Глава 1. МОТЫЛЕК В ЯНТАРЕ

День, когда все началось, был самый обычный, и ничто не предвещало беды. В архиве городской библиотеки, где я работала, кроме меня и Арины Петровны — одинокой пожилой женщины, для которой библиотека была вторым домом — больше никого не осталось.

Но вот и она засобиралась домой.

— Мои коты меня уже заждались — бегу их кормить. Да и ты не задерживайся, милая. Тебя ведь тоже ждут? — заговорщически улыбнулась мне она.

— Постараюсь сильно не задерживаться, — улыбнулась я в ответ. — До свидания, Арина Петровна.

— До завтра, милая.

После ее ухода я решила поторопиться. У меня еще оставалась работа, которую я непременно хотела закончить сегодня. Не люблю ничего откладывать на потом — есть у меня такой пунктик. Незавершенные дела, как те шаги за спиной в темноте — всегда заставляют оборачиваться и чувствовать себя неспокойно, неуютно.

Проходя мимо окна, я повернула голову и остановилась. Зимой темнело рано, и на синем полотне неба уже была видна луна.

«Полнолуние», — подумала я, словно зачарованная.

Отчего-то серебристый диск луны всегда завораживал меня. Стоило только посмотреть на полную луну, и я уже не могла отвести взгляда. Казалось, она вытягивает из меня душу. В такие мгновения я как будто переставала принадлежать самой себе. Луна манила меня за собой, уводила из этого мира. Однако каким-то образом телу всегда удавалось удержать мою душу от бегства.

Вот и сейчас я резко почувствовала, как луна потеряла надо мной власть. Отвернувшись от окна, я направилась между стеллажами архива — вернуть лежащие у меня в руках книги в свои секции.

Когда последняя книга вернулась на место, до моих ушей донесся звук: словно что-то скреблось — тихо-тихо — и издавало глухое жужжание. Душа вмиг ушла в пятки. Я совершенно точно знала, что в архиве, кроме меня, больше нет ни одного человека. А если бы кто-то и вернулся, то в первую очередь я услышала бы шаги. Но что это за странные звуки?

Едва дыша, я медленно двинулась вдоль прохода. Воображение рисовало фантастические картины: от захвативших планету инопланетных существ, до полтергейстов — невинно убиенных призраков, не ушедших в мир иной и пугающих живых загадочными звуками по ночам.

Выглянув из прохода, я никого не увидела и немного успокоилась, но звук снова дал о себе знать, и я пошла на него, борясь с паникой.

Однако уже приближаясь к своему столу, я начала догадываться, в чем было дело. Громко выдохнув от облегчения, взяла со стола телефон. Совсем забыла, что поставила его на виброзвонок, отключив при этом звук, чтобы не отвлекали звонки.

«Кто-то перечитал фантастики, — подумала я, глядя на экран телефона. — Свободный доступ к большому количеству фантастических историй, оказывается, может нанести непоправимый вред психике. Вот даю, воображение разыгралось».

Звонил мой парень, и, увидев его имя на дисплее, я улыбнулась. Мы были вместе уже полгода, и мне казалось, что, встретив его, я наконец нашла свою вторую половинку. В наших отношениях все было идеально. Мы никогда не ссорились, понимали друг друга с полуслова, и, главное — нам было очень хорошо вместе.

— Привет, — сказала я, поднеся трубку к уху.

— Привет, любимая, — ответил он, и по голосу я слышала, что он улыбается мне, пусть даже сейчас мы далеко друг от друга.

— Я немного задержусь на работе, — сказала я виновато.

— Не волнуйся, я всегда тебя жду, ты же знаешь, — сказал он, продолжая улыбаться на том конце связи. — Кстати, ты уже получила мой подарок?

— Подарок? — удивилась я.

— Да, его должны были доставить тебе на работу. Может, кто-то из твоих сотрудников получил его вместо тебя, и забыл сказать?

— Сейчас, подожди.

Осмотревшись, я действительно увидела на своем столе небольшой предмет в подарочной упаковке и обрадовалась.

— Да, нашла! Минуточку!

Не отключая связь, я положила телефон на стол и взяла упаковку. Избавившись от подарочной бумаги, увидела маленькую коробочку. Все внутри затрепетало в радостном предчувствии. В таких коробочках продавались обручальные кольца. Неужели?!..

С замиранием сердца я откинула крышечку, и взволнованность сменилась удивлением. Внутри коробочки действительно лежало кольцо. Но совсем не обручальное. Если точнее — это был перстень. Камень в перстне — очень большой, надо сказать, наверное, на половину моего пальца, — был похож на янтарь, а внутри него, в самой сердцевине, застыл маленький мотылек.

Из-за того, что кольцо вовсе не обручальное, как я только что в тайне понадеялась, я испытала легкое разочарование, но все равно машинально надела перстень на безымянный палец. Он был мне впору, и смотрелся поистине роскошно. Моя рука в этот момент показалась мне рукой какой-то незнакомки — куда более значимой и особенной, чем я.

Взяв телефон, я поднесла его к уху.

— Спасибо, перстень очень красивый, — улыбнулась я своему любимому, представляя себе его лицо. — И необычный.

Он отчего-то долго молчал, и, перестав улыбаться, я уже внутренне напряглась, когда наконец услышала:

— Я всегда жду тебя. Помни об этом… любимая.

Я растерянно моргала, не понимая, к чему были сказаны эти слова. Мой взгляд невольно потянулся к перстню, и глаза увеличились в размерах: от янтаря, из самого центра, будто из тела застывшего мотылька, струилось золотистое сияние; эти струи спиралью оплетали безымянный палец моей руки.

Внезапно раздался громкий треск, и я, оторвав взгляд от перстня, вскинула голову. Прямо передо мной реальность разорвалась, как кусок материи, а из разрыва ударил яркий зеленый свет. В этом сиянии тотчас возникла темная фигура.

Потрясение овладело моим телом, каждой его частицей. Пальцы разомкнулись, и телефон упал на пол. В ужасе я смотрела, как человек, возникший с другой стороны реальности, раздвинул края разрыва и шагнул в библиотеку. Он был одет в черную накидку с наброшенным на голову капюшоном, а лицо его скрывала маска.

Он направлялся ко мне, а я не могла пошевелиться — мною овладел ступор. Сознание отказывалось верить в происходящее, отказывалось воспринимать все всерьез. Это не может быть на самом деле, правда? Ведь не может быть?

Но когда незнакомец в маске вынул из ножен на бедре сверкнувший серебром кинжал, я тотчас пришла в себя.

Как мало, оказывается, нужно, чтобы поверить в происходящее, даже если все напоминает невозможный фантастический сон. Мое помутненное от шока сознание сразу отреагировало на узнаваемый образ.

Кинжал — оружие. Оно несет смерть.

И стоило мне только осознать это, как я завизжала во весь голос и сломя голову бросилась бежать.

Не оглядываясь, я неслась к выходу их архива.

Сияние из перстня, разрыв реальности, человек в маске — мне не хотелось даже знать, что происходит. Единственное, о чем я могла думать — БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ ПРОЧЬ! Меня хотят убить!

С разбегу налетев на дверь, я схватилась за дверную ручку и потянула ее на себя, но вместо желанного спасения на меня обрушилась лавина отчаяния.

Заперта! Дверь заперта!

Как такое возможно?! Я ведь еще не ушла, кто мог закрыть меня в архиве?!

Посмотрев назад, я снова заверещала — незнакомец в черной накидке почти схватил меня, но в последний момент я рванулась в сторону стеллажей, чудом разминувшись с тянущейся ко мне рукой. Я неслась по проходу между стеллажами и громко кричала:

— Помогите! Помогите, кто-нибудь!

Пусть прохожие на улице услышат мой крик и придут на помощь! Пожалуйста! Умоляю!

Черная тень пришельца из-за грани реальности преследовала меня. Я не слышала его шагов, но чувствовала его у себя за спиной всем своим существом. Кем бы он ни был, зачем бы я ни понадобилась ему, одно я знала теперь с ясностью, которая заставляла кровь холодеть в моих жилах.

Имя ему — смерть.

Замедлившись лишь на миг, я захватила рукой верхние края корешков книг и потянула на себя, мгновенно бросившись бежать дальше.

За моей спиной раздался грохот — книги с полки падали на пол. Я надеялась, что это хоть ненадолго задержит моего преследователя, и, не проверяя, удалось ли, проделала такой же трюк еще раз. Под глухие звуки ударов и шелест листов раскрывающихся книг я выбежала из прохода и завернула налево.

Он возник прямо передо мной — темная фигура словно соткалась из лунного света, падающего из окна. Я налетела на него и, вскрикнув, попыталась вырваться, когда он схватил меня одной рукой, а потом с силой толкнул. Не удержав равновесия, я упала, и тотчас была прижата к полу своим преследователем.

Усевшись на меня сверху, он прижал обе мои руки к полу над головой, удерживая кисти одной рукой, словно железными тисками. Вторую руку с кинжалом занес надо мной.

Мои глаза расширились от изумления: на его руке был такой же перстень, как и у меня! Большой янтарь с застывшим внутри мотыльком! Но это тотчас стало неважным, когда осознание близящейся смерти сдавило мне горло.

— Не надо, пожалуйста, — шепотом молила я, глядя в закрытое черной маской лицо. — Я не хочу умирать… Почему? За что?

Из прорезей в маске на меня смотрели темно-зеленые, цвета изумрудов, глаза. Губы под маской вдруг зашевелились, и я поняла, что он заговорил. Монотонно и невыразительно, словно читал молитву или…

«Он произносит заклинание!» — огнем вспыхнуло в моем сознании.

— Силой лунного света заклинаю — выйди из тьмы. Озари мрак, укажи путь, найди истину, исполни назначенное. Темная сторона луны не имеет больше власти над тобой. Рожденный в полнолуние освободит тебя своей рукой.

«Сумасшедший! — в ужасе подумала я. — Господи, это же настоящий сумасшедший!»

Изловчившись, я выдернула одну руку из хватки стальных пальцев и потянулась к его лицу. Он подался назад, но в последний момент я успела схватиться ногтями за края маски и сорвать ее.

Маска упала на пол, а я потрясенным взглядом смотрела в лицо человека, который собирался меня убить, и не верила своим глазам.

За миг до того, как его рука опустилась, вонзив кинжал в мое сердце, я успела произнести изумленным шепотом:

— Ты?

А в следующее мгновение мир окрасился в цвета боли… и потух.

Глава 2. РУИНЫ ЗАБРОШЕННОГО ОСОБНЯКА

Как странно… Мой слух улавливал тихий шелест: быстрый, как ветер, легкий, как пух. Будто трепыханье десятков и даже сотен тоненьких крылышек. Но при этом я ничего не видела — меня качало на неосязаемых волнах темноты.

«Открой глаза», — произнес голос в моей голове, и я внезапно догадалась, что принадлежит он мне самой.

Мои веки послушно раскрылись, несколько раз моргнули, и перед глазами прояснилось.

Надо мной было небо. Темное ночное небо с россыпью звезд. Некоторое время я просто смотрела в чернильную пропасть, открывшуюся моему взгляду, но в какой-то момент сознанию надоело пребывать в блаженном беспамятстве и оно ожило.

Резко вскочив, я в первый момент пошатнулась от головокружения, но длилось это недолго. На смену телесной слабости пришло душевное потрясение, стоило мне только оглядеться.

Вокруг были стены — неровные, словно надкушенные зубами огромного монстра. Их края серебрились от лунного света. Я поняла, что сижу на полу, и встала на ноги, продолжая ошеломленно оглядываться.

Место, где я находилась, определенно было руинами какого-то строения. Наполовину разрушенные стены. Нет крыши — над головой открытое небо. Пустые окна, глядящие на густой высокий ельник. Повернув голову, я увидела вершину небольшой башни. Гребень ее кровли венчал пошатывающийся от ветра флюгер. Видно плохо, но, кажется, это был свернувший хвост дракон.

Еще раз оглядевшись, я остановилась взглядом на большом напольном зеркале с высокими резными ножками. Заметила стоящее в дальнем углу кресло с разорванной обивкой сиденья. Будто громадными когтями разорванной, с кольнувшей внутри тревогой заметила я про себя.

Что я делаю в этом ужасном месте? И самое главное…

Кто я?

Мое внутреннее «я» запаниковало и бросилось копаться в закромах памяти. Я вспомнила, что работаю в библиотеке. Вспомнила Арину Петровну — свою пожилую сотрудницу. И еще, кажется, у меня есть парень. Вот только я не помню ни его имени, ни даже лица. Собственно… я вообще больше ничего не помню.

Тревога внутри нарастала, как снежный ком.

Кто я? Как меня зовут? Каким образом я оказалась ночью в этих руинах и что со мной было раньше? Разве не странно, что у меня сохранились лишь жалкие обрывки воспоминаний?

— Странно. Очень странно.

Я осмотрела себя и обнаружила, что одета в свою будничную одежду: юбка до колен, блузка и жилетка, высокие сапоги. В этой одежде я пришла на работу… Когда? Сегодня? Вчера? Когда это было? Кажется, была зима…

Я подбежала к пустому оконному проему и посмотрела вниз. Обнаружила, что нахожусь на втором этаже. Подо мной от дома тянулась к раскрытым настежь чугунным воротам мощеная дорожка. Брусчатка во многих местах была разбита. По обеим сторонам лестницы с парадного входа стояли каменные статуи, и я узнала их даже с этого ракурса. Драконы.

Кажется, я очутилась в каком-то старинном особняке — разрушенном и давно заброшенном. А судя по высокой траве, которая поднималась из выбоин в дорожке, и заросшим бурьяном палисадником под домом, сейчас на дворе было лето.

Мое дыхание участилось, и почти сразу я осознала, что задыхаюсь. Кажется, это называется «паническая атака». И, черт возьми, как тут не запаниковать, если никто никогда не учил меня, что делать, если вдруг оказался в незнакомом безлюдном месте и — я еще раз огляделась вокруг — посреди леса!

Я издала то ли судорожный вдох, то ли плачь, но уже в следующий миг, болезненно сжав горло изнутри, проглотила вырывающиеся из него звуки. В темноте между деревьями, на самом краю ельника, я увидела маленькие сияющие огоньки.

Какое-то время я всматривалась в густой забор леса перед особняком, пытаясь уговорить себя, что это просто светлячки, но когда огоньки парами стали вспыхивать по кромке леса всюду, я попятилась.

Что бы это ни было, они ведь меня не видят, пока я скрыта стенами дома, пыталась уговаривать я себя, отступая назад на дрожащих ногах.

Однако я ошибалась.

Мой слух внезапно уловил тихий шорох, и я резко повернула голову — в тот самый момент, когда в дальнем углу со скрипом раскрылись дверцы чудом сохранившегося шкафа и в его темном чреве вспыхнули два ярких светящихся огонька.

Я не стала дожидаться, что или кто появится из шкафа в следующую секунду, а, выдохнув со слабым криком, бросилась прочь.

Позже я не смогла бы ответить, как нашла лестницу на первый этаж, и откуда вообще знала, где здесь выход, но неслась вниз я так, будто знала в этом доме каждый поворот.

Выскочив на улицу, я слетела по лестнице, пронеслась мимо каменных драконов по обеим сторонам от нее, стуча каблуками по брусчатке, добежала до середины дорожки и остановилась — тяжело дыша и затравленно озираясь.

В этот момент какая-то сила словно заставила меня поднять голову, и мой взгляд встретился с огромным серебристым оком — застывшей в небе луной.

— Полнолуние, — сбивающимся от бега и испуга голосом прошептала я.

И как только это слово прозвучало, мое сознание затопило ярко-зеленой вспышкой — воспоминанием.

Полная луна заглядывает в окно. Надо мной — фигура незнакомца, чье лицо закрыто маской. Он заносит надо мной кинжал…

Мои колени подкосились от внезапно охватившей все тело слабости, и я осела на разбитую, заросшую высокой травой брусчатую дорожку. Часто дыша, прошептала, глядя прямо перед собой немигающим от ужаса взглядом:

— Меня убили. О боже, я вспомнила. Меня убили.

Быстро опустив взгляд вниз, я схватилась за край жилетки. Целая! Ни рваной дыры от кинжала, ни следов крови на ткани. Это может означать только одно…

Я и в самом деле умерла. Ведь если бы я была жива — следы от удара кинжалом в грудь остались бы!

Однако, даже вспомнив, я отказывалась понимать, что произошло. Кем был человек, который убил меня? Моя память воскресила тот миг, когда он возник из яркой зеленой вспышки прямо посреди архива. Я вспомнила маску и капюшон, покрывающий его голову. Кажется, мой убийца произнес какое-то заклинание, но слова в моей памяти превратились в сплошной монотонный гул. А еще я помнила, как вывернулась из удерживающих меня рук и успела схватиться за край маски, чтобы сорвать ее, и…

И все. Дальше темнота. Видела ли я его лицо, перед тем, как жизнь покинула меня? Самое главное, я не могла понять, кому и за что понадобилось меня убивать? Судя по обрывкам моих воспоминаний, я была скромным библиотекарем и вела тихую жизнь.

В этом нет логики. Или же я не помню о себе чего-то важного.

С тяжелым вздохом я уронила голову, и взгляд вдруг наткнулся на перстень у меня на руке — большой перстень с янтарем, внутри которого навеки увяз мотылек. Перед глазами тотчас возникла новая вспышка зеленого света, неся еще одно воспоминание: рука сжимающая кинжал, а на одном из пальцев точно такой же перстень с янтарем.

Постойте-постойте… Этот перстень у меня на пальце — подарок моего парня, это я тоже прекрасно помню. Он как-то связан с убийцей? Иначе, почему у человека в маске был точно такой же?

И все-таки странно, что я не могу вспомнить ни имени, ни лица человека, которого называла «своим любимым».

Однако любопытно. Я только что осознала, что умерла, но почему-то по-прежнему чувствую себя живой. Хожу, мыслю, чувствую… И это место, выходит… загробный мир?

Не успела я подумать об этом, как заметила, что огоньков, глядящих на меня из темноты ельника, становится больше. Словно целое полчище светлячков слетелось сюда со всего леса и заняло выжидательную позицию за крайними деревьями.

«Что это?» — подумала с тревогой я, а в следующий момент со всех сторон воздух разрезал высокий скрипучий крик, и огоньки все разом рванулись к развалинам заброшенного особняка.

И тотчас за моей спиной раздался точно такой же одиночный крик. Обернувшись, я увидела спикировавшее со второго этажа существо с крыльями, как у летучей мыши, большими заостренными на концах ушами и приплюснутой мордой. Его тело почти человеческих размеров было покрыто редкой шерстью, лапы напоминали птичьи когти, а пасть скалились крупными клыками. В то же время со стороны ельника ко мне уже приближалась целая стая похожих существ.

Запрокинув голову, я широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела, как они носятся надо мной и издают пронзающие ночное небо высокие крики.

«Что это за твари? — мысленно ужасалась я. — И если я умерла, то чего от меня опять хотят? Убить еще раз?»

Пока я задавалась вопросом, сколько раз подряд можно умереть, крылатые твари с визгом бросились вниз. Они летели прямо на меня!

Завизжав во весь голос, я зажмурилась и, пригнувшись к земле, закрыла голову руками, заранее зная, что это меня не спасет, но собственная беспомощность не оставляла мне выбора.

Когда я уже чувствовала затылком шевеление воздуха от взмахов их кожистых крыльев, над моей головой раздался множественный вопль, меня обдало сильными порывами ветра, а голоса тварей как будто отдалились.

Я подняла голову, на миг увидев свернувшуюся надо мной кольцом сверкающую ленту, которая тотчас же истаяла, но, похоже, именно она отогнала от меня кожистокрылых тварей.

— Почему ты не защищаешь себя, Наис? — вдруг прозвучал поблизости чей-то голос.

Резко повернувшись, я уставилась прямо перед собой — от раскрытых настежь чугунных ворот ко мне направлялся мужчина в темной накидке. Несколько секунд я таращилась на него с открытым ртом. Его правая рука была согнута в локте, и в ней он что-то держал, кажется… карманные часы?

Над моей головой вдруг зазвучали голоса:

— Добыча.

— Наша добыча.

— Отдай ее нам.

Снова посмотрев вверх, я убедилась, что это разговаривали кожистокрылые твари. Короткими взмахами крыльев они удерживали свои тела в небе надо мной. Их голоса сочились змеиным шипением:

— Добыча. Отдай. Наша. Отдай. Добыча…

Приближающийся ко мне мужчина произнес на ходу:

— Упыри. Глупый народ. Жадный. Прожорливый.

Слово «прожорливый» мне не понравилось. Второй раз умереть — вроде как, уже не так страшно, может, даже войти в привычку. А вот быть съеденной мне совсем не хотелось.

Возможно, крылатые твари почувствовали мой страх, потому что внезапно возбужденно и нетерпеливо начали кружить надо мной. Их светящиеся глаза заалели, и, видимо, больше не в силах сдерживаться, упыри снова бросились на меня.

Почему-то я не пригнулась к земле и не закрыла голову руками, как сделала в прошлый раз. Мой взгляд, умоляющий о помощи, метнулся к мужчине, который был уже в нескольких шагах от меня. На миг — на один единственный миг — наши взгляды встретились.

— Закрой глаза, Наис, — коротко и быстро сказал он.

И я послушалась. Сразу, без лишних вопросов. Просто зажмурила веки и вжала голову в плечи, чувствуя, как сверху на меня несется стая голодных упырей, слыша глухие удары их крыльев и разрывающий мои уши истошный визг.

Оглушающий.

Зловещий.

Возмущенный.

Жалобный.

Не знаю, что вынудило меня раскрыть глаза, но в какой-то момент я не смогла сдержаться. То, что я увидела, потрясло меня.

Кожистокрылые твари застыли в воздухе. Один из них был слишком близко ко мне — всего какой-нибудь метр. Я даже могла рассмотреть клыки в его раскрытой пасти. Такие большие и острые, что они легко способны были прокусить мое горло.

Этот упырь летел прямо на меня и в какой-то момент замер в воздухе, словно окаменел.

Но не только крылатые твари внезапно застыли. Трава, растущая между каменными брусками дорожки, ельник вокруг, флюгер в виде дракона на крыше уцелевшей башни особняка — все стало неподвижным. И почему-то мне казалось, что ничто в пределах видимости не смело сейчас шевельнуться. Даже воздух.

Мой взгляд нашел человека, велевшего мне закрыть глаза. Он сделал последний шаг ко мне и остановился.

Поднял голову вверх, скользнув взглядом по застывшим в воздухе фигурам упырей. Потом опустил глаза на циферблат карманных часов, которые держал в руке, и наконец посмотрел на меня.

— У нас есть пятнадцать минут, — сказал он и вдруг нежно и тепло улыбнулся: — Я рад тебя видеть, Наис.

Слова, которые он произносил, едва доходили до моего сознания. Потому что я не могла отвести взгляда от золотисто-желтых глаз, которые смотрели на меня с его лица. Глаз цвета янтаря.

Глава 3. Я — ТВОЯ ЛУНА

Я не успела ничего сообразить, как незнакомец вдруг опустился передо мной на одно колено и крепко обнял.

— Я скучал по тебе, Наис.

Открыв рот, я изумленно моргала, не зная, что должна сказать или сделать. В голосе мужчины звучало столько нежности, что я почувствовала себя воровкой. Ведь, похоже, меня принимали за кого-то другого.

За неимением другого выхода я бросила вопросительный взгляд на ближайшего ко мне упыря. Клыкастая морда с налитыми кровью яблоками глаз смотрела на меня без всякого желания помогать мне в моих трудностях, только лишь с желанием меня съесть. Не найдя у застывшей в воздухе твари поддержки, я отвернулась от нее, поморгала и выдавила из себя:

— Гм-гм.

Это все, на что меня хватило.

Ослабив объятья, мужчина чуть отстранился и пристально посмотрел мне в лицо. Тут я вспомнила, что случилось перед тем, как я здесь оказалась, и странное поведение незнакомца оттеснили куда более важные мысли.

Постойте-постойте… Я умерла, а значит, должна была оказаться в загробном мире. Как меня здесь могут перепутать с кем-то другим? Но мужчина вел себя так, будто, в отличие от меня точно знал, где находится, поэтому без промедления я спросила:

— Где я?

Мужчина улыбнулся.

— Ты вернулась домой, Наис.

Его рука поднялась, ладонь мягко обхватила мое лицо, а большой палец нежно скользнул по моей щеке.

— Ты наконец-то вернулась.

Я поморгала. У меня осталось очень мало воспоминаний о своей жизни, но момент смерти я сейчас помнила очень ясно. Меня убили, в этом не было сомнений. А смерть вряд ли можно назвать возвращением. Значит, все-таки меня принимают за другого человека.

Я наконец догадалась рассмотреть своего спасителя. Молодой. Волосы цвета меда — мягкими волнами откинуты со лба в стороны. Улыбка такая же медовая — сладость и нежность… Красивый. Вот только глаза… Чистый янтарь. У людей глаза не бывают такого цвета, поэтому хоть сами по себе они и завораживали, но в то же время выглядело это немного пугающе.

А еще мне совсем не нравилось это совпадение. На моем пальце был перстень с янтарем. У моего убийцы был перстень с янтарем. А у моего иномирного спасителя внезапно нечеловечески прекрасные и пугающие янтарные глаза.

Подозрительно.

— Вы кто? — спросила я. — Я вас знаю?

Он чуть склонил голову набок и ответил:

— Я твой сателлит, Наис.

Я моргнула.

— Кто, простите?

— Твоя луна, — пояснил он, но яснее от этого не стало. — Твой спутник. Мы соединены узами лунной магии. Ты совсем не помнишь меня?

Я отрицательно покачала головой.

Моя луна, значит, думала я. Спутник. Соединены магией…

Меня вдруг осенило. Если это загробный мир, то, может быть, этот парень тоже умер, как и я? А Наис — имя женщины, которую он любил при жизни?

— А… как вас зовут, простите? — спросила я, внезапно проникнувшись сочувствием к своему товарищу по несчастью.

— Мое имя — лишь отражение твоего, — с нежностью изучая мое лицо, будто и впрямь очень скучал, произнес он.

«Эта нежность адресована не мне, — подумала я и, поймав себя на сожалении, напомнила себе: — И вообще у меня есть парень… то есть был».

Досадуя на внезапную смерть, которая разлучила меня с любимым человеком — пусть даже мне никак не удавалось вспомнить его лица, — я вздохнула и сыронизировала:

— Ваши родители поступили с вами очень жестоко, назвав вас так, Мое Имя Лишь Отражение Твоего. Пока произнесешь — язык сломаешь.

Прокашлялась и уточнила:

— Длинно. Покороче есть?

В янтарных глазах на миг вспыхнули плутовские искры. Либо мне показалось, либо мой спаситель оценил мою иронию по достоинству.

— Меня зовут Сиан, — ответил он и добавил многозначительно: — У нас с тобой одно имя на двоих, Наис.

В первый момент я озадаченно округлила глаза, не понимая, но тут на меня сошло озарение. Похоже, смерть негативно повлияла на мою сообразительность. Я тут же вспомнила, что всегда любила палиндромы. Вроде всем известного: «А роза упала на лапу Азора».

А ведь он прав: Сиан — это Наис наоборот. Эти два имени — зеркальные отражения друг друга.

* * *

Однако как привлекательна мысль, что есть человек, который предназначен мне, а я — ему. Тот, с кем я связана узами судьбы. Даже звучит красиво. Романтично.

Но ведь я не Наис. И этого мужчину вижу впервые. Да и вообще… если так подумать, мы, кажется, оба умерли и находимся в послесмертии. Одна только мысль об этом напрочь разрушает романтический настрой.

— Вы уверены, что мы с вами знакомы? — решила сделать еще одну попытку я, глядя на Сиана сочувственным взглядом.

Он чему-то мягко рассмеялся.

— Сделаешь мне одолжение, Наис? Можешь перестать говорить мне «вы»?

Просьба была пустяковая — выполнить несложно.

— Конечно. Как скажешь.

— Спасибо, — сказал он и добавил: — А сейчас нам пора уходить.

Он достал из кармана часы, откинул крышечку и показал мне циферблат:

— Для всего вокруг, кроме нас с тобой, время замерло до тех пор, пока стоят стрелки на моих часах. Видишь?

Я посмотрела на часы. Дно циферблата, на которое были нанесены деления и цифры, издавало легкое серебристое свечение и казалось выпуклым. Почему-то возникло ощущение, что в часах спряталась маленькая копия луны. Секундная стрелка была неподвижной, однако в тот момент, когда я уже собиралась отвести от нее взгляд, она вдруг начала подрагивать.

Видимо, Сиан заметил, как округлились мои глаза, потому что быстро глянул на циферблат и стремительно поднялся на ноги.

— Еще немного — и время возобновит свой ход, — сказал он, пряча часы в карман, потом протянул мне руку. — Нам надо торопиться, Наис. Когда стрелка сдвинется с места — упыри нападут.

Глядя на него, я колебалась. У меня были причины не доверять ему. Я видела этого мужчину впервые в жизни, он называл себя моей луной и вообще, кажется, был немного не в себе. Но больше всего меня настораживали его янтарные глаза — это странное совпадение не давало покоя. И эти самые глаза вдруг улыбнулись ласково, а нежный голос, на миг показавшийся мне странным образом знакомым, произнес:

— Я никогда тебя не обижу. Я твоя луна — без тебя я не могу существовать. Ты не должна бояться меня, Наис.

Какие сладкие речи, думала я про себя. Эта Наис, наверное, была счастливой женщиной — ее любили…

Эх, ладно. Наис так Наис. Все равно другого имени у меня нет. А если ему так хочется считать меня своей Наис… Жалко мне, что ли? И даже если я не могу до конца доверять ему, он всяко выглядит получше этих упырей.

Вложив руку в теплую ладонь, я поднялась на ноги. Сиан одобрительно улыбнулся.

— А теперь пойдем. Пока время не догнало нас.

Мы едва успели пройти через распахнутые настежь чугунные ворота, когда нам в спину ударили вопли пробуждающихся тварей. Остановившись, Сиан поднял руку и прочертил в воздухе какой-то знак. С его пальцев сорвалось сверкающее сияние, и прямо перед нами возникли сияющие серебристым лунным светом двери. Их призрачные створки распахнулись. Я не успела ничего сообразить, как Сиан потянул меня за собой вперед. Переступив светящийся порог, я вздрогнула от громких хлопков кожистых крыльев за спиной и обернулась. Передо мной на миг мелькнула клыкастая морда и алые глаза упыря…

Но в следующий момент сотканные из лунного сияния двери захлопнулись перед ее носом.

Глава 4. АКАДЕМИЯ ДРАГОЛУН

Когда сияющие створки раскрылись уже впереди, я увидела высокие кованые ворота. По верхней кайме изогнутой дугой решетки тянулось название: «ДРАГОЛУН». А на столбах по обеим сторонам ворот восседали небольшие каменные драконы. Каждый из них держал в лапах матовый стеклянный шар. За воротами я видела вымощенную камнем дорожку, заросли деревьев и возвышающиеся над кронами башни — на фоне неба, освещенного полной луной.

— Где мы? — спросила я.

Сиан повернулся, смотрел на меня некоторое время задумчиво, потом ответил вопросом на вопрос:

— Неужели ты не помнишь совсем ничего, Наис?

Вопрос показался мне странным. Судя по всему, Наис, за которую он меня принимал, должна была знать это место. По крайней мере, так считал Сиан. Я, однако, его помнить никак не могла. А странным было то, что моя потеря памяти, похоже, Сиана не так уж сильно удивляла.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться и ответить:

— Прости. Кажется, у меня серьезные проблемы с памятью.

Во взгляде янтарных глаз промелькнуло сочувствие. Сиан поднял руку и тыльной стороной пальцев провел по моей щеке — легкое касание, бережное, оно оставило на моей коже приятное тепло.

— Что ж, — сказал он, — может быть, и к лучшему, что ты все забыла.

«К лучшему?» — удивилась я, но он уже отвернулся от меня и двинулся в сторону ворот.

Приблизившись, произнес:

— Отвори врата посвященному.

В тот же миг шары в лапах каменных драконов налились серебристо-голубоватым свечением — теперь казалось, что в своих лапах статуи держат две луны. Раздался короткий лязг, и металлические створки сами собой начали расходиться в стороны.

Сиан обернулся.

— Добро пожаловать в Академию Драголун, — сказал он и подбадривающее улыбнулся: — С возвращением, Наис.

«В академию? — мысленно повторила я. — Если умерев, я попала в загробный мир, то мне даже интересно, чему же здесь могут учить? Адаптироваться к жизни после смерти? Как все цивилизованно устроено на том свете… То есть уже на этом».

Направляясь следом за Сианом по выложенной камнем дорожке сквозь парковые насаждения, я рискнула поинтересоваться:

— Скажи, пожалуйста, а чему здесь учат?

— Это академия лунитов. Здесь обучают тех, кто наделен способностями к лунной магии.

— Угу, — понимающе промычала я.

Какой-то мудреный загробный мир, дивилась я про себя по пути. Сателлиты с именами-палиндромами, луниты, академии и… Тут до моих ушей донеслось тихое урчание, и именно этот, такой будничный, звук потряс меня намного сильнее, чем все вышеперечисленное.

Я хочу есть. Постойте-подождите, что-то тут не так. Разве после смерти человек может испытывать голод?

Прямо сейчас я усомнилась бы, что умерла, если бы момент моей смерти не стоял у меня перед глазами очень ясно.

По узкой дорожке Сиан привел меня к флигелю. Небольшая пристройка льнула к основному строению, которое за зарослями деревьев в темноте я не могла рассмотреть.

Мы вошли внутрь. Сначала было темно, но почти тот же час, вокруг всюду зажглись огоньки, и я увидела небольшую гостиную: мебель из темного дерева, обитые велюром диван и кресла, канделябры со свечами на стенах, занавешенные бархатными шторами окна — здесь было уютно.

Сиан повернулся ко мне:

— Ты проголодалась?

Однако неловко. Похоже, позывы моего желудка не осталось для него незамеченным.

— Немного.

— Сейчас что-нибудь сообразим, — улыбнулся Сиан; он взял меня за руку и подвел к креслу напротив небольшого резного столика. — Присаживайся.

Я послушалась, одновременно наблюдая, как Сиан подошел к одному из окон и одним движением рук раздвинул шторы. Из большого арочного окна в комнату ударил лунный свет.

Любопытно, что можно сообразить поесть, если здесь нет продуктов, и гостиная в целом ничем не напоминает кухню?

Вернувшись, Сиан опустился в кресло с противоположной стороны столика и подался вперед. Лунное сияние из окна падало на столешницу — стол как будто нарочно стоял так, чтобы на него ложились прямые лучи света из окна. Я с недоумением наблюдала, как Сиан средним пальцем начертил на поверхности столика какой-то знак, а потом поднял руку над этим местом ладонью вверх. Его пальцы как будто чуть светились в лунном сиянии. Сначала ничего не происходило, но уже спустя несколько мгновений я ахнула.

Над раскрытой ладонью Сиана лунный свет собирался в некое подобие шара, густел, становился все плотнее, пока не начал менять цвет — и наконец перед моими глазами возникло большой красное яблоко.

Сиан улыбнулся и протянул яблоко мне. С трудом отведя взгляд от плода, я ошеломленно посмотрела в глаза напротив, увидев в них свое отражение. Мужчина, который умел создавать еду из лунного света, в ответ не мигая смотрел на меня, и от его взгляда я чувствовала себя странно. На миг мне показалось, что я тону в мягкой, обволакивающей все мое тело янтарной смоле. Не могу сопротивляться, не могу выбраться — и вот-вот увязну, как случайно угодивший в смолу мотылек. Нежная улыбка, ласковый взгляд, протянутый в руке плод — прямо сейчас мне в буквальном смысле хотелось есть из его рук.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, протянула руку и взяла яблоко.

— Спасибо.

Плод был сладким, как и улыбка мужчины напротив меня.

«Ау! У меня есть парень! — мысленно напомнила я себе. — Нельзя же так: не успела умереть, и сразу — хоп! — влюбилась по уши в первого встречного. Загробный мир это или какое другое место, а голову терять нельзя».

«Держи себя в руках… Как же все-таки меня зовут? А, ладно, пусть будет Наис. Держи себя в руках, Наис».

Так, глядишь, и привыкну к чужому имени.

Сиан вдруг издал тихий смех, глядя на меня. Я оторвалась от яблока и посмотрела на него с удивлением.

— Нет-нет, ничего, — сказал он. — Просто я действительно счастлив, что вижу тебя. И рад, что у тебя хороший аппетит.

Он поднялся с кресла.

— Мне нужно кое-что сделать, а ты отдыхай.

Когда Сиан вышел, я доела яблоко и какое-то время изучала все вокруг, пока не почувствовала, как мои веки наливаются свинцовой тяжестью. Тело невольно расслабилось, голова откинулась назад, на спинку кресла, а глаза наконец закрылись. Я отдалась на волю уносивших меня волн — и мне было легко.

Мне снилось, что кто-то несет меня на руках — бережно, словно сокровище, — опускает на что-то мягкое, гладит по волосам, касается лица. Во сне я слышала горячий шепот:

«Я больше никому не отдам тебя, Наис. Больше никогда не отпущу».

* * *

Мне снился сон.

Я была совсем девочкой, лет десяти. Вокруг взмывали ввысь деревья, сквозь кроны пробивались солнечные лучи, в ветвях щебетали птицы. Вдруг кто-то схватил меня за руку и потянул вперед, срывая с места.

— Пойдем быстрее! Ты же хотела посмотреть могилу в разрушенном склепе! Поспешим, пока взрослые не кинулись нас искать!

Я побежала, ведомая этой рукой. На бегу подняла глаза и увидела бегущего впереди мальчика: его волосы искрились, окрашенные в золото солнечными лучами, ветер то и дело бросал пряди в стороны. Мальчик был старше, и его рука держала меня крепко-крепко, а я не могла отвести взгляда от его спины — я знала, что готова бежать за ним хоть на край света.

Я уже успела запыхаться, деревья проносились мимо нас, солнце то било в глаза, то пряталось за стволами, когда мальчик наконец остановился, и я невольно остановилась следом за ним.

Мы стояли на краю обрыва — перед нами прямоугольником зияла пропасть, но когда мои глаза успокоились после утомительного мельтешения солнечных бликов, я наконец смогла все разглядеть.

Внизу был склеп. Земля, которая служила ему кровлей, обрушилась вниз, рухнули подпоры — и теперь внутреннее помещение склепа просматривалось сверху, как на ладони.

— Пойдем! — нетерпеливо воскликнул мальчик и снова потянул меня за собой.

Минута — и мы оказались у узкого темного тоннеля — входа в склеп. Следом за мальчиком я спустилась по каменной лестнице вниз.

Посреди разрушенного склепа, в окружении земляных горок и остатков деревянных подпор, возвышалась могила: в центре большой трехступенчатой каменной плиты красовался огромный меч. Однако стоило нам подойти ближе, и я тотчас увидела, что меч — лишь часть памятника, он тоже вырезан из камня. Искусно вырезан — со стороны от реального не отличишь.

Мальчик поставил ногу на нижнюю ступеньку и двинулся вверх. Он по-прежнему не отпускал мою руку, и я вынуждена была подняться на могилу вместе с ним. Когда мы подошли к каменному мечу, мальчик вдруг натянул на кисть руки манжет рубашки и плюнул на него, после чего принялся яростно тереть что-то в центре каменной гарды.

Его усилия увенчались успехом. Спустя пару минут белый манжет был затерт грязью, и я увидела, ради чего так старался мальчик. В гарду из серого камня был вделан янтарь — большой, размером с яйцо. Окаменевшая прозрачная смола как будто затягивала в себя солнечный свет, а внутри застыла раскинувшая крылья ночная бабочка.

— Ты знаешь, чья это могила? — спросил кто-то позади меня.

Я удивилась — с нами был кто-то третий. Мне захотелось обернуться, чтобы посмотреть, кто это, но в этот момент мой взгляд привлекло какое-то слабое движение. Присмотревшись к янтарю в каменном мече, я удивленно распахнула глаза.

Крылья бабочки в янтаре слабо трепыхались, будто она оживала. И только я так подумала, как бабочка одним безумным рывком вырвалась из своей янтарной тюрьмы, нервно закружилась на месте, а потом полетела прямо на меня.

Последнее, что я помнила, перед пробуждением — свой испуганный вскрик и залепившие мои глаза крылья ночной бабочки.

Тяжело дыша, я вскочила, и тотчас обнаружила, что сижу на диване все той же гостиной, куда привел меня вчера Сиан.

Приходя в себя, я подумала:

«Странное чувство… как будто в мой сон проникло чужое воспоминание».

Оглядевшись, я поняла, что одна в гостиной, и встала на ноги. В глаза мне ударили солнечные лучи — невольно отвернувшись, я наткнулась взглядом на большое настенное зеркало в резной рамке из серебра.

Приблизившись, заглянула в него. Из зеркала на меня смотрела синеглазая девушка с длинными каштановыми волосами. Какое-то время я изучала свое отражение, но узнавание не приходило.

«Надо же… Я не помню даже собственного лица».

С другой стороны, лицо в зазеркалье не вызывало у меня отторжения. Хорошенькая, надо признать. Однако странно, как ни крути: одежду, которая на мне, помню, свое лицо — нет.

Как же все запутано в этом послесмертии.

Машинально глянув вниз, я вдруг кое-что вспомнила. Еще раз быстро оглянулась, чтобы убедиться, что одна здесь, и быстро расстегнула жилетку и блузку.

Как и ожидалось, на моем теле не было никаких следов от кинжала: ни раны, ни шрама. Абсолютно чистая и гладкая кожа.

— Наис? — услышала я знакомый голос Сиана и, вздрогнув, быстро застегнулась на все пуговицы.

Успела вовремя — он вошел в гостиную через несколько секунд. Найдя меня взглядом, улыбнулся:

— Вижу, ты проснулась. Пойдем, я отведу тебя к Распределителю. Во флигеле живу я, поэтому тебе нельзя здесь оставаться — это запрещено правилами академии. Для тебя выделят комнату в общежитии.

Он уже двинулся к выходу, но я остановила его:

— А что я буду делать в академии?

Обернувшись, Сиан как будто раздумывал несколько секунд, потом ответил:

— Ты потеряла память, Наис. Но не заложенные в тебе способности. Я вижу, ты не помнишь этого, но ты лунит. Очень сильный лунит, в силу твоего происхождения. И тебе нужно заново овладеть лунной магией.

Кажется, он не считал, что возражения уместны, потому что уже в следующую секунду я снова смотрела ему в спину и беспокойно покусывала губы.

Похоже, у меня проблемы. Возможно, его Наис и владела какой-то магией, но я в себе никаких способностей не ощущала. Видимо, потому что у меня их попросту не было.

Что будет, когда Сиан это поймет? И что ждет меня, когда ему станет ясно, что я не Наис?

* * *

Я следовала за Сианом по вымощенной камнем тропинке. Мы двигались вокруг очень большого здания с башнями и террасами. Сверху вниз на меня смотрели стрельчатые окна — в их стеклянных взглядах мне виделось надменное превосходство. Время от времени в здании встречались темные арки, ведущие, видимо, во внутренний двор — а может быть, таких внутренних двориков здесь было много, потому что мы все шли и шли, а здание все тянулось и тянулось, как будто ему не было конца.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу человеческие голоса, доносящиеся как будто издалека. Повернув голову в противоположную зданию сторону, я увидела уютно устроившиеся среди парковых деревьев теплицы. Внутри двигались какие-то фигуры, а когда открылась дверь одной из теплиц и наружу вышли две девушки в длинных темных робах, я вытаращилась на них во все глаза.

Здесь есть другие люди!

Девушки оживленно болтали, направляясь в нашу сторону, а когда почти поравнялись с нами, охнули в унисон и учтиво кивнули головами.

Я догадалась сразу: это приветствие было адресовано не мне, а Сиану, который буднично кивнул им в ответ. На меня девушки даже не глянули, торопливо прошли мимо за нашими спинами. Однако, обернувшись, я заметила, как одна из них провожает нас взглядом. Впрочем, опять-таки не нас — Сиана.

С интересом посмотрев на сопровождающего меня мужчину, я еще раз отметила, насколько он хорош собой. Точеный профиль, мужественная стать, эти откинутые со лба волны медовых волос… Меня прямо сейчас тянуло погрузить в них пальцы, даже несмотря на то, что настроение у меня было далекое от романтического. Природный магнитизм, врожденная мужская привлекательность — Сиан обладал этим в полной мере.

Любопытно, подумала я, а как выглядел мой парень? Какого цвета были его волосы, его глаза? Как он улыбался, как хмурился? Почему я совсем его не помню?

От размышлений меня отвлек чей-то зычный голос — женский, но довольно низкий и властный. Невольно повернув голову на звуки, словно мое тело не могло противиться приказным ноткам, звучавшим в этом голосе, я увидела впереди на дорожке высокую статную женщину в длинном строгом платье кофейного цвета. Она отчитывала какого-то плюгавого старичка в очках:

— Я просила вас быть строже со студентами, профессор Патин! На ваших лекциях они совершенно отбиваются от рук. Вчера из окон кабинета монстрологии хохот стоял на всю территорию академии. Если вы позволяете студентам садиться вам на голову, то значит, вы не справляетесь со своими обязанностями.

С каждым произнесенным ею словом несчастный старичок съеживался все сильнее, как будто уменьшаясь в размерах. Я невольно ему посочувствовала.

— Подумайте об этом, — холодным тоном продолжала дама, — для академии Драголун нет незаменимых преподавателей.

С этими словами она отвернулась от совершенно раздавленного профессора Патина, и двинулась в нашу сторону. Чуть повернув голову, она увидела меня и Сиана. Сначала ее взгляд остановился на моем спутнике — при виде него ее брови неприветливо нахмурились, — потом небрежно мазнул по мне. Женщина тотчас отвела глаза, а потом вдруг резко остановилась.

Она снова посмотрела на меня, и, могу поклясться, в ее взгляде я увидела ужас — настоящий, непритворный ужас.

— Н-наис? — произнесла она так, словно это имя камнем застряло у нее в горле.

И вот в этот самый момент я тоже по-настоящему испугалась.

Не только Сиан видел во мне Наис! Еще один человек здесь назвал меня этим именем. Что происходит? И… где же я на самом деле оказалась после смерти?

Женщина тем временем, продолжая смотреть на меня с глубоким потрясением на лице, покачала головой, словно не веря своим глазам, а потом ее взгляд, яростный и почти безумный, метнулся к Сиану:

— Что ты сделал?! Что ты натворил, мальчишка?!!

От ее крика я вздрогнула всем телом. Где-то на затворках моего сознания неуместно промелькнуло удивление: Сиан явно был старше меня, слово «мальчишка» в его адрес звучало по меньшей мере странно. До меня тотчас дошло, что женщина в кофейном платье явно годилась нам обоим в матери, но обо всем этом я подумала лишь мимоходом.

Мой взгляд потянулся к Сиану. В отличие от меня, он не выглядел испуганным — нужно было иметь железные нервы, чтобы оставаться невозмутимым при виде неистового, как буря, гнева этой дамы.

— Я? — чуть вскинув брови, переспросил Сиан. — Абсолютно ничего. Этой ночью я почувствовал присутствие Наис. Что неудивительно, я все-таки ее сателлит. Я нашел ее в Гнезде Дракона, вы еще помните это место?

Лицо его собеседницы потемнело — и я видела, что причиной тому был гнев. Однако она не ответила. Сиан, как будто, заметив, что она колеблется, едва заметно усмехнулся краем рта, не опуская глаз под ее яростным взглядом.

— И разве это я — тот, кто кое-что сделал? Разве не вы?

Женщина в кофейном платье прищурила глаза, потом покосилась на меня так, будто не желала смотреть в мою сторону, но не могла удержаться. Однако каким бы сильным ни было потрясение, которое она испытала, когда увидела меня, от него уже не осталось и следа. Пренебрежительно приподняв подбородок, она холодно бросила, проходя мимо Сиана:

— У тебя всегда был слишком дерзкий нрав, мой мальчик. Надеюсь, тебе не придется жалеть об этом.

Сиан даже не повернул голову в ее сторону, когда она проходила мимо. Он смотрел прямо перед собой, и на миг его лицо показалось мне камнем, запечатлевшим в себе тихую, но непреклонную решимость.

Я осторожно дотронулась ладонью до его локтя, и он тотчас пришел в себя. Повернулся ко мне с улыбкой, как ни в чем не бывало. Словно и не было этой странной и напряженной сцены только что.

Мы возобновили путь. Какое-то время я молчала, но все-таки не сдержалась и спросила:

— А кто была эта женщина?

Сиан, глядя прямо перед собой, ответил на первый взгляд ровным голосом, но слышалась в нем едкая неприязнь:

— Эта женщина — Ирдана Селенант, ректор академии Драголун.

И повернув наконец ко мне лицо, добавил:

— Твоя мать.

Глава 5. ГОСПОДИН РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

Какая мать будет в ужасе при виде своей дочери, спрашивала я себя, молча следуя за Сианом. Однако после знакомства с Ирданой Селенант мне захотелось узнать, как выглядела эта Наис. То ли мы с ней похожи, как две капли воды, то ли здесь замешана какая-то магия.

Сиан завернул в одну из арок и мы очутились в красивом внутреннем дворике. В первый момент я задержала дыхание — здесь было людно. Учитывая, что мы находились на территории академии, я решила, что передо мной ее студенты. Мы прошли мимо группки болтающих девушек, которые были, похоже, младше меня, хоть и незначительно — года на три-четыре.

Взгляд одной из них наткнулся на Сиана и надолго задержался на нем, провожая. Отметив про себя мечтательность в глазах девушки, я подумала: похоже, здесь все его знают, а кто-то вон по уши влюблен.

Сиан, впрочем, не обращал ни на кого внимания, направляясь к тянущейся вокруг дворика аркаде. На ходу я заметила, как двое молодых людей с интересом пялятся на меня, но моим вниманием в этот момент завладело нечто куда более интересное.

Каменного дракона в центре дворика — припавшего к земле и обернувшегося вокруг огромного матового шара, — я заметила не сразу, видимо, из-за того, что отвлеклась на большое количество людей. Вытянутая морда на длинной шее, мрачный взгляд из-под тяжелых надбровных дуг, над ними сложное разветвление рогов, тяжелые передние и задние лапы с длинными когтями — дракон был безкрыл, и он, как грозный страж, как жадный собственник, охранял свою луну. А я даже не сомневалась, что матовый шар, окруженный драконьим телом, символизировал луну и ни что другое.

Я была вынуждена отвести от него взгляд — Сиан уводил меня все дальше от статуи дракона, а идти, глядя назад, было затруднительно.

Пройдя немного вдоль галереи, Сиан открыл одну из дверей и, повернув ко мне голову, улыбнулся ободряюще:

— Ничего не бойся, Наис. Все будет хорошо.

Следуя за ним, я поморщилась: только что у меня и в мыслях не было бояться, но после его слов внутри появился тревожный зуд.

Хочешь заставить человека волноваться на ровном месте? Скажи ему ни с того ни с сего: «Ты только не бойся».

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Помещение, в котором мы оказались, было просторным, но темным: ставни на большинстве окон закрыты, и только из двух небольших узких окошек внутрь комнаты падает свет из внутреннего дворика.

Здесь было много шкафчиков и столиков. Из открытых дверец выглядывали многочисленные сувои. На столах в беспорядке стояли песочные часы, флакончики, чернильницы, лабораторные весы, валялись писчие перья. Над одним из столиков, прикрепленная к потолку свисала большая птичья клетка. Птицы, однако, внутри не было, а дверца была открыта настежь.

— Господин Распределитель! — позвал Сиан.

Сначала я подняла удивленный взгляд на него, потом непроизвольно посмотрела вокруг, однако на его зов никто не торопился являться.

— Мантимор! — повысил голос Сиан, заставив меня вздрогнуть.

— Да-да, зачем так кричать, — послышался сонный голос, и шел он как будто из-под стола, над которым висела птичья клетка. — Здесь я, здесь.

Я большими глазами таращилась на человека, который на корточках вылез… да, все-таки из-под стола.

Пока он с осовелым видом, недовольно кряхтя, поднимался на ноги, я рассматривала его. Белые тонкие волосы до плеч, белые брови и веер бесцветных ресниц — с его лица на меня смотрели алые глаза альбиноса. Невысокий и щуплый, он казался довольно молодым, но стоило только мне встретиться с ним взглядом, как я поняла: эти глаза вмиг увидели меня насквозь, молодые так не смотрят, он намного-намного старше меня.

Господин Распределитель, отряхиваясь, подошел ближе и переключил наконец все свое внимание на меня. Хмыкая и хитро улыбаясь, будто он знал что-то, чего не знал больше никто, Мантимор обошел меня вокруг, пока не изучил со всех сторон. Я лишь озадаченно моргала.

— Любопытно, — только и сказал он.

Сиан никак не отреагировал на это заявление.

— Я прошу вас, Мантимор, определить, в какой фазе находятся ее способности к лунной магии, — сказал он.

Беловолосый Мантимор удивленно вскинул брови.

— Разве это не известно?

Я не понимала, о чем они говорят, но смутно улавливала, что в просьбе Сиана Мантимор видел что-то неправильное.

— Таков порядок, разве нет? — спокойно ответил Распределителю Сиан. — Перед вступлением в Академию Драголун будущий студент должен пройти проверку на фазу.

Теперь Мантимор приподнял лишь одну белую бровь и натянул край рта в усмешке, значение которой от меня укрылось.

— Что ж, порядок так порядок, — протянул он и, подойдя к одному из шкафчиков, открыл его.

Внутри полки были заставлены большими сосудами: пузатые, с узкими высокими горлышками — они были закупорены пробками и наполнены плывучей и сияющей серебристо-голубоватой субстанцией.

Взяв один из сосудов с полки, Мантимор подошел к столу. Открыв верхний ящик стола, он достал оттуда некий прибор из черного металла, закрытый стеклянным колпаком. Мантимор открыл маленькое отверстие в стеклянном колпаке и уже взялся за сосуд со светящейся субстанцией, как вдруг увидел, с каким удивлением я за ним наблюдаю.

— Вы ведь знаете, что это такое, не так ли? — спросил он у меня с внезапной заинтересованностью.

Я отрицательно покачала головой.

— Наис потеряла память, — сообщил Сиан.

— О-о, — протянул Распределитель, — вот как? Печально-печально.

Он поцокал языком и сочувственно покачал головой, но на лице его при этом снова возникла многозначительная плутовская улыбка того, кто видит и понимает больше, чем остальные.

— В этих сосудах, которые хранятся в моих шкафах, — сказал он, обращаясь ко мне, — собран концентрированный лунный свет. Без него не обходятся ни гадания, ни предсказания, ни даже политические прогнозы. Без него не заглянешь в прошлое, не узнаешь будущее, не увидишь человека насквозь. Словом, для лунитов лунный свет — важнейший материал для магических манипуляций.

С этими словами, Мантимор откупорил сосуд и, быстро наклонив его, влил густую светящуюся субстанцию в прибор сквозь отверстие в стеклянном колпаке. После чего ловким движением пальцев почти одновременно закрыл задвижку в колпаке и вернул пробку в горлышко сосуда. Однако я заметила, как облачко светящейся субстанции успело вырваться наружу, рассеяться перед моими глазами призрачным свечением и истаять.

— Что ж, — повернулся он ко мне. — Капелька вашей крови, мисса Наис, — и мы узнаем фазу ваших магических способностей.

Я смутно догадывалась, что слово «мисса» было обращением — как будто искаженным, но знакомым, — однако занимало меня не это. Крови мне не жалко, а вот насчет фазы моих магических способностей меня одолевали большие сомнения.

— Не бойся, Наис, — видимо, заметив мои колебания, произнес Сиан.

Он взял мою руку в свои ладони и, чуть прикрыв глаза, повторил:

— Все будет хорошо.

Глядя в глаза цвета янтаря, которые смотрели на меня с нежностью, я вздохнула.

«Будешь ли ты и дальше так на меня смотреть, если поймешь наконец, что это ошибка и я не твоя Наис?» — подумалось мне с непрошенной тоской.

Как-то быстро я привыкла к нему, нет? Не знаю, какой я была при жизни, но после смерти я, видимо, именно тот человек, которого легко подкупить и привязать к себе лаской.

Внезапно захотелось рубануть с плеча и закончить с этим недоразумением побыстрее, чтобы все уже прояснилось. А то не ровен час влюблюсь по-настоящему, а потом, когда всплывет правда, буду об этом жалеть.

Высвободив кисть из его рук, протянула ее Мантимору:

— Берите.

Красные глаза альбиноса лукаво улыбнулись — и опять это чувство, что он видит меня насквозь.

Мантимор нашел на столе огарок свечи, зажег фитилек, потом вытащил из стола большую булавку и подержал острие над огнем. Посмотрев на мою руку, вдруг хмыкнул, словно обнаружил что-то интересное, и, придерживая мои пальцы, слегка приблизил руку к себе тыльной стороной вверх.

— Интересное украшение, — произнес он.

Я с задержкой вспомнила о перстне с янтарем — вот, что привлекло Мантимора.

— А вы знаете, — произнес он, глянув на меня из-под бровей хитрым взглядом, — что в древней магии, которая существовала еще до того, как появились луниты, застывшее в янтаре насекомое использовали для запечатывания души?

Его слова мне совсем не понравились — звучало жутковато.

— Нет-нет, не волнуйтесь, — сказал он, улыбнувшись; видимо, заметил, что я напряглась. — В большинстве случаев, насекомое в янтаре — это просто… насекомое в янтаре, ничего более. Но приступим к делу.

Проколов мой палец так безболезненно, что я почти не почувствовала, он поднес его над стеклянным колпаком, открыл затвор, подержал немного палец над ним, пока в прибор, наполненный концентрированным лунным светом, не упала одна капелька крови, и сразу задвинул запирающую пластину.

На облачка высвободившейся и тотчас улетучившейся субстанции я в этот раз не смотрела. Мой взгляд был прикован к стеклянному колпаку, субстанция под которым странно оживилась.

Сначала она ровно заполнила собой дно прибора, потом начала смещаться вправо, пока не приняла форму молодого месяца. Я видела, как субстанция изменялась, словно растущая луна — медленно, постепенно, пока серп не превратился в половинку сырного круга, продолжая расти дальше.

Когда светящая субстанция заполнила круглое днище прибора целиком, я заметила, как пристально, даже не мигая, Мантимор и Сиан на нее смотрят.

— Что ж, по-видимому, перед нами адепт полнолу… — начал было Мантимор, но вдруг замолчал на полуслове.

Концентрированный лунный свет под стеклянным колпаком беспокойно зашевелился. Сначала слабо, потом все сильнее. Субстанция начала вращаться по кругу, создавая в самом центре воронку и поднимаясь все выше. А потом в один миг резко упала вниз — свечение сначала ослабло, потом исчезло вовсе.

Именно в это мгновение я подумала:

«Вот оно — свидетельство того, что нет во мне никаких способностей к лунной магии».

Однако я ошиблась.

Серебристо-голубоватый цвет субстанции как будто по мановению чьей-то руки сменился густо-черным. Эта чернота заполнила собой внутренность прибора и тихо улеглась на ее дне.

Рядом тяжело вздохнул Сиан. Повернувшись к нему, я увидела, что его брови напряженно сошлись на переносице. Кажется, он был сильно недоволен. Мантимор же, напротив, внезапно оживился, его взгляд, увлеченный до азарта, буквально впился в почерневшую субстанцию.

Что происходит? Я с тревогой переводила взгляд с одного на другого. Во мне, как и предполагалось, нет никакой магии или в чем дело? Почему они молчат?

Словно услышав мое мысленное возмущение, Мортимор повернулся ко мне и заявил с возбужденно горящими глазами:

— Мисса Наис, даже не знаю, спешу я обрадовать вас или огорчить! Однако ваши результаты безусловно будоражат!

Сиан, закрыв глаза, издал вздох тяжелее прежнего и опустил голову.

— Коротко говоря, — продолжал Мантимор, — прежде чем вы приступите к обучению в Академии Драголун, вам необходимо знать вашу магическую фазу, чтобы понимать, с какой стороны подступиться к лунной магии.

— И какая у меня… фаза? — рискнула поинтересоваться я, больше озадаченная тем, что во мне таки нашли какие-то способности.

Мантимор лукаво улыбнулся и, склонив голову набок, сообщил:

— Официально сообщаю вам, мисса Наис, что в академии вы будете учиться, как адепт темной стороны луны.

Глава 6. ВЫСОКОМЕРНЫЙ СТУДЕНТ

— Сиан, — позвала я, когда мы вышли во дворик, — а что это значит — адепт темной стороны луны? Это плохо?

Повернувшись ко мне, он улыбнулся — вроде бы, как ни в чем не бывало, но его улыбка показалась мне неискренней.

— С чего ты решила?

— Ты расстроился.

Чуть отведя взгляд в сторону, он ответил:

— Фаза «темная сторона луны» встречается очень редко. Кроме того, она достаточно непредсказуема и с ней трудно работать.

Улыбка незамедлительно вернулась на его лицо.

— Но тебе не о чем переживать. Все будет хорошо.

Положив руку мне на плечо, он попросил:

— Подожди, пожалуйста, здесь. Я договорюсь насчет того, чтобы тебя определили в женское общежитие при академии.

Я кивнула.

«Чем чаще ты повторяешь, что все будет хорошо, тем больше я начинаю нервничать. Интересно, почему?» — провожая Сиана взглядом, когда он повернулся ко мне спиной и двинулся дальше по галерее, подумала я.

От размышлений меня отвлек громкий вскрик и последовавший за ним звон, словно что-то разбилось вдребезги. Повернув голову, я увидела, что возле одного из арочных проходов столкнулись парень и девушка. Парень, видимо, вышел из-под арки, а девушка вынырнула из-за угла здания, и оба торопились, поэтому и не заметили друг друга.

Подняв глаза на парня, девушка громко ахнула:

— Прости! — воскликнула она, вжав голову в плечи. — Прости, пожалуйста, это я виновата!

Парень бросил на нее взбешенный взгляд.

— Разумеется, это твоя вина! — процедил он сквозь сжатые зубы. — Смотри, куда идешь и не смей приближаться ко мне!

— Прости, — проблеяла виновато девушка и, словно заметив что-то на униформе парня, снова ахнула и бросилась к нему.

Мне не удалось заметить, откуда в ее руке взялся платок, но она яростно принялась тереть ткань униформы на груди парня.

— Прости, я испачкала твою одежду!

По наитию я опустила взгляд и обнаружила растекшуюся у ног парня темную лужицу с осколками стекла вокруг. Судя по всему, девушка несла сосуд с чем-то жидким, и часть жидкости при столкновении выплеснулась на одежду парня.

Его лицо тем временем исказилось от отвращения. Схватив девушку за кисть, он с силой оттолкнул ее. Девушка вскрикнула и, не удержавшись на ногах, упала на камень, которым был вымощен двор.

Парень шагнул в ее сторону и, глядя на девушку сверху вниз, одарил ее взглядом, полным презрения.

— Я сказал, — отчеканил он в ярости, — не смей приближаться ко мне, ничтожество.

Тут у меня в голове что-то громко щелкнуло, в ушах загудело, а ноги сами понесли вперед.

— Ты что себе позволяешь, грубиян?! — приближаясь к парню быстрым шагом, громко сказала я, чем тот час привлекла к себе его внимание.

С недовольным видом он повернул ко мне голову, и на его лице я точно видела намерение поставить на место еще одно зарвавшееся «ничтожество» — то есть меня. Но стоило его взгляду задержаться на мне лишь немногим дольше, как выражение его глаз резко изменилось.

И если до сих пор надменное поведение этого наглеца меня не пугало, то сейчас я струхнула. Кажется, я уже видела сегодня что-то подобное: равнодушное высокомерие, молниеносно сменившееся потрясением и даже ужасом.

— Ты… — глядя на меня так, будто я была его ожившим кошмаром, выдавил из себя парень.

Мне хватило лишь одного взгляда на несчастную девушку, униженно сидящую прямо на брусчатке дворика, чтобы возмущение возобладало.

— Как ты можешь так вести себя с девушкой?! — строго упрекнула его я, подойдя ближе и остановившись.

Высоко подняла подбородок и, хмуро глядя на него, решительно потребовала:

— Извинись.

— Что?

Парень смотрел на меня широко раскрытыми глазами, на его скуле нервно подергивалась мышца и, похоже, он в прямом смысле не слышал, что я ему говорила. На миг его лицо показалось мне смутно знакомым: синие глаза, каштановые волосы, правильные черты лица — красивый, негодник.

— Извинись, говорю, — стараясь добавить своему голосу нотку убедительности, повторила я.

Парень мазнул по девушке рассеянным взглядом, как будто не мог вспомнить, какое она вообще имеет к нему отношение, потом снова повернулся ко мне. Неуверенно покачав головой из стороны в сторону, произнес, окинув меня ошеломленным взглядом снизу вверх.

— Как ты?..

Я так и не узнала, что он хотел спросить, потому что позади меня раздался звучный женский голос, который я, к собственному удивлению, сразу же узнала.

— Что здесь происходит?

Обернувшись, я увидела направляющуюся в нашу сторону статную женщину в кофейном платье. Это была Ирдана Селенант — ректор академии Драголун и, если верить Сиану… мать Наис.

Пока парень таращился на меня, а я пристально смотрела на Ирдану Селенант, мысленно ставя под сомнения слова Сиана, первой пришла в себя злополучная студентка.

— Ох! Ректор! — воскликнула она, живо поднявшись на ноги и замерев с виноватым выражением на лице.

Она боялась поднять глаза на женщину в кофейном платье, лишь беспокойно косилась в ее сторону.

Ирдана Селенант тем временем окинула взглядом участок дворика, где мы стояли, заметила лужицу и осколки стекла, разбросанные тут же книги в кожаных переплетах.

— Соберите книги, — холодно велела она, не уточняя, к кому обращается, но девушка тотчас бросилась выполнять указание.

Ректор повернулась к парню и, спокойно кивнув ему, сказала:

— Ты можешь идти, Маар.

Я насупилась. Она даже не выскажет ему за грубость по отношению к такой же студентке, как он? С досадой глянув на парня, я заметила, что он все еще не отводит от меня ошеломленного и одновременно тяжелого взгляда, который словно внушал мне исчезнуть, растаять в воздухе, как будто меня никогда и не было.

— Маар! — настойчиво обратилась к нему еще раз Ирдана Селенант.

Тот наконец услышал. Повернул голову в сторону ректора, но почти не задержал взгляда на женщине — снова повернулся ко мне. Край его рта дернулся будто бы с досадой и недовольством, потом губы сжались в тонкую линию. Тряхнув головой, будто ему приходилось заставлять себя, парень повернулся ко мне спиной и пошел прочь.

В этот момент мне показалось, что Ирдана Селенант едва заметно выдохнула с облегчением. Однако ее внимание тотчас переключилось на злосчастную студентку.

— Впредь будьте осторожны, — холодно сказала она. — Рассеянность для мага — нежелательное качество. Если вы хотите продолжить обучение в Драголуне, вам стоит поработать над этим.

С этими словами она повернулась к нам спиной и двинулась в сторону противоположную той, куда ушел парень по имени Маар.

Так и не удостоив меня даже взглядом.

Девушка рядом со мной выдохнула так громко, будто только что чудом избежала смерти. Глянув на нее с неодобрением, я подумала: чего она радуется? Ей фактически только что намекнули, что могут исключить из академии, если подобное повторится. Какие-то возмутительные здесь порядки: этого высокомерного хама чуть ли не по головке погладили, а девчонке ни за что досталось.

— Не понимаю, почему этому наглецу даже выговор не сделали? — не сдержалась я, чтобы не высказать вслух свое возмущение.

Девушка грустно улыбнулась мне.

— Он может себе это позволить.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась я. — Кому это позволительно быть таким наглым и грубым?

Девушка пожала плечами.

— Думаешь, ректор Селенант вмешалась случайно? Если тебя зовут Маар Селенант и ты сын ректора Академии Драголун — тебе позволено многое.

До меня не сразу дошел смысл ее слов — с заминкой. Однако все-таки дошел. По словам Сиана, Ирдана Селенант — мать Наис. Если этот наглец тоже ее сын, то, выходит… он брат Наис. А раз уж я сейчас Наис… Мой брат?

Я почувствовала, как внутри меня завязался тугой узел обиды. Обиды не за себя — за Наис. Какова бы ни была причина, почему меня принимают за нее, этой девушке явно не повезло с родными. И мать, и брат смотрели на меня так, словно я была их худшим кошмаром. Впрочем, прямо сейчас Ирдана Селенант вообще не пожелала на меня смотреть.

За что Наис так не любила ее собственная семья? И действительно ли эти люди — ее семья? Верилось в это с трудом.

— Меня зовут Лерика, — приветливо улыбнулась мне девушка. — А тебя? Ты тоже на первом курсе? Я — да. Если хочешь, давай держаться друг друга. Учебный год только начался, я еще не успела ни с кем здесь познакомиться. А ты?

Неудачливая студентка внезапно оказалась болтушкой, однако меня это почему-то заставило улыбнуться. В конце концов, если мне предстоит задержаться в этом месте — я еще подумаю, где же все таки оказалась, — то я не против завести подругу.

— Ой! — вдруг вскликнула Лерика. — Пойду сбегаю за совком — надо убрать осколки!

Не успела она убежать в сторону галереи, как меня окликнули:

— Наис!

Повернув голову, я заметила спешащего ко мне Сиана. На ходу он с тревогой поглядывал куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я заметила, что Ирдана Селенант все еще здесь. В дальней стороне внутреннего дворика она разговаривала с какой-то растрепанной женщиной, чьи подернутые сединой волосы напоминали распустившееся вязание.

— Что-то произошло? — приблизившись, спросил меня Сиан; его брови были чуть сведены на переносице.

Я задумалась, прежде чем ответить.

— Скажи, а… — Мое колебание длилось пару мгновений, потом я все-таки спросила: — Ирдана Селенант действительно моя мать? Просто… она смотрит на меня, как на пустое место, и…

Сиан вдруг обнял ладонями мое лицо и, пристально заглядывая мне в глаза, горячо произнес:

— Они тебе не нужны, Наис. — Он твердо покачал головой из стороны в сторону и, твердо добавил: — Тебе никто не нужен.

Я удивленно округлила глаза, не ожидая, что мой вопрос вызовет такую реакцию, а Сиан добавил:

— Потому что у тебя есть я.

Глава 7. ПРОФЕССОР-ЧУДАЧКА

Кажется, пора признать, что место, куда я попала после своей смерти, не загробный мир. По крайней мере, загробный мир я представляла себе, мягко говоря, иначе.

Однако на перерождение это тоже не похоже. Иначе придется поверить в то, что люди перерождаются в новую жизнь в зрелое тело, причем, не переодеваясь — прямо в одежде из прошлой жизни. Слишком заковыристо.

Но одно я могу сказать точно — меня выкинуло в чью-то чужую жизнь. Все здесь меня принимают за девушку по имени Наис. Видимо, я выгляжу, как она. Вдобавок к тому, этот Мантимор обнаружил во мне способности к лунной магии, которая, похоже, здесь в ходу.

Даже не предполагала, что послесмертие может быть таким… любопытным.

Общежитие для студенток, куда привел меня Сиан, располагалось в одной из высоких квадратных башен, которая входила в сложный комплекс строений академии Драголун.

Благообразная пожилая дама с чопорно закрученной вокруг головы длинной косой и в платье мышиного цвета велела следовать за ней. Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Она нырнула в один из темных арочных проемов, который почти сразу упирался в закрытую дверь. Открыв ее, дама кивком головы пригласила меня внутрь.

Я оказалась в небольшой уютной гостиной: камин, два маленьких диванчика, часы с боем. Здесь было две двери с разных сторон гостиной.

— Эта комната уже занята другой студенткой, — неприятным скрипучим голосом произнесла дама в мышином платье, указав рукой влево. Потом кивком головы указала на дверь справа: — А эта будет ваша, мисса. Правила проживания в общежитии простые, но вам лучше их усвоить. За нарушение порядка студентов в Драголуне исключают сразу, второго шанса не дают. В общежитие нельзя приводить посторонних. Особенно молодых людей.

Тут она зыркнула на меня таким неодобрительным взглядом, как будто подозревала во мне такую склонность — приводить молодых людей.

— Общежитие запирается на ночь — если не успеете до полуночи, придется коротать ночь на улице. Правил общежития это уже не касается, но для вашего же блага скажу: студент, замеченный в ночное время на улице без сопровождения кого-то из педагогов, из академии сразу же исключается. В общежитии не приветствуются склоки и скандалы — живите мирно и тихо, и будет вам счастье. Часы в гостиной бьют дважды в день — во время пробуждения и во время отхода ко сну. Имейте это в виду. Вот, собственно, и все правила. Хорошо вам устроиться, мисса.

Когда она вышла, оставив меня одну, я выдохнула и посмотрела на дверь комнаты, которая, по словам комендантши женского общежития, была занята какой-то студенткой. Выходит, у меня будет соседка. Интересно, мы с ней поладим? Очень хотелось бы.

Однако. Я до сих пор не могла прийти в себя от того, что во мне обнаружились магические способности. Не ошибся ли этот Мантимор? Вспомнив о господине Распределителе, я машинально посмотрела на свой перстень.

В янтаре переливались и искрились солнечные блики падающего из окна света. Крошечный неподвижный мотылек после слов Мантимора казался мне немым укором. Запечатывание души… И впрямь жутко звучит. Зачем Мантимор сказал мне об этом, если сам тотчас же добавил, что ничего особенного это не значит?

Повинуясь безотчетному порыву, я осторожно сняла перстень с безымянного пальца. Снялся он легко, и я ничего не почувствовала, хотя уже навоображала себе, что в этом перстне заключена моя собственная душа, и как только я сниму его — со мной случится что-то ужасное. Хотя что ужасного может случиться с человеком, который уже и так умер?

Впрочем, на этот счет меня уже начинали терзать сомнения. Странная у меня была смерть и еще более странное послесмертие — поневоле начнешь сомневаться абсолютно во всем.

Погрузившись в раздумья, я вертела перстень в руках, когда рядом внезапно раздалось громкое хлопанье крыльев и раскатистое «Кар-р-р!». Дрогнув всем телом от испуга, я вскинула голову, и одновременно перстень выпал из моих рук.

На миг мой взгляд выхватил сидящего на подоконнике открытого окна большого белого ворона, который смотрел на меня красными глазами, а уже в следующий миг птица сорвалась с подоконника и ринулась в мою сторону. Закричав, я закрыла лицо, однако ворон бросился мне в ноги. Я машинально отскочила, почувствовав, как его крылья ударили по моим коленям, а когда раскрыла лицо, увидела, как белая птица вылетает в окно.

Несколько мгновений я стояла ошеломленная, и тут меня осенило. Опустив глаза, я беспокойно рыскала глазами по полу. Перстень исчез! Белый ворон украл его!

Не раздумывая ни секунды, я бросилась из комнаты.

Когда я выбежала из башни во двор, белого ворона увидела почти сразу же. Он сидел на ветке ближайшего ко мне дерева, а в клюве держал перстень с янтарем.

Я медленно, боясь спугнуть, направилась к нему. Птица-воровка смотрела на меня красными глазами — они совсем не были похожи на налитые кровью глаза упырей в разрушенном особняке, были скорее розовато-красные и словно водянистые.

— Птичка-птичка, — очень тихо и очень ласково сказала я, продолжая приближаться, — отдай колечко. Нехорошо чужое красть.

Ворон мигнул красными глазами, но не пошевелился.

Эх, будь я действительно лунитом, то мне бы сейчас пригодился один из сосудов Мантимора с концентрированным лунным светом, чтобы создать из него ароматный и соблазнительный кусочек сыра для этого крылатого подлеца, как Сиан создал для меня яблоко. Как же заставить ворона открыть клюв, чтобы он выронил перстень, а?

Перстень мне надо было во что бы то ни стало вернуть. Это моя единственная связь с прошлой жизнью. И единственная зацепка, которая может помочь мне разгадать тайну моей смерти. А я внезапно ясно осознала, что непременно хочу знать, кто меня убил и за что.

— Ну зачем тебе мой перстень? — спросила я вкрадчиво, не прерывая зрительного контакта. — Что ты с ним будешь делать? Надеть тебе его не на что, а вот проглотить случайно можешь. А перстень большой — застрянет у тебя в животе, и помрешь. И найдут тебя в кустах бездыханным. Очень глупая смерть — подавиться перстнем. Тебе не кажется?

Ворон на мою провокацию, однако, вестись и не собирался. Сидел на ветке и равнодушно продолжал моргать водянисто-красными глазами.

— А ты приметный, — сощурив глаза, угрожающе произнесла я. — Белые вороны встречаются редко. Поэтому как только освою лунную магию — легко тебя найду и все перья повыдираю, если прямо сейчас перстень не отдашь.

Угроза моя, конечно, ничего не стоила. Ни на миг я не верила в то, что смогу освоить лунную магию. Однако ворона отчего-то проняло. То ли испуганно, то ли возмущенно он проорал: «Кар-р-р-р!» — и перстень из его клюва тотчас полетел вниз, а я рванулась к нему, чтобы успеть подобрать быстрее, чем крылатый вор опомнится и захочет вернуть свою добычу.

Однако не успела.

Когда я была уже в двух шагах от перстня, кто-то наклонился над ним и подобрал с земли.

Передо мной стояла странного вида женщина — ее взлохмаченные и сильно вьющиеся волосы, напоминающиеся распустившееся вязание, были прорежены сединой, однако лицо, которое они обрамляли, принадлежало не старухе, а вполне еще молодой женщине.

Глаза за стеклами очков из-за тяжелых верхних век казались полуприкрытыми, что придавало женщине вид сонный и отсутствующий. Она держала на ладони мой перстень и смотрела на него ничего не выражающим взглядом, как будто уснула стоя.

— Простите, — обратилась я к ней, — этот перстень… не могли бы вы вернуть его мне?

Странная женщина обратила на меня свой «сонный» взгляд.

— Твой? — неожиданно мягким, детским голосом спросила она.

Я кивнула.

— Его ворона украла, а я ее догнала и… похоже, мне удалось заставить ее выронить перстень из клюва.

Странная женщина снова перевела взгляд на перстень и издала протяжный и усталый выдох. Выглядело так, будто именно перстень был виновником ее усталости.

— Твой, говоришь? — как-то рассеянно произнесла она своим детским голоском.

Я кивнула, но она уже не обращала на меня внимания, как будто погрузившись в свои мысли. При этом перстень она мне отдавать почему-то не торопилась. Продолжая смотреть на него сонным взглядом, произнесла:

— Только один человек в этом мире носит такой же перстень.

У меня словно вмиг сжались все внутренности. Уставившись на странную женщину широко распахнутыми глазами, я воскликнула нетерпеливо:

— Кто?!

Ее «сонный» взгляд нашел меня и, глядя мне прямо в глаза, она произнесла таинственным голосом:

— Лунный дракон.

Тут она взяла мою руку и вложила перстень в ладонь, после чего, не говоря ни слова, медленно побрела по брусчатой дорожке прочь.

Я смотрела ей вслед и никак не могла прийти в себя, как вдруг услышала:

— О! Это же ты!

Повернув голову, я увидела Лерику — в обнимку с книгами она шла в мою сторону. Девушка широко улыбалась, словно была рада увидеть меня снова.

— А я сейчас как раз о тебе думала, — сказала она на ходу. — Представляешь, побежала за совком, и тут до меня дошло, что я забыла узнать, как тебя зовут. Ах, точно! И как я не догадалась, что ты тоже будешь жить в общежитии! Ты не представляешь, как я рада!

То ли болтушке Лерике и впрямь было одиноко в академии, где она ни с кем еще не успела подружиться, то ли она прониклась ко мне большой симпатией из-за того, что я за нее заступилась перед Мааром.

— О, здесь была профессор Фантазма? — заметив удаляющуюся женщину с взлохмаченными волосами, спросила Лерика. — Она же не наговорила тебе ничего странного? Обычно она не любит разговаривать, и даже если ее о чем-то спрашивают, может не ответить и пройти мимо. Она странная.

С задорным смехом Лерика повернулась ко мне.

— А кто она? — спросила я.

Лерика невыразительно махнула рукой в сторону:

— Преподает в академии мифологию. Но многие на ее лекции не ходят. Кому в наше время нужна мифология? Ей ведь на практике и применения нет.

Она снова ойкнула, поворачиваясь ко мне:

— Опять заговорила тебя, но так и не узнала, как тебя зовут!

Я колебалась пару мгновений, потом ответила:

— Наис. Меня зовут Наис.

— Будем подругами, Наис? — широко улыбнулась Лерика. — Пойдем в общежитие, покажешь мне, в какой ты комнате? Вдруг нас рядом поселили?

Следуя за болтающей девушкой, я раскрыла ладонь, в которой непроизвольно все это время сжимала перстень, взяла его двумя пальцами и снова надела на безымянный палец. На ходу бросила взгляд через плечо — туда, где за деревьями, растущими перед общежитием, скрылась профессор Фантазма. И снова опустила взгляд на перстень с янтарем.

«Только один человек в этом мире носит такой же перстень»… — вспомнились мне ее слова.

Да. Я тоже видела такой перстень только у одного человека, помимо меня самой.

У моего убийцы.

Глава 8. СЛАДКИЙ СОН И НЕМНОГО МИФОЛОГИИ

Я знала, что сплю.

Мой сон был ярким и красочным: большая гостиная, много света и гостей, гул людских голосов и смех. Я видела высокую статную женщину в нарядном платье, которая, лавируя среди гостей, кого-то искала. Откуда-то я знала, что эта женщина ищет меня. А еще я знала, что она — моя мать.

Прячась за спинами гостей, я старалась держать ее в поле зрения, а сама кралась к выходу. Когда я уже была всего лишь в нескольких шагах от распахнутых настежь парадных дверей, взгляд женщины вдруг выхватил меня из толпы, ее брови нахмурились, а глаза загорелись гневом.

«Ах, она меня увидела!» — досадой вспыхнуло у меня в голове.

Я уже смирилась с тем, что побег провалился, как вдруг чья-то рука крепко схватила мою руку и потянула прочь.

Ощущение было знакомым и даже родным, как будто эта рука всегда вот так держала меня и вела за собой, и не было ничего привычнее.

Я увидела перед собой затылок высокого юноши. Стоило только моему взгляду мазнуть по медового цвета волосам, и я сразу узнала — это Сиан!

Я выбежала следом за ним из дома в сгустившиеся сумерки, часто дыша от бега.

— Твоя мать убьет меня! — совсем не испуганным, а напротив веселым голосом крикнул Сиан, и я рассмеялась, хотя знала, что он прав — позже мама обязательно сделает ему строгий выговор, как, впрочем, и мне; а по опыту я знала — ее гнев поистине страшен.

Смеясь уже вместе, мы сбежали по лестнице. Два каменных дракона по обеим ее сторонам провожали нас хмурыми неодобрительными взглядами. Пока мы пробегали мимо окон большой гостиной, откуда доносились голоса гостей и музыка, дорогу нам освещали зажженные перед парадным входом фонари, однако вскоре их свет растворился в вечерней темноте.

Как только мы завернули за угол дома, в спину нам ударил оклик:

— Наис! Сейчас же вернись!

Я внутренне сжалась: если мама отправилась следом за мной — дело плохо. Это значит, что я очень сильно ее разозлила. Но как же она не понимает?! Находиться среди гостей уже было невыносимо: выдавливать из себя улыбку, следить за каждым словом, за каждым жестом… Это ужасно утомляло. От улыбок у меня даже мышцы лица свело! Мне всего шестнадцать, в конце концов, — и все эти приемы навевают на меня смертельную скуку!

Ладонь Сиана вдруг крепче сжала мои пальцы — словно он почувствовал мою тревогу. Он побежал быстрее, и внезапно я догадалась, куда он ведет меня.

На заднем дворе, засаженном деревьями, рос старый раскидистый платан. С той стороны, которая смотрела на ограду, в его широком стволе была глубокая ниша-расщелина, которая как будто расщепляла ствол надвое. Когда я была маленькой, я часто пряталась в этой расщелине, и мама никогда не находила меня — кажется, она даже не знала о ее существовании.

Сюда и привел меня Сиан. Мы забились глубоко в расщелину и затихли. Сначала все мое внимание было сосредоточенно на шелесте юбок, который говорил мне о том, что мама идет следом за нами. Однако уже в следующее мгновение мои мысли стало занимать совсем другое.

Ни я, ни Сиан больше не были детьми, и едва вмещались в нише платана, вынужденные прижиматься друг к другу — очень тесно. Я чувствовала дыхание Сиана на своем виске, и мне казалось, я даже слышала стук его сердца, так близко мы стояли.

— Наис?! Сиан?! — строго звала мама, бродя между деревьев сада. — Где вы прячетесь?! Выходите сейчас же!

Я зажмурила глаза, пытаясь даже не дышать, чтобы не выдать себя, но почувствовав прикосновение к своим волосам, тотчас снова их открыла, встретившись взглядом с Сианом. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

В темноте я не видела, какого цвета его глаза — они казались черными, как ночь. И в этих черных глазах было что-то, чего я прежде не замечала.

«Как странно он на меня смотрит, — подумала я. — Никогда так странно не смотрел».

Этот новый взгляд Сиана почему-то волновал меня. Хотелось, чтобы он не прекращал смотреть. Чтобы смотрел вот так, как сейчас, всегда. И чтобы вот этот странный взгляд Сиана был только моим, чтобы ни на кого он больше не посмел так смотреть.

— О чем ты сейчас думаешь, Наис? — прошептал Сиан, наклоняясь к моему уху.

— О том, чтобы мама нас не нашла, — точно так же, шепотом, соврала я.

Он тихо рассмеялся у меня над ухом и, словно дразня, опалил горячим дыханием мою кожу:

— Врунишка.

По телу побежали мурашки, и от этого я задышала чаще — а ведь мое дыхание только успокоилось после бега.

— Наис, — шепотом позвал Сиан, но откуда-то я знала — он не ждет, что я откликнусь.

Его пальцы нежно, словно порыв ветра, скользнули по моей щеке, по подбородку и вдруг мягко коснулись моих губ. Я подняла на него взгляд — и снова глаза в глаза. Как странно — утонуть можно навсегда, такие они у него сейчас темные, бездонные, как будто затягивают меня.

Его пальцы переместились с моих губ на затылок.

— Мама здесь, — шепнула я, уже зная, что будет дальше, хотя все происходило в первый раз. — Не боишься?

В уголках его губ появилась дразнящая улыбка.

— А ты боишься?

И я поняла, что он-то как раз сейчас спрашивает вовсе не о моей маме, а совсем о другом.

— Нет, — поспешно ответила я; пусть не думает, что я испугалась.

Я ждала, что он посмеется надо мной, но взгляд Сиана вдруг стал серьезным. Наклонившись, он мягко коснулся моих губ своими губами. Нежное прикосновение, трепетное, словно крылья бабочки, опалило меня огнем.

Как это странно — прикасаться друг к другу губами. Сиан словно пробовал мои губы на вкус: нижнюю, верхнюю, снова нижнюю. Было темно, а рядом среди деревьев бродила в поисках меня мама, и в любой момент могла найти… Странно, но… волнительно и сладко, как запретный плод.

— Наис! — раздалось совсем рядом, и я, вздрогнув, отстранилась от Сиана.

Повернула голову, пробежалась взглядом по деревьям вокруг, быстро убедившись, что мама вовсе не обнаружила нас, как мне показалось, хотя и ходит совсем-совсем рядом.

Сиан нежно, но настойчиво повернул мое лицо к себе. Он смотрел мне прямо в глаза, и я второй раз за этот вечер увидела у него взгляд, которого не видела прежде: требовательный, обжигающий. Мое сердце от этого взгляда колотилось в груди, словно пойманная в клетку маленькая птичка.

— Не убегай, — горячо прошептал Сиан, и его губы снова накрыли мои…

* * *

Проснувшись, я широко распахнула глаза. Мой сон стоял у меня перед глазами, словно картина из прошлого, и первой мыслью было: это воспоминание Наис. Воспоминание о ее первом поцелуе с Сианом.

Я приподнялась на постели и осмотрелась: стояли утренние сумерки, до рассвета было еще много времени, но темнота уже рассеивалась, расползалась по щелям, прячась от пробуждающегося за горизонтом солнца.

Откинувшись обратно на подушки и раскинув руки — благо постель была большой, и ее ширина позволяла лежать с максимальным удобством, — я посмотрела в потолок.

Почему? Как я могу видеть воспоминания Наис в своих снах?

Подняв руку с перстнем, я выставила ее перед собой и растопырила пальцы. Янтарь в сумраке казался темным. Как и глаза Сиана во сне, вспомнилось мне.

«В древней магии, которая существовала еще до того, как появились луниты, застывшее в янтаре насекомое использовали для запечатывания души», — прозвучали у меня в голове слова Мантимора.

«Мотылек в янтаре… — задумалась я, рассматривая перстень. — Ведь не может такого быть, что это… запечатанная душа Наис? Не может же, правда?»

Но тогда… как еще объяснить, что я уже во второй раз вижу ее воспоминания? А я сейчас совершенно ясно поняла, что прошлый сон, в котором светловолосый мальчик привел меня к склепу, тоже был воспоминанием Наис.

Как же мне разобраться с этими загадками? Что связывает меня с девушкой по имени Наис? И перстень этот… Просто украшение или у него есть какое-то особое предназначение, о котором я не догадываюсь?

Профессор Фантазма сказала, что точно такой же перстень, как у меня, в этом мире носит человек, которого называют лунным драконом. Возможно, если я его найду, то смогу наконец разобраться в том, что происходит?

И стоило мне только подумать об этом, как я почувствовала, что так и должна поступить.

Что ж, это еще не план действий, но уже что-то вполне определенное.

Итак, мне нужно найти лунного дракона — вот, чем я займусь в первую очередь.

Повернув голову в сторону окна, я подумала, что еще рано, и можно поспать немного, однако смутное чувство подсказывало мне, что я уже не засну.

Мои пальцы непроизвольно потянулись к губам. Воспоминание принадлежало Наис, так почему же сон был таким реалистичным? Почему я до сих пор чувствую тепло губ, которые во сне целовали меня?

* * *

Удивительное совпадение, но моей соседкой по общежитию оказалась Лерика. К ее вящей радости. Кажется, эта девушка и впрямь нашла во мне подругу.

— Скажи-скажи, Наис! — возбужденно расспрашивала она меня. — А какая у тебя фаза лунной магии?

Недовольство Сиана по поводу моей фазы, меня насторожило, как и восторг Мантимора, но я не видела смысла скрывать ее от Лерики. Напротив, мне было интересно, какой будет реакция постороннего человека. Может быть, станет понятно, плохо это, в конце концов, или хорошо — иметь такую фазу.

— Темная сторона луны, — ответила я, внимательно следя за реакцией Лерики.

Девушка широко распахнула глаза и раскрыла рот, втягивая в себя воздух, потом выдала:

— Ух, ты!

Понятнее не стало.

— Это плохо? — рискнула спросить я.

Лерика пожала плечами.

— Да кто его знает? Но фаза очень редкая. Говорят, луниты с такой фазой встречаются только раз в полвека. — Она широко улыбнулась, глядя на меня горящими глазами: — Интересно, правда?

Разочарованная, я выдохнула: ничего интересного, скорее, запутанно и сложно.

— А у меня фаза молодой месяц, — поделилась Лерика. — Считается самой слабой. Но я не унываю, даже в этой фазе луниты иногда достигают больших высот.

— А какая считается самой сильной? — машинально спросила я.

— Фаза полнолуния, конечно! — удивленно округлила глаза Лерика.

Видимо, я спросила о том, что было общеизвестно, чем и озадачила свою соседку.

Намедни вечером мистресс Нарин — так звали комендантшу женского общежития — принесла мне форму и письмо, в котором было указано, что я официально зачислена на первый курс Академии Драголун и с завтрашнего дня обязана начать обучение.

Лерика тут же выявила желание стать моим гидом — всюду меня сопровождать и помочь адаптироваться. Хотя тут же добавила, что и сама учится здесь без году неделя, и многого не знает, но поможет, чем сможет.

В письмо от администрации академии было вложено расписание лекций, которые мне нужно посещать. Первым пунктом в нем была указана мифология, потом лунопись и хроноведение. Как оказалось при сверке расписаний, почти все лекции с Лерикой у нас совпадали, и это порадовало не только ее, но и меня.

Как я узнала от Лерики, большинство лекций проходило в главном корпусе академии. Это было внушительное четырехэтажное здание, похожее на древнего аристократа, который, искривив презрительно рот, взирает с высоты своего положения на снующих вокруг простолюдин. Надменность сочилась от высоких окон и треугольных фронтонов с миниатюрными каменными драконами, от колонн, подпирающих фасад, и от красновато-коричневых стен.

Здесь было людно. Всюду сновали студенты и студентки. Оживленно разговаривали, свободно перемещались — сразу видно, что большинство из них чувствовало себя в этих стенах, как дома.

Присмотревшись к студенткам, я отметила, что одеты все так же, как и я: длинная юбка цвета каштана, в тон ей пиджачок с короткими рукавами, из-под которых белеют длинные рукава блузки.

А еще, оглядевшись внимательно, я обнаружила, что у каждого студента, будь то парень или девушка, приколот к пиджаку круглый значок, на котором изображены в разных фазах либо растущая луна, либо убывающая. У единиц значок был полностью белым.

Опустив руку в карман, я нащупала свой, который прикалывать к одежде побоялась. И теперь мне казалось, что поступила правильно. Потому что мой значок был полностью черным. Рискну предположить, что это привлекло бы ко мне уже в первый день слишком много внимания.

— Первой лекцией сегодня мифология, — напомнила мне Лерика. — Может, не пойдем? Честно говоря, профессор Фантазма меня немного пугает, а все, что она рассказывает на лекциях, потом можно вычитать в учебниках. К ней почти никто не ходит, правда.

Слова странной женщины с сонными глазами о лунном драконе до сих пор звучали у меня в голове. Если я буду ходить на ее лекции, то могу услышать что-то еще полезное для себя.

— Знаешь, я, наверное, схожу, — сказала я подруге. — Не хочется в первый же день прогуливать. А ты не иди, если не хочешь.

— Ну что ты! — возразила Лерика. — Если ты пойдешь — и я пойду!

Мне оставалось только улыбнуться в ответ.

* * *

Лекции по мифологии проходили в северной башне главного корпуса. Мы поднялись по винтовой лестнице наверх и очутились в аудитории, похожей на миниатюрный амфитеатр: в центре небольшая круглая площадка, вокруг уступами места для слушателей. Впрочем, послушать лекцию профессора Фантазмы пришло от силы человек пять.

Мы с Лерикой устроились на местах поближе к выходу, и я оглядела присутствующих. Помимо нас здесь было две девушки и парень. Парень, похоже, пришел на мифологию, чтобы поспать: уронив голову в ладонь, он сидел с закрытыми глазами и сопел. Одна из девушек держала перед собой книгу: перелистывала страницы, корчила страдальческие гримасы и периодически всхлипывала. Судя по обложке, ее занимала вовсе не мифология, а слезливый любовный роман.

Найдя взглядом вторую девушку, с волосами мышиного цвета, заплетенными в длинную косу, я вздрогнула. Она смотрела на меня с живым интересом и, похоже, была единственной, кто пришел сюда ради самой лекции.

Послышались шаги, и, подняв голову, я увидела профессора Фантазму, которая появилась из неприметной двери на вершине амфитеатра.

Спустившись вниз, женщина медленно пересекла круглую площадку и села на нижний уступ амфитеатра. На своих студентов она не смотрела и вряд ли заметила, сколько человек соизволило посетить ее лекцию. Подернутые сединой волосы были по обыкновению растрепаны, а взгляд сонных глаз казался отсутствующим.

Вздохнув устало и печально, как будто ей предстояло сделать то, что было в тягость, она заговорила своим детским голоском:

— Наш мир был создан из яйца первородного дракона, пришедшего из Великого и Бескрайнего Междумирья. Первородный Дракон населил этот мир своими детьми, созданными по образу и подобию его. Это были древнейшие существа нашего мира. Они повелевали водой, землей, огнем, небом и светилами небесными. Однако чем больше рождалось драконов, тем больше страдал от них этот мир. От огня драконов горели леса, от их силы стонала и трескалась земля, от их неутолимого голода исчезало все живое. Увидел это Первородный Дракон и заплакал, печалясь о сотворенном им мире. Слезы его оросили детей его и стали те бесплотны. Увидев это, Первородный Дракон из еще одного яйца создал людей и постановил, что дети его драконы отныне смогут иметь потомство только от людей и не чаще, чем раз в пятьдесят лет, чтобы не погубили они мощью своей этот мир.

Лерика рядом со мной громко зевнула. Повернувшись к ней, я заметила на ее лице страдальческую гримасу. Кажется, она из последних сил пыталась не заснуть. Я бросила взгляд дальше. Парень по-прежнему спал, не изменив даже позы — по-видимому, ему было вполне удобно. Девушка с любовным романом кусала губы и, переживательно вытянув брови домиком, продолжала перелистывать страницы — похоже, герои ее книги никак не могли достичь счастья. И только девушка с длинной косой внимательно слушала профессора Фантазму.

— Драконы старели и умирали, и лишь немногие из них оставляли после себя потомство. Лишь раз в пятьдесят лет рождался у дракона ребенок от человека. Прошло много веков, древние драконы вымерли, а люди заселили этот мир, и он стал таким, каким мы его знаем.

«А? — удивилась я. — Вымерли?»

Это немного противоречило тому, что профессор Фантазма говорила мне намедни. Не успев остановить себя, я спросила громко:

— Но разве они все вымерли? А как же лунный дракон?

С лица сидящей рядом со мной Лерики вмиг слетела сонливость. Она смотрела на меня удивленными глазами и часто моргала. C интересом повернулась ко мне и девушка с косой. Парень продолжал спать, девушка с любовным романом, не обращая на меня внимания, роняла слезы на страницы книги и улыбалась блаженной улыбкой — похоже, герои ее романа таки соединились в любовном экстазе.

Профессор Фантазма тем временем подняла на меня сонный взгляд. Какое-то время всматривалась в мое лицо, потом выдохнула, как будто процесс изучения моей персоны ее ужасно утомил, и встала. Я наблюдала, как она пересекла круглую площадку в центре аудитории, поднялась по амфитеатру наверх и исчезла за той же дверью, из которой появилась.

Поморгав озадаченно, я нахмурилась и вопросительным взглядом посмотрела на Лерику, мол, что это было?

Подруга лишь пожала плечами.

— Я же тебе говорила, что она странная.

Глава 9. ОПАСНОСТИ ЛУННОЙ НАУКИ

Я-то надеялась, что лекции профессора Фантазмы помогут мне разгадать загадку моей смерти, но в итоге она лишь еще больше меня запутала. Сначала сказала, что такой же перстень, как у меня, носит лунный дракон, теперь оказывается, что драконы давно вымерли. О ком же она тогда говорила?

Я следовала за Лерикой по коридорам академии, и усиленно размышляла. Наверное, «лунный дракон» — это прозвище и носит его человек, который не является драконом во плоти. Если подумать, драконы не могут носить перстней — у них нет пальцев. Однако меня постоянно сбивали с толку статуи каменных драконов, которые стояли здесь всюду. Кажется, без них не обходился ни один дворик на территории академии, ни одно строение. Дракон и луна — обязательно вместе.

Ну и? Если профессор Фантазма, которая явно что-то знает, не желает отвечать на мои вопросы, кому тогда можно их задать? Сиан, как я заметила, тоже не горит желанием что-то объяснять. Как он там сказал? «Это к лучшему, что ты забыла» — так, кажется?

Вряд ли ко мне вернется память Наис, ведь я — не она, однако при этом мне хотелось разобраться в том, почему меня убили, и почему после своей смерти я попала… в чужую жизнь.

Лерика привела меня в аудиторию, где должна была проходить лекция по лунописи. Я поймала на себе несколько заинтересованных взглядов, но в этом не было ничего странного: похоже, я появилась здесь чуть позже начала учебного года, и незнакомое лицо, конечно, вызывало интерес.

— Итак, — громко объявил преподаватель, грузный мужчина с короткой бородкой и собранными в хвост черными волосами; его взгляд вдруг остановился на мне: — Для тех, кто только присоединился к нам, в двух словах: лунопись изучает лунные руны — язык лунной магии. Лунные руны дошли до нас из древности и помогают нам преображать лунную магию в необходимое нам действие. Тем, кто пропустил предыдущие лекции, придется все наверстать на дополнительных занятиях. А сегодня, напомню, мы будем изучать создание порталов.

— Это профессор Сальфин, — шепнула мне Лерика. — На прошлых его лекциях мы изучали защитные руны, так что ты не так уж много пропустила.

Преподаватель лунописи тем временем повернулся спиной к аудитории и нарисовал прямо в воздухе знак, который тотчас материализовался в виде серебристо-голубоватого свечения — он напоминал арку, перечеркнутую вверху горизонтальной линией.

— Перед вами руна Тира, — сказал профессор Сальфин. — С помощью этой руны лунит может создать портал практически в любое место. Все, что нужно: хорошо представить, куда вам нужно, и начертить руну в воздухе. Как вы видите, начертанная мною руна не открыла портал. Этого не произошло потому, что я не представлял себе никакого определенного места. Итак. Ваши движения должны быть уверенными, а сознание ясным. Если хоть на секунду собьетесь с мысли, можете открыть портал совсем не туда, куда планировали. Кто хочет попробовать первым? Сразу предупрежу: бояться вам нечего, на территории академии полностью открыть портал нельзя — так работает защита от проникновения извне. Все, что нам доступно, это, образно говоря — «застекленное окно». Мы будем видеть сквозь портал, но не сможем пройти через него, как ничто не сможет попасть оттуда сюда. О, адептка Бриант, прошу!

Я повертела головой в поисках означенной адептки, и мои глаза раскрылись чуть шире, стоило увидеть девушку с волосами мышиного цвета, заплетенными в длинную косу — ту самую, которая только что присутствовала на лекции профессора Фантазмы.

Пока девушка направлялась к преподавателю, я обратила внимание, что на ее груди наколот полностью белый значок. Выходит, эта любительница мифологии адепт полнолуния — обладательница самой сильной фазы лунной магии. Редкой, как я успела заметить. Впрочем, не настолько редкой, как у меня.

Адептка Бриант повернулась спиной к аудитории, расправила плечи и подняла руку, а потом уверенными движениями начертила в воздухе руну Тира.

Знак вспыхнул серебристо-голубым свечением, но потух тот же час, как адептка Бриант закончила его выводить. А впереди, в паре шагов от нее, возникла сияющая дверь. Она ничем не отличалась от той, что создал Сиан, когда уводил меня из разрушенного особняка.

Дверцы распахнулись, и в проеме портала я увидела одетую в шапку из белых облаков скалу, вокруг которой, поднимаясь вверх, вилась крутая лестница.

Профессор Сальфин одобрительно хмыкнул.

— Поделитесь с нами, что это за место, адептка Бриант?

— Род Бриантов всегда предпочитал селиться высоко в горах, профессор. Эта лестница — дорога к моему дому.

Преподаватель лунописи покивал.

— Прекрасно, адептка Бриант. Меньшего я от вас и не ждал.

Пока девушка с невозмутимым видом возвращалась на место, Лерика шепнула мне на ухо:

— Тебе не кажется, что эта Бриант — зазнайка? Сама вызвалась первой. Как будто хочет показать, что она здесь лучше всех.

— Адептка Виен, я слышу, вас впечатлила удачная попытка адептки Бриант, — вдруг произнес профессор Сальфин. — Не хотите быть следующей?

Чтобы понять, к кому он обращался, мне хватило лишь одного взгляда на Лерику, которая застыла с открытым ртом и таращилась на преподавателя потрясенным взглядом.

— А… ну… если надо, — проблеяла неуверенно Лерика.

Профессор прикрыл глаза и твердо кивнул:

— Надо, адептка Виен. Надо.

С обреченным вздохом Лерика поднялась и, глянув на меня, скорчила несчастную гримасу, словно прощалась навсегда. Я изобразила сочувственную улыбку.

Выйдя вперед, Лерика жалостливо посмотрела на преподавателя. Профессор Сальфин со вздохом кивнул, давая понять, что студентке своей он, конечно, изо всех сил сочувствует, но просто так не отпустит.

Наблюдая за Лерикой, которая неуверенно подняла руку вверх, я вспомнила, как легко и непринужденно создавал портал Сиан, когда уводил меня из разрушенного особняка. Он сделал это на ходу, как будто между прочим. Я впервые задалась вопросом: а что Сиан делает в академии? С его владением лунной магией разве он может быть студентом?

— Помните, адептка Виен: ясное сознание, уверенные движения, — тем временем наставлял Лерику преподаватель.

Девушка громко выдохнула и быстро, как будто хотела успеть, пока не иссякла решимость, начертила в воздухе перед собой руну Тира.

И снова перед аудиторией возникла сияющая серебристо-голубым светом дверь, створки которой тотчас распахнулись.

В первый момент я обрадовалась, что у Лерики все получилось. Ведь, откровенно говоря, из-за ее неуверенности у меня возникли было сомнения, справится ли подруга с заданием профессора Сальфина.

Однако стоило мне только присмотреться к проему портала, как глаза мои широко распахнулись. Место по ту сторону сияющих дверей было мне знакомо! И не имеет значения, что я видела его ночью при свете луны, а сейчас был день. Разрушенный особняк, в котором я очутилась сразу после того, как меня убили, я вряд ли могу с чем-то перепутать!

— Хм, — нахмурился профессор Сальфин, глядя сквозь портал. — Адептка Виен, вы узнаете это место?

Я видела, как Лерика медленно покачала головой из стороны в сторону. Профессор Сальфин сказал что-то еще, но я уже не слышала его — на моих глазах из окна руин стремительно вылетело что-то большое и серое, и скрылось из поля моего зрения.

«Упырь! — вспыхнуло в моих мыслях. — Это был упырь!»

Мне нечего бояться, напомнила себе я, пытаясь заглушить тревогу. Профессор сказал, что на территории академии нельзя открыть настоящий портал — только «застекленное окно», а значит, упыри не смогут сюда проникнуть.

Но стоило мне так подумать, как с душераздирающим криком Лерика бросилась от портала прямо на профессора Сальфина, вцепившись в него и не переставая кричать. А в следующий момент из портала в аудиторию академии вылетело кожистокрылое существо, напоминающее летучую мышь размером с человека.

Поднялся крик, студенты бросились врассыпную, наталкиваясь друг на друга и сбивая друг друга с ног. Краем глаза я видела, что профессор Сальфин пытается отцепить от себя визжащую от ужаса Лерику, вцепившуюся в него мертвой хваткой. А тем временем из портала в аудиторию один за другим влетело еще два упыря. Они скалили острые клыки, кружа над потолком, а их алые яблоки глаз как будто кого-то искали.

Я успела встать из-за стола и, пятясь, отступала назад, оглушенная стоящим в аудитории криком и почти парализованная собственным страхом. И тут три пары алых глаз остановились на мне одновременно. Раздался высокий скрипучий крик тварей, и все вместе они бросились прямо на меня.

И к своему ужасу я вдруг осознала: им нужна была именно я!

От страха я не могла пошевелиться — просто смотрела, не дыша, как упыри несутся ко мне. С нечеловеческим трудом я заставила свое тело двигаться, однако, подавшись назад, тотчас упала навзничь. В последний момент меня хватило на то, чтобы заслонить руками голову, как вдруг…

Упыри над моей головой истошно завопили, как будто от непереносимой боли. Раздвинув руки и подняв глаза, я увидела, что их тела охвачены серебристо-голубоватым свечением. Оно словно пожирало упырей — они метались в нем, кричали и как будто пытались освободиться, но свечение разгоралось все сильнее. Тела упырей в нем уже были едва видны, а вскоре растворились совсем.

Свечение над моей головой потухло, а внизу, на преподавательской платформе, захлопнулись сияющие дверцы портала, и он тотчас исчез.

Что произошло?

Медленно приходя в себя, я приподнялась. Первой, о ком я подумала, была Лерика. Найдя ее взглядом, я увидела, что девушка, все еще цепляясь за профессора Сальфина, видимо, машинально, широко раскрытыми глазами смотрит в сторону наружных дверей аудитории. Невольно я проследила за ее взглядом.

Возле входа в аудиторию стоял высокий молодой мужчина в длинной серой накидке, похожей на дорожную. Его темные волосы были слегка растрепанными, что не удивительно при такой длине — не короткие, но и не длинные, они падали волнами, закрывая его уши и воротник.

— Фух, едва успел, — произнес он и обаятельно улыбнулся.

Странно, но на миг я даже забыла об упырях, поддавшись заразительному обаянию его улыбки.

— Э-э-э, простите, а вы… — осторожно отстраняя Лерику, произнес профессор Сальфин.

Лерика, наконец, сообразив, что все это время до неприличия близко прижималась к профессору, ахнув, отскочила и смутилась.

— Новый преподаватель, — охотно представился мужчина у двери. — Найт Умбри Логард. Только сегодня прибыл в академию. Проходил мимо вашей аудитории, услышал вопли упырей и поспешил сюда.

— О, — произнес профессор Сальфин. — Вы очень вовремя подоспели, месси… Логард. Я бы, конечно, справился с упырями и сам, но, — он недовольным взглядом зыркнул на Лерику, которая от смущения совсем поникла, вжала голову в плечи и прятала глаза, словно хотела исчезнуть, — мне не дали возможности.

Логард широко улыбнулся.

— Понимаю. Женская паника часто выбивает мужчин из колеи.

Эти слова почему-то заставили профессора Сальфина с досадой нахмуриться, однако уже через мгновение он посмотрел туда, где недавно висел в воздухе портал, и произнес мрачно:

— Не понимаю только, как могло случиться, чтобы на территории академии открылся полноценный портал. Может быть, ослабла защита от проникновения? Нужно срочно доложить об этом ректору.

Логард, однако, уже не слушал его. Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Его губы тронула едва заметная улыбка. В этот момент я могла поклясться, что эта улыбка и взгляд словно говорили мне: «Я так долго искал тебя. Я наконец нашел тебя».

Как будто он меня знал.

Это был странный момент. Мне вдруг показалось, что я потеряла власть над собой. Не в силах разорвать зрительную связь между нами, я чувствовала, как в моей груди как будто зарождается нечто, для чего у меня не было названия: разрастается, заполняет целиком, завладевает мною — так, что становится тяжело дышать.

Я слышала, как громко бьется мое сердце, и мне казалось, что одновременно до моих ушей доносится стук чужого сердцебиения — как будто два сердца вторят друг другу.

«Почему? — спрашивала я себя. — Почему этот мужчина так смотрит на меня? И почему его взгляд так сильно меня беспокоит?»

Глава 10. В БИБЛИОТЕКЕ

Выйдя в коридор, где уже столпились другие студенты, успевшие покинуть аудиторию до меня, я тотчас увидела спешащего ко мне Сиана. Он так торопился, что пару раз задел кого-то плечом, но не обратил на это никакого внимания.

Приблизившись, он положил мне руки на плечи и осмотрел с головы до ног, и только потом произнес:

— Ты цела. Слава первородному, ты цела. Я услышал, что сквозь портал в кабинете лунописи прорвались упыри, и бросился сюда.

Пока он говорил, мой взгляд остановился на его губах, и тотчас, словно наяву, перед глазами ожил утренний сон. Обманчивое ощущение близости между нами заставило меня нервничать.

«Я никогда не целовалась с этим мужчиной, — напомнила я себе. — Это была не я, а Наис».

Интересно, если бы это случилось, было бы так же сладко, как и во сне?.. Боже, о чем я думаю!

— Все в порядке, — произнесла я вслух, отводя взгляд. — Со мной ничего не случилось. И кажется, никто не пострадал. Этот человек — новый преподаватель — появился вовремя и справился с упырями.

Слушая меня, Сиан чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Почему ты отводишь взгляд, Наис? — с подозрением спросил он.

Я быстро глянула на него, с нарочитым удивлением округлив глаза, мол, тебе кажется. Однако мысли Сиана уже успели переключиться на другой вопрос.

— Постой… Ты сказала, новый преподаватель?

Я кивнула, а Сиан нахмурился.

— Я не слышал об этом, — с напряженным недовольством произнес он. — Преподавательский состав был полностью укомплектован на этот учебный год. Свободных мест нет… — Его брови еще сильнее сошлись на переносице; Сиан выглядел почти разозленным. — Что опять задумала твоя мать?

Его взгляд остановился на мне, глубокие складки над переносицей разошлись, и он чуть заметно улыбнулся мне.

— Прости.

— За что? — не поняла я.

— Ты ведь потеряла память и ничего не понимаешь…

— Я забыла что-то важное? — быстро нашлась я, невинно похлопав глазами. — Расскажи мне все.

На лицо Сиана снова набежала тень.

— Это… сложно.

Он заглянул мне в глаза, и на меня снова накатило воспоминание из сна. Опять стало не по себе, и мой взгляд невольно попытался сбежать от его пристального взгляда. Скосив глаза в сторону, я сначала увидела Лерику. Девушка смотрела на меня и Сиана с интересом. У нее было такое выражение лица, как будто она сделала для себя какое-то открытие. Смутно догадываясь, какие мысли сейчас роились в ее голове, я почувствовала еще более сильную неловкость, и скользнула взглядом дальше. Глаза мои расширились — в этот самый момент из аудитории лунописи вышел Логард.

Я быстро повернулась к Сиану, чтобы показать ему нового преподавателя, но Сиан, видимо, проследив за моим взглядом, уже увидел Логарда сам.

В первый момент в его глазах застыло потрясение, которое стремительно сменилось гневом. Сиан буравил Логарда таким взглядом, будто давал понять, что ему здесь не рады. Каково же было мое удивление, когда Логард, заметив этот взгляд, насмешливо улыбнулся.

Эти двое мужчин определенно друг друга знали, поняла я. Знали, но друзьями точно не были.

Логард кивком головы, в котором мне почудилось нечто ироничное, поприветствовал Сиана, потом его глаза остановились на мне, взгляд смягчился. Он смотрел на меня так, будто забыл о существовании Сиана, как будто его интересовала только я.

Уже в который раз почувствовав себя не в своей тарелке, я отвернулась, а когда снова посмотрела в ту сторону, Логард уже почти исчез среди толпы студентов.

— Наис, — позвал меня Сиан, провожая нового преподавателя мрачным взглядом. — Не доверяй ему. Что бы ни случилось — не доверяй ему. Он — последний, кому можно верить.

* * *

Итак, что мы имеем? Мать и брат Наис боятся меня, как огня, и, кажется, ненавидят. Сиан — мой сателлит, видимо, что-то вроде моей пары, с этим мне еще предстоит разобраться, — проявляет заботу и утверждает, что мне не нужен никто, кроме него. Есть еще Логард, о котором я пока ничего не знаю, кроме предупреждения Сиана, что этому человеку ни в коем случае нельзя верить.

Помимо вышеперечисленного, во снах ко мне приходят воспоминания Наис, у меня внезапно обнаруживается редчайшая фаза лунной магии, а где-то в этом мире бродит человек с точно таким же перстнем, как у меня и моего убийцы, и называют этого человека, якобы, лунным драконом.

Не слишком ли много загадок? Голову не мудрено сломать.

Мне катастрофически не хватало хоть какой-нибудь информации, и я не представляла, как ее раздобыть. Как будто шла в темноте на ощупь — то еще удовольствие.

Неплохо было бы разобраться, что не так с семьей и ближайшим окружением Наис. Что должна была сотворить эта несчастная, чтобы родная мать и родной брат смотрели на нее (то есть, конечно, на меня), как на чудовище?

И что еще более интересно — странно, что этот вопрос пришел мне в голову только сейчас, — куда делась сама Наис?

Впрочем, все это было для меня второстепенно. Первостепенным было другое — найти лунного дракона, — потому что моя смерть, как ни крути, интересовала меня куда больше, чем жизнь Наис.

Как мне его найти? Хороший вопрос. Ответа на него у меня пока не было. Однако, библиотекарь во мне, по-видимому, не умер вместе с прошлой жизнью, потому что я вдруг поняла, откуда начну поиск.

Конечно, с библиотеки!

В конце концов, я нахожусь в академии. И судя по всему, Драголун — очень крупное учебное заведение, а значит, здесь должна быть весьма внушительная библиотека.

Так как из-за прорвавшихся сквозь портал упырей лекции лунописи в этот день отменили, у меня освободилось время, и я решила потратить его с пользой.

К сожалению, Лерика в этот раз не могла побыть моим гидом. Так как она была причастна к проникновению упырей на территорию академии, профессор Сальфин забрал ее с собой, отправившись к ректору, дабы разобраться в ситуации.

Сиан тоже ушел, и мне пришлось искать библиотеку самостоятельно, спрашивая у встречавшихся мне по пути студентов дорогу.

Наконец мои поиски увенчались успехом. Библиотека Драголуна располагалась на четвертом этаже главного корпуса академии. Огромное помещение с высоким сводчатым потолком. Три яруса книг — к каждому вела широкая деревянная лестница. Людей здесь было, вопреки моим ожиданиям, немного.

Увидев за столом библиотекаря, я направилась к нему, на ходу размышляя, что именно мне нужно найти. Не мудрствуя лукаво, я решила начать с самого простого.

Библиотекарь — низенький и плотный бородатый старичок в сюртучке, похожий на гнома из сказок, — поднял голову, оторвавшись от какой-то книги, и посмотрел на меня поверх очков вопросительным взглядом.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла я, памятуя, что библиотекари, все без исключения, любят вежливость. — Я с первого курса. Мы начали изучать мифологию, но профессор Фантазма очень немногословна. Мне хотелось бы побольше узнать о предмете. Не могли бы вы подсказать мне, где секция с книгами о драконах?

— А-а-а, — понимающе протянул старичок, — профессор Фантазма… Пойдемте, покажу.

Остановившись возле одной из лестниц, библиотекарь жестом показал наверх:

— Третья секция третьего яруса, мисса. Если решите взять книги с собой, подойдете ко мне, я их на вас запишу.

— Конечно, спасибо, — кивнула я старичку и стала подниматься по лестнице.

Нужную мне секцию я нашла довольно быстро. Скользя взглядом по корешкам книг, я читала названия: «От Первородного до сегодняшних дней», «История рождения мира», «Драконы: правда и вымысел». Умом я понимала: чтобы прочитать все эти книги, мне понадобиться уйма времени. В какой же из них может упоминаться то, что мне нужно?

— Ты хочешь найти что-нибудь о лунном драконе? — прозвучало вдруг в шаге от меня.

Передо мной стояла уже знакомая мне девушка с пепельными волосами, заплетенными в длинную косу.

«Бриант», — вспомнила я ее фамилию.

Издали эта девушка показалась мне простушкой, но вблизи стало очевидно, что первое впечатление было ошибочным. Кажется, такие лица называют породистыми: высокий лоб, прямой нос, изящно очерченный рот, строгие черты лица, а во взгляде — достоинство и уверенность в себе.

— С чего ты решила? — осторожно поинтересовалась я.

— На лекции профессора Фантазмы ты спрашивала о лунном драконе, — напомнила девушка.

— А, — сделала вид, что вспомнила, я. — Точно.

Девушка чуть склонила голову, вглядываясь в меня.

— Рада видеть тебя, Наис, спустя столько времени, — сказала она.

Мои глаза округлились от неожиданности. Вот как? Эта Бриант меня тоже знает? Как же сложно. Вокруг столько людей, которые могут знать меня — точнее, Наис, — а я об этом даже подозревать не буду, пока мне не скажут.

— Эм-м-м, — промычала я. — Прости, но… Мы знакомы?

Теперь настала ее очередь удивляться. Тонкие пепельные брови слегка приподнялись. Я поспешила объяснить с извиняющейся улыбкой.

— Извини, я… потеряла память, и поэтому никого не узнаю.

Любопытно, но мое заявление о потере памяти у собеседницы почти не вызвало удивления. Она лишь хмыкнула озадаченно и произнесла:

— Так вот, что произошло.

— В каком смысле? — ухватилась за возможность хоть что-то узнать я. — А что-то произошло?

Глядя на меня, она задумчиво поморгала.

— Ты так много забыла?

— Все, — прямо ответила я. — Не помню о себе ровным счетом ничего.

И снова последовало озадаченное «Хм».

Несколько коротких мгновений я внимательно смотрела на девушку, изучая выражение ее лица. К своей радости, я не обнаружила ни ужаса, ни чувства вины, ни жалости, ни желания что либо скрыть от меня — только озадаченность, ничего более.

В этот самый момент я решила, что случая лучше может и не представиться. Кажется, это мой шанс раздобыть столь необходимую мне информацию.

Я дружелюбно улыбнулась.

— Скажи, пожалуйста, как тебя зовут?

— Марин, — ответила девушка с легким недоумением, которое, судя по всему, было вызвано тем, что ей приходится представляться человеку, с которым она давно знакома.

— Мы были знакомы, Марин? — продолжала я.

— Конечно, — ответила она. — И ты, и я принадлежим к четырем главным семействам в иерархии лунитов. Селенанты и Брианты, а также Архвинты и Адаманты — четыре династии, хранящие секреты лунной магии. Ты и этого не помнишь?

Я поморгала, осмысливая информацию. Как интересно, однако. Оказывается, Наис — непростая девушка. Наследница очень влиятельной семьи.

— Прости, не помню, — машинально произнесла я.

Строгое лицо Марин смягчилось.

— Тебе не за что просить прощения, ты ведь не виновата в том, что потеряла память.

Мне показалось, что в ее голосе впервые прозвучали нотки сочувствия, и я решила воспользоваться этим моментом. С тяжелым вздохом, я жалостливо посмотрела в глаза девушки и попросила:

— Марин, пожалуйста, расскажи мне, что ты имела в виду, когда сказала: «Так вот, что произошло». Мне никто ничего не говорит, а я не понимаю, что происходит вокруг меня. Это… так угнетает.

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Да, в общем, мне особо нечего рассказывать. Я почти ничего не знаю.

— Прошу тебя! — умоляюще смотрела я на нее.

Марин Бриант вздохнула, глядя на меня, и с неохотой произнесла.

— Хорошо.

Вся внимание, я даже не дышала, боясь спугнуть возможность узнать хоть что-то о девушке, в жизнь которой меня выкинуло после смерти.

— На самом деле, ты и я никогда не были слишком близки, — начала Марин. — Из-за разницы в возрасте, ты ведь на пять лет старше меня. Но я часто видела тебя на приемах, и когда наши семьи гостили друг у друга. Так как ты старшая дочь Селенантов, все знали — рано или поздно ты должна будешь стать во главе Академии Драголун вместо своей матери, поэтому к тебе было приковано внимание всех знатных семей лунитов. Сейчас ты уже должна была заканчивать обучение в Драголуне, однако пять лет назад, почти сразу после поступления сюда, ты исчезла.

Эти слова заставили меня внутренне напрячься.

— Спустя время пошли слухи, — продолжала Марин, — что тебя одолел тяжелый недуг, и поэтому твоя семья спрятала тебя от общества. Однажды Селенанты гостили у нас, и твоя мать подтвердила, что ты больна и природа твоего недуга такова, что тебе нельзя показываться на людях. В тот же день я воспользовалась возможностью и задала насчет тебя вопрос твоему брату. Мне показалось, что своим вопросом я разозлила Маара, потому что он ответил мне довольно резко: «Она никогда не вернется». И вот, спустя пять лет, я встречаю тебя в Драголуне. Только что я решила, что тебя прятали из-за потери памяти, но… кажется, я ошиблась.

Какое-то время она с интересом смотрела на меня, будто ждала моей реакции на ее рассказ, потом, видимо, сделав для себя какие-то выводы, сказала:

— Прости, что ничем не помогла. Но я, правда, больше ничего не знаю.

— Ну что ты! — поспешила успокоить я Марин. — Я тебе очень благодарна!

На самом деле, хоть ее рассказ не давал ответов на мои вопросы, но я услышала много любопытного.

Если настоящую Наис сейчас где-то прячет ее собственная семья, то почему и Ирдана Селенант, и Маар были так напуганы, увидев меня? По логике вещей, они должны были решить, что Наис убежала из заточения, взять меня под белы ручки и вернуть обратно. А там бы, конечно, обнаружилось, что я не Наис. Но они этого не сделали. Напротив. Ирдана Селенант как будто игнорировала мое существование, а Маар смотрел так, будто желал мне исчезнуть.

Что-то здесь не сходится.

Уйдя в свои мысли, я не сразу заметила, что Марин Бриант сошла с места и, обогнув меня, подошла к книжным полкам. Придя в себя, я проследила за ней взглядом. Осторожно и на удивление изящно поднявшись по стремянке, Марин сняла какую-то книгу с верхней полки и так же изящно спустилась вниз.

Подойдя ко мне, она протянула книгу и сказала:

— Если действительно хочешь узнать что-нибудь о лунном драконе, почитай это. Думаю, здесь ты найдешь кое-что интересное.

Я по инерции взяла книгу из ее рук и поблагодарила:

— Спасибо.

Марин смотрела на меня задумчиво какое-то время, потом произнесла:

— Надеюсь, что ты все вспомнишь. — И добавила: — И не исчезнешь снова.

Я провожала ее взглядом, пока она не скрылась на лестнице, ведущей на нижние ярусы библиотеки, потом опустила взгляд и посмотрела на книгу, которую держала в руках.

Золотое тиснение на кожаном переплете гласило: «Происхождение лунитов. Истоки лунной магии».

Глава 11. НОЧНЫЕ НАРУШИТЕЛИ

Этой ночью из сна меня вытянул странный звук — как будто рев большого зверя. На границе пробуждения, между сном и явью, мне чудилось, что зверь плачет, столько в его вое было тоски и одиночества.

Когда завеса сна уже почти разошлась передо мной, я услышала голос, который звал:

«Открой глаза и иди ко мне. Я жду тебя».

Мои веки послушно раскрылись. Приподнявшись на постели, я огляделась. Убедилась, что нахожусь в своей комнате женского общежития академии, и уже хотела опять лечь, как краем глаза заметила свет за окном.

Скинув ноги с постели, я подошла к окну и выглянула на улицу. Сонливость сняло, как рукой. Глаза широко распахнулись, рот раскрылся, руки вцепились в подоконник.

Там, внизу, во дворике перед башней общежития, находилось существо, которого не могло существовать в природе.

Покрытое чешуей тело с крупными передними и задними лапами, увенчанными огромными когтями. Вытянутая морда на длинной шее. Над тяжелыми надбровными дугами — сложное разветвление рогов. Тело существа под моими окнами светилось мягким голубоватым светом, чешуя отливала серебром.

«Лунный дракон», — было моей первой мыслью.

Однако почти сразу в голове родилась другая версия: каменный дракон из дворика, который вел к кабинету Мантимора, ожил и теперь бродит по территории академии. Он слабо светился и был похож на привидение, но при этом и размеры его, и строение один в один напоминали каменную скульптуру с луной, которую я видела вчера.

Разве что у скульптуры не было двух пар тонких усиков, растущих из-под ноздрей и от основания надбровных дуг. Сейчас они мягко и плавно шевелились, словно жили своей собственной жизнью.

Увидев, что существо уходит от башни в сторону парковых зарослей, я опомнилась и бросилась к постели.

Сняв с себя ночную рубашку, быстро натянула свой свитер и юбку — благо, они остались у меня, — потому что надеть их было куда быстрее, чем студенческую форму академии. Справившись, выбежала из комнаты.

Мой взгляд остановился на двери в комнату Лерики. Я колебалась несколько секунд, но, решив не беспокоить подругу, вышла в коридор.

Памятуя о том, что студентам запрещено выходить на улицу после полуночи, я старалась двигаться как можно тише. Что мне запреты академии, когда лунный дракон, которого мне так нужно было найти, пришел ко мне сам?! Разве я могла упустить его?!

Уже на первом этаже, в коридоре, который вел к выходу из общежития, мне пришло в голову — двери ведь, скорее всего, закрываются на ночь! Однако каково же было мое удивление, когда одна из створок двустворчатых дверей легко подалась под давлением и открылась.

На улице было тихо, казалось, даже листва в кронах деревьев не шевелится. С тихим скрипом дверь за мной затворилась, и я огляделась. Ни на брусчатых дорожках перед общежитием, ни за деревьями существа, похожего на лунного дракона, видно не было.

Двинувшись по одной из дорожек, я озиралась по сторонам в надежде его увидеть. Куда же он мог исчезнуть? Ведь только что был здесь! В какой-то момент в моей голове возникла досадная мысль, что мне почудилось спросонья. Но ведь я видела его!

Почувствовав в себе решительный настрой, я двинулась по другой дорожке — возможно, существо ушло в ту сторону. У пары туфель, которые прилагались к студенческой форме, была мягкая подошва, поэтому я едва слышала свои собственные шаги, и это было к лучшему — увеличивало шансы на то, что я не привлеку к себе внимание.

Вглядываясь в просветы между деревьями, я недоумевала: существо исчезло, словно сквозь землю провалилось. Может быть, мне вовсе не показалось, что оно похоже на привидение? Может, это привидение и было? Если задуматься… такие тяжелые лапы должны были ступать очень громко. Однако звуков не было. Никаких. Сияющее голубоватым светом существо двигалось совершенно беззвучно — это я сейчас вспомнила очень ясно.

Раздосадованная, я начала подумывать, что нужно возвращаться. Бродить по всей территории академии в поисках существа, померещившегося мне из окна, было не лучшей идеей. Однако стоило мне повернуть назад, как я услышала чьи-то шаги.

Человек шел не таясь и звук его шагов был достаточно громким (так могут стучать только тяжелые каблуки), чтобы мне хватило предположить — это не студент.

Шаги приближались, и неизвестный должен был вот-вот свернуть на дорожку, где я находилась. Не успела я подумать, что нужно срочно спрятаться за ближайшим деревом, как меня схватили чьи-то руки. Я едва не вскрикнула, но сильная ладонь зажала мне рот, глуша крик.

Все произошло так внезапно, что я не успела ни начать сопротивляться, ни даже испугаться как следует. Но в какой-то момент обнаружила, что нахожусь за углом башни, и кто-то сильный и высокий прижимает меня к себе очень крепко.

С трудом вывернувшись в руках незнакомца, я подняла голову и наконец увидела своего похитителя. Его лицо было хорошо освещено луной, и с этого лица на меня смотрели зеленые, как изумруды, насмешливые глаза. В первый момент я застыла, обездвиженная странным чувством, что они мне знакомы лучше, чем чьи-либо еще; что когда-то давно, в прошлой жизни, я уже смотрела в эти глаза и видела в них вот эти веселые дразнящие искорки.

— Ай-ай-ай, — прошептал, прижимая меня к себе вплотную, Логард, при этом иронично улыбаясь. — Разве студентам не запрещено выходить на улицу по ночам без сопровождения? Вы заслужили наказание, адептка.

Я поморгала в растерянности, не зная, что ответить, и тут до меня дошло, что я до сих пор слышу громкие шаги, и сейчас они звучат совсем близко.

Не успела я раскрыть рот, как палец Логарда лег на мои губы, словно приказывая молчать. Мне совсем не нравилось не понимать, что происходит, и я непослушно скосила глаза вбок. За деревьями двигалась высокая фигура с поднятым в руке фонарем. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы догадаться, что это сторож или дежурный, который делает ночной обход территории.

Поворачивая голову, я следила за ним, пока он не оказался так далеко, что в просветах деревьев его было едва видно. Потом повернулась к Логарду. Он многозначительно пошевелил бровями и улыбнулся.

Мне стало неловко прижиматься к нему так близко, но в кольце его сильных рук я едва могла пошевелиться.

— Вы уже можете меня отпустить, — пробормотала я.

— Могу, — согласился Логард, не переставая глядеть на меня с улыбкой.

— Но вы не отпускаете, — заметила я.

— Нельзя? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Я посмотрела на него внимательнее. Логард был старше меня, но достаточно молод — приблизительно одного возраста с Сианом. Однако вел он себя для преподавателя академии очень странно — как один из тех студентов, которые любят нарушать дисциплину. И мне ни капельки не нравилось, что он меня не отпускал — это было подозрительно похоже на объятья.

— Вы ведь новый преподаватель? — уточнила я и спросила напрямик: — Преподавателям разве можно приставать к студенткам?

Его глаза на миг округлились от удивления, а в следующую секунду он коротко и тихо рассмеялся.

— Ты стала так строга ко мне, Наис, — улыбаясь, сказал он, заглядывая мне в глаза. — Раньше ты была со мной намного милее.

Я опять поморгала, потом выдохнула. Еще один «старый знакомый» Наис. Сколько еще их будет — людей, которых не знаю я, и которые, якобы, знают меня?

Он тоже вздохнул, и хоть улыбка не сходила с его лица, вздох получился немного печальным.

— Значит, это правда, — сказал он. — Ты действительно потеряла память.

— Потеряла, — подтвердила я. — Поэтому не могли бы вы меня отпустить? В таком положении мне немного неловко.

Однако, вместо того чтобы внять моей просьбе, Логард поднял руку, и пальцы его скользнули по моим волосам, от виска назад.

— Я так скучал по тебе, а ты отталкиваешь меня. Какая ты жестокая, Наис.

Этот мужчина продолжал насмехаться надо мной, и меня это уже начинало выводить из себя. Наверное, поэтому, чтобы осадить его, строгим голосом я сказала первое, что пришло мне в голову:

— Сиан сказал, что я не должна доверять вам. Ни в коем случае.

Зеленые глаза снова округлились, потом Логард выдохнул.

— Сиан ревнует. Он всегда ревновал тебя ко мне.

— Зачем это ему? — подозрительно спросила я. — Он ведь мой сателлит. Разве это не означает, что он моя пара?

Логард возмущенно хмыкнул.

— Это он тебе сказал? — Его улыбка вновь стала ироничной. — Каков хитрец.

Я насупилась.

— Он твой сателлит, все верно, — продолжа Логард, — но это вовсе не делает его твоей парой. Вы связаны как маги, всего лишь. Замуж ты можешь выйти за кого захочешь.

Его слова озадачили меня, хотя, если подумать, Сиан никогда не говорил мне, что он моя пара. Я сама так решила, после того как во сне увидела воспоминание с поцелуем между Наис и Сианом. Они явно были влюблены друг в друга. По крайней мере, мне так показалось.

Нахмурившись, я ответила:

— Мне сложно верить человеку, который бродит под окнами женского общежития по ночам. Что вы тут делаете?

— Я ведь сказал, — легко нашелся с ответом Логард, — я скучал по тебе. И кстати… Так как я теперь преподаватель Драголуна, на лекциях в академии тебе придется обращаться ко мне «профессор Логард», но когда мы с тобой наедине, вот так, как сейчас, называй меня по имени — Найт. Как ты делала это всегда.

Я прокашлялась, пытаясь высвободиться, но тщетно — рука, которая держала меня за талию и прижимала к себе, была слишком сильной.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы отпустили меня, профессор Логард. — Я нарочно сделала ударение на обращении, чтобы дать ему понять, что его просьбу намерена игнорировать. Этот наглец мне совершенно не нравился, даже несмотря на то, что спас меня сегодня от упырей. Он слишком много себе позволял. В конце концов, даже если он меня знает, я-то его впервые вижу!

Брови Логарда недовольно приподнялись.

— Ага. Значит, вот как?

В уголках губ тотчас появилась лукавая усмешка.

— В таком случае, как ваш преподаватель, адептка Селенант, я вынужден буду отвести вас к ректору и доложить о том, что вы нарушаете порядок, гуляя по ночам. Не вините меня, если все закончится исключением из Драголуна.

Угроза мгновенно достигла цели. Исключения из академии я, конечно, не боялась. А вот перспектива прийти на ковер к матери Наис меня совершенно не вдохновляла. Ирдана Селенант произвела на меня самое тяжелое впечатление — мне бы не хотелось лишний раз попадаться на глаза к этой женщине.

— Это шантаж, — с досадой заметила я.

Логард расплылся в обаятельной мальчишеской улыбке, которую я уже видела сегодня днем в аудитории лунописи.

— Шантаж в чистом виде, — с готовностью подтвердил он. — Итак? Будешь ли ты называть меня по имени, Наис?

— Хорошо, — выдавила из себя я. — Буду.

— Ну же, произнеси его, — настойчиво просил Логард.

— Найт, — нехотя сказала я.

Он вдруг посерьезнел и, дотронувшись пальцами до моего подбородка, повторил свою просьбу — на тон ниже и в два раза требовательнее:

— Произнеси еще раз.

В том, как он сейчас на меня смотрел, было что-то до неприличия интимное. Настолько, что ответить на этот призыв я была уж точно никак не готова.

«Ну и какие отношения были у этой девчонки с обоими мужчинами? — с порицанием думала я о Наис. — Сама куда-то пропала, а мне разгребать?»

Снова прокашлявшись, я выложила как на духу:

— Я действительно ничего не помню. И тебя не помню… Найт. Я не знаю, как относиться к людям, которые находятся вокруг меня. При этом никто ничего мне не рассказывает. Что случилось до того, как я потеряла память? Почему Сиан сказал, что тебе нельзя верить? И почему я должна называть тебя по имени, если ты для меня — человек, которого я сегодня увидела впервые?

Наверное, накопилось. Наверное, я просто устала от этих загадок, которые окружали меня, как снежные сугробы, из которых не выбраться. Накопилось и выплеснулось. Вот только что.

— Сиан тебе ничего не рассказал? — чуть склонив голову набок, спросил Логард.

Я покачала головой и решила рискнуть.

— Мне известно, что пять лет назад моя семья объявила всем, что у меня тяжелый недуг, из-за которого я не могу появляться на людях. И с тех пор никто меня больше не видел. Может быть, ты расскажешь мне, что со мной случилось? Ты ведь утверждаешь, что мы знакомы, значит, должен знать.

Зеленые глаза Логарда смотрели на меня какое-то время пристально, не мигая. Потом он произнес:

— Расскажу. Я не такой трус, как Сиан. И знаю, что ты всегда была достаточно сильной, чтобы принять правду.

— Какую правду? — спросила я.

Рука Логарда на моей талии наконец ослабила давление. Я высвободилась, отступила на шаг, но не торопилась уходить — ждала ответа.

— Правду о чем?

Отстранившись от стены, Логард снова погладил мои волосы, посмотрел словно немного виновато и сказал:

— О том, что твоя семья принесла тебя в жертву.

Глава 12. ПОВЕЛИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ

— Честно говоря, я думала, будет хуже, — уже во второй раз делилась со мной Лерика. — А ректор только спросила, как мне удалось открыть портал, и, когда я ответила, что понятия не имею, я никогда порталы не открывала, она на меня так посмотрела… как на комара… ну, знаешь, как будто мое присутствие раздражает, но я слишком ничтожна, чтобы тратить на меня время… и сказала, что я могу идти.

Эту историю Лерика уже рассказывала мне вчера вечером, когда мы вернулись в общежитие. После того, как сквозь портал она впустила в академию упырей, Лерика панически боялась, что ее исключат из Драголуна. И теперь никак не могла поверить в то, что все обошлось. Ее даже не наказали.

— Как хорошо, что профессор Сальфин за меня заступился! — продолжала Лерика. — Так и сказал: «Ректор, уверяю, у этой девушки никогда не хватит потенциала, чтобы преодолеть защиту академии от проникновения. Ее способности к лунной магии так низки, что это даже печально». Я ему так благодарна! Без него бы меня точно исключили!

Я скептически кашлянула. Вряд ли многие бы на месте Лерики испытывали благодарность за характеристику, которую дал ей профессор Сальфин. Возможно, для моей подруги это и выглядело, как заступничество, но по сути профессор прямо сказал, что Лерика настолько бесталанна, что в академии ей и делать нечего.

Однако вопрос, почему не сработала защита академии, оставался открытым. Может быть, у преподавателей и были какие-то мысли по этому поводу, но со студентами ими никто не делился.

Откровенно говоря, после того, что я вчера услышала от Логарда, я бы не удивилась, если бы оказалось, что нападение на меня упырей подстроила моя семейка. То есть, конечно, семейка Наис. В конце концов, у кого, как ни у Ирданы Селенант, было больше всего возможностей снять защиту от проникновения на какое-то время, либо же в определенном месте — в аудитории лунописи.

Особенно учитывая, что у нее была не только возможность, но и мотив.

Аудитория, где должны были проходить лекции по хроноведению, наверное, была самой занятной из всех, что мне пока приходилось видеть в Драголуне. На большой доске был начерчен мелом циферблат часов со сложными схемами внутри и множеством надписей снаружи.

В одной из стен обнаружилась глубокая ниша, в которую были встроены огромные, просто грандиозные, едва ли не до самого потолка, песочные часы. На какое-то время я застыла перед ними, завороженно глядя, как высыпаются желтые крупицы из верхней части часов в нижнюю.

Но самым удивительным, по моему глубокому убеждению, были движущиеся тени на потолке — три стрелки, часовая, минутная, секундная, словно отражение больших часов. Определенно невидимых — потому что, сколько я не вертела головой, не могла обнаружить, что именно отбрасывает эти тени.

Студенты разбрелись по аудитории, чувствуя себя довольно свободно: болтали, смеялись, сидели на столах.

— Преподавателя хроноведения еще нет? — спросила я у Лерики, попутно осматриваясь вокруг.

Лерика прочистила горло.

— Ты так спросила… как будто не знаешь, кто преподает хроноведение.

Удивившись ее словам, я повернулась к подруге и отрицательно мотнула головой.

— А я и не знаю.

Лерика сделала большие глаза, словно мое заявление ее чрезмерно озадачило.

— Что-то не так? — заволновалась я.

Как же сложно, досадовала я при этом мысленно. Как сложно не ляпнуть что-нибудь не то, когда ничего, ничегошеньки не знаешь!

Лерика уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг со стороны дверей раздался голос:

— Рассаживаемся по местам.

Я узнала этот голос намного раньше, чем повернула голову и увидела его обладателя.

«Сиан?»

Это определенно был он. Пока студенты торопливо занимали свои места, а Сиан поднимался на преподавательскую платформу, я следила за ним удивленным взглядом.

— Теперь я вижу, что ты и правда не знала, — шепнула под боком Лерика и почему-то хихикнула.

Причин для смеха я не видела, а вот причин обвинить себя в потрясающей недогадливости у меня было предостаточно.

Понимала же, что Сиан с его уверенным владением лунной магией не может быть студентом. Должна была предположить, но почему-то упустила этот момент из виду.

Не став садиться, Сиан подошел к столу и оперся ладонью о столешницу, спрятав вторую руку в карман брюк. Обвел взглядом аудиторию. Меня словно не заметил.

— На первом курсе вы ограничитесь изучением только теории хроноведения, — произнес он. — Время — это сфера, которая доступна далеко не всем. То, что все вы в той или иной степени владеете лунной магией, вовсе не гарантирует, что каждый из вас сможет овладеть хроноведением. Поэтому на второй курс, где начнутся практические занятия, перейдут только те, у кого в течение текущего учебного года обнаружатся способности к манипуляциям со временем. Сразу предупрежу: обычно таких единицы.

Взгляд Сиана наконец остановился на мне. Лишь на пару мгновений, но мне этого хватило, чтобы почувствовать — он чем-то недоволен.

Пока я гадала, не показалось ли мне, Сиан продолжал:

— Так как для вас это первая лекция, сегодня мы начнем с азов. Вы узнаете, какими бывают манипуляции со временем и как для них используется лунная магия.

И снова взгляд Сиана мазнул по мне, но в этот раз задержался чуть дольше.

И все-таки мне не показалось, подумала я. Сиан недоволен, и причина его недовольства — я. Только что взгляд его янтарных глаз, брошенный из-под бровей, на миг сошедшихся на переносице, ясно дал мне это понять.

Отойдя от преподавательского стола, Сиан двинулся по единственному в аудитории проходу между рядами длинных студенческих столов. На ходу он рассказывал:

— Итак. Самыми сложными манипуляциями со временем, безусловно, является смещение времени — назад или вперед. Луниты, овладевающие таким высоким уровнем хроноведения, встречаются крайне редко. Смещение времени для самого лунита считается действием более простым, чем смещение времени для местности.

Сиан поднимался все выше по ступеням амфитеатра. Сейчас меня и его разделяло всего два ряда столов, и, возможно, поэтому его взгляд останавливался на мне все чаще.

— Однако для нас с вами, — продолжал Сиан, и я заметила, как он достал из кармана часы на цепочке, — такой уровень работы со временем еще долго будет недоступен. Намного более простой и доступной манипуляцией для лунита является остановка времени. Опытный лунит, владеющий хроноведением в достаточной степени, способен в считанные секунды задать параметры остановки времени: радиус воздействия, цель воздействия, исключающие объекты. Например, так.

Одним почти неуловимым движением он откинул крышечку часов, и… тот же час все замерло.

Посмотрев по сторонам, я задержала дыхание. Время в аудитории остановилось. Все вокруг, кроме меня и Сиана, замерли, словно окаменели. Сидящий через проход парень застыл с открытым ртом, как будто собирался зевнуть. Две студентки позади него сидели, склонившись друг к другу — скорее всего, в тот момент, когда остановилось время, они о чем-то перешептывались.

Я глянула на Лерику. Та остекленевшим взглядом смотрела в сторону доски, подпирая голову ладонью, и, казалось, даже не дышала.

Подобное мне видеть уже приходилось — в руинах, где я оказалась после своей смерти. Но ситуации все же были очень разными. Тогда было слишком много того, что шокировало меня, и все смешалось в один большой клубок потрясения. Сейчас же, посреди лекции в академии, остановка времени сама по себе была для меня куда более неожиданной.

Но, возможно, дело было еще и в том, что в тот раз Сиан был очень заботлив и добр ко мне. Сейчас же он… явно злился.

— Наис, это очень рискованно — выходить ночью из общежития, — немного строго, даже холодновато произнес Сиан, глядя на меня с нескрываемым укором. — И весьма опрометчиво с твоей стороны — проводить время с Найтом. Я ведь предупреждал тебя: ему ни в коем случае нельзя верить.

Я смотрела на Сиана, видела колючие льдинки в его янтарных глазах, жесткую линию губ и впервые он казался мне немного пугающим. Похоже, Логард не соврал — Сиан ревновал меня к нему. Точнее, не меня, а Наис. По крайней мере, то, что я сейчас видела, было не чем иным, как… ревностью.

По правде сказать, я оказалась не готова к тому, что Сиан может быть и… таким. До сих пор он казался мне человеком, неспособным злиться, но, очевидно, что я ошибалась. Справившись с растерянностью, я прокашлялась и спросила:

— Как ты узнал?

Он осуждающе качнул головой.

— Я твой сателлит и чувствую как минимум твое местонахождение, — ответил он.

Ах, да. Кажется, он что-то такое уже говорил раньше.

— Я вышла, потому что увидела кое-что из окна. Но, кажется, мне померещилось. Однако я рада, что поговорила с Логардом.

Брови Сиана тяжело нависли над глазами, но я проигнорировала его недовольство и продолжила:

— Потому что он рассказал мне то, что скрывал ты.

Я видела, как Сиан напрягся.

— Что именно он тебе рассказал? — сдержанно спросил он.

— То, как поступила со мной моя семья, — ответила я.

Вспомнив, что лучшая защита — нападение, я торопливо продолжала:

— Ты ведь догадываешься, как тяжело жить в неведении? Может быть, я ничего не помню из своего прошлого, но чувствовать, что меня окружают сплошные тайны, мучительно. Это правда, что моя семья принесла меня в жертву?

Я видела, что этот вопрос вызвал напряжение в каждом мускуле, в каждой черточке на лице Сиана. Он словно взял себя в руки и громко выдохнул, потом посмотрел на меня таким взглядом, будто я предала его доверие.

— Наис. Я просил тебя не верить ему. Но ты поверила. Ты поверила, хотя каждое его слово — ложь. Он никогда не говорит всю правду, лишь ту, что ему выгодна. И даже правду он может использовать, чтобы обмануть, обвести вокруг пальца. Этот человек опасен, и в первую очередь для тебя…

— Тогда ты расскажи мне все! — попросила я, чуть повысив голос. — Я уже с ума схожу от непонимания, что происходит вокруг!

Сиан отвел взгляд, продолжая хмуриться.

— Это не так просто, как тебе кажется. Что еще сказал тебе Найт?

— Ничего.

Я демонстративно отвернулась, недовольная тем, что Сиан, как я и ожидала, откажется выполнить мою просьбу. Мой взгляд мазнул по лицу Лерики. На секунду мне показалось, что ресницы девушки дрогнули, и первой мыслью было — остановленное Сианом время вот-вот снова возобновит свой ход. Однако беглого взгляда вокруг хватило, чтобы понять, что время по-прежнему продолжает свое течение только для нас с Сианом. Я опять посмотрела на Лерику, но в этот раз никакого движения не заметила.

«Показалось», — подумала я, снова возвращаясь к разговору с Сианом.

— Логард не стал ничего объяснять, сказал, что я должна спросить у тебя, а потом добавил: «Скорее всего, Сиан уйдет от ответа, и вот тогда приходи ко мне снова — и я расскажу тебе все, без утайки».

Губы Сиана сжались. Он все еще не смотрел на меня, и я видела, как он сжал в кулак кисть руки, словно это помогало ему справиться с гневом.

Сделав еще один глубокий вдох, он наконец снова обратил ко мне свой взгляд. Сжатая в кулак рука поднялась, пальцы разжались и ладонь бережно коснулась моего лица, словно обнимая его.

— Наис… Я не могу тебе сейчас все рассказать. Не могу объяснить. Но все равно я прошу тебя мне верить. Я же говорил: как твой сателлит, я не могу навредить тебе, не могу предать. Для меня нет ничего важнее тебя. Все, что я делаю, — только ради тебя.

Его прекрасные и одновременно пугающие своей нечеловеческой красотой янтарные глаза словно заглядывали мне в самое сердце и умоляли. И я чувствовала, что не могу сопротивляться.

— Доверься мне.

Он наклонился ко мне низко-низко, словно хотел поцеловать в губы, но вместо этого только коснулся целомудренным поцелуем моего лба. После чего выпрямился и сказал, глядя мне в лицо:

— Я прошу только об одном. Ты должна снова овладеть лунной магией, вернуть себе свои способности лунита. И тогда ты не будешь такой беззащитной, как сейчас. Ты сможешь позаботиться о себе.

Я поджала губы, но промолчала. Не могла же я сказать, что, в отличие от его Наис, никогда не владела лунной магией и мне нечего возвращать и осваивать заново.

— И еще раз повторюсь, — продолжал Сиан, — что бы ни говорил Найт — ему нельзя верить. Ни единому его слову. Его нельзя назвать хорошим человеком, Наис. Не заблуждайся, он не стремится помочь тебе. Этот человек всегда преследует только свои собственные цели.

Найдя мою руку, он чуть сжал мои пальцы и добавил:

— Я обязательно все объясню тебе, как только смогу. Просто верь мне.

В его глазах снова промелькнуло это умоляющее выражение:

— По крайней мере, попытайся, прошу.

Чувствуя, как все внутри стягивается в узел от его взгляда, я со вздохом кивнула.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Он вдруг улыбнулся, и улыбка его показалась мне знакомой, словно я видела ее во сне. Подняв мою руку и повернув ладонью к себе, Сиан легко коснулся губами кончиков моих пальцев. После чего отпустил меня и захлопнул крышку часов, одновременно поворачиваясь ко мне спиной. И только он это сделал — аудитория ожила. Парень за столом через ряд наконец зевнул, две девушки позади него продолжили перешептываться.

— Итак, изучим подробнее параметры остановки времени, — как ни в чем не бывало продолжал лекцию Сиан, словно и не прерывался.

Какое-то время я наблюдала, как он спускается вниз, возвращаясь к преподавательской платформе, потом перевела взгляд на Лерику. Та, почувствовав, что я на нее смотрю, озадаченно поморгала.

— Что? — настороженно спросила подруга. — Ты смотришь на меня так, как будто я уснула посреди урока.

Тут она сделала большие глаза и в ужасе уточнила шепотом:

— Я же не уснула? А то у меня и впрямь какое-то странное чувство, что я только что дремала.

Я успокаивающе улыбнулась подруге:

— Нет, не волнуйся. Ты не уснула.

Глава 13. ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Когда после лекции хроноведения мы с Лерикой шли по коридору в толпе студентов, подруга какое-то время с интересом на меня косилась. Я чувствовала ее взгляд, но игнорировала его.

— Профессор Архвинт красавчик, верно? — вдруг спросила она, хитро улыбаясь. — Многие адептки влюблены в него. Ты заметила, какие взгляды бросала на него Риса Леви?

— Риса Леви? — переспросила я. — Кто это?

— Ох, она сидела на лекции прямо перед тобой, — с укоризной выдохнула Лерика.

— Извини, не обратила на нее внимания, — ответила я и вдруг опомнилась. — Подожди… профессор Архвинт?

Эту фамилию я определенно где-то слышала. Ах, точно!

«Селенанты, Брианты, Архвинты, Адаманты — четыре династии, хранящие секреты лунной магии» — вспомнила я слова Марин.

Лерика тем временем смотрела на меня большими от удивления глазами.

— Только не говори мне… — произнесла она потрясенно. — Неужели ты не знаешь, кто твой сателлит?

Теперь настала моя очередь сделать большие глаза.

— Постой, — я даже остановилась, таращась на подругу. — Сателлит? Откуда ты… Откуда ты знаешь?!

Лерика вытянула лицо, словно в чем-то укоряя меня.

— За кого ты меня держишь? — с обидой спросила она. — Думаешь, я совсем дурочка? Дважды два сложить не могу?

Я нервно улыбнулась.

— Ты о чем?

Лерика досадливо выдохнула.

— Конечно, я не знала. Но стоило увидеть вас вместе, как догадаться было лишь делом времени. Ты — Наис, он — Сиан. Его имя — отражение твоего. Это такая редкость — понятно же, что он твой сателлит!

— О, — только и смогла произнести я и, задумавшись на секунду, решила уточнить: — То есть… когда ты говорила о профессоре Архвинте, ты имела в виду Сиана.

— Конечно, — подтвердила Лерика. — А вот ты как могла не знать, что он Архвинт? Учитывая вашу связь…

Она посмотрела на меня как будто с легкой завистью.

— Повезло тебе. Твой сателлит из такой влиятельной семьи.

Тут вдруг до меня дошел один маленький нюанс, который я до сих пор выпускала из виду. Лерика определенно не знала, что Наис — дочь ректора академии. Иными словами, она даже не догадывалась, что я Селенант, ведь никто при ней ко мне так не обращался, и разговор у нас об этом не заходил.

Я почувствовала себя виноватой. Что ж, мою болтливую и незадачливую, но очень милую подругу впереди ждет еще много открытий. Возможно, когда она узнает, что я Селенант, она изменит ко мне свое отношение? Мне бы этого не хотелось.

— Думаешь, — спросила я, чтобы увести мысли Лерики в другое направление, — все вокруг знают, что Сиан мой сателлит?

Лерика пожала плечами.

— Вряд ли все знают. Ты появилась позже начала учебного года, многие еще даже не знают твоего имени. А наш повелитель времени для большинства студентов «профессор Архвинт», а не Сиан. Не думаю, что кто-то уже сообразил. — Она живо повернула ко мне свое лицо. — Но рано или поздно все догадаются. Это неизбежно. Тебе следует быть готовой.

Лерика улыбалась, а я удивленно моргала.

— Быть готовой к чему?

— К ревности! — наигранно выпучила глаза Лерика и тут же хихикнула: — Влюбленные в повелителя времени студентки сживут тебя со свету.

Я выдохнула. Влюбленные студентки волновали меня меньше всего. Хотя… если вспомнить, я пару раз уже видела, какие взгляды бросали на Сиана хорошенькие адептки Драголуна. Ничего удивительного в этом не было. Он был очень хорош собой, даже красив. Да, по-настоящему красив мягкой и притягательной мужской красотой. Конечно, он привлекает внимание девушек. Кроме того, Сиан, оказывается, как и Наис, наследник одной из четырех главных семей лунитов.

И мой сателлит…

Мы с Лерикой возобновили путь, и на ходу я размышляла. Мне вспомнились слова Логарда по поводу того, что даже будучи моим сателлитом, Сиан вовсе не является моей парой. Так кто же он для меня? Что такое сателлит, если задуматься?

Допустим, Сиан не хочет рассказывать мне ничего, что связано с моей семье и потерей памяти. Однако имею же я право знать хотя бы характер наших с ним отношений? Может быть, если я спрошу его об этом, мне удастся получить от него хоть какие-то ответы?

— Знаешь, Лерика, — резко остановилась я. — Я кое-что забыла спросить у… профессора Архвинта. Мне нужно вернуться.

Лерика забавно крякнула и хитровато улыбнулась.

— Конечно-конечно, — многозначительно и часто моргая, сказала она. — Следующей лекцией у нас артефакторика. Найдешь аудиторию сама?

— Угу, — с готовностью кивнула я и, быстро развернувшись на сто восемьдесят градусов, поспешила обратно, стараясь не думать, какие мысли сейчас посетили голову Лерики.

Приближаясь к дверям аудитории хроноведения, я раздумывала, как задать свой вопрос. Я вдруг поняла: как же трудно мне было с Сианом. Почему-то я никак не могла противостоять его взгляду. Стоило ему заглянуть в мои в глаза, как мне становилось сложно настаивать на своем.

Я уже взялась за дверную ручку, как вдруг услышала за дверью женский голос.

— Думаешь, можешь меня обмануть, Сиан?

Мне не стоило большого труда узнать этот голос, хотя я слышала его прежде только дважды. Холодный и строгий с властными нотками, он несомненно принадлежал Ирдане Селенант, матери Наис.

— Скажи мне правду, мой мальчик, — произнесла Ирдана Селенант. — Почему Наис здесь? Что ты сделал?

— Я уже отвечал вам, — раздался в ответ невозмутимый голос Сиана. — Ничего. Ровным счетом.

— Какой бесполезный обман, — отвечала ему Ирдана Селенант. — Твои глаза тебя выдают. Давно ли ты видел себя в зеркале, Сиан?

«Глаза? — озадаченно нахмурилась я. — Что не так с глазами Сиана?»

— Вы пытаетесь увидеть луну в новолунье, — небрежно произнес Сиан. — Не нужно искать того, чего нет. Мои глаза — всего лишь побочный эффект некоторых магических манипуляций, не более.

Я слышала, как Ирдана Селенант тем временем раздраженно выдохнула.

— Кого ты пытаешься обмануть? Как ты думаешь, кто перед тобой?

— Думайте, что хотите, — равнодушно отрезал Сиан.

Ирдана Селенант многозначительно хмыкнула.

— Не слишком ли ты холоден со мной, мой мальчик? Когда-то ты был милым ребенком.

— Когда-то вы мне нравились больше, — парировал Сиан, и в его голосе я услышала неприкрытые боль и ярость; так мог говорить лишь тот, кого жестоко предали.

Некоторое время Ирдана Селенант молчала, потом с предупредительными нотками в голосе сказала:

— Поосторожнее, мой мальчик. Я по-прежнему ректор Драголуна.

Сиан издал что-то похожее на стон досады.

— Вы не можете лишить меня места в академии, и знаете об этом. Ссориться с Архвинтами вам не на руку. Сожалею, мистресс Селенант, но вам придется терпеть здесь мою персону еще некоторое время.

Ирдана Селенант снова хмыкнула, в этот раз то ли с возмущением, то ли восхищаясь наглостью собеседника.

— Что ж, потерплю, — как ни в чем не бывало ответила она. — Однако хочу тебя спросить: понимаешь ли ты, что делаешь? Понимаешь ли, во что вмешиваешься, и чего тебе это будет стоить? Не слишком ли большая жертва?

— Ради своей цели я готов на любые жертвы, — ответил Сиан; и вдруг я услышала, как он саркастично усмехнулся: — Вы же хорошо понимаете меня, верно? Вы ведь тоже согласны принести любую жертву ради…

— У меня не было выбора! — внезапно, понизив голос до шепота, гневно воскликнула женщина, не дав Сиану договорить, после чего с яростью прошипела: — И ты не имеешь права меня осуждать, мальчишка!

— Имею, — холодно заявил Сиан. — Я имею право осуждать вас. И я осуждаю вас.

Ирдана Селенант с досадой выдохнула.

— Первородный с тобой, юный глупец, — стремительно взяв себя в руки, сказала она. — Что бы ты ни сделал, я надеюсь, тебе не придется страшно пожалеть об этом. Будь осторожен. Хотя нет… Осторожность тебе не поможет. Скажу иначе: будь готов ко всему. Тот, кого ты пытаешься обыграть, тебе не по зубам.

Услышав шаги, я к своему ужасу осознала, что Ирдана Селенант вот-вот выйдет из аудитории. Метнувшись прочь от двери, я едва успела спрятаться за ближайший угол, как шаги раздались уже в коридоре. Убедившись, что они удаляются, а значит, женщина уходит в сторону, противоположную моему укрытию, я облегченно выдохнула.

Какое-то время я прокручивала в голове разговор Сиана с Ирданой Селенант. Услышанные мною намеки насчет жертвы, которую принесла мать Наис, насчет жертв, которые готов принести Сиан, мне совсем не нравились. Ни капельки не нравились, откровенно говоря. И кого пытается обыграть Сиан? О ком шла речь?

Я, конечно, пообещала Сиану, что попробую довериться ему, но…

Глядя прямо перед собой, я нахмурилась. Ну уж нет. Я хочу понять, что здесь происходит. И я знаю, кто мне расскажет обо всем. Сначала я выслушаю его, а потом уже решу, обманули меня или сказали правду.

В любом случае, существовать в неведении и дальше было выше моих сил. Поэтому я решила — я еще раз поговорю с Логардом.

Ах, да. С Найтом. Он ведь просил меня называть его по имени.

Глава 14. МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ

Аудитория, где у первого курса должна была проходить монстрология, находилась на четвертом этаже главного корпуса академии. Насколько я помнила, монстрологию преподавал профессор Патин — плюгавенький старичок в очках, которого я уже видела однажды. Помнится, в тот день Ирдана Селенант строго отчитывала его за что-то и намекала на увольнение, поскольку, по ее мнению, профессор Патин не справлялся со своими обязанностями.

Зайдя в аудиторию, я осмотрелась. Профессора Патина видно не было, зато за одним из столов я заметила Лерику — она махала мне рукой, и я направилась к ней.

— А где профессор Патин? — спросила я, подсаживаясь к подруге. — Ты уже бывала на его лекциях? Про каких монстров он рассказывал?

Я могла похвастаться только своими знаниями об упырях — с этими существами мне «повезло» встретиться уже дважды. Об остальных монстрах этого мира мне еще слышать не приходилось — знала только, что здесь практически культивируют драконов.

Лерика наклонилась ко мне и прошептала:

— Я слышала, профессора Патина уволили. Говорят, он не справлялся со студентами, особенно со старшими курсами. Они на его уроках чего только не вытворяли.

Я озадаченно хмыкнула — значит, Ирдана Селенант таки выполнила свою угрозу.

— Постой, — опомнилась я. — Кто же тогда теперь преподает монстрологию?

Лерика сделала большие глаза, и я напряглась. Кажется, этот взгляд «Ка-а-ак?! Ты не знаешь?!» был мне уже хорошо знаком. И? Какой еще сюрприз меня ожидает?

В этот самый момент звонкие хлопки громкими вспышками оглушили аудиторию, заставив умолкнуть оживленный говор студентов.

Я повернула голову — от двери к преподавательской платформе, направлялся не кто иной, как Логард. Он громко хлопал в ладони, призывая всех к вниманию. И когда не осталось в аудитории ни одной пары глаз, которая не смотрела бы на него, Логард остановился возле преподавательского стола, окинул взглядом студентов и улыбнулся.

— Всех приветствую! С сегодняшнего дня я буду преподавать вам монстрологию вместо профессора Патина. Меня зовут профессор Логард. Будем знакомы.

Глядя на него, я вспомнила слова Сиана о том, что преподавательский состав Драголуна полностью укомплектован и мест нет. Однако стоит только уволить одного преподавателя, как тотчас освобождается место для нового. Очевидно, что с Логардом так и вышло. Мысленно я посочувствовала старенькому профессору Патину, хотя видела его только раз. Действительно ли он настолько не справлялся со своими обязанностями, или просто нужно было освободить место для кого-то другого, думала про себя я в тот самый момент, когда меня нашел взгляд Логарда.

В темно-зеленых глазах играли смешливые блики — кажется, один мой вид изрядно поднимал Логарду настроение. Вот только я не знала, стоит ли мне радоваться по этому поводу или, скорее, нужно огорчаться?

И все-таки… эти глаза мне словно были хорошо знакомы. Я их знала, но не помнила. Как же сложно жить, когда твоя память — чистый лист бумаги.

— А вы тоже будете заставлять нас читать скучные тома Мирового Бестиария, как профессор Патин? — раздался в аудитории чей-то тягучий, полный смертной тоски, голос.

Я невольно обернулась. Мне не составило труда понять, кто говорил — на задавшего вопрос сейчас смотрели все в аудитории.

Это был долговязый парень — его худобу и высокий рост не скрывало даже сидячее положение — с темными, собранными в длинный хвост волосами. Он сидел, лениво откинувшись на спинку стула и вытянув перед собой ноги, скрещенные в районе щиколоток. Кисти рук он засунул в карманы — словно заключительный штрих в хулиганской позе.

— Адуар Горн, — снова наклонившись ко мне, шепотом просветила меня Лерика. — Известный бузотер, скандальная личность, знающие люди советуют от него держаться подальше. Вроде бы, второй год на первом курсе, но из-за влиятельного отца его не исключают.

Логард тоже смотрел на адепта Горна, и улыбка его стала еще дружелюбнее.

— Хм, значит, лекции профессора Патина казались вам скучными, — задумчиво произнес он. — И какие же у вас требования к лекциям по монстрологии, Адуар? — по имени обратился он с вопросом к студенту.

Горн снисходительно дернул плечами и ответил:

— На реальных монстров посмотреть было бы неплохо. А то толку от ваших картинок в бестиариях?

Логард усмехнулся.

— На реальных монстров посмотреть хотите, значит?

— Да, — подтвердил Горн. — Они хоть существуют? А то ни разу не видел. Рассказывали, что на днях сквозь портал упыри прорвались, но я ту лекцию пропустил. Только вот, может, всем показалось? На первом курсе детвора, а у страха, говорят, глаза велики, может, они обычных летучих мышей за упырей приняли? Говорят, разница только в размерах.

— Прогуливал, — неодобрительно прошипела рядом Лерика и мстительно заметила: — А жа-а-аль. Что его упыри не покусали.

Похоже, Лерика обиделась, что ее назвали детворой. Если Адуар учился на первом курсе второй год, то был старше своих сокурсников, и те, кто на год младше, казались ему детьми.

— Эх, — сокрушаясь, покачал головой Логард, — меня удручает, что монстрология, по-видимому, показалась вам скучным предметом, Адуар. Я, видите ли, с юности, когда был намного моложе вас, увлекался изучением разных бестий. Увлекательнейшее занятие, уверяю вас.

Горн скептически поморщился, тогда как остальные адепты с интересом следили за его диалогом с преподавателем. А я вдруг заметила кое-что странное. Над головой Логарда как будто собралась серебристо-голубоватая дымка, слабо сияющая. Мои глаза раскрылись шире.

— Вы знаете, Адуар, — как ни в чем не бывало продолжал Логард, — многотомник Мирового Бестиария был для меня любимой книгой. Я часами мог увлеченно читать его, рассматривая изображения монстров. Некоторые из которых довольно редки, кстати сказать.

Серебристая дымка над головой Логарда тем временем перестала висеть над ним и поплыла над аудиторией, а если точнее — над головами студентов.

«А? — озадаченно следя за ней взглядом, удивилась я. — Мне это не кажется?»

Быстро осмотревшись, я обнаружила, что никто, кроме меня, не обращает на дымку внимания. Это нормальное явление — парящие над головой серебристые субстанции, — или… это вижу только я?

— В отличие от вас, впрочем, — продолжал говорить Логард, — мне тогда совсем не казалось, что эти монстры — выдумка. Я был уверен, что они существуют на самом деле. Позже мне не раз выпадал случай встречаться с монстрами лицом к лицу, поэтому я огорчаюсь, когда слышу, как вы подвергаете сомнению их существование.

Серебристо-голубоватая дымка опустилась за спиной адепта Горна. Я не отводила от нее взгляда, едва прислушиваясь к словам Логарда, когда бесформенная светящаяся субстанция вдруг начала обретать форму. А когда я увидела, во что она превращается, мои глаза едва не вылезли из орбит.

— Как насчет того, чтобы познакомиться с мгляком? — с лукавой улыбкой спросил, глядя на Адуара Горна, Логард.

И тут раздался тонкий визг.

Горн повернул голову назад и наконец увидел то, на что уже несколько секунд ошеломленно таращилась я.

Мгляк был размером с огромного волка. Он стоял на четырех лапах, имел длинный хвост и… собственно, на этом его сходство с волком заканчивалось. Провалы глаз светились алым светом. Широко растянутая пасть с частоколом крупных острых зубов казалось улыбкой на лице тьмы. И тьма эта расходилась тонкими нитями по воздуху от его черной, как ночь, шерсти.

Это существо было олицетворением живой, текучей, подвижной тьмы — с большими острыми зубами.

Бедный Горн. Я видела, как он медленно, очень медленно отвернул лицо от мгляка и замер неподвижно на стуле, глядя прямо перед собой широко распахнутыми, полными парализующего ужаса, немигающими глазами.

Впечатлительной девушке, которая вскрикнула, увидев мгляка, кто-то закрыл рот ладонью. Остальные же студенты сидели так тихо и неподвижно, будто рядом только что проходил Сиан и ненароком остановил время.

— Знаете, Адуар, — мягким вкрадчивым голосом произнес Логард, — во мне еще в детстве обнаружился талант к созданию из лунного света живых иллюзий. Мгляк позади вас ненастоящий — всего лишь моя иллюзия. Но эта иллюзия вполне материальна, она живая. Временно живая, но все-таки разочек откусить вам голову мой мгляк успеет до того, как иллюзия развеется. Я надеюсь, Адуар, на моих занятиях, в отличие от занятий профессора Патина, вам скучно не будет. Кажется, я вполне способен выполнить ваши запросы к лекциям по монстрологии.

Что думал по этому поводу адепт Горн и как он отреагировал на слова Логарда, я не знала, потому что больше не смотрела в его сторону. Мне было не до Адуара, которого, кажется, только что поставили на место. Я злилась.

Буквально только что до меня дошло: существо, которое я видела из окна своей спальни, не имело ничего общего с лунным драконом, на встречу с которым я так надеялась, которого я так хотела найти. Это была всего лишь созданная Логардом иллюзия, с помощью которой он выманил меня из общежития.

Этот подлец обманул меня. Еще и грозился пожаловаться Ирдане Селенант, что я вышла в ночное время, тем самым нарушив правила, хотя сам же и подбил меня на нарушение!

В эту минуту я была настолько раздосадована — ведь мои надежды, что лунный дракон бродит где-то рядом со мной, были вероломно разрушены, — что внутри готова была взорваться от возмущения.

Посмотрев на мгляка, который был для меня живым свидетельством моего разочарования, я со злостью мысленно приказала:

«Исчезни! Исчезни, гадская подделка!»

…И он исчез.

Вмиг растаял, как будто и не было.

Таращась на пустое место, где только что стоял мгляк, я слышала вокруг облегченные выдохи студентов — они радовались, что мгляк исчез. Однако… почему он исчез? Логард развеял иллюзию? Я ведь не имею к этому отношения, правда? Это просто совпадение, что я пожелала ему исчезнуть — и он пропал. Совпало же, да?

— Итак, — произнес Логард, и я невольно повернула голову на его голос; взгляд Логарда медленно перемещался от одного студента к другому, словно искал кого-то. — Кто же из вас, дорогие первокурсники, присутствующие сейчас в этой аудитории, является адептом темной стороны луны?

Я застыла от неожиданности.

Почему? Почему Логард вдруг спросил об этом? Выходит… я все-таки имею отношение к исчезновению мгляка? Но это невозможно! Я же ничего не делала! Просто пожелала монстру исчезнуть! Но не могло же это и в самом деле развеять иллюзию? Я просто не умею ничего такого… никогда прежде не умела, по крайней мере. А даже если это сделала я, почему Логард упомянул темную сторону луны? Почему не другую фазу лунной магии?

Вывод напрашивался невольно. Видимо, то, что сейчас произошло, под силу только адепту темной стороны луны. Только лунит, обладающий этой фазой, мог заставить мгляка исчезнуть.

Что же я сделала? И что, в конце концов, особенного в этой фазе?

— Похоже, кто-то из студентов решил скрыть свою фазу, — тем временем произнес Логард, и я только в этот момент услышала прокатившуюся по рядам студентов волну озадаченного гула.

Логард сошел с преподавательской платформы и двинулся между рядами студенческих столов. Я видела, что его взгляд останавливается на каждом студенте, видела, как многие тушуются под этим взглядом. Не удивительно. Логард уже успел продемонстрировать, что с ним шутки плохи, когда создал иллюзию монстра, чтобы осадить Адуара Горна. Теперь студенты побаивались его.

Почему я промолчала и не сказала, что адепт темной стороны луны — это я? Я не видела причин бояться, что этот факт раскроется, но все-таки осторожничала. Осторожничала, потому что даже не представляла, чем для меня может обернуться, если все вокруг будут знать о моей фазе.

Интуиция подсказывала: редкое, а тем более уникальное — это либо очень хорошо, либо очень плохо. Какой вариант был в моем случае, мне пока узнавать не хотелось.

Логард медленно дошел до конца ряда и перешел на следующий, продолжая скользить изучающим взглядом по студентам. И тут до меня наконец дошло.

На груди каждого студента был значок с его фазой — именно на них обращал внимание Логард.

Я выдохнула — мое разоблачение было только вопросом времени, и когда Логард наконец остановился возле стола, где сидели мы с Лерикой, его вопрос не стал для меня неожиданностью:

— Адептка Селенант, почему на вашей студенческой форме нет знака вашей фазы?

Вместо того чтобы поднять на него глаза, я перевела взгляд на Лерику. Подруга смотрела на меня с удивлением. Лерика уже знала, что я адепт темной стороны луны — я сама говорила ей об этом. И только что, заметив, что я молчу, она не стала выдавать меня, за что я была ей очень благодарна.

Удивило ее не это. Только что Лерика узнала, что я Селенант. Заметив на ее лице тень обиды, я виновато отвела взгляд в сторону. И тотчас обнаружила, что с другого ряда на меня смотрит Марин Бриан. С подозрением смотрит, словно бы недоверчиво.

— Достаньте свой значок и покажите его нам, адептка Селенант.

Я наконец подняла глаза на Логарда. Краешки его губ были чуть приподняты. Похоже, ситуация развлекала его. Хотя мне прямо сейчас было совсем не весело. Ведь в отличие от него, я понятия не имела, что будет, если все узнают о моей фазе.

Но, похоже, выбора мне не оставили.

С досадливым вздохом я опустила руку в карман, где на всякий случай хранила значок, и вынула его наружу. После чего, с обидой косясь на Логарда, разжала кулак.

— Хм, — произнес Логард и велел: — Наденьте его, адептка Селенант. В Драголуне студент не может скрывать свою фазу, это не только противоречит правилам, но и попросту невозможно. К примеру, если кто-то рядом со мной полностью нейтрализует лунную магию, то я буду знать, что рядом находится адепт темной стороны луны. Потому что только темная сторона луны способна заставить лунный свет исчезнуть.

Я сглотнула подкативший к горлу комок, пытаясь осознать сказанное Логардом.

Темная сторона луны полностью нейтрализует лунную магию?

Так вот какая особенность, оказывается, у моей фазы?

Глава 15. НАЗНАЧЕННАЯ ВСТРЕЧА

Когда лекция закончилась и все начали подниматься со своих мест, я то и дело ловила на себе настороженные недружелюбные взгляды своих сокурсников. Несколько раз до меня долетел неодобрительный шепоток.

Если задуматься, кажется, я понимала, в чем дело. По словам Логарда фаза темная сторона луны нейтрализует лунную магию. Не значит ли это, что любой лунит передо мной — всего лишь обычный человек? Все, что создано лунной магией, любое, связанное с ней действие, я могу развеять, как сделала это с мгляком. Так или не так? Надо уточнить у Логарда.

Однако.

Подумав о Логарде, я скрипнула зубами. А ведь это по его вине на меня сейчас косятся все, кому не лень. Косятся весьма неприветливо, надо заметить. Я так изгоем стану по его милости. Неужели, Сиан не обманул, и Логарду действительно нельзя доверять? По крайней мере, то, что он сделал только что, обнародовав мою фазу, мне было точно не на пользу. Зачем же он так поступил? Хотел мне навредить?

Я чувствовала, как мысленно становлюсь на сторону Сиана — после поступка Логарда мое недоверие к нему только возросло.

— Наис, — произнес кто-то рядом, и, оглянувшись, я увидела рядом Марин.

Девушка смотрела на меня странно. Вглядывалась, как будто не узнавала.

— Я могу с тобой поговорить? — спросила она.

Я посмотрела на Лерику. Та пожала плечами и оставила нас с Марин вдвоем, двинувшись в сторону выхода из аудитории. Глядя ей вслед, я нашла взглядом Логарда. У меня накопилось к нему немало вопросов, и я планировала подойти к нему после лекции, но… Что ж, это может подождать.

Следом за Марин я вышла в коридор. Мы отошли чуть в сторону от потока студентов, и Марин обернулась ко мне. Ее взгляд опустился вниз и на какое-то время задержался на моем значке — черном круге, символизирующем темную сторону луны.

— Это невозможно, — вдруг нахмурив брови, произнесла Марин Бриант.

Я смотрела на нее в недоумении.

— Невозможно? О чем ты?

Марин подняла на меня глаза и сказала:

— Когда ты пять лет назад поступила в Драголун, у тебя была фаза полнолуния. И это характерно для наследников всех четырех главных династий лунитов. У всех Селенантов, Бриантов, Архвинтов и Адамантов всегда обнаруживается фаза полнолуния. Скажи мне, как твоя фаза могла измениться? Как это могло произойти?

Я смотрела на Марин и часто моргала, пребывая в растерянности. Я не спешила отвечать ей, лихорадочно соображая.

Значит, у Наис была фаза полнолуния. Что ж, в таком случае, я не видела ничего удивительного в том, что моя и ее не совпадали. Ведь я не Наис. Однако сказать об этом Марин я, разумеется, не могла.

— Извини, но я не знаю, — ответила я. — Это так необычно?

Марина хмыкнула и выдохнула с досадой.

— Я на секунду забыла, что ты потеряла память. Но да. Это очень необычно. Откровенно говоря, я еще ни разу не слышала о том, чтобы у лунита изменялась фаза лунной магии. Не припомню, чтобы упоминался хоть один такой случай.

Я тотчас вспомнила, как отреагировал Сиан, когда Мантимор сообщил ему о моей фазе. Он явно расстроился. Не удивился, как Марин, но определенно отнесся к этой новости без малейших признаков радости.

Да, Сиан явно знал больше, чем Марин. Вот только ничего говорить мне упорно не желал.

— Извини, — еще раз произнесла я, — я даже не знаю, хорошо это или плохо. Не знаю, как к этому относиться.

На лице Марин проступило сомнение.

— По правде сказать… я тоже не знаю, хорошо это или плохо. Однако темная сторона луны… — Марин колебалась, прежде чем продолжить, но наконец сказала: — Мне кажется, тебе нужно быть осторожнее. Лунит, который может нейтрализовать магию другого лунита…

Она качнула головой и напряженно повторила:

— Просто будь осторожна.

Я наблюдала, как фигура Марин растворяется в потоке студентов, и размышляла над ее словами. Кажется, я догадывалась, что она пыталась сказать мне, но так и не договорила мысль до конца.

Лунит, который может нейтрализовать магию другого лунита, не будет принят здесь с распростертыми объятьями. Выходит, я не зря поначалу пыталась скрыть свою фазу.

Нужно ли мне ждать, что теперь у меня появятся враги?

* * *

Дождавшись, пока толпа в коридоре поредеет, я вернулась в аудиторию монстрологии. Помимо Логарда, здесь больше никого не было. Я прикрыла за собой дверь, и он обернулся на звук. Улыбнулся при виде меня. Лениво присел на край стола, скрестив руки на груди, а вытянутые ноги в щиколотках. Сейчас его поза очень напоминала Адуара Горна, и мне вдруг подумалось, что Логард, с его насмешливым выражением лица, с растрепанными темными волосами и сам похож на студента-бузотера. Только матерого и хитрого, в отличие от неопытного Адуара.

— Разве Сиан не предупреждал тебя, что лучше не оставаться со мной наедине? — спросил Найт.

Я кашлянула скептически.

— Когда ночью ты выманил меня из общежития с помощью своей иллюзии в виде дракона, тебя это не заботило.

— Догадалась, — с довольным видом произнес Найт.

— Это было несложно, — одарила его неодобрительным взглядом я. — Может быть, Сиан прав и тебе нельзя верить? Ты ведь меня обманул — хитростью выманил. И заставил нарушить правила.

Найт улыбнулся шире.

— Но даже несмотря на это, ты все равно пришла ко мне, — сказал он.

Я нахмурилась.

— У меня нет выбора.

— Сиан предсказуемо молчит, — не спросил, скорее, констатировал Найт, как будто даже не сомневался в этом.

— Ты расскажешь мне, о чем молчит Сиан? — без проволочек спросила я.

Найт смотрел на меня какое-то время с улыбкой, потом кивнул.

— Расскажу. — Он слегка развел руками. — Но не здесь. Главный учебный корпус Драголуна — это место, где даже у стен есть уши. Если хочешь узнать, о чем молчит Сиан, приходи сегодня в четыре пополудни в Башню Ветров. Согласна?

Я кивнула.

— Согласна.

— А теперь иди, — продолжая с насмешкой улыбаться, сказал он. — Пока твой сателлит не прознал, что мы с тобой тут уединились. Сиан воистину страшен в ревности.

Я с легким раздражением прочистила горло. Мне было не по душе, что Найт смеется над Сианом. Выглядело так, будто он пытается унизить его в моих глазах.

Мне очень хотелось спросить Найта, действительно ли он не знал о том, какая у меня сейчас фаза. Этот человек утверждает, что был близко знаком с Наис, значит, ему должно было быть известно, что у нее была фаза полнолуния. Если даже Марин, которая признавала, что они с Наис не были друзьями, знала об этом… Разве Найт мог не знать? Но он не удивился, как Марин. И не расстроился, как Сиан.

В итоге, побоявшись, что мое молчание затянулось, я не стала ничего спрашивать, только кивнула и вышла из аудитории.

* * *

В общежитие я возвращалась одна. Зайдя в гостиную, которую делила с Лерикой, подошла к ее комнате и постучалась. Подруга открыла мне сразу, как будто в этот момент стояла возле двери.

— Ты уже пришла?! — как ни в чем не бывало с улыбкой воскликнула Лерика. — О чем с тобой хотела поговорить Бриант? Надеюсь, она не сказала ничего такого, что тебя расстроило бы?

Я озадаченно поморгала. Может быть, обида на лице Лерики в тот момент, когда она узнала, что я Селенант, мне просто показалась? Сейчас подруга смотрела с искренним беспокойством.

— Я думала, ты обиделась на меня, — прямо сказала я.

— Из-за чего? — удивленно округлила глаза Лерика.

— Потому что я тебе не сказала, что я Селенант, — объяснила я.

Во взгляде Лерики проступило понимание. Она улыбнулась.

— Я удивилась. Но с чего бы мне обижаться? В конце концов, это не так уж важно, Селенант ты или нет, мы все равно останемся подругами, правда?

Теперь и я улыбнулась.

— Конечно.

Все еще чувствуя себя виноватой, что не была откровенна, и зная, что и впредь вряд ли смогу быть откровенной до конца, я решила, что должна поделиться хотя бы тем, чем возможно.

— По правде говоря… Я не сказала тебе, что Селенант, потому что и сама этого не помню.

Брови Лерики удивленно вытянулись.

— Что ты хочешь сказать?

— У меня потеря памяти, — объяснила я. — Не помню ничего о себе до недавнего времени.

— О, — сочувственно произнесла Лерика; она смотрела на меня какое-то время, как будто не знала, что на это сказать, потом все же нарушила молчание: — Даже не представляю, насколько это тяжело. Ты, наверное, из-за этого себя ужасно чувствуешь. Это значит… ты даже не помнишь свою семью?

Я отрицательно качнула головой, и в этом не соврала. Пусть я знала, что Ирдана Селенант на самом деле мне не мать, но свою семью я действительно не помнила.

— Но почему? — спросила Лерика и тотчас запнулась: — То есть… Как это произошло? С тобой что-то случилось? Ты ведь не могла потерять память просто так.

Что со мной случилось? Я умерла. А точнее — меня убили. Судя по всему, именно это и спровоцировало потерю памяти. Однако Лерике я, конечно, сказать этого не могла.

— Я не знаю, что произошло со мной. Но есть один человек… он говорит, что знает. Сегодня я встречаюсь с ним, он обещал все мне рассказать.

Сейчас я говорила не о себе, а о Наис. Но чем больше я задумывалась над этим, тем сильнее мне казалось, что правда о прошлом Наис поможет мне приблизиться к тому, что случилось со мной, узнать, почему меня убили. Ведь не может быть случайностью, что после смерти меня выкинуло в жизнь этой девушки? Здесь должна быть какая-то связь.

— Конечно, тебе нужно с ним поговорить, — заявила Лерика. — Жить, ничего не помня о себе… Ох, я даже не представляю, насколько это сложно.

Подруга кивнула в знак поддержки.

— Иди. А я подожду тебя здесь. Если захочешь мне все рассказать, я буду только рада тебя выслушать и поддержу, как могу.

Я улыбнулась. Возможно, Лерика и не могла мне ничем помочь, но знать, что есть рядом хоть один человек, готовый тебя поддержать, человек, который на твоей стороне — это уже немало.

С этими мыслями я отправилась на встречу с Найтом.

Глава 16. БАШНЯ ВЕТРОВ

Чтобы найти Башню Ветров, мне пришлось постараться. Несколько раз я останавливала проходящих мимо студентов с просьбой подсказать мне, как найти дорогу. Значок, символизирующий фазу темной стороны луны, я снова предусмотрительно сняла — не стоит усложнять себе жизнь, решила я.

За главным учебным корпусом Драголуна раскинулся небольшой сквер, сразу за ним расположились учебные корпуса с романтичными названиями корпус Безлунной ночи и корпус Звездной ночи — каждый занимал в два раза меньше территории, чем главный. Мне пришлось пройти сквозь множество внутренних двориков с фонтанчиками и каменными памятниками каких-то людей — возможно, лунитов-основоположников, — прежде чем я наконец увидела Башню Ветров.

Она выныривала из зарослей деревьев, как маяк, возвышающийся над морскими волнами. Восьмигранная, высокая и белоснежная. Пройдя к башне по тропинке, которая змеилась сквозь деревья, я приблизилась к двери, толкнула ее внутрь и стала подниматься по винтовой лестнице вверх.

Я знала, что пришла раньше времени. По моим подсчетам, до четырех пополудни было еще полчаса.

Поднявшись по лестнице, остановилась у двери, которая вела на единственный, судя по всему, этаж в Башне Ветров. Дверь была не заперта и легко подалась вперед. Еще одна лестница всего в несколько ступеней — теперь можно осмотреться.

В каждой из восьми стен башни пустотой зияли огромные оконные проемы, которые, судя по опущенным наружу деревянным ставням, закрывались на ночь. Единственный этаж башни насквозь продувался ветрами. Я смотрела вокруг и понимала, за что башня получила такое название.

Весь этаж был уставлен замысловатыми сооружениями, похожими на каркасы разных форм, и каждое из них венчал флюгер дракона. Их было около десяти — разных размеров, от самого маленького с мою ладонь, до самого большого в половину моего роста.

Флюгеры вращались то в одну сторону, то в другую, постоянно меняя направление под порывами ветра, пронизывающими башню изо всех оконных проемов сразу. Из-за очень высокого потолка и немалой площади этажа ветру было, где разгуляться.

Медленно двигаясь между каркасами, я с интересом их рассматривала. Не знаю, для чего они были предназначены, но было у меня подозрение, что с их помощью здесь как-то прогнозировали погоду. Конструкции были сложные: со спиральными желобками, как будто для воды, с жестяными трубками, с раскачивающимися гирьками.

Я слышала, как над головой поскрипывают, вращаясь от ветра, флюгеры. Порывы ветра бросали мне в глаза пряди волос, и я невольно щурилась, убирая их.

Наверное, я зря пришла так рано. Слишком долго мне придется ждать Найта — что, если кто-то придет сюда до него? Мне не хотелось объяснять, что я здесь делаю. Как минимум потому, что объяснения у меня не было. Не могла же я и впрямь сказать, что у меня здесь свидание, пусть и не романтического характера, с преподавателем Драголуна?

Я подошла к одному из окон. Глазам моим открылся потрясающий вид на территорию академии. Учебные корпусы, важные и импозантные, как лорды в сюртуках, уютные дворики с арками и скульптурами драконов, густые шапки зеленых насаждений — целый маленький город, жизнь которого вращалась вокруг лунной магии, подпитывалась ею, существовала благодаря ней.

Задумавшись, я вспомнила, что так и не открыла книгу, которую нашла для меня в библиотеке Марин Бриант: «Происхождение лунной магии» — кажется, так она называлась?

Решив, что сегодня вечером обязательно нужно в нее заглянуть, я вдруг услышала странный звук. Скрип флюгеров у меня за спиной как будто зазвучал иначе: ниже, натужнее и… зловеще.

Повинуясь внутреннему чутью, я обернулась. В первый момент не увидела ничего странного, но тут мой взгляд, мазнув по одному из флюгеров, уловил странную метаморфозу: как будто плоский силуэт дракона на миг стал объемным, и в пустых глазницах металлического флажка вспыхнуло ярко-зеленое сияние, оставляя по воздуху след в виде длинного хвоста.

Я мотнула головой, отгоняя наваждение, и присмотрелась к флюгеру еще раз. Да нет, вроде бы, плоская металлическая пластина — не более того. Я снова переключилась на вид из башни, но при этом постоянно ловила себя на мысли, что теперь глазами кошу вбок, как будто непроизвольно пытаюсь увидеть то, что находится у меня за спиной.

Искаженный, натужный, как будто какой-то неестественный, скрип флюгера повторился. Я снова обернулась — в этот раз быстро и нервно.

Мой взгляд пробежался по вращающимся флюгерам. Просто металлические флажки в виде драконов — чего я боюсь?

Но не успела я задать себе этот вопрос, как драконы на флюгерах, словно подернувшись дымкой, начали изменяться. Плоское обретало объем, пустые дыры-глазницы, наливались зеленым сиянием, растекающимся по воздуху, а пространство вокруг меня наполнилось высоким протяжным криком.

Драконы на флюгерах оживали, превращаясь в маленьких злобных бестий.

С трудом поборов оторопь и страх, я спохватилась и бросилась к двери, которая вела на лестницу. Но было поздно.

Черными тенями ожившие создания с воплями срывались со стержней, на которых крепились металлические флажки, и взмывали к потолку. Их тонкие, наполненные злобой вопли больно резанули меня по ушам. Какое-то время существа носились вокруг меня, заслоняя мне дорогу. Я испуганно крутилась на месте, пытаясь уследить за ними и не выпустить ни одного из виду.

Меня охватила паника.

Да что происходит?! Сначала на меня нападают упыри, а теперь ожившие флажки на флюгерах! И почему они ожили?! Почему сейчас, когда я пришла сюда?!

Я метнулась в сторону, пытаясь убежать от них, но материализовавшиеся драконы с визгом ринулись за мной. Впрочем, мне каким-то образом удалось разглядеть, что материализовались они как будто не полностью — у них было некое подобие формы, но все же куда больше они напоминали объемные черные тени, в которых смутно проступали драконьи черты.

Одна из теней-драконов налетела на меня сзади, и с криком я упала на пол. Хотела тотчас встать, но на меня уже летел еще один дракон, сверкая зелеными глазами и скаля клыкастую пасть. От его высокого вопля у меня кровь похолодела в жилах. Я пыталась увернуться, но когтистые лапы тени вдруг больно вцепились мне в волосы. Мой визг напугал даже меня саму, столько в нем было страха.

Поддаваясь когтям, тянущим мою голову назад, я подняла глаза и увидела, что прямо на меня несется очередной дракон. Размерами он был не больше фута, но его выставленные вперед когти и зеленое сияние, лоскутами расходящееся от его глаз, вызвали у меня дикий ужас.

Он метил мне в глаза — я видела это, и что было сил завопила.

«Исчезни! — мысленно умоляла я, вдруг вспомнив о своей способности рассеивать все, что создано лунной магией. — Исчезни! Исчезни! Исчезни!»

Но, похоже, моя сила в этот раз не подчинялась мне, потому что тень-дракон не исчезала. Она была все ближе и я вдруг, холодея, осознала — она вот-вот вонзит свои острые черные когти мне в глаза.

Я обмерла от страха — кончиков ресниц уже коснулась волна металлического холода, исходящая от когтей дракона, как вдруг…

Все замерло.

Раздались шаги, а следом, позади застывшего передо мной дракона, я увидела знакомую фигуру Сиана.

Обойдя дракона, Сиан остановился сбоку от него — медовые волосы моего сателлита трепал гуляющий в башне ветер, в руке Сиан держал карманные часы на цепочке.

Я не могла пошевелиться, драконьи когти держали меня за волосы мертвой хваткой. Скосив глаза, я остановилась взглядом на лице Сиана. Он смотрел на меня с тревогой и упреком одновременно.

— Я успел вовремя? — спросил он как будто неуверенно.

Я, как могла, кивнула.

— Что было бы, если бы я не успел, Наис? — спросил Сиан.

Под грузом вины я молчала. Мысленно уже готовилась выслушать упреки в том, что пришла сюда, и знала, что мне нечем будет оправдаться. Сиан просил ему верить, я пообещала, но нарушила слово.

Но помимо этого меня сильно беспокоило, что я по-прежнему не могу освободиться.

Сиан остановил время. Спас меня от угрозы остаться без глаз — от одной мысли об этом меня заколотило крупной дрожью. Однако мне по-прежнему было не под силу выбраться из удерживающих меня цепких когтей.

Я услышала, как Сиан рядом тяжело и осуждающе выдохнул.

— Будет тяжело, — произнес он. — А у меня сейчас так мало сил…

Эти слова отчего-то вызвали во мне тревогу, но у меня не было возможности хорошенько задуматься над ними.

— Потерпи немного, Наис.

Боковым зрением я видела, как Сиан медленно покрутил колесико своих часов, после чего выдохнул, выставил часы вперед и посмотрел прямо мне в глаза. А уже мгновение спустя я поняла, что он сделал.

Застывший передо мной дракон ожил и тотчас стал отдаляться от меня, словно летел задом наперед. Когти, держащие мертвой хваткой мои волосы, отпустили, и я с радостью почувствовала, что свободна.

Для всего на этаже башни время начало движение вспять, потому что Сиан повернул назад стрелки своих часов. Я наблюдала, как тени-драконы удалялись от меня — казалось, что их тянет назад какая-то невидимая сила. Двигаясь хвостами вперед, они стремительно покружили в воздухе, потом опустились на свои места, как будто притянутые обратно металлическими стержнями, и снова обрели вид плотских железных флюгеров.

Все вернулось в тот момент, когда я поднялась в башню.

Быстро глянув на Сиана, я увидела, как он уронил голову в ладонь, а вторая рука с часами безвольно упала вдоль тела. Это насторожило меня. Сиану плохо? Может ли быть, что такие манипуляции со временем отнимают у лунита много сил?

Я смутно припоминала, что Сиан говорил об этом на лекции. Смещение времени для местности, вперед либо назад — это самый высокий уровень хроноведения, который встречается довольно редко.

Мое чувство вины росло в геометрической прогрессии.

Краем уха услышав скрип дверных петель, я не сразу отреагировала.

— Сиан? — раздался еще один знакомый голос, и я невольно повернула голову.

Найт, который, видимо, только что появился в башне, переводил взгляд с меня на Сиана и обратно.

— Что здесь произошло? — спросил он.

Я не успела даже рта раскрыть, как Сиан стремительно пронесся мимо меня. Секунда — и он сгреб Найта за ворот одной рукой и прижал его к ближайшей стене.

— Ты! Это ты сделал! — с яростью выкрикнул он в лицо Найта.

— Ой-ой-ой! — не изменяя своей насмешливой манере говорить даже в такой ситуации, произнес с усмешкой Найт, приподняв вверх руки, словно сдаваясь. — Я готов повиниться, только скажи, в чем? Что я натворил? А то я только что пришел, и еще не в курсе.

Сиан с силой встряхнул его, заставив Найта поморщиться.

— Хватит! Хватит ерничать и делать вид, что не понимаешь! На Наис только что напали живоротки! Кто еще, кроме тебя, на такое способен?!

«Живоротки?» — удивилась я.

Что это значит? О чем говорит Сиан? Я не понимала, но Найт, судя по озадаченности, промелькнувшей на его лице, и сошедшимся на переносице бровям — прекрасно все понял.

Повернувшись ко мне, Найт окинул меня быстрым взглядом, как будто убедился, что со мной все в порядке, снова посмотрел на Сиана.

— Брось, — вернув лицу прежнее ироничное выражение, сказал он, — зачем мне вредить Наис?

— А чего еще можно ожидать от любимчика Ирданы Селенант? — с презрением спросил Сиан, сопроводив свои слова вопросительным кивком головы. — Разве не ты всегда делал все, чтобы угодить ей? Разве не тебе она всегда благоволила больше всех? А, Найт?

Я с интересом следила за их разговором. Логард — любимчик матери Наис? Кажется, только что я узнала кое-что новое для себя.

— Профессора Патина уволили, чтобы освободить место для тебя, — продолжал Сиан. — Думаешь, я не понимаю, зачем ты здесь, и почему липнешь к Наис, как пиявка, и морочишь ей голову?

Найт внезапно невозмутимо рассмеялся.

— Пиявка? Эх, зачем же так? Мне нужна роль поважнее. Не преуменьшай моей значимости, дружище.

— Я тебе не друг, — отрезал Сиан. — Но с этого момента я буду следить за тобой в два раза пристальнее и не позволю тебе навредить Наис.

Найт с досадой выдохнул. Его рука обхватила руку Сиана и с силой отвела от своего воротника в сторону.

— Перестань. Я не стал бы вредить Наис, ты зря видишь во мне врага.

— Не заговаривай мне зубы. — Сиан резким движением откинул руку Найта. — Говоришь, можно тебе верить?

Он повернулся ко мне и решительно спросил:

— Наис, почему ты пришла сюда?

Я колебалась, прежде чем ответить, потом бросила быстрый взгляд на Найта и со вздохом сказала, как есть:

— Он назначил мне встречу здесь.

Сиан усмехнулся и снова посмотрел на Найта.

— Ты назначил ей встречу здесь, а когда она пришла, на нее напали живоротки, создать которых под силу далеко не каждому луниту. — Он кивнул, словно подтверждая собственные мысли: — И точно под силу тебе.

Качнув головой, Сиан усмехнулся:

— А когда все позади — появляешься, как ни в чем не бывало, и делаешь удивленное лицо, будто ты ни при чем. Хитро. Но, слава Первородному, я давно знаю, какой ты хороший актер.

Решительным шагом подойдя ко мне, Сиан протянул мне руку. С его помощью я поднялась с пола.

Мягко направляя меня к выходу, Сиан повернулся к Найту и напоследок сказал:

— Не думай, что тебе удастся обмануть ее. Я буду следить за тобой, Найт.

Я успела увидеть, как Логард усмехнулся и словно бы восхищенно качнул головой, глядя нам вслед, но Сиан уже настойчиво уводил меня прочь.

Глава 17. ПРЕДЛОЖЕНИЕ НАЙТА

На скамейке в одном из двориков на территории Драголуна я ждала Лерику, которая отправилась в буфет за круассанами с шоколадом. Скамейка стояла в тени каштанов, скрывая меня от взглядов проходящих мимо студентов и преподавателей академии. В спокойной обстановке я вспомнила вчерашний короткий диалог с Сианом, когда после происшествия в Башне Ветров он провожал меня в общежитие.

— Ты и впрямь Повелитель времени, — сказала я.

— Что? — как будто растерялся Сиан. — Ты о чем?

— Ты не знаешь? — удивилась я. — Такое прозвище тебе дали влюбленные в тебя студентки академии.

— А, — равнодушно отозвался он; похоже, влюбленные студентки Сиана ничуть не интересовали. — Это преувеличение. К сожалению, я не владею хроночарами в той степени, в которой мне хотелось бы.

— Разве? — спросила я. — Но там, в башне, ты сместил время назад. Ты ведь сам говорил на лекции, что смещение времени для местности — это самый высокий уровень хроночар. А ты им владеешь.

— Всего на несколько секунд назад, — без воодушевления в голосе произнес Сиан. — Этого недостаточно. Моего владения хроночарами — недостаточно.

Его слова прозвучали так странно, что мне захотелось спросить: «Недостаточно для чего?». Но что-то удерживало меня от такого вопроса.

— Но все-таки ты спас меня, заставив этих бестий вернуться в тот момент времени, когда они были просто флюгерами, — заметила я. — Спасибо тебе. Кстати, что значит «живоротки»?

— Живоротками называют неживое, с помощью лунной магии на время ставшее живым, — ответил Сиан. — Это высокий уровень магии, который доступен немногим.

— А Найту он доступен? — спросила я.

— Безусловно, — твердо сказал Сиан.

— А тебе?

— И мне.

— А кому еще?

Сиан остановился и посмотрел мне в глаза.

— Ты пытаешься подыскать другую кандидатуру? — спросил он напрямик. — Не хочешь верить, что это Найт?

Я молчала, и Сиан вздохнул, посмотрев на меня так, что я вмиг почувствовала себя виноватой.

— Может быть, считаешь, что это я создал живоротков и заставил напасть на тебя?

В этот раз он не упрекал и не злился, но было в его взгляде что-то… Как будто своим недоверием я раню его.

В который раз я подумала, что не могу противостоять его взгляду. И вовсе не в его колдовских янтарных глазах было дело, нет. Сам взгляд Сиана словно проникал в мою душу так глубоко, что мне казалось — никто и никогда не сможет смотреть на меня так, как он.

Узы лунной магии, которыми связаны Сиан и Наис? Наверное, все дело в них. Никак иначе не объяснить, почему мне так тяжело отказывать ему, почему так не по себе от мысли, что огорчу его.

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Конечно, нет, не говори так. Ничего такого я не думала. Я просто…

Рука Сиана мягко коснулась моей щеки.

— Все хорошо. Ты просто растеряна. Прости. Прости, но в этом я не могу тебе помочь. Не сейчас. Сейчас… — Сиан вздохнул и отвел взгляд. — Сейчас тебе нужно вернуться в общежитие…

Нет, от Сиана я точно ничего не узнаю, думала я в ожидании Лерики. По нему видно, что он будет упрямо молчать, потому что по каким-то причинам именно так считает нужным. А Найту я теперь не поверю, что бы он мне ни сказал. Никто не знал, о том, что мы встречаемся в Башне Ветров. Только он и я. И эти слова Сиана о том, что Найт — любимчик Ирданы Селенант… Эта женщина явно не пылала любовью к своей дочери. Как я теперь могу поверить ему?

Однако странно. Это уже третье нападение на меня. Когда я очнулась после своей смерти в руинах особняка, на меня напали упыри. Они же пытались напасть на меня во время лекции лунописи, когда открылся портал в руины. И вот теперь живоротки… Кто-то определенно хочет от меня избавиться. И кому я мешаю? И что немаловажно — почему?

Первыми, конечно, приходили в голову Ирдана и Маар Селенант, мать и брат Наис — с учетом того, какой была их первая реакция при встрече со мной. И что же, скажите на милость, может сподвигнуть семью на то, чтобы желать смерти родной дочери и сестре?

Тот факт, что избавиться хотят вовсе не от меня, а от Наис, никоим образом не мог служить мне утешением. Все вокруг сейчас видят во мне ее.

Что же в ней такого, в этой девушке? Ведь даже редкая фаза темная сторона луны — моя, а не ее. У нее была фаза полнолуния — фаза, которая здесь у всех может вызывать разве что зависть, но никак не страх.

Я совсем запуталась в своих рассуждениях, а вынырнув из них, обнаружила, что Лерика до сих пор не вернулась. Странно, но что-то долго она ходит за круассанами.

Решив поискать подругу, я встала со скамейки и направилась к зданию, где располагался буфет для студентов академии.

Ступив под тень террасы, я дошла до конца и завернула за угол, когда до меня донесся знакомый голос Лерики.

— Все не так… — услышала я.

Подруга как будто извинялась. Я повертела головой в поисках нее, а когда наконец обнаружила, замерла на месте.

— Я просил не приближаться ко мне, — с нескрываемой злостью отвечал ей парень, которого я сразу узнала. — Ты преследуешь меня?

«Маар», — пронеслось у меня в голове.

Да. Передо мной был брат Наис. Прошло несколько дней с тех пор, как я видела его, но за эти несколько дней очень многое изменилось. Например, сейчас для меня стало очевидным то, чего я не заметила в первый раз. Этот парень и девушка, чье лицо я видела каждый раз, когда смотрелась в зеркало, были очень похожи. Те же черты лица, тот же цвет волос и глаз. Его сходство с Наис… нет, со мной — было слишком явным.

И что это значит? Я сейчас живу не в своем теле, а в теле Наис? Но ведь, когда я очнулась после смерти, я была в своей собственной одежде! А значит, и тело это, как ни крути, принадлежит мне. Или это просто какое-то невероятное совпадение, что мы с Наис так сильно похожи?

— Что ты все время крутишься возле меня? — с презрением и настороженностью одновременно прошипел Маар, обращаясь к Лерике. — Это уже не в первый раз. Чего тебе от меня надо?

Слова Маара вызвали у меня удивление. О чем он говорит? Почему обвиняет Лерику в том, что она его преследует? Да кто будет делать такие выводы всего лишь на основании того, что они один раз случайно столкнулись?! Насколько же самовлюбленный этот мальчишка?

— Прости, — отводя взгляд, но в то же время украдкой поглядывая на Маара, пробормотала Лерика. — Я не нарочно. Я просто… заметила, что ты потерял это в аудитории лунописи. Это ведь твое?

Лерика протянула руку ладонью вверх. Я не могла разглядеть, что там лежит, Маар же, глянув на раскрытую ладонь девушки, нахмурился.

— Ты на другом курсе. Что ты в это время делала возле аудитории, где у меня была лекция? Следила за мной?

— Нет, я… — Глаза Лерики испуганно округлились, но она по-прежнему старалась отводить взгляд от Маара. — Просто случайно проходила мимо.

Маар недоверчиво усмехнулся.

— В который раз? — с презрением спросил он. — Ты серьезно думаешь, что я мог не заметить?

Не дожидаясь ответа, Маар быстрым движением забрал что-то с ладони Лерики, а когда он поднес руки к груди, я наконец догадалась, что это за предмет.

Быстрыми движениями Маар прицепил к пиджаку студенческой формы значок. Когда он опустил руки, я увидела, что это белый круг.

«Фаза полнолуния», — подумала я, вспоминая слова Марин Бриант о том, что у всех наследников главных династий лунитов всегда обнаруживается именно эта фаза.

— Еще раз увижу рядом с собой, — с угрозой пообещал Маар, — и обещаю — тебе не поздоровится.

Маар двинулся прочь, и я перевела взгляд на Лерику. Какое-то время девушка стояла с опущенным взглядом, потом с осторожностью подняла глаза и посмотрела туда, куда ушел брат Наис.

Странно, думала я, наблюдая за подругой, пока она смотрела вслед Маару, а ведь у нас и правда сегодня не было лекций на третьем этаже главного учебного корпуса, где находится аудитория лунописи. Интересно, что Лерика там делала?

Заметив, что Лерика поворачивает голову в мою сторону, я уже готовилась помахать ей рукой, чтобы она меня заметила, как вдруг кто-то схватил меня за предплечье и одним рывком затянул за угол.

Я хотела возмутиться такой бесцеремонности, но меня продолжали тянуть куда-то, и я едва поспевала следом. Умудрившись, наконец, поднять голову без опаски споткнуться от быстрой ходьбы, я наткнулась взглядом на растрепанные темные волосы. Человек, который вел меня за собой, обернулся с улыбкой, обаянию которой, как я давно заметила, сложно было сопротивляться.

— Найт! — потрясенно выдохнула я.

Логард не остановился, продолжая тянуть меня за собой.

— Куда ты ведешь меня? — спросила я. — Отпусти!

— И не подумаю, — отозвался на ходу он. — Сиан меня разозлил. Ему не стоило так неприкрыто настраивать тебя против меня. Знаешь, почему?

— Почему? — машинально спросила я, а вовсе не из-за того, что мне действительно было интересно.

Найт снова бросил на меня взгляд через плечо: улыбка его была дерзкой и вызывающей.

— Потому что, вместо того чтобы послушаться его, мне захотелось сделать ему наперекор.

Я мотнула головой.

— Ничего не понимаю… Как бы там ни было, я не хочу с тобой никуда идти, Найт. И не хочу огорчать Сиана. Он расстроится, если узнает, что я пошла с тобой.

— Разве ты не хотела узнать, что он скрывает от тебя? — спросил Логард, продолжая вести меня вперед; мы завернули за угол, обогнув здание, и нырнули под арку, заросшую плющом.

— Хотела, — ответила я. — И хочу. Но, боюсь, что теперь не смогу тебе поверить. О том, что мы должны были встретиться в Башне Ветров, знал только ты.

Найт, остановившись, так резко повернулся ко мне, что я едва не налетела на него.

— Я никому не говорил о нашей встрече. И, можешь мне не верить, но живоротки — не моих рук дело. Я бы ни за что тебе не навредил, даже если Сиан пытается убедить тебя в обратном. Но я не стану тебе клясться в своей непричастности. И не надеюсь, что ты будешь мне верить. — Он непринужденно улыбнулся. — Если не можешь мне верить — не заставляй себя. Я ничего не стану тебе рассказывать. Я просто отведу тебя к человеку, которому ты поверишь.

Это я не могла проигнорировать, и недавнее желание уйти сменилось живым интересом.

— И кто этот человек, о котором ты говоришь?

Найт чуть склонил голову набок. Пару мгновений он молчал, словно раздумывал, потом наконец ответил:

— Анадри Селенант. Твой отец.

Если Найт хотел привлечь мое внимание, то ему это удалось.

— Мой отец?

Найт кивнул.

— Я отведу тебя к нему. — Он многозначительно посмотрел мне в глаза. — Но только если ты сама этого хочешь. Что скажешь, Наис?

Я закусила губу. Поговорить с отцом Наис? Разве это не означало — узнать все из первых рук? Я вполне отдавала себе отчет в том, что любой может обмануть меня здесь, в этом чужом для меня мире, но семья Наис, очевидно, была ключом к тем тайнам, которые меня сейчас окружали. Могла ли я отказаться от возможности, которую предлагал мне Найт?

— Сиан почувствует, если я уйду с тобой, — произнесла я, хмурясь и отводя взгляд. — Я не хочу его огорчать.

— Не хочешь его огорчать, — повторил с усмешкой Найт. — Ты всегда так говорила. Ничего не меняется.

«Вот как? — подумала я. — Наис тоже не любила огорчать Сиана? Но все-таки кое-что изменилось, потому что теперь на ее месте я».

— Не волнуйся, — сказал Найт, — Сиан не почувствует.

Он улыбнулся — хитро и весело.

— Знаешь, почему Сиан так не любит меня? — Не дожидаясь ответа на свой вопрос, продолжил: — Потому что мне всегда удавалось обводить его вокруг пальца. И он никогда не умел вовремя распознать мой обман.

Я посмотрела на него из-под нахмуренных бровей неодобрительный взглядом.

— Надеюсь, ты осознаешь, что твои слова не побуждают доверять тебе?

Найт улыбнулся еще шире.

— Ну что ты. Речь идет о том времени, когда мы еще были детьми. А в детстве обман — всего лишь игра. И сейчас мы тоже… сыграем в игру с нашим Сианом. Пойдем.

Он снова взял меня за руку и вместе со мной углубился под арку, которая привела нас в очень маленький внутренний дворик. Стены здесь, как и над аркой снаружи, заросли декоративным плющом, несколько скамеек с фигурными спинками и ножками уютно расположились вокруг миниатюрного фонтанчика, где каскадом падала с уступов вода.

Одной рукой Найт продолжал держать меня, вторую руку выставил перед собой так, будто держал что-то в ладони. Пространство между его согнутыми пальцами стало заполняться уже хорошо знакомой мне серебристо-голубоватой субстанцией.

— Ты ведь ее видишь? — спросил Найт.

Я очнулась. А ведь точно. Это уже было прежде — в кабинете монстрологии. Когда точно такая же субстанция появилась над головой Найта. Кажется, тогда ее видела только я и больше никто в аудитории. Она напоминала концентрированный лунный свет, который хранился в больших сосудах в шкафах Мантимора. Но тогда, кроме меня, ее видели и сам Мантимор, и Сиан.

— Разве лунный свет могут видеть не все луниты? — удивилась я, наблюдая, как субстанция поднимается над пальцами Найта.

— Лунный свет, который собирают специально обученные маги, и потом хранят в концентрированном виде, могут видеть все луниты, — подтвердил Найт. — Но этот — мой собственный. Та частица лунной магии, которой при рождении наделяется каждый лунит. В теории собственный лунный свет лунита не может видеть никто, кроме него самого. Но мой ты видишь. Тебе не кажется это странным?

Я настороженно отнеслась к его словам. Найт пытается на что-то намекнуть?

— Скажи, — Найт повернулся и посмотрел на меня, — когда ты в последний раз видела лунный свет Сиана? Его собственный лунный свет.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Память вдруг воскресила в сознании момент, когда Сиан пришел ко мне на выручку в разрушенном особняке: светящаяся лента, на миг прочертившая круг над моей головой, отгоняет атаковавших меня упырей. Это был он — лунный свет Сиана? Если так, то это был единственный раз, когда я видела его.

Немного понаблюдав за моим хмурым лицом, Найт с усмешкой отвернулся.

Не получив больше никаких объяснений, я наблюдала, как светящаяся субстанция поднялась над рукой Найта и облаком двинулась к ближайшей скамейке. В движении она как будто все время пыталась принять какую-то форму, но тщетно — тотчас расплывалась. Однако стоило субстанции коснуться скамьи…

Я не могла поверить своим глазам. Одно дело — увидеть, как бесформенное серебристо-голубое сияние принимает облик неведомой мне твари, отдаленно напоминающей волка, и совсем другое — то, что произошло сейчас на моих глазах.

На скамейке сидела девушка, одетая в форму Драголуна. Длинные каштановые волосы, большие синие глаза, изящные черты лица — она была моей копией.

Глава 18. ВТОРОЙ ОСОБНЯК

— Как это?..

«Как это возможно?», хотела спросить я, но, кажется, потеряла дар речи.

— Это иллюзия, — сказал Найт. — Она заменит тебя на время.

— Так просто? — недоверчиво уставилась на Найта я. — Разве это, — указательным пальцем я ткнула в свою копию, которая, спокойно глядя перед собой и как будто не замечая нас, сидела на скамейке, — может обмануть Сиана? Он говорил, что чувствует мое местоположение. Как вместо меня он может чувствовать твою иллюзию?

Найт посмотрел на меня с легкой самоуверенностью во взгляде.

— Я говорил, что мои иллюзии живые, — напомнил он. — Знаешь, за счет чего? Потому что за основу я беру слепок личности оригинала. В данном случае — твой.

— Берешь? Это как?

Найт с улыбкой поморщился.

— Объяснить непросто. Скажем, у любого живого существа — человека, животного, монстра — есть уникальная суть. Я чувствую ее. Мысленно делаю слепок и поверх этого слепка накладываю иллюзию из моего собственного лунного света. Именно поэтому мои иллюзии живые. Именно поэтому Сиан примет мою иллюзию за тебя. Проблема только во времени, — Найт улыбнулся еще шире. — Увы, но мои иллюзии живут недолго. Однако полчаса, может, немного больше, у нас есть.

Слова Найта насторожили меня. Уникальная суть? Я и Наис — две разные личности. Если Найт чувствует уникальную суть любого человека, то может ли такое быть, что он… Я пристально смотрела в глаза Найта. Он знает, что я не Наис?

Нет, это невозможно. Зачем ему притворяться? Или же… я чего-то не понимаю. Может, попав в жизнь Наис, я стала ею? Ведь Сиан тоже как-то почувствовал, что я в руинах, и пришел за мной. Найти бы того, кто поможет разобраться во всем этом, пока я не свихнулась от этих головоломок.

— Постой, — сказала я, подумав о другом. — Но если Сиан будет одновременно чувствовать мое присутствие в двух разных местах, разве ему это не покажется странным?

— Безусловно, — согласился Найт. — Именно поэтому ты для него должна исчезнуть.

Мои глаза широко раскрылись от удивления.

— Исчезнуть? — Косо глянула на него с подозрением. — Еще одно твое хитрое умение?

Найт рассмеялся.

— Нет, сладкая моя Наис. В этот раз не мое — твое.

— О чем ты? — не поняла я, игнорируя «сладкую Наис».

— У кого из нас фаза темная сторона луны? — спросил Найт. — Точно не у меня.

Я поморгала озадаченно.

— Я по-прежнему не понимаю.

Найт кивнул.

— Сейчас объясню. Ты связана с Сианом узами лунной магии. Единственное, что способно нейтрализовать лунную магию — темная сторона луны. Все, что тебе нужно сделать, это перевести нас с тобой, — он чуть развел руки в стороны, — на темную сторону луны. И пока мы будем там находиться, Сиан тебя не почувствует.

Я снова поморгала и, подняв руку, ткнула указательным пальцем вверх.

— Ты об этой луне? — уточнила я, подразумевая ночное светило, которое сейчас, при свете дня, на небе было невидимым.

Найт, положив руки на бедра, наклонил голову и снова посмеялся; похоже, я его развлекала.

— Нет-нет-нет, — возразил он. — Твое собственное пространство — пространство, в котором будет действовать только твоя фаза лунной магии. И, как ни парадоксально это звучит, пространство, в котором лунная магия не будет иметь силы. Только ты можешь создать его.

В этот раз настала моя очередь смеяться, но у меня, в отличие от Найта, вышло немного нервно.

— Нет-нет-нет, — передразнила я его. — Ничего такого я не умею. И даже представить не могу. Забудь об этом, я возвращаюсь на лекции.

Я развернулась, чтобы уйти, но тотчас была схвачена сильными руками. Опомниться не успела, как оказалась прижата к груди Найта спиной.

— Отпусти, — осторожно попросила я, напрягшись всем телом.

Внезапная близость Найта пугала меня, я чувствовала себя словно в плену.

— А если не отпущу? — наклонившись к моему уху и понизив голос, спросил он. — Позовешь на помощь Сиана? К слову, сейчас у него началась лекция. И он, вполне возможно, уже почувствовал, что мы вместе. Представь, как несчастный Сиан сейчас страдает: ему хочется нестись сюда сломя голову, чтобы вырвать тебя из моих цепких когтей, но как же это будет выглядеть, если профессор посреди лекции бросит своих студентов, не объясняя причины? Мучительный выбор. Тебе его жаль?

Я нахмурилась. Похоже, Найту по-настоящему нравилось насмехаться над Сианом. Интересно, что за кошка пробежала между этими двумя мужчинами? И не зовут ли эту кошку Наис?

Я уже хотела ответить Найту, как вдруг услышала голоса. Кто-то зашел под арку подворотни и вот-вот выйдет в этот маленький укромный дворик!

— Отпусти! — рванулась было я, но тщетно — я уже знала, как крепко могут держать руки Найта, не вырвешься.

— Боишься, что нас увидят? — насмешливо произнес на ухо Найт. — И чего же именно ты боишься, Наис? Того, что тебя уличат в неподобающей близости с профессором академии? Или того, что разговоры об этом дойдут до ушей Сиана?

Голоса были все ближе. Судя по разговору — двое. Судя по интонациям и смеху — студенты. Логарда, как преподавателя, сразу узнают, да и меня с моим черным значком на форме, символизирующим фазу темная сторона луны, в итоге распознают.

— Отпусти, Найт, пожалуйста, — нервничая все больше, попросила я.

«Не хочу, чтобы нас увидели, — пронеслось у меня в голове. — Не хочу, чтобы до Сиана дошли слухи, что я обнималась с Найтом в уединении».

Поймав себя на этой мысли, я решила, что потом разберусь, почему мне так не хочется, чтобы Сиан об этом узнал. Сейчас было не до того.

Я не отрывала взгляда от арки подворотни. Голоса тем временем зазвучали так громко и отчетливо, что стало ясно — еще мгновение и здесь появятся люди.

— Найт! — отчаянно рванулась я, впрочем, и в этот раз тщетно — как будто в железных тисках, а не в руках живого мужчины.

— Просто спрячь нас, Наис, — горячо прошептал мне на ухо Найт. — Спрячь нас!

Я закусила губу, глядя на арочный проем и даже не мигая от напряжения.

«Черт тебя подери, Найт! — мысленно отругала его я и со вздохом досады закрыла глаза. — Хочу исчезнуть. Не хочу, чтобы нас увидели!»

Однако это было неизбежно.

Открыв глаза, я увидела, как из сумрака арки возникли две фигуры. Это были парень и девушка, судя по их непринужденному и уверенному поведению — старшекурсники.

Однако каково же было мое удивление, когда эти двое прошли мимо меня и Найта. Их взгляды на миг остановились на созданной Найтом иллюзии — моей копии, по-прежнему сидящей на скамейке. Однако в нашу сторону эти двое даже не глянули, как будто…

Мои глаза раскрылись шире от изумления.

Они не видели нас! Как будто меня и Найта здесь и сейчас просто не было!

— Что… — начала было я, но рука Найта тотчас закрыла мне рот.

— Тс-с-с, — прошептал он мне на ухо и так тихо, что я едва слышала его, добавил: — Молодец, Наис. У тебя получилось. Посмотри вокруг.

И я посмотрела.

Неудивительно, что я сразу не обратила внимание. Краем сознания я, конечно, заметила, что вокруг как будто стало темнее, но машинально, на уровне подсознания, решила, что набежали тучи. Однако, подняв взгляд, убедилась — небо было чистым.

Однако вокруг царил легкий сумрак. По-прежнему был день, по-прежнему светило солнце, я видела все вокруг четко и ясно, но в то же время, казалось, что на мир словно наползла тень.

Я почувствовала, как Найт отпустил меня. Впрочем, почти сразу он взял меня за руку и, прижав палец к губам, давая понять, что мне следует молчать, повел под арку — прочь из дворика.

— Что произошло? — спросила я, когда мы оказались наружи.

— Ты перенесла нас на темную сторону луны, — как ни в чем не бывало. — Выражаясь точнее, мы сейчас в созданном тобой подпространстве. Не бойся. Все то же самое, но как будто с другой стороны. С той стороны, где нас никому не видно.

— Ты это нарочно? — разозлилась я. — Спровоцировал меня нарочно?

Широкая улыбка Найта, мальчишеская и хулиганская, была мне ответом.

— Надо было тебя разозлить. Похоже, когда ты злишься, ты инстинктивно начинаешь пользоваться своей фазой. Ты ведь разозлилась на меня за то, что выманил тебя из общежития с помощью иллюзии? Разозлилась и уничтожила на лекции моего мгляка.

Неодобрительно косясь на него, я хмыкнула и пробурчала:

— Теперь, когда я об этом знаю, это больше не сработает. Так что в следующий раз, пожалуйста, обойдись без таких провокаций.

Найт в ответ только качнул головой, продолжая усмехаться, но ничего не сказал.

Невидимые никем, в слабом сумраке моего подпространства мы дошли до ворот академии. Оказавшись за пределами территории Драголуна, Найт наконец отпустил меня. Подняв руку, он начертил в воздухе уже знакомую мне руну Тира. Знак почти тот же час истаял, а вместо него, в двух шагах от нас, возникли сияющие серебристо-голубоватым светом очертания двери. Ее створки распахнулись, словно приглашая нас войти.

— Пойдем? — спросил Найт.

Кивнув, я следом за ним шагнула через порог.

Оказавшись по ту сторону портала, я огляделась.

Мы стояли перед коваными воротами, за которыми раскинулись ухоженные газоны с аккуратно подстриженными деревьями, а позади них вырастал двухэтажный особняк. Сквозь решетку ворот я видела выложенную брусчаткой дорожку, ведущую к парадному входу особняка — по обеим сторонам лестницы восседали каменные драконы.

Мое сердце внезапно забилось чаще. Я знала это место. Видела его. Бывала здесь. Вот только…

Когда я была здесь в прошлый раз, этот особняк был разрушенным и заброшенным.

— Где мы? — ничего не понимая, спросила я у Найта.

— Ах, да, — произнес он. — Я понимаю твое потрясение. Насколько мне известно, Сиан нашел тебя в Гнезде Дракона. Дом, где твоя семья жила прежде. До того, как… Впрочем, это позже.

Он указал рукой на красивый фасад, и мой взгляд невольно скользнул по ухоженным стенам цвета кофейных зерен. Карнизы окон и дверей красиво обрамляли стебли декоративного плюща.

— Этот особняк в точности повторяет первый. Твоя мать хотела, чтобы новый дом ничем не отличался от прежнего. Сейчас перед тобой второе Гнездо Дракона. Что правда, название ему дали другое — Убежище Дракона.

— А что стало с прежним особняком? — машинально спросила я. — Почему тот дом разрушен?

Найт помолчал, потом ответил:

— Возможно, твой отец расскажет тебе. Готова встретиться с ним?

Не раздумывая, я кивнула.

Глава 19. ТАЙНА РОДА

Найт постучал в дверь бронзовой колотушкой в виде головы дракона. Я едва успела подумать, что культ драконов в этом мире начинает меня немного раздражать, как дверь открылась.

Человек, который стоял перед нами, был немолод и явно относился к прислуге: белая шапка волос, белые аккуратные усы, пенсне, униформа и услужливый вид.

— Мисса Наис? — глядя на меня потрясенным взглядом, произнес он. — Как возможно?..

— Возможно-возможно, Ноил, — бодрым голосом перебил его Найт. — Ну-ка, не медли и доложи месси Анадри, что его дочь вернулась и хочет его видеть. И не держи нас на пороге.

— Ох, месси Найт, и вы здесь! Прошу прощения за свою нерасторопность. Тотчас же сообщу о вас господину.

Перехватив мой вопросительный взгляд, Найт ответил, когда, пропустив меня вперед, следом за мной вошел в дом:

— Дворецкий вашей семьи — Ноил. Ему наверняка никто не сказал, что ты вернулась. По долгу службы Ноилу приходится держать лицо, но подозреваю, что он близок к обмороку.

— Почему? — спросила я.

— Скоро узнаешь.

Найт привел меня в большую гостиную с камином. Ждали мы недолго. Буквально через пару минут в комнату вошел высокий мужчина. Его взгляд сразу же остановился на мне, и в тот же миг я поняла, от кого Наис и Маар должны были унаследовать свои синие глаза.

Его аккуратно подстриженные баки серебрились сединой, хотя волос с бронзовым отливом возраст еще не коснулся. В чертах и осанке мужчины проступал врожденный аристократизм, движения были уверенными, а взгляд спокойным. Он смотрел на меня без ужаса и гнева, в отличие от Ирданы Селенант и Маара. Впервые при встрече с Селенантом я не почувствовала себя чудовищем, которому желают исчезнуть.

— Здравствуй, Наис, — низким, но мягким голосом произнес Анадри Селенант. — Я не знаю, что значит твое возвращение, но все же рад видеть, что с тобой все хорошо.

Я молчала, потому что попросту не знала, что сказать, и, кажется, этот человек все понял. Он подошел к одному из диванчиков и жестом пригласил меня сесть рядом с ним. Я послушалась.

— Я знал, что ты вернулась, но даже несмотря на это, сейчас, когда я смотрю на тебя, мне с трудом верится, что это возможно, — произнес он и спросил: — Это правда, что ты ничего не помнишь?

— Да, это правда, — подтвердила я и добавила: — И я пришла сюда, потому что надеюсь, что вы мне расскажете то, о чем я забыла.

Анадри Селенант покивал, словно говоря, что мое желание ему понятно.

— Мне не по себе от мысли, что сейчас твои глаза смотрят на меня, — сказал он словно бы с горечью, — и не узнают. Ты не видишь во мне своего отца, я для тебя сейчас всего лишь незнакомец, это так, Наис?

Я помедлила с ответом. Я не была той, за кого меня принимали, и человека, который сидел напротив, человека, с такими же синими глазами, как у меня, видела впервые вовсе не потому, что потеряла память. Все проще — он и был для меня незнакомцем. Но сказать это ему я, конечно, не могла. Все, что мне оставалось — только кивнуть в знак согласия.

Анадри Селенант со вздохом опустил глаза, и вдруг его взгляд остановился на моих руках. Он слегка нахмурился.

— Этот перстень… — произнес он. — Откуда он у тебя, Наис?

Я проследила за его взглядом. Перстень с янтарем, внутри которого застыл маленький мотылек, все это время был со мной. Я побаивалась снимать его, памятуя, что он связан с моей смертью. Да и случай с вороном, укравшим у меня перстень, подталкивал быть бдительнее. Если я не хочу потерять эту безусловно важную для меня вещицу — лучше мне не снимать его вовсе, думала я.

Однако почему Анадри Селенант заинтересовался им? Перстень с янтарем знаком ему?

Не могла же я рассказать, как он оказался у меня на самом деле? Нет, разумеется. Поэтому я вынуждена была прибегнуть ко лжи, которая очень удачно вписывалась в мою наполовину выдуманную, наполовину правдивую легенду о потере памяти.

— Я не помню. Он уже был со мной, когда я очнулась.

Анадри Селенант, чуть изогнув брови в задумчивости, посмотрел на меня, потом снова на перстень, наконец хмыкнул — так, как будто украшение на моей руке вызвало у него много вопросов, — однако спрашивать больше ничего не стал.

— Пойдем со мной, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Если ты совсем ничего не помнишь, то, пожалуй, лучше начать с самого начала.

Вставая, я встретилась взглядом с Найтом. На секунду он прикрыл веки и кивнул, будто хотел сказать мне: «Все хорошо. Не бойся». Я думала, он останется в гостиной, но он последовал за нами.

Анадри Селенант привел меня в комнату, похожую на кабинет. По крайней мере, здесь был большой стол, шкафы с книгами, географические карты на стенах. На дальней стене я увидела большую картину — именно к ней и подвел меня хозяин дома.

На вершине скалы, над обрывом, стоял человек, и смотрел на серебристую луну, вокруг которой свернулся бескрылый дракон, чье тело светилось таким же серебристым светом, какой исходил от ночного светила — вот, что было изображено на картине.

— Перед тобой, — произнес Анадри Селенант, — символичное изображение договора, заключенного между нашим предком, основателем рода Селенантов, и лунным драконом — существом, которое обитало на этой земле тысячелетия назад.

— Договора? — переспросила я.

Анадри Селенант утвердительно кивнул.

— Селенанты являются родоначальниками всех лунитов. Наш предок был первым, кто овладел лунной магией, и силу эту он получил от дракона.

— А разве не четыре семейства хранят секреты лунной магии? — машинально уточнила я.

— Архвинты, Брианты и Адаманты — побочные ветви нашего рода. Именно Селенанты стали для людей источником лунной магии. — Синеглазый мужчина с сединой на висках перевел взгляд с картины на меня. — Однако за все надо платить. И платой за владение лунной магией были наследники нашего предка. Каждые пятьдесят лет каждое новое поколение Селенантов проводило ритуал жертвоприношения — в жертву дракону отдавали последнего из рода.

— То есть, меня…

Анадри Селенант твердо покачал головой, не давая мне договорить.

— Нет. Жертвоприношений не было уже много веков, — сказал он. — После того, как один из Селенантов, используя древнюю магию, которая куда древнее магии лунитов, хитростью усыпил лунного дракона и запечатал его душу.

Широко раскрытыми глазами я смотрела на Анадри Селенанта, когда в моей памяти поднималось на поверхность: где-то я уже слышала о запечатывании души… Ах, точно! Это был Мантимор. Господин Распределитель Драголуна однажды сказал мне, что в древней магии для запечатывания души использовали застывшее в янтаре насекомое.

Я невольно прикоснулась пальцами к перстню на своей руке. И чья же душа запечатана здесь? Но тотчас себя одернула — нет-нет, речь ведь шла не конкретно об этом перстне. Не может быть такого, что я ношу на своей руке чью-то плененную душу.

— Но если жертвоприношений давно не было, — пыталась понять я, — то что же тогда произошло?

— Место, где была запечатана душа лунного дракона, было потревожено, — ответил Анадри Селенант и, немного помолчав, добавил: — И он сумел освободиться. А освободившись, потребовал жертву. И жертвой, по изначальному договору с драконом, стал последний из рода.

Я догадалась, какое имя услышу, еще до того, как оно прозвучало.

— Маар. Твой младший брат.

Не торопясь с расспросами, я ждала продолжения. Анадри Селенант тяжело вздохнул и сказал:

— На теле Маара появился знак — метка дракона, означающая, что этот человек выбран им. Жертвой должен был стать он, однако… Ты решила защитить своего брата и занять его место. После этого твоя мать провела ритуал обмена: в итоге метка дракона исчезла с тела Маара и появилась на твоем.

— И вы не были против? — не сдержалась, чтобы не спросить я.

Почему-то в эту минуту, мне до боли, до собравшегося комка в горле было жаль Наис. Она приняла на себя участь брата, неужели ее семья так легко согласилась с этим?

Анадри Селенант был как будто удивлен вопросом.

— Мы не вправе были останавливать тебя, — ответил он. — Это было твое решение. Твое желание защитить Маара.

— Я так любила брата? — спросила я, вспоминая ненависть в таких же синих, как мои, глазах Маара, когда он увидел меня в академии.

Анадри Селенант какое-то время молчал, но при этом смотрел на меня задумчиво и как будто печально. Не зная, чем вызвано его молчание, я глянула на Найта, и обнаружила, что он не отводит от меня пристального взгляда, как будто чего-то ждет.

— Причина была не в этом, — сказал Анадри Селенант.

— А в чем? — спросила я.

Человек, который считал себя моим отцом, снова сделал паузу, а потом сказал:

— В чувстве вины. — Он сделал глубокий вдох и закончил: — Ведь именно ты разбудила дракона.

— Я?..

— Да, Наис, — с чувством сожаления во взгляде произнес Анадри Селенант. — Я убежден, что тебя нельзя винить. Ни тебя, ни Сиана. Ведь вы были всего лишь детьми, и ваше любопытство было лишь частью игры.

«Сиана?» — промелькнуло у меня в голове.

— А какое отношение к этому имеет Сиан?

Анадри Селенант чуть покачал головой.

— Это он привел тебя в то место, где была запечатана душа лунного дракона.

И тут я вспомнила. Кажется, в первую ночь, после того, как я оказалась здесь и заснула во флигеле Сиана, мне приснился сон: разрушенный склеп, каменное надгробие в виде меча в плите, янтарь в камне и мотылек в янтаре.

Неужели это воспоминание Наис о том дне, когда она разбудила дракона?

— Но я все еще не понимаю… — неуверенно произнесла я. — Что произошло со мной?

Анадри Селенант вздохнул.

— О жертвоприношениях мы знали только из записей наших предков. Однако в этот раз все произошло совсем не так, как в них повествуется. Единственный ритуал, который был проведен — это ритуал обмена жертвы. А когда он был завершен, случился невиданный всплеск магии. На такую мощь магия лунитов не способна — мы пользуемся лишь небольшой частицей лунной магии. То, что мы почувствовали тогда… под силу только дракону. Все мы выжили лишь чудом, но Гнездо Дракона было разрушено. Что касается тебя, Наис…

Анадри Селенант задержал на мне внимательный взгляд синих глаз. На секунду мне показалось, что он как будто сомневается в том, что я реальна.

— Ты исчезла, — наконец договорил он. — В тот день, когда все произошло, ты исчезла. И вот, спустя пять лет, стоишь передо мной. Хотел бы я знать, что это означает.

Я задумалась. Могла ли я верить этому человеку? Сиан говорил, что мне ни в коем случае нельзя верить Найту, а к Анадри Селенанту меня привел именно он. Однако… Если поверить в эту историю, то все, что казалось мне непонятным, становилось на свои места.

Объяснялась ненависть Маара к Наис — из-за того, что старшая сестра разбудила древнюю силу, которая требовала от рода Селенантов человеческих жертв, его должна была постигнуть неведомая, но наверняка ужасная участь. Объяснялось удивление и холодность Ирданы Селенант. Дочь, которой она предпочла сына, вернулась после своего исчезновения во время ритуала, проведенного ею. Похоже, Ирдана Селенант гораздо больше любила Маара, чем Наис, и возвращение последней восприняла настороженно, боясь, что это может нести в себе угрозу для ее сына.

Кроме прочего, получили объяснения слова Ирданы Селенант, сказанные Сиану — о том, что ему не по зубам тот, кого он пытается обыграть. Видимо, речь шла о лунном драконе.

Ну и, в конце концов… Сейчас я могла бы даже понять, почему Сиан не хотел говорить мне, что произошло со мной. Если все было так, как рассказал Анадри Селенант, то, возможно, Сиан молчал из-за чувства вины? Ведь к склепу, где был запечатан дракон, Наис привел именно он, пусть и был тогда лишь ребенком.

— Вернемся в гостиную? — предложил Анадри Селенант. — Что бы там ни было, но как твой отец, я рад тебя видеть, Наис. Мы могли бы поговорить, если для тебя это не тяжело. Возможно, это поможет тебе что-нибудь вспомнить о себе. Я могу лишь предполагать, насколько сложно тебе сейчас совсем без воспоминаний.

Я сомневалась, что разговор с отцом Наис поможет мне что-нибудь вспомнить о себе. Все, что я хотела узнать — я узнала, хотя и не понимала пока, как ко всему этому относиться. Однако отказывать было неудобно, и я кивнула.

Мы возвращались по коридору в гостиную. Рядом со мной, чуть впереди, шел Анадри Селенант. За спиной я слышала шаги Найта, и даже чувствовала его взгляд — по-прежнему как будто выжидающий чего-то. Это немного тревожило меня.

Я непроизвольно скосила глаза назад, зная, что все равно не смогу его увидеть, и в этот момент мой взгляд скользнул по приоткрытой двери, мимо которой мы проходили.

Книжные шкафы, стеллажи, книги на полках…

— Это библиотека? — повинуясь какому-то внутреннему чувству, остановилась я, вглядываясь в просвет дверного проема.

Анадри Селенант подошел ко мне и, с интересом заглядывая мне в лицо, ответил:

— Да. Я помню, ты всегда любила проводить время в библиотеке. Хочешь зайти?

Я кивнула, чувствуя себя странно и неуверенно, но мною словно двигала какая-то сила — незримая, но сопротивляться я ей не могла. Хозяин дома позволил мне войти первой, и я переступила порог.

Наверное, именно в этот момент мне было суждено открыть ту самую дверь, за которой пряталась правда.

Глава 20. Я — НАИС

С каждым шагом мои ноги все сильнее наливались тяжестью — так, что было трудно идти вперед. С каждым взглядом вокруг мне все больше казалось, что я нырнула в глубокое озеро и не могу всплыть на поверхность, как будто вода не отпускает меня.

Узнавание было вязким и горьким на вкус. У него был запах книжных страниц и пыли. Узнавание пришло не каплями дождя — сначала морось, потом жала прохладных струй, — нет, оно обрушилось на меня единым ледяным потоком.

Я знала эту библиотеку. Каждый шкаф, каждый стеллаж. Даже с завязанными глазами я могла бы бродить по проходам этой библиотеки, не натыкаясь на углы. Я знала здесь каждый сантиметр.

Библиотека выглядела не в точности так, как я ее помнила. Например, здесь не было стола, за которым сидел библиотекарь. Не было учетной картотеки с формулярами. Но сходство было таким ошеломляющим, что пол плыл у меня под ногами.

Перед глазами то и дело сменялись картины.

Архив библиотеки, где я работаю…

Библиотека в особняке, где ребенком я брожу в поисках интересной книги…

Эти картинки накладывались друг на друга: разные в мельчайших деталях, одинаковые в остове — до тех пор, пока не слились воедино, и я перестала понимать, какая из них появилась в моей памяти раньше.

Какая из них была раньше?

— Наис?

Это раздался рядом голос Найта.

— Ты очень сильно побледнела. С тобой все в порядке?

Я не отвечала. Мой взгляд привлекло окно. Большое прямоугольное окно. Сейчас сквозь него я видела лоскут голубого неба, но почему-то не было сомнений, что ночью через это окно сюда будет заглядывать луна. Как будто я много раз стояла перед этим окном и любовалась отсюда луной.

Моих ног вдруг коснулось что-то мягкое. Вздрогнув, я опустила глаза, и увидела кошку, которая терлась о мои щиколотки. Маленькая и, судя по седине в черной шерсти, уже давно немолодая кошка.

— Это Арина, — произнес Анадри Селенант. — Твоя любимая кошка. Ты помнишь ее? Я подарил ее тебе котенком на твой десятый день рождения, и ты сама дала ей имя — вычитала его в какой-то детской книжке.

Кошка подняла голову. Ее желтые глаза посмотрели на меня так, будто она здоровалась с тем, кто давно не приходил к ней.

«Кошка Арина», — мысленно произнесла я.

В памяти ожил образ пожилой женщины, которая работала вместе со мной. Арина Петровна, о которой я помнила только то, что она вечно спешила домой к своим кошкам. И больше ничего я о ней не знала.

Существовала ли она когда-нибудь? Или это был только сон? Сон, обман, иллюзия…

Я так мало помнила о своей жизни перед смертью… Не потому ли, что нечего было на самом деле помнить?

Внезапно я осознала, что задыхаюсь. Мне недоставало воздуха, и я хватала его ртом, словно выброшенная из воды рыба.

— Наис! — снова позвал меня голос Найта; кажется, он был не на шутку встревожен.

Я почувствовала, как он взял меня за руку, и это прикосновение отчего-то напугало меня. Вырвавшись, я бросилась прочь из библиотеки.

Не знаю, как я нашла дорогу — ноги словно сами несли меня: к лестнице, по ступеням вниз, через гостиную в прихожую. Толкнув дверь, я выбежала на улицу, пронеслась мимо двух каменных драконов по обеим сторонам парадного входа, и остановилась перед домом.

Широко раскрытыми глазами глядя прямо перед собой, я собирала воедино кусочки мозаики.

Все было так очевидно, как же я не замечала?

Окружающие меня люди, которые принимают меня за Наис. Сиан, мой сателлит, который чувствует связь со мной и может найти меня, где бы я ни была. Найт, который читает мою уникальную суть, чтобы создать мою иллюзию, и не задает вопросов, почему моя уникальная суть не похожа на уникальную суть Наис. Ведь они уникальны, значит, не могут быть похожи!

На все это существовал только один единственный ответ — я и есть Наис. И всегда была ею.

Возможно, в глубине души я догадывалась об этом, но осознать так вдруг, так внезапно… Это было словно сорваться с обрыва и падать вниз.

— Наис!

Я была в таком потрясении, что даже не слышала шагов Найта, поэтому удивилась, когда он снова возник рядом со мной. Его руки обхватили мои плечи. Я видела, как он пытается заглянуть мне в лицо, поймать мой взгляд, но упорно избегала его, все еще частью своего сознания отрицая правду.

— Что с тобой, Наис? — спрашивал он, не давая мне вырваться из его рук. — Ты дрожишь.

Я потрясла головой, не желая отвечать. У меня не было ответов. Я осознала правду, но по-прежнему ничего не понимала, по-прежнему блуждала в темных коридорах своей памяти.

— Ты дрожишь, Наис, — повторил Найт.

Я снова покачала головой, желая только, чтобы он оставил меня в покое. Но, кажется, этого не желал сам Найт.

Его ладонь легла на мое лицо, скользнула назад, обхватив затылок. Найт притянул меня к себе, и, я даже не успела опомниться, как его губы коснулись моих поцелуем.

Я вырвалась, не понимая, что происходит, зачем ему вдруг пришло в голову меня целовать, но его руки тотчас схватили меня.

— Нет! — протестовала я.

— Да, — тихо, но твердо произнес Найт.

— Почему? — гневно упрекнула я; мне было не до него, я была ошеломлена, потеряна, почва уходила у меня из-под ног.

Как же он не понимает? Я уже даже больше не знаю, кто я! Мне только нужно, чтобы меня оставили в покое!

— Потому что ты дрожишь, Наис, — понизив голос, произнес Найт, удерживая меня в руках, невзирая на мое сопротивление. — Ты так сильно дрожишь, что я не могу сейчас оставить тебя одну.

Я дернулась изо всех сил, желая высвободиться, но Найт вдруг поймал мое лицо в свои ладони и заставил взглянуть ему в лицо. Зеленые глаза вглядывались в мои так пристально, будто одним только взглядом Найт пытался лишить меня воли.

— Уступи мне, Наис, — не отпуская моего взгляда, настойчиво уговаривал Найт и добавил уже шепотом: — Просто уступи мне, и тебе станет легче.

Лишь на миг, на один только миг я заколебалась, но Найту хватило и этого. Приблизив свое лицо ко мне, почти в самые губы он прошептал:

— Это только потому, что ты дрожишь, Наис.

Хитрый, думала я, когда его губы завладели моими. Какой же он хитрый. Я вдруг поняла, что боюсь этого человека, который без всякого зазрения совести пользуется тем, что я потрясена и растеряна, чтобы добиться своего. Краем сознания я понимала, что Найт умело манипулирует мною, и, кажется, уже не в первый раз, но в этот момент полностью утратила волю к сопротивлению.

Напор, с которым он целовал меня, то чувство собственничества, которое я ощущала в движениях его губ, в силе ладоней, прижимающих меня к себе — все это как будто вытесняло все мысли, все, что лишь мгновение назад заставляло мир вокруг меня уходить из-под ног.

Правда о том, что я Наис, странным образом стремительно уживалась во мне, переставая потрясать меня. Я чувствовала, что готова принять ее. Я как будто освободилась от той власти, которую внезапно свалившаяся на меня правда захватила над моим рассудком.

Найт отпустил мои губы и чуть отстранился от меня. И сразу улыбнулся той самой самоуверенной дерзкой улыбкой, которую я уже видела не раз.

— Видишь? Ты больше не дрожишь.

Это было странно, но он оказался прав — мне и впрямь стало легче. Мысли как будто пришли в порядок.

Я Наис.

Это знание больше не ошеломляло меня. Но внутри беспокойно завращался маленький смерч. Я отчаянно захотела разобраться во всем до конца. Мне нужно было разобраться, и я выясню все, чего до сих пор не знаю о себе, как бы сложно это ни было.

Именно в тот момент, когда я приняла решение, совсем рядом раздался голос, позвавший меня по имени.

— Наис?

Мои глаза широко раскрылись в ужасе, а взгляд метнулся в сторону.

В нескольких шагах, на фоне раскрытых настежь ворот, стоял Сиан. Хорошо знакомый взгляд янтарных глаз был устремлен прямо на меня. И этот взгляд был пронизан болью.

А следом боль накрыла и меня. Накрыла с такой силой, что я осела бы наземь, если бы руки Найта все еще не обнимали меня.

В этот момент я с ясностью осознала, что означают те узы, которые связывали меня с Сианом.

Только что он видел мой поцелуй с Найтом, и боль, которую он испытал, хлынула в меня как будто напрямую из его сердца.

Я не могла разорвать невидимую нить между нашими взглядами, пока Сиан не сделал это сам. Нахмурившись, он с ненавистью посмотрел на Найта, и мой взгляд потянулся в ту же сторону.

Глядя на Сиана, Найт улыбался. Не той обаятельной широкой улыбкой, какую обычно адресовал мне. Сейчас его губы были сомкнуты, а улыбка казалась холодной и острой, но в то же время в ней словно проступала какая-то мстительная радость. И я осознала…

Найт знал. Он знал, что Сиан придет сюда следом за нами.

Глава 21. ИЗ СНА В ЯВЬ

Я знала, что сплю. Однако сон казался таким реальным, что я могла бы легко перепутать его с явью. Если бы не одно «но».

Я летела. Порхала над землей, над цветами в траве, над ветвями деревьев. Ныряла то в потоки солнечных лучей, то в сумрачные тени, сгустившиеся под раскидистыми кронами.

Почти не чувствуя веса собственного тела и не имея возможности увидеть себя со стороны, я как будто что-то искала. И услышав рядом голоса, подумала: «Может быть это то, что я ищу?»

Радостно устремившись туда, откуда доносился разговор, я перелетела через разрушенное захоронение, не всматриваясь вниз, и наконец, под кроной высокого ильма увидела двух мальчиков. Они спорили.

— Ну и что ты натворил? — спрашивал один. — Не нужно было приводить сюда Наис. Если с ней что-то случится, ты будешь виноват.

— Не нужно было?! — возмутился второй. — Постой… Это же была твоя идея. Это ты сказал мне: «Если бы Наис увидела это место, ей бы здесь понравилось»!

— Я сказал, что ей бы здесь понравилось — всего лишь, — фыркнул в ответ первый, — это еще не значит, что нужно было приводить ее сюда.

Запорхнув под ветви ильма, я подлетела к ним совсем близко. У одного мальчика были волосы цвета меда, другой был темноволосым.

— Ты делаешь из меня дурака, Найт! — обиженно заявил светловолосый.

— Ты сам сглупил, Сиан, — цыкнул с досадой темноволосый. — Не надо теперь все шишки валить на меня.

Мальчикам было лет по двенадцать, не больше, но, порхая вокруг, я без труда узнавала в них Сиана и Найта.

— Но ведь это ты был тем, кто показал мне этот склеп, Найт, — глядя с подозрением, произнес Сиан. — Я и не знал о том, что в лесах Селенантов есть такое место. Тебе даже было известно, кто здесь похоронен. Кстати, откуда ты…

— И что же? — резко перебив его, с вызовом спросил Найт. — Ты и перед взрослыми так будешь оправдываться? Чтобы тебя не винили, все свалишь на меня? Всегда знал, что ты трус.

Лицо Сиана потемнело от гнева.

— Когда это я был трусом? — спросил он, потом хмыкнул, как будто с негодованием и недоумением одновременно, и заявил: — Ну и черт с тобой, Найт. Я сам отнесу Наис домой. И можешь не волноваться — никому не скажу, что ты был с нами.

— Кто тебе сказал, что меня это волнует? — хмуро проговорил Найт. — Ты…

Тут он словно заметил что-то краем глаза и повернул голову, чтобы посмотреть. Его глаза остановились на мне. Продолжая порхать — почему-то не получалось задержаться на одном месте, — я видела, как его взгляд следует за мной. Тем временем, Сиан, обнаружив, что Найт за чем-то с интересом наблюдает, тоже повернулся и заметил меня.

И в этот момент я осознала: кое-что было неправильно. Совсем-совсем неправильно.

За мной наблюдали две пары глаз: зеленые и янтарные. Вот только почему зеленые смотрели на меня с лица Сиана, а янтарные — с лица Найта?

— Мотылек? — произнес вслух Сиан, по-прежнему не отрывая от меня взгляда.

«Мотылек?» — мысленно повторила я, удивившись.

Меня внезапно охватила тревога, и, ведомая ею, я рванула прочь. Я неслась над травой и кустами терновника. Вот подо мною показалось разрушенное захоронение, и я устремилась вниз, не зная, что меня туда влечет и зачем.

Покружив над каменной могилой, я опустилась еще ниже и, проносясь мимо меча из камня, в гарде увидела ярко-желтый янтарь. В тот миг, когда я остановила на нем свой взгляд, на поверхности похожего на большое яйцо янтаря возникло отражение мотылька. Он летел на камень, пока не сел прямо на него, и тогда я поняла: этот мотылек — я.

Испугавшись этой мысли, я снова сорвалась с камня, вспорхнула ввысь, и тотчас увидела то, чего по каким-то странным причинам не замечала раньше: возле каменной могилы лежала на земле девочка лет десяти: длинные темные волосы были раскиданы вокруг ее головы — как будто корона из волос.

«Я! — закричал голос внутри меня. — Это же я!»

Словно обнаружив то, что потеряла и никак не могла найти, я устремилась вниз, опустилась на приоткрытые губы девочки и… проснулась.

* * *

Распахнув глаза, я подскочила, и тотчас почувствовала, как закружилась голова.

— Тихо, тихо, Наис, — раздался рядом знакомый голос; чьи-то руки удерживали меня за плечи. — Тебе еще нужно немного отдохнуть.

На меня смотрели янтарные глаза Сиана.

Я осознала, что нахожусь в гостиной особняка Селенантов. Руки Сиана мягко, но настойчиво заставили меня вернуться в горизонтальное положение прежде, чем я успела сообразить, что лежу на диване, а под головой у меня диванная подушка.

Мой взгляд снова нашел Сиана. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не отводя взглядов и даже почти не мигая. Потом я вспомнила, какую сцену застал Сиан перед парадным входом особняка, и мною овладело чувство вины.

— Прости, — сказала я, глядя в янтарные глаза. — Тебе было больно. Я почувствовала.

Сиан долго смотрел мне в глаза, потом, уперев локти в колени, соединил пальцы обеих рук в замок и поднес их к губам.

— Ты все забыла, — сказал он; Сиан говорил в промежуток между своими ладонями, и потому голос его звучал приглушенно. — Меня забыла. А Найт всегда умело манипулировал людьми. Когда-то я испытал это на себе. К тому же, зная Найта… предполагаю, что он навязал тебе этот поцелуй.

— Что со мной случилось? — спросила я, обведя взглядом гостиную.

— Ты потеряла сознание, — пояснил Сиан.

Я вспомнила, как меня накрыла боль Сиана в тот момент, когда он увидел наш с Найтом поцелуй. Похоже, для меня это оказалось слишком — ни тело, ни душа не выдержали.

— Ты тоже так чувствуешь мою боль? — стало интересно я.

Сиан нахмурился. Расцепив соединенные пальцы, он нашел мою руку и, накрыв ее своей ладонью, несильно сжал.

— Нет. Прости. Наша связь позволяет мне чувствовать лишь отголосок твоей боли, ты же мою боль чувствуешь в два раза сильнее, чем я сам. У связанных узами лунной магии так всегда.

Некоторое время я размышляла, потом спросила:

— Как это происходит? Как возникают эти узы?

Сиан немного помычал, как будто раздумывая, как ответить, потом сказал:

— Узы возникают еще до нашего рождения — никто не знает, как и почему это происходит. Сателлит всегда рождается первым. Распознать в ребенке сателлита легко — он всегда чего-нибудь лишен. Неполноценный. У меня не было голоса. Свой первый звук я издал в тот день, когда ты появилась на свет. Мне было три года. После того, как я впервые услышал собственный голос, я рыдал несколько часов. Несмотря на то, что был совсем маленьким, очень хорошо это помню. Но это не все. Даже если сателлита окружают любящие его люди, он все равно чувствует себя очень одиноким. Когда ты родилась, я почувствовал, что больше не один. Невозможно представить себе большего счастья.

Я слушала, затаив дыхание. Почему? Как я могла забыть такие важные вещи? Что должно было случиться со мной, чтобы я забыла?

— Или, к примеру, твой отец. Первые семь лет жизни он был слеп. Впервые его глаза увидели этот мир в тот день, когда родилась твоя мать.

— Мой отец сателлит моей матери?! — удивилась я.

Сиан кивнул и улыбнулся.

— Я понимаю, что ты не помнишь. Но Анадри — это перевертыш имени Ирдана.

— О. Я была невнимательна.

Мне вспомнилось, как Найт сказал, что мы с Сианом не являемся парой, и я могу выйти замуж за кого угодно. А между тем мои отец и мать, будучи связаны узами лунной магии, при этом стали мужем и женой.

— Скажи, — чувствуя легкую неловкость и отводя взгляд, спросила я, — а луниты, связанные магией луны, всегда женятся, как мои отец и мать?

Сиан не спешил отвечать, и это вынудило меня поднять на него глаза. Он смотрел, чуть приподняв брови, как будто ему было любопытно, почему я задала этот вопрос.

— В большинстве случаев, — наконец сказал он. — Но случается, что между ними складываются отношения другого рода. Они могут быть просто друзьями. Или же это могут быть отношения: слуга-хозяин. Но все же это редкость.

— А… — несмело начала я, какое-то время колебалась, но все же решилась: — А какие отношения были между нами? Ну… до того как я… В общем, раньше.

Сиан снова долго смотрел на меня, потом спокойно произнес:

— Ты ведь знаешь, Наис.

Он взял мою руку в свою, поднес к губам и поцеловал пальцы. Потом снова посмотрел мне прямо в глаза и повторил:

— Ты знаешь.

От волнения, которое вызвало во мне это простое движение, в горле возник комок, и я сглотнула.

Да, я знала. В глубине души знала. С самого начала я не могла отвести взгляда от Сиана. Трудно было ему возражать. Не хотелось его огорчать… Но беспросветная темнота в моей памяти сделала его чужим для меня. Впрочем, как и всех остальных.

В этот момент раздался звук, который заставил меня смутиться — заурчало в животе.

— Ты голодна, — улыбнулся Сиан.

Я кашлянула и тоже улыбнулась.

— Тогда накорми меня яблоками из лунного света. Как в прошлый раз. Сама я еще не умею ничего такого. То есть… наверное, умела, но не помню этого.

Сиан, продолжая улыбаться, выставил перед собой руку ладонью вверх. Улыбка почти в тот же миг сошла с его лица, а рука сжалась в кулак. Спустя лишь миг он снова улыбнулся, но в этот раз его улыбка показалась мне натянутой.

— Я лучше принесу тебе фруктов из столовой, подожди немного, — сказал он и, встав с дивана, вышел из гостиной.

Я оторвала голову от подушки и приняла сидячее положение. Мой взгляд был прикован к двери, за которой только что скрылся Сиан. В голове внезапно ожили слова Найта:

«Скажи, ты давно видела лунный свет Сиана?»

А следом сказанное Сианом в Башне Ветров:

«Будет тяжело. У меня сейчас мало сил…»

Еще не понимая, есть ли здесь связь и что может скрываться за этими словами, я вдруг ощутила пичужкой затрепыхавшуюся внутри меня тревогу.

Почему Сиан не выполнил мою просьбу, недоумевала я. Не захотел? Или не смог?

* * *

Когда Сиан вышел, я еще раз оглядела гостиную, теперь другими глазами. Со слов Найта, этот дом был построен уже после моего исчезновения, однако был точной копией особняка, который сейчас стоял разрушенный. Значит, в таком же точно доме я когда-то жила.

Мною овладело любопытство, и я поднялась с дивана. Мое внимание привлекли большие часы недалеко от дверей. Подойдя ближе, я залюбовалась ими. Маятник в виде головы дракона и две гирьки в виде опущенных вниз драконьих лап. Удивить меня драконами уже не представлялось возможным, но эти часы были сделаны так искусно, что невольно вызывали восхищение, а взгляд дракона в маятнике устрашал и завораживал одновременно. Как будто тот, кто создавал эти часы, взгляд дракона испытал на себе.

Почувствовав, что мое любопытство не способно ограничиться только гостиной, я вышла в коридор. Сразу от двери влево на второй этаж вела лестница — оттуда доносились голоса. Не удержавшись, я стала подниматься вверх.

Голоса доносились из кабинета Анадри Селенанта… моего отца, мысленно поправила себя я. Один из них принадлежал ему, а второй Найту.

— Ты изменился, Найт, — произнес мой отец. — Становишься все больше похож на Сиана.

Мои глаза удивленно округлились. Найт похож на Сиана? Интересно, чем же? На мой взгляд, они абсолютные противоположности, как вода и камень, как воздух и огонь. Не только по характеру слишком разные, но и внешне. У Сиана волосы светлые, у Найта темные. Черты лица у Сиана мягкие, у Найта резкие, словно грубо вырезанная в камне скуптура. Глаза…

В моей памяти внезапно ожил недавний сон, в котором Сиан и Найт как будто поменялись цветом глаз. Я словно воочию видела изумрудные глаза на лице моего сателлита и янтарные на лице Найта. Почему мое сновидение совершило такую странную подмену, интересно? Может, это было связано с тем, что отношение ко мне обоих мужчин в какой-то момент совершенно запутало меня и выбило из колеи?

— Вам это не по нраву, месси Анадри? — знакомо насмешливым голосом спросил Найт. — Я знаю, что Сиан всегда был вашим любимцем.

Я услышала, как мой отец задумчиво хмыкнул.

— Не по нраву мне? Разве не важнее, устраивает ли это тебя самого? Я знаю, что ты всегда желал безраздельного внимания Наис, но узы сателлита и его женщины разорвать не так-то просто. Я знаю, о чем говорю.

— Я попробую, — нарочито легковесно и в то же время с вызовом произнес Найт.

— Уверен ли ты, что выбрал правильный способ? — невозмутимо спрашивал мой отец.

Какое-то время Найт молчал, потом поинтересовался:

— Переживаете за Сиана, месси Анадри?

Я услышала, как кто-то вздохнул.

— Ты не сможешь его заменить, мой мальчик.

— А что вы сделаете, если смогу? — требовательно спросил Найт.

За дверью снова повисла долгая пауза, потом тишину нарушил голос моего отца:

— Я приму это. Ты знаешь, в каком долгу мы перед твоим дедом. — Его интонация внезапно изменилась; как будто взрослый решил осадить ребенка: — Селенанты тебе не враги, не ершись, как воробей.

До моих ушей донесся тихий смех Найта.

«Селенанты в долгу перед дедом Найта?» — нахмурилась я.

Сколько же здесь тайн, досадовала я про себя. Даже если ко мне пришло осознание, что я Наис, вокруг меня по-прежнему был лабиринт, и я продолжала блуждать в поисках выхода.

— Как ты себя чувствуешь в качестве преподавателя Драголуна, Найт? — спросил мой отец.

— Неплохо. Это интереснее, чем мне думалось, — ответил Найт, но дальше я уже не слушала.

Тихонько попятившись, отошла от двери и двинулась обратно к лестнице.

Правильно ли я поняла, что Найт хочет разлучить меня с Сианом? Собственно, об этом можно было догадаться и по его поведению. Меня беспокоили только слова моего отца о том, какой способ для этой цели выбрал Найт.

Нравился ли мне Найт? Я чувствовала, что между нами есть какая-то связь. Она отличалась от моих уз с Сианом. Очень сильно отличалась. И тем не менее…

— Наис? — услышала я удивленный голос, когда спускалась с лестницы.

Подняв глаза, увидела Сиана. В его руке была плетеная корзинка с фруктами. Янтарные глаза смотрели на меня вопросительно. Потом Сиан перевел взгляд вверх, между его бровями залегла едва заметная складка.

— Ты видела Найта? — спросил он.

Я мотнула головой и продолжила спуск.

— Мне просто было интересно осмотреть дом, который когда-то был моим, — сказала я, подойдя к нему ближе. — Вернее… дом, который похож на мой.

Я бросила беглый взгляд вокруг.

— Ведь здесь я впервые.

Теперь Сиан нахмурился по-настоящему.

— Я знаю, что рассказал тебе твой отец. Найт не должен был приводить тебя сюда.

Немного недовольная его словами, я чуть отвела взгляд в сторону.

— Но я рада, что пришла. Рада, что повидалась с отцом.

— Прости, — тут же извинился Сиан. — Мои слова эгоистичны. Как и мои желания. Я слишком сильно беспокоюсь о тебе. Но должен был догадаться, что встреча с отцом тебя может порадовать. Даже если ты не помнишь…

«Я понемногу начинаю вспоминать», — хотелось сказать мне, но отчего-то я промолчала.

— Однако я снова прошу тебя прислушаться к моей просьбе, — сказал Сиан. — Не доверяй Найту, не оставайся с ним наедине, будь осторожнее. Ты ведь уже поняла, что он хочет манипулировать тобой.

Я опустила взгляд.

— Ты все-таки злишься на меня из-за этого поцелуя?

Сиан какое-то время молчал. Несколько секунд он заглядывал мне в глаза, потом сказал:

— Нет, Наис. На тебя я не могу злиться по-настоящему. Никогда не умел.

Тут он вдруг скосил взгляд в сторону, и в прищуре его глаз промелькнул холодный гнев. Но не успела я повернуть голову, чтобы узнать, куда он смотрит, как взгляд Сиана снова вернулся ко мне.

— Не волнуйся, Наис. Я просто сотру поцелуй Найта с твоих губ.

Его рука вдруг коснулась моего лица, и пальцы приподняли подбородок.

— Своими.

И наклонившись, прильнул к моим губам.

Это было так, словно мой сон ожил — сон, в котором Сиан впервые поцеловал меня. Его губы опьяняли, лишали меня собственной воли, я словно переставала быть собой, и растворялась в нем, тонула, не желая выныривать из этого сладкого омута. Мне казалось, что если эти губы выпьют меня до дна — я буду счастлива даже исчезнуть насовсем.

«Вот он какой — поцелуй сателлита?» — приходя в себя, подумала я, когда губы Сиана отпустили мои.

Однако, открыв глаза, я увидела, что Сиан смотрит вовсе не на меня. Его взгляд, твердый и непреклонный, снова был устремлен куда-то в сторону. В этот раз я все-таки проследила за его взглядом.

На вершине лестницы стоял Найт — засунув руки в карманы и глядя на нас хоть и с улыбкой, но тяжело и хмуро.

Я почувствовала, как во мне поднимается горячая волна.

И что это все, черт возьми, значит? Эти двое… то ли они оба любят меня, то ли… просто соревнуются друг с другом. Однако прямо сейчас я вдруг поняла: эта ситуация не вызывает во мне ничего, кроме негодования.

Потому что ни один из них, похоже, не привык принимать меня в расчет.

Я не помнила, что думала по этому поводу раньше, до потери памяти, но сейчас…

Сейчас меня это определенно не устраивало.

Глава 22. РАССКАЗ МАНТИМОРА

В Драголун я вернулась вместе с Сианом. Проводив меня до общежития, он посоветовал вести себя благоразумно, не выходить после полуночи и хорошо выспаться перед тем, как утром идти на лекции. Словом, на территории академии вел себя, как и положено преподавателю. Хотя мне показалось, что Сиан чувствовал себя виноватым, но я не стала ни о чем его спрашивать.

В маленькой гостиной, которую мы делили на двоих с Лерикой, уже было сумрачно. Дверь в комнату подруги была закрыта, и никаких звуков оттуда не доносилось, из чего я сделала вывод, что Лерика рано легла спать.

Войдя в свою комнату, я опустилась в кресло и откинулась на спинку. Я даже не подозревала, насколько сильно вымотало меня посещение особняка Селенантов. Мне о многом нужно было подумать, но при этом хотелось просто закрыть глаза и не думать совсем ни о чем.

В какой-то момент моя рука соскользнула с подлокотника на сиденье рядом с ногой, и я тотчас почувствовала под ладонью какой-то твердый предмет. Взяв его в руки, увидела книгу. На кожаном переплете было вытиснено: «Происхождение лунитов. Истоки лунной магии».

Это же книга, которую мне в библиотеке дала Марин Бриант, тотчас вспомнила я, озадаченно скользя взглядом по названию. Видимо, вернувшись в тот день в общежитие, я села с книгой в кресло, собираясь полистать ее, но в итоге так и не открыла, оставив лежать здесь.

Несмотря на усталость, в этот раз я решила исправить упущение. Открыла книгу на первой главе. Начало главы почти слово в слово повторяло то, что рассказывала на первом уроке профессор Фантазма. Этот мир изначально был населен драконами, созданными по образу и подобию Первородного, из яйца которого, собственно, сам мир и возник. Как, впрочем, и все остальные миры. Однако драконы приносили этому миру лишь несчастья — из-за своей чрезмерной мощи и неутолимого голода. В какой-то период драконы перестали производить потомство, их племя слабело, их количество уменьшалось, и приблизительно в то же время в этом мире появились люди, созданные Первородным для того, чтобы населить его вместо драконов. В итоге драконы почти вымерли. Раз в пятьдесят лет у них появлялось потомство, но с каждым поколением в их потомках оставалось все меньше драконьей крови, и они почти слились с людьми.

Это я уже знала, а вот дальше было интереснее. В этом правиле было одно исключение. Драконы не все были одинаковы, существовали разные виды. И вот один из видов, а именно — дракон, который черпал свою силу из лунного света, — нашел способ избежать той участи, которая постигла почти всех его соплеменников. Он заключил сделку с людьми. Впустив в себя силу лунного дракона, люди обрели способность пользоваться ею — впоследствии эта сила была названа лунной магией. Однако у этой сделки была и другая сторона: до тех пор, пока в людях живет его сила, лунный дракон не может умереть и сохраняет способность возрождаться снова и снова.

Заинтересованно хмыкнув, я подняла глаза от страниц книги. Когда мой отец рассказывал о сделке основателя рода Селенантов с лунным драконом, он не упомянул о том, что у сделки есть еще одна сторона. Не посчитал это важным или просто забыл?

Я снова опустила взгляд на книгу, и вдруг в моей памяти вспыхнули слова Марин Бриант:

«Это невозможно. Когда ты пять лет назад поступила в Драголун, у тебя была фаза полнолуния. Как твоя фаза могла измениться?»

Мои глаза расширились от внезапного открытия.

В тот момент я решила, что в этом нет ничего удивительного. Фаза полнолуния была у Наис, а я не Наис — вполне логично, что у меня может быть другая фаза лунной магии. Однако теперь я знала, что ошибалась.

Я — Наис. Каким же образом моя фаза с полнолуния сменилась на темную сторону луны? Марин сказала, что это невозможно. Может быть, она ошибается?

Это беспокоило меня. Вокруг меня по-прежнему слишком много загадок, если я не распутаю этот клубок, то так и буду чувствовать себя, будто заблудилась. С чего-то нужно начать, чтобы найти конец нити.

Внезапно я поняла, кто может мне помочь. Был в Драголуне человек, который, судя по всему, лучше всех должен был разбираться в фазах лунной магии.

Закрыв книгу и вставая с кресла, чтобы отправиться в постель, я твердо решила, что завтра же мне непременно нужно с ним встретиться.

* * *

Знакомый дворик со статуей дракона я нашла на удивление легко. До начала лекций был еще час, наверное, поэтому сейчас, в такое раннее утро, здесь было бызлюдно: ни студентов, ни преподавателей. Абсолютно пустой дворик, в центре которого застыл каменный бескрылый дракон, всем своим телом ревниво заключивший в кольцо луну.

Я остановилась напротив, в нескольких шагах, и какое-то время мы не отрывали взглядов друг от друга: я смотрела на каменного дракона, каменный дракон смотрел на меня. Передо мной была всего лишь статуя из камня, но мне все равно настойчиво казалось, что между мной и лунным драконом протянулась невидимая нить. Словно существовала некая связь, природу которой я не понимала, но ощущала ее.

Сделав над собой усилие, я оторвала взгляд от дракона и двинулась по направлению к нужной мне двери, которая виднелась за колоннами галереи.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я обнаружила, что дверь в кабинет Господина Распределителя не заперта, и вошла.

Как и в прошлый раз, здесь было сумрачно — слабо приоткрытые ставни лишь одного из окон впускали крохи солнечного света. Похоже, Мантимор не очень любит солнце, пришло вдруг в голову мне. Может, это потому что он альбинос?

Самого Мантимора в кабинете видно не было.

— Господин Распределитель! — негромко позвала я на всякий случай, однако никто не отозвался.

Решив, что, видимо, зря пришла так рано и лучше зайти позже, в перерыве между лекциями, я уже собиралась уходить, как вдруг вспомнила, что в прошлый раз, когда была здесь с Сианом, Мантимор вылез из-под стола.

Поколебавшись несколько мгновений, я все-таки решилась, подошла к большому столу, который из-за обилия чернильниц, перьев, флакончиков, песочных часов, свитков, лабораторных весов и прочих предметов самого разного назначения, казался на редкость захламленным, я на всякий случай громко покашляла и позвала еще раз:

— Господин Распределитель?

Ответа не последовало. Не став больше ждать, я наклонилась и заглянула под стол. Почувствовала себя весьма глупо, убедившись, что под столом никого нет, после чего выпрямилась.

Разочарованно выдохнув, еще раз огляделась вокруг, чтобы убедиться, что хозяин кабинета так и не появился, и направилась к выходу.

— Интересно, что привело вас сюда в такую рань, мисса Наис? — раздался вдруг сопровождаемый кряхтением голос у меня за спиной, и я вскрикнула, подпрыгнув от неожиданности.

Резко обернувшись, я потрясенно наблюдала, как из-под большого дубового стола посреди кабинета на корточках выползал человек с белыми и растрепанными, словно после сна, волосами.

Мантимор поднялся на ноги и отряхнул колени, в то время как я стояла с раскрытым ртом и таращилась на него во все глаза.

Как это возможно?! Я ведь только что заглядывала под стол! Там было пусто!

— В-в-вы… — выдавила я из себя, безуспешно пытаясь произнести «Вас же там не было!»

Мантимор глянул на меня из-под бесцветных ресниц розовато-красными, словно бы водянистыми глазами альбиноса, приветливо улыбнулся и спросил:

— Итак, мисса Наис, чем могу быть полезен наследнице академии Драголун? — Его глаза сильнее прищурились в улыбке, отчего он вмиг стал похож на хитрую лису. — Вы ведь уже вспомнили, кто вы, не так ли?

Потрясение, вызванное эффектным и загадочным появлением Мантимора, сменилось озадаченностью. Однако любопытно, откуда этому человеку известно, что воспоминания понемногу возвращаются ко мне?

— Когда я видел вас здесь в прошлый раз, вы показались мне совсем растерянной, как будто даже не знаете, где находитесь, — продолжал радушно улыбаться Мантимор. — Однако теперь вы выглядите так, будто уже освоились. Видимо, память начинает к вам возвращаться. Я не ошибся?

Глянув на него с подозрением, я нахмурилась.

— Нет, вы не ошиблись.

— И как много вы вспомнили? — полюбопытствовал Мантимор.

— Немного, — еще сильнее нахмурилась я.

— Ах, простите мне мое любопытство, — попросил Мантимор, совершенно при этом не выглядя виноватым. — В связи с вашей фазой лунной магии вы вызываете во мне профессиональный интерес. Но я не подумал, что вам это может быть не очень приятно.

Я перестала хмуриться, задумалась на мгновение, потом прочистила горло.

— Вообще-то… я к вам именно поэтому и пришла.

Брови Мантимора вопросительно приподнялись.

— Пришли поделиться со мной тем, что вспомнили? — уточнил он с самым естественным видом.

Я чуть поморщилась.

— Нет. Пришла поговорить с вами по поводу моей фазы.

— А-а-а! — понимающе протянул Мантимор, угукнул многозначительно и с хитроватой улыбкой, снова появившейся на его лице, спросил: — И что же конкретно вы хотели обсудить, мисса Наис?

Помолчав немного в нерешительности, я наконец сделала глубокий вдох и, посмотрев в красные глаза Мантимора, сказала:

— Я узнала, что пять лет назад, когда я поступила в Драголун, у меня была фаза полнолуния. Почему она изменилась на фазу темная сторона луны? Может ли фаза лунита измениться? Я подумала, что вы можете что-нибудь об этом знать, поэтому пришла к вам.

Мантимор чуть склонил голову набок. На его губах застыла слабая улыбка, а глаза изучали меня так, как смотрят на шкатулку с секретом, раздумывая, как же она открывается.

— Что ж, — наконец произнес Мантимор. — Пожалуй, кое-что я об этом действительно знаю.

— Может, хотите присесть? — вежливо поинтересовался Мантимор, сделав жест рукой.

Оглядевшись, я обнаружила два стула. Один стоял недалеко от стола и был завален кучей свитков, другой был вплотную придвинут к одному из шкафов, и даже с такого расстояния я видела на нем слой пыли и следы подошв — похоже, Мантимор становился на него, когда нужно было достать что-то с верхних полок шкафа.

— Нет, спасибо, я постою, — не менее вежливо, чем он, отказалась я.

Мантимор поморгал бесцветными ресницами и развел руками:

— Что ж, если вам так удобнее… А я, с вашего позволения, присяду.

Тут он взял стул со свитками, небрежным жестом руки сбросил их прямо на пол — хлопая глазами, я наблюдала, как свитки покатились во все стороны, — сел, закинув одну ногу на другую и облокотившись о колено, чтобы с удобством уронить голову в подставленную ладонь.

— Итак, — произнес Мантимор, — начну с того, что должность Господина Распределителя Драголуна в роду Адамантов переходит по наследству из поколения в поколение…

— Простите? — перебила его я. — Вы сказали: «Адамантов»? Это ведь… одна из четырех династий, хранящий секреты лунной магии?

— О, — словно спохватился Мантимор. — Верно-верно, вам ведь сейчас известно только мое имя и должность, а память к вам еще полностью не вернулась. Мантимор Адамант, к вашим услугам, мисса Наис. Очень жаль, что вы меня не помните, мы ведь с вами уже встречались.

Пары секунд мне хватило, чтобы понять, что речь идет об определении моей фазы пять лет назад, когда я поступала в Драголун впервые.

— Мне тоже очень жаль, что я все забыла, — искренне подтвердила я. — Но, может быть, с вашей помощью, я что-нибудь вспомню.

Мантимор вытянул брови домиком и сочувственно улыбнулся.

— Я не уверен в этом, мисса Наис. Однако вашу просьбу рассказать об изменении фазы выполню.

Он поднял глаза к потолку, сделал глубокий вдох и прокашлялся:

— Так вот. Учитывая, что должность Господина Распределителя Драголуна переходит в нашей семье по наследству уже много поколений подряд, смело можно утверждать, что мы знаем о фазах лунной магии больше, чем кто либо. Каждый лунит рождается с определенной фазой и в течение жизни она не изменяется.

При этих словах мои плечи невольно опустились. В глубине души я надеялась, что Марин Бриант ошиблась, и изменение фазы вещь не такая уж невозможная, но в итоге мои надежды не оправдались.

— Однако в Драголуне все же был случай, когда у одного адепта изменилась фаза лунной магии, — продолжал Мантимор, и я мгновенно ожила.

Альбинос смотрел на меня так внимательно, будто это я должна была рассказать ему что-то интересное, а не он мне.

— Всего лишь один единственный случай, мисса Наис, — сказал Мантимор. — Я слышал об этом от своего деда, который занимал должность Господина Распределителя пятьдесят лет назад.

— Кто… — напряженным от волнения голосом спросила я, — кто был этим адептом?

— Этим адептом, — отвечал Мантимор, — а точнее адепткой, была Линор Селенант.

И добавил после секундной паузы:

— Ваша бабушка, мисса Наис.

Хлопнули распахнувшиеся настежь ставни, и в кабинет Господина Распределителя ворвался порыв ветра. Висящая на крюке над столом большая птичья клетка слегка зашаталась, скрипнула ее раскрытая дверца.

Некоторое время я наблюдала, как утихает пошатывание клетки, а когда она почти остановилась, снова повернулась к Мантимору.

— Линор Селенант поступила в Драголун, когда ей было восемнадцать, — продолжал он. — У нее была фаза полнолуния, как и у всех Селенантов. Однако через какое-то время ваша бабушка слегла с тяжелой болезнью, а когда вернулась, несколько месяцев спустя, ее фаза изменилась.

— Темная сторона луны? — предположила я.

Мантимор медленно кивнув, прикрыв при этом веки.

— Верно, мисса Наис, у нее обнаружилась фаза темная сторона луны.

— Что с ней было дальше?

Мантимор издал тяжелый вздох и опустил глаза.

— В последствие болезнь взяла над ней верх, она перестала посещать занятия в Драголуне, и вскоре… умерла.

Я невольно прочистила внезапно пересохшее горло.

— Однако вот что странно, — снова поднял на меня взгляд Мантимор. — На фамильном кладбище Селенантов нет могилы Линор Селенант. Ходили слухи, что похоронили ее где-то в лесах Селенантов, однако точного места не знает никто. Вроде бы, это как-то было связано с ее болезнью. Но опять-таки это только слухи.

Я стояла посреди кабинета Мантимора окаменевшей статуей, не зная, что может означать рассказанное альбиносом.

— Если вы хотите узнать больше о вашей бабушке, мисса Наис, — сказал мне с вернувшейся на его лицо вежливой улыбкой Мантимор, — то вам стоит спросить о ней у вашей матери или у отца. Они, безусловно, знают намного больше.

Эти слова заставили меня нахмуриться. Нетрудно найти в этом мире человека, который знает больше меня. Трудно заставить его рассказать то, что он знает. В этом и заключалась самая большая моя проблема.

Поблагодарив Мантимора, который сообщил, что рассказал мне все, что мог, я спустилась по лестнице вниз и вышла во дворик. Здесь уже появились первые студенты: кто-то занял скамейки и, раскрыв книги, повторял лекции, кто-то обменивался утренними приветствиями.

Пересекая дворик, я вспомнила слова Мантимора: «Ходили слухи, что похоронили ее где-то в лесах Селенантов, однако точного места не знает никто» — и на меня вдруг сошло озарение.

В лесах Селенантов? Может ли такое быть, что разрушенный склеп и могила, которую я видела во сне уже дважды, это и есть то самое место, где похоронена Линор Селенант?

Услышав вдруг протяжное «Ка-р-р-р», я непроизвольно обернулась — как раз вовремя, чтобы заметить, как из одного из окон на втором этаже вылетела белая птица, похожая на ворона.

Я нахмурилась. Мне показалось или это было окно кабинета, который я только что покинула?

Глава 23. «ЛУЧШЕ БЫ ТЫ НЕ ВОЗВРАЩАЛАСЬ»

Направляясь к главному корпусу академии через дворики и парковые участки, я была погружена в свои мысли.

В болезнь Линор Селенант я сразу не поверила. Похоже, в роду Селенантов слово «болезнь» служило ширмой, за которой прятали семейные тайны. По рассказам Марин Бриант я помнила, что мое исчезновение долго скрывали под видом якобы тяжелой болезни. Однако на поверку оказалось, что никакой болезни у меня не было. Был ритуал, после которого я исчезла, и до сих пор не знаю, где находилась все это время. Потому что мои урывочные воспоминания о другом мире, о библиотеке, о возлюбленном, который у меня якобы был, теперь казались мне сном, иллюзией, обманом. Было ли все это на самом деле?

Однако история моей бабушки немного отличалась от моей. После того, как «болезнь» одолела ее впервые, Линор Селенант вернулась в Драголун. Выглядело это так, будто она пошла на поправку. Какое-то время она проучилась в академии — возможно, прошел год, возможно, два, Мантимор не уточнил, — после чего снова «заболела» и уже не возвращалась.

Слова Мантимора о том, что Линор была похоронена в лесах Селенантов, заставили меня вспомнить разрушенный склеп и могилу из моего сна. Однако поразмыслив, я сделала вывод, что к Линор они отношения иметь не могут.

Из рассказа моего отца выходит, что этот разрушенный склеп — то самое место, где была запечатана душа лунного дракона. На это указывал янтарь с мотыльком, с помощью которого древней магией запечатывали душу. На это указывало присутствие в моем сне Сиана, который привел меня туда, где я разбудила дракона.

Болезни Линор Селенант не было, в этом я даже не сомневалась. Оставалось под вопросом: действительно ли Линор умерла? Возможно, она исчезла точно так же, как и я? Только я вернулась, а она — нет. А слухи о том, что мою бабушку похоронили где-то в лесах, принадлежащих нашей семье, — просто попытка скрыть факт ее исчезновения.

Как бы мне хотелось знать, что связывает меня с Линор, помимо того, что я ее прямой потомок? А в том, что связь есть, не приходилось сомневаться. Пусть в деталях наши истории различались, но все же они были слишком схожи.

Проходя под аркой одного из двориков, я тяжело вздохнула: как же угнетает, что мне не с кем поговорить. Мантимор охотно рассказал все, что знал, но это не помогло мне найти ответы на большинство моих вопросов, лишь породило новые.

Неужели нет в этом мире никого, кто мог бы рассказать мне всю правду?

К слову, о Мантиморе. Вылетевшая из его окна птица напомнила мне белого ворона, который как-то пытался украсть мой перстень с янтарем. Подозрительно это.

Подняв глаза, я рассеянно скользнула взглядом по пустому дворику: странно, что здесь никого не было… Впрочем, не успев так подумать, я сразу же заметила студента, лежащего прямо на траве под тенью раскидистого каштана. Свое лицо студент словно спрятал между страниц раскрытой книги, положив ее поверх. Руки были сложены на животе. То ли парень прилег отдохнуть, то ли уснул.

«Как можно до такой степени устать, чтобы уснуть еще до начала занятий? — подумала я. — Похоже, этот студент всю ночь не спал и зубрил лекции».

Я уже хотела пройти мимо него, как вдруг мой взгляд наткнулся на значок у него на груди.

Фаза полнолуния.

Я невольно остановилась. Как много в Драголуне адептов, обладающих самой сильной фазой лунной магии? По моим наблюдениям, их было не настолько много, чтобы они в буквальном смысле валялись под каждым кустом.

Признаюсь, мною двигало чистое любопытство. Приблизившись к студенту, я чуть склонилась над ним, пытаясь заглянуть под книгу, чтобы увидеть его лицо. Видимо, студент все же не спал, потому что почувствовал мое присутствие.

Его руки быстро потянулись к книге. Догадавшись, что он собирается сделать, я выпрямилась, заранее заготовив речь о том, что лучше не засыпать на земле — утром она еще не прогрета солнцем и можно простудиться.

Однако когда руки парня, схватив книгу, отняли ее от лица, все слова вылетели у меня из головы.

«Как же мы все-таки похожи», — непроизвольно подумала я.

С лица парня на меня как будто смотрели мои собственные глаза. В первое мгновение, его взгляд скользнул по мне с раздражением, словно говоря: «Кому здесь хватило наглости меня потревожить?», а уже в следующую секунду синие глаза широко распахнулись от ужаса.

Вмиг подорвавшись на ноги, Маар отскочил от меня, нахмурился и резко вздернул подбородок:

— Что тебе от меня надо?

Почувствовав, как от обиды заколотился под кожей пульс, я подумала:

«Видимо, услышать от родного брата пожелание доброго утра можно не надеяться».

Наверное, он ждал ответа на свой вопрос, но в этот момент я могла только молча смотреть на него. Впервые за все это время я знала, что смотрю на родного брата. В предыдущую нашу встречу для меня он был просто заносчивым грубияном, который неподобающе вел себя с девушкой, но сейчас я как будто смотрела на него другими глазами.

Хорошенькое личико, черты, так похожие на мои… Я внезапно поймала себя на мысли, что даже то, как он хмурит брови, выглядит очень мило. И застыла, ошеломленная собственными ощущениями.

Если судить объективно, то ничего милого в этом высокомерном и недружелюбном мальчишке не было. И мое внезапное чувство умиления могло иметь лишь одно объяснение.

Прежняя я была к нему привязана. Та Наис, которую я потеряла вместе с воспоминаниями, по-настоящему любила своего младшего брата.

И в этот момент я абсолютно ясно поняла: не чувство вины заставило меня пойти на ритуал обмена меткой, а всего лишь желание защитить этого мальчишку. Я внезапно осознала это так остро, что не осталось места никаким сомнениям.

Я прочистила горло, пытаясь оставаться спокойной.

— Почему ты от меня шарахаешься? — спросила я, доброжелательно улыбнувшись. — Разве я такая страшная? Мы с тобой очень похожи, и раз уж у тебя такое хорошенькое личико, значит, и я не страхолюдина, верно?

Моя попытка смягчить ситуацию шуткой, не удалась — это я поняла сразу. Маар нахмурился еще сильнее, а в его взгляде, помимо враждебности, появилась подозрительность.

— Что тебе нужно? — повторил свой вопрос он.

Я с трудом заставляла себя продолжать улыбаться. Как же с ним трудно. Интересно, мой брат всегда был таким злюкой или это благоприобретенное?

Пожалуй, в определенной степени я могла бы понять его холодность по отношении ко мне. После того как я пробудила дракона, на его теле появилась метка жертвы. Он был напуган, и винил во всем меня. Но ведь в итоге опасность, какой бы она ни была, Маара миновала. Ему больше ничего не угрожало. Если верить словам нашего отца, метка пропала с его тела и появилась на моем — к слову, я пока не видела на своем теле никакой метки, надо бы разобраться с этим вопросом, — так почему же Маар до сих пор так враждебно настроен по отношению ко мне?

Можно понять обиду, можно понять страх, который он пережил, но… эта ненависть в его взгляде, устремленном на меня, этот ужас, как будто я — его кошмарный сон… Как-то это все… слишком, разве нет?

Выдохнув, я ответила:

— Я только хотела сказать, что не стоит лежать прямо на земле, с утра она еще не прогрета. Ты замерзнешь.

Маар поморщился.

— Обойдусь без твоей заботы, — грубым тоном бросил он. — Не трогай меня.

Громко захлопнув книгу, которую до этого держал между страниц, он повернулся ко мне спиной, чтобы уйти. И почему-то именно его спина, как знак того, что меня отвергают, не оставила и следа от моей сдержанности. Сделав глубокий вдох, я не выдержала:

— Может быть, я и не помню ничего, но… Почему ты меня так ненавидишь? — спросила я вслед своему брату. — Я ведь все-таки твоя сестра.

Маар резко остановился. Глубоко вздохнул, в точности как я только что, и повернулся ко мне лицом.

— Шутишь? — глядя на меня уже не с ужасом, а с холодным и ядовитым негодованием. — Сестра?

Он смотрел на меня исподлобья, и взгляд его был тяжелый, в нем не было ни капли привязанности или доброты.

— У меня нет сестры, — с вызовом дернув подбородком, заявил Маар. — Она умерла в тот день, когда разбудила дракона, и на моем теле появилась метка.

В синих глаза, так похожих на мои, полыхнула ненависть:

— Лучше бы ты не возвращалась. Никогда.

Когда он второй раз повернулся ко мне спиной, я его не останавливала. Стояла, словно пригвожденная его словами к земле и не могла пошевелиться. В какой-то момент даже поймала себя на мысли: лучше бы я действительно не возвращалась, если здесь меня так ненавидят. Но разве я заслужила такую ненависть? Ведь даже отец сказал, что ни меня, ни Сиана винить нельзя — мы были детьми. Я разбудила дракона, и из-за этого брат был в опасности? Я не помню этого, но даже если и так, я ведь сделала это не нарочно.

Закрыв глаза, я снова сделала глубокий вдох, в этот раз, чтобы успокоиться, и выдохнула.

Ни Сиан, ни Найт, ни мой отец не видят во мне чудовища, значит, дело не во мне, верно? Маар просто озлобленный мальчишка. Но до чего же тяжело выдерживать такую сильную ненависть.

Открыв глаза, я повернулась, чтобы уйти в другую сторону, но замерла на месте.

Чуть поодаль, возле арки, стояла Лерика и смотрела прямо на меня. Я сразу же поняла, что она стала свидетельницей нашего с Мааром разговора, вот только от ее взгляда у меня похолодело все внутри.

Потому что прямо сейчас, в это мгновение, Лерика смотрела на меня точно таким же взглядом, как только что Маар — полным ненависти.

Не успела я в полной мере осознать это, как девушка резко отвернулась от меня и исчезла под аркой, ведущей из дворика.

Глядя ей вслед, я растерянно моргала. Может быть, мне просто показалось?

* * *

Когда я вошла в аудиторию, где проходили лекции по лунописи, профессора Сальфина еще не было. Две девушки, о чем-то весело щебечущие возле двери, при моем появлении повернулись в мою сторону. Одна из них, кудрявая и веснушчатая, тотчас перестала улыбаться и, с опаской глядя на меня, сделала пару шагов в сторону, одновременно потянув за собой подругу.

В первый момент я опешила, а потом вдруг вспомнила. Ах, да. Благодаря Найту на последней лекции монстрологии все мои сокурсники узнали, что у меня фаза темная сторона луны. Похоже, теперь они от меня будут шарахаться. Интересно, чего он добивался, вынудив меня надеть значок с моей фазой и раскрыв таким образом перед всеми? И как после этого верить его словам, что он не хочет мне навредить?

Сиан сто раз прав, говоря, что мне нельзя верить Найту, злилась я, проходя мимо девушек. Напоследок остановила взгляд на рыженькой, вспомнив: кажется, это была та самая Риса Леви, которую однажды упоминала Лерика — адептка, тайно (видимо, совсем не тайно) влюбленная в Сиана. Хорошенькая, отметила я. Но ведь Сиан ее даже не замечает, как я поняла. Он думает только обо мне, ведь так?

Вокруг меня столько людей, которые смотрят на меня неприязненными взглядами, ледяными взглядами, полными ненависти взглядами, столько людей, которым нельзя доверять, и только Сиан всегда на моей стороне. Даже если он продолжает многое скрывать от меня.

Однажды Сиан сказал, что мне никто не нужен, потому что у меня есть он. Наверное, так и есть. Наверное, в этом мире только те, кто связан узами лунной магии еще до своего рождения, могут быть уверены, что они по-настоящему есть друг у друга.

Мне еще ни разу так сильно, как в эту минуту, не было жаль, что я все забыла. Ведь наверняка меня с Сианом связывало так много особенных моментов, но все они стерлись из моей памяти.

А еще мне впервые нестерпимо захотелось его увидеть. Наверное, ненависть Маара, внезапная и необъяснимая ненависть во взгляде Лерики, боязливые косые взгляды сокурсниц заставили меня почувствовать себя очень одинокой. И именно поэтому мне сейчас очень сильно был нужен Сиан.

Когда я подошла к своему месту, Лерика уже сидела за столом. Подняв голову, она как ни в чем не бывало приветливо улыбнулась мне, и сразу же опустила взгляд в конспект — похоже, чтобы освежить в памяти прошлую лекцию.

Я озадаченно поморгала. Лерика действительно улыбнулась мне только что? Словно и не было того взгляда, полного ненависти. Может, и впрямь не было?

Сейчас я уже ни в чем не была уверена. Неужели, мне просто показалось? На меня так подействовала ненависть Маара, что я углядела ее и во взгляде Лерики? Может быть, она просто услышала наш разговор и была озадачена, удивлена, а я все не так поняла?

Сев рядом с Лерикой, я украдкой посмотрела на нее снова. Словно почувствовав мой взгляд, Лерика подняла взгляд, ее глаза слегка округлились, будто она спрашивала у меня, не случилось ли чего. Я отрицательно качнула головой, и подруга, улыбнувшись еще раз, снова опустила взгляд в конспекты.

Похоже, я в самом деле все надумала. Воображение разыгралось, не иначе.

От этой мысли я почувствовала облегчение, но размышлять об этом дольше не было возможности — в аудитории появился профессор Сальфин, и началась лекция.

Глава 24. ШИПЫ ЛУННОГО ЦВЕТКА

На траволуние мы с Лерикой шли вместе. Подруга непринужденно болтала, жалуясь на то, как строг с ней профессор Сальфин, и я окончательно уверилась, что исполненный ненавистью взгляд Лерики мне просто померещился. И в самом деле — когда кто-то ненавидит тебя так, как ненавидит меня мой брат, становишься мнительной и от каждого человека начинаешь болезненно ожидать такого же неприязненного отношения.

В теплицах Драголуна я оказалась впервые. Профессор Колоквинт была женщиной поистине необъятных размеров, и я с трудом понимала, как она умудряется, имея такие объемы, передвигаться по узким дорожкам внутри теплицы, не повреждая при этом никакие растения. Одетая в длинную оранжевую безрукавку, из-за своих габаритов она так явно была похожа на большую тыкву, что это вызвало смешки у некоторых моих сокурсников: я видела, как ухмылялся Адуар Горн и, перешептываясь с подругой, тайком хихикала Риса Леви.

Как выяснилось почти сразу — это был первый урок траволуния не только у меня, но и у всего моего курса.

Звонко хлопнув в ладони, по-видимому, чтобы сходу привлечь к себе внимание, профессор Колоквинт произнесла зычным, по-мужски низким голосом:

— Сначала, давайте, с основ. Траволуние изучает не обычные растения, а те, которые были выращены с использованием лунной магии, проще говоря — концентрированного лунного света. Такие растения приобретают новые для себя свойства, которые могут быть как полезны, так и опасны. С этим мы и будем разбираться. И начнем с самого простого.

Она указала в сторону ряда длинных столов, на ближайшем из которых в больших прямоугольных кадках росли небольшие кустики, увенчанные белыми цветкам. Вблизи лепестки цветов казались почти прозрачными.

«Как будто из лунного света и сотканы», — подумалось мне.

— Перед вами, — пробасила профессор Колоквинт, — растение, которое называется оракульник. Его лепестки непрерывно источают лунный свет в очень малых дозах и сразу же поглощают и тот лунный свет, который источают сами, и лунный свет, который проливается на землю луной ночью. В итоге в цветке происходит непрерывная циркуляция лунного света. Оракульник главным образом известен тем, что, если его поставить в изголовье кровати на всю ночь, то во сне можно увидеть некоторые события будущего. Чаще незначительные, но, существует мнение, что незначительные события всегда являются предвестниками судьбоносных, и, изменяя первые, можно изменить вторые.

— Если я правильно понимаю, — вдруг раздался среди моих сокурсников высокий голос; повернув голову, я увидела, что говорит Марин Бриант, — то с помощью лунной магии оракульник был создан из азалии?

— Верно, деточка, — хмыкнув одобрительно, пробасила профессор Колоквинт. — С помощью концентрированного лунного света из семян азалии создали оракульник. У тебя наметанный глаз.

Марин пожала плечами, как будто давая понять, что не стоит преувеличивать ее наблюдательность.

— Моя мама выращивает азалии, поэтому оракульник мне сразу показался знакомым, — пояснила она.

Профессор Колоквинт понимающе кивнула.

— Можете подойти поближе к рассадным кадкам, — велела она, снова хлопнув в ладони, — и рассмотреть хорошенько оракульник, чтобы не спутать с другими растениями. А я пока расскажу вам, как за ним правильно ухаживать, чтобы он приносил пророческие сны самого высокого качества. Только не стоит сейчас нюхать цветы, их запах обладает легким сонным действием, а мне недосуг вас будить, если заснете прямо здесь.

Последовав указанию профессора, я приблизилась к ближайшему оракульнику. Сквозь лепестки цветов на вершине кустика были видны листья и стебли, насколько лепестки были прозрачными. Чуть приподняв глаза, я увидела, как зевнула напротив меня Лерика, изучающая оракульник с другой стороны стола. Тотчас и сама я едва удержалась от зевка.

Растение было красивое, одного взгляда на него хватало, чтобы увидеть, что оно было создано при помощи лунного света. Я залюбовалась красотой цветков, как вдруг мой взгляд уловил какое-то движение между веточками кустарника. Присмотревшись, я нахмурилась.

Разве у оракульника были шипы? Только что я внимательно осмотрела растение, и могла поклясться, что его стебельки были гладкими. Однако прямо сейчас я видела выступающие на них колючки.

— Самое главное, что вам нужно запомнить, — тем временем продолжала лекцию профессор Колоквинт, — вещие сны оракульник показывает только ночью. Если вы заснете рядом с оракульником днем — не избежать кошмарных сновидений, которые после этого вам придется видеть в течение десяти ночей подряд, не меньше.

Я почти не слушала ее, потому что в этот момент, прямо на моих глазах, из стебля ближайшего ко мне оракульника показался еще один шип. Он увеличивался в размерах: сначала медленно, потом все стремительнее — и тут я поняла, что то же самое происходит с другими шипами на кустике растения.

Я подняла голову и нервно посмотрела по сторонам. Это вижу только я? Однако все мои сокурсники довольно лениво рассматривали растения, явно не видя в них ничего особенного. А когда я снова опустила взгляд к своему оракульнику, мои глаза невольно широко раскрылись.

Его шипы, словно иглы, торчали во все стороны так, что за ними уже плохо было видно и веточки с листвой и цветки с прозрачными лепестками. Не успела я раскрыть рот, чтобы вслух спросить, что это такое, как эти иглы, с невероятной скоростью увеличиваясь в длине, рванулись в мою сторону.

Вскрикнув, я отпрянула. Глаза мои раскрылись широко до боли, потому что несколько шипов, замерев в дюйме от меня, смотрели мне прямо в лицо, находясь в смертельно опасной близости.

— Мамочки! Что это?! — истерично крикнул чей-то девичий голос.

Еще несколько девушек вокруг испуганно вскрикнуло.

— Без паники! — пробасила профессор Колоквинт. — Замрите и не двигайтесь!

Я не знала, послушались ли ее указания мои сокурсники, потому что мой взгляд был прикован к шипам, но атакующий меня оракульник явно был не настроен становиться миролюбивым.

— Лучше не двигайся, деточка, — по-видимому, обращаясь ко мне, посоветовала профессор Колоквинт. — Растение не человек, глаз не имеет. Не животное — нюха у него нет. Оно только движение уловить может. Ты замри пока, дай мне время.

Учащенно дыша от страха, я слышала, как вокруг меня притихли однокурсники. Впрочем, находились и такие, кто не мог держать себя в руках — до меня доносился панический шепот и чье-то едва слышное поскуливание.

Шипы оракульника оставались неподвижными, и я почти уверилась в том, что профессор права — пока я не двигаюсь, он на меня не нападет. Но так я думала ровно до того момента, пока не увидела, как из зарослей нижних веточек кустарника, растут, выныривая из листвы, новые шипы.

Несмотря на испуг, я удивительным образом сохраняла способность мыслить, и подумал о том, что что-то подобное со мной случается уже не впервые. Портал на уроке лунописи, который никак не должен был открыться, живоротки в Башне Ветров… Что же происходит?!

Новые шипы выползали из листвы и медленно тянулись ко мне. Отбросив предупреждение профессора, я попятилась, и шипы отреагировали молниеносно — они стремительно рванулись ко мне.

С криком я пошатнулась и, завалившись назад, села на пол.

— Замри! — раскатисто громыхал надо мной голос профессора Колоквинт, но я ее уже не слушала.

Одним движением подскочила и, перевернувшись, стала на корточки… И тотчас заверещала, увидев, что мне в лицо смотрит еще десяток шипов — длинные, словно когти гигантской кошки, они огибали меня, целясь прямо в глаза.

Я ринулась в другую сторону, и снова закричала от испуга — еще несколько длинных шипов, обогнув меня с другой стороны, острыми концами угрожающе застыли в паре дюймов.

Повращав глазами, я к ужасу своему осознала, что оказалась в ловушке. Неестественно длинные, неестественно изогнутые полукругом, шипы оракульника словно две когтистые лапы оцепили меня с обеих сторон.

Вот теперь у меня не оставалось иного выбора, кроме как послушать профессора Колоквинт и не шевелиться. Я едва дышала, боялась даже повернуть голову и только косила глазами то влево, то вправо, стараясь не выпускать из виду острия шипов, нацеленных на меня.

— Потерпи немного, милая! — басил где-то рядом голос профессора. — Сейчас сбегаю за корнетишкой! Это удобрение любое магическое растение угомонит! Ты, главное, не двигайся! И остальных это касается! Кто с места сдвинется — тому зачета на экзамене не видать!

Я слышала, как удаляются тяжелые и торопливые шаги профессора. Мне хотелось кричать ей, чтобы не уходила, а вытащила меня отсюда прямо сейчас, но от страха я не могла издать и звука.

Ожидание сводило с ума: нельзя поменять положение тела, нельзя заплакать и попросить помощи, даже голову повернуть боязно — острия шипов, нацеленные в мою сторону, угрожающе замерли в воздухе, готовые вонзиться мне в лицо.

До моих ушей донесся звук шепотков, и я поняла, что перешептываются мои сокурсники. Интересно, о чем они говорили? Может быть, спрашивали друг друга, почему оракульник напал именно на меня, и не связано ли это с моей редкой фазой?

Их перешептывания вдруг начали сливаться в протяжный шелест, и я вдруг осознала, что мое тело слабеет, а сознание словно уплывает.

«Не хватало еще упасть в обморок прямо сейчас, — пронеслось в голове у меня. — Сейчас для этого самый не подходящий момент».

Однако я тотчас осознала: это не приближающийся обморок — меня просто клонит ко сну.

Как такое может быть? Как, находясь в смертельной опасности, человек может захотеть спать?

Профессор Колоквинт говорила о том, что оракульник обладает слабым сонным действием, но у меня перед глазами плыло все сильнее, и стало тяжело удерживать тело в неподвижном положении.

Да я же вот-вот отключусь…

Мой взгляд остановился на остриях шипов, и я заметила, что из них сочится белесая жидкость. И почти в то же мгновение шипы ожили. Сквозь все усиливающуюся сонливость меня охватило отчаяние. Даже если я не двигаюсь — жала оракульника двигаются ко мне.

Нельзя ждать профессора, говорил мой внутренний голос, когда она придет — будет поздно. Откуда-то я знала, что если эти шипы, сочащиеся белым соком, вонзятся в мою кожу — я усну. И, возможно, уже не проснусь никогда.

Силой воли я заставила себя вспомнить о том, что у меня есть способность нейтрализовывать лунную магию.

Нужно просто велеть этим шипам оставить меня в покое — и все закончится. Ведь то, что происходит, вне всяких сомнений — действие лунной магии.

«Уйдите, — внушала я острым иглам шипов. — Не смейте меня ранить».

Однако это не подействовало. Моя сила не подчинялась мне. Сиан был прав, когда говорил, что я должна вернуть себе свои способности, научиться вновь пользоваться ими, но… Если бы это было так легко, когда ты ничего не помнишь.

Под влиянием снотворного сока, который выделял оракульник, мои веки слипались, перед глазами стояла пелена. Я даже плохо видела шипы, которые, кажется, уже едва-едва касались моей кожи. Я знала, что жала оракульника вот-вот вонзятся в меня, но прежде чем это произошло, возможно, в самое последнее мгновение, я успела подумать:

«Спрятаться. Хочу спрятаться. Хочу туда, где меня никто не тронет. Туда, где безопасно».

Все изменилось вмиг.

Сон сняло как рукой — сознание очистилось, и вернулась способность соображать. Замерли шипы оракульника, но я успела заметить сорвавшуюся с острия одного из них и упавшую на пол каплю белесого сока. А между тем…

Внутри теплицы воцарился сумрак — как будто кто-то притушил дневной свет, попадающий сюда снаружи.

Я чуть повела глазами в сторону, и увидела, как озираются потрясенно мои сокурсники. Они смотрели то на ловушку из длинных колючек оракульника, то друг на друга, но их взгляды скользили мимо меня, словно они меня не видели.

— Куда она делась? — спросил Адуар Горн, недоверчиво хмурясь. — Кто-нибудь видел?

Смотрел он при этом прямо на меня, но как будто сквозь.

И тут я догадалась.

Прямо сейчас я нахожусь в своем подпространстве, создать которое способна только фаза темная сторона луны! Именно поэтому меня никто не видит!

Медленно, нерешительно я подняла голову. Шипы оракульника не шевельнулись. Уже смелее поменяла положение тела. Шипы оставались неподвижными.

Однако как же мне выбраться из ловушки, ведь длинные шиповидные отростки оракульника по-прежнему окружают меня, словно две большие лапы?

Оглядевшись, я нашла место, где можно было проползти под отростками, и не замедлила это сделать.

Поднявшись на ноги, я глубоко и судорожно вздохнула, увидев шипы оракульника со стороны. Какое жуткое зрелище. Сравнение с лапами пришло мне в голову не зря. От маленького кустика словно отрастали две огромные лапищи, сплетенные из невозможно длинных шиповидных отростков.

Я не сдержала облегченного выдоха и снова огляделась. Пока мои сокурсники таращились на неприлично разросшийся цветок, только один человек искал меня — взгляд Марин Бриант перемещался по теплице, брови ее хмурились от напряжения, но поиски ее не могли увенчаться успехом. Сейчас для всех в теплице я была невидимкой.

Натерпевшись страха на своей первой лекции траволуния, я захотела срочно покинуть это место, и уже повернулась, чтобы уйти, пока не вернулась профессор Колоквинт, как вдруг заметила устремленный прямо на меня взгляд.

Я неподвижно застыла от потрясения, осознав, что тогда, как все вокруг недоумевали, куда я пропала, сейчас здесь был один человек, который меня видел.

Стоя среди недоумевающих однокурсников, Лерика, широко распахнув глаза, смотрела прямо на меня.

Глава 25. ДАР СОЛНЦА

Вечером, сидя у себя в комнате, я пыталась обдумать все, что произошло в теплице. Во-первых, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что на меня уже трижды покушались. Один раз — случайность. Второй — совпадение. Третий… После третьего нападения не оставалось сомнений, что за всем этим стоит чей-то преднамеренный злой умысел.

И первой на ум приходила… Лерика. Лерика, которая прямо сейчас находилась в своей комнате — нас разделяло две двери и общая гостиная.

В тот момент, когда она поняла, что я, находясь в своем подпространстве, созданном фазой темная сторона луны, вижу ее устремленный на меня взгляд, Лерика ужаснулась — я видела это в ее глазах, — и быстро отвернулась, с излишним рвением озираясь вокруг, будто ищет меня.

«Поздно, — подумала я в тот момент. — Я уже поняла, что ты меня видишь».

Я не успела уйти, как появилась профессор Колоквинт. Не обнаружив меня, дородная преподавательница траволуния в первый момент побелела от испуга. Она заставила моих сокурсников рассказать, что произошло. Услышав, что я внезапно исчезла, профессор Колоквинт тотчас успокоилась, при этом поглядела по сторонам, не видя меня, как и остальные, и махнула рукой, бросив: «Да убежала уж, наверняка».

Видимо, профессор Колоквинт знала о способностях моей фазы. Это предположение подтвердилось, когда комендантша женского студенческого общежития, которая видела меня, когда я возвращалась, позже постучалась в мою комнату, с недовольством проворчав: «Что это вы, мисса, натворили, что о вас профессор Колоквинт лично приходила справляться?»

Убедив ее, что ничего не натворила, напротив подверглась нападению озверевшего растения, я заперлась у себя в комнате, чтобы избежать встречи с Лерикой, когда та вернется.

У меня не было никаких предположений, зачем Лерике подстраивать мне все эти нападения. Но почти не оставалось сомнений в ее причастности. Очень кстати я вспомнила, что в тот день, когда в Башне Ветров на меня напали живоротки, не только Найт знал о нашей встрече. О ней знала и Лерика. Я сама рассказала ей перед уходом. Что правда, я не говорила, где назначена встреча, но проследить за мной Лерике не составило бы труда.

Меня смущало только одно. Сиан говорил, что создать живоротков под силу далеко не любому магу, только сильный лунит может это сделать. Да и открыть портал на территории академии, где стояла защита от проникновения, под силу только сильному луниту. А самыми сильными считались луниты с фазой полнолуние. Лерика же еще в начале нашего знакомства сказала мне, что у нее фаза молодой месяц, которая считается одной из самых слабых. Она, конечно, могла меня обмануть, но я прекрасно помнила, как профессор Сальфин без конца вздыхал по поводу плачевных способностей Лерики по части лунной магии. Вряд ли студентка могла бы обмануть опытного преподавателя Драголуна.

Но даже несмотря на это, после сегодняшнего происшествия я уверилась, что за всеми нападениями на меня стоит не кто иной, как моя соседка. Она была единственной, кто меня видел. Она знала о моей встрече с Найтом. Именно она открыла портал, впустивший упырей, которые пытались на меня напасть. Слишком много совпадений — так не бывает.

Оставалось только найти причину. Почему Лерика хочет навредить мне? Впрочем, только ли навредить? Все это очень было похоже на то, что меня хотят убить. А значит, причина должна быть очень существенной.

Однако… мы живем с Лерикой в одной комнате. Как я теперь буду засыпать ночью, зная, что через гостиную находится человек, который почему-то хочет моей смерти?

Не понятно только, почему Лерика ни разу не попыталась напасть на меня, когда я спала. У нее было масса возможностей для этого.

Оказалось, впрочем, я зря переживала, что не смогу заснуть. Видимо, поиски ответов на все эти бесконечные вопросы, так измучили меня, что усталость взяла надо мной верх, потому что я даже не заметила, как провалилась в сон. И в сновидении, которое пришло на смену реальности, от яркого солнца, заливавшего все вокруг, воздух был похож на янтарь…

— Ты, правда, умеешь их создавать? Покажи! Я хочу это увидеть! — с возбуждением в голосе воскликнула синеглазая девушка лет пятнадцати.

Она стояла возле открытого окна библиотеки, с ее темными волосами играл ветер, то бросая их ей в лицо, то заставляя порхать над подоконником, словно они — крылья бабочки.

Внезапно пришло осознание, что эта девушка — я. Только совсем юная. А значит, мое сновидение — это еще одно воспоминание из прошлого.

— Да ничего особенного, — произнес юноша, который стоял тут же, возле окна, но с другой стороны — прямо напротив меня.

Знакомый голос, высокий рост, темные волосы, глаза цвета янтаря — передо мной был семнадцатилетний Найт. Он говорил напоказ равнодушно, но я видела — ему льстит мой интерес. На самом деле Найту очень хотелось произвести на меня впечатление, очень-очень хотелось увидеть, как я восхищаюсь его умениями, но он старательно скрывал это, поэтому я тоже сделала вид, что ничего не замечаю. Однако мне это показалось весьма милым.

— Видишь этого мотылька на раме? — спросил он, глядя за мое плечо.

Я непроизвольно обернулась и, увидев сидящее на деревянной раме окна желтоватое насекомое с бархатистыми крылышками, едва не вскрикнула, однако Найт прижал палец к моим губам и произнес:

— Ш-ш-ш, тихо, спугнешь.

Я стояла, не шевелясь, и морщилась — я любила наблюдать за полетом бабочек и мотыльков, но вблизи они мне не нравились и даже пугали. Однако когда я увидела краем глаза, как Найт приподнял руку ладонью вверх, любопытство пересилило страх.

Над поверхностью его ладони ткалось, словно прямо из воздуха, золотистое сияние. Оно становилось все насыщеннее, пока не стало густым, как мед.

— Это он — дар солнца? — не отводя завороженного взгляда от ладони Найти, спросила я.

— Угу, — отозвался Найт, сосредоточенный на том, что делает.

Тут золотистое сияние оторвалось от его ладони и поплыло в мою сторону. Я непроизвольно отстранилась.

— Не бойся, — сказал Найт. — Смотри.

И я смотрела. Золотистый шар медленно подплыл к мотыльку, который до последнего не чувствовал подвоха, а когда его бархатистые крылышки трепыхнулись, было поздно. Сияние цвета меда рванулось к насекомому и вмиг словно проглотило его. Я видела мотылька внутри этого шара, похожего на маленькое солнце. Прямо в воздухе шар продолжал густеть и уплотняться, оставаясь при этом прозрачным и сияя, как драгоценность, пока наконец в подставленную заранее ладонь Найта не упал большой круглый кусок янтаря с застывшей в нем маленькой желтой бабочкой.

Какое-то время я не могла отвести взгляда от созданного прямо у меня на глазах янтаря. Потом вдруг внутри кольнуло страхом за насекомое.

— Бабочка же умрет! Найт, освободи ее!

— Как скажешь, — с легкой досадой произнес Найт, видимо, разочарованный тем, что я вместо того чтобы восхищаться его умениями, думаю о насекомом.

Но все же он выполнил мою просьбу. Янтарь прямо у меня на глазах подернулся волной, словно поплыл, медленно превращаясь из твердого камня в бесформенный сгусток золотого света. А уже спустя несколько мгновений с ладони Найта, расправив крылья, вспорхнул мотылек и вылетел в раскрытое окно.

Я с облегчением выдохнула и повернулась к Найту. Какое-то время с интересом смотрела ему в лицо, потом сказала:

— И как же в тебе уживаются одновременно дар солнца и лунная магия?

Найт пожал плечами — и снова как будто равнодушно, но я заметила, что его настроение улучшилось. Видимо, потому что мое внимание опять принадлежало ему, и это еще раз показалось мне милым.

— Смешение кровей, — ответил Найт. — Дар солнца достался мне по наследству от деда, а лунная магия — от бабушки, которая принадлежала к одной из родовых ветвей Селенантов.

Я хмыкнула заинтересованно.

— А правда, что дар солнца нейтрализует лунную магию?

Найт склонил голову чуть набок.

— Только днем, — ответил он. — И то не всегда.

— И от чего же это зависит?

Найт впервые улыбнулся — очень сдержанно, словно улыбаться было для него непривычно.

— От удачи.

Мое лицо разочарованно вытянулось — я была уверена, что Найт просто ушел от ответа.

Он тем временем посмотрел в окно — в ту сторону, куда улетела бабочка.

— Ты же знаешь эту легенду, что мотыльки — это души давно вымерших драконов? — спросил Найт.

Я внутренне напряглась, но ответила: «Да».

— Ты веришь в это? — Найт посмотрел мне прямо в глаза.

Почувствовав, как у меня резко испортилось настроение, я нахмурилась и с обидой на Найта сказала:

— Не хочу об этом говорить. И вообще ты мне надоел. Пойду искать Сиана.

С этими словами пятнадцатилетняя я отошла от окна, оставив Найта одного, а взрослая я… проснулась.

Когда сон окончательно развеялся, я приподнялась на постели и опустила взгляд на перстень с янтарем у меня на руке.

Раньше мне приходило в голову, что в перстне, возможно, заточена душа настоящей Наис, и именно он посылает мне эти сны-воспоминания. Но теперь я знала, что они мои собственные — ко мне медленно, капля по капле, возвращается память. Но почему-то пока только через сновидения.

Этот сон принес целый сонм вопросов. Они толпились у меня в голове, оттесняя друг друга. Янтарь на ладони Найта… Дар солнца? Это явно была магия, но не та, которой пользовались луниты. Другая. Если лунная магия черпалась из лунного света, то, похоже, магия, которую показал мне Найт, черпалась из света солнечного.

Почему-то я думала, что здесь существует только лунная магия, другой нет. Видимо, по той простой причине, что я видела только ее. Но ведь при мне Найт пользовался только магией луны. Почему? Во сне пятнадцатилетняя я спросила его, правда ли, что дар солнца нейтрализует лунную магию, и Найт ответил «да», хоть и с некоторыми оговорками. Но ведь это именно он сказал мне, что нейтрализовать лунную магию может только фаза темная сторона луны.

Найт солгал? Зачем?

Но почему-то сильнее всего меня беспокоил тот факт, что в моем сне Найт как будто не был похож сам на себя. Обаянию улыбки того Найта, которого я знала, было трудно не поддаться, а семнадцатилетний Найт из моего сна как будто вообще не любил улыбаться. Взрослый Найт был дерзким и бесшабашным, и, признаться, меня это хоть и раздражало порой, но и в некоторой степени привлекало в нем. Юный Найт был очень серьезным и сдержанным. И его глаза… Уже второй раз во сне я видела на лице Найта янтарные глаза Сиана.

Что же это значит? И почему мне от этого так тревожно?

«Ты знаешь легенду, что мотыльки — это души давно вымерших драконов?», — прозвучали в моем сознании слова Найта из сна.

Я снова опустила взгляд на перстень. Наверное, виной тому было мое живое воображение, но прямо сейчас я впервые остро ощутила безмолвное присутствие рядом другого существа. Как будто мотылек был живым, наблюдал за мной, и даже мог слышать мои мысли.

Тряхнув головой, я недовольно нахмурилась. Захотелось отвести взгляд от перстня, но почему-то я никак не могла этого сделать.

Интересно, подумалось мне в этот момент, почему мне пятнадцатилетней так не понравился вопрос Найта? И не просто не понравился — разозлил. Я была в обиде на Найта, что он задал мне его.

Одна мысль вдруг показалась мне любопытной — я даже смогла оторваться от перстня и подняла голову.

В моем сне я и Найт разговаривали в библиотеке — почему-то я ясно это ощущала, находясь в плену сновидения. Если задуматься… Вряд ли это была библиотека Драголуна. Больше похоже, что в тот момент мы находились в библиотеке особняка Селенантов. Старой библиотеки уже не существовало, но ведь была ее копия, по словам Найта, воссозданная, как и весь особняк, по желанию Ирданы Селенант — моей матери.

Почему-то лишь раз подумав об этом, я уже не могла отогнать прочь эту мысль. Мне захотелось снова побывать в этой библиотеке. Это было единственное место, которое связывало мое забытое прошлое и то ли другую жизнь, то ли странный сон, в котором меня убили.

Библиотека определенно была особенным местом, и прямо сейчас мне нестерпимо захотелось побывать в особняке Селенантов.

* * *

В рассветных сумерках я покинула женское студенческое общежитие незамеченной. Удобная способность, если подумать — создавать собственное пространство внутри пространства и перемещаться в нем так, чтобы тебя никто не видел. Ну, или почти никто, напомнила я себе, вспоминая Лерику.

По пути к воротам Драголуна я думала о том, что у меня, скорее всего, ничего не получится. Даже если я понемногу учусь пользоваться особенностями своей лунной фазы, я по-прежнему не вернула себе способности к лунной магии. Но во мне внезапно проснулось упрямство — я хотела попробовать.

Выйдя за ворота, я оглянулась на каменных драконов — стражей академии. Драконьи морды смотрели на меня хмуро, две пары драконьих лап ревниво сжимали каждая по матовому стеклянному шару, символизирующему луну.

Стоило мне только оказаться за пределами территории Драголуна, как калитка в воротах, через которую я прошла, с лязгом закрылась за мной. Подойдя к ней, я потянула ее на себя, и ахнула. Калитка не открывалась.

Я с досадой выдохнула. Ну конечно, как я забыла! Когда я пришла сюда с Сианом, он произнес что-то вроде пароля или заклинания — я совершенно не помнила, что он говорил, — и только после этого ворота отворились. Вышла я беспрепятственно, но получается, что попасть обратно самостоятельно не смогу?

Поразмыслив, я догадалась: стоит мне только выйти с темной стороны луны и за мной рано или поздно придет Сиан — почувствует, где я, и придет.

Однако стыдно, решила я, и повернулась спиной к воротам с твердым намерением создать портал, ведущий в особняк моих родителей.

Глава 26. «ТЫ НЕ ЧУДОВИЩЕ»

«С помощью руны Тира лунит может создать портал практически в любое место. Все, что необходимо сделать: хорошо представить, куда вам нужно и начертить руну в воздухе перед собой»…

Уже в третий раз я в точности выполняла указание профессора Сальфина, однако… портал не появлялся.

В первый раз я начертила руну, находясь в своем подпространстве. Когда меня постигла неудача, тотчас догадалась, что в моем подпространстве не действует лунная магия, и поникла. Потому что, как только я выйду с темной стороны луны, меня почувствует Сиан. Почувствует за пределами территории академии — и ему это наверняка очень не понравится, а значит, он сразу помчится сюда. И не исключено, что затея моя на этот бесславно провалится, потому что Сиан вернет меня обратно.

Однако выбора не оставалось. Не выйду из укрытия своего подпространства — не создам портал.

Стоило мне только покинуть темную сторону луны, как вокруг сразу посветлело, и мне стало ясно, что уже окончательно рассвело. Нужно было торопиться, и я сделала вторую попытку: хорошо представила себе особняк Селенантов с коваными воротами и двумя каменными драконами у входа, после чего нарисовала в воздухе арку и перечеркнула ее сверху горизонтальной чертой. Ничего не произошло.

Я решительно попробовала в третий раз и выдохнула с досадой — портал и не думал появляться. Что я делаю не так?

Начиная нервничать, я то и дело оглядывалась на ворота академии. Умом понимала, что так быстро Сиан оказаться здесь, конечно же, не сможет, на это нужно время и немало, но у меня, как у беглянки, горели пятки.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Нужно сосредоточиться. До сих пор я пользовалась только силой темной стороны луны: уничтожила созданного Найтом мгляка и уже несколько раз создавала собственное подпространство — но ведь моя фаза тесно связана с лунной магией! Вот такое противоречие: темная сторона луны нейтрализует лунную магию и одновременно неотделима от нее. А это значит, что пользоваться лунной магией я могу, но почему же не получается?! Надо взять себя в руки…

Если у тебя что-то не получается, вспомни похожий момент, когда у тебя все получилось, и проанализируй — почему тогда вышло.

Так сказала себе я, и напрягла память. Когда я уничтожила мгляка Найта, я злилась. Когда создала впервые свое подпространство — была напугана и… снова злилась. К слову, объектом моей злости был Найт, который, помнится, тогда сказал: «Похоже, чтобы ты начала пользоваться своей фазой, тебе нужно разозлиться».

Разозлиться? И на кого мне сейчас злиться? Разве что на себя и свою беспомощность, но на это я и так уже злюсь — не помогает.

Со вздохом я сделала еще одну попытку. Сосредоточилась и нарисовала в своем воображении особняк Селенантов: ворота, выложенная камнем дорожка к дому с ухоженными газонами и аккуратно подстриженными деревьями, двухэтажный особняк со стенами цвета кофейных зерен и декоративным плющом, обрамляющим карнизы окон и парадного входа…

Мой внутренний взор внезапно скользнул дальше — тенью проник сквозь стены, взмыл по лестнице на второй этаж и невидимкой заскользил по коридору, словно что-то искал, пока, наконец, не замер на миг возле приоткрытой двери. Колебался недолго — проскользнул внутрь. И вот в моем воображении залитая рассветным солнцем библиотека: стеллажи, книжные шкафы вдоль стен и свернувшаяся клубочком черная кошка на подоконнике открытого окна. Эта картина вызвала во мне тихую радость — будто давнее воспоминание о хороших временах.

Моя рука поднялась как будто сама собой. Пальцы уже хорошо изученными движениями начертили руну Тира, с их кончиков сорвалось серебристое сияние и…

Перед моими глазами мягким голубоватым светом сияла дверь.

Найт оказался прав, такой была моя первая мысль, пробившаяся сквозь ликование, что все получилось. И неправ одновременно, сразу же поправила себя я. Мне не обязательно было злиться — достаточно любых сильных эмоций, они словно пробуждали спящие во мне способности и поднимали на поверхность.

Прозрачные створки портала тем временем распахнулись настежь, словно призывая меня войти.

Надо поторопиться, пока за мной не пришел Сиан, сказала я себе, и переступила порог.

* * *

Стеллажи, книжные шкафы, открытые окна и паркетный пол, залитый солнечным светом. Не хватало только черной кошки, свернувшейся калачиком на подоконнике.

Наверное, мне не стоило удивляться, что портал привел меня прямиком в библиотеку.

Я оглянулась назад — дверь была приоткрыта, и я не стала закрывать ее, чтобы, застань меня здесь кто, не подумали, что прокралась в дом с плохими намерениями. Однако и спускаться вниз, чтобы объявить о своем появлении, тоже не стала.

Подумать только. Вроде бы, этот дом и мой тоже, а я боюсь, как бы кто не решил, что я сюда проникла, как воришка. Любопытно, дома ли сейчас мой отец? И как часто сейчас здесь появляются моя мать и Маар? Судя по всему, большую часть времени они проводят в академии. Но это как раз к лучшему.

Я осмотрелась. Вокруг меня были книги, только книги и ничего, кроме книг. Я сразу поняла, что мне здесь нравится. Уютно. Да, именно так — здесь уютно. Подспудно я чувствовала, что так же было и в бытность мою ребенком. Запах книг, шкафы из темного дерева, светлый паркет под ногами, тихо поскрипывающая от сквозняка оконная рама — это место успокаивало.

Я понимала, почему хотела сюда попасть. Однако вот я здесь, и толком не знаю, что делать дальше. Что я хотела здесь найти? Если и искать, то в книгах, а их здесь так много, что мне за всю жизнь не пересмотреть все.

Почувствовав ласковое прикосновение к своим ногам, я опустила взгляд и улыбнулась. О мои ноги терлась уже знакомая мне маленькая черная кошка. Я присела и протянула к ней руку, чтобы погладить. Моя ладонь скользила по глянцевой черной шерсти, прореженной белыми шерстинками.

— Тебе уже много лет, правда? — с внезапно нахлынувшей грустью спросила я кошку; белые шерстинки не были для этой кошки естественным окрасом, они говорили о старости.

Желтые глаза кошки смотрели на меня какое-то время, как будто изучали. Подавшись вперед, она словно боднула головой мое колено, одновременно потершись об него ухом.

— Мне жаль, что я тебя забыла, — искренне сказала я. — И это место я совсем не помню, хоть и чувствую, что оно для меня особенное.

Окинув взглядом книги, вздохнула и добавила:

— Даже не знаю, зачем я сюда пришла.

Потом посмотрела на кошку.

— Арина, — произнесла я вслух имя, которое, по словам моего отца, именно я дала этой кошке, когда была ребенком. — Может быть, ты знаешь, зачем я здесь?

Склонив голову, кошка посмотрела умным взглядом, снова потерлась о колено и изящной походкой направилась к одному из проходов между книжными стеллажами. Заинтересовавшись, я поднялась на ноги и последовала за ней.

Арина привела меня в самый дальний угол библиотеки. Книги на полках здесь лежали свободнее, в одном месте даже была пустая ниша — внезапно запрыгнув в нее, кошка принялась вылизывать лапу.

Я стояла, с недоумением вращая глазами.

— Зачем же ты меня сюда привела? — спросила я кошку, догадываясь, что она не ответит.

Тут мой взгляд наткнулся на книгу, которая стояла с краю перед свободным местом на полке. Я еще не успела прочитать название на корешке, но, даже глянув мельком, углядела в нем что-то знакомое. А стоило мне взять книгу в руки, как все прояснилось.

«Арина в стране драконов» — гласила вытисненная золотом надпись на кожаном переплете.

— О, — вырвалось у меня, — значит, вот из какой книжки я взяла имя для тебя?

Слова эти адресовались кошке, но с большей степени я произнесла их для себя. С нетерпением и жадным любопытством я открыла книгу. Однако в тот момент, когда мои глаза остановились на девочке, которая была изображена на пожелтевшей титульной странице, произошло странное…

Словно наяву я вдруг увидела себя десятелетней.

Я сидела на полу в библиотеке, на коленях у меня лежала книга, очень похожая на ту, что я держала в руках сейчас, а рядом с клубком ниток игрался совсем маленький черный котенок. Забрав клубок и спрятав его за спиной, я прижала к губам палец, глядя на котенка, словно говорила: «Веди себя тихо, как будто нас здесь нет». И тотчас из коридора до меня донеслись голоса:

— Она такая же, как моя мать, Анадри! Ты понимаешь, что это означает?!

Женщина, которая произнесла эти слова, старалась говорить тише, но голос ее дрожал от пугающей смеси паники и решимости. Я легко узнала свою мать.

— Мы не можем быть уверены в этом, Ирдана, — сдержанно, словно пытаясь успокоить женщину, произнес другой голос, в этот раз мужской, и он определенно принадлежал моему отцу. — Наис совсем не похожа на Линор Селенант, и ты знаешь это.

— Она разбудила дракона! — почти вскрикнула женщина, все еще пытаясь сдерживать свой голос. — На теле Маара появился знак! И ты продолжаешь отрицать очевидное?! Наис такое же чудовище, как моя мать!

— Ирдана, не говори так, она наша дочь, — напряженно произнес Анадри Селенант.

— А Маар мой сын! — категорично парировала его жена. — И из-за Наис он теперь в опасности! Если ты собираешься сидеть сложа руки, то я бездействовать не буду. Я защищу нашего сына любой ценой!..

Громкий звук привел меня в чувство. Очнувшись, я обнаружила, что стою в библиотеке, с ниши между книгами на меня смотрят глаза черной кошки, а у ног моих лежит раскрытая книга. Догадавшись, что уронила ее, я наклонилась и снова взяла книгу в руки.

Что это было? Только что. Как будто я видела один из тех снов, которые приносили мне воспоминания о моей прошлой жизни. Однако в этот раз я не спала, выходит…

Впервые за все это время воспоминание пришло ко мне наяву.

Глубоко вдохнув, я почувствовала, что дрожу мелкой дрожью. Я начинаю вспоминать. Я по-настоящему начинаю вспоминать.

— Как же непросто защищать тебя от себя самой, — вдруг с уставшим вздохом произнес голос за спиной.

На мои плечи чуть выше локтей легли теплые ладони, и кто-то уткнулся лбом мне в макушку. Впрочем, почему — «кто-то»? И мягкий голос, и нежные прикосновения я узнала сразу.

— Так и знала, что ты придешь, — сказала вслух, не злясь и не обижаясь, напротив — я была рада.

Даже сама удивилась тому, как взволнованно участилось дыхание и грудь наполнило приятное щемящее чувство. И когда я успела к нему так привязаться? Впрочем… О чем я думаю? Я всегда была к нему привязана, просто забыла об этом. Но все-таки какая-то частица меня продолжала помнить, иначе с чего бы моему сердцу сейчас так часто биться от того, что Сиан прикасается ко мне?

— Как же иначе? — спросил он, выдохнув мне в волосы и опалив горячим дыханием затылок. — Внезапно почувствовал, что ты находишься за пределами академии и… Ты заставляешь меня волноваться, Наис.

Его ладони медленно скользнули вверх по моим рукам, но резко остановились. Пальцы на миг крепче обхватили мои плечи и сразу ослабили давление. Сиан как будто хотел обнять меня, но в последний момент заставил себя остановиться.

«Ну и обнял бы, — мысленно сказала я ему. — Я вовсе не против. Тем более, здесь сейчас нет Найта, с которым ты вечно за меня соперничаешь. А значит, это было бы только нас с тобой — для меня и для тебя».

Но вслух сказать это я не решилась.

— Я просто хотела заглянуть в эту библиотеку, — объяснила свой поступок я. — Мне кажется, я раньше очень любила это место и проводила здесь много времени.

— Это правда, — подтвердил Сиан. — Ты могла прятаться в библиотеке часами. Твои родители даже не догадывались, где ты. А я всегда тебя здесь находил.

Я улыбнулась.

— Точно. Ты же всегда знаешь, где я нахожусь, — сказала я и, повинуясь внезапному порыву, добавила: — А прежде у меня была фаза полнолуния и я не могла прятаться от тебя на темной стороне луны, верно?

Пальцы, сжимающие мои плечи, снова напряглись.

— Скажи, почему моя фаза изменилась, Сиан? Ты знаешь?

Мужчина позади меня, по-прежнему прижимаясь лбом к моей макушке, молчал. Догадавшись, что он, как обычно, не желает отвечать на мои вопросы, я решила попробовать иначе.

— Тогда… Сиан, почему моя мать назвала меня чудовищем? Почему Маар смотрит на меня, как на чудовище, и говорит, что его сестра умерла? Это правда? Ты тоже считаешь, что я чудовище?

Прикосновение его лба к моей макушке исчезло.

— Не говори так, — твердо произнес Сиан. — И даже не думай о себе так.

Что-то мягко коснулось моих волос, и я поняла, что это были губы Сиана. Он наконец обнял меня сзади, крепко прижав к себе, и голос его над моим ухом произнес:

— Без тебя моя жизнь уже дважды была пустой: те первые годы, когда ты еще не родилась, и последние пять лет, когда ты исчезла. Ты наполняешь мое существование смыслом. Если ты чудовище, то, значит, и я такое же чудовище. Как ты считаешь, я похож на чудовище?

Я невольно улыбнулась.

— Совсем нет. Ты похож на лунный свет: такой же нежный. И точно так же, как лунный свет, ты со мной, когда больше никого рядом нет.

Сиан вдохнул запах моих волос, и это было так волнующе, что я вдруг закрыла глаза, отдаваясь на волю момента.

— Я всегда рядом с тобой. Помни об этом… Наис.

Мои глаза раскрылись — в его словах мне вдруг почудилось что-то знакомое, будто я уже слышала их. Мне захотелось повернуться, чтобы увидеть Сиана — до сих пор за весь наш разговор у меня не было возможности посмотреть в его глаза, он все время стоял позади меня.

Я сделала попытку высвободиться, чтобы развернуться к нему лицом, но тут поняла, что руки Сиана удерживают меня.

— Сиан?

Он явно сдерживал мой порыв повернуться к нему, и я не понимала, почему. Это пробудило во мне тревогу. Положив свои руки на его ладони, я настойчиво сжала их.

— Сиан…

Наконец, уступив мне, Сиан расслабил объятья, и я повернулась. В первый момент, я облегченно выдохнула. Он и правда заставил поволноваться эти несколько мгновений, когда не позволял посмотреть на него, однако передо мной был привычный Сиан: янтарные глаза, ласковый взгляд, нежно очерченные контуры губ… Успокоенная, я улыбнулась, заглядывая ему в глаза, так же, как он заглядывал в мои. Тут мой взгляд скользнул по его волосам, и я нахмурилась.

— Сиан? — удивилась я. — Твои волосы потемнели? В библиотеке не слишком светло, но… Нет-нет, они действительно темнее!

Какое-то время янтарные глаза смотрели на меня внимательно, потом Сиан успокаивающе улыбнулся.

— Только что ты была так серьезна, когда спрашивала, не чудовище ли ты, а теперь тебя волнует цвет моих волос. Оказывается, чудовищам достаточно такого ерундового повода, чтобы о ком-то волноваться, я и не знал.

Я выдохнула, догадавшись, что он иронизирует.

— Не волнуйся. Побочный эффект магических манипуляций. Иногда я бываю неаккуратен. Цвет волос со временем восстановится.

Я задумчиво смотрела на пряди его волос, откинутые волнами со лба, и моя рука невольно потянулась к ним. Пальцы сами собой погрузились в волосы Сиана.

— Надеюсь, что так. Мне нравится их цвет — он теплый, как солнце. И сладкий, как мед.

Слова сорвались с губ раньше, чем я поняла, что сказала. Глаза Сиана чуть расширились.

— Сладкий? — понизив голос, произнес он. — Ты соблазняешь меня, Наис.

— Нет, я… — растерянно начала я, но мне не дали договорить.

— Я для тебя сладкий? — наклонившись, прошептал мне на ухо Сиан, и от его шепота у меня едва не подкосились колени.

И кто здесь кого соблазняет?

Когда его губы нашли мои, я не противилась и не оттолкнула.

«Сладкий, — мысленно ответила я ему, тая от нежных движений его губ, раздвигающих мои губы, чтобы углубить поцелуй. — Ты для меня всегда был сладкий. Даже если я забыла… Мне это снилось. Просто помоги мне вспомнить».

Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что прямо сейчас я упустила что-то важное, но, не пытаясь даже ухватить ее, я просто позволила ей исчезнуть.

— Гм-гм! — внезапно громко покашлял кто-то.

Мы с Сианом оторвались друг от друга и повернули головы одновременно.

На другом конце прохода застыла мужская фигура: белые волосы, белые усы, униформа и пенсне. Человек неловко отводил взгляд и продолжал покашливать.

— О, — первым нашелся Сиан. — Ноил.

Тут я вспомнила. Дворецкий Селенантов — Ноил.

— Прошу прощения, месси Сиан, мисса Наис. Услышал звуки в библиотеке, решил проверить. Не заметил, когда вы пришли. Прошу меня простить, что побеспокоил.

Сиан посмотрел на меня, на его губах промелькнула отчего-то хорошо знакомая мне хулиганская улыбка. Потом он взял меня за руку и как ни в чем не бывало сказал:

— Не беспокойся, Ноил. Мы с Наис уже уходим. Докладывать о нас месси Анадри не нужно.

Когда мы проходили мимо Ноила, старый дворецкий осуждающе вздохнул, хотя было видно, что он совсем не злится, просто не одобряет. Мне стало немного стыдно из-за того, что он стал свидетелем нашего поцелуя, но…

Рука Сиана, которая крепко держала мою руку, компенсировала в этот момент все. Потому что впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

И совсем не чувствовала себя чудовищем.

Глава 27. НЕМНОГО О ДРАКОНАХ

Когда мы вернулись в Драголун, я спросила: «А что бывает, если студент прогуливает лекции?»

«Ты не хочешь сегодня идти в академию? Не волнуйся об этом. Я объясню твое отсутствие, чтобы тебя не наказали, — сказал в ответ мой Сиан. — Скажу, что после происшествия в теплице ты себя неважно чувствуешь».

Он нежно заправил прядь волос мне за ухо и добавил виновато:

«Прости, что не смог оказаться рядом. Когда я был на месте, ты уже покинула теплицы, а в общежитие меня не пустила комендант. Но профессор Колоквинт заверила, что с тобой все хорошо».

Я улыбнулась — меня согревала мысль, что Сиан приходил справляться обо мне.

«Не беспокойся. Конечно, я понимаю, что ты не можешь всегда быть со мной. Я в порядке, все обошлось».

Мы с ним расстались на развилке, где одна дорожка вела к главному корпусу, а другая — к женскому общежитию. По пути я поймала себя на мысли, что улыбаюсь: даже когда я произносила мысленно, мне нравилось как это звучит — «мой Сиан». Впервые за долгое время у меня было замечательное настроение.

Но как это все же странно: я как будто влюблялась в Сиана, но ведь, если подумать, влюбилась я в него давным-давно, когда была еще совсем девчонкой. Влюбиться в кого-то, забыть об этом, снова встретить того же человека и влюбиться в него снова… Подходя к общежитию, я даже рассмеялась вслух, до того это показалось мне занятным.

Однако уже в следующее мгновение все мое веселье словно рукой сняло. Там, где заканчивалась дорожка, стоял Маар и смотрел прямо на меня. Смеялась я только что довольно тихо, но, видимо, он услышал и, повернув голову, увидел меня.

Синие глаза брата сначала смотрели удивленно, потом их словно затянуло коркой льда. Красивое лицо помрачнело, черты заострились. Резко повернувшись ко мне спиной, Маар быстро пересек дворик перед общежитием и скрылся на соседней дорожке.

«Сбежал, — подумала я. — Как будто и правда чудовище увидел».

Однако что он здесь делал, возле общежития для студенток? Странно. И стоял он чуть в отдалении, так что выходящим из общежития девушкам его было почти не видно. Кого-то ждал?

Голову я подняла, скорее, по наитию, но каково же было мое удивление, когда в одном из открытых окон на втором этаже я увидела Лерику. Девушка провожала взглядом Маара — меня она не видела, для нее я была скрыта деревьями.

Что это значит? Не с Лерикой ли собирался встретиться Маар? Но что их может связывать? Ведь, как мне помнится, Маар Лерику недолюбливал и много раз просил ее держаться от него подальше, даже угрожал!

Дождавшись, когда Лерика отойдет от окна, я вышла из-за деревьев и двинулась ко входу в общежитие. Поднялась по лестнице на второй этаж. Открывая дверь в нашу общую с Лерикой гостиную, я надеялась, что соседка все еще в своей комнате — по моим подсчетам, выглядывала во двор она именно оттуда.

Однако стоило мне только войти внутрь, как одновременно открылась дверь с правой стороны, и я увидела Лерику, а она меня.

Пауза затянулась, и первой ее нарушила моя соседка.

— Наис! Тебя не было в твоей комнате на рассвете, я беспокоилась, что с тобой что-то случилось!

Мои брови невольно сошлись на переносице. Лерика убедительно притворялась взволнованной. Не удивительно, что до недавних пор я не замечала в ней ничего подозрительного — она казалась такой искренней. Но слишком многое указывало на то, что она пыталась навредить мне, или даже убить меня, и я не могла это игнорировать.

Мне хотелось ей верить — Лерика была моей единственной подругой в Драголуне… пожалуй, в целом мире, но…

Усилием воли я напомнила себе, кто открыл портал, через который ворвались напавшие на меня упыри, кто мог знать о моей встрече с Найтом в Башне Ветров и наконец… кто видел меня, когда после нападения оракульника я спряталась на темной стороне луны.

— Слава Первородному, что ты вернулась! — приветливо заулыбалась девушка. — Уже пора идти на лекции, пойдем вместе?

И как можно так притворяться?!

— Я сегодня не пойду на лекции, — отвела взгляд от Лерики я. — После вчерашнего случая в теплицах я себя неважно чувствую.

— Ох! — тут же, сделав большие глаза, изобразила сочувствие Лерика. — Прости, я не подумала. Конечно, тебе лучше отдохнуть. Ты, наверное, вчера очень испугалась. Я ждала тебя, чтобы вместе пойти в главный корпус, но, пожалуй, мне лучше идти одной.

— Ждала меня? — осторожно спросила я, внимательно изучая реакцию Лерики. — Разве у тебя не было назначено свидание?

— Свидание? — снова округлила глаза подруга. — О чем ты?

Я склонила голову набок и многозначительно приподняла брови, давая понять Лерике, что ее удивление меня не убедило.

— А разве не моего брата ты сейчас выглядывала из окна? Я видела — Маар кого-то ждал.

Лерика, невинно моргая глазами, покачала головой из стороны в сторону.

— Нет-нет, ты неправильно поняла! Я не знаю, почему он приходил сюда!

— Правда? — усомнилась я.

Глядя на Лерику придирчивым взглядом, я немного помолчала, а потом спросила:

— Тебе ведь нравится Маар, Лерика? Я давно это заметила.

Я не успела увидеть реакцию соседки на мои слова — у меня за спиной раздался грохот, как будто что-то упало. Быстро оглянувшись, я обнаружила, что дверь в нашу гостиную была открыта, я попросту не успела ее закрыть, застигнутая врасплох появлением Лерики.

А когда я выглянула в коридор, наступила уже моя очередь удивляться. Под дверями нашей комнаты на корточках сидела Марин Бриант и собирала книги, которые, видимо, только что выронила из рук.

Спокойно собрав их, она встала, подняла на меня глаза и невозмутимо сказала:

— Чтобы не было никаких недоразумений, скажу сразу: я не подслушивала. Я проходила мимо, ваша дверь была открыта, и разговаривали вы очень громко, поэтому я против воли услышала разговор.

— О, — удивленная то ли ее невозмутимым видом в такой неловкой ситуации, то ли ее появлением под дверями моей комнаты, я не сразу нашлась, что сказать. — А что ты здесь делаешь?

Марин посмотрела на меня так, как будто я произнесла очевидную глупость.

— Я здесь живу. Это ведь студенческое общежитие для девушек.

— Да, точно, — сконфуженно поморгала я. — На этом этаже?

Марин кивнула.

— Моя комната дальше по коридору.

Тут она быстро посмотрела поверх моего плеча, и я догадалась, что Марин искала взглядом Лерику. Впрочем, уже в следующую секунду, она снова обратилась ко мне:

— Сочувствую по поводу вчерашнего происшествия. Я слышала от своей матери, что некоторые растения, созданные на лунном свете, бывают нестабильны. Надеюсь, завтра ты почувствуешь себя лучше. Лекции скоро начнутся, так что я пойду, извини.

Кивнув мне, она не стала задерживаться и поспешила прочь. Проводив ее взглядом, пока она не исчезла на лестнице, я повернулась к Лерике.

— Она права, — сдержанно, но по-прежнему приветливо улыбнулась соседка. — Лекции скоро, я тоже пойду. Хорошо отдохни, Наис.

С этими словами она прошла мимо меня.

Закрыв за ней дверь, я выдохнула. Я немного досадовала на Марин, которая появилась так не вовремя. Ведь она избавила Лерику от необходимости отвечать на мой вопрос, нравится ли ей Маар.

Что бы я услышала в ответ, интересно?

* * *

Оставшись одна, я направилась к себе в комнату, устроилась поудобнее в кресле и открыла книгу, которую прихватила с собой из библиотеки Селенантов — «Арина в стране драконов».

Это предсказуемо оказалась детская сказка о девочке, которая попала в страну, где жили драконы. Каждый из драконов, с которым она встречалась, брал ее с собой в удивительные места и показывал, на какие чудеса он способен.

Историй было шесть — по числу драконов.

С Драконом Земли девочка Арина спустилась под землю и очутилась в городе земляных драконов. В самом центре земли светило еще одно солнце — оно было очень близко, и поэтому там всегда стояла ужасная жара.

С Драконом Воды девочка Арина отправилась в подводный город на дне самого глубокого океана. Дворцы там были украшены жемчугом и красными кораллами. Девочка Арина играла с морскими коньками и осьминогами, а на прощание дракон подарил ей созданную из воды бирюзу, пообещав, что в любом месте, где она бросит эту бирюзу, сразу образуется море.

С Драконом Огня девочка Арина не поладила. Он умел создавать красивые огненные шары, летающие по небу, и целые поля завораживающих огненных цветов, но, лишь попытавшись приблизиться к ним, Арина обжигала себе ладони, и, оставив Дракона Огня, ушла путешествовать по стране драконов дальше.

Следующим ей встретился Древесный Дракон. Он отвел ее в лесной город, где бродили живые деревья, а цветы умели превращаться в бабочек. От Древесного Дракона Арина получила в подарок маленький корешок, и дракон пообещал: там, где она бросит его наземь, вырастет целый лес.

Когда в стране Драконов наступила ночь, к девочке Арине с неба спустился Лунный Дракон. На своей спине он отнес ее на темную сторону луны, и они долго играли там, а когда девочке настало время уходить, лунный дракон попросил ее остаться, потому что ему одиноко, ведь на луне больше никого нет. Девочка Арина подружилась с лунным драконом, но дома ее ждали семья и друзья, и она не хотела оставаться. Тогда Лунный Дракон поместил в сердце Арины частицу лунного света и сказал: «Если ты снова захочешь прийти сюда, тебе стоит только захотеть, и твое сердце само приведет тебя ко мне — на темную сторону луны».

Вдруг стало очень светло, и на темную сторону луны опустился Солнечный Дракон. От яркого сияния лунный дракон превратился в мотылька. Он летал вокруг Арины, словно пытался спрятаться за ней.

«Пойдем со мной, — сказал девочке Арине Солнечный Дракон, я отнесу тебя в солнечный город из янтаря. Нет города великолепнее, чем мой».

Извинилась девочка Арина, сказав, что ей уже пора — она слишком долго была в стране драконов, и ее родные уже наверняка беспокоятся о ней. Солнечный Дракон разозлился: «Ты слишком долго играла с Лунным Драконом, из-за него я единственный из всех драконов, у которого ты не побываешь в гостях». Одержимый гневом, он поймал в шар яркого света все так же порхающего мотыльком вокруг Арины Лунного Дракона. Шар света превратился в большой янтарь, а внутри него застыл в неподвижном сне мотылек.

«Если хочешь освободить Лунного Дракона, — сказал Солнечный Дракон, — найдешь меня в солнечном городе».

И забрав с собой мотылька в янтаре, он улетел…

Оторвавшись от книги, я задумалась. Несмотря на то, что я давно выросла из сказок, мне было очевидно, что автор этой детской книжки иносказательно поведал о том, какие в этом мире существовали виды драконов. Конечно, драконы не жили ни на луне, ни на солнце, ни под водой, ни под землей — они просто пользовались силами природы, чему и были обязаны своим наименованиям. Одни драконы черпали силу из лунного света, другие — из солнечного, третьи пользовались силой земли, четвертые извлекали магию из деревьев и других растений и так далее.

Но исторически в этом мире сложилось так, что людям досталась сила только одного из видов — лунного дракона. Люди научились этой силой пользоваться и назвали ее лунной магией.

Однако я все еще помнила свой сон, в котором Найт пользовался «даром солнца». Если этот сон был не просто сном, а воспоминанием, то выходит… сохранилась не только лунная магия.

Один момент в этой сказке меня насторожил.

— Девочка Арина играла с лунным драконом на темной стороне луны… — задумчиво произнесла я вслух. — И в этот момент появился солнечный дракон.

Я заинтересованно хмыкнула и повторила:

— На темной стороне луны появился солнечный дракон.

Подумав еще немного, я недовольно нахмурилась:

— Кажется, кое-кто одурачил меня.

Подняв голову, я заметила, что за окном стало темно — небо заволокли тучи. Похоже, близился дождь.

— А вот это кстати. — Мне вдруг пришла в голову одна идея. — Надо проверить.

Глава 28. ПЕРЕД ДОЖДЕМ

По окончании лекции из аудитории монстрологии хлынул поток студентов. Лица незнакомые — не мои сокурсники, другой курс. Они проходили мимо меня: что-то обсуждали, обменивались шутками, смеялись — ни один даже не глянул в мою сторону.

Не привлекая внимания, я дождалась, пока поток иссякнет, подошла к двери, которая, выпустив студентов из аудитории, оставалась открытой настежь, и, стараясь ступать как можно тише, зашла внутрь.

В аудитории было сумрачно — пока я дошла до главного корпуса Драголуна, тучи сгустились над академией тяжелым свинцовым полотном, небо было готово вот-вот обрушиться на землю дождем.

Найт стоял ко мне спиной, сворачивая в сувой большой старинный пергамент — на крае с внутренней стороны я заметила изображение чьей-то лапы, по-видимому, на этой лекции изучали очередного монстра.

В какой-то момент руки Найта замерли, он отложил свиток в сторону и обернулся. На его лице появилась улыбка.

— Ты не была сегодня на лекциях, но пришла сюда, чтобы повидать меня? — спросил он. — Неужели соскучилась по мне?

Я смотрела на него с удивлением и интересом одновременно. В другой раз я бы ответила на его попытку флиртовать со мной как-то вроде «Ты себе льстишь», но сейчас мои мысли занимали другие вещи.

Отойдя от стола, Найт засунул руки в карманы и медленно двинулся в мою сторону.

— В последний раз, когда мы виделись, Сиан поцеловал тебя у меня на глазах, — по-прежнему с улыбкой на лице произнес Найт и добавил с обезоруживающей откровенностью: — Я ревновал.

Я молчала и только наблюдала, как он приближается. Улыбка Найта тем временем стала дерзкой и насмешливой.

— Скажи, Наис, кто из нас целуется лучше: он или я?

Найт умышленно дразнил меня, но пока еще не понимал, что выбрал не лучший момент для этого. Наверное, я должна была смутиться, или закатить глаза от досады, но ничего этого я не сделала, лишь не отрывала взгляда от Найта, пока он не подошел ко мне совсем близко.

Приподняв руку, тыльной стороной пальцев он погладил меня по щеке, стоя ко мне куда ближе, чем было прилично для преподавателя, разговаривающего со студенткой.

— Итак, что вас привело ко мне после лекций, адептка Селенант? — все еще насмешливо глядя мне в глаза, спросил он.

Я глубоко вдохнула, не отводя взгляда, и выдохнула.

— Ты меня видишь.

Во взгляде Найта отразилось непонимание.

— Что, прости?

Я сделала еще один вздох.

— Ты меня видишь, Найт, — повторила я и со значением обвела взглядом аудиторию: — Здесь сумрачно — из-за приближающегося дождя. Поэтому ты и не заметил.

На лице Найта промелькнула догадка, но он все еще не был уверен, поэтому я объяснила:

— Перейдя на темную сторону луны, я пришла в академию. Только что, когда я стояла напротив дверей, ни один студент, вышедший из аудитории, не видел меня. — Я пожала плечами. — Они и не могли. Ведь я нахожусь внутри пространства, созданного моей фазой. Прямо сейчас, Найт. И в этот раз я не проводила тебя на темную сторону луны.

Склонив голову набок, я посмотрела на него недоверчиво.

— И я сомневаюсь, что тебе это вообще нужно.

Я покачала головой.

— Ты меня видишь. Я не могу спрятаться от тебя на темной стороне луны, верно? Для тебя мое подпространство открыто. Это так?

Найт какое-то время смотрел на меня, как будто не мог определиться, что ответить, потом усмехнулся и наклонил низко голову, словно пытался спрятать улыбку. А когда он снова поднял глаза, я уже видела в них ответ.

— Да, моя милая Наис. — Он сделал еще один шаг ко мне, так что свободного пространства между нами почти не осталось, его ладонь легла на мою щеку, Найт начал наклоняться ко мне: — Ты не можешь спрятаться от меня на темной стороне луны. Ты нигде от меня не спрячешься.

Отступив назад, я увернулась от него, тотчас почувствовав, как рука Найта соскользнула с моей щеки. Юркнув ему за спину, я на всякий случай попятилась, видя, что он оборачивается, и спросила:

— Это из-за того, что у тебя есть дар солнца?

Брови Найта заинтересованно и чуть удивленно на миг приподнялись. Он хмыкнул.

— Ох. Надо же. Ты начинаешь вспоминать, Наис?

— Допустим, — уклончиво ответила я. — Но ты проигнорировал мой вопрос. Ты можешь видеть меня на темной стороне из-за дара солнца?

Найт с улыбкой кивнул:

— Так и есть: на темной стороне луны от солнца спрятаться нельзя. Твое особое пространство не может укрыть тебя от тех, кто владеет солнечной магией.

— Откуда у тебя дар солнца? — спросила я; задумчиво помычала и добавила: — Я помню, что ты говорил «от деда». Но как это понять? Откуда, в таком случае, дар солнца взялся у него?

Найт выдохнул и пожал плечами.

— Даже если ты не помнишь, могла бы и догадаться, — с иронией упрекнул он. — Мой род по линии деда — потомки солнечного дракона. Ведь даже в учебниках написано: потеряв способность к внутривидовому размножению, драконы одновременно получили возможность иметь потомство от людей.

— Раз в пятьдесят лет, — вдруг вспомнила я.

— Именно так.

Я задумалась.

— Но ведь сказано, что с каждым поколением у потомков драконов оставалось все меньше драконьей крови, и в конце концов они слились с людьми.

— Ну, так уж вышло, что в моем роду драконья кровь не ослабела, — ответил Найт. — Она по-прежнему очень сильна.

— Почему же ты пытался скрыть это от меня? — спросила я.

Найт чуть развел руки в стороны.

— Я лишь не хотел тебя запутать. У меня не было намерения скрывать. Да и смысла в этом нет, рано или поздно память к тебе вернется.

Вспомнив, как в сказке при появлении солнечного дракона, лунный дракон превратился в мотылька, я спросила:

— И ты умеешь нейтрализовывать лунную магию, как и я, правда?

— Не так, как ты, но… — уклонился от прямого ответа Найт.

Я помолчала. В моей памяти всплыл разговор Найта с моим отцом в тот день, когда я впервые побывала в новом особняке Селенантов.

— Скажи, Найт, — начала я, — что твой дед сделал для моей семьи? Почему Селенанты в долгу перед ним?

Найт заинтересованно склонил голову набок.

— От кого ты это услышала?

— Разве это важно? — спросила я. — Лучше ответь.

Найт улыбнулся и, сойдя с места, снова направился ко мне. А я снова попятилась, не желая подпускать его слишком близко.

— Ты убегаешь от меня, Наис? — насмешливо улыбнулся он.

— Ты убегаешь от ответа, Найт? — парировала я. — Почему Селенанты в долгу перед твоим дедом?

— Я отвечу, если позволишь подойти к тебе ближе, — сказал Найт, и выглядел он при этом, и улыбался, как охотник, который загоняет в угол добычу.

Тут я уткнулась поясницей в подоконник одного из окон — похоже, дальше пятиться было некуда.

— Ты играешь со мной, Найт? — спросила я. — Или тебе просто нравится злить Сиана? Как давно началось ваше соперничество за меня? Неужели еще в детстве?

Найт на секунду остановился, словно я его удивила. Потом тяжело вздохнул, не прекращая улыбаться, и снова двинулся ко мне.

— Это не простое соперничество, Наис, — сказал он. — Просто так уж сложилось, что ты нужна и мне, и ему.

— Я понимаю, почему я нужна ему, — сказала я. — Сиан мой сателлит, мы связаны узами лунной магии, он нуждается во мне. Но я не понимаю, зачем я нужна тебе?

Найт был уже слишком близко, и я сделала попытку юркнуть в сторону, избежав его приближения, но Найт опередил меня. Сделав молниеносный рывок вперед, он уперся руками в подоконник по обеим сторонам от меня, тем самым лишив меня возможности к бегству.

Плененная Найтом, я вынуждена была посмотреть ему в лицо, которое сейчас было слишком близко.

— Почему бы тебе просто не выбрать меня, Наис? — его зеленые глаза словно пытались прожечь меня насквозь.

Его губы приблизились к моим так, что между ними почти не осталось зазора.

— Я смогу позаботиться о тебе лучше, чем он.

Я нахмурилась. Позаботиться? Почему-то мне не понравилось, как это прозвучало. Я подалась назад, слегка отстраняясь и посмотрела на Найта с неодобрением, собираясь попросить его отпустить меня. Однако в этот момент луч света, видимо, пробившийся сквозь тучи, упал на волосы Найта, привлекая к ним мое внимание. Мои глаза озадаченно округлились.

— Найт, — с тревогой, которая уже была мне знакома, произнесла я, — твои волосы стали светлее?

Найт чуть скосил глаза в сторону, будто растерявшись из-за моего вопроса, но быстро справился с растерянностью. Глянув на меня, он снова сделал попытку приблизить ко мне свое лицо.

— А в чем дело? Разве светлые волосы не нравятся тебе больше?

— Ты не ответил.

Найт пожал плечами.

— Ты пришла сюда, невидимая всеми, а я умею создавать живые иллюзии — стоит ли на этом фоне удивляться легкой перемене цвета волос?

— Дай угадаю, — предложила я, скользнув по его волосам внимательным взглядом, чтобы убедиться, что они и впрямь стали светлее. — Побочный эффект магических манипуляций, верно?

Найт усмехнулся.

— Видишь? Есть простое объяснение. Ты уделяешь много внимания незначительным вещам. Давай лучше вернемся к нашему разговору…

«Простое объяснение» почему-то в этот раз сильно меня напрягало. Не потому ли, что я уже дважды слышала его из уст Сиана? Что-то в этом было неправильное, и из-за этой неправильности внутри меня тугим узлом завязывалась тревога.

В этот момент в коридоре раздались громкие шаги, и Найт, отвлекшись, повернул голову назад. Улучив момент, я вынырнула из-под его руки как раз в тот самый момент, когда на пороге аудитории монстрологии появилась незнакомая мне студентка.

— Профессор Логард, я хотела уточнить насчет сегодняшней лекции…

Оставаясь совершенно невидимой для девушки, я прошмыгнула мимо нее, нырнув в открытую дверь, и уже не слышала, какой вопрос она собиралась задать.

Когда-то Найт сказал мне, что он не такой трус, как Сиан, и не боится сказать мне правду. Но вопреки этому, сегодня он явно не хотел отвечать на мои вопросы.

Тревога внутри меня росла.

Глава 29. ЧУЖИЕ ТАЙНЫ

Дождь застал меня, когда я вышла из главного корпуса. К сожалению, темная сторона луны не спасала от холодных капель, которые падали мне на макушку. Возвращаться под крышу академии мне не хотелось, так что выбора не было — придется немного намокнуть под дождем, пока дойду до общежития.

Так я сказала себе, следуя по дорожке через небольшой сквер. Деревья какое-то время защищали меня от дождя, но стоило только выйти на открытое пространство, как дождь набросился на меня, и вмиг мои волосы и студенческая форма стали почти насквозь мокрыми.

Забежав под арочный проход ближайшего дворика, я решила переждать дождь здесь. Подойдя почти к самому выходу из подворотни, я остановилась, и тут же услышала голоса.

— Чертов Сиан! Это он что-то сделал, чтобы Наис вернулась!

Голос я узнала тот же час — даже шум дождя не помешал мне. Человеком, ругающим Сиана, определенно был Маар — мой брат.

— Профессор Архвинт, Маар, — поправил его невозмутимый женский голос. — На территории академии для тебя он прежде всего преподаватель. Тебя могут услышать, не стоит нарушать правила.

Я так сильно удивилась, что, не сдержавшись, сделала шаг из-под арки. Капли дождя тотчас налетели на меня с новой силой, словно рой жалящих ос.

В беседке, которая находилась совсем рядом с подворотней, где я стояла, на одной из скамеек сидел Маар, опершись локтями о колени и глядя прямо перед собой хмурым мрачным взглядом. Рядом с ним лежала пара толстых потрепанных книг, явно взятых в библиотеке Драголуна, а напротив него, в центре беседки стояла не кто иная, как Марин Бриант.

— Плевать, — отмахнулся от ее предупреждения мой брат. — Думаешь, такие мелочи будут иметь для меня значение, когда на моем теле снова появится метка дракона?!

— Но ведь пока что она не вернулась? — спросила Марин.

Маар, тяжело вздохнув, покачал головой.

— Нет. Моя мать сказала мне, что сейчас дракон еще не пробудился. Он спит. Она пыталась уверить меня, что мне не о чем беспокоиться, что в этот раз дракон не проснется, но…

Маар поднял взгляд на Марин, в его глазах плескалось отчаяние.

— Я не верю, Марин! Она обманывает меня! Это только вопрос времени — я знаю!

Красивое лицо Маара исказило от панического страха, мой брат был словно одержим им. А я не могла взять в толк, о чем он говорит. Почему на его теле снова должна была появиться метка дракона, если после ритуала обмена жертвой должна была стать я? А слова о том, что дракон сейчас спит вообще выбили меня из колеи. Что это значит?

— Ты сам себя пугаешь, Маар, — спокойно произнесла Марин. — Возможно, все не так плохо, как ты себя убеждаешь, твоя мать знает, что говорит, и тебе ничего не угрожает в этот раз.

— Она лжет! — словно выплюнул эти слова Маар. — Она отказалась от меня, я знаю это! Если бы она по-прежнему была на моей стороне, то не позволила бы Наис находиться рядом со мной! Как же я ее ненавижу! Почему она не исчезла совсем?! Почему, в конце концов, она не умерла в тот день, когда провели ритуал?! Тогда я мог бы жить спокойно!

Мои внутренности от этих слов как будто сковало льдом. Я уже поняла, что мой брат совсем не любит меня, однако… Даже не подозревала, что он желает мне смерти.

Почему? За что он меня так ненавидит?

— Не говори так о Наис, Маар, — произнесла Марин. — Она твоя сестра, не забывай об этом.

— И ты на ее стороне?! — Маар посмотрел на Марин так, будто она предала его, в его взгляде было столько боли.

— Маар… — попыталась что-то сказать ему Марин, но мой брат перебил ее.

— Тогда единственное, что мне остается, это отказаться от своего рода, — с мрачной решимостью произнес Маар. — Отказаться навсегда от имени Селенант, и тогда я смогу наконец жить без страха, потому что дракону нужны только наследники Селенантов.

Он покачал головой, взгляд его блуждал, словно Маар в своих мыслях отчаянно искал ответ.

— Я знаю, — произнес он, — есть ритуалы, с помощью которых можно разорвать связь со своим родом. Ритуал отречения от крови предков…

Я не успела задуматься, о чем сейчас говорил мой брат, потому что Марин вдруг неожиданно приблизилась к нему и, обняв ладонями его лицо, приподняла голову Маара. Заставив его посмотреть ей в глаза, сказала:

— Все хорошо. Все хорошо, Маар. Я всегда на твоей стороне.

Лицо Маара дрогнуло.

— Не волнуйся, — как ребенка убеждала его Марин. — С тобой ничего не случится, я не допущу этого. Я всегда рядом. А до тех пор, пока я рядом, с тобой все будет хорошо. Поверь мне.

Она медленно наклонилась к Маару и поцеловала его в губы. Поцелуй был долгим и неподвижным, как будто время застыло. Как будто этим прикосновением к губам Маара, Марин успокаивала его. Широко раскрытые от волнения веки Маара, начали закрываться, пока не закрылись совсем, пока все его тело, напряженное и сжатое, словно пружина, не расслабилось.

Тяжело дыша, словно в груди образовался камень, я попятилась, а потом, вспомнив, что меня не видят, развернулась спиной к беседке и почти побежала в сторону общежития.

Что это было? Свидетелем чего я только что стала?

Маар и Марин?

Как же все-таки мало я знаю о людях, которые меня окружают.

* * *

Эту ночь я провела без сна. Лежала на постели в своей комнате и смотрела на ночное небо. Сначала компанию мне составляла половинка луны, медленно проплывающая мимо, но потом и она скрылась из виду, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я пыталась решить, как мне быть дальше. Лерика, которую я так поспешно стала называть своей подругой, похоже, несколько раз пыталась навредить мне. Марин, которая была так доброжелательна ко мне, как оказалось, близка с моим братом, ненавидящим меня. Найт, заверявший меня в том, что не будет скрывать от меня правду, обманул и не стал отвечать на мои вопросы…

Кажется, в этом мире я могла доверять только Сиану. Впрочем, и он многое от меня скрывал. Нет, пожалуй, он-то как раз скрывал от меня больше всех. Но все же, несмотря на это, я видела, что и заботился обо мне, и пытался оберегать меня он тоже больше, чем кто-либо.

Так и не заснув, я пролежала в постели, пока не рассвело. Подниматься не хотелось: тело казалось вялым, веки потяжелевшими. Однако вчера я уже пропустила целый день лекций, второй день отсутствия подряд вызовет слишком много вопросов, а мне бы этого не хотелось.

Переодевшись в форму академии и уложив аккуратно волосы, я ждала в своей комнате, когда уйдет Лерика, чтобы выйти следом. Однако я зря надеялась, что она обо мне не вспомнит.

Я слышала звуки, доносящиеся сначала из ее комнаты, потом из нашей общей гостиной — скорее всего, некоторое время она ждала, что я выйду. В какой-то момент в дверь моей комнаты постучали, и голос Лерики из-за двери позвал:

— Наис, ты ведь сегодня идешь на лекции? Уже пора, ты выходишь?

С досадой покосившись на дверь, я выдохнула и с заминкой ответила недружелюбно:

— Я пойду одна.

Лерика за дверь помолчала, потом кашлянула и с натянутой улыбкой в голосе ответила:

— Хорошо, только не опаздывай. Жду тебя на лекциях.

Когда она ушла, я выждала немного и наконец покинула комнату.

Воздух после вчерашнего дождя был свежим и напоенным влагой. Обходя лужи, я добралась до главного корпуса. Не успела я подойти, как меня окликнули. Обернувшись, я увидела направляющуюся ко мне Марин Бриант. Похоже, мы не случайно столкнулись здесь — было у меня ощущение, что Марин целенаправленно поджидала меня возле входа в главный корпус.

— Здравствуй, Наис, — произнесла она, приближаясь. — Рада, что ты себя уже хорошо чувствуешь и можешь вернуться к занятиям.

Я избегала смотреть ей в лицо и отводила взгляд. После того что я увидела вчера, мне было некомфортно рядом с ней. Как мне показалось, Марин заметила, что со мной что-то не так — она все время пыталась поймать мой взгляд, но безуспешно. Однако ее это не остановило.

— Наис, я хотела бы поговорить с тобой кое о чем. Можем мы отойти на минутку в сторону?

Я поджала губы и с натугой выдохнула.

— Извини, я спешу на лекции, — довольно холодно произнесла я. — Не хочу опоздать.

С этими словами я прошла мимо Марин и быстрым шагом направилась к лестнице главного входа.

Возможно, это было не совсем справедливо по отношению к Марин. Какие бы отношения не связывали ее с Мааром, она заступалась за меня — я слышала это во время их разговора. Однако слишком много всего произошло за последнее время — мне стало трудно доверять окружающим меня людям, и оттого ни с кем не хотелось разговаривать. Хотелось просто держаться от всех подальше.

Первой лекцией в этот день у моего курса было хроноведение, и меня это не могло не радовать. Сейчас, когда мне казалось, что люди, которые меня окружают, мне совсем не друзья, Сиан был для меня спасением. Я очень хотела увидеть его, чтобы просто почувствовать себя менее одинокой.

Поднявшись на нужный этаж, я шла по коридору, когда услышала знакомый голос:

— Профессор Сальфин!

Невольно повернув голову, я увидела Лерику, которая окликала преподавателя лунописи. Заметив свою студентку, профессор Сальфин обернулся и остановился. Когда Лерика подбежала к нему, я уже почти дошла до угла коридора и, не знаю, зачем, остановилась, прислушиваясь к разговору.

— Профессор Сальфин, я насчет своей просьбы!

Преподаватель лунописи покивал.

— Да-да, адептка Виен, я посмотрел книги, которые вы мне принесли. — Он погладил двумя пальцами короткую бородку, словно раздумывал, потом сказал: — Думаю, я могу вам помочь, но вы должны понимать, что это не мой профиль, а значит, все, что я могу сделать, это объяснить вам теорию. На практике вам придется все делать самой. И, пожалуй, давайте не будем сильно распространяться об этом. Все-таки не моя компетенция…

Лерика просияла, радостно заверив профессора, что будет благодарна за любую помощь, а я нахмурилась.

«Не будем распространяться?»

Снова какие-то секреты. Слишком много вокруг людей, которые что-нибудь скрывают.

На лекции хроноведения я старалась не отводить взгляда от Сиана. Видела, что отвлекаю его своим пристальным вниманием, вынуждая сбиваться. Пару раз он многозначительно смотрел на меня, покашливал и сдержанно улыбался, а потом возвращался к лекции. Но я ничего не могла с собой поделать — только глядя на Сиана, я могла хоть ненадолго забыть о Лерике, о Марин и своем брате, обо всем, что меня беспокоило.

Весь день я ловила на себе настороженные и озадаченные взгляды Марин. Скорее всего, мое поведение утром показалось ей странным, и теперь она нуждалась в объяснении, почему я была так неприветлива к ней. Однако я упрямо продолжала ее игнорировать.

Лерика в перерывах между лекциями весь день куда-то исчезала. Ее не было и в буфете во время обеда. Я была уверена, что после лекций она обязательно подойдет ко мне и предложит вместе пойти в общежитие, но Лерики нигде не было видно.

Вернувшись в общежитие, я заперлась у себя в комнате, добралась до кровати и упала на постель прямо как была — в форме академии. Видимо, ночь, проведенная без сна, не прошла для меня бесследно, потому что уснула я моментально.

Не знаю, сколько я спала, но сон мой был глубоким и крепким. Проснулась я от стука в дверь. С трудом разлепив веки, я в первый момент решила, что стук в дверь мне приснился.

Однако стоило мне приподняться на постели и посмотреть в сторону двери, как я увидела под дверью сложенный вдвое лист бумаги.

Сон сняло как рукой. Встав с кровати, я подошла к двери и подняла с пола листок, который оказался запиской. Развернув его, я увидела знакомый почерк, который вне всяких сомнений принадлежал Лерике:

«Наис, я заметила, что твое отношение ко мне изменилось. Меня это очень огорчает, и поэтому я хотела бы все прояснить. Буду ждать тебя сегодня в семь вечера в Башне Прорицаний. Надеюсь, что ты придешь».

Перечитав записку трижды, я нахмурилась.

Глава 30. ТРИУМФ НЕУДАЧНИЦЫ

Прежде я задавалась вопросом: если за нападениями на меня стоит Лерика, то почему она никогда не пыталась навредить мне здесь, в общежитии? Ведь это самое простое. Ответ был только один: если бы Лерика попыталась причинить мне вред здесь, то она была бы первой, на кого пало бы подозрение.

Исходя из этого, первый вопрос, который возник у меня после первого прочтения письма: если Лерика хочет просто поговорить со мной, почему назначает встречу в другом месте? Почему для этих целей не подходит, к примеру, наша гостиная?

Невольно вспомнилось, как буквально на днях наш разговор случайно услышала Марин Бриант. Впрочем, случайно ли? Теперь уже я не была в этом так уверена. Возможно, Лерика хочет поговорить там, где наш разговор не услышат?

Мне пришлось перечитать записку, чтобы заметить, что я была невнимательна: Лерика не писала, что хочет поговорить, в письме было сказано, что она хочет все прояснить, имея в виду возникшее между нами отчуждение. Если речь шла не о простом разговоре, то, возможно, она хотела что-то показать мне? Однако… Башня Прорицаний? Я еще ни разу не бывала там, и затруднялась даже предположить, почему именно это место? Что в Башне Прорицаний может объяснить весьма странную связь между нападениями на меня и Лерикой?

Перечитав письмо в третий раз, я удивилась и времени встречи. Семь вечера? Сейчас не было еще и пяти, если Лерика только что подходила к моей комнате, чтобы просунуть под дверь письмо, то зачем ждать до вечера? В чем смысл?

Однако больше всего меня беспокоило, что я не могу подстраховаться и прийти на встречу с Лерикой в своем подпространстве на темной стороне луны. Использовать его сейчас не было смысла, ведь в теплицах я убедилась, что Лерика видит меня.

Это напомнило мне о Найте, который мог видеть меня на темной стороне луны, потому что владел солнечной магией. Мне пришла в голову мысль, а нет ли между Лерикой и Найтом какой-то связи? Ведь только от них двоих я не могу скрыться в своем подпространстве.

Все это было очень подозрительно и, если подумать, то мне наверняка грозила опасность, однако… Я не могла упустить возможность разобраться хотя бы в чем-то.

«Прости, Сиан, — подумала я, — кажется, сегодня тебе придется снова спешить спасать меня».

Да. Я безответственно надеялась на своего сателлита. На то что Сиан почувствует, что я нахожусь слишком далеко от общежития, и придет ко мне, как делал это раньше.

Подождав, пока на часах будет полседьмого, я вышла в гостиную и постучалась в комнату Лерики. Ответа не последовало. Убедившись, что моей соседки нет, я сосредоточилась и перешла на темную сторону луны. Мне не хотелось, чтобы Сиан сразу почувствовал, что я ушла из общежития. Если он придет слишком рано, это может помешать мне узнать правду о том, как Лерика связана с нападениями на меня.

Башня Прорицаний была пристроена к одному из дальних корпусов Драголуна — пока я добралась до нее, наверняка уже было семь. Прячась за деревьями, чтобы никто меня не увидел в этот момент, я вышла с темной стороны луны и направилась к башне.

Высокая стрельчатая дверь была приоткрыта, и я двинулась вверх по лестнице. Достигнув верхнего этажа башни, я на миг остановилась у двери, ведущей внутрь. Сиан уже должен был почувствовать, что я нахожусь далеко от общежития. Возможно, он тотчас поспешил сюда — к Башне Прорицаний. Однако если опасность подстерегает меня прямо за этой дверью, то он вне всяких сомнений не успеет прийти мне на помощь.

Что ж… пусть я рискую, но это риск человека, который хватается за любую соломинку, чтобы найти выход из лабиринта тайн собственной жизни. А значит, он оправдан. Толкнув дверь, я вошла.

Башня Прорицаний поразила меня сразу. В центре помещения на изящном маленьком был установлен большой матовый шар, одетый в сетку из металлических цепей, словно в кольчугу — от «макушки» шара цепи тянулись к сводчатому потолку башни. Похоже, они держали шар в подвешенном положении, а постамент был лишь для видимости. А сам шар, как я могла предположить, использовали для гаданий.

Вместо амфитеатра, как в других башнях учебных корпусов Драголуна, здесь тянулась вдоль стены башни вереница столбов. Двигаясь вдоль них по кругу, я оглядывалась в поисках Лерики. Мой взгляд наткнулся на странные символы на стене — они были похожи на руны, и находились на равных расстояниях друг от друга. Подойдя ближе, я заметила, что символы чуть светятся. А приблизившись к одному из них вплотную, поняла, что это обман зрения — лучи закатного солнца били в окна башни с противоположной стороны, заливали стены ярким сиянием, и казалось, что символы светятся.

И все-таки где же Лерика?

Меня беспокоило, что она до сих пор не появилась. Меня обманули? Но зачем?

Я уже было отвела взгляд от стены с символами, как вдруг краем глаза увидела яркую вспышку. Резко повернувшись, я успела заметить, как символы, в этот раз по-настоящему, без всякого обмана, вспыхнули золотым сиянием, но не успела ничего подумать, потому что с противоположной стороны башни раздался острый крик боли.

«Лерика?» — полыхнуло в голове у меня.

На несколько мгновений я растерялась. До сих пор меня не покидала уверенность, что если чей-то крик и раздастся этим вечером из башни, то это будет мой.

Тряхнув головой, я наконец пришла в себя и бросилась на крик, который повторился еще раз. Миновав шар для прорицаний, я пересекла башню и, забежав за столбы с противоположной стороны, остолбенела от неожиданности.

— Марин? — потрясенно произнесла я.

За одним из столбов, словно прячась, сидела на полу Марин Бриант. Она тяжело и часто дышала и морщилась, будто от боли.

— Что ты здесь… — хотела спросить я ее, как вдруг заметила на ее теле и на одежде странные наросты, похожие на затвердевший прозрачный мед…

«Янтарь!» — вдруг догадалась я.

Марин выглядела так, как будто вокруг ее тела буквально из воздуха материализуется сугроб из янтаря.

— Помоги мне, — простонала Марин, глянув на меня умоляющим взглядом.

Я сделала шаг к девушке, как вдруг за мой спиной раздался голос, который заставил меня остановиться.

— Не торопись, Наис.

Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела Лерику. Моя соседка подошла ближе, скрестила руки на груди и с мрачным неодобрением посмотрела на Марин.

— Когда ты узнаешь правду, сомневаюсь, что ты захочешь помогать ей.

Тут Лерика перевела взгляд на меня и, глядя мне в глаза, сказала:

— Ведь это она, Марин Бриант, уже несколько раз пыталась тебя убить.

— Что?

В первый момент мне показалось, что я ослышалась, но Лерика подтвердила свои слова твердым кивком головы. После чего снова хмуро посмотрела на Марин.

— Мне эта Бриант никогда не нравилась. Слишком много важничает.

Марин тем временем начала постанывать — янтарный «сугроб» вокруг ее тела разрастался.

— Лерика, — позвала я, стараясь сохранять спокойствие, что давалось мне с трудом — в мыслях царил полный сумбур, — с чего ты взяла, что Марин пыталась меня убить?

— О, я не сразу это поняла! — живо отозвалась моя соседка. — Помнишь, как на первом уроке лунописи я открыла портал?

Я кивнула. Еще бы не помнить — тогда из этого портала появилась целая стая упырей, которые напали на меня.

— Я тогда даже не поняла, как его открыла, — сказала Лерика. — Как будто это сделал кто-то другой. То есть я хочу сказать… с моими способностями открыть портал… это выглядело как чудо. А позже случайно услышала, как ректор Селенант говорила в коридоре этой Бриант: «Скажите правду, Марин, это вы сделали? Только у вашей семьи есть такая способность. Я знаю, что вы заботитесь о Мааре, милая Марин, но подобные вещи в Драголуне неприемлемы». Бриант ей ответила, что она ничего не делала. А я тогда даже не поняла, о чем речь. Не связала с тем случаем на лунописи. Пока однажды случайно не увидела, как Бриант открыла портал прямо в общежитии.

— В академии стоит защита от проникновения, здесь ведь невозможно открыть портал, — усомнилась я, снова переведя взгляд на Марин.

Выглядела она плохо. По вискам стекали капли пота, было видно, что Марин задыхается — янтарь расползался по ее телу, словно пытаясь поглотить его.

— Вот и я думала, что невозможно! — воскликнула Лерика. — Как-то ты сказала мне, что идешь на встречу с человеком, который обещал тебе рассказать, почему ты потеряла память. Так вот, когда ты вышла, я хотела тебя догнать. Ты тогда решила, что я на тебя обижаюсь, потому что ты не сказал мне, что Селенант. На самом деле я не обиделась. Я просто подумала, что наследница Селенантов в конце концов потеряет интерес к такой, как я, у нас слишком разный статус, и расстроилась. Вот я и хотела тебя догнать, чтобы все объяснить. А выйдя в коридор, увидела, как Марин Бриант исчезает в портале, который она открыла прямо напротив нашей гостиной. Наверное, была уверена, что успеет, прежде чем кто-то ее заметит. Или она спешила куда-то. Вот тогда я и начала ее подозревать. А потом покопалась в библиотеке Драголуна и узнала, что в роду Бриантов есть такая особенность — они могут открывать порталы, где угодно. У всех четырех правящих династий лунитов есть какие-то особенности. Архвинты, например, повелевают временем. Адаманты — авгуры, у них особая связь с птицами, а Брианты имеют неограниченную власть над порталами — могут даже обходиться без руны Тира.

— Я об этом не знала, — растерялась я.

— Может, и знала, но забыла, — сказала Лерика сочувственно, — у тебя же потеря памяти… Так вот. А потом я однажды увидела Бриант с твоим братом. И было похоже на то, что у них… ну… весьма близкие отношения. Я не предала этому значения, пока не услышала случайно твой разговор с братом. Он сказал, что ненавидит тебя и не считает сестрой. И тогда я стала подозревать Бриант еще больше. А когда на траволунии на тебя напал оракульник, я уже была уверена, что все это — ее рук дело.

— Почему? — не поняла я. — На траволунии ничего такого…

— Было-было! — перебила меня Лерика. — Перед тем, как оракульник напал на тебя, Марин спросила, из семян какого растения создали оракульник, а профессор Колоквинт ответила, что из азалии. Так вот, если сильный лунит знает, из какого растения вывели лунный цветок, то с помощью лунной магии он сможет влиять на его поведение, если влияние достаточно сильное. Лунные растения податливы к лунной магии, их такими создали.

Я не успела ответить Лерике, потому что раздался сдавленный голос Марин.

— Наис… — стонала она, — помоги мне, пожалуйста. Я сейчас… задохнусь.

— Лерика, — повернулась я к своей соседке. — Я не знаю, можно ли верить в то, что ты рассказала. Я вижу только задыхающуюся и беспомощную Марин. И если ее не освободить, янтарь ее полностью поглотит.

Лерика кивнула.

— Я знала, что ты мне не поверишь. И заметила, что ты перестала мне доверять. Не знаю, почему ты решила, что мне нравится твой брат. Маар Селенант мне совсем не нравится — он заносчивый и наглый. Ой, — она как будто опомнилась и смутилась: — Прости, он все-таки твой брат, но… у него отвратительный характер.

Лерика повернулась к Марин.

— Я не могу ей помочь. Ты же знаешь, мои способности к магии очень слабые. Но она сама может освободиться, если расскажет правду. Таково действие руны Анагел.

— Руна Анагел? — переспросила я. — Мы не изучали ее. Тебе профессор Сальфин о ней рассказал?

Лерика отрицательно покачала головой и опять смутилась. Я видела, что она отводит взгляд.

— Анагел — руна не лунной магии, — ответила она. — Это руна солнечной магии. Я сама ее в книгах нашла. А профессор Сальфин просто помог разобраться, как с ней работать.

Тут Лерика ожила и подняла вверх указательный палец. Глаза ее возбужденно горели.

— Даже при таких слабых способностях, как у меня, руну Анагел можно использовать максимально! Если действовать с умом. А я все детально продумала! Как на руны лунной магии действует луна, так на руны солнечной магии действует солнце. Если сделать так, чтобы руна Анагел была хорошо освещена солнцем, то ее действие будет очень сильным. Смотри, — Лерика показала на окна башни с противоположной стороны, — на закате сюда бьют солнечные лучи, потому что солнце стоит низко. — Она указала на руны. — Они хорошо освещают руны, правда? От идеи использовать лунные руны пришлось отказаться — нам же нельзя выходить по ночам. Тогда я и подумала о рунах солнечных. Я нанесла их на стену перед тем, как позвать сюда тебя и Бриант. Действие руны Анагел очень простое — возврат.

Я нахмурилась.

— Марин пришла сюда за тобой, — пояснила Лерика. — Она снова пыталась тебе навредить, направила на тебя лунную магию, но из-за руны Анагел случилась отдача, и удар пришелся по самой Марин. Янтарь — это действие солнечной магии. И ты права, он поглотит ее, если Марин не сознается во всем и не откажется от намерения тебе навредить. Только тогда действие солнечной магии ослабнет. Но если она этого не сделает… Когда янтарь поглотит ее целиком, Марин больше не сможет дышать. Ей хватит воздуха на минуту-две, а потом…

— Проклятье! — раздалось в этот момент рядом, и я даже вздрогнула от неожиданности, потому что исполненный злости и досады голос принадлежал не кому-нибудь, а всегда спокойной и сдержанной Марин Бриант.

Глава 31. ГНЕВ СИАНА

— Вот видишь, — с выражением триумфа на лице произнесла Лерика. — Она уже поняла, что бесполезно продолжать притворяться паинькой.

— Марин, — с недоверием произнесла я, — то, что говорит Лерика, правда? Ты пыталась убить меня?

— Правда! — с мученической гримасой на лице воскликнула Марин. — Она не ошиблась — портал открыла я.

— И натравила на меня упырей? — ужаснулась я.

— Конечно, нет, — прошипела, глядя на меня Марин, — они неуправляемы, их нельзя натравить. Упыри обжили заброшенный особняк Селенантов и считают его своим жилищем. Ты была в их жилище — я от Маара узнала, что Сиан тебя там нашел, — они запомнили твой запах, поэтому сразу и напали на тебя. Это было предсказуемо.

— Живоротки в Башне Ветров, — предположила я.

Марин раздраженно выдохнула.

— Я. Подслушала твой разговор с Найтом. Не знаю, что он собирался тебе рассказать, но это наверняка было бы не на пользу Маару — не случайно же Селенанты что-то скрывают о тебе, и от тебя самой в том числе. Значит, так надо. Пришла в Башню Ветров раньше тебя, — она кивнула в сторону Лерики, — все, как она говорит, — через портал. А создать живоротков из флюгеров для меня с моей фазой полнолуния было несложно.

— И оракульник?.. — с каждым словом Марин ужасаясь все больше, произнесла я.

— Да, — подтвердила Марин. — Тоже я.

— Но за что?! — воскликнула я. — Так сильно любишь Маара?

В тяжелом дыхании Марин слышались хрипы, казалось, что она вот-вот задохнется. Возможно, именно поэтому она мгновенно успокоилась и заговорила решительно, без колебаний:

— Люблю? — Лицо Марин исказилось в отвращении. — Маар трусливый и инфантильный, и это при его-то высоком положении, при его уровне лунной магии… Его фаза полнолуния куда сильнее моей, просто потому что он Селенант! При чем тут любовь? Брианты всегда на вторых ролях. Основное влияние в мире лунитов всегда было у Селенантов. Потому что они основатели. А Маар единственный наследник. Он моя единственная возможность войти в семью Селенантов. Но из-за тебя он совсем сошел с ума. Хочет отречься от рода. Я не могу этого допустить — мне нужно влияние, чтобы подняться в обществе лунитов как можно выше.

— Я же говорила, что она зазнайка, — фыркнула Лерика. — Слишком много тщеславия.

— И только из-за этого ты хотела меня убить? — широко раскрыв глаза, я смотрела на Марин и не верила собственным ушам.

Она скосила на меня глаза, и в них промелькнуло столько злости и досады, что я едва не попятилась.

— Ох, куда тебе понять? Ты ведь станешь во главе Драголуна, сменив свою мать, только потому что родилась в семье Селенантов. Ты потеряла память, поэтому даже не осознаешь, насколько у тебя высокое положение. Моя семья всегда в тени твоей, а чем я хуже тебя, скажи?!

— Сомнительная радость быть Селенант, когда твоя мать смотрит на тебя, как на пустое место, а собственный брат так сильно ненавидит, — тихо пробормотала я, чувствуя опустошение; мне действительно нравилась Марин, я думала, она мне друг, но… — Почему он так сильно меня ненавидит, Марин? Ты ведь знаешь?

Девушка безразлично отвела взгляд.

— Ты разбудила дракона, из-за тебя он живет в постоянном страхе. Больше ничего не знаю. Когда он говорит о тебе, я слышу только страх. Не знаю, есть ли еще какие-то причины… О господи, мне нечем дышать, сделайте что-нибудь!

— Ты должна отказаться от желания навредить Наис, — сказала Лерика. — Если искренне откажешься, действие солнечной магии сойдет.

Марин зажмурила глаза, втягивая в себя побольше воздуха. Пот тек по ее лицу уже не каплями, а струями — настолько ей было тяжело. Наконец открыв глаза, Марин произнесла:

— Что ж, умирать точно не входит в мои планы… Я больше не причиню тебе вреда, Наис. Можешь быть уверена. Я сдаюсь.

Я видела, что она с замиранием сердца ждет, что последует дальше. Видела, как Марин облегченно выдохнула, когда янтарь медленно, словно мед, стал стекать по ее телу на пол, пока не освободил ее совсем. Какое-то время Марин сидела в облаке яркого солнечного света, потом он словно растекся по воздуху и исчез.

— Она говорила искренне, — удовлетворенно сообщила Лерика, — и больше не собирается тебе вредить. Иначе солнечная магия не освободила бы ее.

Марин откинула голову назад, на столб, и закрыла глаза, а когда открыла, посмотрела сначала на меня, потом на Лерику и усмехнулась.

— Интересную подругу ты нашла себе, Наис. Мало того что она заманила меня сюда, соврав, что ты хочешь поговорить со мной наедине, так она еще и с солнечной магией управляется. Откровенно плохо, но тем не менее. Я бы на твоем месте ей не доверяла, — с прежней, привычной для Марин холодностью, заявила она. — Кто знает, может, она для тебя еще опаснее, чем я.

— Эй, помолчала бы! — возмутилась Лерика. — Это не я пыталась убить Наис, а ты!

Марин снова скептически хмыкнула.

— Солнечной магией могут владеть только потомки драконов, — сказала она. — Их в наше время почти не осталось. Ты кто такая, скажи?

Лерика открыла рот, словно собираясь ответить, потом повела глазами в сторону и закрыла рот, так ничего и не сказав. Глядя, как она хмурится и отводит взгляд, я спросила:

— Лерика, Найт… профессор Логард случайно не твой родственник?

Лерика резко повернулась ко мне, посмотрела большими глазами.

— О. Ты знаешь?

— Нет, просто догадалась, что вы можете быть родственниками, — озадачилась я.

— Да нет же! — возразила Лерика. — Я о другом! Ты знаешь, что Логард владеет солнечной магией?

— А, — поняла я, — да, недавно узнала.

— Ох, это хорошо, — улыбнулась Лерика. — Ты угадала, мы с ним дальние родственники. Мой отец — троюродный брат его отца. И моя семья, и его — потомки солнечного дракона. Только, кажется, наследство разделилось неравномерно, — Лерика грустно улыбнулась. — Похоже, вся солнечная магия, как, впрочем, и вся лунная, в нашем роду досталась его семье, а моей семье остались лишь жалкие крохи. Они сильные маги, а мы слабые.

— У тебя близкие отношения с Найтом? — подозрительно спросила я; эта мысль мне не понравилась.

— Что? — не поняла Лерика, а потом неистово покачала головой: — Нет, что ты, я его почти не знаю! Его семья-то и знаться не хочет с такими слабыми в магии родственниками, как мы.

Не успела я выдохнуть, как снизу послышались быстрые шаги, а в следующий момент дверь в башню распахнулась. На пороге стоял Сиан.

— Наис?! — он сразу нашел меня взглядом; в первый момент он недовольно нахмурился, направившись в мою сторону. — Почему ты здесь? Башня Прорицаний очень далеко от общежития…

Тут Сиан заметил сначала Лерику, а потом и сидящую на полу возле столба взмокшую от пота и растрепанную Марин.

— Что здесь происходит? — спросил он, насторожившись.

— Марин Бриант пыталась убить Наис, — выпалила Лерика еще до того, как я успела раскрыть рот.

Марин с досадой поджала губы и отвернула лицо. Взгляд Сиана буравил ее несколько мгновений, потом устремился ко мне.

— Это правда, Наис?

Мне ничего не оставалось делать, как кивнуть в знак согласия.

— Да. Она призналась.

Сиан снова посмотрел на Марин и медленно шагнул в ее сторону.

— Так это была ты. Выходит, из-за Маара. — Он вздохнул и сказал, обращаясь ко мне, но не отводя мрачного взгляда от Марин: — Прости, Наис. Знал, что кто-то пытается навредить тебе, но на нее даже подумать не мог. Был уверен, что за всем стоит твоя мать.

Мои глаза невольно раскрылись шире. Сиан подозревал мою мать в том, что она пытается убить меня?

Он подошел к Марин вплотную и посмотрел на нее сверху вниз таким тяжелым взглядом, что та в первый момент вся съежилась.

— Как ты посмела? — пугающе ровным голосом произнес Сиан. — Ты пожалеешь об этом, Марин. Я позабочусь о том, чтобы тебя лишили всех привилегий рода Бриант.

Губы Марин задрожали и она сжала их с такой силой, что из маленькой трещины в нижней губе выступила капля крови. Взгляд ее, устремленный на Сиана выражал странную смесь страха и злобы. А потом она как будто вдруг взяла себя в руки. Сделала глубокий вдох и недобро улыбнулась.

— Наис, — позвала Марин, и в голосе ее прозвучало мстительное удовлетворение. — Думаешь, здесь только я твой враг? Правда, считаешь, что можно доверять тем людям, которые находятся тут, кроме меня? Думаешь, у тебя есть хоть один друг? Ты, наверное, веришь Сиану? Конечно, ведь он твой сателлит. Скажи, Сиан, с каких пор у тебя янтарные глаза? Ты не помнишь, Наис, но глаза Сиана всегда были зеленого цвета. Такими они были перед тем, как ты вернулась, а вот потом… потом вдруг изменились. Тебе не кажется это подозрительным? Не хочешь спросить у него, Наис — что он сделал, чтобы ты вернулась?..

— Молчи, — с тихой угрозой произнес Сиан; его взгляд, устремленный на Марин, загорелся огнем ярости.

У меня на языке вертелись вопросы, но Сиан в эту минуту так пугал меня одним своим видом, что я не могла произнести и звука.

— Тебя вышвырнут из Драголуна, Марин Бриант, — Сиан каждым словом как будто заставлял сидящую на полу у его ног девушку съеживаться все сильнее, она словно делалась меньше. — В обществе лунитов все двери для тебя отныне будут закрыты. Род Архвинтов позаботится об этом. Даже не сомневайся, — он сделал паузу, словно давая Марин возможность осознать в полной мере смысл его слов, и закончил: — для тебя это конец.

Глава 32. ПЕРСТЕНЬ С ЯНТАРЕМ

На следующий день Марин Бриант на лекциях не появилась, а от комендантши Лерика узнала, что Марин выехала из общежития рано утром. Возможно, Сиан выполнил свою угрозу выставить Марин из Драголуна, но не исключено, что она не стала дожидаться расправы и покинула академию сама.

Никогда прежде я не видела Сиана в такой ярости, как в тот момент, когда он поклялся Марин, что использует влияние своей семьи, чтобы в обществе лунитов для нее все было кончено.

Однако слова Марин зародили в моей душе сомнения.

«Спроси Сиана, что он сделал, чтобы ты вернулась?»

Я хотела спросить. Думала об этом всю ночь и весь день в академии во время лекций. Но вспоминая, каким пугающим был Сиан в тот момент… я боялась спрашивать.

Однако вопросы у меня были не только к моему сателлиту. В тот вечер, когда была разоблачена Марин, было сказано еще кое-что любопытное, и касалось это четырех главных династий лунитов, а если точнее — Адамантов.

Похоже, пока я бродила в темном лабиринте загадок, Лерика преуспела в попытках разобраться в происходящем куда больше меня. В частности, меня заинтересовали ее слова о том, что Адаманты — авгуры, то есть имеют необычайно сильную связь с птицами.

Именно это привело меня после лекций в небольшой дворик с каменной статуей дракона, который ревнивым сторожем охранял свою луну.

Поднявшись на второй этаж, я толкнула дверь, уже не удивляясь, что она открыта.

— Господин Распределитель! — позвала я; в помещении было тихо и как будто пусто, но я уже знала — это не означает, что Мантимора здесь нет. — Если вы опять под столом, не вынуждайте меня заглядывать туда, пожалуйста. Занимаясь чем-то подобным, я чувствую себя весьма неловко.

Где-то среди шкафов раздался шорох, и, быстро обернувшись, я увидела, как с охапкой свитков из-за дальнего шкафа выглянул тот, кого я искала.

— Мисса Наис? Добрый день, — поприветствовал меня альбинос. — Рад вас видеть.

Он направился в мою сторону, на ходу разговаривая:

— Однако вы меня удивили. Ну и фантазия у вас! Что, скажите на милость, мне делать под столом?

Его голос звучал вполне серьезно, но я слышала в нем тщательно скрываемые насмешливые нотки. Наверное, именно поэтому удержалась от восклицания: «Но вы же дважды уже оттуда появлялись!» Похоже, поговорить с Мантимором серьезно не выйдет — он явно настроен все превращать в фарс.

Однако я должна была попытаться.

Задумчиво проследив взглядом, как Господин Распределитель сгрузил на стол всю охапку свитков, я решила не ходить вокруг да около и спросила напрямик:

— Скажите, Мантимор, зачем ваша птица — этот белый ворон, которого я уже дважды видела влетающим в ваш кабинет и вылетающим из него, — в день моего прибытия в Драголун пыталась украсть мой перстень? Она ведь сделала это, потому что вы ей приказали? Разве нет? Вы ведь авгур.

Алые глаза альбиноса глянули на меня как будто с интересом. На лице Мантимора играла слабая улыбка. Он задумчиво помычал, как будто раздумывая над моим вопросом.

«Ну, как минимум, он не пытается ничего отрицать, — подумала я. — Уже что-то».

Мантимор скрестил руки на груди и спросил задумчиво:

— Помните ли вы, мисса Наис, легенду о создании нашего мира?

Это было, мягко говоря, совсем не то, чего я ожидала. Вопросы вместо ответов? Я, конечно, успела заметить, что Мантимор любит юлить и лукавить, однако не представляла, что с этим делать. Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

— Наш мир был создан Первородным, который пришел из Междумирья, — решив, видимо, освежить легенду в моей памяти, произнес Мантимор. — Драконы же, первые обитатели этого мира, были созданы Первородным по образу и подобию его. — И зачем-то повторил: — По образу и подобию…

Красные глаза альбиноса смотрели на меня так, как будто я должна была о чем-то догадаться, но никаких догадок по поводу того, что он пытается сказать, у меня не было.

Догадавшись об этом, Мантимор улыбнулся и продолжил:

— Из-за этой легенды возникла теория, что драконы могли путешествовать между мирами. Существует даже допущение, что не всех драконов постигло вымирание — некоторые из них на заре угасания своего вида просто ушли в другие миры и до сих пор живут там.

Я задумалась над его словами. В этой теории была логика. Если Первородный пришел из Междумирья, а драконы были созданы по образу и подобию его, то почему бы им не иметь способность ходить между мирами? Однако…

— Мантимор, — кашлянула недовольно я, — а какое отношение это имеет к тому, что ваша птица пыталась украсть мой перстень?

Господин Распределитель непринужденно улыбнулся и развел руками:

— Кто знает? — философски изрек он, совершенно ставя меня в тупик своей непоследовательностью.

«От него ничего не добьешься», — с досадой подумала я и тяжело выдохнула.

— Скажите, Мантимор, Адаманты довольны своим положением в обществе лунитов? — задав этот вопрос, я посмотрела альбиносу прямо в глаза.

Они сначала округлились удивленно, а потом сузились в улыбке.

— Не беспокойтесь, мисса Наис. Я не Марин Бриант — да-да, я уже в курсе, что она покушалась на вас, академия слухами полнится, — у меня нет никакого желания вредить вам. Впрочем, я вообще чужд амбиций. Единственное, что всегда мною движет, это сугубо научный интерес. Я любопытен по природе.

— И что же вы хотели узнать, заполучив мой перстень? — решила, что вторая попытка не помешает, спросила я.

Мантимор усмехнулся, видимо, по достоинству оценив мою настойчивость. Потом его взгляд опустился вниз, нашел мою руку и остановился на перстне. Во взгляде появилась некая отстраненность, как будто Мантимор сейчас был мыслями не здесь.

— Мисса Наис, неужели вы не задумывались о том, что собой может представлять ваш перстень? Не строили теорий? Предположений?

Наис нахмурилась.

— Вы как-то сказали, что с помощью древней магии в янтаре запечатывали души, — ответила я. — Мне кажется, теперь я понимаю, что под древней магией вы подразумевали магию солнечных драконов.

Мантимор изобразил галантный кивок, словно отдавая мне должное. Я поморщилась — выглядело у него это не слишком искренне.

— Я предполагала, что в перстне запечатана чья-то душа, — неуверенно произнесла я.

— Чья же? — любопытствующе приподнял белые брови альбинос.

Я вздохнула.

— Не знаю.

Мантимор чуть скосил глаза вбок. Мне показалось, он был слегка… впрочем, нет… очень разочарован.

— Мои предположения заходили чуть дальше ваших, — с улыбкой посмотрев на меня, сказал он. — Однако прошу меня простить, мисса Наис, но я воздержусь от того, чтобы поделиться ими с вами.

Я с досадой сжала губы, глядя на неизменно вежливое и неизменно ироничное выражение лица альбиноса.

— Полагаю, если вас вдруг посетят те же мысли по поводу того, что именно может быть запечатано в перстне, ответ на вопрос, с которым вы пришли ко мне, найдется сам.

* * *

В этот день я легла спать рано, едва стемнело. Мне снился тяжелый сон. Все в нем словно было пропитано страхом.

Страхом был напоен воздух, звенящий от то ли рева, то ли плача большого зверя. Страх льнул к стволам высоких деревьев, сгущался между кронами, поднимался над верхушками старых ильмов — туда, где над лесом застыла большая круглая луна.

Я слышала крики. Кто-то звал, надрывая голос до хрипа:

— Линор! Линор!!!

На большой поляне, залитой лунным светом, лежала женщина — ее платье светлым пятном белело на заросшей травой темной земле, волосы разметались вокруг головы, а глаза были закрыты.

— Очнись, Линор!!! — отчаянно кричал мужской голос, но его обладателя я никак не могла увидеть, как не старалась. — Линор! Не позволь ему поглотить тебя! Очнись, Линор!

Не знаю, почему в своем сне я в первый момент увидела на поляне только женщину. Потому что его сложно было не заметить.

Поистине огромное существо, для которого эта поляна явно была тесна, возвышалось над тонкой фигуркой в белом платье. Его серебристая чешуя сверкала в свете луны, а светящиеся ярко-синие глаза, в какой-то миг глянувшие прямо на меня, были словно разделены узкими веретенообразными зрачками. Существо вытянуло шею к небу и заревело, и от его рева задрожало все вокруг: кроны деревьев, небо над лесом. Только луна, царившая на небе, казалась отстраненной и неподвижной, недосягаемой для ярости дракона. Лунного дракона, который словно прирос к неподвижной женской фигурке, лежащих у его тяжелых когтистых лап.

— ЛИНОР!!! — словно захлебнулся страхом мужской голос, и в этот самый момент раздались крики с другой стороны, а над головой дракона вспыхнуло маленьким зернышком яркое золотистое свечение.

Лунный дракон заревел снова — еще громче, а зернышко над ним разрасталось, становясь все больше, пока не превратилось в шар света. Золотое сияние как будто поглощало поляну, а дракон окутанным этим светом, метался внутри, и ревел уже жалобно — его голос напоминал плач.

Почему-то мне остро, до боли, захотелось помочь ему — защитить его, освободить из плена золотого сияния. Я потянулась к нему всем своим существом…

Последнее, что я помнила перед пробуждением — перед глазами, порхая в замедленном танце, пролетел мотылек. А потом я открыла глаза.

Вскочив на постели, я какое-то время приходила в себя. Уняв учащенное дыхание, я подняла руку и посмотрела на перстень. Казалось, что в темноте янтарь слегка светится. Сделав глубокий вдох, чтобы окончательно отойти от воздействия тяжелого сна, я выдохнула.

Что это было? Воспоминание? Но чье? Да, мне приходило в голову, что перстень посылает мне сны, которые оживляют утраченные мною воспоминания. Но то, что я видела сейчас во сне, определенно не было моим воспоминанием.

Женщина на поляне… Мужской голос звал ее по имени — Линор. Выходит, это была моя бабушка. И насколько я могла видеть, она была очень молода. Я тогда еще даже не родилась, а значит, никак не могла присутствовать там, на поляне.

Я рассматривала перстень со все разрастающейся тревогой. Если Мантимор прав, и здесь запечатана чья-то душа, то… чья она? Душа Линор? Душа моей бабушки? Да возможно ли это?!

И дракон… Неужели это и был он — лунный дракон? Существо из легенд, которое призраком преследовало меня с тех пор, как я пришла в себя в разрушенном особняке Селенантов. Лунный дракон во плоти. Почему он был рядом с Линор? Почему она была без сознания? Мужчина, которого во сне я так и не увидела, испытывал немыслимый страх перед драконом, как будто боялся за женщину, но… Почему? Почему сейчас мне кажется, что дракон вовсе не пытался навредить ей? Почему меня не оставляет ощущение, что он защищал ее?

А золотое сияние, возникшее на поляне… По всему выходит, что это была солнечная магия. А это значит, что там был кто-то из наследников солнечного дракона. Кто-то из предков Найта?

Чувствуя, как груз вопросов давит на меня, я упала на постель и без сил уставилась в потолок.

Возможно, Марин была права, и мне никому нельзя было верить. Я даже самой себе не могу верить — меня ставят в тупик мои собственные сны. Но прямо сейчас, в эту самую минуту, мне нужен был кто-нибудь, кому я верила бы без доказательств, вопреки всему. Когда все становится слишком запутанным, словно твоя жизнь — странная игра в прятки, начинаешь нуждаться в чем-то, за что можно ухватиться и держаться.

«Мне нужно увидеть Сиана, — подумала я. — Мне нужно увидеть его прямо сейчас».

* * *

Наверное, я была единственной студенткой Драголуна, имеющей возможность безнаказанно передвигаться ночью по территории академии — нужно было лишь перейти на темную сторону луны, скрытое пространство, существующее специально для меня. Только два человека могли меня разоблачить: Лерика и Найт. Но Лерика сейчас крепко спала в своей комнате, а Найт… Я надеялась, что в это позднее время не встречу его.

Во флигеле, где жил Сиан, я была лишь раз — в ту ночь, когда он привел меня в Драголун, — но найти дорогу к нему мне не стоило труда.

По дороге мне никто не встретился, и я сочла это хорошим знаком. Приближаясь к небольшой пристройке, примыкающей к одному из корпусов академии, я думала, что Сиан, наверное, уже спит — полночь миновала, — но в окнах флигеля слабо мерцал свет.

Вместо того чтобы постучаться, я наугад толкнула дверь и обрадовалась, когда она оказалась открыта. Мне пришлось бы выйти с темной стороны луны, постучись я. Иначе Сиан, открыв дверь, не увидел бы меня. А мне хотелось войти незамеченной. Будет плохо, если кто-то заметит, как глубокой ночью студентка входит во флигель, где живет преподаватель академии.

В канделябрах на стенах горели свечи. Они бросали слабый мягкий свет на мебель из темного дерева, на окна со слегка раздвинутыми шторами, на кресла и диван в центре гостиной.

Я улыбнулась. Сиан спал на диване — в той же одежде, в которой я видела его в академии. Быстро глянув на столик напротив дивана, я увидела песочные часы. Из верхней части часов сыпалась струйка песка, но не падала на дно — неподвижно застыла в воздухе, как будто время остановилось. Часы стояли в центре начерченного на столе мелом сложного рисунка — видимо, это был какой-то магический знак. Похоже, Сиан работал над очередной лекцией по хроноведению, но прилег на диван и случайно уснул.

Я тихо подошла ближе и склонилась над ним. Верхние пуговицы рубашки Сиана были расстегнуты — на обнаженном участке кожи я заметила что-то вроде тонкой веревочки, наверное, какой-то талисман. Глаза Сиана были закрыты, и на миг вспомнив, что там, под веками, они янтарные, я почти услышала в своей голове голос Марин Бриант:

«Глаза Сиана всегда были зеленого цвета. Они изменились после твоего возвращения».

Отмахнувшись от голоса, как от назойливой мухи, я снова улыбнулась: нет смысла подозревать Сиана в чем-то плохом. Если кто и заботился обо мне, дорожил мною, то это всегда был он.

Волосы Сиана упали ему на глаза, и мои пальцы невольно потянулись к ним, чтобы отвести со лба. Сейчас, они казались совсем темными. В сумраке гостиной, освещенной только слабым светом догорающих свечей, я не видела прежнего медового оттенка, который всегда мне так нравился. На секунду показалось, что передо мной другой человек. Однако это, конечно, было не так.

Осторожно, почти неосязаемо, я прикоснулась ладонью к щеке Сиана и замерла, боясь, что могу разбудить. Но Сиан не пошевелился. Я невольно улыбнулась еще шире. Было что-то волнующее в том, чтобы вот так дотрагиваться до него, когда он спит и ни о чем не подозревает.

Подушечками пальцев я очертила контур его брови, мягко коснулась губ… Его лицо, в свете свечей отливающее тем самым медовым оттенком, который утратили его волосы, казалось мне очень красивым и нежным. В каждой его черточке было столько нежности, и вся она как будто существовала только для меня. Впрочем, может, так и есть? Ведь Сиан мой сателлит — мужчина, который родился, чтобы быть моим спутником, принадлежать мне.

Мне нестерпимо захотелось его поцеловать. Это был просто порыв, но я не могла ему сопротивляться. Да и не хотела. Так много вокруг чужих людей… У меня есть только Сиан. Только он, больше никого во всем мире.

Положив ладонь ему на ключицу, я потянулась к его губам, и в этот самый момент он глухо простонал во сне и пошевелился. Испугавшись, я отпрянула. Рука, только что прикасавшаяся к ключице Сиана, зацепила рубашку — ткань натянулась, одна из пуговиц оторвалась, обнажая грудь лежащего на диване мужчины еще больше, и моим глазам открылось то, что было подвешено к тоненькой веревке на его шее.

Украшение, которое предназначалось для того, чтобы быть надетым на палец, было нанизано на веревочку, словно кулон. Красивый перстень с янтарем, внутри которого застыл неподвижным сном мотылек — перстень, один в один похожий на тот, что сейчас был на моей руке.

— Кто здесь? — сонным голосом произнес Сиан.

Я отпрянула, увидев, что он просыпается, и тотчас застыла, парализованная мыслью, что он вот-вот увидит меня. Сиан приподнялся на диване, издал глухой стон и мотнул головой, чтобы прогнать сонливость. Затем затуманенным взглядом посмотрел вокруг.

Я тем временем пятилась назад, не отрывая от него ошеломленного взгляда, однако он не видел меня и не слышал, как я учащенно и громко дышала, пытаясь закрывать рот рукой.

Осознав, наконец, что я для него невидимка, я развернулась и бросилась к выходу из флигеля.

Мне было уже все равно, что Сиан наверняка услышал, как хлопнула входная дверь, потому что в этот момент мною овладел ужас, несравнимый ни с чем.

Оказавшись на улице, я не видела куда бегу — перед моими глазами стояла картина: мужчина, чьи волосы покрыты капюшоном темной накидки, чье лицо скрыто под маской; вот он заносит надо мной кинжал, и последнее, что я успеваю увидеть, перед тем, как оружие стремительно опускается вниз — перстень с янтарем на его руке, и мотыльком, застывшим в камне цвета солнца.

Точно такой же перстень, как тот, что я получила в подарок…

Глава 33. МЕТАМОРФОЗЫ НАЙТА

Остаток этой ночи я провела без сна. Сидела на своей постели, подтянув ноги к груди, и, дрожа, словно осиновый лист, смотрела в окно, где по ночному небу медленно плыла луна.

В тот момент, когда я увидела перстень с янтарем на груди Сиана, я вспомнила. Вспомнила ночь, когда меня убили. Вспомнила человека, который занес надо мной кинжал.

В последний момент, перед тем, как кинжал опустился, я изловчилась дотянуться до лица своего убийцы и сорвать с него маску… Я вспомнила, чье лицо увидела. Это был Сиан.

Сделав судорожный вдох, я вытерла рукой слезы, текущие по лицу. Как же так? Что же мне теперь делать? Единственный человек, которому я хотела верить вопреки всему, оказался моим убийцей. Мне казалось, земля уходит из-под ног, я как будто потеряла последний островок в этом море одиночества и тайн, которые меня окружали. Я тонула. Сейчас меня хватало только на то, чтобы дрожать и плакать.

В какой-то момент голос рассудка прорвался сквозь хаос моих мыслей.

Постой, Наис, говорила я самой себе, ты ведь на самом деле не умирала, на твоем теле, когда ты очнулась, не было ни следа от раны, не было ни пятнышка крови на одежде.

В таком случае, есть ли всему этому другое объяснение? Что на самом деле произошло в ту ночь? Если я не умерла, если Сиан не убивал меня, то что все это значит? Просто сон? Навеянная кем-то иллюзия? Обман?

Но что важнее: тогда, когда моя рука сорвала маску с убийцы, лицо Сиана не было для меня лицом незнакомца. Я знала его! Сейчас я вспомнила это очень ясно: я сразу узнала его!

Я опустила взгляд на свой перстень с янтарем — у Сиана был в точности такой же. Откуда? И что может означать существование этих перстней-близнецов?

«Ты же знаешь эту легенду, что мотыльки — это души давно вымерших драконов?» — прозвучал вдруг в моей голове голос совсем еще молодого Найта из моего сна.

Если мотылек в янтаре — это душа дракона, то разве может существовать два одинаковых перстня? Или я слишком буквально понимаю слова Найта, и он говорил о чем-то другом?

Мои глаза вдруг широко раскрылись, когда за голосом Найта в моем сознании прозвучал другой:

«Только один человек в этом мире носит такой же перстень… Лунный дракон».

Эти слова я услышала от профессора Фантазмы в тот день, когда Сиан привел меня в Драголун.

Но ведь этого не может быть. Сиан, мой сателлит, — лунный дракон? Невозможно! Или… все-таки возможно?

Слезы остановились. Тело перестало трясти мелкой дрожью.

— Я должна спросить у нее, — вслух произнесла я. — Мне нужно во что бы то ни стало заставить ее ответить в этот раз.

* * *

Утром, придя в академию, я боялась встретиться с Сианом. Озиралась по сторонам, шарахалась от любого преподавателя. Я должна сначала понять, что произошло в ту ночь, иначе мне будет трудно даже просто находиться рядом с ним: смотреть ему в глаза, разговаривать. Я не знала, что мне думать о нем теперь, когда ко мне вернулась частица моих воспоминаний, когда я знала, что тот кинжал… был в руках Сиана.

Даже если я не умирала, если не было никакого убийства… в ту ночь мне было страшно, для меня все было по-настоящему. Прежде чем встретиться с Сианом, я должна во всем разобраться. И я надеялась, что профессор Фантазма поможет мне в этом.

Поднявшись по винтовой лестнице в северную башню главного корпуса, я очутилась в небольшом амфитеатре. Места для слушателей в аудитории сейчас пустовали — лекции еще не начались. Пока я раздумывала, позвать ли профессора Фантазму или подождать, открылась небольшая дверца на вершине амфитеатра и оттуда вышла женщина, чьи подернутые сединой волосы были похожи на распустившееся вязание.

Не замечая меня, она спускалась вниз, пока я не окликнула ее:

— Профессор Фантазма!

Женщина повернула голову, остановилась на секунду, потом продолжила спуск.

Как ни в чем не бывало она прошла мимо меня, словно мое присутствие не вызвало у нее никакого интереса.

— Профессор Фантазма, — последовала я за ней, — в этот раз я не уйду, пока вы не поговорите со мной.

Женщина наконец посмотрела на меня — ее лицо казалось удивленным, как будто она не понимала, о чем речь.

Я решительно вдохнула и показала ей перстень на своей руке:

— Помните, вы говорили мне, что такой же перстень в этом мире носит только один человек — лунный дракон?

Профессор не отвечала, смотрела так, будто ждала, что я продолжу.

— Я встретила такого человека, — сказала я. — Человека, у которого есть такой перстень. Точно такой же! Но я не могу поверить, что он лунный дракон. Как мне убедиться в этом? Что, помимо этого перстня, может указать на лунного дракона? Может, есть еще какие-то признаки, по которым можно было бы убедиться?..

Профессор Фантазма протяжно выдохнула, словно я успела ее утомить, и заставила меня нахмуриться. Если она сейчас опять уйдет, то я пойду за ней, и не отойду от нее, пока она не соизволит со мной поговорить.

— Когда-то давно я была знакомка с Линор Селенант, — мягким, детским голосом неожиданно произнесла женщина. — Ты очень похожа на нее.

— Вы? — удивилась я.

— Пусть тебя не смущает мое молодое лицо, — сказала женщина. — Мне много лет. Столько же, сколько было твоей бабушке, когда она училась в Драголуне. Мы были подругами.

— Что с ней случилось?! — тотчас схватилась за возможность я. — Что произошло с моей бабушкой?!

— Она стала жертвой дракона, — ответила профессор Фантазма. — И уснула вечным сном. Уснула, чтобы больше никогда не просыпаться.

— Я не понимаю… — нахмурилась я.

Профессор Фантазма снова устало вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Я не могу сказать тебе правду. И никто не скажет. Потому что пока правда спит — все боятся ее разбудить.

— Но как же мне разобраться во всем, если никто не хочет мне помочь?! — воскликнула я. — Мне кажется, что вокруг меня только враги! Как же мне быть?! Я должна узнать правду о себе, о том, почему меня ненавидит мой брат, почему я потеряла память, о лунном драконе, обо всем!

Глаза женщины, которые из-за тяжелых век казались сонными, посмотрели на меня из-за стекол очков.

— Правда прямо перед тобой, просто ты не видишь ее. Но ты увидишь. Когда придет момент. Это все, что я могу тебе сказать, девочка.

Повернувшись ко мне спиной, она направилась к ближайшему уступу амфитеатра. Я едва не плача, смотрела ей вслед, чувствуя, как очередное разочарование растекается по моим венам. В этот момент профессор Фантазма остановилась, повернулась ко мне вполоборота, долго смотрела на меня, потом сказала:

— Надеюсь, тебе повезет больше, чем Линор. Если ты окажешься достаточно сильной…

Я ждала, что она закончит мысль, но профессор Фантазма замолчала и отвернулась, давая понять, что больше я от нее ничего не дождусь.

* * *

«Пока правда спит — все боятся ее разбудить»…

Эти слова профессора Фантазмы не давали мне покоя весь день на лекциях. Я была невнимательна, почти не слушала преподавателей, несколько раз замечала, что Лерика разговаривает со мной, только тогда, когда она громко звала меня по имени.

После разговора с профессором Фантазмой я была не только огорчена, но и напугана. В ее словах мне мерещилось обещание беды. Лучше бы я и вовсе к ней не ходила — теперь у меня из головы не выходили мысли о Линор Селенант, которая стала жертвой дракона. Я помнила о метке дракона, которая когда-то появлялась на теле моего брата, но на моем теле никакой метки не было.

Единственное, что немного успокаивало — сегодня у моего курса не было уроков хроноведения. Это означало, что если Сиан не будет меня искать, мне не придется с ним встречаться. Чтобы свести риск встречи к минимуму, я старалась больше времени проводить в аудиториях.

Сразу после лекций я поспешила в общежитие, заперлась в своей комнате и не выходила до утра.

Конечно, я понимала, что избегать Сиана все время мне не удастся, но увидев на следующий день в расписании его лекции, твердо решила их прогулять. Однако не пришлось. На одном из перерывов ко мне подбежала Лерика и сказала:

— Что случилось с твоим сателлитом? Сегодня отменили занятия по хроноведению, причем у всех курсов! И профессора Архвинта, кажется, никто в академии не видел с самого утра. По крайней мере, я слышала, как об этом говорил профессор Сальфин и другие преподаватели. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Я машинально покачала головой.

Сиан не пришел в академию?

В первый момент я почувствовала облегчение — сегодня мне не придется затравленно озираться по сторонам, боясь встретить его. Но в то же время новость насторожила меня. Может быть, Сиан знает, что я была во флигеле прошлой ночью, и понял, что видела перстень у него на груди? Поэтому, как я избегаю его, теперь он избегает меня?

Я задумалась о том, что могла бы прямо прийти к нему и потребовать рассказать правду о той ночи. Я знала, что он скорее всего, как обычно, будет упрямо молчать, но с другой стороны… Я боялась. Боялась, что в этот раз он заговорит. Боялась того, что могу услышать.

«Пока правда спит — все боятся ее разбудить»…

Кажется, сейчас я начинала понимать эти слова.

Последней лекцией в этот день была монстрология. Не только Сиана я хотела бы избегать, но и Найта. Однако нельзя убежать от всего, что вызывает внутреннее напряжение, поэтому на лекцию по монстрологии я пришла.

Студенты уже расселись по местам, когда в аудиторию вошел преподаватель. Желая отгородиться от всего, я сидела, опустив глаза, и не смотрела на Найта. Однако, услышав шепотки и удивленный говор, пронесшийся по аудитории, я вынуждена была поднять глаза.

В первый момент я растерялась, не в состоянии понять, кого вижу перед собой. Но когда изумрудные глаза нашли меня среди десятков студентов, а в адресованной мне улыбке проступила жажда охотника, преследующего свою жертву, у меня не осталось никаких сомнений — передо мной был Найт. Однако…

Как такое возможно?! В лице Найта, в его чертах мне упорно мерещился Сиан. И дело было не только в том, что темные волосы Найта посветлели до чистого медового оттенка. Если бы! У меня как будто двоилось перед глазами! Сквозь облик Найта, каким я знала его еще совсем недавно, проступали мягкие и нежные черты Сиана!

Что это?!

Тихий озадаченный говор в аудитории не утихал, напротив — делался все тревожнее и громче. Похоже, не только я одна была потрясена увиденным.

— Кто это? — раздался чей-то ошеломленный шепот справа.

— Это же профессор Архвинт? — спрашивала тоже шепотом какая-то студентка позади меня. — Ой, нет… профессор Логард… в-вроде… Да?

Найт громко хлопнул в ладони, и аудитория вмиг затихла.

— Прекращаем шептаться, — произнес он. — И успокаиваемся. Ничего особенно не происходит — то, что вы видите, всего лишь побочный эффект некоторых магических манипуляций. Да-да, ваши преподаватели иногда тоже косячат в магии. Зато теперь я знаю, что студентки Драголуна больше любят профессора Архвинта, чем меня. Вон как глаза у многих загорелись.

Шутка Найта вызвала насмешки со стороны парней и смущенное хихиканье со стороны девушек.

— Хорошо быть красавчиком! — воскликнул Адуар Горн, веселясь вместе со всеми.

— Вам это не грозит, Адуар, — сочувственно заявил Найт. — От природы не дано, а с вашими успехами магия вам не поможет. Учитесь лучше, Адуар, и возможно, еще будете иметь успех у девушек.

Горн поник, с обидой глядя на преподавателя, а однокурсники вовсю потешались над ним.

На метаморфозы с внешностью Найта больше никто не обращал внимания.

Кроме меня.

Побочный эффект магических манипуляций? В который раз я уже слышу это объяснение? И почему я больше в него не верю?

Когда лекция закончилась, я подождала, пока все мои однокурсники покинул аудиторию.

— Я задержусь, догоню тебя по дороге в общежитие, — сказала я Лерике.

Подруга с подозрением сначала посмотрела на меня, потом на Найта, но ничего не сказала — кивнула в ответ и ушла.

Найт присел на край стола и скрестил руки на груди.

— Мне нравится твой взгляд, Наис, — с улыбкой сказал он. — С таким интересом ты еще никогда на меня не смотрела. Хорошо быть Сианом.

— Ты не Сиан, — нахмурившись, мотнула головой я.

— Но ведь похож, — приподнял брови он.

— Что это значит, Найт? — спросила я. — Это было странно с самого начала, я просто не понимала. Сейчас я начинаю вспоминать: у Сиана действительно всегда были зеленые глаза, а у тебя янтарные. Почему стало наоборот? А теперь… Теперь ты как будто двоишься у меня перед глазами: я вижу и тебя, и Сиана одновременно. О каких магических манипуляциях вы оба все время твердите? И… где сегодня Сиан? Почему он не появился в академии?

— Забудь о нем, Наис, — с улыбкой, которая словно пыталась подавлять меня, управлять мною, произнес Найт. — Я стану для тебя заменой Сиана. Зачем он тебе? Сиан не сможет защитить тебя так, как смогу я. Тебе нужно просто выбрать меня.

Я с досадой мотнула головой.

— Меня мало волнует ваше детское соперничество за меня, Найт, — раздраженно произнесла я.

Найт посмеялся.

— Детское соперничество? Ты просто не понимаешь, Наис. У меня нет цели соперничать с Сианом, мне просто нужна ты.

— Зачем? — недоумевала я.

Найт чуть склонил голову набок, его взгляд скользил по мне по-хозяйски восхищенно.

— Потому что никакая другая женщина не сравнится с тобой, Наис. Ты особенная. Ты единственная в своем роде.

Глаза Найта полыхнули огнем, когда он шагнул ко мне; это было пламя жажды, пламя одержимости.

— Силу драконов можно возродить, — сказал он, приближаясь. — Род драконов можно возродить, Наис. И я могу это сделать, ведь во мне течет кровь солнечного дракона. Но для этого мне нужна ты и только ты.

— Найт, — пробормотала я, отступая, — о чем ты говоришь? Возродить род драконов?.. Что это за… безумная идея?! И при чем тут я?! Потому что я Селенант?

Найт посмеялся над моими словами, продолжая наступать.

— В какой-то степени, так и есть, — сказал он.

Внезапно его взгляд стал очень ласковым, как… Да! Как у Сиана, когда мой сателлит смотрел на меня.

— Потому что такое восхитительное, сильное и прекрасное создание, как ты, могло родиться только в роду Селенантов, моя милая Наис.

Найт поднял руку, потянулся ко мне — я видела, что он собирается в зародыше подавить мое сопротивление, и изо всех сил ударила по его руке, отбрасывая ее в сторону.

— Прекрати, — твердо сказала я. — Прекрати говорить все эти безумные вещи, иначе я решу, что ты внезапно совсем с ума сошел, и… Скажи, что с Сианом? Где он? Почему сегодня ты… выглядишь почти как он?

С лица Найта сошла улыбка.

— Ты все еще не понимаешь, Наис, — сказал он. — Сиан тебе не нужен. Его уже почти нет. Поэтому просто посмотри на меня, наконец. Я так долго этого добивался, пытаясь затмить его в твоих глазах, хотя он уже остался в прошлом, а я прямо перед тобой.

Он схватил меня за руку так внезапно, что я не успела опомниться, и резко потянул на себя. Его руки вмиг захватили меня в плен, я смотрела в зеленые глаза напротив и мне казалось, что вот сейчас я вижу настоящего Найта — твердого, как камень, испепеляющего меня взглядом, как безжалостное солнце.

— Я последний потомок дракона, в котором драконья магия еще сильна, — сказал он мне в лицо. — И чтобы сохранить эту силу и преумножить, чтобы вернуть драконам этот мир, мне нужна ты. Просто посмотри на меня, Наис! Я здесь, прямо перед тобой!

Найт наклонился ко мне, собираясь поцеловать, но, изловчившись, я оттолкнула его.

— Отпусти, Найт! — Я смотрела на него широко раскрытыми от страха глазами: — Я не хочу слышать все это безумие про возрождение драконов! Что значит «Сиан остался в прошлом»? Что значит «Его уже почти нет»? Что это значит, Первородный тебя возьми?!

Найт усмехнулся.

— А как ты думаешь, что это может означать, Наис? — сочувственно глядя мне в глаза, спросил он.

Теперь уже страх завязался узлом у меня в груди. Страх за Сиана. Что бы ни случилось той загадочной ночью, когда Сиан пришел за мной — прямо сейчас от одной только мысли, что с ним может случиться необратимое, все мое существо сковало ужасом.

Метнувшись к выходу из аудитории, я услышала брошенные мне вслед слова Найта:

— И все-таки ты до сих пор не поняла, моя Наис. Тебе не убежать от меня.

Я обернулась вовремя — в мою сторону неслось сотканное из тьмы создание, напоминающее одного из тех упырей, с которыми я повстречалась в разрушенном особняке Селенантов.

Однако в этот момент вместо того, чтобы испугаться за свою жизнь, я почувствовала поднимающийся из глубины меня гнев.

Прочь.

Одно слово. Мысль. Приказ, прозвучавший у меня в голове — и созданная Найтом иллюзия растворилась в воздухе — темная сторона луны нейтрализовала то, что было создано лунной магией. А когда она исчезла, я снова увидела устремленный на меня взгляд Найта и ответила:

— Попробуй останови.

И с этими словами бросилась прочь из аудитории.

Выбегая из главного корпуса Драголуна, я размышляла.

Нет, Найт не сошел внезапно с ума. Это началось давно. После того, как я вернулась, или даже… Раньше. Наверняка раньше. Когда Сиан нашел меня в разрушенном особняке, его глаза уже были цвета янтаря — цвета магии солнечного дракона. Что-то происходило у меня прямо на глазах уже давно, но я была словно слепой котенок — ничего не видела, потому что не понимала.

Ничего не замечая вокруг, я буквально летела к флигелю, где жил Сиан.

Глава 34. СДЕЛКА МЕЖДУ СОЛНЦЕМ И ЛУНОЙ

Почему?! Почему я не могу чувствовать Сиана на расстоянии так же, как он чувствует меня?! Почему наша связь работает так односторонне?!

Я бежала к флигелю, не обращая внимания на студентов и преподавателей, встречавшихся мне на пути. Краем сознания осознавала, что меня провожают удивленными взглядами, но мне было все равно.

Что я буду делать, если Сиана нет во флигеле? Где мне его искать? К кому бежать за помощью, если здесь у меня нет друзей?!

От беспокойства за Сиана было забыто все на свете, все, что тревожило меня еще сегодня утром. Потом. Я узнаю все потом. Что это был за странный сон, в котором Сиан убил меня. Почему у него на груди такой же перстень, как у меня. Почему он так упорно все время отмалчивался. Все-все узнаю потом! Сейчас все, что мне нужно — найти его, убедиться, что он жив и здоров.

Слова Найта съедали меня изнутри. Если он хотел напугать меня, то ему безусловно удалось.

«Сиан остался в прошлом… Его уже почти нет»…

От этих слов холодело все внутри. Пусть окажется, что Найт обманул меня! Пусть окажется, что его слова ничего не значили!

Дверь во флигель была открыта, но я осознала это, лишь после того, как ворвалась внутрь.

В гостиной было не прибрано. Стол был загроможден песочными часами самых разных форм и видов — никогда не видела так много сразу. Некоторые из них были разбиты и лежали опрокинутыми — песок из них высыпался на столешницу, часть ссыпалась горками на ковер, расстеленный на полу.

— Сиан! — позвала я, озираясь вокруг и бестолково топчась по комнате.

Дыхание и без того срывалось после бега, но стоило мне осознать, что Сиана во флигеле нет, как я задышала еще чаще от скрутившей меня тревоги.

Что же делать? Где же он? Просто скажите мне, что с ним все в порядке, и я зря паникую! Я ведь видела его совсем недавно — и двух дней не прошло! И он был в полном порядке!

Почувствовав хруст под ногой, я охнула и, быстро убрав ногу, наклонилась, чтобы поднять с пола карманные часы на цепочке.

Они были открыты, а по стеклу циферблата шли трещины в том месте, где я наступила на него. Моя рука, держащая часы, задрожала. Я тотчас узнала их: выпуклое дно циферблата, отливающее серебром — это были часы Сиана. Я уже прежде рассматривала их в тот день, когда Сиан уводил меня из разрушенного особняка.

Стрелки часов стояли.

Я не знала, что это могло означать. Стрелки замирали, когда Сиан останавливал время, но тогда часы были в его руках и он контролировал магический процесс. Однако без хозяина часы не могли работать, как магический артефакт.

И все-таки сам факт, что Сиан, куда бы он ни ушел, оставил часы здесь… и они так небрежно лежали на полу, как будто он уходил впопыхах, либо и вовсе решил, что они ему больше не нужны, поэтому просто выбросил… От этого в груди все завязывалось в узел.

«Сиан, — мысленно позвала я, осторожно сжав часы в ладони, чтобы не повредить стекло еще сильнее, и зажмурившись. — Где же ты, Сиан. Не бросай меня так, ты обещал, что всегда будешь со мной. Ты же мой сателлит, моя луна… Сиан…»

В сознании вдруг все словно померкло, внутренний взор как будто потянулся далеко-далеко — сквозь мили и мили, сквозь арки ворот и чужие окна, сквозь стены деревьев, сквозь пространство. И наконец перед глазами словно вспышкой возникла картина: стены, словно надкушенные зубами огромного чудовища, пустые окна без стекло, уцелевшая башня, два каменных дракона перед главным входом, высокая трава, пробивающаяся сквозь брусчатку парадной дорожки.

Мои глаза невольно распахнулись. Конечно же, я узнала это место. Руины в запустении посреди высокого ельника. Но главное! Каким-то образом, каким-то немыслимым образом я знала, что Сиан сейчас там!

Так вот, как это работает?! С чего я взяла, что не могу чувствовать Сиана на расстоянии так же, как он чувствует меня?!

Только что я ясно увидела, как находится Сиан. И хоть я не видела его самого, но точно знала, что он жив. Однако…

Что же он делает в таком месте? Почему ничего не сказал мне? Почему оставил здесь часы?

Я решительно подняла взгляд от часов.

Что ж, есть только один способ узнать.

* * *

Перейдя на темную сторону луны, я беспрепятственно вышла с территории академии. В этот раз создать портал мне удалось с первого раза.

Начерчена в воздухе руна Тира, вспыхивают голубоватым сиянием линии — и вот передо мной уже распахнуты створки светящихся серебром дверей, а в открывшемся проеме виднеется в густом мареве вечернего солнца разрушенный особняк посреди густого ельника.

Перед тем, как создать портал, мне пришлось выйти из своего подпространства, где не действовала лунная магия. Я знала, что по ту сторону портала меня могут встретить упыри, обжившие это место, поэтому сказала себе, что нужно быть настороже.

Как только я переступила светящийся порог, створки дверей захлопнулись у меня за спиной, и портал исчез. Я огляделась.

Упырей видно не было: то ли они еще не почувствовали мое появление, то ли затаились. В Драголуне я еще не успела научиться каким-то защитным магическим приемам. Все, что я могла сделать в случае опасности — спрятаться на темной стороне луны, но решила с этим повременить.

Внимательно оглядываясь по сторонам, чтобы не быть застигнутой врасплох, я подошла к особняку.

Сиан вне всяких сомнений уже должен был почувствовать мое присутствие, а я… Я чувствовала его, и шла к нему, словно в моих руках была ниточка, которая связывала меня с моим сателлитом.

Внутри было темно, в ноздри забивался запах пыли, все вокруг было затянуто паутиной: углы на потолке, уцелевшие канделябры и разбитые зеркала на стенах, перила лестницы, ведущей на второй этаж, куда я и направилась.

Мне не пришлось бродить по развалинам, я шла как будто по зову сердца. Звуки моих шагов приглушал толстый ковер из пыли, но я знала, что Сиан все равно слышит их.

«Зачем ты здесь? — мысленно спрашивала я его, пытаясь заглушить громкий стук собственного сердца. — Зачем ты пришел в это ужасное место, Сиан?»

Переступив порог одной из комнат, я посмотрела прямо перед собой. Потолка не было, стена над окном была разрушена, однако напротив окна стояло кресло с высокой спинкой. На подлокотнике кресле лежала чья-то рука. Я не видела того, кто сидел в кресле — только это руку.

— Сиан? — спросила я и медленно, несмело направилась прямо к нему.

— Не подходи, Наис, — раздался голос с той стороны кресла.

Я невольно остановилась. Голос явно принадлежал Сиану, в этом не было сомнений. Однако он был как будто надломленный и усталый. Слабый. И от этого мне стало боязно.

— Сиан, — позвала я. — Я не знаю, почему ты здесь, но это место опасно. Особняк обжили упыри, ты ведь знаешь…

— Поэтому тебе не нужно было приходить сюда, — сказал он. — Как ты меня нашла?

— Так же, как ты находишь меня, — ответила я.

— Ты становишься прежней.

И пусть в этот момент я не видела его лица, но каким-то образом почувствовала, что он улыбнулся. Просто почувствовала. И не сдержавшись, снова двинулась в сторону кресла.

— Не нужно, Наис, — произнес он. — Не подходи ближе.

— Почему?

Молчание.

Вспомнив о вещице, которая была зажата у меня в руке, я протянула вперед ладонь.

— Я принесла тебе твои часы, ты обронил их, — сказала я и добавила: — Правда, я нечаянно наступила на них и по стеклу пошли трещины. Это плохо?

— Это неважно, — ответил Сиан. — Больше не важно.

Оставаться на расстоянии, не иметь возможности заглянуть ему в глаза, увидеть его лицо… Это было сложно. Тревога словно снежный ком нарастала внутри меня.

Я помолчала, потом, сделав глубокий вдох, спросила:

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя увидела?

С той стороны кресла послышала тяжелый вздох.

— Тебе не нужно видеть меня таким, Наис. Прошу тебя…

Ком тревоги внутри меня внезапно словно превратился в факел — в груди вспыхнул гнев.

— Нет, — решительно сказала я. — Я больше не хочу делать, как ты говоришь. Я хочу знать правду. Прямо сейчас. Почему у тебя теперь глаза Найта? Почему теперь, когда я смотрю на него, я вижу тебя?

— Ты разговаривала с Найтом? — вставил Сиан, но я игнорировала его.

— Почему ты не показываешь свое лицо? — Вопросы, которые копились долго, хлынули наружу неудержимым потоком, и я уже не могла остановиться: — Почему спрятался здесь? Откуда у тебя на груди такой же перстень, как у меня на пальце?

Я на мгновение замолчала, но лишь для того, чтобы перевести дух и задать самый главный вопрос:

— И что произошло той ночью, Сиан, когда ты убил меня?

На несколько мгновений стало так тихо, что мне показалось — Сиан в эти секунды перестал дышать. Потом он выдохнул — мне показалось, с облегчением, как будто освобождаясь от тяжелого груза.

— Ты вспомнила.

— Вспомнила, — подтвердила я.

Он долго молчал, потом все-таки сказал:

— Я не убивал тебя. После ритуала, который провели твои родители, ты увязла в Междумирье. Я не убивал тебя, — повторил он, и его голос дрогнул, — но сделать то, что я сделал, мне было тяжело. Даже зная, что я лишь освобождаю тебя, вонзить кинжал в твое сердце… Этот сон до сих пор приходит ко мне в кошмарах. Ужас в твоих глазах я вижу по сей день…

У меня задрожали губы. Я знала, что он искренен, что ему больно говорить, потому что эта боль многократно сейчас передавалась мне, наполняя мои глаза слезами и заставляя их бежать по щекам. Наши узы не допускали обмана — я чувствовала боль своего сателлита.

— Но у меня не было выбора, — уже тверже сказал Сиан. — Я хотел тебя вернуть. Больше всего на свете я хотел вернуть тебя.

— Значит, последние пять лет я провела в Междумирье… — задумчиво произнесла я.

На меня вдруг сошло озарение, как будто еще один лоскуток воспоминаний залатал дыру в моей памяти.

— Это был ты! — воскликнула я, вспоминая. — Это ты прислал мне перстень с янтарем!

— Да, Наис, — подтвердил голос Сиана с той стороны кресла.

Я подняла руку, чтобы посмотреть на золотистый янтарь с мотыльком у меня на пальце.

— Но зачем? Для чего нужен был этот перстень?

— Этот перстень нужен, чтобы ходить между мирами, — ответил Сиан. — Без него это было невозможно для меня и… для тебя.

Я перевела взгляд на спинку кресла. Разговаривать с Сианом, не видя его, было непривычно и странно.

— Что в этом перстне, скажи мне.

Сиан молчал, словно упорствовал в своем нежелании отвечать, но в конце концов с тяжелым вздохом сказал:

— Душа лунного дракона. Только драконы могут путешествовать между мирами, Наис. Людям это не дано.

Мои глаза удивленно округлились.

— Постой… Но ведь перстня два. Совершенно одинаковых. Ты хочешь сказать, что у лунного дракона две души?

— Одна, — ответил Сиан. — В обоих перстнях одна и та же душа — душа лунного дракона.

— Как это возможно? — недоумевала я.

— Ты ведь знаешь о способности рода Архвинтов повелевать временем?

Я кивнула, не задумываясь, что Сиан не может этого видеть, но тем не менее он продолжил:

— С помощью лунной магии я сместил время для местности, чтобы взять этот перстень из прошлого. Он принадлежал твоей бабушке — Линор Селенант.

— Но их два, — напомнила я.

— Да, — согласился Сиан. — Их два. Для того чтобы я мог вернуть тебя из Междумирья, мне нужен был перстень с душой дракона для тебя и… перстень с душой дракона для себя самого. Душа дракона должна была послужить проводником между мирами. Пока она запечатана внутри янтаря, пока находится в спящем состоянии, в одном временном пространстве могут сосуществовать несколько перстней. Если бы душа дракона пробудилась, то, что находится внутри янтаря, просто слилось бы в одно целое.

«Значит, Сиан не лунный дракон», — подумала я.

Каким-то образом я знала об этом и раньше. Чувствовала.

— Почему я оказалась в Междумирье, Сиан? — спросила я и тотчас резко мотнула головой: — Нет, не это. Что важнее… Почему Найт сказал, что тебя уже почти нет? Что это значит, Сиан? Скажи мне, что он просто пытался напугать меня. Успокой меня, Сиан.

Я снова услышала тяжелый вздох.

— Когда Архвинтов называют повелителями времени, это преувеличение, — сказал он. — На самом деле, время всегда властвует над всем. Время диктует свои правила. Даже Архвинтам. Смещение времени невозможно без определенных условий. Ориентиром всегда служит определенное событие. Зная, что у Линор Селенант был перстень с душой дракона, я сместил время до единственного события, которое мне было известно — к тому дню, когда Линор была поглощена драконом. И похоже, дракон пробудился именно из-за меня. Из-за того, что я забрал перстень из того времени.

— Как это возможно? — не поняла я. — Если ты забрал перстень с душой дракона, каким образом он мог пробудиться в том времени и поглотить Линор?

Сиан опять помолчал.

— Янтарь — это всего лишь сосуд, в котором душа дракона запечатана и пребывает в сонном состоянии. Душа, Наис. Но у дракона есть еще и физическое воплощение. Поэтому когда я забрал в свое время перстень, в том времени душа пробудилась в своем физическом воплощении, потому что ее больше ничто не сдерживало.

— Я по-прежнему не очень хорошо тебя понимаю… — начала я.

— Не нужно, — решительно сказал Сиан. — Прошу, не пытайся понять, ты лишь причинишь себе вред. — Он еще раз вздохнул: — Мне нужен был еще один перстень. Для себя, чтобы найти тебя в Междумирье и вернуться вместе с тобой. Но я больше не знал ни одного события, связанного с перстнем.

Он замолчал на какое-то время, потом продолжил:

— Зато знал Найт.

Я видела, как рука Сиана сжала подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки.

— Мы заключили сделку. Найт рассказал мне о событии, которое должно было привести меня к перстню. Речь идет о дне, когда его дед, проведя особый ритуал на основе солнечной магии, запечатал душу дракона в янтаре и поместил янтарь в перстень. Иными словами, когда этот перстень был создан. Взамен…

Не выдержав паузы, я торопила его:

— Что Найт попросил у тебя взамен, Сиан?

Еще одна пауза поднимала из глубин моей души волну тревоги. Наконец Сиан сказал:

— Меня. Мою уникальную суть.

— Что значит…

— Найт умеет создавать иллюзии, используя уникальную суть человека или любого другого живого существа. Он способен на это, потому что владеет солнечной магией. Солнце создает тень. Можно сказать, что Найт заимствует тень уникальной сути, чтобы создать ее копию. Но он может лишь заимствовать на время, поэтому жизни его иллюзиям хватает ненадолго. Для того чтобы создать иллюзию, которая получит полноценную долгую жизнь, нужен ритуал, в котором владелец уникальной сути по собственной воле передаст ее владельцу солнечной магии.

— Не может быть, — дрожащим голосом произнесла я. — И ты пошел на это?

— У меня не было выбора, — сказал он. — Я хотел тебя вернуть, Наис. Любой ценой хотел тебя вернуть и… Я надеялся, что найду способ обернуть все вспять с помощью своих способностей управлять временем. Но не нашел. У меня было мало времени. Слишком мало.

— Что теперь с тобой будет? — спросила я, чувствуя, как меня колотит крупной дрожью.

— Совсем скоро Найт станет полноправным владельцем моей уникальной сути. Чтобы последствия ритуала не так сильно бросались в глаза, он временно поделился со мной своей, но как только моя уникальная суть станет принадлежать ему, его уникальная суть тотчас же вернется к своему владельцу.

— Сиан, что с тобой будет? — настойчиво спросила я.

— Меня не станет, — спокойно ответил он, как будто говорил о чем-то постороннем. — Я даже не умру. Я просто исчезну.

— Ты пожертвовал собой, чтобы вернуть меня? — шепотом спросила я. — Это все из-за меня?

— Наис…

— Почему я оказалась в Междумирье, Сиан? — во второй раз спросила я. — Разве ритуал, который провели мои родители, не должен был просто перенести метку дракона с тела моего брата на мое?

Когда Сиан ответил, его голос дрожал, но не от волнения, от гнева:

— Ритуал, который провели твои родители, не имел никакого отношения к ритуалу обмена жертвой. Они обманули тебя. Потому что тебе нельзя говорить правду. Это был совсем другой ритуал.

— Что? — удивилась я. — Другой? Какой же?

— Я тоже не могу сказать, Наис, — ответил Сиан. — Нельзя. Никому нельзя тебе это говорить.

— Почему?

— Потому что это обернется бедой для всех. И для тебя тоже.

Я не понимала, о какой беде говорит Сиан. Я уже даже почти смирилась с тем, что никто и никогда не расскажет мне всей правды. Но я не могла смириться с тем, что скоро потеряю Сиана. Во всем мире у меня был только он. И так было всегда — сейчас я ощущала это как никогда сильно.

Что я должна сделать, чтобы спасти его? Умолять Найта? Что мне делать?

Не задавая больше вопросов, я медленно двинулась к креслу напротив окна в полуразрушенной стене.

— Не надо, Наис, — тихо произнес Сиан, и я слышала в его голосе мольбу. — Тебе не нужно видеть.

Но я не слушала — шла вперед. Как бы он ни выглядел, я хочу его видеть. Хочу смотреть в его глаза, и мне все равно, какого они цвета, потому что хоть янтарные, хоть изумрудные, только эти глаза во всем мире будут смотреть на меня с безграничной любовью.

Обойдя кресло и увидев наконец Сиана, я почувствовала, как к глазам подступили горячие слезы, как задрожали мои губы.

Он был словно призрак: то ли есть, то ли просто мерещится. Если лицо Найта на уроке монстрологии как будто двоилось у меня перед глазами, то лицо Сиана словно растворялось в пространстве: тусклые краски, словно ускользающие от моего взора черты.

Сиан сказал правду — он исчезал. В буквальном смысле.

— Наис…

Я так и не узнала, что он собирался мне сказать, потому что в этот момент за спиной у меня раздался громкий шелест от взмахов кожистых крыльев. В тот же миг в дальнем углу комнаты вспыхнули два красных огонька, уставившись прямо на меня, а еще через мгновение воздух словно наполнился высоким и скрипучим криком, раздающимся как будто со всех сторон сразу.

— Упыри!

— Уходи, Наис, — произнес Сиан, твердо глядя на меня. — Переходи на темную сторону луны — я знаю, ты можешь. Там они не почувствуют тебя. Уходи!

Мои глаза широко раскрылись, когда я поняла, что предлагает мне сделать Сиан. Просто уйти? Бросить его здесь одного?

— Сиан, — тихо произнесла я. — Зачем ты пришел сюда?

Я видела, что он и не собирается мне отвечать, но даже если бы он хотел ответить, в этот раз ему бы тоже не дали это сделать.

Внезапно прямо посреди комнаты вспыхнуло серебристо-голубоватое сияние. Ошеломленная, я увидела, как распахнулись створки портала и из него возникли двое.

— Отцепись же наконец от меня, глупая девчонка!

Передо мной был до невозможности злой Найт, а за его руку изо всех сил цеплялась, не давая себя сбросить, Лерика.

Глава 35. РЕШЕНИЕ НАИС

Всплеск лунной магии, выпущенный Найтом, отогнал от руин упырей — теперь они кружили над нами, боясь приближаться, но не улетали.

— Лерика?

Не знаю, почему меня совсем не удивило появление Найта, но увидеть здесь Лерику я точно не ожидала.

Стоило только порталу исчезнуть, как Лерика наконец отпустила Найта:

— Он преследовал тебя, — сообщила она мне и хмуро покосилась на Найта, — и мне показалось это подозрительным, поэтому я пошла за ним.

Вспомнив, что и Найт, и Лерика могли видеть меня на темной стороне луны, я поняла, что, видимо, потеряла бдительность, когда искала Сиана.

— Молчи, — велел Лерике Найт и шагнул в мою сторону; краем глаза я видела, как нахмурился Сиан, а его пальцы с силой сжали подлокотник кресла. — Зачем ты здесь, Наис? Тебе от меня не убежать. Разве я не сказал тебе? Ты будешь моей…

Поднявшись из кресла, Сиан встал передо мной, загораживая меня от Найта. Я слышала, как громко охнула Лерика — должно быть, облик Сиана ужаснул ее.

— Ты, — раздраженно произнес Найт, только теперь увидев Сиана. — Значит, вот, почему Наис пришла сюда. За тобой.

— Наис не будет твоей, пока я жив, — произнес Сиан.

Найт усмехнулся.

— Посмотри на себя — мне недолго осталось ждать.

— Найт, — вмешалась я, — это правда, что вы провели ритуал, и ты забрал уникальную суть Сиана?

— Правда, — ответил Найт. — Ему нужен был перстень, чтобы вернуть тебя, а мне нужна ты. Это был честный обмен, тебе не в чем упрекнуть меня, Наис. А я вижу, по твоему укоряющему взгляду, что ты собиралась это сделать.

— Ты ведь знаешь, чем это обернется для Сиана, — произнесла я, глядя на него неверящим взглядом.

— Знаю, — коротко бросил Найт. — И меня это устраивает. Но умоляю тебя, Наис, — раздраженно мотнул головой он, — только не надо говорить о том, что я должен его жалеть. Когда двое мужчин хотят заполучить одну женщину, здесь нет места сочувствию.

Я действительно собиралась воззвать к его человечности. Ведь они были друзьями в детстве! Как же он может сейчас просто позволить Сиану исчезнуть?!

— Сиан получил то, что хотел, — подытожил категорично Найт. — Перстень у него. А я в итоге получу тебя.

— Постой, — вдруг озарило меня, — но как же ты мог позволить Сиану забрать перстень, созданный твоим дедом? Ты ведь уже знал, что пропажа перстня освободит дракона, потому что такое уже произошло, когда Сиан похитил его в первый раз?

Найт улыбнулся.

— Перстень уже был похищен, — ответил он.

— Что? Ты о чем?

— Я узнал об этом еще в детстве от деда, — сказал он. — Когда при его жизни дракон пробудился впервые, дед запечатал его в янтаре и поместил янтарь в перстень. Однако вскоре перстень пропал, и дракон пробудился снова. Моему деду пришлось еще раз запечатывать душу лунного дракона в янтаре и… он снова поместил камень в перстень, но уже в другой. Перстней было два. Два совершенно одинаковых обручальных перстня. Дед всего лишь извлек сначала из одного, потом из другого камень, который был там изначально и заменил на янтарь. Когда Сиан пришел ко мне с просьбой рассказать ему о событии, в котором фигурирует перстень, я сразу все понял. Если в прошлом перстень пропал, значит, то, что хотел сделать Сиан, на самом деле уже случилось. Я не стал менять события, которые уже произошли, и рассказал Сиану о том, что он просил.

Я какое-то время пыталась осознать то, что услышала, потом произнесла:

— Значит… у нас с Сианом сейчас разные перстни?

Я услышала, как Сиан хмыкнул.

— Выходит, что разные, просто очень похожи.

— Ты сказал, — обратилась я к Найту, — это были обручальные перстни. Чьи?

Найт склонил голову набок и улыбнулся.

— Не смей, Найт, — предупредительно произнес Сиан.

— О, значит, ты уже догадался, — ответил ему Найт. — А почему бы и не сказать?

Он повернулся ко мне.

— Это были обручальные перстни твоей бабки Линор Селенант и ее жениха Ронила, который, помимо всего прочего, был ее сателлитом.

— Но почему? — нахмурилась я, недоумевая. — Какое отношение их обручальные перстни имели к янтарю, в котором была запечатана душа дракона? — Тут мне в голову пришла еще одна мысль: — И я по-прежнему не понимаю… Как это возможно: душа дракона в прошлом была похищена дважды, и оба раза пробуждалась в своем времени сразу после похищения. У меня не укладывается в голове…

Найт какое-то время смотрел на меня молча, потом сказал:

— Душа дракона существует вне пространства и времени. Душа любого дракона. Увы, ко мне это не относится, во мне лишь частица драконьей сущности. Истинная же душа дракона не подчиняется законам, по которым живут люди. Но речь только о душе, — Найт снова улыбнулся. — У дракона есть и физическое воплощение. Без него дракон всего лишь… мотылек.

— Найт! — словно одернул его Сиан, призывая молчать, но мне впервые не было никакого дела до того, что от меня скрывают.

Волновало только одно…

— Найт, прошу тебя, верни Сиану его уникальную суть, — сказала я. — Взамен я сделаю все, что ты попросишь.

— Наис! — возмутился Сиан.

Мне было трудно игнорировать его мольбу, но я ждала ответа Найта. Однако…

Улыбаясь улыбкой победителя, Найт покачал головой.

— Нет, Наис. Знаешь, почему я исполнил просьбу Сиана? Вовсе не потому, что не хотел менять события прошлого. Просто я понял, что это мой шанс. До тех пор, пока Сиан не исчезнет, мне тебя не заполучить. Он всегда будет мешать.

Разочарованно покачав головой, я спросила:

— Неужели ты думаешь, что, потеряв его из-за тебя, я смогу быть с тобой после этого? Да о чем ты думаешь?

Найт чуть вытянул брови и посмотрел на меня пристальным взглядом.

— Давай будем откровенны, Наис. Ты никогда не могла сопротивляться мне. Всегда — всегда, ты же сама это знаешь, — ты в конце концов уступала мне. Если бы Сиан не был твоим сателлитом… еще вопрос, на кого бы ты смотрела с самого начала — на него или на меня. Я никогда не был тебе безразличен, Наис, просто признай это.

Я смотрела на него, и видела, что его облик больше не двоится. Как будто в его внешности два человека слились в одного. Это все еще был Найт, но… так сильно похожий на Сиана, что это невольно вводило в обман, смущало ум и даже сердце. Сопротивляться такому Найту мне будет еще сложнее, потому что в нем я буду видеть Сиана.

Найт нахмурился и взгляд его стал мрачным.

— Однако пока Сиан рядом с тобой, ваши узы всегда будут отбирать тебя у меня. Поэтому не проси меня разорвать нашу с ним сделку. Я не стану этого делать. И ты знаешь почему. Я говорил тебе: ты нужна мне.

Найт посмотрел на Сиана прямым твердым взглядом.

— Я не испытываю к тебе ненависти, Сиан. Когда мы были детьми, я искренне считал тебя своим другом. Но ты ведь понимаешь? Рядом с Наис нет места нам двоим. Либо ты… либо я.

Решительно подняв голову, он произнес:

— Попрощайся с ним, Наис.

Найт поднял руку ладонью вверх, и я увидела, как от Сиана к нему потянулись тонкие сияющие нити, похожие на лунный свет.

— Я забираю у него свою уникальную суть.

Я видела, как Сиан сначала опустил взгляд, а потом закрыл глаза, словно мысленно уже смирился со всем.

— Нет, — покачала головой я, чувствуя, как меня охватывают ледяные объятья страха.

Широко раскрытыми глазами я смотрела, как тает у меня на глазах фигура Сиана.

— Нет, Найт! — с отчаянием повернулась я к нему. — Не делай этого! Я прошу тебя!

Но я уже видела — Найт не слышит меня.

Бросившись к Сиану, я ладонями обняла его лицо и заставила посмотреть на меня. Заглядывая в его глаза — потускневшие и как будто безжизненные, — я умоляла:

— Не позволяй ему сделать это, Сиан. Ты не можешь… Ты же обещал! Обещал, что всегда будешь со мной, потому что ты моя луна! Сам же говорил, что мне никто больше не нужен, потому что у меня есть ты… Как ты можешь так легко уступить ему?!

Я видела боль в глазах Сиана. Видела, как тончайшие нити лунного света струятся из его тела, огибают меня с обеих сторон, будто слабые, неуверенные объятья, и безвольно устремляются к Найту.

Рука Сиана с трудом поднялась, ладонь прикоснулась к моему лицу. Опустив голову, он лбом прислонился к моему лбу. Его шепот прозвучал, как далекий шелест листвы, я едва расслышала его:

— Прости. Прости, Наис. Я не смогу больше защищать тебя. Я оказался слишком слабым.

— Нет, — прошептала я в ответ, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Ты не слабый. Я потерялась в Междумирье. Существовала во сне. А ты вернул меня. Ты смог вернуть меня, хотя тебе было трудно. Тебе ведь было трудно, Сиан?

Слабый судорожный вдох коснулся моих ушей, словно подтверждение моих слов.

Сквозь пелену слез, застилающих мои глаза, я увидела тонкую веревочку на шее Сиана. Подняв руку, взяла ее пальцами и потянула вверх, вынув из-под рубашки Сиана перстень с янтарем.

Когда мой взгляд остановился на мотыльке, который неподвижно застыл внутри солнечного камня, перед глазами словно ожил недавний сон: лунный дракон, словно страж, возвышающийся над женщиной, лежащей без сознания в траве у его лап.

«Страж», — вдруг подумала я.

И снова вернулось ощущение, что в этом сне лунный дракон не угрожал Линор, а защищал ее.

В моей голове стремительно созрело решение. Если больше некого просить о помощи… Если это единственная возможность…

Пусть. Пусть пробудится.

Пусть поглотит меня, как поглотил Линор, лишь бы только защитил Сиана.

Пусть пробудится.

Резким движением я сорвала перстень с груди своего сателлита.

— Наис, — удивленно выдохнул он, а я уже снимала перстень-близнец со своего пальца.

— Наис, остановись…

Отстранившись от Сиана, я бросилась к окну, за которым кружили упыри. Их алые глаза словно обрадовались мне, как будто меня ждали. Раскрыв пасти с острыми клыками, упыри завопили в небо над руинами высокими скрипучими голосами, а я, замахнувшись, разжала руку и бросила оба перстня вверх.

— Наис, нет!

Я видела, как упыри рванулись к перстням, ярко сверкнувшим в лучах низко стоящего солнца. Клыки одного из упырей сомкнулись на перстне — янтарь треснул, рассыпаясь на куски. Клыки второго мгновеньем спустя раздавили второй камень.

Словно завороженная я наблюдала, как, освобожденные из своей янтарной тюрьмы, вырвались наружу два мотылька. Какое-то время они хаотично порхали, словно потерянные души, не зная куда им лететь — но стоило им лишь раз встретиться в воздухе, как в тот же миг небо распорол безумный визг упырей.

Два мотылька потянулись друг к другу. Их крылышки трепетали, и мне уже казалось, что их не двое, а целая стая. Но это был лишь обман зрения, иллюзия, которая развеялась тот же час.

Два мотылька слились, став одним, и он устремился ко мне. Не в силах отвести взгляда, не в силах даже мигнуть, я смотрела на быстрые и почти неуловимые взмахи крыльев мотылька, который был все ближе… Ближе… Ближе…

В последний момент, маленькое, почти воздушное существо, ринулось ко мне со скоростью, неуловимой для взгляда. В мою грудь словно ворвалась незримая сила, заполнив меня до краев, так что я больше не могла дышать.

Перед тем, как мир взорвался безумными красками, а звезды на утопающем в солнечном сиянии небе зажглись яркими жемчужинами, словно уже была ночь, я услышала голос Сиана, который прошептал:

— И пусть… Все к лучшему. Ты дитя Первородного, Наис. Стань собой.

Глава 36. ПОСЛЕДНИЙ ДРАКОН

В небе была свобода.

Упоительная, бескрайняя, всеобъемлющая.

Это небо принадлежало мне. И чем выше я поднималась, тем сильнее грудь распирало от чувства, что мне подвластно все.

Я пролью на землю свою силу — и поднимутся ввысь деревья-великаны, и укроется она ковром из цветов. А захочу — и опустеет земля, расстелется мертвой пустыней. Пожелаю — подниму воду в морях и затоплю все вокруг или высушу море до дна. И что бы ни принесла я земле, добро или зло, небо — небо, на котором ночью появляется серебряное око, дарующее мне силу, — всегда будет радо мне. Всегда я буду любима им.

Я поднималась все выше и выше, пока в мое сердце, охваченное восторгом от обретенной свободы, не начала просачиваться, словно яд, тоска. Она росла, растекалась по моему телу, и стало вдруг так невыносимо, что я вскинула голову кверху и проревела. И услышала в собственном крике боль от потери.

Я потеряла что-то важное. Что-то, без чего мне никак нельзя. Без чего я не могу жить.

Кружа в небе, я словно искала потерянное, как вдруг мой взгляд сам собой устремился вниз.

Там, окруженные ельником, угнездились руины старого особняка.

«Сиан!» — позвал исполненный тоски женский голос внутри меня.

Это имя вдруг оживило в моем сознании образы, которые мелькали в памяти, сменяя друг друга, накладываясь друг на друга.

Мой первый поцелуй.

«Я — твоя луна. Без тебя я не могу существовать».

Руки, заносящие надо мной кинжал, и зеленые глаза, глядящие на меня из прорезей маски…

Ах! Я вспомнила! В этих глазах было столько боли в тот момент! Столько боли и… любви.

«Если ты чудовище — то и я чудовище»…

«Я всегда рядом с тобой. Помни об этом… Наис»…

«Больше всего на свете я хотел вернуть тебя»…

Мое собственное тело, удивительно мощное и удивительно гибкое, ринулось вниз. Я неслась к руинам, потому что вспомнила — там осталось то, без чего я не могу жить.

Опустившись на край разрушенной стены, я увидела увенчанные крупными острыми когтями тяжелые лапы, покрытые серебристой чешуей. Мои лапы. Мой взгляд нашел троих людей внутри руин.

— Наис? — тихо и испуганно прошептала худенькая темноволосая девушка; я знала, что зовут ее Лерика.

— Нет, Наис, — твердо сказал тот, кого звали Найтом; сейчас его внешность не вводила меня в заблуждение, я видела обман, мои глаза стали другими. — Я не позволю тебе остановить меня.

Найт нахмурился и жестко произнес:

— Все будет по-моему.

Тот, кого я искала, стоял на коленях — его голова безвольно упала на грудь. Казалось, у него нет сил поднять ее. Как будто оставшиеся крохи сил уходили у него на то, чтобы не упасть — удержаться на коленях, в этом подчиненном унизительном положении.

«Сиан!»

Руки Найта словно вытягивали из Сиана серебристый поток, состоящий из тонких нитей и рассеянных струй света.

«Нет!» — произнес грозный голос внутри меня, и только в этот момент я поняла…

Наконец-то я поняла.

Голос, который сейчас гулкой, тяжелой вибрацией наполнил мое существо, принадлежал не человеку — существу, куда более могущественному. И имя этому существу было — дракон. Но одновременно с тем, это было мое имя. Это был мой голос. А значит…

Я — дракон.

Рожденный в колыбели лунного света. Щедро вскормленный силой небесного светила — словно молоком матери.

Лунный дракон.

И стоило мне только осознать это, как откуда-то в мое сознание хлынул поток утраченных воспоминаний.

Я видела свое детство и юность. Видела лица моих родных. Я видела себя, какой была в пять лет, в десять, в пятнадцать… Много-много воспоминаний.

Когда они заполнили меня доверху, так что в памяти не осталось ни одного пробела, мне хотелось плакать. Плакать от возвращения утраченного — ценного для меня, болезненного, незначительного, важного, печального и радостного.

И все стало на свои места.

Много-много веков назад лунный дракон заключил сделку с людьми. Он поделился с ними своей силой, которую назвали они лунной магией. И пока лунная магия жила в их телах, лунный дракон мог возрождаться снова и снова — в потомках Селенантов, которые стали носителями и хранителями его силы.

Я была очередным воплощением лунного дракона. Как до меня — Линор Селенант, моя бабушка.

Мои родные обманули меня. Не было никакого ритуала обмена жертвами. Суть настоящего ритуала заключалась в другом — в том, чтобы подчинить дракона, надеть на него цепи, не дать ему проснуться. Чтобы обезопасить себя от угрозы, которую видели в моем лице, мои родители пытались усыпить во мне дракона. Но я сопротивлялась, потому что не могу жить с одной душой, потому что родилась такой — у меня две души: душа человека, девушки Наис, родившейся двадцать пять лет назад, и душа лунного дракона — древнего существа, которое во мне воплотилось. Но обе эти души не могли существовать друг без друга.

Поэтому когда связь этих душ была нарушена, я оказалась в Междумирье. Прибилась к одному из чужих для меня миров и какое-то время существовала в тени этого мира. Одинокая, потерянная — мое существование было сном. И в этом сне рядом со мной было только воспоминание о любимой в детстве кошке Арине, причудливым образом принявшее облик старой женщины, и… Сиан.

Смутное воспоминание о любимом человеке… это был он. Мой сателлит, который не имея возможности последовать за мной физически, сохранял со мной мысленную связь. Он просто приходил в мои сны.

«Правда прямо перед тобой, но ты не видишь ее», сказала профессор Фантазма и была права. Я не видела правды, потому что от меня ее скрывали. Скрывали почти всю мою жизнь. О том, что я воплощение дракона, я узнала незадолго до ритуала — незадолго до того, как лунный дракон впервые должен был пробудиться во мне.

Мои родные и все, кто знал обо мне, не говорили мне правды, потому что боялись — боялись, что я осознаю свою сущность и душа дракона проснется.

Но ирония была в том, что им нечего было бояться. Я никогда не была угрозой для них. Их страх был страхом не передо мной, а перед древним и могущественным существом, которого они не понимали.

Ненависть моего брата…

Маар… Никогда я не хотела причинить тебе зла.

Перед моими глазами возник пятилетний ребенок. Я видела его улыбающееся лицо, с которого на меня смотрели ярко-синие — такие же, как у меня! — глаза. В моем сознании колокольчиком звенел его смех. Тогда, в детстве, я обожала своего брата, хотела защищать его. Почему они решили, что метка дракона — знак жертвы? Это знак избранного! Того, кого дракон больше всего желает защитить! Почему они так боялись? Откуда родился в сердцах людей этот страх?

Для того чтобы вернуть меня из Междумирья, Сиану нужно было вернуть мне душу дракона. Для этого он похитил перстень из прошлого. Перстень этот был создан для того, чтобы физическое воплощение лунного дракона — когда-то Линор, а позже я, — могло жить. Но душа лунного дракона при этом должна была находиться в спящем состоянии.

Благодаря Сиану — я вернулась в свой мир из Междумирья. Из-за Найта и моего желания спасти Сиана — душа дракона пробудилась.

Потому что лунный дракон не может существовать без своей луны.

Мой угрожающий рев вспорол воздух над бывшим Драконьим Гнездом — полуразрушенные стены особняка задрожали, испуганно дернулся флюгер на единственной уцелевшей башне.

Мой взгляд остановился на двух фигурах. Найт и Сиан. Оба были важны для меня. Оба связывали меня с тем временем, когда я еще могла быть обычной девочкой: играть, смеяться, ни о чем не переживать. Но только один из них любил меня, отдавая мне все, даже свою жизнь.

Я почувствовала, как внутри меня зародилась пульсация. Она нарастала, становилась все сильнее, билась изнутри о грудную клетку дракона, а потом словно какая-то сила хлынула из меня потоком и устремилась к Найту.

Нити и струи лунного света, перетекающие из Сиана в Найта, как будто совершили круговое движение, и потянулись в обратную сторону.

— Нет, Наис! Ты не смеешь! — прокричал Найт.

Мой тяжелый рык был ему ответом:

«Смею. Я — дракон. А ты всего лишь человек. Даже если в твоих жилах течет кровь дракона, твоя сила не может тягаться с моей».

Я видела, как с лица Найта, словно смытые водой, сходят черты Сиана. Видела, как лицу моего сателлита возвращаются краски, как его облик обретает прежнюю четкость.

Уникальная суть Сиана возвращалась к нему.

— Не вынуждай меня делать это, Наис, — произнес Найт, глядя на меня как будто с угрозой и сожалением одновременно. — Ты забыла?

Его слова заставили меня насторожиться.

Тряхнув головой, Найт отпустил нити лунного света — он уже понял, что его план по избавлению от Сиана не удался. Однако не успел с его ладоней сойти лунный свет, как над ними золотистым сиянием поднялся свет солнечный.

Я заревела от гнева, и тотчас услышала в реве дракона нотки тревоги. Я еще не понимала, в чем дело, но моя драконья сущность помнила — именно солнечный свет на долгие годы и даже десятилетия был для нее тюрьмой.

Над ладонями Найта рос шар из золотистого сияния.

Внутри меня зарождался воинственный рык. Наблюдая, как разрастается солнечная магия Найта, я вспоминала Марин Бриант, увязшую в янтаре Лерики, словно муха. Я знала, что собирается сделать Найт — снова поймать меня в плен янтарной тюрьмы, созданной магией солнечного дракона, и, заметив, как Найт сделал движение рукой, словно собирался замахнуться, я с ревом сорвалась с полуразрушенной стены руин и взмыла вверх, пытаясь увернуться от солнечных лучей, но…

Не только я — Сиан тоже поджидал нужный момент, и стоило только Найту направить на меня магию солнца, как мой сателлит бросился на него, сбивая с ног.

— Улетай, Наис! — услышала я.

Кружа в небе, высоко над руинами, я видела, как двое мужчин борются на полу второго этажа руин.

— Тебе не заполучить ее, Найт! — крикнул Сиан. — Никогда! Никогда — слышишь? — Наис не будет твоей!

Я видела, что Сиан побеждает в схватке. Он не был сильнее Найта, но сейчас его ярость и желание защитить меня, как будто придали ему второе дыхание.

— Не будь так уверен в этом, Сиан! — сбросив наконец с себя соперника, воскликнул Найт. — Мы еще посмотрим…

Он вскочил на ноги, тогда как Сиан все еще оставался на полу, пытаясь встать. И в этот момент из тела Найта неудержимым потоком ударили солнечные лучи — словно он сам был солнцем, которое пыталось отбросить свет так далеко, как только сможет дотянуться.

Я уже чувствовала, как солнечные лучи кусают мою чешую. Видела, как на хвосте и лапах появляются янтарные наросты. Из моей пасти вырвался безумный рев отчаяния…

И именно в этот момент произошло то, чего я меньше всего ожидала.

Темноволосая худенькая девушка бросилась к Найту и, обхватив его руками, толкнула вперед, так, что, не удержав равновесия, Найт покачнулся, и они оба упали на пол.

— Не смей мне мешать! — крикнул Найт, пытаясь сбросить с себя Лерику, но она вцепилась в него мертвой хваткой.

— Улетай, Наис! — крикнула Лерика, тяжело дыша и цепляясь за Найта изо всех сил. — Вместе с Сианом! В Междумирье! Ты же можешь, я слышала! Уходите, я его задержу!

В этот момент меня переполняла благодарность. Если бы я могла улыбаться — я бы улыбалась от счастья.

«И все-таки ты была моим настоящим другом, — мысленно обратилась я к Лерике. — Жаль, что я не доверяла тебе. Жаль, что нельзя ничего вернуть и стать ближе».

Ринувшись вниз, я позволила Сиану запрыгнуть мне на спину, и мы взмыли в небо. У меня не было крыльев, но это не мешало мне рассекать небеса, поднимаясь все выше и выше. В сгущающейся синеве надо мной уже была видна луна — все еще нечетко, лишь слабо очерченный контур серебристого светила. Но чем выше я поднималась, тем больше мне казалось, что луна похожа на окно в другие миры.

Где-то там, в лабиринтах миров, должно быть место, где я и Сиан сможем быть вместе. Где не будет устремленных на меня взглядов, полных страха и ненависти. Где никто не знает меня. Где последний дракон этого мира найдет покой.

Все сильнее ослепляло серебристое сияние, рассеивалось вокруг. Неся на спине Сиана, я нырнула в это серебро — навстречу Междумирью.

ЭПИЛОГ

— Это архив, — сказала, доброжелательно улыбаясь, пожилая директриса библиотеки; ее звали Ириной Дмитриевной. — Здесь вы и будете работать, милая.

Архив старой городской библиотеки располагался в большом помещении с высоким потолком: ряды стеллажей заставлены книгами, старыми, в кожаных переплетах, новыми, с цветастыми корешками; чуть в стороне стол для библиотекаря.

Она тут же вздохнула.

— Эх, жаль, что молодежь надолго у нас не задерживается. Оно и понятно, девушкам вашего возраста хочется сильных впечатлений. Тихая, спокойная жизнь, среди пыльных книг — это для нас, стариков.

Я улыбнулась.

— Спокойная жизнь мне подойдет, — сказала я. — А еще я очень люблю книги. В детстве в доме моих родителей была большая библиотека — я проводила там много времени.

Ирина Дмитриевна тоже улыбнулась и положила морщинистую руку поверх моей ладони.

— Тогда оставайтесь подольше. Кто знает, — с хитрой улыбкой произнесла она, — может, еще займете мое место, станете директором, когда я уйду на пенсию.

Милая женщина беззаботно посмеялась над собственной шуткой.

— Пойдемте, я вас оформлю, — радушно сказала она. — А с завтрашнего дня можете выходить на работу…

Выйдя из здания библиотеки часом позже, я услышала мелодию мобильного и достала его из сумки. Глядя на проезжающие мимо машины, слушая автомобильные гудки и людской говор прохожих, я поднесла телефон к уху.

— Привет, — улыбнулась я невидимому собеседнику.

— Привет, любимая, — раздался на том конце связи голос Сиана. — Как все прошло?

— Теперь у меня есть работа, — радостно сообщила я ему.

— Я же говорил, что у тебя все получится, — в его голосе я слышала улыбку. — Владение магией дает в этом мире немалые преимущества. Я тоже работаю над этим.

— Думаешь, теперь у нас все будет хорошо? — спросила я, в моем голосе прорвались нотки тревоги.

— Не волнуйся, — уверенно произнес Сиан. — В этом мире тебя никто не найдет, Наис. Ты — последний дракон нашего мира, а кроме драконов, никто больше не может путешествовать в Междумирье. Даже Найт. Ведь у него нет души дракона, лишь частица драконьей крови, смешанной с человеческой. А если что…

Он молчал совсем недолго, но каким-то образом я знала, что Сиан в эту минуту думает обо мне — всегда только обо мне.

— Я всегда буду рядом с тобой, Наис. Я пойду за тобой, куда угодно. Если понадобится — даже к самому Первородному.

Я улыбнулась.

— Давай не будем так далеко ходить. Просто останемся в этом мире. Он мне нравится…

Это был тот самый мир, в тени которого я жила пять лет, разлученная с душой дракона. Во сне я наблюдала, как течет жизнь в этом мире, наблюдала за людьми. Этот мир был не похож на наш. Драконы здесь были лишь сказкой, вымыслом, но почему-то их любили. Именно поэтому обе мои души, и человеческая, и драконья, сразу нашли этот мир, после того, как мы с Сианом очутились в Междумирье.

Отключив связь, я вернула телефон в сумку и направилась мимо большого старого здания библиотеки вдоль дороги.

Проходя мимо книжного магазина, я остановилась у витрины: на ярких книжных обложках было много изображений драконов, все они были крылаты, и это заставило меня улыбнуться.

— Драконам не нужны крылья, они и без крыльев могут долететь до самой луны, — тихо посмеялась себе под нос я, и продолжила путь.

На дневном небе луны видно не было, но я знала, что она там — провожает меня ласковым материнским взглядом. Присматривает за мной — за последним лунным драконом.