— Мирон! МИИИИРООООН!

На мой десятый по счёту крик сынишка соизволил обернуться.

— Мирон, не уходи далеко, хорошо? — попросила я, неуклюже подволакивая ногу.

Угораздило же меня растянуться на лестнице перед самым выходом и сильно ушибить ногу! Теперь я не успеваю за своим сверхактивным сынишкой.

Конечно, я беспокоюсь за сына, как и все другие мамочки переживают за своих детишек.

Кажется, Мирон передумал убегать с игровой площадки и начал лазить по горкам, скатываясь со всех по очереди.

Я посмотрела на часы: нам уже пора было возвращаться домой к ужину. Но едва я подняла взгляд, как поняла, что сынишки и след простыл.

Всегда так, стоит отвлечься хоть на секунду, Мирон успевает исчезнуть из поля зрения!

Я начала обходить горки, ища сына, и спрашивая у местных мамаш, не видели ли они моего мальчика.

— В зелёном костюме? — спросила одна из мамаш.

— Да, это мой Мирон! Вы его видели?

— Вон там, рядом с машиной! — показала рукой женщина на внедорожник агрессивного вида, припаркованный возле детской площадки.

Мне этот внедорожник сразу не понравился, потому что он был припаркован едва ли не на специальном зелёном покрытии детской площадки. Этот внедорожник уже давно стоял здесь.

— Мирон! — крикнула я, заметив, что сынишка разговаривает с водителем внедорожника.

Меня от сына отгораживала открытая дверь с водительской стороны. Я не знала, кто сидел за рулём, но зато знала, что моему сынишке не стоит общаться с незнакомцами.

Я ускорилась, едва не подвывая от боли, и остановилась только у самой машины.

— Мирон! Почему ты меня не послушался? — выдохнула я и едва не застонала от боли.

Натруженная нога сильно заныла. Я вынуждена была схватиться пальцами за дверь машины, чтобы не упасть.

— Мама, всё нормально! — весело ответил сынишка. — Этот мужик сказал, что он знает моего папу!

Мирон не называл мужчин «дядями». По своему личному разумению, он называл их «мужиками». Да, мой сын — серьёзный малый.

Я перевела взгляд на водителя. Мужчина белозубо улыбался. На щеках заиграли симпатичные ямочки.

Я отметила мощную шею, широкие плечи, рельефную мускулистую грудь, облепленную белой футболкой.

Я перевела взгляд выше, разглядывая лицо наглеца. Чёрт, кажется, я пялюсь на его чувственный рот!

Крупные, ярко-очерченные губы. Широкая, мужественная линия подбородка.

Очнись, Настя! Надо не рассматривать мускулистых похитителей детей, а предотвращать преступление.

— Мирон, пойдём, нам пора домой. С чужими людьми нельзя разговаривать, — укорила сынишку.

— Я ему тоже так сказал. А он сказал, что знает моего папу! — глаза Мирона загорелись воодушевлением.

Вопрос наличия папы был в нашей семье самым острым. Вот как объяснить малышу, что папа у него вроде бы как есть, но в то же время его нет?

Шесть лет назад я обратилась в банк спермы. Оплодотворение прошло успешно. Сейчас Мирону пять лет. Моего сына очень волнует, почему у других есть папа, а у него нет.

— Милый, этот мужчина не может знать твоего папу, потому он не знает даже меня, — ласково сказала я сыну, а сама возмущённо посмотрела на водителя внедорожника.

Потом я отправила Мирона прочь:

— Попрощайся с Даней и Митей, мы уходим домой.

Сынишка, наконец-то, послушался меня и отправился к своим приятелям.

Я, выпрямляясь гордо, насколько позволяет ноющая нога, обратилась к водителю внедорожника:

— Мужчина, а вас не учили, что нельзя лезть к посторонним детям с бредовыми рассказами? Ваше поведение кажется мне подозрительным. Я запомню номер вашего автомобиля и позвоню в полицию.

— Мой номер легко запомнить. Три единицы! — беззаботно улыбнулся мужчина. — И с чужим вы погорячились, Настенька!

Я едва не задохнулась от возмущения.

Наглый и беспринципный! Откуда он знает моё имя?! Впрочем, мне плевать!

— Держитесь подальше от меня и моего сына! — процедила я сквозь зубы и резко двинулась в сторону, зашипев от боли.

Мужчина среагировал молниеносно. Горячие мужские ладони легли мне на талию. Мужчина притянул меня к себе, едва не впечатывая меня в свою крепкую грудь.

Я обомлела и тут же запаниковала: вдруг, целью похитителя была я, а мой сын — всего лишь приманкой?!

Понятия не имею, с каких пор мускулистым красавцам нужны серые мышки вроде меня: в спортивном костюме, с дулькой на голове, и в одном розовом резиновом тапочке, потому многострадальная нога с намотанным эластичным бинтом больше ни во что не помещалась. Но если я не нужна эту красавцу, зачем он меня хватает своими ручищами?!

Я пихнула мужчина кулаком в грудь и начала колотить его ладонями по корпусу и плечам.

— Ой-ой-ой! Как же больно! — рассмеялся красавчик и резко перехватил мои руки, зафиксировав мои запястья пальцами одной руки. — Прекрати!..

Мужчина стиснул пальцы сильнее.

— Настя, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — незнакомец стянул модные очки с лица и посмотрел на меня. — Мирон — мой сын.

— Очень смешно! — фыркнула я и осеклась.

Во-первых, потому что узнала в красавце звезду хоккея, Даниила Смолякова.

Во-вторых, потому что у Мирона глаза были один-в-один, как у Даниила Смолякова. Один глаз зелёный, другой голубой.

Я, конечно, знала Смолякова! Его имя было на слуху! Ещё бы не знать гордость национальной хоккейной сборнойю

Но я и предположить не могла, что мне досталась именно его сперма!

А потом я очнулась. Настя, этот красавец тебя просто загипнотизировал! Подумаешь, у Мироши, как и у Смолякова, гетерохромия! И что с того?

Я освободила запястья из захвата мужских пальцев и растёрла покрасневшую кожу.

— Мужчина, не хватайте посторонних за руки. Фантазируйте на тему отцовства в другом месте и с другими людьми! — сердито сказала я, отходя и стараясь не хромать.

Шутник! Звезда зажравшаяся!

Я поспешила к Мирону. Пока я разбиралась со звездой хоккея, мой сынишка опять ввязался в догонялки с приятелями.

— Я знаю, что ты обращалась в банк спермы! Тебе досталась моя сперма! — громким голосом сказал мне в спину Смоляков.

Я споткнулась, полетела вниз, пропахав ладонями землю, и взвыла. Я ударилась ногой. Многострадальную ступню пронзило острой болью.

Смоляков действовал быстрее самого опытного спасателя. Он поднял меня и усадил на скамейку. Звёздный хоккеист присел на корточки передо мной.

— Ну, ты и катастрофа, Панченко Анастасия Михайловна, 1990 года рождения! — присвистнул Смоляков, разглядывая содранную кожу на моих запястьях.

— Мужчина… — начала я.

— Даниил Смоляков, но лучше давай по имени, идёт?

— Ничего не идёт, оставьте меня в покое! — простонала я.

Смоляков отошёл.

Но не успела я обрадоваться, что так легко избавилась от взбалмошной звезды, как он тут же появился рядом с аптечкой в руках.

— Давай помогу? — предложил Смоляков, перекладывая мою ладонь на своё колено. — Нужно обработать.

— Справлюсь без тебя!

— Цыц! — приказал мне Смоляков и сжал руку, чтобы я не удрала.

Я хотела вырваться, но нога очень сильно начала ныть. Я не была уверена, что смогу сейчас передвигаться легко и быстро, как грациозная лань.

Поэтому я наблюдала за спокойными движениями длинных пальцев Смолякова с неровными сбитыми костяшками.

— Так гораздо лучше! — довольно заявил Смоляков, обработав мою кожу. — А что с ногой?

— Не твоя забота! — огрызнулась я и взвизгнула, заметив, что Смоляков потянулся к моей ноге.

— Так, мужчина, отстань, ясно? Найди себе другую забаву! — я отвернулась и попыталась пошевелить пальцами ног.

Больно-о-о-о…

— Я бы отстал! — добродушно заявил Смоляков. — Если бы 17 сентября 2013 года ты не сделала искусственную инсеминацию от донора RBD-00142. Я и есть тот самый донор!

Смоляков выглядел довольным. Таким довольным, как будто он лично трудился над моим оплодотворением несколько часов подряд!

— Это твои фантазии, Смоляков. Или признаки звёздной болезни! В любом случае отстань от меня.

Я постаралась проигнорировать тревожный звоночек. Номер донора в картотеке я помнила наизусть. Генетические показатели у этого донора были отменные. Рост отца — 186 см…

Я покосилась на Смолякова. Допустим, он тоже высокий. Но всё это просто совпадение!

— А как тебе вот это? — ласково поинтересовался Смоляков, показывая детскую фотографию на экране сотового телефона.

Я не хотела посмотреть, но мои глаза уже посмотрели!

Детскую фотографию донора спермы я тоже хорошо помнила. Мальчишку на фотографии сложно было назвать красивым: лопоухий, большеглазый, скорчил мордочку, как мартышка!

Шесть лет назад мне понравился этот забавный мальчуган, и я решила, что мой сынишка будет весёлым, озорным и с добрым характером.

В принципе, всё сошлось, кроме последнего. Характер у моего Мирона — тяжёлый и справиться с упрямцем нелегко. Неужели характер достался ему от звёздного папаши?

Мысленно я признала, что Мирон — сын Даниила. Сходство детских фотографий было потрясающим. Но вслух я не могла и не хотела признаваться.

— Послушай, Смоляков!

— Даниил.

— Даниил Смоляков, я понятия не имею, почему ты пристал именно ко мне. Просто посмотри вон на ту девушку, в розовом платье. У неё тоже есть сын, без отца. К тому же она явно будет тебе рада. Можешь подойти к ней, и она обеспечит тебе тёплый приём!

Лена, про которую я говорила, на самом деле заприметила Смолякова и посматривала на него очень плотоядно, красуясь своей фигуркой и взметая подол платья вверх, играя с сыном.

— Возможно. Но не она обратилась в банк спермы, а ты. Именно тебе достался мой материал. Я могу назвать тебе имя лечащего врача и даты посещения клиники, — усмехнулся Смоляков, открывая записи в своём телефоне. — Назвать? Мария Петровна Богуцкая…

— Замолчи! Это конфиденциальная информация! Ты никак не мог узнать эти сведения!

— Конфиденциально? Конечно! Но деньги, сама знаешь, творят чудеса, — пожал внушительными плеча Даниил.

— Значит, я подам в суд на клинику за разглашение врачебной тайны! И заодно на тебя за вмешательство в частную жизнь! — вспылила я, запоздало понимая, что своей фразой невольно подтвердила слова Смолякова.

— Подавай. Но знаешь ли ты, во сколько тебе обойдётся адвокат? Не думаю, что ты можешь себе позволить нанять настоящего профессионала. А мои адвокаты тебя сожрут! — Смоляков плотоядно клацнул зубами и облизнул пухлые губы. — Сожрут и не подавятся!

Я дёрнулась в сторону от Смолякова и встала, превозмогая боль. Откуда ему известны подробности моего материального положения?

— Я подготовился, — скучающим тоном заявил Смоляков. — Я знаю, где ты живёшь, знаю, в какой сад ходит Мирон. Не самый лучший, кстати. Я знаю, сколько ты зарабатываешь.

— Не. Твоё. Дело! — процедила я сквозь зубы.

— Я очень много знаю о тебе и Мироне. А ещё знаю, что не позволю тебе и своему сыну жить так, как вы живёте сейчас! — заявил Смоляков и встал, обнимая меня за плечи.

Я попыталась сбросить тяжёлую мужскую руку. Но Смоляков был, как скала, его было трудно подвинуть в сторону.

— Мирон! — зычно крикнул Смоляков.

И мой сын, до которого с первого раза было ни за что не докричаться, бросил игры с друзьями и послушно засеменил в нашу сторону.

— Рассказать ему о том, что я — его отец прямо сейчас? — шёпотом спросил Смоляков, наклонившись к моему уху.

— Не смей! Ты сломаешь нам жизнь!

— Тогда ты выслушаешь меня и не станешь от меня увиливать! Договорились?

Шантажист! Как ему ужалось так быстро охомутать меня?!

— Да? — Мирон подбежал и послушно встал рядом, глядя на Смолякова с благоговейным трепетом.

— Как насчёт того, чтобы перекусить? — подмигнул Смоляков. — Пиццей?

— Ура!!! Пицца! — заорал Мирон.

Смоляков произнёс кодовое слово «пицца». Это конец. Я обречена.

Теперь я точно не смогу избавиться от Смолякова в ближайшие часа полтора.

Незадолго до встречи Насти и Даниила

— Данька, ты меня слушаешь? — позвал Семён.

— Да, слушаю.

— Всё, иди. Потом позвонишь, скажешь, как всё прошло.

— Сём? — позвал я.

— Чего тебе?

— У меня есть сын! — заявил я. — А ты, между прочим, его дядя!

— Я в курсе. Но к делу это отношения не имеет. На работе я — твой юрист, и только. Всё, с богом! — отрезал Семён и отключился.

Я полистал бумаги, перечитывая сведения о Панченко Анастасии, матери моего сына.

Я намеренно просил не показывать мне фотографии заранее. Семён прислал фотографии незадолго до того, как я сам лично поехал на встречу.

Сухие сведения на листах бумаги не сказали мне почти ничего. Кроме того, что сейчас Анастасии очень не помешали бы лишние деньги.

Три года назад торговый центр, в котором были расположены бутики Панченко, выгорел дотла. Вместе с небольшим складом.

С тех пор Панченко так и не восстановила свой бизнес, едва сводя концы с концами и выплачивая долг по ипотечному кредиту.

Панченко даже устроилась на работу, хотя сама до некоторого времени была работодателем.

Ну да ладно, её сложное материальное положение мне, определённо, сыграет на руку. Мне кажется, она должна будет согласиться.

У неё просто нет выбора.

Несмотря на свою уверенность, я не мог заставить себя вылезти из автомобиля и поговорить с Панченко, предложив ей сделку. Может быть, есть другой вариант?

Мне кровь из носу нужно было обзавестить женой и ребёнком в течение года. Вторым ребёнком, от одной и той же женщины…

Долбаное бабушкино наследство! Кусь жирный и манящий, но получение наследства хитрая бабуля превратила в самый настоящий квест.

Наследство я получу только в том случае, если стану семьянином с женой и двумя детьми. Бабуля умерла не так давно, меньше двух месяцев назад. Отмеренный бабулей год отсчитывался с момента оглашения завещания.

Если я не выполню эти дурацкие условия, деньги и недвижимость перейдут Академии искусств, где моя бабуля была заведующей кафедрой по фортепианной музыке.

Всё-таки бабуля не простила фортепиано, расколоченное мною в детстве. Это фортепиано передавалось из поколения в поколение!

По мнению бабули, я непременно должен был стать великим музыкантом. Она заставляла меня сидеть за фортепиано несколько часов подряд.

А я ненавидел этого монстра с чёрно-белыми клавишами.

В очередной раз я просто позаимствовал у дворника Петюни молоток и разбил раритетное фортепиано. Отвёл душу!

Бабулю после этого увезли с инсультом в больницу. У неё нарушились движения пальцев, и играть без ошибок она больше не смогла. Наверное, именно тогда бабуля и возненавидела меня!

Иначе чем объяснить этот дебильный пункт в завещании? А я, между прочим, единственный родной внук!

И если роскошный семейный особняк, земельный участок и ещё несколько объектов недвижимости не достанутся мне, они перейдут во владение Академии искусств. Ну не дебилизм ли?!

Ох, бабуля, удружила, спасибо тебе!..

Но судьба была ко мне благосклонна.

Несколько лет назад мне предложили неплохую сумму за рекламу репродукционного центра, банка спермы. Тогда я только начинал карьеру спортсмена и зарабатывал не так много, как сейчас.

Сумма за рекламу была соблазнительной. Цыркнуть в стаканчик, сняться в рекламе — делов-то!

Но плодить потомство для неизвестных женщин я не желал. После длительных и утомительных переговоров клиника, только начавшая функционировать, пошла мне навстречу.

Было оговорено, что мой материал ни в коем случае не должны были трогать!

Пусть лежали бы мои живчики на всякий пожарный случай — карьера спортсмена иногда подставляет подножку. Вдруг случилось бы что-то из ряда вон выходящее, а я все же в далёком и необозримом будущем хотел завести семью.

В о-о-о-очень далёком будущем.

Так что я одним выстрелом убил бы двух зайцев: и заработал, и подстраховал бы себя.

Мой материал из картотеки банка спермы должны были удалить сразу же. Специалисты должны были отложить мою сперму в неприкосновенный запас, повесить табличку «НЕ ТРОГАТЬ!» и всё в прочем духе.

Но по вине невнимательного персонала моя сперма попала во влагалище женщины, желающей иметь детей.

Не искать же несчастную, требуя, чтобы она перестала быть беременной?

Я не стал этого делать, хотя специалисты центра намекали на такой вариант.

Но, как мне казалось, в банк спермы обращались глубоко несчастные женщины, которые уже поставили на нормальной жизни крест. Расстраивать убогую, несчастную женщину ещё больше мне не хотелось.

Поэтому я довольствовался очень существенной материальной компенсацией и благополучно забыл об этом случае, махнув рукой на то, что возможно, та счастливица родит моего ребёнка.

Вдруг, не родила бы?

А потом бабуля решила отойти в мир иной, оставив завещание. Как только мой юрист ознакомился с завещанием и пересказал мне его человеческим, понятным языком, я впал в уныние.

Бабуля знала, что я — холостяк, девушки у меня долго не задерживаются, поэтому выставила такое нелепое условие.

Она не простила мне ещё и того, что я отказался знакомиться с дочерью её подруги. Бабуля мечтала, что я и какая-то Ниночка поженимся, а сама бабуля породнится с подругой.

Я, разумеется, отказался. Я не племенной кобель, чтобы меня водили на вязку.

Бабуля заточила на меня зуб. Наверное, в момент, когда я услышал требования завещания, бабуля от радости потёрла ладошки в гробу.

Завести за год двух младенцев от одной и той же женщины? Нереально!

Но потом Семён напомнил мне о той клинике. Семён вёл все мои дела уже давно и был в курсе ситуации.

Поэтому я схватился за шанс и дал команду Семёну разузнать всё о нелепом происшествии в прошлом.

И, о чудо, эта женщина родила!

Есть! Одна забитая шайба на моём счету.

Остаётся только заколотить вторую, жениться — и оп-ля, выкуси, бабулечка!

«Выбери меня, выбери меня, птица счастья…» — мурлыкал я себе под нос, не отрывая взгляда от Анастасии.

Хромоножка, а жаль! И лица не видно, но судя по фотографиям, она не страшненькая. Ещё одно очко, подаренное мне госпожой удачей.

Я пригляделся: нет, кажется, Панченко просто повредила ногу. Вот и тапочек на одной ноге удалось разглядеть. Отлично!

Удача, определённо, улыбалась мне.

Панченко была не замужем — это раз.

У неё была куча долгов, а финансы пели грустные романсы — это два.

Мордашка у неё была вполне ничего, и она не жирная — это три.

Я молод и очешуительно хорош собой — это четыре.

Да я просто подарок судьбы! Бери меня полностью, Панченко! Кстати, про взять меня полностью…

Панченко нагнулась, поднимая кепку, слетевшую с головы Мирона.

О, нижние девяносто очень даже ничего! Или чуть больше, чем девяносто.

Даже ладошки зачесались от желания потрогать попку Панченко: мягкая или твёрдая, прокачанная в спортзале многократными приседаниями с весом на штанге.

Однозначно, попка Панченко круглее, чем у моей Надьки.

Кстати, с Надей тоже надо будет решить вопрос. Я с ней ещё не разговаривал. Непорядок. Хорошо, что она сейчас в отъезде. Я пока придумаю, как решить проблему, и потом просвещу Надьку.

Я всё ещё думал, как начать разговор с Панченко. Но потом увидел, что с горки лихо скатывается Мирон. Я открыл дверцу автомобиля и свистнул.

— Эй, парень, можно тебя кое о чём спросить?

Мирон огляделся по сторонам и подошёл.

— Чего тебе, мужик?

Мужик? Хо-хо. Борзый малый. Нет, он точно мне нравится.

Потом я посмотрел в глаза мальчугана, такие же разноцветные, как у меня, и почувствовал необыкновенный подъём. Как в момент, когда отправляешь шайбу в полёт и точно знаешь, что она станет победной.

— Там твоя мама хромает, да?

— А мне нельзя с незнакомыми разговаривать, — заявил мальчуган, однако, не уходя.

— Это ты зря, парень. Разве я могу быть тебе незнакомым, если я знаю твоего папу? — спросил я.

Выражение глаз Мирона мгновенно изменилось. Напускная серьёзность пропала без следа. Глаза сына загорелись воодушевлением.

— Знаете?

— Конечно! Очень хорошо знаю. А ты его знаешь?

— Не-е-е… — грустно протянул Мирон. — Мама говорит, что папа много работает. А Митька, дурак, говорит, что у меня просто нет папы. Но я ему доказал, что это не так.

— Да? Как ты это доказал?

— Я сломал его робота. Теперь Митька не говорит, что у меня нет папы! — важно ответил Мирон.

Хм… Какая-то логика в его поступках была. Нет разговоров — нет проблемы.

Только я собрался ответить Мирону, как к машине подошла она, Панченко Анастасия. Анастасия возмущённо посмотрела на меня.

Глаза у неё красивые, большие. Только цвет непонятен из-за моих жёлтых очков. Сейчас Анастасия вся раскрашена ярко-жёлтым фильтром. Я неожиданно для себя улыбнулся, неизвестно чему.

Я ещё не успел открыть рот, чтобы сказать ей и двух слов, но уже понял, что план Семёна — лажовый.

Не будет деловых отношений. Всё будет иначе.

Ну что, приступим?

Меньше чем через три минуты я и сын сидели на заднем сиденье вместительного внедорожника.

Причём я не понимала, почему я дала себя увлечь этому нахалу. Да, он красавчик, и судя по всему, именно его сперма прижилась во мне, превратившись в моего ненаглядного сыночка.

Я пылала от негодования: я Смолякову ничем не обязана!

Я заплатила за услугу клинике. Я купила сперму мужчины, которую он щедро надрочил в стаканчик.

Какие претензии?

Но Смоляков, видимо, так не считал. Он поглядывал на меня через зеркало заднего вида и улыбался. Заразительно и обаятельно.

Я поймала себя на том, что и сама поглядываю на него. Поняла и разозлилась.

Сколько девочек, девушек и женщин вздыхают по мускулистому хоккеисту? Хочешь пополнить этот длиннющий список ещё и своим именем, Настя?

Я злилась и злилась. Мирон был весел: пицца вместо гречневого супа и варёной курицы — это ли не счастье для пятилетки?

Понятия не имею, куда Смоляков собрался нас везти, но закончилось бы это побыстрее!

Надо дать Мирону пиццу и поговорить со звездой хоккея, чтобы он не вздумал совать свой кривой, не единожды ломаный нос в нашу жизнь.

Внезапно я поняла, что Смоляков припарковал машину у частного медицинского центра.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

Смоляков не ответил, вылез из автомобиля и подхватил меня на руки.

— Мирон, вылезай. Надо показать твою маму врачу, — скомандовал Смоляков. — А ещё вытащи ключи из замка зажигания и нажми на кнопку с рисунком замка.

Смоляков невозмутимо двинулся в сторону медицинского центра, даже не сомневаясь, что Мирон выполнит всё чётко и правильно.

Я оглянулась: Мирон с довольным видом спешил за нами. Щёки малыша грозили треснуть из-за счастливой улыбки.

Конечно, ему дали потыкать по кнопкам настоящего автомобильного брелока от гигантского джипа «Cadillac».

Не чета нашей старенькой «Audi», пылящейся полгода в гараже, в ожидании ремонта, который наступит ещё очень и очень не скоро.

— Так, Смоляков. Верни меня на землю, — запоздало возмутилась я.

— Поздно, Настенька. Мы уже прибыли. Мой доктор тебя осмотрит.

Я старалась отодвинуться от широченной мужской груди, чтобы не ощущать мускулы, перекатывающиеся под кожей.

Но Смоляков разгадал мой манёвр и лишь крепче прижал меня к себе, заставляя дышать свежим, морозным ароматом его парфюма.

— Не бойся, тебя не обидят! — усмехнулся Смоляков. — Я не позволю.

Фразочка прозвучала так, как будто он собирается меня кадрить. И нет, я до сих пор не понимаю, зачем ему понадобилась я?

— Сергей Васильевич у себя? — поинтересовался Смоляков у молоденькой медсестрички.

— Конечно. Принимает пациента, но вот-вот освободится. Вы к нему?

— К нему! — подтвердил Смоляков, остановившись у двери кабинета.

Ждать долго не пришлось. Дверь тотчас же распахнулась, и Смоляков вплыл в кабинет врача. Вот именно, что вплыл, а не вошёл.

Вообще, он передвигался на удивление плавно. Такой крупный мужчина, а двигается, словно скользит.

Похоже, что у этого хоккеиста, твёрдо стоящего на острие конька, прирождённая способность быть ловким.

— Даниил? Что у тебя?

— Сергей Васильевич, обижаете! Не что, а кто! Осмотрите, пожалуйста, нашу красавицу! — добродушно заявил Смоляков, сгружая меня на кушетку.

Потом он как бы невзначай скользнул руками по моим плечам и заявил, серьёзно глядя в глаза:

— Всё будет хорошо. Не бойся.

Я едва не фыркнула от зашкаливающей самоуверенности, сочащейся через поры его кожи.

Но, по правде сказать, я очень сильно боялась врачей. Я даже не пошла в больницу с полученным сильным ушибом.

Я силой заставляла себя ходить с Мироном на стандартные прививки и позорно хлюпала носом вместо него, а сам сыночек не проливал ни единой слезинки.

Странное дело, но от слов Смолякова мне стало чуточку легче.

Лысеющий мужчина в возрасте, аккуратно разматывающий эластичный бинт с моей ноги, перестал казаться чудовищем, желающим смять мою ногу своими пальцами.

— Давайте мы сделаем рентген. А потом будем думать, как лечить, — улыбнулся врач. — Леночка, проводите Смолякова и его девушку на ретнген. А мальчишка пусть посидит здесь.

— А можно я потрогаю скелет? — осмелел Мирон.

— Можно. Но смотри, чтобы он не укусил тебя за палец!

Смоляков опять подхватил меня на руки, словно всю жизнь только и делал, что переносил девиц, попавших в беду, с одного места на другое.

— Смоляков, я — не твоя девушка, — на всякий случай сказала я.

— Девушка? Нет, конечно же. Ты — мама моего сынишки. Кстати, он классный парень!

— Спасибо, но я это и сама прекрасно знаю. Мой Мирон, — я выделила слово «мой», — самый лучший.

— И мой — тоже.

Смолякова было не переубедить. Он просто поставил меня перед фактом своего отцовства и не желал уступать мне ни в чём.

К счастью, оказалось, что кость у меня была цела.

Доктор осторожно осмотрел мою многострадальную ногу. Я крепко зажмурилась, потому что жутко боялась. Но потом почувствовала, как Смоляков приземлился слева от меня и приобнял меня за плечи.

— Не бойся. Могу поспорить, что у тебя простой ушиб! — прошептал Смоляков на ухо, вызывая мурашки по моему телу.

— Тебе-то откуда это известно? — так же шёпотом спросила я.

— Откуда? Мышка, у меня не обходится ни одной недели без травм! — рассмеялся Смоляков.

Мышка? Какая я тебе, к чёрту мышка? Но возмутиться вслух мне не дали. Доктор перестал ощупывать мою ногу.

— Даниил прав. С его количеством травм, перенесённых на себе, можно служить учебным пособием для травматологии, — подал голос прав. — У вас ушиб. Вам незачем было так сильно перетягивать ногу эластичным бинтом. Меньше утруждайте свою ногу. И вот эту мазь втирайте…

Доктор встал и быстро написал на листе бумаги рецепт.

— Желаю скорейшего выздоровления. Я уверен, что вам полегчает уже сегодня. Но если что-то начнёт беспокоить, обращайтесь ко мне немедленно.

Смоляков сердечно поблагодарил доктора и позвал Мирона, крутившегося возле макета скелета.

— Ма-а-ам, а ма-а-ам? Купи мне такой же! — загорелся идеей Мирон. — Купи скелет?

— Нет, Мирон. Скелет мы тебе не купим, — твёрдо ответила я, зная, что мой бюджет не вмещает покупку скелета, робота и аэрофутбола… или ещё кучи других модных игрушек.

— Но почему, мам? Он классный! У него такие огромные кости и длинные зубы! — восхищённо тараторил Мирон.

— Потому что я боюсь скелетов! — решила схитрить я.

Смоляков посадил меня на сиденье и подозвал Мирона.

— Помоги, а? Поверни мне ключ в замке зажигания? — невинно попросил Смоляков, будто не зная, какую бурю восторга это вызовет у Мирона.

Так и произошло.

Я едва не скрипела зубами. По плану Смолякова впереди нас ждал поход в пиццерию. Всего два кусочка пиццы — и мой Мирон влюбится в этого невесть откуда свалившегося на нашу голову папашу!

— Круто, парень! А теперь дуй назад. Иначе тебя увидят гаишники и отберут у меня тачку. А мы ещё хотим покататься на ней и вместе загнать в гараж, правда?

Мирон без лишних слов послушался Смолякова.

— Не покупай моего сына, Смоляков! — едва слышно сказала я, приблизившись к Даниилу.

— А тебя? Можно мне купить тебя? — повернув голову в мою сторону, спросил хоккеист.

Я отпрянула: чересчур близко от моего лица оказались пухлые губы и горячее дыхание касается моих щёк.

— Так, теперь надо заставить твою маму переодеться во что-нибудь другое, — подмигнул Мирону Даниил и обратился ко мне. — Никаких розовых резиновых тапочек!

— Ха-ха, — кисло ответила я.

Я не назвала Смолякову свой адрес, но он уверенно направил автомобиль в правильном направлении.

Похоже, что мы с Мироном его, по правде, внезапно заинтересовали. Осталось только выяснить, зачем?

«Пора бы выпутываться из этой ситуации!» — в очередной раз подумала я, почему-то нервничая, когда внедорожник Смолякова остановился возле моего подъезда.

— Подожди нас в машине? — небрежно бросил Смоляков Мирону.

И это ещё один меткий выстрел прямиком цель. Это безграничный кредит доверия, выданный Смоляковым Мирону. Разумеется, мой сынишка не подведёт.

Я не зная, радоваться этому или нет. Мне вдруг захотелось, чтобы Мирон сильно напакостил Даниилу. Так сильно, чтобы звёздный хоккеист сбежал, поспешив забыть о сыне и обо мне.

Но Смоляков — крепкий и твердолобый орешек. Через две минуты он выудил из кармана моих спортивных брюк ключи и открыл дверь моей квартиры.

Хотя бы здесь я могу мысленно усмехнуться и поставить галочку. У меня двухкомнатная квартира, нормально обставленная и мне за неё не стыдно… было.

Потому что стоило Смолякову пройтись по залу, как стало ясно: одни часы на его запястье стоят, как весь мой ремонт.

Смоляков пинком открыл дверь спальни и опустил меня на кровать, внезапно выставив руки по обе стороны от меня.

— Сегодня у нас с тобой ужин, Мышка, — выдохнул мне на ухо Смоляков и отодвинулся. — На сборы у тебя есть десять минут.

Я едва дышала от близости этого красавца. Всего на мгновение я подумала о… хм, процессе зачатия естественным путём вместе с Даниилом.

Хорошо, что он уже был у двери и не видел, как сильно загорелись мои щеки.

Я хотела злиться, рвать и метать, но Смоляков держал меня на крючке, угрожая растрепать о своём отцовстве сыну.

Осталось только выяснить, зачем ему это надо? Не верилось мне во внезапно проснувшееся чувство отцовства у того, кто продал своё семя в банк спермы.

Я вздохнула и стянула с себя спортивный костюм, оставшись лишь в спортивном бюстгальтере и хлопковых белых трусиках с забавным рисунком. Что бы мне надеть?..

Я поняла, что думаю уже почти целую минуту, перебирая варианты одежды. Чёрт, вот только этого мне не хватало!

«Не стоит всерьёз беспокоиться о своём гардеробе и внешнем виде перед Смоляковым!» — разозлилась я.

Но, тем не менее, дохромала до шкафа и достала из него белую рубашку в чёрную полоску и новые, светло-голубые джинсы.

— А платья у тебя нет? — спокойно поинтересовался Даниил.

Меня будто ледяной волной окатили. Я возмущённо села пятой точкой на кровать, благо она от шкафа недалеко стояла, и прижала к груди рубашку.

— Возмутительно! Что ты себе позволяешь? Выйди немедленно! — крикнула я.

— Надо намазать ногу вот этим гелем, — спокойно пояснил Смоляков и присел, поставив мою ступню себе на бедро. Чересчур близко от своего органа, которым мужчины стряпают деток.

Я попыталась отодвинуть ногу, но Даниил возмущённо цыкнул, намазывая ступню прохладным гелем.

— Пока ты будешь одеваться, гель подействует, — объяснил Смоляков.

— Не помню, чтобы мы заезжали в аптеку.

— Я взял этот гель из бардачка своей машины. Это специальный гель, тут сильная доза болеутоляющего.

Пальцы Смолякова осторожно втирали гель. Кожу сразу же обжигало холодом и начинало покалывать под его пальцами. Боль куда-то отступила.

— Разумеется, потом тебе лучше пользоваться тем средством, что доктор прописал, — улыбнулся Даниил, посылая мне свою улыбку. — Готово. Теперь одевайся.

— Спасибо. Но больше не вламывайся в мою спальню без стука.

«И исчезни из моей жизни!» — добавила я мысленно.

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, — глупо пошутил Даниил.

Но что ещё можно ждать от спортсмена, который то и дело врезается головой в борта ледяного катка и не прочь размяться на льду в драке?

— Кстати, прикольные трусики. Сы-ы-ыр-р-р-р! — хохотнул Смоляков за дверью. — Я же говорил, что ты — мышка!

Я покраснела, покосившись на своё бельё. Угораздило же меня именно сегодня надеть ЭТИ трусики с рисунком из жёлтых треугольников.

— Это никакой не сыр! Это абстракция! — возмутилась я, поняв, что теперь нужно переодеться полностью или я буду чувствовать себя неудобно.

— Отличная мышеловка, я оценил! — отозвался Смоляков.

Ар-р-р-р! Как же сильно он меня бесит!

Я разозлилась и переоделась очень быстро, уложившись минут за пять. Потом распустила дульку и причесала белокурые локоны, которые, конечно, стали волнистыми из-за скрученного состояния.

Пальцы сами схватили тушь и гель для бровей. Это всё делала не я, честное слово. Просто моё тело перехватило управление над разумом и захватило власть над мозгом.

Дойдя до двери, я поняла, что нога, о чудо, почти не болит!

«Надо бы забрать у Смолякова тюбик с чудодейственным гелем!» — коварно подумала я.

— Уже собралась? — хмыкнул Даниил и, не стесняясь, оглядел меня с ног до головы.

— Понравилось? — не удержалась я от вопроса, стараясь выглядеть уверено, но чувствуя внутри страшную болтанку, как во время шторма.

— Мирон нас уже заждался, — ответил Смоляков, идя за мной следом.

Я закрыла дверь на ключ и развернулась, уткнувшись в Смолякова.

И вот зачем, спрашивается, так сильно прижиматься? Мои глаза оказались в районе мужского кадыка, и для того, чтобы посмотреть в лицо хоккеисту, пришлось поднять лицо.

— Очень.

— Не поняла.

— Ты спросила, понравилось мне или нет. Отвечаю. Пон-ра-ви-лось, — по слогам ответил Смоляков и опять подхватил меня.

— Отпусти сейчас же! — возмутилась я. — Я и сама могу спуститься! Теперь могу, — поправила я себя.

— Не стоит так сильно полагаться на действие лекарства, — улыбнулся Даниил. — Будешь хорошей и послушной Мышкой, помажу твою ножку на ночь, чтобы не болела.

Ночь. Смоляков… Чёрт! Это неправильный логический ряд, нужно срочно переключиться на что-нибудь другое.

— Не называй меня мышкой, Смоляков. У меня есть имя, — попросила я, игнорируя сильное сердцебиение.

— Конечно. Как скажешь, мышка. Ой, прости, На-а-а-астенька!

— Прекрати! Или я с тобой никуда не поеду.

— Или я скажу Мирону сразу, что я — его отец.

— Думаешь, я боюсь этого? — спросила я с вызовом.

— Думаю, что ты не очень рада внезапно появившемуся папаше Мирона, только и всего.

И опять Смоляков оказался прав. Чёрт бы его побрал!

Во дворе дома нас ждал сюрприз. Я увидела подругу, Ингу, спешащую домой после работы. Она округлила глаза и улыбнулась:

— Привет, Настя!

— Привет, — промямлила я в ответ, понимая, что потом подруга из меня всю душу вытрясет, желая узнать правду.

Я ожидала, что Смоляков отвезёт нас с сыном в пиццерию. Недалеко от нашего дома, буквально на соседней улице как раз была такая: небольшая и недорогая.

Но Смоляков привёз меня и сына в итальянский ресторанчик. Мы сидели на уютной верандочке на открытом воздухе.

Мирон уплетал пиццу за обе щеки, я ковыряла вилкой салат, настороженно глядя на Смолякова. Настороженно и чуточку заворожённо.

Всё-таки он — красавчик, даже несмотря на сломанный нос. Широкое, мужественное лицо с аккуратной щетиной и бородкой располагает к себе.

Смолякова не портит даже заживающий синяк желтоватого цвета у края левого глаза.

А когда он улыбается, становится не по себе! Как будто создатель выкручивает жар лучей солнца на полную мощность, и становится одновременно тепло и жутко волнительно.

Поневоле я сравнивала Мирона и Даниила: чертовски сильно похожи.

Надеюсь, сынишка не станет спрашивать, почему он так похож на своего нового лучшего друга. А Смоляков всего за каких три часа успел занять место «нового лучшего друга» Мирона.

Чересчур активный! Хотя он же нападающий! Кажется, нападающий?

Но теперь я уверена, что после того, как Смоляков исчезнет за горизонтом, я обязательно посмотрю сведения о нём в интернете.

После того, как Мирон съел пиццу, побегал вокруг фонтана в парке напротив, распугал всех голубей и, наконец, попросился домой, я мысленно вздохнула. Всё, можно возвращаться!

Но не тут-то было.

Мирону захотелось ещё и мороженого. Причём, он успел получить заветный рожок, но не успел его съесть. Так и уснул, сидя на скамейке, уткнувшись лицом в мощное плечо Смолякова.

— Уснул, — тихо сказал Смоляков.

Я хотела забрать мороженое из кулачка сына, но не успела. Мороженое размазалось по белой футболке Смолякова.

— Извини, — поморщилась я.

— Ерунда, — милостиво махнул Смоляков, подняв сына.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти за ним, думая о том, что сегодня Смоляков чересчур долго на руках нашу небольшую семью. Сначала — меня, теперь — сына.

Кстати, слова Даниила о мази оказались пророческими. Действие чудо-препарата заканчивалось, и я чувствовала подступающую боль.

Я облизывалась, глядя на бардачок в машине Смолякова, ощущая себя едва ли не воровкой.

Просто мне очень сильно хотелось опять порхать, как бабочка, жужжать, как пчела, и не надеяться на помощь мускулистых красавцев.

— Даже не вздумай! — пригрозил мне Даниил.

— О чём ты? — прикинулась я невинной овечкой.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я, — усмехнулся хоккеист. — Сейчас я заеду в аптеку, будешь пользоваться тем средством, что доктор прописал.

— Я ни о чём таком не думала! — гордо ответила я, усаживаясь поудобнее в роскошном салоне автомобиля.

— Ага, верю.

— Молчи, Смоляков, я тебе тоже не слишком сильно верю! — съязвила в ответ я. — Потому что…

Потому что, не знаю почему.

Но внезапно Даниил наклонился и легко коснулся своими губами моих. Нежно и очень чувственно. Я бы даже сказала, очень поверхностно.

Но его руки довольно крепко сцепились на моей талии, он дёрнул меня к себе, давая понять, что ему хочется большего, чем этот невинно-нежный поцелуй.

Не знаю, что случилось бы со мной, реши он проявить чуть большую активность.

Потому что Даниил застиг меня врасплох. Я бы даже не сумела отреагировать, как приличная девушка, которая не хочет, чтобы её целовали.

Но правда в том, что последний раз приличную девушку целовали очень и очень давно.

Мои губы сейчас начали гореть даже от такого нежного поцелуя, а в голову ударило пьяным возбуждением и игривым желанием. Хотя я не пила даже газировку!

Я очнулась, только когда Даниил сам отстранился, буднично спросив:

— К тебе или ко мне?

— Ко мне, конечно же, — машинально ответила я и сразу же пояснила, чтобы звёздный хоккеист не возомнил о себе слишком много. — Мне нужно уложить спать своего сына.

— Нашего сына, — напомнил Смоляков, заводя мотор.

— И об этом, тоже, кстати, хочется поговорить. С чего вдруг тебе приспичило узнать, кого удалось осчастливить ребёнком? — спросила я.

Потом мысленно отсчитывала от десяти до нуля и обратно, чтобы унять бешено колотящееся сердце и ток разгорячённой крови.

— Если я тебе назову причину, ты будешь надо мной смеяться!

Автомобиль послушно заскользил по улицам вечернего города.

— Нет, мне очень не смешно, Даниил. Ты материал сдал? Сдал. То есть этим самым ты признал, что никак не претендуешь на отцовство и прочее. Мне абсолютно всё равно, по каким причинам ты решил сцедить в стаканчик излишки ценного добра из собственных яичек, но Мирон — мой сын. Ты не можешь заявляться и предъявлять права. С твоей стороны вообще было некрасиво пользоваться положением и деньгами, вторгаясь в мою жизнь.

Даниил побарабанил пальцами по рулю, решая, что сказать.

— Скажем так, у меня были некоторые причины поступить так. Оплодотворения не должно было произойти!

— Да что ты говоришь? — удивилась я.

— Да, — кивнул головой Смоляков. — Это было сделано для рекламы клиники. Мне хорошо заплатили, пустили в массы рекламную информацию о том, что среди доноров есть известные спортсмены. Ну и материал пришлось сдать, для базы данных. Я не хотел никого оплодотворять. Мы договорились, что мой материал законсервируют. Я хотел убить двух зайцев: и обезопасить себя в будущем, мало ли…

— И денег заработать? — спросила я.

— Не без этого, да, — усмехнулся Даниил. — Меня заверили, что материал не пустят в ход, мол, будет неприкосновенен. Детскую фотографию для анкеты я выбрал самую неприглядную, никто по ней бы не опознал, что это я. Короче, всё должно было пройти не так. Но потом выяснилось, что по вине невнимательного персонала материал пустили в ход. Оказывается, донор RBD-00142 кому-то приглянулся.

— Любопытная ситуация, — пробормотала я, веря Смолякову на слово.

Почему-то сомнений в правдивости его слов не возникло ни разу.

— Очень. Руководство клиники извинялось, конечно. Кстати, мне даже выплатили компенсацию. Но искать тогда будущую мать моего ребёнка я не стал. Ну не требовать же обратного, да?

— Хорошо. Это понятно. Я рада, что тебе ещё и приплатили за то, что твоя сперма попала ко мне, — усмехнулась я. — Но это никак-никак не объясняет, почему ты внезапно появился.

— Говорю же, смеяться будешь, — повторил Даниил с лёгкой усмешкой, не глядя на меня. — Сон мне приснился.

Я прыснула от смеха, глядя на брутального и бородатого красавца.

— Сон? Серьёзно?!

— Смейся, смейся…

— Смеюсь! Потому что не верю! — весело заявила Настя.

Кстати, она очень даже ничего, как оказалось. Когда распустила свою идиотскую дульку и приоделась, разумеется.

Фигурка у неё отменная, как я успел заметить. Приятная, полная грудь, круглая, сочная задница и стопроцентно мягкий животик, без пирсинга.

Моя Надька — тренирована и высушена диетами донельзя. У неё сиськи — в половину моего кулака.

А вот у Насти! Ммм…

Не знаю даже, поместится ли её полная грудь в мою большую ладонь.

Тем более, не знаю, зачем я сейчас сравниваю свою девушку Надю, популярную модель, и вот эту простушку-Настю, которую шутя называю «мышкой».

— Спортсмены — суеверные, — заявил я.

Да, я опять внезапно соврал о цели визита и почему-то спросил:

— Мирон был на грудном вскармливании?

— Разумеется, — быстро ответила Настя и запоздало удивилась. — Зачем тебе это знать?

— Просто так, говорят, что грудное вскармливание полезно, — наобум ответил я, не видя перед собой дорогу.

В моих мыслях Настя кормила грудью Мирона. Мне до жути захотелось на это посмотреть, а ещё лучше — потрогать упругие груди, полные молока. Так захотелось, что члену стало тесно в штанах.

— Поздновато спохватился… — рассеянно ответила Настя.

Я остановил автомобиль около её подъезда и поспешно вышел из салона. Слишком сильно чесались мои руки.

Всё-таки, разлука с Надей была достаточно долгой, секса хотелось до одури. Даже на «мышку» Панченко у меня встал.

Я вытащил Мирона из салона. Мальчишка и не пошевелился. Он спал как убитый. Я поднимался по лестнице нарочно медленно.

Меня пронизало необыкновенной нежностью и умилением, на которые, как считал я раньше, я был неспособен.

Но от детского запаха, ни с чем несравнимого, моя суровая мужская натура расплылась, как кисель.

И если бы мой пацан сейчас проснулся, потребовав настоящий вертолёт, клянусь, я бы побежал искать для сына вертолёт в тот же час!

Настя открыла дверь, пропуская меня. Я стянул туфли и положил Мирона на кровать, заметив:

— Маловато места в спальне для двоих, не находишь?

— Тише ты! — шикнула на меня Настя, выталкивая из спальни и выключая свет.

Настя плотно прикрыла дверь и решительно сложила руки под грудью. Я глупо уставился в вырез блузки.

Округлые полушария меня приворожили. Я уже влюблён в них по уши!..

Настя возмущённо вздохнула и скрылась в ванной на время, а потом прошла на кухню, включив свет.

— Жду тебя на кухне, звезда хоккея. Расскажешь, зачем тебе понадобился мой сын! — сказала, как отрезала, Настя, опустив руки.

Чёрт! Верни их на место сейчас же, хочу посмотреть на аппетитные шары, округлившиеся при этом действии!

Но Настя раскусила меня и отвернулась, ставя чайник.

На простеньком столе появилась вазочки с сахаром и вареньем, две чашки для чая и банка с маринованными грибами.

Потом Настя разогрела отварной молодой картофель, сдобрив его маслом, зелёным укропом и чесноком.

— Это что? — глупо спросил я. — Мы недавно были в итальянском ресторане. Если ты хотела есть, надо было не стесняться, а заказывать.

— Сноб! — фыркнула Настя. — Я буду пить чай с молоком. А всё остальное — тебе.

— Я не голоден, — ответил я, вспоминая, когда последний раз уминал за обе щеки такую простую пищу.

— Мне неважно, хочешь ты есть или нет. Это законы гостеприимства. Не хочешь — не ешь, но картофель — свой, с маминого участка. Ранний сорт, — подсказала соблазнительница.

Запах чесночка и укропа щекотал мне ноздри.

— Я только попробую, — сказал я, накладывая на тарелку пару картофелин. — Чтобы не обижать хозяйку.

— Грибочки мама тоже сама мариновала.

— Уверена, что я не отравлюсь? У меня тренировки и важный матч на носу. Не хотелось бы лежать с отравлением от неизвестных грибов!

— Как видишь, я жива и здорова. Мирон тоже.

Мой рот уже был набит картошечкой и грибочками. Я спешно прожевал всё и проглотил, чуть закашлявшись.

— Вот с этого момента мы и начнём. Нельзя кормить пятилетнего малыша маринованными грибами!

Настя оперлась подбородком на ладонь и улыбнулась мне.

— Как я без тебя жила все эти годы, Даниил Смоляков? Боже, как же я без тебя жила?!

— Скучно? — предположил я.

— Скучно и опасно. Некому же было подсказать мне, что нельзя давать маринованные грибы пятилетке. Только ты, Смоляков, смог меня просветить!

— Я не шучу, — сказал я, тем не менее прихватывая вилкой неизвестный науке и мне грибочек из банки.

— Я тоже, — усмехнулась Настя. — Я не кормлю Мирона маринованными грибами. Только жареными, с картошкой.

Каким-то образом на мою тарелку перекочевало ещё несколько картофелин. Удивительно, но было вкусно.

Ладно, надо же иногда и простую пищу поглощать. Так и быть, сделаю исключение.

— Зачем тебе понадобился мой сын?

— Хочу видеться с ним, принимать участие в его жизни, — ответил я с набитым ртом.

— Хорошо, наверное, принимать участие в жизни ребёнка, когда все памперсы, прививки, прорезывание зубов, капризы и сложности уже позади… — усмехнулась Настя.

— Я бы не был так уверен. Знала бы ты, что все основные проблемы у мальчиков только начинаются, не была бы настроена так категорично против меня. Я — отец Мирона.

— Возможно, — уклонилась от прямого ответа Настя.

— Возможно? Мирон — копия меня в детстве. Но если ты хочешь, закажем анализ ДНК?

— Закажем! — не хотела сдаваться Настя.

Отлично! На необходимый анализ ДНК (пункт мелким шрифтом в завещании) Настя согласилась без особых проблем. Потихоньку продвигаемся вперёд.

— Препятствовать видеться с сыном не рекомендую, — миролюбиво посоветовал я.

— Не наглей, Смоляков!

— Даже не начинал. Но ты же сама видела, как быстро я нашёл с ним общий язык.

Настя прикусила пухлую губу и вздохнула.

— Видела. У Мирона непростой характер. С другими он не так охотно идёт на контакт.

— С другими? — спросил я, проглотив от изумления целую половину картофеля. — С какими другими? Ты водишь мужчин домой?

Я был возмущён!

Рядом с Мироном отираются чужие, непонятные мужики по прихоти «мышки»?

Сюсюкаются с моим сыном, а попутно пускают слюни на полную грудь Насти или, возможно, даже оставляют на этих шарах слюнявые поцелуи?!

— Какие другие мужчины? — спросил я ещё раз.

— Я так сказала, в целом, — махнула рукой Настя, съехидничав. — Не то, что ты подумал. Я не привожу чужих мужчин. Я прекрасно обхожусь без них.

Заметно, как прекрасно ты обходишься без твёрдого мужского плеча, ага!

Но вслух я не стал ничего говорить. Как-никак, мне надо будет убалтывать Настю ещё на женитьбу.

Но я тут же улыбнулся: если Настя долго не была с мужчиной, всего парочка поцелуев — и она согласится на секс.

Два-три раунда секса с её многократным оргазмом — и она вприпрыжку побежит к алтарю, напевая марш Мендельсона!

— Значит, я буду видеться с Мироном.

— Пока я не получу результаты ДНК, не стану признавать тебя его отцом, — спокойно сказала Настя. — Но даже если получу положительные результаты, то не буду сообщать сразу же. Нужен подходящий момент.

— Хм… А как ты представишь меня? Как объяснишь ему то, что я появляюсь с ним очень часто?

— Ты — мой друг? — предложила Настя. — Не смеши. Мирон записал тебя в категорию «временный лучший друг». Этого достаточно, чтобы он мог видеться с тобой.

— Скоро стану «постоянным лучшим другом», вот увидишь, — пообещал я и потянулся за добавкой, но обнаружил, что картошки больше нет, и банка с грибами опустела достаточно сильно.

Настя многозначительно посмотрела на часы и сказала прямо:

— Уже довольно поздно. А у меня был насыщенный день.

Решительная барышня, чёрт возьми! Мда…

Всё-таки полных двадцать восемь лет плюс ребёнок дают о себе знать. Это вам не глупышку-студентку охмурять!

— Хорошо. Увидимся завтра?

— Не думаю. У меня полно планов, — соврала белобрысая мышка и глазом не моргнув.

Ах так? Ничего-ничего, мы всё равно увидимся завтра!

Я оставил на тумбочке в коридоре мазь, купленную для Насти. Настя вышла меня провожать.

Я вдруг решил, что это мой шанс задержаться.

Я быстро шагнул к ней и прижал к стене, наклонившись.

Но Настя оказалась быстрее меня. Страстный поцелуй пришёлся на мягкую ладошку.

— Смоляков, ты наелся чеснока и лезешь ко мне целоваться? Неужели ты считаешь себя настолько неотразимым? — усмехнулась Настя, сверкнув светло-серыми глазами. — Уверена, найдутся фанатки, готовые дышать даже твоими чесночными выхлопами! Советую обратиться к ним.

Вот же сучка коварная! Сама накормила меня до отвала картошкой с чесноком и смеётся надо мной.

— И укроп на губах развесил!

Настя сняла веточку укропа подушечкой указательного пальца. Потом она нырнула под руку и выскользнула из кольца моих объятий.

— Спокойной ночи, господин Че!

— Че Гевара? — уточнил я. — Да, мне говорили, что я очень импозантный и страстный, и…

— Господин Чеснок! — расшифровала своё сокращение Настя, громко рассмеявшись.

Она тут же прижала ладошки к нижней стороне лица, посмотрев в сторону спальни.

— Уходи. Не хочу разбудить сына! — тише сказала она.

Я не стал наседать. Ничего, время в запасе у меня ещё есть.

Мирона я уже покорил. И тебя, Мышка, покорю!

Я не поехал к себе домой сразу же. Я поехал в крупный торговый центр, успел до закрытия магазина игрушек и долго думал, с чем любят играть пятилетки.

По мнению продавца-консультанта, пятилетки любят абсолютно всё. И можно было смело скупать весь магазин игрушек!

Но я решил, что приду сюда вместе с Мироном.

— Приду к вам со своим сыном! — гордо заявил я, улыбнувшись.

Чёрт возьми, как приятно звучит! Мой сын!

Да-да, посадить сына, построить дерево, родить дом…

Кажется, от сногсшибательной радости я всё напутал, но мне простительно.

У меня сотрясений мозга было не счесть!

Я широко улыбнулся консультанту, поймал странный взгляд на себе, и удалился.

Только дома, стоя у зеркала в ванной комнате я понял, почему на меня все так странно косились.

Я улыбался всем голливудской улыбкой, даже не подозревая, что к передним зубам прилипла зелёная веточка укропа!

Настя стопудово видела это безобразие, но промолчала.

Держись, Настенька! Не с тем ты решила поиграть в «кошки-мышки»!

Собственно говоря, я не кот.

Я — лев, сожру даже кошку и не подавлюсь. Только выплюну комок свалявшейся шерсти.

На следующий день мне пришлось отбиваться от вопросов Мирона, когда к нам в гости придёт Даниил.

Я затеяла стирку штор, хоть и не собиралась этого делать.

Но нужно же было как-то предотвратить чересчур быстрое вторжение Смолякова в нашу тихую и спокойную жизнь.

Пока я перекладывала бельё в специальную центрифугу и развешивала отжатые шторы на верёвке, я решала одну очень важную задачу.

Очень скоро мне должны были выдать зарплату. Передо мной вставал вопрос: что с ней делать?

О, если бы сумма была такой, чтобы я не знала, куда деть деньги!

Но дело было в точности до наоборот! Я знала, на что потратить деньги, но мне не хотелось с ними расставаться.

Мне нужно было заплатить ипотеку, платёж в прошлом месяце я просрочила. В этом месяце придётся платить сразу за два месяца.

Но после платежа останутся только «мышкины слёзки».

Я тут же вспомнила Смолякова с его фривольным обращением «мышка» и рассердилась на этого звёздного красавчика.

— Мама, к нам пришли! — завопил Мирон, бросаясь к двери. — Это Даня, открывай скорее! Ну же, мама! Открой дверь!

— Подожди, Мирон. Секундочку. Я только вытру мокрые руки! — отозвалась я из ванной комнаты.

За то время, что я ополаскивала руки от мыла и вытирала их о полотенце, неугомонный Мирон успел притащить с кухни табуретку, встать на неё, чтобы посмотреть в глазок. Сынишка не удержался и упал, всхлипнув.

— Молодец, верхолаз. Успел посмотреть, кто пришёл?

— Нет, — насупился Мирон, потирая ушибленное место, но тут же улыбнулся. — Но я знаю, что пришёл Даня!

Я-то уже знала, что за дверью стоит точно не Смоляков, а вот Мирон расстроился и даже не стал приветствовать мою подругу, Ингу.

— О, мелкий, а что за фокусы, ну? У меня для тебя есть Киндер-сюрприз! — попыталась приманить Мирона Инга.

Мирон даже ухом не повёл, закрывшись в спальне.

— Что это с ним? Отказывается от Киндера?

— Он ждёт Даниила Смолякова, — пояснила я.

— Ага! Вот за этим я к тебе и пришла! — сверкнула глазами подруга.

— Подожди, я с бельём разберусь, хорошо? И потом чай поставлю.

— Опять стираешь кристально чистые шторы? — хмыкнула подруга. — Что решаешь на этот раз, а?

— Ничего. Иди на кухню, Инга!

Через минут десять я пришла на кухню, увидев, что подруга успела похозяйничать: закипятила чайник и разлила по чашкам чай.

— Но я бы выпила чего покрепче… — призналась подруга. — Рассказывай!

— Что тебе рассказывать?

— А то тебе рассказывать нечего? Откуда взялся красавец-хоккеист, м?..

— На голову свалился из ниоткуда!

Инга понизила голос, приблизив своё лицо к моему.

— Это отец Мирона, да? Я сразу заметила, что они похожи как две капли воды! Ну, ты даёшь! Вот это, мать, тебе повезло. Донором оказался сам Смоляков! Уи-и-и-и!

Подруга сцепила пальцы на моём запястье и натурально заверещала от счастья, как будто у неё был ребёнок от звёздного хоккеиста, а не у меня.

— Ага.

— Я не поняла, где радость? — недоуменно спросила подруга. — Я тебе всегда говорила, что они похожи!

Я фыркнула: подруга ничего подобного не говорила. Но сейчас она была убеждена в обратном.

Да и не был Мирон похож на взрослого Смолякова. Вот на того забавного, лопоухого мальчугана — да, похож, но только не на звезду хоккея, убеждённого в собственной неотразимости.

— Радости у меня по этому поводу нет. И не будет.

— Да ладно?

— Ага…

— Да ладно?! — повторила подруга. — Тебя на руках таскают, возят на машине, стоящей дороже, чем весь наш дом, а ты нос воротишь? Алло, подруга! Если ты не забыла, ты в заднице. Уточняю, в глубокой заднице!

— И что? Смоляков — моё спасение? Так, что ли?

— Почему бы и нет?

— Ага, как же! — недоверчиво покачала я головой.

— Почему ты не веришь?

— Зачем ему понадобилась я?

— Ой… — отмахнулась подруга. — Взять-то с тебя нечего, кроме проблем, так что расслабься. Хватай удачу за хвост!

— Уже схватила…

Подруга посмотрела на меня, как на идиотку, и покрутила пальцем у виска.

— Настя… На твоей улице перевернулся инкассаторский грузовичок Фортуны. Один из больших мешков с удачей остался бесхозным! Бери — не хочу! А ты тупишь!

Я возмутилась.

— Эй, я не туплю! Я просто не хочу связывать своего сына непонятно с кем. Я же не знаю Смолякова!

— Вот и узнаешь! — подвела итог нашему разговору подруга. — К тому же я тебе сейчас не только про сына говорила.

— У тебя, как всегда, только одно на уме!

Инга поправила модное каре и улыбнулась.

— А что? Вот скажи, когда ты последний раз была с мужчиной?

— Лучше не вспоминать, Инга.

— Ты даже вспомнить не можешь! Ты, наверное, из-за долгого воздержания снова стала девственницей! Короче, на твоём месте я бы наводила марафет и готовилась охмурять этого красавца.

Я закатила глаза, не став говорить, что Смоляков сам ко мне подкатывает, а я нос ворочу. В таком случае подруга точно запишет меня в умалишённые.

— А если Даниил тебе совсем не нужен, познакомь его со мной, — скромно предложила подруга.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Вполне! Я сиськи мять не стану. Только если дам Смолякову их примять! — гордо выпятила вперёд свою скромную двоечку подруга.

Конечно, я не собиралась встречаться с Мироном, но ответить подруге: «Забирай себе Смолякова с потрохами!» я тоже почему-то не смогла, перевела разговор на другую тему.

Я не хотела видеться сегодня со Смоляковым, как бы сильно ни дул губы Мирон. Но едва подруга ушла, позвонил сам Даниил.

Я почему-то сразу подумала, что это он, увидев входящий звонок от неизвестного номера. И не ошиблась.

Только голос у Смолякова был слабый и еле слышный. Я внезапно разволновалась.

— Даниил, что случилось?

— Что случилось? — переспросил Даниил. — А сама не догадываешься? Отравительница!

Я ахнула: неужели Даниил отравился грибами? Но я сама их ела и хорошо себя чувствую!

— Догадалась, да? — прошелестел еле слышный голос Даниила.

— Я сама ела эти грибы и прекрасно себя чувствую. Честно, я понятия не имею, почему ты отравился! Ты обращался в больницу?

— Нет. Ко мне приезжал врач. Я очень плохо себя чувствую.

— Извини, я не хотела, чтобы так получилось! Теперь всё сорвалось, да? Матч, тренировки?

От беспокойства я не находила себе места. Отличное знакомство с отцом малыша! Отравила бедолагу! Пять баллов, Настенька!

— Нет, я встану на ноги. Но мне так скучно одному. Не привезёшь ко мне Мирона? — попросил Смоляков.

— Мирона? К тебе? Ни за что! — отрезала я.

Даниил застонал.

— Жалею, что моя сперма досталась бессердечной женщине. Любой врач скажет, что общение с близкими пойдёт мне на пользу.

— Вымогатель! — возмутилась я.

— Не хочешь? Не приезжай. Передавай Мирону привет. А впрочем, дай ему телефон, я хочу с ним поговорить.

— О чём это? — насторожилась я.

— Найдётся, о чём…

Вот чёрт! Придётся ехать, что ли?

Но нужно было признаться, что я начала переживать за Смолякова. Пищевое отравление — это не шутки!

— Ладно…

— Прости, не расслышал?

— Ладно, — повторила я чуть громче. — Мы приедем. Адрес назови?

— Я вызову вам такси! — обрадовался Смоляков бодрым голосом.

Чересчур бодрым для человека с пищевым отравлением.

Я заподозрила неладное.

— А ты точно отравился?

— Точнее не бывает! — заверил меня Даниил.

***

Дом у Смолякова был великолепным. Я бы назвала это не домом, а целым дворцом!

Огромный двухэтажный особняк был расположен в престижном районе города.

Возле дома — большая территория с садом, баней, зоной для отдыха и небольшим полем для футбола.

Дорожки были вымощены разноцветной плиткой. По обеим сторонам стояли аккуратно остриженные кустарники.

Нас встретила женщина средних лет. Наверное, она прислуживала Смолякову. Или, судя по размерам дома, не она одна.

Я понятия не имела, что Смоляков настолько популярен и так хорошо зарабатывает. Я же о нём ничего не знала!

Поэтому сейчас я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Мирон, напротив, был рад и подпрыгивал от нетерпения.

— Меня зовут Марина Витальевна, — представилась женщина. — Я провожу вас в гостиную…

Мы пошли за прислугой. В гостиной висел огромный телевизор, а на низком журнальном столике стояла приставка Play-Station.

— Вау! Мама, а можно я в приставку погоняю? — спросил Мирон.

— Мирон, это невежливо. Сначала нужно поздороваться с Даниилом и только потом спрашивать у него разрешения поиграть, — ответила я.

— Мальчик может поиграть. Даниил заранее распорядился. А вас он ждёт у себя, попросил, чтобы вы подошли… — отозвалась домработница Смолякова.

— Хорошо, — немного подумав, ответила я. — Мирон, посиди здесь, я скоро вернусь с Даниилом, он объяснит тебе, как справляться с этой приставкой.

Я не успела договорить, а Мирон уже вовсю хозяйничал с приставкой.

Я понятия не имела, откуда он научился ею управлять, но дети учатся намного быстрее родителей. В особенности, если дело касается игрушек и новых развлечений.

Домработница провела меня в спальню Смолякова. Сам Даниил лежал на кровати, под одеялом. Глаза были прикрыты.

Хоккеист лежал без движения. Я подумала, что он уснул, и решила не тревожить спящего, развернувшись.

— А как же порадовать больного, мышка? — трагическим шёпотом спросил Смоляков.

— Привет. Ты не спишь?

— Нет, не сплю… — Смоляков похлопал по одеялу ладонью. — Подойди, пищевое отравление не передаётся по воздуху.

— Мирон приехал вместе со мной. Только он уже атакует твою приставку!

Я подошла к кровати, остановившись неподалёку от Даниила.

Цвет лица у мужчины был вполне здоровым.

Ни кругов под глазами, ни сероватого подтона кожи. Я догадалась, что хоккеист меня обманул!

— Ах ты, симулянт брехливый! — возмутилась я. — Ты обманом вытянул меня из дома!

— Пришлось пойти на военную хитрость! — весело ответил Смоляков и схватил меня за запястье, дёрнув на себя.

Я не ожидала подлого нападения и оказалась поверженной на кровать. Даниил мгновенно выбрался из-под одеяла, укрыв им меня.

— А ну, слезь с меня! — попросила я.

Тело Даниила зависло надо мной. Мужчина зажал мои колени между своими бёдрами и обхватил запястья, пригвоздив меня к кровати.

Жар мужского тела чувствовался даже через ткань одеяла и одежды.

— Не любишь миссионерскую позу? — коварно улыбнулся Даниил и наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Смоляков, отстань! Ты претендуешь на общение с моим сыном, а не со мной!

Я увернулась от его губ. Поцелуи пришлись на щёку.

Даниил недовольно цыкнул и передвинулся губами выше, к уху, облизнув его языком.

— Щекотно! Отпусти меня!

— Отпущу. Но только после поцелуя.

Даниил прижался губами к дрожащей коже шеи, начав её нежно целовать и легонько покусывать.

Моя голова начала кружиться и мне начало казаться, что я падаю, хотя подо мной невозможно мягкая и тёплая постель, нагретая теплом мужского тела.

Но близость Даниила была чересчур бескомпромиссна и очень притягательна.

Моё сердце едва не выскочило из груди.

Силы таяли, как снег под жаркими лучами весеннего солнца.

Ещё немного, и я точно не смогла бы отказаться.

Тело начинает трясти и подстраиваться под бешеный камнепад его поцелуев. Их напор возрастает с каждой секундой.

Меня начинает уносить прочь сумасшедшей лавиной внезапно возникшей страсти.

Я очень давно не была с мужчиной.

Поцелуи Смолякова заставляют меня чувствоваться себя девочкой-подростком, впервые решившейся на близость, но не переступившей грань чувственных удовольствий.

План соблазнения Насти шёл, как по маслу.

«Мышка» сама пришла ко мне, осталось только подмять её под себя и начать целовать. С ней будет приятно иметь дело. Она совсем не страшненькая.

Я бы даже сказал, что она очень симпатичная и милая! Вполне можно и заняться с ней сексом. Ради дела, разумеется.

Потом объясню всё Наде. Уверен, что она поймёт меня: контракт есть контракт, на кону стоят большие деньги. А Надя, как и я, зациклена на успехе.

Но сейчас, когда я начинаю целовать Настю, все мысли улетучиваются прочь из моей ветреной головы.

Меня обдаёт с ног до головы обжигающей волной чувств Насти. Я успеваю словить манящий взгляд из-под опущенных ресниц.

Серебристо-серые глаза призывно блестят. Рваное и горячее дыхание вырывается из пухлых губ с чётким контуром.

У Насти очень светлая кожа, даже несмотря на жаркое и солнечное лето. Настя почти не загорела, только на щёчках и на носу я различаю светлые веснушки. Их перекрывает нежным румянцем.

Я прижимаюсь губами к шее, вдыхаю запах её кожи. Её запах напоминает мне мёд диких пчёл — такой же насыщенный, сладкий аромат, но с заметной терпкостью, от которой срывает планки благоразумия.

Хочется попробовать ещё здесь и вот тут…

Прикусить, поцеловать, надавить, слизнуть языком терпкую сладость и раскатать её по всей поверхности рта.

Частые вздохи Насти перекрывает моё участившееся тяжёлое дыхание. Горячие ладошки Насти упираются в мою грудную клетку, силясь оттолкнуть.

Но я прижимаю её всем своим телом, недоумевая, зачем между нами есть препятствие в виде одеяла и одежды.

Меня останавливает прикосновение её губ к моей шее и ощутимый укус. Больно же!

Я отодвигаюсь.

Настя раскраснелась и выглядит сексуально: немного растрёпанная, разогретая и жутко притягательная.

В моей голове скандирует только одно явное желание — закрыть дверь и не выпускать её из постели.

Перевожу взгляд вниз и оказываюсь пойман в ловушку между упругих полушарий груди. Кофточка Насти от нашей возни расстегнулась, показывая бюстгальтер нежно-розового цвета.

— Где твой сырный комплект, Мышка? — спрашиваю я.

— Слезь с меня, животное!

— Животные сразу спариваются, без прелюдии, — отвечаю я, но перекатываюсь на спину, чувствуя во всём теле странную лёгкость и звон, как под куполом церковного колокола во время службы.

— То есть я должна сказать тебе ещё и спасибо?! — возмущается Настя, поправляя на себе одежду.

— Тебе понравилось. Ты так сладко дрожала, Мышка! Хочется продолжения?

— Хочется… — тихо выдыхает Настя и оборачивается, глядя на меня.

Она манит меня к себе указательным пальчиком. Я глупо ведусь на этот жест, как наивный телок, решивший, что вот-вот получу лакомый кусочек без особых усилий.

Но едва я рывком приблизился к Насте, как она бьёт меня по щеке, а потом добавляет удар подушкой.

— Эй! Это не по правилам!

Я хватаю свою подушку, но Настя уже вскочила и сумела увернуться от запущенной в её сторону подушки.

— Быстрая реакция, молодец! — похвалил её я. — Но у меня полно снарядов!

Дверь спальни открывается.

В комнату врывается сынишка, Мирон. Глаза горят воодушевлением. Он сразу оценил обстановку и решил, что мы с его мамой играем.

Ох, я, оказывается, буду не прочь поиграть с Настей, но в другие игры.

А пока Мирон проносится по комнате, как смерч, залетая на кровать. Я успеваю подхватить его и вытянуть на прямых руках.

— Ракета «земля-воздух»!

Мирон громко смеётся, расставляя руки в стороны.

— Ма, смотри, как я умею!

— Молодец, Мирон. Только сильно не утруждай Даню, всё-таки ему ещё не до конца полегчало.

— Поверь, мне стало гораздо лучше! — отвечаю я, понимая, что улыбаюсь без причины, смотря на сына.

Моего сына!

Потом мы перемещаемся в гостиную. Мирон — ловкач, быстро освоил элементарные игры на приставке. Мы рубимся с ним в игры, причём, не так-то просто обыграть мальца!

Настя сидит рядом, подбадривая сына.

Обстановка на удивление мирная и до ужаса естественная. Как будто мы втроём — настоящая семья, причём уже очень и очень давно.

Мне не надо корчить из себя суперзвезду, я дурачусь с Мироном, чувствуя, как этот мальчуган привязывает меня к себе с каждой минутой всё крепче.

Настя, кажется, больше не дуется на мой обман.

— Ты перестала дуться на меня, Настенька? — ласково спрашиваю я, пока Мирон исполняет танец победителя под финальный бит игрового раунда.

— В следующий раз я ни за что не поверю в историю твоей болезни, только и всего! — улыбается Настя, глядя на своего сына.

Она почему-то избегает смотреть на меня, или смотрит, но мельком и сразу же отводит глаза, как будто об меня можно обжечься.

Но, чёрт возьми, сейчас я чувствую воодушевление и готов поспорить, что она тоже трепещет от мысли о наших поцелуях.

Пока Настя говорит, я неотрывно смотрю на её губы, думая лишь о том, что хочу попробовать их на вкус. Во рту собирается слюна, как у голодного человека при виде любимого лакомства.

Я обязательно поцелую свою будущую жену.

«Фиктивную жену!» — напоминаю я себе. Для меня брак будет фальшивым от и до.

Внезапно совесть даёт о себе знать и начинает оглушительно вопить, как полицейская сирена.

Нехорошо влюблять в себя девушку, мать твоего сына, и обманывать её!

Наверное, Семён был прав, сделка — честнее. Но я не хочу только сделку. Я хочу попробовать Настеньку!

А если я выкачу ей сведения о деньгах, она откажется.

Надо было начинать с этого, а не заигрывать. Теперь уверен, что даже если я ей признаюсь об истинных целях прямо сейчас, пока всё не зашло далеко, она всё равно откажется.

А я плохо переживаю отказы и поражения.

Каждое из них — ещё один пунктик в длинном списке, который обязательно нужно будет перекрыть следующей победой.

И нет, Настенька, я не проиграю, какими бы сладкими ни казались твои губки.

Время в обществе Мирона пролетает незаметно.

Мы уже успели поиграть во все игры, в которые ему позволяет возраст и заботливая мама, изучили территорию возле дома и до тошноты покатались на качелях.

Подступающий голод даёт о себе знать. Домработница должна была передать повару, чтобы тот приготовить что-то не слишком вычурное, не слишком диетически-полезно-спортивное, как я ем обычно. Обыкновенная еда…

За ужином мы собираемся в столовой. Повар Михаил лично выносит блюда.

Есть у него такая привычка — показываться новым гостям, чтобы они знали в лицо того, кто вкусно их накормил.

Михаил сам расставляет блюда на столе, попутно болтая. Обычно меня веселит болтовня словоохотливого Михаила, но сегодня он мне кажется чересчур болтливым.

К тому же он часто поглядывает в сторону моей Мышки, явно прельстившись на те же аппетитные шары, что и я.

Я злюсь на Настю. Не могла надеть кофточку без выреза, что ли?

Есть же нормальные кофты, без выреза, с длинным рукавами и с горловиной!

Вот такую кофту Насте и надо было надеть! А ещё штаны натянуть попросторнее!

Но Настя обтянула свои нижние девяносто плюс, а гурман от кулинарии явно оценил всё то, что и выше, и ниже пояса.

Мне кажется, что мой повар запал на Настю, потому что чересчур долго он крутится возле её стула.

Михаил поправляет идеально ровно лежащие столовые приборы и по второму кругу расписывает все прелести приготовленных им блюд.

Потом Михаил жестом фокусника открывает серебристую крышку, открывая умопомрачительно аппетитные рёбрышки ягнёнка и запечённые овощи.

— Сочное мясо, превосходный аромат. И… — Михаил делает паузу. — Приготовлено с любовью!

Я сжимаю вилку и нож изо всех сил, желая потренироваться на Михаиле в искусстве разделывания туши.

Замечаю, как Настя следит взглядом за руками Михаила.

Пальцы у повара покрасивее и поизящнее моих. Никаких тебе сбитых костях.

Короче, дело труба.

А мой повар, похоже, скоро будет искать новое место работы. Вот так-то!

— Спасибо, Михаил! Ты постарался на славу, — отсылаю я его.

— Я ещё не приступила, но уже чувствую, что мне всё понравится. Выглядит божественно. Вы — мастер своего дела, Михаил! — включается в разговор Настя. — Даже Мирон оценил, хотя он не любитель баранины.

— Старался угодить прекрасным гостям, — расшаркивается мой повар.

В момент, когда я был на волоске от того, чтобы вытолкать повара взашей, Михаил уходит.

— Как тебе в моём доме, Настя? — спрашиваю я с облегчением.

— У тебя роскошный дом, ты и сам это прекрасно знаешь.

Я улыбаюсь.

— И очень умелая прислуга. Повар готовит замечательно. Где ты его нашёл?

Да что это такое? Опять вернулись к повару!

— На бирже труда! — скупо отвечаю я, не желая вновь поднимать эту тему. — Мирон, кем ты хотел бы стать?

— Я ещё не решил, — отвечает с набитым ртом Мирон, потом добавляет, через секунду. — Детективом!

— Ого! Занятно! Почему?

— Чтобы найти моего папу. Мама говорит, что он далеко-далеко и много работает… — серьёзно отвечает Мирон, потом тянется к свежевыжатому морковному соку в стакане и пускает пузыри через трубочку.

— Мирон, ты за столом! — делает ему замечание Настя. — Не пускай пузыри!

— Разве это пузыри? — фыркаю я. — Смотри, как надо! Одолжи свою трубочку?

— На, держи! — мгновенно отзывается мой сын.

Мирон пристально наблюдает за мной.

Я так усердно дунул через трубочку, что выплеснул часть сока себе на тарелку и заляпал футболку ярко-оранжевым.

— Упс! Немного перестарался, — ответил я, вставая из-за стола. — Придётся переодеться. Я скоро вернусь!

Я решил не откладывать в долгий ящик наглядную демонстрацию того, что я чудо как хорош.

Я стянул футболку через горловину, наблюдаю за реакцией Насти.

Да-а-а! Мышка скользнула заинтересованным взглядом по моему тренированному телу, зацепившись взглядом за верхнюю часть татуировки ниже пупка.

Щёки Насти приятно порозовели, понятное дело, о чём она подумала прямо сейчас.

Я прошёл мимо Насти и шепнул ей на ухо:

— А нижнюю часть татуировки, Мышка, нужно разглядывать без присутствия детишек!

От её жара опалило даже моё лицо. Настя судорожно вздохнула. Да, крошка, я тебя жуть как волную!

Я удалился ненадолго, планируя вернуться и продолжить приятный вечер. Мысленно я искал тысячу и одну причину, чтобы Настя и Мирон остались с ночёвкой.

А потом я бы плавно, незаметно и совершенно естественно сделал всё возможное для того, чтобы Настя узнала, как я хорош в постели…

Но зазвонил мой телефон. Я был вынужден притормозить. Звонила Надя.

Ох, ты ж чёрт!

Я осторожно притворил за собой двери и отошёл подальше от гостиной, прислушиваясь к разговору Мирона и Насти. Они были увлечены беседой, значит, я могу спокойно поговорить со своей девушкой.

— Привет, Надь!

— Привет? — недовольным голосом спросила Надя. — Хотела бы поинтересоваться, часто ли ты говоришь «привет и не только» всем жирным бабищам?

Неужели Надя уже всё узнала? Откуда?

— Надя, послушай…

— Нет, Смоляков, это ты меня послушай! — требовательно перебила меня Надя. — Я знаю, что ты таскался в ресторан с какой-то мерзкой толстой бабищей!

Чёрт!

Кажется, меня и Настю вчера заметил кто-то из знакомых Нади!

Но мне неприятно резанули слух слова «мерзкая бабища».

Во-первых, Настя точно не бабища! Во-вторых, определённо, не мерзкая и уж точно не толстая!

— Да, я хотел тебе обо всём рассказать, но не стал этого делать. Из-за разницы во времени. Когда я освободился, у тебя уже был поздняя-поздняя ночь, Надя.

— Смоляков, ты меня за идиотку не держи! Я привыкла ложиться поздно! Я иногда ложусь только под утро. Что за фигня, Смоляков! Ты запретил мне светить наши совместные фоточки в профиле! Мы встречаемся тайком и не подтверждаем слухи о наших отношениях! Но ты открыто гуляешь с другой женщиной! С женщиной и с ребёнком! Ты охренел, Смоляков! — громко выкрикнула Надя.

— Успокойся, рыбонька. Я тебе сейчас всё объясню! Помнишь же, что у меня умерла бабуля?

— О, давай приплетём бабулю, стресс после смерти близкого человека и твоё блядство! Всё в одну кучу, козёл! — бушевала Надя.

Я вздохнул: так громко и визгливо Надя не орала ещё ни разу, значит, она сильно возмущена. Мне пришлось сказать коронную фразу.

— Это из-за денег.

— Ты решил стать альфонсом? — хохотнула Надя.

— Нет. Моя бабуля поставила в завещание условие: жена и двое детей. Тогда я получу огромный участок, дом и кучу недвижимости в престижном районе.

— Хм… Сколько примерно стоит это всё?

— Даже не знаю, — честно признался я. — Но стоимость заоблачная или около того…

— Так… — задумалась Надя. Тон голоса был уже не столь агрессивен. — Всё равно ничего не понимаю, Данюсь!

— Один ребёнок у меня уже есть. Я был донором спермы. Эта девушка купила мою сперму, — нехотя признался я.

— Охренеть, Смоляков! — удивилась Надя. — Я тебя три года знаю! Из них полгода я с тобой встречаюсь! Я не знала про это!

— Об этом мало кто знает, рыбонька… Так получилось, что по ошибке мой материал вживили в эту девушку. Так что теперь у меня есть пятилетний сын. Вот и всё!

— А где второй ребёнок? — поинтересовалась Надя.

Надя достаточно внимательная. Она училась на юридическом факультете, не доучилась, ушла в модельный бизнес. Сейчас она активно участвует в съёмке на жарких островах.

— Вот об этом я хотел с тобой поговорить. Второго ребёнка пока нет.

— Хочешь сказать, что тебе нужно завести второго ребёнка от этой бабы и жениться на ней, чтобы получить наследство?

— Да, рыбонька. Всё именно так. Срок всего год.

— Хм… — задумалась Надя и капризно спросила. — А как же я?

— Я не хотел тебя обманывать. Разумеется, я познакомился с мальчуганом. Он славный малый. Но что касается всего остального, я пока не действовал, хотел обсудить это с тобой…

Я понимал, что вру напропалую и своей девушке тоже. В этот момент я почувствовал себя самым огромным лжецом на всей планете.

— Наши отношения прекратятся? — всхлипнула Надя.

— Мне бы этого очень сильно не хотелось. Если ты против этой авантюры, то я откажусь от планов прямо сейчас! Скажу Семёну, чтобы не искал лазейки, не составлял брачный договор…

— Брачный договор?

— Разумеется! Я не хочу остаться с носом после развода с ней!

— Значит, потом, после получения наследства ты разведёшься и станешь неприлично богатым?! Данюсь? — внезапно промурлыкала Надя. — А помнишь, что ты хотел сделать мне предложение?

— Помню, конечно.

— Мы будем мужем и женой, разделим вся тяготы и радости! — вдохновлено сказала Надя. — Я думаю, что это слишком большая удача, чтобы отказываться от неё. Потом мы будем, как сыр в масле кататься!

— Думаю, даже после прекращения карьеры нас ждёт безбедное будущее.

— Да, милый. А наш век недолог, сам знаешь. Я, к сожалению, не Наоми Кэмпбелл! Моя карьера яркая, но скоротечная. Да и ты не Владислав Третьяк…

Я не стал поправлять Надю, объясняя, что я не защищаю ворота, я играю на позиции крайнего левого нападающего.

— Я согласна! — торжественно заявила Надя.

— Что? — не поверил я.

Я, конечно, делал ставку на стремление Нади быть успешной и обеспеченной. Но я готовился к длительной осаде и многочасовым уговорам.

Однако, Надя согласилась легко и просто! Поневоле я почувствовал небольшое разочарование.

— Да, Данюсь. Я тебе доверяю. Уверена, что ты будешь заниматься всем этим как работой, да?

— Конечно, — ответил я, впрочем, без особой радости.

— Иду-у-у-у! — сказала Надя куда-то в сторону. — Слушай, меня уже ждут девочки! Мы идём знакомиться с местными звёздами. Надо засветиться в определённых кругах, сам понимаешь!

— Хорошо, иди!

Надя чмокнула телефон, а потом неожиданно спросила.

— Данюсь, а она красивая?

— Кто? Да нет, конечно же! Самая настоящая мышь! — ответил я. — Нет, я не считаю её красивой!

За моей спиной раздался грохот.

Я вздрогнул и обернулся. В дверях комнаты стоял Мирон. Он свалил с тумбы огромную вазу на пол, разбив её.

— Мне пора! — торопливо попрощался я с Надей.

— Эй, парень, а ты что тут делаешь? — спросил я у сына.

— Моя мама — самая красивая! Понял? — насупился Мирон и пулей умчался обратно.

Я схватился за голову, простонав.

Чёрт! Как много успел услышать пятилетний малыш? И что из услышанного он расскажет своей матери?!

Похоже, что я влип по-крупному!

Я вернулся под оглушительный грохот и возмущённый крик Насти:

— Мирон! Что это за поведение?!

Я вошёл в гостиную, увидев, что Мирон смёл с нижней полки все мои кубки и награды на пол.

Настя увидела меня и смутилась:

— Извини! Не знаю, что на него нашло! Он обычно себя так не ведёт! Сейчас всё подниму. Главное, чтобы не разбилось ничего!..

Настя засуетилась, а мне стало банально совестно.

Мирон, скорее всего, услышал часть разговора или весь разговор.

Неглупый малый! Он понял, что я говорил о его маме. И, как положено настоящему мужчине, вступился за неё способом, доступным его возрасту.

Получается, что я веду себя хуже пятилетнего сына. Свинство, да и только!

— Не разбилось ничего, не суетись… — махнул я рукой. — Сейчас домработница всё уберёт.

— Не надо. Мирон, подойди. Ты раскидал? Раскидал. Теперь помоги мне всё убрать. Подавай мне все кубки по очереди.

Мирон исподлобья посмотрел на меня, но не стал перечить Насте на этот раз. Мальчуган молча поднимал медали, награды и подавал их Насте.

— Мирон, не забывай, что ты в гостях и поступать так очень некрасиво. Даниил просто больше не захочет с тобой дружить после твоей гадкой выходки.

— Ну и не надо! — буркнул Мирон и убежал, сев на диван.

Ноги Мирона не доставали до пола. Он обхватил себя ручонками и насупился. Настя хотела позвать его ещё раз, но я остановил её.

— Не надо, Насть…

Я обхватил её за локоть. Руку убирать не захотелось, еле заставил себя это сделать.

— Я сам тебе помогу навести порядок.

— У тебя много наград, — сказала Настя, чтобы не висела неловкая пауза. — Видимо, ты отличный хоккеист!

— Не смотришь хоккей?

— Извини, но нет. Я, конечно, знаю тебя, как известного игрока. Твоё имя на слуху, но на этот мои знания о хоккее заканчиваются.

— Хочешь посмотреть на игру? — предложил я. — Вместе с Мироном?

— Даже не знаю, Даниил. Только если это будет интересно Мирону.

— Замётано! Сейчас договоримся!

Я сел рядом на пол у ног Мирона, прислонившись спиной к дивану. Я наблюдал за Настей.

Гостиная была огромной, поэтому наш с Мироном разговор вполголоса Настя бы не услышала.

— Чего губы надул, Мирон?

— Ничего. Я с предателями не разговариваю! — выпалил мой сын.

— С чего ты взял, что я — предатель?

— Ты сказал, что моя мама — некрасивая. А это неправда! Моя мама — самая красивая!

Я перевёл взгляд на Настю. Она как раз поднимала приз «Золотой шлем», бережно ставя его на полку.

Да, Настя красивая, пришлось признать мне. Особенно, когда наклоняется и словно нарочно демонстрирует мне круглую попку.

— Почему ты решил, что я говорил о твоей маме?

— Ты говорил о мыши. А я раньше слышал, как ты называл мою маму «мышкой»!

Чёрт! У Мирона отличный слух!

Я могу только гадать, когда он успел услышать это фривольное обращение. Значит, нужно контролировать свой язык в присутствии сынишки.

— Э-э-э… Парень, тут ты ошибся!

— Почему? Я всё слышал!

Мирон пытливо посмотрел на меня.

— Я считаю твою маму очень красивой, — признался я. — Я даже хочу пригласить её погулять, но боюсь, что она откажется. Потому что нужно будет присматривать за тобой.

— Правда?

Я внимательно посмотрел на аппетитную фигуру Насти, признавшись, прежде всего, самому себе:

— Правда, конечно же.

— А как же слово «мышь»? — не унимался Мирон.

— «Мышь» и «мышка» — это разные обращения. Мышью я называю неприметных и некрасивых женщин.

— Как воспитательница в детском саду? — уточнил Мирон.

— Я не видел эту женщину. Но если она не такая красивая, как твоя мама, то да, она мышь.

— Хм… А мышка?

— Мышка — это ласковое прозвище.

— О-о-о-о… — задумался Мирон и сделал вывод. — Значит, я зря разбил твою вазу?

— Абсолютно точно. Зря.

Мирон насупился. Я делал в детстве точно так же, когда сам признавал свою вину, но не хотел говорить об этом вслух.

— Не переживай. Эта старая бабушкина ваза мне никогда не нравилась и мешала, — сказал я. — Ну что, мир?

— Мир! — улыбнулся Мирон.

— Дай пять, парень! А как насчёт того, чтобы сходить на хоккей?

— На настоящий?

— Разумеется, на настоящий!

— Я спрошу у мамы!

Мирон подскочил и подбежал к Насте, обняв её за ноги. Ах, же ты хитрец! Они пошушукались о чём-то вдвоём.

Причём я усердно делал вид, будто не знаю, о чём они говорят.

— Даня! Мама сказала, можно! — вприпрыжку понёсся ко мне Мирон.

Я неожиданно для себя громко рассмеялся и подхватил маленького хитреца на руки, слушая, как часто бьётся его сердечко.

Всё-таки, дети — это здорово!

— А я могу посидеть с бабушкой… — доверительно сообщил Мирон мне на ухо.

— Не понял. Ты же на игру собрался?

— Ну, нет же! Когда ты пойдёшь гулять с мамой, я посижу у бабушки. Мама иногда оставляет меня у бабушки, когда ей надо на работу, а я не хожу в детский садик.

Я посмотрел на Настю. Она направлялась в нашу сторону, я покачал головой.

— Подожди, Насть. У нас переговоры в штабе.

— Секретные, — подсказал Мирон.

— Особо секретные. Пятого уровня… — согласился я и на всякий случай отошёл подальше от Насти.

— Итак, сообщник. Что там с бабушкой?

— Бабушке можно позвонить. Она уже старенькая и сидит на пенсии, — важно сообщил мне Мирон.

Я рассмеялся.

— Сидит дома, и уже на пенсии, так?

— Я так и сказал!

Ладно, не буду спорить.

— Я могу посидеть с бабушкой. Тихонечко, — пообещал Мирон. — Только я не хочу есть мокрые котлеты и манную кашу.

— Договорились! — пообещал я. — Как только определюсь с датой, я позвоню твоей бабушке и обо всём с ней договорюсь.

— Только не забудь про котлеты. Они такие мокрые и гадкие! — скривился Мирон.

— Замётано. Мокрым котлетам мы говорим «нет».

Я спустил пацанёнка на пол.

— Дань? — позвала Настя.

Я мгновенно обернулся на ласковое прозвище и улыбнулся, как кот, натрескавшийся сметаны.

Плюс одно очко, Даниил Сергеевич.

— Слушаю тебя, Настенька!

Настя смутилась и плотно сжала свои губки.

— Нам надо домой.

— Что? Ещё же рано? — возмутился я. — Ещё нет девяти часов!

— Да. Но пока мы доберёмся до дома, будет уже девять. Мне нужно искупать Мирона, завтра ему рано вставать в детский сад.

— Ладно…

Честно говоря, я ужасно расстроился.

День пролетел незаметно. Я бы с удовольствием провёл ещё немного времени с сыном и Настей. Или много… Много — это же лучше, правда?

О чём Даниил шептался с моим сыном, мне так и не удалось узнать.

Мирон был нем, как могила. Стоило признать, что теперь у Мирона появился друг. И этим другом явно была не я.

С одной стороны я была безумно рада.

Даниил искренне и с открытой душой относился к Мирону. Мне нравилось наблюдать за их играми.

У мальчика должен быть отец, пусть даже вот такой, приходящий. Я не представляла себе, как расскажу Мирону, что Даниил — его папа.

Я, конечно, решила немного покрутить носом, намекнув на тест ДНК.

Но я и без теста видела сходство Мирона и Даниила в детстве.

К тому же Даниил знал такие вещи, которые он мог узнать, только если на самом деле добыл сведения из того медицинского центра.

Я сомневалась в Данииле, но может быть, подруга была права?

Ну, правда! Что может взять с меня Смоляков? Да ничего, абсолютно! Ничего, кроме проблем.

Так что я немного расслабилась…

Но я не могла не отметить, что чересчур быстро Даниил завоевал моё доверие. Он как будто делал всё для того, чтобы я очаровалась им.

Ох, вот эти мысли точно лишние! Где я, и где этот звёздный хоккеист?! Наверное, у него есть постоянная девушка.

Я, проклиная собственное любопытство, полазила немного в интернете, узнав, что Смолякову приписывали романы с кем угодно, но постоянных связей за ним не было замечено.

Вот-вот… Постоянных отношений не было замечено, зато временных — вагон и сотня маленьких тележек позади!

***

Понедельник — день тяжёлый.

Я мужественно собралась воевать с Мироном. Он всегда тяжело вставал утром в понедельник. Но сегодня на удивление он почти не бурчал и пошёл в детский садик с отличным настроением.

Я удивилась, но решила, что мой мальчик взрослеет, и отправилась на работу.

Раньше у меня был свой небольшой бизнес, но после пожара я оказалась у разбитого корыта. Товара сгорело на несколько миллионов.

Я брала кредит в банке на расширение бизнеса и увеличение торговых площадей, но в итоге села в лужу. Вот так и потонул мой бизнес, не особо и поплавав. Я еле как закрыла кредит на расширение бизнеса, но до сих пор тянула лямку ипотеки.

Так что теперь я была среднестатистическим жителем, живущим от зарплаты до зарплаты.

Половина рабочего дня прошла как нельзя лучше.

Я работала помощником руководителя. Я считалась правой рукой Бориса Николаевича Светлицкого. Но на деле мой ранг был всего на одну ступеньку выше, чем у обычного секретаря.

— Настя, будь добра, кофе со сливками и с сахаром… И быстро ко мне в кабинет! — заявил начальник.

Пришлось явиться пред светлыми очами руководителя. Борис Николаевич шумно отхлебнул кофе, отёр губы тыльной стороной ладони, заставив меня внутренне содрогнуться.

Ещё бы носом шмыгнул по рукаву, свинтус!

— Настенька, мы неплохо сработались! — начал руководитель фирмы.

Я насторожилась.

Такое начало разговора мне не понравилось. От него веяло холодом и плохим, очень плохим словом «сокращение».

Моя интуиция меня не подвела.

— Мы неплохо сработались! Но реалии таковы, что мы не можем себе позволить лишних людей…

Я проглотила слёзы обиды. Я упустила тот момент, когда я стала «лишним человеком».

Я старалась и выполняла все поручения, подмечала нестыковки в договорах и составляла кучу отчётов. Я помогала не провалить месячный план отделу продаж, обзванивая потенциальных клиентов.

В конце концов, я выполняла прихоти вот этого неряшливого свинтуса и выбирала подарки его жене, дочери и любовнице!

Но теперь я стала «лишним человеком» в компании.

— Я так понимаю, речь идёт о моём увольнении, Борис Николаевич?

— Нет, что ты, Настенька! Какое увольнение? Всего лишь сокращение. Временное, пока наши позиции на рынке не укрепятся! — замахал руками начальник.

— То есть мне нужно сидеть и ждать у моря погоды? — резко спросила я.

— Значит так, Настенька! — резко заявил начальник. — Не хочешь? Не жди. Место хорошее! На него знаешь, сколько желающих наберётся? И за меньшую зарплату, чем ты получаешь!

— Когда произойдёт ваше «сокращение»?

— Если ты не согласна ждать, то мы можем оформить всё прямо сейчас, — развёл руками Борис Николаевич.

— Извините, Борис Николаевич, но я мать-одиночка, у меня кредиты и обязательства. В конце концов, мне надо есть самой и кормить ребёнка, — твёрдо заявила я.

— Вот только на жалость давить не надо! Обойдёмся без этого. В конце концов, матери-одиночки получают помощь от государства…

Вот и славненько закончился понедельник.

В пять часов вечера я вышла из офисного здания безработной матерью-одиночкой с незакрытой ипотекой и кучей других проблем. Расчётные деньги мне должны были скинуть на карточку уже завтра.

Я прогулялась пешком до мороженщика и купила рожок мороженого. Плакать хотелось неимоверно сильно, но нужно было что-то решать, а не хлюпать носом.

Я села на скамейку возле торгового центра, который был напротив офисного здания, и открыла сайт по трудоустройству с мобильного телефона, чтобы вновь активировать своё резюме.

Морально я готовилась обивать пороги многочисленных контор и получать отказы. Потому что устроиться на престижную работу без связей было непросто.

В моём случае, практически невозможно!

— Мышка, нельзя так провоцировать мужчин! — раздался голос Смолякова. — Не лижи мороженое!

Я вздрогнула.

Чёрт. Не ожидала увидеть здесь Смолякова. Я поспешно отёрла слёзы с глаз и придала своему лицу спокойное выражение лица.

— Даниил? Что ты здесь делаешь?

Даниил плюхнулся рядом на скамейку и закинул руку на спинку скамейки. В следующее мгновение он наклонился и лизнул моё мороженое.

— Ванильное? А я люблю шоколадное! — заявил Даниил.

Я опешила от его наглости. А он воспользовался моим ступором и поцеловал меня в губы.

Губы Смолякова сомкнулись на моих губах.

Я почувствовала, что попалась в ловушку, а выхода из неё нет. Или просто не хочется его искать?

Тот недо-поцелуй в доме Даниила завёл меня. Мне хотелось большего, хотелось почувствовать его губы на своих губах.

Сейчас Даниил целует меня безудержно и страстно, не оставляя ни одного шанса на отступление. Что-то влажно шмякнулось на асфальт. Наверное, это моё мороженое, а впрочем, плевать.

Мои руки сами обхватывают мужские плечи, гладя их. Крепость бугрящихся мышц сводит с ума и наполняет каким-то сладким предвкушением. От него внутри начинает трепетать и сжиматься что-то невероятное и давно забытое, или вообще ни разу не пробованное. Потому что вот так меня целуют впервые.

Напористо и нагло, раздвигая губы языком. Но в то же время чувственно и жутко эротично.

Глубокие толчки его языка быстро меняют амплитуду. Он быстро и коротко движется кончиком языка, ласкаясь об мой, а потом начинает двигать неумолимо медленно.

Его поцелуй сводит с ума. Я сама развязно отвечаю на него, вгрызаясь в его рот, смакуя сливочный привкус мороженого и сладость ванили.

Как же вкусно….

Даниил что-то хочет сказать, но потом оставляет это неблагодарное занятие и продолжает заражать меня своим безумием. Его губы и зубы жадно терзают мои.

Он посасывает и покусывает мои губы перед тем, как облизать их языком. Даниил выпускает мои губы всего на мгновение, а потом сминает их ещё безжалостнее и жаднее.

Горячие ладони обжигают даже через ткань блузки. Он гладит спину и замком смыкает ладони на моей талии, перетягивает к себе на колени.

Разумная мысль о том, что мы целуемся, сидя у центрального входа в торговый центр, зажигается и тут же гаснет, как перегоревшая лампочка.

Зато внутри ширится яркое и безумно светлое ощущение, что так и надо. Ещё…

Я дышу часто-часто, но дыхание становится невозможной задачей, когда я чувствую, что горячая ладонь Даниила гладит моё бедро через тонкие брюки.

Пальцы немного пощипывают кожу. Я отрываюсь от мужских губ, понимая, что сижу на раскачанных бёдрах.

Слава богу, что всего лишь боком, а не оседлав Даниила верхом. Вот стыда было бы не обобраться!

— Я не знал, что ты настолько сладкая, — охрипшим голосом произносит Даниил, обводя подушечкой пальца мои губы.

Я смотрю в его глаза и теряюсь.

Мне кажется, что серый цвет излучает тепло и его свету можно довериться. Но зелёный подмигивает хитро и словно усмехается, себе на уме.

Я торопливо пересаживаюсь на скамейку.

— Я потеряла мороженое из-за тебя…

— Хочешь, куплю ещё? — предлагает Даниил. — Только не облизывай шарики мороженого, а то у меня мысли начинают течь в направлении с пометкой «18+»…

Фривольный намёк с его стороны. Мои щёки краснеют, как у девочки подростка, первый раз сказавшей об «ЭТОМ» вслух открыто.

— Нет, спасибо. И это не должно повториться! — торопливо отвечаю я, опасаясь смотреть на красивое лицо Смолякова.

— Это не повторится, Мышка! — выдыхает мне на ухо Смоляков и обхватывает мою шею пальцами. — Это продолжится…

Горячий шёпот звучит интимно и многообещающе. Ещё интимнее и ощутимее намекают на продолжение его губы, обхватившие мочку уха.

Даниил легонько прикусывает её и посасывает, посылая импульсы порочного удовольствия по моему телу. Миниатюрные звёздочки ярко зажигаются тут и там.

Довольно жмурюсь, понимаю, что надо оторваться и не давать себя сводить с ума вот так нагло и беспринципно.

Но мысли текут не в том направлении. Я лишь думаю о том, что ещё он умеет делать своими губами, и где.

Потому что его губы оказываются невероятно горячими и мягкими.

— Прекрати, — прошу я ослабевшим голосом.

— Останови… — едва слышно простонал Даниил.

— Сейчас нас бравая полиция остановит. Ты же едва меня не…

Я вовремя прикусила язык, чтобы развратное слово «трахать» не вырвалось из моего рта.

— Да, Мышка! — смеётся Даниил низким грудным смехом. — Я тебя едва не… Если бы была ночь, это «не» просто исчезло бы.

Вот теперь я окончательно просыпаюсь.

Я знаю Смолякова всего-ничего.

Я вижусь с ним всего третий раз! Но крошечные искры уже превратились в бушующее пламя костра, которое вот-вот прожжёт мои трусики насквозь.

Ну, уж нет, Смоляков! Я теперь безработная, и мои трусики мне ещё пригодятся.

Поэтому я отодвигаюсь и прячу глаза, чтобы не смотреть на лицо возбуждённого мужчины.

— Поехали за Мироном? — предлагает мне Даниил.

В моей голове мелькает явно не те мысли, что надо.

Заднее сиденье его внедорожника, вместительное и очень удобное, тонированные стёкла… Чёрт. Очнись, Настя!

Светлые глаза Даниила темнеют. Сейчас его глаза полны такой же тёмной и тягучей страстью, как и мои мысли.

Мирон был доволен и надулся от гордости, как воздушный шарик.

Ещё бы! Его после садика встречают на роскошном автомобиле. Обычно мы плелись с ним до остановки и ехали в переполненной маршрутке.

Но сейчас Мирон озорно сверкает глазами и явно не хочет отпускать Даниила, потому что заявляет, что его пожарная машина сломана.

Я активно сигнализирую глазами «Нет, Даниил! Даже не вздумай!»

Но Даниил внезапно стал непонятливым и соглашается «починить машинку».

Починить машинку у Даниила, конечно, не получается. Он доламывает её окончательно и торжественно клянётся, что купит Мирону такую же.

— Нет, не такую же! Гораздо больше и лучше! — Даниил подмигивает мне, спрашивая. — А чем порадовать Настеньку?

— Настенька может и сама себя порадовать, — ответила я.

Даниил тут же материализовался рядом, чтобы прошептать на ушко, обняв меня:

— Я сделаю это намного лучше. Порадовать тебя?

Ладонь Даниила коварным образом начала продвигаться с живота гораздо ниже…

Я вывернулась, зашипев:

— Ты совсем уже? Не при ребёнке!

— Твой ребёнок уже сидит в зале и перебирает все испорченные игрушки. Вот увидишь, найдётся куча того, что нужно будет заменить, — улыбнулся Даниил, не сводя с меня горящего взгляда.

— Кажется, тебе пора домой! — нахмурилась я, комкая полотенце в руках.

На счастье, позвонили в дверь. Зашла соседка со своим сыном, Кириллом.

— Привет, Насть. Я своему сынишке купила новую железную дорогу. Кир хочет поиграть с Мироном. Отпусти его к нам на полчасика?

Я не успела отказать: слух у Мирона был отличный. Сынишка уже стоял в коридоре, натягивая тапочки.

— Мама, можно, да?

Я вежливо улыбнулась, отпустив Мирона, а сама подумала о том, что Мирону теперь непременно захочется иметь свою железную дорогу.

Всегда так: у Кирилла появляется новая игрушка, и та же самая игрушка срочно оказывается нужна моему сыну.

А мои финансы… Чёрт побери!

Мирон исчез в мгновение ока, неугомонный малыш!

Но теперь я точно знаю, в кого Мирон пошёл характером и скоростью, потому что его папа возник около меня сверхъестественно быстро.

— Нет! — успела сказать я и выставила ладони вперёд.

— Почему? — удивился Даниил.

Удивился хоккеист очень искренне. Видимо, точно не понимал, почему кто-то смеет отказать ему в близости.

— Потому что я… Потому что я приличная девушка! — выкрутилась я.

— Не помню, чтобы я упрекал тебя в порочности и непристойности, — покачал головой Даниил, не отходя от меня.

Мне пришлось ползти вдоль стенки, прижимаясь в ней спиной.

— Твои действия говорят это красноречивее слов! И если ты думаешь, что увидев меня в третий раз в своей жизни, ты имеешь право лезть ко мне под юбку… А-а-а!..

Я увлеклась разговором и попытками улизнуть от Даниила, забыв о том, что стена коридора небесконечна.

За спиной резко возникла пустота. Я всплеснула руками и зажмурилась, готовясь упасть…

Но Даниил оказался быстрее и ловчее меня. Он поймал меня за руку и дёрнул на себя, впечатав в мощную грудную клетку.

— Не под юбку, Мышка! А под твой халатик. Жаль, что на нём нет жёлтых треугольничков, — горячо прошептал Даниил, целуя мою шею.

Я пыталась вырваться, но звёздный хоккеист огрел мою попу сильным шлепком.

— Успокойся. Порадую тебя на сон грядущий! Тебе понравится…

Нет, мне точно не понравится, что меня соблазняют без моего согласия!

Но Даниил явно так не считал. Он был уверен в собственной привлекательности.

— Мышка моя, я тебя всё равно не отпущу, даже не надейся, — пообещал Даниил, посасывая мочку уха.

Едва потухший ранее костёр разгорелся с новой силой.

Даниил поставил меня на ноги и развернул.

Вокруг моей талии вдруг обвилась его рука, крепко прижав спиной к телу.

Я вдохнула запах его парфюма, горьковатый, но манящий — можжевельник с грейпфрутом. Данил ещё теснее прижал меня, давая почувствовать стальную крепость его мышц.

«Из этого капкана надо выбираться…» — отчаянно сигнализировал разум, подавая сигналы SOS.

Я вздохнула, но тут же подавилась вздохом, когда горячее дыхание обдало шею.

— Я тебя жутко хочу. И что мы будем с этим делать?

К запаху мужского парфюма примешался его особенный запах, заставляющий меня дышать короткими, резкими вздохами. Сногсшибательная смесь…

Его мужской голос. Обволакивающий, низкий, вибрирующий, безумно чувственный. Голова стала пустой, а мысли разлетелись, как пушинки одуванчика при лёгком дуновении ветерка.

— Не з-з-знаю… — едва слышно пролепетала я.

Даниил продолжал обнимать за талию одной рукой, пальцы же другой руки пробежались от локтя до плеча. Мне показалось, что на коже ожоги останутся от его горячих прикосновений.

Пальцы Даниила скользнули вдоль выреза халатика и отодвинули лёгкую ткань. Он погладили ложбинку между грудей, прямо под серебряным крестиком.

Я едва не застонала вслух от этого ласкового прикосновения, эмоции вспыхнули с новой силой.

— Зато я знаю… Тебе понравится, — пообещал Даниил.

Его пальцы проворно развязали узелок на халатике и отодвинули ткань в сторону.

Ладонь Даниила уверенно накрыла грудь, сжав её. Он сдвинул тонкую ткань лифчика вниз и нежно обхватил грудь, а потом пальцы сжали уже напрягшийся сосок.

Одновременно с этим губы Смолякова прихватили мочку уха, слегка втянув. Он прижал нежную кожу, чуть посасывая.

Я потерялась в море ощущений, ярких и невыносимо сладких, от которых ноги начали дрожать в коленях.

Я не знала, что моя грудь была такой же чувствительной к прикосновениям.

Я предприняла последнюю попытку улизнуть, но она окончилась полнейшим провалом. Даниил прикусил нежную кожу на шее и накрыл теперь обе груди, интенсивнее лаская затвердевшие соски.

Моё тело изголодалось по мужской ласке.

И сейчас, поняв, что ему наконец-то дадут то, чего оно долгое время было лишено, тело полностью отключило здравый смысл.

Остались только одни инстинкты…

Настойчивые губы Даниила изучали нежную кожу шеи горячими поцелуями.

Я крепко зажмурилась, от рваного дыхания сердце билось тяжело, с перебоями. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Моё тело само выгнулось сильнее и теснее прижалось к крепким бёдрам Даниила. Он гортанно застонал и качнул бёдрами. Я слегка потёрлась о внушительную выпуклость на его брюках. Я прикусила губу, прекрасно понимая, что это такое.

Даниил тоже возбудился и очень сильно.

Пальцы левой руки продолжали мять грудь. Правая рука переместилась ниже и погладила кожу живота.

— Нежная моя, белокожая, — прошептал Даниил, тяжело дыша.

Пальцы поддели кромку трусиков и спустили. Ткань предательски быстро скользнула вниз на пол.

— Нравится?

Даниил провёл пальцами от пупка до лобка, заставляя меня дрожать от предвкушения.

Я прикусила губу, чтобы не простонать. Но Смоляков заметил это и развернул меня к себе лицом.

— Нравится? — опять спросил Даниил, но не дал мне ответить.

Он опять поцеловал меня, откровенно и жадно. Смоляков прижался к моим горящим губам, провёл по ним языком и настойчиво раздвинул губы, вторгаясь языком в мой ротик

Я вдруг поняла, что нет никакого смысла держаться за свои принципы сейчас, когда даже малейшее прикосновение пальцев заставляет меня трепетать и возбуждаться ещё больше.

Я приоткрыла рот, впуская его язык, уступая ему. Даниил довольно простонал, целуя меня. А я таяла от нежных, но властных прикосновений языка.

Невозможно остаться было не загореться в ответ. Всё моё тело пронизывали первобытные инстинкты. От страстного поцелуя желание загорелось в каждой клеточке.

Мышцы внизу живота свело в сладкой судороге. Горячее местечко между ног запульсировало голодным ощущением, почти болезненным.

Кажется, в этот момент мой халатик окончательно слетел на пол, а за ним и лифчик. Я так и не поняла, как это произошло. Мне не хотелось понимать ничего.

Единственным моим желанием сейчас было почувствовать его ближе и глубже. Плоть изнывала от жажды прикосновений. Казалось, весь воздух вокруг пах влажным и порочным возбуждением.

Даниил прижался теснее, поцелуй стал глубже, чувственнее. Одежда на его теле вдруг начала мешать мне и царапать нежную кожу.

Ладони Даниила легли на мою попку, приласкав её перед тем, как сжать. Я не стесняясь, громко застонала вслух. Коленом Даниил уверенно раздвинул мне ноги.

А потом пальцы Даниила по-хозяйски погладили между ног. Меня выгнуло от сильного желания, разрывающего тело на части. Перед глазами всё расплывалось.

Пальцы Даниила уверенно скользнули вперёд, погладили, безошибочно найдя самую чувствительную точку. Я самым бесстыдным образом прижалась к ласкающей руке, выпрашивая ещё, послушно подаваясь вперёд, подстраиваясь под задаваемый Даниилом ритм.

Реальность поплыла, остались только умопомрачительные, невероятно сильные ощущения, нараставшие с каждым мгновением. Я пьяно смотрела в разноцветные глаза Даниила, чувствуя, что тону, но читаю все его мысли…

Такие же порочно-сладостные и полные предвкушения, как мои.

Я коротко постанывала, но из моего рта временами вырывались едва слышные всхлипы, когда Даниил останавливался в самый последний момент. Он не давал мне упасть за грань, поддерживал на самом краю изысканного удовольствия.

Я охотно принимала его ритмичные поглаживания и настойчивые, но мягкие и желанные толчки его пальцев вглубь лона.

Я не выдержала. Я охнула в голос, от фейерверка эмоций, окатившего до самых пяток, охватила дрожь.

Ещё… ещё хочу!

Не хочу, чтобы он останавливался, а о последствиях я подумаю потом!

— Чёрт, какая же ты мокрая и жутко узенькая… Как давно у тебя не было секса? — простонал Даниил, растягивая меня пальцами.

Я что-то неразборчиво промычала в ответ, наслаждаясь лаской. Огонь желания сжигал изнутри, требуя удовлетворения.

— Какая, к чёрту разница?! — простонала я, чувствуя, что если он не даст мне желаемое прямо сейчас, я точно его прибью. — Кажется, что сейчас у меня точно не будет секса…

— А вот это ты сказала зря! — рыкнул Даниил, резко разворачивая меня лицом к стене.

Послышалось жужжание молнии и треск одежды, стягиваемой им чересчур быстро. Даниил обхватил меня одной рукой за бедро, второй рукой надавил на поясницу, заставляя прогнуться ему навстречу.

Тело требовало откровенно большего, чем умелые поглаживания. Внутри меня разрасталась голодная пустота, и даже его пальцы, дразнившие межу ног, лишь отчасти дарили облегчение.

Влажных складок коснулась головка его члена. Даниил тяжело дышал. Крупная дрожь сотрясала его тело и отзывалась пульсацией в головке. Потом он потянул меня к себе и мягко протолкнулся внутрь.

— Узкая и тесная… Можно подумать, что ты ещё ни разу ни с кем не была, — сказал Даниил задыхаясь.

Его член наполнял меня медленно и осторожно. Только войдя полностью, Даниил замер. Я чувствовала себя невероятно хорошо и необыкновенно. Так не было уже давно, что хочется продолжить прямо сейчас.

Стенки лона сами начали ритмично сокращаться, требуя добавочной порции удовольствия.

Даниил выругался сквозь зубы. Он наполнял меня теперь короткими и быстрыми толчками, ускоряясь с каждой секундой. Я, чтобы не упасть, оперлась обеими ладонями на стену.

Даниил переплёл свои пальцы с пальцами моей руки, а второй рукой придерживал меня за бедро, контролируя скорость и глубину проникновения.

Я долго не получала ничего из того, что происходило сейчас. Безумно и дико волнующе… Напряжение росло с каждым мгновением.

Тело жаждало разрядки, грань приближалась стремительно. И когда этот чудесный миг наступил, под закрытыми веками рассыпался мириад золотистых звёздочек.

Я громко закричала, выгнувшись, сгорая в огненном шквале, обрушившемся на меня.

Лишь спустя несколько долгих минут я поняла, что оргазм был обоюдным.

Оргазм был, а защиты не было.

— Даниил!

Даниил что-то неразборчиво простонал. Он продолжал стоять, прижимаясь к моей спине, и гладил грудь и живот ладонями, целуя кожу плеч.

Я забилась в его руках, начиная паниковать.

У меня уже есть ребёнок, второй ребёнок мне сейчас ни к чему.

Чёрт! Я не уверена сейчас ни в чём! Я не хочу забеременеть ещё раз! Уж точно не сейчас, когда проблем выше крыши!

Проблем у меня до хрена и больше.

Но я не придумала ничего лучше, чем заняться сексом со Смоляковым. Секс без защиты!

Я пихнула Смолякова локтём, но тело было полно неги. Движение вышло вялым и едва заметным.

— Смоляков, гад! Отпусти меня немедленно!

Даниил удивлённо развернул меня к себе лицом и попытался поцеловать. Но я собрала всю волю в кулак и огрела лицо мужчины пощёчиной.

— Это тебе за то, что вломился в нашу жизнь!..

— Подожди, Насть…

Я не желала ждать. Внутри меня закипала злоба.

Разбрасывается, хоккеист, своим звёздным семенем налево-направо, ещё бы песню затянул: «Сею-сею, посеваю!»

Конечно, я сама виновата, дурында!

Именно на мои плечи лягут проблемы, ответственность и все прочие прелести жизни. С мужчин взятки гладки: кончил — и пошёл.

Да, от близости Даниила я расплылась лужицей талой воды. Самой настоящей лужицей.

Внутренняя поверхность бёдер вся мокрая от своей смазки, а тягучая ниточка семени Смолякова немного щекочет кожу, медленно продвигаясь вниз.

— Настя…

Шлёп по другой щеке — держи добавку, Смоляков!

Потом меня прорвало. Я превратилась в бешеную фурию, обрушив на звёздного хоккеиста град толчков и ударов кулачками.

Даниил сначала ничего не понял и выставил руки вперёд, чтобы закрыться, не решаясь перехватить мои выпады.

Смоляков застыл на месте, открывшись для нападения. Я замолотила по его груди кулаками, осыпая проклятиями.

Даниил позволил мне подойти максимально близко, а потом ловко скрутил меня, заведя мои запястья за спину.

Он толкнул меня к стене. Опять.

К той стене, у которой только что был, без преувеличения, самый крышесносный секс в моей жизни.

— Тише! Тише, кому говорю? — рыкнул Даниил, усиливая захват безжалостных пальцев.

— Аа-а-ай, больно! — хныкнула я.

Даниил разжал пальцы, но моих рук не выпустил. Он поцеловал запястья и прижал меня к себе, гладя по спине.

Моё тело сотрясалось дрожью. Злость выходила из меня остервенелыми толчками и мокрой испариной.

Спустя несколько минут Даниил отстранил меня и пытливо посмотрел мне в лицо.

— Успокоилась?

— Успокоилась, — подтвердила я.

Я подняла халатик и прошла в душ. Даниил смотрелся немного смешно в джинсах и трусах, спущенных до самых колен.

— Составить тебе компанию? — крикнул мне вслед Смоляков.

Я поспешно щёлкнула замком в ванной комнате, чтобы Даниилу не пришло в голову вломиться в ванную.

Я быстро приняла душ и переоделась, понимая, что теперь придётся штурмовать аптеку в поисках экстренной контрацепции после секса.

Но, как известно, от особо живучих сперматозоидов ни одна таблетка не спасёт. Ой, дура ты, Настя!..

Смолякову, конечно, всё равно, куда пристраивать свой великолепный член!

Вот и простую девушку ему для разнообразия захотелось, не всё же с танцовщицами, певичками и моделями трахаться…

Даниил ждал меня в коридоре. Он метнулся в мою сторону.

На мгновение мне даже показалось, что мы сейчас на льду, а он несётся во весь опор, чтобы забить шайбу в ворота противника. Он точно снесёт меня с ног и даже не заметит, если я упаду.

Я зажмурилась от страха.

Даниил порывисто обнял меня и приподнял моё лицо за подбородок.

— Насть, ты чего? — недоумённо спросил он. — Тебе не понравилось?

Я отошла в сторону двери, скрестив руки под грудью.

— Начало было очень…

Я силилась подобрать слова.

Великолепно? Божественно? Прекрасно?

Разумеется! Но вслух я этого не скажу.

Я поспешно выпалила:

— Начало было очень многообещающим…

Даниил посмотрел на меня взглядом отвергнутого и оскорблённого Казановы.

— Но вот финал, Смоляков!.. — я покачала головой. — Отвратительно!

Даниил даже рот приоткрыл от изумления и провёл рукой по своей короткой бородке.

— Я… Я не хотел, чтобы всё произошло именно так. Но ты меня завела!

Я открыла дверь в подъезд и аккуратно выставила за порог дорогие мокасины Смолякова.

— Прошу, уходи немедленно! — показала рукой на выход.

— Насть! Ты же не серьёзно сейчас?

— Не подходи ко мне больше Смоляков! У меня есть один ребёнок. Второй ребёнок от тебя мне не нужен! — заявила я сердитым голосом.

— А… — облегчённо выдохнул хоккеист. — Так ты из-за секса без резинки на меня обиделась, что ли?

— Уходи! Ты самая большая проблема в моей жизни, Смоляков.

— А как же Мирон? Он будет расстроен, что я ушёл, не попрощавшись с ним! — надавил на моё слабое место Смоляков.

— Я скажу ему, что у тебя тренировки! Ты же хоккеист, почему бы тебе не отправиться на тренировку? — наступала я, не желая сдавать позиции.

— Сейчас поздний вечер, Настя!

— А у тебя ночные тренировки! Круглосуточные! Для участия в чемпионате «Пламенного льда»!

— Насть, я в хоккей играю, а не танцую на льду, — устало ответил Даниил.

— Я всегда считала, что спорт — это тоже танец. Но если ты не понимаешь намёков, скажу тебе прямо ещё раз. У-ХО-ДИ! И не приближайся ко мне! Ясно?

— Без защиты? — уточнил Даниил.

— Без защиты или с защитой в противозачаточном скафандре… Да хоть со справкой о стерилизации! Не подходи — и всё тут! — разбушевалась я.

Даниил шагнул в сторону двери, но потом резко наклонился и обжёг мои губы властным поцелуем, прикусив напоследок губу так сильно, что она заныла и начала пульсировать.

— И всё-таки тебе очень понравилось, Мышка… Тебе захочется ещё.

«Дура, дура, дура!» — повторяла я, как заведённая, после ухода Даниила.

Но ситуацию уже не исправишь.

Я, конечно, сбегала в аптеку, купила чудо-таблетки и выпила первую из них.

Но если «головастик» Смолякова приживётся…

У-у-у! Дура я, вот и всё.

Мирон вернулся и расстроился, что Даниил уже ушёл.

— Малыш, ты заигрался в железную дорогу, — рассеянно ответила я, собирая сына одежду на завтрашний день.

— Я уже не малыш… — ответил Мирон с той же нетерпимой интонацией в голосе, как у Даниила.

Ох… Вот как теперь не вспоминать то, что было между нами?..

Что, чёрт возьми, я сделал не так?!

Я мучился этим вопросом остаток вечера.

Впервые за последнее время мне было скучно и не хватало чего-то. Я понял, чего мне не хватало, когда заметил пустующее место на тумбе в своём доме. Там стояла ваза, которую расколотил Мирон.

Мне начало не хватать сынишки.

А ведь я раньше не задумывался о том, что у меня есть ребёнок. Ну, был и был, подумаешь!

Как бы не так!

И, честно признаться, сейчас я был даже немного благодарен бабуле. Ведь если бы не её дурацкое завещание, я бы никогда не познакомился с Мироном и с Настей.

Я завалился на диван, вытянув ноги вперёд. По телу гуляли приятные волны, а изнутри грело теплом.

Ох, даже не теплом меня согревало, но обжигало сильным жаром при воспоминаниях о жарком и внезапном сексе.

Я не планировал ничего. Всё вышло само собой и так естественно, как будто я не готовился запудрить Насте мозги, чтобы жениться на ней.

Из меня рвались на свободу неведомые чувства.

Настя меня и умиляла, и возбуждала и чуточку раздражала, упрямица! А какое сочное у неё тело, ммм…

Я попытался переключиться на что-то другое, но у меня, как назло, ничего не вышло. Я чувствовал, что снова возбудился и готов потрудиться в её узкой и невероятно мокрой дырочке.

Моя сладкая Мышка, мягонькая и невероятно аппетитная.

Секс был жадным, торопливым и таким бешеным, как будто у меня случился перед этим год воздержания.

Но я-то знаю, что у меня воздержания не было, а вот у Мышки… Вполне.

Она очень сильно текла мне на руку и эротично постанывала, заводя меня ещё больше.

Сочная малышка, очень фигуристая и ладненькая. От фантомной мысли о её тугих сосках и мягкой груди зачесались пальцы.

Хотелось примять эту роскошную грудь и попробовать на вкус…

Настя разозлилась в меня. Да, я кончил в неё. Но, положа руку на сердце, могу признаться, что не запланировано.

Я просто не думал в эти моменты ни о чём, наслаждаясь сексом.

Кто же знал, что Настя окажется такой невыносимо вкусной и жутко отзывчивой? Я только потом понял, что натворил.

Рановато, Даниил.

Мои планы по поводу женитьбы никуда не делись. Но вся фишка в том, что Настя — не такая, как другие девушки.

Прочие были бы рады прилепиться к известной личности, засветиться на вечеринках или в обществе. Но Насте это было не нужно. Она разозлилась на меня, боясь забеременеть.

Ты обязательно залетишь от меня, Мышка. Но я — болван, потому что поторопился и могу всё испортить.

Я могу запороть не только получение наследства в будущем. Честно, об этом я почему-то думаю в самую последнюю очередь.

Надо мной нависла угроза испортить отношения с Настей и тем самым потерять Мирона. А мне бы очень сильно этого не хотелось.

В отдалении раздалась трель сотового телефона. Я подскочил: вдруг Настя?.. Потом выругался. Вот же дубина! У Насти нет номера моего телефона.

Звонил Семён.

— Как дела, Даня? Ты мне не звонишь, молчишь… — поинтересовался Семён. — Уже столько дней прошло, а от тебя нет вестей!

— Распереживался, Сёма?

— Есть такое дело, да. От лишнего гонорара не хочется отказываться. Поговорил с Панченко?

— Поговорил.

— И как? Она согласна? — с надеждой спросил Семён.

— Знаешь, тут такое дело… — вздохнул я. — В общем, я ей ничего не сказал.

— Что? Ты в своём уме, Даня? Такой куш на кону! Некогда долго думать. Veni, vidi, vici! Что непонятного, ну? Тебе, по ходу, на поле шайба в башку без шлема прилетела, если ты так сильно тупить начал.

— Хорош, Сёма! — осадил я двоюродного брата. — Не смог поговорить я с ней так, как ты предлагал, ясно? Не смог. Язык не повернулся предложить…

— Язык не повернулся у него! А ты поверни!.. Ладно… Но ты хотя бы познакомился с ней?

— Познакомился.

— Значит, так… Я сам с Панченко поговорю, в качестве твоего юриста. Я распишу ей всё такими красками, что она уже завтра будет наседать на тебя с предложением идти в ЗАГС.

— Не надо! Уже не прокатит.

— В смысле не прокатит? — не понял меня Семён.

— В прямом. Я эти дни с сыном проводил, ну, и она рядом была, само собой…

Семён помолчал, а потом рассмеялся.

— Ах ты, сукин сын! Решил охмурить девку и ничего ей не платить? Так, что ли? Хитрозадая ты шкура! Хорош, подлец, ничего не скажешь!

Я поморщился. Семён всё не так понял. Или он всё правильно понял, учитывая мои намерения? Внезапно всё так сильно осложнилось, что я не мог понять, чего мне хочется на самом деле.

— Ты, главное, про брачный договор не забывай ей напевать между делом, ага? — начал учить меня Семён. — А то в случае последующего развода оттяпает твоя фиктивная жёнушка нехилый кусок имущества и потребует алименты на бутерброды с чёрной икрой…

— Рано ещё об этом думать.

— Думать об этом — моя забота. Твоя забота — обработать пышечку и поставить её в известность. Чтобы подписала бумаги, глазом не моргнув…

От циничного тона Семёна мне становится не по себе, как будто наждачкой провели по гортани.

— Почему ты обозвал Настю пышкой? Она не толстая!

— Я и не говорю, что толстая. Просто размерчик явно не XS.

— Ты глазомер или юрист? — обрываю я Семёна и напоминаю себя, что Семён любит худющих девиц.

Таких худющих, например, как Надя.

Чёрт… А ведь Надя — вобла сушёная, по сравнению с Настей!

Я попрощался с Семёном и полез искать информацию о женских размерах, но ни хрена не понял.

На мой скромный взгляд, у Насти идеальная женская фигура. Все стратегически важные места — приятно округлые и выдающиеся.

Надо просто придумать, как извиниться и загладить свою вину. Какие есть варианты?

Надо пригласить Настю на полноценное, нормальное свидание. С Мироном придётся кому-то посидеть.

Кажется, Мирон что-то говорил о бабушке? Что ж, пора познакомиться!

На следующий день я топтался на лестничной площадке третьего этажа типичной хрущёвки.

Не уверен, что мама Насти — поклонница хоккея, поэтому нужно очаровывать её не известными именем, но природным обаянием.

Конфеты, винный набор, цветы — всё при мне.

Я выдохнул и постучал в дверь. Раздались довольно бодрые шаги за дверью.

— Здравствуйте. Антонина Николаевна? — спросил я у миловидный женщины.

Было видно, что ей немного за шестьдесят, но выглядела она довольно бодро, хоть и росточком больше походила на гномика.

— Да, это я. А вы по какому вопросу? — спокойно поинтересовалась Антонина Николаевна.

— Меня зовут Даниил Смоляков.

Я сделал многозначительную паузу.

Но, увы, но моя известная фамилия маме Насти ничего не сказала.

Ладно, не отчаиваемся, работаем дальше!

— Я пришёл к вам с очень щепетильным вопросом, — честно признался я. — Я хочу пригласить вашу дочь, Настю, на свидание. Но ей не с кем оставить Мирона. Кроме вас.

— Вот как? — удивилась мама Насти.

Она пристально оглядела меня с ног до головы, потом надела очки, висевшие на шее, и ещё раз пристально оглядела меня.

Результат увиденного её, судя по всему, удовлетворил, потому что Антонина Николаевна сложила очки и спросила:

— А где сама Настя?

— Настя не в курсе, что я к вам пришёл, — сказал я и потом решил: рубить правду-матку, так рубить! — Вчера мы немного повздорили, и я хочу сделать Настеньке сюрприз.

— Повздорили… — тон голоса Антонины Николаевны похолодел на пару градусов.

Я вдруг вспомнил, что Настя говорила: у мамы свой участок, наверное, дача.

Я мгновенно представил, как эта милая старушка выхватывает лопату и огревает меня ею по голове. Или граблями.

Нет, лучше лопатой. Это немного безопаснее. Наверное…

— Да, я был неправ и хотел признать свою вину ещё вчера, но Настя не захотела меня слушать. Я хочу загладить свою вину.

— Каким же образом?

Я переступил с ноги на ногу. Меня допрашивали в подъезде и не собирались пускать на порог. Что ж, придётся каяться здесь.

— Я хочу пригласить вашу дочь на прогулку по вечернему городу. На карете.

— Принц, что ли? — недоверчиво спросила мама Насти.

— Пока нет. Но очень надеюсь стать им в будущем. Если позволите…

Мама Насти призадумалась.

Ну, вот и всё, трындец наступает мне на горло.

Придётся искать платную няньку для Мирона.

А Настя не доверит Мирона чужой тётке. Да что Настя? Я сам не доверю своего сына неизвестно кому!

Антонину Николаевну я тоже, кстати, первый раз в жизни вижу. Но она же мама Насти! Наверное, Настя ей доверяет.

— Что ж… Проходите, — отступила вглубь квартиры мама Насти. — Обсудим нюансы.

Нюансы?..

Чёрт! Кажется, я рано обрадовался!..

Мама Насти приняла цветы, конфеты и винную корзину. Судя по тому, как бережно Антонина Николаевна ставила корзину с вином, я не прогадал с благородным напитком.

Следующий час я чувствовал себя словно на собеседовании: мама Насти подробно спрашивала меня обо всём.

В какой-то момент мне показалось, что она попросит у меня медицинскую справку о состоянии здоровья. Но вроде обошлись без этого.

— Кем вы работаете?

— Я — спортсмен.

Антонина Николаевна вежливо, но сдержанно улыбнулась. Я поспешно добавил, чтобы восстановить очки репутации:

— Я — хоккеист, играю за сборную нашей страны.

Я потянулся за телефоном, чтобы продемонстрировать фото, но мама Насти решительно остановила меня.

— Нет. Я со своего телефона посмотрю. Интернетом пользоваться умею, Мирон меня научил…

Мама Насти посмотрела и убедилась, что я не вру. И только после этого согласилась забрать Мирона сегодня вечером с детского сада.

— Только у меня к вам, Антонина Николаевна, есть ещё одна просьба. Не кормите Мирона мокрыми котлетами. Я, правда, не понимаю, о каких котлетах идёт речь…

— Вредина маленькая! Паровые котлеты ему не нравятся, — недовольно нахмурилась бабушка моего сына. — Ладно. Но тогда ему придётся съесть отварную курицу!

— Отлично. Он всё съест. И манную кашу тоже не надо.

— Манную кашу? — удивилась Антонина Николаевна. — Манной кашей Мирона я кормлю по утрам, когда он остаётся у меня с ночёвкой. Вы собираетесь гулять с моей дочкой всю ночь?

Да, я жду именно этого. К тому же я надеюсь, что одной прогулкой дело не обойдётся.

Странное дело, что становясь родителями, люди напрочь забывают, как влюблялись, сходили с ума и куролесили в молодости.

Вирус «идеальный родитель» — неистребим. Он дремлет в каждом из нас до поры до времени.

Я, например, уже сейчас уверен, что если Мирон когда-нибудь хотя бы попробует закурить, я надёргаю ему уши. Нечего даже пробовать!

Курение — дрянь, знаю по себе в прошлом!

— Боюсь, что мы вернёмся позже десяти часов вечера. Мирон в это время уже будет спать. Не хотелось бы нарушать режим дня пятилетнего ребёнка, — спокойно ответил я, и судя по уважительному блеску в глазах мамы Насти, своей фразой я стал на одну ступеньку выше.

Итак, согласие от мамы Насти было получено. Дело за малым — уломать Настеньку!

Я резко встал, отбрасывая руку Инги. Такие, как она, были мне глубоко противны.

Услышав известное имя, подобные девицы растекались лужицей, говоря всегда примерно одно и тоже.

Не зря мне сразу не понравилась эта Инга. И если она думала, что я поведусь на этот колхозный развод, то она глубоко ошибается!

Я прошёл к двери, рывком открывая её. Я даже не пытался быть вежливым.

Мне просто нужно было увидеть Настю. Смертельная необходимость!

Умом я понимал, что подруга, возможно, специально очернила Настю, но сердцу не прикажешь.

Моё сердце обливалось кровью от одной мысли о том, что кто-то лапал мою Мышку за её аппетитную попку, целовал сочные сахарные губы и просто находился рядом.

Я вылетел из подъезда и два раза ронял автомобильный брелок: так сильно меня ещё ни разу не колотило от адреналина.

— Смоляков? Опять меня преследуешь? — раздался спокойный голос Насти за моей спиной.

Я резко обернулся и наконец-то нажал на чёртову кнопку, разблокировав дверцы автомобиля.

— Преследую, — отрывисто ответил я и резко подошёл к Насте, схватив её за запястье.

Я, не церемонясь, потащил её за собой и затолкал на заднее сиденье своего внедорожника.

Она билась и упиралась ногами, но мне было плевать. Я намного сильнее неё и мне необходимо узнать правду сейчас же!

— Даниил, ты совсем с ума сошёл! Выпусти меня сейчас же!

Серебристые глаза Насти округлились от страха. Я резко рванул вперёд, опрокидывая её на сиденье. Благо, места много…

— Отпусти… Отпусти меня! — запаниковала Настя, начав молотить меня по лицу и шее кулачками. Небольшими ноготками ей удалось расцарапать мою щеку.

Я рассвирепел и зажал её запястья, заведя за голову. Прижался телом теснее, чувствуя, как в крови бурлит злость пополам с возбуждением.

— Ну что, Мышка? Ты только со мной недотрогу из себя корчишь? А всем остальным даёшь? С резинкой хотя бы?

— Ты идиот! Отпусти меня! Моя личная жизнь тебя никак не касается! — зло выпалила Настя.

— Касается. Ты воспитываешь моего сына. И твоя личная жизнь отображается и на нём… Где ночуешь временами, а? Похоже, что ты никакая не мышка-тихушница, да?

Настя недобро посмотрела на меня.

— Слезь с меня, урод!

— Не слезу. Пока не трахну, не слезу! — грубо ответил я. — Готовься кончать, Мышка…

Я перехватил запястья одной рукой, а второй начал задирать подол её платья.

Настя начала ёрзать подо мной, пытаясь меня спихнуть, и распалила меня ещё больше. Я вклинил колени между её ног и просунул под ткань трусиков пальцы.

— Много бонусов тебе приносит образ невинной шлюшки? — дрожа от нетерпения, спросил я, злясь больше на себя, чем на неё.

Я провёл пальцами по её промежности. Сухая и разгорячённая. Похоже, мне окончательно снесло крышу. Я же никогда не действовал вот так, насильно, против воли.

Внезапно мне как будто под дых ударили. Стало неважно всё и тошно от самого себя.

Я… Чёрт… Чем я лучше?

Из меня как будто разом выпустило всю злость и ярость.

Я бессильно опустился на Настю, прижавшись лбом к её груди. Дыхание вырывалось из меня рваным ритмом, со свистом.

Услышав всхлип Насти, я отстранился и приподнялся над ней на локтях.

— Извини, — глухо и едва слышно. — Не знаю, что на меня нашло.

— З-з-звёздная болезнь. Трахаешь всё, что движется. А если не дают, берёшь силой. Вот что на тебя нашло, Смоляков.

В глазах Насти расплывались озёра слёз, нижняя губа предательски дрожала. Я сел и притянул её к себе на колени, легко преодолев сопротивление.

— Прости, Мышка. Я сегодня совсем дурной…

— Трахни кого-нибудь и успокойся. У тебя же полно д-девок. Оставь меня в покое, звезда хоккея.

— Каких девок, Мышка? Я не трахаюсь со всеми подряд. За последний месяц секс у меня был только один раз с тобой.

Я не соврал. Надя улетела больше месяца назад.

А я был грёбаным верным болваном. Если я встречался с девушкой, то не изменял ей.

До того, как в моей жизни появилась Настя.

Но странное ощущение — как будто я изменяю Насте, продолжая считать Надю своей девушкой.

— Ха-ха… Тогда у тебя просто спермотоксикоз. Спусти ценный материал на несколько десятков контейнеров, — пошутила Настя сквозь слёзы.

Я обнял и прижал её к себе, слушая бешеное сердцебиение.

— Если хочешь, можешь меня ударить, — предложил я и почему-то зажмурился, представив, какой силы удар я заслуживаю.

— Я не знаю, что на тебя нашло. Но сегодня ты явно не в себе. Если тебе нравится обливать грязью…

— Прости… — снова повторил я, но всё же спросил. — Тебя уволили с работы?

— Что-то вроде того, — усмехнулась Настя.

Я опять почувствовал, как в крови закипает злость, поэтому спросил прямо:

— Ты трахалась с начальником?

Настя удивлённо моргнула.

Серебристые глаза были полны недоумения и обиды. Настя опять залепила мне пощёчину.

Но на этот раз я не почувствовал ничего: только звук хлопка звоном отозвался в ушах.

— Если ты из тех, кто считает, что все подчинённые спят со своим начальством, то я в тебе ещё больше разочарована. Чем больше я тебя узнаю, тем… тем меньше я хочу тебя знать, Смоляков! А теперь отпусти меня. Живо! Иначе я напишу на тебя заявление в полицию!..

Настя красноречиво показала запястья со следами моих захватов.

— Перестарался. Но всё же ты не ответила.

— Не лезь в мою жизнь! Откуда ты, вообще, узнал, что меня уволили? — резко спросила Настя. — Я об этом сказала только своей подруге.

— Вот с ней я как раз и поговорил…

— Подожди!

Взгляд Насти прояснился.

— Ты виделся с Ингой? Когда?

— Я приехал сюда, к тебе, потом понял, что в будний день ты, скорее всего, на работе. У подъезда я встретил Ингу. Она мне и рассказала, что тебя уволили.

Я восстанавливаю цепочку событий и матерюсь вслух.

Даня, ты кретин! Тебя развели как лоха, нарочно вывели на эмоции, а ты поверил во всё!

— Инга рассказала, что меня уволили. А что ещё она рассказала? — тихо спросила Настя. — Хотя нет, не говори. Я не хочу думать, что подруга могла наговорить обо мне таких пакостей и облить меня грязью с ног до головы. Скорее всего, ты сам сделал эти выводы, опираясь неизвестно на что. А Инга…

— Это она сказала, что тебя уволили, потому что начальник нашёл себе новую подстилку, — ответил я, чувствуя себя погано, как никогда в жизни.

Настя закрыла ладонями лицо.

— Не могу поверить в это!

— Извини, но это так, — сказал, усмехнувшись, — и ещё она пыталась ко мне приклеиться. Я ушёл сразу же.

Я ушёл сразу же.

Не понимаю, зачем мне оправдывать себя перед Настей в таких мелочах. Но всё же сказал, как есть.

Настя нахмурилась, глядя на меня, словно решала в уме сложную задачу. Я не выдержал и потянулся к ней, поцеловав в лоб.

— Не хмурься. Улыбка тебе больше к лицу, — попросил я.

— Столько всего свалилось, что улыбаться сил не остаётся, — призналась Настя. — Про то, что я не ночую дома, тоже подруга рассказала? Наверное, ни одной ночи в году не сплю в своей кровати, прыгаю по чужим койкам!

— Нет. Это твоя мама сказала, — выдохнул я. — Причём, сначала я узнал, что ты иногда Мирона с ночёвкой у неё оставляешь, и только потом я услышал от твоей подруги, что ты с начальством спишь.

— Подожди! Какая мама? — перебила меня Настя.

— Твоя мама, Мышка. Я познакомился с твоей мамой.

Вот теперь Настя точно была сражена мною наповал.

— Ты сумасшедший, Смоляков. И угораздило же меня выбрать твою детскую фотографию среди всех фотографий доноров спермы! Ты в своём уме? Зачем ты пошёл к моей маме?

— Я хотел пригласить тебя погулять, посидеть в ресторане…

— Надеясь на продолжение?

— Ну, не без этого, — открыто признался я. — А что? Я нормальный мужчина, а ты очень красивая. У меня на тебя адски стоит….

Я наблюдал за изменением выражением её лица. Да, Мышка немного покраснела при словах о стояке.

Она кажется такой трогательной и неопытной малышкой, что я опять обзываю себя последними словами! Как я мог повестись на гнусные сплетни о ней?

— И всё-таки, почему ты не ночуешь дома?

— Боже, Дань!.. Представь себе, у меня иногда случаются поздние прогулки с подругой. Вернее, случались. Потому что после всего услышанного я точно не захочу с ней общаться. А ещё иногда у меня на работе были корпоративны, да. Можешь прямо сейчас сказать, мол, знаю, чем вы там занимаетесь! Но даже когда ты возвращаешься, немного за полночь, малыш уже спит. И представь себе, мне негде Мирона оставить, кроме как у бабушки с ночёвкой!

Настя двинулась в сторону, пытаясь слезть с моих колен.

— И вообще, Смоляков. Не буду я перед тобой отчитываться. Можешь считать меня кем угодно, но тогда не лезь в нашу с Мироном жизнь, ясно?

— Нет, Мышка. Не дождёшься, — улыбнулся я, обхватывая её лицо ладонями.

Я медленно приближался к её лицу, кайфуя от искренних эмоций. Они захлёстывали меня волнами цунами. И из-под них не хотелось выбираться совсем.

Смятение. Растерянность. Лёгкая обида. Предвкушение…

Я не стал жадно целовать её губы. Мне хотелось мять и жадно покусывать их, обсасывая, как леденец.

Но сейчас было только несильное нажатие, лёгкая ответная дрожь и сбившееся дыхание, одно на двоих.

— Кстати, я похищаю тебя на весь день, Настенька!

— Я не сказала тебе «да», Смоляков. Уверен, что я соглашусь после всего, что было?

— Любой твой отказ — это лишь временная отсрочка. Хочу, чтобы сегодня ты стала моей принцессой.

— Сегодня? — улыбнулась Настенька. — Принцесса напрокат?..

— Начнём с сегодняшнего дня. Тем более, с твоей мамой я уже договорился. Она заберёт Мирона из детского садика.

Настя надула губы, смотря на меня:

— Ты хитрец, Даня. Ты предстал перед моей мамой наверняка в самом выгодном свете, а потом обидел меня. И теперь хочешь, чтобы я простила тебя?

— Очень хочу. Больше всего на свете.

Даниил выглядел искренним.

Конечно, это не отменяет того, что он налетел на меня, как дикий зверь. Это не отменяет и моего страха, который искренне кольнул сердце в один из моментов.

Но теперь недоразумение было выяснено.

— Я ревную, Настенька. Ужасно сильно ревную. Сначала твоя мама вскользь упомянула о том, что ты оставляешь Мирона с ночёвками. Потом подруга напела о твоих шашнях с начальством. В моей голове просто случилось короткое замыкание. Мне за него искренне стыдно перед тобой.

Я вздохнула и неожиданно для себя обняла Даниила за плечи, уткнувшись лицом в его шею.

Подруга Инга поступила очень низко.

Я сразу вспомнила все её слова: «Я бы на твоём месте охмуряла его…», «была бы не против…», «познакомь его со мной». Всего за несколько дней!

Ошибкой было делиться с Ингой даже сведениями о том, что я теперь безработная. Инга и это попыталась обратить против меня.

Теперь даже подруги у меня не было. А ведь я считала её лучшей подругой! Инга поддерживала меня и знала обо мне очень много. Кажется, даже чересчур много!

Но когда на горизонте появился известный, роскошный мужчина, она сразу же забыла о нашей многолетней дружбе.

Зачем ей было очернять меня? Клеилась бы к Смолякову без грязных приёмчиков… Нет, мысль о том, что Инга будет клеиться к Даниилу мне очень-очень сильно не понравилась!

А ещё я вдруг поняла: Инга начала обливать меня грязью, потому что поняла, что Даниил заинтересован мной!

— Дай мне один шанс, Настя? — попросил Даниил.

— Хорошо, — ответила я с бешено колотящимся сердцем. — Но сначала я хочу привести себя в порядок. И у меня сегодня куча дел.

— О твоих делах мы тоже поговорим…

Даниил соизволил разжать объятия и спустил меня с колен, ущипнув за попку.

— Я подожду тебя. Уложишься в пятнадцать минут?

Я вылезла из автомобиля.

— Не пытайся меня дрессировать, Смоляков!

Я отошла от машины и махнула рукой.

— К тому же нет гарантии, что я сейчас не закроюсь в квартире на все замки.

Смоляков немедленно вылез из салона автомобиля, услышав моё заявление.

— Нет, Мышка. Лучше тебе этого не делать. Останешься без дверей, — усмехнулся он, облокотившись о внедорожник. — Я не шучу.

Я предпочла больше не дразнить хоккеиста с агрессивно настроенной кукушечкой и поднялась к себе домой.

Я нарочно медлила, долго собираясь и зачем-то переоделась, надев платье, в котором, я знала, что моя фигура смотрится отлично.

Я покрутилась перед зеркалом. Да, параметры у меня явно не модельные.

Сорок шестой размер как-никак, а вот попа так вообще, как арбуз. И даже диета не помогает!

То ли дело тонкокостные и худенькие феечки, которых наверняка вьётся вокруг звёздного хоккеиста великое множество…

— Мышка, я заждался тебя! — признался Даниил, когда я появилась рядом с автомобилем. — Заедем пообедать? В банк всё равно не успеешь. Кстати, зачем тебе в банк?

— Кредит по ипотеке заплатить, — сурово поджав губы, ответила я.

Я направилась к заднему сиденью автомобиля, но Даниил перехватил меня, усаживая рядом с водительским креслом.

— Сюда, красавица. Хочу тебя трогать…

Мои щёки полыхнули румянцем. Сразу вспомнилось всё-всё, что, по идее, лучше было бы забыть.

Но как забыть то, что секс бывает настолько хорош? И Даниил, как назло, пленяет мужественностью красивого лица и мощной, мускулистой фигурой.

Но во время поездки Даниил не позволял себе вольностей. Только утянул мою ладонь в свою и переложил к себе на колено.

— У тебя сложности, да, Мышка? — огорошил меня Даниил вопросом, едва мы сделали заказ в ресторане.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом? — предложила я, не желая обсуждать свою не особо успешную жизнь.

— Как хочешь, — скучающим тоном произнёс Смоляков. — Но знай, у меня очень пронырливый и дотошный юрист. Со связями. Он сможет узнать даже такие мелочи, вроде сколько денег ты потратила на покупку игрушек в детском магазине. Так что я всё узнаю. Это займёт чуть больше времени, но результат будет одинаков. Давай потратим это время на что-нибудь полезное?

Даниил смотрел решительно. Я постаралась не задерживаться взглядом на его удивительных глазах, скользнула по сломанному носу и умелым губам, поняв, что делаю только хуже. Я вздохнула.

— Скажи честно, зачем я тебе нужна?

— Честно? — резко поинтересовался Даниил.

— Да.

Я ожидала ответа от Даниила и даже немного подалась вперёд, затаив дыхание.

Он неспеша обвёл моё лицо взглядом, словно погладил кончиками пальцев, и также приблизился ко мне, перегнувшись через стол.

— Честно, Мышка, в моих планах не было пункта заинтересоваться мамой моего сына. Просто…

Даниил сделал паузу и опять остановился взглядом на моих губах, заставляя меня нервничать.

— Просто юрист пробил сведения и понял, что у меня есть сын. Я всего лишь хотел выяснить, не возникнет ли сложностей…

— Какие сложности могли возникнуть? — удивилась я тут же догадалась. — Ты решил, что я стану требовать с тебя алименты? Ты совсем тронулся умом? Я даже не знала, кто отец ребёнка! Это же банк спермы, а не открытая база данных! В картотеке только сведения о физическом здоровье донора и детская фотография. Ну, ты, Смоляков…

Я не могла подобрать слов, а потом выпалила:

— Параноик!

Даниил усмехнулся.

— Да это не я, это всё Семён, мой юрист. Брат двоюродный. Я хотел предложить тебе сделку, но не смог сказать и слова о деньгах.

— Деньги, чтобы я не претендовала на отцовство того, о ком не знаю ничего? — рассмеялась я. — Похоже, что твой юрист — король всех параноиков!

— Но сейчас я даже жалею, что не предложил тебе деньги, — искренне признался Даниил. — Похоже, что от меня возникла куча проблем! Деньги решили бы часть из них.

Да, Смоляков, ты просто большая проблема. Очень большая. Во всех приличных и неприличных местах.

Похоже, что после секса с ним я только и думаю о Смолякове, как о партнёре для секса. А ведь он ещё как-никак отец Мирона.

Но как назло, в голову лезут мысли о горячих губах и глубоких поцелуях.

Я перевела взгляд на стакан с соком, за которым тянется Даниил. У него красивые руки. Никогда не предавала особого значения красоте мужских рук, но сейчас, как зачарованная смотрю на руки Даниила.

У него большая ладонь, длинные пальцы с ровными ногтями.

По телу начинает струиться предательский жар от мыслей о том, что этими пальцами умеет делать Даниил, и как. И, самое главное, где…

Я чувствую, что мои мысли напоминают мысли девочки в период подростковой влюблённости.

Мне постоянно приходится одёргивать себя.

Настя, тебе скоро исполнится двадцать девять лет!

Ты не просто совершеннолетняя, но уже взрослая. Давай, вспоминай весь свой бесценный жизненный опыт и выставляй его впереди, как щит!

Жизненного опыта у меня немало, материнского тоже.

Но опыта в делах любовных катастрофически мало.

Даниил Смоляков — всего третий мужчина в моей жизни. Причём все мои предыдущие отношения были непродолжительными.

С первым парнем я встречалась полтора года. Со вторым провела вместе полгода. И вспоминать о втором совсем-совсем не хочется.

Так что в вопросах любви и секса я чувствую себя неопытным новобранцем, несмотря на то, что через год с хвостиком мне стукнет тридцать лет.

— Насть, можно задать тебе вопрос? Только не обижайся, — осторожно начал Смоляков.

Я немного насторожилась.

— Какой ты была шесть лет назад?

— Что?

— Не пойми меня неправильно…

Даниилу удалось поймать мои руки и зажать в своих ладонях. Большие мужские пальцы нежно поглаживают ладонь, и я начинаю млеть, как кошка, от этой ласки.

— Ты красивая и эффектная девушка. Уверен, что и шесть лет назад ты была такой же, способной вскружить голову любому мужчине.

— Спасибо за комплимент, Смоляков. Отрабатываешь свою повинность? — пошутила я, чтобы не показывать, как сильно у меня кружится голова и перехватывает дыхание от близости этого роскошного мужчины.

— Не называй меня Смоляковым? Мне нравится, когда ты ласково зовёшь меня по имени.

— Ладно, Даня…

— Так-то лучше. И всё-таки… Какой ты была шесть лет назад?

— Тебе показать фотографии?

— Я просто недоумеваю. Когда ты обратилась в банк спермы, тебе было всего двадцать три года! — Даниил выразительно посмотрел мне в глаза. — Я всегда считал, что в банк спермы обращаются не очень красивые, одинокие женщины. Или старые стервы. Одним словом, явно не молоденькие девушки. У тебя же не должно быть проблем с мужчинами при твоей внешности!..

— А… Вот ты про что! — усмехнулась я. — Давай, не будем про это?

— Почему? Просто я хочу узнать тебя поближе. Мне интересно. Правда, интересно…

Я поколебалась всего мгновение, а потом махнула рукой. Не самый нескромный вопрос, можно и ответить.

— У меня не было проблем с мужчинами. По крайней мере, я сама так считала. Как оказалось, зря. Я полгода встречалась с парнем, он сделал мне предложение. Я, как дурочка, порхала по свадебным салонам, выбирая себе платье, фату и туфли! Растрезвонила всем, что скоро выхожу замуж…

Рассказывая, я вспомнила ту прошлую версию себя и смутилась. Мне было немного стыдно за собственную наивность и доверчивость.

— И?

— И потом выяснилось, что полгода этот парень встречался со мной только для того, чтобы насолить бывшей девушке. Я была для них катализатором сцен ревности, истерик и горячего примирения. Настолько горячего, что бывшая девушка забеременела. Мой недо-жених рассказал мне обо всём сам, извинившись. Я была в отчаянии. Я считала, что у нас был очень бурный роман и взаимная страсть. Мне стыдно, но тогда я умоляла его остаться. Но бросать беременную и любимую девушку ради того, чтобы жениться на нелюбимой и неинтересной ему, он не собирался. Вот и всё…

— Мудак! — коротко поставил диагноз моему бывшему парню Даниил.

— Согласна. Сейчас я думаю, что не надо было тогда так сильно убиваться. Но я же растрепала всем-всем-всем, что скоро буду самой счастливой женой! И меня угнетали вопросы: «Ну что, когда на свадьбе погуляем?» Я чувствовала себя обманутой и решила поставить крест на отношениях с мужчинами. Но…

Даниил внимательно слушал меня. На самом деле слушал и прислушивался к моим словам.

— Но семью мне очень хотелось иметь. Конечно, я же грезила свадьбой, семейными посиделками, малышом! Ох, накрутила же я себя. Именно тогда мне попалась на глаза реклама клиники. И я решила, почему бы и нет? У меня было своё небольшое дельце, которое я постепенно расширяла. Можно сказать, в чём-то я преуспела. Конечно, в своих масштабах. Я решила, что смогу завести ребёнка, быть состоятельной и счастливой. Без присутствия мужчин в своей жизни.

Даниил помолчал.

— И всё?

— А что ещё?

Глаза Даниила озорно сверкнули:

— Тот бывший и есть последний мужчина, с которым ты занималась сексом?

Я покраснела: нельзя задавать такие провокационные вопросы неопытной девушке, но потом ответила:

— Нет!

Даниил выглядел потрясённым.

— Но как же?

— Все мои мужчины работают от батарейки, — усмехнулась я. — Непривередливы, верны и всегда готовы сделать приятно.

Даниил присвистнул:

— Хотел бы я на это посмотреть!

Жар опалил мои щёки. Моя провокация с треском провалилась. Сама попалась на свою же удочку!

— Надеюсь, я лучше игрушки для секса?

— Определённо, лучше, — ответила я и предпочла перевести взгляд на официанта, расставлявшего наш обед на столике.

После обеда Даниил отвёз меня в банк. Я думала, что он подождёт меня в салоне автомобиля, но он вылез и пошёл за мной.

— Стой. Куда ты? — остановилась я около автомобиля.

— За тобой, Мышка, — усмехнулся Даниил. — Буду решать твои проблемы. Отказ не принимается.

— У меня нет проблем, — возразила я.

— Есть. У тебя есть всего одна проблема.

— Ты, Смоляков?

Даниил легонько шлёпнул меня пальцами по губам и поцеловал.

— У тебя проблема в виде катастрофически острой нехватки мужчины. Но я собираюсь это исправить.

— О, и лучше банка места нет? Любитель экстремального секса? — насмешливо спросила я, делая вид, что не понимаю, зачем хоккеист увязался за мной в банк.

— Мышка, сегодня у тебя будет секс. Стопроцентно. Много секса, — пообещал Даниил низким голосом и медленно провёл пальцем от шеи до ключиц, вызвав волну приятных мурашек. — Но проблему с кредитом я решу.

— Это…

На мои губы лёг палец.

— Ш-ш-ш-ш… Я же сказал, отказ не принимается. Я уже проконсультировался у специалиста, оставшуюся часть платежей можно погасить досрочно. Именно этим мы и займёмся.

— Не надо мне рот вот так закрывать, — возразила я.

— А так? — спросил Даниил и резко набросился на мои губы, сминая их в дерзком властном поцелуе.

Его губы и язык просто взяли меня в плен и лишили всех прочих мыслей. Они разлетелись прочь, как испуганные светлячки.

Остался только глубокий и эротичный поцелуй, н который я сама охотно начала отвечать, теряя остатки самообладания.

Даниил — чересчур напористый и дерзкий.

У меня просто не хватает сил противостоять его бешеному напору и хочется…

А-а-ах!

Смоляков начал посасывать мою губу, а я поняла, что между ног становится горячо и томительно. Невыносимо.

— Теперь да? — спросил Даниил, отстранившись первым.

Я по инерции двинулась ему навстречу, мало что понимая в безумии, творящимся со мной, когда рядом оказывается Даниил.

— Жадная девочка, — усмехнулся Даниил, по полным губам скользнула порочная усмешка, обжигающая и заставляющая пульсировать напряжённую плоть ещё сильнее. — Да?

— Хорошо. Но только один раз.

Даниил развернул меня к себе спиной и прижался к моей попке. Я прикусила губу, чтобы не застонать, когда почувствовала его стояк.

— Это именно то, что ты думаешь, — прошептал он, потёршись об меня бёдрами. — Одним разом ты от меня не отделаешься…

— Я про твою помощь, Даня, — пролепетала я, млея.

— И про это тоже. Буду восполнять своё отсутствие…

«И у тебя это неплохо получается!» — подумала я, сдаваясь на милость победителя.

В банке мы задержались надолго. Но когда я вышла из здания банка, кредит по моей ипотеке был погашен.

Я всё ещё не могла поверить в происходящее. По какой причине над моей головой кто-то начал трясти мешок с подарками?

Обычно как из рога изобилия сыпались неудачи, одна за другой. Сейчас же с точностью до наоборот.

— Даня? Как часто у тебя бывают приступы? — внезапно спросила я.

— О чём ты? Я здоров!

— Я не про здоровье спрашиваю. Я говорю про приступы внезапных капризов. И как долго они длятся? Мне кажется, что ты со мной потому, что на тебя нашла какая-то блажь или временный приступ под названием «хочу и вытворяю всё, что хочу».

— Ты ошибаешься, — сжал челюсти Даниил, управляя автомобилем.

Я замолчала на время и в очередной раз достала квитанцию об оплате, погладила её, свернула и положила обратно в сумочку.

— Я тебе всё верну. Как только найду работу, — пообещала я.

Даниил выматерился и ничего не ответил, молча управляя автомобилем. Потом он вклинил свой джип на свободное место на парковке.

Смоляков отстегнул ремень безопасности и развернулся меня к себе лицом.

— Послушай, Мышка. Я делаю это не потому, что жду от тебя возврата чего бы то ни было. Я не жду, что ты кинешься мне на шею и начнёшь расплачиваться лаской за помощь…

— Даже не думала! — гордо ответила я.

— Хорошо. Я хочу, чтобы бросилась ко мне на шею, чтобы приласкаться. Просто так. Без повода. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне. Это не так. Ты мне ничего не должна. Я хочу улучшить твою жизнь и жизнь Мирона.

Я кивнула, понимая, что Даниила не переспорить.

Мне на самом деле безумно приятно, что он помогает.

Мне нравится, как Смоляков общается со своим сыном. Но я привыкла жить одна и тащить всё на себе.

Сейчас появился Даниил и начал решать проблемы и прибирать управление моей жизнью к своим рукам.

А я настолько не привыкла к мужскому плечу, что сначала таю от малейшего знака внимания, но потом ищу подвох.

— Чего ты боишься, трусливая Мышка?

— Тебя.

— Я такой страшный?

— Нет. Я боюсь того, что звезда наиграется и уйдёт. А после твоего ухода останутся чёрные дыры, как в космосе. Боюсь, что Мирон к тебе сильно привыкнет, а потом, когда ты уйдёшь, будет страдать.

— А ты, Настя? — спросил Даниил, жадно заглядывая мне в глаза.

Мне казалось, что он даже затаил дыхание, ожидая моего ответа.

— Я надеюсь, что я не смогу привязаться к тебе очень сильно, Даня, — уклонилась я от прямого ответа.

— Трусишка. Почему прямо не признаться, что я тебе нравлюсь и возбуждаю тебя?

Горячие пальцы сжали мои колени и медленно поползли под подол платья.

— Не надо, — слабо прошептала я, заворожённо глядя, как платье ползёт вверх, обнажая светлую кожу ног.

— Даже так?

Даниил силой развёл мои ноги в стороны. Совсем немного.

Но я почувствовала себя так, словно я сижу перед ним без трусиков, а ноги бесстыдно раскинуты в стороны.

Я невольно задрожала, чувствуя усиливающуюся пульсацию и горячую влажность между ног.

— Не надо… — едва не простонала я.

Но Даниил меня не послушал. Он начал целовать меня, обхватив одной рукой за шею. Пальцы второй руки медленно, но уверенно продвигались вверх по бёдрам…

— Даня, — прошептала я, пытаясь оттолкнуть мужчину. — Не надо… Здесь же людно. Мы на парковке.

— Успокойся, стесняшка. Я тебя просто целую. Один взрослый поцелуй, — убеждал меня, целуя, Даниил.

Невинный поцелуй? Как бы не так?

Целовался Даниил невероятно хорошо: его губы и язык в тандеме творили чудеса. Ощущение горячих мужских пальцев на бедре сводило с ума.

Ещё немного… Выше…

Большим пальцем Даниил надавил на клитор через ткань трусиков. Он медленно растёр его по кругу и усилил нажим.

Я невольно простонала и сама двинула бёдрами ему навстречу.

— Приподнимись, — простонал Даниил, просовывая пальцы под ткань трусиков. — О да… Голодная и мокрая девочка. Очень мокрая.

Его пальцы уверенно гладили влажные складочки. Тело начало дрожать от предвкушения. Возбуждение горячими волнами приливало к низу живота.

Под волшебным воздействием его пальцев я становилась податливой и мягкой, как влажная глина в руках умелого гончара.

Длинные пальцы Даниила уверенно разносили влагу по кругу, прежде чем нырнуть и начать двигаться.

Я громко застонала и широко распахнула глаза, испытывая невероятные чувства. Глаза Даниила сейчас мечут молнии.

Зрачки расширены. Он смотрит жадно и вбирает в себя все мои эмоции. Тяжёлое дыхание со свистом вырывается из его приоткрытых губ, находящихся очень близко от моих губ.

Я делаю последнее движение и сама начинаю целовать его губы, облизывая и посасывая их, как барбариску.

Даниил наталкивает пальцы на самые чувствительные точки, выбивая из моего тела судороги экстаза.

Каким-то чудом он знает меня уже так хорошо, что действует безошибочно: гладит, массирует, пощипывает или безумно быстро вдалбливает в меня свои пальцы. Он подводит меня к самому краю и… не даёт мне кончить.

Даниил отодвигается в самый последний момент, смотря на моё лицо. Он смотрит на меня, пьяно улыбаясь, замечая, как меня трясёт от нереализованного желания.

Я почти безумно мечусь и трусь сама о его пальцы, раскачивая бёдрами над мужской ладонью, уже влажной и скользкой от моей смазки.

— Что-то хочешь сказать мне? — прерывисто спрашивает он, начиная медленно-медленно двигать пальцами в податливой глубине. — Или о чём-то попросить?

— Да… Или нет…

Глаза закатываются от удовольствия. Я цепляюсь изо всех сил пальцами за широкие плечи Даниила.

— Да или нет? Так и не понял.

— Да-а-а-а-а…

Я прикусываю губы, глядя на Даниила из-под опущенных ресниц.

— Так и будешь меня мучить или дашь кончить? — спрашиваю я.

Даниил тянется ко мне. Я приоткрываю рот в пьяной истоме, впуская его язык. Одновременно с этим Даниил даёт почувствовать свою силу и напор, погружая пальцы и толкаясь глубже и быстрее.

Удовольствие обжигающей лавой скользит по телу, резко и быстро приливая к пульсирующей промежности, и разрывается на мириады осколков.

Волна удовольствия затопляет всё тело, до самых кончиков пальцев на ногах. Меня трясёт, дыхание тяжёлое и сбивчивое, но внутри разливается приятное томление и безмятежность.

Даниил прижимается лбом к моему и поправляет на мне трусики. Я всё ещё не понимаю, как ему удалось так быстро меня покорить и подчинить своей воле. Но сейчас я — вся его, принадлежу бездумно и безраздельно.

— А сейчас мы купим тебе красивое платье и трусики, — сверкает глазами Даниил.

— Чем тебе не нравится моё платье?

— Нравится. Но для вечера я хочу видеть на тебе особенное платье…

После продолжительного и изнурительного шопинга Даниил позволил мне выбрать платье нежно-персикового цвета.

Атласный лиф платья был украшен набитым кружевом, юбочка была короткой, выше колена, но пышной. Несколько слоёв летящего фатина при каждом движении кокетливо поднимались вверх.

Ещё Даниил купил мне босоножки, а я, примеряя их, только сейчас поняла, что нога меня совсем не беспокоит, и я снова могу легко порхать на каблучках.

Смоляков оглядел меня довольным видом собственника и расплатился за покупки.

— Надеюсь, что в этом пакете, — Смоляков приподнял пакет с лейблом магазина нижнего белья. — Лежит что-то очень соблазнительное…

Я не позволила Даниилу присутствовать при выборе белья, отослала его прочь.

Должна же быть в женщине какая-то загадка? Я выбрала бельё по своему вкусу, конечно, но чуть более откровенное, чем я привыкла покупать.

Ой, да кого я обманываю? После того, как мой бизнес «прогорел» в прямом смысле этого слова я перестала ходить по таким дорогим бутикам.

Я и раньше захаживала в магазины класса VIP очень редко, только чтобы побаловать себя на какой-нибудь праздник, а потом и вовсе старалась обходить стороной, чтобы не вздыхать напрасно.

Но сейчас я вновь прикоснулась к прекрасному и чувствовала небывалый душевный подъём.

Говорите, что угодно, но сексуальное нижнее бельё — это лучший способ поднять свою самооценку.

Надевая роскошный и умело подобранный комплект чувствуешь себя невероятно желанной и чувственной, даже если фигура далека от идеала.

Ну, не тяну я на модель с мировых подиумов, хоть тресни!

Мне, наверное, надо питаться одной дистиллированной водой и дышать через раз, чтобы бёдра стали в объёме те самые заветные девяносто.

Не получается, хоть тресни!

Нет, моя нижняя прелесть вытягивает на гордые девяносто семь, лишь немного обогнав верхние девяносто пять.

У меня неплохая фигура, в форме «песочных часов» или гитары, я знаю, что мужчины поглядывают на меня с интересом.

Но сейчас, вышагивая рядом со Смоляковым, я вдруг засомневалась, что он искренен со мной.

Навряд ли я ему нравлюсь так, как он говорит… И бельё я выбрала, наверное, не то, что по вкусу звезде…

Чёрт знает что такое!

Только что я была радостная, но сейчас мысленно начинаю сравнивать себя с модными певичками и актрисами или… даже не знаю, кто ещё трётся около звезды хоккея.

— Мышка, о чём задумалась?

— Ни о чём, — поспешно ответила я, но потом почувствовала на себе пытливый взгляд Смолякова. — Думается всякое…

— Ясно-понятно, — хмыкнул Даниил. — У тебя есть время до вечера. Отдохнуть, набраться сил перед предстоящим вечером.

— Вечер всё-таки состоится? — уточнила я, уже не будучи уверенной ни в чём, а в себе в особенности.

— Состоится. Даже если ты решишь забаррикадироваться от меня в своей квартире, я тебя оттуда всё равно достану. Любым способом.

— Дань… Скажи честно. Я для тебя вроде перекуски перед основным блюдом, да? Замена приевшимся смазливым мордашкам знаменитостей?

Даниил молча смерил меня взглядом и ничего не ответил. Он просто отвёз меня домой и занёс все пакеты в квартиру.

Похоже, что я сболтнула лишнее.

Я опять расстроилась, ругая на этот раз только саму себя.

Даниил приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал в губы. Очень нежно и осторожно. Потом хоккеист аккуратно помассировал мои виски и подмигнул левым, зелёным глазом.

— Все дурные мысли вечером я буду удалять из твоей чудесной головки очень приятным способом. Вернее, несколькими.

Я никак не могу привыкнуть к отровенно-фривольной манере общения Смолякова, и смущаюсь так, словно впервые услышала про секс.

Хорошо, что он решил дать мне немного свободного времени!

Я неспеша набрала полную ванну и погрузилась в горячеватую воду. Мне надо немного подумать обо всём, что произошло за последние несколько дней.

Это чересчур!

Моя спокойная и размеренная жизнь резко ускорилась и рванула вперёд

Я к такому не привыкла. Даниил не считается с моим мнением, то и дело ставит меня перед фактами и постоянно соблазняет, склоняя к сексу!

А ещё Смоляков ворует внимание моего сыночка… Тоже мне, объявился папаша!

Где он был, когда мы две недели провалялись в инфекционной больнице? Мирону в то время едва исполнилось два года.

Или когда моя мама улетела в гости подруге в другую страну, а я свалилась от пиелонефрита, и передвигалась, как ходячий труп, потому что Мирона некому было оставить?!

Ох, похоже, что я злюсь и просто наговариваю на Смолякова.

Но почему-то я не могу поверить всем сердцем в его искренность.

Хочу, но не могу. Что-то удерживает меня. Ещё удерживает. Но стоит Смолякову оказаться рядом, как последние сомнения тают…

А ещё меня ждёт серьёзный разговор с моей мамой. И я даже не представляю, как я объясню ей вот это всё?!

Мама, конечно, тактично не вмешивается сейчас.

Она отправила мне всего одно лаконичное сообщение.

Мама: «За Мирона не переживай. Желаю хорошо отдохнуть. Жду на чай с блинами. В четверг»…

Вот он, коронный намёк. К тёще на блины.

Чёрт! Я едва не пролила шампунь себе в глаз.

Какая тёща, Настя, прекрати думать о всякой ерунде! Моя мама никогда-никогда не станет тёщей Смолякову. В этом я уверена.

Сказки рано или поздно заканчиваются.

Главное, не рыдать потом слишком сильно, что в моём случае практически невозможен вариант: «И жили они долго и счастливо».

Но я, словно нарочно, растравливаю саму себя.

Когда я вылезла из ванной, то начала перебирать фотографии Мирона, представляя, что там, где мы были вдвоём, вдруг появился бы третий.

Нереально, казалось бы. Но сейчас моё воображение с лёгкостью дорисовывало Даниила.

И, что самое главное, несмотря на кучу оговорок и оглядок, несмотря на недоверие, я всё же хочу, чтобы он был рядом.

Вот дурочка!

Я расплакалась, шмыгая носом. Влюбилась, что ли? Так быстро? Выкинь каку из головы, Настя!

«Я надеюсь, что ты собираешься, Настенька. Я заеду за тобой через час…» — высветилось сообщение Смолякова.

От неожиданности я перестала ронять слёзы и икнула.

Через час?!

Как через час?!

У меня же было огромная куча времени в запасе? Куда оно подевалось?

Вокруг меня на ковре, почти во всю длину лежало много распечатанных фотографий. Ага, вот куда подевалось моё время!

Хочешь убить время? Начни перебирать старые вещи или рассматривать фотографии! Потом удивишься, когда поймёшь, что в никуда улетело полдня, не меньше!

Поэтому я быстренько сгребла все фотографии в коробку из-под обуви и начала собираться. Мне ещё нужно было уложить волосы и немного подкраситься.

Справившись с этой непростой задачей, я успела одеться и присела. Сразу же раздался звонок.

— Я тебя жду, Мышка. Дать тебе ещё немного времени на сборы?

— Нет! — выпалила я. — Я уже готова!

Дурочка! Стопроцентная!

Надо было томно сказать: «Подожди меня ещё минут двадцать…» или что-нибудь в этом роде.

А сейчас я выгляжу, как девица, с трепетом ожидающая назначенного часа, будучи готовой задолго заранее.

Но что сказано, то сказано!

Поэтому я спустилась. Даниил ждал меня возле подъезда с букетом кремовых роз.

— Это тебе, принцесса!

Он легко поцеловал меня в губы и заставил крутануться вокруг своей оси, взметнув вверх лёгкую юбочку платья.

Сам Смоляков надел кристально-белую рубашку и угольно-чёрный брючный костюм. Пиджак хорошо сидел на широкоплечем мужчине, подчёркивая его мощную фигуру.

— Прогуляемся?

Даниил увлёк меня за собой.

— Пешком? — запоздало спросила я.

— Нет. Нас ждёт карета за углом. Просто в ваш узкий двор она не смогла въехать.

Я рассмеялась, подумав, что Смоляков шутит.

Но когда мы повернули за угол дома, я остановилась как вкопанная.

Я изумлённо хлопала ресницами, разглядывая самую настоящую карету, запряжённую двумя белоснежными лошадьми.

На лбу каждой лошади закрепили посеребрённый рог. Кучер галантно приподнял шляпу, приветствуя меня, и распахнул дверь кареты.

— Даня?

Смоляков тихо рассмеялся, поцеловав меня в волосы:

— Вечер будет сказочным, обещаю.

Я снова чувствую себя героиней сказки, когда карета медленно трогается с места. Степенный цокот копыт…

В голове незатейливо начинает звучать мелодия музыкальной шкатулки: высокие, переливчатые ноты. Лёгкая фигурка танцовщицы на тонкой ножке кружится и кружится… Кажется, вот-вот взлетит высоко вверх!

Я чувствую себя той танцовщицей, вдыхающей пары волшебного дурмана.

Мне приходится держать себя изо всех сил, чтобы не утонуть в сладком облаке воздушной ваты.

Но меня уже уносит в карете, запряжённой двумя единорогами, а напротив меня сидит Принц, смотря на меня загадочно и голодно.

Моё сердце едва не выскакивает из груди. Последние хлипкие нити благоразумия рвутся с жалобным треском, когда Даниил подаётся вперёд и целует меня.

С трудом перевожу дыхание и с изумлением оглядываю пространство кареты. Мне казалось, что во время поцелуя на нас отовсюду посыпалось разноцветное конфетти, и взрывались красочные фейерверки.

— Всё в порядке?

— Наверное, да. Это слишком необычно для меня, Даня, — честно отвечаю я.

Даниил не даёт мне опомниться, лишает меня даже секундной передышки. Он действует словно фокусник, завораживая искусными движениями рук.

Но волшебство — я знаю — творится иначе. Ловкий фокусник же просто отвлекает внимание и нагло обманывает доверчивую публику.

Но сейчас я как наивная четырёхлетка, принимаю всё за чистую монету, отчаянно веря в чудеса всем сердцем.

Мне на колени ложится коробка, украшенная живыми цветами. Мне боязно даже дотрагиваться до неё, чтобы не испортить изысканную красоту.

Внутри коробки лежит последняя модель модного телефона.

— У меня есть телефон.

— Да, теперь у тебя есть телефон, а не просто средство связи, — отвечает Даниил, улыбаясь. — Отказ не принимается.

— Это твоя коронная фраза? — спрашиваю я, незаметно для себя гладя чёрной стекло дорогущей электронной игрушки.

— Не знаю. Но с тобой, наверное, она станет моей коронной фразой, — пожимает широченными плечами Даниил. — Примешь этот подарок? Пожалуйста.

— Отказы же не принимаются?

— Да. И всё же хочу, чтобы мне не пришлось всовывать его в твои пальцы насильно.

— Хорошо, — лаконично отвечаю я, но губы раздвигаются в широкой улыбке.

— Я надеялся тебя удивить.

«И тебе это очень хорошо удалось!» — отвечаю я мысленно, любуясь видами города из окна кареты.

Сейчас всё окружающее подкрашено фильтром счастья.

Я словно смотрю на мир через радужный мыльный пузырь, задержав дыхание, чтобы он не лопнул.

Я думала, что Даня зарезервировал для нас столик в ресторане. Оказалось, меня ждало что-то совершенно другое.

— Закрой глаза, принцесса! — попросил Даниил, прижавшись ко мне со спины.

Горячие мужские ладони легли на талию. Смоляков надавил, заставляя прижаться спиной к его твёрдому телу.

Я и не особо сопротивлялась. Было приятно стоять рядом с ним вот так и чувствовать его дыхание над ухом.

Лифт звонко тренькнул.

— Ещё рано открывать глаза. Иди вперёд, не бойся. Стоп. Дальше я сам.

Смоляков подхватил меня на руки и понёс куда-то.

— Не жульничай! — рыкнул он на меня.

— Даже не думала, — вздохнула я.

Хотя на самом деле жутко хотелось подглядеть самую малость и посмотреть, какой сюрприз для меня приготовил звёздный хоккеист.

Даниил осторожно поставил меня на пол. По лёгкому дуновению ветерка я поняла, что мы вновь оказались на улице.

— Открывай!

Я осторожно открыла глаза. Тотчас же зазвучала романтичная мелодия. Двое скрипачей играли живую музыку.

— Свидание на крыше?

— Так точно, — улыбнулся Смоляков и пытливо посмотрел на меня. — Нравится?

— Не знала, что ты романтик!

— Я не романтик, ни капли. Но хотелось сделать тебе приятное.

— Тебе это удалось! — честно ответила я.

Я уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так необыкновенно хорошо и волнительно.

Делали ли мне такие сюрпризы другие мужчины? У меня мужчин в жизни было раз-два и обчёлся. Так что нет, не делали.

Но Смоляков твёрдо решил подарить мне сказку. Мы сели за белоснежный столик. На столе стояла ваза с нежно-розовыми и белыми пионами.

Я улыбнулась, рассматривая обстановку. Повсюду расставлены свечи и фонарики, испускающие мягкий желтоватый свет. Официант появился, словно фокусник, из ниоткуда.

После того, как мы определились с блюдами, Даниил пригласил меня на танец.

— Ты хорошо танцуешь.

— Я? — рассмеялся Даниил. — Значит, бабушкина муштра не прошла зря.

— Она была у тебя строгая?

— Очень. Хотела вырастить из меня человека высокой культуры и искусства. Но, увы, не получилось.

— Давно увлекаешься спортом?

— Очень. Я сразу понял, что это — моё. Так что никакие форте и пиано не помешали мне заниматься любимым делом. А ты? — поинтересовался Смоляков.

— Я? Да ничего особенного, правда! Бизнесмен из меня вышел никудышный. После пожара были одни сплошные убытки и куча долгов, — поморщилась я и тут же поспешно добавила. — С долгами рассчиталась. Только ипотека была. Спасибо.

— Перестань. Это меньшее, что я мог сделать для тебя. Хочу большего.

Мужские пальцы сильнее стиснули мою талию, обжигая даже через ткань платья. Я едва не поплыла, как мороженое на жаре, но танец закончился.

Даниил подвёл меня к столику, помогая усесться.

— Кстати, мой ответ «нет», — внезапно сказал Даниил.

— Извини?

— Сегодня ты спросила, что ты для меня значишь. Назвала себя закуской перед основным блюдом, заменой приевшимся смазливым мордашкам знаменитостей. Мой ответ «нет».

Даниил обжёг меня пристальным взглядом.

— Это не так. Я хотел посмотреть на ребёнка. Мне было интересно увидеть и узнать тебя. И как только я тебя увидел, то понял, что всё будет иначе. Непривычно для меня самого. Но если отвечать твоими же словами, то ты стала для меня основным блюдом. Самым желанным.

Я улыбнулась, понимая, что моя улыбка не тянет на кокетливо-смущённую.

Я улыбаюсь широко и открыто. В груди у меня как будто зажигаются лампочки, ярко подмигивая мне.

— Я хотел сделать тебе приятное, пригласив сюда. Надеюсь, что мне удалось хоть немного порадовать тебя.

— Удалось, — призналась я. — Не помню, когда я в последний раз чувствовала себя так необыкновенно хорошо.

— Могу подумать, что я — первый! — решительно заявил Даниил.

Я перегнулась через стол, шёпотом ответив:

— Сейчас у меня складывается впечатление, что ты и есть — первый. Даже несмотря на то, что у меня есть родной пятилетний сын.

— Тогда я обещаю, что сегодня у тебя будет первый секс, девочка, — усмехнулся Смоляков, добавив. — Крышесносный.

Меня распирает от самых невероятных эмоций.

При взгляде на Настю у меня точно отключается мозг. Я начинаю думать головой, но явно не той.

Мне до жути сильно хочется сделать Настю своей.

Даже дыхание в глотке запирается и вырывается оттуда с каким-то болезненным вздохом.

Настя сказала, что она впервые проводит вечер так. Кажется, я тоже. Дело не в красивом жесте, а в том, ради кого ты это делаешь.

Я же реально переживал, приглашая Настю. Боялся, что после моего дерьмового поступка она откажет мне. Даже когда она всё-таки приехала со мной в ресторан под открытым небом, всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

Я успокоился, только когда понял, что Насте нравится сюрприз, приготовленный для неё.

После ужина в ресторане мы много катались по городу и гуляли.

В конце Настя уже рухнула без сил на скамейку.

— Всё, Смоляков. Приехали. Больше не смогу сделать ни одного шагу.

— Отдыхай. Я буду шагать вместо тебя.

Я подхватил Настю и донёс до кареты, кивнув кучеру, чтобы трогался с места. Я назвал адрес своего дома.

— Устала?

— Да. Но такое настроение!..

В полутьме кареты глаза Насти сияли, как звёздочки в ясную ночь.

Внезапно она потянулась ко мне сама. Тонкие пальчики обхватили моё лицо, гладя скулы.

Мягкие губы коснулись моих. Наконец-то! Я весь вечер мечтал именно об этом. И не только об этом.

Настя сама целовала меня открыто и не стесняясь. Мне нравился её напор и шаловливые движения язычка по моим губам.

Она откровенно ласкалась, прося впустить внутрь бойкий язычок. Я охотно позволил ей это сделать и полностью перетянул её к себе на колени.

На мгновение она прерывает поцелуй, пьяно смотря на меня, а потом сама, без подсказки вновь склоняется ко мне и прижимается губами к моим губам.

Всё моё тело напрягается на мгновение. Мышцы сокращаются от простого прикосновения — её пальцы на моей шее.

Но потом, когда я чувствую, как она прижимается ко мне грудью, я расслабляюсь. Её язычок опять скользит по моим губам, дразнясь.

Настя шаловливо толкается языком в мой рот. Поневоле издаю низкое рычание, хочется углубить поцелуй.

Хочется чего-то большего, чем просто поцелуй.

— Проведёшь со мной эту ночь?

— Проведёшь со мной эту ночь?

От низкого голоса Даниила внутри меня всё вибрирует и дрожит от нетерпения. Внизу живота всё сжимается, поскольку я чувствую себя как никогда возбуждённой.

Волна чистой, настоящей жажды нахлынула на меня. Я зажимаю пальцами ткань его рубашки, желая удержать его рядом с собой навсегда.

— Это означает да? — уточняет он.

Его большие пальцы скользят по ключице к моей шее, прежде чем окончательно прижимаются к моей щеке, фиксируя на месте.

Теперь нет пути назад. Я совершенно определённо пересекла линию, но меня это не волнует. Я хочу этого.

Я хочу его.

Даниил отстраняется и прижимается лбом к моему.

— Ты не ответила. Проведёшь ночь со мной?

Я дышу через раз. В голове творится сумбур.

Я понимаю, что сейчас всё зависит только от меня. Скажи я «нет» — он не станет принуждать меня и настаивать на сексе.

Но правда в том, что я сама хочу Даниила очень сильно. И если вдруг Смолякову взбредёт в голову сказать романтической чуши вроде: «Давай не будем торопиться, узнаем друг друга поближе», я сама буду настаивать на том, чтобы он прекратил быть идиотом и просто взял меня.

— Я тебя хочу…

После моего признания начинает твориться хаос. Даниил сдавливает меня в объятиях, глубоко и жадно вгрызаясь в мой рот. Его руки скользят ниже, перебираясь с талии на попку.

Он жёстко фиксирует меня и толкает через мгновение вперёд, на себя. Он вынуждает меня тереться об него, как голодная кошка. Пальцы одной руки остаются на моей ягодице, сжимать и пощипывать кожу.

Второй рукой Смоляков начинает задирать пышную многослойную юбку моего платья.

— Да твою же мать! — не выдерживает он, запутавшись в тонком фатине. — Я точно сойду с ума.

— Ты хотел заняться сексом в карете? — уточняю я, едва сдерживаясь от того, чтобы самой подобрать юбки.

— Тут дерьмовая звукоизоляция. В отель. Надеюсь, я не подожгу ценный реквизит, пока мы доедем, — вздыхает Даниил.

Всё-таки Даниилу удалось справиться с моими юбками. Когда карета подъезжает к отелю, я уже задыхаюсь от подступающего оргазма, пока он вколачивает в меня свои пальцы и не даёт отстраниться.

Даниил держит мои ноги широко разведёнными, и большим пальцем нажимает на клитор, высекая дополнительный огонь из моего тела.

— Даня-а-а-а…

Чёрт. Это слишком сильно. Мне приходится впиться в его рот, чтобы не покрикивать от наслаждения, которое, как будто нарочно, оказывается невероятно мощным.

Даниил довольно усмехается, продлевая оргазм мягкими поглаживаниями.

Эхо удовольствия заставляет меня трястись и выжимать из тела с дрожью последние шумные выдохи.

— Приехали!

Мы словно просыпаемся, выбираясь из кареты. Я едва переставляю ноги, прижимаясь к мощному телу Даниила.

Смоляков заранее заказал роскошный номер в отеле.

— Ты ждал секса? — спрашиваю, пока мы едем в лифте.

Он смотрит на меня, одновременно извиняясь и лукаво посмеиваясь. Это легко сделать, имея разноцветные глаза.

Я всё ещё не могу понять, какому ему стоит доверять.

Лукавому бесу, себе на уме. Или обходительному, внимательному мужчине.

Я глажу его грудь ладонями. Кожа под рубашкой разгорячённая.

Сердце заходится в бешеном ритме. Решаю, что сегодня я не буду пытаться разгадать истинные причины пристального внимания Даниила.

Мы скрылись в нашем номере, отделившись от остального мира.

Теперь Даниил только мой.

— Ты даже не представляешь, как сильно я не верю в происходящее. И одновременно хочу большего, — шепчу я, млея от горячего и сильного объятия.

Даниил прижимается щекой к моей макушке.

— Сказка не заканчивается, моя Мышка. Она только начинается…

— Мышка? Опять?

— Ничего не могу с собой поделать. Это вырывается против моей воли. Моя сладкая, сексуальная Мышка… А теперь давай снимем с тебя это платье.

Я таю от его слов. Если бы кто-то сказал мне, что этот чудовищно сексуальный мужчина — отец моего ребёнка, что он будет говорить мне слова и касаться так, что я буду едва держаться на ногах, я бы в это никогда не поверила.

Даниил справился с платьем и нарочно медлит, кружа большими ладонями по моей спине. Я вздыхаю, прижимаясь к нему.

— Такой длинный день.

— Устала? — спрашивает он.

Мне не хочется отпускать Даниила. Только не сейчас.

На данный момент мне хочется лишь стоять здесь и обнимать его, дышать им, так долго, как это возможно.

Я поднимаю голову и смотрю в его глаза.

— Я готова лечь в постель, но спать пока не хочу.

Даниил улыбается. Сейчас это не просто улыбка самоуверенного красавчика.

Его улыбка заставляет моё сердце замирать и повергает меня в пропасть любовного помешательства.

Боже, кажется, что я в него по правде влюблена!

— Моя скромная Мышка превратилась в проказницу?

Я улыбаюсь в ответ, не прячась за разумными сомнениями.

— Боюсь, что да. Лишь проказница пришлась тебе по вкусу.

Он обхватывает моё лицо своими ладонями.

— Рад это слышать, потому что я охренеть как помешался на тебе.

Его губы прижимаются к моим. Я немедленно теряюсь в этом поцелуе. Колкая щетина Даниила царапает губы, когда я обвожу ими линию его подбородка.

— Кажется, ты хотела ещё раз сказать, как сильно ты меня хочешь.

Газа Даниила лукаво блестят.

— Совершенно верно. Хочу, — отвечаю, прижимаясь теснее, и трусь бёдрами о его брюки. — Почему я почти голая, а ты всё ещё одет?

Он наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу.

— Разденься! — нетерпеливо приказываю я.

Он низко смеётся и вновь прижимается к моим губам.

— Меня нереально сильно заводят твои слова.

Его тёплое дыхание согревает чувствительную кожу на моей шее, заставляя пальчики поджаться.

Удивительно, как этот мужчина может завести меня одними только прикосновениями и обещаниями будущего удовольствия.

Ни с кем другим у меня не было таких ощущений.

Я начинаю расстёгивать пуговицы на его рубашке. Глаза Даниила затуманились от желания.

— Ты уверена в этом, принцесса?

— Да.

Я проскальзываю рукой под его рубашку, поглаживая натренированные мышцы пресса.

— Не сдерживайся, Дань…

Похоже, только этого разрешения Даниил и ждал, потому что его прикосновения с нежных мгновенно сменяются на жаждущие.

Пальцы Даниила путаются в моих волосах, позволяя крепко удерживать мою голову на месте, и он впивается в меня губами. Языком он скользит по моим губам, спрашивая разрешения войти.

Я приоткрываю рот, и его язык проникает внутрь, низкое рычание вырывается из горла.

Понимание, что он наслаждается этим поцелуем так же, как и я, заставляет мою промежность сжиматься.

Подушечки его пальцев ласкают холмики груди, выпирающие из бюстгальтера. Затем Даниил дотягивается до моей спины и с лёгкостьюрасстёгивает бюстгальтер.

Я жду, что он стянет бретельки с моих плеч, но вместо этого он подхватывает меня под бедра и приподнимает.

Я запутываюсь пальцами в его волосах. Вся игривость из его взгляда куда-то улетучивается.

Его глаза потемнели, словно небо перед грозой. Только поблёскивает яркое желание, словно вспышки молний.

Его губы касаются моих так нежно, как будто он чувствует нерешительность.

— Ты можешь остановить меня в любой момент.

— Чёрт побери, Даня. Мне не пятнадцать. Я знаю, чего я хочу прямо сейчас! И если ты мне этого не дашь…

Я не успеваю закончить фразу, только невольно вскрикиваю от того, что он бросает меня на кровать.

Я вытягиваюсь на покрывале, и Даниил тут же оказывается сверху. Он яростно целует меня и, очевидно, что с разговорами на сегодня покончено.

Он практически сдирает белое кружево с моей груди, и его рот захватывает призывно торчащую вершину соска.

Дрожь пробегает по всему моему телу до кончиков пальцев, когда он покусывает один сосок, а затем переходит к другому.

Я перебираю пальцами его волосы, пока он засовывает пальцы под резинку моих трусиков с таким видом, как будто я долгожданный подарок, который ему не терпится развернуть.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — я чувствую его шёпот кожей, а кончик его языка обводит мой сосок. — Я хочу, чтобы ты кончила под моим языком.

Моё сердце совершает очередной кульбит. Горячее желание становится запредельно явным и заставляет меня трепетать.

Даниил избавляет меня от трусиков, оставляя меня совершенно обнажённой. Он смотрит на меня. Жадно, изучающе.

Сейчас, будучи голой перед ним, мне и мысли не приходит в голову, что он меня оценивает. В его взгляде только обожание, жажда и восхищение, напополам с порочной похотью.

Несколько мгновений Даниил просто съедает меня своим голодным взглядом, а потом стремительно избавляется от своей одежды, стягивая боксеры вместе с брюками, потому что он сам возбуждён очень сильно.

Он снова нависает надо мной, и я трепещу под ним.

— Моя на всю ночь, — уточняет Даниил, давая понять, что обратного пути уже нет.

— Делай все, что хочешь. Я вся твоя.

Даниил озорно улыбается и опускается очень резко, как будто очень долго этого ждал.

Он действует стремительно. У меня не возникает ни одной мысли противиться ему, когда он разводит мои бёдра щедрым жестом и сразу же прижимается ртом к пульсирующей плоти.

Я выпускаю громкий удивлённый стон, начиная дрожать от быстрых, захватнических движений его языка.

Мои ноги инстинктивно раздвигаются шире.

Даниил целует и покусывает мой клитор, доводя меня до исступления. Потом спускается ниже, массируя каждый сантиметр моих складочек.

От тепла его языка, слизывающего влагу, тело покалывает разрядами удовольствия. Проходит немного времени, и я начинаю сминать простыню руками, балансируя на грани экстаза.

Я издаю низкие, хрипловатые стоны, в которых слышно эхо похоти. Я не думала раньше, что способна стонать так.

Волны оргазма накатывают на меня, заставляя делать это ещё и ещё. Стонать, извиваться, раздвигать ноги ещё шире и подставляться под умелые губы и язык.

Даниил удовлетворённо рычит, вбиваясь языком глубоко и жадно. От очередного толчка меня накрывает оргазмом, придавливая к постели.

Меня трясёт от удовольствия. Даниил заставил меня кончить так быстро. Сейчас дал мне именно то, что нужно — избавление.

Даниил замедляется и проводит языком последний раз, прежде чем подтянуться выше и поцеловать меня в губы, позволяя попробовать собственный вкус.

Потом он встаёт и отходит только для того, чтобы раскатать латекс презерватива по своему члену. Он делает это быстро и вновь нависает надо мной.

Я обхватываю его лицо руками, млея.

— Такая сладкая. Я обязательно буду делать это ещё и ещё…

— Надолго ты со мной? — спрашиваю я.

— Не переживай. Теперь ты от меня не избавишься.

— Хорошо, — шепчу я прямо ему в губы.

— А теперь дай мне почувствовать, какая ты мокрая и горячая для меня.

Даниил прижимается головкой члена к влажным складкам, дразня. Потом головка его твёрдого члена находит мой вход.

Даниил резко двигает бёдрами, погружаясь в меня до самого основания.

Новый стон вырывается из меня, я выкрикиваю его имя и впиваюсь ногтями ему в спину. Он вколачивается в меня ещё несколько раз, а затем выскальзывает и встаёт рядом с кроватью.

— Даниил?

— Я весь день мечтал о том, чтобы оказаться наедине с тобой и получить полный доступ ко всему. Так что расслабься и получай удовольствие, — порочно усмехается он, выпрямляясь надо мной.

Схватив меня за бедра, Даниил рывком подтягивает меня к краю, и, взяв себя за основание члена, толкается обратно в меня.

— М-м-м. Охренеть, какая узкая.

— Да-а-а…

Мои глаза закатываются от удовольствия.

Дикое желание в его голосе тесно переплетается со смыслом его слов, заставляя меня биться в предвкушении экстаза. Мне нравится, что сегодня он — такой, не позволяющий сомневаться и отступать.

Дрожь нестерпимого удовольствия пробегает вниз по моему позвоночнику.

Даниил движется предельно резко и быстро. Он пользуется мной и моим телом, доставляя удовольствие нам обоим.

Мне нравится смотреть, как он тяжело дышит, приоткрыв рот.

Мой взгляд очерчивает точёные мышцы его груди, задерживается на доведённом до совершенства прессе и опускается ещё ниже, чтобы увидеть, как его член двигается внутрь и наружу.

Даниил резко отстраняется. Его член выскальзывает из меня. Я протестующе стону, ощущая пустоту вместо наполненности горячностью члена.

Даниил переворачивает меня на живот и отводит мою правую ногу в сторону. Я уже стою на кровати на четвереньках. Он обхватывает пальцами ягодицы, сминая, звонко шлёпает, направляя чуть ниже.

Теперь его член снова трётся о мои складочки. Я издаю протяжный стон ожидания.

— Готова продолжить?

Она наклоняется, перекидывает мои волосы на одно плечо, целуя обнажённую кожу плеч. Слизывает языком капли пота с шеи, пытая порочными вопросами:

— Хочешь, чтобы я снова вошёл в тебя?

— Хоч-ч-чу… — я шепчу, потому что его прикосновения чертовски приятные. — Дани-и-ил!

— Скажи мне, чего ты хочешь? — шепчет он мне на ухо.

— Мучитель!

Я возмущаюсь, дрожа от нетерпения. Я чувствую, как он вводит лишь самый кончик члена и снова отдаляется, дразнясь.

— Я хочу тебя, Даниил! Мне нужно, чтобы ты немедленно вошёл в меня и продолжил! — требую я, ударяя кулачком по кровати.

— Моя голодная! — смеётся он. — Всегда будь такой откровенной!

Даниил посмеивается, но довольный смех сменяется постанываниями, когда он толкается бёдрами, проскальзывая в меня головкой.

Потом одним резким толчком он загоняет свой член полностью.

— О-о-о-ох! — только и успеваю восхититься я, прежде чем Даниил начинает двигаться.

Жёстко, быстро, почти грубо. Но моё тело сейчас, определённо получает именно то, что нужно ему.

— Чёрт побери, — слышу его срывающийся на стоны голос. — Мне хочется ещё и ещё, но сейчас нет сил сдерживаться! Охренеть…

Я едва дышу, часто и быстро. Моя промежность сжимается вокруг его члена слишком часто и сильно, выдавая подступающий оргазм.

Одной рукой Даниил крепко держит моё бедро, а другую запускает в волосы, натягивая меня ещё больше. Я выгибаюсь, приближаясь к его телу ещё и ещё, пока он двигается на предельной скорости.

— Не останавливайся, — прошу едва слышно.

Гораздо громче звучат шлепки наших тел друг об друга. Знакомый трепет охватывает меня, и я знаю, что снова кончу через несколько мгновений.

Я бьюсь в томном предвкушении, понимая, что меня уже разрывает на части оргазмом.

Даниил вбивается на скорости и начинает дрожать всем телом, кончая. Его удовольствие порочным эхом отдаётся и во мне тоже, мы вместе теряемся в экстазе.

Он обрушивается мне на спину, но тут же перекатывается, ложась на кровати. Он подтягивает меня к себе, нежно прижимает к груди.

— Дай мне немного отдохнуть. Я не намерен заканчивать. Хочу ещё…

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Если я скажу, что чувствую то же самое, ты будешь считать меня развратницей?

Его губы расплываются в довольной улыбке.

— Я буду считать тебя жуткой развратницей. Но только для меня. Да, Настенька?

Я тянусь вверх, чтобы поцеловать его в губы.

— Да. В качестве исключения.

— Хочу на постоянной основе. Всегда.

Даниил серьёзно смотрит на меня.

— Я не шучу. Я не собираюсь отступаться. Ты займёшь место в моей жизни. Уже заняла. Нет, ты его не заняла, а захватила!

Моё сердце делает сальто.

Невозможно предсказать, к чему приведут наши странные отношения, но сейчас я просто хочу получить свой кусочек рая.

Иногда утро наступает только для того, чтобы загнать тебя в тоску. Так бывает, не спорю. Но только не сегодня!

Сегодня я просыпаюсь в постели с самой красивой и желанной девушкой на всей планете Земля. Без преувеличения.

Пока моя красавица ещё спит, я разглядываю её растрёпанные белокурые волосы. От аккуратной причёски не осталось и следа, губы припухшие и искусанные. Одна ножка выбилась из-под одеяла, соблазнительно его обнимая.

Я знаю, что между её одеялом и её промежностью нет ничего. Шумно сглатываю, потому что желание пристроиться к ней во сне начинает побеждать меня.

Приходится встать и пойти в душ, попутно отмечая, что я проспал будильник и пропустил несколько звонков. От Нади в том числе.

Почему-то от мысли о том, что надо будет перезвонить и ей, внутри эхом раздаётся недовольство.

Я отбрасываю телефон в сторону. Взгляд сам устремляется к сонной Насте.

Губы по волшебству начинает щекотать улыбка.

В груди возникает странная, губительная пустота.

Сердце замирает и резко бросается вниз с обрыва. И лишь потом после этого смертельного номера начинает биться, но гораздо быстрее, чем до этого.

В душе я думаю только о том, что было между нами вчера.

Патологическая зацикленность на красотке с сочным телом. Член гордо стоит и упорно настаивает, что нам нужно продолжить прямо сейчас.

В голове опять мелькает тень вчерашнего. Возбуждение наступает на глотку, перекрывая дыхание.

Становится тесно и тяжело.

Жарко. Несмотря на прохладную воду.

Я обхватываю ствол пальцами, совершая несколько движений. Но лишь ещё больше дразню себя.

Становится немного смешно. С другой девушкой я бы не церемонился, просто перевернул и начал трахать ещё спящую.

Но понимаю, что не смогу использовать Настю так же, просто для снятия напряжения. Мне нужно чувствовать, что она испытывает не меньшее удовольствие от нашего секса.

После душа я одеваюсь, натягивая боксеры и поправляя возбуждённый член. Едва зайдя в комнату, мне приходится схватиться пальцами за косяк, чтобы не бросаться, как дикарю, на Настю.

Она вытягивается в кровати во весь свой рост. Полностью голая, сексуальная.

Моя.

Мысленно я уже кончил на последнем звуке слова «моя»…

В реальности продолжаю смаковать это волнительное событие.

— Ой!

Настя смущённо смеётся, заметив меня, и мгновенно натягивает простынку на свою грудь.

Она такая разносторонняя. Милая и стеснительная в жизни.

В постели приходится её разогревать, раскатывать, растягивать, но зато потом становится понятно, что у неё немаленькие запросы в сексе и тяга к экспериментам.

Горячая девушка, сексуальность которой раскрываю именно я.

Со мной она становится другой: такой же мягкой и нежной, но с острой перчинкой и большим желанием пошалить.

— Доброе утро, Дань. Не видел мой телефон?

— Нет.

— Сколько времени уже? Надо было…

— Твоя мама сегодня сама отведёт Мирона в детский сад. И я тоже проспал. Расслабься.

— Хорошо. Я в душ!

Настя так и уходит, закутавшись простынёй. Но я уличаю подходящий момент и наступаю ногой на конец простыни, волокущийся по полу.

Настя не ожидала такого коварства и возмущённо пискнула, прикрывая сахарную попку ладошками.

— Не-а, я всё вижу! — смеюсь я. — И не только вижу. Я уже трогал, целовал и кусал каждый сантиметр твоего тела. Так что можешь не прикрываться. Раздену.

Настя со скоростью кометы исчезает в ванной комнате.

Сам я ныряю под одеяло, избавляюсь от боксеров. Они мне, чёрт побери, мешают.

Настя проводит в душе много времени. Я едва не срываюсь. Если она не выйдет прямо сейчас, придётся брать ванную комнату штурмом. И не только ванную комнату.

Но Настя вовремя решает перестать испытывать моё терпение.

Она, конечно, закуталась в длиннющий отельный халат. С ростом Насти он достаёт ей до пят. И это она его ещё собрала высоко на талии, перетянув поясом.

— Даниил, ты отвезёшь мен…

— Насть… — обрываю красавицу на полуслове и красноречиво запускаю руку под одеяло.

Я сжимаю член пальцами и недвусмысленно стону.

— Снимай халат и марш в постель. Ко мне…

— К тебе? — в глазах Насти стремительно меняется калейдоскоп эмоций.

— Ко мне… У меня острая необходимость… — стону я. — Очень острая, Нас-тень-ка…

Щёчки Насти розовеют. Она лихорадочно убирает влажные пряди волос с лица, и улыбается, робко хватаясь за пояс халата.

Через несколько секунд белоснежный вафельный халат сползает вниз, к ногам Насти.

Она переступает через него, медленно, подходя к кровати.

Словно озабоченный подросток я обвожу голодным взглядом стройные ножки. Сливочная белизна её кожи манит.

Чувствую себя котом перед блюдцем со сметаной. Хочется слизывать языком запах и дрожь тела.

Во рту скапливается слюна. Медленно сглатываю, но все равно испытываю какие-то душераздирающие эмоции.

— Иди сюда… — говорю севшим голосом, приподнимая край одеяла.

— Может быть, потом? В более подходящее время? — тихо спрашивает Настя, но, тем менее, забирается на кровать.

Через мгновение она оказывается верхом на мне.

Мои пальцы нежно теребят выступающий бугорок, быстро наливающийся желанием от требовательных движений. Обвожу подушечками пальцев складки, раскрывая их, и подталкиваю податливую, влажную дырочку к своему члену.

— Где твой презерватив? — спрашивает Настя.

— Давай без него?

В этот момент я, честно, не думаю ни о чём другом, кроме ей тугой и горячей влажности, умело сжимающей под самый корень.

Настя замирает и опускает свою руку вниз. Ладошкой перехватывает мой член и проводит пальцами до головки.

— Презерватив, Смоляков. Или…

Я стону. Мне не выдержать ласковой пытки. Пальцы второй руки Настя размещает у себя между ног.

Я словно пьяный смотрю, как она ублажает меня и дразнит себя, постанывая. Потом она передвигает пальцы второй руки на моём члене, спускает ниже, зажимая яички, перекатывая их в ладони.

— Или ублажай себя сам! — внезапно заканчивает она, отстраняясь.

— Чертовка! Вдруг у меня закончились презервативы?

Я ругаюсь матом, перетрясая брюки и пиджак.

— Блядь. Закончились…

Как так? Вчера было много! Неужели мы потратили их все?

Никогда бы не думал, что мне не хватит презервативов. А вот не хватило же!

От отчаяния хочется лезть на стену.

Настя не намерена допускать меня к своему телу без защиты, но нарочно дразнит себя у меня на глазах, ныряя пальцами в узкую щёлочку.

Я в ярости отпинываю брюки, замечая под ними один уцелевший пакетик.

— Не кончай без меня, Мышка! Я уже иду к тебе! — обещаю я, разрывая зубами фольгированный пакетик.

— Скоро опоздаешь… — томно выдыхает она, двигая бёдрами над своей ладонью.

Я кое-как справляюсь с задачей и нетерпеливо тяну Настю на себя. Ждать больше нет сил.

Боюсь, что выстрелю спермой сразу же, как только окажусь в ней. Поэтому жадно и резко натягиваю на себя, под её протестующие, но всё-таки довольные постанывания.

— О-о-о-ох…

— Хорошо? — спрашиваю я, глядя ей в глаза.

Я устраиваюсь на подушках поудобнее. Каждое сжатие мышц её лона отзывается во мне приятной дрожью.

Я жду её самостоятельных действий. Обхватываю попку ладонями, толкая на себя.

Настя качнулась вперёд-назад, томно постанывая. Она обхватила меня за плечи пальцами, чуть царапая.

— Теперь ты меня обрадуешь, Настенька? — шумно выдыхаю ей в губы.

— Порадовать это так?

Настя трётся об меня, вызывая адское давление в переполненных яйцах.

— Или вот так? — приподнимается и со звонким шлепком опускается на мои бёдра.

— Твою мать! Да! Вот так…

— Я думала, что ты захочешь быстрее?.. — говорит, едва дыша, совершая умопомрачительные движения.

Она соблазняет меня томным, поплывшим взглядом, полным похоти, чувственным выдохом и хрипловатым стоном, от которого хочется вколачиваться в неё без устали.

— Я хочу так, как это нравится тебе, — признаюсь я, давая ей свободу двигаться так, как хочется ей самой.

Мне остаётся только чистый кайф, подступающий ближе и ближе с нарастанием темпа её откровенно-развратных движений.

Мы кончаем одновременно. Но мне кажется, что её удовольствие длится чуть дольше, когда она подрагивает, улёгшись на меня грудью. Дышит тяжело и часто мне в шею. Чувствую её улыбку всей кожей.

Самое лучшее утро в моей жизни…

Из отеля нас забирает такси.

Мы держимся за руки, как подростки, и счастливо переглядываемся с Даниилом. Прошу отвезти меня домой, а у Даниила трезвонит телефон.

— Кажется, я отхвачу пиздюлей, — бормочет он, пряча телефон в карман пиджака. — Проспал сбор команды, — объясняет, не таясь.

— Извини.

Чувствую себя виноватой. Не хочется, что бы из-за меня звёздная карьера Смолякова закатилась раньше времени.

— Ерунда. Конечно, мне тренер матов в уши натолкает…

Даниил обхватывает моё лицо ладонями, еле слышно выдыхая в губы:

— Но я бы ничего не стал менять.

Он начинает целовать меня. Глубоко и неспешно, эротично посасывая губы и ласкаясь языком.

Даниил не обращает внимания на таксиста, а мне в какой-то момент тоже становится плевать на присутствие постороннего.

Я отвечаю не менее жадно, чувствуя себя безобразно и бесстыже влюблённой в этого невероятного мужчину, свалившегося мне как снег на голову.

— Приехали…

Даниил смеётся, расплачиваясь с таксистом.

— Без сдачи. Но не уезжайте пока, подождите меня. Мне нужно ещё в одно место заехать.

Водитель довольно крякает, пряча щедрую плату.

— Совет да любовь вам, молодожёны!

Я опять становлюсь цвета переспелого томата.

«Мы не молодожёны!» — хочется возразить мне.

От одной мысли о свадьбе со Смоляковым у меня начинается паническая атака. Даниил, словно разгадав мои мысли, успокаивающе гладит меня по спине.

Его телефон опять начинает трезвонить.

— Иди! — отправляю я его прочь.

— Уйду. Но не раньше, чем ты меня поцелуешь и пообещаешь не бегать от меня, — выпрашивает ласку Смоляков.

Голова кружится от его обескураживающей наглости, дерзкой, мужской уверенности в себе и красивой улыбки.

Приходится его поцеловать.

Хотя мне и самой хочется того же невероятно сильно. Просто целоваться и не думать ни о чём.

Целоваться до сведённых скул и гулкого эха похоти в разом опустевшей голове.

Я понимаю, что ещё немного — и мы поднимемся ко мне, устроив настоящий секс-марафон.

Задыхаясь, отстраняюсь от Даниила.

— Я от тебя без ума, Мышка, — дразнится Смоляков, слизывая языком выдох с моих губ. — Всё в силе? Мы встречаемся? Хочу вечером Мирона немного порадовать. Разрешишь?

— Разрешаю.

— А когда ты скажешь ему, что я — его папа? — сразу же переходит в наступление Даниил.

— Э-э-э-эм… А тест-ДНК? — выкручиваюсь я.

— Как скажешь, — усмехается Даниил. — Но я надеюсь, что игрушки я могу купить без подтверждения отцовства?

— Хорошо, Дань.

— Я позвоню, вечером. Идёт? Заберём Мирона из детского сада вместе?

— Да-а-а, — улыбаюсь я и вспоминаю слова мамы. — Мама ждёт нас в гости в четверг. На блины.

Я внезапно начинаю нервничать, спрашивая:

— Ты придёшь?

— Разумеется!

Даниил считывает моё состояние, видя, как облегчённо я вздохнула. Он обнял меня напоследок.

— Мышка, я от тебя никуда не денусь. НИ-КУ-ДА! Заруби это себе на носу.

***

— Понятия не имею, Дань, как ты собираешься уговаривать Мирона сдавать материал для теста-ДНК…

Даниил закинул руку на спинку скамейки, сев поближе ко мне.

— Очень просто.

Я повернула голову. Горячее дыхание скользнуло по моей щеке.

Даниил потёрся лбом о мою щеку, а потом принялся щекотать мне шею своей щетиной.

— Ну, перестань!..

Мужские пальцы в ответ ещё сильнее стиснулись на моей талии.

— Перестань! — хныкаю я, постанывая, потому что очень сильно боюсь щекотки.

Наконец, Даниил смилостивился надо мной, успев поцеловать в шею.

— Дань, не здесь же! — шёпотом попросила я, понимая, что на нас пялятся местные мамаши, собравшиеся у детской площадки. Пялятся с осуждением.

Мирон в это время носится, как заводной, несмотря на то, что целый день провёл в детском садике.

— Хорошо. У тебя дома или у меня?

— Давай не сегодня? — попросила я, отведя глаза в сторону.

— Не понял. Ты меня кидаешь, что ли? — возмутился Смоляков.

— У нас всё так стремительно развивается. Мне страшно! — честно призналась я.

— Насть, ну что ты в самом деле? Или ты хотела, чтобы я долго и нудно слюнявил твои руки прежде, чем подобраться к самому интересному?

Смоляков иронично выгибает бровь, пытливо глядя на меня. Я отрицательно качаю головой.

Меня всё устраивает, но немного страшно. Вопреки всему.

— Тогда расслабься. Я хочу быть с тобой и с сыном.

Я охотно цепляюсь за предложенную тему, предпочитая говорить о сыне, а не о нас с Даниилом.

Да, наверное, я та самая мышка-трусишка, как называет меня Даниил. Но говорить и заботиться о сыне понятнее и привычнее.

— Как ты собираешься заставить сдать материал для теста-ДНК? — повторяю я свой вопрос.

— Это же не кровь сдавать. Рот открыть — и всё, палочкой возьмут слюну на анализ.

— Сдавать кровь и делать прививки Мирон не боится. А вот ходить к зубному или просто говорить «а-а-а-а» на приёме у терапевта — это целая отдельная история.

Даниил задумывается, лохматя свои волосы.

— Знаешь, я столько много упустил! Уму непостижимо. Надо срочно навёрстывать упущенное. Насчёт лаборатории не переживай. Я знаю, как уломать нашего сына.

Наш сын.

Звучит невероятно приятно и отзывается волнующим трепетом внутри.

Удивительно, но Даниил оказался прав. Не знаю, что он шепнул на ухо Мирону, но мой сыночек покорно открыл рот без истерик и позволил лаборантке взять слюну для анализа.

Потом Даниил отвёз Мирона в детский сад и позвал меня позавтракать в одну кофейню.

— И всё-таки, что ты ему сказал, Дань? Пообещал ещё одну игрушку?

Даниил озорно усмехается, поглаживая кофейную чашку пальцами.

Я некстати вспоминаю, какие умелые у него пальцы, отвлекаясь от безобидного разговора на порочные мысли.

— Нет, не игрушку.

— Слава богу! — с искренним облегчением говорю я.

Вчера Даниил решил немного побаловать Мирона и отвёл его в магазин игрушек.

Для Даниила немного побаловать сына — это скупить всё то, к чему притрагивался Мирон, включая детский кабриолет на аккумуляторной батарее.

Теперь у меня в квартире можно было только протискиваться между игрушек.

Машину было некуда ставить, пришлось Смолякову поставить её у себя, взяв клятвенное обещание с Мирона, что он будет часто приезжать в гости.

— Я всего лишь сказал Мирону, что в нашем городе проводится поиск нового супер-героя. И для этого ему, конечно, нужно сдать анализы.

Я рассмеялась.

— И это сработало? Хорош же ты будешь, когда Мирон начнёт требовать с тебя результаты отбора супер-героя…

Смоляков опёрся на локти, посмотрев мне в глаза.

— Ему, конечно, потребуется вырасти для того, чтобы стать супер-героем, а ещё прилежно учиться и не расстраивать красавицу-маму…

— Какой ты коварный, Даниил!

Смоляков ловко перехватил мою ладонь и поцеловал пальцы, зажав их между своих больших ладоней.

— Когда увидимся, Мышка?

— А сейчас мы что делаем?

— Я не о том. Вчера ты вероломно лишила меня доступа к твоему телу. Я уже скучаю… Скоро дым из ушей повалит.

— Так быстро? — спросила я, немного смущаясь.

— Увы. Теперь я буду вечно голоден, зная, какая ты горячая и дерзкая штучка в постели!..

Я отворачиваю в сторону окна, словно увидела за прозрачным стеклом что-то необыкновенно интересное.

Через мгновение на диван рядом со мной опускается монолитное, крепкое тело Смолякова. Он собственнически прижимает меня к себе и согревает дыханием мою макушку.

Я поворачиваюсь. Мужское дыхание смазанной дорожкой цепляется за кожу порозовевших щёк.

— Далеко собралась?

Даниил тянется ко мне навстречу и накрывает губами мой рот.

Мягкий, но постоянный напор заставляет мои губы раскрыться. Он проталкивает язык и неспешно ласкает меня.

Даниил словно впервые целует меня, пробуя на вкус. Он неспешно и чувственно ласкается о каждое потаённое местечко. Так сладко и томительно, что по телу бегут мурашки.

Его томный и чувственный поцелуй вызывает мучительное желание ускориться.

Я цепляюсь за его широкие плечи и углубляю поцелуй.

Кажется, я опять проиграла, не сумев устоять перед ним.

Но проигрывать ему оказывается очень вкусно. Кровь разгоняется до сумасшедшей скорости, вызывая сбитое дыхание.

Нужно на законодательном уровне запретить Даниилу целоваться умопомрачительно хорошо. Пусть это будет всего лишь хорошо или приятно.

Но с ним невозможны полутона.

Он — это резкий разгон до предельной скорости за считанные мгновения. Прыжок в пропасть без страховки, с сердцем, полным веры в чудесное спасение.

Время снова замедляется или просто перестаёт существовать, когда он целует меня, убеждая в своих чувствах на языке мучительно вкусных поцелуев.

— Когда? — спрашивает Смоляков, снова позволяя мне дышать не из его губ, но обычным воздухом.

Мой взгляд странно расфокусирован. Я едва не расплылась от удовольствия талой лужицей.

— Когда я почувствую тебя рядом безобразно близко? — спрашивает Даниил.

— Не знаю.

Даниил хмурится.

— Тебе не понравилось?

Я едва не верещу счастливое: «Конечно, понравилось!», но вовремя перехватываю слова, рвущиеся изнутри.

— Дело не в этом, Дань, — осторожно отвечаю я.

— А в чём? — не отступается упорный хоккеист.

На счастье звонит мой телефон. На дисплее высвечивается «мамочка».

— Ой, мама звонит! Я отвечу, ладно?

Я подскакиваю, желая выйти. Но Даниил перехватывает ладонь и не торопится освободить для меня проход.

— Здесь поговори.

— Вдруг она начнёт спрашивать про тебя?

— Я на это надеюсь, — довольно усмехается Смоляков, гипнотизируя меня взглядом.

Сжимает пальцы, вынуждая опуститься на диван.

— Отвечай…

Он расслабленно откидывается на спинку дивана. Довольный и уверенный в себе, твёрдый, как скала, которую не подвинуть.

— Привет, мамочка.

— Привет, Настёна. Хорошая моя, надеюсь, ты помнишь, что сегодня четверг. И я жду вас с Даниилом к ужину.

— Четверг? Уже сегодня?

— Я, конечно, понимаю, что влюблённые часов не замечают. Но на календарь всё-таки иногда поглядывай, — усмехается мама. — Жду. Ужин в восемь.

Мама не даёт мне возможности даже попрощаться, ставя перед фактом ужина.

— Мама ждёт нас сегодня к ужину, — лопочу я.

— Я готов, — Даниил посылает мне ослепительную улыбку уверенного в себе красавчика.

— Мама ждёт нас к восьми.

— Замётано! — беспечно отзывается Смоляков.

— Мама будет спрашивать о нас, — нервничаю я, складывая бумажную салфетку непонятно во что.

— Скажешь маме, что мы собираемся пожениться, — улыбается Даниил.

Он шутит. Но за его шутливым тоном чувствуется нечто большее. Гораздо большее. Но вдруг он просто шутит?

— Ты же шутишь?

Даниил игнорирует мой вопрос. Он смотрит на часы, немного хмурясь.

— Подброшу тебя, куда скажешь, и отправлюсь по делам.

Даниил целует меня напоследок нарочно небрежно, но очерчивает пальцем мои губы, обещая этим жестом очень многое.

— У меня на тебя большие планы, Настя. Это ответ на твой вопрос.

Перед ужином с мамой я сильно нервничала.

Моя мама была в курсе того, каким образом я зачала Мирона. Она поддержала моё решение. В некоторых вопросах моя мама очень прогрессивно мыслит.

Даниил заехал за мной и Мироном. Только стоя перед дверью квартиры мамы, я вдруг поняла, что не знаю: говорил ли Смоляков, что он приходится отцом Мирону или нет.

Результаты теста ДНК, по словам Даниила, будут готовы через три дня.

Я уверена, что несколько строчек покажут то же самое, что мне и так известно. В том, что Даниил — отец Мирона я ни капли не сомневаюсь.

— Дань, а ты маме ничего не говорил о нас? — шёпотом спрашиваю я.

— Я говорил о том, что хочу тебя похитить! — Смоляков шутливо кусает меня в плечо.

Дверь распахивается. Моя мама стоит на пороге. Выглядит она чудо как хорошо: локоны аккуратно завиты и красиво уложены, тёмно-бордовое платье сидит отлично.

Мама даже надела комплект из натурального жемчуга, который она доставала только по особым случаям.

— Бабулечка, это тебе!

Мирон с важным видом протянул своей бабушке букет цветов.

— Спасибо, Мирон. Проходите, дорогие, не стойте!

Мама приветливо улыбнулась Смолякову и легко поцеловала меня в щеку, шепнув:

— Как это понимать, Настя?

Мама подтолкнула мужчин в сторону коридора.

— Мирон, айда мыть руки! — позвал Даниил.

— Правильно! Потом садитесь за стол. Мы закончим с нарезкой и присоединимся к вам, — улыбнулась мама, а потом грозно посмотрела на меня, скомандовав. — За мной!

Мама гордо проплыла в направлении кухни. Я последовала за ней.

Конечно, мама преувеличила, говоря о том, что нужно помочь ей с нарезкой.

Колбаса и сыр уже были тонко нарезаны и изящно уложены на сервировочную тарелку.

Мама всунула мне в руки красивый салатник, приказав перекладывать в него из чашки салат из говяжьего языка.

Я мельком оглядела кухню, осторожно заметив:

— Ма, ты же вроде нас на чай с блинами звала? Про такое застолье ты ни слова не сказала!

Мама пристально посмотрела на меня.

— Ага. Ты мне про отца Мирона тоже ни слова не сказала. Ничья, доченька!

Ну вот, мама всё сразу поняла!

— И как ты догадалась?

— А что там догадываться? — всплеснула руками мама. — Мне хватило одного взгляда в глаза!

Мама поправила виноградную гроздь и переложила пару яблок на фруктовой тарелке.

— Как ты его нашла? — спросила мама.

— Кто нашёл? Я?! Ты думаешь, что я его искала? Да ничего подобного! Он сам меня нашёл, на голову свалился и… — я замолчала, не придумав, что сказать дальше.

— Как обычно, всё самое интересное начинается после многозначительного многоточия!

Мама внимательно посмотрела на меня и выдала:

— Тихушница!

— Ну, ма-а-ам…

— Не мамкай! Иди и позаботься о своих мужчинах!

Смоляков и мою маму уже покорил. Уверена, что после того, как мама раскроет подарочную коробку с французским парфюмом, её любимым, она полюбит Даниила ещё больше и будет целиком и полностью на его стороне.

Я оказалась права. Мама была рада компании Даниила. Единственное, я успела шепнуть маме, что Мирон не в курсе, кто его отец. Мама закатила глаза:

— Это и так понятно! Мирон рассказывал о новом друге, а не об отце!

Мама подкладывала Даниилу всего, чего только можно. Глядя, как Смоляков уплетает за обе щеки мясной рулет, я хихикнула:

— Смоляков, этот рулет не повар готовил, а моя мама.

— И что? — хмыкнул Смоляков, а потом обратился к моей маме. — Очень вкусно, Антонина Николаевна!

— Ох, это я так, на скорую руку приготовила, — отмахнулась мама. — На новый год я обычно запекаю гуся с апельсиновым соусом, предварительно вымочив птицу в вине. Вот с гусём возни побольше!

Смоляков слушал внимательно, словно не слышал в своей жизни ничего интереснее, чем рецепт приготовления гуся.

— Кстати, повара я подумываю уволить! — сообщил между прочим Смоляков.

— Почему? Михаил же так вкусно готовит! — искренне удивилась я.

Лицо Даниила вытянулось, словно он услышал что-то очень неприятное.

— Я бы не сказал, что он хорошо готовит. Халтурить много начал! — пробубнил хоккеист.

— Ты просто зазвездился, Дань! Мне понравилась баранина, которую он готовил.

— Да он больше болтал и руками размахивал! — недовольно цыкнул Даниил. — Красовался перед гостями.

— Ты ревнуешь, что ли? — догадалась я.

— Я? Ревную? К кому? К поваришке несчастному, который на меня уже не работает? Насмешила!

— Погоди… Ты же сказал, что только собираешься его увольнять?

— Собираюсь. Вот с завтрашнего дня он на меня и не будет работать! — заявил Смоляков. Найду кого-нибудь другого.

— Повариху?

— Да. Повариху.

— То есть повариха тебе никак не мешает, а повар Михаил мешает?

— Да.

Я рассмеялась.

— Ревну-у-уешь, Смоляков! Ну, призна-а-айся.

— Поцелуешь? — тут же начал торговаться Даниил.

Глаза загорелись решительным огнём.

— Не здесь же…

— Это будет очень взрослый поцелуй? — шёпотом поинтересовался Смоляков.

— Не скажу. Пусть это будет сюрпризом, — кокетливо пообещала я, поймав на себе мамин торжествующий взгляд.

Мама была так сильно рада и горда, будто она самолично нашла мне мужчину. Мы засиделись в гостях у мамы. Напоследок она сказала, ущипнув меня за щёку:

— Если вы решите пожениться, я ничего не буду иметь против этого!

— Мама! Ещё слишком рано! Боже! Да я… Да я знаю его всего несколько дней! — возмутилась я, краснея до корней волос.

— По вашему общению складывается совсем другое впечатление, — подмигнула мне мама.

— Фантазёрка! — шепнула я маме, целуя на прощание.

— От фантазёрки слышу. Спустись на землю. Этот мужчина смотрит на тебя таким взглядом…

— Насть, ты идёшь? — позвал меня Даниил, держа Мирона на руках. — Мирон уже почти спит!

— Иду, Дань! Всё, мама, пока!

— Приходите в гости! Буду ждать!

Даниил завёл внедорожник. Мирона мы уложили на заднее сиденье.

— Куда поедем, Мышка?

— Коронный вопрос: к тебе или ко мне? — спросила я, прикрывая зевок ладошкой. — Ко мне, конечно же. Мирону завтра надо идти в детский сад…

Я поёрзала на сиденье. Даниил отклонил сиденье назад.

— Так удобнее? — спросил он, зависнув надо мной.

— Гораздо…

Даниил начал целовать меня. Неспеша и чувственно, лаская губы, согревая их своим дыханием перед тем, как начать покусывать и облизывать языком, просясь внутрь.

— Дань!.. Тут Мирон, — прошептала я, сама отвечая на его поцелуй.

— Наш сын крепко спит и видит десятый сон, — Даниил соблазнительно улыбнулся.

— Прокатимся по городу?

— Давай! — легко согласилась я.

Мне просто не хотелось расставаться с Даниилом. Желание быть с ним, прикасаться к его рукам, смотреть, как лицо меняется от широкой улыбки, было сильнее меня.

— Насть, а где твой папа?

— В Анапе сейчас живёт. Мои родители очень давно разошлись. Во время следующего визита спроси у мамы, она охотно расскажет тебе эту историю про неверного Михаила и подругу Людку из цветочного ларька.

— Изменил?

— Какая-то интрижка была. Мама не простила и больше ни с кем не сошлась. Отец сейчас в Анапе живёт, маме открытки регулярно посылает на праздники. Я с ним редко общаюсь. Мама от него даже денежную помощь принимать не хотела, всё обратно высылала. А у тебя?

Даниил потянулся к моей руке. Наши пальцы переплелись. Смоляков вёл внедорожник, придерживая руль левой рукой.

— Мои разбились насмерть. Меня бабушка воспитывала, — просто ответил Даниил. — Кстати, в тот день мы втроём должны были поехать в торговый центр, но я отвратительно себя вёл. В наказание меня отправили к бабушке.

— Ох! Извини, я не знала!

— Не извиняйся, Мышка… Это было очень давно! Представь себе радость бабули, когда на неё свалилось избалованное чадо вроде меня! Она же совсем не была готова к этому. А когда меня к ней приводили, она просто не знала, что со мной делать. Бабуля всеми мыслями была в музыке и радела душой за академию искусств.

Даниил усмехнулся:

— Бабуля и из меня хотела музыканта сделать. Но не получилось.

Даниил нахмурился, словно вспомнил что-то не очень приятное. Я поспешила изменить тему разговора.

— Расскажи, как ты начал заниматься хоккеем…

Смоляков поцеловал мои пальцы, словно благодаря за то, что я сменила тему. Слушать его низкий, хрипловатый голос было одно удовольствие. Он баюкал меня не хуже колыбельной.

— Не хочу тебя отпускать… — шепнул Даниил.

Почему-то мне показалось, что мы уже давно никуда не едем, а приехали. Но открывать глаза, чтобы проверить, так ли это, не хотелось.

— Не отпускай, — согласилась я, обвивая мужскую шею руками.

Не помню, как я снова оказалась в постели с сексуальным хоккеистом. Но проснулась я, будучи прижатой к его широкой груди.

Я потёрлась носом о его бугристые мышцы, просыпаясь.

— Дань? — позвала я, садясь на кровати.

— Ммм?

— А сколько сейчас времени?

В комнате царил приятный полумрак из-за плотных штор.

— Не знаю, Мышка…

Смоляков сел в кровати, жутко взлохмаченный и невероятно притягательный.

— Кажется, начало одиннадцатого…

— Одиннадцатого?! — воскликнула я, окончательно просыпаясь. — Чёрт! Мирону же в сад нужно было!

Я вскочила, возмущённо ахнув.

— И когда ты успел меня раздеть? Это возмутительно!

Смоляков зевнул, сонно посмотрев на меня, а потом внезапно резко дёрнул меня на себя, заваливая на кровать.

— Я тоже думаю, что это возмутительно! Прыгать в белье и трясти такой роскошной грудью перед носом голодного мужчины!

Даниил прижался губами к ложбинке между грудей, щекоча кожу горячим дыханием.

— Даня, это не смешно!

Я попыталась лягнуть хоккеиста, но мне это не удалось.

— Тише, мышка. Этот орган тебе ещё пригодится! — отвёл бёдра назад Смоляков, а потом вклинил колено между моих ног, разведя их в стороны, и прижался возбуждённым пахом к моей промежности. — Очень… Очень пригодится!

— Я понимаю, что я вчера уснула в дороге. Но почему ты меня не разбудил?

— Разбудить тебя? Девочка моя, ты спала чересчур сладко. У меня не поднялась рука разбудить тебя. Честно…

Даниил мягко поцеловал меня в шею и приподнялся на локтях, смотря мне прямо в глаза.

— Я хочу предложить тебе жить у меня. Переезжайте с Мироном ко мне.

Я замерла, едва дыша.

— Я не шучу, Насть. Не хочу отпускать ни тебя, ни Мирона.

— Дань, мы знакомы всего…

— Да, мы мало знакомы. Но у меня складывается ощущение, что я знаю тебя уже очень давно.

Даниил улыбнулся.

— К тому же влюблённость не смотрит на сроки. Она просто есть — и всё тут.

У меня закружилась голова от слов Смолякова. Он словно вихрь, налетел из ниоткуда, подхватил и не собирается отпускать.

— Что молчишь, Настенька? Рядом с тобой я чувствую себя, как пацан, впервые влюбившийся. Хочу тебя навсегда в свою жизнь. Тебя и сына. Хочу, чтобы ты всегда была со мной. Выйдешь за меня?

Я моргнула, выдавив из горла слабый писк.

— Выходи за меня? — повторил свой вопрос Смоляков. — Кольцо я не купил, потому что не знаю размер твоего пальчика. Но скоро планирую это исправить.

Желание пинать Даниила куда-то пропало. Возникло другое желание, совершенно некстати, потому что дверная ручка дёрнулась вниз.

Смоляков мгновенно отстранился и укрыл меня одеялом. После второй попытки дверь всё-таки открылась, в комнату влетел Мирон.

— Мама!

Сынишка запрыгнул на кровать, обняв меня ручонками за шею.

— Мама! А папа сказал, что я могу не идти в садик! — громким шёпотом объявил Мирон.

— Значит, папу нужно наказать за то, что…

Я осеклась. Меня как будто током на месте пришибло.

Чёрт!

Даниил рассказал Мирону, что он его отец?

Неужели Смоляков решил играть так гнусно? В обход меня?!

Внутри меня словно разорвалась атомная бомба. Но я постаралась ничем не выдать своего настроения. Я ласково обняла Мирона, потрепав его по голове.

— Да, Мирош, сегодня мы с тобой в детский сад не пойдём. Мы пойдём в зоопарк. Хочешь?

— Смотреть на бегемота? — восхищённо присвистнул Мирон.

— Да, на бегемота, — согласилась я.

— И на льва?

— И на льва! — улыбнулась я. — Беги в ванную, умывайся! А я скоро приду и расскажу тебе ещё кое-что. Но только после того, как ты умоешься и приведёшь себя в порядок.

— Ура! — Мирон взвизгнул и спрыгнул с кровати, умчавшись вприпрыжку, напевая. — Руки мыть, руки мыть, надо каждый день!.. Руки мыть, руки мыть…

Я медленно встала. Смоляков счастливо улыбнулся.

— Хочешь сына сводить в зоопарк?

— Да, хочу. Там, знаешь ли, много всяких животных…

Я обвела комнату Даниила взглядом.

— Человекоподобные обезьяны, например! — бодро заявила. — Например, носачи! Это обезьяны живут исключительно на острове Борнео. Но есть и исключения!

Я подобралась к настольной лампе с абажуром, выдернув шнур из розетки.

— Насть? Ты чего?

— Вот одна особь точно добралась до российских просторов! — выпалила я, запуская в наглого хоккеиста лампой.

Смоляков проворно словил лампу, аккуратно поставив её на кровать.

— Насть!

— А ещё в зоопарке есть несколько видов редких козлов! — топнула я ногой. — Козлов и самых настоящих свиней! Таких, как ты! Нет! Ты в сотни раз хуже!

Хоккеист возмущённо посмотрел на меня, быстро метнувшись ко мне.

— Не подходи ко мне, Смоляков. Ты, оказывается, не только редкий вид козлосвина, до тебя не существующего в природе! Ты ещё и патологическое брехло! Трепач!.. Интриган на коньках! Ты, наверное, и шайбы не клюшкой забиваешь, а своим языком отправляешь их далеко в полёт! Он же у тебя умелый. Вот как складно врёт, раздавая обещания, а потом нарушает их!

Смоляков пересёк комнату и прижал меня к стене, перехватив запястья своими руками.

— У меня очень умелый язык, Мышка. Скоро я это тебе докажу! — пообещал Даниил.

Против моей воли по телу разлилось предвкушение. Я собрала всю волю в кулак.

— Себе покажи, Смоляков. И отпусти меня. Живо! — скомандовала я, целясь коленом в пах хоккеиста. — Трепач! Видеть и знать тебя больше не желаю! Ты обещал подождать и ничего не говорить Мирону без меня, что ты его отец! Обещал и наврал!

— Я тут не при чём, Насть! — оправдывался Даниил.

— Так я тебе и поверила! — рыкнула я. — Отпусти меня! Если ещё хотя бы раз хочешь увидеть Мирона!

— Что? — удивился Даниил.

— Я не шучу. Я просила у тебя время. Я бы сама обо всём рассказала сыну. Но ты решил поступить в обход меня. Я не могу тебе этого простить. Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью и жизнью моего сына. Ты мне сейчас противен! — выкрикнула я.

Даниил отступил и сел на кровать.

— Насть. Я ничего не говорил Мирону. Ни-че-го!

— Ври больше! Может быть, потом у тебя начнёт расти нос, как у Пиноккио, от постоянного вранья. Потом обломаешь лишнее и будешь свой лживый длинный нос вместо клюшки использовать! — крикнула я, проносясь по комнате к своему платью, лежавшему на комоде.

— Настя!

— Мы уходим. Видеть и слышать тебя не желаю! Всё.

— Настя!

Я проигнорировала крик Даниила и быстрее вихря, промчалась в ванную комнату. Зло распахнув дверцу шкафа, я заскрипела зубами. Смоляков предусмотрел всё.

В подстаканнике весело подмигивали новые зубные щётки.

Одна ярко-жёлтая с мартышкой, вторая нежно-розовая, ещё в упаковке. По всей видимости, для меня.

Этот гад ждал, что рано или поздно я останусь у него ночевать без подготовки! Заранее позаботился даже о мягкой расчёске для волос!

Но его забота была сейчас для меня как кость поперёк горла. Меня едва не трясло от злости и возмущения.

— Насть, послушай меня… — раздался за дверью извиняющийся голос Даниила.

Я выкрутила барашек крана в ванне, чтобы вода громко журчала. Все утренние процедуры я проводила нарочно медленно, чтобы успокоиться.

Едва я вышла из ванной комнаты, Даниил схватил меня за локоть.

— Мне нужно к сыну.

— Я не виноват. Я неидеален, у меня много заскоков. Но я не виноват!..

— Откуда тогда по-твоему пятилетний сын знает о том, что ты его отец?

— Может быть, твоя мама сказала? — предложил Смоляков.

— Может быть, у тебя совести нет? Спихивать вину на мою мамочку! — возмутилась я. — Отпусти. Мне больно!

Хоккеист разжал пальцы, шумно выдохнув.

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

— Уже ничего, звезда. Оставь нас в покое. Пожалуйста! — попросила я. — Нам очень-очень хорошо жилось без тебя.

— Твою жизнь нельзя назвать очень хорошей и лёгкой, — возразил Смоляков. — Её даже обеспеченной назвать нельзя!

— А вот это было очень низко, звезда хоккея, — тихо ответила я. — Я не родилась с золотой ложкой во рту. У меня нет состоятельных родителей и домов, напоминающих дворцы. Не имеет значения, сколько я приобрела и сколько потеряла за неполные двадцать девять лет жизни. Это. Моя. Жизнь. Моя! Без участия в ней тебя!

Я отошла от Смолякова.

— Я была бы тебе очень благодарна, если бы так дальше и продолжалось.

Мирон сидел на кухне, уминая завтрак, приготовленный руками повара Михаила. Смоляков ещё не успел уволить повара.

Михаил как раз сейчас стоял в кухне и жонглировал помидорами, на радость Мирону.

Мой сын даже забыл о том, что он терпеть не может рисовую кашу с молоком на завтрак. Он уплетал её за обе щеки.

— Але-оп! Кинь мне ещё яблочко, парень! — попросил повар.

— Вы ещё и жонглируете? — любезно спросила я.

Михаил, услышав мой голос, растерялся и уронил помидоры. Два из них он поймал, а два других шмякнулись на пол, забрызгав светлые шкафы соком.

— Ох, простите. Сейчас я всё уберу, — засуетился повар.

— Уберите и себя не забудьте убрать заодно, — процедил сквозь зубы Смоляков. — В ваших услугах я больше не нуждаюсь. Заработную плату и компенсацию получите уже завтра.

Всё-таки звёздный хоккеист не шутил, говоря об увольнении повара.

Вот, пожалуйста, уволил и смотрит злым волком на повара, рассмешившего моего сынишку.

— Мирош, ты позавтракал?

— Ага!

— Тогда поехали, — улыбнулась я. — Сейчас вызовем такси…

— Я сам вас отвезу, — нахмурился Даниил.

— Нет, Даня, не стоит! У тебя же тренировка. Тебе тренер обещал вместо ног клюшки вставить, если пропустишь ещё хотя бы одну тренировку. Не хочу мешать твоей карьере.

Я сочиняла на ходу. Нужно же было объяснить Мирону, почему его ПАПА не может поехать с нами.

— Хорошо!

Мирон быстро доел кашу, выпил немного сока и побежал к выходу. Он долго возился со шнурками, но в итоге справился сам.

— А потом папа ещё к нам приедет?

— Приедет, когда освободится. Сейчас ему нужно готовиться к очень важной игре, — ответила я наобум, ища номер такси в телефоне.

— Мы прямо сейчас в зоопарк пойдём? Бабушка тоже пойдёт? А когда папа приедет?

Мирон трещал без умолку, пока мы шли до ворот особняка Смолякова. Он шёл следом, нахмурившись. Но когда Мирон обернулся и подбежал обнять его на прощание, Даниил расплылся в абсолютно счастливой улыбке.

На мгновение я почувствовала укор совести.

Даниил и Мирон хорошо ладили. Но Смоляков поступил нечестно, рассказав сыну о своём отцовстве. Сам! Без меня!..

— Настя, я позвоню, — предупредил Смоляков.

Я молча кивнула, ещё не представляя, как поступить в изменившейся ситуации. Было ясно только одно — по-прежнему уже не получится.

Я сильно обиделась на Смолякова.

Но, по правде говоря, я не только обиделась. По большему счёту я просто испугалась. Даниил признался, что влюблён в меня и предложил выйти за него замуж.

Это очень-очень сильно меня пугает.

Хотя бы потому что Даниил вскружил мне голову и хочется того же, что и ему. Быть рядом, спать вместе, видеть, как растёт наш сын.

Божечки, Смоляков не мужчина, а шторм! От него все мои разумные мысли срывает прочь, как бумажные паруса на хлипком кораблике от сильного ветра.

Я решила, что наше общение нужно приостановить на время. Поэтому после посещения зоопарка я забрала сына и порадовала маму тем, что поехала вместе с ней на дачный участок на все выходные.

На дачном участке стоял домик, где можно было жить.

Мирон носился по дорожкам в коротких шортиках, брызгая в нас из водяного пистолета.

Я помогала маме в работе на участке, стараясь как можно более спокойно отвечать на расспросы мамы.

Даниил звонил очень часто. Я не игнорировала его звонки, но отвечала односложно или давала понять, что мне некогда с ним разговаривать.

К слову, у него самого тоже было чем заняться.

Смоляков грозился приехать и насильно вытащить меня и сына с дачного участка. В ответ я пригрозила, что в таком случае вообще запрещу ему видеться с сыном.

Кажется, угроза подействовала. Хоккеист начал звонить реже и не досаждал так сильно.

Мирон заваливал меня вопросами о папе! У меня уже голова пухла от вопросов: «Где папа?»

Словно назло Смолякову, едва вернувшись в город, я решила вместе с мамой поехать на неделю к её двоюродной сестре, в деревню. Я заранее предупредила в детском садике, что Мирона не будет.

Сынишка поначалу не очень радостно воспринял эту новость. Но у родственников были детишки возраста Мирона или чуть помладше. Так что сын не скучал.

А вот я жутко сильно скучала по Даниилу.

Я не ожидала от самой себя, что буду так сильно скучать по его самоуверенной ухмылке, горячим рукам или непробиваемому напору. Но сильно скучала.

Ему каким-то невероятным образом удалось настроить меня на себя. И без недостатка привычной дозы Смолякова мне уже было как-то не по себе…

— Насть, долго будешь на меня дуться? — спросил Смоляков.

Он позвонил и сразу спросил именно так, в лоб, даже не здороваясь.

— Я не дуюсь. У меня куча дел, — соврала я.

— Я не говорил Мирону ничего, — устало вздохнул Даниил. — Хочешь верь, хочешь не верь. Но одно ты знать должна. Я скучаю. Мне до ужаса тоскливо без тебя, хочу увидеть вас двоих. Можно?

— Если я скажу «нет», ты послушаешься меня?

— Мне очень не хочется этого делать, — признался Даниил. — Но ещё больше не хочется терять тебя. Так что я буду ждать, когда ты захочешь вернуться. Надеюсь…

Даниил усмехнулся. От звука его дыхания в телефоне кожа покрылась мурашками. Я поняла, что прижимаю телефон к уху изо всех сил, не желая его выпускать.

— Надеюсь, что и ты по мне немного скучаешь. Или хотя бы думаешь. Скорее всего, материшь меня. Надо признаться, заслуженно, — Даниил замолчал. — Я скучаю. Не ожидал, что влюблюсь в тебя, вляпаюсь с разбега так, что не выплыть.

Я молчала, едва дыша.

— Как успехи в спорте, Смоляков? — тихо спросила я.

— Ну, позови меня по имени ласково, а? — мучительно выдохнул Даниил. — Я же с ума схожу. Чувствую себя потерявшимся, а ты не хочешь меня даже слышать! Руки опускаются!

— Тебе нельзя опускать руки. Испортишь карьеру.

— Сейчас мне на всё плевать! — в сердцах сказал Даниил.

— Сыну некем будет гордиться, — едва дыша, ответила я.

— Правда?

— Да.

— У меня игра скоро состоится. Приедешь?

В голосе Даниила звучала затаённая надежда.

— Я не заставляю вас приезжать. Но очень сильно надеюсь на это. Пожалуйста, Насть?

Я чувствовала, что слёзы уже собираются у меня на глазах.

Вот-вот сама разревусь, как дурочка влюблённая, и признаюсь, что мне без этого мужчины вдруг стало совершенно невыносимо!

— Я подумаю, — ответила я и торопливо попрощалась, вытирая слёзы.

— Мама, а папа когда приедет? — раздался голос сынишки.

Мой мальчуган забежал в дом, чтобы попить водички. Я обняла его крепко-крепко и поцеловала в чумазую щёку.

— Ма-а-а-ам… Я уже большой! — насупился сын и опять спросил. — Когда я папу увижу?

— Скоро, — ответила я, понимая, что теперь долго бегать от Смолякова не только получится, но и не хочется.

— Класс!

Мирон помчался на выход, а я окликнула его.

— Мирош, подожди! Кто тебе сказал, что Даня — твой папа?

— Вы сами! — озорно улыбнулся сын. — Пока в машине ехали. Я всё слышал! А ещё у меня такие же глаза. Я сразу понял, что Даня — мой папа! Всё, я побежал, меня ждут!

Сын умчался. А я вдруг поняла, что совершенно зря обидела Даниила.

Прошло больше недели с побега Насти от меня. Я чувствовал себя так погано, как ещё никогда не чувствовал.

Настя была не права. Я ни словом не обмолвился Мирону о том, что — его отец. Но Настя мне не верила.

И поделом мне. Я, кажется, сам себе перестал доверять…

Не знаю, вернулась в город Настя или нет. Окна её квартиры и квартиры её мамы вечерами были мертвённо-тёмные. Такие же тёмные, как мои мысли.

Даже клюшку в руках держать не хочется, а через час начнётся важный матч…

Я обкатывал коньки, хмурясь. Было ясно, что на игру Настя не придёт.

Жаль. Я хотел, чтобы она своими глазами увидела то, чему я посвятил большую часть своей жизни. Мне хотелось видеть и Мирона среди своих болельщиков.

Без Насти и Мирона мне не хотелось теперь вообще ничего, то и дело накатывала апатия.

Чёрт. Похоже, я перегнул палку и спугнул Настю своим нахрапом. А всё так хорошо начиналось!..

Роман Миронов, правый защитник, присвистнул.

— Так, парни, забудьте всё, что я вам говорил о бывшей. Я её уже забыл.

Товарищи по команде громко рассмеялись.

Миронов Роман был любвеобильным. Даже чересчур. Попросту говоря, он часто менял девок, но всегда говорил, что влюблён. Как-то не стеснялся этого слова, что ли.

— Ну-ну… Наш стрелок уже кого-то приметил? — поинтересовался вратарь, Портнов.

— Прикинь, среди трибун кого-то высмотрел, орёл! — смеялись парни. — Смотри, не влюбись, Миронов! А то потом стянешь с красотки пуховик, а она окажется толстухой!

— Ха-ха… Это вы, слепые, а я уже знаю, что у этой секси-мамочки под курточкой всё, как надо! — громко заявил Миронов, снимая шлем и махая им кому-то.

— Мамочка?! — ребята из команды уже едва не лежали на льду от смеха. — На старушек потянуло?

— Да-да, смейтесь! Или лучше сказать, завидуйте молча? Ставлю свою победную клюшку на то, что она горячая штучка! Это для вон того пацана она мамочка. Я её оприходую!

Я подъехал к Миронову.

— Слышь, Смоляков, наш Ромео опять влюбился! — хлопнул меня по плечу Портнов.

— В кого? — спросил я недовольным голосом.

— Да в мамашу какую-то. Прикинь, этому траходрому уже нормальных девок мало! — подал голос капитан команды, Свиридов Максим. — Мамаш ему подавай!

— Ну что, где твоя красотка? — спросил я от нечего делать у радостного Миронова.

Тот выделывался, как только мог, и махал своим шлемом, стараясь привлечь внимание кого-то с трибун.

— О, Смоляков! Зацени куколку! Хотя… — Миронов смерил меня смеющимся взглядом. — Ты у нас по стиральным доскам специалист, не оценишь сочное женское тело!

Я пихнул локтем Миронова в бок. Роман указал рукой.

— Вон там видишь? Прямо по центру, над скамейкой хоккеистов! Пацан, как цыплёнок, в жёлтой куртке и в жёлтой шапке, а мамочка в розовом.

Я посмотрел туда, куда показывал Миронов. И обомлел.

Да это же мои Настя и Мирон! Настя протискивалась по ряду, ведя Мирона, и смотрела на лёд, ища меня глазами.

Я стянул шлем со своей головы и крикнул:

— Настя-а-а-а! Мироо-о-он!

Мирон услышал меня первым и замахал мне в ответ. Робко улыбнулась и Настя, поправляя розовые, пушистые наушники.

— Эй, ты откуда её знаешь? Познакомишь, а? Я бы мамашке ка-а-а-ак засадил! Я бы её натянул!

Миронов не успел договорить. Я долбанул ему шлемом по носу.

Миронов не ожидал от меня такой подлости и возмущённо кинулся на меня в ответ, роняя капли крови. Нас разняли.

— Чего не поделили? — втиснулся между нами массивный Портнов, раскидав нас.

— Ты совсем долбоёб, что ли? — гаркнул Миронов.

— Сам долбоёб! — огрызнулся я. — В задницу себе засади клюшкой! Это моя невеста!

И чуть помолчав добавил.

— И сын.

Парни переглянулись. Миронов отёр нос рукавом, переспросив:

— Невеста и сын? Её сын? Потянуло на баб с детьми?

— Мой сын, глухая ты обезьяна. И невеста моя. Не рекомендую смотреть. Без глаз останешься!

Я обвёл говорящим взглядом собравшихся.

Я поняла, что сглупила, убежав от Смолякова.

Это выглядело по-детски и выдавало всю мою неуверенность в себе. Да, я в себе не уверена. Червячок сомнения всё ещё грызёт меня изнутри. Несмотря на то, что я уже по уши влюблена в напористого и властного хоккеиста.

Но переезжать жить к нему и выходить замуж?! Меньше чем через месяц?

Боюсь, это побьёт все рекорды моих недо-отношений!

Роман со Смоляковым развивается чересчур бурно, как сверхбыстрая химическая реакция. Главное, чтобы не было пострадавших.

Так что я позорно убежала и, судя по всему, обидела Смолякова. Хотя он ещё не сделал ничего плохого мне. Напротив, он способен сделать очень много раз очень хорошо. Уф… Опять непристойные мысли полезли в мою голову!

И к Мирону Смоляков тоже относится очень хорошо, как мне кажется, с душой. Поэтому поразмыслив, я поняла, что поступила как маленькая пугливая девочка.

Я хотела позвонить Даниилу, но потом решила сделать ему сюрприз и просто прийти на игру. К тому же Мирон постоянно напоминал мне о том, что я обещала сводить его на хоккей.

Было решено — мы идём на хоккей.

Я надела лёгкую розовую курточку и наушники, а на Мирона надела ярко-жёлтую курточку с шапкой. Всё-таки, на трибунах прохладно даже летом. Наверное, прохладно.

Я переживала, чтобы Мирон не простудился. Но Мирон был так воодушевлён, что как бы не пришлось его раздевать. Уж очень активно сынишка подпрыгивал и дёргал меня за руку, пока мы протискивались на своё место.

Масштаб ледовой арены поражал. Я почувствовала какое-то воодушевление и подъём, отыскивая среди собравшихся игроков Смолякова. Но он каким-то чудом обнаружил меня раньше, махнув шлемом.

Я помахала ему в ответ, Мирон принялся едва ли не на голове ходить от счастья. Симпатия Мирона к Даниилу была безразмерной.

Я посмотрела на широко улыбающегося Даниила и обняла сынишку, пообещав себе, что непременно дам шанс Смолякову. Оставалось только надеяться, что звёздный хоккеист не разобьёт сердце мне и сынишке.

— Ма, не мешай, я болею! — важно заявил Мирон, уставившись на лёд.

— Не буду. Давай смотреть игру? Ты болеешь за команду Дани? Или за тех, красных?

Мирон посмотрел на меня.

— Мама, ты чего? Конечно, за папу. А если ты за красных, то я не буду есть твой пирог с капустой!

Я усмехнулась. Маленький шантажист!

Команды выстроились друг напротив друга. Игра началась. Игроки так резко сдвинулись с места, что я растерялась.

Я иногда смотрела отрывки из матчей по хоккею, когда их показывали по телевизору. Но ни разу не сидела среди болельщиков на трибуне.

Мы сидели прямо над скамейкой хоккеистов, слыша не только комментарии болельщиков, но и громкие голоса запасных игроков. Места нам достались более-менее спокойные, не фан-зона.

Я бы не осмелилась сунуться в фан-зону сама, не говоря уже о том, чтобы взять билеты для ребёнка.

В фан-зоне стоял невообразимый шум, ор, гам, громко стучали трещотки, взрывались хлопушки и гудели трубы. Фанаты игры делали «волну» и сопровождали громким скандированием каждое движение своих любимчиков.

Я немного освоилась и наслаждалась игрой. Я не знала всех правил хоккея и просто любовалась Смоляковым.

Мои щёки то и дело краснели, у меня захватывало дух, от того, как быстро и мощно Даниил рассекал по льду, уворачиваясь от противников на тонком острие коньков. Я даже зажмуривалась от страха, когда столкновение было неизбежно.

— Мам, мам, мам, ты видела? — дёрнул меня за рукав Мирон. — Ты видела? Вау!.. Он так ударился о стену! Мам, ну ты всё пропустила!

— Даня ударился о стену? — спросила я, боясь посмотреть на лёд.

Наверное, Мирон имел в виду, что Смоляков врезался в борт.

— Да нет же, мам! Тот, другой! Папа увернулся! Уехал. Вон там… Мам, ну смотри! Потом опять тебе объяснять!

— Всё-всё, я смотрю… — послушно сказала я, наблюдая за игрой.

Конечно, мне было страшно за Смолякова. Как он, вообще, встаёт после столкновений и ударов. Скорость у него, явно, сверхчеловеческая!

Время игры пролетело незаметно. Команда Смолякова победила, а нашему герою удалось забить победную шайбу на последних минутах игры.

На душе было радостно и отрадно от того, что Настя всё-таки пришла.

Сердце бесновалось в груди, как сумасшедшее! Я принимал поздравления от товарищей по команде. Но сам постоянно смотрел на Настю и Мирона.

Я переодевался со скоростью молнии, желая как можно быстрее добраться до своих родных и любимых. Меня то и дело обдавало жаром от мысли о Насте и сынишке.

Настя ждала меня у выхода. Мирон, заметив меня, перестал хвататься за ладонь Насти и рванул ко мне:

— Папа-а-а-а!

Я подхватил его и прижал к себе. Дыхание странно сбилось и глаза немилосердно начало жечь.

Настя уже стояла на коврике в одном белье. Она сама завела руки за спину, расстёгивая бюстгальтер.

Я опустился перед ней на колени, стянув влажные трусики. Дотронулся пальцем до трепещущих складок, раздвинув их.

— Даня…

В ответ я прижался лицом к ней, закидывая женскую ножку себе на плечо. Губы коснулись клитора, дрогнувшего от моего касания. Немного прикусил зубами и начал ласкаться языком, продвигаясь ниже.

Меня подстёгивали частые вздохи и стоны Насти. Она передвинула ногу, предоставляя доступ к себе. Откровенно и не стесняясь.

Я обхватил пальцами её попку, принявшись интенсивнее вылизывать. Язык порхал по складкам и упорно возвращался к дырочке, вбиваясь в неё.

Настя прикусила губы, постанывая уже вслух. Она запустила пальцы мне в волосы, надавливая на голову, прижимая меня к себе теснее.

— Боже. Даня… Ещё! — всхлипнула она, когда я остановился.

После её просьбы я ускорился и начал двигать языком быстрее. Настя дрожала сильнее и дышала часто и поверхностно.

Её подступающий оргазм я чувствовал невероятно хорошо. А потом она бурно кончила. Кончила она, а восторг во всём теле чувствую я

Ещё никогда я не испытывал таких эмоций. Я обычно заботился больше о своём удовольствии, но с Настей что-то меняется во мне, заставляя прежде всего думать о ней.

Я поднялся с колен, целуя кожу шеи. Пальцы сами обхватили тугие соски. Настя сыто улыбнулась и развернулась ко мне спиной, изогнувшись.

— Хочу продолжения, Даня.

— Твою мать…

Я поспешно дёрнул джинсы. Дерьмовая пуговица никак не хотела поддаваться. Кажется, я вырвал эту клёпку с корнем. Ничего не имело значения сейчас, кроме подрагивающей от удовольствия Насти, ожидающей моих толчков.

Член был твёрдым, до каменной рези. Я уткнулся концом во влажные складки, постанывая.

Одним толчком ворвался на всю глубину и замер, трясясь от возбуждения. Создавалось впечатление, как будто я целый год был голоден и только сейчас получал желаемое.

— Ты невероятно красивая. Везде, — прошептал я, гуляя ладонями по её телу.

Приглушённые стоны Насти меня ещё безумнее, лишь усиливая мой голод.

Я целовал её шею, слизывая капли пота языком, одновременно поглаживая её ножки, сжимая ягодицы.

Крошечная комната наполнилась её постанываниями и приглушёнными вскриками, звучавшими для меня, как любимая музыка.

Я толкнулся членом в неё. Она забилась от предвкушения и выгнулась, принимая меня ещё глубже. Я начал двигаться короткими, резкими толчками доводя девушку до вершины наслаждения.

Я полностью растворился в её запахе и вкусе. Облизывал, посасывал её разгорячённую кожу на шее, пока она не начала прерывисто втягивать воздух.

Ладони скользнули выше, сжимая грудь.

Острые вершины сосков толкались в ладонь, умоляя о ласке.

— Даня-а-а-а…

Настя стонала, извиваясь всем телом подо мной. Она шептала моё имя и прикрывала глаза от наслаждения.

Я крепче стиснул ладонями её бёдра, начав вбиваться на большой скорости. Звук наших стонов и шлепки звучали вразнобой, но дополняли друг друга.

Мне хотелось откровенно большего. Очередной стон, вырвавшийся из губ Насти, получился слишком громким.

— Тише, милая… — простонал я. — Тише.

Я провёл большим пальцем по её губам, призывая быть тише, но Настя неожиданно прикусила мой палец, втянув его в рот. Она начала посасывать его в ритм моим толчкам.

— Я хочу в тебя… До конца, — предупредил, понимая, что оргазм уже мощным прессом давит на меня сверху.

Ещё мгновение — её лоно судорожно сжимается под наши сдавленные стоны-хрипы. Я не выдерживаю и выстреливаю. Меня так же скручивает оргазмом, выплёскивающимся внутрь неё.

Мы всё ещё движемся навстречу друг другу, соприкасаясь со звуком влажных шлепков. Загнанно дышим, пытаясь сдержаться.

Настя разворачивается и обнимает меня дрожащими руками.

— Я так по тебе скуча-а-а-ала…

Я провожу пальцем по её телу, влажному от пота.

— Я заметил. А я…

Хотел сказать что-то красивое, но вместо этого услышал грохот и почувствовал ледяной укус воды, бьющий под напором мне в спину.

— А-а-а-ай! Что это, блин?

Я отодвигаюсь. Настя визжит, прячась за меня.

— Не двигайся! Кажется у меня в ванной кран сорвало!

Она смеётся, взахлёб, кажется, забыв, что у неё спит сын. Слышится топот детских ног.

Я едва успеваю закрыть щеколду, чтобы сын не узрел нас обоих обнажёнными.

— Одевайся! — подгоняю я Настю, натягивая намокшие боксеры вместе с джинсами.

Вода продолжает хлестать. По двери стучит Мирон.

Настя кое-как натянула трусики и накинула сверху банный халат, оставив меня воевать с кранами.

— Ма! Что это?

— Потоп, Мирон. У нас кран прорвало.

— Папа всё починит! — уверенно заявляет Мирон.

Починит папа, ага! Папа Мирона, то есть я, в это время озадаченно чешет голову.

Мне удалось перекрыть воду, но она всё равно сбегает тонкой струйкой из старого крепления для крана.

Чёрт, приходится признать своё поражение вслух.

— Папа не умеет чинить краны, Мирон. Папа может забрать вас жить к себе. Насть?

Я замер в ожидании её ответа, пока Настя думала.

Всего несколько мгновений, но в это время решалась моя дальнейшая жизнь. Я задержал дыхание, слыша только грохот своего сердцебиения.

— Хорошо. Я согласна.

Согласна!

Никогда не думал, что буду так рад простому слову.

Но я радуюсь, как ребёнок, получивший долгожданный подарок на Новый Год.

Согласна. Согласна. Согласна.

Я напеваю это слово себе под нос. Сборы в ту ночь были невозможно быстрыми.

Я махнул рукой: ничего брать не стоит. Кроме документов, разумеется. Всем остальным разживёмся на месте.

Настя наивно полагает, что «переедет ко мне только на одну ночь».

Но на следующее утро мы обнаружили, что квартиру Насти основательно затопило и немного залило соседей снизу. Я договорился с соседями, возместив ущерб.

— Придётся делать ремонт, Насть… — вздохнул я, втайне радуясь этому событию.

Настя отнекивалась, но я заручился поддержкой Антонины Николаевны, её мамы. Красавица не выдержала напор объединённых сил и сдалась.

Так что теперь вот уже целую неделю Настя и Мирон жили у меня.

А чтобы красотке не взбрело в голову уехать от меня, я быстро организовал ремонт в её квартире. Капитальный. Чтобы уж точно некуда было сбегать!

Теперь у меня была полная семья, которую я по праву считал своей. Осталось только сделать Насте предложение. Повторно.

Первый раз оказался не очень удачным.

Ко второму разу я подошёл более тщательно. Я всё-таки узнал размер пальчиков Насти и сделал ей предложение, когда мы гуляли в парке втроём.

Настя сидела на скамейке рядом с Мироном, отщипывая сахарную вату по кусочку.

Я отошёл якобы для того, чтобы купить воды, но сам вернулся с огромным букетом белых роз.

За мной медленно вышагивал скрипач, играя незатейливую мелодию.

— О, мама! Это всё для тебя! — восторженно прошептал Мирон.

Я опустился на колено, протягивая Насте коробочку с кольцом.

— Настя, я тебя люблю! Выходи за меня замуж!

Настя замерла. Светло-серые глаза округлились. В глубине их мелькало недоверие, но радости было гораздо больше.

Настя обвела взглядом собравшихся, немедленно нацеливших на нас прицелы камер своих смартфонов.

— Да…

В груди что-то странно дёрнулось от едва слышного слова.

— Да. Я согласна, — уже увереннее произнесла Настя.

Под громкие хлопки и улюлюканья я надел кольцо с бриллиантом на палец Насте и крепко поцеловал её.

Сердце у красавицы билось, словно загнанная птица.

— Боишься? — шепнул я.

— Очень.

— Не бойся. У нас всё будет хорошо! — заверил я Настю, кружа на руках.

Я определённо считал себя счастливчиком…

Но забыться недолгим и волнительным счастье мне не позволил телефонный звонок, раздавшийся однажды в неожиданный момент.

***

Настя в тот момент была у своей мамы, Мирон ещё в детском саду. Я только вернулся с тренировки.

Телефон назойливо звонил. Я увидел имя «Надя» на экране и завис, как старый компьютер при обработке сложного запроса.

Я совсем забыл про Надю! Её как будто стёрло из памяти не только моей головы, но и тела! Про сердце я вообще молчу.

Надя считала себя моей девушкой, я и сам так думал раньше.

Но создаётся впечатление, что она была вхожа в мою жизнь, но проходила мимо сердца, совершенно не задевая его.

Пока я раздумываю отвечать или нет, память на быстрой перемотке воспроизводит всё, что было.

Я не могу припомнить ни одного раза, когда бы я из-за Нади волновался так сильно, как из-за ситуации с Настей. Этого просто не было.

Этого просто не было.

Наконец, я отвечаю.

— Данюсь! Ты так долго отвечал! И совсем-совсем мне не звонил! — капризно выдыхает Надя. — И кто ты после этого?

— Привет, Надя. Как дела?

— А я уже в России. Вернулась. Может, увидимся?

— Не могу, — отвечаю я.

— А-а-а… — понимающе тянет Надя. — Стараешься над созданием фиктивной семьи? Получается?

— Получается, — едва выдавил я из себя.

— Это отличная новость! Ради такой новости можно ещё немножко поскучать, правда? — ласково воркует Надя. — Но не позволяй мне скучать слишком долго. Иначе мне захочется поиграть в оскорблённую любовницу. Теперь я буду считаться именно ею, да?

— Надя, послушай, нам надо серьёзно поговорить!

— Я всё понимаю, Данюсь. Я не буду путаться у тебяпод ногами. Несмотря на то, что мне жутко хочется оказаться под тобой. Очень…

— Как прошли съёмки?

— Шикарно! Это будет вау! Я завела столько полезных знакомств, ты даже представить себе не можешь! — восторженно начинает болтать Надя.

Под её трескотню можно ни о чём не думать. Или, наоборот, придумывать варианты, как бы сказать ей о том, что я не хочу быть с ней. И не уверен, что по-настоящему когда-то именно этого и хотел.

— Пробные съёмки нарезки для клипа начнутся уже на этой неделе… — говорит Надя.

Я совершенно не понимаю, о чём она мне рассказывает. Я искренне рад тому, что Надю прерывает важный звонок на второй линии.

— Скучаю, любимый! Удачи тебе во всём, муа! — посылает она мне смачный поцелуй и отключается.

Небывалый душевный подъём и ощущение счастья сменились тревожным чувством. Во рту разлился привкус кислятины, как будто отпил перебродившего кваса.

Чёрт…

Я же получил, что хотел. Почему так погано на душе?

Я искренне радовался, услышав согласие Насти, не думая ни о чём другом, кроме нас троих. И, возможно, четверых — в будущем.

Но всего один телефонный звонок напомнил мне, ради чего всё затевалось.

И теперь я чувствую себя если не дерьмом, то чем-то вроде него.

Рядом материализуется домработница, привлекая моё внимание.

— Да?

— К вам Семён. Пустить?

— Конечно, пусть проходит, — киваю и не могу заставить себя пошевелиться, чтобы встать с кресла.

— Привет, хоккеист! — радостно приветствует меня Семён.

Он полон энтузиазма и энергии. Точь-в-точь как я, совсем недавно.

— Ну и неделька… Адовая! — шумно выдыхает двоюродный брат и спрашивает уже издалека. — Пива будешь?

— Нет. У меня тренировки…

— Вот это правильно! — бодро отзывается издалека Семён.

Через мгновение он всовывает мне в руку стеклянную бутылку холодного пива и стукает по ней своей.

— Поддержи компанию, а? — просит он. — Не могу пить в одиночестве даже пиво…

Я салютую ему бутылкой, отставляя в сторону. Семён занимает в кресле напротив почти то же самое полулежачее положение, что и я.

— Расскажи, как продвигается наш проект? — спрашивает Семён.

— Наш проект?

— Ну да, получение наследства. Ты совсем пропал с радаров. Тебя не видно и не слышно, в свете давно не появлялся…

— Да я почти всё время, с семьёй, — говорю я, понимая, что Настя и Мирон уже стали частью моей семьи, частью меня самого.

— Правильно! Отлично вжился в роль, братишка. Так держать…

Брат одобрительно кивает, посмеиваясь своим мыслям.

— Я предложил ей выйти за меня. Она согласилась, — резко и отрывисто произношу я.

Семён подскакивает и хлопает меня по плечу.

— Красавчик! Всё сделал по высшему разряду! А что молчишь, ну? Значит, я могу уже подготовить брачный договор… Сколько ты хочешь ей оставить в случае развода? Отступные по-любому должны быть. Просто постарайся уболтать её на меньшую сумму, мол, это всё просто фикция, мы никогда не расстанемся и бла-бла-бла… Лапшу, как я посмотрю, ты отлично развешиваешь. Согласилась выйти замуж! Всего за месяц добился такого результата! Молодец, Данька! Высший пилотаж!

От назойливого трындежа Семёна у меня вдруг начинает болеть голова. А он долбит по ней дятлом.

— Помолчи, — морщусь я и вздыхаю. — Скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя подлецом?

Семён делает глоток пива, удивлённо смотрит на меня, переспрашивая:

— Подлецом?

— Да, подлецом.

— Нет. Я юрист, находить лазейки и трактовать слова в пользу своего клиента — моё призвание. Я называю это «издержками профессии». Так что нет, я не чувствую себя подлецом. Вот ты же не чувствуешь себя грушей для битья?

— Причём тут это?

— Притом! Ты падаешь на льду, сталкиваешься, иногда вы мутузите друг друга. Но ты же не груша. Издержки профессии, брат!

— А если я не про профессию? — спрашиваю и с надеждой смотрю на брата, словно тот поможет мне решить главный вопрос.

— А вот это уже называются излишние отростки совести. И нам они совершенно ни к чему. Что, брат? — ухмыляется Семён. — Засаживаешь Панченко по самые яйца и совестно?

— Заткнись. Но да, совестно.

Семён хлопает меня по плечу.

— Твои проблемы, братец. Я говорил тебе про сделку. Отстегнул бы Панченко лимонов пять, и жил бы спокойно, не пересекаясь. На свадьбе фиктивно чмокнул, в постели оплодотворил — и гуляй. Так нет же! Ты зачем-то полез в семейные отношения!

— У тебя всё так просто! — знаю, что кипеть и злиться на Семёна бесполезно, но злюсь.

Он кругом прав, а я нет. Но именно я злюсь.

— Раньше тебя постель не парила, когда девчонок менял. А сейчас парит. Не хочешь проблем? Так осемени Панченко искусственно, ну? Будут у тебя двое детей и оба — из пробирки! — смеётся Семён и обрывает свой смех. — Завязывай с муками совести. Поздно метаться. Ты уже на подводной лодке. Выйдешь на поверхность только когда прибудешь в пункт назначения.

Семён не просидел у меня долго. Он заехал ко мне просто по пути. Двоюродный брат оставляет меня одного в раздумьях, тяжёлых и мрачных, как ноябрьские сумерки.

Наверное, он прав. Я сам загнал себя в ловушку. Но мне в ней очень понравилось. Я просто боюсь, что правда всплывёт наружу.

Если бы чуть больше месяца назад мне сказали бы, что звезда национальной сборной по хоккею будет считаться моим женихом, я бы посмеялась этой славной шутке.

Но никакая это не шутка, а реальность. Мирон на удивление легко принял Даниила.

Я так боялась момента, когда надо будет рассказывать мальчику о его отце! Но маленький хитрец решил всё по-своему. Сынишка услышал наш разговор и просто начал называть Смолякова папой.

Мне до сих пор иногда не верится, что это происходит наяву. Но Даниил — очень даже реальный, как и его дом, где мы сейчас живём, как кольцо, с которым Даня сделал мне предложение.

Мама едва не хлопнулась в обморок от счастья. Мне кажется, что новости о грядущем замужестве мама радовалась даже больше меня.

Её так и подмывало рассказать всем своим подружкам о том, что я нашла своё счастье, да не простое, а очень даже знаменитое.

Но я под страхом сильной ссоры запретила маме рассказывать о свадьбе раньше времени.

Даниил просто сделал мне предложение. Мы не добрались ни до одного из атрибутов грядущей свадьбы. Если учесть мой прошлый опыт, то даже ворох решённых вопросов, связанных со свадьбой, не гарантирует её наступления.

Даниил окружил меня и сыночка заботой и вниманием. Я покорена им так, что просто плыву по эху его мужественного голоса, принимая все его красивые жесты и ухаживания.

У нас всё складывается очень гармонично и просто. Совсем скоро я перестала задумываться о том, что мы с Даней торопим события.

Это же так естественно — желать большего, находясь рядом с любимым человеком.

Я, конечно, до сих пор не подозреваю, за какие заслуги судьба решила меня наградить этим роскошным мужчиной, но с искренней радостью принимаю этот подарок.

Я, Даниил и наше общее продолжение в сыночке.

Даниил не собирается останавливаться на одном ребёнке. В тот первый раз, после небольшой размолвки, секс был жарким и без защиты.

В следующий раз Даня демонстративно покрутил между пальцев фольгированный пакетик и отложил его обратно в ящик тумбочки.

— Мне кажется, что это лишнее! — решительно заявил он, глядя мне в глаза так пронзительно, что у меня не нашлось ни одного слова против.

Ни в тот раз, ни потом.

Между нами не должно быть преград — твердили упрямо очерченные, искушённые губы, умеющие дьявольски порочно целоваться.

Даниил умел убеждать ласковыми, настойчивыми поцелуями, широкими, но не показушными жестами.

Он мог быть разным: и демонстративно уверенным в себе звёздным красавчиком, и очаровательным, непосредственным рубахой-парнем.

Моё сердце перекачивало кровь, разнося по ней вирус самых невероятных эмоций, которые я не испытывала раньше до встречи с Даниилом.

Но чаще всего мне хотелось обернуть тепло его сильного тела вокруг себя, растворяясь в нём, как сахар в крепком кофе, без остатка.

Я доверилась Даниилу целиком и полностью.

Через три недели нашей совместной жизни у меня случилась задержка на несколько дней. Я купила тест на беременность, показавший мне уверенные две полоски.

Внутри взметнулась такая сильная радость, что я не смогла усидеть на месте. Мне хотелось плясать, петь или прыгать на кровати от радости.

К счастью, я вовремя вспомнила, что лет мне уже не пятнадцать, а прыжки никогда не были моей сильной стороной.

Поэтому я просто напевала себе под нос весь остаток дня, пока Даниил не вернулся с тренировок.

Сначала я услышала радостный громкий голос Мирона и топот его ножек по полу.

— Мама!

— Настя? — позвал меня Даниил и удивился. — Ты на кухне готовишь? Зачем? У нас же есть кому готовить.

— Да. Но этот творожный пирог очень любит Мирон. Я хотела его порадовать.

— Считай, что тебе это уже удалось! — рассмеялся Даниил, глядя, как Мирон ставит стул, чтобы дотянуться до пирога. — Кстати, я не один. Сегодня у нас гости.

Я поспешно стянула фартук и пригладила волосы, гадая, кого Смоляков мог позвать к нам в гости.

В зале нас ждал мужчина, примерно такого же возраста, как Даниил. На вид ему было немного за тридцать.

— Настя, это Семён, мой двоюродный брат.

Семён широко улыбнулся.

— Очень приятно познакомиться вживую с будущей женой моего брата! Кстати, поводов увидеться у нас с вами будет немало.

Семён улыбнулся, поправив очки в чёрной оправе.

— Я — юрист Даниила.

— Сёма, давай ты отставишь в сторону свой официальный тон и дежурную улыбку? — попросил Даниил.

Семён улыбнулся, сняв очки, и немного расслабился.

— Так лучше?

— Гораздо! — одобрительно кивнул Смоляков.

Семён показался мне немного скупым на эмоции, к тому же он постоянно поглядывал на часы, как будто торопился.

— На свидание к любовнице, что ли, опаздываешь? — усмехнулся Даниил.

— Ты же знаешь, что у меня всего одна любовница — работа. Но сегодня у меня есть другие, важные дела. Так что прошу прощения, но я вас оставлю.

Семён поднялся, улыбнулся на прощание.

— Жаль, что так быстро уходишь!

— Э нет, брат, я тебе ещё надоем. С брачным договором и всем прочим… Всего хорошего!

Семён умчался. Даниил посмотрел ему вслед.

— Чёрт поймёшь, зачем приезжал вообще! Едва до конца ужина высидел.

— Мама, а можно я ещё пирог возьму? — отвлёк меня Мирон.

— Конечно, бери, Мирош. Приятного аппетита! Только ешь…

Мирон схватил кусок пирога и умчался.

— За столом, — закончила я вслед убежавшему сыну.

— Да ладно тебе! Домработница всё приберёт, — отмахнулся Даниил.

— Дань. Я должна тебе кое-что сказать.

Я набрала полные лёгкие воздуха и выпалила, глядя прямо в глаза мужчине:

— Я беременна!

Уф! Сердце после этих слов заколотилось, как сумасшедшее. На лице Даниила проскользнула лёгкая улыбка, становящаяся шире с каждой секундой.

— Беременна?

— Да… — прошептала я.

— Это самая лучшая новость, что я слышал за последнее время! — уверенно заявил звёздный хоккеист.

Даниил обвёл меня горящим взглядом.

— У нас будет девочка?

— Я не знаю! — рассмеялась я. — Срок крохотный совсем.

— Должна быть девочка! Мамочка номер два!

Даниил светился от счастья.

— Обрадуем Мирона?

— Подожди, Дань, — забеспокоилась я. — Я ещё не разговаривала с сыном на тему младших братишек и сестрёнок… Я не думала, что у меня появится ещё один ребёнок, кроме сына.

— Мало ли что ты не думала! — возмутился звёздный хоккеист. — Будут. Возможно, не один…

— Даня, прекрати! Мне надо сначала второго ребёнка выносить! — попросила я.

— Хороший план игры — это половина победы!

Даниил поднял меня на руки и закружил.

— Значит, надо будет поторопиться со свадьбой! Хочу, чтобы ты поскорее стала Смоляковой Анастасией Михайловной.

Даниил поставил меня на пол и поцеловал.

— Скажи мне это ещё раз, — попросил он.

— О беременности?

— Не только. Скажи мне да ещё раз, Мышка…

— Тысячу раз «да»! — ответила я, сияя от счастья, как гирлянда на новогодней ёлке.

Спустя полтора месяца

Самые счастливые полтора месяца в моей жизни.

Рядом со мной — ненаглядный сын и любимая невеста, которая меньше чем через год родит мне второго ребёнка.

Я искренне радовался тому, как всё сложилось, почти не вспоминая о том, как это начиналось.

Всё было бы просто прекрасно, если бы не Семён, напоминающий мне о бабушкином завещании. И Надя. Надя порывалась со мной встретиться. Это было в самом начале моей авантюры с Настей.

Тогда я напомнил Наде о необходимости держать дистанцию. К тому же она улетела в Испанию, для съёмок в клипе восходящей звезды отечественной попсы и погрузилась с головой в кипучую жизнь Майорки.

Я ещё не говорил Наде, что хочу с ней расстаться. Я понял, что никогда не испытывал к ней никаких чувств.

Я планировал объявить ей о расставании, как только она приедет.

Мне не хотелось слушать слезливых телефонных истерик. К тому же она может решить, что я несерьёзен. Но я предельно серьёзен.

Для меня сейчас даже получение наследства отошло на дальний план. В мыслях только моя ненаглядная невеста и наша будущая счастливая семья.

— Дань, мне пора! Такси уже ждёт меня, — радостно сказала Настя, спускаясь по лестнице.

— Постой! — попросил её я. Услышал, как разрывается мой телефон и перевёл его на беззвучный режим.

— Ты кое-что забыла.

— Да?

— Поцеловать меня.

Настя счастливо улыбнулась и потянулась вверх, сцепив руки замком на моей шее.

— Ммм… Тебе точно нужно ехать в женскую консультацию прямо сейчас? — спросил я, млея от близости роскошного тела Насти, пахнущим чем-то невозможно сладким и вкусным.

— Очень надо! — шепнула мне Настя.

— Когда можно будет узнать пол малыша? В следующий раз?

— Да…

— Возьмёшь меня с собой?

— Только если ты сам захочешь.

— Мечтаю о встрече с нашей крошкой. Люблю тебя, Настенька.

— И я тебя!

Телефон Насти начал издавать трель.

— Это, наверное, таксист звонит! Я побежала!

Настя послала мне воздушный поцелуй и вышла из дома.

Из окна я видел, как ворота сомкнулись вслед за машиной такси. Только после этого я достал свой телефон, поморщившись.

Три пропущенных звонка и куча сообщений от Нади. Надя, чёрт. Я о ней забыл и не понимал сейчас, почему я встречался с ней раньше.

Я перезваниваю ей и одновременно с этим на кухне готовлю себе молочно-банановый коктейль.

— Почему ты не звонишь мне? — капризно спрашивает Надя. — Милый, я всё понимаю. Это часть твоей работы, часть твоего грандиозного плана… Но я — твоя девушка, у нас с тобой длительные и искренние отношения. Мне больно от того, что ты пренебрегаешь мной…

Я чувствую себя настоящей свиньёй, но мне не хочется слушать визгливо-нудные претензии Нади, поэтому я с каким-то наслаждением нажимаю на кнопку блендера.

Шум прибора перекрывает голос Нади на полминуты.

— … скучаю.

— Извини. Я просто тороплюсь, поэтому пошумел немного, — говорю я. — Что ты говорила? В двух словах?

— Говорю, что так больше не может продолжаться!

В этот момент я послал своё желание поговорить с Надей лично и решил оборвать всё прямо сейчас.

— Да, ты права. Это было безумием с моей стороны, предложить такое. Нам просто нужно встретиться и поговорить.

— Да, милый. Да-да-да… Я уже давно прилетела и горю… — Надя томно вздыхает. — Горю желанием…

Я добавил в блендер молока и опять нажал на кнопку. Вот теперь готово. Я перелил коктейль в стакан.

— Давай завтра? — предложила Надя.

— Не могу. У сына первое занятие. Я обещал отвести его в спортивную секцию по хоккею.

— Но это же не займёт у тебя целый день? — пытает меня Надя.

— У меня тренировки, Надь… — отпиваю коктейль.

Кажется, я перестарался с бананом. Коктейль получился слишком сладким. Потом понимаю, что на автомате приготовил такой коктейль, который любит пить Настя.

Настенька… Я расплываюсь в абсолютно счастливой и глупейшей из улыбок. Моя Настенька…

— Хорошо. Неужели нельзя отложить? Сын уже большой…. В конце концов, его может отвезти твоя будущая фиктивная жена, — фыркает Надя. — Милый, моя киска скучает по тебе очень сильно…

— Послушай, Надя. Нам надо откровенно с тобой поговорить. Да, я прекрасно помню, как всё это начиналось. Наследство, фиктивная жена с двумя детьми. Моими детьми. Я сам так планировал, но сын у меня настоящий. И семья…

— Подожди! — перебила меня Надя. — Что ты хочешь этим сказать? Хочешь сказать, что нам надо расстаться?

— Расстаться, да!

— Смоляков, скотина! Даже не вздумай кидать меня, понял? Я этого не потерплю.

— Надь, не ори, а? Это самый лучший выход, потому что…

Надя не дала мне договорить и в ответ завопила так возмущённо, что я отодвинул телефон от уха.

Да. Этот цирк надо прекращать.

У меня есть семья, я её люблю и хочу быть вместе со своими любимыми. К тому же Настя забеременела…

Внезапно позади меня раздались лёгкие шаги. Телефон выскользнул у меня из рук. Я ошарашено обернулся.

— Н-н-настя?

— Не беспокойтесь, девушка, — спокойно сказала Настя в телефон. — Вы не расстанетесь со Смоляковым. Слово будущей фиктивной жены.

Настя швырнула телефон на стол и сложила руки под грудью, требовательно посмотрев на меня.

— Я всё могу объяснить… — сказал я и чуть не взвыл от идиотизма фразы, избитой анекдотами.

— Объясни, — пожала плечами Настя. — Только я уже услышала достаточно.

— Много?

— Почти всё. Я забыла свою обменную карту на столике. Вспомнила, попросила таксиста вернуться, но от ворот до дома я добралась пешком. Оказывается, вовремя. Мне удалось услышать очень содержательный разговор будущего фиктивного мужа! — выплюнула она последние слова.

— Настенька, я…

— Заткнись! Не смей меня называть так! Не смей!

— Насть… Насть… Ты беременна, Насть! Тебе нельзя волноваться! — талдычил я, как попугай, следуя по пятам за Настей, расхаживающей по моей кухне.

Настя внезапно остановилась и смела рукой на пол стеклянную вазу с фруктами. Потом она взобралась на высокий стул у барной стойки и сцепила пальцы замком.

— Рассказывай, Смоляков.

Настя плотно сжала губы. Они побелели, превратившись в обескровленную полоску.

Я попытался обнять Настю, но она зашипела, словно кошка.

— Не трогай меня и моего будущего ребёнка! Объяснись сейчас же. Или лучше спросить у Семёна, который в прошлый раз запрашивал мои документы для подготовки брачного договора, а? Семён-то точно должен быть в курсе твоих фиктивно-нефиктивных будущих браков, да?

Я сел напротив, умоляюще протянув руки.

— Прости, я налажал.

— Я подозревала, что тут дело нечисто. Потому что девушкой вроде меня не могла заинтересоваться звезда спорта твоего уровня. Но я думала, что с меня нечего взять, зачем я ему?! Я поверила тебе, Даня. Я и Мирон. А ты всё разрушил, — тихо сказала Настя.

Её глаза блестели и были покрасневшими, но она не плакала.

— Я не успел ничего разрушить, Настя. Я…

— Ты разрушил, не успев построить. Это хуже всего. Рассказывай, зачем я понадобилась тебе. Не просто я, но я и двое моих детей. Или я позвоню твоему компетентному юристу.

Я вздохнул.

Семён? Семён преподнесёт всё так, что Настя вообще посчитает меня меркантильным чудовищем.

Но ведь так и есть, да? Если посмотреть на ситуацию со стороны, всё получается именно так…

— У меня мало времени, Даня. Мне надо успеть на приём. А потом я планирую собрать свои вещи.

— Нет, пожалуйста!

Настя вздохнула и неловко слезла со стула, направившись на выход. Я подскочил и схватил её за руки, разворачивая к себе.

— Не трогай меня! — Настя влепила мне пощёчину.

Чёрт!

Я с самого начала только и делаю, что получаю по лицу от неё! В голове вдруг начало звенеть, но эту пощёчину я точно заслужил.

— Я ухожу.

Настя швырнула мне под ноги ключи от моего дома.

— А знаешь, я даже наши вещи с Мироном забирать не стану. Все они куплены на твои деньги, а мне не нужно от тебя сейчас ничего…

— Насть, пожалуйста. Только не Мирон. Не забирай Мирона! — еле выдавил я из себя, представив чёрную и пугающую пустоту.

Именно такой мне виделась жизнь без присутствия в ней моего сына.

— Я возвращаюсь в свою старую квартиру! — безапелляционно заявила Настя.

— Там ещё ремонт не закончили…

— Ничего, поживу в квартире у мамы.

Настя взялась за ручку двери.

— Сегодня, в два часа дня. Жду тебя и твоего юриста в кафе «Домино». С объяснениями.

Дверь громко хлопнула.

Я перевёл дыхание и громко выматерился, бросившись вслед за Настей. Она быстро-быстро шла, на ходу надевая солнечные очки, пряча глаза за их голубой зеркальной поверхностью.

— Настя, не убегай от меня!

Она не послушала меня, разумеется, только припустила ещё быстрее. Я хотел прошмыгнуть следом за ней, но калитка едва не ударила мне по пальцам.

Я вовремя успел отдёрнуть руку. Или остался бы без пальцев и не смог бы играть ещё хрен знает сколько.

— Настя. Я хочу с тобой поговорить, Настя…

— Только в присутствии твоего юриста. Точка.

Настя отвернулась ко мне спиной.

— Не вздумай трогать меня, — ледяным голосом она остудила мой пыл, когда я собрался обнять её со спины. — И не вздумай забирать Мирона из садика. Ты ему никто, ясно? По документам он — мой сын. Заберешь его раньше меня, я подам на тебя заявление в полицию.

— Мирон — мой сын! Мы делали тест ДНК! — напомнил я Насте.

— Да, он твой сын. И что с того?

Настя развернулась, презрительно усмехнувшись.

— И что с того, Смо-ля-ков? Ты сцедил в стаканчик. Где гарантия, что по городу не ходит ещё с десяток твоих детей?

— Я полюбил тебя и Мирона. Сын признал и полюбил меня! И ты…

— А я, Смоляков… — Настя вздохнула. — Я сильно ошиблась на твой счёт. Все твои слова для меня потеряли смысл. Это просто набор букв.

Такси ждало Настю за воротами. Настя поспешно села на заднее сиденье.

— Два часа дня, — напомнила она мне голосом без малейшей крохи тепла. — Кафе «Домино». Не опаздывай.

Я взвыл, запустив пальцы в волосы. Но пенять можно было только на самого себя. И никак иначе.

Только я один во всём виноват. Больше никто…

Я сам жёстко облажался. Правда вылезла наружу. Причём, очень гнусным способом. Неужели всё потеряно?

Я провёл в прострации полдня, перебирая в уме оправдания и пытаясь подобрать слова. Из ступора меня вывел звонок Семёна.

— Панченко звонила. Ты собираешься на встречу с ней или как?

Я посмотрел на часы, не понимая, что делал всю первую половину дня? Похоже, что просто метался по дому.

— Чёрт, Сёма…

— Понял, — усмехнулся Семён. — Я заеду за тобой через пять минут.

Я залез в салон автомобиля брата, признавшись:

— Настя всё узнала.

— Правильно, — кивнул Семён. — Всё должно было вылезти наружу. Рано или поздно. Я уже продумал нашу линию поведения. Похоже, что Панченко жутко разозлилась. Но голос у неё спокойный, рассуждает вроде здраво…

— Лучше бы она кричала, — едва слышно сказал я.

— За сотрудничество я предложу ей…

— Нет. Ты не понял, Сёма! Дело не в бабкином наследстве! А в семье! У меня сын, блядь, жена и второй ребёнок должен появиться…

— О, как хорошо всё сложилось! — потёр ладони Семён, улыбнувшись. — Теперь она точно пойдёт нам навстречу! С пузом деваться ей некуда. Брак, наследство, потом развод… Всё, как надо!

— Заткнись! — прорычал я, долбанув по панели кулаком. — Я люблю её! Я хотел жениться по-настоящему! Какой на хрен развод?!

— Осторожнее с моей машиной, — попросил Семён. — Сам виноват. Предложи ты ей сделку, было бы у тебя сейчас ноль проблем.

— Сам знаю… Налажал. Теперь бы исправить.

— Сначала послушаем, что она хочет… И какую версию рассказать?

— В смысле, какую? Настя хочет знать подробности. Расскажешь ей, что к чему.

— Всё? — уточнил Семён. — Эй-эй, парень! Кусь-то не просто жирный. Жирнющий! Как бы ей не захотелось отхватить..

— Настя не такая, — устало ответил я. — Пусть узнает всю правду. Надоело врать.

— Хм… А с Надей у тебя что? — осторожно поинтересовался Семён.

— Ничего. Настю я люблю, не слышал, что ли? — огрызнулся я.

— Надю ты дольше знаешь, а к этой неизвестно с чего любовью воспылал.

— Я тебя сейчас удавлю, Сёма! Помолчи!

***

Настя ждала нас в кафе. Она заказала себе чай со сливками и творожный чизкейк.

— Настя, как в поликлинике всё прошло?

Настя бросила на меня мимолётный взгляд, не выражающий ничего.

— Перейдём к делу.

— Насть? Не игнорируй меня.

— Отлично я сходила, ясно? Полный отчёт буду предоставлять только если того потребует ситуация.

— Как это? — не понял я.

— Сама пока не знаю. Но для чего-то же тебе понадобилась жена с двумя детьми! — подчеркнула Настя. — С двумя. А ещё ты что-то говорил про наследство. Так что я желаю услышать нюансы…

Настя говорила со мной очень холодно, едва не цедя слова сквозь зубы. Я всей кожей ощущал её неприязнь, словно мороз кусал меня за всё, что только можно.

Семён вопросительно посмотрел на меня. Я обречённо махнул ему.

— Давай, говори всё, как есть!

Семён сразу же приступил к делу.

Настя внимательно слушала Семёна, не говоря ни слова. Выражение её лица было нечитаемым.

— Так, стоп! — остановила речь Семёна Настя. — Мне теперь более, чем понятно, зачем этот цирк с семьёй понадобился Смолякову. Какова цена вопроса?

— Что? — удивился Семён.

— Да, — усмехнулась Настя. — А что такого?! По вине этого разбрасывателя семенной жидкости я снова беременна. Делать аборт…

— Не вздумай! — выкрикнул я, наклоняясь через весь стол к ней.

— Делать аборт я не собираюсь! Несмотря на то, что отец второго ребёнка меня гнусно обманул, — продолжила Настя так, словно не слышала меня вообще. — То есть автоматически я вновь выпадаю из строя рабоче-творческой молодёжи. Когда закончится декретный отпуск, навряд ли я смогу устроиться на новую работу легко и просто. К тому же мне надо на что-то жить. Поэтому цена вопроса меня очень сильно интересует.

Семён осторожно назвал заниженную примерную стоимость бабушкиного наследства. Сильно заниженную, уменьшенную в несколько раз.

Но даже эта сумма была впечатляющей.

— Понятно, — грустно усмехнулась Настя, скользнув сожалеющим взглядом по мне. — Хороший куш! Я согласна выйти замуж и потерпеть наличие имени и фамилии Смолякова в свидетельстве о заключении брака. Условие с детьми, надеюсь, будет соблюдено. Надеюсь, — подчеркнула Настя. — От случайного выкидыша никто не застрахован.

— Настя, что тебе сказали в поликлинике? — встревожился я.

— Хорошо, давайте обсудим ваши условия, — включился в разговор Семён.

— Подожди. Насть, что с беременностью?

— В порядке всё, Смоляков. Успокойся. Надеюсь, что условие в виде двух детей будет выполнено. Я всего лишь, выражаясь юридическим языком, обсуждаю форс-мажор.

Настя улыбнулась, достала блокнот с розовым единорогом из своей сумочки, полистала его и опустила взгляд в линованные листочки.

— Итак. Мои условия…

Семён вооружился ручкой и приготовился записывать, чтобы обсудить все детали.

Я почувствовал себя нечаянно лишним в этой схватке интересов, а потом спохватился: что за мысли?! Так можно и за бортом жизни остаться.

— Первое. Никакой пышной свадьбы. Мы распишемся. Простая роспись в ЗАГСе. Чем быстрее, тем лучше. Думаю, что люди со связями вроде вас способны организовать это как можно быстрее.

— Не проблема, — согласился Семён. — Свадьбу отстрочили только из-за желания сыграть её пышно.

— Сэкономите, — беспечно ответила Настя, повторив. — Чем быстрее, тем лучше.

— Одну минуту, я уточню у своего знакомого, как быстро вас смогут расписать, — извинился Семён и отошёл.

Настя принялась водить ручкой в блокноте и резко закрыла его, заметив мой взгляд.

— Настя, давай мы поговорим с тобой.

— Я уже разговариваю. Я обсуждаю вполне конкретные, понятные вещи. К тому же, реальные. В отличие от твоей, — фыркнула Настя, — якобы внезапно вспыхнувшей любви ко мне.

Я не успел ответить, вернулся Семён.

— Реально через три дня. Раньше никак.

— Отлично! — жизнерадостно сказала Настя и поставила галочку в своём блокнотике. — Второе. Смоляков временно лишил меня трудоспособности и обманным путём зачал второго ребёнка, который останется со мной на всю мою жизнь. Поэтому я хочу получить сорок миллионов.

— Сорок миллионов? — закашлялся Семён.

Семён нарочно закашлялся, якобы удивился. Но мы оба знали, что бабулино наследство тянуло на гораздо большую сумму.

— Почему именно сорок миллионов? — поинтересовался Семён.

— Потому что из-за того, что появится второй ребёнок, мне придётся продавать свою квартиру и брать квартиру побольше, с доплатой, разумеется. Потому что мне надо будет содержать, учить и кормить двоих детей. Если распределить сорок миллионов хотя бы на восемнадцать лет жизни, получится по два с лишним миллиона в год. Разделите эту сумму на двенадцать месяцев, получите не так уж много. В столице зарабатывают гораздо больше. Так что да, я очень скромная, Смоляков. Лишнего мне не надо. Только суметь вырастить и обучить детей. Заметь, я не прошу покупать машины и квартиры ни им, ни себе.

— Вы, Настя, очень-очень скромная девушка, — спокойно заметил Семён. — Обсудим, когда и как вы хотите получить эти деньги.

— Развод, — быстро добавила Настя. — Ещё мне нужен будет развод. Мгновенный. Сразу же после того, как вы утрясёте всю нюансы с наследованием имущества.

— Конечно, — согласился Семён.

— Развода не будет! — громко сказал я.

— Конечно, не будет, милый. Если не состоится бракосочетание, то и развод тебе будет ни к чему, — ехидно ответила Настя. — Не проворонь денежки бабули, Смоляков!

Чертовка! Злая, обиженная на меня. Да, я накосячил ужасно, но я по-настоящему влюбился в неё!

— Пусть будет по-твоему, — внезапно мирно согласился я.

У меня будет в запасе почти год брака.

За это время я успею завоевать её доверие снова. Я добьюсь её любви. Опять.

— Нужно будет составить новый брачный договор… — это сказал Семён, полностью погрузившись в работу.

— Однозначно. И можете указать, что Смоляков потом не будет претендовать на моих детей. Не знаю, как это оформить правильно, в брачном договоре или в бумагах на развод. Это обязательный пункт. Я не хочу, чтобы Смоляков приближался к моим детям после того, как контракт будет расторгнут!

— Настя, пожалуйста… — попросил я, чувствуя сильную боль в груди.

— До расторжения контракта я разрешаю Смолякову видеться с Мироном один раз в неделю, не более двух часов в сопровождении третьих лиц, — жёстко сказала Настя, провернув клинок в моей ране.

— Хорошо. Я вас услышал. Теперь я хотел бы обсудить детали с Даниилом.

— Нечего обсуждать, Сёма. Я на всё согласен, — отмахнулся я, глядя лишь на Настю.

— Я буду ждать вашего звонка, Семён. Как окончательно обсудите все детали, позвоните мне, — попросила Настя и положила под блюдечко деньги за обед. — Всего хорошего!

Настя встала и торопливо пошла на выход.

Я рванул следом за ней.

— Насть, давай поговорим, а? Настенька… Насть!

— Мы всё обсудили. Все прочие нюансы я буду обсуждать только в присутствии юриста.

— Да прекрати ты этот цирк! — разозлился и резко развернул Настю к себе лицом. — Всё не так, как ты думаешь. Честно!

— Я слышала достаточно, Смоляков. Оставь меня в покое…

— Не оставлю! — рявкнул я, срывая с её лица проклятые солнечные очки, за которыми она прятала от меня свои глаза.

Настя рассерженно взглянула на меня. Я едва не задохнулся от вида её покрасневших и припухших глаз. Я притянул Настю к себе за плечи, обнимая.

— Насть, послушай меня, пожалуйста… Ты на самом деле стала очень дорога мне. Настенька…

— Тебе есть с кем обмениваться нежностями. Вот и обменивайся!

— Я тебя не отпущу! — пригрозил я, подхватывая на руки упрямицу.

Настя оскорблено надула губы, глядя в сторону. Я сгрузил свою добычу возле внедорожника. Она не сопротивлялась, и я решил, что можно действовать. Я прижал её к своему телу, целуя шею.

Я медленно поднимался к губам. В моей крови уже бушевало возбуждение. От сладкого аромата её кожи в голове замкнуло. Я дико хотел её прямо сейчас.

Я прижал Настю к себе теснее, давая понять, как сильно я возбудился. Мои губы нашли её губы и ничего. Абсолютно. Я как будто целовал ледяную статую.

Настя безвольно опустила руки и сомкнула губы, не отвечая мне. Я безнадежно целовал и посасывал её сладкие губёшки, ласкаясь языком.

Я отстранился, недоуменно глядя на Настю.

— Ты закончил? — спокойно спросила она. — Или будешь продолжать меня слюнявить?

Настя посмотрела на часы.

— Извини, мне пора. Опаздываю.

— Куда, Насть? Давай подброшу, а?

— Не твоё дело.

Настя выскользнула из моих объятий и пошла в сторону автобусной остановки.

— Нет! Только не на автобусе! — решительно заявил я. — Маршрутки постоянно набиты под завязку, а ты беременна! Тебя могут пихнуть или зажать, или…

— Отстань, Смоляков! — громко выкрикнула Настя, сложив руки под грудью. — У меня маленький срок! Я бы даже сказала, крошечный! И представь себе, мне не привыкать ездить на общественном транспорте. Я неплохо жила до появления тебя в моей жизни, Смоляков! Прекрасно проживу и после того, как ты исчезнешь из моей жизни. Навсегда.

— Настя, а Мирон? А как же мой сын? Не отбирай у меня сына!

— Ты сам его у себя отобрал. Сначала нагло присвоил, преследуя корыстные цели, а потом разрушил всё. Тоже сам!

— Не говори так. Я люблю Мирона. Я тебя люблю, понимаешь? Люблю тебя, Настя! Да, я затеял всё это ради получения наследства. Но едва увидев тебя вживую, я сразу понял, что не смогу предложить тебе сделку! Я сражён тобой наповал, Мышка! Прошу, дай мне шанс? Пожалуйста? — взмолился я. — Я смогу доказать свои чувства!

— Поздно. Я не поверю тебе, не поверю ни одному твоему заверению.

Настя вывернулась из моих объятий.

— Я хочу увидеться с сыном! — попросил я.

— А я хочу ограничить общение своего сына с лжецом вроде тебя. И не рекомендую обивать пороги квартиры моей мамы.

Вот и сказочке конец…

Я едва добралась до квартиры мамы. Я почти не видела, как и куда я шла. Слёзы застилали глаза.

Это было жестоко.

Я очень быстро взлетела на самую вершину счастья. Но головокружительный полёт закончился. Быстро и очень больно.

Я не могла поверить, что Даниил оказался таким мерзавцем! Расчётливым, подлым, циничным охотником до миллионов!

Истинная цель Смолякова — заполучить бабушкины миллионы. Ради такого куша можно и потерпеть доверчивую дурочку с пятилетним ребёнком и наградить эту же дурочку ещё одним малышом.

Но хуже всего было даже не моё разбитое сердце. Мне было не привыкать. По моей душе потоптались ещё один раз — только и всего.

Я не создана для отношений с мужчинами. Быть одинокой — моя судьба.

Нет, хуже всего даже не осознание того, что совсем скоро тебе стукнет тридцать, а ты всё такая же глупая и доверчивая, как много лет назад.

Хуже всего то, что мой сыночек искренне любит гнусного лжеца, обманщика и афериста. Мирон тянется к Даниилу всей душой. Сын с удовольствием проводит время вместе со своим отцом.

Я даже не представляю, как сильно огорчится мой Мироша.

Мне очень сильно не хотелось бы расстраивать сыночка, но позволить общаться с вралем вроде Смолякова, я тоже не могу.

Мирон — не глупый мальчик. Он сразу поймёт, что таких отношений, как раньше, уже нет, и непременно спросит, почему мы переехали жить к бабушке и где его папа.

А папа…. О его папе мне даже думать не хочется.

Как и о том, что от Смолякова у меня будет второй ребёнок.

Вернее, не так. Сам ребёночек, пусть даже такой крохотный, как сейчас, желанен для меня.

Но признавать Смолякова его отцом не хочется. Это не отец!

Смоляков — просто осеменитель, преследующий корыстные цели.

Чего ещё можно было ожидать от человека, который продал свою сперму?

Смоляков как будто знал, что я думаю о нём в эти самые мгновения. Он прислал мне сообщение.

Даниил: «Настя, ты не хочешь меня слушать. Но хотя бы прочитай. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! По-настоящему люблю! Что мне сделать для того, чтобы ты простила меня?»

Я недолго думала, набирая ответ:

Я: «Исчезнуть из моей жизни навсегда!»

Я немного подумала и отправила вслед этому сообщению ещё одно.

Я: «Если ты будешь досаждать мне звонками и сообщениями, я не пойду на сделку с тобой. Останешься без наследства!»

Телефон тут же выдал ответ.

Даниил: «Буду досаждать. Плевать на миллионы. Ответь, пожалуйста, на мой звонок? Это касается Мирона!»

Я скрипнула зубами. Смоляков очень настойчивый. Не понимаю, зачем он сейчас ломает комедию, показывая то, чего в нём нет ни капли!

Прежде чем ответить на звонок, я умылась и выпила немного воды, чтобы успокоиться.

— Настенька, давай поговорим? — с надеждой в голосе произнёс Даниил.

Настенька. Нежно и проникновенно.

С такой чувственной интонацией в голосе меня называл только он. За лёгким придыханием грезилось обещание порочного удовольствия и сладкого экстаза.

— Не пытайся меня охмурить. Говори по делу. О Мироне.

— Я прошу тебя не запрещать мне общаться с Мироном. Это ударит по нему. Ты знаешь это.

— Не пытайся давить на жалость и шантажировать меня! — вспылила я. — Я лучше знаю своего сына. Я вынашивала его девять месяцев, и живу с ним больше пяти лет. А ты… только недавно появился в нашей жизни! Возомнил себя чёрт знает кем! Нельзя играть с чужими жизнями!

Я поняла, что хладнокровной у меня быть не получается, и приказала себе успокоиться.

— Ты обещал отвезти Мирона в спортивную секцию. И забрать его в первый день. Я разрешаю. В моём присутствии, разумеется, — сказала я, немного охладив пыл.

Но мой голос беспомощно дрожал. Я ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с ней поделать.

Если бы не беременность, можно было бы выпить лошадиную дозу успокоительного и смотреть на мир через призму равнодушия, навеянного медицинскими препаратами.

Но сейчас мне просто необходимо найти что-то другое, настраивающее меня на позитивный лад.

— Я заеду. Обязательно! — с жаром пообещал Даниил. — А…

— Бэ, Смоляков. Я сказала, что позволю видеться с сыном раз в неделю, два часа.

— Насть, давай мы отложим в сторону наши распри! — решительно начал торговаться Даниил. — Но Мирон ко мне проникся. Я не хочу, чтобы он страдал. Вернись, пожалуйста. Ради сына. Настя. Клянусь, я не буду к тебе приставать. Вернись ради нашего сына. Пожалуйста…

Я смахнула слёзы.

— И где тебя научили так шантажировать мать самым дорогим её сердцу — спокойствием родного ребёнка? — рассмеялась. — Наверное, у тебя большой опыт. К тому же, грамотный юрист под рукой. Не удивлюсь, если и психолог на ушко нашёптывает, на какие кнопочки нажимать.

— Настя, ты не права. Я не стану повторять одно и то же. Я понимаю, что тебе сейчас нельзя волноваться. Я отложу этот разговор, но сейчас хочу решить вопрос с Мироном.

— Я уже всё решила, Даниил, — устало сказала я. — Завтра поздно ночью ты улетаешь.

— Куда? — изумился Смоляков, не поняв меня.

— Куда хочешь. Можешь вообще никуда не лететь. Но Мирон будет думать, что тебе предложили жутко выгодный контракт где-нибудь за границей.

— Я не…

— Ты сам ему об этом скажешь. Или не будешь видеться с ним вообще. Ты — ему никто по документам. Чужой дядя с улицы.

— Настя. Мы говорим о чувствах нашего сына, а не о буквах в документах! Да плевать мне на документы, все вместе взятые!

— Нет, Даня, — вздохнула я. — Не плевать. Иначе бы этой ситуации не возникло никогда.

Как я мог так сильно налажать?

Можно не отвечать. Это был риторический вопрос. Просто я на время пустил всё на самотёк.

Наверное, Настя права, я — гнусный обманщик.

Что стоило мне сразу позвонить Наде и поговорить с ней? Но нет же! Я радовался штилю и гармонии в приобретённых отношениях и махал рукой, мол, успеется.

Я ни хрена не успел, но сделал только хуже. Настя очень сильно переживала. Это было понятно сразу, заметно было и вечером по припухшим глазам.

Мышка нанесла макияж, гораздо более яркий, чем обычно, но припухших глаз она скрыть не смогла.

Мирон — не дурак. Он тоже понял, что наше общение с его мамой напряжённое и прохладное.

Сынишка сидел притихший, переводя тревожный взгляд со своей мамы на меня и обратно.

Моё сердце стиснуло болью. Я отдал бы всё на свете, чтобы сыну не пришлось разочаровываться во мне и считать негодяем.

— Завтра отведу тебя на хоккей! — пообещал я.

— Отведёшь? — переспросил Мирон с сомнением в голосе.

Я понял, что даже в таком простом вопросе доверие ко мне сдулось, как проколотый воздушный шарик. Не думаю, что Настя успела сказать сыну что-то.

Просто дети — не такие наивные и глупые, как мы думаем. Они тонко всё чувствуют и понимают гораздо больше, чем мы могли бы себе представить.

В присутствии Мирона я не осмелился поднять волнующую тему разговора. Я отвёз Настю к дому её матери. Настя торопливо попрощалась со мной, уводя Мирона в подъезд.

Хоть Настя и просила меня не осаждать двери квартиры её мамы, но я просто не мог заставить себя уехать прочь.

Я сидел за рулём внедорожника, неотрывно глядя на окна квартиры. Внезапно в окошко кто-то постучал. Я вздрогнул от неожиданности, но потом заметил маму Насти.

— Даниил? Ты меня ждёшь? — удивилась мама. — Я уже вернулась от подруги, пойдём, поднимемся в квартиру, чаю выпьем.

— Спасибо, — сквозь силу улыбнулся я. — Но не думаю, что мне там будут рады.

— Настя у меня? Что случилось? Вы поругались? — взволновалась мама Насти.

— Настя поживёт у вас какое-то время…

— Она съехала от тебя? Да что происходит, Даня?

— Я виноват перед Настей. Я оступился, а теперь не знаю, как мне всё исправить. Очень хотел бы, но боюсь, что Настя не хочет меня слышать.

Мама Насти смерила меня взглядом.

— Не знаю, что именно вы, дети, умудрились натворить всего за один несчастный день, но мне это очень не нравится, — после небольшой паузы она добавила. — Ты — хороший парень, Даниил. Но я не могу стоять и беседовать с тобой, зная, что моя любимая доченька страдает.

— Скажите ей, что я люблю её. Настя сейчас обо мне не самого лучшего мнения, но я люблю её и сына. Я хочу быть с ними.

— Сам скажешь. Даже если Настя не станет тебя слушать.

Мама Насти внезапно зачем-то полезла в сумку и достала оттуда почтовую открытку.

— Вот, видишь? — помахала она мне открыткой. — Бывший муж. Двадцать с лишним лет назад оступился, позднее признал свою вину и до сих пор извиняется. А я вот что об этом думаю! — мама Насти порвала открытку и засунула обрывки обратно в сумку.

— Вы не отвечаете ему? — спросил я.

— Нет, конечно! — фыркнула мама Насти. — Но!.. Но это не мешает ему извиняться и просить прощения. Было бы желание!

Возможно, мама Насти хотела поднять у меня боевой дух.

Но если Настя пошла упрямством в свою маму, то дела у меня обстоят в миллионы раз хуже, чем я мог себе представить.

Я посидел под окнами квартиры ещё час, а потом бездумно поехал кататься по городу, пока не стемнело. Раздался телефонный звонок. Звонила домработница.

— К вам пришла девушка…

— Впустите, конечно! — заявил я, не выслушав до конца.

Я решил, что Настя приехала ко мне, чтобы поговорить. Я лелеял эту безумную надежду и сразу же развернулся, поехав к дому.

По пути я заехал в цветочный магазин и выбрал огромную корзину алых роз. Корзина едва поместилась на заднем сиденье внедорожника.

— Где она? — требовательно спросил я у домработницы.

— В вашей спальне.

Я мгновенно поднялся наверх и распахнул дверь.

— Привет, любимый!

Я ошарашено смотрел на Надю, лежащую на моей кровати под тонкой простынёй.

— Какой роскошный букет! — восторженно вскликнула Надя и выскользнула из-под простыни. Абсолютно голая.

— Теперь ничто не помешает нам стать счастливыми… — томно выдохнула бывшая, подходя ко мне.

Сказать, что я удивился — значит, ничего не сказать. Я стряхнул оцепенение.

— Что ты здесь делаешь?

— Я приехала к тебе! — ответила Надя, заглянув мне в глаза. — Теперь, когда вся правда известна твоей фиктивной жене, и она совсем-совсем не против, мы наконец-то можем быть вместе!

— Ты всё неправильно поняла! Да ты вообще ничего не поняла, Надя! Я не собираюсь быть с тобой вместе. Я люблю Настю, люблю своего сына. Я хочу быть с ними. Я понимаю, что не стоило давать этому вранью так затягиваться…

— Да, милый, я понимаю. Просто ты вжился в роль. Мне это так знакомо! — Надя осеклась, исправившись. — Вживаться в роль, конечно же. Сложно выйти из образа, который играешь с душой, как настоящий актёр. Но сейчас ты можешь быть самим собой…

Надя промурлыкала последние слова и будто бы невзначай начала поглаживать своё тело. Да было бы что гладить! Но дело не в этом.

— Я не играл, когда говорил о нашем расставании. И не шутил. Я предельно серьёзен. У меня возникли сложности из-за нашего с тобой телефонного разговора. Но я не намерен отступаться от своих решений. Мы с тобой расстались. Здесь ничего не изменить.

— Данюсь! — воскликнула Надя, расширив глаза. — Ты говоришь так, потому что…

— Потому что это правда.

— Я не верю! — капризно топнула ногой Надя. — Не верю, что меня обскакала какая-то старая жируха!

— Следи за языком, Надя, — попросил я.

— Она старая! — возмутилась Надя. — Она на пять лет старше меня!

— А я старше тебя на десять лет. Я так вообще древний, — я поморщился и поставил корзину с цветами на пол.

— Мужчина должен быть старше, опытнее! А она ещё и толстая!

— Настя не толстая. Настя — идеальная. Во всём.

— Но у неё размер одежды даже не сорок четвёртый! Это всё равно, что мамонт! По возрасту и толщине! — не унималась Надя.

— Сейчас я поступлю, как пещерный человек, и вытолкаю тебя взашей с лестницы. Убирайся. Живо!

— Ой, да подумаешь! Да больно надо! — взвизгнула Надя и метнулась в сторону, хватая крошечное платье. — Ты ещё об этом пожалеешь, Смоляков! Ты будешь бегать за мной очень и очень долго, выклянчивать моё прощение!

Надя всунула ноги в туфли и понеслась на выход из комнаты. Разъярённая, она не смогла удержаться и пнула в открывшуюся дверь корзину с цветами.

— Вот так тебе, Смоляков! — крикнула она, наступив туфлей на розы.

Надя обернулась ко мне лицом, натягивая платье на голое тело.

— Пожалеешь! — прошипела она мне. — Опубликую фото, где ты вышел после холодного душа, а у тебя член размером с мизинчик! Крошечный и сморщенный! Пусть все знают, какой ты есть на самом деле… Я тебя не прощаю!

— С мизинчиком вы, конечно, погорячились, — презрительно фыркнула… Настя.

Настя?! Чёрт!

Я всё ещё нахожусь в спальне.

Надя ко мне лицом, натягивает на голую задницу платье, а Настя стоит внизу лестницы и смотрит на всё это безобразие, усмехаясь!

Чёрт!..

— Настя, это не то, что ты думаешь! Бля… Настя!

Я сдвинул Надю в сторону и помчался к Насте.

Только сейчас я понял, как сильно сглупил, когда решил, будто прислуга докладывает мне о визите Насти.

Прислуга бы не стала спрашивать, можно ли запускать ту, которую я представил как свою невесту и будущую хозяйку всего!

Я настоящий осёл!

— Настя, я могу всё объяснить!

— Мне неинтересны твои отношения с девушкой, Даниил. Я приехала, чтобы забрать любимую игрушку Мирона. Бегемотика Гиппо. Когда Мирон расстроен, он не может уснуть без своего Гиппо.

Я метнулся в детскую комнату.

— Что ещё нужно Мирону?

— Только бегемотик, — нахмурилась Настя. — И я всё-таки заберу кое-что из вещей.

Она пристально посмотрела мне в глаза.

— Разумеется, это будут те вещи, которые я покупала себе сама.

— Сама? Пф… Вам бы точно не помешала помощь стилиста! — фыркнула Надя, цокая каблуками в сторону выхода.

— Настя… — я рванул вперёд и обнял её. — Пожалуйста, выслушай меня?

— Смоляков, уже очень поздно! Я устала, у меня капризничает сын, не желая спать без любимой игрушки. Мне неинтересны твои отношения!

— У меня нет отношений, Настя! — твёрдо заявил я. — Я выгляжу самым настоящим свином сейчас. Я прекрасно это понимаю. Но я искренне полюбил тебя и Мирона. Да, с моей стороны всё это начиналась как авантюра для получения наследства. Но стоило мне провести с вами всего несколько часов, как я понял, что упускаю очень важную часть собственной жизни. Я не обманывал тебя и не изменял тебе. Я не встречался за твоей спиной. Пожалуйста, выслушай меня!

Настя скрестила руки под грудью.

— Слушаю. Но если бы это было правдой, ты бы приложил все усилия, чтобы я никогда не узнала об этом. Но ты не расставался с той девушкой. Если бы я не застукала тебя…

Настя отмахнулась рукой.

— Нет. Я просто не хочу об этом думать и говорить тоже. Ты с самого начала вёл себя, как захватчик. Теперь понятно, почему. Сроки поджимают.

Я рухнул на пол у её ног и обхватил колени.

— Я буду целовать твои ноги, пока ты не простишь меня.

— Клоун, вот ты кто. Отцепись! — Настя подёргала ногой. — Отцепись, Смоляков! Меня ждёт Мирон! Получишь ты свой необходимый брак, можешь не ломать комедию!

Я медленно поднялся.

— Ты не веришь мне? Ни единому слову?

— Конечно, нет! Теперь я тебе не поверю, даже если ты поклянёшься на Библии.

— Упрямица… — вздохнул я, бросившись следом за любимой. — Тебя отвезти?

— Нет. Меня ждёт такси. Не ходи за мной.

Настя обернулась и посмотрела на меня.

— И не забудь, пожалуйста, что завтра мы повезём Мирона на занятия в спортивную секцию. После этого можешь не тратить своё ценное время на меня и моего сына.

Бегемотик Гиппо!

Какая безумная и жалкая отмазка! Нет, конечно, Мирон любил своего бегемотика и спросил, где он. Но правда в том, что я приехала к Даниилу не только из-за бегемотика.

Вернее, совсем не из-за него. Просто мама так настаивала, что Даниил выглядел самым несчастным человеком в мире, что лучше поговорить с ним и выяснить все подробности.

Иначе говоря, я сдалась. А тут сынишка вспомнил про своего Гиппо. Так что я торопливо собралась и приехала к Смолякову.

Очень-очень зря приехала.

Парочка активно ссорилась. Непонятно, то ли перед сексом, то ли после него.

Но сути дела это не меняло.

Девушка была — и всё тут. Не только капризный голос в телефоне, но и стройное, хорошо прожаренное тело, высокий голос и бездна самомнения. Как раз идеальная спутница для Смолякова.

Мне очень хотелось бы поверить в слова Даниила о том, что девушка для него ничего не значит. Но я не могла этого сделать.

Я и без того слишком быстро и сильно доверилась ему. Не только сама, но и подставила под удар своего сына.

Теперь я переживала за своего мальчика. Он будет скучать по папе.

Виновницей плохого настроения сына и раны в его невинной детской душе буду я. Потому что не смогла разглядеть корыстных намерений и слепо повелась на красивого и соблазнительного мужчину.

Даниил не желал оставлять меня в покое.

Он присылал мне сообщения даже ночью, видимо, решив, что я страдаю. Конечно, я страдала, но Даниилу об этом знать было совсем не обязательно.

На следующий день мы отвезли Мирона в спортивную секцию по хоккею. Сын напрягся, спросив у Даниила:

— Папа, а ты вечером за мной придёшь?

— Приду, конечно. Даже не сомневайся! — солнечно улыбнулся Даниил и обнял сынишку.

На лице Мирона расцвела улыбка. Моё сердце опять сжалось от тревоги и нежелания причинять сынишке боль.

Слёзы навернулись на глаза. Я поспешила выйти на свежий воздух.

Внезапно я поняла тех женщин, что живут с нелюбимыми мужьями лишь ради детей. Они готовы пойти на многое и даже перешагнуть через себя, чтобы у детишек была полная семья с любимым отцом.

Мама — это не просто слово, а призвание и готовность жертвовать собой.

Несколько мгновений я колебалась перед выбором и оглядывалась на дверь спортивной школы. Из здания как раз вышел Даниил и направился в мою сторону.

Я едва не решилась послать все обиды к чёрту только ради спокойствия своего сына! Но потом словно очнулась.

Я не могу доверять Даниилу сейчас. И что самое плохое в этой ситуации, я не уверена, что интерес Смолякова к Мирону искренний.

Я вижу, как Даниил тянется к сыну, но ищу подвох. Доверие подорвано. Его будет очень трудно восстановить.

Я даже не представляю, какое событие должно произойти, чтобы я вновь могла верить словам красавчика Смолякова.

— Твоему юристу удалось договориться обо всём? — с ходу спросила я, едва Даниил остановился около меня.

— Опять?

— Не опять, а снова, — резко ответила я, понимая, что не смогу наступить на глотку себе и жить с Даниилом, делая вид, будто ничего страшного не произошло.

— Да, Семён всё уладил.

— Хорошо. Пусть скинет мне время и место сообщением, — попросила я.

— Я люблю тебя, — невпопад ответил Даниил.

— Это не смертельно, — пожала я плечами.

Я постаралась не поддаваться на зов его приятного голоса и решительный блеск в глазах.

— Не забудь забрать сына. И предупредить, что ты уезжаешь, тоже не забудь.

— Давай не будем вмешивать сына в наши разборки? — попросил Даниил.

— Не вмешивать?! — возмутилась я. — Давай ты не будешь вмешивать Мирона в свой план по получения наследства? Ведь ты даже на тест ДНК согласился очень легко, потому что этот пункт прописан в завещании твоей бабушки!

— А-а-а-а! — Даниил схватился пальцами за волосы. — Почему ты такая жестокая?! Я извиняюсь перед тобой от чистого сердца! Я не нахожу себе места от беспокойства и тревоги за наше будущее.

— Беспокойся, конечно, тебе есть над чем подумать! — дёрнула я плечом и пошла в сторону автобусной остановки.

— Я тебя отвезу! — решительно заявил Даниил.

— Отпусти меня немедленно! — возмутилась я, вырываясь из захвата его цепких рук.

— Не хочу и не буду! — насупился Даниил.

В его глазах играл огонёк безумства и жажды. Вот только мне до его жажды не было никакого дела. Почти никакого.

Я же влюбилась в этого красавца, полюбила его напор и решительность.

Так что какая-то часть меня позорно млела от близости мужского тела, а разум всё ещё держал оборону. Из последних сил.

— Смоляков, ты заставляешь меня нервничать. В моём положении это категорически запрещено делать! — заявила я. — Не дай бог что-то случится…

Даниил побледнел и ослабил захват.

— Не видать тебе потом наследства, как своих ушей без зеркала! — закончила я фразу.

— Да я вообще откажусь претендовать на это наследство! — разъярённо взглянул на меня Даниил и резко отошёл. — Позвоню Семёну и скажу ему! Тогда у тебя не останется ни одного повода попрекать меня. Но даже тогда, слышишь? Даже тогда ты будешь нужна мне. Ты, сын и ещё один наш ребёнок!

— Откажешься? Не вздумай! Ты обманным путём заставил меня забеременеть, лишил шанса на самостоятельную жизнь и активное построение карьеры! — выпалила я, гневно глядя на самонадеянного хоккеиста. — Ты испортил мою жизнь и жизнь моих детей. Как Мирона, так и неродившегося ребёнка. Так что не вздумай отказываться, а тащи на себе этот груз и выполняй обязательства, о которых мы договорились. Или…

Я подошла к Даниилу.

— Или что?

— Или ты вообще окажешься пустышкой! — закончила я свою мысль, ткнув спортсмена пальцем в грудь. — Вот тут у тебя тоже пусто, звезда! Хотя, нет, там счёты с калькулятором.

Разговор с Даниилом получился очень резким.

Я уходила прочь с тяжёлым сердцем.

Даниил выглядел тоже не лучшим образом. Он выглядел так, будто на самом деле переживал из-за нашего разрыва.

А вечером я должна буду выдержать ещё один удар. Слёзы сына. Потому что он обязательно расстроится, услышав слова Смолякова об «отъезде».

— Разреши его хотя бы в пиццерию отвезти? — попросил Смоляков.

— Хорошо, — почти сразу ответила я. — Но не вздумай увиливать от разговора или придумывать что-то ещё кроме того, о чём мы договаривались.

— Ты меня без ножа режешь! — тихо ответил Даниил.

Я посмотрела на хоккеиста.

За эти два дня он как будто осунулся, модная бородка выглядела небрежно. Он выглядел так, словно переживает не меньше меня.

Мы забрали сынишку из спортивной школы.

— Как успехи, Мирон?

— Никак, — буркнул сын. — Я упал. Много раз.

— Ерунда! — отмахнулся Смоляков. — Я, знаешь, сколько раз падал в начале? И до сих пор падаю. Я верю, что у тебя всё получится!

— Папа прав, Мирош. С первого раза не получится сделать всё, но надо стараться.

— А вдруг вообще не получится? — отчаянно спросил сын, хлюпая носом.

— Получится. Не сразу, конечно. Но получится. С каждым разом у тебя будет получаться чуточку лучше, — заверила я сына. — Помнишь, мы смотрели, как малыш на площадке учился ходить? Маленькими шажочками. Он падал, но всё равно вставал и учился.

— Он маленький! Ему можно падать, — немного подумав, сказал Мирон. Уже не таким отчаянным голосом.

— Падать можно. Вставать и пытаться сделать ещё один шаг — нужно! — уверенно заявил Даниил. — Мой тренер всегда так говорит.

— Наш тренер тоже так сказал… Ладно, — милостиво согласился Мирон. — Я попробую ещё раз.

— Вот и отлично! В пиццерию? — спросил Даниил.

— Конечно!

Мирон повис на шее у своего отца.

Я в очередной раз подумала, как тяжело мне с сыночком дастся вынужденное расставание со Смоляковым.

Мы же к нему прикипели всем чем только можно! Оторвать получится, но будет больно.

Я старалась вести себя естественно, но сама с тревогой смотрела на часы и ждала момента, когда нужно будет сказать Мирону о расставании с отцом.

— Мирош, — набралась я смелости. — Папа тебе кое-что хочет сказать.

Даниил умоляюще взглянул на меня, но потом опустил взгляд. Он сжал пальцами плечо Мирона.

— Мирон, ты же знаешь, что спортсмены постоянно соревнуются…

— Конечно!

— У меня впереди одно очень важное событие.

Я увидела, как изменилось выражение лица сынишки. Он сразу понял, к чему идёт разговор. Неожиданно для себя я перебила Даниила.

— Мирош, папа хотел сказать, что он будет очень занят и не сможет видеться с нами часто. А чтобы мы не скучали, у меня для тебя есть сюрприз. Мы поедем на море.

— На море? — глаза сынишки загорелись. — На настоящее море?

— Да, Мирош. Поэтому сегодня мы с тобой составим список самых необходимых вещей для моря.

— А я знаю! Нужен спасательный круг! — радостно заявил Мирон. — Солнечные очки и полотенце!

— Всё? Может быть, ещё немного подумаешь? — с улыбкой предложила я.

Мирон задумался на мгновение и всерьёз принялся размышлять, что нам ещё понадобится на море.

Даниил посмотрел на меня с безумной надеждой, от которой сердце зашлось в бешеном ритме.

— Ма, а сегодня мы будем у папы? — спросил Мирон.

— Нет, не получится. У папы тоже начался ремонт. Там жутко воняет краской… — поморщилась я для вида.

— А потом к папе? Правда, па?

Даниил улыбнулся:

— Сначала съезди на море, парень. А потом мы с тобой обсудим один очень важный вопрос.

Мы посидели в кафе ещё немного, потом я попросила Даниила отвезти нас с Мироном домой к моей маме.

Мама встретила внука с распростёртыми объятиями и улыбнулась хоккеисту:

— Чаю, Даниил?

— Нет, спасибо, Антонина Николаевна. Я тороплюсь…

Мама увлекла сынишку мыть руки после улицы.

Я хотела закрыть дверь, но Даниил вытянул меня на лестничную площадку, порывисто обняв.

— Насть, спасибо за шанс!

Даниил двигается осторожно, но напористо. Он прижимает меня к стенке, надавливает своим телом.

Я задерживаю дыхание, стараясь не дышать загнанно и часто. Меня с головой окунает в знакомые и приятные ощущения.

Сила и жар его тела льнут к моему, одуряюще обволакивая запахом мужского парфюма.

Мне хочется закрыть глаза и прильнуть к нему, возвращаясь в то время, когда льнуть к нему в поисках ласки было так просто и естественно.

— Какой шанс, Даниил? — заставляю себя стряхнуть порочное наваждение и очарование этим мужчиной.

— Но ты же сказала…

Даниил изумлённо отстраняется и выглядит растерянным.

— Я сказала, что мы едем на море с сыном. Давно планировала, — вру и не краснею, благодаря тусклый свет в подъезде.

— Ты только что придумала это. Я же знаю, что ни о какой поездке не было речи!

— Смоляков. Я не знаю, на что ты надеешься. Я сказала, что мы едем на море с сыном, потому что мы действительно поедем на море. Твоё мнение по этому поводу меня не интересует… Почему я так сказала именно сегодня? Да потому что только слепой и бесчувственный чурбан вроде тебя не догадался бы, что Мирон расстроен результатами первого похода на спортивные занятия. Мне просто не хотелось расстраивать его ещё больше.

— Давай не будем?

Даниил опять надвигается на меня, как буря или как солнечное затмение, когда от тебя уже ничего не зависит. Успеваю увернуться от его искушённых губ.

Смазанный поцелуй приходится на щеку. Ныряю под его руку и хватаюсь за ручку двери, как за своё персональное спасение.

— Сразу после того, как нас распишут, мы улетаем. У тебя будет достаточно времени, чтобы избавиться от всех наших ненужных вещей и…

— Не придумывай ерунды. Я не буду избавляться ни от каких вещей, Мышка.

— К нашему возвращению ты должен будешь отрепетировать речь о том, что тебя не станет, так, чтобы она отскакивала от твоих зубов.

— Я ничего не хочу говорить. Не хочу врать сыну…

Я шиплю разъярённой кошкой.

— У тебя внезапно появились моральные принципы? Они тебе не к лицу! Избавься от них, как от раковой опухоли. Скажешь сыну, что у тебя контракт.

— Какой? — Даниил опёрся плечом на стену.

Мне не хочется смотреть в его глаза. Лживые насквозь.

Но я всё-таки успела заглянуть и поймать его взгляд. Потерянный и потухший, как будто Даннилу больно.

Как будто… Вот именно, Настенька, как будто. Не по-настоящему!

— Скажешь, что тебя купил заграничный клуб. Ты же продаёшься, Смоляков. Дорого продаёшься.

Оставшиеся дни до назначенной даты похода в загс прошли как во сне.

Я что-то делала, суетилась, не сидела ни минутки. Но вечером понимала, что день прошёл впустую, а настроение неуклонно катится вниз.

Мирон немного воспрял духом, поверив в версию с ремонтом у Даниила. Сынишка активно готовился к поездке на море.

Я не соврала, сказав, что мы поедем. Нас давно приглашал в гости мой папа.

Мама категорично отказывалась общаться с ним и не принимала от него никакой помощи.

Но это не мешало отцу созваниваться со мной, обмениваться фотографиями и постоянно приглашать в гости.

Незадолго до того, как я встретила Даниила, папа приглашал меня и сына к себе, сказав, что доделал ремонт в доме. Так что я ни капельки не соврала и надеялась, что поездка отвлечёт меня и Мирона от дурных мыслей.

Для похода в загс я выбрала светло-бежевый брючный костюм: никаких платьев, вычурных причёсок и прочих свадебных атрибутов быть не должно.

Я даже кольцами не хотела обмениваться с гнусным обманщиком! И видеть его, кстати, тоже мне не очень сильно хотелось.

Но пришлось. Даниил заехал за мной. За нами по пятам следовал его двоюродный брат и юрист, Семён.

Семён предупредил, что нужно будет проехать в его офис и подписать составленный брачный договор.

Я равнодушно кивнула, стараясь держаться в рамках договорных отношений.

Но я никак не могла отделаться от мысли, что первая свадьба бывает раз в жизни, а у меня выходит чёрт знает что вместо светлого и радостного праздника.

Мы стояли в обычном зале, ожидая начала церемонии.

Отзвучала музыка. Женщина-регистратор призывно улыбнулась и вдохнула грудью, чтобы начать зачитывать речь.

— Свадьба сегодня не состоится! — внезапно заявил Даниил и подхватил меня на руки, вынося прочь из загса.

Вслед нам донеслось изумлённое блеяние работницы загса и ругань Семёна.

Я прильнула к крепкой груди Даниила, а потом рассердилась:

— Ты что творишь? Наследство хочешь упустить?

— Я не хочу упускать тебя, Насть. А на наследство мне плевать!

— Поставь меня на землю. Живо! — я посмотрела на решительный блеск в глазах Даниила. — Живо, Смоляков. Или я расскажу сыну, что ты его обманывал всё это время.

Хоккеист был вынужден покориться моему приказу.

— Тебе не нужна эта свадьба? А мне нужна! — напористо сказала я. — Ты испортил мне жизнь. Хочешь превратить её в ад? Семён! Семён! Да где же твой расторопный юрист, чёрт бы его побрал!

— Я здесь! — отозвался двоюродный брат Даниила. — Договорился, чтобы дату перенесли. Шок у новобрачных, тревога! Но раньше, чем через три дня, не получилось, к сожалению! Всё забито. К назначенному дню будьте так добры, определитесь. Хорошо?

— Я готова! Но вот он…

— Я готов на всё, чтобы ты простила меня! — повысил голос Даниил.

— Тогда женись на мне! — выпалила я. — Хочешь счастья для меня? Выполни хотя бы одно условие, или я посчитаю, что ты вообще ни на что неспособен!

Даниил сузил глаза. Желваки заходили на скулах.

— Способен.

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Семён. — Раз уж все мы здесь сегодня собрались, давайте подпишем брачный договор. Он вступит в силу после регистрации брака в загсе.

— Ладно! — рявкнул Даниил, махнув рукой. — Ладно!

— Я поеду с Семёном, — осторожно сказала я, опасаясь, что Смоляков может меня вообще украсть и закрыть где-нибудь, чтобы держать в заточении, пока я его не прощу.

До офиса Семёна мы доехали без приключений.

— Ольга, — попросил Семён свою помощницу. — Налейте мне чашечку кофе, я не успел сегодня позавтракать.

Юрист ободряюще улыбнулся мне и Даниилу.

— Не беспокойтесь. Всего один глоток — и я полностью в вашем распоряжении!

Семён, как и обещал, отпил совсем немного, потом распечатал брачный договор и попросил ознакомиться с договором.

Смоляков расписался, не читая.

Я просмотрела все основные пункты договора и тоже поставила свою подпись.

— Отлично. Давайте сюда свои экземпляры!

Семён положил оба экземпляра перед собой.

— Даниил, — попросил он. — Верни мою ручку. Я бумаги только ей подписываю…

Даниил протянул брату фирменный Parker.

Семён потянулся за ручкой слишком резко и опрокинул чашку кофе на бумаги.

— Да что за день-то сегодня такой! Всё идёт не по плану! — ругнулся юрист.

Договор был испорчен залитой кофейной жижей.

— Придётся подписывать заново, — проворчал себе под нос юрист.

Он протянул нам новые экземпляры договора.

Смоляков опять расписался, не читая.

Я смертельно устала от этой затянувшейся истории и сделала то же самое, но потом пролистнула несколько страниц, скользнув взглядом по пункту «Раздел имущества в случае расторжения брака».

Глаза сами выхватили строчки о том, в случае развода я получаю компенсацию в крошечном размере.

Содержание этого пункта договора изменилось. Заранее обговорённой суммы не было.

Я посмотрела на Смолякова, он безразлично щёлкал по листу бумаги дыроколом.

— Подписывай, Настенька. Ты же не хочешь по-другому, — обиженно буркнул хоккеист.

Я подумала, что Смоляков сговорился со своим братом. Они просто решили провести меня вокруг пальца.

В этот миг я пожалела не только о том, что повелась насексуального хоккеиста, но и о том, что вообще родилась на свет.

Да Даниил же мне мозги пудрит с самого первого дня знакомства!

Я решила, что мне от него больше ничего не нужно, даже денег на содержание его детей.

Пусть подавится бабушкиными миллионами!

Я возмущённо поставила свою подпись на договоре.

— Ну, что, всё готово. Потом явимся в загс и закончим начатое? — ледяным голосом спросила я, желая отделаться от гнусных лжецов как можно скорее.

Семён довольно улыбнулся, сверкнув стёклами очков.

— Я должен закончить работу со своей стороны. Потом вы можете быть свободны, Анастасия! Как только договор вступит в силу, вы получите свой экземпляр.

— О да, свою работу вы отлично выполняете, Семён!

Настя пулей вылетела из офиса моего двоюродного брата. Я поспешил за ней вдогонку.

— Я уверен, что мы оба совершаем большую ошибку!

Настя обернулась.

— Ты моя ошибка, Смоляков. Смотрю на тебя и удивляюсь, как от тебя мог получиться такой замечательный сын, как мой Мироша. Главное, чтобы он не пошёл в тебя жадностью, склонностью к обману и авантюрам!

— Жадный? Я жадный? — удивился я. — С чего ты взяла, что я жадный, Насть? Мне для вас с Мироном ничего не жалко!

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялась Настя.

Она принялась хохотать, вытирая слёзы, выступившие на глазах.

— Ой, не могу! Смоляков… ты… самый бессовестный враль! Зачем тебе только боженька такую красивую мордашку подарил? Ха-ха-ха!

Настя держалась за бок, смеясь.

— Насть, у тебя истерика! — сказал я, понимая, что сам довёл любимую до такого состояния.

Настя выпрямилась, вытерла слёзы и внезапно скривилась, схватившись за живот. Её лицо побледнело.

— Настя? Что с тобой?!

— Не знаю. Болит… Дань…

Настя посмотрела на меня округлившимися от страха глазами. Я кинулся к ней и подхватил её на руки.

— Терпи, милая! Я уже вызываю скорую! Больно?

— Режет сильно! Я не хочу потерять ребёнка! Пусть даже он зачат от такого бессовестного человека, как ты! Дань… О-о-о-ой!..

— Мы не потеряем нашего малыша! — громко выкрикнул я.

Цифры на дисплее телефона плясали, как безумные.

Я успел проклясть все пробки мира, себя и весь белый свет, пока к нам ехала машина скорой помощи.

Врачи отвезли Настю в клинику. А я остался дежурить в коридоре, ожидая решения врачей. Я ходил, запустив руки в волосы и едва не вырывая их с корнем.

Ни за что не прощу себя, если у Насти случится выкидыш! Ни за что!

Я не знаю, сколько времени я провёл в коридоре больницы.

Только когда врач сказал мне, что Настю положили на сохранение, я немного выдохнул. Но тут же схватился за локоть врача:

— Ребёнок останется? С ним всё в порядке?

— Анастасия будет находиться под наблюдением специалистов. Мы сделаем всё возможное для сохранения беременности.

Врач осторожно расцепил мои пальцы.

— Покой, режим — в первую очередь.

— Я могу её увидеть?

Врач покачал головой.

— Нет. Анастасия спит. К тому же она попросила, чтобы к ней пустили только сына и маму, когда это будет возможно. Вы, простите, ей кем приходитесь?

— Я её жених!

— Значит, не очень хороший жених, если расстраиваете беременную невесту! — сделал вывод врач. — Извините, мне пора совершать обход.

Я выругался себе под нос. Ругал я, конечно, себя, себя и опять себя. Больше некого было винить.

Потом мне пришлось явиться к маме Насти и рассказать ей о том, что её дочь положили на сохранение.

Антонина Николаевна не знала, что Настя беременна от меня вторым ребёнком.

Новость стала для неё неожиданностью.

Приятной и огорчительной одновременно.

А потом она заявила, что видеться с Мироном такому балбесу-отцу, как я, она не позволит.

Вот так разом я лишился самого дорогого, что у меня было в этой жизни.

Впервые за долгое время мне захотелось напиться.

Не просто напиться, но вырубиться так, чтобы не помнить ничего.

Так хреново на душе не было уже давно. Никогда я не чувствовал ничего подобного.

Меня как будто раздирали на клочки, а потом каждый клочок ещё и поджаривали. Алкоголь лишь немного притуплял боль, но легче не становилось.

Мне хотелось выговориться. Я набрал номер своего двоюродного брата.

— Семён?

— Даниил? Ты что, пьяный? — удивился Семён.

— Хочу упиться в хлам. Составь мне компанию, а? — попросил я, понимая, что скоро начну разговаривать с бутылкой.

— Есть повод? Празднуешь?

— Тоскую, блин! Мне праздновать нечего! Меня Настя видеть не желает. У неё едва выкидыш не случился!

— Выкидыш? Но не случился? — Семён оживился.

— Обошлось, — выдохнул я.

На заднем фоне послышался шум, приглушённый шёпот двух голосов.

— Извини, я не один, — прокашлялся Семён. — Говори.

— Да что говорить! Ты в курсе! Приезжай, а? — попросил я.

— Чувствую, в таком состоянии тебя лучше не оставлять одного. Где тебя можно найти?

Семён приехал довольно быстро. Но к тому времени бутылка коньяка уже успела изрядно опустеть.

— О, я вижу, что у тебя всё хреново!..

Семён снял очки, повесил пиджак и присел рядом, махнув официанту.

— Повторить!

Брат смерил меня пристальным взглядом.

— Ночь обещает быть долгой.

— Ты же умный, Сёма, посоветуй мне чего-нибудь хорошего, а? — попросил я.

— А давай мы сначала немного выпьем, поговорим, потом и до советов доберёмся? — предложил Семён.

Я доверял своему брату безоговорочно и не ожидал от него ничего плохого…

Потолок и стены покачивались перед глазами. Кто-то фыркал и пыхтел, как дикий лесной кабан.

— Отъелся, зараза! — послышался голос моего брата.

— Сём, ты, что ли? — заплетающимся языком спросил я.

— Конечно, я. Всё, почти пришли, почти пришли… Почти-и-и-и! Бля, да стой же ты!

Бесполезно! Мои ноги заплетались. Я рухнул, не дойдя до кровати. Семён опустился рядом, отирая рукой пот со лба.

— Нажираться ты горазд, Данька. Ты же вроде немного выпил?

— Я вообще непьющий, ты же знаешь!

— Знаю, конечно. Но сейчас можно и расслабиться. На своей территории.

Семён встал и потянулся, хрустнув позвонками.

— Я чуть поясницу не сорвал, пока тебя до спальни дотащил.

— Нахрена ты меня тащил? Там бы бросил…

Семён усмехнулся, хлопнув меня по плечу рукой.

— Не-е-е, брат, своих в беде не бросаем!

Он встал и пошёл куда-то в сторону.

— Постой. Ты же сказал, что не бросаешь своих. А вот что ты сейчас делаешь? — спросил я и потянулся в сторону.

Семён споткнулся об мою ногу и упал, выматерившись себе под нос.

— Данька, собери свои ноги в кучу!

— Сидеть, я сказал! — усмехнулся я и опёрся спиной на кровать.

Я вздохнул. Да, я много выпил, ноги и руки у меня живут отдельной жизнью, в голове кисель.

Но в этом киселе плавают мысли о Насте, о сыне, о втором ребёнке…

Меня мгновенно прошибает страхом, от которого даже вязкий туман в голове немного проясняется.

Я бы всё отдал за то, чтобы с ребёнком и с Настей всё было в полном порядке.

Я стану самым образцово-показательным отцом, лучшим мужем, примерным зятем!

Господи, на чём поклясться так, чтобы Настенька поверила в мою любовь?

— Тоскливо мне, брат… — признался я.

— Развеяться надо.

— Не хочу. Тошно мне.

— Тогда ещё выпей. Потом проспишься! — посоветовал Семён. — Хочешь, я тебе компанию составлю?

— Ты меня не бросишь подыхать одного?

— Нет. Сейчас организую нам выпивки! — пообещал Семён. — Ногами только не размахивай, а то я очки свои разбил из-за тебя, братец!

— Давай, вали. Принеси чего-нибудь из бара! — попросил я.

— Уже…

Семён ловко поднялся и вышел. Он сидел со мной всё время в пабе, но почти не пил.

Я только сейчас понял, что брат часто подносил бокал со спиртным ко рту, но выпивку себе подливал редко.

Я попытался встать. Кое-как мне это удалось сделать.

Под ногой заскрипел пластик телефона.

Чёрт…

Кажется, я раздавил телефон брата. Телефон выпал у него из кармана, когда Семён споткнулся об мои вытянутые ноги.

Я автоматически поднял телефон. На экране высветилось сообщение.

«Скоро буду!»

На миниатюрной аватарке я узнал фотографию Нади, бывшей девушки.

Надя переметнулась на моего брата? Впрочем, какое мне дело до этого?

Но пальцы уже сами разблокировали телефон и открыли диалог.

Семён: «Он уже почти готов. Сейчас добавлю ещё немного — он твой!»

Надя: «Не забудь таблеточку, котик. Чмок!»

Семён: «Не забуду. Но и ты постарайся. Он конкретно дуреет с этой Панченко. Тебе придётся отработать на все сто!»

Надя: «Я ради этого стала блондиночкой!»

Семён: «Жду!»

Надя: «Скоро буду!»

Я протёр глаза. Было ясно, что эти двое вели разговор обо мне.

Выходит, Семён меня специально так сильно напоил до скотского состояния?

Зачем? Чтобы подложить под меня Надьку? Да какой им резон?!

Что, чёрт возьми, здесь происходит?!

Я начал прокручивать ленту сообщений, охреневая от того, какой длительной была переписка Нади и Семёна.

Судя по датам, Надя крутила роман с Семёном даже до начала авантюры с наследством. Надя считала себя моей девушкой, но сама в это же время общалась и с Семёном!

Семён и Надя, оказывается, наставляли мне огромные, как у лося, рога!

Я внезапно вспомнил, что Семёну всегда нравился такой типаж девушек, как Надя.

Я прокрутил немного вверх, в начало переписки, читая сообщения.

Потом поставил на воспроизведение голосовое сообщение от Нади, присланное Семёну.

Надя: «Сёмочка, солнце… Это просто нереально! Я так больше не могу! Я всё делала, как ты сказал. Но этот урод на меня даже не посмотрел! Не хочу я больше в этом участвовать. Он на меня даже не смотрит! Только на эту корову облизывается. Сделать то, что ты хочешь, просто не-ре-аль-но!»

Я прифигел. Судя по дате, это был тот день, когда Настя услышала мой разговор с Надей, пришла ко мне и застала голую Надю у меня дома.

Семён в ответ тоже присылал сообщение Наде.

Семён: «Кошечка моя, перестань вести себя так глупо. Ты просто мало стараешься. Включи всё своё обаяние. Почаще напоминай себе о том, что нас ждёт!»

Надя: «Какое обаяние, Сёмочка? Ты разговаривал с ним? Он ничего не видит и не слышит! Боюсь, мы в пролёте!»

Семён: «Да, нам пришлось подстраиваться под изменившуюся ситуацию. Мы не могли предположить, что он всерьёз будет ухлёстывать за своей фиктивной невестой. Но нельзя бросать всё именно сейчас!»

Надя: «То есть тебе плевать, что я буду спать с этим козлом?»

Семён: «Милая. Мы уже сто раз это обсуждали. Это жертва, на которую я согласился скрепя сердце! Я жутко ревную. Но другого выхода нет. Бабуля решила отыграться на Данииле. Меня она даже за внука не считала!»

Надя: «Сомневаюсь, что выгорит!»

Семён: «Не сомневайся. Нам всего лишь нужно будет успеть в подходящий момент. Переспишь с ним, скажешь, что беременна. Он беременную не бросит. Благородный папаша!»

Надя: «Фу! Не хочу я детей. От него тем более!»

Семён: «Не тупи. Ты уже беременна от меня!»

Надя: «Да, котик! А вдруг он потом, после всего, не захочет на мне жениться? И всё будет зря?»

Семён: «Захочет. Для этого у него есть хороший советчик. То есть я…»

Надя: «Сёмочка, это та-а-а-ак долго! Целый год ждать, пока он сможет получить наследство!»

Семён: «Да. А ты к этому времени родишь. Он разведётся с Панченко. Она плюётся в его сторону и огнём дышит, гордая выискалась. Нам на руку. Так что Даниил быстро переметнётся к молодой секси-мамочке с «его» ребёнком, то есть к тебе. Свадьба, загс, брачный договор. По договору в случае развода он, как благородный отец и муж, оставит почти всё тебе. Насчёт договора не переживай. Этот баран не смотрит, где расписывается!»

Надя: «Это так опасно! Он будет зол на тебя, когда всё откроется!»

Семён: «Когда всё откроется, мне уже будет всё равно. Моя кошечка будет ждать своего котика!»

Надя: «Котик, мы как Бонни и Клайд!»

Семён в ответ прислал Наде кучу поцелуев. А потом я долистал переписку до того момента, где Семён сообщает, что я очень удачно решил напиться. Нельзя упускать такой шанс.

Семён решил подсыпать в выпивку мне ещё какой-то дряни, чтобы я вообще ничего не соображал. Потом ко мне в постель запрыгнула бы Надя.

По плану этих двоих я бы переспал с Надей, причём потом Семён подтвердил бы, что я сам от скуки позвонил этой мегере.

Я потрясённо читал переписку.

Мой брат оказался подлецом!

А я доверял ему, как самому себе. Я ни разу не усомнился в его честности.

— Между первой и второй перерывчик небольшой! — послышался весёлый голос двоюродного брата. — В нашем случае, между первым и вторым заходом, но суть дела от этого не меняется!

Семён катил перед собой небольшую тележку, на которой стоял элитный коньяк, уже разлитый по бокалам. Я отложил телефон Семёна в сторону.

— Давай, чтобы тоскливо не было!

Семён всунул мне бокал с коньяком в руку. Я поднёс бокал ко рту.

Брат улыбнулся и опрокинул в себя свою стопку. Я усмехнулся и резко выкинул руку вперёд, выплёскивая спиртное в лицо двоюродного брата.

— Дань, ты чего? Перепил уже, что ли? — нахмурился Семён.

— Перепил, да, братец. Летит твоя беременная ко мне уже, да? Подставляться своей щелью? Вы всё так хорошо продумали. Кроме того, что мне на Надьку по хрен. И ваши уловки подложить её под меня, выдать за беременную, женить, развести и обуть! — я расхохотался. — Сложная схема, братец! Не думаешь?

Семён побледнел, хлопая ладонями по карманам брюк и пиджака.

— Да, твой телефон у меня. Я в курсе всего! — рыкнул я. — Давно спланировали?

— Как только узнал о наследстве, — медленно процедил сквозь зубы Семён.

— А ты Надьку хоть сам любишь? — усмехнулся я. — Судя по всему, не очень, да? Обрюхатил и хотел использовать её? Ты серьёзно думал, что это выгорит?! А потом, что? Женился на богатой модельке с кучей бабла и так же кинул бы её?

— Это твои домыслы. Ты ничего не сможешь доказать!

Семён резко двинулся в сторону, схватив бутылку спиртного за горло.

Но я успел пнуть столик и сбил с ног брата.

Я был пьян, но протрезвел почти мгновенно, пока слушал сообщения и читал переписку заговорщиков.

Семён рухнул, как подкошенный. Я бросился на брата, стащил с примерного юриста галстук и связал руки за его спиной.

— Лежи, аферист! — попросил его я, сидя верхом на его спине.

Семён попытался дёрнуться, но я ткнул его лицом в пол. Легонько, но мой брат недовольно застонал.

— Знаешь, Сёма, я никак не мог понять, почему ты был так агрессивно настроен против моей Настеньки. А ты, оказывается, боялся, что я проникнусь к ней чувствами. Ты опасался, что план сорвётся, да?

Семён молчал.

— Слышь, Сём, ты лучше сразу во всём признайся. А то я в полицию пойду с доказательствами.

— У тебя нет состава преступления! — сдавленно прохрипел Семён.

— Там найдут, будь уверен. Так что ты лучше отвечай по-честному. Ты сказал, что я, как баран, подписываю бумаги, не глядя. Ну, ты и сука, Сёма! Я же тебе доверял! Давай, рассказывай, что и когда ты мне успел подсунуть!

Семён упорно сопел, дыша в ковровое покрытие.

Я вдруг вспомнил, как Настя обозвала меня жадным, и сильнее вдавил лицо брата в пол.

— Скотина! В договоре что-то поменял, да? Говори, что именно? Ну же! — рыкнул я.

— Поменял. Панченко твоей по минимуму при разводе досталось бы. Аппетиты у неё такие же большие, как её задница! — прошипел Семён.

Мне не хотелось бить Семёна. Это вышло как-то автоматически.

Я не успел ничего понять, только услышал, как хрустнул его нос, а потом Семён гнусаво захрипел:

— Мой нос! Ты сломал мне нос!

— У моей Настеньки самая красивая в мире попка! А вот ты, Сёма, любитель стиральных досок! Кстати, она скоро появится. Обрадую Надьку тем, что отец её ребёнка скоро станет безработным. А завтра мы поедем в твой офис, ты аннулируешь договор. Он, конечно, в силу не вступил. Но я всё равно не желаю видеть свою подпись на этот дерьмовом подлоге!

— Это не по правилам! Нужно присутствие… — начал Семён.

Я ткнула его лицом в ковёр ещё раз.

— Расскажи мне ещё о правилах, юрист, обманным путём подкладывающий изменённый договор! Пикнешь ещё хотя бы одно слово — я тебе дверью пальцы буду прищемлять. По одному, — пригрозил я расправой брату, чтобы перестал молоть своим языком.

Семён предпочёл молча пачкать мой ковёр своей кровью, дожидаясь приезда Нади.

Раздалась трель домофона.

— Ага, прибыла твоя любимая! Поднимайся, братец!

Я встал и потянул Семёна за собой, поддав ему пинка под зад для ускорения.

Надя стояла у входной двери. Когда я отпёр дверь сам и вытолкнул Семёна, Надя открыла рот и замерла без движения.

— А-а-а-а… — только и смогла вымолвить она.

— Бэ, Надя! Принимай своего сообщника. Ваш гнусный план раскрыт. У вас ничего не получилось.

— Сёма, милый, это правда? — трагическим шёпотом спросила Надя.

— Правда, — ответил я за Семёна. — А скоро ты узнаешь, Надя, что с милым рай и в шалаше. Семён с завтрашнего дня на меня не работает. Ну, или ты можешь обеспечивать сама отца ребёнка и вашу семью.

— Как это? Сёмочка?! — капризно спросила Надя, надув губы. — Что это значит, Сёма? Мы так не договаривались!..

— Помолчи! — недовольно прикрикнул Семён.

— Что значит, помолчи? — визгливо спросила Надя.

— Развяжи лучше мне руки! — попросил Семён.

— Сам и развязывай! Ты меня в это втянул, сам и выкарабкивайся, уродец очкастый!

Надя скривила лицо.

— Я из-за тебя даже волосы перекрасила. Ты не стоил таких жертв!

Надя гордо процокала каблуками в сторону калитки, а потом обернулась и выпалила:

— Ни о каком ребёнке не может быть и речи, Семён. Не надейся! Я буду делать аборт!

— Да пожалуйста! Мне твой ребёнок на хрен не сдался! Дура набитая!

— Идиот! Интриган-неудачник!

Парочка самозабвенно собачилась, бросая друг на друга озлобленные взгляды. Потом Семён обернулся.

— Телефон отдай? — попросил он.

— Вали, Сёма, пока я тебя не сделал инвалидом. Телефон останется у меня некоторое время. Должен же я показать Насте, что я не хотел её обманывать.

— В этом я её ни за что бы не обманул, — сказал я сам себе, оставшись в одиночестве.

Только на следующий день, окончательно протрезвев, я понял, какой глобальной задницы я вовремя смог избежать.

Ужасаться тому, как сильно я доверял Семёну и ни разу не усомнился в нём, можно было бы очень долго.

Но передо мной стояла сейчас другая задача.

Семён в офисе сидел с опухшим и подбитым носом. Он хмуро посмотрел на меня, но не в глаза, а куда-то вскользь.

— Может, не будем так всё кардинально менять? — предложил он.

Я едва не поперхнулся.

— Ты серьёзно? Сёма, не беси меня. Я готов отправить тебя в полёт с высоты пятого этажа прямо сейчас. Так что закрой свой рот.

Семён не стал перечить мне.

Я понимал, что теперь мне нужно найти другого грамотного юриста.

Всё-таки правы те, кто говорят, что бизнес и родственные связи — вещи несовместимые.

Семён не смог удержаться от соблазна и решил обмануть меня, пользуясь доверием. Навряд ли теперь я буду так доверчив.

Оставалось только одно — навестить Настеньку в больнице. Она, конечно, не хотела меня видеть. Но я не желал ей зла. Я искренне полюбил её и безумно скучал, не находя себе места.

Я узнал разрешённые часы приёма и подкараулил Антонину Николаевну. Она степенно шла по коридору больницы. Увидев меня, она сдержанно кивнула.

— Добрый день, Антонина Николаевна. У меня к вам одна-единственная просьба! — взмолился я.

— Ты мне понравился, Даниил. Но свою дочь я люблю в десятки тысяч раз больше! — заявила мама Насти.

— Я люблю вашу дочь и хочу быть с ней. Но она не желает меня ни видеть, ни слышать. Я прошу вас помочь мне наладить с ней контакт.

— Ха!

— Пожалуйста! Неужели вам хочется смотреть, как она страдает? Мы любим друг друга. Я уверен, что мы сможем перешагнуть через все обиды и недопонимания. Я прошу всего один шанс. Пожалуйста…

— И потом ты оставишь мою дочь в покое?

— Что? — удивился я. — Нет, конечно же! Я не перестану добиваться руки Насти. Но вас я прошу помочь мне всего один раз.

— Ладно. Говори, — смилостивилась мама Насти.

— Просто передайте ей вот этот телефон. Я позвоню на него и поговорю с ней.

Мама повертела в руках телефон.

— Допустим, Настя откажется. И что ты планируешь делать потом?

— Что-нибудь придумаю, — пожимаю плечами. — Хочу вернуть себе семью.

Мама Насти ничего не отвечает, поднимаясь на нужный этаж.

Я ломаю голову в догадках, можно ли звонить спустя десять минут или дать Насте больше времени поговорить вместе с мамой.

Решаю, что нужно дать больше времени. Но не выдерживаю, срываюсь в начале второй дополнительной минуты.

Сначала слышатся только механические гудки.

Моё сердце начинает стучать в том же монотонном ритме «ту-ту-ту», а потом резко ускоряется, когда Настя отвечает на звонок.

— Алло? Настя?

В ответ слышится шорох.

— Ладно, я пойду, Насть! — громко заявляет мама Насти.

— Ма, ну, ты куда?

— Так у меня дел полно! Потом поговорим, я завтра ещё к тебе приду.

Несколько секунд я слушаю только дыхание Насти. Частое и тёплое.

Пусть я не чувствую её дыхание на своей коже, но я просто знаю это.

Она тёплая, мягкая и обволакивающая своей нежностью.

Совершенно невозможная и удивительно хрупкая.

Моя.

Сделаю всё, чтобы она снова стала моей.

— Как ты себя чувствуешь?

— Перейдём к делу, Даниил. Зачем ты попросил маму передать мне чужой телефон? — спрашивает Настя.

Голос всё ещё прохладный, как ветер в конце октября, но уже не морозит намертво, как день тому назад.

— Я понял, почему ты обозвала меня жадным. Из-за нашего контракта, да? Семён решил мне его подсунуть. Он изменил один из пунктов. Я не знал, Насть. Честное слово. Он несколько лет ведёт все мои дела. Я доверял ему безоговорочно и всегда ставил подпись, не читая бумаг.

— Дурачок, — колет шпилькой Настя.

— Да-а-а, — выдыхаю, прислоняясь к стене. — Знаю, что так. А ещё знаю, что на слово ты можешь мне не поверить. Поэтому мама передала тебе трофей, отобранный у пленённого фашиста.

Настя усмехается. Наверное, в сторону, чтобы я не услышал, как она улыбается и смеётся моим шуточкам, не всегда смешным, а чаще всего дурацким.

Но она улыбается, и в моей груди буйным цветом распускается радость.

— И что я должна с ним делать? Пользоваться? Смоляков, ты меня поражаешь!

Я внезапно начинаю оглушительно громко смеяться.

— Да нет же, Насть! Ты меня не так поняла! Ты подумала, что я решил тебе подарить б/у-шный телефон? Неужели ты видишь меня Скруджем Макдаком?

— Прекрати, Смоляков. Мне нельзя сильно напрягаться, — выдыхает Настя с широкой улыбкой, слышимой в голосе.

— Прекращаю. Просто открой Viber. Почитай переписку Семёна и Нади, — поясняю. — Надя — это та девушка, которую ты видела. Только не злись, умоляю! Просто прочитай всё и сделай выводы.

— Я не хочу пачкаться в этом.

— Насть, меня едва не провели, как барана. Семён задумал провернуть эту схему, как только узнал о наследстве. Он хотел меня надуть. Просто прочитай и послушай, о чём они говорят. Пожалуйста!

Настя молчит, раздумывая.

— Ладно, Даниил. Дай мне немного времени.

— Я перезвоню через полчаса? — с надеждой спрашиваю я.

— Я сама тебе перезвоню! Если захочу, конечно… — поправляет себя Настя.

Полчаса я мечусь по коридору больницы. Потом раздаётся трель звонка.

— Я тебя ни капельки не простила! — решительно заявляет Настя. — Я признаю, что тебя хотели развести, как младенца. Но!..

— Да, Мышка. Есть одно большое «но». Я всё равно засранец и редкостный говнюк, потому что не был честен с тобой с самого начала. Просто ты мне сильно понравилась. Скажи я тебе сразу, в чём дело, ты бы послала меня.

— Было бы здорово. Меньше проблем!

Настя всё ещё обижена на меня. Это, наверное, правильно.

Я обманывал доверие Насти. Хотелось бы мне, чтобы она простила меня прямо сейчас и позволила увидеться.

Но в нашей ситуации перемирие не настанет после волшебного щелчка пальцами.

— Я тебя люблю.

— Давай не будем сейчас говорить об этом? — просит Настя тихим голосом.

Я цепляюсь за это предложение, расценивая его как: «Давай поговорим об этом позднее?»

На сохранении я пролежала почти целую неделю. Меня посещала мама и ненаглядный Мироша.

Даниил постоянно был где-то рядом. Его присутствие чувствовалось во взгляде сына, блестящем задором. Чувствовалось между слов, сказанных мамой.

Я всё ещё не хотела, чтобы Даниил поднимался ко мне, и просила не пускать его ко мне в палату. Он не перечил, принимая вынужденное отстранение как должное.

Смоляков признал свою вину. Признавал постоянно и просил прощения.

Мы обменивались разговорами по телефону.

Вопреки моему решению не проникаться к Даниилу, снова это происходило само по себе.

Я пыталась держаться изо всех сил. Но губы расплывались в улыбке от его хрипловатого низкого голоса и чувственных намёков с тончайшим налётом похоти.

— Скоро тебя выпишут, Мышка?

— Не называй меня мышкой, Даниил, — попросила я.

— Ты очень рассерженная мышка, Настя. Может быть, простишь меня хотя бы немного? Можно будет встретить тебя и забрать из больницы?

— Не хочу пока видеться. Боюсь, что теперь у меня появилась аллергия на тебя.

— Я принесу тебе самое мощное антигистаминное средство, — улыбнулся Смоляков.

Я не могла не улыбнуться в ответ на его тёплый голос, пронизывающий мурашками насквозь. Чувствовала, что Даня всё равно придёт, когда мне разрешат выйти из больничной палаты.

Даниил упорный. Он не собирается сдаваться и крошит моё нежелание видеться с ним беспрестанным вниманием.

Так и получилось. Даниил стоял рядом с мамой. Мирон крутился по его левую руку, держа букет.

Мои мужчины шагнули ко мне одновременно. Мирон с разбегу крепко обнял меня, по привычке потянувшись руками вверх.

— Э, нет, Мирон! — осадил его Даниил. — Теперь маме нельзя поднимать ничего тяжёлого. Взрослых парней вроде тебя — тем более! Доктор запретил.

Я улыбнулась и поцеловала сынишку. Своего отца он послушался беспрекословно.

Через мгновение Даниил обнял меня ласково и нежно, заботливо, но пока ни на что большее не претендуя.

Я оказалась заперта в ловушке его сильных рук и крепкого тела, вдохнула пьянящий, мужской аромат.

Я понимала, что объятия затянулись, но покидать капкан рук полюбившегося мне мужчины не хотелось совершенно.

Да, я всё-таки люблю Даниила. Даже несмотря на его враньё и первоначально корыстную цель, для достижения которой он и сблизился со мной.

— Можно пригласить тебя на свидание? — прошептал Даниил, вжимая меня в грудную клетку немного крепче, чем до этого.

— Такое же, как в первый раз? С каретой и свиданием на крыше, с сексом в роскошных апартаментах? Чтобы опять вскружить мою голову и забить её романтической чушью? — вполголоса поинтересовалась я.

— Я всё делал от чистого сердца. Понимаю, что поверить в это будет нелегко, но надеюсь, что это произойдёт.

Даниил проникновенно посмотрел мне в глаза.

— И какому глазу можно верить? Серому или зелёному?

— А ты закрой глаза и послушай своё сердце, — посоветовал Даниил.

Он перевёл на мои губы взгляд, затянувшийся чувственной поволокой желания.

— Ты опять перешёл на режим коварного соблазнителя?

Даниил подмигнул мне и только потом искренне улыбнулся.

— Извини, я пытаюсь сдержаться. Но с тобой всё случается само по себе и часто против моей воли. Терпения не хватает держаться вдалеке от тебя, Настенька.

Я чувствовала, что ещё немного — и попрошу его схватить меня в охапку и увезти подальше от всех посторонних глаз. Чтобы Даниил смог выцеловать из меня остатки обиды, выжать вместе с любовной испариной и не дать зародиться новым недоразумениям между нами.

Я беспомощно перевела взгляд в сторону и увидела того, кого никак не ожидала здесь увидеть.

— Папа?

Даниил разомкнул объятия. Я подошла к отцу и обняла его.

Из-за того, что мама до сих пор не общалась с отцом, я видела папу очень редко и разговаривала не так чтобы часто.

— Если гора не идёт к Магомеду, Магомед идёт к горе, — улыбнулся папа. — Вы не приехали в Анапу…

— Угу! И Анапа сама решила приехать к нам! — подала свой голос мама, быстрым взглядом окидывая загорелое лицо отца с лучистыми морщинами вокруг светлых глаз.

— Ну, Тонечка, сколько можно! — попросил папа. — Давайте мы в кои-то веки поговорим нормально и без склок! У нас, между прочим, второй внук скоро появится, а ты, Тоня, до сих пор то губы дуешь, то в шпиона играешь.

— Не при детях! — цыкнула на отца мама и улыбнулась, переводя разговор на безопасную тему. — А давайте-ка мы поедем домой, посидим за чашкой чая!

Возражать никто не стал. Я обернулась на Смолякова.

Он ждал. Смиренно ждал, признавая свою вину.

А я… Чёрт, не могу мучить его больше и мучиться сама тоже не хочу!

Когда я узнала о его вранье, страх быть обманутой и остаться ненужной заслонил все остальные чувства.

Я била Даниила словами, стремясь сделать ему так же больно, как он сделал мне. И что в итоге? Мне не стало легче от ожесточённого сопротивления.

Когда красная пелена обиды спала с глаз, я поняла, что искренности в действиях Дани было много. Даже больше, чем он показывал.

— Насть? — одними губами спросил Даниил.

В конце концов, можно дать ему ещё один шанс. Кажется, что именно сейчас он его заслужил, как никто другой…

Мне сразу стало легче на душе, как будто я сбросила камень весом в тонну.

— Дань, ты поедешь? Я тебя приглашаю.

— Боялся, что не скажешь этого никогда, — облегчённо выдохнул Даниил, порывисто обнял меня и пошёл рядом с нами.

Мы неспеша двинулись в сторону парковки. Я словила маму под локоть и придержала её, немного отстав от мужчин.

— Ма? А ты ничего не хочешь мне сказать?

— А что такого? — сделала невинное лицо моё мама.

Я кивнула в сторону отца, держащего за руку Мирона.

— Ой, да что тут говорить! Пришлось приютить кобелину Анапскую, жить ему негде! — отмахнулась мама, старательно глядя по сторонам.

— Негде? — уточнила я. — И отелей в нашем городе нет, и квартиры не сдаются. И родственников у папы тоже… нет. Наверное, испарились. Вот только вчера его родная сестра жила в городе, а сегодня уже не живёт. Ма, ну, ты хотя бы ври поубедительнее!

Мама вздохнула.

— Что там папа говорил про игры в шпионов? — продолжала я пытать маму, поймала её смущённый взгляд. — И давно ты с папой контакт наладила?

— Год назад, — нехотя призналась мама.

— Год назад?! — переспросила я и возмутилась. — Ах, ты тихушница! И мне ничего не сказала!

— А что я должна была тебе сказать? Что на старости лет мы с твоим отцом решили снова сойтись? Нам уже по шестьдесят лет!.. Что люди скажут? К тому же… — мама вздохнула. — Я должна была подать тебе хороший пример, что лгунов надо наказывать и нельзя спускать всё с рук.

— Да, мама, ты кремень! Шпион-кремень! — похвалила я и тут же спросила: — То есть ты для виду подавала пример, а сама с папой втихушку встречалась?

— Всё, не стыди меня! — попросила мама. — Иначе я точно отправлю анапского кавалера обратно!

— Не могу поверить! — улыбнулась я. — Нет, я просто не могу в это поверить!

— Придётся, — вздохнула мама и посмотрела на спину Даниила. — Кажется, тебе придётся поверить не только в возвращение твоего отца в семью, да?

— Очень хотелось бы, — честно призналась я. — Хочу дать Дане шанс, но всё ещё думаю, как сказать…

— Думай быстрее, — посоветовала мама. — Иначе будешь потом, как я, в шпиона играть и бояться выглядеть смешно.

— Ма, мне лет меньше, чем тебе!

— Вот-вот! Я тоже так думала: «Ха, какие наши годы!» Оказывается, вот такие наши годы. Взрослая дочь, большой внук и второй внук или внучка вот-вот появятся!

— У меня маленький срок, — сказала я просто для того, чтобы не молчать.

Хотя внутри признавала правоту маминых слов. Отчасти потому, что и сама безумно хотела перешагнуть через все обиды и недоразумения.

Предотвращённый выкидыш перевернул ситуацию с ног на голову, заставив по-новому посмотреть на всё.

Я едва не потеряла самое ценное, и по сравнению с этим всё остальное казалось мелким и незначительным.

Кроме одного — желание быть рядом и чувствовать себя любимой.

Распитие чашечки чая затянулось до самого позднего вечера. Как всегда, мама наготовила кучу всего.

Даниил порывался отвезти всех в ресторан и отпраздновать, но сегодня мне не хотелось помпезной вычурности.

Хотелось тепла, домашнего уюта, ласковых объятий и искренних слов.

В душе царило какое-то умиротворение, а до полного счастья оставалось совсем немного — сказать «да» на вопрошающий взгляд Даниила.

Но я не хотела торопиться с признанием.

Иначе победа опять достанется хоккеисту чересчур лёгким и быстрым путём.

Был уже поздний вечер, когда я поняла, что сынишку от активного дня клонит в сон. Мама уложила его в спальне на кровать.

— Пусть внук остаётся у нас с ночёвкой! — шепнула мама. — А ты…

— Что я? — насторожилась, услышав начало маминой фразы.

— Тебе есть чем заняться и что обсудить со своим хоккеистом.

— Мама!

— Что «мама»? Если ты заметила, спальных мест на всех не хватит!

— Спать ещё рано! — возмутилась я.

— Прогулки перед сном полезны, — заявила мама, подталкивая меня в сторону выхода. — Даниил!

Даниил тут же мгновенно появился рядом и крепко зажал мою руку между своих ладоней.

— Я бы не отказался от прогулки на свежем воздухе, — заявил он, утягивая меня вслед за собой.

— Да вы сговорились! — возмутилась я, впрочем, не сильно.

Было уже поздно возмущаться — я же простила Даню, нужно было только сказать об этом вслух. Даниил помог обуть босоножки, подхватил меня на руки и вынес из маминой квартиры.

— Мы не сговорились. Просто мама понимает, что я дико сильно хочу быть с тобой. Люблю тебя, Насть! Я налажал, конечно! Но уже тысячу раз попросил за это прощения. Попрошу ещё, не сомневайся.

Я вздохнула и прижалась головой к мужскому плечу, устраиваясь поудобнее, снова привыкая быть с Даниилом без сомнительных оглядок и страха.

— А сейчас куда ты меня несёшь? — поинтересовалась я.

— В свою берлогу, конечно же, — ответил Даниил и поправил себя: — Вернее, в нашу берлогу, откуда ты сбежала.

— Уверен, что мне стоит туда возвращаться? Я ведь ни на что ещё согласия не давала.

— Я подожду, — просто ответил Даниил. — Всё равно ты станешь моей женой.

— А если тебе долго-долго придётся ждать? Вдруг я вообще не захочу соглашаться на брак с тобой, опасаясь, что брак ты заключаешь только для получения наследства? — подковырнула я Даниила.

— Пусть так. Я подожду. Наследство — приятное событие, но не самое важное для меня. Ты, Мирон и наш малыш гораздо важнее.

Даниил осторожно поставил меня у своего внедорожника.

— Правда?

— Правда. Но если не веришь, — усмехнулся Даниил. — Можем подождать год. Потом получение наследства будет уже не актуально. Всё перейдёт академии искусств. Хорошая гарантия моих сильных чувств к тебе?

Я сама обвила Даниила руками за торс.

— Даже не знаю, Даня.

Но вопреки своим словам я поднялась на цыпочки и потянулась к его губам. Даниил тотчас же подхватил меня, чтобы лица оказались на одном уровне.

— Ты очень маленькая и хрупкая, Мышка!

— Нет. Это просто ты большой и сильный, — улыбаюсь я, проводя губами по его губам.

Я теряю связь с реальностью, оказываясь с ним так близко. Взрывоопасно. От яркого желания начинает бурлить кровь и становится трудно дышать.

Даниил целует моё лицо, зацеловывает его, не оставляя без внимания даже самый последний сантиметр. И только потом он возвращается к моим губам, отвоёвывая у меня право быть моим любимым и единственным.

Рокочущий рык срывается с упрямых мужских губ. Даниил подхватывает его и вбивает глубоко мне в рот своим языком.

Так хорошо и сладко не было уже давно. Безумно страстно, но с послевкусием щемящей нежности.

— Даня-а-а… — шепчу между поцелуями, которые он растирает на моих губах. — Люблю тебя.

Он замирает, отстраняется.

Мы смотрим друг другу в глаза, успевая подмечать все детали: блеск во взгляде, тень от ресниц и шумное дыхание, одно на двоих.

Оно ураганным штормом вырывается из груди под барабанную дробь бьющихся сердец.

— Повтори, Мышка? Не верится… — срывающимся шёпотом просит Даниил.

— Люблю, — растягиваю это слово.

Даниил счастливо улыбается и мягко привлекает к себе.

— Мне хочется тебя сдавить до хруста, зацеловать так, чтобы ты не могла даже стонать.

Я прикусываю его губу.

— Придётся тебе быть сдержанным. Врач прописал мне половой покой.

Голодный взгляд Даниила сменяется ждущим и тоскующим.

— Долго?

— Не скажу. Узнаешь, когда будет можно. А пока жди!

Провожу пальчиками по его лицу. Даниил зажимает мою ладонь, целуя.

— Хорошо-о-о-о, — соглашается он. — Это будет чертовски непросто, особенно если учесть, что мы снова будем жить и спать вместе. Но я готов пойти на эту жертву.

— Подожди, когда я согласилась снова жить с тобой? — игриво возмущаюсь.

— Только что. Когда сказала, что любишь меня. — Даниил наклоняется, целуя меня. — Моя…

Спустя два года

— Почему ты не захотел давать интервью? — спросила я у мужа.

Мы ровным неспешным шагом прогуливались по дорожке от здания Академии искусств в сторону парковки.

— Зачем? Я пожертвовал средства не для того, чтобы поставить галочку в графе исполнено. Просто это мои обязательства перед бабулей. Я же бабушкино фортепиано расколотил. Конечно, бабуле, царство ей небесное, уже не возместить этот ущерб. Но она любила эту академию и посвятила ей всю свою жизнь. Так что будем считать пожертвование средств возвратом долга бабуле. И дань её памяти. Как ни крути, если бы не бабулино условие в завещании, я бы ни за что не встретился с тобой!

Я поцеловала мужа. Мы с Даниилом были женаты уже полтора года.

Всё-таки я приняла его предложение.

Я родила дочку, которую мы назвали Алёной.

Все эти события произошли до даты вступления в силу бабушкиного завещания. Так что Смолякову удалось и семьёй обзавестись, и укрепить материальное положение.

Я мельком посмотрела на любимого.

— Что такое, Мышка?

— Ничего, любимец фортуны, — ответила я с улыбкой. — Просто день был очень сумбурный и насыщенный.

— Хочешь отдохнуть в кроватке?

— Боюсь, в кроватке с тобой не отдохнёшь, Даня! — призналась я. — Но я не откажусь провести время с тобой. Ты же знаешь.

— Знаю, горячая девочка!

Даниил прижал меня к себе плотнее.

Вихрь эмоций вновь захватил меня в свои тиски, не давая ни единого шанса на спасение.

— М-м-м… Я бы тебя не отпускал! — признался Даниил. — Но надо сына забрать из секции и за дочкой к твоим родителям заехать.

— Да, надо! — улыбнулась я.

Мирон сегодня был, как никогда ранее, сосредоточен. Сын залез в машину, на заднее сиденье.

— Где Даня? — спросила я.

— Папа с тренером болтает. Они любят болтать, — вздохнул сын.

Я посмотрела на серьёзное лицо сынишки.

— Что-то случилось, Мирош?

— Ничего! — буркнул в ответ сын.

— Ничего — это не ответ. Рассказывай.

Мирон метнул взгляд в сторону спортивной школы.

— Что-то не так с хоккеем? — догадалась я.

— Я стараюсь, — скупо ответил Мирон.

— Мирош, если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь.

Мирон подумал немного, а потом быстро сказал:

— Я тоже хотел быть хоккеистом, как папа!

— Сейчас ты ходишь на хоккей. Тренер говорит, что ты делаешь успехи, — сказала я, прекрасно зная, что сын держится уверенной середины, не хватая с неба звёзд, но и не плетясь в самом конце.

— Да… Я стараюсь. Папа мне даже клюшку подарил с подписью того бородатого канадца со смешной фамилией! На удачу.

Сын тяжело вздохнул.

— И? Мирош, давай договаривай, как есть. Не нравится хоккей?

— Нравится. Но не так чтобы очень, — нехотя признался сын.

— И всё? — с облегчением рассмеялась я.

— Да.

— А что тебе нравится?

— Бокс. Я с Димкой ходил, тренер сказал, что у меня удар будет хороший!

— Хорошо, Мирош. Тогда почему ты папе не скажешь? — спросила я.

— Потому что он хоккеист! Звезда сборной. Расстроится, — сын помолчал. — Расстроится, а потом опять мы уедем жить к бабушке без папы, как тогда…

Я удивилась. Дети способны связать два совершенно разных события в одно, выявив свою причинно-следственную связь.

— Мирон, в прошлый раз мы уехали жить к бабушке, потому что я с папой повздорила и не сразу смогла помириться, — объяснила я сыну.

— Да? — уточнил сын.

— Конечно. А ты думал, что это из-за тебя, что ли?

— Ну, да! Я же ничего не смог показать в первый день и падал с этих коньков! — отчаянно произнёс сынишка.

— Мирош, ты тут совершенно не при чём. Мы поругались и немного пожили отдельно. Но сейчас мы все вместе, правда? Ты, я, папа и Алёнка!

Мирон немного повеселел.

— А насчёт хоккея не переживай. Папа поддержит любой твой выбор.

— Правда?

— Конечно, папа любит тебя. Он хорошо знает, что нужно заниматься только тем, что приходится тебе по душе. Тогда у тебя всё будет получаться чуточку легче!

— Ну, что, поехали к бабушке за внучкой? — Даниил сел на водительское кресло и подмигнул Мирону через зеркало заднего вида.

— Поехали! — в один голос ответили мы с сынишкой.

Мирон с благодарностью посмотрел на меня.

Мы забрали Алёнку у родителей. Побывав в гостях у бабушки с дедушкой, дочурка утомилась и проспала всю дорогу на руках Даниила. Пришлось мне садиться за руль и вести внедорожник.

По приезду мы заметили, что крепко спит не только дочка, но и Мирон задремал, прислонившись лбом к стеклу.

Мы с Даниилом переглянулись. Он передал мне дочурку, а сам отнёс в спальню спящего сына.

— Спи, моя радость! — я поцеловала дочурку в лобик и погладила пушистые, светлые, как у ангелочка, волосы.

— Спят! Оба! Одновременно! — радостно заявил Даниил, подставляя мне ладонь. — Дай пять!

Я хлопнула своей ладошкой по его и прислушалась: не разбудил ли хлопок наших деток.

— Пойдём вниз!

Глаза Даниила загорелись собственническим огнём. Кажется, мой любимый муж придумал что-то.

— Джакузи в нашем распоряжении, — распахнул дверь ванной Даниил. — И заметь, никаких уточек, рыбок, осьминожек или принцесс-русалочек. Только я и моя любимая, сексуальная жена. Раздевайся.

— Уже раздеваюсь… — ответила я, моментально избавляясь от одежды.

Через несколько минут я блаженствовала в объятиях мужчины, наслаждаясь его близостью.

Я рассказала Даниилу, что Мирон не хочет идти по его стопам и становиться хоккеистом.

Даниил замолчал, а потом расхохотался:

— Кажется, теперь я понимаю, что чувствовала моя бабуля, когда я отказывался учиться играть на фортепиано!

— Даня, ты же не будешь настаивать на том, чтобы Мирон продолжал заниматься тем, что ему не по душе?

— Что?! Конечно же, нет! Я не хочу, чтобы сын потом с таким же удовольствием, как я в своё время, избавлялся от ненавистного предмета! Так что, если хоккей ему не по вкусу, что ж, пусть выберет занятие себе по душе. Я немного огорчён, но настаивать не стану. Счастье сына важнее моих амбиций.

Я повернулась, забираясь на колени мужа.

— Ты самый невероятный, знаешь?

— Я подозревал, что ты ко мне неравнодушна. Но рад услышать подтверждение своим домыслам, — хитро улыбнулся Даниил. — И не только услышать, но и почувствовать…

Ладони Даниила поползли вниз, перемещаясь с талии на попку. Я закрыла глаза от предвкушения и тут же их открыла, услышав стук по двери ванной.

— Папа! Ты тут?

— Чёрт! Мирон проснулся. Как не вовремя, — пробормотал Даниил. — Я уже был готов совращать жену и склонять её к сексу!

Я хихикнула, куснув любимого за шею.

— Рано обрадовался, папочка! У сына есть к тебе серьёзный разговор.

— Па-а-а-а-па! — требовательно повторил Мирон.

— Да! Я уже выхожу! — отозвался Даниил, вылезая из ванной.

Муж закутался в халат, а я расположилась поудобнее в джакузи.

— Даня? А принеси мне молочный коктейль? — попросила я. — У тебя он так вкусно получается!

— Папа… — послышался нетерпеливый голос Мирона. — Ну, па-а-апа!

— Разорваться мне, что ли?! — риторически спросил муж.

Я послала Даниилу воздушный поцелуй.

— Уверена, ты справишься! Люблю тебя!

— Будем считать, что ты меня подкупила!

Даниил обвёл меня многообещающим взглядом.

— Сочтёмся в спальне! Поздно ночью…

— Договорились! — легко согласилась я, зная, что остаток вечера и ночь получатся замечательными. По-другому рядом с любимыми просто не бывает.

Наша с Даниилом история началась как авантюра для получения наследства, а обернулась крепким браком и любовью, способной выдержать многие испытания.