконец Аллах послал нам свидание.

Когда Зубайда закончила рассказ, царевна Хусн Марьям подошла к Ала ад-Дину и молвила:

— О Ала ад-Дин, господин мой, готов ли ты жениться на мне, согласен ли ты стать мне любящим супругом?

— Госпожа моя царевна, — воскликнул Ала ад-Дин, — как я могу жениться на тебе, ведь я мусульманин, а ты христианка!

— Нет, я не христианка, — возразила Хусн Марьям, — я мусульманка и приняла ислам восемнадцать лет назад. Я не причастна ни к одной вере, противной исламу.

— О госпожа, я желаю возвратиться на родину, — сказал Ала ад-Дин.

— Не торопись, о Ала ад-Дин. Я знаю, что судьбою тебе уготовано много великих дел, ты должен свершить их и тогда достигнешь своего желания. Знай же, Ала ад-Дин, что после твоего отъезда из Багдада у тебя родился сын, которого зовут Асланом. Ему сейчас восемнадцать лет, и он занимает при халифе твою должность. За это время обнаружилась истина и сгинула ложь. Господь наш помог раскрыть тайну, и стало известно, кто украл вещи халифа. Это сделал Ахмад Смутьян-и-Вор, который сейчас в темнице, в оковах. Знай также, что это я послала тебе камень, положив его в мешок в твоей лавке, а потом отправила капитана, который привез тебя и камень сюда. Да будет тебе известно, что этот капитан у меня на службе и он по моему приказу, взяв у меня сто кошельков, полных золота, прибыл к тебе в обличье купца. Но он не купец, а капитан корабля. А когда отрубили голову сорока пленным и хотели казнить тебя, это я подослала старуху, чтобы тебя спасти.

— Да благословит и да вознаградит тебя Аллах, о царевна, за твои добрые деяния! — воскликнул Ала ад-Дин.

Затем Хусн Марьям, чтобы убедить его, произнесла перед ним символ мусульманской веры, и тогда Ала ад-Дин сказал:

— Теперь расскажи мне, госпожа, откуда этот камень и каковы его достоинства.

— Этот камень, — отвечала Хусн Марьям, — из заколдованного клада и обладает он пятью волшебными свойствами, которые пригодятся нам в свое время. Моя бабушка, мать моего отца, была волшебницей, она знала таинственные письмена и умела находить заколдованные сокровища. Этот камень попал к моей бабке, когда она была совсем молодой, а когда ей исполнилось четырнадцать лет, она сумела разобрать надпись на камне и увидела, что на каждой грани начертано имя пророка нашего Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует! Тогда она уверовала в пророка, приняла ислам и убедилась, что нужно поклоняться одному Аллаху всевышнему. На смертном одре бабушка подарила мне этот камень и рассказала о его пяти волшебных свойствах. А мой отец тоже навестил бабушку перед ее смертью и попросил погадать ему на песке, каков будет конец его жизни? Бабушка предсказала ему, что он погибнет от руки пленника, который прибудет в наш город из Александрии. После этого отец поклялся убивать всякого, кто прибывает из Александрии. Он позвал капитана и приказал ему нападать на корабли мусульман, захватывать их и всякого, кто родом из Александрии, убивать на месте или доставлять к нему. С тех пор капитан, выполняя приказ отца, убивает александрийцев и загубил столько жизней, сколько волос у него на голове. Когда бабушка умерла, я была уже взрослой. Я погадала на песке, кто женится на мне, и вышло, что я стану женой Ала ад-Дина Хозяина родинок, доверенного халифа. Я очень удивилась этому и стала ждать тебя и ждала до тех пор, пока не встретилась с тобой сейчас.

Выслушав рассказ царевны и увидев ее великую любовь к нему и верность, Ала ад-Дин поклялся, что женится на ней, а потом сказал:

— А сейчас нам нужно вернуться на родину.

— Коли так, пойдем со мной, — ответила Хусн Марьям.

Она взяла мужа с собой во дворец отца, спрятала его в потайной комнате и отправилась к отцу. Увидев царевну, царь обратился к ней:

— Дочь моя, сегодня я не в духе, посиди со мной и выпей немного вина.

Царевна села рядом с отцом, и он приказал подать вина. Она наполняла одну чашу за другой и подавала их отцу, и царь пил до тех пор, пока не опьянел. Тогда она подсыпала в чашу с вином дурмана. Осушив эту чашу, царь упал без памяти, а царевна вышла, вывела Ала ад-Дина из потайной комнаты и сказала ему:

— Идем со мной, враг твой во хмелю, я напоила его вином допьяна и одурманила. Поступай с ним, как тебе угодно.

Ала ад-Дин вошел к царю и увидел, что он одурманен и лежит без чувств. Тогда он скрутил царю руки и ноги, а потом привел в чувство. Царь очнулся и видит, что Ала ад-Дин поставил ногу ему на грудь, а рядом его дочь.

— О дочь моя, — взмолился царь, — что вы хотите сделать со мной?

— Коли хочешь, чтобы я осталась твоей дочерью, — воскликнула царевна, — прими ислам, ведь это истинная вера! Я стала мусульманкой перед ликом Аллаха, господина обоих миров, и, если ты примешь ислам, тебе будут оказаны почет и уважение, а если нет, то смерть твоя будет нам милее твоей жизни.

Потом стал уговаривать царя Ала ад-Дин, но царь отказывался и упорствовал. Тогда Ала ад-Дин обнажил свой кинжал, перерезал царю горло, написал все как было на листке бумаги и положил записку ему на грудь. Затем Ала ад-Дин и царевна взяли из дворца все, что имело малый вес и великую цену, и отправились в церковь.

Тут царевна достала камень, положила руку на грань, где было изображение ложа, и потерла ее. В мгновение ока перед ними опустилось волшебное ложе, и Ала ад-Дин с царевной Хусн Марьям и супругой Зубайдой сели на него.

Царевна Хусн Марьям сказала:

— Заклинаю тебя талисманами и тайными знаками, начертанными на тебе, поднимись и подними нас с собой!

Ложе тотчас взвилось в воздух и полетело в сторону долины, где не было ни деревьев, ни травы. Пролетая над долиной, царевна перевернула камень изображением вниз, и ложе опустилось на землю. Тогда царевна потерла грань, где был изображен шатер, и сказала:

— Пусть будет здесь шатер!

В тот же миг рядом с ними оказался шатер, и они сели отдыхать там.

Долина, где приземлились путники, была пустынной и выжженной солнцем, там не было ни воды, ни зелени. Повернув другую грань камня к небу, царевна сказала:

— Заклинаю тебя именами Аллаха, пусть здесь появится озеро, а на берегу пусть вырастут деревья.

И тут же долина покрылась зеленой травой и деревьями, а среди зелени появилось озеро с прозрачной водой. Они спустились к озеру, омылись и напились. Затем царевна перевернула камень на грань с изображением уставленного разной едой стола и сказала:

— Заклинаю тебя именами Аллаха, накрой нам стол!

И перед ними вырос стол, уставленный множеством разнообразных яств. И они стали есть и пить, пока не насытились.

Вот что было с ними. Теперь расскажем о том, что было с царевичем, братом Хусн Марьям.

На следующий день утром царевич по обычаю своему зашел к отцу, чтобы разбудить его, и увидел, что тот лежит мертвый, а на груди у него записка, оставленная Ала ад-Дином. Он прочел записку и узнал о случившемся. Тогда царевич стал искать сестру и, не найдя ее, отправился к старухе в церковь. Старуха рассказала ему, что не видела царевну со вчерашнего дня. И царевич поспешно вернулся к своему войску, восклицая: «О всадники, по коням!» — а затем сообщил им о случившемся. Всадники вскочили на коней, бросились в погоню и уже почти достигли долины, где стоял шатер. Тут царевна Хусн Марьям встала и заметила, что вдали поднялась пыль, застилая все небо. Подождав, пока пыль рассеется, она увидела, что это брат ее со всем своим войском скачет на них и кричит:

— Куда хотите вы бежать, если мы за вами?

Тогда царевна обратилась к Ала ад-Дину и спросила его:

— Умеешь ты сражаться, крепок ли ты в бою?

— Нет, царевна, — ответил Ала ад-Дин, — я родом купец и ни мечом, ни копьем не владею.

Царевна перевернула камень на грань, где было изображение всадника на боевом коне, и произнесла заклинание, и в тот же миг перед царским войском вырос всадник и вступил с ними в бой. Он сражался до тех пор, пока не разбил их всех и погнал прочь.

Когда бой кончился, Хусн Марьям спросила мужа:

— Куда ты хочешь отправиться, в Каир или Александрию?

— В Александрию, — ответил Ала ад-Дин.

И они опять сели втроем на ложе, и оно поднялось в воздух и полетело в Александрию. Недалеко от города Ала ад-Дин оставил женщин в пещере, а сам отправился в Александрию и привез им оттуда одежду, какую здесь носили. Они переоделись, вошли все вместе в город и остановились в лавке Ала ад-Дина, и он поспешил купить еды, как вдруг увидел на дороге Ахмада ад-Данафа, прибывшего из Багдада! Ала ад-Дин побежал навстречу к своему названому отцу, обнял его и приветствовал. Ахмад ад-Данаф сообщил ему радостную весть о его сыне Аслане, которому уже исполнилось двадцать лет, а Ала ад-Дин поведал Ахмаду ад-Данафу о том, что было с ним, с самого начала до конца, и затем повел его в свою лавку. Слушая рассказ Ала ад-Дина о его приключениях, Ахмад ад-Данаф безмерно удивлялся. В таких беседах они провели ночь. Когда же наступило утро, Ала ад-Дин продал свою лавку и вырученные деньги прибавил к своим сбережениям.

— О Ала ад-Дин, — сказал Ахмад ад-Данаф, — теперь отправимся в Багдад, ведь халиф ждет тебя.

— Нет, — ответил Ала ад-Дин, — поедем сначала в Каир, я хочу повидаться с семьей и родными.

И они все вместе сели на ложе и полетели в Каир Благословенный. Опустились они там на Желтой улице, где стоял дом купца Шамс ад-Дина, и постучали в дверь.

— Кто стучит к нам, когда мы в разлуке с любимым? — спросила из-за дверей мать Ала ад-Дина.

— Это я, Ала ад-Дин, — ответил сын.

Прибежали все родные и близкие, отворили дверь и заключили Ала ад-Дина в объятия. Затем он ввел в дом своих жен и Ахмада ад-Данафа, и все они предались радости и отдохновению. Пробыв три дня дома, Ала ад-Дин велел готовиться к путешествию в Багдад.

— О сын мой, — сказал ему отец, — лучше никуда не езди больше и оставайся у меня.

— Не могу, отец, — ответил Ала ад-Дин, — у меня нет сил терпеть разлуку с моим сыном Асланом.

После этого он, взяв с собой своих родителей, вместе с царевной Хусн Марьям и Зубайдой Лютнисткой отправился в Багдад. Когда они прибыли в столицу повелителя правоверных, Ахмад ад-Данаф явился к халифу и поведал ему о приключениях Ала ад-Дина. Халиф, взяв с собой юного Аслана, вышел навстречу Ала ад-Дину, обнял его и прижал к сердцу. Затем он приказал доставить Ахмада Смутьяна-и-Вора. Когда его привели, халиф обратился к Ала ад-Дину:

— О Ала ад-Дин, вот твой враг, поступай с ним, как хочешь.

И Ала ад-Дин велел отрубить ему голову.

А халиф устроил Ала ад-Дину большой свадебный пир, пригласил судью и свидетелей, и они написали брачный договор Ала ад-Дина с царевной Хусн Марьям. Потом он назначил Аслана предводителем всадников и верховным военачальником и одарил бесчисленными подарками.

Так стали жить все вместе Ала ад-Дин, Зубайда Лютнистка, царевна Хусн Марьям, невольница Жасмин и их сын Аслан, наслаждаясь счастьем и благоденствием, и жили они до тех пор, пока не явилась к ним Разрушительница счастья и Разлучительница близких, имя которой Смерть.

В сказаниях народов о минувших и давних событиях рассказывают (а Аллах лучше всех знает, ибо он самый щедрый, самый могущественный и мудрый, самый милосердный и снисходительный), что жил на свете царь из династии Кисра, справедливый к подданным, разумный и рассудительный. Всевышний Аллах даровал ему добрый нрав, справедливость к подданным, а также страсть покупать рабов и рабынь и женить их. И прислуживали ему тысяча рабов и тысяча рабынь.

Из всех невольников царя выделялся один — не было человека безобразнее его обликом и страшнее видом. Вместе с тем он был самый умный и самый храбрый среди людей того времени. Царь, видя смелость и способности раба, очень полюбил его и не мог расстаться с ним. Был у царя и везир, а у везира — дочь, и не было на свете девушки прекраснее ее. Она была красива и величава, прекрасна и совершенна, стройна и изящна, со снежно-белыми зубами и черными глазами, как сказано поэтом:

Хвала тому, кто сотворил ее из презренной влаги — как велик в своем царстве сотворивший ее! — и поместил в надежном месте на поучение смотрящим! Приближаясь, она пленяет, удаляясь, убивает.

К девушке сватался царь соседней страны, но везир отказал ему, надеясь выдать ее за своего царя, так как он считал свою дочь совершенной по красоте и по доброму нраву и полагал, что царь, как только прослышит о ее достоинствах, не преминет посвататься к ней.

И вот в один прекрасный день, когда везир сидел перед царем, царь обратился к нему:

— Есть у меня к тебе просьба, о везир. Исполнишь ли ты ее?

Везир обнажил голову и воскликнул:

— К Аллаху, Аллаху я взываю! О царь нашего времени! Если бы ты просил мою душу, то я исторг бы ее из груди.

— Я сватаюсь к твоей дочери.

Лицо везира озарилось радостью, он проговорил:

— О царь, моя дочь — твоя рабыня, она всем обязана твоим благодеяниям.

Царь продолжал:

— О везир, не за себя я сватаюсь.

Сердце везира заколотилось, и он спросил:

— За кого же, о царь?

— За моего мамлюка-военачальника, безобразного видом.

А раб этот был создан из пламени гнева, никто и никогда не слышал, чтобы он рассмеялся. Он был грубый, суровый, и никто в державе не хотел и глядеть на него из-за грубости и резкости, из-за изъянов характера, которые укоренились в его сердце. Когда везир выслушал царя, грудь его стеснилась, мысли рассеялись. Он не знал, что делать, но не мог и отказать царю — ведь он уже дал согласие. И везир ответил:

— Разве моя дочь не подданная царя? Пусть он поступает с ней по своему усмотрению.

Но в душе везир затаил на царя ненависть и злобу. Царь меж тем распорядился привести кадия и свидетелей и распорядился заключить брак дочери везира со своим мамлюком, начальником войска. Брачный договор был составлен, и царь велел устроить пир великий, какого раньше не бывало.

Девушку решили выдать замуж, отец же ее сильно горевал, хотя и делал вид, что рад, желая угодить царю. В городе распространилась весть о женитьбе раба на дочери везира, люди сожалели по этому поводу, их постигло великое горе, так как они знали, что девушка прекрасна, а жених безобразен.

Везир вернулся домой и велел приготовить дочь. Слуги начали готовить самое лучшее приданое. Царь со своей стороны велел приготовить все для раба. Вот девушку привели в дом раба, и люди увидели ее лицо. Никто не только не видел лица прекраснее, чем у нее, но даже не описывал, и никто не видел лица безобразнее, чем у мамлюка. Царь приказал показать девушку жениха. Сначала ее ввели в зеленых одеяниях, как об этом сказал поэт:

Она похитила Сердца присутствующих, и скорбь овладела ими. Во второй раз ее видели в красных одеждах, в совершенстве высоких достоинств, как об этом сказал поэт:

Невесту показывали и переодевали, пока на нее не надели одеяния семи цветов. Но раб не поднимал на нее глаз и не обращал внимания, пока не уединился с нею на брачном ложе. Он набросился на нее, овладел ею силой, грубо и неласково. И она возненавидела его всем сердцем, так как девушка, в особенности красивая, любит ласку и нежность.

Когда настало утро и засияло лучезарное светило, раб встал с постели и отправился на службу к царю. Везир же пришел к дочери и застал ее в слезах, горестную, с разбитым сердцем. Увидев отца, дочь бросилась к нему и воскликнула:

— Только Аллах будет между мной и тобой в тот день, когда развернутся небеса и явится истина, чтобы судить. Разве я, занимая небольшой уголок, стесняла тебя в твоем обширном доме? Или же ты пожалел еды, что отдал меня во власть этого грубого насильника, ни одна жилка которого не боится всеславного и всевышнего Аллаха?

— Клянусь Аллахом, дочь моя, — ответил везир, — это случилось не по моей воле и не с моего согласия. Меня вынудили к этому, царь приказал мне. Но, клянусь Аллахом, я сделаю так, что этот раб овладеет женами царя. Я отберу у него царство и передам рабу самое дорогое для него, как сам царь передал рабу самое ценное, что было у меня. И враги его будут злорадствовать, как злорадствуют сейчас мои враги!

И везир приступил к выполнению задуманного, но никому не говорил о своих замыслах. Он стал продавать свои владения и скупать на вырученные деньги рабов, коней, полное вооружение и передавал все это зятю. Он стал учить мамлюка-зятя благородству и великодушию. Эмиры, войско и рабы полюбили зятя везира, влияние его росло. И он стал понемногу забирать в руки власть в государстве.

Так прошло некоторое время, а потом царь сильно заболел. Он созвал придворных, надимов и везиров и заставил их присягнуть своему сыну. Это был красивый, благородный, прямодушный юноша, он не различал, кто ему друг и кто враг. Царь доверил все государственные дела злосчастному везиру, отцу девушки, и вскоре после этого скончался, и его похоронили. Траур продолжался три дня. После этого наследник проехал во главе свиты по городу, слез с коня и сел на отцовский трон.

С этих пор везир стал прибирать царство к рукам. Он играл царем, как мячом, который перебрасывают из руки в руки. Вся власть перешла к мамлюку, а царь и не ведал об этом. Когда везир и военачальник добились своей цели, им осталось только захватить царя. Они вооружились, взяли с собой своих приверженцев, двинулись к царскому дворцу и засели у ворот. Царь же сидел с надимами во дворце и пил с ними вино, не ведая, что готовит им судьба. Везир и его зять-мамлюк не выпускали из дворца ни одного надима и придворного, всех они задерживали. Через какой-нибудь час с царем не осталось ни одного надима. Но тут через ворота прошел юный слуга, на которого не обратили внимания и не задержали. Он вошел к царю и доложил:

— О мой владыка! Все подступы к дворцу заняли мамлюк твоего отца, начальник войска, и везир с обнаженными мечами. Они задерживают всех, кто выходит от тебя. Не знаю, что за этим кроется.

Царь призадумался и сказал:

— Какое же зло причинил им я или мой отец? Но ведь сказал же поэт:

Все же везир и его приверженцы не осмеливались напасть на царя из уважения к его царскому достоинству, но не от слабости, так как у них было много сторонников.

Царь же пребывал в растерянности, потом он встал, открыл сокровищницы — стал осматривать сокровища. Он направился к сокровищнице в центре дворца, осмотрел ее и не нашел ничего стоимостью хотя бы в один динар, кроме разостланного на полу ковра. Он удивился этому, приподнял подстилку и увидел в полу дверь, выложенную мрамором, с железным кольцом. Царь потянул за кольцо, и дверь подалась, и за нею оказалась лестница в двадцать ступенек. Юноша спустился по ней и очутился перед потайным ходом, который вел прямо к морю. Царь ступил туда и обнаружил маленькую комнату, в которой находилось три человека.

А история этой комнаты удивительна. Дело в том, что отец нынешнего царя любил пить вино у моря. В эту комнату каждый день заглядывал солнечный луч и останавливался у потайной двери на страже. Если туда приходил царь, то солнце светило великолепно, а в противном случае катилось дальше. Никто из приближенных царя не знал об этих его посещениях, кроме везира.

Увидев эту комнату, молодой царь очень обрадовался. А напротив двери у берега стояли большие галеры и охраняли выход в море от нападения врагов. На передовой галере находился старый капитан, под его началом было много судов. Он хорошо знал море и был предан покойному царю и нынешнему. Царь приказал тем людям из комнаты кликнуть к нему капитана с галеры. Не прошел и час, как тот прибыл. Капитан сошел с галеры, поцеловал землю перед царем и проговорил:

— Что тебе угодно, о царь? Приказывай мне!

Царь приказал:

— Подведи большую галеру к потайной двери.

Капитан подвел галеру, и царь взошел на нее, а юным рабам, которые остались с ним, царь велел вынести из сокровищниц сокровища. И они вынесли все, не оставив ничего стоимостью хотя бы в динар. Все сокровища были перенесены на галеры, а там было сто человек команды. Царь меж тем приказал одному рабу:

— Ступай к воротам дворца и приглядись. Если сидящие там готовы почтительно служить мне, оставайся с ними. Если же у них иная цель, то извести меня. До твоего возвращения я не отплыву из гавани.

Не успел царь закончить речь, как во дворце раздались крики. Мятежники медлили лишь до тех пор, пока не схватили всех, кто шел к царю. Теперь они требовали от них присягнуть новому царю. И если кто отказывался, сносили тому голову. К мятежникам присоединилась большая толпа, и они уже не боялись никого. Потом бунтовщики с обнаженными мечами ринулись в тронный зал и обнаружили, что дворец уже пуст, а тот, кого они искали, — далек. Они порубили мечами всех оставшихся во дворце рабов и рабынь и растащили сохранившуюся утварь и сокровища. Когда царю доложили о том, что произошло во дворце его отца, и он узнал, что дворцом овладели везир и его приверженцы, он взошел на галеру и велел капитану отчаливать. Они распустили паруса и поплыли быстрее ветра.

Везир же призадумался над тем, каким путем бежал царь, и решил, что тот мог спастись только морем. Он бросился на крышу дворца, всмотрелся в море и увидел галеру, плывущую по морским волнам. Тогда везир закричал капитанам оставшихся в гавани кораблей:

— Догоните их! Тот, кто приведет ко мне царя, получит несметные богатства и станет командовать всеми судами!

А царю он закричал:

— Куда бежишь? Клянусь Аллахом, если ты спасешься, то я велю убить всех твоих женщин и детей! А если вернешься, — будешь сам убит вместо всех них.

Но царь не ответил ему и поплыл дальше, а за ним погнались корабли. Но солнце было уже на закате, а ночью погоня не сумела приблизиться к беглецам. Когда настало утро, они очутились друг против друга. Старый капитан поднялся на корму и крикнул погоне:

— Разве вы не знаете, что со мной находятся отборные моряки и что я искуснее вас на море? Везир захватил власть незаконно и совершил насилие над царем.

Услышав это, преследователи образумились, так как они, оказывается, не знали об измене везира, и решили было присоединиться к царю, но испугались за участь своих жен и детей и стали говорить друг другу:

— Разве вы не знаете, что эти сто моряков сильнее нас на море и что их капитан искуснее нас? Давайте вернемся!

Они возвратились во дворец и доложили везиру:

— Клянемся Аллахом, о повелитель, мы не напали на их след и не знаем, то ли они поднялись на небо, то ли провалились под землю.

Везир стал кусать руки от досады, что упустил царя. Народ же в городе не знал, что произошло. Потом прошел слух, что царь убит и что вместо него царем стал Каракуш, начальник войск. Народ на этом успокоился, а мамлюк укрепился на престоле и передал бразды правления везиру, поручив ему все государственные дела. Итак, они добились своего.

А теперь оставим их и поговорим о царе. Он и его спутники плыли днем и ночью, утром и вечером. Наконец они прибыли на один остров и пробыли там два-три дня, потом набрали пресной воды и снова поплыли. Так было, пока юный царь не утомился от трехмесячного плавания по морю и днем и ночью; тогда он отправился к капитану и заговорил:

— Отец, вели плыть к горе Каф.

— Нет! — ответил капитан.

— Может быть, ты хочешь навеки оставить нас в море?

— Нет.

— Так куда же ты хочешь плыть?

Тогда капитан велел дозорному подняться на мачту и осмотреться кругом: направо, налево, вперед и назад. Тот осмотрелся и увидел вдали что-то большое и темное. Он спустился и доложил капитану. Они повернули в том направлении, плыли шесть дней и ночей, пока не оказались перед высокой горой, упиравшейся в небо. Гора заполнила все кругом и закрыла небо. Посредине горы виднелась огромная пещера, а у входа в нее — громадный медный идол. Вместо глаз у него были яхонты, а руки были простерты к морю. Моряки не знали, что внутри идола, они только видели ослепительный свет, исходивший от него. Корабли продолжали плыть к горе и оказались прямо под рукой идола. Здесь они по воле Аллаха остановились и не могли сдвинуться с места. Царь было подумал, что они остановились нарочно, но тут сам капитан и матросы взялись за весла, однако корабль оставался на месте. Тогда капитан поднялся на самую высокую мачту, посмотрел и увидел напротив корабля идола с вытянутыми руками. Он опустился, порылся в своих вещах и вытащил оттуда книгу, в которой были описаны трудности и опасности, подстерегающие людей в море. Капитан стал перелистывать книгу страницу за страницей и дошел до двадцать первого листа. Некоторое время он читал, задумался на минуту, потом ударил себя по голове так сильно, что из ноздрей побежала кровь. Царь подошел к нему и спросил:

— Что с тобой, дядюшка?

— Да будет тебе известно, сын мой, — отвечал он, — что мы находимся в страшном, гибельном месте. Опасность исходит от пещеры и от идола с протянутой рукой, в которой находится талисман. Любой корабль, с какой бы стороны ни прибыл, плывет до тех пор, пока не очутится как раз напротив идола. Как только дойдет до идола, он останавливается и не может никуда двинуться, пока вся команда не умрет от голода и жажды. Здесь уже погибло много народу. Гребцы гибли, сколько бы они ни гребли, так как не могли сдвинуть с места корабль. Давайте вручим наши жизни всевышнему и всеславному Аллаху и будем ждать событий.

Когда царь выслушал его, он изменился в лице и подумал: «Мы спаслись от малой смерти и пришли умирать, как овцы, не будучи в состоянии ничем помочь себе».

Потом царь поднялся и сказал:

— Смерти не миновать!

Он подоткнул под пояс полы одежды, поднялся на палубу с твердым намерением броситься в море и подплыть к идолу, чтобы убрать его с места, но капитан вцепился в него и сказал:

— Мы оставили ради тебя своих жен и детей, а ты теперь хочешь пожертвовать жизнью? Клянусь Аллахом, этого никогда не будет. Даже если бы нам всем пришлось испить чашу смерти, мы не пожалели бы своих душ ради спасения твоей. Если мы погибнем, то станем искупительной жертвой за тебя.

Потом капитан обратился к остальным путникам и воскликнул:

— Тому из вас, кто высадится на этой горе, поднимется к пещере и разобьет идола, я подарю все, что он пожелает.

И он стал прельщать моряков богатством. Один из них встал и бросился в море. Он подплыл к подножию горы, но не нашел дороги, чтобы подняться к пещере. Тогда он медленно поплыл вокруг горы и нашел удобное место. Он начал подниматься, подошел вплотную к пещере и хотел уже пройти в нее, но внезапно полетел вниз головой в море и погиб. Десять моряков один за другим пытались забраться в пещеру, и все погибли. Тут оставшиеся в живых прекратили попытки.

Тогда решился на это царь. Он повесил через плечо меч, не стал советоваться с капитаном, прыгнул, очутился в море и поплыл. Капитан стал кричать: он звал его назад, но тот не вернулся. Царь добрался к подножию пещеры и убедился, что в самую пещеру человек не в состоянии проникнуть. Из нее исходил ослепительно яркий свет, словно лучи, отраженные стальным зеркалом. Царь спустился назад к берегу моря и попросил капитана:

— Дай мне топор или кирку. Может быть, мне удастся выдолбить в скале ступеньки. В пещеру ведь невозможно проникнуть из-за блеска, слепящего глаза.

Капитан протянул ему топор. Царь взял его и снова стал подниматься в гору до отвесного и гладкого места. Там он начал долбить скалу топором, пока не выдолбил ступеньку для ног. Он стал на ступеньку и принялся вырубать следующую, потом еще и еще, пока не очутился у самой пещеры. Посмотрел он внутрь и увидел место, какого никто не видывал. Это была просторная пещера, у входа ее высились колонны из гладкого камня, медный идол сидел на троне из китайской стали, глаза его были из яхонта, а ладонь устремлена к морю. Царь направился прямо к идолу, сел у его ног и ударил топором. И вдруг, согласно предопределенной воле и предначертанному року, идол опрокинулся. Он упал на ту самую руку, в которой был талисман. Рука сломалась, идол пролетел по воздуху и рухнул в море. Как только идол коснулся воды, корабль понесся вперед словно молния. Капитан крикнул матросам:

— Проклятие вам! Подождите, пока подойдет сын вашего владыки!

Те пытались остановить корабль, но не смогли, ибо он несся, как туча. Царь увидел, что корабль уходит, и воскликнул:

— Горе, они покинули меня и отплыли! Но клянусь Аллахом, не по своей воле они отплыли, их удерживал только идол, а когда он рухнул в море, то их понесло.

Он преклонил колени и произнес:

— Нет мощи и силы, кроме как у великого Аллаха!

Он бродил по горе около часа и вдруг увидел вдали что-то темное. Он двинулся в этом направлении и шел, пока не оказался над местностью, где было много ручьев и деревьев, соловьев и иных птиц. Деревья были густые, а ручьи — полноводные, земля там была амброй, а растения — шафраном. Он стал спускаться с горы и шел весь день до самого заката, а потом заночевал. Когда забрезжил рассвет, царь встал и снова двинулся в путь, пока не дошел до крайней рощи. Он вошел в нее, напился воды и поел плодов. Так он гулял, наслаждаясь тенью деревьев и пением птиц до самого вечера. Ночью он заснул, забравшись на дерево, а утром снова пустился в путь. Так он бродил по лесам три дня с утра до вечера, а ночевал там, где Бог пошлет. На четвертый день он подумал: «До каких же пор мне скитаться здесь? Мне, конечно, надо идти до края леса». И он снова продолжал путь весь день до самого вечера. Ночью он поспал там, где остановился, а утром опять двинулся в путь, шел почти до полудня, вышел из леса и очутился на равнине. Он вгляделся в глубь равнины и вдруг увидел, что вдали чернеет что-то и вьется дым. Он направился прямо в ту сторону. «Пойду-ка я туда. Может быть, смогу купить чего-нибудь поесть, а то мне уже надоели плоды». Он прибавил шагу и пришел к месту перед самым закатом солнца. Это был город с величавыми башнями и высокими стенами, в котором жители могли чувствовать себя в безопасности, а было их там великое множество. Он вошел в город и направился к странноприимному дому. На скамье перед домом сидел старик. Юноша подошел к нему, заговорил:

— О господин, прошу тебя приютить меня.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил старик, встал со своего места, взял гостя за руку и ввел в дом. Царь вошел и не увидел в комнате никакой подстилки для сидения[27]. Он обратился к хозяину:

— Нет ли у тебя циновки, чтобы сесть?

— Нет, мой господин.

Тогда царь вручил ему перстень с пальца и сказал:

— Оставь его у себя до утра за циновку.

Старик постелил ему циновку и вышел, царь же, оставшись один, тотчас заснул. Когда настало утро и солнце озарило мир, юный царь вызвал хозяина и приказал:

— Ступай на базар и продай тот перстень.

Старик пошел на базар, где ему сказали: «Этот перстень стоит сто динаров, ибо это именной перстень наследника престола». Хозяин продал его, но царю от выручки досталась только ничтожная часть. Он же ничего не сказал по благородству характера и великодушию. Юный царь пробыл в том доме несколько дней и потратил все, что получил за перстень, и у него не осталось ни гроша. Тогда он стал отрывать звенья от своего драгоценного пояса и продавать их один за другим. Он отдавал их хозяину, тот продавал и распоряжался выручкой, как ему хотелось, а царю доставалось от продажи лишь два кирата от каждого динара. Царь понимал это, но совесть не позволяла ему сказать что-нибудь. Кончились все драгоценности царя, тогда он сорвал рукоять меча и продал ее. Потом очередь дошла до пояса, и у царя не осталось ничего, кроме одежды на теле. У него деньги кончились, а у хозяина накопилась значительная сумма, и царь разорился. Он пришел к хозяину, а тот спросил его:

— Ну, что ты думаешь продать?

— Клянусь Аллахом, у меня не осталось ничего, на что я мог бы прожить.

— О мой господин, — сказал ему хозяин, — а разве тебе не приходилось слышать стихи поэта?

— Да ведь на тебе, — продолжал он, — новая атласная каба, она стоит больших денег, продай ее и купи взамен грубую кабу. Продай тюрбан и купи себе попроще, а потом продай кафтан и купи такой, как у всех. Продай всю свою одежду!

Царь ответил:

— Делай, как считаешь нужным!

Хозяин стал продавать его вещи и присваивать себе половину, так что вскоре у царя не осталось ровно ничего. Он остался в таком положении, что, когда он шел по улице, пыль поднималась ему прямо в лицо, рубаха на нем была ветхая. Без воротника и рукавов, с тюрбана давно исчезли узоры, рисунки и бахрома, шаровары подвязаны были простым шнурком.

И вот, когда он убедился, что у него не осталось ни гроша на расходы и что продавать уже нечего, он явился к хозяину странноприимного дома, который повел такие речи:

— О господин, ты знаешь, что все мое достояние — постоялый двор, что я должен уплатить в казну плату за откуп постоялого двора. Осталось пять дней этого месяца, а потом начнется следующий. Что ты уплатишь мне?

— Клянусь Аллахом, о хозяин, — ответил царь, — мне нечем заплатить тебе.

Тут хозяин сказал ему:

— О господин, можешь прожить у меня эти свои пять дней, а потом оставь меня и ступай своей дорогой.

Юный царь подумал: «Он бессовестен, клянусь Аллахом! Продал мою одежду за сколько хотел, я же не стал требовать с него отчета. Но каждый поступает в меру своего благородства». Он поднялся и покинул постоялый двор, весь в слезах. И побрел он, огорченный и полный гнева, и не знал, куда держать путь. Он подумал: «Если я лягу спать у какой-нибудь лавки, то, по злосчастью, воры могут проникнуть в нее и ограбить, а ведь заподозрят только меня — чужестранца, который спал у дверей». И он продолжал идти дальше. Голод стал одолевать его. «Может быть, мне попросить милостыню? Но, клянусь Аллахом, этого никогда не будет», — подумал он. И он произнес стихи, подражая Али ибн Абу Талибу, — да почтит Аллах его лик:

— Клянусь Аллахом! — воскликнул он. — Я не сделаю этого, если даже умру от голода!

Царь продолжал свой путь и пришел к открытой мечети. Он вошел туда, подумав: «Может быть, мне удастся переночевать здесь, а утром Аллах пошлет чего-нибудь». Не пробыл он там и часа, как вошел муаззин и спросил:

— Что тебе нужно, о юноша?

— Я бедный странник, а бедным покровительствует Мухаммед — да благословит его Аллах и да приветствует.

Но муаззин прогнал его, крича:

— Вставай и уходи из храма великого и славного Аллаха! Ты не иначе как лжепророк! Если сейчас же не выйдешь, я раскрою тебе череп вот этой сандалией!

Юноша встал, — а из глаз его текли обильные слезы, — и воскликнул:

— О Господи, ты лишил меня царства и даровал такую долю! Хвала тебе за то, что ты назначил мне.

Он снова медленно зашагал по дороге и пришел к печи для обжига извести. Он подошел ближе и увидел черного ваккада, который сидел и топил печь. Царь смиренно приветствовал его и спросил:

— О господин, сделай милость, разреши мне переночевать у тебя! Я — странник.

— Садись, — пригласил истопник. Царь сел, а истопник обратился к нему с вопросом:

— А ну, выкладывай, какое у тебя ремесло? Ты живодер? Или груши околачиваешь?

— Клянусь Аллахом, я ничего не смыслю в этом.

— Так чем же ты кормился?

— Последний раз я ел два дня назад.

— А что будешь есть завтра?

— Не знаю.

— Придется тебе поступить ко мне подручным.

— А что я буду делать? — спросил царь.

— Будешь подавать мне навоз, принимать от меня сырой кизяк, выносить золу, готовить кизяк и делать на базаре покупки.

— Хорошо, господин, — ответил царь. Он заночевал у него прямо в помещении для топки. На другой день царь взялся за дело, подавая кизяк и вынося золу. Так он проработал целый год. Спустя год истопник сказал ему:

— Горе тебе, до чего же ты тупой! Ты уже целый год работаешь со мной, а не научился топить печь.

— А чего бы ты хотел от меня, хозяин?

— Брат старшины цеха бадастов устраивает пир. Он пригласил и меня, мне неудобно отказаться и не пойти, ведь они скажут: «Он чванится и стыдится нас!»

— Так иди, — сказал царь хозяину, — я буду топить вместо тебя.

Истопник показал подручному, как топить, оставил его у печи и пошел в гости. А юноша топил с утра до самого вечера. Настала первая треть ночи. Вдруг он услышал громкие крики, потом к нему ввалились четыре человека с обнаженными мечами. Один из них подбежал к царю и хотел уж ударить его мечом, но товарищ закричал:

— Не убивай его!

Юноша онемел от страха, а один из вошедших взял его за руку и вывел из помещения топки. А у трех других было в руках что-то наподобие сундука из ивового дерева. Они бросили сундук в топку и спросили юношу:

— Ты истопник?

— Нет, мой господин, я всего только помощник.

Они стали его предупреждать:

— Этой ночью чуть было не пролилась твоя кровь. Ты храни тайну, не разглашай ее. Здесь ничего не было, ты не знаешь нас, а мы не знаем тебя.

А потом они пообещали принести ему назавтра плату за молчание, оставили его и вышли. А сердце юноши трепетало в страхе от того, что он видел своими глазами.

После их ухода царь снова принялся топить. Он заглянул в окошечко в печи и увидел в пламени сундук. Вокруг него бушевал огонь, но он не горел. Царь был поражен, так как даже целая гора сгорела бы в пламени этой печи. Он вышел, осмотрелся по сторонам — никого нет.

Тогда он взял лопату для золы, подтянул ею сундук и извлек его из огня. Сундук словно и не был в печи! Он был заперт, царь открыл его и увидел вышитые золотом ткани, каких не видывал глаз человека. Все помещение осветилось от драгоценных каменьев на тех тканях. Царь удивился, раздвинул ткани — и вдруг под ними оказалась девушка, красоты неописуемой, с высокой грудью, станом тонким, как копье, челом, как светлая заря, с гладкими щеками, насурьмленными глазами, пышными бедрами. Хвала тому, кто создал ее из презренной влаги, как об этом сказал поэт:

Девушка была без чувств от банджа, и юноша подумал: «Я сниму ее драгоценные одеяния и спрячу. А когда она придет в себя, то скажу, что ее раздели те, кто принес ее». Он подошел к ней, снял с нее все одежды и украшения, закопал их там в углу, потом вернулся на свое место и опять взялся за свою печь. Прошел какой-нибудь час, девушка потянулась, пришла в себя и произнесла:

— Эй, ты, смоква, лимон, базилика?

— Ты что, безумная? — воскликнул юноша. — Или, может быть, глупая? Что с тобой случилось?

Она открыла глаза, увидела себя в помещении для обжига извести и спросила:

— Что случилось? Кто принес меня сюда? Где мои одежды?

— Я не видел твоих одежд, — ответил юноша, а потом рассказал ей обо всем подробно, о том, как ее бросили в огонь, как она не сгорела, как он извлек ее из огня. Она в ответ промолвила:

— Ты говоришь правду.

Потом она встала и вышла, а к тому времени уже настала последняя треть ночи.

А женщина эта была царицей города. Когда настало утро, царица велела одному из своих слуг:

— Ступай, возьми мула и поезжай на нем к печи такого-то, захватив с собой лучшие одеяния, какие ты найдешь в кладовой, и приведи поскорей истопника ко мне.

Слуга отправился и прибыл к печи. Истопник-негр уже вернулся домой, а бывший царь вышел по делу. Придворный вошел к истопнику и сказал:

— О господин, это место не подобает тебе, да избавит тебя Бог от ремесла истопника, вставай.

Истопник был поражен этими речами и спросил:

— За кого ты меня принимаешь, о господин?

— Вставай! — был ответ.

Они вышли из помещения, и истопник увидел у входа привязанного мула и драгоценные одеяния. Слуга одел его в дорогие одежды, посадил на мула, и они вдвоем поехали ко дворцу царицы. Там слуга попросил разрешения войти к царице и ввел истопника. Увидев его, царица спросила:

— Кто ты?

— О повелительница! — отвечал он. — Я человек, который сам спрашивает себя: «кто ты?»

— О злосчастный, — воскликнула она, — откуда явился ты сюда?

— Из печи для обжига извести, — отвечал истопник.

— А у тебя там есть еще кто-нибудь?

— Да, о повелительница, есть у меня подручный.

Царица тотчас приказала слуге:

— Ступай с ним и приведи подручного. А этому оставь одеяния, которые я подарила ему.

И вот слуга и истопник-негр пошли назад к дому. Истопник быстренько подошел к топке и, застав юношу уже вернувшимся с базара, подбежал к нему, ударил его по лицу и сказал:

— Сколько раз Говорил я тебе, сын потаскухи: «Служи мне исправно, я осчастливлю тебя, сам разбогатею благодаря тебе и для тебя кое-что сделаю». Ты же только отлынивал! Вставай, горе тебе! Вставай же, иди!

Тут юноша встал и вышел, сел на мула, и слуга повез его в баню. Там его вымыли, подстригли и причесали. Когда юноша вышел из бани, слуга набросил на него платье стоимостью в пятьсот динаров. Юноша погнал мула вперед, а слуга шел перед ним. Так они прибыли в царский дворец. Юноша сошел с мула, и они со слугой направились во дворец, а у входа встретили истопника-негра, который пытался пройти вместе с ними. Царский слуга спросил:

— Горе тебе, куда ты идешь?

— Я войду вместе со своим подручным, — отвечал тот.

Слуга закричал на него, ударил, и тот вернулся домой одиноким, лишившись подручного.

Доложили царице, и она велела ввести юношу. Он прошел через длинный дехлиз, где стояли придворные и слуги, увидел сказочные богатства, которые заставили его забыть сокровища отца, забыть все унижения и невзгоды. Он продолжал идти, а впереди него шел слуга. Потом отдернули завесу, и он увидел ту, которую видел раньше, как об этом сказал поэт:

Она поразила его разум и похитила сердце, завладела всем его существом. Царица усадила юношу рядом с собой, потом велела принести яства, стала угощать его, села к нему на колени, начала целовать его. Они насытились едой, и им принесли вина, и пили они до самого вечера. Потом царица ушла в свои покои, а юноша лег там, где ему отвели место. А утром они вновь стали есть, пить вино и весело беседовать. Так прошло три дня. На четвертый день царица позвала юношу и предложила:

— Выбирай из моих богатств что тебе нравится, а мне верни мою одежду.

— Не видел я твоей одежды, — отвечал тот, — тебя принесли в том, в чем ты сама себя видела.

— Что тебе дороже, — спросила царица, — роскошь, в которой ты сейчас находишься, и возможность наслаждаться моим видом или одежда в пятьсот динаров? Если ты принесешь мои одежды, то я дам тебе десять тысяч динаров.

Когда юноша услышал это, он сказал:

— Одежда закопана в углу топки.

— Ступай и принеси, — приказала она. — Я уплачу тебе то, что обещала. Ступай же да поскорей возвращайся с одеждой!

Он поспешил к топке, откопал одежду и принес ее царице. Увидев свои одежды, царица сильно обрадовалась, лицо ее засияло, и она обратилась к юноше:

— Да будет тебе известно, я знала, что одежда находится у тебя, так как ты рассказал мне, что извлек меня из огня, который не повредил мне. Если бы на мне не было того платья, то я превратилась бы в пепел. Знай, что в кармане платья лежит бусина, которой повинуются сто племен джиннов. Я покажу тебе некоторые свойства этой бусины.

С этими словами она расстегнула ворот на груди, вытащила небольшое ожерелье и сняла с него бусину с письменами. Она положила бусину на пол и произнесла:

— Эй, слуги, откликающиеся на эти имена, повелеваю вам начертанным на бусине именем великого Аллаха, предстаньте здесь!

Немедля перед ней явились три джинна, каждый высотой в десять локтей, с мерзкими лицами, раскосыми глазами, с лапами и когтями, как у зверей. Царь испугался и раскаялся, узнав о свойствах бусины. А эти существа промолвили:

— Приказывай, что желаешь!

Девушка сказала:

— Немедля приведите тех четырех, которые хотели сжечь меня, будь они на небе или под землей.

Джинны пропадали целый час, потом приволокли четырех мужчин, связанных и закованных, в жалком состоянии. Она взглянула на них и воскликнула:

— Горе вам, что я вам сделала плохого, как вы решились подвергнуть меня такой казни?!

А потом она крикнула:

— Снесите им головы!

— Посмотрел я на них, и вот головы их уже слетели, — рассказывал потом царь.

А трупы их по приказу царицы бросили в море. Потом она подала знак джиннам удалиться, повернулась к юноше и заговорила:

— О юноша, этих четверых я избрала своими надимами. Я пила, ела вместе с ними, а они наслаждались лицезрением моей молодости. Но они не удовлетворились этим и захотели разврата и прелюбодеяния. А я ведь девушка! Может быть, если бы вместо четырех был один, он уговорил бы меня исполнить его желание. Но они стали ревновать один к другому и строить друг против друга козни. Они сговорились бросить меня в печь, но Аллах спае меня от зла, которое они готовили мне, благодаря этой бусине и начертанному на ней имени.

Потом царица посмотрела на юношу и сказала:

— Мое платье стоило тысячу динаров. Эй, невольница, принеси деньги!

Невольница принесла двадцать кошельков. В каждом из них было по тысяче динаров.

— Возьми себе это, — сказала царица, — и открой лавку. Пить и есть будешь за мой счет. Когда тебе нужен будет конь, — моя конюшня в твоем распоряжении. Располагай также как своим моим домом. Все в твоем распоряжении! А я буду показываться тебе только изредка.

— О госпожа моя, все богатства на земле не стоят для меня кончика твоего ногтя. Неужели я открою лавку и уйду и не буду видеть твоего прекрасного лица?

— Клянусь тебе, — ответила она, — я не разлучусь с тобой.

Она велела принести свиток Корана и хотела поклясться, но он попросил:

— Поклянись, что оставишь меня у себя сорок дней и все будет так, как у нас было раньше.

— Хорошо, — согласилась она.

Потом она поклялась, как он просил, а его заставила поклясться, что он не изменит ей, покуда они будут вместе. Они поклялись друг другу и поверили этим клятвам. И они стали вести прежний образ жизни, предаваясь удовольствиям, играм, наслаждениям. Так они жили самым приятным образом, но вот прошло тридцать пять дней, и в сердце юноши вспыхнул неугасимый огонь и пламя, которое невозможно потушить по двум причинам: во-первых, от любви к девушке и терзания в сердце, ибо он не мог достичь желаемого, а во-вторых, из-за бусинки, которая была у нее. Вот осталось от обещанного срока пять дней, и он стал размышлять, какую бы придумать хитрость.

Тогда он подумал об аптекаре, с которым коротал время, когда выходил от девушки. Однажды он сказал царице:

— Я пойду на базар и скоро вернусь.

— Ступай с Богом, — отвечала она.

И вот он вышел из дворца и направился в лавку своего друга и поболтал с ним немного. Потом завел такой разговор:

— О господин, я хочу рассказать тебе кое о чем, только стыдно мне говорить.

— О чем же это? — спросил тот. — Чего ты стыдишься?

Юноша ответил:

— Нет никакого сомнения в том, что я женился на девушке скверного нрава. Каждый раз, когда я пытаюсь снять с ее лица покрывало, она не дается, и я не могу ничего поделать с ней. Помоги мне.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил его собеседник.

Тогда юноша развязал платок и вручил ему два динара. Аптекарь, увидев золотые монеты, протянул руку к точным весам, достал разных снадобий, завернул их в лист бумаги и сказал:

— В один прием положено пить этого зелья ровно один кират — не больше, не меньше, тогда девушка проспит три дня.

Юноша взял у него зелье, спрятал на груди, вышел из лавки и вернулся во дворец.

Когда он вошел, девушка сидела у себя. Она поднялась навстречу ему, усадила рядом с собой на трон, и они стали пить и есть до самого вечера. Юноша забавлялся с ней около часа, а потом притворился пьяным. Он наполнил чашу и протянул ей, потом налил снова и выпил сам. Наполнил в третий раз и поднес руку с чашей к уху, будто почесать, а сам вытащил из уха и незаметно высыпал в вино четверть дирхема зелья и протянул чашу девушке. Не успела она пригубить вино, как в голове у нее помутилось. Тогда юноша подхватил ее под руки и уложил на трон, целуя. Потом он протянул руку и расстегнул ей платье. На шнурке ее шароваров он увидел связку из двадцати узлов. Он стал развязывать узлы один за другим, развязал десять, а в одиннадцатом увидел бусину. Только попробовал он снять бусину, как кто-то ударил его сзади и повалил лицом вниз. Он повернулся и увидел старуху, которая, словно хищная птица, стояла над ним.

— Горе тебе! — закричала она. — Где твоя совесть, негодяй, где твоя клятва! Горе тебе! Ты изменил клятве и нарушил обещание и слово! Разве ты не помнишь, как без меча отрубили головы тем четырем мужам? Неужели ты думаешь остаться целым, если снимешь покрывало с ее лица?

Юноша решил схитрить и сказал старухе:

— О госпожа, меня побудили к этому опьянение и любовь. Ведь ты знаешь, что мужчины от любви теряют голову.

— Клянусь Аллахом, я простила тебя! — воскликнула старуха. — Ложись с ней, обнимай ее и целуй, а я буду охранять вас.

А юноша сказал про себя: «Да не укроет тебя Аллах покровом своей милости, о злосчастная старуха!» Потом он забрался к девушке под платье и только то и делал, что пытался отвязать бусину. Отвязав, он положил ее в рот. Завладев бусиной, юноша встал и обратился к старухе:

— О злосчастная старуха, дашь ты мне открыть ее лицо?

— Что ты говоришь, мошенник, ты что, пьян?

— Клянусь Аллахом, о госпожа, я пошутил с тобой и прошу завтра ничего не говорить царице.

Она поклялась ему молчать, потом отвела его в комнату и заперла, а сама вернулась к девушке, снова завязала все развязанные узлы, успокоилась и легла спать на своем месте.

А юноша, когда остался один, вспомнил свою страну и то, что случилось с его родными, и как лишили его царства. Он вынул изо рта бусину и подумал: «Дай-ка я испытаю ее, быть может, она поможет мне». Он положил ее на пол и произнес:

— О рабы этих имен, повелеваю начертанным здесь именем великого Аллаха, доставьте меня сейчас же в мой дворец.

Не успел он произнести эти слова, как видит, что летит между небом и землей.

Не прошло и мига, как юноша опустился на террасу своего дворца. Он подошел и увидел, что на нем почивает мамлюк его отца, а вокруг спят юные рабы и слуги. Он сделал несколько шагов и пнул сильно ногой мамлюка по ребрам, чуть не сломав их. Тот проснулся, встревоженный. Увидев царя, он испугался и подумал: «Если бы вся мощь государства не стала на его сторону, то он не дерзнул бы напасть на дворец». Но потом он осмотрелся и видит, что его рабы спят, а с сыном его благодетеля нет ни воинов, ни меча. Он решил, что тот скрывался до сих пор во дворце, и ему захотелось расправиться с ним. Раб вскочил и закричал:

— Эй, мошенник, может быть, ты думаешь, что твои подручные отберут у меня царство? Они будут помышлять только о твоей погибели!

И он бросился на юношу, ударил его оземь, а царь перед рабом был словно воробей у ястреба в лапах — мы ведь говорили уже о храбрости, мощи и доблести мамлюка. Тут юноша крикнул:

— О рабы этих имен, хватайте его!

Мамлюк пытался подойти к нему снова, но не смог. Он поразился этому и громко позвал своих слуг. Те повскакали с мест, увидели сына царя, который был их покровителем, узнали его. Мамлюк Каракуш крикнул им:

— Хватайте его, горе вам!

А царь сказал:

— О рабы этих имен, держите их!

И ни один слуга не смог пошевелиться.

Раб закричал им второй раз, но они ответили:

— С нами то же, что и с тобой.

А царь воскликнул:

— Горе тебе, о Каракуш! Теперь уж не мечтай о царстве: у меня есть имя, при помощи которого я могу снести эти горы.

— При чем тут я, о господин, — взмолился Каракуш, — во всем виноват везир.

И тут он увидел везира, который спустился сверху из дворца, предстал перед ним и спросил:

— Кто принес меня сюда?

— Посмотри-ка! — ответил Каракуш.

Тот посмотрел и увидел царя и джиннов рядом с ним. Царь спросил его:

— Что тебе сделал плохого мой отец, что ты подверг меня таким мукам?

— Твой отец, — ответил везир, — отобрал у меня самое дорогое для меня существо и отдал вот этому мамлюку. А я отобрал у него самое дорогое для него и отдал тому же мамлюку. Отомстив, я уже не беспокоился, хороша ли моя судьба или плоха.

Тут по приказу царя джинны бросили обоих в темницу, а глашатай объявил о возвращении царя, и подданные очень обрадовались. Царь созвал вельмож, те явились и стали просить пощады, и он простил их. Затем царь велел джиннам привезти девушку, и джинны вернулись с ней через какой-нибудь час. Царь рассказал ей свою историю с начала до конца, и она дивилась ей бесконечно. Он попросил ее выйти за него замуж, и она согласилась. Заключили брачный договор, он стал ее мужем. Она завоевала его уважение и попросила вернуть ей бусину, он же ответил:

— Нет смысла возвращать бусину на прежнее место, ибо нет надобности в отражении нападающего врага.

Царь велел вывести из темницы везира и раба, распять их и прибить гвоздями. И они мучились, пока не умерли от голода и жажды.

А царь и его жена зажили в своем царстве приятной жизнью, пока их не разлучила смерть.

Рассказывают, что однажды Харун ар-Рашид сидел на троне в окружении своих приближенных и в это время к нему явился один из евнухов, держа в руках венец из чистого золота, украшенный жемчугами, яхонтами, изумрудами и другими драгоценными камнями.

Поцеловав землю перед халифом, евнух сказал:

— О повелитель правоверных, царица Зубайда, целуя перед тобой землю, говорит так: «Тебе известно, что я приказала изготовить этот венец для тебя, и он почти готов. Остается лишь украсить его крупным царским жемчугом. Я поискала в своей сокровищнице, но не нашла там жемчугов, достойных этого венца!»

Халиф тотчас велел слугам и приближенным найти крупные жемчужины и отослать их царице Зубайде. Слуги и казначеи перерыли всю царскую казну, сокровищницы и кладовые, но не нашли подходящего жемчуга. Узнав об этом, халиф разгневался и закричал на своих людей:

— Возможно ли? Я — халиф, царь царей всего мира — и не могу достать ни одной крупной жемчужины! Подите разузнайте, что есть у купцов!

Слуги, расспросив купцов, доложили халифу:

— Повелитель, такого жемчуга нет у купцов Багдада. Если и можно найти такой жемчуг, то лишь у человека по имени Абу Мухаммад Ленивец, который живет в Басре[28].

Халиф приказал своему везиру Джафару составить письмо наместнику Басры Мухаммаду аз-Зубайри, чтобы тот немедленно отправил Абу Мухаммада Ленивца к повелителю правоверных. Везир тотчас изготовил письмо и вручил его личному гонцу халифа Масруру. Масрур взял письмо и отправился в Басру, а прибыв туда, явился к наместнику Мухаммаду аз-Зубайри. Наместник встретил халифского гонца радостно и оказал ему большие почести, а когда прочитал письмо повелителя правоверных, с охотой и усердием приступил к исполнению приказа. Он отрядил своих людей, и они вместе с Масруром двинулись к дому Абу Мухаммада Ленивца. Прибыв на место, Масрур постучался в ворота, а когда на стук вышли слуги, велел передать их хозяину, что его требует к себе сам халиф. Слуги тотчас воротились в дом, доложили Абу Мухаммаду. Тот вышел к гостям и увидел, что у дверей стоят доверенный повелителя правоверных Масрур и люди наместника Басры Абу Мухаммада аз-Зубайри.

Абу Мухаммад смиренно поцеловал перед ними землю и сказал:

— Я с охотой и усердием выполню приказ нашего повелителя, но сначала пожалуйте в дом.

— Зайти-то можно, только ненадолго, — ответил Масрур, — ибо повелитель правоверных ждет твоего прибытия.

— Не беда, — сказал Абу Мухаммад, — входите, а я тем временем соберусь.

После долгих уговоров и настойчивых просьб хозяина гости зашли в дом, а дом тот был роскошный и богатый, и убранство необыкновенное. Все комнаты были обиты лазурным шелком, шитым золотом. Хозяин приказал слугам нагреть баню при доме и повести туда Масрура. Войдя в баню, Масрур еще больше удивился: стены дивно разукрашены золотом и серебром, пол выстлан прекрасным мрамором, а вода надушена розовым маслом и благоухает! Слуги проворно исполняли малейшее желание Масрура. Когда он вышел из бани, на него накинули богатый златотканый халат, а затем повели в покои, где их ожидал хозяин. Там даже потолок был обит шелком и бархатом, украшен золотом и драгоценными каменьями, а все сиденья в зале были золотые. Абу Мухаммад сидел на ложе, стоявшем на золотом возвышении, усыпанном жемчугами. Когда вошел Масрур, хозяин встал, встретил его словами привета, усадил рядом с собой и приказал накрывать столы, подавать разные яства. Когда начался пир, Масрур, восхищенный изобилием диковинных блюд, воскликнул:

— Клянусь Аллахом, я не видел подобного стола даже у повелителя правоверных!

От золотых подносов с кушаниями поднимался ароматный пар. Гости поели и попили, а затем отдохнули до полудня. Хозяин подарил каждому гостю по пять тысяч динаров, а на следующий день — по шелковому халату, расшитому золотом: у радушного хозяина гостей принимают по-царски! Наконец Масрур напомнил о том, что халиф ждет их и может разгневаться. Но Абу Мухаммад удержал халифских посланцев еще на день.

На третий день слуги оседлали кровного мула золотым седлом, изукрашенным жемчугами и драгоценными каменьями. Заметив это, Масрур сказал себе: «Если он явится к халифу с такой пышностью, неужели повелитель наш не спросит, откуда у него такие богатства?»

Затем, попрощавшись с Абу Мухаммадом аз-Зубайри, путники покинули город Басру и отправились в Багдад. Прибыв в столицу, они тотчас направились во дворец и предстали перед халифом. Повелитель повелел им сесть, Абу Мухаммад опустился на землю и почтительно сказал халифу:

— О повелитель, я привез тебе небольшой подарок, дай позволение, и я преподнесу его тебе.

— Дозволяю, — молвил Харун ар-Рашид.

Абу Мухаммад приказал слугам открыть сундук, и они извлекли оттуда богатые дары, и среди них — золотое деревцо с изумрудными листьями и плодами из красного яхонта и белого жемчуга. Халиф был поражен красотой и богатством подарка. Затем по знаку Абу Мухаммада принесли другой сундук, где был шелковый шатер, увенчанный жемчугами, рубинами, изумрудами и другими драгоценными камнями. Колышки шатра были из индийского сандалового дерева, а полотнища усыпаны зелеными изумрудами. На нем красовались изображения птиц и зверей, шитые жемчугами, рубинами, изумрудами, хризолитами и другими каменьями. Увидев чудесный шатер, халиф Харун ар-Рашид возрадовался. Обращаясь к нему, Абу Мухаммад Ленивец сказал:

— О повелитель правоверных, не думай, что я привез тебе эти дары ради корыстной цели или для того, чтобы заслужить твое благоволение. Я простой человек, а эти вещи достойны лишь повелителя правоверных! И если ты позволишь, я развлеку тебя кое-чем, на что я способен.

— Что ж, показывай свое искусство, а мы посмотрим, что ты умеешь делать, — разрешил халиф.

— Слушаю и повинуюсь! — воскликнул Абу Мухаммад Ленивец и, прошептав заклинания, поднял глаза к балконам дворца. Тотчас балконы опустились к Ленивцу, а потом по его знаку снова поднялись на свои места! Затем он повел глазами направо — и перед собравшимися появились запертые клетки. Абу Мухаммад окликнул обитателей их, и ему отвечали птичьи голоса.

Пораженный и восхищенный виденным, халиф воскликнул:

— Откуда у тебя все это, о Абу Мухаммад?! Ведь раньше ты был славен только своей ленью, за что люди и прозвали тебя Ленивцем! Отец твой был простым цирюльником в бане и ничего после себя не оставил.

— О повелитель правоверных, — отвечал Абу Мухаммад, — если ты соизволишь выслушать меня, я поведаю тебе необыкновенную и удивительную историю. Моя история может послужить уроком тем, кто способен учиться, она заслуживает быть записанной золотыми чернилами в сокровенный свиток.

— Расскажи-ка нам свою повесть, поведай свою историю, — промолвил халиф.

— Знай, о повелитель правоверных, да продлит Аллах твое величие и могущество, — начал Абу Мухаммад Ленивец, — и то, что я прославился средь людей своей леностью, и то, что отец ничего не оставил после себя, — чистая правда, ибо, как ты уже изволил сказать, отец мой был простым цирюльником в бане. В детстве я был до того ленив, что, пожалуй, на всей земле трудно было сыскать твари ленивее меня. Я был так ленив, что, когда спал летом, а солнце палило меня изо всех сил, мне лень было встать и перейти в тень. Я был таким, пока мне не исполнилось пятнадцать лет. В это время отец мой умер и приобщился к милости Господа всевышнего, не оставив нам ничего после себя. Мать моя прислуживала у людей и зарабатывала мне на пропитание, а я только лежал на боку. Как-то раз мать вернулась домой с пятью серебряными монетами и сказала мне: «О сынок, я узнала, что шейх Абу Музаффар собирается отправиться в Китай по торговым делам». А этот шейх был человеком щедрым и всегда помогал беднякам. «Возьми эти пять дирхемов, — продолжала мать, — пойдем вместе к нему и попросим, чтобы он купил тебе в землях Китая что-нибудь такое, что принесло бы тебе прибыль». Но мне лень было вставать, и я заклинал ее именем Аллаха не кормить и не поить меня, оставить в покое, чтобы я мог тихо и без тревог умереть от голода и жажды.

Но увидев, как глубоко опечалилась мать, я решил пересилить себя и попросил помочь мне сесть. Потом, обливаясь слезами, я попросил ее принести мои сандалии и обуть меня, затем я велел ей поднять меня на ноги и поддерживать. Так, опираясь на мать, я двинулся в путь, еле волоча ноги. С трудом добрался я до берега, где шейх готовил к плаванию свой корабль, разыскал его и обратился к нему с просьбой: «О шейх Абу Музаффар, возьми эти пять дирхемов и купи мне в землях Китая вещицу, которая с помощью Аллаха принесет мне удачу». Шейх спросил своих людей, знают ли они меня. «Да, — отвечали те, — этот юноша — Абу Мухаммад Ленивец. Он впервые в жизни вышел из дому, где до сих пор лежал, не двигаясь с места». Тогда, обращаясь ко мне, шейх Абу Музаффар сказал: «Дай мне свои дирхемы, да благословит их Аллах». Я отдал деньги, и он принял их со словами: «Во имя Аллаха!»

С помощью матери я вернулся домой, а Абу Музаффар отправился в путь вместе с другими купцами. Прибыв в Китай, шейх продал свои товары и, купив новые, собрался плыть обратно. Все басрийские купцы, завершив свои сделки, погрузились на корабль и пустились в плавание. На третий день пути шейх Абу Музаффар спохватился и приказал повернуть корабль. «В чем дело, что случилось?» — спросили его купцы, а он ответил: «Знайте, что я забыл выполнить поручение Абу Мухаммада Ленивца! Сейчас же поверните корабль, мы не вернемся домой, пока я не куплю что-нибудь для него». Купцы стали умолять шейха и заклинать его всеми святыми, чтобы он отказался от своей затеи, ибо они уже проделали большую часть пути, преодолев лишения и испытания. Но шейх стоял на своем. Тогда купцы предложили дать с каждого деньги в пользу владельца пяти дирхемов, лишь бы не возвращаться с полпути. Шейх согласился, и купцы собрали целую кучу золотых динаров в мою пользу.

Продолжив путь, они достигли многолюдного острова. Корабль пристал к берегу, купцы сошли на берег и начали покупать там драгоценные камни, жемчуга и другие товары. Прохаживаясь по острову, шейх Абу Музаффар заметил одного человека, который сидел в окружении множества обезьян. Среди обезьян была одна шелудивая, которую другие звери при каждом удобном случае били и щипали. Заметив это, хозяин палкой отгонял обезьян от бедняги, а они от этого еще больше злились и нападали на обезьянку. Наблюдая за мартышкой, шейх Абу Музаффар пожалел ее. Он подошел к хозяину тех обезьян и предложил ему продать зверька: «У меня есть пять дирхемов, переданных мне одним юношей. Если ты уступишь мне обезьяну за эту цену, я возьму ее для юноши!» — «Я согласен, да принесет Аллах удачу юноше!» — сказал хозяин. Отдав деньги, шейх приказал слуге отвести мартышку на корабль и привязать ее там. Затем путники подняли паруса и ушли в море. Они плыли до тех пор, пока не достигли другого острова. Пристав к берегу, купцы сошли на сушу, и тут же их окружили ловцы жемчуга, предлагая свои услуги. Купцы заплатили ловцам несколько дирхемов, чтобы те достали им жемчужные раковины со дна моря, и те разом погрузились в воду. Глядя на ловцов, мартышка сорвалась с привязи и тоже нырнула в море. Обнаружив исчезновение обезьянки, шейх воскликнул: «О боже, мартышка пропала. Не везет же бедному Абу Мухаммаду Ленивцу!» Но тут из воды показались ловцы, а вместе с ними — мартышка, державшая в лапах драгоценные раковины. Она подошла к шейху Абу Музаффару и положила перед ним свою добычу. Пораженный тем, что сделало животное, шейх воскликнул: «В этой обезьянке кроется великая тайна!»

Закончив дела на острове, купцы сели на свой корабль и отправились дальше. Через несколько дней они подплыли к Острову Зинджей[29]. На этом острове обитало племя людоедов родом из Судана. Увидев купеческий корабль, суданцы сели на свои быстроходные суда и напали на купцов. Захватив корабль, они забрали всех купцов в плен и повели к своему царю. Царь приказал часть людей зарезать, а остальных связать и отвести в тюрьму. Суданцы быстро разделались с пленными — одних зарезали и поджарили их мясо, а других со связанными руками бросили в темницу. Бедные купцы были едва живы от страха и мучений. Когда наступила ночь, обезьяна незаметно проникла к шейху Абу Музаффару и развязала ему руки и ноги. Увидев, что Абу Музаффар свободен, пленные облегченно сказали: «О шейх, да поможет тебе Аллах спасти нас!»

Абу Музаффар ответил им: «По воле Аллаха меня освободила обезьянка, и я подарю ее владельцу тысячу динаров!» Услышав это, пленные воскликнули: «Мы тоже подарим ее владельцу Абу Мухаммаду Ленивцу по тысяче динаров!» Тогда мартышка подошла к ним и по очереди развязала всем руки. Освободившись от пут, купцы незаметно пробрались на корабль и, к великой своей радости, обнаружили, что все их товары и добро на месте. Распустив паруса, корабль птицей понесся в море. Когда остров был уже далеко и купцы оказались в безопасности, Абу Музаффар обратился к ним: «О добрые купцы, исполняйте то, что обещали!» — «Слушаем и повинуемся!» — ответили купцы и выложили по тысяче динаров. И денег, собранных ими, хватило бы на целое состояние.

Наконец корабль прибыл в гавань Басры и пристал к берегу, друзья и товарищи торжественно встретили купцов, и они радостно сошли на берег. «Где же Абу Мухаммад Ленивец?» — спросил первым делом шейх Абу Музаффар. О прибытии корабля шейха сообщили моей матери. Я же по обыкновению своему лежал на боку и дремал. Мать подошла ко мне, разбудила и сказала: «О сын мой, шейх Абу Музаффар прибыл, он уже в городе. Вставай, пойди к нему, поприветствуй его и спроси о своих деньгах, быть может, с помощью Аллаха удача улыбнется тебе». Мать подняла меня, обула, и я, опираясь на нее и еле волоча ноги, пришел к шейху Абу Музаффару. Увидев меня, шейх радостно воскликнул: «Добро пожаловать! Благодаря твоим дирхемам и по воле Аллаха я и другие купцы спаслись от смертельной опасности. Вот, возьми эту обезьяну, которую я купил на твои деньги, и отправляйся домой. Я же зайду к тебе позднее». Взяв обезьяну, я потащился к себе домой, но какой-то тайный голос шептал мне: «Клянусь Аллахом, эта обезьянка — самое прибыльное приобретение!»

Когда мы вошли в дом, я сказал матери: «Больше не давай мне спать и присматривай хорошенько за нашей покупкой». Затем я сел и стал дожидаться шейха Абу Музаффара. Он вскоре появился, и я встал и поцеловал его руки.

«Собирайся, пойдем ко мне!» — приказал мне шейх. Со словами «Слушаю и повинуюсь!» я последовал за купцом, и вскоре мы оказались в его доме. Шейх велел слугам принести мои деньги, и они внесли в комнату несколько сундуков. «О сынок, Аллах помог тебе, и своими пятью дирхемами ты заработал вот эти сокровища!» — молвил шейх. Слуги взвалили сундуки на спину, а шейх подал мне ключи от сундуков, говоря: «Возвращайся домой, слуги пойдут с тобою. Все это богатство — твое».

Поблагодарив шейха, я отправился домой и рассказал все матери, а она обрадовалась великой радостью и посоветовала: «О сын мой, Аллах помог тебе, так воспользуйся этим богатством! Пересиль свою лень, отправляйся на базар и займись там торговлей».

Я послушался матери, купил себе лавку и начал вести торговлю. Обезьяна не разлучалась со мной, все время она сидела подле меня на скамейке в лавке. Когда я ел — и она ела со мною, когда я пил — пила она. Но через несколько недель она стала исчезать по утрам. Возвращалась она лишь к полудню и приносила с собой кошелек с тысячью динаров. Она спокойно клала кошелек на прилавок, а сама садилась рядом. Так она доставляла мне по тысяче динаров в течение долгого времени, и у меня накопилось огромное богатство. На эти деньги, о повелитель правоверных, я купил много поместий и возделанных полей, развел многочисленные сады, приобрел много рабов и невольниц.

Вот однажды, государь мой, я сидел в своей лавке, а мартышка лежала рядом со мной на скамейке. Вдруг она начала морщить нос и вертеть головой. «Что бы это могло значить?» — спросил я себя. Но тут обезьяна по воле Аллаха воскликнула: «О Абу Мухаммад!»

Услышав это, я страшно перепугался. Но она успокоила меня словами: «Не бойся, и я расскажу тебе, кто я такая. Знай, о Ленивец, я могущественный джинн! Я сжалился над твоей беспомощностью и решил помочь тебе. Теперь богатства твои невозможно сосчитать. Я же хочу оказать тебе еще одну услугу!» — «Какую услугу?» — спросил я в удивлении. «Я хочу женить тебя на девушке прекраснее луны», — ответил джинн. «Как это?» — спросил я его. «Надевай завтра самое красивое свое платье и садись на лучшего мула, оседланного золотым седлом. Затем отправляйся на рынок торговцев зерном и там спроси, где находится лавка их старшины. Когда ты зайдешь к нему, скажи: „Я пришел посватать твою дочь“. Если он тебе скажет: „Нет, ты гол как сокол, нет у тебя ни славного рода, ни богатого племени“, вынь из кармана тысячу динаров и положи перед ним. Если же он попросит еще больше, не скупись, выложи ему столько, сколько потребуется».

Я покорно молвил: «Слушаю и повинуюсь! Если будет угодно Аллаху, я завтра же сделаю так, как ты велишь».

Когда настало утро следующего дня, о повелитель правоверных, я облачился в самую лучшую свою одежду, сел на мула с золотым седлом и отправился на рынок. Разыскав лавку старшины купцов, я зашел к нему. Старшина сидел перед своим товаром. Я учтиво поздоровался с ним и сел рядом, а со мной было десять рабов и невольников. «Зачем ты пожаловал? — спросил старшина купцов. — Скажи, что тебе нужно, и мы постараемся удовлетворить твою просьбу». — «Я пришел к тебе с важным делом, хочу просить в жены твою дочь». — «Ты гол как сокол, и нет у тебя ни славного рода, ни богатого племени». Тогда я вытащил кошелек и положил перед ним тысячу динаров чистого золота. «Вот мой славный род, вот мое племя! — воскликнул я. — Разве не говорил пророк наш — да благословит его Аллах и приветствует! — „Самое знатное происхождение — богатство?“» И еще сказал поэт:

Услышав такие речи, старшина постиг их разумность и оценил их складность. Он погрузился в размышления, а через некоторое время, подняв голову, сказал мне: «Можешь ли ты утвердить свою знатность еще тремя тысячами динаров?» — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил я и послал одного из своих невольников домой за деньгами. Когда тот принес деньги, я выложил их перед старшиной купцов. Убедившись таким образом в моей родовитости, старшина приказал слугам закрыть лавку и созвать к нему домой всех его друзей и товарищей. В присутствии гостей и свидетелей он записал брачный договор своей дочери со мною и пообещал: «Я торжественно провожу невесту в твой дом через десять дней».

Я с радостью отправился домой и рассказал обо всем обезьяне. Она одобрила меня и осталась довольной тем, что я сделал. Когда же наступил день прибытия невесты, обезьяна сказала мне: «У меня есть к тебе одна просьба. Коли ты исполнишь ее, я сделаю все, чего ты пожелаешь». — «Говори», — ответил я, готовый выполнить любое ее поручение. «Посреди комнаты, в которой живет дочь старшины, твоя будущая жена, стоит шкаф, на дверце у него висит медное кольцо, а на кольце — ключи. Возьми их и открой шкаф. Ты найдешь в нем железный сундук на волшебных ножках, а под сундуком таз, полный драгоценностей. Рядом с тазом дремлют одиннадцать змей, в тазу стоит белый петух, а рядом с ним — нож. Возьми этот нож, зарежь петуха, вырви ножки и опрокинь сундук! Это и есть моя просьба». — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил я и отправился в дом старшины купцов, моего тестя.

Войдя в дом, я поднялся в комнату невесты и остался наедине с ней. Чем больше я любовался молодой женой, тем больше дивился ее необычайной красе, которую описать невозможно, стройностью стана и нежностью лица.

Так я глядел на нее и радовался, и счастью моему не было границ. Когда наступила полночь, невеста уснула. Я же тихонько встал, взял ключи от шкафа, который приметил, едва вошел в комнату, открыл его, взял нож и зарезал петуха. А ножки отбил и сундук опрокинул. Невеста проснулась от шума, увидела, что шкаф открыт, а петух зарезан. «О Аллах! Я пропала, сейчас меня схватит и унесет джинн!» — вскричала она. Не успела она договорить, как в комнате появился джинн, схватил девушку, которая отчаянно кричала, и исчез вместе с ней. На крики прибежал старшина и, поняв в чем дело, начал бить меня по лицу и голове, приговаривая: «О Абу Мухаммад, что же ты наделал? Ты отплатил нам черной неблагодарностью, разве заслужили мы это?! Ты зарезал петуха и опрокинул сундук, уничтожил наш талисман, который я соорудил в этом шкафу, дабы этот проклятый джинн не получил доступа к моей дочери. Вот уже шестой год он домогался твоей невесты и хотел украсть ее. Этот талисман защищал девушку, а теперь ты разрушил его! Более тебе нечего делать здесь, оставь нож и уходи своей дорогой». Вне себя от горя я выбежал из дома старшины купцов и пришел к себе. Обыскал весь дом, но не нашел и следа обезьяны. Только тут я понял, что она была джинном, похитившим мою жену, — по его коварному наущению я зарезал петуха, опрокинул сундук и тем лишил силы талисман, устроенный против него. Я страшно горевал, рвал на себе одежду, колотил по лицу и голове, но не находил утешения. Тогда я оставил дом, направился в пустыню и бродил там печально до наступления ночи, не ведая о том, куда иду. Я брел, погруженный в раздумья, и не зная, что предпринять. Вдруг мне пересекли дорогу две змеи: одна — черная, а другая — белая. Они боролись друг с другом. Я взял камень и бросил в черную змею. Камень попал ей в голову и прикончил ее в то время, когда она почти одолела своего противника. А белая змея тотчас скользнула в сторону и пропала. Но скоро она опять появилась вместе с десятью другими белыми змеями. Они все набросились на мертвую змею и разодрали ту на клочки. Осталась на земле только шкура змеиная. А змеи снова исчезли. Тут я почувствовал неимоверную усталость и упал на землю. И когда я лежал без движения, до меня донесся с небес неведомый голос:

Услышав эти слова, я воскликнул: «Заклинаю тебя тем, кому ты поклоняешься, покажись!» И тотчас я увидел пред собой человека, который сказал мне: «Не бойся меня, ведь ты оказал нам великое благодеяние. Мы джинны, верующие в Аллаха. Если ты нуждаешься в помощи, скажи нам, и мы сделаем все, чего ты хочешь». — «Велико мое горе, ибо постигла меня невиданная беда», — ответил я. «Не ты ли Абу Мухаммад Ленивец?» — спросил правоверный джинн. «Да!» — подтвердил я. «О Абу Мухаммад, я брат белой змеи, врага которой ты убил недавно. Нас четыре брата, и все мы благодарим тебя за твое благодеяние. Знай, Абу Мухаммад, обезьяна, которая жила у тебя — злой демон из джиннов. Это он вероломно обманул тебя. Если бы он не снискал твоего доверия и не разрушил с твоей помощью талисмана, никогда бы ему не завладеть твоей невестой, которую он давно хотел похитить. Но не печалься, мы убьем твоего врага и тем самым отблагодарим тебя за доброе дело». Проговорив это, джинн крикнул громким голосом, и тотчас явились к нему его соплеменники. Он спросил у них, где укрылся джинн-обезьяна. Один из пришедших ответил, что джинн пребывает в Медном городе, в котором не светит солнце. Тогда джинн обратился ко мне: «О Абу Мухаммад, вот один из наших рабов к твоим услугам. Он понесет тебя на своих крыльях и поможет освободить невесту. Но знай, что наш раб восстал против Бога, поэтому, когда он понесет тебя, не упоминай имени Аллаха, ибо, услышав его, он сбросит тебя и улетит прочь, и тогда ты погибнешь». — «Слушаю и повинуюсь!» — сказал я и подошел к мятежному джинну. Тот наклонился, усадил меня на плечи и мигом поднялся в воздух, и мы затерялись в небесных просторах. Я глядел на звезды, похожие на горы, слышал моления ангелов в небесах, мятежный джинн тем временем развлекал меня диковинными рассказами и разговорами, чтобы я ненароком не упомянул имени Аллаха.

Вот так мы летели, и вдруг мне явился человек в зеленом одеянии, с развевающимися волосами и светлым ликом. В руках у него было огненное копье, рассыпавшее искры. Он приблизился ко мне и воскликнул: «О Абу Мухаммад, скажи: „Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад его пророк“, — не то я ударю тебя этим копьем!» От этих слов у меня остановилось дыхание и мной овладел страх. Но, пересилив его, я произнес: «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад его пророк!» Тогда человек ударил копьем джинна, несшего меня, и тот, испустив дух, провалился в бездну. Я же упал с его спины, полетел вниз, и погрузился в море, волны которого бушевали и пенились. Но рядом оказалась лодка с пятью рыбаками. Увидев меня, рыбаки направили лодку в мою сторону и подобрали меня. Спасители заговорили со мной на непонятном языке, я же знаками объяснил им, что не разумею их речи. Оставив меня в покое, рыбаки направили лодку дальше в море и, забросив сети, начали лов. Вернувшись с добычей, они покормили меня жареной рыбой и отправились в свой город, а когда прибыли туда, тотчас повели меня к правителю. Представ пред ним, я поцеловал землю, а он знал арабский язык и сказал мне по-арабски: «Я назначаю тебя своим помощником!» Я спросил его, как называется город, в который я попал. «Город наш зовут Хинад, и находится он в землях Китая», — ответил он. После этого правитель поручил меня своему везиру, и тот повел меняло городу. Я узнал, что жители города раньше были неверующими, но потом Аллах великий отвратил их сердца от неверия, и они стали добрыми мусульманами. Гулял я по городу и дивился его благоустроенности, изобилию деревьев, ветки которых клонились под тяжестью плодов. Я провел в том городе целый месяц.

Однажды, выйдя за ворота, я отправился на берег реки. Сел на берегу и, погрузившись в раздумья, глядел на изумрудную гладь вод. Вдруг предо мной очутился всадник и спросил меня: «Не ты ли Абу Мухаммад Ленивец?» — «Да», — ответил я. «Не бойся меня! — воскликнул всадник. — Я один из тех, кому ты оказал благодеяние. Я брат белой змеи, врага которой ты убил. Знай, что твоя невеста недалеко отсюда». Затем он спешился, снял с себя одежду, надел ее на меня и сказал: «Не опасайся ничего, я хозяин того раба — мятежного джинна, который погиб. Садись теперь на моего коня». Усадив меня на своего коня, всадник умчал меня в какую-то пустыню, а там молвил: «Сойди с коня и иди к долине между горами. Оттуда ты увидишь Медный город. Но не приближайся к нему, а стой в сторонке и жди. Я же проскачу туда и обратно и потом скажу тебе, что делать». — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил я и сошел с коня. Он поскакал дальше, а я отправился вперед и, приблизившись к городу, увидел, что крепостные стены сделаны из чистой меди! Я начал бродить вокруг стен в поисках ворот, но так и не нашел их. Пока я кружил у городских стен, ко мне явилась белая змея и подала мне волшебный меч. Едва я взял меч, как сделался невидимым, а змея исчезла. Вскоре раздался шум, и я увидел большую толпу странных людей — глаза у них были не на лице, а посреди груди. Они окликнули меня: «Кто ты такой и что привело тебя сюда?» Я рассказал, кто я и как здесь очутился. «Девушка, которую ты ищешь, — в этом городе вместе со злым и могущественным джинном-обезьяной, и мы не знаем, как добыть ее. Мы же братья белой змеи, которую ты спас. Видишь этот источник? Вода из него попадает в город. Ищи отверстие и через него ты сможешь проникнуть за стену». О повелитель правоверных, я сделал так, как велели мне мои добрые покровители, и вместе с водой проник в большое подземное водохранилище. Вынырнув из воды, я оказался в городе. И тут я увидел, что моя невеста лежит на золотом возвышении под шелковым покрывалом! А возвышение то с ложем стоит посреди красивого сада с золотыми деревьями, с жемчужными и рубиновыми плодами.

Увидев меня, девушка узнала своего мужа, приветствовала меня и спросила: «О господин мой, как ты сюда добрался?» Я поведал ей обо всем, что со мной было, а она мне прошептала: «Знай, что этот проклятый джинн от безмерной любви ко мне открыл мне все, что ему помогает и что вредит. Так вот, этот город заколдован им и, если он пожелает, то без всякого труда уничтожит его вместе со всеми жителями. Все непокорные джинны беспрекословно выполняют его волю и во всем ему потакают. Талисман же его покоится на каменном столбе». Я спросил, где стоит тот столб и как открыть талисман. «Столб находится там-то, — прошептала невеста, — а талисман сотворен в виде орла, и под ним какая-то надпись, смысл которой мне неизвестен. Возьми жаровню с раскаленными углями, брось в нее темного мускуса, и на запах мускуса соберутся все джинны. Когда они предстанут перед тобой, прикажи им помогать тебе, и они с благословения Господа сделают все, что ты скажешь». — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил я и тотчас отправился к тому столбу, разыскал его и сделал все, что велела невеста. Тотчас предстали предо мной многочисленные джинны и сказали: «Мы явились к тебе, о наш господин, дабы исполнять твои повеления». «Схватите злого духа, укравшего эту девушку!» — приказал я. «Слушаем и повинуемся!» — ответили джинны и отправились за демоном в обличье обезьяны. Вскоре они схватили его, крепко связали и возвратились ко мне, говоря: «Мы сделали то, что ты приказал нам, о наш господин!» Отпустив их, я помчался к своей невесте и рассказал ей о том, что сделал. «Можешь ли ты теперь пойти со мной, о супруга моя?» — спросил я. «Да!» — ответила она. Взяв с собой девушку, я погрузился в подземное водохранилище, и мы вскоре вынырнули за медными стенами города. Нас встретили добрые джинны, которые помогли мне проникнуть в город. «Покажите нам дорогу, которая ведет в нашу страну!» — сказал я им. И они повели нас к берегу моря и посадили на корабль. Корабельщики поставили паруса, корабль отошел от берега, и через несколько дней мы прибыли в город Басру. Когда невеста вошла в отчий дом, родители несказанно обрадовались нашему возвращению. Я же возжег мускус, и ко мне опять явились джинны. «Повелитель наш, прикажи, и мы исполним любое твое приказание!» — сказали мне добрые духи. Я велел им поскорее перенести в наш дом все жемчуга, рубины, яхонты и другие драгоценности, и они без промедления исполнили мой приказ. Затем я пожелал, чтобы они привели ко мне обезьяну-джинна. В мгновение ока они доставили ко мне обезьяну в самом жалком виде. «О проклятая обезьяна, — сказал я, — почему ты так вероломно и коварно поступила со мной?» Потом я велел заключить обезьяну в медную бутыль и закупорить бутыль свинцом.

После этих приключений, о повелитель правоверных, я и моя жена начали жить в радости и счастье, и сейчас у меня столько жемчугов, рубинов, яхонтов и других драгоценностей, что их невозможно сосчитать. Если тебе понадобится что-нибудь необыкновенное, только скажи мне, я прикажу своим джиннам, и они, по воле Аллаха всевышнего, доставят тебе в мгновение ока то, что задумано.

Повелитель правоверных Харун ар-Рашид был поражен и изумлен тем, что поведал ему Абу Мухаммад Ленивец, он наградил его царскими подарками и отпустил.

Жили-были два друга — мясник и лавочник. И однажды, когда подошло время хаджжа, отправился лавочник со своим сыном в Мекку, а дочь свою поручил мяснику. При этом сказал: «Вот тебе ключи от ее спальни, не обижай ее, делай все, что она пожелает, а по возвращении я не останусь в долгу!»

И только паломники тронулись в путь, как мясник пришел к девушке и начал ее соблазнять, угрожая навечно запереть в четырех стенах, если она откажет ему. Но девушка увидела, где он прячет ключ, взяла его и закрылась в своей комнате. А он почти каждый день приходил к ее окнам и говорил одни и те же слова, но девушка не поддавалась ни на просьбы, ни на угрозы.

И так продолжалось до возвращения паломников. И когда пронесся слух, что караван подходит к городу, мясник побежал ему навстречу и сказал своему другу-лавочнику: «Ты поручил мне свою дочь, но она отобрала у меня ключ, и каждый день семеро парней к ней заходили — и шестеро выходили!» — «Что-о-о?!» — в гневе закричал отец. «То, что слышал!» — спокойно ответил мясник.

И позвал лавочник своего сына и сказал ему: «Сейчас же иди домой и убей свою сестру; я не могу зайти в дом, который был опозорен в мое отсутствие!»

И пришел сын в комнату сестры и наказал ей одеваться, а у самого сердце сжимается, когда он подумает, что надо убить единственную и любимую сестру. И вышли они из дома и направились в безлюдную пустыню. И наступила ночь. И сели они отдохнуть, и девушка сказала: «Я очень боюсь темноты и не могу уснуть, пока ты не свяжешь наши косички и наши рукава!» И сделал брат то, что просила сестра, а сам сидел грустный и опечаленный. И глаза его так и не увидели сна. И под утро он перерезал связанные косички и рукава и оставил девушку спящей в выжженной пустыне, а сам возвратился домой.

И когда поднялось солнце и его еще прохладные лучи коснулись земли, открыла девушка глаза и задрожала от страха: она поняла, что осталась одна в этой раскаленной пустыне. Поднялась она и пошла куда глаза глядят. Вскоре увидела она большой лотус и побежала ему навстречу. И нашла под ним родник и ручей, и напилась воды. И было в этом месте много волков, лисиц и гиен, и увидела их девушка издалека, испугалась и залезла на дерево. И вскоре к ручью подъехала группа кочевников, и впереди на породистом скакуне ехал их предводитель. И наклонилась его лошадь, чтобы попить воды, но тут же шарахнулась в сторону, увидев странное отражение на поверхности воды. И поднял предводитель голову и заметил молодую девушку; он обернулся к кочевникам и сказал: «Друзья мои, это плохой признак, мой конь меня не подводил, поищем другой оазис!» И кочевники повернули от ручья и поскакали в обратную сторону.

И сказал потом предводитель: «Братья мои, я забыл палку возле того ручья и должен возвратиться!» И ответили ему всадники: «Зачем ты будешь возвращаться, один из нас сделает это!» — «Нет, — настаивал предводитель, — вы возвращайтесь к своим родным, а я поскачу обратно!»

И повернул он коня и прибыл к роднику. (И не забыл он свою палку, а страстно захотел посмотреть на девушку, что сидела на дереве.) И сказал он: «Человек ты или кто, спускайся!» — «Я не коснусь земли до тех пор, пока ты не заверишь меня, что я буду в безопасности!» — ответила девушка. И поклялся предводитель (а он был молодым человеком) перед Аллахом, что ничего плохого он ей не сделает. И слезла она с дерева, и помог он ей подняться на коня, и привез к себе домой.

И осталась она жить в семье кочевника. И прошли дни и месяцы, и сказал однажды юноша своей матери: «Я хочу взять в жены эту девушку: ведь время показало, что она из хорошей семьи!» Мать придумала игру, в которой сама стала матерью жениха, а девушка — матерью невесты. И сказала мать жениха: «Я хочу женить своего сына на твоей дочери!» И мать невесты ответила: «Я прошу большой калым — не всякий может его дать!» — «Говори, мы все сможем!» И мать невесты ответила: «За свою дочь я хочу сто верблюдов, сто баранов и двести динаров, такой я требую калым! Сможете — дочь ваша, не сможете — клянусь Аллахом, не отдам ее за твоего сына!» И пошла мать к сыну и передала разговор, и он сказал: «Эта девушка — знатного происхождения, и поэтому калым такой большой! Я согласен на все, ведь я люблю ее!»

И сыграли свадьбу, дорогую, со многими яствами, и стала жить молодая жена вместе с мужем в отдельном доме, и за три года родила трех сыновей. И очень соскучилась по родным, и однажды сказала: «Я хочу навестить отца и брата!» — «А где они живут?» — спросил муж. И жена рассказала, и позвал он раба и сказал: «Ты отправишься с моей женой к ее родным, соберись в дорогу и помогай ей во всем!»

И взяла женщина своих сыновей, и сели они на верблюдов и тронулись в путь. И когда наступила ночь, подъехал раб к ней и сказал: «Или ты, или сын — выбирай». И она ответила: «И сын мне дорог, и честь моя дорога!» И убил он сына и бросил на обочину, а она, выждав момент, отрезала голову сына и положила ее в торбу, привязанную к ее верблюду. И на вторую ночь повторилось то же самое, и на третью тоже…

А когда наступила четвертая, раб сказал: «Что теперь осталось у тебя? Всех сыновей я убил, и пришла твоя очередь! Или я убью тебя, или ты подаришь свою честь!» — «Что ж, — ответила женщина, — выхода нет… Только перед этим я хочу отойти в сторонку, отправить свои надобности и приготовиться!» — «Я согласен, — сказал раб, — только не верю тебе и поэтому привяжу к твоей ноге вот эту веревку, чтоб ты не убежала!»

Согласилась женщина, и он привязал веревку к ее ноге и взял другой конец в свою руку, а она ушла в темноту. Отойдя немного, она остановилась, отвязала веревку и намотала ее на кустик, подобрала мешок с детскими головами и скрылась.

А утром женщина увидела какого-то пастуха, подошла к нему и сказала: «Возьми мою одежду и дай мне твою дишдашу, потом забей барана, возьми себе мясо и дай мне только желудок!» И взяла она бараний желудок, вымыла его и вывернула. Затем уложила косички и натянула желудок на голову и стала похожа на лысого парнишку. Попрощалась она с пастухом и ушла. И стала женщина работать слугой в доме отца.

А что же было с ее мужем? Когда раб возвратился, он спросил его, и тот ответил, что проводил его жену и детей до окраины города, где живут ее родные, и чувствовали они себя хорошо, никто не болел. Но шло время, а от жены не было никакой весточки. И беспокойство охватило душу ее мужа, и решил он отправиться к ее родным. И наказал рабу собираться в дорогу. И ранним утром они тронулись в путь. И раб показывал дорогу и вел себя так, словно к тому, что произошло, он был совсем непричастен.

И вскоре прибыли они к отцу его жены, и сели в просторном диване, и начали беседу как ни в чем не бывало. И пришел мясник, и его тоже пригласили к чаю.

А когда пришла пора рассказывать интересную сказку, гости стали поглядывать на хозяина, а хозяин — на гостей. Никто не решался начать первым. И молодой слуга сказал: «Я хочу рассказать сказку, в которой есть настоящие герои!» Все засмеялись и посмотрели на лысого парнишку. И вначале не дали ему слова, но потом согласились. И слуга сказал: «Если вы позволите мне, я попрошу закрыть дверь на замок и никого не впускать и не выпускать!»

И закрыли дверь, и ключ передали хозяину. И начал слуга рассказ с того времени, когда один мясник хотел соблазнить молодую девушку, и отец наказал убить ее будто бы за то, что не проявила она верности и стойкости, потом рассказал историю с рабом — и бросил перед гостями три головы. И тут же сорвал с головы бараний желудок и превратился в прекрасную женщину с пышными волосами!

И она сказала: «Лавочник, смотри на меня, я — твоя дочь! И ты, дорогой гость, посмотри, я — твоя жена! А это — головы твоих сыновей! А это — тот раб, который хотел обесчестить меня, и, защищая свою честь, я поплатилась детьми! А это — мясник. Как только ты ушел в Мекку, — она посмотрела на отца, — он начал соблазнять меня и преследовал на каждом шагу; и я забрала ключ и закрылась, спасаясь от него! Честь — превыше всего! Вот и вся моя сказка!»

И связали мясника и раба. И набросили на них циновки, и облили керосином и подожгли… И так расплатились те за вероломство и жестокость.

А сами они живут и здравствуют!

Жил-был в Каире один юноша по имени Али ибн Нур ад-Дин, торговал оливковым маслом. Однажды, проходя по улице, он увидел прекрасную девушку, которая просила милостыню. Полюбил ее Али с первого взгляда и спросил:

— Девушка, пойдешь за меня замуж?

Согласилась девушка выйти за него. Он взял ее к себе в дом, привел врача (девушка была больна). Врач вылечил ее, и она стала еще красивее. Потом пригласил Али факиха и свидетелей и составил брачный контракт с Фатимой (так ее звали).

Однажды встретил Али бедуина с мешком. Ходил бедуин и кричал:

— Эй! Кто купит этот мешок, тот найдет свое счастье!

Спросил Али бедуина:

— Шейх, за сколько продашь мешок?

— За махбуб.

Дал ему Али махбуб, взял мешок, принес домой, развязал, а там щенок. Стал Али ухаживать за щенком, кормил его из своих рук. Вырос щенок, стал большой собакой.

Далее наш рассказ о царе Египта. Сидел он на троне, и пришли к нему четыре консула[31], принесли большую железную клетку с собакой и сказали:

— О царь! Ты заставил нас платить джизью. Вот мы принесли тебе собаку, а у тебя есть лев. Пусть этот лев поборется с нашей собакой! Если лев победит, то мы будем платить тебе джизью. Если же победит собака, то мы будем брать налог с тебя!

Царь согласился. Привели льва и напустили его на собаку. Ударил лев собаку лапой по голове и разбил ей голову. Консулы дали слово платить подать египетскому царю, и царь был очень доволен.

Вернемся к торговцу Али ибн Нур ад-Дину. Как-то пошел он в баню, искупался и переоделся в красную одежду. Возвращаясь из бани, встретил уличного певца и пригласил его в винную лавку. Выпили они вина и пошли по городу. Вдруг слышат: глашатай возвещает новый указ султана: «Никто не смеет надевать красную одежду, ибо по городу ходит лев, который нападает на всякого, кто носит одежду красного цвета!» Услышал это певец и сказал торговцу Али:

— Как ты на это смотришь? Берегись льва, который не любит красного цвета!

Ответил Али:

— Не боюсь я льва!

А теперь поведем наш рассказ о магрибинце-цирюльнике. Этот цирюльник сам ходил по домам и по лавкам и там стриг и брил людей, не любил, когда приходили к нему. Он даже каждый день выливал перед своей лавкой по два бурдюка воды, чтобы никто не мог войти в дверь. А певец, не любивший магрибинца, предложил торговцу Али зайти в лавку магрибинца. Зашли они, сели на скамейку, посидели.

Выходят из лавки, а навстречу им — солдаты. Увидели солдаты, что на Али красная одежда, и говорят:

— Иди с нами!

А Али им в ответ:

— Мне ли бояться какой-то кошки!

Привели льва, а вокруг него было сорок человек, закованных в кандалы. Повалил лев на землю всех этих несчастных и бросился на Али, хотел его ударить. Но Али уклонился, лев попал по лавке магрибинца и разрушил ее. Махнул Али ножиком, ранил льва и сказал:

— Это еще не тот удар, жалкий котишка!

Обнажил Али свой меч, нанес льву удар в переносицу, а вышел меч возле хвоста, и развалился лев на две половинки! Певец, увидев такое, с перепугу бежал до самой Александрии! А солдаты доложили царю, что Али убил льва, и приказал царь привести к нему этого храбреца. Но он убежал в пещеры аз-Зугалии[32], и солдаты его не нашли. Сидел он в этих пещерах два месяца, потом выбрался оттуда и вернулся домой.

А дома у него вот что случилось. Проходил мимо дома царевич Ибн аль-Кыран, а в это время Фатима, жена торговца Али, смотрела в окно! Увидел ее Ибн аль-Кыран и влюбился в нее, и она его полюбила. Бросил он ей яблоко в окно, она яблоко поймала, на нем написала: «Завтра утром приходи сюда» — и бросила ему обратно. Подобрал он яблоко, а наутро пришел к Фатиме. Ворота были открыты, он свободно вошел в дом. Договорились они, что он увезет ее в свою страну. Она собрала свои вещи, и отправились они в путь, а ворота дома оставили открытыми. И побежала за ними следом та собака, которую Али купил у бедуина. В Шубре зашли они в харчевню, наелись, напились кофе. А собака залезла в лавку к мяснику, стащила у него кусок мяса, и мясник не смог ее догнать. Приехали в Александрию, сели на корабль. А собака поплыла за кораблем. Пришлось и ее взять. Приказал капитан корабля поднять паруса. Подул попутный ветер, и они приплыли в страну Ибн аль-Кырана. Там Ибн аль-Кыран женился на Фатиме. Фатима сказала своему новому мужу:

— Боюсь я за свою собаку! Выбежит она на улицу, один ее ударит, другой ранит, а третий вообще убьет!

И тогда Ибн аль-Кыран велел городскому глашатаю объявить, что всякий, кто побьет или обидит эту собаку, будет казнен. И стала собака бродить по базарам и лавкам, таскала оттуда что хотела, и никто не смел ее пальцем тронуть! Так за два месяца собака изучила все улицы и переулки города. И вот как-то пришла она в порт и стала слушать, как объявляют отправление кораблей в разные страны. С одного корабля кричат: «Кто хочет ехать в Сирию?», с другого: «Кто едет в Стамбул?», с третьего: «Кто едет в Индию?» И вот с какого-то корабля закричали: «Кто едет в Александрию?!» Пошли люди садиться на лодку, чтобы причалить к этому кораблю, и собака с ними. Увидели ее моряки и путешественники и решили взять с собой. Капитан заметил ее и спросил, чья собака. Моряки ответили:

— Не знаем чья. Просто прыгнула в нашу лодку.

Капитан решил:

— Ну что ж, возьмем ее, авось Аллах ее прокормит!

Так и доплыла она с ними до Александрии. Сошла с ними на берег и отправилась в Каир. Проходя через Шубру, стащила у мясника кусок мяса, и опять он не смог ее догнать.

Но вернемся к торговцу Али. Вышел он из пещеры, пришел домой, а дома — никого! Всплеснул он руками и сел у ворот, не зная, что делать. Вдруг вернулась собака, стала выть и вилять хвостом. Повоет, помашет хвостом и бежит обратно на улицу. Сначала Али не обратил на это внимания. Второй раз так сделала собака. Раз пять подходила к своему хозяину, выла, махала хвостом и убегала на улицу. Подумал Али: «Неспроста собака так себя ведет. Может, она знает, куда ушла Фатима». Встал Али, закрыл ворота и пошел вслед за собакой. А та бежит и бежит. Вот уж и городские ворота позади. Подумал Али: «Неужели она уехала из Каира? Да что толку рассуждать, надо за собакой идти! Одно удивительно: откуда собака знает эту дорогу? Я ведь ее никуда из дома не выпускал!» Так дошли они до Шубры, и увидел собаку тот мясник, у которого она таскала мясо. Схватил он палку и хотел ударить собаку, но Али закричал на него:

— Не тронь собаку!

— О господин мой, — возразил мясник, — эта собака крадет у меня мясо!

— Когда она украла у тебя мясо?

— Вчера стащила большой кусок мяса и убежала, я не смог ее догнать.

— А еще она приходила к тебе?

— Да, месяца два назад.

— Что она сделала тогда?

— Тоже стянула кусок мяса и убежала.

— А были ли с ней какие-нибудь люди?

— В тот, первый раз пятеро христиан и еще одна женщина пришли к моему соседу-повару, пообедали у него, а пока они обедали, эта собака прибежала ко мне, стащила кусок мяса и убежала к тем людям.

— Дай-ка ей еще кусок мяса!

Дал мясник собаке еще кусок мяса, а Али спросил его:

— Сколько я должен тебе за три куска мяса?

— Три махбуба.

Дал ему Али три махбуба, пошел к повару, пообедал у него, заплатил за обед и пошел дальше следом за собакой. Пришли они в Александрию и на городской площади встретили шейха Мухаммеда — того певца, с которым Али бродил по Каиру. Поздоровались они друг с другом, и Али спросил шейха Мухаммеда:

— Почему ты тогда убежал?

— Я боялся, что султан отрубит мне голову за то, что я был вместе с тобою, когда ты убил льва.

— Так давай теперь пойдем вместе!

— А куда ты идешь?

— Не знаю, я иду следом за собакой.

— А куда идет собака?

— Не знаю.

— Дай мне час на сборы. Может, нам предстоит дальняя дорога.

— Хорошо, иди собирайся!

Пошел певец Мухаммед, купил мешок, наполнил его всякой травой, вернулся к торговцу Али и сказал, что он готов. Пошли они за собакой уже вдвоем, и привела их собака в порт. Вдруг на одной лодке закричали: «Кто едет в такой-то город?» Услышала собака, что это город, где она жила два месяца, и прыгнула в ту лодку. Увидели это Али и шейх Мухаммед и подошли к лодке. А в лодке сидели магрибинцы, они стали бить собаку. Сказал Али:

— Не бейте ее, это наша собака, а мы едем с вами!

Потом дал Али певцу Мухаммеду пять махбубов и велел купить хлеба, сыра, маслин и другой еды на дорогу. Пошел певец, купил все это, и они сели в лодку. Причалили к кораблю, поднялись на палубу. Поставил корабль паруса, матросы прочли «Фатиху», и корабль двинулся по морю. Плыли день, другой. Певец Мухаммед развязал мешок, разложил сушеную траву на три кучки: две кучки растер руками, а одну разжевал зубами. Превратилась трава в бесформенное месиво. Смешал он то, что растер, с тем, что разжевал, и выложил эту смесь перед собой. Подошел к нему магрибинец и спросил:

— Что это такое, господин мой?

— Помет быка нашего Пророка?

— Заклинаю тебя Аллахом! Дай мне, пожалуйста, щепотку этого помета.

— Хорошо, возьми.

Взял магрибинец щепотку «помета». Подошел к нему второй магрибинец и спросил, что это такое он несет. Ответил первый магрибинец:

— Помет быка нашего Пророка!

— Откуда это у тебя?

— От нашего спутника шейха Мухаммеда.

Отправился второй магрибинец к певцу, выпросил у него щепотку «помета». Так все магрибинцы, что были на корабле, узнали про «помет». Сбежались к певцу, разобрали у него «помет». Каждый взял у него по щепотке, проглотил и… заснул!

— Что ты наделал! — говорит Али певцу. А тот в ответ:

— А я-то тут при чем? Это трава такая коварная!

Тут напало на них христианское судно. Стал Али сражаться с христианами. Храбро сражался, да силы были неравными: бился-то он один. Магрибинцы спали, а певец Мухаммед где-то спрятался. Многих неприятелей одолел Али, но и сам устал, упал на палубу. Схватили его христиане, заковали в кандалы и привязали к мачте. Связали веревками певца и магрибинцев. А собаку убили и бросили в море. Зацепили багром магрибинский корабль, привели его в свой порт и устроили распродажу пленных в рабство жителям того города. Стали приходить горожане, покупать рабов: кто одного купит, кто двух. Так продали в рабство всех магрибинцев, что плыли на том корабле. Остались Али и певец Мухаммед. Подошла старуха, что служила в церкви, и купила торговца Али и певца Мухаммеда. Посадила она их у церковных ворот: Али у одних, а Мухаммеда у других. Христиане идут в церковь и дарят торговцу Али много денег (он им понравился), а певцу ничего не давали. Однажды дочь христианского царя аль-Кырана захотела пойти в церковь. Когда ее отец узнал об этом, он велел объявить в городе, чтоб никто не смел ходить в церковь в тот день, ибо сама царевна пойдет туда. Пошла царевна в церковь со своей свитой и у ворот увидела Али. А Али был красив, высок и статен. Влюбилась в него царевна.

Спросила она:

— Ты мусульманин или христианин?

— Мусульманин.

— О Боже! Я в тебя влюбилась!

— И я тебя тоже полюбил.

— Возьмешь ли ты меня в жены?

— Возьму, если примешь ислам!

— Я приму ислам и уеду с тобой в твою страну. Давай договоримся, что встретимся в воскресенье в такое же время.

— Здесь со мной в плену находится мой брат. Надо взять и его. (Это Али имел в виду певца).

— Возьмем с собой и твоего брата.

А у царевны был свой корабль, на котором она совершала морские прогулки. Позвала она капитана корабля и велела ему приготовить корабль к воскресенью якобы для прогулки. Потом она собрала свои вещи и деньги. А в воскресенье объявила отцу, что хочет сходить в церковь, а потом прогуляться по морю. Взяла свои вещи и пошла со свитой в церковь. Оставила свиту у одних ворот, а сама с торговцем Али и певцом Мухаммедом вышла из церкви через другие. Пошли они в порт, сели на корабль и подняли паруса. Спросил капитан:

— Куда прикажешь плыть, госпожа моя?

Ответила царевна:

— В Александрию!

И приплыли они в Александрию, по воле Аллаха, через несколько дней, а оттуда отправились в Каир. Вернулся Али домой и сыграл свадьбу с дочерью царя аль-Кырана, и жили они благополучно и радостно, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений.

Рассказывают, что в один прекрасный день Харун ар-Рашид по своему обыкновению вышел из дворца. С ним были везиры Джафар и Яхья Бармакиды, аль-Фадл ибн ар-Раби, Халид, ар-Раби ибн Юнус, Исхак ибн Ибрахим Мосульский, Убада аль-Муханнас и Масрур-слуга[33]. Рашид сел в халифскую лодку и поплыл к своему загородному саду, расположенному в трех фарсахах от Багдада. Сад этот звался ал-Лулуа, и не было на земле места прекраснее этого. Там были посажены все деревья, какие только сотворил Аллах. Посреди сада возвышался летний дворец с куполом на четырех колоннах из мрамора, а посреди дворца был бассейн с оросительным колесом и серебряным дном. Бассейн украшали изваяния разных зверей из золота и серебра. Вода извергалась фонтанами из их пастей, а глаза их были из рубина и голубого сапфира. На земле не было ничего подобного этому зрелищу.

Харун ар-Рашид ступил с лодки на берег, прошел в сад и в сопровождении свиты вошел во дворец и сел на трон, а Исхак Мосульский стал петь им. А слуга Масрур меж тем гулял по саду, как вдруг услышал плач маленького ребенка.

«Что бы это могло быть?» — подумал он и направился к месту, откуда доносился плач. Там под деревом лежал ребенок в пеленках, а под ним — кожаная подстилка, обшитая золотым антиохийским шелком. Пеленки были богато вышиты, около головы ребенка лежал кошелек с тысячью динаров, а на груди у него — письмо. Мальчик блистал красотой, словно восходящее солнце. На челе его была диадема из жемчугов, каждый из которых весил пять киратов и был похож на звезду.

— Клянусь Аллахом, это чудо! — воскликнул Масрур. — Как ты прекрасен, о мальчик!

Он сел, положил ребенка на колени и сказал:

— Это — сын дерева. Но кто же его отец?

Потом он увидел кошелек и воскликнул:

— Да ведь с ним много денег!

Тогда он развернул письмо и прочитал: «О ты, к кому попадет этот ребенок! Ему следует оказать уважение ради всеславного и всевышнего Аллаха, ибо он — из самых знатных людей, но его мать постигла смерть, ведь мир — обитель тягот. Этой тысячи динаров хватит до тех пор, пока он вырастет. Да вознаградит Аллах раем того, кто воспитает этого мальчика. Он решил искать приюта в этом великолепном саду». Масрур взял деньги, письмо и ребенка в колыбели, принес к ар-Рашиду и положил перед ним. Увидев мальчика, ар-Рашид восславил всевышнего Аллаха, помолился ему и произнес:

— Это прекрасное создание, хвала тому, кто сотворил его. Чей же он сын, о Масрур?

— О господин мой, это сын дерева.

— Горе тебе! Да разве дерево способно родить человека?

— Да, клянусь твоей жизнью и головой, — ответил Масрур, рассказал ар-Рашиду о мальчике и положил перед ним письмо и деньги. Ар-Рашид взял письмо и стал читать и прослезился, так как был по характеру мягкосердечен.

— О Джафар! — приказал он. — Встань, отнеси этого мальчика во дворец и отдай его Зубейде, дочери моего дяди. Поручи его ей и вручи ей деньги. Это его деньги, мы сохраним их для него. Вставай немедля и отвези мальчика к Зубейде сейчас же, а не то он расплачется и у него разорвется сердце.

Везир поднялся и пошел, отдав ребенка нести мальчику-слуге. А найденыш громко плакал. Они сели в лодку и поплыли ко дворцу ар-Рашида. Везир подошел к покоям Зубейды и попросил разрешения войти, и слуги доложили о нем:

— О повелительница! Везир Джафар со слугой просят разрешения войти.

— Пусть войдет, — последовал ответ.

Везир Джафар вошел и положил ребенка перед Зубейдой.

— Как он прекрасен, о везир! — воскликнула она. — Во имя Аллаха, расскажи, кто он!

Он рассказал ей обо всем, потом вручил ей письмо и деньги и сказал:

— О госпожа моя! Мне не надо уговаривать тебя насчет этого ребенка. Наш господин сжалился над ним и поручил мне передать, чтобы ты относилась к нему хорошо.

Зубейда немедля велела привести для него двух кормилиц, чтобы они кормили его поочередно, одна — днем, другая — ночью. А везир Джафар вернулся к повелителю правоверных ар-Рашиду. Они пробыли в саду три дня, наслаждаясь, а потом ар-Рашид вернулся во дворец.

Прошли ночи и дни, месяцы и годы, и мальчику исполнилось десять лет. Он был похож на восходящий месяц и считал себя сыном повелителя правоверных. Зубейда лелеяла его, относилась к нему как к своему сыну и назвала Мухаммедом аль-Мауджудом[34]. Она велела научить его пению и игре на уде, и он научился как никто петь и искусно играть. А Зубейда всегда говорила ему:

— Совершенствуй, сын мой, свое искусство, чтобы превзойти Исхака Мосульского в игре на лютне.

А ар-Рашид забыл о нем. Наконец мальчику исполнилось пятнадцать лет, и он достиг совершеннолетия, а красота его блистала ярче солнца. Вместе с Мухаммедом аль-Амином и аль-Мутасимом он выезжал верхом на дворцовый мейдан, играл с ними в чоуган и всегда выигрывал, так как был сильнее и опытнее их.

В то время для ар-Рашида выстроили новый дворец с садом и беседкой, убрали его и привели в порядок. Ар-Рашид вошел во дворец и сел на айване, а вокруг него выстроились придворные. Как раз в это время Мухаммед аль-Мауджуд и сыновья ар-Рашида играли в чоуган на дворцовом мейдане. Мухаммед аль-Мауджуд ударил чоуганом по мячу, тот взлетел высоко в небо. А мейдан находился как раз за новым дворцом. Мяч упал прямо на крышу над айваном, покатился, ударился о купол и упал вниз.

Ар-Рашиду показалось, что крыша над айваном обрушилась, и он воскликнул:

— О Боже! — а мяч все катился.

— Что это упало? — спросил он.

Слуги посмотрели и увидели мяч. Ар-Рашид был вне себя от гнева и закричал:

— А ну, Масрур, беги на мейдан, посмотри, кто там! Если там кто-нибудь из дворцовых рабов, то ударь его мечом. А если это кто-нибудь из моих детей, то разрешаю тебе поступить по своему усмотрению. Ну, поторапливайся!

Масрур встал и побежал к двери, которая выходила к мейдану, раскрыл ее настежь, вышел на мейдан и увидел играющих в чоуган.

— Горе вам! Что здесь творится? — закричал он. — Разве так играют в чоуган? Ваш мяч угодил к нам на крышу и упал прямо перед нашим повелителем, и он сильно разгневался. Признавайтесь, чей это был удар.

— О Мухаммед, что мы ответим? — спросил Мауджуда. — Ведь мяч угодил в крышу нового дворца.

— А ну, сейчас же говорите, кто ударил чоуганом по мячу! — настаивал Масрур.

— Это ударил мой брат Мухаммед, — ответил аль-Амин. — Упрекай его за этот поступок.

— Горе тебе! — воскликнул Масрур. — Ведь ты пустил мяч прямо к ногам нашего повелителя. Ах ты собака!

Мухаммед Мауджуд подъехал к нему и закричал:

— Да, я пустил мяч! Ах, собака, ах, цирюльник[35]! Ты что? Угрожать мне?

— Кто ты? — спросил Масрур.

— Я тебе покажу, кто я!

С этими словами Мухаммед аль-Мауджуд поднял клюшку и ударил Масрура по голове и рассек ее, и кровь потекла по его платью. Увидев кровь, Масрур закричал:

— Горе тебе! — и побежал к воротам дворца. Мухаммед пустился вдогонку за ним на коне. Масрур убежал к повелителю правоверных Харуну ар-Рашиду и остановился, рыдая за занавесом. Надо сказать, что на свете не было ничего более жалобного, чем его плач. Он рыдал и повторял:

— Ну что тут хорошего? Как же я пойду к ар-Рашиду с раскроенным черепом!

Он всхлипывал и сморкался до тех пор, пока ар-Рашид не спросил его:

— Что у тебя на душе? Нет ничего жалобнее твоего плача. Скажи мне, что с тобой.

Масрур вышел к ар-Рашиду. Увидев на его платье кровь, ар-Рашид спросил:

— Кто это тебя так?

— Меня ударил твой сын.

— Мухаммед аль-Амин? — спросил Рашид.

— Нет, клянусь Аллахом!

— Аль-Мутасим[36]?

— Нет, клянусь Аллахом, о повелитель правоверных.

— Может быть, тебя ударил аль-Мамун?

— Нет, клянусь Аллахом!

— Горе тебе! — воскликнул Рашид. — Отвечай, есть ли у меня сын, кроме названных мной?

— Конечно, — ответил Масрур. — Тот красавчик!

— О Джафар, — обратился Рашид к везиру, — кто такой Красавчик? Объясни мне.

— О господин наш, ответил Джафар, — разве тебе непонятны слова Масрура?

— Пойди позови его! — приказал Рашид.

— Клянусь Аллахом, я не выйду к нему! — закричал Масрур.

— О Джафар, — проговорил Рашид, — выйди, во имя Аллаха, и посмотри, кто это ударил Масрура. Вот мой перстень, возьми его и приведи этого человека ко мне.

— О господин наш, — ответил Джафар, — пусть лучше Масрур приведет его.

— Правильно, — воскликнул ар-Рашид. — А ну, приведи его! Клянусь моим дедом, его приведешь ты, собака, и никто другой? Ты убежал от мальчика? А ну, поторапливайся, приведи его скорей!

Масрур побежал, а сыновья Рашида все еще были на мейдане. Мухаммед увидел его и закричал:

— Эй, негр, ты опять вернулся?

И он направил к нему коня. А Масрур встретил его словами:

— Вот перстень нашего господина — повелителя правоверных. Он вызывает тебя к себе.

Масрур бросил в него перстнем и убежал, а перстень упал под ноги коню. Мухаммед аль-Мауджуд спешился, взял перстень, поцеловал его и поехал прямо к дворцовым воротам. Там он сошел с коня и вошел во дворец повелителя правоверных. Масрур же обнажил свой меч и спрятался в комнате рядом с айваном.

— О господин наш! — воскликнул он. — Вот он пришел.

Ар-Рашид рассмеялся, откинувшись на подушки, и посмотрел на дверь. Вошел Мухаммед аль-Мауджуд в куртке из ткани, шитой золотом, с златотканым поясом, и шапка на голове у него была парчовая, а вокруг шапки был обмотан платок из белого иракского касаба. Он блистал ярче восходящего солнца. Увидев его, ар-Рашид воскликнул:

— Нет бога, кроме всеславного Аллаха, который сотворил и изваял тебя. Кто же ты?

Мухаммед поцеловал перед ар-Рашидом землю, приветствовал его и оказал ему почести, подобающие халифу.

— Алейкум салам, — ответил халиф, — да благословит тебя Аллах и да помилует. Кто ты, о юноша?

— Я — твой сын, о повелитель правоверных, — ответил Мухаммед, — да дарует Аллах тебе долголетие на благо мусульманам.

— Чей ты?

— О господин, моя мать — госпожа Зубейда.

— Я никогда не видел тебя, — проговорил ар-Рашид.

А Масрур меж тем про себя бормотал, что он, мол, уже рассказывал об этом ар-Рашиду, но вслух не говорил ничего.

Тогда ар-Рашид громко крикнул Масрура, потому что тот все еще стоял в соседней комнате.

— Подойди ко мне! — позвал он Мухаммеда. Тот подошел и поцеловал руку халифа и по велению ар-Рашида сел.

— Так Зубейда — твоя мать? — спросил он.

— Да, о повелитель правоверных.

— О брат, — обратился ар-Рашид к везиру, — я не успокоюсь, пока не разузнаю, в чем тут дело.

Ар-Рашид встал и вместе с Джафаром вошел в покои Зубейды и сел, а перед ним сел его везир Джафар.

— Позови-ка свою госпожу, — приказал он одному слуге.

Слуга доложил Зубейде о приходе ар-Рашида, и она тут же вышла и села за завесой.

— О дочь моего дяди, — обратился ар-Рашид к жене, — это твой сын?

— Да, о повелитель правоверных.

— От кого же он?

— О господин, от везира Джафара.

Джафар затрясся от страха, побледнел и воскликнул:

— О госпожа, что за шутки в таком высоком месте? Ради Аллаха, не нужно шутить, а то у меня кровь стынет в жилах!

— Я говорю только правду, — промолвила Зубейда.

— Смилуйся, о госпожа! — взмолился Джафар, а она только засмеялась в ответ.

— Здесь не до смеха, — проговорил ар-Рашид.

— О повелитель правоверных, — спросила Зубейда, — разве ты забыл этого мальчика?

Она вытащила письмо и протянула ар-Рашиду. Тот взял, прочитал и воскликнул:

— Клянусь Аллахом, теперь вспомнил.

Он протянул письмо Джафару, тот также прочитал его и воскликнул:

— Да, клянусь Аллахом, это же найденный мальчик!

— С чем ты пожаловал ко мне? — спросила Зубейда ар-Рашида.

— О госпожа моя, — ответил ар-Рашид, — «пока привезут из Ирака лекарство, больной умрет»[37]. Клянусь Аллахом, я не смогу прийти в себя раньше чем через месяц.

После паузы он спросил:

— О дочь моего дяди, чему ты научила его?

— Клянусь твоей жизнью, о повелитель правоверных, нет на земле равных ему по голосу и игре на лютне. До сего часа он не знал, что он найденыш, и считал себя нашим сыном.

— Да возликует его сердце, — проговорил ар-Рашид, — он и есть наш сын.

По велению ар-Рашида Мухаммеду принесли халат ценой в тысячу динаров. Он очень обрадовался и велел подать лютню. Взяв лютню, он прижал ее к груди и запел, а голос его был нежнее, чем ореховое масло, слаще, чем вода в Евфрате. Вот эта песня:

— Клянусь Аллахом, прелестно! — воскликнул ар-Рашид. — Это настоящее чудо. Отныне ты не будешь расставаться с нами и никто не будет тревожить тебя. Ты будешь словно наш сын и даже больше, чем сын.

Мауджуд поцеловал землю перед халифом, и с тех пор он стал надимом ар-Рашида. Повелитель правоверных не мог провести без него и часа и не приступал к еде, пока не приходил Мухаммед Мауджуд. Ар-Рашид любил его больше своих детей. Он назначил ему комнату в дехлизе своего дворца, чтобы тот всегда близко был и мог бы прийти по первому зову.

А у ар-Рашида была румийская невольница, которую прислали ему в подарок из Рума. На всей земле не было красивей ее, и была она девственна. Ар-Рашид содержал ее в своем дворце для себя. Каждый раз, когда Мухаммед аль-Мауджуд проходил мимо нее в свою комнату, она бросалась к нему и говорила:

— Я люблю тебя! Проведи со мной ночь — я буду принадлежать тебе.

А юноша отвечал ей:

— Отстань от меня! Пропади ты пропадом! Как же может такой, как я, к которому так благосклонен наш покровитель, поступить коварно по отношению к нему? Упаси меня Боже, он никогда не заподозрит меня в таком грехе!

Румийка же по-прежнему приставала к нему, а он только отмахивался:

— Послушай меня и не мечтай об этом, умерь свое вожделение. Я ни за что не поступлю мерзко по отношению к тому, кто взрастил меня и кому я навеки обязан.

— Так ты не удовлетворишь мое желание? — воскликнула она.

— Неужели ты думаешь, что я говорю одно, а намерения у меня иные? Выслушай же меня и пойми! Я никогда не поступлю скверно с тем, кто взрастил меня, никогда.

— Эй, мерзавец, — закричала она, — ты отвергаешь меня? Так вот, если тебе не отрубят голову, то я не Марьям!

— Успокойся и не хвастай! — воскликнул он, отняв у нее свою руку, и пошел к себе в комнату. А невольница пошла к себе, она сама презирала себя и думала: «Поверит ли халиф, что юноша переночевал со мной?»

Невольница не тревожила аль-Мауджуда в течение трех дней, а потом позвала невольника-негра, который топил халифскую баню.

Она ухватилась за него и приказала:

— Входи!

Он увидел ее, остолбенел и спросил:

— О госпожа, что тебе нужно?

— Клянусь Аллахом, — заговорила она, — я влюблена в тебя и хочу, чтобы ты был со мной каждую ночь.

— О госпожа, — взмолился негр, — я страшусь нашего повелителя.

— Горе тебе, да он и не узнает!

И он тут же овладел ею и лишил ее невинности. Потом она вдруг закричала:

— Клянусь Аллахом, что ты сделал, о собака?

Невольник в страхе вскочил и убежал из дворца. Невольница же подождала некоторое время, пока мимо нее не прошел Мухаммед аль-Мауджуд. На нем была антиохийская рубаха, а на голове — тюрбан из вышитого золотом египетского полотна. Он только что пил в покоях ар-Рашида и был пьян. Было это под самое утро. Мауджуд проходил мимо комнаты невольницы, направляясь к себе. В это мгновение она выбежала из своей комнаты, схватила его, притянула к себе, так что он оказался на ее груди. Она силой втащила его к себе, опрокинула к себе на грудь и громко завопила. На крик прибежали тридцать слуг и увидели все это. Тут невольница сильно ударила аль-Мауджуда. Ар-Рашид услышал шум, а он в этот момент был пьян. Он проснулся, испуганный, и закричал:

— Горе вам, что это за шум? Масрур, разузнай, в чем дело, и возвращайся с вестями.

Масрур направился к месту, откуда доносился шум, и увидел там слуг. Они подбежали к нему и рассказали о поступке Мухаммеда аль-Мауджуда.

— Горе! — воскликнул он. — Юноша погиб!

Он тут же вернулся к ар-Рашиду, сказал:

— О господин! Там нет ничего дурного, тебе нечего опасаться.

— Горе тебе! — воскликнул ар-Рашид. — Немедленно говори, что там случилось, иначе велю снести тебе голову.

— О господин наш, Мухаммед аль-Мауджуд вошел к Марьям, румийке, и овладел ею силой.

— Горе тебе! Как это силой?

А ар-Рашид был очень ревнив. Он молчал некоторое время, погрузившись в свои мысли, потом он поднял голову и спросил:

— О Масрур, кто я такой?

— О господин наш, ты — ар-Рашид-биллах ибн аль-Махди ибн аль-Хади ибн Мансур ибн Мухаммед ибн Али ибн аль-Аббас. А Аббас был дядей посланника Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует.

— Правду ты сказал. Немедленно ступай, схвати Мухаммеда аль-Мауджуда, отруби ему голову и принеси ее ко мне, а тело брось в реку. Горе тебе! Торопись, иди не мешкая!

Масрур вышел от халифа, плача над участью юноши и приговаривая:

— Клянусь Аллахом, он не делал этого, эта собака, румийка, оговорила его.

Он пришел к Мухаммеду аль-Мауджуду, схватил его, связал ему руки. Хмель мигом улетучился у того из головы, опьянение прошло, а лицо его покраснело от стыда.

— О брат мой Масрур, — взмолился он, — ради Аллаха сжалься надо мной! Клянусь Аллахом, я ничего не сделал. Я невиновен в том, что она наговаривает на меня. Она притянула меня к своей груди, а потом закричала.

— Клянусь Аллахом, ты говоришь правду, я знаю, что ты невиновен в том, в чем она тебя обвиняет. Но то, что было, — было!

Мухаммед взмолился о помощи Аллаха.

Затем Масрур повел юношу, посадил на корабль и захватил с собой слуг. Те плакали, жалея его молодость и красоту, моряки также рыдали и жалели его. Потом они стали грести и доплыли до самого бурного места в реке, так что приблизились к другому берегу. Они вытащили его из лодки, поднялись на берег и от жалости к Мауджуду зарыдали.

— Отложи казнь, ради Аллаха, сжалься над этим прекрасным юношей, не лишай его жизни!

А Масрур обратился к ним:

— Клянетесь ли вы, что не проговоритесь?

— Да, клянемся великим Аллахом!

Он заставил их поклясться на Коране и талаками[40] их жен, что они не выдадут его. Слуги поклялись.

— Но как же нам быть? — спросил Масрур. — Повелитель правоверных немедленно потребует его голову.

Только он стал рассказывать своим спутникам о приказе халифа, как навстречу им попался человек, который в этот ранний час спешил куда-то вдоль берега. Они подбежали к нему, схватили его, а это оказался как раз тот самый негр, который лишил невольницу невинности.

— Горе тебе! — закричал на него Масрур. — Куда ты бежишь?

— Клянусь Аллахом, о мой господин, — взмолился он, — она сама схватила меня и повалила на себя. Она твердила, что влюблена в меня, и я не смог прекословить ей.

— Прекрасно, — сказал Масрур, — клянусь Аллахом, ты разорил цветущие дома и совершил поступок, который навлек беду на этого юношу. Пойдем-ка, мы рассчитаемся с тобой.

Его бросили на берег и отрубили ему голову. Масрур взял голову негра, а труп бросил в реку, потом обратился к аль-Мауджуду:

— Ступай себе по милости Аллаха. Остерегайся и не показывайся здесь раньше, чем через год.

Мухаммед поцеловал руку Масрура и направился по степи в сторону Мадаина[41].

Он шел, словно обезумевший, до самого утра. Ноги его покрылись волдырями. На нем была всего лишь рубаха из антиохийского шелка, который не защищал от палящих лучей солнца. Наконец, когда солнце стояло уже высоко, он прибыл в одно селение, сел на берегу ручья, чтобы отдохнуть, умыл лицо и стал думать о том, что с ним случилось, хотя за ним не было никакой вины. В это время к нему подъехал шейх этого селения верхом на кобылице. Вместе с ним было два его сына. Он увидел, что аль-Мауджуд сидит в степи в такой одежде, и обратился к сыновьям:

— Посмотрите на этого юношу. Клянусь моей жизнью, клянусь Аллахом, он — беглец. И никогда я не видел лица прекраснее.

И шейх приблизился к нему и сказал:

— О сын мой, как ты попал в пустыню в такой одежде? Вот сейчас наступит зной, и ты погибнешь.

— О дядя, что же мне делать? Меня ищут, со мной поступили несправедливо, хоть за мной и нет вины. Я прибыл сюда, надеясь найти человека, который спрятал бы меня, несправедливо обиженного, на несколько дней и тем снискал бы милость Аллаха, а когда меня перестанут искать, помог бы мне перебраться в Басру. Я уже не вернусь, даже не приближусь к Багдаду.

— О сын мой, — ответил шейх, — твое желание исполнилось. Я и мои сыновья — к твоим услугам. Клянусь Мухаммедом, избранником Аллаха, я могу спрятать тебя, если захочу, даже в своем собственном глазу, так что и за сто лет никто не найдет и не схватит тебя.

Потом он обратился к своему сыну:

— Сулейман!

— Слушаю тебя, отец!

— Пусть он будет твоим братом. Отведи его в наш дом и спрячь в своей комнате, и пусть никто не видит его. Будь почтителен с ним, пока я не вернусь.

— Во имя Аллаха, — ответил сын и пошел вместе с Мауджудом в селение. Он отвел его в свою комнату, потом принес ему все, что могло понадобиться, и вернулся к отцу.

Масрур меж тем вернулся во дворец. Ар-Рашид сидел на своем месте, обуреваемый ревностью и гневом, опустив голову.

— Масрур! — позвал ар-Рашид.

— Вот я перед тобой, о повелитель правоверных!

— Где ты был?

— О господин мой, разве ты не послал меня с приказом убить Мухаммеда аль-Мауджуда?

— Послал. Где его голова?

— Вот она у меня в руках.

И Масрур приподнял голову негра. Ар-Рашид взглянул на голову и не распознал ее в темноте.

— Брось ее в реку! — приказал ар-Рашид, но Масрур не выполнил его приказа.

Ар-Рашид так и остался в своем тяжелом состоянии и тут же уснул на месте. Масрур же думал: «Клянусь величием Аллаха, завтра он потребует от меня найти Мухаммеда аль-Мауджуда. Это большая ошибка с моей стороны, что я не спрятал его до тех пор, пока он не спросит о нем». И Масрур провел тревожную ночь.

Утром ар-Рашид вышел из своих покоев, помылся в бане, вошел в зал и сел на трон. Придворные и везир Джафар подошли к нему, а слуги собрались вокруг престола. Ар-Рашид поднял голову и заговорил:

— Как я скучаю по Мухаммеду аль-Мауджуду! Эй, Масрур, ступай в комнату Мухаммеда аль-Мауджуда и скажи, что я скучаю.

Масрур встал смущенный, дрожа, как в ознобе.

— Горе тебе, что это с тобой? — спросил его ар-Рашид.

— О господин наш, — взмолился Масрур, — помилуй меня!

— Что с тобой? Что тебя испугало?

— О господин, — начал Масрур, — ты послал меня с приказом убить его и утопить, а теперь требуешь от меня привести его. Да разве не приходил я к тебе рано поутру с его головой?

Услышав такие речи, ар-Рашид воскликнул:

— Нет мощи и власти, кроме как у великого и всевышнего Аллаха! Горе тебе, о Масрур, неужели я дал тебе такое приказание, врешь!

— Да, клянусь твоей головой, повелитель правоверных!

— Так что же ты сделал? — спросил ар-Рашид. — Говори кратко!

И Масрур рассказал о том, как все произошло.

— Да будет проклята невольница! — воскликнул ар-Рашид, потом долго рыдал и сказал:

— Горе, клянусь Аллахом, ар-Рашиду в Судный день. Как мог я приказать умертвить такое прекрасное существо?

И он снова стал рыдать. Масрур также зарыдал, а потом подумал: «Если я не расскажу ему, что я не убил Мауджуда, не придется ли опасаться за его здоровье?» И он обратился к халифу:

— Выслушай меня, о повелитель правоверных! Я не убил его, а пустил на все четыре стороны в пустыню. Ошибка моя, что я не спрятал его где-нибудь. А теперь, клянусь Аллахом, я не знаю, где искать его на этой обширной божьей земле.

— Ты уже успокоил мое сердце, о Масрур, — проговорил ар-Рашид. — Немедленно возьми тысячу верховых и ищи во всех селениях и степях у Васита. Тот, кто приведет аль-Мауджуда, получит тысячу динаров.

Воины сели на коней и поскакали, а шейх того селения, увидев всадников справа и слева, сказал своему сыну:

— Эти всадники ищут Мухаммеда.

— Верно.

Отряды следовали одни за другим, и все они возвращались из Васита, так и не найдя ни одного человека, который видел бы аль-Мауджуда или слышал о нем.

А Масрур передал ар-Рашиду слова убитого им негра. Тогда ар-Рашид велел схватить невольницу, надеть на нее шерстяную джуббу, запереть в комнате и заковать. Сам же ар-Рашид поклялся, что не будет пить вино, пока не вернется Мухаммед аль-Мауджуд.

А теперь поговорим об аль-Мауджуде. Он пробыл у шейха пятнадцать дней, а потом шейх тайком посадил его в лодку, и он поплыл вниз по реке в Басру. У Мауджуда был перстень с рубином. Он продал его за двадцать динаров и купил себе хорошую одежду. В Басре он нанял дом и стал коротать время в лавке одного москательщика. Люди ходили за ним по пятам и читали молитвы, чтобы не сглазить его красоты. И вот однажды к нему подошла девушка со стройным станом, высокой грудью, тонкой талией, с выгнутыми бровями, насурьмленными глазами, орлиным носом, мраморной грудью, с лицом более прекрасным, чем луна и солнце. На ней был вышитый золотом плащ, а следом шла целая толпа. Она увидела Мухаммеда аль-Мауджуда и остановилась перед ним. И страсть схватила ее всеми четырьмя пальцами прямо за сердце, опалила не северным ветром и не южным, а тем ароматным ветерком, который зовется желанием. Она обратилась к своим спутникам:

— Посмотрите на этого юношу, он сидит, в то время как мы стоим!

Тут она схватила его за руку, вывела из лавки и усадила на скамью.

— Клянусь Аллахом, — воскликнула она, — у него красивое лицо! Как безобразны лица жителей Басры! Ты — сын моего дяди, ведь я из Багдада.

Она потянула его за руку и повела за собой, а толпа последовала за ними, заполнив обе стороны улицы. А среди взрослых были и дети, которые хотели видеть их. Были там и люди, которые хотели подшутить над ней и говорили:

— Вот в эту ночь она возьмет пять динаров.

Она же обернулась к толпе и закричала:

— Да простит вас Аллах, отстаньте от меня! Я каждый день сносила ваши шутки, оставьте меня сегодня в покое! Ведь это солнце и месяц повстречались!

Толпа отстала от них, и они пошли вдвоем. Аль-Мауджуд шел с ней, но не смел войти с ней в дом, хоть она и была одна, так как опасался последствий. А она обратилась к нему:

— Пойдем же к тебе, будем пить и наслаждаться. Я не расстанусь с тобой, ведь ты — мой возлюбленный, я так искала тебя!

Аль-Мауджуду стало стыдно, он не мог отказать ей, но не мог и повести к себе. Он стал бродить с ней по улицам, а сам при этом думал: «Как увижу закрытую дверь, скажу, что это и есть мой дом, но гулям куда-то ушел и не вернулся. Так я избавлюсь от нее».

И он пошел по какой-то улице, а когда эта улица кончилась, он перешел на другую и увидел в самом ее начале новый дом, такой новый, словно маляр только что сошел с его лесов. На воротах было стальное кольцо, а створки ворот были из платана, похожего на сандал. Там было еще два кольца наподобие андалузских, словно из золота, в которые был продет румийский замок весом в два ратля.

— Это и есть мой дом, — сказал аль-Мауджуд, а потом добавил:

— Что же случилось? Да отрубит Аллах руку моего гуляма! Клянусь Аллахом, я не знаю, куда он девался!

— О господин мой, твой дом вот этот? — спросила девушка.

— Да, — ответил он.

— Клянусь Аллахом, это прекрасный дом, высокий, светлый, я не видела такого дома никогда. Этот дом так же прекрасен, как и ты. Я сломаю этот замок.

Она подошла к воротам, подняла с земли палочку, воткнула в отверстие замка, поковыряла, и язычок замка отлетел. «Клянусь Али, она открыла, собака!» — подумал аль-Мауджуд.

— Вот счастье-то, я открыла замок! — воскликнула она, потом толкнула створку ворот и открыла их.

— Я вошел вместе с ней, — рассказывает аль-Мауджуд, — бледный от страха. Мы прошли через дехлиз и остановились перед парчовой завесой. Отдернув ее, мы вошли в дом с двумя айванами, расположенными друг против друга, а в них стояли богатые ложа. Внутри дом был отделан золотом, а на айване была протянута веревка, на которой висело десять джубб из атласа. Хозяин дома, видно, повесил их, чтобы их не побило молью. Полы были вымыты, и комнаты блестели как снег, а стены эти отделаны лазурью и золотом. Девушка вошла внутрь, села в айване, а я вошел вслед за ней. Она сняла свое верхнее платье и спросила:

— Сварил ли твой гулям что-нибудь?

С этими словами она пошла в другую комнату, а там была дверь, открыла ее и увидела таннур и пять очагов, на которых кипели пять котлов с кушаньями, благоухавшими лучше мускуса. Потом она увидела пять подносов, на которых лежали сладости и хлеб, наверное, ратлей сто.

— О сын моего дяди, — спросила она, — вы ждете гостей?

— Клянусь Аллахом, — ответил Мауджуд, — о женщина, я не знаю, что сделал гулям. Он сам не помнит, что он делает!

А сам он при этом подумал: «Клянусь Аллахом, прекрасно! Ничего не может быть в мире удачней! Это угощение для тюрка[42] или для человека уважаемого, который вскоре явится и увидит, что мы вошли в его дом, и не разрешит нам остаться. Мы уйдем, как вчерашний день, но будем уповать на всевышнего Аллаха».

А девушка меж тем принесла поднос и пять тарелок. Она зачерпнула из каждого котла, налила в тарелку, наложила на поднос рису, затем принесла другой поднос, с жареной курицей и сладостями, а потом принесла поднос с лепешками и поставила перед Мауджудом и сказала:

— Ешь!

Он стал есть, словно человек, который ест и не знает, на чем остановить свой выбор. Они поели вместе и помыли руки. После этого она сказала:

— О друг, я поищу вина!

Она встала, открыла дверь в потайную комнату и нашла там одиннадцать бочонков. В каждом бочонке стояла бутыль с вином, которое было похоже на снег.

— Замечательно! Клянусь Аллахом! — воскликнула она. — Ты спрятал его от меня, а ведь я люблю вино!

Она взяла поднос, поставила на него три бутыли вина и принесла. Потом она открыла другую потайную комнату, в которой были дыни, разные плоды и пряности, и принесла все это.

— А теперь надо послушать музыку, — заявила она.

— Не стоит, — перебил аль-Мауджуд девушку, — не надо музыки, посидим вдвоем, пусть соседи не догадаются о нашем существовании.

Но девушка увидела в айване небольшую комнату, открыла ее и нашла там лютню, чанг и бубен.

— Замечательно, клянусь Аллахом! — воскликнула она.

Она взяла бубен и стала наигрывать на нем. Аль-Мауджуд встал, подошел к ней, схватил за руку и крикнул:

— Горе, ведь наш сосед, — праведник[43]. Вот нагрянет он и начнет ругать нас! Не надо нам бубна.

С этими словами он отобрал у нее бубен, и они стали пить вино, передавая друг другу чашу.

А дом этот принадлежал фаррашу Мухаммеда аз-Зейнаби по имени Халтух. У Халтуха не было жены, и он пристрастился пить вино с тюркскими рабами. Он все приготовил и пошел звать их. Когда же он пришел домой с тюркскими воинами и подошел к воротам, то увидел, что замок открыт, а створки распахнуты настежь.

— Клянусь Аллахом, это прекрасно! — воскликнул он. — Кто-то открыл мои ворота.

Тюркские рабы также сказали ему:

— Смотри-ка, ворота твоего дома раскрыты.

— Не знаю, что это, — ответил он. — Подождите здесь, я войду и посмотрю.

Он потихоньку вошел в дом, чуть отдернул уголок занавеса и увидел юношу и девушку, похожих на восходящее солнце.

— Клянусь Аллахом, они прекрасны, — подумал Халтух. Он был великодушный муж, любил общество людей и сочувствовал влюбленным. Убедившись, что в его доме ничего не пропало, он подумал: «Да поразит Аллах того, кто помешает вам! Разве человек с добрым сердцем разлучит солнце с месяцем?»

Халтух вернулся к тюркским рабам и, когда те спросили его, можно ли войти, ответил:

— Нет, ступайте, встретимся завтра. У меня есть дело.

— Да будет благословение Аллаха над тобой, — сказали они и покинули его. Халтух же тихонько вошел в дом, взял лепешку, дал ей остыть, обмакнул в котел, открыл дверь чулана с вином, взял кувшин, поел и стал пить вино, а на закуску у него ничего не было. Каждый раз, когда пили аль-Мауджуд и девушка, он также пил. От него не укрылось, что юноша чем-то удручен, и вдруг Халтух произнес про себя: «О господи, он встал». Мауджуд действительно поднялся и вышел по нужде в ту самую комнату и видит: сидит какой-то человек и пьет вино. Халтух встал навстречу и сказал:

— Не говори ни слова и не бойся меня! Я — хозяин этого дома, у меня нет жены, все это угощение приготовлено мной самим. Я — фарраш Мухаммеда ибн Сулеймана. Каждый заработанный динар я отдаю людям. Пусть этот дом будет твоим, пусть ничто не огорчает тебя. Расскажи мне о себе.

Мауджуд рассказал Халтуху о том, как он встретился с девушкой и что она сделала.

— Возвращайся к ней, пей вино и веселись, не оставляй ее одну. Я сам сейчас повяжусь поясом и войду в комнату. Ты выбрани меня и ударь. Только, смотри, не сильно!

Мухаммед аль-Мауджуд обрадовался, страх его прошел, он успокоился. Он вернулся в комнату и велел девушке:

— Бери бубен и пой!

— А как же насчет праведника, о господин мой? — спросила она.

— Нам нет дела до него!

Девушка взяла бубен и запела, но вдруг воскликнула:

— О господин мой, мне трудно петь, подари мне одну джуббу — я стану петь лучше.

«Пропала моя джубба, — подумал при ее словах Халтух. — Но пусть он подарит ее».

Девушка протянула руку, взяла джуббу копского атласа с большими нашивками, надела ее. А джубба была длинна ей на целую пядь.

— Она мне длинна, — заявила девушка, схватила джуббу и оторвала полу.

«Ах, пропала джубба, — подумал Халтух. — Но хорошо, пусть ее».

А аль-Мауджуд стал упрекать девушку:

— Что стоило тебе оставить джуббу до зимы и перешить на твой рост?

— Ну и ладно, тебе-то что? Твоего гуляма что-то нет. Куда же он запропастился?

— Надо будет отколотить его! — воскликнул Мауджуд.

— И что тебе от него нужно? — возразила девушка. — Ведь он же приготовил тебе все что нужно. Скажи, ради Бога, этот дом ты купил или выстроил сам?

— Я его купил, теперь он — мой.

Халтух же при этом подумал: «А также и джубба».

— А как звать твоего гуляма? — не унималась девушка.

— Халтух, — ответил аль-Мауджуд.

— Его купил ты или твой отец? — снова спросила она.

— Его купил мой отец, а мне он достался по наследству.

«Да дарует Аллах тебе здравия, — подумал при этих словах Халтух. — Я сам и мой дом стали твоей собственностью, а в придачу к этому и моя одежда. Тем не менее он прекрасен, да благословит его Аллах!» С этими словами Халтух вышел из комнаты, повязался, вышел на улицу, взял с собой корзину, положил туда свежих фруктов и пряностей. Он нанял носильщика, пришел домой, с шумом открыл ворота, вошел внутрь, прервав их приятное времяпрепровождение, и поставил корзину перед аль-Мауджудом.

— Горе тебе! — закричал аль-Мауджуд. — Что тебя задержало?

Он взял плеть и принялся стегать его, Халтух же умолял:

— Потихоньку, мне больно.

Девушке стало жаль Халтуха, она подскочила к аль-Мауджуду и сказала:

— Ради Аллаха, не бей его! Ты уже достаточно наказал его, подойди ко мне.

— О госпожа моя, — сказал Халтух, — это в добрых правилах моего господина. Он посылает меня к меняле обменять деньги, я утаиваю немного денег, а он меня бьет.

Он вынул из рукава двести динаров и произнес:

— Бери!

Мауджуд вытащил из кармана платок и завернул в него деньги. Потом они пили вино до самой ночи и ушли, чтобы лечь спать. А Халтух постелил им в прекрасной комнате, убранной золотом, и Мауджуд провел там с девушкой всю ночь до самого утра.

Утром девушка встала, оделась, а Халтух, оказывается, встал раньше и, зная ее привычки, отвесил ей пять динаров.

— О госпожа, — сказал он, — возьми вот пять кусочков на баню.

— О Халтух, — ответила она, — я не возьму у моего господина ничего, я влюбилась в него и буду проводить с ним все ночи впредь. Дай денег ему, пусть он тратит на нас.

Она простилась с аль-Мауджудом и ушла. А Халтух пришел к аль-Мауджуду и предложил:

— О мой господин, соизволь пойти в баню.

Аль-Мауджуд встал, пошел в баню, Халтух дал ему одежду из дамнетских тканей ценою в пятьсот динаров, а потом обратился к нему со словами:

— Послушай, не обращай на меня внимания. Я — твой раб, прими же мой дом. Я пойду по своим делам, а ты возьми ключ от дома. Уходи и приходи когда тебе захочется, ибо это твой дом, а я — твой раб.

Аль-Мауджуд вознес за него молитвы и сказал:

— Пусть всевышний Аллах дарует мне возможность отблагодарить тебя!

Так аль-Мауджуд прожил в Басре целый год, а ар-Рашид все время беспокоился о нем. Наконец до него дошли вести от друзей о том, что аль-Мауджуда видели в Басре. Ар-Рашид вызвал Масрура и приказал:

— Возьми сто всадников, поезжай в Басру и вели глашатаям кричать, что указавший аль-Мауджуда будет получать ежегодно триста динаров и ежедневно будут исполняться три его просьбы. Прельсти людей этими посулами!

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Масрур, сел на коня и поехал в Басру, не останавливаясь нигде по пути. В Басре он велел кричать повсюду, чтобы слышали все:

— Тот, кто знает что-нибудь о юноше с длинными волосами, белым лицом, без пушка на щеках, с изогнутыми, как лук, бровями, с родинкой на правой щеке, будет ежегодно получать по триста динаров; будут исполняться три его просьбы, и он будет почитаем повелителем правоверных.

Глашатай дошел до улицы, где жил Халтух, который в это время как раз покупал дыню. Глашатай повысил голос, и Халтух поднялся на скамью, чтобы лучше слышать его слова. Тут он услышал, что кричат о юноше. Он подумал: «Клянусь Аллахом, это тот самый юноша, который живет у меня. Скажу-ка я им. А впрочем, нет, клянусь Аллахом, не скажу, пока не вернусь к юноше и не посмотрю, что с ним». Халтух тут же спустился со скамьи и побежал домой.

— О господин мой, — начал он.

— Вот я перед тобой, — ответил аль-Мауджуд.

— В Басру прибыл Масрур вместе с глашатаем. Глашатай описал твои приметы и тому, кто укажет на тебя, обещал милость повелителя правоверных и большие дары.

— О отец мой, — сказал аль-Мауджуд, — ведь Масрур прибыл из-за меня. Ступай, скажи им, что человек, которого они ищут, находится у тебя. Возьми у них, о отец, то, что они подарят тебе.

— Если я скажу им, что ты находишься у меня, что они сделают с тобой? — спросил Халтух.

— Они заберут меня с собой.

— Пусть они оставят золото себе, я не хочу, чтобы ты покидал меня.

— О Халтух, — промолвил аль-Мауджуд, — я принесу тебе пользу, и ты будешь преуспевать, ступай и скажи им обо мне.

Халтух поневоле вышел из дому, остановился перед Масруром и сделал ему знак. По приказу Масрура к нему бросились стражники и схватили его.

— Что вы за дикари! — закричал Халтух.

— Что у тебя там? — спросил Масрур.

— Тот, кого вы ищете, находится у меня.

— Подумай над своими словами!

— Говорю вам, он у меня! Дайте мне перстень повелителя правоверных, пусть он порадуется.

— Хорошо, клянусь Аллахом, — воскликнул Масрур, вытащил перстень и вручил Халтуху. Халтух взял перстень и двинулся домой в сопровождении Масрура. Наконец они прибыли к Мухаммеду аль-Мауджуду. Когда Масрур увидел его, то поцеловал перед ним землю, а аль-Мауджуд бросился обнимать его и сказал:

— Ты все время оказывал мне добро, а я причинил тебе боль.

— О господин мой, — заговорил Масрур, — повелитель правоверных не знает, где ты находишься.

— Но ведь ты сам наказывал мне скрыться, — возразил аль-Мауджуд.

— Поехали, — заторопился Масрур. — Что ты сидишь? Поехали!

— Зачем ты хочешь забрать моего сына? — закричал Халтух.

Масрур же в ответ только засмеялся:

— Он — сын повелителя правоверных.

Тогда Мухаммед рассказал Масруру о том, как с ним обошелся Халтух. Масрур встал с места, обнял Халтуха и воскликнул:

— Да увеличит Аллах число таких людей, как ты!

Потом Масрур подарил ему три тысячи динаров, но Халтух отказался принять их, говоря:

— Да продлит Аллах жизнь повелителя правоверных! Я не возьму вознаграждения за гостеприимство.

— Не отказывайся от благодеяния повелителя правоверных, — стал уговаривать его Масрур, и тогда он принял дар.

Тем временем Мухаммед аль-Мауджуд сел на коня и попрощался с Халтухом. Тот поцеловал его и громко рыдал.

— Пусть не грустит твое сердце, — стал утешать его Мухаммед, — поезжай с нами, и повелитель правоверных окажет тебе хороший прием.

Но Халтух отказался, и они простились. Халтух вернулся к себе, а Масрур и аль-Мауджуд поехали в Багдад. Они скакали без остановок до самого Сарсара[44], где встретили толпы всадников и слуг, так что прибывшие и встречавшие смешались. Наконец они вошли к повелителю правоверных, и Мухаммед поцеловал землю перед ар-Рашидом.

— Добро пожаловать, о Мухаммед, — произнес ар-Рашид. — Почему ты скрывался?

— Из страха перед тобой, о повелитель правоверных.

— Если ты боишься великого и славного Аллаха, то не следует бояться его созданий. Ну-ка, приведите сюда невольницу!

В зал ввели ту невольницу в кандалах, и тогда аль-Мауджуд стал просить:

— О повелитель правоверных, не казни ее, она поступила так по глупости, вели лучше продать ее, а вырученные деньги раздать беднякам и нищим.

В это время пришел везир Джафар, и Мухаммед рассказал о том, что произошло с ним за это время.

— Клянусь Аллахом, — воскликнул Джафар, — я никогда не слышал о таком благородном муже!

А ар-Рашид приказал Джафару:

— Напомни мне послать Халтуху халат и учредить ему жалованье из государственного дивана Басры в тысячу динаров ежегодно.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил Джафар.

Спустя два дня Мухаммед аль-Мауджуд сильно заболел. Повелительница Зубейда и ар-Рашид были сильно огорчены этим, и все обитатели дворца молились за его выздоровление, а он был уже на грани смерти, так что все потеряли надежду на его выздоровление. И ар-Рашид тем временем позабыл о Халтухе.

У Халтуха же было много друзей, и один из его друзей, приближенный Мухаммеда ибн Сулеймана, передал Халтуху, что его хотят схватить. Тогда Халтух бежал из Басры, а с собой у него было не более пяти динаров. Он прибыл в Васит, нанял мула и направился в Багдад и стал искать человека, который передал бы его письмо Мухаммеду аль-Мауджуду, но безуспешно, так как все в это время горевали из-за его болезни и сам Мухаммед был очень плох.

Халтух вскоре истратил все, что у него было, и дошел до того, что ничего не ел в течение двух дней. Тогда он подумал: «Как обманчив это мир! Вот я прибыл в Багдад, но ни у кого не могу ничего добиться». Наконец он поступил поденщиком в баню. Он хорошо делал свое дело, мыл и растирал людей, и людям нравилось это. Каждый день он зарабатывал два или три дирхема.

Спустя месяц Мухаммед аль-Мауджуд выздоровел. Ар-Рашид и Зубейда раздали по этому случаю щедрую милостыню, а лекарь предписал аль-Мауджуду помыться в простой бане: это, мол, будет для него полезно.

— Отвезите его тайком, — приказал ар-Рашид, — так, чтобы чернь не знала об этом.

Аль-Мауджуда вместе со слугами и служанками повезли в баню, и случайно это оказалась та самая баня, где работал Халтух. Юношу отвели в отдельную комнату, баню затопили деревом алоэ[45], а Мухаммед аль-Мауджуд был похож на позолоченную тонкую ветвь. Халтух взглянул на него, узнал его и сразу подумал: «Клянусь Аллахом, он болел!»

Он стал лить на него теплую воду, приговаривая:

— Люди не очень-то любят говорить и стыдятся напоминать о себе. Но если бы кто-нибудь знал, что творится в моей душе! Да уж, видно, такова моя судьба!

Так он говорил, пока Мухаммед аль-Маджуд не спросил его:

— Эй, ты, что ты там ворчишь? Ты надоел мне.

— Так я тебе надоел?

Мухаммед посмотрел на него внимательно и, узнав Халтуха, воскликнул:

— Отец мой, Халтух!

— Да, я — твой отец Халтух. Иди ко мне, почему ты не узнал меня сразу?

Мухаммед встал, подошел к нему, обнял и сказал:

— О отец, не укоряй меня! Я не узнал тебя, но вот уже пять месяцев вплоть до сегодняшнего дня я болел. Прости же меня!

— Я простил тебя. Если бы я знал, что ты болен, я умер бы с горя.

— Клянусь жизнью ар-Рашида, — проговорил Мухаммед, — ты должен сесть, а я буду мыть тебя!

Халтух сел, слуга стал лить на него воду, а Мухаммед начал натирать ему спину. Из-за всего этого Мухаммед задержался с возвращением. Тогда ар-Рашид велел Масруру:

— О Масрур, посмотри, что случилось с Мухаммедом? Он запаздывает. Как бы с ним не стряслось чего, торопись!

Масрур вошел в баню, увидел Мухаммеда и спросил:

— О господин мой, почему ты задержался?

— О Масрур, — ответил Мухаммед, — знаешь ли ты человека, которого я мою?

— Клянусь Аллахом, нет!

— Это мой отец Халтух!

— Во имя Аллаха! — воскликнул Масрур, сбросил свои одежды и сказал:

— Мне подобает служить ему!

Халтух встал, обнялся с Масруром, они поцеловались, и Масрур сказал:

— Клянусь жизнью ар-Рашида, тебя буду мыть я.

Таким образом Масрур также задержался в бане, и тогда ар-Рашид обратился к Джафару:

— О Джафар, я тревожусь, пойди посмотри, что там произошло.

Джафар среди ночи пришел в баню, вошел внутрь и увидел Мухаммеда, который стоял рядом с каким-то человеком, которого мыл Масрур.

— Что это вы, уж не превратились ли вы в банщиков?

— О везир, — ответил Мухаммед, — этот человек — мой отец Халтух.

— Неужели это правда?

— Да, это так.

Тогда Джафар также снял свои одежды и стал поливать Халтуха водой. Увидев это, Мухаммед поцеловал руку Джафара, и тот воскликнул:

— О Халтух, люди должны служить таким, как ты.

Видя, что и Джафар задержался, ар-Рашид сказал:

— Что-то неладное творится с ними, — и вместе со своими слугами сам отправился к бане. Он приехал к бане, вошел внутрь, увидел всех на ногах и воскликнул:

— Я вижу вас на ногах у водоема. Может быть, вы стали банщиками?

Мухаммед аль-Мауджуд, Джафар и все остальные засмеялись и сказали:

— О господин наш, как можем мы не служить такому человеку?

— Кто же он?

— Это фарраш Халтух.

— Во имя Аллаха! — воскликнул ар-Рашид, протянул руку и взял таз, чтобы полить водой голову Халтуха, но Халтух вскочил, поцеловал землю у ног халифа и сказал:

— О повелитель правоверных, прости меня, или ты хочешь, чтобы Аллах наказал меня?

— Оденьте его, — приказал ар-Рашид, — и приведите ко мне, чтобы мы могли завтра посмотреть на Халтуха.

Халтух поцеловал его руку, все они вышли из бани и поехали во дворец ар-Рашида. Халтуха ввели к ар-Рашиду, тот обласкал его и сказал так:

— Да вознаградит тебя Аллах за твое великодушие. Мой сын Мухаммед благодарен тебе. А теперь расскажи, что случилось с тобой.

— О наш повелитель, — начал Халтух, — я потерял состояние, которое скопил за всю свою жизнь, убегая от преследований сына твоего дяди Мухаммеда ибн Сулеймана аз-Зейнаби, и прибыл в Багдад. Я не нашел человека, который передал бы мое письмо или дал бы знать обо мне Мухаммеду. Тогда я поступил работать в баню. Я служил там, пока не пришел мыться Мухаммед аль-Мауджуд. Я и напомнил ему о себе.

— Принесите ему халат! — повелел ар-Рашид.

Тут же принесли царский халат и надели на Халтуха. Потом ар-Рашид не откладывая написал к Мухаммеду ибн Сулейману, чтобы тот немедленно явился в Багдад.

Когда письмо прибыло к Мухаммеду ибн Сулейману, тот немедленно отправился в Багдад и по прибытии вошел к ар-Рашиду.

— Кто позволил тебе, — набросился на него ар-Рашид, — поступать со столь достойным человеком так, как ты поступил с ним?

— О повелитель правоверных, — спросил Мухаммед ибн Сулейман, — а где Халтух?

— Он здесь у меня, — ответил Рашид и рассказал все, о чем ему поведал Халтух.

— Клянусь Аллахом, повелитель правоверных, — воскликнул Мухаммед ибн Сулейман, — я ничего не замышлял против него. Он просто испугался и сбежал. Все его состояние находится у него в доме, а дом заперт на замок с печатью.

Тут Халтух вышел к нему в халате, подаренном повелителем правоверных, поцеловал руку Мухаммеда ибн Сулеймана и извинился перед ним.

— Давай я отвезу тебя на своем корабле, — предложил ему Мухаммед ибн Сулейман.

— Я не могу расстаться с повелителем правоверных и моим сыном Мухаммедом, — ответил Халтух.

— Это твое право, — сказал Мухаммед ибн Сулейман.

— Я попрошу тебя продать мой дом, — попросил Халтух, — а вырученные деньги отослать мне.

— За сколько ты отдашь мне дом вместе со всем имуществом? — спросил тогда Мухаммед ибн Сулейман. — Пожалуй, тебе, и правда, нет смысла ехать в Басру, составим купчую здесь.

— Отдаю тебе дом за три тысячи динаров, — сказал Халтух.

— Я пошлю тебе пять тысяч динаров!

— Считай, что я продал его тебе, — ответил Халтух.

Вскоре Мухаммед ибн Сулейман поплыл в Басру, а оттуда прислал Халтуху пять тысяч динаров. Халтух же остался жить у ар-Рашида, а Мухаммед аль-Мауджуд заявил:

— Он будет жить в моих покоях, я сам буду служить ему, так как обязан ему многим.

Халтух был очень доволен этим. Кроме того, ему было дозволено входить к повелителю правоверных Харун ар-Рашиду без разрешения, и это было наградой Халтуху за его добрые дела, как об этом было сказано:

Вот что дошло до нас из этого рассказа.

Жили-были два брата, у одного из них было семь сыновей, а у другого — семь дочерей. Очень огорчался отец дочерей, что не было у него ни одного сына. Подросли дети, и стали сыновья помогать одному брату в его торговле. Разбогател он и стал уважаемым человеком. А другой брат работал с утра до ночи, и некому было облегчить ему труд. Обеднели они.

Однажды младшая дочка спросила его:

— Что с тобою, отец? Ты всегда такой невеселый!

И ответил отец горько:

— Я за вас боюсь, дочки! Ведь я уже состарился, могу умереть, а вы останетесь без куска хлеба…

Но сказала младшая дочка — самая умная и самая красивая из семи:

— Не печалься, отец, что Аллах не подарил тебе сыновей. Женщины не боятся ни труда, ни трудностей. Они могут заниматься и торговлей, и прочими полезными делами. Если ты позволишь, я возьму немного денег и займусь торговлей; может быть, Аллах меня поддержит, и ты забудешь, что у тебя нет сыновей.

Так она его уговорила, и он дал ей немножко денег для торговых дел. И уехала она из Мосула…

Тем временем ее двоюродным братьям счастье изменило: у одного утонули корабли с товаром, другого обокрали, кто-то продешевил, а кто-то тратил больше, чем выручал. Одним словом, остались они без денег. И когда с ними это случилось, постеснялись к отцу возвращаться с пустыми руками. Решили они овладеть каждый каким-нибудь ремеслом и поступили в подмастерья к мастерам.

А у умной девушки дела пошли хорошо: она ездила из страны в страну и торговала с прибылью. А чтобы легче было разъезжать и торговать, переоделась девушка в мужское платье. Благодаря уму и умению, она разбогатела и стала ровней богатым купцам. Поселилась она в городе, где жили семь ее двоюродных братьев. Открыла там лавку, покупатели стали приходить к ней за всяким товаром, а покупатели были все знатные. Дошла весть о ней до царевича, приехал он в ее лавку, увидел ее и полюбил, еще не зная, что она не мужчина, а девушка. Спросил он, откуда она родом, а когда она сказала, что родом из Мосула, спросил царевич, как ее зовут, она же ответила: «Али Насир». Уехал царевич, пораженный ее красотой, умом и приятным обхождением, потом приехал к ней в лавку еще и еще раз и наконец пригласил ее к себе во дворец. Там он хорошо ее принял, и порешили они, что будут друзьями. Стали они часто встречаться, есть из одного блюда и расставались лишь на время сна. Царевич способствовал ее торговле, и потекли рекой к ней золото и серебро. Она стала посылать деньги и товары своему отцу, а тот возблагодарил Аллаха за такую милость. И все время повторял родным, а особенно брату:

— Моя дочка лучше тысячи сыновей!

А царевич все больше удивлялся своему «другу» и однажды поделился своими сомнениями с царицей:

— Матушка! Я удивляюсь моему другу Али Насиру. Что-то заставляет меня сомневаться в том, что он мужчина: высокая грудь, тонкий голос, стыдливость, да и слишком он красив для мужчины! Сколько раз я желал, чтобы он был девушкой, я бы эту девушку полюбил всем сердцем! Что ты мне посоветуешь, матушка?

Подумала царица и ответила сыну:

— Испытай своего друга — сыграй с ним в шахматы, и если ты победишь, то скорее всего это девушка, ибо женщины играют в шахматы хуже мужчин. А потом сообщи мне результат игры.

Сыграл царевич в шахматы с девушкой, и та победила его! Пошел он и рассказал об этом матери. Тогда царица посоветовала:

— Поведи его в те покои во дворце, где хранятся старинные вещи. Покажи ему украшения, платья, ожерелья, браслеты, серьги и туфли. А еще разложи перед ним военные доспехи: мечи и копья, латы и кольчуги, шлемы и щиты. И смотри внимательно, что ему больше придется по душе.

Царевич отвел своего «друга Али Насира» в те покои, где хранились старинные вещи, и разложил перед ним самые ценные украшения и платья и тут же показал воинские доспехи и оружие. «Али Насир» внимательно разглядывал доспехи и оружие, а на женские штучки не бросил и взгляда. Еще больше удивился царевич! Пошел он к царице, рассказал ей об этом испытании, и сказала она:

— Пригласи его сегодня переночевать во дворце и прикажи садовнику положить в постель каждого из вас по букету свежих цветов. Если утром его цветы завянут, то это — девушка!

Послушал царевич совета царицы, пригласил «друга» переночевать во дворце. Пришла девушка во дворец, легла спать, но вдруг в полночь проснулась и увидела по букету цветов на своей постели и постели царевича и подумала: «В этом кроется какая-то тайна!» Она поменяла букеты и смочила водою тот, что взяла себе. Поутру проснулся царевич и увидел, что его букет завял, а ее остался свежим! Тут он совсем растерялся и побежал советоваться с матушкой-царицей. И сказала царица:

— У тебя остался единственный способ узнать, кто такой Али Насир: пригласи его в баню! Тут-то ты все и узнаешь!

А тем временем девушка догадалась, что царевич хочет выяснить, мужчина она или женщина. И решила уехать домой. Сказала она о своем намерении царевичу, а он пригласил ее в баню. Согласилась девушка, но сама пришла в баню раньше назначенного срока, помылась, написала записку, отдала ее банщику и сказала:

— Передай эту записку эмиру Махмуду.

И ушла она из бани. А в назначенный срок пришел эмир Махмуд (так звали царевича) и сказал ему банщик, что «друг» его уже помылся и, уходя, оставил ему записку. Взял Махмуд записку и прочел: «Сюда приехала я с целью, и на отъезд мой есть причина, а эмир Махмуд меня не распознал».

Тут эмир Махмуд понял наконец то, чего не мог разгадать за те дни, что сидел рядом с девушкой, и после всех испытаний. И полюбил он ее страстной, жгучей любовью. Послал гонца к ней в дом, но там ему сказали, что она отплыла на корабле уже несколько часов назад. Вернулся он во дворец опечаленный…

А девушка плыла на корабле со всякими товарами и драгоценностями. И в каждом порту, где причаливал корабль, сбегался народ посмотреть на нее и на эти драгоценности. И вот наконец приплыла она в город, где к тому времени поселился один из ее двоюродных братьев. А он служил в одной харчевне. Пришла она в эту харчевню, заказала обед, и принес ей двоюродный брат то, что она заказала. Приблизился он с подносом на голове, и она его узнала, а он ее нет. Стала девушка расспрашивать его, кто он такой, откуда родом и как его зовут. Он рассказал ей, что сам купец и сын купца, торговал, да потерпел убыток и стал прислуживать в харчевне. А она сделала вид, что ей очень его жалко, и сказала:

— Что, если я дам тебе товару и денег и ты вернешься на родину таким же богатым, как был раньше?

Растерялся он, не зная, что ответить, но потом понял, что она не шутит. Упал перед нею на колени, стал целовать ей ноги и сказал:

— О господин мой! Отец мой ничего не знает обо мне с давних пор, не знает, жив я или мертв.

Сказала девушка:

— Мое слово твердое, я от него не откажусь! Но при одном условии: поставлю я тебе клеймо каленым железом на правой руке.

Удивился ее двоюродный брат, но — ничего не поделаешь, принял это условие. Выжгла она ему клеймо, дала денег и товару и отослала в родной город, а сама отправилась дальше.

Вернемся к эмиру Махмуду. От любви и разлуки он так сильно заболел, что царь (отец его) стал опасаться за его жизнь. Везиры предложили отправить эмира Махмуда со свитой в путешествие по разным странам на поиски «купца Али Насира», то есть его возлюбленной.

А девушка тем временем ездила из города в город и вот в одном месте попала в мастерскую портного, где подмастерьем был ее другой двоюродный брат. Работал он там за скромную плату. Заказала она портному платье, и принес ей это платье ее двоюродный брат. А она поступила с ним так же, как с его братом: дала денег и товаров и выжгла клеймо на руке. А потом встретила и остальных братьев и с ними так же поступила. А когда они вернулись в Мосул, то полгорода вышло встречать их с приветственными криками, и по случаю их возвращения было устроено празднество. Ведь от них давно не было никаких вестей, а тут все они вернулись целыми, невредимыми и при деньгах.

Девушка тоже вскоре вернулась в отчий дом. Только прибыла она скромно, заранее родных не известила, так тихо пришла в час заката, что никто об этом в городе не знал. Но она привезла с собой такие сокровища, что скоро о ее богатстве прослышали в Мосуле, и в округе, и даже в соседних странах!

Ее двоюродные братья не знали, что это она их облагодетельствовала, но они тоже проведали про ее богатство. И каждый из них захотел на ней жениться, чтобы завладеть этим богатством. Один за другим приходили они к своему дяде сватать ее. А дядя всем отвечал одно и то же:

— Я спрошу у дочери, пусть она сама выбирает!

А спросив ее, сообщал им ее ответ:

— Не годится двоюродной сестре кичиться перед своими двоюродными братьями! Они достойнее женихов-чужаков! Но я хочу выйти за свободного человека, на котором нет рабского клейма. Пусть жених покажет правое плечо. Если нет на нем клейма, то я выйду за него замуж.

И женихи уходили разочарованные, стыдясь показать клейма, а их родственники удивлялись такому поведению невесты. И наконец она призналась:

— Это я их купила и заклеймила, а потом освободила и деньгами снабдила!

И во многих местах рассказывали эту историю, смеялись над двоюродными братьями и восхищались девушкой, что отомстила своему дяде, унижавшему ее отца за то, что у того не было сыновей.

Дошел рассказ о ней и до эмира Махмуда (а он все еще искал ее). Услышав эту историю, он тотчас отправился в Мосул, попросил ее руки, и отец девушки согласился на этот брак. Так стал бедняк «Отец дочерей» царским тестем. Вот с таким рассказом мы и к вам пришли.