Для младшего школьного возраста

Красив и богат Багдад! Его не зря называют столицей Вселенной. Словно алмаз на чёрном бархате, выделяется он своим великолепием среди других богатых городов мира.

Сотни стройных белых и красных минаретов взметнулись в синий простор неба рядом с зелёными и золотыми куполами мечетей. Над плоскими крышами белых домов возвышаются великолепные дворцы багдадского султана, его вельмож, богатых купцов и именитых горожан. Они словно соревнуются друг с другом по изяществу своей архитектуры. Но самый прекрасный среди них – розовый дворец султана. Это жемчужина Багдада, сверкающая на солнце своими многочисленными фонтанами и бассейнами. Даже его неприступные башни и укрепления кажутся нежными, словно не хотят нарушать гармонию этого счастливого города, где богатство и изобилие представляются в виде удивительного цветистого шелкового ковра.

Со всех сторон света идут к нему караваны, гружённые самым разнообразным товаром. Ведь здесь его можно выгодно продать, набив до отказа кошельки золотом. Никто не уезжает со знаменитого багдадского базара с пустыми руками. Купцы увозят отсюда изделия искусных багдадских мастеров, славящиеся по всему миру. Уезжают купцы, чтобы вернуться вновь с новыми товарами и ещё раз окунуться в удивительную атмосферу багдадского базара с его пёстрой, переливающейся всеми цветами радуги, шумной толпой, с его воздухом, напоённым благоуханием пряностей.

Да и сама жизнь столицы Вселенной, которая не замирает даже с наступлением темноты, привлекает чужеземцев. Когда сумерки окутывают город, крыши домов превращаются в благоухающие сады. Подышать свежим воздухом, поесть сладостей или обменяться последними сплетнями собираются женщины. Мужчины же предпочитают собираться на площади – поговорить, послушать рассказчиков, посмотреть на бродячих артистов или зайти в чайхану, попить чаю, потолковать о новостях. Только глубокой ночью расходятся все по своим домам, и тогда на узкие улочки славного города выходят ночные сторожа. Они стучат своими колотушками и громко уверяют жителей столицы:

– В Багдаде всё спокойно! В Багдаде всё спокойно!..

Но только впервые попавший в славный город Багдад поверит этим заверениям.

Далеко не всё благополучно в этом сказочно богатом городе. Не у всех горожан дом – полная чаша. Много здесь таких, кто тяжёлым трудом добывает себе пропитание, много и тех, для которых в радость кусок лепешки на ужин. Много в столице Вселенной бедных и обездоленных людей, вынужденных просить милостыню. Есть и такие, кто не прочь запустить руку в чужой карман или оклеветать невинного.

И удивляются чужеземные купцы и путешественники, почему при правлении мудрого и справедливого султана Бахтияра смогло случиться так, что люди, создающие богатство и славу Багдада, живут так тяжело?

Они не знают, что всё зло в этом сказочно богатом городе происходит от Джафара, главного визиря султана. Несколько лет назад, одетый во всё чёрное, он пришел в столицу Вселенной из Магриба, страны колдунов и чародеев. С тех пор и начались в Багдаде все беды. Используя свои колдовские ухищрения и тонкую лесть, Джафар вошёл в доверие к стареющему султану Бахтияру, и тот сделал его своим главным визирем. Теперь Багдадом правил уже не старый султан, а его визирь, похожий на страшного ворона. С каждым днём его власть над жителями города становилась всё сильнее и сильнее. Словно крылья зла накрыли город, лишив его радости. Везде по улицам шныряли шпионы Джафара, выслеживая недовольных, которых вели на султанский суд.

Опутанный колдовством своего визиря, султан Бахтияр вершил неправедный суд. Он отправлял вольнодумцев в тюрьму, а всё их имущество отдавал Джафару. С каждым днём визирь становился богаче, но этого ему было мало. Он хотел стать единственным правителем страны, султаном. Его чёрные мечты шли ещё дальше: со временем он надеялся стать властелином мира. Единственной преградой на пути к его цели был волшебный перстень султана Бахтияра. Перстень, завладеть которым он так и не смог.

С незапамятных времён этот перстень оберегал семью султана. Его передавали по наследству от деда к отцу, от отца к сыну. Бахтияр давно уже забыл, какие чудеса можно совершать при помощи перстня, но твёрдо помнил, что пока он у него на руке – с ним ничего плохого не случится. Потому и берёг он его как зеницу ока, как свою единственную красавицу дочь, принцессу Жасмин.

Султан безумно любил свою дочь и, так как у него не было сына, решил сделать своим наследником избранника принцессы, передав ему, вместе с рукой принцессы, и семейную реликвию – волшебный перстень.

О красоте принцессы Жасмин ходили легенды. Говорили, что она своей красотой затмевает солнце, что голос её подобен голосу соловья, а глаза горят, как самые яркие звёзды.

Слава о её красоте облетела весь мир. Со всех концов света приезжали в Багдад женихи с богатыми подарками. Многие мечтали получить красавицу жену да ещё впридачу стать султаном Багдада и владельцем волшебного перстня.

Но принцесса Жасмин славилась не только своей красотой, но и строптивым характером и поистине ослиным упрямством.

Вопреки желанию отца, Жасмин не спешила замуж. При всей своей красоте и упрямстве девушка обладала острым умом и могла отличить настоящее от ложного. Она понимала, что все эти принцы, объясняющиеся ей в любви, в первую очередь, хотят завладеть царством её отца и его чудесным перстнем. Поэтому Жасмин всем им отказывала. И так бывало всякий раз, как только появлялся новый жених. Султан злился. Он был уже стар и хотел нянчить внуков, а не заниматься государственными делами. Терпение его истощалось. Однажды он даже пригрозил дочке, что отдаст её за первого, кто к ней посватается.

Всё это радовало Джафара. Когда потерявшие надежду женихи разъехались, визирь решил, что теперь настал его час. Он надеялся внушить султану, что самым правильным будет отдать Жасмин за него, первого визиря. Кто лучше него сможет позаботиться о процветании государства и обеспечить спокойную старость султана Бахтияра?

Как только Джафар узнал о решении султана выдать Жасмин за первого, кто к ней посватается и принесет богатые дары, он вошёл в покои султана и стал просить руки его дочери.

Бахтияр очень удивился такой дерзости своего визиря.

– О, Джафар! – возмущенно воскликнул он. – Как смеешь ты, мой слуга, просить руки принцессы! Жасмин может стать женой только принца, к тому же, ты ей в отцы годишься!

– О, не гневайся, солнцеподобный! – льстиво склонился в поклоне Джафар и тихо, чтобы не заметил султан, прошептал несколько заклинаний, заставляющих Бахтияра во всем соглашаться со своим главным визирем. – Да простит мне аллах мою дерзость и продлит годы твоего царствования, мудрейший, – продолжал визирь. – Я посмел просить руки твоей дочери только потому, что хочу, чтобы Вселенная, которой ты, о, сиятельный, правишь, процветала и дальше. Кто лучше меня позаботится о твоих подданных? Разве станут думать о судьбах твоего народа заезжие принцы? Да будут ли они терпеть капризы несравненной Жасмин? – вкрадчиво говорил Джафар.

И, одурманенный колдовскими заклинаниями, Бахтияр начинал соглашаться с доводами своего главного визиря:

– В твоих словах звучит забота о нашем государстве и нашей дочери, – задумчиво произнес султан. – Наверное, мы должны обдумать твоё предложение, визирь...

Обрадованный Джафар поспешил закрепить свой успех.

– О, великий и блистательный повелитель правоверных, – заискивающе начал он, – позволь мне заметить, что я ещё достаточно молод, чтобы стать мужем великолепной Жасмин. Я уже привык к её сумасбродным поступкам и смогу по-отцовски их понять и не обижаться.

– Ты убедил меня, Джафар, – сказал Бахтияр вставая, – но всё же я дам принцессе три дня. Если за эти три дня к Жасмин никто не посватается из принцев, она будет твоей. Слово султана!

Довольный визирь низко поклонился вслед уходящему Бахтияру. На губах его появилась презрительная улыбка. Скоро он станет султаном Багдада и тогда уж отыграется на старом Бахтияре за свои униженные поклоны!

Как только султан удалился, визирь нажал на один из кирпичей стены, и тотчас же открылась потайная дверь, ведущая в покои Джафара. Он переступил порог, и дверь закрылась.

Оказавшись наедине с самим собой, визирь удовлетворённо потёр руки. Полдела было сделано, и он уже не сомневался, что через три дня будет султаном Багдада. Однако, он хотел большего. Молча он прошёл в тёмный угол, где стоял большой кованый железом сундук, вынул из складок своей чёрной одежды ключ и открыл крышку. Сундук доверху был наполнен колдовскими книгами и разными предметами, необходимыми для колдовства. Джафар достал из глубины сундука большую чёрную книгу, украшенную серебряными черепами и костями, уселся на ковёр и стал читать. Из этой колдовской книги он узнал, что нужно сделать, чтобы стать властелином мира. От радости, что и вторая его мечта может сбыться, Джафар расхохотался, только смех его был зловещим, и все, кто его слышал, ежились, будто от холода.

Чтобы стать властелином мира, Джафару достаточно было заполучить из сокровищницы, спрятанной от людских глаз, волшебную лампу. Но из этой же книги он узнал, что войти в сокровищницу и выйти из неё невредимым может только человек с добрым сердцем и чистыми помыслами. А где найти такого, визирь не знал. И тут он вспомнил о колдовском зеркале. Оставив книгу на ковре, он снова стал рыться в сундуке, пока не достал оттуда зеркало с чёрным стеклом. Он положил его рядом с книгой и начал читать нужные заклинания. Зеркало стало светлеть и ожило. В самом его центре появилось изображение красивого юноши в бедной одежде. Он шёл по базару, а на плече у него сидела обезьяна и с интересом поглядывала на прилавки, полные фруктов. Колдун пристально всматривался в лицо юноши. Он хотел запомнить его, чтобы потом отыскать, но изображение быстро растаяло. Заклинания не могли долго его удерживать. Джафар расстроенно вздохнул:

– Вот если бы у меня был перстень Бахтияра, я узнал бы всё об этом оборванце! Но ничего, – успокаивал колдун сам себя, – скоро султан подарит мне его, и тогда я добьюсь власти над миром!

Джафару не терпелось вновь прочесть заклинания и увидеть того, кто обладал добрым сердцем и чистыми помыслами, но зеркалу нужен был отдых, и визирь с сожалением отнёс его и книгу на прежнее место в сундуке.

Юношу, которого Джафар увидел в своём колдовском зеркале, звали Алладином. Он был сыном бедного башмачника. Несколько лет назад, по доносу шпионов главного визиря, отца Алладина бросили в тюрьму, где он и умер от жестокого обращения. Имущество бедного башмачника вместе с домом стало принадлежать визирю. А Алладин с матерью оказались на улице. Мать не вынесла свалившегося на неё горя и вскоре вслед за отцом отошла в мир иной. Так мальчик остался совсем один. Чтобы не умереть с голоду, он просил милостыню на базаре, и сердобольные люди помогали сироте, чем могли: кто даст кусок лепёшки, кто старые башмаки или рубашку.

Шло время. Из маленького мальчика Алладин превратился в красивого юношу. Теперь ему стыдно было выпрашивать милостыню. Но он не мог заработать себе на хлеб, ведь никто не обучил его какому-нибудь ремеслу. Поэтому он целыми днями ходил по базару в поисках случайных заработков: относил купленный богатыми горожанами товар им домой, прибирал в лавке заезжего купца. За свою работу он получал гроши, которых хватало разве что на свежую лепёшку.

Нелегко жилось Алладину, но жизненные невзгоды не сделали его сердце злым и жестоким. Он остался таким же весельчаком и балагуром, каким был в детстве при отце с матерью. Юноша никогда не проходил мимо нищего, не поделившись с ним своей лепёшкой, но он не проходил и мимо жадного купца, торговавшегося с бедняком из-за последней монеты. Алладин так умел поддеть богача, так пошутить над ним, что тому становилось стыдно. Ремесленники и бедные горожане любили юношу за доброе сердце и весёлый нрав, а богачи боялись попасться на его острый язычок.

Год назад подобрал Алладин на базаре отбившуюся от бродячих артистов обезьянку. Бедняжка была голодной и забралась в лавку торговца фруктами. Тот поднял такой шум, что прибежали стражники. Чтобы не попасть в тюрьму, бродячие артисты бросились врассыпную, а бедная обезьянка осталась в руках пыхтевшего от злости торговца.

– Кто возместит мне убытки?! – орал он. – Держите этих бродячих артистов!

Стражники бросились вдогонку, да где там: артистов уже и след простыл. Разгневанный торговец фруктами не унимался:

– Она съела у меня целых два апельсина! Кто мне за них заплатит? – спрашивал он, зло обводя глазами потешавшуюся над его жадностью толпу.

– У обезьяны нет денег, – заметил сквозь смех горшечник Ахмед. – Тебе придётся отпустить её или отправить на суд к визирю.

После этих слов люди засмеялись ещё громче, даже стражники не смогли удержать улыбок. Зато лавочник от гнева весь налился кровью.

Испуганная обезьянка с ужасом ожидала своей участи. Большими чёрными глазами смотрела она на смеющихся людей, словно искала среди них того, кто может за неё заступиться.

После минутного раздумья лавочник повеселел.

– Вот вы смеётесь, – обратился он к собравшимся вокруг его лавки людям, – а я и без визиря уже решил, как мне возместить убытки...

– Наверное, ты заставишь бедную обезьяну выплюнуть твои апельсины, – поддел торговца Алладин, чем вызвал новый взрыв хохота.

– Ты не угадал, глупый оборванец, – скривился лавочник. – Просто я сдеру шкуру с этой воровки, а потом продам её. Никто не запретит мне сделать это. Раз нет желающих возместить убыток, я заберу её шкуру.

В толпе раздались возмущенные возгласы, но никто не заплатил за съеденные обезьяной апельсины. У одних не было денег, у других были деньги только на обед для семьи, а третьи вообще считали это не своим делом. Толпа у лавки торговца фруктами быстро редела. Когда почти все разошлись, Алладин подошёл к лавочнику и спросил:

– Сколько, о, сребролюбивый, должна тебе эта почтенная обезьяна?

– Она съела у меня два самых больших и красивых апельсина, – соврал торговец, – за каждый из них я мог бы получить по целой таньга. Ты ведь не сможешь отыскать в своих дырявых карманах столько денег, оборванец? – он ехидно рассмеялся и крепче сжал несчастную обезьяну. – А теперь убирайся отсюда и больше не попадайся мне на глаза!

Но Алладин не сдвинулся с места. Из кармана своей старой порванной рубашки он достал несколько монет, отсчитал две таньга и протянул торговцу. Тот с жадностью схватил деньги и уже пожалел, что потребовал меньше, чем оказалось в кармане Алладина.

С грустью посмотрел юноша на оставшуюся монету. Целый месяц собирал он деньги, чтобы купить себе у старьёвщика целые башмаки. Теперь придётся ещё долго ходить босиком. Но Алладин тут же улыбнулся, вспомнив, что спас от жуткой расправы обезьянку. Подумаешь, пара башмаков! Да разве можно из-за них отдать на растерзание толстому лавочнику эту симпатичную весёлую обезьянку? Алладин протянул проказнице руку и подмигнул:

– Иди сюда, плутовка! Я уже заплатил за тебя. Теперь ты свободна.

Обезьянка не заставила себя долго ждать. Она рванулась из цепких рук торговца и в одно мгновение оказалась на плече у Алладина. Почувствовав себя в безопасности, она тут же надула щёки, выпучила глаза и скорчила гримасу, передразнивая своего мучителя.

От такой наглости лавочник надулся, как индюк. Заметив это, юноша прибавил шагу и пальцем погрозил плутовке:

– Не шали, а то снова попадёшь в беду, и мне придётся отдать за тебя свои последние деньги, но тогда мы останемся без ужина.

Обезьянка всё поняла и сразу притихла.

Когда Алладин отошёл достаточно далеко от жадного торговца фруктами, он остановился и стал думать, что ему делать с обезьянкой. Та словно угадала его мысли. Легко соскользнув на землю, она принялась танцевать, кувыркаться, ходить на передних лапах. Словно зачарованный, смотрел на неё Алладин.

– Да ты настоящая артистка! – воскликнул он восхищённо.

Обезьянка закончила своё выступление, низко поклонилась, затем сняла свою маленькую кепочку и подошла к Алладину, требуя награды. Хочешь не хочешь, а пришлось ему выложить последнюю монетку. Затем обезьянка обошла двух-трёх зевак, что пришли посмотреть на её выступление, вернулась к Алладину и протянула ему, как хозяину, заработанные деньги.

Удивлённый всем происшедшим, юноша сгреб «артистку» в охапку и прижал к груди.

–    Ты – просто сокровище, – сказал он радостно и подбросил в руке несколько монеток, – теперь ни мне, ни тебе больше не придётся голодать. Не зря я истратил на тебя свои башмаки! Вместе мы заработаем на новые башмаки для меня и яркий кафтанчик для тебя!

Словно поняв его слова, обезьянка закивала головой и поспешила забраться к нему на плечо.

Поглаживая своего нового друга, Алладин отправился домой. Теперь он жил в старом пустующем доме на окраине Багдада. По дороге он размышлял, как лучше назвать обезьянку. Все имена казались ему неподходящими, и когда он совсем запутался, то решил обратиться к обезьяне.

–    Послушай, ты сидишь у меня на плече и отдыхаешь, а я ломаю голову над тем, какое имя для тебя придумать. Твои бывшие хозяева убежали так быстро, что позабыли сказать, как тебя зовут. Может, ты мне подскажешь, какое имя тебе нравится? – улыбнулся Алладин.

Обезьянка нетерпеливо заёрзала и перебралась с плеча на руки своему новому хозяину.

– Ну, что скажешь? – засмеялся юноша. – Теперь я, наверное, не удивлюсь, если узнаю, что ты ещё и говорить умеешь.

Обезьянка подскочила на его руках и громко произнесла:

– Абу! Абу!

И хотя Алладину казалось, что он готов ко всему, он едва не упал от неожиданности.

– Ну и ну! – сказал он, приходя в себя. – Настоящие чудеса! Значит, тебя зовут Абу?

Обезьянка утвердительно закивала головой.

– Абу – хорошее имя! – согласился Алладин. – А меня зовут Алладин. Тебе нравится?

– Абу, Абу, – закивала обезьянка. Других слов она не знала.

Прошёл год с тех пор, как Алладин спас от расправы обезьянку Абу. За это время его жизнь значительно изменилась. Теперь у него было дело, которым он зарабатывал себе на хлеб. Каждый день они с Абу отправлялись на базар и давали представления. За год они стали знаменитостью багдадского базара. Посмотреть их выступления собиралось очень много людей. Бедняки со всего города приходили посмеяться вместе с Абу и Алладином над жадностью лавочников, рад глупостью стражников главного визиря.

Алладин говорил:

– Ну-ка, Абу, покажи почтенным жителям Багдада, какое лицо было у лавочника Мамеда, когда к нему в лавку зашёл начальник стражи?

Абу, смиренно сложив руки и отвешивая поклоны, расплывалась в улыбке.

Вокруг смеялись.

– А теперь, Абу, покажи, как ругался Мамед с горшечником Ниязом из-за медного гроша!

Обезьянка сразу меняла свое поведение: раздувала щёки, сводила брови, подбоченивалась и шла, переваливаясь с ноги на ногу, совсем как лавочник Мамед, когда он сердит.

Толпа взрывалась от хохота. А когда Абу, размахивая руками, поднимала неистовый визг, многие просто покатывались со смеху.

Не до смеха было только лавочнику Мамеду, которому досталось из-за его жадности. Теперь у него не будет отбоя от насмешек, а товар в лавке не станут покупать до тех пор, пока Алладин со своей обезьяной не найдут для насмешек кого-нибудь другого.

Ох уж этот Алладин! Нет от него житья хитрым да жадным, глупым да чванливым богатеям. Ненавидят они его, но не могут ничего придумать, чтобы избавиться от юноши.

Вот как жил Алладин вместе с Абу. Недавно купил он себе новые башмаки. Теперь его ногам не страшны были камни на мостовой. А Абу все время поглаживала свою маленькую красную жилетку, расшитую шёлком. Давно уже забыл юноша те дни, когда он ложился спать голодным. И он и Абу были довольны своей жизнью.

Но однажды Алладин услышал о несравненной красоте принцессы Жасмин: о её глазах, сверкающих, как звёзды, о её улыбке, подобной сиянию солнца, о её голосе, затмевающем пение птиц. И так захотелось ему увидеть принцессу, что он уже не мог больше думать ни о чём. Юноша перестал ходить на базар, не ел, не спал, а только мечтал о прекрасной девушке. Но как мог он, бедняк, попасть во дворец султана?

Однажды ему приснился дивный сон. Будто бродит он по прекрасному саду, поют птицы, благоухают цветы, и никого нет вокруг. Вдруг он услышал журчание родника и направился к нему. Около родника сидела прекрасная девушка в нежно-розовом платье. Она была так прекрасна, что Алладин сразу в неё влюбился. Он хотел подойти к ней поближе и взять её за руку, но как только протянул руку, девушка исчезла, а он проснулся.

– Ах, Абу, – сказал он игравшей в углу обезьяне, – какой удивительный сон мне приснился! Я видел девушку, которая красотой своей затмевает солнце. Никто не может сравниться с ней, разве что принцесса Жасмин. Ведь о ней говорят, что в мире нет другой такой красавицы. Если б я смог её увидеть...

Абу оставила свои орешки и с удивлением смотрела на Алладина. Впервые за последние несколько дней юноша улыбнулся. Обрадованная обезьянка запрыгала, прошлась вокруг него колесом, напоминая, что они уже давно не выступали.

– Ладно, плутовка, – сказал Алладин, поднимаясь с циновки, – я тебя понял. Пора приниматься за работу и подумать, как мне добраться до принцессы. Если сидеть здесь и мечтать, то никогда ничего не добьёшься. Я правильно говорю, Абу?

Обезьянка одобрительно закивала головой и ловко взобралась ему на плечо.

Они отправились на базар, где о них вспоминали каждый день – кто с сожалением, а кто и с радостью.

Алладин решил, что не стоит предаваться унынию и пустым мечтам, нужно делать всё, чтобы мечты сбылись. Воодушевлённый своим решением во что бы то ни стало встретиться с принцессой Жасмин, он остановился на базарной площади, чтобы начать выступление. Вокруг него и Абу сразу же образовалось плотное людское кольцо. Все с нетерпением ждали, кому на этот раз достанется от весёлых артистов.

Но выступление было сорвано в самом начале. На базарной площади появился кортеж, предваряемый бегунами с дубинками, расталкивающими бродячих торговцев. Глашатаи требовали пасть ниц и не поднимать глаз на султанские носилки, на которых принцесса Жасмин прогуливалась по Багдаду.

Толпа быстро редела, освобождая проход для процессии.

– Вот это удача! – шепнул Алладин обезьянке. – Я должен сегодня же увидеть принцессу! Я не стану опускать глаз, даже если мне придётся за это попасть в тюрьму!

Абу дернула Алладина за ухо и показала рукой на крышу одной из лавочек, где можно было незаметно спрятаться.

– Умница! – похвалил Абу юноша и бросился к лавочке.

Через минуту он и обезьянка были уже на крыше. Им пришлось лечь, чтобы остаться незамеченными.

Носилки с принцессой приближались. У Алладина от волнения сердце выскакивало из груди. Вот прошествовали всадники в белых бурнусах, и, покачиваясь, как корабль на волнах, появились позолоченные носилки, которые держали на плечах шестеро черных рабов. Алладин затаил дыхание. Носилки поравнялись с лавкой, где притаился юноша. Порыв ветра приоткрыл розовые муслиновые занавески, и Алладин увидел принцессу. Она была ещё прекраснее, чем девушка из сна. Жасмин тоже заметила бедняка на крыше и поспешила закрыть лицо одним из своих покрывал. От неожиданности она чуть не вскрикнула, но сдержалась. Юноша был хорош собою и понравился принцессе, а если бы его заметила охрана, то ему пришлось бы несладко.

Носилки удалились. Базар зашумел снова, а Алладин все ещё не мог прийти в себя. После такой встречи ему было не до представления.

В то время, когда Алладин вместе с Абу забрались на крышу в надежде увидеть принцессу Жасмин, визирь Джафар снова решил вернуться к своему колдовству. Ему не терпелось найти человека, способного сделать его властелином мира. Чёрная книга     и чёрное зеркало снова оказались на столе. Джафар склонился над ними и стал читать заклинания. Зеркало посветлело. Он увидел базарную площадь, Алладина на крыше и принцессу Жасмин в носилках. Алладин во все глаза рассматривал принцессу.

Джафар возликовал от радости. Он успел разглядеть человека в зеркале и узнал его. Кто же не знал в Багдаде весельчака и балагура Алладина? Визирь даже вскочил и стал пританцовывать вокруг зеркала, хлопая в ладоши и приговаривая:

– Вот ты и попался, базарный шут! Вот ты и попался, базарный шут! Хочешь или не хочешь, но ты поможешь мне стать властелином мира, иначе ты лишишься головы за то, что посмел поднять глаза на несравненную Жасмин!

Джафар быстро положил свои колдовские принадлежности в сундук и позвал стражников. Он приказал им срочно разыскать и привести к нему Алладина. Стражники бросились выполнять приказание визиря. Они отыскали юношу на базаре. Ничего не говоря, они связали его по рукам и ногам и потащили во дворец. Бедняжка Абу металась вокруг грозных стражников и жалобно кричала. Один из стражников замахнулся на неё плёткой. Тогда Алладин сказал:

– Иди домой, Абу. Я скоро вернусь. Мы ведь не сделали с тобой ничего плохого. Наш султан – мудрый человек, он во всём разберётся и отпустит меня домой.

– Ха-ха-ха! – рассмеялись стражники. – Ты попадёшь на суд к визирю Джафару, а от него никто не возвращался живым.

От этих слов Алладину стало не по себе. О главном визире султана в Багдаде ходила дурная слава. Все говорили о его жестокости и жадности. Многие уверяли что Джафар – колдун, что он насылает на Багдад ураганы и болезни. Ведь именно после его появления в столице Вселенной стало меньше праздников и смеха. А добрый и мудрый султан Бахтияр стал издавать такие жестокие указы, что жители города только диву давались, так переменился их правитель.

Юноша огорчился, узнав, что его ведут к Джафару, но не отчаялся. Всё, что случается в жизни, имеет две стороны: светлую и тёмную. То, что он попадёт на суд к Джафару, было плохо. Но, оказавшись во дворце, он ещё раз увидеть принцессу, а ради этого можно стерпеть всё.

Связанного Алладина доставили в покои визиря. Он оказался в большой мрачной комнате. Несмотря на то, что на дворе был полдень, в комнату почти не проникал свет. Окна были занавешены плотной тёмной тканью с замысловатыми узорами. Посреди комнаты на большом мягком ковре стоял визирь и перебирал чётки. В своей чёрной одежде он был похож на огромного старого ворона. Джафар приказал стражникам удалиться. Когда он остался с юношей наедине, голосом, подобным зловещему карканью, спросил:

– Знаешь ли ты, презренный оборванец, за что тебя арестовали?

– Нет, о, светлейший визирь, – ответил Алладин. – Я не сделал ничего плохого.

– Не смей обманывать меня, ничтожный! – возвысил голос визирь. – Ты нарушил закон и понесёшь за это наказание: завтра в полдень на площади тебе отрубят голову.

– За что? – растерянно спросил юноша.

– И ты ещё спрашиваешь? – не унимался Джафар. – Ты посмел, о, презренный, поднять свой недостойный взгляд на светлейшую принцессу Жасмин и должен умереть!

К горлу Алладина подкатил горький комок, но он постарался скрыть охватившее его волнение.

– Разве запрещено смотреть на солнце? – спросил он у визиря. – Я увидел свет и всего лишь повернул голову, – пробовал он оправдаться.

Голос Джафара вдруг стал не таким скрипучим, а лицо его утратило строгость. Он даже попробовал улыбнуться.

– Я понимаю тебя Алладин, – сказал он вкрадчиво. – Ты молод и хочешь жить. Но ведь ты нарушил закон!

Юноша грустно опустил голову. Он знал, что с Джафаром спорить бесполезно.

– Я мог бы спасти тебе жизнь, Алладин, но при одном условии...

– При одном условии... – раздался хриплый голос откуда-то из угла.

Юноша вздрогнул и повернул голову. В самом тёмном углу на шестке сидел большой зелёный попугай. Это он повторил слова визиря.

– Не вмешивайся в разговор, Яго, – сверкнул на птицу глазами Джафар, – а то отправишься в клетку.

Попугай сразу съёжился и поспешил спрятать голову под крыло.

Алладин понял, что визирь не бросает слов на ветер: даже его любимая птица боится его. Переступив с ноги на ногу, он спросил:

– Какое условие?

– Ты поможешь мне, – начал Джафар издалека, – достать одну безделушку, а я тебе за это подарю жизнь да ещё щедро награжу.

– Безделушку? – удивился юноша. Он сомневался, что визирь, о жадности которого ходили легенды, станет давать щедрые награды за пустяковую услугу.

– Да, – подтвердил визирь, – ты должен принести мне обыкновенную старую медную лампу.

– Что? – не поверил своим ушам Алладин. – Медную лампу?

– Вот именно.

– И всё?

– Да.

– Тогда прикажи отпустить меня, светлейший. В лавке старьёвщика я видел несколько старых медных ламп. Я принесу их тебе все! – воскликнул Алладин.

Джафар рассмеялся.

– Мне не нужны лампы от старьёвщика.

– Но ты только что сказал, что тебе нужна старая медная лампа, – недоумевал юноша.

– Та лампа, которая мне нужна, находится в заколдованной пещере. В той пещере собраны несметные сокровища и разные удивительные вещи. Ты можешь взять для себя всё, что захочешь, но сначала ты должен будешь принести мне лампу. За эту маленькую услугу ты получишь свою жизнь и огромное богатство, – визирь замолчал, стараясь понять, какое впечатление на юношу произвели его слова. – Ну что, согласен?

– А разве у меня есть выбор? – грустно улыбнулся Алладин, догадываясь, что Джафар задумал что-то недоброе.

– Хочешь жить – соглашайся.

– Я согласен.

– Вот и хорошо, – довольно улыбнулся визирь. – Теперь можешь отдохнуть здесь.

Он позвал стражников, велел им накормить Алладина и до вечера не спускать с него глаз, а сам куда-то ушёл.

Вернулся он поздно, когда стемнело, отпустил стражников, а Алладину приказал следовать за собой.

По сырому и мрачному подземному ходу, начинавшемуся прямо в покоях Джафара, они шли очень долго, пока не поднялись на поверхность далеко за городом. Сколько ни оглядывался Алладин, ничего, кроме песчаных барханов и звёздного неба, не было видно. У него сжалось сердце. Может быть, Джафар решил расправиться с ним здесь, чтобы ни одна живая душа не узнала, куда исчез Алладин? С плохим предчувствием шёл он за визирем.

Наконец, они пришли к небольшой горе. Джафар остановился и стал произносить колдовские заклинания. Загремел гром, засверкали молнии, задрожала земля. У Алладина от ужаса на голове поднялись волосы. И вдруг в горе появилась трещина. Она росла, росла, пока не стала такой, что в неё мог свободно войти человек. Из трещины исходило какое-то сияние. Всё вокруг стихло. Эта тишина показалась юноше зловещей.

Джафар отошёл от светящейся трещины и сказал Алладину:

– Теперь твоя очередь. Ты спустишься в пещеру и принесёшь мне старую медную лампу. Вокруг тебя будут сверкать неисчислимые сокровища, но ты не должен ничего трогать, иначе останешься в пещере навсегда. Возьми лампу и быстро возвращайся, понял?

– Да, – дрожащим голосом ответил Алладин и неуверенно пошёл к трещине.

Вглубь пещеры вела длинная каменная лестница. Дрожа всем телом, юноша ступил на неё. Он сделал насколько шагов, и его страх исчез. Из глубины пещеры шло сияние, оно завораживало, звало. Алладин ускорил шаг и уже через несколько минут очутился в удивительном саду. Все деревья здесь были из драгоценных камней. Листья и плоды сверкали, переливались в лучах исходившего неведомо откуда сияния. Но юноша не стал задерживаться в саду, а поспешил по дорожке, ведущей через этот великолепный сад, к портику с лампой. Лампа находилась на самом верху портика. Алладин поднялся по лестнице, взял лампу и сунул её в карман. На мгновение ему показалось, что свет в пещере стал более тусклым. Он спустился вниз и отправился обратно в сад, по дороге размышляя, зачем Джафару понадобилась старая медная лампа, когда вокруг столько сокровищ. Он вновь задержался в саду, разглядывая невиданные плоды из жемчуга, алмазов, изумрудов, яхонтов, топазов и других самоцветов, висевших здесь целыми гроздьями. Под каждым деревом стоял кувшин для воды, доверху наполненный золотыми и серебряными монетами. Размышляя о своём Алладин не догадался сунуть в карман несколько монет, сорвал гроздь крупного жемчуга, чтобы, если он вдруг вырвется отсюда, подарить его принцессе Жасмин. Она могла бы украсить им свои волосы.

Так Алладин добрался до лестницы. Когда до выхода осталось несколько ступенек, он поднял голову и увидел над собой горящие глаза визиря. Джафар протягивал к нему дрожащие руки и голосом, сдавленным от волнения, шептал:

– Лампу, лампу! Подай мне лампу!

Он был похож на безумца. Его вид испугал юношу, он оступился и упал, покатился вниз по лестнице. Вслед ему полетели проклятия, перемешанные со стонами отчаяния.

– Проклятый оборванец, что ты наделал? О, нечестивец, ты нарушил покой пещеры и... – визирь на мгновение замолчал, потом его голос из злого превратился в заискивающий: – Алладин, брось мне скорее лампу, и я помогу тебе выбраться. Только не медли!

Юноша встал, потирая ушибленное колено.

– Я не верю тебе, визирь Джафар. Во всём Багдаде не найдётся человека, который бы сказал, что ты хоть раз сдержал своё слово, – смело сказал он, понимая, что в пещере он недосягаем для колдуна-визиря.

– О, презренный, ты будешь наказан за свои слова! – закричал в ярости Джафар, но тут же, при виде сужающейся трещины, стал просить: – Алладин, я по-царски награжу тебя, я забуду всё, что ты сказал, только брось мне лампу!

Видя отчаянье визиря и чувствуя себя в безопасности, юноша решил выведать тайну лампы.

– О, сиятельный визирь, – с улыбкой начал Алладин, – я брошу тебе лампу, только скажи, почему ты захотел получить именно её, а не все эти сокровища? – он показал рукой в сторону чудесного сада.

– Потому что... – начал Джафар, но увидел, что трещина стремительно сужается, и закричал: – Бросай лампу! О, глупец, будь ты проклят! Из-за своей глупости ты навеки останешься под землей, а я не стану властелином мира!

В отчаянии бросился он на землю и стал рвать на себе волосы, проклиная Алладина.

Тут Алладин заметил, что свет в пещере стал меркнуть, а каменная лестница, ведущая к выходу из пещеры, исчезла. С ужасом смотрел он на всё это и не знал, что ему делать.

В пещере стало почти совсем темно, лишь из сада от его чудесных плодов исходило слабое сияние. Алладин пошёл туда и долго ходил между деревьями, сокрушаясь о своей несчастной судьбе: оказаться заживо погребённым в этой могиле, наполненной драгоценными камнями! Когда он совсем обессилел, то увидел, что стоит около портика, с которого взял лампу. И тут он вспомнил о ней, вытащил из кармана и огорченно вздохнул:

– Ведь это из-за тебя, старая рухлядь, оказался я здесь, – Алладин повертел её в руках и, не находя в ней ничего, что могло бы привлечь его внимание, швырнул на землю. – Будь ты неладна!

Лампа покатилась по дорожке, и до Алладина донёсся странный звук: у-у-у-х!

Что это могло быть? Ведь до сих пор он не слышал в пещере ни единого звука.

– Есть здесь кто-нибудь? – спросил Алладин на всякий случай.

Никто не ответил на его вопрос, и юноша решил, что ему просто показалось. Он присел на ступеньку портика, совершенно отчаявшись что-нибудь придумать. Рядом со ступеньками лежал свёрнутый ковёр с золотыми кистями. Алладин решил, что сидеть на мягком ковре ему будет удобнее. Он встал и развернул ковёр. Ковёр оказался действительно мягким и тёплым, но из-за темноты юноша не мог разглядеть его узор. И тут он снова вспомнил о лампе. «Раз уж я здесь из-за неё, так пусть она мне и послужит», – подумал Алладин. Он поднялся и стал шарить в темноте руками. К счастью, лампа не закатилась далеко. Юноша поднял её и засунул палец в носик лампы, чтобы подтянуть фитилёк, но фитилька там не оказалось, и он вновь услышал какой-то звук, исходящий из лампы, вроде: хм...

Алладин оглянулся, но снова никого не увидел. Разочарованный, он зло посмотрел на лампу.

– И зачем ты понадобилась визирю Джафару? Ты же совсем ни на что не годишься! У тебя нет даже фитиля, чтобы зажечь огонь! – закричал он в отчаянии, и из глаз его брызнули слезы. – Проклятая лампа, из-за тебя я навсегда останусь в этом подземелье!

Юноша поднял лампу над головой и с силой ударил ею о ступеньки портика. Тотчас раздался оглушительный свист, лампа вспыхнула ярко-красным сиянием, и вокруг стало светло. Затем из носика лампы со всё нарастающим гулом повалил дым. Алладин, охваченный ужасом, не мог сдвинуться с места. Он бессильно опустился на ковёр и ждал своей участи. Клубы дыма из лампы превратились в большое облако, которое медленно обрело очертания огромного существа, похожего на человека. У существа не было ног, и оно висело в воздухе. От синевато-серой кожи веяло холодом, а горящие огнём глаза сердито смотрели на юношу.

– Кх-кх! – произнесло существо, потирая на лбу красноватую шишку.

Перепуганный Алладин прикрыл лицо руками, а существо, скрестив руки на груди и склонив голову, голосом, похожим на раскаты грома, произнесло:

– Слушаю и повинуюсь, господин!

Юноша сквозь пальцы посмотрел на великана и дрожащим голосом спросил:

– Т-т-ы к-кт-т-о-о?

– Я джин! Раб лампы и твой слуга! – ответило существо.

В его голосе Алладин уловил нотки недовольства. Он понял, что это всё из-за шишки на голове джина, которую посадил ему он, ударив лампой о ступеньки портика. Боясь навлечь на себя ещё больший гнев великана, он поспешил извиниться, зная из сказок, что джины любят вежливое обращение.

– Я, наверное, немного ушиб тебя? – собравшись с духом, спросил юноша.

– Кх-кх, – скривил джин свое синеватое лицо. – Ну, если это называется немного... – и снова потер шишку на голове.

– Прости, пожалуйста, – робко извинился Алладин, – если бы я знал, что в этом старом медном черепке кто-то есть... – он поднял упавшую со ступенек лампу и аккуратно поставил её, – я бы никогда не посмел обидеть тебя.

Джину явно понравилось, что юноша извинился перед ним. За последние десять тысяч лет это случилось впервые. Он решил воспользоваться этим и немного поговорить:

– Если б я знал, если б я знал... А что ты вообще, знал? Зачем же ты тогда пришёл в волшебную сокровищницу?

– Меня заставил войти сюда визирь Джафар. Он хотел, чтобы я принёс ему лампу. За это он обещал помиловать меня и щедро наградить, – попробовал оправдаться Алладин. – Но теперь я не уверен, что он выполнил бы своё обещание.

– Так ты не знал о волшебных свойствах лампы?

– Нет.

– Ладно. Тогда объясню. Я джин, раб лампы, и тот, кто освободит меня, становится моим хозяином. Правда, ты вызвал меня из лампы не совсем обычным способом... кх-кх, – замялся джин, – совсем не обязательно было колотить лампой по ступеням! Достаточно потереть лампу, чтобы я появился. Запомни это на будущее. Теперь перейдём к главному: я могу выполнить три любых твоих желания, кроме желания убить кого-либо. Нам, джинам, это делать запрещено. Всё остальное будет исполнено! Приказывай, но знай: у тебя только три желания, поэтому постарайся потратить их с умом.

Алладин задумался над тем, что ему попросить у джина. Ему уже давно хотелось есть, но тратить желание на еду было бы глупо, ведь они с Абу в два счёта могут заработать себе на обед. Тут он вспомнил о принцессе Жасмин и вздохнул.

– Ну что, придумал? – поинтересовался джин.

– Пока ещё нет. Я бы хотел с тобой посоветоваться, о, всемогущий, – сказал юноша, желая польстить великану.

Это ему удалось. Джин сразу же принял значительный вид и произнёс:

– Слушаю тебя... хозяин. Правда, было бы лучше, если бы ты назвал своё имя.

– Меня зовут Алладин, – ответил юноша и поспешил уточнить: – А как мне обращаться к тебе, о, мудрейший?

От такого вопроса джин растерялся.

– У меня было какое-то очень длинное имя, но уже больше десяти тысяч лет ко мне никто не обращался по имени, так что я и сам забыл его.

– Тогда выбери себе новое, – предложил юноша.

– Это хорошая идея, – повеселел великан. – Пожалуй, я назову себя Ходжа.

– Отличное имя! – одобрил Алладин. Теперь джин уже не казался ему таким страшным. Кроме того, он сам назвался слугой юноши, а значит, не мог причинить ему никакого вреда.

– Я тоже так думаю, но ты ещё не назвал своё желание. Неужели тебе ничего не хочется?

Алладин рассмеялся.

– Нет, Ходжа, наоборот, у меня очень много желаний, и я не могу решить, какое из них лучшее. Ведь ты можешь выполнить только три?

– Да, только три, – кивнул джин и добавил: – До чего же вы странные, люди! Никогда не знаете, что вам нужнее всего. И если вам выпадет счастье получить всё, вы выбираете какую-нибудь мелочь.

– Тогда подскажи, что мне пожелать?

– Я не могу этого сделать. Мое дело – исполнять желания хозяина лампы.

– А что бы ты пожелал для себя, если бы был хозяином лампы?

Джин тяжело вздохнул.

– У меня всего одно желание...

– Какое?

– Стать свободным.

– Так почему же ты не станешь им? – удивился Алладин. – Ты же всемогущий!

– Я могу стать свободным лишь когда мой хозяин пожелает этого. Но за десять тысяч лет ни у кого из моих повелителей такого желания не возникало. Люди алчны. Они хотят слишком многого для себя, никто не отдаст своего волшебного желания другому.

– Наверное, ты прав, – согласился юноша.

– Я всегда прав, мой господин. Назови же скорее свое желание, и я исполню его.

– Ты так торопишься обратно в лампу? – поинтересовался юноша.

По лицу джина пробежала тень.

– О нет, хозяин, я ненавижу эту лампу, в ней так тесно, холодно, но я её раб, и моя судьба – быть заключённым в ней навечно...

Джин покорно склонил голову, и от грустных мыслей лицо его стало совсем синим. Даже Алладину стало жалко этого всемогущего великана.

– Не горюй, Ходжа, – сказал юноша, стараясь вернуть джину хорошее настроение, – твоему горю можно помочь.

Джин недоверчиво посмотрел на Алладина.

– Ты хочешь сказать, что ты...

– А почему бы и нет? – улыбнулся тот. – Двух желаний мне вполне хватит, а третье я подарю тебе. Бедняку Алладину не слишком много нужно от жизни: крыша над головой да кусок лепёшки на обед, а это у меня пока есть.

Джин не ожидал такого от юноши. От удивления он стал почти прозрачным и долго не мог произнести ни слова. Когда же он, наконец, пришёл в себя, на глазах у него блестели слёзы.

– Ты не обманешь меня? – спросил он, обретая дар речи.

– Я люблю пошутить, но на всём багдадском базаре никто не назовёт Алладина обманщиком.

– Тогда скорее загадывай свои желания, – попросил Ходжа, – мне не терпится стать свободным.

– Ладно, – согласился Алладин. – Во-первых, я хотел бы выбраться отсюда и оказаться у себя дома. Бедная Абу, наверное, совсем потеряла надежду увидеть меня.

– Слушаю и повинуюсь! – произнёс джин, собираясь выполнить приказание.

Но тут случилось нечто необычное. Ковёр, на котором сидел Алладин, вдруг вздрогнул. От неожиданного толчка юноша упал на него плашмя и в ту же минуту был завёрнут в ковёр так, что не смог пошевелиться. Перепуганный до смерти, он закричал:

– Эй, джин, мы ведь так не договаривались! Ты обещал отнести меня домой. Зачем же ты замотал меня в этот ковёр? А ещё говорил, что ты мой слуга. Разве так поступают со своим хозяином?

Джин ответил не сразу, потому что не смог сдержать смеха, когда увидел Алладина, завёрнутого в ковёр. Он смеялся, держась за живот, так что со свода пещеры сыпались маленькие камешки.

– Не вижу ничего смешного, – ворчал юноша, – наверное, я зря решил подарить тебе свободу...

Смех оборвался так же внезапно, как и начался.

– Прости, господин, мой смех, но в том, что ты оказался в таком положении, нет моей вины.

– Ты хочешь сказать, что я сам завернулся в ковёр?

– Нет, – ответил джин, – это он не хочет отпускать тебя. Ведь это не простой ковёр, а ковёр-самолет. Здесь все вещи волшебные.

– Что же мне делать? – спросил Алладин. – Неужели ты не можешь вытащить меня отсюда?

– Могу, но для этого ты должен истратить ещё одно желание, и тогда тебе проще будет договориться с ковриком.

– Как?

– Скажи ему, что если он тебя отпустит, то ты возьмёшь его с собой на землю. Я знаю этот коврик уже тысячу лет, он любит полетать, пошалить. Его заперли здесь до тех пор, пока кто-нибудь не вынесет его отсюда, так же, как ты хотел вынести меня. Ты понравился ему, и он не хочет упускать возможности вырваться на волю. Возьми его, Алладин, и ты не пожалеешь. Если я могу выполнить только три желания, то он будет твоим слугой всегда.

– Хорошо, уговорил, – согласился юноша. – А ну-ка, коврик, отпусти меня!

В мгновение ока ковёр развернулся и даже помог Алладину встать. Затем свернулся в трубку и прижался к юноше.

– Не подлизывайся, – засмеялся Алладин, – я же сказал, что возьму тебя с собой.

От радости коврик запрыгал на месте.

– Прикажешь исполнять, господин? – спросил джин.

– Давай! – кивнул юноша. – Только не забудь захватить коврик.

– Не забуду-у-у! – загрохотал джин.

Невиданной силы вихрь подхватил Алладина и, не успел он опомниться, как уже стоял посреди своей ветхой лачуги. Рядом с ним пританцовывал свёрнутый коврик, на полу лежала старая медная лампа, а обезьянка Абу сжалась в комочек от страха.

– Абу, дружище! – бросился к обезьянке юноша, и та доверчиво прижалась к его груди, радостно повизгивая.

Вдруг рядом с ними возник довольный джин. Абу задрожала при виде синего великана.

– Не пугайся, малышка, это наш друг, джин Ходжа. Он добрый.

Абу недоверчиво посмотрела на существо, заполнившее почти весь их дом. Джин угадал её мысли и быстро уменьшился в размере. Теперь он был чуть выше Алладина, и обезьянка успокоилась.

– Ты доволен, господин? – спросил Ходжа.

– Да, – ответил юноша, – я дома, и моя обезьянка со мной.

Он ласково погладил Абу.

– Тогда ты можешь загадывать второе желание, – подсказал джин.

– Нет, Ходжа, сначала я должен всё хорошенько обдумать, – ответил Алладин и собрался присесть на пол, так как в доме ничего, кроме старой циновки, не было.

Не успел он опуститься, как ковёр, сверкая своим шитым золотом узором, развернулся и лёг на пол.

– Спасибо, коврик, – поблагодарил Алладин, усаживаясь поудобнее.

Рядом сели джин и Абу.

– Что долго думать! – сказал джин. – Давай я сделаю тебя султаном, и ты со своей обезьянкой безбедно проживёте всю жизнь.

– Нет, Ходжа, – покачал головой юноша, – разве власть и богатство могут сделать человека счастливым?

Джин неуверенно пожал плечами.

– Многие мечтают об этом.

– Может быть, только не я...

– Что же может сделать тебя счастливым, а меня свободным? – не унимался Ходжа.

Алладин горько вздохнул:

– Есть в Багдаде девушка, краше которой нет во всем белом свете. Когда она открывает лицо, солнце меркнет, а луна прячется за тучи. Когда она поёт, птицы смолкают. Глаза её сверкают ярче звёзд... Только раз видел я эту девушку, но полюбил её всем сердцем. И нет мне счастья без неё...

– Скажи, кто она, и я доставлю её сюда.

– Нет, джин. Разве могу я стать счастливым, сделав несчастной девушку, которую полюбил?

– Думаю, что нет. Но почему ты думаешь, что она будет с тобой несчастна?

– Для этого много причин.

– Например? – поинтересовался Ходжа.

– Во-первых, я не знаю, полюбит ли она меня...

– А во-вторых?

– А во-вторых, она – принцесса Жасмин. Что может дать ей бедняк Алладин? – в отчаянье сказал юноша.

– Со вторым проблем не будет. Я сделаю тебя сказочно богатым, а вот насчёт первого... ты должен постараться сам. Никакой джин не может заставить одного человека полюбить другого. Тебе нужно встретиться с ней и поговорить.

– Хорошая мысль, – иронично произнёс Алладин. – Только кто пустит нищего во дворец, а тем более, к принцессе? Кроме того, если меня узнает визирь Джафар, то мне немедленно отрубят голову.

– Этого не случится, – успокоил хозяина джин. – Ты войдёшь во дворец как принц далёкого и богатого государства и поднесёшь султану такие дары, что никто и никогда не усомнится в том, что ты – настоящий принц.

– Ты думаешь? – недоверчиво спросил юноша.

– Уверен! – успокоил его Ходжа. – У тебя доброе сердце и весёлый нрав, а когда я сделаю из тебя принца Бухарского, то никто на свете не сможет устоять перед твоим обаянием. Даже эта ужасная Жасмин.

– Не смей так говорить о принцессе! – запротестовал Алладин. – Она – свет моих очей, глоток воды в пустыне... она...

– Перестань! – остановил его джин. – Она просто капризная девчонка. Не знаю, что ты в ней нашёл? Я помогу тебе, но обещай, что если Жасмин полюбит тебя и ты будешь счастлив, то подаришь мне свободу.

– Обязательно! – заверил Ходжу юноша.

Во дворце султана все только и говорили о предстоящей свадьбе визиря Джафара и принцессы Жасмин. Оставался всего один день до назначенного срока. Если за этот день никто не посватается к принцессе, то она станет женой Джафара. А Джафар станет новым султаном. Такова воля султана Бахтияра.

Никто во дворце не радовался свадьбе. Все знали мрачный характер главного визиря и не ожидали ничего хорошего от того, что он станет новым султаном. Бахтияр без конца посылал гонцов узнать, нет ли на расстоянии дня пути свадебного каравана в Багдад. Но все гонцы возвращались с плохими новостями. Печаль царила в розовом дворце. Только Джафар радовался. Он даже приколол к своей мрачной чёрной одежде белую розу, словно желал показать всем, что через день сменит свой наряд на белый, султанский.

Больше всех грустила прекрасная Жасмин. Она совсем не хотела выходить замуж за старого и некрасивого визиря. Утром она заявила об этом отцу. Султан огорчился, попробовал уговорить дочь. Но кому, как не ему, знать строптивый характер Жасмин! Она отказала стольким принцам и королевичам. А теперь выйдет за Джафара? Никогда не будет этого! Лучше ей умереть! Броситься вниз со стены замка, чем стать женой колдуна!

Несчастный Бахтияр знал, что Жасмин выполнит свою угрозу, поэтому он день и ночь молил аллаха совершить чудо и послать дочери достойного жениха.

Но не только от того, что султан издал указ, предписывающий ей стать женой главного визиря, грустила Жасмин. Она влюбилась! Впервые в своей жизни. Сотни принцев со всего света приезжали в Багдад просить её руки, привозили богатые подарки, но никто не тронул сердце девушки ни подарками, ни льстивыми словами. А два дня назад, совершая прогулку по городу, она увидела дерзкого юношу, посмевшего во все глаза смотреть на «сокровище Багдада». Если бы стражники заметили его, то этот поступок стоил бы ему головы. Погубить его могла и принцесса, если бы позвала стражу. Но юноша был так красив, что она не могла отвести от него зачарованных глаз. Из-за него она и лишилась покоя. День и ночь думала принцесса о бедняке, посмевшем глядеть на неё. И с каждой минутой любовь в её сердце становилась всё сильнее.

Если бы этот юноша был богатым принцем и посватался к ней! Тогда бы она избавилась от ужасного Джафара. Жасмин понимала, что всё это – только прекрасные мечты. Юноша был бедняком, судя по одежде – уличным артистом, ведь рядом с ним была маленькая смешная обезьянка в красной кепочке и такой же жилетке. При виде её принцесса едва не рассмеялась.

Жасмин попробовала заговорить с отцом о прекрасном юноше. Она знала, что отец её очень любит, поэтому надеялась, что он поймёт дочь, прикажет отыскать бедняка с обезьянкой, отменит указ о свадьбе своей дочери и главного визиря. К сожалению, она ошиблась. Султану не очень хотелось отдавать дочь за Джафара, но когда он узнал, что девушка полюбила бедняка, просто пришёл в ярость. Он приказал запереть дочь в её комнате и никуда не выпускать. Уж если в последний день не появится принц, то пусть она станет женой главного визиря. Нельзя допустить, чтобы принцесса досталась бедняку! Тогда все цари и султаны станут смеяться над ним.

Бедной Жасмин оставалось надеяться только на чудо. Сначала она хотела убежать из дворца, но отец приставил к её дверям такую стражу, что принцесса и шагу не смогла сделать. С грустью ожидала она своей участи. А тем временем джин Ходжа уговаривал Алладина загадать второе желание:       

– Ну, решайся скорее, хозяин! Я сделаю тебя самым богатым принцем в мире! От такого жениха никто не сможет отказаться.

– Ты думаешь? – все ещё сомневался Алладин.

– Уверен! – ответил джин. – Не забывай, ведь я рискую своей свободой. Если принцесса не полюбит тебя, третье желание будет твоим!

– Ладно, делай из меня принца!

– Слушаю и повинуюсь! – произнес Ходжа и исчез.

Через минуту Алладин и Абу увидели перед дверью своей лачуги богатый караван из сорока верблюдов. Гружённые тюками с редкими богатыми тканями, сундуками с золотом, серебром, драгоценными каменьями, они сверкали на солнце богатой сбруей, шитыми золотом попонами. Рядом с каждым верблюдом стоял богато одетый слуга. Как только Алладин вышел на улицу, все слуги почтительно поклонились ему. Юноша не сразу понял, в чём дело. Но тут появился Ходжа и всё объяснил:

– Теперь ты – хозяин этого каравана. А эти люди – твои слуги. С таким богатством ты можешь смело отправляться во дворец. Никто не посмеет тебя задержать.

– Спасибо, друг, – сказал восхищённый Алладин и направился к первому верблюду.

– Эй, погоди! – остановил его джин. – Я ещё не закончил. Ты посмотри на себя, разве ты похож на принца в этих лохмотьях? И в таком наряде ты собираешься предстать перед Жасмин?

Юноша посмотрел на свои залатанные штаны и выгоревшую на солнце рубаху и смутился.

– Об этом я, действительно, не подумал...

– А о чем ты, вообще, думаешь? – усмехнулся джин. – По-моему, в последнее время все твои проблемы решаю я.

– Я думаю о принцессе, а ты, кажется, становишься хвастливым, – с улыбкой ответил Алладин. – Лучше поторопись, а то к Жасмин кто-нибудь ещё посватается.

Ходжа посинел от обиды, но ничего не сказал. С хозяином лучше не      спорить. Он дунул на юношу, и тот превратился в сказочного красавца принца. Даже Абу всплеснула своими лапками и открыла рот. Да и сам Алладин был удивлён не меньше. Он с восхищением разглядывал свой великолепный наряд, перстни на руках, шитые золотом туфли. Довольный произведённым эффектом, джин подул на Абу, и обезьянка тоже принарядилась. Теперь у неё на голове вместо маленькой кепочки была украшенная драгоценными камнями феска, а бархатная жилетка сверкала алмазной россыпью. Сражённая такой красотой, обезьянка бросилась к Ходже и ласково потёрлась своей мохнатой мордашкой о синюю щёку великана. Растроганный джин покраснел и стал лиловым, что вызвало смех у Алладина.

– Знаешь, Ходжа, наверное, я был не прав. Ты – не хвастун, а хороший человек!

Джин довольно улыбнулся. Ни от одного хозяина раньше он не слышал ни похвалы, ни слов благодарности.

– Спасибо, господин, только я ещё не стал человеком. И смогу им стать только тогда, когда исполнится твоё второе желание. А для этого ты должен завоевать сердце Жасмин. Всё, чем я мог тебе помочь, я сделал. Теперь твоя очередь. Так что старайся, ведь от этого зависит не только твоё, но и моё счастье.

– Обещаю сделать все, что в моих силах! – ответил юноша и похлопал джина по плечу. – А теперь в путь. Где мой верблюд?

Джин хлопнул в ладоши, и рядом с Алладином появился огромный белый верблюд. Сбруя и попона на нём были украшены драгоценными камнями. Двое слуг рядом с ним склонились в низком поклоне.

Верблюд опустился на колени, и Алладин вместе с Абу удобно разместились между двух его горбов. Ходжа подал юноше ковёр-самолет, медную лампу, и караван медленно тронулся в путь.

Весь город вышел посмотреть на необычный караван. Такого великолепия жителям Багдада ещё не доводилось видеть. Люди выходили на улицы, забирались на крыши домов, чтобы посмотреть на эту сверкающую золотом и драгоценными камнями процессию. А когда Алладин приказал своим слугам осыпать горожан золотом, люди возликовали. Они славили щедрого юношу, затмевавшего своей красотой месяц. Никто в городе не сомневался, что такого жениха даже         строптивая Жасмин не отвергнет.

Караван приближался ко дворцу.        Его сопровождала ликующая толпа, прославлявшая щедрость принца Бухарского.

Привлеченные шумом, султан и все придворные вышли на балкон. То, что они увидели, привело их в восхищение. Султан даже в ладоши захлопал от радости. Он распорядился открыть ворота и просить во дворец богатого гостя.

Только у визиря Джафара от злости ещё больше почернело лицо, и заскрипели зубы. Все его планы рушились. И откуда только взялся этот красавчик-принц? Ведь только час назад его шпион доложил, что на пути к Багдаду нет ни одного каравана. Джафар покинул радующихся придворных и отправился в свои покои, чтобы там при помощи колдовства узнать всё об этом принце.

Шум во дворце отвлек принцессу Жасмин от её грустных мыслей. Она подошла к окну и выглянула во двор. Там располагался только что прибывший караван. Возглавлял караван редкой красоты юноша в белых одеждах, сверкавших на солнце своими драгоценными украшениями. На плече юноши сидела забавная маленькая обезьянка. Наряд её по богатству украшений мало чем уступал наряду хозяина. Сердце принцессы забилось чаще, Этот юноша и обезьянка показались ей знакомыми, но она не могла до конца поверить в чудо. Как могло случиться, что бедняк превратился в принца? От волнения она стала ходить по комнате из угла в угол. Наконец, остановилась у зеркала и привела себя в порядок: поправила выбившуюся прядь волос, припудрила носик. Уж очень хотелось ей понравиться незнакомому принцу.

Как только Алладин спустился на землю, он приказал своим слугам поставить для него шатёр во дворе и приготовить богатые подарки для султана и его дочери. Тем временем слуги султана вышли во двор, чтобы пригласить принца во дворец. Юноша поблагодарил за честь, оказанную ему светлейшим, и поднялся в покои султана. Вслед за ним шли двадцать его слуг, неся в руках богатые дары.

Султан был восхищён юношей и ошеломлён количеством и богатством подарков. На ковёр к его ногам сыпали золото, серебро, подносили бриллианты, самоцветы невиданной красоты, расстилали ковры и удивительной красоты ткани. Даже он, Багдадский султан, не имел в своей знаменитой сокровищнице такого богатства. Обрадованный неожиданной удачей, он усадил Алладина рядом с собой и ласково заговорил с ним.

– Скажи мне, прекрасный юноша, кто ты и зачем посетил нас?

– Я принц Алладин из священной Бухары. Явился в столицу Вселенной пред твои светлейшие очи, чтобы просить руки несравненной принцессы Жасмин.

– О, сын мой, ты оказал нам большую честь, мы рады будем видеть тебя нашим зятем. Но хорошо бы тебе самому поговорить с моей дочерью, потому что всевышний наделил её не только удивительной красотой, но и удивительным упрямством. Она отказала всем женихам, просившим её руки. И в гневе мы, султан Багдадский, издали указ, по которому принцесса должна выйти замуж за того, кто посватается к ней в течение трёх дней. Если же такового не найдётся, то через три дня она станет женой визиря Джафара. Прошло уже два дня. Сегодня последний день. Я рад, что аллах прислал тебя во дворец. Хотя я ценю преданность и заслуги моего главного визиря, – тут султан прервался и обвёл взглядом присутствующих (Джафара среди них не было) и громко закончил, – всё же считаю, что он не пара прекрасной Жасмин.

– О, мудрейший, – склонил голову Алладин, – милость твоя безгранична! Позволь же мне встретиться с восхитительной принцессой как можно скорее!     

– Хорошо, – согласился Бахтияр и приказал: – Слуги, отведите принца в покои принцессы и не мешайте их беседе.

Так Алладин с притихшей Абу на плече отправился к принцессе Жасмин, чтобы объясниться ей в любви.

Тем временем Джафар спешил в покои султана. При помощи колдовства он смог узнать, что принц не кто иной, как базарный шут Алладин, известный всему Багдаду. Колдун знал, как он стал принцем, и решил погубить его.

Султан перебирал огромные алмазы из ларца, принесённого Алладином. Никогда ещё он не видел таких больших камней. Бахтияр взвешивал каждый алмаз на ладони и от удовольствия прищёлкивал языком. Когда на пороге появился главный визирь, султан спросил:

– Куда же ты исчез, Джафар, когда нам приносили дары? A-а... я понимаю, ты огорчился, что Жасмин не станет твоей женой? Но посуди сам, разве могу я отказать прекрасному принцу? Посмотри, сколько бесценных подарков он привёз! И потом... не в обиду тебе будет сказано, он молод и хорош собою. Чего ещё желать старому Бахтияру для своей дочери?

– О великий повелитель! – бросился визирь к ногам султана. – Твоё слово для меня – закон. Но я всегда заботился о благе государства... В твоем дворце измена!

– Что?! – выпучил глаза Бахтияр.

– Да, сиятельный! – продолжал Джафар. – Принц Бухарский – вовсе не принц!

– Ну, ты скажешь! – хмыкнул султан. – Кто же он?

– Базарный шут Алладин! Он проник в твой дворец, чтобы похитить несравненную Жасмин.

–    Не говори глупостей, Джафар. Откуда у базарного шута такое богатство? Ты просто наговариваешь на принца, – рассердился султан.

– Он не принц! – запротестовал визирь. – Всё его богатство – это плод колдовства. Ты должен отправить его в тюрьму, иначе опозоришь своё имя родством с бедняком!

Назойливость главного визиря совсем вывела из себя султана.

– Ты смеешь учить нас, что нам делать! – закричал он в ярости. – Я не верю ни одному твоему слову, Джафар! Ты просто завидуешь принцу! – он схватил горсть алмазов и поднёс к лицу визиря. – Скажи, это настоящие алмазы?

– Да, повелитель!

– Вот и принц настоящий! Я не верю в сказки про колдовство. Оставь нас! Займись лучше подготовкой к свадьбе, – султан тут же забыл о своем визире и запустил руку в ларец с драгоценностями.

Джафару ничего не оставалось делать. Он ушёл, сверкая от злости глазами, проклиная Алладина, раскрывшего секрет волшебной лампы, и султана, переставшего слушать его советы.

– Ничего, – ворчал он себе под нос, – вы все ещё поплачете! Джафар не прощает обид.

Он вернулся в свою мрачную комнату и стал думать, как завладеть волшебной лампой Алладина. Ведь только с ней он мог надеяться на исполнение своих желаний.

Алладин, Жасмин и Абу спустились во двор и через сад пошли к шатру Алладина. У большого фонтана они задержались, любуясь прохладными струями воды. Вдруг Абу заволновалась, стала визжать и что-то показывать своему хозяину в воде. Тут и юноша увидел лампу, но ничего плохого не заподозрил, ведь он был счастлив, а счастливые многого не замечают.

– Странно, что она здесь делает? – удивился он. – Наверное, коврик шалил и уронил сюда джина.

Он извлёк лампу, вылил воду и потёр ладонью поверхность лампы. Сначала из носика вместо дыма повалил пар, и только потом появился джин. Вид у него был какой-то расстроенный, и Алладин решил, что это из-за того, что он ещё не выполнил своего обещания. Юноша поспешил успокоить джина:

– Извини, Ходжа, я немного задержался, но зато теперь со мной Жасмин. Я счастлив и могу, наконец, выполнить своё обещание.

– Не спеши, Алладин, ты можешь потом пожалеть о сделанном... – предупредил джин. – Я должен тебе сказать...

– Ты мне ничего не должен, – замахал руками юноша. – Это я должен тебя благодарить. Поэтому я желаю, чтобы ты...

– Нет! – пробовал возражать джин, но Алладин не слушал его.

– ...я желаю, чтобы ты, джин, стал свободным!

Вопреки предположениям юноши, джин не обрадовался исполнению своей мечты. Он схватился руками за голову и горестно произнёс:

– Слушаю и повинуюсь!

Словно зачарованная, смотрела на всё это Жасмин. Ей было страшно и интересно. Синеватый великан вдруг исчез, а вместо него рядом с Алладином оказался юноша, похожий на него, только немного выше ростом.

– Что же ты наделал, хозяин! – воскликнул он.

– Я дал тебе свободу, Ходжа! Ты о ней так мечтал. Почему же не радуешься? Я счастлив и хочу, чтобы все вокруг тоже были счастливы.

– О Алладин, подарив мне свободу, ты погубил себя, – горько произнёс Ходжа.

– Почему?

– Потому что я больше не смогу тебе помочь...

– Но мне не нужна твоя помощь! Жасмин любит меня, и больше мне ничего не надо. Сейчас мы идём к султану Бахтияру, чтобы он назначил день свадьбы.

– Нет! – запротестовал бывший джин. – Только не это!

– Но почему? – удивилась молчавшая до сих пор Жасмин.

– Потому что всё изменилось! Султана больше нет во дворце. Он затерян во времени. А на его месте сейчас визирь Джафар. Он прикажет схватить вас, а потом превратит в какое-нибудь животное или насекомое.

– Но кто дал ему такую власть? Кто всё это сделал? – воскликнул Алладин.

– Я, – грустно ответил Ходжа. – Всё это сделал я.

– Ты?! – в один голос спросили юноша и принцесса. – Зачем?

– Я – раб лампы и должен выполнять все приказы хозяина, – объяснил джин. – Пока тебя не было, Джафар украл лампу. Несчастный коврик изо всех сил защищал меня, но колдун заколдовал его и велел отнести вместе с султаном за тридевять земель.

Услышав о печальной судьбе отца, Жасмин залилась горькими слезами. Алладин принялся её утешать.

– Не плачь, дорогая, мы что-нибудь придумаем. Правда, Ходжа? – повернулся он к джину. – Слушай, друг, заварил кашу, помоги теперь расхлебать.

– Если бы ты не поспешил выпустить меня, было бы гораздо проще: одно маленькое желание – и всё вернулось бы на свои места. А теперь...

– Что теперь? – спросил Алладин. – Ты хочешь сказать, что нам остаётся только покорно ждать своей участи? Ждать, пока Джафар прикончит нас?

– Нет, – сказал Ходжа, – но у нас только один выход – бежать из владений Джафара. Он стал великим магом, но его колдовство распространяется лишь на тех, кого он видит. За пределами его государства мы будем в относительной безопасности.

– Почему в относительной? – поинтересовалась принцесса.

– Потому что он завладел волшебным перстнем твоего отца и с его помощью может определять наше местонахождение.

– Что же нам делать? – сквозь слёзы спросила Жасмин.

– Стараться перехитрить его, – ответил джин. – Скорее в путь, пока во дворце не поднялся переполох!

– А как мы отсюда выйдем? – спросил Алладин. – Ведь здесь везде стража.

– Я знаю потайную калитку, – сказала Жасмин. – Идите за мной.

Она вывела Ходжу и Алладина за пределы дворца.

– Куда теперь? – спросила девушка.

– Мы пойдём на базар, – сказал джин. – Нужно хорошенько подготовиться к долгому путешествию. Мы отправимся искать твоего отца и коврик. Если мы найдём их, то сможем вернуться и вместе одолеем Джафара. Правда, для этого султан Бахтияр должен будет надеть волшебный перстень и произнести заклинание, о котором он совсем забыл.

– А как мы отнимем перстень у колдуна? – спросил юноша.

– Не знаю, что-нибудь придумаем, – пожал плечами Ходжа. – Пошли!

– Стойте, а где Абу? – Алладин только сейчас заметил отсутствие обезьянки.

– Наверное, осталась у фонтана, – предположила Жасмин, – нужно вернуться за ней. Я не хочу, чтобы Абу попала в лапы колдуна.

Девушка смело шагнула к потайной калитке.

Во дворце царил переполох. Кто-то кричал, вопил, слышен был топот ног, словно за кем-то гнались. От дворца к фонтану со всех ног летела Абу. Жасмин подхватила её и бросилась прочь. Она успела вовремя закрыть калитку и остаться незамеченной.

– Ты напугала нас, Абу! – сказал Алладин, забирая обезьянку у девушки. – Куда это ты запропастилась?

Абу раскрыла рот и выплюнула на свою маленькую ладошку перстень султана Бахтияра.

– Ого! – воскликнул Ходжа. – Да ты настоящая героиня. Кто бы мог подумать, что тебе удастся сделать такое!

Обезьянка гордо задрала носик.

Шум во дворце все нарастал, и джин опомнился:

– Жасмин, надень перстень на палец – и вперёд! Нам уже давно пора уносить ноги.

Четверо друзей побежали к базару. Они появились там раньше, чем стражники Джафара. Пышные одежды Жасмин, Абу и Алладина привлекали всеобщее внимание. Это не предвещало ничего хорошего. Поэтому Ходжа затащил их в лавку старьёвщика и обменял их шикарную одежду, усеянную драгоценными камнями, на два потёртых мужских костюма, убедив упиравшуюся Жасмин, что так будет удобнее и безопаснее путешествовать. Кроме одежды, он взял два дорожных мешка и наполнил их всяким хламом: верёвками, крючьями, щипцами и другими инструментами. Старьёвщик был так рад обмену, что позволил Ходже рыться во всех вещах и брать всё, что он захочет: ведь за несколько камешков с жилетки Абу он мог купить себе несколько таких лавок. Когда мешки были наполнены доверху, джин отыскал пыльный свёрток.

– Кажется, то, что надо! – довольно произнёс он и развернул свёрток.

Свёрток оказался старой картой со странными обозначениями. Алладин и Жасмин молча пожали плечами. Всё-таки Ходжа был джином, ему лучше знать, что делать.

Поблагодарив старьёвщика, они вышли на базарную площадь. Теперь на них никто не обращал внимания. Кого могут заинтересовать трое бедняков и обезьянка? И тут Ходжа вспомнил, что допустил оплошность. Он остановился и ударил себя кулаком по лбу.

– Я совсем забыл, что нам нужно что-то есть. Простите меня, друзья! Я не подумал и отдал старьёвщику всё наше богатство. Теперь нам не за что купить даже лепёшку.

Жасмин грустно улыбнулась и сказала:

– Ты ошибаешься, Ходжа, кое-что у нас осталось.

Она разжала свою маленькую изящную ладошку и протянула джину гроздь жемчуга.

– Вот, возьми. Мне не хотелось с ней расставаться, но что поделаешь...

– Не грусти, Жасмин. У тебя ещё будут красивые украшения. Но я рад, что ты хоть и принцесса, а ценишь дружбу выше богатства, – произнёс Ходжа и отправился к продуктовому ряду.

Долго задерживаться на базаре они не могли. Стражники Джафара уже появились и здесь. Поэтому, возглавляемые бывшим джином, друзья отправились за пределы города. Их путь лежал через пустыню, и, не привыкшая путешествовать пешком, да ещё на такие расстояния, принцесса быстро устала. Она села прямо на песок и заявила, что не сделает больше ни шагу, даже если увидит приближающихся стражников визиря. Абу поддержала её своим жалобным повизгиванием.

Решили устроить привал, подкрепиться и обсудить план дальнейшего путешествия.

Отведав фруктов и лепёшек с мёдом, принцесса немножко повеселела. Однако, начало путешествия вызывало в ней недоверие.

– Скажи, джин, куда ты нас ведёшь? Разве ты оставил моего отца в пустыне? – спросила девушка.

– Да, – подхватил Алладин, – и что за карту ты взял у старьёвщика?

Абу тоже хотела задать свой вопрос и пропищала что-то, обращаясь к джину, но её никто не понял.

Джин поднял руки вверх и произнёс:

– Подождите, подождите. Не всё сразу. Я отвечу на все ваши вопросы, только у меня к вам просьба: поскольку я теперь похож на вас, то называйте меня Ходжой. Это имя мне больше нравится.

– Хорошо, – согласился Алладин, – мы будем называть тебя так, как ты хочешь, только объясни нам всё по порядку.

– Слушайте, – начал Ходжа. – По приказу Джафара я отнёс твоего отца, Жасмин, и ковёр-самолёт в другую страну и в другое время. Для этого мне понадобилось пройти через несколько пространственно-временных переместителей. Найти их для джина пустяки, а для простого смертного – задача очень сложная или почти невозможная. У тебя, Алладин, доброе сердце и чистые помыслы. Ты бескорыстно отпустил меня на волю, за это я отплачу тебе добром. Мы вместе отыщем твоего отца, Жасмин, а эта карта, – он развернул свёрток, – поможет находить нам пространственно-временные переместители. Ей двадцать тысяч лет, она всегда была пособием для начинающих джинов. Но, как она попала в лавку старьёвщика?

Вместе с джином друзья склонились над картой – изображение на ней походило на лабиринт: многочисленные запутанные линии соединялись красным квадратом, затем снова выходили из него и так же петляли, пока не соединялись в новом красном квадрате. Кроме этих линий, наверняка, изображавших дороги, на карте точками было помечено несколько населённых пунктов со странными названиями на арабском языке.

– Нод, Дар, Фриз, – медленно прочитала Жасмин.

– Правильно, – похвалил Ходжа, – читаешь ты хорошо, но если мы будем так часто устраивать привалы, твоему отцу придётся долго нас ждать.

Принцесса покраснела и вскочила на ноги.

– Я уже отдохнула и могу идти. Постараюсь больше не капризничать, – пообещала девушка.

– А ты можешь разобраться в этой карте? – спросил Алладин джина.

– Ещё бы! Не забывай, кем я был раньше. Через несколько часов мы выйдем к оазису. Там будет пещера. В ней первый переместитель.

Друзья поднялись. Алладин и Ходжа взвалили на плечи мешки, Абу устроилась на плече Жасмин, и они отправились в путь.

Как и обещал джин, к вечеру они подошли к оазису. Как приятно было увидеть живой островок среди раскалённых песков! Все устали, но Ходжа не дал им отдохнуть.

– У нас слишком мало времени, – сказал он. – Нельзя забывать о том, что Джафар – могущественный маг и может помешать нам.

Никто не стал с ним спорить. В глубине оазиса отыскали пещеру. В лучах заходящего солнца её входное отверстие напоминало звериную пасть. Из неё тянуло сыростью и холодом.

Жасмин поёжилась.

– Эту пещеру называют Пастью Дракона, – сообщил джин.

– Хорошенькое названьице, – поморщился Алладин.

– Нам нужно войти в неё? – испуганно спросила принцесса.

– Да! – кивнул джин. – Это не так страшно, как вам кажется.

Ходжа достал из своего мешка несколько палок, обмотал их ветошью, облил маслом – получились факелы. Половину отдал Алладину, вторую половину взял сам, поджёг один факел и направился к пещере.

– Я пойду первым, так как немного знаю эту пещеру, – сказал он. – Пусть Жасмин и Абу идут за мной.

Сначала проход был не очень широким и высоким, но постепенно увеличивался, пока не привёл друзей в большой продолговатый грот. С потолка грота, сверкая при свете факелов, свешивались сталактиты. Это было очень красивое зрелище. Путешественники остановились.

– Как красиво! – воскликнула Жасмин. – Похоже на сказочный дворец. Может быть, здесь живет султан подземных дивов?

– Нет, – засмеялся Ходжа, – у султана подземных дивов дворец богаче и прекраснее. Ни у одного царя на земле нет такого.

– Правда? – не поверила девушка.

– Алладин может подтвердить, хотя он видел только один из покоев дворца, – сказал Ходжа.

– Это точно, – согласился юноша, вспомнив волшебную сокровищницу.

На Абу пещера не произвела хорошего впечатления. Она жалась к Жасмин и с тревогой глядела на потолок пещеры.

– Не будем отвлекаться, – напомнил джин, – мы здесь не за тем, чтобы любоваться красотами пещеры. Нам нужно найти переместитель. И сделать это нужно как можно скорее. Мы ведь не знаем, что затевает Джафар, пока мы здесь разглядываем камешки.

– Ты прав, Ходжа, – опомнилась принцесса, – нужно спешить. Может быть, отец попал в беду.

Миновав грот, путешественники увидели три выхода из него: направо, налево и прямо.

– Куда теперь? – спросил Алладин.

– Не помню, – честно признался Ходжа. – Когда я был джином, меня вело волшебное чутьё, и я не запоминал дорогу. Но, кажется, джин должен идти прямо.

– Прямо так прямо, – согласилась Жасмин, – лишь бы побыстрее.

Ходжа сменил факел и тронулся в путь. Средний проход оказался узким и невысоким. Друзьям пришлось нагнуться, чтобы войти в него. Идти в согнутом состоянии было неудобно, к тому же, Ходжу и Алладина прижимали к земле их дорожные мешки. Абу от страха даже глаза закрыла.

– Когда же кончится этот проход? – начинал злиться Алладин. – И угораздило же тебя пойти именно сюда! – ворчал он. – Почему ты решил, что это ход, по которому должен идти джин? Разве ты мог протиснуться здесь вместе с ковриком и султаном?

– Уж не испугался ли ты, Алладин? – отозвался Ходжа. – От страха ты совсем забыл, что джины могут всё превращать в очень маленькое или в очень большое.

Юноше стало не по себе от справедливого замечания. Ведь даже хрупкая Жасмин не пожаловалась на то, что ей трудно.

– Ничего я не боюсь, – смущённо произнёс он, – просто надоело ползти на четвереньках.

– Нам всем здесь плохо, – сказала принцесса, – но мы должны спасти отца. Кроме нас, ему никто не поможет.

Дальше продвигались в тишине. Наконец, проход стал шире, и они смогли выпрямиться и вздохнуть с облегчением. Впереди показался новый грот.

Как только они вошли в него, раздался оглушительный гул. Страшное сотрясение бросило их на пол грота. С потолка посыпались камешки. Гул продолжался несколько минут, потом всё стихло. Путешественники поднялись, отряхивая пыль.

– Что это было? – испуганно спросила Жасмин, обращаясь к Ходже.

– Сейчас посмотрим, – ответил бывший джин, сбросил мешок и отправился обратно в проход. Вернулся он с неутешительной новостью: – Там завал. Нам ещё повезло, что мы вовремя выбрались из прохода. Стоило немного замешкаться, и мы бы навсегда остались под камнями, к огромной радости колдуна Джафара.

– Да... – задумчиво произнёс Алладин. – Дракон захлопнул свою пасть...

Нервы Жасмин не выдержали, и она расплакалась, размазывая слёзы по грязному лицу.

– Что же теперь с нами будет? – сквозь рыдания спросила Жасмин. – Мы ведь не сможем вернуться!

– Не отчаивайся, принцесса, – успокоил её Алладин, – мы не собираемся возвращаться. Сейчас надо думать, как поскорее найти султана Бахтияра. Лучше пойдём поищем какой-нибудь выход из этого грота. Надеюсь, тот, по которому мы пришли, был не единственным.

Он протянул девушке руку, и она с благодарностью оперлась на неё.

Захватив свои мешки, друзья стали искать выход. К счастью, проход нашёлся, но он был единственным. По нему и двинулись. Он оказался коротким, и вскоре путники очутились в круглой пещере. В её стенах зияло несколько отверстий. Друзья остановились в раздумье.

– Слушай, Ходжа, может быть, ты хоть теперь вспомнишь, в какой проход надо войти? – поинтересовался Алладин. – Ты обещал нам какой-то переместитель в пещере... Мы столько прошли и ничего не нашли.

Ходжа растерянно развел руками.

– Сейчас посмотрим, – неуверенно сказал он. – Наверное, один из этих ходов приведёт нас к пространственно-временному переместителю...

– Или хотя бы наружу, – всхлипнула Жасмин. – Честно говоря, мне уже надоели эти подземные лабиринты. Я начинаю думать: не проделки ли это Джафара?

– Ты о чём? – удивлённо спросил Алладин.

– Да о всей этой истории с путешествием во времени! – горько произнесла девушка. – Может, визирь приказал твоему Ходже выдумать всю эту историю, чтобы затянуть нас сюда. И эта пещера – ловушка для нас! Мы никогда не выберемся из неё.

Принцесса зло сверкнула глазами в сторону бывшего джина. У Ходжи от такой несправедливости перехватило дыхание, и он, как выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух. Алладин решил вступиться за джина.

– Жасмин, – упрекнул он девушку, – Ходжа наш друг, он хочет помочь найти твоего отца и избавиться от колдуна Джафара.

– Я не уверена... – фыркнула принцесса. – Ведь это он сделал Джафара могущественным магом и отнёс отца за тридевять земель!

– Это не его вина, – объяснил Алладин, – он был рабом лампы и обязан был выполнять приказания хозяина. Не забывай, что он помог нам встретиться и не оставил нас сейчас.

Словно желая заступиться за джина, Абу недовольно пропищала что-то над ухом Жасмин. Но принцесса никого не желала слушать. Она снова превратилась в капризную принцессу.

– О люди, как недолговечна ваша благодарность! – вздохнул уже пришедший в себя Ходжа. – Я от всей души хочу помочь вам, а меня обвиняют во всех смертных грехах! Ох, Алладин, предупреждал я тебя. Хлебнёшь ты горя с этой несравненной принцессой. Она хороша, как солнце в ясный день, но строптива, как самый упрямый осёл.

Принцесса вспыхнула от этих слов. В неясном свете факела её глаза сверкали, как звезды.

– Так вы решили, что мы будем делать и куда пойдём дальше? – спросила она, словно между ними не было никакой стычки.

Ходжа и Алладин только переглянулись: женщины, действительно, непредсказуемы!

– Думаем, – ответил Алладин.

– Сейчас подкрепимся, сменим факелы и двинемся вперёд, – сказал Ходжа, приглашая всех собраться около своего мешка.

Проглотив предложенный им обед, все повеселели.

– Куда дальше? – спросила принцесса.

– Чтобы отыскать вход, придётся исследовать каждое отверстие, – сказал Ходжа.

– Да... – вздохнул Алладин. – Представляю, как мы будем ползать с нашими мешками.

– Совсем не обязательно! – ответил джин. – Мы оставим их здесь.

– А если мы заблудимся в этом лабиринте? – с тревогой спросила Жасмин.

– Не заблудимся, я кое-что придумал, – ответил Ходжа, вынимая из мешка верёвку и привязывая один конец к мешку.

– Хорошо придумано! – оценил Алладин. Ему изрядно надоело тащить на плечах по узким подземным коридорам тяжёлый мешок.

– Теперь можем смело отправляться. Я пойду первым и буду разматывать верёвку, а вы идите следом, – сказал Ходжа. – Когда захотим вернуться – верёвка выведет нас обратно.

Исследование подземных коридоров началось. Результаты его были неутешительными. Несколько часов бродили друзья по замкнутой сети подземных ходов, но так и не нашли ни пространственно-временного переместителя, ни выхода на поверхность. Отчаявшаяся Жасмин, после нескольких неудач, вместе с Абу осталась возле мешков. Алладин и Ходжа терпеливо исследовали остальные проходы. Им тоже не везло. Проход то заканчивался тупиком, то суживался так, что через него нельзя было даже проползти, то спускался куда-то вглубь...

Если бы не верёвка, предусмотрительно захваченная джином, они без сомнения заблудились бы в мрачном подземном лабиринте.

– Что будем делать? – спросил Алладин.

– Пойдём тем коридором, который ведёт вниз, – ответил Ходжа. – Похоже, в нём нет тупика.

– Да, – согласился Алладин, – думаю, другого выбора у нас нет.

Вернувшись в пещеру, они нашли Жасмин и Абу совершенно расстроенными. Принцесса и обезьянка продрогли в сырой пещере и были до смерти напуганы. Принцесса не сомневалась, что они попали в плен к подземным волшебникам и уже никогда не смогут увидеть солнце. Абу, хоть и считала себя очень смелой обезьяной, ужасно боялась темноты, особенно такой долгой и холодной. Она жалобно повизгивала и жалась к девушке. При виде Алладина и Ходжи Жасмин попробовала приободриться, не показывать своего страха и усталости, но это ей не очень удалось. Всё же она была принцессой, и такое путешествие было ей не под силу.

Из пещеры они направились в коридор, который вёл вглубь земли. Он был просторным и казался бесконечным. Путники преодолевали километр за километром, а проход спускался всё ниже. Он то суживался, то расширялся, то вёл через большие и малые гроты... А вокруг была странная тишина, казалось, она колышется и её можно потрогать. От этого всем путешественникам было не по себе. Даже джину, который просидел в своей лампе в полной тишине не одно тысячелетие.

А в Багдаде в это время царил переполох. Несколько часов назад глашатаи объявили визиря Джафара султаном. Стражники согнали горожан к султанскому дворцу, чтобы все смогли поклониться новому султану.

Джафар сменил свои чёрные одежды на белые, султанские. Он появился на балконе и поприветствовал собравшихся, но никто не ответил ему. Толпа безмолвствовала. Люди не ждали от нового султана ничего хорошего. О визире Джафаре в Багдаде ходила плохая слава. Говорили, что он не только разослал повсюду своих шпионов и доносчиков, но ещё и колдовал, посылая на жителей города то песчаные бури, то страшные болезни. Кто станет радоваться такому правителю? Никто. Но никто не осмелится открыто выразить свое недовольство. Ведь за это можно было попасть в подземную тюрьму султана или, ещё хуже, быть превращенным в какое-нибудь животное или насекомое. Поэтому все молчали. А когда Джафар спросил, рады ли жители Багдада новому правителю, люди только ниже склонили головы. Что оставалось им делать? Они хорошо знали, что под белыми одеждами нового султана прячется чёрная душа.

Как ни странно, новый султан остался доволен таким приёмом. Ему не нужна была всеобщая радость и ликование. Он хотел, чтобы жители города были покорными. Когда он увидел склонённые перед ним головы, то зловеще расхохотался. Его смех был похож на карканье ворона, от него кровь стыла в жилах простых людей.

Довольный произведённым эффектом, Джафар вернулся в султанские покои и приказал стражникам немедленно привести к нему Алладина и Жасмин. Перепуганные стражники бросились выполнять приказание нового султана. В этот момент Абу незаметно проникла в тронный зал, спряталась за трон, а когда колдун опустил руку, стащила с неё перстень султана Бахтияра и бросилась прочь. Джафар кинулся в погоню, но Абу отличалась необыкновенной быстротой и ловкостью, она успела вскочить на руки Жасмин раньше, чем колдун выбежал из дворца.

Когда Алладин и его спутники благополучно покинули пределы дворца, там царил кавардак. Стражники не могли найти Алладина и принцессу, а разъярённый Джафар требовал ловить обезьяну. Но её тоже нигде не было. Стражники метались по дворцу, показывая своё рвение, а колдун скрипел от злости зубами. И тут он вспомнил про джина. Он отправился к фонтану, вытащил лампу и принялся её тереть. Джафар был уверен, что заставит джина выполнить ещё одно свое желание. Джин не появлялся, а Джафар все тёр и тёр лампу. Он и представить себе не мог, что джина там уже нет. Не добившись от лампы ничего, он затопал ногами.

– Ну, погоди же, непокорный джин, ты не хочешь служить мне – значит, не будешь служить никому! – закричал он, бросил лампу на землю и стал произносить страшные заклинания.

Лампа поднялась в воздух и полетела в сторону пустыни. Проделав долгий путь и вызвав удивление людей, видевших летящий предмет, она упала к подножию бархана. Её медленно стало заносить песком. А Джафар отправился во дворец, уверенный, что джин навеки похоронен в песках.

Во дворце колдуна ждало новое огорчение: стражники не нашли Алладина и принцессу. Всё шло не так, как он задумал. Сначала обезьяна стащила волшебное кольцо, с помощью которого он мог видеть всё, что происходило в мире, в самом далёком уголке. Потом упрямый джин не пожелал даже появиться из лампы. И вот теперь он не может превратить этого наглеца Алладина в осла! А в довершение всего красавица Жасмин тоже исчезла. От неожиданности Джафар даже немного растерялся, но потом вспомнил о своём чёрном зеркале. Прогнав стражу, через потайную дверь он прошел в свою мрачную комнату, где хранились все колдовские принадлежности, достал зеркало и стал колдовать. Через несколько минут стекло посветлело, и на какое-то мгновение ему открылся багдадский базар. Там он увидел принцессу с обезьянкой, Алладина и какого-то незнакомца, чем-то походившего на Алладина.

– Это ещё кто такой? – недоумённо произнёс Джафар, вглядываясь в изображение.

Но сила зеркала была невелика, и оно меркло. Колдун швырнул зеркало и кликнул стражу. Он приказал им отправляться на базар и во что бы то ни стало привести во дворец беглецов. Он и подумать не мог, что на багдадском базаре никто не узнает среди трёх бедняков принцессы Жасмин. Ведь её нарядная одежда осталась у старьёвщика, а прекрасные волосы спрятаны под невзрачной чалмой.

Когда стража вернулась с базара ни с чем, разъярённый Джафар превратил её начальника в лягушку. Остальные бросились в ноги колдуну, моля о пощаде, но он прогнал их прочь, размышляя, что ему делать. Немного подумав, он успокоился и решил, что, владея колдовством, рано или поздно найдёт принцессу и Алладина и поквитается с ними. А для начала он решил насладиться властью. Он вызвал писца, чтобы тот записывал приказы нового повелителя...

Через час глашатаи объявили жителям Багдада, что великий и могущественный султан Джафар повелевает собирать подати за слёзы и за смех.

Как только новый указ был объявлен, жизнь в столице Вселенной словно замерла. Люди боялись выходить на улицу. Везде шныряли шпионы колдуна, выискивая тех, кто смеётся или плачет, чтобы содрать с них деньги в султанскую казну. Нельзя было поделиться ни своим горем, ни своей радостью с соседом, чтобы не навлечь на него беду.

За один день весёлый, сверкавший множеством красок, Багдад превратился в мрачный серый город. Веселился только Джафар. Он сидел на троне и говорил, глядя на горку монет у своих ног, которая быстро росла:

– Глупый Бахтияр никогда бы не додумался ввести такие прибыльные подати. Ещё день не подошел к концу, а эта горка так выросла, – он ткнул ногой в монеты и, вспомнив о неудачной попытке перенести сюда сокровища, сказал: – Скоро я буду вдвое богаче Али-Бабы!

Необычное путешествие Алладина, Жасмин, Ходжи и Абу продолжалось. Проход, по которому они шли, понижался, вёл вглубь. Стало значительно теплее, а сырость в воздухе усилилась: по стенам прохода текли струйки воды, а под ногами журчал ручеёк. Путешественники обрадовались воде: они смогли утолить свою жажду. Предусмотрительный Ходжа не догадался захватить с собой воду. Он надеялся, что их путешествие не будет таким длительным. Когда он был джином, на такое путешествие у него уходило несколько минут, поэтому он предполагал, что, став человеком, преодолеет его за несколько часов. Однако, Ходжа ошибся в расчётах, переоценив возможности человека. Они шли уже целый день, но не достигли и первого переместителя. Особенно тяжело приходилось принцессе и Абу, хотя они старались держаться мужественно. Правда, увидев ручеёк с водой, они первыми опустились на колени и стали жадно пить. Вода по вкусу напоминала минеральную, в ней клубились пузырьки газа.

Вдоволь напившись, путешественники продолжили путь. Ручей становился всё больше и больше. Через два часа пути путники шагали по щиколотку в воде. У бедняжки Жасмин совершенно размокли её лёгкие туфельки. В любой момент они могли соскользнуть с её маленькой ножки, тогда ей пришлось бы идти босиком по каменному дну ручья. Одна эта мысль приводила её в ужас.

Алладина ручей развлекал своим журчанием. Он избавил от гнетущей тишины, которая давила на плечи тяжелее, чем мешок. Заметив, что принцесса грустна, юноша решил пошутить.

– Теперь смерть от жажды нам не грозит, – улыбнулся он, – похоже, ручеёк становится больше.

Но его шутку никто не поддержал, а Жасмин пришла в полное отчаяние. Вода поднялась ещё выше, и вконец размокшие туфли принцессы унесло течением. Ступая нежными ножками по камням, она с горечью ответила:

– Да, Алладин, ты прав: смерть от жажды нам не грозит. Нам следует ждать её от воды. Вода унесла мои туфли и поднялась уже до колен. Если так будет продолжаться, скоро мы окажемся полностью под водой. Не знаю, что страшнее: утонуть здесь или быть превращенной Джафаром в какое-нибудь живое существо.

– О, свет моих очей, не говори так, – огорчился юноша, – мы не должны думать о смерти! Вспомни о своём отце, о жителях Багдада. Мы должны им помочь. Не надо отчаиваться. Когда мы одолеем колдовство Джафара и вернёмся в Багдад, у тебя будет тысяча туфелек. Ты будешь менять их каждый день, и твои бедные ножки забудут эти злополучные камни. Потерпи, Жасмин.

– Я хотела бы верить тебе, Алладин, но если вода и дальше будет подниматься, то нам не удастся выбраться отсюда.

Абу на плече Алладина жалобно запищала. Ходжа прикрикнул на обезьянку:

– Успокойся, Абу, твой писк мешает мне размышлять.

– О чем ты размышляешь? – поинтересовался юноша.

– Сколько времени мы потратим на поиски старого султана.

– Ну, и?..

– Довольно много, – неопределённо ответил бывший джин.

– О-о-ох, – только и вырвалось из груди принцессы.

Они прошли ещё немного и увидели, что ход расширяется и поворачивает. У поворота был выступ на стене. Он был довольно большим, и Алладин предложил устроить на нём привал. Все охотно согласились, потому что изрядно устали. Они сидели на каменном выступе, свесив ноги, которые почти касались воды.

– Да... – вздохнул Алладин. – Похоже, ручеёк превратился в настоящую подземную реку. И что же мы будем делать, Ходжа? – обратился он к своему проводнику.

– Я так мечтал о свободе, – тихо сказал Ходжа, – но теперь я хотел бы быть джином, найти султана и вернуть все на свои места. Или хотя бы иметь лодку или плот. Река стала бы нашей помощницей, ускорив наше продвижение по этим лабиринтам.

– Мечтать не вредно, – язвительно заметила Жасмин, растирая свои измученные ноги, – только где под землёй найти лодку? Да и деревья здесь почему-то не растут.

– Ну и язычок у тебя, принцесса! – покачал головой Ходжа. – А между тем, чудеса-то бывают.

– Я уже не верю в них, – вздохнула девушка.

– Напрасно, – вмешался в разговор Алладин. – Я как-то слышал о реках, уходящих под землю. Думаю, они могли бы принести в пещеру лодку или бревно.

– Вы неисправимые мечтатели, – махнула рукой Жасмин, а Абу повторила её жест.

Немного отдохнув, решили продолжить путь. Юноша и бывший джин решительно прыгнули в воду. Абу и принцесса медлили. Девушке совсем не хотелось спускаться в бурлящий поток. Алладину пришлось долго уговаривать Жасмин. Идти в воде пришлось недолго. За поворотом ход стал ещё шире, а выступы над водой тянулись вдоль стен прохода. Это означало, что можно продолжить путешествие по суше.

Они пришли в огромный грот, где река поворачивала вправо и опускалась ниже, оставляя часть суши свободной от воды. На этом клочке в несколько квадратных метров лежало большое дерево. Оно зацепилось корнями за стену, и река не смогла унести его дальше.

– Говорил я тебе, принцесса, что бывают чудеса? – радостно воскликнул джин.

– Говорил, – растерянно подтвердила девушка, – но как оно здесь оказалось? Кто-то наколдовал?

– Нет, – рассмеялся Алладин, освещая факелом противоположную стену. Там зияло большое отверстие, похожее на русло реки. Из него тонкой струйкой стекала вода.

– По-твоему, здесь тоже была река?

– Вот именно! И начиналась она на поверхности, – заявил юноша.

– Как бы там ни было, – радостно сказал Ходжа, – но это дерево сослужит нам добрую службу.

Он спрыгнул с уступа, поспешил к неожиданной находке, вынул из мешка топор и ткнул в ствол. К счастью, дерево ещё не успело сгнить. Только та его часть, что лежала на земле, начала портиться.

– Нам повезло, что оно такое огромное, – сказал Алладин, подойдя к дереву. – В такой лодке мы все сможем поместиться.

Вместе с Ходжой они принялись за работу. Сначала они обрубили корни и ветви дерева, и их тут же унесла река. Затем перевернули ствол подгнившей стороной вверх и стали вырубать древесину, чтобы получилась лодка. Сразу работа пошла легко, подгнившее дерево поддавалось без труда, но когда с гнилью справились, пришлось потрудиться основательно. Когда лодка, наконец, была готова, Алладин смахнул с лица пот и сказал:

– Можно продолжать наш путь, только перед дорогой я не отказался бы передохнуть и подкрепиться.

– Хорошая идея, – согласился Ходжа.

Алладин помог спуститься с выступа принцессе и Абу. Все уселись у новой лодки. Джин развязал мешок, в котором хранились припасы. Еды оказалось немного, поэтому ужин был скромным: лепёшка и несколько фиников. Утолив голод, решили поспать. Нужно было восстановить силы, ведь никто не знал, как долго придётся блуждать по подземному царству. От усталости все уснули очень быстро.

Первым проснулся Ходжа, зажёг факел и ужаснулся: факелы заканчивались, осталось всего несколько штук. Если им не удастся найти переместитель раньше, чем погаснет последний факел, они останутся в полной темноте навсегда, потому что не смогут ориентироваться. Медлить было нельзя. Он разбудил остальных. Дружно проглотив остатки еды, путешественники сели в лодку и поплыли навстречу неизвестности.

Жасмин сидела впереди и освещала дорогу. Абу жалась к её ногам. Алладин и Ходжа гребли сделанными из веток вёслами, чтобы ускорить движение. Теперь путешествие стало более удобным. Благодаря быстрому течению, они за короткое время преодолели расстояние, на которое вчера потратили целый день. Это обнадёживало. Даже принцесса не так грустила. Правда, по-прежнему путников подстерегали опасности. Несколько раз свод пещеры над речкой так понижался, что путешественникам приходилось сильно нагибаться. Такие места оставались позади довольно быстро. Но в одном месте потолок опустился так низко, что между водой и каменным сводом была лишь узкая щель. Поток бурлил в стремнине, зажатый со всех сторон камнем.

Лодка быстро неслась к стремнине. Жасмин в страхе закрыла лицо руками, Абу жалобно запищала.

– Нужно лечь на дно лодки, – сказал Алладин. – Будем надеяться, что нам повезёт и на этот раз. Дерево, из которого сделана лодка, прочное, оно должно выдержать удары о каменные стены подземелья.

– Ты правильно говоришь, – согласился Ходжа.

Никто не возражал. Все легли на дно и доверились судьбе, хотя мысленно каждый уже простился с жизнью. Бурлящий поток стремительно нес лодку к каменному мешку, наполненному водой. Сила течения повлекла лодку через стремнину, ударяя то о каменистое дно, то о свод пещеры. Через борта в лодку потекла вода, но она выдержала, не развалилась. И когда путешественники уже решили, что наступает их смертный час, лодку перестало швырять из стороны в сторону, а дышать стало легче. Все облегчённо вздохнули, опасность миновала, потолок был снова высоко. Ходжа зажёг факел. Лодка была наполовину заполнена водой, и Абу своей феской черпала и выливала её за борт. Алладин и Жасмин помогали ей, черпая воду пригоршнями. Когда с водой было покончено, лодка легче заскользила по воде. Плаванье продолжалось.

Пасть Дракона, которая поначалу казалась обычной пещерой, превратилась для бесстрашных путешественников в бесконечное подземное царство. Прошло уже три дня, а им не удалось найти ни пространственно-временного переместителя, ни выхода из пещеры. Даже джин стал подумывать – не ошибся ли он? Гроты и коридоры, реки и подземные озёра сменяли друг друга бесконечной вереницей. Утешало только то, что они больше не встретили стремнину, похожую на ту, которую им пришлось преодолеть.

На их пути встречались пороги и небольшие водопады, но лодка легко преодолевала их. Если бы не голод, донимавший, путешественников, то можно было бы сказать, что поиски переместителя проходят нормально.

С каждым днём становилось всё         труднее. Жасмин и Абу совсем ослабли. Алладин тоже стал терять надежду на спасение, когда в голову Ходже пришла счастливая мысль.

– Мы умираем от голода, а еда, может быть, находится рядом с нами, – сказал он. – Нужно только попытаться взять её.

Все удивлённо посмотрели на бывшего джина.

– Какая еда может быть в подземелье? – раздражённо спросил Алладин. – На эти каменные стены даже черви не полезут...

– Я не о стенах говорю, – перебил его Ходжа, – мы ведь плывём по реке...

– Ну и что? – спросила принцесса.

– А то, что в реке обычно водится рыба! – догадался Алладин.

– Точно! – подтвердил джин. – Правда, это необычная река, но, может быть, в ней есть рыба?

– Сейчас проверим, – сказал юноша, вытряхивая содержимое своего мешка на дно лодки.

– Что ты собираешься делать? – спросила Жасмин.

– Приспособление для ловли рыбы.

Ходжа зажёг последний факел и протянул его Жасмин, а сам стал помогать Алладину сооружать из весла и дорожного мешка сачок. Когда приспособление было готово, юноша осторожно поднялся и встал в полный рост. Стараясь не расшатать лодку, он опустил сачок в воду. Через несколько минут Алладин поднял его. Из мешка потекла вода, а в сачке что-то резко дернулось.

– Есть! Там что-то есть! – закричал Алладин и едва не свалился в воду.

– Тише! – остановил его Ходжа. – Так можно перевернуть лодку.

– Пожалуй, ты прав, – согласился юноша. Он опустил сачок в лодку и перевернул его. На дно упала и забилась длинная толстая рыба с серой чешуёй и белыми плавниками. У неё была плоская голова, а вместо глаз – два маленьких круглых нароста.

Сачок снова нырнул в воду и – снова удача! На дне лодки трепыхалась короткая серебристая рыбка с такими же наростами на голове, как и у предыдущей: рыбы здесь были слепыми.

Друзья с интересом рассматривали свой улов. Похоже, подземная река просто кишела рыбой: каждый раз сачок возвращался с уловом. Наконец, Алладин положил его в лодку и сел.

– Теперь можно и пообедать, – сказал он.

– А вдруг эта рыба ядовитая? – спросила Жасмин.

– У нас всё равно нет выбора: или мы отравимся рыбой, или умрём от голода, – сказал Ходжа. – Лично я так голоден, что готов рискнуть, а вы подождите. Если мне не сделается худо, вы тоже сможете поесть, а если рыба окажется ядовитой – вы бросьте её.

– Нет, – возразил Алладин, – лучше проверим на мне. Ведь это я поймал её и не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.

– Нет! – запротестовала принцесса. – Если мы умрём, то умрём вместе. Зачем мне жизнь, если в ней не будет тебя, Алладин!

В огромных глазах девушки сверкнули слёзы. Юноша был тронут.

– Не будем спорить! – остановил их Ходжа. – Мы ведь друзья, а друзья всё делят поровну. Поэтому и рыбу мы попробуем все, только по чуть-чуть.

Он ударил рыбу веслом по голове, очистил от чешуи и разделил на четыре небольших кусочка между всеми. Сырая рыба была не очень вкусной, но она утоляла голод, и все с жадностью проглотили выделенную каждому порцию, даже Абу не отказалась.

Замок на пригорке был не так близко, как показалось сразу. Через час друзья остановились у рва, который окружал замок и был наполнен водой. За ним возвышались неприступные крепостные стены.

– Да, – недовольно протянул Алладин, – стен им показалось маловато, и они ещё решили окопаться... А как же мы попадём туда?

– Ворота на крепостной стене обычно служат подъёмным мостом, – сказал джин. – Надо обойти замок, найти ворота и подождать, когда их опустят.

Так они и сделали. На другой стороне замка через ров с водой был опущен подъёмный мост.

– Когда это они успели? – удивился Алладин. – Я не слышал скрипа, которым должна сопровождаться процедура опускания моста.

– Я тоже ничего не слышала, – сказала Жасмин. – По-моему, в замке вообще никого нет. Вокруг стоит полная тишина, словно обитатели замка вымерли или спят заколдованным сном.

– Не слишком ли много колдовства! – возмутился юноша. – Мне это уже начинает надоедать: сначала – заколдованная пещера, потом – заколдованный лес, теперь – замок, плюс ко всему колдун Джафар. Раньше о всяких чародеях, джинах и прочей волшебной братии я слышал только от дервишей на базаре, а теперь с чудесами приходится сталкиваться на каждом шагу. Признаюсь, что я уже устал от всего этого.

Джин засмеялся:

– Не горячись, Алладин. Чудеса не всегда бывают плохими. Иногда они бывают приятными. Тогда и ты не прочь воспользоваться их услугами, правда? – заговорщицки подмигнул Ходжа.

– Конечно, в твоих словах есть доля истины, – не унимался юноша, – но я бы теперь хотел отдохнуть от чудес. Да и ты, джин, предпочел бы обыкновенную жизнь волшебной, не так ли?

– Хватит спорить о чудесах, – прервала их принцесса, – сами говорили, что у нас мало времени. Лучше войдём в замок и всё узнаем.

Она решительно направилась к подъёмному мосту, за ней последовали остальные.

За крепостной стеной не оказалось ни одного жителя. Путников никто не встретил и не остановил. Это было странно, и они отправились исследовать постройки внутри крепости. Похоже было на то, что замок оставили давно: на всем лежал приличный слой пыли.

– Куда же исчезли все жильцы? – недоумевая, пожала плечами Жасмин.

– Судя по тому, что здесь всё оставили, людей что-то здорово напугало, – сказал Ходжа.

– Может быть, какая-то страшная болезнь? – предположил Алладин. – Я слышал, что раньше от чумы вымирали целые города. А замки и дома, в которых были больные, люди обходили стороной.

– Нет, не думаю, – возразил джин. – Здесь было бы пепелище. Чтобы избежать заражения, в те времена поступали очень сурово: сжигали всё, с чем соприкасался больной. Здесь случилось что-то другое. Даже если ты станешь смеяться надо мной, скажу, что это, скорее всего, связано с колдовством. Ведь его боялись не меньше, чем чумы.

– Если бы я не был так голоден, то с удовольствием посмеялся б над тобой, но мне так хочется есть, что я думаю только об одном: где в этом странном замке кухня. Может быть, эти глупые люди, что убежали отсюда, не прихватили с собой всего запаса съестного?

– Ты прав, – согласился с ним Ходжа, – прежде чем разгадывать тайну этого замка, неплохо было бы подкрепиться.

Им повезло: первое помещение, в которое они открыли дверь, оказалось кухней. Это была огромная комната с множеством полок на стенах, где стояла разная кухонная утварь, большое количество глиняных горшочков. В центре стояло странное квадратное сооружение из камней. Оно было похоже на огромный камин, который вынесли на середину комнаты. Внутри этого камина лежали давно остывшие угли.

– Это очаг, – догадался Алладин. – Если мы постараемся, то сможем его разжечь и приготовить что-нибудь вкусненькое.

– Чтобы приготовить вкусненькое, его сначала нужно найти, – хмыкнул Ходжа.

Друзья бросились шарить по углам и полкам кухни.

Абу обыскала огромный стол рядом с очагом, но большие деревянные и глиняные миски были пусты.

Жасмин повезло больше: в углу комнаты она нашла мешки с мукой и крупой. Но больше всего повезло Алладину: он отыскал кладовку, где вялилось мясо про запас, и принёс на кухню олений окорок.

Друзья разожгли очаг и приготовили себе отличный обед. Впервые за несколько последних дней они наелись вволю.

Немного передохнув, Алладин и Ходжа решили исследовать замок, хотя Жасмин пыталась их остановить, убеждая, что они потратили достаточно много времени, плутая под землёй и в лесу. Но друзья пообещали не задерживаться в замке долго. Жасмин уступила, и все направились к двери, ведущей в замок.

Переступив порог, они вошли в огромный, высокий зал. Пол в нём был вымощен большими каменными плитами, истоптанными и щербатыми. Украшений было мало: по стенам висели большие ковры, на которых были изображены рыцарские турниры. В зале был камин, украшенный металлической решёткой, и несколько высоких кресел вокруг такого же громоздкого стола. На столе, покрытая слоем пыли, стояла посуда из бронзы и серебра. Из зала дверь вела в другую комнату. Только Алладин толкнул её, дверной проём вспыхнул всеми цветами радуги.

– Это что за чудеса? – удивился он и смело шагнул в дверь.

За ним последовали Жасмин и Ходжа, только Абу немного задержалась, разглядывая посуду на столе. Когда она повернулась к освещённому дверному проёму, то закричала от ужаса. На её глазах перешагнувшие порог друзья быстро уменьшались в размерах, пока не превратились в крохотных человечков. В растерянности Абу опустилась на пол. Она не рискнула броситься вслед за друзьями, а стала обдумывать, как им помочь.

Уже за порогом Алладин и его друзья поняли, в какую беду попали. Они попытались выбраться обратно, но не могли взобраться на ставший для них слишком высоким порог. Друзья были такими маленькими, что запросто могли стать добычей какой-нибудь голодной мыши. Их голоса звучали так тонко и слабо, что призывы о помощи почти не доносились до Абу. Не придумав ничего, Абу стала бросать в дверной проём посуду со стола, и она тут же уменьшалась в размерах, становясь совсем крошечной. Обезьянка растерянно почесала голову, не зная, что придумать ещё. Однако, того, что Абу сделала, оказалось достаточно, чтобы Ходжа, Алладин и Жасмин соорудили из посуды горку, по которой смогли выбраться обратно. Свалившись с порога на каменный пол зала, они ещё несколько минут оставались малышами, рядом с которыми Абу казалась великаншей. Из глаз обезьянки текли слёзы. Она думала, что её друзья навсегда останутся такими крохотными. К счастью, она ошиблась: волшебство стало медленно рассеиваться, а малыши расти, пока не превратились в тех, кем были раньше.

Счастливая Абу бросилась обнимать своих вновь обретённых друзей.

– Какое счастье, что ты не вошла в эту волшебную дверь! – сказала принцесса, целуя обезьянку. – Если бы не твоя помощь, мы бы навсегда остались там, пока не погибли. Абу, ты оказалась самой умной из нас.

Её комплимент задел Ходжу и Алладина. Они наперебой стали уверять девушку, что обязательно бы придумали что-нибудь и выбрались из ловушки.

Но принцесса капризно фыркнула и сказала:

– Вы должны были подумать, прежде чем отправляться в эту светящуюся дверь. Из-за вас и я попала в беду. Мы все могли погибнуть.

– Но что это было? – спросил Алладин. – Я думал, что нашёл пространственно-временной переместитель.

– Я сразу тоже был в этом уверен, – сказал Ходжа, – но теперь не сомневаюсь, что это проделки Джафара. Встретиться с нами в открытом бою он не рискнул, поэтому устроил нам ловушку.

– Вот негодяй! – воскликнула Жасмин. – Столько лет он был главным визирем моего отца, клялся в преданности, а теперь делает всё, чтобы погубить султана и нас.

– Пока ему это не удалось, – сказал Алладин. – Я думаю, если мы будем держаться вместе, то плохо будет не нам, а ему. Ведь с каждым промахом он теряет свою волшебную силу. Я правильно говорю, джин?

– Да, – кивнул Ходжа, – но с каждым промахом он становится всё более злобным и отчаянным. Мы должны быть внимательными и осторожными, чтобы впредь не угодить в уготовленную колдуном западню.

Девушка окинула взглядом друзей:

– Похоже, мы здесь задержались? Теперь придётся навёрстывать упущенное.

– Лично я готов бежать отсюда хоть сейчас, даже не оглядываясь, – заявил Алладин. – Теперь я точно знаю, что испугало обитателей крепости: появление волшебной двери.

Он направился к выходу из замка.

– Не спеши, друг, – остановил его Ходжа, – сейчас твоя очередь нести мешок.

– Моя? – недоверчиво переспросил юноша.

Абу и Жасмин утвердительно кивнули головами. Делать было нечего. Алладин взвалил на плечи мешок и скорчил недовольную гримасу.

– Похоже, он стал ещё тяжелее?

– Ты прав, мешок, действительно, стал тяжелее, – ответил джин. – Я захватил кое-что из съестного: кто знает, как долог будет наш путь.

– Ну и везёт же мне! – вздохнул Алладин и первым вышел на подъёмный мост. – Пусть моя ноша тяжела, но я доволен, что мы покидаем этот странный замок.

– Куда теперь? – спросила Жасмин.

– Судя по карте, мы должны всё время двигаться по этой дороге, пока не найдём пространственно-временной переместитель, – ответил Ходжа.

– Ещё один? – спросила девушка.

– Да, похоже, султана нет в этом времени, и нам надо поторопиться, – ответил Ходжа и решительно зашагал по дороге. Остальные тоже прибавили шагу.

Весь день друзья шли по дороге. Они останавливались только для того, чтобы немного передохнуть и подкрепиться, но старались тратить на это как можно меньше времени. Теперь дорога шла по степи. Не было видно ни одного дерева, и друзьям негде было укрыться от палящего солнца. К их удивлению, они больше не встретили на пути ни замка, ни простой деревенской хижины. Если бы не предусмотрительность джина, им пришлось бы страдать от голода.

– Что за странные времена! Что за странные страны! – возмущался Алладин. – Если попадёшь в лес, то не знаешь, как из него выбраться, а выберешься из лесу, не знаешь, где найти дерево, чтобы укрыться от зноя.

– Мы, действительно, попали в удивительное время. Не каждому так повезёт – прогуляться во времени. Ради этого можно потерпеть некоторые неудобства, – сказал Ходжа. – Зато, когда ты станешь дряхлым стариком, вокруг тебя будут виться толпы ребятишек, чтобы послушать рассказ дедушки Алладина о путешествии за тридевять земель в тридесятое царство.

Жасмин задорно рассмеялась, представив Алладина стариком. От её смеха всем стало веселее. Но Алладин заметил:       

– Надо сказать, что наше путешествие мало похоже на прогулку. Знай я это наперёд, хорошенько бы к ней подготовился.

За разговором время летело незаметно. А желание найти султана было так велико, что друзья шагали, не обращая внимания на усталость. Даже переставшее нещадно палить солнце, спускавшееся к горизонту, не остановило их. Они продолжали путь, пока дорогу им не преградила река. Только здесь они вспомнили, что пора подумать и о ночлеге.

Река была широкой. По берегам её росли ивы. Путешественники подошли поближе и озадаченно посмотрели друг на друга. Нужно было как-то перебираться на другой берег.

– Интересно, как это делают местные жители? – спросил Алладин.

– Они переплывают реку на лодке, – ответил Ходжа.

– А всю дорогу до реки они несут её на плечах?

– Зачем на плечах? – удивился джин. – Они оставляют лодку на берегу реки, привязывают её к какому-либо дереву верёвкой, и любой путник может взять её и переплыть на другой берег...

– Тогда давайте так и сделаем: возьмём лодку и переплывем, – съехидничал Алладин. – Только я почему-то нигде её не вижу, господин всезнайка.

– А я вижу, – сказала Жасмин.

– Где? – в один голос закричали Ходжа и Алладин.

– К сожалению, на той стороне реки, – ответила она.

И тут все увидели покачивающуюся на волнах у противоположного берега лодку. Они не сразу разглядели её, потому что ива, к которой она была привязана, закрывала её своими ветвями до половины.

– Кто-то нас опередил, – грустно произнёс Ходжа.

– Что же нам теперь делать? – повернулась к друзьям принцесса.

– Скоро сядет солнце, и мы не сможем продолжать путь, – ответил Алладин. – У нас нет факелов, а в темноте мы можем сбиться с дороги. Остановимся на ночлег здесь. А утром решим, что делать.

– Правильно, – согласился джин, – ведь не зря говорят: утро вечера мудренее.

Жасмин согласилась:

– А может, нам повезёт, и утром какой-нибудь странствующий рыцарь или крестьянин решат переправиться с того берега на наш?

– Это было бы здорово, – мечтательно произнёс Алладин.

Друзья стали готовиться к ночлегу. Они собрали сухой травы и устроили себе постель под старой плакучей ивой. Она была такой густой, а её ветви такими гибкими и длинными, что образовывали настоящий шалаш. Спрятавшись в нём, друзья могли оставаться незаметными для посторонних глаз.

Затем они разожгли костёр и приготовили себе ужин. Дорога была трудной, и путники изрядно проголодались.

Когда угасли последние лучи солнца и всё окутала тьма, друзья улеглись на сухую траву и сразу же уснули. Они даже не подумали о том, что неплохо было бы оставить кого-нибудь на страже. Ведь в чужом времени, в чужой стране путников всегда могут подстерегать опасности. Друзья знали это, но не в силах были бороться со сном.

Спать пришлось недолго. Их разбудили страшные раскаты грома.

Первой проснулась Жасмин. Не сразу поняв, что случилось, растолкала Алладина.

– Эй, проснись! Что-то грохочет, слышишь?

– Где? Что? – не понял сонный юноша, но тут раздался новый громовой раскат, и он вскочил на ноги. – Что это? Похоже на гром, но ведь с вечера на небе не было ни тучки?

Он высунул голову из своего укрытия и посмотрел на небо. В этот момент сверкнула молния, и Алладин увидел, что там громоздятся клубы туч, всё чаще озаряемые молниями. Сквозь них не проглядывала ни одна звёздочка.

– Приближается гроза, – сказал он, вернувшись в шалаш, – надо будить Абу и джина.

Они сидели под ветвями ивы и с тоской смотрели на небо, готовое вот-вот пролиться на них дождём. Тучи закрыли его, ветер крепчал, молнии блистали всё чаще, а раскаты грома становились всё оглушительнее.

– Сейчас мы узнаем, какие бури бывали в рыцарские времена, – мрачно пошутил Алладин.

И буря грянула! Она была ужасной. Ветер дул с такой силой, что друзья вынуждены были взобраться на дерево и держаться за ветви, чтобы не быть унесёнными. Гроза бушевала всю ночь, но самое страшное случилось утром. На рассвете друзья заметили, что дерево, на котором они укрылись, стоит в воде, а вокруг беснуется вздувшаяся мутная река. Они висели, уцепившись за раскачивающиеся от ветра ветви. Хуже всех пришлось Ходже: он побоялся, что ветер унесёт его мешок и, прежде чем повиснуть на ветке, надел его. Теперь промокший мешок тянул его вниз, к воде.

– Нам надо подняться повыше, иначе река сделает с нами то, что не смог сделать ветер, – сказал Алладин.

– Ты прав, дружище, – согласился джин, – только у меня вряд ли хватит сил сделать это. Мой мешок так отяжелел от влаги, что, кажется, весит вдвое больше, чем я.

– Держись, Ходжа, – подбодрил друга Алладин, – сейчас мы поднимемся повыше и поможем тебе.

Принцесса и юноша ловко подтянулись и оказались немного выше, а Абу от страха забралась едва ли не на самую верхушку.

– Теперь твоя очередь, – сказал Алладин и протянул джину руку. – Держись, и я втащу тебя повыше.

Ходжа отпустил одну руку и протянул её другу, но нахлынувшая волна ударила его, он не удержался и упал в воду. Поток захлестнул его, накрыл с головой, но через мгновение он показался над водой, правда, уже в нескольких метрах от дерева. Река стремительно уносила его. Ни минуты не раздумывая, с криком «Держись!» Алладин и Жасмин бросились в воду. Абу немного помедлила. Огромная бурлящая река пугала её, но страх остаться одной в неизвестном времени, без друзей был ещё сильнее. Закрыв глаза, она прыгнула в воду и стала работать руками. Поток понес обезьянку вслед за друзьями.

Трудно сказать, сколько времени друзья провели в воде, но когда Ходже удалось зацепиться за вывороченное дерево и поднять голову, солнце уже взошло. У джина появилась надежда на спасение. Дерево было большим, и вода несла его не так стремительно. Он оглянулся, увидел барахтающихся в мутной воде друзей и крикнул:

– Сюда!

Алладин и Жасмин приложили немало усилий, чтобы преодолеть стремительное течение и оказаться рядом с другом. Собравшись вместе на плывущем в грязной воде дереве, друзья перевели дух.

Ходжа пошутил:

– Ну, как тебе средневековая буря, Алладин?

– Лучше не спрашивай, – покачал головой тот, а потом, хитро улыбнувшись, добавил: – Потрясающее зрелище, мне понравилось! Вряд ли я смогу его когда-нибудь забыть.

Уставшие, измученные путешественники рассмеялись. Только Абу не разделяла их радости. Прижавшись к Алладину, она дрожала всем телом и все ещё не верила, что осталась живой.

Солнце поднялось выше, и поток потерял свою стремительность. Вскоре река повернула, и дерево зацепилось кроной за излучину. К их счастью, это случилось у противоположного берега. Благополучно выбравшись на сушу, все облегчённо вздохнули, хотя изрядно продрогли и выглядели не лучшим образом. Теперь принцессу никто бы не рискнул назвать прекрасной. В грязной, мокрой одежде, со спутанными волосами, она была похожа на оборванку. Только огромные чёрные глаза под густыми бархатными ресницами сияли как прежде на измазанном грязью лице. Даже Абу развеселилась, увидев Жасмин такой, и принялась дразнить девушку, за что получила от Алладина увесистый шлепок. Но принцесса не могла допустить насмешек над собой. Несмотря на усталость, она пошла вдоль берега искать укромное местечко, чтобы привести себя в порядок. Вскоре она нашла небольшую заводь, где вода была почище, вымыла волосы, одежду и снова стала красавицей.

Алладин и Ходжа тоже привели себя в порядок и выглядели лучше.

– Хорошо то, что хорошо кончается! – произнёс Ходжа, когда все собрались вместе.

– Это ты правильно сказал! – согласился Алладин.

– Это не я, а народная мудрость так говорит.

– Все равно правильно! Я ужасно рад, что нам удалось выбраться из этого водоворота.

– Да, хорошо, что мы на берегу, но от дороги нас отнесло слишком далеко, – сказал джин. – Теперь мы её, наверное, не найдем, придётся идти наугад.

– Это почему? – удивилась Жасмин. – У нас же карта...

– Ты думаешь, она цела после такого купания?

– Вряд ли... – огорчённо вздохнула девушка.

– Сейчас проверим, – сказал Ходжа, – может быть, мы напрасно переживаем. Я храню карту в деревянной коробке, чтобы она не измялась. Может быть, коробка защитила её от воды?

Он развязал мокрый мешок и стал вынимать из него такие же мокрые вещи и раскладывать их на песке. Последней из мешка он достал деревянную коробку.

Друзья с замиранием сердца следили за каждым движением джина и молили Бога, чтобы с картой всё было в порядке. Ведь от неё зависело слишком многое: во-первых, без карты они не смогли бы отыскать султана, а во-вторых, навсегда потерялись бы в прошлом, не нашли дороги назад.

Наконец, коробочка с драгоценной картой опустилась на землю. От волнения у джина дрожали руки, и он не сразу справился с нехитрым замком.

Несмотря на то, что коробка закрывалась плотно, в неё всё же попала вода. Правда, не слишком много, и карта не очень пострадала. Друзья вздохнули с облегчением. Карту осторожно извлекли из коробки и аккуратно развернули, чтобы просушить на солнышке. Размокли только её края, всё остальное было в хорошем состоянии.

Пока карта и прочее содержимое мешка сушилось на солнышке, путники решали, как им поступить.

Жасмин предлагала подняться вверх по течению реки и найти дорогу, по которой нужно идти. Алладин призывал не тратить время понапрасну и идти полем, пока их маршрут не пересечётся с дорогой, указанной на карте. Ходжа поддержал Алладина. Он объяснил это тем, что так они потратят меньше времени на поиски переместите ля. Девушка не стала спорить.

Собрав подсохшие пожитки в мешок, друзья отправились в путь. День был тёплым и солнечным, совсем не верилось, что ночью бушевала буря и друзья едва не погибли.

Путники шли уже довольно долго по степи, ничем не отличающейся от той, что была по ту сторону реки: ни единого деревца!

– У реки было лучше, – вздохнула уставшая от зноя Жасмин. – Там и деревья, и травка была, а здесь нечто среднее между степью и пустыней. Но главное, что всему этому не видно конца.

– Ты не права, – перебил мрачные мысли девушки Алладин, – всё имеет конец и начало. Раньше нам казалось, что пещера бесконечная, но мы выбрались из неё, потом был бесконечный лес, теперь – степь... Думаю, что и она когда-нибудь кончится.

– Пусть бы это случилось скорее!..

– Интересно, а что будет потом, когда кончится степь? – задумчиво произнёс Ходжа.

– Может быть, мы найдём султана Бахтияра, – предположил юноша.

– Не уверен, – разочаровал его джин, – на карте отмечено ещё два красных квадрата. Судя по всему, это пространственно-временные переместители. Нам нужно пройти сквозь них.

– Но сначала их нужно найти, – устало произнесла Жасмин. – Ох и донимает меня эта жара! Скорее бы выйти на дорогу! Может быть, она приведёт нас куда-нибудь, где можно укрыться от зноя.

– До дороги ещё далеко, – сказал Ходжа. – Зато степь, которая тебя так раздражала, похоже, заканчивается. Я не уверен, что ты обрадуешься, узнав, что теперь нам придётся идти по пустыне.

Друзья разом остановились и вгляделись вдаль. Они приближались к странной каменной пустыне.

– Ну и пейзаж! – воскликнул Алладин.

– Может, мы попали на Луну? – удивлённо спросила принцесса. – Нигде на Земле я не видела такого нагромождения кратеров, холмов!

– Ну и ну! – ахнул Ходжа. – Эта пустыня будет покруче всего, что мы уже преодолели.

– Ничего, преодолеем и эту преграду, – подбодрил друзей Алладин. – Не отступать же нам!

– Конечно, нет! – сказала Жасмин и решительно шагнула вперёд.

Они подошли поближе к видневшимся вдалеке кратерам и холмам. Зрелище было не из приятных.

– Можно подумать, что на этом месте произошла битва миров – так здесь всё исковеркано, – сказал джин. – Нигде ни травинки, одна безжизненная каменная пустыня. Даже мне, видавшему виды за свои десять тысяч лет, не по себе от созерцания этих исполинских развалин...

– Нелегко нам придётся, – вздохнула девушка.

– Да, – согласился Алладин, – но эти развалины просто цветочки по сравнению с тем, что ждёт нас впереди. Посмотрите получше, вдалеке, кажется, скалы.

Все напрягли зрение.

– Точно, – подтвердил Ходжа, – целое нагромождение скал. Может быть, нам попробовать обойти это ужасное место?

– Нет, – возразил Алладин, – это займёт слишком много времени. Пойдём вперёд!

Принцесса и джин согласились. Они двинулись в путь по гигантским руинам, стараясь обходить глубокие ямы. Идти было тяжело, но друзья не сбавляли шаг, стараясь побыстрее миновать это мёртвое царство, только казалось, что ему нет ни конца, ни края. Вконец измученные дорогой и видом исковерканной земли, путники добрались до скал. Здесь сделали небольшой привал. После отдыха решили штурмовать горы. У них не было специального снаряжения для восхождения на горы – крючьев, верёвочных лестниц и всего остального, что необходимо в горах, поэтому друзья решили поискать тропинку в горах, чтобы перебраться по ней.

Пройдя немного на восток, Жасмин заметила узкую тропинку, ведущую в горы. С тропинкой им повезло: наверное, её проложил опытный человек. Она проходила через перевал, ниже главной цепи гор, плавно огибала склоны, миновала осыпи и бездны, на дне которых слишком глухо шумели потоки. Где идти было опасно, друзья связывались верёвкой. В который раз она выручала их!

Солнце уже позолотило вершины гор, когда путешественники преодолели перевал. Местность была значительно приветливей; склоны не такими крутыми и скалистыми, кое-где даже росли деревья. Внизу расстилалась зелёная равнина, и друзья заторопились вниз, им не хотелось проводить ночь в горах. Когда угасли последние лучи солнца, они оказались у подножья гор. Здесь и заночевали, поужинав тем немногим, что осталось в мешке после «купания» в реке.

С первыми лучами солнца друзья проснулись и ахнули. Вчера они не смогли хорошо рассмотреть то место, куда они спустились. Долина, в которую они попали, была просто восхитительной. Перед ними расстилалась плодородная земля, покрытая возделанными полями и прекрасными садами. Вдалеке виднелся замок, рядом с ним – небольшая деревенька.

В небе на все голоса заливались птицы, и друзья пришли в восторг.

– Наконец-то в прошлом нашлось хоть что-то хорошее, – сказал Алладин.

– Я не согласен с тобой, – отозвался джин. – Это, конечно, райское местечко, но всё, что мы до этого встречали, было тоже необыкновенным и замечательным: и пещера, и лес, и степь, и буря!

– Ну, ты и скажешь! – усмехнулся юноша. – Может быть, и руины тебе понравились?

– Нет! – серьёзно заявил Ходжа. – А все остальное – да. Ведь у нас не увидишь таких огромных лесов, полноводных рек, широких степей.

– Я согласна с джином, – отозвалась принцесса. – Не каждому, живущему в настоящем, повезёт своими глазами увидеть прошлое.

– Это так, – согласился Алладин. – Жаль, неизвестно, сможем ли мы рассказать кому-нибудь о своих приключениях в прошлом. Для этого нужно спасти султана, справиться с Джафаром, а потом ещё суметь вернуться обратно.

– Да... – вздохнула Жасмин. – Мы потратили много времени, но у нас ведь нет крыльев за спиной. Мы всего лишь обыкновенные люди.

– Нужно что-то придумать, чтобы двигаться быстрее, – сказал Ходжа.

– А что тут можно придумать? – пожал плечами Алладин. – Вот бы сюда ковёр-самолёт...

– Ковёр-самолёт – это волшебная вещь, – засмеялся джин, – а ты ведь говорил, что чудеса тебе надоели. Значит, надо придумать что-нибудь попроще.

– Что может быть проще коврика! – мечтательно произнёс юноша. – Сел и лети, куда тебе надо.

– Чтобы полетать на ковре-самолете, его сначала нужно найти, – перебила Жасмин размечтавшегося Алладина. – Что ты предлагаешь, Ходжа?

– Предлагаю соорудить самокат.

– Что такое самокат? – в один голос спросили юноша и принцесса.

Джин на минутку задумался, а потом стал объяснять друзьям устройство самоката. Девушка и Алладин с интересом узнали о самокате и его возможностях. Похоже, эта информация заинтересовала и Абу. Она перестала вертеться на плече Жасмин и внимательно следила за каждым словом и жестом джина.

– Но где ты найдёшь детали для своего изобретения? – спросил юноша.

– Что-нибудь придумаем, – ответил Ходжа.

Расстояние до деревни оказалось значительно большим, чем предполагали путники. Они прошли уже около пяти миль, а впереди оставалось приблизительно столько же. Друзья вышли на дорогу и сверились с картой. К счастью, они были на правильном пути. Несколько минут они рассуждали, как им поступить: идти по дороге в поисках пространственно-временного переместителя или свернуть в деревню, чтобы подкрепиться и смастерить самокаты. В конце концов, Алладин заметил в миле от дороги небольшую хижину, и было решено идти туда.

– Кто знает, как встретят нас в деревне, – рассуждал юноша. – Мы не совсем похожи на жителей этой страны. Может, здесь не любят чужеземцев?

– Да, – согласился Ходжа, – не стоит рисковать, а с одним крестьянином мы как-нибудь договоримся.

Вскоре они приблизились к хижине, Она была странной и совсем не вписывалась в красивый пейзаж, окружавший её. Выглядела хижина уродливо: она была сколочена из грубых досок, железа, непонятных обломков неизвестно чего. Над ней тонкой струйкой поднимался дымок, а на задворках у сооружения, выполнявшего функции сарая, стояла на привязи красивая гнедая лошадь.

– Красивая лошадка, – сказал Алладин, – на таких ездят рыцари. Что она делает возле этой лачуги?

– Может быть, рыцарь остановился здесь на ночлег? – предположила принцесса.

– Ты что? – удивился Ходжа. – Зачем рыцарю эта дыра, когда в нескольких милях отсюда рыцарский замок?

– Не гадайте, – остановил их юноша. – Сейчас постучимся и всё узнаем. Но на всякий случай приготовьтесь к бою. Кто знает, что на уме у этих странствующих рыцарей?

Джин достал свою верёвку, которая умела превращаться то в подвесную дорогу, то в лассо. Жасмин с Абу спрятались за дерево. Алладин поднял с земли палку и направился к двери. Он не успел её открыть.

Кусок железа, служивший дверью, откинулся, звонко ударившись о стену хижины. На пороге показался человек в блестящих латах, усеянных острыми шипами, в металлическом шлеме и в металлической полумаске на лице. Маска закрывала рот и нос так, что свободными оставались только узкие колючие глазки. На плечах его был широкий чёрный плащ. Несмотря на маскировку, путешественники сразу узнали колдуна.

– Джафар?! – в один голос воскликнули они.

– Да, это я, презренные глупцы, самонадеянные людишки, – зло ответил колдун. – Я думал, что мы с вами больше не встретимся.

– Ещё бы, – насмешливо сказал Алладин, – ты был уверен, что мы попадёмся в твою ловушку и больше никто не помешает тебе стать властелином мира. Но ты ошибся, гнусный колдун! Мы не позволим тебе творить зло! Твоим чёрным замыслам не суждено сбыться!

Джафар зловеще захохотал. От его смеха Абу на руках принцессы сжалась в комок.

– Ты слишком самоуверен, оборванец, – ухмыльнулся колдун. – Я уничтожу вас всех, сотру в порошок. От вас ничего не останется, одна пыль. Только прекрасная Жасмин может рассчитывать на пощаду, если согласится выйти за меня замуж.

– Никогда этого не будет, – гордо заявила девушка. – Лучше умереть, чем стать женой такого негодяя, как ты!

Глаза Джафара метнули молнии.

– Тогда тебя ждет смерть. Но прежде я хочу знать, куда эта мерзкая обезьяна спрятала мой перстень?

– Твой перстень? – удивилась принцесса, гладя дрожащую Абу. – Разве в султанской сокровищнице мало драгоценностей, что ты переживаешь из-за какого-то перстня?

– Это не какой-то перстень, – прорычал взбешенный колдун, – это перстень султана Бахтияра!

– Ах султана Бахтияра, – насмешливо произнесла девушка, – тогда это не твой перстень, и ты не имеешь на него никаких прав!

– Замолчи, дерзкая девчонка! Я – султан, и не позволю так со мной говорить! Сейчас же верните мне перстень, или земля будет гореть у вас под ногами!

– Я не боюсь тебя, Джафар, – смело сказала девушка. – Ты – вор и злодей. За это ты будешь наказан, когда мы найдём настоящего султана.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся колдун. – Вам не уйти с этого места.      Сначала я уничтожу глупого джина, потом мерзкую обезьяну, а когда очередь дойдёт до твоего любимого Алладина, ты сама отдашь мне перстень.

С этими словами он выхватил из ножен меч и взмахнул им. Раздался оглушительный грохот, и молния ударила прямо под ноги джину. Тот едва успел увернуться от огненного смерча. Трава на том месте, где стоял Ходжа, вспыхнула и превратилась в пепел, обугленная земля задымилась.

Колдун не шутил и был настроен решительно. Но его волшебная сила таяла. Чтобы вернуть её, нужен был перстень султана Бахтияра. Ради него Джафар был готов на всё.

– Ну, что, смельчаки? – ухмыльнулся колдун, заметив растерянность на лицах путешественников. – Если хотите остаться в живых, пусть принцесса отдаст перстень.

– Не дождёшься! – крикнул Алладин.

Новый взмах меча, и теперь спасаться пришлось юноше. Бедняжка Жасмин дрожала от ужаса. Нужно было срочно что-то делать: следующая молния могла и не промахнуться. Колдун держал всех под прицелом своего меча и злорадно ухмылялся.

Ходжа подмигнул Алладину, и тот всё понял: надо отвлечь Джафара.

– Не слишком ли рано ты празднуешь победу, дешёвый циркач? – крикнул он колдуну. – Ты думаешь, нас испугали твои молнии? Да такой трюк на багдадском базаре может показать любой цирковой мальчишка.

– Ты ошибаешься, оборванец, – зло зашипел Джафар и повернулся к Алладину. – Это не трюк, это – твоя смерть!

Он направил свой меч на юношу, и Жасмин от ужаса закрыла глаза. Но метнуть молнию колдун не успел. Лассо, брошенное джином, свалило его на землю. Меч отлетел в сторону, а Алладин тут же оседлал колдуна. Меч был не единственным оружием у Джафара. Алладину удалось выбить у него из рук неизвестно откуда появившийся кинжал.

– Говорил я тебе, не спеши праздновать победу, – сказал юноша. – Мы тебе не по зубам, великий визирь!

– Я – султан...        – захрипел колдун.

– Кто тебе поверит, когда ты совсем истратишь свою колдовскую силу?

– Негодяи... Вы мне ещё заплатите! – не унимался Джафар.

– Что?! – возмутился Алладин. – Ты нам угрожаешь? Ходжа, подай мне меч, и я сам прикончу этого подлеца!

Колдун испугался, что юноша действительно расправится с ним, и взмолился:

– О великодушный, пощади! Я беру свои слова обратно и больше не причиню вам вреда!

– Мы не можем тебе верить, – сказал Алладин. – Сколько я тебя помню, ты делал людям только зло, пришло время заплатить за все твои грехи.

Юноша приподнялся, приставив меч к горлу колдуна.

– Подожди, Алладин, – простонал Джафар, – исполни моё последнее желание! Пусть Жасмин подойдёт ко мне и даст мне руку. Я хочу проститься с ней, ведь я любил её.

Хитрый колдун надеялся, что его просьба будет исполнена, и он успеет сорвать кольцо с пальца Жасмин, когда девушка протянет ему руку. Тогда колдовская сила вернётся к нему, и он станет непобедимым.

Но друзья уже знали повадки колдуна, и принцесса отказалась подойти к нему. Хватаясь за соломинку, Джафар сказал:

– Я видел беднягу Бахтияра. Он здесь, недалеко. Тяжело ему приходится. Если вы оставите мне жизнь, я помогу вам найти его.

– Где отец? Ты видел его? – вздрогнула Жасмин.

– Да, несравненная принцесса, – слукавил колдун, – я видел султана. Он в плену и очень страдает. Если вы задержитесь в пути, он может умереть.

– Ты поможешь нам отыскать его?

– Да, луноликая, если твой возлюбленный уберёт меч с моей шеи.

– Алладин, – попросила девушка, – отпусти его!

– Жасмин, ты веришь этому проходимцу? – удивился юноша. – Он просто спасает свою шкуру!

– Я хочу помочь отцу, – сквозь слёзы произнесла девушка.

Алладин не мог видеть её в слезах.

– Я сделаю, как ты скажешь, мое сокровище, только не плачь.

Он убрал меч от колдуна и повернулся к принцессе. Джафару этого только и надо было. Быстрее молнии вскочил он на ноги и бросился к лошади.

Джин бросил ему вслед свое лассо, но было уже поздно. Всадник в чёрном плаще был недосягаем. Только его злорадный смех доносился до друзей.

Жасмин закрыла лицо руками и зарыдала.

– Простите меня, – сквозь слёзы сказала девушка, – это из-за меня ему удалось убежать. Что теперь с нами будет?

– Всё будет хорошо, – успокаивал её Алладин. – Джафар ещё получит своё. А твоего отца мы найдём и без него.

– Конечно, – подтвердил Ходжа. – Колдун теперь не так опасен, как раньше, ведь он даже не смог превратиться в ворона, и ему пришлось удирать, как обычному смертному. Смотри веселее, принцесса!

Жасмин благодарно улыбнулась         и спросила:

– А что мы будем делать сейчас?

– Сначала поищем, чем бы подкрепиться, а потом попробуем найти что-нибудь для самоката.

Неожиданно для всех Алладин рассмеялся.

– Что с тобой? – удивилась девушка.

– Представляете, из-за Джафара я совсем забыл, что умираю от голода!

– Да, он немного поубавил нам аппетит, – засмеялась принцесса.

Захватив с собой меч и кинжал, все пошли в хижину на поиски съестного.

В убогой на вид хижине было чем подкрепиться. Видимо, Джафар рассчитывал провести здесь несколько дней, поэтому прихватил с собой изрядное количество припасов. На столе в большой плетёной корзине были хлеб, молоко, мясо, фрукты. Хорошенько утолив голод, друзья захватили с собой остатки еды, чтобы не тратить больше времени на её поиски. Выбравшись из хижины, занялись поиском того, что могло бы послужить им деталями для самокатов. Во дворе нашлась большая телега, и Ходжа радостно воскликнул:

– Эврика! Придумал! Сейчас мы соорудим велосипед.

– Что? – спросили друзья.

– Сейчас увидите.

Сначала джин сделал на земле небольшой чертёж будущего деревянного велосипеда, а затем принялся за работу. Это была конструкция, мало чем напоминавшая настоящий велосипед. Изобретение джина имело четыре колеса, к каждому из которых крепились педали, сидение заменяла скамеечка. Больше всего пришлось повозиться с рулевым управлением: никак не удавалось заставить его поворачиваться. Но, наконец, работа была закончена, и друзья стали разглядывать своё детище. Велосипед получился громоздким и неуклюжим, но всё же это было средство передвижения.

– В путь! – скомандовал изобретатель.

Путешественники привязали к скамейке велосипеда мешок и оседлали свой транспорт. У руля находился Ходжа, за ним Жасмин, Алладин и Абу.

Заскрипели деревянные педали, и громоздкая конструкция тронулась с места. Управлять такой техникой было непросто, джину пришлось напрячь силы. Потом он немного освоился со своим изобретением, и ехать стало легче.

Подрагивая на ухабах деревянными колесами, велосипед набирал скорость. Многоколесная конструкция имела свои преимущества, и вскоре путники оценили это. Педали можно было крутить по очереди. Пока этим занимались Ходжа и Жасмин, Алладин отдыхал, и наоборот, когда педали крутил он, девушка и джин сидели, свесив ноги. Это было удобно, и они не уставали. За несколько часов они справились с дорогой, на которую пришлось бы потратить целый день. Настроение у них улучшилось: теперь они могли наверстать упущенное время.

– Это, конечно, не ковёр-самолёт, но тоже неплохое изобретение, правда, Абу? – подмигнул Алладин обезьянке, которая со скамейки перебралась к нему на плечо.

Жасмин не разделяла его восхищения велосипедом.

– Слишком трясёт на этом «неплохом изобретении», – саркастически заметила она. – Если бы мы не потеряли так много времени, я предпочла бы идти пешком.

– Ну, уж нет, – запротестовал Алладин, – лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Не спорьте, друзья, – отозвался Ходжа, – ведь это экспериментальный экземпляр. В нём масса недостатков, но для нас самое главное то, что он едет. Когда мне придётся делать велосипед в следующий раз, я учту недостатки этой конструкции.

– Да уж, учти, – заворчала Жасмин, в очередной раз подскочив на ухабе.

Дорога впереди расходилась в разные стороны, и путешественники остановились, чтобы проверить маршрут по карте.

Дорога, повернувшая влево, вела в город, отмеченный на карте красным квадратом. Это означало, что где-то здесь находится окно пространственно-временного переместителя. Теперь, чтобы ехать быстрее, педали крутили все вместе.

Вдалеке уже маячили башни средневекового города. Друзья поднажали.

– Сейчас поднимемся на пригорок, а там до города рукой подать! – радостно сказал Алладин. – Увидим настоящий средневековый город!

– Не особенно радуйся, – охладил его восторг Ходжа. – Ты забыл, что мы здесь чужестранцы и, притом, небогатые, так что рассчитывать на торжественный приём не приходится.

– Да, – согласился Алладин, – скорее наоборот. Нам бы побыстрее проскочить город да найти переместитель. А средневековый город посмотрим на обратном пути, правда, Жасмин? С ковра-самолета это будет не так опасно.

Сидевший за рулем джин ничего не успел сказать: велосипед выехал на пригорок, и он увидел впереди внизу развёрнутый в шеренгу конный отряд рыцарей. Он резко затормозил. Друзья удивлённо подняли головы и ахнули:

– Вот так встреча!

Они без труда узнали среди десятка готовых к бою рыцарей Джафара на своём красавце коне.

Расстояние до отряда составляло полмили.

– На этот раз он решил прихватить подмогу, – сказал юноша.

– Знает, что один на один ему нас не одолеть! – добавил Ходжа.

– Хорошо, что мы захватили с собой меч и кинжал. Теперь у нас будет чем защищаться.

– Силы неравные: десять против четырех. Если бы это был честный рыцарский поединок, я принял бы бой, но для Джафара и его подручных нет правил чести. Нам надо избежать схватки, тем более, что двое из нас не могут драться.

– И где он только находит себе сообщников? – удивилась принцесса.

– Негодяи есть в любом времени, – ответил джин.

– Наверное, ты прав, – сказала девушка, – нам надо спасаться, их слишком много.

– Упустить возможность расправиться с колдуном? – возмутился Алладин. – Отступить перед ним?

– Нет, мы не отступаем, мы просто уклоняемся от боя сейчас, чтобы потом задать Джафару и его помощникам хорошую трёпку, – объяснил Ходжа.

– Я не согласен с тобой, – не унимался Алладин.

– Перестань! – остановила его Жасмин. – Ты подумал, что будет с отцом, с Багдадом, если они сейчас расправятся с нами?

Всадники в тяжёлых металлических доспехах, с развевающимися за спиной плащами, выставив вперед копья, неслись на них. Расстояние стремительно сокращалось.

– Пора уносить ноги, – спокойно произнёс джин, поворачивая велосипед на тропинку, ведущую к реке.

Ему никто не возражал. Даже Алладин осознал бессмысленность схватки с десятком вооружённых рыцарей. Друзья быстро крутили педали. Велосипед летел к реке, как стрела, выпущенная из лука.

Колдун и его подручные явно не ожидали такого манёвра со стороны путников. Они не смогли развернуть несущихся в галоп лошадей в другую сторону и промчались мимо на бешеной скорости. Друзья услышали только злобные проклятия Джафара. Правда, они не долго радовались своему спасению. Теперь их подстерегала другая опасность: на всей скорости свалиться в реку. К тому же, рыцари Джафара уже успели поменять направление и пытались настичь их. К счастью, тропинка вела к узкому деревянному мосту через реку, и путники стремительно влетели на него. Грохоча по бревенчатому мостику деревянными колесами, они неслись к другому берегу. Алладин оглянулся. Рыцари остановились у моста и не стали преследовать их дальше. Это показалось ему странным: ведь здесь, на мосту, расправиться с ними было проще всего.

– Эй, Ходжа! – крикнул он сидевшему у руля изобретателю. – Притормози! Похоже, наши знакомые не собираются больше преследовать нас. Мне это кажется подозрительным.

Действительно, ни колдун, ни его сообщники не двинулись с места. Их лошади топтались у въезда на мост, настороженно прядая ушами. Всадники злорадно посмеивались.

– Что-то здесь не так, – задумчиво сказала Жасмин. – Скорее всего, въезд на этот берег опасен, раз даже Джафар со своими головорезами не решается сунуться сюда.

– Глупости, – возразил Алладин, – просто эти бронированные вояки боятся, что деревянный мост не выдержит их веса и рухнет! Нам надо выбраться на берег, сделать вид, что мы удаляемся, а когда колдун со своей командой уберётся, вернуться на ту сторону и продолжить поиски переместителя.

– Правильно! – поддержал его джин. – Только по мосту лучше пройти пешком, а то у меня от этой тряски всё внутри дрожит.

Придерживая велосипед, они направились к берегу. На противоположном берегу раздался хохот. Алладин не выдержал и крикнул:

– Чему ты радуешься, Джафар, – тому, что упустил нас?

– Нет, презренный оборванец, – прорычал колдун, – я радуюсь тому радушному приёму, что ожидает вас на берегу. Если вам вдруг захочется вернуться, я буду ждать вас здесь.

Его последние слова заглушил взрыв хохота.

– Тебе придётся ждать слишком долго! – огрызнулся юноша.

– Я в этом не уверен, – насмешливо ответил колдун. – Скоро храбрецы бросятся в мои объятия и будут молить о пощаде.

Берег приближался. До него оставалось всего несколько шагов, когда идущий впереди Ходжа заметил какое-то движение в траве на берегу и остановился.

– В чём дело? – спросил Алладин.

– Похоже, Джафар был прав: нам предстоит неприятная встреча...

Друзья насторожились. Из травы на берегу и из-под странных бугров выныривали тёмно-коричневые, юркие, гибкие, пригибавшиеся к земле существа. Они сливались в единый поток, бесшумно скользили к мосту, словно живой пробкой закупоривая его. Путешественники оказались в ловушке: с одной стороны колдун со своими головорезами, с другой – странные звери величиной с крупную кошку. Кто знает, с кем из них опаснее вступать в бой? Судя по реакции рыцарей, звери, наступавшие на путников, внушали им ужас. У моста остался только Джафар. Остальные отъехали на значительное расстояние.

– Ну и денёк! – вздохнул Алладин, готовясь к бою.

Ходжа взял меч, заявив, что умеет обращаться с этим оружием. Юноше достался кинжал. Жасмин подняла палку, валявшуюся на мосту, а Абу, вооружившись хворостиной, взобралась на перила.

Алладин попросил Жасмин отойти на середину моста, но девушка заявила, что будет сражаться вместе со всеми. Юноша стал убеждать принцессу, и, в конце концов, она согласилась держаться у него за спиной.

Кишащая коричневая масса приближалась. Друзья хорошо видели своих противников. Их чешуйчатые, спущенные с боков тела крепко держались на четырёх лапах, узкие головы были вытянуты вперёд, а огромные зубастые пасти раскрыты в ожидании схватки. Больше всего звери напоминали щуку, которой природа, словно в насмешку, прицепила лягушачьи лапы. Они выглядели устрашающе и, вместе с тем, смешно. Наверное, увидев одно из таких животных в другое время, путники просто посмеялись бы, но сейчас им было не до смеха –  уж слишком много собралось этих коричневых уродов, и стояли они стеной, издавая неприятные звуки, похожие на храп. Друзья видели их выпуклые красноватые глаза, горящие недобрым светом. Ещё немного – и коричневая лавина сметёт их с узкого моста. Медлить было нельзя, и Ходжа решительно шагнул навстречу коричневым существам, ловко орудуя большим мечом. Алладин последовал за ним. Вскоре они оказались в потоке, состоящем из зубастых пастей, окружавших их со всех сторон. Ящерицы подпрыгивали, стараясь схватить зубами руки, державшие оружие. Меч и кинжал бешено метались в этой копошащейся массе, с усилием отбивая нападение зверей. Бой был жестоким: не на жизнь, а на смерть. Это понимали все: путешественники, ящерицы и Джафар. Колдун видел, как звери окружили Ходжу и Алладина, как отбивалась от них Жасмин, как старалась, орудуя хворостиной, помочь своим друзьям Абу. Уверенный в победе ящериц, колдун позвал Жасмин, думая, что напуганная девушка будет рада спастись вместе с ним, но принцесса даже не повернула головы на его зов. Она старательно отбивала атаки ящериц.

Оскорблённый равнодушием принцессы, Джафар повернул коня и поскакал прочь, желая своим врагам смерти. На пригорке он ещё раз оглянулся. Путешественники яростно сражались, но ящериц было слишком много. Уверенный, что с врагами покончено, Джафар пустил коня в галоп и вскоре исчез за пригорком.

Друзьям было нелегко, но у них не было выбора. Каждый из них был похож на маленькую молнию, поражавшую врага и уворачивающуюся от зубастых пастей. Удары мечом, кинжалом, палкой сыпались на врагов до тех пор, пока уцелевшие ящерицы не стали разбегаться. Они спешили спрятаться в норах под странными буграми, чтобы избежать участи своих сородичей, устлавших коричневыми телами подход к мосту.

Путешественники облегчённо вздохнули, вытерли о землю окровавленные меч и кинжал. Жасмин выбросила свою палку, а Абу – хворостину. Только сейчас, когда бой закончился, они почувствовали, как устали, как болят укусы ящериц. Но вместе с усталостью их переполняла радость от одержанной победы.

– Вот это был бой! – устало произнёс Ходжа, окинув взглядом место схватки. – Наверное, не всем воинам всегда удавалось выходить живыми из такой драки.

– Да, – согласился Алладин, – эта битва была покруче многих, о которых я когда-нибудь слышал.

– Даже Джафар побоялся сунуться на этот мост, – сказала принцесса. – Страх перед этими ужасными тварями оказался сильнее желания завладеть волшебным кольцом, стать его хозяином, лишь бы быть подальше от зубастых пастей.

Упоминание о колдуне развеселило всех.

– Джафар недооценил нас, – гордо сказал Алладин, – он решил, что сотня этих зубастых уродов разорвёт нас на кусочки.

– Он был так уверен в этом, что не стал дожидаться окончания боя, – добавила Жасмин. – Представляете, какое у него будет выражение лица, когда мы отыщем его!

Друзья живо представили искажённое ненавистью и удивлением лицо колдуна и рассмеялись.

– Он уже, наверное, решил, что с нами покончено навсегда, и сейчас отмечает это событие на каком-нибудь постоялом дворе, – предположил юноша. – А мы живы-здоровы и скоро зададим ему хорошую трёпку!

– Но прежде мы должны найти пространственно-временный переместитель, – напомнил друзьям Ходжа. – Сделать это нужно как можно скорее, пока окном не воспользовался Джафар.

Лица путников сразу стали серьезными, они поднялись, словно и не было страшной усталости после боя.

– Ты прав, нам пора в путь! – подытожил Алладин, направляясь к мосту.

Друзья развернули велосипед и вернулись на берег, с которого несколько часов назад стремительно удирали. Сейчас здесь не было закованных в железо рыцарей и можно было спокойно продолжить путь в город, если бы не приближавшиеся сумерки.

– Когда стемнеет, придётся сделать привал, чтобы не заблудиться, – сказал джин.

Алладин был настроен более оптимистично. Он мысленно прикинул, что за то время, пока солнце скроется за горизонтом, они, если поднажмут, смогут добраться до города.

– Хватит рассуждать, – сказал он, – надо спешить, город не так далеко, мы ведь уже видели его с пригорка. Давайте быстрее крутить педали!  

Путешественники оседлали изобретение Ходжи и, преодолевая усталость, отправились в путь. Они добрались до ворот города с последними лучами солнца. Стражники, напуганные видом путешественников на странном средстве передвижения, не пропустили их в город и затрубили в рог, возвещая жителям города об опасности. Друзьям пришлось скрыться в темноте. Выдержать ещё одну схватку у них не было сил. И тут, впервые за целый день, им по-настоящему повезло: в темноте ярко вспыхнуло окно переместите ля. Путники устремились к нему. Перед тем, как перешагнуть светящуюся рамку, они оставили свой велосипед, захватив только мешок.

Полёт продолжался недолго – всего несколько минут. Все четверо благополучно приземлились у просёлочной дороги.

– Это местечко нравится мне гораздо больше, чем первобытный лес, – сказала Жасмин. – Здесь даже дорога есть. Интересно, на карте она как-нибудь отмечена? – поинтересовалась она у Ходжи.

Тот развязал мешок. Друзья склонились над рисунком. Трудно было ориентироваться по карте, проложенной сквозь века. После долгих размышлений они пришли к выводу, что более или менее установили свое местонахождение. Вдалеке виднелся лесок, в котором было отмечено озеро. Алладин предложил побыстрее отправиться в путь, чтобы проверить истинность выбранного маршрута. С ним никто не спорил. Шли долго, и каждый с сожалением вспоминал об оставленном в средневековье деревянном велосипеде. Наконец, достигли леса, подкрепились малиной, которая в изобилии росла вдоль дороги, и продолжили путь, пока не наткнулись на красивое лесное озеро с песчаными берегами.

– Райское местечко! – воскликнул Ходжа. – А главное, существование этого озера подтверждает, что мы на правильном пути.

Решено было устроить здесь короткий привал. Друзья с удовольствием растянулись на мягком песочке. Абу сразу же задремала на солнышке. Ходжа и Алладин принялись обсуждать проект какого-нибудь транспортного средства, способного ускорить их продвижение вперёд. Жасмин решила искупаться. Она предупредила друзей, на всякий случай отдала перстень Алладину и, миновав заросли кустарника, вошла в воду. Вода в озере оказалась мутноватой, трудно было определить глубину, зато она хорошо прогрелась на солнце и плавать в ней было просто замечательно. Жасмин позвала друзей, но они так увлеклись разговором, что отмахнулись от её предложения.

– Ну и напрасно! – крикнула она из воды. – Когда ещё подвернётся такой случай?

Девушка махнула рукой и поплыла на середину. Она знала, что для купания у неё мало времени, ведь привал короткий, но вылезать из тёплой воды совсем не хотелось. Принцесса уже собралась поворачивать к берегу, где оставила друзей, как вдруг заметила, что-то необычное. На другом берегу, в песке, у самых кустов сверкали огромные, с лесной орех самоцветы – синий, жёлтый, красный. Жасмин не поверила своим глазам. Она тряхнула головой, моргнула, но самоцветы не исчезли, они сияли, переливались и манили к себе. Жасмин хотела закричать, позвать остальных, чтобы показать им это чудо, но передумала, решив сделать друзьям сюрприз. Размашисто загребая, она подплыла к самому берегу, встала на дно, прислушалась. Вокруг было тихо, только слышно было, как на том берегу разговаривали Ходжа и Алладин. Принцесса улыбнулась: вот удивятся друзья, когда увидят её находку! Жасмин вышла из воды, сделала несколько шагов и нагнулась к самоцветам. Камни словно светились изнутри. «Когда вернусь, сделаю из них ожерелье», – решила принцесса, любуясь самоцветами. Она зажала камни в кулак и повернулась к воде. Но куда спрятать камни? Плыть, загребая одной рукой, – неудобно. Обходить озеро кругом, по берегу – далеко.

Поразмыслив, девушка сунула камешки в рот, под язык. Довольная своей смекалкой, шагнула к воде.

В этот момент что-то тяжёлое, жёсткое упало сверху ей на голову, заслонило солнечный свет, быстро скользнуло по бокам, прижав руки к телу. В мгновение ока Жасмин оказалась спелёнатой в плотном тесном мешке. Её сбили с ног ударом под коленки, подхватили и быстро понесли сквозь кусты – она чувствовала, как по мешку хлещут ветки.

Принцесса отчаянно забилась, но мешок держали умело, цепко, так что ничего не вышло. Самоцветы всё ещё были во рту, мешали подать голос. Она вытолкнула их языком и попыталась крикнуть. Но чья-то рука перехватила шею, заглушив крик. Бег продолжался. Жасмин извивалась, пробовала кричать, хотя знала, что это бесполезно: вряд ли друзья на том берегу услышат её. Она злилась на себя. Зачем ей были нужны эти камни? Теперь Алладину и Ходже вместо поисков султана придётся заняться её поисками, а это отнимет время, которого и так мало.

Ветви перестали хлестать. Наверное, похитители вышли из леса и остановились. Мешок с девушкой перевязали верёвками. Раздался шум, похожий на шелест огромных крыльев, и принцесса почувствовала, что мешок, в который её запихнули, взлетает. Хотя она была не из робкого десятка, ей стало не по себе. Полёт был стремительным. У Жасмин захватывало дух. В плотном тесном мешке она задыхалась, не хватало воздуха, и принцесса жадно хватала его ртом.

Перед глазами вспыхивали цветные пятна, сознание мутилось. Жасмин лихорадочно пыталась сообразить, кто её похитил и зачем? Но мысли путались, и ничего стоящего она не придумала.

Наконец, полёт стал замедляться. Шум крыльев стих, и мешок ударился о землю. Его тут же подхватили, распутали веревки. Принцессу поставили на ноги и сняли с неё мешок. Солнце ударило в глаза, и с минуту она ничего не видела, слышала только злорадный хохот.

Не успела Жасмин осмотреться, как её потащили в какую-то хижину. Внутри было тесно и мрачно. Её подтолкнули вперед, к неуклюжему чёрному креслу. Теперь она могла всё рассмотреть. Прямо перед ней в кресле сидел ухмыляющийся Джафар. Остальное пространство было заполнено существами, вид которых вызвал у принцессы дрожь. Это были огромные, в человеческий рост, летучие мыши. Они, не переставая, скалили свои хищные зубы, готовые в любую минуту впиться в тело своей жертвы.

– Ну что, великолепная Жасмин, не ожидала такой встречи? – ехидно произнёс Джафар. – Судя по твоим мокрым одеждам, тебя вытащили из воды, я не ошибся?

– Не ошибся! – зло ответила девушка. – Что тебе от меня надо?

– Мне нужен волшебный перстень султана Бахтияра и твое согласие, красавица, стать моей женой, – ухмыльнулся колдун.

– Ты желаешь невозможного, – гордо ответила принцесса.

– Почему же?

– Потому что я никогда не выйду за тебя замуж, а следовательно, ты не получишь и перстня.

– Ошибаешься, луноликая, – засмеялся Джафар. – Когда ты узнаешь, что тебя ждет в случае отказа, ты примешь все мои условия.

– Ты хочешь запугать меня!

– Нет, – равнодушно ответил колдун, – просто я отдам тебя на съедение этим милым существам, – он кивнул в сторону крылатых уродов, и те противно захохотали.

У Жасмин мороз пробежал по коже, но она не дрогнула и с вызовом сказала:

– То, что ты обещаешь мне, ужасно, но ещё ужаснее дать тебе возможность стать властелином мира и моим мужем. Я выбираю смерть.

– Пусть будет так, – задумчиво произнёс колдун, – но перстень я у тебя всё же отберу.

– Тебе не повезло, – улыбнулась девушка, – перстня у меня нет.

– Как нет? – не поверил Джафар и встал, чтобы подойти к Жасмин.

Жасмин заметила, что у него на поясе в ножнах висит меч. Она решила, что не отдаст свою жизнь слишком дешево. Прикинула, сможет ли в броске выхватить меч у Джафара, и разочарованно вздохнула. После пребывания в мешке тело ещё плохо её слушалось. Она потрясла руками, разминая их. Ещё раз огляделась.

– Ты никак к схватке готовишься? – насмешливо заметил колдун. – Не страшно вступать в поединок с целой армией?

– Это – армия негодяев, – заявила девушка, – драться с ними – долг каждого честного человека.

– Ты нас просто напугала, – хмыкнул колдун и захохотал во все горло.

Его хохот подхватили все остальные. Жасмин воспользовалась этим моментом, метнулась к Джафару, выхватила меч и сделала резкий выпад. Колдун вовремя пригнул голову: меч снес полспинки кресла. Принцесса снова подняла меч, но ударить не успела, потому что от удара чем-то твёрдым она кубарем полетела на пол. На неё сразу же навалились, вывернули руки, скрутили верёвкой за спиной, спутали ноги. Мыши-мутанты грубо держали её за локти.

Джафар, взбешенный выходкой Жасмин, зло сплюнул на землю и прошипел:

– Да я тебя сейчас в порошок сотру, гадкая девчонка! Потом по одному разделаюсь с твоими приятелями.

– Не похваляйся раньше времени, – ответила принцесса. – Никогда ещё тебе с твоими бандитами не удавалось справиться с нами.

– Ну, с тобой-то я уже справился! Я мог бы прикончить тебя сейчас, но смерть для тебя будет слишком лёгким испытанием. Поэтому тебе оставят жизнь, правда, ненадолго. Ты пробудешь в заключении несколько дней, пока я не уничтожу всех твоих друзей. А потом у тебя на глазах отдам на растерзание им, – он кивнул в сторону мышей-мутантов, – султана Бахтияра. И только после него настанет твой черёд. Ты пожалеешь, что появилась на свет.

Упоминание о друзьях и отце задело Жасмин за живое, и она отвернулась.

Принцессу вывели из хижины и повели к холмам. Вместе с крылатыми тюремщиками её сопровождал колдун. Идти было трудно, ноги не развязали, и Жасмин то и дело спотыкалась. Её подхватывали и всякий раз старались дать при этом тумака. Медлительность передвижения раздражала Джафара, и он приказал снять верёвку с её ног. Летучие уроды нехотя согласились.

Девушка посмотрела на своих конвоиров и с грустью подумала, что вряд ли ей удастся вырваться из-под такой охраны. Теперь она пожалела о том, что отправилась на другой берег за самоцветами. Так хотелось иметь необыкновенные украшения! А вышло всё наоборот. Теперь из-за неё друзья в большой опасности.

Жасмин размышляла над тем, как Джафару удаётся подчинять себе разную нечисть. В средневековье ему помогали рыцари, сейчас у него на службе эти ужасные летучие мутанты. И все они беспрекословно выполняют его приказы. Наверняка, он использует колдовство, чтобы заставить их служить себе.

Её размышления прервал колдун. Он ткнул девушку в спину.

– Пришли!

Принцесса огляделась. Они остановились у мрачной хижины, похожей на ту, где её допрашивал Джафар. Здесь таких хижин была целая улица. По всей видимости, это была деревня мутантов.

Её подвели к одной из хижин, где стояли вооружённые мечами мутанты. Их перепончатые крылья свисали, как складки плаща. Хищные морды казались застывшими, только красноватые маленькие глазки горели злобой. Они были похожи на мифических воинов Дьявола, и Жасмин поняла, что вырваться из их рук вряд ли удастся. Хотя сдаваться она не собиралась. Жизнь не раз убеждала её, что безвыходных ситуаций не бывает. Она решила подождать до вечера, когда стемнеет. Возможно, тогда удастся что-нибудь предпринять. Правда, девушка не знала, как отыскать обратную дорогу, но это её не особенно смущало.

Мрачные стражи открыли дверь и толкнули Жасмин в хижину. Здесь было темно и сыро, как в подземелье. Дверь захлопнулась. Несколько минут она стояла не шелохнувшись, ждала, когда глаза привыкнут к темноте. Наконец, разглядела в углу кучу соломы и уселась на нее.

Алладин и Ходжа пришли к выводу, что в лесу транспортное средство им не соорудить, и прекратили обсуждение. Растолкали уснувшую Абу. Пора было отправляться в путь. Тут они обратили внимание, что Жасмин нет на берегу.

– По-моему, она слишком увлеклась купанием, – недовольно сказал Алладин, – надо позвать её.

Они дружно крикнули:

– Жасмин!

Но в ответ ничего, кроме эха, не услышали. Они бросились к воде. Поверхность озера хорошо просматривалась, но девушки там не было.

– Куда же она исчезла? – растерянно спросил Алладин. – Не могла же она утонуть?

– Конечно, нет, – ответил Ходжа. – С ней что-то случилось. Наверное, она попала в беду. Скорее на поиски!

Они решили обойти озеро вокруг. На противоположном берегу заметили следы её ног и множество других странных следов, похожих на следы гигантских мышей.

– Её похитили! – ужаснулся Алладин.

– Но кто? И зачем? – недоумевал джин.

Абу жалобно скулила.

– Это нам предстоит выяснить, – задумчиво произнёс Алладин. – Судя по следам, её связали и потащили сюда, – он указал рукой на заросли кустарника.

– Да, – согласился Ходжа, – здесь сломаны ветки.

Друзья бросились по следу. Странные следы вывели их на открытое пространство и оборвались.

– Что за чудеса? – пожал плечами Алладин. – Куда они девались? Словно сквозь землю провалились...

– Или унеслись в облака, – добавил джин.

– Ты хочешь сказать, что Жасмин похитили летающие существа? – спросил Алладин.

– Я не знаю, что и думать, – ответил Ходжа. – Просто ничего другого в голову не приходит.

– Может быть, ты и прав, – размышлял юноша, – мы ведь не знаем, в какое время попали, какие существа здесь обитают.

– И что же нам сейчас делать? – развёл руками джин. – Куда идти?

– Пойдём прямо, – ответил Алладин. – Может, нам повезёт, и мы отыщем принцессу или хотя бы её следы.

Они шли долго. Уже смеркалось, когда они подошли к деревне мутантов. Вид необычных существ удивил их, но и помог разгадать загадку исчезновения Жасмин: существа умели летать. А когда возле одной из хижин они увидели Джафара, то поняли и причину похищения.

Колдун, не в силах справиться со всеми путешественниками вместе, решил избавиться от них поодиночке.

Друзья притаились за холмом, дожидаясь, когда совсем стемнеет. Распределили свои обязанности. Джин должен был готовить отступление, Абу, при необходимости, отвлечь внимание уродливых мутантов на себя. У Алладина задача была самой трудной: он должен был найти Жасмин и помочь ей выбраться.

На небе собирались тучи, густые и чёрные. Они обещали скорый и обильный ливень. Это было на руку друзьям: под прикрытием дождя они могли остаться незамеченными.

На этот раз им повезло: они нашли переместитель без особого труда. Только миновали лес, прямо у дороги увидели светящуюся рамку. От такой удачи они даже опешили. Первой опомнилась Жасмин:

– Чего ж мы стоим? – спросила она. – Она ведь может исчезнуть!

– Вперед! – скомандовал Алладин.

Друзья бросились к светящемуся проёму, взялись за руки и быстро перешагнули его.

Всего несколько минут понадобилось путешественникам, чтобы из одного века попасть в другой. Стоя на дороге, они с любопытством разглядывали простиравшиеся вокруг поля золотой пшеницы, упругой стеной колыхавшейся под ветром.

– Красиво! – восхищённо произнесла девушка. – Похоже, здесь живут трудолюбивые люди.

– Да, – согласился Алладин, – поля ухоженные.

Абу здесь тоже нравилось. Она слезла с плеча юноши и радостно прыгала по дороге. Время от времени обезьянка показывала свои базарные трюки, чем веселила друзей.

– Похоже, ты забыла, что мы не в Багдаде, – засмеялся Ходжа. – Или тебе уже надоело это путешествие и хочется домой?

Абу не стала притворяться и всем своим видом показала, как ей хочется обратно, в своё время.

– Нам всем хочется этого, – сказал Алладин, гладя своего маленького друга. – Но теперь мы должны найти султана и коврик...

– Коврик! – с грустью произнёс Ходжа, – Будь он здесь, наша задача значительно упростилась бы. Летай себе и смотри, где кто находится. А так сколько ещё придётся пройти, пока дойдём до какого-нибудь селения?

– Я думаю, мы там, где нужно, – сказал Алладин, – потому что карта не имеет продолжения. Если мы попали не туда, придётся долго плутать в поисках пути.

– Хватит рассуждать, – остановила друзей Жасмин, – надо спешить. Коврика нет, и мы должны надеяться только на свои ноги. Вперёд!

Друзья зашагали по дороге, ведущей через пшеничные поля. Прошло совсем немного времени, когда они услышали позади себя топот и оглянулись. Над дорогой стояла туча пыли, а вдали виднелись всадники, настигавшие их. Путешественники остановились. Что сулила им эта встреча? Может быть, это Джафар со своими сообщниками решил расправиться с ними?

Друзья приготовились к обороне. Ходжа взял меч, Алладин достал кинжал, Жасмин и Абу оставалось надеяться только на свои кулачки. Клубилась пыль, и уже можно было различить красные щиты и развевающиеся разноцветные плащи. На колдуна не похоже...

Всадники остановили разогнавшихся коней. Это были голубоглазые русобородые воины в остроконечных шлемах и кольчугах. Вооружённые мечами и копьями, они напоминали былинных богатырей.

Воины с любопытством разглядывали четырёх путешественников. Особенный интерес у них вызывала Абу.

Путники ожидали, что будет дальше. Похоже было, что богатыри – люди не агрессивные.

Наконец, Алладину надоело молча обмениваться взглядами, он сделал шаг навстречу всадникам и сказал:

– Мир вам, добрые люди. Мы – жители славного города Багдада – путешествуем во времени в поисках нашего славного султана Бахтияра. По приказу злого колдуна Джафара он затерян во времени. Меня зовут Алладин, это – моя невеста Жасмин, дочь султана, а это наши друзья – Ходжа и Абу. Если вы что-нибудь знаете о судьбе султана, помогите нам!

Всадники переглянулись. Они не поняли из речи юноши ни слова. Тогда на помощь пришёл джин. За десять тысяч лет он изучил языки всех стран и народов. Ходжа в точности перевёл слова юноши, и всадники закивали головами. Один из них, в алом плаще, выступил вперёд и заговорил:

– Мы – пограничная стража Страны свободных земледельцев. Охраняем свою державу от набегов кочевников да от лазутчиков, которые попадают сюда через окно времени.

Он замолчал, и во взгляде его появилась подозрительность: уж не лазутчики ли снова?

Друзья поняли его обеспокоенность, ведь через пространственно-временной переместитель, который здесь называли окном времени, в Страну свободных земледельцев проникали враги. Они поспешили успокоить стражников.

– Мы пришли к вам с добром, – заговорила Жасмин, и все взгляды устремились на прекрасную девушку в лохмотьях. – Помогите нам отыскать моего отца! Он старый добрый человек и говорит на моём языке. С ним должен быть ещё ковёр. Вы видели его?

Джин перевёл слова принцессы.

Воины переглянулись. Один из них сказал:

– Наверное, они говорят о госте Ратибора. Это тот старик, которого он нашёл на дороге.

Другие поддержали его.

– Конечно, это он!

– И говорит так же, как эта красавица. Отведём их к Ратибору! Заодно узнаем, правду ли они говорят.

Старший из стражников предложил путешественникам сесть на лошадей позади своих воинов, а сам протянул руку принцессе и усадил её впереди себя. Он впервые видел такую красивую девушку, и ему очень хотелось понравиться ей.

У бедняги Алладина от такой бесцеремонности дыхание перехватило. Ему хотелось броситься на стражника, выбросить его из седла и самому везти Жасмин. Но он сдержал бушевавшие в нем чувства. Во-первых, стражников было много, все они были хорошо вооружены, и сделай он опрометчивый поступок, с ним бы мгновенно расправились. Во-вторых, они не причинили путешественникам никакого зла, и было бы несправедливо бросаться в драку только из-за того, что начальник стражи оказал внимание принцессе. Было бы странно, если б на такую красавицу не обратили внимания.

Один из воинов попросил у Алладина разрешения подвезти Абу. Юноша не возражал, и обезьянка пересела на руки стражника. Через минуту все смеялись, потому что Абу состроила стражнику рожицу, чем развеселила его. Поощрённая всеобщим смехом Абу продолжала показывать новым знакомым всё, на что была способна.

Так они въехали в селение. Оно не было похоже на все, что путники встречали раньше. Улицы здесь были прямые, широкие и чистые. Высокие деревянные терема под яркими веселыми крышами сверкали разноцветными стеклами. Друзьям здесь нравилось.

– Это, конечно, не Багдад, но тоже неплохое местечко. Если султан здесь, то наверняка жив и здоров.

– Я тоже надеюсь на это, – вздохнула Жасмин.

Всадники остановились у высокого деревянного дома с широким крыльцом и спешились.

– Ждите меня здесь, – сказал начальник стражи и по ступенькам поднялся в дом.

Через минуту он уже был на крыльце вместе с рослым бородачом и седым человеком в длинной холщовой рубахе, таких же брюках и мягких султанских туфлях. Друзья без труда узнали в нём султана Бахтияра.

– Отец! – радостно закричала Жасмин и бросилась к нему в объятия.

– Жасмин! Радость моя! Свет очей моих! – воскликнул султан, и из глаз его хлынули слёзы радости.

Придя в себя, он обнял Алладина и погладил Абу. Затем с удивлением посмотрел на Ходжу. Тот виновато опустил глаза.

– Кто этот человек? – спросил султан. – Я его не знаю.

– Знаете, ваша светлость, – ответил Ходжа.

Султан попытался вспомнить, но ему это не удалось.

– Прости, сын мой, я уже стар и не помню, где мог тебя видеть?

– Я тот несчастный, что по приказу колдуна Джафара отнёс вас сюда, о, великодушный.

– Ты?! – удивился Бахтияр. – Это неправда, меня принёс сюда страшный синий джин, ты совсем не похож на него.

– Раньше я был джином, рабом того, кто владел медной лампой, в которую я был заключён. Я должен был беспрекословно выполнять желания хозяина, даже если они мне и не нравились. Только благодаря великодушию Алладина я стал свободным.

– Это правда? – не мог поверить султан.

– Да, великий, – подтвердил слова Ходжи Алладин.

Жасмин тоже утвердительно кивнула головой. Султан на несколько минут потерял дар речи от нахлынувших на него чувств. Воины Страны свободных земледельцев с интересом наблюдали за происходящим, хотя не понимали незнакомой речи. Из объяснений джина по дороге они уже знали, что старик, которого приютил Ратибор, – правитель большой страны. Теперь они видели, что это так. Гость Ратибора уже не выглядел грустным и потерянным. У него вдруг появилась царственная осанка, голос стал твёрдым, а взгляд уверенным. А когда после минутного молчания он набросился с кулаками на одного из прибывших юношей, последние сомнения рассеялись.

– Шайтан! – кричал Бахтияр, размахивая кулаками у самого носа Ходжи. – Как посмел ты появиться перед моими светлыми очами после всего, что натворил?

– Я был рабом лампы... – оправдывался бывший джин.

– Не ищи оправданий, презренный! – кричал султан, и глаза его метали молнии. – Когда мы вернёмся в Багдад, я велю тебя казнить!

Принцесса и Алладин решили вступиться за своего друга.

– Отец, – сказала девушка, встав между султаном и Ходжой, – гнев – плохой советчик, а ты всегда славился своей мудростью и великодушием. Он не хотел причинить тебе зла, но не мог не выполнить приказ хозяина лампы. Ведь он был джином, а джины выполняют только чужие желания. Прости его отец, Ходжа спас нас от расправы Джафара и помог найти тебя.

Сердце Бахтияра смягчилось, и он сказал:

– Я прощаю тебя, джин, поскольку ты своей преданностью Жасмин и Алладину искупил свою вину. Они считают тебя своим другом. Я тоже не могу таить на тебя зла, ты оставил меня среди добрых людей. Я сожалею лишь о том, что, плохо зная их язык, не могу выразить свою благодарность за тёплый прием.

– О повелитель, – поклонился Ходжа, – позволь я сделаю это вместо тебя!

Не дожидаясь разрешения султана, бывший джин объяснил всем собравшимся, в чём дело, и стал рассыпаться в благодарности в адрес богатыря Ратибора. Когда он, наконец, закончил, Ратибор расплылся в немного смущённой улыбке и пригласил войти в дом всех путешественников из далёкой страны. Друзья не заставили себя долго ждать. Они проделали нелёгкий путь и чувствовали себя уставшими и голодными. К тому же, если не считать Дума, им впервые за всё путешествие оказывали такой радушный приём.

В доме уже было приготовлено угощение, и стол просто ломился от выставленной на нём еды.

Отведав угощения, друзья повеселели. Они стали рассказывать султану, какой путь им пришлось проделать, какие препятствия преодолеть, чтобы найти его. Бахтияр слушал с интересом, но каждый раз, когда речь заходила о Джафаре, лицо его мрачнело.

– Какого негодяя пригрел я на своей груди? – произнёс он с горечью, когда путешественники закончили свой рассказ. – Я так доверял ему, что позволял грабить мой народ, чинить над людьми несправедливый суд. За это я наказан. Он не только заставил джина отнести меня сюда, но и отнял у меня волшебный перстень, оберегавший нашу семью с незапамятных времён. Я, несчастный, лишил свою семью волшебной защиты?

Старик в отчаянии закрыл лицо руками. Жасмин обняла его и сказала:

– Не об этом ли перстне ты говоришь, отец?

Султан открыл глаза и увидел на пальце дочери свой перстень. Его лицо просияло.

– О, мой драгоценный перстень? – воскликнул он. – Как вам удалось вернуть его?

– Это заслуга Ходжи и Абу, – ответил Алладин. – Ходжа рассказал, как опасен перстень в руках злодея, а Абу, рискуя жизнью, украла его у колдуна.

– О, мудрая обезьяна, – повернулся к Абу Бахтияр, – за твою услугу я щедро награжу тебя: до самой своей смерти ты будешь жить в султанском дворце, и тебя будут почитать, как принца.

– В чём сила перстня? – спросила Жасмин.

– Он всемогущ! – заявил султан. – Если бы я был мудрее и не забыл нужных слов, то справился бы и с джином, и с Джафаром. Ведь это перстень волшебника из волшебников Абу-аль-Музаффара. Он подарил его одному из моих далёких предков, объяснив, как вызывать его волшебную силу. Мой отец передал мне эти знания. Но жизнь моя протекала беспечно, и без помощи волшебства я имел всё, что только желал. Со временем я забыл, как обращаться с перстнем, и это погубило меня.

Принцесса разочарованно вздохнула и спросила:

– Значит, ты не помнишь, как обращаться с перстнем? И он будет только украшением на твоей руке?

Бахтияр покачал головой.

– Тяжелые испытания, посланные мне судьбой, заставили меня многое вспомнить, о многом подумать. Теперь я знаю, как заставить перстень исполнить одно из моих желаний.

– А сколько желаний может исполнить перстень? – спросил Алладин.

– Чтобы люди не злоупотребляли волшебством, великий волшебник сделал так, что перстень может исполнить каждому из своих владельцев только три желания. Сейчас вы убедитесь в этом. Я попрошу его сделать так, чтобы эти люди, сделавшие мне столько добра, и мы понимали язык друг друга.

Он взял у Жасмин перстень, надел его на средний палец правой руки и сказал:

– Именем великого Абу-аль-Музаффара повелеваю тебе сделать так, чтобы я и люди, меня приютившие, понимали язык друг друга.

Сказав так, он снял перстень с правой руки и надел на средний палец левой руки.

И, действительно, случилось чудо. Всё, о чем говорил Ратибор с женой, стало понятно путешественникам, и наоборот. Завязался общий разговор. Бахтияр смог лично отблагодарить богатыря за проявленную о нем заботу, потом он повернулся к дочери и Алладину.

– А теперь вернёмся в Багдад, – произнёс он и взялся за перстень.

– Нет! – в один голос крикнули Алладин, Жасмин и Ходжа.

– Вы не хотите возвращаться домой? – удивился султан.

– Мы очень этого хотим, но, великий султан, колдун Джафар остался где-то во времени.

– Мы должны его остановить, – добавил Ходжа, – пока он не совершил что-нибудь ужасное. Колдун в отчаянии: он истратил много своей волшебной силы и не может вернуться в Багдад. Поэтому он готов на всё, чтобы помешать нам сделать это.

– Мудрое решение, – согласился Ратибор. – Злу не должно быть места нигде, с ним нужно бороться.

– Вот бы узнать, где сейчас прячется этот негодяй? – сказала принцесса.

– Нет ничего проще, – ответил Бахтияр.

Он велел Ратибору принести ведро с водой. Затем произнёс заклинание и переместил перстень с одного пальца на другой. Вода в ведре помутнела, потом в ней, как в зеркале, появилось отражение. С замиранием сердца все следили за ним. Сначала появилась гладкая поверхность земли и уходящие за горизонт ровные шеренги труб, многие из которых дымили. Между трубами находились прямоугольники и квадраты толстого мутноватого стекла.

– Что это такое? – удивлённо спросил султан. Всезнающий джин ответил:

– Один из подземных городов будущего.

– Подземный город? – не поверила Жасмин. – Кто может там жить?

– Тише! – остановил её Алладин. – Смотри!

Трубы кончились, появилась огромная квадратная яма, вглубь которой вела широкая каменная лестница, освещённая странными фонарями. Лестница заканчивалась воротами, у которых стояла стража в сверкающих серебристых костюмах со странным оружием в руках. За воротами начинался город. Выглядел он непривычно из-за отсутствия крыш, во всем остальном он походил на все города – мощёная брусчаткой мостовая, вывески магазинов и лавок, пекарни, мастерские. Правда, обычной для городских улиц толпы нет. Пройдёт несколько бледнолицых прохожих – и снова тишина: ни шума, ни смеха. Вдруг на одной из пустых улиц они увидели знакомую фигуру в чёрном плаще.

– Джафар! – выдохнул султан. – Даже здесь он не сменил своей одежды!

– Но почему его везде принимают? – удивилась принцесса. – Нам так трудно было объясняться со стражниками, когда мы попали сюда. Если бы не ты, Ходжа, не знаю, как закончилась бы наша встреча. А Джафар почему-то со всеми находит общий язык? В чём дело?        

– Дело в том, Жасмин, что, обретя магическую силу, он познал все языки. Кроме того, он все ещё колдун и может воздействовать на людей, подчиняя их своей воле, – ответил девушке бывший джин.

В этот момент Джафар свернул за угол и вошёл в большой, хорошо освещённый множеством необычных ламп, дом. Там он прошёл в комнату, заполненную большими и маленькими коробочками. Коробочки светились, в них появилось изображение людей, каких-то странных предметов, а то и просто мелькали цифры, буквы. В центре комнаты за громоздким столом, заваленным бумагами, в высоком кожаном кресле сидел полный бледнолицый человек. Заметив вошедшего, он поднял голову и нахмурился. В этот момент колдун поднял руку и произнёс заклинание. Лицо хозяина вдруг стало растерянным, а потом расплылось в улыбке. Он предложил Джафару сесть в свое кресло и спросил:

– Что вы хотели, господин?

Колдун самодовольно улыбнулся: у него ещё была волшебная сила!

– Я слышал, что ты лучше всех управляешь оружием, способным уничтожить всё живое на планете и даже саму планету. Это правда?

– Да, господин, – ответил мужчина.

– Я хочу знать, как уничтожить Землю.

– Это несложно, – хихикнул мужчина, – правда, при этом погибнет всё живое, и люди в том числе.

– Это как раз то, что мне и нужно. Рассказывай! – приказал колдун.

– Через день, – заговорил мужчина, – Луна приблизится к Земле на такое расстояние, что наше оружие сможет достичь её, если ракеты стартуют ровно в полдень. Они собьют Луну с орбиты, и она станет стремительно приближаться к Земле, пока не столкнётся с ней. Если вдруг случится чудо и Луна задержится вблизи планеты, Земля все равно погибнет: начнутся землетрясения, море бросится на сушу, волны поднимутся к небу, земля разверзнется. А если Луна упадёт, Земля разлетится на куски.

На мрачном лице Джафара появилась кривая улыбка, и он зловеще захохотал.

– Негодяй! – воскликнул Ратибор. – Он задумал страшное! Если ему не помешать, он уничтожит жизнь! Не будет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего!

– Подожди, Ратибор, – остановил богатыря Ходжа. Мы ещё не узнали, что он собирается делать дальше.

Друзья снова собрались у воды.

Джафар прекратил смеяться так же внезапно, как и начал.

– А теперь расскажи мне, где находится это оружие и как им управлять.

В глазах мужчины на минуту вспыхнул огонек тревоги.

– Это секретные данные, я не имею права разглашать их. С этим оружием нужно обращаться очень осторожно. Его применение можно допустить только в экстремальных условиях. Я...

Лицо Джафара перекосилось от злобы. Он понял, что его волшебная сила слишком ослабла. Он не может подчинить себе человека на долгое время, не говоря уже о том, чтобы сделать его рабом навсегда. Его подопечный уже выходил из-под контроля, и колдун снова прочёл заклинание и поднял руку.

– Скажи мне, где найти ракеты и как их запустить! – потребовал колдун.

– Хорошо, господин, – ответил ставший снова безвольным человек. – Выйдя из городских ворот, нужно всё время идти на запад до двух холмов. Там надо свернуть с дороги и идти между холмов до огромной серой стены. Дверь в стене открывается специальным цифровым замком, – он вынул из кармана пластиковую карточку и протянул колдуну. – Вот шифр замка. Карточку нужно вставить в замок. Дверь откроется. Но это ещё не всё. Чтобы уцелеть, нужно быть осторожным. Пройдя сто шагов, нужно отключить металлическую сеть-ловушку. Для этого нужен пульт, – он порылся на столе и положил перед Джафаром маленькую чёрную дощечку с красной и чёрной кнопками. – Необходимо нажать красную кнопку. Если этого не сделать, от вас останется только горстка пепла.

От такой информации даже Джафар вздрогнул. Он позавидовал тому, какое могучее оружие изобрели в будущем без всякого колдовства. Он внимательно посмотрел на говорившего – заметил ли тот его волнение? – но мужчина продолжал рассказывать, а на лице его не было никаких чувств, кроме подобострастия.

– После ловушки нужно идти по дорожке мимо больших чёрных шляпок к высокой белой башне: там находится пульт управления ракетами. Дверь башни открывается всё тем же цифровым замком, но за дверью стоит охрана, и она никогда не позволит подняться к пульту постороннему, – закончил свой рассказ околдованный человек.

Джафар презрительно ухмыльнулся:

– Это не твоя забота, – сказал он и снова поднял руку. – Сейчас ты забудешь обо всём, что говорил мне, и о том, что видел меня.

Взгляд мужчины стал рассеянным и сонным. Он заметил, что его кресло пустое, опустился в него и уснул. А колдун остановился у двери, ещё раз посмотрел на спокойно спящего человека.

– Ты представить себе не можешь, какой сюрприз ждет тебя завтра. Ты будешь не рад, что проснулся, – сказал он и направился к выходу из подземного города.

Вода в ведре перед султаном снова замутилась, и изображение исчезло. Все в доме Ратибора были в ужасе и растерянности от того, что готовил отвратительный колдун. Первым пришёл в себя Алладин. Он обвёл всех решительным взглядом и сказал:

– Мы должны сделать всё, чтобы не позволить Джафару совершить задуманное.

– Правильно, – поддержал его Ходжа, – мы знаем, где его искать, и сейчас же отправимся в путь. Правда, путешествие может занять немного больше времени, чем у нас есть в запасе, – добавил он огорчённо.

Все помрачнели, только Абу радостно визжала.

– Чему ты радуешься, Абу? – повернулся юноша к обезьянке, которая сидела у свернутого ковра-самолёта. – Ура! – закричал он. – Мы спасены! Как же я забыл, что у нас есть помощник! – он бросился к коврику, прижал его к себе и сказал: – Развернись, дружище!

Золотые кисти на ковре задрожали, и он покорно развернулся, показывая собравшимся свои диковинные узоры.

– Молодец, Абу, – похвалил обезьянку джин, – ты оказала нам неоценимую услугу.

– Нельзя терять ни минуты, – сказал Алладин. – Давайте прощаться!     

– Но мы ещё не решили, кто отправится на схватку с колдуном? – сказал Ратибор.

– Я думаю, мы с Алладином справимся с негодяем вдвоём, – сказал Ходжа.

– Конечно, – согласился юноша.

– Как? – возмутилась Жасмин. – А я? А меня вы оставляете?

– Это дело не для принцесс, дорогая, – попытался остановить дочь султан. – Ты такая нежная, хрупкая, разве это твоё дело – участвовать в боях?

– А почему бы и нет? – запальчиво воскликнула девушка. – Ты давно не видел меня, отец. За время путешествия я сильно изменилась и не боюсь трудностей. К тому же, у меня с Джафаром свои счёты. Я не могу забыть, как он хотел скормить меня мышам-мутантам. Теперь он заплатит мне за всё!

– Жасмин, – обратился к ней Алладин, – колдун ещё достаточно силён и очень опасен, я не хочу, чтобы он причинил тебе зло.

– Не нужно за меня бояться, – сказала принцесса. – Я столько прошла, столько вытерпела, что не боюсь никаких опасностей. Я стала не только смелой, но и сильной.

– Всё это так, – согласился юноша, – но тебе всё же лучше остаться. Не стоит лишний раз рисковать.

– Они правы, принцесса, – вмешался в разговор Ратибор, – воевать должны мужчины, и если нужно, то я могу отправиться вместе с Ходжой и Алладином.

Но Жасмин не собиралась сдаваться, она капризно топнула ножкой и решительно села на коврик. Алладин не знал, что делать, как отговорить свою невесту от опасного путешествия. На помощь снова пришёл султан.

– Жасмин, дитя моё, – сказал он, вытирая набежавшую слезу. – Разве ты сможешь оставить твоего несчастного отца? Если ты уедешь, я просто умру от горя!

Девушка нехотя сошла с ковра, и на её место тут же уселась Абу.

Джин засмеялся:

– Тебе тоже захотелось, чтобы тебя поупрашивали?

Обезьянка отрицательно покачала головой.

– Тогда отправляйся к Жасмин, – сказал Алладин, – и позаботься о ней в моё отсутствие. За каждый волосок с её головы ты ответишь своей головой, – шутливо пригрозил он.

Друзья вышли на улицу и стали прощаться. Султан обнял их и сказал на прощание:

– Будьте осторожны, дети мои, и помните, что от вас зависит судьба Вселенной. Вам будет нелегко: колдун ещё достаточно силён, а вам придётся рассчитывать только на свои силы. Нам же остаётся надеяться на вас.

Алладин и Ходжа уселись на коврик, и он взмыл в небо на удивление всем жителям поселения: никогда ещё им не приходилось видеть такого чуда.

Полёт продолжался долго. Дорога в будущее оказалась неблизкой. Только к ночи друзья достигли подземного города, но не стали задерживаться там, а повернули на запад. Ночь была непривычно светлой.

– Луна здесь огромная, – сказал Ходжа. – Даже не верится, что из-за подлых замыслов Джафара она может уничтожить жизнь на Земле.

Вдруг Алладин увидел внизу стену и скомандовал:

– Коврик, спускайся!

Они оказались на земле и решили, что сейчас отправляться за стену очень опасно. Лучше подождать до утра. Друзья нашли одинокое дерево у стены и устроились на ночлег. С первыми лучами солнца они были на ногах.

– Как ты думаешь, Ходжа, Джафар уже здесь? – спросил Алладин.

– Уверен, – ответил джин. – Ему ведь нужно справиться с охраной, околдовать сидящих за пультом управления ракетами, чтобы достичь своей цели. Для этого требуется время. Он, наверняка, прибыл сюда ещё вчера.

– Так, может, мы уже опоздали?

– Не думаю, – сказал Ходжа, качая головой. – Помнишь, что вчера сказал ему заколдованный: ракеты должны стартовать ровно в полдень.

Они осмотрели стену. Она была очень высокой. Дверь искать не стали, всё равно не было шифра от замка. Решили воспользоваться ковриком. Через минуту они летели над стеной, мимо решётки-ловушки, мимо ровных рядов как бы выраставших из земли чёрных шляпок, направляясь к белой башенке рядом с большим домом.

– Что это за шляпки? – спросил юноша.

– Под ними находится оружие, взлетающее в небо. Именно им Джафар и собирается осуществить свой замысел.

– Это мы ещё посмотрим, – сказал Алладин. – Только бы не опоздать!

У белого большого дома коврик опустился. Юноша свернул его и спрятал. В этот момент дверь в доме отворилась, и из неё вышел Джафар. Вид у него был не из лучших. Он терял свое волшебство и потому спешил. По дорожке он отправился к белой башенке невдалеке.

Алладин и Ходжа бросились на колдуна. В одну минуту он был связан и лежал на земле, бешено вращая ненавидящими глазами. Он никак не мог предположить, что эти багдадские оборванцы доберутся сюда. Колдун раскрыл рот, чтобы прочесть заклинание и избавиться хоть от одного из напавших. Ему не удалось произнести ни слова. Ходжа оторвал кусок тряпки от своих лохмотьев и сунул его в рот Джафару. Тот только недовольно замычал.

– Послушай, Джафар, – сказал Алладин, – ты – наш пленник, и мы расправимся с тобой, если ты не расскажешь нам, что ты собрался делать в этой белой башенке. Если ты вздумаешь читать свои мерзкие заклинания, то лишишься жизни сразу: мы отнесём тебя в сетку-ловушку.

Колдун побледнел: он вспомнил, что бывает с теми, кто оказывается в ловушке, предварительно не отключив её, поэтому кивнул головой. Алладин вытащил у него изо рта тряпку. Джафар зло сплюнул. Колдуна поставили на ноги.

– Это всё, что вы хотите узнать? – спросил он. – Не много... Я шёл в белую башенку, чтобы совершить самое большое и страшное колдовство в мире. Сегодня я заставлю Луну опуститься на Землю, и от всей планеты не останется ни следа, только пыль и камни. Все погибнут, и твоя любимая Жасмин тоже.

– Но ведь и ты навсегда исчезнешь, – сказал джин.

– Это не важно. Я всегда мечтал о мировом могуществе, и раз я не смогу этого достичь, то жизнь моя не имеет смысла. Зато я отомщу всем, и, в первую очередь, вам, багдадские оборванцы. За короткий миг я наслажусь властью над Вселенной!

– Ты сошёл с ума! – возмущённо воскликнул джин. – Неужели тебе всё равно, что станет с людьми и планетой?

– С какими людьми? – скривился колдун. – С вами, которые постоянно мешали мне достичь моей цели? А может, прикажете подумать об этих идиотах, что живут под землёй? Или вы заботитесь о дикарях в девственных лесах первобытного мира? Все они вместе взятые не стоят того мига наслаждения, которое получу я, взорвав планету.

– Мы не позволим тебе сделать этого, – сказал Алладин.

– Это мы ещё посмотрим, – засмеялся Джафар. – Люди на пульте управления в моей власти. Стоит мне отдать приказ, и ракеты взлетят в небо.

– Веди нас на пульт! – приказал Ходжа.

– Глупый джин, – злорадно ухмыльнулся колдун, – ты, наверное, забыл, что попал в будущее? Здесь есть вещи посильнее колдовства, и чтобы управлять ими, нужно обладать знаниями. Откуда у тебя, просидевшего десять тысяч лет в лампе, знания будущего?

– Но у тебя их тоже нет, Джафар.

– Это правда, – согласился колдун, – но у меня ещё осталось немного волшебной силы. Её хватит, чтобы заставить этих ничтожных людишек будущего сделать то, что я хочу.

– Я в этом не уверен, – сказал Ходжа. – За свои десять тысяч лет я несколько раз бывал в будущем и кое в чем разбираюсь. Сейчас я покажу тебе, на что способен джин, просидевший в лампе десять тысяч лет. Открывай дверь.

Джафар полез в карман за карточкой с шифром, но слова джина привели его в замешательство. Что если джин говорит правду? Возможно, он знаком с будущим и знает, как управлять этим оружием. Тогда вся его затея пойдёт насмарку.

Колдун решил перехитрить своих конвоиров. Вместо того, чтобы вставить карточку в замок, он поднял руку и быстро произнёс заклинание, способное превратить джина в лягушку. Но, как ни странно, с Ходжой ничего не произошло. Джафар побледнел. Он истратил свою волшебную силу! Ходжа и Алладин поняли это.

– Что же ты медлишь, колдун? – спросил Алладин. – Открывай дверь башни и покажи, на что ты способен. А может, сначала испытаешь свою силу на мне?

В отчаянии Джафар поднял руку и произнёс заклинание над Алладином, но юноша остался прежним. Джафар схватился за голову, а джин отвёл его от двери башни.

– Думаю, нам не стоит вмешиваться в дела будущего. Пусть они сами разбираются со своими проблемами. Раз у них хватило ума изобрести такое оружие, значит, хватит ума и на то, чтобы никогда не применять его. Кому, как не им, знать, чем все это может закончиться?

– Что будет со мной? – глухо спросил Джафар.

– Тебя мы отвезем на суд султана и жителей Багдада, – сказал Алладин.

В этот момент взвыли сирены, и до пришельцев из прошлого донеслось:

– Посторонние на базе! Посторонние на базе! Срочно задержать!

– Ну и влипли! – сказал джин. – Надо скорее уносить ноги. Похоже, не ты, глупый колдун, расправишься с будущим, а оно расправится со всеми нами.

Из дома и башенки выскакивали люди в серебристых одеждах со странным оружием в руках, они бежали наперерез убегавшим Ходже, Алладину и Джафару.

– Коврик, сюда! – крикнул Алладин. – Спаси нас!

Коврик не заставил себя долго ждать. Через минуту он уже летел рядом с беглецами, и они смогли вскочить на него. Ковёр взмыл в небо. Люди будущего на мгновение растерялись при виде такой удивительной «техники» и не сразу открыли огонь. Это и спасло беглецов. Пролетая над сеткой-ловушкой, коврик вздрогнул, и стоявший с краю Джафар не удержался и полетел вниз.

– Лови его! – приказал Алладин, но коврик сделал вид, будто не услышал его приказа, и продолжал лететь дальше.

Юноша и джин увидели лишь короткую вспышку и поднявшийся вверх столб чёрного дыма.

– Ужасная смерть, – сказал Алладин.

– За всё зло, которое он сотворил, Джафар не заслужил лучшего! – произнёс Ходжа.