Редактор И. Н. Микрюков

Ответственный за выпуск Т. Г. Ничипорович

Корректор С. Н. Марковка

Десятки рабочих трудились под жарким багдадским солнцем, заканчивая сооружение двух помостов по обе стороны древней городской стены, которая когда-то защищала Багдад от набегов кочевых племён. Помосты упирались друг против друга в выщербленные кирпичи стены неподалёку от Северной башни.

В десяти метрах от помостов был сооружен трёхметровый забор из железной сетки, который должен был уберечь мага от напора публики. С наружной стороны стены помост был намного длиннее, чем с внутренней, и на конце его находился большой шатёр. Только что сюда поднялись герои дня – маг и профессор. Механикус лично руководил установкой громоздкого аппарата, который извлекли из металлического ящика-сейфа и освобождали сейчас от многочисленных обёрток. Всякому было понятно, что этим аппаратом дорожат и охраняют его, как золотой запас Багдада. Наверное, и в самом деле он стоил немногим меньше.

Аппарат, который наконец появился на свет, был похож на кинопроектор с большим раструбом на конце и мощным компьютером с тыловой части. Механикус уселся в кресло оператора и подключился к сети. Загорелся монитор, зазмеились на экране линии непонятных графиков. Барабам скривился и исчез из шатра – аппарат вызывал у него нервный зуд.

– Начинаем калибровку отражателя, – скомандовал профессор в переговорное устройство.

– Готовы, – отозвались инженеры, которые находились на помосте с внутренней стороны стены.

На конце помоста было укреплено огромное трёхметровое вогнутое зеркало. Задачей Механикуса и инженеров было точно установить его: на правильном расстоянии и под правильным углом.

– Вертикальная плоскость установлена?

– Так точно, профессор.

– Начинаем горизонтальную установку с уменьшающейся амплитудой.

С внутренней стороны стены зеркало на помосте стало неуловимо для глаза покачиваться вправо-влево. После горизонтальной калибровки началась линейная...

Долбину все это надоело уже через десять минут, но, набравшись терпения, он подал голос только через двенадцать:

– Нельзя ли побыстрее?

– Можно, – небрежно ответил профессор, – если хотите рискнуть жизнью.

– Моей? – уточнил маг.

– Да. Вы можете застрять в стене, если отражатель сместится хоть на миллиметр.

– Не торопитесь, Механикус, времени много, – прозвучало в ответ, и Долбин, удобно устроившись в кресле, принялся пить пиво и листать свежие багдадские газеты.

На первых страницах он увидел себя в ореоле радужных шариков. Долбин удовлетворённо хмыкнул. «ВЕЛИКИИ МАГ В БАГДАДЕ», «ГРОББИНФИЛД ПРОХОДИТ СКВОЗЬ СТЕНЫ», «ДОЛБИН ПРИЛЕТЕЛ В ГОРОД ЧУДЕС», – заголовки также порадовали мага. «Похоже, сборы будут недурственными», – отметил он про себя и остановил внимание на заметке некоего бойкого багдадского журналиста: «ДОЛБИН ПРОХОДИТ СКВОЗЬ ДВЕРИ».

Великий американский кудесник утром прибыл в древний город чудес – Багдад. Чем сможет поразить он жителей города, в котором побывали джинны и Алладины, Синдбады и ковры, самолеты, йоги и маги?

Половина страны собралась в этот день в Багдад, чтобы убедиться собственными глазами, сможет ли Гроббинфилд выполнить своё удивительное обещание: ПРОЙТИ СКВОЗЬ БАГДАДСКУЮ СТЕНУ. В каждой кофейне сегодня спорят: сумеет или не сумеет, а если сумеет, то как? Одни утверждают, что в руках Долбина сосредоточена мощь индийской и европейской магии, секреты майя и Атлантиды. Другие возражают: «Всё это штучки американского кино и прочие технические новшества». Третьи усмехаются: «Зря он приехал показывать эти фокусы в Багдад. Здесь такие штучки не проходят. Это тебе не над Гранд Каньоном летать на коврике».

Так или иначе, но, несмотря на высокую цену билетов, аншлаг Долбину обеспечен. Даже в аэропорту, где сегодня приземлился его личный «Боинг», полиция не смогла сдержать напор толпы. Как только великий маг появился на трапе, толпа, жаждущая чудес, поднатужилась и прорвала оцепление. Что ж, Гроббинфилду пришлось срочно сотворить чудо: он сквозь закрытые двери вернулся в самолёт и подождал там, пока страсти не улягутся.

Но, конечно, городская стена потолще самолетной двери. Посмотрим, сумеет ли американский кудесник так же легко пройти сквозь неё...»

«Гм-м! – удовлетворённо хмыкнул Долбин. – Имея такое имя, как у меня, и такую рекламу, можно вообще не показывать чудес. Писаки их сами сочинят на досуге, чтобы поднять тиражи своих газетёнок. Но это обеспечивает мне сборы...»

– Аппаратура настроена. Всё должно пройти нормально, – сказал Механикус.

– А что вы говорили, профессор, об опасности? – встрепенулся маг.

– Какой опасности?

– Ну, застрять в стене, – напомнил Долбин, откладывая в сторону газеты.

– Нет никакой опасности, зеркало-отражатель стоит идеально, – успокоил его профессор.

– А если его стронут с места?

– Я это сразу замечу, и мы откалибруем его заново, публика подождёт.

Вы ее развлечёте какими-нибудь пустяками.

Долбин задумался, что-то его беспокоило.

– А если я уже буду идти сквозь стену, а в это время зеркало сдвинется?

– Это маловероятно, Долбин.

– Но возможно?

– Разве что землетрясение случится... – старался успокоить его профессор.

Маг решительно поднялся с кресла:

– Выступление отменяется. Мы вылетаем в Нью-Йорк.

Профессор улыбнулся уголками губ и спокойно сказал:

– Вы правы, господин Гроббинфилд, ваша безопасность стоит больше, чем жалких два

с половиной миллиона. Заплатим неустойку, и полетим в Нью-Йорк...

– Что такое? – Долбин растерянно уселся на место. – Почему два? Как два с половиной миллиона?

– Сумма контракта, – невозмутимо пояснил Механикус.

В этот момент снаружи послышалась яростная ругань, и в шатёр влетел старший инженер-наладчик, зажимая рукой левый глаз:

– Господин Гроббинфилд! – вскричал он нервным голосом. – Я вынужден просить вас принять меры!

– Да что же это такое? – Долбин обнаружил, что должен сражаться на два фронта. – Что случилось?

– Всякий раз, сэр, как вы появляетесь на монтажной площадке, у моих рабочих начинаются неприятности. Только что у Сэма Брауна лопнула подтяжка и выбила из рук Элтона Джорджа гаечный ключ. Ключ разбил коробку с обедом Тома Джонса, и Рик Вэйкман поскользнулся на бутерброде со шпротами. Косточка от маслины вылетела из-под его каблука и угодила мне точнёхонько в глаз. Ни И, по-моему, это всё ещё продолжается... – инженер повёл головой в сторону монтажной площадки, где не стихал яростный шум и брань. – И подобные вещи происходят всякий раз, как вы...

– Спокойно, инженер, – остановил его Долбин. – Я знаю, в чём дело. Сейчас это прекратится и не повторится никогда. Идите.

Как только разъярённый монтажник скрылся за пологом шатра, Долбин телепатически взревел:

– Бараба-ам!

Перед магом в воздухе возникла фигурка мохнатого, лопоухого и хвостатого привидения. Барабам изображал полнейшую невинность и застенчиво ковырял в носу:

– Я тут, господин. Что прикажете?

– Негодяй! Что ты опять натворил?

Барабам растерянно развел ручками:

– Ничего, господин! Невинные шутки! Немного взбодрил рабочих, а то они еле-еле шевелятся, как сонные мухи на жаре.

Механикус, который, не обладая магическими способностями, не мог видеть привидение глазами, немедленно навёл на него сканирующий объектив. На экране монитора тут же появилось изображение маленького вредного чудовища, испуганно прижавшего уши к голове. Механикус принялся с интересом следить за этой сценой на экране.

– Ничтожный барабашка! Эти рабочие готовят оборудование для моего выступления! Знаешь ли ты, что один миллиметр ошибки может стоить мне жизни?! Так-то ты беспокоишься о своем хозяине!

– Я вам предан до кончика хвоста... – пискнул перепуганный Барабам.

– Придётся тебе понюхать капель от насморка!

Гроббинфилд достал из кармана маленький пузырёк и открыл крышку, по комнате распространился запах эвкалиптового масла. Барабам заверещал. Долбин протянул руки, растопырив пальцы, из его пальцев к привидению протянулись змеящиеся энергетические жгуты. В одну секунду они спеленали Барабама, как паук муху, привидение съёжилось, превратилось в горошину и с жалобным писком отправилось в пузырёк.

Долбин заткнул его пробкой и удовлетворённо сказал (он уже выместил свой испуг и злость):

– Ну что ж, готовьте выступление. Землетрясение, надеюсь, не случится, а главную опасность я, кажется, сумел обезвредить. Положите это в сейф, – Долбин протянул профессору пузырёк с каплями и привидением.

Жасмин разливала душистый чай в пиалы отцу, супругу и Абу. Яго уплетал виноград, шумно выплёвывая косточки на пол. Абу залез двумя лапками в шербет. Добрый толстый султан от всей души наслаждался обществом своей чудесной семьи.

– Дорогой зять, рад видеть тебя в добром здравии вернувшимся из далёкого путешествия. Благополучен ли был твой путь, хорошо ли тебя приняла Царица-Лисица?

– Благодарю Вас, папа, – весело ответил Алладин, прихлёбывая чай. – В Долине Говорящих Зверей всё в порядке. Они так обрадовались семенам ореха фундук и персидскому порошку от блох, что устроили в мою честь большой бал. Вы бы видели, как уморительно плясал енот-полоскун! – Алладин зашёлся от смеха, вспомнив эту картину.

– Как поживает его свирепость Пятнистый Леопард? – спросила принцесса.

– Ради праздника он выпустил из государственной Тёмной Кладовки двух братьев-медвежат. Они забрались на пасеку и разломали улей, за что и были наказаны. В остальном в королевстве Говорящих Зверей всё благополучно. В этом году у них чудесный урожай бататов и фиников.

– Рад слышать, что есть на свете места, где нет вражды, драк и никто не ест друг друга с потрохами, – сказал султан, отдуваясь от горячего чая и вытирая пот со лба.

– Цвир-цвир! – грозно начал Абу, обнаруживший, что злопамятный Яго выплюнул виноградные косточки ему в чай.

– Яго, немедленно прекрати дразнить Абу! – строго сказала Жасмин, заменяя обезьянке пиалу. – А то я на час запру тебя в клетку. Лучше скажи, на тебя больше не сердится Царица-Лисица за то, что ты пытался украсть мешок драгоценных камней?

– Вот ещё, – сварливо ответил Яго. – Наоборот, мне преподнесли дорогие подарки, но они мне вовсе и не нужны, берите себе.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Алладин. – К Яго на всякий случай приставили двух коршунов из дворцовой стражи, чтобы он опять не соблазнился чем-нибудь из сокровищ долины. А подарки действительно преподнесли, но не нам, а султану великого Багдада...

Алладин достал из-за пазухи удивительной красоты курительную трубку из кости носорога, украшенную серебряной чеканкой и крупными рубинами.

– О-о-о! – выдохнул султан, который, как ребенок, умел радоваться подаркам. – Немедленно подать мне лучшего персидского табака! – Он дважды хлопнул в ладони.

Терраса наполнилась клубами душистого дыма, крепким ароматом драгоценного отборного табака.

– ...И ещё она передала подарок для Жасмин, – Алладин снова залез за пазуху.

Принцесса в нетерпении вскочила на ноги, заглядывая ему в руки, а Алладин делал вид, что никак не может отыскать подарок. Наконец он с широкой улыбкой достал гранатовые серёжки с большими голубыми алмазами.

– Ах! – Жасмин неистово захлопала в ладони, требуя немедленно принести ей большое зеркало.

– Удивительная редкость, и удивительная щедрость, – заметил султан, радуясь восторгу дочери. – Они тебе очень идут.

– Всякому к лицу целое состояние в ушах, – заметил вредный Яго.

– А что подарили тебе? – спросила Жасмин, целуя Алладина в обе щеки.

– У меня подарок подороже, – улыбнулся Алладин. – Мне преподнесли венок из орхидей, праздник на всю ночь и свою любовь...

– Пейте чай, – умилённо сказал султан. – Я счастлив иметь детей, которые понимают истинные ценности этой жизни.

Дневное чаепитие продолжилось.

– Что ты ёрзаешь? – спросила Жасмин у супруга, заметив, что тот морщится и не может удобно устроиться. – Тебе жёстко сидеть?

– Нет, – смущённо ответил Алладин. – На обратной дороге очень трясло. У меня такое ощущение, будто я целый день объезжал горячих ахалтекинских жеребцов.

– Трясло в небе? – удивился султан. – Никогда не слышал, чтобы ковёр-самолёт вёл себя, как норовистый скакун.

– Ковёр тут ни при чём, – сказал Алладин.

– Джинн! – звонко крикнула Жасмин, всплеснув руками. – Иди к нам!

– Привет! – добродушное и лукавое лицо Голубого джинна мигом появилось вместе с паром из носика чайника. – Чем могу быть бесполезен? Спрашиваю именно об этом, потому что полезен я могу быть во всём! Хотите, к примеру, спляшу вам чечётку?

Джинн немедленно отрастил себе сорок ног и оглушительно затрещал по террасе четырьмя десятками подкованных каблуков. Жасмин заткнула пальчиками уши, спасаясь от ужасного грохота.

– Или принесу вам любимую тётку, – он нарисовал в воздухе портрет столетней старухи – Шамаханской царицы – злющей тётки султана, с которой тот не виделся сорок лет.

Султан в страшном испуге замахал на джинна двумя руками. Портрет тётки лопнул с хрустальным звоном.

– Или устрою птичьи бои? Всё, что хотите, вы же свои!

На террасе с шумом появились два дерущихся страуса в боксёрских перчатках на мускулистых ногах.

– Джинн!

– Слушаю вас, моя принцесса! – шум мгновенно стих, а Голубой джинн – одетый в сержантскую форму – стоял навытяжку, отдавая воинскую честь. – Прикажете расстрелять меня за беспокойство?

Напротив него появился ряд суровых солдат, которые вскинули ружья и произвели залп. Джинн с удивлением посмотрел на огромные дыры в мундире и груди.

– Наказание произведено! – ликующе объявил он. – Теперь можно пить чай.

И Жасмин налила пиалу терпкого золотого напитка джинну, который чинно уселся за стол.

– Послушай, джинн, – обратился к нему Алладин. – Ты не знаешь, как такое может быть: почему меня немилосердно трясло по пути домой? Никогда такого не было...

Джинн удивленно выпучил глаза и исчез, оставив пиалу с горячим чаем свободно парить в воздухе. Прежде чем она успела упасть на стол, джинн появился снова и, ловко подхватив пиалу, продолжил чаепитие.

– Мо-зен-рат, – раздельно сказал он.

– Чёрный принц, – вздохнула Жасмин, – Опять он здесь.

– И Ксерксис тоже, – уверенно подтвердил джинн.

Он сотворил из двух пальцев рогатку и запулил крупную виноградину в лепное украшение на стене. Лепное украшение тут же ойкнуло, приняло вид летающего угря и со свистом унеслось в неизвестном направлении. (Ксерксис – летающий угорь – умел принять вид любого предмета или существа, это был мелкий бесёнок, помощник Чёрного принца Мозенрата.)

– Он был тут? Что он делал? – воскликнула принцесса.

– Подслушивал. – Объяснил джинн. – Подглядывал. Любовался принцессой. Получил удар виноградиной. Полетел докладывать и умываться.

– А что ты сказал о Мозенрате? – спросил Алладин.

– Он накопал в воздушном пространстве вокруг Багдада воздушных ухабов и ям, – джинн, превратившись в Мозенрата, показал, как тот пыхтит с лопатой, копая ямы. – Поэтому Коврик с Алладином все время в них проваливался. Мелкая пакость.

– А что делать?

– Не волноваться!

Через секунду Голубой джинн, весело распевая, огромным дорожным катком ровнял небо вокруг Багдада, чтобы Алладина больше не трясло на ковре-самолёте.

– Вы можете ни о чём не беспокоиться, – уверял Механикус своего босса в шатре. – Мы с вами не раз испытывали аппарат. И каждый раз он аккуратно превращал вас в нечто вроде привидения, протаскивал сквозь стену и снова собирал «по косточкам» в ваше обычное состояние. Беспокоиться не о чем, повторяю вам.

– Превращать живого человека в привидение! – возмущался Долбин в ответ. – Если бы за это не платили столько денег, я бы вас хорошенько вздул! Я не хочу быть привидением. Пусть Барабам остаётся привидением и просачивается сквозь стены. Мне и так хорошо! А нельзя ли расщепиться и пройти сквозь стену ювелирной лавки или, скажем, банковского хранилища? – внезапно с интересом спросил Гроббинфилд своего учёного помощника.

– Можно, господин Долбин, – невозмутимо подтвердил тот. – Если установить внутри лавки или хранилища вогнутое зеркало для фокусировки вашего перемещения.

– Кто же нам даст устанавливать зеркало в банке? – удивился Долбин.

– Боюсь, что никто.

– Что же ты мне голову морочишь? – рассердился маг. – Пора объявлять мой выход.

Ранним утром, пока на Багдад не навалилась жара, в опочивальне принцессы Алладин отбивал весёлый ритм на тамбурине, а Жасмин в ярких шароварах занималась аэробикой. Этому её однажды научил джинн – кто его знает, в каких краях и временах он набрался таких словно с тех пор принцесса ела сладости вволю и всегда оставалась стройной.

Попугай Яго старательно подражал хозяйке, крутя сальто на жёрдочке, а Абу бочком подкрадывался к нему, чтобы выдрать из хвоста длинное зелёное перо.

– Чем мы сегодня займемся, мой Алладин? – спросила принцесса, закидывая ногу выше головы.

– Не знаю, любимая. Мы давно не были в городе. Если хочешь, покатаемся по улицам Багдада, посмотрим, всё ли в порядке, не обижают ли кого, какие новые караваны пришли в город, съедим по горячей лепёшке с мёдом на базаре...

– Конечно, Алладин, я хочу на базар!

Абу прыгнул, целясь в самое длинное перо... и крепко получил по лбу крепким клювом Яго.

– Кар-раул! Нападение! – завопил Яго.

В комнату ворвались встревоженные стражники и рассыпались в стороны в поисках врага. Обнаружив, что всё в порядке, мамелюки (так называют гвардейцев султана) смутились, попросили прощения и удалились на цыпочках.

– А ну-ка, в угол! Оба, – возмущённо приказала Жасмин. – Ты, злопамятный Абу, – в этот, а ты, коварный Яго, – вон в тот! Ни минуты покоя от вас. Алладин, достань Коврик. Его надо почистить после вашего путешествия.

Жасмин взяла мягкую щётку, и летающий Коврик, который не умел разговаривать, но всё понимал и, как многие волшебные вещи, был почти разумным, под ласковой рукой принцессы стал шевелиться, выгибать спину и почти мурлыкать.

– Это что за тарарам? – произнёс Долбин про себя, услышав шум внизу.

– Не «тарарам», а Барабам, – ответили ему.

Из дверей выплыл «барабашка», ухмыляясь и показывая острые зубки. Он только что опрокинул котёл в очаг, подставил ножку хозяину и рассыпал перец, отчего Рустам и Лия принялись немилосердно чихать. Барабам, который изрядно соскучился в пузырьке с каплями, был страшно доволен своими проказами.

– Ты откуда взялся? – обрадовался Долбин. – Уже успел напакостить?

– Невинные шутки, хозяин, – заверил его маленький негодник. – Профессор засунул меня в аппарат и отправил вслед за вами. Хорошее место. Мне тут по душе.

– А я бы предпочёл вернуться, – заявил хозяин.

– Нет проблем. Я на минутку вернулся, это было просто, и помахал ручкой профессору, а потом пошёл искать вас. Там в стене ворота.

– Ах, вот оно что! – догадался Долбин. – Та светящаяся арка?

Барабам кивнул.

– И в неё можно пройти назад?

– Конечно.

– Пошли! – Долбин решительно поднялся и двинулся к двери, но вдруг замедлил шаги, задумался и вернулся на тахту. – А как ты думаешь, Барабам, где мы с тобой оказались?

– Это просто сказка, – ответило привидение. – Я носом чую, что тут есть где порезвиться.

– Вот и мне кажется, что это какая-то сказочная реальность и сказочный Багдад: султан, Алладин... Пожалуй, мы с тобой здесь ненадолго задержимся. Ты сможешь пронести записку профессору?

Барабам закивал.

– Тогда тащи мне бумагу и перо.

Барабам на минуту скрылся.

Чёрный принц сидел на троне в зале своего Замка Зыбучих Песков. Его уродливые подданные жались к стенам приёмной залы, опасаясь взгляда властелина, который сегодня был не в духе. Утки с кошачьими головами, скорпионы на петушиных лапах, гиены с чешуйчатым хвостом варана, – все они хорошо знали, что стоит попасться на глаза хозяину в неурочный час, и он превратит их тело во что-нибудь ещё более отвратительное и неудобное для жизни.

В зал пулей ворвался Ксерксис.

– Повелитель!

Мозенрат вздрогнул, и Ксерксис вдруг превратился в морского конька с большими обезьяньими ушами.

– У-у-у! – взвыл тот, кто только что был летающим угрем.

– Как ты посмел меня тревожить? –- взревел раздражённый Мозенрат.

– Господин! Новость. Приказать. Лететь...

– Что ты лепечешь, безмозглая тварь? Говори толком.

– Сидеть. Сад. Бассейн. Алладин. Жасмин. Расул. Говорить.

– Так, понятно. Эта троица говорила о чем-то новом? Правильно?

– Да! – Ксерксис раболепно извивался. – Волшебник. Багдад. Новый. Чудеса. Часы. Картины. Алладин. Смотреть. Сегодня.

Мозенрат нахмурился.

– Так-так, насколько можно понять тот бред, который ты считаешь речью, в Багдаде появился новый волшебник. Это так?

– Да!

– И Алладин сегодня пойдет смотреть его чудеса?

– Ура! – крикнул Ксерксис, которого правильно поняли с первого раза (это бывало не часто).

– Молодец, возьми себе лягушку.

Ксерксис выхватил себе из аквариума лакомство, но не скрылся подальше, чтобы им насладиться, а остался перед троном.

– Что ещё?! – грозно рыкнул Мозенрат.

– Уши! – жалобно запричитал Ксерксис, показывая на своё новое «приобретение».

– Ты наказан за то, что нарушил течение моих великих мыслей, – сообщил ему Чёрный принц. – Впрочем... Уши действительно великоваты, они будут мешать тебе летать. Ладно!

И Мозенрат снова превратил его в летающего угря.

Профессор сидел за компьютером, ожидая гонца с новой партией товара. На мониторе было пусто. Помост, ведущий к стене, теперь был накрыт с обеих сторон навесом – якобы от дождя, а на самом деле, чтобы никто не увидел лишнего.

Механикус объяснял багдадским властям, что проводит опыты по возвращению Долбина Гроббинфилда, что нельзя демонтировать аппаратуру, иначе тот не сможет вернуться из стены. Власти качали головами, не веря в успех, но, получив пачку хрустящих зелёных бумажек, разрешали продолжать попытки.

Газеты пошумели и утихли: ни одна мировая сенсация не держится на первых полосах больше недели. Теперь журналистов интересовало очередное замужество актрисы Ширли Пусси, и это охлаждение прессы было Механикусу весьма кстати.

Внезапно из стены выскочил Барабам с выпученными глазами и прижатыми к спине ушами. Едва мелькнув на экране, он исчез из поля зрения.

– Барабам, Барабам, где ты? – забеспокоился профессор, который не мог видеть монстра обычным зрением.

Механикус навёл сканирующий объектив на стол и позвал привидение:

– Барабам! Сядь на стол, а то я тебя не вижу. Почему ты так бежал? Успокойся, за тобой никто не гонится. Что бы там ни было, всё осталось по ту сторону стены.

Наконец «барабашка» появился на столе, он горестно разглядывал свой укоротившийся хвост. Звякнули камешки в мешке, который он сбросил с плеча. Профессор подскочил и высыпал содержимое на лист бумаги.

– О! О! О-о! – только и сказал он, перебирая чудесные драгоценности старинной огранки.

Механикус развернул бумагу: «Старый дурак! – Традиционно начиналось письмо. – Почему до сих пор нет отчета о продаже ценностей, которые я уже переправил? Придётся мне, наверное, появиться на полчасика и хорошенько оттаскать тебя за бородёнку. Немедленно пришли мне отчёт. Дела идут хорошо, доходы растут. Через день я даю представление во дворце султана. Наверняка удастся отхватить что-нибудь ценное. Прилагаю список подарков, необходимых на этот случай, а также товаров для лавки. Пришли также партию будильников с музыкой и голосом и механические игрушки для детей (заводные и на батарейках). Дай Барабаму тридцать капель валерьянки, но не больше, а то он перепьёт и не сможет работать. Жду с товаром через три часа. Долбин».

Механикус накапал в напёрсток валерьянки и связался по радиотелефону с менеджером, чтобы продиктовать список товаров, которые надо незамедлительно доставить к Северной башне.

«Барабашка» наслаждался валерьянкой, а профессор писал господину Долбину письмо: «Уважаемый босс! Наши дела идут прекрасно. Полный отчёт пока трудно предоставить. На аукционе «Сотбис» восемнадцать присланных вами древних украшений были куплены за бешеные деньги. Восемьсот пятнадцать золотых монет разной чеканки разошлись среди коллекционеров через девять агентств в считанные дни. Некоторые из них до сих пор не были известны науке, но подлинность их не вызывает сомнений. Остальные шестьсот восемьдесят монет находятся в продаже, и каждый час приходят новые чеки на ваше имя. Общий доход на сегодняшний день уже превышает двенадцать миллионов долларов! Похоже, благодаря счастливой случайности, моему научному гению и Вашему таланту, Вы даёте сейчас самое выгодное шоу за всю свою жизнь. Камни, которые Вы прислали сегодня, превосходны. Одного по описи не хватает. Допросите Барабама. Крупный карбункул дорого стоит. Старайтесь продержаться в сказочном Багдаде как можно дольше, но – берегите себя. У меня есть одна космическая идея. Аппаратура работает постоянно, и вы можете воспользоваться выходом в любой момент. Искренне Ваш – профессор Механикус».

Однако бородку профессор на всякий случай сбрил.

Через три часа Барабам, сгибаясь под тяжестью видеоплейера, добрался до тележки с осликом, на которой Долбин подъехал поближе к базарной площади. Захлебываясь от волнения, он стал жаловаться магу на ужасное нападение и демонстрировать пострадавший в схватке хвост.

Начался пир. Двадцать четыре танцовщицы и восемь акробатов ублажали гостей своим искусством, пока подавались горячие блюда. Посланники всех окрестных земель наперебой славили великого и щедрого султана Багдада. Мальчики-арапы с огромными опахалами пытались спасти гостей от жары. В саду били фонтаны. С потолка сыпались розовые лепестки.

Но главное было впереди.

Яго важно расхаживал по столу, заглядывая в чужие тарелки, хотя его собственная стояла посреди стола. Он успел ущипнуть за палец министра деликатесов, который не хотел отдать ему кусочек омара. Министр время от времени злобно поглядывал на попугая, пока Расул не дал понять жестами, что ему отрубят голову, если он обидит любимца Жасмин.

Жасмин весело болтала с цейлонской принцессой, которая путешествовала для развлечения и заодно присматривала очередного мужа в свой гарем. Ей очень понравился Расул, но его не хотел отпускать султан. Кроме того, вместе с ним пришлось бы забрать шесть его жен, что явно не устраивало принцессу. Абу играл под столом с её сиамской кошкой, отчего ноги гостей покрывались жгучими царапинами. Но они молчали, чтобы не пропустить главного.

Главным было выступление мага Долбина (хотя заливное из язычков жаворонков тоже удалось). И вот оно началось!

Сначала погас свет и полыхнули по краям сцены пиропатроны. Затем прожектор (Барабам сорвал спину, перетаскивая к нему батареи) осветил Долбина Гроббинфилда в халате, расшитом жемчугом. Голубой джинн, конечно, умел появляться поэффектней, но и это было совсем неплохо, даже на вкус Алладина.

– Голос мой, останься на сцене, – звучно сказал Долбин и ушёл на середину зала, где остановился, скрестив руки на груди и замкнувшись в молчании.

С пустой сцены (из динамиков, конечно) раздался нечеловечески громкий голос Долбина:

– Великий султан Багдада! Ваше высочество принцесса Жасмин! Позвольте недостойному магу начать своё представление, в котором я надеюсь показать то, чего ещё никогда не видел этот сказочный город!

Во время этой тирады Долбин подошел поближе к султану и, сложив ладони ковшиком, приблизил их к султану (из рукава торчал микрофон).

– Конечно, уважаемый маг, позволяю. Мы с нетерпением ждём от вас чудес, которые развеют нашу скуку, – негромко сказал султан ласковым голосом.

Маг сделал вид, что укрыл в ладонях дорогие слова султана и повернулся к сцене (при помощи пульта дистанционного управления он отмотал магнитофонную плёнку назад и включил воспроизведение).

Из динамиков раздался многократно усиленный голос повелителя Багдада:

– КОНЕЧНО, УВАЖАЕМЫЙ МАГ, ПОЗВОЛЯЮ. МЫ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДЁМ ОТ ВАС ЧУДЕС, КОТОРЫЕ РАЗВЕЮТ НАШУ СКУКУ.

По залу пробежал ропот. Маг снова повернулся к столу, сохраняя молчание. Жасмин спросила его:

– Господин Долбин, вы похитили голос моего отца?

«Поймав» её слова в ладони, маг снова повернулся к сцене, что-то быстро прошептал в рукав (и включил воспроизведение):

– ...ВЫ ПОХИТИЛИ ГОЛОС МОЕГО ОТЦА? – в голосе Жасмин звучали колокольчики.

– КОНЕЧНО ЖЕ НЕТ, ПРИНЦЕССА, – ответил ей голос Долбина. – Я ТОЛЬКО ПРИВЁЛ СЮДА С ГОР ЭХО-ЭХО-ХО-О!

– Подумаешь, я тоже так умею, – громко проворчал Яго, который от удивления поначалу сел на хвост посреди стола. – УВАЖАЕМЫЙ МАГ, ПОЗВОЛЯЮ!! – Неблагозвучно заорал он, рассмешив всех гостей.

– Господин Яго, – с обаятельной улыбкой ответил ему маг, – не смею вторгаться в область, где ваши таланты превосходят мои. Поэтому пусть эхо отразит просто музыку.

Долбин нажал на кнопку и зала наполнилась нежной восточной музыкой. Все оглянулись на музыкантов, но те сидели, раскрыв рты, инструменты лежали у ног. Яго вскочил на кувшин, чтобы получше всё видеть.

Долбин понял, что начало удалось, внимание публики целиком принадлежит ему. Выступление пошло своим чередом. Вначале Долбин заставил крутиться на сцене лазерные спирали, потом из-за сцены, стелясь ковром по полу, повалили клубы тяжелого белого дыма. Потом он показал слайды, перечисляя страны, в которых он выступал со своими чудесами.

Наконец дошла очередь до «живых картин». Промелькнули короткие отрывки: бой с корсарами, строительство пирамид, охота на чудовищных динозавров, – он словно выбирал, что показать взыскательной публике. И – наконец:

– Я покажу вам ожившую легенду! Быть может, она не совсем соответствует правде, но в таком виде она дошла до наших времён и запечатлелась в нашей душе. Я только заставил ожить её героев, чтобы показать людям как всё это было...

На экране появилась заставка:

Долбин ещё успел извиниться перед принцессой за то, что он представлял её менее прекрасной, чем она есть на самом деле, и перед Алладином за то, что он знал не все его подвиги. Но зрители уже были покорены. Кому не понравится видеть ожившую легенду о себе самом! Пусть даже в этой «легенде» одно лишь голливудское вранье.

Тем более, почти никто из гостей не видел, как всё было на самом деле. Поэтому они принимали глупый детский фильм за чистую монету. Их даже не смущало, что Алладин совсем не похож на себя – зато он был страшно обаятельный и героичный. Никто даже не обратил внимания, что «прекрасной принцессе» в фильме лет на пятнадцать больше, чем Жасмин. У них просто не было иммунитета к сказкам Голливуда.

Полтора часа пролетели, как одна минута.

Долбин, изображая утомление от тяжелой работы, принимал поздравления от восхищённой публики. Сам султан поднялся к нему на сцену, чтобы обнять. Ему очень понравился добрый старичок – правитель города – в фильме.

Долбин воспользовался этим случаем. Он достал небольшую чёрную коробку со стеклянным глазом:

– Прошу вас, великий султан, стать к экрану. На память об этом вечере, я нарисую ваш миниатюрный портрет за одну только минутку.

Добрый султан недоверчиво на него посмотрел... но согласился. Маг навел на него глаз коробочки с волшебной надписью «Поляроид» и нажал кнопку. Полыхнула яркая вспышка, от которой правитель зажмурился, а Расул едва не отрубил на всякий случай голову Долбина.

С тыльной стороны «Поляроида» показалась небольшая бумажка.

– Прошу вас, ваше величество. Готово, – Долбин протянул ему моментальную фотографию.

Султан робко взял бумажку, опасаясь ещё одной вспышки света.

– Ничего нет, – удивлённо сказал он.

– Чуть-чуть терпения, – улыбнулся Долбин.

На фотографии стал быстро проявляться облик султана Багдада. Через полминутки краски стали яркими и отчётливыми.

– Чудеса, – снова удивился султан. – Это я. Смотри, Жасмин!

– Ой! – захлопала девушка в ладоши. – А вы сможете сделать потом такой портрет и для меня?

– Почему же потом, ваше высочество? Немедленно, сейчас!

И Долбин открыл фотосалон. Жасмин он фотографировал на фоне цветов. Алладина – с саблей наголо. Расула – с Яго на плече...

Увидев замок на лавке с «волшебными товарами», Ксерксис улыбнулся во всю свою пасть. Это, конечно же, он зарядил зажигалку птичьим помётом, напустил вони в фонарики, укусил за губу сына визиря, обругал мать судьи и показал городскому палачу в бинокль такое, что тот стал злейшим врагом несчастному Реязу.

Ксерксис мысленно потёр лапки (которых у него не было), записал на свой счёт двух (а то и трёх) лягушек и отправился в салон «живых картин»...

– Ну что, разузнал, где находится лампа Алладина? – спросил маг у Барабама.

– Никак нет, – ответил его помощник, потирая всё то же тыловое место и шею.

– Почему?

– Сокровищница защищена специальным заклинанием под названием «Мышеловка». Как только я просочился сквозь двери в это деньгохранилище, проклятая «мышеловка» сработала... – Барабам охнул, держась за шею. – Мне теперь вообще небезопасно без вас ходить по дворцу: по дороге назад меня ещё и боднули два раза. Хозяин, давайте уносить ноги, нас здесь не любят.

Долбин после происшествия с начальником мамелюков был полностью согласен со своим персональным привидением. Раз уж враждебные силы принялись за него самого, значит, время истекло. Надо спасать жизнь. Однако Долбин хотел сорвать напоследок главный приз...

– Отправляемся к принцессе, – сказал он. – Смотри в оба, чтобы не нарваться по дороге на Расула.

Мозенрат возлежал на ложе из Чёрных песков, поигрывая черепами тушканчиков. Летающий угорь, пережёвывая лягушку, хвастался подвигами и докладывал обстановку:

– ...Расул. Саблю. Догонять. Долбин. Пугаться. Ксерксис. Ежа. Постель.

– Хватит о своих заслугах. Вижу, что ты поработал хорошо. Где Долбин сейчас?

– Не знать.

– Как это так?

– Долбин. Жасмин. Исчезать. Дворец. Паника.

– Что такое? Этот шулер сбежал вместе с принцессой?

– Куда? Ах да, конечно же в свой мир. Куда же ещё. В нашем мире их изловят за пять минут. Глупец! Как будто в том мире ему удастся долго скрываться. Этот проклятый Голубой джинн, – Мозенрат раздражённо потрогал «украшение» на носу – он так и не сумел от него избавиться. – Этот проклятый джинн наверняка сумеет найти их и там. Он умеет путешествовать по всем мирам. Ему даже не нужны магические двери. Он их делает, где захочет. Плохо, что этому дураку взбрело в голову похищать принцессу. Если бы он сбежал сам, то его бы никто не искал... Впрочем, ничего страшного: джинн вернёт беглецов, и Долбин познакомится с городским палачом. Расул, пожалуй, сам с удовольствием снесёт ему голову кривым ятаганом, – Мозенрат расхохотался.

– Нет. Долбин. Не найти. Лампа. Украли. Джин. Нету.

– Что?! – Взревел Чёрный принц. – Волшебная лампа Алладина пропала? Она же хранилась в сокровищнице султана, защищённая стражей и заклинаниями!

– Пропасть, – Ксерксис трясся мелкой дрожью. – Золото. Пропасть.

– И ты тратишь моё время на описание своих мизерных проделок вместо того, чтобы сообщить самые важные новости за последние годы?

Мозенрат вскочил на ноги, вокруг него поднялись песчаные чёрные смерчи.

Ксерксис завернулся винтом. Потом он схватил зубами за хвост и проглотил сам себя. Затем последовательно превратился в корабельную рынду с ушами, которые болели от непрерывного звона, – в колодец с дохлой крысой на дне – в яичницу-глазунью – в наковальню, окружённую тремя гигантами-кузнецами с двухпудовыми молотами – в летучего угря Ксерксиса, хвост которого крепко завязан на узел.

– Это тебе узелок на память, – зло сказал Мозенрат, – чтобы ты не забывал, что важно для тебя, а что для меня. Я потерял полчаса, выслушивая глупости. А ведь пришёл мой час! Мы немедленно отправляемся в Багдад...

Долбин, погрузившись в ванну, удовлетворённо читал первую страницу «Нью-Йорк Пост», на которой красовалась его фотография. Как можно было заметить, Долбин очень любил свои фото на обложках – это приятно щекотало самолюбие. На полу лежал ещё десяток развёрнутых газет.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЛИКОГО ГРОББИНФИЛДА», «ДОЛБИН ПРОШЁЛ СКВОЗЬ СТЕНУ ВСЕГО ЗА МЕСЯЦ», «КРАСАВИЦА И СОКРОВИЩЕ», «ТАИНСТВЕННОЕ МОЛЧАНИЕ СУПЕРМАГА», – такие и многие другие заголовки не могли не радовать.

«Где же он был, этот поразительный человек – и человек ли он вообще? – писала газета. – По своим возможностям Гроббинфилд превосходит обыкновенного человека так же, как обыкновенный человек превосходит черепаху с гирей на ноге. Месяц назад он исчез в стене древнего Багдада. Из сотни ученых и обозревателей едва ли один высказывал робкую надежду, что Долбин сумеет вернуться. Не терял оптимизма только Механикус. Через неделю он заявил, что сумел связаться с Гроббинфилдом, но ему никто не верил.

Ещё несколько дней спустя появились сообщения, что следы необыкновенных восточных ценностей, появившихся внезапно на рынке коллекционеров, – эти следы ведут к компании «Гроббинфилд и Co». В компании сведения отказались подтвердить.

Но вот в один прекрасный день Долбин Гроббинфилд как ни в чем не бывало появляется из багдадской стены! Интересно отметить, что он появился с той же стороны, что вошёл в неё. (Таким образом, ему всё-таки не удалось выполнить свое обещание и пройти эту стену насквозь.)

Однако – успех Гроббинфилда был неимоверным. На пресс-конференции в Нью-Йорке, куда немедленно отправился маг, он продемонстрировал несколько уникальных драгоценностей тысячелетней древности – в прекрасном состоянии. Одна из газет поместила фотографию Долбина: голову его венчала корона багдадского султана. Не меньший интерес журналистов вызвала сногсшибательная восточная красавица, которую Долбин Гроббинфилд представил как Жасмин. – «Это поистине сказочная царевна, – сообщали наперебой газеты, – странно что слух о её красоте не прошёл по всему свету гораздо раньше. Кто она, откуда?»

Газетчики теряются в догадках, а Долбин хранит таинственное молчание. По некоторым намёкам можно понять, что он совершил невероятное путешествие и посетил какой-то удивительный мир. Но какой? Нам остается надеяться, что великий маг откроет со временем свою тайну. Несколько издательств уже предложили Гроббинфилду солидные суммы за книгу о его путешествии в багдадскую стену».

– Вот это да! – сказал мальчишка-посыльный в номере Алладина.

Завороженный зрелищем, он совсем забыл о работе.

– Каков мошенник! – Проворчал Яго. – Сдаётся мне, что он превратил джинна в ездовое животное.

– Мы нашли Жасмин! – Алладин радовался, как ребёнок. – С ней всё в порядке. Скажи, добрый юноша, где она находится?

– Понятно, где, – ответил мальчик. – В Нью-Йорке.

– А где находится этот самый Нью-Йорк?

– В Соединенных Штатах, конечно, – на этот раз мальчишка был по-настоящему удивлен – вот так постоялец!

– А! – вспомнил Алладин записку Жасмин. – Это за Атлантикой направо, возле статуи Свободы?

Мальчик вытаращил глаза.

– Не удивляйся, юноша, – Алладин решил во что бы то ни стало узнать дорогу к Жасмин. – Я жил до сих пор в довольно удалённых местах и мало что знаю о мире.

Мальчик уже справился с собой:

– Заказать вам билет на самолёт? Он вас доставит прямо в Нью-Йорк.

– Нет, спасибо, – ответил Алладин. – У меня есть свой самолёт. Только я не знаю дороги. Нельзя ли достать где-нибудь карту?

Надо сказать, на этот раз мальчик-посыльный совсем не удивился – мало ли на свете богачей, у которых есть свои самолёты. Он ведь не предполагал, что Алладин имеет в виду свой Ковёр.

– Сейчас, одну минуту, я принесу из лавки внизу.

Через пять минут мальчик вернулся, таща огромный дорогой «Атлас мира» в кожаном переплете.

Они уселись на диван и развернули книгу:

– Вот здесь находится Багдад, – показывал пальцем тот. – Для того чтобы попасть в Америку, надо лететь на закат солнца через океан. Потом надо подняться выше к северу, чтобы попасть в США. Вот здесь написано: «Нью-Йорк». А вы что, сами поведете самолёт?

– Он у меня очень умный, – ответил Алладин. – Надо только сказать, куда хочешь попасть, и он не пожалеет сил.

– А, автопилот, – догадался мальчик. – Оставить вам карту?

Этот устаревший атлас из лавки не могли продать уже три года.

– А ты не мог бы мне его продать?

– Пожалуйста.

– Чудесные карты. Они, наверное, дорого стоят?

– Восемьдесят долларов, – выпалил мальчишка, ужасаясь своему нахальству, готовый сбавить цену до десятки.

– У меня, к сожалению, нет долларов. Я дам тебе золотой, хорошо?

– Это очень много, господин, – испугался мальчишка.

– Ничего страшного, у меня ещё есть.

Мальчишка-посыльный на всю жизнь остался благодарен странному постояльцу, который не знал цену своим деньгам и, сам того не ведая, оплатил ему два года учебы на курсах пилотов транспортной авиации. Поступив на службу в маленькую авиакомпанию, бывший мальчик вывел на борту своего первого самолёта надпись: «АЛЛАДИН».

Долбин потёр лампу, извлечённую из сейфа:

– Ну-ка, вылезай Голубой бездельник.

Джинн шумно покинул ненавистную тесную обитель:

– Что прикажете, господин?

– Что захочу, то и прикажу, – сварливо ответил Долбин.

– Я весь внимание.

– Для начала поработай над Жасмин, пока она спит. Только не показывайся ей на глаза, если она проснётся.

– Всё то же задание? – Спросил джинн.

– Да, как всегда. Она должна быть уверена, что находится в Америке всего лишь второй день. И так – каждое утро. Принцесса должна жить в одном и том же дне, пока я не решу что-нибудь изменить.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин.

Джинн исчез.

– Назад! – рявкнул Долбин.

Ничего не произошло. Маг с раздражением потёр лампу. Джинн появился.

– Небось, твоему Алладину не приходилось каждый раз тереть лампу, чтобы ты к нему являлся, – подозрительно сказал Долбин.

– Мой прежний господин не пользовался лампой вовсе.

– А ты был рад? Со мной этот фокус не пройдет!

– Я – раб лампы, – покорно ответил джинн.

– Тебе предстоит выполнить ещё одно поручение. Надо бы проверить, что поделывает этот самый Алладин. Не думаю, что он может быть опасен, но предусмотрительность – важнейшее качество мага, – Долбин стеснялся своей трусости и не хотел показывать её даже своему рабу джинну. – В общем, отыщи его и по возможности прими меры...

– Убить? – с готовностью спросил джинн.

Долбин с уважением посмотрел на него:

– Ну-у, – протянул он, – если представится случай... Но без шума, без свидетелей. Кто знает, как к этому отнесутся, если догадаются. В общем, я не хочу заводить чересчур много врагов: если будут удобные обстоятельства, то убери его, а если слишком много народу – в другой раз. И смотри – ни слова со своим прежним хозяином, и вообще – ни с кем! – Долбина снова стали одолевать подозрения.

В комнату вошла принцесса:

– Доброе утро, дорогой маг. Вы знаете, я всего второй день в вашей удивительной стране, а мне кажется, что давным-давно. Всё так знакомо и приятно. Как жаль, – Жасмин радостно закружилась по комнате, – что завтра надо отправляться домой. Я обязательно уговорю Алладина побывать здесь ещё раз. Он должен увидеть все эти чудеса...

Долбин ухмыльнулся её словам, которые слышал уже много-много раз.

Когда Алладина подняли на палубу, капитан вздохнул с облегчением. Он-то представлял себе всякие ужасы: например, как над ним смеются в кают-компании – морской офицер, выполняющий команды попугая!

– Это ваш попугай? – первым делом спросил он у спасённого, который улыбался и самостоятельно держался на ногах.

– Да, господин капитан. Благодарю вас за спасение. Я ваш вечный должник.

– Замечательная птица! По-моему, вы обязаны жизнью именно ей. Она подняла такую тревогу, будто она – разумное существо! Как её зовут?

– Яго! – гаркнул попугай прямо в ухо капитана, садясь ему на плечо.

Капитан подпрыгнул от неожиданности и восхитился:

– Феноменально! Это просто уникум! Стюард, – позвал он, – разместите спасенных в каюте первого класса. Как только вы отдохнёте и придёте в себя, милости прошу ко мне в каюту. Расскажете, что с вами случилось.

– Можно узнать, куда следует корабль? – спросил Алладин.

– «Роза ветров» следует прямым курсом в Нью-Йорк, – охотно ответил капитан. – Мы прибываем в порт завтра утром.

– Спасибо тебе, джинн, – шепнул про себя Алладин.

Алладин наслаждался сном. Впервые за несколько дней он лежал на чистых простынях, ни о чём не беспокоясь. Стюард повесил спасённый коврик сушиться на солнышке, удивляясь, что плывущий в океане человек тащил с собой ковер.

Алладин объяснил ему, что надувная лодка только что утонула, и ему пришлось проплавать всего десяток-другой минут. А ковёр очень древний и ценный, он якобы передавался в его семье из поколения в поколение. Окончательно убедила стюарда серебряная монета с профилем Жасмин.

– О, в вашей семье действительно любят древности, – с уважением сказал он.

Яго развалился на мягком кресле, заявив, что у него отваливаются лапы, крылья и хвост, а потому он просит его разбудить только перед высадкой на берег.

Во сне Алладин увидел, как Жасмин сидит в железной повозке и крутит какую-то круглую штуковину.

Террористы рядами лежали на ковре салона лицами вниз. Спецназовцы, которые охраняли их, покрикивали на без конца ёрзавших бандитов, но и сами не могли сидеть и стоять спокойно. Всех донимали блохи.

Яго сидел на люстре и сочувственно наблюдал, как чешется внизу Алладин. Его задержали с автоматом в руках, когда он набросился на предводителя пиратов, и арестовали вместе со всеми.

Рядом, в кабинете шеф-повара, командир отряда специального назначения вел допрос Махмуда Карима. Тот не мог прийти в себя от изумления и твердил, что во всем виноват проклятый попугай. Похоже, у него что-то разладилось в голове.

– Что за дурацкий попугай? О чем это он? – Спросил полковник спецназа у капитана корабля.

– О, это удивительная птица. Она попала на корабль вместе со спасенным человеком, Алладином, за несколько часов до нападения.

– За несколько часов? – подозрительно спросил полковник.

– А что?

– Странно. В этом деле очень много странного. Заприте покрепче этого бандита и приведите ко мне Алладина. Проклятые блохи! – полковник яростно чесался.

Привели Алладина.

– Садитесь. Имя.

– Алладин.

– Фамилия.

– Алладин из Багдада.

– У вас нет фамилии?

– А что это? – пожал плечами Алладин.

– Хорошо. Где ваши документы?

– У меня нет ничего, кроме попугая. Меня подобрали в море.

– А как вы туда попали?

– Я потерпел крушение.

– Как называлось ваше судно?

– Ковёр-самолёт.

– «Ковёр-самолёт»? Сержант, наведите справки, есть ли судно с таким названием. Куда и зачем вы направляетесь?

– В Нью-Йорк, я ищу мага Долбина и Жасмин.

– Ах, вот оно что. Фокусы и превращения... Почему не взорвалась бомба и откуда взялись эти блохи, которые сведут меня с ума?

Алладин улыбнулся и почесал ногу:

– Но это все-таки лучше, чем гибель людей, согласитесь.

– С этим я согласен, но я хочу знать, почему тротил превращается в блох, а автоматы выплевывают из себя конфеты вместо пуль.

– Наверное, кто-то об этом позаботился, – Алладин снова пожал плечами – что можно объяснить полковнику о Голубом джинне.

– А почему этот негодяй свихнулся на какой-то птице? Это ваш попугай?

– Я сам себе свой попугай, – послышалось из иллюминатора, на котором обнаружился Яго.

– Ага, – сказал полковник. – Час от часу не легче. Теперь я, похоже, буду брать показания у попугая. Я начинаю понимать, отчего свихнулся Махмуд...

– Господин Алладин и его птица вели себя самоотверженно, – вступился за них капитан.

– Приятно слышать, – посреди комнаты в воздухе появилась улыбка Голубого джинна.

Этого полковник выдержать не мог:

– Как хотите, а я пошел в бар выпить виски, – заявил он. – Это сумасшедший дом, а не террористический акт.

Алладин был доставлен в полицейский участок. С него сняли наручники и не стали сажать в камеру. По рекомендации полицейского с разбитым носом ему позволили обосноваться на диване, откуда был виден экран телевизора в подсобке дежурного офицера. Сбежать было невозможно. Алладин со слезами на глазах смотрел, как Жасмин машет ему рукой, спускаясь по лесенке из вертолёта. Абу смешно ковылял за ней в своей красной феске. Ветер трепал чудесные волосы принцессы Багдада...

Яго, сбив шляпу с охранника, ворвался в приоткрывшуюся дверь и, хлопая крыльями, заметался по коридору.

– Ах, чёрт! – крикнул «горилла», выхватывая пистолет из-под мышки.

– Ты что, – остановил его напарник, – не отвлекайся. Попку поймаем потом. Всю жизнь мечтал о таком. Небось, говорящий...

– Дур-рак! – донеслось из коридора.

– Вот видишь, – обрадовался охранник.

Где же гримёрная Жасмин? Яго прислушался. Откуда-то доносилась знакомая песенка:

– Жасмин! – кинулся он грудью на дверь.

За дверью заверещал Абу, узнав голос старого друга.

– Кто это? – Дверь открылась, и Яго наконец увидел Жасмин. – Яго! Откуда ты взялся? Как ты меня нашёл? Где Алладин? У вас всё в порядке?

Абу бросился обнимать попугая, отчаянно жестикулируя.

– Тихо, Абу, – Яго остановил его крылом. – Я всё знаю и сейчас объясню принцессе.

– Что ты мне объяснишь, милый Яго? – удивилась Жасмин.

– То, что глупым молодым девушкам следует сидеть дома, а не пропадать в чужих мирах с посторонними магами-шарлатанами.

– Шарлатанами?

– И ворами.

– Ничего не понимаю. А где Алладин?

– Сидит в полицейском участке.

Жасмин вскочила с места:

– Сейчас я позову Долбина, и он мигом всё уладит! Как я рада, что вы прилетели сюда. Здесь так хорошо. Я здесь всего два дня, а мне...

– Ты здесь уже две недели, глупая девчонка! А Долбин уладит все дела простым способом – отдаст приказ джинну убить Алладина.

Растерянная Жасмин прижала руки к груди.

– Садись, наивная принцесса, я в пять минут тебе всё объясню.

Через пять минут глаза Жасмин наполнились слезами, крупными, как лесной орех.

– Ты всё это знал, Абу? – спросила она.

Абу закивал изо всех сил. Слезы Жасмин высохли в одну секунду. Она нахмурила брови и задумалась. Когда она заговорила, голос её был спокоен и тих:

– Ну что ж, друзья мои, у нас есть только один выход – мы должны вернуть Алладину его волшебную лампу. Без лампы Долбин снова превратится в обычного фокусника и жулика. Пойдём к нему, Абу. Яго, спрячься здесь.

Из полицейского участка джинн перенес всех друзей прямо в тронный зал дворца султана в Багдаде. Голубым джиннам совершенно не нужны хитрые аппараты и магические ворота, они, как коты, гуляют, где захотят.

Мозенрат, который важно сидел на троне и распекал именитых багдадских купцов, поперхнулся на полуслове.

– Что это ты там делаешь? – удивился Голубой джинн. – Ну-ка, слезай! Ни на минуту нельзя оставить трон без присмотра. Сразу какая-нибудь дрянь туда заберется!

– Где отец? – вскричала Жасмин.

– Потише, вы! – грозным голосом сказал какой-то монстр с телячьей головой и телом гориллы. – Вы где находитесь? На колени перед Чёрным султаном Багдада Мозенратом.

И он взмахнул мечом.

В зале снова появился Голубой джинн, который на минутку куда-то отлучился:

– Вот они, нашёл, – радостно сказал он.

Султан и Расул бросились к Алладину и Жасмин. Выглядели они довольно жалко, заросшие и обтрепанные. Мозенрат по своему обыкновению продержал их всё это время в темнице.

Голубой джинн повторил:

– Я же сказал тебе: слезай с трона. Не видишь, хозяин пришёл.

Мозенрат вдруг весь подобрался, покрылся полосами – и тигром прыгнул на джинна. Все шарахнулись в стороны, а джинн поймал огромную полосатую кошку за шиворот и встряхнул, как пустую шкуру. Протянув через весь зал бельевую верёвку, он перекинул через неё шкуру и принялся палкой выбивать пыль. Из шкуры сыпался чёрный песок.

Мозенрат вырвался из рук джинна и превратился в шестирукого воина с мечом в каждой руке.

– Ну и мельница! – покачал головой джинн, доставая из-за спины огнетушитель.

Покрытый с ног до головы пеной, воин-мельница поскользнулся и упал, наделав грохота.

Мозенрат взвился чёрным смерчем посреди зала. Пришлось джинну достать пылесос и всосать в трубку весь этот ужасный вихрь. Затем он развинтил корпус и достал мешочек, полный чёрного песка. Джинн бросил всё это на пол и сказал:

– Побудь здесь, Мозенрат, а то я опаздываю на свидание в космосе.