Все-таки какой же глупой идеей было пойти в клуб! С самого начала подозревала, что ничем хорошим это не закончится. Но ведь Светку не удержать.

— Гулять так гулять! — заявила она, появившись на пороге моей квартиры.

Вообще она девчонка хорошая. Взбалмошная немного, склонная к нарциссизму, но в остальном — очень даже. Мы с ней вместе учились в школе. Потом, правда, пути наши разошлись: я пошла на экономический, а она попыталась осуществить свою мечту стать дизайнером. В то время ее мать крутила с одним богатым бизнесменом, поэтому могла позволить дочке выбрать не самую практичную профессию. Это уж после оказалось, что любовь заезжего олигарха недолговечна.

— Наташ, ну чего ты опять недовольная? — дергает меня Света, наклонившись поближе.

— А чему радоваться? — флегматично отвечаю вопросом на вопрос. — Ты уже который час переглядываешься с этим бородатым мужиком. Сколько можно? Я устала и хочу спать.

— Ничего ты не понимаешь, — мечтательно протягивает подруга, бросая очередной взгляд в сторону двоих мужчин, сидящих через пару столиков от нас. — Он же живой ламберсексуал!

— Кто?

— А, — разочарованно машет рукой, — о чем с тобой говорить. Красавчик он, в общем. Вот кто.

Снова смотрю в сторону того, о ком она говорит. Не знаю. Вроде мужик как мужик. Да, бородатый. Да, стильно одетый. И раз тусуется в этом далеко не дешевом месте, скорее всего, при деньгах. Но дальше-то что? Впрочем, это для меня — ничего. Для Светланы, судя по всему, он идеал. Даром что недавно разошлась с очередным парнокопытным.

— Пойду пройдусь до дамской комнаты, — говорю подруге.

— Давай, — кивает она, даже не глядя на меня — снова глазки строит тому бородачу. И, судя по всему, ее позывные достигают намеченной цели. Он уже в который раз что — то говорит своему спутнику, указывая взглядом на наш столик.

Вздыхаю и иду в туалет. Все-таки поход в клуб в воскресенье вечером — дурная затея. Освежившись и приведя себя в порядок, собираюсь уже идти обратно, но все же любопытство пересиливает, и я достаю мобильный, чтобы погуглить что это за ламбер — кто-то-там-такой. Поисковик услужливо вываливает стопку фоточек бородатых мужиков

— один краше другого — с подробным объяснением данного термина. Но единственное, что запоминается лучше всего, — ассоциация с дровосеком. Фыркаю и, убрав телефон, возвращаюсь в зал.

Ритмичная музыка орет на все катушки, отдаваясь где-то в груди. Вдруг кто-то тормозит меня, хватая за руку. Не грубо, но довольно настойчиво. Резко разворачиваюсь — мне улыбается светловолосый парень.

— Потанцуем, детка? — слащаво произносит он. Отстраняюсь и делаю шаг назад, выставляя перед собой руку.

— Спасибо, но нет.

Разворачиваюсь и быстро иду к нашему столику. Оказывается, Светка там уже с бородатым бруталом сидит. Сажусь за стол и мрачно окидываю взглядом парочку.

— Ты чего? — тут же переключается на меня подруга.

— Да идиот один привязался, — ворчу в ответ, ища в сумочке мобильный, чтобы вызвать такси. — Поеду я, Свет.

— Да, поехали. Ты права.

Застываю, как статуя, и смотрю на нее удивленно. Она же весь вечер упорно пялилась на этого ламбер-как-его-там. А теперь так легко уходит?

— Ты уверена? — спрашиваю осторожно, поглядывая на бородатого. Тот явно прислушивается к нашему разговору, хотя с такой громкой музыкой это проблематично.

— Конечно, — кивает она так, словно я спросила какую-то ерунду. — Извини, Матвей, мне пора, — обращается Морозова к нему.

Тот едва заметно ухмыляется и забирает со стола какую-то салфетку.

— Созвонимся, красавица.

— Идем, — тянет меня подруга к выходу.

Только на улице наконец обретаю способность говорить.

— Ты его продинамила? — спрашиваю о том, о чем просто не могу не думать.

Просто когда Света выбирает себе цель, то идет до конца. В прямом смысле этого слова. Если мужик попал к ней на радары, то все. Дальше только через отношения с ней. Пусть и мимолетные. Сколько я ее знаю, она всегда в поиске своей идеальной половинки. И наверное, нельзя девчонку винить за такую идеологию, если всю жизнь она видела, что именно так и поступает ее мать. Однако в итоге к двадцати восьми годам у Светланы за плечами достаточно романов, но, как по мне, мало какие из них можно назвать достойными отношениями.

— Ничего ты не понимаешь, — повторяет она свою фразу. — Я сработала на перспективу.

— Да? — кажется, зря я считала, что ей нечем меня удивить.

— Ты же видела, что там полно девок, которые засматривались на Матвейку, — разжевывает она свой гениальный план. — Но запоминается-то лучше всего что?

— Что? — переспрашиваю я, предчувствуя развязку.

— То, что не идет в руки само! — она поучительно задирает палец вверх, а мне остается только вздыхать и надеяться, что бородатый дровосек не бросится за нами вслед, чтобы оправдать теорию Светланы.

Такси подъезжает минут через пять, и мы благополучно добираемся до моего дома.

Света — девушка свободная во всех смыслах. И от работы тоже. Поэтому на следующий день она сладко спит, а мне приходится вставать пораньше и отправляться на работу.

Не могу сказать, что мне не нравится моя работа. Вовсе нет. Я пришла в “ЭлСети” сразу после института и прошла от должности простого помощника в отделе кадров до помощницы замдиректора — Василия Николаевича Косарина. Начальник у меня просто отличный. Несмотря на почтенный возраст — уже вот-вот на пенсию — он не растерял оптимизма. С ним легко и приятно работать. Это именно он поверил в меня два с лишним года назад и взял под свое крыло, назначив личной помощницей. Тогда на меня многие смотрели косо — даже поговаривали, что я сплю с ним. Но очень скоро коллеги оценили мою аккуратность, внимательность и дотошность, и разговоры стихли сами собой. Сейчас уже многие моменты Василий Николаевич полностью переложил на меня, доверяя моему путь и небольшому, но все же опыту. И мне, в свою очередь, не хотелось его подводить. Но сегодня утром я жутко проспала…

Собираюсь наспех — едва успеваю умыться, причесаться и одеться. По дороге в который раз даю себе обещание не поддаваться на провокации Светки. Хоть и знаю, что это бесполезно. Ей-то что — полдня проспит, а мне целый день работать. Причем понедельник у Косарина, как правило, непростой день — совещания, согласования, договора. К счастью, на рабочее место прихожу как раз вовремя. Голова болит от недосыпа, и чтобы хоть как-то скрасить ситуацию, завариваю себе кофе.

— Наталья, — стучится в полуоткрытую дверь начальник, — доброе утро!

— Доброе, Василий Николаевич.

— Хорошо, что ты уже здесь. Нужно поговорить.

Он заходит и дверь за собой закрывает. А я мысленно вздыхаю, предвкушая список дел, который он мне выдаст. Жаль, что не успела кофе выпить. Возможно, теперь будет уже не до этого.

— Тут такое дело, — начинает он издалека, — ты ведь знаешь, что в наш филиал должен приехать аудитор из головного офиса?

— Да, конечно. Об этом все говорят, — киваю я.

— Так вот, — продолжает начальник. — Он тут ничего не знает, и первое время ему понадобится помощник.

— И? — хотя чего спрашивать, и так понятно, куда разговор сворачивает.

— Ему выделили Валентину из отдела кадров, но ты понимаешь, что она может слегка…

О, понимаю, и еще как. Эта Валентина — та еще звезда. Как-то раз отправила договор на подпись, распечатанный на листах, на обратной стороне которых были весьма пикантные товары из секс-шопа. Скандал был такой, что закачаешься.

— Напортачить? — подсказываю самое мягкое, что приходит в голову.

— Вот именно, — радуется он моему красноречию. — Так ты подстрахуй ее, а? Нам проблемы с этим Матвеем Сергеевичем совсем не нужны.

— Конечно, без проблем. Только как это сама Валентина-то воспримет? Она вроде птица гордая.

Он молчит, обдумывая мои слова. А я чувствую, что хлебну еще приключений с этой Валей по самое не балуйся. Но не откажешь же начальнику. Тем более что он прав: проблемы с аудитором никому не нужны.

— Посмотри, как пойдет, для начала, — принимает решение Косарин. — Ты присматривай со стороны — так, по-женски. А если начнет чудить — тогда и применим административный ресурс.

— Поняла, — кисло улыбаюсь в ответ.

— Да, и еще, — добавляет начальник, — список сегодняшних мероприятий отправил тебе на почту.

Дверь за ним захлопывается, а я удрученно принимаюсь проглядывать почту. Осознавая масштаб бедствия, все же выпиваю кофе в предвкушении очень веселого дня. Единственная надежда — что аудитор, о котором уже неделю жужжит вся бухгалтерия, появится все же не сегодня.

Однако моим мечтам не суждено сбыться: всего через пару часов ко мне врывается та самая Валентина — лицо воодушевленное, макияж такой, что даже не глядя видишь все достоинства, а уж блузка вот-вот покажет то, что показывать не стоило бы. Я не ханжа, и Валя, если честно, обладательница хорошей фигуры, но не на работе же.

— Привет, Наташа! Уже слышала?

— Привет, — отвечаю сухо, вновь возвращаясь к отчету, который нужно будет сдавать уже сегодня.

— Так слышала? — нетерпеливо переспрашивает она.

— Что именно?

— Про мое назначение! — гордо вещает Кормакова. — Буду помощницей нашего аудитора!

— Очень рада за тебя, — неискренне отвечаю, перепроверяя цифры в столбцах. Что-то не сходится, но я никак не могу понять, что именно. А радио, которое так беспардонно ворвалось ко мне в разгар рабочего дня, сильно отвлекает.

— Мы теперь с тобой соседки будем.

— Чего?! — вот тут я не могу остаться равнодушной. Мало мне первого поручения, так оказывается, эти пару месяцев она рядом будет?

— Да, — радостно подмигивает она мне. — Матвею выделили кабинет по соседству с кабинетом твоего Косарина.

— Но там переговорная, — возражаю я.

— Так она же разделена. Вот в малой комнате мне поставили стол, а Матвей-то будет уже во второй комнате заседать.

— Матвей?

— Ну да, — терпеливо объясняет Валентина. — Матвей Сергеевич Волошин. Аудитор наш.

— Ты его уже по имени кличешь? — уточняю я.

— Ну это так, между собой, — многозначительно тянет гостья. — Г оворят, он такой красавчик…

На ее лице мечтательное выражение, а мне плакать хочется. С таким настроем Валя сегодня же накосячит, а разгребать отправят меня.

— Валь, ты бы на работу настроилась. Он ведь всего на месяц. Да и если он классный такой, наверняка уже занят, — пытаюсь спустить с небес на землю юную деву.

— Злая ты, — фыркает она и уходит, хлопнув дверью.

Класс! Я еще и виновата оказалась. Вот ведь. курица!

Остаток дня проходит тихо — обычная текучка, которой хоть и много, но ничего необычного. И когда до конца рабочего дня остается полчаса и я уже верю, что сегодня меня обошла стороной кара небесная, ко мне врывается Валя. Вся в слезах. И пытается что-то сказать.

— Садись, — вздыхаю и иду наливать ей воды. Та благодарно кивает и залпом выпивает.

— Еще?

Девушка мотает головой.

— Все пропало, — гундосит она.

— Прямо-таки все?

— Начальник мой попросил подготовить подборку договоров за прошлый год!

И?

— И я пошла в архив!

— И?

— И там оказалось, что часть документов изъята! — Валя переходит на ультразвук и снова начинает рыдать.

Молча наливаю второй стакан воды и даю ей. Она снова выпивает залпом. Надо же, даже не вдохнула ни разу.

— Так в чем проблема? — спрашиваю ее. — Наверное, бухгалтерия забрала для своих отчетов. Позвони им.

— Они уже ушли, а Матвей просит срочно и сегодня, — хнычет она.

У меня прям гора с плеч. Я-то думала, что она как минимум своему шефу что — то криминальное подсунула, а тут…

— Значит, так и скажи, как есть.

— Ты не понимаешь, — упрямится она. — Он поймет, что я ни на что не способна, и откажется со мной работать!

— Да с чего ты взяла?

— Потому что слышала, как твой Косарин говорил ему, что если вдруг помощница не будет удовлетворять его требованиям, то он найдет другую.

«И я даже знаю какую», — с тоской думаю я.

— Валь, а может, тебе и не надо там оставаться? Посмотри, сколько нервов из-за такой ерунды, — осторожно говорю.

Она бросает на меня такой взгляд, словно я ей жабу предложила съесть.

— Совсем из ума выжила? — резко спрашивает, тут же прекращая ныть. — Ты его хоть видела?

— Нет, — честно признаюсь. Да и когда? Я и на обед-то сегодня не успела сходить из-за этого отчета, будь он неладен.

— Вот! — победно восклицает она. — Поэтому так и говоришь. Видела бы ты его, Натуль! Такой мужчина.

Вздыхаю и мысленно желаю самой себе терпения, терпения и еще раз терпения. Судя по всему, моей проблемой станут в первую очередь не косяки Вали, а ее нервные срывы по каждому поводу.

— А от меня-то ты чего сейчас хочешь?

— Так может, ты сможешь найти отчеты? — жалобно спрашивает она.

— С чего бы?

— Ну, ты ведь работала в бухгалтерии какое-то время. Да и сейчас частенько заглядываешь по делу. Может, они тебе по дружбе отдадут, а?

Смотрю на часы — пятнадцать минут до конца рабочего дня. Зная нашу бухгалтерию, я бы туда в это время даже под страхом смертной казни не сунулась. Наш главбух — женщина грозная. В части длительности рабочего дня соблюдает Трудовой кодекс до последней буквы. Особенно летом.

— Нет, Валь. Я не самоубийца. Тамара Ильинична меня вместо ужина съест. А мне еще жить хочется.

— Жалко, — вздыхает Валентина и покидает кабинет.

С одной стороны, мне жаль ее, а с другой — бросаю тоскливый взгляд на договор, который надо доделать, и жаль мне становится уже себя. В конце концов, я же не супермен, чтобы спасать всех. Тем более от надуманных страхов.

Еще полтора часа исправно вношу изменения в типовой договор в соответствии с требованиями Василия Николаевича. И к моменту, когда, наконец, заканчиваю, в глазах уже начинают двоиться цифры и буквы. Распечатав и уложив по папкам документы на завтра, удовлетворенно собираюсь домой. По дороге пишу смс Светке, которая уже раз пять названивала спросить, когда же я вернусь. Вообще у нас в офисе мало кто засиживается после работы. Тем более сейчас — в июне. Поэтому я почти полностью сосредоточена на экране смартфоне. И, как оказывается, зря. Потому что на третьем слове врезаюсь в кого-то.

— Ой, — вырывается у меня непроизвольно, — простите.

Поднимаю глаза и столбенею. Бородатый. Тот самый. Смотрит на меня так осуждающе.

— Что же вы не соблюдаете технику безопасности, — говорит он, качая головой. Но в глазах у самого смешинки.

— Заработалась. Простите.

Обхожу его и иду к лифту, на ходу убирая телефон в карман. Черт с ним. В автобусе напишу Светке. Еще не хватало, чтобы этот дровосек узнал меня. Это, конечно, маловероятно — вчера перед походом в клуб Светочка хорошо постаралась, чтобы превратить офисную мышку Наталью в горячую цыпочку Нату, как она выразилась. Но все же рисковать не стоит.

Лифт, как назло, еле ползет. Поэтому совсем неудивительно, что мужчина догоняет меня и мы снова оказываемся рядом. Я с большим интересом разглядываю лифтовую панель, размышляя о том, что не так ее давно меняли, а кнопки снова срабатывают плохо.

— Прошу, — раздается у меня над ухом. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. — Лифт, — добавляет бородатый, указывая взглядом вперед.

Вот ведь клуша — надо же было так задуматься. Кисло улыбаюсь и захожу в лифт. Мужчина — следом. Работаю я на десятом этаже, так что едем мы долго. Или мне только так кажется? Не люблю неловкие ситуации. Чувствую, что он смотрит на меня в упор, но до последнего держусь, чтобы не обернуться и не спросить, что он там разглядывает.

Наконец мы доезжаем до первого этажа, и двери открываются. Я тут же рвусь на волю, но вслед мне летит:

— Подождите, мы с вами раньше не встречались?

Останавливаюсь на мгновение, и через плечо бросаю:

— Вряд ли.

А затем быстро прохожу через турникет и покидаю здание. По дороге домой этот бородатый никак не выходит у меня из головы. Вернее, я пытаюсь понять, как он оказался в офисе в такое время. Ведь все заместители директора уже уходят в такое время. Бывают, конечно, переговоры, которые затягиваются допоздна. Но разве сегодня было что-то такое запланировано? Раньше я его у нас точно не видела. Иначе еще вчера бы узнала… В итоге решаю просто забить на это: голова квадратная после напряженного дня, и единственное, чего я хочу — прийти и лечь отдохнуть.

Но, увы, дома меня ждет новое испытание — подруга, оказывается, решила покашеварить у меня на кухне. Я ей много раз говорила, чтобы не лезла на эту территорию, что я терпеть этого не могу. Но все без толку — каждый раз приходится отмывать все после ее нашествия, и каждый раз мы ругаемся. И каждый раз в качестве извинений Светка жалобно наматывает вокруг меня круги или начинает осаждать в мессенджере. А может, что еще хуже, начать таскать пакеты продуктов, чтобы загладить вину. Поэтому я просто смирилась с тем, что иногда такое происходит.

— Наташка, — радостно выбегает она мне навстречу. — Вот ты не верила, а я говорила!

— О чем? — спрашиваю скорее на автомате. Просто знаю — все равно ведь расскажет.

— Что моя теория сработает.

— Какая теория?

— Что не нужно показывать свой интерес! — победно провозглашает она.

Перебираю в голове варианты того, о чем она говорит, но только через пару минут до меня доходит, что, скорее всего, про бородатого.

— И что же случилось? — задаю вопрос, ответ на который мне и правда интересно знать.

— Он мне написал, — с придыханием выдает Светлана. — Представляешь?

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Мне-то что? Если она счастлива уже от этого — кто я такая, чтобы мешать?

А что написал-то?

— Что думал обо мне…

— Прям так и написал?

Вот что-то не укладывается у меня в голове образ этого дровосека, строчащего такое, но опять же — откуда мне знать его пристрастия?

— Ну не дословно.

Вздыхаю и ставлю чайник на плиту. Да, есть у Светланы черта принимать желаемое за действительное.

— В общем, я решила позволить ему увидеть меня к концу недели, — решительно заявляет она.

Надо же как мужику повезло-то! Но вслух я, естественно, ничего не говорю. Зачем рушить ее мечты?

— А чего ты такая хмурая-то? — вдруг спрашивает она.

— Устала, как собака, — признаюсь честно.

— Вот видишь! А я тебя говорила, что твой начальник тебя эксплуатирует! Еще и зарплату не повышает!

Окидываю ее скептическим взглядом. Она, может, и права. Вот только сама Светлана перебивается разовыми заказами на пошив всякого странного тряпья и не сказать, что финансовые возможности у нее куда лучше моих.

— Ты домой-то собираешься? — осторожно спрашиваю я.

Некстати вспоминается вечерняя встреча, но я малодушно решаю промолчать. Зная мою активную подругу, подрядит меня за ним шпионить или разузнать про объект побольше. Хватит. Поучаствовала я уже однажды в ее охоте на самца. Больше не хочется.

— Да, сейчас спать тебя уложу и поеду к матери. Она вроде должна была вернуться сегодня. Через полчаса провожаю Светку домой, а сама с чистой совестью иду спать.

После непростого понедельника обычно следует затишье на день-другой. Однако сегодня, похоже, Вселенная решила выдать мне карт-бланш на все приключения сразу. Рабочее утро начинается привычным списком дел от Косарина. Но в конце письма читаю замечательную приписку с просьбой помочь Валентине выцарапать у бухгалтерии те самые договора. Когда она только успела ему нажаловаться?

Но деваться некуда, поэтому первым делом отправляюсь к главбуху — ни к чему откладывать казнь на потом.

Мне везет — Тамара Ильинична оказывается в хорошем настроении. Оказывается, у нее родился еще один внук, и вся бухгалтерия дружно пьет чай с тортиками.

— Наташенька, — воркует она, — ну давай хоть кусочек! За моего малыша!

— Спасибо, но нет, — вежливо отказываюсь в третий раз. — Василий Николаевич просил как можно скорее, это ведь для аудитора, того самого, — понижаю голос, добавляя драматичности. — Проблемы-то кому нужны?

Вообще наша бухгалтерия — это отдельный мир со своими законами. Я не сразу разобралась, как все работает. Но сейчас уже довольно четко понимаю, какие рычаги воздействия стоит применять. Например, приходить с просьбой о каких-то документах нужно либо от начальства, либо по иной причине, но озвучивать нужно ту, что нагоняет страх. Стоит сунуться «просто спросить» или по личному вопросу — у девочек всегда много работы, а «НДС сам себя не посчитает». И все же лишний раз я стараюсь к ним не заходить, чтобы не мозолить глаза. Может, поэтому и отношения у нас вроде как ровные, без особых напрягов.

— Да, этот аудитор, — с досадой говорит Ильинична. — Так не вовремя, конечно, приехал. Даром что мужик красивый.

Несмотря на свой предпенсионный возраст, главбух любит позаглядываться на мужиков. И ладно бы позаглядываться — так ведь и обсудить.

— А вы его уже видели? — тут же вклинивается Ольга, одна из бухгалтеров.

— Имела честь быть познакомленной, — со значением произносит Тамара Ильинична.

— И каков он? — спрашивает Леночка, еще одна бухгалтер.

— Импозантный такой, — со знанием дела отвечает та. — Всё при нем — и тело, и зад ничего, — на этих словах мне провалиться хочется со стыда. Вот вроде взрослая женщина

— а все туда же. И добавляет: — А, ну и борода у него, конечно, — загляденье.

— Борода? — глупо переспрашиваю я.

— Ну да, — кивает она. — Хорош экземпляр. Была б я помоложе…

Дальше уже не слушаю — в голове складывается пазл: Матвей Сергеевич, вчерашняя встреча, борода. Это же просто праздник какой-то!

— Наташа! — доносится до меня.

— А?

— Тебе какие договора-то? — спрашивает Ольга, видимо не в первый раз.

— За последний квартал, — отвечаю на автомате. А сама прикидываю, как передвигаться по офису, чтобы поменьше сталкиваться с этим дровосеком. Почему поменьше? Да хотя бы потому, что если у Светки с ним правда выгорит и она узнает, что мы с ним работаем вместе, то все. Занавес. Душу вытрясет, но заставит следить за ее Матвейкой. От одной только мысли, что вот этого дровосека можно так назвать, становится нехорошо.

Забираю папки и иду к себе в кабинет, размышляя о том, как тесен мир и как же мне повезло. А за очередным поворотом снова в кого-то врезаюсь. Зажмуриваюсь, потому что с моей везучестью это точно должен быть пресловутый аудитор.

— Наташ, ты чего? — раздается знакомый голос Ивана из отдела закупок.

Я облегченно выдыхаю и наконец открываю глаза.

— Испугалась, что ли?

— Ну да. Испугалась, — киваю, начиная собирать разлетевшиеся документы.

Он помогает, и мы вместе ползаем, складывая листочки.

— Куда ты так летишь-то? — задает резонный вопрос.

— Не куда, а откуда, — усмехаюсь. — Из бухгалтерии.

— Ох, ну тогда ясно, — смеется в ответ. — Тоже пытались тебе кусок торта вручить?

— И не один раз, — улыбаюсь я.

Ваня фыркает и пытается изобразить Тамару Ильиничну, но вдруг становится серьезным, глядя мне за спину, и протягивает кому-то руку.

— Добрый день, Матвей Сергеевич.

Я не шевелюсь, но боковым зрением вижу, как к нам подходит бородатый.

— Добрый день, Иван, — отвечает он. А затем поворачивается ко мне. — И вам… — пауза затягивается, и ему на помощь приходит Ваня.

— А это Наташа — наша палочка-выручалочка! — гордо говорит он. — Помощница Василия Николаевича.

Растягиваю губы в искусственной улыбке.

— Очень приятно, Наташа, — говорит дровосек, задумчиво разглядывая меня. Но затем снова смотрит на Дорофеева. — Отчеты за прошлый месяц подготовили?

— Да, конечно. Отдал уже Валентине.

— Спасибо, — кивает аудитор и уходит.

— Ты чего такая напряженная? — спрашивает коллега. — Из-за Волошина?

— А ты, я смотрю, с ним уже подружился? — не сдерживаюсь я.

— Скажешь тоже, — отмахивается он. — Мужик вроде нормальный оказался.

Ладно, пойду я.

Захожу к Вале по дороге — ее рабочее место неплохо оборудовали. В принципе, вполне удобно.

— Ой, Наталья! — радуется она моему приходу.

— Держи, — кладу ей на стол стопку папок и кошусь на дверь. — Передали из бухгалтерии.

— Ох, ты моя спасительница! — едва не прыгает от радости Валя. — А его нет, — тихо добавляет, заметив мой взгляд. — Хочешь посмотреть?

Отрицательно качаю головой и ухожу к себе, искренне надеясь, что дальше она справится сама.

Но, конечно же, по закону подлости эта история не может закончиться для меня так просто. После обеда ко мне снова приходит Валя. Хорошо хоть не в слезах.

— Что на этот раз? — обреченно спрашиваю я.

— Наташ, у меня проблема, — серьезно говорит она, присаживаясь на рядом стоящий стул. Я молча жду продолжения, потому что кроме ядовитого сарказма вряд ли на что — то способна. — Матвей хочет отчеты по продажам за последние месяцы.

— Ну так сделай, — предлагаю очевидное.

— Я не знаю как…

Мне вот интересно — зачем Валю отправили к нему? Ведь с самого начала было очевидно, что она не потянет. Да и откуда работнику отдела кадров знать тонкости составления экономической отчетности? Дурдом какой-то, честное слово.

— Помоги, а? — жалобно смотрит на меня Кормакова.

— Слушай, у меня своей работы полно.

Она делает скорбное лицо, кивает и молча уходит, а я вздыхаю с облегчением. Все-таки очень полезно иногда уметь говорить «нет». И только я порадовалась этому, полностью погрузившись в текучку, как бумеранг судьбы возвращается ко мне — письмо от Василия Николаевича с просьбой помочь Валентине в составлении отчета о продажах.

Я вообще человек мирный, но тут уже начинаю мысленно ругаться, как сапожник. Если бы я только знала.

Следующие три дня проходят именно в таком режиме: сначала приходит Валентина и просит помочь, я тактично отказываю, потому как Косарин вовсе не уменьшает количество мой работы. Она уходит, а спустя несколько часов начальник в очень вежливой форме просит меня сделать все то, в чем я отказала бедной Вале.

На четвертый день сдаюсь — к чему устраивать дополнительный виток, если все равно придется делать?

Из-за этого домой прихожу поздно, чтобы успевать делать что — то еще. Света все эти дни шлет восторженные сообщения о том, что «Матвейка упорно набирает необходимое количество баллов, чтобы удостоиться ее внимания». Вообще я удивлена, что она так долго продержалась — ведь она натура влюбчивая. А тут прям кремень. Не знаю уж, где она вычитала эту теорию, но, может, это и правда поможет? Я отписываюсь короткими сообщениями и смайликами в виде большого пальца вверх.

С самим Волошиным, к счастью, мы больше не видимся, что меня, несомненно, радует. Однако я не обольщаюсь. Ведь по закону подлости после полосы спокойствия всегда следует сами знаете что.

В пятницу после обеда ко мне заходит Кормакова, а у меня уже глаз дергается.

— Что еще? — рявкаю, не выдержав уже третьего визита за день.

Гостья тут же бледнеет и жмется к двери. Похоже, переборщила с эмоциями.

— Наташа, ты прости, — лепечет она. — Знаю, я уже достала тебя, наверное, но у меня правда самая последняя просьба!

— Да неужели? — без энтузиазма отзываюсь я. — Что на этот раз?

— Да смета нужна по последнему проекту. А я не знаю, как вывести у себя на компьютере.

— Валь, — вздыхаю я, — у меня правда нет времени. Косарин просил срочно ему отчет составить. Может, попросишь еще кого?

Она поджимает губы и гордо кивает в ответ, а затем уходит. Но я-то знаю, чем все закончится. И правда — через час у меня письмо от Василия Николаевича. Честно говоря, я уже настолько на взводе, что хочется пойти и послать всех по разным адресам. Ну правда

— сколько можно? И только я собираюсь это сделать, как после стука в дверь ко мне заходит Валентина. Опять.

— Наташа, Василий Николаевич сказал, ты поможешь, а у меня форс-мажор случился дома

— нужно уходить срочно…

— Что? — мне кажется, у меня слуховые галлюцинации начались. Так ведь не бывает? Люди же не могут быть настолько охамевшими?

— В общем, я там оставила компьютер включенным, чтобы ты нашла и распечатала. Оставь тогда у меня на столе, а я побежала.

Я даже не нахожусь, что ответить. Не знаю, что у нее там за форс-мажор в пятницу вечером за час до конца рабочего дня, но выглядит она донельзя довольной и счастливой. Еще и с макияжем, кажется, вечерним.

— И не волнуйся, — добавляет она перед тем, как закрыть дверь, — Волошин ушел.

Дверь закрывается, а я ругаюсь в голос, долго и смачно. В понедельник совершенно точно пойду и поставлю вопрос ребром — в конце концов, я не ломовая лошадь, чтобы работать за двоих! Права Светка, ох права!

Доделываю отчет, будь он неладен. И когда в офисе уже почти никого не остается, что вполне логично — кому захочется сидеть на работе в пятницу вечером, да еще в такую хорошую погоду, иду выполнять поручение начальника.

В переговорной тишина. Сажусь за компьютер и начинаю формировать отчет по смете. Хорошо хоть в этот раз задание оказывается весьма простым — дело на пятнадцать минут. Пока принтер усердно печатает документ, проглядываю ленту в соцсетях, и вдруг дверь Волошина открывается и выходит он сам.

— Да, Валентина, и еще тогда… — он осекается, встретившись со мной взглядом. — Наталья?

Мы молча смотрим друг на друга.

— Как видите, — наконец, сдержанно говорю я.

— Услышал принтер — подумал, что Валентина задержалась, — поясняет он.

Пожимаю плечами и снова смотрю в телефон. Стараюсь сделать безразличный вид в надежде, что тогда он сам уйдет. Но похоже, у дровосека иные планы. Он подходит и садится напротив.

— Наталья, а мы ведь с вами уже виделись.

— Конечно, виделись — пару дней назад в коридоре, — киваю я.

— И не только, — довольным тоном протягивает он.

— И у лифта, — покладисто соглашаюсь.

— И в клубе, — продолжает он.

Резко поднимаю на него взгляд и вижу, как этот бородач довольно ухмыляется.

— Что-то не припомню, — сухо возражаю я.

— Вы сидели за столом со Светланой, — уверенно заявляет Волошин.

Откладываю телефон, понимая, что отвертеться не удастся.

— Хорошо. Допустим. Дальше что?

— А дальше, — он наклоняется вперед, — у меня к вам будет предложение.

— Боюсь представить какое, — хмуро отвечаю я.

— Видите ли, ваша подруга динамит меня уже неделю, — говорит он елейным тоном. — Но вы ведь, наверное, в курсе?

— Я, знаете ли, практически ночую на работе, — огрызаюсь в ответ. — Так что понятия не имею, о чем вы!

— Вот! Мы к этому и подходим! — радостно улыбается он, являя мне свою белоснежную улыбку. — Думаете, я идиот и не понимаю, что Валентина мало что может сделать?

— Вообще-то она грамотный специалист отдела кадров, — сама не знаю почему защищаю коллегу.

— Возможно. Но как помощница по экономической части… — он демонстративно морщится, — .сами понимаете. — Я неопределенно хмыкаю и складываю руки на груди. Да, знаю, что это поза защиты. Но я и собираюсь защищаться. Вряд ли этот бородач собирается сделать предложение, которое будет выгодно мне, а не ему. — В общем, я не буду давать Валентине столько поручений и тем самым облегчу вашу долю. А вы, в свою очередь, поможете мне наконец добиться вашу подругу.

Сказать по правде, я слегка шокирована. Нет, я не считаю Светку глупой или некрасивой. У нее полно достоинств, равно как и недостатков. И я в курсе обеих сторон медали. Неужели этот холеный мачо и правда так увлекся ею? Настолько, что неделю ждет ее благосклонности? Ведь в клубе и правда многие девчонки поглядывали в сторону этого ламберсексуала. Да-да, я все-таки выучила модное словечко.

— Вы серьезно? — скептично приподнимаю бровь. — Хотите, чтобы я продала подругу ради работы?

— Почему продали? — искренне возмущается он. — Только помогли мне найти к ней подход.

— В чем подвох?

— А он должен быть?

Вздыхаю тяжело и достаю пачку бумаги из принтера, чтобы разложить напечатанное по датам.

— Слушайте, я не верю, что вы не можете со Светой найти общий язык. Да и чем я вам помогу? Сдам ее секреты? Или что?

— Будете подсказывать мне, как лучше добиться ее расположения, — возражает Матвей Сергеевич.

— А вы прям девственник на выданье, — усмехаюсь. — Первый раз влюбились и не знаете, как подойти к желанной девушке?

— Отчего же, знаю. Вот только ваша Света рушит все шаблоны, — с досадой говорит он.

— Я чего только не перепробовал.

Ого, а вот это уже интересно! Неужели и правда та теория работает?

— Так чем я-то тогда помогу? — спрашиваю, щелкая степлером.

— Например, какие цветы она любит, какую погоду, что может вызвать у нее восторг, а из-за чего расплачется.

— Вот вы, Матвей Сергеевич, так уверены, что я знаю к ней ключик, но ведь мы же не близкие подруги. Так, ходим иногда в клубы… — вру напропалую, но вдруг сработает. Не хочу участвовать в этом фарсе. А с Валей разберусь в понедельник, поговорив с начальником.

— Правда? А Светлана уверяла меня, что Наталья ее самая близкая подруга, — усмехается он, глядя мне в глаза.

Шах и мат. Спасибо, Светуль. Как всегда — в самое сердце.

— Так что, Наталья? Договорились?

— Если вам не нужна помощница, зачем же вы давали Вале все эти задания? — спрашиваю, просто чтобы сменить тему.

— Чтобы занять ее, — пожимает плечами.

— То есть вам помощь в освоении не нужна? — уточняю, начиная звереть. — И все это время вы просто… развлекались?!

— Вообще-то не совсем. Просто в первый день она смотрела на меня таким плотоядным взглядом, — он передергивает плечами, — что я счел за лучшее загрузить сотрудницу работой. Это уже после я узнал, что делала она все не сама.

— Но не прекратили давать задания! — обвиняюще произношу я.

— Не прекратил, — ухмыляется бородатый аудитор.

— И сколько еще, по вашему плану, Валя бегала бы ко мне?

— Вообще хотел зайти к вам сегодня, но так получилось, что директор дернул к себе. Вот только недавно вернулся. Не знал, что вы еще здесь.

Вот ведь. гад такой! Знал и продолжал!

— Знаете, мне ваше предложение неинтересно, — холодно произношу я. — Отчеты, которые вам не нужны, на столе.

Беру телефон и ухожу к себе. Злость во мне сейчас на десять из десяти. Одна сдала меня с потрохами, второй воспользовался служебным положением. Да они составят отличную пару!

Быстро собираюсь и выхожу. И конечно же, у лифта встречаюсь с Волошиным. Что, впрочем, не удивительно. Загоняет жертву. Однако, вопреки моим ожиданиям, тот стоит молча. Так же молча мы спускаемся на первый этаж. И уже на выходе он окликает меня, подтверждая мои самые страшные опасения о том, что снова будет агитировать подсобить ему на любовном фронте.

— Наталья, позвольте подвезти вас. Я на машине, а вы так поздно уходите по моей вине.

Галантный джентльмен, чтоб его! Светке очень повезло! Надеюсь, она дожмет его до конца

— пусть попробует выжить с этой взрывной женщиной. В этом случае ему воздастся по полной.

— Нет, спасибо.

Он снова улыбается так, что хоть в рекламу зубной пасты.

— Поверьте, мне правда жаль.

Ага, как же. Жаль, что не удалось меня уболтать, чтоб согласилась. Вот это точно жаль. А меня — вряд ли.

— Просто больше так не делайте, — говорю ему и ухожу в направлении автобусной остановки.

Пока еду домой, успеваю успокоиться. Теперь я могу здраво рассуждать. В принципе — чего взъелась-то на них обоих? Ну да, сказала Света, что мы лучшие подруги. Что такого? Она ж не знала, что мы работаем вместе. Да и бородач тоже — собирался ведь зайти, просто так вышло. Я ж не месяц так пахала, в конце концов. Жаль, конечно, потраченного времени. Но обратно-то все равно не вернешь. Так чего расстраиваться?

Домой прихожу уже вполне умиротворенная. Впереди выходные, и я собираюсь как следует выспаться и отдохнуть. Но моим планам не суждено сбыться — от Светы приходит сообщение.

«Завтра зайду. У меня для тебя шикарные новости!»

Зная подругу, я уже начинаю бояться. Она под новостями может иметь в виду все что угодно — от распродажи в соседнем торговом центре до решения сделать пластику груди. Да-да. И такое мы тоже проходили. Правда, в тот раз остановила нехватка денег — но сам факт…

Мне по-настоящему везет — Светка заявляется во второй половине дня, поэтому я все же как следует высыпаюсь.

— Наташа, пляши! — именно так она приветствует меня, стоит открыть дверь.

— Так сразу?

Она радостно улыбается и проходит в квартиру, явно не замечая моего упаднического настроения.

— У меня отличная новость: мы идем в ресторан!

— Какой ресторан?

— Дорогой и хороший!

— Ты нашла новую работу? — удивленно спрашиваю я. Потому что подобные широкие жесты она делает только в таких случаях. Конечно, обычно это оказывается не настолько шикарная возможность, как Света думает изначально, но.

— Лучше! — победно улыбается она. — Сегодня Матвейка наконец получит возможность увидеться со мной.

То ли с логикой у меня плохо, то ли я сплю еще, но что — то никак не могу увязать эти два факта в одно.

— Ты шпионить за ним собираешься? — спрашиваю единственное, что приходит в голову.

— Ты такая оригинальная, — подруга осуждающе прицокивает. — Серьезно? Чем ты слушала, когда я тебе про свою теорию говорила? Я должна быть неприступна для него! А ты про шпионить…

— Тогда я ничего не понимаю, — честно признаюсь я.

— А чего непонятного? Мы идем в ресторан на ужин.

— Где встретимся с Матвеем?

— Ну да. Мы же будем сидеть за одним столиком, — говорит Света, как само собой разумеющееся.

— А я там зачем, если у вас свидание?

— Ну, во-первых, это не свидание, — весомо возражает она, — а просто дружеская встреча. А во-вторых, Матвей будет с другом.

— То есть еще и двойное свидание, — обреченно выдыхаю я.

— Свидание предполагает согласие на романтическое продолжение, — поучительно произносит она.

— А ты не согласна?

— Конечно, нет! — возмущается Светка.

— Тогда к чему это все?

— Знаешь, ты совсем меня не слушаешь! Я же тебе объясняла свою теорию. И пока она работает на все сто!

«Это точно», — мысленно сокрушаюсь я.

— Так ты поможешь мне? — и смотрит на меня так жалостливо.

Вот чувствую, что мне это еще аукнется, но. Света столько раз обжигалась с мужчинами, пытаясь найти свою половинку, что я просто не имею права мешать ей. Ведь если подумать Матвей не так плох — хорош собою, в меру брутален и, судя по всему, успешен. Все как любит подруга. Да и, если честно, я же не знаю, какой он человек.

— Ладно, — обреченно соглашаюсь я. — Конечно, помогу.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — бросается она ко мне. — Я, кстати, захватила кое-что для вечера…

Страшные слова. Очень и очень. Потому что за ними обычно кроется минимум часовая примерка, во время которой подруга заставляет меня переодеваться раз за разом, пока либо она не останется довольной, либо я просто не психану. К счастью, в этот раз мы справляемся за полчаса.

В итоге к ресторану мы добираемся с четко рассчитанным десятиминутным опозданием. Меня, как человека пунктуального, это страшно злит, но я раз за разом повторяю себе, что это Светкино свидание и ей решать, что и как делать.

— Добрый вечер! — говорит нам приветливый хостес. — Вы бронировали столик?

— Нас уже ждут, — бодро отвечает Светочка. — Фамилия Волошин.

— Да, все верно, — кивает парень и провожает нас к столику.

Бородатого я замечаю издалека — вообще он колоритный. Наверное, из-за бороды. Да, точно. Смотрит своим ореховым взглядом и расплывается в улыбке. Я даже не сразу замечаю его друга — вполне симпатичного блондина с правильными чертами лица и миндалевидными голубыми глазами. И лицо его кажется мне знакомым.

— Девушки, добрый вечер! — поднимается нам навстречу Матвей и знаком показывает хостесу, что тот может идти. Дровосек помогает нам сесть, а затем возвращается на свое место.

— Это мой друг Андрей, — говорит он.

— Очень приятно, — улыбается тот.

— А это прекрасная Светлана, о которой я тебе говорил, и ее подруга Наталья, — продолжает знакомство Волошин.

Коротко киваю в ответ и поглядываю на подругу. Та — образец хладнокровия. Даже не представляю, как непросто ей сдерживаться — такой эмоциональной и импульсивной натуре.

Матвей что-то спрашивает у Светы, а я осторожно оглядываюсь по сторонам. Место и правда пафосное. Слышала про него несколько раз. И сейчас я благодарна подруге, что та настояла на определенной одежде. Иначе я бы точно ощущала себя не в своей тарелке еще и из-за этого. Чувствую ощутимый тычок в бок и резко поворачиваюсь к Свете.

— Мм?

— Андрей спрашивает, чем ты занимаешься, — мило произносит она.

— Всем понемногу, — отвечаю не лукавя. — Работаю помощницей замдиректора. Договора, отчеты, все такое.

— Наверное, очень ответственная и непростая работа? — заинтересованно спрашивает он.

Натыкаюсь на хитрый взгляд бородатого.

— Можно и так сказать, — цежу сквозь зубы.

— Что-нибудь выбрали? — подходит к нам официант.

Мужчины довольно быстро ориентируются в меню и озвучивают свой выбор. Света в очередной раз меня удивляет — заказывает не какой-то легкий салат, как она обычно делает на свиданиях, а стейк с овощами.

— А вы? — обращается ко мне официант.

Понимаю, что мне-то как раз кусок в горло не полезет сейчас. Поэтому прошу овощной салат и сок. И снова натыкаюсь на хитрый взгляд дровосека. Понимаю, что глупо переживать, что рано или поздно Света узнает о том, что он работает со мной в одной фирме, но… Но мне хочется оттянуть этот момент. Не знаю, на сколько ее хватит жить по новой идеологии, зато знаю, что стоит ей вернуться к обычным методам, и мало мне не покажется. Однажды я взяла ее с собой на корпоратив. Там она, естественно, не осталась без внимания мужчин. И, естественно, один из них — программист Николай — был выбран жертвой. Отношения закрутились, и все у них было неплохо поначалу. А потом подруга стала раз за разом просить присмотреть за «ее Колясиком» на работе. Любовь проверку временем не выдержала, и через месяц они расстались. Но этот месяц я запомнила надолго. Именно поэтому я искренне надеюсь, что Света узнает о том, что Матвей проводит у нас аудит, уже позже — когда этот самый аудит будет закончен.

Вечер протекает на удивление неплохо. Вынуждена признать, что оба мужчины оказываются весьма интересными собеседниками. Они умело поддерживают разговор о моде и не только. Я даже расслабляюсь, хотя была уверена, что не получится. Время от времени поглядываю на подругу — та держится изо всех сил. А после десерта мы отлучаемся в туалет, чтобы припудрить носик.

— Ну как он тебе? — тут же набрасывается на меня с расспросами подруга, едва за нами закрывается дверь туалета. — Правда хорош? А как он ест? Это же просто эстетический восторг!

Смотрю и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Вот теперь я узнаю свою подругу.

Как же ей, бедной, нелегко приходится.

— Наташ, ты чего молчишь? Не нравится? Или думаешь, он неискренен?

— Не знаю, Свет. Но ты уверена, что стоит и дальше играть во все это? Ты же скоро лопнешь от того, что сдерживаешься.

Она недовольно поджимает губы.

— Любовь требует жертв!

— Вообще-то красота.

— Как и любовь! — упрямится она. — Он же не сдается — значит, я все делаю правильно!

— А ты уверена, что это не просто самоцель — получить то, что не идет в руки?

— На что ты намекаешь?

— Что бросит, едва добьется, — говорю честно. — Мужчины весьма азартны. Они охотники. А ты сейчас — упрямая дичь, которая ловко обходит его капканы.

— Вот поэтому и нельзя сейчас сдавать позиции, — с жаром говорит Светка. — Чем дольше он гоняется, тем больше думает обо мне и привыкает. Так что потом просто не сможет иначе.

Тяжело вздыхаю — вот вроде есть логика в ее рассуждениях, но почему же они кажутся такими… неправильными?

— Ладно, тебе виднее, — сдаюсь я. Подруга собирается еще что-то сказать, но в этот момент у нее начинает звонить телефон.

— Мама, — обреченно выдыхает она, взглянув на дисплей. — Иди, я догоню.

Освежившись, возвращаюсь в зал — когда Свете звонит родительница, разговор может и затянуться. У них вообще интересные отношения — весьма далекие от общепринятых стандартов.

За нашим столиком сидит один Волошин.

— А где Андрей? — спрашиваю, чтобы сгладить неловкость, которую снова испытываю, натолкнувшись на ореховый взгляд.

— Позвонили по работе, — отвечает он, пристально глядя на меня. — Так что, Наталья, не передумала насчет моего предложения?

— Нет.

— Уверена, что выдержишь в таком же ритме еще неделю?

— А вы, Матвей Николаевич, так и будете давать Вале бесполезные задания?

— А ты так и будешь скрывать от подруги, что мы работаем вместе? — усмехается этот хитрый бородач. — И мы вроде перешли на «ты».

Отвожу взгляд. Он прав. Стоит сказать — все равно же выяснится. И тогда мне мало не покажется.

— Я же не выдал тебя, — продолжает он голосом искусителя. — С тебя должок.

— Я не собираюсь вам помогать, — упрямо качаю головой. — Хотите все рассказать — валяйте.

Я, конечно, блефую. Но он-то не знает об этом — в покере я в свое время натренировались держать лицо. Матвей недовольно поджимает губы и уже собирается что-то ответить, но тут к столику подходит его друг, и беседа снова поворачивает в безопасное русло. А спустя десять минут возвращается Света. По ее лицу сложно сказать, как прошло общение с матерью.

— Ты как? — тихо спрашиваю ее, на что подруга вздыхает.

— Извините, нам придется вас покинуть, — сообщает она печальным голосом. Оба мужчины удивленно смотрят на нас.

— Но вечер в самом разгаре, — искреннее недоумевает Матвей.

А я уже понимаю, что это уловка — очередной шаг в дерзком плане подруги. Не знаю уж, как ей хватает терпения, но мне даже интересно становится, как долго она продержится.

— Увы, но обстоятельства складываются таким образом, — смущенно отвечает Светлана.

— Наташ, пойдем?

— Спасибо за вечер, — вежливо улыбаюсь я и поднимаюсь из-за стола.

У выхода Светка цепляет меня за локоть и тянет в сторону.

— Ты чего?

— Тише, — шикает на меня.

Наконец мы добираемся до небольшой зеленой ограды, из-за которой отлично виден вход в ресторан, а мы сами как раз-таки хорошо спрятаны.

— Мы будем шпионить? — удивленно спрашиваю я.

— А ты как думала, — совершенно спокойно отвечает она. — Естественно. Посмотрим, как долго они просидят без нас.

— А зачем?

— Затем, чтобы проверить, не подцепят ли они кого — то в ресторане, — поучительно говорит Света.

— Ты неисправима, — вздыхаю, качая головой. — Я в этом участвовать не собираюсь. Разворачиваюсь и собираюсь уже уходить, но она снова цепляется за мой локоть.

— Ну Ната! Ну пожалуйста…

— Зачем? Чем тебе это поможет? Если он тебе так нравится, то просто пойди и проведи с ним вечер!

— Да не могу я! — отчаянно восклицает она. — Понимаешь? Если я нарушу план, то ничего не сработает!

И чего ты сейчас-то хочешь?

— Убедиться, что он уйдет один.

— Ну так он как раз не один, — усмехаюсь, кивая в сторону ресторана.

Подруга резко поворачивается, выражение ее лица сразу же меняется на сосредоточенное. Но спустя пару секунд она расслабляется, потому что Матвей идет в компании своего друга. Они садятся в такси и уезжают.

— Ну все, — улыбается Света, — можно и домой поехать.

Смотрю на нее и недоумеваю — неужели и правда она счастлива от всего этого? Но, судя по всему, так и есть. Притворяться Морозова абсолютно не умеет. Хотя… точно ли не умеет?

— Такси вызовем?

— Нет, — качаю головой. — Поеду на автобусе.

— Созвонимся! — целует меня в щеку. — Спасибо, что поддержала сегодня.

— Удачи тебе с твоим кавалером, — искренне желаю я. А сама надеюсь, что у них окончательно наладится раньше, чем она прознает о том, где он работает. Или же он закончит с проверкой до этого опасного момента.

В понедельник, собираясь на работу, твердо решаю поговорить с начальником о том, что больше так продолжаться не может. Поэтому, как только он появляется в своем кабинете, стучусь и захожу, едва он отвечает.

— Доброе утро, Василий Николаевич.

— О, Наташа! — радостно улыбается он. — И тебе доброе утро! Как хорошо, что ты ко мне зашла!

От его слов становится не по себе — таким тоном он приветствует меня в исключительных случаях: если нам вдруг выписывают большую премию, что случается нечасто, или возникает куча неотложных дел, которые он тут же перепоручает мне. И вот второе — как раз-таки регулярное явление.

— Правда? — переспрашиваю, уже жалея, что сама пришла к нему.

— Правда-правда, — кивает он. — В общем, сразу к делу — с сегодняшнего дня ты будешь работать с Матвеем Сергеевичем.

— Чего? — резко переспрашиваю, надеясь, что у меня начались слуховые галлюцинации. Косарин хмурится недовольно.

— Вместо Валентины будешь. Не справляется она.

— Я вас совсем не устраиваю? — спрашиваю упавшим голосом.

— Почему не устраиваешь? Очень устраиваешь, Наташенька!

— Тогда зачем переводите?

— Так это же временно, — поясняет начальник. — Поработаешь у него месяц. А там, может, он и быстрее с проверкой закончит.

Смотрю тоскливо на свои туфли и понимаю, что этот дровосек наверняка все предусмотрел заранее, и его разговор в ресторане был просто проверкой. Или шуткой. Или розыгрышем. И такая злость во мне разгорается!

— А почему именно я? — задаю вопрос, чтобы убедиться в своих предположениях.

— Так ведь Матвей Сергеевич сам сказал, что ты за Валю всю работу делала. А ведь двойная нагрузка — это все же слишком. Так и перегореть можно. А ты девушка молодая, видная…

— Ну да, ну да, — киваю, соглашаясь с каждым доводом. Сама же почти то же самое думала в пятницу.

Что ж, дровосек, мы еще посмотрим, кому Г удвин больше поможет.

— Так что приступай к своим обязанностям, — заканчивает тираду Косарин.

— Хорошо, я поняла.

Уже собираюсь выходить, когда начальник добавляет:

— И поменяйся с Валентиной местами.

Застываю, как вкопанная, и медленно оборачиваюсь.

— В смысле?

— Это же логично, чтобы каждый помощник работал рядом со своим начальником, — пожимает плечами тот.

— То есть Валя будет вместо меня?

— Временно, конечно, — поспешно заверяет Василий Николаевич.

— То есть когда ей будет что-то непонятно. — начинаю я.

— Нет-нет, — обрывает он мою фразу. — Не волнуйся. Я понимаю, какая нагрузка была на тебе на той неделе, и больше такого не допущу!

Когда захочет, заместитель директора умеет быть грозным. Вот только сработает ли это с Валей?

— Но ведь она. — замолкаю, думая, как бы потактичнее описать проблему, — может не справиться поначалу.

— Вероятно, — вздыхает Косарин. — Но тут приходится выбирать, и аудиторская проверка гораздо важнее. Буду поручать ей только самое простое.

Что ж, звучит вполне логично. Из-за этой проверки все отделы стоят на ушах — кому понравится, когда в его монастырь полезут со своими мерками и линейками.

— Хорошо. Тогда желаю вам удачи, — искренне говорю я.

— Спасибо, Наташенька.

Не успеваю зайти в свой временно бывший кабинет, как ко мне врывается Валя.

— Наташа! Ты уже знаешь, да?

Судя по ее радостному виду, она-то как раз вполне довольна произошедшими пертурбациями.

— О чем именно?

— Что нас местами поменяли и начальниками.

— Знаю.

— И?

— Что «и»? — терпеливо спрашиваю я.

— Когда освободишь мне место?

Смотрю на нее и думаю — вот почему во мне никак не приживается сволочизм? Почему я каждый раз помогаю, чтобы потом получить в ответ такое? Коллега стоит руки в боки и выжидающе смотрит. И ей совершенно плевать, насколько мне может быть неприятна ее спешка. В этот момент я даже жалею, что Косарин не будет нагружать ее по полной, чтобы она почувствовала, каково это — работать в поте лица.

— Через час, — скупо отвечаю в итоге.

— А чего так долго-то, — недовольно ворчит она. — Делов-то — взять сумку да перенести.

И вот этот человек будет сидеть в кабинете, который я обживала не один месяц! Только сейчас я осознаю в полной мере, на что меня подписал Василий Николаевич. И злость моя возрастает двукратно — теперь уже на обоих начальников. На того, который временно бывший, и на того, который временно нынешний. Будто я не живой человек, а так… просто расходный материал. И от осознания этого факта становится по-настоящему обидно. Впрочем, рыдать и доставлять этим удовольствие Кормаковой я не собираюсь.

— Я сказала — через час, — отрезаю. — А теперь не мешай, мне надо закончить текущие дела.

Валя недовольно ворчит, но все же уходит. А у меня остается ровно шестьдесят минут, чтобы собрать необходимое и, возможно, убрать подальше от чужих глаз что-то личное. Хотя. личного в кабинете у меня так и не появилось. Каких-то серьезных романов, чтобы с фотографиями в рамке на столе, у меня не случалось. А на рабочем компьютере не имею привычки держать какие-то личные файлы. Однако я все равно скрупулезно проверяю все, что только можно.

Ровно через час Валентина заходит, даже не стучась, явно давая понять, что теперь она здесь хозяйка.

— Ну что, ты готова? — нетерпеливо спрашивает она.

Молча киваю, забираю сумку и коробку с вещами и выхожу. В закутке, на который я вынуждена променять отдельный кабинет, меня уже ждут.

— Наталья, рад вас видеть! — приветствует меня временно нынешний начальник.

— Не могу ответить взаимностью, — мрачно произношу, ставя коробку на стул. — Добились-таки своего.

— Просто бескорыстно помог вам избавиться от дополнительной нагрузки. Чисто подружески.

— По-дружески?!

— Ну, конечно! — широко улыбается бородатый. — Вы ведь подруга Светланы.

— Действительно… И теперь благодаря этому факту буду вынуждена прозябать на задворках, — бормочу под нос.

— Иногда все оказывается совсем не так, как выглядит, — вдруг совсем другим тоном произносит Матвей.

Поднимаю на него глаза и натыкаюсь на очень серьезный взгляд. Теперь на его лице нет ни следа улыбки. Он внимательно смотрит на меня, словно чего-то ждет.

— Пока мне все видится вполне определенно, — качаю головой. Да и правда — что здесь может быть не так? Меня отправили развлекать заезжего аудитора, отдали мой кабинет той, что и обычный отчет не способна сделать.

— Время покажет, — выдает начальник философскую мысль, а затем продолжает: — А пока у нас много работы, Наталья. Список необходимых мне документов отправил вам на почту. — После чего он скрывается за дверью своей части кабинета.

Сажусь за стол и откидываюсь на спинку кресла. Где я свернула не туда, что Вселенная меня так наказывает? Однако особенно прохлаждаться некогда — уверена, босс придумал сто и одно поручение, чтобы по-дружески разнообразить мою работу. Вздыхаю и включаю компьютер, чтобы проверить рабочую почту.

На удивление Волошин оказывается вовсе не самодуром. Судя по тому, что он просит ему подготовить и занести, он и правда занимается делом, а не просто просиживает оплаченное время. И когда уже в конце рабочего дня я захожу, чтобы уточнить, могу ли уходить, застаю его внимательно читающим какой-то отчет: на носу небольшие очки, которые боссу к лицу, а взгляд такой сосредоточенный, будто он решает проблему глобального потепления.

— Матвей Сергеевич, — обращаюсь к нему.

— Что? — отрывается, поднимая на меня взгляд. Он, кажется, и правда устал. — Вы что-то хотели?

— Да, домой. Еще что-то нужно? Я собираюсь уходить.

— Нет, спасибо, — отрицательно мотает головой и снова углубляется в чтение.

Честно говоря, я ожидала какого-то подвоха. Но похоже, ему реально не до меня — уж больно серьезный у него вид. А мне это только на руку, поэтому быстро собираюсь и покидаю офис.

Только дома, разогревая ужин, ловлю себя на мысли, что за сегодня устала куда меньше, чем за обычный день с Косариным. Но списываю это на то, что все дело в уровне ответственности и характере работы. С Василием Николаевичем все время нужно быть в тонусе — все-таки у заместителя директора постоянно и встречи с потенциальными инвесторами, и проверки начальников отделов, и совещания с главбухом. Да много всего. С Волошиным ничего этого нет. Плюс я просто устала после прошлой недели. Вот и все.

В таком режиме проходят еще два дня — Матвей не загружает поручениями сверх нормы, не просит оставаться после работы. И больше ни разу не заводит разговор про помощь с подругой. Которая, кстати, тоже молчит все эти дни. Может, у них все налаживается?

Хотя будь это так, Света уже похвасталась бы. Видимо, претворяет в жизнь очередной этап своего чудо-алгоритма…

Вечером в среду мне снова везет — становлюсь свидетелем интересного разговора, происходящего в женском туалете между двумя девчонками из договорного отдела. Я уже собралась выходить из кабинки, когда слышу их и буквально застываю на месте:

— Представляешь, а Валька-то Кормакова добилась своего, — говорит одна из них.

— Да ладно? Все-таки перевелась к Косарину? — ахает вторая.

— Ну да. Подсидела-таки эту, которая с ним уже пару лет как работает.

— Думаешь, надолго?

— Уверена. Валька по секрету сказала, что у нее с ним все на мази.

— Да ладно?! Все-таки забралась к нему в штаны?

— Тише, ты не ори, — шикает первая. — Если что — я тебе ничего не говорила. Но похоже, что да.

Разговор затихает, а я так и стою, прислонившись к двери. Неужели это правда? Василий Николаевич всегда производил на меня впечатление очень порядочного мужчины. Да я с его женой и детьми знакома! Как такое возможно? В состоянии шока дохожу до своего места и на автомате выключаю компьютер.

— О, Наталья! — появляется из кабинета Волошин, — хорошо, что не ушли. Вы мне очень нужны.

— Что? — тупо переспрашиваю я, потому что у меня в ушах все еще звенят те слова девчонок про Валю и Косарина. Неужели все так и есть? Они ведь могли и наврать, правда?

— Ау, Наталья, — хмурится дровосек, — вы меня слушаете?

— Да, простите, — моргаю я. — Что нужно-то?

— Вы ведь давно работаете с Василием Николаевичем?

— Пару лет уже.

— Отлично. Значит, поможете рассортировать договора, отданные субподрядчикам за это время.

— Сегодня? — уточняю я, бросая взгляд на часы.

— Ох, черт. Уже семь, — спохватывается мужчина. — Нет, можно завтра. Но с самого утра.

— Хорошо, займусь.

Он уходит, а я продолжаю машинально собираться домой и раз за разом прокручивать подслушанный разговор. Неужели и правда мой бывший начальник променял меня на Валентину, чтобы приблизить к себе любовницу? Вообще я никогда не была ханжой. И подобные романы не осуждала, справедливо считая, что у каждого своя голова на плечах. И если кому-то совесть позволяет изменять, то это проблема его внутренних ориентиров. Ну и его семьи, конечно. Хотя многие считают, что от хорошей жены муж гулять не будет, я все же придерживаюсь иной позиции в этом вопросе. Измена для меня — это табу, потому как прежде всего это неуважение к своему же выбору. И это мерзко, как по мне.

Уже перед сном у меня звонит мобильный. Смотрю на него и вздыхаю. Света. Очень вовремя — может, она меня отвлечет от нехороших мыслей.

— Алло, — отвечаю я.

— Наташа, привет! А ты ведь сейчас одинокая дама?

От такого вопроса я невольно напрягаюсь.

— В смысле?

— В смысле твоя лучшая подруга была бы в курсе, если бы ты вдруг кого-то завела, правда?

— поясняет она.

Лучшая — конечно. Вот только Светлана — не лучшая. Так уж случилось, что с самыми близкими подругами сейчас я вижусь редко — кто-то вышел замуж и уже нарожал детишек, а кто-то переехал в город побольше. И опять же вышел замуж. Среди нашей компании, дружившей со студенческих лет, никого холостых не осталось. Вот и получилось, что я как-то снова начала общаться с Морозовой.

— К чему ты клонишь? — тактично ухожу от щекотливого момента.

— В общем, ты не злись, но тут Андрей попросил твой номер телефона, сказал, что ты так ему понравилась…

— Ты что, дала мой номер? — упавшим голосом спрашиваю ее. Не то чтобы это преступление века, но к личному пространству и контактам я отношусь весьма щепетильно. И такие вот услуги меня, прямо скажем, бесят. Неужели нельзя было поинтересоваться — хочу ли я этого?

— Ну да, — виновато произносит Светочка. — Он так просил, так просил.

Ей бесполезно объяснять, почему я злюсь. Да что там. На нее и злиться-то бесполезно — Света просто не поймет, что не так. В очередной раз задумываюсь над тем, что нужно все-таки быть более жесткой в общении с людьми и уметь вовремя останавливаться и говорить «нет».

— Ясно. Спасибо, что предупредила.

— Но это еще не все. Погоди!

Не знаю, что еще может быть хуже — разве что она договорилась теперь уже о моем персональном свидании с этим Андреем. И нет, я не имею ничего против него — вроде нормальный мужик, судя по первому впечатлению. Но, черт возьми, ненавижу, когда что-то решают за меня. Света тем временем продолжает:

— Матвей с другом приглашают нас с тобой в выходные на шашлыки.

Контрольный в голову. Ну, то, что Волошин — человек целеустремленный, я уже поняла. Недаром же он столько просиживает за сверкой документов. На практике я пару раз видела работу аудиторов. И далеко не все так скрупулезно подходили к ней.

— Ты же не согласилась еще? — с надеждой спрашиваю я.

— Вообще-то я сказала, что мы подумаем! — гордо заявляет подруга. Ах, да. Ее чудоалгоритм. Наверное, только он спас меня от обязаловки.

— Отлично. Потому что у меня на выходные совершенно другие планы. Извини.

— Что? Но, Нат, я ведь без тебя не могу поехать, — снова заводит свою шарманку Морозова.

— Почему? — задаю резонный вопрос. — Вы все взрослые люди.

— Вот именно! Я должна держаться, а одна наверняка сделаю что — то не так, и все будет насмарку!

— Нет, извини, я правда не могу.

— Но почему? Чем ты таким занята будешь?

— Делами, — отрезаю я и вешаю трубку.

Вот обещала себе стать более жесткой — и сделала. И неважно, что в груди остался неприятный осадок. Мне же, в общем-то, несложно поехать. И даже если Андрей вдруг начнет ко мне подкатывать — смогу объяснить, что мне это неинтересно. Если, конечно, и правда окажется неинтересно.

Света на удивление не перезванивает, как частенько бывает, если я вдруг отказываю ей. Редко, но все же поступаю так, когда она откалывает что — то совсем запредельное. И я засыпаю, отмечая на краю сознания, что разговор с подругой и правда отвлек от печальных мыслей о временно бывшем начальнике.

Рабочий день начинается с разбора той самой документации. Занимаясь это нудной работой, даже не сразу понимаю, что уже обед, а начальника-то все нет. Даже странно как-то. Будь это Василий Николаевич, я бы обязательно позвонила и уточнила — вдруг что случилось. Но Матвею звонить не хочу. Вообще эта двоякая ситуация с ним и подругой мне не по душе. Не люблю я мешать работу и личное. А тут получается какая — то каша.

Волошин появляется ближе к двум.

— Добрый день, Наталья, — бодро здоровается он, входя в кабинет.

— И вам, — отвечаю, не отрываясь от сортировки.

— Работаете?

— Как видите.

Замечаю краем глаза, как он садится на стул рядом и внимательно смотрит. В итоге не выдерживаю — поворачиваюсь к нему, вопросительно вскидывая брови. И натыкаюсь на внимательный взгляд карих глаз.

— У вас что-то с настроением.

— Действительно, понедельник, сортировка интересных отчетов… — иронично перечисляю очевидное. — Что у меня может быть с настроением?

— Расстроились, что я не присоединился с утра пораньше?

И хотя лицо мужчины остается серьезным, вижу, что в глазах-то чертики пляшут. Вот ведь. дровосек.

— Сама справлюсь, — бурчу, возвращаясь к документам.

— Наталья, в качестве извинения за мой прогул приглашаю вас на обед, — торжественно предлагает босс.

— Нет, спасибо. У меня дел много.

— Да куда они денутся. Тем более что нам есть что обсудить…

От намека в словах становится не по себе. Ведь наверняка опять будет про Светку допытываться.

— Если вы про мою подругу, то ничем не могу помочь, — сухо отвечаю, перекладываю очередной договор в стопку справа.

— Да я уже понял, что вы неподкупная, — с досадой говорит бородатый. Это настолько неожиданно, что я даже отвлекаюсь и снова поворачиваюсь к нему.

— Правда?

— Правда, — кивает он. — Но Света — она. Неуловимая какая-то. — Опять же с досадой произносит начальник.

— А вы уверены, что оно вам вообще надо? — осторожно спрашиваю. Судя по тому, как он говорит о ней, во мне зарождаются некоторые сомнения относительно его намерений. И хотя я зла на Светку за ее фортель с моим номером, все же плохого подруге не желаю.

— А почему вы сомневаетесь?

— Может, потому что вы не выглядите заинтересованным?

Взгляд Матвея становится более сосредоточенным.

— А как вы определяете, заинтересован мужчина в женщине или нет?

— Это же очевидно, — пожимаю плечами в ответ. — Его выдают детали — взгляд, интонация, когда говорит о ней, поведение в ее присутствии.

— И по-вашему, я не заинтересован?

— Это весьма вероятно.

— И вы, конечно же, как хорошая подруга, поделились своими наблюдениями со Светланой? — продолжает пытать меня Волошин.

— Зачем? — удивляюсь я. — Она взрослый человек. И сама решает, что делать. А совета у меня не спрашивала.

— Так вы еще и хорошо воспитаны, Наталья, — восхищенно прицокивает мужчина. — Сами не лезете в чужие дела, да?

— А вас этому в детстве не учили родители? — огрызаюсь в ответ.

На пару мгновений его лицо мрачнеет, словно я затронула какую-то недозволенную тему, но затем снова возвращается легкая улыбка.

— Может, я просто хорошо скрываю свой интерес, — возвращается он к предыдущей теме.

— Может. Но опять же — это ваши со Светланой дела.

— Что ж, ваша позиция мне ясна.

Волошин поднимается и идет к своему столу.

— Однако я надеюсь, вы все же согласитесь провести выходные в нашей с другом компании?

— Нет, — отвечаю, даже не глядя на него. — Я занята.

— Очень жаль. Андрей очень расстроится.

Поднимаю взгляд на босса — тот как-то уж слишком внимательно смотрит на меня. Будто проверяет мою реакцию. Но я оставляю его комментарий без ответа — мне нечего добавить. Пока я просто хочу держаться подальше от этой истории. Через полчаса заканчиваю с бумагами и с чистой совестью отправляюсь на обед.

Наша столовая находится на первом этаже. И в середине дня подавляющее большинство сотрудников совершают настоящий марш-бросок, чтобы успеть сначала занять очередь, а затем — столик. А все потому, что достойной альтернативы, в общем-то, нет. Я чаще всего стараюсь уйти за пять минут до начала обеденного перерыва, чтобы проскочить раньше основной волны обедающих. Но сегодня, как назло, выхожу даже с опозданием. Спускаюсь вниз, уже понимая, что придется простоять как минимум минут двадцать, а то и больше.

Захожу в зал и удрученно оцениваю масштаб бедствия. Очередь такая, что я и все полчаса проведу в ожидании. Еда, конечно, вряд ли закончится до меня, но в остальном перспектива не радужная. Уже всерьез задумываюсь, чтобы сходить в ближайший магазинчик и просто купить пару булочек или шоколадку на крайний случай, когда мне машет рукой Иван. Смотрю на него вопросительно и не сразу понимаю, что он пытается позвать к себе. А он почти у стойки с подносами. Максимум пять-семь минут, и обед у него в руках.

Иду к коллеге, и только подойдя ближе вижу, что он стоит не один — с Жанной из бухгалтерии.

— Наташ, иди к нам, — говорит он.

Быстро оглядываюсь по сторонам, но, кажется, недовольных пока не наблюдается. Хотя обычно подобное не особенно приветствуется.

— Да неудобно как-то…

— Вставай-вставай, — говорит девушка, потянув меня за руку. Возможно, не будь я такой голодной, не согласилась бы, но. Но я и правда хочу есть. А как подумаю, что по — честному придется ждать своей очереди очень и очень долго, желудок начинает сводить.

И в итоге, покраснев, все же встаю к ним. Пока выбираем еду, разговор особо не клеится.

— Давай за мной, — командует Жанна, забирая поднос.

Взглядом прослеживаю ее траекторию и осторожно двигаюсь за ней. За те пять минут, что мы провели в очереди, я так и не спросила насчет столика. А ведь все заняты. Но оказывается, что один из них заняла как раз Ольга — коллега Жанны.

— Привет, Наташ, — здоровается она, едва подхожу к ним. — Садись.

Она убирает пиджак с соседнего стула и принимается за еду. Только тут до меня доходит, что, погруженная в свои мысли, я даже не заметила, что Жанна взяла двойную порцию. К нам присоединяется Иван, и какое-то время мы молча едим.

— Наташ, а ты не знаешь, когда проверка-то закончится? — спрашивает Оля между делом.

— Понятия не имею, — честно отвечаю ей. — А что такое?

— Да Тамара Ильинична извелась вся, — говорит она. — Злится, что документы туда-сюда приходится гонять.

И я охотно верю ей. Главбух женщина с железными принципами. И один из них — все должно стоять по порядку и быть рассортировано по датам. А каждый запрос Волошина нарушает привычное положение дел, чего она ой как не любит.

— Не знаю, — качаю головой. — Матвей Сергеевич не отчитывается мне.

— А какой он? — встревает Жанна.

— В смысле какой?

— Ну, что он любит, например? Ты ему кофе готовишь? — забрасывает она меня вопросами.

— Да он сам прекрасно справляется с этим, — пожимаю плечами.

— А у него есть кто-нибудь? Или он, может, женат, но не афиширует?

И Жанна, и Оля смотрят на меня так жадно, будто я им сейчас секрет молодости открыть могу. Глупость-то какая…

— Да мне-то откуда знать?!

— Как откуда? Ты же работаешь с ним. Может, разговор какой-то по телефону слышала. Или он сам тебе рассказывал, — не сдается Жанна.

Ваня наблюдает за нами с каким-то скептицизмом во взгляде. Но никак не комментирует тему нашего разговора.

— Не знаю я ничего. И неприлично это — совать нос в чужие дела, — ставлю точку в бестолковом разговоре.

— Тебе жалко, что ли? — возмущенно фыркает Оля. — Ты-то его каждый день видишь, а мы нет.

А зачем вам? — задаю вполне резонный вопрос.

То есть я, естественно, догадываюсь зачем. Но сейчас я почему-то чувствую некую ответственность за то, чтобы защитить личную жизнь босса. Конечно, только потому, что в этом замешана моя подруга.

— Наташа, ты как ребенок, — закатывает глаза Жанна. — Ты его вообще видела? Он же ходячий секс! Конечно, мы хотим знать, свободен он или нет, — объясняет она таким тоном, будто я несмышленый ребенок.

— Вы вообще в курсе, что он закончит проверку и уедет? — напоминаю девчонкам весьма важный факт. — Обратно в Москву.

— И что? Как это мешает немного повеселиться? — снисходительно усмехается Ольга.

А мне ответить-то и нечего. Она же права, по сути. И не мне их судить за то, как они живут. Это их выбор и их рамки допустимого. Просто так получилось, что у меня иные взгляды. Вот и все.

А еще до меня только сейчас доходит в полном смысле то, что я сказала. Матвей ведь и правда уедет. Очень скоро. А Светка? Вдруг она не знает, что он не из этого города… Напрягаю память, пытаясь вспомнить, мелькало ли что-то об этом в разговорах, но ничего подобного не вспоминается.

— Скажи честно, что сама на него запала, — хитро прищуривается Жанна.

— Чего? — от неожиданности я даже не нахожу, что еще добавить.

— Правда? — тут же подхватывает Оля. — Хитрая какая. Конечно, весь день проводить с ним в одном кабинете. — завистливо протягивает она.

— Вообще-то в разных, — возражаю я. — И нет, ни на кого я не запала.

— Да, конечно, — разочарованно произносит Ольга. — Не запала бы — рассказала бы, что знаешь.

— Так, хватит, — наконец вмешивается Ваня. — Хотите узнать про вашего бородатого аудитора — дуйте к нему сами, а Наташку оставьте в покое.

— Защитничек, — дразнит его Жанна.

— Кстати, время-то заканчивается, — добавляю, чтобы окончательно похоронить опасную тему, демонстративно показывая на настенные часы.

Мы убираем подносы и расходимся по своим этажам. В голове все еще крутится мысль о том, что подруга не в курсе места жительства Матвея. Но не могу же я пойти и в лоб спросить об этом. Заподозрит тут же. У нее прям чуйка на такие дела. Нужно что — то придумать.

К счастью, оставшуюся часть рабочего дня с боссом мы почти не общаемся — только касательно документов. Настоящее затишье. И когда незадолго до конца рабочего дня босс навещает меня, я уже мысленно готовлюсь к очередному неприятному разговору. Но,

вопреки моим ожиданиям, мужчина садится в кресло напротив и задумчиво смотрит в стену. Понятия не имею, что может означать подобный визит, поэтому терпеливо молчу, ожидая, что его бородейшество пояснит, зачем явился.

— Вот чего вам, девушкам, надо, а? — наконец с каким-то глухим раздражением произносит он. И вроде вопрос задал, но ощущение, что ответ ему не особенно — то и нужен. Поэтому молчу. Матвей резко поворачивается ко мне и пристально смотрит в глаза. — Что со мной не так, Наталья?

— С вами?

— Да, со мной. Почему Света бегает от меня, словно от прокаженного? — как-то задумчиво протягивает он. Опять же, судя по тому, как он снова переводит взгляд на стену, ответа не требуется. И это хорошо. Потому что ответить мне нечего.

— Если все так плохо, может, сменить цель? — осторожно предлагаю я, когда молчание затягивается.

Мужчина снова смотрит на меня, но теперь уже с явным интересом.

— Есть предложения?

И кто, спрашивается, за язык тянул? Молчала бы дальше…

— На сайтах знакомств их предостаточно, — огрызаюсь в ответ.

— Личный опыт? — выгибает свои густые брови, а в глазах, кажется, появляется настоящий азарт.

— Я похожа на человека, который пользуется подобными сервисами? — тут же оскорбляюсь.

Босс демонстративно оглядывает меня и хитро прищуривается, будто потенциал мой оценивает. И как-то неуютно становится от такого внимания. Но не признаваться же в этом. Поэтому стараюсь выглядеть как можно более равнодушной и спокойной. Тем более что он — парень моей подруги. Или потенциальный парень.

— Если да, то я совсем не разбираюсь в людях, — наконец озвучивает свой вердикт бородатый. И я не знаю, то ли радоваться этому, то ли, наоборот, самое время начинать опасаться.

— Тогда даже не знаю, какие еще варианты предложить, — развожу руками. — Если только вы передумали насчет Валентины.

На лице мужчины отражается неверие.

— Неужели я настолько плохой начальник? — театрально вздыхает он.

— А чем, собственно, вам Валя-то не угодила? И фигура, и человек неплохой. — на последнем слове замолкаю, вспоминая недавно услышанный разговор. — Почему бы и нет, — неловко заканчиваю фразу.

— Знаете, Наталья, я понимаю вашу принципиальность по отношению к подруге. Но почему вы жаждете отдать меня на съедение хищникам? — совершенно серьезным тоном спрашивает Волошин. Я даже теряюсь — правда так близко воспринял мои слова или опять потешается надо мной?

— Хищникам?

— Конечно. Вы Валентину видели? Да если в ее капкан даже не шагнуть, а просто поближе подойти, то вырваться будет непросто.

Хмурюсь, раздумывая над его словами. А что, если так и есть? Я-то никогда не смотрела на нее под этим углом. Так может, это она хитро соблазнила Василия Николаевича? Но, с другой стороны, он ведь взрослый мужчина и сам принимает решения. Глупо спихивать ответственность на одну из сторон.

— Ау, Наталья, — щелкает пальцами босс перед моим лицом. — Прием, это офис компании «ЭлСети», вас вызывает начальник.

— Простите, задумалась, — смущенно говорю я.

— Представили меня в капкане у Кормаковой? — усмехается Матвей.

Стоит подумать об этом всерьез, и меня разбирает смех.

— Если она так не устраивает вас, то достаточно заглянуть в бухгалтерию или отдел кадров, — предлагаю, сдерживая хихиканье.

— Зачем это?

— А вы сходите и узнаете, — предлагаю, многозначительно усмехаясь. — Вам может понравиться.

— Собираетесь меня подставить, — неодобрительно цокает бородач. — Как непрофессионально, Наталья.

— Вы же сами пришли и стали задавать вопросы, — парирую я.

— И ведь не поспоришь, — как-то невесело хмыкает он. — Могли бы и просветить про таинственную женскую душу…

— А чего просвещать-то? Все же просто — женщины хотят внимания, заботы и защиты.

— Вот с этого места поподробнее, — тут же оживляется мужчина, а я понимаю, что глупо попалась на его удочку.

— Это секретная информация, — очень серьезно отвечаю я. — И так уже сказала вам слишком много.

— Почему секретная?

— Должна же быть в женщине тайна, — ухмыляюсь.

— Вечно у вас какие-то тайны, — бормочет босс и покидает меня.

Ну и что это было такое? Решил зайти с другой стороны? Уже не первый раз этот мужчина ставит меня в тупик. Вспоминаю его реакцию на предложение относительно Вали и невольно улыбаюсь. Наивный дровосек. Он думает, что это у Кормаковой капкан. Ага, мужик, ты просто еще не знаешь, что тебя ждет со Светланой…

До конца рабочего дня Волошин больше меня не беспокоит. Правда, перед уходом он все же просит зайти к нему и оставляет поручения, предупредив, что завтра снова до обеда будет отсутствовать.

А вечером меня ждет сюрприз — возле подъезда стоит подруга. Хорошо хоть домой не завалилась, а ведь могла. У нее я держу запасной ключ на всякий случай. И эта тактичность приятно греет душу.

— Привет, Нат.

— Привет. Ты чего тут?

— Зашла поболтать.

Ага, поболтать. Знаю, зачем она пришла. Но не выгонять же.

— Ладно, идем.

— Я тебе кое-что приготовила, — говорит Светочка по дороге. — Как ты любишь.

— Пирог? — подозрительно спрашиваю я.

Та улыбается во все тридцать два. Ну точно, пришла подкупать. Единственное, что у Морозовой удается на славу, — это выпечка. Вот лиса-то.

— Как у тебя дела? — спрашивает она, когда усаживаемся за стол.

— Нормально. Работы много, а так все в порядке.

— А Андрей тебе не звонил?

— Нет, — качаю головой. — И давай договоримся, что больше ты никому не будешь давать мой номер без разрешения?

— Ладно, просто мне показалось, он тебе понравился.

— Может, и понравился. Но я сама разберусь, хочу продолжать общение или нет.

Светка недовольно фыркает, но все же соглашается. Тут раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет вроде, — растерянно отвечаю и иду открывать.

На пороге стоит молодой человек и держит в руках шикарный букет роз.

— Наталья Кирсанова? — спрашивает он.

— Да, это я.

— Распишитесь, — просит он.

— А это точно мне?

— Конечно.

Оставляю подпись и забираю букет. Заношу его на кухню и слышу, как подруга присвистывает.

— А говорила, у тебя никого нет, — завистливо произносит она, оглядывая презент со всех сторон. — О, тут записочка!

Не успеваю даже возразить, как она выхватывает открытку и начинает читать вслух:

— Самой красивой девушке в знак восхищения. Андрей.

— То есть ты ему и мой адрес дала? — тихо уточняю.

— Нет, конечно! Я же не совсем! Вдруг ты будешь против, а он окажется маньяком!

Логика Светланы не поддается понимаю. До сих пор удивляюсь, как в ней может сочетаться несочетаемое.

— Ладно, — вздыхаю и кладу букет на стул. — Надо поставить в вазу.

— Да-да. И таблетку аспирина брось — чтоб стояли лучше.

Пока совершаю нехитрые манипуляции, все прокручиваю в голове случившееся. Как реагировать на подобное? У меня, конечно, были романы. И цветы мне дарили. Но это все как-то… неожиданно, что ли. С другой стороны — а что я теряю? В целом Андрей производит приятное впечатление — симпатичный, уверенный в себе, без лишнего бахвальства. Он, конечно, не такой брутальный, как его друг-дровосек. Стоп. А с чего я их вообще сравниваю? Мотнув головой, пытаюсь отмахнуться от ненужных мыслей.

— Очень романтично, — продолжает восторгаться Светлана. — Даже адрес твой узнал.

Едва успеваю остановиться, чтоб не ляпнуть, что это как раз нетрудно, имея Матвея в друзьях — уверена, в отделе кадров аудитору не откажут в просьбе. А он явно тоже одобряет инициативу друга.

— Букет и букет. Скажешь тоже.

— Эх, вот бы и мне такие присылали, — мечтательно говорит она.

— Так может, пора сделать шаг навстречу твоему бородачу?

Матвейке? Ты что! Рано еще!

— А ты уверена, что его интерес к тебе искренний? — задаю осторожный вопрос. После сегодняшнего разговора с Волошиным мне до сих пор кажется, что что — то тут нечисто. Ну не так мужчина реагирует на женщину, которую хочет добиться. Даже если всего на одну ночь.

— А стал бы он каждый день мне писать сообщения, будь это не так? Да и какая выгода с меня?

Если так подумать, то Света права. Выгодой тут и не пахнет — она не владелица каких-то баснословных сумм. Да и Волошин не выглядит нуждающимся. Так может, я ищу черную кошку в темной комнате, а ее там попросту нет?

— Ну смотри сама, я просто не хочу, чтобы ты снова обожглась, — миролюбиво произношу в ответ.

— Да я бы и рада уже отдаться ему, но… — с досадой произносит Морозова. — Не могу. Нужно следовать плану.

— А где ты вообще взяла этот план-то?

— Так, в журнале одном вычитала женском, — отмахивается она. И торопливо добавляет:

— Так ты не передумала насчет выходных?

Наверное, начни она меня упрашивать, я смогла бы проявить стойкость и отказать. Но гостья проявляет чудеса тактичности, что для нее совершенно нехарактерно. И это очень ценно для меня. Поэтому я сдаюсь. В конце концов, смогу узнать поближе Андрея.

— Ладно, поеду. Но если ты собираешься остаться ночевать, говори сразу.

— Нет, конечно, — коварно улыбается обольстительница. — Матвейка еще должен постараться для этого.

В свете последних событий я очень даже верю, что в итоге на даче мы не останемся. Пока мне достаточно и этого.

— Но если вдруг ты решишь, что Андрей тебе по душе.

— Даже не начинай, — качаю головой. — Я не ты, чтобы в омут с головой.

Мы еще пару часов болтаем о том о сем, как часто бывает. А потом подруга убегает домой.

На следующий день до полудня ожидаю от Волошина какого-то знака, что он в курсе моего согласия. Но тот подозрительно молчит. И только в обед вспоминаю, что он предупреждал, что задержится. Я только-только расслабляюсь, как этот бородатый появляется в кабинете.

— Наталья, рад видеть! — бодро произносит, ставя сумку на стол. — Как успехи?

— И вам здравствуйте. Все, что вы просили, у вас на столе, в кабинете.

— Вот все-таки я не прогадал, когда выпросил вас у Косарина, — довольно улыбается он, направляясь к себе.

Ага, выпросил. Да кто ж ему откажет, аудитору залетному -то… Уже который день стараюсь не думать о бывшем начальнике, но тот, как назло, частенько попадается на глаза, пока я хожу собирать документы для Матвея: то идет с совещания и радостно поздоровается, поинтересовавшись моими делами, то на выходе из офиса столкнемся. И каждый раз Валентина оказывается неподалеку. Пару раз я даже видела их в столовой — в той части, где обычно обедает начальство.

Каждый раз я испытываю глупое чувство обиды. Даже не за себя, наверное. Просто как-то по-детски обидно, что человек, который всегда казался мне оплотом порядочности, вдруг оказался вовсе не таким. И опять же — не мне судить его. Да и не касается меня его личная жизнь, а все же глупое чувство несправедливости продолжает во мне тихонько ныть.

До конца недели мы с Волошиным почти не видимся: он присылает список документов, я бегаю по этажам, собирая необходимое. И чем дальше, тем меньше понимаю, что же он проверяет — настолько несочетающиеся бумаги он просит ему доставать. А вечером в пятницу ко мне приходит Света и начинает разводить бурную деятельность.

— Надеюсь, ты подготовилась? — спрашивает прямо с порога.

— К чему?

— Завтра Матвейка с Андреем заедут за нами.

— За нами? — удивленно спрашиваю, наблюдая, как подруга затаскивает пару сумок ко мне в квартиру.

— Ну да. Они же знают твой адрес. А свой я пока раскрывать не готова.

Ой, мама. Что-то мне уже нехорошо от предстоящей затеи.

— А это что? — киваю на баулы.

— Варианты. Уверена, ты даже не озаботилась красивой одеждой, подходящей для данного мероприятия.

— А чем плохи джинсы и футболка? — уныло спрашиваю я, понимая, что отвертеться не получится.

— Слушай, Наташ, я очень ценю, что ты согласилась участвовать ради меня. Поэтому хочу отплатить тебе и помочь стать неотразимой завтра. — А потом, чуть подумав, подруга добавляет: — Для Андрея, естественно. На Матвейку даже не смотри.

Вот он — секрет женской дружбы: разные вкусы на мужчин. И, наверное, так и есть — если посмотреть на Волошина и его друга, то меня всегда больше привлекали такие, как Андрей — светловолосые, гладковыбритые и не перекачанные. Хотя я вынуждена признать, что и Матвей не так уж плох — наверное, понятно, чем он берет девиц. Харизма у него огого.

— Может, не надо? Вообще не хочу стараться особенно, — пытаюсь остановить Морозову.

— Как не надо? — удивляется та. — Он же тебе цветы подарил. Четко обозначил свой интерес. А звонил или писал?

— Нет.

— Вот видишь. Еще и рамки эти твои соблюдает.

— Какие рамки?

— Личного пространства, — отзывается она, копаясь в сумке. — Сказала ему, что ты не в восторге от того, что я ему номер дала.

— Я смотрю, вы с ним прямо как подружки, — недовольно фыркаю в ответ. — Может, и в спа вместе ходите?

— Эй, ты чего? — усмехается подруга, отрываясь от поисков. — Не ревнуй. Ты у меня одна подруга. Я ж для тебя стараюсь.

По большому счету Света, конечно, уже достала своим неуемным желанием помочь моей личной жизни. Но, с другой стороны, Андрей ведь и правда не воспользоваться номером. Так может, не все так плохо? Тем более завтра будет возможность узнать его получше.

— Вот! — победно произносит Светка и показывает извлеченный из недр сумки топик. Как по мне, это скорее купальник. И судя по прогнозу погоды, завтра не будет настолько жарко. — Это тебе.

— Нет уж, — качаю головой. — Я поеду так, как сама посчитаю нужным.

— Нат, мужчины любят глазами. Ты должна выглядеть, как конфетка!

— А что, если он развернет обертку, а содержимое ему не понравится? Стоит ли стараться?

— Глупая, как же не понравится? У тебя же все на месте — и попа, и грудь, и живот плоский.

Не сказать, что я комплексную по поводу фигуры — нет, с этим полный порядок. Просто идея расфуфыриваться ради малознакомого мужчины меня не прельщает. Конечно, для любимого я бы постаралась, а так…

— Свет, я серьезно. Спасибо, что стараешься, но мне этого не нужно.

Она смотрит на меня несколько минут, поджав губы, а затем тяжело вздыхает.

— А может, ты и права. Ведь в ресторане тоже была неброско одета и накрашена. Может, ему наоборот, серые мышки нравятся.

Она уже отвернулась складывать все, что разбросала по дивану, а мне отчего — то становится неприятно. Значит, вот кем она меня видит. Мне, конечно, далеко до нее — эффектная брюнетка с полным третьим размером груди и отпадно накачанной попой. Несмотря на нехватку финансов, Морозова умудряется выглядеть стильно и недешево всегда. Она умеет подать себя — и макияж сделать смоки-айс, и волосы уложить так, чтобы выглядело сексуально. Это, конечно, привлекает к ней мужчин. Хоть и не задерживаются те надолго.

— Ну что, теперь второй этап! — провозглашает она, распаковывая вторую сумку.

— Какой второй?

— Сейчас я тебе устрою настоящий спа!

Смотрю, как подруга достает и достает какие-то баночки-скляночки.

— Слушай, ничего не хочу. Если тебе надо — ванная в твоем распоряжении, как только я помоюсь. Но я так устала, что хочу спать.

— Нет уж, подруга, — стоит на своем Морозова. — Так и знала, что ты будешь вымотанная. А это поможет тебе отдохнуть. Давай, не спорь.

В итоге она все же убалтывает меня хотя бы попробовать, и я, честно говоря, остаюсь в полном восторге. Не знаю, что уж она там наколдовала, но после ванны с какой-то волшебной пеной и ароматными свечами, которыми она меня разве что не окуривала, мне и правда полегчало. По крайней мере, физически.

И перед сном меня совершенно не мучают вопросы и неприятные мысли, как всю неделю до этого.

«Все-таки Светка — настоящая фея», — успеваю подумать, прежде чем окончательно проваливаюсь в сон.

Утром меня расталкивает подруга, бесцеремонно прерывая мой сон.

— Соня, давай вставай! — бодро говорит она, раздвигая шторы. — Через час приедут наши мужчины!

— Вообще-то еще не наши, — сонно замечаю, заворачиваясь в одеяло. Обычно я люблю поспать в выходные. И сейчас очень сильно жалею, что все же уступила подруге и сдалась.

— Давай-давай! Я тебе кофе сварила уже. Как ты любишь!

С трудом все же собрав в кулак все силы, что были, заставляю себя выползти из теплой постели и бреду в ванную. Душ делает свое дело — я почти просыпаюсь. А с остальным успешно справляется кофе и завтрак подруги.

— Ну как настроение? — спрашивает она, поправляя перед зеркалом макияж.

Как по мне, она и так идеальна. Но Морозова всегда найдет, что улучшить. Этим она может заниматься бесконечно.

Нормально.

— А у меня — отличное! Чувствую, день пройдет потрясающе!

Через полчаса Светка вскакивает и громко вещает:

— Все! Подъехали!

Закатываю глаза — как ребенок, честное слово. Забираем сумки и спускаемся вниз. Во дворе прямо напротив подъезда припаркован темно-синий внедорожник. Волошин с другом стоят на улице и что-то обсуждают. Стоит нам выйти из подъезда, как Света перевоплощается в самую неприступную версию самой себя.

— Доброе утро, — говорит она, едва мы подходим.

— Привет, девчонки, — улыбается Андрей, забирая мою сумку, тогда как Матвей наклоняется и что-то шепчет подруге на ухо. Та лишь фыркает, но все же позволяет забрать ему свой багаж.

Пока мужчины убирают наш скарб, мы садимся в машину. Внутри просторно и красиво. А еще сразу видно, что дорого. И когда за руль садится сам Матвей, я даже не удивляюсь, что это чудо автопрома принадлежит именно ему.

— Ну что, прокатимся с ветерком? — озорно подмигивает он нам.

— Хотелось бы безопасно, — тихо ворчу я.

— Наташ, неудобно что-то? — тут же оборачивается ко мне Андрей.

— Нет-нет, — быстро оправдываюсь я. — С ремнем не сразу разобралась.

— Помочь?

— Уже справилась.

Матвей заводит машину, и мы отъезжаем. По дороге все трое о чем-то оживленно беседуют. Я же любуюсь видами из окна — нечасто выбираюсь за город, поэтому ловлю такие моменты. Я вообще люблю дорогу — ехать куда-то, предаваться мыслям, когда никуда не торопишься и можно просто наслаждаться этим спокойным состоянием души.

К счастью, меня никто особо не трогает. Через час мы оказываемся на месте — в одном из элитных дачных поселков. Хотя меньшего и не стоило, наверное, ждать. У одного из домов машина останавливается. Затем автоматически ворота открываются, и мы въезжаем внутрь.

— Ну вот мы и на месте, — говорит Волошин, глуша мотор. — Спасибо, что воспользовались услугами автокомпании Волошин и Ко.

Мы дружно покидаем салон автомобиля. И едва оказавшись на улице, понимаю, что не зря все-таки согласилась — дышится здесь определенно свободнее и легче. А ведь наш город далеко не так уж урбанизирован. Хотя, может быть, все дело в том, что я просто люблю гулять на природе.

Мужчины уносят сумки в дом, а мы со Светой сиротливо мнемся во дворе.

— Девчонки, а вы чего не проходите? — возвращается к нам Андрей. — Идем, покажу вам ваши комнаты.

Бросаю на подругу вопросительный взгляд — мы вроде не так договаривались. Но она спокойна и безмятежна. Мужчина приводит нас на второй этаж и указывает на двери, находящиеся друг напротив друга.

— Сами выбирайте, — подмигивает он и уходит.

Света смело открывает ближайшую и проходит внутрь.

— Ты же не собиралась ночевать, — шепчу я, проходя за ней.

— И до сих пор не собираюсь, — подтверждает она.

— Тогда как?

— Что как? — спрашивает Морозова.

— Зачем нам тогда каждой по комнате?

— Ты думала, я заранее им сказала? — усмехается она. И тут до меня доходит, что именно она задумала. И это мне не нравится. Сейчас мы на их территории. И даже если в обычной жизни оба мужчины могут быть милыми и обходительными, при таком раскладе, когда их в очередной раз продинамят, вполне возможны варианты. И мне они ой как не нравятся.

— Ты совсем, что ли? А если они взбесятся? — шиплю я.

— Успокойся, — отмахивается Света. — Я все продумала. Просто доверься мне и ни о чем не беспокойся.

Недоверчиво кошусь на нее, но стоит отдать ей должное: пока она и правда успешно справлялась с миссией «подразни Матвейку».

— Не волнуйся, вечером мы обе будем дома, — шепчет она. — А теперь давай пойдем осмотримся.

Мы спускаемся вниз, но в доме тихо. Проходим гостиную, кухню — никого. Выходим на улицу и обходим дом. Мужчины обнаруживаются на заднем дворе, возле мангала. Хотя это скорее какая-то профессиональная жаровня для барбекю. В общем, как и весь дом в целом

— богато и удобно.

— Девчонки, идите к нам, — зовет Матвей. — Хотите, можно сходить на речку искупаться? Вот тебе раз.

— К сожалению, мы не брали купальники, — спасает меня подруга. — Давайте в другой раз.

— Да можно же и без купальников, — хитро усмехается Андрей, подходя ко мне поближе.

— Я тоже, пожалуй, воздержусь, — тактично отказываюсь я.

Андрей снова пытается шутить на эту тему, но Волошин его резко перебивает:

— А мясо-то где?

— Ох ты, точно! — спохватывается его друг и убегает в дом.

Я вздыхаю с облегчением и натыкаюсь на внимательный взгляд дровосека. И чего разглядывает?

— Кстати, там на кухне есть овощи и фрукты, но все немытое, — добавляет он, едва Андрей возвращается.

— Отлично! — говорит Света, — Мы быстро!

Дальше все идет спокойно. К опасной теме мы больше не возвращаемся — потихоньку шинкуем овощи, готовим закуски и выносим на стол. Время от времени парни приходят к нам, чтобы поболтать, пока угли прогорают. Закончив с едой, мы идем играть в бадминтон, который притаскивает с чердака хозяин дома. Оказывается, что это дача Андрея, а не Волошина, как я подумала сначала. Мы дурачимся и пытаемся играть.

Правда, воланчик то и дело оказывается на земле и мы больше просто машем ракетками, чем отбиваем. Но в целом время проводим весело. Я окончательно расслабляюсь, решив довериться подруге — она же все-таки следует своему алгоритму. А значит, мы попадем домой.

Шашлык получается очень вкусным — отличное мясо и отличные специи. Вообще с каждым проведенным на даче часом все больше прихожу к выводу, что не зря поехала. Даже если с Андреем ничего не выгорит, по крайней мере, я отдохну.

— Свет, давай все-таки реванш? — предлагает Матвей, кивая на ракетки.

— Уверен? — усмехается та. Она единственная из нас, кто держался достойно.

— Должен же я хотя бы попытаться тебя впечатлить, — галантно протягивает ей руку мой начальник.

К слову сказать, он ни единым намеком не напомнил о работе за весь день. Они уходят, а мы с Андреем остаемся вдвоем. И я чувствую себя неловко. Он вроде отличный парень — умный, веселый. Но как-то мне с ним не по себе, что ли. Не могу назвать его взгляд наглым или раздевающим. Нет. В нем нет ничего вызывающего. Но все равно не могу отделаться от странного ощущения.

— Наташа, я хотел бы извиниться перед тобой, — вдруг говорит он, чуть пододвигаясь ко мне. Не настолько близко, чтобы захотелось отстраниться, но достаточно, чтобы я напряглась.

— За что?

— Во-первых, что попросил твой номер у Светы, а не у тебя.

— А ты попросил?

— Брось, она мне сказала про твою реакцию. Просто у меня не очень складывается с девушками, — туманно поясняет он. — Поэтому мне нелегко пойти на сближение.

— А по тебе и не скажешь, — замечаю я.

Он усмехается и качает головой.

— Внешний образ бывает обманчив.

У меня возникает странное ощущение, что подобную фразу я уже недавно слышала. Может не точь-в-точь, но что-то очень похожее.

— А во-вторых?

— А во-вторых, что узнал твой адрес. Решил начать с цветов, но уже после подумал, что это, возможно, еще более личное, чем номер.

— Через Матвея? — спрашиваю скорее для проформы. И так ведь ясно, откуда ноги растут.

— Пусть это останется моим секретом, — ловко уходит от ответа мужчина.

— Да, ты тоже извини, — чуть подумав, говорю я. — Так и не поблагодарила за цветы. Спасибо, очень красивые.

— Я рад, что тебе понравилось, — широко улыбается он. — Если ты не против, то хотел бы провести с тобой больше времени.

— Но мы и так рядом…

Андрей осторожно берет мою руку и поглаживает тыльную сторону.

— Ты мне сразу понравилась, Наташ. Я бы хотел попробовать с тобой узнать друг друга получше.

Не знаю, что ответить — вот нет во мне отклика, а притворяться я не умею. Да и не считаю нужным, если честно. Но, к счастью, от необходимости отвечать меня освобождают наши друзья.

— Она снова меня обыграла, — заявляет Матвей, усаживаясь на скамейку рядом со мной. Светлана грациозно садится рядом с Андреем, но смотрит на Волошина.

— Это же несложно. Детская игра.

Мы снова болтаем о разном. Андрей больше не делает попыток сблизиться или как-то выказать свой интерес. Только иногда я ловлю на себе его пристальный взгляд, от которого мурашки пробегают по спине.

Ухожу в дом, чтобы принести еще сока, и пока ищу заодно еще бокалы, слышу, как надрывается мой мобильник. Совсем забыла про него — так и оставила на кухне. Смотрю на экран, а там мама Морозовой. Как-то пару лет назад подруга дала ей мой номер — на всякий случай. И вот теперь, когда мать не может найти свою пропащую дочь, всегда звонит мне.

— Здравствуйте, теть Марин, — отвечаю я.

— Где она?! — замогильным голосом спрашивает та.

— Кто?

— Моя дочь. Где?

— Минутку.

Выхожу на улицу и передаю Свете трубку.

— Это тебя, — шепчу я. — Мама.

Та кивает, забирает мобильный и отходит от нас. Судя по тому, как она нервно двигается туда-сюда, что-то и правда случилось. Мужчины настороженно наблюдают за ней, впрочем, как и я. Наконец подруга возвращается и мрачным тоном заявляет:

— Наташ, планы меняются.

— Что-то с тетей Мариной? — тут же реагирую я. Эта женщина хоть и является ветреной особой, но все же симпатична мне своим неиссякаемым оптимизмом.

— Ее бросил Марк. А ты понимаешь, чем это чревато, — отвечает она. — Я вызову нам такси, — добавляет затем. — Какой тут адрес?

— Погодите, вы серьезно уезжаете? — переспрашивает Матвей. — Что случилось-то?

— У мамы неприятности, — коротко отвечает Светка.

— Но уже вечер, — резонно возражает дровосек. — Пока доедете, будет ночь. Может, завтра утром я вас отвезу?

— Нет, — категорично машет головой подруга. — Ты не понимаешь — мы должны ехать! Начальник хмурится, переглядывается с другом, но в итоге вздыхает и кивает:

— Я отвезу вас.

— Не стоит. Я уже вызвала такси.

— Не зная адреса? — удивляется Андрей.

— По GPS определила, — говорит подруга уверенным тоном. — Пойдем, — обращается она уже ко мне.

Оказавшись вдвоем в комнате, я подлетаю к ней и тихо спрашиваю:

— Так у мамы и правда очередной развод?

Можно и так сказать.

— Как она держится?

— Да что ей будет, — отмахивается Светка.

— В смысле?

— Она уже три дня отходит от разрыва с Марком.

Морозова собирает вещи, которые успела достать, а я так и замираю на месте. То есть она сейчас что — разыграла мужиков, чтобы сбежать от них?

— То есть ты заранее знала?

— Давай не здесь, — обрывает она меня на полуслове. — Собирайся лучше.

Меня дважды просить не надо — я и так не планировала оставаться на ночевку. Однако фортель подруги меня вгоняет в ступор. Ведь я-то считала, что она далеко не королева драмы и притворяться качественно не умеет. Но уже который раз ей удается доказать мне обратное. И все из-за какого-то дурацкого алгоритма…

Мы молча выходим из дома — неподалеку, за воротами, дважды раздается сигнал.

— Надо же, уже приехало такси, — виновато улыбается подруга Матвею. — Вы извините, что так получилось, но мама — это святое.

И такая она искренняя в этот момент, что мне даже не по себе становится. Может, я и не знаю ее вовсе?

— Да, родители — это святое, — тихо соглашается Волошин. — Напиши, как доедешь.

— Конечно.

— Пока, ребят, — скомканно прощаюсь я, следуя за Светой.

Уже у ворот Андрей вдруг догоняет меня и придерживает за локоть.

— Наташ, можно я позвоню тебе?

Бросаю взгляд на подругу — та уже садится в салон.

— Можно, — сдаюсь под его пронзительным взглядом.

— Спасибо, — улыбается он и быстро чмокает меня в щеку. — Удачно доехать.

А затем закрывает за мной дверь. Сажусь в машину и едва успеваю пристегнуться, как подруга буквально взрывается вопросами:

— Ну как тебе? Думаешь, я переборщила? Думаешь, они заподозрили что — то?

— Эй, погоди, — перебиваю ее. — Сначала объясни-ка про свою маму. Ты что, знала заранее?

— Знала, — неохотно сознается она. — Она уже второй день мне названивает.

— Но откуда ты знала, что она мне позвонит?

— Выложила нашу фоточку в инстаграм.

Честно говоря, я не узнаю девчонку, с которой столько лет знакома. Она прям как профессор Мориарти — такие многоходовые у нее задумки. Как? Когда она так изменилась, а я и не заметила?

— Осуждаешь? — спрашивает Светка, заметив мой взгляд.

— Нет, но… ты меня ставишь в тупик своими поступками, — признаюсь я. — Не знала, что ты способна на такое.

Она довольно улыбается, будто я ей комплимент отвесила. А я и сама-то пока не знаю — комплимент это или повод задуматься.

— У Матвейки нет шансов, — победно ухмыляется она. — Думаю, ни одна баба его не динамила столько, сколько я.

— А не боишься, что он в итоге сдастся?

— Он? Не смеши. Такие, как он, не сдаются. Он пойдет до конца. Вот только пока будет идти — сам не заметит, как без меня уже не сможет представить свою жизнь. Главное — не торопиться и дождаться нужного момента.

— А сколько еще по времени ты планируешь его мурыжить? — мне правда интересно, на сколько дней рассчитан этот ее чудо-алгоритм.

— Зависит от ситуации. Пока мы еще в середине пути, не меньше.

В очередной раз напоминаю себе, что подруга — взрослый человек. И только ей решать, как распоряжаться своей жизнью. И хотя мне сложно представить, что Волошин будет бесконечно добиваться Светку, вместе я их как раз очень даже вижу — эффектная брюнетка и брутальный ламберсексуал. Отличная пара.

Света погружается в переписку в телефоне, а я снова смотрю в окно, разглядывая вечерние пейзажи. Уже почти возле дома слышу сигнал смс:

«Как ты добралась?»

Сообщение от неизвестного номера. Но я подозреваю, кто за ним скрывается. Поэтому быстро отвечаю:

«Андрей?»

«Да, это я, Наташ. Ты дома?»

Мы как раз заворачиваем ко мне во двор. Достаю деньги, чтобы расплатиться, но подруга останавливает меня.

— Я сама. Ты же ради меня поехала. Спасибо, что не бросила и помогла поставить еще один кирпичик.

Она кажется по-настоящему довольной и счастливой. А я задаюсь вопросом: насколько то, что я вижу, соответствует действительности. Ведь сегодня она уже разыграла сцену…

— Да не за что. Созвонимся.

— Конечно!

Светка целует меня в щеку, и я выхожу на улицу. Поднимаюсь на свой этаж и долго-долго ищу ключи. Даже успеваю понервничать, что оставила их на даче, но в итоге все же нахожу на дне сумки, и в этот момент у меня звонит телефон. От неожиданности едва не выпускаю его из рук.

— Алло! — отвечаю не глядя, прижимая телефон ухом к плечу и одновременно открывая дверь.

— Я не вовремя? — спрашивает Андрей.

— А, это ты, — беру под контроль эмоции.

— Ждала кого-то другого?

— Нет, просто дверь открывала, — оправдываюсь за вынужденную грубость.

— Значит, дома?

— Дома.

— Хорошо. Теперь я спокоен, — произносит он с улыбкой. Откуда я знаю? Понятия не имею. Просто мне кажется именно так. — Спасибо, что все же поехала с нами.

— Светка нажаловалась?

— Нет, она просто расстроилась, что ты отказалась вначале.

— Я смотрю, вы часто общаетесь с ней.

— Ты ревнуешь? — игриво спрашивает мужчина.

— А мне стоит волноваться, что ты отобьешь ее у меня?

— Нет, как я смогу?

Я искренне смеюсь в ответ и только потом понимаю, что неосознанно флиртую с парнем. А ведь я и забыла, каково это. Последний год я настолько погрузилась в работу, что времени на какие-то личные развлечения совершенно не было. И даже если коллеги из других отделов звали с ними отдохнуть в бар или караоке, я всегда находила сто причин, почему не могу с ними пойти.

— Ладно, — произносит Андрей с сожалением, — не буду тебе мешать. Спокойной ночи, красавица.

— И тебе тоже.

Разговор закончился, а я все смотрю на телефон. Сама не знаю зачем, но вот гипнотизирую черный прямоугольник — и все. Может, жду, что он отправит мне какое-нибудь романтическое сообщение, а может, надеюсь, что позвонит еще раз. Хотя с чего бы? Мы виделись-то второй раз сегодня.

Рабочий понедельник начинается непривычно — ко мне заходит Василий Николаевич. От неожиданности я так и замираю посреди комнаты.

— Доброе утро, Наташенька, — приветливо улыбается он.

— И вам доброе, — мямлю в ответ. Сейчас я испытываю очень противоречивые чувства: с одной стороны, я рада видеть Косарина — все же я ему многим обязана, а с другой… Я все еще помню тот разговор девчонок. И просто не знаю, как себя вести с тем, кого, возможно, оклеветали, а возможно, раскрыли.

— Уделишь бывшему начальнику пару минут? — подмигивает он.

Слово «бывший» неприятно царапает слух, но я стараюсь не поддаваться эмоциям.

— Да, конечно, — киваю быстро. — Что-то случилось?

— Нет, что ты. Просто хотел узнать, как ты тут, — добродушно говорит мужчина, присаживаясь напротив меня.

— Да нормально, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Как тебе работается с Волошиным? Не обижает?

На его лице написана настоящая обеспокоенность, и это приятно греет. Может, все же история с Валей объясняется куда проще?

— Нет, все в порядке.

— А как проходит проверка? Небось совсем загонял тебя в бухгалтерию и обратно?

— Не сказала бы. Хотя документы он заказывает не только из бухгалтерии.

— А еще какие? — цепко спрашивает бывший начальник. Тут же настораживаюсь — такой тон у него бывает только на серьезных переговорах и совещаниях.

— Василий Николаевич, мне, наверное, не стоит разглашать. — неуверенно начинаю говорить, но заместитель директора резко поднимает руку вверх. Знак, призывающий к тишине. Поначалу меня сильно раздражал, но со временем я настолько привыкла, что сейчас даже не подумала продолжить свою мысль.

— Я бы не спрашивал, если бы дело не было серьезным, — многозначительно произносит Косарин.

— Что вы имеете в виду?

Мужчина вздыхает и окидывает меня очень внимательным взглядом.

— То, что я тебе скажу, должно остаться между нами, — наконец отвечает он.

— Конечно!

— И своему новому начальнику — ни слова!

От его тона становится не по себе. В голову сразу лезут далеко не самые радужные мысли, и я уже готовлюсь узнать о Матвее что-то такое, от чего мое представление о нем перевернется.

— Возможно, Волошин работает на конкурентов, — весомо произносит Василий Николаевич.

— Да ладно? — невольно вырывается у меня раньше, чем успеваю подумать. — Как же это допустили в головном офисе?!

— Технически его нанял наш генеральный. Но не все так просто, — бывший начальник вздыхает. — Скорее всего, компанию выкупит один из конкурентов.

Вот тебе раз… Это что же, получается, что внеплановая проверка нужна вовсе не для отчетности головному офису?

— Но при чем тут Матвей Сергеевич?

— Мне стало известно, что это было условие покупателя — тщательная проверка перед заключением договора.

— Но если даже все так, то что в этом плохого? У нас вроде всегда было все в порядке. Полгода назад, кажется, нареканий не было, — все еще не понимаю я.

— Все так, Наташенька, — вздыхает Косарин. — Но кто знает, для чего на самом деле подослали Волошина. Возможно, чтобы разнюхать наши слабые места и тем самым надавить на генерального.

Звучит логично. Правда, как-то уж слишком смахивает на сценарий какого-нибудь шпионского фильма. Про промышленный шпионаж, естественно.

— Так что, не замечала за ним чего-то странного? — снова спрашивает мой бывший наставник.

— Ничего такого, — качаю головой. — Разве что иногда приходит только к обеду.

— А документы? Что просит принести? Чем интересуется?

— Да ничего необычного — договора, счета оплаты, субподряд тоже, кажется, смотрел. А отчет свой не показывал мне.

Василий Николаевич недовольно цокает.

— Если вдруг тебе покажется что-то подозрительным — обязательно приходи ко мне, — по-отечески произносит он и уходит.

А я понимаю, что так и не набралась смелости спросить, как там Валентина. Хотя рассказал бы он, если бы то, что говорили девчонки, было правдой? Конечно же нет. У нас с Косариным весьма устойчивые рабочие отношения. Иногда начальник позволял себе разговоры, что называется, по душам. Правда, бывало такое редко и после затяжных кризисов. Да, такое тоже бывало. Но вряд ли это подразумевает откровенность по поводу его взаимоотношений с Валей.

В задумчивости провожу следующий час — пока у меня не звонит мобильный. Андрей.

— Привет, красавица!

— И тебе доброго утра, — отвечаю скорее на автомате, мыслями я все еще там, в нашем с Василием Николаевичем разговоре про Матвея.

— Кажется, кто-то не в настроении?

— Что?

— День не задался?

— Да нет, все в порядке, — оправдываюсь я тут же.

— Точно? Или Матвей успел загрузить работой?

— Нет-нет, все хорошо.

— Ладно, хорошо, что все хорошо! А я звоню, чтобы пригласить тебя в ресторан.

— В ресторан? — глупо переспрашиваю я. — Мы вроде только были…

— Нет, ты не поняла. Я приглашаю пойти вдвоем, — терпеливо поясняет Андрей.

Черт, это же свидание! Настоящее! Мысли судорожно мечутся — я уже и забыла, что это такое. Так давно последний раз выбиралась на что — то подобное. Ох, права Светка все же, ох как права.

— Наташ?

Вздрагиваю от звука его голоса и понимаю, что мое молчание затягивается.

— Да-да, я здесь, — бормочу в ответ.

— Так что, каков твой положительный ответ? — игриво спрашивает Раков.

Честно говоря, я отвыкла от флирта с мужчинами. Наверное, именно поэтому вместо того, чтобы, как советовала подруга, хихикнуть и выдать что-то милое, просто угукаю в трубку.

— Может, завтра? — предлагаю вдогонку, подумав, что сегодня хотела сходить в магазин за продуктами.

— Планы на вечер? — голос мужчины чуть напрягается.

— Домашние дела, — зачем-то оправдываюсь я. И лишь спустя пару мгновений понимаю, что только что призналась мужчине, что променяла свидание с ним на мытье полов. — В смысле, я давно планировала…

— Да все в порядке, — усмехается Андрей. — Я даже рад, что ты такая хозяйственная. Мне это очень импонирует. Тогда завтра после работы заеду за тобой.

Он не спрашивает — просто ставит меня в известность. Вообще-то я не очень люблю, когда за меня принимают решения. Но в данном случае это даже немного приятно — ведь мужчина должен добиваться женщину, правда?

— Хорошо. Буду ждать.

— До завтра, красавица.

Не успеваю я погрузиться в работу, как мне звонит Света.

— Наташ, надо увидеться, — сразу переходит она к делу.

— Что стряслось?

— Мне срочно нужно купить платье, — заявляет она так, словно от этого зависит, как минимум, всемирная экообстановка.

— Все настолько срочно? — интересуюсь, одновременно распечатывая отчет, который на прошлой неделе просил Волошин.

— Конечно срочно! Мама помирилась с Марком. Он осознал, что был неправ.

— И подарил ей очередной сертификат, — понимающе заканчиваю за нее.

Тетя Марина умеет находить щедрых мужчин. Не знаю, как уж это ей удается, но на моей памяти не было у нее ни одного спутника, который не одаривал бы ее. И если бы промежутки между романами были минимальны, то они с дочерью наверняка бы уже жили в своем доме в элитном поселке. Но увы, мужчины были щедры ровно до тех пор, пока отношения цвели и пахли. А между романами и мать, и дочь вынуждены были выживать собственными силами, зачастую используя накопленные ресурсы. Поэтому каждый раз, когда очередной ухажер тети Марины презентовал ей что-то, то и Светке автоматически перепадал кусочек счастья. А она всегда ловко все переводила в шмотки и украшения, объясняя тем, что это вложения в будущее. Может, и было в этой логике что-то, но мне так и оставалось непонятным, что именно. И вот сейчас на руках у Морозовой оказалась очередная сумма, которую ей нужно было «вложить в свое будущее».

— Давай не сегодня, а? — прошу ее. — У меня дела дома есть.

— Завтра?

— Не могу тоже. С Андреем договорилась уже.

— Так. И я не знаю об этом? — цепко произносит подруга. — Почему узнаю последней?

— Да мы только недавно поговорили, — пытаюсь оправдаться перед ней. Хотя за что? И разве я обязана сразу же доносить ей? Детский сад, честное слово.

— Ладно, ближе к делу. Что он тебе предложил?

Когда дело касается мужчин, Светлана тут же превращается практически в акулу бизнеса. Пока не вызнает все до последней детали, не успокоится.

— Пойти в ресторан после работы. И, опережая твой вопрос — я не знаю, в какой именно.

Светка недовольно сопит в трубку. Знаю же, что она любит устраивать допрос. А в этот раз я взяла и упредила удар.

— Хорошо. Жду тебя вечером у торгового центра, — выносит вердикт подруга.

— Я же говорю, что сегодня не могу.

— Ничего не знаю, — отрезает она. — Ты в чем собралась идти? Или у тебя вдруг появилось достойное платье, о котором я не в курсе? — подозрительно спрашивает она.

— Да при чем тут это?

— Наташа, ты на свидание идешь. Тебе нужно платье!

— Да есть у меня…

— Буду ждать у входа. Ты меня знаешь. — И вешает трубку.

Фыркаю в ответ — только к чему? Она-то все равно не услышит. А я все равно пойду вечером вместе с ней, как условились. Потому что знаю, чем закончится, если не приду. Она прождет меня пару часов, а потом недовольная и злая заявится ко мне и устроит выволочку. Вот вроде бы глупо поддаваться на ее шантаж, глупо терпеть подобное поведение. Но я терплю. И поддаюсь. Сама не знаю почему. Может, боюсь остаться совсем одна, а может, просто понимаю, что за всей этой нахальностью скрывается бедная девочка Света, которая мечтает о простом женском счастье.

Вечером мы со Светкой встречаемся у входа в торговый центр.

— Г отова? — коварно улыбается подруга.

— К чему?

— Как к чему? Будем выбирать тебе наряд для свидания с Андреем!

Закатываю глаза — все же она неисправима. Но я дала себе обещание попробовать. Поэтому вопреки сове нелюбви шастать по магазинам битый час, все же послушно выполняю все рекомендации Морозовой. В первом магазине ей категорически не нравится все, что я выбираю, во втором — мне. Потому как цены там аховые! А я вот не готова выкладывать треть зарплаты за то, чтобы произвести на Ракова впечатление. И как Света ни уговаривает меня, мы все же покидаем тот злосчастный бутик.

Пока она по карте пытается сориентироваться, на какой этаж и в какую сторону нужно идти именно в тот магазин, который она считает приличным, к нам подходит светловолосый мужчина.

— Натка, ты, что ли?

Смотрю на него с минуту, а потом на моем лице появляется улыбка.

— Глеб! Привет! — подхожу к другу. Тот бесцеремонно сгребает меня в свои медвежьи объятия и крепко сжимает.

— А я все думаю, ты это или нет, — улыбается он. — Вроде и не изменилась почти, но какая-то взрослая, — продолжает восхищаться он. Затем его взгляд переходит куда-то мне за спину.

Оборачиваюсь — рядом с нами стоит Света.

— Познакомься, — говорю я. — Это Света, моя подруга.

— Очень рад, — тут же обольстительно улыбается Глеб.

Мы с ним учились первые пару курсов в институте. Потом отец перевел Мазилина в столичный вуз, и с тех пор мы поддерживали связь через соцсети. В город он возвращался нечасто. Но каждый раз у меня случались накладки на работе. Всего раз или два за эти годы мы все же смогли пересечься.

— Взаимно, — с прохладцей в голосе отвечает подруга и демонстративно указывает мне взглядом на часы. — Наташа, я разобралась, куда идти.

— Да, хорошо, — поворачиваюсь к парню: — Извини, Глеб, шопинг дело такое… — а сама соображаю, как и когда можно выкроить время для друга.

— Да, я все понимаю. Может, увидимся как-нибудь?

— А ты надолго вернулся?

— Да в отпуск вырвался к родителям. В общем, звони — встретимся.

— Отлично, договорились! — радуюсь я.

В студенческие годы мы много времени проводили вместе за подготовкой курсовых и рефератов — с Глебом было интересно и весело. Романтические отношения у нас как-то не особенно задались. К моменту, когда мы наконец обратили друг на друга внимание в этом плане, его документы уже были переданы в другой институт.

— И подругу свою бери, — подмигивает Светке он. Та на удивление практически не реагирует на знаки внимания к своей персоне. Наконец мы расходимся в разные стороны, и мой гид в мире платьев буквально тащит меня за руку к эскалатору.

— Ты чего такая резкая? — спрашиваю, едва мы останавливаемся.

— А ты чего время зря теряешь?

— Свет, вообще-то это однокурсник мой бывший.

— Ага, бывший. Думаешь, я не помню, что ты в него втрескалась, а он укатил в Москву?

— Это было давно, — возражаю. — Да и не было там ничего такого. Так, легкое увлечение.

Я, конечно, кривлю душой. Мои страдания по Глебу были не легким увлечением. Но скорее не из-за романтических мыслей. Просто на тот момент он был единственным в группе, с кем я много общалась и могла поделиться какими-то переживаниями. Для меня это была потеря не любимого, а друга.

— Неважно. Главное, сосредоточься — мы здесь ради твоего свидания!

— Да не…

— Цыц! — обрывает меня на полуслове подруга. — Мы договорились, и ты согласилась. Все. Когда мы с Матвейкой наконец сойдемся, не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой и заброшенной. Так что не спорь и давай-ка примерь вот это, — она передает мне пару вешалок и подталкивает в примерочную.

Захожу в кабинку и только там вижу, что же она выбрала. Мама дорогая! Да в этом только на панель отправляться, и то стыдно будет. Вылетаю в зал и тут же натыкаюсь на подругу.

— Ты чего так быстро? — подозрительно спрашивает она.

— Свет, ты издеваешься? Мы просто идем в ресторан! В ресторан, Морозова! А ты мне что выбрала?

— Ты ничего не понимаешь, — машет у меня перед носом той тряпочкой, которую я никогда не назову платьем. — В нем твои формы будут подчеркнуты, как надо!

— В нем мои формы просто вывалятся наружу!

— С тобой будет настоящий мужчина, — подмигивает она. — Поймает, если что.

Спорить со Светой из-за одежды бесполезно. С самого начала эта идея была обречена на провал. Я просто малодушно понадеялась, что в этот раз все пройдет иначе. С Волошиным-то она вот ведет себя неклассически. Рискнула, решив, что и на меня его везения хватит.

Ладно, хочешь более закрытое — вот, держи.

Откладывает первую подборку и отдает следующую пару вешалок. В этот раз я не трачу время, чтобы идти в примерочную, и сразу разглядываю очередной модный выбор несостоявшегося дизайнера. Выглядит уже лучше, но все равно не вызывает доверия.

— Иди-иди, — настаивает Света. — Примерь!

Сдаюсь и отправлюсь в кабинку. Через пять минут на меня из зеркала смотрит какая — то незнакомая девушка. Не знаю почему, но в этом наряде я сама на себя не похожа. Не могу сказать, что мне не нравится, но… это словно и не я вовсе. Подруга беспардонно открывает шторку и проходит по мне оценивающим взглядом, после чего довольно улыбается.

— То, что надо, Натка. Еще туфли на каблуке — и все супер!

Не разделяю я ее оптимизма, потому что, как по мне, длина платья коротковата, а вырез на спине — провокационный.

— И как я в этом пойду завтра? — скептически спрашиваю у нее.

— Легко и непринужденно, — напевает она, заставляя меня покрутиться.

— Мы договорились встретиться сразу после работы — домой-то я не успею заехать.

— Почему? — недоуменно спрашивает она. — Попросишь Андрея подвезти — делов-то!

— Вообще-то я не планировала так быстро звать его в гости.

Морозова неодобрительно цокает в ответ.

— Что-то ты не торопишься распахнуть объятия перед своим бородачом, — напоминаю ей.

Она тяжело вздыхает и уходит, предварительно вернув ширму на место. А передо мной встает выбор: либо согласиться на это платье, либо продолжать рейд по магазинам и примерять все, что выберет мой персональный мучитель. И я решаю сдаться — в конце концов, возьму с собой обновку и переоденусь в туалете. Ткань платья вроде почти не мнется. Бросаю еще один взгляд в зеркало — наверное, Светка права. Иногда женщина должна выглядеть слегка вызывающе. Иначе я так и останусь на всю жизнь один на один с работой. Ну, может, еще кота заведу или кошку. А лучше двух.

— Ну что, идем в следующий? — спрашивает подруга, едва я выхожу в торговый зал.

— Нет. Беру это.

Она буквально расцветает.

— Вот и правильно, — мурлычет подруга. — Еще макияж сделай вечерний. Раз уж после работы, то волосы лучше собрать в пучок, такой небрежный.

Усмехаюсь, глядя, как Светка вовсю вещает, каким должен быть мой образ для завтрашней встречи с Андреем. Вот ей точно надо работать стилистом. Правда, те разы, что она пробовала себя на этом поприще, заканчивались весьма плачевно. Потому как Светлана —

натура ранимая, а порой еще и слишком эмоциональная. И работать с людьми ей ой как непросто.

— Все запомнила? — спрашивает она меня, когда мы наконец выходим из магазина.

— Конечно, — киваю в ответ.

— Ничего ведь не запомнила, — с досадой возражает она. — Прям хоть приезжай к тебе и готовь!

Услышав эту фразу, я спотыкаюсь — потому что если Света приедет ко мне в офис и увидит Волошина, то все. Это будет финиш моей спокойной жизни.

— Нет-нет. Я правда запомнила, — уверяю ее.

— И что ты запомнила? — подозрительно спрашивает Морозова.

— Поправить макияж, убрать волосы, — медленно перечисляю я. — А еще туфли должны быть на каблуках.

Смотрит на меня так неодобрительно, что мне прям стыдно становится. Когда только научусь игнорировать эти ее взгляды.

— Твое счастье, что завтра я с Матвейкой встречаюсь. А так бы точно помогла тебе собраться, — заявляет она.

И я готова благодарить своего босса на всех трех языках, которые я знаю.

— Поэтому теперь идем выберем кое-что и для меня, — многозначительно произносит она, и я понимаю, что моего босса завтра ждет тяжелая артиллерия.

Утром, собираясь на работу, я несколько раз смотрю на косметичку и в итоге сдаюсь. Все же беру с собой все, что поможет сделать вечерний макияж. В конце концов, у меня еще весь день для того, чтобы решить, воспользоваться советом подруги или нет.

День выдается на удивление спокойным. Босс снова где-то пропадает, и я, по сути, предоставлена сама себе. Это непривычно. Василий Николаевич всегда нагружал меня так, что не продохнуть. Но я никогда не видела в этом чего-то недопустимого. Наоборот, считала, что человек добьется чего-то только в случае упорной работы. Поэтому никогда не жаловалась. Если нужно было остаться, чтобы закончить отчеты в срок, — оставалась. Нужно было смотаться на другой конец города, чтобы вовремя забрать документы, — ехала. Я привыкла, что работы у меня всегда много. И теперь, оставшись практически без нее, ощущаю себя неуютно. Хотя многие на моем месте радовались бы. Та же Валя нашла бы чем заняться, а лучше — сбежала бы к своим в отдел кадров. Наверное, впервые за все время работы в фирме я раскладываю на компьютере пасьянс.

Начальник появляется ближе к обеду. Бросает мимолетное приветствие и скрывается за дверью своей части переговорной. Первые полчаса я жду, что вот-вот почта пополнится письмом с новыми заданиями. Но время идет, а Волошин будто и забыл о моем существовании. Это и хорошо, и плохо. Вообще он какой-то смурной последние пару дней ходит. Неужели результаты проверки оказываются настолько не радужными? Или, может,

Косарин все же прав, и Матвей — засланный казачок? В итоге ухожу на обед, так и не дождавшись его указаний.

Зато стоит мне вернуться, как он тут же выдает целый список очередных документов. Рано радовалась, Наташа. Битый час хожу по отделам и выпрашиваю нужные папки. Многие смотрят на меня с сочувствием. Потому что мой бородатый босс почему-то не может за один раз попросить все, что нужно, к примеру, от бухгалтерии. Нет, он выдает мне список необходимых ему бумажек небольшими порциями. Если поначалу народ злился и высказывал все, что думает об этом аудиторе, теперь привыкли. Тем более что ему осталось от силы пару недель.

Собрав необходимое, приношу начальнику — тот едва заметно кивает и снова утыкается взглядом в монитор. Не то чтобы мне его внимание нужно, но как-то прям невоспитанно это. Косарин всегда замечал меня и подобного себе не позволял. Может, это нынче так учат аудиторов — держать дистанцию с вверенным для проверки участком?

Когда до конца рабочего дня остается пять минут, все же решаюсь переодеться и подкраситься. Тем более что босс, кажется, снова забыл о моем существовании. В конце концов — была не была. Не все же время тратить себя на работу. Да, Андрей изначально не вызывал у меня сильного восторга. Но все-таки он производит впечатление спокойного и уравновешенного человека. Так почему бы не дать ему шанс?

Быстро переодеваюсь в туалете, подкрашиваю ресницы посильнее и оттеняю веки более темными цветами палитры теней. Даже румяна наношу. Покрутившись перед зеркалом, убеждаюсь, что Светка была все же права. Пока я навожу красоту, основная часть работников уже покинула офис, и по пути мне почти никто не попадается. Конечно, я благоразумно прихватила с собой пиджак, чтобы прикрыть открытую спину, но все же.

Убираю вещи в шкаф, чтобы завтра забрать домой. Чувствую, что что-то мешается в районе лопаток. Снимаю пиджак и встаю спиной к зеркалу, пытаясь посмотреть, что там не так. Однако вроде все в порядке. Чуть одергиваю платье, проводя по бедрам и расправляя ткань. Поднимаю взгляд и замираю. Потому что на меня смотрит шеф. Причем смотрит не мигая. Словно гипнотизирует. А я представляю, как выглядит для него мое красование — на рабочем месте его помощница вместо того, чтобы выполнять обязанности, вертится перед зеркалом, словно мартышка с очками.

— Матвей Сергеевич, — мямлю я, поворачиваясь к нему лицом, — вы какие-то еще документы хотели?

Тот молчит, а взгляд его то и дело мечется куда-то мне за спину.

— Если нет, то я могу идти? — снова задаю вопрос.

— Куда идти? — переспрашивает он.

— В смысле с работы уйти, — поправляюсь тут же.

— А куда вы идете?

— Да вот ваш друг в ресторан пригласил…

Я даже договорить не успеваю, как его лицо неприятно искажается. Неужели злится, что я так рано ухожу? Хотя какое рано? Вполне вовремя.

— Что-то не так? — осторожно спрашиваю я.

Бородач отводит взгляд, а затем как-то напряженно выдыхает.

— Нет, Наталья, всё в порядке. А куда идете?

— В «Романофф».

— Хорошее место, — и затем, помолчав, добавляет: — Будьте осторожнее, Наташа.

— В каком смысле?

— В любых, — просто отвечает он. — Такая красивая девушка может привлечь не только порядочных мужчин.

— Вы сейчас о ком-то конкретном говорите? — настороженно спрашиваю я. Ох как не нравится мне такая перемена настроения начальника.

— Нет, — тихо отвечает он.

— Думаете, мне не стоит идти с Андреем?

— Думаю, он непременно оценит, как вы прекрасны сегодня. Отдыхайте и передавайте ему привет.

Мужчина уходит, оставив меня в полном смятении. Я-то думала, он порадуется — вроде в прошлый раз высказывался в пользу друга. Или я что-то упускаю? Но подумать об этом как следует не получается — телефон начинает звонить. Андрей.

— Привет, красавица. Карета подана.

— Привет, да. Уже иду.

Подумав, все же накидываю пиджак, беру сумку и спускаюсь вниз.

Андрей стоит неподалеку от входа. Красивый и статный. Едва мы встречаемся взглядами, как на его лица появляется улыбка, а сам он тут же идет мне навстречу.

— Это тебе, — вручает мне букет алых роз. — Выглядишь просто потрясающе!

— Спасибо, — благодарно принимаю цветы, смущенно отводя взгляд. Я, конечно, ожидала комплиментов, но все равно чувствую себя неловко.

— Идем, — берет меня за руку Раков и ведет к своей машине. Он галантно открывает дверь и помогает мне усесться, а я краем глаза вижу, что Валя и еще пара девчонок из отдела кадров стоят неподалеку и пристально наблюдают. Значит, завтра весь отдел будет знать, что с работы меня забирал симпатичный блондин.

— Как прошел день? — интересуется Андрей по пути в ресторан.

— Неплохо.

— Матвей совсем загонял?

— Нет, наоборот.

— Неужели совсем не нагружает?

— По сравнению с моим предыдущим начальником нет, — качаю головой.

— Странно. Мне казалось, что Матюха требовательный, — удивляется он.

— Почему? Ты работал с ним?

— Нет. Учился. И он всегда был лучшим во всем. В учебе, в спорте. Да вообще во всем.

— Так ты тоже аудитором работаешь?

— Нет. Мы проучились вместе пару курсов, потом пришлось перевестись по семейным обстоятельствам.

— Понятно, — киваю. Судя по тому, как неохотно Андрей отвечает, тема эта для него неприятна.

— Ну вот и приехали, — говорит он спустя минут десять. Смотрю в окно — передо мной красивый дом. И вывеска такая, что не заметить просто невозможно.

Пока справляюсь с ремнем безопасности, Андрей выходит и, обойдя машину, открывает мою дверь и подает руку. Как же я отвыкла от таких вот простых жестов внимания.

— Спасибо, — произношу, едва только оказываюсь на улице. Но мой спутник не торопится отпускать мою руку. Наоборот, он стоит рядом и пристально смотрит на меня. Черт, и это ведь он еще не видел мою оголенную спину, а взгляд уже такой… потемневший. Нервно сглатываю и отвожу глаза.

— Идем, — наконец отстраняется Раков и ведет меня к ресторану.

На входе нас встречает приветливая девушка. Она обворожительно улыбается и проводит нас к столику. Андрей галантно пододвигает мне стул, помогая сесть.

— Закажете что-то сразу? — спрашивает девушка мелодичным голосом.

— Дайте нам немного времени, — просит мужчина, поймав мой растерянный взгляд. Она кивает и уходит.

— Ты напряжена, — замечает он.

— Не бери в голову, — вымученно улыбаюсь в ответ. Как-то пока не очень наша встреча похожа на свидание влюбленных. И кажется, это чувствую не только я. Потому что Раков вздыхает и берет меня за руку.

— Наташ, я не обижу тебя, — говорит он, проникновенно глядя мне в глаза. — Просто дай мне шанс.

— Думаешь, я боюсь тебя?

Он качает головой.

— Думаю, ты в принципе настроена к мужчинам настороженно.

Что ж, он прав. Глупо спорить с очевидным. Но наверное, это все следствие моего небогатого опыта в личной жизни.

— Может быть, — неохотно, но все же соглашаюсь я. — Посоветуешь что-нибудь? — указываю взглядом на меню, желая свернуть разговор.

— Конечно, с удовольствием, — понимающе кивает мужчина. А я облегченно расслабляюсь. В те редкие моменты, когда в моей жизни появлялся молодой человек, любой разговор об отношениях заканчивался неловкостью. Я не умею обсуждать подобное. И то, что я чувствую сейчас себя неловко, — вполне привычный поворот. Видимо, просто я такая, какая есть. И пока Андрей вроде относится к подобному с пониманием. Так может, все же стоит хотя бы попробовать расслабиться?

— Тут отличные салаты из морепродуктов, — говорит Раков, пробегая глазами меню. — Впрочем, рыба тоже на высоте. — Переводит на меня взгляд: — Или ты как подруга — любительница мяса?

Вспоминаю, как в прошлый раз ограничилась легким салатом, и смущенно краснею.

— Рыба вполне подойдет.

— Отлично! — он знаком подзывает официанта и делает заказ на двоих. А затем, едва мы снова остаемся одни, спрашивает: — Расскажешь о себе?

— Да нечего особенно рассказывать, — пожимаю плечами. — Работаю и просто живу.

— Как скромно, — иронично замечает мой спутник.

— Уж как есть, — снова пожимаю плечами. — Просто нет в моей жизни чего-то яркого и особенного. Работа-дом — вот мой маршрут.

— Странно, что такая красивая девушка до сих пор не замужем, — в лоб заявляет Раков, заставляя меня в очередной раз смутиться.

— Так вышло…

— Или ты из этих, феминисток?

— Что? — удивленно смотрю на него. — Будь я такой, разве сидела бы здесь с тобой?

— Может, у тебя коварный план — втереться ко мне в доверие, чтобы совершить вендетту за всех своих сестер по разуму, — он старается говорить серьезно, но удается с трудом — улыбка то и дело появляется в глазах. Я не сдерживаюсь и хохочу, пытаясь делать это негромко.

— Будь это так, я бы обязательно еще и заказала что-то очень дорогое, — добавляю к его плану свое предложение. — Чтобы потрепать казну противника.

Андрей всем своим видом показывает, как это его огорчает. Но ненадолго — потому что снова начинает улыбаться. А я наконец хоть немного расслабляюсь. Как говорит моя мама, шутка — отличное лекарство от неловкости.

— Ты милая, — говорит мужчина. И в этот момент легкость общения снова исчезает, а я опять напрягаюсь.

— Спасибо, — бормочу в ответ, отводя взгляд в сторону.

— А еще ты забавно смущаешься, — замечает он.

Не успеваю придумать достойный ответ, как нам приносят еду, и мы можем отвлечься от нашего неловкого разговора. Еда оказывается просто превосходной. Я даже не замечаю, как быстро уплетаю все, что на моей тарелке. И только тогда встречаюсь взглядом с Андреем.

— Что? — спрашиваю я.

— Редко встретишь девушку, которая вот так непринужденно расправляется с едой на свидании с мужчиной.

Во-первых, меня тут же парализует от одного только слова — «свидание». Серьезно? Я бы не называла это так громко. Потому что совершенно точно не готова к продолжению. А во-вторых, я, получается, совсем забыла о том, что не одна?

— Вот, ты снова это делаешь, — улыбается Раков.

— Что именно?

— Смущаешься.

Тяжело вздыхаю и откладываю столовые приборы.

— Слушай, Андрей, — начинаю излагать свою мысль, — понимаю, ты видишь ситуацию со своей стороны, и тебе кажется, что мы…

— Стоп-стоп-стоп! — бесцеремонно перебивает меня мужчина. — Не знаю, что ты там себе надумала, но остановись. Я ни на что не претендую, — уверенно говорит он. А затем озорно подмигивает и добавляет: — По крайней мере, пока.

— Пока?

— Пока, — подтверждает он. — Ты же не думаешь, что я легко отступлюсь?

От чего?

— От тебя, Наташ. Ты мне нравишься. И если нужно побороться с твоими тараканами, я это сделаю.

Вроде все слова правильные, вроде все так, как хотелось бы. А внутри все равно тихо. Нет отклика — и все. Натянуто улыбаюсь, пытаясь сообразить, что можно ответить на такое заявление. И пока я ломаю мозг, как достойно выйти из этой ситуации, неподалеку раздается громкое «Андрюша, дорогой!»

Поворачиваюсь и вижу, как к нашему столику походкой от бедра идет шикарная красотка с ярко-рыжей копной волос в черном коктейльном платье с таким декольте и разрезом юбки, что я даже невольно засматриваюсь. И краем глаза замечаю, что не я одна.

— Я так рада тебя видеть, — мурлычет она, оказываясь рядом с нами. Бросает на меня мимолетный взгляд, и мне становится не по себе. Глупо, конечно, но рядом с такой фифой даже моя голая спина выглядит лишь жалкой попыткой быть привлекательной женщиной.

— Роза, я занят, — холодно произносит Андрей в ответ. Судя по его лицу, он вовсе не рад видеть знакомую. Хотя еще минуту назад я совершенно точно видела восхищение, промелькнувшее в его глазах.

— Занят? — спрашивает красотка и снова смотрит на меня. — Я тебе звонила не раз…

— И раз уж я не перезвонил тебе, то могла бы догадаться, что не стоит навязываться дальше. Она недовольно кривит губы, а между бровей залегает вертикальная морщинка.

— Позвони, когда наиграешься с очередной милой мышкой, — бросает она и уходит той же эффектной походкой от бедра.

— Извини за это представление, — произносит мужчина, пока я все еще смотрю вслед незнакомке с цветочным именем. — Мне жаль, что мое прошлое так бесцеремонно вторглось в наш вечер.

Перевожу взгляд на него и сглатываю. Его красивое лицо выражает расстройство, но в глазах что-то не так. Не знаю, может, я слишком мнительная, но какое-то странное чувство не покидает. Мне неуютно сейчас. Словно на меня вылили стакан с компотом, и я все липкая и грязная.

— Наташ, не бери в голову, — снова обращается ко мне Раков.

— Вы были в отношениях? — зачем-то спрашиваю я. И так ведь очевидно, что да.

— Не совсем, — отводит взгляд он. — Скорее просто неплохо проводили вместе время. Но это было давно.

Не очень-то давно, раз эта красотка так резко прискакала к нашему столику и названивала Андрею. Вообще мы же не подростки, чтобы быть друг у друга первыми. Это нормально, что у мужчины есть прошлое. У меня хоть и скудное, но тоже ведь есть. Я все это понимаю умом. Но чувствую себя все равно некомфортно. Нужно успокоиться, подумать и побыть одной. С самого начала затея с Андреем не вдохновляла меня. Может, все-таки нужно ждать того мужчину, который заставит мое сердце биться быстро-быстро? От кого я буду терять голову, а коленки будут предательски дрожать? Прямо как в тех любовных романах, что я иногда читаю по выходным. Звучит наивно и романтично. Но ведь каждому свое…

— Извини, я что-то устала, — осторожно говорю, надеясь, что это не вызовет негатива у мужчины.

Тот напрягается — видно, что подобное развитие событий ему не по душе. Похоже, он рассчитывал на иной исход вечера.

— Если ты из-за Розы. — начинает он.

— Нет, — быстро перебиваю я. — Просто голова разболелась. Спасибо за ужин, но я правда хотела бы домой.

С каждым моим словом лицо Ракова мрачнеет, и мне снова неловко. Он просит счет, и когда услужливый официант приносит его, я тянусь к сумке, чтобы достать деньги. Но взгляд Андрея заставляет отказаться от этой идеи. Ресторан мы покидаем молча. Так же молча садимся в машину. И хотя мой спутник заботливо открывает для меня дверь, не могу отделаться от ощущения, что он зол.

Молчание напрягает, но как разрядить обстановку — понятия не имею. В голове пусто, а в душе неприятный осадок. Подъезжаем к моему дому, и я собираюсь трусливо сбежать.

— Подожди, — останавливает меня Андрей. — Не знаю, что ты себе напридумывала, — жестко произносит он, глядя мне в глаза, — но это все ерунда.

Сейчас от милого парня не осталось и следа. Не знаю, как полноценно описать того, кого я сейчас вижу перед собой, но он совершенно точно не тот Андрей, с которым мы общались на даче. Нервно сглатываю, и Раков вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Прости, я не хотел тебя пугать, — уже мягче говорит он. — Просто Роза застала меня врасплох. Не ожидал.

— Все в порядке, — произношу в ответ, а сама не могу отделаться от ощущения, что это большая удача для меня — увидеть мужчину с другой стороны. А также его прошлое.

— Мы ведь увидимся еще? — спрашивает Раков.

— Посмотрим, — уклончиво отвечаю я и выхожу из машины.

Уже идя к подъезду, слышу, как меня окликают. Только успеваю обернуться, как попадаю в плен мужских рук, а мои губы настойчиво целуют. В первый момент позволяю это, и лишь спустя несколько мгновений до моего сознания доходит, что именно происходит. И я отталкиваю мужчину.

— Ты так быстро убежала, что не успел попрощаться, — смело заявляет Андрей. — Эй, ты чего? Испугалась?

— Немного неожиданно, — цежу в ответ. Будь это кто-то другой, я, может, и не реагировала бы так. Но это Андрей, с которым у меня, кажется, никак не клеится. — Извини, я правда устала. Пойду.

Развернувшись, иду к подъезду. Остается всего метров пять, но я панически боюсь, что мой кавалер снова догонит меня. И только закрыв за собой дверь, я, сама не знаю почему, судорожно провожу рукой по губам, чтобы стереть тот след. А еще вспоминаю, что букет так и остался в машине у мужчины.

Нет уж. Хватит на сегодня переживаний — умываться и спать. И уже засыпая, вспоминаю, что так и не сняла пиджак ни в ресторане, ни позже, чтобы продемонстрировать свое платье во всей красе. Получается, что его никто так и не увидел. Кроме Волошина…

Утро следующего дня наступает неожиданно быстро. И я, сонная, невыспавшаяся, бреду в ванную, чтобы хотя бы под душем проснуться. Привычный распорядок дня настолько автоматизирован, что даже не замечаю, как за своими мыслями завтракаю, собираюсь и добираюсь на работу.

А подумать есть о чем. Утром прочитала смс от Андрея с извинениями за испорченный вечер и приглашением на какую-то выставку. Не знаю, что отвечать. Как и Светке. Та уже начала забрасывать меня сообщениями с вопросами о том, как все прошло. Даже звонила пару раз. Но я малодушно выключила звук на мобильном. Пока я сама не знаю, как относиться к случившемуся. По-хорошему, нужно перестать ломать себя и пытаться подстроиться. Просто объяснить мужчине, что у нас ничего не получится. Но я тут же вспоминаю слова подруги о том, что так и останусь одиноким синим чулком до старости. И, как назло, в ленте соцсетей — фотографии подруг с детьми на отдыхе. Словно Вселенная специально показывает мне: вот, смотри, чего ты можешь лишиться, если будешь упрямиться и отказываться от моего подарка. Но подарка ли? Стоит ли пытаться строить отношения с мужчиной, рядом с которым чувствуешь себя неуютно? От общения с которым тебе чаще неловко, чем приятно?

Босса снова нет. Кажется, он вчера предупреждал, что снова задержится. Ах да, у них же вчера со Светланой была встреча. Так может, она названивала не только из любопытства? Небось хотела похвастать, как классно обломала парня в очередной раз и закрепила эффект своего чудо-плана.

Захожу в кабинет Волошина, чтобы забрать стопку уже ненужных документов — он их каждый раз откладывает на край стола, чтобы я возвращала обратно в отделы. Пока разбираюсь с документацией, замечаю еще одну папку, лежащую отдельно от всех. Беру и начинаю перебирать документы в ней. Взгляд цепляется за номер одного из договоров, который я совсем недавно приносила боссу. Но что — то в нем кажется неправильным. Разглядываю цифры и не понимаю. Кажется, месяца три назад Василий Николаевич как раз просил сформировать отчетность за этот период, и я помню другие цифры. Уже собираюсь пойти и проверить в компьютере, как дверь открывается. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с бородатым.

— Доброе утро, — на автомате выдаю я.

— Доброе, Наталья, — кивает он, внимательно глядя на меня. А затем его взгляд опускается на папку в моих руках, и приветливая улыбка тут же исчезает.

— Что вы делаете? — строго спрашивает он.

— Разбираю ненужные документы, — честно отвечаю. — Я так каждый день делаю. Только вот тут договор странный попался — наверное, напечатали с ошибками…

Не успеваю закончить — босс подходит и буквально вырывает у меня из рук папку.

— Это не ваша забота, — отрезает он.

— Но, Матвей Сергеевич, там же явное несоответствие! Я не так давно по этим договорам делала отчет.

— Я сказал — вас это не касается, — жестко отрезает мужчина. Его тяжелый взгляд вызывает желание скрыться за дверью. И мне становится неприятно — я же помочь хочу. Впрочем, ему же хуже. Демонстративно забираю отложенные документы и ухожу к себе.

Следующие полчаса меня натурально трясет. Во-первых, от того, как со мной говорил Волошин. Во-вторых, до меня доходит, что либо он специально нашел нестыковки какие-то, либо, наоборот, эти нестыковки создал сам, чтобы подпортить результат своей проверки. А значит, Косарин был прав.

И эта мысль заставляет меня по-настоящему расстроиться. Конечно, поначалу я отнеслась к бородатому боссу весьма скептически, но за последние дни мы вроде неплохо сработались. А значит, следующим логичным шагом будет пойти к Василию Николаевичу и рассказать о том, что я обнаружила. Решаю не откладывать на потом и иду к бывшему начальнику. Но меня ждет неприятный сюрприз — Валя сообщает, что тот уехал на встречу с потенциальными клиентами. И, возможно, будет только вечером. А может, и вовсе только завтра.

Возвращаюсь расстроенная к себе и снова сталкиваюсь с бородачом. Тот окидывает меня внимательным взглядом.

— Куда-то отлучались? — интересуется он, перегораживая мне дорогу.

— В дамскую комнату, — огрызаюсь я. — Это запрещено?

— Конечно нет, — протягивает он, продолжая стоять на моем пути. — Знаете, Наталья, есть у меня к вам одно интересное предложение.

— Что на этот раз? — спрашиваю без особого энтузиазма.

— Узнаете через пару часов, — многозначительно отвечает Матвей. — Но прошу: до обеда не уходите никуда.

Он ловко обходит меня и скрывается за поворотом. А я даже не знаю, как на это реагировать. Этот мужчина умеет поставить в тупик. Качаю головой и иду на рабочее место. И какая неожиданность — меня уже поджидает очередной список документов. Куда уж тут уйдешь?

Время до обеда пролетает незаметно. Я едва успеваю выполнить все указания, когда ко мне заходит Волошин.

— Проголодались? — спрашивает он дружелюбно.

— Время обеда, — бурчу я. — Конечно, проголодалась.

— Тогда собирайтесь!

— В смысле? — вскидываю бровь. — Куда?

— Как куда? Обедать пойдем.

— У меня свои планы, — отрезаю я, снова уставляясь в монитор. Надо же, чего придумал

— обедать с ним идти. Сначала разговаривает со мной так, словно я его подставила, а теперь вот опять дружбу изображает.

— Это не вопрос, Наталья, — нагло заявляет дровосек. — Я, как ваш непосредственный начальник, даю вам ответственное задание — сопроводить меня в ресторан.

— То есть вы забыли, что крепостное право отменили, а у меня есть должностная инструкция? — завожусь в ответ. Но, кажется, мужчину это только веселит.

— И это отличная новость! Или вам хочется получить сверхурочную работу, чтобы остаться здесь до позднего вечера?

Конечно, не хочется. У меня и так мозг забит мыслями о том, что мой босс подставляет нашу фирму, а значит нас всех. И в таком состоянии работать непросто. Плюс Светка атакует сообщениями в мессенджере уже который час. А я вот не в том настроении, чтобы выслушивать о том, как классно они с Матвейкой провели время. Не сейчас, когда он для меня главный подозреваемый.

— Не хочется, — отвечаю честно. — Но использовать свою власть — низко и подло.

— Полностью с вами согласен, — очень серьезно произносит Волошин. — Поэтому просто прошу — составьте мне компанию. Позвольте продемонстрировать, насколько я ценю вас и вашу высокую вовлеченность в работу.

Пафосные слова кажутся каким-то чужеродными. Вот не идет бородатому так изъясняться. Но он это делает настолько мило, что ли, что невозможно не реагировать. К тому же у меня мелькает мысль, что это неплохая возможность задать наводящие вопросы и, если повезет, разузнать что-то еще о тех документах.

— Ладно. Надеюсь, место хоть приличное? — спрашиваю я.

— Получше того, куда вы ходили вчера, — фыркает Матвей. Я даже замираю от его замечания. Ему-то какая разница? Но мужчина не дает мне возможности тормозить — жестом указывает на вещи, тем самым подгоняя. Вздыхаю и послушно беру сумку, накидываю пиджак и следую за боссом.

В офисе суета — обеденное время хоть и разнесено по отделам, все равно в коридоре полно народу. И предсказуемо лифт приходится ждать достаточно долго. Пока спускаемся на первый этаж, замечаю, как искоса поглядывают на бородача девчонки от отдела кадров.

Наконец мы выходим на улицу. Погода замечательная — солнце, тепло, легкий ветерок. Правда, вместо того чтобы идти на парковку, Матвей указывает совсем другое направление.

— Тут недалеко, — поясняет он. — Пройдемся, если ты не против.

Его переход к неформальному общению сразу же напрягает. Неужели меня снова ждет допрос по поводу предпочтений подруги? Сейчас я даже жалею, что все же не перезвонила ей. Знала бы, с кем придется обедать, обязательно бы подготовилась.

— Да, конечно, — киваю я.

Идем мы молча. Вопреки моим опасениям Волошин не задает вопросы, не смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Ничего такого. Просто прогулка. И я даже благодарна ему за это — потому что давно не гуляла вот так просто. Все время какая-то суета и дела мешают.

Но в какой-то момент я вдруг понимаю, куда именно мы направляемся. В шаговой доступности есть только один ресторан. И он куда пафоснее и шикарнее того, где мы были с Андреем. Там мало того, что строгий дресс-код, так и едят как на приеме у английской королевы. И вот от понимания этого мне становится как-то совсем нехорошо.

— А куда мы идем? — спрашиваю, чтобы убедиться в своих подозрениях.

— В очень хорошее место, — беззаботно отвечает босс.

— Насколько хорошее? — делаю еще одну попытку.

— Достаточно, Наталья, — усмехается он.

В его карих глазах смешинки, а темная борода забавно выглядит на солнце — она далеко не такого же цвета, что и волосы на голове. Оказывается, в ней есть и медно-рыжий цвет, и темно-коричневый. И даже каштановый.

Понимаю, что неприлично долго разглядываю его, и тут же отворачиваюсь, а мужчина демонстративно хмыкает на это.

В итоге мы, конечно, приходим к тому самому ресторану, при мысли о котором становится страшно.

— Знаете, Матвей Сергеевич, я не уверена, что мне стоит… — неуверенно торможу у входа.

— Стоит, стоит, Наталья. Не волнуйся, ты — со мной.

И так эти слова звучат, что меня как-то отпускает сразу. Ведь если подумать — это его идея. И если вдруг нас выгонят из-за моего внешнего вида, то виноват будет босс. Сам-то он, естественно, выглядит так, что хоть сейчас на обложку женского журнала под слоганом «Любите ли вы бородатых мужчин?» Вздыхаю и обреченно киваю, готовясь пройти свой персональный позор. Конечно, я понимаю, что не соответствую. И вроде бы не должна переживать за это. Но все же от мысли, что меня сейчас не пустят, становится неприятно.

Однако нас приветливо встречают. Вышколенный персонал улыбается так, будто мы, как минимум, звезды эстрады, случайно проезжающие этот город. Нас проводят в отдельный кабинет, и я даже не скрываю облегченного вздоха.

— Подумал, тебе будет некомфортно в общем зале, — произносит Матвей, едва мы остаемся одни.

— Это точно, — даже не пытаюсь держать лицо. — Здесь все такое… — оглядываюсь по сторонам.

— Слишком помпезное, — морщится Волошин.

— Вам не нравится? — удивляюсь я.

— Тебе. Давай на «ты».

— Мне не нравится эта идея, — честно говорю в ответ.

— Мы не на работе, Наташ, — устало парирует бородатый босс. — Давай просто отдохнем и хорошо поедим.

— Только на время обеда, — выставляю свое условие.

— Ладно, будь по-твоему, — сдается он, принимаясь за меню. — Здесь отличные стейки, кстати.

Раскрываю увесистую папку и едва не роняю ее на стол. От ценников начинает двоиться в глазах. Это даже не половина моей зарплаты. Аппетит резко пропадает, и я осторожно поглядываю на своего спутника. Тот методично листает меню, но, судя по взгляду, мыслями далеко отсюда. Наверное, это очень удобно — жить, не задумываясь о цене того, что пожелаешь.

— Выбрала? — спрашивает он, поднимая на меня глаза.

— Пожалуй, простого кофе будет достаточно, — сдавленно отвечаю, отводя взгляд в сторону. Не хочу быть обязанной за баснословно дорогой обед. Пусть и не по моей воле.

— Хорошо, — легко соглашается он, явно не собираясь меня уговаривать. С одной стороны, это успокаивает — сама же отказалась. А с другой. какая-то часть меня, запрятанная где-то очень глубоко, надеялась, что мужчина начнет настаивать, убеждая, чтобы я не смотрела на цены и просто получала удовольствие от еды.

Матвей вызывает официанта — для этого на столике даже есть специальная, стилизованная под общий декор, подставка. И буквально через полминуты к нам приходит наш официант.

— Будьте добры, мне стейк средней прожарки, салат из свежих овощей и мятный чай. А девушке — форель на гриле, тот же салат и кофе.

Молодой человек быстро записывает заказ и уходит. А я смотрю на босса в недоумении.

— Подумал, ты все равно не станешь делать выбор сама, даже если попрошу не смотреть на цены.

— Но я просила только кофе, — беспомощно возражаю в ответ.

— Уверяю — все, что я выбрал, пробовал лично, и это очень вкусно.

— А если у меня аллергия на рыбу?

— Твоя подруга заверяла, что нет, — улыбается шеф.

А вот это интересно… Получается, он обо мне ее спрашивал, что ли? Так может, Светка обрывала утром телефон вовсе не для того, чтобы рассказать о чудесном свидании, а выпытать, почему Матвей спрашивает обо мне?

— Не волнуйся ты так, — усмехается он. — Просто разговор зашел, вот она и рассказала, что ты ешь и рыбу, и мясо. — Снова вопросительно смотрю на него. — У тебя все на лице написано, — снисходительно поясняет бородач предыдущую фразу.

Замечательно. Получается, я для него как открытая книга? Хмурюсь, разглядывая узор на скатерти. А ведь я пошла сюда, чтобы аккуратно разузнать про документы. Так получится ли из меня Мата Хари?

— Спрашивай, — вздыхает Волошин, складывая руки на груди. Верный признак, что человек готовиться защищаться. — Я же вижу, тебя что-то гнетет.

— С чего ты взял? — повторяю его жест. Один — один. Теперь каждый из нас готов к защите.

— Повторюсь — у тебя все на лице написано, Наташ. Это как-то связано с той папкой? Я ведь прав?

Я правда очень стараюсь продолжать спокойно смотреть. Но если честно, сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет. Как, черт возьми, он догадался?!

— Давай начистоту, — предлагает мужчина, пока я продолжаю сверлить его взглядом и судорожно пытаюсь продумать стратегию. — Я расскажу, что это за документы, если ты пообещаешь мне кое-что.

— Что именно?

— Пообещаешь дать мне время.

— Какое-то туманное условие, — фыркаю я.

Но бородатый босс загадочно улыбается.

— Наташ, ты хорошая, порядочная девушка, — говорит он очень серьезным тоном. — Есть вещи, не очень хорошие вещи, в которые мне бы не хотелось тебя втягивать.

— Какие вещи? — упавшим голосом спрашиваю я, понимая, что мои подозрения, скорее всего, оправдались.

— Возможно, я нашел некоторые нестыковки в отчетности. Вряд ли что-то серьезное, но, во-первых, по договору найма я не имею права раскрывать детали проверки, а во-вторых, не уверен, кто в этом виноват. А это все-таки могут быть твои коллеги.

Он многозначительно замолкает и выжидающе смотрит на меня. А я… а что я? Матвей выглядит искренним. И это подкупает. Почему-то я верю, что сейчас он не врет. Но и забыть слова Косарина тоже не могу. Вот только как узнать, кто же здесь прав?

Глава 29.2

— То есть ты думаешь, что я предупрежу виновника?

— Я ведь не знаю, кто именно замешан. Поэтому не хотел бы пока делать громких заявлений. Я ведь тоже могу ошибаться.

— А ты не мог бы. — я запинаюсь при попытке озвучить ту дерзкую мысль, что мне приходит в голову, — рассказать о том, что найдешь, когда закончишь?

Не уверена, что он согласится. Ведь если так подумать — он мне ничем не обязан. Но если Матвей говорит правду и окажется, что несостыковки — результат каких-то махинаций, то я бы хотела знать. А не факт, что верхушка начальников расскажет правду.

— Для тебя это важно, — понимающе произносит босс.

— Я. — задумываюсь, прежде чем продолжить мысль. — Я работаю в фирме достаточно, чтобы это было важным для меня.

— Хорошо, — соглашается Волошин, чуть подумав. — Но не за просто так.

— То есть как? — нервно сглатываю, услышав его слова.

— В обмен я хочу, чтобы ты сейчас расслабилась и не думала о ценах и о том, в каком ресторане мы. Да ни о чем не думала — просто наслаждалась едой и, я надеюсь, компанией.

Смотрю на него недоуменно. И это все?

— Это так важно для тебя?

— Очень. Согласна?

— Согласна, — медленно киваю, решив, что не такая уж это большая плата за возможность узнать правду. Отчего-то я верю, что Матвей сдержит слово. К тому же Василий Николаевич и сам говорил, что мой босс может и не работать на конкурентов.

— Лучше расскажи, нравится ли тебе твоя работа, — просит мой спутник. Это весьма неожиданно, и я удивленно смотрю в ответ.

— Работа?

— Ну да. У тебя ведь экономическое образование. Финансовая аналитика, если не ошибаюсь, — добавляет он.

Ты знаешь мою специальность?

— Конечно. Я же должен знать, кого мне отдают в помощники, — усмехается Волошин. — Так что, не хотелось заниматься чем-то еще, кроме выполнения поручений от замдиректора?

— Хотелось, — вздыхаю я. — Но кто меня спрашивал? Я вообще начинала с отдела кадров. Уже позже просто повезло, что Василий Николаевич заметил меня и взял к себе.

— Сразу взял в помощницы? — зачем-то уточняет босс.

— Нет. Поначалу перевел в бухгалтерию — набраться опыта.

— И после этого ты осталась у него простой помощницей?

— А у меня был выбор? — раздраженно огрызаюсь в ответ. — Не особенно меня спрашивали о моих карьерных мечтах, — замолкаю, обдумывая, стоит ли говорить дальше. — Конечно, я мечтала заниматься аналитикой. Это куда интереснее, чем составлять расписание начальника. Но увы…

— Косарин отзывался о тебе как об исключительно талантливом сотруднике. И тем страннее, что такой талант он не использует по назначению, — поясняет бородатый. — Не злись. Я просто спросил.

Я лишь отмахиваюсь, надеясь, что щекотливая тема закрыта. Хотела ли я профессионального роста? Да, конечно, хотела! Мечтала об этом! Но на каждый мой вопрос в этом направлении начальник находил тысячу туманных ответов. И в какой-то момент я просто сдалась. Поняла, что вариантов нет. В конце концов, не так все плохо у меня — зарплата нормальная, регулярная. И фирма надежная. А личные амбиции. Их я просто спрятала подальше, смирившись, что все так и останется, как есть.

Нам приносят еду, и она оказывается выше всяких похвал. Теперь я понимаю, почему бородатый так уверенно заявлял, что это место куда лучше, чем «Романофф». Конечно, это мой первый и последний поход в подобное место. Но все-таки. как же это вкусно! Сама не замечаю, как в процессе еды между нами завязывается непринужденная беседа. Когда же нам приносят десерт в качестве комплимента от шефа, с удивлением понимаю, что с боссом очень интересно. Улыбаюсь этой мысли, вспоминая все дифирамбы, которые Света пела этому брутальному красавцу. Что ж, кажется, впервые я чуть-чуть завидую ей.

— И вот нам остается сдать последний зачет, и все — можно ехать в отпуск, — продолжает рассказывать Волошин очередной смешной случай из студенческих времен. — Но буквально за день до этого Василь теряет свой загранпаспорт на очередной пьянке. Мы, конечно, поставили на уши всех, кто с нами был. Вот только.

Он все говорит-говорит, активно жестикулирует, а я с каким-то непозволительным удовольствием слушаю его, понимая, что именно такой легкости мне не хватало вчера. Вот как мне хочется чувствовать себя рядом со своим избранником. Но. но это лишь мечты. Потому что я ни за что не влезу в отношения подруги.

— Что ж, думаю, пора возвращаться, — говорит Матвей, бросая взгляд на часы.

— Да-да, — выныриваю из своих размышлений. — Мы и так задержались.

Босс расплачивается по счету, а я даже боюсь думать о том, какая там сумма выбита в разделе «Итог». Нас провожают как самых ценных клиентов — улыбаются и заверяют, что будут рады всегда. Уже на улице Волошин вдруг снова становится серьезным.

— Это ресторан моего хорошего друга. У него их целая сеть. Он давно приглашал зайти оценить сервис и в целом как все устроено.

— И к чему это пояснение? — уточняю я.

— Не хочу, чтобы ты считала меня заносчивым снобом, который хочет умаслить свою помощницу, чтобы получить от нее какие-то гарантии.

— Гарантии?

— Например, молчание. Или еще какие-то привилегии.

И в очередной раз этот мужчина ставит меня в тупик. Вот как ему удается угадывать столь многое?

— Да я не думала так вовсе…

— Думала, — без обиды в голосе возражает он. — Да я и сам бы призадумался, чего уж кривить душой. Поэтому я и говорю это.

— Так важно, что я подумаю? — пытаюсь перевести все шутку. Потому что этот его фокус как-то уж очень сильно очеловечивает его в моих глазах. А мне этого совсем не нужно.

— Очень, — серьезно отвечает бородач.

Больше мы не говорим ни слова — просто не спеша возвращаемся в офис.

День проходит спокойно. Босс практически не покидает кабинет, не посылает очередных указаний. Можно сказать, я предоставлена самой себе. Поэтому мысли о моем бородатом начальнике так и крутятся в голове. Ближе к вечеру Морозова присылает практически смсугрозу. Поэтому я сдаюсь и перезваниваю ей.

— Привет, пропащая душа! — радостно приветствует она меня. — Работа совсем поглотила тебя?

Света еще что-то говорит, а у меня прямо гора с плеч. Раз она так беззаботно болтает, значит, ничего криминального не случилось и Матвей не соврал про мои пристрастия в еде.

— Да все в порядке. Замоталась совсем, — туманно отвечаю я. Стыдно, конечно, но уж лучше так, чем признаваться, что специально не брала трубку. Светка такое не простит. У нее вообще много вот таких вот пунктиков. Причем зачастую противоречащих друг другу.

— Я чего звоню-то, — вспоминает она. — Первое — как вчерашнее свидание?

— Нормально.

— Нормально?! Ты платье надела?

Надела.

— А макияж?

— Сделала.

— И туфли на каблуке? — подозрительно уточняет подруга.

— И туфли на каблуке, — обреченно подтверждаю в ответ.

— И все равно — просто нормально… — разочарованно тянет она. — Он что, совсем слепой?

— Не слепой, Свет. Все нормально прошло. Просто пока мы были в ресторане, к нему какая-то красотка подлетела и что-то про звонки начала говорить.

— Какая еще красотка?

— Вроде его бывшая.

В телефоне повисает пауза. Редко когда Морозова не находит сразу, что ответить.

— И что в итоге? Он с ней остался?

— Нет, вежливо прогнал, — отвечаю я. — Но знаешь. наверное, это не мое все-таки.

— Как не твое, Наташ? А что твое? Сидеть на работе допоздна? — возмущается подруга.

— Ты так никогда не выйдешь замуж!

— Так может, оно и не надо, — продолжаю отстаивать свою точку зрения.

— Знаешь, ты уже не в том возрасте, чтобы кавалерами разбрасываться, — поучительно произносит Светка. — Андрей — хороший вариант. Так что переставай крутить носом.

— Да не хочу я, понимаешь?

Иногда Светлана становится настолько беспардонной, что хочется крепко выругаться. Чтобы до нее дошло, что иногда нужно придержать свое мнение, что некоторые вещи необязательно выпячивать! Что, в конце концов, у некоторых не настолько шикарные данные, чтобы цеплять таких мужиков, как Волошин! И слышать про последний шанс, даже если я это и сама прекрасно понимаю, все же обидно. Да еще и в таком снисходительном тоне.

— Так, ладно. Я поняла. Обсудим позже твое глупое упрямство, — отступает она. — Не хочешь узнать, как прошло мое свидание?

«Нет!» — хочется рявкнуть в трубку. А затем послать ее куда подальше. Потому что иногда такое поведение не просто злит — бесит. До того, что я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не высказать это здесь и сейчас.

— Свет, мне сейчас слегка не до этого.

— Тогда я по-быстрому, — легко соглашается она. И начинает быстро тараторить, как они отлично прогулялись по парку с моим боссом, какой он заботливый и галантный, а еще как тяжело ей дается держать дистанцию с таким восхитительным мужчиной. Она говорит, а у меня перед глазами наш сегодняшний обед в ресторане. Надо же, никогда не думала, что мне может быть так неприятно от того, что кому-то хорошо. Ведь я в целом не имею привычки кому-то завидовать или расстраиваться от успехов других. Но кажется, сегодня я получу еще один опыт впервые.

— Рада за тебя, — скупо отвечаю я. — А сейчас, извини, мне надо бежать.

— Конечно, Наташ. Созвонимся! И не думай, что я забуду про твое упрямство!

Обессиленно откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Оказывается, разговор с Морозовой меня немало вымотал. Я не люблю конфликты и, как правило, стараюсь решать все мирным путем. И сейчас на примере подруги понимаю, как же сложно сдерживаться, когда эмоции бьют через край. А во мне сейчас столько злости, что, если бы Света попалась мне на глаза, я бы точно не удержалась и высказала все, что думаю. Можно отвлечься работой, но босс, как назло, не дал никаких указаний, а идти к нему после того, как выслушала о его прекрасном свидании, совершенно не хочется.

Так я и сижу, снова тупо щелкая по картам в пасьянсе. Если так будет продолжаться, то уже скоро стану опытным игроком. Правда, раскладывание карт не помогает отключить голову. Мысли все равно вертятся вокруг бородатого дровосека. Потому что по какому-то мистическому совпадению слишком многое в моей жизни теперь связано именно с ним: моя работа, моя подруга, мой потенциальный мужчина (хотя это явно слишком громко сказано). Да даже первый и последний поход в элитный ресторан!

В итоге остаток рабочего дня провожу за бессмысленной игрой. Матвей так и не выходит из кабинета, и я покидаю офис в мрачном расположении духа. Уже идя от остановки до дома, вдруг понимаю, что Светке хватит ума приехать ко мне и ждать моего возвращения. И эта мысль ужасает. Потому что видеть я ее не хочу. А еще становится очень грустно от осознания, что если разругаюсь с ней, то у меня не останется никого, с кем я хоть как-то общаюсь вживую. Кроме коллег на работе, конечно. Родители живут в другом городе. После окончания института я не захотела возвращаться к ним, решив, что здесь добьюсь большего. Ведь уже на последних курсах я подрабатывала в местных крупных фирмах. И надеялась, что это поможет построить карьеру экономиста, а не просто секретарши. Тогда отец принял судьбоносное решение — купить мне квартиру. Я бы не назвала моих родителей богатыми людьми. Конечно нет. После долгих обсуждений на семейном совете было принято решение оформить ипотеку.

— Так ты хоть будешь платить за свою, — решил отец, а мама его поддержала.

Они с самого начала не одобряли того, что я стала снимать комнату с девчонками. Всё говорили, что лучше бы вернулась домой. Но в итоге все же смирились с моим желанием и помогли выплатить кредит.

И вот теперь, когда почти все подруги повыскакивали замуж, я осталась фактически одна. Ни с кем из коллег я так и не смогла подружиться настолько, чтобы общаться вне работы. Поэтому остается только Морозова. Наверное, я просто панически боюсь окончательного

одиночества. Потому что в глубине души согласна со всеми словами, что сегодня услышала от Светки. И это очень печально.

На душе гадко и муторно. Хочется поговорить с кем-то, выплеснуть то, что накопилось. Да просто услышать, что не все так плохо, что у меня еще есть шанс на что — то хорошее в этой жизни. Но это лишь мечты…

Хотя… Пролистываю список контактов, натыкаюсь взглядом на имя друга. Точно! Глеб же сейчас в городе! За всеми переживаниями этот факт совершенно вылетел у меня из головы. Мы, конечно, давно не виделись, а общение в сети — это все-таки немного не то. Но все же мы старались поддерживать связь. К тому же он сам говорил, что хочет встретиться и поболтать.

Зависаю над телефоном, не решаясь нажать кнопку вызова. Все-таки. вдруг это будет не уместно? В итоге, пока не передумала, пишу ему смс, решив, что если не ответит сразу — так тому и быть.

Но в ответ Глеб просто перезванивает.

— Привет, Нат! Рад, что написала. Конечно, я только за!

Четко и по делу. Ничего не меняется. И от этого стою и глупо улыбаюсь.

— Эй, Наташ! — снова обращается ко мне парень. — Ты тут?

— Да, просто отвлеклась, извини.

— Отвлеклась? На что или на кого?

— На тебя, конечно, — усмехаюсь я.

— Ну раз так — то ладно. Так что, когда пересечемся? Сегодня? Завтра?

Не рассчитывала я на такое быстрое согласие. Но может, это судьба? Может, так и надо?

— Честно говоря, я не знаю. Когда тебе будет удобно?

— Я в отпуске, — напоминает Глеб. — Мне всегда удобно.

— Мало ли, — пожимаю плечами. — Вдруг дела какие-то.

— Так, я, кажется, понял. Давай через час встретимся на нашем месте?

— Слушай, да можно и завтра, — начинаю мямлить в ответ. Почему-то мне становится страшно от мысли, что я буду рассказывать Глебу о том, что меня мучает. Я ведь и сама еще до конца не поняла. Зря я написала ему, ох зря. Вот не просто так обычно стараюсь ничего не решать второпях!

— Сегодня. Через час. Не придешь — приеду к тебе.

И вешает трубку. Вздыхаю и собираюсь на выход. Глеб упрямый — правда ведь приедет. Достанет адрес и приедет. Поэтому ровно через час подхожу к воротам парка, в котором мы частенько гуляли после пар.

— Наташка! — широко улыбается друг, подходя ко мне, а затем крепко обнимает. — Рад, что написала мне. Уже и не надеялся…

— Да я и сама рада, — улыбаюсь в ответ.

— Ну, пойдем, расскажешь про свою печаль, — уверенно уводит меня внутрь мужчина.

— Печаль? — пытаюсь косить под дурочку.

— Печаль, печаль, — повторяет он. — Думала, я не пойму? Мы с тобой сколько знакомы?

— Давно.

— Вот именно. Так что давай, помнишь, как раньше? Чтоб стало легче и понятнее жить.

От таких простых, незатейливых слов мне становится легче дышать. Потому что рядом есть кто-то, кому не все равно. А я, кажется, уже и отвыкла от такого.

Мы неторопливо идем по парку. Время от времени нам попадаются навстречу либо влюбленные парочки, гуляющие за ручку, либо молодые мамочки с колясками. А я рассказываю другу все, как есть, — про эксперимент подруги, про знакомство с Матвеем, про Андрея, с которым мне почти все время неловко, про странные, недопустимые мысли о моем бородатом боссе. И даже про последний разговор с подругой. С каждым словом я чувствую, что мне становится проще, легче, свободнее. Вряд ли Глеб сможет мне чем — то по-настоящему помочь. Но то, что у меня есть возможность просто высказать свои мысли, переживания и опасения, — это уже немало.

— Да, дела, — протягивает Мазилин, когда я наконец замолкаю. — Но знаешь, что я скажу? — вопросительно смотрю на него. — Если тебе некомфортно с человеком — ни к чему ломать себя под чьи-то рамки и общепринятые нормы.

— Я понимаю, но. — беспомощно замолкаю на полуслове. — Мне двадцать восемь, Глеб. Как бы я ни храбрилась, Светка права во многом.

— И кстати, о ней, — кривится парень. — Будь он действительно твоей подругой, не стала бы говорить подобное.

— Она просто так выражает свою заботу, — пытаюсь защитить Морозову.

— Ты всегда была слишком мягкой, — неодобрительно качает он головой. — Нельзя так, Наташ. Я бы держался подальше от такой подруги.

А мне и ответить-то нечего на это. Потому что слова Глеба попадают в цель — туда, где уже давно копятся мысли о том же, но я малодушно прячу их подальше, раз за разом оправдывая поступки Светланы.

— И вообще — у меня есть к тебе предложение, — вдруг заявляет мужчина.

— Предложение? — в груди царапает от того, что совсем недавно мне подобные слова говорил совсем другой человек. С бородой и карими глазами.

— Да. Предлагаю создать запасной план.

— План чего?

— Устройства личной жизни, конечно.

— Ты о чем вообще? — осторожно уточняю я. Не уверена, что готова снова принять участие в договорном свидании.

— Давай, если до тридцати лет не устроим свою личную жизнь, то поженимся с тобой.

Я даже останавливаюсь на месте от неожиданности.

— Чего?

— А что такого? — как ни в чем не бывало спрашивает Глеб. — Мы с тобой давно знакомы, симпатичны друг другу. И даже целовались пару раз. — Тут он еще и хитро подмигивает.

— По-твоему, этого достаточно, чтобы создать семью, родить детей?

— Ты удивишься, но порой достаточно и гораздо меньшего, — вздыхает он.

— Но разве ты не… — замолкаю, подбирая слово.

— Не что?

— Не в отношениях?

— Тоже не складывается, — разводит руками Мазилин.

— Ты ведь не серьезно насчет пожениться? — спрашиваю с замиранием сердца. Почему-то мне кажется, что скажи он это тогда, во время учебы, я бы преданно ждала его все эти годы.

— Серьезно, Наташ. Если ты сама будешь не против.

— Но почему? — сконфуженно смотрю на него. Не ожидала от него подобного, когда собиралась на встречу.

— Я уже объяснил — нам хорошо вместе, мы доверяем друг другу, дружим.

— Но как же любовь?

— А разве ее у нас нет?

Я, честно говоря, теряюсь от его слов. Глеб в чем-то прав. Ведь любовь бывает разная.

— Когда-то я была в тебя влюблена, — признаюсь с улыбкой.

Знаю, — кивает он.

— Так ты знал? — изумленно ахаю в ответ. Я-то была уверена, что отлично скрываю зародившиеся чувства.

— Знал, Наташ. Но посчитал, что то доверие и дружба, которые у нас были, куда важнее пары недель в одной постели. Я не хотел тебя потерять, а на что-то серьезно не был готов в то время.

Вот уж точно — сегодня какой-то день откровений.

— То есть получается, ты все время знал… — повторяю скорее для себя, чтобы до конца осознать новые факты.

— Я любил тебя. Но не так, как стоило бы. Я был молодым, глупым мальчишкой.

От понимания глубины его признания в глазах начинает щипать, и я делаю глубокий вдох, чтобы сдержаться и не разреветься прямо перед Глебом. Потом, дома, я обязательно поплачу, выпущу эмоции, которые невольно рождаются во мне сейчас.

— Эй, ты чего? — притягивает меня к себе друг. — Не вздумай расстраиваться из-за этого. Я просто хотел сказать, что ценил тебя уже тогда. И ценю до сих пор. Конечно, общение наше из-за расстояния стало далеко не таким, как раньше, но я не забыл мою Наташку.

— Прекрати, — прошу его. — А то я правда разрыдаюсь тут от переизбытка чувств! — утыкаюсь лбом ему в плечо, чтобы скрыть следы своих эмоций.

— Ты, кстати, не ответила, — напоминает он.

— На что?

— На мое предложение. Или я тебе не настолько мил?

Слышу в его голосе улыбку. Отстраняюсь — и точно. Улыбается — широко и по-доброму. Мой любимый лучший друг Глеб.

— Хорошо, убедил.

— Отлично! — радуется он. — Тогда, может, вспомним и попрактикуемся в поцелуях? — спрашивает он, поиграв бровями.

— Что?!

— А хотя ты права — оставим это до первой брачной ночи, — очень серьезно говорит мужчина. — Но не думай, что я позволю так легко заполучить себя и отвести в ЗАГС. Тебе придется приглашать меня на свидания и кормить вкусным мороженым.

Не могу сдержать улыбку — вот таким я и помню бывшего одногруппника: веселым, добрым, умеющим поднять настроение. Напряжение тут же уходит, а глупая улыбка так и остается на моем лице.

— Я еще подумаю, стоит ли, — подыгрываю другу. — Может, у тебя приданого никакого нет.

Он демонстративно округляет глаза и прикладывает руку к груди.

— Да ты жестокая! Такой удар прямо в сердце! Неужели тебя интересуют только мои деньги?!

Не могу больше сдерживаться и от души хохочу. Практически до слез. Опять.

— Прости, не знал, что мне попалась такая неуравновешенная дамочка, — скептично качает головой Глеб, продолжая отыгрывать свою роль. — Возможно, у меня еще получится избежать твоих цепких ручек.

— Кто знает, — усмехаюсь я.

Мы еще с полчаса гуляем, болтая о всякой всячине. Мне так легко и спокойно, что даже не верится — хорошо, что Глеб был слишком упрям, чтобы послушать мое блеяние и отказаться от встречи. Он провожает меня до дома. И уже у подъезда вдруг становится снова серьезным.

— Наташ, не бери в голову — ты молодая, красивая женщина. У тебя вся жизнь впереди. Поверь мне — все еще будет.

— Конечно, ведь у меня есть самый классный запасной вариант, — ухмыляюсь в ответ.

— И это тоже, — соглашается он. — Не позволяй своей недоподруге забивать тебе голову ненужными мыслями. Это твоя жизнь, и только тебе решать, что и когда у тебя будет.

— Спасибо тебе, — искренне благодарю друга. — Ты мне правда очень помог.

— Я очень рад. Если что — ты знаешь мой номер.

— Ты еще долго пробудешь у родителей?

— Пару недель точно. Кстати, если уж слишком устанешь — может, махнешь со мной в столицу? — вдруг предлагает Мазилин.

— В Москву? Но зачем?

— Отдохнешь, сменишь обстановку, — пожимает он плечами. — Иногда это помогает взглянуть на ситуацию по-другому.

— Да? Я-то думала, ты решил меня заманивать в свои паучьи сети, — не сдерживаю улыбку я.

— Это, конечно, тоже, — многозначительно улыбается мужчина. — Но признаваться в этом, естественно, не буду.

— Какой ты коварный!

— Спокойной ночи, Наташ, — он целует меня в щеку. Ничего такого — простое прикосновение, как когда-то давно, но я все равно смущаюсь и быстро сбегаю в подъезд. Пока поднимаюсь на свой этаж, пытаюсь разобраться в испытываемых эмоциях, и это

оказывается непросто. Сегодня я узнала немало нового. Так что в ближайшее время есть о чем подумать.

После разговора с Глебом чувствую себя гораздо спокойнее и увереннее. Иногда мне очень не хватает поддержки именно в вопросе личной жизни. Света всегда высказывается довольно категорично, даже не рассматривая мою точку зрения, считая, что с такими мыслями и взглядами далеко не уедешь. Возможно, она права по-своему. Но я так не могу. А еще я поняла, как сильно все же соскучилась по Мазилину. Потому что живое общение ничем не заменить. Даже редкие разговоры по скайпу не шли ни в какое сравнение с личной встречей.

Поэтому на следующий день на работу иду в отличном настроении. О разговоре с Василием Николаевичем стараюсь не думать, решив, что для начала нужно все выяснить, а уж потом кидаться с обвинениями. В этом Матвей прав.

И сегодня босс приходит на работу вовремя.

— Доброе утро, Наталья! — приветливо улыбается он. Кажется, не только у меня сегодня хорошее настроение.

— И вам, Матвей Сергеевич, — отзываюсь я.

На своем имени он недовольно фыркает, но все же не спорит.

— Что у нас сегодня по плану?

— У нас? — удивляюсь я.

— У нас. Составите мне компанию на обед? — непринужденно спрашивает Волошин. Будто для нас это норма — ходить вместе обедать. И хотя вчера все прошло не так уж страшно, хотя мне оказалось интересно общаться с бородатым мачо, я понимаю, что лучше не усугублять ситуацию. Он и так теперь симпатичен мне куда больше, чем раньше.

— Нет, извините — свои планы, — вежливо отвечаю я.

Мужчина недовольно поджимает губы, коротко кивает и уходит к себе. А у меня сердце колотится, как сумасшедшее. Сама не понимаю, отчего. Жаль, что отказалась, конечно. Но так будет лучше — не нужно смешивать работу и личное. Тем более что личное у босса не со мной.

Мой внутренний диалог прерывает звонок мобильного. Отвечаю не глядя, решив, что Света снова решила пойти в наступление.

— Алло?

— Наташка! Привет! — раздается голос мой бывшей одногруппницы — Ани Семеновой. Мы с ней учились вместе. Отличная девчонка. Сразу после диплома выскочила замуж за нашего одногруппника и плавно перебирается из одного декрета в другой.

Анюта?

— Не узнала, что ли? — хохочет она.

— Да как-то растерялась, — оправдываюсь я.

— Да ладно, Наталь, знаю я, отчего ты растерялась. Уже небось и забыла мой голос?

В ее словах была доля правды. Первое время мы старались поддерживать общение. С Аней очень легко и приятно. Она добрый и светлый человечек. И я безумно рада, что она нашла свое счастье — теперь у нее трое отличных мальчишек. Все как один похожи на отца. А сама она — просто образец идеальной матери и жены. Поначалу я часто навещала ее — правда, общаться приходилось урывками: с маленькими детками особо не разгуляешься. С каждым годом виделись мы все реже. Все чаще очередную запланированную встречу заменяли буквы в чате мессенджера.

— Нет, ты что!

— В общем, я чего звоню — у меня мама приехала в гости. Может посидеть с моими оболтусами. Так что есть возможность хоть ненадолго встретиться.

Бросаю взгляд на часы — почти обеденное время. Часа, конечно, ничтожно мало — все-таки мы очень давно не виделись. И я очень соскучилась по Ане.

— У меня как раз обед скоро, — говорю ей. — Подъедешь?

— Конечно! Ты все там же работаешь?

— Да. Если повезет, еще и отпрошусь задержаться, — вдруг добавляю в конце.

— Тогда через полчаса буду.

— Хорошо.

Заканчиваю разговор, а сама думаю над тем, что сказала не подумав. Вообще у нас в организации относительно толерантно относятся к личным форс-мажорам в целом. Правда, Василий Николаевич был в этом смысле приверженцем куда более строгих правил. С самого начала он обозначил границы допустимого. И вот у него бы я ни за что не стала отпрашиваться ради встречи с подругой. Но Матвей… как он отнесется? Можно, конечно, прикрыться общей формулировкой о семейных обстоятельствах. Но мне не хочется врать. Поэтому решаю рискнуть — быстро иду к боссу, пока смелость не испарилась.

— Вы что-то хотели, Наталья? — спрашивает он, едва я захожу после его зычного «Войдите!»

— Как вы узнали, что это я? — удивляюсь, видя, что Волошин даже взгляд от бумаг не оторвал.

— Вы совершенно уникально стучите в дверь, — усмехается он, все же оставив свое занятие.

— Да? — растерянно спрашиваю в ответ.

— Что-то случилось? Или вы передумали и решили все же составить мне компанию?

— Нет, — смутившись, говорю я. — Наоборот, хотела отпроситься на пару часов…

Матвей удивленно вскидывает брови и перестает улыбаться.

— Посреди рабочего дня? — уточняет он.

— Да, — киваю. — Понимаете, у моей подруги внезапно появилась возможность встретиться, а мы так давно не виделись, что, возможно, обеденного перерыва будет мало, чтобы поговорить, — тараторю я. — У нее трое детей, и мама приехала буквально на пару дней в гости, так что… — замолкаю, ожидая реакции начальника. Но тот только снисходительно улыбается. — Тем более что работы сейчас вроде немного, — добавляю, чуть подумав. — Но если что, я готова остаться вечером и отработать свой прогул сверхурочно, — уже гораздо тише заканчиваю я.

— Идите, Наталья, — добродушно произносит он. — Ничего срочного у нас и правда нет.

— Спасибо большое! — с жаром произношу я и возвращаюсь к себе.

Смотрю на часы — времени как раз минут десять до встречи. Беру сумку и иду к лифтам.

Аня приходит первая. Пунктуальная. Иногда даже слишком. А еще очень правильная. Она, наверное, единственная в нашей группе никогда не прогуливала лекции. Даже те, что было не грех прогулять.

— Наташенька! — бросается она ко мне в объятия. — Как же давно не виделись!

— Привет, — бормочу ей куда-то в волосы.

Анюта за это время нисколько не изменилась — такая же бойкая, стройная девчушка. Хрупкая дюймовочка.

— Сколько у тебя времени? — спрашивает она. У нее всегда так — конструктивный подход везде и во всем.

— Начальник дал пару часов.

— Отлично! Может, в парк, как раньше?

Киваю в знак согласия, и мы идем туда, где просиживали часы за подготовкой к занятиям в хорошую погоду.

— Рассказывай, как ты?

— Да все потихоньку, — прячусь за размытой фразой.

— Не надумала замуж? — спрашивает Семенова в лоб.

Да пока как-то не до этого.

Она поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит, словно чувствуя все, что меня тревожит.

— Не ври мне, да?

— Да кто врет-то?

— Наталь, мы хоть и редко видимся, но я тебя очень люблю и дорожу, ты ведь знаешь?

— Конечно, знаю. Ты лучше расскажи про своих мальчишек. Вымахали небось?

Аня бросает неодобрительный взгляд, но все же не настаивает на продолжении скользкой темы. И я ей очень благодарна за это. После беседы с Глебом я не готова морально снова оголять свои мысли об этом. Пока мне достаточно и того разговора. Подруга словно чувствует это — тянет меня к одной из лавочек. Мы садимся и начинаем разглядывать фото на ее смартфоне. Сначала она показывает старшего — Никитку. Парень уже школьник. Он и в детстве был похож на отца, но сейчас так просто вылитый Олег. Затем Аня показывает среднего — Колю. Они с братом погодки и похожи так, будто двойняшки. Разве что Коля чуть-чуть ростом пониже.

После приходит черед младшего — Мирона. С фото смотрит розовощекий карапуз, которому хорошо если годик исполнился. Она листает фотографии, показывая совместные фото с детьми, семейные, с праздников детских. И все это выглядит таким… далеким и прекрасным, что во мне поселяется неприятное чувство, будто я подсматриваю в замочную скважину за тем, у кого есть что-то такое, чего никогда не будет у меня.

Старательно отмахиваюсь от крамольных мыслей и задаю правильные вопросы. Аня охотно отвечает, рассказывает практически обо всем. А я прикладываю максимум усилий, чтобы она не поняла, как я себя ощущаю сейчас. В итоге через пару часов мы расходимся, пообещав друг другу встречаться почаще.

Возвращаясь на работу, ощущаю странное послевкусие от встречи с подругой. Это не обида и не злость. Но, кажется, я испытываю зависть. Не конкретно к ее мужу или детям. Нет. К положению дел в целом. Я и так знала, что Аня давно и счастливо замужем, что у нее замечательные детишки. Но знать и видеть — разные вещи. И как бы мне ни было стыдно, приходится признать, что я и правда немного завидую Семеновой. Потому что хочу так же

— мужа, детей, семью. И от этих тоскливых мыслей снова становится грустно. И еще неприятно, что вместо того, чтобы искренне радоваться за подругу, я завистливо вспоминаю ее семейные фото…

После возвращения занимаюсь своими делами, пока Валя не прибегает чуть ли не в слезах:

— Наташка, спасай! У меня там. на компьютере.

Мало что понимаю из ее судорожных выкрикиваний. Ясно же, что проще пойти и разобраться на месте. Оказывается, эта горе-работница ткнула туда, куда тыкать совсем не стоит. Не знаю, по каким сайтам она ходила, но на весь экран демонстрируется мужской половой орган и приписка в стиле «заплатите деньги, и баннер пропадет». Валя стоит красная, как рак, и беспомощно всхлипывает.

— От меня-то ты чего хочешь? Звони в техотдел, — говорю ей очевидную вещь.

— Как я им это покажу?!

— А мне как показала? Вот так и им.

— Они же всем расскажут! — возмущается Кормакова.

— А я-то что могу сделать?

— Может, у тебя тоже такое было? Может, надо деньги перевести?

Сдержаться не получается — хохочу в голос. До слез. Ну правда, какие деньги? Даже дети знают, что это все бред. Валя недовольно поджимает губы и ставит руки в боки.

— Я к тебе за помощью пришла, а ты высмеиваешь меня! Вот попадешь ты в беду…

— Прости, — выдавливаю из себя. — Но это просто глупость какая-то — очевидно же, что оплата не поможет.

— Уверена? — тоскливо переспрашивает коллега.

— Я не специалист в этих вопросах, лучше спроси наших ребят из техотдела.

— Ясно, — ворчит она. А я с чистой совестью иду к двери. — Кстати, я передала Василию Николаевичу, что ты его вчера искала. Он сказал, чтобы ты зашла вечером к нему, — доносится мне в спину.

Останавливаюсь в полушаге от выхода. Ох, а я ведь и забыла совсем. После разговора с Матвеем в ресторане я же решила подождать немного и попытаться разобраться, что к чему, прежде чем делать окончательные выводы.

— Спасибо, — киваю и выхожу в коридор. Теперь нужно быстро придумать повод, чтобы Косарин не заподозрил ничего. Он умный мужик. Захожу к себе и вижу, что дверь босса приоткрыта. Значит, все же явился. Заглядываю, чтобы уточнить, какие у шефа планы на списки документов сегодня.

— Наталья, хорошо, что вы зашли, — обрадованно выдает Волошин, видя меня на пороге кабинета.

— Хорошо для вас или для меня? — настороженно спрашиваю я.

— Для нас обоих, — загадочно улыбается дровосек. — У нас сегодня намечается командировка!

— Чего? — некультурно уставляюсь на него. — Какая еще командировка?

— Прокатимся за город, посмотрим один объект, — беспечно объясняет мой босс.

— Вы же шутите, правда?

— Почему?

— Хотя бы потому, что такие вещи нужно согласовывать за пару рабочих дней, как минимум. И на какой объект вы собрались?

— Какая разница? Мне можно все — командировка без согласования, уйти посреди рабочего дня и сказать, что у меня командировка.

Недоверчиво смотрю на него — что-то больно подозрительно радостный он сегодня. Может, пакость какую учудил уже? Не то чтобы я от него подобного жду, но как-то странно это все. Особенно после вчерашнего совместного обеда.

— Так может, вы сами? Мне-то не положено сбегать посреди рабочего дня.

Матвей подходит ко мне, встает напротив и кладет руки на плечи.

— Наталья, вам положено все, что позволит ваш босс. И нам несказанно повезло, что этот босс — я.

— Вы напились? — пытаюсь принюхаться, но алкоголем вроде совсем не пахнет.

— Почему сразу напился? — обиженно тянет он, отходя от меня на шаг. — Просто настроение хорошее.

Начинаю подозревать, что, наверное, Светка что — то учудила. Или наоборот, сделала шаг навстречу бородатой мечте своей. Вот он и радуется потеплению. Собственно, меня-то это и не касается вовсе, но внутри что — то неприятно царапается.

— Хорошо. От меня-то что требуется?

— Вот! — довольно улыбается он, демонстрируя идеальные зубы. — Вот что значит грамотный работник — задает верные вопросы.

— Вы мне льстите, — фыркаю в ответ.

— В общем, так — собираетесь, Наталья, сейчас и покидаете эту унылую обитель вместе со мной. Это ясно?

— Предельно, — цежу я и иду выполнять его указание.

Вот умеет этот мужчина поставить меня в тупик своим поведением. Не проходит и получаса, как начальник выходит ко мне.

— Ну что, готовы?

— Готова, — вздыхаю, предчувствуя что-то нехорошее. Мы вместе идем к лифтам — время-то обеденное, и поэтому в коридорах полно народу: кто — то едет в столовую, кто-то торопится в магазин успеть купить готовой еды. Пока стоим в очереди, Матвей вдруг подходит ближе, наклоняется к самому уху и начинает шептать:

— Наталья, а будь другом — подыграй мне, а? — и пока он говорит, чувствую, что его рука уже на моей талии обосновалась.

Поднимаю на него ошарашенный взгляд, чуть отстраняясь, но он, наоборот, снова склоняется ко мне, словно шушукается. Где-то справа слышу сдержанное хихиканье и резко оборачиваюсь, подозревая, кого там увижу. И точно — две главные сплетницы отдела кадров. Ну просто шикарно. К вечеру половина офиса будет считать, что у меня роман с начальником. Собираюсь вырваться и отойти на приличное расстояние, но Волошин удерживает меня железной хваткой. Оказывается, он и так умеет. Понимаю, что, начни я дергаться, мы оба превратимся в посмешище. И если он скоро уедет, то мне-то здесь еще работать. Поэтому молча терплю его посягательство, мысленно уже придумывая все, что выскажу, как только подвернется возможность.

Наконец лифт приезжает, и мы заходим внутрь. Народу много, поэтому стоим мы довольно близко друг к другу. Те самые курицы, которые уже готовы разносить свежие новости, стоят аккурат наискосок и по очереди стреляют в нас своими якобы незаметными взглядами. А босс будто дразнит их — начинает потираться кончиком носа о мой висок. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не высказать прямо там все, что я думаю. И даю себе волю, только когда мы добираемся до его автомобиля.

— Вы что себе позволяете? — шиплю не хуже змеи. — Совсем ополоумели!

— Надо же, ты еще долго продержалась. Я уж думал, и не скажешь ничего, — хохочет он, вытягивая ремень безопасности. — Пристегнись-ка лучше.

— Не люблю публичных выяснений, — цежу в ответ. — Матвей Сергеевич, вы вообще в курсе, сколько корпоративных правил нарушили?

Он тяжело вздыхает и смотрит на меня как-то обреченно.

— Если я объясню все — успокоишься?

— Правда глаза колет?

— Просто не хочу провести полдня рядом с разъяренной фурией.

— Тогда не надо было руки свои распускать, — огрызаюсь в ответ. — Это вон на Светлане практикуйте!

— Непременно подумаю об этом, — кивает он, выкручивая руль. — Поверь, я не дурачился. Просто так надо было для дела.

— Для какого дела? — настораживаюсь я.

— Пока не могу сказать.

— Опять не можете? За дуру меня держите?

— Слушай, а давай на «ты»? — вдруг предлагает Волошин. — Что мы туда-сюда прыгаем.

— Я при исполнении! — произношу избитую фразу. — Так что давайте соблюдать субординацию.

— Эх, Наталья, как же с тобой непросто, — качает головой дровосек. — Вот зачем ты все усложняешь? Вроде нормальная же девчонка.

Я вам не девчонка!

— Хорошо. Девушка. Женщина. Выбирай, что нравится.

— Сотрудница, — упрямлюсь я.

Мужчина только неодобрительно цокает. За всей этой суетой я совершенно забываю спросить, куда же мы все-таки едем. И только за квартал до собственного дома понимаю, что мы в моем районе.

— Вы меня домой привезли?

— Чтобы переодеться, — кивает он.

— Переодеться? Для чего?

— Представь, что мы едем за город на день. И возьми то, что тебе могло бы понадобиться,

— поясняет Волошин.

— Вы серьезно? Да я никуда с вами не поеду! — возмущаюсь в голос.

— Дело твое, Наташ. Я вообще мог бы тебя не привозить сюда — просто продумал, что вам, девушкам, вечно нужны какие-то женские штучки.

— То есть это такой жест доброй воли?

— Он самый.

Босс улыбается и довольно смотрит на меня — видимо, ждет, что я оценю его щедрый подарок. А у меня выбор-то так себе — можно, конечно, заупрямиться и никуда не поехать. Но что-то подсказывает мне, что неспроста, ой неспроста те видоизмененные дубликаты отчетов у него лежали. Зачем-то же он их читает, да еще и мне не дает посмотреть. И поездка эта странная. Я, конечно, не мисс Марпл, но догадаться, когда что-то странное творится, могу. И поведение начальника — странное. Поэтому все же сдаюсь, чтобы попытаться разобраться в том, что происходит. Он хоть и обещал все объяснить, но и самой стоит держать ухо востро. А для этого нужна информация. Поэтому придется пойти на уступки и подыграть бородатому мачо.

— Мне нужно полчаса, — сухо информирую его и выхожу из машины.

Чтобы собраться, хватило бы и пятнадцати минут, но я хочу привести мысли в порядок. Все-таки не производит Матвей впечатление мужика, который начал бы приставать на глазах у всех просто так. За все время совместной работы у него была масса возможностей сделать это менее заметно. К тому же не стоит забывать, что его интерес сосредоточен в данный момент на моей подруге, а вовсе не на мне. Тем более у лифта он ведь попросил ему подыграть. Значит, точно рассчитывал на тех сплетниц, что стояли рядом. Зачем это ему — еще предстоит узнать.

— Ты пунктуальна, — замечает он, когда я сажусь обратно в машину.

— Работа такая, — вяло огрызаюсь, все же размышляя над истинными мотивами нашего странного демарша. — А куда теперь поедем?

— Нас ждет увлекательное путешествие, — подмигивает мне мужчина и заводит машину.

Понимаю, что большего от него в любом случае не добиться, поэтому просто перестаю задавать вопросы.

Матвей включает радио и выбирает волну, на которой играет старый добрый рок. Не могу удержаться от улыбки и поэтому отворачиваюсь. Но, видимо, не слишком расторопно.

— Что? — спрашивает он. — Так предсказуемо?

— С вашим-то внешним видом? — усмехаюсь я.

— А что с ним не так? — он демонстративно осматривает себя.

— Да все в порядке.

— Нет уж, Наталья. Поясни-ка, что ты имела в виду, — настойчиво переспрашивает он, упорно обращаясь ко мне на «ты». И я, кажется, начинаю к этому привыкать — поэтому теперь приходится тщательно контролировать свою речь, чтобы не поддаться его примеру и удержать дистанцию.

— Ну вы же, Матвей Сергеевич, как модно нынче говорить — ламберсексуал.

— Кто?! — ужасается тот.

— Противоположность метросексуала. Мужчина, придерживающийся грубого стиля в одежде, — цитирую одну из прочитанных статей.

— Грубого? — вскидывает он свои густые брови. — В чем грубый-то?

— Сейчас нет, а вот в клубе — да. Плюс борода эта ваша…

— А ты против бороды? — цепко спрашивает Волошин.

— Да не знаю, не пробовала, — честно отвечаю я. А затем краснею, поняв, как прозвучали мои слова. И естественно, босс тут же реагирует хитрой ухмылкой. Но хорошо хоть ничего не говорит.

— Интересный у тебя образ сложился, Наталь, — протягивает он, тормозя на светофоре.

— Образ как образ, — пожимаю плечами. — Какая вам разница, что я о вас думаю?

— Очень большая. Между прочим, я уже говорил тебе об этом. Да и вообще, важно, чтобы в коллективе поддерживались крепкие дружеские отношения, — довольно серьезно говорит он, поворачиваясь ко мне. И взгляд у него такой странный — словно он знает что-то такое, о чем не знаю я. Но под его пристальным взглядом мне совсем не хочется задавать уточняющие вопросы. Иногда молчание — золото.

— Угу, — отзываюсь я и снова отворачиваюсь к окну.

Дальше мы едем молча.

Я не автомобилист, поэтому ориентируюсь весьма условно, куда именно мы направляемся

— по табло, мелькающим изредка на дороге. Наконец мы сворачиваем с магистрали, вот только на указателе нет никаких упоминаний об объектах электросетей.

— А мы точно едем на объект? — настораживаюсь я.

— Точно.

— Но что-то я не припомню здесь ничего, что мы могли бы обслуживать…

— Здесь обслужат нас, — емко отвечает Матвей. И мне в очередной раз становится не по себе. Но решаю пока благоразумно промолчать об этом.

Въезжаем на какую-то частную территорию. Между тем за окном уже стемнело — да и время уже совсем не детское.

— А домой-то мы когда поедем? — нервно спрашиваю водителя.

— Завтра.

— Что? Какое завтра! А работа?

— Наталь, говорю же — мы в командировке!

— Что-то ваша командировка все больше похожа на простой прогул и отлынивание от своих обязанностей, — зло бросаю в ответ.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно.

— Отлично! — улыбается дровосек. — Значит, я все делаю правильно.

Честно говоря, даже не нахожусь сразу, что ответить, а когда соображаю, мы уже доезжаем до пункта назначения.

— Выходим, — командует босс.

Вздыхаю и следую его примеру. Он, как настоящий кавалер, еще и сумку мою прихватывает сам. Правда, это лишь сильнее настораживает.

— Куда мы приехали? — требовательно спрашиваю, пока мы идем к, похоже, главному зданию.

— Частный дом отдыха «Паризьен».

Останавливаюсь и укоризненно смотрю на мужчину.

— Если это шутка, то она затянулась.

Матвей в очередной раз вздыхает и подходит ко мне.

— Послушай, я не могу объяснить, почему мы это делаем, но поверь: так надо для дела. Когда будет можно — я отвечу на любые вопросы. Но сейчас… ты вроде говорила, что моя подчиненная? Так вот, выполняй приказ — идти в дом отдыха.

— Вообще-то мое рабочее время на сегодня окончено.

— Ты в командировке, — напоминает он.

— Неоформленной!

— Уверена? — ухмыляется он.

— Я бы знала заранее, — возражаю я. — Там столько бумаг нужно подписать и в бухгалтерию зайти.

— Как хорошо, что с подобным способна справиться Валентина.

— Вы попросили ее?!

Вот это удар ниже пояса! Мало того что, по-видимому, она выжила меня от Косарина, так еще и временный начальник теперь пользуется ее услугами, имея личную помощницу.

Нет, я не энтузиаст, который мечтает состариться на работе. Но мне просто по-женски обидно. И ведь не сказала мне ничего, когда звала смотреть этот кошмар на ее мониторе.

— Хотел сделать сюрприз, — добродушно улыбается Матвей. — К тому же ты и так постоянно бегаешь по моим поручениям — не хотел тебя лишний раз дергать.

Его слова мало что значат для меня. Я — настоящая женщина. И в своей голове я уже накрутила себя и напридумывала достаточно поводов, чтобы обидеться на него до конца своих дней. Поэтому поджимаю губы и демонстративно иду одна к входу в здание, мысленно обещая себе не разговаривать с этим бородатым хмырем. Тем более что позади слышится хоть и негромкий, почти не обидный, но все же смех.

Внутри оказывается весьма мило. И дорого. Это первое, что бросается в глаза.

Однозначно, место весьма пафосное. Странно, что я даже не слышала о таком. Может, оно совсем уж для элиты. Волошин опережает меня и подходит к стойке ресепшена, за которой миловидная брюнетка улыбается ему так, словно он — донор, спасший ей жизнь.

— Добрый вечер, чем могу помочь? — произносит она низким грудным голосом.

— Добрый вечер, — отвечает Матвей. — Я бронировал номер. Фамилия Волошин.

— Одну минуточку, — просит девушка и что-то проверяет в своих записях.

Бронировал, значит? То есть и правда готовился. И меня сюда обманом притащил. Стоп.

А номер что — один?! Только собираюсь высказать вслух все, что думаю, но дровосек пресекает на корню, строго глянув и коротко покачав головой. Не знаю почему, но все же слушаюсь его и мрачно наблюдаю за тем, как нам выдают ключ-карту и объясняют, как пройти к лифту.

Мужчина как ни в чем не бывало идет, а я следом за ним. Чувствую себя содержанкой какой-то, которую щедрый папик наконец-то вывез в элитное место. И только зайдя в номер и заперев дверь, встаю перед ним, уперев руки в боки:

— А теперь я требую объяснений!

— Извини, дорогая, но не в этот раз, — мило улыбается он и обходит меня по дуге, благо размеры коридора позволяют. К слову сказать, номер и правда оказывается шикарным.

Вот только при беглом осмотре я вижу лишь одну, хоть и здоровую, кровать.

— Матвей Сергеевич, либо вы рассказываете, что мы тут делаем, либо я вызываю себе такси и сматываю удочки!

— Вот нет в тебе духа авантюризма, — с досадой произносит он.

— За авантюризмом — не ко мне. Я стараюсь вести себя здраво и рассудительно.

— Всегда-всегда? — заинтересованно спрашивает бородатый, оглядывая содержимое бара.

— Конечно.

— Что ж, значит, когда-то нужно попробовать что-то новое, — заявляет уверенным тоном.

— С вами, что ли? — насмешливо спрашиваю я.

— А почему бы и нет?

Достав пару бутылок вина, он ставит их на стол, а затем начинает раздеваться. Точнее, он пока снял только пиджак, но мне уже не по себе.

— Вы что делаете?!

Он замирает и смотрит на меня недоуменно.

— Хочу переодеться. Устал от костюма. Ты-то в удобной одежде.

Машинально перевожу взгляд на свои джинсы и понимаю, что он прав. Теперь становится ясно, что в сумке у него явно заранее приготовленные вещи. И это ладно… переодеваться при мне, что ли, собрался?

— Вы бы хоть в ванную вышли!

— А ты что, на пляже тоже на раздетых мужчин ругаешься? — хохочет он.

Отворачиваюсь и складываю руки на груди. Так-то он прав. Просто как-то непрофессионально это. Пока стою, невольно прислушиваюсь к тому, что происходит за моей спиной. Кажется, Матвей расстегнул молнию на своей сумке. А значит, сейчас оденется, и мы снова сможем обсудить сложившуюся ситуацию.

— Можешь повернуться, стесняшка, — разрешает босс.

Резко разворачиваюсь и… забываю все слова, что собиралась высказать еще пару секунд назад. Матвей стоит в светлых хлопковых брюках и темной футболке, которая обтягивает его мышцы так, что сразу становятся видны все достоинства — и отличный пресс, и косые мышцы. Нервно сглатываю — теперь ясно, на что повелась Светлана.

— Все, красноречивой перепалки не будет? — невинно спрашивает он, усмехаясь себе с бороду.

— Еще все впереди, — огрызаюсь я. — Какого лешего мы тут отсиживаемся? К чему эта легенда? И зачем вам сплетни про нас в офисе?

Матвей тут же теряет свою игривость и становится очень серьезным.

— Я рад, что кое-что ты поняла сама. Потому что нарушить слово и рассказать тебе ничего не могу на данный момент. Попробуй мне довериться. Я ведь вчера говорил тебе.

У меня в голове уже настоящая каша. Это что — получается, я попала пальцем в небо? Значит, мне не показалось и он специально устроил это шоу в коридоре возле лифтов? Как и поездка эта — вдвоем, на машине, в загородный дом, в один номер.

— Это хотя бы ради благого дела? — устало спрашиваю, усаживаясь на кровать.

— Да, — кивает он. — Просто дай мне время.

Судя по всему, вытянуть из него еще хоть какие-то ответы не удастся. Он все же довольно упрям, как я успела заметить.

— И каков у нас план?

— Поужинать и посмотреть какой-нибудь фильм, — предлагает он. — Ты голодна?

— Как зверь.

— Отлично! — хлопает он в ладоши и передает мне увесистое меню. — Выбирай все, что захочется.

— Золушка попала во дворец, — бормочу себе под нос, изучая названия блюд и цены рядом с ними. У меня какое-то дежа вю прям. Вот так же вчера разглядывала меню в ресторане. Мужчина снова смеется, а я поднимаю на него недовольный взгляд.

— Что еще?

— Твое чувство юмора, — поясняет он. — Похоже, скучный вечер мне не грозит.

Вздыхаю и откладываю папку в сторону.

— Уже выбрала? — отрицательно качаю головой.

— Передумала что-то.

Вроде и глупо — ведь это не я вытащила нас сюда. И Волошин явно может позволить себе подобные капризы, но. не люблю я быть обязанной. Неловко себя чувствую. И уже готовлюсь к его нравоучениям, но он на удивление просто соглашается и сам берет меню. Но я-то понимаю, чего от него можно ждать. Вчера он ярко это продемонстрировал. И мне даже становится интересно — что он закажет в этот раз. Как я успела заметить, босс — воспитанный мужчина.

— Пойду в душ, — трусливо сбегаю, чтобы не видеть, как он начнет заказывать всякие вкусняшки.

Ванная оказывается таких размеров, как моя комната в квартире. Тут и душ, и джакузи, хоть и небольшое. Я такое только на картинках видела. Поэтому не могу отказать себе в удовольствии и, заперев дверь, устраиваю настоящую пенную вечеринку, пытаясь припомнить, как Светка готовила мне чудо-ванну. В итоге я, похоже, перебарщиваю с гелями для душа, которых тут стоит целая полка, и пена даже слегка переваливается за бортик — приходится срочно спускать воду. Но даже несмотря на это чувствую себя отлично. Я уже почти не злюсь на босса, который притащил меня в такую даль. А еще предвкушаю, как завалюсь спать — уверена, размеры кровати позволят нам спать, не мешая друг другу. Пока размышляю о своих ближайших планах, в дверь раздается осторожный стук.

— Наташ, у тебя все нормально?

— Да, а что? — настораживаюсь я.

— Просто ты уже целый час плескаешься…

— А я, может, русалка! — дерзко отвечаю, показывая язык двери. Волошин, конечно, не увидит моего ребячества, но зато мне самой приятно будет.

— Смотри, как бы ноги ходить не разучились, — хохочет дровосек в ответ.

Надо же, целый час прошел, а вроде я только залезла отмокать. Впрочем, испытывать терпение начальника — идея так себе. Поэтому все же быстро споласкиваюсь и, наскоро одевшись и умывшись, выхожу из ванной.

Стоит мне только оказаться в комнате, как я тут же чувствую аромат свежезапеченного мяса. Быстро отвожу взгляд и направляюсь к изголовью кровати.

— Наконец-то! Я уж думал, твой ужин остынет, — ворчит бородач, окидывая меня взглядом.

— Я же сказала — не хочу.

— Ага, я так и понял по твоим глазам — усмехается он. — Хватит дурить, Наташа. Все спишут на представительские расходы.

Мне очень хочется поддаться на его уговоры, но я лишь гордо отворачиваюсь и начинаю убирать покрывало со своего края кровати.

— Слушай, — резко раздается у меня над ухом, от чего я дергаюсь и врезаюсь затылком в грудь мужчины. Его ладони ложатся мне на плечи и успокаивающе придерживают. — Осторожней, ты чего?

— Нельзя же так пугать! — возмущаюсь, пытаясь вывернуться из его хватки. Но лучше бы я этого не делала — теперь мы стоим по-прежнему так же близко, но уже лицом к лицу.

— Наташ, я не умею уговаривать женщин, так что давай упростим задачу друг другу. Ты нормально поешь, а я не буду нервничать. Идет? Вчера ведь с этим не возникло проблем.

— Вчера оказалось, что это ресторан вашего друга.

— Женщина, да что с тобой не так? — стонет он.

Собираюсь тактично уйти от решения проблемы, но мой желудок решать побыть предателем и громко урчит. Надо отдать должное, Волошин даже бровью не ведет — прям сама тактичность. Вздыхаю обреченно и киваю.

— Ладно.

— Ну и хорошо, — улыбается мужчина и отходит, наконец давая возможность вдохнуть полной грудью.

В итоге мы устраиваемся на кушетке, стоящей перед кроватью, и быстро расправляемся со всем, что лежит на тележке. Филе миньон оказывается просто волшебным — такое мягкое и сочное, что я мысленно благодарю упрямство шефа. Второй день подряд кормит меня вкусностями.

— Держи, — протягивает он мне бокал с вином.

— Нет уж, — отказываюсь я. — На вино уговора не было.

— Давай-давай. Считай, что это производственная необходимость, — строго говорит Матвей.

Я сейчас настолько расслаблена, что сил спорить просто нет. Особенно после такого вкусного ужина. Молча забираю и за один присест выпиваю весь бокал. А потом натыкаюсь на ошарашенный взгляд дровосека.

— Понял, больше не наливать, — произносит он, делая глоток из своего бокала.

Пожимаю плечами и возвращаюсь к ужину. В итоге мало-помалу мы все же допиваем бутылку на двоих. Когда с едой покончено, а вина почти не остается, мы перебазируемся на кровать — потому что кушетка все же жестковата. Матвей достает пульт и долго щелкает по каналам.

— Что предпочитаешь из фильмов? — интересуется он у меня.

— Давай что-нибудь не особо слезливое, — выдаю я на автомате. Несмотря на плотный ужин, вино меня все же расслабило, и в голове становится легко и хорошо. Настолько, что позволяю себе немного фривольности и обращаюсь к начальнику на «ты». — Но и не боевик!

— Как это? — возмущается босс. — Нет уж! Ты почти все вино выпила! Я требую компенсацию, — смеется он, сменяя канал.

— Нет! Верни! — подрываюсь, пытаясь выхватить пульт всевластия. — Там был классный фильм!

— Я его сто раз смотрел. И ты наверняка тоже!

— И что? — возмущаюсь, пытаясь дотянуться до его выставленной руки. — Хочу еще один. Разве ты не должен выполнять женские капризы?

— С чего это? — ловко уходит от моего захвата бородатый.

— С того, что пустил сплетню про меня, привез в одноместный номер и напоил вином! — обвинительно произношу я, делая очередную попытку вырвать пульт.

— Тоже мне аргументы, — смеется он.

А затем как-то так ловко выворачивается, что я оказываются лежащей на лопатках, а он сверху прижимает меня своим телом. Наши лица разделяют хорошо если сантиметров пять. Мы оба резко замолкаем и смотрим друг на друга, почти не моргая. Я почему-то впервые задумываюсь о том, какая же на ощупь эта его борода? Правда ли, что жесткая? И каково целоваться с таким дровосеком? Не знаю, о чем думает мой босс, но его взгляд темнеет, а лицо приближается к моему, и раньше, чем мысль о неизбежном успевает сформироваться, Волошин целует меня. Сначала осторожно, мягко, будто пробуя на вкус. Но, не встретив сопротивления, углубляет поцелуй, наполняя его настоящей страстью.

О чем я думаю в этот момент? Да я вообще не думаю. Вот нисколько. В голове только вихрь из гормонов и невероятно приятных ощущений. Борода оказывается вовсе не колючей, а наоборот — мягкой и приятной наощупь. Уж не знаю, когда я набралась наглости, чтобы потрогать ее как следует.

Его горячая рука забирается по мою футболку. Совсем немного — на уровне ребер.

Ничего развратного, но меня бросает в жар от этого. Я сама тянусь к нему, обнимаю за плечи и целую, целую, целую.

Какой же он сексуальный! Да это же целый вагон тестостерона! И все это сейчас мое! Как же права была Светка…

Эта мысль обжигает сознание, и я резко дергаюсь, пытаясь отстраниться. Матвей отрывается от меня и смотрит осоловевшим взглядом.

— Не надо, — хрипло прошу я. — Ты же со Светой. — в отчаянии шепчу, потому что в данный момент мое тело желает совсем другого — отдаться водовороту страсти и не вспоминать о бедовой подруге.

Во взгляде мужчины мелькает досада вперемешку с каким-то отчаянием. Он окончательно отодвигается, и мне становится непривычно холодно. Будто я зимой вышла на улицу без куртки.

— Ты права, — говорит он, отвернувшись. — Ложись спать. Думаю, на сегодня фильмов хватит.

Он уходит в ванную, а я нахожу пульт, выключаю телевизор и быстро забираюсь под одеяло. Живот неприятно тянет — верный признак неудовлетворенности. Но, черт возьми, я бы себе не простила. Я и сейчас-то не прощу. Пока мозг еще затуманен вином, но уверена, что утром чувство стыда настигнет меня.

Слышу, как в ванной шумит вода, а перед глазами лицо Матвея. Стараюсь отогнать ненужные мысли, потому что нельзя. Нельзя думать о нем! Он — избранник подруги. И плевать, что пока они только-только налаживают отношения. Я не имею права влезать в их отношения. Даже если Глеб прав и не такая уж она мне подруга…

Наконец щелкает замок, и Матвей возвращается в комнату. Он гасит бра и ложится на свой край постели. Мы оба замираем и какое-то время лежим молча.

— Прости, — наконец выдает он. — Я не должен был.

Вроде правильные слова. Ведь именно так и должен вести себя мужчина, когда произошло то, что произошло. Мы остановились, почти ничего не наделали. И формально он даже не изменил Свете — они же еще не встречаются. Вроде все правильно, но почему же тогда так гадко? А еще обидно. Впервые мне обидно, что выбрали не меня. Еще недавно я совершенно не задумывалась о романе с боссом. Наоборот, всячески поддерживала субординацию. А сейчас страдаю от того, что он согласился прекратить наш страстный порыв.

Все-таки женщины очень нелогичные создания. В итоге пока думаю, что бы такое ответить, сама не замечаю, как засыпаю.

Утром меня будит собственный будильник. Резко открываю глаза и осматриваюсь — в комнате я одна. Оборачиваюсь на другую половину кровати — пусто. И в ванной тишина. Неужели меня бросили тут одну? Подрываюсь и быстро начинаю одеваться. Хотя вряд ли в шесть утра Волошин решил оставить меня ради работы. Пока ношусь метеором по номеру, с удивлением замечаю, что голова совершенно не шумит после алкоголя. Похоже, очень хорошее было вино-то. Но я не настолько разбираюсь в сортах, чтобы различать очень дорогое от просто неплохого.

В голову лезут ненужные мысли о том, как теперь вести себя с начальником. По-хорошему, мне бы хотелось сбежать и не видеться до конца его аудита. Но умом-то я понимаю, что это совсем не вариант. Надо бы позвонить ему и узнать, где носит его бородатое величество. От мыслей о бороде в памяти тут же всплывают события вчерашнего вечера, и я невольно краснею.

Вдруг щелкает входной замок, и я растерянно застываю посреди комнаты. Дверь открывается, и в номер входит Волошин. Полностью одетый — в костюме, с идеально уложенными волосами. Будто встал час назад и снова готов идти покорять новые вершины.

— Уже не спишь? — искренне удивляется он, проходя к кушетке и усаживаясь полубоком ко мне. — Не думал, что ты ранняя пташка, Наталья.

Он говорит, словно между нами нет той неловкости, которую я буквально кожей ощущаю сейчас.

— Я всегда так рано на работу встаю, — хрипло отвечаю, поправляя волосы.

— Ну, тогда закажу завтрак. Хотя я не планировал раньше десяти выезжать.

— Да, завтрак было бы неплохо, — лепечу в ответ и срываюсь в ванную.

Закрыв дверь, сползаю по ней на пол и закрываю лицо руками. Мамочки! Это до чего я докатилась-то?! Почти переспала с начальником! И не просто начальником — почти парнем своей же подруги! А как подумаю, что впереди дорога обратно, вдвоем с ним в машине, так и вовсе дурно становится. Сам бородач явно не страдает похмельем или неловкостью. Наверное, для него такое в принципе в порядке вещей — ведь не останови я его, мы бы переспали. Точно, переспали бы.

От одной только мысли о том, как это могло бы быть, лицо заливает краской. Нужно охладить голову! Поэтому, раз уж мы не торопимся с выездом, залезаю в душ и минут пять стою под холодными струями, чтобы выбить из головы любой недопустимый даже хотя бы намек на такие мысли. В итоге замерзаю так, что еще столько же потом отогреваюсь под горячей водой. Наверное, все-таки есть какая-то магия в водных процедурах. Потому что возвращаюсь в комнату я уже гораздо более спокойной. Нет, мне по-прежнему стыдно за свое вчерашнее поведение. Но я уже способна трезво мыслить и контролировать свои эмоции.

Завтрак уже привезли, и пахнет он просто отменно — какой-то салат из морепродуктов, омлет, тосты, кофе и даже варенье.

— Не знал, что ты предпочитаешь, — поясняет Матвей, когда я озадаченно разглядываю разнообразие на тележке.

— Все и сразу, — отвечаю, не подумав.

Босс, хохотнув, возвращается к планшету, на котором что-то читает, и я ему очень благодарна за это. Совместного завтрака я бы сейчас не выдержала.

В итоге выезжаем мы почти в девять. На ресепшене нас приветливо провожают и уверяют, что будут рады видеть снова. А я все гадаю, в какую же сумму выльется наша ночевка.

По дороге обратно Матвей включает ту же волну, что и вчера. Я благоразумно храню молчание. Для меня вообще этот мужчина — загадка. В начале нашего знакомства, в клубе, он мне показался обычным пижоном, следующим за модным течением. Затем, узнав, что Волошин — аудитор, назначенный из головного офиса, я решила, что он эдакий столичный мачо, приехавший отдохнуть и заодно поработать. А после похода в ресторан и этой внезапной командировки… я запуталась. С одной стороны, он явно что-то темнит и проворачивает какой-то план. Но с другой — вот не вижу я в нем подлости. Он может быть язвительным, глумливым, саркастичным и ядовитым. Но подлым? Нет. Хотя ветреным тоже может быть. И об этом не стоит забывать.

Кроме того, мне еще предстоит набраться смелости и признаться Свете в проступке. Но для начала хотя бы рассказать о том, что мы с Матвеем работаем вместе. Надеюсь, она выслушает и поймет меня. Потому что терять ее я совсем не хочу.

За своими мыслями совсем упускаю момент, когда мы въезжаем в город.

— Сначала заедем к тебе, — нарушает молчание босс.

— Зачем?

— Переоденешься.

— Куда на этот раз?

— На работу, Наташ. На работу.

Резко отворачиваюсь, чтобы не видеть его усмешку. Он прав. Сама же настаивала на субординации и следовании рабочему графику. Из машины я выбегаю так, будто за мной кто-то гонится. Хотя это совсем не так.

Дома машинально переодеваюсь и раскладываю вещи. Хожу туда-сюда и понимаю, что просто тяну время. Сама не знаю, чего боюсь, но страшно до трясучки. В итоге выхожу спустя почти час — в строгом костюме, как полагается.

К счастью, босс никак не комментирует мое долгое отсутствие. Молча заводит машину, и мы едем на работу. И конечно, на входе сталкиваемся с теми же сплетницами, под чьими понимающими взглядами покидали офис вчера.

Быстро пробегаю проходную и иду к лестнице. Сейчас стоять ждать лифт вместе с ними — удовольствие ниже среднего. Я и так чувствую себя воришкой. А тут еще эти ухмылочки…

Начальник заходит в кабинет на несколько минут позже. Кивает мне в знак не знаю чего и скрывается за дверью своей части переговорной. А спустя полчаса у меня на почте очередной список документов.

В бухгалтерии мне по-настоящему везет — вместо привычных сорока минут девчонки выдают мне все, что попросил Волошин, за каких-то десять минут. Сама не верю в свою удачу и возвращаюсь в кабинет. Дверь не закрыта до конца, и подходя слышу голоса. Прислушиваюсь, чтобы понять, стоит ли заносить документы сейчас или подождать.

— Ты должен был окрутить другую, — слышится знакомый голос. — Какого черта полез к помощнице своей?

— Не маячь, — отмахивается босс. — Еще есть время.

— Договор был соблазнить брюнетку. Но что — то я не вижу, чтобы она пала жертвой твоего обаяния. Неужели подрастерял свое мастерство за эти годы? — в словах отчетливо слышится насмешка.

Я боюсь пошевелиться, потому что с каждым услышанным словом во мне что-то обрывается. Все это время я считала, что должна признаться подруге в своем недостойном проступке, что это я спровоцировала начальника своим глупым поведением. А он, оказывается. поспорил?

— Светлана слишком. — он замолкает ненадолго, — неприступная.

— Серьезно, Матвей? — откровенно ржет второй мужчина. — И это мне говорит мастер пикапа? Ты же утверждал, что проще простого, что я выбрал слишком легкое задание. Кажется, в этот раз ты проиграешь мне!

— У тебя у самого вроде бы не особенно продвигается, — возражает мой босс.

— За это не волнуйся. Оставь свою красотку-помощницу в покое — и она будет моя.

Стискиваю папки так, что пальцам становится больно. Не хочу больше ничего слышать, но по-прежнему стою перед дверью, словно заколдованная. Какая-то маниакальная потребность узнать все до конца удерживает меня на месте.

— Не надоело еще? — похоже, Волошин выходит из себя. — Ты выдвинул условия — я их принял. Просто дождись результата.

— Я устал ждать. Либо ты наконец берешь быка за рога, либо признаешь, что ни черта уже не можешь. И тогда…

— Я в курсе второго варианта, — холодным тоном отвечает дровосек.

Слышатся шаги, и я тут же срываюсь с места, порадовавшись, что сегодня обула балетки, а не туфли на каблуке. Не разбирая дороги добегаю до женского туалета — там начальник точно меня не найдет. А мне просто необходима пауза, чтобы осознать все, что я услышала. Запираюсь в кабинке, опускаю крышку унитаза и сажусь.

Слез нет, но в груди какое-то странное опустошение. Меня словно пережевали и выплюнули. Я даже подумать не могла, что дела обстоят именно таким образом. Роняю голову на руки и стискиваю зубы. Здесь и сейчас я не могу начать реветь. Не могу выдать себя, показать, что все слышала. А еще я просто обязана предупредить подругу. Получается, очень повезло, что она так долго продержалась, сопротивляясь мужскому обаянию бородатого мачо. Надо же, я впервые благодарна тому дурацкому алгоритму, который Морозова вычитала в своем журнале. Ведь это помогло ей не остаться с разбитым сердцем. Хотя помогло ли? Она ведь восхищается им, любуется на каждой встрече, хотя и скрывает это. Единственное отличие в этот раз — она еще не переспала с ним, держа дистанцию платонических отношений. И ей будет больно, когда расскажу. А я просто обязана. Ведь окажись я на ее месте, я предпочла бы знать всю правду.

Успокаиваюсь не меньше получаса, прежде чем все же решаюсь выйти. До конца рабочего дня потерплю, а потом смогу поехать домой. А там уж проревусь как следует.

Возвращаюсь на рабочее место и стучу в дверь начальника.

— Войдите!

— Матвей Сергеевич, вот документы, — ровным голосом произношу, выкладывая папки ему на стол.

— Отлично! — радуется он. На его лице ставшая привычной улыбка — будто ничего и не случилось. — А что так долго? В бухгалтерии все договора растеряли?

И смотрит так внимательно, будто знает, что я не там провела это время.

— Они всегда так быстро работают, — равнодушно отвечаю.

— Наташ, у тебя все в порядке? — спрашивает он, продолжая сверлить своим взглядом.

— Устала, наверное, — отвечаю первое, что приходит в голову.

— Тогда можешь на сегодня быть свободна, — великодушно предлагает Волошин.

Киваю и ухожу. Не собираюсь отказываться от такого удачного предложения. Поэтому спустя пятнадцать минут я уже на улице — бреду в сторону автобусной остановки. В голове полный фарш из мыслей. Я не могу понять, как не заметила его притворства? Почему не увидела этого раньше? Ведь Матвей казался таким настоящим, таким искренним — и там, в доме отдыха, и в ресторане. Я ведь так удивлялась этому, а теперь выходит, что все это было ложью? Что его интерес к Свете — лишь дань какому-то уговору. Не удивлюсь, если они поспорили. Некстати вспоминается тот день в клубе — ведь они с Андреем несколько раз смотрели на наш стол и что-то обсуждали. Возможно, именно тогда они и заключали пари. От этой мысли становится гадко и мерзко. Как люди могут быть такими?

Пока еду домой, мой мобильный звонит весьма некстати: настроение такое, что не хочется не то что разговаривать — даже видеть кого бы то ни было. На дисплее высвечивается «Андрей».

И во рту пересыхает. Расстроена ли я, что узнала настоящее лицо Ракова? Отнюдь. Несмотря на то, что свидание наше прошло относительно неплохо, я все равно ощущала рядом с ним неловкость и скованность. Видимо, моя интуиция не давала полностью расслабиться. А уж после разговора с Глебом твердо решила не мучить себя попытками отношений с этим мужчиной.

Сбрасываю звонок, но не проходит и минуты, как мелодия звучит снова. Не выдержав, все же отвечаю — хотя бы потому, что не стоит выдавать свою осведомленность.

— Привет, Наташ, — бодро здоровается мужчина.

— Привет.

— Ты чего не отвечаешь?

— Неудобно, я в автобусе.

— Правда? А я вот возле твоего офиса — хотел тебя пригласить погулять, а потом домой отвезти. У тебя что-то случилось?

— Нет, просто устала. Меня пораньше отпустили.

— Матвей все же сжалился? — удивляется тот.

— Можно и так сказать.

Я очень стараюсь говорить ровно и спокойно. Но притворство никогда не было моей сильной чертой.

— Я сейчас приеду, — вдруг заявляет Андрей.

— Нет! — слишком резко отвечаю я. И тут же поспешно добавляю: — Собираюсь лечь отдохнуть. Правда устала очень.

Собеседник молчит. Затем произносит:

— Ладно, береги себя. Завтра увидимся!

Завершаю разговор, так ничего и не ответив. Надеюсь, ему хватит ума не приезжать сегодня. Потому что сейчас я не в состоянии его видеть. Сначала я должна переварить и осознать то, что узнала. А ведь еще Светке надо позвонить…

Дома почти три часа хожу как неприкаянная — все из рук валится, а в голове все время прокручивается подслушанный разговор. Я даже начинаю малодушно жалеть, что узнала правду. Ведь без этого я была куда счастливее. Но в который раз напоминаю самой себе, что лучше горькая правда, чем жить в обмане.

В итоге все же набираюсь мужества и звоню подруге. Она отвечает не сразу — только на третий звонок.

— Алло! Наташ? — кричит она, а на фоне громыхает музыка.

— Привет, надо поговорить, — быстро говорю я.

— Тут плохо слышно! — снова практически орет в трубку Морозова. — Что-то срочное?

— Да, важное, — отвечаю я.

— Ой, я совсем тебя не слышу, — огорченно говорит она. — Давай перезвоню завтра? Мы с Матвеем и Андреем в баре сидим.

У меня внутри все обрывается от мысли: не успела.

— Ты решила перейти к активным действиям?!

— Нет, ты что! — смеется подруга. Музыка становится тише — видимо, она все же вышла куда-то. — Сегодня очередной этап приманивания.

— Точно?

По голосу очень похоже, что Светка уже навеселе. И я понятия не имею, как она отреагирует, скажи я ей сейчас правду. В конце концов, ничего ведь не случится, если я сообщу ей обо всем завтра?

— А что такое-то?

— Позвони мне завтра, ладно? Тогда и поговорим, — прошу ее.

— Договорились! Отдыхай! Андрей сказал, ты очень устала, и запретил тебя звать.

Сдерживаюсь, чтобы не закричать в голос, что Андрей вместе с дружком на пару те еще кактусы.

— Не забудь главное.

Она вешает трубку, а я еще какое-то время сижу и тупо смотрю перед собой невидящим взглядом. Получается, Андрей собирался позвать меня с ними? Или не собирался и теперь они вдвоем окучивают Светку? Так может, нужно срочно ехать и спасать ее?

Но с другой стороны, за последнее время она проявила недюжинную стойкость — все ради плана. И если по этому самому плану ей нужно снова отказать Волошину, она откажет. А уж завтра я открою ей глаза на обстоятельства…

Ложусь спать, но уснуть не получается — мысли ходят по кругу. Раз за разом прокручиваю все наши разговоры, встречи, общение с Матвеем, чтобы найти хоть что-то. Но у меня не получается. Я не вижу в нем того, что узнала. И это злит и расстраивает одновременно. Сама того не желая, я разочаровываюсь в боссе, который все же сумел меня очаровать. А ведь знала, что надо держаться от этого бородатого подальше.

Утро наступает неожиданно. Я думала, что не усну, а оказывается, все же отключилась в какой-то момент. На работу собираюсь, как на казнь. От мысли, что сегодня придется встретиться с Волошиным, становится тоскливо. И ведь не просто встретиться — нужно будет работать целый день. Честно говоря, пока понятия не имею, как справлюсь с этим. Идея уволиться уже начинается казаться наиболее логичным выходом из ситуации. Либо же устроить скандал и признаться, что в курсе их грязной игры. Как и Света.

На работу прихожу позже обычного — как назло, опаздываю на обычный автобус и приходится ждать следующего. К тому же на моем этаже меня ловит главбух и отводит в сторонку.

— Ну как? — спрашивает она шепотом.

— Что как?

— Как аудитор-то наш?

— Работает вроде, — осторожно отвечаю я.

— Да причем тут работает, — отмахивается Тамара Ильинична. — Как мужик-то он как? Смотрю на нее изумленно.

— А мне почем знать?!

— Ты мне тут голову-то не дури, — ухмыляется она. — Все ж в курсе, что у вас с ним шуры-муры. Так что по секрету уж поделись.

Нервно сглатываю и отхожу от нее.

— Извините, я опаздываю уже.

Бегу в сторону кабинета Матвея, но тут навстречу мне как раз он сам идет. Замедляюсь и невольно напрягаюсь. Он смотрит вопросительно и останавливается передо мной.

— Наталья, ты вроде всегда такая пунктуальная, — улыбается он.

— На автобус не успела, — мямлю в ответ, пряча глаза. Понимаю, что вокруг наверняка собираются любопытные — уверена, что и главбух где-то рядом. Еще бы — герои главной сплетни офиса на глазах у всех что — то выясняют.

Меня прям колотит от его присутствия рядом. Часть меня до отчаянного скрипа не хочет верить услышанному вчера, а часть уже придумывает план мести, которую, конечно же, нужно подавать холодной.

Дровосек осторожно приподнимает мое лицо, чтобы встретиться со мной глазами.

— Наталь…

Но договорить он не успевает, потому что рядом появляется еще одно действующее лицо. Светлана.

— А я не верила! — громко восклицает она и быстро направляется к нам от лифта. Работники даже не рискуют встать у нее на пути — еще бы, когда Светочка захочет, то прет, как танк. Вот и сейчас она надвигается на нас, как цунами. И судя по выражению ее лица, очень злое цунами.

— Свет, ты не.

— Молчи! — рявкает она. — Я тебе доверилась, а ты, значит, решила моего мужика к рукам прибрать!

— Чего? — я недоуменно смотрю на нее. — Да я же вчера тебе звонила как раз.

— Для чего? — снова перебивает она. — Чтобы сказать, что работаешь с ним все это время? Или решила признаться, что крутишь перед ним хвостом своим?!

— Ты себя слышишь? — тихо спрашиваю я. — Да я бы никогда не.

— Я все знаю. Да весь офис про вас знает!

В этот момент она отвешивает мне пощечину, и я окончательно теряю дар речи. Сейчас в ней я совершенно не узнаю ту девчонку, что знаю столько лет. Прикладываю руку к щеке и изумленно смотрю на нее. Она поджимает губы и переводит взгляд на босса, который берет ее под локоть и старается увести в сторону.

— Я хочу, чтобы ты уволил ее! — верещит Света. Мужчина хмурится, но продолжает молчать. — Матвей?

Он стискивает зубы и кивает.

— Скажи ей! — снова выдвигает требование подруга. Или и не подруга вовсе?

— Наталья, ты уволена. Пиши заявление, — цедит он, отводя Морозову подальше, обратно к лифту.

Не знаю, чего я ожидала от нашего разговора со Светой еще утром, но явно не этого. Киваю и иду в кабинет. Ставлю сумку и пытаюсь сдержать слезы. Меньше всего хочется стать посмешищем для коллег. Хотя после того, что устроила Светка… Щека до сих пор горит, но мне больно не физически. Больно внутри — в груди. Получается, Глеб был прав? Почему же я не поверила ему, не послушала умные слова? Что — то ломается во мне от того, что произошло. Не выдерживаю и всхлипываю, закрывая рот рукой. Хорошо хоть дверь закрыла за собой. Понятия не имею, сколько времени так стою, но в итоге все же достаю лист бумаги и ручку. И от руки быстро черкаю заявление об увольнении. Еще утром я задумывалась о том, чтобы уйти с работы — и вот, вуаля. Вселенная меня услышала.

Шмыгаю носом и кладу лист на видное место. Открывается дверь, и я тут же напрягаюсь, потому что понимаю, кто пришел. Глубоко вдыхаю, собираясь с духом, чтобы посмотреть в глаза бородатому начальнику. Но пока я наскребаю остатки смелости, он разворачивает меня и целует. Глубоко и резко. В первые мгновения я так растеряна, что даже не сопротивляюсь. Но как только мозг осознаёт происходящее, начинаю вырываться. Однако у Волошина железная хватка — он подавляет, подчиняет, заставляет сдаться. Вот только я сейчас совершенно не в настроении для его игр. В итоге просто кусаю его за губу, и только тогда он чуть отстраняется, тяжело дыша.

— Наташа. — хрипит он. И снова тянется ко мне. А я не выдерживаю — влепляю ему пощечину. Потому что мне слишком больно от всего, потому что всего слишком много. Потому что я живая и со мной так нельзя!

Он не злится, наоборот — ждет, что я продолжу. Но я лишь всхлипываю и молчу. Тогда Матвей подается вперед и прислоняется своим лбом к моему.

— Прости, моя хорошая. Я не могу тебе сейчас всего объяснить, но поверь — у меня есть серьезная причина, чтобы допустить все это.

— Отпусти меня, — шепчу, закрывая глаза.

Не хочу видеть его так близко, не хочу дышать с ним одним воздухом. Потому что он отравляет меня. И мне больно, больно, больно.

— Я приеду вечером. Только дождись. Обещаю — я все тебе расскажу. Только дождись.

Он оставляет поцелуй у меня на лбу и быстро уходит к себе. А я обессиленно опускаюсь на стул и пытаюсь не разреветься в голос. На это требуется немало времени. Наконец привожу в порядок потекший макияж и, забрав сумку, выхожу в коридор. К счастью, все уже разошлись. А может, дровосек их разогнал? Хотя вряд ли. Терпел же практически молча концерт Светланы.

От мысли о подруге больно отдается в груди. Почему она даже не послушала меня? Почему?

Домой возвращаюсь на автопилоте — даже не помню, пешком я шла или на автобус все же села. Прохожу в спальню и заваливаюсь на кровать. Мне так плохо, что я даже не знаю, бывало ли так когда-то. И я не могу сказать, от чего мне больнее — от обвинений Светы или от бездействия Матвея. Хотя я ведь знаю, что он ухаживает за ней из-за уговора. Знаю, что не должна вообще о нем думать — потому что не достоин он. Но не могу.

Г убы до сих пор горят от его поцелуя, в котором было столько отчаяния, что мне не верится в притворство. Глупая, глупая Наташа. Такие, как он, играют судьбами — позволяют устраивать споры и договоры. Их не заботят чужие чувства. А я не хочу быть пешкой в его игре. Сама не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон.

Просыпаюсь ближе к вечеру. Настроение ни к черту, но спать больше не хочется. Бреду на кухню и достаю бутылку вина, припасенного для праздника. Что ж, сегодня как раз такой день — отмечу начало новой жизни: без подруги и без работы.

Достаю сыр, строгаю тонкими ломтиками, наливаю вино в бокал и устраиваюсь за столом. Вино, кстати, оказывается так себе. По крайней мере, если сравнивать с тем, что я пила в «Паризьене». И вот опять — в памяти всплывает образ бородатого босса. Как назло. Быстро выпиваю весь бокал и наливаю следующий. Знаю, что алкоголь не поможет решить проблему, что нужно думать трезво. Но мне так больно сейчас, что хочется просто анестетика. Пусть завтра будет болеть голова, сегодня я хочу обезболиться. Пока этого достаточно.

За окном вечереет, и я начинаю пить куда медленнее — первые дозы алкоголя дают свой результат. Мир уже не кажется бесконечно серым. Сейчас мне смешно от того, что устроила Светка. Я даже всерьез подумываю, чтобы позвонить ей и высказать все, что накопилось за время нашей дружбы! Если уж она считает меня такой плохой подругой, то и я молчать не стану. Долго ищу мобильный, но тот, как назло, куда-то запропастился. Наконец обнаруживаю пропажу на подоконнике — как он туда попал, даже представить не могу, и пытаюсь найти нужный контакт.

— Кому собралась звонить? — вырывает меня из своих мыслей мужской голос.

Поднимаю взгляд и вижу Матвея, стоящего на пороге кухни.

— Ты… — удивляюсь я и делаю приличный глоток.

Чтобы разговаривать с ним, мне нужно много смелости. И обезболивающего.

— Ты в курсе, что у тебя дверь не закрыта, — вздыхает он и садится напротив.

— Тут нечего брать, — пьяно улыбаюсь я и снова берусь за бокал. Вот только Волошин резко останавливает меня.

— Тебе хватит, Наташ.

— Ты пришел покомандовать и тут?

— Нет. Пришел поговорить, как и обещал.

— Шел бы ты, дровосек, по своим делам, — вздыхаю я, отворачиваясь от него.

Не могу видеть его красивые глаза. Они словно волшебные — так и манят к себе. А я вроде как лечусь от своего увлечения.

— Дровосек? — переспрашивает гость.

Но я лишь отмахиваюсь. Не собираюсь я ему объяснять очевидное. Пусть сам рыскает в Википедии.

— Наташ, — зовет он, — посмотри на меня.

— Уходи, — качаю головой. — Я не хочу говорить. Не хочу тебя видеть. Я ничего не хочу.

И хотя часть меня кричит, чтобы он остался, стараюсь придать своему голосу уверенности. Чувствую, что моих коленей что-то касается, и открываю глаза. Матвей сидит передо мной на корточках.

— Выслушай меня. Прошу.

— Зачем? Что нового ты мне скажешь? Я уже уволилась, как ты просил.

— Я порвал твое заявление.

— Зря. Света оценила бы. Глядишь, и сдалась бы под твоим обаянием, — ухмыляюсь.

— Она не нужна мне.

— Я знаю. Это же все просто игра, да? — с горечью спрашиваю я. — Мы для вас, богатых мальчиков, просто игрушки…

— Что ты такое говоришь? — злится босс. — С чего такие мысли идиотские?

— Не надо, — машу рукой, — не ври мне. Не унижай еще сильнее. Мне хватило сегодня. Он берет мои руки и начинает покрывать поцелуями.

— Прости меня, дурака, Наташ, прости. Я не имел права сорваться.

Откидываю голову на стену и закрываю глаза. Его губы по-прежнему целуют мои руки, и я малодушно наслаждаюсь этой нежданной лаской. Совсем скоро он выскажет все, что хочет, и уйдет. А я останусь вспоминать этот миг и греться им. Такая вот глупость рождается в моем замутненном сознании.

— Помнишь, ты спрашивала, зачем мы так резко сорвались в «Паризьен»? — вдруг говорит он.

Соображаю я сейчас туговато — алкоголя во мне около полбутылки на голодный желудок.

— Чего?

— Ты спрашивала, зачем мы уехали из офиса и ночевали в гостинице, — терпеливо повторяет бородатый.

— Да мне плевать уже.

— Потому что мой аудит — лишь прикрытие.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на госте.

— Чего? — повторяю свой глупый вопрос.

Он смотрит на меня сочувственно и вздыхает.

— Может, я помогу тебе ванну принять, чтобы немного прояснилось в голове?

От тех картинок, что тут же рождает моя фантазия, я невольно краснею.

— Я, по-твоему, плохо соображаю, что ли?

— Тогда, может, кофе?

— А сделай, — по-барски разрешаю я. В конце концов, должен же быть хоть какой-то профит от него.

Следующие пятнадцать минут уходят на то, чтобы Матвей приготовил мне в турке кофе. Молча принимаю от него кружку с ароматным напитком и невольно вдыхаю. Да, я кофеман. И с этим уже ничего не поделаешь. Волошин не торопит меня, просто сидит рядом и смотрит. И от этого становится не по себе. Но не так, как с Андреем. А как-то иначе.

— Я слушаю, — наконец говорю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Я не провожу полноценный аудит филиала.

— Почему?

— Потому что его проводит другой человек.

— А зачем такие сложности? — хмурюсь я. Какая странная логика у босса-то.

— Скажем так, в вашем филиале завелся нечистый на руку работник. Поэтому схема проверки не совсем традиционная.

Матвей тщательно подбирает слова, пытаясь сказать много, при этом не сказав ничего.

Эту манеру общения я за версту узнаю — так частенько делает Василий Николаевич на переговорах с не особо приятными партнерами. И вот эта информация как-то резонирует с тем, что говорил сам Косарин. Все получается слишком запутанно как-то…

— Знаете что, Матвей Сергеевич, было очень интересно, но думаю, пора закруглять нашу бессмысленную беседу.

— Наташ, ты чего? — искренне недоумевает тот. — Ты мне не веришь?

— То, что я выпила вина, не превращает меня в идиотку, — чеканю в ответ. — Вы собирались в чем-то признаться, но пока кроме общих фраз я ничего не услышала.

Сама не знаю, откуда во мне столько смелости, чтобы диктовать условия этому брутальному мужчине, который, по большому счету, совсем не обязан отвечать мне на вопросы. Не иначе как вино сделало свое дело. Вопреки моим ожиданиям, начальник не злится. Наоборот — улыбается, как тогда, в доме отдыха.

— Образ строгой учительницы тебе очень идет, — подмигивает он. А затем легкость слетает с его лица за мгновение. — Ты права. Я раскрою тебе все карты. Хотя… — он замолкает, словно обдумывает что-то, — .это будет для меня непросто.

— Проблемы с доверием? — дерзко спрашиваю я.

— Именно так.

От того, каким тоном он это произносит, становится не по себе. Кто знает, что у него там было в прошлом.

— Извини, я.

Матвей обрывает меня, приложив палец к моим губам.

— Не надо. Я знаю, что ты не специально. Тем более что с твоей стороны ситуация и правда выглядит неприглядно.

Киваю в знак согласия, и он убирает руку.

— Вообще моя основная работа в Москве, — начинает бородач. — Сюда я приехал по просьбе хорошего знакомого — он владеет всей сетью. Уже не первый год его финансисты замечают, что в вашем филиале время от времени пропадают некоторые суммы на счетах. Не настолько крупные, чтобы бить тревогу, но все-таки.

— И до сих пор не нашли утечку? — недоверчиво переспрашиваю я.

— До сих пор, — кивает он. — Потому что следы заметают очень грамотно. Каждый раз, стоило ему отправить проверку, как все подчищалось так, что находили только мелочи, которые никак не складывались в нужную сумму.

— Но такое просто невозможно. Чтобы такое провернуть, нужно быть. — задумчиво морщусь, пытаясь сформулировать мысль, — финансовым директором, как минимум. Да к тому же в одиночку? Столько людей вовлечено в финансовые операции.

Замолкаю на полуслове, потому что босс сидит и довольно улыбается.

— Что?

— Ты очень догадливая девочка, — хвалит он меня. — Все так и есть. И именно поэтому поймать их за руку никак не удавалось.

— А сейчас, значит, удастся?

— Мы работаем над этим.

Вообще от его пояснений вопросов у меня только прибавилось. Конечно, я даже не подозревала, что в нашем офисе процветает такое. Теперь мне стали казаться подозрительными все, начиная с главбуха и заканчивая нашим директором. Нехорошее предчувствие поселяется в груди, потому что мне вспоминается разговор с бывшим начальником, состоявшийся не так давно.

— А вы — это кто?

Волошин молчит. Поднимается и отходит к окну. Мне становится отчего — то обидно — получается, он мне не доверяет? Хотя с чего бы должно было быть иначе? Ведь если он участвует в этом плане, то, скорее всего, у него под подозрением все и вся.

— Мне бы не хотелось втягивать тебя в это, — наконец прерывает затянувшуюся паузу Матвей.

— Почему? — спрашиваю я. Знаю, что ответ мне может не понравится, но удержаться просто не могу.

Мужчина снова не торопится отвечать. И чем дольше затягивается молчание, тем отчетливее я понимаю, что между нами — пропасть. Закончится эта его операция по выявлению воришек, и все. Укатит дровосек к себе в столицу, где наверняка его ждет вереница поклонниц. Так с чего бы ему…

— Потому что ты мне небезразлична, — прерывает мои мрачные мысли гость.

Я едва успеваю сдержать порыв в очередной раз задать глупый вопрос. Мужчина оборачивается и встречается со мной взглядом. Он очень серьезен.

— Вы обо всех сотрудниках так заботитесь? — ляпаю, не успевая подумать. А через мгновение мысленно костерю себя за такую реакцию. Волошин возвращается ко мне и нависает надо мной.

— Мы же перешли на «ты», — тихо замечает он, пока я, словно завороженная, пялюсь на него. В голове некстати мелькают прошлые картинки с нашими поцелуями. И мне так хочется повторить сейчас, что я для надежности вцепляюсь пальцами в стол, чтобы не поддаться искушению.

— Не помню такого, — шепчу в ответ. А еще замечаю, что его карие глаза становятся отчего-то почти черными. И вообще какой-то он напряженный сейчас — того и гляди съест меня, как серый волк Красную Шапочку.

— Что же ты со мной делаешь, — со стоном произносит он, а затем резко целует.

А я что? Я совсем не сопротивляюсь. Очень даже наоборот. Я ведь только что об этом сама думала. Это после я обязательно буду жалеть о содеянном. Сейчас мне так здорово чувствовать его губы, подаваться вперед и позволять страсти вести нас. Дровосек чуть отстраняется, но я не позволяю — тянусь за ним, поднимаясь со стула. Он разворачивает меня, усаживая на стол. Кажется, на пол летит кружка, но в данный момент мне плевать. Я отчего-то позволяю себе неожиданно много, хотя где-то на краю сознания понимаю, что это неправильно, что нужно остановиться. Вот только гормоны в моей крови велят голосу разума заткнуться и переждать ожидающуюся бурю где-нибудь на задворках.

Горячие ладони ложатся на мою поясницу, и меня будто простреливает — словно через меня разряд пропускают. Тянусь к Матвею, стараясь обнять, погладить, запомнить.

— Подожди, — хрипит он, удерживая меня на месте.

— Что не так? — непонимающе смотрю на него. Вроде же все здорово — у обоих дыхание, словно марафон пробежали, а в глазах желание. Да и помимо этого ощущаю доказательство его интереса…

— Не надо. Ты не простишь меня потом.

— Чего?

— Сейчас ты не совсем трезва, — тактично поясняет он, продолжая удерживать меня в объятиях, хотя я тут же начинаю вырываться.

На глаза наворачиваются слезы. Вот почему у меня всегда все не по-человечески? Раз в жизни решила заняться сексом без отношений, и даже здесь меня обламывает Вселенная.

— Наташа, — шепчет он, прижимая меня к себе ближе и ссаживая со стола. А затем и вовсе садится на стул и устраивает у себя на коленях. — Я очень хочу продолжить, но не хочу, чтобы наш первый раз получился таким.

— Каким таким?

— Не хочу, чтобы наутро ты пожалела, чтобы подумала, что я тобой воспользовался, — глухо произносит он, утыкаясь мне в шею.

— Я бы и не пожалела, — лукавлю в ответ. По большому счету он прав — стоит алкоголю развеяться, и я начну заниматься самокопанием. Кроме того, ведь и правда все закрутилось слишком быстро.

— У нас все впереди, — уверенно произносит он.

— Чего?

Мужчина хохочет, а я недовольно поджимаю губы, то есть понимаю, конечно, — сколько ж можно одно и то же спрашивать, но. Просто я слегка шокирована его заявлением.

— Я буду рядом, — серьезным тоном продолжает Волошиным.

— Глупости это, — вздыхаю в ответ. — Разберешься с фирмой и уедешь к себе. Зачем давать несбыточные обещания?

Матвей напрягается — я прямо чувствую это. Он приподнимает мое лицо пальцем и внимательно смотрит.

— Может, и уеду. А может, и нет. Но в любом случае у нас будет возможность это обсудить.

Открываю рот, чтобы снова задать все тот же вопрос, но, увидев зарождающуюся ухмылку, закрываю.

— Что тебя не устраивает? — снова серьезно спрашивает дровосек.

— Много всего, — честно признаюсь я.

Поясни.

— Во-первых, я тебя почти не знаю для таких громких заявлений.

— Так узнавай, — вставляет он свой комментарий.

— Во-вторых, ты вроде за моей подругой ухлестываешь.

— Это в прошлом, — уверенно заявляет он.

— В-третьих, я знаю, что у тебя какой-то уговор с Андреем насчет Светы и меня, — выдаю последний аргумент. И самый больной для меня. Я старалась не думать об этом, малодушно решив, что, как только аудитор уедет, просто переболею и забуду.

Волошин мрачнеет и отводит взгляд. А я понимаю, что попала в точку и поняла все верно. Надежда, что услышала лишь часть разговора, который на самом деле шел совсем о другом, испаряется, и внутри разливается противное чувство, которое совсем скоро перерастет в горькое послевкусие боли.

— Не все так просто, Наташа, — неопределенно говорит он, все еще глядя в сторону.

А мне так хочется увидеть его глаза. Потому что глупое сердце надеется, что в них я найду доказательства того, что бородатый не виноват, что все не так, как выглядит. — Но ты права

— так и есть.

Опускаю взгляд на свои руки и боюсь пошевелиться. Черт, да я даже дышу через раз, потому что знаю: стоит себя немного отпустить — и все. Устрою тут настоящий потоп.

— Я вынужден был пойти на условия этого ублюдка, — вдруг выплевывает босс со злостью. Поднимаю на него глаза и впервые вижу его по-настоящему злым. А вот это неожиданно…

— Вынужден?

— У него есть кое-что, нужное мне, — добавляет мужчина. Видно, что ему неприятна эта тема, но я настроена довести начатое до конца. Раз уж в ход пошли высокие слова о будущих совместных планах, мне нужно знать, с кем собираюсь связываться.

— Этого слишком мало, — замечаю я.

— Мало для чего?

— Чтобы я могла доверять вам.

— Тебе, — поправляет он меня, нежно проводя тыльной стороной руки по щеке. — Доверять тебе.

— Хорошо, пусть так, — покладисто соглашаюсь, тихо млея от незатейливой ласки.

— У Ракова есть компромат на меня, — вздыхает бородатый босс. — Так уж вышло, что у меня в прошлом не все было гладко.

Он выжидающе смотрит на меня. Понятно почему — ждет, что я отвечу. А я-то как раз и не знаю, что отвечать. Что он имеет в виду под таким широким понятием? Что значит «не все гладко»? Рамки этого слишком размыты. Но раз это что-то, чем можно шантажировать…

— Это что-то противозаконное? — набираюсь смелости спросить прямо.

— Не совсем, — усмехается он. — Но подпортить мне жизнь может.

Напряженно вглядываюсь в его лицо и молчу. Боюсь, что любое слово может разрушить эту странную атмосферу доверия.

— Несколько лет назад меня подставили, но дело удалось замять. У Андрея есть доказательства моей невиновности, — тихо произносит мужчина.

— Ты же говорил о компромате?

— Зависит от того, как их использовать, — с какой-то горечью отвечает он. — С их помощью можно усложнить мне жизнь, а можно — обелить мое имя.

Сердце так гулко стучит, что наверняка это слышно даже моему незваному гостю. Это ведь все меняет, правда? Верю ли я, что Матвей говорит правду? Черт, как же хочется верить! Но столько всего завязано в один клубок. Бывает ли так в жизни?

— Или, может, тебе нравятся те, кто связан с криминалом? — соблазнительно шепчет он, наклонившись ко мне.

— Нет, конечно, — смущенно отталкиваю его.

Он смеется и целует меня в висок.

— Но что за.

Матвей прикладывает палец к моим губам, призывая к тишине.

— Позже. Не сейчас. Не надо, — просит он так искренне, что я сдаюсь, вспоминая его странную реакцию на слова про доверие.

— И ты продолжишь подыгрывать Ракову? — спрашиваю, едва он убирает пальцы.

— Нет.

— Но он же угрожает тебе!

— Чтобы сделать что-то серьезное, ему не хватит времени — проверка вот-вот закончится.

Настоящая или твоя? — уточняю я.

— Обе. Но я прошу — не лезь в это, — серьезно произносит мужчина. — Уверен, те, кого мы пытаемся вывести на чистую воду, пойдут на многое, лишь бы их не раскрыли.

— То есть документы, что я видела…

— Да, это были оригиналы, которые вовремя подменяли.

Да, интересный расклад получается. На работе, оказывается, такие дела творятся, а я ни сном ни духом. Впрочем, с чего бы мне вообще такое знать — я-то не вожу дружбу с начальниками.

— То есть ты меня не уволил? — спрашиваю после продолжительной паузы.

— Конечно нет, — усмехается он. — Я и права-то на это не имею, как приглашенный аудитор.

А я ведь даже не подумала об этом утром, когда писала заявление. И от этого становится смешно и легко одновременно. Встречаюсь с Матвеем взглядом, и улыбка сама становится шире. Черт, неужели это все правда и мы действительно будем вместе? Никогда бы не подумала, что у меня будут отношения с таким мужчиной.

— Значит, завтра как обычно?

— Да. И надеюсь, ты снова станешь феей пунктуальности, — добавляет он с улыбкой.

— Но после сегодняшнего скандала.

— Да плевать на них, — отмахивается бородатый босс. — Поговорят и забудут.

— Тебе-то легко говорить — не тебя же выставили в дурном свете, — отворачиваюсь я.

— Ты права, — неожиданно соглашается Волошин. — Это была очень некрасивая ситуация. Давай ты возьмешь пару отгулов?

Не очень мне нравится эта идея — ведь так я не смогу видеться с ним в течение рабочего дня. Но интуиция подсказывает, что после сегодняшнего и правда лучше посидеть пару дней дома.

— Хорошо.

В груди разливается нежность — я могла бы так часами сидеть с ним рядом и просто смотреть. Хоть отношений у меня было немного, но я всегда ценила не только увлечение, желание и страсть, а еще и вот такое взаимопонимание. Знаю, что мы еще только в самом начале пути, и что-то подсказывает мне, что с этим упрямцем легко не будет, но мне отчего-то хорошо. Невольное вспоминается начало вечера, и в который раз удивляюсь — как резко все может поменяться. Настоящие качели жизни.

— Но ты, кстати, не объяснил еще кое-что.

— О чем ты?

Зачем пустил о нас сплетню по офису?

Задаю вопрос, а сама внимательно смотрю на него, ища ответ на еще один очень важный вопрос…

— Чтобы скомпрометировать свою проверку.

— То есть?

— Те, кого мы ловим, должны видеть, что заезжий аудитор вместо проверки водит шашни со своей помощницей.

Киваю, соглашаясь с ним — что-то подобное я и подозревала. Что ж, пусть пока так.

А потом до меня доходит, что изначально-то помощницей была не я.

— То есть ты планировал окрутить Валентину? — как можно спокойнее интересуюсь у него.

— О, а ты ревнуешь, — довольно ухмыляется Волошин.

— Еще чего, — фыркаю в ответ.

— Вообще-то нет. Мне дали понять, что лучше согласиться на другую помощницу, чем загружать обеих.

— Как это? — тут же реагирую я. — Ты же говорил, что сам попросил Василия Николаевича.

Мужчина отрицательно качает головой.

— Нет. Косарин пришел и настоятельно порекомендовал устроить обмен, прикрывшись тем, что Вале будет полезно поднабраться опыта на будущее, раз уж она не справилась в этот раз.

— То есть получается, это он захотел взять к себе Валю.

Тут же вспоминается разговор девчонок в туалете, и становится неприятно. Я ведь почти убедила себя, что это лишь грязные домыслы. А затем и разговор про продажу компании.

— Ты что-то знаешь? — настораживается босс.

— Просто как-то слышала, как девчонки обсуждали, что Валя — любовница Косарина, — неохотно признаюсь. Матвей задумчиво хмурится.

— Это вряд ли, но спасибо, что сказала. Кто знает — чем черт не шутит.

— Ты подозреваешь Василия Николаевича?

Он вздыхает и целует меня в лоб.

— Наталь, не лезь в это. Прошу. Ни к чему тебе эта грязь.

— Ты так уверен, что я не при чем?

— Уверен, — твердо произносит он. И внутри что — то приятно шевелиться. Кажется, это называют бабочками? Или что там еще бывает?

— Честно говоря, мне не верится, что Василий Николаевич может изменять жене. Они всегда выглядят такими счастливыми на корпоративных праздниках.

— Ты еще слишком молодая и наивная, — нежно произносит босс, поправляя мне прядь волос. — Очень часто все выглядит не так, как кажется.

— Андрей тоже так говорил.

— Серьезно? — тут же напрягается Волошин. — А о чем еще вы с ним говорили?

— О, а ты ревнуешь, — возвращаю ему его же фразу, и дровосек тут же улыбается.

— Хулиганка.

В ответ я только ухмыляюсь. Пусть знает, что у меня тоже острый язычок имеется.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты с ним общалась, — уже гораздо серьезнее говорит мужчина. — Андрей — непорядочный человек. И темных делишек за ним прилично.

— А с виду и не скажешь…

— Возможно.

— А откуда ты его знаешь?

— Учились когда-то вместе. Потом наши пути разошлись, а теперь вот — пересеклись.

— Но зачем ему было заставлять тебя соблазнить Светку? — не унимаюсь я. Ощущение, что что-то не складывается, не покидает меня.

— Думаю, это детали одного пазла. Хотя я и не уверен пока. В любом случае его выбор был не случаен.

— Там, в клубе?

— Да. Он узнал, что я приехал в город, и позвал посидеть в клубе, сказав, что кое-что есть для меня. Когда же дошло до самого дела, указал на ваш столик и назвал свою цену — устроить соревнование: я соблазняю брюнетку, а он — тебя. Выигрывает тот, кто справится первым.

— И ты согласился?

— У меня, знаешь ли, был небогатый выбор, — недовольно цедит он. — Я не имел права испортить план, который разрабатывали так долго. Плюс я надеялся, что сумею договориться с твоей подругой просто подтвердить нужные слова.

— Чем же он тебя так прижал? — невольно вырывается у меня. Матвей бросает на меня тяжелый взгляд, и я тут же жалею, что в очередной раз не успела подумать, прежде чем спрашивать.

— Мы вроде договорились, — напоминает он.

— Ладно, — обреченно киваю я.

— Честно говоря, я не думал, что все обернется так. Рассчитывал, что твоя подружка пойдет на контакт довольно быстро, но она будто снежная королева…

От его слов становится неприятно — кажется, босс прав. И я попросту ревную. Ведь Светке он и правда уделял много внимания. Другое дело, что в это время меня он не интересовал от слова совсем. Но все же слушать об этом мне неприятно. Может, поэтому решаю сдать бывшую подругу.

— Так она же вычитала какой-то алгоритм покорения мужчин.

— Алгоритм? — удивляется он.

— Ну да. В каком-то журнале. Что-то вроде пробудить в мужчине инстинкт охотника и не сдаваться. Все время твердила, что еще не время давать зеленый свет.

Взгляд Волошина становится крайне задумчивым. Он будто задачку решает на контрольной.

— То есть обычно она ведет себя иначе?

— Конечно, — усмехаюсь я. — Светка все время в поисках своей половинки. И ее романы очень скоротечны. По всем правилам она должна была остаться с тобой еще в тот вечер, когда вы только познакомились.

Смотрю на него и чую неладное. Матвей явно о чем-то крепко задумался — может, я зря ему все рассказала? Вдруг там мужская самооценка у него пострадает от этого или еще что?

— Ты же понимаешь, что весь этот алгоритм — бред? — вдруг спрашивает он, возвращаясь взглядом ко мне.

— Конечно. Только идиот будет бесконечно бегать по кругу, — пожимаю плечами.

— А я ведь и бегал. Но не потому, что хотел.

И тут до меня доходит, что два плюс два это все-таки четыре.

— Думаешь, Андрей сговорился с ней?!

— Скажем так — не исключаю этот вариант.

— Да этого быть не может, — качаю головой. — Морозова не умеет притворяться! Для нее и эта игра в неприступность знаешь как трудно давалась? Она же каждый раз, едва уходила, разве что не прыгала от радости, что ты не сдаешься.

— Даже так, — искренне удивляется он.

— Ну приглянулся ты ей, — оправдываю девчонку.

Он только фыркает в ответ.

— Когда я увидел тебя в офисе, то заподозрил что-то неладное. Таких совпадений просто не бывает, — добавляет мужчина. — Но решил присмотреться.

— К чему?

— К кому, — поправляет меня босс и целует в висок. — К тебе, конечно.

— А зачем?

— Потому что не доверял Андрею, потому что в целом эта история с проверкой мне не по душе.

— Зачем тогда ввязался?

— Не мог отказаться.

— Владелец тоже тебя шантажировал? — ошарашенно спрашиваю я.

— Нет, конечно. Он глубоко порядочный человек, — с укоризной смотрит на меня бородатый гость. — Просто когда-то он мне очень помог.

— Должок, значит…

— Нет, просто ему действительно нужна была помощь, а у меня была возможность помочь.

— Ясно.

— Не забивай себе голову. Скоро все закончится, — успокаивает меня мужчина.

— Тогда ты сможешь все рассказать? — с надеждой спрашиваю я.

— Я постараюсь.

Прижимаюсь к нему, чтобы не встречаться взглядом. Конечно, я ожидала безусловного «да». Но ведь мы еще слишком мало друг друга знаем. А доверие — вещь хрупкая и растет понемногу. А значит, надо дать шанс и просто потерпеть.

— А это правда, что нашу сеть собираются продавать? — вдруг спрашиваю я, решив, что если уж наглеть, то до конца.

— С чего ты решила? — тут же реагирует он.

Собираюсь с мыслями, оценивая, стоит ли рассказывать все до конца? Но ведь если я уже вступила на путь доверия с этим человеком, нельзя сворачивать обратно?

— Василий Николаевич рассказал, — признаюсь я. — Спрашивал, чем ты занимаешься, и намекал, что, возможно, ты подкуплен теми, кто выкупит головную фирму.

Мой дровосек молчит, никак не комментируя мои слова. И я уже начинаю опасаться, что зря вообще подняла эту тему.

— Это часть плана, — наконец произносит он. — Пожалуйста, не бери в голову. И не лезь в это.

— То есть ловля на живца? — догадываюсь о примерной стратегии искателей правды.

Вместо ответа он целует меня, заставляя позабыть обо всех вопросах, что еще крутятся в моей голове. Да и черт с ними. Подумаю об этом позже. И спрошу. Он ведь ответит мне, правда?

— Уже поздно, — говорит Матвей, отстраняясь после не знаю какого по счету поцелуя. — Тебе пора отдыхать.

— И то верно, — усмехаюсь в ответ. — Нужно отдохнуть, прежде чем возвращаться на работу. У меня ведь босс — настоящий зверь!

— Прямо-таки зверь? — снова целует меня Матвей, приговаривая между поцелуями: — Такой страшный и ужасный?

— Да, — выдыхаю, когда его губы переключаются на шею. — Строгий, требовательный и бородатый…

Слышу смешок и открываю глаза.

— Она тебе не нравится? — Вместо ответа прикасаюсь рукой к объекту обсуждения и в который раз убеждаюсь, что вовсе она не колючая.

— Нравится, — признаюсь честно. — Тебе очень идет.

— Вообще не всегда носил ее. Просто как-то проиграл друзьям желание на вечеринке — те и загадали не бриться два месяца. А потом как-то привык.

Смотрю на него сейчас, и мне не верится — он такой большой, сильный и. домашний. Да-да. Именно домашний сейчас. На моей кухне. Со мной на коленях. И от этой мысли становится так уютно и хорошо, что не сдерживаюсь и целую его. Не знаю, сколько мы так сидим в обнимку, целуясь и смеясь над всякими мелочами, но все же мой гость настаивает, что мне пора ложиться спать.

Провожаю его до двери, а сама думаю, что очень хотела бы, чтобы он остался. Но Волошин слишком упрям, а уговаривать его — как-то уж слишком.

— Спокойной ночи, — выдыхает он мне в губы, прежде чем уйти.

Закрываю дверь, но вместо того, чтобы пойти умыться и лечь спать, прислоняюсь к двери и, глупо улыбаясь, прикладываю руку к губам. В груди разгорается давно забытое чувство влюбленности. Похоже, пора признать, что этот бородатый дровосек все же забрался в мое сердце.

Надо ли говорить, что сплю я эту ночь просто отлично? Хотя, конечно, поначалу мысли о том, что рассказал Матвей, все же бродят в голове.

На следующий день я сплю аж до полудня. Видимо, стресс вместе с алкоголем все же сделали свое дело. Проснувшись, прокручиваю в памяти прошлый вечер, и какое-то время просто лежу и улыбаюсь собственному счастью. Да, похоже, именно счастью. В теле приятная расслабленность, а на душе — уютно и спокойно.

Успеваю умыться и сделать себе кофе, как в дверь настойчиво звонят. И пока я мешкаю в поисках халата, звонок повторяется. Даже интересно, кто в такое время может ко мне заявиться. Но стоит только открыть дверь, как я уже жалею о том, что все никак не дойдут руки вставить дверной глазок. Потому что передо мной — Светлана. И выражение ее лица не предвещает ничего хорошего.

— Нам нужно поговорить, — холодно произносит она. И я не могу с ней не согласиться. Да, вчера она показала себя далеко не с лучшей стороны. Но все-таки мы общаемся довольно давно. И если уж так сложилось, что наша дружба закончится, то нужно расставить все точки перед тем, как окончательно разойтись в разные стороны. Потому что я не люблю недопонимания.

Открываю дверь пошире и жестом приглашаю войти. Она быстро проходит внутрь и сразу же идет в кухню. Смотрю ей вслед и думаю о том, сколько раз она вот так же забегала ко мне в гости поболтать. Но сдается мне, что сегодня будет наш последний разговор. Иду за ней — гостья уже разместилась за столом.

— Я слушаю, — говорю, садясь напротив нее.

— Это я тебя слушаю!

— То есть ты пришла не извиниться за вчерашний скандал?

— Я должна извиниться? — взвивается Светка. — Это я полезла к чужому мужику?

Она явно заведена и сдерживается из последних сил. Но мне сегодня совершенно не хочется кричать или что-то доказывать ей. Вчера во мне что-то переломилось. Даже извинись она сейчас — как раньше уже не будет. Потому что я увидела ту сторону человека, принять которую не смогу.

— Зачем ты пришла?

— Чтобы донести до тебя, что Матвея ты не получишь.

— А он что — вещь, что ли? — иронично усмехаюсь в ответ. — Взрослый мужчина, который сам решает, с кем ему быть.

— Думаешь, раздвинула перед ним ноги — и он твой?

— Если ты пришла сюда оскорблять меня, то тебе лучше уйти, — цежу в ответ.

— Ты знала, что я ради него стараюсь, и все равно начала крутить перед ним хвостом! — продолжает возмущаться Морозова. — Я ведь тебе доверяла!

— Свет, я ничего не делала, — качаю головой. — Не знаю, что ты себе придумала, но между нами ничего не было.

— Конечно, не было. И в мотель вы ездили просто так! — тут же реагирует она. А я удивленно охаю. Это-то она откуда может знать? Ведь вроде только вчера узнала, что мы работаем вместе… — И чтоб ты знала — ты его не получишь! Матвея обещали мне!

Сижу и просто не узнаю в девушке напротив ту, с которой столько лет знакома. Ее будто подменили. Ведь не могла же я не замечать, что в ней все это было раньше?

— Обещали? — глупо переспрашиваю я, когда смысл последней фразы наконец доходит до меня.

— Да, — подтверждает она победным голосом. — Тебе и так нормальный мужик достался! А ты все носом крутишь вместо того, чтобы сказать спасибо, что такого самца тебе подогнала.

— То есть как это ты подогнала?

Светка смотрит на меня, как на дуру. А до меня начинает медленно, но все же доходить…

— Ты была знакома с Раковым раньше?

— Была, — неохотно признается она. — Нормальный мужик. Так что забудь про Матвейку! Он — мой!

— А ты в курсе, что твой мачо ухаживал за тобой только ради их спора? — все же не сдерживаюсь и выдаю их секретик.

Светка бледнеет и мотает головой. Весь боевой пыл тут же пропадает.

— Нет! Они бы так не поступили.

— Уверена?

Пару минут она сверлит меня растерянным взглядом, а затем вдруг идет на второй круг:

— Я поняла — ты специально врешь мне! Ну, точно! Подруга называется!

Сижу и тихо обалдеваю. Дурка натуральная.

— Подумай сама — зачем мне это нужно? Ты кому больше веришь: мне или этому Андрею мутному?

— Конечно, не тебе, — уверенно заявляет гостья. — Тебе мой мужик нужен. И ты на все пойдешь, чтобы его заполучить!

Мне больше нечего сказать. Вот правда. Разговор слепого и глухого. Да и к чему, если так подумать? Очевидно же, что дальше общаться смысла нет.

— Правильно мама говорила, что ты мне завидуешь! — припечатывает Морозова.

Отличный контрольный выстрел. Особенно если вспомнить, как я неоднократно помогала тете Марине с ее жизненными перипетиями. Здорово. Будет мне уроком… Ох, как же прав был Глеб!

— Ну раз мы все выяснили. — развожу руками, показывая, что разговор окончен.

— Держись подальше от моего мужчины! — еще раз напоминает бывшая подруга и гордо покидает мою квартиру.

Надо же, а такое хорошее настроение было с утра. Вспоминается, как вчера на этой кухне мы сидели с Матвеем, и на душе становится легче. Проверяю мобильный, но там тишина. Ни одного пропущенного звонка от него или смс. Даже обидно немного. Я, конечно, не юная девочка, которая уже выбирает свадебное платье, но все же надеялась на какой-то знак внимания.

Весь следующий день занимаюсь домашними делами. Просто чтобы забить свободное время. А еще чтобы отвлечься от мыслей о том, что Матвей так ни разу и не позвонил. И я в настоящей растерянности от этого. Не мог же он так талантливо притворяться? Нет, я отказываюсь в это верить. Наверняка у него много дел из-за этого навороченного плана по поимке виновника. Поэтому, когда мои добровольные отгулы заканчиваются, я даже с облегчением выдыхаю. Никогда еще не хотела так на работу, как этим утром.

Выхожу из подъезда и вижу Андрея. В груди тут же появляется нехорошее предчувствие. Заметив меня, он вальяжной походкой направляется ко мне, а я стою и просто смотрю. По-хорошему, нужно уходить и не слушать его, но вместо этого я обреченно жду.

— Отлично выглядишь, — с неприятной ухмылкой окидывает меня взглядом мужчина.

— Что тебе надо?

— Все ждешь своего бородатого принца? — знает куда бить, гад. Я ведь так и не дождалась от Матвея ни звонка, ни смс.

— Еще раз спрашиваю — что тебе надо?

— Просто пришел раскрыть тебе глаза на твоего босса, — пожимает плечами.

— Тогда не трать мое время, потому что мне все равно, — уже собираюсь обойти его, но Раков упрямый. Преграждает мне дорогу.

— Ты глупенькая дурочка, как и те, кого он использовал, а затем бросал.

— Дай пройти, — цежу сквозь зубы. Понимаю, что не должна слушать его, но слова-то все равно оседают где-то в подсознании.

— Думаешь, он вернется? — ухмыляется он. — Он поимел тебя и бросил, подставив, как и остальных милых девочек.

Ты врешь! — не сдерживаюсь я. — Замолчи!

— Боишься узнать правду?

— Я знаю, что ты его шантажируешь. Так что не старайся, — выплевываю в ответ.

— Неужели он все же рассказал тебе о своем маленьком грязном секрете? — продолжает усмехаться Раков. — А рассказал, что именно сделал? И чем это ему грозит?

— Мне все равно. Я не собираюсь тебя слушать!

Все-таки обхожу его, ожидая, что Андрей снова попытается меня задержать. Однако этого не происходит, и я свободно иду дальше.

— Придя на работу, ты узнаешь, что твой горячо любимый Матвей уехал в Москву, бросив тебя здесь.

Замираю, услышав это. Не верю — не верю — не верю!

— А знаешь почему? — продолжает он с каким-то садистским удовольствием. Я не вижу, но уверена: на его лице сейчас победная ухмылка. — Потому что у него был выбор — остаться и потерять возможность облегчить себе жизнь или уехать, бросив тебя и получив гарантию своей безопасности…

Это как удар под дых. Знаю, что должна просто уйти и не слушать его. Потому что Матвей

— не такой. Он ни за что бы так не поступил. Ведь он обещал, говорил, что ему плевать и что Андрей ничего ему не сделает. Он обещал мне рассказать. Обещал, что мы все обсудим вместе!

Иду к автобусной остановке, раз за разом прокручивая в голове разговор с Волошиным. Просто чтобы убедить саму себя, что поступаю верно, что должна забыть все слова Ракова. Ведь он — непорядочный человек. А значит, способен на гадкие поступки. Я верю Матвею

— потому что без доверия невозможны отношения.

В офисе привычная атмосфера, и это немного расслабляет. Но тем не менее до самого кабинета иду в напряжении. Заглядываю к Матвею — пусто. Что ж, кто знает, куда зашла его проверка за те два дня, что меня не было. Загружаю компьютер, а сама нервничаю как школьница. Понимаю, что соскучилась. Очень сильно.

Проходит час, другой. А начальника все нет. Начинаю уже всерьез беспокоиться. Плюс слова Андрея не дают покоя. А вдруг он сказал правду, и Матвей уехал, не предупредив меня? Еще час хожу по кабинету туда-сюда, нервно кусая губы. Уже раз пять порывалась звонить ему, но каждый раз откладываю телефон. Почему-то мне кажется, что если я первой нарушу это молчание, то. черт, да я просто боюсь убедиться, что Раков сказал правду. А пока ничего неизвестно, моя надежда, что все это — просто неудачное стечение обстоятельства, жива.

Чтобы хоть немного развеяться, спускаюсь в столовую. Заказываю себе кофе. Пока жду свой заказ, замечаю несколько косых взглядом в мою сторону. Что ж, глупо было ожидать, что такой скандал забудется за пару дней. Неприятно, конечно, но пережить можно. Сейчас куда больше меня волнует, почему Матвей до сих пор не приехал. Проверяю мобильный, но там по-прежнему пусто. Ничего.

К себе возвращаюсь пешком по лестнице. Так меньше вероятности встретиться с кем-то из знакомых. Уже поднявшись на нужный этаж, сталкиваюсь с Валей. Она стоит и смотрит на меня таким взглядом, словно я у нее что-то украла.

— Явилась все-таки, — выплевывает она.

Удивленно смотрю на нее. Неужели так остро реагирует на мои отгулы? Сама-то частенько этим балуется.

— Ты о чем?

— Вот бесстыжая, — фыркает она, складывая руки на груди. — Мало того, что врала и воровала, так еще и делает вид, будто не в курсе!

— Валь, ты здорова? — ошарашенно смотрю на нее. — Какое воровала? Ты о чем вообще?

— Думала, если будешь шашни с Волошиным водить, он прикроет твои махинации? — презрительно отвечает коллега. — Видать, плохо давала, раз все как есть написал в своем отчете-то и уехал!

От ее слов во мне что-то ломается. Как же так? Так разве бывает? Все становится похожим на дурной сон. Разворачиваюсь и ухожу в кабинет. Валя еще что-то говорит мне в спину, но я уже не слышу. В голове пульсируют слова, что он уехал… Подставил и уехал… Не понимаю, о каких махинациях речь, хотя. Если взять себя в руки, я обязательно смогу сложить весь пазл и разобраться, что происходит. Но я не могу. Мне так больно внутри, что хочется просто спрятаться под одеялом, решив, что это лишь кошмар, что утром я проснусь и все снова будет в порядке.

Не знаю, сколько я сижу, бесцельно глядя в одну точку. Прихожу в себя, только когда дверь открывается. Медленно поднимаю взгляд, до последнего надеясь, что увижу любимого бородатого босса. Но там стоит Косарин, а с ним еще и директор.

— Наталья, хорошо, что ты наконец пришла, — равнодушным тоном произносит бывший начальник. Так он говорит с теми людьми, кого ни во что не ставит. Холодно, подчеркнуто равнодушно. И от этого мне становится еще хуже. Неужели.

— Что значит наконец? Мне Матвей Сергеевич дал отгулы, — говорю онемевшими губами.

— Да уж мы, — Василий Николаевич оборачивается к директору, — в курсе, что у тебя с нашим аудитором особые отношения. — Последние два слова он намеренно выделяет интонацией.

— Нет никаких особых отношений, — слабо оправдываюсь я. — Вы же сами меня отправили к нему.

— Отправил, — соглашается заместитель директора. — Хотя если бы я знал, что вскроется в ходе проверки. — он сокрушенно качает головой.

О чем вы?!

Владислав Дмитриевич, наш директор, делает шаг вперед и, убрав руки в карманы, говорит:

— Наталья Дмитриевна, зачем притворяться, когда ваши финансовые махинации вскрылись? Честно говоря, мы уже собирались искать вас, когда прочитали отчет Волошина.

— Отчет?

— Да, — кивает он. — О проверке. Из него следует, что вы очень ловко пользовались доверием Василия Николаевича все это время, чтобы подделывать нужные вам документы.

Перевожу изумленный взгляд на бывшего начальника, но тот выглядит невозмутимо, словно это не меня только что обвинили в преступлении.

— Но это неправда! — отчаянно говорю я. — Я ничего такого не делала!

— Наташа, ни к чему усугублять свое положение, — произносит Косарин. — Документы все подтверждают.

— Да это же бред! Спросите Матвея! Он подтвердит, что я не имею к этому отношения!

— Матвей Сергеевич завершил свою работу и вернулся в столицу, — добивает меня директор.

Сижу словно оглушенная. Получается, Андрей был прав? Черт, он был прав?!! Закрываю лицо руками и судорожно выдыхаю. Получается, он действительно подставил меня, чтобы спасти свою репутацию? Значит, все это было лишь хорошо продуманной игрой? Но ведь я ничего не делала! Не подписывала ложных документов, не устраивала махинации. Или те документы он специально мне подсунул, чтобы я проглотила наживку? Так может, их уговор с Раковым был не совсем таким, как он мне рассказал?

Эти мысли сменяют друг друга в голове с бешеной скоростью. Я думала, что мне было больно, когда Света устроила скандал и показала свое лицо. Но нет… Оказывается, я понятия не имела, что такое боль. Потому что сейчас меня, кажется, растоптали и выбросили после использования.

— Что со мной будет? — тихо спрашиваю, набираясь смелости и глядя на мужчин.

Но ответить те не успевают — дверь снова открывается, и появляются новые действующие лица — четверо мужчин. Косарин и директор сторонятся, давая им место.

На лицах обоих откровенное изумление. Как и у меня. Потому что один из зашедших — Матвей собственной персоной. Смотрю на него, а в груди словно нож проворачивают. Такой же красивый и. далекий. Предавший меня. Выбросивший.

— Игорь Валерьевич? Но как. вы здесь? — удивленно спрашивает директор. А я понимаю, что лицо этого статного мужчины лет пятидесяти мне смутно знакомо. Как и имя. Кажется, так зовут владельца всей компании. Неужели он?

— Получил результаты аудиторской проверки, — чеканит тот, строго глядя на Владислава Дмитриевича. — Решил вот лично проконтролировать.

— Но как же так? — возмущается вдруг Косарин и бросает злой взгляд на одного из спутников генерального директора. Тот лишь снисходительно ухмыляется. А я совершенно перестаю понимать, что здесь происходит.

— А вот так, Василий Николаевич. Разве с этим какие-то проблемы?

— Нет, что вы, — тут же меняется в голосе мой бывший начальник. — У нас тут, правда, выявилось крупное нарушение, но виновница уже найдена!

Он указывает на меня рукой, и все взгляды сосредотачиваются на мне. А я жду приговора. Сейчас они все дружно поставят на мне клеймо воровки, и дальше даже думать боюсь, что будет… Вот только затем происходит то, чего я ожидала меньше всего.

— Полагаю, Наталью, мы можем отпустить? — говорит Волошин, обращаясь к генеральному.

— Да, конечно, — спокойно кивает тот.

Матвей делает жест, показывая, чтобы я вышла из комнаты. На ватных ногах все же послушно иду к двери. Он выводит меня в коридор и берет за плечи.

— Верь мне. Все будет хорошо. Иди в кабинет директора и жди меня там. Я все объясню.

— Но там же секретарша. — почему-то вдруг вспоминаю про строгую Ангелину, что бережет нашего директора от всех посетителей.

— Она предупреждена, — уверенно произносит мужчина. — Не волнуйся. Тебе ничего не угрожает. Просто доверься мне.

Киваю, словно китайский болванчик, и иду в директорский кабинет. На удивление секретарша Владислава Дмитриевича вместо строгого взгляда поверх очков ободряюще улыбается мне и кивает, давая добро на проход.

Захожу внутрь и сажусь на диван, стоящий возле стены. Сесть в директорское кресло мне бы и в голову не пришло. Я вообще здесь, наверное, второй или третий раз за все время работы. Вот только мне совсем не до рассматривания обстановки. Я словно Алиса в Зазеркалье — не успеваю за событиями. В голове каша из мыслей. Я не знаю, что и думать. Еще десять минут назад я слушала о том, что меня фактически подставил человек, в которого я имела неосторожность влюбиться. А теперь. теперь сижу в кабинете директора и жду. Чего жду — не знаю. Наверное, признания. Может, там решается моя судьба? Может, не стоило слушаться Матвея, а надо было остаться и потребовать объяснений, что происходит?

Черт, ведь все эти обвинения звучали по-настоящему! Я же не смогу доказать ничего, если они дружно меня подставят. Вдруг Матвей нашел тех, кто виноват, и ему пригрозили, заставив подставить меня? Кажется, кто-то смотрит слишком много боевиков. Качаю головой, пытаясь выстроить логическую цепочку, чтобы хоть как-то подготовиться к тому, что меня ждет.

Вдруг щелкает дверная ручка, и я едва не подпрыгиваю. Но это оказывается всего лишь Ангелина.

— Я тебе чай успокаивающий сделала, — говорит он, ставя поднос на столик напротив дивана.

— Зачем? — вглядываюсь в лицо женщины, пытаясь понять, как много она знает.

— Матвей Сергеевич попросил.

Интересно… Получается, он и с неприступной директорской секретаршей успел подружиться за время своей проверки. Прямо удивительный мужчина. Ведь Ангелину не зря за глаза называют Снежной королевой. Ее даже больше, чем главбуха, боятся. Вздыхаю и беру чашку с чаем. Что я теряю, в конце концов?

— Не волнуйся, — вдруг говорит она. — Все устаканится.

Вскидываю на нее настороженный взгляд.

— Вы что-то знаете?

Но женщина лишь отрицательно качает головой и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Чай оказывается и правда вкусным. Конечно, спокойствия он не добавляет. Но я хоть чем-то занята. Правда, практически не свожу взгляда с настенных часов, отсчитываю секунды и минуты, которые мне остались.

Ожидание убивает надежду. Наверное, так можно описать мое состояние. Чем дольше я сижу, тем больше начинаю верить, что ничего хорошего уже не будет. Ведь если бы это все было недоразумением, то мне бы уже давно все рассказали. А раз я до сих пор сижу здесь, ожидая приговора, значит, на хэппи-энд рассчитывать не приходится. И такая тоска на меня накатывает. Мысленно я уже представляю, как меня обвинят в финансовых махинациях, предъявят обвинения и, наверное, вызовут полицию. Или как вообще действуют в таких случаях?

Когда градус моего настроения уже достиг рекордно низкого значения, дверь наконец-то распахивается и в кабинет входит Матвей. Спокойный и уверенный, как всегда. Тут же вытягиваюсь в струнку, кладу руки на колени, как прилежная ученица, готовая выслушать строго учителя. Мысленно отсчитываю последние мгновения до того, как моя жизнь будет разрушена.

Волошин медленно подходит ко мне и садится рядом.

— Прости, что не объяснил все заранее. Но я просто не мог — они бы не поверили тебе, — говорит он, глядя меня в глаза. В его голосе сожаление, а в карих глазах — отчаяние. — Знаю, я обещал, что буду рядом, что не оставлю.

Я молчу — даже дышать боюсь. Потому что просто не верю в то, что слышу. Я-то ведь готовилась к другому. Он отворачивается и запускает руки в волосы, портя идеальную прическу.

— Ты вправе ненавидеть меня за то, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Но я просто не мог. Я дал слово довести дело до конца.

— Расскажи мне все, — тихо прошу я. События происходят слишком быстро — я не успеваю за ними. Мне необходимо, чтобы кто-то просто разложил по полочкам все, что случилось, объяснил, что к чему. Иначе я просто сойду с ума от догадок и предположений.

— Полгода назад после очередной проверки Игорь Валерьевич приезжал в ваш офис. Официально — чтобы выразить благодарность за добросовестный труд. Но в качестве замечаний оставил указание доукомплектовать отдел кадров и бухгалтерию. Естественно, Косарин подошел к этому весьма формально — были открыты две ставки с минимальной оплатой. На них пришли работать те, кто проводил настоящую проверку.

— Как такое возможно?

— Потому что это очень квалифицированные специалисты, — усмехается он. — Специально подосланные для этого дела.

— Но кем?

— Об этом позже. Они собирали данные несколько месяцев. Но нужно было не просто выявить нарушения — нужно было поймать всех, кто участвует в схеме. Поэтому было решено пустить слух, что компанию собирается покупать наш главный конкурент. Для таких случаев внеплановая аудиторская проверка — вещь привычная. Для достоверности ее устроили и в других филиалах.

— Значит, Василий Николаевич поверил в утку?

— Именно. Естественно, никто из участников не ожидал подобного, и, так как слух был запущен заранее, стали быстро прикрывать свою схему. Таким образом давая нам все карты в руки.

— Так те документы, что я у тебя видела, были настоящими?

— Да. В них были настоящие несоответствия. Вообще твой начальник очень ловко все проворачивал…

— Что? Косарин? — выдыхаю я.

Матвей как-то недоверчиво смотрит на меня.

— Увы, но да. Именно он стоял за всем. При этом остальные даже не догадывались о том, для чего вносятся изменения. Твой шеф ловко манипулировал людьми, разделив схему так, что они не знали друг о друге. А учитывая, что коллектив у вас не такой большой, это вызывает восхищение.

— То есть он хотел повесить на меня свои преступления?

Мужчина тут же мрачнеет:

— Прости, именно для этого я просил тебя не выходить на работу. Нужна была видимость, которой он мог бы воспользоваться.

— Он говорил ужасные вещи.

Волошин обнимает меня и целует в висок.

— Прости, Наташ. Но из тебя никудышная актриса. Ярослав запретил тебе рассказывать.

— Ярослав?

— Да, это он придумал весь план.

Собираюсь задать следующий вопрос, но дверь открывается и к нам входит один и сопровождающих генерального.

— А вот и он сам, — добавляет бородач. — Все закончилось?

— Да, — коротко кивает мужчина. Его внимательный взгляд останавливается на мне, и у меня возникает странное ощущение, что меня сканируют. — Я тебе еще нужен?

— Думаю, Владислав Дмитриевич дальше сам разберется, — отмахивается мой босс.

— Согласен. Когда собираешься вернуться? — спрашивает он.

Матвей поворачивается ко мне и улыбается:

— Возьму небольшой отпуск, пожалуй.

Ярослав неопределенно хмыкает:

— Насколько небольшой?

— Думаю, ответ ты и сам знаешь…

Тот лишь бросает еще один нечитаемый взгляд и, подойдя чуть ближе, подает Матвею руку.

— Тогда жду вас в гости.

— Марте привет, — отвечает Волошин, отвечая на рукопожатие.

Мы остаемся одни, а меня просто разрывает от вопросов, которые я хочу задать. И не знаю, с чего же все-таки начать — расспросить до конца про схему махинаций или уточнить, действительно ли нас только что пригласили в Москву вдвоем.

— Больше тебя никто не обидит, — довольно серьезно заявляет мужчина, глядя мне в глаза. — Я не позволю.

— Я видела утром Андрея. — шепчу в ответ.

— Ублюдок, — цедит он. — Все-таки воспользовался возможностью!

— Откуда он узнал, что ты уехал?

— Он — племянник твоего Косарина. Не родной, двоюродный. Тот поручил ему добыть компромат на меня, чтобы обеспечить себе отчет в том виде, в котором ему нужно.

— Тот самый компромат?

— Да. Андрей решил воспользоваться им и в личных целях.

— Каких?

— Свести счеты. В институте у нас с ним было немало конфликтов, и чаще всего в проигрыше оказывался он. Андрей считал, что он лучше и популярнее… да, в общем, неважно. Получил возможность и захотел отыграться. Не уверен, что Василий Николаевич был в курсе подобного.

— И пошел у него на поводу, — говорю скорее для себя.

— Да. А вчера со мной связался Косарин и открыто заявил, что если я не хочу пятна на репутации, то напишу в отчете то, что ему нужно.

— Значит, он заранее все знал, — разочарованно произношу, понимая, что совсем не знала человека, с которым столько лет работала.

— Знал и умело разыграл карты. Но не знал, что уехал я не так далеко, а вернусь не один.

— Генеральный заранее был предупрежден?

— Конечно. Весь план был проверен и выверен. Второго шанса у нас могло и не быть.

— Ты настолько хорошо просчитываешь все наперед, — задумчиво произношу я. — Со мной ты тоже все просчитал и выверил? И показной роман, и отгулы, и то, что я вовремя появилась в офисе.

— Нет, послушай, я. — Матвей замолкает. Только смотрит так, будто в голову хочет забраться. Что ж, ты и так уже там. К чему стараться-то?

— Ты что?

— Я не умею этого. Это Вересов. Он гений в этом смысле. — Вопросительно вскидываю брови. — Ярослав. Он очень умный и всегда все просчитывает. А я лишь следовал его указаниям.

— То есть.

— Да нет же! — теряет терпение бывший босс. — Мои чувства к тебе — настоящие! Понимаешь? Я не думал, что все обернется так. Не думал, что еще могу. — он осекается и отводит взгляд, отпуская меня. И без его объятий мне становится холодно. Черт, я уже привыкла к его рукам на моих плечах.

— Ладно, — вздыхаю спустя несколько минут тяжелого молчания, — пойду вещи соберу, что ли.

Зачем?

— Чтобы уволиться наконец.

Мы смотрим друг другу в глаза. Сейчас больше всего хочется, чтобы он подошел, обнял, заверил, что любит, что будет рядом. Но вместо этого он отворачивается, проводит рукой по идеально уложенным волосам и молчит. Просто молчит, словно нас нет, словно все это осталось там, в прошлом. Когда ему нужно было мое доверие. Наивно жду еще несколько минут, но повисшая пауза красноречиво говорит о том, что продолжать разговор о чувствах мужчина не собирается. А я… я не хочу навязываться. Справлюсь. Переболею. Я смогу.

Выхожу в коридор и медленно осознаю, что чуда не случилось. Матвей не остановил меня, не пошел следом. Просто отпустил. Встречаюсь взглядом с Ангелиной. Та ободряюще улыбается мне. Даже жаль, что с этой строгой женщиной я, кажется, подружилась только сейчас.

В кабинете никого нет. Достаю лист бумаги и пишу заявление. Не знаю, что теперь будет с Косариным, с фирмой. Знаю, что оставаться здесь больше не хочу. В конце концов, Глеб прав — это моя жизнь, и мне нужно прожить ее так, как хочу сама. Устрою себе отпуск и отдохну с другом.

Возвращаюсь к Ангелине и оставляю у нее заявление. Она молча забирает, никак не комментируя.

— Спасибо, — говорю, запрещая себе даже смотреть в сторону директорского кабинета. Даже если Матвей там, он, если бы хотел, уже остановил бы меня. Или пришел бы.

Домой возвращаюсь пешком. Идти прилично, но сейчас мне нужна эта прогулка, чтобы упорядочить мысли, в которых царит полный хаос. Последние два дня я провела в полной уверенности, что у нас с Матвеем все ясно и понятно. Но сегодня. Даже оставив за скобками то, что он в какой-то степени все же использовал меня и мое неведение, я отчетливо поняла, что он не готов к чему-то. Мама всегда говорила, что если человек захочет с тобой быть, то найдет для этого возможность. И не может быть никаких оправданий — не смог, не пришел, не позвонил. И сегодня я вдруг поняла, что Волошин не захотел. Он мог остановить меня, попытаться объяснить, почему так странно ведет себя, почему так вышло с чувствами. Но он просто закрылся. А я не хочу вскрывать его тайны силой. Не знаю, что уж там случилось у него, но если он не готов к доверию, к обсуждению, то вряд ли у нас что-то может выйти. И от этого становится грустно.

Вообще, вспоминая всю эту историю, начиная со знакомства в клубе и заканчивая разоблачением моего начальника, мне хочется смеяться. Ведь раньше я считала, что у меня весьма скучная жизнь. А теперь событий даже переизбыток. Настолько, что я просто теряюсь. Чувствую, что, хоть все уже и случилось, меня увлекает в водоворот. И от этого некомфортно. Мне еще предстоит разложить все по полочкам и понять, что же со мной произошло. Но конкретно сейчас хочется просто выдохнуть. Взять перерыв и отвлечься.

Достаю телефон и набираю номер Глеба. Он ведь в отпуске, а значит, может быть свободным в разгар рабочего дня.

— Наташ, привет! — не сразу отвечает мужчина. На заднем фоне слышится ритмичная музыка.

— Я не вовремя?

— Нет, все нормально. Я в тренажерке. Что-то случилось?

— Почему что-то должно случится?

— Ты звонишь в рабочее время, — поясняет он.

— Не хочешь встретиться? — предлагаю я, боясь, что еще немного — и струшу.

— Освобожусь через полчаса. Снова в парк?

— Можно.

— Хорошо, давай.

Завершаю разговор и прикидываю, что времени как раз впритык, чтобы добраться до места встречи.

В итоге даже приходится ловить марштрутку, чтобы успеть. И все равно прихожу второй. Глеб, не говоря ни слова, просто обнимает меня. А я от такого взаимопонимания чуть не плачу. Может, и правда согласиться на его предложение? Ясно же, что я так и останусь одинокой трудоголичкой.

— Почему не на работе? — задает он верный вопрос.

— Уволилась.

Мы встречаемся взглядами, и меня прорывает. Весь поток эмоций, пережитый сегодня, дает о себе знать. Я говорю, говорю, говорю и говорю. А друг просто слушает, не мешая мне выпускать пар. Конечно, я не вдаюсь в детали проблем — кто знает, можно ли вообще о таком говорить с посторонними. Так, просто описываю положение дел в целом.

Все это время Мазилин не выпускает моей руки. Идет рядом, даря ощущение, что я не одна, что все преодолимо. Простая дружеская поддержка, но это именно то, что мне нужно.

— Так этот твой босс, получается, просто отпустил тебя? — спрашивает он, когда я наконец замолкаю.

— Получается, что так, — невесело усмехаюсь в ответ. К сожалению, все выглядит именно так. И хотя я не вправе чего-то требовать или ждать, вопреки тем многозначительным фразам, что Матвей сказал Ярославу, мне грустно от этого.

— Раз уж ты уволилась, то, может, поедешь со мной? — предлагает Глеб.

— В Москву?

— В Москву.

Город, в котором живет он. Город, куда вернется он… бородатая мечта моя.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Что тебя здесь держит?

— А что я буду делать там? — возражаю я.

— Жить, Наташ. Может, найдешь другую работу. А может, поймешь, что лучше вернуться обратно, — убеждает меня мужчина. — Что ты теряешь?

Он прав. Кроме времени — ничего. И если откровенно, то прямо сейчас я не знаю, чего хочу и что стану делать с освободившимся временем.

— Просто это слишком неожиданно. Ох, да в моей жизни все как-то неожиданно, как-то кувырком, понимаешь?

— Вот поэтому и нужно остановиться, чтобы услышать свои желания, — подмигивает друг.

— Насчет жилья не заморачивайся — поживешь у меня. Покажу тебе город. Можем взять билеты на завтра.

Такое чувство, что я смотрю фильм на перемотке. В какой момент моя жизнь превратилась в скорый поезд, мчащийся на полном ходу? А главное — как вернуться к привычному для меня укладу? Вот только часть меня шепчет, что возвращаться вовсе не хочет, что совершенно не это мне нужно.

— Мне нужно подумать, — вымученно улыбаюсь Глебу. Тот неодобрительно цокает, но все же соглашается.

Мы еще пару часов гуляем по парку, но к разговору о работе и поездке не возвращаемся. И за это я ему благодарна. Как и за то, что он готов протянуть руку помощи, поддержать в трудный момент. Сегодня вечером я как следует подумаю над возможностью поездки, а пока просто наслаждаюсь хорошей погодой и хорошей компанией.

Глеб рассказывает о том, где работает и чем занимается. И я в очередной раз убеждаюсь, что мне интересна финансовая аналитика. В какой-то момент мы даже начинаем спорить о том, как правильнее применять какую-то формулу. Конечно, опыта у него побольше, да и знаний, если честно, тоже. Однако я все равно не сдаюсь. В итоге мы доходим до моего дома, продолжая обсуждать тонкости экономики. Но стоит нам зайти во двор, как меня будто холодной водой окатывают — возле моего подъезда стоит Матвей. Смотрит на нас с Глебом так, будто я ему нож в спину воткнула. Улыбка тут же сползает с моего лица, и я отчего-то чувствую себя виноватой. За что — не знаю, но от его взгляда это глупое чувство возникает само собой.

— Это он? — спокойно спрашивает Мазилин, заметив мою реакцию.

— Он, — отвечаю тихо.

Мы с Волошиным по-прежнему смотрим друг на друга, словно наши взгляды примагничены. Я не могу пошевелиться, не знаю, что делать. Потому что не ожидала такого, не ждала, что столичный мачо решит навестить меня сегодня. Если б я знала, разве пошла бы гулять с другом? Да разве я позволила бы ему увидеть меня с кем-то? Глупое сердце рвется вперед, но взгляд карих глаз, кажется, уже вынес мне приговор. И от этого горько и обидно одновременно.

— Идем, — говорит Глеб и тянет меня вперед, к нему, беря за руку. Вижу, как Матвей стискивает зубы, а взгляд становится злым. Правда, с места не сходит. Так и смотрит, пока мы не подходим к нему достаточно близко, чтобы можно было начать разговор.

— Привет, я Глеб, — представляется одногруппник, отпускает меня и протягивает руку Волошину.

— Матвей, — отвечает тот.

— Мы с Наташей учились вместе, — как ни в чем не бывало продолжает болтать друг. — А вы?

— Работаем вместе, — мрачно говорит Волошин, сверля меня взглядом.

— Да? А Наташа сказала, что уволилась…

Повисает пауза. Неприятная такая, тяжелая.

— Мы можем поговорить наедине? — наконец прерывает молчание мой бывший босс. Друг усмехается в ответ и, поцеловав меня в щеку, прощается:

— Созвонимся, Наташ.

Он уходит, а мы так и стоим молча. Я не знаю, что сказать. Оправдываться? За что? Первый шок прошел, и я начинаю мыслить куда более спокойно и трезво. В конце концов, он сам позволил мне уйти. Моей вины тут нет.

— Я видел твое заявление, — все-таки прерывает молчание мужчина.

— И?

— Раз ты все-таки решила уволиться, мы можем поехать в Москву вместе.

Театр абсурда. Я думала, что сюрпризы на сегодня закончились. Но нет. Кажется, судьба-злодейка решила отсыпать мне за все спокойные годы сразу, открыв карт-бланш каждому, кто захочет выбить из привычной колеи Наталью Кирсанову.

— Вместе? Ты серьезно?

— А что, у тебя есть варианты поинтереснее? — буквально выплевывает он.

— Что ты имеешь в виду?

— Имею в виду твоего друга, который так трепетно тебя держит и целует!

— А что, мне запрещено общаться с друзьями? — складываю руки на груди.

— А ты со всеми друзьями общаешься настолько близко? — кривится Матвей.

— Не думаю, что тебя это касается!

— Вот как мы заговорили, значит. То есть все, что было, — просто пшик?

— А что было-то? — устало спрашиваю я. — Давай начистоту, Матвей. Ты ясно дал понять, что неспособен к открытому диалогу. Ты использовал меня в темную из-за какого-то компромата, о котором даже заикаться нельзя. Так что было?

Он нервно поводит плечом и убирает руки в карманы.

— Получается, наш разговор на твоей кухне, наши поцелуи — все это для тебя ничего не значит?

— А для тебя? Что я значу для тебя? — огрызаюсь в ответ. — Ты просил довериться тебе, и что вышло в итоге? Тебе рассказать, что я чувствовала сегодня?

— Я извинился за это, — глухо произносит он, отводя взгляд. Конечно, зря сейчас бью в эту точку. Но ведь… ведь мне тоже больно! Потому что он мне нравится! По-настоящему! Потому что впервые я ощущаю рядом с мужчиной что-то действительно прекрасное. Но это не значит, что я согласна закрывать глаза на недоверие и какие-то недосказанности.

— Извинился. И я приняла твои извинения. Думаю, на этом стоит закончить.

Часть меня совершенно не согласна с таким решением. Но вторая, более разумная, говорит, что все верно. Что раз мужчина не ответил мне взаимным доверием, то у нас ничего не выйдет и лучше уйти сейчас.

— То есть это все?

Мы снова встречаемся взглядами, и от того, что вижу в его глазах, становится не по себе. Будь я более спокойна сейчас или встреться мы при других обстоятельствах, возможно, я смогла бы остановиться, не решать сгоряча. Но, увы, мы не можем переписать случившееся.

— Видимо, все.

На какие-то считанные секунды на его лице отражается отчаяние, но быстро пропадает. И передо мной снова уверенный в себе дровосек.

— Если это твой выбор — пусть будет так.

Он разворачивается и уходит. А я стою и смотрю вслед удаляющейся фигуре, сдерживаясь из последних сил, чтобы не броситься за ним, не признаться в своих чувствах. Потому что так — правильно. Потому что с самого начала было понятно, что мы слишком разные.

Дома я все-таки сдаюсь во власть эмоций и плачу в три ручья. Неэстетично хлюпаю носом, достаю мороженое, включаю какую-то мелодраму и занимаюсь тем, что жалею себя. Можно было бы позвонить Глебу, чтобы в очередной раз поплакаться ему в жилетку, но не хочется. К тому же мне нужно обдумать его предложение. В итоге засыпаю под фильм в обнимку с пустым ведерком из-под мороженого.

А наутро принимаю решение взять себя в руки и перестать прятать голову в песок. Уж не знаю, откуда во мне столько решимости, но словно второе дыхание открывается. Звоню на работу, чтобы уточнить, есть ли у меня какие-то обязательства по отработке и передаче текущих дел. И там меня ожидает настоящий сюрприз. Верочка из отдела кадров тут же переключает меня на Ангелину, а та уже вводит меня в курс дел. Оказывается, мне не придется отрабатывать положенные две недели, а все причитающиеся выплаты мне переведут на карту в течение трех дней.

Это приятные новости. Я могла бы заподозрить в этом Матвея, но для чего? Зачем ему напрягаться ради той, что отказала ему в прихоти? Правильно, незачем. Значит, скорее всего, директор распорядился. Наверняка после того, как вскрылись махинации Косарина, ему сейчас не до меня.

Ангелина напоминает, что нужно будет зайти в отдел кадров за документами.

Весь день я посвящаю домашним делам. Это очень хорошо помогает упорядочить мысли

— вроде ты занят делом, но заодно можешь и как следует поразмыслить. В итоге к вечеру все же прихожу к тому, что нужно согласиться на предложение Глеба, и звоню ему.

— Привет! — отзывается он после трех гудков. — Снова нужен сеанс дружеских объятий?

Вот умеет он одной фразой заставить улыбнуться.

— Нет. Я решила воспользоваться твоим предложением, — торжественно произношу я.

— Каким именно? Я тебе уже чего только не предлагал, — уточняет он. — Давай конкретизируй.

— В Москву. Поеду с тобой, — отвечаю, собравшись с духом.

— Я не ошибся в тебе, детка, — смеется Глеб. — Скидывай данные паспорта — закажу нам билеты на…

— Послезавтра. Мне нужен еще один день.

— Не вопрос. Тебе нужна помощь?

— Нет, я уже большая девочка, — фыркаю я.

— Уверена? Твой бородатый босс отпустил тебя?

Молчу, закусывая губу. Я весь день запрещала себе думать о нем, вспоминать все, что было. Потому что иначе я сдамся и ничего не смогу. Я должна идти вперед и не оборачиваться. Даже если хочется вернуться в тот вечер, когда я поверила, когда позволила себе забыться.

— Мы все выяснили, — выдавливаю я.

— Ну и черт с ним. Впереди у тебя потрясный отпуск, подруга! Так что бери свои лучшие вещи — буду тебя выгуливать!

Оптимизм Мазилина всегда меня восхищал.

Как скажешь, капитан.

— Сообщу, когда возьму билеты.

В трубке звучат гудки, а мое настроение стремительно падает вниз. Глеб весьма некстати напомнил о том, от чего я, по сути, сбегаю. Наверное, этот рецепт может и не сработать. Но я все-таки хочу собираюсь попробовать. К тому же когда я еще соберусь в столицу?

Поэтому стиснув зубы начинаю составлять список необходимых вещей и потихоньку складывать чемодан. Мазилин говорил про пару недель, поэтому может понадобиться много всего. Хотя я стараюсь обходиться минимум вещей, но лучше быть подготовленной, находясь за много километров от дома.

Прикидывая, что взять из одежды, натыкаюсь взглядом на то самое платье, которое Светка мне подобрала для свидания с Раковым. Вспоминаю, каким взглядом на меня смотрел Матвей, и снова проваливаюсь в водоворот своих чувств. Отвлечься помогает звук смс. Глеб.

«Послезавтра. 13 40. Заеду за тобой за три часа до».

Что ж, жребий брошен. А значит, отступать некуда. Немного подумав, все же убираю платье в чемодан. В конце концов, друг сказал, что будет выгуливать меня. Вряд ли я брошусь на поиски платья, если вдруг оно понадобится, в столице.

На следующий день отправляюсь на работу. Мне предстоит перебрать все, что накопилось за несколько лет, и унести с собой, но сначала все же захожу в отдел кадров.

— Ой, Наташа, как ты быстро, — начинает суетиться начальница отдела, едва я вхожу.

— Здравствуйте, Ирина Геннадьевна, — говорю ей. — Да, мне сказали сегодня зайти.

— Да-да, знаю, — тараторит она. — Вера, ты все подготовила?

Та подскакивает и приносит какую-то папку. Следующие полчаса заполняю все необходимые документы. Муторно, но что поделать. Даже не думала, что увольняться, оказывается, так непросто. В итоге к своему кабинету добираюсь, с трудом отделавшись от расспросов Ирины Геннадьевны.

Стучусь в свой бывший кабинет скорее по привычке, чем из желания быть вежливой, и открываю дверь. Валя сидит за компьютером.

— Наташ, ты чего здесь? — удивляется она.

Усмехаюсь тому, как переменился ее тон с прошлого раза. Валя — она как флюгель. Переобувается на лету.

— Пришла вещи забрать, — отвечаю и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, когда вижу промелькнувшее на ее лице облегчение. Неужели думала, что я собираюсь ее выгнать?

— Тебе, может, помочь? — предлагает она.

— Нет, тут немного осталось.

Можно сказать, мне сыграло на руку то, что меня перевели к Волошину — часть вещей я забрала еще в тот раз, а что было некуда убрать, просто отнесла домой. Поэтому мне хватает и двадцати минут, чтобы собрать все, что еще оставалось. Мелочи, конечно, но мне отчего-то не хочется, чтобы здесь оставалось что-то мое. Валя все это время сидит и внимательно следит за моим действиями. Раньше бы меня это смутило, но сейчас нет. Я начинаю свыкаться с мыслью, что в моей жизни закончился довольно большой этап — работа в «ЭлСети». За эти годы я много чему научилась, много с кем познакомилась. И хочется верить, что набралась опыта.

Кажется, и правда пришло время двигаться дальше.

— Ты правда увольняешься? — вдруг спрашивает Кормакова.

— Правда, — отвечаю, укладывая оставшиеся блокноты в пакет.

— Это из-за Василия Николаевича?

Я лишь пожимаю плечами. Откровенничать с ней у меня нет ни малейшего желания. Мы и так-то не были никогда подругами. А уж после того, что я услышала про нее от девчонок, и подавно нет желания делиться чем-то.

— Или из-за Матвея? — продолжает допытываться она.

— А он-то при чем? — спрашиваю как можно спокойнее. И вот знаю, что не стоит реагировать, что надо просто промолчать, а все равно…

— Ну как, все же знают, что у вас роман с ним, — уверенно заявляет Валя. — Он тебя в Москву забирает, да?

— Это все пустые сплетни, — сухо отвечаю я.

— Ой, да мне-то не ври, — фыркает девушка. — Мы же видели, как он бегал тут, чтобы оформить тебе такое быстрое увольнение!

Рука замирает на полпути к пакету. Хорошо, что я стою к Валентине спиной и она не может видеть моего замешательства. Неужели это и правда его рук дело — такое быстрое оформление? Но для чего?

— Не понимаю, о чем ты, — продолжаю гнуть свою линию. — Ну, вроде все собрала. Удачи, Валь.

Быстро покидаю кабинет и иду к переговорной, в которой провела последние пару недель. Дверь открыта, но внутри никого. Конечно, не думаю, что Матвей остался здесь. Да и что ему тут делать? Но все равно не могу удержаться, чтобы не заглянуть. Естественно, вторая комната тоже пуста.

Собираю всякие мелочи вроде забавных ручек и подставок для записок. Чуть подумав, все же забираю кружку, которую мне подарил Косарин на прошлый Новый год. Не потому, что у меня остались какие-то теплые чувства к этому человеку. Наоборот. Чтобы помнить, как сильно можно ошибаться в людях.

Когда все, что нужно, уложено и собрано, сажусь за стол и еще раз оглядываюсь. Вроде проработала в этом кабинете всего ничего, а ощущение, что целую жизнь. Вспоминаю, как столкнулась здесь с Волошиным и тот предложил самой перейти к нему. Эх, если бы я тогда только знала, чем все обернется… Отказалась бы я? Увы, но думаю, что нет. Потому что, несмотря на то что сейчас в груди противно тянет и ноет, я все равно благодарна этому необыкновенному мужчине. Благодаря ему я узнала, что все-таки со мной все в порядке, что я могу испытывать что-то кроме неловкости рядом с представителем мужского пола. А это уже немало. Как говорит Глеб, впереди у меня целая жизнь, и я еще смогу найти свою половинку. Или, на крайний случай, и правда выйду замуж за Мазилина.

От этой мысли становится смешно. Сейчас я вижу в нем только друга, близкого человека, готового помочь и подставить плечо. И смотреть на него как на мужчину непривычно.

Порефлексировав еще немного, беру пакеты и покидаю кабинет. На проходной сдаю пропуск и по-настоящему прощаюсь с этим местом. Удивительно, но по дороге домой испытываю невероятное облегчение. Значит, все правильно? А вечером звонит Глеб.

— Ты собралась? Все по плану? — сразу переходит к делу.

— Да, подопечная Кирсанова вещи уложила, документы тоже.

Друг откровенно ржет в ответ.

— Мне нравится твой настрой. Завтра утром буду у тебя. Отдыхай!

Чтобы снова не впасть в романтично-розовые мысли о бородатом дровосеке, решаю перемыть окна в квартире. Ну а чего? Физический труд неплохо помогает отвлечься. В итоге два часа прыгаю с тряпками и газетками — по старинке, как мама учила. Поэтому, когда наконец добираюсь до постели, падаю и тут же засыпаю.

Будит меня настойчивый звонок в дверь. Сонно протираю глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Только спустя пару минут понимаю, что звонят в мою дверь. Пытаюсь найти мобильный, чтобы понять, сколько времени, но тот, как назло, куда-то запропастился. В итоге плюю и, накинув халат, иду открывать.

— Привет, соня, — улыбается Глеб. — Смотрю, уже собралась?

— А сколько времени? — до меня вдруг доходит, что я вчера собиралась поставить будильник на телефоне.

— Десять часов.

Не сдерживаюсь и ругаюсь прямо вслух.

— И она еще собралась в культурную столицу, — неодобрительно качает головой мужчина. — В квартиру-то пустишь?

— Да, конечно, — подрываюсь, сбегая внутрь и быстренько прибирая все, до чего только могу дотянуться. Надо же, как неловко получилось. Мысленно костерю себя за идиотскую идею с окнами.

— Ты же вроде собирался заехать позже? — спрашиваю я, скорее чтобы понять, где сейчас мой гость.

— Я звонил тебе, чтобы уточнить размеры твоего чемодана. Но ты не ответила, и я подумал, что лучше будет заехать.

— Погоди, — доходит до меня. И, завернувшись в халат получше, я выскакиваю в коридор, где Глеб так до сих пор и стоит. — А откуда ты узнал мой номер квартиры?

— Я просто очень наблюдательный, — многозначительно поигрывает бровями он.

Не знаю, что он имеет в виду, потому что мне вот совсем не очевидно, где я могла проколоться.

— А можешь пояснить для тех, кто пять минут назад еще спал?

— Сделать тебе кофе, пока ты будешь делать из себя человека? — подкалывает Глеб.

— Сделай, — неохотно соглашаюсь, понимая, что кофе и правда не помешает. А сама я могу и не успеть. Быстро скрываюсь в ванной. Душ бодрит и помогает собраться с мыслями. Когда выхожу, чувствую аромат свежесваренного кофе и блаженно улыбаюсь.

— Ты ведь по-прежнему кофеман? — спрашивает Глеб, едва я вхожу в кухню.

— Не то слово!

Беру кружку и с удовольствием выпиваю кофе. Друг присоединяется ко мне, взяв вторую кружку.

— Сколько у нас времени? — спрашиваю, наскоро сооружая простые бутерброды себе и ему.

— Полчаса точно есть.

Мы быстро завтракаем, и я иду одеваться. Хорошо, что все вещи собраны заранее. Наконец покидаем квартиру. Закрывая дверь, я почему-то чувствую, что вернусь уже совсем другой. И это предвкушение слегка будоражит.

Глеб убирает мой чемодан в багажник, и мы выезжаем.

— Спасибо, что разбудил.

— Не стоит, — беззаботно отмахивается он, притормаживая на светофоре.

— Но как ты все-таки узнал мой номер квартиры?

— Прописка, Наташ.

— А что с моей пропиской?

— Ты прислала мне свою прописку, — уже откровенно хохочет он.

— Когда? — пытаюсь вспомнить что-то подобное, но нет. Да и с чего бы мне высылать ему скан моего паспорта… И тут меня осеняет. — Точно! Там были все страницы, да?

Мужчина кивает. Вот растяпа-то. Поленилась сфотографировать страницу с паспортными данными и отправила отсканированную версию. А там и правда есть страница с пропиской — делала, когда на работе нужно было для очередного внутреннего переоформления.

— Повезло, правда?

— Это точно, — выдыхаю, поняв, что все могло обернуться и по-другому.

— Ладно, расслабься, Наташ. Все же хорошо.

Усмехаюсь и включаю радио.

— Не против? — спрашиваю Глеба.

— Нет, конечно. Ничего не поменялось в этом смысле.

Когда учились, мы часто слушали радио, засиживаясь над курсовыми. Наши музыкальные предпочтения были очень схожи, и проблем не возникало. Приятно, что это осталось по — прежнему. Это как если ты после долгой дороги возвращаешься домой. Уютно и привычно.

В аэропорту мы довольно быстро сдаем багаж и проходим паспортный контроль. Я не боюсь летать. Пару раз с родителями летала в Питер, когда мне было лет пятнадцать. Но сегодня испытываю странный мандраж.

— Не бойся, — успокаивает меня друг. — Нам лететь всего ничего.

— Ты часто летаешь?

— Приходится по работе. Страшно первые пару раз. Потом привыкаешь.

Когда самолет взлетает, в груди нервно екает. Мазилин берет меня за руку и успокаивающе сжимает ее. А я, словно малолетняя девчонка, вцепляюсь в него со всей силы. И только спустя полчаса беру эмоции под контроль. Одногруппник весь полет подтрунивает надо мной, пытаясь разрядить обстановку. И наверное, только это помогает окончательно не перенервничать.

Полет длится всего пару часов, но мне кажется, что куда дольше. Понятия не имею, с чего такая паническая реакция, но надеюсь, на обратном пути я буду ощущать себя спокойнее.

Домодедово оказывается куда больше нашего аэропорта. Столько людей, и все куда-то бегут, торопятся. В первый момент я даже теряюсь от этого.

— Идем, — берет меня за руку Глеб. — Не отставай.

— Столько народу, — растерянно кручу головой по сторонам, стараясь разглядеть все.

— Это ты еще в Шереметьево не была, — говорит он. — Вот там просто смертоубийство.

Нам везет — наши чемоданы появляются на ленте одними из первых. Забираем багаж и выходим на улицу. Уже вечер, но погода отличная — теплый ветерок разбавляет приятную летнюю прохладу. Оглядываюсь по сторонам: кругом люди и бело-желтые машины. Кто-то приезжает, кто-то уезжает. Суета. Гомон. Гудки. Люди.

— Вон наше такси, — говорит Глеб, указывая влево.

Мы пробираемся к нужной машине. Водитель помогает убрать чемоданы, а затем мы покидаем аэропорт. Друг садится вместе со мной на заднем сидении и по дороге время от времени комментирует, где мы проезжаем. Едем мы долго. Периодически встаем в пробки

— их оказывается немало. Хотя чего я ждала? Про московские пробки, наверное, вся страна знает.

Наконец мы въезжаем во двор, и машина останавливается. Глеб расплачивается, и мы выходим из такси. Пока мужчины достают чемоданы, рассматриваю двор. Вроде выглядит все вполне симпатично — явно недавно построенные многоэтажки, детская площадка, палисадники с цветами. Тихо, уютно.

— Ну что, готова посмотреть мою берлогу? — подмигивает мне друг.

И только тут до меня доходит, что я как-то не удосужилась спросить, сколько у него комнат и где я буду ночевать. В порядочности Глеба я не сомневаюсь, но и стеснять его не хотелось бы. Однако в любом случае сейчас давать задний ход поздновато. Поэтому просто киваю, и мы идем к ближайшему подъезду.

Внутри оказывается очень красиво и уютно. На входе нам улыбается консьерж и открывает электронный замок.

— Классно у вас тут, — шепчу, заходя в лифт, который выглядит куда шикарнее того, что был у меня на работе. С зеркалом и приятной музыкой.

— Рад, что тебе понравилось.

Мы выходим на десятом этаже. Глеб уверенно идет к квартире слева и останавливается, доставая ключи.

— Проходи, — говорит он, открыв дверь. Молча прохожу внутрь. Друг завозит чемоданы, щелкает выключателем и закрывает дверь. — Держи тапочки, — ставит передо мной миниатюрные женские шлепки. — Должны подойти.

— Спасибо, — смущенно благодарю его, понимая, что не просто так у него здесь имеется женская обувь.

Он разувается и скрывается за одной из дверей. А я так и стою, оглядываясь по сторонам.

— Наташ, ты где? — возвращается ко мне хозяин квартиры.

— А тут я, — отзываюсь.

— Чего на пороге топчешься? — недовольно ворчит он. — Идем, покажу тебе все. Покорно следую за ним. Оказывается, в квартире две комнаты, и у меня прямо гора с плеч.

— Можешь выбрать любую, — предлагает он.

— Пусть будет гостиная, — смущенно отвечаю я. На это друг недовольно закатывает глаза.

— А что? Тут вон какой телевизор!

— То есть ты променяла удобную двуспальную кровать на плазму? — смеется он.

— А диван неудобный, да?

— Удобный вроде, — растерянно отвечает он. — Родители спят на нем, когда приезжают в гости.

— Значит, и мне подойдет.

— Ну, как знаешь, — сдается мужчина, а затем шутливо заявляет: — Но раз уж в моей холостяцкой квартире появилась женщина, то я кое на что рассчитываю…

Складываю руки на груди, ожидая продолжения.

— На домашнюю еду, Наташ, — журит он меня. — А ты что себе надумала? — и улыбается так заразительно, что просто невозможно остаться равнодушной.

— Ладно, будет тебе домашняя еда, — улыбаюсь в ответ.

Следующие полчаса я разбираю вещи — то, что может понадобиться уже сегодня. А потом мы едем за продуктами в ближайший торговый центр, попутно обсуждая планы на пару дней. Глеб перечисляет все, что я просто обязана посмотреть, и мне становится не по себе. Если я права, то после такого насыщенного отпуска понадобится еще один отпуск.

В итоге сходимся на том, чтобы начать с малого — прогуляться по Красной площади, по Арбату, а там как пойдет. Ночь на новом место проходит беспокойно. В голову как назло лезут ненужные мысли — о том, что я могла бы приехать в этот город совсем с другим мужчиной и спать не одна. Я до сих пор хорошо помню, каково быть в его объятиях, помню его поцелуи. И от этого становится очень тоскливо. Естественно, я не думала, что моя влюбленность пройдет так быстро. Но надеялась, что получится хоть немного отвлечься.

В итоге засыпаю только глубоко за полночь. А будит меня. тишина. У меня обычно летом открыты окна, и по утрам слышно пение птиц. А здесь — ничего. Сонно оглядываюсь и вижу, что дверь в комнату закрыта. Кажется, когда я вчера ложилась, она была приоткрыта. Выпутываюсь из одеяла и, накинув халат, выхожу в коридор. Глеба нахожу на кухне — сидит за столом и что-то читает в планшете.

— Доброе утро, — говорю ему.

— Привет, Наташ, — отрывается он от своего дела. — Ну как на диване? Достойная плата за широкую плазму?

— Вполне, — показываю ему язык. — Сделаешь кофе?

— Эй, кто из нас женщина? — наигранно возмущается он.

Правда, когда я возвращаюсь из ванной — умытая и причесанная, меня ждет чашка ароматного эспрессо.

— Ммм, — вдыхаю запах напитка, — ты просто чудо!

— Да, я такой, — ухмыляется мужчина.

После завтрака мы все же отправляемся на Красную площадь. Честно говоря, я не особенно впечатлена. И чувства, что нахожусь в самом сердце страны, как-то не испытываю.

Почти час мы бродим по Манежной площади. А когда собираемся отправиться погулять на Арбат, у Мазилина звонит телефон.

— Алло, — отвечает он, виновато глядя на меня. — Насколько срочно?

Собеседник что-то долго говорит ему, а друг только угукает время от времени.

— Ладно, я тебя понял. Напишу чуть позже.

Убирает телефон и смотрит на меня как-то странно.

— Что-то случилось? — не выдерживаю я.

— А ты все две недели собираешься гулять и отдыхать? — заходит он издалека. Но я-то понимаю, что разговор этот неспроста.

— Если у тебя поменялись планы, то я…

— Нет-нет, — перебивает меня друг. — Ты не поняла. С моими планами все по-прежнему. Но у меня есть для тебя предложение.

— Какое? — нервно спрашиваю, а в голове всплывает картинка, как вот те же слова мне говорил Матвей.

— Мне позвонил парень, с которым я работал пару лет назад. Им в отдел срочно нужен экономист.

— И при чем тут я?

— Ты ведь экономист по образованию.

— Да, но, по сути, без опыта именно в этой сфере, — не соглашаюсь с ним.

— Брось, Наташ, ты работала с заместителем по финансам и не набралась опыта? — отмахивается Глеб. — Просто это и правда хорошая возможность.

— Возможность для чего?

— Попробовать себя. Может быть, найти новую работу.

— Не знаю, — с сомнением говорю я. — Как-то это странно… Да и не планировала я тут работать.

— Ой, планировала, не планировала. Какая разница? Есть возможность — нужно хватать!

— Да у меня из документов только паспорт с собой.

— Это не проблема. Все равно сначала ты будешь на испытательном сроке.

Очередной крутой поворот в моей жизни. Страшно до жути. Вдруг я не справлюсь, вдруг это не для меня? Да полно всяких «вдруг» приходит в голову. Но и попробовать тоже хочется. Это своего рода вызов мне. И глупо упускать такую возможность.

— Что ты теряешь? — продолжает уговаривать Мазилин. — Только время.

— Вообще-то еще может пострадать моя самооценка, — возражаю ему, сдерживая улыбку.

— Что ж, если такое и произойдет, клянусь сделать все, чтобы вернуть ее на прежнее место, — он поднимает руку и торжественно произносит последние слова. Начинаю смеяться над ним — настолько комично он выглядит. — Но учти — если твоя самооценка рванет ввысь, моя клятва тоже работает, — добавляет наигранно суровым тоном друг.

— Ладно, — говорю сквозь смех. — Твоя взяла — рассказывай, что за фирма.

— «НефтьПром». Как ты понимаешь, занимается нефтью. Фирма крупная и на рынке больше пятнадцати лет. Не гигант, конечно, но очень престижное место. Глупо упускать такую возможность.

— А делать-то что надо?

— Как и везде — отчетность, аналитика. Ничего сверхсложного, — беспечно отвечает Глеб.

— А ты хорошо знаешь этого парня? — продолжаю допрос.

— Неплохо. Хороший человек. Порядочный. Честный. Поэтому-то и рекомендую тебе попробовать свои силы.

— Ладно. Давай попробуем, — решаюсь я, наконец.

— Вот и молодец! — приобнимает меня Глеб, целуя в макушку. — Вперед! К новым свершениям!

До конца дня мы гуляем по городу, даже заходим на какую-то выставку самураев или чего-то вроде того. В общем, просто отлично проводим время. И я стараюсь не думать о том, что завтра меня, возможно, возьмут на работу. Почему возможно? Потому что опыт подсказывает, что даже по рекомендациям не оформляют трудовой договор в первые же минуты знакомства.

Утром Глеб отвозит меня по нужному адресу. Офис находится, как я поняла, почти в самом центре. А значит, компания должна быть очень и очень привлекательная, если позволяет себе снимать площадь здесь. На первом этаже нас встречает девушка.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Здравствуйте! Мы к Ивану Волгину, — говорит друг.

— Минуточку.

Девушка что-то проверяет в компьютере.

— Да, вам заказаны два пропуска. Паспорта, пожалуйста.

Мы отдаем документы, а спустя пару минут проходим через вертушку. Интерьер, конечно, сразу отражает уровень компании, в которой я собираюсь пробоваться на работу. И уверенности во мне становится все меньше и меньше.

— Спокойно, — тихо говорит мне Мазилин, когда мы поднимаемся в лифте. — Все будет хорошо.

— Не знаю, — честно признаюсь я. — Мне кажется, это не мой уровень.

— Наташа, — строго произносит он. — Отставить панику!

Не успеваю ответить — двери открываются, и мы выходим. Нас уже встречает симпатичный темноволосый мужчина в очках.

— Привет! Я Иван, — представляется он мне. Глеб пожимает ему руку и коротко кивает.

— Вы как раз вовремя.

— Наташа, — отвечаю я.

— Ты вроде говорил, нужно быть в одиннадцать, — напоминает друг.

— Босс приехал пораньше. Сам хочет побеседовать с кандидаткой, — объясняет наш провожатый. — Не волнуйся, он мировой мужик.

— Ага, — нервно улыбаюсь в ответ.

— Я тебя подожду здесь, — говорит Глеб. А затем наклоняется поближе и добавляет: — Я в тебя верю, подопечная. Давай, покажи им класс! — и подмигивает, отстранившись от меня.

Иван указывает направление, и мы уходим. Идем до конца коридора, а затем сворачиваем налево в тупик. Мужчина смело открывает передо мной дверь и подталкивает внутрь.

— Удачи!

Не успеваю ответить, как дверь за мной закрывается и я оказываюсь в небольшой комнате. Посередине стоит овальный стол и несколько стульев. Но самое главное, что не дает мне не то что пошевелиться, а даже просто вдохнуть, — мой потенциальный начальник, который смотрит на меня очень серьезно…

Нервно сглатываю и, собравшись с силами, делаю шаг назад. Потому что за столом сидит Волошин.

— Уже убегаете, Наталья Дмитриевна? — спокойно спрашивает он.

— Это какая-то ошибка, — бормочу я, мотая головой. Чувствую спиной дверь и пытаюсь на ощупь найти ручку.

— Вы ведь пришли на собеседование?

— Не уверена.

Как назло, ручка никак не желает находиться. Мужчина вздыхает и поднимается из-за стола, а затем направляется ко мне. Подходит достаточно близко, чтобы мое сердце ускорилось до какого-то сумасшедшего темпа. Он наклоняется, сокращая между нами расстояние, и мне бы бежать, но я замираю, словно статуя. Не могу пошевелиться. Только завороженно наблюдаю, как приближается его лицо. Но когда между нами остается сантиметров семь максимум, он останавливается. А затем я слышу, как щелкает замок.

— Вы нас заперли? — спрашиваю, когда эта мысль наконец оформляется в моей голове.

— Так будет спокойнее.

Он демонстративно убирает ключ в карман и возвращается на место.

— Ну что, начнем? — и жестом указывает на один из стульев.

Честно говоря, у меня внутри все трясется. То ли от страха, то ли от предвкушения. И я не знаю — хорошо это или нет. Я приехала в этот город, чтобы отвлечься и излечиться от своей безответной влюбленности. И уж точно не планировала снова встречаться с Матвеем.

— Итак, ваш протеже обрисовал Ивану в общих чертах, чем вы занимались на прежнем месте работы, — говорит Волошин, глядя мне прямо в глаза. Не понимаю, что за игру он ведет, но правил я точно не знаю. И только сильнее теряюсь от этого. — Расскажете немного о себе?

В горле так сухо, что даже говорить трудно. Не думала, что я настолько впечатлительная дама. Вот поди ж ты — смотрю на него, и все. Словно помутнение какое-то.

— К чему этот фарс? — наконец выдавливаю я.

— Фарс?

— Собеседование. Я не знала, что вакансия в твоем отделе.

— Мы уже на «ты», — улыбается мужчина. — Мне нравится, но все-таки у нас не принято подобное панибратство с начальством.

Чувствую себя нашкодившим школьником, которого вызвали на ковер к директору. И от этого неуютно.

— Ты мне так мстишь? — тихо спрашиваю я.

— Очень странный и неуместный вопрос, — комментирует Матвей.

Вздыхаю, понимая, что он не собирается упрощать мне жизнь. И раз уж обстоятельства складываются таким образом, выход у меня только один.

— Я передумала. Мне не нужна работа. Откройте, пожалуйста, дверь.

Говорю, а сама смотрю на руки. Просто не могу снова встретиться с ним взглядом. Отчего-то мне больно от его холодного спокойствия. Может, потому что я сама не спокойна. Может, из-за того, что я просто до сих пор испытываю к нему чувства и жду совсем иного отношения. Да и какая разница почему? Главное — оказаться как можно дальше от него. Мне бы только выбраться отсюда — сразу же куплю билет домой. Хватит, посмотрела столицу нашей родины. Лучше уж дома, в родном городе.

— Так легко сдаетесь?

— Обстоятельства изменились.

— Настоящие профессионалы могу работать в любых обстоятельствах, — парирует он.

Мне обидны его слова. Наверняка он это знает и потому давит именно в это место. Ведь я сама ему об этом говорила… Говорила, что хочу чего-то достичь, вырасти.

— Я могу. Но не хочу. Это разные вещи.

— Правда не хотите? Не хотите попробовать вырасти в опытного финансового аналитика?

— Хочу, — сознаюсь я. — Но не в этой компании.

— И чем же вам не угодила эта компания?

«Тем, что здесь ты!» — хочется крикнуть ему в лицо. Тем, что я боюсь не совладать с собой и своими чувствами.

— Я приехала просто в отпуск и не планирую оставаться в Москве.

— Но ведь Москва — город возможностей, — продолжает соблазнять Матвей. — Разве в вашем родном городе есть подобные возможности для профессионального роста?

Наконец поднимаю на него взгляд, чтобы окончательно решиться сбежать. Надеюсь, что равнодушие в его глазах добьет меня и позволит скрыться за дверью, забыв все его увещевания. Вот только в любимых карих глазах нет того, что я жду. В них есть внимание и что-то еще. Что-то очень похожее на симпатию и волнение. Какой-то непонятный коктейль, и я снова отвожу взгляд. Но это мало спасает — потому что знаю, что он рядом. Стоит только руку протянуть, и почувствуешь его…

— Спасибо, но нет, — тихо отказываюсь в очередной раз.

— Что ж, очень жаль, — сокрушается Волошин. — Начальник отдела очень расстроится, что такой талантливый специалист не остался у него работать.

— Начальник отдела? — удивляюсь я.

— Ну да. Ему пришлось срочно уехать сегодня, и он попросил меня провести собеседование.

Второй раз за последние несколько минут я испытываю шок.

— То есть работать я буду не с вами?

— Вы вроде только что уверяли, что не заинтересованы в этой вакансии, — усмехается мужчина.

Игра в кошки-мышки меня окончательно достает, и я просто-напросто взрываюсь.

— Да пошел ты! — вскакиваю с места. — Открывай эту чертову дверь и выпусти меня наконец.

Но мужчина даже не вздрагивает. Продолжает спокойно себе смотреть на меня.

— Наташ, может, объяснишь, в чем проблема?

— О, а мы снова на «ты», — не могу удержаться от замечания.

— Рад, что ты разделяешь эту точку зрения.

— Я скажу тебе, в чем проблема — не хочу с тобой работать. И видеть тебя не хочу.

— Почему? — спрашивает он, словно мои слова и не задели его вовсе. В его голосе слышится простое любопытство. А мне так хочется крикнуть ему в лицо, что попросту влюбилась в него, втрескалась так, что теперь не скоро смогу реанимировать себя, свое сердечко. Но я просто молчу и отворачиваюсь к стене. — Если тебя это успокоит, ты не будешь со мной работать. Олегу действительно нужен хороший специалист, которого он собирается обучить тонкостям и специфике той отрасли, в которой мы работаем.

— Ты ведь не случайно здесь, — говорю я, не оборачиваясь.

— Я уже объяснил тебе причину моего нахождения тут.

Не знаю, как поступить. С одной стороны, он прав — такую возможность глупо не использовать. Второго такого шанса может и не быть. Даже если я останусь тут еще на год. Это просто очень удачное стечение обстоятельств, что Иван позвонил Глебу. Ох, как бы мне сейчас пригодился совет друга… Но не думаю, что дровосек даст мне такую возможность. Скорее всего, выгонит, да и все.

От одной мысли, что мы, возможно, будем сталкиваться в коридоре, становится и страшно, и радостно одновременно. Страшно — потому что я боюсь тех чувств, что испытываю. Радостно — потому что глупое сердце на что-то надеется. Хотя это очень и очень безрассудно… Почему-то приходит в голову мысль, что тогда, в тот день возле моего дома мы могли поговорить иначе, и сейчас все было бы по-другому. Но, увы, история не знает сослагательного наклонения.

— Что от меня требуется? — спрашиваю спустя несколько минут.

— Для начала оформим тебя на испытательный срок. Придешь завтра — Олег сам тебе все расскажет.

— А ты? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю сообразить, как это будет звучать.

— А что я? Продолжу работать на своей должности.

— Какой?

— Тебе правда интересно? — удивляется он. — Или ты спрашиваешь, чтобы знать, какой кабинет обходить стороной? — последняя фраза звучит как-то надломленно. И я впервые задумываюсь — возможно ли, что тяжело не только мне?

— Извини, не стоило спрашивать. Откроешь дверь?

Матвей молча встает и подходит к двери. Открывает замок и отходит в сторону, давая мне возможность пройти.

— Скажи Ване, что ты согласна. Он знает, что делать.

Матвей отворачивается и отходит к окну, а я медлю, любуясь им. Его широкими плечами, которые просто потрясающе смотрятся в этой рубашке с закатанными рукавами. Пока я пялюсь на него, Волошин вдруг оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Покраснев, быстро бормочу прощание и бегом покидаю комнату.

Ивана нахожу возле ресепшена вместе с Глебом.

— Ну как? — спрашивает друг.

— Меня вроде взяли, — тихо отвечаю ему.

— Я же тебе говорил, Нат! — радостно обнимает меня он. Иван сдержанно улыбается.

— Поздравляю. В таком случае нужно будет оформить кое-какие документы.

— Понял, — вздыхает мой проводник в столичную жизнь. — Подожду.

Волгин уводит меня в противоположную сторону, заводит в кабинет, где миловидная девушка забирает мой паспорт, и следующие полчаса я читаю трудовой договор, заполняю анкету и кучу других бумажек.

Бюрократия занимает почти час. Я уже успеваю выучить наизусть номер своего паспорта, когда меня наконец отпускают.

— Я даже поспать успел, — пытается шутить друг, когда мы возвращаемся к нему.

— Ну извиняй, сам понимаешь — дело серьезное, — усмехается Иван. — Так, завтра жду к девяти тебя. Пропуск будет внизу на охране. Паспорт не забудь, — оставляет он последние наставления.

— Хорошо, я поняла. Спасибо!

— Тогда до завтра.

Мы прощаемся и покидаем мой новый офис.

— Как все прошло? — спрашивает Глеб, едва мы садимся в машину.

— Волнительно. Очень.

— Ты особо не нервничай. Ванька сказал, начальник у них адекватный. И работать с ним приятно.

— Да, я поняла.

— Ну, вот видишь. Хотя когда я пришел на новое место, тоже волновался, как пацан малолетний. Волгин обещал присмотреть и помочь первое время.

— Глеб! — возмущаюсь я. — Зачем? Я что, по-твоему, совсем ни на что не способна?

— Почему же не способна? — ухмыляется тот. — Очень даже. Только в этом городе все работает немного иначе. И в офисах зачастую действуют немного другие правила. Ваня просто введет тебя в курс дела. Ничего такого.

— Я и сама прекрасно справлюсь, — продолжаю настаивать. Хотя сама-то в этом не так уж уверена. Особенно после того, как выяснилось, кто еще работает в этой компании…

— Справишься, Наташ. Но тут уж извини, сделаю, как считаю нужным. Можешь ворчать сколько влезет.

— Упрямец! — злюсь на друга. Но знаю ведь — если вбил себе что-то в голову, уже не передумает.

— Расслабься, подруга. Иногда нужно дать мужчинам рулить ситуацией, — беззаботно улыбается он. — Кстати, может, пообедаем, а затем заедем в магазин?

— В какой?

— У тебя же теперь дресс-код, — многозначительно произносит Мазилин. — Сомневаюсь, что ты прихватила с собой блузки и юбки.

Обреченно охаю и понимаю, что мужчина прав. Я настолько выбита из колеи встречей с Матвеем, что напрочь забыла о приемлемой форме одежды.

— Ты прав. Придется заехать, — а мысленно пытаюсь прикинуть, сколько денег мне перевели после увольнения.

Вот только в магазине одежды меня ждет сюрприз — Глеб упрямо берет дело в свои руки. Точнее, оплату товаров. В итоге после долгих препирательств оставляю половину из отобранного и соглашаюсь на щедрый жест друга. Хотя сама, конечно, собираюсь вернуть ему деньги с первой зарплаты. Потому как ценники-то я видела и считать умею.

— Мне нужны еще туфли, — говорю ему. — Но туда я пойду одна.

— Слушай, хватит… — начинает Мазилин.

— Либо я иду одна, либо остаюсь без туфель, — перебиваю его.

— Вот упрямая-то, — раздраженно ворчит он, махнув рукой. — Буду ждать тебя на парковке. Не потеряешься?

— Глеб, я взрослый человек. Хватит меня опекать, как ребенка.

Он только тяжело вздыхает и уходит. А я радуюсь маленькой победе в войне за мою независимость. Есть у моего друга такая черта — если уж он берет кого-то под опеку, то делает это по полной.

Туфли подбираю довольно быстро. Классическая модель на невысоком каблуке. Удобно и стильно, как мне кажется. Мазилин и правда ждет меня на парковке. Весь его вид буквально кричит о том, как ему не нравится мое самоуправство.

— Отвезу тебя домой.

— А ты?

— Надо по делам отъехать.

Понимаю, что, скорее всего, друг обижен. Ему будет сложно понять, что для меня крайне важно не чувствовать себя нахлебницей. Чтобы хоть как-то смягчить его, готовлю ужин. Даже пирог успеваю испечь, пока он мотается где-то.

— Что так вкусно пахнет? — спрашивает Мазилин, едва переступает порог.

— Ужин, — улыбаюсь в ответ. — Мой руки. Уже все готово.

Он послушно выполняет указание, а затем садится за стол. Едим в молчании. Напряжение так и витает между нами. И я в итоге не выдерживаю:

— Глеб, не злись, пожалуйста.

— Я просто не понимаю — неужели ты думаешь, что я в ответ что-то потребую?

— Конечно, нет. Но я хочу быть самостоятельной. Это важно для меня.

Он хмурится, явно не в восторге от моих слов. Но, по крайней мере, уже не такой недовольный.

— Позволь мне о тебе заботиться, пока ты не освоишься, — наконец произносит хозяин квартиры. — Это совсем другой город. И многое здесь устроено не так.

— Только если твоя забота не будет переходить разумные границы, — тактично отвечаю я.

Глеб неодобрительно бурчит, но все же в итоге соглашается. И у меня гора с плеч. Не хватало еще поругаться с ним.

Утро начинается суетливо. Особенно если учесть, что я практически не спала ночью. И дело не только в том, что мне предстоит вливаться в новый коллектив, да еще и так спонтанно. Есть и вторая, более весомая причина для нервов. Бородатая такая, с красивыми карими глазами… Матвей, конечно, заверил, что работать я буду не с ним. Но кто знает? Тем более, что в одной организации шансы встретиться все же велики. И как я буду с этим справляться

— ума не приложу. Но в ушах все еще звучат слова о профессионализме, и глупое упрямство бьется во мне, требуя доказать, что вообще-то я не лыком шита и способна на многое.

В общем, мыслей много, но конструктивных практически нет. Поэтому я слоняюсь по квартире, не зная, куда себя деть. Глеб никак не комментирует это, и я очень ему благодарна. Сейчас успокаивающие слова поддержки меня только накрутят сильнее.

Наконец мы выезжаем. Заранее, чтобы точно приехать вовремя, несмотря на утренние пробки. Я собиралась поехать сама на метро, но друг настоял, что сегодня снова отвезет меня — дескать, чувствует за меня ответственность и все в таком духе. Конечно, я посопротивлялась поначалу, но быстро сдалась. Потому что с ним мне спокойнее.

Приезжаем даже немного раньше. Глеб паркуется за пару домов до моего нового офиса.

— Ну, удачи тебе сегодня! — говорит он.

— Ох, спасибо тебе! — искренне благодарю я. — Нервничаю так, если честно.

— Не волнуйся. Если что-то пойдет не так — просто уволишься и все.

Киваю и выхожу из машины. Он прав. У меня всегда есть запасной вариант. Я, конечно, не признаюсь, что мое уязвленное самолюбие не позволит им воспользоваться. Разве что в крайнем случае. Собравшись с духом, иду к офису. На первом этаже мне выдают постоянный пропуск и напоминают номер моего этажа.

В лифте в этот раз полно народу. Несмотря на то что до начала рабочего дня еще пятнадцать минут, все куда-то торопятся. На прежней работе такого, конечно, не было. Вчерашняя девушка, Маша, оказывается уже на месте.

— Добрый день.

— Здравствуйте. Меня вчера оформили на работу, — говорю ей. — Иван сказал прийти к девяти, но получилось немного пораньше.

— Он уже здесь. Сейчас направо — третий кабинет.

— Спасибо!

Иду в указанном направлении и стучусь в нужную мне дверь.

Войдите!

Открываю дверь и заглядываю внутрь — Иван сидит за столом, разглядывая что-то в телефоне.

— Наташа, привет! Заходи.

— Извини, я, наверное, слишком рано…

— Нет-нет, так даже лучше. Начальник уже здесь. И вообще он любит трудоголиков, — усмехается мужчина.

Он отводит меня в соседний кабинет.

— Олег Геннадьевич, вот Наталья, о которой мы вчера говорили.

— Добрый день, — приветствует меня мужчина лет сорока. С любопытством разглядываю нового шефа — по нему сразу видно, что он серьезный, представительный мужчина. Костюм с иголочки, на столе — идеальный порядок. — Вань, дальше я сам введу девушку в курс дела.

Тот уходит, и мы остаемся вдвоем.

— Присаживайтесь, Наталья, — говорит хозяин кабинета. — Ну, как вам у нас?

— Честно говоря, шикарно, — даже не думаю врать. Мне и правда все очень нравится. — Первое впечатление очень приятное.

— Что ж, надеюсь так и останется. Со слов Матвея я уже знаю, что у вас был опыт работы помощником заместителя директора по финансам в течение нескольких лет. Так?

— Да, двух лет.

— И как вам? Нравилось?

— По-разному бывало, — тактично ухожу от ответа, стараясь абстрагироваться от мысли, что Волошин рассказывал новому начальнику обо мне. — Но в целом это был интересный и полезный опыт.

— Но хотели бы развиваться в ином направлении, — его слова не звучат как вопрос. Нет, он словно точно знает, что говорит.

— В общем, да.

— Скрывать не буду — вас ждет принципиально иная работа. Но ваш опыт может пригодиться в некоторых моментах. Так что если вы готовы работать, учиться и проявлять инициативу, то добро пожаловать в наш коллектив.

— Конечно готова, — бодро отвечаю я. — А в чем именно будет заключаться моя работа?

— Этому мы посвятим ближайшие пару часов. Вы ведь уже подписали вчера все нужные бумаги?

— Да, Иван отвел меня в отдел кадров.

— Что ж, на первое время ваше рабочее место будет рядом с ним и он же будет вашим куратором. Но первоначальный экскурс проведу я. Если вы готовы, — открыто улыбается он.

— Конечно готова!

День пролетает незаметно. Все мои страхи забываются буквально сразу. Ушаков оказывается очень приятным мужчиной и руководителем. Только сейчас я смогла понять и увидеть, каким же на самом деле начальником был Косарин. Вот уж правда — все познается в сравнении. Сначала пару часов Олег Геннадьевич рассказывает о некоторой специфике работы в нефтегазовой сфере, затем о частных моментах, которые вовсе неочевидны новичку вроде меня.

Ближе к обеду мы возвращаемся к Ивану, и тот ведет меня в столовую, где выясняется, что компания оплачивает бизнес-ланчи своих сотрудников. Готовят там вкусно и вполне съедобно. По окончании перерыва Волгин помогает обустроить мое рабочее место, после чего дает первые наставления и поручения. А к концу дня мы переходим на «ты».

Поэтому когда мне звонит Глеб, чтобы сообщить, что ждет возле работы, я с удивлением понимаю, что день прошел.

— Ну, как прошло? — спрашивает друг, едва я сажусь в машину. — Хотя по твоему лицу вижу, что все прошло на отлично, — хитро улыбается он.

— А может, ты просто спросил у своего знакомого?

— Может, — бросает он в ответ, заводя мотор. — Отметим твой первый рабочий день?

— Честно говоря, я так устала, — признаюсь мужчине. — Может, домой?

— Мне нравится, как это звучит, — говорит он и как бы невзначай бросает на меня странный взгляд. Но я предпочитаю сделать вид, что не заметила этого.

Только вечером, перед сном вдруг понимаю, что за весь день ни разу не вспомнила о своем страхе снова встретиться с Матвеем — настолько меня увлекла новая работа.

Решаю, что это однозначно шаг вперед, и со спокойным сердцем засыпаю.

Вся неделя проходит насыщенно — нюансов и тонкостей в моей новой работе оказывается столько, что уже на второй день приходится задержаться, чтобы разобраться окончательно с программой, что установлена для документооборота в компании. Она существенно отличается от той, которой пользовались в «ЭлСетях». Глеб предлагает заехать за мной, но я все же отвоевываю право на самостоятельность.

Первая самостоятельная поездка в метро проходит успешно, и по утрам я начинаю ездить сама. Хотя Мазилин и ворчит на меня за это. Каждый вечер он живо интересуется моими успехами и сетует, что теперь мы почти не видимся, а все запланированные культурные походы приходится отложить на когда-нибудь.

— Даже жалею, что посоветовал тебя Ваньке, — шутливо бубнит друг. — Мне даже в приставку не с кем поиграть.

— Приставку?

— Вообще-то да, — фырчит он. — У меня, знаешь ли, огромный выбор игр для Х-Ьох. Надеялся, опробуем вместе.

— Ты уже взрослый мальчик, — отвечаю ему в тон. На что друг только вздыхает.

Выходные пролетают очень быстро — одногруппник все же затаскивает меня в Третьяковскую галерею, а затем и в Исторический музей. Я терпеливо выношу экзекуцию. Раньше мне были очень интересны подобные места. Но сейчас, увы, нет. Может, потому что вся информация теперь доступна по сети. Но что однозначно запомнится надолго — наш поход в музей, где все экспонаты можно потрогать. Мы собираем занятные головоломки, ставим оптические опыты и даже устраиваем акустические забавы.

А в понедельник меня поджидает сюрприз. Причем не самый приятный, но если подумать, то стоило ожидать чего-то подобного. Меня вызывает к себе начальник.

— Ну как, освоились, Наталья? — спрашивает он, когда я сажусь напротив.

— Да, вполне. Спасибо, что поверили в меня.

— Это Ване спасибо, что он так вовремя обратился к знакомому, — вежливо киваю в ответ. — Я, собственно, чего позвал вас. У меня нарисовалась срочная командировка, и несколько дней меня не будет. Вы, как человек новый, не в курсе, но иногда меня замещает Матвей Сергеевич. Поэтому не удивляйтесь, если он попросит что — то доработать или изменить.

Он только произносит его имя, а у меня внутри все обрывается. Вот и подстава от бородатого. Он снова мой босс. А я снова буду вынуждена работать с ним.

— Я поняла, — тихо отвечаю начальнику.

— Не волнуйтесь, обычно он не вмешивается в дела отдела — вся работа налажена, как положено, — заверяет меня тот. — Но если случится что-то срочное или выходящее за рамки привычного, то он даст соответствующие распоряжения.

— Да-да.

— Но, скорее всего, Ивану, а уж он передаст вам.

— Спасибо, что предупредили, — вежливо отвечаю я.

Возвращаюсь в кабинет, будто оглушенная. В голове крутится столько мыслей, что можно с ума сойти. Знал ли Матвей, что такое может быть? Наверняка знал. Он же работает здесь не первый день. Иначе бы ему не доверили провести собеседование. А если знал, то, значит, специально уговорил меня остаться, умело сманипулировав моим желанием чего-то добиться в профессиональном плане. Невольно вспомнилось его признание, что сам он не так хорош в планировании, как Ярослав. Может, он попросил друга помочь и придумать план?

— Наташ, все в порядке? — спрашивает Ваня, подозрительно глядя на меня.

— Да, все в норме. Г олова просто немного разболелась, — вяло оправдываюсь я.

— Если ты плохо себя чувствуешь, то езжай домой, — безапелляционно заявляет мой куратор.

— Нет, выпью таблетку, и все будет нормально. Честно.

— Уверена?

— Конечно! — стараюсь улыбнуться.

— Ну ладно. Кстати, Олег Геннадьевич уезжает в командировку. Временно его замещает Матвей Сергеевич — ты его видела на собеседовании.

— Да, меня уже предупредили.

— Отлично. Я тебе данные сбросил на почту для составления таблицы. Справишься до вечера?

— Да, сейчас посмотрю.

Работа механическая — свести данные в единую отчетную таблицу. С этим я хорошо разобралась еще на прошлой неделе. Поэтому сейчас, пока руки выполняют механическую работу, мысли крутятся вокруг бородатого мужчины. Но чем больше думаю о нем, тем больше нервничаю. В итоге понимаю, что нельзя себя накручивать настолько. И просто запрещаю себе мысли о нем, полностью погружаясь в документацию. Помогает не сразу, но в итоге все же получается переключиться.

Вечером, пока еду домой, навязчивые мысли снова возвращаются. И мое настроение не остается незамеченным для Глеба.

— Что случилось? — спрашивает он, пока мы ужинаем. — Ты сама не своя.

— Кажется, я переоценила себя, — признаюсь спустя несколько минут.

— Работа не ладится?

Честно говоря, не уверена, что другу стоит знать про Матвея. Я ведь так и не рассказала ему, что это именно он был на собеседовании.

— Проблемы с начальником. Возможно, — скупо отвечаю.

— С Ушаковым? — недоуменно спрашивает мужчина. — Он же вполне адекватный. Что случилось?

— Не с ним, — качаю головой. — Олег Геннадьевич уезжает в командировку. Замещать его будет Матвей Сергеевич Волошин…

Глебу требуется пару минут, чтобы сообразить, кто это.

— А он там откуда?!

— Работает в этой же фирме.

Мазилин откладывает вилку и сверлит меня тяжелым взглядом.

— Ты знала?

— Знала.

— И поэтому согласилась?

— Нет, правда!

— Наташ, ты меня удивляешь! — возмущается он. — Ты же говорила, что не хочешь его вспоминать, и что в итоге?

— Ты сам говорил, что это хорошая возможность, — парирую я.

— Да! Но ты же… — он беспомощно выдыхает. — Тебе же больно его видеть. Наташ, зачем?

Молчу. Что я могу сказать в свое оправдание? Он, по сути, прав. Мне не стоило соглашаться на эту работу. Не стоило надеяться, что мы и правда разойдемся по разным сторонам офиса. И сейчас можно было бы просто уволиться, но проблема в том, что работа мне и правда нравится. Я впервые почувствовала, что занимаюсь чем-то, что мне действительно по душе. А не просто собираю документы и отслеживаю встречи начальника.

— Он был на собеседовании, — неохотно признаюсь я. — Сказал, что у меня будет другой начальник. И что работать я буду не с ним.

— И ты поверила, — фыркает Мазилин.

— Поверила. Потому что это ведь и правда редкая возможность вырасти профессионально. Я же уже и не мечтала, что когда-нибудь смогу. Понимаешь?

— Понимаю, — вздыхает друг. — Но что теперь-то будешь делать?

— Работать. Что же еще.

— Вы постоянно сталкиваетесь с ним?

— Если честно, ни разу пока.

Мужчина одобрительно кивает. Однако его взгляд становится подозрительно задумчивым.

— Ты что-то задумал? — спрашиваю я.

— Нет. Просто. странно, что ты попала именно к нему в фирму.

Я угрюмо молчу. Он прав. Такие же мысли одолевают и меня. Но теперь какой выбор? Трусливо сбежать, потеряв возможность осуществить свою мечту? Или же идти вперед, заставив свое сердце забыть того, кто вызывает во мне такие сильные чувства?

— Ладно, давай не пороть горячку, — предлагает мужчина. — Но обещай, если он обидит тебя — ты мне скажешь!

— Обещаю! — благодарно обнимаю его.

Следующий день проходит в напряжении. Я постоянно жду подвоха. Но его все нет и нет. Незадолго до конца рабочего дня иду в комнату отдыха, чтобы сделать себе кофе. Да, здесь есть и такая. Когда Ваня рассказал об этом в первый день, я очень удивилась. Конечно, очень удобно, если ты, например, приносишь еду из дома. Здесь есть холодильник и микроволновка. И не только — настоящая кухня, с раковиной. Разве что плиты не хватает.

— Привет, Наташ, — здоровается Оля, с которой сталкиваюсь в дверях. Она работает в бухгалтерии. Пару раз забегала к Ивану, и он нас познакомил. — Не поздно для обеда?

— Да я кофе хотела, — смущенно улыбаюсь. Это мой первый визит сюда в одиночку. Первую неделю Ваня очень опекал меня и везде ходил со мной.

— Давай помогу? — тут же предлагает она.

— Спасибо, постараюсь сама справиться.

— Без проблем, — соглашается она, усаживаясь за стол. — Как тебе у нас?

— Здорово, — честно говорю, насыпая кофе в кофемашину. — Я впервые за долгое время занимаюсь тем, что мне интересно.

— Правда? А раньше ты работала по другой специальности?

— Помощником заместителя директора.

Ольга тихо присвистывает.

— Это ведь очень непросто, — говорит она. — Наверняка головной боли выше крыши.

— Это точно. Но там скорее бумажная волокита — разослать письма, сопроводительные документы, оформить командировку. Ответственно, но неинтересно.

— И правда скукота, — соглашается девушка. — Хотя кто-то точно также отзывается и про бухгалтерию. Но знаешь, что я тебе скажу? Если знать, как подойти, то и дебет с кредитом будет увлекательны.

Оля веселая и позитивная. У нее вообще очень своеобразный взгляд на жизнь. А еще с ней легко общаться.

— Это точно, — улыбаюсь я.

— Так значит, ты довольна, что сменила профиль?

— Ты даже не представляешь насколько! — говорю я воодушевленно. — Все то, чем я сейчас занимаюсь… это словно другой мир! Много непонятного пока, конечно. Но я всегда о таком мечтала!

Убираю банку с кофе на место и замечаю, что взгляд моей собеседницы изменился.

— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, — вытягивается по струнке

Ольга. А я так и застываю возле полок с кружками. Стою вполоборота, боясь обернуться.

— Ладно, побегу я, — скомканно бросает девушка и уходит. Я резко поворачиваюсь. Матвей смотрит на меня каким-то неясным взглядом. Он словно в смятении. И это странно. Последний раз, когда мы виделись на собеседовании, он был само спокойствие. Что же теперь случилось?

— Как у тебя дела? — спрашивает он, когда пауза слишком затягивается.

— Спасибо, хорошо.

— Рад это слышать, — натянуто улыбается он и быстро уходит. А меня не покидает ощущение, что он хотел что-то сказать, но так и не решился. Может, пожалел, что убедил здесь работать? От этой мысли становится неприятно. То есть я, конечно, не жду от него признаний в любви или каких-то знаков внимания, но и такой вот поворот меня расстраивает.

— О, а я тебя ищу везде! — забегает в комнату Ваня. — Идем скорее. Поможешь мне с графиками.

Мы возвращаемся к себе в кабинет, и только спустя пару часов вспоминаю, что оставила кофе на столе. А значит, нужно будет вернуться и убрать за собой. На этот счет здесь железное правило, которое обеспечивает полный порядок в зоне отдыха: каждый убирает за собой сам. Вот только на задание Волгина уходит куда больше времени, чем я рассчитывала, и я снова откладываю мытье кружки на потом.

— Ты домой-то идешь? — спрашивает коллега ближе к семи вечера.

— Что? — поворачиваюсь к нему. — А, нет. Нужно еще доделать сводную таблицу.

— Твой энтузиазм, конечно, похвален, — усмехается он. — Но и проводить здесь сутки напролет тоже не стоит.

— Нет-нет. Мне всего полчаса нужно, — заверяю его.

— Ну ладно. Тогда до завтра.

Мужчина уходит, а я еще с час мучаюсь с отчетностью. Правда в том, что на самом деле не так уж легко мне дается новая работа. Но я никогда не признаюсь в этом кому бы то ни было. Потому что хочу добиться, хочу доказать самой себе, что могу справиться. И когда в итоге все же доделываю необходимое, испытываю настоящий кайф, что смогла, справилась! На глаза попадается стикер с пометкой «кружка». Еще в самом начале работы с Косариным я выработала привычку записывать то, что нельзя забывать, на яркие листочки. Особенно если в данный момент занята по уши. И это не раз спасало от ошибок.

Потянувшись и размяв шею, иду в комнату отдыха. В коридоре тишина. Да и в целом офис опустел. Если и остались маньяки-трудоголики вроде меня, то сидят каждый по своим кабинетам. Подхожу к двери и замираю. У окна вполоборота ко мне стоит Матвей

— смотрит куда-то вдаль. Босс кажется расслабленным и задумчивым.

— Кхм-кхм, — тактично даю знать о себе. Волошин резко оборачивается и тут же подбирается. Будто собрался держать удар, честное слово. — Зашла кружку помыть, — зачем-то поясняю свой визит.

Он коротко кивает и, не произнеся ни слова, снова отворачивается к окну. Тайком бросаю взгляд на дровосека и подхожу к раковине. Кружек оказывается две. Наверняка Матвей пил кофе. Даже не думая, просто мою обе и убираю. Вытираю руки и уже собираюсь уходить, но что-то дергает обернуться. И не зря — оказывается, Матвей пристально наблюдает за мной.

— До свидания, — бормочу и быстро убегаю к себе.

Не знаю, как уж мне излечиться от этой болезни, но явно стоит что — то придумать. Потому что даже редкие моменты, когда я вижу Матвея, заставляют эмоции прорываться наружу. Быстро собираю вещи и едва не бегом покидаю офис. С моим везением я вполне могу столкнуться с мужчиной возле лифта. Но, к счастью, этого не происходит. Пока еду домой, получается немного успокоиться. А когда Глеб встречает меня дома вкусным ужином, то это лишь закрепляет достигнутый эффект.

— Очень вкусно, — говорю, уплетая стейк. — Не знала, что ты так хорошо готовишь.

— Ладно, так и быть, признаюсь, — многозначительно произносит друг. — Это все… доставка!

— А я-то уже обрадовалась, — фыркаю в ответ.

— Вообще-то я надеялся, что теперь мне не придется питаться ресторанной едой.

— Да, прости, — виновато произношу, пряча взгляд. — Просто сегодня с этим отчетом. У меня не всегда получается быстро, и я.

— Все-все! — обрывает меня на полуслове хозяин квартиры. — Я пошутил! Слышишь? — поднимаю на него взгляд и вопросительно смотрю. — Просто пошутил. Я достаточно взрослый, чтобы решить проблему с едой.

— Ну и шуточки у тебя, — поджимаю губы. — Если все пойдет хорошо, то через неделю займусь поиском квартиры.

— Чего?! — возмущенно вскидывается Глеб. — Какой квартиры?

— Съемной. Мне же надо где-то жить, — пожимаю плечами. — Я не могу вечно тебя стеснять.

— Вот так, да?

— Не обижайся, — прошу его. — Но у тебя должна быть своя жизнь. Личная. А тут я.

— Да нет у меня личной жизни, — отмахивается одногруппник.

— А кстати, почему? — этот вопрос меня мучает уже давно. С самого моего приезда в Москву. Ведь Глеб — очень привлекательный мужчина. Он умен, красив, хорошо зарабатывает. Он порядочный и надежный. Так почему же в его жизни до сих пор нет той женщины, с которой он мог бы создать семью?

Друг вздыхает и откладывает столовые приборы.

— Наверное, не сложилось, — туманно отвечает он и замолкает. И лишь спустя несколько минут все же продолжает: — Я ведь относился к отношениям раньше так, несерьезно. Мне казалось, что не готов к чему-то настоящему, сильному. Я проводил выходные с классными цыпочками в клубах, отжигая чуть не до рассвета. Только вот…

— Вот что? — задаю наводящий вопрос.

— Да ерунда это, понимаешь? Когда полгода назад у меня были хоть и временные, но все же трудности с финансами, ни одна из них не осталась рядом, чтобы поддержать.

Мне-то очевидно, что такие вот скачки по клубам как раз-таки не располагают к крепким отношениям. И найти там девушку, которая подставит плечо и пройдет через сложности вместе с тобой, непросто. Не для того туда приходят. Хотя не буду утверждать стопроцентно — ведь из всякого правила есть исключения. Но тон, которым Глеб говорит, мне не нравится. Он будто разочаровался в женщинах.

— Может, поискать спутницу в другом месте?

— А может, не нужно никого искать? Может, счастье рядом и я просто не туда смотрел все это время? — в его голосе звучит если не отчаяние, то что — то очень похожее на него.

— Эй, ты чего? — до меня начинает доходить, что дело-то серьезное. Мазилин всегда был для меня рубахой-парнем, который не просто не сдается перед сложностями, а наоборот — смело идет на абордаж. Порой и вовсе безрассудно. Я ни разу не видела его в таком состоянии — словно у него опустились руки. — Еще вся жизнь впереди! Встретишь свою фею, которая не бросит в трудный момент.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спрашивает он.

— Конечно!

— Москва — страшный город, — вдруг произносит он печальным голосом. — Он поглощает тебя. Чтобы оставаться успешным, ты постоянно должен куда-то бежать, двигаться, сражаться. Ты просто не можешь позволить себе остановиться, выдохнуть и осмотреться. Твоя жизнь становится похожей на беличье колесо.

— Почему же ты остался здесь?

— Потому что хотел чего-то достичь. Хотел, чтобы родители гордились мной, чтобы их вложения оправдались. А в итоге. — он горько усмехается, — в итоге у меня есть работа, квартира, машина. Но почти нет друзей, нет семьи. Черт, да даже любимой девушки у меня нет!

Впервые с момента моего переезда друг позволил себе показать свои истинные эмоции. Когда мне нужна была поддержка — он дал ее, совершенно не требуя ничего взамен. Только сейчас я задумываюсь: а в чем же была истинная причина его приезда в родной город? Не пытался ли он что-то понять для себя? Может, переосмыслить? Я ведь даже не поинтересовалась, ограничившись простым объяснением — в отпуск. От этого становится стыдно.

— Я, конечно, не волшебник. Но могу предложить провести выходные где-нибудь за городом, — говорю ему. — Или можем погулять и обойти все музеи, которые ты еще не посетил.

Глеб фыркает и качает головой.

— В этом ты вся, Наташка, — укоризненно произносит он. — Готова прийти на помощь, пожертвовать собой, своим временем ради друга. — Уже собираюсь возмутиться в голос, когда Мазилин подходит ко мне, наклоняется, чтобы обнять. — Спасибо, что ты такая, — сдавленно шепчет он. — Я уже и забыл, как это — общаться с кем-то, кому от тебя ничего не нужно.

Улыбаюсь ему и кладу руку поверх его.

— Ты всегда можешь поговорить со мной. Помнишь, как раньше?

— Я помню, ты не очень любила обсуждать достоинства моих избранниц, — возражает мужчина.

— Ты рассуждал о том, что удобнее — грудь третьего размера или четвертого! — ухмыляюсь в ответ.

— Конечно, третьего! — отстраняется Глеб, пытаясь изобразить разницу размеров руками.

— Большая выглядит привлекательнее, но когда доходит до дела сверху…

— Стоп! — вскидываю руки вверх. — Прости, но это по-прежнему табу. — Друг корчит умилительную моську, но я лишь качаю головой. — Даже не думай. Обсуждать такое я не смогу даже сейчас.

— Ты, кстати, покраснела, — невинно замечает он.

Прикладываю ладони к щекам — и правда, те горят.

— Вот и хватит меня смущать, — огрызаюсь в ответ. — Лучше подумай насчет выходных.

Остаток вечера проходит спокойно. Но перед сном я снова мысленно возвращаюсь к разговору за ужином. Я и правда уже не в первый раз задумываюсь о том, чтобы подыскать съемную квартиру. Но теперь дело усложняется тем, что Глеб наверняка обидится, если я так сделаю. А судя по его сегодняшним словам, друзей у него действительно немного. Неужели и я спустя какое-то время буду так же думать про этот город? Я, конечно, знала, что Москва — город возможностей. Здесь многое проще и сложнее одновременно. И чтобы чего-то добиться, нужно приложить очень много усилий. Но стоит ли оно того, если в итоге ты не будешь счастливым? Слова друга заставляют задуматься о том, верно ли я поступила, приехав сюда. И пока у меня нет ответа. Потому что, несмотря на ситуацию с Матвеем, я по-настоящему увлеклась новой работой. Для меня она как глоток свежего воздуха.

Наверное, только поэтому я до сих пор отгоняю от себя мысль малодушно уволиться, чтобы не встречаться с бородатым боссом.

Следующие пару дней проходят спокойно. Работать приходится много, чтобы вникнуть во все тонкости сферы нефтегазовой промышленности. Иван продолжает методично погружать меня все глубже в проблемы аналитики, и это здорово. Оказывается, в этом направлении очень много интересного. С Матвеем мы практически не видимся — всего раз столкнулись в коридоре, но он коротко поздоровался и прошел мимо, будто мы и не знакомы вовсе. Обидно ли мне от этого? Безусловно. Но, с другой стороны, это дает шанс остаться в компании. Моя влюбленность рано или поздно перегорит. А хорошую работу найти сложно. В конце концов, он же не единственный мужчина на свете, чтобы продолжать убиваться по нему.

Самовнушение работает так себе, но, по крайней мере, не мешает выполнять непосредственные обязанности. Не радует только то, что, оказывается, Олег Геннадьевич задержится в командировке еще на неделю. А значит, ближайшую планерку проводить будет Волошин…

С самого утра нахожусь в странном то ли смятении, то ли предвкушении. За последнее время с Матвеем мы виделись несколько раз. И каждый раз он вел себя предельно корректно, если не сказать отстраненно. Это расслабляет, с одной стороны. А с другой — все же по-женски обидно. Потому что часть меня надеялась, что мужчина подаст какой — то знак, что все случившееся между нами что-то значит для него. Но время идет, а ничего не меняется. Редкие, мимолетные встречи. И все. И вот сегодня будет планерка, на которой я буду лицезреть бородатого босса как минимум полчаса. А может, и больше.

До работы добираюсь, кажется, дольше обычного. Но стоит проверить часы — нет. Ровно сорок минут. Но что-то явно идет не так. Правда, когда начинается рабочий день, становится не до томного ожидания — текущие дела наваливаются со страшной силой.

— Наташ, ты идешь? — отвлекает меня от чтения документов Иван.

— Куда? — спрашиваю я, не отрываясь от страниц отчета.

— К Волошину. Уже двенадцать. Забыла, что ли?

— Ой, — дергаюсь тут же. — И правда. Черт!

— Да успокойся, — усмехается мужчина. — У нас еще пять минут. Успеем.

Мы вместе идем в переговорную, которую иногда используют для совещаний. Почти все места оказываются занятыми — остается три свободных стула у дальней стены. Как раз напротив Матвея.

— Доброе утро, — бодро говорит Ваня коллегам.

— Доброе утро, — вторю ему.

Нам отвечают тем же. А бородатый скупо кивает и бросает короткое:

— Здравствуйте.

Мы только садимся, как он продолжает:

— Раз все собрались, то давайте начнем. Итак, первое…

Матвей озвучивает повестку дня, обсуждает проблемы и нестыковки, выслушивает мнения коллег. Он вообще совершенно не такой, каким я видела его там, в другом офисе. Видно, что разбирается в теме, что ему интересно и небезразличен результат.

К счастью, ни одного вопроса, касающегося непосредственно меня, нет. Я хоть и стараюсь держать лицо, но сердце колотится, как сумасшедшее, только от одного вида этого мужчины. Сейчас могу в полной мере оценить его харизму, увидеть, как кокетливо иногда стреляют в него глазами девушки. Нет, ничего выходящего за рамки. Лишь легкие улыбочки. Но я же тоже девушка. И даже если сама не умею вот так, это не значит, что не могу заметить подобное.

— Что ж, на сегодня закончим. Все свободны, — подводит итог Матвей примерно через час.

Народ начинает расходиться, а я слегка зависаю, глядя, как дровосек складывает приготовленные бумаги в стопку, педантично выравнивая их. Волгин уже почти в дверях, а я медленно бреду к выходу, сама не зная зачем оттягивая неизбежное. Мне так хочется увидеть в его глазах прежний интерес. Ведь за все время планерки он посмотрел в мою сторону лишь пару раз, и то вскользь. Я уже почти дошла до дверей, когда на пороге появляется красивая темноволосая девушка с ярким макияжем.

— Матюш, привет! — улыбается она и идет к нему. Останавливаюсь на месте и вижу, как она подходит к нему, словно имеет на это полное право, обнимает и оставляет поцелуй на щеке. А затем сталкиваюсь с его виноватым взглядом.

— Лиля, не ожидал так рано.

— Да я освободилась пораньше, — щебечет та. А я быстро выбегаю из комнаты и пулей несусь к ближайшему женскому туалету. Потому что уже чувствую подступающие слезы, и мне совершенно не нужно, чтобы коллеги увидели меня в таком состоянии.

Запираюсь в кабинке и, опустив крышку унитаза, сажусь на него. Нельзя реветь. Нельзя-нельзя-нельзя! Не здесь. Не сейчас! Перед глазами до сих пор стоит эта барышня, обнимающая мужчину, и его виноватый, растерянный взгляд. Не думал, видимо, что его пассия заявится так рано. И хоть я очень зла, приходится признать, что выглядит она по — настоящему шикарно. А вот мне до такого уровня не дорасти и за всю жизнь. Ухоженные волосы, дорогая, стильная одежда, аксессуары. От каждой мысли в груди становится только больнее. Конечно, он не остановил меня тогда, просто ушел. Ведь здесь его ждала такая красотка! Чувствую, что в кармане вибрирует телефон. Смс от Вани.

«Ты где? Я тебя потерял».

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь загнать свои переживания поглубже. Я не должна никому показывать свою слабость, свою боль. А дома. дома я поплачу на плече у Глеба. И мне станет легче. Как и раньше. Выхожу из кабинки. Мне везет — никого нет. Быстро привожу в порядок макияж, вытирая небольшие разводы от туши и надеясь, что Волгин, как большинство мужчин, не сильно внимателен к деталям.

— Наташ, ты куда делась-то? — спрашивает коллега, едва захожу в кабинет.

— По женским делам, — даже чересчур бодро отвечаю я.

Мужчина тут же смущается и отводит взгляд.

— А, ну ладно. А то я уже подумал — вдруг потерялась в коридоре. Мало ли…

— Нет, все в порядке. Спасибо за заботу, но я же не беспомощная.

— Кстати, забыл с утра сказать — у нас скоро корпоратив. Через неделю. Юбилей компании. Пойдешь? — интересуется Волгин.

— Я?

— Ты.

— Так я же работаю тут без году неделя, — растерянно отвечаю ему.

— Какая разница? Сейчас списки составляют. Так что? Вписывать тебя?

Предложение неожиданное. И первая мысль — там тоже будет он. А вторая — о том, что он уже несвободен. И, по-хорошему, думать и мечтать о нем мне не просто нежелательно, а категорически противопоказано.

— А много кто идет? — осторожно уточняю.

— Да почти все, — пожимает плечами коллега. — Ресторан будет хороший, программа развлекательная тоже обычно веселая. Почему не сходить-то?

— Даже не знаю.

— Ладно, я понял. Вписываю.

— Подожди, — резко говорю я. — Можно мне подумать?

— А чего думать-то? У тебя планы, что ли, какие?

— Да нет у меня планов, — окончательно теряюсь под его внимательным взглядом.

— А чего тогда?

— Да я просто. не часто бывала в ресторанах.

Ваня фыркает и отворачивается.

— Ты в списках, Наташа. И хватит придумывать глупые отмазки.

Киваю и сажусь за стол. Впереди полно работы, а у меня перед глазами Матвей и его Лиля… Вот хоть ты что делай. Просидев так минут пятнадцать, сдаюсь и выхожу в коридор, дохожу до холла, где обычно никого не бывает, и, достав телефон, набираю номер Глеба.

— Салют ударникам! — приветствует тот меня.

— Привет, — отвечаю. — У тебя есть какие-то планы на вечер?

Пауза длится почти полминуты. Я даже успеваю задуматься о том, что Мазилин занят и ему неудобно мне отвечать.

— Есть. Иду ужинать с прекрасной девушкой.

— Ох, прости, — бормочу упавшим голосом. Неужели после нашего разговора по душам у него что-то поменялось? Если так, то я рада за друга. И тогда мои жалобы сегодня будут очень не к месту. — Я как раз хотела сказать, что задержусь на работе, — добавляю поспешно.

— То есть решила сорвать мои планы? — спрашивает Глеб.

— Почему сорвать? — удивляюсь я. — Наоборот, вдруг вы там после приедете к тебе.

Слышу, как мужчина откровенно ржет. Эти звуки нельзя назвать смехом. Он ржет, как конь. А я себя почему-то чувствую очень глупо.

— Я же тебя имел в виду, Наташ. Ты не поняла, что ли?

До меня медленно доходит смысл его слов.

— Правда?

— Конечно правда. В понедельник я выхожу на работу. Видеться будем реже. Поэтому хочу пригласить тебя вечером в ресторан. Согласна?

— А в какой?

— В самый лучший! — знаю, он не специально, но у меня снова екает в груди. — Познакомлю тебя с моим любимым местом. Во сколько за тобой заехать?

— Да не стоит, правда, — начинаю отнекиваться.

— Даже не спорь, женщина! — отрезает Мазилин. — Во сколько?

— Я заканчиваю в семь, — сдаюсь на милость победителя. — Спасибо за заботу. И за приглашение.

— Не стоит, Нат. Мы же друзья! Давай, до вечера, дорогая, — шутливо прощается друг.

— До вечера, дорогой, — отвечаю ему в тон.

Убираю телефон, разворачиваюсь, чтобы пойти обратно, и едва не холодею — неподалеку, возле выхода стоит Волошин. И взгляд такой. отстраненно-мрачный. Нервно сглатываю

и быстро прохожу мимо него, стараясь не чувствовать запах его туалетной воды. Я ведь только-только взяла себя в руки! Ну какого он пошел сюда! Почему именно сейчас?!

До конца дня с переменным успехом борюсь с ненужными мыслями. И у меня почти получается. Правда.

Вечером Глеб встречает меня возле офиса. Мне приходится немного задержаться, чтобы распечатать нужные документы для Ивана, поэтому я опаздываю минут на десять. Стоит мне выйти, как сразу же нахожу глазами статную фигуру друга. Некоторые сотрудницы уже пытаются познакомиться с красивым мужчиной, стоящим рядом с дорогой машиной. Я даже притормаживаю, чтобы понаблюдать за тем, как он вежливо улыбается, кивает, но остается по-прежнему равнодушным к тем, кто его окружает. В его глазах нет интереса. И я в очередной раз задаюсь вопросом — почему?

— Извините, дамы, — произносит он, заметив меня, — мне пора. — Девушки недовольно цокают, но все же отходят в сторону. — Только не говори, что отчеты поглотили тебя так, что ты не уследила за временем, — обращается друг ко мне.

— Хорошо, не буду, — улыбаюсь в ответ. Под бдительными взглядами девчонок мы садимся в машину, а у меня возникает странное чувство дежа вю. Но я тут же стараюсь отодвинуть его подальше — сегодня не буду думать ни о Матвее, ни о его красивой девушке, ни о том, что было в родном городе.

— А что за ресторан? — спрашиваю, чтобы отвлечься.

— Строго говоря, это не ресторан. Скорее бар. Или паб.

— Мы будем пить пиво и эль? — удивляюсь я.

— Можем не пить, — пожимает плечами друг. — Но там очень вкусно готовят.

Мы подъезжаем к небольшому зданию, на котором видна вывеска — «Брюссель».

Выходим из машины и направляемся внутрь.

— Добрый вечер, — приветствует нас миловидная дама лет сорока.

— Добрый, — отвечает Мазилин. — У нас заказан столик. На имя Глеб.

Та сверяется со списком и кивает:

— Да, пожалуйста, проходите за мной.

Нас приводят к столу, стоящему рядом с большим панорамным окном.

— Закажете что-то сразу? Или подойти попозже?

— Попозже, — отвечает мужчина, и мы остаемся одни.

В зале немноголюдно. Оглядываюсь по сторонам — выглядит все довольно уютно и атмосферно. Помещение небольшое и, очевидно, не сильно популярное.

— Тебе нравится? — спрашивает он.

— Здорово, — киваю я. — Часто здесь бываешь?

— Не особенно. Случайно набрел на это место. Здесь просто потрясающие стейки.

— Погоди, доставка была отсюда?

— Да ты капитан очевидность, — смеется мужчина, пролистывая меню.

— Тогда я снова буду стейк, — принимаю решение. — С овощами.

— Отличный выбор! Кстати, здесь классный эль.

— Не хочу, — качаю головой.

К нам подходит официант и принимает заказ, быстро записав все в блокнот.

— Ну а теперь рассказывай, — произносит Глеб таким тоном, что я только вздыхаю, понимая, что просто так он не отступит.

— Что рассказывать-то?

— Ты ведь из-за бородатого этого такая грустная, — он не спрашивает, а утверждает.

— Да не грустная я!

— Нат, ври кому-то другому, — морщится друг. — Я тебя достаточно знаю, чтобы понять по глазам, что не все в порядке.

— Не думаю, что посвятить ужин в ресторане моим душевным переживаниям — хорошая идея.

— Брось, — отмахивается мужчина. — Тебе нужно выговориться. Я же вижу. Что случилось? Он пристает? Мешает работать?

— Если бы, — горько усмехаюсь в ответ. — Он держится на расстоянии, предельно вежливо. Будто ничего не было.

— Но ты вроде говорила, что этого и хотела…

— А еще у него шикарная девушка Лиля, — тихо добавляю я.

— А это проверенная информация? — уточняет Мазилин.

— Пришла сегодня после планерки, обняла, поцеловала, — сдаюсь под его внимательным взглядом. — Даже Матюшей его обозвала!

— Да, дела, — вздыхает друг. — Думаешь, он крутил с тобой и с ней одновременно?

— Я не знаю. И не уверена, что хочу знать. Мне больно, понимаешь? Знаю, что должна забыть и жить дальше, но почему-то не получается. Все равно ищу его глазами, а когда вижу — сердце как с ума сходит. Не знаю, что делать…

— А ты не думала поговорить с ним?

— О чем? — раздраженно спрашиваю я. — Что я ему скажу? Кто эта девка? И что у тебя с ней? С чего ему передо мной отчитываться-то.

— Зачем так сразу? Мужчины не любят бессмысленных наездов, — поучительно произносит он. — Поговорить о ваших отношениях, чувствах.

— О каких чувствах? У него нет чувств!

— Ты так в этом уверена?

— Я видела его взгляд. Неоднократно. Поверь, ему плевать на меня, — я, конечно, немного лукавлю. Нет у меня уверенности, что Матвею плевать. Да что там. у меня ни в чем уверенности нет. Но дать себе хоть малейший шанс на надежду я просто не могу.

— Тебе, конечно, виднее. Но подумай сама — вдруг ты упускаешь возможность? Вдруг он тоже считает, что не нужен тебе?

— Ты говоришь глупости, — возражаю я. — Мне не нужны пустые надежды. Хватит.

— Если ты правда настолько сильно влюблена, то нужно бороться за отношения, — продолжает гнуть свою линию одногруппник.

— Да не хочу я бороться! — шиплю в ответ. — Ты не видел эту Лилю! Куда мне до нее? У нее такие данные, что рядом с ней я простая офисная мышь!

Глеб с минуту смотрит на меня, а потом просто кивает, ничего не говоря.

— И это все? — удивляюсь. — Не будешь пытаться меня переубедить? Или поддержать?

— Нет.

— И убеждать, что я куда лучше нее и что Матвей обязательно выберет меня, если расскажу ему о своих чувствах?

— Ты пересмотрела мелодрам, Нат.

— Ну знаешь ли.

— А смысл? — философски произносит Мазилин. — Зачем сотрясать воздух, если ты все решила. Ты же упрямая. Ну так вперед. Забей болт на свои чувства и живи дальше. Тем более что нам и вдвоем хорошо. Зачем еще кто-то?

— А вот и забью! — фырчу я. — Думаешь, не справлюсь? Очень даже! Тем более что скоро корпоратив. Вот пойду и познакомлюсь с кем-нибудь достойным!

— Отличный план, — одобряет мужчина. — Можем завтра по магазинам пройтись.

Зачем?

— Ты же не в офисной одежде пойдешь.

Тут до меня доходит, что и правда — про наряд-то я и не подумала. У меня только повседневная одежда да то, что купила для работы. И все. Разве что… надо же, прямо как чувствовала — взяла с собой то самое платье. Что ж, Матвей Сергеевич, выкусите!

— У меня есть кое-что с собой, — хитро улыбаюсь в ответ. На это друг лишь вопросительно смотрит, но спросить не успевает — нам как раз приносят наш заказ. Мясо оказывается просто волшебным. Здесь и правда готовят превосходно! Оставшееся время болтаем обо всем, кроме личной жизни. Не знаю, что уж там понял Глеб, но пару раз ловила на себе его странно-задумчивый взгляд. Впрочем, может, и показалось. После трудной рабочей неделито.

Выходные пролетают довольно быстро. Мы катаемся на речном трамвайчике, гуляем в парке Горького. Даже в океанариум забредаем. Такой насыщенной культурной программы у меня не было даже в первые дни после приезда. Я запрещаю себе вспоминать о бородатом боссе, а Глеб. Глеб просто дурачится, радуется жизни. Иногда совсем как мальчишка. Иначе не назвать то, что он купил баночку мыльных пузырей и заставил меня выдувать их вместе с детишками на одной из площадок. Хотя, конечно, было весело. И когда вечером воскресенья мы, довольные и нагулявшиеся, наконец-то возвращаемся домой, я с облегчением выдыхаю.

— Устала, красотка? — усмехается друг.

— Можно подумать, ты нет, — парирую я.

— Конечно нет! Могу и в клуб поехать потусить, — хорохорится он.

— Ну да, ну да, — скептично фыркаю в ответ. — То-то ты сразу на диван улегся, едва пришел.

— Это я для подзарядки! Чтобы танцевать до рассвета!

— Ты, главное, не забудь, что завтра отпуск заканчивается, гуляка, — хохочу я.

— Умеешь ты, Наташ, обламывать. Никакой дружеской поддержки.

За безобидными шутками проходит остаток вечера. А утром начинается рабочая неделя. Глебу почти по пути со мной, поэтому он подвозит меня практически до самого офиса. Из-за пробок выезжать приходится рано, поэтому в кабинет я прихожу первой. Загружаю компьютер и потягиваюсь в кресле. После выходных настроение не просто хорошее — оно классное!

— Кто это ранняя пташка? — заходит Иван в кабинет. — Твой энтузиазм начинает меня пугать, Кирсанова.

— Просто вышла сегодня пораньше.

— Смотри, а то вообще окопаешься тут, — усмехается коллега. — Кстати, Волошин похвалил твой последний отчет. Просил, чтобы ты сегодня зашла к нему — у него какие-то уточнения вроде были.

Всего несколько слов, и хорошего настроения как ни бывало. Зато в груди — ноющее чувство.

— Да, конечно. А когда?

— Обычно он рано приходит. Наверняка уже здесь.

— Спасибо, — киваю и выхожу в коридор. Нет смысла оттягивать неизбежное. Так я только накручу себя сильнее. Лучше уж сразу отмучиться. Подходя к нужному повороту, слышу громкие голоса. Прохожу дальше и вижу интересную сцену: та самая Лиля стоит посреди коридора, а напротив нее — какая-то светская львица. По-другому и не скажешь. Блондинка с шикарной копной волос, уложенных в какие-то дизайнерские косы. Простой прической это язык не поворачивается назвать.

— Так и знала, что ты уже тут ошиваешься! — визгливо возмущается блондинка.

— Если знала, нечего было приходить, — спокойно парирует Лиля.

— Можешь сколько угодно за ним бегать — Матвей никогда не будет с тобой!

— Не твое дело.

— Ты — лишь дешевая замена мне! Подстилка! — шипит незнакомка, наступая на противницу. — Он — мой! И любит он — меня! И так будет всегда!

— Будь это так — он бы остался с тобой, — насмешливо возражает Лиля.

— Ты! Да что ты себе позволяешь! — взвизгивает она.

Не знаю, чем бы закончилось это побоище — если честно, я бы поставила на Лилю. Ее спокойствию можно только позавидовать. Но тут открывается дверь кабинета, и выходит сам виновник спора.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает он, оглядывая действующих лиц. Его взгляд останавливается на мне. — Наталья? Вы ко мне?

— Да, Иван сказал, у вас вопросы по отчету, — лепечу я под пристальным взглядом блондинистой грымзы.

— Матвей, — требовательно произносит та. — Нам нужно поговорить.

Мужчина еще раз обводит нас троих взглядом и как-то обреченно вздыхает.

— Наталья, зайдите попозже. Сейчас я немного занят.

— Конечно, — сипло отвечаю я и, быстро развернувшись, покидаю место разборок.

Возвращаюсь на рабочее место в полном смятении. Получается, на Матвея не только нынешняя дама сердца, но еще и прежняя претендует. Вот уж точно бородатый мачо. И какого черта сунулась к нему сейчас? И если на светловолосую скандалистку он смотрел недовольно, то на Лизу свою — как раз-таки очень положительно. Внутри опять скребется неприятное чувство, от которого хочется сесть и поплакать. Но позволить себе такое — значит поддаться слабости. А я не собираюсь сдаваться. Пусть хоть всем офисом бегают за ним — я останусь при своем.

— Все в порядке? — спрашивает Волгин, не отрываясь от монитора. Он вообще частенько разговаривает, продолжая что-то печатать или сверять цифры. Такое ощущение, что Ваня какой-то уникум — делать одновременно несколько дел для него не проблема. При этом делать хорошо.

— Занят наш босс. Посетители у него.

— Так рано? — удивляется он.

— По личному вопросу, — холодно отвечаю, старательно сдерживая сарказм.

— Правда, что ли? — коллега даже поворачивается ко мне.

— А что ты так удивляешься? Дамы там чуть не подрались из-за него.

Мужчина изумленно охает:

— Шутишь?! Опять из планового?

— А что — это нормальное явление?

— Обычно нет. Но когда Матвей Сергеевич только пришел к нам, была пара ситуаций — девчонки поспорили, кто его первым окрутит и на свидание разведет.

— Серьезно? И как? Успешно?

— Ох, видела бы ты, как он их тогда чихвостил, — довольно произносит Ваня. — Настоящее шоу было!

— А давно это было?

— Да с полгода назад, кажется. Так кто в этот раз-то рискнул карьерой?

— Кажется, бывшая сцепилась с нынешней дамой сердца нашего босса, — неохотно рассказываю я.

— Вот бабы дуры-то, — презрительно кривится он. — Если мужик ушел, то зачем унижаться-то? Нет так нет. Иди гордо дальше!

Становится немного не по себе от его слов. Ведь он, по сути, прав — не стоит навязываться мужчине. Тут Глеб явно ошибается. Ваня возвращается к работе, а сижу, размышляя,

могла бы я пойти на подобное? Смогла бы переступить через гордость и пойти к Матвею, чтобы попытать счастья.

Из моих мыслей меня вырывает звонок внутреннего телефона.

— Наташ, тебя Волошин просит зайти, — говорит Ваня, кладя трубку. Бросаю взгляд на часы — надо же, справился всего за полчаса. Снова иду к боссу, но в этот раз в коридоре никого. Стучу в дверь.

— Войдите!

Глубоко вдыхаю и вхожу в кабинет.

— Вы просили зайти, — говорю равнодушным тоном.

— Да, проходите, — кивает он. — Посмотрел ваш отчет, Наталья. Все хорошо. Но есть пара уточнений. Присаживайтесь.

Простые, сухие фразы. Просто профессионально общение коллег. Он смотрит спокойно и уверенно. Будто я не была свидетелем некрасивой сцены в коридоре. Все это отмечаю на краю сознания. Позже я обязательно тщательно проанализирую каждый взгляд, каждое слово. Но здесь и сейчас я должна вести себя подобающе. Поэтому сосредотачиваюсь на его замечаниях, фиксируя в памяти, что и как следует сделать в следующий раз.

— Все понятно? — спрашивает он в конце.

— Да, вполне.

— Хорошо. Можете идти.

Поднимаюсь и иду к выходу. И когда я уже берусь за ручку двери, в спину мне долетает:

— Та сцена утром — это не то, чем кажется.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Матвеем.

— Меня это не касается. Не волнуйтесь, я не стану сплетничать об этом.

В глазах мужчины отражается досада. Может, ожидал другой реакции? Выхожу, а самой стыдно — аж жуть. Я-то ведь уже Ване рассказала… Возвращаюсь к Волгину и встаю рядом с его столом.

— Что? — спрашивает, даже не взглянув на меня.

— Вань, — жалобно говорю я. — Дело есть!

— Говори.

— В общем, о том, что я тебе рассказала про утро.

— Не говорить никому? — все-таки поднимает взгляд на меня коллега.

— Ох, Наташка. Серьезно думаешь, что я стал бы трепаться об этом?

— Нет, но…

— И тебе не советую, кстати, тоже.

— Да я и не. — но он бесцеремонно перебивает меня:

— Я вижу, что у тебя с Волошиным не все гладко. Не знаю, что уж между вами произошло, но он — хороший специалист. И для компании это важно. Ты тоже умна и талантлива. Поэтому лучше отложить в сторону личное и заняться делом.

— Да, ты прав.

Сажусь за стол, а у самой уши горят. Давно меня так не отчитывали. И ведь не сказал он ничего грубого или неприятного. Только по делу. Но осадок все равно такой, что хочется тут же исправиться и доказать, что я и правда такая способная и талантливая в работе.

Следующие несколько дней полностью погружаюсь в работу. Замечания Матвея поправила еще в тот же день. Но больше с ним сталкиваться по работе не пришлось — вернулся Ушаков. Теперь все вопросы снова решает он. А с бородатым мачо мы столкнулись лишь раз в коридоре. Зато я пару раз видела Лилю на проходной. Все такую же привлекательную и очаровательную. От каждой встречи в груди противно ноет, но я раз за разом воскрешаю в памяти разговор с Волгиным, и это на удивление хорошо работает. С Глебом видимся по вечерам. Но теперь он куда менее разговорчив — работа выматывает. И сил на какие-то долгие посиделки уже нет. Вся надежда остается на выходные.

— Какие планы? — спрашивает друг вечером в четверг, уплетая наскоро разогретый ужин.

— В субботу корпоратив, — напоминаю ему.

— Уверена, что не нужно по магазинам пройтись?

— Ты такой знаток женщин? — хихикаю я.

— Так разве вам не нужно сходить навести марафет или как это называется? — смущенно отвечает он.

— У вас так обычно происходит? — с любопытством спрашиваю его.

— Кажется, да. Вроде бы девчонки записываются к мастерам.

— Нет, мне такого не надо. Сама справлюсь, — решительно ставлю точку.

— Наташ, просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя хуже других, — неожиданно серьезно произносит одногруппник. Такое проявление заботы заставляет меня невольно улыбнуться и в очередной раз задаться вопросом, почему же такой невероятный мужчина до сих пор один.

— Не волнуйся — все под контролем.

Готовясь к мероприятию, начинаю сомневаться, что способна сделать все как надо. Хотя моя мотивация никуда не делась — постараться доказать самой себе, что я не собираюсь бесконечно страдать по мужчине, у которого и так полно поклонниц. Причем самых разнообразных.

Даже задумываюсь о том, чтобы сходить в салон на укладку, но в последний момент все же передумываю, решив устроить естественные локоны. Все-таки некоторые уроки бывшей подруги не прошли даром.

Когда спустя полтора часа возвращаюсь в гостиную, Глеб застывает, будто привидение увидел.

— Перебор, да? — спрашиваю, неловко одергивая юбку того самого платья.

— Нет, ты что! — отмирает он. — Покрутись, а?

Сглатываю и делаю один оборот. Когда снова встречаюсь взглядом с Мазилиным, его выражение лица становится очень похоже на то, что было у бородатого босса, когда он меня увидел в этом же платье.

— Ты в этом собралась идти? — уточняет мужчина. Киваю в ответ.

— Думаешь, не стоит?

— Не знаю, кого ты собираешься впечатлить, но он точно оценит, — выдает друг, демонстративно выделяя интонацией «он».

Это меня немного успокаивает, но я все же накидываю плащ и иду в коридор.

— И когда тебя ждать? — спрашивает друг, провожая меня. — Звони, приеду заберу.

— Спасибо, но не думаю, что я надолго.

— Я мог бы отвезти тебя, — снова предлагает Глеб.

— Такси уже приехало.

— Вот упрямая-то, — фыркает друг. — Хорошо тебе повеселиться.

— Спасибо!

До ресторана, который сняли ради корпоратива, еду куда дольше, чем рассчитывала. Не люблю опаздывать, но, кажется, рассчитывать время с учетом московских пробок я пока еще не научилась. Когда захожу внутрь, в гардеробе уже никого. На входе проверяют мой пригласительный и выдают номерок моего столика. Перед тем как войти в зал, глубоко вдыхаю: в конце концов, рисковать — так уж до конца!

Открываю дверь, прохожу внутрь и теряюсь. Интерьер я оценила еще на входе. Но зал дает сто очков вперед. Все выглядит еще помпезнее и дороже. У дальней стены организована небольшая сцена — видимо, для культурной программы. Остальное пространство занято круглыми столами, застеленными белоснежными скатертями. Стулья тоже выглядят под стать — в кипельно-белых чехлах и каждый украшен бантом на спинке. Столы заставлены едой и тарелками так, что даже не сразу можно разобрать номер столика. Медленно обвожу взглядом каждый стол по очереди, но мой десятый явно находится где-то на задворках.

— Вам помочь? — подходит ко мне официант.

— Да, если можно. Мне нужен десятый столик.

— Вам сюда, — указывает мне направление он. Я ищу соответствующую табличку, но все никак не могу найти.

— Давайте я вас провожу, — предлагает он.

— Было бы здорово, — виновато улыбаюсь ему.

В итоге нам приходится пройти через весь зал. Где-то на середине я натыкаюсь взглядом на Матвея — тот сидит в компании двух мужчин и той самой миловидной Лили, от которой у меня просто зубы сводит. И улыбается ей так мило, что тут же хочется отвернуться. Наконец официант подводит меня к нужному столу, и я с облегчением вижу ребят из моего отдела.

— Мы уже тебя потеряли, — возмущается Ваня, тут же поднимаясь, чтобы помочь мне сесть. Снова виновато улыбаюсь ему и слышу, как он негромко присвистывает: — Да ты огонь сегодня!

Пожимаю плечами и, прежде чем успеваю как следует подумать и остановить себя, оборачиваюсь к столику Волошина. Тот смотрит прямо на меня — будто прожечь хочет взглядом. Кажется, так он смотрел и в прошлый раз. Что ж, пусть смотрит. Поворачиваюсь к Волгину и выдаю свою самую милую улыбку:

— Скажешь тоже.

Продолжить разговор не получается — ведущий берет слово, и вечер объявляют открытым. Пару раз на прошлой работе у нас организовывали корпоративы. Размах был, конечно, скромнее, но суть оставалась та же. Сначала много красивых торжественных слов — сколько работы проделано, какие мы все молодцы. Руководители выходят поздравить всех с небольшим юбилеем, зачитывают благодарственные слова и даже раздают грамоты в виде именных досок за достижения в работе. А дальше начинается собственно развлекательная программа. Приглашенный мужчина-ведущий оказывается очень бойким и с отличным чувством юмора. Травит байки, устраивает конкурсы. Очень забавно наблюдать, как дамы в платьях и туфлях носят ложки с водой, стараясь обогнать друг друга.

— Хочешь поучаствовать? — спрашивает у меня Ваня, когда ведущий объявляет очередной конкурс.

— Нет, — резко отмахиваюсь я. — Не люблю конкурсы.

— Уверена?

Конечно.

На этот раз добровольцев вызывают парами. Краем глаза замечаю, что Матвей вдруг встает и вместе со своей спутницей направляется к сцене. Он осторожно придерживает ее, когда они поднимаются по ступеням, и что-то во мне взрывается в этот момент — кажется, предохранители в голове не просто искрят. Их вышибает начисто.

— Я передумала, — быстро говорю коллеге и беру его за руку. — Пойдем поучаствуем.

Волгин смотрит на меня удивленно, но не спорит. Уже хорошо. Сейчас я вряд ли готова к конструктивным переговорам. Гордой походкой, держа за руку спутника, иду к сцене.

— О, у нас еще одна пара! Номер два! — громко произносит ведущий. — Отлично, ребята. Поднимайтесь на сцену!

Едва мы оказываемся на ней, как сталкиваюсь взглядом с Волошиным. Он недовольно смотрит куда-то в район моей талии — как раз на руку Вани, который поддержал меня на ступеньках. И я с вызовом смотрю в лицо мужчине, который так волнует мое глупое сердце. Кроме наших двух пар вызываются еще две. Итого четыре пары. Четыре команды.

Ведущий что-то говорит про условия конкурса, но я ничего не слышу. Мой мир сужается до нас двоих — меня и Матвея. И плевать, что рядом с ним стоит шикарная дамочка в кричаще-красном платье, с которой они смотрятся настолько идеально, что мне бы забиться подальше в угол и начать склеивать разбитое сердце. Но вместо этого я стою, как истукан, и смотрю на него. Матвей сглатывает и чуть ослабляет галстук.

— Наташ, — дергает меня Иван. — На-та-ша!

Только тогда я отворачиваюсь от бородатого.

— А?

— Ты все прослушала, что ли? — усмехается он.

— Ага, — честно отвечаю. — Что делать-то надо?

— Танцевать на газетке, — широко улыбается он.

— Правда? — вот уж не ожидала, что попаду на школьный конкурс. Мы же так на всяких новогодних огоньках развлекались…

— Ну да. Так что расслабься, — хитро подмигивает мужчина. — Я в этом профи!

— Итак, — снова говорит ведущий, — сейчас мои помощники разложат газету для каждой пары.

На сцену выходит пара девушек, которые ловко расстилают нам стандартный разворот, кажется, спортивной хроники. Мы встаем на газету и терпеливо ждем. Когда у каждой пары готов ее «островок», девушки покидают сцену, а ведущий дает знак, и звучит музыка. Медленная, тихая мелодия. Волгин притягивает меня к себе поближе и начинает вести. Наши лица достаточно близко друг к другу, чтобы я смогла разглядеть, что у него длинные, загнутые ресницы. А ведь раньше я и не замечала. На его лице появляется легкая полуулыбка.

— Ты так напряжена, — замечает он, чуть наклоняясь ко мне. Уже собираюсь ответить, что ему просто показалось, как встречаюсь взглядом с Матвеем. И он, кажется, зол. Его рука лежит на талии партнерши, но все выглядит вполне мило и невинно. Резко отвожу взгляд и шумно вдыхаю. У Вани приятная туалетная вода. Морской аромат с нотками цитруса. Но мне-то куда ближе тот, другой…

— Все в порядке, — с трудом выдавливаю я, стараясь держать лицо. К счастью, коллега не делает больше попыток расспросить меня.

— А теперь, попробуем что-нибудь повеселее! — произносит ведущий, и музыка резко меняется. Теперь это очень бодрый трек. И я даже не успеваю сообразить, как мой партнер начинает зажигательно двигаться, при этом каким-то невероятным образом втягивая в это и меня. На каблуках, конечно, не так удобно. Но он предусмотрительно поддерживает меня в опасных моментах. А я радуюсь, что сейчас нахожусь спиной к Матвею и не вижу, как тот отжигает со своей партнершей.

Вдруг музыка резко смолкает, и мы, чуть запыхавшись, поворачиваемся к ведущему.

— Что ж, все пары проявили себя отлично — и в быстром танце, и в медленном. Так что можно приступать к следующему этапу! — говорит ведущий.

На сцену снова выходят его помощницы и у каждой пары складывают газету пополам. Снова звучит медленный трек, и мы с Ваней снова танцуем. Но в этот раз приходится быть куда ближе друг к другу, чтобы поместиться на клочке бумаги. Когда я оказываюсь лицом к той части сцены, где танцует Волошин, то малодушно кладу голову на плечо коллеги и закрываю глаза. Тот едва заметно вздрагивает, но никак не комментирует мой поступок.

После медленного танца снова включается энергичная мелодия. И мы снова вынуждены подстраиваться под ритм. В этот раз длится она гораздо дольше, и я даже начинаю входить во вкус. Правда, стоит мне обернуться и снова столкнуться взглядом с бородатым, как малейшие ростки веселья тут же увядают. Потому что взгляд его злой, а рядом с ним — она. Женщина, которая куда больше подходит ему по статусу.

Газету снова сворачивают, и я уже предвкушаю проблему.

— Готовы? — спрашивает ведущий. — Тогда — музыку!

Бросаю мельком взгляд назад — Волошин уже приготовился. Стоит с партнершей так близко, что кажется — они вот-вот поцелуются. Резко отворачиваюсь, готовясь проиграть. Не знаю как, но коллега явно догадывается о моем мрачном настроении.

— Держись, — коротко говорит он. А в следующее мгновение подхватывает на руки и начинает медленно кружиться.

— Ты что делаешь? — изумленно шепчу я. Конечно, этот трюк не нов для меня, но все же не думала, что он пойдет на такое.

— Я не собираюсь проигрывать, — заявляет Ваня. — А ты?

Крепче хватаюсь за его плечи и мотаю головой.

— Вот и отлично.

Как только начинается быстрый трек, страх возвращается — как Волгин справится?

— Тебе не тяжело? — интересуюсь у него между делом.

— Шутишь? — усмехается он. Мы, конечно, не так давно знакомы. Но я не подозревала, что этот мужчина может так замечательно двигаться под музыку. Да еще и с партнершей на руках.

— Итак! Кажется, мы можем назвать победителей! — говорит ведущий, едва стихает мелодия. Ваня останавливается, но продолжает держать меня на руках. — Пары номер три и четыре — неоднократное нарушение границ. — Те вяло кивают и расстроено покидают сцену. — А пара номер один танцевала не полностью.

Несмело перевожу взгляд на Волошина, и снова натыкаюсь на четко выраженное недовольство. Неужели так хотелось выиграть?

— Это нечестно! — возмущается партнерша Матвея. — В другой паре девушка тоже не танцевала.

— Согласитесь, это проблематично, когда находишься в крепких мужских руках, — хитро подмигивает ведущий. — А вот ваш партнер, увы, просто стоял весь танец.

— Несправедливо! — продолжает настаивать Лиля.

— Хорошо. Тогда давайте спросим у зала, кто же выиграл: пара, продемонстрировавшая находчивость и такое трепетное доверие, или же пара, проявившая недюжинную осторожность? У кого будут громче аплодисменты — тот и победил.

— Можешь меня уже отпустить, — шепчу Ване.

— Погоди, — отмахивается он. — Надо выдержать образ.

Смотрю на него и вижу эту хитрую улыбку, которая делает взрослого успешного аналитика похожим на озорного мальчишку. В итоге оказывается, что зал поддерживает именно нашу пару, и мне становится по-настоящему неловко. Матвей бросает на меня тяжелый взгляд, прежде чем покинуть сцену вместе со своей недовольной партнершей.

— А теперь приз для победителей! — к нам подходит ведущий и вручает бутылку шампанского мне в руки. — Разопьете вдвоем? — подмигивает он.

— Непременно! — заявляет Иван и под громкие аплодисменты уносит меня со сцены. И только внизу наконец ставит на пол. Под любопытными взглядами мы возвращаемся к своему столику. А я прямо чувствую, как мне жжет спину один, вполне конкретный, взгляд. Но беру себя в руки и запрещаю оборачиваться.

Вечер идет своим чередом — больше я не участвую ни в одном конкурсе, хотя коллеги неоднократно зовут, мотивируя тем, что удача сегодня на моей стороне. Наконец объявляют танцевальный перерыв, и Ваня вместе с остальными ребятами все же вытаскивают меня на танцпол. Не сказать, что я любитель танцев. Но сегодня какой-то особый настрой. Я очень быстро вливаюсь в мелодию и позволяю себе немного расслабиться, надеясь, что меня хотя бы чуть-чуть отпустит ревность. Да-да. За последний час я с сожалением приняла эту мысль. Я ревную Волошина. Хотя, по большому счету, не имею на это никакого права.

Когда через несколько треков начинается медленная мелодия, ловко ухожу от галантных кавалеров, объяснив, что хочу передохнуть. Сидеть в зале, где в любой момент можно натолкнуться взглядом на Матвея, не хочется. Поэтому выхожу в коридор и дохожу до небольшого балкона между этажами. На улице прохладно, несмотря на то что еще лето. Невольно ежусь от ветерка и обхватываю себя руками. А в следующее мгновение мне на плечи ложится что-то теплое. Мне нужна всего пара секунд, чтобы узнать запах. Оборачиваясь, я уже знаю, кого увижу.

Матвей стоит и смотрит на меня нечитаемым взглядом. Кажется, он снова зол. Пришел высказать за нечестную победу? Я упорно молчу, ожидая, когда он хоть что-то скажет. Но мужчина молчит — только смотрит потемневшими глазами.

Нервно сглатываю, понимая, что молчание затягивается непозволительно долго и мне от этого неуютно. Мне бы вернуть ему пиджак да уйти подальше. Чтобы не видеть этих глаз, чтобы поберечь то, что осталось от моего глупого сердца. Вот только я почему-то стою и смотрю. Запоминаю черты его лица. Кажется, где-то в подсознании уже начинает формироваться понимание, что работать в одном месте с ним я все же не смогу. Раньше я гнала от себя эти мысли, желая что-то доказать самой себе. Но сейчас… увидев его сегодня с той самой девушкой, поняла, что не смогу. Не смогу видеть их вместе. Слишком больно для меня.

В глазах начинает печь, и я невольно моргаю, чтобы сдержать поток слез. Наверное, именно поэтому упускаю момент, когда Матвей оказывается непозволительно близко и целует меня. Страстно, глубоко, подавляюще. А я поддаюсь. открываюсь и делаю шаг навстречу. Потому что, оказывается, соскучилась по нему гораздо сильнее, чем могла предположить. Наш поцелуй становится немного диким — обоим не хватает воздуха, и только тогда мы ненадолго отрываемся друг от друга. Волошин смотрит на меня затуманенным взором. Как тогда. в отеле. И сердце сладко екает от этого. Вот только.

— Что у тебя с Волгиным?! — жестко спрашивает он. Дергаюсь, пытаясь освободиться от его объятий. Волшебство нарушено, и я вспоминаю о том, что он пришел не один. А значит, все происходящее просто недопустимо.

— Тебя не касается, — тихо отвечаю. — Отпусти меня.

— Нет, — отрезает тот. — Больше я тебя никуда не отпущу!

Удивленно выгибаю бровь.

— В смысле?

Матвей прислоняется к моему лбу своим и шумно вдыхает.

— Я такой дурак, Наташ. Прости меня. — это, наверное, последнее, что я ожидала от него услышать. Все это время он никак не давал понять, что о чем-то сожалеет. Полная беспристрастность и равнодушие. — Я должен был остановить тебя еще тогда, но испугался.

— Испугался? — повторяю за ним.

— Мой прошлый опыт был… печальным, — тихо добавляет он. — И у меня большие проблемы с доверием, — я снова молчу. Просто потому, что во мне слишком много эмоций. И я понятия не имею, как с ними справиться. — Все это время пытался держаться подальше, но. не смог, — отчаянно выдыхает он. — Понимаешь? — Матвей отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Я. — в горле пересохло, и говорить просто не получается. Это слишком для меня. Слишком на грани. — Я не.

— Не говори ничего, — прижимает палец к моим губам. — Наташ, пожалуйста, дай мне шанс. Когда увидел тебя сегодня с ним. Я как озверел — словно пелена на глазах.

— Кто она? — вопрос слетает с губ быстрее, чем понимаю, что не стоило его озвучивать. А на его лице вдруг появляется улыбка. Та, что была когда-то. И так тепло становится от этого. Матвей берет мое лицо в ладони и осторожно целует в губы. Даже не целует — просто нежно касается.

— Просто хорошая знакомая. Между нами ничего нет, — однако я хмурюсь, вспоминая недавнюю сцену в офисе. — Не веришь мне? — хмурится он.

— Твоя бывшая, она. — нервно вдыхаю, чтобы собраться с мыслями.

— Что она?

— Она сказала. что это твоя новая. — все же не решаюсь озвучить те грязные слова, что кричала та невменяемая дамочка.

— Лиза слишком злопамятна, — фыркает Волошин. — Поверь, Лиля — просто подруга. Не более того.

Я верю ему. Может, это глупо, но я верю. Точнее, верю, что он уверен, что говорит правду. Вот только я видела глаза этой Лили. И намерения у нее явно не как у подруги. Я могу сейчас просто закрыть на это глаза, промолчать и представить, что между нами снова все хорошо. Вот только. это мне не подходит. Мне нужно либо все, либо ничего.

— Лиля смотрит на тебя не как на друга. Ты ей нравишься, — и снова на его лице довольная ухмылка. — Что?

— Ты ревнуешь, — я лишь недовольно поджимаю губы и снова пытаюсь вырваться из объятий. — Подожди, Наташ, послушай. Я попросил ее подыграть мне, понимаешь?

— Что? Но зачем?

— Потому что хотел убедиться, что мне не показалось, — просто отвечает мужчина.

— Показалось что?

— Что мои чувства взаимны, — весомо произносит бородатый. — И я убедился. Так что теперь никуда тебя не отпущу.

— Что-то не припомню, чтобы давала свое согласие, — фыркаю, складывая руки на груди.

— И вообще — может, я в отношениях. Или, думаешь, я должна была ждать, пока тебя осенит понимание?

Глупые слова срываются прежде, чем понимаю, что не стоило этого произносить. Взгляд Матвея становится злым и колючим.

— Ты можешь пытаться вывести меня из себя, но больше я не дам тебе сбежать. Ясно?

— И ты готов доверить свои секреты? Готов рассказать все, что я захочу? — с вызовом смотрю на него. Каждой клеточкой своего тела я чувствую, что вот он — переломный момент. Мы либо преодолеем эти трудности и пойдем вместе, либо все придется оставить позади…

— Готов, Наташ, — тихо отвечает он, а затем прижимает к себе и целует в лоб. — Ты нужна мне.

Вот вроде нет чего-то сверхъестественного в его словах, а я таю от них. В груди так тепло и сердце гулко стучит.

— Давай уедем? — вдруг говорю я. Кажется, сегодня вечер спонтанных решений.

Мужчина отстраняется и внимательно смотрит на меня.

— Уверена?

— Вполне. Не хочу больше возвращаться туда.

— А вещи? — резонно напоминает босс. С досадой вспоминаю про сумочку. И правда — не оставлять же. — Не хочешь туда возвращаться? — отрицательно качаю головой. — Идем.

Мы приходим в гардероб — по пути мой спутник что-то строчит в мобильном. И через минуту к нам приходит Иван с моей сумочкой. Он не кажется удивленным. И это странно.

— Держи. Хорошего вечера, — прощается он и быстро уходит. А я вопросительно смотрю на Матвея.

— Сказал ему, что ты со мной. И ему лучше не протягивать к тебе свой интерес.

— Ты ревнуешь, — усмехаюсь я. Он фыркает и подает мне мой плащ. Забирает свой пиджак, и мы покидаем ресторан.

— Хочешь прогуляться? — спрашивает Волошин. — По набережной, например.

— Было бы здорово.

Он ведет меня только ему известным маршрутом. Но через пятнадцать минут мы и правда оказываемся возле Москвы-реки. Бородатый босс уверенно держит меня за руку — словно боится, что я сбегу. А мне так хочется прокричать, что не сбегу! Что останусь с ним! И только тихий голос разума удерживает от этого безумства.

Какое-то время мы идем молча. Мне совершенно не хочется говорить — потому что хорошо и так. Молча. Рядом. С ним.

— Это случилось четыре года назад, — вдруг начинает говорить мужчина. — После диплома я пришел работать в престижную фирму. Начинал, правда, с низов. Хотя отец предлагал воспользоваться его связями. Но я хотел по-настоящему заработать что-то сам. Пропадал на работе по двадцать часов. И это принесло свои плоды — через пару лет меня назначили старшим аналитиком группы. Это было таким стимулом, что я стал работать еще усерднее. И еще через два года стал начальником отдела. А спустя полгода познакомился с Ксенией, — он замолкает. Взгляд его стекленеет. Будто он сейчас там, в том времени.

— Ксения — это твоя невеста?

— Андрей сказал? — с неприязнью уточняет Волошин. И я коротко киваю. — Мразь. Да, наши отношения закрутились довольно быстро. Она была умной, красивой и работоспособной. Это подкупало меня. Я ведь и сам зачастую не замечал, как пролетали часы за работой. Мы встречались уже год, когда я предложил съехаться. Но Ксения как-то не восприняла эту идею, объяснив тем, что родители не одобрят подобное. Тогда я сделал ей предложение, решив, что мы любим друг друга и готовы к семье. Она приняла мое предложение, но поставила условие — ей хотелось большую свадьбу и красивое платье. Я был так влюблен и очарован, что согласился не думая, — мужчина вздохнул, покачав головой. — Для исполнения этой мечты нужно было много денег. Можно было бы попросить у родителей, но… я не хотел. Тем более что ни мать, ни отец не одобряли мой выбор. Мы часто ругались из-за этого. В итоге почти перестали общаться.

Мы останавливаемся у ограждения, и Матвей встает лицом к воде. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я вижу, как непросто ему дается признание. Но не решаюсь сказать ни слова.

— Спустя год я наконец собрал нужную сумму, мы назначили дату. Да она даже платье заказала, — отчаянно произносит он. — И за неделю до свадьбы Ксения пропала. Просто прислала смс о том, что у нее теперь другая жизнь, чтобы я ее не искал. Я тогда чуть с ума не сошел. Ходил в полицию, звонил ее родителям — все без толку. А через пару дней генеральный вызвал меня к себе и молча показал документы, по которым выходило, что я не только подставил фирму, слив конфиденциальные данные конкурентам, но и украл деньги с одного из счетов.

Он замолкает, а я не могу не то что слово сказать — даже дышать. Это каково же ему было пережить подобное? Становится так больно и обидно за Матвея, как за себя. И я не нахожу ничего лучше, как просто обнять его в знак поддержки. Мой бородач — а теперь он точно мой — прижимает меня к себе и кладет голову мне на плечо.

— Мне помог отец. Смог замять дело, уладить с деньгами, но после этого отказался видеть меня, сказав, что я разочаровал его, — надломленно произносит он.

— А мама?

— Она поддержала отца. В их картине мира нет места ребенку, который подводит и позорит фамилию.

— Прости, если бы я только знала, — шепчу, прижимаясь крепче. По его голосу и выражению лица чувствуется, что боль притупилась, но не прошла полностью.

— Нет, я рад, что рассказал, — говорит он, отпуская меня. — Я зарекся подпускать кого-то близко. Но ты… Наташ, ты сломала мой шаблон. С каждой встречей я все больше увлекался тобой. И сам не заметил, как втрескался по уши. Если бы я не струсил тогда, у твоего дома. Столько времени потеряли, — с горечью произносит он.

— Но еще не поздно все исправить, — пытаюсь улыбнуться, смахивая непрошенные слезы.

— Наташ, ты чего? — тут же реагирует Матвей. — Плачешь? Боишься? Не надо, моя хорошая. Я не уйду! Обещаю!

— Нет, я. — хлюпаю носом и утыкаюсь ему в грудь, бессовестно пачкая рубашку тушью. — Я же не знала.

— Ничего, — говорит он, гладя меня по спине. — Теперь между нами больше нет секретов.

Какое-то время мы стоим, просто обнимаясь. Мне и спокойно, и неспокойно одновременно. Спокойно, потому что теперь знаю все, а неспокойно. потому что, оказывается, видеть, как больно любимому человеку, тоже больно.

— Так Андрей нашел Ксению? — вдруг спрашиваю то, что не дает покоя.

— Нашел. Как оказалось, она неплохо устроилась.

— И у нее были доказательства?

— Были. Она всегда была умной. Подстраховалась на всякий случай.

— И ты не. виделся с ней?

— Зачем? — удивляется Матвей. — Она предала меня. К чему мне встречаться с ней?

— Разве ты не хотел знать, почему?

— А это важно? — устало спрашивает мужчина. — Важна причина, если тебя просто уничтожили, растоптали и выбросили?

— Но ты получил доказательства?

— Да, Игорь Валерьевич помог.

— Малашов? — удивляюсь я.

— Да. Когда меня подставили, мне пришлось уволиться. Тогда от меня много кто отвернулся. Хотя официального дела не завели, но слухи все-таки ходили. Так что найти работу в этой сфере было непросто. Только Игорь Валерьевич наплевал на все и поверил в меня. Мы были знакомы по одному из проектов. И когда случайно столкнулись в одной кофейне и разговорились, он предложил работу. Первое время он очень поддерживал меня. Можно сказать, заменил мне отца.

— И ты не мог отказать ему, да?

Матвей смотрит беспомощно в ответ.

— Прости, но да. Я должен был довести до конца начатое. Потому что пообещал ему. Прости, что втянул тебя в тот скандал.

Обнимаю его и с удовольствием вдыхаю его запах. Мой мужчина. Теперь у меня нет никаких сомнений в этом.

— Я ведь не просто так попала в «НефтеПром»? — задаю вопрос, который уже давно меня мучает. Матвей напрягается на долю секунды, но я все же успеваю это почувствовать.

— Не просто так.

— Это все ты, да? — тихо спрашиваю я.

— Ярослав. Когда я вернулся в Москву, то, как и обещал, приехал к нему в гости. Один. Вересов не спрашивал почему. Спросил лишь, жалею ли я, что ты не со мной. Мы никогда не были особенно близкими друзьями. Так, пересекались по работе несколько раз, нашли общий язык и время от времени участвуем друг у друга в некоторых мероприятиях. Поэтому я не придал значения тому вопросу и вернулся к работе в «НефтеПроме», где в основном и работаю, если нет выездных проектов или проверок. А спустя всего несколько дней Ушаков попросил меня провести вместо него собеседование для нового аналитика. Я понятия не имел, что это будешь ты, пока не узнал имя и фамилию.

— Ты не выглядел растерянным, — возражаю ему.

— Что ж, это радует. Потому что мне казалось, что моя выдержка вот-вот рухнет. Ведь я не поверил, что такие совпадения бывают!

— Решил, что я тебя преследую?

— Нет, конечно. Я сразу догадался, что это Яр постарался. Вот только дозвониться до него смог лишь через неделю. Он даже отпираться не стал. Сказал — не благодари. И все… — с одной стороны надо бы злиться, что меня снова использовали, но с другой — я отлично понимаю, что не устрой Ярослав это, мы бы могли и не встретиться больше. — Я собирался тебе рассказать, — продолжает Матвей. — Правда. Но когда услышал, как ты восторгаешься новой работой в разговоре с коллегами, не смог. Прости. — замолкает он.

А у меня всплывает в памяти тот день. Я помню тот разговор — мне тогда еще показалось, что Матвей как-то странно смотрел, словно решался на что-то очень важное.

— Почему не смог? — спрашиваю.

— Ты ведь мечтала о такой возможности, о работе, где ты сможешь расти и совершенствоваться, — отвечает он. — Я решил не мешать тебе. И просто отойти в сторону.

— Так ты поэтому вел себя настолько отстраненно? — доходят до меня его слова. Волошин виновато улыбается. Хотя улыбкой это можно назвать с большой натяжкой. А в глазах я вижу если не страх, то, совершенно точно, опасения. Он боится, что я оттолкну его после этого? — Л — логика, — качаю головой. — Можно ведь было поговорить.

— И ты бы выслушала меня?

Как ни неприятно, но приходится признать, что он прав. Если вспомнить, как я воспринимала его в то время, скорее всего, психанула бы и уволилась сразу же.

— Вот и я так думаю… — продолжает он. — Ты стояла так близко, но вместе с тем была такой далекой, — мужчина замолкает. — Я смотрел и понимал, что не имею права портить тебе жизнь. И постарался держаться подальше. Пока Ушаков внезапно не уехал в командировку, предварительно упросив присмотреть за его отделом.

— Тоже по просьбе Ярослава?

— Полагаю, что да. Хотя он так и не признался в этом. А потом Лиля пришла в офис, и вы столкнулись. — хмурюсь, вспоминая тот день и свои эмоции. — Тогда я впервые заметил в твоем взгляде ревность.

— Какая самоуверенность, — ворчу, отворачиваясь от него. Но мой мужчина упрямо возвращает мой взгляд к себе — мягко и настойчиво. — И решил попросить свою подругу подыграть?

— Да, — просто отвечает он. А я даже злиться на него не могу. Потому что сейчас мы вместе. И это самое главное.

Матвей прижимает меня к себе и оставляет легкий поцелуй на виске. Мы так и стоим — между фонарями, в сгустившихся сумерках, в обнимку. Мне до сих пор не верится, что все оказалось таким. простым и сложным одновременно. И главное — взаимным. У меня словно крылья за спиной выросли после прояснения всех моментов.

— Ты, наверное, замерзла, — неодобрительно говорит он, трогая мои руки. — Идем, отвезу тебя домой.

— Домой? — хрипло переспрашиваю я.

Мы встречаемся взглядами, и нас снова коротит.

— Домой. Не хочу тебя торопить, но жить у Глеба ты больше не будешь, — медленно произносит он.

— А ты откуда знаешь? — изумленно спрашиваю я. Матвей лишь многозначительно молчит.

— Опять Ярослав, да?

Мне бы возмутиться, что он решает за меня, но, черт возьми, мне так это нравится. Нравится, что мужчина берет все в свои руки и вот так просто заявляет права на меня.

— И прежде чем ты начнешь спорить, — добавляет он, видя, что я открываю рот, — если не хочешь переезжать ко мне — я сниму тебе квартиру. Но с другим мужчиной ты жить не останешься.

— Ревнуешь, — довольно протягиваю я, целуя его в бородатый подбородок. — Продолжай.

— Ревную, — совершенно серьезно говорит Волошин. — Потому что ты — моя женщина. И точка.

Тогда поехали домой, — хитро подмигиваю ему.

Матвей вызывает такси, и уже через полчаса мы у него дома — благо вечером дороги свободные. Еще в прихожей понимаю, что квартира у босса роскошная — высокие потолки, качественные ремонт, интерьер в стиле хай-тек.

— Проходи, — хрипло произносит он у меня над ухом. От неожиданности вздрагиваю и дергаюсь в сторону. — Осторожней, — придерживает меня мужчина. — Идем, покажу тебе все.

Мы проходим по коридору и оказываемся в гостиной, дальше идет спальня. И, кажется, мы собираемся пойти посмотреть кухню, но что-то явно идет не так после первого же поцелуя. А дальше нам уже совсем не до осмотра местных достопримечательностей…

Утром просыпаюсь отдохнувшая. И счастливая. Потому что первое, что вижу — лицо моего бородача. Он такой настоящий сейчас, такой расслабленный, что в груди начинает щемить от той нежности, что испытываю к нему. Не знаю, сколько я так любуюсь им, но стоит мужчине открыть глаза, как начинаю глупо улыбаться. Просто не могу удержаться.

— Доброе утро, — тихо произносит он.

— Доброе, — шепчу в ответ. Мне так здорово сейчас, что я боюсь спугнуть это нежданное счастье даже громким голосом.

— Переезжай ко мне, — без предисловий говорит он. — Хочу каждое утро просыпаться с тобой.

Мое сердечко рвется к нему, кричит, что готово, что останется. Но я по-прежнему осторожничаю. Поэтому сначала пытаюсь здраво взвесить все за и против. Хотя если честно, то что еще взвешивать-то? Пока мы ехали вчера к Матвею, я уже раз десять все обдумала и передумала. Но все равно пытаюсь оценить, стоит ли бежать сломя голову к своей мечте. Однако мыслить здраво мешает мужская рука на моем бедре, которая весьма недвусмысленно двигается с вполне определенной целью все выше и выше.

— Мне сложно думать, когда ты меня трогаешь, — признаюсь я, пытаясь убрать его руку. Но Волошин слишком упрям — переворачивает меня на спину и нависает надо мной:

— На то и расчет, Наталь, — а затем целует меня.

До кухни добираемся ближе к обеду. На удивление, несмотря на абсолютно холостяцкую квартиру, холодильник забит едой.

— Люблю готовить под настроение, — оправдывается хозяин.

Мы вместе готовим завтрак. И это так похоже на семейное утро, что я сама не верю своему счастью. Не верю, что дождалась, когда и со мной случится «долго и счастливо».

— О чем опять задумалась? — вырывает меня из размышлений Матвей.

Да так…

— Я же вижу. Что опять надумала?

— А что будет дальше? — быстро выпаливаю, собравшись с духом.

— Дальше? — удивляется бородатый. — Заберем твои вещи от Глеба и привезем ко мне.

Выжидающе смотрю на него. Конечно, об этом я догадалась. Но все же хотелось бы хоть какие-то планы на ближайшее время. Это я знаю, что люблю его, что хочу с ним семью, детей. А он? Хочет ли? Или это просто влюбленность?

— А потом будем жить.

— Жить. — эхом повторяю за ним. И ведь сложно его винить — все закрутилось быстро. Тем более что мужчины зачастую иначе воспринимают все эти пляски вокруг слов и признаний. Но ничего поделать не могу — какой-то части меня становится по-детски обидно.

— Ну что такое, Наталь? — подходит ко мне Волошин и заглядывает в глаза. — Я тебя чем-то обидел?

— Нет-нет. Все в порядке.

— Мы любим друг друга и будем жить вместе. Это нормально. Что тебя смущает? Поднимаю на него ошалевший взгляд.

— Что? Повтори.

— Это нормально — жить вместе, — терпеливо повторяет он.

— Не это, — мотаю головой. — Другое.

— Что именно? — вопросительно смотрит на меня. — Что мы любим друг друга?

— А ты любишь? — наивно переспрашиваю я. На пару мгновений он зависает, а потом до него доходит наконец мой вопрос.

— Очень, — довольно серьезно отвечает он. — Даже не знал, что способен на такие чувства.

— Я тоже, — чуть не плачу. У меня будто гора с плеч упала. Даже вчера после его признания не испытывала такого облегчения. Теперь я точно знаю, что не придумала себе ничего, что все по-настоящему! — Я тоже!

— Ну ты чего? Опять плачешь, — ворчит он, обнимая покрепче.

К Глебу приезжаем ближе к вечеру. Перед выходом я все же проверяю мобильный — оказывается штук десять пропущенных звонков от друга. Правда, все в первой половине дня. Дверь открываю с опаской — кто знает, как отреагирует друг на гостя. Мазилин выходит в коридор сразу, стоит нам переступить порог. Встает напротив и складывает руки на груди. А взгляд такой недовольный и, кажется, злой.

— Я тебе дозвониться не мог! — обвиняющим тоном произносит он.

— Прости, я выключила звук, — виновато смотрю на него. Мужчина переводит взгляд на Матвея.

— Могла бы предупредить, что у нас будут гости.

— Наталь, иди собери вещи, а мы с Глебом пока потолкуем, — произносит мой мужчина.

— Но…

— Давай-давай, — строго добавляет он. А мне вот нисколько не хочется спорить с ним. Наоборот, я млею от того, как он берет дело в свои руки. И под недовольным взглядом хозяина квартиры проскальзываю в свою комнату. Вещей у меня хоть и немного, но полчаса потратить все же приходится. Да и не так уж тщательно я собираюсь, если честно. Все время пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в коридоре. Но мужчины словно сговорились и беседуют так тихо, что разобрать слова никак не получается.

Наконец вывожу чемодан из комнаты и обнаруживаю, что оба мужчины выглядят уже куда более расслабленно.

— Что у вас тут было? — подозрительно оглядываю обоих.

— Все в порядке, Нат, — улыбается друг. И вот теперь это тот Глеб, которого я знаю.

— Точно? — поворачиваюсь к Матвею.

— Конечно, Наташ, — заверяет тот. — Ну, бывай, — протягивает он руку Мазилину, берет мой чемодан и выходит из квартиры. Растерянно провожаю его взглядом и снова смотрю на одногруппника.

— Ты не обижаешься? — робко спрашиваю, хотя и сама понимаю, что поздновато для таких вопросов. — Все так быстро закрутилось.

— Я очень за тебя рад, глупая, — берет за плечи он. — Когда не смог до тебя дозвониться — позвонил Ване. Он рассказал, с кем ты ушла.

— И ты не злишься?

— На что? — усмехается Глеб. — Думаешь, я не видел, как ты влюбленно смотришь на этого оболтуса?

— Он не оболтус!

— Еще какой, — смеется друг. — Раз отпустил тебя в первый раз.

— Он обещал, что больше не отпустит, — смущенно хвастаюсь я.

Если он тебя обидит или.

— Я знаю. Спасибо! — перебиваю его и крепко обнимаю. — Спасибо тебе!

— Береги себя, Нат.

Матвей ждет меня у подъезда. Стоит мне выйти, как его взгляд, словно сканер, проходит по мне.

— Не доверяешь? — осторожно спрашиваю я.

— Соскучился! — и резко целует меня. — Поехали, дома много дел, — командует он, с трудом оторвавшись от меня. И я благодарна ему за благоразумие — потому что от его поцелуев я таю, как мороженое на солнце. Ноги начинают дрожать, а в животе зарождается желание…

Уже дома, когда я раскладываю свои немногочисленные вещи по полкам, которые для меня выделил Матвей, он подходит ко мне и обнимает. И я сразу же чувствую, что он напряжен.

— Что такое? — тихо спрашиваю я.

— Я не предлагаю оформить отношения прямо сейчас не потому, что сомневаюсь в нас, — произносит он. — Просто не хочу делать все второпях.

Выворачиваюсь из его рук и смотрю в любимые глаза.

— Я и не прошу об этом. Нам не обязательно торопиться. Вся жизнь впереди.

Волошин облегченно выдыхает.

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, понимаешь?

— Спасибо, — целую его в бородатый подбородок. — Спасибо тебе, что ты такой.

Он увлекает меня за собой на кровать, а у меня, кажется, сердце выскочит от тех чувств, что я испытываю в этот момент. Если прийти к счастью можно было лишь таким тернистым путем, какой вышел у нас, то я бы прошла его снова, даже не задумываясь!

Спустя полгода

— Наталь, ты готова? — раздается голос Матвея из коридора.

— Еще пять минут, — отзываюсь в ответ. Ага, пять. Если только эта молния все же сойдется на мне.

— Некрасиво опаздывать на собственную свадьбу, — добавляет он, заходя в комнату. — Помочь?

— Некрасиво ходить непричесанным, — ворчу я. — Помоги, конечно. Никак не достану.

Он ловко подтягивает язычок молнии наверх, не забыв перед этим огладить легкими касаниями мои плечи и руки.

— Выглядишь потрясающе, — тихо произносит он, глядя на наше отражение в зеркале.

— Скажешь тоже, — отмахиваюсь я. — Платье и платье.

— Ты в любом платье шикарна, — улыбается жених. — Хотя, конечно, то, с открытой спиной, вне конкуренции…

Да, то платье до сих пор висит в шкафу. Больше я его ни разу не надевала вне дома. Слишком открытое — что уж говорить. Да и не очень-то мне комфортно в таком виде. Только иногда встречаю моего бородатого жениха в нем с вполне понятным намерением.

Мы до сих пор работаем в «НефтеПроме». И за это время я ни разу не пожалела, что рискнула и переехала к Волошину. Конечно, в бытовом плане нам пришлось неоднократно находить компромисс, где-то идти на уступки, а на что-то закрывать глаза. Но несмотря на это, я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Уже гораздо позже я узнала, что Василию Николаевичу все же дали срок. И не ему одному. Оказалось, что Валя была с ним в сговоре, удачно кося под дурочку. И еще кое — кто из бухгалтерии. Племянник Косарина тоже не отделался легко — выяснилось, что он помогал дяде переводить деньги на оффшор и был в доле. Так что ему тоже дали срок за соучастие. Светлана по-прежнему находится в поиске своей половинки. Мы почти не общаемся — хотя она извинилась за то, что произошло в офисе, да и за остальные обвинения. Уверяла, что была не в курсе планов Андрея и считала его приличным человеком, который просто пообещал свести ее с перспективным мужчиной. Может, так и было — не мне судить ее за поступки. Но общаться больше желания не возникает.

Омрачает сегодняшний день только одно — родители Матвея. Точнее, их отсутствие. Они и правда не общаются с сыном. Пару месяцев назад мы встретились на одном из мероприятий, куда пригласили моего жениха. Они лишь холодно кивнули в знак приветствия и даже не подошли к сыну. Мой любимый ничем не выдал своего разочарования, но меня-то не обмануть. Я успела заметить промелькнувшую в его взгляде боль. Поэтому улучила момент и подошла к ним сама.

— Простите, что отвлекаю, — обратилась я к ним. — Через пару месяцев состоится наша свадьба, и мы бы хотели пригласить вас на торжество.

Они оба окинули меня такими взглядами, что невольно захотелось побежать к зеркалу и проверить, все ли у меня в порядке с лицом и платьем. И только огромным усилием воли я заставила себя стоять на месте. В конце концов, это родители моего любимого человека, который любит их несмотря ни на что.

— Милочка, вы серьезно считаете, что достойны нашей фамилии? — брезгливо произнесла женщина. Я даже рта не успела раскрыть, чтобы ответить, когда она добила меня окончательно: — Мы не собираемся смотреть, как наш сын губит свою жизнь, связавшись с очередной приезжей вертихвосткой!

— Но он же ваш сын. — попыталась я достучаться до непутевых родителей.

— Сын, недостойный носить нашу фамилию, — выплюнул отец. После этого они степенно удалились, а я так и стояла с раскрытым ртом, пока Матвей не подошел ко мне.

К счастью, знакомство с моими родителями прошло куда лучше. Они с радостью приняли потенциального зятя. Даже начали заикаться про детишек — пришлось быстро переводить тему в безопасное русло. Потому что мои родители могут подолгу расспрашивать про такие вещи. Есть у них такая фишечка.

И вот сегодня наконец состоится долгожданное событие. Хотя я давно уже считаю Матвея своим мужем. Но теперь это будет еще и документально закреплено и оформлено. Мы не стали устраивать пышное торжество. Ни один из нас не хотел этого. И если бы не родители, то и вовсе просто расписались бы в будний день. Мои мама с папой так уговаривали, что я уже готова была резко поставить точку в этом споре. Но Матвей решил иначе — сказал, что мы должны уважать просьбу родителей. Он вообще довольно легко нашел с ними общий язык, и это не может не радовать.

Несмотря на то, что праздновать мы все-таки решились, от пышного платья я отказалась. Вернее сказать, я его и не рассматривала изначально. Купила легкое приталенное платье до колена цвета слоновой кости. И так как на улице была самая настоящая зима, то к нему прилагались высокие белые сапоги и красивый полушубок.

Оборачиваюсь к Матвею и аккуратно целую — он настроен более решительно, но я тут же пресекаю его попытку притянуть меня.

— Прическа, — хихикаю я. — Побереги хоть до ЗАГСа.

— Вечером оторвусь, — обещает он, поигрывая бровями. И я не могу удержаться от ответной улыбки. Я так сильно его люблю, что не могу облечь это в слова, не знаю, как выразить все, что испытываю к этому удивительному мужчине.

— Я люблю тебя, — говорю ему слова, которые, наверное, сказала уже тысячу раз.

— А я — тебя, — отвечает он, улыбаясь.

Впереди у нас долгий день. День, когда мы наденем кольца и скажем друг другу важные слова. День, который мы разделим с нашими близкими и друзьями. День, о котором мы будем рассказывать нашим детям и внукам. И я уверена — этот день будет самым прекрасным и счастливым. Потому что мы вместе. Потому что любим друг друга!